# Джек Райан, книги 7-12

Том Клэнси

Клэнси Том

Джек Райан, книги 7-12

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/jackryanbooks7-12.shtml

Создан: 20/10/2021, изменен: 20/10/2021, 12638k

Роман: Детектив, Приключения

============================================================

Крышка

Оглавление

Крышка

Титульная страница

СОДЕРЖАНИЕ

Долг чести

Страница авторских прав

Преданность

Эпиграф

Благодарности

1 - Выпускники

2 - Братство

3 - Коллегия

4 - Деятельность

5 - Теория сложности

6 - смотреть внутрь, смотреть наружу

7 - Катализатор

8 - Быстрая пересылка

9 - Мощные пьесы

10 - Соблазнение

11 - Смена моря

12 - Формальности

Серия 13 - Ветры и приливы

14 - Размышления

Серия 15 - Проклятая глупость

16 - Полезные нагрузки

17 - Первый удар

18 - Пасхальное яйцо

19 - Второй удар, 1-800-RUN

20 - Третий удар

21 - темно-синий

22 - Глобальное измерение

23 - Догонять

24 - Бег на месте

25 - Все королевские лошади

26 - Догонять

27 - Наезд

28 - Коробки передач

29 - Письменные отчеты

30 - Почему бы и нет?

31 - Как и что

32 - Специальный отчет

33 - Точки разворота

34 - Все на борту

35 - Последствия

36 - Рассмотрение

37 - Углубляясь

38 - Река Рубикон

39 - Глаза прежде всего

40 - Лисы и гончие

41 - CTF-77

42 - Удары молнии

43 - Танцы под дудку

44 - от того, кто знает счет ...

45 - Линия битвы

46 - Отряд

47 - Веники

Исполнительные приказы

Страница авторских прав

Преданность

Благодарности

1 - НАЧАТЬ СЕЙЧАС

2 - ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ РАССВЕТ

3 - ПРОВЕРКА

4 - OJT

5 - ПОРЯДОК

6 - ОЦЕНКА

7 - ОБЩЕСТВЕННОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ

8 - ИЗМЕНЕНИЕ КОМАНДЫ

9 - ДАЛЬНИЙ ВОЙ

10 - ПОЛИТИКА

11 - ОБЕЗЬЯНЫ

12 - ПРЕЗЕНТАЦИЯ

13 - ПО ПРИРОДАМ

14 - КРОВЬ В ВОДЕ

15 - ПОСТАВКИ

16 - ПЕРЕВОД ИРАКА

17 - ВОЗРОЖДЕНИЕ

18 - ВЫЛЕТ ПОСЛЕДНЕГО САМОЛЕТА

19 - РЕЦЕПТЫ

20 - НОВЫЕ АДМИНИСТРАЦИИ

21 - ОТНОШЕНИЯ

22 - ЧАСОВЫЕ ПОЯСЫ

23 - ЭКСПЕРИМЕНТЫ

24 - НА ЛЕТУ

25 - КУХНИ

26 - СОРНЯКИ

27 - РЕЗУЛЬТАТЫ

28 - ... НО ПИСЕТ

29 - ПОЛНЫЙ СУД

30 - ПРЕСС

31 - РЯМБЫ И ВОЛНЫ

32 - ПОВТОР

33 - РЕБАУНДЫ

34 - WWW.TERROR.ORG

35 - ОПЕРАЦИОННАЯ КОНЦЕПЦИЯ

36 - ПУТЕШЕСТВЕННИКИ

37 - СБРОСЫ

38 - ПЕРИОД БЛАГОДАТИ

39 - ВРЕМЯ ЛИЦА

40 - ОТВЕРСТИЯ

41 - ГИЕНА

42 - ХИЩНИК / ДОБЫЧА

43 - ОТКРЫТЬ

44 - ИНКУБАЦИЯ

45 - ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

46 - ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ

47 - УКАЗАТЕЛЬ КОРПУСА

48 - КРОВОТЕЧЕНИЕ

49 - ВРЕМЯ РЕАКЦИИ

50 - СПЕЦИАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ

51 - ИССЛЕДОВАНИЯ

52 - ЧТО-ТО СТОИМОСТЬ

53 - СНИЕ

54 - ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ

55 - НАЧАЛО РАБОТЫ

56 - РАЗВЕРТЫВАНИЕ

57 - НОЧНОЙ ПАССАЖ

58 - ДНЕВНЫЙ СВЕТ

59 - ПРАВИЛА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

60 - БУФОРД

61 - ПОЕЗДКА ГРИСОНА

62 - ГОТОВЫ И ВПЕРЕД!

63 - ДОКТРИНА РАЙАНА

ЭПИЛОГ: ПРЕСС-ЗАЛ

Радуга Шесть

Страница авторских прав

Преданность

Эпиграф

ГЛАВА 1 - ЗАПИСЬ

ГЛАВА 2 - СЕДЛЕНИЕ

ГЛАВА 3 - ГНОМЫ И ОРУЖИЕ

ГЛАВА 4 - AAR

ГЛАВА 5 - РАДИФИКАЦИЯ

ГЛАВА 6 - ИСТИННЫЕ ВЕРУЮЩИЕ

ГЛАВА 7 - ФИНАНСЫ

ГЛАВА 8 - ОХВАТ

ГЛАВА 9 - СТАЛКЕРЫ

ГЛАВА 10 - ДИГГЕРЫ

ГЛАВА 11 - ИНФРАСТРУКТУРА

ГЛАВА 12 - ДИКИЕ КАРТЫ

ГЛАВА 13 - РАЗВЛЕЧЕНИЯ

ГЛАВА 14 - МЕЧ ЛЕГИОНА

ГЛАВА 15 - БЕЛЫЕ ШАПКИ

ГЛАВА 16 - ОТКРЫТИЕ

ГЛАВА 17 - ВТУЛКИ

ГЛАВА 18 - ВЗГЛЯД

ГЛАВА 19 - ПОИСК

ГЛАВА 20 - КОНТАКТЫ

ГЛАВА 21 - ЭТАПЫ

ГЛАВА 22 - КОНТРОЛЬНЫЕ МЕРЫ

ГЛАВА 23 - ОБЗОР

ГЛАВА 24 - ТАМОЖЕННОСТИ

ГЛАВА 25 - ВОСХОД

ГЛАВА 26 - ВЫВОДЫ

ГЛАВА 27 - ТРАНСФЕРНЫЕ АГЕНТЫ

ГЛАВА 28 - ШИРОКИЙ ДЕНЬ

ГЛАВА 29 - ВОССТАНОВЛЕНИЕ

ГЛАВА 30 - ВИСТА

ГЛАВА 31 - ДВИЖЕНИЕ

ГЛАВА 32 - РАБОТА С КРОВИ

ГЛАВА 33 - ИГРЫ НАЧАЛИСЬ

ГЛАВА 34 - ИГРЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

ГЛАВА 35 - МАРАФОН

ГЛАВА 36 - НЕОБХОДИМЫЕ ПОЛЕТЫ

ГЛАВА 37 - УГЛУШАЮЩЕЕ ПЛАМЯ

ГЛАВА 38 - ПРИРОДНЫЙ КУРОРТ

ГЛАВА 39 - ГАРМОНИЯ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Медведь и дракон

Страница авторских прав

Благодарности

Эпиграф

ГЛАВА 1 - Эхо бума

ГЛАВА 2 - Мертвая богиня

ГЛАВА 3 - Проблемы с богатством

ГЛАВА 4 - Дребезжание ручки

ГЛАВА 5 - Заголовки

ГЛАВА 6 - Расширение

ГЛАВА 7 - Развитие потенциальных клиентов

ГЛАВА 8 - Подчиненные и подчиненные

ГЛАВА 9 - Первые результаты

ГЛАВА 10 - Уроки торговли

ГЛАВА 11 - Вера отцов

ГЛАВА 12 - Конфликты карманов

ГЛАВА 13 - Агент проникновения

ГЛАВА 14 - (точка) com

ГЛАВА 15 - Эксплуатация

ГЛАВА 16 - Плавка золота

ГЛАВА 17 - Чеканка золота

ГЛАВА 18 - Эволюция

ГЛАВА 19 - Охота на людей

ГЛАВА 20 - Дипломатия

ГЛАВА 21 - Варка на медленном огне

ГЛАВА 22 - Стол и рецепт

ГЛАВА 23 - К делу

ГЛАВА 24 - Детоубийство

ГЛАВА 25 - Раздирание забора

ГЛАВА 26 - Стеклянные дома и скалы

ГЛАВА 27 - Транспортировка

ГЛАВА 28 - Трассы столкновения

ГЛАВА 29 - Билли Бадд

ГЛАВА 30 - И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

ГЛАВА 31 - Защита прав

ГЛАВА 32 - Столкновение коалиций

ГЛАВА 33 - Квадрат один

ГЛАВА 34 - Хиты

ГЛАВА 35 - Последние новости

ГЛАВА 36 - Отчеты SORGE

ГЛАВА 37 - Осадки

ГЛАВА 38 - События

ГЛАВА 39 - Другой вопрос

ГЛАВА 40 - Заявления о моде

ГЛАВА 41 - Государственные сюжеты

ГЛАВА 42 - Березы

ГЛАВА 43 - Решения

ГЛАВА 44 - Форма нового мирового порядка

ГЛАВА 45 - Призраки прошлых ужасов

ГЛАВА 46 - Путешествие домой

ГЛАВА 47 - Перспективы и вечная ночь

ГЛАВА 48 - Открытие оружия

ГЛАВА 49 - Снятие с охраны

ГЛАВА 50 - Гром и молния

ГЛАВА 51 - Отступление

ГЛАВА 52 - Глубокая битва

ГЛАВА 53 - Глубокие опасения

ГЛАВА 54 - Зонды и толкатели

ГЛАВА 55 - Внешний вид и боль

ГЛАВА 56 Марш к опасности

ГЛАВА 57 - Гипервойна

ГЛАВА 58 - Политические последствия

ГЛАВА 59 - Потеря контроля

ГЛАВА 60 - Ракеты в полете

ГЛАВА 61 - Революция

Красный кролик

Страница авторских прав

Преданность

Благодарности

Эпиграф

ГЛАВА 1 - ГУБКИ И МЕЧТЫ

ГЛАВА 2 - ВИДЕНИЯ И ГОРИЗОНТЫ

ГЛАВА 3 - ИССЛЕДОВАНИЯ

ГЛАВА 4 - ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 5 - ЗАКРЫТИЕ

ГЛАВА 6 - НО НЕ СЛИШКОМ ЗАКРЫТО

ГЛАВА 7 - ТРЕНИРОВКА

ГЛАВА 8 - БЛЮДО

ГЛАВА 9 - ДУХИ

ГЛАВА 10 - БОЛТ ИЗ СИНИЙ

ГЛАВА 11 - РУЧНОЙ ДЖАЙВ

ГЛАВА 12 - РАЗДАЧА

ГЛАВА 13 - СОБСТВЕННОСТЬ

ГЛАВА 14 - СИГНАЛ ОПАСНОСТИ

ГЛАВА 15 - МЕСТО ВСТРЕЧИ

ГЛАВА 16 - ШАПКА НА ЗИМУ

ГЛАВА 17 - ДВИЖЕНИЕ ВСПЫШКИ

ГЛАВА 18 - КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА

ГЛАВА 19 - ЯСНЫЙ СИГНАЛ

ГЛАВА 20 - ЭТАП

ГЛАВА 21 - ОТПУСК

ГЛАВА 22 - ЗАКУПКИ И МЕРОПРИЯТИЯ

ГЛАВА 23 - ВСЕ НА БОРТУ

ГЛАВА 24 - ПОКЛОННЫЕ ГОРЫ

ГЛАВА 25 - ЗАМЕНА ТЕЛЕЖКИ

ГЛАВА 26 - ТУРИСТЫ

ГЛАВА 27 - БЕГ КРОЛИКА

ГЛАВА 28 - БРИТАНСКИЕ МИДЛАНДЫ

ГЛАВА 29 - ОТКРОВЕНИЕ

ГЛАВА 30 - ФЛАВИАНСКИЙ АМФИТЕАТР

ГЛАВА 31 - СТРОИТЕЛЬ МОСТА

ГЛАВА 32 - МЯЧ В МАСКЕ

Зубы тигра

Страница авторских прав

Преданность

Благодарности

Эпиграф

ГЛАВА 1 - ЛАГЕРЬ

ГЛАВА 2 - ПРИСОЕДИНЕНИЕ

ГЛАВА 3 - СЕРЫЕ ФАЙЛЫ

ГЛАВА 4 - ЗАГРУЗОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ

ГЛАВА 5 - АЛЬЯНСЫ

ГЛАВА 6 - НЕДОСТАТКИ

ГЛАВА 7 - ТРАНЗИТ

ГЛАВА 8 - УБЕДЕНИЕ

ГЛАВА 9 - ИДУТ С БОГОМ

ГЛАВА 10 - НАПРАВЛЕНИЯ

ГЛАВА 11 - ПЕРЕСЕЧЕНИЕ РЕКИ

ГЛАВА 12 - ПРИБЫТИЕ

ГЛАВА 13 - МЕСТО ВСТРЕЧИ

ГЛАВА 14 - РАЙ

ГЛАВА 15 - КРАСНЫЕ ПАЛЬТО И ЧЕРНЫЕ ШЛЯПЫ

ГЛАВА 16 - И ПОГОНЯЩИЕ ЛОШАДИ

ГЛАВА 17 - И МАЛЕНЬКИЙ РЕДФОКС, И ПЕРВЫЙ ЗАБОР

ГЛАВА 18 - И УХОДЯЩИЕ ФОКСХАУНДЫ

ГЛАВА 19 - ПИВО И УБИЙСТВО

ГЛАВА 20 - ЗВУКИ ОХОТЫ

ГЛАВА 21 - ЖЕЛАЕМОЕ НАЗВАНИЕ УЛИЦА

ГЛАВА 22 - ИСПАНСКИЕ ШАГИ

изображение

изображение

СОДЕРЖАНИЕ

Долг чести

Исполнительные приказы

Радуга Шесть

Медведь и дракон

Красный кролик

Зубы тигра

Оглавление

Титульная страница

Страница авторских прав

Преданность

Эпиграф

Благодарности

Глава 1 - Выпускники

Глава 2 - Братство

Глава 3 - Коллегия

Глава 4 - Деятельность

Глава 5 - Теория сложности

Глава 6 - Взгляд внутрь, взгляд наружу

Глава 7 - Катализатор

Глава 8 - Перемотка вперед

Глава 9 - Силовые игры

Глава 10 - Соблазнение

Глава 11 - Море перемены

Глава 12 - Формальности

Глава 13 - Ветры и приливы

Глава 14 - Размышления

Глава 15 - Проклятый, глупый трюк

Глава 16 - Полезные нагрузки

Глава 17 - Первый удар

Глава 18 - Пасхальное яйцо

Глава 19 - Второй удар, 1-800-RUN.

Глава 20 - Третий удар

Глава 21 - Темно-синий

Глава 22 - Глобальное измерение

Глава 23 - Догонять

Глава 24 - Бег на месте

Глава 25 - Все королевские лошади

Глава 26 - Догонять

Глава 27.

Глава 28 - Коробки передач

Глава 29 - Письменные отчеты

Глава 30 - Почему нет?

Глава 31 - Как и что

Глава 32 - Специальный отчет

Глава 33 - Точки разворота

Глава 34 - Все на борту

Глава 35 - Последствия

Глава 36 - Рассмотрение

Глава 37 - Углубляясь

Глава 38 - Река Рубикон

Глава 39 - Сначала глаза

Глава 40 - Лисы и гончие

Глава 41 - CTF-77.

Глава 42 - Удары молнии

Глава 43 - Танцы под дудку

Глава 44 - от того, кто знает счет ...

Глава 45 - Линия битвы

Глава 46 - Непривязанность

Глава 47 - Метлы

«Ужасающая история ... Клэнси увлекает вас политическими интригами и военными маневрами [и] заставляет стремиться к потрясающему завершению книги».

—США сегодня

«Душераздирающая кульминация».

—Publishers Weekly ( помеченный обзор)

ДОЛГ ЧЕСТИ

Автор бестселлеров номер один Том Клэнси смело и проницательно смотрит на то, что лидеры нашей страны называют «новым мировым порядком». Время и место: мир в мире, где вчерашние враги станут завтрашними союзниками. Игроки: Джек Райан в роли советника нового президента США по национальной безопасности и его коллеги из ЦРУ Джон Кларк и Доминго Чавес. Кризис: шокирующая цепочка событий, в которой плата за мир столь же сложна и разрушительна, как и расплата за войну.

«ШОКЕР!» —Развлечения еженедельно

"Захватывающий дух." —Los Angeles Times

«[A] потрескивающее хорошее чтение». - Патрик Бьюкенен, The Washington Times.

Романы Тома Клэнси

Охота за Красный Октябрь

Красный шторм поднимается

ПАТРИОТ ИГРЫ

кардиналу КРЕМЛЯ

и явная угроза

Цена страха

без сожаления

долг чести

распоряжениями

РАДУГА ШЕСТОЙ

медведь и ДРАКОН

красный кролик

Зубья TIGER

SSN: СТРАТЕГИИ ПОДВОДНОЙ ВОЙНЫ

Документальная литература

ПОДВОДНАЯ: экскурсия внутри ядерная КОРАБЛЬ

БРОНИРОВАННЫЙ КАВ: экскурсия бронированного кавалерийского полк

истребителя крыла: экскурсия ВВС БОЕВОЙ WING

MARINE: экскурсия A экспедиционного отряда морской пехоту

переносимого по воздуху: экскурсия воздушнодесантного ПЕРЕВОЗЧИК ОПЕРАЦИОННЫХ СИЛ: ЭКСКУРСИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ СИЛ

АВИАЦИОННЫХ

СИЛ: ЭКСКУРСИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ СИЛ АРМИИ США

В БУРЮ: ИССЛЕДОВАНИЕ В КОМАНДЕ

(написано с генералом Фредом Фрэнксом-младшим в отставке и Тони Кольцем)

КАЖДЫЙ ТИГР

(написанный с генералом Чарльзом Хорнером в отставке и Тони Кольцем)

ВОИНЫ ТЕНИ: ВНУТРИ ОСОБЫХ СИЛ

(написано совместно с генералом Карлом Стайнером в отставке и Тони Кольцем)

БИТВА ГОТОВА

(написано с генералом Тони Зинни, в отставке, и Тони Кольцем)

Создано Tom Clancy

СПЛИНТЕРНАЯ ЯЧЕЙКА

TOM CLANCY СПЛИНТЕРНАЯ ЯЧЕЙКА TOM CLANCY: ОПЕРАЦИЯ BARRACUDA

СПЛИНТЕРНАЯ ЯЧЕЙКА TOM CLANCY : КОНТРОЛЬНАЯ ЯЧЕЙКА СПЛИНТЕРНОЙ ЯЧЕЙКИ

TOM CLANCY: FALLOUT

Создано Томом Клэнси и Стивом Печеником

Тома Клэнси OP-CENTER

Тома Клэнси OP-CENTER: MIRROR IMAGE

Тома Клэнси OP-ЦЕНТР: ИГРЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ

Тома Клэнси OP-CENTER: ЗАКОНЫ ВОЙНЫ

Тома Клэнси OP-CENTER: БАЛАНС МОЩНОСТИ

Тома Клэнси OP-CENTER: Осадное

TOM ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ: РАЗДЕЛЯЙТЕ И ЗАВОЕВАЙТЕ

ТОМ ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: ЛИНИЯ КОНТРОЛЯ

ОП-ЦЕНТР Тома КЛАНСИ: МИССИЯ

HONOR ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: МОРЯ ПОЖАРА

ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ: ЗВОНОК ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ: ЗВОНОК В

ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ ВОЙНА ОРЛОВ

СЕТЕВАЯ СИЛА ТОМА КЛАНСИ

Тома Клэнси NET FORCE: подводные камни

Тома Клэнси NET FORCE: НОЧНАЯ MOVES

Тома Клэнси NET СИЛА: Точка излома

Тома Клэнси NET FORCE: Удар

Тома Клэнси NET FORCE: компьютеризация

Тома Клэнси NET FORCE: СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ

Тома Клэнси NET СИЛА: Изменение стражник

Тома Клэнси NET FORCE: Трамплин

Тома Клэнси NET FORCE: Архимеда ЭФФЕКТ

Создано Томом Клэнси и Мартином Гринбергом

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: Политика

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: RUTHLESS.COM

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: ТЕНЬ ЧАСЫ

ТОМ CLANCY Сила ИГРАЕТ: BIO-STRIKE

Тома Клэнси СИЛЫ ИГРЫ: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: передний край

Тома Клэнси СИЛЫ ИГРЫ: ZERO HOUR

СИЛА ТОМА КЛАНСИ ИГРАЕТ: ДИКАЯ КАРТА

изображение

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо

являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и

любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями

, событиями или местами является полностью случайным.

ДОЛГ ЧЕСТИ

Книга Беркли / опубликована по договоренности с

Jack Ryan Limited Partnership

Авторское право No 1994 г., компания Jack Ryan Limited Partnership.

eISBN: 978-1-101-00236-0

Книги BERKLEY ® Berkley издаются издательством Berkley Publishing Group, подразделением Penguin Group (USA) Inc., 375 Hudson Street, New York, New York 10014. BERKLEY и логотип «B» являются товарными знаками, принадлежащими Penguin Group (США) Inc.

http://us.penguingroup.com

Для мамы и папы

Характер мужчины - его судьба

- Гераклит

Благодарности

Картер и Вокс за процедуры,

Расс, опять же, за физику,

Том, Пол и Брюс за лучшую в мире картографию,

Кейт за взгляд на это с летчика,

Тони за отношение,

Пиола и ее друзья на Сайпане за местный колорит,

И Сэнди, которая чертовски прокатилась на змее.

Пролог

Закат восход

Оглядываясь назад, это может показаться странным способом начать войну. Только один из участников знал, что происходит на самом деле, и даже это было совпадением. Урегулирование собственности было перенесено в календаре из-за смерти семьи адвоката, поэтому адвокат должен был лететь через два часа на Гавайи.

Это было первое закрытие собственности г-на Яматы на американской земле. Хотя ему принадлежало много собственности на континентальной части Соединенных Штатов, фактическая передача права собственности всегда осуществлялась другими адвокатами, неизменно американскими гражданами, которые делали именно то, за что им платили, обычно под надзором одного из сотрудников г-на Яматы. Но не в этот раз. На то было несколько причин. Во-первых, покупка была личной, а не корпоративной. Другой заключался в том, что это было близко, всего в двух часах езды на частном самолете от его дома. Г-н Ямата сказал поверенному по урегулированию споров, что собственность будет использоваться в качестве дома для отдыха на выходных. С астрономической ценой на недвижимость в Токио он мог купить несколько сотен акров по цене скромно большой квартиры в пентхаусе в своем городе проживания. Вид из дома, который он планировал построить на мысе, будет захватывающим, вид на голубой Тихий океан, другие острова архипелага Марианские острова вдали, воздух такой же чистый, как любой на земле. По всем этим причинам г-н Ямата предложил королевское вознаграждение, и сделал это с очаровательной улыбкой.

И еще по одной причине.

Различные документы скользили по часовой стрелке вокруг круглого стола, останавливаясь у каждого стула, чтобы подписи можно было поставить в нужном месте, отмеченном желтыми наклейками, а затем г-ну Ямате пора было залезть в карман пальто и вытащить конверт. Он вынул чек и передал его адвокату.

«Спасибо, сэр», - сказал адвокат уважительным голосом, как это всегда делали американцы, когда на столе лежали деньги. Было замечательно, как деньги заставляли их что-либо делать. Еще три года назад покупка земли здесь японским гражданином была бы незаконной, но правильный юрист, правильное дело и правильная сумма денег исправили и это. «Передача титула будет записана сегодня днем».

Ямата посмотрел на продавца с вежливой улыбкой и кивком, затем встал и покинул здание. Снаружи ждала машина. Ямата сел на переднее пассажирское сиденье и повелительно жестом приказал водителю уйти. Урегулирование было полным, а вместе с ним и потребность в очаровании.

Как и большинство островов Тихого океана, Сайпан имеет вулканическое происхождение. Сразу на восток находится Марианская впадина, пропасть глубиной семь миль, где одна геологическая плита ныряет под другую. Результатом является собрание возвышающихся конусовидных гор, сами острова являются лишь вершинами. Toyota Land Cruiser ехала по умеренно гладкой дороге на север, огибая гору Ачугао и загородный клуб Mariana Country Club в сторону Марпи-Пойнт. На этом это остановилось.

Ямата вышел из машины, его взгляд остановился на некоторых фермерских постройках, которые скоро будут стерты, но вместо того, чтобы идти к строительной площадке своего нового дома, он направился к скалистому краю утеса. Хотя ему было чуть больше шестидесяти, его походка была сильной и целеустремленной, когда он двигался по неровному полю. Он видел, что если это была ферма, то она была бедной, неприветливой для жизни. Как это место было не раз и по нескольким причинам.

Его лицо было бесстрастным, когда он достиг края того, что местные жители называли Банзай-Клифф. Дул береговый ветер, и он мог видеть и слышать волны, марширующие своими бесконечными рядами, чтобы разбиться о камни у подножия утеса - те самые камни, которые разбили тела его родителей, братьев и сестер после них, и так много другие спрыгнули, чтобы избежать захвата наступающими морскими пехотинцами США. Это зрелище ужаснуло морских пехотинцев, но г-н Ямата никогда этого не оценил и не признал.

Бизнесмен хлопнул в ладоши и склонил голову, чтобы привлечь внимание оставшихся духов к своему присутствию и выразить должное почтение их влиянию на его судьбу. Он подумал, что это уместно, подумал он, что его покупка этого участка земли теперь означала, что 50,016% недвижимости на Сайпане снова оказались в руках японцев, спустя более пятидесяти лет после смерти его семьи от рук американцев.

Он почувствовал внезапный озноб и объяснил это эмоцией момента или, возможно, близостью духов его предков. Хотя их тела унесло бесконечный прибой, их ками, конечно же, никогда не покидали этого места и ждали его возвращения. Он вздрогнул и застегнул пальто. Да, он построит здесь, но только после того, как сделает то, что необходимо.

Во-первых, его нужно было уничтожить.

Это был один из тех прекрасных моментов за полмира. Пилот плавно вернулся назад, прочь от мяча, по идеальной дуге, остановился на кратчайший момент, затем ускорился обратно по той же траектории, теперь уже вниз, набирая скорость по мере того, как мяч падал. Мужчина, держащий дубинку, перенес вес с одной ноги на другую. В нужный момент его руки повернулись так, как должны, в результате чего головка клюшки повернулась вокруг вертикальной оси, так что, когда голова ударилась о мяч, она была точно перпендикулярна предполагаемой траектории полета. Звук рассказывал историю - отличный звук (это был водитель с металлической головой). Это, а также тактильный импульс, передаваемый через графитовую шахту, сказали гольфисту все, что ему нужно было знать. Ему даже не пришлось смотреть. Клюшка завершила свой проход до того, как голова мужчины повернулась, чтобы проследить за полетом мяча.

К сожалению, клуб держал не Райан.

Джек покачал головой с печальной ухмылкой и наклонился, чтобы забить мяч. «Хороший хит, Робби».

Контр-адмирал (нижняя половина) Роберт Джефферсон Джексон, USN, принял позу, глаза его авиатора наблюдали, как мяч начинает снижаться, а затем отскакивает от фервея примерно в двухстах пятидесяти ярдах от него. Отскоков унесло еще тридцать или около того. Он не говорил, пока он не остановился в мертвой точке. «Я хотел его немного нарисовать».

«Жизнь - сука, не так ли?» - заметил Райан, выполняя ритуал установки. Колени согнуты, спина довольно прямая, голова опущена, но не слишком сильно, хват - да, это правильно. Он сделал все, что клубный профи сказал ему на предыдущей неделе, и за неделю до этого, и за неделю ... вернул клуб ... и упал ...

... и это было не так уж плохо, совсем рядом с фервеем справа, в ста восьмидесяти ярдах, лучший удар на первом ти, в котором он пробил ... навсегда. И примерно такое же расстояние со своим водителем, какое Робби прошел бы с твердым семеркой. Единственная хорошая новость заключалась в том, что было всего 7:45 утра, и не было никого, кто мог бы разделить его смущение.

По крайней мере, вы очистили воду.

«Как долго играл, Джек?»

«Целых два месяца».

Джексон усмехнулся, направляясь к припаркованной тележке. «Я начал на втором курсе в Аннаполисе. У меня есть преимущество, мальчик. Черт, наслаждайся днем ».

Было это. Отель Greenbrier расположен среди гор Западной Вирджинии. Уединение, которое восходит к концу восемнадцатого века, этим октябрьским утром белая масса главного здания отеля была обрамлена желтыми и алыми цветами, когда лиственные деревья вступили в свой годовой цикл осеннего пожара.

«Ну, я не собираюсь тебя побить», - признал Райан, садясь в тележку.

Очередь, ухмылка. «Ты не будешь. Просто слава богу, ты сегодня не работаешь, Джек. Я."

Ни один из мужчин не занимался отпуском, поскольку каждый в этом нуждался, и ни один из них в настоящее время не был доволен успехом. Для Робби это означало флагшток в Пентагоне. Для Райана, к его большому удивлению даже сейчас, это было возвращение в мир бизнеса, а не на академическое место, которое он хотел - или, по крайней мере, думал, что хотел, - стоя в Саудовской Аравии, два с половиной лет назад. «Может, это действие, - подумал он, - не стал ли он к нему пристраститься?» - спросил себя Джек, выбирая три утюга. Клюшки было бы недостаточно, чтобы попасть на грин, но он еще не изучил лес на фервее. Да, именно этого действия он жаждал даже больше, чем случайного побега от него.

«Не торопитесь и не пытайтесь убить его. Мяч уже мертв, хорошо?

«Да, сэр, адмирал, сэр», - ответил Джек.

"Пригни голову. Я буду наблюдать ».

«Хорошо, Робби». Осознание того, что Робби не станет смеяться над ним, каким бы плохим ни был выстрел, было в чем-то хуже, чем подозрение на то, что он может. При последнем размышлении он немного выпрямился, прежде чем качнуться. Его наградой был долгожданный звук:

Сват. Мяч был в тридцати ярдах от него, прежде чем его голова подошла, чтобы увидеть его, он все еще летел влево ... но уже показывал затухание вправо.

"Джек?"

«Да», - ответил Райан, не поворачивая головы.

- Твой три-железо, - хихикал Джексон, его глаза вычисляли траекторию полета. «Ничего не меняйте. Делай это так каждый раз ».

Каким-то образом Джеку удалось засунуть утюг обратно в сумку, не пытаясь обернуть стержень вокруг головы своего друга. Он начал смеяться, когда тележка снова двинулась вверх по правой стороне к мячу Робби, единственному белому пятну на ровном зеленом ковре.

"Мисс полет?" - мягко спросил он.

Робби посмотрел на него. «Ты тоже играешь грязно», - заметил он. Но все было так. Он закончил свою последнюю летную работу, прошел проверку на наличие флага, затем был рассмотрен на должность командира Испытательного центра морской авиации на военно-морской авиабазе, Патаксент-Ривер, штат Мэриленд, где его настоящим титулом был бы главный летчик-испытатель ВМС США. . Но вместо этого Джексон работал в J-3, оперативном управлении Объединенного комитета начальников штабов. Планы войны, странный слот для воина в мире, где войны уходили в прошлое. Это было больше продвигало карьеру, но приносило гораздо меньше удовлетворения, чем та летающая заготовка, которую он действительно хотел. Джексон попытался не обращать на это внимания. В конце концов, он улетел. Он начинал с «Фантомов», а затем перешел в «Томкэтс», командовал своей эскадрильей и авианосным крылом, а затем досрочно прошел отбор для получения звания флага на основе прочной и выдающейся карьеры, в течение которой он ни разу не ошибся. Его следующей работой, если он ее получит, будет должность командира авианосной боевой группы, что когда-то казалось ему недостижимой для самой Фортуны цели. Теперь, когда он был там, он задавался вопросом, куда делось все время и что ждало впереди. «Что происходит, когда мы стареем?»

«Некоторые из нас увлекаются гольфом, Роб».

«Или вернемся к акциям и облигациям», - возразил Джексон. «Восемь-железо, - подумал он, - мягкое. Райан последовал за ним на бал.

- Торговое банковское дело, - предложил Джек. «Это сработало для вас, не так ли?»

Это заставляло летчика - активного или нет, Робби всегда был пилотом для себя и своих друзей - поднял глаза и усмехнулся. «Что ж, сэр Джон, вы превратили мою сотню тысяч в нечто особенное». С этими словами он выстрелил. Это был один из способов отомстить. Мяч приземлился, отскочил и, наконец, остановился примерно в двадцати футах от кегли.

«Достаточно, чтобы покупать мне уроки?»

«Они вам чертовски нужны». Робби сделал паузу и позволил своему лицу измениться. «Много лет, Джек. Мы изменили мир ». И это было хорошо, правда?

- В некотором роде, - с натянутой улыбкой признал Джек. Некоторые люди называли это концом истории, но докторская степень Райана была в этой области, и у него были проблемы с этой мыслью.

«Тебе действительно нравится, чем ты сейчас занимаешься?»

«Я дома каждую ночь, обычно до шести. Я могу увидеть все игры Малой лиги летом и большинство футбольных матчей осенью. И когда Салли будет готова к своему первому свиданию, меня не будет в каком-то проклятом VC-20B на полпути в никуда на встречу, которая в любом случае ничего не значит ». Джек самым комфортным образом улыбнулся. «И я думаю, что предпочитаю это даже хорошей игре в гольф».

«Что ж, это хорошо, потому что я даже не думаю, что Арнольд Палмер может исправить твои качели. Но я попробую, - добавил Робби, - только потому, что Кэти попросила меня об этом.

Подача Джека была слишком сильной, что вынудило его вернуться на грин - плохо - где три патта принесли ему семерку против четвертого пар Робби.

«Игрок в гольф, который играет так, как ты, должен больше ругаться», - сказал Джексон по пути ко второй футболке. У Райана не было шанса на ответ.

Конечно, у него на поясе был пейджер. Это был спутниковый зуммер, который мог доставить вас практически куда угодно. Туннели под горами или водоемами обеспечивали некоторую защиту, но не очень. Джек сорвал его с пояса. «Вероятно, дело в« Кремниевой алхимии », - подумал он, хотя и оставил инструкции:« Может, у кого-то закончились скрепки ». Он посмотрел на число на ЖК-дисплее.

«Я думал, что ваш домашний офис находится в Нью-Йорке», - отметил Робби. Код города на дисплее был 202, а не 212, который Джек ожидал увидеть.

"Это. Я могу проводить телеконференцию по большей части своей работы из Балтимора, но, по крайней мере, раз в неделю мне нужно успевать туда на Metroliner ». Райан нахмурился. 757-5000. Управление связи Белого дома. Он посмотрел на часы. Было 7:55 утра, и время объявило о срочности звонка более четко, чем что-либо еще. Хотя это было не совсем неожиданно, не так ли? - спросил он себя. Не то, что он читал в газетах каждый день. Единственное, что было неожиданным, - это время. Он ожидал звонка намного раньше. Он подошел к тележке и сумке для гольфа, где хранил свой сотовый телефон. На самом деле это была единственная вещь в сумке, которой он умел пользоваться.

На это ушло всего три минуты, пока в тележке ждал позабавленный Робби. Да, он был в Гринбриере. Да, он знал, что недалеко есть аэропорт. Четыре часа? Менее часа туда и обратно, не более часа в пункте назначения. Вернемся к ужину. «У него даже будет время закончить игру в гольф, принять душ и переодеться, прежде чем он уйдет», - сказал себе Джек, складывая телефон и бросая его в карман сумки для гольфа. Это было одним из преимуществ лучших в мире услуг водителей. Проблема заключалась в том, что, однажды получив тебя, они никогда не хотели отпускать. Его удобство было разработано только для того, чтобы сделать его более комфортным режимом содержания. Джек покачал головой, стоя у футболки, и его отвлечение произвело странный эффект. Подъезд ко второму фервею упал на низкую траву в двухстах десяти ярдах вниз, и Райан без единого слова вернулся к телеге, гадая, что он скажет Кэти.

Инженер подумал, что здание было совершенно новым и безупречным, но в нем было что-то непристойное. Его соотечественники ненавидели огонь, но они категорически ненавидели класс предметов, для производства которых была спроектирована эта комната. Он не мог избавиться от этого. Это было похоже на жужжание насекомого в комнате - маловероятно, поскольку каждая молекула воздуха в этой чистой комнате прошла через лучшую систему фильтрации, которую его страна могла придумать. Инженерное мастерство его коллег было предметом гордости для этого человека, тем более, что он был одним из лучших из них. Он знал, что именно эта гордость поддерживала его, отбрасывая воображаемый шум, пока он осматривал производственное оборудование. В конце концов, если американцы могли это сделать, и русские, и англичане, и французы, и китайцы, и даже индийцы, и пакистанцы, то почему не им? В конце концов, в этом была симметрия.

В другой части здания особый материал уже сейчас находился в грубой форме. Агенты по закупкам потратили довольно много времени на приобретение уникальных компонентов. Их было очень мало. Большинство из них было произведено в других местах, но некоторые из них были изготовлены в его стране для использования за границей. Они были изобретены для одной цели, а затем адаптированы для других, но всегда существовала возможность - далекая, но реальная, - которую манило исходное приложение. Для производственников различных корпораций это стало шуткой, которую нельзя воспринимать всерьез.

«Но теперь они отнесутся к этому серьезно, - подумал инженер. Он выключил свет и захлопнул за собой дверь. У него был крайний срок, и он должен был начать сегодня, после нескольких часов сна.

Даже так часто, как он бывал здесь, Райан никогда не терял своей мистической оценки этого места, и сегодняшняя манера прибытия не была придумана, чтобы заставить его искать обыденное. По осторожному звонку в отель он отвез его в аэропорт. Самолет, конечно же, ждал двухвинтовую бизнес-птицу, сидящую в дальнем конце трапа, обычную, за исключением маркировки ВВС США и того факта, что летный экипаж был одет в оливково-зеленый номекс. Дружелюбные улыбки, опять же, конечно, почтительные. Сержант, чтобы убедиться, что он знает, как пользоваться ремнем безопасности, и поверхностное обсуждение правил безопасности и действий в чрезвычайных ситуациях. Взгляд пилота, у которого был график встреч, и они ушли, а Райан гадал, где брифинги, и потягивал кока-колу ВВС США. Жаль, что он не переоделся в свой хороший костюм, и помня, что он сознательно решил этого не делать. Глупый ниже себя. Время полета сорок семь минут и прямой подход к Эндрюсу. Единственное, что они не учли, - это поездка на вертолете из Эндрюса, но это только привлекло бы внимание. Встретив почтительный майор ВВС, который проводил его к дешевой служебной машине и тихому водителю, Райан откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, а майор сел на переднее сиденье. Он попытался вздремнуть. Он уже видел Сьютленд-Паркуэй и знал маршрут наизусть. Ситленд-Паркуэй до 1-295, сразу же с него и на 1-395, сверните на выезд с Maine Avenue. Время суток, сразу после обеда, гарантировало быстрое продвижение, и, конечно же, машина остановилась у сторожки на Вест-Экзекьютив-драйв, где охранник, что весьма необычно, просто махнул им рукой. Вход в подвал Белого дома под навесом манил, как и знакомое лицо.

«Привет, Арни». Джек протянул руку главе администрации президента. Арнольд ван Дамм был слишком хорош, и Роджер Дурлинг нуждался в нем, чтобы помочь с переходом. Вскоре президент Дурлинг сравнил своего старшего сотрудника с Арни и обнаружил, что ему не хватает своего человека. Райан заметил, что он не сильно изменился. Те же футболки Л.Л. Бина и такая же грубая честность на лице, но Арни был старше и утомленнее, чем раньше. Ну а кто не был? «В прошлый раз, когда мы здесь разговаривали, ты меня отпустил», - сказал Джек, чтобы быстро разобраться в ситуации.

«Мы все делаем ошибки, Джек».

Ой-ой. Райан тут же насторожился, но рукопожатие все равно вытащило его через дверь. У агентов Секретной службы на почте для него был готов пропуск, и все шло гладко, пока он не включил металлоискатель. Райан передал ключ от номера в отеле и попробовал еще раз, услышав еще один сигнал. Единственный другой металл на его теле, за исключением часов, оказался его инструментом.

«Когда ты занялся гольфом?» - спросил ван Дамм со смешком, совпадающим с выражением лица ближайшего агента.

«Приятно знать, что ты меня не преследовал. Два месяца, а я еще не сломал один-десять ».

Начальник штаба указал Райану на скрытую лестницу слева. «Знаешь, почему они называют это« гольфом »?»

«Да, потому что« дерьмо »уже занято». Райан остановился на площадке. «Что дает, Арни?»

«Я думаю, ты знаешь», - вот и все, что он получил.

«Здравствуйте, доктор Райан!» Специальный агент Хелен Д'Агустино была такой же хорошенькой, как всегда, и по-прежнему являлась частью президентского ведомства. "Пожалуйста, пойдем со мной."

Президентство - это не работа, рассчитанная на то, чтобы дать мужчине молодость. Роджер Дерлинг когда-то был десантником, который лазил по холмам в Центральном нагорье Вьетнама, он все еще был бегуном и, как сообщается, любил играть в сквош, чтобы поддерживать форму, но, несмотря на все это, сегодня днем он выглядел утомленным человеком. Более того, быстро подумал Джек, он пришел прямо к президенту, без ожидания в одном из многочисленных вестибюлей, и улыбки на лицах, которые он видел по дороге, несли свое собственное послание. Дурлинг поднялся со скоростью, призванной показать свое удовольствие от встречи с гостем. Или может что-то еще.

«Как дела с брокерским бизнесом, Джек?» Рукопожатие, сопровождавшее вопрос, было сухим и жестким, но срочным.

«Это держит меня занятым, господин президент».

«Не слишком занят. Гольф в Западной Вирджинии? - спросил Дурлинг, жестом приглашая Райана сесть у камина. «Это все», - сказал он двум агентам секретной службы, следовавшим за Райаном. «Спасибо».

«Мой последний порок, сэр», - сказал Райан, услышав, как за ним закрылась дверь. Было необычно находиться так близко к главному исполнительному директору без присутствия охранников секретной службы, особенно с учетом того, что он так долго отсутствовал на государственной службе.

Дурлинг занял свое место и откинулся на него. Его язык тела демонстрировал энергию, которая исходила скорее от разума, чем от тела. Пришло время поговорить о делах. «Я мог бы сказать, что мне жаль прерывать ваш отпуск, но я не буду», - сказал ему президент Соединенных Штатов. «У вас двухлетний отпуск, доктор Райан. Теперь все кончено."

Два года. В течение первых двух месяцев он ничего не делал, обдумывал несколько учебных постов в святости своего кабинета, наблюдал, как его жена каждое утро рано уходит на медицинскую практику в Джонс Хопкинс, готовил школьные обеды для детей и рассказывал сам как чудесно было расслабиться. Потребовались эти два месяца, прежде чем он признал себе, что отсутствие активности вызывает больший стресс, чем все, что он когда-либо делал. Только три собеседования вернули ему работу в инвестиционном бизнесе, позволили ему каждое утро выгонять жену из дома и жаловаться на темп - и, возможно, просто не дать ему сойти с ума. По пути он заработал немного денег, но даже это, признался он себе, начало приедаться. Он все еще не нашел своего места и задавался вопросом, действительно ли он когда-нибудь найдет.

"Мистер. Президент, призыв закончился много лет назад, - с улыбкой предложил Джек. Это было легкомысленное замечание, и он стыдился этого, даже когда сказал это.

«Однажды ты сказал своей стране« нет »». Упрек положил конец улыбкам. Дурлинг так нервничал? Что ж, у него было полное право на это, и к стрессу пришло нетерпение, что было удивительно для человека, чья основная функция для публики заключалась в том, чтобы быть приятным и обнадеживающим. Но Райан не был частью публики, не так ли?

«Сэр, я тогда выгорел. Не думаю, что я был бы ...

"Отлично. Я видел все ваше дело, - добавил Дурлинг. «Я даже знаю, что, возможно, меня сейчас здесь не будет, за исключением того, что вы сделали в Колумбии несколько лет назад. Вы хорошо послужили своей стране, доктор Райан, и теперь у вас был выходной, и вы еще немного поиграли в денежную игру - довольно неплохо, казалось бы, - и теперь пора вернуться.

"Какой пост, сэр?" - спросил Джек.

«Вниз по коридору и за углом. Последние несколько жителей там не особо отличились », - отметил Дурлинг. Каттер и Эллиот были достаточно плохи. Советник Дарлинга по национальной безопасности просто не справлялся с этой задачей. Его зовут Том Лох, и он собирается уходить, сообщила Райану утренняя газета. Казалось бы, пресса хоть раз была права. «Я не собираюсь ходить вокруг да около. Мы нуждаемся в вас. Ты мне нужен."

"Мистер. Президент, это очень лестное заявление, но суть в том, что ...

«Дело в том, что у меня слишком много внутренних дел, а в день только двадцать четыре часа, а моя администрация слишком много раз играла с мячом. При этом мы не обслужили страну так хорошо, как должны. Я не могу сказать это нигде, кроме как в этой комнате, но я могу и должен сказать это здесь. Состояние слабое. Защита слабая ».

«Фидлер из казначейства великолепен, - признал Райан. - А если вам нужен совет по поводу штата, переведите Скотта Адлера наверх. Он молод, но у него очень хорошие навыки работы и хорошее зрение ».

«Не обошлось и без хорошего надзора со стороны этого здания, а у меня нет на это времени. Я передам ваше одобрение Баззу Фидлеру, - добавил Дурлинг с улыбкой.

«Он блестящий техник, и это то, что вам нужно через дорогу. Ради бога, если собираешься поймать инфляцию, сделай это сейчас ...

«И возьмем политический накал», - сказал Дурлинг. «Это именно то, что он приказывает. Защитите доллар и снизьте инфляцию до нуля. Я думаю, он справится. Первые признаки обнадеживают ».

Райан кивнул. "Я думаю ты прав." Хорошо, продолжай.

Дурлинг передал информационную книгу. "Читать."

"Да сэр." Джек открыл обложку папки и продолжал перелистывать обычные жесткие страницы, предупреждающие о всевозможных юридических санкциях за разглашение того, что он собирался прочитать. Как обычно, информация, которую защищал Кодекс Соединенных Штатов, не сильно отличалась от той, которую мог получить любой гражданин во Времени, но она была не так хорошо написана. Его правая рука потянулась за кофейной чашкой, к досадному сожалению, не за кружкой без ручки, которую он предпочитал. Фарфор Белого дома отличался элегантностью, но недоставал практичности. Приехать сюда всегда было похоже на посещение особенно богатого босса. Многие встречи были слишком маленькими ...

«Я знаю кое-что из этого, но не знал, что это… интересно», - пробормотал Джек.

" 'Интересно'?" Дурлинг ответил невидимой улыбкой. «Хороший выбор слов».

«Мэри Пэт теперь заместитель директора по операциям?» Райан поднял глаза и увидел краткий кивок.

«Она была здесь месяц назад, чтобы ходатайствовать об улучшении своей части дома. Она была очень убедительной. Эл Трент только вчера получил разрешение через комитет.

Джек усмехнулся. «На этот раз сельское хозяйство или интерьер?» Эта часть бюджета ЦРУ почти никогда не была открыта. Оперативное управление всегда получало часть своего финансирования через законный перевод.

«Думаю, в сфере здравоохранения и социальных услуг».

«Но это будет еще два или три года, прежде чем ...»

"Я знаю." Дурлинг заерзал на стуле. «Послушай, Джек, если это так важно для тебя, то почему…»

«Сэр, если вы прочитали мое досье, вы знаете, почему». Боже мой, Джек хотел сказать, насколько я я ожидал , чтобы -Но он не мог, а не здесь, а не к этому человеку, и поэтому он не сделал. Вместо этого он вернулся в информационную книгу, перелистывал страницы и читал так быстро, как позволяло понимание.

«Я знаю, было ошибкой преуменьшать значение человеческого интеллекта в доме. Так сказали Трент и Товарищи. Так сказала миссис Фоули. В этом офисе можно перегружаться, Джек.

Райан поднял глаза и почти улыбнулся, пока не увидел лицо президента. В глазах появилась усталость, которую Дурлинг не мог скрыть. Но затем Дурлинг увидел выражение собственного лица Джека.

"Когда ты можешь начать?" - спросил президент Соединенных Штатов.

Инженер вернулся, включил свет и посмотрел на свои станки. Его контрольный кабинет был почти полностью стеклянным и немного приподнят, чтобы он мог видеть всю активность в магазине, не прилагая больших усилий, чем подняв голову. Через несколько минут его сотрудники начнут прибывать, и его присутствие в офисе раньше, чем кто-либо из команды - в стране, где приход на два часа раньше было нормой, - задаст правильный тон. Первый человек прибыл через десять минут, повесил пальто и направился в дальний угол, чтобы приготовить кофе. «Не чай», - подумали оба мужчины одновременно. На удивление западный. Остальные прибыли кучкой, обиженные и завистливые к своему коллеге, потому что все заметили, что кабинет начальника был освещен и занят. Некоторые тренировались за своими рабочими столами, чтобы расслабиться и показать свою преданность. В начальное время минус два часа начальник вышел из своего офиса и призвал свою команду собраться вокруг, чтобы в первое утро поговорить о том, что они делают. Все, конечно, знали, но им все равно нужно было сказать. На это ушло десять минут, и все они приступили к работе. И это было совсем не странно для начала войны.

Ужин был элегантным, подавался в огромной столовой с высоким потолком под звуки фортепиано, скрипки и время от времени звон хрусталя. Болтовня за столом была обыкновенной, по крайней мере, так казалось Джеку, когда он потягивал свое обеденное вино и пробирался через основное блюдо. Салли и маленький Джек хорошо учились в школе, а Кэтлин через месяц исполнилось бы два, пока она слонялась по дому на Перегрин-Клифф, доминирующем и напористом зенице ока ее отца и ужасе своего детского сада. Робби и Сисси, бездетные, несмотря на все свои усилия, были суррогатными тетей и дядей трио Райанов и гордились своим выводком не меньше Джека и Кэти. В этом была печаль, подумал Джек, но это были перерывы, и он задавался вопросом, плакала ли Сисси по-прежнему, когда одна в постели, а Робби куда-то по работе. У Джека никогда не было брата. Робби был ближе, чем мог быть брат, и его друг заслужил удачи. А Сисси, ну, она была просто ангелочком.

«Интересно, как дела в офисе».

«Вероятно, разрабатывает план вторжения в Бангладеш», - сказал Джек, подняв глаза и снова войдя в разговор.

«Это было на прошлой неделе», - сказал Джексон с ухмылкой.

«Как они обходятся без нас?» - вслух задалась вопросом Кэти, вероятно, беспокоясь о пациенте.

«Что ж, концертный сезон для меня начнется только в следующем месяце», - заметила Сисси.

«Мммм», - заметил Райан, снова глядя на свою тарелку, гадая, как он собирается сообщить эту новость.

«Джек, я знаю», - наконец сказала Кэти. «Вы не умеете это скрывать».

"Кто-"

«Она спросила, где ты был», - сказал Робби через стол. «Морской офицер не может лгать».

«Вы думали, я разозлюсь?» Кэти спросила своего мужа.

"Да."

«Вы не знаете, какой он», - сказала Кэти остальным. «Каждое утро берет газету и ворчит. Каждую ночь ловит новости и ворчит. Каждое воскресенье смотрит шоу с интервью и ворчит. Джек, - тихо сказала она, - ты думаешь, я когда-нибудь перестану делать операцию?

"Наверное, нет, но это не то же самое"

«Нет, но это то же самое и для тебя. Когда ты начинаешь?" - спросила Кэролайн Райан.

1

Выпускников

Джек однажды услышал по радио где-то на Среднем Западе университет, в котором есть набор инструментов, предназначенный для проникновения внутрь торнадо. Каждую весну аспиранты и один или два профессора фиксировали вероятный участок земли и, заметив торнадо, пытались установить комплект инструментов под названием «Тото» - что еще? - прямо на пути надвигающейся бури. Пока они не увенчались успехом. «Возможно, они просто выбрали неправильное место», - подумал Райан, глядя в окно на голые деревья в парке Лафайет. Кабинет советника президента по национальной безопасности был определенно достаточно циклонным, на любой вкус, и, к сожалению, людям было намного легче войти.

«Знаешь, - сказал Райан, откинувшись на спинку стула, - это должно было быть намного проще, чем это». И я думал, что так и будет, но он не добавил.

«Раньше в мире существовали правила, - отметил Скотт Адлер. «Теперь это не так».

«Как дела у президента, Скотт?»

«Вы действительно хотите правды?» - спросил Адлер, имея в виду: « Мы в Белом доме, помнишь?» и интересно, действительно ли в этой комнате были магнитофоны. «Мы испортили корейскую ситуацию, но нам повезло. Слава богу, мы не так сильно облажались с Югославией, потому что там просто не повезло. Мы не очень хорошо справляемся с Россией. Весь африканский континент - это собачий завтрак. Практически единственное, что мы сделали правильно в последнее время, - это торговый договор ...

«И это не включает Японию и Китай», - закончил за него Райан.

«Эй, мы с тобой починили Ближний Восток, помнишь? Это неплохо работает ».

«Самое горячее место прямо сейчас?» Райан не хотел похвалы за это. «Успех» имел очень неблагоприятные последствия и стал главной причиной его ухода с государственной службы.

- Выбирайте, - предложил Адлер. Райан согласно хмыкнул.

"SecState?"

«Хэнсон? Политик, - ответил кадровый дипломат. И при этом гордый, напомнил себе Джек. Адлер начал свою карьеру в State сразу после окончания первого курса в своей школе Флетчера, а затем поднялся по карьерной лестнице, преодолев всю тяжелую работу и внутреннюю политику, которые вместе требовали любви его первой жены и значительной части его волос. Джек знал, что его двигала любовь к стране. Адлер, сын пережившего Освенцим, заботился об Америке так, как немногие могли повторить это. Более того, его любовь не была слепой, даже сейчас, когда его нынешнее положение было политическим, а не карьерным. Как и Райан, он служил по воле президента, и все же у него был характер, чтобы честно отвечать на вопросы Джека.

«Хуже того», - продолжал за него Райан. "Он юрист. Они всегда мешают ».

«Обычное предубеждение», - заметил Адлер с улыбкой, а затем применил некоторые свои аналитические способности. «У вас что-то работает, не так ли?»

Райан кивнул. «Счет, который нужно свести. У меня сейчас два хороших парня ».

Задача сочетала в себе бурение нефтяных скважин и добычу полезных ископаемых, за которой следовали изысканно тонкие отделочные работы, и их нужно было выполнить вовремя. Черновые отверстия были почти закончены. Было непросто пробурить живую базальтовую породу в долине даже один раз, не говоря уже о десяти, каждая из которых была глубиной сорок метров и десятью в поперечнике. Бригада из девятисот человек, работающих в три смены, фактически превысила официальный график на две недели, несмотря на меры предосторожности. Шесть километров рельсов было проложено от ближайшей линии Шин-Кансен , и на каждый ее дюйм опоры контактной сети, обычно возводимые для проведения воздушных линий электропередач, служили опорами для четырех линейных миль маскировочной сетки.

Должно быть, геологическая история этой японской долины была интересной, подумал прораб. Солнце можно было увидеть только через час или больше после того, как оно взошло, склон был таким крутым на восток. Неудивительно, что предыдущие инженеры-железнодорожники посмотрели на долину и решили строить в другом месте. Узкое ущелье - местами не более десяти метров в ширину в основании - было прорезано рекой, давно перекрыто, и то, что осталось, было по сути каменной траншеей, как что-то, оставшееся после войны. «Или готовясь к одному, - подумал он. В конце концов, это было довольно очевидно, несмотря на то, что ему никогда ничего не говорили, кроме как держать язык за зубами обо всем проекте. Единственный выход из этого места - прямо вверх или вбок. Вертолет мог сделать первое, а поезд - второе, но для выполнения чего-либо другого требовалось вмешательство в законы баллистики, что было действительно очень сложной задачей.

На его глазах огромный ковш-погрузчик Kowa вывалил еще одно ведро щебня в вагон-хоппер. Это был последний вагон в «составе» поезда, и вскоре дизельный стрелочный двигатель вывозил всю его коллекцию вагонов на магистраль, где заменял электровоз стандартной колеи.

«Готово», - сказал ему мужчина, указывая на дыру. Внизу мужчина держал конец длинной рулетки. Метров сорок ровно. Яма, конечно, уже была измерена лазером, но традиция требовала, чтобы такие измерения производила человеческая рука квалифицированного рабочего, а на дне находился горняк средних лет, чье лицо сияло гордостью. И кто понятия не имел, о чем идет речь в этом проекте.

«Привет », - сказал суперинтендант с довольным кивком, а затем более формальным, любезным поклоном человеку внизу, который послушно и гордо ответил. В следующем поезде будет негабаритная бетономешалка. Предварительно собранные комплекты арматуры уже были уложены вокруг этого отверстия - как и все остальные, готовые к опусканию. Заканчивая первую лунку, эта команда опередила своего ближайшего конкурента примерно на шесть часов, а самого дальнего - не более чем на два дня - неровности в подземной породе были проблемой для лунки номер 6, и, по правде говоря, они справились хорошо. чтобы догнать их так же близко, как сейчас. Он должен будет поговорить с ними, поздравить их с их титаническими усилиями, чтобы смягчить их позор, в конце концов. Команда 6 была его лучшей командой, и было жаль, что им не повезло.

«Еще три месяца, мы уложимся в срок», - уверенно сказал прораб.

«Когда Шесть тоже закончит, мы устроим вечеринку для мужчин. Они это заслужили ».

«Это не очень весело, - заметил Чавес.

«Тоже тепло», - согласился Кларк. Система кондиционирования их Range Rover была сломана, или, возможно, она умерла от отчаяния. К счастью, у них было много бутилированной воды.

«Но это сухая жара», - ответил Дин, как будто это имело значение при ста четырнадцати градусах. Вместо этого можно было думать в градусах Цельсия, но это приносило облегчение только до тех пор, пока требовалось сделать еще один вдох. Затем вам напомнили о жестоком обращении с вашими легкими из-за перегретого воздуха, как бы вы ни вели счет. Он отвинтил крышку от пластиковой бутылки с родниковой водой, которой, по его оценке, было, вероятно, девяносто пять. Удивительно, насколько круто это было на вкус в данных обстоятельствах.

«Расслабьтесь сегодня вечером, может быть, до восьмидесяти».

«Хорошо, что я принес свой свитер, мистер К.» Чавес сделал паузу, чтобы вытереть немного пота, прежде чем снова взглянуть в бинокль. Они были хороши, но от них мало что помогло, разве что для лучшего обзора мерцающего воздуха, который бушевал, как поверхность штормового невидимого моря. Здесь никто не жил, кроме редких стервятников, и наверняка к настоящему времени они очистили от трупов все, что когда-то совершило ошибку, родившись здесь. «И когда-то он думал, что пустыня Мохаве мрачна, - сказал себе Чавес. По крайней мере, там жили койоты.

«Ничего не изменилось, - подумал Кларк. Он выполнял подобную работу в течение ... тридцати лет? Не совсем, но близко. Господи, тридцать лет. У него все еще не было возможности сделать это там, где он действительно мог бы вписаться, но сейчас это не казалось таким уж важным. Их прикрытие истощалось. Задняя часть вездехода была забита геодезическим оборудованием и ящиками с образцами горных пород, которых было достаточно, чтобы убедить местных неграмотных в том, что на этой уединенной горе может быть огромное месторождение молибдена. Местные жители знали, как выглядит золото - а кто не знал? - но минерал, ласково известный шахтерам как проклятая Молли, оставался загадкой для непосвященных во всем, кроме его рыночной стоимости, которая была значительной. Кларк достаточно часто использовал эту уловку. Геологическое открытие принесло людям идеальную удачу, чтобы удовлетворить их неизменную жадность. Им просто нравилась идея иметь под ногами что-то ценное, а Джон Кларк выглядел со стороны горного инженера, с его грубым и честным лицом, чтобы сообщить хорошие и очень конфиденциальные новости.

Он посмотрел на часы. Встреча была через девяносто минут, ближе к закату, и он явился рано, чтобы лучше осмотреть окрестности. Было жарко и пусто, что ни для кого не стало сюрпризом, и он находился в двадцати милях от горы, о которой они собирались ненадолго поговорить. Здесь был перекресток, две дорожки из утоптанной грязи, одна в основном с севера на юг, другая в основном с востока на запад, и оба они каким-то образом оставались видимыми, несмотря на метель песка и песка, которые должны были скрыть все следы человеческого присутствия. Кларк этого не понимал. Многолетняя засуха не могла помочь, но даже с редкими дождями ему приходилось удивляться, как, черт возьми, здесь кто-то жил. Тем не менее, некоторые люди имели, и, насколько он знал, все еще делали это, когда была трава для их козлов, чтобы их съесть ... и не было людей с ружьями, чтобы украсть коз и убить пастухов. В основном два полевых офицера ЦРУ сидели в своей машине с открытыми окнами, пили воду в бутылках и потели после того, как у них не хватило слов для обмена.

Грузовики показались ближе к сумеркам. Первыми они увидели пыльные шлейфы, похожие на желтые в тусклом свете петушиные хвосты моторных лодок. В такой пустой, отчаявшейся стране, как могло случиться, что они умели заставлять грузовики ездить? Кто-то знал, как заставить их работать, и это казалось очень замечательным. И наоборот, это означало, что не все потеряно для этого безлюдного места. Если плохие люди могли это делать, то и хорошие люди могли это делать. И это было причиной присутствия Кларка и Чавеса, не так ли?

Первый грузовик опередил другие. Это был старый, вероятно, изначально военный грузовик, хотя со всеми повреждениями кузова страна происхождения и название производителя были предметом спекуляций. Он кружил над их вездеходом в радиусе около ста метров, в то время как глаза экипажа проверяли их с осторожного, осторожного расстояния, в том числе одного человека на том, что выглядело как российский 12,7-мм пулемет, установленный в задней части. «Полицейские», - называл их начальник, - когда-то это было «технические». Через некоторое время они остановились, вышли и просто стояли там, наблюдая за Ровером, держа свои старые, грязные, но, вероятно, исправные винтовки G3. Вскоре мужчины станут менее важными. В конце концов, был вечер, а в кафе не было дома. Чавес наблюдал за человеком, сидящим в тени своего грузовика в ста метрах от него и жующим травку.

«Разве тупые суки не могут его хотя бы выкурить?» - спросил рассерженный полевой офицер у горящего воздуха в машине.

«Плохо для легких, Дин. Ты знаешь что." Их назначение на вечер зарабатывало себе на жизнь тем, что прилетело туда. Фактически, примерно две пятых валового внутреннего продукта страны пошло на эту торговлю, поддерживая небольшой парк самолетов, которые прилетели из Сомали. Этот факт оскорбил и Кларка, и Чавеса, но их миссия не заключалась в личном оскорблении. Речь шла о давнем долге. Генерал Мохаммед Абдул Корп - его звание в основном было присвоено репортерами, которые не знали, как его еще называть, - когда-то был ответственен за гибель двадцати американских солдат. Два года назад, если быть точным, далеко за пределами памяти СМИ, потому что после того, как он убил американских солдат, он вернулся к своему основному делу - убийству своих соотечественников. Именно по последней причине Кларк и Чавес номинально были на поле боя, но у правосудия было много форм и много цветов, и Кларку нравилось преследовать параллельную повестку дня. То, что Корпорация также занималась торговлей наркотиками, казалось особым подарком добродушного Бога.

«Помыться, прежде чем он приедет?» - спросил Дин, становясь все более напряженным и немного показывая это. Все четверо мужчин у грузовика просто сидели там, жевали свой кофе и смотрели, винтовки лежали у них на ногах, а о тяжелом пулемете в кузове грузовика теперь забыли. Они были передовым элементом безопасности для своего генерала.

Кларк покачал головой. "Пустая трата времени."

«Черт, мы здесь шесть недель». Все на одну встречу. Ну, вот как это работает, не так ли?

«Мне нужно было попотеть с пяти фунтов», - ответил Кларк с собственной напряженной улыбкой. «Наверное, больше пяти», - подумал он. «Чтобы все сделать правильно, нужно время».

«Интересно, как Пэтси учится в колледже?» - пробормотал Дин, когда приближался следующий сбор шлейфов пыли.

Кларк не ответил. Было совершенно неприлично, что его дочь находила своего полевого партнера экзотическим и интересным ... и очаровательным, признался себе Кларк. Хотя Дин на самом деле был ниже своей дочери - Пэтси последовала за своей высокой и стройной мамой - и имел явно изменчивое происхождение, Джону пришлось принять во внимание тот факт, что Чавес работал так усердно, как и любой другой мужчина, которого он когда-либо знал, чтобы заставить себя во что-то, в чем судьба очень старалась ему отказать. Парню сейчас исполнился тридцать один год. Парень? - спросил себя Кларк. На десять лет старше своей маленькой девочки Патрисии Дорис Кларк. Он мог бы сказать что-нибудь о том, как они жили довольно убогой жизнью в поле, но Дин ответил бы, что это было не его решение, и это не так. Сэнди тоже так не думала.

Кларк не мог избавиться от мысли, что его Патриция, его ребенок, может вести половую жизнь с… Дингом? Его отцовская часть находила эту идею тревожной, но остальной его части пришлось признать, что когда-то у него была своя юность. Дочери, сказал он себе, были местью Бога тебе за то, что ты мужчина: ты жил в смертельном страхе, что они могут случайно столкнуться с кем-то вроде тебя в том возрасте. В случае Пэтси рассматриваемое сходство было слишком поразительным, чтобы его можно было легко принять.

«Сконцентрируйся на миссии, Дин».

"Роджер, мистер К." Кларку не пришлось поворачивать голову. Он мог видеть улыбку, которая должна была отражаться на лице его партнера. Он почти чувствовал, как она испаряется, когда в мерцающем воздухе появлялись новые облака пыли.

«Мы тебя достанем, ублюдок», - выдохнул Динг, возвращаясь к делу и снова с его миссионерским лицом. Это были не только мертвые американские солдаты. Такие люди, как Корп, уничтожали все, к чему прикасались, и этой части мира нужен был шанс на будущее. Этот шанс мог бы появиться двумя годами ранее, если бы президент послушал своих полевых командиров, а не ООН. Ну, по крайней мере, он, казалось, учился, что было неплохо для президента.

Солнце было ниже, почти зашло, и температура снижалась. Еще грузовики. Они оба надеялись, что не так уж много. Чавес перевел взгляд на четверых мужчин в сотне ярдов от них. Они говорили взад и вперед с легким оживлением, мягким от caq. Обычно было бы опасно находиться рядом с одурманенными наркотиками людьми, несущими военное оружие, но сегодня вечером опасность обращалась сама собой, как это иногда случалось. Второй грузовик теперь был хорошо виден и подошел вплотную. Оба офицера ЦРУ вышли из машины, чтобы размяться, а затем, конечно, осторожно поприветствовать новых посетителей.

Личная охрана генерала из элитных «полицейских» была не лучше тех, что прибыли раньше, хотя некоторые из этой группы действительно носили расстегнутые рубашки. От первого, кто подошел к ним, пахло виски, вероятно, украденным из личных запасов генерала. Это было оскорблением ислама, но также и незаконный оборот наркотиков. Одна из вещей, которыми Кларк восхищался в саудитах, был их прямой и безапелляционный метод обработки этой категории преступников.

"Привет." Кларк улыбнулся мужчине. «Я Джон Кларк. Это мистер Чавес. Как вы нам сказали, мы ждали генерала.

"Что ты несешь?" - спросил «полицейский», удивив Кларка своим знанием английского языка. Джон поднял сумку с образцами горных пород, а Дин показал свою пару электронных инструментов. После беглого осмотра машины они избежали даже серьезного обыска - приятного сюрприза.

Следующим прибыл Корп со своими самыми надежными силами безопасности, если это можно так назвать. Они ехали на российском джипе типа ЗИЛ. «Генерал» на самом деле находился в «Мерседесе», который когда-то принадлежал правительственному чиновнику, до того, как правительство этой страны распалось. Он видел и лучшие времена, но, вероятно, оставался лучшим автомобилем в стране. На Корпе был свой лучший воскресный костюм: рубашка цвета хаки за пределами брюк с шнуровкой, с чем-то вроде знаков различия на эполетах и сапоги, отполированные где-то на прошлой неделе. Солнце уже было за горизонтом. Темнота наступит быстро, и даже сейчас в разреженной атмосфере высокой пустыни можно увидеть множество видимых звезд.

Генерал был любезным человеком, по крайней мере, по его мнению. Он быстро подошел и протянул руку. Взяв его, Кларк задумался, что сталось с владельцем «мерседеса». Скорее всего, убит вместе с другими членами правительства. Отчасти они умерли от некомпетентности, но в основном от варварства, вероятно, от рук человека, чью твердую и дружелюбную руку он теперь тряс.

"Вы прошли опрос?" - спросил Корп, снова удивив Кларка своей грамматикой.

«Да, сэр, есть. Могу я показать вам? »

"Безусловно." Корп последовал за ним к задней части Ровера. Чавес достал обзорную карту и несколько спутниковых снимков, полученных из коммерческих источников.

«Это может быть самое крупное месторождение со времен Колорадо, и его чистота удивительна. Прямо здесь." Кларк протянул стальной указатель и коснулся им карты.

«В тридцати километрах от того места, где мы сидим ...»

Кларк улыбнулся. «Знаете, пока я занимаюсь этим бизнесом, меня до сих пор удивляет, как это происходит. Пару миллиардов лет назад из центра Земли, должно быть, только что поднялся огромный пузырь из этого вещества ». Его лекция была лирической. У него было много практики, и Кларку помогло то, что он читал книги по геологии для отдыха, заимствуя более приятные фразы для своего «питча».

«В любом случае, - сказал Дин, поняв его реплику через несколько минут, - с перегрузкой вообще нет проблем, и мы точно зафиксировали местоположение».

«Как ты можешь это сделать?» - спросила Корпорация. Карты его страны были продуктом другой, гораздо более случайной эпохи.

«С этим, сэр». Дин передал его.

"Что это?" - спросил генерал.

«GPS-локатор», - пояснил Чавес. «Так мы ориентируемся, сэр. Просто нажми вот эту кнопку, резиновую ».

Корпорация так и сделала, затем подняла большую тонкую зеленую пластиковую коробку и посмотрела на показания. Сначала он дал ему точное время, затем начал исправлять, показывая, что он зафиксировал связь с одним, затем тремя и, наконец, четырьмя орбитальными спутниками Глобальной системы позиционирования. «Какое изумительное устройство», - сказал он, хотя и это еще не все. Нажав кнопку, он также послал радиосигнал. Было так легко забыть, что они были всего в сотне миль от Индийского океана и что за видимым горизонтом мог оказаться корабль с плоской палубой. На данный момент почти пустая палуба, потому что вертолеты, которые там жили, взлетели час назад и теперь находились в безопасном месте в тридцати пяти милях к югу.

Корпорация еще раз взглянула на GPS-локатор, прежде чем вернуть его. «Что это за погремушка?» - спросил он, когда Дин взял его.

«Аккумулятор ослаблен, сэр, - объяснил Чавес с улыбкой. Это был их единственный пистолет, и не очень большой. Генерал проигнорировал неуместность и снова повернулся к Кларку.

"Сколько?" - просто спросил он.

«Что ж, определение точного размера депозита потребует ...»

«Деньги, мистер Кларк».

«Анаконда готова предложить вам пятьдесят миллионов долларов, сэр. Мы заплатим это четырьмя платежами по двенадцать с половиной миллионов долларов плюс десять процентов валовой прибыли от добычи полезных ископаемых. Авансовый платеж и постоянный доход будут выплачиваться в долларах США ».

"Больше чем это. Я знаю, сколько стоит молибден ». По дороге он проверил копию « Файнэншл таймс» .

«Но для ввода в эксплуатацию потребуется два года, может быть, около трех. Затем мы должны определить, как лучше всего доставить руду на берег. Возможно грузовик, может быть, железнодорожная ветка, если депозит такой большой, как я думаю. Наши первоначальные затраты на развитие операции составят порядка трехсот миллионов ». Даже с учетом затрат на рабочую силу Кларку не пришлось прибавлять.

«Мне нужно больше денег, чтобы мои люди были счастливы. Вы должны это понять, - разумно сказал Корп. «Будь он порядочным человеком, - подумал Кларк, - переговоры могли бы быть интересными. Корпорации потребовались дополнительные авансовые деньги для покупки оружия, чтобы отвоевать страну, которой он когда-то почти владел. ООН сместила его, но недостаточно тщательно. Отнесенный к опасной безвестности в зарослях, он выжил в прошлом году, запустив caq в города, такие как они, и заработал на торговле достаточно, чтобы некоторые считали его снова опасным для государства, например это было. Разумеется, с новым оружием и контролем над страной он затем пересмотрел бы условия лицензионного платежа за молибден. «Это была умная уловка, - подумал Кларк, но очевидная, поскольку он сам придумал ее вытащить ублюдка из его норы».

«Что ж, да, нас беспокоит политическая стабильность в регионе», - признал Джон с инсайдерской улыбкой, свидетельствующей о том, что он знает счет. В конце концов, американцы были известны своим бизнесом во всем мире, по крайней мере, так думали Корпорация и другие.

Чавес возился с устройством GPS, глядя на ЖК-дисплей. В правом верхнем углу цвет блока изменился с чистого на черный. Дин закашлялся от пыли в воздухе и почесал нос.

«Хорошо, - сказал Кларк. «Вы серьезный человек, и мы это понимаем. Пятьдесят миллионов можно заплатить авансом. Швейцарский счет? "

«Так немного лучше, - не спеша допустил Корп. Он подошел к задней части Ровера и указал на открытый грузовой отсек. "Это ваши образцы рока?"

«Да, сэр», - кивнул Кларк. Он вручил трехфунтовый кусок камня с очень высококачественной, черт побери Молли, рудой, хотя он был из Колорадо, а не из Африки. «Хотите показать это своим людям?»

"Что это?" Корп указала на два объекта в вездеходе.

«Наши огни, сэр». Кларк улыбнулся, вынимая одну из них. Дин сделал то же самое.

«У вас там пистолет», - весело заметил Корп, указывая на винтовку с продольно-скользящим затвором. Двое его телохранителей подошли ближе.

«Это Африка, сэр. Я беспокоился о ...

"Львы?" Корпорация считает, что это неплохой вариант. Он повернулся и заговорил со своими «полицейскими», которые начали дружелюбно смеяться над глупостью американцев. «Мы убиваем львов», - сказал им Корп, после того как смех утих. «Здесь ничего не живет».

Кларк, подумал генерал, воспринял это как мужчина, стоящий там со своим фонарем. Это казалось большим светом. "Для чего это?"

«Что ж, мне не очень нравится темнота, и когда мы разбиваем лагерь, я люблю фотографировать ночью».

«Ага», - подтвердил Дин. «Эти вещи действительно великолепны». Он повернулся и осмотрел позиции службы безопасности генерала. Было две группы, одна из четырех, другая из шести, плюс две ближайшие и сам Корп.

«Хотите, я сфотографирую для вас ваших людей?» - спросил Кларк, не дотянувшись до камеры.

По сигналу Чавес включил свет и направил его на большую из двух отдаленных групп. Кларк держал троих рядом с Ровером. «Огни» работали как шарм. Прошло всего три секунды, прежде чем оба офицера ЦРУ смогли выключить их и приступить к работе, обезопасив руки мужчин.

«Вы думали, мы забыли?» - спросил у Корпуса полевой офицер ЦРУ, когда через пятнадцать минут стал слышен рев винтокрылых самолетов. К этому времени все двенадцать сотрудников службы безопасности Корпорации лежали лицом вниз в пыли, их руки были связаны за собой пластиковыми галстуками, которые полицейские используют, когда у них заканчиваются наручники. Генерал мог только стонать и корчиться на земле от боли. Дин щелкнул горсткой химических фонарей и бросил их по кругу с подветренной стороны вездехода. Первый вертолет UH-60 Blackhawk осторожно кружил, освещая землю огнями.

«ПТИЦА-СОБАКА ОДИН, это ЧЕЛОВЕК-СУМКА».

«Добрый вечер, BAG MAN, BIRD-DOG ONE держит ситуацию под контролем. Давай вниз!» Кларк усмехнулся в рацию.

Первый упавший вертолет находился далеко за пределами освещенной зоны. Рейнджеры появились из тени, как призраки, на расстоянии пяти метров друг от друга, с оружием наготове.

«Кларк?» - позвал громкий, очень напряженный голос.

"Эй!" Джон перезвонил, помахав рукой. "Мы получили его".

Вошел капитан рейнджеров. Молодой латиноамериканец, измазанный камуфляжной краской, одетый в камуфляжную форму. Он был лейтенантом в последний раз, когда был на африканском материке, и вспомнил поминальную службу по погибшим из своего взвода. Идея вернуть Рейнджеров была идеей Кларка, и это было легко организовать. За капитаном Диего Чека вошли еще четыре человека. Остальная часть отряда разошлась проверять «милиционеров».

«А что насчет этих двоих?» - спросил один, указывая на двух личных телохранителей Корпорации.

«Оставь их», - ответил Дин.

«Понятно, сэр», - ответил спец-4, вынимая стальные наручники и закрепляя обе пары запястий в дополнение к пластиковым стяжкам. Капитан Чека сам сковал Corp. Он и сержант подняли человека с земли, в то время как Кларк и Чавес забрали свое личное снаряжение из вездехода и последовали за солдатами к «Блэкхоку». Один из рейнджеров передал Чавесу флягу.

«Осо передает привет», - сказал старший сержант. Голова Дина закружилась.

"Что он сейчас делает?"

«Первая сержантская школа. Он зол, что скучал по этому. Я Гомес, Фокстрот, второй из семидесяти пятых. Я тоже был здесь тогда ».

«Ты сделал это довольно легко», - говорила Чека Кларку в нескольких футах от меня.

«Шесть недель», - старательно небрежно ответил старший полевой офицер. Правила требовали такого поведения. «Четыре недели, чтобы бездельничать в пригородах, две недели, чтобы подготовить встречу, шесть часов, ожидая, когда это произойдет, и около десяти секунд, чтобы убить его».

«Так и должно быть», - заметил Чека. Он передал флягу, наполненную Gatorade. Взгляд капитана остановился на старшем. Кем бы он ни был, сначала подумал Чека, он слишком стар, чтобы играть в игры с гомерами. Затем он внимательно посмотрел на Кларка.

«Как, черт возьми, ты это делаешь, мужик?» Гомес потребовал от Чавеса у двери вертолета. Остальные рейнджеры наклонились ближе, чтобы получить ответ.

Динг взглянул на свое снаряжение и рассмеялся. «Магия!»

Гомеса раздражало отсутствие ответа на его вопрос. «Оставить всех этих парней здесь?»

«Да, они просто гомеры». Чавес обернулся, чтобы взглянуть в последний раз. Рано или поздно кто-нибудь освободит руки - возможно, - достанет нож и освободит своих товарищей-«полицейских»; тогда они могли бы беспокоиться о двоих со стальными браслетами. «Это тот босс, которого мы искали».

Гомес повернулся, чтобы осмотреть горизонт. - Здесь есть львы или гиены? Дин покачал головой. «Плохо, - подумал сержант.

Рейнджеры качали головами, пристегиваясь ремнями в вертолете. Как только они поднялись в воздух, Кларк надел гарнитуру и стал ждать, пока командир экипажа установит радиопомеху.

«КАПСТОН, это ПТИЦА СОБАКА», - начал он.

Восьмичасовая разница во времени произошла в Вашингтоне рано утром. Радиостанция UHF с вертолета перешла на USS Tripoli, а затем была подключена к спутнику. Управление связи направило звонок прямо на настольный телефон Райана.

«Да, ПТИЦА, это КАПТОН».

Райан не мог полностью узнать голос Кларка, но слова были читаемы сквозь помехи: «В сумке ни один товарищеский матч не повредит. Повторяю, утка в сумке, и дружественных потерь нет ».

«Я понимаю, ПТИЦА. Осуществите доставку в соответствии с планом ».

«На самом деле это было возмущение», - сказал себе Джек, возвращая трубку. Такие операции лучше оставить в полевых условиях, но на этот раз президент настоял. Он встал из-за стола и направился к Овальному кабинету.

"Get'm?" - спросил Д'Агустино, когда Джек устремился по коридору.

«Ты не должен был знать».

«Босс беспокоился об этом, - тихо объяснила Хелен.

«Что ж, ему больше не о чем беспокоиться».

«Это тот счет, который нужно свести. С возвращением, доктор Райан.

В тот день прошлое будет преследовать еще одного мужчину.

«Продолжайте», - сказал психолог.

«Это было ужасно», - сказала женщина, глядя в пол. «Это был единственный раз в моей жизни, и…» Хотя ее голос звучал ровным, бесстрастным монотонным голосом, больше всего пожилую женщину беспокоила ее внешность. Ее пациентке было тридцать пять лет, и она должна была быть стройной, миниатюрной и светловолосой, но вместо этого ее лицо показало отечность от навязчивой еды и питья, а волосы были едва презентабельными. То, что должно было быть светлой кожей, было просто бледным и отражало свет, как мел, с плоской зернистостью, что даже макияж не очень помог. Только ее дикция указала на то, кем когда-то была пациентка, а ее голос рассказывал о событиях трех лет назад, как если бы ее разум работал на двух уровнях: один - жертва, а другой - наблюдатель, далекий интеллектуальный вопрос о том, была ли она участвовал вообще.

«Я имею в виду, он тот, кто он есть, и я работал на него, и он мне нравился ...» Голос снова сорвался. Женщина тяжело сглотнула и на мгновение остановилась, прежде чем продолжить. «Я имею в виду, я восхищаюсь им, всем, что он делает, всем, за что он стоит». Она подняла глаза, и это казалось таким странным, что ее глаза были сухими, как целлофан, отражая свет от плоской поверхности, лишенной слез. «Он такой обаятельный, заботливый и ...»

«Все в порядке, Барбара». Как она часто делала, психолог боролась с желанием дотянуться до своей пациентки, но она знала, что должна оставаться в стороне, должна скрывать свой гнев по поводу того, что случилось с этой умной и способной женщиной. Это произошло от руки мужчины, который использовал свой статус и силу, чтобы привлечь к себе женщин, как свет привлекал мотыльков, кружащихся вокруг его блеска, приближаясь по спирали все ближе и ближе, пока они не были уничтожены им. Образец был так похож на жизнь в этом городе. С тех пор Барбара рассталась с двумя мужчинами, каждый из которых мог бы стать прекрасным партнером в том, что должно было быть прекрасной жизнью. Это была умная женщина, выпускница Пенсильванского университета со степенью магистра политических наук и доктора в области государственного управления. Она не была секретарем с широко открытыми глазами или летним практикантом, и, возможно, из-за этого она стала еще более уязвимой, смогла стать частью политической команды, зная, что она достаточно хороша, если бы только она сделала еще кое-что, чтобы перебить ее через край или за черту, или как бы там ни было, нынешний эвфемизм на Холме. Проблема заключалась в том, что эту линию можно было пересечь только в одном направлении, а то, что лежало за ней, было не так легко увидеть с другой стороны.

«Знаешь, я бы все равно это сделала», - сказала Барбара в момент жестокой честности. "Ему не нужно было ..."

«Вы чувствуете себя виноватым из-за этого?» - спросила доктор Кларис Голден. Барбара Линдерс кивнула. Голден подавил вздох и мягко заговорил. «И ты думаешь, что дал ему ...»

«Сигналы». Кивок. «Вот что он сказал:« Ты подал мне все сигналы ». Может, я и сделал ».

- Нет, Барбара. Вы должны идти дальше, - мягко приказала Кларис.

«Я просто не был в настроении. Не то чтобы я бы не сделал этого в другой раз, может быть, в другой день, но я плохо себя чувствовал. В тот день я пришел в офис, чувствуя себя прекрасно, но я заболел гриппом или чем-то еще, и после обеда у меня тошнило в животе, и я подумал о том, чтобы вернуться домой пораньше, но это был день, когда мы вносили поправку в гражданский -законодательство о правах, которое он спонсировал, поэтому я принял пару Тайленола от лихорадки, и около девяти мы остались единственными, кто остался в офисе. "Гражданские права были моей областью специализации", - пояснил Линдерс. «Я сидел на диване в его офисе, а он ходил, как всегда, когда формулирует свои идеи, и он был позади меня. Я помню, как его голос стал мягким и дружелюбным, и он неожиданно сказал: «У тебя самые красивые волосы, Барбара», а я сказал: «Спасибо». Он спросил, как я себя чувствую, и я сказал ему, что у меня что-то понесло, и он сказал, что даст мне то, что использовал, - бренди, - сказала она, говоря теперь быстрее, как будто она надеялась пережить это. как можно быстрее, как человек, прокручивающий видеокассету вперед по рекламе. «Я не видел, чтобы он что-нибудь добавил в напиток. В буфете за столом он держал бутылку «Реми» и, наверное, еще кое-что. Я выпил это сразу.

«Он просто стоял и смотрел на меня, даже не разговаривая, просто наблюдал за мной, как будто знал, что это произойдет быстро. Это было как ... я не знаю. Я знал, что что-то не так, например, ты сразу напиваешься, неконтролируемо ». Затем ее голос замолчал на пятнадцать секунд или около того, и доктор Голден наблюдал за ней - как и он, подумала она. Ирония позорила ее, но это было бизнесом; это было клинически, и предполагалось, что это поможет, а не повредит. Теперь это видел ее пациент. Это можно было сказать по глазам, ты всегда мог. Как будто разум действительно был видеомагнитофоном, сцена показывалась перед ней, и Барбара Линдерс просто комментировала то, что она видела, не рассказывая по-настоящему ужасный личный опыт, который она пережила. В течение десяти минут она описывала это, не упуская ни одной клинической детали, и ее обученный профессиональный ум щелкнул по мере необходимости. Только в конце ее эмоции вернулись.

«Ему не нужно было меня насиловать. Он мог бы ... спросить. Я бы ... То есть, в другой день, в выходные ... Я знала, что он женат, но он мне нравился, и ... "

«Но он изнасиловал тебя, Барбара. Он накачал тебя наркотиками и изнасиловал ». На этот раз доктор Голден протянул руку и взял ее за руку, потому что теперь все было открыто. Барбара Линдерс изложила всю ужасную историю, вероятно, впервые с тех пор, как она произошла. За прошедший период она заново пережила кусочки и фрагменты, особенно худшую часть, но это был первый раз, когда она прошла через событие в хронологическом порядке, от начала до конца, и влияние рассказа было столь же травматичным. и катарсис, как и должно быть.

«Должно быть больше», - сказал Голден после того, как рыдания прекратились.

«Есть», - сразу сказала Барбара, не удивившись тому, что ее психолог мог сказать. «По крайней мере, еще одна женщина в офисе, Лиза Берингер. Она ... покончила с собой в следующем году, въехала на машине в опору моста, выглядела как несчастный случай, она пила, но в своем столе она оставила записку. Я вычистил ее стол ... и нашел ". Затем, к ошеломленной реакции доктора Голдена, Барбара Линдерс полезла в сумочку и вытащила ее. «Записка» была в синем конверте, шесть страниц персонализированной бумаги для писем, покрытых плотным аккуратным почерком женщины, которая приняла решение покончить с собой, но хотела, чтобы кто-то знал, почему.

Кларис Голден, доктор философии, видела такие заметки раньше, и то, что люди могут делать такие вещи, было источником меланхолического изумления. Они всегда говорили о боли, слишком сильной, чтобы ее вынести, но удручающе часто демонстрировали отчаявшийся ум человека, которого можно было бы спасти, вылечить и отправить обратно в успешную жизнь, если бы только у нее хватило ума сделать один-единственный телефонный звонок или заговорить. единственному близкому другу. Голден потребовалось всего два абзаца, чтобы понять, что Лиза Берингер была еще одной ненужной жертвой, женщиной, которая чувствовала себя одинокой, смертельно опасной, в офисе, полном людей, которые бросились бы ей на помощь.

Специалисты в области психического здоровья умеют скрывать свои эмоции, и этот талант необходим по очевидным причинам. Кларис Голден занималась этой работой чуть меньше тридцати лет, и к ее таланту, данному Богом, был добавлен жизненный профессиональный опыт. Особенно хорошо она помогала жертвам сексуального насилия, она проявляла сострадание, понимание и поддержку в большом количестве и выдающемся качестве, но, хотя и была реальной, все это было маскировкой ее истинных чувств. Она ненавидела сексуальных хищников не меньше любого полицейского, а может, даже больше. Полицейский видел тело жертвы, видел ее синяки и слезы, слышал ее крики. Психолог просидел там дольше, исследуя разум в поисках злокачественных воспоминаний, пытаясь найти способ избавиться от них. Изнасилование было преступлением против разума, а не тела, и как бы ужасны ни были вещи, которые видел полицейский, еще хуже были скрытые травмы, исцеление которых было делом всей жизни Клэрис Голден. Кроткий, заботливый человек, который никогда не смог бы отомстить за преступления физически, она, тем не менее, ненавидела этих существ.

Но это была особая проблема. Она поддерживала регулярные рабочие отношения с отделами по борьбе с сексуальными преступлениями каждого полицейского управления в радиусе пятидесяти миль, но это преступление произошло на федеральной собственности, и ей нужно было проверить, кто обладает юрисдикцией. Для этого она поговорит со своим соседом Дэном Мюрреем из ФБР. И была еще одна сложность. Рассматриваемый преступник был в то время сенатором США, и действительно, у него все еще был офис в здании Капитолия. Но этот преступник сменил работу. Больше не сенатор от Новой Англии, теперь он был вице-президентом Соединенных Штатов.

ComSubPac когда-то был такой грандиозной целью, как и любой человек, но это еще одна вещь в истории. Первым великим полководцем был вице-адмирал Чарльз Локвуд, и из всех людей, победивших Японию, только Честер Нимиц и, возможно, Чарльз Лейтон были более важными. Именно Локвуд, сидевший в этом самом офисе на высоте над Перл-Харбором, послал Муша Мортона, Дика О'Кейна, Джина Флоки и остальных легенд, чтобы они сражались на своих лодках. Тот же кабинет, та же дверь и даже то же название на двери - командующий подводными силами Тихоокеанского флота Соединенных Штатов, - но звание, необходимое для этого, теперь было ниже. Контр-адмирал Барт Манкузо, USN, знал, что ему посчастливилось зайти так далеко. Это были хорошие новости.

Плохая новость заключалась в том, что он, по сути, был получателем умирающего бизнеса. Локвуд командовал настоящим флотом подводных лодок и тендеров. Совсем недавно Остин Смит послал свои сорок или около того вокруг самого большого океана в мире, но у Манкузо осталось девятнадцать быстроходных катеров и шесть бумеров - и все последние были рядом, ожидая демонтажа в Бремертоне. Ни один из них не будет сохранен, даже в качестве музейного экспоната ушедшей эпохи, что не беспокоило Манкузо так сильно, как могло бы. Ему никогда не нравились ракетные подводные лодки, никогда не нравились их уродливые цели, никогда не нравились их скучные патрули, никогда не нравился образ мыслей их командиров. Воспитанный в быстрой атаке, Манкузо всегда предпочитал быть там, где происходит действие, - поправился он.

Было. Все уже было кончено, или почти закончилось. Задача атомной подводной лодки с быстрой атакой изменилась со времен Локвуда. Когда-то охотники за надводными кораблями, будь то торговцы или военные, стали специалистами по уничтожению подводных лодок противника, как истребители, предназначенные для уничтожения своих иностранных собратьев. Эта специализация сузила их цель, сосредоточив их снаряжение и обучение до тех пор, пока они не стали в ней первоклассными. Ничто не могло превзойти SSN в охоте за другим.

Чего никто никогда не ожидал, так это того, что SSN другой стороны исчезнут. Манкузо всю свою профессиональную жизнь практиковал то, что, как он надеялся, никогда не придет, обнаруживая, локализуя, приближаясь и уничтожая советские подводные лодки, будь то ракетные катера или другие быстрые атаки. Фактически, он достиг того, о чем не мечтал ни один другой шкипер. Он участвовал в захвате русской подводной лодки, что по-прежнему остается одним из самых секретных достижений его страны - а захват был лучше, чем убийство, не так ли? - но затем мир изменился. Он сыграл в этом свою роль и гордился этим. Советского Союза больше не было.

К сожалению, как он думал об этом, так было и с советским флотом, и без вражеских подводных лодок, о которых нужно было беспокоиться, его страна, как это уже много раз делала в прошлом, вознаградила своих воинов, забыв о них. Теперь у его лодок было небольшое задание. Некогда крупный и грозный советский флот был, по сути, воспоминанием. Только на прошлой неделе он видел спутниковые фотографии баз в Петропавловске и Владивостоке. Было известно, что все лодки Советов - Русских! - были привязаны к борту, и на некоторых из них он мог видеть оранжевые полосы ржавчины на корпусах, где черная краска стерлась.

Другие возможные миссии? Охота на торговые потоки была в основном шуткой - хуже того, водители Ориона с их собственной огромной коллекцией самолетов P-3C, также предназначенных для подводной охоты, уже давно модифицировали свои самолеты, чтобы нести ракеты класса "воздух-поверхность", и имели десять раз скорость любой подлодки, и в том маловероятном случае, если кто-то захочет раздавить торговое судно, они смогут сделать это лучше и быстрее.

То же самое и с надводными боевыми кораблями - какими они были. Печальная правда, если это можно так назвать, заключалась в том, что ВМС США, даже если они были распотрошены и уменьшены в размерах, могли справиться с любыми тремя другими военно-морскими силами в мире за меньшее время, чем это потребовалось бы противникам, чтобы собрать свои силы и отправить их. пресс-релиз об их злых умыслах.

И что теперь? Даже если вы выиграете Суперкубок, в следующем сезоне еще будут команды, с которыми предстоит сыграть. Но в этой серьезнейшей из человеческих игр победа означала именно это. В море не осталось врагов, а на суше их было достаточно, и на пути нового мира подводные силы были первой из многих групп, одетых в униформу, которые остались без работы. Единственная причина существования ComSubPac - бюрократическая инерция. Был Com-all-else-Pac, и у подводных сил должен был быть старший офицер, равный по социальному и военному статусу другим сообществам, воздушным, надводным и служебным.

Из его девятнадцати быстроходных катеров только семь находились в море. Четыре находились в стадии капитального ремонта, и верфи максимально увеличили объем работ, чтобы оправдать собственную инфраструктуру. Остальные были рядом с их тендерами или пирсами, в то время как люди, обслуживающие корабли, находили новые и интересные занятия, защищая свою инфраструктуру и военную / гражданскую идентичность. Из семи лодок в море одна отслеживала китайский быстроходный катер с ядерным оружием; эти подводные лодки были настолько шумными, что Манкузо надеялся, что уши сонарщиков не пострадали. Преследовать их было так же сложно, как наблюдать за слепым на пустой стоянке среди бела дня. Двое других занимались экологическими исследованиями, фактически отслеживая популяции среднеокеанских китов - не для китобоев, а для экологического сообщества. При этом его лодки совершили настоящий марш по хищникам деревьев. Китов оказалось больше, чем ожидалось. Вымирание было далеко не той угрозой, о которой все когда-то думали, и в результате у различных экологических групп возникли собственные проблемы с финансированием. Все это устраивало Манкузо. Он никогда не хотел убивать кита.

Остальные четыре лодки тренировались, в основном тренируясь друг против друга. Но экологи мстили подводным силам Тихоокеанского флота США. Протестуя против строительства и эксплуатации лодок в течение тридцати лет, они теперь протестовали против их демонтажа, и более половины рабочего времени Манкузо уходит на заполнение всевозможных отчетов, ответов на вопросы и подробных объяснений своих ответов. «Неблагодарные ублюдки», - проворчал Манкузо. Он помогал с китами, не так ли? Адмирал зарычал в свою кофейную кружку и открыл новую папку.

«Хорошие новости, шкипер», - раздался голос без предупреждения.

«Кто, черт возьми, вас впустил?»

«У меня есть понимание с вашим начальником», - ответил Рон Джонс. «Он говорит, что тебя засыпают бумажной волокитой».

«Он должен знать». Манкузо встал, чтобы поприветствовать своего гостя. У доктора Джонса были свои проблемы. Окончание холодной войны нанесло ущерб и оборонным подрядчикам, и Джонс специализировался на гидроакустических системах, используемых на подводных лодках. Разница заключалась в том, что Джонс первым заработал себе кучу денег. «Так какие же хорошие новости?»

«Наше новое программное обеспечение для обработки данных оптимизировано для прослушивания наших угнетенных теплокровных собратьев-млекопитающих. Только что позвонили из Чикаго . Они обнаружили еще двадцать горбатых в заливе Аляска. Думаю, я получу контракт от NOAA. Я могу позволить себе купить тебе обед, - заключил Джонс, устраиваясь в кожаном кресле. Ему нравились Гавайи, и он был одет для этого в повседневную рубашку и без носков, чтобы загромождать его официальные Reeboks.

«Вы когда-нибудь скучаете по старым добрым временам?» - криво взглянул Барт.

«Вы имеете в виду погоню за океаном на глубине четырехсот футов, застрявшую в стальной трубе два месяца за раз, пахнущую изнутри масленки, немного раздевалки для атмосферы, ешьте одну и ту же еду каждую неделю, наблюдая за стариком. фильмы и телепередачи на пленке, по телевизору размером с лист бумаги, работая по шесть и двенадцать без сна, возможно, пять приличных часов сна за ночь и все время концентрируясь, как нейрохирург? Да, Барт, это были дни. Джонс замолчал и задумался на секунду. «Я скучаю по тому, чтобы быть достаточно молодым, чтобы думать, что это было весело. Мы были довольно хороши, не так ли? "

«Лучше среднего», - допустил Манкузо. «Что случилось с китами?»

«Новое программное обеспечение, которое собрали мои ребята, хорошо распознает их дыхание и сердцебиение. Получается хорошая четкая линия в герцах. Когда эти парни плавают - ну, если вы поднесете к ним стетоскоп, ваши барабанные перепонки, вероятно, встретятся в середине вашей головы ».

«Для чего на самом деле было это программное обеспечение?»

- Разумеется, слежение за лодками класса «Кило». Джонс усмехнулся, глядя в окна на почти пустую военно-морскую базу. «Но я больше не могу этого сказать. Мы изменили несколько сотен строк кода, создали новую оболочку для коробки и поговорили об этом с NOAA ».

Манкузо мог что-то сказать о переносе этого программного обеспечения в Персидский залив для отслеживания лодок класса Kilo, принадлежащих иранцам, но разведка сообщила, что одна из них пропала. Подводная лодка, вероятно, оказалась на пути супертанкера и была раздавлена, просто раздавлена о дно этого мелкого водоема танкером, экипаж которого даже не заметил грохота. В любом случае остальные кило были надежно привязаны к своим опорам. Или, может быть, иранцы наконец-то услышали прозвище старого моряка для подводных лодок и решили больше не трогать свои новые военно-морские суда - в конце концов, их когда-то называли «свиньями».

«Конечно, там пусто». Джонс указал на то, что когда-то было одним из величайших когда-либо построенных военно-морских сооружений. Ни одного авианосца в поле зрения, только два крейсера, половина эскадры эсминцев, примерно столько же фрегатов, пять кораблей поддержки флота. «Кто сейчас командует Флотом Пак, шеф?»

«Господи, Рон, давай не будем давать никому идей, хорошо?»

2

Братство

"Вы его поймали?" - спросил президент Дурлинг.

«Менее получаса назад», - подтвердил Райан, садясь на свое место.

"Никто не пострадал?" Это было важно для президента. Для Райана это тоже было важно, но не так болезненно.

«Кларк не сообщает о своих потерях».

«А как насчет другой стороны?» Этот вопрос исходил от Бретта Хэнсона, нынешнего госсекретаря. Школа Чоат и Йель. «Правительство нападает на Ялис», - подумал Райан, но Хэнсон был не так хорош, как последний Илай, с которым он работал. Невысокий, худощавый и гипертрофированный, Хэнсон был разносторонним парнем, чья карьера колебалась между государственной службой, консалтингом, второстепенным занятием в качестве говорящего на PBS, где вы могли оказать реальное влияние, и прибыльной практикой в одном из более дорогие фирмы города. Он был специалистом в области корпоративного и международного права, области знаний, которую он когда-то использовал для заключения сделок с международными компаниями. Джек знал, что у него это хорошо получалось. К сожалению, он пришел на пост своего кабинета, думая, что те же тонкости должны - хуже того, применимы - к бизнесу национальных государств.

Райан ответил на секунду или две. «Я не спрашивал».

"Почему?"

Джек мог бы сказать что угодно, но решил, что пора утвердить свою позицию. Поэтому подстрекательство: «Потому что это было неважно. Задача, господин секретарь, заключалась в задержании корпорации. Это было сделано. Примерно через тридцать минут он будет передан судебным властям, таким как они, в его стране, для судебного разбирательства в соответствии с их законодательством, перед присяжными из его коллег, или как они там это делают ». Райан не стал выяснять это.

«Это равносильно убийству».

«Я не виноват, что он не нравится его сверстникам, господин секретарь. Он также несет ответственность за гибель американских солдат. Если бы мы решили устранить его сами, даже это не было бы убийством. Это было бы простое упражнение по обеспечению национальной безопасности. Что ж, в другом веке это было бы так, - допустил Райан. Времена изменились, и Райану также пришлось адаптироваться к новой реальности. «Вместо этого мы действуем как хорошие граждане мира, задерживая опасного международного преступника и передавая его правительству его страны, которое предаст его суду за торговлю наркотиками, что является уголовным преступлением во всех правовых юрисдикциях, в которых я я в курсе. Что будет дальше, зависит от системы уголовного правосудия его страны. Это страна, с которой у нас есть дипломатические отношения и другие неформальные соглашения о помощи, и поэтому мы должны уважать законы этой страны ».

Хэнсону это не понравилось. Это было ясно по тому, как он откинулся на спинку стула. Но он поддержал бы это публично, потому что у него не было выбора. Госдепартамент заявлял об официальной поддержке этого правительства полдюжины раз в прошлом году. Хуже всего для Хэнсона было то, что этот молодой выскочка перед ним перехитрил.

«У них даже может быть шанс сделать это сейчас, Бретт», - мягко заметил Дурлинг, поставив свою печать одобрения операции WALKMAN. «И этого никогда не было».

«Да, господин президент».

«Джек, ты, очевидно, был прав насчет этого парня Кларка. Что нам с ним делать? "

- Я оставлю это DCI, сэр. Может быть, для него еще одна Звезда разведки, - предположил Райан, надеясь, что Дурлинг перешлет его Лэнгли. Если нет, может быть, его собственный осторожный звонок Мэри Пэт. Затем пришло время починить забор - новый навык для Райана. "Мистер. Секретарь, если вы не знали, нашим людям было приказано использовать несмертельную силу, если это возможно. Кроме того, меня беспокоят только жизни наших людей ».

«Я бы хотел, чтобы ты сначала прояснил это через моих людей», - проворчал Хэнсон.

«Глубоко вздохни», - скомандовал себе Райан. Беспорядок был создан государством вместе с предшественником Райана. Войдя в страну, чтобы восстановить порядок после того, как она была разрушена местными полевыми командирами (еще один термин, используемый СМИ для обозначения обычных головорезов), власть имущие позже решили, после того, как вся миссия пошла к черту, что рассматриваемые «полевые командиры» должны были быть частью «политического решения» проблемы. Было удобно забыть о том, что проблема была создана в первую очередь полевыми командирами. Больше всего оскорбила Райана, который задавался вопросом, преподают ли они курс логики в Йельском университете, была замкнутость логики. «Наверное, факультатив», - решил он. В Бостонском колледже это было обязательным.

«Готово, Бретт, - тихо сказал Дурлинг, - и никто не будет оплакивать кончину мистера Корпорации. Что дальше?» - спросил президент Райана.

«Индейцы становятся довольно резвыми. Они увеличили темп работы своего флота и проводят операции вокруг Шри-Ланки…

«Они делали это раньше», - вмешалась SecState.

«Не в этой силе, и мне не нравится, как они продолжают свои переговоры с« тамильскими тиграми »или как там, черт возьми, эти маньяки называют себя сейчас. Проведение длительных переговоров с партизанской группой, действующей на территории соседа, не является актом дружбы ».

Это было новой проблемой для правительства США. Две бывшие британские колонии долгое время жили как дружелюбные соседи, но в течение многих лет тамильский народ на острове Шри-Ланка поддерживал отвратительное небольшое восстание. Жители Шри-Ланки, у которых есть родственники на материковой части Индии, попросили иностранные войска для поддержания миротворческого присутствия. Индия выполнила свое обязательство, но то, что началось в благородной манере, теперь изменилось. Ходили слухи, что правительство Шри-Ланки скоро попросит индийских солдат уйти. Также были слухи, что при их удалении возникнут «технические трудности». Одновременно с этим появилась информация о разговоре между министром иностранных дел Индии и послом США на приеме в Дели.

«Вы знаете, - сказал министр после нескольких слишком обильных, но, вероятно, целенаправленных напитков, - этот водоем к югу от нас называется Индийским океаном, и у нас есть флот для его охраны. С исчезновением бывшей советской угрозы мы задаемся вопросом, почему ВМС США, кажется, так полны решимости сохранить там свои силы ».

Посол США был назначен политиком - по какой-то причине Индия превратилась в престижный пост, несмотря на климат, - но он также был ярким исключением из профессионального снобизма Скотта Адлера. Бывший губернатор Пенсильвании улыбнулся и пробормотал что-то о свободе морей, а затем перед сном перед сном отправил зашифрованный отчет Туманному Боттому. Адлеру нужно было понять, что не все они глупы.

«Мы не видим никаких признаков агрессивных действий в этом направлении», - сказал Хэнсон, немного подумав.

«Беспокоит этническая составляющая. Индия не может идти на север из-за гор. Запад отсутствует. У пакистов тоже есть ядерное оружие. Восток - это Бангладеш - зачем покупать неприятности? У Шри-Ланки есть для них реальные стратегические возможности, возможно, в качестве трамплина ».

"Куда?" - спросил президент.

"Австралия. Пространство и ресурсы, мало людей на пути и немного военных, чтобы их остановить ».

«Я просто не думаю, что это происходит», - заявил SecState.

«Если« Тигры »что-то осуществят, я увижу, как Индия увеличивает свое миротворческое присутствие. Следующим шагом могла бы быть аннексия, при условии правильных предварительных условий, и тогда внезапно у нас есть имперская ныне, играющая в игры далеко отсюда и заставляющая жизнь одного из наших исторических союзников несколько нервничать ». А помочь Тиграм добиться успеха было одновременно и простой, и проверенной временем тактикой. Суррогаты могут быть такими полезными, не так ли? «С исторической точки зрения, такие амбиции можно остановить на ранних этапах без больших затрат».

«Вот почему флот находится в Индийском океане», - уверенно заметил Хэнсон.

«Верно», - признал Райан.

«Достаточно ли мы сильны, чтобы удержать их от того, чтобы переступить черту?»

«Да, господин президент, на данный момент, но мне не нравится, как растягивают наш флот. Каждый перевозчик, который у нас есть прямо сейчас, за исключением двух в статусе капитального ремонта, либо развернут, либо проводит отработку перед развертыванием. У нас нет стратегического резерва, достойного такого названия ». Райан сделал паузу, прежде чем продолжить, зная, что собирается зайти слишком далеко, но все равно сделал это: «Мы слишком сильно сократили, сэр. Наши люди очень тонкие ».

«Они просто не так способны, как мы думаем. Это в прошлом », - сказал Райдзо Ямата. Он был одет в элегантное шелковое кимоно и сидел на полу за традиционным низким столиком.

Остальные за столом осторожно посмотрели на часы. Было около трех часов ночи, и хотя это был один из самых красивых домов гейш в городе, время было поздно. Однако Райдзо Ямата был очаровательным хозяином. «Человек большого богатства и проницательности», - подумали другие. Или большинство из них.

«Они защищали нас на протяжении многих поколений», - предположил один человек.

«От чего? Сами? » - грубо спросил Ямата. Теперь это было разрешено. Хотя за столом сидели мужчины с самыми изысканными манерами, все они были близкими знакомыми, если не все на самом деле близкими друзьями, и все выпили свой личный лимит алкоголя. В этих условиях несколько изменились правила социального общения. Все они могли говорить прямо. Слова, которые обычно были бы смертельными оскорблениями, теперь будут приниматься спокойно, а затем резко опровергаться, и по этому поводу не будет продолжительной злобы. Это тоже было правилом, но, как и большинство правил, в значительной степени теоретическим. Хотя дружба и отношения не прекратятся из-за слов здесь, они не будут полностью забыты. «Сколько из нас, - продолжал Ямата, - стали жертвами этих людей?»

Ямата не сказал «варвары», - отметили другие японские граждане за столом. Причиной было присутствие двух других мужчин. Один из них, вице-адмирал В.К. Чандраскатта, был командующим флотом ВМС Индии, в настоящее время находящимся в отпуске. Другой, Чжан Хан Сан - это имя означало «Холодная гора» и не было дано ему родителями, был высокопоставленным китайским дипломатом, входившим в торговую миссию в Токио. Второго человека приняли легче, чем первого. Чандраскатта с его смуглой кожей и острыми чертами лица воспринимался другими с вежливым презрением. Хотя он был образованным и очень ярким потенциальным союзником, он был даже более гайдзином, чем китайский гость, и каждый из восьми дзайбацу за столом воображал, что он чувствует запах человека, несмотря на их предыдущий прием сакэ, который обычно притуплял чувства. По этой причине Чандраскатта занял почетное место по правую руку от Яматы, и дзайбацу задавался вопросом, понял ли индеец, что эта предполагаемая честь была просто изощренным признаком презрения. Возможно нет. В конце концов, он был варваром, хотя, возможно, и полезным.

«Они не столь грозным , как они когда - то были, я признаю, Yamata- сан , но я вас уверяю,» сказал Chandraskatta в своем лучшем Дартмут английском языке, «их флот остается довольно грозным. Их двух авианосцев в моем океане достаточно, чтобы остановить мой флот ».

Ямата повернул голову. «Вы не могли победить их даже своими подводными лодками?»

«Нет», - честно ответил адмирал, почти не обращая внимания на вечернюю выпивку, и гадая, к чему ведет весь этот разговор. «Вы должны понимать, что этот вопрос в значительной степени является техническим упражнением, скажем так, научным экспериментом?» Чандраскатта поправил кимоно, которое дал ему Ямата, чтобы он стал настоящим членом этой группы, сказал он. «Чтобы победить вражеский флот, вы должны подойти достаточно близко, чтобы ваше оружие достигло его кораблей. С помощью своих средств наблюдения они могут отслеживать наше присутствие и наши передвижения на большом расстоянии. Таким образом, они могут прикрывать нас с расстояния примерно шестисот километров. Поскольку мы не можем обеспечить соответствующий охват их местоположения и курса, мы не можем легко вывести их из своего места ».

«И поэтому вы еще не переехали на Шри-Ланку?» - спросил Танзан Итагаке.

«Это одно из соображений». Адмирал кивнул.

«Сколько у них сейчас перевозчиков?» Итагаке продолжил.

«В их Тихоокеанском флоте? Четыре. Два в нашем океане, два на Гавайях ».

«А что насчет двух других?» - поинтересовался Ямата.

«Kitty Hawk и Ranger находятся на стадии расширенного капитального ремонта и не вернутся в море в течение одного и трех лет соответственно. Седьмой флот на данный момент имеет все авианосцы. Первого флота нет. У ВМС США есть еще пять авианосцев. Они закреплены за вторым и шестым флотами, причем один из них переходит в статус капитального ремонта через шесть недель ». Чандраскатта улыбнулся. Его информация была полностью актуальной, и он хотел, чтобы хозяева знали об этом. «Я должен сказать вам, что военно-морской флот США может показаться истощенным по сравнению с одним… чем? пять лет назад? По сравнению с тем, что было пять лет назад, они довольно слабы, но по сравнению с любым другим военно-морским флотом в мире они по-прежнему чрезвычайно сильны. Один из их авианосцев не уступает любому другому авианосцу в мире ».

«Вы согласны с тем, что их авианосцы - их самое мощное оружие?» - спросил Ямата.

"Конечно." Чандраскатта переставил вещи на столе. В центре он поставил пустую бутылку из-под саке. «Представьте, что это авианосец. Обведите его кругом в тысячу километров. В этом кругу ничего не существует без разрешения авиагруппы перевозчика. Фактически, за счет увеличения их рабочего темпа этот радиус увеличивается до полутора тысяч километров. Они могут ударить немного дальше, если им нужно, но даже на минимальном расстоянии, которое я продемонстрировал, они могут контролировать огромную область океана. Уберите эти авианосцы, и они станут еще одним флотом фрегатов. Сложная часть учений - забрать их », - заключил адмирал, используя простой для промышленников язык.

Чандраскатта был прав, предполагая, что эти купцы мало разбирались в военном деле. Однако он недооценил их способность учиться. Адмирал происходил из страны с воинскими традициями, мало известными за пределами ее собственных границ. Индейцы остановили Александра Македонского, притупили его армию, ранили македонского завоевателя, возможно, смертельно, и положили конец его экспансии, чего персы и египтяне не смогли сделать. Индийские войска сражались бок о бок с Монтгомери при поражении Роммеля - и разгромили японскую армию в Импхале, факт, о котором он не собирался говорить, поскольку один из людей за столом был рядовым в этой армии. Ему было интересно, что они имеют в виду, но на данный момент он удовлетворился их гостеприимством и ответил на их вопросы, какими бы элементарными они ни были. Высокий красивый флагманский офицер откинулся на спинку кресла, желая подобрать подходящий стул и выпить как следует. Это саке, которое подавали эти чопорные маленькие торговцы, было ближе к воде, чем джин, его обычный любимый напиток.

«Но если сможешь?» - спросил Итагаке.

«Как я уже сказал, - терпеливо ответил адмирал, - тогда это фрегат. Я согласен, с превосходными надводными кораблями, но «пузырь», которым управляет каждый корабль, намного меньше. Вы можете защитить с помощью фрегата, но вы не можете проецировать силу с его помощью ». Он увидел, что его выбор слов на мгновение остановил разговор.

Один из других овладел лингвистическими тонкостями, и Итагаке откинулся назад с долгим «Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа», как будто он только что узнал что-то важное. Чандраскатта считал суть чрезвычайно простой - на мгновение забыв, что часто бывает глубина. Однако он осознал, что только что произошло нечто важное.

О чем ты думаешь? Он бы пролил кровь, даже свою собственную, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Как бы то ни было, при надлежащем предупреждении это могло бы даже быть полезно. Он был бы удивлен, узнав, что остальные за столом размышляли точно так же.

«Конечно, сжигается много нефти», - отметил оперативный сотрудник группы, начиная свое утреннее задание.

Военный корабль США « Дуайт Д. Эйзенхауэр» шел курсом ноль девять восемь градусов, восток на юг, в двухстах морских милях к юго-востоку от атолла Фелиду. Скорость флота составляла восемнадцать узлов и должна была увеличиться к началу полетов. Главное тактическое табло на флаге было обновлено сорок минут назад с радара разведывательного самолета E-3C Hawkeye, и, действительно, ВМС Индии сжигали большое количество Bunker-Charlie или того, что они использовали сейчас, чтобы управлять своим самолетом. корабли по воде.

Перед ним вполне могла стоять боевая группа авианосцев ВМС США. Два индийских авианосца, Вираат и Викрант, находились в центре круговой формации, образец которой был изобретен американцем по имени Нимиц почти восемьдесят лет назад. Непосредственным эскортами были Дели и Майсур, самодельные ракетные эсминцы, вооруженные зенитно-ракетными комплексами, информация о которых была скудной, что всегда беспокоило авиаторов. Второе кольцо состояло из индийской версии старых российских эсминцев типа «Кашин», также оснащенных ЗРК. Однако наиболее интересными были два других фактора.

«Корабли пополнения Раджаба Ган Палан и Шакти вновь присоединились к боевой группе после краткого пребывания в Тривандруме…»

«Как долго они пробыли в порту?» - спросил Джексон.

«Менее суток», - ответил командующий Эд Харрисон, офицер групповых операций. «Они довольно быстро проехали по ним, сэр».

«Так что они просто пошли на быстрое пополнение запасов. Сколько газа они везут? »

«Бункерное топливо, примерно по тринадцать тысяч тонн каждое, еще по полторы тысячи от JP. Корабль-сестра « Дипак » отделился от боевой группы и направляется на северо-запад, вероятно, также в Тривандрам, после вчерашних операций без репутации.

«Так что они очень усердно работают, чтобы поддерживать свои бункеры в рабочем состоянии. Интересно. Продолжай, - приказал Джексон.

«Предполагается, что группу сопровождают четыре подводные лодки. У нас грубые позиции по одному, а здесь мы примерно проиграли два ». Рука Харрисона нарисовала на дисплее грубый круг. «Местонахождение четвертого номера неизвестно, сэр. Мы будем работать над этим сегодня ».

«Наши подводные лодки там?» - спросил Джексон у командира группы.

«Санта-Фе рядом, а Гринвиль держится между нами и ними. Шайенн находится ближе к боевой группе в качестве привратника, - ответил контр-адмирал Майк Дубро, потягивая утренний кофе.

«План на день, сэр, - продолжил Харрисон, - состоит в том, чтобы запустить четыре F / A-18 Echo с танкерами и направиться на восток к этой точке, обозначенной POINT BAUXITE, от которой они повернут на северо-запад, приблизившись к точке в тридцати милях от индийская боевая группа задерживается в течение тридцати минут, затем возвращается в БАУКСИТ, чтобы снова заправиться и прийти в себя после полета в течение четырех часов сорока пяти минут ». Для выполнения этой задачи из четырех самолетов требовалось восемь для обеспечения дозаправки в воздухе. По одному на выходе и на ответном этапе. Это составляло большую часть танкерных активов Айка .

«Поэтому мы хотим, чтобы они думали, что мы все еще закончили этот путь». Джексон кивнул и улыбнулся, не комментируя износ экипажей, который требовал такой профиль миссии. «Все еще сложно, как я понимаю, Майк».

«Они еще не поймали нас. Мы собираемся сохранить это и в том же духе », - добавил Дабро.

"Как загружаются ошибки?" - спросил Робби, используя служебное прозвище F / A-18 Hornet: «Пластиковый жук».

«По четыре гарпуна каждый. Белые, - добавил Дубро. В ВМФ учебные ракеты были обозначены синим цветом. Боевые выстрелы обычно окрашивались в белый цвет. «Гарпуны» были ракетами класса «воздух-поверхность». Джексону не пришлось спрашивать о ракетах класса "воздух-воздух" Sidewinder и AMRAAM, которые входили в базовую комплектацию Hornet. «Я хочу знать, что, черт возьми, они затевают?» - спокойно заметил командир боевой группы.

Это то, что все хотели знать. Индийская боевая группа - так они ее назвали, потому что именно так она и была - находилась в море уже восемь дней, путешествуя у южного побережья Шри-Ланки. Предполагаемая миссия группы заключалась в поддержке миротворческой группы индийской армии, чья работа заключалась в решении проблемы с тамильскими тиграми. За исключением одного: тамильских тигров обитали в северной части островного государства, а индийский флот находился на юге. Индийские авианосцы постоянно маневрировали, избегая торговых потоков, вне поля зрения суши, но в пределах досягаемости. Держаться подальше от военно-морского флота Шри-Ланки было легкой задачей. Самое большое судно, принадлежащее стране, могло бы стать хорошей моторной яхтой для частного гражданина-нувориша, но было не более грозным, чем это. Короче говоря, ВМС Индии проводили операцию скрытого присутствия вдали от предполагаемого места. Присутствие кораблей пополнения флота означало, что они планировали пробыть там какое-то время, а также то, что индейцы получали значительное время в море для проведения тренировок. Истина заключалась в том, что ВМС Индии действовали точно так же, как ВМС США на протяжении поколений. За исключением того, что у США не было никаких амбиций в отношении Шри-Ланки.

«Делаете упражнения каждый день?» - спросил Робби.

«Они очень старательны, сэр», - подтвердил Харрисон. «Вы можете ожидать, что пара Харриеров построится с нашими Шершнями, очень дружелюбно, типа».

«Мне это не нравится», - заметил Дубро. «Расскажи ему о прошлой неделе».

«Было весело смотреть». Харрисон вызвал компьютеризированные записи, которые работали с большей скоростью, чем обычно. «Время начала учений примерно сейчас, сэр».

Во время воспроизведения Робби наблюдал, как эскадрилья эсминцев оторвалась от основного строя и направилась на юго-запад, который в то время находился прямо в направлении группы Линкольна , что привлекло много внимания в отделе групповых операций. По сигналу индийские эсминцы начали беспорядочное движение, а затем двинулись на скоростной бег прямо на север. Их радары и радио отключились, группа быстро двинулась на восток.

«Командир DesRon знает свое дело. Группа авианосцев, очевидно, ожидала, что он двинется на восток и нырнет под этот неподвижный фронт. Как видите, их авиация направлялась туда ». Эта ошибка позволила эсминцам прыгнуть в пределах досягаемости ракет до того, как индейские «Харриеры» спрыгнули со своих палуб, чтобы атаковать замыкающую надводную группу.

За десять минут, необходимых для просмотра компьютерного воспроизведения, Робби знал, что он только что видел симулированную атаку на группу авианосцев противника, запущенную командой эсминца, готовность которой пожертвовать своими кораблями и своими жизнями для этой опасной миссии была продемонстрирована. совершенство. Что еще более тревожно, атака была успешно проведена. Хотя консервные банки, вероятно, были бы потоплены, их ракеты, во всяком случае некоторые из них, пробили бы точечную оборону авианосцев и нанесли бы вред их целям. Несмотря на то, что авианосцы были большими и крепкими, им не требовалось столько повреждений, чтобы помешать им выполнять полеты. И это было как убийство. У индейцев были единственные носители в этом океане, за исключением американцев, присутствие которых, как знал Робби, было для них источником раздражения. Целью учений не было вывезти собственных авианосцев.

«Чувствуешь, что мы здесь не нужны?» - спросил Дабро с кривой улыбкой.

«У меня такое чувство, что нам нужна более подробная разведывательная информация об их намерениях. У нас сейчас нет члена, Майк ».

«Почему меня это не удивляет, - заметил Дабро. «Что насчет их намерений в отношении Цейлона?» Более старое название нации запомнилось.

«Ничего из того, о чем я знаю». Как заместитель J-3, управление планирования Объединенного комитета начальников штабов, Робби имел доступ буквально ко всему, что создавалось разведывательным сообществом США. «Но то, что вы мне только что показали, говорит о многом».

Все, что вам нужно было сделать, это посмотреть на дисплей, где была вода, где была земля, где были корабли. Индийский флот двигался таким образом, чтобы занять позицию между Шри-Ланкой и любым, кто может приблизиться с юга, чтобы прибыть в Шри-Ланку. Как, например, ВМС США. Он практиковал нападение на такую силу. С этой целью он был явно подготовлен к долгому пребыванию в море. Если это было упражнение, то оно было дорогим. Если не? Ну, ты просто не мог сказать, не так ли?

«Где их амфибии?»

«Не близко», - ответил Дубро. «Помимо этого, я не знаю. У меня нет активов, которые нужно проверить, и у меня нет информации о них. Всего у них шестнадцать LST, и я полагаю, что двенадцать из них, вероятно, могут работать как группа. Представьте, что они могут двинуть с собой тяжелую бригаду, заряженную в бою и готовую нанести удар по берегу где-нибудь. На северном побережье острова есть несколько интересных мест. Отсюда до них не добраться, по крайней мере, не очень хорошо. Мне нужно больше активов, Робби.

«Больше нечего отдавать, Майк».

«Две подводные лодки. Я не жадный. Ты это видишь." Два АПЛ должны были двигаться, чтобы прикрыть залив Маннар, и это был наиболее вероятный район вторжения. «Мне тоже нужна дополнительная разведывательная поддержка, Роб. Вы понимаете почему ».

"Ага." Джексон кивнул. «Я сделаю все, что могу. Когда я уйду? »

"Два часа." Он будет лететь на противолодочном самолете С-3 «Викинг». У «Гувера», как его называли, была хорошая дальность стрельбы. Это было важно. Он должен был лететь в Сингапур, чтобы создать впечатление, что боевая группа Дубро находится к юго-востоку от Шри-Ланки, а не к юго-западу. Джексон подумал, что он бы пролетел двадцать четыре тысячи миль за то, что по сути было получасовым инструктажем и взглядом в глаза опытного авиатора-авиатора. Джексон отодвинул свой стул на кафельный пол, пока Харрисон настраивал дисплей на меньший масштаб. Теперь он показал, что Авраам Линкольн движется к северо-востоку от Диего-Гарсиа, добавляя дополнительное воздушное крыло к команде Дубро. Ему это понадобится. Оперативный темп, необходимый для прикрытия индейцев - особенно для того, чтобы делать это обманчиво - создавал невероятную нагрузку на людей и самолеты. В мире было слишком много океана для восьми действующих авианосцев, и никто в Вашингтоне этого не понимал. Энтерпрайз и Стеннис работали над тем, чтобы сменить Айка и Эйба через несколько месяцев, и даже это означало, что наступит время, когда присутствие США в этой области будет недолгим. Индийцы тоже это знают. Время возвращения боевых групп невозможно скрыть от семей. Слово выйдет, и индейцы его услышат, и что они тогда будут делать?

«Привет, Клэрис». Мюррей вступился за своего завтракающего гостя. Он думал о ней как о своем собственном докторе Рут. Невысокого роста, немного полноватая, доктор Голден была лет за пятьдесят, с мерцающими голубыми глазами и лицом, которое всегда казалось, было на грани передачи изюминки особенно хорошей шутки. Именно это сходство между ними укрепляло их связь. Оба были умными, серьезными профессионалами, и оба обладали элегантной интеллектуальной маскировкой. Сердечный парень и сердечная леди-хорошо встреченная, жизнь на любой вечеринке, на которой они могли бы присутствовать, но под улыбками и смехом скрывались острые умы, которые мало что упускали и многое собирали. Мюррей считал Голдена чертовски сильным потенциальным полицейским. У Голдена была такая же профессиональная оценка Мюррея.

«Чем я обязан этой честью, мэм?» - спросил Дэн своим обычным учтивым голосом. Официант доставил меню, и она с удовольствием подождала, когда он уйдет. Это была первая подсказка Мюррея, и, хотя улыбка оставалась неизменной на его лице, его глаза более резко сфокусировались на миниатюрном госте на обеде.

«Мне нужен совет, мистер Мюррей, - ответил Голден, подав еще один сигнал. «Кто обладает юрисдикцией в отношении преступления, совершенного на федеральной собственности?»

«Бюро, всегда», - ответил Дэн, откинувшись на спинку сиденья и проверяя свой служебный пистолет. Дело Мюррея заключалось в обеспечении соблюдения закона, и ощущение его пистолета на привычном месте действовало как своего рода личный пробный камень, напоминание о том, что, возвышенный и важный, как говорила вывеска на двери его офиса сегодня, он начал с ограблений банков. в полевой дивизии Филадельфии, и его значок и пистолет по-прежнему делали его присяжным членом лучшего полицейского агентства его страны.

«Даже на Капитолийском холме?» - спросила Кларис.

«Даже на Капитолийском холме», - повторил Мюррей. Ее последующее молчание удивило его. Голден никогда особо не скрывался. Вы всегда знали, о чем она думала - ну, - поправил Мюррей, - вы знали, что она хотела, чтобы вы знали. Она играла в свои маленькие игры, как и он. «Поговорите со мной, доктор Голден».

"Изнасилование."

Мюррей кивнул, откладывая меню. «Хорошо, прежде всего, расскажи мне о своем пациенте».

«Женщина, тридцать пять лет, холост, никогда не была замужем. Ко мне ее направил старый друг гинеколог. Она пришла ко мне в клинической депрессии. Я провел с ней три сеанса ".

«Всего три, - подумал Мюррей. Кларис была ведьмой в этом деле, очень проницательной. Господи, какого следователя она сделала бы со своей нежной улыбкой и тихим материнским голосом.

"Когда это случилось?" Имена могли подождать момента. Мюррей начал бы с самых незначительных фактов по делу.

"Три года назад."

Агент ФБР - он все еще предпочитал «специальный агент» своему официальному титулу заместителя помощника директора - немедленно нахмурился. «Давно, Кларис. Полагаю, никакой криминалистики.

«Нет, это ее слово против его… кроме одного момента». Голден полезла в сумочку и вытащила ксерокопии письма Берингера, взорванного в процессе копирования. Мюррей медленно просматривал страницы, в то время как доктор Голден смотрел на его лицо, ожидая реакции.

«Черт возьми», - выдохнул Дэн, в то время как официант завис в двадцати футах от них, думая, что его гости были репортером и источником информации, что не было редкостью в Вашингтоне. "Где оригинал?"

"В моем офисе. Я очень осторожно обращался с этим, - сказал ему Голден.

Это заставило Мюррея улыбнуться. Бумага с монограммами мне сразу же пришла на помощь. Кроме того, бумага особенно хорошо удерживала отпечатки пальцев, особенно если хранить ее в прохладном и сухом месте, как это обычно бывает с такими буквами. У упомянутого помощника Сената должны были быть сняты отпечатки пальцев в рамках процесса проверки секретности, что означало, что вероятный автор этого документа может быть точно установлен. В газетах указывалось время, место, события, а также сообщалось о ее желании умереть. Как это ни печально, но в этом документе он был чем-то вроде предсмертной декларации, поэтому, возможно, он может быть принят в федеральный окружной суд в качестве доказательного материала по уголовному делу. Адвокат защиты возражал - они всегда возражали - и возражение отклонялось - так было всегда, - и члены жюри слышали каждое слово, наклоняясь вперед, как всегда, чтобы уловить голос из могилы. Вот только в этом случае не будет присяжных, по крайней мере, сначала.

Мюррей ничего не любил в делах об изнасилованиях. Как мужчина и полицейский, он относился к этой категории преступников с особым презрением. То, что кто-то мог совершить такой подлый и подлый поступок, было пятном на его собственном мужестве. Более профессионально тревожным был тот неприятный факт, что дела об изнасиловании так часто сводились к тому, что один человек сказал слово другому. Как и большинство полицейских-расследователей, Мюррей не доверял показаниям очевидцев. Люди были плохими наблюдателями - это было так просто - и жертвы изнасилования, подавленные опытом, часто становились плохими свидетелями, а их показания подвергались критике со стороны защитника. С другой стороны, судебно-медицинские доказательства - это то, что можно доказать, они неопровержимы. Мюррей любил такие доказательства.

«Этого достаточно, чтобы начать уголовное расследование?»

Мюррей поднял глаза и тихо сказал: «Да, мэм».

"А кто он ..."

«Моя текущая работа… ну, я вроде как уличная версия исполнительного помощника Билла Шоу. Вы ведь не знаете Билла?

«Только по репутации».

«Это все правда, - заверил ее Мюррей. «Мы были одноклассниками в Куантико, и мы сломались таким же образом, в том же месте, делая то же самое. Преступление есть преступление, а мы полицейские, и это название песни, Кларисса ».

Но даже когда его рот провозглашал кредо его агентства, его разум говорил: « Черт возьми». В этом было большое политическое измерение. Президенту не нужны были неприятности. Ну кому когда-нибудь были нужны такие вещи? Черт побери, Барбара Линдерс и Лиза Берингер не нуждались в изнасиловании кем-то, кому они доверяли. Но реальный итог был прост: тридцатью годами ранее Дэниел Э. Мюррей окончил Академию ФБР в Куантико, штат Вирджиния, поднял правую руку к небу и поклялся перед Богом. Были серые зоны. Всегда будет. Хороший агент должен использовать свое суждение, знать, какие законы могут быть нарушены и насколько далеко. Но не так далеко, и не этот закон. Билл Шоу был того же взгляда. Благословенный судьбой занимать столь аполитичное положение, каким может быть офис в Вашингтоне, округ Колумбия, Шоу построил свою репутацию на честности и был слишком стар, чтобы измениться. Подобное дело начнется в его офисе на седьмом этаже.

«Я должен спросить, это по-настоящему?»

«Мое лучшее профессиональное мнение таково, что мой пациент говорит правду во всех деталях».

"Будет ли она давать показания?"

"Да."

"Ваша оценка письма?"

«Также совершенно искренне, говоря психологически». Мюррей уже знал это по собственному опыту, но кому-то - сначала ему, затем другим агентам и, в конечном итоге, присяжным - нужно было услышать это от профессионала.

"Что теперь?" - спросил психолог.

Мюррей встал, к удивлению и разочарованию зависшего официанта. «Теперь мы едем в штаб-квартиру и встречаемся с Биллом. Мы получим агентов по делу для создания файла. Мы с Биллом и агентом по делу пойдем через улицу в Департамент и встретимся с Генеральным прокурором. После этого точно не знаю. У нас никогда не было такого - по крайней мере, с начала семидесятых - и я пока не уверен в правильности процедуры. Обычные дела с вашим пациентом. Длинные и трудные интервью. Поговорим с семьей, друзьями г-жи Берингер, поищем бумаги, дневники. Но это техническая сторона. Политическая сторона будет болезненной ». И по этой причине, как знал Дэн, он будет руководить делом. Еще одно дерьмо! пришло ему в голову, когда он вспомнил часть Конституции, которая будет регулировать всю процедуру. Доктор Голден заметил дрожь в его глазах и, что было редкостью для нее, неправильно понял, что это значит.

«Моему пациенту нужно…»

Мюррей моргнул. И что? - спросил он себя. Это еще преступление.

«Я знаю, Кларис. Ей нужна справедливость. И Лиза Берингер тоже. Знаешь что? То же делает и правительство Соединенных Штатов Америки ».

Он не был похож на программиста. Он совсем не был неряшливым. На нем был костюм в тонкую полоску, в руках был портфель. Он мог бы сказать, что это была маскировка, необходимая его клиентуре и профессиональной атмосфере в этом районе, но простая правда заключалась в том, что он предпочитал выглядеть аккуратно.

Процедура была настолько простой, насколько это было возможно. Заказчик использовал мэйнфреймы Stratus, компактные, мощные машины, которые легко объединялись в сеть - фактически, они были предпочтительной платформой для многих служб электронной доски объявлений из-за их разумной цены и высокой электронной надежности. Их было трое в комнате. «Альфа» и «Бета» - обозначенные белыми буквами на синих пластиковых досках - были праймериз и брали на себя обязанности на передовой через день, причем один всегда поддерживал другого. Третья машина, «Zulu», была резервной на случай чрезвычайной ситуации, и всякий раз, когда Zulu работал, вы знали, что группа обслуживания либо уже там, либо в пути. Другой объект, идентичный во всех отношениях, за исключением количества людей, находился на другом берегу Ист-Ривер, с другим физическим местоположением, другим источником питания, другими телефонными линиями, разными каналами спутниковой связи. Каждое здание представляло собой высотное огнестойкое сооружение с автоматической спринклерной системой вокруг компьютерного зала и системой DuPont 1301 внутри него, чтобы лучше ликвидировать пожар за секунды. У каждой системной тройки были резервные батареи, достаточные для работы оборудования в течение двенадцати часов. Нормы безопасности и защиты окружающей среды Нью-Йорка извращенно не допускали наличие аварийных генераторов в зданиях, что раздражало системных инженеров, которым платили за то, чтобы они беспокоились о таких вещах. И они беспокоились, несмотря на то, что дублирование, изысканное дублирование, которое в военном контексте называли «глубокоэшелонированной защитой», защитят от всего и вся, что можно вообразить.

Ну почти все.

На передней служебной панели каждого из мэйнфреймов был порт SCSI. Это было нововведением для новых моделей, явным поклоном тому факту, что настольные компьютеры были настолько мощными, что они могли загружать важную информацию гораздо легче, чем старый метод подвешивания катушки с магнитной лентой.

В этом случае терминал выгрузки был постоянным приспособлением системы. К общей панели управления системой, которая управляла Alpha, Beta и Zulu, был прикреплен Power PC третьего поколения, а к нему, в свою очередь, был подключен съемный диск Bernoulli. В просторечии известный как «тостер», потому что его диск был размером с кусок хлеба, эта машина имела гигабайт памяти, намного больше, чем было необходимо для этой программы.

"Хорошо?" - спросил инженер.

Системный контроллер переместил свою мышь и выбрал Zulu на экране параметров. Старший оператор позади него подтвердил, что он сделал правильный выбор. Альфа и Бета выполняли свою обычную работу, и их нельзя было беспокоить.

«Ты знаешь Зулу, Чак».

- Роджер, - с улыбкой ответил Чак. Инженер в тонкую полоску вставил картридж в слот и ждал, пока на экране не появится соответствующий значок. Он щелкнул по нему, открыв новое окно, чтобы показать содержимое ПОРТА-1, его название картриджа.

В новом окне было всего два пункта: УСТАНОВЩИК и ELECTRA-CLERK-2.4.0. Автоматическая антивирусная программа немедленно проверила новые файлы и через пять секунд объявила их чистыми.

«Хорошо выглядишь, Чак», - сказал ему системный администратор. Его начальник согласно кивнул.

«Ну и дела, Рик, могу я сейчас родить?»

"Бей это."

Чак Сирлс выбрал значок «УСТАНОВИТЬ» и дважды щелкнул по нему.

ВЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ХОТИТЕ ЗАМЕНИТЬ «ELECTRA-CLERK 2.3.1» НА НОВУЮ ПРОГРАММУ «ELECTRA-CLERK 2.4.0»?

- спросила его коробка. Сирлс нажал кнопку «ДА».

ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО уверены ????

- сразу спросила другая коробка.

"Кто это вставил?"

«Я сделал», - с усмешкой ответил системный администратор.

"Смешной." Сирлс снова щелкнул ДА.

Привод тостера загудел. Сирлс понравился системы , которые вы могли слышать , как они бежали, то кнут кнут звуков двигающихся головок , добавленных к жужжанию вращающегося диска. Программа была всего пятьдесят мегабайт. Перевод занял меньше секунд, чем ему потребовалось, чтобы открыть бутылку с родниковой водой и сделать глоток.

«Что ж, - спросил Сирлс, отодвигая стул от консоли, - хочешь посмотреть, работает ли это?»

Он повернулся, чтобы посмотреть. Машинный зал был обнесен стенами из стеклянных панелей, но за ними он мог видеть гавань Нью-Йорка. Круизный лайнер направлялся; среднего размера, покрашена в белый цвет. Куда идете? - подумал он. Где-нибудь в тепле, с белым песком и голубым небом, и все время под приятным ярким солнцем. Он был уверен в том, что где-то чертовски сильно отличается от Нью-Йорка. Никто не отправился в круиз в такое место, как Большое Яблоко. Как приятно находиться на этом корабле, держась подальше от порывистых осенних ветров. «Насколько же лучше не вернуться к нему», - подумал Сирлс с задумчивой улыбкой. Что ж, самолеты были быстрее, и на них тоже не нужно было ехать обратно.

Системный администратор, работающий на своей консоли управления, вывел Zulu в сеть. В 16:10:00 EST машина резервного копирования начала дублировать задания, выполняемые Alpha, и одновременно резервные копии выполнялись Beta. С одним отличием. Монитор пропускной способности показал, что Zulu работает немного быстрее. В такой день зулус обычно отставал, но теперь он работал так быстро, что машина фактически «отдыхала» на несколько секунд каждую минуту.

"Smokin ', Чак!" sys-con наблюдается. Сирлз осушил бутылку с водой, бросил ее в ближайшее ведро для мусора и подошел.

«Да, я вырезал около десяти тысяч строк кода. Дело было не в машинах, а в программе. Нам просто потребовалось время, чтобы найти правильные пути через доски. Думаю, теперь оно у нас есть ».

"Что по-другому?" - спросил старший контролер. Он немного разбирался в дизайне программного обеспечения.

«Я изменил систему иерархии, то, как она передает вещи с одной параллельной платы на другую. Еще нужно немного поработать над синхронностью, подсчет не такой быстрый, как публикация. Думаю, я смогу преодолеть это за месяц или два, избавившись от жира на передней части ».

Системный контроллер ввел команду для первого теста производительности. Это сразу всплыло. «На шесть процентов быстрее, чем два-три десятых. Не слишком потрепанный."

«Нам были нужны эти шесть процентов», - сказал руководитель, имея в виду, что ему нужно больше. Просто иногда сделки были слишком активными, и, как и все в Депозитарной трастовой компании, он жил в страхе отставать.

«Пришлите мне некоторые данные в конце недели, и, возможно, я смогу сообщить вам еще несколько баллов», - пообещал Сирлс.

«Хорошая работа, Чак».

«Спасибо, Бад».

«Кто еще этим пользуется?»

«Эта версия? Никто. Заказной вариант работает на машинах в CHIPS ».

«Ну, это ты мужчина», - великодушно заметил начальник. Он был бы менее щедрым, если бы обдумал это. Супервайзер помог спроектировать всю систему. Все дублирование, все системы безопасности, способ, которым ленты снимали с машин каждую ночь и отправляли в северные районы штата. Он работал с комитетом, чтобы установить все меры безопасности, которые были необходимы для бизнеса, которым он занимался. Но стремление к эффективности - и, наоборот, стремление к безопасности - создало уязвимость, к которой он, как и ожидалось, был слеп. На всех компьютерах использовалось одно и то же программное обеспечение. Они должны были. Различное программное обеспечение на разных компьютерах, например разные языки в офисе, предотвратило бы или, по крайней мере, затруднило бы перекрестный обмен между отдельными системами; и это было бы самоубийством. В результате, несмотря на все меры безопасности, у всех шести его машин была одна общая точка уязвимости. Все они говорили на одном языке. Они должны были. Они были самым важным, если не самым известным звеном в американском торговом бизнесе.

Даже здесь DTC не закрывала глаза на потенциальную опасность. ELECTRA-CLERK 2.4.0 не будет загружен в Alpha и Beta, пока он не проработает неделю на Zulu, а затем пройдет еще неделя, прежде чем они будут загружены на резервную площадку, машины которой были помечены как «Чарли», «Дельта, »И« Танго ». Это было сделано для того, чтобы версия 2.4.0 была одновременно эффективной и «аварийной» - инженерный термин, который появился в области программного обеспечения годом ранее. Вскоре люди привыкнут к новому программному обеспечению и будут восхищаться его более высокой скоростью. Все машины Stratus будут говорить на одном и том же языке программирования, передавая торговую информацию туда и обратно в электронном разговоре единиц и нулей, как друзья за карточным столом, разговаривая в бизнесе.

Скоро они все узнают одну и ту же шутку. Кому-то он показался бы хорошим, но не всем в DTC.

3

Коллегия

«Итак, мы договорились?» - спросил председатель правления Федеральной резервной системы. Сидящие за столом кивнули. Это было не так уж сложно. Во второй раз за последние три месяца президент Дерлинг незаметно дал понять через министра финансов, что не будет возражать против еще одного повышения учетной ставки на полпункта. Это была процентная ставка, которую Федеральная резервная система взимала с банков, занимавших деньги - где еще они могли бы брать такие суммы, кроме как у ФРС? Любое повышение этого показателя, конечно, немедленно перекладывалось на потребителя.

Для мужчин и женщин, сидящих за полированным дубовым столом, это было постоянное равновесие. Они контролировали количество денег в американской экономике. Как будто, поворачивая клапан, который открывает или закрывает шлюз на ирригационной дамбе, они могут регулировать количество существующей валюты, всегда стараясь не давать слишком много или слишком мало.

Конечно, это было сложнее. У денег было мало физической реальности. У Бюро гравировки и печати, расположенного менее чем в миле отсюда, не было ни бумаги, ни чернил для изготовления однодолларовых банкнот, которые ФРС распределяла каждый день. «Деньги» были в основном электронным выражением, вопросом отправки сообщения: у вас, First National Bank of Podunk, теперь есть дополнительные три миллиона долларов, которые вы можете ссудить в Joe's Hardware, или Jeff Brown's Gas-and-Go, или для новых домовладельцев - брать взаймы в виде ипотечных ссуд для выплаты в течение следующих двадцати лет. Мало кому из этих людей платили наличными - с кредитными картами грабителю было меньше, чем похитить служащий, или, что самое неудобное, клерку нужно было пересчитывать, пересчитывать и ходить в местное отделение банка. В результате то, что появилось благодаря магии компьютерной электронной почты или телетайп-сообщения, было предоставлено в виде письменного черновика, которое позже было погашено еще одним теоретическим выражением, обычно чеком, написанным на небольшом листе специальной бумаги, часто украшенном изображение летящего орла или рыбацкой лодки на каком-то озере, которого не было, потому что банки конкурировали за клиентов, и людям нравились такие вещи.

Сила людей в этой комнате была настолько ошеломляющей, что даже они редко задумывались об этом. Простым решением люди за столом только что заставили все в Америке стоить дороже. Каждая ипотека с регулируемой процентной ставкой для каждого дома, каждый автокредит, каждая возобновляемая линия кредитной карты будет становиться дороже с каждым месяцем. Из-за этого решения у каждого бизнеса и семьи в Америке будет меньше располагаемого дохода, который можно будет тратить на пособия сотрудникам или рождественские игрушки. То, что начиналось как пресс-релиз, доходило до каждого кошелька в стране. Цены вырастут на все потребительские товары, от домашних компьютеров до жевательной резинки, что еще больше снизит реальную покупательную способность каждого.

И это хорошо, подумал ФРС. По всем статистическим показателям, в экономике было слишком жарко. Возникла реальная опасность роста инфляции. Фактически, инфляция в той или иной степени была всегда, но повышение процентов ограничивало ее до приемлемого уровня. Цены все равно несколько вырастут, а повышение учетной ставки заставит их расти еще больше.

Это был пример борьбы с огнем с помощью огня. Повышение процентных ставок означало, что с маржой люди будут брать меньше займов, что фактически увеличило бы количество денег в обращении, что уменьшило бы давление покупателей, что привело бы к более или менее стабилизации цен и предотвратило бы то, что всем было известно. быть более вредным, чем кратковременный скачок процентных ставок.

Подобно ряби, исходящей от камня, брошенного в озеро, будут и другие эффекты. Увеличится процент по казначейским векселям. Это были долговые инструменты самого правительства. Люди - фактически учреждения по большей части, такие как банки, пенсионные фонды и инвестиционные фирмы, которым приходилось где-то оставлять деньги своих клиентов в ожидании хорошей возможности на фондовом рынке - отдавали деньги в электронном виде правительству на срок, варьирующийся от от трех месяцев до тридцати лет, и в обмен на использование этих денег само правительство должно было выплачивать проценты (большая часть которых, конечно, возмещалась в виде налогов). Незначительное повышение ставки по федеральным фондам повысит процентную ставку, которую правительство должно будет платить - определяемую на аукционе. Таким образом, стоимость федерального дефицита также увеличится, вынудив правительство привлечь больше внутренней денежной массы, сократив денежный пул, доступный для личных и деловых кредитов, и еще больше повысив процентные ставки для населения за счет рыночных сил сверх того, что ФРС заставила себя действовать.

Наконец, сам факт повышения ставок банков и казначейских векселей сделал фондовый рынок менее привлекательным для инвесторов, поскольку гарантированная государством доходность была «более безопасной», чем более спекулятивная норма доходности, ожидаемая компанией, чьи продукты и / или услуги были чтобы конкурировать на рынке.

На Уолл-стрит индивидуальные инвесторы и профессиональные менеджеры, которые следили за экономическими показателями, флегматично восприняли вечерние новости (повышение ставки ФРС обычно планировалось выпускать после закрытия рынков) и делали надлежащие пометки, чтобы «открывать короткие позиции» (продавать). свои позиции по некоторым вопросам. Это снизит объявленную стоимость многих акций, что приведет к снижению индекса Dow Jones Industrial Average. На самом деле, это было вовсе не среднее значение, а сумма текущей рыночной стоимости тридцати акций голубых фишек с Allied Signal на одном конце алфавита, Woolworth на другом и Merck в середине. Это был индикатор, полезность которого сегодня заключалась в том, чтобы дать средствам массовой информации возможность сообщить общественности, которая по большей части в любом случае не знала, что он представляет. Падение «Доу-Джонса» заставило бы некоторых людей нервничать, вызвав рост продаж и дальнейшее падение рынка до тех пор, пока другие не увидели возможности в выпусках акций, которые были подавлены сильнее, чем они того заслуживали. Чувствуя, что истинная стоимость этих выпусков выше, чем указанная рыночная цена, они будут покупать в определенных количествах, позволяя Dow (и другим рыночным индикаторам) снова расти, пока не будет достигнута точка равновесия и не восстановится доверие. И все эти многогранные изменения были наложены на жизнь каждого человека горсткой людей в богато украшенном зале заседаний в Вашингтоне, округ Колумбия, имена которых знали лишь немногие профессионалы в области инвестиций, а тем более широкая публика.

Примечательно было то, что все приняли весь процесс, казалось бы, нормальный, как физические законы природы, несмотря на то, что на самом деле он был эфирным, как радуга. Денег физически не существовало. Даже «настоящие» деньги были только специально изготовленной бумагой, напечатанной черными чернилами на лицевой стороне и зелеными на оборотной стороне. Деньги поддерживались не золотом или чем-то, имеющим внутреннюю ценность, а скорее коллективным убеждением, что деньги имеют ценность, потому что они должны иметь такую ценность. Таким образом, денежная система Соединенных Штатов и любой другой страны в мире была исключительно психологическим упражнением, предметом разума, и, как следствие, все остальные аспекты американской экономики. Если деньги были просто вопросом общей веры, то все остальное было таким же. То, что Федеральная резервная система сделала в тот день, было осторожным упражнением, сначала пошатнув эту веру, а затем позволив ей самоутвердиться в умах тех, кто ее придерживался. Среди приверженцев этой веры были и управляющие ФРС, потому что они действительно все это понимали - или думали, что понимают. По отдельности они могли шутить, что никто на самом деле не понимал, как все это работает, как никто из них не мог объяснить природу Бога, но, как теологи, постоянно пытающиеся определить и передать природу божества, их работа заключалась в том, чтобы поддерживать движение. чтобы сделать структуру верований реальной и осязаемой, никогда не признавая, что все это основано ни на чем, даже столь же реальном, как бумажная валюта, которую они носили с собой в те времена, когда использование пластиковой кредитной карты было неудобным.

Им доверяли, в той отдаленности, в которой люди доверяли своему духовенству, поддерживать структуру, от которой всегда зависела мирская вера, провозглашая реальность чего-то, чего нельзя было увидеть, здания, физические проявления которого были обнаружены только в зданиях из камня и трезвые взгляды тех, кто там работал. И, сказали они себе, все сработало. Не так ли?

Во многих отношениях Уолл-стрит была той частью Америки, в которой японские граждане, особенно жители самого Токио, чувствовали себя как дома. Здания были такими высокими, что никто не мог взглянуть в небо, улицы были так переполнены, что посетитель с другой планеты мог подумать, что желтые такси и черные лимузины были основной формой жизни здесь. Люди двигались по многолюдным грязным тротуарам в шумной анонимности, не отрывая глаз, чтобы показать цель и избежать даже визуального контакта с другими людьми, которые могли быть конкурентами или, что более вероятно, просто мешали. Весь город Нью-Йорк перенял свое поведение из этого места - резкий, стремительный, безличный, жесткий по форме, но не по существу. Его жители говорили себе, что они были там, где происходило действие, и были настолько сосредоточены на своих индивидуальных и коллективных целях, что возмущались всеми остальными, которые чувствовали то же самое. В этом смысле это был идеальный мир. Все чувствовали себя одинаково. Никому было наплевать на кого-то еще. По крайней мере, так оно и было. По правде говоря, у людей, которые здесь работали, были супруги и дети, интересы и увлечения, желания и мечты, как и у всех, но с восьми утра до шести вечера все это было подчинено правилам их бизнеса. . Бизнес, конечно же, был деньгами, продуктом, которому не было места или верности. Так случилось, что на пятьдесят восьмом этаже Six Columbus Lane, в новом здании штаб-квартиры Columbus Group, произошла перестройка.

Комната захватывала дух во всех возможных аспектах. Стены были из массивного ореха, а не из фанеры, и за ними с любовью ухаживала хорошо оплачиваемая команда мастеров. Две стены были из полированного стекла, которые переходили от ковра к потолочным панелям Celotex и открывали вид на гавань Нью-Йорка и за ее пределами. Ковер был достаточно толстым, чтобы проглотить обувь и вызвать сильный статический шок, который люди здесь научились терпеть. Стол для переговоров был сделан из красного гранита на сорок футов, а стулья вокруг него стоили почти две тысячи долларов каждый.

Columbus Group, основанная всего одиннадцатью годами ранее, превратилась из еще одного новичка, в enfant ужасного, яркого восходящего света, в серьезного игрока, в один из лучших в своей области, в свое нынешнее положение как краеугольный камень взаимного сотрудничества. -средства сообщества. Основанная Джорджем Уинстоном, компания теперь контролировала виртуальный флот команд по управлению фондами. Три основные команды были уместно названы Нинья, Пинта и Санта-Мария, потому что, когда Уинстон основал компанию, в возрасте двадцати девяти лет он только что прочитал и был очарован « Европейским открытием Нового Света» Сэмюэля Элиота Морисона. , и, поражаясь храбрости, дальновидности и явной наглости неугомонных мореплавателей из школы принца Генриха, он решил наметить свой собственный курс на их примере. Теперь сорокалетний и богатый, не зависящий от алчности, пора было уехать, понюхать розы и отправиться на его девяносто футовой парусной яхте в несколько продолжительных круизов. Фактически, его точные планы состояли в том, чтобы потратить следующие несколько месяцев на изучение того, как управлять Кристоболом так же искусно, как он делал все остальное в своей жизни, а затем дублировать путешествия открытий, одно каждое лето, пока у него не закончатся примеры для подражания. , а затем, возможно, напишет об этом свою книгу.

Это был человек скромного роста, который, казалось, увеличивал его личность. Фанатик фитнеса - стресс был главным убийцей на Улице - Уинстон позитивно светился уверенностью, придаваемой его превосходной физической подготовкой. Он вошел в уже заполненный конференц-зал с видом избранного президента, входящего в его штаб после завершения успешной кампании, его шаг был быстрым и уверенным, его улыбка была вежливой и бесхитростной. Довольный этой кульминацией своей профессиональной жизни в этот день, он даже кивнул главному гостю.

«Ямата-сан, так приятно видеть вас снова», - сказал Джордж Уинстон, протягивая руку. «Вы прошли долгий путь для этого».

«Для события такой важности, - ответил японский промышленник, - как я мог этого не делать?»

Уинстон проводил меньшего мужчину на его место в дальнем конце стола, а затем вернулся к своему, стоявшему во главе. Между ними находились команды юристов и инвестиционных менеджеров - что-то вроде футбольных команд на линии схватки, подумал Уинстон, проходя вдоль стола, стараясь при этом оберегать свои чувства.

«Черт возьми, это единственный выход», - сказал себе Уинстон. Ничего другого не сработало бы. Первые шесть лет подряд в этом месте были величайшим волнением в его жизни. Начав с менее чем двадцати клиентов, одновременно укрепляя их деньги и свою репутацию. Он вспомнил, что работая дома, его мозг стремительно опережал его шаги по комнате, один компьютер и одна выделенная телефонная линия, беспокоился о том, чтобы прокормить свою семью, благословленный поддержкой его любящей жены, несмотря на то, что она была беременна. в первый раз - с близнецами, не меньше, и все же она никогда не упускала случая выразить свою любовь и уверенность, используя его умение и инстинкт для достижения успеха. К тридцати пяти действительно все было сделано. Два этажа офисной башни в центре города, его собственный шикарный офис, команда талантливых молодых «ученых-ракетчиков», выполняющих детальную работу. Тогда он впервые подумал о том, чтобы выбраться отсюда.

Приумножая средства своих клиентов, он, конечно же, ставил на ставку и своими деньгами, пока его личное состояние после уплаты налогов не достигло шестисот пятидесяти семи миллионов долларов. Базовый консерватизм не позволял ему оставлять свои деньги позади, и, кроме того, он был обеспокоен тем, куда движется рынок, и поэтому он все взял, нажился и переключился на более консервативного менеджера. Это казалось странным курс действий , даже самому себе, но он просто не хотел быть обеспокоены этим делом больше. Быть «консервативным» было скучно и неизбежно отбросило бы огромные возможности в будущем, но, как он спрашивал себя в течение многих лет, в чем смысл? Он владел шестью роскошными домами, двумя личными автомобилями в каждом, вертолетом, он арендовал личный самолет, Кристобол был его главной игрушкой. У него было все, что он когда-либо хотел, и даже при консервативном управлении портфелем его личное богатство продолжало бы расти быстрее, чем уровень инфляции, потому что у него не было эго, чтобы тратить даже столько, сколько принесет годовая прибыль. И поэтому он разделил это на блоки по пятьдесят миллионов долларов, охватывая каждый сегмент рынка через коллег по инвестициям, которые не достигли его личного успеха, но чьей целостности и проницательности он доверял. Переключение происходило в течение трех лет, очень тихо, пока он искал достойного преемника для Columbus Group. К сожалению, единственный, кто выступил вперед, был этот маленький ублюдок.

«Право собственности», конечно, было неправильным термином. Истинными владельцами группы были отдельные инвесторы, отдавшие свои деньги в его распоряжение, и Уинстон никогда не забывал об этом трасте. Даже после того, как решение было принято, его мучила совесть. Эти люди полагались на него и его людей, но больше всего на него, потому что его имя было на самой важной двери. Доверие стольких людей было тяжелым бременем, которое он выдержал с умением и гордостью, но этого было достаточно. Пришло время позаботиться о нуждах его собственной семьи, пятерых детей и верной жены, которые устали «понимать», почему папа так долго отсутствовал. Потребности многих. Потребности немногих. Но немногие были ближе, не так ли?

Райдзо Ямата вкладывал большую часть своего личного состояния и немалую часть корпоративных средств в свои многочисленные промышленные предприятия, чтобы окупить средства, которые выводил Уинстон. Хотя Уинстон мог бы пожелать, чтобы это было тихо, и хотя его действия, несомненно, были понятны для любого, кто разбирается в этом деле, он все равно станет поводом для комментариев. Следовательно, было необходимо, чтобы человек, заменяющий его, был готов вложить свои собственные деньги обратно. Такой шаг восстановил бы любое колеблющееся доверие. Это также укрепило бы брак между японской и американской финансовой системами. Пока Уинстон смотрел, были подписаны документы, которые «позволяли» переводить средства, для которых руководители международных банков задерживались допоздна в своих офисах в шести странах. Райдзо Ямата - очень личный человек.

Что ж, поправил себя Уинстон, большая личная ликвидность. С тех пор, как он покинул школу Уортон, он знал много ярких, сообразительных операторов, все они были хитрыми, умными людьми, которые пытались скрыть свой хищный характер за фасадом юмора и дружелюбия. Вскоре вы развили в себе инстинкт. Это было так просто. Возможно, Ямата думал, что его наследие сделало его более нечитаемым, точно так же, как он, несомненно, считал себя умнее среднего медведя или быка, в данном случае, Уинстон улыбнулся про себя. «Может быть, а может и нет», - подумал он, глядя на сорокфутовый стол. Почему в этом человеке не было возбуждения? У японцев тоже были эмоции. Те, с кем он вел дела, были достаточно приветливы и довольны, как любой другой человек, чтобы добиться большого успеха на Улице. Сделайте им немного выпивки, и они действительно ничем не отличались от американцев. О, немного более сдержанный, немного застенчивый, но всегда вежливый - вот что ему больше всего нравилось в них, их прекрасные манеры, то, что было бы желательно для жителей Нью-Йорка. Вот и все, подумал Уинстон. Ямата был вежлив, но не искренен. Для него это было проформой, и застенчивость не имела к этому никакого отношения. Как маленький робот ....

«Нет, это тоже неправда, - подумал Уинстон, когда бумаги соскользнули к нему со стола. Стена Яматы была толще среднего, чтобы лучше скрыть то, что он чувствовал. Зачем он построил такую стену? Здесь в этом не было необходимости, не так ли? В этой комнате он был среди равных; более того, теперь он был среди партнеров. Он только что подписал свои деньги, поставив свое личное благополучие в ту же лодку, что и многие другие. Переведя почти двести миллионов долларов, он теперь владел более чем одним процентом фондов, управляемых Колумбом, что сделало его крупнейшим инвестором учреждения. С этим статусом пришел контроль над каждым долларом, акцией и опционом фонда. Это ни в коем случае не был самым большим флотом на Улице, но Columbus Group была одним из лидеров. Люди обращались к Колумбу за идеями и тенденциями. Ямата купил больше, чем торговый дом. Теперь он занимал реальное положение в иерархии американских управляющих деньгами. Его имя, до недавнего времени почти неизвестное в Америке, теперь будут произносить с уважением, что должно было вызвать у него улыбку, подумал Уинстон. Но этого не произошло.

Последний лист бумаги добрался до его стула, скользнул по нему одним из его главных подчиненных и, с его подписью, собирался стать владельцем Яматы. Это было так просто. Одна подпись, небольшое количество синих чернил, оформленных определенным образом, и вместе с этим прошли одиннадцать лет его жизни. Одна подпись передала его бизнес человеку, которого он не понимал.

Что ж, мне не нужно, не так ли? Он будет пытаться зарабатывать деньги для себя и других, как и я. Уинстон вынул ручку и подписал, не поднимая глаз. Почему ты не посмотрел первым?

Он услышал, как из бутылки шампанского выскочила пробка, и, подняв голову, увидел улыбки на лицах своих бывших сотрудников. Завершив сделку, он стал для них символом. Сорокалетний, богатый, успешный, пенсионер, способный сейчас воплощать в жизнь веселые мечты, без необходимости оставаться здесь навсегда. Это была личная цель каждого, кто работал в таком месте. Какими бы умными ни были эти люди, у немногих хватило смелости попробовать. Даже тогда большинство из них терпят неудачу, напомнил себе Уинстон, но он был живым доказательством того, что это могло произойти. Какими бы стойкими и циничными ни были эти профессионалы в области инвестиций, в глубине души у них была одна и та же мечта: собрать кучу и уйти, уйти от невероятного стресса, связанного с поиском возможностей в стопках бумажных отчетов и анализов, сделать Представляйтесь, привлекайте людей и их деньги, делайте добрые дела для них и для себя - и уходите. Горшок с золотом был в радуге, а в конце был выход. Парусник, дом во Флориде, еще один в Девственницах, еще один в Аспене ... иногда спит до восьми; играть в гольф. Это было видение будущего, которое сильно манило.

Но почему не сейчас?

Боже милостивый, что он наделал? Завтра утром он проснется и не знает, что делать. А можно было просто так выключить?

«Немного поздно для этого, Джордж», - сказал он себе, потянувшись за предложенным стаканом Moët и сделав обязательный глоток. Он поднял бокал, чтобы поджарить Ямату, это тоже было обязательным. Затем он увидел улыбку, ожидаемую, но удивительную. Это была улыбка победителя. Почему так? - спросил себя Уинстон. Он заплатил большую сумму. Это была не та сделка, в которой кто-то «выиграл» или «проиграл». Уинстон вытаскивал свои деньги, Ямата вкладывал свои деньги. И все же эта улыбка. Это была резкая нота, тем более что он ее не понимал. Его мысли метались, даже когда игристое вино текло по его горлу. Если бы только улыбка была дружелюбной и доброй, но это не так. Их взгляды встретились на расстоянии сорока футов друг от друга, и никто не поймал этого взгляда, и, несмотря на то, что не было ни одного сражения и не было определено ни одного победителя, это было похоже на войну.

Почему? Инстинкты. Уинстон немедленно отказался. Просто что-то было… что? Гадость в Ямате. Был ли он одним из тех, кто рассматривал все как бой? Уинстон когда-то был таким, но вырос из него. Конкуренция всегда была жесткой, но цивилизованной. На Улице все соревновались со всеми за безопасность, советы, консенсус и конкуренцию, которая была жесткой, но дружественной, пока все подчинялись одним и тем же правилам.

Ты не в этой игре, не так ли? он хотел спросить слишком поздно.

Уинстон попробовал новую уловку, заинтересовавшись игрой, которая началась так неожиданно. Он поднял стакан и молча произнес тост за своего преемника, в то время как другие люди в комнате болтали через стол. Ямата ответил на этот жест, и его лицо стало более высокомерным, излучая презрение к глупости человека, который только что продался ему.

Раньше тебе так хорошо удавалось скрывать свои чувства, почему не сейчас? Ты действительно думаешь, что ты кошачья задница, что ты сделал что-то ... большее, чем я знаю. Какие?

Уинстон отвел взгляд и посмотрел в окно на зеркально-спокойную воду гавани. Ему внезапно наскучила игра, он не интересовался тем соревнованием, которое, по мнению этого маленького ублюдка, выигрывал. Черт, сказал он себе, я ухожу отсюда. Я ничего не потерял. Я получил свободу. У меня есть деньги. У меня есть все. Хорошо, хорошо, вы можете управлять домом и зарабатывать деньги, и иметь место в любом клубе или ресторане в городе, когда бы вы ни находились, и говорить себе, насколько вы важны, и если вы думаете, что это победа, тогда это является. Но это не победа ни над кем, - заключил Уинстон.

Это было очень плохо. Уинстон уловил все, как обычно, определил все нужные элементы. Но впервые за много лет ему не удалось собрать их в надлежащий сценарий. Это не его вина. Он полностью понимал свою игру и просто ошибочно полагал, что это единственная игра в городе.

Чет Номури очень много работал, чтобы не стать американским гражданином. Это было четвертое поколение его семьи в США - первые из его предков прибыли сразу после начала века, до «джентльменского соглашения» между Японией и Америкой, ограничивающего дальнейшую иммиграцию. Это оскорбило бы его, если бы он подумал об этом больше. Еще большим оскорблением было то, что случилось с его бабушкой и дедушкой, прабабушкой и дедушкой, несмотря на полное американское гражданство. Его дед ухватился за шанс доказать свою преданность своей стране и служил в 442-м полковом боевом отряде, вернувшись домой с двумя Пурпурными сердцами и нашивками капитана-сержанта только для того, чтобы обнаружить, что семейный бизнес - канцелярские товары - распродан. за песню и его семью отправили в лагерь для интернированных. Со стойким терпением он начал все сначала, построил его под новым и недвусмысленным названием «Офисная мебель ветеранов» и заработал достаточно денег, чтобы отправить трех своих сыновей через колледж и за его пределы. Собственный отец Чета был сосудистым хирургом, маленьким веселым человеком, который родился в правительственном плену и чьи родители по этой причине - и чтобы доставить удовольствие своему деду - сохранили некоторые традиции, такие как язык.

«И все сделано очень хорошо, - подумал Номури. Он преодолел проблемы с акцентом за считанные недели, и теперь, сидя в токийской бане, все вокруг гадали, из какой префектуры он приехал. У Номури были документы, удостоверяющие личность нескольких человек. Он был полевым офицером Центрального разведывательного управления, извращенно выполнявшим задание Министерства юстиции США и совершенно без ведома Государственного департамента США. Одна из вещей, которую он научился у своего отца-хирурга, заключалась в том, чтобы устремлять взгляд вперед на то, что он мог делать, а не назад на то, что он не мог изменить. «В этом семья Номури купила Америку тихо, без драматизма и успешно», - сказал себе Чет, сидя по шею в горячей воде.

Правила купания были совершенно простыми. Вы можете говорить обо всем, кроме бизнеса, и даже говорить об этом, но только о сплетнях, а не о существенных аспектах того, как вы зарабатываете деньги и свои сделки. В рамках этих свободных ограничений, казалось, все было открыто для обсуждения на удивительно непринужденном форуме в этом наиболее структурированном обществе. Номури приходил туда каждый день примерно в одно и то же время, и делал это так долго, что люди, с которыми он встречался, были в таком же графике, знали его и чувствовали себя комфортно с ним. Он уже знал все, что можно было знать об их женах и семьях, как и они знали о его - или, скорее, о вымышленной «легенде», которую он построил сам и которая теперь была для него такой же реальной, как район Лос-Анджелеса, в котором он достиг зрелого возраста.

«Мне нужна любовница», - сказал Кадзуо Таока не в первый раз. «Моя жена, все, что она хочет делать, это смотреть телевизор с тех пор, как родился наш сын».

«Все, что они делают, это жалуются», - согласился другой служащий. Последовала серия одинаковых ворчаний от других мужчин в бассейне.

«Хозяйка - это дорогое удовольствие», - заметил Номури из своего угла ванны, гадая, на что жены жаловались в своих бассейнах для купания. «Деньгами и временем».

Из них двоих важнее было время. Каждый из молодых руководителей - ну, не совсем так, но граница между тем, что в Америке казалось бы службой клерка и реальной должностью принятия решений в Японии была туманной, - зарабатывал себе на жизнь хорошо, но цена за это должна была быть ограничена как тесно связан с его корпорацией как один из шахтеров Эрни Форда из Теннесси. Часто они вставали перед рассветом, добираясь на работу в основном поездом из отдаленных пригородов, они работали в переполненных офисах, много работали и допоздна и чаще всего уходили домой, чтобы найти спящих жен и детей. Несмотря на то, что он узнал из телевидения и исследований, прежде чем приехать сюда, для Номури все же было шоком то, что давление бизнеса могло фактически разрушить социальную ткань страны, что структура самой семьи была повреждена. Это было тем более удивительно, потому что сила японской семьи была единственной вещью, которая позволила его собственным предкам добиться успеха в Америке, где расизм был, казалось бы, непреодолимым препятствием.

- Дорого, да, - угрюмо согласился Таока, - но где еще мужчина может получить то, что ему нужно?

«Это правда», - сказал другой на другой стороне бассейна. Ну, не совсем бассейн, но слишком большой для ванны. «Это слишком дорого, но чего стоит быть мужчиной?»

«Легче для боссов», - сказал Номури, гадая, к чему это приведет. Он еще рано приступил к выполнению своего задания, все еще создавая основу для того, чтобы приступить к своей настоящей миссии, не торопясь, как ему приказали сделать Эд и Мэри Пэт.

«Вы должны увидеть, что Ямата-сан готовит для него», - заметил другой служащий с мрачным смешком.

"Ой?" - спросила Таока.

«Он дружит с Гото», - продолжал мужчина с заговорщицким взглядом.

«Политик - ах, да, конечно!»

Номури откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, позволяя воде с температурой более ста градусов окутать его, не желая показаться заинтересованным, когда его мозг включил свой внутренний магнитофон. - Политик, - сонно пробормотал он. «Хммм».

«В прошлом месяце мне пришлось передать несколько газет Ямате-сану, тихому месту недалеко отсюда. Фактически, документы о сделке, которую он только что совершил сегодня. Гото развлекал его. Они впустили меня, полагаю, Ямата-сан хотел, чтобы я взглянул. Девушка с ними ... - его голос стал слегка благоговейным. «Высокая и блондинка, такая прекрасная грудь».

«Где купить американскую любовницу?» - грубо вставил другой.

«И она знала свое место», - продолжал рассказчик. «Она сидела, пока Ямата-сан просматривал бумаги и терпеливо ждал. В ней совсем нет стыда. Какая прелестная грудь, - заключил мужчина.

«Значит, истории о Гото правдивы», - подумал Номури. Как, черт возьми, такие люди так далеко продвигаются в политике?

- спросил себя полевой офицер. Всего через секунду он упрекнул себя в глупости вопроса. Такое поведение политиков восходит к Троянской войне и после нее.

«Ты не можешь останавливаться на достигнутом», - юмористически настаивал Таока. Мужчина этого не сделал, подробно остановившись на сцене и завоевав пристальное внимание остальных, которые уже знали всю необходимую информацию о женах всех присутствующих и были взволнованы, услышав описание «новой» девушки во всех клинических подробностях. .

«Кому они нужны?» - сердито спросил Номури с закрытыми глазами. «Они слишком высоки, у них слишком большие ноги, у них плохие манеры, и ...»

«Пусть он расскажет историю», - настаивал взволнованный голос. Номури пожал плечами, подчиняясь коллегиальному завещанию, в то время как его разум записывал каждое слово. Служащий был внимателен к деталям, и меньше чем через минуту Номури получил полное описание внешности. Отчет должен был пройти через начальника отделения в Лэнгли, потому что ЦРУ держало досье о личных привычках политиков всего мира. Не было такой вещи, как бесполезный факт, хотя он надеялся получить более полезную информацию, чем сексуальные склонности Гото.

Разбор полетов проводился на ферме, официально известной как Кэмп Пири, учебном центре ЦРУ, расположенном рядом с межштатной автомагистралью 64 между Вильямсбургом и Йорктауном, штат Вирджиния. Холодные напитки были расстреляны так быстро, как только можно было открыть банки, поскольку оба мужчины просмотрели карты и объяснили шесть недель в стране, которые так хорошо закончились. Корпорация CNN сообщила, что на следующей неделе начнется судебный процесс над ним. В результате не было особых сомнений. Где-то в той экваториальной стране кто-то уже купил около пятнадцати футов трехчетвертдюймовой манильской веревки, хотя оба офицера задавались вопросом, откуда возьмутся пиломатериалы для виселицы. «Наверное, придется его отправить», - подумал Кларк. Они не особо видели деревьев.

«Что ж, - сказала Мэри Патрисия Фоли, выслушав окончательную версию. «Похоже, хороший чистый, ребята».

«Спасибо, мэм», - галантно ответил Дин. «Джон, конечно же, сгребает людям хорошую репутацию».

«Это для тебя опыт», - усмехнувшись, заметил Кларк. «Как Эд?»

«Узнаю свое место», - с озорной ухмылкой ответил заместитель директора по эксплуатации. И она, и ее муж вместе прошли Ферму, и Кларк был одним из их инструкторов. Когда-то лучшая команда мужа и жены была в агентстве, но правда заключалась в том, что у Мэри Пэт были лучшие инстинкты для работы в поле, а Эд лучше все планировал. В этих обстоятельствах Эд действительно должен был занять руководящую должность, но назначение Мэри Пэт было слишком привлекательным с политической точки зрения, и в любом случае они по-прежнему работали вместе, фактически являясь заместителями директора, хотя фактическое звание Эда было несколько туманным. «У вас двоих должен быть отпуск, и, кстати, у вас есть официальный юноша с другого берега реки». Для обоих офицеров это было не впервые. «Джон, ты знаешь, тебе действительно пора вернуться внутрь». Под этим она подразумевала постоянное возвращение на тренировочную площадку здесь, в Вирджинском приливе. Агентство увеличивало объем своих ресурсов человеческой разведки - бюрократический термин, обозначающий увеличение числа оперативных сотрудников (известных как шпионы врагов Америки), направляемых на места. Миссис Фоули хотела, чтобы Кларк помогал им в обучении. В конце концов, он хорошо поработал с ней и ее мужем двадцать лет назад.

«Нет, если ты не хочешь уволить меня. Мне там нравится ".

«Он такой тупой, мэм, - сказал Чавес с лукавой ухмылкой. «Думаю, это приходит со старостью».

Миссис Фоули не стала спорить. Эти двое входили в число ее лучших полевых команд, и она не особо торопилась прерывать успешную операцию. «Достаточно честно, ребята. Вы освобождены от допроса. Оклахома и Небраска сегодня днем ».

«Как дети, депутат?» Это было ее служебное прозвище, хотя не у всех хватало звания, чтобы его использовать.

«Прекрасно, Джон. Спасибо за вопрос." Миссис Фоли встала и подошла к двери. Вертолет доставит ее обратно в Лэнгли. Она тоже хотела попасть в игру.

Кларк и Чавес обменялись взглядами, которые появляются после завершения работы. Операция WALKMAN была теперь в бухгалтерских книгах, официально одобрена Агентством и, в данном случае, Белым домом.

«Время Миллера, мистер К.»

«Я думаю, ты хочешь прокатиться, а?»

«Будьте добры, сэр», - ответил Дин.

Джон Кларк оглядел своего напарника. Да, он прибрался. Черные волосы были коротко подстрижены и аккуратно подстрижены, густая темная борода, которая размывала его лицо в Африке, исчезла. На нем даже был галстук и белая рубашка под пиджаком. Кларк думал об этой одежде как об одежде для ухаживания, хотя при дальнейших размышлениях он мог вспомнить, что Дин когда-то был солдатом, и что солдаты, возвращавшиеся с поля, любили соскребать физические напоминания о более грубых аспектах своей профессии. Что ж, вряд ли он мог жаловаться на то, что парень пытается выглядеть презентабельно, не так ли? «Какие бы недостатки ни были у Дина, - сказал себе Джон, - он всегда выказывал должное уважение».

"Ну давай же." Универсал Кларка «Форд» был припаркован на своем обычном месте, и через пятнадцать минут они подъехали к подъездной дорожке к его дому. Расположенный за пределами лагеря Пири, это было обычное двухуровневое ранчо, теперь более пустое, чем раньше. Маргарет Памела Кларк, его старшая дочь, училась в колледже, в университете Маркетт. Патрисия Дорис Кларк выбрала школу поближе к дому, Уильям и Мэри, в соседнем Вильямсбурге, где она изучала медицинский факультет. Пэтси была у дверей, уже предупрежденная о прибытии.

"Папочка!" Объятие, поцелуй, за которым последовало что-то более важное. "Дин!" В этом случае просто объятие, - заметил Кларк, его нельзя было обмануть ни на минуту.

«Привет, Пэтс». Дин не отпустил ее руку, войдя в дом.

4

Деятельность

«У нас разные требования», - настаивал переговорщик.

"Как так?" - терпеливо спросил его коллега.

«Сталь, конструкция резервуара - все это уникально. Я сам не инженер, но люди, которые занимаются проектированием, говорят мне, что это так, и что их продукт будет поврежден из-за замены других деталей. Теперь, - терпеливо продолжал он, - есть еще проблема общности частей. Как вы знаете, многие автомобили, собранные в Кентукки, отправляются обратно в Японию для продажи, и в случае повреждения или необходимости замены местные поставки будут немедленно доступны для использования. Если бы мы заменили американские компоненты, которые вы предлагаете, этого не было бы ».

«Сэйдзи, мы говорим о бензобаке. Он сделан из чего? Пять кусков оцинкованной стали, согнутых и сваренных вместе, с общей внутренней емкостью девятнадцать галлонов. Здесь нет движущихся частей », - отметил чиновник Госдепартамента, вмешиваясь в процесс и играя свою роль так, как ему платили. Он даже неплохо изобразил раздражение, когда использовал имя своего коллеги.

«Ах, но сама сталь, формула, пропорции различных материалов в готовом сплаве - все это было оптимизировано в соответствии с точными спецификациями, требуемыми производителем…»

«Которые стандартизированы во всем мире».

«К сожалению, это не так. Наши спецификации являются наиболее точными, гораздо более точными, чем у других, и, к сожалению, более точными, чем у Deerfield Auto Parts Company. По этой причине мы, к сожалению, должны отклонить ваш запрос ». Что положило конец этому этапу переговоров. Японский переговорщик откинулся на спинку стула, великолепный в своем костюме от Brooks Brothers и галстуке Pierre Cardin, стараясь не злорадствовать слишком явно. У него было много практики, и у него это хорошо получалось: это была его колода карт. К тому же игра становилась все проще, а не тяжелее.

«Это очень досадно», - сказал представитель Министерства торговли США. Он, конечно, не ожидал иного и перевернул страницу, чтобы перейти к следующему пункту повестки дня переговоров по внутреннему содержанию. Он сказал себе, что это похоже на греческую пьесу, нечто среднее между Софокловской трагедией и комедией Аристофана. Вы точно знали, что должно произойти, еще до того, как начали. В этом он был прав, но в каком-то смысле он не мог знать.

Суть пьесы была определена за несколько месяцев до этого, задолго до того, как переговоры наткнулись на этот вопрос, и, оглядываясь назад, трезвые умы наверняка назвали бы это случайностью, просто еще одним из странных совпадений, которые определяют судьбы наций и их лидеров. . Как и в большинстве подобных случаев, все началось с простой ошибки, которая произошла, несмотря на самые осторожные меры предосторожности. Плохой электрический провод, кроме всего прочего, уменьшил доступный ток в погружной емкости, тем самым уменьшив заряд горячей жидкости, в которую были погружены стальные листы. Это, в свою очередь, сократило процесс цинкования, и на стальные листы фактически была нанесена только тонкая патина, в то время как они выглядели полностью покрытыми. В не являющихся -galvanized листы были сложены на поддонах, завернутый стальные ленты для стабильности, и покрыты пластиком. Ошибка будет еще больше усугубляться в процессе отделки и сборки.

Завод, на котором это произошло, не входил в состав сборщика. Как и в случае с американскими фирмами, крупные автосборочные компании, которые проектировали автомобили и ставили на них свои торговые марки, покупали большую часть компонентов у более мелких компаний-поставщиков запчастей. В Японии отношения между крупной и мелкой рыбой были одновременно стабильными и беспощадными: стабильными, поскольку бизнес между двумя группами компаний, как правило, велся давно; беспощадно, поскольку требования сборщиков были диктаторскими, поскольку всегда существовала угроза, что они передадут свой бизнес кому-то другому, хотя такая возможность редко поднималась открыто. Только косвенные ссылки, обычно вежливый комментарий о положении дел в другой, меньшей фирме, упоминание об умных детях владельца такой фирмы или о том, как представитель сборщика видел его на игре в мяч или в бане. прошлая неделя. Характер ссылки был менее важен, чем содержание сообщения, и это содержание всегда передавалось четко и ясно. В результате небольшие компании-производители запчастей не были витриной японской тяжелой промышленности, которую другие национальности стали видеть и уважать на мировом телевидении. Рабочие не носили комбинезоны компании, не ели вместе с руководством в шикарных кафетериях, не работали на безупречно организованных сборочных заводах. Оплата этим рабочим также была чем-то иным, чем весьма адекватная структура заработной платы монтажников, и хотя договор о пожизненном найме становился фикцией даже для элитных рабочих, он никогда не существовал для остальных.

В одном из невзрачных цехов металлообработки пачки не совсем оцинкованной стали разворачивали, и отдельные листы вручную подавали на станки для резки. Там квадратные листы были механически нарезаны, а края обрезаны - излишки материала были собраны и возвращены на сталелитейный завод для переработки - так, чтобы каждый кусок соответствовал размеру, определенному конструкцией, неизменно с допусками менее миллиметра, даже для этого довольно грубый компонент, который глаза владельца, вероятно, никогда не увидят. Нарезанные детали большего размера перемещали на другую машину для нагрева и гибки, а затем сваривали в овальный цилиндр. Сразу после этого концевые детали овальной формы были подогнаны и приварены на место с помощью машинного процесса, который требовал только одного рабочего для наблюдения. Предварительно вырезанные отверстия на одной стороне были совмещены с трубой, которая должна была заканчиваться на крышке заливной горловины - внизу была еще одна линия, ведущая к двигателю. Перед тем, как покинуть рабочее место, резервуары были покрыты распылением составом на основе воска и эпоксидной смолы, который защитил сталь от ржавчины. Формула должна была соединиться со сталью, создавая прочное соединение разрозненных материалов, которые навсегда защитили бы бензобак от коррозии и, как следствие, утечки топлива. Элегантный и довольно типичный образец превосходной японской инженерии, только в данном случае он не работал из-за плохого электрического кабеля на сталелитейном заводе. Покрытие никогда не прикреплялось к стали, хотя оно имело достаточную внутреннюю жесткость, чтобы сохранять форму достаточно долго, чтобы можно было провести визуальный осмотр, и сразу после этого газовые баллоны по роликовому конвейеру отправились в боксерский цех в конце небольшого -запчасти завод. Там цистерны были заправлены в картонные коробки, изготовленные еще одним спекулянтом, и отправлены грузовиком на склад, где половина цистерн была размещена на борту других грузовиков для доставки на сборочный завод, а другая половина была помещена в грузовые контейнеры того же размера, которые были загружены. на борту корабля для перевозки в Соединенные Штаты. Там танки будут прикреплены к почти идентичной машине на заводе, принадлежащем тому же международному конгломерату, хотя этот завод располагался на холмах Кентукки, а не на равнине Кванто за пределами Токио.

Все это произошло за несколько месяцев до того, как этот вопрос был включен в повестку дня переговоров по внутреннему содержанию. Тысячи автомобилей были собраны и отправлены с дефектными топливными баками, и все они прошли через обычно превосходные процедуры контроля качества на сборочных заводах, разделенных шестью тысячами миль суши и моря. В случае с машинами, собранными в Японии, автомобили были загружены на борт некоторых из самых уродливых кораблей из когда-либо созданных - автовозов с плиточными стенками, которые имели ходовые качества барж, преодолевая осенние штормы в северной части Тихого океана. Морская соль в воздухе через системы вентиляции корабля попадала в автомобили. Это было неплохо до тех пор, пока один из кораблей не проехал по фронту, и холодный воздух быстро превратился в теплый, а мгновенное изменение относительной влажности вступило во взаимодействие с воздухом в различных топливных баках, в результате чего на поверхности образовалась соленая влага. внешняя сторона стали, внутри дефектное покрытие. Там соль сразу начала воздействовать на незащищенную низкоуглеродистую сталь бака, ржаветь и ослабляя тонкий металл, содержащий 92-октановый бензин.

Какими бы ни были другие его недостатки, Райан увидел, что Корпорация встретила смерть достойно. Он только что закончил смотреть отрывок ленты, который CNN посчитал неподходящим для регулярных выпусков новостей. После речи, перевод которой Райан держал на двух листах бумаги на коленях, петля была надета ему на голову, и ловушка сработала. Съемочная группа CNN сфокусировалась на теле, когда оно резко остановилось, закрывая запись в бухгалтерской книге его страны. Mohammed Abdul Corp. Хулиган, убийца, торговец наркотиками. Мертвый.

«Я просто надеюсь, что мы не создали мученика», - сказал Бретт Хэнсон, нарушив тишину в офисе Райана.

"Мистер. Секретарь, - сказал Райан, повернув голову, чтобы увидеть, как его гость читает перевод последних слов Корпорации. «У всех мучеников одна общая черта».

«Что это, Райан?»

«Они все мертвы». Джек сделал паузу для эффекта. «Этот парень умер не за Бога или свою страну. Умер за совершение преступлений. Его не вешали за убийство американцев. Его повесили за убийство собственного народа и продажу наркотиков. Мученики сделаны не из этого. Дело закрыто, - заключил Джек, сунув непрочитанные листы бумаги в свою корзину. «Итак, что мы узнали об Индии?»

«С дипломатической точки зрения, ничего».

«Мэри Пэт?» - спросил Джек у представителя ЦРУ.

«На юге проходит интенсивная тренировка тяжелая механизированная бригада. У нас есть накладные расходы, полученные два дня назад. Кажется, они тренируются как единое целое ».

«Хьюминт?»

«Никаких активов на месте», - признала миссис Фоули, произнеся то, что стало мантрой ЦРУ. «Извини, Джек. Пройдут годы, прежде чем мы сможем направлять людей везде, где захотим ».

Райан тихо проворчал. Спутниковые фотографии были хороши тем, чем они были, но это были просто фотографии. Фотографии придавали вам только форму, но не мысли. Райану нужны были мысли. Он вспомнил, что Мэри Пэт изо всех сил старалась это исправить.

«Согласно данным ВМФ, их флот очень загружен, а их схема действий предполагает выполнение задачи по заграждению». Спутники действительно показали, что коллекция десантных кораблей ВМС Индии была собрана в две эскадрильи. Один находился в море примерно в двухстах милях от своей базы и тренировался вместе в группе. Другой находился рядом на той же военно-морской базе, на ремонте, также как группа. База находилась на удалении от бригады, проводившей собственные учения, но была железнодорожная ветка от армейской базы до военно-морской. Аналитики теперь ежедневно проверяли железнодорожные станции на обоих предприятиях. По крайней мере, спутники были хороши для этого.

«Вообще ничего, Бретт? Насколько я помню, у нас там довольно хороший посол.

«Я не хочу, чтобы он давил слишком сильно. Это может повредить нашему влиянию и доступу », - заявила SecState. Миссис Фоли старалась не закатить глаза.

"Мистер. Секретарь, - терпеливо сказал Райан, - учитывая тот факт, что в данный момент у нас нет ни информации, ни влияния, все, что он мог бы разработать, будет полезно. Ты хочешь, чтобы я позвонил, или ты хочешь? "

«Он работает на меня, Райан». Джек подождал несколько ударов, прежде чем ответить на толчок. Он ненавидел территориальные бои, хотя они, казалось, были любимым видом спорта в исполнительной ветви власти.

«Он работает в Соединенных Штатах Америки. В конечном итоге он работает на президента. Моя работа - рассказать президенту о том, что там происходит, и мне нужна информация. Пожалуйста, отпусти его. На него работает шеф ЦРУ. У него есть три атташе в форме. Я хочу, чтобы все вышли на свободу. Цель учений - классифицировать то, что для ВМФ и мне кажется подготовкой к возможному вторжению в суверенную страну. Мы хотим предотвратить это ».

«Не могу поверить, что Индия действительно пошла бы на такое», - несколько лукаво сказал Бретт Хэнсон. «Я ужинал с их министром иностранных дел несколько раз, и он ни разу не дал мне ни малейшего намека на…»

"Хорошо." Райан тихо прервал его, чтобы облегчить боль, которую он собирался причинить. «Хорошо, Бретт. Но намерения меняются, и они дали нам сигнал, что они хотят, чтобы наш флот ушел. Мне нужна информация. Я прошу вас отпустить посла Уильямса, чтобы он пошарил по кустам. Он умен, и я доверяю его мнению. Это просьба с моей стороны. Я могу попросить президента сделать это распоряжение. Ваш звонок, мистер секретарь ".

Хэнсон взвесил свои варианты и согласно кивнул со всем достоинством, которое он мог вызвать. Райан только что прояснил ситуацию в Африке, которая грызла Роджера Дёрлинга на протяжении двух лет, и на тот момент он был самым красивым ребенком в округе. Не каждый день государственный служащий увеличивал шансы президента на переизбрание. Подозрение в том, что ЦРУ задержало Корпорацию, уже появилось в средствах массовой информации и лишь слегка отрицается в пресс-центре Белого дома. Это не способ вести внешнюю политику, но этот вопрос будет решаться на другом поле битвы.

«Россия», - сказал Райан, завершив одно обсуждение и начав другое.

Инженер космодрома Ёсинобу знал, что он не первый, кто заметил красоту зла. Конечно, не в его стране, где национальная мания к мастерству, вероятно, началась с любовного внимания, уделяемого мечам, метровой катане самураев. Там сталь ковали, сгибали, снова молотили и снова сгибали двадцать раз в процессе ламинирования, в результате чего было изготовлено более миллиона слоев стали из одной оригинальной отливки. Такой процесс требовал огромного терпения от предполагаемого владельца, который даже в этом случае терпеливо ждал, демонстрируя некоторую степень нисходящего поведения, которой тот период его страны не был знаменит. Тем не менее, так оно и было, потому что самураю был нужен его меч, а изготовить его мог только мастер.

Но не сегодня. Сегодняшний самурай - если его можно так называть - воспользовался телефоном и потребовал немедленных результатов. «Что ж, ему все равно придется подождать», - подумал инженер, глядя на объект перед собой.

Фактически, то, что было перед его глазами, было тщательно продуманной ложью, но именно хитрость лжи и ее чистая инженерная красота вызывали у него самолюбие. Штекерные соединения на его стороне были фальшивыми, но об этом знали только шесть человек, и инженер был последним из них, когда спускался по лестнице с верхней части портальной башни на следующий, более низкий уровень. Оттуда они ехали на лифте к бетонной площадке, где их ждал автобус, который доставил их в бункер управления. В автобусе инженер снял белую пластиковую каску и начал расслабляться. Десять минут спустя он сидел в удобном вращающемся кресле и пил чай. Его присутствие здесь и на площадке не было обязательным, но когда вы что-то строили, вы хотели видеть это полностью, и, кроме того, Ямата-сан настоял бы.

Ракета-носитель H-11 была новой. Это была только вторая испытательная стрельба. Фактически она была основана на советских технологиях, одной из последних крупных конструкций межконтинентальных баллистических ракет, созданных русскими до распада их страны, и Ямата-сан приобрел права на дизайн для песни (хотя и написанной в твердой валюте), а затем обратился к нему. все чертежи и данные переданы его собственным людям для модификации и улучшения. Это было несложно. Улучшенная сталь для корпуса и улучшенная электроника для системы наведения позволили полностью сэкономить 1200 килограммов веса, а дальнейшие усовершенствования жидкого топлива повысили производительность ракеты на 17 процентов. Это было бравурное выступление команды разработчиков, достаточное, чтобы заинтересовать инженеров НАСА из Америки, трое из которых находились в бункере, чтобы наблюдать. И разве это не хорошая шутка?

Обратный отсчет шел по плану. Портал снова встал на рельсы. Прожекторы освещали ракету, которая стояла на площадке, как памятник, но не такой, как думали американцы.

«Ад из тяжелых инструментов», - отметил наблюдатель НАСА.

«Мы хотим подтвердить нашу способность выводить на орбиту тяжелую полезную нагрузку», - просто ответил один из ракетных инженеров.

«Ну, поехали ....»

Возгорание ракетного двигателя заставило телевизионные экраны на короткое время вспыхнуть, пока они не компенсировали электроникой яркую силу белого пламени. Ракета-носитель H-11 уверенно взмыла вверх над столбом пламени и следом дыма.

«Что вы сделали с топливом?» - тихо спросил сотрудник НАСА.

«Лучшая химия», - ответил его японский коллега, глядя не на экран, а на набор инструментов. «Лучший контроль качества, в основном чистота окислителя».

«Они никогда не были в этом хороши», - согласился американец.

«Он просто не видит того, что видит», - сказали себе оба инженера. Ямата-сан был прав. Это было прекрасно.

Радиолокационные камеры следили за ракетой вверх в чистое небо. H-11 поднялся вертикально около тысячи футов, затем медленно и изящно повернул, его визуальная подпись превратилась в бело-желтый диск. Траектория полета становилась все более и более горизонтальной, пока корпус ускоряющейся ракеты не направился почти прямо в сторону от камер слежения.

«БЕКО», - выдохнул человек из НАСА как раз в нужный момент. BECO имел в виду отключение стартового двигателя, потому что он думал в терминах космической ракеты-носителя. «И разделение ... и зажигание второй ступени ...» Он правильно понял эти термины. Одна камера зафиксировала падение первой ступени, которая все еще светилась от выгорания остаточного топлива, когда она упала в море.

«Собираешься его вернуть?» - спросил американец.

"Нет."

Все головы переключились на телеметрические показания при потере визуального контакта. Ракета продолжала ускоряться, точно по кривой номинальных характеристик, направляясь на юго-восток. Различные электронные дисплеи показывали прогресс H-11 как численно, так и графически.

"Траектория немного высока, не так ли?"

«Мы хотим, чтобы орбита была выше-ниже, - пояснил руководитель проекта. «Как только мы установим, что можем вращать груз на орбите, и сможем подтвердить точность установки, полезная нагрузка выйдет с орбиты через несколько недель. Мы не хотим складывать туда больше хлама ».

"Повезло тебе. Все, что там наверху, становится проблемой для наших пилотируемых миссий ». Человек из НАСА сделал паузу, затем решил задать деликатный вопрос. «Какая у вас максимальная полезная нагрузка?»

«В конечном итоге пять метрических тонн».

Он свистнул. «Ты думаешь, ты сможешь получить от этой птицы столько производительности?» Десять тысяч фунтов было магическим числом. Если бы вы могли вывести столько на низкую околоземную орбиту, вы бы могли орбитировать геостационарные спутники связи. Десять тысяч фунтов позволят установить сам спутник и дополнительный ракетный двигатель, необходимый для достижения большей высоты. «Твоя транс-сцена должна быть довольно горячей».

Ответом сначала была улыбка. «Это коммерческая тайна».

«Что ж, думаю, мы увидим примерно через девяносто секунд». Американец повернулся в кресле, чтобы посмотреть на цифровую телеметрию. Возможно ли, что они знали что-то, чего не знали он и его люди? Он так не думал, но на всякий случай у НАСА была камера наблюдения, наблюдающая за H-11. Конечно, японцы этого не знали. У НАСА были средства слежения по всему миру, чтобы отслеживать космическую активность США, и, поскольку им часто нечего было делать, они отслеживали все виды вещей. Те, что расположены на острове Джонстон и атолле Кваджалейн, изначально предназначались для испытаний СОИ и отслеживания пусков советских ракет.

Камера слежения на острове Джонстон называлась «Янтарный шар», и ее экипаж из шести человек поднял H-11, получив сигнал о запуске со спутника Программы поддержки обороны, который также был спроектирован и выведен на орбиту для оповещения о советских запусках. «Что-то из другой эпохи», - говорили они себе.

«Конечно, похоже, на -19», - в целом согласился старший техник.

«То же самое и с траекторией», - сказал другой после проверки дальности и траектории полета.

«Отсечка и разделение второй ступени, переходная ступень и полезная нагрузка теперь ослаблены ... получил небольшой ожог регулировки - эй!»

Экран стал белым.

«Сигнал потерян, сигнал телеметрии потерян!» - раздался голос в системе управления запуском.

Старший японский инженер прорычал что-то, что прозвучало как проклятие для представителя НАСА, глаза которого устремились к экрану графического дисплея. Сигнал пропал уже через несколько секунд после транскаскадного зажигания. Это могло означать только одно.

«С нами такое случалось не раз», - сочувственно сказал американец. Проблема заключалась в том, что ракетное топливо, особенно жидкое топливо, которое всегда использовалось на заключительной стадии космического запуска, было по сути бризантным взрывчатым веществом. Что может пойти не так? НАСА и американские военные потратили более сорока лет, обнаруживая все возможные неприятности.

Инженер-оружейник не выходил из себя, как диспетчер, и сидевший рядом американец объяснил это профессионализмом, и так оно и было. И все равно американец не знал, что он инженер-оружейник. Фактически, до этого момента все шло точно по плану. Транспарентные топливные контейнеры были загружены взрывчаткой и взорвались сразу после отделения пакета полезной нагрузки.

Полезная нагрузка представляла собой объект конической формы, шириной сто восемьдесят сантиметров в основании и двести шесть в длину. Он был сделан из урана-238, что было бы удивительно и тревожно для представителя НАСА. Плотный и очень твердый металл, он также обладал отличными огнеупорными качествами, а это означает, что он довольно хорошо сопротивлялся нагреванию. Тот же материал использовался в полезной нагрузке многих американских космических аппаратов, но ни один из них не принадлежал Национальному управлению по аэронавтике и исследованию космического пространства. Скорее, объекты очень похожих форм и размеров располагались на немногих оставшихся стратегических вооружениях с ядерными боеголовками, которые Соединенные Штаты демонтировали в соответствии с договором с Россией. Более чем тридцатью годами ранее один инженер из AVCO указал, что, поскольку U 238 одновременно является отличным материалом для выдерживания высокой температуры при входе в атмосферу баллистических ракет и составляет третью ступень термоядерного устройства, почему бы не сделать корпус RV частью бомбы? Такие вещи всегда нравились инженерам, и идея была проверена, сертифицирована и с 1960-х годов стала стандартной частью стратегического арсенала США.

Полезная нагрузка, которая совсем недавно была частью ускорителя H-11, представляла собой точный инженерный макет ядерной боеголовки, и пока Янтарный шар и другие устройства слежения наблюдали за остатками транс-ступени, этот урановый конус упал на землю. Это не представляло интереса для американских фотоаппаратов, поскольку в конце концов это была всего лишь испытательная нагрузка на орбите, которая не смогла достичь скорости, необходимой для вращения вокруг Земли.

Американцы также не знали, что М. В. Такуйо, находящийся на полпути между островом Пасхи и побережьем Перу, не проводил промыслово-исследовательских работ, которые должен был выполняться. В двух километрах к востоку от Такуйо находился резиновый плот, на котором находились GPS-локатор и радио. Корабль не был оборудован радаром, способным отслеживать приближающуюся баллистическую цель, но спускающийся RV дал собственное сообщение в предрассветной темноте; раскаленный добела от трения при входе, он упал, как метеор, точно вовремя прокладывая путь огня и напугав дополнительных наблюдателей на летающем мостике, которым было сказано, чего ожидать, но тем не менее они были впечатлены. Головы быстро повернулись, чтобы последовать за ним вниз, и брызги были всего в двухстах метрах от плота. Расчеты позже определят, что точка удара находилась точно в двухстах шестидесяти метрах от запрограммированной точки удара. Она не была идеальной и, к разочарованию некоторых, была на порядок хуже, чем у новейших американских ракет, но для целей испытаний этого было вполне достаточно. И что еще лучше, испытание было проведено на глазах у всего мира, и его до сих пор никто не видел. Спустя несколько мгновений боеголовка выпустила надутый шар, чтобы удерживать его близко к поверхности. Лодка, спущенная на воду из Такуйо, уже была на пути, чтобы зацепить леску, чтобы можно было подобрать RV и проанализировать данные с его приборов.

«Это будет очень сложно, не так ли?» - спросила Барбара Линдерс.

"Да, это будет." Мюррей не стал ей лгать. За последние две недели они действительно стали очень близки, фактически, ближе, чем мисс Линдерс была со своим терапевтом. За это время они обсудили каждый аспект нападения более десяти раз, сделав записи каждого слова на магнитофон, сделав распечатанные расшифровки записей, и каждый факт подвергся перекрестной проверке, даже в той мере, в какой фотографии кабинета бывшего сенатора был проверен на цвет мебели и коврового покрытия. Все проверили. О, было несколько несоответствий, но всего несколько, и все они незначительные. Существо дела не затронуто. Но все это не изменило бы того факта, что да, это было бы очень сложно.

Мюррей вел дело, действуя как личный представитель директора Билла Шоу. При Мюррее было двадцать восемь агентов, двое из которых были инспекторами штаб-квартиры, а почти все остальные были опытными людьми за сорок, выбранными за их опыт (также было полдюжины молодых агентов, которые выполняли беготню по поручениям). Следующим шагом будет встреча с прокурором США. Они уже выбрали ту, которая им нужна, - Энн Купер, двадцати девяти лет, доктор медицинских наук из Университета Индианы, специализирующаяся на делах о сексуальных домогательствах. Элегантная женщина, высокая, черная и яростная феминистка, она имела достаточно рвения для таких дел, что имя подсудимой не имело для нее значения больше, чем время суток. Это была легкая часть.

Затем наступила самая сложная часть. Рассматриваемый «подсудимый» был вице-президентом Соединенных Штатов, и в Конституции говорилось, что с ним нельзя обращаться как с нормальным гражданином. В его случае «большим жюри» будет Комитет по судебной власти Палаты представителей США. Энн Купер технически работала бы в сотрудничестве с председателем и сотрудниками комитета, хотя с практической точки зрения она фактически вела дело сама, а члены комитета «помогали», выступая на публике и передавая информацию в прессу.

«Огненная буря начнется, - медленно и тихо объяснил Мюррей, - когда председатель комитета будет проинформирован о том, что надвигается. Тогда обвинения станут достоянием общественности; политическое измерение сделало это неизбежным. Вице-президент Эдвард Дж. Килти с негодованием отвергнет все обвинения, а его группа защиты начнет собственное расследование в отношении Барбары Линдерс. Они обнаружат то, что Мюррей уже слышала из ее собственных уст, многие из которых причиняют вред, и поначалу публике не будет рассказано, что жертвы изнасилования, особенно те, кто не сообщал о своих преступлениях, понесли сокрушительную потерю самообладания. уважение, часто проявляющееся ненормальным сексуальным поведением. (Узнав, что сексуальная активность была единственным, чего от них хотели мужчины, они часто стремились к ней большего в тщетных поисках самооценки, оторванной от них первым нападавшим.) Барбара Линдерс сделала это, приняла антидепрессию. лекарства, пропустила полдюжины работ и два аборта. То, что это было результатом ее виктимизации, а не указанием на ее ненадежность, должно быть установлено перед комитетом, потому что, как только дело станет публичной информацией, она не сможет защитить себя, не сможет говорить открыто, в то время как адвокаты а у следователей с другой стороны были бы все шансы напасть на нее так же основательно и злобно, как, но гораздо более публично, чем когда-либо был Эд Килти. Об этом позаботятся СМИ.

«Это несправедливо», - сказала она наконец.

«Барбара, это честно. Это необходимо, - сказал Мюррей как можно мягче. "Ты знаешь почему? Потому что, когда мы объявим импичмент этому сукиному сыну, не будет никаких сомнений. Судебный процесс в Сенате США будет формальностью. Затем мы можем поставить его перед настоящим судом присяжных в федеральном окружном суде, и тогда он будет осужден, как преступник, которым он является. Тебе будет тяжело, но когда он попадет в тюрьму, ему будет намного труднее. Так работает система. Это не идеально, но это лучшее, что у нас есть. А когда все закончится, Барбара, к тебе вернется достоинство, и никто, никогда не отнимет его у тебя снова ».

«Я больше не собираюсь убегать, мистер Мюррей». За две недели она прошла долгий путь. Теперь в ее позвоночнике был металл. Может, и не сталь, но с каждым днем крепла. Он подумал, будет ли оно достаточно сильным. Он рассчитал, что шансы на победу равны 6-5.

«Пожалуйста, зовите меня Дэн. Мои друзья знают.

«Что ты не хотел сказать перед Бреттом?»

«У нас есть парень из Японии ...» - начала миссис Фоули, не называя имени Чета Номури. Она продолжала несколько минут.

Ее счет не был неожиданностью. Райан сам сделал это предложение несколькими годами ранее, прямо здесь, в Белом доме, тогдашнему президенту Фаулеру. Слишком много американских государственных чиновников покинули государственную службу и сразу же стали лоббистами или консультантами японских бизнес-групп или даже самого японского правительства, неизменно за гораздо более высокую плату, чем то, что платил американский налогоплательщик. Этот факт беспокоил Райана. Хотя это и не было незаконным само по себе, это было, по крайней мере, неприлично. Но это было еще не все. Для десятикратного увеличения доходов не просто сменили место расположения офиса. Должен был быть процесс найма, и этот процесс должен был иметь какое-то содержание. Как и в случае с любой другой формой шпионажа, агент-рекрут должен был предоставить предварительные доказательства того, что он может доставить что-то ценное. Единственный способ добиться этого - чтобы те чиновники, которые стремились к более высоким доходам, передавали конфиденциальную информацию, пока они еще находились на государственной службе. И это был шпионаж, уголовное преступление в соответствии с разделом 18 Кодекса США. Совместная операция ЦРУ и ФБР работала тихо, чтобы увидеть то, что можно было увидеть. Это называлось Operation SANDALWOOD, и именно здесь на помощь пришел Номури.

«Итак, что у нас есть на данный момент?»

«Пока ничего особенного», - ответила Мэри Пэт. «Но мы узнали кое-что интересное о Хироши Гото. У него есть несколько вредных привычек ». Она уточнила.

"Он не очень нас любит, не так ли?"

«Ему очень нравятся американки женского пола, если вы хотите это так называть».

«Это не то, что мы можем легко использовать». Райан откинулся на спинку стула. Это было неприятно, особенно для мужчины, чья старшая дочь скоро начнет встречаться, что тяжело приходилось отцам в самых удачных обстоятельствах. «Там много заблудших душ, депутат, и мы не можем спасти их всех», - сказал Джек без особой убежденности в голосе.

«В этом что-то пахнет, Джек».

"Почему ты это сказал?"

"Я не знаю. Может быть, это безрассудство. Этот парень может стать их премьер-министром еще через пару недель. Он получил большую поддержку от дзайбацу. Нынешнее правительство шаткое. Он должен играть государственного деятеля, а не хулигана, и выставлять на обозрение молодую девушку вот так ...

«Другая культура, разные правила». Райан совершил ошибку, закрыв усталые глаза на мгновение, и когда он это сделал, в его воображении возник образ, соответствующий словам миссис Фоули. Она американская гражданка, Джек. Это люди, которые платят вам зарплату. Глаза снова открылись. "Насколько хорош ваш офицер?"

«Он очень сообразительный. Он находится в стране шесть месяцев ».

«Он еще кого-нибудь завербовал?»

«Нет, ему приказано не торопиться. Вы должны туда. В их обществе другие правила. Он обнаружил пару несчастных отдыхающих и не торопится ».

«Ямата и Гото ... но это не имеет смысла, не так ли? Ямата только что проявил интерес к руководству The Street, Columbus Group. Наряд Джорджа Уинстона. Я знаю Джорджа.

"Связка паевых инвестиционных фондов?"

"Верно. Он просто повесил их, и Ямата занял его место. Мы говорим о больших деньгах, депутат. Сто миллионов минимум по цене входного билета. Итак, вы говорите мне, что политик, который заявляет, что не любит Соединенные Штаты, тусуется с промышленником, который только что женился на нашей финансовой системе. Черт, может быть, Ямата пытается объяснить этому парню факты из жизни ».

«Что вы знаете о мистере Ямате?» спросила она.

- вопрос застал Джека на мгновение. "Мне? Ничего особенного, просто имя. Он управляет большим конгломератом. Он одна из ваших целей? »

"Верно."

Райан криво усмехнулся. «Депутат, вы уверены, что это достаточно сложно? Может быть, добавить другой элемент? »

В Неваде люди ждали, пока солнце сядет над горами, прежде чем приступить к тому, что планировалось как обычное упражнение, хотя и с некоторыми изменениями в последнюю минуту. Все унтер-офицеры армии были опытными людьми, и они остались ошеломлены своим первым официальным визитом в «Страну грез», как в ВВС до сих пор называли свой секретный объект в Грум-Лейк. Это было место, где вы тестировали малозаметные самолеты, и местность была завалена радарами и другими системами, чтобы определить, насколько на самом деле такие малозаметные штуки. Когда солнце, наконец, зашло, а ясное небо потемнело, они укомплектовали свой самолет и взлетели для ночных испытаний. Задача сегодняшней ночи заключалась в том, чтобы подойти к линии полета Неллис, доставить некоторые административные боеприпасы и вернуться к Грум-Лейк, причем все это остается незамеченным. Это было бы достаточно сложно.

Джексон в своей шляпе J-3 наблюдал за новейшим достижением в сфере стелс-бизнеса. Команчи сыграли интересную роль в этой сфере, а еще больше - в специальных операциях, которые быстро стали самой модной частью Пентагона. Армия сказала, что у них было настоящее волшебное шоу, которое стоит посмотреть, и он пришел посмотреть ...

«Пушки, пушки, пушки!» - сказал прапорщик по радиоканалу через девяносто минут. Затем по домофону: «Боже, какое красивое зрелище!»

На рампе на базе ВВС Неллис располагалось самое большое крыло истребителей ВВС, которое сегодня было дополнено еще двумя эскадрильями, прибывшими для участия в продолжающейся операции Красного флага. Это дало его команче более сотни целей для его 20-миллиметровой пушки, и он провел свой огонь по ровным рядам самолетов, прежде чем повернуть и покинуть территорию на юге. Казино Лас-Вегаса были в поле зрения, когда он огибал круг, освобождая место для двух других команчей, затем он снова опустился на пятьдесят футов по неровному песку и двигался на северо-восток.

«Снова получил удар. Какой-то жокей Орла подметает нас », - сообщил бэк-сиденье.

"Закрываться?"

«Конечно, черт побери, и… Господи…»

F-15C пронесся над головой достаточно близко, так что турбулентность в спутном следе заставила команчей немного покачиваться. Затем раздался настороженный голос.

«Если бы это было Эхо, я бы получил твою задницу».

«Я просто знал, что вы, ребята из ВВС, такие. Увидимся в сарае.

"Роджер. Из." Вдалеке в двенадцать часов истребитель зажег форсаж в знак приветствия.

«Хорошие новости, плохие новости, Сэнди», - заметил сидящий на заднем сиденье.

Скрытно, но недостаточно незаметно. Технология малозаметности, встроенная в Comanche, была достаточно хороша, чтобы победить радар наведения ракет, но эти проклятые воздушные птицы раннего предупреждения с их большими антеннами и чипами сигнального процессора продолжали получать удары, вероятно, от диска ротора, подумал пилот. . Им пришлось немного поработать над этим. Хорошей новостью было то, что F-15C с превосходным радаром слежения за ракетами не мог заблокировать его AMRAAM, а поиск тепла был пустой тратой времени для всех участников, даже над холодным полом пустыни. Но F-15E с его снаряжением «зрение в темноте» мог сдуть его из строя 20-мм пушкой. Что-то запомнить. Итак, мир еще не был идеальным, но Comanche все еще оставался самым крутым вертолетом из когда-либо созданных.

CWO4 Сэнди Рихтер подняла глаза. В сухом, холодном воздухе пустыни он видел стробоскопы движущегося по орбите E-3A АВАКС. Не так уж и далеко. По его оценке, около тридцати тысяч футов. Потом у него возникла интересная мысль. Этот парень из флота выглядел достаточно умным, и, возможно, если он представит свою идею правильно, у него будет шанс попробовать ...

«Я устал от этого», - говорил президент Дурлинг в своем кабинете, расположенном по диагонали через Западное крыло от офиса Райана. Была пара хороших лет, но в последние несколько месяцев они резко остановились. «Что это было сегодня?»

«Бензобаки», - ответил Марти Каплан. «Компания Deerfield Auto Parts из Массачусетса только что придумала способ изготавливать их практически любой формы и мощности из стандартных стальных листов. Это роботизированный процесс, чертовски эффективный. Они отказались передать лицензию японцам…

«Район Эл Трента?» - вмешался президент.

"Верно."

"Прошу прощения. Пожалуйста, продолжайте." Дурлинг потянулся за чаем. Теперь у него были проблемы с послеобеденным кофе. "Почему они не лицензируют это?"

«Это одна из компаний, которая чуть не была уничтожена зарубежной конкуренцией. Этот сохранил старую управленческую команду. Они поумнели, наняли несколько талантливых молодых инженеров-конструкторов и подтянули свои носки. Они сделали полдюжины важных нововведений. Так уж получилось, что это тот, который обеспечивает наибольшую рентабельность. Они заявляют, что могут изготавливать танки, упаковывать их и отправлять в Японию дешевле, чем японцы могут сделать их дома, и что танки также сильнее. Но мы даже не смогли заставить другую сторону использовать их в растениях, которые у них есть. Это снова компьютерные чипы », - заключил Каплан.

«Как они вообще могут отправить вещи…»

«Корабли, господин президент». Настала очередь Каплана прервать его. «Их автовозы приезжают сюда целыми и в основном возвращаются совершенно пустыми. Погрузка этих вещей вообще ничего не будет стоить, и в конечном итоге их доставят прямо в доки компании. Дирфилд даже разработал систему загрузки-разгрузки, которая исключает любые возможные потери времени ».

«Почему ты не настаивал?»

«Я удивлен, что он не толкнул», - заметил Кристофер Кук.

Они жили в престижном частном доме недалеко от Калорама-роуд. Дорогой район округа Колумбия, в нем проживало немало представителей дипломатического сообщества, а также рядовых членов вашингтонского сообщества, лоббистов, юристов и всех остальных, кто хотел быть рядом, но не слишком близко к центру города, где происходило действие.

«Если бы Дирфилд только лицензировал свой патент». Сейджи вздохнул. «Мы предложили им очень справедливую цену».

«Верно», - согласился Кук, наливая себе еще один стакан белого вина. Он мог бы сказать: « Но, Сэйдзи, это их изобретение, и они хотят на нем нажиться», но он этого не сделал. "Почему ваши люди не ..."

Настала очередь Сэйдзи Нагумо вздохнуть. «Ваши люди были умны. Они наняли особенно умного юриста в Японии и получили признание патента в рекордно короткие сроки ». Он мог бы добавить, что его оскорбило то, что гражданин его страны мог быть таким корыстным, но это было бы неприемлемо в данных обстоятельствах. «Что ж, возможно, они придут увидеть свет разума».

«Это может быть хорошим поводом уступить, Сэйдзи. По крайней мере, подсластите свое предложение о лицензионном соглашении ».

«Почему, Крис?»

«Президент заинтересован в этом». Кук сделал паузу, увидев, что Нагумо еще не понял. Он был еще новичком в этом. Он знал индустриальную сторону, но еще не знал политику. «Дирфилд находится в избирательном округе Эл Трента. У Трента большое влияние на Холме. Он председатель комитета по разведке ».

"А также?"

«И Трент - хороший парень, чтобы оставаться счастливым».

Нагумо задумался над этим с минуту или около того, потягивая вино и глядя в окно. Если бы он знал этот факт ранее в тот же день, он мог бы попросить разрешения сдаться по этому поводу, но он этого не сделал и не стал. Изменяться сейчас было бы признанием ошибки, и Нагумо не любил этого делать больше, чем кто-либо другой в мире. Он решил, что вместо этого предложит улучшенное предложение для лицензионных прав - не зная, что, не принимая личную потерю лица, он приблизит то, чего он попытался бы избежать.

5

Теория сложности

Что-то редко случается по одной-единственной причине. Даже самые умные и искусные манипуляторы признают, что их настоящее искусство заключается в использовании того, что они не могут предсказать. Для Райдзо Яматы это знание обычно было утешением. Обычно он знал, что делать, когда случалось неожиданное - но не всегда.

«Это было трудное время, правда, но не самое худшее, что мы пережили», - заявил один из его гостей. «И мы снова добиваемся своего, не так ли?»

«Мы вернули их обратно на компьютерные чипы», - отметил другой. За низким столиком кивали головы.

«Они просто не видят», - сказал себе Ямата. Потребности его страны точно совпали с новой возможностью. Это был новый мир, и, несмотря на неоднократные заявления Америки о новом порядке для этого нового мира, только беспорядок заменил то, что было тремя поколениями - если не стабильности, то, по крайней мере, предсказуемости. Симметрия Востока и Запада была теперь настолько далекой от истории современных умов, что казалась далекой и неприятной мечтой. Русские все еще не оправились от своего ошибочного эксперимента, и американцы тоже, хотя большая часть их боли была нанесена им самим и пришла после события, дураков. Вместо того, чтобы просто поддерживать свою власть, американцы отбросили ее в момент ее господства, как это часто случалось в их истории, и ослабление двух бывших великих держав открывало возможность для страны, которая заслуживала быть великой.

«Это мелочи, друзья мои, - сказал Ямата, любезно наклоняясь через стол, чтобы наполнить чашки. «Наша национальная слабость носит структурный характер и не изменилась в реальном выражении за нашу жизнь».

«Пожалуйста, объясни, Райдзо-чан», - предложил один из его более дружелюбных товарищей.

«Пока у нас нет прямого доступа к ресурсам, пока мы не можем контролировать этот доступ сами, пока мы существуем как владельцы магазинов в других странах, мы уязвимы».

"Ах!" Через стол мужчина снисходительно махнул рукой. "Я не согласен. Мы сильны в важных вещах ».

«А что это за штуки?» - мягко спросил Ямата.

«Первое и самое главное - усердие наших рабочих, мастерство наших дизайнеров ...» Литания продолжалась, пока Ямата и другие его гости вежливо слушали.

«И как долго эти вещи будут иметь значение, если у нас больше не будет ресурсов, которые можно использовать, нефти, которую нужно сжигать?» - спросил один из союзников Яматы, составив собственный список.

«Снова девятнадцать сорок один?»

«Нет, так не будет ... точно», - сказал Ямата, возобновляя беседу. «Тогда у них появилась возможность отрезать нам нефть, потому что мы купили у них почти всю нефть. Сегодня это более тонко. Тогда им пришлось заморозить наши активы, чтобы мы не могли тратить их где-то еще, да? Сегодня они обесценивают доллар по отношению к иене, и наши активы застревают там, не так ли? Сегодня они обманом заставляют нас вкладывать туда наши деньги, жалуются, когда мы это делаем, обманывают нас на каждом шагу, сохраняют то, что мы им даем, в обмен на их собственность, а затем крадут то, что мы купили! »

Эта тактика заставила головы сначала повернуться, а затем кивнуть. Каждый мужчина в комнате пережил этот опыт. Тот, как увидел Ямата, купил Рокфеллер-центр в Нью-Йорке, заплатил вдвое больше, чем он действительно стоил, даже на этом искусственно раздутом рынке недвижимости, был обманут и обманут американскими владельцами. Затем иена выросла по отношению к доллару, что означало, что доллар потерял стоимость по отношению к иене. Все знали, что если он попытается продать сейчас, это будет катастрофа. Во-первых, рынок недвижимости в Нью-Йорке упал сам по себе; во-вторых, и в результате здания стоили только половину уже выплаченных долларов; в-третьих, доллары стоили только половину от стоимости в иенах вначале. Ему повезет, если он получит четверть того, что вложил в сделку. Фактически, арендная плата, которую он получал, едва покрывала процентные платежи по непогашенному долгу.

Тот, подумал Ямата, купил крупную киностудию, а другой соперник сделал то же самое. Все, что Райдзо мог делать, это не смеяться над дураками. Что купил каждый? Это было просто. В каждом случае по цене в миллиарды долларов они купили около трехсот гектаров недвижимости в Лос-Анджелесе и лист бумаги, на котором говорилось, что теперь у них есть возможность снимать фильмы. В обоих случаях предыдущие владельцы брали деньги и открыто смеялись, и в обоих случаях предыдущие владельцы недавно тихо предложили выкупить собственность обратно за четверть или меньше того, что заплатил японский бизнесмен - достаточно, чтобы погасить непогашенный долг и ни на йену больше.

Это продолжалось и продолжалось. Каждый раз, когда японская компания забирала прибыль из Америки и пыталась реинвестировать ее обратно в Америку, американцы кричали о том, как Япония ворует их страну. Потом за все переплатили. Затем их правительственная политика сделала так, чтобы японцы потеряли деньги на всем, чтобы американцы могли выкупить все это обратно по заниженным ценам, при этом жалуясь, что эти цены были слишком высокими. Америка будет радоваться восстановлению контроля над своей культурой, такой, какой она была на самом деле, когда на самом деле то, что произошло, было самым крупным и наиболее скрытым грабежом в мировой истории.

«Разве вы не понимаете? Они пытаются искалечить нас, и им это удается, - сказал им Ямата тихим, разумным голосом.

Это был классический деловой парадокс, который все знают, но все забывают. Для этого был даже простой афоризм: одолжите один доллар - и вы принадлежите банку; займи миллион долларов, и ты владелец банка. Япония купилась на американский автомобильный рынок, например, в то время, когда автомобильная промышленность США, толстая от своей огромной эксклюзивной клиентуры, поднимала цены и позволяла качеству стагнировать, в то время как ее работники, входящие в профсоюзы, жаловались на бесчеловечные аспекты своей работы - самые высокооплачиваемые рабочие места в Америке для "синих воротничков". Японцы начали на этом рынке с еще более низкого статуса, чем Volkswagen, с небольших уродливых автомобилей, которые не были так хорошо сделаны и имели не впечатляющие функции безопасности, но которые превосходили американские конструкции в одном: они были экономичными.

Тогда на помощь Японии пришли три исторических случая. Американский Конгресс, расстроенный «жадностью» нефтяных компаний, которые хотели устанавливать мировую цену на свою продукцию, установил ограничение на устьевую цену отечественной сырой нефти. Это заморозило цены на бензин в Америке на самом низком уровне в промышленном мире, препятствовало поиску новых месторождений нефти и побудило Детройт производить большие, тяжелые и неэффективные автомобили. Затем война 1973 года между Израилем и арабскими государствами впервые за тридцать лет заставила американских водителей заправляться бензином, и эта травма ошеломила страну, которая считала себя выше всего этого. Затем они поняли, что в Детройте автомобили производят только для того, чтобы пить бензин, как если бы они проходили через шлюзы плотины. «Компактные» автомобили, которые американские производители начали производить в предыдущем десятилетии, почти сразу же превратились в среднеразмерные, были не более экономичными, чем их более крупные собратья, и в любом случае были не очень хорошо сделаны. Хуже всего то, что американские производители, для человека, недавно вложили деньги в заводы по производству крупных автомобилей, и этот факт чуть не погубил Chrysler. Этот нефтяной шок длился недолго, но достаточно долго, чтобы Америка переосмыслила свои покупательские привычки, а отечественные компании не обладали ни капиталом, ни технической гибкостью, чтобы быстро измениться к тому, чего хотели непривычно нервные американские граждане.

Эти граждане немедленно увеличили закупки японских автомобилей, особенно на решающих, определяющих тенденции рынках Западного побережья, что повлияло на финансирование исследований и разработок японских фирм, которые, в свою очередь, наняли американских инженеров-стилистов, чтобы сделать их продукцию более привлекательной. привлекательной для их растущего рынка и использовала собственных инженеров для улучшения таких вещей, как безопасность. Таким образом, ко второму великому нефтяному шоку 1979 года Toyota, Honda, Datsun (позже Nissan) и Subaru оказались в нужном месте с нужным продуктом. Это были салатные дни. Низкая иена и высокий доллар означали, что даже относительно низкие цены гарантировали солидную прибыль, что их местные дилеры могли добавить надбавку в тысячу долларов или более за то, чтобы позволить людям покупать эти чудесные автомобили, - и это дало им большую, нетерпеливую прибыль. продавцы американских граждан.

Ямата знал, что никому из сидящих за столом людей никогда не приходило в голову то же самое, что никогда не приходило в голову руководителям General Motors и United Auto Workers. Оба предполагали, что счастливое положение вещей продлится блаженную вечность. Оба забыли, что божественного права бизнесменов не существует, как и божественного права королей. Япония научилась использовать слабость американской автомобильной промышленности. Со временем Америка извлекла уроки из своих собственных ошибок, и точно так же, как японские компании извлекли выгоду из американского высокомерия, точно так же они почти сразу построили - или купили - памятники себе. Тем временем американские компании безжалостно сократили все, от дизайна автомобилей до заработной платы, потому что они заново узнали экономические факты жизни, хотя японцы позволили себе забыть о них. Процесс шел в основном незаметно, особенно для игроков, которым не помогали «аналитики» СМИ, которые были слишком заняты изучением деревьев, чтобы различить форму циклического леса.

Чтобы еще больше нормализовать ситуацию, изменился обменный курс - так как он должен был измениться, когда столько денег текло в одном направлении, - но японские промышленники не заметили его приближения более ясно, чем Детройт заметил приближение своих собственных проблем. Относительная стоимость иены выросла, а доллара - упала, несмотря на все усилия японских центральных банков по поддержанию слабости своей собственной валюты. С этим изменением пошла большая часть прибыли японских фирм, включая стоимость недвижимости, купленной в Америке, которая упала настолько, что ее можно было рассматривать как чистые убытки. И ни в коем случае нельзя перевезти Рокфеллер-центр в Токио.

Так должно было быть. Ямата видел это, даже если эти люди не видели. Бизнес был циклом, как катание на волне вверх и вниз, и никто еще не нашел способа сделать этот цикл плавным. Япония была еще более уязвима для нее, поскольку, обслуживая Америку, японская промышленность была действительно частью американской экономики и подвержена всем ее капризам. Американцы не будут оставаться глупее японцев до бесконечности, и с их возвращением к здравомыслию они снова получат свои преимущества в виде силы и ресурсов, и его шанс упадет навсегда. «Шанс его страны тоже», - сказал себе Ямата. Это тоже было важно, но не это заставляло его глаза гореть.

Его страна не могла быть великой до тех пор, пока ее лидеры - не в правительстве, а здесь, за этим столом - не понимали, что такое величие. Производственные мощности были ничем. Простой акт перерезания судоходных путей, ведущих к источникам сырья, может простаивать все фабрики в стране, и тогда умение и усердие японского рабочего будут иметь не большее значение в великой схеме вещей, чем хайку Бусон. Нация была велика благодаря могуществу, а власть его страны была такой же искусственной, как стихотворение. Более того, национальное величие было не наградой, а победой; это должно было быть признано другой великой нацией, которую учили смирению ... или более чем одной. Величие происходило не от единого национального достояния. Это исходило от многих. Это происходило из-за самодостаточности во всем - ну, в максимально возможном. Его товарищи за столом должны были увидеть это, прежде чем он сможет действовать от их имени и от имени своей страны. Его миссией было поднять свой народ и унизить других. Его судьба и его долг - сделать все это, быть катализатором всей энергии других.

Но время еще не было подходящим. Он мог это видеть. Его союзников было много, но их было недостаточно, а те, кто выступал против него, были слишком твердыми в своих мыслях, чтобы их можно было убедить. Они понимали его точку зрения, но не так ясно, как он, и, пока они не изменили свой образ мышления, он не мог делать ничего, кроме того, что делал сейчас, предлагая совет, подготавливая почву. Человек невероятного терпения, Ямата-сан вежливо улыбнулся и скрипнул зубами, чувствуя себя разочарованным.

«Знаешь, мне кажется, я начинаю понимать это место», - сказал Райан, занимая свое место в кожаном кресле слева от президента.

«Я сказал это однажды, - объявил Дурлинг. «Это стоило мне трех десятых пункта безработицы, борьбы с House Ways and Means и десяти реальных баллов одобрения». Хотя его голос был серьезен, он улыбнулся, когда сказал это. «Так что же такого горячего, что ты прерываешь мой обед?»

Джек не заставлял его ждать, хотя его новости были достаточно важны, чтобы заслужить драматический ответ: «У нас есть соглашение с русскими и украинцами по поводу последней птицы».

"Когда начнется?" - спросил Дурлинг, наклоняясь над столом и не обращая внимания на салат.

«Как тебя захватит следующий понедельник?» - с усмешкой спросил Райан. «Они пошли на то, что сказал Скотт. Этих процедур СНВ было так много, что они хотят просто тихонько убить последние и объявить, что их больше нет, раз и навсегда. Наши инспекторы уже там, а их здесь, и они просто пойдут и сделают это ».

«Мне это нравится», - ответил Дурлинг.

«Ровно сорок лет, босс, - сказал Райан с некоторой страстью, - практически всю мою жизнь с тех пор, как они развернули SS-6, и мы развернули Атлас, уродливые проклятые штуки с уродливой проклятой целью и помогающие им уйти - ну, Господин президент, теперь я в долгу перед вами. Это будет ваш знак, сэр, но я могу сказать своим внукам, что я был рядом, когда это случилось. То, что предложение Адлера русским и украинцам было инициативой Райана, может оказаться сноской, но, вероятно, нет.

«Нашим внукам либо наплевать, либо они спросят, в чем дело, - невозмутимо заметил Арни ван Дамм.

«Верно», - признал Райан. Доверьтесь Арни, чтобы он придал вещам нейтральный оттенок.

«А теперь скажи мне плохие новости», - приказал Дурлинг.

«Пять миллиардов», - сказал Джек, не удивленный обиженным выражением лица, которое получил в ответ. «Это того стоит, сэр. Это действительно так."

"Скажи мне почему."

"Мистер. Президент, с тех пор, как я учился в гимназии, наша страна жила с угрозой применения ядерного оружия на баллистических пусковых установках, нацеленных на Соединенные Штаты. Через шесть недель последний из них может уйти ».

"Они уже нацелены ..."

«Да, сэр, наши нацелены на Саргассово море, и они тоже - ошибку, которую вы можете исправить, открыв инспекционный порт и заменив печатную плату в системе наведения. На это уходит десять минут с того момента, как вы открываете люк в ракетную шахту, и вам понадобится отвертка и фонарик ». Собственно, это было верно только для советско- русских! Райан поправился в тысячный раз - ракеты. Остальным американским птицам потребовалось больше времени для перенацеливания из-за их большей сложности. Таковы были капризы инженерной науки.

«Все ушло, сэр, ушло навсегда», - сказал Райан. «Я здесь самый упертый ястреб, помнишь? Мы можем продать это Холму. Оно того стоит и не только ».

«Вы, как всегда, представляете хороший аргумент», - объявил ван Дамм со своего стула.

«Где OMB найдет деньги, Арни?» - спросил президент Дурлинг. Теперь настала очередь Райана съежиться.

«Защита, а где еще?»

«Прежде чем мы будем слишком увлечены этим, мы уже зашли слишком далеко».

«Что мы спасем, уничтожив наши последние ракеты?» - спросил ван Дамм.

«Это будет стоить нам денег», - ответил Джек. «Мы уже платим руки и ноги за демонтаж ракетных подводных лодок, а экологи…»

«Эти замечательные люди», - заметил Дурлинг.

«… Но это единовременные расходы».

Глаза обратились на начальника штаба. Его политическое суждение было безупречным. Обветренное лицо взвесило факторы и обратилось к Райану. «Это того стоит. На Холме будут неприятности, босс, - сказал он президенту, - но через год вы расскажете американскому народу, как положить конец мечу ...

«Дамокл», - сказал Райан.

«Католические школы». Арни усмехнулся. «Меч, который нависает над Америкой на целое поколение. Газетам это понравится, и вы просто знаете, что CNN будет придавать этому большое значение, одно из своих часовых выступлений со специальными репортажами, с множеством хороших фотографий и неточных комментариев ».

"Не нравится, Джек?" - спросил Дурлинг, широко улыбаясь.

"Мистер. Президент, я не политик, понятно? Разве не достаточно того, что мы демонтируем последние две сотни межконтинентальных баллистических ракет в мире? » Что ж, это было не совсем так, не так ли? Не будем слишком поэтичными, Джек. Есть еще китайцы, британцы и французы. Но последние двое будут соответствовать друг другу, не так ли? И китайцев можно было бы заставить увидеть свет посредством торговых переговоров, и, кроме того, о каких врагах им осталось беспокоиться?

«Только если люди увидят и поймут, Джек». Дурлинг повернулся к ван Дамму. Оба они проигнорировали не совсем озвученные дополнительные опасения Джека. «Заставьте СМИ работать над этим. Мы делаем официальное объявление в Москве, Джек? »

Райан кивнул. «Это была сделка, сэр». Будет еще кое-что, осторожные утечки, сначала неподтвержденные. Брифинги Конгресса, чтобы произвести больше. Тихие звонки в различные телеканалы и доверенные репортеры, которые окажутся именно в нужных местах и в нужное время - трудно из-за десятичасовой разницы между Москвой и последними полями американских межконтинентальных баллистических ракет - зафиксировать для истории конец кошмара. Фактический процесс уничтожения был довольно запутанным, вот почему у американских лесорубов возникла такая проблема. В случае с российскими птицами боеголовки были сняты для демонтажа, из ракет слито жидкое топливо и удалены ценные и / или классифицированные электронные компоненты, а затем сто килограммов фугасных взрывчатых веществ были использованы для взрыва верхней части ракеты. силос, который со временем будет заполнен грязью и выровнен. Американская процедура была иной, потому что все американские ракеты использовали твердое топливо. В их случае корпуса ракет были доставлены в Юту, где они были открыты с обоих концов; затем были зажжены ракетные двигатели, и они сгорели, как самые большие в мире сигнальные ракеты на шоссе, создав облака токсичных выхлопных газов, которые могли уничтожить жизнь некоторых диких птиц. В Америке бункеры также будут взорваны - окружной апелляционный суд Соединенных Штатов постановил, что последствия международного договора о контроле над вооружениями для национальной безопасности заменяют собой четыре закона об охране окружающей среды, несмотря на многочисленные юридические записки и протесты об обратном. Последний взрыв будет очень драматичным, тем более что его сила будет примерно в одну десятимиллионную от того, что когда-то представляла шахта. Некоторые числа и некоторые концепции, подумал Джек, просто слишком обширны, чтобы их могли оценить даже такие люди, как он сам.

Легенда о Дамокле была связана с придворным из окружения короля Сицилии Дионисия, который красноречиво сказал о удаче своего короля. Чтобы подчеркнуть жестокость и деспотичность «великих» людей, Дионисий пригласил своего придворного Дамокла на роскошный пир и усадил его в удобном месте прямо под мечом, который, в свою очередь, был подвешен к потолку. по нитке. Цель состояла в том, чтобы продемонстрировать, что собственное счастье короля так же незначительно, как и безопасность его гостя.

То же было и с Америкой. Все, что у него было, все еще находилось под ядерным мечом, факт, который незадолго до этого был наглядно прояснен Райану в Денвере, и по этой причине его личная миссия с момента возвращения на государственную службу заключалась в том, чтобы положить конец этой истории раз и навсегда. .

«Вы хотите проводить брифинги для прессы?»

«Да, мистер президент», - ответил Джек, удивленный и благодарный за потрясающую щедрость Дарлинга.

«Северная ресурсная зона»? » - спросил министр обороны Китая. Он сухо добавил: «Интересно это выразить».

"Так что ты думаешь?" - спросил Чжан Хань Сан со своей стороны стола. Он был только что после очередной встречи с Яматой.

«Говоря абстрактно, это стратегически возможно. Я оставляю экономические оценки другим, - ответил маршал, очень осторожно, несмотря на количество мао-тай, которое он выпил сегодня вечером.

«Русские наняли три японские исследовательские фирмы. Удивительно, не правда ли? Восточная Сибирь практически не исследована. Ах да, золоторудные месторождения на Колыме, а внутри? » Смирительный взмах руки. «Такие дураки, а теперь они должны попросить других сделать эту работу за них…» - голос министра оборвался, и его взгляд вернулся к Чжан Хань Саню. «Итак, что они нашли?»

«Наши японские друзья? Для начала, еще нефти, они считают такой же большой находкой, как Прудхо-Бэй ». Он протянул через стол лист бумаги. «Вот полезные ископаемые, которые они обнаружили за последние девять месяцев».

"Все это?"

«Эта территория почти такая же большая, как вся Западная Европа, и все, о чем когда-либо заботились Советы, была полоса вокруг их проклятых железных дорог. Глупцы. Чжан фыркнул. «Все их экономические проблемы, решение для них лежало прямо у них под ногами с того момента, как они приняли власть от царя. По сути, это больше похоже на Южную Африку, сокровищницу, но с нефтью, которой не хватает южноафриканцам. Как видите, почти все стратегические полезные ископаемые, и в таких количествах ... »

"Русские знают?"

"Некоторые из них." Чжан Хань Сан кивнул. «Такой секрет слишком велик, чтобы скрыть его полностью, но только примерно половину - пункты в списке, отмеченные звездочками, - это те, о которых Москва знает».

"Но не эти другие?"

Чжан улыбнулся. "Нет."

Даже в культуре, где мужчины и женщины учатся контролировать свои чувства, министр не мог скрыть своего изумления по поводу бумаги в руках. Они не дрожали, но с их помощью он положил лист на полированный стол, разгладив его, как будто это был кусок тонкого шелка.

«Это может удвоить богатство нашей страны».

«Это консервативно», - заметил старший полевой офицер разведки своей страны. Чжан, прикрытый дипломатом, на самом деле вел больше дипломатии, чем большинство старших офицеров дипломатической службы его страны. Для них это было больше смущением, чем для него. «Вы должны помнить, что это оценка, которую дали нам японцы, товарищ министр. Они полностью ожидают доступа к половине того, что они обнаруживают, и, поскольку они будут вынуждены потратить большую часть денег на разработку ... »

Улыбка. «Да, но мы берем на себя большую часть стратегических рисков. Обидные человечки », - добавил министр. Как и те, с кем Чжан вел переговоры в Токио, министр и маршал, продолжавшие сохранять мир, были ветеранами 8-й армии. У них тоже были воспоминания о войне - но не о войне с Америкой. Он пожал плечами. «Что ж, они нам нужны, не так ли?»

«У них грозное оружие», - отметил маршал. «Но не их количество».

«Они знают это», - сказал Чжан Хань Сан своим хозяевам. «Это, как говорит мой главный контакт, удобный союз потребностей и требований, но он надеется, что это превратится, по его словам, в настоящие и сердечные отношения между людьми с истинным…»

«Кто будет наверху?» - спросил маршал, грубо улыбаясь.

«Конечно, будут. Он думает », - добавил Чжан Хань Сан.

«В таком случае, поскольку они ухаживают за нами, именно им нужно сделать первые явные шаги», - сказал министр, определяя политику своей страны таким образом, чтобы не оскорбить его собственного начальника, маленького человека с эльфийскими глазами и своего рода решимость заставить льва остановиться. Он посмотрел на маршала, который трезво кивнул. Остальные считали, что этот мужчина примечателен способностью к алкоголю.

«Как я и ожидал», - с улыбкой объявил Чжан. «Действительно, как они и ожидают, поскольку они ожидают наибольшей прибыли».

«Они имеют право на свои иллюзии».

«Я восхищаюсь вашим доверием», - заметил инженер НАСА из галереи для зрителей над цехом. Он также восхищался их финансированием. Правительство выделило деньги этому промышленному конгломерату, чтобы приобрести советский образец и построить его. У частной промышленности здесь действительно много мускулов, не так ли?

«Мы думаем, что проблема межстадийности решена. Неисправный клапан », - пояснил японский дизайнер. «Мы использовали советский дизайн».

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что мы использовали их клапанную конструкцию для транскаскадных топливных баков. Это было не из лучших. Они постарались сделать все там предельно легким, но ...

Представитель НАСА тяжело моргнул. «Вы хотите сказать мне, что весь их производственный цикл ракеты был…»

Понимающий взгляд отрезал американца. "Да. По крайней мере, треть из них потерпела бы неудачу. Мои люди считают, что испытательные ракеты были специально спроектированы, но что серийные образцы были, ну, типично российскими ».

«Хммм». Сумки американца уже были упакованы, и его ждала машина, чтобы отвезти его в международный аэропорт Нарита, откуда он летел в Чикаго. Он посмотрел на производственный цех завода. Вероятно, именно так выглядела General Dynamics в 1960-х, в разгар холодной войны. Бустеры были выстроены в ряд, как сосиски, пятнадцать из них на разных стадиях сборки, бок о бок, один за другим, в то время как техники в белых халатах выполняли свои сложные задачи. «Эти десять выглядят почти готовыми».

«Есть», - заверил его директор завода.

"Когда у вас следующий пробный выстрел?"

"В следующем месяце. У нас готовы первые три полезные нагрузки, - ответил дизайнер.

«Когда вы, ребята, во что-то ввязываетесь, вы же не дурачитесь, не так ли?»

«Это просто более эффективно сделать так».

«Значит, они собираются уйти отсюда полностью собранными?»

Кивок. "Верно. Мы, конечно, создадим давление в топливных баках инертным газом, но одна из приятных вещей в использовании этой конструкции заключается в том, что они предназначены для перемещения в целости и сохранности. Таким образом вы сэкономите время окончательной сборки на этапе запуска ».

«Вывезти их на грузовике?»

"Нет." Японский инженер покачал головой. "По железной дороге."

«А как насчет полезной нагрузки?»

«Их собирают в другом месте. Боюсь, это проприетарно.

На другой производственной линии не было иностранных посетителей. На самом деле посетителей было немного, несмотря на то, что он находился в пригороде Токио. Вывеска снаружи здания провозглашала, что это центр исследований и разработок крупной корпорации, и те, кто жил поблизости, догадались, что это было для компьютерных микросхем или чего-то подобного. Линии электропередач, которые проходили в него, не были примечательны, поскольку самыми энергоемкими блоками были блоки отопления и кондиционирования воздуха, которые располагались в небольшом корпусе сзади. Входящий и исходящий трафик также был ничем не примечательным. Там была скромная парковка, на которой могло поместиться около восьмидесяти автомобилей, и почти всегда она была заполнена как минимум наполовину. Там было незаметное ограждение безопасности, очень похожее на то, что было бы вокруг любого другого объекта легкой промышленности в любой точке мира, и лачуги безопасности у обоих входов. Машины и грузовики приходили и уходили, и это было в значительной степени для случайного наблюдателя.

Внутри было что-то еще. Хотя на двух постах внешней безопасности работали улыбающиеся люди, которые вежливо указывали дорогу сбитым с толку автомобилистам, внутри здания это было нечто совершенно иное. На каждом пульте безопасности были скрытые приспособления, в которых находились пистолеты П-38 немецкого производства, и охранники здесь особо не улыбались. Конечно, они не знали, что охраняют. Некоторые вещи были слишком необычными, чтобы их можно было распознать. Никто и никогда не снимал документальных телефильмов о производстве ядерных устройств.

Цех был пятьдесят метров в длину и пятнадцать в ширину, и в нем стояли два равномерно расположенных ряда станков, каждый из которых был облицован оргстеклом. Каждый корпус имел индивидуальный климат-контроль с помощью отдельной системы вентиляции, как и все помещение в целом. Техники и ученые были одеты в белые комбинезоны и перчатки, мало чем отличающиеся от тех, что требуются от рабочих на заводе по производству компьютерных микросхем, и действительно, когда некоторые из них выходили на улицу, чтобы покурить, прохожие принимали их именно за это.

В чистой комнате полусферы из плутония грубой формы входили в один конец, им на нескольких этапах придавалась окончательная форма, а из другого конца они выходили такими полированными, что выглядели как стекло. Затем каждый был помещен в пластиковый держатель и вручную перенесен из механического цеха в складское помещение, где каждый был установлен на отдельной стальной полке, покрытой пластиком. Контакт с металлом недопустим, потому что плутоний, помимо того, что он радиоактивен и теплый из-за распада альфа-излучения, был химически активным металлом, быстро искрящимся при контакте с другим металлом и фактически легковоспламеняющимся. Подобно магнию и титану, металл будет гореть с удовольствием, и, однажды воспламенившись, он будет тем самым дьяволом, которого нужно погасить. При этом работа с полушариями - их было двадцать - стала для инженеров еще одной рутиной. Эта задача давно была выполнена.

Труднее всего были кузова на колесах. Это были большие полые перевернутые конусы, 120 сантиметров в высоту и 50 в диаметре у основания, сделанные из урана-238, темно-красноватого и очень твердого металла. Громоздкие конусы весом чуть более четырехсот килограммов каждый требовали точной обработки для обеспечения абсолютной динамической симметрии. Предназначенные для того, чтобы «летать» как в вакууме, так и, на короткое время, в воздухе, они должны были быть идеально сбалансированы, чтобы не потерять устойчивость в полете. Обеспечение этого, к всеобщему удивлению, оказалось самой сложной производственной задачей из всех. Процесс литья дважды менялся, и даже сейчас кузова жилого автофургона периодически поворачивались, аналогично процедуре балансировки автомобильной шины, но с гораздо более строгими допусками. Внешний вид каждого из десяти не был так тщательно обработан, как детали, входящие внутрь, хотя на ощупь они были гладкими. Внутри было что-то еще. Небольшие, но симметричные неровности позволили бы «физическому пакету» - американскому термину - плотно вписаться, и, если бы момент наступил - а все, конечно, надеялись, что этого не произойдет - огромный поток высокоэнергетических «быстрых» нейтронов будет атакуют тела RV, вызывая реакцию «быстрого деления» и удваивая энергию, выделяемую плутонием, тритием и дейтеридом лития внутри.

Инженеры думали, что это изящная часть, особенно те, кто не знаком с ядерной физикой, которые усвоили этот процесс в процессе. U-238, такой плотный, твердый и сложный в работе, был очень тугоплавким металлом. Американцы даже использовали его для изготовления брони для своих танков, он так хорошо сопротивлялся внешней энергии. Проходя через атмосферу со скоростью 27000 километров в час, трение воздуха разрушило бы большинство материалов, но не этот, по крайней мере, не за несколько секунд, которые потребовались, а в конце процесса материал стал бы частью самой бомбы. . «Элегантно», - подумали инженеры, используя наиболее любимые слова в своей профессии, и это стоило времени и усилий. Когда каждое тело было завершено, каждое было загружено на тележку и отправлено в складское помещение. Осталось доработать только три. Эта часть проекта отстала от графика на две недели, ко всеобщему огорчению.

RV Body # 8 начал первый процесс механической обработки. Если бомба взорвалась, уран-238, из которого она была сделана, также вызвал бы большую часть радиоактивных осадков. Ну, это была физика.

Это был просто очередной несчастный случай, возможно, вызванный ранним часом. Райан прибыл в Белый дом сразу после семи, примерно на двадцать минут раньше, чем обычно, потому что движение на американском шоссе 50 на всем пути было необычайно ровным. В результате у него не было времени прочитать все свои ранние информационные документы. , которую он связал под мышкой у западного входа. Советник по национальной безопасности или нет, Джеку все же пришлось пройти через металлоискатель, и именно там он врезался в чью-то спину. Человек, о котором идет речь, передавал свой служебный пистолет агенту секретной службы в форме.

«Вы, ребята, до сих пор не доверяете Бюро, а?» - спросил знакомый голос инспектора в штатском.

«Особенно Бюро!» был добродушный ответ.

«И я ни в чем их не виню», - добавил Райан. «Проверьте и его лодыжку, Майк».

Мюррей повернулся, пройдя через магнитный портал. «Мне больше не нужна запасная часть». Заместитель помощника директора указал на бумаги под мышкой Джека. «Можно ли так обращаться с секретными документами?»

Юмор Мюррея был автоматическим. Это была человеческая природа - колоть старого друга. Затем Райан увидел, что генеральный прокурор тоже только что прошел, и оглянулся с некоторой досадой. Почему член кабинета министров был здесь так рано? Если бы это было вопросом национальной безопасности, Райан бы знал, а уголовные дела редко были настолько важны, чтобы привести президента в свой кабинет раньше привычных восьми часов. И почему его сопровождал Мюррей? Хелен Д'Агустино ждала снаружи, чтобы обеспечить личного сопровождения по коридорам наверху. Все, что касалось случайной конфронтации, осветило любопытство Райана.

«Босс ждет», - осторожно сказал Мюррей, читая взгляд Джека.

«Не могли бы вы зайти по дороге? Я хотел тебе кое о чем позвонить.

"Конечно." И Мюррей ушел, даже не задав дружеские вопросы о Кэти и детях.

Райан прошел через детектор, повернул налево и направился вверх по лестнице в свой угловой кабинет за утренними записками. Они пошли быстро, и Райан начал привыкать к утреннему распорядку, когда его секретарь впустил Мюррея в свой кабинет. Не было смысла ходить вокруг да около.

«Немного раньше для генерального директора, Дэн. Что-нибудь мне нужно знать? "

Мюррей покачал головой. «Еще нет, извини».

«Хорошо», - ответил Райан, плавно переключая передачи. "Это что-то, что я должен знать?"

«Возможно, но Босс хочет, чтобы это было под контролем, и это не имеет последствий для национальной безопасности. О чем вы хотели меня видеть? "

Райан потребовал секунду или две, прежде чем ответить, его ум работал с привычной скоростью в таком случае. Потом отложил в сторону. Он знал, что может доверять слову Мюррея. Большую часть времени.

«Это кодовое слово», - начал Джек, затем подробно остановился на том, что он узнал от Мэри Пэт накануне. Агент ФБР кивнул и нейтрально слушал.

«Это не совсем что-то новое, Джек. Последние несколько лет мы внимательно изучали признаки того, что юных леди… соблазняли? Трудно сформулировать это правильно. Моделирование контрактов и тому подобное. Тот, кто занимается набором персонала, очень осторожен. Молодые женщины ходят туда, чтобы модели, сниматься в рекламе и тому подобное, все время продолжается. Некоторые начали свою американскую карьеру там. Ни одна из проверок, которые мы провели, ничего не подтвердила, но есть признаки того, что некоторые девушки исчезли. В частности, она подходит под описание вашего мужчины. Кимберли что-то, фамилии не помню. Ее отец - капитан полицейского управления Сиэтла, а его ближайший сосед - SAC нашего офиса в Сиэтле. Мы незаметно проверили наши контакты в японских полицейских агентствах. Не повезло."

«Что вам подсказывает ваша интуиция?» - спросил Райан.

«Послушай, Джек, люди все время исчезают. Многие молодые девушки просто собирают вещи и уходят из дома, чтобы продвигаться по миру. Назовите это отчасти феминизмом, отчасти просто желанием стать независимым человеком. Так происходит все время. Этой Кимберли около двадцати лет, она плохо училась в школе и просто исчезла. Нет никаких доказательств, позволяющих предполагать похищение, а в двадцать лет ты свободный гражданин, хорошо? У нас нет права возбуждать уголовное дело. Хорошо, значит, ее отец полицейский, а его сосед - Бюро, и поэтому мы немного понюхали. Но мы вообще ничего не обнаружили, и это все, что мы можем сделать без каких-либо указаний на то, что закон мог быть нарушен. Таких индикаторов нет ».

«Вы имеете в виду, что девушка старше восемнадцати исчезает, и вы не можете ...»

«Без доказательств преступления нет, мы не можем. У нас нет людей, чтобы выследить каждого человека, который решает построить свое собственное будущее, не сказав об этом маме и папе ».

«Ты не ответил на мой первоначальный вопрос, Дэн, - заметил Джек, к неудовольствию гостя.

«Есть люди, которым нравятся их женщины со светлыми волосами и круглыми глазами. Несоразмерно много пропавших без вести блондинок. Поначалу нам было трудно это понять, пока агент не начал спрашивать своих друзей, не меняли ли они недавно цвет волос. Конечно, ответ был положительным, и затем она начала регулярно задавать этот вопрос. «Да» произошло в достаточном количестве случаев, что это просто необычно. Так что да, я думаю, что что-то может происходить, но у нас недостаточно возможностей, чтобы двигаться дальше », - заключил Мюррей. Через мгновение он добавил: «Если этот случай имеет последствия для национальной безопасности ... ну ...»

"Какие?" - спросил Джек.

«Позволить агентству проверить все?»

Райан впервые услышал от сотрудника ФБР, что ЦРУ может что-то расследовать. Бюро охраняло свою территорию так же яростно, как мама-медведица гризли защищала своих детенышей. - Продолжай, Дэн, - приказал Райан.

«Там есть оживленная секс-индустрия. Если вы посмотрите на порно, которое они любят смотреть, оно в основном американское. Фотографии обнаженной натуры, которые вы видите в их журналах, - это в основном женщины европеоидной расы. Ближайшей страной с запасом таких самок оказывается мы. Мы подозреваем, что некоторые из этих девушек не просто модели, но, опять же, мы не смогли найти что-то достаточно надежное, чтобы добиться этого ». И другая проблема, не добавил Мюррей, была двоякой. Если что-то действительно происходит, он не был уверен, насколько сильно он получит содействие от местных властей, а это означает, что девушки могут исчезнуть навсегда. Если бы это было не так, о характере расследования просочилась бы информация, и весь эпизод появился бы в прессе как еще один расистский фрагмент критики Японии. «В любом случае, для меня это звучит так, как будто у Агентства там работает операция. Мой лучший совет: расширьте его немного. Если хотите, я могу рассказать кое-что о том, что мы знаем. Это немного, но у нас есть фотографии ».

«Откуда вы так много знаете?»

«SAC Seattle - это Чак О'Киф. Я работал под его началом когда-то. Он попросил меня поговорить об этом с Биллом Шоу, и Билл одобрил тихий взгляд, но это ни к чему не привело, а у Чака и так достаточно, чтобы занять свое подразделение ».

«Я поговорю с Мэри Пэт. А что еще?

«Извини, приятель, но тебе нужно поговорить об этом с Боссом. ”

Проклятье! - подумал Райан, когда Мюррей вышел. Всегда ли есть секреты?

6

Смотреть внутрь, смотреть наружу

Во многих отношениях работать в Японии было очень сложно. Конечно, это была расовая составляющая. Япония, строго говоря, не была однородным обществом; люди айны были коренными жителями островов, но в основном они жили на Хоккайдо, самом северном из островов Родины. Все еще называемые аборигенами, они также были полностью изолированы от основного японского общества в явной расистской манере. Точно так же в Японии было этническое корейское меньшинство, предшественники которого были импортированы на рубеже веков в качестве дешевой рабочей силы, так же как Америка привезла иммигрантов как на Атлантическое, так и на Тихоокеанское побережья. Но, в отличие от Америки, Япония отказала своим иммигрантам в правах на гражданство, если они не приняли полностью японскую идентичность. Этот факт тем более странен, что сами японцы были всего лишь ответвлением корейцев, факт, подтвержденный исследованиями ДНК, но для удобства и несколько с негодованием отрицается лучшими слоями японского общества. Все иностранцы были гайдзин, слово, которое, как и большинство слов на местном языке, имело много вкусов. Обычно это слово переводится мягко, как «иностранцы», но оно имеет и другие коннотации - например, «варвар», подумал Чет Номури, со всей неявной инвективой, которую это слово несло, когда оно впервые было придумано греками. Ирония заключалась в том, что, будучи гражданином Америки, он сам был гайдзином , несмотря на 100-процентную японскую этническую принадлежность, и хотя он вырос, спокойно возмущаясь расистской политикой правительства США, которая когда-то причинила реальный вред его семье, на это потребовалась всего неделя. на земле своих предков, чтобы он хотел вернуться в Южную Калифорнию, где жизнь была гладкой и легкой.

Для Честера Номури жить и «работать» здесь было странно. Его тщательно обследовали и допросили, прежде чем назначить на операцию «САНДАЛВУД». Присоединившись к Агентству вскоре после окончания Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, не совсем помня, зачем он это сделал, за исключением смутного желания приключений, смешанного с семейными традициями государственной службы, он, к своему удивлению, обнаружил, что получает удовольствие от жизни. Это было удивительно похоже на работу полиции, а Номури был поклонником полицейского телевидения и романов. Более того, это было чертовски интересно. Он узнавал что-то новое каждый день. Это было как в классе живой истории. Однако, возможно, самым важным уроком, который он усвоил, было то, что его прадед был мудрым и проницательным человеком. Номури не был слеп к ошибкам Америки, но он предпочел жизнь там жизни в любой из стран, которые он посетил, и с этим знанием он гордился тем, что он делает, хотя он все еще не совсем понимал, в чем дело. ад, он действительно задумал. Конечно, его Агентство тоже, но Номури никогда этого не понимал, даже когда ему об этом сказали на Ферме. В конце концов, как такое могло быть? Должно быть, это была шутка внутри учреждения.

В то же время в дуализме, который он был слишком молод и неопытен, чтобы полностью оценить, Япония могла быть легким местом для работы. Особенно это было актуально в электричке.

Степень скученности здесь была достаточной, чтобы у него пошли мурашки по коже. Он не был готов к жизни в стране, в которой плотность населения вынуждает тесный контакт со всевозможными незнакомцами, и, действительно, вскоре он понял, что культурная мания с требовательной личной гигиеной и манерным поведением была просто побочным продуктом этого. Люди так часто терлись, ударялись или иным образом давили при контакте с другими, что отсутствие вежливости привело бы к уличным убийствам, чтобы позорить самый жестокий район Америки. Сочетание смущенной улыбки при прикосновениях и ледяной личной изоляции делало это терпимым для местных жителей, хотя это все еще доставляло Номури проблемы. «Дайте этому парню немного места», - была крылатая фраза в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Очевидно, его здесь не было, потому что просто не было места, чтобы дать.

Потом было то, как они обращались с женщинами. Здесь, в переполненных поездах, сидящие и стоячие служащие читали комиксы, называемые манга, местные версии романов, которые были по-настоящему тревожными. Недавно возродился фаворит восьмидесятых годов под названием Рин-Тин-Тин. Не дружелюбная собака из американского телевидения 1950-х, а собака с хозяйкой, с которой он разговаривал и с которой у него были ... сексуальные отношения. Его не привлекала эта идея, но там, сидя на своем скамейке, сидел руководитель средних лет, пристально глядя на страницы, а рядом с ним стояла японка и смотрела в окна поезда. , может быть, заметив, а может, и нет. «Война между полами в этой стране определенно имела правила, отличные от тех, по которым он вырос, - подумал Номури. Он отложил это. В конце концов, это не было частью его миссии - идея, которую он вскоре сочтет ошибочной.

Он никогда не видел вырез. Стоя там, в третьем вагоне поезда, у задней двери, держась за перекладину и читая газету, он даже не заметил, как вложили конверт в карман своего пальто. Так было всегда - на обычном месте пальто становилось чуть тяжелее. Один раз он повернулся, чтобы посмотреть, но ничего не увидел. Блин, он попал в правильную команду.

Через 18 минут поезд вошел в терминал, и люди вышли из него горизонтальной лавиной, вырвавшись наружу на вместительную станцию. Служащий в десяти футах от него сунул свой «иллюстрированный роман» в портфель и пошел на работу со своим обычно бесстрастным лицом, несомненно скрывающим собственные мысли. Номури пошел своей дорогой, застегивая пальто и гадая, каковы были его новые инструкции.

"Президент знает?"

Райан покачал головой. "Еще нет."

«Ты думаешь, может, ему следовало бы?» - спросила Мэри Пэт Фоли.

«В нужное время».

"Я не люблю подвергать офицеров риску из-за…"

"Рискованно?" - спросил Джек. «Я хочу, чтобы он разрабатывал информацию, а не вступал в контакт и не разоблачал себя. Из записей дела, которые я видел до сих пор, я понял, что все, что ему нужно сделать, это задать уточняющий вопрос, и если их раздевалки не отличаются от наших, это не должно его разоблачать ».

«Вы понимаете, о чем я», - заметила заместитель директора (по операциям), протирая глаза. Это был долгий день, и она беспокоилась о своих полевых офицерах. Так поступали все хорошие DDO, и она была матерью, которую когда-то самой забирало Второе главное управление КГБ.

Операция «САНДАЛВУД» началась достаточно невинно, если разведывательную операцию на чужой территории можно было бы назвать невиновной. Предыдущая операция была совместным показом ФБР и ЦРУ и действительно прошла очень плохо: японская полиция задержала американского гражданина с инструментами для взлома, находившимися у него в руках, а также с дипломатическим паспортом, который в данном конкретном случае был более серьезным. помеха, чем помощь. Он сделал бумаги маленьким способом. К счастью, СМИ не совсем поняли, о чем идет речь. Люди покупали информацию. Люди продавали информацию. Часто это была информация с «секретной» или более высокой классификацией, нацарапанная на папках, и в конечном итоге она наносила ущерб американским интересам, таким как они были.

"Насколько он хорош?" - спросил Джек.

Лицо Мэри Пэт немного расслабилось. "Очень. Ребенок натуральный. Он учится приспосабливаться, развивая базу людей, которых он может поразить для получения справочной информации. Мы открыли ему собственный офис. Он даже приносит нам неплохую прибыль. Он приказал быть очень осторожным, - снова отметила миссис Фоули.

«Я слышу вас, депутат», - устало сказал Райан. «Но если это на самом деле ...»

«Я знаю, Джек. Мне тоже не понравилось то, что прислал Мюррей ».

"Вы верите в это?" - спросил Райан, размышляя о реакции, которую он получит.

«Да, я знаю, и Мюррей тоже». Она остановилась. «Если мы получим информацию по этому поводу, что тогда?»

«Затем я иду к президенту, и, вероятно, мы извлекаем всех, кто хочет быть извлеченным».

«Я не буду рисковать Номури таким образом!» DDO настаивал слишком громко.

«Господи, Мэри Пэт, я никогда не ожидала, что ты это сделаешь. Эй, я тоже устала, ладно? "

«Значит, вы хотите, чтобы я послал другую команду, пусть он просто подстегнет их?» спросила она.

«Это твоя операция, чтобы бежать, хорошо? Я вам скажу, что делать, но не как. Расслабьтесь, депутат ». Это заявление вызвало у советника по национальной безопасности кривую улыбку и семиапологию.

«Извини, Джек. Я все время забываю, что ты новый парень в этом квартале ».

«Химикаты имеют различное промышленное применение», - объяснил американский полковник российский полковник.

"Повезло тебе. Все, что мы можем сделать, это сжечь свой, и дым убьет тебя ». Ракетный выхлоп от жидкого топлива, конечно, тоже не был Дыханием весны, но когда вы дошли до него, это были промышленные химикаты с множеством других применений.

Пока они смотрели, техники протянули шланг от стояка рядом с ракетным пускателем, что по-русски означает «бункер», к грузовику, который должен был транспортировать остатки четырехокиси азота на химический завод. Внизу к другому штуцеру на корпусе ракеты был присоединен еще один шланг, который закачивал сжатый газ в верхнюю часть бака окислителя, чтобы лучше вытеснить коррозионный химикат. Верх ракеты был тупым. Американцы могли видеть, где был прикреплен «автобус» боеголовки, но он уже был снят и теперь находился на другом грузовике, которому предшествовала пара боевых машин пехоты БТР-70 и за ними следовали еще три, направлявшихся к место, где можно было разоружить боеголовки перед полной разборкой. Америка покупала плутоний. Содержащийся в боеголовках тритий останется в России и, вероятно, в конечном итоге будет продан на открытом рынке и попадет на циферблаты часов и приборов. Рыночная стоимость трития составляла около 50 000 долларов за грамм, и его продажа принесла бы россиянам неплохую прибыль. Возможно, подумал американец, поэтому его российские коллеги двигались так стремительно.

Это была первая выведенная из эксплуатации шахта SS-19 для 53-го ракетного полка стратегического назначения. Это было и похоже, и не похоже на то, что американские шахты дезактивировали под российской инспекцией. Одна и та же масса железобетона для обоих, хотя этот находился в лесу, а американские силосы были на открытом грунте, что отражало разные представления о безопасности объекта. Климат не был таким уж иным. Windier в Северной Дакоте из-за открытых пространств. Базовая температура в России была немного ниже, что уравновешивало холодный ветер в прерии. Со временем колесо клапана на трубе было повернуто, шланг снят, и грузовик тронулся.

"Не возражаете, если я посмотрю?" - спросил полковник ВВС США.

"Пожалуйста." Полковник Ракетных войск стратегического назначения махнул рукой в прорубь. Он даже передал большой фонарик. Затем настала его очередь смеяться.

- Сукин сын, - хотел воскликнуть полковник Эндрю Малкольм. На дне пускателя был бассейн с ледяной водой. Оценка разведки снова была неверной. Кто бы мог в это поверить?

"Резервное копирование?" - спросил Дин.

«Вы можете в конечном итоге просто осмотреть достопримечательности», - сказала им миссис Фоули, почти веря этому.

«Расскажите нам о миссии?» - спросил Джон Кларк, переходя к делу. В конце концов, это была его собственная вина, поскольку он и Дин превратились в одну из лучших полевых команд Агентства. Он посмотрел на Чавеса. За пять лет ребенок прошел большой путь. Он имел высшее образование и был близок к своему магистру в области международных отношений. Работа Динга, вероятно, привела бы его инструкторов к остановке сердца, поскольку их идея транснационального общения не предполагала траха с другими народами - шутку, которую сам Доминго Чавес придумал на пыльных равнинах Африки, читая книгу по истории для одной из своих семинарских групп. . Ему все еще нужно было научиться скрывать свои эмоции. Чавес все еще сохранял некоторую пылкую природу своего прошлого, хотя Кларк задавался вопросом, сколько из этого было для показа на Ферме и в других местах. В каждой организации отдельные практикующие должны иметь «служебную репутацию». У Джона была своя. Люди говорили о нем шепотом, глупо думая, что прозвища и слухи никогда не вернутся к нему. И Дин тоже хотел такую. Что ж, это было нормально.

"Фото?" - спокойно спросил Чавес, затем взял их из рук миссис Фоули. Их было шестеро. Дин осмотрел каждую, передавая их один за другим своему старшему. Младший офицер сохранил голос, но позволил своему лицу выразить отвращение.

«Так что, если Номури покажет лицо и место, что тогда?» - спросил Дин.

«Вы двое свяжетесь с ней и спросите, не хочет ли она получить бесплатный билет на самолет домой», - ответил DDO, не добавив, что будет проведен обширный процесс разбора полетов. На самом деле ЦРУ не выдавало ничего бесплатно.

"Крышка?" - спросил Джон.

«Мы еще не решили. Прежде чем вы отправитесь в путь, нам нужно поработать над вашими языковыми навыками ».

"Монтерей?" Чавес улыбнулся. Это был самый приятный уголок Америки, особенно в это время года.

«Две недели, полное погружение. Вы улетаете сегодня вечером. Вашим учителем будет парень по имени Лялин Олег Юрьевич. Приехавший недавно майор КГБ. Он фактически запустил там сеть под названием THISTLE. Он тот парень, который перевернул информацию, которую вы и Дин использовали для подслушивания авиалайнера…

"Ого!" - заметил Чавес. "Без него..."

Миссис Фоли кивнула, довольная, что Дин так быстро установил полную связь. "Верно. У него очень красивый дом с видом на воду. Оказывается, он чертовски хороший учитель языка, я полагаю, потому что ему пришлось выучить его самому ». Для ЦРУ это стало выгодной сделкой. После опроса он устроился на продуктивную работу в языковую школу Вооруженных сил, где его зарплату выплачивало Министерство обороны. «В любом случае, к тому времени, когда вы сможете заказать обед и найти ванную комнату на родном языке, мы выясним ваши удостоверения личности».

Кларк улыбнулся и поднялся, понимая, что пора уходить. - Тогда вернемся к работе.

«Защищая Америку», - с улыбкой заметил Дин, оставив фотографии на столе миссис Фоули, будучи уверенным, что необходимость защищать свою страну на самом деле ушла в прошлое. Кларк услышал это замечание и тоже подумал, что это шутка, пока не вернулись воспоминания, которые стерли выражение с его лица.

Это не их вина. Дело было просто в объективных условиях. С населением в четыре раза больше, чем в Соединенных Штатах, и лишь с одной третью жилой площади, им нужно было что-то делать. Людям нужна была работа, продукты, шанс получить то, что хотели все в мире. Они могли видеть это по телевизору, который, казалось, существовал даже там, где не было работы, и, увидев это, потребовали шанс получить его. Это было так просто. Вы не можете сказать «нет» девятистам миллионам человек.

Конечно, нет, если бы вы были одним из них. Вице-адмирал В.К. Чандраскатта сидел в своем кожаном кресле на флагманском мостике авианосца « Вираат». Его обязанность, выраженная в его присяге, заключалась в выполнении приказов своего правительства, но более того, его долг был перед своим народом. Чтобы убедиться в этом, ему достаточно было взглянуть на собственный флагманский мост: штабные офицеры и рядовые, особенно последние, - лучшее, что могла произвести его страна. В основном они были связистами и йоменами, которые оставили свою жизнь на субконтиненте, чтобы начать новую жизнь, и изо всех сил старались преуспеть в этом, потому что, как бы ни была мизерная зарплата, это было предпочтительнее экономических возможностей. они взяли страну, в которой уровень безработицы колебался от 20 до 25 процентов. Сколько времени потребовалось только на то, чтобы его страна была обеспечена продовольствием? Двадцать пять лет. И это было лишь своего рода благотворительностью, результатом западной агробиологии, успех которой по-прежнему тревожил многие умы, как будто его страна, древняя и образованная, не могла сама определять свою судьбу. Даже успешная благотворительность могла стать обузой для национальной души.

И что теперь? Экономика его страны, наконец, пришла в норму, но также достигла предела. Индии нужны были дополнительные ресурсы, но больше всего нужны были места, которых было мало. К северу от его страны находился самый неприступный горный хребет в мире. Востоком был Бангладеш, у которого было даже больше проблем, чем у Индии. Западом был Пакистан, также перенаселенный, и давний религиозный враг, война с которым вполне могла иметь нежелательный эффект, поскольку его страна перекрывала поставки нефти в мусульманские государства Персидского залива.

«Какая неудача», - подумал адмирал, поднимая очки и осматривая свой флот, потому что в данный момент ему больше нечего было делать. Если они ничего не сделают, лучшее, на что может надеяться его страна, будет чем-то немногим лучше, чем застой. Если бы они повернулись вовне, активно ища места ... Но «новый мировой порядок» заявил, что его страна не может. Индии отказали в участии в гонке за величие те самые страны, которые участвовали в этой гонке, а затем остановили ее, чтобы другие не догнали.

Доказательство было прямо здесь. Его флот был одним из самых мощных в мире, он был построен, укомплектован и обучен с огромными затратами, он плавал по одному из семи океанов мира, единственному, названному в честь страны, и даже здесь он был вторым по величине, подчиняясь малой части мирового океана. ВМС США. Это раздражало еще больше. Америка была единственной, кто говорил своей стране, что она может и чего не может. Америка с историей - какой? - едва ли двести лет. Выскочки. Сражались ли они с Александром Македонским или с великим ханом? Европейские «открытия» были нацелены на достижение его страны, и этот случайно обнаруженный массив суши теперь отрицал величие, мощь и справедливость древней земли адмирала. В общем, было много прятаться за лицом профессиональной отстраненности, в то время как остальная часть его флагштока суетилась.

«Радиолокационный контакт, пеленг один-три-пять, дальность двести километров», - объявил собеседник. «Входящий курс, скорость пятьсот узлов».

Адмирал повернулся к офицеру флотом и кивнул. Капитан Мехта поднял трубку и заговорил. Его флот находился за пределами обычных торговых морских и воздушных маршрутов, и время подсказало ему, каким будет путь въезда. Четыре американских истребителя F-18E Hornet атакуют один из американских авианосцев к юго-востоку от него. Каждый день они приходили утром и днем, а иногда и посреди ночи, чтобы показать, что они тоже могут это сделать, сообщить ему, что американцы знают его местонахождение, и напомнить ему, что он не знает, не может ''. не знаю их.

Мгновение спустя он услышал звук запуска от двух своих «Лужей». Хороший самолет, дорогой самолет, но не ровня прибывающим американцам. Сегодня он поставил четверых, два из Вираата и два из Викранта, чтобы перехватить четырех, а может, и четырех «Американских шершней», и пилоты махали и кивали в знак хорошего юмора, но это было бы двусторонней ложью.

«Мы могли бы выключить наши зенитно-ракетные комплексы, чтобы показать им, что мы устали от этой игры», - тихо предложил капитан Мехта. Адмирал покачал головой.

"Нет. Они мало знают о наших системах ЗРК, и мы не будем им ничего добровольно отдавать ». Точные частоты радаров, ширина импульсов и частота повторения индейцев не были открытой информацией, и американские спецслужбы, вероятно, никогда не пытались их выяснить. Это означало, что американцы, возможно, не смогут заблокировать или подделать его системы - возможно, они могут, но они не будут в этом уверены, и их будет беспокоить отсутствие уверенности. Это была небольшая карта, но она была лучшей в нынешней руке Чандраскатты. Адмирал потягивал чай, демонстрируя свою невозмутимую натуру. «Нет, мы заметим их приближение, встретим их дружелюбно и отпустим».

Мехта кивнул и ушел, не сказав ни слова, чтобы выразить свой строительный гнев. Этого следовало ожидать. Он был офицером по операциям флота, и его задача заключалась в разработке плана разгрома американского флота, если такая необходимость возникнет. То, что такая задача была практически невыполнимой, не избавляло Мехту от обязанности ее выполнять, и неудивительно, что этот человек демонстрировал напряженность своего положения. Чандраскатта поставил чашку, наблюдая, как «Луньи» прыгают с трамплина в воздух.

«Как пилоты выдерживают?» - спросил адмирал своего офицера авиации.

«Они расстраиваются, но производительность пока отличная». Ответ был дан с гордостью, как бы то ни было. Его пилоты были великолепны. Адмирал часто ел с ними, черпая мужество в гордых лицах в готовых комнатах. Они были прекрасными молодыми людьми, равными, мужчина за мужчиной, любым летчикам-истребителям во всем мире. Более того, они очень хотели это показать.

Но весь ВМС Индии имел только сорок три истребителя Harrier FRS 51. У него было всего тридцать в море и на Вираате, и на Викранте, и это не равнялось количеству или возможностям на борту одного американского авианосца. «Все потому, что они первыми участвовали в гонке, выиграли ее, а затем объявили игры закрытыми», - сказал себе Чандраскатта, слушая болтовню своих летчиков по открытому каналу. Это просто нечестно.

«Так что ты мне говоришь?» - спросил Джек.

«Это была афера, - ответил Робби. «Эти птицы требовали больших затрат на обслуживание. Угадай, что? Техническое обслуживание не проводилось последние пару лет. Этим вечером Энди Малкольм позвонил по своему спутниковому телефону. На дне ямы, на которую он смотрел сегодня, была вода ».

"А также?"

«Я все время забываю, что ты городской мальчик». Робби застенчиво ухмыльнулся, точнее, как волк под шерстяной шубой. «Вы проделываете яму в земле, рано или поздно она заполняется водой, хорошо? Если у вас в яме есть что-то ценное, лучше не откачивать. Вода на дне бункера означает, что они не всегда так поступали. Означает водяной пар, влажность в лунке. И коррозия ».

Лампочка погасла. «Ты говоришь мне, что птицы ...»

«Наверное, не полетели бы, даже если бы они этого захотели. Коррозия такая. Вероятно, мертвые птицы, потому что чинить их, когда они сломались, - очень сомнительное предложение. В любом случае, - Джексон бросил тонкую папку с файлами на стол Райана, - это оценка J-3.

«А как насчет J-2?» - спросил Джек, имея в виду управление разведки Объединенного комитета начальников штабов.

«Они никогда не верили в это, но я ожидаю, что они поверят сейчас, если мы откроем достаточно дыр и увидим то же самое. Мне?" Адмирал Джексон пожал плечами. «Я полагаю, если Иван позволит нам увидеть это под номером один, мы найдем почти то же самое и во всем остальном. Они просто больше не трахаются ".

Разведывательная информация поступает из многих источников, и такой «оператор», как Джексон, часто был лучшим из всех источников. В отличие от офицеров разведки, чья работа заключалась в оценке возможностей другой стороны, почти всегда в теоретическом смысле, Джексон был человеком, чей интерес к оружию заставлял его работать, и он на своем тяжелом опыте убедился, что его использование гораздо важнее. требовать, чем смотреть на них.

«Помните, когда мы думали, что они десять футов в высоту?»

«Я никогда этого не делал, но маленький ублюдок с ружьем может испортить тебе весь день», - напомнил Робби своему другу. «Так сколько денег они вытащили из нас?»

«Пять больших».

«Хорошая сделка, наши федеральные налоговые деньги работают. Мы только что заплатили русским пять миллиардов долларов за то, чтобы они «дезактивировали» ракеты, которые не могли покинуть шахты, если они первыми не приведут в действие ядерное оружие . Сказочный звонок, доктор Райан.

«Им нужны деньги, Роб».

«Я тоже, чувак. Эй, мальчик, я царапаю дно, чтобы получить достаточно JP, чтобы наши самолеты держались в воздухе ». Не часто понимали, что каждый корабль во флоте и каждый танковый батальон в армии должен жить на бюджет. Хотя командиры не вели чековую книжку как таковую, каждый использовал фиксированный запас расходных материалов - топлива, оружия, запасных частей, даже продовольствия в случае военных кораблей - которых должен был хватить на целый год. Ни в коем случае не было ничего удивительного в том, что военный корабль просидел несколько недель у своего пирса в конце финансового года, потому что ничего не оставалось, чтобы заставить его бежать. Такое событие означало, что где-то работа не выполнялась, экипаж не обучался. Пентагон был довольно уникальным как федеральное агентство, поскольку ожидалось, что он будет жить на фиксированный, часто уменьшающийся бюджет.

«Насколько тоньше вы ожидаете от нас?»

«Я скажу ему, Роб, хорошо? Председатель…

«Только между вами и мной, председатель думает, что операции - это то, что хирурги делают в больницах. И если вы процитируете меня по этому поводу, больше никаких уроков гольфа ».

«Чего стоит исключение русских из игры?» - спросил Джек, гадая, успокоится ли Робби немного.

«Не так много, как мы потеряли в сокращениях. На случай, если вы не заметили, мой флот по-прежнему растянут до завтрака, и мы работаем, используя на сорок процентов меньше кораблей. Океан меньше не стал, да? Я допускаю, что армии лучше, а вот ВВС - нет, а морпехи все еще сосут задницы, и они по- прежнему наша основная группа реагирования на случай, если в следующий раз мальчики и девочки в Туманном дне облажаются ».

«Проповедуя хору, Роб».

- Более того, Джек. Мы тоже растягиваем людей. Чем меньше кораблей, тем дольше им придется оставаться в стороне. Чем дольше они остаются вне дома, тем хуже счета за обслуживание. Это похоже на старые плохие времена в конце семидесятых. Мы начинаем терять людей. Трудно заставить мужчину так долго держаться подальше от жены и детей. В полете мы называем это уголком гроба. Когда вы теряете опытных людей, ваши счета за обучение растут. Вы теряете боевую эффективность, куда бы вы ни пошли, - продолжал Робби, теперь говоря, как адмирал.

«Послушай, Роб, я произнес ту же речь некоторое время назад на другой стороне здания. Я делаю для тебя все, что в моих силах, - ответил Джек, как высокопоставленный правительственный чиновник. В этот момент оба старых друга переглянулись.

«Мы оба старые пердуны».

«Мы давно не учились на факультете Каноэ Ю», - признал Райан. Его голос продолжался почти шепотом. «Я преподаю историю, а ты каждую ночь падаешь ниц перед Богом, чтобы исцелить свою ногу».

«Я должен был сделать больше этого. Артрит колена, - сказал Робби. «Через девять месяцев у меня будет медицинский осмотр. Угадай, что?"

"Проверить?"

"Большая." Джексон сухо кивнул. Райан знал, что это на самом деле означало. Для человека, который более двадцати лет управлял истребителями с авианосцев, было трудно осознать, что наступил возраст. Он больше не мог играть с мальчиками. Вы могли бы объяснить отказ от седины в волосах, сославшись на неблагоприятные гены, но проверка будет означать снятие летного костюма, повешение шлема и признание того, что он уже недостаточно хорош, чтобы сделать то, к чему он стремился. с десяти лет, и в этом он преуспевал почти всю свою взрослую жизнь. Самой горькой частью будут воспоминания о том, что он сказал в качестве лейтенанта, о старших пилотах своей юности, о скрытых ухмылках, понимающих взглядах, которыми он делился со своими молодыми товарищами, ни один из которых никогда не ожидал, что это произойдет. им.

«Роб, у многих хороших парней никогда не будет шанса стать командиром эскадрильи. Они берут двадцатилетний командирский чин и в конечном итоге летят в ночную смену в Federal Express ».

«И зарабатывай на этом хорошие деньги».

«Вы уже выбрали гроб?» Это испортило настроение. Джексон поднял глаза и усмехнулся.

"Дерьмо. Если я не умею танцевать, я все равно могу смотреть. Говорю тебе, приятель, ты хочешь, чтобы мы провели все эти замечательные операции, которые мы планируем в моем кабинете, нам нужна помощь с этой стороны реки. Майк Дубро отлично развешивает бумагу одной рукой, но у него и его войск есть ограничения, понимаешь?

«Что ж, адмирал, я обещаю вам следующее: когда придет время собрать боевую группу, вы сможете ее вести». Это было не особо обещание, но оба знали, что это лучшее, что он мог предложить.

Она была номером пять. Замечательно было… черт, подумал Мюррей в офисе в шести кварталах от Белого дома, все это замечательно. Больше всего тревожил профиль расследования. Он и его команда взяли интервью у нескольких женщин, которые признались, некоторые со стыдом, некоторые без явной эмоциональной вовлеченности, а некоторые с гордостью и юмором, уложили постель Эда Килти, но было пятеро, для которых это действие не было полностью добровольным. Для этой женщины, самые последние, наркотики были дополнительным фактором, и она чувствовала одинокий личный стыд, чувство, что она одна попала в ловушку.

"Так?" - спросил Билл Шоу после долгого для него дня.

«Так что это веский случай. Сейчас у нас пять известных жертв, четверо из которых живы. Двое станут изнасилованными в любом зале суда, в котором я когда-либо был. Это не считая Лизы Берингер. Два других демонстрируют использование наркотиков на федеральной собственности. Эти двое практически дословны, они идентифицируют этикетку на бутылке бренди, эффекты и все остальное ».

"Хорошие свидетели?" - спросил директор ФБР.

«Насколько хорошо можно ожидать в подобных случаях. Пришло время двигаться дальше », - добавил Мюррей. Шоу понимающе кивнул. Скоро начнут просачиваться слухи. Вы просто не можете проводить тайное расследование очень долго, даже при самых благоприятных обстоятельствах. Некоторые из опрошенных вами людей будут лояльны к цели расследования, и независимо от того, насколько тщательно вы сформулировали вводные вопросы, они сделают не слишком большой скачок воображения, необходимый для определения природы расследования, часто потому что они подозревают это сами. Тогда эти несвидетели будут беспокоиться о том, чтобы вернуться к цели, чтобы предупредить его, будь то из убеждения в его невиновности или из надежды получить личную выгоду. Преступник или нет, вице-президент был человеком с значительной политической властью, все еще способным раздавать большие и мощные жетоны тем, кто завоевал его расположение. В другую эпоху Бюро могло бы не зайти так далеко. Сам президент или даже генеральный прокурор тихо предупредили бы, а высокопоставленные сотрудники сами разыскали бы жертв и предложили бы то или иное возмещение ущерба, и во многих случаях это сработало бы. В конце концов, единственная причина, по которой они зашли так далеко, заключалась в том, что у ФБР было разрешение президента, сотрудничество с АГ и иной правовой и моральный климат для работы.

«Как только вы пойдете поговорить с председателем ...»

Мюррей кивнул. «Да, с таким же успехом можно было бы провести пресс-конференцию и организованно изложить наши доказательства». Но они, конечно, не могли этого сделать. Как только суть их показаний будет передана политическим деятелям - в данном случае председателю и высокопоставленному члену комитета Палаты представителей по судебной власти, - это немедленно просочится. Единственный реальный контроль, которым Мюррей и его команда могли бы обладать, - это выбор времени суток. Достаточно поздно, и в новостях не будут появляться утренние газеты, что вызовет гнев редакторов The Washington Post и New York Times. Бюро должно было играть строго по правилам. Он не мог ничего утечь, потому что это было уголовное дело, и права жертвы должны были охраняться так же тщательно, как - фактически даже ближе, чем - права потерпевших, чтобы окончательный судебный процесс не был испорчен.

«Мы сделаем это здесь, Дэн», - сказал Шоу, принимая решение. «Я попрошу генерального директора позвонить по телефону и назначить встречу. Может быть, это на некоторое время поставит информацию в тупик. Что именно сказал президент на днях? »

«Он стойкий парень», - сообщил заместитель помощника директора, используя форму похвалы, популярную в ФБР. «Он сказал:« Преступление есть преступление ». Президент также сказал, что нужно вести дело как можно более «черным» способом, но этого следовало ожидать.

"Справедливо. Я сообщу ему, что мы делаем лично ».

Обычно Номури сразу приступал к работе. Это была его обычная ночь в этой бане с этой группой служащих - вероятно, у него была самая чистая работа в Агентстве. Кроме того, это был один из самых изящных способов получить информацию, на которую он когда-либо наталкивался, и он сделал его еще приятнее, стоя перед большой бутылкой саке, которая теперь наполовину стояла на краю деревянной ванны.

«Я бы хотел, чтобы ты не рассказывал мне об этом круглом глазу», - сказал Номури с закрытыми глазами, сидя в своем обычном углу и позволяя своему телу впитывать окутывающий тепло воды. Сто восемь градусов тепла было достаточно, чтобы снизить кровяное давление и вызвать эйфорию. К этому добавился эффект алкоголя. У многих японцев есть генетическая аномалия, которая на Западе называется «восточный флеш», или, если говорить о большей этнической чувствительности, «патологическая интоксикация». На самом деле это ферментное расстройство, и это означает, что при относительно небольшом потреблении алкоголя есть высокая степень результата. К счастью, это была черта, которой не разделяла семья Номури.

"Это почему?" - спросил Казуо Таока из противоположного угла.

«Потому что теперь я не могу выбросить из головы гайдзинскую ведьму!» Номури добродушно ответил. Еще одним эффектом бани было интимное дружелюбие. Человек рядом с офицером ЦРУ грубо потер голову и засмеялся, как и все остальные.

«А, а теперь ты хочешь услышать больше, не так ли?» Номури не нужно было смотреть. Мужчина, чье тело терлось о его тело, наклонился вперед. Конечно, остальные тоже подойдут. «Вы были правы, знаете ли. Их ступни слишком велики, и их грудь тоже, но их манеры ... ну, они могут научиться в какой-то мере.

«Вы заставляете нас ждать?» - спросил другой член группы, изображая бурный гнев.

«Разве вы не цените драму?» Раздался веселый хохот. «Что ж, да, это правда, что ее грудь слишком велика для настоящей красоты, но есть жертвы, на которые мы все должны принести в жизни, и действительно, я видел худшие уродства ...»

«Какой хороший рассказчик», - подумал Номури. У него был за это подарок. Через мгновение он услышал звук вытаскивания пробки, когда другой мужчина наполнил маленькие чашки. Напиток в бане был фактически запрещен по состоянию здоровья, но, в редких случаях для этой страны, это правило в значительной степени игнорировалось. Номури потянулся к своей чашке, его глаза все еще были закрыты, и продемонстрировал великолепное представление, сформировав мысленную картину, замаскированную блаженной улыбкой, когда дополнительные детали скользили по дымящейся поверхности воды. Описание стало более конкретным, все ближе подходя к фотографии и другим деталям, которые ему передали в утреннем поезде. Это еще не было окончательным. Под это описание могла подойти любая из тысяч девушек, и Номури это событие не особо возмутило. Так или иначе, она рискнула, но она была американским гражданином, и, если бы можно было ей помочь, он бы помог. Это казалось тривиальным дополнением к его общему заданию, но, по крайней мере, это заставило его задать вопрос, который заставил бы его казаться еще более членом этой группы людей. Это сделало более вероятным получение от них важной информации в более поздний срок.

«У нас нет выбора», - сказал мужчина в другой, похожей бане, не так далеко. "Нам нужна твоя помощь."

«Это не было неожиданностью, - подумали остальные пятеро мужчин. Вопрос был лишь в том, кто первым ударится по стене. Судьба сделала этого человека и его компанию. Это не уменьшило его личного позора из-за того, что его заставили просить о помощи, и другие мужчины чувствовали его боль, внешне проявляя только бесстрастные хорошие манеры. Действительно, те, кто слушал, чувствовали и другое: страх. Теперь, когда это случилось однажды, будет намного легче повторить это снова. Кто будет следующим?

Как правило, не может быть более безопасной формы инвестиций, чем недвижимость, недвижимое имущество с физической реальностью, то, что вы могли бы потрогать и почувствовать, построить и на чем жить, что другие могли бы увидеть и измерить. Хотя в Японии продолжались усилия по освоению новых земель, например, по строительству новых аэропортов, общее правило здесь было таким же верным, как и везде: покупать землю имело смысл, потому что предложение реальной земли было постоянным, и потому что из-за этого цена не собиралась падать.

Но в Японии эту истину исказили уникальные местные условия. Политика землепользования в стране была искажена чрезмерной властью мелких владельцев сельхозугодий, и нередко можно было увидеть небольшой участок земли посреди пригорода, выделенный для выращивания четверти гектара овощей. И без того небольшая - вся страна была размером с Калифорнию и населяла примерно половину населения Соединенных Штатов - их страна была еще более переполнена из-за того, что пахотная земля была небольшой, а пахотные земли, как правило, тоже были землей. в которых людям было легче жить, основная часть населения была сконцентрирована в горстке больших плотных городов, где цены на недвижимость стали еще более дорогими. Замечательный результат этих, казалось бы, обычных фактов заключался в том, что коммерческая недвижимость в одном только городе Токио имела более высокую «балансовую» стоимость, чем все земли в сорока восьми смежных штатах Америки. Что еще более примечательно, эта абсурдная выдумка была воспринята всеми, как если бы она имела смысл, хотя на самом деле она была столь же безумно искусственной, как голландская тюльпаномания семнадцатого века.

Но, как и в случае с Америкой, в конце концов, что такое национальная экономика, как не коллективная вера? По крайней мере, так думали все целое поколение. Экономные японские граждане откладывали большую часть своих доходов. Эти сбережения шли в банки в таких огромных количествах, что предложение капитала для кредитования было столь же огромным, в результате чего процентные ставки по этим кредитам были соответственно низкими, что позволяло предприятиям покупать землю и строить на ней, несмотря на цены, которые где угодно иначе в мире было бы что-то среднее между разрушительным и невозможным. Как и в случае любого искусственного бума, этот процесс имел опасные последствия. Завышенная балансовая стоимость принадлежащей недвижимости использовалась в качестве обеспечения для других ссуд и в качестве обеспечения для портфелей акций, купленных с маржой, и в ходе этого процесса предположительно умные и дальновидные бизнесмены фактически построили тщательно продуманный карточный домик, основу которого составили вера в то, что столичный Токио имеет большую ценность, чем вся Америка между Бангором и Сан-Диего. (Дополнительным последствием этого было представление о стоимости недвижимости, которое больше, чем какой-либо другой фактор, убедило японских бизнесменов в том, что американская недвижимость, которая, в конце концов, выглядела почти так же, как и в их собственной стране, должна быть стоит больше, чем то, что взяли за это глупые американцы). К началу 1990-х годов пришли тревожные мысли. Резкий спад на японском фондовом рынке угрожал вызвать требования по крупным маржинальным счетам и заставил некоторых бизнесменов задуматься о продаже своих земельных владений для покрытия своих рисков. С этим пришло ошеломляющее, но неудивительное осознание того, что никто не хочет платить балансовую стоимость за земельный участок; что, хотя все принимали балансовую стоимость абстрактно, на самом деле заплатить предполагаемую цену было не слишком реалистично. В результате единственная карта, поддерживающая остальную часть дома, была незаметно удалена с нижней части конструкции и ждала лишь дуновения ветерка, чтобы обрушить все здание - возможность, которую старательно игнорировали в беседах между руководителями высшего звена.

До настоящего времени.

Сидящие в ванне люди были друзьями и соратниками с многолетним стажем, и, когда Кодзо Мацуда тихо и достойно объявил о текущих проблемах с денежными потоками его компании, все они увидели коллективную катастрофу на горизонте, который внезапно оказался намного ближе, чем они были раньше. ожидалось всего двумя часами раньше. Присутствующие банкиры могли предлагать ссуды, но сейчас процентные ставки были выше. Промышленники могли бы предложить свои услуги, но это повлияло бы на итоговую прибыль их операций, что отрицательно сказалось бы на и без того ошеломляющих курсах акций. Да, они могли спасти своего друга от разорения, вместе с которым в их обществе пришел личный позор, который навсегда удалил его из этой интимной группы. Если бы они этого не сделали, ему пришлось бы воспользоваться своим «лучшим» шансом, незаметно выставить на рынок некоторые из своих офисных зданий в надежде, что кто-то купит их по цене, близкой к предполагаемой. Но это было маловероятно - они знали об этом; они сами не захотят этого сделать - и если станет известно, что «балансовая стоимость» так же вымышлена, как произведения Жюля Верна, то они тоже пострадают. Банкирам пришлось бы признать, что безопасность их ссуд, а следовательно, и безопасность денег их вкладчиков, также была пустой выдумкой. Количество «настоящих» денег настолько велико, что их можно понять только как число, исчезнувшее, как будто из-за какой-то злой магии. По всем этим причинам они сделают то, что должны, они будут помогать Мацуда и его компании, конечно, получая взамен уступки, но предоставляя деньги, необходимые ему и его операциям.

Проблема заключалась в том, что, хотя они могли сделать это один раз, возможно, дважды, а может быть, даже в третий раз, события вскоре каскадировались, обретая собственный стремительный импульс, и вскоре наступил момент, когда они не могли сделать то, что было необходимо для поддержки карточный домик. Последствия было нелегко предвидеть.

Все шестеро мужчин смотрели вниз на воду, не в силах встречаться глазами с остальными, потому что их общество не позволяло мужчинам легко передавать страх, а страх - это то, что они все чувствовали. В конце концов, они несут ответственность. Их корпорации находились в их собственных руках и управлялись так же авторитарно, как и владения JP Morgan. С их контролем пришла роскошная жизнь, огромная личная власть и, в конечном счете, полная личная ответственность. В конце концов, все решения были за ними, и если эти решения были ошибочными, то ответственность ложилась на них в обществе, где публичная неудача была столь же болезненной, как смерть.

«Ямата-сан прав», - тихо сказал один из банкиров, не шевелясь. «Я ошибался, оспаривая его точку зрения».

Поразившись его храбрости, и как будто в один голос, остальные кивнули и прошептали: «Хай».

Затем заговорил другой мужчина. «Нам нужно спросить его совета по этому поводу».

Фабрика работала в две напряженные смены, и это оказалось очень популярным. Расположенное на холмах Кентукки, одно здание занимало более ста акров и было окружено, в свою очередь, стоянкой для своих рабочих, а другое - для своей продукции, с площадкой для погрузки грузовиков и еще одним местом для загрузки поездов, въезжающих на объект. пользователя CSX.

Cresta, лучший новый автомобиль на американском и японском рынках, была названа в честь трассы для тобоггана в Санкт-Морице в Швейцарии, где высокопоставленный японский автомобильный руководитель, несколько в своей тарелке, принял вызов, чтобы попытать счастья на одном из обманчиво простые сани. Он рванулся по трассе только для того, чтобы потерять контроль на предательском повороте Волана, превратился в баллистический объект и вывихнул бедро. В знак уважения к курсу, который преподал ему необходимый урок смирения, он решил в местной больнице скорой помощи сохранить свой опыт в новой машине, которая в то время была просто набором чертежей и спецификаций.

Как и почти все, что создано японской автомобильной промышленностью, Cresta была шедевром инженерной мысли. По популярной цене, с передним приводом, соединенным со спортивным и экономичным четырехцилиндровым шестнадцатиклапанным двигателем, в нем сидели двое взрослых спереди и двое или трое детей сзади, и в одночасье он стал одновременно и мотором. Трендовый автомобиль года и спаситель японского производителя, который три года подряд страдал от падения продаж из-за восстановления усилий Детройта по возвращению на американский рынок. Самый популярный автомобиль для молодых людей с семьями, он поставлялся с множеством опций и производился по обе стороны Тихого океана для удовлетворения мирового спроса.

Этот завод, расположенный в тридцати милях от Лексингтона, штат Кентукки, был современным во всех отношениях. Сотрудники получали профсоюзную зарплату без необходимости вступать в UAW, и при обеих попытках создать профсоюзный цех, контролируемом Национальным советом по трудовым отношениям, могущественная организация не смогла получить даже 40 процентов голосов и ушла. ворчание на непривычную глупость рабочих.

Как и в любой подобной операции, в ней был элемент нереальности. Автозапчасти входили в здание с одного конца, а готовые автомобили выходили с другого. Некоторые детали были даже американского производства, хотя и не так много, как хотелось бы правительству США. В самом деле, директор завода предпочел бы также больше отечественного контента, особенно зимой, когда неблагоприятная погода на Тихом океане могла помешать доставке деталей - даже однодневная задержка прибытия одного корабля может привести к некоторым запасам. опасно низко, так как завод работал с минимальными накладными расходами, а спрос на его Crestas превышал его возможности по их производству. Детали поступали в основном в контейнерах с поездами из портов на обоих побережьях Америки, были разделены по типам и хранились в складских помещениях, примыкающих к той части сборочной линии, на которой они будут соединяться с автомобилями. Большая часть работы выполнялась роботами, но ничто не могло заменить умелые руки рабочего с глазами и мозгом, и, по правде говоря, автоматизированные функции были в основном тем, что людям все равно не нравилось. Сама эффективность завода способствовала доступной стоимости Cresta, а плотный график с большим количеством сверхурочных был сделан для рабочих, которые, впервые попробовав в этом регионе действительно хорошо оплачиваемую работу на производстве, работали так же усердно, как и их японцы. коллеги, и их японские руководители тихо признались как себе, так и во внутренних меморандумах компании, более творчески. Целая дюжина крупных нововведений, предложенных рабочими на этой линии только в этом году, была внедрена сразу на аналогичных заводах в шести тысячах миль от них. Сами контролирующий персонал очень любил жить в Средней Америке. Цена их домов и земля, которая пришла с ними, стали поразительными, и после первоначального дискомфорта от пребывания в чужой стране все они начали процесс уступки местному гостеприимству, присоединившись к местным юристам по игре в гольф. Links, заходя в McDonald's на бургер, наблюдая, как их дети играют в футбол с местными ребятами, часто удивлялись их гостеприимству после того, чего они ожидали. (Местная кабельная система телевидения даже добавила к своим услугам NHK для двухсот семей, которые хотели почувствовать вкус чего-нибудь из дома.) В процессе они также принесли солидную прибыль своей материнской корпорации, которая, к сожалению, теперь оказалась в ловушке. практически безубыточности Crestas, произведенного в Японии, из-за неожиданно высокой производительности завода в Кентукки и продолжающегося падения доллара по отношению к иене. По этой причине на этой неделе покупалась дополнительная земля, чтобы увеличить мощность завода на 60 процентов. Третья смена, хотя и возможна, привела бы к сокращению технического обслуживания линии с последующим неблагоприятным воздействием на контроль качества, что было риском, от которого компания не желала идти, учитывая возобновившуюся конкуренцию со стороны Детройта.

В начале очереди двое рабочих прикрепили бензобаки к раме. Один, снявший с конвейера, вынул резервуар из транспортной коробки и поставил его на движущуюся рельсовую дорогу, которая доставила его второму рабочему, чья работа заключалась в ручном перемещении легкого, но громоздкого артефакта на место. Пластиковые подвески удерживали резервуар на короткое время, пока рабочий не установил крепление, а затем пластиковые подвески были сняты, прежде чем шасси переместилось на следующую станцию.

Картон был мокрым, отметила женщина в кладовке. Она поднесла руку к носу и почувствовала запах морской соли. Контейнер, в котором хранилась эта партия газовых баллонов, был неправильно закрыт, и штормовое море вторглось в него. «Хорошо, - подумала она, - что все цистерны герметичны и оцинкованы». Возможно, пятнадцать или двадцать танков подверглись воздействию морской воды. Она подумывала сказать об этом начальнику, но, оглянувшись, его не увидела. Она имела право самостоятельно останавливать линию - традиционно очень редкая способность для сборщиков автомобилей - до тех пор, пока не был прояснен вопрос о бензобаках. Каждый рабочий на заводе обладал этой теоретической способностью, но она была здесь новичком и действительно нуждалась в своем начальнике, чтобы позвонить. Осмотревшись еще раз, она своим бездействием чуть не остановила линию, что вызвало резкий свисток линейного рабочего. Что ж, это не могло быть таким уж большим делом, не так ли? Она сдвинула танк по гусенице и, открыв следующий ящик, забыла о нем. Она никогда бы не узнала, что была частью цепи событий, которые вскоре убили одну семью и ранили две другие.

Через две минуты танк был прикреплен к шасси Cresta, и еще не появившаяся машина двинулась по, казалось бы, бесконечной линии к открытой двери, которую даже не было видно с этой станции. Со временем остальная часть автомобиля будет собрана на стальной раме и, наконец, покинет завод в виде ярко-яблочно-красного автомобиля, уже заказанного семьей в Гринвилле, штат Теннесси. Цвет был выбран в честь жены Кэндис Дентон, которая только что подарила своему мужу Пирсу его первого сына после двух дочерей-близнецов тремя годами ранее. Это будет первая новая машина, которой когда-либо владела молодая пара, и это был его способ показать ей, насколько он доволен ее любовью. Они действительно не могли себе этого позволить, но речь шла о любви, а не о деньгах, и он знал, что каким-то образом найдет способ заставить это работать. На следующий день автомобиль погрузили на полуприцеп-автовоз, чтобы быстро доехать до дилера в Ноксвилле. Телекс со сборочного завода сообщил продавцу, что товар уже в пути, и он, не теряя времени, позвонил мистеру Дентону, чтобы сообщить ему хорошие новости.

Им понадобится день для подготовки дилера, но машина будет доставлена с опозданием на неделю из-за спроса на Cresta, полностью проинспектирована, с временными бирками и страховкой. И полный бак газа, решающий судьбу, уже решенную множеством факторов.

7

Катализатор

Ночью это не помогло. Даже блики огней - их десятки - не воспроизводили то, что солнце давало бесплатно. Искусственный свет создавал странные тени, которые, казалось, всегда оказывались в неправильных местах, и, если этого было недостаточно, люди, движущиеся вокруг, создавали собственные тени, отводя глаза от их важной работы.

Каждый из «ускорителей» SS-19 / H-11 был залит. Планы строительства капсулы, называемой здесь коконом, сопровождали планы самих ракет, более или менее как запоздалую мысль; в конце концов, японская корпорация оплатила все планы, и они лежали в одном ящике, и поэтому они пошли дальше. «Это к счастью», - подумал надзирающий инженер, потому что, похоже, никому не пришло в голову просить их.

SS-19 был разработан как межконтинентальная баллистическая ракета, военное оружие, и, поскольку он был разработан русскими, он также был спроектирован для грубого обращения со стороны плохо обученных солдат срочной службы. В этом, признал инженер, русские проявили настоящий гений, достойный подражания. Его соотечественники имели тенденцию все изобретать чрезмерно, из-за чего часто делались деликатесы, которым не место в таких грубых приложениях, как это. Вынужденные сконструировать оружие, которое могло бы выдержать неблагоприятные человеческие факторы и факторы окружающей среды, русские построили транспортно-загрузочный контейнер для своих «птиц», который защищал бы их от всего. Таким образом, сборщики могли установить все заглушки и фитинги на заводе, вставить корпус ракеты в ее капсулу и отправить ее в поле, где все, что солдаты должны были сделать, это поднять ее, а затем опустить в шахту. . Оказавшись там, более подготовленная бригада из трех человек подключала внешние силовые и телеметрические разъемы. Хотя это было не так просто, как заряжание патрона в винтовку, это был, безусловно, самый эффективный способ установки межконтинентальной баллистической ракеты, который когда-либо был разработан - действительно, достаточно эффективный, чтобы американцы скопировали его для своих ракет MX «Peacekeeper». из которых теперь были уничтожены. Кокон позволял без страха обращаться с ракетой, потому что все точки напряжения имели жесткий контакт с внутренней частью конструкции. Он был скорее похож на экзоскелет насекомого и был необходим, потому что, каким бы грозным ни казался снаряд, на самом деле он был таким же хрупким, как самая тонкая ткань. Фитинги внутри бункера принимали основание капсулы, что позволяло повернуть ее в вертикальное положение, а затем полностью опустить на место. Вся операция, плохое освещение и все такое, потребовала девяноста минут - в точности то, что советское руководство требовало от своих людей, что примечательно.

При этом бригада шахты состояла из пяти человек. Они прикрепили три силовых кабеля и четыре шланга, которые должны поддерживать давление газа в топливном баке и баке окислителя - птица еще не заправлялась топливом, а внутренним бакам требовалось давление для поддержания структурной целостности. В контрольном бункере, расположенном в шестистах метрах от северо-восточной стены долины, экипаж из трех человек заметил, что внутренние системы ракеты «раскрутились», как и предполагалось. Это не было ни капелькой неожиданностью, но все же было приятно. Узнав об этом, они позвонили по телефону, расположенному рядом с верхней частью бункера, и рабочая бригада отмахнулась от поезда. Дизельный двигатель переключал бы платформу обратно на запасной путь и забирал следующую ракету. Двое будут размещены в ту ночь и в каждую из четырех последующих ночей, заполнив все десять бункеров. Старшие сотрудники дивились тому, как все прошло гладко, хотя каждый удивлялся, почему это должно быть так удивительно. В конце концов, это была совершенно простая работа. И, строго говоря, это было так, но каждый также знал, что мир скоро станет совсем другим из-за того, что они сделали, и почему-то они ожидали, что небо изменит цвет или земля будет двигаться в каждый момент проекта. . Ничего подобного не произошло, и теперь вопрос заключался в том, разочаровываться или радоваться такому повороту событий.

«Мы считаем, что вам следует занять более жесткую позицию по отношению к ним», - сказал Гото в уединенном кабинете своего хозяина.

"Но почему?" - спросил премьер, даже зная ответ.

«Они хотят сокрушить нас. Они стремятся наказать нас за то, что мы были эффективными, за лучшее выполнение работы, за достижение более высоких стандартов, чем те, которых хотят достичь их собственные ленивые работники ». Лидер оппозиции сохранил свой напористый голос для публичных выступлений. Наедине с лидером правительства своей страны он был неизменно вежливым, даже когда замышлял заменить этого слабого и нерешительного человека.

«Это не обязательно так, Гото-сан. Вы не хуже меня знаете, что мы недавно подтвердили нашу позицию в отношении риса, автомобилей и компьютерных микросхем. Это мы добились от них уступок, а не наоборот ». Премьер-министр поинтересовался, что задумал Гото. Частично он знал это, естественно. Гото маневрировал со своим обычным грубым умением, чтобы перестроить различные фракции в Сейме. Премьер-министр имел там незначительное большинство, и причина, по которой его правительство заняло жесткую позицию по вопросам торговли, заключалась в том, чтобы успокоить тех, кто находился на периферии его избирательного блока, обычно мелких игроков и партий, чей союз по расчету с правительством увеличивал их мощность до такой степени, что хвост действительно мог вилять собакой, потому что хвост знал, что он поддерживает баланс сил. При этом премьер-министр провел опасную игру на проволоке и без сетки. С одной стороны, ему нужно было сделать счастливыми своих разнообразных политических союзников, а с другой - он не мог обидеть самого важного торгового партнера своей страны. Хуже всего то, что это была утомительная игра, особенно когда люди вроде Гото смотрели на него снизу и воли на него, надеясь, что их шум заставит его упасть.

«Как будто ты мог бы сделать лучше», - подумал премьер-министр, вежливо наполняя чашку Гото зеленым чаем и любезно кивнув за этот жест.

Более основную проблему он понимал лучше, чем лидер его парламентской оппозиции. Япония не была демократией в прямом смысле слова. Подобно Америке в конце девятнадцатого века, правительство было фактически, если не законом, своего рода официальным щитом для национального бизнеса. Страной действительно управляла небольшая горстка бизнесменов - их было меньше тридцати или даже меньше двадцати, в зависимости от того, как это считать - и, несмотря на то, что эти руководители и их корпорации казались непримиримыми конкурентами, на самом деле они были все партнеры, все возможные союзники, со-директора, банковские партнерства, всевозможные межкорпоративные соглашения о сотрудничестве. Редко было парламентарий, который не слушал бы с величайшим вниманием представителя одного из дзайбацу. Еще реже был член Сейма, удостоившийся личной аудиенции у одного из этих людей, и в каждом таком случае избранный правительственный чиновник приходил в восторг от своей удачи, поскольку эти люди были весьма эффективны в обеспечении того, что нужно каждому политику: средства. Следовательно, их слово было законом. В результате получился столь же коррумпированный парламент, как и любой другой на земле. «Или, возможно,« коррумпированный »- неправильный термин, - сказал себе премьер. Возможно, подчиненный. Простые граждане страны часто приходили в ярость от того, что они видели, от того, что провозглашали несколько смелых журналистов, в основном в терминах, которые, несмотря на то, что западные жители казались ему довольно слабыми и подхалимленными, в местном контексте были столь же ужасны, как и все, что когда-либо видел Эмиль Золя. разносили по Парижу. Но обычные граждане не обладали такой властью, как дзайбацу, и все попытки реформировать политическую систему терпели неудачу. В результате правительство одной из самых могущественных экономических держав мира превратилось не более чем в официальную руку бизнесменов, которых никто не избирал, даже не в долгу перед собственными акционерами. Они устроили его собственное вступление в должность премьер-министра, теперь он знал ... может быть, кость брошена простому народу? - подумал он. Неужели он должен был потерпеть неудачу? Это была его судьба? Провалиться, чтобы граждане, возложившие свои надежды на его руки, могли принять возвращение к нормальной жизни?

Этот страх подтолкнул его к тому, чтобы занять позицию с Америкой, которую он знал как опасную. А теперь и этого было мало, не так ли?

«Многие сказали бы так», - с самыми безупречными манерами допустил Гото. «И я приветствую вас за ваше мужество. Увы, объективные условия нанесли ущерб нашей стране. Например, относительное изменение курса доллара и иены имело разрушительные последствия для наших инвестиций за рубежом, и это могло быть только результатом сознательной политики со стороны наших уважаемых торговых партнеров ».

Премьер-министр подумал, что в его доставке что-то есть. Его слова звучали по сценарию. Сценарий кем? Что ж, это было достаточно очевидно. Премьер-министр интересовался, знал ли Гото, что он находится в еще более бедном положении, чем человек, которого он пытался заменить. Наверное, нет, но это было скудным утешением. Если бы Гото достиг своего поста, он был бы еще больше в пешке своих хозяев, вынужденных проводить политику, которая могла быть или не могла быть хорошо продумана. И в отличие от него самого, Гото мог быть достаточно глупым, чтобы поверить в то, что на самом деле он проводил политику, которая была одновременно мудрой и своей собственной. Как долго продержится эта иллюзия?

Кристофер Кук знал, что делать это так часто опасно. Часто? Ну, примерно раз в месяц. Это было часто? Кук был заместителем помощника госсекретаря, а не офицером разведки, и не читал это руководство, если оно было.

Гостеприимство было таким же впечатляющим, как и всегда, хорошая еда, вино и изысканная обстановка, медленное обсуждение тем для разговоров, начиная с вежливых и чисто формальных запросов о состоянии его семьи, его игре в гольф и его мнение на ту или иную актуальную социальную тему. Да, погода была необычно приятной для этого времени года - постоянное замечание Сэйдзи; вполне достаточно, поскольку осень и весна в Вашингтоне были довольно приятными, но лето было жарким и душным, а зима влажной и сырой. Это было утомительно даже для профессионального дипломата, сведущего в бессмысленной болтовне. Нагумо пробыл в Вашингтоне достаточно долго, чтобы сделать оригинальные наблюдения, и за последние несколько месяцев он стал повторяться. Ну, а чем он должен отличаться от любого другого дипломата в мире? - спросил себя Кук, собираясь удивиться.

«Насколько я понимаю, вы достигли важного соглашения с русскими», - заметил Сэйдзи Нагумо, когда убрали посуду.

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Кук, думая, что это продолжение болтовни.

«Мы слышали, что вы ускоряете ликвидацию межконтинентальных баллистических ракет», - продолжил мужчина, потягивая вино.

«Вы хорошо информированы», - заметил Кук, настолько впечатленный, что пропустил сигнал, которого никогда раньше не получал. «Это довольно деликатный вопрос».

«Несомненно, но тоже замечательное развитие, не так ли?» Он поднял бокал в дружеском тосте. Довольный Повар сделал то же самое.

«Безусловно, - согласился представитель Госдепартамента. «Как вы знаете, целью американской внешней политики с конца 1940-х годов - еще до Бернарда Баруха, если память не изменяет - было уничтожение оружия массового уничтожения и сопутствующей ему опасности для человечества. Как тебе хорошо известно ...

Нагумо неожиданно прервал его. «Я знаю лучше, чем вы думаете, Кристофер. Мой дед жил в Нагасаки. Он был машинистом на бывшей военно-морской базе. Он выжил при взрыве бомбы - его жена - нет, я с сожалением сообщаю вам, - но он сильно обгорел в последовавшем пожаре, и я хорошо помню его шрамы. К сожалению, это событие ускорило его смерть. Это была карта, разыгранная умело, тем более что это была ложь.

«Я не знал, Сэйдзи. Мне очень жаль, - серьезно добавил Кук. В конце концов, цель дипломатии состояла в том, чтобы предотвратить войну, когда это возможно, или, в противном случае, завершить ее как можно более бескровно.

«Итак, как вы понимаете, я очень заинтересован в окончательном устранении этих ужасных вещей». Нагумо долил стакан Кука. Это было отличное шардоне, отлично сочетающееся с основным блюдом.

«Что ж, ваша информация довольно точна. Я не осведомлен об этом, вы понимаете, но я кое-что уловил в столовой », - добавил Кук, чтобы сообщить своему другу, что он обедал на седьмом этаже здания Государственного департамента, а не в более плебейский кафетерий.

«Я признаю, что мой интерес носит личный характер. В день уничтожения последнего я планирую устроить личный праздник и вознести молитвы духу деда, чтобы заверить его, что он умер не напрасно. Ты хоть представляешь, когда наступит этот день, Кристофер?

«Не совсем, нет. Его замалчивают ».

"Это почему?" - спросил Нагумо. «Я не понимаю».

«Что ж, я полагаю, президент хочет поднять на этот счет шум. Время от времени Роджер любит напоминать о себе в средствах массовой информации, особенно в связи с приближающимся годом выборов ».

Сейджи кивнул. «Ах, да, я это вижу. Значит, это не вопрос национальной безопасности, не так ли? » - небрежно спросил он.

Кук подумал об этом на секунду, прежде чем ответить. «Ну, нет, на самом деле я так не думаю. Верно, это делает нас более безопасными, но способ, которым это происходит ... ну, я думаю, довольно мягкий.

«В таком случае, могу я попросить об одолжении?»

"Что это такое?" - спросил Кук, смазанный вином и компанией, а также тем фактом, что он месяцами скармливал Нагумо торговую информацию.

«В качестве личной просьбы, не могли бы вы узнать для меня точную дату, когда будет уничтожена последняя ракета? Понимаете, - пояснил он, - церемония, которую я проведу, будет особенной и требует подготовки.

Кук чуть не сказал: « Извини, Сейджи, но технически это вопрос национальной безопасности, и я никогда не соглашался предоставлять кому-либо такую информацию». Неуверенность на его лице и вызванное этим удивление пересилили покерное лицо его обычного дипломата. Его мысли бились или пытался это сделать в присутствии друга. Хорошо, конечно, в течение трех с половиной лет он обсуждал торговые вопросы с Нагумо, время от времени получая полезную информацию, вещи, которые он использовал, зарабатывая ему повышение до ранга DASS, а иногда он давал больше информации. , потому что ... потому что почему? Поскольку часть его наскучила гриндерам и федеральным потолкам зарплат, и однажды бывший коллега заметил ему, что со всеми навыками, которые он приобрел за пятнадцать лет государственной службы, он действительно может сбежать в частную жизнь. промышленность, стать консультантом или лоббистом, и, черт возьми, это было не так, как если бы он шпионил за своей страной или чем-то еще, не так ли? Черт, нет, это был просто бизнес, чувак.

Это был шпионаж? - спросил себя Кук. Было ли это на самом деле? Ракеты не были нацелены на Японию и никогда не предназначались. Фактически, если документы были правы, они не были нацелены ни на что, кроме середины Атлантического океана, и чистый эффект от их уничтожения для всех был нулевым. Никто не пострадал. Никто особо не помогал, за исключением бюджета, а это было довольно незначительно для всех заинтересованных сторон. Итак, нет, в этом не было элемента национальной безопасности, не так ли? Нет. Значит, он мог передать эту информацию, не так ли?

«Хорошо, Сэйдзи. Думаю, однажды, да, я увижу то, что смогу узнать ».

«Спасибо, Кристофер». Нагумо улыбнулся. «Мои предки будут вам благодарны. Это будет великий день для всего мира, мой друг, и он заслуживает должного празднования ». Во многих видах спорта это называлось завершением. В шпионаже для этого не было термина.

«Знаешь, я тоже думаю, что да», - сказал Кук после еще одного размышления. Ему никогда не приходило в голову удивляться тому, что первый шаг по невидимой линии, которую он построил сам, был таким легким.

«Для меня большая честь», - сказал Ямата с большим смирением. «Это счастливый человек, у которого есть такие мудрые и внимательные друзья».

«Это вы нас чествуете», - вежливо настаивал один из банкиров.

«Разве мы не коллеги? Разве все мы не служим нашей стране, нашему народу, нашей культуре с одинаковой преданностью? Вы, Ичики-сан, храмы, которые вы восстановили. Ах! » Он обвел рукой низкий полированный столик. «Мы все сделали это, не прося взамен ничего, кроме шанса помочь нашей стране, сделать ее снова великой, а затем фактически сделать это», - добавил Ямата. «Чем я могу быть полезен своим друзьям этим вечером?» Его лицо приобрело тихое, пассивное выражение, ожидая, когда ему скажут то, что он уже знал. Его ближайшие союзники за столом, личность которых остальным девятнадцати на самом деле не была известна, занимались изучением любопытного ожидания, хотя он и умел скрывать. Но, несмотря на это, в комнате царило напряжение, атмосфера была настолько реальной, что ее можно было почувствовать, как запах иностранца.

Взгляд почти незаметно обратился к Мацуда-сану, и многие действительно думали, что его трудности станут неожиданностью для Яматы, хотя просьба о встрече, должно быть, достаточно воспламенила его любопытство, чтобы лишить его огромных исследовательских возможностей. Глава одного из крупнейших в мире конгломератов говорил с тихим, хотя и печальным, достоинством, не торопясь, как он должен был, объясняя, что условия, которые привели к его проблеме с денежными потоками, конечно же, не были виной его управление. Это был бизнес, который начинался с судостроения, затем перешел в строительство, а затем углубился в бытовую электронику. Мацуда стал его председателем в середине 1980-х годов и принес своим акционерам такую отдачу, о которой многие только мечтали. Мацуда-сан сам рассказал историю, и Ямата не выказал ни малейшего нетерпения. В конце концов, в его пользу сработало то, что все услышали в его словах об их собственных корпоративных историях успеха, потому что, видя сходство успеха, они также боялись бы сходства личной катастрофы. То, что кретин решил стать крупным игроком в Голливуде, потратив огромное количество денег на восемьдесят акров на бульваре Мелроуз и листок бумаги, в котором говорилось, что он может снимать фильмы, ну, это было его несчастьем, не так ли?

«Порочность и бесчестье этих людей поистине поразительны», - продолжил Мацуда голосом, который католический священник мог бы услышать на исповеди, заставив его задуматься, отрекается ли грешник от своих грехов или просто оплакивает свое невезение. В данном случае два миллиарда долларов были потрачены так же тщательно, как если бы они были сожжены для приготовления сосисок.

Ямата мог бы сказать: «Я предупреждал вас», за исключением того, что он даже после того, как его собственные консультанты по инвестициям, американцы в данном конкретном случае, не изучили ту же самую сделку и не предупредили его самым решительным образом. Вместо этого он задумчиво кивнул.

«Ясно, что вы не могли этого ожидать, особенно после всех заверений, которые вам были даны, и чудесно справедливых условий, которые вы дали взамен. Похоже, друзья мои, что они забывают о надлежащей деловой этике ». Он оглядел стол, чтобы собрать кивки, заработанные его наблюдением. «Мацуда-сан, какой разумный человек мог бы сказать, что ты в чем-то виноват?»

«Многие будут», - ответил он довольно храбро, как думали все.

«Не я, мой друг. Кто из нас порядочнее, прозорливее? Кто из нас более усердно служил своей корпорации? » Райдзо Ямата печально покачал головой.

«Больше всего беспокоит, друзья мои, то, что подобная судьба может ожидать всех нас», - тихо объявил банкир, имея в виду, что его банк держал бумаги о владении недвижимостью Мацуда как в Японии, так и в Америке, и что банкротство этого конгломерата сократит его резервы до опасного уровня. Проблема заключалась в том, что даже при том, что он мог пережить корпоративный провал как в реальном, так и в теоретическом плане, требовалось только осознание того, что его резервы были слабее, чем они были на самом деле, чтобы обрушить его институт, и эта идея могла появиться в газете просто через непонимание одного репортера. Последствия такого ошибочного сообщения или слухов могут привести к набегу на банк и сделать реальным то, чего не было. Конечно, снятые деньги затем будут депонированы в другом месте - в конце концов, слишком много, чтобы лежать под матрасами - и в этом случае их одолжит другой корпоративный банкир, чтобы защитить положение своего коллеги, но кризис второго порядка, который был вполне возможно, может все рухнуть.

Что осталось недосказанным и, по большому счету, не предполагалось, так это то, что люди в этой комнате навлекли на себя кризис из-за непродуманных действий. Это критическое слепое пятно, которое разделяют все - или почти все, - сказал себе Ямата.

«Основная проблема в том, что экономический фундамент нашей страны держится не на камне, а на песке», - начал Ямата, говоря скорее как философ. «Какими бы слабыми и глупыми ни были американцы, удача дала им то, чего нам не хватает. В результате, какими бы умными ни были наши люди, мы всегда в невыгодном положении ». Он сказал все это раньше, но теперь, впервые, они слушали, и требовалось все его самообладание, чтобы не злорадствовать. Скорее, он снизил уровень своей риторики даже больше, чем в предыдущих выступлениях. Он посмотрел на одного из них, который раньше всегда с ним не соглашался.

«Помните, что вы сказали, что наши настоящие сильные стороны - это трудолюбие наших рабочих и мастерство наших дизайнеров? Это было правдой, мой друг. Это сильные стороны, и более того, это сильные стороны, которых у американцев нет в том изобилии, которое есть у нас, но поскольку фортуна по своим собственным причинам улыбнулась гайдзину, они могут поставить мат нашим преимуществам, потому что они превратили свое благо. удача в реальную власть, а силы нам не хватает ». Ямата остановился, снова читая аудиторию, глядя в их глаза и оценивая их бесстрастие. Даже для человека, рожденного в этой культуре и воспитанного на ее правилах, он должен был сделать ставку сейчас. Это был момент. Он был в этом уверен. «Но на самом деле это не совсем так. Они выбрали этот путь, а мы решили не идти . Итак, теперь мы должны заплатить цену за эту ошибку. За исключением одного.

"И что это?" один просил всех остальных.

«Теперь, друзья мои, удача улыбается нам, и путь к настоящему национальному величию открыт для нас. В наших невзгодах мы можем, если захотим, найти возможности ».

Ямата сказал себе, что он ждал этого момента пятнадцать лет. Затем он обдумал эту мысль, наблюдая и ожидая ответа, и понял, что действительно ждал ее всю жизнь с десяти лет, когда в феврале 1944 года он один из своей семьи сел на корабль, который должен был его забрать. от Сайпана до Родных островов. Он все еще помнил, как стоял у перил, видел, как его мать, отец и младшие братья и сестры стояли на пристани. Райдзо был очень храбрым и умудрялся сдерживать слезы, зная, что в детстве он знал, что увидит их снова, но также знал. что он не будет.

Они убили их всех, американцев, стерли его семью с лица земли, побудили их бросить свои жизни прочь, со скал и в жадное море, потому что японские граждане в униформе или без нее были просто животными для американцы. Ямата мог вспомнить, как слушал по радио рассказы о битве, как «Дикие орлы» из Кидо Бутая разбили американский флот, как непобедимые солдаты Императора отбросили ненавистных американских морских пехотинцев обратно в море, как они позже убили их. в огромных количествах в горах острова требовалось от немцев после Первой мировой войны, и даже тогда он знал, что бессмысленно притворяться, что верит лжи, ибо они должны были быть ложью, несмотря на успокаивающие слова его дяди. . И вскоре радиосообщения перешли к другим вещам: победоносным сражениям над американцами, которые все ближе подходили к его дому, непостижимой ярости, которую он испытал, когда его огромная и могущественная страна оказалась неспособной остановить варваров, ужасом бомбежка, сначала днем, а затем ночью, сжигающая его страну дотла по одному городу. Оранжевое сияние в ночном небе, иногда близко, иногда далеко, и ложь его дяди, пытающегося это объяснить, и, наконец, облегчение, которое он увидел на лице человека, когда все было кончено. За исключением того, что для Райдзо Яматы никогда не было облегчения, когда его семья исчезла, исчез с лица земли, и даже когда он увидел своего первого американца, очень высокую фигуру с рыжими волосами и веснушками на молочной коже, которая Я бы по-дружески подрезал его по голове, как это делают собаке, даже тогда он знал, как выглядит враг.

В ответ заговорил не Мацуда. Этого не могло быть. Это должен был быть другой, чья корпорация все еще была чрезвычайно сильна, по крайней мере, так. Это также должен был быть тот, кто никогда с ним не соглашался. Правило было столь же важным, сколь и невысказанным, и хотя глаза не поворачивались, но мысли обращались. Мужчина посмотрел на свою полупустую чашку чая - это была не ночь для алкоголя - и задумался о своей судьбе. Он говорил, не поднимая глаз, потому что боялся увидеть такое же выражение в глазах, расположенных вокруг черного лакированного стола.

«Как, Ямата-сан, мы сможем достичь того, что вы предлагаете?»

«Нет дерьма?» - спросил Чавес. Он говорил по-русски, потому что здесь, в Монтерее, нельзя было говорить по-английски, а он еще не выучил этот разговорный язык по-японски.

«Четырнадцать агентов», - ответил майор Олег Юрьевич Лялин, сотрудник КГБ (в отставке), настолько сухо, насколько позволяло его эго.

"И они никогда не активировали вашу сеть?" - спросил Кларк, желая закатить глаза.

«Они не могли». Лялин улыбнулся и похлопал себя по голове. «Чертополох был моим творением. Оказалось, это была моя страховка жизни ».

«Ни хрена», - почти сказал Кларк. То, что Райан спас его живым, было где-то справа от чуда. Лялина судили за государственную измену при обычном внимании КГБ к скорейшему судебному разбирательству, он находился в камере смертников и знал этот распорядок так же точно, как и любой мужчина. Когда ему сообщили, что его казнь назначена на неделю, его доставили в комендатуру тюрьмы, проинформировали о его праве как советского гражданина напрямую обратиться к президенту с просьбой о помиловании и предложили составить рукописное письмо с этой целью. Менее искушенные могли подумать, что этот жест был подлинным. Лялин знал иначе. Созданный для облегчения казни, после того, как письмо было запечатано, его отводили обратно в камеру, и палач прыгал через открытую дверь справа от него, приставлял пистолет прямо к его голове и стрелял. В результате не было ничего удивительного в том, что его рука дрожала, когда он держал шариковую ручку, и что его ноги были эластичными, когда его вывели. Весь ритуал был проведен, и Олег Юрьевич вспомнил свое изумление, когда действительно снова добрался до своей подвальной камеры, где ему велели собрать свои вещи и проследовать за охранником, что еще более удивительно, обратно в комендатуру, туда, чтобы встретить кого-то, кто мог бы быть только американским гражданином, с его улыбкой и сшитой на заказ одеждой, не подозревая о крикливом прощании КГБ с его предательским офицером.

«Я бы нассал в штаны», - заметил Дин, вздрогнув в конце рассказа.

«Мне там повезло, - с улыбкой признался Лялин. «Я помочился прямо перед тем, как меня подняли. Моя семья ждала меня в Шереметьево. Это был один из последних рейсов PanAm ».

«По дороге довольно сильно выпить?» - с улыбкой спросил Кларк.

«О, да», - заверил его Олег, не добавляя, как его трясло, а затем вырвало во время долгого полета в международный аэропорт Нью-Йорка имени Джона Кеннеди, и он настоял на поездке на такси через Нью-Йорк, чтобы убедиться, что невозможное видение свободы было реально.

Чавес снова наполнил стакан своего наставника. Лялин старался отказываться от крепких напитков и довольствовался Coors Light. «Я был в нескольких трудных местах, товарич, но это, должно быть, было действительно неудобно».

- Как видите, я на пенсии. Доминго Эстебанович, где вы так хорошо выучили русский язык? »

«У ребенка за это подарок, не так ли?» - заметил Кларк. «Особенно сленг».

«Эй, я люблю читать, ладно? И всякий раз, когда я могу, я ловлю русское телевидение в домашнем офисе и все такое. Подумаешь?" Последнее предложение на английском выскользнуло. В русском языке не было этого эвфемизма.

«Дело в том, что ты действительно одарен, мой юный друг, - сказал майор Лялин, отдавая честь своим бокалом.

Чавес признал комплимент. У него даже не было диплома об окончании средней школы, когда он пробирался в армию США, в основном обещая быть хрюкающим, а не ракетным техником, но ему было приятно, что он действительно прошел через Университет Джорджа Мейсона для последующего обучения. степень бакалавра, и теперь был в рамках диссертации его магистра. Он дивился своей удаче и задавался вопросом, сколько других из его баррио могли бы поступить так же, учитывая такую же улыбку со стороны Шанса.

«Так миссис Фоули знает, что вы оставили сеть позади?»

«Да, но все ее говорящие по-японски должны быть где-то еще. Не думаю, что они попытались бы возобновить работу, не сообщив мне об этом. Кроме того, они активируются только в том случае, если им говорят правильные вещи ».

- Господи, - прошептал Кларк, тоже по-английски, потому что ругаться можно только на своем родном языке. Это было естественным следствием того, что Агентство не уделяло должного внимания человеческому разуму в пользу электронной чуши, которая была полезной, но не единственной и конечной, как считали продавцы бумаг. Из более чем пятнадцати тысяч сотрудников ЦРУ , где-то около четырехсот пятидесяти из них были полевыми офицерами, фактически на улице или в траве, разговаривали с реальными людьми и пытались узнать, что они думают, вместо того, чтобы считать бобы с накладных расходов и читать. газетные статьи для отдыха. «Знаешь, иногда мне интересно, как мы вообще выиграли эту гребаную войну».

«Америка очень старалась не делать этого, но Советский Союз старался еще больше». Лялин замолчал. «THISTLE в основном занимался сбором коммерческой информации. Мы украли многие промышленные образцы и процессы из Японии, и политика вашей страны не предусматривает использования разведывательных служб для этой цели ». Еще одна пауза. "За исключением одного".

«Что это, Олег?» - спросил Чавес, открывая еще один Coors.

«Нет никакой реальной разницы, Доминго. Ваши люди - я несколько месяцев пытался им это объяснить. Там бизнес - это правительство. Их парламент и министерства - это «легенда», маскировка для бизнес-империй ».

«В таком случае в мире есть одно правительство, которое знает, как сделать приличный автомобиль». Чавес усмехнулся. Он отказался от покупки Corvette своей мечты - проклятые вещи просто стоили слишком дорого - и остановился на букве «Z», которая была почти такой же спортивной за половину цены. «А теперь ему придется избавиться от этого», - сказал себе Дин. Он должен был быть более респектабельным и уравновешенным, если собирался жениться, не так ли?

«Нет. Вы должны понять это: оппозиция - это не то, что думает ваша страна. Как вы думаете, почему у вас возникают такие проблемы при переговорах с ними? Я рано обнаружил этот факт, и КГБ это сразу поняли ».

«Как и должно быть, - сказал себе Кларк, кивая. Коммунистическая теория предсказывала этот самый «факт», не так ли? Блин, разве это не крик! «Как были выбраны?» он спросил.

«Отлично», - заверил его Лялин. «Их культура, им так легко воспринимать оскорбления, но им так трудно отвечать. Они скрывают много гнева. Тогда все, что вам нужно, - это проявить сочувствие ».

Кларк снова кивнул, на этот раз подумав: « Этот парень настоящий профи». Четырнадцать хорошо подготовленных агентов, он все еще держал в голове имена, адреса и номера телефонов, и, что неудивительно, никто в Лэнгли не следил за этим из-за тех проклятых законов этики, навязанных Агентству юристами - породой правительственный служащий, который рос, как травка, везде, где бы вы ни посмотрели, как будто все, что делало Агентство, было, строго говоря, вообще этичным. Черт, они с Дином похитили Корпорацию, не так ли? Конечно, в интересах правосудия, но если бы они привезли его в Америку для судебного разбирательства, вместо того, чтобы оставить его со своими соотечественниками, какого-нибудь дорогостоящего и очень этичного адвоката защиты, возможно, даже действующего на общественных началах - воспрепятствуя правосудию бесплатно - сказал себе Кларк, - сперва разглагольствовал бы перед камерами, а затем перед двенадцатью хорошими мужчинами (и женщинами) о том, как этот патриот сопротивлялся вторжению в его страну и так далее, и так далее.

«Интересная слабость, - рассудительно заметил Чавес. «Люди действительно во всем мире одинаковы, не так ли?»

«Маски разные, но под ними та же плоть», - произнес Лялин, все больше чувствуя себя учителем. Небрежное замечание было его лучшим уроком за день.

Из всех человеческих причитаний, без сомнения, самая распространенная - « Если бы я только знал». Но мы не можем знать, поэтому дни смерти и огня так часто начинаются не иначе, как дни любви и тепла. Пирс Дентон собрал машину для поездки в Нэшвилл. Это было нетривиальное занятие. У обеих девочек-близнецов были установлены сиденья безопасности в задней части Cresta, а между ними было маленькое сиденье для их новенького брата Мэтью. Девушкам-близнецам, Джессике и Жанин, было три с половиной года, они пережили «ужасные двойки» (или, скорее, их родители) и параллельные приключения - научиться ходить и говорить. Теперь, одетые в одинаковые короткие фиолетовые платья и белые колготки, они позволили маме и папе загрузить их на свои места. Мэтью пошел за ними, беспокойный и скулящий, но девочки знали, что вибрация машины скоро снова усыпит его, что он и делал в основном, за исключением случаев кормления грудью матери. Это был большой день, выходные в доме бабушки.

Пирс Дентон, двадцать семь лет, был офицером полиции в Гринвилле, штат Теннесси, небольшом муниципальном департаменте, все еще ходил в вечернюю школу, чтобы закончить колледж, но у него не было никаких других амбиций, кроме как вырастить свою семью и жить комфортной жизнью на дереве. - покрытые горы, где человек может охотиться и ловить рыбу с друзьями, посещать дружескую общественную церковь и, как правило, жить такой хорошей жизнью, какой может пожелать любой человек. Его профессия была гораздо менее напряженной, чем у коллег в других местах, и он нисколько не сожалел об этом. У Гринвилля, как и у любого американского города, была своя доля неприятностей, но гораздо меньше, чем он видел по телевизору или читал в профессиональных журналах, лежащих на столах на вокзале. В четверть восьмого утра он выехал на тихую улицу и направился сначала к трассе 11E США. Он был отдохнувшим и бодрым, с его обычными двумя чашками утреннего кофе уже за работой, прогоняя паутину спокойной ночи, или настолько расслаблен, насколько это возможно, когда ребенок спит в одной спальне с ним и его женой Кэндис. Через пятнадцать минут он выехал на межштатную автомагистраль 81, направляясь на юг, за его спиной стояло утреннее солнце.

Движение в это субботнее утро было довольно слабым, и, в отличие от большинства полицейских, Дентон не увеличивал скорость, по крайней мере, со своей семьей в машине. Скорее, он ехал равномерно со скоростью чуть меньше семидесяти миль в час, что было достаточно для превышения объявленного лимита в шестьдесят пять, чтобы испытать легкое волнение от небольшого нарушения закона. Автомагистраль между штатами 81 была типичной для американских автомагистралей между штатами, широкая и гладкая, даже когда она извивалась на юго-запад через горный хребет, который сдерживал первую экспансию европейских поселенцев на запад. На Новом рынке 81 слилась с I-40, а Дентон слился с движущимся на запад транспортным потоком из Северной Каролины. Скоро он будет в Ноксвилле. Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел, что обе дочери уже впали в полубессознательное состояние, и его уши сказали ему, что Мэтью такой же. Справа от него дремала Кенди Дентон. Их маленький сын еще не овладел навыком спать всю ночь, и этот факт сказался на его жене, которая не спала и шесть часов подряд с тех пор ... ну, на самом деле, с тех пор, как родился Мэтт. - сказал себе водитель. Его жена была миниатюрной, а ее маленькое телосложение пострадало на последних сроках беременности. Голова Кенди покоилась на правом окне, пытаясь выспаться, прежде чем Мэтью проснулся и объявил о своем возобновлении голода, хотя, если повезет, это может продлиться до тех пор, пока они не дойдут до Нэшвилла.

Единственная трудная часть дороги, если ее можно так назвать, была в Ноксвилле, городе средних размеров, в основном на северной стороне реки Теннесси. Он был достаточно большим, чтобы иметь внутреннее кольцо шоссе I-640, которого Дентон избегал, предпочитая прямой путь на запад.

Погода была для разнообразия теплой. Предыдущие шесть недель были одним проклятым снегом и ледяным штормом за другим, и Гринвиль уже исчерпал свой бюджет на дорожную соль и сверхурочные работы для экипажей. Он отреагировал как минимум на пятьдесят мелких дорожно-транспортных происшествий и два крупных, но в основном он сожалел, что не доставил новую Cresta на мойку накануне вечером. Яркая краска была испачкана солью, и он был рад, что автомобиль поставлялся с покрытием днища кузова в качестве «стандартного варианта», потому что в его почтенном старом пикапе этого не было, и он ржавел до состояния мусора, даже когда сидел неподвижно. их подъездная дорога. В остальном это выглядело неплохой маленькой машинкой. Было бы неплохо, если бы на несколько дюймов больше места для ног, но это была ее машина, а не его, и ей действительно не нужна была комната. Автомобиль был легче, чем его полицейский радиоавтомобиль, и имел только половину мощности двигателя. Это привело к некоторому увеличению вибрации, в значительной степени смягченной прорезиненными опорами двигателя, но все еще присутствующей. Что ж, сказал он себе, это помогло детям выбраться из игры.

Он увидел, что здесь, должно быть, было еще больше снега. Каменная соль скопилась в центре его переулка, как дорожка из песка или что-то в этом роде. Жалко, что им пришлось так много использовать. Реально разнесла машины. Но не его, Дентон был уверен, прочитав все спецификации, прежде чем решил удивить Кенди своей красной Cresta.

Горы, которые по диагонали пересекают эту часть Америки, называются Грейт-Смоки - это название, которое, согласно местным преданиям, использовал сам Дан'л Бун. Фактически, часть единого ареала, протянувшегося от Джорджии до штата Мэн и за его пределами, меняя местные названия почти так же часто, как и штаты, в этой области влажность от многочисленных озер и ручьев в сочетании с атмосферными условиями создает туман, который возникает круглый год. основание.

Уилл Снайдер из Pilot Lines работал сверхурочно, что было выгодной ситуацией для профсоюзного водителя. Прицеп Fruehauf, прикрепленный к его дизельному трактору Kenworth, был заполнен рулонами коврового покрытия с завода в Северной Каролине по пути к дистрибьютору в Мемфисе для крупной продажи. Опытный гонщик, Снайдер был совершенно счастлив выехать в субботу, так как зарплата была лучше, к тому же футбольный сезон закончился, а трава еще не росла. Он полностью ожидал, что в любом случае будет дома к ужину. Лучше всего то, что в этот зимний уик-энд дороги были довольно чистыми, и он хорошо проводил время, сказал себе водитель, преодолевая широкий поворот направо и спуск в долину.

«Ой-ой», - пробормотал он про себя. Не было ничего необычного в том, чтобы увидеть туман здесь, недалеко от северного съезда с государственной трассы 95, который направлялся к людям, взорвавшим бомбы в Ок-Ридже. На I-40 было несколько проблемных мест, и эта была одна. «Проклятый туман».

С этим можно было справиться двумя способами. Некоторые тормозили медленно для экономии топлива, а может быть, просто потому, что им не нравилось ехать медленно. Не Снайдер. Профессиональный водитель, который каждую неделю видел крупные аварии на обочине шоссе, он немедленно сбавил скорость, даже до того, как видимость упала ниже ста ярдов. Его большая установка не спешила останавливаться, и он знал водителя, который превратил некоторые маленькие японские роликовые коньки в фольгу вместе с их пожилым водителем, и его время не стоило риска, не во время-и-а- наполовину это было не так. Плавно переключаясь на понижающую передачу, он сделал то, что считал самым умным, и, чтобы быть уверенным, включил свои ходовые огни.

Пирс Дентон раздраженно повернул голову. Это была еще одна Cresta, спортивная версия C99, которую пока производили только в Японии, эта черная с красной полосой по бокам, которая просвистела мимо, лет восемьдесят или чуть больше, по оценке его натренированного глаза. В Гринвилле это было бы сто долларов и суровая лекция судьи Тома Андерса. Откуда взялись эти двое детей? Он даже не заметил их приближения в своем зеркале. Временный тег. Две молодые девушки, вероятно, одна только что получила права и новую машину от папы, чтобы поехать с ней, и везла свою подругу, чтобы продемонстрировать, что такое настоящая свобода в Америке, подумал офицер Дентон, свобода быть чертовым дураком и получить билет. твой первый день в дороге. Но это была не его юрисдикция, и это была работа государственных служащих. «Типично», - подумал он, качая головой. Болтали, почти не смотрели на дорогу, но лучше было, чтобы они были впереди, чем сзади.

- Господи, - выдохнул Снайдер. Местные жители, как он слышал однажды на стоянке для грузовиков, винили в этом «сумасшедших» из Ок-Риджа. Какой бы ни была причина, видимость почти мгновенно упала до тридцати футов. Нехорошо. Он переключил свои ходовые огни на аварийный поворотник и еще больше сбавил скорость. Он никогда не производил расчет, но при таком весе его тягачу с прицепом требовалось более шестидесяти футов, чтобы остановиться со скоростью тридцать миль в час, и это было на сухой дороге, которой не было. С другой стороны ... нет, решил он, никаких шансов. Он снизил скорость до двадцати. Так что это стоило ему получаса. Пилоты знали об этом отрезке от 1 до 40 и всегда говорили, что лучше заплатить время, чем выплатить страховую франшизу. Имея все под рукой, водитель включил радио CB, чтобы передать предупреждение своим товарищам-дальнобойщикам.

Это было похоже на то, как будто он оказался внутри шара для пинг-понга, сказал он им по каналу 19, и его чувства были полностью настороже, когда он смотрел вперед на белую массу водяного пара, когда опасность приближалась сзади.

Туман застал их врасплох. Предположение Дентона оказалось верным. Норе Данн исполнилось ровно восемь дней после своего шестнадцатого дня рождения, через три дня после получения временного разрешения и сорок девять миль в ее новом спортивном C99. Прежде всего, она выбрала широкий красивый участок дороги, чтобы посмотреть, насколько быстро он будет идти, потому что она была молода, и ее подруга Эми Райс спросила. Когда проигрыватель компакт-дисков работал на полную мощность и обменивался наблюдениями за разными мужскими школьными товарищами, Нора вообще почти не смотрела на дорогу, потому что, в конце концов, было не так уж и сложно удержать машину между сплошной линией и улицей. справа, а тот - слева, да, да, да, к тому же в зеркале не о ком было беспокоиться, а иметь машину было гораздо лучше, чем свидание с новеньким, потому что им все равно приходилось водить машину, по какой-то причине, как будто взрослая женщина не могла сама управлять машиной.

Выражение ее лица было несколько испуганным, когда видимость упала до не очень большой - Нора не могла определить точное расстояние - и она сняла ногу с педали акселератора, позволяя машине замедлиться с предыдущей крейсерской скорости в восемьдесят. четыре. Дорога позади была чиста, и, конечно же, дорога впереди тоже. Ее учителя по вождению рассказали ей все, что ей нужно было знать, но, как и в случае с уроками других ее учителей, некоторые из них она слышала, а некоторые нет. Важные придут с опытом. Однако опыт был учителем, с которым она еще не была полностью знакома, и чья кривая оценок была слишком крутой на данный момент.

Она действительно видела ходовые огни на трейлере Fruehauf, но она была новичком в дороге, и желтые пятна могли быть уличными фонарями, за исключением того, что на большинстве межгосударственных автомагистралей их не было, факт, что она ехала недостаточно долго, чтобы учиться. В любом случае это вряд ли было дополнительным предупреждением. К тому времени, как она увидела серую квадратную тень, было уже слишком поздно, и ее скорость упала только до шестидесяти пяти. При скорости тягача с прицепом в двадцать, это было примерно эквивалентно столкновению с неподвижным объектом весом тридцать тонн со скоростью сорок пять миль в час.

Это всегда был отвратительный звук. Уилл Снайдер слышал это раньше, и это напомнило ему грузовик с алюминиевыми пивными банками, хрустящими в компрессоре, решительно немузыкальный грохот автомобиля, раздавленный скоростью, массой и законами физики, которые он изучил невысоко. в школе, а скорее по опыту.

Толчок в левый задний угол прицепа повернул переднюю часть сорокафутового кузова фургона вправо, но, к счастью, его низкая скорость позволила ему сохранить контроль, достаточно быстро остановить свою установку. Оглядываясь назад и налево, он увидел останки той милой новой японской машины, которую хотел заполучить его брат, и первая необдуманная мысль Снайдера заключалась в том, что они чертовски малы, чтобы быть в безопасности, как будто это имело бы значение под землей. обстоятельства. Центральная и правая передняя часть были потрепаны, а рама явно погнута. Мигание, и дальнейший осмотр показал красный цвет там, где должно было быть прозрачное стекло ...

"О мой Бог."

Эми Райс была уже мертва, несмотря на безупречную работу ее подушки безопасности со стороны пассажира. Скорость столкновения привела к тому, что ее сторона машины оказалась под прицепом, а прочное заднее крыло, предназначенное для предотвращения повреждения погрузочной платформы, врезалось в кузов, как цепная пила. Нора Данн была еще жива, но без сознания. Ее новая Cresta C99 уже была полностью утеряна, ее алюминиевый блок двигателя раскололся, рама изогнута на шестнадцать дюймов, и, что хуже всего, топливный бак, уже поврежденный коррозией, был раздавлен между элементами рамы и протекал.

Снайдер увидел утечку бензина. Его двигатель все еще работал, он быстро повернул грузовик к обочине и выпрыгнул, принеся свой светло-красный огнетушитель CO 2 . То, что он не успел попасть туда вовремя, спасло ему жизнь.

«Что случилось, Жанин?»

"Джессика!" - настаивала девочка, недоумевая, почему люди не видят разницы, даже ее отец.

«В чем дело, Джессика?» - сказал ее отец с терпеливой улыбкой.

«Он вонючий!» Она хихикнула.

«Хорошо», - вздохнул Пирс Дентон. Он оглянулся и пожал жене за плечо. Вот тогда он увидел туман и снял ногу с газа.

"Что случилось, дорогая?"

«Мэтт поработал».

«Хорошо ...» Кэндис отстегнула ремень безопасности и повернулась, чтобы посмотреть в спину.

«Я бы хотел, чтобы ты этого не делала, Кенди». Он тоже повернулся, но не в то время. Когда он это сделал, машина немного сместилась вправо, и его глаза попытались разглядеть шоссе и дела в новой машине его жены.

"Дерьмо!" Его инстинктом было маневрировать влево, но он был слишком далеко, чтобы сделать это, - факт, который он знал еще до того, как его левая рука полностью повернула колесо. Нажатие на тормоза тоже не помогло. Задние колеса заблокировались на скользкой дороге, из-за чего машину занесло, как он увидел, в другую «Кресту». Его последней связной мыслью было: " Это та же самая ...?"

Несмотря на красный цвет, Снайдер не видел его до тех пор, пока столкновение не стало неизбежным. Водитель грузовика был все еще в двадцати футах от него, бегая трусцой, держа в руках огнетушитель, как футбольный мяч.

Иисус! Дентон не успел сказать. Первая мысль заключалась в том, что столкновение не так уж и плохо. Он видел и хуже. Его жену по инерции врезали в смятую правую часть, и это было нехорошо, но дети сзади сидели на сиденьях, слава Богу за это, и ...

Последним решающим фактором в конце пяти жизней была химическая коррозия. Бензобак, как и в C99, никогда не был должным образом оцинкован, подвергся воздействию соли во время путешествия через Тихий океан, а затем еще больше на крутых дорогах восточного Теннесси. Места сварки на баке были особенно уязвимы и расшатывались при ударе. Искажение рамы заставляло танк скользить по шероховатой бетонной поверхности; защита днища, никогда полностью не прикрепленная, просто сразу же отслаивалась, и другое слабое место в металлическом баке открылось, и сам корпус бака, сделанный из стали, обеспечил искру, воспламеняя бензин, который растекся вперед, на мгновение .

Обжигающий жар огненного шара фактически немного рассеял туман, создав такую яркую вспышку, что паника на встречных машинах прекратилась по обеим сторонам шоссе. Это привело к аварии с тремя автомобилями в сотне ярдов от дороги, движущейся на восток, но не серьезной, и люди выпрыгнули из своих машин, чтобы подъехать. Он также поймал утечку топлива из машины Норы Данн, окутав ее пламенем и убив девушку, которая, к счастью, так и не пришла в сознание, несмотря на пылающую смерть, которая привела ее к его груди.

Уилл Снайдер был достаточно близко, чтобы видеть все пять лиц в приближающейся красной Кресте. Мать и младенец - это те двое, которых он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Она сидела между передними сиденьями, держа малышку, ее лицо внезапно повернулось, чтобы увидеть приближающуюся смерть, глядя прямо на водителя грузовика. Мгновенный пожар был ужасной неожиданностью, но Снайдер, хотя и перестал бегать трусцой, не остановил своего приближения. Левая задняя дверь красного «Креста» распахнулась, и это дало ему шанс, потому что пламя в основном, если временно, находилось на левой стороне разбитого автомобиля. Он бросился внутрь с огнетушителем, поднятым как оружие, когда пламя вернулось к бензобаку под красной «Крестой». Проклятый момент дал ему всего одно короткое мгновение, чтобы действовать, чтобы выбрать одного ребенка из трех, который один мог бы жить в аду, который уже воспламенил его одежду и обжигал его лицо, в то время как водительские перчатки защищали руки, которые пускали внутрь огнезадерживающий газ. область заднего сиденья. Охлаждение CO 2 спасло бы его жизнь и еще одного человека. Он смотрел на желтые простыни и расширяющийся белый пар в поисках младенца, но его нигде не было, а маленькая девочка на левом сиденье кричала от страха и боли прямо здесь, прямо перед ним. Его руки в перчатках нашли и расстегнули хромированную пряжку, и он выдернул ее из детского сиденья, сломав при этом руку, а затем дернув ногами, чтобы выбраться из окутывающего его огня. Прямо у ограждения был затяжной снежный сугроб, и он нырнул в него, вытаскивая свою горящую одежду, затем он покрыл ребенка соленой слякотью, чтобы сделать то же самое для нее, его лицо покалывало от боли, которая была самой незначительной. предупреждение о том, что вскоре последует. Он заставил себя не поворачиваться. Он слышал крики за спиной, но вернуться к горящей машине было бы самоубийством, и взгляд мог только заставить его сесть в нее. Вместо этого он посмотрел на Джессику Дентон, ее лицо почернело, ее дыхание было прерывистым, и он молился, чтобы скорее появился полицейский, а с ним скорая помощь. К тому времени, когда это произошло, пятнадцать минут спустя, и он, и ребенок были в глубоком шоке.

8

Быстрая пересылка

Медленный день новостей и близость к городу гарантировали какое-то освещение в средствах массовой информации, а количество и возраст жертв еще больше гарантировали. Одна из местных телеканалов Ноксвилла имела договоренность с CNN, и к полудню эта история стала ведущей в программе CNN News Hour. Спутниковый грузовик дал молодому местному репортеру возможность сделать запись в своем портфолио по всему миру - он не хотел оставаться в Ноксвилле навсегда, - а проясняющийся туман дал камерам полный обзор сцены.

«Черт», - выдохнул Райан на кухне дома. Джек брал редкий субботний выходной, обедал со своей семьей, с нетерпением ждал возможности пригласить их на вечернюю мессу в церковь Святой Марии, чтобы он мог также насладиться воскресным утром дома. Его глаза остановились на сцене, и его руки положили бутерброд на тарелку.

Отреагировали три пожарные машины и четыре машины скорой помощи, две из которых, зловещим образом, все еще были там, а их бригады просто стояли вокруг. Грузовик на заднем плане был в основном цел, хотя его бампер был явно искажен. Однако историю рассказывал именно передний план. Две груды металла, почерневшего и искореженного огнем. Откройте двери в темный пустой интерьер. Около дюжины полицейских штата стоят вокруг, их осанка напряжена, губы сжаты, они не разговаривают, не обмениваются шутками, которые обычно совпадают с их взглядами на автокатастрофы. Затем Джек увидел, как один из них обменялся замечанием с другим. Обе головы покачали и посмотрели на тротуар, в тридцати футах от репортера, который гудел, как они всегда, и повторял одно и то же в сотый раз за свою короткую карьеру. Туман. Высокоскоростной. Оба бензобака. Шесть человек погибли, четверо из них дети. Это Боб Райт, репортер с межштатной автомагистрали 40, недалеко от Ок-Риджа, штат Теннесси. Коммерческий.

Джек вернулся к своему обеду, подавив еще один комментарий о несправедливости повседневной жизни. Еще не было причин, по которым он должен знать или делать больше.

Теперь с машин капала вода, в трехстах воздушных милях от Чесапикского залива, потому что прибывшие добровольцы-пожарные чувствовали необходимость все намочить, зная уже тогда, что это было упражнение, потраченное на пассажиров. Судебно-медицинский фотограф снял свои три рулона 200-скоростной цветной фотографии, ловя открытые рты жертв, чтобы доказать, что они умерли с криком. Старшим офицером полиции, прибывшим на место происшествия, был сержант Тад Николсон. Опытный дорожный полицейский, за плечами которого двадцать лет автокатастроф, он прибыл вовремя, чтобы увидеть, как извлекают тела. Служебный револьвер Пирса Дентона упал на тротуар, и это более чем что-либо идентифицировало его как сотрудника полиции еще до того, как обычная компьютерная проверка меток сделала этот факт официальным. Четверо детей, двое маленьких, двое подростков и двое взрослых. К этому просто не привыкать. Для сержанта Николсона это был личный ужас. Смерть была достаточно плохой, но такая смерть, как эта, как Бог мог позволить этому случиться? Двое маленьких детей ... ну ... Он сделал, и все. Затем пришло время приступить к работе.

Напротив, в Голливуде это была в высшей степени необычная авария. Автомобили обычно не превращались в огненные шары ни при каких обстоятельствах, и это, как сразу увидели его натренированные глаза, не должно было быть настолько серьезным. Хорошо, был один неизбежный смертельный исход от самого крушения, девушка на смертном месте первого Креста, которая была почти обезглавлена. Но не остальные, для них не было очевидной причины. Первая «Креста» поставила грузовик задним ходом на… сорок или пятьдесят миль дифференциальной скорости. Обе подушки безопасности сработали, и он заметил, что одна из них должна была спасти водителя первой машины. Вторая машина врезалась в первую под углом примерно в тридцать градусов. «Проклятый дурак копа, совершивший такую ошибку», - подумал Николсон. Но жена не была пристегнута ... может быть, она присматривала за детьми сзади и отвлекала мужа. Такое случалось, и теперь никто не мог это исправить.

Из шести жертв одна погибла в результате столкновения, а остальные пять - в результате пожара. Этого не должно было случиться. Машины не должны были гореть, и поэтому Николсон приказал своим людям повторно активировать кроссовер в полумиле от межштатной автомагистрали, чтобы три аварийных автомобиля могли оставаться на месте какое-то время. Он включил автомобильное радио, чтобы вызвать дополнительных следователей аварий из Нэшвилла и порекомендовать уведомить местный офис Национального совета по безопасности на транспорте. Так случилось, что один из местных сотрудников этого федерального агентства жил недалеко от Ок-Риджа. Инженер Ребекка Аптон прибыла на место через тридцать минут после ее звонка. Инженер-механик и выпускница близлежащего Университета Теннесси, которая сегодня утром готовилась к экзамену по физкультуре, она надела свой новый официальный комбинезон и начала ползать вокруг обломков, в то время как операторы эвакуатора нетерпеливо ждали еще до из Нэшвилла прибыла резервная группа полиции. Двадцатичетырехлетняя, миниатюрная и рыжеволосая, она вышла из-под некогда красной Креста с размазанной веснушчатой кожей и слезами в зеленых глазах от затяжных паров бензина. Сержант Николсон протянул ему чашку кофе из пенополистирола, которую он получил от пожарного.

«Что вы думаете, мэм?» - спросила Николсон, гадая, знает ли она что-нибудь. «Она выглядит так, как есть, - подумал он, - и она не боится запачкать одежду» - обнадеживающий знак.

«Оба бензобака». Она указала. «Тот был стрижен начисто. Другой был смят от удара и вышел из строя. Как быстро это было? »

- Вы имеете в виду столкновение? Николсон покачал головой. «Не так быстро. Примерно от сорока до пятидесяти.

"Я думаю ты прав. Бензобаки соответствуют стандартам структурной целостности, и эта авария не должна была их превзойти ». Она взяла протянутый платок и вытерла лицо. «Спасибо, сержант». Она пригубила кофе и с недоумением оглянулась на обломки.

"Что ты думаешь?"

Мисс Аптон повернулась. «Я думаю, что шесть человек ...»

«Пять», - поправил Николсон. «Водитель грузовика вытащил одного ребенка».

«О, я не знал. Этого не должно было случиться. Нет для этого веской причины. Удар был меньше шестидесяти, в физических факторах нет ничего необычного. Умные деньги - это что-то не так с дизайном автомобиля. Куда вы их везете? » - спросила она, чувствуя себя теперь очень профессионально.

"Машины? Нэшвилл. Если хотите, я могу держать их в штабе, мэм.

Она кивнула. «Хорошо, я позвоню своему боссу. Вероятно, мы проведем федеральное расследование. У ваших людей будут проблемы с этим? " Она никогда не делала этого раньше, но знала из своего руководства, что у нее есть полномочия инициировать полное расследование NTSB. Национальный совет по безопасности на транспорте, наиболее часто известный тем, что занимается анализом авиационных происшествий, также изучал необычные происшествия с поездами и автомобилями и имел полномочия требовать сотрудничества от всех федеральных агентств в поисках достоверных данных.

Николсон участвовал в одном аналогичном расследовании. Он покачал головой. «Мэм, мой капитан окажет вам все возможное содействие».

"Спасибо." Ребекка Аптон почти улыбнулась, но это было не место для этого. «Где выжившие? Придется взять у них интервью ».

«Скорая помощь отвезла их обратно в Ноксвилл. Только предположение, но они, вероятно, доставили их по воздуху к Шрайнерам ». Он знал, что в этой больнице есть превосходное ожоговое отделение. «Вам еще что-нибудь нужно, мэм? Нам нужно расчистить шоссе ».

«Пожалуйста, будьте осторожны с машинами, мы ...»

«Мы будем относиться к этому как к вещественному доказательству, мэм», - заверил сержант Николсон умную девочку с отеческой улыбкой.

В целом, подумала мисс Аптон, неплохой день. Не повезло пассажирам машин - это само собой разумеется, и реальность и ужас их смерти не были потеряны для нее - но это была ее работа, и ее первое действительно стоящее задание с момента поступления в Министерство транспорта. Она вернулась к своей машине, хэтчбеку «Ниссан», сняла комбинезон и надела ветровку NTSB. Это было не особенно тепло, но впервые за свою государственную карьеру она почувствовала себя частью важной команды, выполняющей важную работу, и она хотела, чтобы весь мир знал, кто она и что она из себя представляет. делает.

"Привет." Аптон повернулся и увидел улыбающееся лицо тележурналиста.

"Чего ты хочешь?" - бодро спросила она, решив вести себя очень по-деловому и официально.

«Что вы можете нам сказать?» Он держал микрофон низко, а его оператор, находившийся поблизости, в данный момент не переворачивал ленту.

«Только не для протокола», - сказала Бекки Аптон после секундного размышления.

"Справедливо."

«Оба бензобака вышли из строя. Вот что убило этих людей ».

"Это необычно?"

"Очень." Она остановилась. «Будет расследование NTSB. Для этого нет уважительной причины. Хорошо?"

"Вы делаете ставку". Райт посмотрел на часы. Еще через десять минут он снова будет в прямом эфире на спутнике, и на этот раз у него будет что сказать новое, что всегда было хорошо. Репортер ушел, опустив голову, и сочинял свои новые замечания для мировой аудитории. Какое замечательное событие: Национальный совет по безопасности на транспорте собирался исследовать автомобиль года Motor Trend на предмет потенциально смертельного дефекта безопасности. Нет веской причины для смерти этих людей. Он подумал, сможет ли его оператор подойти достаточно близко, чтобы увидеть обугленные, пустые детские сиденья в задней части другой машины. Хорошая вещь.

Эд и Мэри Патрисия Фоли находились в своем офисе на верхнем этаже штаб-квартиры ЦРУ. Их необычный статус создал в Агентстве некоторые архитектурные и организационные проблемы. Мэри Пэт была той, кто получил титул заместителя директора по операциям, первой женщиной, получившей этот пост в ведущем шпионском агентстве Америки. Опытный полевой офицер, лучший и самый долгоживущий в своей стране агент на месте, она была ковбойской половиной лучшей команды мужа и жены, которую когда-либо действовало ЦРУ. Ее муж Эд был менее кричащим, но более осторожным в планировании. Их таланты в тактике и стратегии в значительной степени дополняли друг друга, и хотя Мэри Пэт выиграла высшую должность, она сразу же покончила со своей потребностью в исполнительном помощнике, поместив Эда в этот офис и сделав его равным себе в реальном выражении, если не бюрократические. В стене был прорублен новый дверной проем, чтобы он мог войти, не проходя мимо исполнительного секретаря в прихожей, и вместе они управляли уменьшившейся группой оперативников ЦРУ. Рабочие отношения были такими же близкими, как и их брак, со всеми компромиссами, которые сопутствовали последнему, и результатом стало самое гладкое руководство Операционным управлением за многие годы.

«Нам нужно выбрать имя, дорогая».

"Как насчет ФИРЕМЕНА?"

«Не БОРЬБА С ПОЖАРОМ?»

Улыбка. «Они оба мужчины».

«Ну, Лялин говорит, что с лингвистикой у них все хорошо».

«Достаточно хорошо, чтобы заказать обед и найти ванную». Овладение японским языком было нетривиальной интеллектуальной задачей. «Готов поспорить, что они говорят с русским акцентом?»

Лампочка загорелась в их головах примерно в одно и то же время. «Прикрыть личности?»

«Ага ...» Мэри Пэт чуть не рассмеялась. «Как вы думаете, кто-нибудь будет возражать?»

Офицеры ЦРУ считали незаконным использование прикрытия журналистов. То есть американские журналисты. Недавно по настоянию Эда это правило было изменено, чтобы указать, что довольно много агентов, которых наняли его офицеры, были журналистами из стран третьего мира. Поскольку оба офицера, назначенных на операцию, прекрасно говорили по-русски, их можно было легко заснять как российских журналистов, не так ли? Это было нарушением духа правила, но не буквы; У Эда Фоули тоже были свои ковбойские моменты.

«О да, - сказала Мэри Пэт. «Кларк хочет знать, не хотим ли мы, чтобы он попытался повторно активировать ЧЕРТУ».

«Нам нужно поговорить об этом с Райаном или президентом», - сказал Эд, снова становясь консервативным.

Но не его жена. «Нет, мы этого не делаем. Нам нужно получить разрешение на использование сети, а не на то, чтобы видеть, есть ли она еще ». Ее ледяные голубые глаза мерцали, как обычно, когда она была умной.

«Дорогая, это немного похоже на то, - предупредил Эд. Но это была одна из причин, по которой он ее любил. "Но мне нравится это. Хорошо, пока мы просто видим, что сеть все еще существует ».

«Я боялся, что мне придется опорочить тебя, дорогая». За эти проступки ее муж заплатил чудесную дань.

- Просто чтобы вовремя приготовить ужин, Мэри. Заказы будут отправлены в понедельник ».

«Придется остановиться в« Гиганте »по дороге домой. У нас закончился хлеб ».

Конгрессмен Алан Трент из Массачусетса был в Хартфорде, штат Коннектикут, в субботу перерыв, чтобы посмотреть баскетбольный матч между U-Mass и U-Conn, оба из которых выглядели как претенденты на региональный чемпионат в этом году. Однако это не избавляло его от необходимости работать, поэтому с ним были двое сотрудников, а третий должен был работать. В отеле «Шератон» рядом с Hartford Civic Arena было удобнее, чем в его офисе, и он лежал на кровати с разложенными вокруг него бумагами - вроде как Уинстон Черчилль, подумал он, но без шампанского поблизости. Зазвонил телефон рядом с его кроватью. Он не дотянулся до этого. Для этого у него был помощник, и Трент научился игнорировать звонки телефона.

«Эл, это Джордж Уайли из Deerfield Auto». Уайли был крупным участником политических кампаний Трента и владельцем крупного бизнеса в своем районе. По обеим этим причинам он мог требовать внимания Трента, когда хотел.

«Как, черт возьми, он меня отследил?» - спросил Трент у потолка, потянувшись за телефоном. «Привет, Джордж, как ты сегодня?»

Два помощника Трента наблюдали, как их босс поставил газировку и потянулся за блокнотом. Конгрессмен всегда держал в руке ручку, а рядом лежал блокнот для заметок. Видеть, как он пишет себе записку, не было чем-то необычным, хотя на его лице было гневное выражение. Их босс указал на телевизор и сказал: «Си-эн-эн!»

Время оказалось почти идеальным. После рекламного ролика и краткого вступления Трент стал следующим игроком, увидевшим лицо Боба Райта. На этот раз он был на пленке, которую отредактировали. Теперь на нем была изображена Ребекка Аптон в ее ветровке NTSB, и два рассыпавшихся Креста тащили на борт аварийных кораблей.

- Черт, - заметил старший сотрудник Трента.

«Бензобаки, а?» - спросил Трент по телефону, а затем прислушался около минуты. «Эти ублюдки», - прорычал конгрессмен. «Спасибо за предупреждение, Джордж. Я в этом. " Он положил трубку обратно в колыбель и выпрямился на кровати. Его правая рука указала на старшего помощника.

«Свяжитесь с командой часов NTSB в Вашингтоне. Я хочу поговорить с этой девушкой прямо сейчас. Имя, телефон, где она, быстро выследи ее! Затем возьми Sec-Trans по телефону ». Его голова снова вернулась к своей рабочей переписке, в то время как его сотрудники разговаривали по телефонам. Как и большинство членов Конгресса, Трент, по сути, разделил свой мозг по времени, и он давно научился разделять свое время и свою страсть. Вскоре он ворчал по поводу поправки к разрешению Министерства внутренних дел для Национальной лесной службы и делал несколько пометок на полях зеленой ручкой. Это было вторым по величине выражением его возмущения, хотя его сотрудники видели его красную ручку, лежащую рядом со свежей страницей в блокноте. Комбинация рисованной бумаги и красной ручки означала, что Трент действительно чем-то занимался.

Ребекка Аптон ехала на своем Nissan в Нэшвилл, следуя за вредителями, где она сначала должна была наблюдать за первоначальным хранением сгоревших Crestas, а затем встретиться с главой местного офиса, чтобы начать процедуру официального расследования - много бумажной работы, она была уверена, и инженеру показалось странным, что она не расстроилась из-за неудачных выходных. Вместе с работой пришел сотовый телефон, которым она усердно пользовалась только для служебных дел и только в случае крайней необходимости - она работала на федеральном уровне всего десять месяцев, - что в ее случае означало, что она так и не достигла минимального ежемесячного дохода. сбор, который компания взимает с правительства. Телефон никогда раньше не звонил в ее машине, и она была поражена звуком, когда рядом с ней зазвонил телефон.

"Привет?" - сказала она, поднимая трубку, гадая, был ли это неправильный номер.

«Ребекка Аптон?»

"Верно. Это кто?"

«Пожалуйста, держитесь за конгрессмена Трента», - сказал ей мужской голос.

"Хм? Кто?"

"Привет?" - сказал новый голос.

"Это кто?"

«Вы Ребекка Аптон?»

"Да, я. Кто ты?"

«Я Алан Трент, член Конгресса от штата Массачусетс». Массачусетс, как сразу заявит любое выборное должностное лицо этого штата, не был просто «штатом». «Я выследил вас через центр наблюдения NTSB. Ваш руководитель - Майкл Циммер, а его номер в Нэшвилле…

«Хорошо, я верю вам, сэр. Что я могу для вас сделать? "

«Вы расследуете аварию на 1-40, верно?»

"Да сэр."

«Я хочу, чтобы вы рассказали мне все, что знаете».

- Сэр, - сказала Аптон, замедляя ее машину, чтобы она могла подумать, - мы еще даже не запустили ее, и я не в состоянии…

«Юная леди, я не прошу вас делать выводы, просто по той причине, по которой вы возбуждаете расследование. Я могу помочь. Если вы будете сотрудничать, я обещаю вам, что министр транспорта узнает, какой вы прекрасный молодой инженер. Понимаете, она моя подруга. Мы работали вместе в Конгрессе десять или двенадцать лет ».

«О, - подумала Ребекка Аптон. Было неприлично, неэтично, вероятно, против правил и, возможно, даже скучно было раскрыть информацию из продолжающегося расследования несчастного случая NTSB. С другой стороны, расследование еще не началось, не так ли? И Аптон хотел, чтобы его заметили и продвинули так же, как и следующего человека. Она не знала, что ее краткое молчание было так же хорошо, как чтение мыслей другого человека, подключенного к сотовой сети, и в любом случае не могла видеть улыбки в номере отеля Хартфорда.

«Сэр, мне и полиции, которая отреагировала на аварию, кажется, что оба бензобака на обеих машинах вышли из строя, что привело к пожару со смертельным исходом. При первом осмотре кажется, что для этого не было очевидной механической причины. Поэтому я собираюсь порекомендовать своему руководителю начать расследование, чтобы определить причину инцидента ».

«Оба бензобака протекли?» - спросил голос.

«Да, сэр, но это было хуже, чем утечка. Оба потерпели неудачу довольно плохо ».

«Что еще ты можешь мне сказать?»

«Не совсем в настоящее время, нет». Аптон замолчал. Неужели этот парень назовет ее имя секретарю? Если так… «Что-то здесь не так, мистер Трент. Послушайте, у меня есть диплом инженера, и я мало занимался материаловедением. Скорость удара не оправдывает двух катастрофических разрушений конструкции. Существуют федеральные стандарты безопасности для структурной целостности автомобилей и их компонентов, и эти параметры намного превышают условия, которые я видел на месте аварии. Полицейские, с которыми я говорил, согласны. Чтобы убедиться в этом, нам нужно провести несколько тестов, но на данный момент это мой внутренний голос. Извините, какое-то время я не могу вам больше ничего рассказывать ».

«Этот ребенок далеко уходит», - сказал себе Трент в своей комнате в Hartford Sheraton. «Спасибо, мисс Аптон. Я оставил свой номер в вашем офисе в Нэшвилле. Пожалуйста, позвоните мне, когда войдете ». Трент повесил трубку и подумал около минуты. Его младшему сотруднику: «Позвони в Sec-Trans и скажи ей, что эта девочка Аптон очень хороша, - нет, позови ее для меня, и я ей скажу. Пол, насколько хороша лаборатория NTSB для проведения научных исследований? » - спросил он, все больше и больше походя на Черчилля, планирующего вторжение в Европу. Что ж, сказал себе Трент, не совсем это.

«Совсем неплохо, но университет ...»

"Верно." Трент выбрал свободную кнопку на своем телефоне и сделал еще один звонок по памяти.

«Добрый день, конгрессмен», - сказал Билл Шоу по громкой связи, глядя на Дэна Мюррея. «Кстати, нам нужно увидеть тебя на следующей неделе и…»

«Мне нужна помощь, Билл».

«Что это за помощь, сэр?» Избранные должностные лица всегда были «сэром» или «мэм» по служебным делам, даже для директора ФБР. Это было особенно верно, если конгрессмен, о котором идет речь, возглавлял Комитет по разведке, одновременно занимал место в Юридическом комитете и еще одно по вопросам путей и средств. Кроме того, несмотря на все его личные ... эксцентричности ... Трент всегда был хорошим другом и справедливым критиком Бюро. Но суть была проще: все три его должности в комитете оказали влияние на ФБР. Шоу слушал и делал заметки. «SAC в Нэшвилле - это Брюс Клири, но нам требуется официальный запрос о помощи от DOT, прежде чем мы сможем - хорошо, конечно, я буду ждать ее звонка. Рад помочь. Да сэр. 'До свидания." Шоу оторвался от стола. «Какого черта Эл Трент устроил аварию в Теннесси?»

"Почему мы заинтересованы?" - спросил Мюррей более конкретно.

«Он хочет, чтобы лабораторный отдел поддержал NTSB в области криминалистики. Вы хотите позвонить Брюсу и сказать ему, чтобы он вызвал на палубу своего лучшего технаря? Чертова авария произошла сегодня утром, и Трент хочет результатов вчера.

«Он когда-нибудь раньше дергал нас за что-нибудь?»

Шоу покачал головой. "Никогда. Полагаю, мы хотим быть на его стороне. Придется присутствовать на встрече с председателем. Мы собираемся обсудить допуск Килти, помнишь?

Телефон Шоу зажужжал. «Министр транспорта, третий, директор».

«Этот мальчик, - заметил Мюррей, - действительно надрывает какую-то серьезную задницу субботним днем». Он встал со стула и направился к телефону в другом конце комнаты, а директор Шоу ответил на звонок секретаря кабинета министров. «Доставьте мне офис в Нэшвилле».

Полицейский арестантский двор, где хранились разбитые или украденные автомобили, был частью того же объекта, что обслуживала автомобили государственной полиции. Ребекка Аптон никогда не была там раньше, но водители вредителей были, и следовать за ними было достаточно легко. Офицер в сторожке выкрикнул инструкции первому водителю, а второй последовал за ним, сопровождаемый инженером NTSB. В итоге они направились в пустое место - или почти пустое. Там было шесть машин - две помеченных и четыре немаркированных полицейских радиоаппарата - плюс десять или около того человек, все они, судя по всему, старшего возраста. Одна из них была начальницей Аптон, и она впервые осознала, насколько серьезным становится это дело.

В служебном здании было три гидравлических лифта. Оба Cresta были выгружены снаружи, а затем вручную загружены внутрь и на стальные гусеницы. Оба были подняты одновременно, что позволило растущей толпе людей пройти под ними. Аптон была там самым невысоким человеком, и ей пришлось протиснуться внутрь. В конце концов, это ее случай, или она думала, что это так. Фотограф начала снимать на пленку и заметила, что на чемодане фотоаппарата этого мужчины желтыми буквами было напечатано «ФБР». Что за черт?

«Несомненный структурный сбой», - отметил капитан Государственной полиции, начальник отдела расследования несчастных случаев. Остальные мудро кивнули.

«У кого здесь лучшая научная лаборатория?» - спросил кто-то в повседневной одежде.

«Университет Вандербильта - хорошее место для начала», - заявила Ребекка. «А еще лучше, Окриджская национальная лаборатория».

"Вы мисс Аптон?" - спросил мужчина. «Я Брюс Клири, ФБР».

"Почему ты-"

«Мэм, я просто пойду туда, куда меня отправят». Он улыбнулся и пошел дальше. «DOT обратилось к нам за помощью в расследовании. У нас сейчас есть старший техник из нашего лабораторного отдела, который летит из Вашингтона ». По крайней мере, о самолетах DOT, он не сказал. Ни он, ни кто-либо еще в его офисе никогда не расследовали автомобильную аварию, но приказы исходили от самого директора, и это было все, что ему нужно было знать.

Мисс Аптон внезапно почувствовала себя молодым деревцем в лесу гигантов, но у нее тоже была работа, и она была единственным настоящим экспертом в этой области. Вынув из кармана фонарик, она приступила к детальному осмотру бензобака. Ребекка была удивлена, когда люди отдали ей комнату. Уже было решено, что ее имя будет на обложке отчета. Причастность ФБР будет преуменьшена - это совершенно обычный случай межведомственного сотрудничества, подтверждающий расследование, инициированное молодой, целеустремленной, умной женщиной- инженером NTSB. Она возьмет на себя инициативу по делу. Ребекка Аптон получила бы всю заслугу за работу других, потому что не могло показаться, что это были согласованные усилия для достижения заранее определенной цели, хотя это было именно то, что было. Она тоже начала это дело, и для того, чтобы доставить такие большие политические сливы, нужно было выбросить несколько семян для маленьких людей. Все люди, стоявшие вокруг, либо знали, либо начали подозревать это, хотя не все из них начали понимать, в чем были настоящие проблемы. Они просто знали, что конгрессмен сразу же привлек к себе внимание секретаря кабинета министров и директора самого влиятельного независимого агентства правительства и что он хотел быстрых действий. Оказалось, что он тоже это получит. Когда они посмотрели на нижнюю часть того, что всего несколько часов назад было семейным автомобилем, направлявшимся к дому бабушки, причина катастрофы казалась очевидной, как удар в нос. Все, что действительно было необходимо, подумал высокопоставленный представитель ФБР, - это научный анализ смятого бензобака. Для этого они отправлялись в Ок-Ридж, лаборатории которого часто поддерживали ФБР. Для этого потребуется сотрудничество Министерства энергетики, но если Эл Трент сможет потрясти два больших дерева менее чем за час, насколько сложно ему будет встряхнуть другое?

«За Гото было несложно уследить, хотя это могло быть утомительно», - подумал Номури. В свои шестьдесят он был человеком похвальной силы и желанием казаться молодым. И он всегда приходил сюда, по крайней мере, три раза в неделю. Это был чайный домик, который Кадзуо идентифицировал - не по названию, но достаточно близко, чтобы Номури смог идентифицировать, а затем подтвердить это. Он видел, как сюда входят Гото и Ямата, никогда не вместе, но не более чем на несколько минут друг от друга, потому что для последнего было бы неприлично заставлять первого слишком долго ждать. Ямата всегда уходил первым, а второй всегда задерживался по крайней мере на час, но не более чем на два. Предположение, сказал он себе: деловая встреча с последующим отдыхом и отдыхом, а в другие вечера просто отдыхом. Как будто в каком-то кинематографическом фарсе, Гото всегда выходил с блаженной чванливостью в шаг, когда шел к ожидающей машине. Конечно, его водитель знал - открытая дверь, поклон, затем озорная ухмылка на его лице, когда он подошел к своей двери. В каждом другом случае Номури осторожно и очень осторожно следил за машиной Гото, дважды теряя его в пробке, но в последних двух случаях и еще трех он проследил за этим человеком всю дорогу до его дома и был уверен, что его место назначения после свиданий всегда было одним и тем же. Хорошо. Теперь он будет думать о другой части миссии, сидя в машине и попивая чай. Прошло сорок минут.

Это была Кимберли Нортон. У Номури были хорошие глаза, и уличные фонари были достаточно яркими, чтобы он успел сделать несколько быстрых кадров с камеры, прежде чем выйти из машины. Он следил за ней с другой стороны улицы, стараясь не смотреть прямо на нее, вместо этого позволяя периферийному зрению держать ее в поле зрения. Наблюдение и противодействие были частью программы на ферме. Это было не так уж сложно, и этот предмет облегчил задачу. Хотя по американским меркам она не была слишком высокой, она выделялась здесь, как и ее светлые волосы. В Лос-Анджелесе она была бы ничем не примечательной, подумал Номури, хорошенькой девушкой в море хорошеньких девушек. В ее походке не было ничего необычного - девушка приспосабливалась к местным нормам, немного скромно, уступая место мужчинам, тогда как в Америке обратное было и верным, и ожидаемым. И хотя ее западная одежда была несколько своеобразной, многие люди на улице одевались точно так же - на самом деле, традиционная одежда здесь в меньшинстве, с легким удивлением понял он. Она повернула направо, на другую улицу, и Номури последовал за ней в шестидесяти или семидесяти ярдах позади, как будто он был чертовым частным детективом или кем-то в этом роде. Что, черт возьми, было этим заданием? - поинтересовался офицер ЦРУ.

"Русские?" - спросил Дин.

«Независимые журналисты, не меньше. Как твоя стенография? " - спросил Кларк, читая телекс. У Мэри Пэт была очередная атака умников, но, по правде говоря, у нее это получалось очень хорошо. Он давно подозревал, что у Агентства есть парень внутри информационного агентства Интерфакс в Москве. Возможно, ЦРУ сыграло определенную роль в создании этой организации, поскольку зачастую оно было первым и лучшим источником политической информации из Москвы. Но насколько он знал, это был первый раз, когда Агентство использовало его для легенды прикрытия. Вторая страница распоряжения стала еще интереснее. Кларк без комментариев передал его Лялину.

«Кровавое время», - усмехнулся бывший русский. «Вам понадобятся имена, адреса и номера телефонов, да?»

«Это поможет, Олег Юрьевич».

«Вы имеете в виду, что мы будем заниматься настоящим шпионским бизнесом?» - спросил Чавес. Это будет его первый раз в жизни. Большую часть времени он и Кларк были военизированными операторами, выполняя работу либо слишком опасную, либо слишком необычную для обычных полевых офицеров.

«Для меня это тоже было давно, Дин. Олег, я никогда не спрашивал, на каком языке вы работаете со своими людьми ».

«Всегда английский», - ответил Лялин. «Я никогда не раскрываю своих способностей в японском. Я часто получал информацию таким образом. Они думали, что могут болтать мимо меня ».

«Милый, - подумал Кларк, - ты просто стоял там с открытым ртом, как собака, и люди, казалось, никогда не замечали это». За исключением того, что в его случае и в случае Дина это было бы вполне реально. Что ж, настоящая миссия заключалась не в том, чтобы играть в роли мастеров шпионов, и они были достаточно подготовлены для того, что должны были делать, сказал себе Джон. Во вторник они уедут в Корею.

В еще одном случае межведомственного сотрудничества вертолет UH-1H Национальной гвардии Теннесси доставил Ребекку Аптон, трех других мужчин и баки с бензином в Национальную лабораторию Ок-Ридж. Баки были обернуты прозрачным пластиком и пристегнуты ремнями, как если бы они были пассажирами.

История Ок-Ридж восходит к началу 1940-х годов, когда он был частью первоначального Манхэттенского инженерного проекта, прикрывающего название первой попытки создания атомной бомбы. В огромных зданиях размещалось все еще работающее оборудование для разделения урана, хотя многое изменилось, включая добавление вертолетной площадки.

«Хьюи» облетел один раз, чтобы узнать о ветре, затем устроился. Вооруженный охранник проводил группу внутри, где они обнаружили старшего научного сотрудника и двух лаборантов - их в этот субботний вечер позвонил им сам министр энергетики.

Научная сторона дела решилась менее чем за час. Для дополнительного тестирования потребуется больше времени. Весь отчет NTSB будет касаться таких вопросов, как ремни безопасности, эффективность детских кресел в автомобиле Denton, качество работы подушек безопасности и т. Д., Но все знали, что важная часть, причина пяти американских смертей, заключалась в том, что бензобаки Cresta были изготовлены из неправильно обработанной стали, которая подверглась коррозии до трети предполагаемой прочности конструкции. Черновой вариант этого открытия был напечатан - плохо - в ближайшем текстовом редакторе, распечатан и отправлен по факсу в штаб-квартиру DOT, расположенную рядом со Смитсоновским музеем авиации и космонавтики в Вашингтоне. Хотя ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ НАЙТИ был заголовком на двухстраничной записке, информация будет рассматриваться как Священное Писание. Что самое примечательное, подумала Ребекка Аптон, все это было сделано менее чем за шестнадцать часов. Она никогда не видела, чтобы правительство что-то продвигалось так быстро. «Какая жалость, что это не всегда так», - думала она, засыпая в задней части вертолета во время обратного полета в Нэшвилл.

Позже той же ночью Массачусетский университет проиграл Университету Коннектикута 108-103 в сверхурочное время. Хотя Трент был фанатичным приверженцем баскетбола и выпускником Университета Массачусетса, он безмятежно улыбнулся, выходя в торговый зал возле Hartford Civic Arena. Он подумал, что сегодня он забил в гораздо более крупном матче, хотя игра была не такой, как он думал.

Арни ван Дамм не любил, чтобы его просыпали рано утром в воскресенье, особенно в день, который он обозначил как день отдыха - день, когда можно спать до восьми или около того, читать свои газеты за кухонным столом, как нормальный гражданин, дремать. днем перед телевизором и обычно делал вид, что вернулся в Колумбус, штат Огайо, где ритм жизни был намного легче. Его первой мыслью было то, что в стране должно быть серьезное чрезвычайное положение. Президент Дурлинг не был из тех, кто оскорблял своего начальника штаба, и у немногих был его личный номер. Голос на другом конце провода заставил его глаза широко открыться и уставиться в дальнюю стену спальни.

«Ал, пусть будет хорошо», - прорычал он в четверть семь. Затем он прислушался несколько минут. «Ладно, подожди, ладно?» Минутой позже он включил свой компьютер - даже ему пришлось использовать его в эти продвинутые времена, - который был связан с Белым домом. Рядом был телефон.

«Хорошо, Ал, я могу втиснуть тебя завтра утром в восемь пятнадцать. Вы уверены во всем этом? " Он прислушивался еще пару минут, раздраженный тем, что Трент подчинил себе три агентства исполнительной власти, но он был членом Конгресса, причем весьма влиятельным, и использование власти далось ему так же легко, как плавание для человека. утка.

«У меня вопрос, поддержит ли меня президент?»

«Если твоя информация достоверна, да, я надеюсь, что он это сделает, Ал».

«Это тот, Арни. Я говорил, говорил и говорил, но на этот раз ублюдки убили людей ».

"Вы можете отправить мне отчет по факсу?"

«Я бегу, чтобы успеть на самолет. Я передам его тебе, как только приду в свой офис.

Так почему тебе пришлось звонить мне сейчас? Ван Дамм не зарычал. «Я буду ждать этого», - сказал он. Следующим его обдуманным шагом было забрать воскресные газеты с крыльца. «Замечательно», - подумал он, просматривая первые страницы. Самая большая история дня, может быть, года, и никто еще не уловил ее.

Типичный.

Примечательно, что, за исключением обычной работы факсимильного аппарата, остаток дня прошел в основном по плану, что позволяло главе администрации президента вести себя как нормальный гражданин и даже не задумываться о том, что может принести следующий день. Он будет продолжать, сказал он себе, дремать на диване в гостиной и скучать по «Лейкерс» и «Кельтам» из Бостон-Гарден.

9

Power Plays

В тот понедельник нужно было вызвать еще несколько карточек, но у Трента их было довольно много. Палата представителей Соединенных Штатов будет открыта для работы в обычное время в полдень. Капеллан произнес свою молитву, удивленный тем, что спикер палаты сам сидит на своем месте, а не кто-то еще, что его слушало более сотни членов вместо обычных шести или восьми, стоявших в очереди, чтобы сделать краткие заявления перед собравшимся. преимущества камер C-SPAN, и что пресс-галерея была почти наполовину заполнена, а не полностью пуста. Единственным нормальным фактором была общественная галерея с обычным количеством туристов и школьников. Капеллан, неожиданно напуганный, споткнулся в своей сегодняшней молитве и ушел - или начал. Он решил задержаться у двери, чтобы посмотреть, что происходит.

"Мистер. Оратор!" - объявил голос, к удивлению никого на полу в зале.

Спикер палаты уже смотрел в эту сторону, будучи подготовленным звонком из Белого дома. «Стул узнает джентльмена из Массачусетса».

Эл Трент быстро подошел к кафедре. Оказавшись там, он не спешил, размещая свои записи на наклонной деревянной платформе, в то время как три помощника устанавливали мольберт, заставляя аудиторию ждать и устанавливая драматический тон своей речи с красноречивым молчанием. Посмотрев вниз, он начал с необходимой ектении:

"Мистер. Спикер, прошу разрешения на пересмотр и продление ».

«Без возражений», - ответил спикер палаты, но не так автоматически, как обычно. Атмосфера была совсем другой, и это было ясно всем, кроме туристов, и их гиды обнаружили, что садятся, чего они никогда не делали. Около восьмидесяти членов партии Трента занимали свои места, а также около двадцати человек по другую сторону прохода, включая каждого члена руководства меньшинства, который оказался в Вашингтоне в тот день. И хотя некоторые из последних были исследованиями в бескорыстной позе, тот факт, что они вообще были здесь, заслуживает комментария репортеров, которым также сообщили, что происходит что-то грандиозное.

"Мистер. Спикер, в субботу утром на межштатной автомагистрали 40 между Ноксвиллом и Нэшвиллом, штат Теннесси, японская автомобильная промышленность приговорила пятерых американских граждан к смертельной смерти ». Трент зачитал имена и возраст жертв аварии, а его помощник на полу обнаружил первое изображение, черно-белую фотографию места происшествия. Он не торопился, позволяя людям погрузиться в образ, чтобы представить, каково это должно было быть для пассажиров двух машин. В пресс-галерее теперь раздавались копии его подготовленных реплик и фотографий, и он не хотел торопиться.

"Мистер. Оратор, теперь мы должны спросить, во-первых, почему эти люди умерли, а во-вторых, почему их смерть вызывает беспокойство в этом доме.

«Смышленая молодая инженер федерального правительства, мисс Ребекка Аптон, была вызвана на место происшествия местными полицейскими властями и сразу же определила, что авария была вызвана серьезным дефектом безопасности в обоих этих автомобилях, что на самом деле произошел смертельный пожар. дефектной конструкцией топливных баков на обоих автомобилях.

"Мистер. Спикер, совсем недавно именно эти цистерны с бензином были предметом переговоров по внутреннему содержанию между Соединенными Штатами и Японией. Японскому торговому представителю был предложен превосходный продукт, случайно произведенный в моем районе. Американский компонент не только превосходит по дизайну, но и дешевле в производстве благодаря усердию и уму американских рабочих, но этот компонент был отвергнут японским торговым представительством, потому что он не соответствовал предполагаемым высоким и требовательным стандартам их автомобильной промышленности!

"Мистер. Спикер, эти высокие и требовательные стандарты сожгли пять американских граждан до смерти в автокатастрофе, что, по данным полиции штата Теннесси и Национального совета по безопасности на транспорте, никоим образом не превышало параметров безопасности, установленных законом в Америке более пятнадцати лет. годы. Это должно было быть живучей несчастный случай, но одна семья почти уничтожена, но за смелость союзной дальнобойщика, был бы полностью исчез, а две другие семьи сегодня плачущие над телами своих юных дочерей , потому что американские рабочие не допускаются к поставлять превосходные компоненты даже для версий этого автомобиля, произведенных прямо здесь, в Америке! Один из этих неисправных танков перевезли на шесть тысяч миль, так что он мог оказаться в одной из тех сгоревших машин, чтобы убить мужа, жену, трехлетнего ребенка и новорожденного младенца, ехавшего в этой машине. автомобиль!

«Довольно, мистер Спикер! Предварительный вывод NTSB, подтвержденный научным персоналом Окриджской национальной лаборатории, заключается в том, что автомобильные бензобаки на обоих этих автомобилях, один из которых был произведен в Японии, а другой собран прямо здесь, в Кентукки, не соответствовали давним стандартам DOT. для автомобильной безопасности. В результате, во-первых, Министерство транспорта США выпустило уведомление об отзыве всех частных легковых автомобилей типа Cresta ... - Трент замолчал, оглядываясь по сторонам. Игроки в комнате знали, что их будет больше, и знали, что это будет большое событие.

«Во-вторых, я сообщил президенту об этом трагическом инциденте и его более серьезных последствиях. Министерство транспорта также установило, что один и тот же топливный бак для этой конкретной марки автомобиля используется почти во всех японских легковых автомобилях, импортируемых в Соединенные Штаты. Соответственно, сегодня я представляю законопроект HR-12313, который уполномочивает президента направлять министерства торговли, юстиции и казначейства ... »

«По указу президента, - заявил пресс-секретарь Белого дома в пресс-центре Белого дома, - и в интересах общественной безопасности президент поручил таможенному бюро министерства финансов проверять все ввозимые японские автомобили в их соответствующие порты въезда из-за серьезного нарушения безопасности, в результате которого два дня назад погибли пять американских граждан. Законодательство, закрепляющее законные полномочия президента, представляет сегодня достопочтенный Алан Трент, конгрессмен от Массачусетса. Законопроект получит полную поддержку президента, и мы надеемся на быстрые действия, опять же в интересах общественной безопасности.

«Технический термин для этой меры -« отраслевая взаимность », - продолжила она. «Это означает, что наше законодательство будет отражать японскую торговую практику во всех деталях». Она искала вопросы. Как ни странно, на данный момент их не было.

«Двигаясь дальше, поездка президента в Москву запланирована на ...»

«Подожди минутку», - попросил репортер, подняв глаза, у которого было несколько секунд, чтобы переварить вступительное заявление. "Что ты сказал?"

"Что дает, босс?" - спросил Райан, просматривая информационные документы.

«Вторая страница, Джек».

"Хорошо." Джек перевернул страницу и просмотрел. «Черт, я на днях видел это по телевизору». Он посмотрел вверх. «Это не сделает их счастливыми».

«Крепкое печенье», - холодно ответил президент Дурлинг. «На самом деле у нас был хороший год или два, чтобы сократить разрыв в товарообмене, но этот новый парень настолько обязан крупным игрокам, что мы просто не можем вести дела с его людьми. Хватит, хватит. Они останавливают наши машины прямо на причале и практически разбирают их, чтобы убедиться, что они «безопасны», а затем передают своим потребителям счет за «осмотр» ».

«Я знаю это, сэр, но ...»

«Но хватит, хватит». Кроме того, скоро должен был быть год выборов, и президенту понадобилась помощь с избирателями из своего профсоюза, и одним ударом он вставил его в гранит. Это не было залогом Джека, и советник по национальной безопасности знал, что не стоит придавать этому большого значения. «Расскажите мне о России и ракетах», - сказал Роджер Дерлинг.

Настоящую бомбу он приберег напоследок. На следующий день ФБР проводило встречу с представителями судебной власти. Нет, подумал Дурлинг после минутного размышления, ему придется позвонить Биллу Шоу и попросить его подождать. Он не хотел, чтобы две большие истории конкурировали на первых полосах. Килти придется немного подождать. Он даст знать Райану, но дело о сексуальных домогательствах останется закрытым еще неделю или около того.

Время гарантировало неразбериху. В часовом поясе, опережающем американское восточное стандартное время, зазвонили телефоны в темноте того, что в Вашингтоне было ранним утром следующего дня.

Нерегулярный характер американских действий, которые обошли обычные каналы в американском правительстве и, следовательно, также обошли стороной людей, собирающих информацию для своей страны, застал всех врасплох. Посол Японии в Вашингтоне был в фешенебельном ресторане, обедал с близким другом, и час гарантировал, что то же самое можно сказать и о старших сотрудниках посольства на Массачусетс-авеню, Северо-Запад. В столовой посольства и по всему городу сработали пищалки, чтобы немедленно позвонить в их офисы, но было уже слишком поздно. Об этом уже говорилось по различным спутниковым телеканалам, и те люди в Японии, которые следили за такими вещами, звонили своим начальникам, и так далее по информационной цепочке, пока различные дзайбацу не разбудили в час, который наверняка вызвал резкие комментарии. Эти люди, в свою очередь, позвонили старшим сотрудникам, которые в любом случае уже не спали, и сказали им немедленно вызвать своих лоббистов. Многие лоббисты уже работали. По большей части они уловили освещение Эла Трента C-SPAN и приступили к работе по собственной инициативе, пытаясь устранить ущерб еще до того, как получили приказы от своих работодателей. Прием, который они получили в каждом офисе, был классным, даже со стороны членов, в фонды кампании которых они делали регулярные взносы. Но не всегда.

«Послушайте, - сказал один сенатор, обдумывая начало своей собственной заявки на переизбрание и нуждаясь в средствах, как хорошо знал его посетитель, - я не собираюсь к избирателям и говорю, что это действие несправедливо, когда восемь человек просто сгорели заживо. . Вы должны дать этому время и дать ему поработать. Будьте умны, ладно? "

Лоббист подумал, что всего пять человек сгорели заживо, но совет его нынешнего нищего был разумным или был бы таковым при нормальных обстоятельствах. Лоббисту платили более трехсот тысяч долларов в год за его опыт - он был высокопоставленным сотрудником Сената в течение десяти лет, прежде чем увидел свет, - и за то, что он был честным посредником в информации. Ему также платили за то, чтобы он не очень честно выделял средства на избирательную кампанию, с одной стороны, и за то, что он консультировал своих работодателей о том, что возможно, с другой.

«Хорошо, сенатор», - сказал он понимающим тоном. «Пожалуйста, помните, что этот закон может вызвать торговую войну, и это будет плохо для всех».

«У подобных событий есть естественная жизнь, и они не длятся вечно», - ответил сенатор. Это было общее мнение, которое было передано в различные офисы к пяти часам дня, которое перешло на семь утра следующего дня в Японии. Ошибка заключалась в том, чтобы упустить из виду тот факт, что «подобного» события никогда не было.

Телефоны уже звонили в офисах почти каждого члена обеих палат Конгресса. Большинство выразило возмущение по поводу события 1-40, чего и следовало ожидать. В Америке было несколько сотен тысяч человек, проживающих в каждом штате и во всех четырехстах тридцати пяти округах Конгресса, которые никогда не упускали возможности позвонить своим представителям в Вашингтоне, чтобы выразить свое мнение по всем вопросам. Младшие сотрудники принимали звонки и записывали время и дату, имя и адрес каждого звонящего - часто не было необходимости спрашивать, поскольку некоторых звонивших можно было идентифицировать только по голосу. Звонки будут каталогизированы по темам и мнениям, станут частью утреннего брифинга для каждого члена и в большинстве случаев так же быстро забудутся.

Другие звонки направлялись более старшим сотрудникам, а во многих случаях и самим членам. Они поступали от местных бизнесменов, в основном производителей, продукция которых либо напрямую конкурировала на рынке с товарами из-за рубежа, либо, в меньшем количестве случаев, которые пытались вести бизнес в Японии и столкнулись с трудностями. К этим призывам не всегда прислушивались, но и игнорировали их редко.

Теперь это снова стало главной темой всех новостных служб, ненадолго растворившись в обычной безвестности старых новостей. В сегодняшних выпусках новостей были показаны семейные фотографии полицейского, его жены и их троих детей, а также Норы Данн и Эми Райс, после которых последовало короткое записанное на пленку интервью с героическим водителем грузовика и отдаленные виды Джессики Дентон, сироты. Она корчилась от ожогов в ламинарной комнате, ее лечили медсестры, которые плакали, очищая ее обугленные лицо и руки. Теперь юристы сидели со всеми вовлеченными семьями, обучая их, что сказать камерам, и готовили опасно скромные собственные заявления, в то время как в их головах танцевали представления о непредвиденных расходах. Команды новостей спрашивали реакцию членов семьи, друзей и соседей, и в гневном горе людей, которые пережили внезапную и горькую утрату, другие увидели либо общий гнев, либо возможность воспользоваться ситуацией.

Но наиболее показательной была история самого топливного бака. Предварительные данные NTSB просочились через несколько мгновений после того, как о его существовании было объявлено на полу дома. Это было слишком хорошо, чтобы отказываться от этого. Американские автомобильные компании предоставили своих инженеров для объяснения научной стороны вопроса, причем каждый из них с едва скрываемым ликованием отметил, что это был простой пример плохого контроля качества очень простого автомобильного компонента, что японцы не были так хороши. «Послушай, Том, люди гальванизируют сталь уже более века», - объяснил «Nightly News» NBC инженер Ford среднего звена. «Мусорные баки сделаны из этого материала».

"Мусорные баки?" - спросил якорь с пустым взглядом, поскольку его были сделаны из пластика.

«Они годами били нас по контролю качества, говорили нам, что мы недостаточно хороши, недостаточно безопасны, недостаточно осторожны, чтобы выйти на их автомобильный рынок - и теперь мы видим, что они не так уж и умны. Вот и все, Том, - продолжал инженер, ощупывая овес. «Бензобаки этих двух Crestas имели меньшую конструктивную целостность, чем мусорный бак, сделанный по технологии 1890-х годов. Вот почему эти пятеро сгорели заживо ».

Это случайное замечание стало ярлыком для всего мероприятия. На следующее утро пять мусорных баков из оцинкованной стали были найдены сложенными стопкой у входа на завод Cresta в Кентукки вместе с табличкой с надписью: ПОЧЕМУ НЕ ПОПРОБОВАТЬ ЭТО? Команда CNN подхватила это заранее, и к полудню это стало их заголовком. Все дело в восприятии. Понадобятся недели, чтобы определить, что на самом деле пошло не так, но к тому времени восприятие и реакции на это уже давно превзойдут реальность.

Капитан MV Nissan Courier вообще не получил никакого уведомления. Это был чрезвычайно уродливый корабль, который для всего мира выглядел так, как будто он начал свою жизнь как твердый прямоугольный стальной блок, а затем его нос вычерпали большой ложкой для превращения во что-то, что могло двигаться в море. Тяжелый сверху и проклятый с огромной площадью парусов, которая часто делала ее игрушкой даже самых слабых ветров, ей потребовалось четыре буксира Moran, чтобы пришвартоваться к морскому терминалу Дандолк в порту Балтимора. Когда-то это был первый городской аэропорт, и теперь это большое плоское пространство было естественным местом для автомобилей. Капитан корабля контролировал сложную и запутанную эволюцию приближения к борту, только потом заметил, что огромная парковка была необычно заполнена. «Это странно, - подумал он. Последний корабль «Ниссан» прибыл в прошлый четверг, и обычно стоянка должна была быть наполовину пустой, освобождая место для его груза. Посмотрев дальше, он увидел только три автомобиля с прицепом, ожидающих погрузки собственного груза для транспортировки к ближайшему дистрибьютору; Обычно их выстраивали в очередь, как такси на вокзале.

«Думаю, они не шутили», - заметил пилот Чесапикского залива. Он сел на « Курьер» на мысе Вирджиния и поймал телевизионные новости о лоцманском корабле, который там стоял на якоре. Он покачал головой и направился к лестнице жилого помещения. Он позволил экспедитору передать слово капитану.

Экспедитор сделал именно это, поднявшись по лестнице, затем на мост. На складе было место примерно для двухсот дополнительных машин, конечно, не более того, и пока у него не было инструкций от линейного руководства о том, что делать капитану. Обычно судно находится в порту не более суток, время, необходимое для разгрузки автомобилей, дозаправки и возврата судна в обратный путь большую часть пути по миру, где та же процедура будет выполняться в обратном порядке. , на этот раз погрузка автомобилей в пустой корабль для очередного путешествия в Америку. Корабли этого флота были в скучном, но безжалостном расписании, даты которого были фиксированы, как звезды на ночном небе.

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Мастер.

«Каждая машина должна быть проверена на безопасность». Экспедитор махнул рукой в сторону терминала. "Посмотреть на себя."

Мастер так и сделал, подняв бинокль Nikon, чтобы увидеть агентов Таможенного управления, шестеро из них, с помощью гидравлического домкрата подняли новую машину так, чтобы один из их числа мог по той или иной причине проползти под ней, в то время как другие сделали записи на различных официальных бланках в своих планшетах. Конечно, они не особо торопились. Через очки он мог видеть, как их тела раскачиваются взад и вперед от радости, вместо того, чтобы работать так усердно, как положено государственным служащим. По этой причине он не связался со странными случаями, когда он видел, как японские таможенные инспекторы проводили аналогичные, но гораздо более строгие проверки американских, немецких или шведских автомобилей в доках его порта приписки Иокогамы.

«Но мы могли бы быть здесь в течение нескольких дней!» - выпалил Мастер.

«Может, через неделю», - оптимистично сказал агент.

«Но здесь есть место только для одного корабля! Nissan Voyager должен быть здесь через семьдесят часов ».

«Я ничего не могу с собой поделать».

«Но мой график…» - в голосе Мастера прозвучал неподдельный ужас.

«Я тоже ничего не могу поделать», - терпеливо заметил экспедитор человеку, чей предсказуемый мир только что рухнул.

"Как мы можем помочь?" - спросил Сэйдзи Нагумо.

"Что ты имеешь в виду?" - ответил чиновник Министерства торговли.

«Этот ужасный инцидент». И Нагумо искренне ужаснулся. Историческое строительство из дерева и бумаги в Японии давно было заменено более прочными зданиями, но его наследие было глубоким культурным страхом пожара. Гражданин, который допустил, чтобы пожар начался на своей собственности, а затем перекинулся на собственность другого человека, по-прежнему подвергался уголовным санкциям, а не просто гражданской ответственности. Он испытывал настоящее чувство стыда за то, что продукт, произведенный в его стране, стал причиной такого ужасного конца. «У меня еще не было официального коммюнике от моего правительства, но я говорю вам от себя, это ужасно, не передать словами. Уверяю вас, что мы начнем собственное расследование ».

«Для этого уже немного поздно, Сэйдзи. Как вы помните, мы обсуждали именно этот вопрос…

«Да, это правда, я признаю это, но вы должны понимать, что даже если бы мы достигли соглашения, рассматриваемые материалы все еще находились бы в разработке - это не имело бы никакого значения для этих людей».

Это был в целом приятный момент для американского торгового представителя. Смерть в Теннесси, ну, это было очень плохо, но он уже три года мирился с высокомерием этого ублюдка, и нынешняя ситуация, несмотря на всю ее трагедию, была приятной.

«Сейджи-сан, как я уже сказал, для этого уже немного поздно. Я полагаю, мы будем рады некоторой степени сотрудничества с вашими людьми, но у нас есть своя собственная работа. В конце концов, я уверен, вы поймете, что обязанность защищать жизнь и безопасность американских граждан - это должная работа американского правительства. Ясно, что мы упустили этот долг, и мы должны исправить наши собственные досадные ошибки ».

«Что мы можем сделать, Роберт, так это субсидировать операцию. Мне сказали, что наши производители автомобилей сами наймут инспекторов по безопасности для очистки транспортных средств в ваших портах, и ...

«Сэйдзи, ты знаешь, что это недопустимо. У нас не может быть государственных функций, выполняемых представителями отрасли ». Это было неправдой, и бюрократ знал это. Это происходило постоянно.

«В интересах поддержания наших дружественных торговых отношений мы предлагаем взять на себя любые необычные расходы, понесенные вашим правительством. Мы… Нагумо был остановлен поднятой рукой.

«Сэйдзи, я должен сказать тебе, чтобы ты остановился на этом. Пожалуйста, вы должны понимать, что то, что вы предлагаете, вполне может рассматриваться как побуждение к коррупции в соответствии с нашими законами о государственной этике ». Беседа замерла на несколько секунд.

«Послушай, Сэйдзи, когда будет принят новый статут, все быстро урегулируется». И это не займет много времени. Поток писем и телеграмм от быстро организованных «массовых» групп - например, United Auto Workers, чуя кровь в воде так же остро, как любая акула - побудил каждого из ее членов позвонить в Western Union именно для этого. цель. Трент Билл уже был первым в очереди на слушания на холме, и инсайдеры представили новый статут за две недели до того, как он появился на столе президента для подписи.

«Но счет Трента…»

Чиновник Министерства торговли наклонился вперед на своем столе. «Сэйдзи, в чем проблема? Закон о Тренте позволит президенту по совету юристов коммерции продублировать ваши собственные торговые законы. Другими словами, мы будем копировать здесь ваши собственные законы. Теперь, как это может возможно быть несправедливым для Америки , чтобы использовать свои собственные, ярмарки, торговые законы на свою продукцию таким же образом , что вы используете их на наших?»

До этого момента Нагумо не понимал этого. «Но вы не понимаете, наши законы разработаны с учетом нашей культуры. Ваш другой, и ...

«Да, Сэйдзи, я знаю. Ваши законы разработаны для защиты вашей отрасли от недобросовестной конкуренции. То же самое и мы скоро будем делать. Вот и плохие новости. Хорошая новость заключается в том, что всякий раз, когда вы открываете нам рынки, мы автоматически делаем то же самое для вас. Плохая новость, Сейджи, заключается в том, что мы применим ваш собственный закон к вашим собственным продуктам, а затем, мой друг, мы увидим, насколько справедливы ваши законы по вашим собственным стандартам. Почему ты грустишь? Вы годами рассказываете мне, что ваши законы вообще не являются реальной границей, что это вина американской промышленности, что мы не можем торговать с Японией так же эффективно, как вы торгуете с нами ». Он откинулся назад и улыбнулся. «Хорошо, теперь посмотрим, насколько точны были ваши наблюдения. Ты не говоришь мне сейчас, что ... вводил меня в заблуждение, не так ли?

Нагумо подумал бы о Боге, будь он христианином, но его религия была анимистической, и его внутренние реакции были другими, хотя и имели точно такое же значение. Его только что назвали лжецом, и хуже всего было то, что обвинение было ... правдой.

Закон Трента, теперь официально именуемый Законом о торговой реформе, был разъяснен Америке в тот же вечер, теперь, когда говорящие головы использовали время, чтобы проанализировать его. Его философская простота была элегантной. Представители администрации и сам Трент на «МакНил / Лерер» объяснили, что в соответствии с законом был учрежден небольшой комитет юристов и технических экспертов по торговле из Министерства торговли при содействии органов международного права из Министерства юстиции, которые будут уполномочены проанализировать законы о внешней торговле, составить проекты американских торговых правил, максимально точно соответствующих их положениям, а затем рекомендовать их министру торговли, который будет консультировать президента. Президент, в свою очередь, имел полномочия активировать эти постановления своим распоряжением. Приказ может быть аннулирован простым большинством обеих палат Конгресса, чьи полномочия по таким вопросам определены в Конституции - это положение позволит избежать юридических оспариваний на основании разделения властей. Кроме того, в Законе о торговой реформе было положение о «прекращении действия». Через четыре года после вступления в силу он автоматически прекратит свое существование, если Конгресс не будет повторно принят Конгрессом и не будет повторно одобрен действующим президентом - это положение сделало TRA временным положением, единственной целью которого было установить свободную международную торговлю раз и навсегда. Это была явная ложь, но правдоподобная даже для тех, кто это знал.

«Что может быть справедливее этого?» - риторически спросил Трент на канале PBS. «Все, что мы делаем, это дублируем законы других стран. Если их законы справедливы для американского бизнеса, то те же самые законы должны быть справедливыми и для промышленности других стран. Наши японские друзья, - он улыбнулся, - годами говорили нам, что их законы не являются дискриминационными. Отлично. Мы будем использовать их законы так же справедливо, как и они ».

Самое интересное для Трента заключалось в том, чтобы наблюдать, как корчится мужчина по другую сторону стола. Бывший помощник госсекретаря, который теперь зарабатывает более миллиона долларов в год в качестве старшего лоббиста Sony и Mitsubishi, просто сидел и думал, что сказать, что имело бы смысл, и Трент видел это по его лицу. У него ничего не было.

«Это могло стать началом настоящей торговой войны», - начал он, но его отрубили по щиколотку.

«Послушай, Сэм, Женевская конвенция не вызвала войн, не так ли? Он просто применял одни и те же правила поведения ко всем сторонам конфликта. Если вы говорите, что использование японских правил в американских портах вызовет войну, значит, война уже идет, и вы работаете на другую сторону, не так ли? » Его быстрый ответ был встречен пятью секундами очень неловкого молчания. На этот вопрос просто не было ответа.

"Ого!" - заметил Райан, сидя в общей комнате своего дома в приличный час.

«У него настоящий инстинкт убийцы», - заметила Кэти, отрываясь от медицинских записей.

«Он знает», - согласился ее муж. «Поговорим о быстром. Меня только что проинформировали об этом на днях.

«Что ж, думаю, они правы. Не так ли? » - спросила его жена.

«Я думаю, это идет немного быстро». Джек сделал паузу. «Насколько хороши их документы?»

«Японские врачи? Не очень по нашим меркам.

"Действительно?" Японскую систему здравоохранения пытали подражать. В конце концов, там все было «бесплатно». "Как придешь?"

«Они слишком много приветствуют», - ответила Кэти, снова опустив голову в свои записи. «Профессор всегда прав в таких вещах. Молодые никогда не учатся делать это самостоятельно, и к тому времени, когда они становятся достаточно взрослыми, чтобы стать профессорами, по большей части они уже забывают, как это сделать ».

«Как часто вы ошибаетесь, о доцент офтальмологической хирургии, мэм?» Джек усмехнулся.

«Практически никогда», - ответила Кэти, глядя вверх, - «но я тоже никогда не говорю своим жильцам, чтобы они перестали спрашивать, почему. Сейчас у нас в Wilmer трое японских стипендиатов. Хорошие врачи, хорошая техническая документация, но не очень гибкая. Полагаю, это культурная вещь. Мы пытаемся отучить их от этого. Это не легко."

«Босс всегда прав ...»

«Не всегда, это не так». Кэти сделала пометку для смены лекарства.

Райан повернул голову, гадая, не узнал ли он что-то важное. «Насколько они хороши в разработке новых методов лечения?»

«Джек, как ты думаешь, почему они приезжают сюда тренироваться? Как вы думаете, почему у нас столько студентов в университете на Чарльз-стрит? Как ты думаешь, почему так много их осталось здесь? »

В Токио было девять утра, и по спутниковому каналу американские вечерние новостные передачи транслировались в административные офисы по всему городу. Опытные переводчики переводили разговор на свой родной язык. Видеомагнитофоны делали постоянную запись для более тщательного анализа позже, но то, что услышали руководители, было достаточно ясно.

Кодзо Мацуда дрожал за своим столом. Он держал руки на коленях и держал их вне поля зрения, чтобы другие в его офисе не видели, как они дрожат. То, что он слышал на двух языках - его английский был превосходным - было достаточно плохим. То, что он увидел, было хуже. Его корпорация уже теряла деньги из-за ... нарушений на мировом рынке. Почти треть продукции его компании шла в Соединенные Штаты, и если этот сегмент его бизнеса каким-либо образом прервется ...

После интервью был проведен «фокус-сегмент», в котором Nissan Courier, все еще стоящий в Балтиморе, со своим сестринским кораблем Nissan Voyager стоит на якоре в Чесапикском заливе. Еще один автовоз только что выехал из мыса Вирджиния, а первый из троицы еще не был разгружен даже наполовину. Единственной причиной, по которой они показали именно эти корабли, была удобная близость Балтимора к Вашингтону. То же самое происходило в портах Лос-Анджелеса, Сиэтла и Джексонвилля. «Как будто машины использовались для перевозки наркотиков», - подумал Мацуда. Часть его разума была возмущена, но большая часть его приближалась к панике. Если американцы были серьезны, то ...

Нет, не могло быть.

«Но как насчет возможности торговой войны?» - спросил Джим Лерер у Трента.

«Джим, я годами говорил, что мы ведем торговую войну с Японией на протяжении целого поколения. Что мы только что сделали, так это уравняли правила игры для всех ».

«Но если эта ситуация пойдет дальше, не пострадают ли американские интересы?»

«Джим, что это за интересы? Стоит ли поджечь маленьких детей в интересах американского бизнеса? » Трент сразу же парировал.

Мацуда съежился, когда услышал это. Этот образ был слишком поразительным для человека, чье самое раннее детское воспоминание относилось к раннему утру 10 марта 1945 года. Ему не было и трех лет, его мать выносила его из дома, оглядываясь назад и видя огромное пламя, вызванное 21-м бомбардировщиком Кертиса ЛеМея. Команда. Годами он просыпался в ночи с криком и всю свою сознательную жизнь был убежденным пацифистом. Он изучал историю, узнал, как и почему началась война, как Америка загнала его предшественников в угол, из которого был только один выход - и тот ложный. «Возможно, Ямата был прав, - подумал он, - возможно, все дело было сделано Америкой». Сначала вынудите Японию вступить в войну, а затем сокрушите ее, чтобы предотвратить естественное господство нации, которой суждено бросить вызов американской мощи. Тем не менее, он никогда не мог понять, как дзайбацу того времени, члены Общества Черного Дракона, не смогли найти умный выход, потому что разве война не была слишком ужасным вариантом? Разве мир, каким бы унизительным он ни был, разве не следует предпочесть ужасным разрушениям, которые принесла война?

Теперь все было по-другому. Теперь он был одним из них, и теперь он увидел, что лежит в бездне отказа от войны. «Неужели они тогда так ошибались?» - спросил он себя, больше не слыша ни телевизор, ни переводчика. Они стремились к реальной экономической стабильности для своей страны: Сферы совместного процветания Большой Восточной Азии.

Учебники истории его юности называли все это ложью, но так ли это?

Чтобы экономика его страны функционировала, ей нужны были ресурсы, сырье, но у Японии практически не было ничего, кроме угля, и это загрязняло воздух. Японии требовалось железо, бокситы, нефть, требовалось почти все, что нужно было отправить, чтобы превратить в готовую продукцию, которую можно было бы отгрузить. Им нужны были деньги для оплаты сырья, и эти деньги поступали от покупателей готовой продукции. Если Америка, крупнейший и самый важный торговый партнер его страны, внезапно прекратит торговлю, этот денежный поток прекратится. Почти шестьдесят миллиардов долларов.

Конечно, будут разные корректировки. Сегодня на международных денежных рынках иена резко упадет по отношению к доллару и любой другой твердой валюте в мире. Это сделало бы японские продукты повсюду дешевле -

Но Европа последует этому примеру. Он был в этом уверен. Торговые правила, и без того более жесткие, чем у американцев, станут еще жестче, и этот торговый профицит также уменьшится, и в то же время стоимость иены упадет еще больше. Потребовалось бы больше денег, чтобы купить ресурсы, без которых его страна впала бы в полный крах. Подобно падению с пропасти, нисходящее ускорение будет просто нарастать все быстрее и быстрее, и единственное утешение в этот момент заключалось в том, что его не будет здесь, чтобы увидеть конец, потому что задолго до того, как это произойдет, этот офис больше не будет его . Он будет опозорен вместе со всеми остальными его коллегами. Некоторые, возможно, выберут смерть, но не так много. Теперь это было что-то для телевидения, древние традиции, выросшие из культуры, богатой гордостью, но бедной во всем остальном. Жизнь была слишком удобной, чтобы отказаться от нее так легко - или не так ли? Что ждет его в будущем через десять лет? Возвращение к бедности ... или ... что-то еще?

Отчасти решение будет за ним, сказал себе Мацуда, потому что правительство его страны на самом деле было продолжением коллективной воли его самого и его коллег. Он посмотрел на трясущиеся руки на коленях. Он поблагодарил двух своих сотрудников и отправил их в путь, любезно кивнув, прежде чем он смог поднять руки на поверхность своего стола и потянуться к телефону.

Кларк думал об этом как о «вечном полете», и даже несмотря на то, что KAL повысил их до первоклассного класса, это действительно не помогло; Даже очаровательные корейские бортпроводники в прекрасной традиционной одежде не смогли сделать процесс намного лучше, чем он был на самом деле. Он видел два из трех фильмов - на других рейсах - и третий был не таким уж интересным. Радиоканал небесных новостей удерживал его интерес в течение сорока минут, необходимых для того, чтобы сообщить ему о событиях в мире, но после этого он стал повторяться, и его память была слишком хорошо натренирована, чтобы в этом нуждаться. Журнал KAL был хорош всего тридцать минут - даже это было с натяжкой - и он был в курсе всех американских новостных журналов. Осталась сокрушительная скука. По крайней мере, у Дина был учебный материал, чтобы отвлечь его. В настоящее время он читал классический « Дредноут» Мэсси о том , как международные отношения рухнули веком назад из-за того, что различные европейские страны - точнее их лидеры - не смогли совершить скачок воображения, необходимый для сохранения мира. Кларк вспомнил, что прочитал его вскоре после публикации.

«Они просто не могут выжить, не так ли?» - спросил он своего партнера после часа чтения через плечо. Дин читал медленно, вбирая в себя каждое слово по очереди. Ну, это был учебный материал, не так ли?

«Не очень умен, Джон». Чавес оторвался от страниц с записями и потянулся, что было легче для его маленького тела, чем для Кларка. «Профессор Альфер хочет, чтобы я обозначил три или четыре критических недостатка моей диссертации, неправильные решения и тому подобное. Более того, понимаете? Что им нужно было сделать, так это выйти за пределы самих себя, оглянуться назад и посмотреть, в чем дело, но тупицы не знали, как это сделать. Они не могли быть объективными. Другая часть в том, что они ничего не думали до конца. У них были все эти прекрасные тактические идеи, но они никогда особо не смотрели, куда их ведёт. Знаешь, я могу определить глупостей для документа, обернуть его очень красиво, как она хочет, но это будет чушь собачьей, Джон. Проблема не в решениях. Проблема была в людях, которые их создавали. Они просто не были достаточно большими для того, чем занимались. Они просто не видели достаточно далеко, и это то , что пеонов были оплачивая их делать, понимаете?» Чавес потер глаза, благодарный за отвлечение. Он читал и учился одиннадцать часов, с небольшими перерывами на еду и головные уборы. «Мне нужно пробежать несколько миль», - проворчал он, тоже уставший от полета.

Джон посмотрел на часы. «Сорок минут до выхода. Мы уже начали спуск ».

«Вы полагаете, что сегодня все изменилось?» - устало спросил Динг.

Кларк рассмеялся. «Мой мальчик, что в жизни никогда не меняется?»

Молодой офицер улыбнулся. «Да, и еще один: такие люди, как мы, всегда оказываются в ловушке, когда они это делают». Он встал и подошел к голове, чтобы умыться. Глядя в зеркало, он был рад, что они проведут день на конспиративной квартире Агентства. Ему нужно будет вымыться, побриться и расслабиться, прежде чем надеть свою миссионерскую личность. И, может быть, сделаю несколько заметок для начала своей диссертации.

Кларк выглянул в окно и увидел корейский пейзаж, озарившийся розовым, перистым светом рассвета. Парень обращался к нему с умом. Этого было достаточно, чтобы он с закрытыми глазами улыбнулся, повернувшись лицом к пластиковому окну. Парень был достаточно умен, но что случится, когда Дин напишет, что тупица не знает как, в его магистерскую диссертацию? В конце концов, он говорил о Гладстоне и Бисмарке. Это заставило его так рассмеяться, что он начал кашлять в сухом воздухе авиалайнера. Он открыл глаза и увидел, что его напарник выходит из первоклассной головы. Динг чуть не врезался в одну из бортпроводников, и хотя он вежливо улыбнулся ей и отступил, чтобы пропустить, Кларк заметил, что не следил за ней глазами, не делал того, что мужчины обычно делают с кем-то таким молодым. и привлекательно. Очевидно, его мысли были сосредоточены на другой женской форме.

Черт, это становится серьезным.

Мюррей чуть не взорвался: «Мы не можем сейчас этого сделать! Бог проклинать его, Билл, у нас есть все выстроились, информация собирается течь уверен , как ад, и это даже не справедливо Kealty, гораздо меньше наших свидетелей «.

«Мы работаем на президента, Дэн, - отметил Шоу. «И приказ пришел прямо от него, даже не через АГ. И вообще, с каких это пор ты заботился о Килти? Фактически, это была та же самая линия, которую Шоу использовал в отношении президента Дерлинга. Ублюдок или нет, насильник или нет, он имел право на надлежащую правовую процедуру и справедливую защиту. ФБР было несколько маниакально в этом отношении, но настоящая причина их почитания судебной честной игры заключалась в том, что, когда вы осуждали парня после того, как следовали всем правилам, вы знали, что пригвоздили правильного ублюдка. Это также упростило процесс рассмотрения апелляций.

«Это случайность, верно?»

"Ага. Он не хочет, чтобы на первой полосе шутили две большие истории. Этот промах - довольно серьезное дело, и он говорит, что Килти может подождать неделю или две. Дэн, наша мисс Линдерс ждала несколько лет, еще пару недель ...

«Да, и ты это знаешь», - отрезал Мюррей. Затем он сделал паузу. «Извини, Билл. Если вы понимаете, о чем я." То, что он имел в виду, было простым: у него было готовое дело, и пора было бежать с ним. С другой стороны, президенту вы не сказали «нет».

«Он уже разговаривал с людьми на Холме. Они сядут на него ».

«Но их сотрудники не будут».

10

Соблазнение

«Я согласен, что это нехорошо», - сказал Крис Кук.

Нагумо смотрел на коврик в гостиной. Он был слишком ошеломлен событиями последних нескольких дней, чтобы даже злиться. Это было похоже на открытие того, что миру вот-вот наступит конец, и что он ничего не может с этим поделать. Предположительно, он был чиновником министерства иностранных дел среднего звена, который не «играл» в переговорах на высшем уровне. Но это была витрина. Его задача заключалась в том, чтобы установить рамки для позиций его страны на переговорах и, более того, собрать разведывательную информацию о том, что на самом деле думает Америка, чтобы его титулованные старшие точно знали, какие позиции следует занять и как далеко они могут продвигаться. На самом деле, если не на словах, то Нагумо был офицером разведки. В этой роли его интерес к процессу был личным и удивительно эмоциональным. Сэйдзи видел себя защитником и защитником своей страны и ее народа, а также честным мостом между своей страной и Америкой. Он хотел, чтобы американцы ценили его народ и его культуру. Он хотел, чтобы они отведали его продукты. Он хотел, чтобы Америка смотрела на Японию как на равного, хорошего и мудрого друга, у которого можно было учиться. Американцы были страстными людьми, которые часто игнорировали свои настоящие нужды, как часто бывают излишне гордые и изнеженные. Нынешняя позиция Америки в отношении торговли, если таковая казалась такой, была похожа на удары собственного ребенка. Разве они не знали, что им нужна Япония и ее товары? Разве он лично не обучал американских торговых чиновников в течение многих лет?

Кук поерзал на стуле. Он тоже был опытным офицером дипломатической службы и мог читать по лицам не хуже всех. В конце концов, они были друзьями, и, более того, Сэйдзи был его личным пропуском к оплачиваемой жизни после государственной службы.

«Если тебе станет легче, то сейчас тринадцатое».

"Хммм?" Нагумо поднял глаза.

«В этот день взорвут последние ракеты. То, о чем вы спрашивали? Помнить?"

Нагумо моргнул, медленно вспоминая заданный им ранее вопрос. "Тогда почему?"

«Президент будет в Москве. Сейчас у них осталось несколько ракет. Я не знаю точного числа, но с каждой стороны меньше двадцати. Последний откладывают на следующую пятницу. Какое-то странное совпадение, но так устроено расписание. Телевизионных мальчиков подготовили, но они молчат. В обоих местах будут камеры, и последние два они будут транслировать одновременно - я имею в виду, взорвут их. Кук остановился. «Итак, та церемония, о которой вы говорили, для вашего деда, это день».

«Спасибо, Крис». Нагумо встал и подошел к бару, чтобы налить себе еще стакан. Он не знал, зачем Министерству нужна эта информация, но это был приказ, и он его передаст. «Теперь, мой друг, что мы можем с этим поделать?»

«Немного, Сэйдзи, по крайней мере, не сразу. Я тебе рассказывал про проклятые бензобаки, помнишь? Я сказал вам, что Трент не из тех, с кем можно связываться. Он ждал такой возможности годами. Послушайте, я был сегодня днем на Холме, разговаривал с людьми. Вы никогда не видели таких писем и телеграмм, и проклятый CNN не оставит эту историю в покое ».

"Я знаю." Нагумо кивнул. Это было похоже на какой-то фильм ужасов. Главной историей сегодняшнего дня была Джессика Дентон. Вся страна - как и большая часть мира - следила за ее выздоровлением. Она только что вышла из «тяжелого» списка, а ее состояние здоровья было повышено до «критического». За пределами ее ламинарной комнаты было достаточно цветов, чтобы создать впечатление роскошного личного сада. Но второй историей дня были похороны ее родителей, братьев и сестер, задержанные по медицинским и юридическим причинам. Присутствовали сотни людей, в том числе каждый член Конгресса от Теннесси. Председатель автомобильной компании тоже хотел присутствовать, чтобы выразить личное почтение и лично извиниться перед семьей, но был предупрежден об этом из соображений безопасности. Вместо этого он принес искренние извинения от имени своей корпорации по телевидению и пообещал покрыть все медицинские расходы и обеспечить непрерывное образование Джессики, указав, что у него также есть дочери. Почему-то это просто не сработало. В Японии искренние извинения имели большое значение, и на этом факте компания Boeing нажилась, когда один из их 747-х убил несколько сотен японских граждан, но в Америке все было не так, о чем Нагумо тщетно сообщил своему правительству. Адвокат семьи Дентонов, известный и эффективный судебный исполнитель, поблагодарил председателя за его извинения и сухо отметил, что ответственность за смерти теперь публично зафиксирована, что упростило подготовку его дела. Теперь это был только вопрос количества. Уже шептались, что он потребует миллиард долларов.

Deerfield Auto Parts вела переговоры со всеми японскими сборщиками автомобилей, и Нагумо знал, что условия, которые будут предложены компании из Массачусетса, будут чрезвычайно щедрыми, но он также рассказал Министерству иностранных дел американскую пословицу о закрытии двери сарая после лошадь сбежала. Это будет вовсе не контроль ущерба, а просто дальнейшее признание вины, что было бы неправильно в американской правовой среде.

Новость долго не доходила до дома. Какой бы ужасной ни была автокатастрофа, она казалась мелочью, и телевизионные комментаторы NHK использовали инцидент с Боингом 747, чтобы проиллюстрировать, что аварии действительно случались, и что Америка когда-то причинила нечто подобное по типу, но гораздо более ужасное по масштабам. граждане этой страны. Но для американских глаз японская история казалась скорее оправданием, чем сравнением, и американские граждане, которые поддержали ее, были людьми, которые, как известно, получали зарплату в Японии. Все разваливалось. Газеты печатали списки бывших правительственных чиновников, которые поступили на такую работу, отмечая их опыт работы и прежнюю зарплату и сравнивая их с тем, что они делают сейчас и сколько. «Наемник» был самым добрым термином, применявшимся к ним. «Предатель» был еще одним часто используемым эпитетом, особенно среди профсоюзов и каждого члена Конгресса, которому предстояло избрание.

С этими людьми не было никаких доводов.

«Что будет, Крис?»

Кук поставил свой бокал на стол, оценивая свое положение и сетуя на то, что он очень неудачно рассчитал время. Он уже начал перерезать струны. Ожидание дополнительных нескольких лет для получения полного пенсионного пособия - он сделал расчеты несколькими месяцами ранее. Сэйдзи сообщил ему прошлым летом, что его реальный чистый доход увеличится в четыре раза для начала, и что его работодатели твердо верят в пенсионное планирование, и что он не потеряет свои федеральные пенсионные инвестиции, не так ли? Итак, Кук начал процесс. Резко разговаривая со следующим более высокопоставленным должностным лицом, которому он подчинялся, давая понять другим, что, по его мнению, торговая политика его страны формулируется идиотами, зная, что его взгляды поднимутся вверх. Серия внутренних меморандумов, в которых то же самое сказано в размеренной бюрократии. Он должен был все устроить так, чтобы его уход не стал неожиданностью и, казалось, был основан на принципах, а не на грубой прибыли. Проблема была в том, что этим он фактически закончил свою карьеру. Он никогда больше не получит повышения, и, если он останется в штате, в лучшем случае он может оказаться послом в ... может быть, в Сьерра-Леоне, если только они не найдут более мрачное место. Возможно, Экваториальная Гвинея. Больше ошибок.

«Ты предан», - сказал себе Кук, и поэтому он глубоко вздохнул и, поразмыслив, сделал еще один глоток своего напитка.

«Сэйдзи, нам придется долго смотреть на это. TRA, - здесь он не мог назвать это Законом о торговой реформе , - пройдет менее чем через две недели, и президент его подпишет. Рабочие группы в Commerce and Justice уже формируются. Государство, конечно, тоже будет участвовать. Кабели отправлены в несколько посольств, чтобы получить копии различных торговых законов по всему миру…

«Не только наш?» Нагумо был удивлен.

«Они собираются сравнить ваши с другими из стран, с которыми наши торговые отношения ... сейчас менее противоречивы». В конце концов, Кук должен был следить за своим языком. Он нуждался в этом человеке. «Идея состоит в том, чтобы дать им что-то, что может противопоставить законам вашей страны. В любом случае, Сэйдзи, чтобы починить эту штуку, потребуется время. «Что было не так уж плохо, - рассудил Кук. В конце концов, это обеспечивало гарантии занятости - если и когда он переходил от одного работодателя к другому.

«Будете ли вы частью рабочей группы?»

"Возможно - да."

«Твоя помощь будет неоценимой, Крис», - тихо сказал Нагумо, теперь думая быстрее. «Я могу помочь вам интерпретировать наши законы - тихо, конечно», - добавил он, хватаясь за эту соломинку.

«На самом деле я не планировал оставаться в Foggy Bottom надолго, Сейджи, - заметил Кук. «Мы настроены на новый дом и ...»

«Крис, ты нужен нам там, где ты есть. Нам нужно ... Мне нужна ваша помощь, чтобы смягчить эти печальные обстоятельства. В наших руках настоящая чрезвычайная ситуация, которая имеет серьезные последствия для обеих наших стран ».

"Я понимаю это, но ..."

Деньги, подумал Нагумо, с этими людьми всегда деньги!

«Я могу все как следует», - сказал он скорее раздраженным порывом, чем обдуманной мыслью. Только после того, как он заговорил, он понял, что он сделал, но потом ему было интересно посмотреть, как Кук отреагирует на это.

Заместитель помощника госсекретаря какое-то время просто сидел там. Он тоже был настолько увлечен событиями, что реальные последствия предложения почти ускользнули от него. Кук просто кивнул, даже не взглянув Нагумо в глаза.

Оглядываясь назад, можно сказать, что первый шаг - передача информации о национальной безопасности - был более трудным, а второй был настолько легким, что Кук даже не подумал о том, что теперь он явно нарушает федеральный закон. Он только что согласился предоставить информацию иностранному правительству за деньги. В данных обстоятельствах это казалось таким логичным. Они действительно хотели этот дом в Потомаке, и скоро им придется покупать колледжи.

То утро о Nikkei Dow запомнится надолго. Людям потребовалось столько времени, чтобы понять то, что теперь знал Сэйдзи Нагумо - что на этот раз они не шутят. Это не был снова рис, это не компьютерные чипы, это не были автомобили или их части, не телекоммуникационное оборудование, строительные контракты или сотовые телефоны. Фактически, это было все вышеперечисленное, двадцать лет сдерживаемого негодования и гнева, некоторые из которых были оправданы, некоторые нет, но все они были реальными и одновременно вспыхивали на поверхности. Сначала редакторы в Токио просто не поверили тому, что им говорили их люди в Вашингтоне и Нью-Йорке, и переписывали истории, чтобы соответствовать своим собственным выводам, пока сами не продумали информацию и не пришли к потрясающему осознанию этого. самостоятельно. Закон о торговой реформе, о котором газеты писали только двумя днями ранее, был всего лишь еще одной ошибкой, шуткой, выражением нескольких заблудших людей, долгое время питавших антипатию к нашей стране, которая скоро исчерпает себя. Теперь было что-то другое. Сегодня это было крайне неудачное событие, возможность вступления которого в силу в федеральном законе нельзя полностью сбрасывать со счетов.

Японский язык передает информацию не хуже, чем любой другой, если вы взломаете код. В Америке заголовки гораздо более откровенны, но это просто нескромная прямота выражения, типичная для гайдзинов. В Японии говорили более эллиптически, но смысл все равно был, столь же ясен, столь же ясен. Миллионы японских граждан, владеющих акциями, читали одни и те же газеты, видели одни и те же утренние новости и пришли к тем же выводам. Достигнув рабочих мест, они подняли телефоны и позвонили.

Когда-то индекс Nikkei Dow превысил 30 тысяч иен. К началу 1990-х годов он упал вдвое, а совокупная денежная стоимость «списания» была на порядок больше, чем весь государственный долг США в то время, факт, который остался практически незамеченным в Соединенных Штатах. - но не теми, кто взял свои деньги из банков и разместил их в акциях в попытке получить что-то более 2% совокупной годовой прибыли. Эти люди потеряли значительную часть своих сбережений и не знали, кого винить в этом.

«Не в этот раз», - подумали они все. Пришло время обналичить и положить деньги обратно в банки - большие, безопасные финансовые учреждения, которые знали, как защитить средства своих вкладчиков. Даже если они скупо платили проценты, вы ничего не потеряли , не так ли?

Западные репортеры использовали такие термины, как «лавина» и «обвал», чтобы описать то, что началось, когда торговые компьютеры были подключены к сети. Процесс оказался упорядоченным. Крупные коммерческие банки, связанные с крупными корпорациями, отправляли те же деньги вкладчиков, которые поступали через парадный вход, прямо через черный ход, чтобы защитить стоимость корпоративных акций. На самом деле выбора не было. Им пришлось скупить огромные портфели, что, как оказалось, было тщетным противостоянием стремительному течению. Nikkei Dow потерял полностью шестую часть своей чистой стоимости за один торговый день, и хотя аналитики уверенно заявляли, что рынок сейчас сильно недооценен и огромная техническая корректировка в сторону повышения неизбежна, люди в своих собственных домах думали, что если американское законодательство действительно станет закон, рынок товаров, производимых в их стране, исчезнет, как утренний туман. Процесс не остановился, и хотя никто этого не сказал, все это знали. Особенно это было ясно банкирам.

На Уолл-стрит все было иначе. Различные мудрецы сетовали на вмешательство правительства в рынок; потом они немного подумали. В конце концов, было ясно, что если у японских автомобилей возникнут проблемы с прохождением таможни, что если популярная Cresta теперь будет проклята визуальным событием, которое мало кто скоро оставит позади, то американские автомобили будут продаваться больше, и это хорошо. Это было хорошо для Детройта, где собирали автомобили, и для Питтсбурга, где большая часть стали все еще производилась ковкой; это было хорошо для всех городов Америки (и Канады, и Мексики), где производились тысячи компонентов. Кроме того, это было хорошо для всех рабочих, которые производили детали и собирали автомобили, у которых было больше денег, которые они могли бы потратить в своих общинах на другие вещи. Как хорошо? Что ж, большая часть торгового дисбаланса с Японией приходится на автомобили. Солнечная сторона в тридцать миллиардов долларов вполне может быть вброшена в американскую экономику в течение следующих двенадцати месяцев, и это, как подумали многие маркетологи после пяти секунд размышлений, было чертовски хорошо, не так ли? ? По консервативным оценкам, тридцать миллиардов долларов идут в казну различных компаний, и все они, так или иначе, отражаются в прибыли американских корпораций. Даже уплаченные дополнительные налоги помогли бы снизить федеральный дефицит, тем самым снизив требования к денежному пулу и снизив стоимость государственных облигаций. Американская экономика получит двойное благословение. Добавьте немного злорадства своим японским коллегам, и еще до того, как улица открылась для бизнеса, люди были готовы к важному торговому дню.

Они не будут разочарованы. Columbus Group оказалась особенно хорошо настроенной, поскольку за несколько дней до этого приобрела опционы на огромное количество проблем, связанных с автомобилями, и, таким образом, смогла воспользоваться подъемом индекса Dow на сто двенадцать пунктов.

В Вашингтоне, в Федеральной резервной системе, были опасения. Они были ближе к центру государственной власти, и у них была инсайдерская информация от Министерства финансов о том, как будут работать механизмы Закона о торговой реформе, и было ясно, что будет временная нехватка автомобилей, пока Детройт не улучшит свои позиции. . Пока американские компании не воспользуются слабостью, будет классическая ситуация, когда слишком много денег преследует слишком мало автомобилей. Это означало инфляционный всплеск, и поэтому позже в тот же день ФРС объявит об увеличении учетной ставки на четверть пункта - только временном, как они сказали людям, не для записи и не для объяснения причин. Совет управляющих Федеральной резервной системы, однако, считал, что в долгосрочной перспективе все это развитие принесет пользу. С их стороны это было бы близоруким, но тогда это состояние было во всем мире в данный момент.

Еще до того, как это решение было принято, другие мужчины также обсуждали долгосрочную перспективу. Для этого требовалась самая большая гидромассажная ванна в бане, которую затем закрывали на вечер для других состоятельных клиентов. Штатный состав был уволен. Клиентов обслуживали личные помощники, которые, как выяснилось, тоже держались на расстоянии. Фактически, даже не обошлось без обычных омовений. После самого беглого приветствия мужчины сняли куртки и галстуки и расселись на полу, не желая тратить время на обычные предварительные мероприятия.

«Завтра будет еще хуже», - отметил банкир. Это все, что он хотел сказать.

Ямата оглядел комнату. Все, что он мог сделать, это не рассмеяться. Признаки были очевидны еще пять лет назад, когда первая крупная автомобильная компания незаметно прекратила свою политику пожизненного найма. На этом бесплатная поездка японского бизнеса фактически закончилась для тех, у кого хватило ума обратить на это внимание. Остальные думали, что все неудачи - всего лишь временные «отклонения», их любимый термин для обозначения этого, но их близорукость полностью сработала в пользу Яматы. Шокирующая ценность происходящего сейчас была его лучшим другом. К сожалению, но не удивительно, что лишь горстка присутствующих в комнате увидела это таким, каким оно было. В основном это были ближайшие союзники Яматы-сана.

Это не означало, что он или они были невосприимчивы к невзгодам, из-за которых уровень безработицы в стране вырос почти до 5 процентов, просто они уменьшили свой ущерб с помощью тщательно продуманных мер. Однако этих мер было достаточно, чтобы их создатели казались образцами прозорливости.

«Есть пословица времен Американской революции», - сухо заметил один из них. Он имел репутацию интеллектуала. - Думаю, от их Бенджамина Франклина. Либо вместе, либо обязательно по отдельности. Если мы сейчас не встанем вместе, друзья мои, мы все погибнем. По одному или все сразу, это не имеет значения ».

«И наша страна с нами», - добавил банкир, заслужив благодарность Яматы.

«Помните, когда мы им понадобились?» - спросил Ямата. «Им нужны были наши базы, чтобы ставить мат русским, поддерживать корейцев, обслуживать их корабли. Ну что, друзья мои, зачем мы им теперь нужны? »

«Да, и они нам нужны», - отметил Мацуда.

«Очень хорошо, Кодзо», - едко ответил Ямата. «Они нам так нужны, что мы разрушим нашу национальную экономику, уничтожим наш народ и нашу культуру и снова сделаем нашу нацию своим вассалом ! ”

«Ямата-сан, на это нет времени», - мягко упрекнул другой председатель корпорации. «То, что вы предложили на нашей последней встрече, было очень смелым и очень опасным».

«Это я просил об этой встрече», - с достоинством отметил Мацуда.

«Прошу прощения, Козо». Ямата склонил голову в знак извинения.

«Это трудные времена, Райдзо», - ответил Мацуда, любезно принимая это. Затем он добавил: «Я склоняюсь в твоем направлении».

Ямата глубоко вздохнул, злясь на себя за неверное понимание намерений этого человека. Козо прав. Они являются трудными временами. «Пожалуйста, мой друг, поделись с нами своими мыслями».

«Нам нужны американцы ... или нам нужно что-то еще». Все в комнате, кроме одной, смотрели вниз. Ямата прочитал их лица и, воспользовавшись моментом, чтобы сдержать волнение, он понял, что видел то, что хотел видеть. Это не было желанием или иллюзией. Это действительно было там. «Это серьезная вещь, которую мы должны сейчас рассмотреть, большая авантюра. И тем не менее, я боюсь, что мы должны пойти на эту авантюру ».

«Мы действительно можем это сделать?» - спросил очень отчаявшийся банкир.

«Да», - сказал Ямата. "Мы можем сделать это. Конечно, есть элемент риска. Я не сбрасываю со счетов это, но многое в нашу пользу ». Он кратко изложил факты. Удивительно, но на этот раз его взгляды не встретили возражений. Были вопросы, многочисленные, бесконечные, на все они он был готов ответить, но на этот раз никто не возражал. Некоторых должно было беспокоить, даже напугать, но он понял простой факт, что они были больше напуганы тем, что, как они знали, произойдет утром, и в следующее, и в следующее. Они увидели конец своего образа жизни, своих привилегий, своего личного престижа, и это напугало их больше всего на свете. Их страна в долгу перед ними за все, что они сделали, за долгий подъем по служебной лестнице, за всю их работу и усердие, за все правильные решения, которые они приняли. Итак, решение было принято - не с энтузиазмом, - но все же.

Первой утренней работой Манкузо было просмотреть распоряжения об операции. Эшвиллу и Шарлотте пришлось бы прекратить свою чудесно полезную работу по слежению за китами в заливе Аляски, чтобы присоединиться к учениям DATELINE PARTNERS вместе с Джоном Стеннисом, Enterprise и обычными тысячами участников. Конечно, учения были запланированы на несколько месяцев вперед. По счастливой случайности сценарий мероприятия не был полностью отделен от того, над чем работала эта половина Pac-Fleet. Двадцать седьмого, через две недели после завершения «ПАРТНЕРОВ», Стеннис и Биг-И отправятся на юго-запад для IO с единственной остановкой вежливости в Сингапуре, чтобы сменить Айка и Эйба.

«Вы знаете, теперь они превзошли нас по численности», - заметил командующий (выбранный капитаном) Уолли Чемберс. Несколькими месяцами ранее он отказался от командования USS Key West, и Манкузо попросил его стать его операционным офицером. Перевод из Гротона, где Чемберс ожидал другой штатной должности, в Гонолулу не был сокрушительным ударом по эго офицера. Десятью годами ранее Уолли был бы в составе команды бумеров, или, может быть, тендера, или, может быть, эскадрильи. Но все "бумеры" ушли, было всего три тендера, и все участки были заполнены. Это поставило Чемберса в режим ожидания до тех пор, пока не удастся пробить его «главный командирский билет», а до этого Манкузо хотел его вернуть. Не было ничего необычного в том, что военно-морские офицеры не окунулись в свои бывшие кают-компании.

Адмирал Манкузо поднял глаза не столько от удивления, сколько от осознания. Уолли был прав. В японском флоте было двадцать восемь подводных лодок, катеров с традиционными двигателями, называемых SSK, а у него было только девятнадцать.

«Сколько уже работает?» - спросил Барт, гадая, каков их цикл капитального ремонта / готовности.

«Двадцать два, согласно тому, что я видел вчера. Черт, адмирал, они отправляют на учения десять человек , включая всех Харушио. Судя по тому, что я узнал от Fleet Intel, они очень усердно работают и для нас ». Чемберс откинулся назад и погладил его усы. Это было ново, потому что у Чемберса было детское лицо, и он считал, что командир должен выглядеть старше двенадцати. Проблема была в том, что чесалось.

«Все говорят мне, что они довольно хороши», - отмечает ComSubPac.

«Ты еще не прокатился?» - спросили вспомогательные службы. Адмирал покачал головой.

«Запланировано на следующее лето».

«Что ж, им лучше быть хорошими», - подумал Чемберс. На учения были поставлены пять подводных лодок Манкузо. Трое должны были быть в непосредственной близости от боевой группы авианосцев, а Эшвилл и Шарлотта проводили независимые операции, которые на самом деле вообще не были независимыми. Они будут играть в игру с четырьмя японскими подводными лодками в пятистах милях к северо-западу от атолла Куре, делая вид, что проводят операции охотников-убийц против патруля за заграждением подводных лодок.

Учения были довольно похожи на то, что они ожидали сделать в Индийском океане. Японский флот, представляющий собой оборонительную группу эсминцев, фрегатов и дизельных подводных лодок, будет пытаться противостоять наступлению боевой группы из двух авианосцев. Их работа заключалась в том, чтобы славно умереть - в чем японцы исторически были хороши, - сказал себе Манкузо с легкой улыбкой, - но также в том, чтобы попытаться показать это хорошо. Они были бы настолько умны, насколько могли, пытаясь подобраться к своим консервным банкам достаточно близко, чтобы запустить свои ракеты класса «земля-земля» «Гарпун», и, конечно же, их новые эсминцы имели неплохие шансы выжить. Конго были особенно хорошими платформами, японским аналогом американского класса Arleigh Burke с радарно-ракетной системой Aegis. Дорогие корабли, все они носили названия линкоров времен Второй мировой войны. Если Манкузо правильно помнил, оригинальная « Конго» стала жертвой американской подводной лодки « Силион II» . Также так называлась одна из немногих новых американских подводных лодок, зачисленных в Атлантический флот. У Манкузо еще не было класса морского волка под его командованием. В любом случае, авиаторам придется найти способ справиться с кораблем Aegis, а это им не понравилось, не так ли?

В общем, для Седьмого флота это была бы хорошая подготовка. Им это понадобится. Индейцы действительно стали резвее. Теперь у него было семь лодок, работающих с Майком Дубро, и между ними и тем, что он назначил DATELINE PARTNERS, была вся активная коллекция. «Как пали могучие», - сказал себе ComSubPac. Что ж, это то, что обычно делали сильные.

Процедура встречи мало чем отличалась от ритуала ухаживания между лебедями. Вы появились в определенном месте в точное время, в данном случае с газетой - свернутой, а не свернутой - в левой руке, и посмотрели в витрину магазина на огромную коллекцию фотоаппаратов и бытовой электроники, как это сделал бы русский автоматически сделал это во время своей первой поездки в Японию, чтобы поразиться изобилию продуктов, доступных тем, у кого была твоя валюта, которую можно было потратить. Если бы его преследовали - возможно - но крайне маловероятно - это выглядело бы нормальным. В свое время, как раз вовремя, на него наткнулся человек.

«Извините», - сказал голос по-английски, что тоже было нормально, потому что человек, которого он случайно подтолкнул, явно был гайдзином.

«Все в порядке», - ответил Кларк с акцентом, не глядя.

«Впервые в Японии?»

«Нет, но я впервые в Токио».

«Ладно, все ясно». Человек снова ударил его по дороге. Кларк подождал необходимое четыре или пять минут, прежде чем следовать. Это всегда было так утомительно, но необходимо. Япония не была вражеской землей. Это не было похоже на работу, которую он выполнял в Ленинграде (по мнению Кларка, название города никогда не изменится; кроме того, его русский акцент был из этого региона) или в Москве, но самым безопасным способом действий было притвориться, что это так. Впрочем, хорошо, что это не так. В этом городе было так много иностранцев, что японская служба безопасности сошла бы с ума, пытаясь выследить их всех.

Фактически, это был первый визит Кларка сюда, если не считать пересадок и остановок на самолетах, и это не в счет. Толпы на улице не походили ни на что, что он когда-либо видел; даже Нью-Йорк не был таким напряженным. Кроме того, ему было неловко выделяться. Там нет ничего хуже для разведчика , чем не быть в состоянии вписаться в, но его шесть-один высота отмечен его как кто - то , кто не сделал принадлежит, видно из блока прочь к любому , кто удосужился посмотреть. «И так много людей смотрели на него», - отметил Кларк. Что еще более удивительно, люди уступали ему место, особенно женщины, а дети явно избегали его присутствия, как будто Годзилла вернулся, чтобы сокрушить их город. Так это было правдой. Он слышал эти истории, но никогда им не верил. Волосатый варвар. «Забавно, я никогда не думал о себе таким», - сказал себе Джон, заходя в «Макдональдс». В обеденный перерыв было многолюдно, и, повернув голову, ему пришлось сесть с другим мужчиной. «Мэри Пэт права, - подумал он. Номури довольно хорош.

"Так что это за история?" - спросил Кларк среди шума заведения быстрого питания.

«Ну, я опознал ее, и у меня есть здание, в котором она живет».

«Это быстрая работа».

«Не очень сложно. Служба безопасности нашего друга ни хрена не знает о контрнаблюдении.

Кроме того, Кларк не сказал, что ты выглядишь так, как будто ты принадлежишь, вплоть до взволнованного и напряженного взгляда служащего, запирающего свой обед, чтобы он мог вернуться к своему столу. Ну, полевому привидению это никогда не приходилось тяжело, не так ли? Напрягаться на полевом задании было несложно. Сложность, которую они подчеркивали на ферме, заключалась в том, чтобы казаться непринужденной.

«Хорошо, тогда все, что мне нужно сделать, это получить разрешение на вывоз». Среди прочего. Номури не имел права знать о своей работе с THISTLE. Джон подумал, изменится ли это.

«Сайонара. И Номури ушел, пока Кларк атаковал свой рисовый шарик. Неплохо. «Это все дело ребенка», - подумал он. Следующей его мыслью было: « Райс-бал в Макдоналдсе»?

Информационные документы на его столе не имели никакого отношения к тому, что он был президентом, а имели отношение только к тому, что он оставался в офисе, и по этой причине они всегда были в верхней части стопки. Повышение рейтинга одобрения было ... очень поучительным, подумал Дурлинг. Из числа вероятных избирателей - а именно они действительно учитывали - его политику одобряли на 10 процентов больше, чем на прошлой неделе, - численное улучшение, которое охватывало как его внешнюю, так и внутреннюю деятельность. В общем, речь шла о том, что может чувствовать четвероклассник, принося домой особенно хорошую табель успеваемости сомнительным родителям. И эти 10 процентов были только началом, подумал его главный специалист по опросу общественного мнения, поскольку последствия изменений в политике потребовали немного времени, чтобы осознать. Большая тройка уже публично размышляла о найме некоторых из семисот тысяч рабочих, уволенных в предыдущие десятилетия, и это были только монтажники. Затем вы должны были рассмотреть людей в независимых компаниях по производству запчастей, компаниях по производству шин, стекольным компаниям, компаниям по производству аккумуляторов ... Это могло бы начать оживление Rust Belt, и Rust Belt собрал много голосов выборщиков.

Что было очевидным или должно было быть, так это то, что это не остановится на машинах. Это не могло. United Auto Workers (автомобили и запчасти к ним) с нетерпением ждут восстановления тысяч членов, которые платят деньги. Международное братство электротехников (телевизоры, даже видеомагнитофоны?) Не могло быть далеко позади, и были дополнительные профсоюзы, которые только начали задумываться о том, какой кусок пирога они могут получить. Несмотря на простую концепцию, Закон о торговой реформе, как и многие простые концепции, представляет собой широкомасштабное изменение того, как Соединенные Штаты Америки ведут бизнес. Президент Дурлинг думал, что понял эту концепцию, но вскоре телефон на его столе зазвонил. Глядя на него, он уже знал голоса, которые он услышит, и было не так уж сложно представить, какие слова они скажут, какие аргументы выдвинут и какие обещания дадут. И он с готовностью выполнит обещания.

На самом деле он никогда не планировал стать президентом Соединенных Штатов, поскольку Боб Фаулер планировал всю свою жизнь для достижения этой цели, даже не позволив смерти своей первой жены свернуть его с этого пути. Последней целью Дурлинга было стать губернатором Калифорнии, и когда ему предложили шанс на второе место в билете Фаулера, он воспользовался им больше из патриотизма, чем из чего-либо еще. Он не мог сказать этого даже своим ближайшим советникам, потому что патриотизм в современном политическом мире в прошлом, но Роджер Дурлинг чувствовал это даже при этом, вспомнил, что у среднего гражданина есть имя и лицо, вспомнил, что у него были некоторые из них. они умирают под его командованием во Вьетнаме, и, вспоминая, думал, что он должен сделать для них все, что в его силах.

Но что было лучшим? - снова спросил он себя, как делал это в бесчисленных случаях. Овальный кабинет был безлюдным местом. Он часто был заполнен самыми разными посетителями, от главы иностранного государства до школьника, выигравшего конкурс сочинений, но со временем они все ушли, и президент снова остался наедине со своим долгом. Клятва, которую он дал, была настолько простой, что не имела смысла. «Честно исполнять обязанности ... в меру своих возможностей, беречь, защищать и защищать ...» Прекрасные слова, но что они означают? Возможно, Мэдисон и остальные решили, что он знает. Возможно, в 1789 году у всех было - это было просто понято, - но это было более двухсот лет назад, и они почему-то забыли записать это для руководства будущим поколениям.

Что еще хуже, было множество людей, которые когда-либо были готовы рассказать вам, что, по их мнению, означают эти слова, и когда вы сложили все советы, 2 плюс 2 в итоге получили 7. Трудовые ресурсы и менеджмент, потребитель и производитель, налогоплательщик и получатель трансфера. У всех были свои потребности. У всех были свои планы. У всех были аргументы и прекрасные лоббисты, которые их приводили, и самое пугающее было то, что каждый из них так или иначе имел смысл, достаточно, чтобы многие считали, что 2 + 2 действительно имеет значение = 7. Пока вы не объявите сумму, то есть а потом все сказали, что это слишком, что страна не может позволить себе особые интересы других групп .

Вдобавок ко всему, если вы вообще хотели чего-то добиться, вы должны были попасть сюда, а попав сюда, остаться здесь, а это означало давать обещания, которые вы должны были сдержать. По крайней мере, некоторые из них. И где-то в процессе страна просто потерялась, а вместе с ней и Конституция, и, в конце концов, вы оберегали, защищали и защищали - что ?

«Неудивительно, что я никогда не хотел эту работу», - сказал себе Дурлинг, сидя в одиночестве и глядя на очередной документ с изложением позиции. На самом деле, это все было случайно. Бобу нужно было нести Калифорнию, а Дурлинг был ключевым, молодым и популярным губернатором правильной партийной принадлежности. Но теперь он был президентом Соединенных Штатов, и опасались, что эта работа ему просто не по силам. Печальная правда заключалась в том, что ни один человек не обладал интеллектуальными способностями даже для понимания всех дел, которыми должен был управлять президент. Например, экономика, возможно, его самая важная обязанность в наше время после распада Советского Союза, была областью, в которой ее собственные специалисты не могли прийти к согласию по набору правил, которые мог бы понять достаточно умный человек.

Ну, по крайней мере, он разбирался в работе. Людям лучше иметь их, чем не иметь. Вообще говоря, для страны было лучше производить большую часть своих товаров, чем выпускать свои деньги за границу, чтобы платить рабочим в другой стране за их производство. Это был принцип, который он мог понять, и, что еще лучше, принцип, который он мог объяснить другим, и поскольку люди, с которыми он разговаривал, были бы самими американцами, они, вероятно, согласились бы. Это сделало бы организованный труд счастливым. Это также сделало бы менеджмент счастливым - и разве политика, делавшая их обоих счастливыми, не обязательно была хорошей политикой? Так должно было быть, не так ли? Разве это не порадовало бы экономистов? Более того, он был убежден, что американский рабочий ничуть не хуже всех в мире, более чем готов вступить в честное состязание с любым другим, и это все, на что была направлена его политика ... не так ли?

Дурлинг повернулся в своем дорогом вращающемся кресле и посмотрел через толстые окна на памятник Вашингтону. Джорджу, должно быть, было намного проще. Хорошо, так, да, он был первым, и ему действительно пришлось иметь дело с Восстанием виски, которое в учебниках истории не выглядело таким уж серьезным, и он должен был установить образец для последующих президентов. . В то время собирались только пошлины и акцизы - противные и регрессивные по нынешним стандартам, но направленные только на то, чтобы препятствовать импорту и наказывать людей за чрезмерное употребление алкоголя. На самом деле Дурлинг не пытался остановить внешнюю торговлю, просто чтобы сделать ее справедливой. Еще до Никсона правительство США уступило этим людям, во-первых, потому что нам были нужны их базы (как будто Япония действительно заключила бы союз со своими древними врагами!), А позже, потому что ... почему? Потому что это стало целесообразным? Кто-нибудь действительно знал? Что ж, сейчас все изменится, и все будут знать, почему.

Вернее, поправил себя Дурлинг, они подумают, что знают. Возможно, более циничный догадался бы об истинной причине, и все были бы частично правы.

Кабинет премьер-министра в здании парламента Японии - особенно уродливое строение в городе, не известном красотой своей архитектуры - выходил на зеленую зону, но человек, сидевший в своем собственном дорогом вращающемся кресле, не заботился в данный момент. . Достаточно скоро он будет там, заглядывать внутрь.

«Тридцать лет, - подумал он. Все могло быть иначе. Когда ему было чуть больше двадцати, ему не раз предлагали удобное место в правящей тогда Либерально-демократической партии с гарантированным продвижением вверх, потому что уже тогда его интеллект был очевиден, особенно его политическим противникам. И поэтому они подошли к нему самым дружелюбным образом, апеллируя к его патриотизму и его видению будущего своей страны, используя это видение, держа его перед его молодыми идеалистическими глазами. Они сказали ему, что это займет время, но когда-нибудь у него будет шанс занять это самое место в этой самой комнате. Гарантированно. Все, что ему нужно было сделать, это сыграть в мяч, стать частью команды, присоединиться ...

Он все еще мог вспомнить свой ответ, каждый раз один и тот же, произнесенный тем же тоном, с теми же словами, пока, наконец, они не поняли, что он не хочет большего, и ушли в последний раз, качая головами и недоумевая. Почему.

Все, что он действительно хотел, - это чтобы Япония была демократией в полном смысле этого слова, а не местом, управляемым одной партией, которая в свою очередь обязана небольшому количеству влиятельных людей. Еще тридцатью годами ранее признаки коррупции были очевидны для любого с открытыми глазами, но избиратели, простые люди, которых приучили к принятию двумя тысячами или более лет, просто согласились с этим, потому что корни настоящей демократии не остались незамеченными. взятые здесь не больше, чем корни рисового растения в податливом наносе рисового поля. Это была величайшая ложь, настолько грандиозная, что ей верили все как в его стране, так и за ее пределами. Культура его страны практически не изменилась. Ах да, косметические изменения были. Теперь женщины могли голосовать, но, как женщины в любой другой стране, они голосовали своими кошельками, как и их мужчины, и они, как и их мужчины, были частью культуры, которая так или иначе требовала от всех почтения. То, что спустилось свыше, следовало принять, и поэтому его соотечественниками легко манипулировать.

Самым горьким для премьер-министра было то, что он действительно думал, что сможет это изменить. Его истинное видение, не признаваемое никем, кроме него самого, состояло в том, чтобы изменить свою страну реальным и фундаментальным образом. Тогда это как-то совсем не казалось грандиозным. Разоблачая и подавляя официальную коррупцию, он хотел показать людям, что те, кто наверху, не достойны того, чего они требуют, что обычные граждане имеют честь, порядочность и разум выбирать как свой собственный жизненный путь, так и правительство, которое отвечает. более непосредственно к их потребностям.

«Ты действительно поверил этому, дурак», - сказал он себе, глядя на телефон. В конце концов, мечты и идеализм юности умерли довольно тяжело, не так ли? Он все это видел тогда, и ничего не изменилось. Только теперь он знал, что это невозможно для одного человека и одного поколения. Теперь он знал, что для того, чтобы перемены произошли, ему нужна экономическая стабильность дома, и что стабильность зависит от использования старого порядка, а старая система коррумпирована. Настоящая ирония заключалась в том, что он пришел к власти из-за недостатков старой системы, но в то же время ему нужно было восстановить ее, чтобы потом смести. Вот чего он не совсем понял. Старая система слишком сильно давила на американцев, пожиная для своей страны такие экономические выгоды, о которых Черные драконы и не мечтали, и когда американцы отреагировали, в чем-то справедливо и хорошо, а в других - несправедливо и подло, были созданы условия для его собственного господства. Но избиратели, которые помогли ему сформировать свою коалицию, ожидали, что он сделает все для них лучше и быстро, и, чтобы сделать это, он не мог легко пойти на новые уступки Америке, которые усугубили бы экономические трудности его собственной страны. , и поэтому он попытался с одной стороны возвести каменную стену, а с другой имел дело, и теперь он знал, что невозможно делать и то, и другое одновременно. Это требовало навыков, которых не было ни у одного человека.

И его враги знали это. Они знали это три года назад, когда он собрал свою коалицию, терпеливо ожидая, когда он потерпит неудачу, а его идеалы будут с ним. Действия Америки повлияли только на время, а не на конечный результат.

Сможет ли он исправить это даже сейчас? Подняв телефон, он мог дозвониться до Роджера Дёрлинга и лично призвать его отменить новый американский закон и провести быстрые переговоры. Но это не сработает, не так ли? Если бы Дурлинг так поступил, он потерял бы свое великолепное лицо, и хотя Америка считала это исключительно японской концепцией, для них это было так же верно, как и для него. Хуже того, Дурлинг не поверил его искренности. Колодец был настолько отравлен предыдущим поколением недобросовестных переговоров, что у американцев не было никаких оснований предполагать, что сейчас все по-другому - и, по правде говоря, он, вероятно, в любом случае не смог бы справиться. Его парламентская коалиция не выдержала бы уступок, на которые он должен был бы пойти, потому что на карту были поставлены рабочие места, а при его национальном уровне безработицы на рекордно высоком уровне, превышающем 5 процентов, у него не было политической силы, чтобы рисковать еще больше. И поэтому, поскольку он не мог пережить политические последствия такого предложения, могло бы случиться что-то еще худшее, и он не переживет этого. На самом деле это был только вопрос, разрушит ли он свою политическую карьеру или позволит кому-то другому сделать это за него. Что было большим позором? Он не знал.

Он знал, что не может заставить себя позвонить своему американскому коллеге. Теперь он понял, что это было бы бесполезным занятием, как и вся его карьера. Книга уже написана. Пусть кто-нибудь другой представит последнюю главу.

11

Морское изменение

К настоящему времени у Закона о торговой реформе было двести двухпартийных соавторов. Слушания комитета были необычно короткими, в основном потому, что немногие имели смелость свидетельствовать против них. Примечательно, что крупная вашингтонская пиар-компания разорвала контракт с японским конгломератом и, поскольку это была пиар-компания, выпустила соответствующий пресс-релиз, объявив о завершении четырнадцатилетних отношений. Сочетание мероприятия в Ок-Ридже и часто цитируемой колкости Эл Трента в адрес старшего лоббиста сделало жизнь наиболее неудобной для тех, кто работал за границей и рыскал по залам Конгресса. Счету лоббисты ничуть не препятствовали. Как мужчины, они сообщили своим работодателям, что закон просто не может не пройти, что любые запрещающие изменения в законопроекте совершенно невозможны, и единственной возможной реакцией на это было бы принять долгосрочную перспективу и отложить ее. Со временем их друзья в Конгрессе смогут снова их поддержать, но не сейчас.

Только не сейчас? Циничное определение хорошего политика в Японии было таким же, как и в Америке: государственный служащий, который, однажды купив, остается купленным. Работодатели думали обо всех деньгах, вложенных в столь многие фонды кампании, о тарелках за тысячу долларов, покрытых посредственной едой, купленных (фактически для) американских сотрудников их транснациональных корпораций, поездках на поля для гольфа, развлечениях, связанных с установлением фактов. поездки в Японию и другие места, личные контакты - и я понял, что все это не имело никакого значения, в тот единственный раз, когда это действительно имело значение. Америка была совсем не похожа на Японию. Его законодатели не чувствовали себя обязанными возвращать деньги, и лоббисты, также купленные и оплаченные, сказали им, что так должно быть. Что же, если бы они потратили все эти деньги на ?

Взгляните на долгую перспективу? Дальний вид был хорош и хорош, пока ближайшая перспектива была приятной и незагроможденной. Обстоятельства позволяли Японии заглядывать в далекую перспективу почти на сорок лет. Но сегодня это уже не применяется. В среду, Четвертого, в день, когда Комитет по торговой реформе одобрил, Nikkei Dow упал до 12 841 иен, примерно треть от того, что было в последнее время, и паника в стране теперь была вполне реальной.

«Цветут сливы, и любительницы удовольствий покупают новые шарфы в комнате публичного дома». ”

Эти слова могли быть поэтическими по-японски - это было известное хайку - но по-английски они не имели особого смысла, подумал Кларк. По крайней мере, не для него, но эффект на человека перед ним был примечателен. «Олег Юрьевич передает привет».

«Это было давно», - пробормотал мужчина после пяти секунд хорошо замаскированной паники.

«Дома было трудно», - объяснил Кларк с легким акцентом в голосе.

Исаму Кимура был высокопоставленным чиновником в Министерстве международной торговли и промышленности, MITI, центральном звене предприятия, которое когда-то называлось Japan, Inc. Таким образом, он часто встречался с иностранцами, особенно с иностранными репортерами, и поэтому он принял приглашение Ивана Сергеевича Клерка, недавно прибывшего в Японию из Москвы, вместе с фотографом, который снимал картины в другом месте.

«Казалось бы, это тяжелое время и для вашей страны», - добавил Клерк, недоумевая, какую реакцию это вызовет. Он должен был быть немного жестким с этим парнем. Возможно, он сопротивлялся идее возобновления работы после более чем двух лет отсутствия контактов. Если так, политика КГБ заключалась в том, чтобы дать понять, что, как только они вонзятся в вас, эти крючки никогда не исчезнут. Конечно, это тоже было политикой ЦРУ.

«Это кошмар», - сказал Кимура после нескольких секунд размышлений и глубокого глотка саке на столе.

«Если вы думаете, что американцы трудные, вы должны быть русским. Страны, в которой я вырос, которая меня воспитывала и воспитывала, больше нет. Вы понимаете, что я действительно должен поддерживать себя работой с Интерфаксом? Я даже не могу выполнять свои обязанности на постоянной основе ». Кларк печально покачал головой и осушил свою чашку.

«У вас отличный английский».

«Русский» вежливо кивнул, восприняв это замечание как капитуляцию со стороны человека через стол. "Спасибо. Я много лет проработал в Нью-Йорке, освещая « Правду» в ООН . Среди прочего », - добавил он.

"Действительно?" - спросил Кимура. «Что вы знаете об американском бизнесе и политике?»

«1 специализировался на коммерческой работе. Обстоятельства нового мира позволяют мне добиваться этого с еще большей энергией, и ваши услуги высоко ценятся моей страной. В будущем мы сможем вознаградить тебя еще больше, друг мой.

Кимура покачал головой. «У меня сейчас нет на это времени. Мой офис по понятным причинам в очень запутанном состоянии ».

"Я понимаю. Эта встреча проходит в форме ознакомительного сеанса. У нас нет срочных требований ».

«А как Олег?» - спросил чиновник MITI.

«У него сейчас хорошая жизнь, очень удобное положение благодаря той прекрасной работе, которую вы для него сделали». Что вовсе не было ложью. Лялин был жив, и это выбило из строя пулю в голову в подвале штаба КГБ. Этот человек был агентом, который передал Лялину информацию, которая поместила их в Мексику. Кларку казалось позором, что он не мог лично поблагодарить этого человека за его участие в предотвращении ядерной войны. «Итак, скажите мне от лица репортера: насколько плоха ситуация с Америкой? Понимаете, мне нужно подать историю. Ответ удивит его почти так же сильно, как и пылкость его тона.

Исаму Кимура посмотрел вниз. «Это может обернуться для нас разорением».

"Это действительно настолько плохо?" - удивленно спросил «Клерк», доставая блокнот, чтобы делать заметки, как хороший репортер.

«Это будет означать торговую войну». Это все, что мог сделать мужчина, чтобы произнести это одно предложение.

«Что ж, такая война нанесет вред обеим странам, да?» Кларк слышал это достаточно часто, что действительно поверил в это.

«Мы говорим это годами, но это ложь. Это действительно очень просто, - продолжил Кимура, полагая, что этому русскому нужно образование в области капиталистических фактов жизни, не зная, что он американец, которому это нужно. «Нам нужен их рынок, чтобы продавать наши промышленные товары. Вы знаете, что такое торговая война? Это означает, что они перестают покупать наши промышленные товары и сохраняют свои деньги. Эти деньги пойдут в их собственные отрасли, которые мы в какой-то мере научили делать более эффективными. Эти отрасли будут расти и процветать, следуя нашему примеру, и тем самым они вернут себе долю рынка в областях, в которых мы доминировали в течение двадцати лет. Если мы потеряем наши позиции на рынке, мы, возможно, никогда не вернем все назад ».

"И почему так?" - спросил Кларк, яростно что-то записывая и обнаружив, что ему это очень интересно.

«Когда мы вышли на американский рынок, иена стоила лишь около трети от сегодняшней стоимости. Это позволило нам быть очень конкурентоспособными в наших ценах. Затем, когда мы заняли свое место на американском рынке, добились признания торговой марки и т. Д., Мы смогли повысить наши цены, сохранив нашу долю рынка, даже расширив ее во многих областях, несмотря на растущую стоимость иены. Сделать то же самое сегодня было бы намного труднее ».

«Потрясающие новости», - подумал Кларк с прилежно пассивным лицом. «Но смогут ли они заменить все, что вы для них делаете?»

«Через своих рабочих? Все они? Наверное, нет, но и не обязательно. В прошлом году на автомобили и сопутствующие товары пришлось шестьдесят один процент нашей торговли с Америкой. Американцы умеют делать машины - мы научили их тому, чего они не знали, - сказал Кимура, наклоняясь вперед. «Что касается других областей, например, фотоаппараты, они теперь производятся в других местах, в Сингапуре, Корее, Малайзии. То же самое и с бытовой электроникой. Клерк-сан, пока никто толком не понимает, что происходит.

«Американцы действительно могут причинить вам столько вреда? Является ли это возможным?" «Черт, - подумал Кларк, - может быть, это так».

«Это очень возможно. Моя страна не сталкивалась с такой возможностью с 1941 года ». Это заявление было случайным, но Кимура заметил его точность, как только оно сорвалось с его губ.

«Я не могу поместить это в новости. Это слишком паникер.

Кимура поднял глаза. «Это не было предназначено для новостей. Я знаю, что у вашего агентства есть контакты с американцами. Он должен. Они сейчас нас не слушают. Возможно, они вас послушают. Они слишком далеко нас толкают. Дзайбацу действительно в отчаянии. Это произошло слишком быстро и зашло слишком далеко. Как бы ваша страна отреагировала на такую атаку на вашу экономику? »

Кларк откинулся назад, наклонил голову и сузил глаза, как это сделал бы русский. Первоначальный контакт с Кимурой не должен был быть серьезным сеансом сбора разведданных, но он внезапно превратился в один. Не готовый к такому повороту событий, он все равно решил смириться с этим. Человек перед ним казался главным источником, и его отчаяние усиливалось. Более того, он казался хорошим и преданным государственным служащим, и, если это было несколько печально, так же и работала разведка.

«Они сделали это с нами в 1980-х годах. Их наращивание вооружений, их безумный план по размещению систем обороны в космосе, безрассудная игра на границу, в которую играл их президент Рейган - знаете ли вы, что когда я работал в Нью-Йорке, я был частью проекта RYAN? Мы думали, он планировал ударить нас. Я потратил год на поиски таких планов ». Полковник Службы внешней разведки России И.С. Клерк теперь полностью переодевался и говорил по-русски - спокойно, тихо, почти педагогически. «Но мы смотрели не в том месте - нет, дело не в этом. Он все время был прямо перед нами, и мы его не видели. Они заставили нас тратить больше и в процессе сломали нашу экономику. Маршал Огарков выступил с речью, требуя большей экономии, чтобы не отставать от американцев, но дать больше было нечего. Если коротко ответить на ваш вопрос, Исаму, у нас был выбор: капитуляция или война. Война была слишком ужасной, чтобы думать ... и вот я здесь, в Японии, представляю новую страну ».

Следующее заявление Кимуры было столь же поразительным, сколь и точным: «Но тебе было меньше терять. Американцы, кажется, этого не понимают ». Он встал, оставив на столе достаточно денег, чтобы покрыть счет. Он знал, что русский вряд ли может позволить себе заплатить за еду в Токио.

«Вот дерьмо», - подумал Кларк, глядя, как мужчина уходит. Встреча была открытой и не требовала скрытых процедур. Это означало, что он мог просто встать и уйти. Но он этого не сделал. Исаму Кимура был очень высокопоставленным джентльменом, сказал себе офицер ЦРУ, прихлебывая сакэ. Над ним был только один слой профессиональных чиновников, кроме того, был назначен политический деятель, который на самом деле был рупором профессиональных бюрократов. Как помощник госсекретаря, Кимура имел доступ ко всему. Однажды он доказал это, помогая им в Мексике, где Джон и Динг задержали Исмаэля Кати и Ибрагима Гона. Только по этой причине Америка была в долгу перед этим человеком. Более того, это сделало его первоисточником высококлассного интеллекта. ЦРУ могло поверить почти всему, что он сказал. Для этой встречи не могло быть запланированного сценария. Его мысли и страхи должны были быть искренними, и Кларк сразу понял, что им нужно срочно добраться до Лэнгли.

Для тех, кто действительно знал его, неудивительно, что Гото был слабым человеком. Хотя это было проклятием политического руководства его страны, теперь оно сработало в пользу Яматы.

«Я не стану премьер-министром своей страны, - заявил Хироши Гото в манере, достойной театрального актера, - чтобы стать исполнителем ее экономического краха». Его язык был стилизованным и поэтическим языком сцены Кабуки. Промышленник знал, что он грамотный человек. Он давно изучал историю и искусство и, как многие политики, придавал большое значение зрелищности, а не содержанию. Подобно многим слабым мужчинам, он устроил великий обряд личной силы и могущества. Вот почему с ним часто была эта девушка Кимберли Нортон. Она как бы училась выполнять обязанности любовницы важного мужчины. Она сидела тихо, наполняя чашки саке или чаем, и терпеливо ждала, когда Ямата-сан уйдет, после чего было ясно, что Гото уложит девушку в постель. Он, несомненно, думал, что это сделало его более впечатляющим для гостя. Он был таким дураком, думая скорее яичками, чем мозгом. Что ж, все было в порядке. Ямата станет его мозгом.

«Это именно то, с чем мы сталкиваемся», - прямо ответил Ямата. Его взгляд скользнул по девушке, частично из любопытства, частично из-за того, что Гото подумал, что он завидует молодой любовнице мужчины. В ее глазах не было никакого понимания. Была ли она настолько глупа, как его заставили поверить? Ее определенно достаточно легко заманили сюда. Для Якудза это было прибыльное занятие, в котором принимали участие некоторые из его коллег. Настройка Гото с ней - косвенно; Ямата не считал себя сутенером, а просто следил за тем, чтобы нужный человек сделал правильное предложение этому высокопоставленному политическому деятелю - это был умный ход, хотя личные слабости Гото были известны многим и легко идентифицировались. Что это был за американский эвфемизм? «Водили за нос»? Это должно было означать то же самое, что сделал Ямата, и редкий случай деликатного выражения для гайдзина.

"Что мы можем сделать по этому поводу?" - спросил на данный момент лидер оппозиции.

«У нас есть два варианта». Ямата замолчал, снова глядя на девушку, желая, чтобы Гото уволил ее. В конце концов, это был очень деликатный вопрос. Вместо этого Гото погладил ее светлые волосы, и она улыбнулась. «Ну, по крайней мере, Гото не раздевал девушку до своего приезда», - подумал Ямата, как несколько недель назад. Ямата и раньше видел груди, даже большие кавказские груди, и не то чтобы дзайбацу не знал, что с ней сделал Гото.

«Она не понимает ни слова», - смеясь, сказал политик.

Кимба-чан улыбнулся, и это выражение привлекло внимание Яматы. Возникла тревожная мысль: она просто вежливо отреагировала на смех хозяина или что-то еще? Сколько лет было этой девушке? Возможно, за двадцать, но он не умел определять возраст иностранцев. Затем он вспомнил кое-что еще: его страна время от времени оказывала женскую поддержку приехавшим иностранным сановникам, как Ямата делал для бизнесменов. Это была практика, уходящая корнями в далекую историю, как для того, чтобы легче заключать потенциальные сделки - мужчина, насыщенный опытной куртизанкой, не часто был неприятен своим товарищам, - так и потому, что мужчины часто развязывали языки вместе со своими поясами. О чем Гото говорил с этой девушкой? Кому она может рассказывать? Внезапно тот факт, что Ямата установил отношения, показался совсем не таким уж умным.

«Пожалуйста, Хироши, побалуй меня на этот раз», - разумно сказал Ямата.

«О, очень хорошо». Он продолжил по-английски: «Кимба-чан, мой друг и мне нужно поговорить наедине в течение нескольких минут».

Ямата заметил, что у нее были хорошие манеры не возражать устно, но разочарование на ее лице не скрывалось. Означает ли это, что ее обучили не реагировать или научили реагировать так, как это сделала бы бездумная девушка? И имело ли значение ее увольнение? Расскажет ли Гото ей все? Неужели он так сильно под ее чарами? Ямата не знал, и незнание в этот момент казалось ему опасным.

«Я люблю трахать американцев», - грубо сказала Гото после того, как дверь за ней закрылась. Это было странно. Несмотря на свой культурный язык, в этом районе он говорил, как уличный. Очевидно, это была большая слабость, и по этой причине она вызывала беспокойство.

«Я рад это слышать, мой друг, потому что скоро у тебя будет возможность сделать это еще раз», - ответил Ямата, сделав несколько мысленных заметок.

Через час Chet Nomuri оторвался от пачинко машин , чтобы увидеть Yamata всплывать. Как обычно, у него были и водитель, и еще один мужчина, на этот раз гораздо более серьезного вида, несомненно, какой-то телохранитель или какой-то охранник. Номури не знал его имени, но тип был довольно очевиден. Дзайбацу заговорил с ним, короткое замечание, и было непонятно, что это было. Затем все трое сели в машину и уехали. Гото появился через девяносто минут, как всегда освеженный. В этот момент Номури перестал играть в вертикальный пинбол и сменил местоположение на место внизу квартала. Еще тридцать минут, и вышла девушка Нортон. На этот раз Номури был впереди нее, шел, свернул и ждал, пока она ее догонит. «Хорошо, - подумал он пять минут спустя. Теперь он был уверен, что знает, в каком доме она живет. Она купила что-нибудь поесть и внесла. Хорошо.

«Доброе утро, депутат». Райан только что вернулся с ежедневного брифинга президенту. Каждое утро он просматривал отчеты из различных правительственных служб безопасности по тридцать или сорок минут, а затем представлял данные в Овальном кабинете. Этим утром он снова сказал своему боссу, что на горизонте нет ничего страшного.

«САНДАЛОВОЕ ДРЕВЕСИНА», - сказала она перед его открытием.

"Что насчет этого?" - спросил Джек, откинувшись на спинку стула.

«У меня была идея, и я ее реализовал».

"Что это такое?" - спросил советник по национальной безопасности.

«Я сказал Кларку и Чавесу, чтобы они снова активировали THISTLE, старую сеть Лялина в Японии».

Райан моргнул. «Вы говорите мне, что никто никогда не ...»

«Он занимался в основном коммерческими вещами, а у нас есть указ, помнишь?»

Джек подавил ворчание. Чертополох когда-то служил Америке, и не с помощью коммерческого шпионажа. "Хорошо, так что происходит?"

"Этот." Миссис Фоули передала одну распечатанную страницу, примерно пятьсот слов через один интервал, как только вы прошли через титульный лист.

Райан оторвался от первого абзаца. «Настоящая паника в MITI»? »

«Так говорит мужчина. Продолжать идти." Джек взял ручку, пережевывая ее.

«Хорошо, а что еще?»

«Их правительство падет, черт возьми. Пока Кларк разговаривал с этим парнем, Чавес разговаривал с другим. Штату следовало бы заняться этим через день или около того, но похоже, что мы получили это первыми для разнообразия ».

В этот момент Джек подался вперед. Это не было большим сюрпризом. Бретт Хэнсон предупреждал об этой возможности. Госдепартамент был фактически единственным правительственным учреждением, которое с подозрением относилось к TRA, хотя его заботы оставались как бы внутри семьи.

"Есть больше?"

«Ну да, есть. Мы нашли пропавшую девушку, хорошо. Похоже, это Кимберли Нортон, и, конечно же, именно она связана с Гото, и он будет следующим премьер-министром, - заключила она с улыбкой.

Конечно, это было не очень смешно, хотя это зависело от вашей точки зрения, не так ли? У Америки теперь было что использовать на Гото, и Гото выглядел следующим премьер-министром. Это было не так уж плохо ....

«Продолжай говорить», - приказал Райан.

"У нас есть выбор предложить ей дом бесплатно, или мы могли бы ..."

«Депутат, ответ - нет». Райан закрыл глаза. Он думал об этом. Раньше он был тем, кто снимал со стороны, но он видел фотографию девушки, и хотя он ненадолго пытался сохранить свою отстраненность, это длилось ровно столько, сколько требовалось, чтобы вернуться домой и посмотреть. на собственных детей. Возможно, это была его слабость, его неспособность задуматься об использовании жизней людей для достижения целей его страны. Если так, то это была слабость, которую ему позволяла совесть. Кроме того: «Кто-нибудь думает, что она может вести себя как натренированный привидение? Ради всего святого, она испорченная девочка, которая ускользнула из дома из-за плохих оценок в школе.

«Джек, моя работа - предлагать варианты, помнишь?» Конечно, это делали все правительства мира, даже Америка, даже в эти продвинутые феминистские времена. Все говорили, что это были милые девушки, обычно умные, правительственные секретари, многие из них, которыми управляли через секретные службы всех мест, и которые хорошо зарабатывали, служа своему правительству. У Райана не было никаких официальных сведений об операции, и он хотел, чтобы все так и было. Если бы он приобрел официальное знание и не высказался против него, тогда каким человеком он был бы? Многие люди полагали, что высокопоставленные правительственные чиновники были всего лишь моральными роботами, которые делали то, что должны были сделать для своей страны, без сомнений в себе, не беспокоясь о совести. Возможно, когда-то это было правдой - возможно, так было до сих пор для многих, - но это был другой мир, и Джек Райан был сыном полицейского.

«Ты первый сказал это, помнишь? Эта девушка - американская гражданка, которой, вероятно, нужна небольшая помощь. Давайте не будем превращаться в то, кем мы не являемся, хорошо? Это Кларк и Чавес?

"Верный."

«Думаю, надо быть осторожнее, но предложить девушке билет домой. Если она скажет «нет», тогда, может быть, мы сможем рассмотреть что-нибудь еще, но не будем шутить над этим. Ей поступает справедливое предложение - отвезти домой. Райан посмотрел на краткий отчет Кларка и внимательно его прочитал. Если бы это исходило от кого-то другого, он бы не воспринял это так серьезно, но он знал Джона Кларка, нашел время, чтобы узнать о нем все. Когда-нибудь это будет для приятного разговора.

«Я собираюсь сохранить это. Думаю, президенту тоже нужно это прочитать ».

«Concur», - ответил DDO.

"Что-нибудь подобное входит ..."

«Вы будете знать», - пообещала Мэри Пэт.

«Хорошая идея по поводу THISTLE».

«Я хочу, чтобы Кларк… ну, возможно, давил немного сильнее и посмотрел, выработаем ли мы аналогичные мнения».

«Одобрено», - сразу сказал Райан. «Дави так сильно, как хочешь».

Личным самолетом Яматы был старый Gulfstream G-IV. Несмотря на то, что он был снабжен дополнительными топливными баками, он обычно не мог совершить безостановочный перелет протяженностью 6740 миль из Токио в Нью-Йорк. «Сегодня все было по-другому, - сказал ему пилот». Реактивный поток над северной частью Тихого океана составлял сто девяносто узлов, и они продержались бы там несколько часов. Это увеличило их путевую скорость до 782 миль в час. Это сократит нормальное время полета на два полных часа.

Ямата был рад. Время было важно. Ничего из того, что он имел в виду, не было записано, поэтому не было никаких планов переходить к следующему этапу. Несмотря на усталость от долгих дней, которые в последнее время растянулись на более длинные недели, он обнаружил, что его тело не может отдыхать. Как ненасытный читатель, он не мог заинтересоваться ни одним материалом, который хранил на своем самолете. Он был один; не с кем было поговорить. Делать было нечего, и Ямате это показалось странным. Его G-IV курсировал на высоте сорок одна тысяча футов, и под ним было ясное утро. Он мог ясно видеть поверхность северной части Тихого океана, бесконечные ряды волн, некоторые из их гребней были украшены белым, вызванные сильными ветрами над поверхностью. Бессмертное море. Почти всю его жизнь это было американское озеро, на котором господствовал их флот. Знало ли об этом море? Знало ли море, что оно изменится?

Изменять. Ямата хмыкнул про себя. Это начнется через несколько часов после его прибытия в Нью-Йорк.

«Это Бад на финале. У меня есть мяч с восемью тысячами фунтов топлива, - объявил капитан Санчес по радио. Как командир авиакрыла USS John Stennis (CVN-74), его F / A-18F будет первым на борту. Как ни странно, хотя он и был самым старшим летчиком на борту, он был новичком в Hornet, всю свою карьеру проработав на F-14 Tomcat. Легче и маневреннее, и, наконец, с достаточным запасом топлива, чтобы сделать больше, чем просто взлет, один раз облететь палубу и вернуться (как это часто казалось), он обнаружил, что ему нравится возможность летать в одиночку для разнообразия после целой карьеры. в двухместном самолете. Может быть, у ВВС все-таки была хорошая идея ...

Впереди него, на огромной кабине экипажа нового авианосца, рядовые отрегулировали натяжение тормозных тросов, приняли на себя вес его штурмового истребителя и добавили необходимое количество топлива. делается каждый раз. «Огромная кабина экипажа», - подумал он, в полумиле отсюда. Для тех, кто стоял на палубе, он выглядел достаточно огромным, но для Санчеса он все больше походил на спичечный коробок. Он очистил свой разум от этой мысли, сосредоточившись на своей задаче. «Шершень» немного ударился, пробираясь сквозь шум возмущенного воздуха, вызванный массивной «островной» структурой авианосца, но глаза пилота были сосредоточены на «фрикадельке», красном свете, отражающемся от зеркала, удерживая его точно по центру. Некоторые называли Санчеса «мистером Машиной», потому что из его шестисот с лишним посадок авианосца - вы зарегистрировали каждый - менее пятидесяти не удалось поймать оптимальный провод номер три.

«Мягко, нежно», - сказал он себе, отпуская палку правой рукой, в то время как левая задействовала дросселирование, наблюдая за его скоростью снижения, и ... да. Он чувствовал рывок истребителя, цепляясь за проволоку - номер три, он был уверен, - и сам замедлялся, хотя рывок к краю наклонной палубы, казалось, наверняка сбросил его за борт. Самолет остановился в нескольких дюймах от линии, где сталь с черным верхом упала в голубую воду. На самом деле, это был шкаф до ста футов. Санчес высвободил свой хвостовой крюк и позволил проволоке вернуться на свое место. Палубный член экипажа начал ему махать рукой, рассказывая, как добраться туда, куда он должен был направиться, и дорогой реактивный самолет превратился в особенно неуклюжий наземный транспорт на самой дорогой стоянке в мире. Через пять минут двигатели заглохли, и, застегнув цепи, Санчес открыл фонарь и спустился по стальному трапу, который его капитан самолета в коричневой майке установил на место.

«Добро пожаловать на борт, шкипер. Какие-то проблемы?"

"Ни одного". Санчес отдал свой летный шлем и побежал к острову. Через три минуты он наблюдал за оставшимися приземлениями.

Джонни Реб уже был ее полуофициальным прозвищем, так как она была названа в честь многолетнего сенатора США от Миссисипи, который также был верным другом военно-морского флота. Судно даже пахло новинкой, подумал Санчес, не так давно на верфях судостроительных заводов Ньюпорт-Ньюс и Сухого дока. Она провела свои испытания у восточного побережья и обогнула Хорн до Перл-Харбора. Ее новейшая сестра, Соединенные Штаты, будет готова к испытаниям через год, а еще одна приступила к строительству. Приятно было знать, что по крайней мере одна ветвь ВМФ все еще работает - более или менее.

Самолет его крыла прилетел с интервалом примерно в девяносто секунд. Две эскадрильи, каждая из двенадцати F-14 Tomcats, еще две с таким же количеством F / A-18 Hornets. Одна эскадрилья средней атаки из десяти злоумышленников A-6E, затем особые птицы, три самолета дальнего обнаружения E-3C Hawkeye, два C-2 COD, четыре EA-6B Prowler ... и все, подумал Санчес, а не так приятно, как он должен быть.

«Джонни Реб мог легко разместить еще двадцать самолетов, но авианосное крыло было уже не тем, чем было раньше», - подумал Санчес, вспоминая, как когда-то был переполнен авианосец. Хорошей новостью было то, что теперь стало легче перемещать самолет по палубе. Плохая новость заключалась в том, что фактическая ударная сила его крыла составляла лишь две трети от того, что было когда-то. Хуже того, военно-морская авиация как институт переживала тяжелые времена. Разработка Tomcat началась в 1960-х годах - Санчес тогда думал о старшей школе и гадал, сможет ли он водить машину. Hornet впервые поднялся в воздух как YF-17 в начале 1970-х годов. Intruder появился на свет в 1950-х годах, примерно в то время, когда Бад обзавелся своим первым двухколесным транспортным средством. В разработке не было ни одного нового военно-морского самолета. Военно-морской флот дважды упустил свой шанс купить технологию Stealth, сначала отказавшись от участия в проекте F-117 ВВС, а затем выставив на вооружение A-12 Avenger, который оказался достаточно малозаметным, просто не способным летать по цене. проклятие. Итак, теперь этот пилот-истребитель, после двадцати лет эксплуатации авианосца, «пришелец», которого быстро выслеживают для раннего флага - теперь, когда у Санчеса был последний и лучший пилотаж в своей карьере, у Санчеса было меньше возможностей, чем у кого-либо до него. То же самое и с « Энтерпрайзом» в пятидесяти милях к востоку.

Но авианосец по-прежнему оставался морской королевой. Даже в своих ограниченных способностях Джонни Реб обладал большей ударной мощью, чем оба индийских авианосца вместе взятых, и Санчес считал, что удержание Индии от чрезмерной агрессии не должно быть чрезмерно обременительным. Чертовски хорошая вещь, которая тоже была единственной проблемой на горизонте.

«Вот и все», - заметил Воздушный Босс, когда последний EA-6B зацепился за провод номер два. «Восстановление завершено. Ваши люди выглядят неплохо, Бад.

«Мы работали над этим, Тодд». Санчес поднялся со своего места и направился вниз к своей каюте, где он освежился перед встречей сначала с командирами своей эскадрильи, а затем с оперативным штабом для планирования операций для DATELINE PARTNERS. «Это должно быть хорошее обследование, - подумал Санчес. Моряк Атлантического флота большую часть своей карьеры, это был его первый шанс взглянуть на японский флот, и он задавался вопросом, что бы его дедушка подумал об этом. Генри Габриэль «Майк» Санчес был главнокомандующим на USS Wasp в 1942 году, сражаясь с японцами в кампании на Гуадалканале. Ему было интересно, что бы Большой Майк подумал о предстоящих учениях.

«Давай, ты должен мне кое-что дать», - сказал лоббист. То, что работодатели сказали ему, что им, возможно, придется сократить свои расходы в Вашингтоне, было знаком того, насколько мрачными были вещи. Это были очень неприятные новости. «Это не только я», - сказал себе бывший конгрессмен из Огайо. У него был офис из двадцати человек, о которых нужно было заботиться, и они тоже были американцами, не так ли? И поэтому он тщательно выбирал свою цель. У этого сенатора были проблемы: реальный соперник на предварительных выборах и еще один, не менее реальный противник на всеобщих выборах. Ему нужен был сундук побольше. Возможно, это сделало его восприимчивым к разуму.

«Рой, я знаю, что мы работали вместе десять лет, но если я проголосую против TRA, я умру, хорошо? Мертвый. В земле, с деревянным колом в сердце, вернувшись в Чикаго, преподаю чушь на семинарах по правительственным операциям и продаю влияние тому, кто больше заплатит ». Сенатор не сказал, что, может быть, даже закончим, как ты . Ему не нужно было этого делать. Сообщение было передано довольно ясно. Это была неприятная мысль. Почти двенадцать лет на Холме, и ему здесь нравилось . Ему нравился персонал, и жизнь, и привилегии на парковку, и бесплатный самолет, и обратно в Иллинойс, и к нему относились так, как будто он был кем-то, куда бы он ни пошел. Он уже был членом «Клуба вторник-четверг», прилетал домой каждый четверг вечером, чтобы провести очень долгие выходные, чтобы выступать в местных клубах «Лоси» и «Ротари», чтобы его можно было увидеть на собраниях PTA, разрезая ленточки для каждого нового здания почтового отделения. он сумел вытянуть деньги, уже проводя кампанию, так же усердно, как и прежде, чтобы получить эту проклятую работу. Было неприятно снова пройти через это . Еще менее приятно было бы делать это, зная, что это пустая трата его времени. Он должен был проголосовать за TRA. Разве Рой этого не знал?

«Я знаю это, Эрни. Но мне что-то нужно, - настаивал лоббист. Это не было похоже на работу на Холме. У него был штат такого же размера, но на этот раз он не был оплачен налогами. Теперь ему действительно пришлось потрудиться. «Я всегда был твоим другом, верно?»

На самом деле вопрос не был вопросом. Это было заявление, подразумеваемая угроза и обещание. Если сенатор Грининг не приедет с чем-то, то, возможно, Рой сначала незаметно встретится с одним из своих оппонентов. Скорее оба. Сенатор знал, что Рой вполне спокойно работает по обе стороны любой улицы. Он вполне мог списать Эрнеста Грининга безнадежным делом и начать выслуживаться одной или обеими возможными заменами. Начальные деньги, так сказать, то, что окупится в долгосрочной перспективе, потому что япошки были хороши в долгосрочном мышлении. Все это знали. С другой стороны, если бы он сейчас что-то откашлялся ...

«Послушайте, я не могу изменить свой голос», - снова сказал сенатор Грининг.

«А как насчет поправки? У меня есть идея, что может ...

«Никаких шансов, Рой. Вы видели, как комитеты над этим работают. Черт, председатели прямо сейчас сидят за Бычьими Перьями, прорабатывают последние детали. Вы должны дать понять своим друзьям, что мы хорошо справились с этим ».

"Что-нибудь еще?" - спросил Рой Ньютон, не совсем показывая свои личные страдания. Боже мой, чтобы вернуться в Цинциннати, снова заняться юридической практикой ?

«Ну, ничего особенного, - сказал Грининг, - но с другой стороны происходит несколько интересных вещей».

"Что это такое?" - спросил Ньютон. «Именно то, что мне нужно, - подумал он. Какая-то обычная проклятая сплетня. Было весело, пока он отбыл свои шесть сроков, но не ...

«Возможные слушания по делу об импичменте Эду Килти».

«Ты шутишь», - выдохнул лоббист, его мысли остановились. «Не говори мне, его снова застукали с застежкой-молнией?»

«Изнасилование», - ответил Грининг. «Нет дерьма, изнасилование. ФБР уже какое-то время занимается этим делом. Вы знаете Дэна Мюррея?

«Болонка Шоу?»

Сенатор кивнул. «Это тот самый. Он проинформировал судебную власть Палаты представителей, но затем эта торговая проблема взорвалась, и президент приостановил ее. Сам Килти еще не знает, по крайней мере, в прошлую пятницу - вот насколько это сложно, - но мой старший помощник по законодательным вопросам нанят с руководителем аппарата Сэма Феллоуз, и это действительно слишком хорошо, чтобы молчать, не так ли? не так ли? "

«Старая вашингтонская история», - с ухмылкой подумал Ньютон. Если это знают двое, это не секрет.

"Насколько серьезно?"

«Насколько я знаю, Эд Килти в очень глубоком дерьме. Мюррей очень четко изложил свою позицию. Он хочет посадить Эди-бой за решетку. За этим стоит смерть ».

«Лиза Берингер!» Если и было что-то хорошее у политика, так это запоминание имен.

Гриннинг кивнул. «Я вижу, твоя память тебя не подвела».

Ньютон чуть не присвистнул, но, как бывший член, он должен был флегматично относиться к таким вещам. «Неудивительно, что он хочет это скрыть. Первая страница недостаточно велика, не так ли? "

"Это проблема. Это не повлияет на принятие законопроекта - ну, наверное, нет - но кому нужны сложности? ТРА, поездка в Москву тоже. Итак - умные деньги, об этом объявят, когда он вернется из России ».

«Он вешает Килти».

«Роджеру он никогда не нравился. Он привлек Эда за его законодательную смекалку, помнишь? Президенту нужен был человек, знающий систему. Ну что от него теперь будет толку, даже если его очистят? Кроме того, это серьезное препятствие для кампании. Есть хороший политический смысл, - отметил Грининг, - выбросить его за борт прямо сейчас, не так ли? По крайней мере, как только обо всем остальном позаботятся.

«Это интересно», - подумал Ньютон, помолчав несколько секунд. Мы не можем остановить TRA. С другой стороны, что, если мы сможем проклясть президентство Дарлинга? Это может дать нам новую администрацию в одной большой спешке и с правильным руководством, новую администрацию ...

«Хорошо, Эрни, это что-то».

12

Формальности

Должны были быть речи. Хуже того, выступлений должно было быть много. Для чего-то такого масштаба каждый из 435 членов из каждого из 435 округов должен был проводить время перед камерами.

Представитель Северной Каролины привел Уилла Снайдера с перевязанными руками и позаботился о том, чтобы он занял место в первом ряду на галерее. Это дало ей возможность указывать на своего избирателя, восхвалять его храбрость до небес, восхвалять организованный труд за благородство его членов, объединенных в профсоюзы, и вносить резолюцию о признании в Конгрессе официального признания его героического поступка.

Затем член из восточного Теннесси оказал аналогичное панегирик дорожной полиции своего штата и научным ресурсам Национальной лаборатории Ок-Ридж - в результате этого закона будет оказано много услуг, и ORNL получит еще несколько миллионов. Бюджетное управление Конгресса уже оценивало налоговые поступления, которые будут получены от увеличения производства автомобилей в США, и у его членов текла слюна, как у собак Павлова для своего звонка.

Член из Кентукки приложил большие усилия, чтобы дать понять, что Cresta в значительной степени является автомобилем американского производства , и тем более с дополнительными американскими деталями, которые должны быть включены в дизайн (который уже был решен в отчаянном, но неизбежном неудачная попытка приспособления корпоративного управления), и что он надеялся, что никто не будет обвинять рабочих его района в трагедии, вызванной, в конце концов, неамериканскими частями. Он напомнил им, что завод Cresta в Кентукки является самым эффективным автомобильным заводом в мире и образцом, как он восхищался, того, как Америка и Япония могут и должны сотрудничать! И он поддержал бы этот законопроект только потому, что это был способ сделать это сотрудничество более вероятным. По мнению его товарищей, он превосходно пересекал забор.

Так и пошло. Люди, которые редактировали Roll Call, местный журнал, освещавший Hill, задавались вопросом , осмелится ли кто-нибудь проголосовать против TRA.

«Смотри», - сказал Рой Ньютон своему основному клиенту. «Тебя будут избивать, хорошо? Никто не может этого изменить. Можете назвать это невезением, если хотите, но всякое дерьмо случается.

Его тон удивил собеседника. Ньютон был почти нагл. Он вовсе не извинялся за свою грубую неспособность что-то изменить, поскольку ему заплатили за это, поскольку он обещал, что сможет это сделать, когда его впервые наняли лоббировать в Japan, Inc. Это было неприлично для наемника. чтобы так разговаривать со своим благодетелем, но американцы не понимали, вы дали им деньги, чтобы они сделали работу, а они ...

«Но есть и другие вещи, и если у вас хватит терпения взглянуть на более длительный взгляд…» Долгое представление уже было опробовано, и Ньютон был благодарен за то, что его клиент имел достаточно хорошие языковые навыки, чтобы уловить разницу - «Есть и другие варианты, которые следует рассмотреть».

"А что это может быть?" - едко спросил Биничи Мураками. Он был достаточно расстроен, чтобы хоть раз проявить гнев. Это было слишком. Он приехал в Вашингтон в надежде, что сможет лично выступить против этого катастрофического законопроекта, но вместо этого оказался в окружении репортеров, вопросы которых лишь показали тщетность его миссии. И по этой причине он был вдали от дома в течение нескольких недель, несмотря на всевозможные уговоры вернуться в Японию для срочных встреч со своим другом Кодзо Мацуда.

«Правительства меняются», - ответил Ньютон, объясняя это с минуту или около того.

«Такая банальная вещь, как эта?»

«Знаете, когда-нибудь это произойдет в вашей стране. Вы обманываете себя, если думаете иначе ». Ньютон не понимал, как они могли не уловить столь очевидного. Наверняка их маркетологи рассказали им, сколько машин в Америке купили женщины. Не говоря уже о лучшей женской бритве в мире. Черт, одна из дочерних компаний Мураками сделала это. Большая часть их маркетинговых усилий была направлена на привлечение клиентов-женщин, и все же они делали вид, что те же факторы никогда не появятся в их собственной стране. Это было, подумал Ньютон, особенно странным слепым пятном.

«Это действительно могло испортить Дурлинга?» Президент явно получал от TRA всевозможный политический капитал.

«Конечно, если все будет правильно. Он задерживает крупное уголовное расследование, не так ли?

"Нет, судя по тому, что вы сказали, его просили отложить это на…"

«По политическим причинам, Биничи». Ньютон не часто называл своего клиента именем. Парню это не понравилось. Напыщенное ничтожество. Но ведь он очень хорошо платил, не так ли? «Биничи, ты же не хочешь, чтобы тебя поймали за игрой в уголовное дело, особенно по политическим мотивам. Особенно когда речь идет о жестоком обращении с женщинами. Это эксцентричность американской политической системы, - терпеливо объяснил он.

«Мы не можем вмешиваться в это, не так ли?» Это был непродуманный вопрос. Он никогда раньше не вмешивался в этот уровень, вот и все.

«Как вы думаете, за что вы мне платите?»

Мураками откинулся назад и закурил. Он был единственным, кому разрешалось курить в этом офисе. «Как бы мы это сделали?»

«Дайте мне несколько дней поработать над этим? А пока летим домой следующим рейсом. Ты просто причиняешь себе вред, находясь здесь, хорошо? " Ньютон помолчал. «Вы также должны понимать, что это самый сложный проект, который я когда-либо делал для вас. Тоже опасно », - добавил лоббист.

Наемник! Мураками бушевал в глазах, которые снова стали бесстрастными и задумчивыми. Что ж, по крайней мере, он был в этом эффективен.

«Один из моих коллег находится в Нью-Йорке. Я планирую увидеть его, а затем вылететь из Нью-Йорка домой ».

"Отлично. Просто держи себя в тени, хорошо? "

Мураками встал и пошел к приемной, где его ждали помощник и телохранитель. Это был физически внушительный мужчина, высокий для японца в пять футов десять дюймов, с угольно-черными волосами и молодым лицом, которое не соответствовало его пятидесяти семи годам. У него также был опыт ведения бизнеса в Америке выше среднего, что сделало текущую ситуацию еще более оскорбительной для него. За последние десять лет он ни разу не закупил американских продуктов на сумму менее ста миллионов долларов и иногда тихо высказывался за предоставление Америке большего доступа к продовольственному рынку своей страны. Сын и внук фермеров, его потрясло, что так много его соотечественников захотят заниматься такой работой. В конце концов, это было чертовски неэффективно, а американцы, несмотря на всю свою лень, были настоящими мастерами своего дела. Как жаль, что они не знали, как посадить приличный сад, что было еще одной страстью Мураками в жизни.

Офисное здание находилось на Шестнадцатой улице, всего в нескольких кварталах от Белого дома, и, выйдя на тротуар, он мог посмотреть вниз и увидеть внушительное здание. Не в Осакском замке, но он излучал мощь.

«Ты, японец, хуесос!»

Мураками повернулся, чтобы увидеть лицо, злое и белое, судя по его виду, человека из рабочего класса, и был так поражен, что не успел обидеться. Его телохранитель быстро встал между своим боссом и американцем.

«Ты получишь свое, засранец!» - сказал американец. Он начал уходить.

"Ждать. Что я сделал, чтобы навредить тебе? " - спросил Мураками, все еще слишком удивленный, чтобы рассердиться.

Если бы он знал Америку лучше, промышленник мог бы признать, что этот человек был одним из бездомных Вашингтона и, как и большинство из них, человеком с проблемой. В данном случае он был алкоголиком, потерявшим работу и семью из-за алкоголя, и его единственный контакт с реальностью происходил из разрозненных разговоров с людьми, страдающими аналогичным заболеванием. Из-за этого любые его бесчинства искусственно преувеличивались. Его пластиковый стаканчик был наполнен недорогим пивом, и, поскольку он вспомнил, как однажды работал на сборочном заводе Chrysler в Ньюарке, штат Делавэр, он решил, что пиво ему нужно не столько, сколько ему нужно, чтобы злиться на потерю работы всякий раз, когда это было ... Итак, забыв, что его собственные трудности привели его к такому низкому положению в жизни, он повернулся и залил пивом троих мужчин перед ним, затем двинулся дальше, не говоря ни слова, чувствуя себя таким хорошо в том, что он сделал, что он не возражал потерять свою выпивку.

Телохранитель двинулся за ним. В Японии он смог бы вбить бакаяро в землю. Вызовут полицейского, и этого дурака задержат, но телохранитель знал, что он находится на незнакомой земле, и сдержался, а затем повернулся, чтобы посмотреть, не было ли это попыткой отвлечь его от более серьезного нападения. Он увидел, как его работодатель выпрямился, его лицо сначала застыло от шока, затем от возмущения, когда на его дорогое английское пальто капало пол-литра дешевого безвкусного американского пива. Не говоря ни слова, Мураками сел в ожидающую машину, которая отправлялась в национальный аэропорт Вашингтона. Телохранитель, также униженный, занял свое место в передней части машины.

Человек, который добился всего в своей жизни заслугой, который помнил жизнь на почтовой марке овощной фермы, который учился усерднее, чем кто-либо другой, чтобы продвинуться вперед, выиграть место в Токийском университете, который начинал с самых низов. и пробившись к вершине, Мураками часто сомневался и критиковал Америку, но он считал себя справедливым и рациональным актером в торговых вопросах. Однако, как это часто бывает в жизни, его мнение изменилось из-за несоответствия.

Они являются варварами, сказал он себе, посадка его чартерный самолет для полета в Нью - Йорк.

«Премьер-министр упадет», - сказал Райан президенту примерно в то же время в нескольких кварталах от нас.

«Насколько мы уверены в этом?»

«Конечно, насколько это возможно», - ответил Джек, садясь на свое место. «У нас есть пара полевых офицеров, которые работают над чем-то там, и это то, что они слышат от людей».

«Государство этого еще не говорило», - несколько невинно возразил Дурлинг.

"Мистер. Президент, давай, - сказал Райан, держа папку на коленях. «Вы знаете, что это будет иметь серьезные последствия. Вы знаете, что Кога сидит в коалиции, состоящей из шести разных фракций, и не нужно много времени, чтобы разрушить его ». И нас, Джек не добавил.

"Хорошо. И что?" Дурлинг заметил, что в тот же день его данные опроса были обновлены.

«Так что парень, который, скорее всего, заменит его, - это Хироши Гото. Он нас не очень любит. Никогда ».

«Он говорит много и жестко, - сказал президент, - но однажды, когда я встретил его, он выглядел как типичный хулиган. Слабый, тщеславный, неважный для него ».

"И еще кое что." Райан рассказал президенту об одном из побочных продуктов Operation SANDALWOOD.

При других обстоятельствах Роджер Дерлинг мог бы улыбнуться, но Эд Килти сидел менее чем в ста футах от него.

«Джек, как трудно парню не ебаться за спиной своей жены?»

«В моем случае довольно легко», - ответил Джек. «Я замужем за хирургом, помнишь?» Президент рассмеялся, затем стал серьезным.

«Это то, что мы можем использовать на сукином сыне, не так ли?»

"Да сэр." Райану не пришлось добавлять, но только с максимальной осторожностью, что помимо инцидента в Ок-Ридж, это вполне могло вызвать бурю общественного возмущения. Сам Никколо Макиавелли предупреждал об этом.

«Что мы собираемся делать с этой девушкой из Нортона?» - спросил Дурлинг.

«Кларк и Чавес ...»

«Ребята, которые убили Корпорацию, да?»

"Да сэр. Они сейчас там. Я хочу, чтобы они познакомились с девушкой и предложили ей бесплатную поездку домой ».

"Подвести итоги, когда она вернется?"

Райан кивнул. "Да сэр."

Дурлинг улыбнулся. "Мне это нравится. Хорошая работа."

"Мистер. Президент, мы получаем то, что хотим, возможно, даже немного больше, чем мы действительно хотели, - предупредил Джек. «Китайский генерал Сунь Цзы однажды написал, что вы всегда оставляете врагу выход - вы не давите на побежденного врага слишком сильно».

«В One-Oh-One они сказали нам убить их всех и пересчитать тела». Президент ухмыльнулся. Ему на самом деле было приятно, что Райан теперь достаточно уверен в своем положении, чтобы не стесняться давать беспричинные советы. «Это не твое дело, Джек. Это не вопрос национальной безопасности ».

"Да сэр. Я знаю это. Послушайте, несколько месяцев назад я занимался денежным бизнесом. Я немного разбираюсь в международном бизнесе ».

Дурлинг кивком согласился. «Хорошо, продолжай. Не то чтобы я получал какие-то противоречивые советы, и, полагаю, мне следовало бы их услышать ».

«Мы не хотим, чтобы Кога упал, сэр. С ним чертовски легче иметь дело, чем с Гото. Может быть, тихое заявление посла, что-то о том, как TRA дает вам право действовать, но ...

Президент перебил его. «Но я действительно не собираюсь этого делать?» Он покачал головой. «Вы знаете, я не могу этого сделать. Это привело бы к тому, что Эла Трента отрубили бы по щиколотку, а я не могу этого сделать. Это выглядело бы так, как будто я обманул профсоюзы, и я тоже не могу этого сделать ».

«Вы действительно планируете полностью внедрить TRA?»

"Да. Всего на несколько месяцев. Я должен шокировать ублюдков, Джек. После двадцати лет бездельничанья у нас будет сделка по честной торговле, но они должны понять, что мы серьезно на этот раз. Им будет тяжело, но через несколько месяцев они станут верующими, и тогда они смогут немного изменить свои законы, и мы сделаем то же самое, и все перейдет в систему торговли, которая полностью справедливо для всех сторон ».

«Тебе действительно нужно мое мнение?»

Дурлинг снова кивнул. «Это то, за что я плачу тебе. Вы думаете, что мы слишком стараемся ».

"Да сэр. Мы не хотим, чтобы Кога упал, и мы должны предложить ему что-нибудь пикантное, если хотим спасти его. Если вы хотите думать об этом в долгосрочной перспективе, вы должны подумать, с кем вы хотите вести бизнес ».

Дурлинг взял со стола записку. «Бретт Хэнсон сказал мне то же самое, но он не так беспокоится о Коге, как вы».

«К этому времени завтра», - пообещал Райан, - «он будет».

«Здесь нельзя даже ходить по улицам», - прорычал Мураками.

У Яматы был зарезервирован целый этаж Plaza Atheneé для себя и своего старшего персонала. Промышленники были одни в гостиной, в пальто и галстуках, на столе стояла бутылка виски.

«Ничего подобного, Биничи», - ответил Ямата. «Здесь мы являемся гайдзин. Вы, кажется, никогда этого не помните.

«Вы знаете, сколько я здесь делаю, сколько покупаю здесь?» - потребовал ответа молодой человек. Он все еще чувствовал запах пива. Оно попало на его рубашку, но он был слишком зол, чтобы переодеться. Ему нужно было напоминание об уроке, который он усвоил всего несколькими часами ранее.

"А что насчет меня?" - спросил Ямата. «За последние несколько лет я вложил шесть миллиардов иен в торговую компанию здесь. Я закончил это совсем недавно, как вы помните. Теперь мне интересно, верну ли я его когда-нибудь ».

«Они бы этого не сделали ».

«Ваше доверие к этим людям трогательно, и вы это делаете», - заметил его хозяин. «Когда экономика нашей страны рухнет, как вы думаете, они позволят мне переехать сюда, чтобы управлять своими американскими интересами? В 1941 году здесь заморозили наши активы ».

«Это не 1941 год».

«Нет, Мураками-сан. Сегодня все намного хуже. Тогда нам не пришлось так далеко падать ».

«Пожалуйста, - сказал Чавес, допивая остатки пива. «В 1941 году мой дед воевал с фашистами под Санкт-Петербургом…»

«Ленинград, молодой щенок!» - прорычал Кларк, садясь рядом с ним. «Эти молодые люди теряют всякое уважение к прошлому», - объяснил он двум хозяевам.

Один был старшим сотрудником по связям с общественностью Mitsubishi Heavy Industries, другой - директором их авиационного подразделения.

«Да», - согласился Сейго Исии. «Вы знаете, члены моей семьи помогали создавать истребители, которые использовались нашим флотом. Однажды я встретил Сабуро Сакаи и Минору Генду ».

Дин открыл еще одну порцию бутылок и налил, как добрый подчиненный, послушно служивший своему хозяину, Ивану Сергеевичу Клерку. Пиво здесь было действительно неплохим, тем более что хозяева оплачивали счет, подумал Чавес, сохраняя спокойствие и наблюдая за работой мастера.

«Я знаю эти имена, - сказал Кларк. «Великие воины, но, - он поднял палец, - они сражались против моих соотечественников. Я тоже это помню.

«Пятьдесят лет», - отметил пиарщик. «И ваша страна тогда была другой».

«Это правда, друзья мои, это правда», - признал Кларк, склонив голову набок. Чавес думал, что переусердствовал с алкоголем.

«Ты здесь впервые, да?»

"Верный."

«Ваши впечатления?» - спросил Исии.

«Я люблю твои стихи. Он очень отличается от нашего. Знаете, я мог бы написать книгу о Пушкине. Возможно, когда-нибудь я это сделаю, но несколько лет назад я начал узнавать о вашем. Видите ли, наши стихи предназначены для передачи целого ряда мыслей - часто рассказывают сложные истории, - но ваша гораздо более тонкая и деликатная, например - как бы это сказать? Как фотовспышка, да? Возможно, вы могли бы мне кое-что объяснить. Я вижу картину, но не понимаю ее значения. Как дела? » - пьяно спросил себя Кларк. «Ах, да:« Цветут сливы, и любительницы удовольствий покупают новые шарфы в комнате публичного дома ». Теперь, - спросил он пиарщика, - что это значит?

Динг выдержал зрительный контакт с Исии. В каком-то смысле это было забавно. Сначала смущение, потом можно было услышать щелчок глазных яблок, когда кодовая фраза пронеслась в его голове, как смертельный удар рапиры. Взгляд Сасаки остановился на Кларке, затем заметил, что это Дин поддерживал зрительный контакт.

Верно. Ты снова в зарплате, приятель.

«Ну, видите ли, это контраст», - пояснил пиарщик. «У вас приятный образ привлекательных женщин, которые что-то делают - о, женственно, это можно сказать? В конце концов, вы видите, что они проститутки, попавшие в ...

«Тюрьма», - сказал Исии внезапно трезвым тоном. «Они в ловушке чего-то делают. И вдруг обстановка и картинка перестают быть такими приятными, как кажется ».

«Ах да, - сказал Кларк с улыбкой. «Это совершенно разумно. Спасибо." Дружественный кивок в знак признательности за важный урок.

«Черт побери, но мистер С. действовал мягко, - подумал Чавес. У этого шпионского материала были свои моменты. Дингу почти стало жаль Исии, но если этот тупой сукин сын предал свою страну раньше, ну, нет смысла проливать слезы по нему сейчас. Аксиома ЦРУ была простой, хотя и несколько жестокой: однажды предатель, всегда предатель. Соответствующий афоризм в ФБР был еще жестче, что было странно. Мальчики из ФБР обычно были такими прямолинейными и аккуратными. Когда-то был хуесосом, всегда хуесосом.

"Является ли это возможным?" - спросил Мураками.

"Возможный? Это детская игра ».

«Но эффекты ...» Идея Яматы была очевидной, но ...

«Эффекты просты. Ущерб, нанесенный их экономике, не позволит им создать отрасли, в которых они нуждаются, чтобы заменить нашу продукцию. Их потребители оправятся от первоначального шока и, нуждаясь в продуктах, которые их собственные корпорации не могут производить, они снова будут покупать их у нас ». Если Биничи думал, что он получит всю историю, это была его проблема.

"Думаю, нет. Вы недооцениваете гнев американцев по поводу этого злополучного инцидента. Вы также должны учитывать политический аспект ...

«Кога закончил. Это решено, - холодно прервал Ямата.

"Перейти к?" - спросил Мураками. Это не было большим вопросом. Он следил за политической сценой своей страны так же, как и любой другой человек.

"Конечно."

Гневный жест. «Гото дурак. Куда бы он ни шел, он следует за своим пенисом. Я бы не доверил ему управлять фермой моего отца ».

«Можно сказать это о любом из них. Кто на самом деле управляет делами нашей страны? Что еще нам нужно от премьер-министра, Биничи? » - спросил Райдзо с веселым смехом.

«В их правительстве тоже есть такой», - мрачно заметил Мураками, наливая себе еще одну щедрую порцию Чиваса и задаваясь вопросом, о чем на самом деле говорил Ямата. «Я никогда не встречал этого человека, но он похож на свинью».

"Кто это?"

«Килти, их вице-президент. Знаете, их порядочный президент тоже это скрывает.

Ямата откинулся на спинку стула. «Я не понимаю».

Мураками наполнил его. Виски ни на йоту не повлияло на его память, отметил хозяин. Что ж, хотя он был осторожным человеком и часто чрезмерно щедрым в отношениях с иностранцами, он был одним из истинных ровесников Яматы, и хотя они часто расходились во мнениях, между ними существовало искреннее уважение.

"Это интересно. Что ваши люди будут делать с этим? »

«Они думают об этом», - ответил Биничи, красноречиво приподняв брови.

«Вы доверяете американцам в чем-то подобном? Лучшие из них - ронины, а ты знаешь, какие худшие ... »Затем Ямата-сан сделал паузу и на несколько секунд обдумал эту информацию более подробно. «Друг мой, если американцы смогут одолеть Когу ...»

Мураками на мгновение опустил голову. Запах брошенного пива был сильнее, чем когда-либо. Наглость этого уличного существа! Если уж на то пошло, а как насчет наглости президента? Он мог покалечить целую страну своим тщеславием и явно притворным гневом. Над чем? Несчастный случай, вот и все. Разве компания не взяла на себя ответственность с честью? Разве он не обещал позаботиться о выживших?

«Вы предлагаете крупную и опасную вещь, мой друг».

«Еще более опасно ничего не делать».

Мураками на мгновение задумался.

"Что бы вы мне сделали?"

«Подробности о Килти и Дурлинге будут приветствоваться».

На это потребовалось всего несколько минут. Мураками позвонил, и информация была отправлена на защищенный факс в номере Яматы. «Возможно, Райдзо сумеет найти ему хорошее применение», - подумал он. Через час его машина отвезла его в Международный аэропорт Кеннеди, где он сел на рейс JAL в Токио.

Другой корпоративный самолет Яматы был еще одним G-IV. Было бы занято. Первый рейс был в Нью-Дели. Он пробыл на земле всего два часа, прежде чем взлететь в восточном направлении.

«Похоже на изменение курса», - сказал Fleet-Ops. «Сначала мы думали, что они просто выполняют несколько расширенных полетов, но они уже подняли всех своих птиц и…»

Адмирал Дубро согласно кивнул, глядя на дисплей Link-11 в Боевом информационном центре авианосца. Это было передано с самолета наблюдения E-2C Hawkeye. Круговая формация двигалась прямо на юг со скоростью восемнадцать узлов. Авианосцы были окружены их вратарем из ракетных эсминцев и крейсеров, а также заранее была заслонена эсминцами-пикетами. Все их радары были включены, что было чем-то новым. Индийские корабли одновременно рекламировали свое присутствие и создавали «пузырь», через который никто не мог пройти без их ведома.

- Думаешь, нас ищешь? - спросил адмирал.

«По крайней мере, они могут заставить нас заниматься тем или иным операционным районом. Мы можем быть к юго-западу от них или к юго-востоку, но если они будут продолжать двигаться в этом направлении, они разделят разницу довольно чисто, сэр.

«Может, они просто устали от слежки», - подумал Дабро. Понятно. У них был респектабельный флот, укомплектованный людьми, которые за последние несколько месяцев должны были хорошо подготовиться к выполнению своих обязанностей. Они только что снова дозаправили свои бункеры, и у них будет все необходимое топливо для ... что?

"Интел?"

«Ничего об их намерениях», - ответил коммандер Харрисон. «Их амфибии все еще привязаны. У нас нет ничего из той бригады, о которой беспокоился J-2. Плохая погода за последние несколько дней.

- К черту эти разведданные, - прорычал Дабро. ЦРУ настолько зависело от спутниковой связи, что все делали вид, что камеры видят сквозь облака. Все, что им нужно было сделать, это положить на землю несколько активов ... неужели он единственный, кто это понял?

Компьютерный дисплей находился на плоской стеклянной пластине, новая модель была установлена на корабле в прошлом году. Гораздо более подробный, чем предыдущие системы, он давал превосходные карты и картографические данные, на которые в электронном виде накладывались местоположения кораблей и самолетов. Прелесть системы заключалась в том, что она показывала то, что вы знали, в мельчайших деталях. Проблема заключалась в том, что он ничего не показал, и Дабро нужны были более точные данные, чтобы принять решение.

«У них было как минимум четыре самолета за последние восемь часов, несущихся на юг. По их радиусу действия я бы предположил, что они несут ракеты «воздух-воздух» и дополнительные топливные баки для максимальной продолжительности полета. Так что назовите это сильной разведкой. У их «Харриеров» есть новый радар «Черный Лис», который смотрит вниз, и «Хаммеры» его понюхали. Они ищут как можно дальше, сэр. Я хочу получить разрешение отвести «Хаммер» на юг еще на сотню миль или около того прямо сейчас, и пусть они уйдут немного скрытно ». Под этим он имел в виду, что самолет-разведчик будет держать свой радар включенным только некоторое время, а вместо этого будет пассивно отслеживать продвижение индийского флота по излучению собственных радаров индейцев.

"Нет." Адмирал Дубро покачал головой. «Давайте немного поиграем в тупых и самодовольных». Он повернулся, чтобы проверить статус своего самолета. У него была достаточная боевая мощь, чтобы справиться с угрозой, но проблема была не в этом. Его задача не состояла в том, чтобы победить индийский флот в бою. Это было сделано для того, чтобы запугать их от совершения чего-то, что Америки не понравилось. Если уж на то пошло, миссия его противника не могла заключаться в борьбе с флотом Соединенных Штатов - не так ли? Нет, это было слишком безумно. Едва ли это было в пределах вероятности, что очень хороший и очень удачливый командующий индийским флотом сможет победить очень неудачливого и очень тупого американского коллегу, но Дубро не собирался позволять этому случиться. Скорее всего, как его миссия была в основном блефовой, так и их. Если они могли форсировать американский флот на юг, тогда ... они же не были такими тупыми, не так ли? Вопрос был в том, как разыграть те карты, которые у него были.

«Они заставляют нас совершать действия, Эд. Во всяком случае, пытаюсь. Дабро наклонился вперед, положив одну руку на дисплей карты, а другой проводя по нему. «Они, наверное, думают, что мы на юго-востоке. Если так, то, двигаясь на юг, они могут лучше блокировать нас, и они знают, что мы, вероятно, сохраним дистанцию, чтобы не попасть в зону их удара. С другой стороны, если они заподозрят, что мы находимся там, где мы на самом деле сейчас находимся, они могут сделать то же самое или предложить нам вариант обойти на северо-запад, чтобы прикрыть залив Маннар. Но это означает, что мы окажемся в пределах досягаемости их наземной авиации, с их флотом на нашем юге, а наш единственный выход - на запад. Неплохо для оперативной концепции, - признал командир боевой группы. «Командир группы по-прежнему Чандраскатта?»

Флот кивнул. «Верно, сэр. Он вернулся после того, как немного побыл на пляже. У британцев есть книга об этом парне. Говорят, он не болван ».

«Я думаю, что на данный момент я бы согласился с этим. Какого рода сведения, по-вашему, у них есть о нас?

Харрисон пожал плечами. «Они знают, как долго мы здесь. Они должны знать, насколько мы устали ». Fleet-Ops означал корабли не меньше людей. Теперь у каждого корабля в оперативной группе были проблемы с материальной частью. Все они имели запасные части, но корабли могли оставаться в море только до тех пор, пока не потребовался ремонт. Коррозия из-за соленого воздуха, постоянное движение и удары ветра и волн, а также использование тяжелого оборудования означало, что системы кораблей не могут работать вечно. Потом был человеческий фактор. Его мужчины и женщины теперь устали, слишком долго находились в море. Повышенные расходы на техническое обслуживание сделали их еще более утомленными. В настоящее время в вооруженных силах принято называть эти комбинированные проблемы «вызов лидерству» - вежливое выражение, означающее, что офицеры, командующие и кораблями, и солдатами, иногда не знали, что им, черт возьми, делать.

«Знаешь, Эд, по крайней мере, русские были предсказуемы». Дубро выпрямился, глядя вниз и сожалея, что он все еще курит трубку. «Хорошо, давайте позвоним этому. Скажите Вашингтону, что, похоже, они просто делают ход».

«Итак, мы встречаемся впервые».

«С удовольствием, сэр». Чак Сирлс, инженер-компьютерщик, знал, что его костюм-тройка и аккуратная стрижка удивили этого человека. Он протянул руку и кивнул, как ему казалось, правильное приветствие для своего благодетеля.

«Мои люди говорят мне, что вы очень опытны».

"Вы очень любезны. Я работал над этим несколько лет и, полагаю, у меня есть несколько небольших талантов ». Сирлс читал о Японии.

«И очень жадный, - подумал Ямата, - но с хорошими манерами». Он согласится на это. В общем, это была удачная случайность. Он купил бизнес этого человека четырьмя годами ранее, оставив текущее руководство на месте, как обычно, а затем обнаружил, что настоящие мозги компании были в этом человеке. Сирлс был ближе всего к волшебнику, которого когда-либо видел его руководитель, об этом человек сообщил Ямате-сану, и, хотя титул американца не изменился, изменилась его зарплата. А затем, несколько лет назад, Сирлс заметил, что ему надоела работа ...

«Все готово?»

"Да сэр. Первоначальное обновление программного обеспечения произошло несколько месяцев назад. Им это нравится."

"И ..."

«Пасхальное яйцо, мистер Ямата. Так мы это называем ».

Райдзо никогда не встречал такого выражения. Он попросил объяснений и получил их, но для него это ничего не значило.

«Насколько сложно это реализовать?»

«Это умная часть, - сказал Сирлс. «Ключи на двух ложах. Если General Motors и Merck пройдут через систему со значениями, которые я ввел, дважды и за одну и ту же минуту, яйцо вылупится, но только в пятницу, как вы сказали, и только если пятиминутный период попадает в надлежащее время. -диапазон."

«Вы имеете в виду, что это могло произойти случайно?» - удивленно спросил Ямата.

«Теоретически да, но триггерные значения для акций находятся далеко за пределами текущего торгового диапазона, и вероятность того, что все это произойдет случайно, составляет около тридцати миллионов к одному. Вот почему я выбрал этот метод инкубации яйца. Я провел компьютерный поиск торговых паттернов и ... "

Еще одна проблема с наемниками заключалась в том, что они никогда не могли удержаться от того, чтобы сказать вам, насколько они хороши. Хотя в данном случае это, вероятно, было правдой, Ямате было трудно выдержать диссертацию. Он все равно это сделал. Этого требовали хорошие манеры.

"А ваши личные договоренности?"

Сирлз просто кивнул. Перелет в Майами. Стыковочные рейсы на Антигуа через Доминику и Гренаду, все с разными именами в билетах, оплачиваются разными кредитными картами. У него был новый паспорт, новая личность. На Карибском острове была определенная собственность. Это займет целый день, но потом он будет там, и у него не было никаких планов уходить отсюда, когда-либо.

Со своей стороны, Ямата не знал и не хотел знать, что сделает Сирлз. Если бы это была экранная драма, он бы устроил так, чтобы жизнь этого человека закончилась, но это было бы опасно. Всегда был шанс, что в гнезде может быть больше одного яйца, не так ли? Да, должно быть. Кроме того, считаться было честью. Вся эта затея была посвящена чести.

«Вторая треть средств будет переведена утром. Когда это произойдет, я предлагаю вам осуществить задуманное ». «Ронин», - подумал Ямата, но даже некоторые из них в какой-то мере были верны.

«Члены, - сказал спикер палаты представителей после того, как Эл Трент завершил свою заключительную речь, - проголосуют с помощью электронного устройства».

На C-SPAN гул повторяющихся слов был заменен классической музыкой, в данном случае Итальянским концертом Баха. У каждого члена была пластиковая карта - на самом деле это было похоже на банкомат. Голоса подсчитывались с помощью простого компьютера, отображаемого на экранах телевизоров по всему миру. Для прохождения требовалось двести восемнадцать голосов. Это число было набрано чуть менее чем за десять минут. Затем последовал последний прилив дополнительных голосов «да», когда члены бросились с заседаний комитета и учредительных собраний, чтобы войти в палату, записать свои голоса и вернуться к тому, что они делали.

Все это время Эл Трент оставался на полу, в основном дружелюбно болтая с одним из лидеров меньшинства, своим другом Сэмом Феллоузом. Поразительно, насколько они согласны, думали оба. Вряд ли они могли быть более разными: гей-либерал из Новой Англии и мормонский консерватор из Аризоны.

«Это преподнесет урок маленьким ублюдкам», - заметил Ал.

- Ты точно проткнул счет, - согласился Сэм. Оба мужчины интересовались, каковы будут долгосрочные последствия для занятости в их районах.

Менее довольны были официальные лица японского посольства, которые сообщили о результатах в свое министерство иностранных дел в тот момент, когда музыка прекратилась и спикер объявил: «HR-12313, Закон о торговой реформе, принят».

Затем законопроект поступит в Сенат, что, как они сообщили, было формальностью. Единственные люди, которые могли проголосовать против, - это те, кто наиболее далеки от переизбрания. Министр иностранных дел получил известие от своих сотрудников примерно в девять по местному времени в Токио и проинформировал премьер-министра Когу. Последний уже подготовил для императора заявление об отставке. Другой мужчина мог бы плакать из-за разрушения его мечты. Премьер-министр этого не сделал. Оглядываясь назад, можно сказать, что как член оппозиции он имел более реальное влияние, чем в этом офисе. Глядя на утреннее солнце на ухоженной территории за окном, он понял, что в конце концов, это будет более приятная жизнь.

Пусть Гото этим займется.

«Знаешь, японцы делают ужасно хорошие вещи, которые мы используем в Wilmer», - заметила Кэти Райан за ужином. Теперь, когда она была принята на полпути, ей пора было прокомментировать закон.

"Ой?"

«Например, диодная лазерная система, которую мы используем при катаракте. Они купили американскую компанию, которая его изобрела. Их инженеры тоже действительно знают, как поддерживать свои вещи. Практически каждый месяц они обновляют программное обеспечение ».

«Где находится компания?» - спросил Джек.

«Где-нибудь в Калифорнии».

«Тогда это американский продукт, Кэти».

«Но не все части», - отметила его жена.

«Послушайте, закон позволяет делать особые исключения для уникальных ценных вещей, которые ...»

«Правительство будет устанавливать правила, верно?»

«Верно», - признал Джек. "Подождите минуту. Вы сказали мне, что их документы ...

«Я никогда не говорил, что они тупицы, просто им нужно мыслить более творчески. Вы знаете, - добавила она, - как и правительство.

«Я сказал президенту, что это не такая уж хорошая идея. Он говорит, что закон вступит в силу всего через несколько месяцев ».

«Я поверю в это, когда увижу это».

13

Ветры и приливы

«Я никогда не видел ничего подобного».

«Но ваша страна сделала их тысячи», - возразил директор по связям с общественностью.

«Это правда, - согласился Клерк, - но фабрики были закрыты для публики и даже для советских журналистов».

Джон Кларк без улыбки отметил, что Чавес занимался фотографией и устраивал настоящее шоу, танцуя вокруг рабочих в их белых комбинезонах и касках, поворачиваясь, скручиваясь, приседая, его Nikon прижимался к его лицу, меняя рулоны каждый раз. несколько минут, а попутно получаю несколько сотен кадров линии по производству ракет. Это, черт возьми, были ракеты СС-19. Кларк знал спецификации и видел достаточно фотографий в Лэнгли, чтобы понять, как они выглядят, и достаточно, чтобы заметить некоторые местные изменения. На российских моделях экстерьер обычно был зеленым. Все, что Советский Союз построил для использования в военных целях, нужно было замаскировать, даже ракеты внутри транспортных контейнеров, стоящие на дне бетонных шахт, были того же зеленого цвета горохового супа, который они любили рисовать на танках. Но не эти. Краска имела вес, и не было смысла расходовать топливо, чтобы довести несколько килограммов краски до суборбитальной скорости, поэтому корпуса этих ракет были яркой, блестящей сталью. Фитинги и соединения выглядели намного более изысканными, чем он ожидал от российской производственной линии.

«Вы изменили наш оригинальный дизайн, не так ли?»

"Верный." Пиарщик улыбнулся. «Базовый дизайн был превосходным. Наши инженеры были очень впечатлены, но у нас другие стандарты и лучшие материалы. У вас хороший глаз, мистер Клерк. Не так давно то же самое наблюдение сделал американский инженер НАСА ». Мужчина сделал паузу. «Что за русское имя Клерк?»

«Это не по-русски», - сказал Кларк, продолжая делать записи. «Мой дед был англичанином, коммунистом. Его звали Кларк. В 1920-х он приехал в Россию, чтобы принять участие в новом эксперименте ». Смущенная усмешка. «Я полагаю, он разочарован, где бы он ни был».

"А ваш коллега?"

«Чехов? Он из Крыма. Татарская кровь действительно прослеживается, не так ли? Так сколько из них вы построите? »

Чавес был на верхнем конце корпуса ракеты в конце линии. Несколько монтажников бросали в его сторону раздраженные взгляды, и он решил, что это означало, что он делал свою работу, имитируя назойливого и назойливого журналиста. В остальном работа была довольно простой. Сборочный отсек фабрики был ярко освещен, чтобы помочь рабочим в их задачах, и хотя он использовал свой экспонометр для демонстрации, собственный чип наблюдения камеры сказал ему, что у него есть все необходимое освещение. Этот Nikon F-20 был крутой камерой. Дин поменял рулоны. Он использовал цветную слайд-пленку ASA-64 - конечно, пленку Fuji - потому что у нее была лучшая насыщенность цвета, что бы это ни значило.

В свое время мистер С. пожал руку представителю фабрики, и все направились к двери. Чавес - Чехов - открутил линзу от корпуса камеры и спрятал все в сумку. Дружелюбные улыбки и поклоны отправили их в путь. Дин вставил компакт-диск в проигрыватель и увеличил звук. Это затрудняло разговор, но Джон всегда придерживался правил. И он был прав. Неизвестно, прослушивал ли кто-нибудь их арендованную машину. Чавес наклонил голову вправо, чтобы ему не пришлось выкрикивать свой вопрос.

«Джон, это всегда так просто?»

Кларк хотел улыбнуться, но не улыбнулся. Несколькими часами ранее он активировал еще одного члена THISTLE, который настоял на том, чтобы он и Дин посмотрели на сборочный цех.

«Вы знаете, я бывал в России, когда вам нужно было больше, чем паспорт и American Express».

"Что делать?"

«В основном вытаскивать людей. Иногда восстанавливаю пакеты данных. Пару раз ставил милые маленькие гаджеты. Говорите об одиночестве, говорите о страшном ». Кларк покачал головой. Только его жена знала, что он немного покрасил волосы, потому что седина ему там не нравилась. «Вы представляете, сколько бы мы заплатили, чтобы попасть в ... Плесецк, я думаю, это то место, где они делали эти вещи, Конструкторское бюро Челомей».

«Они действительно хотели, чтобы мы это увидели».

«Конечно, черт возьми», - согласился Кларк.

«Что мне делать с фотографиями?»

Джон почти сказал выбросить их, но это были данные, и они работали в рабочее время. Ему пришлось составить черновик и отправить рассказ в Интерфакс, чтобы сохранить свое прикрытие - он задавался вопросом, напечатает ли его кто-нибудь. «Разве это не был бы газ?» - подумал он, качая головой. На самом деле все, что они делали, это кружили по схеме ожидания, ожидая слова и возможности встретиться с Кимберли Нортон. Он решил, что фильм и копия его рассказа попадут в дипломатическую сумку. По крайней мере, это было хорошей практикой для Дина - и для него самого, - признал Кларк.

«Убавьте этот проклятый шум», - сказал он, и они перешли на русский язык. Хорошая языковая практика.

«Я скучаю по зимам дома», - заметил Чехов.

«Я не знаю», - ответил Клерк. «Где вы когда-нибудь пробовали вкус к этой ужасной американской музыке?» - спросил он с рычанием.

«Голос Америки», - последовал ответ. Затем голос засмеялся.

«Евгений Павлович, вы не уважаете. Мои уши не выносят этого проклятого шума. Тебе не во что еще поиграть? "

«Все было бы лучше», - заметил про себя техник, поправляя наушники и покачивая головой, чтобы очистить их от проклятого шума гайдзинов . Что еще хуже, его собственный сын слушал тот же мусор.

Несмотря на все опровержения, которые повторялись в течение последних нескольких недель, реальность этого наконец стала очевидной для всех. Огромные уродливые автовозы, стоящие на якоре в нескольких разных гаванях, были безмолвными свидетелями всех теленовостей, транслируемых на NHK. Японским автомобильным компаниям принадлежало в общей сложности сто девятнадцать из них, не считая судов под иностранным флагом, работающих по чартеру, которые теперь возвращались в свои порты приписки. Суда, которые никогда не стояли на месте дольше, чем требовалось для загрузки очередного груза автомобилей, теперь сидели, как айсберги, забивая якорные стоянки. Погружать и отправлять их не было смысла. Тем, кто ожидает места на пирсе в американских портах, разгрузятся недели. Бригады воспользовались возможностью провести плановое техническое обслуживание, но они знали, что, когда эти задачи по установке будут выполнены, они действительно останутся не у дел.

Эффект быстро нарастал. Было мало смысла в производстве автомобилей, которые нельзя было отгружать. Хранить их было буквально негде. Как только огромные складские участки в портах были заполнены, и вагоны на их боковых путях, и участки на сборочных заводах, выбора просто не было. Полностью полдюжины телевизионных групп были под рукой, когда начальник производственной линии на заводе Nissan протянул руку и нажал кнопку. Эта кнопка звенела в колокольчики по всей линии. Обычно используется из-за проблемы в процессе сборки, на этот раз это означало, что линия была остановлена. С самого начала, где рамы были размещены на движущейся цепной ленте, до конца, где темно-синий автомобиль сидел с открытой дверью, ожидая, что водитель выведет его из здания, рабочие стояли неподвижно, глядя на одного из них. Другая. Они сказали себе, что этого никогда не произойдет. Реальность для них проявлялась для работы, выполнения своих функций, присоединения частей, тестирования, проверки - очень редко обнаруживая проблему - и повторения процессов в течение бесконечных ошеломляющих, но хорошо оплачиваемых часов, и в этот момент все выглядело так, как будто мир перестал вращаться. В каком-то смысле они знали. Газеты и телетрансляции, слухи, которые мчались по очереди намного быстрее, чем когда-либо ходили машины, бюллетени руководства. Несмотря на все это, теперь они стояли вокруг, словно ошеломленные сильным ударом по лицу.

На площадке своей национальной фондовой биржи торговцы держали в руках небольшие портативные телевизоры нового типа от Sony, которые складывались и помещались в набедренный карман. Они увидели, как мужчина позвонил в звонок, увидели, как рабочие прекратили свою деятельность. Хуже всего то, что они видели выражение их лиц. И трейдеры знали, что это было только начало. Поставщики запчастей остановятся, потому что сборщики перестанут покупать их продукцию. Производство первичных металлов резко замедлится из-за закрытия основных потребителей. Производство электроники замедлилось бы с потерей как внутреннего, так и внешнего рынков. Их страна полностью зависела от внешней торговли, и Америка была их основным торговым партнером, сто семьдесят миллиардов долларов экспорта в одну страну, больше, чем они продали во всю Азию, больше, чем они продали во всю Европу. Они импортировали девяносто миллиардов или около того из Америки, но профицит, прибыль бухгалтерской книги, составлял немногим более семидесяти миллиардов американских долларов, и это были деньги, необходимые их экономике для функционирования; деньги, на использование которых рассчитана их национальная экономика; производственная мощность, на которую он был рассчитан.

Для рабочих на телевидении мир просто остановился. Для торговцев мир, возможно, закончился, и выражение их лиц было не шоком, а черным отчаянием. Период молчания длился не более тридцати секунд. Вся страна смотрела одну и ту же сцену по телевизору с тем же болезненным увлечением, которое сдерживалось упорным недоверием. Потом снова зазвонил телефон. Некоторые из протянувшихся к ним рук дрожали. В тот день Nikkei Dow снова упадет до уровня закрытия 6 540 иен, что составляет примерно пятую часть от того, что было всего несколько лет назад.

Эта же кассета игралась в качестве ведущего сегмента на всех сетевых новостях в США, а в Детройте даже рабочие UAW, которые сами видели, как закрываются заводы, видели взгляды, слышали шум и вспоминали свои собственные чувства. Хотя их симпатия была умерена обещанием их возобновить работу, было не так уж и сложно узнать, что их японские коллеги чувствовали прямо сейчас. Когда они работали и устраивались на работу в Америке, их было гораздо легче не любить. Теперь они тоже стали жертвами сил, которые мало кто из них действительно понимал.

Реакция на Уолл-стрит удивила неискушенных. Несмотря на все его теоретические преимущества для американской экономики, Закон о торговой реформе превратился в краткосрочную проблему. Американские корпорации, слишком многочисленные, чтобы их перечислить, в той или иной степени зависели от японских продуктов, и хотя американские рабочие и компании теоретически могли вмешаться, чтобы восполнить пробел, все задавались вопросом, насколько серьезными были положения TRA. Если бы они были постоянными, это было бы одно, и для инвесторов было бы очень разумно вложить свои деньги в те фирмы, которые имеют хорошие возможности для восполнения дефицита необходимых продуктов. Но что, если правительство просто использовало это как инструмент для открытия японских рынков, а японцы быстро отреагировали, уступив несколько пунктов, чтобы уменьшить общий ущерб? В этом случае разные компании, готовые разместить свою продукцию на японских полках, были лучшей возможностью для инвестиций. Хитрость заключалась в том, чтобы определить, какие корпорации были в состоянии сделать и то, и другое, потому что одна или другая могла быть большим проигравшим, особенно с первоначальным скачком, который совершил фондовый рынок. Конечно, доллар будет дорожать по отношению к иене, но технические специалисты на рынке облигаций отметили, что зарубежные банки действительно выросли очень быстро, скупая ценные бумаги правительства США, расплачиваясь за них своими счетами в иенах и явно делая ставку на крупный сдвиг. в значениях, от которых была гарантирована краткосрочная прибыль.

Стоимость американских акций фактически упала из-за неопределенности, что удивило многих из тех, кто имел деньги на «улице». Эти авуары в основном находились на счетах паевых инвестиционных фондов, потому что было сложно, если не невозможно, отслеживать вещи, если вы были мелким держателем. Намного безопаснее было позволить «профессионалам» распоряжаться своими деньгами. В результате теперь было больше компаний паевых инвестиционных фондов, чем выпусков акций, торгуемых на Нью-Йоркской фондовой бирже, и все они управлялись техническими специалистами, чья работа заключалась в том, чтобы понимать, что происходит на самом шумном и наименее предсказуемом экономическом рынке в мире. Мир.

Первоначальный спад составлял чуть менее пятидесяти пунктов, прежде чем стабилизировался, остановившись на этом публичными заявлениями автокомпаний Большой тройки о том, что они достаточно самодостаточны, спасибо, в большинстве категорий запчастей для поддержания и даже увеличения внутреннего автомобильного производства. Несмотря на это, техники в крупных торговых домах чесали в затылках и обсуждали вещи в своих кофейнях. Ты хоть представляешь, как с этим бороться? Единственная причина, по которой только половина людей задала этот вопрос, заключалась в том, что это была работа другой половины - послушать, покачать коллективной головой и ответить: черт возьми, нет.

В штаб-квартире ФРС в Вашингтоне были и другие вопросы, но столь же мало твердых ответов. Тревожный призрак инфляции еще не исчез, и нынешняя ситуация вряд ли избавит от него еще больше. Самая непосредственная и очевидная проблема заключалась в том, что это будет - черт, как заметил один из членов Правления, уже было! - покупательная способность больше, чем было товаров для покупки. Это означало еще один инфляционный всплеск, и хотя доллар, несомненно, вырастет по отношению к иене, на самом деле это означало, что иена какое-то время будет в свободном падении, а доллар фактически также упадет по отношению к другим мировым валютам. И они не могли этого допустить. Они решили, что ставка дисконтирования еще на четверть пункта вступит в силу сразу после закрытия биржи. Это несколько запутало бы торговые рынки, но это было нормально, потому что ФРС знала, что делает.

Единственной хорошей новостью на этот счет был внезапный всплеск покупок казначейских облигаций. Они знали, что, наверное, японские банки, не спрашивая, изо всех сил хеджируются, чтобы защитить себя. Все отметили, что это умный ход. Их уважение к своим японским коллегам было искренним, и на него не повлияли текущие нарушения, которые, как все они надеялись, скоро пройдут.

«Мы согласны?» - спросил Ямата.

«Мы не можем сейчас останавливаться», - сказал банкир. Он мог бы продолжить, сказав, что они и вся их страна стояли на краю пропасти, настолько глубокой, что дна не было видно. Ему не нужно было этого делать. Все они стояли на одном краю и, глядя вниз, видели не лакированный стол, вокруг которого они сидели, а только бесконечность с экономической смертью на дне.

Все вокруг кивнули. Последовало долгое молчание, а затем заговорил Мацуда.

«Как это вообще могло произойти?»

«Это всегда было неизбежно, друзья мои, - сказал Ямата-сан с легкой ноткой печали в голосе. «Наша страна подобна ... как город без окружающей сельской местности, как сильная рука без сердца, чтобы пролить ей кровь. Мы годами говорили себе, что это нормальное положение дел, но это не так, и мы должны исправить ситуацию или погибнуть ».

«Мы идем на большую авантюру».

«Хай. «Ему было трудно не улыбнуться.

Еще не рассвело, и они будут плыть по приливу. Судебное разбирательство прошло без особой помпы. Несколько семей спустились в доки, в основном, чтобы высадить членов экипажа на свои корабли после прошлой ночи, проведенной на берегу.

Имена были традиционными, как и у большинства военно-морских сил мира - по крайней мере, у тех, кто существовал достаточно долго, чтобы иметь традицию. Новые эсминцы Aegis, Kongo и ее сестры, носили традиционные названия линкоров, в основном древние названия регионов страны, которая их построила. Это был недавний отъезд. Это могло бы показаться западным людям странной номенклатурой военных кораблей, но в соответствии с поэтическими традициями их страны, большинство названий боевых кораблей имело лирическое значение и в значительной степени сгруппировалось по классам. У эсминцев традиционно были названия, оканчивающиеся на -казе, обозначающие разновидность ветра; Например, Hatukaze означало «Утренний бриз». Имена подводных лодок были несколько логичнее. Все они заканчивались на -усио, что означает «прилив».

В основном это были красивые корабли, безупречно чистые, чтобы не умалять их рабочих характеристик. Один за другим они заглушили свои реактивные газотурбинные двигатели и стали спускаться с причалов в каналы. Капитаны и штурманы смотрели на корабли, накапливающиеся в Токийском заливе, но что бы они ни думали, на данный момент торговые суда представляли собой всего лишь опасность для судоходства, так как они раскачивались на своих якорях. Внизу моряки, не стоявшие на якорной стоянке, в основном укладывали снаряжение и следили за своими местами службы. Для помощи в отбытии были включены радары, что вряд ли было необходимо, так как сегодня утром условия видимости были отличными, но это хорошая практика для членов экипажей в различных центрах боевой информации. По указанию офицеров боевых систем были протестированы каналы передачи данных для обмена тактической информацией между кораблями. В постах управления двигателями «снайперы» - древний термин, уничижительный для традиционно грязных механиков - сидели в удобных вращающихся креслах и наблюдали за показаниями компьютера, попивая чай.

Флагманом стал новый эсминец Mutsu. В поле зрения был рыбацкий порт Татеяме - последний город, который они миновали, прежде чем резко повернуть в порт и направиться на восток.

Подводные лодки уже были там, контр-адмирал Юсуо Сато знал, но командование было проинструктировано. Его семья имела давние традиции службы, а еще лучше - морские традиции. Его отец командовал эсминцем под командованием Райдзо Танаки, одного из величайших эсминцев, которые когда-либо жили, а его дядя был одним из «диких орлов» Ямамото, пилотом авианосца, погибшим в битве при Санта-Крус. Следующее поколение пошло по этим стопам. Брат Юсуо, Тораджиро Сато, летал на истребителях F-86 для Воздушных сил самообороны, затем бросил с отвращением из-за унизительного статуса авиации и теперь летал в качестве старшего капитана Japan Air Lines. Сын этого человека, Широ, пошел по стопам своего отца и теперь был очень гордым молодым майором, постоянно летающим на истребителях. «Неплохо, - подумал адмирал Сато, - для семьи, не имевшей самурайских корней. Другой брат Юсуо был банкиром. Сато был полностью проинформирован о том, что должно было произойти.

Адмирал встал, открыл водонепроницаемую дверь на мостике Муцу и вышел в правое крыло. Матросам, работавшим там, потребовалась секунда, чтобы признать его присутствие покорным кивком, а затем они вернулись к берегам, чтобы обновить положение корабля. Сато посмотрел на корму и заметил, что шестнадцать кораблей в колонне выстроились почти идеальной линией, разделенные единою на пятьсот метров, и их едва можно было увидеть невооруженным глазом в розово-оранжевом сиянии восходящего солнца, к которому они плыли. «Несомненно, это хорошее предзнаменование, - подумал адмирал. На грузовике каждого корабля летел тот же флаг, под которым служил его отец; в течение стольких лет ему отказывали военным кораблям его страны, но теперь он был восстановлен, гордый красно-белый солнечный свет.

«Закрепите якорь с морем», - объявил капитан по громкоговорителю. Их порт приписки уже был за видимым горизонтом, и скоро то же самое будет происходить и с мысами, которые теперь находятся в портовом квартале.

«Шестнадцать кораблей», - подумал Сато. Самая большая сила, которую его страна вывела в море как единое целое за - пятьдесят лет? Он должен подумать об этом. Безусловно, самые мощные, не одному судну старше десяти лет, гордые, дорогие корабли с гордыми, известными названиями. Но единственное имя, которое он хотел назвать сегодня утром, Курушио, «Черный прилив», имя эсминца его отца, который потопил американский крейсер в битве при Тассафаронге, к сожалению, принадлежало новой подводной лодке, уже находившейся в море. Адмирал опустил бинокль и недовольно хмыкнул. Черная волна. Это было поэтически идеальное название и для военного корабля. Жаль, что его потратили на подводную лодку.

Курушио и ее сестры ушли тридцать шесть часов назад. Головной корабль нового класса, он шел со скоростью пятнадцать узлов для своего высокоскоростного перехода к месту учений, питаясь от своих больших эффективных дизелей, которые теперь втягивали воздух через мачту для подводного плавания. Ее команда из десяти офицеров и шестидесяти рядовых находилась на обычном вахте. Палубный офицер и его младший несли вахту в рубке управления подводной лодкой. На его посту находился инженерно-технический офицер с двадцатью четырьмя чиновниками. Весь отдел торпеды работал на своем посту в миделе, проводя электронные испытания четырнадцати торпед Тип 89-Mod C и шести ракет «Гарпун». В остальном счет часов был нормальным, и никто не заметил ни единого изменения. Капитан, командир Тамаки Угаки, был известен как приверженец готовности, и хотя он усердно тренировал своих людей, его корабль был счастливым, потому что он всегда был умным кораблем. Он был заперт в своей каюте, и команда почти не знала, что он на борту, единственными признаками его присутствия были тонкая световая полоска под дверью и сигаретный дым, выходивший из выхлопной трубы. «Интенсивный человек, их капитан», - думали члены экипажа, несомненно, разрабатывая планы и учения для предстоящих учений против американских подводных лодок. В прошлый раз они преуспели, совершив три первых убийства в десяти тренировочных схватках. Это было так хорошо, как и следовало ожидать. За исключением Угаки, мужчины шутили за обеденными столами. Он думал, как настоящий самурай, и не хотел знать, что он второй.

В первый месяц жизни Райан установил привычку проводить в Пентагоне один день в неделю. Он объяснил журналистам, что его офис, в конце концов, не должен был быть камерой, и это просто более эффективное использование времени каждого. Это даже не закончилось историей, как могло бы случиться несколькими годами ранее. Все знали, что само звание советника по национальной безопасности осталось в прошлом. Хотя репортеры считали Райана достойным преемником углового офиса в Белом доме, он был таким бесцветным парнем. Было известно, что он избегал вашингтонской «сцены», как будто боялся заразиться проказой, он приходил на работу каждый день в одно и то же время, выполнял свою работу за несколько часов, насколько позволяли обстоятельства - к его счастью, редко больше, чем десятичасовой рабочий день - и вернулся к своей семье, как если бы он был нормальным человеком или что-то в этом роде. Его опыт работы в ЦРУ был по-прежнему весьма отрывочным, и хотя его публичные действия в качестве частного гражданина и государственного должностного лица были хорошо известны, это были старые новости. В результате Райан смог ездить на заднем сиденье своей служебной машины, и мало кто обращал на это внимание. Все с этим человеком было обычным делом, и Джек очень старался, чтобы так и было. Репортеры редко обращали внимание на собаку, которая не лает. Возможно, они просто недостаточно читали, чтобы знать лучше.

«Они что-то замышляют», - сказал Робби, как только Райан занял свое место в зале для брифингов в Национальном военном командном центре. Отображение карты ясно показало это.

"На юг?"

«Стоимость двести миль. Командующий флотом В.К. Чандраскатта, окончил Дартмутский Королевский военно-морской колледж, третий в своем классе, прошел путь вверх. Несколько лет назад учился на старших курсах в Ньюпорте. Он был номер один в этом классе, - продолжил адмирал Джексон. «Очень хорошие политические связи. В последнее время он провел удивительно много времени вдали от своего флота, путешествуя туда-сюда…

"Куда?" - спросил Райан.

«Мы предполагаем, что туда и обратно в Нью-Дели, но на самом деле мы не знаем. Это старая история, Джек.

Райану удалось не застонать. Отчасти это была старая история, а отчасти - совсем новая. Ни один военный офицер никогда не считал себя обладателем достаточного количества разведывательной информации и никогда полностью не доверял качеству того, что у него было. В данном случае жалоба была достаточно верной: ЦРУ по-прежнему не имело никаких активов в Индии. Райан сделал мысленную заметку поговорить с Бреттом Хэнсоном о после. Опять таки. Психиатры назвали его форму действий «пассивно-агрессивной», имея в виду, что он не сопротивлялся, но и не сотрудничал. Райан постоянно удивлялся, что важные взрослые так часто ведут себя как пятилетние.

«Взаимосвязь между его походами на берег и его передвижениями?»

«Ничего очевидного», - ответил Робби, покачав головой.

"Сигинт, коминт?" - спросил Джек, задаваясь вопросом, пыталось ли Агентство национальной безопасности, еще одна тень его прежнего «я», прослушивать радиообмен индийского флота.

«Мы получаем кое-что через Алис-Спрингс и Диего-Гарсия, но это обычная практика. Приказы о движении судов, в основном, не имеют реального оперативного значения ».

У Джека возникло искушение ворчать, что разведывательные службы его страны никогда не получали то, что он хотел в данный момент, но настоящая причина этого была проста: разведка, которую он имел, обычно позволяла Америке подготовиться, чтобы избежать проблем, прежде чем они превратились в проблемы. Это были вещи, на которые не обращали внимания, которые переросли в кризисы, и на них не обращали внимания, потому что другие вещи были более важными - до тех пор, пока маленькие не взорвались.

«Итак, все, что у нас есть, - это то, что мы можем сделать на основании их операционных схем».

«И вот она», - сказал Робби, подходя к карте.

«Отталкивая нас ...»

«Заставить адмирала Дубро согласиться. Это действительно очень умно. Океан очень большой, но он может стать намного меньше, если вокруг него движутся два флота. Он еще не просил обновить ROE, но нам нужно подумать об этом ».

«Если они загрузят эту бригаду на свои амфибии, что тогда?»

Ответил армейский полковник, один из сотрудников Робби. «Сэр, если бы я управлял этим, это было бы очень просто. У них уже есть войска, которые играют с тамилами. Это обеспечивает довольно гладкий плацдарм, а посадка носит административный характер. Выбраться на берег сплоченным отрядом - сложная часть любого вторжения, но мне кажется, что оно уже разбито. Их Третья бронетанковая бригада - очень крепкое соединение. Вкратце, у шри-ланкийцев нет ничего, что можно было бы с молитвой замедлить, а тем более остановить. Следующий пункт повестки дня: вы поглощаете несколько аэродромов и просто влетаете туда своей пехотой. У них много людей под ружьем. Выделить для этой операции пятьдесят тысяч пехотинцев было бы несложно.

«Я полагаю, что страна может перерасти в долговременную повстанческую ситуацию, - продолжал полковник, - но первые несколько месяцев почти по умолчанию достались бы индейцам, и с их способностью изолировать остров своим флотом, ну, ну, какие бы повстанцы ни пытались бороться, у них не было бы источника пополнения запасов. Умные деньги - побеждает Индия ».

«Самое сложное - политическое», - размышлял Райан. «ООН будет очень взволнована ...»

«Но проецировать силу в этой области - это сука», - отметил Робби. «У Шри-Ланки нет традиционных союзников, если не считать Индию. У них нет религиозной или этнической карты для игры. У нас нет ресурсов, о которых можно было бы волноваться ».

Райан продолжил мысль: «Новости на первых полосах газет в течение нескольких дней, но если индийцы сообразительны, они сделают Цейлон своим пятьдесят первым штатом…»

«Скорее всего, их двадцать шестой штат, сэр, - предположил полковник, - или дополнение к Тамил Наду по этническим причинам. Это могло бы даже помочь индейцам разрешить свои собственные проблемы с тамилами. Я предполагаю, что были какие-то контакты ».

"Спасибо." Райан кивнул полковнику, который сделал уроки. «Но идея в том, что они интегрируют это место в свою страну политически, с полными гражданскими правами и всем остальным, и внезапно это уже совсем не история. - Замечательно, - заметил Райан. «Но им нужно политическое оправдание, прежде чем они смогут двигаться. Этим предлогом должно быть возрождение тамильских повстанцев, которых они, конечно, могут разжечь ».

«Это будет нашим индикатором», - согласился Джексон. «Прежде чем это произойдет, мы должны сказать Майку Дубро, что он собирается с этим делать».

«И это будет нелегко», - подумал Райан, глядя на график. Целевая группа 77.1 направлялась на юго-запад, держась на расстоянии от индийского флота, но, хотя там был океан, в котором можно было маневрировать, недалеко к западу от Дубро находилась длинная группа атоллов. В конце концов, это была американская база в Диего-Гарсия: некое утешение, но не очень.

Проблема с блефом заключалась в том, что другой парень мог угадать, что это такое, и эта игра была намного менее случайной, чем покерная комбинация. Боевая мощь была на руку американцам, но только в том случае, если у них была воля ее использовать. География благоприятствовала Индии. У Америки действительно не было жизненных интересов в этом районе. В конце концов, американский флот в Индийском океане был там, чтобы следить за Персидским заливом, но нестабильность в любом регионе была заразительной, и когда люди нервничали по поводу таких вещей, имела место деструктивная синергия. Пресловутый принцип «стежка во времени» был столь же полезен на этой арене, как и на любой другой. Это означало принятие решения о том, насколько далеко можно использовать блеф.

«Становится непросто, не так ли, Роб?» - спросил Джек с улыбкой, в которой было больше удовольствия, чем он чувствовал.

«Было бы полезно, если бы мы знали, о чем они думают».

«Принято к сведению, адмирал. Я заставлю людей взломать это ».

"А РОЭ?"

«Правила ведения боевых действий остаются прежними, Робби, пока президент не скажет иначе. Если Дабро думает, что у него входящая атака, он сможет с этим справиться. Я полагаю, у него на палубе вооруженный самолет.

«На палубе, черт возьми! В воздухе, доктор Райан, сэр.

«Я посмотрю, смогу ли я заставить его выпустить еще фут свинца на поводке», - пообещал Джек.

В этот момент зазвонил телефон. Младший штабной офицер - Марин, недавно получивший звание майора - схватил его и подозвал Райана.

"Да, что это?"

«Сигналы Белого дома, сэр», - ответил вахтенный офицер. «Премьер-министр Кога только что подал в отставку. По оценке посла, Гото будет предложено сформировать новое правительство ».

"Это было быстро. Попросите отдел Госдепартамента по Японии прислать мне то, что мне нужно. Я вернусь менее чем через два часа ». Райан положил трубку.

«Кога ушел?» - спросил Джексон.

«Кто-нибудь даст тебе сегодня утром умную таблетку, Роб?»

«Нет, но я могу подслушивать телефонные разговоры. Я слышал, мы там становимся непопулярными ».

«Все прошло немного быстро».

Фотографии прибыли дипломатическим курьером. Раньше сумку открывали в порту въезда, но в эти более добрые и нежные времена правительственный служащий с многолетним стажем садился в служебную машину в Даллесе и ехал до Туманного Ботта. Там сумка была открыта в охраняемой комнате, и различные предметы в холщовом мешке были отсортированы по категориям и приоритету и доставлены в руки по различным пунктам назначения. Мягкий конверт с семью кассетами с пленкой был передан сотруднику ЦРУ, который просто вышел к своей машине и поехал в сторону моста на Четырнадцатой улице. Сорок минут спустя кассеты были открыты в фотолаборатории, предназначенной для микрофильмов и различных других сложных систем, но легко адаптированной для таких пешеходных предметов, как эта.

Технику нравилась «настоящая» пленка - поскольку она была коммерческой, с ней было намного проще работать, и она соответствовала стандартному и удобному для пользователя обрабатывающему оборудованию - и давно перестал смотреть на изображения, кроме как для того, чтобы убедиться, что он сделал его работа правильная. В данном случае насыщенность цвета ему все сказала. «Пленка Fuji, - подумал он. Кто сказал, что это лучше, чем Kodak? Слайд-пленка была вырезана, и отдельные сегменты поместились в картонные держатели, единственное отличие которых от тех, которые были у любой группы родителей в ознаменование первой встречи малыша с Микки Маусом, заключалось в том, что на них была надпись « Совершенно секретно». Они были пронумерованы, собраны вместе и помещены в коробку. Коробку вложили в конверт и положили в мусорный ящик лаборатории. Через полчаса секретарша пришла забрать его.

Она подошла к лифту и поехала на пятый этаж Старого здания штаб-квартиры, которой сейчас уже почти сорок, и показывает это. Коридоры были темными, а краска на гипсокартонных панелях потускнела до нейтрального, неприятно-желтого. Здесь тоже пали сильные мира сего, и особенно это касалось Управления исследований стратегического оружия. Когда-то одно из самых важных подразделений ЦРУ, OSWR теперь зарабатывало себе на жизнь скребком.

В нем работали ученые-ракетчики, чьи должностные инструкции были подлинными. Их работа заключалась в том, чтобы изучить характеристики ракет иностранного производства и решить, каковы их реальные возможности. Это означало много теоретической работы, а также поездки к различным государственным подрядчикам, чтобы сравнить то, что у них есть, с тем, что знали наши люди. К сожалению, если это можно так назвать, МБР и БРПЛ, основа OSWR, почти вымерли, а фотографии на стенах каждого офиса в секции вызывали почти ностальгию по своей незначительности. Теперь люди, получившие образование в различных областях физики, должны были узнать о химических и биологических агентах, оружии массового поражения более бедных стран. Но не сегодня.

Крис Скотт, 34 года, начал работать в OSWR, когда это действительно что-то значило. Выпускник Политехнического института Ренсселера, он отличился тем, что определил характеристики советского SS-24 за две недели до того, как высокопоставленный агент выдал копию руководства по птице, работающей на твердом топливе, которая заработала на его похлопал по голове тогдашний директор Уильям Вебстер. Но все «-24» уже ушли, и, как он сообщил ему в утреннем брифинге, у них остался только один SS-19, которому сопоставляется единственный Minuteman-III за пределами Майнота, Северная Дакота, оба ожидают уничтожения; и ему не нравилось изучать химию. В результате слайды из Японии были чем-то вроде благословения.

Скотт не торопился. У него его было много. Открыв коробку, он положил слайды в лоток своего зрителя и пролистал их, делая пометки для каждого из них. На это ушло два часа, и он перешел на обед. Слайды были переупакованы и заперты, когда он пошел в кафетерий на первом этаже. Темой обсуждения стало последнее падение «Вашингтон Рэдскинз» и перспективы нового владельца в изменении ситуации. Скотт заметил, что теперь люди задерживаются на обеде, и никто из руководящего персонала не придавал этому большого значения. Главный межэтажный коридор, выходящий во внутренний двор здания, всегда был полнее, чем в былые времена, и люди не переставали смотреть на большой сегмент Берлинской стены, который выставлялся на обозрение в течение многих лет. Особенно старые руки, как показалось Скотту, который чувствовал себя одним из них. Что ж, по крайней мере, у него сегодня была работа, и это было долгожданным изменением.

Вернувшись в офис, Крис Скотт закрыл шторы и загрузил слайды в проектор. Он мог выбрать только те, о которых делал особые заметки, но это была его работа на весь день - возможно, на всю неделю, если он правильно разыграл свои карты, - и он вел себя с обычной тщательностью, сравнивая увиденное с тем, что он видел. отчет от того парня из НАСА.

«Не возражаете, если я присоединюсь к вам?» Бетси Флеминг просунула голову в дверь. Она была одной из старых рабочих, которая вскоре стала бабушкой, которая начала работать секретарем в DIA. Самоучка в области плротоанализа и ракетостроения, ее опыт восходит к Кубинскому ракетному кризису. Не имея формального образования, она обладала огромным опытом в этой сфере.

"Конечно." Скотт не возражал против вторжения. Бетси также была назначенной мамой офиса.

«Наш старый друг СС-19», - заметила она, садясь на свое место. «Вау, мне нравится, что они с ним сделали».

«Разве это не правда?» - заметил Скотт, потягиваясь, чтобы избавиться от сонливости после обеда.

То, что когда-то было уродливым, теперь стало довольно красивым. Корпуса ракет были из полированной нержавеющей стали, что позволяло лучше видеть конструкцию. В старинном русском зеленом цвете он выглядел брутально. Теперь он больше походил на космическую пусковую установку, чем должен был быть, в чем-то изящнее, даже более впечатляющим в своей целенаправленной массе.

«НАСА заявляет, что они сэкономили много веса на теле, улучшили материалы и тому подобное», - заметил Скотт. «Я действительно верю в это сейчас».

«Жаль, что они не смогли этого сделать со своими чертовыми бензобаками», - заметила миссис Флеминг. Скотт согласно хмыкнул. У него была Cresta, и теперь его жена отказывалась ездить на ней, пока не заменили бак. Как сообщил ему дилер, это займет пару недель. Компания фактически арендовала для него автомобиль, пытаясь добиться благосклонности общества. Это означало получить новый парковочный стикер, который ему придется соскрести, прежде чем вернуть арендованный автомобиль Avis.

«Мы знаем, кто стрелял?» - спросила Бетси.

«Один из наших, все, что я знаю». Скотт открыл другой слайд. «Много изменений. Они почти косметические », - заметил он.

«Какой вес они должны сэкономить?» «Он был прав, - подумала миссис Флеминг. На стальной коже виднелись круговые узоры полировальных тростей, почти как драгоценный камень на затворе винтовки ...

«По данным НАСА, более 1200 фунтов на корпусе ракеты ...» Еще один щелчок пульта дистанционного управления.

«Хм, но не там», - заметила Бетси.

"Это смешно."

Верхняя часть ракеты находилась там, где находились боеголовки. SS-19 был разработан, чтобы нести их кучу. Относительно маленькие и тяжелые, они были плотными объектами, и конструкция ракеты должна была это учитывать. Любая межконтинентальная ракета ускорялась с момента начала полета до момента, когда двигатели окончательно останавливались, но период наибольшего ускорения наступал непосредственно перед сгоранием. В этот момент, когда большая часть топлива сгорела, скорость увеличения скорости достигла своего максимума, в данном случае около десяти gees. В то же время конструктивная жесткость корпуса ракеты за счет количества топлива внутри ее баков была минимальной, и в результате конструкция, удерживающая боеголовки, должна была быть прочной и массивной, чтобы равномерно распределять значительно увеличившуюся инерционную мощность. вес полезной нагрузки.

«Нет, они этого не меняли, не так ли?» Скотт посмотрел на своего коллегу.

"Интересно, почему? Эта птица должна теперь вращаться вокруг спутников ... »

«Тяжелые, мол, птицы связи ...»

«Да, но посмотри на эту часть ...»

Фундамент для «автобуса» боевой части должен был быть прочным по всей площади. Соответствующее основание для спутника связи представляло собой тонкое стальное кольцо, плоский прочный пончик, который неизменно выглядел слишком легким для своей работы. Этот больше походил на необычно тяжелое колесо телеги. Скотт открыл ящик для документов и удалил недавнюю фотографию SS-19, сделанную американским офицером из группы проверки в России. Он без комментариев передал его миссис Флеминг.

"Смотри сюда. Это стандартная конструкция, именно из того, что спроектировали русские, может быть, с лучшей сталью, с лучшей отделкой. Они изменили почти все остальное, не так ли? » - спросил Флеминг. "Почему не это?"

«Смотрел на меня в ту сторону. Удержание этого должно было им стоить - чего? Сто фунтов, может, больше?

«Это не имеет смысла, Крис. Это первое место, где нужно сбросить вес. Каждый сэкономленный килограмм на первом этапе стоит четыре-пять ». Оба встали и подошли к экрану. "Подождите минуту ..."

«Да, это подходит к автобусу. Они не меняли этого. Нет ошейника для спутника. Они его вообще не меняли ». Скотт покачал головой.

«Вы полагаете, они просто сохранили дизайн автобуса для транс-сцены?»

«Даже если бы они и сделали, им не нужна вся эта масса в верхней части, не так ли?»

«Как будто они хотели, чтобы все оставалось таким, как было».

"Ага. Интересно, почему."

14

Размышления

«Тридцать секунд», - сказал помощник режиссера, когда прокатился финальный рекламный ролик для утренней воскресной аудитории. Все шоу было сосредоточено на России и Европе, что вполне устраивало Райана.

«Единственный вопрос, который я не могу задать». Боб Хольцман усмехнулся, прежде чем лента снова начала катиться. «Каково быть советником по национальной безопасности в стране, не представляющей угрозы для национальной безопасности?»

«Расслабляюсь», - ответил Райан, настороженно взглянув на три камеры. Ни в одном из них не горели характерные красные огни.

«Так почему же долгие часы?» - спросила Крис Хантер голосом менее резким, чем ее взгляд.

«Если я не приду на работу, - солгал Джек, - люди могут заметить, насколько я незначителен». Плохие новости. Они все еще не знают об Индии, но знают, что что-то не так. Проклятие. Он хотел, чтобы это было тихо. Это была одна из тех вещей, которым общественное давление повредит, а не поможет.

«Четыре! Три! Два! Один!" Помощник режиссера ткнул пальцем в сторону модератора, тележурналиста Эдварда Джонсона.

«Доктор. Райан, что администрация делает с изменениями в японском кабинете министров? »

«Ну, конечно, это результат текущих трудностей в торговле, что на самом деле не в моей компетенции. В основном то, что мы видим, - это внутриполитическая ситуация, с которой японский народ может легко справиться без нашего совета, - объявил Джек своим серьезным голосом государственного деятеля, тем самым, которому пришлось пройти несколько уроков ораторского искусства, чтобы усовершенствовать его. В основном ему пришлось научиться говорить медленнее.

Крис Хантер наклонился вперед. «Но главный кандидат на пост премьер-министра - давний враг Соединенных Штатов…»

«Это немного сильно», - прервал его Райан с добродушной улыбкой.

«Его речи, его сочинения, его книги не совсем дружелюбны».

«Я полагаю», - сказал Райан снисходительно махнув рукой и кривой улыбкой. «Разница между дискурсом между дружественными странами и недружественными, как ни странно, заключается в том, что первые часто могут быть более резкими, чем вторые». Неплохо, Джек ...

"Вы не обеспокоены?"

«Нет», - сказал Райан, слегка покачав головой. Он подумал, что короткие ответы на такое шоу, как правило, пугают репортеров.

«Спасибо, что пришли сегодня утром, доктор Райан».

«Как всегда».

Райан продолжал улыбаться, пока свет камеры не погас. Затем он медленно сосчитал до десяти. Затем он дождался, пока другие репортеры снимут свои микрофоны. Потом снял микрофон, встал и отошел от рабочей части набора. И тогда было безопасно говорить. Боб Хольцман последовал за Джеком в гримерную. Косметологи уже не пили кофе, а Райан взял пригоршню салфеток HandiWipes и передал емкость Хольцману. Над зеркалом была большая деревянная плита с гравировкой: «ЗДЕСЬ ВСЕ НЕ ЗАПИСЫВАЕТСЯ».

«Вы знаете настоящую причину равных прав для женщин?» - спросил Хольцман. «Это не была равная оплата, бюстгальтеры или что-то в этом роде».

«Верно», - согласился Джек. «Это заставляло их пользоваться косметикой. Мы заслужили все, что получили. Боже, я ненавижу это дерьмо! » - добавил он, вытирая блин со лба. «Заставляет меня чувствовать себя дешевой шлюхой».

«Это не так уж и необычно для политического деятеля, не так ли?» - спросила Кристин Хантер, взяв салфетки, чтобы сделать то же самое.

Джек рассмеялся. «Нет, но с вашей стороны было бы невежливо так говорить, мэм». Неужели я сейчас аполитичная фигура? - спросил себя Райан. Полагаю, да. Как, черт возьми, это случилось?

«Откуда такая причудливая работа ног по моему последнему вопросу, Джек?» - спросил Хольцман.

«Боб, если ты знаешь, что это была фантастическая работа ног, тогда ты знаешь почему». Райан указал на знак над зеркалом, затем решил нажать на него, чтобы убедиться, что все уловили сообщение.

«Я знаю, что когда пало последнее правительство, именно мы разработали информацию о скандале со взяточничеством», - сказал Хольцман. Джек посмотрел на него, но ничего больше. При таких обстоятельствах даже отсутствие комментария было бы существенным комментарием.

«Это убило первый шанс Гото стать премьер-министром. Он был следующим в очереди, помнишь?

«Ну, теперь у него есть еще один. Его терпение вознаграждено, - заметил Райан. «Если он сможет создать коалицию. ”

«Не давай мне этого». Хантер наклонилась к зеркалу, чтобы закончить чистку носа. «Вы читали то, что он рассказывал в своих бумагах, как и я. Он создаст кабинет, и вы знаете, какие аргументы он использовал ».

«Разговоры обходятся дешево, особенно для тех, кто занимается этим бизнесом», - сказал Джек. Он все еще не совершил большого воображения, чтобы включить себя «в этот бизнес». «Вероятно, это всего лишь вспышка, еще один политик, у которого за плечами несколько лишних напитков, у которого был плохой день в офисе или на трассе…»

«Или дом гейш», - предположил Крис Хантер. Она закончила снимать макияж, затем села на край стойки и закурила. Кристин Хантер была старомодным репортером. Несмотря на то, что ей по-прежнему было около пятидесяти, она окончила Школу журналистики Колумбийского университета и только что была назначена главным иностранным корреспондентом Chicago Tribune. Ее голос был сухим, как пыль. «Два года назад этот ублюдок напал на меня. Его язык шокировал бы морского пехотинца, а его предложения были ... так сказать, эксцентричными. Полагаю, у вас есть информация о его личных привычках, доктор Райан?

«Крис, никогда, никогда, ни разу я не буду обсуждать, какие личные дела, если они есть, есть у нас по поводу иностранных чиновников». Джек сделал паузу. "Ждать. Он не говорит по-английски? Райан закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что говорилось в его информационных документах по этому поводу.

«Вы не знали? Он может, когда ему это нравится, но не делает, когда ему это не нравится. В тот день этого не произошло. И его переводчиком в тот день была женщина лет двадцати семи. Она даже не покраснела ». Хантер мрачно усмехнулся. «Я чертовски уверен. О чем это вам говорит, доктор Райан?

Райан почти не сомневался в информации, полученной в результате операции «САНДАЛВУД». Несмотря на это, было очень приятно услышать это из совершенно независимого источника. «Думаю, ему нравятся блондинки», - легкомысленно сказал Джек.

«Так говорят. Еще говорят, что у него теперь новый ».

«Это становится серьезным», - отметил Хольцман. «Многим нравится дурачиться, Крис».

«Гото любит показывать людям, насколько он крутой. Некоторые слухи о Гото совершенно безобразны. Крис Хантер остановился. «Я тоже им верю».

"Действительно?" - совершенно невинно спросил Райан. "Женская интуиция?"

«Не будьте сексистами», - предупредил Хантер, слишком серьезно для текущего настроения.

Голос Райана стал серьезным. "Я не. У моей жены инстинкты судить людей лучше, чем у меня. Думаю, помогает то, что она доктор. Справедливо?"

«Доктор. Райан, я знаю, ты знаешь. Я знаю, что ФБР очень осторожно следило за некоторыми вещами в районе Сиэтла ».

"Это так?"

Крис Хантер не купился. «Вы не храните секретов о подобных вещах, если у вас есть друзья в Бюро, как у меня, и если одна из пропавших без вести девочек - дочь капитана полиции, ближайшим соседом которой является SAC из ФБР. Сиэтл Филд Дивизион. Мне нужно продолжать? »

«Тогда почему ты сидишь на нем?»

Зеленые глаза Криса Хантера сверкнули на советника по национальной безопасности. «Я скажу вам почему, доктор Райан. Меня изнасиловали в колледже. Я думал, этот ублюдок убьет меня. Я смотрел на смерть. Вы не забываете этого. Если эта история окажется неверной, эта девушка и, возможно, другие ей подобные могут погибнуть. Вы можете оправиться от изнасилования: я это сделал. Вы не можете оправиться от смерти ».

«Спасибо», - тихо сказал Райан. Его глаза и кивок говорили еще больше. Да, я понимаю. И вы знаете, что я понимаю.

«И он следующий глава правительства этой страны». Взгляд Криса Хантера стал еще более пристальным. «Он ненавидит нас, доктор Райан. Я брал у него интервью. Он не хотел меня, потому что считал меня привлекательной. Он хотел меня, потому что видел во мне бело-голубой символ. Он насильник. Ему нравится причинять боль людям. Вы не забываете взгляд в глаза, когда видите его. У него такой взгляд. Нам нужно остерегаться этого парня. Вы скажете об этом президенту ».

«Я сделаю это», - сказал Райан, направляясь к двери.

Автомобиль Белого дома ждал снаружи. Джеку было о чем подумать, пока он направлялся к Кольцевой дороге.

«Софтбол», - прокомментировал агент секретной службы. «За исключением после».

«Как долго ты этим занимаешься, Пол?»

«Четырнадцать захватывающих лет», - сказал Пол Роббертон, наблюдая за происходящим с переднего сиденья. Водителем был всего лишь парень из Управления общих служб, но теперь Джек считался телохранителем секретной службы.

"Полевые исследования?"

«Фальшивомонетчики. Я никогда не вытаскивал свое оружие », - добавил Роббертон. «Было несколько крупных дел».

«Вы умеете читать людей?»

Роббертон рассмеялся. «В этой работе вам лучше на это надеяться, доктор Райан».

«Расскажи мне о Крис Хантер».

«Умный и крепкий, как гвоздь. Она права: она подверглась сексуальному насилию в колледже, серийный насильник. Она свидетельствовала против дворняги. Это было тогда, когда адвокаты были немного ... свободны в том, как они относились к жертвам изнасилования. Знаешь, ты поощрял крысу и тому подобное. Это стало уродливо, но она отказалась от этого, и они осудили бездельника. В тюрьме укусил здоровяка, очевидно, не то сказал вооруженному грабителю. Жалко, - сухо заключил Роббертон.

«Обратите внимание на то, что она думает, вы мне говорите».

"Да сэр. Она была бы хорошим полицейским. Я знаю, что она довольно честный репортер.

«Она собрала много информации, - пробормотал Райан. Не все это хорошо, еще не собрано должным образом и окрашено ее собственным жизненным опытом, но, черт возьми, у нее были источники. Джек посмотрел на проходящий пейзаж и попытался собрать незавершенную головоломку.

"Куда?" - спросил водитель.

- Дом, - сказал Райан, на что Роббертон удивленно посмотрел. В данном случае «дом» не означал «дом». «Нет, подожди минутку». Райан поднял телефон. К счастью, он знал номер по памяти.

"Привет?"

«Эд? Джек Райан. Ребята, вы заняты? »

«У нас выходной, Джек, в воскресенье. Сегодня днем "Кэпс" играют "Брюинз".

"Десять минут."

"Справедливо." Эд Фоули поставил телефон на место на стене. «Райан приедет», - сказал он жене. Блин.

Воскресенье было единственным днем, когда они позволили себе поспать. Мэри Пэт все еще была в домашнем халате и выглядела необычно хмурой. Не говоря ни слова, она оставила утреннюю газету и пошла в ванную, чтобы поправить волосы. Пятнадцать минут спустя в дверь постучали.

"Со временем?" - спросил Эд в дверях. Роббертон вошел со своим гостем.

«Мне нужно было выступить на одном из утренних шоу». Джек посмотрел на часы. «Я буду через двадцать минут или около того».

"Что дает?" Мэри Пэт вошла в комнату с обычным видом для американской женщины воскресным утром.

«Бизнес, милая, - ответил Эд. Он провел всех в подвальную комнату отдыха.

- САНДАЛ, - сказал Джек, когда они пришли. Здесь он мог свободно говорить. Каждую неделю дом чистили от насекомых. «У Кларка и Чавеса уже есть приказ вывести девушку?»

«Никто не отдал нам приказа о казни», - напомнил ему Эд Фоули. «Это только что подстроено, но ...»

«Приказ дан. Убери девушку сейчас же ».

"Что-нибудь, что нам нужно знать?" - спросила Мэри Пэт.

«Меня это не устраивало с самого начала. Я думаю, может быть, мы передадим небольшое послание ее сахарному папочке - и сделаем это достаточно рано, чтобы привлечь его внимание ».

«Ага, - сказал мистер Фоули. «Я тоже читал газету сегодня утром. Он не говорит ничего дружелюбного, но мы очень сильно им навязываем, понимаешь?

«Садись, Джек, - сказала Мэри Пэт. «Могу я принести вам кофе или что-нибудь еще?»

«Нет, спасибо, депутат». Он поднял глаза после того, как занял место на изношенной кушетке. «Только что погас свет. Наш друг Гото кажется чудаком.

«У него есть свои причуды, - согласился Эд. «Не очень яркое, много напыщенности, если прочесть местную риторику, но не так много идей. Я удивлен, что у него есть шанс.

"Почему?" - спросил Джек. В материалах Госдепартамента о Гото к иностранному государственному деятелю обычно относились с уважением.

«Как я уже сказал, он не угрожает получить Нобелевскую премию по физике, хорошо? Он аппаратчик. Проложил свой путь, как это делают политики. Я уверен, что он целовал свою долю задниц по пути ...

«И чтобы компенсировать это, у него есть плохие привычки к женщинам», - добавил депутат. - Там такого много. Наш мальчик Номури прислал длинную депешу о том, что он видел ». В DDO знали, что это была молодость и неопытность. Так много полевых офицеров на своем первом крупном задании доложили обо всем, как будто писали книгу или что-то в этом роде. В основном это было продуктом скуки.

«Здесь его не могли избрать ловцом собак», - со смехом заметил Эд.

Думаю да? - подумал Райан, вспоминая Эдварда Килти. С другой стороны, это может оказаться чем-то, что Америка могла бы использовать на правильном форуме и при правильных обстоятельствах. Может быть, когда они встретились в первый раз, если дела пойдут плохо, президент Дурлинг мог бы спокойно упомянуть свою бывшую девушку и последствия его вредных привычек для японо-американских отношений ...

«Как поживает Чертополох?»

Мэри Пэт улыбалась, переставляя игры Sega на телевизоре в подвале. Здесь дети говорили Марио и всем остальным, что им делать. «Двое из старых членов ушли, один на пенсии, а другой в командировке за границу, насколько я помню, в Малайзии. С остальными связываются. Если мы когда-нибудь захотим ...

«Хорошо, давайте подумаем, что мы хотим, чтобы они сделали для нас».

"Почему?" - спросил депутат. «Я не против, но почему?»

«Мы слишком сильно их подталкиваем. Я сказал об этом президенту, но у него есть политические причины для давления, и он не собирается останавливаться. То, что мы делаем, очень сильно повредит их экономике, и теперь выясняется, что их новый премьер-министр испытывает к нам настоящую антипатию. Если они решат дать отпор, я хочу знать, прежде чем это произойдет ».

"Что они могут сделать?" Эд Фоули сидел на любимом кресле Nintendo своего сына.

«Я тоже этого не знаю, но хочу узнать. Дайте мне несколько дней, чтобы разобраться в наших приоритетах. Черт, у меня нет нескольких дней, - сказал Джек следующим. «Мне нужно готовиться к поездке в Москву».

«В любом случае на настройку нужно время. Мы можем достать нашим мальчикам оборудование для связи и все такое ».

«Сделай это», - приказал Джек. «Скажи им, что они занимаются шпионским бизнесом».

«Для этого нам нужна президентская санкция, - предупредил Эд. Активировать шпионскую сеть в дружественной стране было нетривиальной задачей.

«Я могу доставить это для вас». Райан был уверен, что Дурлинг не будет возражать. «И вытащи девушку при первой же возможности».

"Расскажите ей, где?" - спросил депутат. «Если на то пошло, что, если она скажет« нет »? Вы ведь не говорите нам, чтобы мы ее похитили?

Ой, подумал Джек. «Нет, не думаю, что это хорошая идея. Они ведь умеют быть осторожными, не так ли? »

«Кларк знает». Мэри Пэт знала из того, чему он научил ее и ее мужа на Ферме много лет назад: где бы вы ни находились, это вражеская территория. Это была хорошая аксиома для полевых привидений, но ей всегда было интересно, где он ее взял.

Кларк подумал, что большинство из этих людей должны были быть на работе, но они тоже, и в этом была проблема, не так ли? Он видел свою долю демонстраций, большинство из которых выражало недовольство его страной. Те, что были в Иране, были особенно неприятны, зная, что американцы находятся в руках людей, которые думали: «Смерть Америке!» было вполне разумным выражением озабоченности внешней политикой его страны. Он был в полевых условиях, участвовал в неудачной спасательной операции - это самая низкая точка, сказал себе Кларк, за всю долгую карьеру. Быть там, чтобы увидеть, как все это терпит неудачу, им пришлось выбраться из страны - это были плохие воспоминания. Эта сцена вернула кое-что из этого.

Американское посольство не восприняло это слишком серьезно. Как обычно, посол поместил всех своих людей в здании посольства, еще одном образце дизайна Фрэнка-Ллойда-Райта-встречает-Зигфрид-Лайн, расположенного напротив отеля «Окура». В конце концов, это была цивилизованная страна, не так ли? У местной полиции был адекватный отряд охранников за забором, и, несмотря на громогласность демонстрантов, они не казались из тех, кто нападет на суровых полицейских, выстроившихся вокруг здания. Но люди на улице были не детьми и не студентами, берущими выходной на занятиях - примечательно, что СМИ никогда не сообщали, что столь многие из этих студенческих демонстраций совпадали с финалами семестра, что является всемирным явлением. В основном это были люди от тридцати до сорока, и по этой причине песнопения были не совсем правильными. В выражениях лиц была удивительно мягкая грань. «Смущенный быть здесь, несколько сбитый с толку этим событием, больше обиженный, чем сердитый», - подумал он, пока Чавес делал снимки. Но их было много. И было много обид. Они хотели кого-то обвинить - неизбежного , того, кто всегда делал плохие вещи. Эта перспектива не была исключительно японской, не так ли?

Как и все в Японии, это было очень организованное мероприятие. Люди, уже сформированные в группы с лидерами, прибыли в основном на переполненных электричках, садились на автобусы на станциях и высадились всего в нескольких кварталах от них. Кто арендовал автобусы? - подумал Кларк. Кто напечатал знаки? Формулировка на них была грамотной, что было странно, он не сразу понял. Хотя японцы часто хорошо знают английский, японские граждане испортили иностранный язык, как и следовало ожидать, особенно на лозунгах. Ранее в тот же день он видел одного молодого человека в футболке с надписью «Вдохновляй в раю», вероятно, точным изображением чего-то на японском языке, и еще одним примером того, что ни один язык не переводится точно на другой. Но не эти знаки. Синтаксис был идеальным во всех случаях, которые он видел, даже лучше, чем он мог видеть на американской демонстрации. Разве это не интересно?

«Ну, черт возьми, - подумал он. Я ведь журналист?

- Простите, - сказал Джон, касаясь руки мужчине средних лет.

"Да?" Мужчина удивленно обернулся. Он был красиво сложен, был одет в темный костюм, а его галстук был аккуратно завязан на воротнике его белой рубашки. На его лице не было ни гнева, ни эмоций, которые могли возникнуть из-за духа момента. "Кто ты?"

«Я российский журналист информационного агентства« Интерфакс », - сказал Кларк, показывая удостоверение личности с кириллицей.

"Ах." Мужчина улыбнулся и вежливо поклонился. Кларк вернул жест правильно, одобрительно взглянув на свои хорошие манеры.

«Могу я задать вам несколько вопросов?»

"Безусловно." Мужчина почти почувствовал облегчение, когда смог перестать кричать. С помощью нескольких вопросов выяснилось, что ему тридцать семь лет, он женат, имеет одного ребенка, работает служащим в автомобильной компании, в настоящее время уволен и очень расстроен на данный момент Америкой - хотя и не совсем недоволен Россией, быстро добавил он.

«Он смущен всем этим», - подумал Джон, поблагодарив человека за его мнение.

"О чем все это было?" - тихо спросил Чавес из-за камеры.

«Русский», - резко ответил «Клерк».

«Да, товарисч».

«Следуй за мной», - сказал затем «Иван Сергеевич», входя в толпу. Он подумал, что есть еще кое-что странное, чего он не совсем понимает. Было ясно, в десяти метрах от толпы. Люди на периферии толпы наблюдали за происходящим. Внутри были рабочие, более небрежно одетые, люди с меньшим достоинством, которые можно было потерять. Здесь настроение было другое. Его взгляды были более злыми, и хотя они стали более вежливыми, когда он назвал себя неамериканцем, подозрение было реальным, и ответы на его вопросы, когда он получил ответы, были менее осмотрительными, чем он получал раньше.

Со временем люди ушли, ведомые своим высшим руководством и сопровождаемые полицией, в другое место, где была подготовлена сцена. Здесь все изменилось.

Хироши Гото не торопился, заставляя их долго ждать даже в среде, в которой терпение было полностью привитой добродетелью. Он с достоинством подошел к подиуму, отметив присутствие своей официальной свиты, расположившейся на сиденьях в задней части сцены. Телевизионные камеры уже были на месте, и оставалось только дождаться, когда толпа соберется плотно. Но он ждал дольше, стоя и смотрел на них, его бездействие заставляло их собираться плотнее, а дополнительное время только усиливало напряжение.

Кларк теперь это чувствовал. Возможно, странность события была неизбежна. Это были высоко цивилизованные люди, члены общества, устроенного так, чтобы казаться чуждым, чьи мягкие манеры и щедрое гостеприимство резко контрастировали с их подозрительностью к иностранцам. Страх Кларка начался с далекого шепота, предупреждения о том, что что-то меняется, хотя его натренированная наблюдательность не уловила ничего, кроме обычной чуши политиков всего мира. Человек, который столкнулся с войной во Вьетнаме и с еще большей опасностью во всем мире, он снова был чужим в чужой стране, но его возраст и опыт работали против него. Даже рассерженные в толпе не были такими противными - и, черт возьми, вы ожидали, что мужчина будет счастлив, когда его уволят? Так что это было не так уж и важно, не так ли?

Но шепот стал громче, когда Гото сделал глоток воды, все еще заставляя их ждать, махая руками, чтобы привлечь внимание публики, хотя эта часть парка уже была забита людьми. Как много? - подумал Джон. Десять тысяч? Пятнадцать? Толпа теперь сама по себе притихла, почти не производя никакого шума. Несколько взглядов объяснили это. Те, кто находился на периферии, носили нарукавные повязки на своих пиджаках - черт возьми, Джон выругался на себя, это была их форма дня. Обычные рабочие автоматически подчинялись бы тем, кто одевался и действовал как смотритель, а нарукавные повязки приближали их. Возможно, их успокоил какой-то другой знак, но если так, Кларк его пропустил.

Гото заговорил тихо, что полностью успокоило толпу. Головы автоматически наклонились на несколько дюймов вперед, инстинктивно пытаясь уловить его слова.

«Черт, как бы мне хотелось, чтобы у нас было больше времени, чтобы выучить язык», - подумали оба офицера ЦРУ. Дин улавливал, его превосходное видение меняло линзы и фокусировалось на лицах.

«Они накаляются», - тихо заметил Чавес по-русски, читая выражения.

Кларк мог видеть это по их позам, пока Гото продолжал говорить. Он мог уловить только несколько слов, возможно, одну или две странные фразы, в основном бессмысленные вещи, которые есть во всех языках, риторические приемы, которые политик использовал, чтобы выразить смирение и уважение к своей аудитории. Первый одобрительный рев толпы стал неожиданностью, и зрители были так плотно упакованы, что им пришлось толкаться друг другу, чтобы аплодировать. Его взгляд переместился на Гото. Это было слишком далеко. Кларк полез в сумку Дина и выбрал корпус камеры, к которому он прикрепил длинный объектив, чтобы лучше читать по лицу говорящего, когда он принимал одобрение людей, ожидая, пока их аплодисменты утихнут, прежде чем он двинулся дальше.

Действительно работаем с толпой, не так ли?

Кларк видел, что он пытался скрыть это, но он был политиком, и, хотя у них были хорошие актерские навыки, они кормили публику даже более жадно, чем те, кто зарабатывал себе на жизнь перед камерами. Жесты рук Гото стали интенсивнее, как и его голос.

Здесь всего десять или пятнадцать тысяч человек. Это ведь тест ? Он экспериментирует. Никогда еще Кларк не чувствовал себя более иностранцем, чем сейчас. В большинстве стран мира его черты лица были обычными, невзрачными, видимыми и забытыми. В Иране, в Советском Союзе, в Берлине он мог вписаться. Не здесь. Не сейчас. Хуже того, он этого не понимал, не все, и это его беспокоило.

Голос Гото стал громче. Впервые его кулак ударился о трибуну, и толпа ответила ревом. Его дикция стала более быстрой. Толпа двигалась внутрь, и Кларк смотрел, как глаза говорящего замечают это, приветствуют это. Теперь он не улыбался, но его глаза скользили по морю лиц, слева и справа, время от времени фиксируя одно место, вероятно, ловя человека, читая его реакции, а затем переходя к другому, чтобы увидеть, производит ли он тот же эффект. на всех. Он должен был быть доволен увиденным. Теперь в голосе появилась уверенность. У него были они, были все. Регулируя темп речи, он видел, как меняется их дыхание, как широко распахиваются глаза. Кларк опустил камеру, чтобы осмотреть толпу, и увидел коллективное движение, реакцию на слова говорящего.

Играя с ними.

Джон снова поднял камеру, используя ее как прицел. Он сосредоточился на одетых в костюмы боссах по краям. Их лица теперь были другими, они были озабочены не столько своими обязанностями, сколько речью. Он снова проклял свои неадекватные языковые навыки, не совсем понимая, что то, что он видел, было даже более важным, чем то, что он мог понять. Следующая демонстрация из толпы была не просто громкой. Это было сердито. Лица были ... освещены. Теперь они принадлежали Гото, поскольку он вел их все дальше и дальше по избранному им пути.

Джон коснулся руки Дина. «Давай отступим».

"Почему?"

«Потому что здесь становится опасно», - ответил Кларк. У него был любопытный взгляд.

«Нан джа?» Чавес ответил по-японски, улыбаясь за камерой.

«Повернись и посмотри на копов», - приказал «Клерк».

Дин понял, и сразу понял. Местная полиция обычно впечатляла своим поведением. Возможно, воины-самураи когда-то обладали такой же уверенностью. Хотя они были вежливыми и профессиональными, в их движениях обычно присутствовала чванство. Они были здесь законом и знали это. Их форма была так же тщательно вычищена и отглажена, как и у любого морского пехотинца посольства, а пистолеты, висевшие на поясах Сэма Брауна, были просто символом статуса, в котором никогда не было необходимости. Но теперь эти крутые копы нервничали. Они встали на ноги, переглянулись. Руки терлись о синие брюки, чтобы вытереть пот. Они тоже это почувствовали так ясно, что не нужно было ничего говорить. Некоторые даже внимательно слушали Гото, но даже эти люди выглядели обеспокоенными. Что бы ни происходило, если это беспокоило людей, которые обычно сохраняли мир на этих улицах, то это было достаточно серьезно.

"Подписывайтесь на меня." Кларк осмотрел местность и выбрал витрину. Это оказалась небольшая ателье. Офицеры ЦРУ заняли свои места у входа. В остальном тротуар был пуст. К толпе присоединились обычные гуляющие, и полиция тоже приближалась, равномерно выстраиваясь синей линией. По сути, два офицера были наедине с открытым пространством вокруг них, что было очень необычным положением дел.

«Вы читаете это так же, как я?» - спросил Джон. То, что он сказал это по-английски, удивило Чавеса.

«Он действительно работает над ними, не так ли?» Задумчивая пауза. «Вы правы, мистер К. Становится немного напряженно».

Голос Гото отчетливо разнесся по акустической системе. Звук был высоким, почти пронзительным, и толпа отвечала так же, как толпа.

«Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?» Это не было похоже на работу, которую они проделали в Румынии.

Краткий кивок. «Тегеран, 1979».

«Я учился в пятом классе».

«Я был напуган до смерти», - вспомнил Кларк. Руки Гото теперь кружились. Кларк снова нацелил камеру, и через объектив человек, казалось, преобразился. Это был не тот человек, который начал речь. Всего тридцать минут назад он был осторожен. Не сейчас. Если это началось как эксперимент, то оно было успешным. Заключительные штрихи казались стилизованными, но этого следовало ожидать. Его руки поднялись вместе, как футбольный чиновник, объявляющий о приземлении, но, как заметил Кларк, кулаки были крепко сжаты. В двадцати ярдах от меня полицейский повернулся и посмотрел на двух гайдзинов. На его лице было беспокойство.

«Давай взглянем на пальто ненадолго».

«Мне тридцать шесть лет», - легко ответил Чавес, убирая свое фотоаппарат.

Магазин оказался неплохим, и в нем действительно были пальто размера Дина. Это дало им хороший повод для просмотра. Клерк был внимателен и вежлив, и по настоянию Джона Чавес в конечном итоге купил деловой костюм, который так хорошо подходил, что мог быть сшит для него, темно-серый и обычный, с завышенной ценой и идентичный тому, что носили многие служащие. Они вышли и увидели небольшой парк пустым. Бригада демонтировала сцену. Съемочные группы собирали фары. Все было нормально, за исключением небольшой группы полицейских, которые окружили трех человек, сидящих на тротуаре. Это была группа американских телевизионных новостей, один из которых прижал к лицу носовой платок. Кларк решил не приближаться. Вместо этого он заметил, что улицы не были так сильно замусорены, и тогда он понял, почему. Работала уборочная бригада. Все было тщательно спланировано. Демонстрация была такой же спонтанной, как и Суперкубок, но игра прошла даже лучше, чем планировалось.

«Скажи мне, что ты думаешь», - приказал Кларк, пока они шли по улицам, которые снова становились нормальными.

«Ты знаешь это лучше, чем я…»

«Послушайте, кандидат в магистратуру, когда я задаю гребаный вопрос, я жду гребаного ответа». Чавес чуть не остановился на упреке, но не от оскорбления, а от удивления. Он никогда раньше не видел, чтобы его партнерша нервничала. В результате его ответ был взвешенным и аргументированным.

«Думаю, мы только что увидели кое-что важное. Я думаю, он играл с ними. В прошлом году на одном из моих курсов мы посмотрели нацистский фильм, классическое исследование того, как демагоги делают свое дело. Ее поставила женщина, и это напомнило мне ...

«Триумф воли, Лени Рифеншталь, - сказал Кларк. «Да, это классика, хорошо. Кстати, тебе нужна стрижка.

"Хм?"

Майор Сато знал, что обучение действительно окупается. По команде все четыре F-15 Eagles отключили тормоза и устремились вперед по взлетно-посадочной полосе в Мисаве. Они налетали более трехсот часов за последние двенадцать месяцев, треть из них только за последние два, и теперь пилоты могли рискнуть взлетом строем, чем гордилась бы команда демонстраторов. За исключением того, что его стая из четырех человек не была местной версией «Голубых ангелов». Они были членами Третьего воздушного крыла. Сато, конечно же, пришлось сконцентрироваться, чтобы посмотреть на индикатор воздушной скорости на своем проекционном дисплее, прежде чем развернуть самолет от бетона. По его команде появился Гир, и он, не глядя, знал, что его ведомый находится не более чем в четырех метрах от его кончика. Делать это было опасно, но это было хорошо для морального духа. Это поразило наземную команду так же сильно, как и любопытное вождение по шоссе. В тысяче футов над землей, с поднятыми колесами и закрылками, разгоняясь до четырехсот узлов, он позволил себе повернуть голову в обе стороны. Конечно же. Был ясный день, холодный воздух без влаги, все еще освещенный поздним солнцем. Сато мог видеть самые южные Курилы к своему северу, когда-то являвшиеся частью его страны, украденные русскими в конце Второй мировой войны, и скалистые горы, такие как Хоккайдо, самый северный из Родных островов ... По одному за раз - сказал себе майор.

«Идите прямо», - приказал он по радиоканалу, переводя полет на новый курс - ноль-пять-пять. Они продолжали подниматься постепенно, чтобы сэкономить топливо для упражнений.

Трудно было поверить, что этой конструкции самолета почти тридцать лет. Но это была всего лишь форма и концепция. С тех пор, как американские инженеры McDonnell-Douglas все это выдумали, улучшения были такими, что изменили все, кроме силуэта. Почти все в личной птице Сато было японского производства, даже двигатели. Особенно электроника.

В обоих направлениях шел постоянный поток самолетов, почти все коммерческие широкофюзеляжные, доставлявшие бизнесменов в Японию или из нее, из Северной Америки или в нее по четко определенному коммерческому маршруту, который пролегал по Курильской цепи, мимо полуострова Камчатка. , затем на Алеутские острова. «Если кому-то интересно, насколько важна его страна, - подумал Сато в уединении своей кабины, - вот и все». Солнце под небольшим углом отражалось от алюминиевых килей множества самолетов, и с его нынешней высоты в тридцать семь тысяч футов он мог видеть, как они выстроились в ряд - казалось, будто автомобили на шоссе, желтые точки, предшествующие белым следам пара. протянулся в бесконечность. Затем пришло время приступить к работе.

Полет из четырех человек разбился на отдельные пары слева и справа от траектории авиалайнера. Учебная миссия на вечер не была сложной, но, тем не менее, жизненно важной. Позади них, более чем в ста милях к юго-западу, самолет дальнего радиолокационного обнаружения занял свою станцию недалеко от северо-восточной оконечности Хонсю. Это был Е-767. Основанный на двухмоторном авиалайнере Boeing (поскольку американский E-3A был основан на гораздо более старом планере 707), вращающийся купол располагался на переделанном широкофюзеляжном самолете. Как его F-15J был улучшенной местной версией американского истребителя, так и E-767 был значительно улучшенной японской интерпретацией другого американского изобретения. «Они никогда не узнают», - подумал Сато, каждые несколько секунд осматривая горизонт, прежде чем вернуться к переднему визуальному дисплею. Они так много изобрели, а затем передали нереализованные права его соотечественникам на дальнейшее совершенствование. Фактически, американцы играли в ту же игру с русскими, улучшая каждое военное оружие, которое они когда-либо производили, но из-за своего высокомерия игнорировали возможность того, что кто-то может сделать то же самое с их собственными магическими системами. Радар на Е-767 не походил ни на что в воздухе. По этой причине радар на носу его «Орла» был выключен.

Простая по концепции, общая система была убийственно сложной в исполнении. Истребители должны были знать свое точное положение в трех измерениях, как и поддерживающая их птица AEW. Кроме того, импульсы радара от E-767 были точно рассчитаны по времени. Результатом была простая математика. Зная положение передатчика и свое собственное положение, орлы могли затем принимать отражения радара и наносить на карту метки, как если бы данные были сгенерированы их собственными бортовыми радиолокационными системами. Эта система, представляющая собой сочетание разработанных в СССР бистатических радаров и американских бортовых радаров, продвинула идею еще на один шаг вперед. Радар AEW был гибким по частоте, мог мгновенно переключаться из режима поиска на длинных волнах в режим управления огнем на коротких волнах, и он действительно мог направлять ракеты класса "воздух-воздух", выпущенные истребителями. Радар также имел достаточные размеры и мощность, чтобы, по мнению всех, победить стелс-технологии.

Уже через несколько минут стало ясно, что система работает. Четыре ракеты «воздух-воздух» на его крыльях были манекенами без ракетных двигателей. Однако головки самонаведения были настоящими, и бортовые приборы показали, что ракеты отслеживали прибывающие и вылетающие авиалайнеры даже более четко, чем это было бы с помощью собственного радара «Орла». Это был первый, действительно новый образец военной техники. Всего несколькими годами ранее Япония, вероятно, предложила бы его на продажу, почти наверняка Америке, потому что такие вещи имели ценность, превышающую ценность золота. Но мир изменился, и американцы, вероятно, не увидели бы смысла тратить на это деньги. К тому же Япония не собиралась никому это продавать. «Не сейчас», - подумал Сато. Особенно сейчас.

Их отель не обязательно был особенно хорошим. Хотя он обслуживал иностранных гостей, руководство признало, что не все гайдзины были богатыми. Комнаты были маленькие, коридоры узкие, потолки низкие, а завтрак из стакана сока, чашки кофе и одного круассана стоил всего пятьдесят долларов вместо ста или около того, взимаемых где-либо еще. Как говорилось в правительстве США, Кларк и Чавес «экономно жили за счет экономики», как и должны были делать русские. Это было не так уж и сложно. Несмотря на то, что Япония была многолюдной и насыщенной, она все же была намного комфортнее, чем была Африка, а еда, хоть и странная, но была достаточно экзотической и интересной, так что новизна еще не совсем пришла в норму. Дин мог бы ворчать из-за желания гамбургера, но сказать такое, даже по-русски, было бы нечестно. Вернувшись после насыщенного событиями дня, Кларк вставил ключ-карту в прорезь на двери и повернул ручку. Он даже не остановился, когда нащупал и снял небольшой кусочек ленты на внутренней поверхности ручки. Внутри он просто поднял ее, чтобы показать Дину, а затем направился в ванную, чтобы смыть ее.

Чавес оглядел комнату, гадая, не прослушивается ли она, гадая, не все ли это привидение было задумано. Это определенно казалось таким загадочным. Лента на дверной ручке. Кто-то хотел встречи. Номури. Это должен был быть он. «Полевой корабль был умным, - сказал себе Чавес. Тот, кто покинул маркер, только что прошел по коридору, и его рука, вероятно, просто постучала по ручке - жест, который мог бы пропустить даже внимательный наблюдатель. Что ж, это была идея.

«Я пойду выпить», - объявил «Клерк» по-русски. Я посмотрю, что случилось.

«Ваня, ты слишком много этого делаешь». Отлично. В любом случае это был его обычный распорядок.

«Ты какой-то русский», - сказал Кларк микрофонам, если таковые были, выходя за дверь.

Как, черт возьми, подумал Чавес, я должен закончить учебу? Он был вынужден оставить свои книги в Корее - конечно, все они были на английском. Он не мог делать заметки или просматривать вещи. «Если мне придется потратить время на учебу в магистратуре, - подумал Дин, - я попрошу Агентство возместить мне расходы на проваленные курсы».

Бар, расположенный в половине квартала от отеля, был очень приятным. В комнате было темно. Кабинки были небольшими и разделены сплошными перегородками, а зеркало за рядами бутылок с спиртным упростило контрнаблюдение. Что еще лучше, барные стулья были почти полностью заняты, что заставило его искать в другом месте после демонстрации разочарования. Кларк прошел до самого конца. Номури ждал.

«Мы рискуем, не так ли?» - сказал Джон поверх музыки. Подошла официантка. Он заказал водку, чистую, указав местную, чтобы сэкономить.

«Заказы из дома», - сказал ему Номури. Он встал, не сказав больше ни слова, явно оскорбленный тем, что гайдзин занял место, не спросив сначала разрешения, и ушел, даже не вежливо поклонившись.

Перед тем, как подать напиток, Кларк полез под стол и обнаружил там приклеенный скотчем пакет. Через мгновение он оказался у него на коленях и скоро попадет в пояс за его спиной. Кларк всегда покупал свою рабочую одежду полностью покроя - русская маскировка помогала еще больше, - а его плечи обеспечивали достаточный навис, чтобы спрятать вещи, - еще одна причина, подумал он, оставаться в форме.

Выпивка прибыла, и он не спешил опрокинуть ее, глядя в зеркало в баре и ища в отражениях лица, которые могли появиться в его памяти раньше. Это было непрекращающееся упражнение, и, несмотря на то, что оно было утомительным, он на горьком опыте научился не игнорировать. Он проверил часы дважды, оба раза ненавязчиво, затем в третий раз, непосредственно перед тем, как встать, оставив достаточно денег, чтобы заплатить за напиток. Русские не были известны как большие чаевые.

Улица была оживленной даже поздним вечером. За последнюю неделю Кларк установил привычный ночной колпак и каждую вторую ночь бродил по местным магазинам. Этим вечером он сначала выбрал книжный магазин с длинными неровными рядами. Японцы были грамотным народом. В магазине всегда были люди. Он осмотрелся, выбрав экземпляр «Экономиста», затем бесцельно побродил еще дальше к заднему двору, где увидел нескольких мужчин, разглядывающих стойки с мангой. Он был выше их и стоял сразу за несколькими, близко, но не слишком близко, держа руки перед собой, прикрытые спиной. Примерно через пять минут он вышел вперед и заплатил за журнал, который клерк вежливо сложил для него. Следующей остановкой был магазин электроники, где он посмотрел несколько проигрывателей компакт-дисков. На этот раз он столкнулся с двумя людьми, каждый раз вежливо прося у них прощения - фразу, которую он потрудился выучить прежде всего в Монтерее. После этого он направился обратно на улицу и обратно в отель, гадая, сколько из предыдущих пятнадцати минут было пустой тратой времени. «Ничего подобного, - сказал себе Кларк. Ни секунды.

В комнате он бросил Дину журнал. Прежде, чем молодой человек заговорил, он сам собой посмотрел. «Разве у них нет ничего по-русски?»

«Это хорошее освещение сложностей между этой страной и Америкой. Читай и учись. Улучшите свои языковые навыки ».

«Отлично, просто чертовски здорово», - подумал Чавес, читая слова, чтобы понять их истинное значение. Мы действительно активированы. - Теперь он никогда не закончит мастерскую, - проворчал Динг. Может быть, они просто не хотели поднять ему зарплату, как указано в правилах ЦРУ для получения ученой степени.

У Кларка были другие дела. В пакете, который передал Номури, содержался компьютерный диск и устройство, подключенное к ноутбуку. Включил, потом вставил диск в слот. Файл, который он открыл, содержал всего три предложения, и через несколько секунд после его прочтения Кларк стер диск. Затем он начал сочинять то, что, по сути, было рассылкой новостей.

Компьютер представлял собой русскоязычную версию популярной японской модели со всеми дополнительными кириллическими буквами, и сложность для Кларка заключалась в том, что, хотя он читал и говорил по-русски как родной, он привык печатать (довольно плохо) по-английски. . Клавиатура в русском стиле сводила его с ума, и он иногда задавался вопросом, заметит ли кто-нибудь когда-нибудь эту маленькую щель в его броне. Чтобы напечатать новостную статью, потребовалось больше часа, и еще тридцать - на более важную часть. Он сохранил оба элемента на жестком диске, затем выключил машину. Перевернув его, он вынул модем из модульного порта и заменил его новым, который принес Номури.

«Который час в Москве?» - устало спросил он.

«Как всегда, на шесть часов позади нас, помнишь?»

«Я тоже отправлю его в Вашингтон».

«Прекрасно», - проворчал «Чехов». «Я уверен, что им понравится, Иван Сергеевич».

Кларк подключил телефонную линию к задней части своего компьютера и использовал последний для дозвона по оптоволоконной линии в Москву. Передача отчета заняла меньше минуты. Он повторил операцию для офиса Интерфакса в американской столице. «Это было здорово», - подумал Джон. Момент перед тем, как модем на одном конце подключился к модему на другом, звучал как статический - так оно и было. Брачный сигнал был грубым шипением, если только у вас не было специального чипа, и он никогда никому не звонил, кроме офисов российского пресс-агентства. То, что офис в Вашингтоне могло быть прослушано ФБР, было совершенно другим. Закончив, он сохранил один файл и стер другой. Прошел еще один день, служа своей стране. Кларк почистил зубы перед тем, как рухнуть на свою односпальную кровать.

«Это была прекрасная речь, Гото-сан». Ямата налил обильное количество саке в изысканную фарфоровую чашку. «Ты так ясно дал понять».

«Вы видели, как они мне ответили!» Маленький человечек закипал, и от его энтузиазма тело распухло на глазах у хозяина.

«А завтра у тебя будет кабинет, а послезавтра - новый офис, Хироши».

"Вы уверены?"

Кивок и улыбка, выражавшие искреннее уважение. "Конечно я. Мои коллеги и я поговорили с нашими друзьями, и они согласились с нами в том, что вы единственный человек, способный спасти нашу страну ».

"Когда это начнется?" - спросил Гото, внезапно протрезвевший от этих слов, точно вспомнив, что будет означать его вознесение.

«Когда люди с нами».

"Вы уверены, что мы можем ..."

"Да, я уверен." Ямата замолчал. «Однако есть одна проблема».

"Что это?"

«Ваша подруга, Хироши. Если станет известно, что у вас есть любовница-американка, это вас скомпрометирует. Мы не можем себе этого позволить, - терпеливо объяснил Ямата. «Надеюсь, ты поймешь».

«Кимба - самое приятное развлечение для меня, - вежливо возразил Гото.

«Я не сомневаюсь в этом, но у премьер-министра может быть свой выбор отвлекающих маневров, и в любом случае мы будем заняты в следующем месяце». Забавно было то, что он мог создать мужчину с одной стороны и уменьшить его с другой, так же легко, как он манипулировал ребенком. И все же во всем этом было что-то тревожное. Больше чем одно. Что он сказал девушке? И что с ней теперь делать?

«Бедняжка, отправить ее домой сейчас, она никогда больше не узнает счастья».

«Несомненно, правда, но это нужно сделать, мой друг. Позвольте мне сделать это за вас? Лучше сделать это тихо, незаметно. Вы сейчас по телевизору каждый день. Вы не можете часто посещать этот район, как частный гражданин. Слишком велика опасность ».

Человек, собирающийся стать премьер-министром, посмотрел вниз, потягивая свой напиток, так прозрачно соизмеряя свое личное удовольствие со своими обязанностями перед своей страной, что еще раз удивило Яматы - но нет, не совсем. Гото был Гото, и он был выбран из-за его возвышения в большей степени - из-за его слабостей, чем его сильных сторон.

«Привет», - сказал он после размышлений. «Пожалуйста, позаботьтесь об этом».

«Я знаю, что делать», - заверил его Ямата.

15

Проклятая глупая вещь

За столом Райана было устройство под названием STU-6. Акроним, вероятно, означал «защищенный телефонный аппарат», но он никогда не удосужился выяснить это. Он был площадью около двух квадратных футов и содержался в красиво сделанном дубовом шкафу, вручную изготовленном сокамерниками федеральной тюрьмы. Внутри было полдюжины зеленых печатных плат, заполненных различными микросхемами, предназначенными для шифрования и расшифровки телефонных сигналов. Наличие одного из них в офисе было одним из лучших государственных символов статуса.

«Ага», - сказал Джек, возвращаясь к трубке.

«Депутат здесь. Пришло кое-что интересное. САНДАЛОВОЕ ДЕРЕВО, - сказала миссис Фоули отчетливым голосом по цифровой линии. "Включите факс?"

«Давай, отправь это». STU-6 тоже делал это, выполняя эту функцию с помощью простой телефонной линии, ведущей к факсимильному принтеру Райана. - Вы им сообщили…

"Да, мы сделали."

«Ладно, подожди минутку ...» Джек взял первую страницу и начал ее читать. «Это Кларк?» он спросил.

"Верный. Вот почему я срочно отправляю это вам. Ты знаешь этого парня не хуже меня.

«Я видел репортажи по телевидению. CNN говорит, что их команда немного помешалась… »Райан спустился вниз по первой странице.

«Кто-то отлетел от головы продюсера. Нет ничего более серьезного, чем головная боль, но это впервые случилось там, Эд и я помним.

"Проклятье!" Райан сказал следующее.

«Я думал, тебе понравится эта роль».

«Спасибо за предупреждение, Мэри Пэт».

"Рад помочь." Линия оборвалась.

Райан не торопился. Он знал, что его вспыльчивость всегда была его злейшим врагом. Он решил дать себе время встать и выйти из офиса к ближайшему кулеру с водой, который был спрятан в кабинете его секретаря. Он слышал, что Туманное Дно когда-то было красивым болотом, прежде чем какой-то дурак решил осушить его. Как жаль, что тогда не было Sierra Club, чтобы выступить с заявлением о воздействии на окружающую среду. Они так хорошо умели чинить препятствия, и не особо заботились о том, было ли то, что они останавливали, полезными или нет, и в результате они иногда приносили пользу обществу. «Но не в этот раз», - сказал себе Райан, снова садясь. Затем он поднял STU-6 и нажал кнопку быстрого набора для состояния.

«Доброе утро, господин секретарь», - вежливо сказал советник по национальной безопасности. «Что это за история о демонстрации у посольства в Токио вчера?»

«Я уверен, что вы смотрели CNN так же, как и я», - ответил Хэнсон, как будто в задачу американского посольства не входило предоставление более качественной информации, чем любой гражданин мог бы получить с овсянкой.

«Да, вообще-то, но я действительно хотел бы узнать мнение персонала посольства, например, политработника, может быть, даже DCM», - сказал Райан, позволяя проявить небольшое раздражение. Посол Чак Уайтинг был недавно назначенным политиком, бывшим сенатором, который затем стал вашингтонским юристом и фактически представлял некоторые интересы японского бизнеса, но заместитель главы миссии был опытным человеком и специалистом по Японии, знающим культуру.

«Уолт решил оставить своих людей дома. Он не хотел ничего провоцировать. Я не собираюсь винить его за это ».

«Может быть, но у меня в руках отчет очевидца от опытного полевого офицера, который ...»

«Он у меня тоже есть, Райан. Мне это кажется паническим. Кто этот парень?"

«Как я уже сказал, опытный полевой офицер».

«Уммм, я вижу, он знает Иран». Райан слышал в телефоне потрескивание бумаги. «Это делает его привидением. Думаю, это немного повлияло на его мышление. Сколько опыта в Японии? »

"Немного, но ..."

"Вот ты где. Паникер, как я уже сказал. Но вы хотите, чтобы я проследил за этим?

«Да, господин секретарь».

«Хорошо, я позвоню Уолту. Что-нибудь еще? Я тоже готовлюсь к поездке в Москву ».

«Пожалуйста, давайте зажжем под ними костер?»

«Хорошо, Райан. Я позабочусь об этом. Помни, там уже ночь, ладно?

"Отлично." Райан положил телефон на подставку и выругался. Нельзя будить посла. У него было несколько вариантов. Обычно брал самый прямой. Он поднял настольный телефон и нажал кнопку личного секретаря президента.

«Мне нужно поговорить с боссом несколько раз».

"Тридцать минут?"

«Все будет хорошо, спасибо».

Задержку объяснили церемонией в Восточной комнате, которую Райан тоже имел в своем ежедневном расписании, но забыл. Он был слишком велик для Овального кабинета, что подходило секретарскому персоналу. Десять телекамер и около сотни журналистов наблюдали за тем, как Роджер Дурлинг поставил свою подпись под Законом о торговой реформе. Природа закона требовала наличия нескольких ручек, по одной на каждую букву его имени, что делало подписание долгим и бессистемным. Первым, естественно, был Эл Трент, автор законопроекта. Остальные пошли к председателям комитетов в палате представителей и сенате, а также к избранным членам меньшинства, без которых закон не мог бы пройти через Конгресс так быстро, как он. Последовали обычные аплодисменты, обычные рукопожатия, и в Кодекс Соединенных Штатов была внесена новая запись с аннотациями. Закон о торговой реформе стал теперь федеральным законом.

Одна из съемочных групп была из NHK. Их лица были мрачными. Затем они поедут в Министерство торговли, чтобы побеседовать с командой юристов, которая анализирует японские законы и процедуры на предмет быстрого дублирования. Это было бы необычайно познавательным опытом для иностранных журналистов.

Как и у большинства высокопоставленных государственных чиновников, у Криса Кука в офисе был телевизор. Он наблюдал за подписанием контракта на C-SPAN и вместе с тем увидел отсрочку на неопределенный срок своего вступления в «частный» сектор. Ему было неудобно принимать внешние платежи, пока он оставался федеральным служащим. Они собирались на безопасный банковский счет, но это было незаконно, не так ли? На самом деле он не хотел нарушать закон. Для него были важны дружеские отношения между Америкой и Японией. Теперь он рушился, и, если его не удастся быстро восстановить, его карьера застопорится и фактически закончится, несмотря на все обещания, которые она давала на протяжении стольких лет. И ему нужны были деньги. У него был запланированный на сегодня ужин с Сэйдзи. «Им пришлось снова обсудить способы исправить положение, - сказал себе заместитель помощника госсекретаря, возвращаясь к своей работе.

На Массачусетс-авеню Сейджи Нагумо смотрел тот же телеканал и был так же недоволен. «Ничто больше не будет прежним», - подумал он. Возможно, новое правительство ... нет, Гото был демагогическим дураком. Его позерство и бахвальство только усугубят ситуацию. Необходимые действия были ... какие?

Впервые в своей карьере Нагумо понятия не имел, что это могло быть. Дипломатия не удалась. Лоббирование не удалось. Даже шпионаж, если его можно так назвать, потерпел неудачу. Шпионаж? Это был подходящий термин? Ну, технически да, признал он. Теперь он платил деньги за информацию. Повар и другие. По крайней мере, они были в хорошем положении, по крайней мере, он был в состоянии предупредить свое правительство. По крайней мере, министерство иностранных дел знало, что он сделал все, что в его силах, столько, сколько мог сделать любой человек - даже больше. И он продолжал попытки, работая через Кука, чтобы повлиять на то, как американцы интерпретируют японские законы. Но у американцев был термин: переставляли шезлонги на « Титанике».

Отражение только усугубляло ситуацию, и вскоре единственным словом, которое он чувствовал, была тоска. Пострадают его соотечественники, Америка, весь мир. И все из-за одного дорожно-транспортного происшествия, в результате которого погибли шесть несущественных людей. Это было безумие.

Безумие или нет, но так устроен мир. Посыльный вошел в его офис и передал запечатанный конверт, который Нагумо должен был подписать. Он дождался, пока дверь его офиса снова не закроется, прежде чем открыть ее.

Обложка многое ему рассказала. Отправка предназначена только для глаз. Даже посол никогда не узнает о том, что он сейчас читает. Инструкции на следующих двух страницах заставили его дрожать руку.

Нагумо вспомнил свою историю. Франц Фердинанд, 28 июня 1914 года, в проклятом городе Сараево, титулованное ничтожество, человек с таким незначительным авторитетом, что никто из важных людей не потрудился присутствовать на похоронах, но его убийство было «проклятым, глупым делом». чтобы начать первую войну, охватившую весь земной шар. В этом случае несущественными людьми были офицер полиции и несколько женщин.

А по такой мелочи такое могло случиться? Нагумо очень побледнел, но у него не было выбора, потому что его жизнью двигали те же силы, которые повернули мир вокруг своей оси.

Учения DATELINE PARTNERS начались в назначенное время. Как и в большинстве подобных военных игр, это была комбинация свободной игры и строгих правил. Размер Тихого океана давал достаточно места, и игра должна была вестись между островом Маркуса, японским владением, и Мидуэем. Идея состояла в том, чтобы смоделировать конфликт между военно-морскими силами США и небольшими, но современными силами фрегатов, которые играет ВМС Японии. Шансы были сильно против последнего, но не совсем так. Остров Маркуса, называемый на их картах Минами Тори-шима, для целей учений считался континентальным массивом суши. Фактически атолл состоял всего из 740 акров, что было недостаточно для метеорологической станции, небольшой рыбацкой колонии и единственной взлетно-посадочной полосы, с которой могло лететь три патрульных самолета P-3C. Они могли быть административно «сбиты» американскими истребителями, но на следующий день вернулись к жизни. Коммерческие рыбаки, которые также содержали на острове станцию для ловли кальмаров, водорослей и иногда рыбы-меч для своих домашних рынков, приветствовали возросшую активность. Летчики привезли груз пива, который они обменяли бы на свежий улов, что стало дружеской традицией.

Два из трех «Орионцев» поднялись еще до рассвета, двигаясь на север и юг, в поисках американского авианосного флота. Их члены экипажа, зная о торговых проблемах между двумя странами, сосредоточились на своей миссии. В конце концов, это была известная миссия японского флота. Их предки делали то же самое два поколения назад, на летающих лодках Kawasaki H8K2 - тот же подрядчик, который построил эти Orion - для поиска мародерствующих авианосцев, которыми по очереди командовали Холзи и Спруанс. Многие из тактик, которые они использовали бы сегодня, основывались на уроках, извлеченных из того более раннего конфликта. Сами P-3C были японскими моделями американской конструкции, которые начинали жизнь как турбовинтовые авиалайнеры, а затем превратились в прочный, мощный, хотя и несколько медленный морской патрульный самолет. Как и в случае с большинством японских военных самолетов, американская продукция остановилась на базовом профиле. С тех пор силовые установки были разработаны и улучшены, что дало Orions крейсерскую скорость, увеличенную до 350 узлов. Внутренняя электроника была особенно хороша, особенно датчики, предназначенные для обнаружения выбросов с кораблей и самолетов. На данный момент это была их миссия - вылетать большими сегментами в форме пирога, прислушиваясь к радиолокационным и радиосигналам, которые сообщали бы о присутствии американских кораблей и самолетов. Разведка: найдите врага. В этом заключалась миссия, и судя по сообщениям в прессе и разговорам с членами семей, которые работали в экономике своей страны, думать об американцах как о врагах даже не так уж сложно.

На борту Джона Стенниса капитан Санчес наблюдал, как рассветный патруль - термин, любимый всеми пилотами-истребителями - стрелял по кошкам, чтобы установить внешний боевой воздушный патруль. После отключения Tomcats следующим в очереди были S-3 Vikings, противолодочные птицы с длинными ногами, которые пронеслись по территории, через которую флот должен был пройти в этот день. Последними пошли Prowlers, электронные собаки-птицы, предназначенные для обнаружения и подавления сигналов радаров противника. Всегда было интересно наблюдать за ним со своего места в Pri-Fly. Почти так же хорошо, как стрелять в себя, но он был CAG и теперь должен был командовать, а не просто вести своих людей. Его отряд Alpha Strike of Hornets был замечен на палубе, загруженный синими учебными ракетами для обнаружения боевых сил противника, пилоты сидели в своих комнатах для подготовки эскадрильи, в основном читая журналы или обмениваясь шутками, потому что они уже были проинформированы о миссии. .

Адмирал Сато наблюдал, как его флагман отходит от нефтяной компании « Хомана», одной из четырех поддерживающих его флот. Капитан корабля поддержки флота поднял фуражку и ободряюще махнул рукой. Сато ответила на этот жест, когда масленка перевела руль, чтобы покинуть боевой отряд. Теперь у него было достаточно топлива, чтобы вести свои корабли. Соревнование было интересным, по сути, хитростью против грубой силы, вполне обычная ситуация для военно-морского флота его страны, и для этой задачи он использовал традиционную японскую тактику. Его шестнадцать надводных кораблей были разделены на три группы, одна из восьми и две из четырех, широко разделенные. Подобно плану Ямамото для битвы за Мидуэй, его оперативная концепция теперь была гораздо более практичной, потому что с помощью GPS-навигации их местоположение всегда было известно, а с помощью каналов спутниковой связи они могли обмениваться сообщениями в относительной безопасности. Американцы, вероятно, ожидали, что он будет держать свои корабли близко к своей «родине», но он этого не сделал. Он постарается донести эту проблему до врага, как только сможет, поскольку пассивная защита - это не путь его народа, факт, который американцы усвоили, а затем забыли, не так ли? Это была забавная мысль.

«Да, Джек?» Президент был в другом хорошем настроении, так как он был взволнован подписанием нового закона, который, как он надеялся, решит серьезную проблему для его страны и тем самым сделает его шансы на переизбрание действительно радужными. «Было бы стыдно испортить ему день», - подумал Райан, но его работа не была политической, по крайней мере, такой политической.

«Возможно, вы захотите взглянуть на это». Он передал лист с факсом, не садясь.

«Снова наш друг Кларк?» - спросил Дурлинг, откинувшись на спинку стула и взяв очки для чтения. Ему приходилось использовать их для обычной переписки, хотя его речи и телепромпы имели достаточно крупный шрифт, чтобы защитить его президентское тщеславие.

«Я полагаю, что Государство это заметило. Что они говорят?" - спросил президент, когда он ее закончил.

«Хэнсон называет это паникером», - сообщил Джек. «Но посол держал свои войска внутри на время мероприятия, потому что не хотел устраивать« инцидент ». Это единственный отчет очевидца, который у нас есть, не считая тележурналистов ».

«Я еще не читал текст его выступления. Он у меня где-то здесь. Дурлинг указал на свой стол.

«Возможно, это будет хорошей идеей. Я только что сделал."

Президент кивнул. "И что еще? Я знаю, что есть еще кое-что.

«И я сказал Мэри Пэт активировать THISTLE». Он кратко объяснил, что это было.

«Тебе действительно нужно сначала получить мое разрешение».

«Вот для чего я здесь, сэр. Ты немного знаешь о Кларке. Его нелегко напугать. THISTLE включает пару человек из их Министерства иностранных дел и MITI. Я думаю, мы хотим знать, о чем они думают ».

«Они не враги, - заметил Дурлинг.

«Вероятно, нет», - признал Джек, впервые допустив тот факт, что надлежащая реакция была не совсем правильной , - факт, который президент отметил, приподняв бровь. «Нам все еще нужно знать, сэр. Это моя рекомендация ».

"Хорошо. Одобренный. Что еще?"

«Я также сказал ей, чтобы она как можно скорее увезла Кимберли Нортон. Это должно произойти в ближайшие двадцать четыре часа ».

«Отправляем Goto сообщение, не так ли?»

«Это часть этого. Более простая версия: мы знаем, что она там, и она американская гражданка и ...

«И у меня тоже есть дети. Также одобрен. - Приберегите благочестие для церкви, Джек, - с улыбкой приказал Дурлинг. «Как все пойдет?»

«Если она соглашается выйти, они отвезут ее в аэропорт и доставят в Сеул. У них есть для нее одежда, свежий паспорт, билеты первого класса для нее и сопровождение, которого она встретит в терминале. Она пересаживается на рейс KAL в Нью-Йорк. Мы заселяем ее в отель, размещаем и допросим. Мы прилетаем ее родителей из Сиэтла и объясняем им, что это нужно молчать. Девочке, вероятно, понадобится психологическая консультация - я имею в виду, действительно она понадобится. Это поможет с низким профилем. ФБР поможет в этом. Ее отец полицейский. Он должен подыграть ». И это было достаточно опрятно для всех, не так ли?

Президент кивнул Райану. «Итак, что мы скажем об этом Гото?»

«Это ваше решение, господин президент. Я бы ничего не рекомендовал на данный момент. Давайте сначала расскажем о девушке. Примерно через неделю, а затем посол отметится с обычным визитом вежливости, чтобы передать ваши приветствия новому главе правительства ...

«И вежливо спросите его, как отреагируют его соотечественники, если мистер Националист окунет свой фитиль в круглые глаза. Потом протянем небольшую оливковую ветвь, верно? «Дурлинг достаточно быстро понял, - подумал Джек.

«Это моя рекомендация, сэр».

«Очень маленький», - сухо заметил Президент.

«На данный момент только одна маслина», - признал Райан.

«Одобрено», - снова сказал Дурлинг, добавив резче: «А теперь вы собираетесь предложить, какую оливковую ветвь предложить?»

"Нет, сэр. Я слишком много толкал? » - спросил Джек, понимая, как далеко он зашел.

Дурлинг чуть не извинился за то, что грубо высказался со своим советником по национальной безопасности. «Знаешь, Боб был прав насчет тебя».

"Прошу прощения?"

«Боб Фаулер», - сказал Дурлинг, жестом приглашая Райана к стулу. «Ты очень сильно расстроил меня, когда я привел тебя в первый раз».

«Сэр, тогда я был перегорел, помните?» Джек сделал. Кошмары еще не прекратились. Он видел себя сидящим там в Национальном военном командном центре, рассказывающим людям, что им нужно делать, но в кошмаре они не могли его видеть или слышать, поскольку сообщение Горячей линии продолжало поступать, приближая его страну к война, которую он фактически остановил. Полная история этого никогда не публиковалась в открытых СМИ. Так же, как и. Все, кто там был, знали.

«Я тогда этого не понимал. В любом случае, - Дурлинг поднял руки, чтобы размяться, - когда мы прошлым летом бросили мяч, мы с Бобом кое-что обсудили в Кэмп-Дэвиде. Он рекомендовал вас на работу. Удивлен? » - спросил президент с кривой усмешкой.

- Очень, - тихо признал Джек. Арни ван Дамм никогда не рассказывал ему эту историю. Райан задавался вопросом, почему.

«Он сказал, что ты один уравновешенный сукин сын, когда дерьмо доходит до поклонника. Еще он сказал, что в остальное время ты был самоуверенным и напористым сукиным сыном. Хороший знаток характеров, Боб Фаулер ». Дурлинг дал ему время осознать это. «Ты хороший человек в шторм, Джек. Окажите нам обоим одолжение и помните, что это все, что вы можете действовать без моего согласия. У тебя уже был очередной конкурс по ссанию с Бреттом, не так ли?

"Да сэр." Джек кивнул, как школьник. «Просто маленький».

«Не дави так сильно. Он мой госсекретарь ».

«Я понимаю, сэр».

"Готовы к Москве?"

«Кэти действительно этого ждет», - ответил Райан, довольный сменой темы и отметив, что Дурлинг действительно очень хорошо с ним справился.

«Приятно увидеть ее снова. Она очень нравится Анне. Что-нибудь еще?"

"Не сейчас."

«Джек, спасибо за предупреждение», - сказал Дурлинг, завершая встречу на позитивной ноте.

Райан вышел из офиса через западную дверь, прошел мимо комнаты (Тедди) Рузвельта и направился к своему офису. Он увидел, что Эд Килти снова был в своем офисе. Он задавался вопросом, когда тот сломается, понимая, что президент, как бы он ни был доволен событиями этого дня, все еще держал этот скандал над ним. «Опять этот меч», - подумал Джек. На этот раз он немного подошел к краю, и его миссия заключалась в том, чтобы облегчить работу президента, а не усложнить. В конце концов, это было нечто большее, чем иностранные связи - а политика, которую он пытался держать на расстоянии вытянутой руки в течение многих лет, была такой же реальной, как и все остальное.

Фаулер? Проклятие.

Они знали, что это будет безопасное время для этого. Гото выступал сегодня вечером по телевидению, его первая трансляция в качестве премьер-министра, и что бы он ни говорил, это гарантировало, что в тот вечер его не будет со своей молодой любовницей. Возможно, ночная миссия станет интересным и полезным контрапунктом к тому, что сказал политик, своего рода ответом из Америки. Им обоим понравилась эта идея.

Джон Кларк и Динг Чавес вовремя шли по кварталу, глядя через людную улицу на невзрачное здание. «Они всегда так казались», - подумал Джон. Может быть, кто-то придет к мысли, что яркий фасад или офисная башня на самом деле лучше маскируют, а может и нет. Скорее всего, снова заговорил от скуки. Вышел мужчина и левой рукой снял солнцезащитные очки. Он пригладил волосы, дважды поглаживая затылок левой рукой, затем двинулся прочь. Номури так и не узнал, где находится комната Ким Нортон. Подходить так близко было рискованно, но пришел приказ пойти на этот риск, и теперь, подав сигнал, он пошел туда, где оставил свою машину. Кларк увидел, что через десять секунд Номури потерялся в людном тротуаре. Он мог это сделать. У него был подходящий рост и внешность. Дин тоже. С его ростом, блестящими черными волосами и цветом лица Чавес на расстоянии мог почти слиться с этим. Еще больше помогла стрижка, которую он наложил на своего партнера. Сзади он был просто еще одним человеком на тротуаре. «Это было полезно», - сказал себе Кларк, чувствуя себя все более заметным, особенно в такой момент.

«Время показа», - выдохнул Дин. Оба мужчины переходили улицу максимально ненавязчиво.

Кларк был одет как бизнесмен, но редко чувствовал себя более обнаженным. Ни у него, ни у Дина не было даже складного карманного ножа. Хотя оба мужчины хорошо владели навыками рукопашного боя, у обоих было достаточно опыта, чтобы отдавать предпочтение оружию, чтобы лучше держать врагов на расстоянии.

Удача улыбнулась им. В крохотном вестибюле здания не было никого, кто мог бы заметить их присутствие. Двое мужчин поднялись по лестнице. Второй этаж, полностью назад, левая сторона.

Номури хорошо выполнил свою работу. Коридор был пуст. Кларк шел впереди и быстро направился по тускло освещенному коридору. Замок был простой. Когда Дин стоял на страже, он вытащил свои орудия взлома и победил его, а затем быстро открыл дверь. Они уже были внутри, прежде чем осознали, что миссия провалилась.

Кимберли Нортон умерла. Она лежала на футоне в шелковом кимоно средней стоимости, которое было сбито чуть ниже колен, обнажая голени. Посмертная синяя окраска начала окрашивать нижнюю часть ее тела, когда сила тяжести втянула ее кровь вниз. Скоро верхняя часть тела станет цвета пепла, а нижняя - бордового цвета. «Смерть так жестока, - подумал Джон. Недостаточно того, что он украл жизнь. Он также украл всю красоту, которой когда-то обладала жертва. Она была хорошенькой… ну, в том-то и дело, не так ли? Джон сверил тело с фотографией - мимолетным сходством с его младшей дочерью Пэтси. Он передал фотографию Дину. Он задавался вопросом, установит ли парень то же самое.

"Это она."

- Согласитесь, Джон, - хрипло заметил Чавес. "Это она." Пауза. «Дерьмо», - тихо заключил он, долгое время изучая лицо, отчего его лицо исказилось от гнева. Итак, подумал Кларк, он тоже это видит.

"Есть камера?"

"Ага." Дин вытащил из кармана брюк компактный 35-миллиметровый. «Играть в полицейского?»

"Верно."

Кларк наклонился, чтобы осмотреть тело. Это было неприятно. Он не был патологом, и, хотя он хорошо знал смерть, все же требовалось больше знаний, чтобы сделать это правильно. Там ... в вене наверху ступни единственная вмятина. Не более того. Так она принимала наркотики? «Если так, то она была осторожным пользователем», - подумал Джон. Она всегда чистила иглу и ... Он оглядел комнату. Там. Бутылка спирта, полиэтиленовый пакет с ватными палочками и пакет пластиковых шприцев.

«Я не вижу других следов от иглы».

«Они не всегда проявляются, чувак, - заметил Чавес.

Кларк вздохнул и развязал кимоно, открывая его. На ней ничего не было надето.

"Блядь!" - прохрипел Чавес. Внутри ее бедер была жидкость.

«Это совершенно неподходящая вещь, чтобы говорить», - прошептал Кларк в ответ. Он был так близок к тому, чтобы потерять самообладание за многие годы. «Делай снимки. ”

Дин не ответил. Камера вспыхнула и улетела прочь. Он снял сцену так, как мог бы сделать судебно-медицинский фотограф. Затем Кларк начал переставлять кимоно, бесполезно возвращая девушке то достоинство, которое смерть и мужчины не смогли отнять у нее.

«Подожди ... левая рука».

Кларк осмотрел его. Один гвоздь сломан. Все остальные были средней длины, равномерно покрыты нейтральным лаком. Он осмотрел остальных. Под ними что-то было.

"Почесал кого-нибудь?" - спросил Кларк.

- Видите, где бы она себя поцарапала, мистер С.? - спросил Дин.

"Нет."

- Значит, когда это случилось, она была не одна, чувак. Еще раз проверьте ее лодыжки, - настойчиво сказал Чавес.

Слева - ступня с проколом, с обратной стороны щиколотки - синяки, почти скрытые синюшностью здания. Чавес снял свой последний кадр.

"Я так и думал."

«Скажи мне, почему позже. Мы уходим отсюда, - сказал Джон, вставая.

Менее чем через минуту они вышли через черный ход, по извилистому переулку и вернулись на главную дорогу, чтобы дождаться своей машины.

«Это было близко», - заметил Чавес, когда полицейская машина подъехала к дому №18. За пятнадцатью секундами позади была съемочная группа.

«Разве тебе это не нравится? Они собираются связать все очень красиво и аккуратно ... В чем дело, Дин? "

«Неправильно, мистер С. Должен быть похож на врача передозировки, не так ли?»

"Да почему?"

«У тебя передозировка по привкусу, мужик, это просто прекратится. Бум, до свидания. Я видел, как парень выходил вот так в старые времена, никогда не вынимал наклейку из руки, хорошо? Сердце останавливается, легкие останавливаются, нет. Ты не встаешь и не поставишь иглу, а потом снова ляжешь, хорошо? Синяки на ноге. Кто-то ее приставил. Она была убита, Джон. И, вероятно, ее тоже изнасиловали ».

«Я видел атрибутику. Все производства США. Хорошая установка. Они закрывают дело, обвиняют девушку и ее семью, преподают своим людям наглядный урок ». Кларк оглянулся, когда машина свернула за угол. «Хороший глаз, Дин».

"Спасибо, босс." Чавес снова замолчал, его гнев нарастал теперь, когда ему нечего было делать, кроме как обдумать это. «Знаешь, я бы очень хотел познакомиться с этим парнем».

«Мы не будем».

Время для небольшой извращенной фантазии: «Я знаю, но раньше я был ниндзя, помнишь? Это может быть очень весело, особенно с голыми руками ».

«Это просто ломает кости, а зачастую и ваши собственные кости».

«Я бы хотел увидеть его глаза, когда это произойдет».

«Так что поставьте на винтовку хороший прицел», - посоветовал Кларк.

«Верно», - признал Чавес. «Что за человек заводится на этом, мистер С.?»

«Один больной ублюдок, Доминго. Однажды я встречал нескольких.

Незадолго до того, как они сели в машину, черные глаза Дина остановились на Кларке.

«Может, я встречусь с этим лично, Джон. Эль фадо умеет шутить. Смешные.

"Где она?" - спросил Номури из-за руля.

«Двигайся», - сказал ему Кларк.

«Ты должен был слышать эту речь», - сказал Чет, идя по улице и недоумевая, что случилось.

«Девушка мертва», - сказал Райан президенту всего через два часа, в 13:00 по вашингтонскому времени.

"Естественные причины?" - спросил Дурлинг.

«Передозировка наркотиков, вероятно, не в результате самостоятельного приема. У них есть фотографии. Мы должны получить их через тридцать шесть часов. Наши ребята вовремя разошлись. Японская полиция приехала довольно быстро ».

"Подождите минуту. Резервное копирование. Вы говорите об убийстве?

«Так думают наши люди, да, господин президент».

«Достаточно ли они знают, чтобы сделать такую оценку?»

Райан занял свое место и решил, что ему нужно немного объяснить. «Сэр, наш старший офицер кое-что знает по этому поводу, да».

«Это красиво сформулировано», - сухо заметил Президент. «Я не хочу больше знать об этом, не так ли?»

«Нет причин для этого прямо сейчас, сэр, нет».

"Перейти к?"

«Возможно, один из его людей. На самом деле лучшим индикатором будет то, как об этом сообщит их полиция. Если что-то, что они говорят нам, не согласуется с тем, что мы узнали от наших собственных людей, тогда мы узнаем, что кто-то играл с данными, и не так много людей имеют возможность заказывать изменения в полицейских отчетах ». Джек на мгновение остановился. «Сэр, у меня была еще одна независимая оценка характера этого человека». Он продолжил повторять историю Криса Хантера.

«Вы говорите мне, что считаете, что он убил эту молодую девушку, и будет использовать свою полицию, чтобы скрыть это? И ты уже знал, что ему нравятся такие вещи? Дурлинг покраснел. «Ты хотел, чтобы я протянул этому ублюдку оливковую ветвь? Что, черт возьми, с тобой? »

Джек глубоко вздохнул. «Хорошо, да, господин президент, это было у меня. Вопрос в том, что нам теперь делать? »

Лицо Дурлинга изменилось. «Ты этого не заслужил, извини».

«На самом деле я этого заслуживаю, господин президент. Я мог бы сказать Мэри Пэт, чтобы она вытащила ее некоторое время назад, но я этого не сделал, - мрачно заметил Райан. «Я не ожидал этого».

«Мы никогда не делаем, Джек. Что теперь?"

«Мы не можем сообщить об этом атташе по правовым вопросам в посольстве, потому что мы еще не« знаем »об этом, но я думаю, что мы готовим ФБР к проверке ситуации после того, как мы официально уведомим об этом. Я могу позвонить Дэну Мюррею по этому поводу ».

- Назначенный нападающий Шоу?

Райан кивнул. «Мы с Дэном возвращаемся в прошлое. Что касается политической стороны, я не уверен. Только что пришла стенограмма его выступления по телевидению. Прежде чем вы ее прочитаете, вы должны знать, с какими людьми мы имеем дело ».

«Скажите, сколько таких обычных ублюдков, как эта, управляют странами?»

«Вы знаете это лучше, чем я, сэр». Джек задумался на мгновение. «Это не совсем плохо. Такие люди слабы, господин президент. Трусы, если уж на то пошло. Если у вас должны быть враги, лучше, чтобы у них были слабости ».

«Он может нанести государственный визит», - подумал Дурлинг. Возможно, нам придется поселить его в Блэр Хаус, прямо через улицу. Проведите торжественный ужин: мы выйдем в Восточную комнату и произнесем красивые речи, тосты друг за друга и обменяемся рукопожатием, как если бы мы были закадычными приятелями. Будь это проклято! Он поднял папку с речью Гото и пролистал ее.

«Этот сукин сын! «Америка должна будет понять, моя задница!»

«Гнев, господин президент, не является эффективным способом решения проблем».

«Ты прав, - признал Дурлинг. Некоторое время он молчал, затем криво улыбнулся. - Насколько я помню, у тебя вспыльчивый характер.

Райан кивнул. «Меня обвиняли в этом, да, сэр».

«Что ж, это две большие проблемы, с которыми нам придется иметь дело, когда мы вернемся из Москвы».

«Три, господин президент. Нам нужно решить, что делать с Индией и Шри-Ланкой ». Джек мог видеть по выражению лица Дурлинга, что президент позволил себе забыть об этом.

Дурлинг позволил себе забыть и о другой проблеме.

«Сколько уже мне придется ждать?» - потребовала мисс Линдерс.

Мюррей видел ее боль даже яснее, чем слышал. Как ты объяснил это людям? Уже став жертвой гнусного преступления, она раскрыла его открыто, обнажив свою душу для всех посторонних. Этот процесс никому не доставил удовольствия, но меньше всего для нее. Мюррей был умелым и опытным следователем. Он знал, как утешать, поощрять, давать людям информацию. Он был первым агентом ФБР, который выслушал ее историю, в процессе становясь такой же частью ее команды психического здоровья, как и доктор Голден. После этого прибыла еще одна пара агентов, мужчина и женщина, которые более подробно специализировались на делах этого типа. После них пришли два разных психиатра, чьи допросы обязательно были несколько враждебными, чтобы окончательно установить, что ее история правдива во всех деталях, и дать ей почувствовать враждебность, с которой она столкнется.

По ходу дела, понял Мюррей, Барбара Линдерс стала еще большей жертвой, чем раньше. Она построила себя сначала для того, чтобы открыться Клариссе, затем снова, чтобы сделать то же самое с Мюрреем, затем снова, и все же еще раз. Теперь она с нетерпением ждала самого худшего из всех испытаний, потому что некоторые из членов Судебного комитета были союзниками Эда Килти, а некоторые возьмутся на себя усердно избивать свидетеля, чтобы выслужиться перед камерами или продемонстрировать свою беспристрастность. и профессионализм юристов. Барбара знала это. Мюррей сам проводил ее через ожидаемое испытание, даже задавая ей самые ужасные вопросы - всегда предварявшими как можно более мягкую преамбулу, например: «Одна из вещей, которую вы можете ожидать, что ее спросят…»

Это сказалось на себе, и к тому же очень дорого. Барбара - теперь они были слишком близки, чтобы он мог думать о ней как о мисс Линдерс - проявила все мужество, которое можно было ожидать от жертвы преступления, и многое другое. Но храбрость нельзя было подобрать из воздуха. Это было что-то вроде банковского счета. Вы могли снять только определенную сумму до того, как нужно будет остановиться, чтобы найти время для внесения новых депозитов. Просто ожидание, незнание, когда ей придется занять свое место в зале заседаний комитета и сделать свое вступительное заявление перед ярким светом телевизора, уверенность в том, что ей придется обнажить свою душу для всего мира ... это было как грабитель, который ночь за ночью залезает в банк, чтобы украсть у нее с трудом накопившуюся внутреннюю решимость.

Для Мюррея это было достаточно сложно. Он построил свое дело, выстроил в очередь прокурора, но он был близок к ней. Это была его миссия, Мюррей сказал себе, чтобы показать эту даму , что мужчины не были , как Эд Kealty, что человек , как отбили такими действиями , как женщины. Он был ее странствующим рыцарем. Позор и окончательное заключение этого преступника было теперь его жизненной миссией даже в большей степени, чем ее.

«Барб, ты должен держаться там, малыш. Мы собираемся поймать этого ублюдка, но мы не сможем сделать это правильно, если ... - Он произнес эти слова, внушая им уверенность, которую не чувствовал. С каких это пор политика завела уголовное дело? Был нарушен закон. У них были свои свидетели, свои вещественные доказательства, но теперь они застряли в режиме ожидания, который нанес такой же вред жертве, как и любой адвокат защиты.

«Это занимает слишком много времени!»

«Еще две недели, может быть, три, и мы будем драться, Барб».

«Слушай, я знаю, что что- то происходит, хорошо? Думаешь, я тупой? Он ведь сейчас не произносит речи, не открывает мосты и тому подобное? Кто-то сказал ему, и он строит свое дело, не так ли? »

«Я думаю, что происходит то, что президент намеренно держит его близко, так что, когда это действительно сломается, он не сможет вернуться к высокому общественному мнению в качестве защиты. Президент на нашей стороне, Барб. Я сам проинформировал его об этом деле, и он сказал: «Преступник есть преступник», и это именно то , что он должен был сказать ».

Ее глаза встретились с ним. Они были влажными и отчаявшимися. «Я разваливаюсь, Дэн».

«Нет, Барб, это не так», - солгал Мюррей. «Ты одна крутая, умная, храбрая женщина. Вы собираетесь пройти через это. Он тот, кто собирается развалиться ». Дэниел Э. Мюррей, заместитель помощника директора Федерального бюро расследований, протянул руку через стол. Барбара Линдерс взяла это, сжимая, как ребенок, с отцом, заставляя себя верить и доверять, и ему было стыдно, что она заплатила такую цену, потому что президент Соединенных Штатов должен был поставить уголовное дело в зависимость от вопроса. политики. Возможно, это имело смысл в великой схеме вещей, но для полицейского великая схема вещей обычно сводилась к одному преступлению и одной жертве.

16

Полезные нагрузки

Заключительный шаг в вооружении ракетами H-11 / SS-19 обязательно должен был ждать официального сообщения от премьер-министра страны. В некотором смысле финальный результат был чем-то вроде разочарования. Первоначально они надеялись прикрепить полный комплект боеголовок, по крайней мере, по шесть каждая, к носу каждой птицы, но это означало бы фактически испытать трансэтапный автобус в полете, а это было слишком опасно. Те, кто был у власти, решили, что секретность проекта гораздо важнее, чем фактическое количество боеголовок. И они всегда могли исправить это позже. Именно по этой причине они сознательно оставили нетронутой верхнюю часть российской конструкции, и на данный момент их должно хватить на 10 боеголовок мощностью в 1 мегатонну.

Один за другим отдельные бункеры открывались вспомогательной бригадой, и один за другим негабаритные жилые автофургоны поднимались с платформы, устанавливались на место и затем закрывались аэродинамическими кожухами. И снова российский дизайн действительно очень хорошо послужил их целям. Каждая такая операция длилась чуть более часа, что позволило команде из двадцати человек выполнить всю процедуру за одну ночь. Силосы были снова запечатаны, и это было сделано; их страна стала ядерной державой.

«Удивительно», - заметил Гото.

«На самом деле очень просто», - ответил Ямата. «Правительство профинансировало изготовление и испытания« ускорителей »в рамках нашей космической программы. Плутоний поступал из реакторного комплекса Монжу. Проектирование и изготовление боеголовок было детской игрой. Если некоторые арабы могут создать грубую боеголовку в пещере в Ливане, насколько это может быть сложно для наших техников? » Фактически, все, кроме процесса изготовления боеголовок, так или иначе финансировалось государством, и Ямата был уверен, что неформальный консорциум, который сделал последнее, также получит компенсацию. Разве они не сделали всего этого для своей страны? «Мы немедленно начнем обучение личного состава Сил самообороны, чтобы сменить наш собственный народ - как только вы назначите их нам для этой цели, Гото-сан».

"Но американцы и русские ...?"

Ямата фыркнул. «У них осталось по одной ракете, и они будут официально взорваны на этой неделе, как мы все увидим по телевидению. Как вы знаете, их ракетные подводные лодки выведены из строя. Их ракеты «Трайдент» уже ушли, а подводные лодки выстроились в очередь в ожидании демонтажа. Всего десять работающих межконтинентальных баллистических ракет дают нам заметное стратегическое преимущество ».

«Но что, если они попытаются построить больше?»

«Они не могут… не очень-то легко», - поправил себя Ямата. «Производственные линии были закрыты, и в соответствии с договором вся оснастка была уничтожена под международным контролем. На то, чтобы начать все сначала, потребовались бы месяцы, и мы очень быстро это выяснили. Наш следующий важный шаг - запустить крупную военно-морскую программу, - для которой верфи Яматы были готовы, - чтобы наше превосходство в западной части Тихого океана было неоспоримым. На данный момент, если нам повезет и помогут наши друзья, у нас будет достаточно, чтобы пережить нас. Прежде чем они смогут бросить нам вызов, наше стратегическое положение улучшится до такой степени, что им придется принять нашу позицию, а затем обращаться с нами как с равными ».

«Значит, я должен отдать приказ?»

«Да, премьер-министр», - ответил Ямата, снова объясняя этому человеку его должностные обязанности.

Гото на мгновение потер руки и посмотрел на богато украшенный стол, который стал его новым. «Всегда слабый человек», - медлил он. «Это правда, моя Кимба была наркоманом?»

Ямата трезво кивнул, внутренне разгневанный этим замечанием. «Очень грустно, не правда ли? Мой начальник службы безопасности Канеда обнаружил ее мертвой и вызвал полицию. Похоже, она была очень осторожна с этим, но недостаточно осторожна ».

Гото тихо вздохнул. «Глупое дитя. Знаете, ее отец - полицейский. Она сказала, что он очень суровый мужчина. Он ее не понимал. Я сделал, - сказал Гото. «Она была доброй, нежной душой. Из нее получилась бы прекрасная гейша ».

«Поразительно, как люди трансформируются в смерти», - холодно подумал Ямата. Эта глупая, бесстыдная девочка бросила вызов своим родителям и попыталась проложить свой собственный путь в мире, но обнаружила, что мир не терпит неподготовленных. Но поскольку у нее была способность создать у Гото иллюзию, что он мужчина, теперь она стала доброй и нежной душой.

«Гото-сан, можем ли мы позволить таким людям решать судьбу нашей страны?»

"Нет." Новый премьер-министр снял телефон. Ему пришлось сверяться с листом на своем столе, чтобы найти правильный номер. «Поднимитесь на гору Ниитака», - сказал он, когда соединение было установлено, повторяя приказ, отданный более пятидесяти лет назад.

Во многом самолет был необычным, а в других - вполне обычным. Фактически VC-25B был версией почтенного авиалайнера Boeing 747 для ВВС. Корабль с тридцатилетней историей дизайна, который до сих пор находится в серийном производстве на заводе за пределами Сиэтла, был окрашен в цвета, выбранные политически выбранным декоратором, чтобы произвести должное впечатление на зарубежные страны, какими бы они ни были. Сидя в одиночестве на бетонном пандусе, он был окружен сотрудниками службы безопасности в форме, «имеющими разрешение», в сухих Пентагонах, на использование винтовок М-16 с гораздо большей готовностью, чем охранники в форме на большинстве других федеральных объектов. Это был более вежливый способ сказать: «Сначала стреляй, а потом задавай вопросы».

Пролетного пути не было. Людям приходилось подниматься по лестнице в самолет, как и в 1950-х годах, но все еще оставался металлоискатель, и вам все еще приходилось проверять свой багаж - на этот раз сотрудникам ВВС и секретной службы, которые все просвечивали рентгеновскими лучами и открывали большую часть это для визуального осмотра.

«Надеюсь, ты оставил свои вещи Victoria's Secret дома», - со смешком заметил Джек, поднимая последнюю сумку на стойку.

«Вы узнаете, когда мы приедем в Москву», - ответил профессор Райан, озорно подмигнув. Это была ее первая государственная поездка, и все на базе ВВС Эндрюс было для нее новым.

«Здравствуйте, доктор Райан! Наконец-то мы встретились ». Элен Д'Агустино подошла и протянула руку.

«Кэти, это самый красивый телохранитель в мире», - сказал Джек, представляя агента секретной службы своей жене.

«Я не могла приготовить последний государственный обед», - объяснила Кэти. «В Гарварде был семинар».

«Что ж, эта поездка должна быть довольно захватывающей», - сказал агент Секретной службы, спокойно уезжая, чтобы продолжить свои обязанности.

«Не так захватывающе, как мой предыдущий», - подумал Джек, вспоминая еще одну историю, которую он не мог ни с кем связать.

«Где она хранит пистолет?» - спросила Кэти.

«Я никогда не искал ее, дорогая», - сказал Джек, подмигнув ему.

«А теперь пойдем на борт?»

«Я могу подняться на борт, когда захочу», - ответил ее муж. «Раскрась меня важным». «Так что лучше сесть пораньше и показать ей все», - решил он, направляя ее к двери. Предназначенный для перевозки более трехсот пассажиров в своем гражданском воплощении, личный Боинг 747 президента (конечно же, был еще один резервный самолет) был оборудован таким образом, чтобы с комфортом вместить треть этого числа. Сначала Джек показал жене, где они будут сидеть, объяснив, что иерархия очень четкая. Чем ближе вы были к передней части самолета, тем важнее вы были. Помещения президента располагались в носовой части, где две кушетки можно было преобразовать в кровати. Райаны и ван Даммы должны были быть в следующей зоне, примерно в двадцати футах на корме, в пространстве, вмещавшем восемь, но в данном случае только пять. К ним присоединится президент по связям с общественностью, взволнованная и обычно неистовая бывшая телевизионная исполнительница по имени Тиш Браун, недавно разведенная. Менее значимые сотрудники отсортировывались на корме по убыванию важности, пока вы не добрались до средств массовой информации, и считали их еще менее важными.

"Это кухня?" - спросила Кэти.

- Галера, - поправил Джек. Это было впечатляюще, как и блюда готовятся здесь, на самом деле , приготовленные из свежих продуктов , а не разогревать , как это было так , как на авиалайнерах.

«Это больше, чем у нас!» она заметила, к забавному удовольствию шеф-повара, старшего сержанта ВВС.

«Не совсем, но повар лучше, не так ли, сержант?»

«Я отвернусь сейчас. Вы можете ударить его, мэм. Я не скажу.

Кэти просто рассмеялась над этой насмешкой. «Почему его нет наверху, в гостиной?»

«Это почти все средства связи. Президент любит ходить туда, чтобы поговорить с командой, но ребята, которые там живут, в основном крипи ».

"Cryppies?"

- Связисты, - объяснил Джек, ведя жену обратно на свои места. Сиденья были из бежевой кожи, очень широкие и очень мягкие, с недавно добавленными откидными экранами телевизоров, личными телефонами и другими функциями, которые Кэти начала вносить в каталог, вплоть до президентской печати на пряжках ремня.

«Теперь я знаю, что на самом деле означает« первоклассный »».

«Это все еще одиннадцатичасовой перелет, детка», - заметил Джек, устраиваясь, пока другие садились. Если повезет, он сможет проспать большую часть пути.

Заявление президента об отъезде, которое транслировалось по телевидению, следовало собственному шаблону. Микрофон всегда был настроен так, что Air Force One маячил на заднем плане, чтобы напоминать всем о том, кем он был, и доказывать это, показывая свой личный самолет. Рой Ньютон больше интересовался расчетом времени, чем чем-либо еще. Подобные заявления никогда не имели большого значения, и только C-SPAN вообще их передавал, хотя сетевые новостные агентства всегда были рядом с камерами на случай, если самолет взорвется при взлете. Завершая свое выступление, Дурлинг взял свою жену Энн за руку и пошел к лестнице, где сержант отсалютовал. В дверях самолета президент и первая леди повернулись, чтобы в последний раз помахать рукой, как будто они уже были на предвыборном следе - на самом деле эта поездка была частью этого почти непрерывного процесса - затем вошли внутрь. C-SPAN вернулся на этаж Дома, где различные младшие члены произносили короткие речи по особым приказам. Ньютон знал, что президент будет в воздухе одиннадцать часов - больше, чем ему нужно.

Пора было работать.

«Древняя пословица достаточно верна, - подумал он, систематизируя свои записи. Если об этом знали несколько человек, то это вообще не было секретом. Тем более, если бы вы оба знали часть этого, а также знали, кто знает остальное, потому что тогда вы могли бы сесть за обед и сказать, что вы знаете, и другой человек подумает, что вы все это знаете, а затем расскажет вам части, которые вы еще не выучили. Правильные улыбки, кивки, ворчание и несколько тщательно подобранных слов будут поддерживать ваш источник, пока все не будет на виду. Ньютон полагал, что для шпионов ничего особенного не произошло. Возможно, он был бы хорошим человеком, но это не окупилось лучше, чем его пребывание в Конгрессе - даже не так хорошо, - и он давно решил применить свой талант к чему-то, что могло бы сделать его достойным жизнь,

В остальном игра была намного проще. Вам нужно было выбрать подходящего человека, которому вы бы предоставили информацию, и этот выбор был сделан просто путем внимательного чтения местных газет. У каждого репортера была горячая тема, к которой он или она искренне интересовались, и по этой причине репортеры ничем не отличались от всех остальных. Если бы вы знали, на какие кнопки нажимать, вы могли бы манипулировать кем угодно. «Какая жалость, что это не совсем сработало с людьми в его районе», - подумал Ньютон, поднимая телефон и нажимая кнопки.

«Либби Хольцман».

«Привет, Либби, это Рой. Как дела?"

«Немного медленно», - разрешила она, гадая, получит ли ее муж Боб что-нибудь хорошее в поездке в Москву с президентской партией.

"Как насчет ужина?" Он знал, что ее муж уехал.

"Что о?" спросила она. Она знала, что это не свидание или что-то в этом роде глупо. Ньютон был игроком, и обычно ему было что рассказать.

«Это того стоит, - пообещал он. «Жокей-клуб, семь тридцать?»

"Я буду здесь."

Ньютон улыбнулся. Все это было честно, не так ли? Он потерял место в Конгрессе из-за обвинения в злоупотреблении влиянием. Он не был достаточно сильным, чтобы заслужить судебное преследование (кто-то еще на это повлиял), но этого было едва ли достаточно, чтобы убедить 50,7 процента избирателей на этих межгодовых выборах в том, что кто-то другой должен иметь возможность представлять их. . Ньютон думал, что в год президентских выборов он почти наверняка одержал бы победу, но однажды потерянные места в Конгрессе почти никогда не восстанавливаются.

Могло быть гораздо хуже. Эта жизнь была не так уж плоха, не так ли? Он жил в том же доме, держал своих детей в одной школе, затем перевел их в хорошие колледжи, сохранил свое членство в том же загородном клубе. Просто у него теперь был другой округ, не было законов этики, о которых он мог бы беспокоить - на самом деле, никогда не было - и, черт возьми, за это платили намного лучше, не так ли?

DATELINE PARTNERS управлялись через компьютерно-спутниковую ретрансляцию - фактически трое из них. Японский флот связывал все свои данные со своим центром управления флотом в Иокогаме. ВМС США сделали то же самое с операциями флота в Перл-Харборе. Оба штаб-квартиры использовали третью ссылку для обмена собственными фотографиями. Таким образом, судьи, оценивавшие учения в обоих местах, имели доступ ко всему, а отдельные командиры флота - нет. Цель игры состояла в том, чтобы дать обеим сторонам реалистичную боевую подготовку, по этой причине мошенничество не поощрялось - понятие «обман», конечно же, было чуждым и неотъемлемой частью ведения войн.

Командиры Тихоокеанского флота, адмиралы, отвечающие за надводные, воздушные, подводные и вспомогательные силы соответственно, наблюдали со своих кресел, как разворачивается игра, каждый гадая, как его подчиненные будут действовать.

«Сато не болван, не так ли?» - отметил командующий Чемберс.

«У мальчика несколько красивых движений», - считает доктор Джонс. Старший подрядчик с собственным допуском к «особому доступу», он был допущен в центр после условно-досрочного освобождения Манкузо. «Но это не поможет ему на севере».

"Ой?" СубПак повернулся и улыбнулся. «Вы знаете что-то, чего я не знаю?»

- Гидролокаторы на Шарлотте и Эшвилле чертовски хороши, шкипер. Мои люди работали с ними над установкой нового программного обеспечения для отслеживания, помнишь? "

«Командование тоже неплохое, - заметил Манкузо.

Джонс согласно кивнул. «Вы держите пари, сэр. Они умеют слушать, как и ты ».

«Боже», - выдохнул Чемберс, глядя на новые погоны с четырьмя кольцами и воображая, что чувствует добавленный вес. «Адмирал, вы когда-нибудь задумывались, как бы мы справились без Джонси?»

«С нами был шеф Лаваль, помнишь?» - сказал Манкузо.

«Сын Френчи - главный сонарщик на Эшвилле, мистер Чемберс». Для Джонса Манкузо всегда был «шкипером», а Чемберс всегда был лейтенантом. Ни один из офицеров не возражал. Это было одно из правил морской службы, которое связывало офицеров и (в данном случае бывших) рядовых.

«Я этого не знал», - признал SubPac.

«Просто присоединился к ней. Он раньше был в Теннесси . Очень сообразительный парень, на три года учился в первоклассном классе ".

«Это быстрее, чем вы это сделали», - заметил Чемберс. "Он так хорош?"

«Конечно, черт возьми. Я пытаюсь завербовать его для своего бизнеса. В прошлом году женился, скоро у него будет ребенок. Увести его в мирную жизнь не должно быть слишком сложно ».

«Большое спасибо, Джонси», - прорычал Манкузо. «Я должен надрать тебе задницу здесь».

«Да ладно, шкипер. Когда мы в последний раз собирались вместе по-настоящему повеселиться? » В дополнение к этому, новое программное обеспечение Джонса для охоты на китов было включено в то, что осталось от тихоокеанской системы SOSUS. «Пришло время обновить».

Тот факт, что у обеих сторон были наблюдатели в штаб-квартире другой стороны, представлял собой некоторую сложность, в основном потому, что в обоих случаях имелись активы и возможности, которые, строго говоря, не были общими. В данном случае следы СОСУСА, которые могли или не могли быть японскими подводными силами к северо-западу от Куре, на самом деле были лучше, чем то, что отображалось на главной доске. Настоящие следы были оставлены на Манкузо и Чемберса. У каждой стороны было по две подводные лодки. Ни одна из американских лодок не обнаружилась на следах, но японские лодки были с обычным двигателем, и им приходилось периодически спускаться на глубину для снорклинга, чтобы запустить свои дизели и подзарядить батареи. Хотя у японских подводных лодок была своя собственная версия американских систем Prairie-Masker, новое программное обеспечение Джонса значительно помогло преодолеть эту контрмеру. Манкузо и остальные удалились в комнату для построения графиков SubPac, чтобы изучить новейшие данные.

«Хорошо, Джонси, скажи мне, что ты видишь», - приказал Манкузо, глядя на бумажные распечатки с подводных гидрофонов, разбросанных по дну Тихого океана.

Данные отображались как в электронном виде на телевизионных дисплеях, так и на фальцованной бумаге, которая раньше использовалась для компьютерных распечаток для более детального анализа. Для такой работы предпочтение было отдано последнему, а комплектов было два. Один из них уже был размечен техниками-океанографами местного отряда СОСУС. Чтобы сделать это двойным слепым анализом и посмотреть, знает ли еще Джонс, как это сделать, Манкузо отделил набор, уже проанализированный его людьми.

Джонсу еще не исполнилось сорока, а в его густых темных волосах уже была седина, хотя теперь он жевал жвачку вместо того, чтобы курить. Манкузо заметил, что напряжение все еще сохранялось. Доктор Рон Джонс перелистывал страницы, как бухгалтер, ищущий хищений, проводя пальцем по вертикальным линиям, на которых были записаны частоты.

«Мы предполагаем, что они будут нюхать каждые восемь часов или около того?» он спросил.

«Это разумная вещь - держать их батареи полностью заряженными», - кивнул Чемберс.

«В какое время они работают?» - спросил Джонс. Как правило, американские подводные лодки в море приводили свои часы к среднему времени по Гринвичу - недавно измененному на «всемирное время» с уменьшением количества Королевского флота, мощность которого когда-то позволяла британцам определять нулевой меридиан.

«Я полагаю, Токио», - ответил Манкузо. «Это нам минус пять».

«Итак, мы начинаем искать закономерности, полночь и даже часы своего времени». Широко сложенных листов было пять. Джонс переворачивал по одному комплекту, отмечая время на полях. На это у него ушло десять минут.

«Вот один, а вот другой. Эти двое возможны. Это тоже возможно, но я так не думаю. Я положу деньги на это ... и на это для начала ". Его пальцы касались, казалось бы, случайных линий точек.

"Уолли?"

Чемберс повернулся к другому столу и перевернул размеченные наборы на правильное время. «Джоунси, чертова ведьма!» - выдохнул он. Команде опытных техников - экспертов - потребовалось более двух часов, чтобы сделать то, что Джонс сделал за несколько минут на их снова недоверчивых глазах.

Гражданский подрядчик вытащил банку из-под кока-колы из ближайшего холодильника и открыл ее. «Джентльмены, - спросил он, - кто абсолютный чемпион?»

Конечно, это была только часть. Распечатки просто давали пеленг на предполагаемый источник шума, но было несколько расположенных на дне антенных решеток SOSUS, и триангуляция уже была выполнена, и точки привязки были привязаны к радиусам от десяти до пятнадцати морских миль. Даже с усовершенствованиями системы, внесенными Джонсом, все еще оставалось много океана для поиска.

Телефон зазвонил. Это был главнокомандующий Тихоокеанским флотом. Манкузо ответил на звонок и порекомендовал направить Шарлотту и Эшвилл на предполагаемые контакты. Джонс наблюдал за обменом мнениями и одобрительно кивнул.

«Понимаете, что я имею в виду, шкипер? Ты всегда умел слушать ».

Мюррей отсутствовал, обсуждая несколько бюджетных вопросов с заместителем главного директора Вашингтонского полевого офиса, поэтому пропустил телефонный звонок. Сверхсекретная депеша из Белого дома была спрятана в секретных файлах, а затем его секретарю вызвали, чтобы она привела домой больного ребенка из школы. В результате рукописное сообщение от Райана неосознанно запоздало до его внимания.

«Девушка Нортон», - сказал он, входя в кабинет директора Шоу.

"Плохой?"

«Мертв», - сказал Мюррей, передавая бумагу. Шоу быстро просмотрел его.

«Черт», - прошептал директор ФБР. «Была ли она раньше употребляла наркотики?»

«Не припомню».

"Сообщение из Токио?"

«Я еще не проверил Leg-At. Плохое время для этого, Билл.

Шоу кивнул, и мысль в его голове была прозрачной. Спросите любого агента ФБР о деле, которым он хвастался, и это всегда похищение. Именно так Бюро заработало себе имя еще в 1930-х годах. Закон Линдберга наделил ФБР полномочиями по оказанию помощи любой местной полиции, как только появилась возможность того, что жертву могли пересечь границу штата. При простой возможности - жертвы на самом деле редко перевозили так далеко - весь вес и мощь главного правоохранительного органа Америки обрушились на дело, как стая особенно голодных волков. Настоящая миссия всегда была одна и та же: вернуть жертву живой, и там результаты были отличными. Вторичной целью было задержать, зарядить и испытать рассматриваемых субъектов, и там запись, говоря статистически, была еще лучше. Они еще не знали, была ли Кимберли Нортон жертвой похищения. Они знали, что она вернется домой мертвой. Этот единственный факт для любого агента ФБР был профессиональным провалом.

«Ее отец - полицейский».

«Я помню, Дэн».

«Я хочу пойти туда и обсудить это с О'Киф». Отчасти это произошло потому, что капитан Нортон заслуживал того, чтобы услышать это от других полицейских, а не через средства массовой информации. Отчасти это произошло потому, что полицейские, ведущие дело, должны были это сделать, чтобы признаться ему в своей неудаче. И частично Мюррей должен сам ознакомиться с материалами дела, чтобы убедиться, что все, что могло быть сделано, было сделано.

«Я, вероятно, смогу пощадить тебя на день или два», - ответил Шоу. «Дело Линдерса все равно будет ждать, пока не вернется президент. Ладно, собирайся ».

«Это лучше, чем« Конкорд »!» Кэти хмыкнула на капрала ВВС, подававшего обед. Ее муж чуть не рассмеялся. Нечасто глаза Кэролайн Райан так широко распахивались, но потом он давно привык к подобному обслуживанию, и еда была определенно лучше, чем она обычно ела в столовой врачей Хопкинса. И там пластины не имели золотой отделки, что было одной из причин того, что у Air Force One было столько хищений.

«Вино для мадам?» Райан поднял бутылку шардоне «Русская река» и налил, пока его тарелка не опустилась.

«Видите ли, мы не пьем вино на птицеферме», - сказала она капралу с легким замешательством.

«Все так в первый раз, доктор Райан. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, позвоните мне ». Она вернулась на камбуз.

«Смотри, Кэти, - сказал я тебе, - оставайся со мной».

«Мне было интересно, как вы привыкли к полету», - отметила она, пробуя брокколи. "Свежий."

«Летный экипаж тоже неплохой». Он указал на бокалы. Ни ряби.

«Плата не такая уж и большая, - сказал Арни ван Дамм с другой стороны отсека, - но льготы не так уж и плохи».

«Почерневший морской окунь совсем не плохой».

«Наш повар украл рецепт из Жокей-клуба. Лучший каджунский морской окунь в городе, - пояснил ван Дамм. «Я думаю, ему пришлось обменять на это свой картофельный суп. Честная сделка, - рассудил Арни. «Он как раз понимает корочку, не так ли?»

Один из немногих действительно превосходных ресторанов Вашингтона, Jockey Club, располагался в подвале отеля Ritz Carlton на Массачусетс-авеню. Тихое, тускло освещенное заведение на протяжении многих лет было местом для той или иной «силовой» трапезы.

«Вся еда здесь хорошая», - подумала Либби Хольцман, особенно когда за нее платил кто-то другой. Предыдущий час был связан со всевозможными светскими разговорами, обычным обменом информацией и сплетнями, которые были даже важнее в Вашингтоне, чем в большинстве американских городов. Теперь все кончено. Было подано вино, салатные тарелки исчезли, а основное блюдо было на столе. «Итак, Рой, в чем дело?»

«Эд Килти». Ньютон посмотрел ей в глаза.

«Не говори мне, его жена наконец-то уйдет от крысы?»

«На самом деле он, вероятно, уйдет».

«Кто эта незадачливая бимбо?» - спросила миссис Хольцман с кривой улыбкой.

«Не то, что ты думаешь, Либби. Эд уезжает. Вы всегда хотели заставить их ждать этого.

«Рой, сейчас восемь тридцать, хорошо?» - заметила Либби, разъясняя свою позицию.

«У ФБР есть дело против Килти. Изнасилование. Фактически, больше одного. Одна из жертв покончила с собой ».

«Лиза Берингер?» Причина самоубийства так и не была объяснена должным образом.

«Она оставила письмо. Теперь это есть у ФБР. У них также есть несколько других женщин, которые готовы дать показания ».

«Вау», - позволила себе сказать Либби Хольцман. Она положила вилку. "Насколько это прочно?"

«Человек, ведущий дело, - Дэн Мюррей, личный нападающий Шоу».

«Я знаю Дэна. Я также знаю, что он не станет об этом говорить ». Редко бывает, что агент ФБР обсуждает доказательства по уголовному делу, тем более до того, как оно будет представлено. Подобная утечка почти всегда исходила от адвоката или судебного секретаря. «Он не просто делает все по книге - он написал книгу». Это было буквально правдой. Мюррей помог разработать многие официальные процедуры Бюро.

«Он мог бы, на этот раз».

«Почему, Рой?»

«Потому что Дурлинг все задерживает. Он думает, что ему нужен Килти для его влияния на Холме. Вы заметили, что Эди-бой в последнее время много бывал в Белом доме? Дурлинг рассказал ему все, чтобы укрепить свою защиту. По крайней мере, - сказал Ньютон, чтобы прикрыться, - это то, что мне говорят люди. Это кажется немного нехарактерным, не так ли? "

«Препятствие правосудию?»

«Это юридический термин, Либби. С технической точки зрения, я не совсем уверен, что он соответствует юридическим требованиям ». Теперь крючок хорошо опускался в воду, и червяк-приманка очень красиво покачивался.

«Что, если он просто сдерживался, чтобы не дать ему конкурировать с торговым счетом?» Рыба смотрела на него, но думала о блестящей колючей штуке позади червя ...

«Этот идет еще дальше, Либби. Я слышал, что они уже давно на нем сидят. Но ведь это прекрасное оправдание, не так ли? " Однако это был очень заманчивый червь.

«Если вы считаете, что политика важнее дела о сексуальном насилии. Насколько прочен корпус? "

«Если дело дойдет до присяжных, Эд Килти проведет время в федеральной тюрьме».

"Этот твердый?" Ой, какой это был жирный сочный червяк.

«Как вы и сказали, Мюррей хороший полицейский».

«Кто прокурор США по этому делу?»

«Энн Купер. Она уже несколько недель занимается этим на полную ставку ». Вообще-то, чертовски хороший червяк. Эта блестящая колючая штука не так уж и опасна, не так ли?

Ньютон вынул из кармана конверт и положил его на скатерть. «Имена, номера, подробности, но ты не получил их от меня, хорошо?» Червь, казалось, танцевал в воде, и уже не было очевидно, что крючок действительно двигался.

«Что делать, если я ничего не могу проверить?»

«Тогда нет никакой истории, и мои источники ошибаются, и я надеюсь, что вам понравился ужин». Конечно, червь может просто уйти.

«Почему, Рой? Почему ты, почему рассказ? » Кружу, кружу. Но как этот червь вообще попал сюда?

«Мне никогда не нравился этот парень. Ты знаешь что. Мы столкнулись с двумя большими счетами за ирригацию, и он убил оборонный проект в моем штате. Но вы действительно хотите знать, почему? У меня есть дочери, Либби. Один из них - старший в U-Penn. Еще один, только что поступающий на юридический факультет Чикагского университета. Они оба хотят пойти по стопам своего отца, и я не хочу, чтобы мои маленькие девочки работали на Холме с такими ублюдками, как Эд Килти ». Кого вообще волновало, как червь попал в воду?

Понимающе кивнув, Либби Хольцман взяла конверт. Он вошел в ее сумочку, но ее не открыли. Удивительно, как они не заметили крючка, пока не стало слишком поздно. Иногда даже тогда. Официант был разочарован, когда оба посетителя миновали тележку с десертами, соглашаясь только на быстрый эспрессо, прежде чем оплатить счет.

"Привет?"

«Барбара Линдерс?» - спросил женский голос.

"Да. Это кто?"

«Либби Хольцман из« Пост ». Я живу в нескольких кварталах от вас. Я хотел бы знать, могу ли я прийти и поговорить о нескольких вещах ».

"Какие вещи?"

«Эд Килти, и почему они решили не возбуждать уголовное дело».

"Они что?"

«Это то, что мы слышим», - сказал ей голос.

"Подождите минуту. Меня об этом предупредили, - подозрительно сказал Линдерс, уже выдавая часть игры.

«Они всегда предупреждают вас о чем-то, обычно не о том. Помните, я был тем, кто написал в прошлом году историю о конгрессмене Гранте и той мерзкой мелочи, которую он творил в своем окружном офисе? И я также был тем, кто пригвоздил этого ублюдка заместителя министра внутренних дел. Я внимательно слежу за такими случаями, Барбара, - сказал голос сестры. Это было правдой. Либби Хольцман чуть не получила пулитцеровский репортаж за репортаж о политических делах о сексуальном насилии.

«Откуда мне знать, что это действительно ты?»

«Вы ведь видели меня по телевизору? Спроси меня, и ты увидишь. Я буду там через пять минут ».

«Я позвоню мистеру Мюррею».

"Хорошо. Иди и позвони ему, но пообещай мне одно? "

"Что это такое?"

«Если он расскажет вам то же самое о том, почему они ничего не делают, тогда мы сможем поговорить». Голос замолчал. «На самом деле, как насчет того, чтобы я все равно приехал прямо сейчас? Если Дэн говорит вам правильные вещи, мы можем просто выпить чашечку кофе и заняться чем-нибудь предысторией на потом. Справедливо?"

«Хорошо ... Я думаю, это нормально. Мне нужно сейчас позвонить мистеру Мюррею ». Барбара Линдерс повесила трубку и набрала другой номер по памяти.

«Привет, это Дэн ...»

"Мистер. Мюррей! » - настойчиво сказала Барбара, ее вера в мир уже пошатнулась.

«… А это Лиз», - сказал другой голос, явно записанный на пленку. «Мы не можем сейчас подойти к телефону ...» - сказали оба голоса одновременно -

«Где ты, когда ты мне нужен?» - потребовала госпожа Линдерс от записывающего устройства, повесив трубку в отчаянной ярости, прежде чем юмористическая запись привела ее к звуковому сигналу. Было ли это возможно? Может ли это быть правдой?

Опыт подсказал ей, что это Вашингтон . Все могло быть правдой.

Барбара Линдерс оглядела комнату. Она была в Вашингтоне одиннадцать лет. Что ей нужно было показать для этого? Двухкомнатная квартира с принтами на стене. Хорошая мебель, которую она использовала одна. Воспоминания, угрожавшие ее рассудку. Она была так одинока, так проклята одна с ними, и ей пришлось отпустить их, вытащить их, нанести ответный удар мужчине, который так сильно разрушил ее жизнь. И теперь ей в этом тоже будет отказано? Было ли это возможно? Самым пугающим было то, что Лиза так себя чувствовала. Она знала это из письма, которое хранила, фотокопия которого все еще лежала в шкатулке для драгоценностей на ее бюро. Она хранила его как на память о своей лучшей подруге, так и для того, чтобы напомнить себе, чтобы она не впадала в такое опасное отчаяние, как Лиза. Прочитав это письмо несколько месяцев назад, она убедила ее обратиться к гинекологу, который, в свою очередь, направил ее к Кларис Голден, начав процесс, который привел ее - куда? Дверь зажужжала, и Барбара пошла открывать дверь.

"Привет! Узнай меня?" Вопрос был задан с теплой и сочувственной улыбкой. Либби Хольцман была высокой женщиной с густыми черными волосами, обрамляющими бледное лицо и теплыми карими глазами.

«Пожалуйста, войдите», - сказала Барбара, пятясь от двери.

«Вы звонили Дэну?»

«Его не было дома ... или, может быть, он просто оставил машину включенной», - подумала Барбара. "Ты его знаешь?"

"О, да. Дэн мой знакомый, - сказала Либби, направляясь к дивану.

«Могу ли я ему доверять? Я имею в виду, действительно доверяю ему.

"Честно?" Хольцман замолчал. "Да. Если бы он вел это дело в одиночку, да, вы бы смогли. Дэн хороший человек. Я имею в виду, что."

«Но он же не в одиночку ведет дело, не так ли?»

Либби покачала головой. «Он слишком большой, слишком политический. Еще одна особенность Мюррея в том, что он очень лояльный человек. Он делает то, что ему говорят. Могу я сесть, Барбара? »

"Пожалуйста." Оба сели на диван.

«Вы знаете, чем занимается пресса? Наша работа - следить за происходящим. Мне нравится Дэн. Я восхищаюсь им. Он действительно хороший полицейский, честный полицейский, и я готов поспорить, что все, что он с тобой сделал, ну, он вел себя как твой большой крутой брат, не так ли? »

«На каждом этапе пути», - подтвердила Барбара. «Он был моим лучшим другом во всем мире».

«Это не было ложью. Он один из хороших парней. Я тоже знаю его жену Лиз. Проблема в том, что не все похожи на Дэна, и именно здесь мы вступаем », - сказала ей Либби.

"Что ты имеешь в виду?"

«Когда кто-то говорит парню вроде Дэна, что он должен делать, в основном они это делают. Они делают это, потому что должны, потому что таковы правила - а вы что-то знаете? Он ненавидит это почти так же сильно, как и вы. Моя работа, Барбара, - помогать таким людям, как Дэн, потому что я тоже могу избавиться от этих ублюдков ».

«Я не могу ... я имею в виду, я просто не могу ...»

Либби протянула руку и остановила ее нежным прикосновением к руке.

«Я не собираюсь просить вас сообщать мне что-либо официально, Барбара. Это может испортить уголовное дело, и вы знаете, я хочу, чтобы это рассмотрено через систему так же, как и вы. Но можешь ли ты поговорить со мной не для протокола? »

"Да! ... Я так думаю."

«Вы не возражаете, если я это запишу?» Репортер вытащила из сумочки небольшой диктофон.

"Кто это услышит?"

«Единственным другим человеком будет мой AME - помощник главного редактора. Мы делаем это, чтобы убедиться, что у нас есть хорошие источники. За исключением этого, это все равно, что разговаривать со своим юристом, врачом или священником. Это правила, и мы их никогда не нарушаем ».

В интеллектуальном плане Барбара знала это, но здесь и сейчас, в ее квартире, этические правила журналистики казались тонкой тростью. Либби Хольцман видела это в ее глазах.

«Если хочешь, я могу просто уйти, или мы можем поговорить без диктофона, но, - обезоруживающая улыбка, - я ненавижу стенографию. Так ты ошибаешься. Если вы хотите немного подумать об этом, это тоже нормально. У тебя было достаточно давления. Я знаю это. Я знаю, на что это может быть похоже ».

«Это то, что говорит Дэн, но он этого не делает! На самом деле он этого не делает .

Либби Хольцман посмотрела ей прямо в глаза. Ей было интересно, видел ли Мюррей такую же боль и чувствовал ли ее так же глубоко, как она сейчас. «Наверное, так», - подумала она совершенно честно, возможно, несколько иначе, потому что он был мужчиной, но он был хорошим полицейским, и он, вероятно, был так же зол на ход дела, как и она сейчас.

«Барбара, если ты просто хочешь поговорить о… вещах, это тоже нормально. Иногда нам просто нужно поговорить с другом. Мне не нужно все время быть репортером ».

«Вы знаете о Лизе?»

«Ее смерть так и не получила объяснений, не так ли?»

«Мы были лучшими друзьями, мы делили все ... а потом, когда он ...»

«Вы уверены, что Килти был причастен к этому?»

«Это я нашла письмо, Либби».

"Что вы можете сказать мне об этом?" - спросила Хольцман, теперь не в силах сдержать журналистскую сосредоточенность.

«Я могу лучше, чем сказать тебе». Линдерс встал и на мгновение исчез. Она вернулась с фотокопиями и передала их.

Чтобы прочитать письмо один раз, а затем еще раз, потребовалось всего две минуты. Дата, место, способ. «Послание из могилы», - подумала Либби. Что было опаснее чернил на бумаге?

«За то, что здесь происходит и что ты знаешь, он может попасть в тюрьму, Барбара».

«Так говорит Дэн. Он улыбается, когда говорит это. Он хочет, чтобы это случилось ».

"Ты?" - спросил Хольцман.

"Да!"

«Тогда позволь мне помочь».

17

Первый удар

Его называют чудом современных коммуникаций только потому, что ничто современное не может быть проклятием. Фактически, те, кто получал такую информацию, часто были потрясены тем, что они получали.

Это был плавный полет даже по стандартам Air Force One, на котором многие пассажиры - в основном более молодые и более глупые сотрудники Белого дома - часто отказывались пристегивать ремни безопасности в знак ... чего-то, подумал Райан. Он знал, что летный экипаж ВВС был не хуже других, но он не предотвратил ни одного инцидента на финале в Эндрюсе, где удар молнии снес носовую часть самолета, на борту которого находились министр обороны и его жена, к всеобщему замешательству. . И поэтому он всегда пристегивал ремень, хотя и неплотно, как и летный экипаж.

«Доктор. Райан? Шепот сопровождался дрожью его плеч.

"Что случилось, сержант?" Не было смысла роптать на невиновного унтер-офицера.

"Мистер. Вы нужны ван Дамму наверху, сэр.

Джек кивнул и перевел свое сиденье в вертикальное положение. Сержант по дороге вручил ему кофейную кружку. Часы сказали ему, что сейчас девять утра, но не сказали, где сейчас девять утра, и Райан в данный момент не мог вспомнить, в какой зоне были установлены часы. В любом случае, это все было теоретически. Сколько часовых поясов можно танцевать внутри авиалайнера?

Верхняя дека VC-25B резко контрастировала с нижней. Вместо плюшевых деталей отсек был обставлен электроникой в военном стиле, отдельные коробки которой имели хромированные планки для легкого снятия и замены. Значительная команда специалистов по коммуникациям всегда работала, подключаясь к каждому источнику информации, который только можно вообразить: цифровому радио, телевидению и факсу, каждый канал был зашифрован. Арни ван Дамм стоял посреди площадки и что-то протягивал. Оказалось, что это факсимильная копия последнего издания « Вашингтон Пост » , которое вот-вот выйдет на улицу в четырех тысячах миль и шести часах пути.

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ ЗАВЕРШИЛСЯ В САМОУБИЙСТВЕ, - гласил заголовок из четырех столбцов. ПЯТЬ ЖЕНЩИН обвиняют Эдварда Килти в сексуальном насилии.

«Ты разбудил меня для этого?» - спросил Райан. Это было далеко не в зоне его ответственности, не так ли?

«Ты назван в истории», - сказал ему Арни.

"Какие?" Джек просмотрел кусок. «Советник по национальной безопасности Райан - один из тех, кого проинформировали об этом деле». Ладно, я думаю, это правда, не так ли?

"Продолжать идти."

«Четыре недели назад Белый дом приказал ФБР не передавать дело в Судебный комитет». Это не правда."

«Это прекрасное сочетание того, что есть, а что нет». Начальник штаба был в еще более отвратительном настроении, чем Райан.

"Кто слил?"

«Я не знаю, но Либби Хольцман вела это произведение, а ее муж спит на корме. Ты ему нравишься. Возьми его и поговори с ним ».

«Подожди минутку, это то, что немного времени и правды уляжется, Арни. Президент не сделал ничего плохого, о чем я знаю ».

«Его политические враги могут назвать отсрочку препятствием для правосудия».

"Ну давай же." Джек недоверчиво покачал головой. «Ни за что это не выдержит экспертизы».

«Это не обязательно, черт возьми. Мы говорим о политике, помните, а не о фактах, и у нас предстоящие выборы . Поговорите с Бобом Хольцманом. А теперь, - приказал ван Дамм. Он не часто делал это с Райаном, но у него был авторитет.

«Рассказать боссу еще?» - спросил Джек, складывая свой экземпляр.

«Дадим ему немного поспать. Пошлите Тиш по дороге, ладно?

"Хорошо." Райан спустился вниз и разбудил Тиш Браун, указал наверх, затем направился к бортпроводнику - члену экипажа, поправил себя он. - Приведи сюда Боба Хольцмана, ладно? Через открытый люк он мог видеть, что на улице светло. Может, они собирались в девять часов? Да, они должны были прибыть в Москву в два часа дня по местному времени. Шеф-повар сидел на камбузе и читал « Тайм». Райан вошел и налил себе кофе.

«Не можете уснуть, доктор Райан?»

"Уже нет. Долг зовет."

«У меня есть булочки, если хочешь».

"Отличная идея."

"Что это?" - спросил Боб Хольцман, просовывая голову. Как и каждому человеку на борту в данный момент, ему нужно было побриться. Джек просто передал историю.

"Что дает?"

Хольцман умел быстро читать. «Иисус, это правда?»

«Как долго Либби занимается этим?»

«Для меня это новость - черт возьми, извини, Джек».

Райан кивнул с большей улыбкой, чем он чувствовал. «Да, я тоже только что проснулась».

"Это правда?"

«Это на заднем плане?»

"Согласовано."

«ФБР уже некоторое время ведет дело. Даты в статье Либби близки, и мне придется проверить журналы своего офиса, чтобы найти точные. Меня проинструктировали как раз в то время, когда торговая штука взорвалась из-за допуска Килти к секретам - что я могу ему сказать, а чего не могу, вы знаете, как это происходит, верно?

"Да, я понимаю. Так каков статус дела? »

«Председатель и старший член судебной власти были проинформированы. То же самое сделали Эл Трент и Сэм Стипендиат по разведке. Никто не останавливает это, Боб. Насколько мне известно, президент всю дорогу вел честную игру. Килти терпит поражение, и после процедуры импичмента, если дело зайдет так далеко ...

«Он должен идти так далеко,» Гольцман указал.

"Я сомневаюсь." Райан покачал головой. «Если у него будет хороший адвокат, они заключат какую-то сделку. Они должны, как это было с Агнью. Если он пройдет через импичмент, а затем перед судом в Сенате, Бог поможет ему перед присяжными ».

«Имеет смысл», - признал Хольцман. «Вы говорите мне, что вся эта история неверна».

"Верный. Если есть какая - либо преграда происходит, я не знаю об этом, и я уже был проинформирован об этом в «.

«Вы говорили с Килти?»

«Нет, ничего существенного. По «деловым» вещам я инструктирую его парня по национальной безопасности, а он - своего босса. Я бы не был в этом хорош, не так ли? Две дочери."

«Так вы знаете обстоятельства дела?»

«Нет, не в деталях. Мне не нужно знать. Я очень хорошо знаю Мюррея. Если Дэн говорит, что дело прочное, ну, тогда я полагаю, что так оно и есть. Райан допил кофе и потянулся за свежей булочкой. «Президент этому не препятствует. Он был отложен, чтобы он не противоречил другим вещам. Это все."

- Знаешь, ты тоже не должен этого делать, - заметил Хольцман, подбирая себе один.

«Черт возьми, Боб! Прокуратура тоже расписывает дела, не так ли? Все это по расписанию ». Хольцман прочитал по лицу Джека и кивнул.

«Я передам это».

Было уже слишком поздно для надлежащего устранения повреждений. Большинство политических игроков в Вашингтоне встают рано. Они пьют кофе, подробно читают свои документы, проверяют свои факсимильные аппараты на наличие дополнительных материалов и часто принимают ранние телефонные звонки или, в последнее время, заходят в компьютерные службы, чтобы проверить электронную почту, и все это в попытке покинуть свои дома. с хорошим чувством формы, которую примет новый день. В случае многих членов, факсимильные копии последнего издания рассказа Лиз Хольцман имели короткие титульные страницы, указывающие на то, что это могло быть вопросом большого личного интереса. Использовались разные кодовые фразы, в зависимости от того, какая PR-фирма отправила сообщение, но все они были одинаковыми. Соответствующие члены были вынуждены приглушить свое несогласие с TRA. Эта возможность, с другой стороны, рассматривалась как расплата за ранее совершенный проступок. В некоторых случаях возможность будет упущена.

Комментарии в основном были сделаны не для протокола. «Это похоже на очень серьезное дело» - это фраза, которая использовалась чаще всего. «Очень жаль, что президент счел нужным вмешаться в уголовное дело» - был еще один фаворит. Ранние звонки директору ФБР Уильяму Шоу были встречены комментариями «без комментариев», обычно с дополнительным пояснением, что политика ФБР заключалась в отказе от комментариев по любому возможному уголовному делу, чтобы последующее судебное разбирательство не было нарушено и права обвиняемый скомпрометировал. Разъяснение редко, если вообще когда-либо, доводилось до общественности; таким образом «без комментариев» приобрело особый оттенок.

Обвиняемый по этому делу проснулся в своем доме на территории Военно-морской обсерватории на Массачусетс-авеню, Северо-Запад, и обнаружил, что его старшие помощники внизу ждут его.

- Вот дерьмо, - заметил Эд Килти. Это все, что он хотел сказать. Не было смысла отрицать эту историю. Его люди слишком хорошо знали его для этого. Все они рассудили, что это был человек влюбчивый, что нередко в общественной жизни, хотя он был довольно сдержан в этом отношении.

«Лиза Берингер», - выдохнул вице-президент, читая. «Разве они не могут позволить бедной девушке покоиться с миром?» Он вспомнил шок от ее смерти, то, как она умерла, соскользнув с ремня безопасности и врезавшись в опору моста со скоростью девяносто миль в час, как судмедэксперт объяснил неэффективность метода. Ей потребовалось несколько минут, чтобы умереть, она была еще жива и хныкала, когда прибыли парамедики. Такой милый, милый ребенок. Она просто не понимала, как обстоят дела. Она слишком многого хотела от него. Может, она думала, что с ней все по-другому. Что ж, подумал Килти, все думали, что они разные.

«Он повесит тебя сушиться», - заметил старший помощник Килти. В конце концов, важной частью этого была политическая уязвимость их принципала.

«Конечно, черт возьми». «Этот сукин сын», - подумал вице-президент. После всего, что я сделал. "Хорошо - идеи?"

«Ну, конечно, мы все отрицаем, но возмущенно», - начал его начальник штаба, передавая лист бумаги. «Для начала у меня есть пресс-релиз, а до полудня у нас будет пресс-конференция». Он уже обзвонил полдюжины бывших и нынешних сотрудников-женщин, которые будут стоять рядом со своим боссом. В каждом случае это была женщина, кровать которой он украсил своим присутствием и которая с улыбкой вспоминала то время. У великих людей тоже были недостатки. В случае Эдварда Килти недостатки более чем уравновешивались его приверженностью важным вещам.

Килти быстро прочитал страницу. Единственная защита от полностью ложного обвинения - это правда ... на самом деле нет никаких оснований для этих обвинений ... мои публичные записи хорошо известны, как и моя поддержка прав женщин и меньшинств ... Я прошу (« «требовать» было неправильным словом, подумал его личный адвокат) немедленное обнародование обвинений и возможность решительно защитить себя ... явно не совпадение с предстоящим годом выборов ... сожалею, что такое безосновательное обвинение повлияет на наши великий президент Роджер Дерлинг -

«Позвони этому сукиному сыну прямо сейчас!»

«Плохое время для конфронтации, господин вице-президент. Вы «полностью ожидаете его поддержки», помните?

"О, да, я знаю, не так ли?" Килти подумал, что эта часть выпуска будет не столько предупредительным выстрелом через нос, сколько направленным прямо в мост. Либо Дурлинг поддержит его, либо рискует политическим крахом на праймериз.

Что еще произойдет в этом году? Хотя уже слишком поздно, чтобы попасть в утренние газеты в большей части Америки - слишком поздно даже для USA Today, - история Килти была поймана вещательными СМИ в рамках их собственных предвыборных медиа-опросов. Для многих в инвестиционном сообществе это означало передачу «Утренний выпуск» Национального общественного радио, хорошую программу для прослушивания во время поездок из Нью-Джерси и Коннектикута из-за ее повторяющейся двухчасовой продолжительности. «Статья, защищенная авторским правом в утренней газете Washington Post ...» Освещение этого началось в начале обоих почасовых сегментов с преамбулы, похожей на предупреждающий звонок, чтобы привлечь внимание слушателя, и хотя политические истории из Вашингтона были примерно такими же обычными в местной сводке погоды слова «изнасилование» и «самоубийство» имеют однозначное значение.

«Черт!» - около тысячи голосов одновременно раздавались в таком же количестве дорогих автомобилей. Что еще будет? Волатильность рынка еще не закончилась, и что-то вроде этого наверняка окажет давление вниз, которое никогда не имело никакого экономического смысла, но было настолько реальным, что все знали, что это произойдет, и из-за того, что было запланировано для этого, и из-за этого он стал еще более реальным в том, что компьютерные инженеры назвали петлей обратной связи. Сегодня рынок снова упадет. Он имел тенденцию к снижению в течение одиннадцати из последних четырнадцати дней, и хотя индекс Доу-Джонса был изобилует сделками по любым техническим параметрам, маленькие ребята нервно размещали заказы на продажу, а паевые инвестиционные фонды, движимые призывами большего количества маленьких ребят, сгодились бы. то же самое, добавляя институциональный импульс к полностью искусственной ситуации. Вся система называлась истинной демократией, но если это было так, то стадо нервного скота тоже было демократией.

«Хорошо, Арни». Президент Дурлинг не стал спрашивать, кто его слил. Он был достаточно искушенным игроком в игре, поэтому знал, что это не имеет значения. "Что мы делаем?"

«Я разговаривал с Бобом Хольцманом», - сказал Райан боссу, на что его подсказал взгляд начальника штаба.

"А также?"

«И, я думаю, он мне поверил. Черт, я говорил правду, не так ли? " Это был скорее вопрос, чем риторическое выражение.

«Да, ты был, Джек. Эду придется самому разобраться с этим. Облегчение на лице Райана было настолько очевидным, что оскорбило главного исполнительного директора. «Вы думали, я действительно собирался это сделать?»

«Конечно, нет», - сразу ответил Райан.

"Кто знает?"

«В самолете?» - спросил ван Дамм. «Я уверен, что Боб распространил это среди некоторых».

«Ну что ж, давай сейчас его заткнем. Тиш, - сказал Дурлинг своему директору по коммуникациям, - давайте подготовим релиз. Судебный комитет проинформирован, и я вообще не оказывал на них давления ».

«Что мы скажем о задержке?» - спросила Тиш Браун.

«Мы вместе с руководством решили, что дело заслуживает - чего?» Президент посмотрел в потолок. «Он заслужил чистое поле ...»

«Достаточно серьезно - нет, достаточно важно, чтобы заслужить Конгресс, не отвлекаемый другими соображениями?» - предложил Райан. «Неплохо, - подумал он.

«Я пока сделаю из вас политика», - сказал Дурлинг с неохотной улыбкой.

«Вы не собираетесь ничего прямо говорить об этом деле», - продолжил ван Дамм, отдавая президенту совет в виде приказа.

"Я знаю я знаю. Я не могу ничего сказать о фактах дела, потому что я не могу позволить себе вмешиваться в судебное разбирательство или защиту Килти, кроме как сказать, что любой гражданин невиновен, пока факты не продемонстрируют обратное; Америка основана на ... и всем таком. Тиш, напиши. Я доставлю его на самолете до того, как мы приземлимся, и тогда, может быть, мы сможем сделать то, что должны делать. Что-нибудь еще?" - спросил Дурлинг.

«Секретарь Хэнсон сообщает, что все настроено. Никаких сюрпризов, - сказал Райан, наконец дойдя до своего брифинга. «Госсекретарь Фидлер также подготовил для парафирования соглашение о денежно-кредитной поддержке. В связи с этим, сэр, визит будет приятным и приятным.

«Как это обнадеживает», - сухо заметил президент. «Хорошо, позволь мне привести себя в порядок». Air Force One или нет, но путешествие в непосредственной близости от других редко бывает комфортным. Конфиденциальность президента была незначительным товаром в лучших обстоятельствах, но, по крайней мере, в Белом доме у вас были настоящие стены между вами и другими. Не здесь. Сержант ВВС натянул поводок, чтобы разложить Дурлинга одежду и бритье. Мужчина уже потратил два часа на то, чтобы превратить президентские туфли из черной кожи в хромированные, и оттолкнуть парня было бы неблагодарно. Люди чертовски стремились показать свою лояльность. «За исключением тех, которые вам нужны», - подумал Дурлинг, входя в маленькую уборную.

«У нас их больше».

Санчес вышел из головы, примыкающей к CIC, и увидел людей, собравшихся вокруг центрального стола для построения графиков. Теперь было три группы ромбовидных фигур, обозначающих надводные корабли противника. Более того, Шарлотта занимала позицию в форме буквы «V», что означало вражескую подводную лодку, и Эшвилл якобы тоже хорошо нюхал. Лучше всего то, что совместная линия патрулирования самолетов S-3 Viking ASW за двести миль впереди боевой группы определила то, что, по всей видимости, было линией патрулирования других подводных лодок. Двое были пойманы за фырканьем, один на SOSUS и один с гидроакустических буев, и, используя линию, определенную этими двумя позициями, были обнаружены еще два. Теперь у них даже был предсказуемый интервал между лодками, на котором самолет мог сосредоточиться.

«Завтра закат?» - спросила CAG.

«Им нравится восходящее солнце, не так ли? Тогда давай поймаем их за ужином.

"Я согласен." Санчес поднял телефонную трубку, чтобы предупредить своего офицера по операциям крыла.

- Достаточно времени, - пробормотал Джонс.

«Кажется, я помню, когда вы могли стоять на часах очень долгое время», - сказал Уолли Чемберс гражданскому лицу.

«Я был тогда молод и глуп». Я тоже курил , вспомнил он. Такие хорошие вещи для концентрации и бдительности. Но большинство подводных лодок вообще не позволяли людям курить. Удивительно, что некоторые экипажи не взбунтовались. К чему шел флот. «Видите, что я рассказал вам о своем программном обеспечении?»

«Вы говорите нам, что даже вас можно заменить компьютером?»

Голова исполнителя повернулась. «Вы знаете, мистер Чемберс, когда вы становитесь старше, вам нужно следить за потреблением кофе».

«Вы двое снова за это беретесь?» Адмирал Манкузо присоединился к ним после бритья соседней головы.

«Я думаю, что сегодня днем Джонси планировал отправиться в Банзай-Бич». Капитан Чемберс усмехнулся, прихлебывая кофе без кофеина. «Ему надоедают упражнения».

«Они действительно требуют времени», - подтвердил SubPac.

«Привет, ребята, мы же проверяем мой продукт, не так ли?»

«Если вам нужна инсайдерская информация, да, я порекомендую вам заключить контракт». Не последней причиной для этого было то, что Джонс перебил цену IBM на добрые 20 процентов.

«Следующим шагом я только что нанял двух парней из Вудс-Хоула. С костюмами в Big Blue такого никогда не приходило в голову ».

"Что ты имеешь в виду?"

«Мы собираемся расшифровать китовую речь, теперь, когда мы можем слышать ее намного лучше. Гринпис полюбит нас. Миссия подводной лодки на следующее десятилетие: сделать моря безопасными для наших собратьев-млекопитающих. Мы также можем отследить тех японских ублюдков, которые на них охотятся ».

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Чемберс.

«Вам нужно финансирование? У меня есть идея, что я оставлю ее для вас.

«Что это, Джонси?» - спросил Манкузо.

«Ребята из Woods Hole думают, что у них есть сигналы тревоги для трех видов: горбатых, плавников и сейсмических. Они получили их, слушая с помощью гидрофонов, пока они тусовались с китобоями. Я могу запрограммировать это на активное - это в диапазоне частот, в котором мы передаем. Так что мы можем сделать так, чтобы подлодки следовали за китобоями и транслировали вызов, и угадайте, что? Китобои ни хрена не найдут. Ни один кит в здравом уме не подойдет ближе двадцати миль к другому киту, кричащему, что его ограбили. В сообществе китообразных не так много солидарности ».

- Вы натравливаете на нас любителя деревьев? - удивился Чемберс. Но он подумал и медленно кивнул.

«Все эти люди должны сказать своим друзьям в Конгрессе, что мы делаем хорошую научную работу. Хорошо? Не то, чтобы они нас любили, не то, что они одобряют наши электростанции, просто то, что мы делаем хорошую работу. То, что я даю вам, ребята, - это миссия на следующие десять лет ». Джонс также по крайней мере так долго давал работу своей компании, но это не имело значения. Манкузо и подводное сообщество нуждались в работе. «Кроме того, я любил их слушать, когда мы были в Далласе. ”

«Сигнал из Эшвилла», - сообщил специалист по связям с дверью. «Они достигли своей цели».

«Что ж, они довольно хороши», - сказал Джонс, глядя на сюжет. «Но мы все еще большие дети в этом квартале».

Air Force One совершил обычную мягкую посадку в аэропорту Шереметьево на минуту раньше. Раздался общий вздох, когда включились реверсоры тяги, которые быстро замедлили тяжелый самолет. Вскоре все начали слышать щелчок ремней безопасности.

«Что вас разбудило так рано?» Кэти спросила своего мужа.

«Политические вещи дома. Думаю, теперь я могу тебе сказать. Райан объяснил, а затем вспомнил, что факс все еще был у него в кармане. Он передал его, предупредив жену, что это не все правда.

«Я всегда думал, что он скользкий». Она вернула его.

«О, разве вы не помните, когда он был Сознанием Конгресса?» - тихо спросил Джек.

«Может, и был, но я никогда не думал, что у него есть такой».

"Просто помни-"

«Если кто-нибудь спросит, я здесь хирург, чтобы встретиться с моими российскими коллегами и немного осмотреть достопримечательности». Что было полной правдой. Эта государственная поездка потребует от Райана значительных затрат времени в качестве старшего советника президента. Но и это не сильно отличалось от обычного семейного отдыха. Их вкусы в осмотре достопримечательностей совпадали, но не полностью совпадали, и Кэти знала, что ее муж ненавидит покупки в любой форме. Это было что-то странное в мужчинах вообще и в ее муже в частности.

Самолет свернул на рулежную дорожку, и дела начали происходить. Президент и госпожа Дурлинг вышли из своего купе, все готовые представить себя воплощением своей страны. Люди оставались сидеть, пропуская их, чему способствовало устрашающее присутствие сотрудников секретной службы и службы безопасности ВВС.

«Адская работа», - выдохнул Райан, наблюдая, как президент сделал свое счастливое лицо, и зная, что это, по крайней мере, частично ложь. Ему пришлось сделать так много вещей, и каждое из них выглядело так, как будто это единственное, что он должен был сделать. Ему приходилось все разбивать на части, когда на одной задаче притворяться, что других не существует. Может быть, как Кэти и ее пациенты. Разве это не была интересная мысль? Когда дверь открылась, они услышали музыку группы - местную версию «Ruffles and Flourishes».

«Я думаю, мы можем сейчас встать».

Протокол уже был установлен. Люди сгорбились у окон, чтобы посмотреть, как президент спускается по ступенькам, пожимает руку новому президенту России и послу США в Российской республике. Затем остальные официальные лица спустились по ступеням, а пресса покинула коридор.

Это сильно отличалось от последней поездки Райана в Москву. Аэропорт был таким же, но время дня, погода и вся атмосфера были совершенно разными. Чтобы понять это, достаточно было одного лица - Сергея Николаевича Головко, председателя Службы внешней разведки России, стоявшего за первым чином сановников. Раньше он вообще не показывал свое лицо, но теперь его голубые глаза были направлены прямо на Райана, и они весело мерцали, когда Джек вел свою жену вниз по лестнице к их месту внизу.

Первые признаки были немного пугающими, что было обычным явлением, когда политические факторы вмешивались в экономические силы. Организованный труд напрягал свои мускулы, причем впервые за долгие годы делал это с умом. Только в автомобилях и связанных с ними компонентах было возможно, что сотни тысяч рабочих мест вернутся в лоно. Арифметика была проста: в прошлом году из-за границы прибыло почти девяносто миллиардов долларов продуктов, и теперь их нужно было производить внутри страны. Сидя вместе со своими коллегами из руководства, рабочие пришли к коллективному решению, что единственное, чего не хватает, - это слова правительства о том, что TRA не будет бумажным тигром, который вскоре будет отброшен во имя международной дружбы. Однако, чтобы получить эту гарантию, им пришлось работать с Конгрессом. Итак, лоббирование уже началось, подкрепленное осознанием того, что приближается избирательный цикл. Конгресс не мог делать одной рукой одно, а другой - другое. Были даны обещания, предприняты действия, и на этот раз оба пересекли партийные линии. СМИ уже комментировали, насколько хорошо это работает.

Дело было не только в найме сотрудников. Должно быть огромное увеличение мощности. Старые заводы и те, которые работают на пределе своих мощностей, необходимо будет модернизировать, поэтому были сделаны предварительные заказы на инструменты и материалы. Мгновенный всплеск стал чем-то вроде неожиданности, несмотря на все предупреждения, потому что, несмотря на их опыт, даже самые проницательные наблюдатели не видели счета за революцию, которой она действительно была.

Но отметка в статистических отчетах была безошибочной. Федеральная резервная система придерживалась всевозможных критериев измерения американской экономики, и одним из них были заказы на такие товары, как сталь и станки. За тот период, когда TRA прошла через Конгресс и в Белый дом, произошел настолько большой скачок, что он оказался за пределами миллиметровой бумаги. Затем губернаторы увидели огромный скачок в краткосрочных заимствованиях, в основном у предприятий автомобильной промышленности, которым приходилось финансировать свои закупки у различных специализированных поставщиков. Рост заказов был инфляционным, и инфляция уже давно вызывала беспокойство. Рост заимствований приведет к истощению денежной массы, которую можно было бы заимствовать. Это нужно было остановить, и быстро. Губернаторы решили, что вместо повышения учетной ставки на четверть пункта, которое они уже одобрили и информация о котором уже просочилась, повышение будет на полпункта, о чем будет объявлено в конце рабочего дня на следующий день.

Командир Угаки находился в диспетчерской своей подводной лодки, как обычно, постоянно курил и пил обильное количество чая, что приводило к ежечасным поездкам в его каюту и к ее личному руководителю, не говоря уже о том, чтобы отрываться от кашля, усугубляемого осушенным воздухом (сохраняемым необычно сухим). для защиты бортовых электронных систем). Он знал, что они должны быть там, по крайней мере, одна, может быть, две американские подводные лодки - « Шарлотта» и « Эшвилл», как говорилось в его разведданных, - но он боялся не лодок. Это были экипажи. Американские подводные силы резко сократились в размерах, но явно не в качестве. Он ожидал обнаружить своего противника для DATELINE PARTNERS несколько часов назад. Возможно, сказал себе Угаки, они еще даже не понюхали его, но он не был в этом уверен, и за последние тридцать шесть часов он полностью осознал, что это больше не игра. , не с тех пор, как он получил кодовую фразу «Поднимитесь на гору Ниитака». Каким уверенным он был неделей ранее, но теперь он был в море и под водой. Переход от теории к реальности был поразительным.

"Что-нибудь?" - спросил он своего офицера гидролокатора, чтобы получить ответ.

Обычно американская подводная лодка в таком упражнении была «усилена», что означало, что был включен источник звука, что увеличивало количество излучаемого шума, которое она помещала в воду. Созданный для имитации задачи по обнаружению российской подводной лодки, он был с одной стороны высокомерным, а с другой - очень умным со стороны американцев. Они так редко играли против союзников или даже против своих собственных сил на уровне своих истинных возможностей, что научились действовать в условиях гандикапа - как бегун с утяжеленными ботинками. В результате, когда они играли в игру без гандикапа, они были действительно грозными.

Ну, я тоже! Угаки сказал себе. Разве он не вырос, отслеживая российские подводные лодки, как американцы? Разве он не сблизился с русской Акулой? Терпение. Настоящий самурай терпелив. В конце концов, это не было задачей для купца.

«Это похоже на отслеживание китов, не так ли?» - заметил командир Стив Кеннеди.

«Довольно близко», - тихо ответил Сонармен 1 / c Жак Ив Лаваль-младший, наблюдая за дисплеем и потирая уши, вспотевшие от наушников.

«Вы чувствуете себя обманутым?»

«Мой отец играл в настоящую игру. Все, что я когда-либо слышал, когда рос, сэр, это то, что он мог мне рассказать о том, как ехать на север и преследовать больших мальчиков на их собственной территории. Френчи Лаваль был хорошо известен в подводном сообществе, он был великим сонарщиком, обучившим других великих сонарщиков. Теперь, когда он вышел на пенсию как главный вождь, его сын продолжил традицию.

Черт побери, китов-выслеживание оказалось хорошей тренировкой. Они были скрытными существами не потому, что стремились избежать обнаружения, а просто потому, что двигались с большой эффективностью, и подводные лодки обнаружили, что приближение достаточно близко, чтобы подсчитать и идентифицировать членов отдельных групп или семей, по крайней мере отвлекало, если не совсем захватывающе. «Во всяком случае, для сонаров», - подумал Кеннеди. Немного по оружию ....

Взгляд Лаваля сосредоточился на изображении водопада. Он устроился более прямо в своем кресле, потянулся за жирным карандашом и постучал по соседнему третьекласснику.

«Два-семь-ноль», - тихо сказал он.

"Ага."

«Что у тебя есть, младший?» - спросил командующий.

«Просто понюхайте, сэр, на линии в шестьдесят герц». Тридцать секунд спустя: «Укрепление».

Кеннеди стоял позади двух часовых. Теперь были две пунктирные линии, одна в частотной части дисплея шестьдесят герц, другая в более высокочастотном диапазоне. Электродвигатели японской подводной лодки типа «Харушио» использовали шестидесятицикловый электрический ток переменного тока. Необычная серия желтых точек на темном экране начала каскадом спускаться вниз в столбце под частотным заголовком «60», как капли, медленно падающие из протекающего крана, отсюда и название «водопад». Джуниор Лаваль дал ему вырасти еще несколько секунд, чтобы посмотреть, может ли он быть случайным, и решил, что, вероятно, это не так.

«Сэр, я думаю, мы могли бы захотеть начать трек сейчас. Обозначьте этот контакт Sierra-One, возможный подводный контакт, оседание подшипника на два-семь-четыре, сила слабая ».

Кеннеди передал информацию группе слежения за огнем в пятнадцати футах от него. Другой техник активировал анализатор траектории лучей, высококлассный миникомпьютер Hewlett-Packard, запрограммированный на исследование возможных путей через воду, по которым мог бы следовать идентифицированный акустический сигнал. Хотя широко известно о существовании высокоскоростного программного обеспечения для этого набора, он по-прежнему оставался одним из самых сокровенных секретов ВМФ, продуктом, как вспоминал Кеннеди, Sonosystems, гротонской компании, управляемой одним из главных протеже Френчи Лаваля. Компьютер переваривал входные данные около тысячи микросекунд и отображал свой ответ.

«Сэр, это прямой путь. Моя первоначальная оценка дальности составляет от восьми до двенадцати тысяч ярдов ».

«Настроить», - сказал офицер на подходе старшине к начальнику управления огнем.

«Этот не горбатый», - сообщил Лаваль три минуты спустя. «У меня есть три строчки на этом парне, классифицируйте Sierra-One как определенный контакт с подводной лодкой, работающий от его электродвигателей». Джуниор сказал себе, что Лаваль отец сделал свою репутацию, преследуя русские подводные лодки класса HEN, которые было почти так же сложно отследить, как землетрясение. Он поправил наушники. «Держу ровно два-семь-четыре, улавливаю намек на скорость лезвия этого парня».

«Сигнальный свет», - сообщил главный диспетчер управления огнем. «У меня есть подходящее решение для третьей трубы на мишени Sierra-One».

«Левый руль на десять градусов, переходите на новый курс один-восемь-ноль», - приказал Кеннеди, чтобы получить перекрестный подшипник, от которого будет получаться лучший дальномер на цели, а также данные о курсе и скорости субмарины. «Давай сбавим скорость, разворачиваемся на пять узлов».

Стебель всегда был самой интересной частью.

«Если вы сделаете это, вы перережете себе горло тупым ножом», - сказала Энн Куинлан своим обычно прямым тоном.

Килти сидел в своем офисе. Обычно человек номер два в любой организации был бы ответственным, когда номер один отсутствовал, но чудо современной связи означало, что Роджер мог делать все, что ему нужно, в полночь над Антарктидой, если он был нужен. Включая заявление для прессы из своего самолета в Москве о том, что он вывешивает своего вице-президента сушиться.

Первым инстинктом Килти было заявить всему миру, что он знает, что он пользуется доверием своего президента. Это в общих чертах намекнет на то, что новости были правдой и достаточно мутят воду, чтобы дать ему пространство для маневра, в чем он нуждался больше всего.

«Что нам нужно знать, Эд, - не в первый раз указал его начальник штаба, - так это кто, черт возьми, это начал». Это единственное, что упустили из виду репортеры - умные люди. Она не могла спросить его, сколько женщин в его офисе он посетил со своими чарами. Во-первых, он, вероятно, не помнил, а во-вторых, сложнее всего было идентифицировать тех, кого он не помнил.

«Кто бы это ни был, это был кто-то близкий к Лизе», - заметил другой сотрудник. Это понимание заставило лампочки вспыхнуть в каждой голове в офисе.

«Барбара».

«Хорошая догадка», - подумал «Шеф» - именно так Куинлан любил, чтобы его называли. «Нам нужно это подтвердить, и нам нужно немного ее успокоить».

- Женщина презирает, - пробормотал Килти.

«Эд, я не хочу ничего из этого слышать, хорошо?» Шеф предупредил. «Когда, черт возьми, вы узнаете, что« нет »не означает« может быть, позже »? Хорошо, я сам пойду к Барбаре, и, может быть, мы сможем отговорить ее от этого, но, черт возьми, это последний раз, хорошо? "

18

Пасхальное яйцо

«Это где был комод?» - спросил Райан.

«Я все время забываю, насколько вы информированы», - заметил Головко, чтобы польстить своему гостю, поскольку эта история на самом деле была широко известна.

Джек ухмыльнулся, все еще чувствуя больше, чем немного Алисы в Зазеркалье. Теперь в стене была совершенно обычная дверь, но до времен Юрия Андропова ее прикрывал большой деревянный шкаф для одежды, так как во времена Берии и остальных вход в кабинет председателя КГБ должен был быть закрыт. быть скрытым. Дверь в главный коридор не было, и ее не было видно даже в прихожей. Мелодрама этого должна была быть абсурдной, подумал Райан, даже для Лаврентия Берии, чей болезненный страх убийства - хотя и не безосновательный - придумал эту глупую меру безопасности. Это не помогло ему избежать смерти от рук людей, которые ненавидели его даже больше, чем боялись. Тем не менее , и все, не так странно , как раз достаточно для советника по национальной безопасности президента ввести в должность председателя российской Службы внешней разведки? Прах Берии, должно быть, взбудоражился где-то, подумал Райан, в канализацию, в которую они уронили урну. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего хозяина, его разум все еще представлял дубовое бюро, и наполовину пожалел, что они сохранили старое название КГБ, Комитет государственной безопасности, просто ради традиции.

«Сергей Николайч, неужели мир так сильно изменился в прошлом - Господи, всего за десять лет?»

«Даже не это, мой друг». Головко указал Джеку на удобное кожаное кресло, которое относилось к предыдущему воплощению здания в качестве домашнего офиса страховой компании «Россия». «И все же нам еще очень далеко».

«Бизнес», - подумал Джек. Что ж, Сергей никогда не стеснялся этого. Райан вспомнил, как смотрел не в тот конец пистолета в руке этого человека. Но все это произошло до так называемого конца истории.

«Я делаю все, что могу, Сергей. У нас есть пять миллиардов на ракеты. Между прочим, это была отличная афера, которую вы нас обманули. Райан посмотрел на часы. Церемония была назначена на вечер. Остался один Minuteman-III и один SS-19 - если не считать SS-19 в Японии, которые были перенастроены для запуска спутников.

«У нас много проблем, Джек».

«Меньше года назад», - заметил Райан, гадая, какой будет следующий запрос. «Я знаю, что вы консультируете президента Грушавого не только по вопросам разведки. Давай, Сергей, дела налаживаются. Ты знаешь что."

«Никто никогда не говорил нам, что демократия будет такой сложной».

«Нам тоже тяжело, приятель. Мы открываем это заново каждый день ».

«Разочарование в том, что мы знаем, что у нас есть все необходимое для процветания нашей страны. Проблема в том, чтобы все заработало. Да, я советую своему президенту по многим вопросам ...

«Сергей, если вы не один из самых информированных людей в своей стране, я был бы очень удивлен».

"Хм да. Что ж, мы исследуем Восточную Сибирь, столько всего, столько ресурсов. Мы должны нанять японцев, чтобы они сделали это за нас, но то, что они находят ... - его голос затих.

«Вы к чему-то придумываете, Сергей. Что это?"

«Мы думаем, что они не говорят нам все. Мы откопали несколько исследований, проведенных в начале тридцатых годов. Они хранились в архивах МВД. Залежь гадолиния в маловероятном месте. В то время у этого металла было мало применений, и о нем забыли, пока некоторые из моих людей не провели подробный поиск старых данных. Гадолиний теперь имеет множество применений, и одна из их исследовательских групп разбила лагерь в нескольких километрах от месторождения. Мы знаем, что это реально. Команда тридцатых вернула образцы для анализа. Но это не было включено в их последний отчет ».

"А также?" - спросил Джек.

«И мне любопытно, что они нас обманули», - заметил Головко, не торопясь. Вы не так быстро дошли до такой игры.

«Как вы им платите за работу?»

«Договоренность заключается в том, что они помогут нам в эксплуатации многих вещей, которые они для нас найдут. Условия щедрые ».

«Зачем им лгать?» - поинтересовался Райан.

Головко покачал головой. "Я не знаю. Возможно, это важно выяснить. Вы изучаете историю, не так ли? "

Это была одна из тех вещей, которые каждый уважал в другом. Райан мог бы списать опасения Головко как еще один пример русской паранойи - иногда он думал, что вся концепция была изобретена в этой стране, - но это было бы несправедливо. Россия воевала с Японией при царе в 1904–1905 годах и проиграла, по пути давая японскому флоту знаменательную победу в битве при Цусимском проливе. Эта война во многом способствовала уничтожению Романовых и возвышению Японии до статуса мировой державы, что привело к их участию в двух мировых войнах. Это также нанесло кровоточащую рану в душе россиян, которую Сталин помнил достаточно хорошо, чтобы вернуть утраченные территории. Японцы также принимали участие в послевоенных усилиях по свержению большевиков. Они вложили в Сибирь значительную армию и не проявляли особого энтузиазма по поводу ее вывода. То же самое произошло снова, в 1938 и 1939 годах, на этот раз с более серьезными последствиями, сначала от рук маршала Блюхера, а затем парня по имени Жуков. Да, между Россией и Японией была большая история.

«В наши дни, Сергей?» - криво спросил Райан.

«Знаешь, Джек, какой бы умный парень ты ни был, ты все еще американец, и твой опыт вторжений гораздо менее серьезен, чем наш. Мы в панике по этому поводу? Нет, конечно нет. Достойно ли это пристального внимания? Да, Иван Эмметович, это так.

«Он явно к чему-то готовился, и с учетом того времени, которое он потратил, это должно было быть чем-то большим», - подумал Райан. Пора выяснить, что это было: «Ну, Сергей Николай, я полагаю, я понимаю ваше беспокойство, но я не очень-то могу…» Головко прервал его одним словом.

«ЧЕРТОСТОП».

«Старая сеть Лялина. Что насчет этого?"

«Вы недавно активировали его». Председатель RVS увидел, что Райан имел благодать удивленно моргнуть. Смышленый, серьезный человек, Райан, но все же не из тех, кто мог бы стать хорошим полевым офицером. Его эмоции были слишком открытыми. Возможно, подумал Сергей, ему стоит почитать книгу об Ирландии, чтобы лучше понять игрока в старинном кожаном кресле. У Райана были сильные и слабые стороны, ни одну из которых он полностью не понимал.

"Что дает вам такую идею?" - спросил американец как можно более невинно, зная, что снова отреагировал на это, будучи замученным этим умным старым профи. Он увидел, как Головко улыбнулся его дискомфорту, и задумался, позволила ли либерализация этой страны людям развить чувство юмора. Раньше Головко просто бесстрастно смотрел.

«Джек, мы же профессионалы, не так ли? Я знаю это. Откуда я знаю, это моя забота ».

«Я не знаю, какие карты у тебя на руках, друг мой, но прежде чем ты пойдёшь дальше, нам нужно решить, дружеская это игра или нет».

«Как вы знаете, настоящая японская контрразведка - это Следственный отдел общественной безопасности министерства юстиции». Экспозиционное заявление было настолько ясным, насколько и должно быть, и, вероятно, правдивым. Он также определил термины дискурса. Это была товарищеская игра. Головко только что открыл свой секрет, хотя и не удивительный.

Надо было восхищаться русскими. Их опыт в шпионском бизнесе был мирового уровня. Нет, поправился Райан. Они были классом мира. Какой лучший способ управлять агентами в любой другой стране, чем сначала создать сеть внутри контрразведывательных служб страны? Все еще сохранялось подозрение, что они на самом деле контролировали MI-5, Службу безопасности Великобритании, в течение нескольких лет, и их глубокое и тщательное проникновение в собственное подразделение внутренней безопасности ЦРУ по-прежнему было затруднением для Америки.

«Сделай свою игру», - сказал Райан. Обратитесь к дилеру ...

«У вас есть два полевых офицера в Японии, которые работают как российские журналисты. Они повторно активируют сеть. Они очень хороши и очень осторожны, но один из их контактов скомпрометирован PSID. Такое может случиться с каждым », - справедливо заметил Головко. Джек заметил, что он даже не злорадствовал. Что ж, он был слишком профессионален для этого, и по большинству стандартов это была довольно товарищеская игра. Другая сторона заявления была предельно ясной: простым жестом Сергей был в состоянии сжечь Кларка и Чавеса, создав еще один международный инцидент между двумя странами, у которого было достаточно проблем для урегулирования. Поэтому Головко не злорадствовал. Ему не нужно было этого делать.

Райан кивнул. «Хорошо, приятель. Я только что сбросил карты. Скажи мне чего ты хочешь."

«Мы хотели бы знать, почему Япония лжет нам, и все остальное, что, по мнению миссис Фоули, могло бы нас заинтересовать. В свою очередь, мы в состоянии защитить сеть за вас ». Он пока не добавил .

"Что они знают?" - спросил Джек, обдумывая устное предложение. Головко предлагал России прикрыть операцию американской разведки. Это было что-то новое, беспрецедентное. Они очень высоко ценят информацию, которая может быть получена. «Кайфую», - подумал Джек. Почему?

«Хватит изгнать их из страны, не более». Головко открыл ящик и протянул лист бумаги. «Это все, что нужно знать Фолеевой».

Джек прочитал и положил его в карман. «Моя страна не желает видеть никаких конфликтов между Россией и Японией».

«Значит, мы согласны?»

«Да, Сергей. Рекомендую одобрить ваше предложение ».

«Как всегда, Иван Эмметович, приятно иметь с вами дело».

«Почему ты не активировал его сам?» - спросил Райан, гадая, как плохо он катался в тот день.

«Лялин продержался на информации. Умен с его стороны. У нас не было времени… уговаривать? Да, убеди его отдать его, прежде чем мы передадим его тебе.

«Какая красивая фраза», - подумал Джек. Убеждать. Что ж, Головко попал по старой системе. Было слишком много ожидать, что он полностью оторвался от этого. Джеку удалось ухмыльнуться.

«Вы знаете, вы были большими врагами». И с единственным предложением Головко, подумал Джек сквозь клинически бесстрастные глаза, возможно, теперь будет начало чего-то другого. Блин, насколько безумнее станет этот мир?

Это было на шесть часов позже в Токио и на восемь часов раньше в Нью-Йорке. Четырнадцатичасовой дифференциал и международная линия дат создали много возможностей для путаницы. В одних местах была суббота четырнадцатого числа, в других - пятница.

В три часа ночи Чак Сирлс в последний раз покинул свой дом. Накануне он арендовал машину - как и многие жители Нью-Йорка, он никогда не утруждал себя ее покупкой - для поездки в Ла-Гуардиа. Терминал Delta был на удивление переполнен для первого рейса дня в Атланту. Он заказал билет через одно из многочисленных туристических агентств города и заплатил наличными за вымышленное имя, которое в дальнейшем будет использовать время от времени, которое не было таким же, как в паспорте, который он также приобрел несколько месяцев назад. назад. Сидя в 2-А, кресле первого класса, широкое пространство которого позволяло ему слегка повернуться и откинуть голову назад, он проспал большую часть пути до Атланты, где его багаж был передан на рейс до Майами. На самом деле ничего особенного не было. Два легких костюма, несколько рубашек и другие предметы первой необходимости, а также его портативный компьютер. В Майами он сядет на другой рейс под другим именем и направится на юго-восток, в рай.

Джордж Уинстон, бывший глава Columbus Group, не был счастливым человеком, несмотря на шикарную обстановку своего дома в Аспене. Вывернутое колено пилы к этому. Хотя теперь у него было время проявить свою недавно обнаруженную страсть к лыжному спорту, он был слишком неопытен и, возможно, слишком стар, чтобы использовать опытные трассы. Было больно, как сукин сын. Он встал с постели в три часа ночи и, хромая, зашагал в ванную за очередной дозой обезболивающего, прописанного врачом. Оказавшись там, он обнаружил, что сочетание бодрствования и непрекращающейся боли дает мало надежды на возвращение ко сну. В Нью-Йорке было чуть больше пяти, подумал он, примерно в то время, когда он обычно встает, всегда рано, чтобы успевать опоздать, проверяя свой компьютер, журнал и другие источники информации, чтобы полностью подготовиться. за его начало движения на рынке.

«Он упустил это», - признался себе Уинстон. Было чертовски сложно сказать в лицо в зеркало. Ладно, значит, он слишком много работал, отчуждал себя от собственной семьи, довел себя до состояния, немного отличного от наркозависимости, но выбраться отсюда было ... ошибкой?

«Ну, нет, не совсем то», - подумал он, ковыляя в свою берлогу так тихо, как только мог. Просто нельзя было что-то опустошить, а потом попытаться заполнить ничем, не так ли? Он не мог плавать на своем Cristobol все время, только с детьми в школе. На самом деле в его жизни было только одно, что он мог делать все время, и это чуть не убило его, не так ли?

Несмотря на это ...

Блин, в приличный час нельзя было даже достать журнал . И это была цивилизация? К счастью, телефонные линии были. Ради старины он включил свой компьютер. Уинстон был связан почти со всеми существующими новостными и финансовыми службами, и он выбрал своего личного фаворита. Хорошо было сделать это рано утром. Его жена снова закричала бы, если бы увидела, что он доходит до своих старых уловок, а это означало, что он далеко не так популярен на Улице, как ему хотелось бы, будь он игроком или нет. Ну, ладно, у него было несколько часов, и не то чтобы он летел на вертолете на вершину горы на рассвете, не так ли? «Никаких лыж», - твердо сказал ему доктор. По крайней мере, на неделю, а затем он ограничился бы кроличьими склонами. Это не выглядело бы так плохо, правда? Он притворился бы, что учит своих детей ... черт!

Он вышел слишком рано. Конечно, он не мог знать, но в последние несколько недель рынок громко умолял человека с его талантами прыгнуть вниз и сделать свои шаги. Он бы перешел на сталь три недели назад, совершил бы свое убийство, а затем перешел бы к ... кремниевой алхимии. Да, это была та вещь, которую он бы купил в очень большой спешке. Они изобрели новый вид экрана для портативных компьютеров, и теперь, когда японские продукты размещены в облаке, проблема резко возросла. Кто был защитником IPO? Этот Райан, с хорошими инстинктами в бизнесе, зря зря тратит время на государственной службе. «Какая пустая трата таланта», - сказал себе Уинстон, чувствуя боль в ноге и стараясь не добавлять, что зря тратит время посреди ночи на горнолыжном курорте, который в лучшем случае не сможет использовать на следующей неделе.

«Все на улице кажется таким излишне шатким», - подумал он, проверяя линии тренда на акциях, которые он считал хорошими, хотя и скрытными проводниками. Это была одна из уловок - выявлять тенденции и индикаторы раньше других. Одна из уловок? Черт, единственная уловка. Как он это делал, было на удивление трудно учить. Он предполагал, что так будет в любой сфере. Некоторые люди просто сделали это, и он был одним из них. Другие пытались сделать то же самое, обманывая, тайно добывая информацию или ложно создавая тенденции, которые затем могли бы использовать. Но это был ... обман, не так ли? И какой смысл зарабатывать деньги таким образом? Избиение других справедливо и в их собственной игре, которая была настоящим искусством торговли, и в конце дня , что он любил слушать было, как другие придут и скажут: «Вы сукин сын!» Все дело в тональности комментария.

«Нет никаких причин для такой неустойчивости рынка», - подумал он. Люди ничего не продумали, вот и все.

Шершни ушли за первой волной Tomcats. Санчес направил свой истребитель к носовой кошке по правому борту, чувствуя, как буксирный крюк, который являлся частью его переднего колеса, скользил в нужную прорезь на шаттле. Его тяжело загруженный истребитель вздрогнул на полную мощность, когда палубные члены экипажа в последний раз осмотрели самолет. Удовлетворенный, офицер по катапульте дал сигнал готовности, и Санчес отдал честь и запрокинул голову на спинку своего катапультного кресла. Мгновение спустя сила пара сбросила его с носа в воздух. «Шершень» немного успокоился, ощущение, которое никогда не было обычным делом, и он поднялся в небо, убрав шасси и направившись к месту встречи, его крылья были тяжелыми от топливных баков и синих учебных ракет.

Они пытались быть умными и почти добивались успеха, но «почти» в этой игре не имело значения. Спутниковые фотографии показали присутствие трех прибывающих надводных групп. Санчес возглавит «Альфа-удар» против большого корабля, восьми кораблей, сплошь жестяных. Две отдельные пары Tomcats будут иметь дело с P-3, которые у них нет; впервые они будут активно охотиться со своими поисковыми радарами вместо того, чтобы находиться под управлением EMCOM. Это будет одиночный укол рапиры - нет, скорее нисходящий удар большой и тяжелой дубинки. Периодические пролеты радиолокационного самолета E-2C Hawkeye показали, что японцы не отправляли истребители к Маркусу, что было бы разумно, если бы им было сложно, и в любом случае они не смогли бы вызвать достаточное количество их, чтобы иметь значение. против двух полноправных авианосцев. Маркус просто не был достаточно большим островом, как Сайпан или Гуам. Это была его последняя абстрактная мысль на некоторое время. По команде Бада по маломощной радиосвязи отряд начал рассредоточиваться в соответствии со своим тщательно продуманным планом.

«Хай». Сато поднял телефонную трубку на мосту Муцу .

«Мы только что обнаружили маломощный голосовой трафик по радио. Два сигнала: один-пять-семь и один-девять-пять соответственно. ”

«Пора», - сказал Сато своему оператору группы. Я думал, что они никогда не дойдут до своей атаки. В реальной войне он сделал бы одно. В этом конкретном случае он сделает другой. Не было смысла рассказывать американцам о чувствительности его оборудования ELINT. «Продолжайте, как прежде».

"Очень хорошо. У нас остались два бортовых радара. Похоже, они летят по ипподрому, без изменений ».

"Спасибо." Сато положил трубку и потянулся за чаем. Его лучшие техники работали со слуховым аппаратом электронного интеллекта, и у них были ленты, на которых записывалась информация, записываемая каждым датчиком, для последующего изучения. Это была действительно важная часть этой фазы учений - узнать все, что можно, о том, как ВМС США совершали свои преднамеренные атаки.

"Активные станции?" - тихо спросил капитан Муцу .

«В этом нет необходимости», - ответил адмирал, задумчиво глядя на горизонт, как он предполагал, что это делает боевой моряк.

На борту Snoopy One, EA-6B Prowler, летный экипаж контролировал все радиолокационные и радиочастоты. Они обнаружили и идентифицировали шесть поисковых радаров коммерческого типа, ни один из которых не находился близко к известному местонахождению японского соединения. Все думали, что они не сделали это соревнованием. Обычно эти игры были намного веселее.

Капитан порта в гавани Танапаг выглянул из своего офиса и увидел, что большой автовоз двигается вокруг южной оконечности острова Манагаха. Это было сюрпризом. Он пролистал бумаги на столе, чтобы увидеть, где находится телекс, предупреждающий его о ее прибытии. Ах да, вот. Должно быть, он пришел ночью. MV Orchid Ace из Йокогамы. Груз Toyota Land Cruisers направлен на продажу местным японским землевладельцам. Вероятно, корабль, который должен был отправиться в Америку. Так что теперь машины будут приезжать сюда и еще больше забивать местные дороги. Он проворчал, поднял бинокль, чтобы взглянуть на нее, и, к своему удивлению, увидел на горизонте еще один комок, большой и квадратный. Другой автовоз? Это было странно.

«Снупи-Один» удерживал позицию и высоту прямо под видимым горизонтом от «вражеского» строя, примерно в ста милях от него. Электронные воины на двух задних сиденьях держали в руках выключатели питания бортовых глушителей, но у японцев не было ни одного радара, и глушить было нечего. Пилот позволила себе взглянуть на юго-восток и увидела несколько вспышек, желтых отблесков на покрытых золотом куполах приближающегося Alpha Strike, который теперь наклонялся к палубе, чтобы оставаться вне зоны действия радаров как можно дольше, прежде чем всплыть. потерять свой первый «залп» административных ракет.

«Танго, танго, танго», - сказал командующий Стив Кеннеди гертруде, дав кодовое слово для теоретического или «административного» запуска торпеды. Он поддерживал связь с классом Харушио девять часов, уделяя время тому, чтобы познакомиться с контактом и приучить свою команду к чему-то более сложному, чем удары сердца на беременной горбатой. Наконец, ему наскучила игра, пришло время включить подводный телефон и, он был уверен, напугать bejeebers до Sierra-One, дав ему достаточно времени для контраобнаружения. Он не хотел, чтобы потом кто-то сказал, что он не дал другому парню должной передышки. Не то чтобы подобные вещи считались справедливыми, но Япония и Америка были друзьями, несмотря на новости, которые они передавали по радио последние несколько недель.

«Не торопился», - сказал командующий Угаки. Они отслеживали американский 688 почти сорок минут. Так что они были хорошими, но не такими хорошими. Им было так сложно обнаружить Курушио, что они начали атаку, как только у них был след, и, подумал Угаки, он позволил им сделать первый выстрел. Так. Командир посмотрел на своего начальника управления огнем и четыре красных световых индикатора.

Он поднял свой собственный телефон-гертруду и ответил голосом, полным добродушного удивления: «Откуда вы пришли?»

Те члены экипажа, которые находились в пределах слышимости - все на борту хорошо говорили по-английски - были удивлены сообщением капитана. Угаки заметил взгляды. Он проинформирует их позже.

«Не вернулось даже« танго ». Думаю, его не было в GQ ». Кеннеди снова нажал кнопку телефона. «В соответствии с инструкциями по упражнениям, мы сейчас снимем и включим наш аугментер». По его команде USS Asheville повернул направо и увеличил скорость до двадцати узлов. Она отъезжала на двадцать тысяч ярдов, чтобы возобновить учение, давая «врагу» больше шансов на полезную тренировку.

«Конн, сонар».

«Конн, да».

«Новый контакт, обозначенный« Сьерра-Пять », несущий два-восемь-ноль, двухвинтовой дизельный надводный корабль, тип неизвестен. Скорость лопастей составляет около восемнадцати узлов », - объявил SM / 1c Junior Laval.

«Без классификации?»

- Звучит немного, ну, немного, капитан, а не громкие звуки большого торговца.

«Хорошо, мы пройдем трек. Держи меня в курсе."

«Сонар, да».

«Это было слишком просто, - подумал Санчес. Группе « Энтерпрайз », вероятно, было труднее с их DDG класса Kongo на севере. Он не нажимал на нее, а держал свой расширенный полет в четыре полета на высоте трехсот футов над спокойной поверхностью со скоростью всего четыреста узлов. Каждый из четырех истребителей-штурмовиков Slugger Flight нес четыре учебные ракеты Harpoon, как и четыре следящих за ним Mauler. Он проверил свое местонахождение на хедз-апе. Данные, загруженные в его компьютер всего за час до этого, дали ему вероятное место для формирования, а его навигационная система GPS привела его прямо к запрограммированному месту. Пришло время проверить, насколько точна их оперативная разведка.

«Маулер, это свинец, выскакивает - сейчас же!» Санчес легко отстранился от палки. "Становимся активными - сейчас!" Второй командой он включил поисковый радар.

Вот они, чертовски большие на дисплее. Санчес выбрал головной корабль в строю и закрутил головы искателей в инертных ракетах, свисающих с его крыльев. У него есть четыре готовых светильника. «Это Slugger-Lead. Запуск запуска запуска! Четыре вампира.

«Два, запускаем четыре».

«Три, запускайте четыре».

«Четыре, три запуска, один сбой на рельсах». «Примерно нормально, - подумал Санчес, делая замечание офицеру по обслуживанию крыла.

При реальной атаке самолет после выстрела ракет снова повернулся бы к поверхности, чтобы не раскрыть себя. Для целей учений они спустились на высоту двухсот футов и продолжили движение, моделируя свои собственные ракеты. Бортовые регистраторы снимали радар и данные слежения с японских кораблей, чтобы оценить их характеристики, что пока не впечатляло.

Столкнувшись с утомительной необходимостью позволить женщинам летать в реальных боевых эскадрильях с реальных авианосцев, первоначальный компромисс заключался в том, чтобы поместить их в самолеты радиоэлектронной борьбы, поэтому первой женщиной-командиром ВМФ стала командир Роберта Пич из VAQ-137. Грачи ». Самая высокопоставленная женщина-авиатор-авианосец, она считала своим самым большим счастьем, что у другого военно-морского летчика, женщины, уже был позывной «Персики», который позволил ей выбрать «Грабитель», имя, на котором она настаивала в воздухе.

«Теперь получаю сигналы, грабитель», - доложила ведущая EWO на заднем сиденье «Prowler». «Многие декорации выключены».

«Закрой их обратно», - отрывисто приказала она.

«Конечно, их много ... нацелены на САУ-51. Слежение и готово».

«Запускаем сейчас», - сказал Роббер. Стрельба была ее прерогативой как командира самолета. Пока РЛС подсветки ракет СПГ-51 работала и излучала, противорадиолокационная ракета Харм практически гарантированно поражалась.

Теперь Санчес мог видеть корабли, серые очертания на визуальном горизонте. Неприятный визг в наушниках сообщил ему, что он был освещен как поисковым радаром, так и радаром управления огнем, что никогда не доставляло радости даже на учениях, тем более, что у «врага» в данном случае был СМ американского производства. -2 Стандартные ракеты класса земля-воздух, с характеристиками которых он был хорошо знаком. Это было похоже на класс Хатакадзе. Две ракетные РЛС СПГ-51С. Только одна однорельсовая пусковая установка. Она могла вести только двоих одновременно. Его самолет представлял собой две ракеты. «Хорнет» был более крупной целью, чем «Гарпун», и летел не так низко или быстро, как ракета. С другой стороны, у него на борту был защитный глушитель, который несколько уравнял уравнение. Бад повернул палку влево. Прямо над кораблем в подобных обстоятельствах было нарушением правил безопасности, и через несколько секунд он обогнал нос эсминца на триста ярдов. Он решил, что по крайней мере одна из его ракет могла поразить, а та была всего лишь консервной банкой на пять тысяч тонн. Одна боеголовка «Гарпун» испортит ей весь день, сделав его последующую атаку кассетными боеприпасами еще более смертоносной.

«Слаггер, это свинец. Возьми меня в бой ».

"Два-"

"Три-"

«Четыре», - подтвердил его полет.

«Еще один день из жизни морского летчика», - подумала CAG. Теперь он мог с нетерпением ждать приземления, входа в CIC и провести остаток следующих двадцати четырех часов, просматривая результаты. Это просто больше не было очень захватывающим. Он разбрызгивал настоящие самолеты, и все остальное было не таким. Но полет все еще продолжался.

Рев самолетов над головой обычно волновал. Сато смотрел, как уходят последние серые американские истребители, и поднял бинокль, чтобы увидеть их направление. Затем он поднялся и направился вниз, к CIC.

"Хорошо?" он спросил.

«Курс отъезда такой, как мы думали». Компания Fleet-Ops подключила спутниковый снимок, на котором были видны обе американские боевые группы, все еще направляющиеся на запад, против господствующих ветров, для проведения полетов. Фотография была сделана всего два часа назад. Радиолокационный график показал, что американский самолет движется в ожидаемую точку.

"Превосходно. Приношу свое уважение капитану, делайте курс один-пять-пять, максимально возможная скорость ». Менее чем через минуту Муцу вздрогнула от возросшей мощности двигателя и начала усиленно ехать по нежным тихоокеанским волнам, чтобы встретиться с американскими военными силами. Время было важно.

В зале Нью-Йоркской фондовой биржи молодой служащий трейдера допустил ошибку при размещении на бирже Merck ровно в 11:43:02 по восточному поясному времени. Он фактически вошел в систему и появился на доске при 23⅛, что значительно ниже текущего значения. Через тридцать секунд он снова набрал его, введя то же количество. На этот раз на него накричали. Он объяснил, что проклятая клавиатура залипла, и отключил ее, заменив на новую. Это случалось достаточно часто. В этом неухоженном месте люди проливали кофе и другие вещи. Поправка была внесена сразу, и мир вернулся к нормальному состоянию. В ту же минуту нечто подобное произошло с акциями General Motors, и кто-то извинился за это. Это было безопасно. Люди в ее конкретном киоске мало общались с людьми, которые занимались Merck. Никто не знал, что они делают, просто им платили 50 000 долларов за то, что они допустили ошибку, которая никак не повлияла бы на систему. Если бы они этого не сделали - они не знали - другой паре людей заплатили такую же сумму денег за то, чтобы они сделали то же самое через десять минут.

В мэйнфреймах Stratus в Depository Trust Company - точнее, в программном обеспечении, которое в них находилось - записи были отмечены, и пасхальное яйцо начало вылупляться.

Камеры и свет были установлены в Владимирском зале Большого Кремлевского дворца, традиционном зале для заключения договоров и месте, которое Джек посетил в другое время и при совершенно иных обстоятельствах. В двух отдельных комнатах президенту Соединенных Штатов и президенту Российской Республики наносили макияж, что, вероятно, было более утомительным для русского, был уверен Райан. Хороший внешний вид в кадре не был традиционным требованием для местных политических деятелей. Большинство гостей уже расселись, но старшие члены обеих официальных партий могли быть более расслабленными. Последние приготовления были почти завершены. Хрустальные бокалы стояли на подносах, а пробки на бутылках с шампанским были развернуты, ожидая, что только слово откроется.

"Это напоминает мне. Вы никогда не присылали мне грузинского шампанского, - сказал Джек Сергею.

«Что ж, сегодня это можно сделать, и я могу предложить вам хорошую цену».

«Знаешь, раньше мне приходилось сдавать его из-за законов этики».

«Да, я знаю, что каждый американский чиновник - потенциальный жулик», - заметил Головко, осматриваясь, чтобы убедиться, что все сделано правильно.

«Тебе следует быть юристом». Джек увидел, как в дверь вошел ведущий агент Секретной службы, и направился к своему месту. "Где-нибудь, не так ли, дорогая?" - спросил он жену.

«Цари умели жить», - прошептала она в ответ, когда зажегся свет телевизора. В Америке все сети прервали свое обычное программирование. Время было немного неудобным, учитывая разницу в одиннадцать часов между Москвой и западным побережьем Америки. Затем была Россия, у которой было как минимум десять собственных часовых поясов, что объясняется как огромными размерами, так и, в случае Сибири, близостью к Полярному кругу. Но это было то, что каждый хотел бы увидеть.

Два президента вышли под аплодисменты присутствующих трехсот человек. Роджер Дурлинг и Эдуард Грушавой встретились за столом из красного дерева и тепло обменялись рукопожатием, как только двое бывших врагов. Дурлинг, бывший солдат и десантник с опытом Вьетнама; Грушавой, тоже бывший солдат, инженер-инженер, одним из первых вошедший в Афганистан. Приученные ненавидеть друг друга в юности, теперь они положат конец всему этому. В этот день они отложили бы в сторону все домашние проблемы, с которыми оба жили каждый день недели. Сегодня мир изменится их руками.

Грушавой, ведущий, жестом указал Дурлингу на стул, затем подошел к микрофону.

«Господин президент, - сказал он через переводчика, в котором он действительно не нуждался, - я рад впервые приветствовать вас в Москве ...»

Райан не слушал речь. Это было предсказуемо в каждой фразе. Его взгляд остановился на черной пластиковой коробке, которая стояла на столе точно между стульями двух глав государства. У него были две красные кнопки и кабель, ведущий к полу. Пара телевизионных мониторов стояла у ближайшей стены, а в задней части комнаты были доступны для просмотра всем большие проекционные телевизоры. Показывали похожие сайты.

«Адский способ управлять железной дорогой», - отметил майор армии в двадцати милях от Майнота, Северная Дакота. Он только что вкрутил последний провод. «Ладно, схемы в сети. Провода горячие ». Только один предохранительный выключатель не давал взорваться взрывчатке, и он держал его рукой. Он уже лично все проверил, и местность патрулировала целая рота военной полиции, потому что Друзья Земли угрожали протестовать против этого события, поместив людей туда, где были взрывчатые вещества, и это было желательно, как бы это ни было справедливо. чтобы взорвать ублюдков, офицеру пришлось бы отключить цепь стрельбы, если бы это произошло. Он задавался вопросом, почему, черт возьми, кто-то будет возражать против этого? Он уже потратил час, пытаясь объяснить это своему советскому коллеге.

«Как здесь степь», - сказал мужчина, дрожа от ветра. Они оба смотрели небольшой телевизор для своей реплики.

«Жаль, что у нас нет здесь политиков, которые могли бы подбодрить нас». Он убрал руку с предохранительного выключателя. Почему они просто не могли с этим справиться?

Русский офицер достаточно хорошо знал свой американский английский, чтобы посмеяться над этим замечанием, чувствуя под своей огромной курткой сюрприз, который он поджидал для американца.

"Мистер. Президент, гостеприимство, которое мы испытали в этом великом городе, является уверенным доказательством того, что между нашими двумя народами должна быть, может быть и будет дружба - такая же сильная, как и наши старые чувства, но гораздо более продуктивная. Сегодня мы положили конец войне », - заключил Дурлинг под горячие аплодисменты, возвращаясь, чтобы снова пожать Грушавому руку. Оба мужчины сели. Как ни странно, теперь им пришлось подчиняться приказам американского телевизионного директора, который поднес к лицу гарнитуру и очень быстро заговорил.

«Теперь, - сказали мужчины на двух языках, - если аудитория обратится к телевизорам ...»

«Когда я был лейтенантом пионеров, - прошептал российский президент, - я любил все взрывать».

Дурлинг ухмыльнулся, наклонив голову ближе. Некоторые вещи были не для микрофонов. «Ты знаешь работу, которую я всегда хотел в детстве - она у тебя здесь есть?»

"Что это, Роджер?"

«Парень, который управляет краном с большим железным шаром для сноса зданий. Это должна быть лучшая работа в мире ».

«Особенно, если вы можете сначала поставить в здание свою парламентскую оппозицию!» Это была точка зрения, которую разделяли оба.

«Время», - заметил Дурлинг в словах директора.

Оба мужчины положили большие пальцы на пуговицы.

«На трех, Эд?» - спросил Дурлинг.

«Да, Роджер!»

«Один», - сказал Дурлинг.

«Два», - продолжил Грушавой.

"Три!" - сказали оба, прижимая их.

Две кнопки замыкали простую электрическую цепь, которая вела к спутниковому передатчику снаружи. Сигналу потребовалось примерно треть секунды, чтобы подняться на спутник и вернуться обратно, затем еще треть, чтобы результат повторил тот же путь, и в течение долгого времени многие люди думали, что что-то пошло не так. Но этого не произошло.

"Ого!" - заметил майор, когда взорвалась сотня фунтов четвертой композиции. Шум был впечатляющим, даже с полмили, и от воспламенения твердотопливного ракетного двигателя следовала башня пламени. Эта часть церемонии была сложной. Они должны были убедиться, что эта штука будет гореть только сверху. В противном случае ракета могла бы попытаться вылететь из шахты, а этого бы просто не произошло. На самом деле все это упражнение было излишне сложным и опасным. Холодный ветер гнал токсичный дым выхлопных газов на восток, и к тому времени, когда он добрался до чего-то важного, это был просто неприятный запах, что в значительной степени было тем, что вы могли сказать о политических условиях, которые привели к существованию пожара. ракетный двигатель, не так ли? Однако в этом был определенный трепет. Самый большой фейерверк в мире, горящий задом наперед около трех минут, прежде чем не осталось ничего, кроме дыма. Сержант активировал шахтную систему пожаротушения, которая, к удивлению майора, действительно сработала.

«Вы знаете, у нас был рисунок, чтобы посмотреть, кто это сделает. Я выиграл, - сказал офицер, вставая на ноги.

«Мне просто приказали приехать. Я рад, что сделал. Теперь это безопасно? »

"Я так думаю. Давай, Валентин. У нас есть еще одна работа, не так ли? "

Оба мужчины сели в HMMWV, нынешнее воплощение армейского джипа, и майор завел его, направляясь к бункеру с наветренной стороны. Теперь это была просто дыра в земле, производящая пар. Команда CNN следовала за ним, все еще давая прямую трансляцию, когда автомобиль врезался в неровную прерию. Их машина остановилась в двухстах ярдах от них, к их некоторому раздражению, в то время как двое офицеров слезли с машины, неся противогазы, чтобы не допустить, чтобы дыма оставалось достаточно для здоровья. Не было. Просто противный запах. Американский офицер жестом пригласил съемочную группу и стал ждать, пока они будут готовы. Это заняло две минуты.

"Готовый!" - сказал директор подразделения.

«Согласны ли мы, что шахта и ракета будут уничтожены?»

«Да, мы», - приветствовал россиянин. Затем он потянулся за спиной и вытащил из карманов два хрустальных бокала. «Подержите, пожалуйста, товарищ майор?»

Затем была бутылка грузинского шампанского. Русский с широкой ухмылкой открыл пробку и наполнил оба стакана.

«Сейчас я учу вас русской традиции. Сначала выпей, - сказал он. Съемочной группе это понравилось.

«Думаю, я знаю эту часть». Американец допил шампанское. "И сейчас?"

«Очки никогда не могут использоваться для меньшей цели. Теперь ты должен делать то же, что и я ». С этими словами русский повернулся и приготовился швырнуть свой стакан в пустую яму. Американец засмеялся и сделал то же самое.

"Теперь!" После этого оба стакана исчезли в последнем американском бункере Minuteman. Они растворились в паре, но оба слышали, как они разбиваются о выжженные бетонные стены.

«К счастью, у меня есть еще два стакана», - сказал Валентин, протягивая их.

- Сукин сын, - выдохнул Райан. Оказалось, что американец в российской шахте имел аналогичную идею и теперь объяснял, что такое «время Миллера!» имел ввиду. К сожалению, алюминиевые банки не ломались при броске.

«Слишком театрально», - подумала его жена.

«Это не совсем Шекспир, но если все было сделано, когда все было сделано, то, по крайней мере, сделано, дорогая». Затем они услышали, как хлопают пробки под звуки аплодисментов.

«Верна ли часть о пяти миллиардах долларов?»

"Ага."

«Итак, Иван Эмметович, теперь мы можем дружить по-настоящему?» - спросил Головко, принося очки. «Наконец-то мы встретились, Кэролайн, - любезно сказал он Кэти.

«Мы с Сергеем возвращаемся назад», - объяснил Джек, взяв стакан и поджаривая своего хозяина.

«К тому времени, когда я приставил к твоей голове пистолет, - заметил русский. Райан подумал, было ли это исторической справкой ... или тостом за событие?

"Какие?" - спросила Кэти, чуть не подавившись напитком.

"Ты никогда не говорил ей?"

«Господи, Сергей!»

«О чем вы двое говорите?»

«Доктор. Райан, давным-давно у нас с твоим мужем были ... профессиональные разногласия, в результате которых я держал пистолет перед его лицом. Я никогда не говорил тебе, Джек, что пистолет не заряжен.

«Ну, я ведь никуда не собирался, не так ли?»

«Что это вы два говорим? Это какая-то внутренняя шутка? " - потребовала ответа Кэти.

«Да, дорогая, это правильно. Как дела у Андрея Ильича? »

«Он здоров. На самом деле, если вы хотите его увидеть, это можно устроить ».

Джек кивнул. "Я хотел бы, что."

«Простите, но кто вы такие?»

«Дорогая, - сказал Джек. «Это Сергей Николаевич Головко, председатель Службы внешней разведки России».

«КГБ? Вы знаете друг друга? »

«Не КГБ, мадам. Сейчас нас намного меньше. Мы с вашим мужем уже много лет ... конкуренты.

«Хорошо, а кто выиграл?» спросила она.

У обоих была одна и та же мысль, но Головко сказал это первым: «Мы оба, конечно. А теперь, если позволите, позвольте познакомить вас с моей женой Еленой. Она педиатр ». Джек понял, что ЦРУ никогда не удосуживалось выяснить это.

Он повернулся, чтобы посмотреть на двух президентов, наслаждаясь моментом, несмотря на то, что был окружен газетчиками. Это был первый раз, когда он был на таком мероприятии, но он был уверен, что они не всегда были такими дружелюбными. Возможно, это было окончательное снятие всего этого напряжения, осознание того, что да, Вирджиния, все действительно прошло. Он видел, как люди приносят еще шампанского. Это был довольно хороший материал, и он полностью намеревался получить от него свою долю. CNN скоро устанет от вечеринки, но этим людям нет. Все в погонах и у политиков, и у шпионов, и у дипломатов. Черт, может они все действительно стали бы друзьями.

19

Второй удар, 1-800-RUN

Хотя общее время было случайным, план использования этого шанса был изысканным, результатом многих лет изучения, моделирования и симуляции. Фактически операция уже началась, когда шесть крупных коммерческих банков Гонконга начали сокращать расходы по казначейским облигациям США. Они были куплены несколькими неделями ранее в рамках сложного обмена на авуары в иенах в качестве классического хеджирования от колебаний денежной массы. Сами банки собирались пережить травму - смену собственника той самой земли, на которой они стояли, - и эти два фактора сделали их массовые покупки совершенно обычным шагом, направленным на одновременное увеличение их ликвидности и гибкости. При ликвидации облигаций они просто наживались, хотя и в значительной степени, на относительном изменении стоимости доллара и иены. Фактически, они получат 17-процентную прибыль от этого шага, а затем купят иену, которая, как теперь говорили валютные эксперты во всем мире, достигла жесткого минимума и вскоре восстановится. Тем не менее, облигации США на двести девяносто миллиардов долларов находились на рынке недолго, причем недооцененными. Вскоре они были раскуплены европейскими банками. Банкиры Гонконга внесли необходимые электронные записи, и сделка была заключена. Затем они телеграфировали этот факт в Пекин, с тревогой счастливые показать, что они следовали приказам и продемонстрировали почтение своим будущим политическим хозяевам. Тем лучше, думали все, что они получили прибыль от сделки.

В Японии сделка была отмечена. На четырнадцать часов позже местного времени Нью-Йорка, который по-прежнему является ведущим торговым центром мира, для токийских трейдеров не было ничего необычного в том, чтобы работать часы, обычно связанные с ночными сторожами, и в любом случае телеграфные службы, которые передавали финансовую информацию, никогда не прекращали передавать данные. . Некоторых удивило бы, узнав, что люди в торговых офисах действительно были очень старшими и что на прошлой неделе на верхнем этаже крупного офисного здания была устроена специальная комната. Его нынешние обитатели называли его «Военной комнатой». В нем были телефонные линии, ведущие в каждый город мира с крупными торговыми предприятиями, и компьютерные дисплеи, чтобы показать, что происходит во всех из них.

Затем пошли другие азиатские банки, повторив ту же процедуру, что и в Гонконге, и люди в Военном зале наблюдали за своими машинами. Сразу после полудня по нью-йоркскому времени, в пятницу, что в субботу в Токио было 2:03, они увидели, что на рынок были сброшены еще триста миллионов долларов США облигаций, которые по цене даже более привлекательной, чем та, что только что была предложена в Гонконге. , и их тоже быстро купили другие европейские банкиры, для которых рабочий день и неделя подходили к концу. Пока что не произошло ничего особенно необычного. Только после этого японские банки сделали свой ход, хорошо прикрывшись деятельностью других. Банки Токио также начали распродавать свои казначейские облигации США, очевидно, приняв меры для укрепления иены. Однако при этом вся готовая к использованию избыточная мощность в мире была израсходована за считанные минуты. Это можно было списать со счетов как простое совпадение, но валютные трейдеры - по крайней мере, те, кто не обедал в Нью-Йорке - теперь были предупреждены о том, что любая дальнейшая торговля этими нотами будет тревожной, как бы маловероятно это ни было, известная сила доллара.

Государственный обед был отражением традиционного русского гостеприимства, которое стало еще более интенсивным из-за того, что он ознаменовал конец двух поколений ядерного террора. Митрополит Русской Православной Церкви произнес длинную и величественную молитву. Сам он дважды был жертвой политического заключения, его приглашение радоваться было искренним, у некоторых до слез, которые вскоре были изгнаны к началу пира. Был и суп, и икра, и мясо птицы, и отличная говядина; и огромное количество алкоголя, которое хотя бы на этот раз все могли выпить. Настоящая работа поездки была сделана. Секретов, которые надо было скрывать, действительно не оставалось. Завтра суббота, и у всех будет возможность поспать допоздна.

«Ты тоже, Кэти?» - спросил Джек. Его жена обычно не пила, но сегодня вечером она пыталась избавиться от этого.

«Это шампанское чудесное». Это был ее первый государственный обед за границей. Она хорошо провела день с местными хирургами-офтальмологами и пригласила двух лучших профессоров приехать в Институт Уилмера и познакомиться со своей областью специализации. Кэти баллотировалась на премию Ласкера за свою работу в области лазерной хирургии, результат одиннадцатилетних клинических исследований и причину, по которой она дважды не принимала председательство на кафедре, предложенное Университетом Вирджинии. Ее большая статья, объявляющая о прорыве, вскоре будет опубликована в NEJM, и для нее также эта ночь и эта поездка стали кульминацией многих вещей.

«Ты заплатишь за это завтра», - предупредил ее муж. Джеку стало легче со всеми напитками, хотя он уже превысил свой обычный ночной лимит, равный единице. Он знал, что именно тосты сделают всех, кто уже успел бывать на русских банкетах. Это было просто культурным явлением. Русские могли выпить большинство ирландцев под любым столом, что он когда-то усвоил на собственном горьком опыте, но большая часть американской стороны либо не усвоила этого урока, либо просто не заботилась об этой ночи. Советник по национальной безопасности покачал головой. Они наверняка узнают это завтра утром. Основное блюдо прибыло как раз тогда, и бокалы наполнились глубоким красным вином.

«О, Боже, мое платье сейчас расколется!»

«Это должно добавить к официальному развлечению», - заметил ее муж, получив взгляд через стол.

«Ты слишком худая», - заметил Головко, сидя рядом с ней и озвучивая еще одно русское предубеждение.

«Так сколько лет вашим детям?» - спросила Елена Головко. Также худая по российским стандартам, она была профессором педиатрии и очень приятной собеседницей за ужином.

«Американский обычай», - ответил Джек, вытаскивая бумажник и показывая фотографии. «Оливия, я зову ее Салли. Это маленький Джек, и это наша новинка ».

«Ваш сын благосклонен к вам, но девочки - образ их матери».

Джек ухмыльнулся. «Тоже хорошая вещь».

Великие торговые фирмы таковы, но для среднего акционера остается загадкой, как они торгуют. Уолл-стрит была огромным скоплением неправильных названий, начиная с самой улицы, которая является приблизительной шириной переулка в большинстве американских жилых районов, и даже тротуары кажутся слишком узкими для той степени движения, которую они обслуживают. Когда заказы на покупку поступали в крупный дом, такой как самый крупный из них, Merrill Lynch, трейдеры не искали, ни физически, ни электронно, кого-то, кто хотел бы продать этот конкретный выпуск. Скорее, каждый день сама компания покупала определенные пакеты выпусков, которые, как считалось, могли быть проданы, а затем ожидала интереса к ним со стороны потребителей. Покупка довольно крупными блоками производилась с некоторой степенью дисконтирования объема, и продажи, как правило, происходили по несколько более высокой цене. Таким образом торговые дома зарабатывали на том, что букмекеры называли «средней» позицией, обычно около одной восьмой пункта. Пункт был долларом, и, таким образом, восьмая часть пункта равнялась двенадцати с половиной центам. Казалось бы, крошечная маржа прибыли для акций, стоимость акций которых может достигать сотен долларов в случае некоторых голубых фишек, это была маржа, повторяемая по многим выпускам на ежедневной основе, со временем увеличивающаяся до огромной потенциальной прибыли, если все прошло хорошо. Но они не всегда шли хорошо, и дома также могли потерять огромные суммы на рынке, который падал быстрее, чем они предполагали. Об этом предупреждалось множество афоризмов. О рынке Гонконга, большом и активном, говорили, что рынок «поднимался, как эскалатор, и опускался, как лифт», но самая простая поговорка вбивалась в сознание каждого нового «ученого-ракетчика». огромный компьютерный торговый зал в штаб-квартире Merrill Lynch в Нижнем Вест-Сайде: «Никогда не предполагайте, что есть покупатель на то, что вы хотите продать». Но все, конечно, так считали, потому что так было всегда, по крайней мере, с тех пор, как шла коллективная память о фирме, а это было довольно далеко.

Однако большая часть торгов была совершена не для индивидуальных инвесторов. С 1960-х годов паевые инвестиционные фонды постепенно взяли на себя контроль над рынком. Называемые «учреждениями» и сгруппированные под этим названием с банками, страховыми компаниями и управляющими пенсионными фондами, на самом деле таких «учреждений» было гораздо больше, чем эмиссий акций на Нью-Йоркской фондовой бирже, как если бы количество охотников превышало численность дичи. и учреждения контролировали пулы денег, столь огромные, что не поддаются пониманию. Они были настолько мощными, что в значительной степени их политика могла действительно иметь большое влияние на отдельные вопросы и даже, вкратце, на весь рынок, и во многих случаях «институты» контролировались небольшим количеством людей - во многих случаях, только один.

Третья и самая большая волна продаж казначейских облигаций стала неожиданностью для всех, но больше всего для штаб-квартиры Федерального резервного банка в Вашингтоне, сотрудники которой отметили операции в Гонконге и Токио, первая с интересом, вторая - с интересом. малая степень тревоги. Рынок евродоллара исправил ситуацию, но теперь этот рынок был в основном закрыт. Это были скорее азиатские банки, учреждения, которые установили свои ориентиры не в Америке, а в Японии, и чьи технические специалисты также отметили демпинг и позвонили по всему региону. Эти звонки заканчивались в отдельной комнате наверху офисной башни, где очень высокопоставленные банковские чиновники сказали, что их вызвали после ночного сна, чтобы увидеть ситуацию, которая показалась им довольно серьезной, что вызвало вторую волну продаж, и что они рекомендовали осторожное, упорядоченное, но быстрое движение позиции от доллара.

Казначейские облигации США были долговыми инструментами правительства США, а также основной подпорной стеной для стоимости американской валюты. В течение пятидесяти лет казначейские векселя считались самыми безопасными инвестициями на планете. Они дали американским гражданам и всем остальным возможность вкладывать свои капиталы в товар, представляющий самую мощную экономику мира, защищенный, в свою очередь, самым могущественным военным истеблишментом мира и регулируется политической системой, которая закрепила права и возможности через Конституцию, которой восхищались все, хотя они не всегда ее понимали. Какими бы ни были недостатки и неудачи Америки - ни одна из которых не является загадкой для искушенных международных инвесторов, - с 1945 года Соединенные Штаты были единственным местом во всем мире, где деньги были относительно безопасными. Америке присуща жизненная сила, из которой выросли все сильные стороны. Какими бы несовершенными они ни были, американцы были также самыми оптимистичными людьми в мире, все еще молодой страной по стандартам остального мира, со всеми атрибутами энергичной молодежи. Итак, когда у людей было богатство, которое нужно защищать, и неуверенность в том, как его защитить, они чаще всего покупали казначейские билеты США. Возвращение не всегда было привлекательным, но безопасность была.

Но не сегодня. Банкиры во всем мире увидели, что Гонконг и Токио выручили быстро и жестко, и извинение по поводу торговых проводов, что они переводили свои позиции с доллара на иену, просто не объясняло всего этого, особенно после того, как было сделано несколько телефонных звонков. чтобы узнать, почему был сделан этот шаг. Затем пришло известие, что все больше японских банков выводят свои облигации осторожным, упорядоченным и быстрым движением. После этого банкиры по всей Азии начали делать то же самое. Третья волна продаж составила почти шестьсот миллиардов долларов, почти все краткосрочные векселя, с помощью которых нынешняя администрация США решила финансировать свой дефицит расходов.

Доллар уже падал, и с началом третьей волны продаж, продолжавшейся менее девяноста минут, падение стало еще более крутым. В Европе торговцы по дороге домой услышали, как их сотовые телефоны начали пищать, чтобы им перезвонить. Произошло что-то неожиданное. Аналитики задались вопросом, имеет ли это какое-либо отношение к развивающемуся сексуальному скандалу в американском правительстве. Европейцев всегда удивляла зацикленность американцев на сексуальных развлечениях политиков. Это было глупо, пуритански и иррационально, но это было также реально для американской политической сцены, и это сделало его важным фактором в том, как они обращались с американскими ценными бумагами. Стоимость трехмесячных казначейских облигаций США уже упала на 19/32 пункта - стоимость облигаций была выражена в таких долях - и в результате доллар упал на четыре цента по отношению к британскому фунту, а по отношению к немецкой марке - еще больше. и многое другое снова против иены.

"Что, черт возьми, происходит?" - спросил один из членов правления ФРС. Вся правление, технически известное как Комитет открытого рынка, было сгруппировано вокруг одного экрана компьютера, наблюдая за тенденцией в коллективном настроении недоверия. У этого хаоса не было причин, которые кто-либо из них мог бы идентифицировать. Ладно, конечно, была проблема с вице-президентом Килти, но он был вице-президентом. Фондовый рынок некоторое время колебался вверх и вниз из-за сохраняющейся путаницы по поводу последствий Закона о торговой реформе. Но что это за злая синергия? Проблема, которую они понимали, не обсуждая, заключалась в том, что они могли никогда не узнать, что происходит. Иногда настоящего объяснения не было. Иногда что-то происходило просто так, как стадо крупного рогатого скота, решившее броситься в давку без причины, которую погонщики никогда не понимали. Когда доллар упал на целую сотню базисных пунктов, то есть на один процент от стоимости, все они вошли в уединенный уголок своего зала заседаний и сели. Обсуждение было быстрым и решительным. Был рост курса доллара. Им пришлось это остановить. Вместо повышения ставки дисконтирования на полпункта, которую они планировали объявить в конце рабочего дня, они вырастут до полной ставки. Сильное меньшинство действительно предлагало больше, но соглашалось на компромисс. Объявление будет сделано немедленно. Глава отдела по связям с общественностью ФРС подготовил заявление, которое председатель должен прочитать, когда камеры новостей ответят на вызов, и заявление будет транслироваться одновременно по всем телеграфным каналам.

Когда брокеры вернулись к своим столам с обеда, то, что было довольно спокойной пятницей, было совсем другим. В каждом офисе была доска объявлений, на которой были стенографические объявления о национальных и международных событиях, потому что такие вещи влияли на рынок. Уведомление о том, что ФРС подняло базовую ставку на целую точку, потрясло большинство торговых залов до полных пятнадцати или тридцати секунд тишины, перемежающейся немалым количеством черт побери. Технические трейдеры, моделирующие на своих компьютерных терминалах, видели, что рынок уже реагирует. Повышение учетной ставки было верным предвестником кратковременного падения индекса Доу, как темные тучи от дождя. Этот шторм будет неприятным.

Большие дома, Merrill Lynch, Lehman Brothers, Prudential-Bache и все остальные, были в высокой степени автоматизированы, и все они были организованы по аналогичной схеме. Почти в каждом случае имелась одна большая комната с банками компьютерных терминалов. Размер комнаты неизменно определялся конфигурацией здания, и высокооплачиваемые техники были заполнены почти так же плотно, как в японском корпоративном офисе, за исключением того, что в американских бизнес-центрах людям не разрешалось курить. Мало кто из мужчин носил пиджаки, а большинство женщин - кроссовки.

Все они были очень умными, хотя их образование могло удивить случайного посетителя. Когда-то населенными продуктами бизнес-школ Гарварда или Уортона, новое поколение «ученых-ракетчиков» было именно таким - в основном обладателями научных степеней, особенно по математике и физике. В настоящее время предпочтительной школой был Массачусетский технологический институт, как и несколько других. Причина заключалась в том, что все торговые дома использовали компьютеры, а компьютеры использовали очень сложные математические модели как для анализа, так и для прогнозирования того, что делает рынок. Модели были основаны на кропотливых исторических исследованиях, которые охватили NYSE с тех пор, когда это было место под тенью пуговичного дерева. Команды историков и математиков планировали каждое движение рынка. Эти записи были проанализированы, сравнены со всеми идентифицируемыми внешними факторами и даны их собственные математически нарисованные меры реальности, и результатом стала серия очень точных и нечеловечески сложных моделей того, как рынок работал, работал и будет работать. Однако все эти данные были посвящены идее о том, что игральные кости действительно обладают памятью, - концепция, любимая владельцами казино, но ложная.

Все говорили (особенно математические гении), чтобы понять, как работает эта штука, нужно быть математическим гением. Старшие руки по большей части старались не мешать. Люди, изучавшие бизнес в бизнес-школах, или даже люди, которые начинали как клерки и продвигались по служебной лестнице благодаря простым усилиям и смекалке, уступили дорогу новому поколению - не очень-то жалея об этом. Период полураспада компьютерного жокея составлял восемь лет или около того. Скорость на полу убивала, и чтобы выжить там, нужно было быть молодым и глупым, помимо того, чтобы быть молодым и умным. Старшие руки, прошедшие трудный путь, позволяли молодежи заниматься компьютерным вождением, поскольку сами они имели лишь временное ознакомление с оборудованием и взяли на себя роль надзора, выявления тенденций, определения корпоративной политики и в целом. быть добрым дядей для молодых людей, которые считали начальство староперками, к которым вы прибежали во время беды.

В результате никто ни за что не отвечал - кроме, возможно, компьютерных моделей, и все использовали одну и ту же модель. Они были немного разного вкуса, поскольку консультанты, которые их создали, были направлены каждым торговым домом, чтобы они придумали что-то особенное, и результатом стало процветание консультантов, которые, по сути, выполняли одинаковую работу для каждого клиента, но выставляли каждому счет за то, что они утверждали, было уникальным продуктом.

Результатом, с военной точки зрения, стала операционная доктрина, идентичная и негибкой во всей отрасли. Более того, это была операционная философия, которую все знали и понимали лишь частично.

Columbus Group, одна из крупнейших компаний паевых инвестиционных фондов, имела собственные компьютерные модели. Контролируя миллиарды долларов, три его основных фонда, Niña, Pinta и Santa Maria, смогли приобрести большие пакеты акций по минимально низким ценам и с помощью этих операций повлиять на стоимость отдельных выпусков. Этой огромной рыночной властью, в свою очередь, управляли не более трех человек, и это трио подчинялось четвертому человеку, который принимал все действительно важные решения. Остальным ученым-ракетчикам фирмы платили, оценивали и продвигали по службе за их способность давать рекомендации пожилым людям. У них не было реальной власти как таковой. Слово босса было законом, и все, разумеется, принимали его. Босс всегда был человеком со своим состоянием в группе. Каждый из его долларов имел ту же ценность, что и доллар самого маленького инвестора, которых были тысячи. Он несет те же риски, приносит те же выгоды и иногда несет такие же потери, как и доллар всех остальных. На самом деле это была единственная гарантия, встроенная во всю торговую систему. Наивысшим грехом в брокерском бизнесе было ставить собственные интересы выше интересов инвесторов. Простое сопоставление ваших интересов с их интересами давало гарантию того, что все участвовали в этом вместе, а маленькие парни, которые не имели ни малейшего представления о том, как работает рынок, были уверены в том, что большие парни, которые действительно знали, заботятся о вещах. . Это мало чем отличалось от американского Запада в конце девятнадцатого века, где мелкие скотоводы доверяли свои крошечные стада стадам крупных владельцев ранчо, чтобы те возили рельсы.

Было 13:50, когда Колумб сделал свой первый ход. Собрав своих лучших людей вместе, главный лейтенант Райдзо Яматы кратко обсудил внезапный рост курса доллара. Головы кивнули. Это было серьезно. Пинта, фонд флота со средним уровнем риска, имел хороший запас казначейских билетов, всегда хорошее место для стоянки, где можно было положить наличные в ожидании лучшей возможности на будущее. Стоимость этих банкнот падала. Он объявил, что заказывает их немедленный перевод за немецкие марки, снова самую стабильную валюту в Европе. Менеджер Pinta кивнул, поднял телефон и отдал приказ, и была совершена еще одна крупная сделка, первая - с участием американского трейдера.

«Мне не нравится, как проходит сегодня день», - сказал затем заместитель председателя. «Я хочу, чтобы все были рядом». Головы снова кивнули. Грозовые тучи приближались, и стадо беспокоило первые лучи молний. «Акции каких банков уязвимы перед слабым долларом?» он спросил. Он уже знал ответ, но спросить было хорошим тоном.

«Ситибанк», - ответил менеджер Нинья. Он отвечал за управление фондом голубых фишек. «У нас есть тонна их запасов».

«Начните выручать», - приказал вице-председатель, используя американскую идиому. «Мне не нравится, как банки подвергаются риску».

"Все это?" Менеджер был удивлен. Ситибанк только что представил довольно хороший квартальный отчет.

Серьезный кивок. "Все это."

"Но-"

«Все», - тихо сказал заместитель председателя. "Немедленно."

В Депозитарной трастовой компании ускорение торговой активности отметили сотрудники, чья работа заключалась в том, чтобы фиксировать каждую транзакцию. Их цель состояла в том, чтобы сопоставить все в конце торгового дня, отметить, какой покупатель приобрел, какие акции у какого продавца, и провести денежные переводы с и на соответствующие счета, фактически действуя как автоматический бухгалтер для всех акций. рынок. Их экраны показывали ускоряющийся темп активности, но все компьютеры работали под управлением программного обеспечения Electra-Clerk 2.4.0 Чака Сирлса, а мэйнфреймы Stratus не отставали. С каждой машины было по три выхода. Одна строчка ушла на экраны мониторов. Другой пошел на резервное копирование на магнитную ленту. Третья пошла на бумажную распечатку, последний, но самый неудобный способ ведения документации. Природа интерфейсов требовала, чтобы каждый вывод поступал с разных внутренних плат внутри компьютеров, но все они были одним и тем же выводом, и в результате никто не беспокоился о постоянных записях. В конце концов, всего было шесть машин, разделенных между двумя отдельными локациями. Эта система была настолько безопасной, насколько это было возможно.

Все могло быть иначе. Каждый заказ на продажу / покупку можно было разослать немедленно, но это было неаккуратно - просто административные объемы обременяли бы возможности всей отрасли. Вместо этого целью DTC было навести порядок из хаоса. В конце каждого дня транзакции организовывались по торговым домам, по выпуску акций и по клиентам иерархически, так что каждый дом выписывал ограниченное количество чеков - денежные переводы в основном осуществлялись электронным способом, но принцип держал. Таким образом, компании сэкономят на административных расходах и создадут многочисленные средства, с помощью которых каждый участник игры сможет отслеживать и измерять свою собственную деятельность для целей внутреннего аудита и дальнейшего математического моделирования рынка в целом. Хотя эта операция казалась непостижимо сложной, использование компьютеров сделало ее рутинной и гораздо более эффективной, чем письменные записи на сберегательном счету в сберегательной книжке.

«Ух ты, кто-то скачет на Ситибанке», - сказал системный администратор.

Пол Нью-Йоркской фондовой биржи был разделен на три части, самая большая из которых когда-то была гаражом. Шло строительство четвертого торгового зала, и местные предсказатели рока уже отмечали, что каждый раз, когда биржа увеличивала свое пространство, происходило что-то плохое. Это сообщество профессионалов, являющееся одним из самых рациональных и упрямых видов бизнеса во всем мире, имело свои собственные институциональные суеверия. Этаж на самом деле представлял собой совокупность отдельных фирм, каждая из которых имела свою специализацию и отвечала за определенное количество вопросов, сгруппированных по типу. Например, у одной фирмы может быть от восьми до пятнадцати выпусков фармацевтической продукции. Другой управлял таким же количеством акций банка. Настоящая функция NYSE заключалась в обеспечении как ликвидности, так и ориентира. Люди могли покупать и продавать акции где угодно, от кабинета юриста до столовой загородного клуба. Большая часть торгов основными акциями происходила в Нью-Йорке, потому что ... это происходило в Нью-Йорке, вот и все. Нью-Йоркская фондовая биржа была старейшей. Были также Американская фондовая биржа, Amex, и новая Национальная ассоциация дилеров по ценным бумагам, автоматическая котировка, чье неуклюжее название было компенсировано резким сокращением NASDAQ. Нью-Йоркская фондовая биржа была самой традиционной по организации, и некоторые сказали бы, что ее затянули с криками в мир автоматизации. Несколько надменный и скучный - они считали другие рынки низшими лигами, а себя - крупными - он был укомплектован профессионалами, которые большую часть дня стояли у своих киосков, наблюдая за различными выставками, покупками и продажами и, как и в торговых домах, жить за счет «средних» или «спредовых» позиций, которые они ожидали. Если фондовый рынок и его инвесторы были стадом, то они были ковбоями, и их работа заключалась в том, чтобы следить за происходящим, устанавливать контрольные цены, на которые все ссылались, поддерживать стадо организованным и содержаться, в обмен на это лучшие из них зарабатывали очень хорошо, что компенсировало физическую рабочую среду, которая в лучшем случае была хаотичной и неприятной, а в худшем действительно была очень близка к тому, чтобы стоять на пути давки.

Первые грохоты этой давки уже начались. О распродаже казначейских облигаций должным образом сообщалось в зале, и люди там нервно смотрели и трясли головой из-за необоснованного развития событий. Затем они узнали, что ФРС отреагировала резко. Сильное заявление председателя не могло - не могло - скрыть его беспокойство и в любом случае не имело бы значения. Мало кто прислушивался к заявлению, кроме объявления об изменении ставки дисконтирования. Это были новости. В остальном это был контроль за оборотом, и инвесторы не учитывали все это, предпочитая полагаться на свой собственный анализ.

Начали поступать заказы на продажу. Биржевой трейдер, который специализировался на банковских акциях, был ошеломлен телефонным звонком из Колумбуса, но это не имело значения. Он объявил, что у него есть «пятьсот Citi по трем», то есть пятьсот тысяч акций банка First National City Bank of New York по восемьдесят три доллара, что на два полных пункта ниже объявленной цены, что явно было шагом к выходу. спешка. Это была хорошая и привлекательная цена, но рынок ненадолго заколебался, прежде чем их скупить, а затем на «два с половиной».

Компьютеры также отслеживали торговлю, потому что трейдеры не полностью доверяли себе, чтобы быть в курсе всего. В конце концов, человек мог разговаривать по телефону и что-то пропустить, и поэтому в значительной степени главные учреждения фактически управлялись компьютерами или, вернее, программным обеспечением, которое находилось на них, которое, в свою очередь, было написано людьми, которые установили дискретные наборы критериев мониторинга. Компьютеры, конечно, не понимали рынок не больше, чем те, кто их программировал, но у них были инструкции: если произойдет «А», сделайте «Б.» Новое поколение программ, обычно называемых «экспертными системами» (более привлекательный термин, чем «искусственный интеллект») из-за их высокой степени сложности, ежедневно обновлялось с учетом состояния контрольных вопросов, из которых они с помощью электронных средств экстраполировали состояние здоровья целые сегменты рынка. Ежеквартальные отчеты, отраслевые тенденции, изменения в руководстве - все они получали числовые значения и включались в динамические базы данных, которые экспертные системы изучали и принимали во внимание, без каких-либо оценок со стороны людей-операторов.

В этом случае резкое и мгновенное падение стоимости акций Ситибанка сообщило компьютерам, что они должны инициировать заказы на продажу акций других банков. Химический банк, который в последнее время пережил тяжелые времена, как запомнили компьютеры, также упал на несколько пунктов за последнюю неделю, и в трех учреждениях, которые использовали ту же программу, заказы на продажу были размещены в электронном виде, что мгновенно сняло эту проблему. и половина. Это движение акций Chemical Bank, связанное с падением Citibank, сразу привлекло внимание других экспертных систем с теми же операционными протоколами, но с другими эталонными банками, что гарантировало эффект колебания во всем спектре отрасли. Производители Ганновер были следующими крупными акциями банков, которые пошли вниз, и теперь программы начали искать в своих внутренних протоколах то, что падение стоимости акций банка обозначило как следующий защитный шаг в других ключевых отраслях.

На деньги, полученные от продаж казначейства, Колумб начал покупать золото, как в форме акций, так и в виде золотых фьючерсов, начав тенденцию от валюты к драгоценным металлам. Внезапный скачок произошел и по проводам, и его заметили трейдеры, как люди, так и электронные. Во всех случаях анализ был практически одинаков: распродажа государственных облигаций, плюс внезапный скачок учетной ставки, плюс рост курса доллара, плюс крах акций банков, плюс скачок цен на драгоценные металлы, все вместе, чтобы объявить опасный предсказатель инфляции. Инфляция всегда плохо сказывалась на рынке акций. Чтобы понять это, вам не нужен искусственный интеллект. Ни компьютерные программы, ни люди-трейдеры еще не паниковали, но все наклонялись вперед и наблюдали за проводами в поисках тенденций, и каждый хотел опережать тенденцию, чтобы лучше защитить свои собственные инвестиции и инвестиции своих клиентов.

К этому времени рынок облигаций был серьезно потрясен. Полмиллиарда долларов, сброшенных в нужный момент, вытряхнули еще десять. Менеджеры по евродолларам, которых вызвали в свои офисы, были не в состоянии принимать рациональные решения. Дни и недели были долгими в последнее время с международной торговой ситуацией, и, возвращаясь поодиночке в свои офисы, каждый спрашивал других, что, черт возьми, творится, только для того, чтобы узнать, что многие казначейские облигации США были проданы очень недорого, и что эта тенденция продолжается, теперь ее подкрепляет крупная и очень проницательная американская организация. Но почему? все они хотели знать. Это заставило их искать дополнительные данные по проводам, пытаясь догнать информацию, текущую из Америки. Глаза прищурились, головы тряслись, и эти трейдеры, у которых не было времени все рассмотреть, обратились к своим собственным экспертным системам для проведения анализа, потому что причины быстрых движений были просто недостаточно очевидны, чтобы быть реальными.

Но на самом деле это не имело значения, почему, не так ли? Это должно было быть настоящим. ФРС только что повысила учетную ставку на целый пункт, и это произошло не случайно. На данный момент они решили, что в отсутствие указаний своих правительств и центральных банков они отложат покупку казначейских облигаций США. Они также начали немедленную проверку своих вложений в акции, потому что акции выглядели так, как будто они собирались упасть, а потом быстро упасть.

«... между народом России и народом Америки», - завершил свой тост президент Грушавой, ведущий ответил гостю президенту Дурлингу, как и был принят протокол. Стаканы были подняты и опрокинуты. Райан позволил капле или двум водкам скатиться с губ. Даже с этими стаканами с наперстками можно было изрядно потратиться - официанты стояли повсюду, чтобы пополнить их, - а поджаривание только что началось. Он никогда не участвовал в государственных делах так ... без дела. Здесь было все дипломатическое сообщество - или, по крайней мере, присутствовали послы всех важных стран. В особенности посол Японии казался веселым, переходя от стола к столу, чтобы отрываться от разговора.

Следующим стоял госсекретарь Бретт Хэнсон, подняв бокал и спотыкаясь, произнося подготовленную оду дальновидному МИД России, отмечая их сотрудничество не только с Соединенными Штатами, но и со всей Европой. Джек посмотрел на часы: 10:03 по местному времени. Он уже выпил три с половиной рюмки и считал себя самым трезвым человеком в комнате. Кэти немного хихикала над ним. Этого не происходило очень давно, и он знал, что будет разглагольствовать о ней еще долгие годы.

«Джек, тебе не нравится наша водка?» - спросил Головко. Он тоже довольно сильно бил, но Сергей, похоже, к этому привык.

«Я не хочу выставлять себя слишком дураком», - ответил Райан.

«Тебе будет сложно это сделать, друг мой», - заметил россиянин.

«Это потому, что ты не замужем за ним», - заметила Кэти с огоньком в глазах.

«Подожди минутку», - сказал специалист по облигациям своему компьютеру в Нью-Йорке. Его фирма управляла несколькими крупными пенсионными фондами, которые обеспечивали пенсионное обеспечение более миллиона профсоюзных работников. Только что вернувшись после обычного обеда в своем любимом гастрономе, он предлагал казначейские облигации по выгодной цене по заказам с верхнего этажа, и в данный момент они просто сидели там, ожидая покупателя. Почему? От французского банка поступило осторожное распоряжение, очевидно, для защиты от инфляционного давления на франк. Это был всего лишь миллиард, превышающий 002начальную цену, международный эквивалент вооруженного ограбления. Но Колумб, как он увидел, укусил пулю и забрал франки, почти мгновенно превратив их в D-марки, сделав свой собственный ход изгороди. Все еще переваривая бутерброд с солониной, мужчина почувствовал, что его обед превратился в шар охлажденного свинца.

«Кто-то наживает на долларе?» - спросил он торговца рядом с ним.

«Конечно, похоже, - ответила она. Через час фьючерсные опционы на доллар снизились до максимально допустимого дневного лимита после того, как поднялись все утро.

"Кто?"

«Кто бы это ни был, Ситибанк просто забрал одного в спину. Химические вещества тоже скользят.

«Какое-то исправление?» - подумал он.

«Исправление от чего? К чему?"

«Так что же мне делать? Купить? Продавать? Скрывать?" Ему нужно было принять решение. У него были жизненные сбережения реальных людей, которых нужно было защитить, но рынок действовал не так, как он понимал. Дела шли в мусоре, и он не знал почему. Чтобы правильно выполнять свою работу, он должен был знать.

«Все еще направляюсь на запад, чтобы встретить нас, Шохо», - сказал адмиралу Сато. «Скоро мы увидим их на радаре».

«Хай. Спасибо, Исса, - ответил Сато, теперь его хорошее настроение было на грани. Он хотел этого, хотел, чтобы его люди видели его таким. Американцы выиграли учение, что неудивительно. Неудивительно и то, что члены экипажа, которых он видел, в результате были несколько подавлены. После всех тренировок и тренировок они были административно уничтожены, и чувство обиды, которое они чувствовали, хотя и не было ужасно профессиональным, но было полностью человеческим. Они снова подумали, что американцы снова сделали это с нами . Это устраивало командующего флотом. Их боевой дух был одним из самых важных факторов в операции, которая, как не знали члены экипажа, не закончилась, а фактически должна была начаться.

Событие, начавшееся с казначейских векселей, теперь затронуло все выпуски публично торгуемых банков, настолько, что председатель Ситибанка созвал пресс-конференцию, чтобы выразить протест против краха акций своего учреждения, указав на последний отчет о прибылях и убытках и на очевидное финансовое здоровье. одного из крупнейших банков страны. Никто не слушал. Ему лучше было бы посоветовать сделать несколько телефонных звонков нескольким избранным, но это тоже могло не сработать.

Один банкир, который мог бы что-то остановить в тот день, выступал с речью в клубе в центре города, когда сработал его пейджер. Это был Уолтер Хильдебранд, президент нью-йоркского отделения Федерального резервного банка, второй по значимости после человека, который руководил штаб-квартирой в Вашингтоне. Сам Хильдебранд, будучи человеком огромного унаследованного богатства, тем не менее начинал с самых низов финансовой индустрии (хотя и жил в комфортабельной квартире с двенадцатью комнатами) и добился своего пути к вершине, Хильдебранд также получил свою нынешнюю работу, которая он рассматривал его как лучшую возможность для реальной государственной службы. Проницательный финансовый аналитик, он опубликовал книгу, в которой исследует крах 19 октября 1987 года и роль, которую сыграл его предшественник из ФРС Нью-Йорка Джерри Лорниган в спасении рынка. Только что произнеся речь о последствиях Закона о торговой реформе, он посмотрел на свой пейджер, который, что неудивительно, велел ему позвонить в офис. Но офис находился всего в нескольких кварталах от него, и он решил вернуться пешком, вместо того, чтобы звонить, что заставило бы его пойти на NYSE. Это не имело бы значения.

Хильдебранд вышел из здания один. Это был ясный, свежий день, подходящий для того, чтобы немного перерыв на обед. Он не утруждал себя использованием телохранителя, как некоторые из его предшественников, хотя у него было разрешение на ношение пистолета, и он иногда его использовал.

Улицы нижнего Манхэттена узкие и оживленные, населенные в основном грузовиками для доставки и выкрашенными в желтый цвет такси, которые метались из угла в угол, как драгрейсеры. Тротуары были такими же узкими и многолюдными. Просто прогуляться означало пойти по извилистой дороге с множеством боковых ступенек. Чаще всего самый чистый путь лежал ближе всего к обочине, и именно по нему шел Хильдебранд, двигаясь настолько быстро, насколько позволяли обстоятельства, и тем быстрее добирался до своего офиса. Он не заметил присутствия другого человека, прямо позади него, всего в трех футах, на самом деле, хорошо одетого человека с темными волосами и обычным лицом. Просто нужно было дождаться подходящего момента, и характер движения здесь сделал неизбежным, что этот момент наступит. Это было облегчением для темноволосого человека, который не хотел использовать свой пистолет по контракту. Он не любил шум. Шум привлекал взгляды. Внешность можно было запомнить, и хотя он планировал лететь в Европу чуть больше двух часов, не было такого понятия, как быть слишком осторожным. Итак, его голова повернулась, наблюдая за движением впереди и сзади, он тщательно выбрал момент.

Они приближались к углу ректора и Троицкого. Светофор впереди стал зеленым, позволив двухсотфутовому автомобилю проехать еще двести футов. Затем изменился и свет позади, высвободив накопленную энергию соответствующего количества транспортных средств. Некоторые из них были такси, которые ехали особенно быстро, потому что они любили менять полосу движения. Одна желтая кэб соскочила с фонаря и помчалась вправо. Идеальная ситуация. Темноволосый мужчина увеличил темп, пока не оказался прямо за Хильдебрандом, и все, что ему нужно было сделать, это толкнуться. Президент ФРС Нью-Йорка споткнулся о бордюр и упал на улицу. Таксист увидел это и повернул руль еще до того, как успел выругаться, но не слишком далеко. И все же человеку в пальто из верблюжьей шерсти повезло. Кабина остановилась настолько быстро, насколько позволяли ее недавно отремонтированные тормоза, и скорость удара была меньше двадцати миль в час, чего было достаточно, чтобы катапультировать Уолтера Хильдебранда примерно на тридцать футов в стальной фонарный столб и сломать ему спину. Офицер полиции на другой стороне улицы сразу же откликнулся, вызвав скорую помощь по своей рации.

Темноволосый мужчина растворился в толпе и направился к ближайшей станции метро. Он не знал, мертв этот человек или нет. Ему сказали, что на самом деле нет необходимости убивать его, что в то время казалось странным. Хильдебранд был первым банкиром, которого ему сказали не убивать.

Полицейский, зависший над упавшим бизнесменом, заметил повторяющееся щебетание пищалки. Он позвонит по указанному номеру, как только приедет скорая помощь. Его главной заботой сейчас было выслушать протест таксиста, что это не его вина.

Экспертные системы «знали», что, когда акции банков быстро падают, доверие к самим банкам неизменно сильно подрывается, и что люди будут думать о переводе своих денег из банков, которые, казалось, находились под угрозой. Это вынудило бы банки, в свою очередь, оказать давление на своих заемщиков с целью выплаты ссуд или, что более важно, на экспертные системы и их способность читать рынок на несколько минут быстрее, чем все остальные, потому что банки сами превращались в инвестиционные институты, чтобы ликвидировать собственные финансовые активы для удовлетворения требований вкладчиков, которые хотели вернуть свои вклады. Банки, как правило, были осторожными инвесторами на фондовом рынке, придерживаясь в основном голубых фишек и других банковских акций, и поэтому следующее падение, как думали компьютеры, будет связано с основными проблемами, особенно с тридцатью эталонными акциями, составляющими промышленный индекс Доу-Джонса. . Как всегда, крайне важно было сначала увидеть тенденцию и первым двигаться, тем самым обезопасив средства, которые должны были защищать крупные учреждения. Конечно, поскольку все учреждения использовали, по сути, одни и те же экспертные системы, все они действовали практически одновременно. При виде единственной молнии, расположенной слишком близко к стаду, все члены стада начали удаляться от него в одном направлении, сначала медленно, но двигаясь.

Люди в зале обмена знали, что это приближается. В основном люди, получившие заказы на запрограммированную торговлю, на собственном опыте научились предсказывать, что будут делать компьютеры. Вот он, ропот, слышный во всех трех торговых залах, и его предсказуемость должна была быть индикатором того, что на самом деле происходило, но ковбоям было трудно просто оставаться вне стада, пытаться найти способ направляй его, поворачивай, усмиряй - и не будь поглощен им. Если это произойдет, они проиграют, потому что серьезный поворот вниз может стереть тонкую рентабельность, от которой зависели их фирмы.

Глава NYSE был теперь на балконе, глядя вниз, гадая, где, черт возьми, Уолт Хильдебранд. На самом деле это все, что им было нужно. Все слушали Уолта. Он поднял сотовый телефон и снова позвонил в офис, только чтобы услышать от секретаря Уолта, что он еще не вернулся в офис после выступления. Да, она его запищала. У нее действительно было.

Он видел, как это началось. По полу люди двигались быстрее. Все были там, и громкость шума, исходившего от пола, достигала оглушительного уровня. Всегда плохой знак, когда люди начинают кричать. Электронный тикер рассказал свою историю. Голубые фишки, все трехбуквенные сокращения, так же хорошо известные ему, как имена его детей, составляли более трети всех оценок, и цифры резко сокращались. Индекс Доу-Джонса снизился на пятьдесят пунктов всего за двадцать минут, и, как бы ужасно и стремительно это ни было, это принесло облегчение. Компьютеры Нью-Йоркской фондовой биржи автоматически перестали принимать сгенерированные компьютером заказы на продажу от своих электронных собратьев. Пятидесятибалльную отметку назвали «лежачим полицейским». Установленный после катастрофы 1987 года, его цель заключалась в том, чтобы замедлить ход событий до человеческого темпа. Тот простой факт, что все упускали из виду, заключался в том, что люди могли принимать инструкции - они даже больше не беспокоились о том, чтобы называть их рекомендациями - со своих компьютеров и сами пересылали заказы на продажу по телефону, телексу или электронной почте, и все, что было достигнуто, было сделано для того, чтобы добавьте еще тридцать секунд к процессу транзакции. Таким образом, после перерыва не более минуты темп торговли снова ускорился, и направление было нисходящим.

К этому времени паника во всем финансовом сообществе была вполне реальной, что отражалось в напряженности и тихом разговоре в торговых залах всех крупных организаций. Теперь CNN выпустила специальный репортаж в прямом эфире со своего собственного места на полу бывшего гаража NYSE. Биржевой тикер в их службе «Заголовки новостей» рассказал историю инвесторам, которые также любили отслеживать больше человеческих событий. По мнению других, теперь настоящий человек мог сказать, что промышленный индекс Доу-Джонса упал на пятьдесят пунктов в мгновение ока, а теперь упал еще на двадцать пунктов, и нисходящая спираль не развернулась. После этого последовали вопросы ведущего в Атланте и возникшие в результате предположения о причине происшествия, а репортер, у которого не было времени проверить свои источники информации, раскритиковала ее самостоятельно и сказала, что во всем мире произошел массовый пробег. доллар, который ФРС не удалось остановить. Она не могла сказать ничего хуже. Теперь все знали, что происходит, в какой-то мере, и публика втянулась в давку.

Хотя инвестиционные профессионалы с презрением смотрели на непонимание общественностью инвестиционного процесса, они не смогли распознать решающий элемент сходства, который они разделяли с ними. Общественность просто приняла тот факт, что рост индекса Доу-Джонса был хорошим, а его падение - плохим. То же самое и с трейдерами, которые думали, что действительно понимают систему. Специалисты по инвестициям знали гораздо больше о механике рынка, но не понимали основы его стоимости. Для них, как для общества, реальность стала тенденцией, и они часто выражали свои ставки с помощью деривативов, которые перемещали числовые индикаторы, которые с годами становились все более и более оторванными от того, что на самом деле представляли отдельные обозначения акций. В конце концов, сертификаты на акции были не теоретическим выражением, а отдельными сегментами собственности в корпорациях, которые имели физическую реальность. Со временем «ракетологи» на полу в этой комнате забыли об этом и даже научились математическим моделям и анализу тенденций, что основная ценность того, чем они торгуют, была для них чужой - факты стали скорее теоретическими, чем теория, которая теперь рушилась на их глазах. Не имея оснований для того, что они делали, им не хватало якоря, на котором можно было бы держаться во время шторма, охватившего комнату и всю финансовую систему, они просто не знали, что делать, а тем немногим контролирующим сотрудникам, которым не хватало числа и время, чтобы успокоить своих молодых трейдеров.

На самом деле все это не имело никакого смысла. Доллар должен был быть сильным и должен укрепиться после нескольких незначительных колебаний. Citibank только что представил хороший, если не впечатляющий отчет о прибылях и убытках, и Chemical Bank после некоторой реструктуризации менеджмента также был фундаментально здоровым, но акции обоих выпусков резко и быстро упали. Компьютерные программы говорили, что сочетание факторов означает что-то очень плохое, а экспертные системы никогда не ошибались, не так ли? Их фундамент был исторически точным, и они смотрели в будущее лучше, чем люди. Технические трейдеры поверили моделям, несмотря на то, что они не видели аргументов, которые заставили модели давать рекомендации, отображаемые на их компьютерных терминалах; Точно так же обычные граждане теперь видели новости и знали, что происходит что-то плохое, не понимая, почему это плохо, и задавались вопросом, что, черт возьми, с этим делать.

«Профессионалы» были в таком же тяжелом положении, как и обычные граждане, ловящие передачи новостей по телевидению или радио, по крайней мере, так казалось. На самом деле им было намного хуже. Понимание математических моделей стало не преимуществом, а недостатком. Для среднего гражданина то, что он увидел, сначала было непонятно, и в результате лишь немногие предприняли какие-либо действия. Они смотрели и ждали, а во многих случаях просто пожимали плечами, потому что у них не было собственных запасов. На самом деле они знали, но не знали об этом. Банки, страховые компании и пенсионные фонды, которые управляли деньгами граждан, имели огромные позиции по всем видам общественных вопросов. Все эти учреждения управлялись «профессионалами», чье образование и опыт подсказывали им, что им следует запаниковать. И они запаниковали, начав процесс, который вскоре узнал обыватель. Именно тогда начались телефонные звонки от частных лиц, и спуск стал круче для всех.

То, что уже было страшно, стало хуже. Первые звонки поступили от пожилых людей, людей, которые днем смотрели телевизор и болтали по телефону, делясь своими страхами и шоком от увиденного. Многие из них вложили свои сбережения в паевые инвестиционные фонды, потому что они давали более высокую доходность, чем банковские счета - вот почему банки тоже подключились к бизнесу, чтобы защитить свою прибыль. Сейчас паевые инвестиционные фонды сильно пострадали, и, хотя в тот момент они были ограничены в основном голубыми фишками, когда поступали звонки от отдельных клиентов, чтобы обналичить свои деньги и уйти, учреждениям пришлось распродаться, пока не возникло проблем. проблемы, чтобы восполнить потери в других, которые должны были быть безопасными, но не были. По сути, они выбрасывали акции, которые до этого момента сохраняли свою ценность, и для этой процедуры вечный афоризм заключался в том, чтобы «выбросить хорошие деньги за плохими». Это было почти точное описание того, что они должны были делать.

Необходимым результатом был общий пробег, падение каждой эмиссии акций на каждой бирже. К трем часам дня индекс Доу-Джонса упал на сто семьдесят пунктов. Standard and Poor's Five Hundred на самом деле показывал худшие результаты, но индекс NASDAQ Composite был худшим из всех, поскольку индивидуальные инвесторы по всей Америке набирали номера 1-800 в свои паевые инвестиционные фонды.

Руководители всех бирж провели телефонную конференцию с собравшимися членами Комиссии по ценным бумагам и биржам в Вашингтоне, и в первые десять запутанных минут все голоса требовали ответов на те же вопросы, которые одновременно задавали другие. Ничего не было достигнуто. Правительственные чиновники запрашивали информацию и обновления, по сути спрашивая, насколько близко стадо было к краю каньона и как быстро оно приближалось к пропасти, но не внесли ни единой точки в усилия по обращению скота в безопасное место. Глава NYSE сопротивлялся своему инстинкту закрыть или как-то замедлить торговлю. За то время, пока они говорили - всего двадцать минут, - индекс Доу упал еще на девяносто пунктов, преодолев двести пунктов свободного падения и теперь приближаясь к трем. После того, как члены Комиссии по ценным бумагам и биржам прервались, чтобы провести свою собственную внутреннюю конференцию, руководители бирж нарушили федеральные правила и вместе обсудили меры по исправлению положения, но, несмотря на весь их коллективный опыт, сейчас ничего не поделаешь.

Теперь индивидуальные инвесторы по всей Америке мигали кнопками «держать». Те, чьи средства управлялись через банки, узнали кое-что особенно тревожное. Да, их средства были в банках. Да, эти банки были застрахованы на федеральном уровне. Но нет , паевые инвестиционные фонды, которыми банки управляли для обслуживания потребностей своих вкладчиков, не были защищены Федеральной корпорацией страхования депозитов. Под угрозой оказался не только процентный доход, но и основная сумма долга . Ответом на это обычно было десять или около того секунд молчания, и, в некоторых случаях, люди садились в свои машины и поехали в банки, чтобы получить наличные на те другие вклады, которые у них были.

Тикер NYSE теперь опаздывал на четырнадцать минут, несмотря на высокоскоростные компьютеры, которые регистрировали изменяющиеся значения проблем. Некоторым бумагам действительно удалось вырасти, но в основном это были драгоценные металлы. Все остальное упало. Теперь все основные сети вели прямые трансляции с Улицы. Теперь все знали. Фирма «Каммингс, Кантор и Картер», которая существует уже сто двадцать лет, исчерпала денежные резервы, что вынудило ее председателя сделать неистовый звонок в Merrill Lynch. Это поставило председателя самого большого дома в деликатное положение. Самый старый и умный профессионал в округе, полчаса назад он чуть не сломал руку, стуча по столу и требуя ответов, которых ни у кого не было. Тысячи людей купили акции не только через его корпорацию , но и внутри нее из-за ее смекалки и порядочности. Председатель мог сделать стратегический шаг, чтобы защитить оплот всей системы от паники, не имеющей для нее никаких оснований, или он мог отказаться, охраняя деньги своих акционеров. На этот вопрос не было правильного ответа. Неспособность помочь CC&C могла бы - может - перевести панику на следующий этап и нанести такой ущерб рынку, что деньги, которые он сэкономил, не помогая конкурирующей фирме, в любом случае так же скоро были бы потеряны. Оказание помощи CC&C может превратиться в не более чем жест, ничего не останавливая, и снова потерять деньги, принадлежащие другим.

«Черт возьми», - выдохнул председатель, поворачиваясь к окнам. Одно из прозвищ дома было «Громовое стадо». Что ж, стадо теперь наверняка бушевало ... Он соизмерял свою ответственность перед акционерами со своей ответственностью перед всей системой, от которой зависели они и все остальные. Первое должно было быть первым. Должен был. Выбора не было. Таким образом, один из самых важных игроков системы сбросил всю финансовую сеть с обрыва в бездну ожидания.

Торговля на площадке биржи прекратилась в 15:23, когда индекс Доу-Джонса достиг максимально допустимого падения в пятьсот пунктов. Эта цифра просто отражала стоимость 30 выпусков акций, а падение других значительно превысило контрольную потерю крупнейшей из голубых фишек. Тиккеру потребовалось еще тридцать минут, чтобы догнать его, создавая иллюзию дальнейшей активности, в то время как люди на полу смотрели друг на друга, в основном в тишине, стоя на деревянном полу, настолько покрытом бумажными листами, что создавалось впечатление снега. «Сегодня пятница», - сказали они себе. Завтра суббота. Все были бы дома. У каждого будет возможность сделать несколько глубоких вдохов и подумать. Это все, что должно было произойти, просто небольшая мысль. Все это не имело смысла. Многие люди сильно пострадали, но рынок придет в норму, и со временем те, у кого хватит ума и смелость стоять на ногах, все вернут. Если бы, сказали они себе, если бы все использовали время с умом, и если бы ничего другого не случилось.

Они были почти правы.

В Депозитарной трастовой компании люди сидели с завязанными на воротах галстуками и часто ходили в туалеты из-за всего кофе и содовой, которые они выпили в этот самый безумный день, но было какое-то благословение. было. Рынок закрылся рано, так что они могли рано начать работу. После завершения ввода из основных торговых центров компьютеры переключились с одного режима работы на другой. Записанные на пленку записи дневных транзакций пропускались через машины для сопоставления и передачи. Было около шести часов вечера, когда на одном из рабочих мест зазвонил звонок.

«Рик, у меня проблема!»

Рик Бернард, старший системный контроллер, подошел и посмотрел на экран, чтобы увидеть причину сигнала тревоги.

Последняя сделка, которую они смогли идентифицировать, ровно в полдень того дня, была сделка с Atlas Milacron, станкостроительной компанией, которая высоко ценила заказы от автомобильных компаний, шесть тысяч акций по 48½. Поскольку Atlas был зарегистрирован на Нью-Йоркской фондовой бирже, его акции были обозначены трехбуквенным сокращением, в данном случае AMN. В выпусках NASDAQ использовались группы из четырех букв.

Следующее обозначение сразу после AMN 6000 48½ было AAA 4000 67⅛, а обозначение под этим AAA 9000 51¼. Фактически, при прокрутке вниз все записи, сделанные после 12:00:01, отображали один и тот же трехбуквенный бессмысленный идентификатор.

«Переключитесь на бету», - сказал Бернард. Лента для хранения первой резервной компьютерной системы была открыта. "Прокрутить вниз."

"Дерьмо!"

За пять минут все шесть систем были проверены. В каждом случае каждая отдельная сделка записывалась как чушь. Легкодоступных записей по сделкам, совершенным после двенадцати часов дня, не было. Ни один торговый дом, учреждение или частный инвестор не мог знать, что было куплено или продано, кому или у кого, и за сколько, и поэтому никто не мог знать, сколько денег было доступно для других сделок или, если на то пошло, для покупки продуктов на выходных.

20

Третий удар

Вечеринка разошлась после полуночи. Официальным развлечением был этакий балет по кругу. Большой театр не утратил своей магии, и конфигурация зала позволяла гостям видеть танцоров гораздо ближе, чем когда-либо было возможно, но, в конце концов, последняя рука была покрасневшей и раненной от выхода на бис, и это было время для сотрудников службы безопасности, чтобы помочь своим подопечным к двери. Почти у каждого была своя походка, и, конечно же, Райан заметил, что он был самым трезвым человеком в комнате, включая его жену.

«Что ты думаешь, Дага?» - спросил Райан у специального агента Хелен Д'Агустино. Его собственный телохранитель получал пальто.

«Я думаю, хоть раз, я хотел бы иметь возможность повеселиться с руководителями». Затем она покачала головой, как родитель, разочарованный своими детьми.

«О, Джек, завтра я буду чувствовать себя ужасно», - сообщила Кэти. Водка здесь была слишком мягкой.

«Я сказал тебе, дорогая. Кроме того, - злобно добавил ее муж, - уже завтра.

«Простите, я должен помочь с ДЖЕМПЕРОМ». Это было кодовое название Секретной службы для президента, дань его дням десантника.

Райан был удивлен, увидев за дверью американца в обычной деловой одежде - формальный ужин был в стиле «черный галстук», еще одно недавнее изменение в русской социальной жизни. Он повел свою жену туда.

"Что это?"

«Доктор. Райан, мне нужно немедленно увидеться с президентом.

«Кэти, не могла бы ты остаться здесь на секунду». Сотруднику посольства: «Следуй за мной».

«О, Джек ...» - сжала его жена.

"У вас есть это на бумаге?" - спросил Райан, протягивая руку.

«Здесь, сэр». Райан взял листы факсов и прочитал их, проходя через комнату.

"Ебена мать. Ну давай же." Президент Дурлинг все еще болтал с президентом Грушавым, когда вслед за ним появился Райан с младшим.

«Какая-нибудь вечеринка, Джек», - приятно заметил Роджер Дерлинг. Потом его лицо изменилось. "Беда?"

Райан кивнул, принимая лицо своего советника. «Нам нужны Бретт и Базз, господин президент, прямо сейчас».

"Там они." Радар SPY-1D на Муцу нарисовал переднюю кромку американского формирования на растровом экране. Задняя Admiral- Сехо -Sato посмотрело на офицере операций с бесстрастным выражением , которое ничего не значит для остальной части мостика , но совсем немного к капитану-Иссе-кто знал , что упражнения Дэйтлайн PARTNERS был действительно все. Пришло время обсудить этот вопрос с командиром эсминца. Эти два формирования находились на расстоянии 140 морских миль друг от друга и встретятся ближе к вечеру, думали два офицера, гадая, как командир Муцу отреагирует на эту новость. Не то чтобы у него был большой выбор в этом вопросе.

Десять минут спустя Сочо, или старший старшина, вышел на палубу, чтобы проверить торпедную установку Марк 68 на левом борту. Сначала открыв смотровой люк на основании крепления, он провел электронную диагностику всех трех «рыбок» в трехтрубной пусковой установке. Удовлетворенный, он закрыл люк и один за другим открыл кормовые люки на каждой отдельной трубе, сняв винтовые замки с каждой торпеды Mark 50. « Сохо» был двадцатилетним ветераном мореплавания и выполнил задание менее чем за десять минут. Затем он поднял свои инструменты и подошел к правому борту, чтобы повторить то же самое для такой же пусковой установки с другой стороны своего эсминца. Он понятия не имел, почему ему приказали выполнить задания, и не спросил.

Еще десять минут, и Муцу отправился в полет. Измененный по сравнению с ее первоначальным планом, эсминец теперь имел телескопический ангар, который позволял ей садиться на единственный противолодочный вертолет SH-60J, который также был полезен для работы по наблюдению. Экипаж должен был быть разбужен, а их самолет совершил предварительный полет, на что потребовалось почти сорок минут, но затем он взлетел, сначала облетев строй, а затем двинулся вперед, и его радар обзора поверхности изучил американское соединение, которое все еще двигалось на запад. восемнадцать узлов. Картинка радара была передана флагману Муцу.

«Это будут две авианосцы, расположенные на расстоянии трех тысяч метров друг от друга», - сказал командующий, коснувшись экрана дисплея.

«У вас есть приказ, капитан», - сказал Сато.

«Хай», - ответил командир Муцу , скрывая свои чувства.

«Что, черт возьми, случилось?» - спросил Дурлинг. Они собрались в углу с российскими и американскими сотрудниками службы безопасности, чтобы не подпускать других.

«Похоже, на Улице произошла серьезная перепалка», - ответил Райан, у которого было больше времени, чтобы обдумать это событие. Это был не совсем глубокий анализ.

"Причина?" - спросил Фидлер.

«Я не знаю никаких причин для этого», - сказал Джек, оглядываясь в поисках заказанного кофе. Он нуждался в нем, а трое других нуждались в нем еще больше.

«Джек, у вас самый последний опыт торговли», - заметил министр финансов Фидлер.

«Стартапы, IPO, не очень хорошо, Buzz». Советник по национальной безопасности сделал паузу, указывая на листы факсов. «Не то чтобы у нас было много дел. Кто-то нервничал из-за казначейских векселей, скорее всего, прямо сейчас предполагаю, что кто-то нажился на относительных изменениях между долларом и иеной, и ситуация немного вышла из-под контроля ».

"Маленький?" Бретт Хэнсон вмешался, просто чтобы люди знали, что он здесь.

«Послушайте, индекс Доу-Джонса сильно упал на твердый пол, и у людей есть два дня, чтобы перегруппироваться. Это случилось раньше. Мы улетаем завтра вечером, да?

«Нам нужно что-то делать сейчас», - сказал Фидлер. «Какое-то заявление».

«Что-то нейтральное и обнадеживающее», - предложил Райан. «Рынок похож на самолет. Если вы оставите его в покое, он будет летать сам по себе. Это уже случалось раньше, помнишь?

Секретарь Босли Фидлер - «Базз» вернулся в бейсбол Малой лиги - был академиком. Он написал книги об американской финансовой системе, даже не играя в нее. Хорошей новостью было то, что он знал, как иметь широкий исторический взгляд на экономику. Его профессиональная репутация была репутацией эксперта по денежно-кредитной политике. Плохая новость, как теперь понял Райан, заключалась в том, что Фидлер никогда не был трейдером и даже не задумывался об этом, и, следовательно, ему не хватало уверенности, которая была бы у настоящего игрока в этой ситуации, что объясняло, почему он немедленно попросил Райана мнение. Что ж, это был хороший знак, не так ли? Он знал то, чего не знал. Неудивительно, что все говорили, что он умен.

«Мы установили лежачие полицейские и другие меры безопасности в последний раз. Это событие пронеслось сквозь них. Менее чем за три часа, - с тревогой добавил SecTreas, недоумевая, как ученый, почему хорошие теоретические методы не сработали так, как ожидалось.

"Правда. Будет интересно узнать, почему. Помни, Базз, это уже случалось раньше.

«Заявление», - сказал президент, отдавая приказ одним словом.

Фидлер кивнул, задумавшись на мгновение, прежде чем заговорить. «Хорошо, мы говорим, что система в основе своей здорова. У нас есть всевозможные автоматизированные средства защиты. Нет никаких серьезных проблем ни с рынком, ни с американской экономикой. Черт, мы растем, не так ли? А в следующем году TRA создаст не менее полумиллиона рабочих мест на производстве. Трудное число, господин президент. Вот что я скажу сейчас ».

«Отложить что-нибудь еще, пока мы не вернемся?» - спросил Дурлинг.

«Это мой совет, - подтвердил Фидлер. Райан согласно кивнул.

«Хорошо, возьми Тиш и сразу же потуши».

Было необычно много чартерных рейсов, но международный аэропорт Сайпана был не так загружен, как аэропорт, несмотря на длинные взлетно-посадочные полосы, и рост бизнеса был обусловлен увеличением сборов. К тому же это были выходные. «Вероятно, какая-то ассоциация», - подумал начальник башни, когда первый из 747-х вылетевший из Токио начал свой последний путь. В последнее время Сайпан стал гораздо более популярным местом для японских бизнесменов. Недавнее решение суда отменило конституционное положение, запрещающее иностранцам владение землей, и теперь им разрешено скупать земельные участки. Фактически, теперь остров более чем наполовину принадлежал иностранцам, что было источником раздражения для многих местных жителей Чаморро, но не настолько, чтобы помешать многим из них забрать деньги и уехать с суши. Это было уже достаточно плохо. В любой уик-энд японцев на Сайпане было больше, чем жителей, и они обычно относились к хозяевам острова как к ... коренным жителям.

«Наверное, группа тоже едет на Гуам», - заметил оператор радара, изучая линию движения, идущую дальше на юг.

"Выходные. Гольф и рыбалка, - заметил старший диспетчер вышки, с нетерпением ожидая окончания своей смены. Японцы - они ему не очень нравились - не так часто ехали в Тайланд в свои сексуальные поездки. Слишком многие пришли домой с неприятными подарками из этой страны. Что ж, они потратили здесь деньги - очень много - и ради привилегии сделать это в эти выходные они сели на свои гигантские реактивные самолеты около двух часов ночи ...

Первый чартерный самолет JAL 747 приземлился в 04:30 по местному времени, замедляясь и разворачиваясь в конце взлетно-посадочной полосы, чтобы следующий самолет завершил свой последний заход на посадку. Капитан Тораджиро Сато повернул направо на рулежную дорожку и огляделся в поисках чего-то необычного. Он этого не ожидал, но в такой миссии… Миссия? - спросил он себя. Это слово он не использовал с тех пор, как провел на F-86 в Силах воздушной самообороны. Если бы он остался, то к настоящему времени уже был бы шо , возможно, даже командовал бы всеми военно-воздушными силами своей страны. Разве это не было бы грандиозно? Вместо этого - вместо этого он оставил эту службу и начал с Japan Air Lines, в то время место гораздо большего уважения. Тогда он ненавидел этот факт и теперь надеялся, что это изменится навсегда. Теперь это были бы ВВС , даже если бы командовал кто-то ниже него.

В душе он все еще был летчиком-истребителем. У вас не было много шансов сделать что-нибудь интересное в Боинге 747. Восемь лет назад он пережил серьезную аварию на борту самолета, частичный отказ гидравлики, и справился с этим так умело, что даже не позаботился рассказать пассажирам. Никто за пределами кабины экипажа даже не заметил. Его подвиг теперь стал обычной частью тренировок на симуляторах для капитанов 747. Помимо этого безумного, но приятного момента, он стремился к точности. Он был чем-то вроде легенды в авиакомпании, известной во всем мире своим превосходством. Он мог читать карты погоды, как гадалка, точно выбирать полосу смолы на взлетно-посадочной полосе, где его основное снаряжение должно было касаться, и ни разу не отставал от времени прибытия более чем на три минуты.

Даже рулил по земле, он управлял чудовищным самолетом, как спортивным автомобилем. Так было сегодня, когда он приблизился к трапу, отрегулировал настройки мощности, рулевое управление и, наконец, тормоза, чтобы точно остановиться.

«Удачи, Ниса », - сказал он подполковнику Сейго Сасаки, который проехал на откидном сиденье в кабине для подхода, сканируя землю в поисках необычного и ничего не видя.

Командир группы специальных операций протиснулся на корму. Его люди были из Первой воздушно-десантной бригады, обычно базирующейся в Нарашино. На борту «Боинга-747» находились две роты, триста восемьдесят человек. Их первая миссия заключалась в том, чтобы взять под контроль аэропорт. Он надеялся, что это будет несложно.

Персонал JAL у выхода не был проинструктирован о событиях дня и был удивлен, увидев, что все люди, покидающие чартерный рейс, были мужчинами, все примерно одного возраста, у всех были одинаковые сумки-бочки, и что первый у пятидесяти или около того были расстегнуты верхние молнии, а руки были внутри. Несколько человек держали в руках планшеты со схемами терминала, поскольку репетиция миссии была невозможна. Пока грузчики пытались вытащить грузовые контейнеры из нижней части самолета, другие солдаты направились к багажной зоне и просто прошли через указатели ТОЛЬКО СОТРУДНИКИ, чтобы начать распаковку тяжелого оружия. На другой взлетно-посадочной полосе прибыл второй авиалайнер.

Полковник Сасаки теперь стоял в центре терминала, глядя налево и направо, наблюдая, как его команды из десяти или пятнадцати человек расходятся веером и, как он увидел, тихо и хорошо выполняют свою работу.

«Простите», - вежливо сказал сержант скучающему и сонному охраннику. Мужчина поднял глаза и увидел улыбку, а затем увидел, что сумка с бочкой через плечо была открыта, а в руке держал пистолет. Охранник комично разинул рот, и рядовой без борьбы обезоружил его. Менее чем через две минуты остальные шесть дежурных охранников были также задержаны. Лейтенант привел отряд в офис службы безопасности, где еще троих мужчин обезоружили и надели наручники. Все это время к их полковнику поступали непрерывные краткие радиосообщения.

Начальник башни повернулся, когда дверь открылась - охранник передал пропускную карту и набрал код доступа на клавиатуре без особого поощрения - и увидел троих мужчин с автоматами.

"Что за черт-"

«Ты будешь продолжать свои обязанности, как и раньше», - сказал ему капитан, или ичи. «Я неплохо владею английским. Пожалуйста, не делай глупостей ». Затем он поднял радиомикрофон и заговорил по-японски. Первый этап операции «Кабул» был завершен на тридцать секунд раньше и полностью без насилия.

Вторая партия солдат взяла на себя охрану аэропорта. Эти люди были в форме, чтобы убедиться, что все знают, что происходит, и заняли свои места на всех въездах и контрольных пунктах, захватив служебные автомобили, чтобы установить дополнительные точки безопасности на подъездных путях к аэропорту. Это было не слишком сложно, так как аэропорт находился на крайней южной части острова, и все подходы были с севера. Командир второго отряда сменил полковника Сасаки. Первый будет контролировать прибытие оставшихся элементов Первой воздушно-десантной бригады, которым поручена операция КАБУЛ. У последнего были другие задачи.

Три автобуса из аэропорта подъехали к терминалу, и полковник Сасаки сел в последний, передвигаясь, чтобы убедиться, что все его люди присутствуют и должным образом организованы. Они сразу же поехали на север, мимо гольф-клуба «Дэн-Дан», примыкавшего к аэропорту, затем свернули на Кросс-Айленд-роуд, по которой они увидели Пляж Вторжения. Сайпан ни в коем случае не большой остров, и было темно - было очень мало уличных фонарей - но это не уменьшило чувство холода в животе Сасаки. Он должен был выполнить эту миссию вовремя и в профиле, иначе он рискнул бы привести к катастрофе. Полковник посмотрел на часы. Первый самолет должен был приземлиться на Гуаме, где возможность организованного сопротивления была вполне реальной. Что ж, это была работа Первого Дивизиона. У него была своя, и это нужно было сделать до рассвета.

Слово разошлось очень быстро. Рик Бернард впервые позвонил председателю Нью-Йоркской фондовой биржи, чтобы сообщить о своей проблеме и попросить совета. Убедившись, что это не было случайностью, он дал очевидную рекомендацию, и Бернард позвонил в ФБР, находящееся недалеко от Уолл-стрит в здании федерального офиса Джавитса. Старшим должностным лицом здесь был заместитель директора, и он отправил команду из трех агентов в главный офис DTC, расположенный в центре города.

"В чем проблема?" - спросил старший агент. Для ответа потребовалось десять минут подробных объяснений, после чего сразу же последовал звонок непосредственно заместителю исполняющего обязанности директора.

MV Orchid Ace пробыл рядом достаточно долго, чтобы разгрузить сотню автомобилей. Все они были Toyota Land Cruiser. Снятие хижины охраны и ее единственного сонного охранника оказалось еще одним бескровным занятием, которое позволило автобусам заехать на огороженный склад. У полковника Сасаки было достаточно людей в трех автобусах, чтобы дать каждому команду из трех человек, и все они знали, что делать. Полицейские участки в Коблервилле и на Капитолийском холме будут первыми местами, к которым можно приблизиться, теперь, когда у его людей был надлежащий транспорт. Его собственная часть миссии проходила на последнем месте, в доме губернатора.

Это действительно совпадение, что Номури ночевал в городе. На самом деле он дал себе выходной, что случалось достаточно редко, и обнаружил, что выздоровлению после ночи в городе способствовала поездка в баню, что его предки сделали правильно около тысячи лет назад. Умывшись, он взял полотенце и направился в джакузи, где туман прояснял его голову лучше, чем аспирин. Он подумал, что выйдет из этого цивилизованного учреждения отдохнувшим.

«Кадзуо», - заметил офицер ЦРУ. "Почему ты здесь?"

«Сверхурочные», - ответил мужчина с усталой улыбкой.

«Ямата-сан, должно быть, требовательный босс», - заметил Номури, медленно сползая в горячую воду, на самом деле ничего не подразумевая под этим замечанием. В ответ он повернул голову.

«Я никогда не видел, чтобы история происходила раньше», - сказал Таока, протирая глаза и немного двигаясь, чувствуя, как напряжение истекает из его мускулов, но в целом он был слишком взвинчен, чтобы спать после десяти часов в Военной Комнате.

«Ну, мой прошлый вечер был очень хорошей хозяйкой», - сказал Номури, приподняв бровь. К тому же милая дама двадцати одного года, - не добавил он. Очень умная молодая женщина, за внимание которой боролись многие другие люди, но Номури был намного ближе к ее возрасту, и ей нравилось разговаривать с кем-то вроде него. «Дело не только в деньгах», - подумал Чет, закрыв глаза на улыбающееся лицо.

«Моя была несколько более захватывающей, чем это».

"Действительно? Я думал, ты сказал, что работаешь. Глаза Номури неохотно открылись. Казуо нашел что-то более интересное, чем сексуальная фантазия?

"Я был."

Просто это было что-то в том, как он это сказал. «Знаешь, Кадзуо, когда ты начинаешь рассказывать историю, ты должен ее закончить».

Смех и покачивание головой. «Я не должен, но это будет в газетах через несколько часов».

"Что это такое?"

«Американская финансовая система рухнула прошлой ночью».

"Действительно? Что случилось?"

Мужчина повернул голову, и он действительно очень тихо произнес ответ. «Я помог им сделать это».

Номури, сидя в деревянной ванне, наполненной 107-градусной водой, показалось очень странным, что он почувствовал озноб.

«Вакаремасен». Я не понимаю.

«Это будет ясно через несколько дней. А пока я должен вернуться ». Служащий встал и вышел, очень довольный собой, разделив свою роль с одним другом. В конце концов, что хорошего в секрете, если хотя бы один человек не знал, что он у вас есть? Секрет мог быть грандиозным, а секрет, хранимый в таком тесном обществе, был тем более ценным.

Что за черт? - подумал Номури.

"Там они." Наблюдатель указал, и адмирал Сато поднял бинокль, чтобы посмотреть. Разумеется, чистое тихоокеанское небо освещало мачты головных экранов кораблей, фрегатов FFG-7, если смотреть на перекрестные деревья. Теперь радиолокационная картина была четкой: классический круговой строй, фрегаты на внешнем кольце, эсминцы внутри него, а затем два или три крейсера «Иджис», мало чем отличавшиеся от его собственного флагмана. Он проверил время. Американцы только что установили утреннюю вахту. Хотя на военных кораблях всегда были дежурные люди, настоящие рабочие детали были синхронизированы с дневным светом, и теперь люди вставали со своих койки, принимали душ и отправлялись завтракать.

Визуальный горизонт находился на расстоянии около двенадцати морских миль. Его эскадра из четырех кораблей двигалась на восток со скоростью 32 узла, их максимальная постоянная скорость. Американцы двигались на запад в восемнадцать лет.

«Послать мигалкой к строю: оформить корабли».

Главный объект спутниковой связи Сайпана находился недалеко от Бич-роуд, недалеко от мотеля Sun Inn, и находился под управлением MTC Micro Telecom. Это было совершенно обычное гражданское сооружение, главной задачей которого была защита от осенних тайфунов, которые регулярно обрушивались на остров. Десять солдат под командованием майора подошли к главной двери и смогли войти, а затем подошли к охраннику, который просто не понимал, что происходит, и, опять же, даже не пытался дотянуться до своего пистолет. Младший офицер с отрядом был капитаном, обученным связи и связи. Все, что ему нужно было сделать, это указать на различные инструменты в центральной диспетчерской. Телефонные восходящие линии связи со спутниками Тихого океана, которые передавали телефонные и другие линии связи с Сайпана в Америку, были отключены, оставив японские линии связи активными - они перешли на другой спутник и были подкреплены кабелем - без создания помех нисходящим сигналам. В этот час неудивительно, что ни один телефонный канал с Америкой в тот момент не работал. Так и оставалось какое-то время.

"Кто ты?" - спросила жена губернатора.

«Мне нужно увидеть вашего мужа», - ответил полковник Сасаки. "Это срочно."

Факт этого заявления сразу стал очевиден из первого выстрела в тот вечер, когда охраннику в здании законодательного собрания удалось вытащить свой пистолет. Он не получил ответа - об этом позаботился сержант-десантник, - но этого было достаточно, чтобы Сасаки сердито нахмурился и протолкнулся мимо женщины. Он увидел губернатора Комачо, идущего к двери в халате.

"Что это?"

«Ты мой пленник», - объявил Сасаки вместе с тремя другими мужчинами в комнате, чтобы дать понять, что он не грабитель. Полковник смутился. Он никогда не делал ничего подобного раньше, и хотя он был профессиональным солдатом, его культура, как и любая другая, осуждала вторжение в чужой дом независимо от причины. Он поймал себя на том, что надеется, что выстрелы, которые он только что услышал, не были смертельными. У его людей были такие приказы.

"Какие?" - потребовал ответа Комачо. Сасаки просто указал на диван.

«Вы и ваша жена, пожалуйста, присядьте. У нас нет намерения причинить вам вред ».

"Что это?" - спросил мужчина, радуясь тому, что, вероятно, он и его жена не находятся в непосредственной опасности.

«Этот остров теперь принадлежит моей стране», - пояснил полковник Сасаки. Это не могло быть так плохо, не так ли? Губернатору было за шестьдесят, и он мог вспомнить, когда это было правдой раньше.

«Чертовски долгий путь до нее», - заметил коммандер Кеннеди, приняв сообщение. Оказалось, что наземным контактом был « Мурото», катер японской береговой охраны, который иногда поддерживал операции флота, обычно в качестве учебной цели. Довольно красивый корабль, но с низким надводным бортом, типичным для японских военно-морских судов, у него был кран, установленный на корме для подъема учебных торпед. Похоже, Курушио ожидал возможности выполнить несколько тренировочных бросков в DATELINE PARTNERS. Если бы не Эшвилль об этом было сказано?

«Новости для меня, капитан», - сказал штурман, просматривая длинный приказ об учениях.

«Не в первый раз, когда клерки облажались». Кеннеди позволил себе улыбнуться. «Хорошо, мы убили их достаточно». Он снова включил микрофон. «Хорошо, капитан, мы проиграем последний сценарий. Время начала через двадцать минут ".

«Спасибо, капитан», - ответили на УКВ. "Из."

Кеннеди заменил микрофон. «Левый руль десять градусов, все впереди на треть. Сделайте глубину триста футов ".

Бригада центра атаки подтвердила и выполнила приказ, увлекая Эшвилл на восток на пять миль. В пятидесяти милях к западу USS Charlotte делал почти то же самое в одно и то же время.

Самая трудная часть операции КАБУЛ была на Гуаме. Приближался столетний юбилей владения под американским флагом, это был самый большой остров в цепи Марианских островов, на котором располагались гавань и настоящие военные объекты США. Всего десятью годами ранее это было невозможно. Не так давно здесь базировались ядерные бомбардировщики уже не существующего Стратегического авиационного командования. Военно-морской флот США содержал базу для ракетных подводных лодок, и обеспечение безопасности для обеих сделало бы что-то подобное этой миссии безумием. Но все ядерное оружие исчезло - по крайней мере, ракеты были. База ВВС Андерсена, расположенная в двух милях к северу от Иго, на самом деле была не более чем коммерческим аэропортом. Он поддерживал транстихоокеанские полеты американских ВВС. Фактически там больше не базировалось никаких самолетов, за исключением единственного реактивного самолета, использовавшегося командиром базы, который сам является остатком того времени, когда на острове размещалась штаб-квартира 13-й воздушной армии. Самолеты-заправщики, которые когда-то постоянно базировались на Гуаме, теперь превратились в временные резервные формирования, которые приходили и уходили по мере необходимости. Командир базы был полковником, который вскоре ушел в отставку, и в его подчинении было всего пятьсот мужчин и женщин, в основном техников. Было всего пятьдесят вооруженных полицейских сил безопасности ВВС США. То же самое было и с базой ВМФ, аэродром которой теперь совмещался с ВВС. Морские пехотинцы, которые когда-то обеспечивали безопасность там из-за запасов ядерного оружия, были заменены гражданской охраной, и гавань была пуста от серых корпусов. Тем не менее, это была самая деликатная часть всей миссии. Взлетно-посадочные полосы в Андерсене будут иметь решающее значение для всей операции.

«Симпатичные кораблики», - подумал вслух Санчес, глядя в бинокль со стула в Pri-Fly. «Хорошая узкая пауза в построении». CAG отметила, что четыре Конго двигались по точному обратному курсу, примерно в восьми милях от них.

«У них есть рельсы?» - спросил Воздушный Босс. Казалось, что по бокам всех четырех приближающихся эсминцев была белая линия.

«Оказывая почести, да, это мило с их стороны». Санчес поднял трубку и нажал кнопку ходового мостика. «Шкипер? CAG здесь. Похоже, наши друзья идут на нас официально ».

«Спасибо, Бад». Командир «Джонни Реб» позвонил командиру боевой группы на « Энтерпрайз».

"Какие?" - сказал Райан, отвечая на звонок.

«Взлет через два с половиной часа», - сказал ему секретарь президента. «Будьте готовы уйти через девяносто минут».

«Уолл-стрит?»

«Верно, доктор Райан. Он думает, что нам нужно вернуться домой пораньше. Мы проинформировали россиян. Президент Грушавой понимает ».

«Хорошо, спасибо», - сказал Райан, на самом деле не имея в виду. Он надеялся сбежать к Нармонову на час или около того. Затем пришло самое интересное. Он протянул руку и разбудил жену.

Стон: «Даже не говори этого».

«Вы можете проспать остаток в самолете. Мы должны быть упакованы и готовы через полтора часа ».

"Какие? Почему?"

«Уезжаю пораньше», - сказал ей Джек. «Проблемы дома. На Уолл-стрит случился очередной крах ».

"Плохой?" Кэти открыла глаза, потерла лоб и рада, что на улице было еще темно, пока она не взглянула на часы.

«Наверное, тяжелый случай несварения желудка».

"Который сейчас час?"

«Пора готовиться к отъезду».

«Нам нужно место для маневрирования, - сказал коммандер Харрисон.

"Он не манекен?" - риторически спросил адмирал Дубро. Оппозиция, адмирал Чандраскатта, повернула на запад накануне вечером, вероятно, наконец уловив, что боевая сила Эйзенхауэра и Линкольна оказалась не там, где он подозревал. Это явно оставило единственную альтернативу, и поэтому он направился на запад, заставляя американцев противостоять цепи островов, которой в основном владела Индия. Половина Седьмого флота ВМС США представляла собой мощное скопление кораблей, но их мощь снова уменьшилась бы вдвое, если бы стало известно их местонахождение. До этого момента весь смысл операций Дабро состоял в том, чтобы удержать другого парня в догадках. Что ж, он догадался. Тоже неплохой.

«Какое у нас состояние топлива?» - спросил Дубро, имея в виду корабли своего сопровождения. Перевозчики могли парить до тех пор, пока не кончилась еда. Их ядерное топливо не годилось бы годами.

«У всех до девяноста процентов. Погода на ближайшие два дня хорошая. Если нужно, мы можем сделать скоростной бег ».

«Ты думаешь о том же, что и я?»

«Он не подпускает свой самолет слишком близко к побережью Шри-Ланки. Они могут отображаться на радарах управления воздушным движением, и люди могут задавать вопросы. Если мы направимся на северо-восток, а затем на восток, мы сможем промчаться мимо мыса Дондра ночью и свернуть обратно на юг. Даже денег нас никто не видит ».

Адмирал не любил ставки на равные деньги. Это означало, что столь же вероятно, что кто- то увидит строй, и тогда индийский флот может повернуть на северо-восток, вынуждая американцев двигаться дальше от побережья, которое они могли или не могли защищать, или к конфронтации. «В такую игру можно играть только до тех пор, - подумал Дабро, - прежде чем кто-нибудь попросит показать карты».

«Вывести нас сегодня, чтобы нас не заметили?»

Это тоже было очевидно. Эта формация направит самолеты на индейцев прямо с юга, надеясь потянуть их на юг. Харрисон представил схему воздушных операций на следующий день.

"Сделай это так."

Восемь колоколов зазвонили в системе внутренней связи корабля 1-MC. 1600 часов. Послеобеденная вахта была заменена вечерней. Офицеры и мужчины, а теперь и женщины перемещались к своим местам службы и обратно. Воздушное крыло Джонни Реба остановилось, в основном отдыхая и просматривая результаты уже завершившихся учений. Самолет Air Wing примерно наполовину был припаркован на летной палубе, а другая половина была сбита в ангарном отсеке. Некоторые из них находились в стадии разработки, но обслуживающий персонал в основном тоже стоял в стороне, наслаждаясь времяпрепровождением военно-морского флота, которое называлось Стальным пляжем. «Теперь все изменилось», - подумал Санчес, глядя на стальные пластины с нескользящим покрытием. Теперь загорали и женщины, что привело к более частому использованию биноклей экипажем мостика и создало еще одну административную проблему для его флота. Какие разновидности купальных костюмов были подходящими для моряков ВМС США? К большому огорчению некоторых, но к облегчению многих, вердикт заключался в слитных костюмах. «Но даже на них стоит взглянуть, если они правильно наполнены», - подумал CAG, возвращая свои очки к приближающемуся японскому строю.

Четыре эсминца вошли быстро и резко, сбив добрых тридцать узлов, чтобы лучше показать свое войско и бывших врагов. Соответствующие сигнальные флаги щелкали на ветру, и экипажи в белых одеждах выстроились вдоль рельсов.

«А теперь послушайте это», - проревела система 1-MC, чтобы все слышали. «Внимание к порту. Возьми рельсы. Готовы оказать почести ». Эти члены экипажа в презентабельной униформе направились к левым галереям у кабины экипажа, разбитым по секциям. Это была сложная эволюция для оператора связи, и для ее настройки потребовалось довольно много времени, особенно в день Steel Beach. Сделать это при смене часов стало немного проще. Было много моряков, одетых в надлежащую форму, которые должны были выполнить свой долг перед тем, как отправиться к месту стоянки, чтобы переодеться в кожевенную одежду.

Последним важным действием Сато в операции была отправка спутниковой передачи с проверкой времени. Связанный с штаб-квартирой флота, он был немедленно ретранслирован по другому каналу. Последний шанс остановить операцию был упущен. Жребий был брошен, если еще не брошен. Адмирал покинул CIC Муцу и направился обратно на мостик, оставив начальника управления операциями, пока он управляет эскадрильей.

Эсминец подошел на траверзе United States Ships Enterprise и John Stennis, точно между двумя авианосцами, менее чем в двух тысячах метров друг от друга. Она делала тридцать узлов, и все станции были заняты, за исключением вакансий, вызванных людьми, стоящими у рельсов кораблей. В тот момент, когда его мостик пересек невидимую линию между мостами двух американских авианосцев, матросы на рельсах отсалютовали левому и правому борту в очень точной манере вежливости.

Из громкоговорителей раздался свисток трубы боцмана: «Салют руками ... Два!» приказы прозвучали из громкоговорителей, и моряки на галереях Джонни Реб опустили руки. Сразу после этого они были уволены с тремя записками от товарища по часам боцмана.

«Ну и дела, а теперь мы можем пойти домой?» Босс воздуха усмехнулся. Учения DATELINE PARTNERS были полностью завершены, и боевой отряд мог вернуться в Перл-Харбор еще на одну неделю для содержания и увольнения на берег, прежде чем отправиться в 10. Санчес решил остаться в удобном кожаном кресле и прочитать некоторые документы, наслаждаясь ветерком. . Комбинированная скорость двух перемешанных формаций способствовала быстрому прохождению.

"Ого!" - сказал дозорный.

Маневр был немецким по происхождению, формально называемый Gefechtskehrtwendung, «боевой поворот». При поднятии сигнального флага все четыре эсминца резко повернули вправо, причем дальний корабль первым. Как только ее нос начал движение, следующий корабль переставил руль, а затем следующий, а затем последний флагман. Это был ход, рассчитанный на то, чтобы вызвать восхищение американцев, и что-то вроде сюрприза в тесном пространстве между двумя авианосцами. В считанные секунды японские эсминцы умело изменили курс, теперь двигались на запад со скоростью тридцать узлов и, обогнав авианосцы, которые у них были всего за мгновение до того, подошли с другого направления. Несколько человек на мостике одобрительно засвистели от навыков управления судном. Рельсы на всех четырех эсминцах Aegis уже расчищены.

«Что ж, это было довольно резко», - прокомментировал Санчес, снова глядя на свои документы.

USS John Stennis двигался нормально, все четыре его гребных винта вращались со скоростью 70 об / мин, с установленным условием-3. Это означало, что все помещения были укомплектованы людьми, за исключением вышедшего на борт авиакрыла, которое остановилось после нескольких дней повышенной активности. Вокруг островного сооружения были выстроены наблюдатели, по большей части смотрящие в назначенные им зоны ответственности, хотя все они украдкой хотя бы раз взглянули на японские корабли, потому что они, в конце концов, отличались от кораблей США. Некоторые использовали переносные морские бинокли 7 x 50, многие из которых были японского производства. Другие опирались на гораздо более массивные бинокли «Big Eyes» размером 20 x 120, которые были установлены на постаментах по всему мосту.

Адмирал Сато не сидел в своем командирском кресле, хотя держал бинокль вверх. На самом деле было жаль. Это были такие гордые и красивые корабли. Затем он вспомнил, что тот, который нужно направить в порт, был Энтерпрайз, древнее название военно-морского флота Соединенных Штатов, и что корабль, носивший это имя до этого, мучил его страну, сопровождая Джимми Дулиттла к японскому побережью, сражаясь у Мидуэй, Восточный Соломоновы острова, Санта-Крус и все другие крупные сражения флота много раз наносили удары, но никогда серьезно. Имя заслуженного врага, но врага. Это он и будет смотреть. Он понятия не имел, кем был Джон Стеннис .

Муцу проехал далеко за авианосцами, почти достигнув следовавших за ним эсминцев, охранявших самолет, прежде чем повернуть, и обгон теперь казался ужасно медленным. Адмирал в белых перчатках держал бинокль чуть ниже перил, наблюдая за изменением угла к носителю.

«Пеленг на первую цель - три-пять-ноль. Пеленг Target Two теперь ноль-один-ноль. Свет раствора », - сообщил старшина. Isso интересуется , что происходит и почему, больше всего задавался вопросом, как он мог бы жить , чтобы рассказать эту сказку когда - нибудь, и подумал , что , вероятно , он не будет.

«Я возьму его сейчас», - сказал офицер, садясь на сиденье. Он нашел время, чтобы познакомиться с директором торпеды. Приказ уже был отдан, и все, что ему было нужно, это свет. Офицер повернул ключ в замке пускового переключателя, снял крышку с кнопки левого блока и нажал. Затем он проделал то же самое с правым бортом.

Крепления с тремя трубами по обеим сторонам корабля резко выскочили за борт под углом примерно в сорок градусов от средней линии. Полусферические кожухи на всех шести трубках оторвались. Затем «рыба» была запущена сжатым воздухом, ныряя в воду налево и направо с интервалом примерно в десять секунд. Винты уже вращались, когда их выбросило в море, и каждый тянул за собой провода управления, которые соединяли их с Центром боевой информации Муцу . Пустые пробирки вернулись в исходное положение.

«Трахни меня!» - сказал дозорный на Джонни Ребе.

«Что это было, Синди?»

«Они только что запустили гребаную рыбу!» она сказала. Она была миниатюрной ученицей моряка (этот термин еще не изменился), ей было всего восемнадцать лет, на своем первом корабле, и она училась ненормативной лексике, чтобы соответствовать более соленым членам экипажа. Ее рука выпрямилась. «Я видел, как он взлетел - вот!»

"Вы уверены?" - спросил другой ближайший наблюдатель, размахивая Большими Глазами. У Синди были только карманные компьютеры.

Молодая женщина колебалась. Она никогда раньше не делала ничего подобного и задавалась вопросом, что бы сделал ее начальник, если бы она ошиблась. «Мостик, Lookout Six, последний корабль в японской линии только что выпустил торпеду!» Так, как все было устроено на носителе, ее объявление было передано через динамики моста.

Уровнем ниже Бад Санчес посмотрел вверх. "Что это было?"

«Скажи еще раз, Смотри-Шесть!» приказал ООД.

«Я сказал, что видел , как эсминец« Японский »запустил торпеду с правого борта!»

«Это Look-Five. Я этого не видел, сэр, - сказал мужской голос.

«Я, бля, это видел!» - крикнул очень возбужденный женский голос достаточно громко, чтобы Санчес услышал этот возглас по воздуху, а не из динамиков мостика. Он бросил свои бумаги, вскочил на ноги и выскочил за дверь на смотровую площадку. Капитан споткнулся о стальную лестницу, порвав штаны и окровав одно колено, и ругался, когда подошел к наблюдателям.

"Поговори со мной, милая!"

«Я видел это, сэр, действительно видел!» Она даже не знала, кто такой Санчес, и серебряные орлы на его воротнике делали его достаточно важным, чтобы напугать ее даже хуже, чем идея приближающегося оружия, но она видела это и стояла на своем.

«Я этого не видел, сэр», - объявил старший моряк.

Санчес нацелил бинокль на эсминец, который находился всего в двух тысячах ярдов от него. Какие ... ? Затем он столкнул старшего моряка с «Big Eyes» и тренировал их на квартердеке японского флагмана. Там была трехтрубная пусковая установка, натренированная, как и должно быть ... ... но передние панели были черными, а не серыми. Защитные чехлы были сняты ... Капитан Рафаэль Санчес, не глядя, оторвал телефоны у старшего дозорного.

«Бридж, это CAG. Торпеды в воде! Торпеды прибывают из портового квартала! » Он направил очки на корму, ища следы на поверхности, но не видя их. Не то чтобы это имело значение. Он яростно выругался и встал, чтобы взглянуть на ученицу моряка Синтию Смитерс. «Правильно или нет, матрос, у вас все в порядке», - сказал он ей, когда по всему кораблю зазвонили сигналы тревоги. Всего через секунду на Джонни Ребе с японского флагмана загорелась мигалка .

«Предупреждение, предупреждение, у нас только что произошла неисправность, мы запустили несколько торпед», - сказал командир Муцу в микрофон TBS, стыдясь лжи, когда он слушал открытый канал связи между кораблями FM.

«Энтерпрайз, это Файф, в воде торпеды», - еще громче объявил другой громкий голос.

«Торпеды - где?»

«Они наши. У нас в CIC вспыхнул пожар », - объявил Муцу следующим образом. «Они могут быть вооружены». Он увидел, что Стеннис уже поворачивалась, и вода у ее кормы закипала с нарастающей силой. Это не имело бы значения, хотя, если повезет, никто не погибнет.

«Что нам теперь делать, сэр?» - спросил Смитерс.

«Может быть, пара« Радуйся Мэри », - мрачно ответил Санчес. Это ведь были противолодочные торпеды? Маленькие боеголовки. Они не могли действительно навредить чему-то столь большому, как Джонни Реб, не так ли? Посмотрев вниз на палубу, люди уже бежали, в основном неся полотенца для загара, когда они мчались к своим местам службы.

«Сэр, я должен явиться в Девятую группу по контролю за повреждениями на ангарной палубе».

«Нет, оставайся здесь», - приказал Санчес. «Вы можете уйти», - сказал он другому.

Джон Стеннис сейчас сильно кренился. Произошел радикальный поворот на правый борт, и палуба грохотала от внезапного увеличения мощности двигателей. Одна приятная вещь об атомных авианосцах. Им нужно было сжечь лошадей, но корабль весил более девяноста тысяч тонн и не торопился с ускорением. «Энтерпрайз», находившийся менее чем в двух милях от него, нажимал на спусковой крючок медленнее, теперь он только начинал показывать поворот. Вот дерьмо ...

"Теперь послушайте это, теперь послушайте это, транслируйте Nixie!" - раздался голос ООД из динамиков.

Три противолодочные торпеды «Марк 50», направлявшиеся к Стеннису, были маленькими, умными орудиями разрушения, предназначенными для пробивания небольших фатальных пробоин в корпусах подводных лодок. Их способность нанести ущерб кораблю водоизмещением в девяносто тысяч тонн была действительно небольшой, но можно было выбрать, какой вид ущерба они нанесут. Они находились на расстоянии около ста метров друг от друга, мчались вперед со скоростью шестьдесят узлов, каждый направлялся по тонкой изолированной проволоке. Их преимущество в скорости над целью и небольшая дальность почти гарантировали попадание, а маневр разворота, предпринятый американским авианосцем, просто предлагал идеальный угол обгона, потому что все они были нацелены на винты. Пройдя тысячу ярдов, голова искателя первой «рыбы» активизировалась. Сгенерированный им сонарный снимок был передан в CIC Муцу как яростно яркая цель желтого цвета на черном, и офицер на директоре направил ее прямо, а двое других последовали за ней автоматически. Целевая область приближалась. Восемьсот метров, семь, шесть ...

«У меня есть вы оба», - сказал офицер. Мгновение спустя изображение сонара показало сбивчивые помехи от американской ловушки «Никси», которая имитировала ультразвуковые частоты головок искателей торпед. Еще одной особенностью, встроенной в новые, было мощное пульсирующее магнитное поле, чтобы обмануть разработанные русскими скрытые под килем взрыватели влияния. Но Mark 50 был контактным оружием, и, управляя им с помощью провода, он мог заставить их игнорировать акустические помехи. Это было несправедливо, совсем не спортивно, но тогда, кто когда-либо сказал, что война должна быть такой? - спросил он директора, но тот не ответил.

Это было странное различие между зрением, звуком и ощущением. Корабль почти не вздрогнул, когда ввысь поднялся первый столб воды. Шум был безошибочно реальным и, внезапно появившись, заставил Санчеса прыгнуть в левый угол острова. Его первое впечатление заключалось в том, что все было не так уж и плохо, что, возможно, рыба взорвалась вслед за Джонни Ребом . Он был не прав.

Японская версия Mark 50 имела небольшую боеголовку, всего шестьдесят килограммов, но это была кумулятивная зарядка, и первая из них взорвалась на бобышке пропеллера номер два, внутреннем боковом валу. Удар немедленно оторвал три из пяти лопастей винта, выведя из равновесия пропеллер, который теперь вращался со скоростью сто тридцать оборотов в минуту. Физические силы были огромны, и они разорвали арматуру вала и скеги, которые удерживали всю двигательную установку на месте. В мгновение ока была затоплена крайняя часть прохода шахт, и вода начала поступать на корабль через наиболее уязвимое место. То, что случилось вперед, было еще хуже.

Как и большинство крупных боевых кораблей, « Джон Стеннис» был паровым. В ее случае два ядерных реактора вырабатывали энергию непосредственно за счет кипячения воды. Этот пар поступал в теплообменник, где кипятилась другая вода (но в результате не становилась радиоактивной), и направлялся по трубопроводу к турбине высокого давления. Пар ударяет по лопастям турбины, заставляя их вращаться так же, как лопасти ветряной мельницы, а это все, чем на самом деле была турбина; затем пар направлялся к турбине низкого давления, чтобы использовать остаточную энергию. Турбины имели эффективную скорость вращения, намного превышающую скорость вращения гребного винта, однако для снижения скорости вращения вала до того, что корабль действительно мог использовать, был набор редукторов, по сути, судовая версия автомобильной трансмиссии, расположенная между ними. их. Точно обработанные бочкообразные колеса в этом морском оборудовании были самым тонким элементом трансмиссии корабля, и энергия взрыва от боеголовки проходила прямо вверх по валу, заклинивая колеса таким образом, что они не были предназначены для поглощения . Добавленная асимметричная корча неуравновешенного вала быстро завершила разрушение всей трансмиссии номер два. Моряки с шумом вскочили с ног еще до того, как ударила вторая боеголовка, на доме номер три.

Этот взрыв произошел на внешнем крае гребного винта правого борта, и сопутствующее повреждение отняло половину лопасти номер четыре. Повреждение номера три было идентично повреждению номера два. Номер Четыре повезло больше. Эта бригада машинного отделения при первом намеке на вибрацию переключила паровой регулятор на задний ход. Тарельчатые клапаны открылись сразу, задев лопасти заднего привода и остановив вал до того, как повреждение добралось до редукторов, как раз к тому времени, когда третья торпеда завершила разрушение винта правого и внешнего борта.

Затем прозвенел сигнал All-Stop, и члены экипажа во всех четырех машинных отделениях инициировали ту же процедуру, которая была предпринята несколькими мгновениями ранее экипажем с правого борта. Звучали другие сигналы тревоги. Отряды по контролю за повреждениями устремились к корме и ниже, чтобы проверить затопление, поскольку их авианосец медленно и криво остановился. Один из ее рулей также был поврежден.

"Что, черт возьми, все это было?" - спросил один машинист другого.

- Боже мой, - выдохнул Санчес. Почему-то повреждение « Энтерпрайза», находившегося теперь в двух милях от него, казалось его кораблю еще хуже. По-прежнему звучали различные сигналы тревоги, а внизу на ходовом мостике голоса требовали информации так громко, что необходимость в телефонных цепях казалась излишней. Теперь каждый корабль в строю радикально маневрировал. Файф, одна из консервных банок самолета-охранника, изменила курс и убиралась к черту из Доджа, ее капитан явно беспокоился о других возможных рыбах в воде. Почему-то Санчес знал, что их нет. Он видел три взрыва на корме « Джонни Реб» и три под кормой « Энтерпрайза» .

«Смитерс, пойдем со мной».

«Сэр, моя боевая станция…»

«Они справятся без тебя, и сейчас особо не на что обращать внимание. Некоторое время мы никуда не собираемся. Вы собираетесь поговорить с капитаном.

«Господи, сэр!» Восклицание было не столько сквернословием, сколько молитвой о том, чтобы избавиться от этого испытания.

CAG повернулся. «Сделайте глубокий вдох и послушайте меня: вы, возможно, единственный человек на этом проклятом корабле, который выполнил свою работу в течение последних десяти минут. Следуй за мной, Смитерс.

«Второй и третий валы унесены ветром, шкипер», - услышали они минутой позже на мостике. Командир корабля стоял посреди отсека, похожий на человека, попавшего в дорожно-транспортное происшествие. «Вал четыре также поврежден ... вал 1 в данный момент в порядке».

«Очень хорошо», - пробормотал шкипер, а затем добавил про себя: «Какого черта ...»

«Мы взяли три противолодочных торпедоносителя, сэр», - сообщил Санчес. «Моряк Смитерс видел катер».

"Это факт?" Командир посмотрел на молодого моряка. «Мисс, вы хотите сесть в моем кресле. Когда я закончу держать свой корабль на плаву, я хочу поговорить с тобой. Затем наступила самая сложная часть. Капитан USS Джон Стеннис повернулся к своему офицеру связи и начал составлять сигнал для CincPacFlt. Он будет иметь приставку ТЕМНО-СИНИЙ.

«Конн, гидролокатор, торпеда в воде с пеленгом два-восемь-ноль, звучит как одна из их Type 89», - сообщил «Джуниор» Лаваль без особого возбуждения. Друзья регулярно обстреливали подводные лодки.

«Вперед, фланг!» - приказал командующий Кеннеди. Тренировки или нет, но это была торпеда, и в этом не было поводов для беспокойства. «Сделайте глубину в шестьсот футов».

«Шестьсот футов, да», - ответил командир лодки со своего места в качестве водолазного офицера. «Десять градусов вниз по самолетам». Рулевой толкнул коромысло вперед, наклоняя эсминец « Эшвилл» ко дну и уводя его под эшелон.

«Предполагаемая дальность до рыбы?» - спросил капитан следящую группу.

«Три тысячи ярдов».

«Конн, Сонар, потерял его, когда мы вошли под слой. Все еще продолжая гудеть в режиме поиска, предположим, что торпеда развивает скорость в сорок или сорок пять узлов.

- Выключить аугментер, сэр? - спросил XO.

Кеннеди захотелось сказать «да», чтобы лучше понять, насколько хороша японская торпеда. Насколько ему известно, ни один американский запасной еще не играл против него. Предположительно это была японская версия американского Mark 48.

«Вот оно, - крикнул Сонар. «Это просто попало под слой. Пеленг торпеды устойчив на отметке два-восемь ноль, уровень сигнала приближается к полученным значениям ».

- Право на двадцать градусов, - приказал Кеннеди. «Встань в пятидюймовую комнату».

«Скорость достигает тридцати узлов», - доложил член экипажа, когда Эшвилл прибавил скорость.

«Правый руль на двадцать градусов, да, нового курса не указано».

«Очень хорошо», - признал Кеннеди. «Пятидюймовая комната, запускай приманку сейчас-сейчас-сейчас! Коб, доведи ее до двухсот! "

«Да», - ответил капитан лодки. «До десяти в самолетах!»

"Сложно?" - спросил исполнительный директор.

«Никаких бесплатных подарков».

Канистра была выброшена из отсека ложной пусковой установки, названного пятидюймовым помещением по диаметру пусковой установки. Он сразу же начал испускать пузыри, как таблетка Алка-Зельцера, создавая новую, хотя и неподвижную, гидролокаторную цель для гидролокатора слежения за торпедой. Быстрый разворот субмарины создавал «костяшку» в воде, чтобы сбить с толку рыбу Type 89.

«Через слой», - сообщил техник на батитермографе.

«Отметьте себе голову!» Кеннеди сказал следующее.

«Пройдя прямо через один-девять-ноль, мой руль направления двадцать правый».

«Руль на миделе, держись на двух-ноль-ноль».

«Руль на миделе, да, стабильно на двух-ноль-ноль».

«Все впереди на одну треть».

«Все впереди на одну треть, да». Рассказчик сменил позицию, и подводная лодка замедлилась, теперь вернувшись на двести футов над слоем, оставив позади прекрасную, хотя и ложную цель.

"Хорошо." Кеннеди улыбнулся. «А теперь посмотрим, насколько умна эта рыба».

«Конн, Сонар, торпеда просто пробила кулак». Кеннеди подумал, что тон отчета был немного неправильным.

"Ой?" Командир сделал несколько шагов вперед, войдя в сонар. "Проблема?"

«Сэр, эта рыба просто прошла сквозь сустав, как будто не заметила».

«Предполагается, что это довольно умная единица. Вы полагаете, он просто игнорирует ловушки, как ADCAP? »

«Up-Doppler», - сказал другой гидролокатор. «Только что изменилась скорость пинга ... изменение частоты, может быть, сэр».

«Через слой? Это умно ». «Все идет немного быстро, - подумал Кеннеди, - даже похоже на настоящий бой». Неужели новая японская торпеда действительно так хороша, неужели она просто игнорировала ловушку и поворотный кулак? «Мы все это записываем?»

«Вы держите пари, сэр», - сказал Sonarman 1 / c Лаваль, протягивая руку, чтобы постучать по магнитофону. Все это записывала новая кассета, а другая видеосистема записывала изображение на экранах водопада. «Вот и двигатели, только увеличили скорость. Аспект изменился ... это нас, ноль аспекта на рыбе, шумы от винта просто исчезли ». Это означало, что шум двигателя торпеды теперь несколько перекрывался корпусом орудия. Он направлялся прямо внутрь.

Кеннеди повернул голову к следящей группе. «Диапазон для рыбалки?»

«Менее двух тысяч, сэр, приближаясь сейчас быстро, оцените скорость торпеды в шестьдесят узлов».

«Две минуты на обгон на такой скорости».

«Посмотрите на это, сэр». Лаваль постучал по дисплею с водопадом. Он показал след торпеды, а также показывал затяжной шум ложной цели, все еще производящей пузыри. Тип 89 просверлил его прямо в центре.

"Что это было?" - спросил Лаваль у экрана. На экране только что зарегистрировался большой низкочастотный шум с пеленгом три ноль пять. «Вдали прозвучал как взрыв, это был сигнал CZ, а не прямой путь». Сигнал зоны конвергенции означал, что это далеко, более тридцати миль.

Кровь Кеннеди немного похолодела при этой новости. Он сунул голову обратно в центр атаки. «Где Шарлотта и другая японская подводная лодка?»

«Северо-запад, сэр, шестьдесят или семьдесят миль»

«Вперед, фланг!» Этот приказ произошел автоматически. Даже Кеннеди не знал, зачем он это сделал.

- Впереди фланг, да, - подтвердил рулевой, поворачивая циферблат диктора. Эти упражнения действительно были захватывающими. Перед тем, как команда двигателя была подтверждена, шкипер снова разговаривал по своему командному телефону:

«Пятидюймовая комната, запускай два, сейчас-сейчас-сейчас!»

Ультразвуковой гидролокатор наведения самонаводящейся торпеды слишком высок по частоте, чтобы его могло слышать человеческое ухо. Кеннеди знал, что энергия ударяет по его подводной лодке, отражаясь от пустоты внутри, потому что гидроакустические волны останавливались на границе между сталью и воздухом, отражаясь назад к излучателю, который их генерировал.

Этого не могло быть. Если бы это было так, другие бы это заметили, не так ли? Он огляделся. Экипаж находился на боевых постах. Все водонепроницаемые двери были закрыты и заперты, как в бою. Курушио выпустил учебную торпеду, во всем идентичную боевому выстрелу, кроме боеголовки, которую заменили комплектом инструментов. Они также были разработаны не для того, чтобы поражать свои цели, а для того, чтобы отворачиваться от них, потому что удар металл по металлу мог сломать вещи, а их починка могла быть дорогостоящей.

«Он все еще нас преследует, сэр».

Но рыба пробежала прямо по суставу ...

"Убери ее быстро!" - приказал Кеннеди, зная, что для этого было слишком поздно.

Военный корабль США « Эшвилл» опустил нос, развернувшись под углом в двадцать градусов, и вернулся назад со скоростью более тридцати узлов с новым ускорением. Комната-приманка запустила еще одну канистру с пузырями. Повышенная скорость ухудшила характеристики гидролокатора, но по дисплею было ясно, что Type 89 снова прошел сквозь ложное изображение цели и продолжал приближаться.

«Дальность меньше пятисот», - сообщила система слежения. Один из ее членов заметил, что капитан побледнел, и поинтересовался, почему. Что ж, никто не любит проигрывать, даже в упражнении.

Кеннеди подумал о том, чтобы больше маневрировать, когда Эшвилл снова нырнул под насыпь. Было слишком близко, чтобы убежать. Он мог его переиграть, и все попытки сбить его с толку терпели неудачу. У него просто не было идей. У него не было времени все обдумать.

"Иисус!" Лаваль снял наушники. «Тип 89» теперь находился рядом с гидролокатором с буксируемой антенной подводной лодкой, и шум был зашкаливающим. "Должен отвернуться в любую секунду ..."

Капитан просто стоял и оглядывался. Он был сумасшедшим? Был ли он единственным, кто думал ...

В последнюю секунду Sonarman 1 / c Лаваль посмотрел на своего командира. «Сэр, не получилось!»

21 год

Темно-синий

Air Force One взлетела на несколько минут раньше, чем ожидалось, и ускорилась к раннему часу. Репортеры уже встали и двинулись в путь еще до того, как VC-25B достиг своей крейсерской высоты, и подошли к президенту, чтобы попросить объяснения о преждевременном отбытии. Прекращение государственной поездки было чем-то вроде панической реакции, не так ли? Тиш Браун обратился к журналистам, объяснив, что неудачные события на Уолл-стрит требуют быстрого возвращения, чтобы президент мог успокоить американский народ ... и так далее. На данный момент, продолжила она, всем было бы неплохо поспать. В конце концов, это был четырнадцатичасовой перелет обратно в Вашингтон, учитывая встречный ветер, дующий через Атлантику в это время года, и Роджеру Дерлингу тоже нужно было выспаться. Уловка сработала по нескольким причинам, не в последнюю очередь из-за того, что репортеры страдали от слишком большого количества алкоголя и недосыпания, как и все остальные на борту, - все, кроме экипажа, на это надеялись. Кроме того, между ними и резиденцией президента находились агенты секретных служб и военнослужащие ВВС. Возник здравый смысл, и все вернулись в зону отдыха. Вскоре все стихло, и почти каждый пассажир на борту либо спал, либо симулировал это. Тем, кто не спал, хотелось, чтобы они спали.

Командир Джонни Реба по федеральному закону был летчиком. Статут датируется 1930-ми годами и был разработан, чтобы помешать морякам линкоров захватить новую и дерзкую ветвь Старого флота. Таким образом, у него было больше опыта в управлении самолетами, чем в управлении кораблями, и, поскольку у него никогда не было командования на плаву, его знания о судовых системах в основном складывались из вещей, которые он усвоил по пути, а не из систематического изучения. и опыт. К счастью, его главный инженер был матросом эсминца в черных ботинках с командиром за поясом. Однако шкипер знал, что вода должна была быть снаружи корпуса, а не внутри.

«Как плохо, ЧЭнг?»

«Плохо, сэр». Командир указал на палубные плиты, все еще покрытые слоем воды, которую насосы постепенно сбрасывали за борт. По крайней мере, дыры теперь были заделаны. На это ушло три часа. «Второй и третий валы действительно выбиты. Подшипники лопались, хвостовые валы перекручивались и раскалывались, редукторы стачивались в утиль - никто не может их починить. Турбины в порядке. Редукторы приняли на себя все удары. Вал номер один в порядке. Некоторое ударное повреждение задних подшипников. Это я могу исправить сам. Винт номер четыре поврежден, не знаю, насколько сильно, но мы не можем его повернуть, не рискуя подшипниками вала. Заклинило руль правого борта, но я справлюсь с этим, может быть, еще час, и это будет мидель. Возможно, придется его заменить, в зависимости от того, насколько плохо он выглядит. Мы дошли до одной шахты. Мы можем делать десять, одиннадцать узлов и плохо рулить.

"Время исправить?"

«Месяцев… четыре или пять - это мое лучшее предположение прямо сейчас, сэр». Командир знал, что все это потребует от него присутствия здесь, наблюдения за бригадой верфи, по сути, восстановления половины корабельной электростанции - может быть, трех четвертей. Он еще не полностью оценил ущерб, нанесенный Номер Четыре. Именно тогда капитан действительно вышел из себя. «Пришло время», - подумал ЧЭнг.

«Если бы я мог нанести авиаудар, я бы потопил этих загорелых сучек!» Но запускать что-либо на скорости, генерируемой одним валом, было сомнительным предложением. Кроме того, это был несчастный случай, и шкипер этого не имел в виду.

«Я голосую по этому поводу, сэр», - заверил его Ченг, на самом деле не имея в виду этого, потому что добавил: «Может быть, они будут достаточно любезны, чтобы оплатить ремонт». Его наградой был кивок.

«Мы можем снова начать движение?»

«Ствол номер один немного не пострадал от удара током, но я могу с этим жить, да, сэр».

«Хорошо, приготовься отвечать на звонки. Я возвращаюсь в Перл на этой барже с завышенной ценой ».

«Да, сэр».

Адмирал Манкузо вернулся в свой кабинет, рассматривая предварительные данные об учениях, когда вошел его йомен с сигнальным листом.

«Сэр, похоже, у двух перевозчиков проблемы».

«Что они натворили, столкнулись?» - спросил Джонс, сидя в углу и просматривая другие данные.

«Хуже того», - сказал йомен гражданскому.

ComSubPac прочитал депешу. «О, это просто здорово». Затем зазвонил его телефон; это была защищенная линия, которая шла прямо от PacFltOps. «Это адмирал Манкузо».

«Сэр, это лейтенант Коппс из службы связи флота. У меня есть аварийный радиомаяк для подводной лодки, он находится примерно в 31 ° северной широты и 175 ° восточной долготы. Сейчас мы уточняем эту позицию. Кодовый номер для Эшвилля, сэр. Нет передачи голоса, только маяк. Я инициирую SUB-MISS / SUBSUNK. Ближайшие военно-морские самолеты находятся на двух авианосцах…

"О, Боже." Ни разу со времен Скорпиона ВМС США не потеряли подводную лодку, а он тогда учился в старшей школе. Манкузо ясно покачал головой. Надо было работать. «Эти два перевозчика, вероятно, не работают, мистер».

"Ой?" Как ни странно, лейтенант Коппс еще не слышал об этом.

«Вызовите С-3. У меня есть работа ».

«Да, сэр».

Манкузо не нужно было ни на что смотреть. Глубина воды в этой части Тихого океана составляла три мили, и ни одна из когда-либо построенных подводных лодок не могла выжить на одной трети этой глубины. Если случится чрезвычайная ситуация и останутся выжившие, то спасение должно произойти в течение нескольких часов, иначе холодная поверхностная вода убьет их.

«Рон, мы только что получили сигнал. Возможно, Эшвилл упал.

"Вниз?" Это слово не хотелось слышать ни одному подводнику, даже если это было более мягкое выражение, чем « затонувший». «Дитя Френчи ...»

«И сто двадцать других».

«Что я могу сделать, шкипер?»

«Отправляйтесь в SOSUS и посмотрите данные».

«Да, сэр». Джонс выскочил за дверь, а СубПак поднял телефон и начал нажимать кнопки. Он уже знал, что это бесполезное занятие. Все подводные лодки PacFlt теперь несли на борту аварийные передатчики AN / BST-3, настроенные на отсоединение от своих кораблей, если они пройдут через глубину поражения или если вахтенный квартирмейстер не заведет часовой механизм устройства. Однако последняя возможность была маловероятной. Прежде чем раздались взрывные заряды, BST издал чудовищный звук, чтобы упрекнуть небрежного военнослужащего ... Эшвилл почти наверняка был мертв, и все же ему пришлось действовать в надежде на чудо. Может быть, несколько членов экипажа сошли.

Несмотря на совет Манкузо, операторская группа получила звонок. Фрегат, USS Gary, сразу же набрал максимальную устойчивую скорость и помчался на север в сторону маяка, отвечая, как того требуют законы человека и моря. Через девяносто минут она сможет запустить свой собственный вертолет для наземных поисков и в дальнейшем служить базой для других вертолетов, чтобы продолжить спасательную операцию в случае необходимости. Джон Стеннис медленно повернул против ветра и сумел запустить единственный противолодочный самолет S-3 «Викинг», бортовые приборы которого, вероятно, пригодятся для поиска на поверхности. «Викинг» пролетел над головой меньше чем через час. На радаре ничего не было видно, кроме японского катера береговой охраны, направлявшегося к маяку, примерно в десяти милях от него. Контакт был установлен, и белый катер подтвердил свое обнаружение аварийной радиосвязи и намерения найти выживших. «Викинг» облетел передатчик. Было пятно дизельного топлива, чтобы отметить могилу корабля, и несколько кусков плавающего мусора, но повторяющиеся низкие проходы и четыре пары глаз не смогли обнаружить ничего, что можно было бы спасти.

Префикс «Navy Blue» на сигнале обозначал информацию, которая могла бы представлять интерес для всего флота, возможно, конфиденциальная по своему характеру, реже строго засекреченная; в данном случае это было что-то слишком большое, чтобы держать его в секрете. Два из четырех авианосцев Тихоокеанского флота долгое время не работали. Двое других, Эйзенхауэр и Линкольн, входили в состав IO и, вероятно, там и останутся. Корабли знают несколько секретов, и даже до того, как адмирал Дубро получил свою копию депеши, слухи уже просачивались через его флагман. Ни один вождь не ругался более гнусно, чем командующий боевыми силами, у которого уже было достаточно поводов для беспокойства. Такой же ответ встретили и связисты, которые информировали старших офицеров ВМФ о дежурстве в Пентагоне.

Как и большинство офицеров разведки в чужой стране во время опасности, Кларк и Чавес понятия не имели. Если бы это было так, они бы наверняка где-нибудь поймали бы первый самолет. Шпионы никогда ни у кого не пользовались популярностью, и Женевские протоколы просто утверждали правило для военного времени, предписывая их смерть сразу после задержания, насколько это было удобно, обычно путем расстрела.

Правила мирного времени были немного более цивилизованными, но в целом с тем же конечным результатом. ЦРУ не подчеркивало этого в своих собеседованиях. Международные правила шпионажа допустили этот досадный факт, предоставив как можно большему количеству офицеров полевой разведки дипломатическое прикрытие, а также иммунитет от вреда. Их называли «законными» агентами, защищенными международным договором, как если бы они действительно были дипломатами, о которых говорилось в их паспортах. Кларк и Чавес были «нелегалами» и не имели такой защиты - на самом деле, Джон Кларк ни разу не получил «легального» прикрытия. Важность этого стала очевидной, когда они покинули дешевый отель для встречи с Исаму Кимурой.

Это был приятный день, не столь приятный из-за того, как они выглядели как гайдзины; больше не было смеси любопытства и отвращения, теперь была настоящая враждебность. Атмосфера существенно изменилась с момента их прибытия сюда, хотя, как ни странно, все сразу стало более радушным, когда они назвали себя русскими, что побудило Дина задуматься о том, как они могут сделать свою прикрывающую личность более очевидной для прохожих. К сожалению, гражданская одежда не предлагала такой возможности, и поэтому им приходилось жить с внешним видом, обычно чувствуя себя так же, как богатый американец в районе с высоким уровнем преступности.

Кимура ждал в условленном месте - недорогом питейном заведении. В нем уже было несколько напитков.

«Добрый день», - вежливо сказал Кларк по-английски. Бить. "Что-то не так?"

«Не знаю», - сказал Кимура, когда подали напитки. Эту фразу можно было сказать по-разному. Это указывало на то, что он что-то знал. «Сегодня проходит встреча министров. Гото назвал это. Это продолжается уже несколько часов. Мой друг из Министерства обороны не выходил из офиса с вечера четверга.

"Да ... так?"

«Вы не видели этого, не так ли? То, как Гото говорил об Америке ». Сотрудник MITI допил остатки своей рюмки и поднял руку, чтобы заказать еще одну. Обслуживание, как правило, было быстрым.

Они могли бы сказать, что видели первую речь, но вместо этого «Клерк» попросил Кимуры прочитать ситуацию.

«Я не знаю», - ответил мужчина, повторяя то же самое, в то время как его взгляд и тон рассказывали несколько иную историю. «Я никогда не видел ничего подобного. - что это за слово? - риторика. В моем министерстве мы всю неделю ждали указаний. Нам нужно возобновить торговые переговоры с Америкой, чтобы достичь взаимопонимания, но у нас нет инструкций. Наши люди в Вашингтоне ничего не делают. Гото проводил большую часть своего времени с Защитой, постоянными встречами и со своими друзьями дзайбацу. Здесь все совсем не так ».

«Мой друг, - сказал Кларк с улыбкой, его напиток теперь остался нетронутым после одного глотка, - ты говоришь так, как будто в воздухе витает что-то серьезное».

«Вы не понимаете. В воздухе ничего нет. Что бы ни происходило, MITI не участвует в этом ».

"А также?"

«MITI - это часть всего здесь. Наконец-то там мой министр, но он нам ничего не сказал. Кимура замолчал. Разве эти двое ничего не знали? «Как вы думаете, кто здесь определяет нашу внешнюю политику? Эти болваны в МИДе? Они сообщают нам. И Агентство обороны, кого волнует, что они обо всем думают? Мы те, кто формирует политику нашей страны. Мы работаем с дзайбацу, мы координируем, мы ... представляем бизнес в наших отношениях с другими странами и их рынками, мы составляем позиционные документы для раздачи премьер-министру. Вот почему я вообще поступил в служение ».

"Но не сейчас?" - спросил Кларк.

"Теперь? Гото встречается с ними сам, а остальное время проводит с людьми, которые не имеют значения, и только сейчас вызывает мой министр - ну, вчера, - поправился Кимура. «И он все еще там».

Чавес сказал себе, что этот человек ужасно взволнован тем, что, казалось, было не более чем бюрократической потасовкой. Кто-то перехитрил Министерство международной торговли и промышленности. Так?

«Вы расстроены, что лидеры отрасли встречаются напрямую с вашим премьер-министром», - спросил он.

«Так много и так долго, да. Они должны работать через нас, но Гото всегда был болонкой Яматы ». Кимура пожал плечами. «Возможно, они хотят прямо сейчас разрабатывать политику, но как они могут это сделать без нас?»

«Без меня этот человек значит», - подумал Чавес с улыбкой. Тупой бюрократ. В ЦРУ их тоже было полно.

Это было не до конца продумано, но такого никогда не было. Большинство туристов, приехавших на Сайпан, были японцами, но не все. Тихоокеанский остров был хорошим местом для многих вещей. Одним из них была глубоководная рыбалка, и воды здесь не были такими многолюдными, как во Флориде и Калифорнийском заливе. Пит Берроуз был обгоревшим, измученным и полностью удовлетворенным одиннадцатичасовым днем в море. «Это просто идеальный вариант, - сказал себе компьютерный инженер, сидя в боевом кресле и потягивая пиво, - чтобы заставить человека пережить развод. Первые два часа он провел в открытом море, затем три часа троллинг, затем четыре часа сражался с самым большим чертовым тунцом-альбакором, которого он когда-либо видел. Настоящая проблема будет заключаться в том, чтобы убедить его коллег по работе, что это не ложь. Чудовище было слишком большим, чтобы взобраться на его каминную полку, к тому же у его бывшего был дом и камин. Ему придется довольствоваться фотографией, и все, черт возьми, знали истории об этом. Технология голубого экрана достигла рыбаков. За двадцать баксов вы можете выбрать рыбу-монстра, свисающую с электронного хвоста позади вас. Теперь, если бы он поймал акулу, он мог бы забрать домой челюсть и зубы, но альбакор, каким бы великолепным он ни был, был всего лишь тунцом. Что ж, его жена тоже не поверила его рассказам о поздних ночах на работе. Сука. Хорошие новости, плохие новости. Она тоже не любила рыбалку, но теперь он мог ловить все, что хотел. Может быть, даже выловить новую девушку. Он открыл еще одно пиво.

На выходных пристань не выглядела очень загруженной. Однако в районе главного порта находились три больших торговых корабля, уродливых, подумал он, хотя с первого взгляда не знал, что это такое. Его компания находилась в Калифорнии, хотя и недалеко от воды, и большая часть его рыбной ловли была пресноводной. Эта поездка была целью всей жизни. Завтра, может быть, он получит что-нибудь еще. На мгновение он посмотрел налево на альбакора. Должно быть не менее семисот фунтов. Да и близко к рекорду, но чертовски больше, чем тот гигантский лосось, которого он получил годом ранее на своей верной спиннинговой установке Ted Williams. Воздух снова задрожал, испортив ему момент с рыбой. Тень над головой сообщила, что из аэропорта вылетает еще один чертов Боинг 747. Вскоре это место тоже испортилось. Черт, это уже было. Единственная хорошая новость заключалась в том, что японцы, которые пришли сюда, чтобы расслабиться и трахнуть филиппинских барных девушек, не очень любили ловить рыбу.

Шкипер лодки ловко привел их. Его звали Ореза, бывший главный квартирмейстер береговой охраны США. Берроуз покинул боевой стул, направился наверх и сел рядом с ним.

«Устали разговаривать со своей рыбой?»

«Я тоже не люблю пить в одиночестве».

Ореза покачал головой. «Нет, когда я за рулем».

«Дурная привычка из старых времен?»

Шкипер кивнул. "Да, я полагаю. Но я куплю тебе одну в клубе. Хорошая работа с рыбой. Ты сказал, первый раз?

«Впервые в голубой воде», - гордо сказал Берроуз.

«Мог одурачить меня, мистер Берроуз».

- Пит, - поправил инженер.

- Пит, - подтвердил Ореза. «Зовите меня Портэджи».

«Вы не отсюда».

- Первоначально Нью-Бедфорд, штат Массачусетс. Зимы слишком холодные. Я служил здесь когда-то, очень давно. Раньше в Пунта-Аренасе была станция береговой охраны, сейчас она закрыта. Нам с женой понравился климат, понравились люди, и, черт возьми, конкуренция по всему штату для такого рода бизнеса слишком жесткая, - объяснил Ореза. «Какого черта, дети все выросли. Так или иначе, мы пришли сюда ».

«Вы довольно хорошо умеете управлять лодкой».

Портэджи кивнул. "Я должен. Я занимаюсь этим тридцать пять лет, больше, если вы считаете, гулять с моей попкой ». Он направился в порт, обогнув остров Маньягаха. «Рыбалка в Нью-Бедфорде тоже пошла к черту».

«Что это за парни?» - спросил Берроуз, указывая на торговый порт.

«Автовозы. Когда я пришел сегодня утром, они вывозили из этого джипы ». Шкипер пожал плечами. «Еще чертовы машины. Знаете, когда я приехал сюда, это было похоже на Кейп-Код зимой. Теперь это больше похоже на мыс летом. Стена к чертовой стене ». Портэджи пожал плечами. Больше туристов создавало больше скоплений людей, портя остров, но также принося ему больше бизнеса.

«Дорогое место для жизни?»

«Так и получилось», - подтвердил Ореза. Еще один Боинг 747 улетел с острова. "Это смешно ..."

"Какие?"

«Этот не выходил из аэропорта».

"Что ты имеешь в виду?"

«Этот вышел из Коблера. Это старая взлетно-посадочная полоса SAC, BUFF field ».

"БАФФ?"

«Большой уродливый толстый ублюдок», - объяснил Портджи. «Б-52. На островах есть пять или шесть взлетно-посадочных полос, которые могут принимать больших птиц, разгонные поля из старых плохих времен, - продолжил он. «Коблер прямо рядом с моей старой станцией ЛОРАН». Я удивлен, что они все еще продолжают это делать. Черт, я даже не знал, что они знают.

«Я не понимаю».

«Раньше на Гуаме была база стратегического авиационного командования. Вы знаете, ядерное оружие, все это большое дерьмо? В случае, если дерьмо попадет в вентилятор, они должны были разойтись от базы ВВС Андерсен, чтобы одна ракета не могла поразить их всех. Есть две взлетно-посадочные полосы на Сайпане, аэропорт и Коблер, еще две на Тиниане, остатки Второй мировой войны и еще две на Гуаме ».

«Их все еще можно использовать?»

«Нет причин, почему бы и нет». Ореза повернул голову. «У нас здесь не так много жестких заморозков, чтобы порвать». Следующий «Боинг-747» прибыл с острова Сайпан Интернешнл, и в ясном вечернем небе они увидели еще один, приближающийся с восточной стороны острова.

«Это место всегда так занято?»

«Нет, больше всего я когда-либо видел. Проклятые отели должны быть забиты до отказа ». Еще одно пожатие плечами. «Что ж, это означает, что отели будут заинтересованы в том, чтобы купить у тебя эту рыбу».

"Сколько?"

«Достаточно, чтобы покрыть чартер, Пит. Ты поймал одну большую рыбу. Но завтра тебе снова должна повезти ».

«Эй, ты найдешь мне там еще одного большого мальчика, похожего на нашего друга, и мне все равно, сколько ты возьмешь на себя».

«Мне нравится, когда люди так говорят». Приближаясь к пристани, Ореза снова нажал на педаль газа. Он нацелился на главный док. Им нужен был подъемник, чтобы вытащить рыбу. Альбакор был третьим по величине, которого он когда-либо приносил, и этот парень Берроуз был не таким уж плохим чартером.

"Вы зарабатываете на жизнь этим?"

Портджи кивнул. «С моей пенсией, да, это неплохая жизнь. Тридцать с лишним лет я водил дядюшку на лодке, а теперь могу управлять своей собственной - и за нее заплатили.

Теперь Берроуз смотрел на торговые суда. Он поднял бинокль капитана. "Вы не возражаете?"

«Ремень на шее, если ты не против». Удивительно, что люди думали, что ремешок был своего рода украшением.

"Конечно." Берроуз сделал это, отрегулировав фокусировку для своих глаз и изучая Орхидея Эйса. «Проклятые уродства ...»

«Не для того, чтобы быть красивой. Создан для перевозки автомобилей ». Ореза начал последний поворот.

«Это не машина. Похоже на какую-то строительную штуку, бульдозер, вроде ... "

"Ой?" Портджи призвал своего приятеля, местного парня, подняться наверх и обработать линии. Хороший мальчик, пятнадцати лет, мог бы попробовать работать в береговой охране и потратить несколько лет на то, чтобы как следует изучить торговлю. Ореза над этим работал.

«У армии здесь есть база?»

"Неа. У ВВС и ВМФ все еще есть люди на Гуаме, но их уже не так много ». Там. Он выключил дроссель, и « Спрингер» остановился, просто идеально. Опять же, подумал Ореза, как всегда получая удовольствие от работы моряком именно так. Человек на причале повернул рукоятку, чтобы поднять лебедку над своим веерным хвостом, и поднял вверх большой палец, когда увидел размер рыбы. Наблюдая за тем, чтобы лодка была должным образом привязана, Ореза откинулся назад, заглушил двигатели и подумал о первом пиве за вечер.

«Вот, взгляни». Берроуз передал очки.

Портджи повернулся на стуле и поправил бинокль по глазам, прежде чем тренироваться с автовозом на побережье. Он знал, как устроены корабли. Он проверял их безопасность во время дежурства на берегу с береговой охраной. Он проинспектировал именно этот корабль, фактически один из первых специально построенных автомобильных паромов, предназначенных для перевозки грузовиков и других грузов, а также частных автомобилей. У некоторых колод было много накладных расходов ...

"Какие?"

"Ты знаешь что это?"

"Нет." Это была гусеничная машина. Он был в тени, потому что солнце садилось низко, но краска была определенно темной, а сзади у него была какая-то большая коробка. Потом что-то щелкнуло. Это была какая-то ракетная установка. Он вспомнил, как видел их по телевизору во время войны в Персидском заливе, незадолго до выхода на пенсию. Ореза встал, чтобы получить немного лучший угол. Еще двое были на стоянке ....

«О, хорошо, я понял, какое-то упражнение», - сказал Берроуз, спускаясь по лестнице на главную палубу. «Видите, там истребитель. Мой двоюродный брат летал на нем до того, как поехал с американцем. Это F-15 Eagle, птица ВВС.

Ореза повернул очки и поймал кружащего истребителя. Разумеется, их было двое, летевших в красивом плотном военном построении, истребители F-15 Eagle, кружили над центром острова в классической демонстрации защиты своей родной земли ... за исключением одного. Государственный герб на крыльях представлял собой сплошной красный круг.

И снова Джонс предпочел бумажные распечатки электронному дисплею. Последнее было лучше для живого действия, но при воспроизведении на высокой скорости глаза утомляли слишком быстро, и это была работа, требующая осторожности. «От этого могут зависеть жизни», - сказал он себе, уже думая, что это ложь. Два старших главных океанографических специалиста просмотрели вместе с ним страницы. Они начали с полуночи, и надо было тщательно проверить. Район подводных учений у атолла Куре был выбран из-за его близости к серии гидрофонов, которые являются частью тихоокеанской системы SOSUS. Ближний массив был одним из последних имплантированных и был размером с гараж или небольшой дом. Фактически, часть мегагруппы, она была связана электронным способом с другой установкой в пятидесяти морских милях от нее, но та была старше, меньше и менее способна. Кабель связал их обоих, ведущий сначала в Куре, затем на Мидуэй, где имелся спутниковый восходящий канал для поддержки кабеля, ведущего до Перл-Харбора. Океан был фактически пересечен такими кабелями. В течение некоторого времени во время холодной войны ВМС США заложили почти столько же, сколько Bell Telephone, время от времени фрахтовав корабли последней для этой задачи.

«Хорошо, Курушио фыркает» , - сказал Джонс, обводя черные метки красным.

«Как, черт возьми, тебе удалось победить Маскера?» - удивленно спросил один из начальников.

«Ну, это хорошая система, но вы когда-нибудь ее действительно слушали?»

«Я не был в море десять лет», - ответил старший начальник.

«Когда я был в Далласе, мы играли в игры с Moosbrugger в течение недели, вниз по AUTEC на Багамах.»

«У лося большая репутация».

«И это тоже серьезная репутация. Мы не могли удержать ее, она не могла удержать нас, это была настоящая мать, - продолжал Джонс, говоря теперь не как штатский подрядчик с докторской степенью, а как гордый сонарщик, которым он был, и, он понял, -А еще было. «У них был пилот вертолета, который тоже нас заводил. Как бы то ни было, - он перевернул другую страницу, - потом я понял это. Маскер звучит как дождь, падающий на поверхность, как весенний ливень. Не очень шумно, но частоты уникальны, их можно хорошо сократить. Тогда я понял, что все, что нам нужно сделать, это посмотреть, какая погода на поверхности. Если небо голубое, и вы слышите дождь с ноль-два-ноль, то это тот парень. Вчера было ясно, к северо-западу от Куре. Я уточнял у Fleet Weather, прежде чем приехать ».

Старший начальник кивнул и улыбнулся. «Я запомню это, сэр».

«Хорошо, у нас здесь в полночь Япончик. А теперь посмотрим, что еще мы сможем найти ». Он пролистал следующую страницу, сложенную веером. Если бы обстоятельства сложились по-другому, он, возможно, увидел бы в ней бумажную обтяжку, одну из любимых игрушек его нового сына. «Это должен быть Эшвилл, вероятно, убегающий, чтобы перезапустить сценарий. У нее же скоростной винт, не так ли? "

"Я не знаю."

"Я делаю. Не думаю, что мы бы так много ударили по ней патрульным винтом. Давайте спланировать это ».

«У нас уже есть заговор», - сообщил другой начальник. Теперь процесс в значительной степени автоматизирован. Когда-то это было настоящее черное искусство.

"Позит?" Джонс поднял глаза.

«Позиция прямо здесь, почти такая же, как маяк. Сэр, - терпеливо сказал начальник, делая черную отметку на обтянутой пластиком настенной карте, - мы знаем, где она, я имею в виду, спасательная ...

«Спасения не будет». Джонс поднял глаза и украл сигарету у проходящего мимо моряка. Вот, наконец, я сказал это вслух.

«Здесь нельзя курить, - сказал один из начальников. "Мы должны выйти на улицу ..."

«Дайте мне прикурить и следуйте за мной по этому поводу», - приказал Джонс. Он перевернул другую страницу, проверяя линию 60 Гц. "Ничего ничего. Эти дизельные лодки довольно хороши ... но если они тихие, они не фыркают, а если не фыркают, то далеко не уедут ... Эшвилл выбежал сюда, и, вероятно, тогда она пришла обратно ... »Другая страница.

«Нет спасения, сэр?» Вопрос был задан целых тридцать секунд.

"Насколько глубока вода?"

«Я знаю это, но чемоданы для побега ... Я имею в виду, я видел их, их трое».

Джонс даже не взглянул, делая затяжку своего первого за много лет дыма. «Ага, мамин люк, так мы его называли в Далласе. «Смотри, мама, если что-то пойдет не так, мы сразу же выберемся». Шеф, вы не откажетесь от одной из этих вещей, хорошо? Вы этого не сделаете. Этот корабль мертв, как и ее команда. Я хочу понять, почему.

«Но у нас уже есть звуки давки».

"Я знаю. Я также знаю, что сегодня два наших перевозчика попали в небольшую аварию ». Эти звуки тоже были на распечатках SOSUS.

"Что ты сказал?"

"Я ничего не говорю." Другая страница. Внизу было большое черное пятно, громкий звук, ознаменовавший смерть USS Asheville и все такое… «Что это за херня?»

«Мы думаем, что это двойной сюжет, сэр. Подшипник почти такой же, как звук в Эшвилле , и мы думаем, что компьютер ...

«Черт возьми, время кончилось, целых четыре минуты». Он перевернул три страницы. «Видишь, это кто-то другой».

"Шарлотта?"

Именно тогда Джонс почувствовал себя еще холоднее. Его голова немного поплыла от сигареты, и он вспомнил, почему бросил. Та же подпись на бумаге, фыркает дизельная лодка, а позже - спринт класса 688. Звуки были такими близкими, почти идентичными, и совпадение пеленга с новой системой морского дна могло заставить задуматься почти любого ...

«Позвони адмиралу Манкузо и узнай, приехала ли Шарлотта ».

"Но-"

«Прямо сейчас, старший начальник!»

Доктор Рон Джонс встал и огляделся. Это было почти так же, как и раньше. Люди были такими же, выполняли ту же работу, демонстрировали одинаковую компетентность, но чего-то не хватало. То, что было другим, было ... что? На стене большого зала висела огромная карта Тихого океана. После того, как этот график был отмечен красными силуэтами, формами классов советских подводных лодок, бумеров и быстроходных кораблей, часто с черными силуэтами присутствующих, чтобы показать, что Тихоокеанский SOSUS отслеживает «вражеские» подводные лодки, защищая американские быстрые атаки на них. , направляя противолодочных птиц P-3C Orion, чтобы они следовали за ними, а иногда и набрасывались на них, чтобы дать им понять, кому принадлежат мировые океаны. Теперь отметки на настенной карте были китов, некоторые из них с именами, как и у русских подводных лодок, но эти имена были такими, как «Моби и Мэйбл», чтобы обозначать конкретную группу с хорошо известной альфа-парой для трек по имени. Теперь врага не было, и срочность отпала. Они думали не так, как он когда-то думал, направляясь «на север» в Даллас, выслеживая людей, которых им, возможно, однажды придется убить. Джонс никогда не ожидал этого на самом деле , не совсем-совсем, но такая возможность была тем, о чем он никогда не позволял себе забыть. Однако эти мужчины и женщины имели. Он видел это, и теперь он мог слышать это по тому, как шеф разговаривал с СубПаком по телефону.

Джонс пересек комнату и просто забрал трубку. «Барт, это Рон. Имеет Шарлотта проверяется?»

«Мы пытаемся воспитать ее сейчас».

«Не думаю, что вы собираетесь, шкипер», - мрачно сказал штатский.

"Что ты имеешь в виду?" Ответ уловил смысл. Двое мужчин всегда общались на невербальном уровне.

«Барт, тебе лучше подойти сюда. Я не шучу, капитан.

«Десять минут», - пообещал Манкузо.

Джонс погасил дым в металлической мусорной корзине и вернулся к распечаткам. Теперь ему было нелегко, но он пролистал страницы, на которых остановился. Распечатки выполнялись карандашами, которые располагались на металлических стержнях-волантах, маркировка принимаемых шумов в дискретных частотных диапазонах, причем метки располагались так, чтобы низкие частоты располагались слева, а высокие - справа. Расположение в столбцах диапазона обозначается азимутом. Следы извивались, выглядя для всего мира, как аэрофотоснимки песчаных дюн в какой-то бездорожной пустыне, но если вы знали, что искать, каждый паучий след и поворот имел значение. Джонс замедлил свой анализ, записывая каждую минуту приема и двигаясь слева направо, делая пометки и записи на ходу. Вожди, которые помогали ему, теперь отступили, зная, что хозяин работает, что он видел то, что они должны были видеть, но не видели, и зная, почему человек моложе их назвал адмирала по имени.

«Внимание на палубе», - позвал какой-то голос, - «Подводные силы, Тихий океан, прибывают». Вошел Манкузо в сопровождении капитана Чемберса, его оперативного офицера и помощника, который держался в стороне. Адмирал просто посмотрел на лицо Джонса.

- Ты уже воспитываешь Шарлотту , Барт?

"Нет."

"Идите сюда."

«Что ты мне говоришь, Джонси?»

Джонс перенес красную ручку в конец страницы. «Вот и разгром, вот и корпус улетучивается».

Манкузо кивнул, переводя дыхание. «Я знаю, Рон».

"Смотри сюда. Это высокоскоростное маневрирование ...

«Что-то идет не так, вы включаете максимальную мощность и пытаетесь загнать ее на крышу», - заметил капитан Чемберс, еще не замечая этого или, скорее всего, не желая этого, подумал Джонс. Что ж, мистер Чемберс всегда был хорошим офицером для работы.

«Но она не направлялась прямо на крышу, мистер Чемберс. Аспект меняется здесь и здесь, - сказал Джонс, перемещая перо вверх по странице распечатки, назад во времени, отмечая, где менялась ширина следов и слегка менялись подшипники. «Она тоже вращала винт скорости на максимальной мощности. Вероятно, это ложная подпись. А это, - его рука прошла вправо, - это рыба. Тихий, но посмотрите на показатели подшипников. Он тоже поворачивал, преследуя Эшвилля, и это дает эти следы здесь, вплоть до этого момента времени. Рон обвел оба следа, и, хотя на бумаге они были разделены на четырнадцать дюймов, неглубокие изгибы и повороты были почти идентичны. Перо снова двинулось вверх по листу, затем переместилось в другой столбец частот. «К запуску переходный. Прямо там."

«Бля», - выдохнул Чемберс.

Манкузо склонился над листом бумаги рядом с Джонсом, и теперь он все это увидел. "И этот?"

- Вероятно, это Шарлотта, тоже ненадолго маневрирующая. Видите, здесь и здесь, мне кажется, что на этих следах видны изменения. Никаких переходных процессов, потому что это, вероятно, было слишком далеко, по той же причине, по которой у нас нет следа за рыбой ». Джонс вернул ручку к следу USS Asheville. "Здесь. Этот японский дизельный катер спустился на нее. Здесь. Эшвилл попытался уклониться и потерпел неудачу. Вот первый взрыв боевой части торпеды. Здесь останавливаются звуки двигателя - она получила удар с кормы. Вот и отпускаются внутренние переборки. Сэр, Эшвилл был потоплен торпедой, вероятно, Тип 89, как раз в то же время, когда наши два авианосца попали в небольшую аварию.

«Это невозможно», - подумал Чемберс.

Когда Джонс повернул голову, его глаза были похожи на пуговицы на кукольном лице. «Хорошо, сэр, тогда вы скажите мне, что обозначают эти сигналы». Кто-то должен был подтолкнуть его к реальности.

«Господи, Рон!»

«Успокойся, Уолли», - тихо сказал ComSubPac, глядя на данные и ища другую правдоподобную интерпретацию. Он должен был смотреть, даже зная, что другого возможного вывода не было.

«Зря тратишь время, шкипер». Джонс прослушал трек USS Gary. «Кто-нибудь, лучше скажите этому фрегату, что она спасает не его. Она плывет в опасности. Есть два SSK с боевыми выстрелами, и они уже использовали их дважды ». Джонс подошел к настенной диаграмме. Ему пришлось поискать красный маркер, поднять его и нарисовать два круга диаметром около тридцати миль. «Где-то здесь. Мы рассмотрим их получше, когда они в следующий раз начнут нюхать. А кто, кстати, наземный трек?

«Как сообщается, один из их катеров береговой охраны направляется на помощь», - ответил SubPac.

«Мы могли бы подумать о том, чтобы убить его», - предложил Джонс, также пометив этот контакт красным, а затем положив ручку. Он только что сделал последний шаг. Надводный корабль, положение которого он обозначил, было не «она», а скорее оно. Враг. Цель.

«Мы должны увидеть CINCPAC», - сказал Манкузо.

Джонс кивнул. «Да, сэр, думаю, да».

22

Глобальное измерение

Бомба была впечатляющей. Он взорвался возле Trincomalee Tradewinds, нового роскошного отеля, построенного в основном на индийские деньги. Несколько человек, находившихся не ближе, чем в полквартале от них, запомнили бы этот автомобиль, маленький белый грузовик для доставки, который был достаточно большим, чтобы вместить полтонны AMFO, взрывоопасной смеси, состоящей из азотных удобрений и дизельного топлива. Это была смесь, которую легко приготовить в ванне или тазе для стирки, и в данном случае ее было достаточно, чтобы сорвать фасад десятиэтажного отеля, убив при этом двадцать семь человек и ранив еще сотню или около того. Едва шум утих, в местный офис Reuters позвонили.

«Финальная фаза освобождения началась», - сказал голос, вероятно, зачитывая слова из заранее подготовленного заявления, как это часто делали террористы. «Тамильские тигры получат свою родину и автономию, иначе на Шри-Ланке не будет мира. Это только начало конца нашей борьбы. Мы будем взрывать по одной бомбе в день, пока не добьемся своей цели ». Щелкните.

Более ста лет Reuters было одной из самых эффективных новостных служб в мире, и офис в Коломбо не стал исключением, даже в выходные дни. Через десять минут репортаж был передан по проводу - сегодня по спутниковой связи - в штаб-квартиру агентства в Лондоне, где он был мгновенно передан по глобальной сети новостей как «вспышка».

Многие агентства США регулярно следят за новостными агентствами, включая разведывательные службы, ФБР, секретную службу и Пентагон. То же самое относилось и к Управлению связи Белого дома, так что через двадцать пять минут после взрыва бомбы сержант ВВС положил руку на плечо Джека Райана. Глаза советника по национальной безопасности открылись, и он увидел палец, указывающий вверх.

«Мгновенное движение, сэр», - прошептал голос.

Райан сонно кивнул, снял ремень безопасности и поблагодарил Бога за то, что он не слишком много пил в Москве. В тусклом свете хижины все остальные были сбиты с толку. Чтобы жену не разбудить, пришлось перешагнуть через стол. Он чуть не споткнулся, но сержант схватил его за руку.

"Спасибо тебе, мама."

«Нет проблем, сэр». Райан последовал за ней к винтовой лестнице и направился к зоне связи на верхней палубе.

"Что дает?" Он сопротивлялся искушению спросить время. Это вызвало бы другой вопрос: время в Вашингтоне, время, где сейчас находился самолет, или время, когда возникло мигающее движение. «Еще один признак прогресса, - подумал Райан, направляясь к термопринтеру, - нужно спросить, когда« сейчас ». Вахтенный офицер связи был старшим лейтенантом ВВС, черным, худощавым и симпатичным.

«Доброе утро, доктор Райан. Управление национальной безопасности приказало пометить это для вас ». Она протянула скользкую бумагу, которую ненавидел Джек. Однако термопринтеры работали тихо, и в этой комнате связи, как и во всех остальных, уже было достаточно шумно. Джек прочитал сообщение Рейтер, слишком новое, чтобы получить какой-либо анализ от ЦРУ или из других источников.

«Это тот показатель, который мы искали. Хорошо, давайте возьмем защищенный телефон. "

«Есть еще кое-что, что только что пришло», - сказал летчик, передавая новые бумаги. «У ВМФ был плохой день».

"Ой?" Райан сел в мягкий стул и включил лампу для чтения. «Вот дерьмо», - сказал он затем. Затем он посмотрел вверх. «Кофе, пожалуйста, лейтенант?» Офицер послал рядового за чашкой.

«Первый звонок?»

«NMCC, старший вахтенный офицер». Советник по национальной безопасности проверил свои часы, посчитал и решил, что всего он проспал около пяти часов. Маловероятно, что он получит намного больше от здесь, где бы это ни было, до Вашингтона.

«Строка третья, доктор Райан. На другом конце - адмирал Джексон.

«Это МЕЧ, - сказал Райан, используя свое официальное кодовое имя Секретной службы. Они пытались повесить на него ОРУЖИЕ-БОЙЦА, в знак беспомощного уважения к его прежней жизни.

«Это ПУЛЬТ. Наслаждаешься полетом, Джек? Райана постоянно удивляло, что безопасные цифровые каналы связи имеют такое высокое качество передачи. Он мог узнать голос своего друга и даже его юмористический тон. Он также мог сказать, что это было несколько принудительно.

«Эти водители ВВС довольно хороши. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы поучиться у них. Хорошо, что дает? Что ты делаешь в магазине? »

«Несколько часов назад с Pac Fleet произошел небольшой инцидент».

«Ясно. Сначала Шри-Ланка, - приказал МЕЧ.

«Ничего особенного, кроме телеграммы. У нас есть еще несколько фотографий, и мы ожидаем видео через полчаса или около того. Консульство в Тринкомали сообщает об этом. Они подтверждают происшествие. Они думают, что ранен один американский гражданин, всего один, и не очень серьезный, но он просит, чтобы его эвакуировали как можно скорее. Майка загоняют в угол. Он собирается попытаться выйти из нее, когда солнце сядет. По нашим оценкам, наши друзья начинают резвиться. Их амфибии все еще рядом, но мы потеряли след этой бригады. Область, в которой они играли в игры, кажется пустой. У нас есть накладные расходы трехчасовой давности, а поле пустое ».

Райан кивнул. Он сдвинул пластиковую шторку с окна возле своего стула. На улице было темно. Внизу не было видно огней. Либо они уже были над океаном, либо там внизу были облака. Все, что он мог видеть, это мигание стробоскопа на законцовке крыла самолета.

«Есть какие-нибудь непосредственные опасности?»

«Отрицательно, - подумал адмирал Джексон. «Мы оцениваем минимум неделю для принятия позитивных мер, но мы также полагаем, что позитивные действия сейчас вероятны. Люди вверх по реке согласны. Джек, - добавил Робби, - адмиралу Дабро нужны инструкции о том, что он может делать с вещами, и они ему вскоре понадобятся ».

"Понял." Райан делал записи в блокноте Air Force One, который журналистам еще не удалось украсть. "Ожидать." Он взглянул на лейтенанта. "ETA к Эндрюсу?"

«Семь с половиной часов, сэр. Ветер довольно сильный. Мы приближаемся к исландскому побережью ».

Джек кивнул. "Спасибо. Робби, нас семь с половиной. Я поговорю с боссом, прежде чем мы войдем. Начните думать о назначении брифинга через два часа после того, как мы войдем.

"Заметано."

"Хорошо. Что, черт возьми, случилось с этими авианосцами? »

«Предположительно, одна из банок японки имела небольшую неисправность и оторвалась от ее Mark 50. Они поймали оба CVN в задницу. У «Энтерпрайза » повреждены все четыре вала. У Стенниса три дауна. Они не сообщают о погибших, есть незначительные травмы ».

«Робби, как, черт возьми…»

«Привет, МЕЧ, я просто работаю здесь, помни».

"Сколько?"

«Четыре-шесть месяцев на ремонт, вот что у нас есть сейчас. Подожди, подожди, Джек. Голос замолчал, но Райан слышал шепот и шарканье бумаг. «Погодите - только что пришло что-то еще».

"Будучи на готове." Райан отпил кофе и вернулся к задаче выяснить, который час.

«Джек, что-то плохое. У нас есть SUBMISS / SUBSUNK в Pac Fleet ».

"Что это такое?"

«USS Asheville, это новый 688-й, его BST-3 только завыл. Стеннис запустил птицу, чтобы проверить это, и банка тоже направляется туда. Это нехорошо.

«Что за команда? Как сотня? "

«Еще час двадцать, час тридцать. Вот черт. В прошлый раз, когда это случилось, я был мидом ».

«У нас было с ними упражнение, не так ли?»

«DATELINE PARTNERS, да, только вчера закончился. Еще пару часов назад выглядело как хорошее упражнение. Дела пошли в мусор в спешке ... - голос Джексона затих. «Еще один сигнал. В первом отчете Стеннис запустил пылесос ...

"Какие?"

«С-3« Викинг », противолодочная птица. Экипаж из четырех человек. Они не сообщают о выживших с подлодки. Черт, - добавил Джексон, хотя это и не было неожиданностью. «Джек, мне нужно поработать здесь, хорошо?»

"Понял. Держи меня в курсе."

"Сделаю. Из." Линия оборвалась.

Райан допил кофе и бросил пластиковый стаканчик в корзину, прикрученную к полу самолета. Пока не было смысла будить президента. Дурлингу нужен сон. Он возвращался домой к финансовому кризису, политическому беспорядку, может быть, назревающей войне в Индийском океане, и теперь ситуация с Японией будет только ухудшаться после этой чертовой аварии в Тихом океане. Дурлингу положено немного удачи, не так ли?

По совпадению личным автомобилем Орезы оказался белый Toyota Land Cruiser, популярный на острове автомобиль. Он и его чартер шли к нему, когда еще двое, точно таких же, въехали на стоянку пристани для яхт. Шесть человек вышли и пошли прямо к ним. Бывший главнокомандующий Шеф остановился как вкопанный. Он покинул Сайпан незадолго до рассвета, сам забрав Берроуза в отеле, чтобы ранним утром поймать тунца, гоняющегося за собственной едой. Хотя движение по пути к причалу было ... ну, немного более загруженным, чем обычно, мир сохранил свою нормальную форму.

Но не сейчас. Теперь над островом кружили японские истребители, и теперь к нему и его хартии шли шесть человек в форме и с пистолетными поясами. «Это как что-то из фильма, - подумал он, - одна из тех сумасшедших телевизионных миниатюр, когда русские были настоящими».

«Привет, как прошла рыбалка?» - спросил мужчина. У него был разряд О-3, заметил Ореза, и значок парашютиста на левом нагрудном кармане. Улыбающийся, такой же приятный и дружелюбный, каким мог бы быть.

«Я поймал чертовски тунца-альбакора», - сказал Пит Берроуз, его гордость усилилась четырьмя бутылками пива, которые он выпил по дороге.

Более широкая улыбка. «Ах! Могу я увидеть это?"

"Конечно!" Берроуз изменил свой путь и повел их обратно к доку, где рыба все еще висела головой вниз с подъемника.

«Это ваша лодка, капитан Ореза?» - спросил солдат. Только еще один мужчина последовал за их капитаном. Остальные остались, внимательно наблюдая, как будто им приказали не быть слишком ... чем-то, подумал Портэджи. Он также принял к сведению тот факт, что этот офицер потрудился узнать свое имя.

«Верно, сэр. Хотите немного порыбачить? " - спросил он с невинной улыбкой.

«Мой дед был рыбаком», - сказал им исии .

Портджи кивнул и улыбнулся. «Так было и со мной. Семейная традиция ».

«Давняя традиция?»

Ореза кивнул, когда они подошли к Спрингеру. «Более ста лет».

«Ах, у вас отличная лодка. Могу я взглянуть на это? "

«Конечно, прыгай на борт». Портаджи подошел первым и помахал ему рукой. Он увидел, что сержант, спустившийся со своим капитаном, остался на пристани вместе с мистером Берроузом, держась примерно в шести футах от него. В мужской кобуре лежал пистолет SIG P220, стандартное оружие японских военных. К этому времени в мозгу Орезы уже загорелись всевозможные тревоги.

«Что означает« Springer »?»

«Это своего рода охотничья собака».

«Ах да, очень хорошо». Офицер огляделся. «Какие радиоприемники вам нужны для такой лодки? Дорогие?"

"Я покажу тебе." Ореза повел его в салон. «Ваши люди делают это, сэр, NEC, стандартную морскую УКВ и резервную копию. Вот моя навигационная система GPS, эхолот, эхолот, радар. Он постучал по каждому инструменту. На самом деле все они были японского производства, высокого качества, по разумной цене и чертовски надежны.

«У вас есть оружие на борту?»

Щелкните. «Пушки? Зачем?"

«Разве у многих островитян есть оружие?»

"Не то, что я знаю из." Ореза покачал головой. «В любом случае, на меня никогда не нападала рыба. Нет, даже дома у меня нет.

Очевидно, офицер был доволен этой новостью. «Ореза, что это за имя?» Это звучало родным для Исии.

«Изначально, вы имеете в виду? Давным-давно мои люди приехали из Португалии ».

«Ваша семья здесь давно?»

Ореза кивнул. "Вы делаете ставку". Пять лет - большой срок, не так ли? Муж и жена составляли семью, не так ли?

«Радиоприемники, вы говорите, УКВ ближнего действия?» Мужчина огляделся в поисках других инструментов, но их явно не было.

- В основном, в прямой видимости, да, сэр.

Капитан кивнул. "Очень хороший. Спасибо. Красивая лодка. Вы очень гордитесь этим, да?

«Да, сэр, верю».

«Спасибо, что показали мне окрестности. Теперь можешь идти, - наконец сказал мужчина, не совсем понимая, насколько противоречивым было последнее предложение. Ореза проводил его к пристани и смотрел, как он уходит, без единого слова воссоединившись со своими людьми.

"Что было-"

«Пит, ты хочешь на минутку застегнуть его?» Команда была передана голосом его Мастера Чифа и произвела желаемый эффект. Они пошли к машине Орезы, позволив остальным уйти, маршируя, как солдаты, со скоростью сто двадцать шагов в минуту, сержант на шаг слева от своего капитана и на полшага позади, шагая точно в ногу. К тому времени, как рыбак подошел к своей машине, стало ясно, что еще одна Toyota Land Cruiser стоит у входа на стоянку для яхт и ничего не делает, а сидит там с тремя мужчинами внутри, все в военной форме.

«Какое-то упражнение? Игры в войну? Что дает?" - спросил Берроуз, когда они оказались в машине Орезы.

«Выбил из меня все дерьмо, Пит». Он тронулся и выехал с парковки, свернув направо на юг по Бич-роуд. Через несколько минут они миновали коммерческие доки. Портэджи не торопился, соблюдая все правила и ограничения и благословляя свою удачу тем, что у него была такая же модель автомобиля и цвет, который использовали солдаты.

Или почти. Автомобили, выгружаемые с Orchid Ace, теперь были преимущественно оливково-зеленого цвета. Устойчивые кабины автобусов аэропорта выгружали людей в униформе такого же цвета. Похоже, они шли к центральной точке, а затем рассредоточились либо к припаркованным военным машинам, либо к кораблю, возможно, чтобы разгрузить назначенные им подразделения.

«Что это за большие квадратные штуки?»

«Это называется РСЗО, реактивная система залпового огня». Теперь их было шестеро, как заметил Ореза.

"Для чего это?" - спросил Берроуз.

«Убивать людей», - кратко ответил Портэджи. Когда они ехали по подъездной дороге к докам, солдат энергично махнул им рукой. Еще грузовики, двойки. Еще солдат, может быть, пять или шестьсот. Ореза продолжил путь на юг. На каждом крупном перекрестке стоял «Ленд Крузер» и не менее трех солдат, некоторые с пистолетными ремнями, иногда один с подвешенной винтовкой. Потребовалось несколько минут, чтобы понять, что на улицах не было ни одной полицейской машины. Он повернул налево на шоссе Уоллес.

"Мой отель?"

"Как насчет обеда у меня сегодня вечером?" Ореза направился вверх по холму, миновав больницу, и, наконец, свернул налево в свою жилую застройку. Хотя он был человеком моря, он предпочитал дом на возвышенности. Также отсюда открывался прекрасный вид на южную часть острова. Это был скромный дом с множеством окон. Его жена Изабель работала администратором в больнице, и дом находился достаточно близко, чтобы она могла идти на работу, если ей подходило настроение. Настроение в этот вечер было не из приятных. Как только он въехал на подъездную дорожку, его жена уже была за дверью.

«Манни, что происходит?» Ее происхождение было похоже на его. Короткая, круглая и смуглая, теперь ее смуглая кожа стала бледной.

«Пойдем внутрь, хорошо? Милый, это Пит Берроуз. Мы сегодня ходили на рыбалку ». Его голос был спокойным, но его глаза бегали по сторонам. Посадочные огни четырех самолетов были видны на востоке, выстроившись в линию на расстоянии нескольких миль друг от друга, приближаясь к двум большим взлетно-посадочным полосам острова. Когда все трое оказались внутри и двери закрылись, разговор мог начаться.

«Телефоны отключены. Я попытался позвонить Рэйчел и получил запись. Зарубежные линии отключены. Когда я пошел в торговый центр ...

«Солдаты?» - спросил Портаджи у жены.

« Их много , и все они ...»

"Япошки". Главный квартирмейстер Мануэль Ореза, Береговая охрана США, в отставке, завершил эту мысль.

«Эй, это не вежливый способ…»

«Это тоже не вторжение, мистер Берроуз».

"Какие?"

Ореза снял кухонный телефон и нажал кнопку быстрого набора дома своей дочери в Массачусетсе.

«Сожалеем, но проблема с кабелем временно прервала работу Trans-Pacific. Наши люди работают над проблемой. Спасибо за ваше терпение-"

«Моя задница!» Ореза рассказал на записи. «Кабель, черт, а как насчет спутниковых антенн?»

"Не могу позвонить?" Берроуз не спешил понимать, но, по крайней мере, он знал об этом.

«Нет, не похоже».

"Попробуй это." Компьютерный инженер полез в карман и вытащил сотовый телефон.

«У меня есть одна», - сказала Изабель. «Это тоже не работает. Я имею в виду, что это нормально для местных звонков, но ...

"Какой номер?"

- Телефонный код 617, - сказал Портэджи, назвав оставшуюся часть номера.

«Подождите, мне нужен префикс США».

«Это не сработает», - настаивала г-жа Ореза.

«У вас еще нет спутниковых телефонов, а?» Берроуз улыбнулся. «Моя компания только что предоставила нам все это. Я могу скачать на свой ноутбук, отправлять факсы и все такое. Здесь." Он передал телефон. «Звонит».

Вся система была новой, и первый такой телефон еще не был продан на островах - факт, который японские военные потрудились изучить на прошлой неделе, но услуга была глобальной, даже если местные маркетологи не знали. Здесь вещи продавать не стали. Сигнал от небольшого устройства поступил на один из тридцати пяти спутников низкоорбитальной группировки к ближайшей наземной станции. Манила была ближайшей, опередив Токио всего на тридцать миль, хотя и одной мили было бы достаточно для исполнительного программирования, которое управляло системой. Наземная станция Лусона проработала всего восемь недель и немедленно передала вызов другому спутнику, на этот раз - птице Хьюза, находящейся на геостационарной орбите над Тихим океаном, обратно на наземную станцию в Калифорнии, а оттуда по оптоволоконному кабелю в Кембридж. , Массачусетс.

"Привет?" - сказал голос несколько сердито, поскольку было 5:00 утра по восточному часовому поясу Америки.

«Рэйчел?»

"Папочка?"

«Ага, милая».

"Ты в порядке?" - настойчиво спросила его дочь.

"Что ты имеешь в виду?"

«Я пытался позвонить маме, но на записи было сказано, что у вас сильный шторм и линии не работают».

«Не было никакого шторма, Рэйч, - сказал Ореза, не особо задумываясь об этом.

"В чем дело тогда?"

Господи, с чего мне начать? - спросил себя Портджи. Что, если никто ... это было возможно?

- Эээ, Портэджи, - сказал Берроуз.

"Что это?" - спросил Ореза.

«Что что, папа?» его дочь, конечно, тоже спросила.

«Подожди, милая. Что случилось, Пит? Он положил руку на трубку.

«Ты имеешь в виду вторжение, войну, захват власти и все такое?»

Портджи кивнул. «Да, сэр, вот как это выглядит».

«Выключи телефон, сейчас же!» Настойчивость в его голосе была безошибочной. Никто об этом еще не подумал, и оба приходили к соглашению с разных сторон и с разной скоростью.

«Дорогая, я вернусь, хорошо? У нас все в порядке. 'До свидания." Ореза нажал кнопку «Очистить». «В чем проблема, Пит?»

«Это ведь не шутка? Ты же не собираешься баловать мою голову, туристические игры и все такое, а?

«Господи, мне нужно пиво». Ореза открыл холодильник и достал один. То, что это японский бренд, на данный момент не имело значения. Он бросил одну своему гостю. «Пит, это не спектакль, хорошо? Если вы не заметили, мы видели как минимум батальон войск, механизированные машины, истребители. И этот засранец на причале действительно интересовался радио на моей лодке ».

"Хорошо." Берроуз открыл пиво и сделал большой глоток. «Скажем так, это безразлично. Вы можете найти одну из этих вещей ».

«Дее-эфф? Что ты имеешь в виду?" Пауза, пока он стряхивает с себя некоторые давно неиспользованные воспоминания. "Ах, да."

Он был занят в штабе главкома Тихого океана. CINCPAC был командованием ВМФ, традиция восходит к адмиралу Честеру Нимицу. В данный момент снуют люди. Почти все были в форме. Гражданские служащие редко бывали по выходным, и, за редким исключением, для них все равно было поздно. Манкузо видел коллективное настроение, когда он проходил через охрану, люди смотрели вниз с озабоченными хмурыми взглядами, двигались быстро, чтобы лучше избежать тяжелой атмосферы офиса в условиях серьезной суматохи. Никто не хотел попасть в шторм.

«Где адмирал Ситон?» ComSubPac спросил ближайшего йомена. Старшина просто указал на кабинет. Манкузо повел двух других в том же направлении.

«Где ты, черт возьми, был?» - потребовал CINCPAC, когда они вошли в его кабинет.

«СОСУС, сэр. Адмирал, вы знаете капитана Чемберса, моего оперативного офицера. Это доктор Рон Джонс ...

«Сонарман, которым ты хвастался?» Адмирал Дэвид Ситон позволил себе приятный момент. Это было достаточно кратко.

«Верно, сэр. Мы только что были в СОСУС, проверяли данные о ...

«Выживших нет, Барт. Извини, но экипаж С-3 говорит ...

«Сэр, они были убиты», - прервал его Джонс, устав от предварительных встреч. Его заявление остановило все остальное.

"Что вы имеете в виду, доктор Джонс?" - спросил CINCPAC примерно через секунду.

«Я имею в виду, что Эшвилл и Шарлотта были торпедированы и потоплены японскими подводными лодками, сэр».

«Подожди минутку, сынок. Вы тоже имеете в виду Шарлотту ? Ситон повернул голову. «Барт, что это?» SubPac не успел ответить.

«Я могу доказать это, сэр». Джонс поднял пачку бумаг под мышку. «Мне нужен стол с подсветкой».

Лицо Манкузо было довольно мрачным. «Сэр, похоже, Джонси прав. Это не были случайности ».

«Джентльмены, прямо сейчас в оперативной комнате у меня находятся пятнадцать японских офицеров, которые пытаются объяснить, как работает управление огнем их бидонов и…»

«У вас есть морские пехотинцы, не так ли?» - холодно спросил Джонс. «У них есть оружие, не так ли?»

«Покажи мне, что у тебя есть». Дэйв Ситон указал на свой стол.

Джонс провел CINCPAC по распечаткам, и, если Ситон не был идеальной аудиторией, он определенно был тихим. При дальнейшем изучении следы SOSUS показали даже надводные корабли и противолодочные торпеды Mark 50, которые повредили половину авианосцев PacFlt. «Новая установка у Куре - это действительно что-то», - подумал Джонс.

«Посмотрите на время, сэр. Все это произошло в течение какого периода? Минут двадцать или около того. У вас там двести пятьдесят погибших моряков, и это не было случайностью.

Ситон покачал головой, как лошадь, сбрасывающая неприятных насекомых. «Погодите, я не сказал ни слова - я имею в виду, доска угроз пуста. Нет никаких указаний на то, что ...

«Теперь есть, сэр». Джонс совсем не сдавался.

"Но-"

«Черт возьми, адмирал!» Джонс выругался. «Вот оно, черно-белое, хорошо? Есть и другие копии этого в здании СОСУС, есть магнитофонная запись, и я могу показать ее вам на гребаном экране телевизора. Вы хотите, чтобы ваши собственные эксперты пошли туда, ну, черт, они прямо здесь, не так ли? » Подрядчик указал на Манкузо и Чемберса. «На нас напали, сэр».

«Каковы шансы, что это какая-то ошибка?» - спросил Ситон. Его лицо было призрачно бледным, как ткань его белой форменной рубашки.

«Почти ноль. Я полагаю, вы могли бы подождать, пока они разместят рекламу в The New York Times, если вам нужно дополнительное подтверждение ». Дипломатия никогда не была сильнейшей стороной Джонса, и он все равно был слишком зол, чтобы рассматривать ее.

«Послушайте, мистер…» - начал Ситон, но затем откусил слово и вместо этого взглянул на своего типичного командира. "Барт?"

«Я не могу спорить с данными, сэр. Если бы был способ оспорить это, Уолли или я нашли бы его. Люди в SOSUS соглашаются. Мне тоже трудно поверить, - признал Манкузо. «Шарлотта не смогла зарегистрироваться и…»

«Почему не загорелся ее маяк?» - спросил CINCPAC.

«Аппарат расположен на парусе, в кормовом углу. Некоторые из моих капитанов сваривают их. Ребята из быстрой атаки сопротивлялись посадке их на борт в прошлом году, помнишь? В любом случае, рыба могла уничтожить BST или по какой-то причине он не развернулся должным образом. У нас есть индикатор шума в приблизительном местонахождении Шарлотты , и она не ответила на экстренный приказ связаться с нами. Нет никаких оснований предполагать, сэр, что она еще жива. И теперь, когда Манкузо сказал это, это было официально. Осталось сказать еще кое-что.

«Вы говорите мне, что мы на войне». Заявление было сделано устрашающе тихим голосом. ComSubPac кивнул.

«Да, сэр, я».

«У меня вообще не было никакого предупреждения», - возразил Ситон.

«Да, вы должны восхищаться их чувством традиции, не так ли?» - заметил Джонс, забыв о том, что в прошлый раз было достаточно подробных предупреждений, но все они остались без внимания.

Пит Берроуз не допил своего пятого за день пива. Ночь не принесла покоя. Хотя небо было чистым и полным звезд, более яркие огни продолжали приближаться к Сайпану с востока, пользуясь пассатом, чтобы облегчить свой подход к двум взлетно-посадочным полосам острова, построенным американцами. Каждый гигантский реактивный самолет должен был нести не менее двухсот солдат, возможно, ближе к трем. Они могли видеть два аэродрома. Бинокля Орезы было более чем достаточно, чтобы различить самолеты и бензовозы, которые сновали заправлять прибывающие самолеты, чтобы они могли быстро вернуться домой, чтобы запустить еще один шаттл. Никому не приходило в голову вести счет, пока не стало слишком поздно на несколько часов.

«Въезжает машина», - предупредил Берроуз, обеспокоенный свечением поворотных огней. Он и Ореза отступили в сторону дома, надеясь остаться невидимыми в тени. Это была другая Toyota Land Cruiser, которая проехала по полосе, поменяла направление в конце тупика и направилась обратно, почти ничего не сделав, кроме как осмотреться и, возможно, посчитать машины в разных местах. подъездные пути - с большей вероятностью увидишь, собраны ли люди неподходящим образом. «Ты знаешь, что делать?» - спросил он Орезу, когда его не стало.

«Эй, я был береговой охраной, помнишь? Это военно-морское дерьмо. Нет, больше похоже на морское дерьмо.

«Это определенно дерьмо, чувак. Думаешь, кто-нибудь знает?

«Они должны. Кто-то должен, - сказал Портджи, опуская очки и возвращаясь в дом. «Мы можем наблюдать из нашей спальни. В любом случае мы всегда оставляем окна открытыми ». Прохладные вечера здесь, всегда свежие и комфортные от океанского бриза, были еще одной причиной его решения переехать на Сайпан. «Что именно ты делаешь, Пит?»

«Компьютерная индустрия, на самом деле несколько вещей. Имею степень магистра в области ЭЭ. Моя настоящая область специализации - это общение, как компьютеры взаимодействуют друг с другом. Я немного поработал с правительством. Моя компания делает много, но в основном на другой стороне дома ». Берроуз оглядел кухню. Миссис Ореза приготовила легкий обед, похоже, неплохой, хотя он уже становился холодным.

«Вы беспокоились о том, что люди будут отслеживать ваш телефон».

«Может быть, я просто параноик, но моя компания производит чипы для сканеров, которые армия использует именно для этой цели».

Ореза сел и начал выкладывать жаркое на тарелку. «Я больше не думаю, что что-то параноидальное, чувак».

«Я слышу тебя, шкипер». Берроуз решил поступить так же и одобрительно посмотрел на еду. «Вы все пытаетесь похудеть?»

Ореза хмыкнул. «Нам обоим нужно, Иззи и мне. Она училась на обезжиренных продуктах ».

Берроуз огляделся. Хотя в доме была столовая, как и у большинства пар пенсионеров (именно так он думал о них, хотя это явно не так), они ели за маленьким столиком на своей кухне. Раковина и прилавок были аккуратно выложены, и инженер увидел стальные миски для смешивания и сервировки. Сверкала нержавеющая сталь. Изабель Ореза тоже управляла тесным судном, и было достаточно ясно, кто шкипер дома.

«Я пойду на работу завтра?» - спросила она, ее мысли блуждали, пытаясь смириться с переменой в местных делах.

«Я не знаю, дорогая», - ответил ее муж, его собственные мысли остановились на этом вопросе. Что бы он сделал? Снова пойти на рыбалку, как будто ничего не произошло?

«Подожди минутку», - сказал Пит, все еще глядя на миски для смешивания. Он встал, сделал два шага, чтобы добраться до кухонной стойки, и поднял самую большую миску. Он был шестнадцать дюймов в диаметре и добрых пять-шесть дюймов в глубину. Дно было плоским, возможно, трехдюймовым кругом, но остальная часть была сферической, почти параболической по форме. Он вытащил из кармана рубашки спутниковый телефон. Он никогда не измерял антенну, но теперь, вытянув ее, он увидел, что ее длина меньше четырех дюймов. Берроуз посмотрел на Орезу. "У тебя есть дрель?"

"Да почему?"

«DF, черт. Я понял!"

«Ты потерял меня, Пит».

«Просверливаем в дне отверстие, продеваем в него антенну. Чаша сделана из стали. Он отражает радиоволны, как микроволновая антенна. Все идет вверх. Черт, это могло бы даже сделать передатчик более эффективным ».

"Ты имеешь в виду, что инопланетянин звонит домой?"

«Достаточно близко, капитан. Что, если никто не позвонит домой по этому поводу? " Берроуз все еще пытался обдумать это, медленно смиряясь с очень пугающей ситуацией. «Вторжение» означало «война». В данном случае война шла между Америкой и Японией, и какой бы странной ни была эта возможность, она также была единственным объяснением того, что он видел в тот день. Если это была война, то он был врагом-пришельцем. Так были его хозяева. Но он видел, как Ореза проделывал очень причудливую работу ног на пристани.

«Дай мне мою дрель. Какого размера дыра вам нужна? » Берроуз передал спутниковый телефон. У него было искушение подбросить его по воздуху, но он остановился, осознав, что это, возможно, его самое ценное имущество. Ореза проверил диаметр маленькой пуговицы на конце тонкой металлической плети и пошел за своим набором инструментов.

"Привет?"

«Рэйчел? Это папа.

«Ты уверен, что ты в порядке? Могу я сейчас позвонить вам, ребята? »

«Дорогая, у нас все хорошо, но здесь проблема». Как, черт возьми, это объяснить? - подумал он. Рэйчел Ореза Чендлер была прокурором в Бостоне, и на самом деле с нетерпением ждала, когда уйдет с государственной службы и станет адвокатом по уголовным делам в частной практике, где удовлетворение от работы было реже, но зарплата и часы были намного лучше. Приблизившись к тридцати годам, она достигла той стадии, когда она беспокоилась о своих родителях так же, как когда-то они беспокоились о ней. Он решил, что сейчас нет смысла беспокоить Рэйчел. «Не могли бы вы дать мне номер телефона?»

"Конечно, какой номер?"

«Штаб береговой охраны. Это в Вашингтоне, в Баззардс-Пойнт. Я хочу смотреть центр. Я подожду, - сказал он ей.

Поверенный приостановил одну линию и набрал информацию DC. Через минуту она передала номер, слыша, как отец повторяет его слово в слово. "Верно. Вы уверены, что все в порядке? Вы говорите немного напряженно.

«Мама и я в порядке, честно, детка». Она ненавидела, когда он ее так называл, но, наверное, было уже поздно менять его. Поппа никогда бы не стал ПК.

«Хорошо, ты так говоришь. Я слышал, что шторм был действительно плохим. Электричество у тебя еще нет? - спросила она, забыв, что шторма не было вообще.

«Еще нет, дорогая, но, наверное, скоро», - соврал он. "Поздний ребенок."

«Центр наблюдения береговой охраны, старший старшина Обреки, это незащищенная линия», - сказал мужчина как можно быстрее, чтобы не дать человеку на другом конце понять ни единого слова.

«Ты хочешь сказать, что этот пушистый младенец, который плыл на Panache со мной, стал главным?» Этого было достаточно, чтобы напугать человека на другом конце провода, и ответ был понятен.

«Это шеф Обрецкий. Это кто?"

«Мастер Чиф Ореза», - был ответ.

«Ну, как дела, Портджи? Я слышал, ты на пенсии. Начальник вахты откинулся на спинку стула. Теперь, когда он сам был вождем, он мог обращаться к человеку на другом конце провода по его прозвищу.

«Я на Сайпане. Ладно, малыш, послушай: надень вахту прямо сейчас.

«Что случилось, Мастер Чиф?»

«Нет времени, хорошо? Давай сделаем это."

"Справедливо." Обреки приостановил разговор. «Командир, не могли бы вы ответить на один, мэм?»

«NMCC, это контр-адмирал Джексон, - сказал Робби, усталый и в очень плохом настроении. Он неохотно поднял трубку по рекомендации молодого майора ВВС.

- Адмирал, это лейтенант-коммандер Пауэрс, береговая охрана, на мысе Баззард. Мне звонят из Сайпана. Звонящий - бывший командир-начальник в отставке. Один из наших ».

Черт побери, у меня там сломавшаяся авианосная дивизия, - бушевал его разум. «Это хорошо, командир. Вы хотите меня быстро подсказать? Здесь занято ».

«Сэр, он сообщает о большом количестве японских войск на острове Сайпан».

Взгляд Джексона оторвался от депеш на его столе. "Какие?"

«Я могу его исправить, сэр».

- Хорошо, - осторожно сказал Робби.

"Это кто?" - спросил другой голос, старый и грубый. «Он звучит как вождь, - подумал Робби.

«Я контр-адмирал Джексон из Национального военного командного центра». Ему не нужно было заказывать ленту на линии. Все они были записаны на пленку.

- Сэр, это капитан-квартирмейстер Мануэль Ореза, береговая охрана США, в отставке, серийный номер три-два-восемь-шесть-один-четыре-ноль-три-ноль. Я вышел на пенсию пять лет назад и переехал на Сайпан. Я управляю здесь рыболовным судном. Сэр, сейчас на этом-вот камне, сэр, много - я имею в виду целую чертову помойку - японских солдат, одетых в форму и несущих оружие.

Джексон поправил руку на телефоне, жестом приказав другому офицеру взять трубку. «Мастер Чиф, я надеюсь, вы понимаете, что мне немного трудно в это поверить, хорошо?»

«Черт, сэр, вы должны увидеть это с моей стороны. Я сейчас смотрю в окно. Я могу видеть внизу аэропорт и поле Коблер. Я насчитываю в общей сложности шесть реактивных самолетов, четыре в аэропорту и два в Коблере. Несколько часов назад я заметил пару истребителей F-15 Eagle с маркировкой в виде фрикаделек, кружащих над островом. Вопрос, сэр, в настоящее время проводятся какие-либо совместные учения? - спросил голос. «Это было трезво, как камень», - подумал Джексон. Это чертовски похоже на командирского шефа.

Майор ВВС, слушавший в пятнадцати футах от него, делал заметки, хотя приглашение в Парк Юрского периода показалось бы несколько более реалистичным.

«Мы только что завершили совместные учения, но Сайпан не имел к этому никакого отношения».

«Сэр, тогда это не гребаное упражнение. Вдоль берега от меня к причалу пришвартованы три торговых корабля типа автовозов. Одного из них зовут Орхидея Эйс. Я лично наблюдал за транспортными средствами военного типа, я думаю, РСЗО - Майк Лима Ромео Сьерра - шесть из тех, что сидели на стоянке в районе коммерческого дока. Адмирал, посоветуйтесь с береговой охраной и вытащите мой пакет. Я тридцать лет проработал синюю компьютерную графику. Я не болтаю, сэр. Убедитесь сами, телефонные линии к скале отключены. Рассказывают, что у нас была сильная буря, снесли стропы и все такое. Не было шторма, адмирал. Я весь день рыбачил, хорошо? Проверьте свои метеорологические блевоты, чтобы подтвердить и это. На этом острове находятся японские войска, одетые в усталую форму и с оружием в руках ».

- У вас есть счет, мастер-старшина?

Робби подумал, что лучшим подтверждением этой безумной истории был смущенный тон ответа на этот вопрос. «Нет, сэр, извините, я не думал считать самолеты. Я предполагаю, от трех до шести прибытий в час, по крайней мере, за последние шесть часов, возможно, больше, но это только предположение, сэр. Подожди ... Коблер, одна из птиц движется, вроде взлетает. Это Боинг 747, но я не могу разобрать маркировку ».

"Ждать. Если телефоны отключены, как ты со мной разговариваешь? » - объяснил Ореза, дав Джексону обычный номер, по которому можно было бы перезвонить. «Хорошо, Мастер Чиф. Я собираюсь здесь кое-что проверить. Я вернусь к вам меньше чем через час. Справедливо?"

«Да, сэр, я полагаю, мы сделали свою часть». Линия оборвалась.

"Крупный!" - крикнул Джексон, не поднимая глаз. Когда он это сделал, он увидел, что этот человек был там.

«Сэр, я знаю, что он звучал нормально и все такое, но ...»

«Но позвони на базу ВВС Андерсен прямо сейчас».

"Роджер." Молодой пилот вернулся к своему столу и открыл справочник Autovon. Тридцать секунд спустя он поднял голову и покачал головой с любопытным выражением лица.

«Кто-то говорит мне, - спросил Джексон у потолка, - что сегодня из сети пропала база ВВС США, и никто этого не заметил?»

«Адмирал, CINCPAC на вашем STU, сэр, он закодирован как CRITIC traffic». CRITIC был классификацией приоритета даже выше, чем FLASH, а не префиксом, который часто использовался даже главнокомандующим театра военных действий. «Какого черта, - подумал Джексон. Почему бы не спросить?

«Адмирал Ситон, это Робби Джексон. Мы на войне, сэр?

«Его роль в упражнении казалась достаточно легкой», - подумал Чжан Хань Сань. Всего один полет в одно место, чтобы поговорить сначала с одним человеком, затем с другим, и это прошло даже легче, чем он ожидал.

«Что ж, ему не следовало удивляться, - подумал он, возвращаясь в аэропорт на заднем сиденье машины посольства». Корея будет отрезана, конечно, на несколько месяцев, а может быть, и на неопределенный срок. Сделать что-либо еще было бы опасно для страны, чьи вооруженные силы были сокращены, а ближайшим соседом была нация с самой большой в мире постоянной армией и к тому же историческим врагом. Хана даже не заставили вспомнить эту неблаговидную мысль. Он просто сделал наблюдение. Казалось, между Америкой и Японией возникли трудности. Эти трудности не относятся непосредственно к Республике Корея. Также не могло бы показаться, что Республика имела бы какую-либо непосредственную способность смягчить эти разногласия, за исключением, возможно, в качестве честного посредника влияния, когда проводились дипломатические переговоры, когда добрые услуги Республики Корея были бы весьма приветствованы всеми сторонами в спор, конечно, со стороны Японии.

Он не испытывал особого удовольствия от дискомфорта, который его мягкие слова доставили хозяевам. Чжан подумал, что в корейцах есть чем восхищаться, и Япония потеряла этот факт из-за их слепого расизма. Если повезет, он сможет укрепить торговые отношения между КНР и РК, и они тоже получат прибыль от конечной цели - а почему бы и нет? У корейцев не было причин любить русских и тем более японцев. Им просто пришлось преодолеть прискорбную дружбу с Америкой и стать частью новой реальности. На тот момент было достаточно того, что они действительно видели вещи его глазами, и что единственный оставшийся союзник Америки в этой части мира был вне игры, их президент и министр иностранных дел увидели свет разума. И если повезет, война, в том виде, в каком она была, может быть уже окончена для всех намерений и целей.

"Дамы и господа." Голос доносился из гостиной, где миссис Ореза оставила телевизор включенным. «Через десять минут будет специальное объявление. Пожалуйста, не переключайтесь."

"Манни?"

«Я слышал это, дорогая».

«У вас есть чистая лента для видеомагнитофона?» - спросил Берроуз.

23

Догонять

День Робби Джексона начался достаточно плохо. У него и раньше были плохие дела, в том числе день в качестве лейтенанта-командира в испытательном центре военно-морской авиации, Патаксент-Ривер, штат Мэриленд, когда инструктор по реактивным самолетам без всяких подсказок решил отправить его и его катапультируемое кресло в полет через купол, сломал ему ногу и лишил его статуса рейса на несколько месяцев. Он видел, как друзья гибнут в авариях того или иного рода, и еще чаще участвовал в поисках людей, которых редко находил живыми, чаще обнаруживая пятно реактивного топлива и, возможно, небольшие обломки. Как командир эскадрильи, а затем как CAG, он написал письма родителям и женам, в которых говорилось, что их мужчина и совсем недавно их маленькая девочка умерли на службе у своей страны. каждый раз спрашивая себя, что он мог бы сделать по-другому, чтобы избежать необходимости в упражнении. Такими днями была жизнь морского летчика.

Но это было хуже, и единственным утешением было то, что он был заместителем J-3, ответственным за разработку операций и планов для вооруженных сил своей страны. Если бы он был частью J-2, мальчиков-разведчиков, его чувство неудачи было бы действительно полным.

«Вот и все, сэр, Якота, Мисава и Кадена отключены от сети. Никто не берет трубку ».

"Сколько людей?" - спросил Джексон.

«Всего около двух тысяч, в основном механики, диспетчеры радаров, логики и тому подобное. Может быть, самолет или два в пути, но не много. - Сейчас люди проверяют, - ответил майор. "Как насчет флота?"

«У нас есть люди в Андерсене на Гуаме, рядом с вашей базой. В порту тоже может быть тысяча человек. Он намного меньше, чем был раньше ». Джексон поднял свой защищенный телефон и набрал номера CINCPAC. «Адмирал Ситон? Это снова Джексон. Что-нибудь еще?"

«Мы не можем никого поднять к западу от Мидуэя, Роб. Это начинает выглядеть реальным ».

«Как это работает?» - спросил Ореза.

«Ненавижу это говорить, но я не уверен. Я не стал читать руководство, - признался Берроуз. Спутниковый телефон стоял на журнальном столике, его антенна проходила через просверленное отверстие в дне миксерной чаши, которая, в свою очередь, находилась на двух стопках книг. «Я не уверен, передает ли он свое местоположение на спутники периодически или нет». По этой причине они сочли необходимым сохранить комичную аранжировку.

«Вы выключаете мою, снова опуская антенну», - заметила Изабель Ореза, заставив две мужские головы повернуться. «Или вы можете просто вынуть батарейки, верно?»

"Проклятие." Берроуз сумел сказать это первым, но ненамного. Он поднял чашу, вставил маленькую антенну обратно в отверстие, затем откинул крышку батарейного отсека и вытащил два AA. Телефон был полностью выключен. «Мэм, если вы хотите поступить в магистратуру в Сэнфорде, используйте меня как ориентир, хорошо?»

"Дамы и господа." В гостиной все повернулись и увидели улыбающегося человека в зеленой форме. Его английский был безупречным. «Я генерал Токикичи Арима из Сухопутных сил самообороны Японии. Пожалуйста, позвольте мне объяснить, что произошло сегодня.

«Прежде всего, позвольте заверить вас, что поводов для беспокойства нет. Произошла неудачная стрельба по полицейскому участку, примыкающему к зданию вашего парламента, но двое полицейских, пострадавших во время этого обмена, чувствуют себя хорошо в вашей местной больнице. Если вы слышали слухи о насилии или смерти, эти слухи не соответствуют действительности », - заверил генерал двадцать девять тысяч жителей Сайпана.

«Вы, наверное, хотите знать, что произошло», - продолжил он. «Сегодня рано утром силы под моим командованием начали прибывать на Сайпан и Гуам. Как вы знаете из своей истории и как хорошо помнят некоторые из пожилых жителей этого острова, до 1944 года Марианские острова были владениями Японии. Некоторых из вас может удивить, узнав, что после решения суда несколько лет назад, разрешающего японским гражданам приобретать недвижимость на островах, большая часть земли на Сайпане и Гуаме принадлежит моим соотечественникам. Вы также знаете о нашей любви и привязанности к этим островам и людям, которые здесь живут. Мы вложили сюда миллиарды долларов и возродили местную экономику после многих лет позорного пренебрежения со стороны американского правительства. Значит, мы совсем не чужие, не так ли?

«Вы, наверное, также знаете, что между Японией и Америкой были большие трудности. Эти трудности заставили мою страну пересмотреть наши оборонные приоритеты. Поэтому мы решили восстановить нашу собственность на Марианские острова в качестве чисто оборонительной меры для защиты наших берегов от возможных действий Америки. Другими словами, нам необходимо сохранить здесь силы обороны и, следовательно, вернуть Марианские острова в нашу страну.

"Теперь." Генерал Арима улыбнулся. «Что это значит для вас, граждан Сайпана?

«На самом деле это вообще ничего не значит. Все предприятия останутся открытыми. Мы тоже верим в свободное предпринимательство. Вы продолжите управлять своими делами через своих избранных должностных лиц, с дополнительным преимуществом, которое вы получите в качестве статуса сорок восьмой префектуры Японии с полным парламентским представительством в парламенте. Это то, чего у вас не было в американском содружестве - это просто другое слово для обозначения колонии, не так ли? У вас будет право двойного гражданства. Мы будем уважать вашу культуру и ваш язык. Ваша свобода путешествовать не будет ограничена. Ваши свободы слова, печати, религии и собраний будут такими же, как и у всех японских граждан, и полностью идентичны гражданским правам, которыми вы сейчас пользуетесь. Короче говоря, в твоей повседневной жизни ничего не изменится ». Еще одна очаровательная улыбка.

«На самом деле эта смена правительства принесет вам большую пользу. Будучи частью Японии, вы станете частью самой яркой и динамичной экономики мира. На ваш остров придет еще больше денег. Вы увидите такое процветание, о котором никогда не мечтали », - заверил Арима своих слушателей. «Единственные изменения, которые вы испытаете, будут положительными. В этом у вас есть мое слово и слово моего правительства.

«Возможно, вы говорите, что такие слова легко произносить, и вы правы. Завтра вы увидите людей на улицах и дорогах Сайпана, которые занимаются геодезией, измерениями и опрашивают местных жителей. Нашей первой важной задачей будет улучшение дорог и автомагистралей вашего острова, чем американцы пренебрегли. Нам нужен ваш совет о том, как лучше всего это сделать. Фактически, мы будем рады вашей помощи и участию во всем, что мы делаем.

«Теперь, - сказала Арима, немного наклонившись вперед, - я знаю, что некоторые из вас сочтут такое развитие событий нежелательным, и я хочу искренне извиниться за это. У нас нет никакого желания причинить здесь вред, но вы должны понимать, что любое нападение на одного из моих людей или любого гражданина Японии будет рассматриваться как нарушение закона. Я также несу ответственность за принятие определенных мер безопасности для защиты моих войск и приведения этого острова в соответствие с японскими законами.

«Все огнестрельное оружие, принадлежащее частным лицам на Сайпане, должно быть сдано в ближайшие несколько дней. Вы можете доставить их в местные полицейские участки. Если у вас есть данные о продажах оружия или вы можете продемонстрировать его коммерческую ценность, мы выплатим вам справедливую денежную стоимость за него. Точно так же мы должны попросить владельцев радиолюбителей передать их нам на короткий период времени и, пожалуйста, не использовать их, пока вы этого не сделаете. Опять же, мы заплатим наличными полную стоимость вашей собственности, а в случае радиоприемников, когда мы вернем их вам, вы можете оставить деньги себе в знак нашей благодарности за ваше сотрудничество. Кроме того, - другая улыбка, - вы вряд ли заметите, что мы здесь. Моим войскам приказано относиться ко всем на этом острове как к согражданам. Если вы столкнетесь или даже увидите хоть один инцидент, в котором японский солдат невежлив по отношению к местному жителю, я хочу, чтобы вы пришли в мой штаб и доложили об этом. Понимаете, наш закон распространяется и на нас.

«На данный момент, пожалуйста, продолжайте свою обычную жизнь». На экране появилось число. «Если у вас есть какие-то конкретные вопросы, звоните по этому номеру или приходите в мою штаб-квартиру в здании вашего парламента. Мы будем рады помочь Вам чем сможем. Спасибо за то, что вы слушали. Спокойной ночи."

«Это сообщение будет повторяться каждые пятнадцать минут по Шестому каналу, общедоступному каналу», - сказал другой голос.

- Сукин сын, - выдохнул Ореза.

«Интересно, кто их рекламное агентство», - заметил Берроуз, собираясь нажать кнопку перемотки на видеомагнитофоне.

«Можем ли мы в это поверить?» - спросила Изабель.

"Кто знает? У тебя есть оружие?

Портджи покачал головой. "Неа. Я даже не знаю, есть ли у этого камня закон о регистрации. В любом случае нужно быть сумасшедшим, чтобы сражаться с солдатами, верно?

«Им будет намного легче, если им не придется прикрывать свои спины». Берроуз начал вставлять батарейки в свой спутниковый телефон. «У вас есть номер этого адмирала?»

«Джексон».

«Мастер Чиф Ореза, сэр. У вас работает магнитофон?

"Да. Что ты получил?"

«Что ж, сэр, это официально», - сухо сообщил Ореза. «Они только что сделали объявление по телевидению. Мы записали это на пленку. Я сейчас включаю ленту. Я буду держать телефон рядом с динамиком ".

Генерал Токикичи Арима, - записал Джексон в блокноте. Он передал его сержанту армии. «Пусть ребята из разведки узнают это имя».

"Да сэр." Сержант мгновенно исчез.

"Крупный!" Следующим позвонил Робби.

«Да, адмирал?»

«Качество звука очень хорошее. Дайте копию записи привидениям для анализа голосового напряжения. Затем я хочу, чтобы напечатанная стенограмма как можно скорее была готова к отправке по факсу в полмиллиона мест ».

"Верно."

Все остальное время Джексон просто слушал, остров спокойствия в море безумия, по крайней мере, так казалось.

«Вот и все», - сказал ему Ореза, когда все закончилось. - Вам нужен номер для связи, адмирал?

«Не сейчас, нет. Хорошая работа, Мастер Чиф. Есть еще что-нибудь, чтобы сообщить? "

«Самолеты все еще курсируют. Я насчитал четырнадцать с тех пор, как мы говорили в последний раз».

"Хорошо." Робби сделал правильные записи. «Вы чувствуете, что находитесь в особой опасности?»

«Я не вижу людей, бегающих с оружием, адмирал. Вы заметили, что они ничего не сказали об американских гражданах на острове? »

«Нет, не знал. Хорошая точка зрения." Ой.

«Меня это не устраивает, сэр». Ореза быстро повторил инцидент на его лодке.

«Не могу сказать, что виню вас, Мастер Чиф. Ваша страна работает над этой проблемой, хорошо? »

«Вы так говорите, адмирал. Я отключаюсь на некоторое время ».

"Справедливо. Держись, - приказал Джексон. Это было пустое указание, и оба мужчины это знали.

"Заметано. Из."

Робби снова положил трубку на подставку. «Мнения?»

«Ты имеешь в виду, помимо« Это все чертовски безумие »?» - поинтересовался штабной офицер.

«Для нас это может показаться безумием, но для кого-то это чертовски логично». Джексон знал, что нет смысла приставать к офицеру за это заявление. Пройдет немного больше времени, прежде чем они действительно смирятся с ситуацией. «Кто-нибудь не верит той информации, которая у нас есть сейчас?» Он огляделся. Присутствовало семь офицеров, и людей не отбирали на дежурство в НСКК по глупости.

«Это может быть безумие, сэр, но все идет по-прежнему. Каждый пост, на который мы пытались дать ссылку, отключен от эфира. У всех должны быть дежурные, но никто не отвечает на звонки. Спутниковые каналы не работают. У нас есть четыре базы ВВС и армейский пост. Это реально, сэр. Сотрудник искупил себя последующими действиями.

«Что-нибудь от государства? Есть какие-нибудь призрачные магазины?

«Ничего», - ответил полковник из J-2. «Я могу дать вам спутниковый пролет над Марианами примерно через час. Я уже рассказал NRO и I-TAC о задачах и приоритетах ».

«KH-11?»

«Да, сэр, и все камеры включены. Погода ясная. Мы получим хорошие накладные расходы », - заверил его разведчик.

«Вчера в этом районе не было шторма?»

«Отрицательно», - сказал другой офицер. «Это не причина для отключения телефонной связи. У них есть кабельные и спутниковые каналы Trans-Pac. Я позвонил подрядчику, который обслуживает посуду. У них вообще не было предупреждения. Они посылали свои собственные сигналы своим людям, запрашивали информацию, но без ответа ».

Джексон кивнул. Он ждал так долго только для того, чтобы получить подтверждение, необходимое для того, чтобы сделать следующий шаг.

«Хорошо, давайте подготовим предупредительный сигнал и раздадим его всем CINC. Оповещение SecDef и начальники. Я звоню президенту сейчас ».

«Доктор. Райан, NMCC на STU с КРИТИЧЕСКИМ трафиком. Снова адмирал Роберт Джексон. Использование «КРИТИКА» заставило повернуться головы, когда Райан поднял защищенный телефон.

«Робби, это Джек. Что творится?" Все в комнате связи видели, как советник по национальной безопасности побледнел. «Робби, ты серьезно?» Он посмотрел на вахту связи. "Где мы сейчас находимся?"

«Приближаемся к Гусиной бухте, Лабрадор, сэр. Примерно три часа до выхода.

- Вызовите сюда специального агента д'Агустино, пожалуйста? Райан убрал руку с телефона. «Робби, мне нужна бумажная копия… ладно… я думаю, он все еще спит. Дайте мне тридцать минут, чтобы я здесь собрался. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь ».

Джек встал со стула и направился к туалету прямо за кабиной экипажа. Он умудрялся не смотреться в зеркало, когда мыл руки. Когда он появился, его уже ждал агент секретной службы.

«Ты мало спишь, а?»

«Босс уже встал?»

«Сэр, он оставил приказ не делать этого, пока мы не закончим час. Я только что посоветовался с пилотом и ...

- Выпустите его, Дага, прямо сейчас. Затем вызовите секретарей Хэнсона и Фидлера. Арни тоже.

"Что случилось, сэр?"

«Вы будете там, чтобы услышать это». Райан снял с защищенного аппарата рулон бумаги для факсов и начал читать. Он посмотрел вверх. «Я не шучу, Дага. Сейчас."

"Есть ли опасность для президента?"

«Предположим, что есть», - ответил Джек. Он задумался на секунду. «Где ближайшая база истребителей, лейтенант?»

Что? на ее лице было совершенно очевидно. «Сэр, есть F-15 в Отисе на Кейп-Коде и F-16 в Берлингтоне, Вермонт. Оба являются группами ВВС Национальной гвардии, которым поручена противовоздушная оборона континента ».

«Вы звоните им и говорите, что президент хотел бы иметь друзей как можно скорее». В разговоре с лейтенантами хорошо то, что они не привыкли спрашивать, почему отдан приказ, даже когда для этого не было очевидной причины. То же самое не относилось к Секретной службе.

«Док, если тебе нужно это сделать, то мне тоже нужно знать прямо сейчас».

«Да, Дага, я так думаю». Райан оторвал верхнюю часть термобумаги для факса, когда дошел до второй страницы передачи.

«Черт возьми», - вслух подумал агент, возвращая его. «Я разбужу президента. Вы должны сказать пилоту. В такие моменты они делают вещи немного по-другому ».

"Справедливо. Пятнадцать минут, Дага, хорошо?

"Да сэр." Она спустилась по круговой лестнице, а Джек направился в кабину экипажа.

«Осталось час-шесть минут, доктор Райан. Был долгим, не так ли? " - вежливо спросил полковник за штурвалом. Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

Они случайно прошли мимо американского посольства. «Может, он просто хотел увидеть флаг», - подумал Кларк. Это всегда было приятное зрелище в чужой стране, даже если оно действительно пролетало над зданием, спроектированным каким-то бюрократом с художественным чутьем -

«Кто-то беспокоится о безопасности, - сказал Чавес.

«Евгений Павлович, я знаю, что у вас хороший английский. Тебе не нужно практиковать это на мне ».

"Прошу прощения. Японцы обеспокоены бунтом, Ваня? За исключением того одного инцидента, хулиганства здесь не было… - Его голос затих. Вокруг здания выстроились два отделения полностью вооруженных пехотинцев. Это действительно казалось очень странным. Здесь, подумал Дин, одного или двух полицейских было достаточно, чтобы ...

«Ёб'твой мат».

Кларк тогда гордился своим парнем. Каким бы грязным ни было проклятие, это было именно то, что сказал бы русский. Причина этого также была ясна. Охранники по периметру посольства смотрели так же сильно, как и они, а морских пехотинцев нигде не было видно.

«Иван Сергеевич, что-то очень странное».

«Действительно, Евгений Павлович», - спокойно сказал Джон Кларк. Он не позволил машине замедлиться и надеялся, что солдаты на тротуаре не заметят проезжающих мимо двух гайдзинов и запишут их номер лицензии. Возможно, сейчас самое подходящее время для смены арендованного автомобиля.

«Имя - Арима, имя Токикичи, сэр, генерал-лейтенант, пятьдесят три года». Сержант армии был специалистом по разведке. «Закончил Национальную академию обороны, прошел путь пехотинцем, все успел хорошо. Он квалифицирован в воздухе. Восемь лет назад учился на старших курсах в Carlisle Barracks, учился отлично. «Политически проницательный», - говорится в анкете. Хорошо связан. Он командующий их Восточной армией, грубо эквивалентом организации корпуса в армии США, но не столь тяжелым по средствам на уровне корпуса, особенно артиллерии. Это две пехотные дивизии, первая и двенадцатая, их первая воздушно-десантная бригада, первая инженерная бригада, вторая противовоздушная группа и другие административные подразделения ».

Сержант передал папку с парой фотографий. «Теперь у врага есть лицо», - подумал Джексон. Хотя бы одно лицо. Джексон изучил его несколько секунд и снова закрыл папку. Он собирался перейти к Condition FRANTIC в Пентагоне. Первый из Объединенного комитета начальников штабов был на стоянке, и он был удачливым сукиным сыном, сообщившим им эту новость, такую, какая она была. Джексон собрал свои документы и направился в Танк, приятную комнату, расположенную на внешней стороне E-Ring здания.

Чет Номури провел день, встречаясь в нерабочее время с тремя своими контактами, мало что узнал, за исключением того, что происходит что-то очень странное, хотя никто не знал, что именно. Он решил, что лучше всего ему будет вернуться в баню и надеяться, что появится Кадзуо Таока. Наконец он это сделал, и к тому времени Номури провел так много времени, замачиваясь в невероятно горячей воде, что его тело было похоже на макароны, которые лежали в кастрюле около месяца.

«У тебя, должно быть, был такой же день, как у меня», - сумел сказать он с кривой улыбкой.

"Как был твой?" - спросил Кадзуо с усталой, но восторженной улыбкой.

«В каком-то баре есть красивая девушка. Три месяца я над ней работал. У нас был насыщенный день ». Номури спустился под воду, явно симулируя агонию. «Это может никогда не сработать».

«Я бы хотел, чтобы эта американская девушка все еще была рядом», - сказала Таока, устраиваясь в ванне с продолжительным а-а-а-а. «Теперь я готов к такой, как она».

"Она ушла?" - невинно спросил Номури.

«Мертв», - сказал служащий, легко сдерживая чувство потери.

"Что случилось?"

«Они собирались отправить ее домой. Ямата послал своего охранника Канеду навести порядок. Но, похоже, она употребляла наркотики, и ее нашли мертвой от передозировки. Какая жалость, - заметил Таока, как будто описывая смерть соседского кота. «Но есть еще кое-что, откуда она пришла».

Номури просто кивнул с усталой бесстрастностью, замечая про себя, что это была сторона человека, которого он раньше не видел. Кадзуо был довольно типичным японским наемным работником. Он присоединился к своей компании сразу после колледжа, начав с должности, немного отстраненной от клерка. Прослужив пять лет, его отправили в бизнес-школу, которая в этой стране была интеллектуальным эквивалентом острова Пэррис с оттенком Бухенвальда. Было что-то возмутительное в том, как действует эта страна. Он ожидал, что все будет иначе. В конце концов, это была чужая страна, и все страны были разными, что в принципе было хорошо. Америка была тому доказательством. Америка по сути жила за счет разнообразия, которое достигло ее берегов, каждая этническая община добавляла что-то в национальный котел, создавая часто кипящую, но всегда творческую и живую национальную смесь. Но теперь он по-настоящему понял, почему люди приезжают в США, особенно из этой страны.

Япония требовала многого от своих граждан - вернее, ее культура. Босс всегда был прав. Хороший сотрудник - это тот, кто выполняет то, что ему говорят. Чтобы продвинуться вперед, тебе нужно было много целовать задницу, петь корпоративную песню, тренироваться каждое утро, как кто-то в этом проклятом учебном лагере, приходить на час раньше, чтобы показать, насколько ты искренен. Удивительно было то, что здесь вообще происходило что-то творческое. Вероятно, лучшие из них пробились к вершине, несмотря на все это, или, возможно, были достаточно умны, чтобы скрывать свои внутренние чувства, пока не достигли положения настоящей власти, но к тому времени, когда они достигли этого положения, они, должно быть, накопили достаточно внутренней ярости, чтобы сделать Гитлера похожим на анютиных глазок. По пути они истощили эти чувства запоями и сексуальными оргиями, о которых он слышал в этой самой горячей ванне. Особенно интересными были рассказы о поездках в Таиланд и Тайвань, а совсем недавно на Марианские острова, которые заставили бы покраснеть его приятели из колледжа в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Все это были симптомами общества, культивировавшего психологическое подавление, чей теплый и мягкий фасад хороших манер напоминал плотину, сдерживающую всевозможные подавляемые гнев и разочарование. Эта плотина время от времени протекала, в основном упорядоченным и контролируемым образом, но нагрузка на плотину оставалась неизменной, и одним из результатов этого напряжения был способ взглянуть на других, особенно на гайдзинов, таким образом, который оскорбил культивируемые в Америке эгалитарные взгляды Номури. . Он понял, что скоро он возненавидит это место. «Это было бы нездорово и непрофессионально», - подумал офицер ЦРУ, вспоминая неоднократные уроки Фермы: хороший полевой призрак, тесно связанный с культурой, которую он атаковал. Но он скользил в другом направлении, и ирония заключалась в том, что глубочайшей причиной его растущей антипатии было то, что его корни берут начало в этой самой стране.

«Ты действительно хочешь больше похожей на нее?» - спросил Номури с закрытыми глазами.

"О, да. Чертовы американцы скоро станут нашим национальным видом спорта ». Таока усмехнулся. «Мы прекрасно провели время в последние два дня. И я был там, чтобы увидеть, как все это происходит, - завершился его голос с трепетом. Все окупилось. Двадцать лет следования этой линии принесли свою награду - быть там, в Военной Комнате, слушать все это, следить за всем, видеть историю, написанную у него на глазах. Служащий оставил свой след, и, что самое главное, его заметили. Сам Ямата-сан.

«Итак, какие великие дела произошли, пока я совершал свои собственные, а?» - спросил Номури, открывая глаза и лукаво улыбаясь.

«Мы только что пошли на войну с Америкой и победили!» - провозгласил Таока.

"Война? Нан джа? Мы совершили поглощение General Motors, не так ли? »

«Настоящая война, друг мой. Мы искалечили их Тихоокеанский флот, и Марианские острова снова стали японскими ».

«Мой друг, ты не можешь терпеть слишком много алкоголя», - подумал Номури, искренне веря тому, что он только что сказал болвану.

«Я не пил уже четыре дня!» - запротестовала Таока. «То, что я тебе сказал, правда!»

«Кадзуо, - терпеливо сказал Чет, как будто обращаясь к умному ребенку, - ты рассказываешь истории с умением и стилем лучше, чем любой мужчина, которого я когда-либо встречал. От ваших описаний женщин у меня распухает чресла, как будто я сам был там. Номури улыбнулся. «Но вы преувеличиваете».

«Не в этот раз, мой друг, честно», - сказал Таока, очень желая, чтобы его друг ему поверил, и поэтому начал рассказывать подробности.

У Номури не было настоящей военной подготовки. По большей части он знал о таких делах, читая книги и просматривая фильмы. Его инструкции по действию в Японии не имели ничего общего со сбором информации о силах самообороны Японии, а скорее касались вопросов торговли и международных отношений. Но Кадзуо Таока был прекрасным рассказчиком, с тонким вниманием к деталям, и прошло всего три минуты, прежде чем Номури снова закрыл глаза с улыбкой на губах. Оба действия были результатом его обучения в Йорктауне, штат Вирджиния, как и его память, которая теперь изо всех сил пыталась записать каждое слово, в то время как другая часть его сознания задавалась вопросом, как, черт возьми, он собирается получить информацию. Другой его реакцией была реакция, которую Таока не мог ни видеть, ни слышать, типичный американизм, выраженный в пределах разума офицера ЦРУ: Ублюдки!

«Хорошо, JUMPER уже готов, - сказала Хелен д'Агустино. «ЖАСМИН» - кодовое имя Энн Дурлинг - «будет в другой каюте. SecState и SecTreas встали и пьют кофе. Арни ван Дамм, вероятно, в лучшей форме, чем кто-либо на борту. Время для шоу. Как насчет истребителей? »

«Они присоединятся примерно через двадцать минут. Мы уехали с F-15 из Отиса. Лучше расстояние, они будут следовать за нами до самого конца. Я действительно параноик по этому поводу, не так ли? "

В глазах Даги появилась холодная профессиональная улыбка. «Вы знаете, что мне всегда в вас нравилось, доктор Райан?»

"Что это такое?"

«Мне не нужно объяснять вам безопасность, как я делаю со всеми остальными. Ты думаешь так же, как и я ». Агент секретной службы мог много сказать. «Президент ждет, сэр». Она повела его вниз по лестнице.

По пути вперед Райан столкнулся со своей женой. Как всегда красива, она не страдала от вчерашней ночи, несмотря на предупреждение мужа, и, увидев Джека, она чуть не пошутила, что это у него была проблема ...

"Что случилось?"

«Бизнес, Кэти».

"Плохой?"

Ее муж просто кивнул и пошел вперед, мимо агента секретной службы и вооруженного полицейского службы безопасности ВВС. Два трансформируемых дивана были застелены. Президент Дурлинг сидел в костюме брюк и белой рубашке. Его галстука и пиджака в это время не было видно. На низком столике стоял серебряный кофейник с кофе. Райан мог видеть окна по обе стороны носовой каюты. Они летели примерно на тысячу футов над ворсистыми кучевыми облаками.

«Я слышал, ты не спал всю ночь, Джек, - сказал Дурлинг.

«Еще до Исландии, когда бы это ни было, господин президент, - сказал ему Райан. Он не мылся, не брился, и его волосы, вероятно, были похожи на волосы Кэти после долгой процедуры под хирургической шапочкой. Еще хуже было выражение его глаз, когда он готовился сообщить более мрачные новости, чем когда-либо говорил.

«Ты выглядишь как ад. В чем проблема?"

"Мистер. Президент, основываясь на информации, полученной за последние несколько часов, я считаю, что Соединенные Штаты Америки находятся в состоянии войны с Японией ».

«Что вам нужно, так это хороший начальник, который бы руководил этим за вас», - заметил Джонс.

«Рон, еще один такой, и я брошу тебя в тюрьму, хорошо? - Ты набрал достаточно веса на один день, - устало ответил Манкузо. «Эти люди были под моим командованием, помнишь?»

«Неужели я был таким придурком?»

«Ага, Джонси, у тебя есть». Чемберс ответил на этот вопрос. «Может быть, однажды Ситона нужно было немного воспитать, но вы перестарались. И теперь нам нужны решения, а не нахальная чушь ».

Джонс кивнул, но сдержал свой совет. «Очень хорошо, сэр. Какие активы у нас есть? »

«По наилучшей оценке, у них есть восемнадцать катеров, которые можно развернуть. Два находятся в стадии капитального ремонта и, вероятно, будут недоступны по крайней мере в течение нескольких месяцев, - ответил Чемберс, нанося удар в первую очередь противнику. «После того, как Шарлотта и Эшвилл выбыли из игры, у нас всего семнадцать. Четыре из них находятся на ремонте и недоступны. Еще четыре находятся в переоборудовании для бобтейлов у причала здесь или в Даго. Еще четыре находятся в IO. Может, мы сможем избавиться от них, а может, и нет. Остается пять. Трое из них с носильщиками для «упражнений», один прямо внизу, у пирса. Последний в море в заливе Аляска делает тренировки. У него новый командир - что, всего через три недели с тех пор, как он освободился?

"Верный." Манкузо кивнул. «Он просто осваивает свою работу».

«Господи, шкаф такой пустой?» Джонс теперь сожалел о своем комментарии о том, что рядом есть хороший начальник. Могущественный Тихоокеанский флот Соединенных Штатов, еще пять лет назад являвшийся самой мощной военно-морской силой в истории цивилизации, теперь превратился в флот фрегатов.

«Нас пятеро, восемнадцать из них, и все они набирают обороты. Последние пару месяцев они занимались операциями ». Чемберс посмотрел на настенную диаграмму и нахмурился. «Это один гребаный океан, Джонси». Именно так он добавил последнее заявление, которое обеспокоило подрядчика.

«Четверка в переоборудовании?»

«Этот приказ отсутствует. «Быстрая готовность к выходу в море». И это доведет их число до девяти через пару недель, если нам повезет ».

"Мистер. Чемберс, сэр?

Чемберс повернулся назад. «Да, старшина Джонс?»

«Помните, когда мы в одиночестве шли на север, выслеживая четырех или пятерых плохих парней одновременно?»

Офицер по операциям трезво, почти с ностальгией кивнул. Его ответ был тихим. «Давным-давно, Джонси. Сейчас мы имеем дело с SSK на их территории и…

«Ты променял свои яйца, чтобы получить четвертую полосу на плече?» Чемберс обернулся в мгновенной ярости.

«Ты послушай меня, мальчик, я…» Но Рон Джонс только прорычал в ответ.

«Я, черт возьми , раньше был крутым офицером! Я доверял вам знать, что делать с данными, которые я вам дал, точно так же, как я доверял ему… - Джонс указал на адмирала Манкузо. «Когда я плыл с вами, ребята, мы были классом всего гребаного мира. И если ты правильно выполнял свою работу как командир, и если ты выполнял свою работу как типичный командир, Барт, то эти ребята все еще там. Проклятье! Когда я в первый раз бросил свою сумку в люк в Далласе , я поверил, что вы, ребята, знаете свою проклятую работу. Я ошибся, господа? Помните девиз Далласа? «Первый на пути вреда»! Что, черт возьми, здесь такое? " Вопрос завис в воздухе несколько секунд. Чемберс был слишком зол, чтобы это понять. SubPac - нет.

"Мы так плохо выглядим?" - спросил Манкузо.

«Конечно, черт возьми, сэр. Ладно, мы взяли это в задницу от этих ублюдков. Пора подумать о наверстывании упущенного. Мы же университетская команда, не так ли? Кто больше подходит для этого, чем мы? »

«Джонс, у тебя всегда был большой рот», - сказал Чемберс. Затем он снова посмотрел на карту. «Но, думаю, пора идти на работу».

Главный старшина просунул голову в дверь. «Сэр, Пасадена только что зарегистрировалась с холма. Готовый во всех отношениях тронуться, командир запрашивает заказы ».

"Как он заряжен?" Манкузо ответил, зная, что, если бы он действительно делал свою работу правильно за последние несколько дней, в вопросе не было бы необходимости.

«Двадцать два ADCAP, шесть гарпунов и двенадцать T-LAM-C. - Все они боевые действия, - ответил вождь. «Он готов качаться, сэр».

ComSubPac кивнул. «Скажи ему, чтобы он ждал выполнения приказов».

«Да, сэр».

«Хороший шкипер?» - спросил Джонс.

«Он получил Battle-E в прошлом году, - сказал Чембер. «Тим Парри. Он был моим старпом на Ки-Уэсте. Он подойдет.

«Так что теперь все, что ему нужно, - это работа».

Манкузо поднял защищенный телефон для CINCPAC. "Ага."

«Сигнал из Госдепартамента», - сказал офицер связи ВВС, входя в комнату. «Посол Японии просит срочно встретиться с президентом».

"Бретт?"

«Мы видим, что он говорит», - сказал SecState. Райан согласно кивнул.

«Есть ли вообще шанс, что это какая-то ошибка?» - спросил Дурлинг.

«Мы ожидаем в любое время серьезных разведданных от спутников, пролетевших над Марианскими островами. Там темно, но это не имеет большого значения. Райан закончил свой брифинг, и по завершении данные, которые ему удалось передать, казались очень незначительными. Основная истина здесь заключалась в том, что то, что, по-видимому, произошло, было настолько дико за пределами разума, что он сам не будет полностью удовлетворен, пока сам не увидит накладные расходы.

«Если это правда, то что?»

«Это займет немного времени», - признал Райан. «Мы хотим услышать, что скажет их посол».

«Что они на самом деле затевают?» - спросил министр финансов Фидлер.

«Неизвестно, сэр. Просто бесить нас, это того не стоит. У нас есть ядерное оружие. Они этого не делают. Это все безумие ... - тихо сказал Райан. «В этом нет никакого смысла». Затем он вспомнил, что в 1939 году крупнейшим торговым партнером Германии была ... Франция. Наиболее часто повторяемый урок истории заключался в том, что логика не является константой в поведении наций. Изучение истории не всегда было двусторонним. А уроки, извлеченные из истории, зависели от качества ученика. «Стоит вспомнить, - подумал Джек, - другой парень может забыть».

«Должно быть, это какая-то ошибка», - объявил Хэнсон. «Пара несчастных случаев. Может быть, наши две подлодки столкнулись под водой, и, может быть, на Сайпане есть какие-то возбужденные люди. Я имею в виду, что в этом нет никакого смысла ».

«Я согласен, данные не образуют четкой картины, но отдельные части - черт возьми, я знаю Робби Джексона. Я знаю Барта Манкузо ».

"Это кто?"

«ComSubPac. Ему принадлежат все наши субмарины. Однажды я плавал с ним. Джексон - заместитель J-3, и мы дружим с тех пор, как оба преподавали в Аннаполисе ». Вот это много лет назад.

«Хорошо, - сказал Дурлинг. «Вы рассказали нам все, что знаете?»

«Да, господин президент. Каждое слово, без всякого анализа ».

«То есть у тебя их на самом деле нет?» Кого-то этот вопрос задел, но вышивать сейчас не время. Райан кивнул.

«Верно, господин президент».

«Так что пока мы ждем. Как долго до Эндрюса? "

Фидлер выглянул в окно. «Это Чесапикский залив сейчас под нами. Мы не можем зайти слишком далеко ».

"Пресса в аэропорту?" - спросил он Арни ван Дамма.

«Только те, что в задней части самолета, сэр».

"Райан?"

«Мы как можно быстрее укрепляем нашу информацию. Все службы наготове ».

«Что там делают эти бойцы?» - спросил Фидлер. Теперь они летели на траверзе Air Force One в тесноте из двух кораблей примерно в миле от них, их пилоты гадали, о чем все это. Райан подумал, заметит ли это пресса. Ну, как долго это дело может оставаться в секрете?

«Моя идея, Базз», - сказал Райан. С таким же успехом можно взять на себя ответственность за это.

«Немного драматично, тебе не кажется?» - поинтересовался SecState.

«Мы тоже не ожидали нападения на наш флот, сэр».

«Дамы и господа, это полковник Эванс. Мы приближаемся к базе ВВС Эндрюс. Мы все надеемся, что вам понравился полет. Пожалуйста, верните свои сиденья в вертикальное положение и ... »В задней части младшие помощники Белого дома демонстративно отказывались пристегивать ремни безопасности. Разумеется, бортпроводники сделали то, что должны были.

Райан почувствовал, как на взлетно-посадочной полосе Zero-One Right упала основная передача. Для большинства людей на борту, прессы, это был конец. Для него это было только начало. Первым признаком было то, что у здания аэровокзала ожидало больше, чем обычно, полиция безопасности и несколько особенно нервных агентов Секретной службы. В некотором смысле это было облегчением для советника по национальной безопасности. Не все думали, что это какая-то ошибка, но было бы намного лучше, подумал Райан, если бы он ошибался, хотя бы на этот раз. В противном случае они столкнулись с самым сложным кризисом в истории его страны.

24

Бег на месте

Если и было чувство похуже, чем это, Кларк не знал, что это могло быть. Их миссия в Японии должна была быть легкой: эвакуировать американскую гражданку, которая оказалась в затруднительном положении, и выяснить возможность реактивации старой и несколько запыленной разведывательной сети.

«Что ж, это была идея», - сказал себе офицер, направляясь в свою комнату. Чавес парковал машину. Они решили арендовать новый, и снова клерк у стойки изменил выражение лица, узнав, что их кредитная карта была напечатана как латиницей, так и кириллицей. Это был настолько новый опыт, что не имело никаких прецедентов. Даже в разгар (или в разгар) холодной войны русские относились к американским гражданам с большим почтением, чем к своим соотечественникам, и было ли это результатом любопытства или нет, привилегия быть американцем была важным критерием для одинокого незнакомца. в чужой и враждебной стране. Никогда еще Кларк не чувствовал себя так напуганным, и то, что Дин Чавес не имел опыта, чтобы понять, насколько необычным и опасным было их положение, было небольшим утешением.

Поэтому почувствовать кусок ленты на нижней ручке двери было некоторым облегчением. Может быть, Номури сможет дать ему какую-нибудь полезную информацию. Кларк зашел в комнату ровно столько, чтобы воспользоваться ванной, прежде чем сразу же выйти. Он увидел Чавеса в вестибюле и сделал соответствующий жест: стой на месте. Кларк с улыбкой заметил, что его младший партнер остановился в книжном магазине и купил экземпляр русскоязычной газеты, которую он демонстративно нес в качестве меры защиты. Две минуты спустя Кларк снова смотрел в окно фотоателье. Уличного движения было не так много, но достаточно, чтобы он был не единственным поблизости. Когда он стоял и смотрел на новейшее автоматическое чудо от Nikon, он почувствовал, как кто-то столкнулся с ним.

«Смотри, куда идешь», - сказал грубый голос по-английски и двинулся дальше. Кларк потребовалось несколько секунд, прежде чем отправиться в другом направлении, повернуть за угол и направиться в переулок. Через минуту он нашел темное место и стал ждать. Номури был там быстро.

«Это опасно, малыш».

«Как вы думаете, почему я ударил вас этим сигналом?» Голос Номури был низким и прерывистым.

Это был полевой промысел из телесериала, примерно такой же реалистичный и профессиональный, как двое детей, тайком покуривающих комнату для мальчиков в средней школе. Странным было то, что, как бы важно это ни было, сообщение Номури заняло около минуты. Остальное время занимались процедурными вопросами.

«Хорошо, номер один, никакого контакта с твоей обычной крысиной линией. Даже если им разрешено выходить на улицу, вы их не знаете. Вы не подходите к ним. Твоих контактных лиц больше нет, малыш, понимаешь? " В данный момент разум Кларка со скоростью света двигался в никуда, но самым непосредственным приоритетом было выживание. Чтобы чего-то добиться, нужно было быть живым, а Номури, как и Чавес и он сам, были «нелегалами», вряд ли получат какое-либо помилование после ареста и полностью отделены от какой-либо поддержки со стороны своего родительского агентства.

Чет Номури кивнул. "Это оставляет вас, сэр".

«Это верно, и если вы потеряете нас, вы вернетесь к своему укрытию и ничего не сделаете. Понял? Вообще ничего. Ты верный гражданин Японии и остаешься в своей норе ».

"Но-"

«Но ничего, малыш. Теперь ты подчиняешься моим приказам, и если ты их нарушишь, ты ответишь мне! » Кларк смягчил голос. «Ваш главный приоритет - всегда выживание. Мы не выпускаем таблетки для самоубийства и не ожидаем чуши кино. Мертвый офицер - тупой офицер ». Черт, подумал Кларк, если бы миссия была другой с самого начала, у них был бы установлен распорядок - мертвые - капли, целый набор сигналов, набор условных обозначений - но сейчас на это не было времени, и каждую секунду, когда они разговаривали здесь, в тени, был шанс, что какой-нибудь токиоитец выпустит свою кошку, увидит, как гражданин Японии разговаривает с гайдзином, и заметит это. Кривая паранойи быстро поднялась и будет только круче.

«Хорошо, ты так говоришь, чувак».

«И не забывай об этом. Придерживайтесь своего обычного распорядка. Ничего не меняйте, кроме, может быть, чтобы немного отступить. Подойдет. Действуй, как все. Торчащий гвоздь забивается. Молоты больно, мальчик. А теперь вот что я хочу, чтобы вы сделали. Кларк продолжал с минуту. "Понятно?"

"Да сэр."

"Убирайся." Кларк направился по переулку и вошел в свой отель через вход доставки, к счастью, в это время ночи за ним никто не следил. «Слава богу, - подумал он, - что в Токио так мало преступлений». Американский аналог был бы заперт, или имел бы тревогу, или патрулировал бы вооруженный охранник. Даже во время войны Токио был более безопасным местом, чем Вашингтон, округ Колумбия.

«Почему бы тебе просто не купить бутылку вместо того, чтобы пойти выпить?» - не в первый раз спросил «Чехов», когда вернулся в комнату.

"Возможно я должен." Этот ответ заставил молодого офицера отвлечься от его газеты и его русской практики. Кларк указал на телевизор, включил его и нашел новости CNN Headline News на английском языке.

Теперь о моем следующем трюке. Как, черт возьми, мне сказать слово? - подумал он. Он не осмелился воспользоваться факсом в Америке. Даже вашингтонский офис Интерфакса представлял собой слишком серьезный риск, в том, что в Москве не было необходимого оборудования для шифрования, и он не мог пройти через связь с ЦРУ в посольстве. Был один набор правил для действий в дружественной стране, а другой - для враждебной, и никто не ожидал, что правила, заставляющие правила изменяться без предупреждения. То, что он и другие офицеры ЦРУ должны были предупредить об этом событии, было еще одним поводом для гнева опытного шпиона; слушания в Конгрессе по этому поводу наверняка будут интересными, если он проживет достаточно долго, чтобы насладиться ими. Единственной хорошей новостью было то, что у него было имя вероятного подозреваемого в убийстве Кимберли Нортон. Это, по крайней мере, давало ему повод пофантазировать, и в данный момент у его разума было немного другой полезной деятельности. Через полчаса стало ясно, что даже CNN не знает, что происходит, а если CNN не знает, то никто не знает. «Разве это не здорово, - подумал Кларк. Это было похоже на легенду о Кассандре, дочери царя Трои Приама, которая всегда знала, что происходит, и которую всегда игнорировали. Но у Кларка даже не было способа сообщить об этом ... не так ли?

Интересно, если ...? Нет, он покачал головой. Это было слишком безумно.

«Вперед, все впереди», - сказал командующий Эйзенхауэром .

«Впереди полный, да», - квартирмейстер диктора толкнул рукоятки вперед. Мгновение спустя внутренняя стрелка повернулась в то же положение. «Сэр, машинное отделение отвечает на все вопросы впереди».

"Очень хорошо." Командир посмотрел на адмирала Дубро. "Не хотите ли делать ставки, сэр?"

Лучшая информация, как ни странно, поступила от гидролокатора. У двух эскортов боевой группы были переданы гидролокаторы буксируемой группы, называемые «хвостами», и их данные в сочетании с данными двух атомных подводных лодок по правому борту соединения указывали на то, что индийское соединение было удалено на юг. Это был один из тех странных случаев, более распространенных, чем можно было ожидать, когда гидролокатор намного превосходил радар, чьи электронные волны были ограничены изгибом земли, в то время как звуковые волны находили свои собственные глубокие каналы. Индийский флот находился на расстоянии более ста пятидесяти миль, и хотя для реактивных штурмовиков это расстояние было невыносимо, индейцы смотрели на свой юг, а не на север, и, кроме того, выяснилось, что адмирал Чандраскатта не любил полеты в ночное время и риски, которые они влекут за собой из-за его ограниченной коллекции Гончих. Что ж, думали оба, ночные посадки на авианосец не совсем веселые.

«Лучше, чем даже», - ответил адмирал Дубро после минутного анализа.

"Я думаю ты прав."

Построение было затемнено, что не является необычным обстоятельством для военных кораблей, все его радары выключены, и единственными использовавшимися радиостанциями были устройства прямой видимости с возможностью пакетной передачи, которые транслировали только сотые доли секунды. Даже спутниковые системы генерировали боковые лепестки, которые могли выдать их местоположение, и их скрытый проход к югу от Шри-Ланки был необходим.

«Вторая мировая война была такой», - продолжал командир, подавая нервы голосу. Они полагались на самые человеческие основы. Были размещены дополнительные наблюдатели, которые использовали как обычные бинокли, так и электронные устройства «ночного видения», чтобы осмотреть горизонт в поисках силуэтов и мачт, в то время как другие на нижних палубах смотрели поближе в поисках характерного «пера» перископа подводной лодки. У индейцев было две подводные лодки, на которых у Дубро не было даже приблизительного местоположения. Они, вероятно, тоже пытались исследовать юг, но если бы Чандраскатта был действительно так умен, как он боялся, он бы оставил одного рядом, просто в качестве страховки. Может быть. Операция по обману Дубро была искусной.

"Адмирал?" Дубро повернул голову. Это был связист. «FLASH Traffic from CINCPAC». Старшина передал планшет и поднес к депешу красный фонарик, чтобы командир боевой группы мог ее прочитать.

"Вы подтвердили получение?" - спросил адмирал, прежде чем начать читать.

«Нет, сэр, вы оставили приказ уничтожить все».

«Очень хорошо, матрос». Дубро начал читать. Через секунду он уже держал в руках планшет и фонарик. "Сукин сын!"

Специальный агент Роббертон отвезет Кэти домой, и с этим уведомлением Райан снова станет государственным чиновником, а не человеком с женой и семьей. До Морского пехотинца было несколько минут ходьбы, его ротор уже вращался. Президент и миссис Дурлинг, ДЖАМПЕР и ЖАСМИН, как следует улыбнулись камерам и воспользовались возможностью долгого полета, чтобы не отвечать на любые вопросы. Райан плелся за ним, как какой-то конюх.

«Уделите час, чтобы вас наверстали», - сказал Дурлинг, когда вертолет приземлился на южной лужайке Белого дома. «Когда будет посол?»

«Одиннадцать тридцать, - ответил Бретт Хэнсон.

«Я хочу, чтобы ты, Арни и Джек присутствовали на встрече».

«Да, господин президент», - подтвердил госсекретарь.

Там были обычные фотографы, но большинство репортеров Белого дома, чьи вопросы так раздражали всех, все еще возвращались к Эндрюсу, собирая свои сумки. У входа на первый этаж было больше агентов секретной службы, чем обычно. Райан направился на запад и через две минуты был в своем офисе, снял пальто и сел за стол, уже заваленный квитанциями о звонках. Те, на которые он пока что не обращал внимания, поднял трубку и набрал номер в ЦРУ.

«DDO, с возвращением, Джек, - сказала Мэри Пэт Фоули. Райан не стал спрашивать, откуда она узнала, что это он. Не у многих была ее прямая связь.

"Как плохо?"

«Персонал нашего посольства в безопасности. В посольство еще не вошли, и мы все разрушаем ». Станция Токио, как и все станции ЦРУ за последние десять лет, теперь была полностью электронной. Уничтожение файлов было вопросом нескольких секунд и не оставляло никаких признаков дыма. «Должно быть сделано сейчас». Процедура была простой. Различные компьютерные диски были стерты, переформатированы, снова стерты, а затем подвергнуты воздействию мощных ручных магнитов. Плохая новость заключалась в том, что некоторые данные были незаменимыми, но не столько, сколько люди, которые их создали. Теперь в Токио находилось всего три «нелегала», чистые активы человеческой разведки Соединенных Штатов в том, что, вероятно, было вражеской страной.

"Что еще?"

«Они позволяют людям путешествовать по домам в сопровождении эскорта. На самом деле они играют довольно круто, - сказала миссис Фоули, не показывая своего удивления. - Во всяком случае, это не Тегеран 79-го. Для связи нам пока разрешают использовать спутниковые каналы, но они находятся под электронным контролем. В посольстве действует один СТЮ-6. Остальные отключены. У нас все еще есть возможность TAPDANCE, - закончила она, упомянув шифр случайного ввода, который теперь используют все посольства через коммуникационную сеть Агентства национальной безопасности.

"Прочие активы?" - спросил Райан, надеясь, что его собственная защищенная линия не была взломана, но даже в этом случае использовалась процедура прикрытия.

«Без легалов они в значительной степени отрезаны». В этом ответе было ясно слышно беспокойство в ее голосе и немало упреков в себе. Агентство все еще осуществляло операции во многих странах, в которых абсолютно не требовался персонал посольств в рамках цикла. Но Япония не входила в их число, и даже Мэри Пэт не могла сделать ретроспективный анализ задним числом.

«Они вообще знают, что происходит?» Заместитель директора (по операциям) подумала, что это был проницательный вопрос и еще одна игла в ее теле.

«Неизвестно», - признала миссис Фоли. «Они не получили нам ни слова. Они либо не знают, либо были скомпрометированы ». Что было более приятным словом «арестован».

"Другие станции?"

«Джек, нас поймали с опущенными трусиками, и это факт». Райан слышал, что, несмотря на все горе, которое она причинила ей, она сообщала факты, как хирург в операционной. Какая жалость, что Конгресс безжалостно расстрелял ее из-за упущенной разведки. «У меня есть люди в Сеуле и Пекине, которые трясут кусты, но я не жду от них ничего в течение нескольких часов».

Райан рылся в розовых листах вызовов. «У меня есть один, часовой давности, от Головко ...»

«Черт, позови этого ублюдка», - сразу сказала Мэри Пэт. «Дай мне знать, что он говорит».

"Сделаю." Джек покачал головой, вспоминая, о чем говорили двое мужчин. «Спускайся сюда быстро. Принесите Эда. Мне нужно что-то внутреннее, но не по телефону ».

«Будь там через тридцать», - сказала миссис Фоли.

Джек разложил на столе несколько факсов и быстро их просмотрел. Операторы Пентагона работали быстрее, чем другие агентства, но теперь проверялось АСВ, за которым быстро следовало Государство. Правительство бодрствовало - ничто не могло сравниться с перестрелкой для этого, - криво подумал Джек, - но данные были в основном повторяющимися, разные агентства изучали одно и то же в разное время и сообщали, как будто это было новое. Он снова пролистал листы вызовов, и, очевидно, большинство из них сказали бы то же самое. Его взгляд вернулся к взгляду председателя Службы внешней разведки России. Джек поднял трубку и позвонил, гадая, какой из телефонов на столе Головко зазвонит. Он достал блокнот, отмечая время. Управление связи, конечно, примет к сведению звонок и запишет его на пленку, но он хотел сохранить свои записи.

«Привет, Джек».

«Ваша личная линия, Сергей Николайч?»

«Почему бы и нет для старого друга?» Русский замолчал, положив конец дневному веселью. «Я полагаю, ты знаешь».

"Ах, да." Райан задумался на мгновение, прежде чем продолжить. «Мы были застигнуты врасплох», - признал он. Джек услышал очень русский голос сочувствия.

«Мы тоже. Полностью. Ты хоть представляешь, что затевают безумцы? - спросил председатель RVS, его голос был смесью гнева и беспокойства.

«Нет, в настоящий момент я не вижу ничего, что вообще имеет смысл». И, возможно, это было самым тревожным моментом.

«Какие у тебя планы?»

"Сейчас? Нет, - сказал Райан. «Их посол должен прибыть сюда меньше чем через час».

«Великолепное время с его стороны», - прокомментировал россиянин. «Они делали это с тобой раньше, если мне не изменяет память».

«И вам», - сказал Райан, вспоминая, как началась русско-японская война. Им нравятся их сюрпризы.

«Да, Райан, и нам». И Джек знал, что именно поэтому Сергей позвонил и почему его голос выражал искреннюю озабоченность. В конце концов, страх перед неизвестным не ограничивается детьми, не так ли? «Можете ли вы сказать мне, какие активы у вас есть, чтобы справиться с кризисом?»

«На данный момент я не уверен, Сергей», - соврал Райан. «Если ваша вашингтонская резидентура в порядке, вы знаете, что я только что вошел. Мне нужно время, чтобы меня догнать. Мэри Пэт сейчас идет ко мне в офис.

- Ага, - услышал Джек по трубке. Что ж, это была очевидная ложь, которую он сказал, а Сергей был мудрым старым профессионалом, достаточно мудрым, чтобы знать. «Ты был очень глуп, если не активировал THISTLE раньше, мой друг».

«Это открытая линия, Сергей Николайч». Частично это было правдой. Телефонный звонок был направлен через американское посольство в Москве по защищенному каналу связи, но оттуда, вероятно, это была стандартная коммерческая линия, и, следовательно, она могла быть подвержена прослушиванию.

«Не беспокойтесь, Иван Эмметович. Вы помните наш разговор в моем офисе? »

Ах, да. Может быть, русские действительно держали под контролем начальника японской контрразведки. Если так, то он мог знать, был ли телефонный звонок безопасным или нет. А если так, то в руке у него были и другие карты. Хорошие. Предлагал ли он взглянуть на Райана?

«Подумай быстрее, Джек, - приказал себе Райан. Хорошо, у русских есть еще одна сеть и работает ...

«Сергей, это важно: предупреждений не было?»

«Джек, клянусь шпионом», - Райан почти слышал кривую улыбку, которая, должно быть, обрамляла ответ, - «Мне просто пришлось сказать своему президенту, что меня поймали с расстегнутой ширинкой, и это смущение для меня еще больше. тогда что-"

Джек не стал слушать вышивку. Хорошо. У русских была еще одна шпионская сеть, действующая в Японии, но они, вероятно, тоже не получали никаких предупреждений, не так ли? Нет, опасность такого двурушничества была слишком велика. Следующий факт: их вторая сеть была внутри самого правительства Японии; должно было быть, если бы они проникли в PSID. Но THISTLE была в основном коммерческой шпионской сетью - всегда была - и Сергей только что сказал ему, что США поступили глупо, не активировав ее раньше. Новизна того, что он знал, отвлекла Джека от более тонкого смысла, связанного с признанием вины со стороны Москвы.

«Сергей Николайч, мне здесь мало времени. Вы к чему-то строите. Что это?"

«Предлагаю сотрудничество между нами. У меня есть согласие президента Грушавого сделать это предложение ». Джек отметил, что он не сказал о полном сотрудничестве, но даже в этом случае предложение было ошеломляющим.

Никогда, никогда, ни разу, кроме плохих фильмов, КГБ и ЦРУ по-настоящему не сотрудничали ни в чем важном. Конечно, мир сильно изменился, но КГБ, даже в своем новом воплощении, все еще работал над проникновением в американские институты и оставался в этом успешным. Вот почему ты их не впустил. Но он все равно сделал предложение. Почему?

Русские напуганы. Которого?

«Я представлю это моему президенту после консультации с Мэри Пэт». Райан еще не знал, как он это представит. Однако Головко знал цену тому, что только что положил на стол американцу. Чтобы размышлять о вероятном ответе, не потребуется особого понимания.

И снова Райан услышал улыбку. «Если Фолеева не согласится, я очень удивлюсь. Я буду в своем офисе еще несколько часов ».

«Я тоже. Спасибо, Сергей».

«Добрый день, доктор Райан».

«Что ж, это прозвучало интересно», - сказал Робби Джексон в дверном проеме. «Похоже, у тебя тоже была долгая ночь».

«Еще в самолете. Кофе?" - спросил Джек.

Адмирал покачал головой. «Еще одна чашка, и я могу разорваться». Он вошел и сел.

"Плохой?"

«И становится хуже. Мы все еще пытаемся подсчитать, сколько людей в униформе у нас в Японии - есть некоторые временные жители. Час назад самолет С-141 приземлился в Якоте и сразу же отключился от эфира. Проклятая штука как раз направилась прямо внутрь, - сказал Робби. «Может быть, проблема с радио, скорее всего, у них не было бензина, чтобы никуда поехать. Экипаж четыре, может, пять - я забыл. Государство пытается подсчитать, сколько там бизнесменов. Это должно дать приблизительное количество, но есть и туристы, которых следует учитывать ».

«Заложники». Райан нахмурился.

Адмирал кивнул. «Представьте десять тысяч как нижнюю цифру».

«Две подлодки?»

Джексон покачал головой. «Мертвых, выживших нет. Стеннис вернула свой самолет и движется к Перл со скоростью около двенадцати узлов. Энтерпрайз пытается сделать повороты на одном валу, его буксируют, может быть, шесть. Может быть, нет, если повреждение двигателя такое серьезное, как нам сказал командир. Они послали большой буксир-спасатель, чтобы помочь с этим. Мы отправили несколько P-3 на Мидуэй для противолодочного патрулирования. Если бы я был на другой стороне, я бы попытался прикончить их. С Джонни Ребом должно быть все в порядке, но Big-E - чертовски зрелая цель. CINCPAC обеспокоен этим. Мы вышли из бизнеса по проекции энергии, Джек.

"Гуам?"

«Все Марианские острова отключены от эфира, кроме одного». Джексон рассказал об Орезе. «Он говорит нам только о том, как все плохо».

«Рекомендации?»

«У меня есть люди, которые рассматривают некоторые идеи, но для начала нам нужно знать, хочет ли президент, чтобы мы попробовали. Будет ли он?" - спросил Робби.

«Их посол скоро будет здесь».

«Как хорошо с его стороны. Вы не ответили на мой вопрос, доктор Райан.

«Я еще не знаю ответа».

"Есть средство укрепления доверия".

Для капитана Бада Санчеса этот опыт был уникальным. Неудивительно, что он без происшествий вернул С-3 «Викинг». «Гувер» был послушным летательным аппаратом, и над его палубой дул ветер двадцатью узлами. Теперь все его авиакрыло вернулось на борт, а его авианосец убегал.

Убегать. Не идти навстречу опасности, кредо ВМС США, но вернуться к Перл. Пять эскадрилий истребителей и штурмовиков на палубе Джона Стенниса просто сидели, выстроившись аккуратными рядами на летной палубе, все были готовы к боевым действиям, но не могли взлететь, за исключением очень серьезной аварии. Дело было в ветре и весе. Авианосцы разворачивались против ветра, чтобы запускать и возвращать самолеты, и нуждались в самых мощных двигателях, размещенных на борту кораблей, чтобы обеспечить максимально возможный воздушный поток над носовой частью. Движущийся воздух добавлялся к взлетному импульсу, создаваемому паровыми катапультами, чтобы поднять самолет, подбрасываемый в воздух. Их способность к взлету напрямую зависела от этого воздушного потока, и, что более важно с тактической точки зрения, величина воздушного потока определяла вес, который они могли нести в воздухе, что означало топливо и оружие. Как бы то ни было, он мог сбивать самолеты, но без газа, необходимого для длительного пребывания в воздухе или для охоты за океаном в поисках целей, и без оружия, необходимого для поражения этих целей. Он решил, что у него была возможность использовать истребители для защиты флота от воздушной угрозы в радиусе около сотни миль. Но угрозы с воздуха не было, и хотя они знали положение отступающих японских формирований, у него не было возможности добраться до них своими атакующими птицами. Но в любом случае у него не было приказа позволить ему это сделать.

Ночь в море должна быть прекрасной вещью, но на этот раз все было не так. Звезды и луна отражались от спокойной поверхности океана, заставляя всех нервничать. Света было достаточно, чтобы заметить корабли, в темноте или без света. Единственными действительно активными самолетами его крыла были противолодочные вертолеты, мигающие огни которых искрились в основном перед авианосцами, которым также способствовали эскорты некоторых из сопровождающих Джонни Реба . Единственной хорошей новостью было то, что низкая скорость флота способствовала отличной работе гидролокаторов на эсминцах и фрегатах, чьи массивы с большой апертурой устремились вслед за ними. Не так много. Большинство эскортов задержались с Энтерпрайзом, окружив его двумя слоями, как телохранители главы государства, в то время как один из их числа, крейсер Aegis, пытался помочь ей вместе с буксирным тросом, увеличивая ее скорость продвижения до сейчас целых шесть с половиной узлов. Без хорошего шторма над носовой частью Big-E вообще не мог вести полеты.

Подводные лодки, исторически представлявшие наибольшую угрозу для авианосцев, могут оказаться там. Перл-Харбор сказал, что у них вообще не было контактов в непосредственной близости от теперь разделенных боевых сил, но это было легко сказать с береговой базы. Операторы гидролокатора, которых нервные офицеры призывали ничего не упустить, вместо этого находили то, чего не было: водовороты в воде, отголоски разговора рыбы, что угодно. Нервное состояние строения проявилось в том, что фрегат в пяти милях от нас увеличил скорость и резко повернул налево, его гидролокатор, несомненно, теперь уносился прочь, вероятно, не более чем из-за возбужденного воображения гидролокатора третьего класса, который мог или не мог бы иметь услышал пук кита. «Может, два пука», - подумал капитан Санчес. Один из его собственных «Сихок» низко парил над поверхностью, опуская купол гидролокатора, чтобы обнюхать себя. «Тысяча триста миль до Перл-Харбора», - подумал Санчес. Двенадцать узлов. На это ушло четыре с половиной дня. Каждую милю его под угрозой нападения подводных лодок.

Другой вопрос: какой гений думал, что отступление из западной части Тихого океана было хорошей идеей? Были Соединенные Штаты мировой державой или нет? Проекция силы по всему миру была важна, не так ли? Конечно , это было уже, подумал Санчес, вспоминая свои занятия в Военном колледже. Ньюпорт был его последним «туром» перед тем, как занять должность командира авиакрыла. Военно-морской флот США был балансом сил во всем мире на протяжении двух поколений, способных запугать просто своим существованием, просто позволяя людям видеть изображения в их обновленных копиях «Боевых кораблей Джейн». Вы никогда не сможете узнать, где были эти корабли. Можно было только сосчитать пустые причалы на больших военно-морских базах и удивиться. Что ж, теперь особо нечего было бы удивляться. Два самых больших могильных дока в Перл-Харборе будут заполнены на какое-то время, и если новости о Марианских островах верны, Америке не хватит мобильной огневой мощи, чтобы отбить их, даже если Майк Дубро решил действовать как Седьмая кавалерия и ринуться назад дом.

«Привет, Крис, спасибо, что пришли».

Посол прибудет в Белый дом всего через несколько минут. Время было невозможно, но тот, кто в Токио принимал решения, не беспокоился об удобстве Нагумо, как знал чиновник посольства. Это было неловко и по другой причине. Обычно Вашингтон мало обращал внимания на иностранцев, но вскоре он изменился, и теперь Нагумо впервые стал гайдзином.

«Сэйдзи, что, черт возьми, там произошло?» - спросил Кук.

Оба мужчины принадлежали к Университетскому клубу, шикарному заведению, расположенному по соседству с российским посольством и имеющему один из лучших тренажерных залов в городе, излюбленное место для хорошей тренировки и быстрой еды. Японский коммерческий бизнес держал там набор комнат, и, хотя они не могли использовать это рандеву снова, на данный момент это действительно гарантировало анонимность.

«Что они сказали тебе, Крис?»

«С одним из ваших кораблей военно-морского флота произошла небольшая авария. Господи, Сейджи, разве без такой ошибки не все так плохо? Разве эти проклятые бензобаки не достаточно плохи? Нагумо на секунду ответил. В каком-то смысле это были хорошие новости. Общие события держались в некоторой степени в секрете, как он предсказывал и надеялся. Теперь он нервничал, хотя в его поведении этого не было видно.

«Крис, это не было случайностью».

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что это была своего рода битва. Я имею в виду, что моя страна чувствует, что находится под большой угрозой, и что мы приняли определенные защитные меры, чтобы защитить себя ».

Кук просто этого не понял. Хотя он входил в состав специалистов Госдепартамента по Японии, его еще не вызывали для полного инструктажа, и он знал только то, что уловил на своем автомобильном радио, которое было достаточно тонким. Нагумо видел, что Крис не мог представить себе, что его страна может подвергнуться нападению. В конце концов, Советов больше не было, не так ли? Это было очень приятно для Сейджи Нагумо. Хотя он был потрясен рисками, которым подвергается его страна, и не понимал их причин, он был патриотом. Он любил свою страну не меньше любого человека. Он также был частью ее культуры. У него были приказы и инструкции. В пределах своего разума он мог злиться на них, но он просто решил, что он солдат своей страны, и все. И Кук был настоящим гайдзином, а не им самим. Он все время повторял это про себя.

«Крис, наши страны в какой-то мере находятся в состоянии войны. Вы слишком далеко нас загнали. Простите, мне это не нравится, вы должны это понимать ».

"Подождите минуту." Крис Кук покачал головой, его лицо исказилось в насмешливом выражении. «Вы имеете в виду войну? Настоящая война? »

Нагумо медленно кивнул и заговорил разумным тоном сожаления. «Мы оккупировали Марианские острова. К счастью, это обошлось без человеческих жертв. Короткое столкновение между нашими двумя флотами могло быть более серьезным, но не очень. Обе стороны сейчас отдаляются друг от друга, и это хорошо ».

«Вы убили наших людей?»

«Да, к сожалению, некоторые люди могли погибнуть с обеих сторон». Нагумо остановился и посмотрел вниз, как будто не мог встретиться глазами с другом. Он уже видел там эмоции, которых ожидал. «Пожалуйста, не вини меня в этом, Крис», - тихо продолжил он голосом, явно находящимся под очень жестким контролем. «Но это случилось. Я не принимал в этом участия. Никто не спрашивал у меня мнения. Вы знаете, что я сказал бы. Вы знаете, что я бы посоветовал ». Каждое слово было правдой, и Кук это знал.

«Господи, Сейджи, что мы можем сделать?» Этот вопрос был проявлением его дружбы и поддержки и, как таковой, очень предсказуем. Также, как и ожидалось, это дало Нагумо возможность, которую он ожидал и в которой нуждался.

«Мы должны найти способ держать ситуацию под контролем. Я не хочу, чтобы моя страна снова была разрушена. Мы должны остановить это и остановить это как можно скорее ». Это было целью его страны и, следовательно, его собственной. «В этом мире нет места для этой ... этой мерзости. В моей стране есть более холодные головы. Гото дурак. Вот, - Нагумо всплеснул руками, - я сказал это. Он дурак. Позволим ли мы нашим странам наносить друг другу непоправимый ущерб из-за дураков? Что с вашим Конгрессом, что с этим маньяком Трента с его Законом о торговой реформе . Посмотри, к чему привели нас его реформы ! » Теперь он действительно был этим увлечен. Способный скрывать свои внутренние чувства, как и большинство дипломатов, он теперь обнаруживал актерские таланты, которые становились еще более эффективными благодаря тому факту, что он действительно верил в то, что говорил. Он поднял глаза со слезами на глазах. «Крис, если такие люди, как мы, не берут это под контроль… Боже мой, что тогда? Работа поколений ушла. Твоя и моя страна сильно пострадали, люди погибли, прогресс выброшен, и за что? Потому что дураки в моей и вашей стране не могли решить сложностей в торговле? Кристофер, вы должны помочь мне остановить это. Вы должны!" Наемник и предатель или нет, Кристофер Кук был дипломатом, и его профессиональное кредо состояло в том, чтобы уничтожить войну. Он должен был ответить, и он это сделал.

«Но что вы действительно можете сделать?»

«Крис, ты знаешь, что моя должность действительно выше, чем можно было бы указать на моей должности», - отметил Нагумо. «Как еще я мог сделать для тебя то, что сделало нашу дружбу такой, какая она есть?»

Кук кивнул. Он подозревал это.

«У меня есть друзья и влияние в Токио. Мне нужно время. Мне нужно пространство для переговоров. Этим я могу смягчить нашу позицию, дать политическим оппонентам Гото что-то, с чем можно поработать. Мы должны поместить этого человека в психиатрическую лечебницу, к которой он принадлежит, или застрелить его самому. Этот маньяк может разрушить мою страну, Крис! Ради бога, вы должны помочь мне остановить его ». Последнее заявление было душевной мольбой.

«Что, черт возьми, я могу сделать, Сэйдзи? Я просто ДАСС, помнишь? Маленький индеец, а там куча вождей.

«Вы один из немногих в вашем государственном департаменте, кто действительно нас понимает. Они обратятся к вам за советом ». Немного лести. Кук кивнул.

"Наверное. Если они умны », - добавил он. «Скотт Адлер знает меня. Мы говорим."

«Если вы скажете мне, чего хочет ваш госдепартамент, я могу передать эту информацию в Токио. Если повезет, я могу попросить своих людей из Министерства иностранных дел сделать это первыми. Если мы сможем достичь этого, тогда ваши идеи станут нашими идеями, и нам будет легче учесть ваши пожелания ». Это называлось дзюдо, «мягкое искусство», и заключалось в основном в использовании силы и движений врага против самого себя. Нагумо подумал, что теперь он очень умело использует это. Это должно было апеллировать к тщеславию Кука, чтобы он мог самостоятельно управлять внешней политикой благодаря своей смекалке. Нагумо понравилось, что он придумал этот гамбит.

Лицо Кука снова исказилось. «Но если мы на войне, как, черт возьми, ...»

«Гото не совсем сумасшедший. Мы будем держать посольства открытыми как линию связи. Мы предложим вам вернуть Марианские острова. Я сомневаюсь, что предложение будет полностью подлинным, но оно будет выставлено на рассмотрение в знак добросовестности. Вот, - сказал Сэйдзи, - теперь я предал свою страну. Как запланировано.

«Что будет приемлемо для вашего правительства в качестве конечного сценария игры?»

"По моему мнению? Полная независимость Северных Мариан; конец их статусу содружества. По географическим и экономическим причинам они в любом случае попадут в нашу сферу влияния. Я считаю это справедливым компромиссом. Мы действительно владеем там большей частью земли, - напомнил Нагумо своему гостю. «Это предположение с моей стороны, но верное».

«А что насчет Гуама?»

«Пока он демилитаризован, он остается территорией США. Опять предположение, но хорошее. Потребуется время для полного решения различных вопросов, но я думаю, что мы можем остановить эту войну, прежде чем она пойдет дальше ».

«Что, если мы не согласны?»

«Тогда многие люди умрут. Мы дипломаты, Крис. Наша жизненная миссия - предотвратить это ». Еще раз: «Если ты можешь мне помочь, просто чтобы сообщить нам, что ты хочешь, чтобы мы сделали, чтобы я смогла двинуть нашу сторону в этом направлении, мы с тобой можем положить конец войне, Крис. Не могли бы вы мне помочь пожалуйста?"

«Я не возьму за это денег, Сейджи», - ответил Кук.

Удивительный. В конце концов, у этого человека есть принципы. Тем лучше, что они не сопровождались озарением.

Японский посол прибыл, как и было сказано, ко входу в Восточное крыло. Офицер Белого дома открыл дверь на участке «Лексус», и морской пехотинец отсалютовал, не получив указаний не делать этого. Он вошел один, без сопровождения телохранителя, прошел через металлоискатели без происшествий, затем повернул на запад, пройдя длинный коридор, в том числе, среди прочего, вход в собственный кинотеатр президента. Были портреты других президентов, скульптуры Фредерика Ремингтона и другие напоминания о пограничной истории Америки. Сама прогулка должна была дать мужчине представление о размерах страны, которую он представлял. Трое агентов секретной службы сопроводили его до государственного этажа здания, района, который он хорошо знал, а затем еще дальше на запад, к крылу, из которого находились Соединенные Штаты. Он заметил, что взгляды не были недружелюбными, просто правильными, но это сильно отличалось от того сердечного отношения, которое он обычно получал в этом здании. В качестве последнего штриха встреча прошла в зале Рузвельта. Он получил Нобелевскую премию, полученную Теодором за переговоры об окончании русско-японской войны.

Посол подумал, что если способ прибытия должен его устрашить, то последнее действие было контрпродуктивным. Американцы и другие были известны такой глупой театральностью. Комната переговоров индейцев в соседнем Старом административном здании была спроектирована так, чтобы устрашать дикарей. Это напомнило ему о первом крупном конфликте в его стране, который поднял Японию в ряды великих наций после поражения другого члена этого клуба, царской России, страны, гораздо менее великой, чем она казалась, внутренне коррумпированной, усыпанной разногласия, склонные к позерству и бахвальству. «Во многом похоже на Америку», - подумал посол. Такие идеи ему нужны были прямо сейчас, чтобы колени не дрожали. Президент Дурлинг встал и взял его за руку.

"Мистер. Посол, вы здесь всех знаете. Пожалуйста, присаживайтесь ».

«Благодарю вас, господин президент, и спасибо за то, что вы приняли меня в таком кратком и срочном порядке». Он оглядел конференц-стол, когда Дурлинг подошел к своему месту в противоположном конце, кивая каждому из них. Бретт Хэнсон, государственный секретарь; Арнольд ван Дамм, начальник штаба; Джон Райан, советник по национальной безопасности. Он знал, что министр обороны тоже был в здании, но не здесь. Как интересно. Посол много лет служил в Вашингтоне и много знал американцев. На лицах сидящих мужчин был гнев; Хотя президент превосходно контролировал свои эмоции, он, как и охранники, стоявшие у дверей, выглядел как солдат. Гнев Хэнсона был возмущением. Он не мог поверить, что кто-то будет настолько глуп, чтобы каким-либо образом угрожать его стране - он был как избалованный ребенок, который обижается на плохую оценку на экзамене честного и скрупулезного учителя. Ван Дамм был политиком и считал его гайдзином - любопытным человечком. Райан проявил наименьшее количество гнева, хотя он был там, больше указывал на то, как он держал ручку, чем на пристальный взгляд его голубых кошачьих глаз. Посол никогда не имел дела с Райаном, кроме нескольких случайных встреч на государственных мероприятиях. То же самое относилось и к большинству сотрудников посольства, и хотя его биография была хорошо известна всем инсайдерам Вашингтона, Райан был известен как специалист по Европе и, следовательно, не имел представления о Японии. «Это хорошо, - подумал посол. Будь он более осведомленным, он мог бы стать опасным врагом.

"Мистер. Посол, вы просили об этой встрече, - сказал Хэнсон. «Мы позволим тебе начать».

Райан выдержал вступительное слово. Он был длительным, подготовленным и предсказуемым, что бы ни сказала любая страна в этих обстоятельствах, добавив к этому немного национальной специи. Это не их вина; их толкали, обращались как с низшими вассалами, несмотря на годы верной и плодотворной дружбы. Они тоже пожалели об этой ситуации. И так далее. Это была просто дипломатическая вышивка, и Джек позволил глазам работать, а уши отфильтровали шум.

Более интересным было поведение говорящего. Дипломаты в дружеской обстановке тяготели к ярости, а во враждебности они гудели, как будто стесняясь высказать свои слова. Не в этот раз. Посол Японии продемонстрировал открытую силу, которая говорила о гордости за свою страну и ее действия. Не совсем вызывающе, но и не смущен. Джек вспомнил, что даже немецкий посол, сообщивший Молотову о вторжении Гитлера, выказывал горе.

Со своей стороны, президент слушал бесстрастно, позволяя Арни показать гнев, а Хэнсону - шок, как заметил Джек. Хорошо для него.

"Мистер. Посол, война с Соединенными Штатами Америки - нетривиальная вещь », - сказал госсекретарь после вступительного слова.

Посол не вздрогнул. «Это только война, если вы этого хотите. У нас нет желания разрушить вашу страну, но у нас есть собственные интересы безопасности ». Далее он изложил позицию своей страны по Марианам. Раньше они были японской территорией, а теперь стали снова. Его страна имела право на собственный оборонительный периметр. Вот и все, сказал он.

«Вы знаете, - сказал Хэнсон, - что у нас есть возможность разрушить вашу страну?»

Кивок. "Да. Мы хорошо помним, как вы применили ядерное оружие против нашей страны ».

Глаза Джека при этом ответе расширились. В блокноте он написал: " Ядерное оружие?"

«Тебе есть что сказать», - заметил Дурлинг, вступая в разговор.

"Мистер. Президент, у моей страны тоже есть ядерное оружие ».

«Как доставлено?» - фыркнув, спросил Арни. Райан молча благословил его за вопрос. Были времена, когда место занимал осел.

«У моей страны есть ряд межконтинентальных ракет с ядерными боеголовками. Ваши люди видели сборочный завод. Если хотите, можете уточнить в НАСА ». Посол очень сухо зачитал имя и даты, отметив, что Райан записал их, как хороший чиновник. В комнате стало так тихо, что он мог слышать скрип пера мужчины. Еще интереснее были взгляды на других лицах.

«Вы угрожаете нам?» - тихо спросил Дурлинг.

Посол посмотрел прямо в глаза мужчине, находившемуся в двадцати футах от него. «Нет, господин президент, не знаю. Я просто констатирую факт. Повторяю, это война, только если вы этого хотите. Да, мы знаем, что вы можете уничтожить нас, если захотите, и мы не можем уничтожить вас, хотя можем причинить вам большой вред. За что, господин президент? Так или иначе, несколько небольших островов, которые исторически являются нашими владениями? Они уже много лет во всем, кроме названия, японцы ».

«А люди, которых ты убил?» - спросил ван Дамм.

«Я искренне сожалею об этом. Мы, конечно, предложим компенсацию семьям. Мы надеемся, что сможем решить эту проблему. Мы не будем беспокоить ваше посольство или его персонал, и мы надеемся, что вы окажете нам такую же любезность, чтобы поддерживать связь между нашими правительствами. Неужели так сложно, - спросил он, - думать о нас как о равных? Почему вы почувствовали необходимость причинить нам боль? Было время, когда единственная авиакатастрофа из-за ошибки, совершенной вашими людьми в Боинге, унесла жизни больше моих граждан, чем число американских жизней, потерянных в Тихом океане. Мы кричали на тебя? Угрожали ли мы вашей экономической безопасности, самому выживанию вашей страны? Нет, мы не. Пришло время моей стране занять свое место в мире. Вы ушли из Западной части Тихого океана. Теперь мы должны взглянуть на нашу собственную защиту. Для этого нам нужно то, что нам нужно. Как мы можем быть уверены в том, что, нанеся вред нашей стране в экономическом плане, вы не попытаетесь когда-нибудь уничтожить нас физически? »

«Мы бы никогда этого не сделали!» - возразил Хэнсон.

«Легко сказать, господин секретарь. Вы уже делали это однажды и, как вы сами только что отметили, сохраняете эту способность ».

«Мы не начали эту войну», - отметил ван Дамм.

"Ты не?" - спросил посол. «Отказавшись от нашей нефти и торговли, вы навлекли на нас разорение, и это привело к войне. Буквально в прошлом месяце вы ввергнули нашу экономику в хаос и ожидали, что мы ничего не сделаем, потому что у нас не было возможности защитить себя. Что ж, у нас есть такая возможность », - сказал посол. «Возможно, теперь мы сможем относиться к нам как к равным.

«Что касается моего правительства, конфликт окончен. Мы не будем предпринимать никаких дальнейших действий против американцев. Добро пожаловать в мою страну вашим гражданам. Мы внесем изменения в нашу торговую практику в соответствии с вашими законами. Весь этот инцидент может быть представлен вашей публике как досадный случай, и мы сможем прийти к соглашению между собой по Марианам. Мы готовы вести переговоры об урегулировании, которое отвечало бы потребностям вашей страны и моей. Такова позиция моего правительства ». При этом посол открыл свой портфель и извлек «записку», которую требовали правила международного поведения. Он встал и передал его госсекретарю.

«Если вам нужно мое присутствие, я к вашим услугам. Добрый день." Он вернулся к двери, минуя советника по национальной безопасности, который не следил за послом глазами, как другие. Райан вообще ничего не сказал. Это могло бы беспокоить японца, но на самом деле не американца. Ему просто нечего было сказать. Что ж, он был европейским специалистом, не так ли?

Дверь закрылась, и Райан подождал еще несколько секунд, прежде чем заговорить.

«Что ж, это было интересно», - заметил Райан, просматривая свою страницу заметок. «Он сказал нам только одну очень важную вещь».

"Что ты имеешь в виду?" - потребовал ответа Хэнсон.

«Ядерное оружие и средства доставки. Остальное было вышивкой, действительно предназначенной для другой аудитории. Мы до сих пор не знаем, что они на самом деле делают ».

25

Все королевские лошади

Это еще не было сделано в СМИ, но скоро все изменилось. ФБР уже разыскивало Чака Сирлза. Они уже знали, что это будет нелегко, и правда в том, что все, что они могли сделать, исходя из того, что у них было, - это допросить его. Все шесть программистов, которые в той или иной степени работали над программой Electra-Clerk 2.4.0, были опрошены, и все они отрицали, что знали о том, что они все называли «пасхальным яйцом», в каждом случае с смесь возмущения по поводу того, что было сделано, и восхищения тем, как. Всего три сильно разделенных строчки кода, и все шесть из них работали вместе двадцать семь часов, чтобы найти его. Затем пришли действительно плохие новости: все шестеро, плюс Сирлз, имели доступ к исходной программе. В конце концов, они были шестью старшими программистами в фирме, и, как люди с одинаковыми уровнями доступа, каждый мог получить к нему доступ, когда захотел, вплоть до того момента, когда он покинул офис на диске тостера. Кроме того, несмотря на наличие записей о доступе, каждый из них также имел возможность изменять кодировку на главном компьютере и либо стирать ссылку времени доступа, либо смешивать ее с другими. Если уж на то пошло, пасхальное яйцо могло быть там в течение нескольких месяцев, которые потребовались, чтобы довести программу до совершенства, настолько хорошо она была сделана. Наконец, один из них совершенно свободно признался, что это мог сделать любой из них. На компьютерных программах не было отпечатков пальцев. Что еще более важно, на данный момент не было возможности отменить то, что сделал Electra-Clerk 2.4.0.

То, что он сделал, было настолько ужасным, что агенты ФБР по делу мрачно шутили, что появление запечатанных стеклопакетов в офисных зданиях на Уолл-стрит, вероятно, спасло тысячи жизней. Последняя идентифицируемая сделка была открыта в 12:00:00, а начиная с 12:00:01, все записи были чепухой. Буквально миллиарды - фактически, сотни миллиардов долларов транзакций исчезли, потерялись в компьютерных записях Депозитарной трастовой компании.

Слово еще не распространилось. Событие все еще было секретным, тактика, впервые предложенная высшим руководством DTC, пока одобрена как управляющими Комиссии по ценным бумагам и биржам, так и Нью-Йоркской фондовой биржей. Им пришлось объяснять причины этого ФБР. В дополнение ко всем деньгам, потерянным в результате краха, который произошел в пятницу, было бы также довольно много денег, заработанных посредством «пут», названия сделок с деривативами, используемых многими брокерами в качестве хеджирования, и средства, которое позволил получить прибыль на падающем рынке. Кроме того, в каждом доме велись собственные записи о сделках, и поэтому теоретически со временем можно было восстановить все, что было стерто пасхальным яйцом. Но если станет известно о катастрофе DTC, не исключено, что недобросовестные или просто отчаявшиеся трейдеры возьмутся за свои собственные записи. Это было маловероятно в случае больших домов, но практически неизбежно в случае меньших, и такое манипулирование было бы почти невозможно доказать - классический случай, когда один человек говорит слово против другого, наихудший вид улик. Даже у самых больших и благородных торговых домов были свои злодеи, реальные или потенциальные. Просто было задействовано слишком много денег, что еще больше усложнялось этической обязанностью трейдеров беречь деньги своих клиентов.

По этой причине более двухсот агентов посетили офисы и дома главных исполнительных директоров всех торговых заведений в радиусе ста миль от Нью-Йорка. Это был подвиг легче, чем многие опасались, поскольку многие руководители использовали выходные как период безумной работы, и в большинстве случаев они сотрудничали, передавая свои собственные компьютеризированные записи. Было подсчитано, что 80 процентов торгов, состоявшихся после полудня пятницы, теперь находились в ведении федеральных властей. Это была легкая часть. Агенты только что узнали, что сложнее всего будет проанализировать их, связать торговлю, совершаемую каждым домом, с соответствующей торговлей каждого другого. По иронии судьбы, программист из компании Сирлса без подсказки набросал минимальные требования для выполнения задачи: высокопроизводительная рабочая станция для каждого набора записей компании, интегрированная через еще один мощный мэйнфрейм размером не меньше Cray. Y-MP (один был в ЦРУ и еще три в АНБ, сказал он им) вместе с очень красивой программой. Существовали тысячи трейдеров и организаций, некоторые из которых совершили миллионы транзакций. Перестановки, как он сказал двум агентам, которые были в состоянии не отставать от его перемотки вперед, были, вероятно, порядка десяти в шестнадцатой степени ... может быть, восемнадцатой. Последнее число, как ему пришлось объяснить, было миллионом в кубе, миллион раз миллион раз миллион. Очень большое количество. О, еще одно: им лучше быть чертовски уверенными, что у них есть записи о каждом доме и каждой сделке, иначе все это может развалиться. Время, необходимое для решения всех сделок? Он не хотел спекулировать на этом, что не понравилось агентам, которым пришлось вернуться в свой офис в здании федерального офиса Джавитса и объяснить все это своему боссу, который отказался даже использовать свой офисный компьютер для набора букв. Термин « Миссия: НЕВОЗМОЖНО» пришёл им в голову, когда они ехали обратно в офис.

И все же это нужно было сделать. В конце концов, дело не только в биржевых торгах. Каждая транзакция также имела денежную стоимость, реальные деньги, которые переходили в электронные руки, перемещаясь с одного счета на другой, и, хотя и в электронном виде, необходимо было учитывать сложный денежный поток. До тех пор, пока все транзакции не были завершены, количество денег на счетах каждого торгового дома, каждого учреждения, каждого банка и, в конечном итоге, каждого частного лица в Америке - даже тех, кто не играл на рынке, - не мог быть известен. Помимо того, что Уолл-стрит парализовала, вся американская банковская система теперь была заморожена, вывод, который был сделан примерно в то время, когда Air Force One приземлился на базе ВВС Эндрюс.

«Вот дерьмо», - прокомментировал заместитель директора Нью-Йоркского полевого отдела Федерального бюро расследований. В этом он был более красноречивым, чем следователи из других федеральных агентств, которые использовали его офис в северо-западном углу в качестве конференц-зала. Остальные в основном просто смотрели на дешевый ковер на полу и сглатывали.

Ситуация должна была ухудшиться, и это произошло. Один из сотрудников DTC рассказал эту историю своему соседу, адвокату, который рассказал кому-то другому, репортеру, который сделал несколько телефонных звонков и написал статью для The New York Times. В этом главном газете позвонил Министр финансов, который только что вернулся из Москвы и еще не проинформировал о масштабах ситуации, отказался от комментариев, но забыл попросить Times возразить. Прежде чем он смог исправить эту ошибку, история была запущена.

Министр финансов Босли Фидлер практически пробежал через туннель, соединяющий здание казначейства с Белым домом. Не человек, привыкший к напряженным упражнениям, он тяжело дышал, когда вошел в зал Рузвельта, как раз пропустив отъезд японского посла.

"Что это, Базз?" - спросил президент Дурлинг.

Фидлер затаил дыхание и в течение пяти минут резюмировал то, что он только что узнал в ходе телеконференции с Нью-Йорком. «Мы не можем позволить рынкам открыться», - заключил он. «Я имею в виду, они не могут открыться. Никто не может торговать. Никто не знает, сколько у них денег. Никто не знает, кому что принадлежит. А банки ... Господин президент, у нас здесь большая проблема. Ничего подобного раньше не случалось ».

«Базз, это же просто деньги, да?» - спросил Арни ван Дамм, недоумевая, почему все это должно было произойти за один день после довольно приятных нескольких месяцев.

«Нет, дело не только в деньгах». Головы повернулись, потому что Райан был тем, кто ответил на вопрос. «Это уверенность. Базз написал об этом книгу еще тогда, когда я работал в Merrill Lynch ». «Возможно, дружеская ссылка немного успокоит человека», - подумал он.

«Спасибо, Джек». Фидлер сел и отпил стакан воды. «В качестве примера возьмем крах 1929 года. Что было потеряно на самом деле? В денежном выражении ничего. Многие инвесторы потеряли свои футболки, и требования о внесении маржи усугубили ситуацию, но люди часто не понимают, что потерянные деньги - это деньги, уже переданные другим ».

«Я не понимаю», - сказал Арни.

«На самом деле никто не знает. Это одна из тех вещей, которые слишком просты. На рынке люди ожидают сложности и забывают, что лес состоит из отдельных деревьев. Каждый инвестор, потерявший деньги, сначала отдавал свои деньги другому трейдеру, взамен получая сертификат акций. Он обменял деньги на что-то ценное, но это ценное упало, и это было причиной краха. Но первый парень, парень, который выдал сертификат и получил деньги до крушения - теоретически он поступил умно, он ничего не потерял, не так ли? Таким образом, количество денег, вложенных в экономику в 1929 году , не изменилось ».

«Деньги не просто испаряются, Арни», - объяснил Райан. «Он переходит из одного места в другое. Это не просто так. Федеральный резервный банк контролирует это ». Однако было ясно, что ван Дамм не понимал.

«Но тогда почему, черт возьми, случилась Великая депрессия?»

«Уверенность», - ответил Фидлер. «Огромное количество людей действительно пострадали в 29-м из-за требований о внесении маржи. Они купили акции, выставив сумму меньше суммы сделки. Сегодня мы называем такое использование заемных средств. Тогда они не смогли покрыть свои расходы, когда им пришлось продать. Банки и другие учреждения сильно пострадали, потому что им приходилось покрывать рентабельность. В итоге вы получили множество маленьких людей, у которых остались только долги, которые они не могли выплатить, и банки, которым не хватало денег. В таких обстоятельствах люди перестают что-либо делать. Они боятся рискнуть тем, что у них осталось. Люди, которые вовремя вышли и у которых остались деньги - те, кто на самом деле не пострадали - они видят, что такое остальная экономика, и также ничего не делают, они просто сидят, потому что это просто выглядит пугающе. В этом проблема, Арни.

«Видите ли, экономику делает не богатство, а использование богатства, все транзакции, которые происходят каждый день, от ребенка, который косит вам траву за доллар, до крупного корпоративного приобретения. Если это прекратится, все остановится ». Райан одобрительно кивнул Фидлеру. Это была прекрасная небольшая лекция.

«Я все еще не уверен, что понимаю», - сказал начальник штаба. Президент все еще слушал.

Моя очередь. Райан покачал головой. «Не многие люди это понимают. Как сказал Базз, это слишком просто. Вы ищете активность, а не бездействие, как указание на тенденцию, но реальная опасность здесь заключается в бездействии. Если я решу посидеть и ничего не делать, мои деньги не будут циркулировать. Я не покупаю вещи, а люди, которые делают вещи, которые я бы купил, остались без работы. Это пугает их самих и их соседей. Соседи становятся настолько напуганы , что они держатся за свои деньги-зачем тратить его , когда они , возможно , это нужно, чтобы поесть , когда они теряют свои рабочие места, не так ли? И так далее, и так далее. У нас здесь настоящая проблема, ребята, - заключил Джек. «В понедельник утром банкиры обнаружат, что они тоже не знают, что у них есть. Банковский кризис начался только в 1932 году, намного позже того, как фондовый рынок стал некрепким. Не в этот раз."

"Как плохо?" Президент задал этот вопрос.

«Не знаю», - ответил Фидлер. «Раньше такого не было».

«Я не знаю», Базз, - сказал Дурлинг.

"Вы бы предпочли солгать?" - спросил министр финансов. «Нам нужен здесь председатель ФРС. У нас много проблем. Первый большой - это кризис ликвидности беспрецедентных масштабов ».

«Не говоря уже о перестрелках», - указал Райан тем, кто мог забыть.

"Что более серьезно?" - спросил президент Дурлинг.

Райан задумался на секунду. «С точки зрения реального чистого вреда нашей стране? У нас потоплены две подводные лодки, погибло около двухсот пятидесяти моряков. Два авианосца искалечены. Их можно исправить. Марианские острова находятся в новой собственности. Все это плохие вещи, - сказал Джек размеренным голосом, размышляя при этом. «Но они на самом деле не влияют на нашу национальную безопасность, потому что не имеют отношения к реальной силе нашей страны. Америка - это общая идея. Мы люди, которые думают определенным образом, которые верят, что могут делать то, что хотят. Все остальное следует из этого. Это уверенность, оптимизм - то, что другие страны находят в нас такими странными. Если это убрать, черт возьми, мы ничем не отличаемся от всех остальных. Короткий ответ на ваш вопрос, господин президент, заключается в том, что экономическая проблема для нас гораздо опаснее, чем то, что только что сделали японцы ».

«Ты меня удивляешь, Джек, - сказал Дурлинг.

«Сэр, как сказал Базз, вы бы предпочли солгать?»

«Что, черт возьми, за проблема?» - спросил Рон Джонс. Солнце уже взошло, и корабль « Пасадена» был виден, все еще привязанный к причалу, национальный флаг покорно висел в неподвижном воздухе. Боевой корабль ВМС США вообще ничего не делал, а сын его наставника погиб от руки врага. Почему никто ничего не делал с этим?

«У нее нет приказов, - сказал Манкузо, - потому что у меня нет приказов, потому что у CINCPAC нет приказов, потому что Национальное командование не отдавало никаких приказов».

«Они там просыпаются?»

«SecDef должен сейчас находиться в Белом доме. «Наверное, президента уже проинформировали», - подумал ComSubPac.

«Но он не может вытащить большой палец», - заметил Джонс.

«Он президент, Рон. Мы делаем то, что он говорит ».

«Да, как будто Джонсон отправил моего отца во Вьетнам». Джонс повернулся, чтобы посмотреть на настенную диаграмму. К концу дня японские надводные корабли окажутся вне досягаемости для авианосцев, которые все равно не смогут нанести удары. Военный корабль США « Гэри» завершил поиск выживших, в основном из-за страха задержаться там японскими подводными лодками, но для всего мира выглядело так, как будто ее прогнал с места катер береговой охраны. Разведка, которой они располагали, была основана на спутниковой информации, потому что было сочтено неблагоразумным даже посылать P-3C для прикрытия надводных сил, не говоря уже о преследовании контактов с подводными лодками. «Первый в безопасности, а?»

На этот раз Манкузо решил не сердиться. Он был флагманом, и ему платили за то, чтобы он думал так же. «По одному. Наши самые важные активы, подверженные риску, - это эти два перевозчика. Мы должны втянуть их и починить. Уолли сейчас планирует операции. Мы должны собрать информацию, обдумать это, а затем решить, что мы можем сделать ».

- А потом посмотрим, позволит ли он нам?

Манкузо кивнул. «Вот как работает система».

"Большой."

Рассвет действительно был радостным. Сидя на верхней палубе «Боинга-747», Ямата занял место у окна на левом борту, глядя в окно и не обращая внимания на гул разговоров вокруг него. Он почти не спал в течение трех дней, и все же прилив силы и восторга наполнил его, как наводнение. Это был последний запланированный рейс. В основном административный персонал, а также некоторые инженеры и гражданские лица, которые приступили к созданию нового правительства. Бюрократы, выполнявшие эту задачу, были по-своему довольно умны. Конечно, у всех на Сайпане будет право голоса, и выборы будут предметом международного контроля, что является политической необходимостью. Было около двадцати девяти тысяч местных жителей, но это не считая японцев, многие из которых теперь владеют землей, домами и коммерческими предприятиями. Не учитывались и солдаты, и другие гости, проживающие в отелях. Отели - самые большие, конечно, принадлежали японцам - будут считаться кондоминиумами, а все те, что находятся в квартирах, - жильцами. Каждый из них как граждане Японии имел право голоса. Солдаты также были гражданами и также имели право голоса, и, поскольку их статус гарнизона был неопределенным, они также считались жителями. Между солдатами и гражданскими лицами на острове было тридцать одна тысяча японцев, и когда проводились выборы, его соотечественники усердно использовали свои гражданские права, не так ли? «К черту международное наблюдение, - подумал он, глядя на восток .

Особенно приятно было наблюдать с высоты тридцати семи тысяч футов первое приглушенное сияние на горизонте, которое очень походило на украшение для букета все еще видимых звезд. Свечение стало ярче и расширилось, от пурпурного до темно-красного, до розового, до оранжевого, а затем появилась первая полоска солнца, еще не видимая на черном море внизу, и казалось, что восход солнца был для него одного. - подумал Ямата, - задолго до того, как низшие люди смогли насладиться этим. Самолет немного повернул вправо, начав снижение. Нисходящий путь сквозь утренний воздух был идеально рассчитан по времени, казалось, что солнце удерживало на месте до самого низа, просто желто-белая полоска, сохраняя волшебный момент на несколько минут. Чистая слава почти расплакалась Яматой. Он все еще помнил лица своих родителей, их скромный дом на Сайпане. Его отец был мелким и не очень преуспевающим торговцем, в основном продававшим безделушки и галантереи солдатам, стоявшим на острове. Его отец всегда был с ними очень вежлив, вспомнил Райдзо, улыбаясь, кланяясь, принимая их грубые шутки о своей сморщенной полиомиелитом ноге. Мальчик, который наблюдал за происходящим, считал нормальным проявлять почтение к мужчинам, несущим оружие и одетым в национальную униформу. Конечно, с тех пор он научился другому. Они были просто слугами. Продолжали ли они самурайскую традицию или нет - само слово самурай было производным от глагола «служить», напомнил он себе, явно подразумевая господина, нет? - именно они заботились и защищали своих лучших, и это были их лучшие люди, которые наняли их, заплатили им и сказали им, что делать. К ним нужно было относиться с большим уважением, чем они действительно заслуживали, но странно то, что чем выше они поднимались в звании, тем лучше понимали свое место на самом деле.

«Мы приземлимся через пять минут», - сказал ему полковник.

«Дозо». Кивок, а не поклон, потому что он сидел, но даже в этом случае кивок был размеренным, именно таким, чтобы отдать должное служению подчиненного, показывая ему одновременно вежливость и превосходство в одном и том же приятном жесте. Со временем, если этот полковник будет хорошим и получит звание генерала, то кивок изменится, и если он пойдет дальше, то когда-нибудь, если ему повезет, Ямата-сан может назвать его настоящее имя в дружбе, выделив его за улыбкой и шуткой, пригласите его выпить, и по мере его продвижения к высшему командованию узнайте, кто на самом деле был хозяином. Полковник, вероятно, надеялся достичь этой цели. Ямата пристегнул ремень безопасности и пригладил волосы.

Капитан Сато был измучен. Он просто провел слишком много времени в воздухе, не только нарушая, но и крошая правила отдыха экипажа своей авиакомпании, но он тоже не мог отказаться от своего долга. Он посмотрел налево и увидел в утреннем небе мигающие удары двух истребителей, вероятно, F-15, один из которых, возможно, пилотировал его сын, кружащиеся, чтобы защитить землю того, что снова стало их страной. «Мягко», - сказал он себе. Под его опекой были солдаты его страны, и они заслуживали самого лучшего. Одной рукой он держался за дроссель, а другой - за руль, и он направил лайнер «Боинг» по невидимой линии в воздухе к точке, которую его глаза уже выбрали. По его команде второму пилоту огромные закрылки опустились до упора. Сато ослабил ярмо, поднял нос и развел самолет, позволив ему осесть, продолжая плавать, пока только скрип резины не сказал им, что они находятся на земле.

«Вы поэт», - сказал второй пилот, еще раз впечатленный мастерством этого человека.

Сато позволил себе улыбнуться, нанося обратный удар. «Вы подруливаете». Затем он нажал кнопку домофона в каюте.

«Добро пожаловать в Японию», - сказал он пассажирам.

Ямата не закричал только потому, что это замечание его так удивило. Он не стал ждать, пока самолет остановится, прежде чем расстегнуть ремни. Дверь в кабину экипажа была прямо там, и ему нужно было что-то сказать.

«Капитан?»

«Да, Ямата-сан?»

"Вы понимаете, не так ли?"

Его кивок был гордым профессионалом, и в тот момент он был очень похож на дзайбацу. «Хай». Его наградой был лук высочайшей искренности, и сердце пилота согревало уважение Яматы-сана.

Бизнесмен не спешил, сейчас нет. Бюрократы и административные солдаты пробирались из самолета в ожидающие автобусы, которые доставили их в отель Nikko Saipan, большое современное заведение, расположенное в центре западного побережья острова, которое станет временным административным штабом для оккупантов. новое правительство, поправил себя Ямата. Всем им потребовалось пять минут, чтобы вылезти из самолета, после чего он направился к другому Toyota Land Cruiser, водителем которого на этот раз был один из его сотрудников, который знал, что делать, и ему не говорили, и знал, что это был момент. чтобы Ямата смаковал в тишине.

Он почти не замечал активности. Хотя это произошло именно из-за него, это было менее важно, чем ожидалось. О, возможно, короткая улыбка при виде военной техники, но теперь усталость была реальной, и его глаза опустились, несмотря на железную волю, которая заставляла их быть яркими и широкими. Водитель тщательно спланировал маршрут и сумел избежать крупных стыковок. Вскоре они снова миновали загородный клуб Marianas Country Club, и, хотя солнце уже взошло, игроков в гольф не было видно. Военного присутствия также не было, за исключением двух грузовиков спутниковой связи на краю стоянки, недавно выкрашенных в зеленый цвет после того, как они были присвоены NHK. Нет, мы не должны наносить вред полю для гольфа, которое сейчас, без сомнения, является самым дорогим объектом недвижимости на острове.

«Это прямо здесь, - подумал Ямата, вспоминая форму холмов. Скромный магазинчик его отца находился недалеко от северного аэродрома, и он мог вспомнить истребители A6M Type-Zero, напористых авиаторов и зачастую властных солдат. Там был завод по переработке сахарного тростника Наньо Кохатсу Кайша, и он помнил, как украл небольшие кусочки тростника и жевал их. И каким прекрасным было свежее утро. Вскоре они оказались на его земле. Ямата силой воли стряхнул паутину и вышел из машины, направляясь на север.

Это был путь, по которому, должно быть, пришли его отец, мать, брат и сестра, и он представил, что видит своего отца, ковыляющего на своей искалеченной ноге, борющегося за достоинство, в котором ему всегда отказывала детская болезнь. Служил ли он солдатам в те последние дни, принося им то, что у него было? Неужели солдаты в те последние дни отложили свои грубые оскорбления в адрес его физического состояния и поблагодарили его с искренностью людей, для которых смерть теперь была чем-то видимым и ощутимым в ее приближении? Ямата предпочел верить обоим. И они бы сошли с этой ничьей, их отступление к смерти защищено последними арьергардными действиями солдат в их последний момент совершенства.

Местные жители называли его Banzai Cliff, а менее расистские - Suicide Cliff. Ямате пришлось бы поручить своим специалистам по связям с общественностью изменить название на более уважительное. 9 июля 1944 года, день окончания организованного сопротивления. День, когда американцы объявили остров Сайпан «безопасным».

Фактически это были две скалы, изогнутые и обращенные внутрь, как в театр; более высокий из них был на двести сорок метров над поверхностью манящего моря. На этом месте стояли мраморные колонны, построенные несколькими годами ранее японскими студентами в форме детей, преклоняющих колени в молитве. Именно здесь они подошли бы к краю, держась за руки. Он помнил сильные руки своего отца. Боялись бы его брат и сестра? «Вероятно, больше дезориентировано, чем напугано», - подумал он после двадцати одного дня шума, ужаса и непонимания. Мать посмотрела бы на отца. Теплая, невысокая, круглая женщина, чей веселый музыкальный смех снова зазвенел в ушах ее сына. Солдаты иногда были грубыми с его отцом, но никогда с ней. И никогда с детьми. И последняя услуга, которую оказали солдаты, заключалась в том, чтобы держать американцев подальше от них в тот последний момент, когда они сошли со скалы. Взявшись за руки, Ямата решил верить, каждый из которых держит ребенка в последних любовных объятиях, гордо отказываясь принять пленение от рук варваров и осиротев другого своего сына. Ямата мог закрыть глаза и увидеть все это, и впервые воспоминание и воображаемое зрелище заставили его тело содрогнуться от волнения. Раньше он никогда не позволял себе ничего, кроме гнева, все время, когда он приезжал сюда на протяжении многих лет, но теперь он действительно мог выплеснуть эмоции и плакать от гордости, потому что он выплатил свой долг чести тем, кто имел дал ему рождение, и его долг чести тем, кто убил их. В полном объеме.

Водитель наблюдал, не зная, но понимая, потому что он знал историю этого места, и он тоже был тронут до слез, когда трясущийся человек шестидесяти с лишним лет хлопал в ладоши, чтобы привлечь внимание спящих родственников. С расстояния в сотню метров он увидел, как плечи человека содрогнулись от рыданий, а через некоторое время Ямата лег на бок в своем деловом костюме и заснул. Возможно, он бы о них мечтал. Водитель подумал, что, возможно, духи того, кто это был, посетят его во сне и скажут то, что ему нужно услышать. Но настоящим сюрпризом, подумал водитель, было то, что у этого старого ублюдка вообще была душа. Возможно, он неправильно оценил своего босса.

«Проклятье, если они не организованы», - сказал себе Ореза, глядя в бинокль, дешевый, который он держал в доме.

Из окна гостиной открывался вид на аэропорты, а из кухни - на гавань. Орхидея Эйс уже давно не было, и к ней причалил другой автомобильный паром, Сенчури Хайвей № 5, как ее звали, и этот разгрузил автомобили типа джип и грузовики. Портаджи был изрядно взвинчен, так как заставлял себя не спать всю ночь. К настоящему времени он провел без сна двадцать семь часов, некоторые из них упорно трудились в океане к западу от острова. Мастер-вождь знал, что он слишком стар для подобных вещей. Берроуз, моложе и умнее, свернулся калачиком на коврике в гостиной и храпел.

Ореза впервые за много лет пожелал закурить. Они были хороши для того, чтобы оставаться начеку. Вы просто нуждались в них в такое время. Они были тем, что использовал воин - по крайней мере, так провозглашали фильмы о Второй мировой войне. Но это была не Вторая мировая война, и он не был воином. За все, что он сделал за более чем тридцать лет службы в береговой охране США, он ни разу не выстрелил в гнев, даже во время своего единственного турне по Вьетнаму. Кто-то другой всегда был под прицелом. Он не знал , как бороться.

"Всю ночь?" - спросила Изабель, одетая по работе. Это был понедельник по эту сторону от международной линии перемены дат, рабочий день. Она посмотрела вниз и увидела, что блокнот, который обычно держат рядом с телефоном, исписан каракулями и цифрами. "Это имеет значение?"

«Я не знаю, Изз».

«Хочешь позавтракать?»

«Это не повредит», - сказал Пит Берроуз, потягиваясь, когда он вошел на кухню. «Думаю, я выбыл около трех». Минутное размышление. «Я чувствую себя… адом», - сказал он из уважения к даме в комнате.

«Ну, я должна быть за своим столом через час или около того», - заметила миссис Ореза, открывая холодильник. Завтрак в этом доме, как заметил Берроуз, состоял из различных холодных хлопьев и обезжиренного молока, а также тостов из хлеба, испеченного из соломы. «Добавьте немного фруктов, - подумал он, - и он мог бы вернуться в Сан-Хосе». Кофе, который он уже чувствовал. Он нашел чашку и налил немного.

«Кто-то действительно знает, как это сделать правильно».

«Это Манни, - сказала Изабель.

Ореза впервые за много часов улыбнулся. «Я узнал это от своего первого начальника. Правильная смесь, правильные пропорции и щепотка соли ».

«Вероятно, в темноте луны и после принесения в жертву козла», - подумал Берроуз. Если это так, то коза умерла по благородной причине. Он сделал большой глоток и подошел проверить счетный лист Орезы.

"Так много?"

«Может быть консервативным. Отсюда до Японии два часа полета. Четыре в оба конца. Давайте проявим щедрость и скажем по девяносто минут на земле с каждого конца. Семичасовой цикл. Три с половиной рейса на самолет в день. В каждом полете около трехсот, может быть, трех-пятидесяти солдат за прыжок. Это означает, что каждый самолет приносит тысячу человек. Пятнадцать самолетов работают за один день, это целая дивизия войск. Вы полагаете, что у японцев больше пятнадцати Боинг 747? - спросил Портджи. «Как я уже сказал, консервативный. Теперь осталось только привезти их мобильное оборудование ».

"Сколько кораблей для этого?"

Еще один хмурый взгляд. "Не уверен. Во время войны в Персидском заливе - я был там тогда и занимался охраной порта ... черт возьми. Зависит от того, какие корабли вы используете и как их упаковываете. Я снова буду консервативным. Двадцать больших купеческих корпусов только для переправки снастей. Грузовики, джипы и все такое, о чем вы даже не догадывались. Это как переехать в город, полный людей. Им нужно пополнить запасы топлива. Этот камень не выращивает достаточно еды; это тоже должно быть доставлено на корабле, а население этого места просто удвоилось. Водоснабжение может быть растянутым ». Ореза посмотрел вниз и сделал пометку. «Во всяком случае, они приехали остаться. Это чертовски уверено, - сказал он, направляясь к столу и своему Special K, желая съесть три яйца, бекон, тосты из белого хлеба с маслом, оладьи и весь холестерин, который к ним пришел. Чертовски пятьдесят!

"А что я?" - спросил инженер. «Я видел, как вы слыли местным жителем. Я, черт возьми, не могу.

«Пит, ты мой устав, а я капитан, хорошо? Я несу ответственность за вашу безопасность. Это закон моря, сэр.

«Мы больше не в море», - заметил Берроуз.

Правдивость наблюдения раздражала Орезу. «Моя дочь - юрист. Я стараюсь, чтобы все было просто. Ешь свой завтрак. Мне нужно немного поспать, а ты будешь дежурить до полудня.

"А что я?" - спросила миссис Ореза.

«Если ты не приходишь на работу…»

«… Кто-нибудь спросит почему».

«Было бы хорошо узнать, сказали ли они правду о полицейских, которых застрелили», - продолжил ее муж. «Я не спал всю ночь, Изз. Я не слышал ни одного выстрела. Кажется, что на каждом перекрестке есть люди, но они никому ничего не делают ». Он сделал паузу. «Мне это тоже не нравится, дорогая. Так или иначе, мы должны с этим справиться ».

«Ты это сделал, Эд?» - прямо спросил Дурлинг, не сводя глаз с вице-президента. Он проклял человека за то, что тот заставил его заняться еще одной проблемой из множества кризисов, нависших над его президентством. Но статья в Post не оставила ему выбора.

«Зачем ты меня сушишь? Почему ты хотя бы не предупредил меня об этом? »

Президент помахал рукой вокруг Овального кабинета. «Здесь можно много чего делать, а есть кое-что, что нельзя. Один из них - вмешательство в расследование уголовного дела ».

«Не давай мне этого! Многие люди ...

«Да, и все они тоже заплатили за это цену». Это не моя задница, которую нужно прикрывать, - не сказал Роджер Дерлинг. Я не рискую своим ради тебя. «Вы не ответили на мой вопрос».

«Смотри, Роджер!» Эд Килти зарычал в ответ. Президент остановил его поднятой рукой и тихим голосом.

«Эд, у меня экономика в кризисе. У меня мертвые моряки в Тихом океане. Я не могу сэкономить силы для этого. Я не могу сэкономить политический капитал. Я не могу тратить время. Ответь на мой вопрос, - скомандовал Дурлинг.

Вице-президент покраснел, его голова резко повернулась вправо, прежде чем он заговорил. «Хорошо, мне нравятся женщины. Я никогда ни от кого этого не скрывал. У нас с женой есть взаимопонимание ». Его голова вернулась. «Но я никогда, НИКОГДА не приставал, не оскорблял, не насиловал и не насиловал себя кем-либо за всю свою гребаную жизнь. Никогда. Мне не нужно ».

«Лиза Берингер?» - сказал Дурлинг, сверяясь с его записями в поисках имени.

«Она была милой, очень умной, очень искренней, и она умоляла меня… ну, вы можете догадаться. Я объяснил ей, что не могу. В том году меня переизбирали, к тому же она была слишком молода. Она заслужила того, чтобы за кого-то своего возраста вышла замуж и подарила своим детям и хорошую жизнь. Она тяжело пережила это, начала пить - может, что-то еще, но я так не думаю. Как бы то ни было, однажды ночью она выехала на Кольцевую дорогу и потеряла ее, Роджер. Я был там на похоронах. Я до сих пор разговариваю с ее родителями. Ну, - сказал Килти, - полагаю, не в последнее время.

«Она оставила записку, письмо».

"Больше одного." Килти полез в карман пальто и протянул ему два конверта. «Я удивлен, что никто не заметил дату на том, что есть у ФБР. За десять дней до ее смерти. Это через неделю, а в этот день ее убили. Мои сотрудники нашли их. Я полагаю, Барбара Линдерс нашла другого. Никто никогда не отправлялся по почте. Я думаю, что вы обнаружите некоторые различия между ними, всеми тремя, на самом деле ».

"Девушка Линдерс говорит, что вы ..."

"Накачал ее наркотиками?" Килти покачал головой. «Ты знаешь о моей проблеме с алкоголем, ты знал это, когда пригласил меня войти. Да, я алкоголик, но последний раз я пил два года назад». Кривая улыбка. «Моя сексуальная жизнь сейчас даже лучше. Вернемся к Барбаре. В тот день она была больна гриппом. Она пошла в аптеку на холме, получила рецепт и ...

"Откуда ты это знаешь?"

«Может, я веду дневник. Может у меня просто хорошая память. В любом случае, я знаю дату, когда это произошло. Может быть, один из моих сотрудников проверил записи в аптеке, и, возможно, на бутылке лекарства, которое она принимала, была этикетка, на которой говорилось, что нельзя пить во время использования этих капсул. Я этого не знал, Роджер. Когда простужалась - ну, тогда все равно употребляла бренди. Черт, - признался Килти, - я употреблял выпивку для многих вещей. Я дал ей немного, и она очень посодействовала. Полагаю, это было излишне поспешно, но я сам был наполовину в сумке и решил, что это всего лишь мое известное обаяние ».

«Так что ты мне говоришь? Вы не виноваты?

«Ты хочешь сказать, что я бродячий кот, не можешь держать молнию? Да, думаю, да. Однажды я был у священников, у врачей, в клинике - прикрыть это было непростой задачей. Наконец я пошел к главе нейробиологии Гарвардской медицинской школы. Они думают, что есть часть мозга, которая регулирует наши побуждения, всего лишь теория, но хорошая. Это сочетается с гиперактивностью. Я был гиперактивным ребенком. Я до сих пор не сплю больше шести часов в сутки. Роджер, я все это, но я не насильник ».

Так вот оно, подумал Дурлинг. Он сам не был адвокатом, он назначил, проконсультировался и выслушал их достаточно, чтобы знать, что ему сказали. Килти мог защищаться по двум причинам: что улики против него были более двусмысленными, чем предполагали следователи, и что на самом деле это не его вина. Президент поинтересовался, какая из аргументов защиты может быть верной. Ни один? Один? Оба?

"Итак, что ты собираешься делать?" - спросил он вице-президента тем же голосом, который несколько часов назад он вызвал для посла из Японии. Он все больше и больше симпатизировал человеку, сидящему напротив него, вопреки самому себе. Что, если парень действительно говорил правду? Откуда он мог знать - а ведь именно так бы сказали присяжные, если бы дело зашло так далеко; и если присяжные так подумают, то на что будут похожи судебные слушания? У Килти все еще оставалось много маркеров на холме.

«Почему-то я просто не думаю, что этим летом кто-то будет печатать наклейки на бамперы DURLING / KEALTY, верно?» Вопрос пришел с какой-то улыбкой.

«Нет, если мне есть что сказать по этому поводу, - снова холодно подтвердил президент. Было не время для юмора.

«Я не хочу причинять тебе боль, Роджер. Я сделал это два дня назад. Если бы вы меня предупредили, я бы сказал вам об этом раньше, сэкономив всем кучу времени и хлопот. Включая Барбару. Я потерял ее из виду. Она очень хороша в вопросах гражданских прав, у нее хорошая голова и доброе сердце. Знаешь, это был только один раз. А потом она осталась в моем офисе, - отметил Килти.

«Мы рассмотрели это, Эд. Скажи мне чего ты хочешь."

"Я пойду. Я уйду в отставку. Меня не преследуют ».

«Недостаточно хорошо», - нейтральным голосом сказал Дурлинг.

«О, я признаю свои слабости. Я прошу прощения перед вами, уважаемый государственный служащий, за любой вред, который я мог нанести вашему президентству. Мои юристы встретятся со своими юристами, и мы договоримся о компенсации. Я ухожу из общественной жизни ».

«А если этого недостаточно?»

«Будет», - уверенно сказал Килти. «Меня не могут судить до тех пор, пока не будут решены конституционные вопросы. Месяцы, Роджер. Возможно, вплоть до лета, а может, и до съезда. Вы не можете себе этого позволить. Я полагаю, что наихудший сценарий для вас таков: судебный комитет отправляет закон об импичменте в палату, но палата не принимает его или, возможно, принимает узко, а затем судебный процесс в Сенате заканчивается повесили жюри, так сказать. Ты хоть представляешь, сколько одолжений я сделал там и в Сенате? » Килти покачал головой. «Это не стоит для вас политического риска и отвлекает вас и Конгресс от правительственных дел. Вам нужно все время, которое у вас есть. Черт, тебе нужно больше, чем это. Килти встал и направился к двери справа от президента, той, которая так идеально вписывалась в изогнутые белые стены и золотую отделку. Он произнес свои последние слова, не оборачиваясь. «В любом случае, теперь дело за вами».

Президента Роджера Дёрлинга разозлило то, что, в конце концов, легкий выход может оказаться и правильным выходом, но никто никогда не узнает. Они будут знать только то, что его последнее действие было политически целесообразным в тот исторический момент, который требовал политической целесообразности. Экономика потенциально в руинах, война только что началась - у него не было времени на это дурачиться. Умерла молодая женщина. Другие утверждали, что к ним приставали. Но что, если мертвая молодая девушка умерла по другим причинам, и что, если другие… Черт возьми, мысленно выругался он. Это должно было решить жюри. Но он должен был пройти через три отдельные юридические процедуры, прежде чем присяжные могли принять решение, и тогда любой адвокат с полумраком мог сказать, что справедливое судебное разбирательство невозможно в любом случае после того, как C-SPAN сделал все возможное, чтобы рассказать всему миру все до мелочей. доказательств, запятнал все и отказал Килти в его конституционном праве на справедливое и беспристрастное судебное разбирательство перед бескорыстными присяжными. Это решение было достаточно вероятным в суде федерального округа, а тем более в апелляционном порядке - и ничего не принесло бы потерпевшим. А что, если этот ублюдок, технически говоря, не виновен в преступлении? Открытая молния, хотя она и была неприятной, не считалась преступлением.

И ни он, ни страна не нуждались в отвлечении. Роджер Дурлинг позвонил своей секретарше.

«Да, господин президент?»

«Найдите мне генерального прокурора».

«Он ошибся, - подумал Дурлинг. Конечно, он мог помешать расследованию уголовного дела. Он должен был. И это было легко. Проклятие.

26 год

Настигнуть

"Он правда сказал это?" Эд Фоули наклонился вперед. Мэри Пэт было легче понять это, чем ее мужу.

«Конечно, и все это на его честь как шпиона», - подтвердил Джек, цитируя слова русского.

«Мне всегда нравилось его чувство юмора», - сказал DDO, получив первый смех за день и, вероятно, последний. «Он так внимательно изучил нас, что он больше американец, чем русский».

Ой, подумал Джек, вот и все. Это объяснил Эд. С ним все было наоборот. Советский специалист почти всю свою карьеру, он был больше русским, чем американцем. Осознание этого вызвало его собственную улыбку.

"Мысли?" - спросил советник по национальной безопасности.

«Джек, он дает им идентификационные данные трех лишь незначительных объектов, которые у нас есть на земле. - Плохая работа, дружище, - сказал Эдвард Фоули.

«Это необходимо, - согласилась Мэри Патрисия Фоли. «Но есть еще одно соображение. Эти три актива отключены. Если мы не сможем с ними общаться, их с таким же успехом может и не быть. Джек, насколько серьезна эта ситуация?

«Мы практически воюем, депутат». Джек уже передал суть встречи с послом, включая свой напутственный комментарий.

Она кивнула. «Хорошо, они устраивают войну. Мы собираемся приехать? »

«Я не знаю», - признался Райан. «У нас есть мертвые люди. У нас есть территория США, над которой сейчас развевается другой флаг. Но наша способность эффективно реагировать серьезно подорвана - и дома у нас есть эта небольшая проблема. Завтра рынкам и банковской системе придется смириться с некоторыми очень неприятными реалиями ».

«Интересное совпадение, - заметил Эд. Он был слишком старым специалистом в разведывательном бизнесе, чтобы верить в совпадения. «Что будет с этим, Джек? Ты много об этом знаешь ».

«Я понятия не имею, ребята. Будет плохо, но как плохо и как плохо ... раньше здесь никого не было. Я полагаю, что хорошая новость в том, что дальше падать не может. Плохая новость заключается в том, что мышление, связанное с ситуацией, будет похоже на человека, оказавшегося в горящем здании. Вы можете быть в безопасности там, где находитесь, но вы также не можете выбраться отсюда ».

«Какие агентства этим занимаются?» - спросил Эд Фоули.

«Почти все из них. Бюро - ведущее агентство. В нем самые доступные следователи. SEC лучше подходит для этого, но у них нет войск для чего-то такого большого ».

«Джек, менее чем за двадцать четыре часа кто-то слил новости о вице-президенте» - он был сейчас в Овальном кабинете, они все знали, - «рынок пошел в дрянь, и у нас была атака. на Тихоокеанском флоте, и вы только что сказали нам, что самое вредное для нас - это экономическая вещь. Если бы я был на вашем месте, сэр ...

«Я понимаю вашу точку зрения», - сказал Райан, прерывая Эда момент слишком рано, чтобы составить полную картину. Он сделал несколько заметок, задаваясь вопросом, как, черт возьми, он сможет доказать что-либо, столь же сложное, как рыночная ситуация. "Кто-нибудь настолько умный?"

«В мире много умных людей, Джек. Не все из них любят нас ». Это очень похоже на разговор с Сергеем Николаем, подумал Райан, и, как и Головко, Эд Фоли был опытным профессионалом, для которого паранойя всегда была образом жизни и часто осязаемой реальностью. «Но у нас есть кое-что для немедленного рассмотрения».

«Это трое хороших офицеров», - сказала Мэри Пэт, принимая мяч у мужа. «Номури отлично справлялся со своей работой, внедряясь в их общество, не торопясь, развивая хорошую сеть контактов. Кларк и Чавес - такая же хорошая команда операторов, как и мы. У них хорошее прикрытие, и они должны быть в большей безопасности ».

«За исключением одного, - добавил Джек.

"Что это такое?" - спросил Эд Фоули, прерывая жену.

«PSID знает, что они работают».

"Головко?" - спросила Мэри Пэт. Джек трезво кивнул. «Этот сукин сын», - продолжила она. «Вы знаете, они по-прежнему лучшие в мире». Это было не совсем приятное признание со стороны заместителя директора по операциям Центрального разведывательного управления.

«Не говорите мне, что у них под контролем глава японской контрразведки?» - деликатно спросил ее муж.

«Почему бы и нет, дорогая? Они делают это со всеми ». Что было правдой. «Знаете, иногда я думаю, что нам следует нанять некоторых из их людей, чтобы они давали уроки». Она остановилась на секунду. «У нас нет выбора».

«На самом деле Сергей не выходил и не говорил этого, но я не знаю, как еще он мог знать. Нет, - согласился Джек с DDO, - у нас вообще нет выбора ».

Даже Эд увидел это сейчас, а это было совсем не то, что ему понравилось. "Какая цена на это?"

«Они хотят все, что мы получаем от чертополоха. Их немного беспокоит эта ситуация. Сергей рассказывает, что они тоже были застигнуты врасплох ».

«Но у них там работает другая сеть. Он вам и это сказал », - заметил депутат. «И он тоже должен быть хорошим».

«Отдать им« взятку »от THISTLE в обмен на то, что их не беспокоили, - это одно и довольно важное дело. Это заходит слишком далеко. Ты думал об этом до конца, Джек? Это означает, что они действительно будут управлять нашими людьми вместо нас ». Эду это совсем не нравилось, но после дополнительного рассмотрения стало ясно, что он тоже не видел альтернативы.

«Интересные обстоятельства, но Сергей говорит, что его поймали с опущенными ящиками. Поймите. Райан пожал плечами, снова задаваясь вопросом, как могло случиться, что трое из наиболее информированных специалистов разведки в его стране не смогли понять, что происходит.

«Ложь с его стороны?» - подумал Эд. «На первый взгляд, это не имеет большого смысла».

«И ложь тоже, - сказала Мэри Пэт. «Ой, я люблю эти матрешки . Хорошо, по крайней мере, мы знаем, что есть вещи, которых мы еще не знаем. Это означает, что нам нужно многое узнать, и чем быстрее, тем лучше. Если мы позволим RVS управлять нашими людьми ... это рискованно, Джек, но, черт возьми, я не вижу, что у нас есть выбор.

"Я говорю ему да?" - спросил Джек. Ему тоже нужно было получить одобрение президента, но это было бы легче, чем получить их одобрение.

Фоли переглянулись и кивнули.

Морской коммерческий буксир был обнаружен вертолетом в пятидесяти милях от строения « Энтерпрайз» , и в примечательных обстоятельствах фрегат Гэри взял под контроль баржу и отправил буксир на авианосец, где он мог заменить крейсер Aegis, и, кстати, увеличьте скорость продвижения Big-E до девяти узлов. Шкипер буксира задумался о размере гонорара, который он получил по контракту Lloyd's Open Form о спасании, который командующий перевозчика подписал и доставил обратно на вертолете. Типичное решение суда составляло от 10 до 15 процентов стоимости спасенного имущества. Авианосец, авиакрыло и шесть тысяч человек, подумал экипаж буксира. Что было 10 процентов от трех миллиардов долларов? Может, они проявят щедрость и довольствуются пятью.

Как всегда, это была смесь простого и сложного. Теперь из Мидуэя вылетали патрульные самолеты P-3C Orion для поддержки отступающих боевых сил. На то, чтобы реактивировать объекты на атолле посреди океана, потребовался целый день, возможно только потому, что там была группа орнитологов, изучающих головорезов. «Орионцы», в свою очередь, поддерживались самолетами C-130 Гавайской воздушной национальной гвардии. Как бы то ни было, адмирал, который все еще держал свой флаг на искалеченном авианосце, мог взглянуть на радиолокационную картинку с четырьмя противолодочными самолетами, выстроенными вокруг его флота, и почувствовать себя немного безопаснее. Его внешнее кольцо сопровождения бороздило океан своими активными сонарами и после начального периода, близкого к панике, не находило ничего, о чем можно было бы беспокоиться. К вечеру пятницы он доберется до Перл-Харбора и, возможно, при небольшом ветре сможет снять свой самолет, чтобы еще больше обезопасить их.

Теперь команда улыбалась, адмирал Сато мог видеть, когда он шел по коридору. Всего два дня назад они были смущены и пристыжены «ошибкой», совершенной их кораблем. Но не сейчас. Он лично отправился на корабельном вертолете ко всем четырем Конго, чтобы провести брифинги. За два дня до Марианских островов они теперь знали, чего добились. Или, по крайней мере, его часть. Информация об инцидентах с подводными лодками все еще оставалась секретной, и на тот момент они знали, что отомстили за большой проступок своей страны, сделали это очень умно, позволив Японии вернуть землю, которая исторически принадлежала ей, - и без того, как они думали, захватив живет в процессе. Первой реакцией был шок. Собираетесь воевать с Америкой? Адмирал объяснил, что нет, на самом деле это не война, если только американцы не решат сделать из нее проблему, что, по его мнению, маловероятно, но также кое-что, предупредил он их, к чему они должны быть готовы. Теперь строй рассредоточился на расстоянии трех тысяч метров между кораблями, мчащимися на запад с максимальной устойчивой скоростью. Это израсходовало топливо с опасной скоростью, но на Гуаме должен был быть танкер для их дозаправки, и Сато хотел как можно скорее оказаться под своим собственным зонтом противолодочной обороны. Оказавшись на Гуаме, он мог подумать о будущих операциях. Первый был успешным. Если повезет, второго не должно быть, но если бы он был, ему нужно было о многом подумать.

«Контакты?» - спросил адмирал, входя в Боевой информационный центр.

«Все в воздухе кричит коммерческое», - ответил офицер воздушного боя.

«На всех военных самолетах есть транспондеры», - напомнил ему Сато. «И все они работают одинаково».

«К нам ничего не приближается». Построение шло курсом, намеренно отклоненным от обычных коммерческих воздушных коридоров, и, посмотрев на рекламный щит, адмирал увидел, что во всех этих коридорах было движение. Да, военный разведывательный самолет мог видеть их с некоторых коммерческих маршрутов, но у американцев были спутники, которые были не хуже. Пока что его оценки разведки оказались точными. Единственная угроза, которая его действительно беспокоила, исходила от подводных лодок, и с этой угрозой можно было справиться. Ракеты «Гарпун» или «Томагавк», запускаемые с подводных лодок, представляли опасность, с которой он был готов справиться. На каждом из эсминцев был включен и работал радар SPY-ID, сканирующий поверхность. Были укомплектованы все начальники управления огнем. Любая приближающаяся крылатая ракета будет обнаружена и поражена, сначала его ракетами SM-2MR американского производства (и усовершенствованными японскими), а за этим оружием стояли системы точечной защиты CIWS Gatling-Gun. Они остановили бы большинство прибывающих «вампиров» - общий термин для крылатых ракет. Подводная лодка могла сблизиться и вступить в бой с торпедами, а одна из боеголовок большего размера могла убить любой корабль в его строю. Но они услышат приближающуюся торпеду, и его противолодочные вертолеты сделают все возможное, чтобы наброситься на атакующую субмарину, лишить ее возможности продолжить бой и, возможно, просто убить ее. У американцев было не так много подводных лодок, и их командиры были бы соответственно осторожны, особенно если бы ему удалось добавить третье уничтожение к двум уже совершенным.

Что бы сделали американцы? Ну, что может они теперь делать? - спросил он себя. Это был вопрос, который он задавал себе снова и снова, и у него всегда был один и тот же ответ. Они слишком сильно потянули. Они полагались на свою способность сдерживать, забывая, что сдерживание зависело от предполагаемой способности действовать, если сдерживание не сработало: то же самое старое уравнение « не хочу, но могу». К несчастью для них, американцы слишком сильно полагались на первое и пренебрегали вторым, и по всем правилам, которые знал Сато, к тому времени, когда они снова смогут , их противник сможет остановить их. Общий стратегический план, который он помог выполнить, вовсе не нов - просто он был выполнен лучше, чем в первый раз, подумал он, стоя рядом с дисплеем с тройным рекламным щитом и наблюдая, как радарные символы коммерческих самолетов маршируют по определенному маршруту. пути, само их действие провозглашало, что мир возвращается к своей нормальной форме без единой точки.

Райан знал, что трудная часть всегда наступает после того, как решения были приняты. Это не столько утомляло их душу, сколько необходимость жить с ними. Правильно ли он поступил? Не было никакой меры, кроме как задним числом, а это всегда приходило слишком поздно. Хуже того, ретроспективный взгляд всегда был негативным, потому что вы редко оглядывались назад, чтобы пересмотреть то, что шло правильно. На определенном уровне все перестало быть однозначным. Вы взвешивали варианты и взвешивали факторы, но очень часто вы знали, что независимо от того, в какую сторону вы прыгнете, кто-то пострадает. В этих случаях идея заключалась в том, чтобы причинить вред наименьшему количеству людей или вещей, но даже тогда были ранены реальные люди, которые в противном случае не пострадали бы вообще, и вы действительно выбирали, чьи жизни будут повреждены - или потеряны - как бескорыстная фигура бога из мифологии. Было бы еще хуже, если бы вы знали некоторых игроков, потому что у них были лица, которые ваш разум мог видеть, и голоса, которые он мог слышать. Способность принимать такие решения называли моральным мужеством те, кому это не приходилось делать, и стрессом те, кто это делал.

И все же ему пришлось это сделать. Он взялся за эту работу, зная, что такие моменты обязательно наступят. Раньше он подвергал риску Кларка и Чавеса в пустыне Восточной Африки, и он смутно помнил, что беспокоился об этом, но миссия завершилась, и после этого она казалась забавной игрой на Хэллоуин, чудесно умной маленькой игрой. играет нация против нации. Тот факт, что настоящий человек в лице Мохаммеда Абдула Корпорации потерял свою жизнь в результате - что ж, теперь было легко сказать, что он заслужил свою судьбу. Райан позволил себе сохранить все это воспоминание в каком-то запертом ящике, чтобы его вытащили годы спустя, если он когда-нибудь поддастся желанию написать мемуары. Но теперь память вернулась, она была удалена из файлов из-за необходимости снова подвергнуть опасности жизни настоящих мужчин. Джек запер свои конфиденциальные бумаги перед тем, как отправиться в Овальный кабинет.

«Поехали, чтобы увидеть босса», - сказал он агенту секретной службы в коридоре с севера на юг.

«МЕЧ, направляющийся в ДЖАМПЕР», - сказал агент в микрофон, потому что для тех, кто защищал всех в том, что им было известно как Дом, они были такими же символами, как и люди, на самом деле обозначениями того, каковы были их функции.

Но я не символ, хотел сказать ему Джек. Я мужчина с сомнениями. По пути он встретил еще четырех агентов и увидел, как они смотрели на него, с доверием и уважением, как они ожидали, что он знает, что делать, что сказать Боссу, как если бы он был чем-то большим, чем они, и только Райан знал, что это не так. Он был достаточно глуп, чтобы согласиться на работу с большей ответственностью, чем их, вот и все, больше, чем он когда-либо хотел.

«Не весело, правда?» - сказал Дурлинг, войдя в офис.

"Немного." Джек занял свое место.

Президент одновременно прочитал лицо и мысли своего советника и улыбнулся. "Давайте посмотрим. Я должен сказать тебе расслабиться, и ты должен сказать мне то же самое, верно? "

«Трудно принять правильное решение, если вы слишком нервничаете», - согласился Райан.

«Да, кроме одного. Если вы не испытываете стресса, тогда это не слишком серьезное решение, и оно принимается на более низком уровне. Сюда приходят самые трудные. Это многие комментировали », - сказал Президент. Джек понял, что это было удивительно великодушное наблюдение, поскольку оно добровольно сняло с него часть бремени, напомнив ему, что он, в конце концов, просто посоветовал президенту. В человеке за старинным дубовым столом было величие. Джек подумал, насколько тяжело это бремя нести, и было ли его открытие неожиданностью - или, возможно, просто еще одной необходимостью, с которой приходилось иметь дело.

"Хорошо, что это?"

«Мне нужно ваше разрешение на кое-что». Райан объяснил предложения Головко - первое было сделано в Москве, а второе - всего несколькими часами ранее, - и их последствия.

«Это дает нам более широкую картину?» - спросил Дурлинг.

«Возможно, но у нас недостаточно еды».

"А также?"

«Решение такого типа всегда соответствует твоему уровню», - сказал ему Райан.

"Почему я должен ..."

«Сэр, это раскрывает личности офицеров разведки и методы работы. Я полагаю, что технически это не обязательно должно быть ваше решение, но вы должны знать об этом ».

«Вы рекомендуете одобрение». Дурлингу не пришлось спрашивать.

"Да сэр."

"Мы можем доверять русским?"

«Я не сказал« доверие », господин президент. То, что у нас есть, - это совокупность потребностей и способностей с небольшим шантажом на стороне ».

«Беги с этим», - сказал президент без особого размышления. Возможно, это было мерой его доверия к Райану, возвращая тем самым бремя ответственности его посетителю. Дурлинг помолчал на несколько секунд, прежде чем задать свой следующий вопрос. «Что они задумали, Джек?»

"Японский? На первый взгляд, в этом нет никакого объективного смысла. Я все время возвращаюсь к тому, зачем убивать подводные лодки? Зачем убивать людей? Просто не кажется необходимым переходить этот порог ».

«Почему так поступают с их самым важным торговым партнером?» - добавил Дурлинг, сделав наиболее очевидное наблюдение. «У нас не было возможности все обдумать, не так ли?»

Райан покачал головой. «На нас наверняка накопилось много вещей. Мы даже не знаем того, чего еще не знаем ».

Президент склонил голову набок. "Какие?"

Джек слегка улыбнулся. «Это то, что моя жена любит говорить о медицине. Вы должны знать то, чего не знаете. Вы должны выяснить, в чем заключаются вопросы, прежде чем вы сможете начать искать ответы ».

"Как мы это делаем?"

«У Мэри Пэт есть люди, которые задают вопросы. Мы просматриваем все имеющиеся у нас данные. Мы пытаемся делать выводы из того, что знаем, ищем связи. Вы можете многое сказать по тому, что другой парень пытается сделать и как он это делает. Моя самая большая проблема, почему они убили двух подводных лодок? » Райан посмотрел мимо президента, в окно на монумент Вашингтона, неподвижный твердый обелиск из белого мрамора. «Они сделали это таким образом, который, по их мнению, позволит нам выбраться из положения. Мы можем утверждать, что это было столкновение или что-то в этом роде ...

«Неужели они действительно ожидают, что мы просто примем смерть и…»

«Они предложили нам шанс. Может, они этого не ожидают, но это возможно ». Райан молчал секунд тридцать. "Нет. Нет, они не могли так нас неправильно истолковать ».

«Продолжай думать вслух, - скомандовал Дурлинг.

«Мы слишком сократили наш флот…»

«Мне не нужно это слышать сейчас», - был ответ, острый.

Райан кивнул и поднял руку. «Слишком поздно беспокоиться, почему и как, я знаю это. Но важно то, что они тоже это знают. Все знают, что у нас есть, а что нет, и с правильными знаниями и подготовкой вы можете сделать вывод, что мы можем сделать. Затем вы структурируете свои операции, исходя из того, что вы можете сделать, и того, что он может с этим сделать ».

"Имеет смысл. Хорошо, продолжай.

«С исчезновением российской угрозы подводные силы практически не работают. Это потому, что на самом деле подводная лодка хороша только для двух вещей. Тактически подводные лодки хороши для уничтожения других подводных лодок. Но стратегически подводные лодки ограничены. Они не могут управлять морем так же, как надводные корабли. Они не могут проецировать силу. Они не могут переправлять войска или товары из одного места в другое, и это то, что на самом деле означает контроль над морем ». Джек щелкнул пальцами. «Но они могут отказать другим в море, а Япония - островное государство. Так что они боятся отрицания моря ». Или, мысленно добавил Джек, может, они просто сделали то, что могли. Они искалечили авианосцы, потому что им было нелегко сделать больше. Или могли? Блин, это все еще было слишком сложно.

«Чтобы мы могли задушить их подводными лодками?» - спросил Дурлинг.

"Может быть. Мы делали это раньше. Тем не менее, у нас осталось всего несколько, и это значительно упрощает задачу их контрподразделения. Но их главный козырь против такого шага с нашей стороны - их ядерный потенциал. Они противостоят стратегической угрозе для них стратегической угрозой для нас, масштабом, которого у них не было в 1941 году. Чего-то не хватает, сэр. Райан покачал головой, все еще глядя на памятник через толстые пуленепробиваемые окна. «Есть кое-что важное, чего мы не знаем».

"Почему?"

«Почему это может быть. Сначала я хочу знать, что. Чего они хотят? Какова их конечная цель игры? »

«Не зачем они это делают?»

Райан повернул голову и встретился глазами с президентом. «Сэр, решение начать войну почти никогда не бывает рациональным. Первая мировая война началась с того, что какой-то дурак убил другого дурака, событиями умело манипулировал Леопольд, что-то или другое, «Польди», как они называли его, министр иностранных дел Австрии. Опытный манипулятор, но он не учел тот простой факт, что его стране не хватало сил для достижения того, чего он хотел. Германия и Австро-Венгрия начали войну. Они оба проиграли. Вторая мировая война, Япония и Германия захватили весь мир, им никогда не приходило в голову, что остальной мир может быть сильнее. Особенно это касается Японии ». Райан продолжил. «У них никогда не было плана победить нас. Подождите немного. Гражданская война, начатая Югом. Юг проиграл. Франко-прусская война, начатая Францией. Франция проиграла. Почти каждая война после промышленной революции была инициирована стороной, которая в конечном итоге проиграла. QED, вступление в войну - не рациональный поступок. Таким образом, мышление за ним, то почему это не обязательно важно, потому что это , вероятно , ошибочно начать с «.

«Я никогда не думал об этом, Джек».

Райан пожал плечами. «Некоторые вещи слишком очевидны, как сказал сегодня Базз Фидлер».

«Но если почему не важно, то и то, что тоже не важно, не так ли?»

«Да, это так, потому что, если вы можете различить цель, если вы можете понять, чего они хотят, тогда вы можете отказать им в этом. Вот так вы начинаете побеждать врага. И, знаете, другой парень настолько заинтересован в том, чего он хочет, настолько зацикливается на том, насколько это важно, что начинает забывать, что кто-то другой может попытаться помешать ему получить это ».

«Как преступник, думающий о том, чтобы попасть в винный магазин?» - спросил Дурлинг, удивленный и впечатленный речью Райана.

«Война - это крайнее преступное деяние, вооруженное ограбление по размеру. И это всегда связано с жадностью. Всегда одна нация хочет того, что есть у другой нации. И вы побеждаете эту нацию, признавая то, чего она хочет, и отказывая им в этом. Семена их поражения обычно находятся в семенах их желания ».

«Япония, Вторая мировая война?»

«Они хотели создать настоящую империю. По сути, они хотели именно то, что было у британцев. Просто они начали на столетие или два позже. Они никогда не планировали победить нас, просто чтобы… - Он внезапно замолчал, у него возникла идея. «Просто для достижения своих целей и заставить нас уступить. Господи, - выдохнул Райан. "Вот и все! Снова то же самое. Та же методика. Та же цель? " - подумал он вслух.

«Он там», - сказал себе советник по национальной безопасности. Все в порядке.

Если найдешь. Если ты найдешь все это.

«Но у нас есть собственная первая цель», - отметил Президент.

"Я знаю."

Джордж Уинстон предположил, что, как старый огненный конь, он должен откликаться на колокола. Его жена и дети все еще были в Колорадо, теперь он был над Огайо, сидел на заднем сиденье своего «Гольфстрима» и смотрел вниз на крабообразные огни города. Вероятно, Цинциннати, хотя он не спрашивал водителей об их маршруте в Ньюарк.

Его мотивация была частично личной. Его собственное состояние сильно пострадало в результате событий прошлой пятницы, потраченное сотнями миллионов долларов. Характер события и то, как его деньги были распределены между различными учреждениями, гарантировали огромные убытки, поскольку он был уязвим для всех разновидностей запрограммированных торговых систем. Но дело было не в деньгах. «Хорошо, - сказал он себе, - значит, я потерял двести миллионов». У меня есть еще много чего, откуда это взялось. Это был ущерб всей системе, и прежде всего ущерб, нанесенный Columbus Group. Его ребенок сильно пострадал, и, как отец, вернувшийся на сторону замужней дочери во время кризиса, он знал, что он всегда будет его. «Я должен был быть там, - сказал себе Уинстон. Я мог бы это увидеть и остановить. По крайней мере, я мог защитить своих инвесторов. Полных эффектов еще не было, но это было настолько плохо, что почти невозможно понять. Уинстону нужно было что-то сделать, он должен был поделиться своим опытом и советом. Эти инвесторы все еще были его людьми.

Поездка в Ньюарк была легкой. «Гольфстрим» плавно приземлился и рулил к терминалу авиации общего назначения, где его ждала машина и один из его бывших высокопоставленных сотрудников. На нем не было галстука, что было необычно для выпускника школы Уортон.

Марк Гант не спал уже пятьдесят часов и для устойчивости прислонился к машине, потому что сама земля, казалось, двигалась под ним, что сопровождалось головной болью, которую лучше всего измерить по шкале Рихтера. При этом он был рад быть здесь. Если кто и мог разобраться в этой неразберихе, так это его бывший начальник. Как только частный самолет остановился, он подошел и встал у подножия лестницы.

"Как плохо?" - это первое, что сказал Джордж Уинстон. Между двумя мужчинами было тепло, но дело было на первом месте.

«Мы еще не знаем», - ответил Гант, проводя его к машине.

"Не знаю?" Объяснению пришлось ждать, пока они не войдут внутрь. Гант передал первый раздел « Таймс» без комментариев.

"Это по-настоящему?" Быстро читающий, Уинстон просмотрел первые две колонки, вернувшись на страницу 21, чтобы закончить рассказ, обрамленный рекламой нижнего белья.

Следующим откровением Ганта стало то, что менеджер, которого оставил Райдзо Ямата, ушел. «Он вылетел обратно в Японию в пятницу вечером. Он призвал Ямату-сан приехать в Нью-Йорк, чтобы помочь стабилизировать ситуацию. Или, может быть, он хотел выпотрошить себя перед своим боссом. Кто, черт возьми, знает?

«Так кто, черт возьми, главный, Марк?»

«Никто», - ответил Гант. «Как и все здесь».

«Черт возьми, Марк, кто-то должен отдавать приказы!»

«У нас нет никаких инструкций», - ответил руководитель. «Я позвонил этому парню. Его нет в офисе - эй, я оставил сообщения, попробовал его дом, дом Яматы, все чертовски дома, все чертовы офисы. Зип-о, Джордж. Все бегут в укрытие. Черт, насколько я знаю, этот тупой ублюдок пробил самое большое здание в городе.

«Хорошо, мне нужен офис и все твои данные», - сказал Уинстон.

"Какие данные?" - потребовал ответа Гант. «У нас нет дерьма. Вся система вышла из строя, помнишь? "

«У вас есть записи о наших сделках, не так ли?»

«Ну, да, у меня есть наши кассеты - во всяком случае, копия», - поправил себя Гант. «ФБР забрало оригиналы».

Первой любовью Ганта, блестящего техника, всегда была математика. Дайте Марку Ганту правильные инструкции, и он сможет работать на рынке, как искусный кард, с новой колодой велосипедов. Но, как и большинству людей на Улице, ему нужно было, чтобы кто-то еще рассказал ему, в чем заключалась работа. Что ж, у каждого человека были свои ограничения, и положительный момент в бухгалтерской книге был в том, что Гант был умен, честен и знал свои ограничения. Он знал, когда обратиться за помощью. Это последнее качество поместило его в 3–4% лучших.

Итак, он, должно быть, пошел к Ямате и его человеку за советом ...

«Когда все это рушилось, какие инструкции у вас были?»

"Инструкции?" Гант потер небритое лицо и покачал головой. «Черт, мы надрали себе задницу, чтобы опередить его. Если DTC соберется дерьмо, мы выйдем с большей частью нашей задницы нетронутой. Я вложил огромные деньги в GM и по-настоящему убил золотые акции, и ...

"Это не то, что я имею в виду."

«Он сказал бежать с этим. Слава Богу, он очень быстро вытащил нас из банковских акций. Блин, если он не заметил этого первым. Мы были довольно хорошо расположены до того, как все рухнуло. Если бы не все панические звонки - я имею в виду, Господи, Джордж, это наконец случилось, понимаешь? Один-восемьсот-БЕГ. Господи, если бы люди просто сохранили свою голову ». Вздох. «Но они этого не сделали, и теперь, с хулиганством DTC ... Джордж, я не знаю, что будет завтра, чувак. Если это правда, если они смогут восстановить дом к завтрашнему утру, эй, чувак, я не знаю. Я просто не знаю, - сказал Гант, когда они вошли в туннель Линкольна.

«Вся история Уолл-стрит в одном исчерпывающем абзаце», - сказал себе Уинстон, глядя на глянцевую плитку, из которой состоял туннель. Фактически, как туннель. Вы могли видеть вперед и сзади, но не могли видеть дерьмо по бокам. Вы не могли видеть за пределами ограниченной перспективы.

И тебе пришлось.

«Марк, я все еще являюсь директором фирмы».

"Да так?"

- И вы тоже, - заметил Уинстон.

"Я знаю это, но ..."

«Мы двое можем созвать собрание совета директоров. Начни звонить, - приказал Джордж Уинстон. «Как только мы выберемся из этой проклятой дыры в земле».

"Когда?" - спросил Гант.

«А пока, черт возьми!» Уинстон выругался. «За теми, кого нет в городе, я пришлю свой самолет».

«Большинство парней в офисе». «Это была единственная хорошая новость, которую он услышал с полудня пятницы», - подумал Джордж, кивая своему бывшему сотруднику, чтобы тот продолжал. «Я полагаю, что почти все остальные закрыты».

Тогда они расчистили туннель. Уинстон вытащил сотовый телефон из держателя и передал его.

«Начни звонить». Уинстону было интересно, знает ли Гант, что он собирается попросить на встрече. Возможно нет. Хороший человек в туннеле, он никогда не перерастал своих ограничений.

Какого черта я уехал? - потребовал ответа Уинстон. Просто было небезопасно оставлять американскую экономику в руках людей, которые не знали, как она работает.

«Что ж, это сработало, - сказал адмирал Дубро. Скорость флота снизилась до двадцати узлов. Теперь они были в двухстах милях к востоку от Дондра-Хед. Им нужно было больше места для моря, но продвинуться так далеко было достаточно. Два носителя располагались под углом друг к другу, их соответствующие образования разделяли и образовывали защитные кольца вокруг центральных фигур, Авраама Линкольна и Дуайта Д. Эйзенхауэра. Еще через час построения будут вне визуального контакта, и это хорошо, но скоростной бег истощил бункеры, и это было очень плохо. Атомные авианосцы тоже были своего рода танкерами. Они несли тонны бункерного топлива для своих конвоев с обычными двигателями и могли заправлять их, когда в этом возникала необходимость. Скоро будет. Нефтяники Yukon и Rappahannock направлялись из Диего-Гарсии с восемьюдесятью тысячами тонн дистиллятного топлива между ними, но эта игра быстро устаревала. Возможность конфронтации вынудила Дубро держать все бункеры своих кораблей заполненными. Конфронтация означала потенциальную битву, а битва всегда требовала скорости, чтобы идти навстречу опасности, а также выбраться из нее к черту.

"Что-нибудь еще из Вашингтона?" - спросил он затем.

Коммандер Харрисон покачал головой. "Нет, сэр."

«Хорошо», - сказал командующий боевыми силами с опасным спокойствием. Затем он направился к связи. На данный момент он решил серьезную операционную проблему, и теперь пришло время кричать на кого-то.

27

Нагромождение

Все бежало позади, на максимальной скорости, в основном по кругу, с поразительной скоростью ни к чему не приводя. Город, привыкший к предотвращению утечек и стремящийся к предотвращению утечек, Вашингтон и его собрание официальных лиц были слишком заняты четырьмя одновременными кризисами, чтобы эффективно реагировать на любой из них. Ничего из этого не было необычным, факт, который расстроил бы тех, кто должен был с этим иметь дело, отступление, на которое, конечно, у них не было времени. «Единственная хорошая новость, - подумал Райан, - это то, что самая важная история не совсем просочилась». Пока что.

«Скотт, кто тебе больше всего подходит для Японии?»

Адлер все еще курил или купил пачку по дороге из Туманного Ботта. Чтобы не просить об этом, требовалось полное ослабевающее самоконтроль Райана, но он также не мог сказать гостю, чтобы тот не загорался. Всем им приходилось справляться со стрессом по-своему. Тот факт, что дом Адлера когда-то принадлежал Райану, был всего лишь еще одним неудобством за выходные, которые пошли к черту быстрее, чем он думал.

«Я могу собрать рабочую группу. Кто им управляет? »

«Знаешь», - ответил Джек.

«Что скажет Бретт?»

«Он скажет:« Да, сэр », когда президент скажет ему», - ответил Райан, слишком уставший, чтобы быть вежливым.

«Они схватили нас за яйца, Джек».

«Сколько потенциальных заложников?» - спросил Райан. Это были не просто оставшиеся военные. Должны были быть тысячи туристов, бизнесменов, репортеров, студентов ...

«У нас нет возможности узнать, Джек. Нет, - признал Адлер. «Хорошая новость в том, что у нас нет никаких признаков неблагоприятного лечения. Это не 1941 год, по крайней мере, я так не думаю ».

«Если это разумно ...» Большинство американцев забыли об обращении с заключенными-иностранцами. Райан не был одним из них. «Тогда мы начинаем сходить с ума. Они должны это знать ».

«Они знают нас намного лучше, чем тогда. Так много взаимодействия. Кроме того, у нас здесь тоже куча их людей ».

«Не забывай, Скотт, что их культура коренным образом отличается от нашей. У них другая религия. Их взгляд на место человека в природе другой. Они по-другому ценят человеческую жизнь, - мрачно сказал советник по национальной безопасности.

«Это не место для расизма, Джек, - узко заметил Адлер.

«Это все факты. Я не говорил, что они ниже нас. Я сказал, что мы не совершим ошибку, если будем думать, что они мотивированы так же, как и мы - хорошо?

«Полагаю, это справедливо», - признал заместитель госсекретаря.

«Поэтому я хочу, чтобы здесь мне посоветовали люди, которые действительно понимают свою культуру. Мне нужны люди, которые думают так же, как они ». Хитрость заключалась в том, чтобы найти для них место, но внизу были офисы, жители которых могли выехать, хоть и пинались, и кричали о том, насколько важны протокол и политические опросы.

«Я могу найти несколько», - пообещал Адлер.

«Что мы слышим из посольств?»

«Никто ничего не знает. Но есть одно интересное событие в Корее ».

"Что это такое?"

«Военный атташе в Сеуле отправился на встречу с друзьями по поводу повышения уровня боевой готовности некоторых баз. Они сказали нет. Это первый раз, когда корейцы сказали нам «нет». Думаю, их правительство все еще пытается во всем этом разобраться ».

«Во всяком случае, пока рано начинать это».

«Мы собираемся что-нибудь делать?»

Райан покачал головой. «Я еще не знаю». Затем его телефон зажужжал.

«NMCC на СТЮ, доктор Райан».

«Райан», - сказал Джек, поднимая трубку. «Да, пропустите его. Вот дерьмо, - выдохнул он так тихо, что Адлер едва уловил это. «Адмирал, я вернусь к вам сегодня же».

"Что теперь?"

«Индейцы», - сказал ему Райан.

«Я призываю собрание к порядку», - сказал Марк Гант, постукивая ручкой по столу. Были заполнены только два места больше, чем половина, но это был кворум. «Джордж, тебе слово».

Выражения всех лиц обеспокоили Джорджа Уинстона. На одном уровне мужчины и женщины, определявшие политику Columbus Group, были физически истощены. На другом они запаниковали. Третья причина причиняла ему наибольшую боль: степень надежды, которую они проявляли в его присутствии, как если бы он был Иисусом, пришедшим очистить храм. Так не должно было быть. Никто не должен был обладать такой властью. Американская экономика была слишком обширной. Слишком много людей зависело от этого. Более того, это было слишком сложно для одного человека или даже двадцати, чтобы понять все это. Это была проблема с моделями, от которых все зависели. Рано или поздно дело сводилось к попыткам измерить, измерить и отрегулировать то, что просто было. Он существовал. Это сработало. Он работал. Людям это было нужно, но никто толком не знал, как это работает. Иллюзия марксистов о том, что они действительно знали, была их фундаментальным недостатком. Советы потратили три поколения на то, чтобы заставить экономику работать, вместо того, чтобы просто позволить ей работать самой, и в итоге превратились в нищих в самой богатой стране мира. И здесь все было не так уж и иначе. Вместо того, чтобы контролировать это, они пытались жить за счет этого, но в обоих случаях у вас должна была быть иллюзия, что вы это понимаете. И никто этого не сделал, кроме самого широкого смысла.

На самом базовом уровне все сводилось к потребностям и времени. У людей были потребности. Еда и кров были первыми из них. Итак, другие люди выращивали еду и строили дома. И то, и другое требовало времени, а поскольку время было самым ценным товаром, известным человеку, вы должны были вознаграждать людей за него. Берите машину - людям тоже нужен транспорт. Когда вы покупали машину, вы платили людям за время сборки, за время, необходимое для изготовления всех компонентов; в конечном итоге вы платили шахтерам за время, необходимое для добычи железной руды и бокситов из земли. Эта часть была достаточно простой. Сложность началась со всех возможных вариантов. Вы можете водить более чем на одном автомобиле. Каждый поставщик товаров и услуг, связанный с автомобилем, имел возможность получить то, что ему нужно, из множества источников, и, поскольку время было драгоценно, человек, который использовал свое время наиболее эффективно, получал дополнительное вознаграждение. Это называлось соревнованием, а соревнование было бесконечной гонкой всех против всех. По сути, каждый бизнес и в некотором смысле каждый человек в американской экономике конкурировал друг с другом. Каждый был рабочим. Все были также потребителями. Каждый предоставил что-то для других. Все выбирали продукты и услуги из обширного меню, предлагаемого экономикой. Это была основная идея.

Настоящая сложность возникла из всех возможных взаимодействий. Кто у кого что купил. Кто стал эффективнее, тем лучше распорядился своим временем, принося пользу как потребителям, так и самим себе. Со всеми в игре это было похоже на огромную толпу, где все разговаривают со всеми. Вы просто не могли уследить за всеми разговорами.

И все же Уолл-стрит питала иллюзию, что это возможно, что ее компьютерные модели могут предсказывать в общих чертах то, что будет происходить на ежедневной основе. Это не было возможно. Вы можете проанализировать отдельные компании, почувствовать, что они делают правильно и неправильно. В некоторой степени, с помощью одного или нескольких таких анализов вы можете увидеть тенденции и получить от них прибыль. Но использование компьютеров и методов моделирования зашло слишком далеко, экстраполируя все дальше и дальше от базовой реальности, и хотя это работало в какой-то мере годами, это только усиливало иллюзию. С коллапсом, произошедшим тремя днями ранее, иллюзия была разрушена, и теперь им не за что было цепляться. «Ничего, кроме меня», - подумал Джордж Уинстон, читая их лица.

Бывший президент Columbus Group знал о своих ограничениях. Он знал степень понимания системы и примерно знал, где это понимание заканчивается. Он знал, что никто не сможет заставить все это работать, и этот ход мыслей завел его почти так далеко, как нужно было этой темной ночью в Нью-Йорке.

«Это похоже на место без лидера. Что будет завтра? » - спросил он, и все «ракетологи» отводили глаза от него, глядя на стол или, в некоторых случаях, переглядывались с человеком, который случайно оказался напротив. Всего за три дня до этого кто-нибудь заговорил бы, высказал мнение с большей или меньшей степенью уверенности. Но не сейчас, потому что никто не знал. Никто не догадался. И никто не заговорил.

«У вас есть президент. Он вам что-нибудь говорит? - спросил Уинстон. Головы покачали.

Конечно, вопрос задал Марк Гант, как и предполагал Уинстон.

«Дамы и господа, это совет директоров выбирает нашего президента и управляющего директора, не так ли? Сейчас нам нужен лидер ».

«Джордж», - спросил другой мужчина. "Ты вернулся?"

«Либо так, либо я совершаю самое проклятое путешествие вне тела, которое вы когда-либо видели». Это было не похоже на шутку, но зато вызывало улыбки, начало небольшого энтузиазма по поводу чего-то.

«В этом случае я предлагаю объявить вакантными должности президента и управляющего директора».

"Второй."

«Пол движется», - сказал Марк Гант более решительно. "Те, кто за?"

Раздался хор «ага».

"Противостоять?"

Ничего такого.

«Движение несёт. Пост президента Columbus Group сейчас вакантен. Есть еще движение из пола? »

«Я назначаю Джорджа Уинстона нашим управляющим директором и президентом», - сказал другой голос.

"Второй."

"Те, кто за?" - спросил Гант. Это голосование было идентичным, за исключением его растущего энтузиазма.

«Джордж, с возвращением». Раздались слабые аплодисменты.

"Хорошо." Уинстон встал. Это снова был его. Его следующий комментарий был бессистемным: «Кто-то должен сказать Ямате». Он начал ходить по комнате.

«А теперь первое: я хочу увидеть все, что у нас есть по сделкам в пятницу. Прежде чем мы сможем начать думать о том, как исправить сукин сын, нам нужно знать, как он сломался. Это будет долгая неделя, ребята, но у нас есть люди, которых мы должны защищать ».

Он знал, что первая задача будет достаточно сложной. Уинстон не знал, сможет ли кто-нибудь это исправить, но им пришлось начать с изучения того, что пошло не так. Он знал, что был близок к чему-то. У него было зудящее чувство, связанное с информацией, почти достаточной для того, чтобы перейти к конкретному вопросу. Частично это было инстинктом, на что он и полагался, и на что не верил, пока не смог избавиться от зуда с помощью неопровержимых фактов. Однако было кое-что еще, и он не знал, что именно. Он знал, что ему нужно это найти.

Даже хорошие новости могут быть зловещими. Генерал Арима много времени проводил на телевидении, и у него это хорошо получалось. Последняя новость заключалась в том, что любому гражданину, желающему покинуть Сайпан, будет предоставлен бесплатный билет на самолет до Токио для последующего транзита обратно в Штаты. В основном он сказал, что ничего важного не изменилось.

«Моя задница», - прорычал Пит Берроуз улыбающемуся лицу в трубке.

«Знаешь, я просто не верю в это», - сказал Ореза, вставая после пяти часов сна.

"Я делаю. Посмотри на холм к юго-востоку отсюда.

Портджи потер густую бороду и посмотрел. В полумиле отсюда, на вершине холма, недавно расчищенной для другого туристического отеля (на острове закончилось пляжное пространство), около восьмидесяти человек устанавливали ракетную батарею «Патриот». Радары с рекламными щитами были уже установлены, и, пока он смотрел, первый из четырех квадратных контейнеров был поставлен на место.

«Так что мы будем с этим делать?» - спросил инженер.

«Эй, я езжу на лодках, помнишь?»

«Раньше вы носили форму, не так ли?»

«Береговая охрана», - сказал Ореза. «Никогда никого не убивал. И все это, - он указал на место расположения ракеты, - черт, вы, наверное, знаете об этом больше, чем я.

«Они делают их в Массачусетсе. Думаю, Raytheon. Моя компания делает для этого чипсы ». В чем заключалась степень осведомленности Берроуза. «Они планируют остаться, не так ли?»

"Ага." Ореза взял бинокль и снова стал смотреть в окна. Он видел шесть дорожных развязок. Все были укомплектованы примерно десятью мужчинами - отрядом; он знал этот термин - смесь Toyota Land Cruisers и некоторых джипов. Хотя у многих были кобуры на поясах для пистолетов, теперь не было видно длинных пистолетов, как будто они не хотели делать его похожим на какую-то южноамериканскую хунту из старых времен. Каждую проезжающую машину - они не останавливали ни одного, что он видел - встречал дружеский привет. «PR, - подумал Ореза. Хороший пиар.

«Какая-то хрень». любовь-в, - сказал мастер-вождь. А это было бы невозможно, если бы они не были чертовски уверены в себе. «Даже ракетный расчет на следующем холме», - подумал он. Они не торопились. Они выполняли свою работу упорядоченно и профессионально, и это было нормально, но если вы рассчитывали использовать эти вещи, вы двигались более оперативно. Была разница между деятельностью в мирное и военное время, как бы вы ни говорили, что обучение должно было устранить разницу между ними. Он снова обратил внимание на ближайший перекресток. Солдаты были нисколько не напряжены. Они выглядели и вели себя как солдаты, но их головы не сканировали так, как следовало бы, на недружественной земле.

Возможно, это были хорошие новости. Никаких массовых арестов и задержаний, обычная служанка вторжений. Никакого явного проявления силы, кроме простого присутствия. «Ты вряд ли узнаешь, что они здесь, кроме того, что они чертовски уверены здесь», - сказал себе Портджи. И они планировали остаться. И они не думали, что кто-то будет это оспаривать. И он был чертовски уверен, что ни в чем не мог изменить их точку зрения.

«Хорошо, вот первые накладные расходы», - сказал Джексон. «У нас не было много времени, чтобы их изучить, но ...»

«Но мы будем», - завершил предложение Райан. «Я офицер национальной разведки, помнишь? Я справлюсь с сырым ».

"Я допущен к этому?" - спросил Адлер.

"Ты сейчас." Райан включил настольную лампу, и Робби набрал комбинацию на своем кейсе. "Когда следующий пролет над Японией?"

«Прямо сейчас, но большинство островов покрыто облаками».

"Ядерная охота?" - спросил Адлер. Адмирал Джексон обработал ответ.

«Вы держите пари на свою задницу, сэр». Он выложил первое фото Сайпана. На набережной стояли два автовоза. На прилегающей стоянке стояли стройные ряды военной техники, в основном грузовики.

"Лучшая догадка?" - спросил Райан.

«Расширенное подразделение». Его перо коснулось группы автомобилей. «Это батарея« Патриот ». Буксируемая артиллерия. Это похоже на большой радар ПВО, сломанный для транспортировки. На этой скале есть холм высотой в тысячу двести футов. Он будет хорошо видеть долгий путь, а видимый горизонт отсюда составляет добрых пятьдесят миль ». Другая фотография. «Аэропорты. Это пять истребителей F-15, и, если вы посмотрите сюда, мы поймали два их F-3 в воздухе, которые входили в финал ».

«F-3?» - спросил Адлер.

«Серийная версия FS-X», - пояснил Джексон. «Достаточно способный, но действительно переработанный F-16. Орлы предназначены для противовоздушной обороны. Этот маленький щенок - хорошая птица для нападения ».

«Нам нужно больше пропусков», - сказал Райан внезапно мрачным голосом. Как-то теперь это было по-настоящему. Действительно реально, как он любил говорить, метафизически реально. Это уже не были результаты анализа или устные отчеты. Теперь у него было фотографическое доказательство. Его страна была чертовски уверена в войне.

Джексон кивнул. «В основном нам нужны профессионалы, чтобы преодолевать эти накладные расходы, но, да, мы будем получать четыре прохода в день, если позволит погода, и нам нужно исследовать каждый квадратный дюйм этого камня, и Тиниан, и Рота, и Гуам, и все маленькие камешки ».

«Господи, Робби, мы можем это сделать?» - спросил Джек. Вопрос, хотя и сформулированный в самых простых выражениях, имел последствия, которые даже он еще не мог оценить. Адмирал Джексон не спешил отрывать глаза от фотографий над головой, и его голос внезапно потерял ярость, когда в него вошло профессиональное суждение морского офицера.

«Я еще не знаю». Он сделал паузу, а затем задал свой вопрос. «Попробуем?»

«Я этого тоже не знаю, - сказал ему советник по национальной безопасности. «Робби?»

"Да, Джек?"

«Прежде чем мы решим попробовать, мы должны знать, сможем ли мы».

Адмирал Джексон кивнул. «Да, да».

Он не спал большую часть ночи, слушая храп своего напарника. Что было такого в этом парне? - неуверенно спросил себя Чавес. Как, черт возьми, он мог спать? Снаружи солнце взошло, и утренние утренние звуки Токио пробивались сквозь окна и стены, а Джон все еще спал. Что ж, подумал Дин, он старый парень и, может быть, ему нужен отдых. Затем произошло самое яркое событие за все время их пребывания в стране. Телефон зазвонил. Глаза Джона резко распахнулись, но телефон первым взял Дин.

«Товарорищий», - сказал чей- то голос. «Все это время в стране, а ты мне не звонил?»

"Это кто?" - спросил Чавес. Так же тщательно, как он изучал свой русский, услышав его по телефону здесь и сейчас, язык стал похож на марсианский. Ему было нетрудно придать голосу сонный вид. Мгновение спустя было трудно держать его глаза в орбитах.

Веселый смех, который, должно быть, был искренним, эхом разнесся по телефонной линии. «Евгений Павлович, а кто еще? Сотри щетину с лица и присоединяйся ко мне на завтрак. Я внизу.

Доминго Чавес почувствовал, как его сердце остановилось. Не просто пропустить удар - он поклялся бы, что он остановился, пока он не заставил его снова начать работать, а когда это произошло, он сработал с коэффициентом деформации три. «Дайте нам несколько минут».

«Иван Сергеевич опять напился, да?» - спросил голос с другим смехом. «Скажи ему, что он слишком стар для этой глупости. Хорошо, я выпью чаю и подожду.

Все это время глаза Кларка были прикованы к нему, по крайней мере, в первые несколько секунд. Затем они начали подметать комнату в поисках опасностей, которые должны были быть вокруг, настолько бледным стало лицо его напарника. Джон знал, что Доминго нелегко напугать, но все, что он услышал по телефону, почти напугало ребенка.

Хорошо. Джон встал и включил телевизор. Если за дверью и была опасность, было уже слишком поздно. Из окна не было выхода. Коридор снаружи мог быть забит вооруженной полицией, и его первым делом было направиться в ванную. Кларк смотрел в зеркало, пока из унитаза текла вода. Чавес был там до того, как ручка снова поднялась.

«Тот, кто разговаривал по телефону, назвал меня« Евгений ». Он говорит, что ждет внизу ».

"Как он звучал?" - спросил Кларк.

«Русский, правильный акцент, правильный синтаксис». Туалет перестал работать, и какое-то время они не могли говорить.

«Вот дерьмо», - подумал Кларк, глядя в зеркало в поисках ответа, но обнаруживая только два очень смущенных лица. Хорошо. Разведчик начал мыть посуду и обдумывать возможности. Считать. Если бы это была японская полиция, они бы потрудились ...? Нет, вряд ли. Все считали шпионов опасными не только отвратительными, но и любопытным наследием фильмов о Джеймсе Бонде. Офицеры разведки были примерно так же склонны к перестрелке, как и отращивать крылья и летать. Их самые важные физические навыки заключались в том, чтобы бегать и прятаться, но, казалось, никто этого не понимал, и если бы местные полицейские поймали их, тогда ... тогда он бы проснулся от пистолета в его лицо. А он этого не сделал, не так ли? Хорошо. Нет непосредственной опасности. Наверное.

Чавес с немалым изумлением наблюдал, как Кларк не спеша мыл руки и лицо, тщательно брился и чистил зубы, прежде чем покинуть ванную комнату. Он даже улыбнулся, когда закончил, потому что это выражение было необходимо для тона его голоса.

«Евгений Павлович, для нашего друга мы должны казаться культурными , не так ли? Прошло так много месяцев ». Через пять минут они уже вышли.

Актерское мастерство не менее важно для офицеров разведки, чем для тех, кто работает на законном театре, поскольку, как и сцена, в шпионском бизнесе редко есть возможности для повторных съемок. Майор Борис Ильич Шеренко, заместитель резидента станции RVS в Токио, разбудил четыре часа назад, казалось бы, безобидным звонком из посольства. Работая атташе по культуре, он совсем недавно был занят подготовкой заключительных деталей для гастрольного турне Санкт-Петербургского балета по Японии. Пятнадцать лет проработав офицером Первого главного (иностранного) управления КГБ, он теперь выполнял ту же функцию в своем новом и меньшем агентстве. «Теперь его работа стала еще важнее, - подумал Шеренко. Поскольку его нация была гораздо менее способна справиться с внешними угрозами, ей больше, чем когда-либо, требовалась хорошая разведка. Возможно, в этом и была причина этого безумия. А может, люди в Москве совсем сошли с ума. Ничего не было сказано. По крайней мере, чай был хорош.

В посольстве его ждало зашифрованное сообщение из московского центра - которое не изменилось - с именами и подробными описаниями. Это облегчило идентификацию. Легче, чем понимать приказы, которые у него были.

«Ваня!» Шеренко чуть не подбежал, схватив старика за руку для сердечного рукопожатия, но отказавшись от поцелуя, которым известны русские. Отчасти это было сделано для того, чтобы не оскорбить чувства японцев, а отчасти потому, что американец мог ударить его, бесстрастных людей, которыми они были. Безумие или нет, но это был момент, чтобы насладиться. Это были два высокопоставленных офицера ЦРУ, и публично щипать носы не обходилось без юмора. "Это было так долго!"

Младший, как заметил Шеренко, изо всех сил старался скрыть свои чувства, но недостаточно хорошо. КГБ / РВС ничего о нем не знали. Но его агентству было известно имя Джон Кларк. Это было только имя и беглое описание, которое могло подходить кавказскому мужчине любой национальности. От ста восьмидесяти пяти до ста девяноста сантиметров. Девяносто килограммов. Темные волосы. Соответствовать. К этому Шеренко добавил голубые глаза, твердую хватку. Крепкий нерв. «Очень крепкий нерв», - подумал майор.

«Это действительно так. Как поживает твоя семья, друг мой? "

«Добавьте к этому отличный русский язык», - подумал Шеренко, улавливая петербургский акцент. Когда он составлял каталог физических характеристик американца, он увидел две пары глаз, одну голубую, другую черную, которые делали то же самое с ним.

«Наталья скучает по тебе. Прийти! Я голоден! Завтрак!" Он отвел двух других в свою угловую будку.

«КЛАРК, ДЖОН (нет?)», - гласила тонкая папка в Москве. Имя настолько невзрачное, что другие имена на обложке были неизвестны и, возможно, никогда не были присвоены. Полевой офицер военизированного типа, как полагают, выполняет особые секретные функции. Более двух (2) звезд разведки за отвагу и / или мастерство в полевых операциях. «Кратковременное пребывание в должности офицера службы безопасности и охраны, в течение которого никто не удосужился сфотографироваться», - подумал Шеренко. Типичный. Теперь, глядя на него через стол, он увидел мужчину, расслабленного и непринужденного со старым другом, которого он встретил впервые, возможно, двумя минутами ранее. Ну, он всегда знал, что у ЦРУ есть хорошие люди, работающие на них.

«Мы можем поговорить здесь», - сказал Шеренко тише, придерживаясь русского языка.

"Это так ... ?"

«Щеренко, Борис Ильич, майор, заместитель резидента, - сказал он, наконец представившись. Затем он кивнул каждому из своих гостей. «Вы Джон Кларк и Доминго Чавес».

«А это долбаная Сумеречная зона», - пробормотал Дин.

«« Цветут сливы, и радостные женщины покупают новые шарфы в комнате публичного дома ». Не совсем Пушкин, не так ли? Даже Пастернака. Маленькие высокомерные варвары ». Он был в Японии три года. Он приехал в надежде найти приятное и интересное место для ведения бизнеса. Он перестал любить многие аспекты японской культуры, в основном предполагаемое превосходство местных жителей над всем остальным в мире, особенно оскорбительным для русского, который чувствовал то же самое.

«Не хотите ли вы, товарищ майор, рассказать нам, в чем дело?» - спросил Кларк.

Шеренко теперь говорил спокойно. Юмор этого события был теперь позади всех, не то чтобы американцы когда-либо его ценили. «Ваша Мария Патриция Фолеева звонила нашему Сергею Николаевичу Головко с просьбой о нашей помощи. Я знаю, что у вас здесь, в Токио, есть еще один офицер, но не его имя. Далее мне велено сказать вам, товарищ Клерк, что с вашей женой и дочерьми все в порядке. Ваша младшая дочь снова вошла в список декана своего университета и теперь является хорошей кандидатурой для поступления в медицинский институт. Если вам потребуются дополнительные доказательства моей добросовестности, боюсь, я не смогу вам помочь. Майор заметил тонкое выражение удовольствия на лице молодого человека и задумался, что это такое.

«Ну, на этом все решено», - подумал Джон. Почти. «Что ж, Борис, ты, черт возьми, умеешь привлечь внимание мужчины. А теперь, может быть, ты расскажешь нам, что, черт возьми, происходит ».

«Мы тоже этого не видели», - начал Шеренко, перебирая все звездные моменты. Оказалось, что его данные были несколько лучше, чем те, которые Кларк получил от Чета Номури, но не включали все. Интеллект был таким. У вас никогда не было полной картины, а упущенные части всегда были важны.

«Откуда вы знаете, что мы можем работать безопасно?»

«Вы знаете, что я не могу ...»

«Борис Ильич, моя жизнь в ваших руках. Вы знаете, у меня есть жена и две дочери. Моя жизнь важна для меня и для них, - разумно сказал Джон, заставляя себя казаться еще более грозным профессионалам за столом. Дело было не в страхе. Джон знал, что он был способным полевым призраком, и Шеренко производил такое же впечатление. «Доверие» было концепцией как центральной, так и чуждой разведывательным операциям. Вы должны доверять своим людям, но вы никогда не сможете полностью доверять им в бизнесе, где дуализм был образом жизни.

«Ваше прикрытие работает лучше, чем вы думаете. Японцы думают, что вы русские. Поэтому они вас не побеспокоят. Мы это можем », - уверенно сказал им заместитель резидента .

"На сколько долго?" - довольно проницательно спросил Кларк, подумал Шеренко.

«Да, всегда есть этот вопрос, не так ли?»

«Как мы общаемся?» - спросил Джон.

«Я понимаю, что вам нужна качественная телефонная сеть». Он протянул карточку под столом. «Весь Токио сейчас оптико-волоконный. У нас есть несколько похожих линий на Москву. Пока мы говорим, туда летят ваши специальные средства связи. Я так понимаю, это отлично. Я бы хотел это увидеть, - сказал Борис, приподняв бровь.

«Это просто ПЗУ, чувак, - сказал ему Чавес. «Я даже не могу сказать, какой именно».

«Умно, - подумал Шеренко.

"Насколько они серьезны?" - спросил его молодой человек.

«Похоже, они перебросили в общей сложности три дивизии на Марианские острова. Их флот напал на ваш. Шеренко сообщил, какие подробности ему были известны. «Я должен сказать вам, что, по нашим оценкам, вы столкнетесь с большими трудностями при возвращении своих островов».

"Как здорово?" - спросил Кларк.

Русский пожал плечами не без сочувствия. «Москва считает это маловероятным. Ваши возможности почти так же ничтожны, как и наши ».

«И вот почему так происходит, - тут же решил Кларк. Вот почему у него появился новый друг в чужой стране. Практически при их первой встрече он сказал Чавесу цитату Генри Киссинджера: «Даже у параноиков есть враги». Иногда он задавался вопросом, почему русские не напечатали это на своих деньгах, как американскую E pluribus unum. Черт возьми, у них было много истории, подтверждающей это. То же самое и с Америкой.

«Продолжай говорить».

«Мы тщательно изучили их правительственные разведывательные органы, а также их вооруженные силы, но THISTLE - это коммерческая сеть, и я так понимаю, что вы получили более точные данные, чем я. Я не совсем понимаю, что это значит ». Что было не совсем так, но Шеренко различал то, что он знал, и то, что он думал; и, как добрый привидение, пока дает голос только первому.

«Так что у нас обоих много работы».

Шеренко кивнул. «Не стесняйтесь заходить в канцелярию».

«Дайте мне знать, когда средства связи прибудут в Москву». Кларк мог бы продолжить, но сдержался. Он не будет полностью уверен, пока не получит надлежащее электронное подтверждение. Так странно, подумал он, что ему это нужно, но если бы Шеренко говорил правду о своей степени проникновения в японское правительство, то его самого можно было бы «перевернуть». И особенно тяжело отмирают старые привычки в этом деле. Утешало то, что его собеседник знал, что он сдерживается, и, похоже, на данный момент не возражал.

"Я буду."

Чтобы заполонить Овальный кабинет, не нужно было много людей. Главный центр власти в том, что Райан все еще надеялся стать самой могущественной нацией в мире, был меньше, чем офис, который он занимал во время своего возвращения в инвестиционный бизнес, - и на самом деле меньше, чем его угловой офис в Западном крыле, - впервые понял Джек. время.

Все устали. Бретт Хэнсон был особенно изможденным. Только Арни ван Дамм выглядел примерно нормально, но, с другой стороны, Эми всегда выглядела так, как будто он сходил с ума. Базз Фидлер был почти в отчаянии. Однако хуже всего был министр обороны. Именно он руководил сокращением американских вооруженных сил и почти еженедельно заявлял Конгрессу, что наши возможности намного превышают наши потребности. Райан вспомнил показания по телевидению, служебные записки, датированные несколькими годами ранее, почти отчаянные возражения начальников штабов в форме, которые они искренне не просочились в средства массовой информации. Нетрудно было догадаться, о чем сейчас думает SecDef. Этот блестящий бюрократ, столь уверенный в своем видении и суждениях, только что врезался в плоскую неумолимую стену, называемую реальностью.

«Экономическая проблема», - сказал президент Дурлинг, к большому облегчению SecDef.

«Самое сложное - это банки. Они будут напуганы, пока мы не исправим ситуацию с DTC. Сейчас так много банков совершают сделки, что не знают, каковы их собственные резервы. Люди будут пытаться обналичить свои паевые инвестиционные фонды, контролируемые этими банками. Председатель ФРС уже начал их кричать ».

"Сказать что?" - спросил Джек.

«Сказать, что у них была неограниченная кредитная линия. Говорят, что денежной массы хватит на их нужды. Сказать, что они могут ссудить все, что захотят ».

«Инфляционный», - заметил ван Дамм. «Это очень опасно».

«Не совсем», - сказал Райан. «В краткосрочной перспективе инфляция похожа на сильную простуду, от нее принимают аспирин и куриный суп. То, что произошло в пятницу, похоже на сердечный приступ. Вы лечите это в первую очередь. Если банки не начнут работать в обычном режиме ... Уверенность - это большая проблема. Базз прав ".

Не в первый раз Роджер Дерлинг благословил тот факт, что первый уход Райана из правительства вернул его в финансовый сектор.

"А рынки?" - спросил президент SecTreas.

"Закрыто. Я поговорил со всеми биржами. До тех пор, пока записи DTC не будут воссозданы, организованной торговли не будет ».

"Что это обозначает?" - спросил Хэнсон. Райан заметил, что министр обороны ничего не сказал. «Обычно такой уверенный в себе парень, - подумал Джек, - быстро высказывает свое мнение». При других обстоятельствах он бы действительно приветствовал вновь обретенную сдержанность этого человека.

«Вам не нужно торговать акциями на площадке NYSE», - пояснил Фидлер. «Вы можете сделать это в мужском туалете загородного клуба, если хотите».

«И люди будут», - добавил Райан. «Не много, но немного».

«Будет ли это иметь значение? А как насчет иностранных обменов? » - спросил Дурлинг. «Они торгуют нашими акциями по всему миру».

«Недостаточно ликвидности за рубежом», - ответил Фидлер. «О, есть некоторые, но Нью-Йоркские биржи устанавливают ориентиры, которые используют все, и без них никто не знает, каковы их значения».

«У них есть записи тикеров, не так ли?» - спросил ван Дамм.

«Да, но записи скомпрометированы, и нельзя ставить миллионы на ложную информацию. Ладно, это не так уж плохо, что информация о DTC просочилась. Это дает нам прикрытие, которое мы можем использовать в течение дня или двух », - подумал Райан. «Люди могут относиться к тому факту, что неисправность системы повредила оборудование. Это на время удержит их от полной паники. Как долго фиксировать рекорды? »

«Они до сих пор не знают», - признал Фидлер. «Они все еще пытаются собрать записи».

- Значит, у нас, наверное, есть время до среды. Райан потер глаза. Он хотел встать и шагнуть, просто чтобы его кровь циркулировала, но только президент сделал это в Овальном кабинете.

«У меня была конференц-связь со всеми обменными руководителями. Зовут всех на работу, как на обычный день. Им приказано передвигаться и смотреть в телекамеры.

«Хорошая идея, Базз», - первым сумел произнести президент. Райан показал SecTreas большой палец вверх.

«Мы должны быстро найти какое-то решение», - продолжил Фидлер. «Джек, наверное, прав. К вечеру среды начинается настоящая паника, и я не могу сказать вам, что будет, - трезво закончил он. Но новости для этого вечера были не так уж и плохи. Было немного передышки, и нужно было сделать еще один вдох.

«Далее, - сказал ван Дамм, обращаясь с этим для Босса, - Эд Килти уйдет тихо. Он работает над сделкой с Джастисом. Так что эта политическая обезьяна спрятана от нас. Конечно, - глава администрации взглянул на президента, - значит, скоро мы займем этот пост.

«Это подождет», - сказал Дурлинг. «Бретт ... Индия».

«Посол Уильямс слышал некоторые зловещие вещи. Вероятно, анализ ВМФ верен. Похоже, что индийцы всерьез задумываются о переезде на Шри-Ланку ».

«Отличное время», - услышал Райан, глядя вниз, затем заговорил.

«Военно-морской флот хочет получить инструкции по эксплуатации. У нас маневрирует боевая группа из двух авианосцев. Если пришло время бить головой, им нужно знать, что они могут делать ». Ему пришлось сказать это из-за своего обещания Робби Джексону, но он знал, каким будет ответ. Котелок еще не закипел.

«У нас много дел. Мы пока отложим это », - сказал Президент. «Бретт, пусть Дэйв Уильямс встретится с их премьер-министром и прояснит ей, что Соединенные Штаты не снисходительно относятся к агрессивным действиям нигде в мире. Нет бахвальства. Просто четкое заявление, и пусть он дождется ответа ».

«Мы давно не разговаривали с ними таким образом», - предупредил Хэнсон.

«Пришло время сделать это, Бретт, - тихо заметил Дурлинг.

«Да, господин президент».

А теперь, подумал Райан, тот, которого мы все ждали. Глаза обратились к министру обороны. Он говорил механически, почти не отрываясь от своих записей.

«Два перевозчика вернутся в Перл-Харбор к пятнице. Есть две могильные доки для ремонта, но чтобы полностью подготовить корабли к миссии, потребуются месяцы. Вы знаете, что две подводные лодки мертвы. Японский флот возвращается на Марианские острова. Не было никаких дополнительных враждебных контактов между частями флота.

«По нашим оценкам, около трех дивизий было переброшено на Марианские острова. Один на Сайпане, два других на Гуаме. У них есть воздушные объекты, которые мы построили и обслужили ... - его голос продолжал гудеть, сообщая детали, которые Райан уже знал, к выводу, которого советник по национальной безопасности уже опасался.

Все было слишком маленьким. Американский флот был вдвое меньше, чем всего десять лет назад. Оставалась возможность поднять по морю только одну полную дивизию войск, способную к форсированному вторжению. Только один, и для этого потребовалось перебросить все корабли Атлантического флота через Панаму и отозвать другие корабли из Мирового океана. Для высадки таких войск требовалась поддержка, но средний фрегат ВМС США имел одну 3-дюймовую пушку. У эсминцев и крейсеров было всего по два 5-дюймовых орудия каждый, что сильно отличалось от собранных линкоров и крейсеров, которые были необходимы для захвата Марианских островов в 1944 году. Авианосцы, которых нет в наличии, два ближайших в Индийском океане и все вместе «не соответствует силам японской авиации на Гуаме и Сайпане сегодня», - подумал Райан, впервые почувствовав гнев по поводу этого дела. Ему потребовалось достаточно времени, чтобы преодолеть недоверие, сказал себе Джек.

«Я не думаю, что мы сможем это сделать», - заключил SecDef, и никто из присутствующих не был готов оспаривать это суждение. Они были слишком утомлены для взаимных обвинений. Президент Дурлинг поблагодарил всех за совет и направился наверх в свою спальню, надеясь немного поспать, прежде чем утром встретиться со СМИ.

Он поднялся по лестнице вместо лифта, думая по пути, как наблюдали агенты секретной службы наверху и внизу лестницы. Жалко, что его президентство так закончилось. Хотя он никогда не желал этого по-настоящему, он сделал все возможное, и все, что было в его силах, всего несколькими днями ранее, было не так уж и плохо.

28 год

Трансмиссии

Самолет Боинг 747-400 приземлился в московском аэропорту Шереметьево на 30 минут раньше. Атлантический реактивный поток все еще дул. Первым выехал дипломатический курьер, которому помогла бортпроводник. Он показал свой дипломатический паспорт в конце трапа, где сотрудник таможни указал ему на сотрудника американского посольства, который пожал ему руку и повел в вестибюль.

"Иди со мной. У нас даже есть эскорт в город ». Мужчина улыбнулся безумству происходящего.

«Я вас не знаю», - подозрительно сказал курьер, замедляясь. Обычно его личность и его дипломатическая сумка были неприкосновенны, но все в этой поездке было необычным, и его любопытство было полностью возбуждено.

«В твоей сумке портативный компьютер. Вокруг него желтая лента. Это единственное, что ты несешь », - сказал начальник московского отделения ЦРУ, поэтому курьер его не знал. «Кодовое слово для вашей поездки - STEAMROLLER».

"Справедливо." Курьер кивнул, пока шел по коридору терминала. Ждала посольская машина - это был растянутый «линкольн», похоже, личные колеса посла. Затем прибыла головная машина, которая, выехав за пределы территории аэропорта, зажгла вращающийся свет, чтобы быстрее проследовать в центр города. В целом курьеру это показалось ошибкой. Лучше бы использовать для этого русскую машину. Это вызвало несколько более серьезных вопросов. Какого черта его без предупреждения выгнали из дома, чтобы переправить чертов портативный компьютер в Москву? Если все было так чертовски секретно, почему русские были в этом замешаны? И если это было чертовски важно, зачем ждать коммерческого рейса? Давний служащий Государственного департамента, он знал, что глупо подвергать сомнению логику действий правительства. Просто он был чем-то вроде идеалиста.

Остальная часть поездки прошла нормально, прямо к посольству, расположенному на западе в центре Москвы, у реки. Внутри здания двое мужчин прошли в комнату связи, где курьер открыл свою сумку, передал ее содержимое и направился в душ и кровать. Он был уверен, что на его вопросы никогда не будет ответа.

Остальная работа была проделана русскими с поразительной скоростью. Телефонная линия к Интерфаксу вела, в свою очередь, на РВС, а оттуда по военной оптоволоконной линии до Владивостока, где другая аналогичная линия, проложенная Nippon Telephone & Telegraph, вела на японский остров Хонсю. Ноутбук имел внутренний модем, который был подключен к только что установленной линии и включен. Потом, как правило, пора было подождать, хотя все остальное делалось с максимально возможной скоростью.

Был час тридцать, когда Райан вернулся домой в Перегрин-Клифф. Он отказался от своего водителя GSA, вместо этого позволив специальному агенту Роббертону вести его, и он указал агенту секретной службы на гостевую комнату, прежде чем отправиться в свою кровать. Неудивительно, что Кэти все еще не спала.

«Джек, что происходит?»

«Разве тебе не нужно завтра работать?» - спросил он в качестве своего первого уклонения. Возвращение домой было чем-то вроде ошибки, если даже необходимой. Ему нужна была свежая одежда больше всего на свете. Кризис был достаточно плохим. Для высших должностных лиц администрации выглядеть измученным и изможденным было еще хуже, и пресса наверняка это заметит. Хуже всего то, что это было визуально очевидно. Среднестатистический Джо, увидев пленку по сетевому телевидению, знал бы, и обеспокоенные офицеры преподнесли встревоженным солдатам - урок, который Райан запомнил из базовых офицерских курсов в Куантико. И поэтому пришлось провести в машине два часа, которые лучше было бы провести на диване в его офисе.

Кэти потерла глаза в темноте. «Утром ничего. Завтра во второй половине дня я должен прочитать лекцию некоторым иностранным посетителям о том, как работает новая лазерная система ».

"Отсюда?"

«Япония и Тайвань. Мы лицензируем разработанную нами систему калибровки и - что не так? » - спросила она, когда ее муж резко повернул голову.

«Это просто паранойя», - сказал себе Райан. Просто глупое совпадение , не более того. Ничего другого быть не может. Но он вышел из комнаты, не сказав ни слова. Когда Роббертон вошел в комнату для гостей, он раздевался, его пистолет в кобуре висел на спинке кровати. Объяснение заняло всего несколько секунд, и Роббертон взял телефон и набрал номер в операционном центре секретной службы в двух кварталах от Белого дома. Райан даже не знал, что у его жены есть кодовое имя.

«ХИРУРГ» - ну, это было очевидно, - подумал Райан, - «завтра нужна подруга ... в больнице Джона Хопкинса ... о, да, с ней все будет в порядке. Увидимся." Роббертон повесил трубку. «Хороший агент, Андреа Прайс. Холостые, гибкие, каштановые волосы, только что присоединились к деталям, восемь лет на улице. работал с ее отцом, когда я был новым агентом. Спасибо, что сказал мне это ».

- Увидимся около шести тридцать, Пол.

"Ага." Роббертон лег прямо, давая понять, кто может заснуть по своему желанию. «Полезный талант, - подумал Райан.

«Что было , что все это значит ?» - потребовала Кэролайн Райан, когда ее муж вернулся в спальню. Джек сел на кровать, чтобы объяснить.

«Кэти, завтра в Хопкинсе, с тобой будет кто-нибудь. Ее зовут Андреа Прайс. Она из секретной службы. И она будет преследовать тебя повсюду.

"Почему?"

«Кэти, у нас сейчас несколько проблем. Японцы атаковали ВМС США и оккупировали пару островов. Теперь ты не можешь ...

" Что они сделали ?"

«Вы не можете никому этого сказать», - продолжил ее муж. "Понимаешь? Вы не можете никому это сказать, но поскольку завтра вы собираетесь быть с некоторыми японцами, и из-за того, кто я, Секретная служба хочет, чтобы кто-то был рядом с вами, просто чтобы быть полностью уверенным, что все в порядке ». Было бы что-то большее, чем это. Секретная служба была ограничена в людях и нисколько не сдерживалась, прося помощи у местной полиции. Городская полиция Балтимора, которая постоянно поддерживала заметное присутствие в Джоне Хопкинсе (больничный комплекс располагался не в лучшем районе), вероятно, назначила бы детектива для поддержки мисс Прайс.

«Джек, мы в опасности?» - спросила Кэти, вспоминая далекие времена и далекие ужасы, когда она была беременна маленьким Джеком, когда Освободительная армия Ольстера вторглась в их дом. Она вспомнила, как она была рада и как ей было стыдно за это, когда последний из них был казнен за многократное убийство, закончившееся, как она думала, худшим и самым страшным эпизодом в ее жизни.

Со своей стороны, Джек понял, что это всего лишь еще одна вещь, которую они не продумали. Если Америка вела войну, он был советником президента по национальной безопасности, и, да, это делало его важной целью. И его жена. И его трое детей. Нерационально? Что насчет войны не было?

«Я так не думаю, - ответил он после минутного размышления, - но, что ж, мы могли бы захотеть - у нас могут быть дополнительные гости. Я не знаю. Придется спросить.

«Вы сказали, что они атаковали наш флот?»

«Да, дорогая, но ты не можешь ...»

«Это означает войну, не так ли?»

«Я не знаю, дорогая». Он был так истощен, что заснул через тридцать секунд после удара по подушке, и его последней сознательной мыслью было признание того, что он очень мало знал из того, что ему нужно было знать, чтобы ответить на вопросы своей жены или, если на то пошло, свои собственные. .

В Нижнем Манхэттене никто не спал, по крайней мере, никто, кого другие сочли бы важным. Более чем одному уставшему торговому руководителю пришло в голову заметить, что они действительно зарабатывают сейчас свои деньги, но правда заключалась в том, что они делали очень мало. Все гордые руководители, они осматривали торговые залы, заполненные компьютерами, коллективная ценность которых была известна только бухгалтерии, и чья текущая полезность была приблизительно равна нулю. Скоро откроются европейские рынки. И что делать? все задавались вопросом. Обычно здесь находился ночной дозор, чьей задачей было торговать европейскими акциями, отслеживать рынок евродолларов, рынок товаров и металлов, а также всю экономическую активность, которая происходила на восточной стороне Атлантики, а также на западе. . В большинстве случаев это было похоже на пролог к книге, предшественник реального действия, интересный, но не слишком жизненно важный, за исключением, пожалуй, аромата, потому что реальная суть решалась здесь, в Нью-Йорке.

Но сегодня все это было неправдой. Невозможно было предположить, что произойдет в этот день. Сегодня Европа была единственной игрой в городе, и все правила были отменены. Люди, которые управляли компьютерами для этой части часового цикла, часто считались второстепенными теми, кто приходил в восемь утра, что было одновременно неправдой и несправедливо, но в любом сообществе должна была существовать внутренняя конкуренция. На этот раз, когда они появлялись в свой привычный и безбожный час, люди, которые это делали, регулярно отмечали присутствие руководителей первого ряда и чувствовали сочетание беспокойства и возбуждения. Это был их шанс показать свои вещи. И вот их шанс облажаться, жить и в цвете.

Он начался ровно в четыре утра по восточному поясному времени.

«Казначейские обязательства». Это слово было произнесено одновременно в двадцати домах европейских банков, у которых все еще было огромное количество казначейских векселей США в качестве защиты от бедствующих европейских экономик, и их валюты внезапно почувствовали себя неловко, удерживая их. Некоторым показалось странным, что в пятницу их европейские кузены дошли до сведения своих европейских кузенов, но на самом деле так было всегда, и первые шаги, как думали все в Нью-Йорке, на самом деле были довольно осторожными. Вскоре стало ясно почему. Было много «запросов», но не так много «ставок». Люди пытались продать казначейские облигации, но интерес к их покупке был менее восторженным. В результате цены упали так же быстро, как и доверие Европы к доллару.

«Это перехват, уже проиграли три тридцать секунд. Что мы можем сделать?" Этот вопрос тоже задавали более чем в одном месте, и на каждый ответ был идентичен:

«Ничего», - слово в каждом случае произносится с отвращением. Затем последовало что-то еще, обычно вариант « Чертовы европейцы», в зависимости от лингвистических особенностей рассматриваемых руководителей высшего звена. Итак, это началось снова, бегство по доллару. А самое большое оружие Америки для сопротивления оказалось не у дел из-за компьютерной программы, которой все доверяли. Знаки «Не курить» в некоторых торговых залах были проигнорированы. Им не нужно было беспокоиться о золе в оборудовании, не так ли? Они действительно не могли использовать эти гребаные компьютеры сегодня ни для чего. Один из руководителей фыркнул коллеге, что это хороший день для обслуживания систем. К счастью, не все так думали.

"Хорошо, так вот с чего это началось?" - спросил Джордж Уинстон. Марк Гант провел пальцем по экрану.

«Банк Китая, Банк Гонконга, Империал Катай Банк. Они купили их около четырех месяцев назад, застраховавшись от иены, и, похоже, очень успешно. Итак, в пятницу они бросили их, чтобы заработать, и скупили грузовик японских казначейских облигаций. Учитывая произошедшее здесь движение, похоже, что они принесли двадцать два процента от общей суммы сделки ».

Они были первыми, как увидел Уинстон, и, будучи первыми в тренде, заработали большие деньги. Такой успех стал причиной не только нескольких дорогих обедов в Гонконге, городе, хорошо подходящем для этого.

«Ты выглядишь невинным?» - спросил он Ганта, подавленно зевнув.

Руководитель пожал плечами. Он устал, но возвращение босса в седло придало всем новую энергию. «Невинный, черт возьми! Это блестящий ход. Полагаю, они что-то заметили, или им просто повезло.

«Удача, - подумал Уинстон, - это всегда было». Удача была реальной, и любой старший трейдер признался бы в этом за выпивкой, обычно после двух или трех - количества, необходимого, чтобы преодолеть обычную чушь о «блеске». Иногда это просто казалось правильным, и вы делали это из-за этого, и это все, что нужно было сделать. Если вам повезло, это сработало, а если нет, вы сделали хеджирование.

«Продолжай», - приказал он.

«Ну, потом другие банки начали делать то же самое». У Columbus Group были одни из самых сложных компьютерных систем на улице, способные отслеживать любую отдельную проблему и категорию проблем с течением времени, а Гант был типичным компьютерным жокеем. Затем они наблюдали за распродажей других казначейских векселей другими азиатскими банками. Интересно, что японские банки опускались медленнее, чем он ожидал. Немного отстать от Гонконга - не было позором. Китайцы были хороши в этом, особенно те, кого обучили британцы, которые в значительной степени изобрели современный центральный банк и все еще были в этом довольно ловкими. Но япошки были быстрее тайцев, подумал Уинстон, или, по крайней мере, они должны были быть ...

Это снова был инстинкт, просто интуиция парня, который знал, как работать на Улице: «Проверьте японские казначейства, Марк. ”

Гант набрал команду, и быстрое повышение стоимости иены было очевидным - настолько, что им вряд ли нужно было отслеживать это с помощью компьютера. "Это то, что вы хотите?"

Уинстон наклонился и посмотрел на экран. «Покажи мне, что сделал Банк Китая, когда они обналичили».

«Ну, они продались на рынке евродолларов и купили иены. Я имею в виду, это очевидная игра ...

«Но посмотрите, у кого они купили иену», - предложил Уинстон.

«И сколько они за это заплатили ...» Гант повернул голову и посмотрел на своего босса.

«Знаешь, почему я всегда был здесь честен, Марк? Знаешь, почему я никогда не лажал, никогда, ни разу, даже когда у меня была надежная вещь в банке? » - спросил Джордж. Конечно, причин было несколько, но зачем путать вопрос? Он прижал кончик пальца к экрану, фактически оставив отпечаток пальца на стекле. Он почти рассмеялся над символикой. "Вот почему."

«На самом деле это ничего не значит. Японцы знали, что они могут немного поднять его и… - Гант еще не совсем понял, Уинстон увидел. Ему нужно было услышать это на его собственном языке.

«Найди тенденцию, Марк. Найдите здесь тенденцию ». Ну, сын в суки, сказал он себе, направляясь в мужскую комнату. Тенденция - мой друг. Затем он подумал о другом:

Нахуй с моим финансовым рынком, ладно?

Это не было большим утешением. Уинстон понял, что он отдал свой бизнес хищнику, и ущерб был нанесен хорошо. Его инвесторы доверяли ему, а он предал это доверие. Вымыв руки, он посмотрел в зеркало над раковиной и увидел глаза человека, который покинул свой пост, покинул свой народ.

Но теперь, клянусь Богом, вы вернулись, и вам предстоит проделать массу работы.

«Пасадена, наконец, отплыла, скорее от смущения, чем от чего-либо еще», - подумал Джонс. Он слышал телефонный разговор Барта Манкузо с CINCPAC, в котором он объяснил, что подводная лодка была загружена оружием и настолько забита едой, что ее коридоры были полностью забиты картонными коробками с консервами, которых хватило бы на шестьдесят или более дней в море. «Это был знак не очень добрых старых времен», - подумал Джонс, вспомнив, на что было похоже долгое развертывание, и поэтому военный корабль ВМС США « Пасадена» сейчас в море, двигаясь на запад со скоростью около двадцати узлов, используя «тихий винт, а не винт скорости», - подумал он. В противном случае он мог бы ударить ее. Подводная лодка только что прошла в пятнадцати морских милях от позиции SOSUS, одной из новых, которая могла слышать сердцебиение плода еще не родившегося китового детеныша. У Пасадены еще не было приказов, но она была бы в нужном месте, если бы и когда они пришли, с ее командой, которая постоянно тренировалась, наклонялась, получая то ощущение моря, которое приходило к вам, когда вам это было нужно. Это было что-то.

Часть его очень хотела быть там, но теперь это было частью его прошлого.

«Я ничего не вижу, сэр». Джонс моргнул и снова посмотрел на выбранную страницу, сложенную веером.

«Что ж, вам нужно искать другие вещи», - сказал Джонс. Теперь только морской пехотинец с заряженным пистолетом сможет вывести его из СОСУСа. Он прояснил это адмиралу Манкузо, который, в свою очередь, прояснил это другим. Было краткое обсуждение получения Джонса специального поручения, возможно, до ранга командира, но Рон сам отверг эту идею. Он оставил ВМФ Sonarman 1 / c, и это было настолько хорошее звание, которого он когда-либо хотел. Кроме того, это не выглядело бы хорошо для вождей, которые действительно управляли этим местом и уже приняли его как одного из своих.

Техник-океанограф 2 / c Майк Бумер был назначен к Джонсу в качестве личного помощника. У этого парня были задатки хорошего ученика, подумал доктор Джонс, даже если он оставил службу в классе P-3 из-за хронической болезни воздуха.

«Все эти парни используют системы Prairie-Masker, когда фыркают. Это похоже на дождь на поверхности, помнишь? Дождь на поверхности находится на отметке в тысячу герц. Итак, мы ищем дождь, - Джонс положил фото с погодой на стол, - где нет дождя. Затем мы ищем попадания с частотой шестьдесят герц, маленькие, короткие, краткие, вещи, которые вы иначе могли бы проигнорировать, которые оказались там, где идет дождь. Они ведь используют генераторы и двигатели на шестьдесят герц, верно? Затем мы ищем переходные процессы, просто маленькие точки, похожие на фоновый шум, которые также находятся там, где идет дождь. Нравится." Он пометил лист красной ручкой, затем посмотрел на начальника управления станции, который склонился над другой стороной стола, как любопытный бог.

«Я слышал истории о вас, когда работал на Ref-Tra на Dam Neck. Я думал, что это морские истории ».

"Есть курить?" - спросил единственный штатский в комнате. Мастер-шеф передал одну. Знаки защиты от курения исчезли, а пепельницы не было. SOSUS находился в состоянии войны, и, возможно, остальная часть PacFlt скоро ее догонит. Господи , я дома, сказал себе Джонс. «Ну, ты знаешь разницу между морской историей и сказкой».

"Что это, сэр?" - спросил Бумер.

«Сказка начинается с« Давным-давно »», - сказал Джонс с улыбкой, отмечая на листе еще одно совпадение с частотой 60 Гц.

«И начинается морская история:« Ни хрена », - завершил шутку главный вождь. Вот только этот маленький ублюдок действительно был так хорош. «Думаю, у вас достаточно средств, чтобы вести заговор, доктор Джонс».

«Я думаю, у нас есть след на SSK, мастер-шеф».

«Жаль, что мы не можем привлечь к ответственности».

Рон медленно кивнул. «Да, я тоже, но теперь мы знаем, что можем нанести удар по ребятам. Он по-прежнему будет матерью для P-3, чтобы локализовать их. Хорошие лодки, и это факт ». Они не могли слишком увлечься. Все, что делал SOSUS, - это создавал линии пеленга. Если более чем один гидрофон попадет в один и тот же источник звука, вы сможете быстро определить пеленг по местоположениям, но эти местоположения будут кругами, а не точками, и круги будут целых двадцать миль в поперечнике. Это была просто физика, ни друг, ни враг. Звуки, которые легче всего распространяются на большие расстояния, были низкочастотными, и для любого вида волн только более высокие частоты давали наилучшее разрешение.

«Мы тоже знаем, куда смотреть в следующий раз, когда он фыркает. В любом случае, вы можете позвонить в отдел эксплуатации флота и сказать им, что рядом с авианосцами никого нет. Здесь, здесь, здесь, поверхностные группы ». Он делал пометки на бумаге. «Также направляюсь на запад на хорошей скорости и не скрывая этого. Все целеуказатели открываются. Это полное размежевание. Они больше не ждут проблем ».

«Может быть, это хорошо».

Джонс погасил сигарету. «Да, Мастер Чиф, может быть, и так, если флаги соберутся вместе».

Самое смешное, что все действительно успокоилось. Утреннее освещение краха Уолл-стрит по телевидению было клинически точным, а анализ изысканным, вероятно, лучшим, чем американцы получали дома, подумал Кларк, учитывая, что все профессора экономики занимались игрой за игрой вместе со старшим банкиром по цвету. комментарий. Возможно, передовица газеты, Америка пересмотрит свою позицию по отношению к Японии. Разве не было ясно, что эти две страны действительно нуждались друг в друге, особенно сейчас, и что сильная Япония служила американским интересам, а также местным интересам? Премьер-министр Гото был процитирован примирительно, но не перед камерой, на языке, который был для него явно необычным и широко освещался по этой причине.

«Чертова Сумеречная Зона», - заметил Чавес в спокойном мгновении, нарушая языковой прикрытие, потому что ему просто нужно было это сделать. «Какого черта, - подумал он, - теперь они находятся под оперативным контролем России». Какие правила теперь имели значение?

«Русский», - терпеливо ответил его старший.

«Да, товарисч», - был ворчливый ответ. «Вы хоть представляете, что происходит? Это война или нет? »

«Правила действительно забавные», - сказал Кларк по-английски, как он понял. Меня это тоже достает.

На улице снова были другие гайдзины , большинство из которых явно американцы, и их взгляды вернулись к обычной подозрительности и любопытству, нынешний уровень враждебности несколько снизился по сравнению с предыдущей неделей.

"Так что же нам делать?"

«Мы пробуем номер Интерфакса, который дал нам наш друг». Отчет Кларка был полностью напечатан. Это было единственное, что он умел делать, кроме как поддерживать контакты активными и выуживать информацию. «Конечно, Вашингтон знал, что он должен им сказать», - подумал он, возвращаясь в отель. Клерк улыбнулся и поклонился, на этот раз немного более вежливо, когда они направились к лифту. Через две минуты они были в комнате. Кларк вынул ноутбук из сумки, вставил телефонную вилку сзади и включил. Еще минута, и внутренний модем набрал номер, который он набрал за завтраком, и подключился к линии через Японское море на материковую часть Сибири, а оттуда - на Москву, как он предположил. Он услышал электронную трель звонящего телефона и ждал соединения.

Начальник станции преодолел раздражение, связанное с присутствием в комнате связи посольства российского разведчика, но еще не дошел до этой причудливой стадии. Шум от компьютера поразил его.

«Очень умная техника», - сказал посетитель.

"Мы пытаемся."

Любой, кто когда-либо пользовался модемом, узнал бы звук, скрежет проточной воды или, возможно, щетку для полировки пола, на самом деле просто цифровое шипение двух электронных устройств, пытающихся синхронизироваться, чтобы можно было обмениваться данными. Иногда это занимало всего несколько секунд, иногда целых пять или даже десять. Фактически, с этими устройствами это заняло всего одну секунду или около того, а оставшееся шипение на самом деле было случайно появляющимся цифровым кодом из 19 200 символов информации, пересекающих оптоволоконную линию в секунду - сначала в одном направлении, затем в другом. Когда настоящая передача была завершена, была достигнута формальная задержка, и парень на другом конце отправил свои двадцать колонных дюймов на день. На всякий случай русские позаботятся о том, чтобы на следующий день отчет был опубликован в двух листах, в обоих случаях на странице 3. Нет смысла быть слишком очевидным.

Затем наступила трудная часть для начальника отделения ЦРУ. По команде он распечатал два экземпляра одного и того же отчета, один из которых отправился офицеру РВС. Мэри Пэт переживала перемену в жизни или что-то в этом роде?

«Его русский язык очень литературный, даже классический. Кто научил его моему языку? »

«Честно говоря, не знаю», - соврал начальник станции, как оказалось, успешно. Черт возьми, русский был прав. Это вызвало недовольство.

«Хотите, чтобы я помог с переводом?»

Дерьмо. Он улыбнулся. "Конечно, а почему бы и нет?"

«Райан». - Целых пять часов сна, - проворчал Джек, поднимая телефонную трубку. Ну, по крайней мере, он не вел машину.

«Мэри Пэт здесь. У нас что-то есть. Когда вы приедете, он будет у вас на столе.

"Как хорошо?"

«Это начало», - сказал DDO. Она очень экономно использовала слова. Никто не верил радиотелефонам, надежным или нет.

«Здравствуйте, доктор Райан. Я Андреа Прайс. Агент уже была одета в лабораторный халат, и к лацкану лацкана был прикреплен пропуск с фотографией, который она держала. «Мой дядя - врач, терапевт в Висконсине. Думаю, ему бы это понравилось ». Она улыбнулась.

«Мне есть о чем беспокоиться?»

«Я действительно так не думаю», - сказал агент Прайс, все еще улыбаясь. Она знала, что подопечным не нравится видеть обеспокоенных сотрудников службы безопасности.

«А как насчет моих детей?»

«У их школы есть два агента, и еще один находится в доме напротив детского сада для вашего малыша», - пояснил агент. «Пожалуйста, не волнуйтесь. Нам платят за то, чтобы мы были параноиками, и мы почти всегда ошибаемся, но это как в вашем бизнесе. Ты всегда хочешь ошибиться на всякий случай, верно? "

«А мои посетители?» - спросила Кэти.

"Могу я сделать предложение?"

"Да."

- Купи им лабораторные халаты Хопкинса, сувениры и тому подобное. Я буду смотреть на них всех, когда они изменятся ». «Это было довольно умно, - подумала Кэти Райан.

"У тебя есть пистолет?"

«Всегда», - подтвердила Андреа Прайс. «Но мне никогда не приходилось им пользоваться, даже не снимал для ареста. Просто думай обо мне, как о мухе на стене », - сказала она.

«Больше похоже на сокола, - подумал профессор Райан, - но, по крайней мере, на ручного».

«Как мы должны это сделать, Джон?» - спросил Чавес по-английски. Душ был запущен. Дин сидел на полу, а Джон в туалете.

«Ну, мы их уже видели, не так ли?» - указал старший офицер.

«Да, на гребаном заводе!»

«Что ж, нам просто нужно узнать, куда они пошли». На первый взгляд, заявление было достаточно разумным. Им просто нужно было определить, сколько и где, и о, кстати, действительно ли ядерное оружие летело на носу. Ничего страшного. Все, что они знали, это то, что это были пусковые установки типа SS-19, их новая улучшенная версия, и что они покинули завод по железной дороге. Конечно, в стране было более двадцати восьми тысяч километров железнодорожных путей. Придется подождать. Офицеры разведки часто работали банкирскими часами, и это был один из таких случаев. Кларк решил принять душ, чтобы вымыться перед сном. Он еще не знал, что делать и как это делать, но переживание до смерти не улучшило бы его шансов, и он давно понял, что работал лучше, имея за плечами целых восемь часов, и время от времени во время душа возникала творческая мысль. «Рано или поздно Дин тоже научится этим трюкам», - подумал он, видя выражение лица ребенка.

«Привет, Бетси», - сказал Джек даме, ожидавшей в приемной его офиса. "Вы рано. И кто ты?"

«Крис Скотт. Мы с Бетси работаем вместе ».

Джек пригласил их в свой кабинет, сначала проверив свой факсимильный аппарат, чтобы убедиться, что Мэри Пэт передала информацию от Кларка и Чавеса, и, увидев ее там, решил, что это может подождать. Он знал Бетси Флеминг еще со времен работы в ЦРУ как эксперта-самоучки по стратегическому оружию. Он предположил, что Крис Скотт был одним из ребят, набранных из какого-то университета, со степенью, которую Бетси усвоила на собственном горьком опыте. По крайней мере, младший отнесся к этому вежливо, сказав, что работал с Бетси. Так было с Райаном однажды, много лет назад, когда он был занят переговорами по контролю над вооружениями. «Хорошо, а что у нас есть?»

«Вот то, что они называют космической ракетой-носителем H-11». Скотт открыл свой чемодан и вытащил несколько фотографий. Хорошие, как сразу заметил Райан, сделанные на настоящую пленку с близкого расстояния, а не электронные, снятые через дыру в чьем-то кармане. Отличить было несложно, и Райан сразу узнал старого друга, которого считал мертвым и прилично похоронил меньше, чем неделю назад.

«Конечно же, SS-19. И так намного красивее. На другом фото их вереница была запечатлена на полу сборочного корпуса. Джек пересчитал их и поморщился. "Что еще мне нужно знать?"

«Вот, - сказала Бетси. «Проверьте бизнес-конец».

«Выглядит нормально, - заметил Райан.

"В этом-то и дело. Носовая часть в сборе нормальная, - отметил Скотт. «Нормально для поддержки автобуса с боеголовками, а не для полезной нагрузки спутниковой связи. Мы написали это некоторое время назад, но никто не обратил на это внимания », - добавил технический аналитик. «Остальная часть птицы была полностью модернизирована. У нас есть оценки повышения производительности ».

"Укороченная версия?"

«Шесть или семь МИРВ каждый и дальность действия чуть более десяти тысяч километров», - ответила миссис Флеминг. «В худшем случае, но реалистично».

"Это много. Ракета сертифицирована, испытана? Они испытали автобус, о котором мы знаем? » - спросил советник по национальной безопасности.

"Нет данных. У нас есть частичные материалы о летных испытаниях пусковой установки, полученные в результате наблюдения в Тихом океане, материал, который был пойман AMBER BALL, но он неоднозначен по ряду вопросов, - сказал ему Скотт.

«Всего птиц получилось?»

«Мы знаем о двадцати пяти. Из них три были израсходованы в летных испытаниях, а два находятся на стартовой площадке и соединяются с орбитальной полезной нагрузкой. Остается двадцать.

«Какие полезные нагрузки?» - спросил Райан почти случайно.

«Ребята из НАСА думают, что они - исследовательские спутники. Фотоспутники в реальном времени. Так что, вероятно, они есть, - мрачно сказала Бетси.

«И поэтому, вероятно, они решили заняться бизнесом разведки над головой». Что ж, в этом есть смысл, не так ли? " Райан сделал пару заметок. «Ладно, обратная сторона, наихудшая угроза - это двадцать пусковых установок по семь РГЧВ в каждой, всего сто сорок?»

«Верно, доктор Райан». Оба были достаточно профессиональны, чтобы не комментировать, насколько серьезна эта угроза. Япония теоретически способна вырезать сердца из ста сорока американских городов. Америка могла бы быстро восстановить способность превращать свои Родные острова в дым и огонь, но это не было чертовски большим утешением, не так ли? «Сорок с лишним лет безумия, который, как считалось, закончился менее чем за семь дней до этого, а теперь он снова вернулся, - подумал Райан. Разве это не было просто чудесно?

«Вы знаете что-нибудь об объектах, на основе которых были созданы эти фотографии?»

«Джек, - сказала Бетси своим обычным голосом Джун Кливер, - ты знаешь, я никогда не спрашиваю. Но кто бы это ни был, было открыто. Это видно по фотографиям. Это не было сделано с Minox. Бьюсь об заклад, кто-то прикрытый репортером. Не волнуйся. Я не скажу. Ее обычная озорная улыбка. Она была здесь достаточно долго, чтобы знать все уловки.

«Это явно качественные фотографии», - продолжил Крис Скотт, недоумевая, как, черт возьми, у Бетси хватило сил называть этого человека по имени. «Медленная пленка с мелким зерном, как у репортеров. Ребят из НАСА тоже пустили на завод. Они хотели, чтобы мы знали ».

«Конечно, черт возьми». Миссис Флеминг согласно кивнула.

И русские, напомнил себе Райан. Зачем им? "Что-нибудь еще?"

«Ага, это». Скотт передал еще две фотографии. На нем была изображена пара модифицированных железнодорожных платформ. На одном был кран. Другой показал узлы крепления для установки другого. «Они, видимо, перевозят по железной дороге, а не автомобильным транспортом. Я попросил парня посмотреть на вагон. Очевидно, это стандартный калибр ».

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Райан.

«Ширина между рельсами. Стандартный калибр - это то, что мы используем и большая часть остального мира. Большинство железных дорог в Японии узкоколейные. Забавно, что они не копировали дорожные автовозы, которые русские сделали для зверя, - сказал Скотт. «Может быть, их дороги слишком узкие, а может, они просто предпочитают это делать. Отсюда до Ёсинобу идет линия стандартной колеи. Такелажный механизм меня немного удивил. Люльки в вагоне, кажется, примерно соответствуют размерам транспортного кокона, который русские сконструировали для зверя. Так что они скопировали все, кроме транспортера. Это все, что у нас есть, сэр.

«Куда ты собираешься?»

«Мы прячемся через реку с ребятами из NRO», - ответил Крис Скотт.

«Хорошо», - сказал Райан. Он указал на них обоих. «Вы говорите им, что это чертовски жарче. Я хочу, чтобы эти вещи нашли и нашли вчера ».

«Ты знаешь, Джек, они попробуют. И они, возможно, сделали нам одолжение, раскатав эти штуки на рельсах, - сказала Бетси Флеминг, вставая.

Джек разложил фотографии и попросил еще один комплект, прежде чем отпустить посетителей. Потом посмотрел на часы и позвонил в Москву. Райан предположил, что Сергей тоже работал сверхурочно.

«Какого черта, - начал он, - вы продали им конструкцию SS-19?»

Ответ был резким. Возможно, Головко тоже недосыпал. «За деньги, конечно. По той же причине, по которой вы продали им Aegis, F-15 и все такое ...

Райан скривился, в основном из-за справедливости в своем возражении. «Спасибо, приятель. Думаю, я заслужил это. По нашим оценкам, у них есть двадцать доступных ».

«Это было бы правильно, но у нас еще не было людей, посещающих их фабрику».

«У нас есть», - сказал ему Райан. «Хотите несколько фотографий?»

«Конечно, Иван Эмметович».

«Завтра они будут у тебя на столе», - пообещал Джек. «У меня есть наша оценка. Я хотел бы услышать, что думают ваши люди ». Он сделал паузу, а затем продолжил. «У нас хуже всего по семь РВ на ракету, в общей сложности одна сорок».

«Нам обоим хватит, - заметил Головко. «Помните, когда мы впервые встретились, мы вели переговоры, чтобы убрать эти гребаные вещи?» Он услышал фырканье Райана по телефону. Он не слышал, о чем думал его коллега.

В первый раз я был близок к этим вещам, на борту вашей ракетной подводной лодки « Красный Октябрь», да, я это помню . Я помню, как почувствовал мурашки по коже, как будто я был в присутствии самого Люцифера. Он никогда не испытывал ни малейшей привязанности к баллистическому оружию. О, конечно, может быть, они сохраняли мир в течение сорока лет, может быть, мысль о них удерживала их владельцев от невоздержанных мыслей, которые преследовали глав государств на протяжении всей истории человечества. Или, что более вероятно, человечеству просто повезло хоть раз.

«Джек, это становится довольно серьезным», - сказал Головко. «Кстати, наш офицер встречался с вашими офицерами. Он положительно отзывается о них - и, кстати, спасибо за копию их отчета. В него вошли данные, которых у нас не было. Не жизненно важно, но все же интересно. Так скажи мне, они знают, что нужно искать эти ракеты? »

«Приказ вышел», - заверил его Райан.

«И моему народу, Иван Эмметович. Мы их найдем, не бойтесь », - счел нужным добавить Головко. Он должен был думать о том же: единственная причина, по которой ракеты не использовались, заключалась в том, что они были у обеих сторон, потому что это было похоже на угрозу зеркалу. Это больше не было правдой, не так ли? Так возник вопрос Райана:

"И что потом?" - мрачно спросил он. «Что же нам тогда делать?»

«Разве вы не говорите на своем языке« по одному »?»

Разве это не здорово? Теперь у меня гребаный русский пытается меня подбодрить!

«Спасибо, Сергей Николайч. Возможно, я тоже заслужил это ».

«Так почему мы продали Ситибанк?» - спросил Джордж Уинстон.

«Что ж, он сказал следить за банками, которые были уязвимы к колебаниям валютных курсов», - ответил Гант. "Он был прав. Мы вышли как раз вовремя. Смотрите, убедитесь сами ». Трейдер ввел еще одну инструкцию в свой терминал и был вознагражден графическим изображением того, что сделали акции First National City Bank в пятницу, и, конечно же, они упали со стола в очень большой спешке, в основном потому, что Колумб, купивший выпуск, в больших количествах за предыдущие пять недель держалась довольно немного, и продажа ее сильно пошатнула веру в акции. «Во всяком случае, это вызвало тревогу в нашей программе…»

«Марк, Citibank - одна из эталонных акций в модели, не так ли?» - спокойно спросил Уинстон. Слишком сильно опираясь на Марка, ничего нельзя было добиться.

"Ой." Его глаза открылись немного шире. «Ну да, не так ли?»

Это было тогда, когда в сознании Уинстона вспыхнул очень яркий свет. Не было широко известно, как «экспертные системы» отслеживают рынок. Они работали несколькими интерактивными способами, отслеживая как рынок в целом, так и более тщательно моделируя эталонные акции в качестве общих индикаторов развивающихся рыночных тенденций. Это были акции, которые с течением времени точно следовали за тем, что делало все остальное, с уклоном в сторону общей стабильности, те, которые падали и росли медленнее, чем более спекулятивные выпуски, стабильные показатели. На то было две причины и одна вопиющая ошибка. Причины заключались в том, что, хотя рынок колебался каждый день, даже при самых благоприятных обстоятельствах, идея заключалась в том, чтобы не только случайно убивать высокопоставленных лиц, но и хеджировать свои деньги безопасными акциями - а не в том, чтобы какие-либо акции были действительно безопасно, как доказала Пятница - когда все остальное пошло не так. По этим причинам в качестве эталонных акций использовались те акции, которые со временем стали безопасным убежищем. Ошибка была частой: у кубиков нет памяти. Эти эталонные акции были таковы, потому что компании, которые они представляли, исторически имели хороший менеджмент. Со временем менеджмент может измениться. Так что стабильными были не акции. Это было руководство, и это было только что-то из прошлого, валюта которого должна была периодически проверяться, несмотря на то, что эти акции использовались для оценки тенденций. И тенденция была тенденцией только потому, что люди думали, что это так, и, думая так, они сделали это. Уинстон рассматривал эталонные акции только как предсказатели того, что люди на рынке будут делать, и для него тенденции всегда были психологическими, предсказателями того, как люди будут следовать искусственной модели, а не результативностью самой модели. Он понял, что Гант не совсем так считает, как многие технические трейдеры.

И, продав Ситибанк, Колумб активировал небольшую тревогу в своей собственной компьютерной торговой системе. И даже такой умный человек, как Марк, забыл, что Ситибанк был частью проклятой модели!

«Покажи мне акции других банков», - приказал Уинстон.

«Что ж, следующей шла компания Chemical», - сказал ему Гант, тоже подтягивая эту трассу. «Потом Мэнни-Хэнни, а потом и другие. Как бы то ни было, мы предвидели это и сразу же бросились в металлы и золото. Знаешь, когда пыль уляжется, выяснится, что у нас все в порядке. Не очень хорошо, но вполне нормально, - сказал Гант, вызывая свою исполнительную программу для общих транзакций, желая показать, что он сделал правильно. «Я взял деньги за быстрый переход на Silicon Alchemy и положил эту вещь на GM и ...»

Уинстон похлопал его по плечу. «Оставь это на потом, Марк. Я вижу, это была хорошая игра ».

«Как бы то ни было, мы все время опережали тенденции. Да, мы немного пострадали, когда поступили звонки, и нам пришлось выбросить много твердых вещей, но это случилось со всеми ...

"Вы не видите этого, не так ли?"

"Видишь что, Джордж?"

«Мы были трендом».

Марк Гант моргнул, и Уинстон понял.

Он этого не видел.

29

Письменные отчеты

Презентация прошла очень хорошо, и в конце Кэти Райан вручила изящно упакованную коробку профессором офтальмологической хирургии из Университета Чиба, который возглавлял японскую делегацию. Развернув его, она нашла платок из промокшего синего шелка, расшитый золотой нитью. На вид ему было больше ста лет.

«Синий цвет так хорошо сочетается с вашими глазами, профессор Райан, - сказал ее коллега с искренней улыбкой восхищения. «Боюсь, что это недостаточно ценный подарок для того, что я узнал от вас сегодня. В моей больнице сотни пациентов с диабетом. С помощью этой техники мы можем надеяться вернуть зрение большинству из них. Великолепный прорыв, профессор. Он поклонился формально и с явным уважением.

«Ну, лазеры из вашей страны», - ответила Кэти. Она не знала, какие эмоции должны были испытывать. Подарок был потрясающим. Этот мужчина был настолько искренним, насколько мог, и его страна могла воевать с ее страной. Но почему этого не было в новостях? Если была война, почему этого иностранца не арестовали? Должна ли она относиться к нему снисходительно как к ученому коллеге или враждебно относиться к нему как к врагу? Что, черт возьми, происходило? Она посмотрела на Андреа Прайс, которая просто прислонилась к задней стене и улыбнулась, скрестив руки на груди.

«И вы научили нас использовать их более эффективно. Потрясающий образец прикладного исследования ». Японский профессор повернулся к остальным и поднял руки. Собравшаяся толпа зааплодировала, и покрасневшая Кэролайн Райан начала думать, что в конце концов она могла бы получить статуэтку Ласкера для своей каминной полки. Все пожали ей руку перед тем, как уйти к автобусу, который ждал, чтобы отвезти их обратно в отель Stouffer's на Пратт-стрит.

"Могу я увидеть это?" - спросил специальный агент Прайс, когда все ушли и дверь надежно закрылась. Кэти передала шарф. "Прекрасный. Чтобы к нему пойти, тебе придется купить новое платье ».

«Так что беспокоиться не о чем, - заметил доктор Райан. Интересно, что как только она потратила пятнадцать секунд на лекцию, она все равно забыла об этом. Разве это не интересно?

«Нет, как я уже говорил, я ничего не ожидал». Прайс не без неохоты вернул шарф. «Маленький профессор прав, - подумала она. Это действительно шло ей на глаза. «Жена Джека Райана» - вот все, что она слышала, и еще кое-что. «Как долго ты этим занимаешься?»

«Операция на сетчатке?» Кэти закрыла блокнот. «Я начал прорабатывать переднюю часть глаза, вплоть до рождения маленького Джека. Затем у меня появилась идея о том, как сетчатка прикрепляется естественным образом и как мы можем прикрепить плохие. Затем мы начали искать, как исправить кровеносные сосуды. Берни позволил мне поработать с этим, и я получил исследовательский грант от NIH, чтобы поиграть с ним, и одно привело к другому ... "

«И теперь ты лучший в мире в этом», - завершил рассказ Прайс.

«Пока кто-нибудь с лучшими руками не придет и не научится это делать, да». Кэти улыбнулась. - Во всяком случае, полагаю, еще на несколько месяцев.

"Так как чемпион?" - спросил Берни Кац, войдя в комнату и впервые увидев Прайса. Пропуск на ее пальто озадачил его. "Я тебя знаю?"

«Андреа Прайс». Агент быстро и тщательно осмотрел Каца, прежде чем пожал ему руку. На самом деле он нашел это лестным, пока она не добавила: «Секретная служба».

«Где были такие копы, как ты, когда я был ребенком?» - галантно спросил хирург.

«Берни был одним из моих первых наставников здесь. Сейчас он председатель отдела, - объяснила Кэти.

«Вот-вот меня обогнал по престижу мой коллега. Я пришел с хорошими новостями. У меня есть шпион из комитета Ласкера. Ты в финале, Кэти.

"Что такое Ласкер?" Прайс спросил.

«От премии Ласкера один шаг впереди», - сказал ей Берни. «Вы должны поехать в Стокгольм, чтобы забрать его».

«Берни, у меня никогда не будет такого. Ласкер - это достаточно сложно ».

«Так что продолжай исследования, девочка!» Кац обнял ее и ушел.

Я хочу, хочу, хочу! Кэти тихо сказала себе. Ей не нужно было озвучивать слова. Специальному агенту Прайсу это было ясно видно. Блин, разве это не бил охранников-политиков?

«Могу я посмотреть одну из ваших процедур?»

"Если хочешь. В любом случае, давай. Кэти отвела ее обратно в офис, теперь совершенно не обращая на нее внимания. По дороге они прошли через клинику, потом одну из лабораторий. Посреди коридора доктор Райан остановилась как вкопанная, полезла в карман и вытащила небольшую записную книжку.

"Я что-то пропустил?" Прайс спросил. Она знала, что слишком много говорит, но потребовалось время, чтобы узнать привычки ваших подопечных. Она также считала Кэти Райан человеком, который не любит, когда его защищают, и поэтому ему нужно чувствовать себя комфортно.

«Тебе придется ко мне привыкнуть», - сказал профессор Райан, улыбаясь, когда она сделала несколько заметок. «Когда у меня появляется идея, я сразу ее записываю».

«Не доверяешь своей памяти?»

"Никогда. Вы не можете доверять своей памяти вещи, которые влияют на живых пациентов. Одна из первых вещей, которым тебя учат в медицинской школе ». Кэти покачала головой, когда закончила. «Не в этом бизнесе. Слишком много возможностей облажаться. Если вы не запишите это, этого никогда не произошло ».

«Похоже, это хороший урок для запоминания», - сказала себе Андреа Прайс, следуя за своим директором по коридору. Кодовое имя ХИРУРГ идеально ей подходило. Точно, умно, тщательно. Она могла бы даже стать хорошим агентом, если бы не ее очевидный дискомфорт из-за оружия.

Это уже было обычным делом и во многом не ново. В течение целого поколения японские силы воздушной самообороны реагировали на действия российских истребителей с передовой базы в Долинском Соколе - сначала в сотрудничестве с ВВС США - и один из регулярных маршрутов, взятых советскими ВВС, получил название «Токийский экспресс», вероятно, бессознательная ссылка на термин, изобретенный в 1942 году морскими пехотинцами США на Гуадалканале.

По соображениям безопасности E-767 базировались в 6-м авиакрыле в Комацу, недалеко от Токио, но два F-15J, которые действовали под управлением E-767, теперь летают над городом Немуро на северо-восточной оконечности острова. Хоккайдо фактически базировались на домашнем острове в Титосэ. Они находились в ста милях от берега, и на каждой было по восемь ракет, по четыре тепловозных и радиолокационных. Теперь все были боевыми выстрелами, и требовалась только цель.

Было после полуночи по местному времени. Пилоты были хорошо отдохнувшими и бдительными, удобно пристегнутыми к своим катапультным креслам, их зоркие глаза сканировали темноту, а пальцы делали деликатные корректировки курса на ручках. Их собственные радары целеуказания были выключены, и хотя их самолеты по-прежнему мигали стробоскопами, предотвращающими столкновение, они легко выключались в случае необходимости, делая их визуально несуществующими.

«Орел один-пять», - сообщило цифровое радио лидеру отряда, - «проверьте коммерческое движение на пятьдесят километров ноль-три-пять от вашего местоположения, курс два-один-пять, ангелы три-шесть».

«Роджер, Ками», - ответил пилот, включив радио. Ками, позывной находящегося на орбите самолета наблюдения, было слово с множеством значений, большинство из которых сверхъестественное, например, «душа» или «дух». И поэтому они быстро превратились в современное воплощение духов, охраняющих свою страну, с F-15J в качестве сильного оружия, дающего силу воле этих духов. По команде два истребителя пошли направо, в течение пяти минут поднимаясь по неглубокому экономичному склону, пока не достигли высоты тридцать семь тысяч футов, двигаясь в обратном направлении из своей страны со скоростью пятьсот узлов, их радары все еще были выключены, но теперь они получили сигнал. цифровая лента Ками, появившаяся на их собственных наборах, еще одно новшество, чего не было у американцев. Лидер элемента по очереди смотрел вверх и вниз. «Жалко, - подумал он, - что дисплей переключения не интегрирован с его проекционным дисплеем». Может, следующая модификация сделает это.

«Вот, - сказал он по маломощному радио.

«Он у меня есть», - признал его ведомый.

Оба истребителя теперь повернули налево, медленно спускаясь за самолетом 767-ER компании Air Canada. Да, на освещенном хвосте был изображен логотип этой авиакомпании в виде кленовых листьев. Вероятно, регулярный трансполярный рейс из Торонто Интернэшнл в Нариту. Время было подходящим. Они приблизились почти прямо за кормой - не совсем точно, чтобы слишком быстрый обгон не привел к тарану - и буфет сказал им, что они попали в турбулентность следа «тяжелого» широкофюзеляжного коммерческого транспорта. Командир звена закрылся, пока не увидел линию огней кабины, огромные двигатели под каждым крылом и короткую носовую часть продукта Boeing. Он снова включил радио.

«Ками, Орел один-пять».

«Орел».

«Положительное опознание, Air Canada Seven-Six-Seven Echo Romeo, прибывает с указанным курсом и скоростью». Интересно, что учения для BARCAP - Barrier Combat Air Patrol - предполагали использование английского языка. Это был международный язык авиации. Все их пилоты говорили на нем, и это работало лучше для важных сообщений.

"Роджер." И по дальнейшему командованию боевики оторвались к своему запрограммированному району патрулирования. Канадский пилот авиалайнера никогда бы не узнал, что два вооруженных истребителя приблизились на расстояние трехсот метров от его самолета - но тогда у него не было никаких оснований ожидать, что кто-то это сделает, потому что в мире царил мир, по крайней мере, в этой его части.

Со своей стороны, водители-истребители флегматично принимали свои новые обязанности вместе с изменениями в их повседневной жизни. В неопределенном будущем не менее двух истребителей будут удерживать этот патрульный пост, еще два в Титосэ будут в состоянии готовности плюс пять, а еще четыре - в плюс тридцать. Командир их крыла требовал разрешения еще больше повысить его боевой статус, потому что, несмотря на то, что сказал Токио, их страна находилась в состоянии войны, и именно это он сказал своему народу. Американцы были грозными противниками, сказал он в своей первой лекции своим пилотам и старшему наземному персоналу. Умные, хитрые и опасно агрессивные. Хуже всего то, что в лучшем случае они были совершенно непредсказуемыми, в отличие от японцев, которые, как он продолжил, были в высшей степени предсказуемыми. Возможно, именно поэтому его отправили в это командование, думали пилоты. Если дела пойдут дальше, здесь будет первый контакт с враждебными американскими войсками. Он хотел быть готовым к этому, несмотря на огромные деньги, топливо и усталость, которые сопровождали это. Пилоты полностью одобрены. Война была серьезным делом, и хотя они были новичком в ней, они не уклонялись от своих обязанностей.

«Фактор времени скоро станет его самым большим разочарованием», - подумал Райан. Токио опережал Вашингтон на четырнадцать часов. Сейчас там было темно, а на следующий день, и какую бы умную идею он ни придумал, придется ждать несколько часов, пока она не воплотится в жизнь. То же самое было и с IO, но, по крайней мере, у него была прямая связь с боевыми силами адмирала Дубро. Доставить сообщение Кларку и Чавесу означало ехать через Москву, а затем дальше, либо связавшись через офицера РВС в Токио (что не следует делать слишком часто), либо отправив сообщение через обратный модем всякий раз, когда Кларк включил свой компьютер для отправки в Интерфакс Новости Агентство. Во всем, что он делал, обязательно будет задержка во времени, и это может привести к гибели людей.

Это было об информации. Так было всегда, всегда будет. Настоящая уловка заключалась в том, чтобы выяснить, что происходит. Что делала другая сторона? О чем они думали?

Чего они хотят достичь? - спросил он себя.

Война всегда была связана с экономикой, одной из немногих вещей, которые Маркс понял правильно. На самом деле, как он сказал президенту, это была просто жадность, вооруженное ограбление в полном объеме. На уровне национального государства эти термины были сформулированы в таких терминах, как Manifest Destiny или Lebensraum или другие политические лозунги, чтобы привлечь внимание и пыл масс, но это то, к чему все сводилось: у них это есть. Мы этого хотим. Давай получим.

И все же Марианские острова того не стоили. Они просто не стоили политических или экономических затрат. Этот роман ipso facto стоил Японии ее самого прибыльного торгового партнера. От этого не могло быть никакого выздоровления в течение многих лет. Позиции на рынке, которые так тщательно устанавливались и использовались с 1960-х годов, будут уничтожены чем-то вежливо названным общественным негодованием, но гораздо более глубоким, чем это. По какой возможной причине страна, столь увлеченная идеей бизнеса, могла отказаться от практических соображений?

Но война никогда не бывает рациональной, Джек. Вы сами сказали об этом президенту.

«Так скажи мне, о чем они, черт возьми, думают?» - скомандовал он, сразу же сожалея о ненормативной лексике.

Они были в подвальном конференц-зале. На первом заседании рабочей группы Скотт Адлер отсутствовал вместе с секретарем Хэнсоном. «Там было два офицера национальной разведки и четыре человека из штата, и они выглядели такими же озадаченными и сбитыми с толку, как и он», - подумал Райан. Разве это не здорово. Несколько секунд ничего не происходило. «Вряд ли неожиданно, - подумал Джек. Когда он спрашивал реальное мнение у группы бюрократов, он всегда интересовался клинической практикой: кто что скажет?

«Они злятся и боятся». Это был Крис Кук, один из коммерческих парней из State. Он провел два тура в посольстве в Токио, неплохо говорил на языке и участвовал в нескольких раундах торговых переговоров, всегда уступая место высокопоставленным мужчинам и женщинам, но обычно парню, который делал настоящую работу. Так было, и Джек вспомнил, как возмущался тем, что другие иногда признавали его идеи. Он кивнул в ответ на комментарий, увидев, что остальные за столом сделали то же самое, и был благодарен за то, что кто-то другой проявил инициативу.

«Я знаю, почему они злятся. Скажи мне, почему они напуганы ».

«Что ж, черт возьми, у них все еще есть русские и китайцы, обе по-прежнему великие державы, но мы ушли из западной части Тихого океана, верно? По их мнению, это оставляет их высокими и сухими - и теперь им кажется, что мы обратились против них. Это тоже делает нас потенциальными врагами, не так ли? Что им остается? Какие у них настоящие друзья? »

«Зачем брать Марианские острова?» - спросил Джек, напоминая себе, что Япония не подвергалась нападениям со стороны этих стран в исторически недавнее время, но сама сделала это со всеми из них. Кук высказал, возможно, непреднамеренное замечание. Как Япония отреагировала на внешние угрозы? Нападая первым.

«Это дает им оборонительную глубину, базы за пределами их родных островов».

«Ладно, в этом есть смысл», - подумал Джек. На стене висели спутниковые снимки, сделанные меньше часа назад. Теперь на взлетно-посадочных полосах в Сайпане и Гуаме были истребители, а также птицы дальнего обнаружения E-2C Hawkeye того же типа, что и американские авианосцы. Это создало защитный барьер, который простирался на тысячу двести миль почти на юг от Токио. Его можно было рассматривать как грозную стену против американских атак, и, по сути, это была сокращенная версия великой стратегии Японии во Второй мировой войне. И снова Кук сделал здравое наблюдение.

«Но действительно ли мы представляем для них угрозу?» он спросил.

«Конечно, сейчас», - ответил Кук.

«Потому что они заставили нас быть такими», - прорычал один из НИО, вступая в дискуссию. Кук наклонился к нему через стол.

«Почему люди начинают войны? Потому что они чего-то боятся! Ради всего святого, за последние пять лет они прошли через большее количество правительств, чем итальянцы. Страна политически нестабильна. У них есть реальные экономические проблемы. До недавнего времени их валюта была в затруднительном положении. Их фондовый рынок обвалился из-за нашего торгового законодательства, и мы столкнулись с финансовым крахом, и вы спрашиваете, почему они стали немного параноиками? Если бы что-то подобное случилось с нами, что, черт возьми, мы сделали? » - потребовал заместитель помощника госсекретаря, довольно запугав сотрудника национальной разведки, как заметил Райан.

«Хорошо, - подумал он. Обычно помогало оживленное обсуждение, так как самый горячий огонь давал самую прочную сталь.

«Мои симпатии к другой стороне смягчаются тем фактом, что они вторглись на территорию США и нарушили права человека американских граждан». Ответ на тираду Кука показался Райану несколько лукавым. Ответ был такой: свинцовая гончая на запах искалеченной лисы, способная для разнообразия играть с добычей, а не наоборот. Всегда хорошее чувство.

«И мы уже лишили работы пару сотен тысяч их граждан. А как насчет их прав? »

«К черту их права! На чьей ты стороне, Кук?

DASS просто откинулся на спинку стула и улыбнулся, вставляя нож. «Я думал, что должен был рассказать всем, о чем они думают. Разве мы не для этого? Они думают, что мы дергали их, кричали, принижали и обычно давали им понять, что мы терпим их через терпение, а не уважение с тех пор, как я родился. Мы никогда не относились к ним как к равным, и они думают, что заслуживают от нас большего, и им это не нравится. И вы знаете, - продолжил Кук, - я не виню их за то, что они так думают. Хорошо, теперь они набросились. Это неправильно, и я сожалею об этом, но мы должны признать, что они пытались сделать это как можно более нелетально, в соответствии со своими стратегическими целями. Это то, что нам нужно здесь рассмотреть, не так ли? "

«Посол говорит, что его страна готова позволить этому остановиться», - сказал им Райан, отметив выражение глаз Кука. Очевидно, он думал о ситуации, и это было хорошо. "Они серьезно?"

Он снова задал еще один сложный вопрос, который людям за столом не очень понравился. Сложные вопросы требовали однозначных ответов, и такие ответы часто могли быть неверными. Это было тяжелее всего для НИО. Офицеры национальной разведки, как правило, были высокопоставленными людьми из ЦРУ, DIA или АНБ. Один из них всегда был с президентом, чтобы высказать ему свое мнение в случае стремительно развивающегося кризиса. Они должны были быть экспертами в своих областях, и они были, как, впрочем, и Райан, который сам был НИО. Но с такими людьми была проблема. НИО обычно был серьезным, упорным мужчиной или женщиной. Они не боялись смерти, но боялись ошибиться в тяжелом случае. По этой причине даже приставление пистолета к голове не гарантировало однозначного ответа на сложный вопрос. Он перевел взгляд с лица на лицо и увидел, что Кук сделал то же самое, с презрением на лице.

«Да, сэр, я думаю, что это так. Также вероятно, что они предложат нам что-то взамен. Они знают, что и здесь они должны позволить нам сохранить лицо. Мы можем на это рассчитывать, и это сработает в нашу пользу, если мы решим вести с ними переговоры. ”

"Вы бы порекомендовали это?"

Улыбка и кивок. «Тебе никогда не помешает поговорить с кем-то, в какой бы ситуации ни была, не так ли? Меня блевало госдепартаментом, помнишь? Я должен это рекомендовать. Я не знаю военной стороны. Не знаю, сможем ли мы оспорить это дело или нет. Я полагаю, что мы можем, и что они знают, что мы можем, и что они знают, что играют в азартные игры, и что они даже больше напуганы, чем мы. Мы можем использовать это в свою пользу ».

«К чему мы можем настаивать?» - спросил Райан, жуя ручку.

«Статус-кво анте», - сразу ответил Кук. «Полный уход с Марианских островов, восстановление островов и их граждан под властью США, возмещение ущерба семьям погибших, наказание виновных в их смерти». Райан заметил, что даже НИО кивнули. Кук уже начал ему нравиться. Он высказал свое мнение, и в том, что он сказал, была логика.

«Что мы получим?» И снова ответ был ясным и простым.

"Меньше." Где, черт возьми, Скотт Адлер скрывал этого парня? - подумал Райан. Он говорит на моем языке. «Они должны нам что-то дать, но не вернут все».

"А если мы нажмем?" - спросил советник по национальной безопасности.

«Если мы хотим вернуть все это обратно, нам, возможно, придется за это бороться», - сказал Кук. «Если вам нужно мое мнение, это опасно». Райан извинился за поверхностный вывод. В конце концов, он был извращенцем Госдепартамента и частью этой культуры.

«Будет ли посол иметь влияние на переговоры?»

«Думаю, да, - сказал Кук через мгновение. «У него хороший персонал, он очень высокопрофессиональный дипломат. Он знает Вашингтон и знает, как играть в крупных компаниях. Вот почему они отправили его сюда ».

Челюсть, челюсть лучше войны, войны. Джек вспомнил слова Уинстона Черчилля. И это было правдой, особенно если первое не исключало полностью угрозу второго.

«Хорошо, - сказал Райан. «У меня есть еще кое-что, что нужно сделать. Вы, ребята, оставайтесь здесь. Мне нужен позиционный документ. Я хочу варианты. Я хочу несколько открытых позиций для обеих сторон. Я хочу сценарии конца игры. Мне нужны вероятные ответы с их стороны на теоретические военные действия с нашей стороны. Больше всего, - сказал он непосредственно НИО, - я хочу почувствовать их ядерный потенциал и условия, при которых они могут почувствовать необходимость его использовать ».

«Какое предупреждение у нас будет?» Вопрос, как ни странно, исходил от Кука. Удивительно, но ответ пришел от другого НИО, который почувствовал необходимость сейчас показать кое-что из того, что он знал.

«Радар Cobra Dane на Шеме все еще работает. То же самое и со спутниками DSPS. Мы получим предупреждение о запуске и прогноз удара, если до этого дойдет. Доктор Райан, мы что-нибудь сделали ...

«В ВВС есть крылатые ракеты воздушного базирования. Их несли бы бомбардировщики В-1. У нас также есть возможность перевооружить крылатые ракеты «Томагавк» боеголовками W-80, а также запускать их с подводных лодок или надводных кораблей. Русские знают, что мы можем воспользоваться этим вариантом, и они не будут возражать, пока мы будем молчать ».

«Это эскалация», - предупредил Кук. «Мы хотим быть осторожными с этим».

«А как насчет их SS-19?» - деликатно осведомился второй НИО.

«Они думают, что они им нужны. Отговорить их от них будет непросто. Кук оглядел стол. «Помните, мы нанесли ядерный удар по их стране. Это очень деликатный вопрос, и мы имеем дело с людьми, движимыми паранойей. Я рекомендую соблюдать осторожность в этом вопросе ».

«Принял к сведению», - сказал Райан, вставая. «Вы знаете, чего я хочу, люди. Принимайтесь за работу." Было немного приятно иметь возможность отдавать такой приказ, но в меньшей степени - необходимость его выполнять, и еще меньше - в ожидании ответов, которые он получит на свои вопросы. Но нужно было с чего-то начинать.

«Еще один тяжелый день?» - спросил Номури.

«Я думал, что с уходом Яматы станет легче», - сказал Кадзуо. Он покачал головой, откинувшись на красивый деревянный край ванны. "Я был неправ."

Остальные кивнули, соглашаясь на наблюдение друга, и теперь все они пропустили сексуальные истории Таоки. Им нужно было отвлечься, но только Номури знал, почему они закончились.

"Так, что происходит? Теперь Гото говорит, что нам нужна Америка. На прошлой неделе они были нашими врагами, а теперь мы снова дружим? Это очень сбивает с толку такого простого человека, как я, - сказал Чет, протирая закрытые глаза и гадая, что же привлечет наживка. Наладить взаимопонимание с этими людьми было нелегко, потому что они и он были такими разными, и можно было ожидать, что он будет завидовать им, а они ему. Они думали, что он был предпринимателем, у которого был собственный бизнес, а они были высокопоставленными сотрудниками крупных корпораций. У них была охрана. У него была независимость. Ожидалось, что они будут перегружены работой. Он пошел под свой собственный барабан. У них было больше денег. У него было меньше стресса. И теперь у них было знание, а у него - нет.

«Мы противостояли Америке», - сказал один из их числа.

«Итак, я так понимаю. Разве это не очень опасно?

«В краткосрочной перспективе - да», - сказал Таока, позволяя горячей воде успокаивать его напряженные мышцы. «Хотя я думаю, что мы уже выиграли».

«Но что выиграл , мой друг? Мне кажется, что я начал смотреть загадку в середине шоу, и все, что я знаю, это то, что в поезде до Осаки едет симпатичная загадочная девушка ». Он сослался на драматическую конвенцию в Японии, загадки, основанные на том, насколько эффективно ходили национальные поезда.

«Ну, как говорит мой босс, - решил объяснить другой старший помощник, - это означает настоящую независимость для нашей страны».

«Разве мы уже не независимы?» - недоуменно спросил Номури. «Здесь почти нет американских солдат, которые бы больше нас раздражали».

«И те, кто сейчас под охраной», - заметила Таока. «Вы не понимаете. Независимость означает больше, чем политика. Это также означает экономическую независимость. Это означает не идти к другим за тем, что нам нужно, чтобы выжить ».

«Это означает Северную ресурсную зону, Кадзуо», - сказал другой из их числа, заходя слишком далеко и зная это по тому, как две пары глаз открылись в знак предупреждения.

«Хотел бы я, чтобы это означало более короткие дни и возвращение домой для разнообразия вместо того, чтобы спать в проклятом гробу две или три ночи в неделю», - сказал один из наиболее бдительных, чтобы изменить ход разговора.

Таока хмыкнула. «Да, как можно туда девушку?» «Последовавший за этим хохот был вынужденным», - подумал Номури.

«Вы, зарплата, и ваши секреты! Ха! » - рявкнул офицер ЦРУ. «Надеюсь, у тебя лучше со своими женщинами». Он сделал паузу. «Повлияет ли все это на мой бизнес?» «Хорошая идея, - подумал он, - задать такой вопрос».

«Думаю, к лучшему», - сказал Кадзуо. По этому поводу было достигнуто общее согласие.

«Мы все должны быть терпеливыми. Прежде чем действительно наступят хорошие времена, наступят тяжелые времена ».

«Но они придут», - уверенно предположил другой. «Самое трудное уже позади».

Нет, если я могу помочь, Номури им не сказал. Но что, черт возьми, означает «Северная ресурсная зона»? Это было так похоже на разведку, что он знал, что услышал что-то важное, даже не зная, о чем, черт возьми, все это было. Затем ему пришлось прикрыться пространным рассуждением о своих новых отношениях с хозяйкой, чтобы снова убедиться, что они запомнят это, а не его вопросы.

Было жаль прибыть в темноте, но это была удача. Половина флота направилась на Гуам, который имел гораздо лучшую естественную гавань, потому что все люди на этих островах должны были видеть японский флот - адмирал Сато устал от титула «Сил самообороны». Теперь это был флот, состоящий из боевых кораблей и бойцов, которые в какой-то степени вкусили битву, и если историки позже скажут, что их битва не была реальной или честной, ну, какой военный учебник не цитировал? значение внезапности в наступательных операциях? «Ничего подобного, - сказал себе адмирал, глядя на ткацкий станок на горе Такпочао в свой бинокль. Там уже был мощный радар, работающий, как сказали ему часом ранее его электронные техники. Еще один важный фактор в защите того, что снова было родной землей его страны.

Он был один на правом крыле мостика в предрассветном сумраке. «Какой странный термин, - подумал он. Мрак? Нисколько. В этом был чудесный покой, особенно когда ты был один, чтобы держать это при себе, и твой разум начал устранять отвлекающие факторы. Над его головой доносилось слабое жужжание электронного оборудования, как улей дремлющих пчел, и вскоре этот шум затих. Он знал, что издалека доносился гул систем корабля, в основном двигателей и воздуходувок кондиционеров, игнорируя его. Его не беспокоили человеческие звуки. Капитан Муцу соблюдал дисциплину на мостике. Моряки не разговаривали, если у них не было причин, сосредоточившись на своих обязанностях, как они должны были делать. Адмирал Сато один за другим устранял посторонние шумы. Остался только шум моря и чудесный свист стального корпуса, разделяющего волны. Он посмотрел вниз и увидел веерообразную пену, белый цвет которой был одновременно ярким и слабым, а на корме широкая полоса была приятной флуоресцентной зеленью от беспокойства фитопланктона, крошечных существ, которые выходили на поверхность ночью для причины, по которым Сато никогда не удосужился понять. «Возможно, чтобы насладиться луной и звездами», - сказал он себе с улыбкой в темноте. Впереди был остров Сайпан, просто пространство на горизонте чернее самой тьмы; это казалось так, потому что он скрывает звезды на западном горизонте, и ум моряка знал, что там, где нет звезд в ясную ночь, должна быть земля. Наблюдатели на своих постах на носовой надстройке видели это задолго до него, но это не уменьшало удовольствия от его собственного открытия, и, как и в случае с моряками любого поколения, в выходе на берег было что-то особенное, потому что каждое плавание заканчивалось открытием. какой-то. Так было и с этим.

Больше звуков. Сначала отрывистое жужжание электродвигателей, вращающих радиолокационные системы, потом что-то еще. Он знал, что поздно заметил это, с правого борта, глубокий грохот, похожий на что-то рвущееся, быстро нарастающий, пока он не понял, что это может быть только рев приближающегося самолета. Он опустил бинокль и посмотрел вправо, ничего не видя, пока его глаза не уловили движение вблизи на борту, и над головой пролетели две фигуры дротиков. Муцу задрожал вслед за ними, вызвав у адмирала Сато озноб, за которым последовал прилив гнева. Он распахнул дверь рулевой рубки.

"Что это было?"

«Два F-3 проводят учения по атаке», - ответил палубный офицер. «Они отслеживали их в CIC в течение нескольких минут. Мы осветили их нашими ракетными трекерами ».

«Сможет ли кто-нибудь сказать этим« диким орлам », что, пролетая прямо над кораблем в темноте, рискует нанести нам ущерб, а им - глупую смерть!»

«Но, адмирал ...» - попытался сказать ООД.

«Но мы - ценное подразделение флота, и я не хочу, чтобы один из моих кораблей провел месяц на верфи, меняя мачту, потому что какой-то проклятый дурак-авиатор не мог видеть нас в темноте!»

«Хай. Я позвоню сразу.

Так испортило мне утро, Сато злился, вернувшись, чтобы сесть в кожаное кресло и задремать.

Был ли он первым, кто это понял? - спросил себя Уинстон. Затем он спросил себя, почему он находит это удивительным. ФБР и остальные, очевидно, пытались собрать все воедино, и их главная цель, вероятно, заключалась в защите от мошенничества. Хуже того, они также перебрали все рекорды, а не только Columbus Group. Это должен был быть виртуальный океан данных, и они не были бы знакомы с этим материалом, а это было особенно плохое время для обучения на рабочем месте.

Эту историю рассказал телевизор. Председатель Федерального резервного банка присутствовал на всех утренних ток-шоу, которые в этот день должны были занять его водителя в Вашингтоне, после чего последовало сильное публичное заявление в пресс-центре Белого дома, за которым последовало длинное интервью на CNN. В каком-то смысле это работало, и телевидение тоже это показало. Многие люди пришли в банки до обеда, удивившись, обнаружив, что накануне вечером были вывезены груды наличных денег, чтобы устроить то, что в военных терминах, вероятно, было названо демонстрацией силы. Хотя председатель, очевидно, вызывал у всех крупных банкиров страны рот, обратное было верно в отношении кассиров, встречающих вкладчиков у своих окон: о, вы хотите наличные? Ну, конечно, у нас есть все, что вам нужно. Во многих случаях, когда люди возвращались домой, они начинали испытывать новую разновидность паранойи - держать все эти деньги дома? … А к полудню некоторые даже начали возвращаться на повторный депозит.

Это тоже будет работа Базза Фидлера, и он был хорошим человеком, подумал Уинстон, для академика. Министр финансов только выигрывал время и делал это с деньгами, но это была хорошая тактика, достаточно хорошая, чтобы заставить публику поверить в то, что все не так плохо, как кажется.

Серьезные инвесторы знали лучше. Дела были плохи, и игра в банках была в лучшем случае временной мерой. ФРС вбрасывала в систему наличные. Хотя это было хорошей идеей на день или около того, чистый эффект к концу недели должен был заключаться в еще большем ослаблении доллара, и уже американские казначейские векселя были примерно так же популярны в мировом финансовом сообществе, как чумные крысы. Хуже всего то, что хотя Фидлер на время предотвратил банковскую панику, вы могли сдерживать панику лишь до тех пор, и если вы не смогли восстановить уверенность реальным способом, чем дольше вы играли в временные игры, тем хуже было бы возобновление. паника, если эти меры не увенчаются успехом, потому что тогда это уже не остановить. Это то, чего действительно ожидал Уинстон.

Потому что гордиев узел на горле инвестиционной системы развязан не скоро.

Уинстон думал, что расшифровал вероятную причину происшествия, но по ходу дела понял, что решения может не быть. Саботаж в DTC был главным ходом. По сути, ни один человек не знал, чем он владел, сколько он за это заплатил, когда получил это или какие деньги у него остались; а отсутствие знаний было метастатическим. Индивидуальные инвесторы не знали. Учреждения не знали. Торговые дома не знали. Никто не знал.

Как бы началась настоящая паника? Вскоре пенсионные фонды должны будут выписывать свои ежемесячные чеки, но будут ли банки их соблюдать? ФРС будет поощрять их к этому, но где-то по пути будет один банк, который не будет действовать из-за собственных проблем - всего один, в конце концов, такие вещи всегда начинались в одном месте - и это начнется еще еще один каскад, и ФРС придется снова вмешаться, увеличив денежную массу, и это может запустить гиперинфляционный цикл. Это был кошмар. Уинстон хорошо помнил, как инфляция повлияла на рынок и страну в конце 1970-х годов, «недомогание», которое действительно было реальным, потерю национального доверия, которая проявилась в том, что психи строили хижины в горах Северо-Запада и плохие фильмы о жизнь после апокалипсиса. И даже тогда инфляция достигла максимума? Тринадцать процентов или около того. Двадцать процентов процентных ставок. Страна, задушенная ничем иным, как утратой доверия, вызванной перебоями с бензином и колеблющимся президентом. Те времена могут действительно показаться ностальгическими.

Это было бы гораздо хуже, что-то совсем не похоже на Америку, что-то из Веймарской республики, что-то из Аргентины в старые плохие времена или Бразилия под военным правлением. И это не остановится только на Америке, не так ли? Как и в 1929 году, волновые эффекты распространятся далеко, нанеся вред экономике по всему миру, что превзойдет даже способность Уинстона предсказывать. Джордж знал, что лично он не пострадает. Даже уменьшение его личного богатства на 90 процентов оставило бы огромную и комфортную сумму - он всегда хеджировал некоторые из своих ставок по вопросам, связанным с физически реальными вещами, такими как нефть или золото; и у него были свои собственные золотые запасы, настоящие металлические слитки в хранилищах, как у старого скряги, а поскольку серьезные депрессии в конечном итоге были дефляционными, относительная стоимость его разнообразных владений со временем действительно увеличилась. Он знал, что он и его семья выживут и будут процветать, но ценой для менее удачливых, чем он сам, стал экономический и социальный хаос. И он занимался этим бизнесом не только для себя, не так ли? Со временем он стал задумываться по ночам о маленьких парнях, которые видели его телевизионную рекламу и доверили ему свои сбережения. Это было волшебное слово, доверие. Это означало, что у вас был долг перед людьми, которые вам его дали. Это означало, что они верили в то, что вы говорили о себе, и что вы должны были доказать, что это было правдой не только для них, но и для вас самих. Потому что если ты проиграешь, то дома не будут куплены, дети не получат образования, а мечты реальных людей, не похожих на тебя, умрут, зародившись. «Достаточно плохо только для Америки, - подумал Уинстон, - но это событие может - может - затронуть весь мир».

И он должен был знать, что он натворил. Это не было случайностью. Это был хорошо продуманный план, выполненный со стилем. Ямата. «Этот умный сукин сын, - подумал Уинстон. Возможно, первый японский инвестор, которого он когда-либо уважал. Первый, кто действительно понял игру и тактически, и стратегически. Что ж, это было чертовски верно. Выражение его лица, эти темные глаза над бокалом шампанского. Почему ты тогда этого не увидел? Так что же это была игра, не так ли?

Но нет. Это не могло быть всей игрой. Частично это, возможно, тактика, направленная на что-то другое. Какие? Что может быть настолько важным, что Райдзо Ямата был готов пожертвовать своим личным состоянием и попутно разрушить те самые глобальные рынки, от которых зависели его собственные корпорации и его собственная национальная экономика? Это не было чем-то, что могло бы прийти в голову бизнесмену, и уж тем более не тем, что согреет душу знатока с Улицы.

Было странно иметь все это во всем, но не понимать смысла. Уинстон смотрел в окно на закат над гаванью Нью-Йорка. Он должен был кому-то рассказать, и этот кто-то должен был понять, в чем дело. Фидлер? Может быть. Лучше того, кто знал Улицу ... и знал еще кое-что. Но кто?

«Они наши?» Все четверо стояли в бухте Лаолао. Один из них находился рядом с масленкой, несомненно, на топливе.

Ореза покачал головой. «Краска не та. Военно-морской флот раскрашивает свои корабли в более темный, голубой цвет.

«Они выглядят как серьезные корабли, чувак». Берроуз вернул бинокль.

«Рекламные щиты, РЛС вертикального пуска для ракет, противодвигательные вертолеты. Это банки Aegis, как и наш класс Бёрка. Они серьезные, хорошо. Самолеты их боятся ». На глазах у Портаджи вертолет поднял один и направился к пляжу.

"Доложить?"

«Да, хорошая идея».

Берроуз прошел в гостиную и снова вставил батарейки в свой телефон. Идея полного обезвреживания шпионов, вероятно, была ненужной, но это было безопасно, и никому не было интересно узнать, как японцы обращаются со шпионами, потому что они были такими. Также было неудобно просунуть антенну через отверстие в дне сервировочной чаши и затем поднести ее к голове, но это действительно придавало определенный элемент юмора упражнению, и им нужен был повод, чтобы чему-то улыбнуться.

«NMCC, адмирал Джексон».

«У вас снова есть долг, сэр?»

«Что ж, Мастер Чиф, я думаю, мы оба знаем. Что вы должны сообщить? »

«Четыре эсминца Aegis у берега, восточная сторона острова. Сейчас топливо заправляется небольшой нефтяной компанией. Они появились сразу после рассвета. Еще два автовоза у набережной, еще один на горизонте. Некоторое время назад мы насчитали двадцать истребителей. Примерно половина из них - это F-15 со сдвоенным хвостом. Другая половина - однохвостые, но типа я не знаю. В противном случае не о чем вам рассказать.

Джексон смотрел на спутниковую фотографию, сделанную всего час назад, на которой было видно четыре корабля в строю, и истребители рассредоточились по обоим аэродромам. Он сделал заметку и кивнул.

"Как там?" - спросил Робби. «Я имею в виду, они кого-то преследуют, аресты и тому подобное?» Он услышал фырканье на другом конце провода.

«Отрицательно, сэр. Все просто хороши, насколько это возможно. Черт, они все время показывают по телевизору, общедоступный кабельный канал, рассказывая нам, сколько денег они планируют здесь потратить, и обо всем, что они собираются для нас сделать ». Джексон услышал отвращение в голосе мужчины.

"Справедливо. Возможно, я не всегда буду здесь. Мне нужно немного поспать, но теперь эта линия предназначена для вашего исключительного использования, хорошо?

«Роджер, адмирал».

«Играйте очень круто, Мастер Чиф. Никакого героического дерьма, ладно?

«Это детские штучки, сэр. Я знаю лучше, - заверил его Ореза.

«Тогда закройтесь, Ореза. Хорошая работа." Джексон услышал, как оборвалась линия, прежде чем положить телефон. «Лучше ты, чем я, чувак», - добавил он про себя. Затем он посмотрел на следующий стол.

«Записал на пленку», - сказал ему офицер разведки ВВС. «Он подтверждает спутниковые данные. Я склонен полагать, что он все еще в безопасности ».

«Давай оставим его таким. Я не хочу, чтобы кто-нибудь звал их без моего разрешения, - приказал Джексон.

«Roge-o, сэр». Я все равно не думаю, что сможем, - не добавил он.

"Трудный день?" - спросил Пол Роббертон.

«У меня было и хуже», - ответил Райан. Но этот кризис был слишком новым для столь уверенной оценки. «Твоя жена не возражает ...?»

«Она привыкла, что меня нет дома, и через день или около того мы разберемся с рутиной». Агент секретной службы замолчал. «Как дела у босса?»

«Как обычно, ему достаются самые сложные роли. Мы все на него нападаем, верно? - признался Джек, глядя в окно, когда они свернули с шоссе 50. «Он хороший человек, Пол».

«Как и вы, док. Мы все были очень рады вернуть тебя ». Он сделал паузу. "Насколько это сложно?" Секретная служба имела счастливую возможность знать почти все, что было к лучшему, поскольку они все равно почти все подслушивали.

«Разве они не сказали вам? Японцы создали ядерное оружие. И у них есть баллистические пусковые установки, чтобы доставить их ».

Руки Пола сжались на руле. "Прекрасный. Но они не могут быть такими сумасшедшими ».

«Вечером 7 декабря 1941 года военный корабль США« Энтерпрайз » прибыл в Перл-Харбор для дозаправки и перевооружения. Адмирал Билл Хэлси, как обычно, ехал по мосту, посмотрел на беспорядок после утренней забастовки и сказал: «Когда эта война закончится, на японском языке будут говорить только в аду». Райан задался вопросом, почему он только что сказал это.

«Это в твоей книге. Должно быть, это была хорошая реплика для окружающих его парней ».

"Я предполагаю. Если они воспользуются ядерным оружием, с ними случится вот что. Да, они должны это знать, - сказал Райан, его усталость настигла его.

«Вам нужно около восьми часов, доктор Райан, может быть, девять», - рассудительно сказал Роббертон. «Это как у нас. Усталость действительно нарушает функции вашего высшего мозга. Вы нужны боссу, док, хорошо?

«Никаких аргументов. «Я мог бы даже выпить сегодня вечером», - подумал Райан вслух.

Джек заметил, что на подъездной дорожке стояла лишняя машина и новое лицо, которое смотрело в окно, когда служебная машина въезжала на парковочную площадку.

«Это Андреа. Я уже разговаривал с ней. Между прочим, у вашей жены сегодня была хорошая лекция. Все прошло отлично ».

«Хорошо, что у нас две комнаты для гостей». Джек усмехнулся, войдя в дом. Настроение было достаточно счастливым, и казалось, что Кэти и агент Прайс ладят. Два агента совещались, пока Райан ел легкий ужин.

«Дорогая, что происходит?» - спросила Кэти.

«Мы вовлечены в серьезный кризис с Японией, а также на Уолл-стрит».

"Но как же так ..."

«Все, что происходило до сих пор, было в море. Это еще не новость, но будет ».

"Война?"

Джек поднял глаза и кивнул. "Может быть."

«Но люди в Wilmer сегодня, они были такими же хорошими - вы хотите сказать, что они тоже не знают?»

Райан кивнул. "Верно."

«В этом нет никакого смысла!»

«Нет, дорогая, это точно не так». В этот момент зазвонил телефон, обычный домашний. Джек был ближе всех и поднял его. "Привет?"

«Это доктор Джон Райан?» - спросил голос.

"Ага. Это кто?"

«Джордж Уинстон. Не знаю, помните ли вы, но мы встречались в прошлом году в Гарвардском клубе. Я немного поговорил о производных. Вы сидели за соседним столиком. Кстати, отличная работа над IPO Silicon Alchemy ».

«Похоже, это было недавно», - сказал Райан. «Послушай, здесь внизу довольно много дел, и ...»

«Я хочу с тобой встретиться. Это важно, - сказал Уинстон.

"Что о?"

«Мне понадобится пятнадцать или двадцать минут, чтобы объяснить это. У меня G в Ньюарке. Я могу упасть, когда ты скажешь. Голос замолчал. «Доктор. Райан, я бы не стал спрашивать, если бы не подумал, что это важно ».

Джек задумался на секунду. Джордж Уинстон был серьезным игроком. Его репутация на Улице была завидной: крутой, проницательный, честный. И, как вспомнил Райан, он продал контроль над своим флотом кому-то из Японии. Кто-то по имени Ямата - имя, которое всплывало раньше.

«Хорошо, я втисну тебя. Позвони мне в офис завтра около восьми».

"Тогда до завтра. Спасибо за внимание." Линия оборвалась. Когда он взглянул на свою жену, она вернулась к работе и переписывала записи со своего портативного компьютера на свой портативный компьютер Apple Powerbook 800.

«Я думал, у вас есть секретарь для этого», - заметил он с терпимой улыбкой.

«Она не может думать об этом, когда пишет мои записи. 1 банка ». Кэти боялась рассказывать новости Берни о Ласкере. Она переняла несколько вредных привычек от своего мужа. Одним из них была его вера ирландского крестьянина в удачу и то, как можно испортить удачу, говоря об этом. «У меня появилась интересная идея сегодня, сразу после лекции».

«И вы это записали прямо», - заметил ее муж. Кэти подняла глаза со своей обычной озорной улыбкой.

«Джек, если ты не запишешь это…»

«Тогда этого никогда не было».

30

Почему нет?

В этой части мира рассвет грянул, как гром, по крайней мере, так гласило стихотворение. Адмирал Дубро сказал себе, что, черт возьми, солнце припекает. Это было почти так же горячо, как и его характер. Обычно его поведение было приятным, но он достаточно долго кипел как в тропической жаре, так и в бюрократическом безразличии. Он предположил, что политики и методы планирования и политики имеют одно и то же отношение к вещам: он и его боевая сила могут танцевать здесь бесконечно без обнаружения, выполняя свои номера Охотников за привидениями и запугивая индейцев без реального контакта. Игра, конечно, прекрасная, но не бесконечная. Идея заключалась в том, чтобы незаметно приблизить ваши боевые силы, а затем без предупреждения нанести удар по врагу. Атомный авианосец в этом был хорош. Вы могли бы сделать это один, два, даже три раза, если бы это был командующий силами, но вы не могли делать это вечно, потому что у другой стороны тоже были мозги, и рано или поздно перерыв пойдет не так.

В данном случае дурачились не игроки. Это был водяной мальчик, и это даже не было большой ошибкой. Когда его операторы реконструировали события, единственный индийский морской лунь в самом конце своей патрульной дуги включил радар обзора и получил попадание в одну из нефтяных машин Дубро, которые теперь мчались на северо-восток, чтобы пополнить запасы его кораблей сопровождения, чьи бункеры были почти на две трети пустыми после скоростного пробега к югу от Шри-Ланки. Час спустя другой «Харриер», вероятно, лишенный оружия и не имевший ничего, кроме топливных баков, подошел достаточно близко для визуализации. Командир группы пополнения изменил курс, но ущерб был нанесен. Размещение двух нефтяников и их эскорта из двух фрегатов могло означать только то, что Дубро теперь находился к югу от Дондра-Хед. Индийский флот сразу повернулся, как показали спутниковые снимки, разделился на две группы и тоже направился на северо-восток. У Дабро не было другого выбора, кроме как позволить нефтяникам продолжить свой базовый курс. Скрытно или нет, но его эскорты, работающие на нефтяном топливе, находились в опасной близости от пустых бункеров, и это была опасность, которую он не мог себе позволить. Дубро пил кофе для пробуждения, пока его глаза прожигали дыры в переборке. Командир Харрисон сел напротив адмиральского стола, разумно ничего не говоря, пока его босс не был готов выступить.

«Какое хорошее слово, Эд?»

«У нас все еще есть вооружение, сэр», - ответил офицер силовых операций. «Может, нам нужно это продемонстрировать».

Огнестрельное? - подумал Дубро. Что ж, да, это было правдой, но только две трети его самолетов теперь были полностью пригодны для выполнения миссий. Они слишком долго отсутствовали на базе. У них заканчивались запасы, необходимые для эксплуатации самолета. В ангарном отсеке самолеты сидели с открытыми смотровыми люками в ожидании деталей, которых у корабля уже не было. Он зависел от кораблей пополнения запасов для тех частей, которые прилетели в Диего-Гарсия из Штатов. Через три дня после доставки он, в некотором роде, снова разряжался, но его люди устали. Накануне в кабине экипажа пострадали двое мужчин. Не потому, что они были глупы. Не потому, что они были неопытными. Потому что они делали это чертовски долго, и усталость была даже опаснее для разума, чем для тела, особенно в неистовой обстановке кабины пилота авианосца. То же самое относилось ко всем в боевой части, от самого низкого нападающего до ... самого себя. Напряжение непрерывного принятия решений начинало сказываться. И все, что он мог с этим сделать, - это перейти на кофе без кофеина.

«Как пилоты?» - спросил Майк Дубро.

«Сэр, они сделают то, что вы им скажете».

«Хорошо, сегодня мы проведем легкое патрулирование. Я хочу, чтобы пара Томов была наготове постоянно, по крайней мере, еще четыре на плюс пять, полностью вооруженных для работы в воздухе. Курс флота один-восемь-ноль, скорость движения двадцать пять узлов. Мы связываемся с группой пополнения и пополняем всех. В противном случае мы делаем отказ. Я хочу, чтобы люди отдохнули, насколько это возможно. Наш друг собирается начать охоту завтра, и игра станет интересной ».

"Мы начинаем ссориться?" - спросил оперативный сотрудник.

"Ага." Дубро кивнул. Он посмотрел на часы. Ночь в Вашингтоне. Люди с мозгами сейчас отправятся спать. Вскоре он снова потребует инструкций, и он хотел, чтобы умные передали их, желательно с чувством срочности его ситуации. Время платить или играть сильно просрочено, и все, в чем он мог быть уверен сейчас, это то, что оно придет неожиданно - а потом Япония? Харрисон и его люди уже тратили на это половину своего времени.

Торговля, опять же, относилась к разновидности плохого телевидения, и единственным утешением было то, что, возможно, русские были правы. Может, Шеренко сказал им правду. Может быть, они не подвергались реальной опасности со стороны PSID. Кларку это показалось очень тонким тростником, ни одно образование которого не побудило его доверять русским делать что-нибудь приятное для американцев.

«Колесо может быть кривым», - прошептал он себе - черт побери, по-английски! В любом случае то, что они сделали, было до смешного просто. Номури припарковал свою машину в том же гараже, что и отель для своих гостей, и теперь у Номури был ключ от арендованной машины Кларка, а над левым козырьком был компьютерный диск. Кларк достал его и передал Чавесу, который вставил его в свой ноутбук. Электронный звонок объявил об активации машины, когда Кларк направился в проезжую часть. Динг скопировал файл на жесткий диск и стер дискету, которая вскоре должна была быть утилизирована. Отчет был подробным. Чавес молча прочитал его, прежде чем включить автомобильное радио, а затем шепотом передал самые яркие моменты, перекрывая шум.

«Северная ресурсная зона?» - спросил Джон.

«Да. Любопытная фраза, - подумав, согласился Дин. Ему пришло в голову, что его дикция по-русски лучше, чем по-английски, возможно, потому, что он выучил английский на улице, а русский - в хорошей школе в группе людей, искренне любящих его. Молодой разведчик сердито отбросил эту мысль.

«Северная ресурсная зона», - подумал он. Почему это показалось знакомым? Но у них были другие дела, и это было достаточно напряженно. Дин обнаружил, что, хотя ему и нравилась военизированная сторона работы полевым офицером, эта шпионская штука была не совсем его чашей чая. Слишком страшно, слишком параноидально.

Исаму Кимура был на ожидаемом месте встречи. К счастью, его работа позволяла ему часто бывать и уезжать, а также встречаться с иностранцами в обычном порядке. Одно из преимуществ заключалось в том, что он искал безопасные места. Этот был в доках, к счастью, в данный момент не слишком загружен, но в то же время в месте, где такая встреча не была бы слишком нехарактерной. Это также было сложно исправить. По-прежнему слышались звуки гавани, скрывающие тихий разговор.

Если бы это было возможно, Кларку было еще больше не по себе. При любой тайной вербовке был период, в течение которого открытый контакт был безопасным, но безопасность линейно снижалась с течением времени быстрыми, но неизвестными темпами, и были другие соображения. Кимура был мотивирован - чем? Кларк не знал, почему Олег Лялин смог его завербовать. Это были не деньги. Русские никогда ему ничего не платили. Это не была идеология. Кимура не был коммунистом по своим политическим убеждениям. Было ли это эго? Думал ли он, что достоин лучшего поста, чем занимал кто-то другой? Или, что самое опасное, был ли он патриотом, эксцентричным личным человеком, который в своем уме судил о том, что хорошо для его страны? Или, как мог заметить Дин, он просто облажался? Не очень элегантная фраза, но, судя по опыту Кларка, тоже не что-то неизвестное. Простая версия заключалась в том, что Кларк не знал; Хуже того, любая мотивация к измене просто оправдывала предательство своей страны другой стране, и было что-то в нем, что отказывалось чувствовать себя комфортно с такими людьми. «Возможно, копам тоже не нравится иметь дело со своими информаторами», - сказал себе Джон. Небольшой комфорт.

«Что в этом такого важного?» - спросил Кимура на полпути по пустой набережной. Простаивающие корабли в Токийском заливе были отчетливо видны, и он задумался, было ли выбрано место встречи именно по этой причине.

«У вашей страны есть ядерное оружие, - просто сказал ему Кларк.

"Какие?" Сначала голова повернулась, потом ноги остановились, потом его лицо стало очень бледным.

«Это то, что ваш посол в Вашингтоне сказал американскому президенту в субботу. Американцы в панике. По крайней мере, так нам сказал Московский Центр ». Кларк очень по-русски улыбнулся. «Должен сказать, что вы завоевали мое профессиональное восхищение тем, что сделали это так открыто, особенно покупая наши собственные ракеты в качестве средств доставки. Я также должен сказать вам, что правительство моей страны явно недовольно таким развитием событий ».

«Ракеты легко могут быть нацелены на нас». Чавес сухо добавил: «Они заставляют людей нервничать».

"Не имел представления. Вы уверены?" Кимура снова пошел, просто чтобы у него пошла кровь.

«У нас есть высокопоставленный источник в правительстве США. Это не ошибка ». Голос Кларка, как заметил Дин, был холодно-деловым: А, у твоей машины есть царапина на бампере. Я знаю хорошего человека, который это исправит.

«Вот почему они думали, что им это сойдет с рук». Кимуре не пришлось больше ничего говорить, и было ясно, что часть головоломки только что встала на место в его голове. Он сделал несколько вдохов, прежде чем снова заговорить: «Это безумие».

И это были три самых приятных слова, которые Джон услышал с тех пор, как позвонил домой из Берлина и узнал, что его жена благополучно родила второго ребенка. Пришло время по-настоящему жестко. Он говорил без улыбки, полностью погрузившись в свою роль высокопоставленного офицера российской разведки, прошедшего подготовку в КГБ, чтобы стать одним из лучших в мире:

"Да мой друг. Каждый раз, когда вы пугаете крупную державу, это поистине безумие. Кто бы ни играл в эту игру, я надеюсь, они знают, насколько это опасно. Пожалуйста, прислушайтесь к моим словам, Господин Кимура. Моя страна серьезно обеспокоена. Понимаешь? Серьезно обеспокоен. Вы выставили нас дураками перед Америкой и всем миром. У вас есть оружие, которое может угрожать моей стране так же легко, как и Америке. Вы инициировали действия против Соединенных Штатов, и мы не видим для этого веских причин. Это делает вас непредсказуемым в наших глазах, а страна с ракетами с ядерными боеголовками и политической нестабильностью - неприятная перспектива. Этот кризис будет расширяться, если здравомыслящие люди не предпримут надлежащих действий. Нас не беспокоят ваши коммерческие разногласия с Америкой, но когда существует возможность настоящей войны, нас беспокоят ».

Кимура все еще бледнел от такой перспективы.

«Какое у вас звание, Клерк-сан?»

«Я полковник 7-го отдела линейного ПР Первого главного управления Комитета госбезопасности».

"Я думал-"

«Да, новое имя, новое обозначение, какая чушь», - фыркнув, заметил Кларк. «Кимура-сан, я офицер разведки. Моя работа - защищать свою страну. Я ожидал, что это сообщение будет простым и приятным, но теперь я обнаружил себя - я рассказывал вам о нашем проекте RYAN? »

"Вы упомянули об этом однажды, но ..."

«После избрания американского президента Рейгана - я тогда был капитаном, как и Чехов здесь - наши политические хозяева посмотрели на идеологические убеждения этого человека и опасались, что он действительно может подумать о ядерном ударе по нашей стране. Мы немедленно начали отчаянную попытку определить, каковы были эти шансы. В конце концов мы решили, что это ошибка, что Рейган, ненавидя Советский Союз, не был дураком.

«Но теперь, - продолжал полковник Клерк, - что видит моя страна? Нация с тайно разработанным ядерным оружием. Нация, которая без уважительной причины решила атаковать страну, которая является скорее деловым партнером, чем врагом. Народ, неоднократно нападавший на Россию. Так что заказы, которые я получил, очень похожи на Project RYAN. Теперь ты понимаешь?"

"Чего ты хочешь?" - спросил Кимура, уже зная ответ.

«Я хочу знать, где находятся эти ракеты. Они выехали с завода по железной дороге. Я хочу знать, где они сейчас ».

«Как я могу ...» Кларк перебил его взглядом,

«Как тебя беспокоит, мой друг? Я говорю вам, что мне нужно иметь ». Он сделал паузу для эффекта. «Подумай, Исаму: подобные события обретают собственную жизнь. Они внезапно начинают доминировать над мужчинами, которые их начали. С ядерным оружием в уравнении возможные последствия - в том смысле, в котором вы о нем знаете, а в каком - нет. Я знаю, - продолжил полковник Клерк. «Я видел брифинги о том, что американцы когда-то могли сделать с нами, и что мы могли сделать с ними. Это было частью проекта RYAN, да? Запугать крупную державу - поступок серьезный и глупый ».

«Но если ты узнаешь, что тогда?»

«Этого я не знаю. Я действительно знаю, что моя страна будет чувствовать себя в большей безопасности со знанием дела, чем без него. Это мои приказы. Могу я заставить вас помочь нам? Нет, я не могу. Но если вы не поможете нам, вы поставите свою страну под угрозу. Подумайте об этом, - сказал он с холодностью коронера. Кларк откровенно дружелюбно пожал ему руку и ушел.

«Пять целых семь десятых, пять целых шесть десятых, пять целых восемь десятых от восточногерманского судьи…» - выдохнул Динг, когда они были достаточно далеко. «Иисус, Джон, ты это русский.»

«Держи свою задницу, малыш». Ему удалось улыбнуться.

Кимура постоял в доке несколько минут, глядя через залив на спящие корабли. Некоторые из них были автомобильными перевозчиками, другие - обычными контейнеровозами с морскими линиями, которые могли рассекать волны, пока они боролись с морями. Этот, казалось бы, обычный аспект цивилизации был почти личной религией для Кимуры. Торговля сближала нуждающиеся страны, и, нуждаясь друг в друге, они в конечном итоге пришли к тому, чтобы найти вескую причину для сохранения мира, какими бы неприятными ни были их отношения в противном случае. Кимура знал достаточно истории, чтобы понять, что это не всегда так.

«Вы нарушаете закон, - сказал он себе. Вы позорите свое имя и свою семью. Вы позорите своих друзей и коллег. Вы предаете свою страну.

Но, черт возьми! чью страну он предал? Народ выбирал членов Сейма, а их избранные представители выбирали премьер-министра, но на самом деле у народа не было никакого права голоса. Они, как и его служение, как и члены Сейма, были простыми зрителями. Им лгали. Его страна находилась в состоянии войны, а люди толком не знали! Его страна потрудилась создать ядерное оружие, и люди не знали. Кто отдал этот приказ? Правительство? Правительство только что сменилось снова - снова - и, конечно же, время означало ... что?

Кимура не знал. В любом случае он знал, что русский был прав. Присутствующие опасности было нелегко предсказать. Его страна была в такой опасности, которой не было при его жизни. Его нация сходила с ума, и не было врачей, которые могли бы диагностировать проблему, и единственное, в чем Кимура мог быть уверен, - это то, что это было настолько над его головой, что он не знал, с чего и как начать.

Но кто-то должен что-то делать. В какой момент, спрашивал себя Кимура, предатель стал патриотом, а патриот - предателем?

«Он должен был обидеться», - подумал Кук, наконец ложась спать. Но это не так. День прошел исключительно хорошо, учитывая все обстоятельства. Остальные молились, чтобы он наступил на свою задницу. Это было достаточно ясно, особенно два НИО. «Они чертовски умны, - думали они, - сказал себе Кук, широко улыбаясь в потолок. Но они не знали точно. Знали ли они, что не знали? Возможно нет. Они всегда действовали превосходно, но когда наступает время кризиса и вы задаете им вопрос - ну, тогда это всегда было с одной стороны, сэр, а затем с другой стороны, сэр. Как, черт возьми, вы могли разработать политику на этой основе?

Кук, с другой стороны, знал, и тот факт, что Райан знал об этом, мгновенно возвысил его до фактического руководства рабочей группой, что было встречено негодованием и облегчением со стороны остальных за столом. Хорошо, теперь они думали, мы позволим ему рискнуть. В общем, он думал, что довольно хорошо со всем справлялся. Остальные поддерживали его и дистанцировались от него, делая записи о позициях, которые он создал, чтобы прикрыть свои задницы на случай, если дела пойдут плохо, как они втайне надеялись, но также оставались в рамках общей позиции группы, чтобы погреться в свете успеха. если дела пойдут хорошо. Они бы тоже на это надеялись, но не так сильно, потому что бюрократы были тем, чем они были.

Итак, предварительные испытания были сделаны. Были установлены начальные позиции. Адлер возглавил переговорную команду. Кук будет его секундантом. Японский посол возглавил другую сторону, а Сэйдзи Нагумо - его помощником. Переговоры будут проходить по схеме, столь же структурированной и стилизованной под театр Кабуки. Обе стороны стола должны были стоять, и реальное действие происходило во время перерывов на кофе или чай, поскольку члены соответствующих команд спокойно разговаривали со своими коллегами. Это позволило бы Крису и Сейджи обмениваться информацией, контролировать переговоры и, может быть, просто, возможно, не допустило бы ухудшения этой чертовой дурачки, чем она уже была.

- За информацию будут давать деньги, - настаивал голос. Что ж, да, но Сейджи тоже собирался дать ему информацию, и вся цель заключалась в том, чтобы разрядить ситуацию и спасти жизни! он ответил в ответ. Истинной конечной целью дипломатии было поддержание мира, а это означало спасение жизней в глобальном контексте, как врачей, но с большей эффективностью, и врачам хорошо платили, не так ли? Никто не скупился на заработанные ими деньги. Эта благородная профессия в своих белых халатах, в отличие от продавцов печенья в Туманном дне. Что сделало их такими особенными?

Это о восстановлении мира, черт возьми ! Деньги не имели значения. Это была побочная проблема. И поскольку это был побочный вопрос, он этого заслужил, не так ли? «Конечно, есть», - решил Кук, наконец закрывая глаза.

Санчес увидел, что инженеры усердно трудились в своем кресле в Pri-Fly. Они переупаковали и выровняли два подшипника на хвостовом валу, затаили общее дыхание и чуть шире открыли дроссели на первом. Одиннадцать узлов, приближаясь к двенадцати, достаточно, чтобы запустить несколько самолетов в Перл-Харбор, достаточно, чтобы отправить на борт ХПК с полным набором инженеров, которые направятся вниз и помогут Ченгу оценить ситуацию. Как один из старших офицеров на борту, Санчес узнает об их оценке за обедом. Он мог улететь на пляж с первой группой истребителей, но его место было на борту. «Энтерпрайз» теперь далеко позади, полностью прикрытый P-3, действующими из Мидуэя, и разведка флота все больше и больше уверена, что поблизости нет врагов, достаточно, чтобы Санчес начинал им верить. Кроме того, противолодочный самолет сбросил достаточно гидроакустических буев, чтобы создать опасность для мореплавания.

Команда поднялась, но все еще была немного озадачена и рассержена. Они встали, потому что знали, что сделают Жемчужину рано, и, несомненно, обрадовались, что опасность, которой они боялись, уменьшалась. Они были озадачены, потому что не понимали, что происходит. Они были в ярости, потому что их корабль был ранен, и теперь они должны были знать, что две подводные лодки были потеряны, и, хотя силы, которые-были, работали над тем, чтобы скрыть характер потерь, корабли плохо хранят секреты. Радиомены сняли их, и йомены доставили их, и управляющие подслушали, что говорили офицеры. На борту Джонни Реба находилось около шести тысяч человек, и факты, как сообщалось, иногда терялись среди слухов, но рано или поздно правда выходила наружу. Результат был предсказуем: ярость. Это было частью оружейной профессии. Как бы сильно моряки ни пренебрегли пузырями на берегу, как бы велика ни была конкуренция, они были братьями (а теперь и сестрами), товарищами, которым они были обязаны.

Но каким образом? Каковы будут их приказы? Неоднократные запросы в CINCPAC остались без ответа. Третьей транспортной группе Майка Дубро не было приказано быстро вернуться в ВестПак, и это не имело никакого смысла. Это была война или нет? Санчес спросил закат.

«Так как ты узнал об этом?» - спросил Могатару Кога. Необычно то, что бывший премьер-министр был одет в традиционное кимоно, теперь, когда он впервые за тридцать лет был человеком досуга. Но он ответил на звонок и достаточно быстро передал приглашение и десять минут слушал в полном молчании.

Кимура посмотрел вниз. «У меня много контактов, Кога-сан. В своем посте я должен ».

«Как и я. Почему мне не сказали?»

«Даже в правительстве эти знания тщательно хранятся».

«Вы не все мне рассказываете». Кимура задавался вопросом, откуда Кога мог это знать, не понимая, что достаточно взглянуть в зеркало. Весь день за своим столом, делая вид, что работает, он просто смотрел на лежавшие перед ним бумаги и теперь не мог вспомнить ни одного документа. Просто вопросы. Что делать? Кому рассказать? Куда обратиться за советом?

«У меня есть источники информации, которые я не могу раскрыть, Кога-сан». На данный момент его хозяин кивнул.

«Итак, вы говорите мне, что мы напали на Америку и создали ядерное оружие?»

Кивок. «Хай».

«Я знал, что Гото дурак, но не считал его сумасшедшим». Кога на мгновение задумался над своими словами. «Нет, ему не хватает воображения, чтобы быть сумасшедшим. Он всегда был собакой Яматы, не так ли?

«Райдзо Ямата всегда был его ... своим ...»

«Покровитель?» - едко спросил Кога. «Это вежливый термин». Затем он фыркнул и отвернулся, и его гнев получил новую цель. Именно то, что вы пытались остановить. Но вы же не смогли этого сделать?

«Да, Кога часто обращается к нему за советом».

"Так. Что теперь?" - спросил он человека явно не в себе. Ответ был вполне предсказуем.

"Я не знаю. Это не мне. Я бюрократ. Я не занимаюсь политикой. Я боюсь за нас сейчас и не знаю, что делать ».

Кога сумел иронично улыбнуться и налил гостю еще чаю. «Вы могли бы сказать то же самое обо мне, Кимура-сан. Но вы все еще не ответили на мой вопрос. У меня тоже контакты остались. Я знал о действиях, предпринятых против американского флота на прошлой неделе, после того, как они произошли. Но я не слышал о ядерном оружии ». От этих двух слов в комнате у обоих мужчин прохладала дрожь, и Кимура удивился, что политик мог продолжать говорить ровно.

«Наш посол в Вашингтоне сказал американцам и другу в министерстве иностранных дел -»

«У меня тоже есть друзья в Министерстве иностранных дел, - сказал Кога, потягивая чай.

«Я не могу сказать больше».

Вопрос был на удивление мягким. «Вы разговаривали с американцами?»

Кимура покачал головой. "Нет."

День обычно начинается в шесть, но это не облегчает задачу, подумал Джек. Пол Роббертон взял бумаги и начал пить кофе, к нему обратилась и Андреа Прайс, помогая Кэти с детьми. Райан задумался об этом, пока не увидел еще одну машину, припаркованную на подъездной дорожке. Секретная служба подумала, что это война. Следующим его шагом был звонок в офис, и через минуту его STU-6 начал печатать утренние факсы. Первый пункт был несекретным, но важным. Европейцы пытались сбросить казначейские векселя США, но их по-прежнему никто не покупал. Один такой день можно было рассматривать как отклонение от нормы. Не второй. Базз Фидлер и председатель ФРС снова будут заняты, и трейдер в лице Райана обеспокоен. Это было похоже на голландского парня, который уперся большим пальцем в дамбу. Что произошло, когда он обнаружил еще одну утечку? И даже если бы он смог дотянуться до него, как насчет третьего?

Новости из Тихого океана не изменились, но стали более фактурными. Джон Стеннис доберется до Перл-Харбора раньше, но « Энтерпрайз» займет больше времени, чем ожидалось. Нет свидетельств преследования японцев. Хороший. Атомная охота продолжалась, но безрезультатно, что неудивительно. Райан никогда не был в Японии, о чем он сожалел. Его единственное текущее знание было из фотографий над головой. В зимние месяцы, когда небо над страной было необычайно ясным, Управление национальной разведки фактически использовало страну (и другие) для калибровки своих орбитальных камер, и он вспомнил элегантность официальных садов. Другое его знание страны было из исторических записей. Но насколько актуальным было это знание сейчас? История и экономика были странными товарищами по постели, не так ли?

Обычные поцелуи отправили Кэти и детей в путь, и вскоре Джек уже был в своей служебной машине и отправился в Вашингтон. Единственным утешением было то, что это было короче, чем прежняя поездка в Лэнгли.

«По крайней мере, ты должен быть отдохнувшим», - заметил Роббертон. Он никогда бы не стал так много разговаривать с политическим назначенцем, но почему-то с этим парнем ему было куда легче. В Райане не было напыщенности.

"Я предполагаю. Проблемы все еще существуют ».

«Уолл-стрит по-прежнему номер один?»

"Ага." Закрыв секретные документы, Райан посмотрел на проезжающую сельскую местность. «Я только начинаю понимать, что это может разрушить весь мир. Европейцы пытаются распродать свои сокровища. Никто не покупает. Сегодня там может начаться рыночная паника. Наша ликвидность заблокирована, и большая их часть находится в наших казначейских векселях ».

«Ликвидность - это деньги, верно?» Роббертон сменил полосу движения и ускорился. Его номерной знак приказал полицейским оставить его в покое.

"Верный. Хорошая вещь, наличные. Хорошая вещь , чтобы иметь , когда вы нервничаете, и не будучи в состоянии получить его, что заставляет людей нервничать.»

«Вам нравится говорить о 1929 году, доктор Райан? Я имею в виду, что так плохо? "

Джек посмотрел на своего телохранителя. "Возможно. Если только они не смогут распутать рекорды Нью-Йорка - это как если у вас связаны руки в драке, как будто вы сидите за карточным столом без денег, если вы не можете играть, вы просто стоите там. Проклятие." Райан покачал головой. «Этого просто никогда не было раньше, и трейдерам это тоже не очень нравится».

«Как люди могут так запаниковать?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Что кто-то забрал? Никто не взорвал мяту, - фыркнул он, - это было бы в нашем случае!

Райану удалось улыбнуться. «Вы хотите всю лекцию?»

Руки Пола указали на руль. «У меня степень по психологии, а не по экономике». Ответ удивил его.

"Идеально. Это облегчает задачу ".

То же беспокойство охватило Европу. Незадолго до полудня телефонная конференция для руководителей центральных банков Германии, Великобритании и Франции привела к не более чем путанице по поводу того, что делать. Последние годы восстановления стран Восточной Европы оказали огромное давление на экономики стран Западной Европы, которые, по сути, расплачивались за два поколения экономического хаоса. Чтобы застраховаться от ослабления своих собственных валют, они купили доллары и американские казначейские векселя. Потрясающие события в Америке вызвали день незначительной активности, все это было упадком, но ничего ужасно резкого. Однако все изменилось после того, как последний покупатель приобрел последнюю дисконтированную партию американских казначейских облигаций - для некоторых цифры были слишком хорошими - на деньги, полученные от ликвидации акций. Этот покупатель уже подумал, что это была ошибка, и проклял себя за то, что снова ехал обратной стороной тренда, а не впереди. В 10:30 по местному времени на парижском рынке начался резкий спад, и через час европейские экономические обозреватели заговорили об эффекте домино, поскольку то же самое происходило на всех рынках в каждом финансовом центре. Также было отмечено, что центральные банки пытались сделать то же самое, что и ФРС США накануне. Не то чтобы это была плохая идея. Просто такие идеи сработали только один раз, и европейские инвесторы не покупали. Они спасались. Это стало облегчением, когда люди начали скупать акции по абсурдно низким ценам, и они даже были благодарны за то, что покупки совершались в иенах, чья сила вновь заявила о себе, что является единственным ярким светом на международной финансовой арене.

- Вы имеете в виду, - сказал Роббертон, открывая дверь подвала в Западное крыло. «Вы хотите сказать мне, что это все облажалось?»

«Пол, ты думаешь, что ты умный?» - спросил Джек. Этот вопрос немного озадачил сотрудника секретной службы.

«Да, я знаю. Так?"

«Так почему вы думаете, что кто-то умнее вас? Это не так, Пол, - продолжил Райан. «У них другая работа, но дело не в мозгах. Это об образовании и опыте. Эти люди ничего не знают о возбуждении уголовного дела. Я тоже. Каждая тяжелая работа требует мозгов, Пол. Но вы не можете знать их всех. В любом случае, итоги, хорошо? Нет, они не умнее тебя, а может, и не так умны, как ты. Просто их работа - управлять финансовыми рынками, а ваша работа - заниматься чем-то другим ».

- Господи, - выдохнул Роббертон, подсаживая Райана к двери его офиса. Его секретарь передала ему пригоршню телефонных заметок. Одна из них была помечена как « Срочно! и Райан позвонил по номеру.

«Это ты, Райан?»

«Верно, мистер Уинстон. Ты хочешь увидеть меня. Когда?" - спросил Джек, открывая портфель и вытаскивая секретные вещи.

«В любое время, начиная с девяноста минут. Внизу меня ждет машина, «Гольфстрим» с теплыми моторами, машина в округе Колумбия ». Его голос сказал остальное. Это было срочно и чертовски серьезно. К этому добавилась репутация Уинстона.

«Полагаю, это примерно в прошлую пятницу».

"Верный."

«Почему я, а не секретарь Фидлер?» - подумал Райан.

«Вы работали там. Он этого не сделал. Если вы хотите, чтобы он на нем присутствовал, хорошо. Он получит это. Думаю, у тебя получится быстрее. Вы следили за финансовыми новостями сегодня утром? "

«Похоже, Европа на нас нападает».

«И будет только хуже», - сказал Уинстон. И он, вероятно, был прав, Джек знал.

«Вы знаете, как это исправить?» Райан почти слышал, как голова на другом конце тряслась от гнева и отвращения.

"Хотел бы я. Но, может быть, я смогу рассказать вам, что произошло на самом деле ».

«Я соглашусь на это. Спускайся так быстро, как хочешь, - сказал ему Джек. «Скажи водителю West Executive Drive. Охранники в форме будут ждать вас у ворот ».

«Спасибо за внимание, доктор Райан». Линия оборвалась, и Джек подумал, сколько времени прошло с тех пор, как Джордж Уинстон сказал это кому-нибудь в последний раз . Затем он приступил к своей работе в течение дня.

Хорошо было то, что вагоны использовали для перевозки ускорителей «Н-11» со сборочного завода туда, где была стандартная колея. Это составляло только около 8 процентов японских треков, и, кроме того, это было заметно по спутниковым фотографиям. Центральное разведывательное управление занималось сбором информации, большая часть которой никогда не имела бы практического применения, и большая часть которой, несмотря на всевозможные книги и фильмы об обратном, поступала из материалов из открытых источников. Нужно было просто найти карту железных дорог Японии, чтобы увидеть, где находятся все пути стандартной колеи и откуда они начинаются, но теперь таких путей было более двух тысяч миль, а погода над Японией не всегда была ясной, и Спутники не всегда находились прямо над головой, чтобы лучше видеть долины, усеянные страной, состоящей в основном из вулканических гор.

Но это также была задача, с которой Агентство было хорошо знакомо. Русские, с их гениальностью и манией скрывать все, научили аналитиков ЦРУ в первую очередь нелегко искать маловероятные места. Например, открытая равнина была вероятным местом, к которому легко было подойти, легко построить, легко обслужить и легко защитить. Именно так Америка поступила в 1960-х годах, ошибочно полагаясь на надежду, что ракеты никогда не станут достаточно точными, чтобы поразить такие маленькие, прочные точечные цели. Япония извлекла бы урок из этого урока. Поэтому аналитикам пришлось искать сложные места. Леса, долины, холмы и сама избирательность задачи гарантировали, что на это потребуется время. На орбите находились два обновленных фотоспутника KH-11 и один радиолокационный спутник KH-12. Первый может разрешать объекты размером до пачки сигарет. Последний давал монохромное изображение с гораздо меньшим разрешением, но мог видеть сквозь облака и, при благоприятных обстоятельствах, действительно мог проникать в землю на глубину до десяти метров; на самом деле он был разработан с целью обнаружения в противном случае невидимых советских ракетных шахт и аналогичных замаскированных установок.

Это были хорошие новости. Плохая новость заключалась в том, что каждый отдельный кадр изображения должен был исследоваться группой экспертов, по одному; что каждое несоответствие или любопытство должно быть пересмотрено и оценено; что время, затраченное несмотря на - а точнее, из-за - срочности задачи, было огромным. Аналитики ЦРУ, Национального разведывательного управления и Центра разведки и анализа угроз (I-TAC) были сгруппированы для выполнения этой задачи, они искали двадцать ям в земле, не зная ничего, кроме того факта, что отдельные ямы не могли быть нетронутыми. менее пяти метров в поперечнике. Это могла быть одна большая группа из двадцати или двадцать отдельных и широко разделенных лунок. Все согласились, что первая задача - получить новое изображение всей длины рельсов стандартной колеи. Погода и ракурсы камеры затрудняли выполнение некоторых задач, и теперь, на третий день охоты, 20 процентов необходимого картографирования все еще оставалось невыполненным. Уже было определено тридцать потенциальных участков для дальнейшего изучения на новых проходах при немного других уровнях освещения и углах камеры, которые позволили бы стерео-оптический просмотр и дополнительное компьютерное усовершенствование. Люди из аналитической группы снова говорили об охоте на Скада 1991 года. Для них это было неприятное воспоминание. Хотя было извлечено много уроков, главный из них заключался в следующем: на самом деле было не так уж и сложно спрятать один, десять, двадцать или даже сотню относительно небольших объектов в границах национального государства, даже очень открытого, очень плоский. И в Японии не было ни того, ни другого. В сложившихся обстоятельствах найти их всех было почти невыполнимой задачей. Но они все равно должны были попробовать.

Было одиннадцать вечера, и его обязанности перед предками на данный момент были выполнены. Они никогда не будут полностью выполнены, но обещания, данные их духам, данные им много лет назад, теперь выполнены. То, что было японской землей во время его рождения, теперь снова стало японской землей. То, что раньше было землей его семьи, теперь снова стало землей его семьи. Народ, который смирил его народ и убил его семью, наконец, был унижен и останется таковым еще долгое-долгое время. Достаточно долго, чтобы, наконец, утвердить положение своей страны среди великих наций мира.

На самом деле, даже больше, чем он планировал, отметил он. Все, что ему нужно было сделать, это посмотреть финансовые отчеты, поступающие в его гостиничный номер через факсимильный принтер. Финансовая паника, которую он спланировал и осуществил, теперь перешла через Атлантику. «Удивительно, - подумал он, - что он этого не ожидал». Сложные финансовые маневры оставили японские банки и предприятия внезапно богатыми наличными, и его товарищи дзайбацу воспользовались возможностью, чтобы скупить европейские акции для себя и своих компаний. Они увеличили бы национальное богатство, улучшили бы свое положение в различных европейских национальных экономиках и публично стали бы прибегать к помощи других. Ямата решил, что Япония приложит некоторые усилия, чтобы помочь Европе выйти из затруднительного положения. Его стране в конце концов нужны рынки, и с внезапным увеличением доли японцев в их частных компаниях, возможно, теперь европейские политики будут более внимательно прислушиваться к их предложениям. «Не уверен, - подумал он, - но возможно. Что они обязательно послушают, так это сила. Япония противостояла Америке. Америка никогда не сможет противостоять его стране, с ее экономикой в хаосе, ее вооруженными силами и политически искалеченным президентом. И это тоже был год выборов. Лучшая стратегия, подумал Ямата, - это посеять раздор в доме врага. Он сделал это, предприняв одно действие, которое просто не пришло в голову тупым военным, которые привели его страну к гибели в 1941 году.

«Итак, - сказал он своему хозяину. «Чем я могу быть полезен?»

«Ямата-сан, как вы знаете, мы будем проводить выборы местного губернатора». Бюрократ налил глотку хорошего шотландского виски. «Вы землевладелец, и уже несколько месяцев им. У вас здесь бизнес-интересы. Я полагаю, что вы можете стать идеальным человеком для этой работы ».

Впервые за долгие годы Райдзо Ямата был поражен.

В другом номере того же отеля адмирал, майор и капитан авиакомпании Japan Air Lines провели семейную встречу.

«Итак, Юсуо, что будет дальше?» - спросил Тораджиро.

«Я думаю, что дальше произойдет то, что вы вернетесь к своему обычному расписанию полетов туда и обратно в Америку», - сказал адмирал, допивая свою третью рюмку. «Если они будут такими умными, как я считаю, то они увидят, что война уже окончена».

«Как долго ты занимаешься этим, дядя?» - с глубоким уважением осведомился Широ. Узнав теперь о том, что натворил его дядя, он был поражен его дерзостью.

«С тех пор, как я был нисой, руководил строительством моей первой команды во дворах Яматы-сана. Что это? Десять лет назад. Он пришел ко мне, и мы пообедали, и он задал несколько теоретических вопросов. Ямата быстро учится для гражданского », - полагает адмирал. «Я говорю вам, я думаю, что это намного больше, чем кажется на первый взгляд».

"Как так?" - спросил Тораджиро.

Юсуо налил себе еще одну порцию. Его флот был в безопасности, и он имел право расслабиться, подумал он, особенно с братом и племянником, теперь, когда все стрессы остались позади. «Мы говорим все больше и больше за последние несколько лет, но больше всего прямо перед тем, как он купил этот американский финансовый дом. Итак, теперь? Моя маленькая операция происходит в тот же день, когда их фондовый рынок рушится ...? Интересное совпадение, не правда ли? Его глаза сверкнули. «Один из моих первых уроков для него много лет назад. В 1941 году мы атаковали периферию Америки. Мы атаковали руки, но не голову или сердце. Нация может вырастить новые руки, но сердце или голова - это намного сложнее. Я полагаю, он слушал.

«Я много раз летал над головной частью», - отметил капитан Тораджиро Сато. Один из двух его обычных рейсов был в международный аэропорт Даллеса. «Убогий город».

«И ты сделаешь это снова. Если Ямата сделал то, что я думаю, мы снова понадобимся им, и довольно скоро, - уверенно сказал адмирал Сато.

«Давай, дай ему пройти», - сказал Райан по телефону.

"Но-"

«Но если от этого вам станет лучше, откройте его и посмотрите, но если он скажет не делать рентген, не делайте этого, хорошо?»

«Но нам сказали ожидать только одного, а есть два».

«Все в порядке», - сказал Джек старшему охраннику в форме у западного входа. Проблема с повышенными предупреждениями безопасности заключалась в том, что они в основном мешали вам выполнить работу, необходимую для разрешения кризиса. «Пошлите их обоих». По часам Джека прошло еще четыре минуты. Вероятно, они действительно сняли крышку портативного компьютера парня, чтобы убедиться, что там не было бомбы. Джек встал из-за стола и встретил их у двери прихожей.

"Прости за это. Помните старую бродвейскую песню «Секретная служба меня нервничает»? » Райан жестом пригласил их в свой кабинет. Он предположил, что старшим был Джордж Уинстон. Он смутно помнил речь в Гарвардском клубе, но не лицо, которое ее произнесло.

«Это Марк Гант. Он мой лучший техник, и он хотел взять с собой ноутбук ».

«Так проще, - объяснил Гант.

"Я понимаю. Я тоже ими пользуюсь. Пожалуйста сядьте." Джек жестом указал им на стулья. Его секретарь внесла поднос с кофе. Когда налили чашки, он пошел дальше. «Я попросил одного из моих людей отслеживать европейские рынки. Нехорошо."

«Мягко говоря, доктор Райан. Возможно, мы наблюдаем начало глобальной паники, - начал Уинстон. «Я не уверен, где находится дно».

«Пока что у Базза все в порядке», - осторожно ответил Джек. Уинстон поднял глаза от своей чашки.

«Райан, если ты тупица, я пришел не в то место. Я думал, ты знаешь Улицу. IPO, которое вы провели с Silicon Alchemy, было хорошо продумано - это вы или вы взяли на себя ответственность за чью-то работу? »

«Так со мной разговаривают только два человека. Тот, на котором я замужем. У другого там офис примерно в сотне футов отсюда. Джек указал. Затем он усмехнулся. «Ваша репутация опережает вас, мистер Уинстон. Кремний Алхимия все моя работа. В моем личном портфеле десять процентов акций. Вот как я думал об этом наряде. Если вы спросите о моей репутации, вы обнаружите, что я не фигня ».

«Тогда ты знаешь, что сегодня», - сказал Уинстон, все еще оценивая своего хозяина.

Джек на мгновение закусил губу и кивнул. "Ага. Я сказал Баззу то же самое в воскресенье. Я не знаю, насколько близки следователи к восстановлению записей. Я работал над чем-то другим ».

"Хорошо." Уинстон задавался вопросом, над чем еще мог бы работать Райан, но отклонил эту несущественность. «Я не могу сказать вам, как это исправить, но я думаю, что могу показать вам, как он сломался».

Райан на секунду повернулся к телевизору. CNN Headline News только что начал свой 30-минутный цикл с прямой трансляции с площадки NYSE. Звук был полностью затих, но комментатор говорила быстро, и на ее лице не было улыбки. Когда он повернулся, Гант открыл свой ноутбук и просматривал несколько файлов.

«Сколько у нас на это времени?» - спросил Уинстон.

«Позвольте мне об этом позаботиться», - ответил Джек.

31 год

Как и что

Министр финансов Босли Фидлер не позволял себе спать три часа подряд с момента возвращения из Москвы, и его шаг через туннель, соединяющий здание казначейства с Белым домом, был достаточно извилистым, чтобы заставить его телохранителей задуматься, не понадобится ли ему в ближайшее время инвалидная коляска. Председатель Федеральной резервной системы был не в лучшей форме. Эти двое снова совещались в кабинете секретаря, когда поступил звонок: « Бросьте все и иди сюда», - безоговорочно даже для кого-то вроде Райана, который часто мешал работе правительства. Фидлер заговорил еще до того, как вошел в открытую дверь.

«Джек, через двадцать минут у нас будет конференц-связь с центральными банками на пять евро - это кто?» - спросил СекТреас, останавливаясь в трех шагах от комнаты.

"Мистер. Секретарь, я Джордж Уинстон. Я президент и управляющий директор…

"Уже нет. Вы продались, - возразил Фидлер.

«Я вернулся с последнего заседания совета директоров. Это Марк Гант, еще один из моих режиссеров ».

«Я думаю, нам нужно прислушаться к тому, что они говорят», - сказал Райан двум новоприбывшим. "Мистер. Гант, пожалуйста, перезапусти танец дождя.

«Черт побери, Джек, у меня двадцать минут. Сейчас меньше, - сказал министр финансов, глядя на часы.

Уинстон чуть не зарычал, но вместо этого заговорил, как он сказал бы другому старшему трейдеру: «Фидлер, короткая версия такова: рынки были намеренно разрушены систематической и очень умелой атакой, и я думаю, что смогу доказать это к вашему удовлетворению. Заинтересованы? »

SecTreas очень сильно моргнул. "Почему да."

"Но как ... ?" - спросил председатель ФРС.

«Садитесь, мы покажем вам», - сказал Гант. Райан уступил дорогу, и двое высокопоставленных чиновников заняли свои места по обе стороны от него и его компьютера. «Это началось в Гонконге ...»

Райан подошел к своему столу, набрал номер в кабинете секретаря и велел секретарю направить конференц-связь в его комнату в Западном крыле. Типичный исполнительный секретарь, она справлялась с нарушениями лучше, чем когда-либо мог бы сделать ее босс. Джек увидел, что Гант был превосходным техником, и его вторая попытка разъяснить вопросы была даже более эффективной, чем первая. Секретарь и председатель также были хорошими слушателями, знающими жаргон. Вопросы не возникли.

«Я не думал, что такое возможно», - сказал председатель через восемь минут после начала экспозиции. Уинстон обработал ответ.

«Все меры безопасности, встроенные в систему, предназначены для предотвращения несчастных случаев и поимки мошенников. Никому и в голову не могло прийти, что кто-то потянет что-то подобное. Кто намеренно потеряет столько денег? »

«Кто-нибудь, у кого есть рыба побольше, чтобы поджарить», - сказал ему Райан.

"Что больше, чем ..."

Джек перебил его. «Многое, мистер Уинстон. Мы вернемся к этому позже ». Райан повернул голову. "Гул?"

«Я хочу подтвердить это моими собственными данными, но они выглядят довольно убедительно». SecTreas посмотрел на председателя.

«Знаешь, я даже не уверен, что это уголовное преступление».

- Забудь об этом, - объявил Уинстон. «Настоящая проблема все еще здесь. Время кризиса сегодня. Если Европа продолжит падать, у нас будет глобальная паника. Доллар находится в свободном падении, американские рынки не могут работать, большая часть мировой ликвидности парализована, и все маленькие ребята там поймают, как только СМИ поймут, что, черт возьми, происходит. Единственное, что этому мешало, - это то, что финансовые репортеры не знают ни хрена о том, что они освещают ».

«В противном случае они бы работали на нас», - сказал Гант, возобновляя разговор. «Слава богу, их источники пока держат его в архиве, но я удивлен, что он еще не разорвался». «Просто, может быть, - подумал он, - СМИ тоже не хотят разжигать панику».

Телефон Райана зазвонил, и он пошел отвечать. «Базз, это ваша конференц-связь». Когда он встал, физическое состояние секретаря было очевидно. Мужчина дрогнул и ухватился за спинку стула, чтобы не упасть. Председатель был лишь чуть более проворным, и, во всяком случае, оба мужчины были еще больше потрясены тем, что они только что узнали. Исправить то, что сломалось, было достаточно сложной задачей. Исправить что-то умышленно и злонамеренно разрушенное вряд ли может быть проще. И это нужно было исправить, и в ближайшее время, чтобы все народы Европы и Северной Америки не присоединились к погружению в глубокий темный каньон. Чтобы выбраться из нее, потребовались бы годы и усилия, и это было при лучших политических обстоятельствах - долгосрочные политические разветвления такой обширной экономической неурядицы невозможно было понять на данном этапе, хотя Райан уже отказывался от этого особый ужас.

Уинстон посмотрел в лицо советнику по национальной безопасности, и прочитать его мысли было несложно. Его собственный восторг от открытия улетучился теперь, когда он передал информацию другим. Ему следовало сказать что-то еще: как исправить положение. Но вся его интеллектуальная энергия была потрачена, так сказать, на построение своей версии для обвинения. У него еще не было возможности продолжить свой анализ.

Райан заметил это и кивнул с мрачной улыбкой уважения. "Молодец."

«Это моя вина», - тихо сказал Уинстон, чтобы не мешать конференц-связи, проходящей в нескольких футах от меня. «Я должен был остаться дома».

«Я сам однажды выручил, помнишь?» Райан снова сел в кресло. «Эй, нам всем время от времени нужно меняться. Вы этого не ожидали. Так происходит все время. Особенно здесь.

Уинстон сердито махнул рукой. "Я предполагаю. Теперь мы можем идентифицировать насильника, но как, черт возьми, тебя разоблачили? Как только это случилось, это случилось. Но он трахнул моих инвесторов. Эти люди приходили ко мне. Эти люди доверяли мне ». Райан восхищался выводом. Так должны были думать люди в бизнесе.

«Другими словами, что теперь?»

Гант и Уинстон переглянулись. «Мы еще не догадались».

«Ну, пока что вы превзошли ФБР и SEC. Знаете, я даже не удосужился проверить, как обстоят дела с моим портфолио ».

«Ваши десять процентов Silicon Alchemy вам не повредит. В долгосрочной перспективе, - сказал Уинстон, - новые коммуникационные устройства всегда выгодны, и у них есть пара приятностей ».

«Хорошо, на данный момент это решено». Фидлер вернулся в группу. «Все европейские рынки закрыты, как и мы, пока мы не разберемся со всем».

Уинстон поднял глаза. «Все это означает, что сейчас адское наводнение, и вы строите дамбу все выше и выше. И если мешки с песком закончатся до того, как в реке закончится вода, урон будет только хуже, когда вы потеряете контроль ».

«Мы все открыты для предложений, мистер Уинстон, - мягко сказал Фидлер. Ответ Джорджа соответствовал ему.

«Сэр, чего бы это ни стоило, я думаю, вы все сделали правильно до сих пор. Я просто не вижу выхода ».

«Мы тоже», - заметил председатель правления Федеральной резервной системы.

Райан встал. «На данный момент, джентльмены, я думаю, нам нужно проинформировать президента».

«Какая интересная идея», - сказал Ямата. Он знал, что выпил слишком много. Он знал, что полностью удовлетворен тем, что совершил самый амбициозный финансовый гамбит в истории. Он знал, что его эго расширилось до максимума с тех пор… когда? Даже достижение поста председателя его конгломерата не было таким удовлетворительным. Он сокрушил целую нацию и изменил свой собственный курс, но при этом никогда даже не рассматривал какую-либо государственную должность. И почему бы нет? - спросил он себя. Потому что это всегда было местом для более слабых мужчин.

«На данный момент, Ямата-сан, на Сайпане будет местный губернатор. Мы проведем выборы под международным наблюдением. Нам нужен кандидат », - продолжил сотрудник МИД. «Это должен быть кто-то высокого роста. Было бы полезно, если бы это был человек, знакомый и дружелюбный к Гото-сану, и человек с местными интересами. Я просто прошу вас обдумать это ».

"Я сделаю это." Ямата встал и направился к двери.

Хорошо. Ему было интересно, что бы об этом подумал его отец. Это означало бы уйти с поста председателя его корпорации ... но ... но что? Какие корпоративные миры ему не удалось завоевать? Не пора ли двигаться дальше? Уйти в отставку с честью, вступить на официальную службу своей нации. После того, как ситуация с местными властями прояснилась ... тогда? Затем войти в Сейм с большим престижем, потому что инсайдеры будут знать, не так ли? Хай, они бы знали, кто действительно служил интересам нации, кто больше, чем сам император Мэйдзи, вывел Японию на первое место среди наций. Когда в Японии когда-либо был политический лидер, достойный ее места и ее народа? Почему бы ему не принять причитающуюся ему честь? На все это потребовалось бы несколько лет, но у него были эти годы. Более того, у него было видение и смелость воплотить это в реальность. Теперь о его величии знали только его коллеги по бизнесу, но это могло измениться, и его фамилия запомнилась не только благодаря постройке кораблей, телевизоров и прочему. Не товарный знак. Имя. Наследие. Разве это не заставило бы его отца гордиться?

"Ямата?" - спросил Роджер Дерлинг. «Магнат, верно, управляет огромной компанией? Я мог столкнуться с ним на каком-то приеме, когда был вице-президентом ».

«Ну, это тот парень, - сказал Уинстон.

«Так что ты говоришь, что он сделал?» - спросил президент.

Марк Гант установил свой компьютер на столе президента, на этот раз с агентом секретной службы, который следил за ним и следил за каждым движением, и на этот раз он сделал это медленно, потому что Роджер Дерлинг, в отличие от Райана, Фидлера и председателя ФРС, этого не сделал. действительно разбираюсь во всех тонкостях. Однако он оказался внимательной аудиторией, остановив презентацию, чтобы задать вопросы, сделал несколько заметок и трижды попросил повторить часть презентации. Наконец он посмотрел на министра финансов.

"Гул?"

«Я хочу, чтобы наши люди независимо проверяли информацию…»

«Это будет несложно, - сказал им Уинстон. «Любой из больших домов будет иметь записи, почти идентичные этому. Мои люди могут помочь вам организовать это ».

"Если это правда, Базз?"

«В таком случае, господин президент, эта ситуация в большей степени находится в ведении доктора Райана, чем меня», - ровно ответил SecTreas. Его облегчение было умерено гневом по поводу масштабов того, что было сделано. Двое посторонних в Овальном кабинете этого еще не понимали.

Мысли Райана метались. Он проигнорировал неоднократные объяснения Ганта «как» этого события. Хотя презентация президенту была более ясной и подробной, чем в первые два раза - из этого человека можно было бы стать прекрасным инструктором в бизнес-школе, - важные части уже были закреплены в сознании советника по национальной безопасности. Теперь он знал, как и как многое ему сказал. Этот план был тщательно спланирован и выполнен. Выбор времени для уничтожения Уолл-стрит и атаки авианосца / подводной лодки не был случайным. Таким образом, это был полностью интегрированный план. Тем не менее, это был план, который не раскрыла российская шпионская сеть, и этот факт постоянно повторялся ему.

Их существующая сеть находится внутри правительства Японии. Вероятно, это сосредоточено на их аппарате безопасности. Но эта сеть не дала им стратегического предупреждения для военной стороны операции, а Сергей Николайч еще не связал Уолл-стрит с военно-морскими действиями .

«Разбей модель, Джек, - сказал он себе. Разрушьте парадигму. Вот тогда стало яснее.

«Вот почему они этого не поняли», - сказал Райан почти самому себе. Это было похоже на проезд по пятнам тумана; вы попали в чистое место, а за ним последовало еще одно затененное. «На самом деле это было совсем не их правительство. Это действительно были Ямата и другие. Вот почему они хотят вернуть чертополох ». Никто в комнате не знал, о чем он говорил.

"Что это такое?" - спросил президент. Джек перевел взгляд на Уинстона и Ганта, затем покачал головой. Дурлинг кивнул и продолжил. «Значит, все мероприятие было одним большим планом?»

«Да, сэр, но мы еще этого не знаем».

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Уинстон. «Они калечат нас, вызывают всемирную панику, а вы говорите, что есть еще кое-что?»

«Джордж, как часто ты бывал там?» - спросил Райан, в основном, чтобы передать информацию остальным.

«За последние пять лет? Я думаю, это происходит в среднем примерно раз в месяц. Мои внуки будут использовать последние мили, которые я часто летаю для часто летающих пассажиров ».

«Как часто вы встречались там с представителями правительства?»

Уинстон пожал плечами. «Их много. Но они не имеют большого значения ».

"Почему?" - спросил президент.

«Сэр, это примерно так: там может быть двадцать или тридцать человек, которые действительно управляют вещами, хорошо? Ямата - самая большая рыба в этом озере. Министерство международной торговли и промышленности является связующим звеном между большими мальчиками на корпоративной арене и правительством, а также тем, как они сами смазывают салазки выборными должностными лицами, и они делают много такого. Это одна из вещей, которые Ямата любил хвастаться, когда мы договаривались о его поглощении моей группы. На одной вечеринке было два министра и куча парней из парламента, и их носы стали очень коричневыми, понимаешь? " Уинстон подумал, что в то время он думал, что это хорошее поведение для выборных должностных лиц. Теперь он не был так уверен.

«Насколько свободно я могу говорить?» - спросил Райан. «Нам может понадобиться их понимание».

Дурлинг объяснил это: Уинстон, насколько хорошо ты умеешь хранить секреты?

Инвестор усмехнулся. «Пока ты не называешь это инсайдерской ерундой, хорошо? Комиссия по ценным бумагам и биржам никогда меня не беспокоила, и я не хочу начинать ».

«Этот подпадет под действие Закона о шпионаже. Мы в состоянии войны с Японией. Они потопили две наши подводные лодки и повредили два авианосца, - сказал Райан, и комната сильно изменилась.

"Ты серьезно?" - спросил Уинстон.

- Двести пятьдесят мертвых моряков серьезно, экипажи авианосцев « Эшвилл» и « Шарлотта». Они также захватили Марианские острова. Мы еще не знаем, сможем ли мы вернуть эти острова. У нас более десяти тысяч американских граждан в Японии в качестве потенциальных заложников, плюс население островов, плюс военнослужащие, находящиеся под стражей в Японии ».

«Но СМИ ...»

«Примечательно, что еще не прижился», - объяснил Райан. «Может быть, это слишком безумно».

"Ой." Уинстон понял это еще через секунду. «Они разрушают нашу экономику, и у нас нет политической воли, чтобы ... пробовал ли кто-нибудь что-нибудь подобное раньше?»

Советник по национальной безопасности покачал головой. "Не то, что я знаю из."

«Но настоящая опасность для нас - вот эта проблема. Этот сукин сын, - заметил Джордж Уинстон.

«Как нам это исправить, мистер Уинстон?» - спросил президент Дурлинг.

"Я не знаю. Ход DTC был блестящим. Разборка была довольно милой, но госсекретарь Фидлер мог бы найти выход из нее с нашей помощью, - добавил Уинстон. «Но без записей все парализовано. У меня есть брат, врач, и однажды он сказал мне ... "

Глаза Райана щелкнули при этом замечании, щелкнули достаточно сильно, чтобы он не стал слушать остальных. Почему это было важно?

«Расчетное время пришло вчера вечером», - говорил теперь председатель ФРС. «Им нужна неделя. Но у нас действительно нет недели. Сегодня днем мы встречаемся со всеми главами больших домов. Мы собираемся попробовать и ... »

«Проблема в том, что нет никаких записей», - подумал Джек. Все застыло на месте, потому что нет записей, чтобы рассказать людям, что у них есть, сколько денег они ...

«Европа тоже парализована ...» - говорил Фидлер, пока Райан смотрел на ковер. Затем он посмотрел вверх:

«Если вы не запишите это, этого никогда не было». Разговор в комнате прекратился, и Джек понял, что с таким же успехом он мог бы сказать: «Мелок пурпурный».

"Какие?" - спросил председатель ФРС.

«Моя жена - вот что она говорит. «Если не записать, значит, этого никогда не было». Он огляделся. Они все еще не понимали. В этом не было ничего удивительного, поскольку он сам все еще развивал эту мысль. «Она тоже доктор, Джордж, из Хопкинса, и у нее всегда с собой эта проклятая записная книжка, и она всегда останавливается как вкопанная, чтобы вынуть ее и сделать пометку, потому что не доверяет своей памяти».

«Мой брат такой же. Он пользуется одной из тех электронных вещей, - сказал Уинстон. Затем его глазные яблоки не в фокусе. "Продолжать идти."

«Нет никаких записей, никаких действительно официальных записей о каких-либо транзакциях, не так ли?» Джек продолжил. Фидлер обработал ответ.

"Нет. Депозитарная трастовая компания потерпела крах по справедливости. И как я только что сказал, это займет ...

"Забудь это. У нас нет времени, не так ли? "

Это снова расстроило SecTreas. «Нет, мы не можем это остановить».

"Мы можем точно." Райан посмотрел на Уинстона. "Разве мы не можем?"

Президент Дурлинг прикрывал отрывки разговора, как зритель на теннисном матче, и напряжение ситуации подействовало на его темперамент. «О чем вы, черт возьми, говорите?»

Райан почти получил это сейчас. Он повернулся к своему президенту. «Сэр, это просто. Мы говорим, что этого никогда не было. Мы говорим, что после полудня в пятницу биржи просто перестали работать. Теперь мы можем сойти с рук? " - спросил Джек. Однако он не дал никому возможности ответить. "Почему нет? Почему мы не можем избежать наказания за это? Нет никаких записей, подтверждающих нашу неправоту. Никто не может доказать ни одной транзакции с двенадцати часов дня, не так ли?

«Со всеми деньгами, которые все потеряли, - сказал Уинстон, быстро догоняя его, - это не будет выглядеть так уж непривлекательно. Вы говорите, что мы перезапускаем ... Пятница, может быть, пятница в полдень ... просто стереть прошедшую неделю, верно?

«Но никто не купит», - заметил председатель ФРС.

"Неправильный." Уинстон покачал головой. «У Райана здесь что-то есть. Прежде всего, они должны это купить. Вы не можете совершить транзакцию - я имею в виду, вы не можете ее выполнить без письменных записей. Так что никто не может доказать, что они что-то сделали, не дожидаясь восстановления записей DTC. Во-вторых, большинство людей пошли в уборщицы, учреждения, банки, всех, и все они захотят второго шанса. О да, они купятся на это, приятель. Отметка?"

«Сесть в машину времени и снова провести пятницу?» Поначалу смех Ганта был мрачным. Потом все изменилось. «Где мы регистрируемся?»

«Мы не можем делать это со всем, не со всеми сделками», - возразил председатель ФРС.

«Нет, не можем», - согласился Уинстон. «Международные операции с казначейскими векселями находились вне нашего контроля. Но что мы можем сделать, сэр, - это поговорить с европейскими банками, показать им, что произошло, а затем вместе с ними ...

Теперь это был Фидлер: «Да! Они сбрасывают иены и покупают доллары. Наша валюта восстанавливает свои позиции, а их - падает. Тогда другие азиатские банки подумают об изменении своих позиций. Я думаю, европейские центральные банки будут играть в мяч ».

«Вам придется поддерживать учетную ставку на высоком уровне», - сказал Уинстон. «Это нас немного ужалит, но это чертовски лучше, чем альтернатива. Вы держите ставку на высоком уровне, чтобы люди перестали сбрасывать казначейские векселя. Мы хотим отойти от иены, как они это сделали с нами. Европейцам это понравится, потому что это ограничит способность японцев скупать свои акции, как они начали делать вчера ». Уинстон встал со стула и, как обычно, немного зашагал. Он не знал, что нарушает протокол Белого дома, и даже президент не хотел его прерывать, хотя два агента секретной службы в комнате пристально наблюдали за трейдером. Ясно, что его мысли мчались по сценарию, ища дыры, ища недостатки. На это ушло, наверное, две минуты, и все ждали его оценки. Потом его голова поднялась. «Доктор. Райан, если ты когда-нибудь снова решишь стать частным лицом, нам нужно поговорить. Господа: это будет работать. Это чертовски возмутительно, но, возможно, это сработает в нашу пользу ».

"Что же тогда происходит в пятницу?" - спросил Джек.

Гант заговорил: «Рынок упадет, как скала».

«Что в этом такого чертовски хорошего?» - потребовал президент.

«Потому что тогда, сэр, - продолжил Гант, - он отскочит примерно через двести очков и закроется ...? Он закроется, ну, может, сотня, может, даже не так уж и много. В следующий понедельник у всех перехватывает дыхание. Некоторые люди ищут выгодных покупок. Большинство, наверное, все еще нервничают. Он снова падает, вероятно, в конечном итоге довольно застой, максимум на пятьдесят. В остальное время все улаживается. К следующей пятнице рынок стабилизировался вниз на один, может быть, один пятьдесят по сравнению с полуденным пятничным положением. Падение должно произойти из-за того, что ФРС имеет отношение к учетной ставке, но мы привыкли к этому на улице ». Только Уинстон полностью оценил иронию того факта, что Гант был почти прав. Сам он вряд ли мог бы сделать это лучше. «В итоге, это серьезная проблема, но не более того».

"Европа?" - спросил Райан.

«Там будет сложнее, потому что они не так хорошо организованы, но их центральные банки обладают несколько большей властью», - сказал Гант. «Их правительства также могут больше вмешиваться в рынок. Это и помощь, и боль. Но конечный результат будет таким же. Так должно быть, если только все не подпишут один и тот же договор о самоубийстве. Люди в нашем бизнесе этого не делают ».

Очередь Фидлера: «Как нам это продать?»

«Мы как можно быстрее соберем вместе руководителей крупных институтов», - ответил Уинстон. «Я могу помочь, если хочешь. Они тоже меня слушают ».

"Джек?" - спросил президент, повернув голову.

"Да сэр. И делаем это сразу же ».

Роджер Дурлинг подумал еще несколько секунд, прежде чем повернуться к агенту секретной службы рядом с его столом. «Скажи морским пехотинцам, чтобы они доставили сюда мой вертолет. Скажите военно-воздушным силам, чтобы они подготовили что-нибудь для Нью-Йорка ».

Уинстон возразил. "Мистер. Президент, у меня есть своя.

Райан взял это. «Джордж, ребята из ВВС лучше. Поверьте мне."

Дурлинг встал и обменялся рукопожатием со всеми, прежде чем агенты секретной службы повели остальных вниз и на Южную лужайку в ожидании полета вертолета на Эндрюс. Райан остался на месте.

«Это действительно сработает? Можем ли мы это исправить так легко? " Политик из Роджера Дурлинга ни в чем не доверял волшебным средствам. Райан увидел сомнения и правильно сформулировал свой ответ.

«Это должно быть. Им нужно что-то там наверху, и они наверняка захотят, чтобы это работало. Ключевым моментом является то, что они должны знать, что удаление было преднамеренным. Это делает его искусственным, и если они считают, что это было искусственно, всем легче принять нестандартное решение проблемы ».

«Думаю, мы увидим». Дурлинг сделал паузу. «Что это говорит нам о Японии?»

«Это говорит нам о том, что их правительство не является главной движущей силой этого. Это хорошие новости и плохие новости. Хорошая новость заключается в том, что усилия будут плохо организованы на некоторых уровнях, что японский народ отключен от усилий и что в их правительстве могут быть элементы, которым это мероприятие очень не нравится ».

"Плохие новости?" - спросил президент.

«Мы до сих пор не знаем, какова их главная цель. Правительство явно делает то, что ему говорят. У него прочная стратегическая позиция в WestPac, и мы до сих пор не знаем, что с этим делать. Самое главное ...

«Ядерное оружие». Дурлинг кивнул. «Это их козырь. Мы ведь никогда не воевали против тех, кто обладает ядерным оружием, не так ли? »

"Нет, сэр. Это тоже новый.

Следующая передача от Кларка и Чавеса вышла сразу после полуночи по токийскому времени. На этот раз статью написал Дин. Джону нечего было сказать о Японии. Чавес, будучи моложе, написал более легкую статью о молодых людях и их взглядах. Это была просто обложка, но над этим нужно много работать, а Дин, как оказалось, научился связно писать в Университете Джорджа Мейсона.

«Северная ресурсная зона?» - спросил Джон, набирая вопрос на экране компьютера. Затем он включил машину на журнальном столике.

Я должен был увидеть это раньше. Это в одной из книг в Сеуле, мано. Индонезия, в то время принадлежавшая голландцам, была южной ресурсной зоной, когда они начали Большую ошибку №2. Хотите угадать, что это была за северная?

Кларк лишь взглянул и отодвинул компьютер. «Евгений Павлович, пошлите». Динг стер диалог на экране и подключил модем к телефону. Депеша вышла через секунды. Затем двое офицеров переглянулись. В конце концов, это был продуктивный день.

Время на этот раз вряд ли могло быть лучше: 00:08 в Токио, 18:08 в Москве и 10:08 в Лэнгли и в Белом доме, а Джек как раз возвращался в свой офис после того, как провел время в противоположном углу улицы. Западное крыло, когда его STU-6 начал треть.

"Ага."

«Эд здесь. Мы только что получили кое-что важное от наших местных жителей. Сейчас приходит факс. Копия тоже отправляется Сергею ».

«Хорошо, ждем». Райан щелкнул правильным переключателем и услышал, как факсимильный принтер начал выдавать свою копию.

Уинстона было непросто произвести впечатление. Он увидел, что версия бизнес-джета Gulfstream-III VC-20 была так же хорошо оборудована, как и его личный самолет - сиденья и ковер были не такими шикарными, но средства связи были великолепны ... даже достаточно, чтобы создать настоящее техно. «Вини, как Марк счастлив, - подумал он. Двое пожилых мужчин воспользовались возможностью, чтобы выспаться, пока он наблюдал, как члены экипажа ВВС просматривают свой предполетный контрольный список. На самом деле это ничем не отличалось от того, что делали его члены команды, но Райан был прав. Каким-то образом изменилось то, что у них на плечах были знаки различия военного образца. Три минуты спустя самолет представительского класса поднялся в воздух и направился на север к нью-йоркскому La Guardia, с дополнительным преимуществом в том, что у них уже был настроен приоритетный заход на посадку, что сэкономило пятнадцать минут в верхней части полета. Пока он слушал, сержант, работавший в коммуникационном отсеке, собирал машину ФБР, чтобы встретить их на аэровокзале авиации общего назначения, и, очевидно, теперь Бюро звонило всем, кто имел значение на рынках, для встречи в их собственном штабе в Нью-Йорке. «Как замечательно, - подумал он, - видеть, как правительство действует эффективно. Какая жалость, что они не могли делать это все время.

Марк Гант ни на что не обращал внимания. Он работал на своем компьютере, готовя то, что он называл обвинением. Ему потребуется около двадцати минут, чтобы распечатать экспонаты на ацетатных листах для диапроектора, к чему ФБР должно быть готово, как они оба надеялись. С этого момента ... кто будет предоставлять информацию? «Наверное, я», - подумал Уинстон. Он позволил Фидлеру и председателю ФРС предложить решение, и это было справедливо. В конце концов, это придумал правительственный деятель.

«Великолепно», - сказал себе Джордж Уинстон с восхищенным смешком. Почему я не подумал об этом? Что еще ... ?

«Марк, сделай пометку. Мы хотим пригласить сюда ребят из европейских центральных банков, чтобы увидеть это. Я не думаю, что использование телеконференцсвязи действительно поможет ».

Гант посмотрел на часы. «Нам придется позвонить сразу после того, как мы войдем, Джордж, но если мы сделаем это, время должно быть выбрано хорошо. Вечерние рейсы в Нью-Йорк - да, они прилетят утром, и, вероятно, мы сможем все согласовать для перезапуска в пятницу ».

Уинстон посмотрел на корму. «Мы скажем им, когда войдем. Думаю, им прямо сейчас нужно поймать Z».

Гант согласно кивнул. «Это сработает, Джордж. Этот Райан довольно умен, не так ли?

«Пришло время не торопиться, - сказал себе Джек. Он был почти удивлен, что его телефон еще не зазвонил, но поразмыслив, он понял, что Головко читал тот же отчет, смотрел на ту же карту на стене, а также велел себе подумать над этим так же медленно и внимательно, как обстоятельства позволили.

Это начинало обретать смысл. Ну, почти. «Северная ресурсная зона» должна была означать Восточную Сибирь. Термин «Южный ресурсный регион», как заявил Чавес в своем отчете, когда-то был термином, использовавшимся японским правительством в 1941 году для обозначения голландской Ост-Индии, когда их главной стратегической целью была нефть, а затем основным необходимым ресурсом. для военно-морского флота, а теперь это самый важный ресурс для любой промышленно развитой страны, нуждающейся в силе для управления своей экономикой. Япония была крупнейшим в мире импортером нефти, несмотря на серьезные усилия по переходу на ядерную энергию для получения электроэнергии. И Японии пришлось импортировать гораздо больше; только уголь был в естественном изобилии. Супертанкеры были в значительной степени изобретением Японии, чтобы более эффективно транспортировать нефть с месторождений Персидского залива на японские терминалы. Но им были нужны и другие вещи, а поскольку она была островным государством, все эти товары должны были доставляться морем, а японский флот был маленьким, слишком маленьким, чтобы обеспечить безопасность морских путей.

С другой стороны, Восточная Сибирь была последней неисследованной территорией в мире, и сейчас Япония проводила обследование, а также морские пути от материковой части Евразии до Японии - черт возьми, почему бы просто не построить железнодорожный туннель и сделать это легким путем? - спросил себя Райан.

За исключением одного. Япония растягивая ее способность выполнить то , что она уже сделала, даже с серьезно уменьшались американскими военным и пять тысяч миль буферных воды Тихого океан между американским материком и ее собственными островами дома. Военный потенциал России был даже более резким, чем у Америки, но вторжение было больше, чем политическим актом. Это был акт против народа, и русские не утратили своей гордости. Русские будут сражаться, а они все еще были намного крупнее Японии. У японцев было ядерное оружие на баллистических пусковых установках, а у русских, как и у американцев, его не было, но у русских были бомбардировщики, истребители-бомбардировщики и крылатые ракеты, все с ядерным потенциалом, и базы, близкие к Японии, и политическая будет использовать их. Должен быть еще один элемент. Джек откинулся назад, глядя на свою карту. Затем он поднял телефон и быстро набрал номер прямой линии.

«Адмирал Джексон».

«Робби? Джек. У меня вопрос."

"Стрелять."

«Вы сказали, что один из наших атташе в Сеуле немного поговорил с…»

"Ага. Они сказали ему сидеть и ждать », - сообщил Джексон.

«Что именно сказали корейцы?»

«Они сказали… подождите минутку. Это всего полстраницы, но она у меня здесь. Ожидать." Джек услышал, как открылся ящик, вероятно, запертый. «Хорошо, перефразируя, такого рода решение является политическим, а не военным, нужно учитывать множество соображений, беспокойство о том, что японцы могут закрыть свои гавани для торговли, беспокойство по поводу вторжения, отрезание от нас, они хеджируют. Мы еще не вернулись к ним », - заключил Робби.

«OrBat для своих военных?» - спросил Джек. Он имел в виду «боевой порядок», по сути, перечень военных активов нации.

«У меня здесь есть один».

«Краткая версия», - приказал Райан.

«Немного больше, чем в Японии. После воссоединения они сократились, но сохранили высокое качество. В основном оружие и доктрина США. Их военно-воздушные силы довольно хороши. Я играл с ними и ...

«Если бы вы были южнокорейским генералом, насколько вы боялись бы Японии?»

«Я был бы осторожен», - ответил адмирал Джексон. «Не боюсь, но настороженно. Помните, они не очень любят Японию ».

"Я знаю. Пришлите мне копии отчета атташе и ROK OrBat ».

«Да, да». Линия отключилась. Затем Райан позвонил в ЦРУ. Мэри Пэт все еще недоступна, и ее муж взял трубку. Райан не стал беспокоиться о предварительных мероприятиях.

«Эд, у тебя есть отзывы от станции Сеул?»

«Похоже, южнокорейцы очень нервничают. Не очень много сотрудничества. У нас много друзей в KCIA, но они упираются в нас, пока нет политического направления ».

«Что-нибудь там происходит по-другому?»

«Ну да, - ответил Эд Фоули. «Их военно-воздушные силы становятся более активными. Вы знаете, что они создали большой полигон в северной части страны и, конечно же, проводят внеплановые общевойсковые учения. У нас есть накладные расходы ».

«Затем Пекин», - сказал Райан.

«Очень много ничего. Китай держится подальше от этого. Они говорят, что не хотят участвовать в этом, им это неинтересно. Их это не касается ».

«Подумай об этом, Эд, - приказал Джек.

«Ну, конечно, их это касается ... о ...»

Это было не совсем справедливо, и Райан знал это. Теперь у него была более полная информация, чем у кого-либо еще, и огромное преимущество перед анализом.

«Мы только что разработали некоторую информацию. Я пришлю его, как только он будет напечатан. Я хочу, чтобы вы пришли сюда в два тридцать на сеанс черепа.

«Мы будем там», - пообещал почти DDO.

И вот оно, прямо на карте. Вам просто нужна была правильная информация и немного времени.

Корея не была страной, которую можно было запугать со стороны Японии. Последняя страна правила первой почти пятьдесят лет назад в этом веке, и воспоминания корейцев не были счастливыми. Их завоеватели обращались к ним как к крепостным, и по сей день было немного более быстрых способов умереть, чем называть корейского гражданина японцем. Антипатия была реальной, и с ростом корейской экономики и конкуренцией с Японией, которую она создавала, недовольство было двусторонним. Самым фундаментальным из всех был расовый элемент. Хотя Корея и Япония на самом деле были странами одной и той же генетической идентичности, японцы по-прежнему относились к корейцам так же, как Гитлер когда-то относился к полякам. К тому же у корейцев была своя воинская традиция. Они отправили две дивизии во Вьетнам, создали собственную грозную армию для защиты от уже умерших безумцев к северу от них. Когда-то бывшая побежденная колония Японии, теперь они были жесткими и очень, очень гордыми. Так что же тогда могло заставить их отказаться от выполнения договорных обязательств перед Америкой?

Только не Япония. Корея не могла опасаться прямого нападения, а Япония вряд ли могла применить свое ядерное оружие против Кореи. Ветер перенесет любые выпадения обратно в страну, отправившую оружие.

Но сразу к северу от Кореи находилась самая густонаселенная страна в мире с самой большой в мире постоянной армией, и этого было достаточно, чтобы напугать южнокорейцев, как напугать кого угодно.

Япония нуждалась и, несомненно, хотела прямого доступа к природным ресурсам. У него была превосходная и полностью развитая экономическая база, высококвалифицированный кадровый резерв, всевозможные высокотехнологичные активы. Но в Японии было относительно небольшое население по сравнению с ее экономической мощью.

В Китае было множество людей, но они еще не были хорошо обучены, а в быстро развивающейся экономике все еще не хватало высоких технологий. И, как Япония, Китаю нужен лучший доступ к ресурсам.

А к северу от Китая и Японии находилась последняя в мире неисследованная сокровищница.

Взятие Марианских островов предотвратит или, по крайней мере, воспрепятствует приближению главного стратегического оружия Америки, ВМС США, к интересующему району. Единственный другой способ защитить Сибирь был с запада через всю Россию. Это означает, что этот район фактически был отрезан от посторонней помощи. У Китая был собственный ядерный потенциал для сдерживания России и более крупная сухопутная армия для защиты завоевания. Безусловно, это была значительная авантюра, но с учетом того, что американская и европейская экономики были в упадке и не могли помочь России, да, все это имело хороший стратегический смысл. Глобальная война по рассрочке.

К тому же оперативное искусство было отнюдь не новым. Сначала покалечите сильного врага, затем сожмите слабого. Точно то же самое предпринималось в 1941-1942 годах. Японская стратегическая концепция никогда не заключалась в завоевании Америки, а в том, чтобы нанести такой серьезный вред большой стране, что согласие с ее южными завоеваниями стало политической необходимостью. «На самом деле, довольно простые вещи, - сказал себе Райан. Вам просто нужно было взломать код. Тут зазвонил телефон. Это была его четвертая строчка.

«Привет, Сергей», - сказал Райан.

"Как ты узнал?" - потребовал ответа Головко.

Джек мог бы ответить, что линия выделена для прямого доступа русских, но не ответил. «Потому что вы только что прочитали то же, что и я».

"Скажи мне, что ты думаешь?"

«Я думаю, что вы их цель, Сергей Николайч. Наверное, в следующем году ». Голос Райана был легким, все еще открытым, что всегда было приятно, несмотря на природу нового знания.

"Ранее. Осень, я полагаю. Так погода будет работать в их пользу ». Затем последовала долгая пауза. «Вы можете нам помочь, Иван Эмметович? Нет, неправильный вопрос. Будете ли вы помочь нам?»

«Союзы, как и дружба, всегда двусторонние, - отметил Джек. «Вам нужно проинформировать президента. Я тоже."

32

Специальный отчет

Как офицер, который когда-то надеялся командовать таким кораблем, капитан Санчес был рад, что он решил остаться на борту, вместо того, чтобы отправлять свой истребитель на военно-морскую авиабазу в Барберс-Пойнт. Шесть серых буксиров столкнули авианосец « Джон Стеннис» в могильный док.

На борту находилось более сотни профессиональных инженеров, в том числе пятьдесят новоприбывших из судостроительной компании Ньюпорт-Ньюс, все они внизу и смотрели на электростанцию. По периметру могильного дока выстроились грузовики, а вместе с ними сотни моряков и гражданских служащих верфи, таких как врачи или скорая помощь, представил Бад, готовые заменить части тела.

На глазах у капитана Санчеса подъемный кран поднял первую бровку с опоры, а другой начал поворачиваться, чтобы поднять что-то, похожее на строительный прицеп, вероятно, чтобы опереться на летную палубу. Ворота на причале еще даже не закрылись. Он увидел, что кто-то торопится.

«Капитан Санчес?»

Бад повернулся и увидел капрала морской пехоты. Он передал форму сообщения после приветствия. «Вас разыскивают в CINCPACFLT Operations, сэр».

«Это совершенно безумие», - сказал президент Нью-Йоркской фондовой биржи, сумев получить первое слово.

Большой конференц-зал в нью-йоркском офисе ФБР был удивительно похож на зал суда, рассчитанный на сотню и более человек. Он был примерно наполовину пуст, и большинство присутствовавших были государственными служащими того или иного сорта, в основном сотрудники ФБР и SEC, которые работали над делом об аресте с вечера пятницы. Но первый ряд был полностью заполнен старшими трейдерами и председателями организаций.

Джордж только что ознакомил их со своей версией событий прошлой недели, используя проектор для отображения тенденций и сделок, и продвигаясь медленно из-за уровня усталости, который должен был повлиять на суждение каждого, кто пытался понять, что он говорил. В этот момент в комнату вошел председатель ФРС, который звонил в Европу. Он показал Уинстону и Фидлеру большой палец вверх и на время сел сзади.

«Это может быть безумие, но это то, что произошло».

Об этом подумал глава NYSE. «Это все хорошо и хорошо», - сказал он через несколько секунд, имея в виду, что это было совсем не хорошо, и все это знали. «Но мы все еще застряли посреди болота, а вокруг нас собираются аллигаторы. Я не думаю, что мы сможем сдерживать их надолго ». По этому поводу было достигнуто общее согласие. Все в первом ряду были удивлены, увидев улыбку своего бывшего коллеги.

Уинстон повернулся к министру финансов. «Базз, почему бы тебе не сообщить хорошие новости?»

«Дамы и господа, выход есть, - уверенно сказал Фидлер. Следующие шестьдесят секунд вызвали недоверчивую тишину. У трейдеров даже не хватило ума повернуться и взглянуть друг на друга. Но если они не кивнули с одобрением, то и никто не возражал, даже после, казалось бы, бесконечного периода размышлений.

Первым, как и ожидалось, заговорил управляющий директор Cummings, Carter and Cantor. CCC скончался около 3:15 в предыдущую пятницу, был пойман на неправильном пути, его денежные резервы были уничтожены, а затем отказали в помощи Merrill Lynch, что, честно говоря, управляющий директор не мог винить.

"Это законно?" он спросил.

«Ни Министерство юстиции США, ни Комиссия по ценным бумагам и биржам не сочтут ваше сотрудничество каким-либо нарушением. Я скажу, - добавил Фидлер, - что любая попытка использовать ситуацию будет преследоваться очень сурово, но если мы все будем работать вместе, антимонопольные и другие соображения будут отложены в сторону в интересах национальной безопасности. Это нерегулярно, но теперь это зарегистрировано, и вы все слышали, как я это говорил. Дамы и господа, это намерение и слово правительства Соединенных Штатов ».

Ну, блин, подумала собравшаяся масса. Особенно правоохранители.

«Что ж, вы все знаете, что случилось с нами в Triple-C», - сказал директор, оглядываясь вокруг, и его естественный скептицизм смягчился началом искреннего облегчения. «У меня нет выбора. Я должен согласиться на это ».

«Мне есть что добавить». Теперь председатель ФРС вышел в переднюю часть комнаты. «Я только что закончил звонить главам центральных банков Великобритании, Франции, Германии, Швейцарии, Бельгии и Нидерландов. Они все прилетают сюда сегодня вечером. Мы соберемся здесь завтра утром, чтобы создать систему, с помощью которой они также могут сотрудничать в этих усилиях. Мы будем стабилизироваться долларом. Мы которые исправят рынок T-Bill. Американская банковская система не обрушится на нас. Я собираюсь предложить Комитету открытого рынка, чтобы любой, кто держится за казначейские облигации США, то есть продлевает трехмесячные и шестимесячные облигации на один цикл продления, получил дополнительные пятьдесят базисных пунктов в качестве вознаграждения от правительства США. за помощь в этой ситуации. Мы также дадим такой же бонус всем, кто купит казначейские векселя в следующие десять дней после открытия рынков ».

«Умный ход, - подумал Уинстон. Очень умный ход. Это привлечет иностранные деньги в Америку, подальше от Японии, и действительно укрепит доллар, одновременно атакуя иену. Азиатские банки, которые отказались от доллара, получили бы его по затылку за это движение. Значит, двое могут играть в игру, а?

«Для этого нужно законодательство», - возразил казначейский эксперт.

«Мы его получим, к пятнице на неделе у нас будут чернила на бумаге. На данный момент это политика Федеральной резервной системы, одобренная и поддерживаемая президентом США », - добавил председатель.

«Они возвращают нам нашу жизнь, люди», - сказал Уинстон, снова расхаживая взад и вперед перед деревянными перилами. «На нас напали люди, которые хотели нас сбить. Они хотели вырезать нам сердце. Что ж, похоже, у нас здесь довольно хорошие врачи. Некоторое время мы будем болеть, но к концу следующей недели все будет в порядке ».

«Пятница, полдень, а?» - спросила NYSE.

«Верно», - сказал ему Фидлер, пристально глядя на него и ожидая ответа. Руководитель подумал еще несколько секунд, затем встал.

«Вам будет полностью сотрудничать с Нью-Йоркской фондовой биржей». И престижа NYSE было достаточно, чтобы преодолеть любые сомнения. Полное сотрудничество было неизбежно, но скорость в цикле принятия решений была жизненно важна, и еще через десять секунд руководители рынка стояли, улыбались и думали о том, чтобы снова собрать свои магазины.

«До дальнейшего уведомления программной торговли не будет», - сказал Фидлер. «Эти« экспертные системы »чуть не убили нас. Пятница будет захватывающей даже при самых удачных обстоятельствах. Мы хотим, чтобы люди использовали свой мозг, а не свои системы Nintendo ».

«Согласен», - сказал NASDAQ в отношении остальных.

«Нам все равно нужно переосмыслить эти вещи, - задумчиво объявил Меррил Линч.

«Мы будем координировать свои действия через этот офис. Подумайте об этом », - сказал им председатель ФРС. «Если у вас есть идеи о том, как сделать переход более плавным, мы хотим знать об этом. Мы соберемся в шесть. Дамы и господа, мы в этом вместе. Ближайшую неделю или около того мы не будем конкурентами. Мы члены команды ».

«У меня около миллиона индивидуальных инвесторов, зависящих от моего дома», - напомнил им Уинстон. «У некоторых из вас есть больше. Не будем забывать об этом ». Нет ничего лучше призывов к чести. Это была добродетель, которой жаждали все, даже те, кому ее не хватало. По сути, честь сама по себе была долгом, кодексом поведения, обещанием, чем-то внутри себя, чем вы были обязаны другим, которые видели это в вас. Все в этой комнате хотели, чтобы все остальные посмотрели и увидели человека, достойного уважения, доверия и чести. «Идея в целом полезная, - подумал Уинстон, особенно в тяжелые времена».

«А потом был еще один», - подумал Райан. На этом уровне всегда казалось, что вы в первую очередь выполняете простые работы, а самые сложные оставляете напоследок.

Теперь задача заключалась в том, чтобы предотвратить войну, а не в ее исполнении, но последнее будет частью первой.

Контроль Японии и Китая над Восточной Сибирью приведет к созданию нового - что? Ось? Наверное, не то. Безусловно, новый центр мировой экономики, соперник Америки во всех категориях власти. Это дало бы Японии и Китаю огромное конкурентное преимущество с экономической точки зрения.

Само по себе это не было злым стремлением. Но методы были. Когда-то мир действовал по таким же простым правилам, как и в любых джунглях. Если ты получил его первым, он был твоим, но только если у тебя были силы удержать его. Не слишком элегантно и не особенно справедливо по современным стандартам, но правила были приняты, потому что более сильные нации обычно давали гражданам политическую стабильность в обмен на лояльность, и это обычно было первым шагом в росте нации. Однако через некоторое время человеческая потребность в мире и безопасности переросла в нечто иное - желание участвовать в управлении своей страной. С 1789 года, когда Америка ратифицировала свою Конституцию, до 1989 года, года падения Восточной Европы, всего за два столетия, в коллективный разум человечества пришло что-то новое. Это называлось многими именами - демократия, права человека, самоопределение - но в основе своей это было признание того, что человеческая воля имеет свою собственную силу, и главным образом во благо.

Японский план был направлен против этой силы. Но время старых правил прошло, сказал себе Джек. Мужчинам в этой комнате придется об этом позаботиться.

«Итак, - заключил его брифинг, - это общая ситуация в Тихом океане».

Кабинет был заполнен, за исключением места министра финансов, где сидел старший заместитель. За столом в форме ромба сидели главы различных департаментов исполнительной власти. Высокопоставленные члены Конгресса и военные сидели у четырех стен.

Следующим должен был выступить министр обороны. Однако вместо того, чтобы подняться на кафедру, когда Райан вернулся на свое место, он открыл кожаную папку с записями и даже не оторвался от них.

«Я не знаю, сможем ли мы это сделать», - начал SecDef, и с этими словами мужчины и женщины из президентского кабинета беспокойно поерзал в креслах.

«Проблема настолько же техническая, насколько и все остальное. Мы не можем проецировать достаточно энергии, чтобы ...

«Подожди минутку», - прервал его Райан. «Я хочу прояснить для всех несколько пунктов, хорошо?» Возражений не было. Даже министр обороны, казалось, почувствовал облегчение от того, что ему не пришлось говорить.

«Гуам - территория США, существует уже почти столетие. Люди там наши граждане. Япония отняла у нас остров в 1941 году, а в 1944 году мы его вернули. Люди умирали ради этого ».

«Мы думаем, что сможем вернуть Гуам путем переговоров», - сказал госсекретарь Хэнсон.

«Рад это слышать», - ответил Райан. «А как насчет остальных Марианских островов?»

«Мои люди думают, что мы вряд ли вернем их дипломатическим путем. Мы, конечно, поработаем над этим, но ...

«Но что?» - потребовал ответа Джек. Ответа не последовало. «Хорошо, давайте проясним еще одну вещь. Северные Марианские острова никогда не были законным владением Японии, несмотря на то, что нам сказал их посол. Они были подопечной территорией Лиги Наций, и поэтому они не были для нас военной добычей, когда мы взяли их в 1944 году вместе с Гуамом. В 1947 году Организация Объединенных Наций объявила их подопечной территорией под защитой Соединенных Штатов. В 1952 году Япония официально отказалась от претензий на суверенитет над островами. В 1978 году жители Северных Марианских островов решили стать Содружеством, политически объединенным с Соединенными Штатами, и они избрали своего первого губернатора - у нас потребовалось достаточно времени, чтобы позволить им это сделать, но они сделали это. В 1986 году ООН решила, что мы добросовестно выполнили свои обязательства перед этими людьми, и в том же году все жители этих островов получили гражданство США. В 1990 году Совет Безопасности ООН навсегда закрыл опеку.

«У всех нас это есть? Граждане этих островов - американские граждане с американскими паспортами - не потому, что мы заставили их это сделать, а потому, что они добровольно решили им быть. Это называется самоопределением. Мы воплотили идею в эти камни, и люди, должно быть, думали, что мы серьезно относимся к этому ».

«Вы не можете делать то, что не можете», - сказал Хэнсон. «Мы можем договориться ...»

«Торгуйтесь, черт!» Джек зарычал в ответ. «Кто сказал, что мы не можем?»

SecDef оторвался от своих записей. «Джек, могут потребоваться годы, чтобы восстановить ... то, что мы деактивировали. Если вы хотите кого-то обвинить, ну, вините меня ».

«Если мы не сможем этого сделать - сколько это будет стоить?» - спросил министр здравоохранения и социальных служб. «У нас есть дела, которые мы должны здесь сделать !»

«Значит, мы позволим иностранной стране лишить американцев права на гражданство, потому что их слишком сложно защитить?» - спросил Райан тише. "И что? А что насчет следующего раза? Скажите, когда мы перестали быть Соединенными Штатами Америки? Это вопрос политической воли, вот и все, - продолжил советник по национальной безопасности. "Есть ли у нас?"

«Доктор. Райан, мы живем в реальном мире, - отметил министр внутренних дел. «Все эти люди на этих островах, можем ли мы рисковать их жизнями?»

«Мы говорили, что свобода дороже жизни. Мы говорили то же самое о наших политических принципах, - ответил Райан. «Результат - мир, построенный на этих принципах. То, что мы называем правами, нам просто никто не дал . Нет, сэр. Мы боролись за эти идеи. За это люди погибли. Люди на этих островах - американские граждане. Мы им что-нибудь должны? »

Секретарю Хэнсону такая мысль не понравилась. То же самое было и с другими, но они послушались его, благодарные за возможность сделать это. «Мы можем вести переговоры с позиции силы, но мы должны действовать осторожно».

"Насколько осторожно?" - тихо спросил Райан.

«Черт возьми, Райан, мы не можем рискнуть ядерной атакой более нескольких тысяч…»

"Мистер. Секретарь, что тогда за магическое число? Миллион? Наше место в мире основано на нескольких очень простых идеях - и многие люди отдали свои жизни за эти идеи ».

«Вы говорите о философии», - парировал Хэнсон. «Послушайте, у меня собралась моя переговорная команда. Мы вернем Гуам ».

«Нет, сэр, мы вернем их всех . И я скажу вам почему ». Райан наклонился вперед, глядя вверх и вниз на стол. «Если мы этого не сделаем, то мы не сможем предотвратить войну между Россией, с одной стороны, и Японией и Китаем, с другой. Думаю, я знаю русских. Они будут сражаться за Сибирь. Они должны. Ресурсы там - их лучший шанс запустить их страну в следующее столетие. Эта война может стать ядерной. Япония и Китай, вероятно, не думают, что это зайдет так далеко, люди, но я говорю вам, что это будет. Ты знаешь почему?

«Если мы не можем эффективно справиться с этой ситуацией, то кто сможет? Русские подумают, что они одни. Наше влияние на них будет нулевым, они будут стоять спиной к стене, и они будут набрасываться на них, как только могут, и счет мясника будет не похож ни на что, что мир когда-либо видел, и я не готов для другого темного века.

«Так что у нас нет выбора. Вы можете назвать любую причину, какую захотите, но все сводится к одному и тому же: мы в долгу перед людьми на этих островах, которые решили, что они хотят быть американцами. Если мы не защищаем этот принцип, мы ничего не защищаем. И никто не будет доверять нам, и никто не будет уважать нас, даже мы сами. Если мы отвернемся от них, то мы не те люди, о которых мы говорим, и все, что мы когда-либо делали, - ложь ».

Все это время президент Дурлинг тихо сидел на своем месте, внимательно рассматривая лица, в особенности своего министра обороны, а позади него, у стены, сидел председатель Объединенного комитета начальников штабов, человек, которого Секдеф выбрал, чтобы помочь ему в демонтаже Американские военные. Оба мужчины смотрели вниз, и было ясно, что оба не достойны этого момента. Было также ясно, что их страна не может себе этого позволить.

«Как мы можем это сделать, Джек?» - спросил Роджер Дерлинг.

"Мистер. Президент, я еще не знаю. Прежде чем мы попробуем, мы должны решить, собираемся мы или нет, и это, сэр, ваше дело ».

Дурлинг взвесил слова Райана и взвесил желательность опроса своего кабинета на предмет их мнения, но лица сказали ему то, что ему не понравилось. Он вспомнил свое время во Вьетнаме, когда сказал своим солдатам, что да, все это имеет значение, хотя он знал, что это ложь. Он никогда не забывал выражения их лиц, и, хотя это не было широко известно, теперь каждый месяц или около того, в темноте ночи, он спускался к Вьетнамскому мемориалу, где знал точное местонахождение каждого имени. каждого человека, который умер под его командованием, и он посещал эти имена одно за другим, чтобы сказать им, что да, это действительно имело какое-то значение, что в великой схеме событий их смерти чему-то способствовали и что мир изменились к лучшему, слишком поздно для них, но не слишком поздно для их сограждан. Президент Дурлинг думал об одном: никто никогда не отбирал землю у Америки. Возможно, все сводилось к этому.

«Бретт, ты немедленно приступишь к переговорам. Дайте понять, что нынешняя ситуация в западной части Тихого океана никоим образом не приемлема для правительства Соединенных Штатов. Мы согласимся ни на что иное, как на полное восстановление Марианских островов до довоенного состояния. Не меньше, - повторил Дурлинг.

«Да, господин президент».

«Мне нужны планы и варианты вывода японских войск с этих островов в случае провала переговоров», - сказал ДЖАМПЕР министру обороны. Тот кивнул, но его лицо рассказало всю историю. SecDef не думала, что это возможно.

Адмирал Чандраскатта думал, что это заняло достаточно времени, но он был терпелив и знал, что может себе это позволить. Что будет теперь? - подумал он.

Это могло произойти быстрее. Он был немного медленным в своих методах и планах, пытаясь изучить образ мышления своего противника, контр-адмирала Майкла Дубро. Он был умным противником, умелым маневрировать, и, поскольку он был умен, он быстро подумал, что его собственный противник глуп. В течение недели было очевидно, что американское формирование находится на юго-западе, и, двигаясь на юг, он уговорил Дубро двинуться на север, а затем на восток. Если бы его оценка была ошибочной, то американскому флоту все равно пришлось бы отправиться в то же место, к востоку от Дондра-Хед, что вынудило бы нефтяников срезать угол. Рано или поздно они пройдут на глазах у его воздушных патрулей, и, наконец, они прошли. Теперь все, что ему нужно было сделать, это следовать за ними, и Дубро не мог отвлечь их, кроме как на восток. А это означало, что весь его флот был направлен на восток, подальше от Шри-Ланки, открыв путь десантному формированию его военно-морского флота для загрузки своего груза, состоящего из солдат и бронетехники. Единственной альтернативой для американцев было противостояние его флоту и предложение сражения.

Но они бы этого не сделали - не так ли? Нет. Единственное, что было разумно для Америки, - это отозвать Дубро и двух его авианосцев в Перл-Харбор, чтобы там дождаться политического решения о том, противостоять Японии или нет. Они разделили свой флот, нарушив изречение Альфреда Тайера Махана, которому Чандраскатта изучил в Военно-морском колледже в Ньюпорте, штат Род-Айленд, вместе со своим одноклассником Юсуо Сато не так много лет назад, и он вспомнил теоретические дискуссии, которые они обсуждали. Я гулял по дамбе, смотрел на яхты и гадал, как маленькие флоты могут победить большие.

Прибыв в Перл-Харбор, Дубро посоветовался с разведывательным и оперативным штабами своего командования Тихоокеанского флота, и они подвели свои итоги, а затем увидели, что это, вероятно, невозможно. «Насколько они будут рассержены и разочарованы», - подумал индийский адмирал.

Но сначала он преподал им урок. Теперь он охотился на них. При всей своей скорости и смекалке они были привязаны к фиксированной точке, и рано или поздно вам просто не хватило места для маневрирования. Теперь он мог прогнать их и позволить своей стране сделать первый имперский шаг. Небольшой, почти несущественный для большой игры, но тем не менее достойный дебютный ход, потому что американцы уйдут, позволив его стране двигаться, как Япония. К тому времени, как Америка восстановит свои силы, будет слишком поздно что-то менять. На самом деле все было о пространстве и времени. Оба работали против страны, искалеченной внутренними трудностями и, следовательно, лишенной своей цели. Как умно японцы позаботиться об этом.

«Все прошло лучше, чем я ожидал», - сказал Дурлинг. Он зашел в офис Райана, чтобы поболтать, впервые для них обоих.

"Ты серьезно думаешь так?" - удивленно спросил Джек.

«Помните, я унаследовал большую часть шкафа от Боба». Президент сел. «Они сосредоточены на домашнем хозяйстве. Это было моей проблемой все время ».

«Вам нужен новый SecDef и новый председатель», - холодно заметил советник по национальной безопасности.

«Я знаю это, но сейчас неподходящий момент». Дурлинг улыбнулся. «Это дает вам немного более широкий кругозор, Джек. Но сначала у меня есть вопрос, который я хочу задать тебе.

«Я не знаю, сможем ли мы это осуществить». Райан что-то рисовал на своем блокноте.

«Сначала мы должны вывести ракеты из игры».

«Да, сэр, я знаю это. Мы их найдем. По крайней мере, я ожидаю, что так или иначе у нас получится. Другие дикие карты - это заложники и наша способность поражать острова. У этой войны, если это так, другие правила. Я еще не уверен, что это за правила ». Райан все еще работал над общественной частью проблемы. Как бы отреагировал американский народ? Как бы японцы?

"Вы хотите, чтобы ваш главнокомандующий внес свой вклад?" - спросил Дурлинг.

Этого было достаточно, чтобы вызвать еще одну улыбку. "Вы делаете ставку".

«Я участвовал в войне, где правила устанавливала другая сторона», - заметил Дурлинг. «Это не сработало».

«Это приводит меня к вопросу, - сказал Джек.

«Спроси это».

«Как далеко мы можем зайти?»

Президент подумал. «Это слишком открыто».

«Командование противника обычно является законной целью войны, но до сих пор эти люди были в форме».

«Ты имеешь в виду преследование дзайбацу?»

"Да сэр. Наша лучшая информация - это то, что они отдают приказы. Но они мирные жители, и преследование их может показаться убийством ».

«Мы пересечем этот мост, когда доберемся до него, Джек». Президент встал, чтобы уйти, сказав то, что пришел сказать.

"Справедливо." «Немного более широкий кругозор, - подумал Райан. Это могло означать многое. В основном это означало, что у него была возможность бежать с мячом, но совсем один, без защиты. «Что ж, - подумал Джек, - ты уже делал это раньше».

"Что мы наделали?" - спросил Кога. «Что мы им позволили?»

«Для них это так просто», - ответил давний политический помощник. Ему не нужно было говорить, кто они такие . «Мы не можем сами отстаивать нашу власть, и разделены, им так легко подтолкнуть нас в любом направлении, которое они хотят… и со временем…» Мужчина пожал плечами.

«И со временем политику нашей страны определяли двадцать или тридцать человек, избранных никем, кроме своих корпоративных советов директоров. Но так далеко? - спросил Кога. «Но так далеко?»

«Мы там, где находимся. Вы бы предпочли, чтобы мы это отрицали? » - спросил мужчина.

«А кто теперь защищает людей?» Первый - это слово было действительно горьким, - спросил премьер-министр, ведя подбородком и зная это.

«Гото, конечно».

«Мы не можем этого допустить. Вы знаете, за чем он следует. Советник Коги кивнул и улыбнулся бы, если бы не серьезность момента. «Скажи мне», - попросил Могатару Кога. «Что такое честь? Что он теперь диктует? »

«Наш долг, премьер-министр, - перед людьми», - ответил человек, чья дружба с политиком началась еще в Токийском университете. Затем он вспомнил цитату одного жителя Запада - Цицерона, подумал он. «Благо народа - высший закон».

«И этим все сказано, - подумал Кога. Он задавался вопросом, всегда ли измена начиналась таким образом. Это было то, на чем он мог бы спать, но знал, что не будет спать всю ночь. «Сегодня утром», - хмыкнув, подумал Кога, глядя на часы.

«Мы уверены, что это должна быть гусеница стандартной колеи?»

«Вы можете самостоятельно выполнить резекцию имеющихся у нас фотографий», - сказала ему Бетси Флеминг. Они вернулись в штаб-квартиру Национальной разведки Пентагона. «Автомобиль-транспортер, который видели наши люди, стандартного размера».

«Может, дезинформация?» - спросил аналитик NRO.

«Диаметр SS-19 составляет два целых восемьдесят два метра», - ответил Крис Скотт, передавая факс из России. «Добавьте еще двести семьдесят сантиметров на транспортный контейнер. Я сам проверил числа. Узкоколейка там была бы маргинальной для объекта такой ширины. Возможно, но незначительно ».

«Вы должны понять, - продолжила Бетси, - что они не собираются рисковать слишком часто. Кроме того, русские также рассматривали вариант железнодорожного транспорта для версии Mod-4 и разработали для этого птицу, а российскую ширину колеи…

«Да, я забыл об этом. Он больше нашего стандарта, не так ли? " Аналитик кивнул. «Хорошо, это действительно облегчает работу». Он снова повернулся к своему компьютеру и выполнил задание, составленное несколькими часами ранее. За каждым проходом над Японией узкофокусные камеры высокого разрешения отслеживали точные координаты. Интересно, что у AMTRAK была самая лучшая текущая информация о японских железных дорогах, и даже сейчас один из их руководителей был проинформирован о правилах безопасности, относящихся к воздушным изображениям. На самом деле это был довольно простой инструктаж. Расскажите кому-нибудь о том, что вы видите, и представьте себе длительный отпуск в Мэрион, штат Иллинойс.

Сгенерированный компьютером приказ был отправлен в Саннивейл, Калифорния, оттуда к спутнику военной связи, а оттуда к двум орбитальным спутникам KH-11, один из которых пролетит над Японией через пятьдесят минут, а другой через десять минут после этого. Все трое удивились, насколько хорошо японцы маскируются. Черт возьми, они могли никогда не узнать. На самом деле все, что они могли сделать, это ждать. Они будут смотреть на изображения в реальном времени по мере их поступления, но если не будет явных признаков, указывающих на то, что они ищут, реальная работа будет выполняться в течение нескольких часов и дней. Если им повезет.

Курушио был на поверхности, и командира подводной лодки никогда не радовал . Они не задержатся здесь надолго. Топливо поступало на борт по двум шлангам большого диаметра, а другие запасы, в основном продукты питания, спускались краном к членам экипажа, ожидавшим на палубе. Командующий Угаки знал, что у его военно-морского флота не было подходящего тендера для подводных лодок. В основном они использовали для этой цели танкодесантные корабли, но теперь они выполняли другие задачи, и он застрял с торговцем, чья команда была полна энтузиазма, но не знала задач, которые они теперь решали.

Его лодка была последней в гавани Аганы, потому что он находился дальше всего от Марианских островов, когда началась оккупация. Он выпустил только одну торпеду и был рад видеть, насколько хорошо работает Тип 89. Это было хорошо. У торговых судов не было оборудования, чтобы перезарядить его должным образом, но, как сказал себе капитан, у него было еще пятнадцать и четыре ракеты «Гарпун», и если американцы предложат ему такое количество целей, тем лучше.

Те члены экипажа, которые не дежурили, загружая запасы на кормовой палубе, были толпами впереди, загорали, как это часто делали подводники - как и делал их капитан, с голым торсом на парусе, пьющими чай и улыбающимися на всеобщее обозрение. Его следующей миссией было патрулировать район к западу от Бонинов, чтобы перехватить любой американский корабль - более вероятно, подводную лодку - который попытается закрыть Родные острова. Угаки подумал, что это обещает быть типичным подводным дежурством: скучно, но требовательно. Ему придется поговорить со своей командой о том, насколько это важно.

«Так где же линия патрулирования?» - спросил Джонс, снова толкая конверт.

«На данный момент вдоль 165-й восточной долготы», - сказал адмирал Манкузо, указывая на карту. «Мы худые, Джонси. Прежде чем я отправлю их в бой, я хочу, чтобы они привыкли к этой идее. Я хочу, чтобы командующие научили своих сотрудников повышать квалификацию. Ты никогда не будешь достаточно готов, Рон. Никогда."

«Верно», - признал гражданский. Он пришел с распечатками SOSUS, чтобы продемонстрировать, что все известные контакты с подводными лодками были за пределами экрана. Две группы гидрофонов, которые работали с острова Гуам, больше не доступны. Хотя они были подключены подводным кабелем к остальной сети, они, очевидно, были отключены станцией мониторинга на Гуаме, и никто в Pearl еще не смог их снова обмануть. Хорошей новостью было то, что резервный массив у Самара на Филиппинах все еще работал, но он не смог обнаружить японские SSK, которые, по данным спутника, пополняются у берегов Аганы. Они даже хорошо подсчитали. «Наверное, - подумал Манкузо. Японцы по-прежнему рисовали на парусах номера корпусов, и спутниковые камеры могли их считывать. Если только японцы, подобно русским, а затем и американцам, не научились обманывать разведывательные усилия, играя с числами - или просто стерли их полностью.

«Было бы неплохо иметь еще несколько быстрых атак, не так ли?» - заметил Джонс после минутного созерцания карты.

«Конечно бы. Может быть, если мы получим какое-нибудь указание из Вашингтона ... - его голос затих, и Манкузо подумал еще немного. Расположение каждой субмарины под его командованием было отмечено черным силуэтом, даже если она находилась в стадии капитального ремонта. Они были отмечены белым цветом с указанием даты доступности, что на данный момент не сильно помогло. Но ведь таких силуэтов в Бремертоне было пять, не так ли?

Специальный отчет карты появились на всех основных телевизионных сетей. В каждом случае приглушенный голос ведущего говорил людям, что их сетевые передачи будут прерваны речью президента об экономическом кризисе, с которым его администрация боролась с выходных. Затем последовала президентская печать. Те, кто следил за событиями, были удивлены, увидев улыбку президента.

"Добрый вечер.

«Дорогие американцы, на прошлой неделе мы стали свидетелями крупного события в американской финансовой системе.

«Я хочу начать свой доклад вам с того, что американская экономика сильна. А теперь, - он улыбнулся, - это заявление может показаться странным, учитывая все, что вы слышали в средствах массовой информации и в других местах. Но позвольте мне объяснить вам, почему это так. Начну с вопроса:

"Что изменилось? Американские рабочие до сих пор производят автомобили в Детройте и других местах. Американские рабочие все еще производят сталь. Фермеры Канзаса выращивают озимую пшеницу и готовятся к новому посевному сезону. Они все еще производят компьютеры в Кремниевой долине. В Акроне все еще производят шины. Boeing до сих пор производит самолеты. Они все еще добывают нефть из-под земли в Техасе и на Аляске. Они все еще добывают уголь в Западной Вирджинии. Все, что вы делали неделю назад, вы делаете до сих пор. Так что же изменилось?

«Изменилось вот что: некоторые электроны перемещались по каким-то медным проводам, телефонным линиям, подобным этой, - президент поднял телефонный шнур и бросил его на стол, - и все, - продолжил он голосом Хороший, умный сосед пришел в дом, чтобы дать добрый совет. «Ни один человек не погиб. Ни один бизнес не потерял ни одного здания. Богатство нашей нации не изменилось. Ничего не ушло.

«И все же, мои сограждане-американцы, мы начали паниковать - из-за чего?

«За последние четыре дня мы определили, что была предпринята преднамеренная попытка вмешательства в финансовые рынки США. Министерство юстиции США с помощью некоторых хороших американцев на этих рынках сейчас возбуждает уголовное дело против лиц, виновных в этом. Я не могу сейчас идти дальше, потому что даже ваш президент не имеет права вмешиваться в право любого человека на справедливое и беспристрастное судебное разбирательство. Но мы знаем, что произошло, и знаем, что то, что произошло, полностью искусственно.

«Что мы будем с этим делать?» - спросил Роджер Дерлинг.

«Финансовые рынки были закрыты всю неделю. Они откроются в пятницу в полдень и ... »

33

Точки разворота

«Это не может сработать», - сказал Кодзо Мацуда над переводом. «План Райдзо был идеален - лучше, чем совершенен», - продолжал он, разговаривая с собой не меньше, чем с телефонной трубкой. Перед крахом он работал вместе с коллегой-банкиром, чтобы использовать возможность заработать на транзакциях с казначейскими векселями, которые во многом повлияли на рекапитализацию его проблемного конгломерата. Это также сделало его денежный счет тяжелым из-за международных обязательств. Но это не было проблемой, не так ли? Только не с возобновлением силы иены и соответствующей слабостью американского доллара. Он подумал, что, возможно, даже имеет смысл покупать американские доли через посредников - хороший стратегический шаг, когда американский фондовый рынок возобновит свободное падение.

«Когда открываются европейские рынки?» Каким-то образом от волнения он не мог вспомнить.

«Лондон отстает от нас на девять часов. Германии и Голландии восемь. Сегодня в четыре дня, - сказал мужчина на другом конце телефона. «У наших людей есть свои инструкции». И они были ясны: использовать обновленную силу своей национальной валюты для покупки как можно большего количества европейских акций, чтобы, когда финансовая паника закончится, через два или три года, Япония была бы настолько вовлечена в эту многонациональную экономику, что стала полностью его неотъемлемая часть; настолько жизненно важны для их выживания, что разлука вновь столкнется с опасностью финансового краха. И они не стали бы так рисковать, ни после выхода из худшего экономического кризиса за три поколения, ни тем более после того, как Япония сыграла столь важную и самоотверженную роль в восстановлении благосостояния трехсот миллионов европейцев. Вызывало беспокойство то, что американцы подозревали участие в том, что произошло, но Ямата-сан заверил их всех, что никаких записей не могло существовать - не то чтобы это был мастерский ход всего мероприятия, уничтожение записей и их замена хаосом. ? Компании не могли работать без точных финансовых отчетов о своих транзакциях, и, отрицая их, они просто останавливались. Мацуда был уверен, что на их восстановление потребуются недели или месяцы, и за это время паралич позволит Японии - точнее, его товарищу дзайбацу - нажиться, в дополнение к блестящим стратегическим шагам, которые Ямата осуществил через свои правительственные учреждения. Комплексный характер плана был причиной того, что все его товарищи подписались под ним.

«Это действительно не имеет значения, Козо. Мы обрушили и Европу, и единственная оставшаяся в мире ликвидность - это наша ».

«Отлично, босс», - сказал Райан, опираясь на дверной косяк.

«Впереди долгий путь», - сказал Дурлинг, вставая со стула и выходя из Овального кабинета, прежде чем сказать что-нибудь еще. Президент и советник по национальной безопасности направились в Белый дом, минуя техников, которым только разрешили войти. Еще не время встречаться с репортерами.

«Удивительно, насколько это философски», - сказал Джек, когда они поднялись на лифте на жилой этаж.

«Метафизика, а? Вы ведь ходили в школу иезуитов?

«Фактически, три. Что есть на самом деле? » - риторически спросил Джек. «Реальность для них - это электроны и компьютерные экраны, и если я и чему-то научился на Улице, так это тому, что они не знают, что инвестиции стоят ни черта. Полагаю, кроме Яматы.

«Ну, он ведь все сделал правильно, не так ли?» - спросил Дурлинг.

«Ему следовало оставить записи в покое. Если бы он оставил нас в свободном падении ... Райан пожал плечами. «Это могло просто продолжаться. Ему просто никогда не приходило в голову, что мы можем играть не по его правилам ». И это, сказал себе Джек, будет ключом ко всему. Речь президента представляла собой прекрасное сочетание сказанного и недосказанного, и цель речи была точной. Фактически это был первый PsyOp войны.

«Пресса не может оставаться тупой вечно».

"Я знаю." Райан даже знал, где начнется утечка, и единственной причиной, по которой этого еще не произошло, было ФБР. «Но нам нужно держать их в тупике еще немного».

Все началось осторожно, не совсем как часть какого-либо оперативного плана, а скорее как предвестник такового. Четыре бомбардировщика B-1B Lancer взлетели с базы ВВС Эльмендорф на Аляске, а за ними два танкера KC-10. Сочетание широты и времени года гарантировало темноту. Их бомбовые отсеки были оснащены топливными баками вместо оружия. У каждого самолета был экипаж из четырех человек, пилот и второй пилот, а также два оператора системы.

Lancer был изящным самолетом, бомбардировщиком, оснащенным рукоятью истребителя вместо более обычного штурвала, и пилоты, которые летали обоими, говорили, что B-1B чувствовал себя и летел как слегка тяжелый F-4 Phantom, его больший вес и больший размер придает бомбардировщику большую устойчивость и, на данный момент, более плавную езду. На данный момент ступенчатая группа из шести человек летела по международному маршруту R-220, сохраняя поперечный интервал, ожидаемый для коммерческих воздушных перевозок.

За тысячу миль и два часа полета, миновав Шемю и оставив зону действия наземных радаров, шесть самолетов ненадолго повернули на север. Танкеры держались неподвижно, в то время как бомбардировщики один за другим спускались под ними, чтобы заправиться топливом. В каждом случае эта процедура длилась около двенадцати минут. Закончив, бомбардировщики продолжили свой путь на юго-запад, а танкеры повернули на посадку в Шеме, где они должны были пополнить свои баки.

Четыре бомбардировщика опустились на высоту двадцати пяти тысяч футов, что привело к снижению их потока коммерческих воздушных судов и предоставило большую свободу маневра. Они продолжили свой путь недалеко от Р-220, самого западного из коммерческих маршрутов полета, проплывая мимо полуострова Камчатка.

Системы были включены сзади. Хотя B-1B был разработан как проникающий бомбардировщик, он выполнял множество функций, одной из которых была электронная разведка. Корпус любого военного самолета усеян небольшими структурами, которые для всего мира выглядят как плавники на рыбах. Эти объекты неизменно представляют собой антенны того или иного типа, и изящный обтекатель не имеет более зловещей цели, чем уменьшение лобового сопротивления. У Lancer было много таких сигналов, предназначенных для сбора радиолокационных и других электронных сигналов и передачи их внутреннему оборудованию, которое анализировало данные. Часть работы выполнялась летным экипажем в режиме реального времени. Идея заключалась в том, чтобы бомбардировщик контролировал радар противника, чтобы экипаж мог избежать обнаружения и доставить бомбы.

В точке донесения NOGAL, примерно в трехстах милях от опознавательной зоны японской ПВО, бомбардировщики разделились на линию патрулирования, расстояние между самолетами составляло примерно пятьдесят миль, и снизились на высоту десяти тысяч футов. Члены экипажа потерли руки, немного натянули ремни безопасности и начали концентрироваться. Дребезжание из кабины уменьшилось до необходимого для миссии, и были включены магнитофоны. Спутниковый мониторинг показал, что у японских ВВС есть самолеты дальнего радиолокационного обнаружения E-767, которые работают почти непрерывно, и это были те средства защиты, которых больше всего боялись экипажи бомбардировщиков. Летая высоко, E-767 могли видеть далеко. Мобильные, они могли действовать, чтобы противостоять угрозам с высокой степенью эффективности. Хуже всего то, что они неизменно действовали вместе с бойцами, и у бойцов были глаза, а за глазами были мозги, а оружие с мозгами было самым страшным из всех.

«Хорошо, вот и первая», - сказал один из системных операторов. На самом деле это было не первое. Для своего рода практики они откалибровали свое оборудование на российских радарах ПВО, но впервые в коллективной памяти всех шестнадцати летчиков их интересовали не российские радары и истребители. «Низкочастотное, фиксированное, известное местоположение».

Они получали то, что операторы часто называли «пухом». Рассматриваемый радар находился под горизонтом и слишком далеко, чтобы обнаружить их полубезопасный самолет. Как вы можете видеть человека, держащего фонарик, задолго до того, как свет показывает ваше присутствие держателю, так было и с радаром. Мощный передатчик был как сигнальным маяком для нежелательных гостей, так и насторожением для своих владельцев. Местоположение, частота, частота повторения импульсов и расчетная мощность радара были отмечены и зарегистрированы. Дисплей на табло офицера радиоэлектронной борьбы показывал зону действия этого радара. Отображение повторилось на пульте пилота, при этом опасная зона была отмечена красным. Он бы держался подальше от этого.

«Далее», - сказал EWO. «Ого, поговорим о силе - она летает по воздуху. Должно быть, один из их новых. Он определенно движется с юга на север, теперь с указанием два ноль два ".

«Копия», - тихо подтвердил пилот, осматривая темное небо глазами. «Лансер» действительно двигался на автопилоте, но его правая рука находилась всего в нескольких дюймах от ручки, готовая рвануть бомбардировщик влево, нырнуть на палубу и перейти к горелке. Где-то справа от него были истребители, вероятно, два F-15, но они оставались рядом с E-767.

«Еще один, один-девять-пять, только что появился ... другая частота и - ожидание», - сказал офицер по электронике. «Хорошо, основное изменение частоты. Он, наверное, сейчас в режиме загоризонтности ».

«Мог бы он получить нас?» - спросил пилот, снова проверяя экран уклонения. За пределами красной запретной зоны находилась желтая секция, которую пилот считал зоной «может быть». Они находились не более чем в нескольких минутах от входа в эту зону, и «может быть» в данный момент действительно выглядело очень тревожным, почти в трех тысячах миль от базы ВВС Эльмендорф.

"Не уверен. Возможно. Рекомендую, чтобы мы пошли налево, - рассудительно сказал EWO. Следуя этому совету, он почувствовал, что самолет кренится на пять градусов. Миссия не заключалась в риске. Речь шла о сборе информации, так как игрок должен наблюдать за столом, прежде чем занять свое место и положить свои фишки в игру.

«Я думаю, что там кто-то есть», - сказал один из операторов E-767. «Ноль-один-пять, курс на юг. Трудно удержать это ».

Купол E-767 не отличался от других в мире, и все они были японцами. Трое из них действовали на восточных подступах к своей стране. Передавая до трех миллионов ватт электроэнергии, она в четыре раза превосходила все, что было у американцев в воздухе, но истинное совершенство системы заключалось не в ее мощности, а в способе ее доставки. По сути, уменьшенная версия радара SPY, установленного на эсминцах класса Kongo, массив состоял из тысяч твердотельных диодов, которые могли сканировать как электронным, так и механическим способом и изменять частоту в соответствии с текущими потребностями. Для дальнего обнаружения лучше всего подходила относительно низкая частота. Однако, хотя волны несколько изгибались вокруг видимого горизонта, это происходило за счет плохого разрешения. Оператор попадал в ловушку только на каждом третьем проходе или около того. Системное программное обеспечение еще не научилось отличать беспорядок от целенаправленной деятельности человеческого разума, по крайней мере, не во всех случаях, и, к сожалению, не при этой настройке частоты ...

"Вы уверены?" - спросил старший диспетчер по внутренней связи. Он только что сам вызвал дисплей и еще ничего не увидел.

"Здесь." Первый мужчина переместил курсор и отметил контакт, когда он появился снова. Он хотел бы, чтобы они могли улучшить это программное обеспечение. "Ждать! Смотри сюда!" Он выбрал еще одну метку и тоже пометил ее. Он исчез почти сразу, но вернулся через пятнадцать секунд. «Видите, курс на юг - скорость пятьсот узлов».

"Превосходно." Старший диспетчер включил свой радиомикрофон и доложил на свою наземную станцию, что японские средства ПВО исследуются впервые. Единственным сюрпризом было то, что на это у них ушло так много времени. «Здесь все становится интересно», - подумал он, гадая, что будет дальше, когда игры начались.

"Нет больше тех Эс?" - спросил пилот.

«Нет, только двое. Я думал, что минуту назад у меня был небольшой пух, - сказал EWO, - но он исчез ». Ему не нужно было объяснять, что из-за чувствительности его инструментов он, вероятно, получал показания и на открывателях гаражных ворот. Через мгновение был нанесен еще один наземный радар. Линия патрулирования поворачивалась назад на запад один за другим, когда они проходили зону действия двух E-767, все еще держась юго-западным базовым курсом, теперь на полпути вниз по самому большому домашнему острову, Хонсю, который находился более чем в трехстах милях справа от них. Вторые пилоты каждого из четырех самолетов теперь смотрели исключительно на запад, в то время как командиры самолетов просматривали возможные воздушные потоки к их фронту. Это было напряженно, но рутинно, мало чем отличаться от проезда по району, в котором жить не хочется. Пока все огни горели зеленым, вы не слишком волновались, но вам не нравился внешний вид вашей машины.

Экипаж третьего Е-767 был недоволен, а эскорт-истребитель - тем более. Самолеты противника смотрели на их береговую линию, и даже если они находились на расстоянии шестисот километров от них, они все равно не принадлежали к округе. Но они переключили свои радарные системы в режим ожидания. Они думали, что, вероятно, EC-135, самолет-разведчик, собирающий электронный боевой порядок для своей страны. И если американская миссия заключалась в сборе информации, то разумнее было бы отказать им в информации, которую они хотели. И это было легко сделать, по крайней мере, так сказали себе диспетчеры радаров.

- В следующий раз подойдем поближе, - сказал себе командир самолета. Сначала эксперты по электронике должны были изучить данные и попытаться определить, что было безопасным, а что небезопасным, сделав ставку на жизни коллег-офицеров ВВС своими выводами. Это была счастливая мысль. Команда расслабилась, зевнула и заговорила, в основном о миссии и о том, что они узнали. Четыре с половиной часа назад в Эльмендорф, и душ, и некоторый обязательный отдых экипажа.

Японские диспетчеры все еще не были полностью уверены, что у них вообще были контакты, но это можно было определить, проверив их бортовые записи. Их патрулирование вернулось к обычному режиму наблюдения за коммерческим воздушным движением, и они обменялись несколькими комментариями о том, почему, черт возьми, это движение все еще продолжается. Ответами были в основном пожатие плечами и поднятие бровей, а также еще большая неуверенность, чем было, когда они думали, что отслеживают контакты. Было что-то в том, чтобы смотреть на экран радара дольше нескольких часов. Рано или поздно ваше воображение берет верх, и чем больше вы думаете об этом, тем хуже становится. Но они знали, что то же самое было и с другой стороной в игре.

Главы центральных банков привыкли к VIP-режиму. Все их рейсы прибыли в Международный аэропорт имени Джона Кеннеди в течение одного часа. Каждого встретил высокопоставленный дипломат из делегаций своих стран в ООН, проскочил таможенный контроль и отправил в город на машине с дипломатическими бирками. Общее назначение удивило их всех, но председатель Федеральной резервной системы объяснил, что для удобства офис ФБР в Нью-Йорке был лучшим местом для координации, чем местный банк Федеральной резервной системы, тем более что он был достаточно большим, чтобы вместить директоров крупных торговых домов - и поскольку антимонопольное регулирование было приостановлено в интересах национальной безопасности США. Это уведомление ошеломило европейских посетителей. Наконец, думали они, Америка осознала последствия финансовых вопросов для национальной безопасности. Это определенно заняло у них достаточно времени.

Джордж Уинстон и Марк Гант начали свой последний брифинг о событиях прошлой недели после вступительного слова председателя и секретаря Фидлера, и к этому времени они уже закончили презентацию.

«Чертовски умный», - заметил глава Банка Англии своему немецкому коллеге.

«Джаволь», - прошептал ответ.

«Как нам предотвратить повторение подобного?» - спросил один из них вслух.

«Лучшая система учета для начала», - бдительно ответил Фидлер после того, как что-то приблизилось к приличному ночному сну. "Помимо этого ... ? Это то, что нам нужно изучить на время. Более интересны меры по исправлению положения, которые мы должны сейчас рассмотреть ».

«Иена должна пострадать из-за этого», - сразу заметил французский банкир. «И мы должны помочь вам защитить доллар, чтобы защитить нашу собственную валюту».

"Да." Председатель ФРС сразу кивнул. «Жан-Жак, я рад, что вы видите это так же, как мы».

«И что вы будете делать, чтобы спасти свои фондовые рынки?» - спросил глава Бундесбанка.

«Это будет звучать несколько безумно, но мы думаем, что это сработает», - начал госсекретарь Фидлер, обрисовывая процедуры, которые президент Дурлинг не раскрыл в своей речи и выполнение которых в значительной степени зависело от европейского сотрудничества. Посетители обменялись взглядами, сначала недоверчиво, затем одобрительно.

Фидлер улыбнулся. «Могу я предложить координировать наши действия на пятницу?»

Девять часов утра считалось нечестивым часом для начала дипломатических переговоров, что помогло ситуации. Американская делегация прибыла к посольству Японии на Массачусетс-авеню, Северо-Запад, на частных машинах, чтобы лучше скрыть ситуацию.

Формальности были соблюдены во всем. Конференц-зал был большим, с соответственно большим столом. Американцы заняли свои места по одну сторону, а японцы по другую. Рукопожатия были обменены, потому что это были дипломаты, и этого следовало ожидать. Чай и кофе были доступны, но большинство просто налили ледяную воду в хрустальные бокалы. К раздражению американцев, некоторые японцы курили. Скотт Адлер подумал, не сделали ли они это только для того, чтобы выбить его из колеи, и поэтому, чтобы сломать лед, он попросил, и получил дым от главного помощника посла.

«Спасибо, что приняли нас», - начал он размеренным голосом.

«Еще раз добро пожаловать в наше посольство», - ответил посол Японии дружеским, но осторожным кивком.

"Начнем?" - спросил Адлер.

"Пожалуйста." Посол откинулся на спинку стула и принял расслабленную позу, чтобы показать, что он чувствует себя непринужденно и что он вежливо выслушает предстоящую беседу.

«Соединенные Штаты серьезно обеспокоены развитием событий в западной части Тихого океана», - начал Адлер. Правильный оборот фразы был серьезно обеспокоен . Когда нации серьезно обеспокоены, это обычно означает, что они подумывают о насильственных действиях. «Как вы знаете, жители Марианских островов имеют американское гражданство, и делают это по собственному желанию, свободно выраженному на выборах почти двадцать лет назад. По этой причине Соединенные Штаты Америки ни при каких обстоятельствах не примут японскую оккупацию этих островов, и мы требуем - нет, - поправил себя Адлер, - мы требуем немедленного возвращения этих островов под суверенитет США и немедленного и полного удаления. японских вооруженных сил с рассматриваемых территорий. Мы также требуем немедленного освобождения всех без исключения граждан США, удерживаемых вашим правительством. Несоблюдение этих требований повлечет за собой самые серьезные последствия ».

Все в зале думали, что заявление о вступительной позиции было недвусмысленным. Во всяком случае, это было слишком сильно, думали японские дипломаты, даже те, кто считал действия своей страны безумием.

«Я лично сожалею о тоне вашего заявления», - ответил посол, дипломатично ударив Адлера по лицу. «По вопросам существа мы выслушаем вашу позицию и рассмотрим ее достоинства с точки зрения наших интересов безопасности». Это был способ дипломата сказать, что теперь Адлер должен будет повторить то, что он только что сказал, - с уточнениями. Это было неявное требование еще одного заявления, которое что-то допускало, взамен которого было подразумеваемое обещание, что со стороны его правительства может быть сделана уступка.

«Возможно, я недостаточно ясно выразился», - сказал Адлер после глотка воды. «Ваша страна совершила акт войны против Соединенных Штатов Америки. Последствия таких действий очень серьезны. Мы предлагаем вашей стране возможность отказаться от этих актов без дальнейшего кровопролития ».

Остальные американцы, сидящие за столом, без слов и без взгляда общались: Hardball. У американской команды не было времени развить свои мысли и подходы, и Адлер пошел дальше, чем они ожидали.

«Опять же, - сказал посол после минутного размышления, - я нахожу ваш тон лично достойным сожаления. Как вы знаете, моя страна имеет законные интересы безопасности и стала жертвой неудачных судебных исков, которые не могут иметь никаких иных последствий, кроме серьезного ущерба для нашей экономической и физической безопасности. В статье 51 Устава Организации Объединенных Наций прямо признается право любого суверенного государства на меры самообороны. Больше мы ничего не сделали ». Даже американцы подумали, что это было искусное парирование, и возобновившаяся просьба о вежливости открыла реальную возможность для маневра.

Первоначальные обсуждения продолжались еще девяносто минут, ни одна из сторон не сдвинулась с места, каждая просто повторяла слова, почти не меняя фразы. Настало время для перерыва. Сотрудники службы безопасности открыли французские двери в элегантный сад посольства, и все вышли якобы подышать свежим воздухом, а на самом деле - для дополнительной работы. Сад был слишком большим, чтобы его можно было достать, особенно из-за резкого ветра, дующего сквозь деревья.

«Итак, Крис, мы начали», - сказал Сэйдзи Нагумо, потягивая кофе - он выбрал его, чтобы показать, насколько он симпатизирует американской позиции; по той же причине Кристофер Кук пил чай.

«Что вы ожидали от нас сказать?» - спросил заместитель помощника госсекретаря.

«Начальная позиция неудивительна, - признал Нагумо.

Кук отвернулся и уставился на стену, окружавшую сад. Он говорил тихо. «От чего ты откажешься?»

«Гуам, безусловно, но он должен быть демилитаризован», - тем же голосом ответил Нагумо. "А вы?"

«Пока ничего».

«Ты должен дать мне кое-что для работы, Крис», - заметил Нагумо.

«Там нет ничего , чтобы предложение, за исключением , может быть, прекращение военных действий , прежде чем они- на самом деле начать.»

«Когда это произойдет?»

«Не скоро, слава Богу. У нас есть время поработать. Давайте использовать это с пользой, - убеждал Кук.

«Я передам это. Спасибо." Нагумо ушел, чтобы присоединиться к члену своей делегации. Кук сделал то же самое, и через три минуты оказался со Скоттом Адлером.

«Гуам демилитаризован. Это определенно. Может быть, больше. Это не совсем точно ».

«Интересно, - подумал Адлер. «Значит, вы были правы, позволив нам сохранить лицо. Хороший звонок, Крис.

«Что мы им предложим?»

«Горниш», - холодно сказал заместитель госсекретаря. Он думал о своем отце, о татуировке на его предплечье, и о том, как он узнал, что 9 - это перевернутая 6, и о том, как свобода его отца была отнята страной, когда-то находившейся в союзе с владельцем этого посольства. и его прекрасный, хоть и холодный сад. Это было несколько непрофессионально, и Адлер это знал. В те годы Япония предоставила убежище нескольким удачливым европейским евреям, один из которых стал секретарем кабинета министров при Джимми Картере. Возможно, если бы его отец был одним из тех немногих счастливчиков, его отношение могло бы быть другим, но его отец - нет, а его - нет. «Для начала мы сильно на них опираемся и посмотрим, что произойдет».

«Я думаю, что это ошибка», - сказал Кук через мгновение.

«Может быть», - признал Адлер. «Но они сделали ошибку первыми».

Военным это совсем не понравилось. Это раздражало мирных жителей, которые устроили это место примерно в пять раз быстрее, чем смогли бы эти тупоголовые в униформе, не говоря уже о том, что они делали это в полной секретности и с меньшими затратами.

«Вам никогда не приходило в голову скрыть сайт?» - потребовал ответа японский генерал.

«Как кто-нибудь мог это найти?» - выстрелил старший инженер.

«У них есть камеры на орбите, которые могут снимать пачку сигарет, лежащую на земле».

«И целая страна для обследования». Инженер пожал плечами. «И мы находимся на дне долины, склоны которой настолько крутые, что приближающаяся баллистическая боеголовка не может поразить ее, не поразив сначала эти вершины». Мужчина указал. «А теперь у них нет даже необходимых для этого ракет», - добавил он.

Генерал велел набраться терпения, и он был терпеливым после своей первой вспышки гнева. Теперь это был его сайт. «Первый принцип - отказать в информации другой стороне».

- Значит, мы это скрываем? - вежливо спросил инженер.

"Да."

«Маскировочная сетка на опорах контактной сети?» Они сделали это на этапе строительства.

«Если они у вас есть, это хорошее начало. Позже мы можем рассмотреть другие, более постоянные меры ».

«Поездом, а?» Об этом сообщил представитель AMTRAK по завершении брифинга. «Когда я начинал свой бизнес, я работал с Great Northern, и ВВС приходили к нам полдюжины раз по поводу того, как перемещать ракеты по железной дороге. В итоге мы переместили для них много бетона ».

«Так вы действительно думали над этим несколько раз?» - спросила Бетси Флеминг.

"Ах, да." Чиновник сделал паузу. «Теперь я могу посмотреть фотографии?» Проклятый брифинг службы безопасности потребовал нескольких часов ненужных угроз, после чего его отправили обратно в отель, чтобы изучить формы - и позволить ФБР провести краткую проверку безопасности, как он себе представлял.

Крис Скотт включил слайд-проектор. Он и Флеминг уже провели свой собственный анализ, но цель внешнего консультанта заключалась в том, чтобы получить свободное и свежее мнение. Первый выстрел был из ракеты, просто чтобы дать ему почувствовать размер штуки. Затем они пошли на снимок вагона.

«Хорошо, это действительно похоже на платформу, длиннее, чем у большинства, вероятно, специально сделанную для этого груза. Стальная конструкция. Японцы хороши в таких вещах. Хорошие инженеры. Есть кран, чтобы что-то поднять. Сколько весит один из этих монстров? »

«Считайте сотню тонн для самой ракеты», - ответила Бетси. «Может, двадцать за контейнер-транспортер».

«Это довольно тяжело для одного объекта, но не так уж и важно. В пределах нормы для машины и дорожного полотна ». Он остановился на мгновение. «Я не вижу никаких очевидных электронных соединений, только обычные тормозные магистрали и прочее. Вы ожидаете, что они запустят машины? "

"Возможно нет. Скажите нам, - сказал Крис Скотт.

«То же самое я сказал ВВС двадцать с лишним лет назад по поводу MX. Да, вы можете перемещать их, но это не усложняет их поиск, если только вы не предполагаете, что собираетесь сделать множество вагонов, которые выглядят совершенно одинаково - и даже тогда, как для магистрали на Северном , у вас есть довольно простая цель. Просто длинная тонкая линия, и знаете что, наша магистраль из Миннеаполиса в Сиэтл была длиннее, чем все трассы стандартной колеи в их стране ».

"Так?" - спросил Флеминг.

«Значит, это не ракета-носитель. Это просто транспортная машина. Тебе не нужно, чтобы я тебе это говорил.

«Нет, но приятно слышать это от кого-то другого», - подумала Бетси.

"Что-нибудь еще?"

«Военно-воздушные силы постоянно говорили мне, насколько хрупки эти проклятые штуки. Им не нравится, когда их бьют. На нормальных рабочих скоростях вы говорите о трех боковых ускорениях и о полутора коэффициентах вертикального ускорения. Это плохо для ракеты. Следующая проблема - размерная. Этот вагон около девяноста футов в длину, а стандартная платформа для их железных дорог - шестьдесят или меньше. Их железные дороги в основном узкоколейные. Знаю, почему?"

«Я просто предположил, что они выбрали ...»

«Это все инженерное дело, хорошо?» - сказал представитель AMTRAK. «Узкоколейная гусеница дает вам возможность преодолевать более узкие участки, делать более крутые повороты и, как правило, делать небольшие вещи. Но они перешли на стандартную ширину колеи для Shin- Kansen, потому что для большей скорости и стабильности вам просто нужно, чтобы она была шире. Длина груза и соответствующая длина автомобиля для его перевозки означает, что, если вы повернете слишком круто, автомобиль будет перекрывать следующий путь, и вы рискуете столкнуться, если только вы не отключите движение встречного транспорта каждый раз, когда вы двигаетесь по ним. вещи. Вот почему ракета находится где-то за пределами линии Шин-Кансен . Должно быть. Затем проблема с грузом. Это действительно мешает всем ».

«Продолжай, - сказала Бетси Флеминг.

«Поскольку ракеты такие хрупкие, мы были бы ограничены малой скоростью - это нарушило бы наше планирование и диспетчеризацию. Мы никогда не хотели работать. Деньги для нас были бы приемлемы, но в конечном итоге это, вероятно, навредило бы нам. То же самое можно сказать и о них, не так ли? Еще хуже. Линия Шин-Кансен - это высокоскоростной пассажирский маршрут. Они соблюдают расписания, как вы не поверите, и им не очень нравятся вещи, которые их портят ». Он сделал паузу. "Лучшая догадка? Они использовали эти машины, чтобы перевезти вещи с завода в другое место, и все. Готов поспорить на кучу денег, что они тоже все делали по ночам. На вашем месте я бы поискал эти машины и ожидал найти их где-нибудь во дворе, где они ничего не делают. Затем я начал бы искать следы от основной линии, которые никуда не денутся ».

Скотт снова сменил слайды. «Насколько хорошо вы знаете их железные дороги?»

«Я бывал там достаточно часто. Вот почему они позволили тебе набрать меня ».

«Ну, скажи мне, что ты думаешь об этом». Скотт указал на экран.

«Это какой-то чертов радар», - заметил техник. Прицеп был доставлен в Эльмендорф для поддержки миссии B-1. Экипажи бомбардировщиков теперь спали, а специалисты по радиолокации, офицеры и рядовые, просматривали записанные на пленку записи полета шпионов.

"Бортовая фазированная антенная решетка?" - спросил майор.

«Конечно, похоже. Конечно же, это не APY-1, который мы продали им десять лет назад. Мы говорим о более чем двух миллионах ватт, и о том, как сильно возрастает мощность сигнала. Знаешь, что у них здесь? Это вращающийся купол, вероятно, единый плоский массив, - сказал старший сержант. «Итак, он вращается, хорошо. Но они также могут управлять им с помощью электроники ».

«Отслеживать и сканировать?»

"Почему нет? Это гибкая частота. Блин, как бы мне хотелось, сэр. Сержант поднял фото самолета. «Это будет проблемой для нас. Вся эта сила заставляет задуматься, могут ли они получить удар. Это заставляет меня задуматься, не отслеживали ли они «1», сэр ».

«Так далеко?» B-1B, строго говоря, не был самолетом-невидимкой. С носа у него была уменьшенная радиолокационная заметность. Поперечное сечение радара было значительно больше, но все же меньше, чем у любого обычного самолета аналогичных физических размеров.

"Да сэр. Мне нужно немного поиграть с кассетами ».

«Что вы будете искать?»

«Роторный купол, вероятно, вращается со скоростью около шести оборотов в минуту. Регистрируемые импульсы должны быть примерно с этим интервалом. Что-нибудь еще, и они направили луч на нас ».

«Хороший, сержант. Беги вниз.

34

Все на борту

Ямате было неприятно вернуться в Токио. Его образ действий за тридцать лет ведения бизнеса заключался в том, чтобы обеспечить руководство командованием, а затем позволить команде подчиненных проработать детали, пока он перешел к другим стратегическим вопросам, и он полностью ожидал, что в этом случае все пойдет проще, чем Сильнее. В конце концов, двадцать самых старших дзайбацу были теперь его сотрудниками. Не то чтобы они так думали о себе. Ямата-сан улыбнулся про себя. Это была головокружительная мысль. Заставить правительство танцевать под его дудку было детской игрой. Чтобы привлечь этих людей на борт, потребовались годы уговоров. Но они были танцы под его дудку, и они просто необходимы капельмейстер вокруг время от времени. И поэтому он прилетел обратно на почти пустом авиалайнере, чтобы успокоить их нервы.

«Это невозможно», - сказал он им.

"Но он сказал ..."

«Козо, президент Дурлинг может говорить все, что пожелает. Я говорю вам, что они не могут восстановить свои записи менее чем за несколько недель. Если они попытаются открыть свои рынки сегодня, все это приведет к хаосу. И хаос, - напомнил он им, - работает в нашу пользу.

"А европейцы?" - спросил Танзан Итагаке.

«Они проснутся в конце следующей недели и обнаружат, что мы купили их континент», - сказал им Ямата. «Через пять лет Америка будет нашим бакалейщиком, а Европа - нашим бутиком. К тому времени иена станет самой мощной валютой в мире. К тому времени у нас будет полностью интегрированная национальная экономика и мощный континентальный союзник. Мы оба будем самодостаточны во всех наших ресурсах. У нас больше не будет населения, которому нужно делать аборты, чтобы не перенаселить наши Родные острова. И, - добавил он, - у нас будет политическое руководство, достойное нашего национального статуса. Это наш следующий шаг, друзья мои ».

«В самом деле, - подумал Биничи Мураками за бесстрастным лицом. Он вспомнил, что подписал контракт отчасти из-за того, что на улицах Вашингтона к нему обратился пьяный нищий. Как могло случиться, что такой умный человек, как он сам, мог поддаться мелочному гневу? Но это случилось, и теперь он застрял с остальными. Промышленник потягивал сакэ и молчал, пока Ямата-сан восторженно рассказывал о будущем их страны. Конечно, он действительно говорил о своем будущем, и Мураками интересовался, сколько мужчин за столом это видели. Дураки. Но это было несправедливо, не так ли? В конце концов, он был одним из них.

У майора Бориса Шеренко было не менее одиннадцати высокопоставленных агентов в японском правительстве, один из которых был заместителем главы PSID, человеком, которого он скомпрометировал несколько лет назад во время поездки на Тайвань для секса и азартных игр. Он был лучшим человеком, которого можно было держать под контролем - вполне вероятно, что однажды он станет главой агентства и позволит резидентуре Токио контролировать и влиять на деятельность контрразведки по всей стране. Офицера российской разведки смутило то, что до сих пор никто из его агентов мало помогал.

Затем возник вопрос работы с американцами. Учитывая его профессиональную подготовку и опыт, казалось, что он возглавляет комитет по приему дипломатов, прибывающих с Марса. Отправка из Москвы облегчила прием. Или несколько проще. Похоже, что японцы планировали украсть у его страны ее самый ценный потенциальный актив, вместе с Китаем, и использовать эту опору власти, чтобы утвердиться в качестве самой могущественной державы в мире. И что самое странное, Шеренко не считал этот план безумным. Затем последовали его приказы.

«Двадцать ракет», - подумал он. Это была одна из областей, которую он никогда не планировал исследовать. В конце концов, Москва продала им вещи. Они, должно быть, рассматривали возможность того, что ракеты могут быть использованы, но нет, конечно, они не думали. Шеренко пообещал себе, что он сядет с этим парнем Кларком, опытным человеком, и, сломав лед несколькими напитками, деликатно поинтересуется, было ли политическое направление американца столь же тупым, как то, которое он получил, независимо от правительства, о котором идет речь. . Возможно, американец будет сказать что-нибудь полезное. В конце концов, их правительства меняются каждые четыре или восемь лет. Возможно, они к этому привыкли.

«Двадцать ракет», - подумал он. По шесть боеголовок. Когда-то считалось нормальным думать о ракетах как о вещах, которые летают тысячами, и обе стороны были достаточно безумны, чтобы принять это как стратегический факт жизни. Но теперь возможны всего десять или двадцать - на кого они действительно будут нацелены? Действительно ли американцы встанут на защиту своего нового ... чего? Друзья? Союзники? Товарищи? Или они были просто бывшими врагами, чей новый статус еще не был определен в Вашингтоне? Помогут ли они его стране против новой / старой опасности? Ему все время приходило в голову двадцать ракет умноженное на шесть боеголовок. Они будут равномерно нацелены, и, конечно же, достаточно, чтобы разрушить его страну. И если бы это было правдой, их было бы достаточно, чтобы удержать Америку от помощи.

Что ж, значит, Москва права, - рассудил Шеренко. Теперь полное сотрудничество было лучшим способом избежать такой ситуации. Америка хотела найти место для ракет, вероятно, с намерением их уничтожить. А если нет, то сделаем.

Майор лично имел дело с тремя агентами. Его подчиненные занимались остальными, и под его руководством были подготовлены сообщения для раздачи тупикам по всему городу. Что вы знаете о ... Сколько человек ответят на его призыв о предоставлении информации? Опасность заключалась не столько в том, что люди, находящиеся под его контролем, не получат необходимой ему информации, сколько в том, что один или несколько из них воспользуются этой возможностью, чтобы доложить правительству. Прося что-то такого масштаба, он рисковал дать одному из своих агентов шанс искупить свою вину, сделавшись патриотом, раскрыть новые приказы и снять с себя всякую вину. Но на некоторые риски вам пришлось пойти. После полуночи он отправился на прогулку, выбирая места с интенсивным движением, чтобы разместить свои капли и подавая соответствующие сигналы для пробуждения, чтобы предупредить своих людей. Он надеялся, что половина PSID, которую он контролировал, была той, которая покрывала эту область. Он так и думал, но ведь никогда нельзя было быть уверенным, правда?

Кимура знал, что рискует, но теперь он перестал беспокоиться. Все, на что он действительно мог надеяться, это то, что он действует как патриот, и что люди каким-то образом поймут и чтят этот факт после его казни за измену. Другим утешением было то, что он не умрет в одиночестве.

«Я могу организовать встречу с бывшим премьер-министром Когой», - просто сказал он.

«Вот дерьмо», - сразу подумал Кларк. «Я проклятый шпион», - хотел он ответить. Я не из проклятого госдепартамента. Единственной хорошей новостью на данный момент было то, что Чавес вообще не отреагировал. «Вероятно, его сердце остановилось», - сказал себе Джон. Как только что сделал ваш.

«С какой целью?» он спросил.

«Ситуация серьезная, не правда ли? Кога-сан в этом не участвует. Он по-прежнему имеет политическое влияние. Его взгляды должны быть интересны вашему правительству ».

Да, можно так сказать. Но Кога был также политиком извне и, возможно, готов был променять жизни некоторых иностранцев на открытую дверь обратно в правительство; или просто человек, который ставил страну выше личной выгоды - что могло бы сократить практически любое направление, которое только мог вообразить Кларк.

«Прежде чем я смогу это сделать, мне нужны инструкции от моего правительства», - сказал Джон. Он редко на что-то откладывал, но это было далеко за пределами его опыта.

«Тогда я предлагаю вам это понять. И скоро, - добавил Кимура, вставая и уходя.

«Я всегда задавался вопросом, пригодится ли мне моя магистр международных отношений», - заметил Чавес, глядя в свой наполовину выпитый напиток. «Конечно, мне нужно прожить достаточно долго, чтобы получить пергамент». Он не добавил , что было бы неплохо пожениться, остепениться, завести детей, может быть, даже когда-нибудь завести настоящую жизнь .

«Рад видеть, что у тебя еще есть чувство юмора, Евгений Павлович».

«Они собираются сказать нам сделать это. Ты знаешь что."

«Да». Кларк кивнул, прикрываясь, и теперь пытается думать как русский. Есть ли в руководстве КГБ для этого глава? - подумал он. ЦРУ чертовски уверено, что это не так.

Как обычно, записи были четче, чем мгновенный анализ операторов. Офицеры разведки полагали, что было три, может быть, четыре - скорее, четыре, учитывая американские методы ведения боевых действий, - зондировавших японскую систему ПВО. Однако определенно не EC-135. Эти самолеты были построены по конструкции почти пятидесятилетней давности и укомплектованы достаточным количеством антенн, чтобы смотреть каждый телевизионный сигнал в полушарии, и генерировали бы гораздо более сильные отраженные радиолокационные сигналы. К тому же у американцев, наверное, не осталось четырех таких самолетов. Следовательно, что-то еще, возможно, их бомбардировщик B-1B, подсчитали разведчики. А B-1B был бомбардировщиком, цель которого была гораздо более зловещей, чем сбор электронных сигналов. Таким образом, американцы думали о Японии как о враге, чью оборону необходимо было бы прорвать, чтобы доставить смерть, идея, новая ни для одной из сторон в этой войне - если бы это была война, добавили более холодные головы. Но что еще могло быть? - спрашивало большинство аналитиков, задавая тон ночным миссиям.

Три E-767 снова были в рабочем состоянии, причем два из них были активными, а один ждал в роли засады. На этот раз питание радаров было включено, а параметры программного обеспечения для обработки сигналов были изменены в электронном виде, чтобы упростить отслеживание скрытых целей на большом расстоянии. Они полагались на физику. Размер антенны в сочетании с мощностью сигнала и частотой электронных волн позволял ловить практически все. Операторы думали, что это и хорошие, и плохие новости, поскольку теперь они получают всевозможные сигналы. Однако было одно изменение. Когда они думали, что у них слабая отдача от движущегося объекта на большом расстоянии, они начали направлять своих истребителей в этом направлении. «Орлы» так и не смогли приблизиться к сотне миль. Возвратные сигналы всегда, казалось, исчезали, когда E-767 переключал частоту с длинноволнового захвата на коротковолновое слежение, и это не сулило ничего хорошего для Ku-диапазона, необходимого для фактического наведения на цель. Это показало им, что американцы все еще занимаются разведкой и, возможно, знают, что за ними следят. И все думали, что это как минимум хорошая тренировка для бойцов. Если это действительно была война, говорили себе все участники, то она становилась все более реальной.

«Я не куплюсь на это», - сказал полковник.

«Сэр, мне кажется, что они следили за вами. Они сметали вас с удвоенной скоростью, которую я могу объяснить вращением их купола. Их радар полностью электронный. Они могут управлять своими лучами, и они управляли своими лучами ». Голос сержанта был разумным и уважительным, даже несмотря на то, что офицер, руководивший первой проверкой, выказывал излишнюю гордость и недостаточную готовность слушать. Он слышал кое-что из того, что ему только что сказали, но теперь просто проигнорировал это.

«Ладно, может быть, они получили несколько ударов. Мы стояли перед ними боком. В следующий раз мы развернем патрульную линию подальше и сделаем прямое проникновение. Это немного сокращает нашу RCS. Мы должны пощекотать их реплику, чтобы увидеть, как они отреагируют ».

«Лучше ты, чем я, приятель», - подумал сержант. Он выглянул в окно. База ВВС Эльмендорф находилась на Аляске, где стояла ужасная зимняя погода - злейший враг любой искусственной машины. В результате все В-1 находились в ангарах, которые скрывали их от спутника, который Япония могла или не могла использовать. Тем не менее, никто не был уверен в этом.

«Полковник, я всего лишь сержант, который балуется с прицелом, но я буду осторожен с этим. Я недостаточно знаю об этом радаре, чтобы сказать вам наверняка, насколько он хорош. Мое чутье подсказывает мне, что это чертовски хорошо ».

«Мы будем осторожны», - пообещал полковник. «Завтра вечером у нас будет для вас лучший набор кассет».

«Роджер, сэр». «Лучше ты, чем я, приятель», - снова подумал он.

USS Pasadena присоединился к северному концу патрульной линии к западу от Мидуэя. Подводные лодки могли сообщать свои спутниковые радиостанции, не сообщая своего местоположения, за исключением подразделения PacFlt SubOps.

«Не очень хорошая линия», - заметил Джонс, глядя на график. Он только что подошел, чтобы обсудить, что SOSUS имеет в отношении японских военно-морских движений, что на данный момент было не так уж и много. Лучшая известная новость заключалась в том, что SOSUS, даже с улучшенным программным обеспечением Джонса, не получил ничего подобного Олимпии, Хелене, Гонолулу, Чикаго, а теперь и Пасадене. «Раньше у нас было больше лодок, чтобы покрыть брешь».

«Это все имеющиеся у нас SSN, Рон», - ответил Чемберс. «И да, это немного. Но если они отправят свои дизельные лодки вперед, им лучше быть очень осторожными ». Вашингтон дал им столько в порядке приказа. Движение японских военных кораблей на восток было бы недопустимым, и ликвидация одной из их подводных лодок, вероятно, была бы одобрена. Просто лодка, держащая контакт, должна была сначала вызвать его для политического одобрения. Манкузо и Чемберс не сказали этого Джонсу. Было бессмысленно снова бороться с его вспыльчивостью.

«У нас есть несколько SSN в хранилище…»

- Если быть точным, семнадцать на Западном побережье, - сказал Чемберс. «Минимум шесть месяцев, чтобы активировать их, не считая раскрутки бригад».

Манкузо поднял глаза. "Подождите минуту. А как насчет моих 726? »

Джонс обернулся. «Я думал, что они отключены».

СубПак покачал головой. «Экологи мне не позволили. У всех на борту есть сторожа.

«Все пятеро», - тихо сказал Чемберс. «Невада, Теннесси, Западная Вирджиния, Пенсильвания и Мэриленд. По этому поводу стоит позвонить в Вашингтон, сэр.

«О да, - согласился Джонс. Класс 726, более известный под названием головного корабля Огайо, который теперь имел высококачественные бритвенные лезвия, был намного медленнее, чем меньшие быстроходные катера класса 688, намного менее маневренный и десять узлы медленнее, но они тоже были тихими. Более того, они определили, что такое тишина.

«Уолли, думаешь, мы сможем подобрать для них бригады?»

«Не понимаю, почему бы и нет, адмирал. Мы могли бы заставить их переехать через неделю ... максимум за десять дней, если мы найдем нужных людей ".

«Ну, это то, что я могу сделать». Манкузо поднял трубку и сказал Вашингтону.

Рабочий день в Центральной Европе начинался в десять часов по местному времени, то есть девять часов в Лондоне и четыре темных ночи в Нью-Йорке. Таким образом, в Токио прошло шесть часов вечера после недели, которая была сначала захватывающей, а затем скучной, которая позволила людям поразмышлять о своем великолепии в совершенных ими убийствах.

Валютные трейдеры в японской столице были удивлены, когда все началось вполне нормально. Рынки возникли онлайн во многом так же, как бизнес может открыть свои двери для клиентов, ожидающих снаружи долгожданной распродажи. Было объявлено, что так и будет. Просто здесь никто не верил в это. Как один человек они позвонили своим руководителям для получения инструкций, удивив их новостями из Берлина и других европейских центров.

В офисе ФБР в Нью-Йорке машины, подключенные к международной торговой сети, демонстрировали точно такой же дисплей, как и на всех других континентах. Председатель и секретарь ФРС Фидлер наблюдали. У обоих мужчин были телефоны к ушам, подключенные к зашифрованной линии конференц-связи со своими европейскими коллегами.

Бундесбанк сделал первый шаг, обменяв пятьсот миллиардов иен на текущий эквивалент в долларах Банку Гонконга, что было очень осторожной сделкой, чтобы проверить воду. Гонконг, разумеется, отреагировал на это, увидев в ошибке Германии незначительное преимущество. Бундесбанк был достаточно глуп, чтобы ожидать, что открытие фондовых рынков Нью-Йорка поддержит доллар. Фидлер увидел, что сделка была совершена. Он повернулся к председателю ФРС и подмигнул. Следующим шагом был швейцарский, и это был триллион иен за оставшуюся долю Гонконга в казначейских облигациях США. Эта транзакция также прошла по проводам менее чем за минуту. Следующий был более прямым. Коммерческий банк Берна забрал швейцарские франки у японского банка, обменяв на них свои запасы в иенах - еще один сомнительный шаг, вызванный телефонным звонком из правительства Швейцарии.

Открытие европейских фондовых рынков сопровождалось другими движениями. Банки и другие учреждения, которые предприняли стратегический шаг по скупке японских акций в качестве противовеса японским приобретениям на европейских рынках, теперь начали их распродавать, немедленно конвертируя авуары в иенах в другие валюты. Тогда в Токио загорелась первая сигнальная лампа. Действия европейцев могли показаться простой фиксацией прибыли, но конвертация валюты вызвала уверенность в том, что иена будет падать и падать сильно, и это была ночь в пятницу в Токио, и их торговые площадки были закрыты, за исключением валютные трейдеры и другие работники европейских рынков.

«Они должны сейчас нервничать», - заметил Фидлер.

«Я бы стал», - сказал Жан-Жак в Париже. Чего никто не хотел сказать, так это того, что Первая мировая экономическая война только началась. В этом было возбуждение, хотя это противоречило всем их инстинктам и опыту.

«Вы знаете, у меня нет модели, чтобы предсказать это», - сказал Гант, находясь в двадцати футах от двух правительственных чиновников. Европейские действия, какими бы полезными они ни были, опровергли все компьютерные модели и предубеждения.

«Что ж, пилигрим, вот почему у нас есть мозги и смелость», - невозмутимо ответил Джордж Уинстон.

«Но что будут делать наши рынки?»

Уинстон ухмыльнулся. «Конечно, черт возьми, мы узнаем это примерно через семь с половиной часов. И вам даже не нужно раскошелиться на электронный билет. Где твое чувство приключений? »

«Я рад, что кому-то это нравится».

Существовали всемирные правила торговли валютой. Торговля прекращалась, как только валюта упала на определенную сумму, но не в этот раз. Пол под иеной был выдернут всеми европейскими правительствами, торговля не остановилась, и иена возобновила свое падение.

«Они не могут этого сделать!» кто-то сказал в Токио. Но они это делали, и он потянулся за телефоном, уже тогда зная, каковы будут его инструкции. Иена подверглась атаке. Они должны были защищать его, и единственный способ заключался в том, чтобы торговать имеющимися у них запасами в иностранной валюте, чтобы вернуть их обратно домой и вывести из игры для международных спекуляций. Хуже всего то, что для этого действия не было никаких оснований. Иена была сильной, особенно по отношению к американскому доллару. Вскоре она заменит ее в качестве эталонной валюты в мире, особенно если американские финансовые рынки окажутся достаточно глупыми, чтобы вновь открыться позже в тот же день. Европейцы сделали бесполезную ставку такого масштаба, что бросили вызов квалификации, и, поскольку это не имело смысла, все японские трейдеры могли применить к ситуации свой собственный опыт и действовать соответствующим образом. Ирония момента была бы восхитительной, если бы они смогли это оценить. Их действия были практически автоматическими. Франки, французские и швейцарские, британские фунты, немецкие марки D, голландские гульдены и датские кроны были потрачены в огромных количествах на покупку иены, относительная стоимость которой, как все были уверены в Токио, могла только повыситься, особенно если европейцы привязали свои валюты. к доллару.

В этом был элемент нервозности, но они сделали это, действуя по приказу своего начальства, которое даже сейчас покидало свои дома и садилось на машины или поезда к различным коммерческим офисным зданиям, в которых велась мировая торговля. В Европе торговля акциями также велась с конвертацией местных валют в иены. Снова ожидалось, что, когда американский крах возобновится, европейские валюты упадут, а вместе с ними и стоимость выпусков акций. Тогда Япония сможет выкупить еще большее количество европейских запасов. Европейские шаги были печальным случаем неуместной лояльности, или уверенности, или чего-то подобного, думали люди в Токио, но грустно или нет, но это сработало в их пользу. И это было прекрасно. К полудню по лондонскому времени произошло массовое движение. Отдельные инвесторы и более мелкие организации, видя, что делали все остальные, въехали - по глупости, японцы знали. В полдень по лондонскому времени на восточном побережье Америки было семь утра.

«Мои сограждане-американцы», - сказал президент Дурлинг ровно в 7:05 утра по всем телеканалам. «В среду вечером я сказал вам, что сегодня американские финансовые рынки снова откроются ...»

«Вот оно, - сказал Кодзо Мацуда, только что вернувшись в свой офис и смотря CNN. «Он скажет, что они не могут, и Европа запаникует. Великолепно, - сказал он своим помощникам, снова повернувшись к телевизору. Американский президент улыбался и был уверен в себе. Что ж, политик должен уметь действовать, чтобы лучше лгать своим гражданам.

«Проблемы, с которыми рынок столкнулся на прошлой неделе, возникли в результате преднамеренного нападения на американскую экономику. Ничего подобного раньше не происходило, и я расскажу вам, что произошло, как это было сделано и почему это было сделано. Мы потратили целую неделю на сбор этой информации, и даже сейчас министр финансов Фидлер и председатель Совета Федеральной резервной системы находятся в Нью-Йорке, работая с главами великих американских финансовых институтов, чтобы все исправить.

«Мне также приятно сообщить, что у нас было время проконсультироваться с нашими друзьями в Европе, и что наши исторические союзники решили поддержать нас в это трудное время так же преданно, как и в другие времена.

«Так что же на самом деле произошло в прошлую пятницу?» - спросил Роджер Дерлинг.

Мацуда поставил свой стакан на стол, когда увидел на экране первую диаграмму.

Джек наблюдал, как он это переживает. Уловка, как всегда, заключалась в том, чтобы упростить сложную историю, и в этой задаче участвовали два профессора экономики, половина личного состава Фидлера и глава Комиссии по ценным бумагам и биржам, и все они работали в координации с лучшим спичрайтером президента. Тем не менее, это заняло двадцать пять минут, шесть флипчартов и потребовало бы разговора нескольких официальных представителей правительства, которые даже сейчас были на заднем плане с репортерами, брифинги которых начинались в 6:30.

- Я сказал вам в среду вечером, что с нами ничего … ничего серьезного не случилось. Ни один объект недвижимости не пострадал. Ни одна ферма ничего не потеряла. Каждый из вас - тот же человек, которым был неделю назад, с теми же способностями, тем же домом, той же работой, той же семьей и друзьями. То, что произошло в прошлую пятницу, было нападением не на саму нашу страну, а на наше национальное доверие.

«Наша уверенность - более трудная цель, чем люди думают, и это то, что мы собираемся доказать сегодня. ”

Большинство людей, занятых в торговом бизнесе, ехали в свои офисы и пропустили выступление, но все их работодатели записали его на пленку, а распечатанные копии были на каждом столе и на каждом компьютерном терминале. Более того, торговый день начинался не раньше полудня, и везде проводились стратегические сессии, хотя никто особо не понимал, что делать. Самый очевидный ответ на ситуацию был действительно настолько очевиден, что никто не знал, стоит ли его пробовать.

«Они делают это с нами», - сказал Мацуда, глядя на свои экраны. «Что мы можем сделать, чтобы это остановить?»

«Это зависит от того, что делает их фондовый рынок», - ответил его старший технический трейдер, не зная, что еще сказать, и не зная, чего ожидать.

«Как ты думаешь, это сработает, Джек?» - спросил Дурлинг. У него были две речи, которые лежали в папках на его столе, и он не знал, какую из них он будет произносить вечером.

Советник по национальной безопасности пожал плечами. «Не знаю. Это дает им выход. Воспользоваться им или нет, зависит от них ».

«Так что теперь мы просто сядем и подождем?»

«Вот и все, господин президент».

Второе заседание прошло в Госдепартаменте. Секретарь Хэнсон прижалась к Скотту Адлеру, который затем встретился со своей командой по ведению переговоров и стал ждать. Японская делегация прибыла в 9:45.

«Доброе утро», - любезно сказал Адлер.

«Приятно видеть вас снова», - ответил посол, взяв его за руку, но не так уверенно, как накануне. Неудивительно, что он не успел получить подробные инструкции из Токио. Адлер на полпути ожидал просьбы об отсрочке заседания, но нет, это было бы слишком очевидным признаком слабости, и поэтому посол, опытный и опытный дипломат, оказался в самом ненадежном дипломатическом положении - он был вынужден представлять свое правительство, не имея ничего, кроме своего ума и знаний. Адлер проводил его до места, затем вернулся к своей стороне стола. Так как Америка была хозяином сегодня, Япония должна была выступить первой. Адлер сделал побочную ставку секретарю в отношении вступительного слова посла.

«Прежде всего необходимо сказать, что мое правительство самым решительным образом возражает против атаки на нашу валюту, спланированную Соединенными Штатами ...»

«Это десять баксов, которые вы мне должны, мистер секретарь, - подумал Адлер с бесстрастным лицом.

"Мистер. Посол, - ответил он, - это то, что мы могли бы сказать так же легко. Фактически, вот данные, которые мы разработали по событиям прошлой недели ». Папки появились на столе и были переданы японским дипломатам. «Я должен сказать вам, что сейчас мы проводим расследование, которое вполне может привести к обвинению Райдзо Яматы в мошенничестве с банковскими переводами и ценными бумагами».

Это была смелая игра по ряду причин. Он показал все, что американцы знали о нападении на Уолл-стрит, и указал на вещи, которые еще предстоит изучить. Таким образом, это не могло иметь никакого другого эффекта, кроме как провалить уголовное дело против Яматы и его союзников, если до этого дойдет. Но это был побочный вопрос. Адлеру нужно было остановить войну, и остановить ее быстро. Он позволил мальчикам и девочкам из «Справедливости» беспокоиться обо всем остальном.

«Может быть, вашей стране, конечно, будет лучше разобраться с этим человеком и его действиями», - предложил Адлер затем, предоставив послу и его правительству щедрое пространство для маневра. «Конечным результатом его действий, как можно видеть сегодня, будет более тяжелая ситуация для вашей страны, чем для нашей.

«Теперь, если можно, я хотел бы, чтобы мы вернулись к вопросу о Марианских островах».

Один-два удара предсказуемо потрясли японскую делегацию. Как это часто бывает, почти все осталось недосказанным: мы знаем, что вы сделали. Мы знаем, как вам это удалось. Мы готовы со всем этим справиться. Жестокий прямой метод был разработан для того, чтобы скрыть настоящую американскую проблему - неспособность оказать немедленное военное противодействие - но он также предоставил Японии возможность отделить свое правительство от действий некоторых ее граждан. И это, как решили Райан и Адлер накануне вечером, было лучшим средством для быстрого и чистого выхода из ситуации. Для этого требовалась большая морковь.

«Соединенные Штаты стремятся лишь к возвращению к нормальным отношениям. Немедленная эвакуация с Марианских островов позволит нам рассмотреть более мягкое толкование Закона о торговой реформе. Это тоже то, что мы готовы обсудить ». Адлер подумал, что, вероятно, было ошибкой нанести ему такой удар, но альтернативой было дальнейшее кровопролитие. К концу первой сессии официальных переговоров произошло нечто замечательное. Ни одна из сторон не повторила позицию. Скорее, с дипломатической точки зрения, это был обмен мнениями в свободной форме, некоторые из которых были хорошо продуманы.

- Крис, - прошептал Адлер, вставая. «Узнайте, о чем они на самом деле думают».

"Понятно", - ответил Кук. Он взял себе кофе и направился на террасу, где Нагумо стоял на краю, глядя на Мемориал Линкольна.

«Это элегантный выход, Сейджи», - предположил Кук.

«Вы слишком сильно нас толкаете», - сказал Нагумо, не оборачиваясь.

«Если вы хотите положить конец этому, не убивая людей, это лучший вариант».

«Возможно, лучшее для тебя. Что насчет наших интересов? "

«Мы заключим сделку по торговле». Кук этого не понимал. Не разбираясь в финансовых вопросах, он еще не знал, что происходит на этом фронте. Для него восстановление доллара и защита американской экономики были изолированными актами. Нагумо знал другое. Атаку, начатую его страной, можно было уравновесить только контратакой. Результатом будет не восстановление status quo ante, а, скорее, серьезный ущерб экономике его собственной страны в дополнение к ранее существовавшему ущербу от Закона о торговой реформе. В этом Нагумо знал то, чего не знал Кук: если Америка не согласится с требованиями Японии о некоторой территориальной выгоде, тогда война будет вполне реальной.

«Нам нужно время, Кристофер».

«Сэйдзи, нет времени. Послушайте, СМИ еще не уловили это. Это может измениться в любой момент. Если общественность узнает, платить будет ад ». Поскольку Кук был прав, он дал Нагумо шанс.

«Да, вполне может быть, Крис. Но меня защищает мой дипломатический статус, а вас нет ». Больше ему не нужно было говорить.

«Подожди минутку, Сэйдзи ...»

«Моей стране нужно больше, чем то, что вы предлагаете», - холодно ответил Нагумо.

«Мы даем вам выход».

«Нам нужно больше». Теперь пути назад не было, не так ли? Нагумо подумал, знает ли об этом посол. «Скорее всего, нет», - решил он, судя по тому, как высокопоставленный дипломат смотрел в его сторону. Ему это внезапно стало ясно. Ямата и его союзники заставили свою страну действовать, от которой нельзя было отступать, и он не мог решить, знали они об этом или нет, когда они начали. Но теперь это не имело значения. «У нас должно быть что-то, - продолжал он, - чтобы показать наши действия».

Примерно в это же время Кук понял, насколько медленно он усваивал. Глядя в глаза Нагумо, он видел все. Не столько жестокость, сколько решимость. Заместитель помощника госсекретаря подумал о деньгах, хранящихся на пронумерованном счете, и о вопросах, которые будут заданы, и о том, какое возможное объяснение он мог бы дать для этого.

Когда цифровые часы переводились с 11:59:59 на 12:00:00, это звучало как старомодный школьный звонок.

«Спасибо, Г. Дж. Уэллс», - выдохнул трейдер, стоя на деревянном полу Нью-Йоркской фондовой биржи. Машина времени была в работе. Впервые на его памяти в этот час дня пол был чистым. Там не лежало ни одного листка бумаги. Различные торговцы в своих киосках огляделись и увидели некоторые признаки нормальности. Тикер работал в течение получаса, показывая те же данные, что и на предыдущей неделе, на самом деле как способ синхронизации своего разума с новым днем, и каждый использовал его как пробный камень, личный контакт с реальностью, что и было и не было.

Это была адская речь, которую президент произнес пятью часами ранее. Все присутствующие в зале видели это хотя бы раз, большинство прямо здесь, после чего глава NYSE произнес бодрую речь, которой Кнут Рокн мог бы гордиться. В тот день у них была миссия, миссия, которая была важнее их личного благополучия, и та, которая, в случае ее выполнения, обеспечит их долгосрочную безопасность, а также безопасность всей страны. Они потратили день на реконструкцию своей деятельности в предыдущую пятницу до такой степени, что каждый трейдер знал, какое количество акций он или она держал, какова была каждая позиция. Некоторые даже вспомнили ходы, которые они планировали сделать, но большинство из них были движения «вверх», а не «вниз», и их коллективная память не позволяла им выполнить их.

С другой стороны, они хорошо помнили панику, которая произошла во второй половине дня семь дней назад, и, зная, что она была искусственной и злонамеренной, никто не хотел начинать ее заново. Кроме того, Европа самым решительным образом продемонстрировала свое доверие к доллару. Рынок облигаций был так прочно закреплен, как если бы он был возведен в гранит, и первыми шагами дня была покупка казначейских облигаций США, чтобы воспользоваться ошеломляющей сделкой, предложенной председателем ФРС. Этот шаг был лучшим средством укрепления уверенности, которое они когда-либо видели.

Более девяноста секунд на глазах у одного трейдера на площадке биржи ровно ничего не происходило. Тикер просто ничего не отображал. Это явление вызвало недоверие у людей, которые пытались его понять. Маленькие инвесторы, не подозревая, делали несколько звонков, а тем, кто это делал, их брокеры посоветовали сидеть спокойно. И по большей части они так и поступили. Те, кто действительно размещал заказы на продажу, обрабатывали их внутри своих брокерских контор из тех запасов, которые у них были под рукой, оставшихся с предыдущей недели. Но и крупные трейдеры ничего не делали. Каждый из них ждал, что кто-нибудь что-нибудь сделает. Полтораминутное бездействие казалось вечностью людям, привыкшим к неистовым действиям, а когда случился первый крупный спектакль, это стало облегчением.

Этот первый большой шаг дня, как и ожидалось, был сделан Columbus Group. Это была массовая покупка обыкновенных акций Ситибанка. Через несколько секунд Merrill Lynch нажал кнопку для аналогичного приобретения Chemical Bank.

«Ага», - раздалось несколько голосов в полу. В этом есть смысл, не так ли? Ситибанк был уязвим перед падением курса доллара, но европейцы позаботились о том, чтобы доллар рос в цене, и это сделало First National City Bank хорошим вариантом для поднятия курса. В результате первый тик промышленного индекса Доу-Джонса поднялся, опровергая все прогнозы каждого компьютера.

«Да, мы можем это сделать», - заметил другой биржевой трейдер. «Я хочу сотню Мэнни-Хэнни в шесть», - объявил он. Это будет следующий банк, который извлечет выгоду из растущей силы доллара, и ему нужен был запас, который он мог бы продвигать по цене шесть с четвертью. Акции, которые снизились на предыдущей неделе, теперь будут расти, и по тем же причинам, что и раньше. Как бы безумно это ни звучало, все поняли, что в этом есть смысл. И как только остальные участники рынка в этом разберутся, они все смогут на этом нажиться.

Лента новостей на стене была запущена, снова давая стенограммы выбранных телеграфных услуг. В нем говорилось, что GM повторно нанимает двадцать тысяч рабочих для своих заводов в Детройте в ожидании увеличения продаж автомобилей. Обратный звонок займет девять месяцев, о чем не говорилось в объявлении, и был результатом звонка министра торговли и труда, но этого было достаточно, чтобы вызвать интерес к автомобильным акциям, и это вызвало интерес к станкам. К 12:05:30 индекс Доу-Джонса вырос на пять пунктов. Вряд ли икота после обвала на пятьсот пунктов семь дней назад, но это было похоже на Эверест в ясный день с площадки NYSE.

«Я не верю в это», - заметил Марк Гант, находясь в нескольких кварталах от здания Федерального управления Джавитса.

«Где, черт возьми, написано, что компьютеры всегда правы?» - спросил Джордж Уинстон с еще одной натянутой ухмылкой. У него были свои заботы. Покупка Ситибанка была сопряжена с опасностями, но, как он понял, его шаг оказал должное влияние на ситуацию. Когда он поднялся на три пункта, он начал медленную распродажу, чтобы заработать, поскольку другие управляющие фондами двинулись, чтобы следовать за тенденцией. Что ж, это было предсказуемо, не так ли? Стаду просто нужен был вожак. Покажите им тенденцию и подождите, пока они последуют, и, если это противоречит, тем лучше.

«Первое впечатление - это работает», - сказал председатель ФРС своим европейским коллегам. Все теории говорили, что так должно быть, но в такие моменты теории казались неубедительными. И он, и госсекретарь Фидлер наблюдали за Уинстоном, который теперь откинулся на спинку стула, жевал ручку и спокойно разговаривал по телефону. Они могли слышать, что он говорил. По крайней мере, его голос был спокойным, хотя его тело было как у мужчины в драке, каждый мускул был напряженным. Но еще через пять минут они увидели, как он растянул напряженные мускулы, улыбнулся, повернулся и сказал что-то Ганту, который просто потрясенно покачал головой, наблюдая, как экран своего компьютера делает вещи, которые он считал невозможными.

«Ну, как насчет этого», - сказал Райан.

"Это хорошо?" - спросил президент Дурлинг.

«Скажем так: на вашем месте я бы дал вашему спичрайтеру дюжину красных роз на длинных стеблях и посоветовал ей поработать здесь еще четыре года или около того».

«Еще слишком рано для этого, Джек», - несколько сердито ответил президент.

Райан кивнул. «Да, сэр, я знаю. Я хочу сказать вам, что вы это сделали. Рынки могут - черт возьми, будут колебаться до конца дня, но они не собираются свободно падать, как мы изначально ожидали. Дело в уверенности, босс. Вы восстановили его, и это факт ».

"А все остальное?"

«У них есть шанс отступить. Мы узнаем к концу дня ».

"А если они этого не сделают?"

Советник по национальной безопасности подумал об этом. «Затем мы должны найти способ бороться с ними, не причиняя им слишком серьезного вреда. Мы должны найти их ядерное оружие и уладить это дело, прежде чем оно действительно выйдет из-под контроля ».

"Это возможно?"

Райан указал на экран. «Мы не думали, что это возможно, не так ли?»

35 год

Последствия

Это произошло в Айдахо, в поселке за пределами базы ВВС Маунтин-Хоум. Базирующийся там штаб-сержант вылетел на базу ВВС Андерсен на Гуаме для работы над РЛС управления приближением. Его жена родила ребенка через неделю после его отъезда, и она попыталась позвонить ему в тот вечер, чтобы рассказать о его новой дочери, но узнала, что телефоны отключились из-за шторма. Ей было всего двадцать лет и она не имела хорошего образования, поэтому она с разочарованием приняла эту новость. Военные связи были заняты, сказал ей офицер, достаточно убедительно, что она ушла домой со слезами на глазах. Днем позже она поговорила с матерью и удивила ее новостью, что ее муж еще не знал о своей дочери. Мать думала, что даже во время войны такие новости доходят до нас - а какая буря может быть хуже войны?

Поэтому она позвонила на местный телеканал и попросила метеоролога, проницательного человека пятидесяти лет, который превосходно предсказывал торнадо, пронизывающие регион каждую весну, и, как многие считали, ежегодно спасал пять или десять жизней своим мгновенным ударом. анализ того, как двигались воронкообразные облака.

Метеоролог, в свою очередь, был из тех, кому нравилось останавливаться в местных супермаркетах с дружескими комментариями, и он воспринял этот запрос как еще один комплимент своему профессиональному опыту, к тому же он никогда раньше не бывал в Тихом океане. Но это было достаточно просто. Он подключился к спутниковой системе NOAA и с помощью компьютера отправился в прошлое, чтобы увидеть, какой шторм обрушился на эти острова. Он знал, что время года было неподходящим для тайфуна, но это было посреди океана, и штормы случались там постоянно.

Но не в этом году и не в этот раз. На спутниковых фотографиях было видно несколько тонких облаков, но в остальном ясная погода. В течение нескольких минут он задавался вопросом, подвержен ли Тихий океан, как и Арканзас, ясные погодные штормы, но нет, это маловероятно, поскольку эти адиабатические штормы были вызваны в основном колебаниями температуры и высоты суши, в то время как океан был как плоские, так и умеренные. Он проконсультировался с коллегой, который был метеорологом ВМФ, чтобы подтвердить это, и обнаружил, что остался только с загадкой. Думая, что, возможно, информация, которую он имел, была неправильной, он сверился со своей телефонной книгой и набрал 011-671-555-1212, поскольку звонок в справочную службу был бесплатным. Он получил запись, в которой говорилось, что был шторм. Вот только не было шторма. Был ли он первым, кто это понял?

Следующим его шагом было пройти через офис в отдел новостей. Через несколько минут на одну из телеграфных служб поступил запрос.

«Райан».

«Боб Хольцман, Джек. У меня к тебе есть вопрос."

«Я надеюсь, что дело не в Уолл-стрит», - ответил Джек настолько беззаботным голосом, насколько мог.

«Нет, это про Гуам. Почему нет телефонных линий? »

«Боб, ты спрашивал об этом в телефонной компании?» Райан пытался.

"Ага. Говорят, был шторм, унесший много строек. За исключением пары вещей. Во-первых, не было шторма. Во-вторых, есть подводный кабель и спутниковая связь. Три, неделя - это большой срок. В чем дело?" - спросил репортер.

«Сколько людей спрашивают?»

«Прямо сейчас только я и телеканал в Литл-Роке, отправивший запрос по сети AP. Еще тридцать минут, и это будет намного больше. Что дает? Что-то подобное-"

«Боб, почему бы тебе не зайти сюда?» - предложил Райан. «Ну, ты же не ожидал, что это будет длиться вечно», - сказал себе Джек. Затем он позвонил в офис Скотта Адлера. Но почему он не мог подождать еще один день?

Юкон заправлял свой второй набор кораблей. Срочность момента означала, что нефтяник флота одновременно сопровождал два эскорта, по одному на каждой балке, в то время как ее вертолет перебрасывал различные части и другие припасы вокруг формирования, примерно половина из которых составляли авиационные компоненты, чтобы полностью восстановить самолет Айка. статус миссии. Солнце зайдет еще через тридцать минут, и текущие операции по пополнению запасов продолжатся под покровом темноты. Боевые силы Дубро устремились на восток, чтобы лучше дистанцироваться от индийского строя, и снова направились к EMCON, при этом все радары были отключены, а их разведывательные самолеты были обманчивы. Но они потеряли из виду двух индийских авианосцев, и, пока «Ястребиные глаза» осторожно зондировали их, Дабро вспотел.

«Наблюдатели сообщают, что неизвестный самолет прибывает в два часа пять минут», - сказал собеседник.

Адмирал тихо выругался, поднял бинокль и повернул на юго-запад. Там. Два морских луня. Он тоже видел, что играли с умом. Они были на высоте пяти тысяч футов или около того, спрятаны в аккуратном двухплоскостном элементе, используемом для тактических боев и авиашоу, летели прямо и ровно, осторожно, чтобы не облететь любой корабль напрямую. Прежде чем они миновали первое кольцо сопровождения, пара котов была выше и позади них, готовая убить их в считанные секунды, если они проявят враждебные намерения. Но враждебное намерение означало сначала потерять оружие, а в наши дни сброшенное оружие, скорее всего, означало попадание, что бы ни случилось с самолетом-носителем. «Харриеры» пролетели над головой только один раз. Похоже, у них были дополнительные топливные баки и, возможно, разведывательная капсула, но на этот раз не было оружия. Адмирал Чандраскатта не был дураком, но Дубро никогда не делал этого предположения. Его противник вёл терпеливую игру, придерживаясь своей миссии и выжидая, и извлекая уроки из каждой уловки, которую показали ему американцы. Ничто из этого не утешило командующего боевыми силами.

«Следуй за ними обратно?» - бесстрастно спросил коммандер Харрисон.

Майк Дубро покачал головой. «Подъезжай к одному из« Хаммеров »и отслеживай с помощью радара».

Когда, черт возьми, Вашингтон поймет, что назревает неминуемая конфронтация?

"Мистер. Посол, - сказал Скотт Адлер, складывая записку, которую только что доставил помощник. «Вероятно, что в ближайшие двадцать четыре часа о вашем занятии Марианами станет известно. В этот момент ситуация выйдет за рамки нашего контроля. У вас есть полномочия по разрешению этого дела ... »

Но он этого не сделал, как начал подозревать Адлер, несмотря на заверения в обратном. Он также мог видеть, что толкнул человека слишком сильно и слишком быстро. Не то чтобы у него был выбор. Вся эта история длилась всего неделю. В обычной дипломатической практике столько времени требовалось только для того, чтобы выбрать стулья для переговорщиков. В этом отношении все было обречено с самого начала, но Адлер был профессиональным дипломатом, для которого надежда никогда не умирала. Даже сейчас, когда он завершил свое последнее заявление, он посмотрел в глаза этому человеку в поисках того, что он мог бы сообщить в Белый дом.

«На протяжении наших переговоров мы слышали о требованиях Америки, но мы не слышали ни слова о законных интересах безопасности моей страны. Сегодня вы совершили систематическую атаку на наши финансовые и экономические основы и ...

Адлер наклонился вперед. "Мистер. Посол! Неделю назад ваша страна сделала с нами то же самое, о чем свидетельствует информация перед вами. Неделю назад ваша страна совершила нападение на ВМС США. Неделю назад ваша страна захватила территорию США. По справедливости, сэр, вам некуда критиковать нас за усилия, необходимые для восстановления нашей собственной экономической стабильности ». Он замолчал на мгновение, упрекая себя за явно недипломатичный язык своей вспышки, но события вышли за рамки таких тонкостей - или они скоро сделают это. «Мы предложили вам возможность добросовестно вести переговоры о взаимоприемлемой интерпретации Закона о торговой реформе. Мы примем извинения и возмещение убытков, понесенных нашим флотом. Мы требуем немедленной эвакуации японских вооруженных сил с Марианских островов ».

Но для этого все уже зашло слишком далеко, и все за столом это знали. Просто не было времени. Адлер почувствовал ужасную тяжесть неизбежности. Теперь все его навыки были бесполезны. Другие события и другие люди взяли дело из его рук, как и у посла тоже. Он увидел то же выражение на лице мужчины, которое, должно быть, было на его собственном лице.

Его голос был механическим. «Прежде чем я смогу ответить на это, я должен проконсультироваться с моим правительством. Предлагаю прерваться, чтобы можно было провести консультации ».

Адлер кивнул скорее с грустью, чем с гневом. «Как хотите, господин посол. Если мы вам понадобимся, мы будем доступны ».

«Боже мой, ты все это молчал? Как?" - потребовал ответа Хольцман.

«Потому что вы все смотрели в другую сторону», - прямо ответил Джек. «В любом случае, вы всегда слишком зависели от нас в получении информации». Он сразу же пожалел об этих словах. Это оказалось слишком сложной задачей. Стресс, Джек.

«Но вы солгали нам о авианосцах, а о подводных лодках никогда не рассказывали!»

«Мы пытаемся остановить это дело, пока оно не ухудшилось», - сказал президент Дурлинг. «Мы говорим с ними в Стейт прямо сейчас».

«У вас была напряженная неделя», - признал журналист. «Килти отсутствует?»

Президент кивнул. «Он разговаривает с Министерством юстиции и с потерпевшими».

«Главное - вернуть рынки в порядок», - сказал Райан. «Это было по-настоящему ...»

"Что ты имеешь в виду? Они убивали людей! » - возразил Хольцман.

«Боб, почему вы, ребята, всю неделю так усердно рассказывали об Уолл-стрит? Черт возьми, что действительно пугало в их атаке на нас, так это то, как они разрушили финансовые рынки и нажили доллар. Сначала мы должны были это исправить ».

Боб Хольцман признал точку. «Как, черт возьми, тебе удалось это сделать?»

«Боже, кто бы это подумал?» - спросил Марк Гант. Только что прозвенел звонок, завершающий сокращенный торговый день. Dow упал на четыре с четвертью пункта, было продано четыреста миллионов акций. На самом деле S&P 500 вырос на небольшую часть, как и NASDAQ, потому что компании с голубыми фишками больше страдали от общих нервов, чем более мелкие. Но лучше всего был рынок облигаций, а доллар - твердым. С другой стороны, японская иена потерпела ужасный удар по всем западным валютам.

«Изменения в облигациях приведут к падению фондового рынка на следующей неделе», - сказал Уинстон, потирая лицо и поблагодарив Провиденс за удачу. Остаточные нервы на рынке побудили бы людей искать более безопасные места для своих денег, хотя сила доллара быстро улучшила бы это.

"В конце недели?" - подумал Гант. "Может быть. Я не совсем уверен. Многие производственные предприятия все еще недооценены ».

«Ваш шаг в отношении Citibank был блестящим», - сказал председатель ФРС, занимая место рядом с трейдерами.

«Они не заслужили того удара, который получили на прошлой неделе, и все это знали. Я был первым, кто сделал покупку, - сухо ответил Уинстон. «Кроме того, мы вышли вперед по сделке». Он старался не быть слишком самодовольным. Это было просто еще одно упражнение в психологии; он сделал что-то одновременно логичное и неожиданное, чтобы запустить краткосрочную тенденцию, а затем нажился на этом. Все как обычно.

«Есть идеи, как Колумб сегодня обошелся?» - спросил секретарь Фидлер.

«Около десяти», - сразу ответил Гант, имея в виду десять миллионов долларов, нормальный рабочий день в данных обстоятельствах. «На следующей неделе мы добьемся большего успеха».

Подошел агент ФБР. «Позвоните из DTC. Все выкладывают нормально. Эта часть системы, кажется, вернулась в нормальное состояние ».

«А что насчет Чака Сирлза?» - спросил Уинстон.

«Ну, мы полностью разобрали его квартиру. У него было две брошюры о Новой Каледонии, о всех местах. Это часть Франции, и французы его ищут ».

"Хотите хороший совет?"

"Мистер. Уинстон, мы всегда ищем совета, - с усмешкой ответил агент. Настроение в комнате было заразительным.

«Посмотрите и в других направлениях».

«Мы все проверяем».

«Да, Базз», - сказал президент, поднимая трубку. Райан, Хольцман и два агента секретной службы увидели, как ДЖАМПЕР закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он получал отчеты с Уолл-стрит весь день, но они не были для него официальными, пока он не услышал их от секретаря Фидлера. "Спасибо, мой друг. Пожалуйста, дайте всем знать, что я - хорошо, спасибо. Увидимся вечером." Дурлинг заменил телефон. «Джек, ты хороший человек в шторм».

«Остался один шторм».

«Так это все кончено?» - спросил Хольцман, не совсем понимая, что сказал Дурлинг. Райан понял ответ.

«Мы еще не знаем».

"Но-"

«Но инцидент с авианосцами можно списать на аварию, и мы не узнаем наверняка, что случилось с подводными лодками, пока не посмотрим на корпуса. - Они на пятнадцати тысячах футов воды, - сказал ему Джек, внутренне съеживаясь от таких слов. Но это была война, и войны вы пытались избежать. «Если возможно, - напомнил он себе. «Есть шанс, что мы оба сможем отказаться от этого, списав это на недоразумение, на несколько человек, действующих без полномочий, и если их за это забьют, никто другой не умрет».

«И ты мне все это рассказываешь?»

"Это ловушка для вас, не так ли?" - спросил Джек. «Если переговоры в Стейт успешны, у тебя есть выбор, Боб. Вы можете либо помочь нам замолчать, либо можете устроить войну со стрельбой на своей совести. Добро пожаловать в клуб, мистер Хольцман ».

«Послушай, Райан, я не могу ...»

"Что вы можете. Ты делал это раньше ». Джек заметил, что президент сидел и слушал, ничего не говоря. Частично это было сделано для того, чтобы дистанцироваться от маневров Райана, но другой части, возможно, понравилось то, что он увидел. И Гольцман подыгрывал.

"Итак, что же все это значит?" - спросил Гото.

«Это значит, что они начнут бахвалиться», - сказал ему Ямата. Значит, нашей стране нужно руководство, не мог сказать. «Они не могут вернуть острова. У них нет ресурсов, чтобы атаковать нас. Возможно, они на данный момент залатали свои финансовые рынки, но Европа и Америка не могут существовать без нас бесконечно, и к тому времени, когда они поймут это, они нам уже не понадобятся, как сейчас. Ты не понимаешь? Для нас это всегда было о независимости ! Когда мы этого добьемся, все изменится ».

«А пока?»

«Ничего не меняется. Новые американские торговые законы будут иметь такой же эффект, как и военные действия. По крайней мере, так мы получим что-то за это, и у нас будет шанс управлять своим собственным домом ».

Это то, к чему все сводилось, единственное, что никто, кроме него, никогда не видел. Его страна могла производить товары и продавать их, но до тех пор, пока его стране рынки нужны больше, чем рынкам его страны, торговые законы могут нанести вред Японии, и у его страны не будет никакой возможности обратиться за помощью. Всегда американцы. Это всегда были они, вынуждая скорейшее окончание русско-японской войны, отрицая их имперские амбиции, позволяя им наращивать свою экономику, а затем вырубая им ноги, уже трижды, те же люди, которые убили его семья. Разве они не видели? Теперь Япония нанесла ответный удар, а робость все еще не позволяла людям увидеть реальность. Это было все, что Ямате удалось сдержать гнев на этого маленького и глупого человека. Но ему был нужен Гото, хотя премьер-министр был слишком глуп, чтобы понимать, что пути назад нет.

«Вы уверены, что они не могут ... отреагировать на наши действия?» - спросил Гото после минутного размышления.

«Хироши, я говорю тебе уже несколько месяцев. Мы не можем не победить, если не попробуем ».

«Черт, я бы хотел, чтобы мы могли использовать эти вещи для проведения наших опросов». Настоящая магия изображений с высоты птичьего полета заключалась не в отдельных фотографиях, а скорее в парах фотографий, которые обычно делались с разницей в несколько секунд одной и той же камерой, а затем передавались на наземные станции в Саннивейле и Форт-Бельвуар. Просмотр в режиме реального времени был прекрасным занятием, чтобы пробудить воображение конгрессменов, знакомых с подобными вещами, или поспешно пересчитать предметы. Для реальной работы вы использовали распечатки, установленные попарно и просматриваемые через стереоскоп, который работал лучше, чем человеческий глаз, для придания фотографиям точной трехмерности. Это было почти так же хорошо, как полет на вертолете. Возможно, даже лучше, подумал официальный представитель AMTRAK, потому что вы можете двигаться как вперед , так и назад.

«Спутники стоят больших денег, - заметила Бетси Флеминг.

«Да, как и весь наш годовой бюджет. Это интересно ». Команда профессиональных экспертов по интерпретации фотографий, конечно, анализировала каждый кадр, но чистая правда заключалась в том, что ЦРУ и NRO перестали интересоваться техническими аспектами строительства железных дорог несколько десятилетий назад. Одно дело - отслеживать отдельные поезда с танками или ракетами. Это было что-то другое.

"Как так?"

«Линия Shin-Kansen приносит доход. Эта шпора не принесет им много денег. Может, они смогут проложить здесь туннель, - продолжал он, манипулируя фотографиями. «Может, им удастся добраться до этого города, но я бы пошел другим путем и сэкономил деньги на инженерии. Конечно, это может быть просто шунт для обслуживания магистрали ».

"Хм?"

Он даже не оторвал глаз от стереовизитора. «Место, где можно припрятать рабочие машины, снегоуборочные машины и тому подобное. Он хорошо подходит для этой цели. Вот только там нет таких машин ».

Разрешение на фотографиях было просто фантастическим. Они были сняты около полудня по местному времени, и вы могли видеть отблеск солнца на рельсах магистрали, а также на отрогах. Он решил, что ширина рельсов примерно соответствует пределу разрешения камер - интересный факт, который он не мог передать кому-либо еще. Стяжки были бетонными, как и остальная часть линии сверхскоростного поезда, а качество инженерных работ было, ну, в общем, чем-то, чему он завидовал долгое время. Чиновник неохотно поднял глаза.

«Ни в коем случае это не линия дохода. Все повороты неправильные. Там нельзя проехать тридцать миль в час, а поезд на этой линии курсирует со скоростью более сотни. Забавно, но он просто исчезает ».

"Ой?" - спросила Бетси.

"Посмотреть на себя." Руководитель встал, чтобы потянуться, давая миссис Флеминг место у зрителя. Он взял крупномасштабную карту долины и посмотрел, куда идут дела. «Знаешь, когда Хилл и Стивенс построили Грейт-Север ...»

Бетси это не интересовало. «Крис, взгляни на это».

Посетитель оторвался от карты. "Ой. Грузовик? Я не знаю, в какой цвет они красят свои ...

«Не зеленый».

Время обычно работает на пользу дипломатии, но не в этом случае, подумал Адлер, входя в Белый дом. Он знал дорогу, и у него был агент секретной службы, который проводил его на случай, если он заблудится. Заместитель госсекретаря был удивлен, увидев репортера в Овальном кабинете, тем более, когда ему разрешили остаться.

«Ты можешь говорить», - сказал ему Райан. Скотт Адлер глубоко вздохнул и начал свой доклад.

«Они ни в чем не отказываются. Посол не очень доволен ситуацией, и это видно. Я не думаю, что он получает много инструкций из Токио, и это меня беспокоит. Крис Кук считает, что они готовы вернуть Гуам в демилитаризованном состоянии, но они хотят сохранить остальные острова. Я накинул на них TRA, но никакого существенного ответа не получил ». Он сделал паузу, прежде чем продолжить. «Это не сработает. Мы можем продержаться там неделю или месяц, но этого просто не произойдет. По сути, они не знают, чем занимаются. Они видят непрерывное взаимодействие между военной и экономической сторонами. Они не видят перерыва между ними. Они не видят, что перешли черту, и не видят необходимости переходить обратно ».

«Вы говорите, что идет война», - заметил Хольцман, чтобы прояснить ситуацию. Он почувствовал себя глупо, задав этот вопрос. Он не заметил такой же ауры нереальности, окружающей всех остальных в комнате.

Адлер кивнул. "Боюсь, что так."

«Так что мы будем с этим делать?»

"Как вы думаете?" - спросил президент Дурлинг.

Командир Датч Клаггетт никак не ожидал оказаться в такой ситуации. С тех пор как он окончил Военно-морскую академию США двадцать три года назад, его карьера быстро остановилась на борту USS Maine, когда в качестве старшего офицера он присутствовал при единственной потере баллистической ракеты американского флота. Ракетная подводная лодка. Ирония заключалась в том, что его жизненными амбициями было командование атомной подводной лодкой, но теперь командование Теннесси вообще ничего не значило. Это была просто запись в его первом резюме, когда он вышел на рынок гражданской работы. Ее задуманная миссия заключалась в том, чтобы нести баллистические ракеты морского базирования Trident-II, но ракет уже не было, и единственная причина, по которой она все еще существовала, заключалась в том, что местное экологическое движение опротестовало ее демонтаж в Федеральном окружном суде, и судья, пожизненный член Sierra Club согласился с аргументами, которые снова были возвращены в Апелляционный суд Соединенных Штатов. Клаггетт командовал Теннесси уже девять месяцев, но единственный раз, когда он был в пути, был переход с одной стороны пирса на другую. Не совсем то, что он имел в виду в своей карьере. «Могло быть и хуже», - сказал он себе в уединении своей каюты. Он мог быть мертв вместе со многими другими из USS Maine.

Но Теннесси по- прежнему принадлежал ему - он даже не делил ее со вторым командиром - и он все еще был морским офицером, командующим флотом, технически говоря, и его сокращенная команда из восьмидесяти пяти человек тренировалась. каждый день, потому что это была морская жизнь, даже привязанная к пирсу. Его реакторная установка, известная операторам как Tennessee Power and Light Company, зажигалась не реже одного раза в неделю. Гидролокаторы играли в игры по сбору и отслеживанию с аудиокассетами, а остальные на борту управляли всеми бортовыми системами, вплоть до работы с единственной торпедой Mark 48 на борту. Так должно было быть. В конце концов, остальная часть экипажа не принадлежала к СЕРБАМ, и его долгом перед ними было сохранить свое профессиональное положение, если они получат все необходимые переводы на подводную лодку, которая действительно вышла в море.

«Сообщение от SubPac, сэр», - сказал йомен, передавая планшет. Клаггетт взял доску и расписался первым.

Сообщите самую раннюю дату готовности к выходу в море.

"Что за черт?" - спросил у переборки коммандер Клаггетт. Затем он понял, что сообщение должно было прийти хотя бы через Группу, а не прямо от Перл. Он поднял телефон и набрал SubPac по памяти. «Адмирал Манкузо, пожалуйста. Звонит Теннесси .

"Голландский? В каком состоянии ваша материальная часть? " - без преамбулы спросил Барт Манкузо.

«Все работает, сэр. Две недели назад у нас даже был ORSE, и мы его достигли максимума ». Клаггетт сослался на Экспертизу по гарантиям работоспособности реактора, которая все еще является Святым Граалем Ядерного флота, даже если речь идет о бритвенном корме.

"Я знаю. Как скоро?" - спросил Манкузо. Прямолинейность вопроса походила на что-то из прошлого.

«Мне нужно загрузить еду и торпеды, а мне нужно тридцать человек».

"Где ты слаб?"

Клаггетт на мгновение задумался. Его офицеры были молодыми, но он не возражал против этого, и у него был хороший набор старших начальников. «На самом деле, никуда. Я усердно работаю с этими людьми ».

"Ладно, хорошо. Голландец, я режу тебе приказ как можно скорее подготовить тебя к отплытию. Группа начинает работать. Я хочу, чтобы вы двигались как можно быстрее. Заказы на миссию уже в пути. Будьте готовы оставаться в море девяносто дней ».

«Да, сэр». Клаггетт услышал, как оборвалась линия. Мгновение спустя он снял телефон и позвал начальников своих отделов и начальников, чтобы они встретились в кают-компании. Встреча еще не началась, когда снова зазвонил телефон. Это был звонок из Group, который спрашивал о точных потребностях Клаггетта в людях.

«Из вашего дома открывается прекрасный вид. Он продается? »

Ореза покачал головой. «Нет, это не так», - сказал он мужчине у двери.

«Возможно, вы подумаете об этом. Ты рыбак, да?

«Да, сэр, я. У меня есть чартерная лодка ...

"Да, я знаю." Мужчина огляделся, явно восхищаясь размерами и расположением того, что на самом деле было довольно обычным урочищем по американским стандартам. Мануэль и Изабель Ореза купили его пятью годами ранее, едва преодолев бум недвижимости на Сайпане. «Я бы много заплатил за это», - сказал мужчина.

«Но где бы я тогда жил?» - спросил Портджи.

«Более миллиона американских долларов», - настаивал мужчина.

Как ни странно, Ореза почувствовал вспышку гнева из-за этого предложения. В конце концов, у него все еще была ипотека, и он платил по счетам каждый месяц - на самом деле, его жена платила, но это не имело значения. Типичный американский ежемесячный ритуал вытаскивания билета из книги, заполнения чека, засовывания обоих в заранее отпечатанный конверт и опускания его по почте в первый день месяца - вся процедура была для них доказательством того, что они это сделали. действительно владеют своим первым домом после тридцати с лишним лет работы на государственной службе. Дом был их.

«Сэр, этот дом мой, хорошо? Я здесь живу. Мне здесь нравится."

Этот мужчина был максимально дружелюбным и вежливым, а также был напористым сукиным сыном. Он вручил карточку. "Я знаю. Прошу прощения за вторжение. Я хотел бы получить известие от вас после того, как вы рассмотрите мое предложение ». И с этими словами он пошел к следующему дому в застройке.

"Что за черт?" - прошептал Ореза, закрывая дверь.

"О чем все это было?" - спросил Пит Берроуз.

«Он хочет заплатить мне миллион долларов за дом».

«Прекрасный вид», - заметил Берроуз. «На побережье Калифорнии это было бы неплохо. Но не так уж и много. Вы не поверите, каковы цены на японскую недвижимость ».

«Миллион баксов?» «И это было только его первое предложение», - напомнил себе Ореза. У этого человека была припаркована «Тойота Ленд Крузер» в тупике, и он явно ходил от одного дома к другому, ища, что можно купить.

«О, он бы отдал его намного дороже, или, может быть, если бы он был умен, просто сдал бы его».

«Но где бы мы тогда жили?»

«Вы бы не стали», - ответил Берроуз. «Сколько вы хотите поставить, они дадут вам билет первого класса в США при поселении. Подумайте об этом, - предложил инженер.

«Что ж, это интересно, - подумал Робби Джексон. «Что-нибудь еще происходит?»

«Бидоны, которые мы видели раньше, исчезли. Вещи , оседают вниз к аду, они являются нормальными теперь для всех солдат вокруг , за исключением «.

«Какие-нибудь проблемы?»

«Нет, сэр, ничего. Прибывают те же корабли с продовольствием, те же танкеры, все то же самое. Воздушное движение сильно замедлилось. Солдаты вроде как окопались, но осторожны, как они это делают. Больше не так много видно. На острове все еще много зарослей кустарников. Думаю, они все там спрятались. Я не собирался смотреть, понимаешь? Джексон слышал его слова.

"Хорошо. Просто оставайтесь спокойными, Мастер Чиф. Хороший отчет. Дай мне вернуться к работе ».

«Хорошо, адмирал».

Джексон делал свои записи. Ему действительно следовало передать это кому-нибудь другому, но шеф Ореза хотел бы услышать знакомый голос на другом конце цепи, и все равно все было записано на пленку для разведчиков.

Но у него были и другие дела. Сегодня вечером ВВС проведут еще одно исследование японской системы ПВО. Линия патрулирования SSN продвинется на запад еще на сотню миль, и люди будут собирать много разведывательной информации, в основном со спутников. «Энтерпрайз» сделает сегодня Перл-Харбор. На военно-морской базе Барберс-Пойнт имелось два полных авиакрыла-носителя, но не было авианосцев, на которых можно было бы их разместить. 25-я армейская пехотная дивизия (легкая) все еще базировалась в казармах Скофилд, в нескольких милях от них, но не было и кораблей, на которые можно было бы их перебросить. То же самое и с Первой дивизией морской пехоты в Кэмп-Пендлтоне, Калифорния. В последний раз, когда Америка нанесла удар по Марианским островам, операция «FORAGER», 15 июня 1944 года, он потрудился выяснить, что там было 535 кораблей, 127 571 солдат. Объединенные корабли всего флота США и каждое торговое судно, летающее на «Звездно-полосатом», не начали приближаться к первому номеру; армии и морской пехоте, вместе взятым, было бы трудно найти достаточно войск легкой пехоты для встречи со вторым. Пятый флот адмирала Рэя Спруанса, которого больше не существовало, состоял не менее чем из пятнадцати быстроходных авианосцев. У PacFlt теперь его не было. Пять дивизий получили задание вернуть острова при поддержке более тысячи тактических самолетов, линкоров, крейсеров, эсминцев ...

И ты счастливый сукин сын, который должен придумать план, чтобы вернуть Марианские острова. С чем?

«Мы не можем справиться с ними силой против силы», - сказал себе Джексон. Они держали острова, и их оружие, в основном разработанное американцами, было грозным. Наихудшим осложнением было количество мирных жителей. «Туземцы» - все они американские граждане - насчитывали почти пятьдесят тысяч человек, большинство из которых жили на Сайпане, и любой план, унесший многие из этих жизней во имя освобождения, был бы бременем для его совести. Это был совершенно новый вид войны с совершенно новым набором правил, некоторые из которых он еще не понял. Но центральные вопросы остались прежними. Враг взял что-то наше, и мы должны вернуть это, иначе Америка перестала бы быть великой державой. Джексон не провел всю свою сознательную жизнь в военной форме, чтобы быть рядом, когда эта история была написана. Кроме того, что он сказал бы главнокомандующему Мануэлю Орезе?

Мы не можем применить силу. Америка больше не могла перемещать большую армию, кроме как с одной базы на другую. На самом деле не было никакой большой армии, которую можно было бы двинуть, и большого флота, который ее мог бы двинуть. Не было удобных передовых баз для поддержки вторжения. Или там были? Америка по-прежнему владела большей частью островов в западной части Тихого океана, и на каждом из них была взлетно-посадочная полоса того или иного типа. Самолеты теперь летели дальше и могли дозаправляться в воздухе. Корабли могли оставаться в море почти неограниченное время - навык, изобретенный военно-морским флотом США восемьдесят лет назад и еще более удобный благодаря появлению ядерной энергетики. Самое главное, улучшилась технология оружия. Тебе больше не нужна была дубинка. Теперь были рапиры. И изображения над головой. Сайпан. Вот тут и решится вопрос. Сайпан был ключом к цепи островов. Джексон поднял телефон.

«Райан».

«Робби. Джек, насколько у нас свободны руки? "

«Мы не можем убить много людей. Это уже не 1945 год », - сказал ему советник по национальной безопасности. «И у них есть ядерные ракеты».

«Да, ну, мы ищем их, поэтому они говорят мне, и я знаю, что это наша первая цель, если мы сможем их найти. Что, если мы не сможем? »

«Мы должны», - ответил Райан. Придется? - подумал он. Его лучшая разведывательная оценка заключалась в том, что командование и контроль над этими ракетами находился в руках Хироши Гото, человека с ограниченным интеллектом и искренней антипатии к Америке. Более фундаментальная проблема заключалась в том, что он вообще не верил в способность Америки предсказывать действия этого человека. То, что могло показаться Райану иррациональным, могло показаться Гото разумным - и тем, от кого он полагался за советом, возможно, Райдзо Ямата, который начал весь бизнес и чьи личные мотивы были просто неизвестны. «Робби, мы должны вывести их из игры, и для этого, да, у тебя есть полная свобода действий. Я проясню это с NCA », - добавил он, имея в виду Национальное командование, сухой термин Пентагона для президента.

"Ядерное оружие?" - спросил Джексон. Райан знал, что думать в таких терминах - его профессия, какими бы ужасными ни были это слово и его значение.

«Роб, мы не хотим этого делать, если у вас нет выбора, но вы уполномочены рассматривать и планировать такую возможность».

«Мне только что позвонил наш друг с Сайпана. Похоже, кто-то хочет заплатить большую сумму за свой дом ».

«Мы думаем, что они могут попытаться провести выборы - референдум о суверенитете. Если они могут вывозить людей с острова, то, что ж, это приносит им некоторые очки, не так ли? "

«Мы же не хотим, чтобы это произошло, не так ли?»

«Нет, мы этого не делаем. Мне нужен план, Роб.

«Мы принесем вам одну», - пообещал заместитель J-3.

Дурлинг снова появился на телевидении в девять вечера по восточному времени. Уже грохотали. Телеведущие следили за своими рассказами о событиях на Уолл-стрит с путанными ссылками на авиакатастрофу на прошлой неделе и на срочные переговоры между Японией и США по Марианским островам, где, как они отметили, связь прервалась после шторма, который мог никогда не было. Им было очень неудобно говорить то, чего они не знали. К этому времени вашингтонские корреспонденты обменивались информацией и источниками, удивляясь тому, что они упустили что-то такого масштаба. Это изумление переросло в гнев на их собственное правительство за сокрытие чего-то из этого измерения. Брифинги, которые начались в восемь, немного их успокоили. Да, Уолл-стрит была большой новостью. Да, для общего благополучия Америки было важнее, чем некоторые острова, чтобы немалая часть их числа была показана на карте. Но нет, черт возьми, правительство не имело права не рассказывать СМИ о том, что происходит. Некоторые из них, однако, осознали, что Первая поправка гарантирует им свободу узнавать вещи, а не требовать информации от других. Другие понимали, что администрация пыталась положить конец этому делу без кровопролития, что частично их успокоило. Но не до конца.

«Мои сограждане-американцы», - начал Дурлинг второй раз за день, и сразу стало очевидно, что, какими бы приятными ни были события дня, новости сегодня вечером будут плохими. Так и было.

В неизбежности есть что-то такое, что оскорбляет человеческую природу. Человек - создание надежды и изобретений, которые опровергают идею о том, что ничего нельзя изменить. Но человек - тоже существо, склонное к ошибкам, и иногда это делает неизбежным то, чего он так часто пытается избежать.

Четыре бомбардировщика B-1B «Лансер» находились теперь в пятистах милях от берега и снова располагались на линии с центром к востоку от Токио. На этот раз они повернули прямо, взяли точный западный курс на два-семь ноль градусов и снизились до малой высоты проникновения. Офицеры радиоэлектронной борьбы на борту каждого из самолетов теперь знали больше, чем двумя ночами ранее. По крайней мере, теперь они могли задавать правильные вопросы. Дополнительная спутниковая информация позволила определить местонахождение всех радаров ПВО в стране, и они знали, что могут их победить. Важной частью этой ночной миссии было ознакомление с возможностями E-767, а это требовало большей осмотрительности.

B-1B много раз переделывался с 1970-х годов. На самом деле он стал скорее медленнее, чем быстрее, но он также стал незаметным. Особенно если смотреть на него носом, у Lancer было радиолокационное сечение - RCS - большой птицы, в отличие от B-2A, у которого был RCS воробей, пытающийся спрятаться от ястреба. Он также обладал молниеносной скоростью на малых высотах, что всегда было лучшим способом избежать столкновения в случае нападения, чего экипажи надеялись избежать. Сегодняшняя миссия заключалась в том, чтобы «пощекотать» орбитальный самолет раннего предупреждения, дождаться, пока он отреагирует электронным способом, а затем повернуть и бежать обратно в Эльмендорф с более точными данными, чем те, которые они уже разработали, и на основе которых можно было бы сформулировать настоящий план атаки. . Экипажи забыли только об одном. Температура воздуха в одной их части составляла 31 градус по Фаренгейту, а в другой - 35.

Ками-Два летел в ста милях к востоку от Тёши, следуя точной линии север-юг со скоростью четыреста узлов. Каждые пятнадцать минут самолет менял курс. Он находился в патрулировании уже семь часов и должен был быть освобожден на рассвете. Команда устала, но была начеку, еще не полностью освоившись с отупляющей рутиной своей миссии.

Настоящая проблема была технической, что сильно сказалось на операторах. Их радар, каким бы сложным он ни был, оказал им меньше пользы, чем можно было бы вообразить. Разработанный для того, чтобы сделать возможным обнаружение незаметных самолетов, он достиг своей цели, возможно - они еще не знали, - за счет ряда постепенных улучшений характеристик. Сам радар был чрезвычайно мощным и имел твердотельную конструкцию, а также обладал высокой надежностью и точностью в работе. Внутренние улучшения включали приемное устройство, охлаждаемое жидким азотом, чтобы повысить чувствительность в четыре раза, и программное обеспечение для обработки сигналов, которое мало что упускало. Это была действительно проблема. Дисплеи радара были телевизионными трубками, которые показывали генерируемое компьютером изображение, называемое растровым сканированием, а не вращающееся аналоговое считывание, известное с момента изобретения радара в 1930-х годах. Программное обеспечение было настроено так, чтобы находить все, что генерировало отдачу, и при используемых сейчас настройках мощности и чувствительности оно показывало то, чего на самом деле не было. Например, перелетные птицы. Инженеры-программисты запрограммировали турникет так, чтобы он игнорировал все, что ниже ста тридцати километров в час, иначе они бы отслеживали автомобили на шоссе к западу от них, но программное обеспечение принимало каждый ответный сигнал, прежде чем решать, показывать ли его оператора, и если через несколько секунд на этом кольце или за его пределами что-то лежало, это было обозначено как возможный контакт с движущимся самолетом. Таким образом, два альбатроса на расстоянии нескольких тысяч метров друг от друга стали движущимся самолетом в сознании бортового компьютера. Это сводило с ума операторов, а вместе с ними и пилотов двух истребителей «Игл», пролетевших на тридцать километров за бортом самолета-разведчика. Результатом проблемы с программным обеспечением было раздражение, которое уже переросло в неверное суждение. Кроме того, при нынешней чувствительности всей системы все еще активные потоки коммерческих самолетов выглядели для всего мира как флот бомбардировщиков, и единственной хорошей новостью было то, что Ками-Один на их севере имел дело с ними, классифицируя и передать их.

«Контакт, один-ноль-один, четыреста километров», - сказал капитан на одной из панелей в интерком. «Высота три тысячи метров ... по убыванию. Скорость пятьсот узлов ».

«Еще одна птица?» - сердито спросил командующий миссией полковник.

«Не этот ... контакт укрепляется».

Другой летчик в звании полковника опустил свою трость, чтобы опустить свой бомбардировщик. Автопилот отключился. «Взад и вперед», - сказал он себе, осматривая небо перед собой.

«Это наш друг», - сказал один из EWO. «Перенос два-восемь-один».

Автоматически и пилот, и второй пилот посмотрели направо. Неудивительно, что они ничего не видели. Второй пилот снова заглянул внутрь. Ночью нужно было следить за приборами. Отсутствие хороших внешних ориентиров означало, что вы подвергались риску головокружения, потери пространственной ориентации, чего опасались все авиаторы. Казалось, что они приближаются к многослойным облакам. Его глаза проверили внешние датчики температуры. Тридцать пять, и это хорошо. На два-три градуса ниже, и вы рискуете обледенеть, а у B-1, как и у большинства военных самолетов, не было оборудования для защиты от обледенения. Что ж, миссия была электронной, а не визуальной, и облака не имели большого значения для передачи или приема радара.

Но облака действительно означали влажность, и второй пилот позволил себе забыть, что датчик температуры был в носу, а хвост был немного выше. Температура там была тридцать один, на хвосте бомбардировщика начал образовываться лед. Этого было недостаточно даже для того, чтобы вызвать деградацию элементов управления. Но этого оказалось достаточно, чтобы слегка изменить форму самолета, поперечное сечение которого зависело от миллиметровых допусков.

«Это трудный контакт», - сказал капитан на Ками-Два. Он включил управление, чтобы заблокировать его, передав контакт на собственный дисплей полковника. "Может быть, еще один".

"У меня есть это." Он увидел, что контакт выравнивается и направляется прямо в Токио. Это не мог быть авиалайнер. Нет транспондера. Базовый курс был неправильным. Высота была неправильной. Скорость проникновения была неправильной. Это должен был быть враг. Обладая этим знанием, он сказал двум своим бойцам направиться к нему.

«Думаю, я могу начать допросить его больше ...»

«Нет», - ответил полковник по телефонам IC.

Два истребителя F-15J только что заправили свои танки и были хорошо расположены для перехвата. Буквенно-цифровые символы на экранах Ками показывали, что они близки, и на борту истребителей пилоты могли видеть тот же дисплей, и им не нужно было выключать свои собственные радары наведения. С их исходящей скоростью в пятьсот узлов и соответствующей скоростью на обратном пути это было недолго.

В то же время репортаж был передан в региональный штаб ПВО, и вскоре многие люди смотрели электронную драму. Теперь было запланировано три приближающихся самолета, разнесенных так, как будто они собирались нанести удар. Все знали, что если бы они были бомбардировщиками B-1, они могли бы нести настоящие бомбы или крылатые ракеты, и они находились в пределах радиуса пуска последних. Это создавало проблемы для командира ПВО, да и время суток не улучшало ситуацию. Его точные инструкции еще не были достаточно точными, и в Токио не было командных указаний, на которые он мог положиться. Но находились в пределах Зоны опознавания ПВО, вероятно, это были бомбардировщики, и… что? - спросил себя генерал. А пока он приказал бойцам разделиться, каждый приближаясь к отдельной цели. Все шло слишком быстро. Он должен был знать лучше, но нельзя было все спланировать, а это были бомбардировщики, они были слишком близко и быстро приближались.

«У нас есть дополнительные хиты?» - спросил командир самолета. Он планировал приблизиться к бортовому радару не ближе ста миль и уже имел в виду процедуры побега.

«Сэр, это отрицательно. Каждые шесть секунд я получаю сигнал, но электронное рулевое управление еще не работает ».

«Не думаю, что они так нас видят», - подумал вслух пилот.

«Если они это сделают, мы сможем поскорее выбраться из Dodge». Второй пилот нервно согнул пальцы и надеялся, что его уверенность не лишена смысла.

Не могло быть никакого подсчета голосов. Истребители находились выше облачного слоя. Спуск сквозь облака в таких условиях был сопряжен с риском. Приказ стал чем-то вроде провала после всех учений и подготовки, а также долгой и скучной ночи патрулирования. Ками-Два изменила частоты и начала электронное управление лучом на всех трех своих входящих контактах.

«Они бьют нас», - сразу сообщил EWO. «Изменение частоты, сильная пульсация в Ku-диапазоне».

«Наверное, только что нас видел». В этом есть смысл, не так ли? Как только они проложили путь для приближения, они попытались его закрепить. Это дало ему немного больше времени для работы. «Он будет заходить еще несколько минут, - подумал полковник, - просто посмотреть, что происходит».

«Он не поворачивается, - сказал капитан. Он должен был немедленно отвернуться, не так ли? все на борту задавались вопросом. У него могла быть только одна веская причина, и полученный приказ был очевиден. «Ками-два» снова переключил частоты в режим управления огнем, и истребитель «Игл» выпустил две ракеты с радиолокационным самонаведением. К северу еще один «Орел» все еще был вне досягаемости недавно назначенной цели. Его пилот нажал кнопку горелки, чтобы это изменить.

«Изолятор - за нами кто-то сидит!»

«Уклонение влево». Полковник переместил палку и увеличил мощность, чтобы с криком нырнуть к вершинам волн. Из хвоста бомбардировщика вышла серия осветительных ракет в сочетании с облаками соломы. Они почти сразу остановились на холодном воздухе и зависли почти неподвижно. Сложный радар на борту E-767 идентифицировал облака соломы и автоматически игнорировал их, направляя свой тонкий радарный луч на бомбардировщик, который все еще двигался. Все, что требовалось от ракеты, - это следовать за ней. Все годы проектных работ теперь окупались, и бортовые диспетчеры молча прокомментировали себе непредвиденную ситуацию. Система была разработана для защиты от русских, а не от американцев. Как замечательно.

«Я не могу взломать замок». Затем EWO попытался активировать глушение, но карандашный луч, который стучал по алюминиевой обшивке их Lancer, имел мощность в два миллиона ватт, и его глушители не могли с этим справиться. Самолет совершил резкий маневр штопором. Они не знали, где находятся ракеты, и могли делать только то, что говорилось в руководстве, но руководство, как они поняли немного поздно, не предполагало такого противника. Когда первая ракета взорвалась при попадании в правое крыло, они были слишком близко к воде, и их катапультируемые кресла не могли помочь.

Второму Б-1 повезло больше. Потребовался удар, который вывел из строя два двигателя, но даже при половинной мощности он смог покинуть японское побережье слишком быстро, чтобы Eagle мог его догнать, и летный экипаж задавался вопросом, смогут ли они сделать Шемю, прежде чем что-то еще важное выпадет из их сотни. -миллионный самолет. Остальная часть стаи тоже отступила, надеясь, что кто-нибудь сможет сказать им, что пошло не так.

Что еще важнее, был совершен еще один враждебный акт, и еще четыре человека погибли, и теперь повернуть назад будет еще труднее для обеих сторон в войне без каких-либо четких правил.

36

Рассмотрение

«Это не так уж и удивительно, - сказал себе Райан, - но это не принесет большого утешения семьям четырех офицеров ВВС». Это должна была быть простая и безопасная миссия, и одно безрадостное утверждение заключалось в том, что она действительно чему-то научилась. Япония имела лучшие в мире самолеты ПВО. Их нужно было бы победить, если бы они когда-либо уничтожили свои межконтинентальные ракеты, но уничтожить ракеты пришлось. На его столе лежала значительная стопка документов. Сообщает НАСА о японском SS-19. Отслеживание наблюдаемых пробных стрельб птиц. Оценка возможностей ракет. Догадки о полезной нагрузке. На самом деле все это были предположения. Ему нужно было больше, но такова природа разведывательной информации. У вас никогда не было достаточно, чтобы принять осознанное решение, поэтому вам приходилось принимать неосведомленное решение и надеяться, что ваши догадки верны. Когда зазвонил СТЮ-6, он почувствовал облегчение, отвлекая его от задачи выяснить, что он мог бы рассказать президенту о том, чего он не знал.

«Привет, депутат. Что-нибудь новое?"

«Кога хочет встретиться с нашими людьми», - сразу ответила миссис Фоули. «По предварительным данным, он не очень доволен развитием событий. Но это риск », - добавила она.

«Было бы намного проще, если бы я не знал этих двоих», - подумал Райан. «Одобрено», - сказал он. «Нам нужна вся информация, которую мы можем получить. Нам нужно знать, кто на самом деле принимает решения там ».

«Это не правительство. Не совсем. На это указывают все данные. Это единственная правдоподобная причина, по которой RVS не предвидел этого. Итак, очевидный вопрос ...

«И ответ на этот вопрос - да, Мэри Пэт».

«Кто-то должен будет подписать это, Джек», - спокойно сказал заместитель директора по эксплуатации.

«Кто-нибудь будет», - пообещал советник по национальной безопасности.

Он был заместителем помощника торгового атташе, молодым дипломатом, которому было всего двадцать пять лет, которого редко приглашали на что-нибудь важное, а когда он был, он просто парил, как придворный паж из ушедшей эпохи, посещая своего старшего, принося напитки и вообще неважный вид. Он, конечно, был офицером разведки и к тому же младшим на этой должности. Его задача заключалась в том, чтобы каждое утро по пути в посольство собирать пикапы из тупиков, чтобы, как и сегодня утром, в воскресенье в Токио, были обнаружены соответствующие сигналы. Задача была вызовом для его творчества, потому что он должен был сделать все запланированное случайным, каждый раз делать это по-разному, но не настолько иным, чтобы казаться необычным. Это был его второй год в качестве офицера полевой разведки, но он уже задавался вопросом, как дьявольские люди сохраняют свою карьеру в этом бизнесе, не сходя с ума.

Вот оно что. Банка содовой - в данном случае красная кока-кола - лежала в сточной канаве между левым задним колесом седана «Ниссан» и тротуаром, в двадцати метрах впереди, где она должна была быть. Это не могло продлиться там очень долго. Кто-то подобрал бы его и положил в ближайшую емкость. Он восхищался чистотой Токио и той гражданской гордостью, которую он олицетворял. На самом деле он восхищался почти всем в этих трудолюбивых и вежливых людях, но это заставляло его беспокоиться только о том, насколько умна и тщательна их контрразведка. Что ж, у него действительно было дипломатическое прикрытие, и ему нечего было бояться, кроме изъяна в карьере, который он всегда мог изменить - его прикрытие многому научило его в бизнесе, и если он решит оставить службу своему правительству, он повторял себе. Он прошел по многолюдному утреннему тротуару, наклонился и взял банку содовой. Дно банки было пустотелым, с выемками для удобного штабелирования, и его рука ловко удалила прикрепленный там предмет, а затем он просто бросил банку в контейнер для мусора в конце блока, прежде чем повернуть налево, чтобы направиться в посольство. Еще одна важная миссия была выполнена, даже если казалось, что это всего лишь уборка уличного мусора в этом самом привередливом из городов. «Два года профессионального обучения, - подумал он, - стать сборщиком мусора». Возможно, через несколько лет он начнет вербовать собственных агентов. По крайней мере, так ваши руки остались чистыми.

Войдя в посольство, он пробрался в кабинет майора Шеренко и передал то, что получил, прежде чем отправиться к своему столу для короткой утренней работы.

Борис Шеренко был занят, как никогда не ожидал. Его назначение должно было быть приятным, тихим, коммерческим шпионским постом, изучением промышленных технологий, которые его страна могла бы легко скопировать, больше бизнес-функцией, чем чисто шпионажем. Утрата сети THISTLE Олега Лялина была профессиональной катастрофой, которую он некоторое время старался исправить, но без особого успеха. Предатель Лялин был мастером втягивания себя в деловые операции, в то время как сам он работал над более традиционным проникновением в японские правительственные органы, и его усилия по дублированию достижений первого только начали приносить плоды, когда его задачи снова изменились. что-то совершенно другое, миссия столь же удивительна для него, как текущая ситуация, несомненно, была для американцев, которые были так сильно ужалены их бывшими союзниками. Еще одна истина, которую американцы позволили себе забыть. Вы не могли никому доверять.

С пакетом, только что доставленным ему на стол, было по крайней мере легко работать: два кадра из тридцатипятимиллиметровой пленки, черно-белый, уже проявленный как фотографический негатив. Просто нужно было отклеить серую ленту и развернуть ее, и это заняло несколько минут. Каким бы изощренным ни было его агентство, настоящая шпионская работа часто была такой же утомительной, как сборка детских игрушек на день рождения. В этом случае он использовал карманный нож и яркий свет, чтобы удалить пленку, и чуть не порезался в процессе. Он поместил две рамки в картонные держатели, которые по одной переходили в средство просмотра слайдов. Следующей задачей было записать данные на бумажный блокнот, что было всего лишь еще одним утомительным упражнением. Он сразу понял, что оно того стоило. Данные должны были быть подтверждены из других источников, но новости были хорошими.

«Вот ваши две машины, - сказал представитель AMTRAK. Это было настолько очевидное место, куда можно было бы взглянуть, что потребовался день, чтобы осознать это. Две негабаритные платформы стояли у космодрома Ёсинобу, а рядом с ними стояли три контейнера-транспортера для ракеты-носителя SS-19 / H-11, которые просто стояли во дворе. «Это может быть еще один, торчащий из здания».

«У них должно быть больше двух, не так ли?» - спросил Крис Скотт.

«Я бы хотела», - ответила Бетси Флеминг. «Но это могло означать просто место для хранения машин. И это логичное место ».

«Здесь или на сборочном заводе», - кивнул Скотт.

В основном они ждали теперь невизуальных данных. Единственный спутник KH-12 на орбите приближался к Японии и уже был запрограммирован на просмотр одного небольшого участка долины. Визуальная информация дала им очень полезный сигнал. Еще пятьдесят метров железнодорожной ветки исчезли из поля зрения между одним перевалом KH-11 и другим. На фотографиях показаны опоры контактной сети, обычно используемые для протяжки воздушных линий электропередач, необходимых для электропоездов, но на опорах не было проводов. Возможно, они были воздвигнуты для того, чтобы отрог выглядел нормально для пассажиров, путешествующих по маршруту на сверхскоростных поездах, - всего лишь еще одно упражнение в том, чтобы спрятать что-то на виду.

«Знаешь, если бы они просто оставили это в покое ...» - сказал парень из AMTRAK, снова глядя на накладные расходы.

«Да», - ответила Бетси, глядя на часы. Но они этого не сделали. Кто-то развешивал маскировочную сетку на башнях, буквально у первого поворота долины. Пассажиры поезда не заметили бы, и, учитывая немного лучшее время, трое из них тоже не заметили бы. «Если бы вы делали это, что бы вы делали дальше?»

«Чтобы скрыть это от вас, ребята? Это просто », - сказал руководитель. «Я бы припарковал там гусеничные вагоны. Так все выглядело бы чертовски обыденно, и у них есть для этого место. Они должны были сделать это раньше. Люди постоянно совершают такие ошибки? »

«Это не первое, - сказал Скотт.

«А теперь вы чего ждете?» - спросил мужчина.

"Вот увидишь."

Запущенный на орбиту восемь лет назад космическим шаттлом Atlantis, спутник KH-12, построенный компанией TRW, фактически просуществовал намного дольше своего запланированного срока службы, но, как и многие продукты, произведенные этой компанией, ВВС назвали его «TR-Wonderful». »- он просто продолжал отсчитывать время. Однако у спутника радиолокационной разведки не было топлива для маневрирования, а это означало, что вам приходилось ждать, пока он достигнет определенного места, и надеяться, что рабочая высота будет подходящей для того, что вы хотели.

Это был большой цилиндрический корабль, длиной более тридцати футов, с огромными «крыльями» солнечных приемников для питания бортового радара Ku-диапазона. Солнечные элементы деградировали за эти годы в условиях интенсивного излучения, что позволяло работать всего несколько минут на один оборот. Наземные диспетчеры, казалось, долго ждали этой возможности. Орбитальный путь пролегал с северо-запада на юго-восток, в пределах шести градусов от того, чтобы быть прямо над головой, достаточно близко, чтобы видеть долину прямо вниз. Они уже многое знали. Геологическая история этого места была ясна. Река, теперь перекрытая плотиной гидроэлектростанции, глубоко прорезала ущелье. На тот момент это был скорее каньон, чем долина, и крутые склоны были решающим фактором при размещении здесь ракет. Ракеты могли запускаться вертикально, но входящие боеголовки не могли поразить их горами на востоке и западе. Не имело значения, чьи это боеголовки. Форма и направление долины оказали бы такое же влияние на российские дома на колесах, как и на американские. Последней долей гения было то, что долина была хард-роком. Каждый бункер имел естественную броню. По всем этим причинам Скотт и Флеминг поставили большую часть своей профессиональной репутации на выполнение заказов на KH-12.

«Прямо сейчас, Бетси», - сказал Скотт, проверяя настенные часы.

"Что именно вы увидите?"

«Если они там, мы это узнаем. Вы следите за космическими технологиями? " - спросил Флеминг.

«Вы говорите с оригинальным Trekkie».

«Еще в 1980-х годах НАСА запустило миссию на орбиту, и первое, что они загрузили, было снимком дельты Нила, подземных водоносных горизонтов, которые впадают в Средиземное море. Мы нанесли их на карту ».

«Та же самая, что и оросительные каналы в Мексике, верно, майя, я думаю. Что ты мне говоришь? " - спросил официальный представитель AMTRAK.

«Это была наша миссия, а не НАСА. Мы говорили русским, что они не могут скрыть от нас свои бункеры. Они тоже получили сообщение, - объяснила миссис Флеминг. Как раз тогда защищенный факсимильный аппарат начал щебетать. Сигнал от KH-12 был передан на спутник, находящийся на геостационарной орбите над Индийским океаном, а оттуда - на материковую часть США. Их первое считывание сигналов не будет улучшенным, но, как они надеялись, достаточно хорошим для быстрой проверки. Скотт снял первое изображение с машины и поставил его на стол под ярким светом рядом с визуальным отпечатком того же места.

«Скажи мне, что ты видишь».

«Хорошо, вот основная линия ... ох, эта штука восстанавливает связи. Рельсы слишком маленькие, а?

"Верный." Бетси нашла ответвление. Бетонные шпалы были пятнадцать сантиметров в ширину и обеспечивали хороший, четкий радарный ответ, который выглядел как линия смещенных штрихов.

«Это довольно далеко вверх по долине, не так ли?» Лицо парня из AMTRAK было почти на бумаге, он рисовал ручкой. «Поверните, поверните. Что это?" - спросил он, касаясь кончиком ряда белых кругов.

Скотт положил на лист маленькую линейку. "Бетси?"

- И это тоже плотно упаковано. Ой, разве мы не умны. Это, должно быть, стоило целого состояния ».

«Прекрасная работа», - выдохнул Скотт. Железнодорожная ветка изгибалась влево и вправо, и каждые двести метров находился бункер, не далее трех метров от марширующих рядов шпал. «Кто-то действительно продумал это».

"Ты потерял меня."

«Плотная стая», - сказала миссис Флеминг. «Это означает, что если вы попытаетесь поразить ракетное поле, первая боеголовка подбросит в воздух столько обломков, что следующая боеголовка разлетится на пути внутрь».

«Это означает, что вы не можете использовать ядерное оружие, чтобы уничтожить этих мальчиков - в любом случае, это непросто», - продолжил Скотт. «Обобщите для меня то, что вы знаете, - приказал он.

«Это железнодорожная линия, в которой нет никакого коммерческого смысла. Он никуда не денется, поэтому на нем нельзя заработать. Это не служебный сайдинг, слишком длинный для этого. Это стандартная колея, вероятно, из-за требований к габаритам груза ».

«И они натягивают на него маскировочную сетку», - закончила Бетси оценка и уже составляла оценку национальной разведки, которую они должны были составить сегодня вечером. «Крис, это то место».

«Но я считаю только десять. Нам нужно найти еще десять ».

Трудно было думать об этом как о преимуществе, но сокращение флота привело к появлению большого количества избыточного персонала, поэтому найти еще тридцать семь человек было не так уж и сложно. Это увеличило штат Теннесси до ста двадцати, тридцати семи человек меньше обычного размера экипажа в Огайо - цифру, которую Датч Клаггетт мог принять. В конце концов, ему не нужны были ракетчики.

Его команда будет тяжелой для старших старшин, еще одна ноша, которую он легко перенесет, сказал себе командир, стоя на парусе и наблюдая, как его люди загружают провизию при ярком свете огней. Реакторная установка была запущена. Даже сейчас его инженер проводил учения. Прямо перед парусом зеленая торпеда марки 48 ADCAP скользила назад по загрузочному люку под бдительными глазами старшего торпедиста. Таких торпед оставалось всего шестнадцать, но он не ожидал, что они понадобятся в таком количестве для ожидаемой им миссии. Эшвилл и Шарлотта. Он знал людей на обоих, и, если Вашингтон вытащит из него большой палец, может быть, он что-нибудь с этим сделает.

Автомобиль подъехал ко лбу, и из него вышел старшина с металлическим портфелем. Он пробрался на борт, уворачиваясь от членов экипажа, бросающих коробки, а затем вылетел через люк.

«Это обновление программного обеспечения для гидролокаторов», - сказал XO Клаггетта. «Тот, с которым они выслеживали китов».

«Как долго его загружать?»

«Предположительно, всего несколько минут».

«Я хочу уйти отсюда до рассвета, Икс».

«Мы сделаем это. Первая остановка Перл?

Клаггетт кивнул, указывая на других Огайо, также загружающих мужчин и еду. «И я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь из этих индеек нас бил там».

Это было неприятное ощущение, но зрелище того стоило. Джонни Реб опирался на ряды деревянных блоков и возвышался над полом сухого дока, как какое-то огромное здание. Капитан Санчес решил взглянуть на вещи и встал рядом с командиром корабля. На их глазах мостовой кран удалил остатки винта номер три. Рабочие и инженеры в разноцветных касках уступили дорогу, затем снова подошли к скегу, оценивая ущерб. Другой кран подъехал, чтобы начать демонтаж хвостового вала номер четыре. Его нужно было вытащить прямо, его внутренний конец уже отсоединился от остальной части сборки.

- Ублюдки, - выдохнул шкипер.

«Мы можем исправить ее», - тихо заметил Санчес.

"Четыре месяца. Если повезет, - добавил капитан. У них просто не было деталей, чтобы делать это быстрее. Ключевым моментом, что неудивительно, были редукторы. Необходимо было изготовить шесть полных комплектов шестерен, и это заняло время. Вся трансмиссия « Энтерпрайза » исчезла, и попытки как можно быстрее доставить корабль в безопасное состояние привели к выходу из строя единственного редуктора, который, возможно, подлежал ремонту. Шесть месяцев для нее, если подрядчик сможет в спешке раскрутиться и работать в три смены в неделю, чтобы выполнить свою работу. В остальном ремонт был несложным.

«Как быстро вернуть вал номер один в батарею?» - спросил Санчес.

Капитан пожал плечами. «Два-три дня, чего это стоит».

Санчес заколебался, прежде чем задать следующий вопрос. Он должен был знать ответ и боялся, что это прозвучит действительно глупо - о, какого черта? В любом случае ему пришлось ехать в Барберс-Пойнт. И единственными глупыми вопросами, которые он говорил людям в течение многих лет, были те, которые вы не задавали.

«Сэр, мне неприятно показаться глупым, но как быстро она будет двигаться на двух валах?»

Райан обнаружил, что желает, чтобы Общество Плоской Земли было правым. В этом случае мир мог бы быть одним часовым поясом. Как бы то ни было, Марианы были на пятнадцать часов впереди, Япония - на четырнадцать, Москва - на восемь. Основные финансовые рынки Западной Европы опережали на пять или шесть позиций, в зависимости от страны. Гавайи отставали на пять часов. У него были контакты во всех этих местах, и все работали по местному времени, и оно было настолько разным в каждом случае, что просто отслеживание того, кто, вероятно, не спит, а кто, вероятно, спит, занимало большую часть его мыслей. Он хмыкнул про себя в постели, с ностальгией вспоминая смятение, которое всегда приходило к нему в долгих перелетах. Даже сейчас в некоторых из этих мест работали люди, ни одно из которых не находилось под его контролем; и он знал, что ему нужно спать, если он собирается иметь дело с кем-либо из них, когда солнце вернется туда, где он жил и работал. Но сон не приходил, и все, что он видел, - это сосновый настил потолка в его спальне.

"Любые идеи?" - спросила Кэти.

Джек хмыкнул. «Хотел бы я остаться в коммерческом банкинге».

«А кто тогда будет управлять вещами?»

Долгий вздох. "Кто-нибудь еще."

«Не очень хорошо, Джек», - предложила его жена.

«Верно», - признался он в потолок.

«Как вы думаете, как люди отреагируют на это?»

"Я не знаю. Я даже не знаю, как я на это реагирую, - признался Джек. «Так не должно быть вообще. Мы находимся в бессмысленной войне. Мы только что избавились от последних ядерных ракет десять дней назад, а теперь они вернулись и указали на нас, и нам не на что указывать в ответ, и если мы не остановим это быстро - я не знаю, Кэти.

«Отсутствие сна не помогает».

«Слава богу, замужем за врачом». Ему удалось улыбнуться. «Что ж, дорогая, ты все равно избавил нас от одной проблемы».

«Как я это сделал?»

«Будучи умным». «Постоянно используя свою голову», - продолжал его разум. Его жена ничего не делала, не обдумав сначала. Она работала довольно медленно по меркам ее профессии. Возможно, это было нормальным для кого-то, отталкивающего границы, всегда обдумывающего, планирующего и оценивающего - как, собственно говоря, хорошего офицера разведки - а затем, когда все было готово, и вы все это выяснили, взорвите ее лазером. Да, это был неплохой способ работы, не так ли?

«Что ж, я думаю, они усвоили один урок, - сказал Ямата. Спасательный самолет поднял два тела и несколько плавающих обломков американского бомбардировщика. Было решено, что с телами будут обращаться с достоинством. Имена уже были переданы в Вашингтон по телексу через посольство Японии, и в должное время останки будут возвращены. Проявление милосердия было правильным по многим причинам. Когда-нибудь Америка и Япония снова станут друзьями, и он не хотел отравлять такую возможность. Это было плохо и для бизнеса.

«Посол сообщает, что они ничего нам не предлагают», - ответил Гото через мгновение.

«Они пока не оценили свою позицию и нашу».

«Будут ли они ремонтировать свои финансовые системы?»

Ямата нахмурился. "Возможно. Но у них по-прежнему большие трудности. Им по-прежнему нужно покупать у нас, им все еще нужно продавать нам - и они не могут нанести нам эффективный удар, поскольку четверо их летчиков, возможно, восемь, только что научились, к своему сожалению ». Дела пошли не совсем в соответствии с его планами, но тогда когда это действительно происходило? «Что мы должны сделать дальше, так это показать им, что люди, живущие на Сайпане, предпочитают наше правление своим. Тогда мировое мнение будет работать в нашу пользу, и это значительно разрядит ситуацию ».

А до тех пор, подумал Ямата, дела шли хорошо. Американцы не скоро снова станут зондировать материк его страны. У них не было возможности вернуть острова, и к тому времени, когда они это сделают, у Японии будет новый союзник и, возможно, даже новое политическое руководство, не так ли?

«Нет, за мной не следят», - заверил их Кога.

«Как репортер - нет, вы знаете, что лучше, не так ли?» - спросил Кларк.

«Я знаю, что вы офицер разведки. Я знаю, что Кимура здесь был с тобой на связи ». Они были в уютной чайхане недалеко от реки Ара. Рядом находилась гоночная трасса, построенная к Олимпиаде 1964 года. Кроме того, это было удобно рядом с полицейским участком, напомнил себе Джон. Он задавался вопросом, почему он всегда боялся внимания полицейских? В данных обстоятельствах казалось правильным кивнуть на его понимание ситуации.

«В таком случае, Кога-сан, мы в вашей власти».

«Я полагаю, ваше правительство теперь знает, что происходит. Все это, - с отвращением продолжал Кога. «Я также разговаривал со своими контактами».

«Сибирь», - просто сказал Кларк.

«Да», - ответил Кога. «Это часть этого. Ненависть Яматы-сан к Америке - другая часть, но, прежде всего, это чистое безумие ».

«Реакция американцев на самом деле не является предметом моей непосредственной озабоченности, но я могу заверить вас, что моя страна не будет покорно подчиняться вторжению на нашу землю», - спокойно сказал Джон.

«Даже если Китай замешан?» - спросил Кимура.

«Особенно, если в этом замешан Китай», - сказал Чавес, чтобы все знали, что он был там. «Я предполагаю, что вы изучаете историю, как и мы».

«Я боюсь за свою страну. Время для таких приключений давно прошло, но люди, которые… вы действительно понимаете, как здесь принимаются политические решения? Воля народа не имеет значения. Я пытался это изменить. Я пытался положить конец коррупции ».

Мысли Кларка метались, пытаясь решить, искренен этот человек или нет. «Мы сталкиваемся с похожими проблемами, как вы, наверное, слышали. Вопрос в том, что нам теперь делать? »

Мучение на лице мужчины было явным. "Я не знаю. Я попросил об этой встрече в надежде, что ваше правительство поймет, что не все здесь сумасшедшие ».

«Вы не должны думать о себе как о предателе, Кога-сан, - сказал Кларк после минутного размышления. «На самом деле это не так. Что делает человек, когда чувствует, что его правительство действует неправильно? И вы правы в своем суждении, что возможные последствия этого текущего курса действий вполне могут быть серьезными. У моей страны нет ни времени, ни энергии тратить на конфликт, но если он будет навязан нам, что ж, тогда мы должны отреагировать. Теперь я должен задать вам вопрос ».

"Да, я знаю." Кога посмотрел на стол. Он думал о том, чтобы потянуться за своим напитком, но слишком боялся, что его рука дрогнет.

«Будете ли вы работать с нами, чтобы этого не произошло?» «Это что-то для кого-то намного более старшего, чем я , - сказал себе Джон, - но он был здесь, а старших рвотных не было».

"Что делать?"

«Мне не хватает стажа, чтобы точно сказать вам, что это может быть, но я могу передать запросы от моего правительства. По крайней мере, мы попросим вас предоставить информацию и, возможно, влияние. Вас по-прежнему уважают в правительственных кругах. У вас все еще есть друзья и союзники в Сейме. Мы не будем просить вас идти на компромисс в этих вещах. Они слишком ценны, чтобы их выбрасывать ».

«Я могу выступить против этого безумия. Я могу-"

«Вы можете многое сделать, Кога-сан, но, пожалуйста, ради своей страны и моей, пожалуйста, ничего не делайте, не подумав предварительно о том, какого эффекта вы добьетесь, приняв меры». «Моя следующая смена карьеры» , - подумал Кларк. Политический советник. «Мы согласны, не так ли, что цель здесь - избежать большой войны?»

«Хай».

«Любой дурак может начать войну», - объявил Чавес, поблагодарив Провидение за его магистерские курсы. «Чтобы предотвратить один, нужен более сильный человек, и это требует тщательного обдумывания».

«Я выслушаю ваш совет. Я не обещаю вам, что буду следовать ему. Но я послушаю ».

Кларк кивнул. «Это все, что мы можем попросить». Остальная часть встречи была процедурной. Еще одно подобное свидание было бы слишком опасным. С этого момента Кимура будет обрабатывать сообщения. Кларк и Чавес ушли первыми, вернувшись в свой отель пешком. Это было совсем другое дело, чем иметь дело с Mohammed Abdul Corp. Кога был благородным, умным человеком и хотел поступать правильно, даже если это повлекло за собой измену. Но Джон понял, что его слова, обращенные к мужчине, были не просто частью танца соблазнения. В какой-то момент государственная политика стала делом совести, и он был благодарен за то, что у этого человека, похоже, она есть.

«Прямой борт, - объявил командир катера со своего поста в левом переднем углу центра атаки. Как обычно, самым старшим военнослужащим подводной лодки был водолаз. Все отверстия в корпусе корабля были плотно закрыты, красные круги на трамплине сменились красными горизонтальными черточками. «Давление в лодке».

«Все системы согласованы и проверены на погружение. Компенсация введена. Мы готовы к погружению », - объявило ООД.

«Хорошо, давай снимем ее. Нырнуть на корабль. Сделайте глубину в сто футов ". Клаггетт осмотрел купе, сначала проверив табло состояния, затем проверив людей. Теннесси не находился под водой больше года. У ее команды тоже не было, и он огляделся в поисках нервов первого пикирования, пока палубный офицер давал правильные команды для развития. Было нормально, что некоторые из молодых людей покачали головами, напоминая себе, что они, в конце концов, подводники и якобы привыкли к этому. Звуки выходящего воздуха ясно показали это. Теннесси сделал небольшой угол в пять градусов по носу. В течение следующих нескольких минут подводную лодку будут проверять на дифферент, чтобы убедиться, что корабль должным образом сбалансирован и что все бортовые системы действительно работают, что уже было подтверждено всеми испытаниями и инспекциями. На это потребовалось полчаса. Клаггетт вполне мог бы пойти быстрее, и в следующий раз он определенно сделает это, но на данный момент пришло время снова устроить всем удобство.

"Мистер. Шоу, переходи на новый курс два-один-ноль.

«Да, штурвал, левый руль на десять градусов, переходи на новый курс два-один-ноль». Рулевой отреагировал должным образом, направив подводную лодку на исходный курс.

- Вперед, - приказал Клаггетт.

«Впереди полный, да». Колокол на полной скорости разгонит Теннесси до двадцати шести узлов. Фактически, с фланговым раструбом было доступно еще четыре узла скорости. Было малоизвестным фактом, что кто-то ошибся с классом бэби-бумеров из Огайо. Разработанный для максимальной скорости чуть более двадцати шести узлов, первые испытания на полной мощности на головной лодке этого класса достигли максимума чуть более двадцати девяти, а более поздние модели были еще немного быстрее. Что ж, подумал Клаггетт с улыбкой, ВМС США никогда особо не интересовались медленными кораблями; у них было меньше шансов уклониться от опасности.

«Пока все хорошо», - заметил Клаггетт своему ООД.

Лейтенант Шоу кивнул. Другой офицер, уходящий из ВМФ, был назначен штурманом лодки, и, служив раньше с Датчем Клаггеттом, он не возражал против того, чтобы вернуться еще раз. «Скорость идет хорошо, капитан».

«В последнее время мы сэкономили много нейтронов».

"Какая миссия?"

«Еще не уверен, но черт возьми, если мы не самая большая из когда-либо созданных быстроходных подводных лодок», - заметил Клаггетт.

«Время стримить».

«Тогда сделайте это, мистер Шоу».

Минутой позже длинному буксируемому гидролокатору подводной лодки разрешили развернуться на корме и направить его в кильватерную струю по правому борту после водолазного самолета. Даже на высокой скорости массив из тонких линий немедленно начал передавать данные сонарщикам перед центром атаки. Теннесси был на полной скорости, ныряя глубже, на восемьсот футов. Повышенное давление воды исключило возможность возникновения кавитации в ее сложной винтовой системе. Ее реакторная установка с естественной циркуляцией не издавала шума насоса. Ее плавные линии вообще не создавали шума потока. Внутри члены экипажа были в обуви на резиновой подошве. Турбины были установлены на палубах, связанных с корпусом через пружины, чтобы изолировать и разъединять звуки движущей силы. Разработанный так, чтобы совсем не излучать шума и повсеместно именовавшийся даже сообществом быстрой атаки «черными дырами», этот класс действительно был самой тихой вещью, которую человек когда-либо выходил в море. Большой, далеко не уступающий по скорости и маневренности меньшим штурмовым катерам, Теннесси и ее сестры все еще были впереди в наиболее важной категории характеристик. Даже киты с трудом его слышали.

«Сила на силу», - снова подумал Робби Джексон. Если это невозможно, что тогда? «Что ж, если мы не можем играть в это как в призовой бой, тогда мы играем в это как в карточную игру», - сказал он себе, оставшись один в своем офисе. Он удивленно поднял глаза, затем понял, что слышал свои собственные слова, сказанные вслух.

Было не очень профессионально злиться, но контр-адмирал Джексон в данный момент баловал себя гневом. Враг - это был термин, который он использовал сейчас - предполагал, что он и его коллеги в J-3 не могут создать эффективный ответ на свои действия. Для них это был вопрос пространства, времени и силы. Пространство измерялось тысячами миль. Время измерялось месяцами и годами. Силу измеряли в дивизиях и флотах.

Что, если они ошибались? - спросил себя Джексон.

От Шеми до Токио было две тысячи миль. От Элмендорфа до Токио была еще тысяча. Но пространство было временем. Время для них было количеством месяцев или лет, необходимых для восстановления военно-морского флота, способного делать то, что было сделано в 1944 году, но этого не было в картах, и поэтому это не имело значения. И сила - это не все, что у вас было. Сила - это то, что вам удалось доставить в те места, по которым нужно было нанести удар. Все остальное было потраченной впустую энергией, не так ли?

Еще важнее было восприятие. Его противники понимали, что их собственные ограничивающие факторы применимы и к другим. Они определили соревнование в своих терминах, и если Америка будет вести игру именно так, то Америка проиграет. Поэтому его самой важной задачей было составить собственный свод правил. Так и будет, сказал себе Джексон. Вот с чего он начал, с чистого листа белой бумаги без подкладки, с частыми взглядами на карту мира на стене.

«Кто бы ни руководил ночным дежурством в ЦРУ, он достаточно умен, - подумал Райан. Достаточно умный, чтобы знать, что информация, полученная в три часа ночи, может подождать до шести, что свидетельствует о степени осуждения, редкой в разведывательном сообществе, и за которую он был благодарен. Русские передали депешу в вашингтонскую резидентуру, а оттуда ее передали ЦРУ. Джеку было интересно, что подумали охранники ЦРУ в униформе, пропустив русских через ворота. Оттуда отчет был доставлен в Белый дом, и курьер ждал Райана в его прихожей, когда он вошел.

«Источники сообщают, что в Йошинобу было девять (9) ракет« Н-11 ». Еще одна ракета находится на сборочном заводе и используется в качестве инженерного испытательного стенда для предполагаемой структурной модернизации. Таким образом, остается десять (10) или одиннадцать (11) ракет, местонахождение которых, скорее всего, остается неизвестным. Хорошие новости, Иван Эмметович. Полагаю, ваши спутники довольно заняты. Наши тоже. Головко ».

- Да, Сергей Николайч, - прошептал Райан, открывая вторую папку, которую принес курьер. "Да, они."

«Здесь ничего не происходит, - подумал Санчес.

AirPac был вице-адмиралом и находился в таком же отвратительном настроении, как и любой другой офицер на военно-морской базе Перл-Харбор. Он отвечал за все военно-морские самолеты и летную палубу с запада Невады, он должен был быть командиром в войне, которая началась всего несколькими днями ранее, но он не только не мог не сказать своим двум действующим авианосцам в Индийском океане, чего он хочет. , он мог видеть двух своих других авианосцев, сидящих бок о бок в сухих доках. И, вероятно, останется там в течение нескольких месяцев, как теперь разъясняла телезрителям всего мира съемочная группа CNN.

"Так что это?" - спросил он своих посетителей.

«Есть ли у нас планы на посещение WestPac?» - спросил Санчес.

"Не скоро."

«Я могу быть готов к переезду менее чем за десять дней», - объявил генеральный директор Johnnie Reb .

"Это факт?" - едко поинтересовался AirPac.

«Вал номер один в порядке. Если мы зафиксируем номер четыре, я смогу развить двадцать девять, может быть, тридцать узлов. Наверное, больше. Испытания на двух валах приводили к присоединению колес. Избавься от сопротивления из этих, может быть, тридцати двух ».

«Продолжайте, - сказал адмирал.

«Хорошо, первая миссия должна заключаться в уничтожении их самолетов, верно?» - сказал Санчес. «Для этого мне не нужны Гуверы и Трудеры. Джонни Реб может справиться с четырьмя эскадрильями Томов и еще с четырьмя пластиковыми жуками, отрядом Грабителя из Квирсов, который будет глушить, а также с дополнительным отрядом «Хаммеров». И угадай что?"

AirPac кивнул. «Это почти равно силе их истребителей на островах». Это было рискованно. Одна авианосная палуба против двух основных островных баз была не совсем ... но острова были довольно далеко друг от друга, не так ли? У Японии были другие корабли и подводные лодки, чего он особенно опасался. «Может быть, это начало».

«Нам нужны другие элементы», - согласился Санчес. «Кто-нибудь откажется, когда мы спросим?»

«Не в этом конце», - подумал адмирал.

Репортер CNN вела свою первую прямую трансляцию с края сухого дока, и на ней были показаны два атомных авианосца, сидящих на своих блоках, мало чем отличающиеся от младенцев-близнецов, сидящих бок о бок в колыбелях. Кто-то в офисе CINCPAC, должно быть, заплатил цену за то, чтобы впустить ее, подумал Райан, потому что вторая подача шла намного дальше, с плоских поверхностей через гавань, но все еще было хорошо видно за ее спиной, поскольку она говорила примерно то же самое, добавляя, что она узнала из информированных источников, что может пройти до шести месяцев, прежде чем « Стеннис и Энтерпрайз» снова смогут выйти в море.

«Разве это не здорово, - проворчал себе Джек. Ее оценка была не хуже той, что была у него на столе с надписью « Совершенно секретно» на папке красными буквами. Может быть, это было даже лучше, поскольку ее источником, вероятно, был рабочий двор с реальным опытом работы в этом крупнейшем магазине кузовов и кранцев. За ней последовал ученый комментатор - на этот раз адмирал в отставке, работающий в вашингтонском мозговом центре, - который сказал, что вернуть Марианские острова будет в лучшем случае чрезвычайно сложно.

Проблема со свободной прессой заключалась в том, что она предоставляла информацию каждому, и за последние два десятилетия она стала настолько хорошим источником информации, что собственные спецслужбы его страны использовали его для получения всех видов критичных ко времени данных. Со своей стороны, общественность стала более изощренной в своих требованиях к новостям, и сети отреагировали улучшением их сбора и анализа. Конечно, у прессы были свои слабые места. Для получения реальной инсайдерской информации он слишком сильно зависел от утечек и недостаточно - от обувной кожи, особенно в Вашингтоне, а для анализа часто отбирались люди, мотивированные не фактами, а повесткой дня. Но в том, что можно было увидеть, пресса часто работала лучше, чем обученные офицеры разведки, получающие зарплату от правительства.

«От этого зависит и другая сторона, - подумал Джек. Как он смотрел телевизор в своем офисе, так и другие во всем мире ...

«Вы выглядите занятым», - сказал адмирал Джексон, стоя в дверях.

«Я жду так быстро, как могу». Райан жестом пригласил его сесть. «CNN только что сообщил о перевозчиках».

«Хорошо», - ответил Робби.

"Хороший?"

«Мы можем вернуть Стенниса в море за семь-десять дней. Мой старый приятель, Бад Санчес, работает на ее борту CAG, и у него есть некоторые идеи, которые мне нравятся. Как и AirPac ».

"Неделя? Подождите минуту." Еще одним эффектом телевизионных новостей было то, что люди часто верили им, а не официальным данным, хотя в этом случае секретный отчет был идентичен:

Трое все еще находились в Коннектикуте, а трое других проходили испытания в Неваде. Все в них было нетрадиционным. Завод, например, больше походил на ателье, чем на авиазавод. Основной материал для планеров прибыл в рулонах, которые были разложены на длинном тонком столе, где компьютерные лазерные резаки вырезали нужные формы. Затем их ламинировали и запекали в печи до тех пор, пока ткань из углеродного волокна не образовала сэндвич, более прочный, чем сталь, но намного более легкий - и, в отличие от стали, прозрачный для электромагнитной энергии. На это ушло около двадцати лет дизайнерской работы, и первый набор простых требований превратился в книгу толщиной с многотомную энциклопедию. Типичная программа Пентагона, она длилась слишком долго и стоила слишком дорого, но конечный продукт, если не то чтобы ждать, определенно стоил того, даже по двадцать миллионов долларов за копию, или, как выразились экипажи, десять миллионов. долларов за место.

Когда прибыли сотрудники Sikorsky, все трое из Коннектикута сидели в навесе с открытыми стенами. Бортовые системы были полностью функциональны, и летчики-испытатели компании проверили их ровно столько, чтобы убедиться, что они могут летать. Все системы были должным образом проверены бортовым диагностическим компьютером, который, конечно же, сам себя диагностировал. После заправки всех троих выкатили на рампу и улетели сразу после наступления темноты, на север, на базу ВВС Уэстовер, в западном Массачусетсе, где они будут загружены в транспорт Galaxy 327-й военной эскадрильи для полета к месту. к северо-востоку от Лас-Вегаса, которого не было ни на одной официальной карте, хотя его существование не было большим секретом. Вернувшись в Коннектикут, в сарай вкатили три деревянных макета, открытая сторона которых была видна из жилого района и шоссе в трехстах ярдах в гору. Людей даже видели, чтобы они работали над ними всю неделю.

Даже если вы еще не знали миссию, требования были почти такими же. Теннесси снизил скорость до двадцати узлов в пятистах милях от побережья.

«Машинное отделение отвечает на две трети впереди, сэр».

«Очень хорошо», - признал коммандер Клаггетт. «Левый руль на двадцать градусов, переходи на новый курс ноль-три-ноль». Рулевой повторил этот приказ в ответ, и следующая команда Клаггетта была: «Переворачивать корабль для сверхтихии».

Он уже знал физику того, что делал, но все равно перешел на корму к столу для построения графиков, чтобы еще раз проверить круг поворота корабля. Капитану тоже приходилось проверять все, что он делал. Резкое изменение курса было разработано для проверки собственного шума. По всей подводной лодке было отключено ненужное оборудование, и не дежурившие члены экипажа сели в свои отдельные койки, когда их корабль развернулся. Клэггетт отметил, что команда уже начала раскручиваться.

За Теннесси на конце кабеля длиной в тысячу ярдов шла ее буксируемая система гидролокаторов, сама длина которой составляла тысячу футов. Еще через минуту подводная лодка была похожа на собаку, преследующую свой длинный хвост, на расстоянии тысячи ярдов от него, и все еще на скорости двадцать узлов, в то время как гидролокаторы прислушивались к собственным системам на предмет шума своего корабля. Следующей остановкой Клаггетта была комната с сонарами, чтобы он мог сам наблюдать за дисплеями. Это был своего рода электронный инцест, лучшие гидролокаторы из когда-либо созданных, пытающиеся определить местонахождение самого тихого корабля из когда-либо созданных.

«Вот и мы, сэр». Ведущий гидролокатор пометил экран жирным карандашом. Капитан постарался не слишком разочароваться. Теннесси шел со скоростью двадцать узлов, а на несколько секунд, требуемых для перехода, антенна находилась всего в тысяче ярдов.

«Никто не такой невидимый, сэр, - заметил лейтенант Шоу.

«Верни ее на базовый курс. Мы попробуем еще раз на пятнадцати узлах. Начальнику гидролокатора: «Положите на записи хорошего человека. Так давай найдем погремушку на корме? Десять минут спустя Теннесси начал еще одну проверку собственного шума.

«Все будет сделано в седле, Джек. Когда я это читаю, время работает для них, а не для нас ». Не то чтобы адмиралу Джексону это нравилось. Похоже, не было другого пути, и эта война будет происходить как вы есть, и по мере вашего продвижения вы будете устанавливать свои собственные правила.

«Возможно, вы правы с политической стороны. Они хотят провести выборы в ближайшее время и кажутся ужасно уверенными в себе ...

«Разве вы не слышали? «Они летают над мирными жителями в кулаке», - сказал ему Джексон. «Зачем это делать? Я думаю , что все они собираются стать резидентами быстрорастворимые, и все они будут голосовать Ja на аншлюса. Наши друзья с телефоном видят аэропорт. Прибывающие рейсы несколько снизились, но посмотрите на цифры. Наверное, пятнадцать тысяч солдат на острове. Все они могут голосовать. Добавьте туда японских туристов, которые уже там, и тех, кто прилетел, и это все, что она написала, мальчик ».

Советник по национальной безопасности поморщился. "Это просто, не так ли?"

«Я помню, когда был принят Закон об избирательных правах. Когда я был ребенком, в Миссисипи это имело большое значение. Разве вам не нравится, как люди могут использовать закон в своих интересах? »

«Это ведь цивилизованная война, не так ли?» «Никто никогда не говорил, что они глупы», - сказал себе Джек. Результаты выборов будут фальшивыми, но все, что им действительно нужно было сделать, это запутать ситуацию. Для применения силы требовалась ясная причина. Так что переговоры были частью стратегии отсрочки. Другая сторона все еще определяла правила игры. У Америки еще не было стратегии действий.

«Это то, что нам нужно изменить».

"Как?"

Джексон передал папку. «Вот информация, которая мне нужна».

У Муцу была спутниковая связь, в том числе видео, которое можно было передавать из штаб-квартиры флота в Иокогаме. Адмирал Сато подумал, что это было красивое зрелище, и настолько хорошо со стороны CNN дать ему его. «Энтерпрайз» с тремя гребными винтами разбилось, а четвертый был явно поврежден. Джон Стеннис с двумя уже удаленными, третий явно не подлежит ремонту; четвертый, к сожалению, выглядел целым. Чего не было видно, так это внутренних повреждений. На его глазах один из огромных марганцево-бронзовых гребных винтов был снят с последнего корабля, а другой кран совершил маневр, вероятно, как заметил технический офицер эсминца, чтобы вывести часть правого подвесного вала.

«Пять месяцев», - сказал он вслух, а затем услышал, что репортер оценил их в шесть, приятно мнение какого-то неназванного работника двора.

«Так думает штаб».

«Они не могут победить нас с помощью эсминцев и крейсеров», - заметил капитан Муцу . «Но вытащат ли они свои два авианосца из Индийского океана?»

«Нет, если наши друзья продолжат давить на них. Кроме того, - тихо продолжил Сато, - двух авианосцев недостаточно, не против сотни истребителей на Гуаме и Сайпане - больше, если я попросу об этом, а я, вероятно, так и сделаю. Сейчас это действительно политическое упражнение ».

«А их подводные лодки?» - удивился командир эсминца, очень нервничая.

«Так почему мы не можем?» - спросил Джонс.

«Неограниченная война отсутствует», - сказал SubPac.

«Раньше это работало».

«Раньше у них не было ядерного оружия, - сказал капитан Чемберс.

"Ой." «Вот это есть», - признался себе Джонс. «У нас уже есть план?»

«На данный момент держим их подальше от нас», - сказал Манкузо. Это было не совсем то, что нужно было взволновать Честера Нимица, но нужно было с чего-то начинать. "Что у тебя есть для меня?"

«Я получил пару попаданий на фырканье подлодок к востоку от островов. Ничего достаточно хорошего, чтобы начать охоту, но я не думаю, что мы все равно отправляем туда P-3. Однако войска СОСУС идут в ногу со временем. Ничто не ускользнет от нас ». Он сделал паузу. «Еще одно. Я получил одно прикосновение, - прикосновение было менее сильным, чем удар, - кого-то у побережья Орегона.

«Теннесси, - сказал Чемберс. «Это голландец Клаггетт. Он должен быть здесь, в пятницу, ноль-двести.

Джонс был впечатлен собой. «Блин, попадание в Огайо. Сколько еще? »

«Еще четыре, последний покидает пирс примерно через час». Манкузо указал на свою настенную карту. «Я сказал каждому пробежать через этот массив SOSUS для проверки шума. Я знал, что ты будешь рядом, чтобы понюхать их. Не зазнавайся. Они бегут на Жемчужину на скорость ».

Джонс кивнул и повернулся. «Отлично, шкипер».

«Мы еще не полностью потеряли его, доктор Джонс».

«Черт возьми, шеф!» Коммандер Клаггет выругался.

«Моя вина, сэр. Конечно, черт возьми ». Он воспринял это как мужчина. Это был ящик для инструментов. Он был найден застрявшим между трубой для забортной воды и корпусом, где небольшие вибрации от подпружиненной палубы заставили гаечные ключи внутри дребезжать, настолько, что гидролокатор, буксируемый подводной лодкой, обнаружил шум. «Это не наш, наверное, дворник оставил его на борту».

Трое других старших офицеров приехали, чтобы поделиться своим опытом. Это могло случиться с кем угодно. Они тоже знали, что будет дальше. Их капитан глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. Даже от его начальников требовалась демонстрация гнева.

«Каждый дюйм корпуса от ударной переборки до хвостового вала. Каждая ослабленная гайка, каждый болт, каждая отвертка. Если он лежит на палубе, поднимите его. Если он болтается, затяните его. Нет остановки, пока это не будет сделано. Я хочу, чтобы этот корабль был таким тихим, что я могу слышать грязные шутки, которые ты думаешь обо мне ».

«Это будет сделано, сэр», - пообещал начальник лодки. «С таким же успехом можно привыкнуть и не спать», - не сказал он, и, конечно же,

«Ты понял, COB, не спи, пока эта лодка не сделает гробницу шумной». Поразмыслив, Клаггетт подумал, что мог бы выбрать лучшую метафору.

Командир вернулся вперед, напоминая себе поблагодарить начальника гидролокатора за изоляцию источника шума. Лучше было найти его в первый же день, и он должен был поднять на него ад. Таковы были правила. Ему пришлось заставить себя не улыбаться. В конце концов, капитан должен был быть суровым сукиным сыном - то есть, когда он обнаруживал что-то не так, и через несколько минут вожди передавали весь свой гнев на других и относились к этому так же.

Он видел, что все уже изменилось, когда он проходил через реакторные помещения. Как врачи в операционной, вахта за реактором сидела или стояла в соответствии с их заданиями, в основном наблюдая, делая несколько записей в нужное время. В море меньше суток, а копии Think Quiet уже были приклеены к обеим сторонам каждой водонепроницаемой двери. Те немногие члены экипажа, которых он встречал в проходах, уступали ему дорогу, часто с коротким и гордым кивком. Да, мы профи , тоже , сэр. Двое мужчин бегали трусцой в ракетном отсеке, длинном и теперь уже бесполезном отсеке, и Клаггетт, как того требовал служебный этикет, уступил им место, снова почти улыбаясь при этом.

«Ящик для инструментов, верно?» - спросил исполнительный директор, когда командир снова вошел в Центр атак. «Это случилось со мной на Хэмптоне после нашего первого ремонта».

"Ага." Клаггет кивнул. «Переходя к следующей вахте, мы идем вперед-назад».

«Могло быть хуже, сэр. После капитального ремонта на верфи парень, которого я знаю, пришлось снова войти в сухой док. В носовой балластной цистерне нашли чертову выдвижную лестницу. Подобные истории заставляли вздрагивать подводников.

«Ящик для инструментов, сэр?» - спросил начальник гидролокатора.

Теперь он мог улыбнуться. Клаггетт прислонился к дверному косяку и кивнул, вытаскивая пятидолларовую банкноту. «Хороший звонок, шеф».

«Не так уж и много». Но главный старшина все равно оставил пятерых в кармане. В Теннесси, как и на многих подводных лодках, рукоятка каждого гаечного ключа на борту была покрыта жидким винилом, что давало немного лучшее сцепление, особенно потной руке, а также уменьшало вероятность дребезжания. - Бьюсь об заклад, какая-то дворовая рвота, - добавил он, подмигнув.

«Я плачу только один раз, - заметил Клаггетт. «Есть новые контакты?»

«Одновинтовой тихоходный дизельный надводный корабль пеленг три-четыре-один, выход наружу. Это контактное лицо из Чехии, получившее обозначение Sierra-Thirty. Сейчас они разрабатывают заговор, сэр. Он остановился на мгновение, и его настроение изменилось. "Капитан?"

"Что случилось, шеф?"

«Эшвилл и Шарлотта - это правда?»

Коммандер Клаггет снова кивнул. «Вот что они мне сказали».

«Мы сравним счет, сэр».

Роджер Дерлинг поднял лист бумаги. Оно было написано от руки, что президент редко видел. «Он довольно тонкий, адмирал».

"Мистер. Президент, вы же не собираетесь санкционировать систематические нападения на их страну, не так ли? - спросил Джексон.

Дурлинг покачал головой. «Нет, это больше, чем я хочу. Миссия состоит в том, чтобы вернуть Марианские острова и помешать им выполнить вторую часть своего плана ».

Робби глубоко вздохнул. Это было то, к чему он готовился.

«Есть и третья часть», - объявил Джексон.

Двое мужчин с ним замерли.

«Что это, Роб?» - спросил Райан через мгновение.

«Мы только что выяснили это, Джек. Командующий индийской оперативной группой Чандраскатта? Некоторое время назад он уехал в Ньюпорт. Угадай, кто учился в том же классе ». Он сделал паузу. «Некий японский адмирал по имени Сато».

Райан закрыл глаза. Почему никто раньше этого не объявил? «Итак, три страны с имперскими амбициями ...»

- Мне так кажется, Джек. Помните сферу совместного процветания Большой Восточной Азии? Хорошие идеи возвращаются. Мы должны все это остановить, - решительно сказал Джексон. «Я провел двадцать с лишним лет, готовясь к войне, которую никто не хотел вести - с русскими. Я лучше буду тренироваться, чтобы сохранять мир. Это означает, что нужно остановить этих парней прямо сейчас ».

"Это сработает?" - спросил президент.

«Никаких гарантий, сэр. Джек сказал мне, что операция ведется по дипломатическим и политическим часам. Это не Ирак. Любой международный консенсус, который у нас есть, касается только европейцев, и он рано или поздно испарится ».

"Джек?" - спросил Дурлинг.

«Если мы собираемся это сделать, то, вероятно, это правильный путь».

«Рискованно».

"Мистер. Президент, да, сэр, это рискованно, - согласился Робби Джексон. «Если вы думаете, что дипломатия поможет вернуть Марианские острова, хорошо. Я не особо хочу никого убивать. Но если бы я был на их месте, я бы не вернул эти острова. Они нужны им для второй фазы, и если это произойдет, даже если русские не взорвут ядерную бомбу ... »

«Гигантский шаг назад», - подумал Райан. Своего рода новый альянс, который может простираться от Полярного круга до Австралии. Три страны с ядерным потенциалом, огромной ресурсной базой, огромной экономикой и политической волей использовать насилие для достижения своих целей. Снова «Девятнадцатый век» на гораздо большем поле. Экономическая конкуренция, подкрепленная силой, классическая формула бесконечной войны.

"Джек?" - снова спросил президент.

Райан медленно кивнул. «Я думаю, что мы должны. Вы можете выбрать любую причину, какую захотите. Все они выходят одинаково ».

"Одобренный."

37

Углубляясь

«Нормальность» - это слово, которое постоянно использовали различные комментаторы, обычно с такими прилагательными, как «жуткий» и / или «обнадеживающий», чтобы описать распорядок недели. Левые политические силы были довольны тем, что правительство использовало дипломатические средства для преодоления кризиса, в то время как правые были возмущены тем, что Белый дом все сдерживает. Действительно, именно отсутствие руководства и отсутствие реальных политических заявлений показало всем, что Роджер Дерлинг был президентом внутренней политики, который не имел большого представления о том, как справляться с международными кризисами. Дальнейшая критика дошла до советника по национальной безопасности Джона П. Райана, который, хотя и имел якобы хорошую репутацию в разведке, на самом деле никогда не зарекомендовал себя как игрок в вопросах национальной безопасности как таковых, и, конечно же, не слишком серьезно относился к этому. силовая позиция сейчас. Другие находили его осмотрительность достойной восхищения. По наблюдениям экспертов, сокращение численности американских вооруженных сил сделало эффективное противодействие в лучшем случае чрезвычайно трудным, и хотя огни в Пентагоне продолжали гореть всю ночь, очевидно, что не было никакого способа справиться с ситуацией на Марианских островах. В результате, как говорили другие наблюдатели перед любой телекамерой с красным светом, администрация будет делать все возможное, чтобы сохранять спокойствие и уравновешенность, делая все, что в ее силах. Отсюда иллюзия нормальности, скрывающая врожденную слабость американской позиции.

«Вы просите нас ничего не делать?» - раздраженно спросил Головко.

«Это наша битва, за которую нужно сражаться. Если вы переедете слишком рано, это предупредит Китай, и это предупредит Японию ». Кроме того, Райан не мог бы добавить, что можно делать? Российская армия была в гораздо худшем состоянии, чем американская. Они могли перебросить дополнительные самолеты в Восточную Сибирь. Переброска наземных войск для укрепления легковесных формирований пограничников вполне может спровоцировать ответ Китая. «Ваши спутники говорят вам то же самое, что и наши, Сергей. Китай не мобилизуется ».

"Пока что." Одно слово было острым.

"Верный. Еще нет. И если мы правильно разыграем наши карты, этого не произойдет ». Райан помолчал. «Есть дополнительная информация о ракетах?»

«У нас есть несколько объектов под наблюдением», - сообщил Головко. «Мы подтвердили, что ракеты в Ёсинобу используются в гражданских целях. Вероятно, это прикрытие для военных испытаний, но не более того. Мои технические специалисты вполне уверены в себе ».

«Разве вам не нравится, насколько они уверены в себе», - заметил Райан.

«Что ты собираешься делать, Джек?» - прямо спросил председатель РВС.

«Даже сейчас, Сергей Николайч, мы говорим им, что их оккупация островов неприемлема». Джек сделал паузу, чтобы перевести дух, и напомнил себе, что нравится ему это или нет, он должен доверять этому человеку. «И если они не уйдут сами по себе, мы найдем способ их заставить».

«Но как?» - потребовал ответа мужчина, глядя на оценки, подготовленные военными экспертами в соседнем министерстве обороны.

«Десять, пятнадцать лет назад вы говорили своим политическим хозяевам, что мы достойны вашего страха?»

«Как и вы с нами», - подтвердил Головко.

«Нам теперь повезло больше. Они нас не боятся. Они думают, что уже выиграли. На данный момент я не могу сказать больше. «Может быть, завтра», - подумал Джек. «А пока инструкции для вас, чтобы передать их нашему народу».

«Будет сделано», - пообещал Сергей.

«Мое правительство будет уважать желания людей на всех островах», - повторил посол, а затем добавил новое положение. «Мы также можем быть готовы обсудить разницу в статусе между Гуамом и остальной частью Марианского архипелага. Американцы проявляют интерес к этому острову почти сто лет назад, - впервые допустил он.

Адлер принял заявление бесстрастно, как того требовал регламент. "Мистер. Посол, жители всех этих островов - американские граждане. Они таковы по собственному выбору ».

«И у них снова будет возможность выразить свой выбор. Позиция вашего правительства в том, что самоопределение разрешено только один раз? » - спросил он в ответ. «Это кажется довольно странным для страны с традициями легкой иммиграции и эмиграции. Как я уже говорил ранее, мы с радостью разрешим двойное гражданство для тех уроженцев, которые предпочитают сохранять свои американские паспорта. Мы компенсируем им их имущество, если они решат уехать, и ... »Остальная часть его заявления была такой же.

Адлер подумал, что дипломатический обмен, как часто он наблюдал или участвовал в этом, сочетал в себе худшие аспекты объяснения вещей малышу и разговора со свекровью. Было скучно. Это было утомительно. Это было досадно. И это было необходимо. Мгновением ранее Япония кое-что уступила. Это не было неожиданностью. Кук выманил эту информацию из Нагумо на прошлой неделе, но теперь она была на столе. Это были хорошие новости. Плохая новость заключалась в том, что теперь он должен был что-то предложить взамен. Правила дипломатического обмена основывались на компромиссе. Вы никогда не получали всего того, что хотели, и никогда не давали другому парню всего того, что он хотел. Проблема заключалась в том, что дипломатия исходила из того, что ни одна из сторон никогда не будет вынуждена отдавать что-либо, представляющее жизненно важный интерес, и что обе стороны признали, каковы были эти жизненно важные интересы. Но так часто они этого не делали, и тогда дипломатия обречена на провал, к большому огорчению тех, кто ошибочно полагал, что войны всегда были продуктом неумелых дипломатов. Гораздо чаще они были результатом настолько несовместимых национальных интересов, что компромисс просто невозможен. Итак, теперь посол ожидал, что Адлер немного уступит.

«Что касается меня, я рад, что вы признаете безоговорочные права гуамского народа оставаться американскими гражданами. Мне также приятно отметить, что ваша страна позволяет жителям Северных Марианских островов определять свою судьбу. Вы заверяете меня, что ваша страна будет придерживаться результатов выборов? »

«Я считаю, что мы это ясно дали понять», - ответил посол, недоумевая, выиграл он что-то или нет.

«И выборы будут открыты для ...»

«Конечно, всех жителей островов. Моя страна верит во всеобщее избирательное право, как и ваша. Фактически, - добавил он, - мы пойдем на дополнительную уступку. В Японии голосование происходит в возрасте двадцати лет, но для целей этих выборов мы снизим возрастной ценз до восемнадцати. Мы не хотим, чтобы никто не возражал против несправедливости плебисцита ».

«Умный ублюдок, - подумал Адлер. Это тоже имело такой смысл. Теперь все солдаты могли проголосовать, и международным наблюдателям этот шаг показался бы безумным. Заместитель госсекретаря кивнул, как бы удивленный, затем сделал запись в своем блокноте. Посол через стол мысленно отметил, что только что набрал очко. На это ушло достаточно времени.

«Это очень просто, - сказал советник по национальной безопасности. «Ты поможешь нам?»

Правила встречи не рассчитаны на то, чтобы кого-то порадовать. Он начался с объяснения юристом Министерства юстиции того, как Закон о шпионаже, Раздел 18 Кодекса Соединенных Штатов, Раздел 793E, применяется ко всем американским гражданам и как свобода слова и прессы не распространяется на нарушение этого закона.

«Вы просите нас помочь вам лгать», - сказал один из высокопоставленных журналистов.

«Совершенно верно, - ответил Райан.

«У нас есть профессиональные обязательства…»

«Вы американские граждане», - напомнил им Джек. «То же самое и с людьми на этих островах. Моя работа не в том, чтобы пользоваться правами, о которых вы думаете сейчас. Моя работа - гарантировать эти права вам и всем остальным в этой стране. Либо вы помогаете нам, либо нет. Если вы это сделаете, то мы сможем выполнять нашу работу проще, дешевле и с меньшим кровопролитием. Если вы этого не сделаете, то, вероятно, пострадают еще несколько человек ».

«Я сомневаюсь, что Мэдисон и остальные когда-либо намеревались использовать американскую прессу для помощи врагу во время войны», - сказала дама из агентства Justice.

«Мы бы никогда этого не сделали», - возразил человек из NBC. «Но действовать в обратном направлении…»

«Дамы и господа, у меня нет времени говорить о конституционном праве. Это буквально вопрос жизни и смерти. Ваше правительство просит вашей помощи. Если вы не окажете этой помощи, вам рано или поздно придется объяснять американскому народу, почему вы этого не сделали ». Джек подумал, не угрожал ли им когда-нибудь таким образом. Он полагал, что поворот - это честная игра, хотя он не ожидал, что они будут смотреть на вещи точно так же. Пришло время оливковой ветви. «Я возьму на себя ответственность за это. Если вы поможете нам, никто никогда не услышит этого от меня ».

«Не говори мне этого. Это выйдет », - запротестовала Си-эн-эн.

«Тогда вам придется объяснить американскому народу, что вы действовали как патриотические граждане».

«Я не это имел в виду, доктор Райан!»

«Да, - сказал Джек с улыбкой. "Думаю об этом. Как тебе будет больно? Кроме того, как это вылезет? Кто еще об этом сообщит? »

Журналисты были достаточно циничны - это было почти профессиональным требованием - чтобы увидеть юмор, но признание получило более раннее заявление Райана. Они находились в глубоком профессиональном затруднительном положении, и естественным результатом было уклонение от него, думая другими терминами. В данном случае дело. Неспособность действовать в поддержку своей страны, как бы они ни провозглашали принципы и профессиональную этику - ну, люди, которые смотрели телевизор, не были так впечатлены этими высокими стандартами, как они должны были бы быть. К тому же Райан не так уж и много просил. Только одно, и если бы они были в этом умны, может быть, никто бы и не заметил.

Руководители отдела новостей предпочли бы выйти из комнаты и обсудить запрос наедине, но никто не предложил такой возможности, и ни у кого из них не хватило смелости спросить. Они посмотрели друг на друга, и все пятеро кивнули.

«Когда-нибудь ты заплатишь за это», - сказали их глаза Райану. Он подумал, что это то, с чем он хотел бы иметь дело.

"Спасибо." Когда они вышли, Райан направился к Овальному кабинету.

«Мы получили это», - сказал он президенту.

«Мне очень жаль, что я не смог вас поддержать».

«Это год выборов», - признал Джек. Кокусы в Айове были через две недели, затем в Нью-Гэмпшире, и хотя у Дурлинга не было оппозиции в его партии, он в целом предпочел бы быть в другом месте. Он также не мог позволить себе оскорблять СМИ. Но именно поэтому у него был советник по национальной безопасности. Назначенные чиновники всегда были расходным материалом.

«Когда все закончится ...»

«Вернемся к гольфу? Мне нужна практика ».

«Это еще одна вещь, которая ему в нем нравится, - сказал себе Дурлинг. Райан не возражал время от времени рассказывать анекдоты, хотя круги под его глазами дублировали его собственные. Это была еще одна причина поблагодарить Боба Фаулера за его противоположный совет и, возможно, повод оплакивать выбор Райана политической принадлежности.

«Он хочет помочь, - сказал Кимура.

«Лучший способ для него сделать это, - ответил Кларк, - это действовать как обычно. Он благородный человек. Вашей стране нужен голос умеренности ». Это были не совсем те инструкции, которых он ожидал, и он обнаружил, что надеется, что Вашингтон знает, что, черт возьми, делает. Заказы шли через офис Райана, что было некоторым утешением, но не очень. По крайней мере, его заместитель был освобожден.

"Спасибо. Я не хочу рисковать его жизнью ».

«Он слишком ценен для этого. Возможно, Америка и Япония смогут прийти к дипломатическому решению ». Кларк этому не поверил, но такие слова всегда радовали дипломатов. «В этом случае правительство Гото падет, и, возможно, Кога-сан вернет себе прежнее место».

«Но судя по тому, что я слышал, Гото не отступит».

«Это тоже то, что я слышу, но все может измениться. В любом случае, это наша просьба для Koga. Дальнейший контакт между нами опасен », - продолжил« Клерк ». "Спасибо вам за вашу помощь. Если вы нам снова понадобитесь, мы свяжемся с вами по обычным каналам ».

В благодарность Кимура оплатила счет перед отъездом.

"Это все, а?" - спросил Дин.

«Кто-то думает, что этого достаточно, а у нас есть другие дела».

«Снова в седле», - подумал про себя Чавес. Но, по крайней мере, у них были приказы, какими бы непонятными они ни были. Было десять утра по местному времени, и они расстались после того, как вышли на улицу, и провели следующие несколько часов, покупая сотовые телефоны, по три каждой новой цифровой модели, прежде чем снова встретиться. Аппараты были компактными и помещались в карман рубашки. Даже упаковочные коробки были маленькими, и ни у одного из офицеров не было ни малейшего труда их спрятать.

Чет Номури уже сделал то же самое, указав свой адрес квартиры в Ханамацу, предварительно выбранное покрытие с кредитными картами и водительскими правами. Что бы ни происходило, у него было меньше тридцати дней в стране, чтобы это сделать. Следующей его задачей было вернуться в баню в последний раз, прежде чем исчезнуть с лица земли.

«Один вопрос», - тихо сказал Райан. Выражение его глаз заставило Трента и Товарищей встревожить.

«Вы собираетесь заставить нас этого ждать?» - спросил Сэм.

«Вы знаете, с какими ограничениями мы сталкиваемся в Тихом океане».

Трент зашевелился на своем месте. «Если вы имеете в виду, что у нас нет лошадей, чтобы ...»

«Это зависит от того, каких лошадей мы используем», - сказал Джек. Оба инсайдера на мгновение задумались.

«Снять перчатки?» - спросил Эл Трент.

Райан кивнул. «Всю дорогу. Вы нас об этом беспокоите? "

«Зависит от того, что вы имеете в виду. Расскажите нам, - приказали товарищи. Райан сделал.

«Ты действительно хочешь продержаться так далеко?» - спросил Трент.

«У нас нет выбора. Думаю, было бы неплохо сразиться с кавалерийскими атаками на поле чести и всем прочим, но у нас нет лошадей, помнишь? Президенту нужно знать, поддержит ли его Конгресс. Только вы, люди, узнаете черную часть. Если вы поддержите нас, тогда остальные люди на Холме пойдут в очередь ».

«Если это не сработает?» - недоумевали товарищи.

«Тогда есть вечеринка для всех. Включая тебя, - добавил Райан.

«Мы будем держать комитет в узде», - пообещал Трент. «Вы играете в рискованную игру, мой друг».

«Верно», - согласился Джек, думая о жизнях в опасности. Он знал, что Эл Трент говорил и о политической стороне дела, но Райан приказал себе отбросить эти мысли. Конечно, он не мог этого сказать. Трент счел бы это слабостью. Было замечательно, сколько вещей они могли не соглашаться. Но важно было то, что слово Трента было верным.

"Держите нас в курсе?"

«В соответствии с законом», - с улыбкой ответил советник по национальной безопасности. Закон требовал, чтобы Конгресс был уведомлен после проведения «черных» операций.

«А как насчет указа?» Приказ администрации Форда запрещал спецслужбам страны совершать убийства.

«У нас есть открытие», - ответил Райан. «Это не действует во время боевых действий». По сути, вывод был президентским указом о том, что закон имел в виду то, что, по мнению президента, имел в виду. Короче говоря, все, что предлагал Райан, было теперь, технически говоря, законным, если Конгресс согласился. Было ужасно управлять железной дорогой, но демократии были такими.

«Значит, точки над i», - заметил Трент. Товарищи согласились, кивнув: «И все перечеркнуто». Оба конгрессмена наблюдали, как их хозяин поднял телефон и нажал кнопку быстрого набора.

«Это Райан. Приведи дела в движение ".

Первый ход был электронным. Несмотря на возмущенные протесты CINCPAC, три съемочные группы установили свои камеры на краю соседних сухих доков, в которых теперь находятся Энтерпрайз и Джон Стеннис.

«Нам не разрешается показывать вам повреждения кормы судов, но информированные источники говорят нам, что это даже хуже, чем кажется», - заявили все репортеры с незначительными изменениями. Когда были сделаны репортажи в прямом эфире, камеры были перемещены, и было сделано больше снимков авианосцев, затем еще больше - с другой стороны гавани. Они были всего лишь фоновыми материалами, как отснятый материал, и показывали корабли и верфи без каких-либо репортеров, стоящих на пути. Эти кассеты были переданы кому-то другому и оцифрованы для дальнейшего использования.

«Это два больных корабля, - кратко заметил Ореза. Каждый из них представлял собой больше, чем совокупный тоннаж всей береговой охраны США, и военно-морской флот, какими бы умными людьми они ни были, позволил им обоим выстрелить в задницу. Мастер-шеф на пенсии почувствовал, что у него повысилось давление.

«Как долго их поправлять?» - спросил Берроуз.

"Месяцы. Много времени. Шесть месяцев ... вводят нас в сезон тайфунов, - осознал Портджи, к своему дальнейшему дискомфорту. С дополнительным вниманием стало хуже. Ему не очень нравилась идея оказаться на острове, атакованном морскими пехотинцами. Вот он, на высоте, в пределах видимости зенитно-ракетной батареи, которая наверняка вызовет огонь. Может быть, распродажа за миллион долларов в конце концов была не такой уж плохой идеей. На такие деньги он мог купить еще одну лодку, еще один дом и заняться рыбной ловлей у Флорида-Кис. «Знаешь, ты можешь улететь отсюда, если хочешь».

«Ой, куда торопиться?»

Предвыборные плакаты уже печатались и расклеивались. Канал общественного доступа в кабельной системе острова каждые несколько часов обновляет уведомления о планах на Сайпан. Во всяком случае, сейчас остров стал еще более расслабленным. Японские туристы были необычайно вежливы, и солдаты по большей части теперь были безоружны. Военная техника использовалась для дорожных работ. Солдаты посещали школы для дружеского знакомства. Практически за одну ночь были созданы два новых бейсбольных поля, и началась новая лига. Ходили разговоры, что пара японских команд высшей лиги начнет весенние тренировки на Сайпане, для чего нужно будет построить стадион, и, возможно, шептались теперь, у Сайпана будет своя команда. В этом есть смысл, предположил Ореза. Остров был ближе к Токио, чем Канзас-Сити к Нью-Йорку. Не то чтобы жители были довольны оккупацией. Просто они не видели спасения, и поэтому, как и большинство людей в таком месте, они научились жить с этим. Японцы сделали все возможное, чтобы сделать этот процесс максимально комфортным.

В течение первой недели протесты проходили ежедневно. Но японский командующий, генерал Арима, вышел встретить каждую такую группу, повсюду телекамеры, и пригласил лидеров в свой кабинет для беседы, часто транслировавшейся в прямом эфире. Затем последовали более изощренные ответы. Гражданские лица из правительства и бизнесмены провели продолжительную пресс-конференцию, на которой задокументировали, сколько денег они вложили в остров, продемонстрировали в графической форме, что они сделали для местной экономики, и пообещали сделать больше. Дело было не столько в том, что они устранили недовольство, сколько в проявлении терпимости к нему, на каждом шагу обещая соблюдать результаты предстоящих в ближайшее время выборов. Мы тоже здесь живем, - твердили они. Мы тоже здесь живем.

Должна была быть надежда. «Завтра две недели, - подумал Ореза, - и все, что они слышали, - это отчеты о проклятых переговорах». С каких это пор Америка когда-либо договаривалась о чем-то подобном? Может, так оно и было. Может быть, это было просто очевидным признаком слабости его страны, который дал ему чувство безнадежности. Никто не сопротивлялся. «Скажите нам, что правительство что-то делает, - хотел он сказать адмиралу на другом конце спутникового телефона».

«Ну, какого черта». Ореза прошел в гостиную, вставил батарейки в телефон, вставил антенну на дно миксерной чаши и набрал номер.

«Адмирал Джексон», - услышал он.

«Ореза здесь».

"Что-нибудь новое, чтобы сообщить?"

«Ага, адмирал. Как пройдут выборы ».

«Я не понимаю, Мастер Чиф».

«Я вижу, как CNN сообщает нам, что у нас есть два оператора с отрезанными ногами, и люди говорят, что мы не можем делать дерьмо, сэр. Господи, адмирал, даже когда аргентинцы взяли проклятые Фолкленды, британцы сказали, что возвращаются. Я этого не слышу. Что, черт возьми, мы должны думать? "

Джексон несколько секунд обдумывал свой ответ. «Мне не нужно рассказывать вам правила разговора об оперативных вещах. Твоя работа - давать мне информацию, помнишь?

«Все, что мы постоянно слышим, это то, как они собираются проводить выборы, хорошо? Место для ракет к востоку от нас теперь замаскировано ...

"Я знаю это. И поисковый радар на вершине горы Такпочао работает, и около сорока истребителей базируются в аэропорту и в Коблер. Мы насчитываем еще шестьдесят в Андерсене на Гуаме. К востоку от вас курсируют восемь канистр, и группа нефтяников приближается к ним для отказа. Что-нибудь еще ты хочешь знать? " Даже если Орезу «скомпрометировали» - вежливый срок для задержания, в чем Джексон сомневался, в этом не было ничего секретного. Все знали, что у Америки есть разведывательные спутники. С другой стороны, Орезе нужно было знать, что Джексон был в курсе событий и, что более важно, заинтересован. Ему было немного стыдно за то, что он должен был сказать дальше. «Мастер Чиф, я ожидал большего от такого парня, как вы». Однако от ответа ему стало легче.

«Это то, что мне нужно было услышать, адмирал».

«Что-нибудь новое происходит, расскажите нам об этом».

«Да, сэр».

Джексон прервал соединение и поднял недавно прибывший отчет о Джонни Ребе.

«Скоро, Мастер Чиф», - прошептал он. Затем пришло время встретиться с людьми с базы ВВС Макдилл, которые, как ни странно, были одеты в армейское зеленое. Он не знал, что они напомнят ему о чем-то, что он видел несколькими месяцами ранее.

Все мужчины должны были говорить по-испански и выглядеть испанцами. К счастью, это было несложно. Эксперт по документам прилетел из Лэнгли в Форт-Стюарт, штат Джорджия, в комплекте со всем необходимым, в том числе десятью пустыми паспортами. Для простоты они использовали свои настоящие имена. Первый сержант Хулио Вега сел перед камерой в своем лучшем костюме.

«Не улыбайся», - сказал ему техник ЦРУ. «Европейцы не улыбаются из-за паспортов».

"Да сэр." Его служебное прозвище Осо, «медведь», но теперь его так называли только сверстники. Для остальных рейнджеров роты Фокстрот, второй батальон, 175-й полк рейнджеров, его единственное имя было «Первый сержант», и они знали его как опытного унтер-офицера, который поддержит своего капитана в миссии, для которой он только что вызвался. .

«Тебе тоже нужна одежда получше».

«Кто покупает?» - спросил Вега, теперь ухмыляясь, хотя на снимке было видно суровое лицо, которое он обычно оставлял для солдат, которые не соответствовали его стандартам поведения. «Здесь все не так, - подумал он. Восемь человек, все квалифицированные прыгуны (как и все рейнджеры), все люди, которые видели боевые действия в том или ином месте - и, что необычно для членов 175-го полка, все мужчины, которые не обрили головы до коренастых могавков. Вега вспомнил еще одну подобную группу, и его улыбка прекратилась. Не все они вышли из Колумбии живыми.

«Говорящие по-испански», - подумал он, выходя из комнаты. Испанский, вероятно, был языком на Марианских островах. Как и большинство старших армейских унтер-офицеров, он получил степень бакалавра в вечерней школе по специальности военная история - это казалось правильным поступком для одной из его профессий, и, кроме того, армия заплатила за это. Если испанский был языком на тех камнях, то это давало ему дополнительную причину положительно относиться к миссии. Название операции, которое он подслушал в коротком разговоре с капитаном Диего Чека, тоже показалось благоприятным. Это называлось «Операция ЗОРРО», которая настолько позабавила капитана, что позволила ему довериться своему первому сержанту. «Настоящего» Зорро звали Дон Диего, не так ли? Он забыл фамилию бандита, но его старший сержант - нет. С таким именем, как Вега, как я могу отказаться от такой миссии? Осо спросил себя.

«Хорошо, что он в форме», - подумал Номури. Просто дышать здесь было достаточно тяжело. Большинство западных посетителей Японии останавливались в крупных городах и никогда не осознавали, что страна такая же гористая, как Колорадо. Точимото был небольшим поселением на холме, которое тосковало зимой и разрасталось летом, когда местные жители, уставшие от многолюдного однообразия городов, переезжали в деревню, чтобы исследовать ее. Деревня в конце национальной трассы 140 по существу вытянула тротуары, но Чет смог найти место, чтобы арендовать небольшой четырехколесный вездеход, и сказал владельцу, что ему просто нужно несколько часов выбраться. В обмен на свои деньги и связку ключей он получил строгое, хотя и вежливое, предупреждение о следовании по тропе и осторожности, за что он любезно поблагодарил человека и продолжил свой путь, следуя по реке Таки… подробнее красивый ручей, чем река - в горы. Он подсчитал, что после первого часа, примерно через семь миль, он выключил мотор, вытащил беруши и просто прислушался.

Ничего такого. Он не видел ни дорожки на грязно-гравийной дорожке вдоль каскадного ручья, ни каких-либо признаков занятости в горстке деревенских летних домиков, мимо которых он проходил по дороге, и теперь, прислушиваясь, он ничего не слышал, кроме как ветер. Был брод на его карте, более двух миль вверх, и конечно это было как отмечено и полезным, и позволил ему идти на восток к Shiraishi- сану . Как и у большинства гор, у нее были стороны, образованные временем и водой, превращавшиеся в многочисленные тупиковые долины, а на горе Сираиси была особенно красивая долина, еще не испорченная ни домами, ни хижинами. Возможно, бойскауты приезжали сюда летом, чтобы разбить лагерь и пообщаться с природой, которую остальная часть их страны так упорно старалась уничтожить. Скорее всего, это было просто место без полезных ископаемых, достаточно ценных, чтобы оправдать строительство дороги или железной дороги. Кроме того, он находился в ста воздушных милях от Токио и для всех практических целей вполне мог оказаться в Антарктиде.

Номури повернул на юг и поднялся по гладкой части склона на гребень южного гребня. Он хотел еще раз взглянуть и прислушаться, и, хотя он заметил одно незавершенное жилище несколькими милями ниже, он не увидел ни столба дыма от дров, ни поднимающегося пара из чьей-то горячей ванны, и он вообще ничего не слышал. это было не по природе. Номури потратил тридцать минут, осматривая местность в компактный бинокль, не торопясь и убедившись, затем повернулся, чтобы посмотреть на север и запад, обнаружив такое же примечательное отсутствие человеческого присутствия. Наконец, удовлетворенный, он направился обратно к Таки, следуя по дороге обратно в город.

«Сейчас мы никого не видим», - сказал агент по аренде, когда Номури наконец вернулся сразу после захода солнца. «Могу я предложить вам чаю?»

«Дозо», - сказал офицер ЦРУ. Он взял чай и дружелюбно кивнул. «Здесь замечательно».

«Вы поступили мудро, придя в это время года». Мужчина хотел разговора больше всего на свете. «Летом деревья полны и красивы, но шум от этих вещей, - он указал на ряды циклов, - что ж, он разрушает покой горы. Но он меня хорошо поддерживает », - признал мужчина.

«Я должен вернуться снова. В моем офисе такая суматоха. Приехать сюда и почувствовать тишину ».

«Может, ты расскажешь каким-нибудь друзьям», - предложил мужчина. Очевидно, ему нужны были деньги, чтобы поддержать его в межсезонье.

«Да, я обязательно сделаю это», - заверил его Номури. Дружелюбный поклон отправил его в путь, и офицер ЦРУ завел машину в трехчасовую обратную дорогу в Токио, все еще недоумевая, почему ЦРУ дало ему задание, рассчитанное на то, чтобы он почувствовал себя лучше при выполнении своей миссии.

«Ребята, вам это действительно нравится?» - спросил Джексон у людей из SOCOM.

«Забавное время для размышлений, Робби», - заметил старший офицер. «Если они достаточно глупы, чтобы позволить американским гражданам бродить по своей стране, что ж, давайте воспользуемся этим».

«Вставка меня до сих пор беспокоит», - отметил представитель ВВС, по очереди просматривая аэронавигационные карты и спутниковые фотографии. «У нас хороший IP - черт, навигационные ссылки довольно хороши - но кто-то должен позаботиться об этих птицах AWACS, чтобы это сработало».

«Это прикрыто», - заверил его полковник из боевого авиационного командования. «Мы собираемся осветить им небо, и у вас есть этот пробел, который можно использовать». Он постучал указателем по третьей диаграмме.

«Экипажи вертолетов?» - спросил Робби.

«Они сейчас работают над своими симуляторами. Если им повезет, они смогут поспать во время перелета ».

Симулятор планирования миссии был достаточно реальным, чтобы обмануть внутреннее ухо Сэнди Рихтер. Устройство находилось на полпути между новой системой Nintendo VR его младшего сына и полноценным авиасимулятором. Негабаритный шлем, который он носил, был идентичен тому, который он использовал в своем команче, но намного более сложен. То, что началось с монокля на AH-64 Apache, теперь походило на картину мира в кинотеатре I-MAX, которую вы носили на голове. Он должен был быть еще более сложным, но он давал ему представление о местности, созданной компьютером, вместе со всей информацией о полете, и его руки были на ручке и дросселе другого виртуального вертолета, когда он двигался по воде к приближающемуся. блефы.

«Идем прямо на ступеньку», - сказал он своему заднему сиденью, который фактически сидел рядом с ним, потому что симулятор не требовал такой верности. В этом искусственном мире они видели то, что видели, независимо от того, где они находились, хотя у сидящего на заднем сиденье рядом с ним было два дополнительных инструмента.

То, что они увидели, было результатом шести часов суперкомпьютерного времени. Набор спутниковых фотографий, сделанных за последние три дня, был проанализирован, сложен, свернут и искажен в трехмерный дисплей, который выглядел как несколько зернистое видео.

«Населенный центр слева».

«Роджер, я это вижу». То, что он увидел, было пятном флуоресцентного синего цвета, которое на самом деле могло быть желто-оранжевым кварцевым освещением, и из уважения к нему он увеличил высоту с пятидесяти футов, за которыми следил в течение последних двух часов. Он отодвинул боковую ручку, и остальные в затемненной комнате, наблюдавшие за летным экипажем, были поражены тем, как оба тела наклонились, чтобы справиться с перегрузками поворота, которые существовали только в компьютере, на котором выполнялась симуляция. Они могли бы смеяться, если бы не Сэнди Рихтер.

С того момента, как он пересек виртуальный берег, он взобрался на гребень и побежал по нему. Это была идея Рихтера. В речных долинах, заканчивающихся у Японского моря, были дороги и дома. Пилот подумал, что лучше оставаться как можно более акустически скрытым и рискнуть с помощью возможности смотреть вниз. В справедливом мире он смог бы справиться с этой угрозой на приближающемся участке, но это был не совсем справедливый мир.

«Истребители над головой», - предупредил женский голос, как и в реальной миссии.

«Спускаемся», - ответил Рихтер на компьютерный голос, сползая ниже линии хребта справа. «Если ты найдешь меня в пятидесяти футах от земли, я проиграю, дорогая».

«Я надеюсь, что эта хитрость действительно работает». Первоначальные отчеты разведки очень касались радаров японских F-15. Каким-то образом он сбил один B-1 и повредил другой, и никто не знал, как это произошло.

«Мы это выясним». Что еще мог сказать пилот? В данном случае компьютер решил, что вся эта хитрость действительно работает. Последний час виртуального полета был обычным уклонением от местности, но достаточно напряженным, чтобы при посадке своего команча Рихтеру понадобился душ, который, как он был уверен, будет недоступен там, где они собирались. Хотя пара лыж может пригодиться.

«Что, если другие парни ...»

«Тогда, я полагаю, мы научимся любить рис». Вы не могли беспокоиться обо всем. Включился свет, сняли шлемы, и Рихтер обнаружил, что сидит в комнате средних размеров.

«Успешная установка», - решила основная оценка упражнения. «Вы, джентльмены, готовы к небольшому путешествию?»

Рихтер взял со стола в задней части комнаты стакан с ледяной водой. «Знаешь, я никогда не думал, что смогу загнать змею так далеко».

«А как насчет остального?» его оружейник хотел знать.

«Он будет загружен, когда вы туда доберетесь».

"А выход?" - спросил Рихтер. Было бы лучше, если бы они проинформировали его об этом.

«У вас есть выбор из двух. Может, три. Мы еще не определились с этим. На него смотрят », - заверил их сотрудник SOCOM.

Хорошей новостью было то, что у всех, похоже, были пентхаусы. «Этого следовало ожидать, - подумал Чавес. У богатых парней, подобных этим ублюдкам, будет весь верхний этаж любого здания, которое они выберут. Он полагал, что такие люди чувствовали себя большими, потому что они могли смотреть на всех свысока, как люди в высотных зданиях Лос-Анджелеса смотрели свысока на кварталы его юности. Однако ни один из них никогда не был солдатом. Вы никогда не хотели так себя представить. Лучше быть в траве с мышами и пеонами. «Что ж, у каждого есть свои ограничения», - сказал себе Дин.

Значит, нужно было просто найти высокое место. Это оказалось легко. И снова мирная природа города работала им на пользу. Они просто выбрали подходящее здание, вошли, поднялись на лифте на верхний этаж, а оттуда поднялись на крышу. Чавес установил камеру на штатив, выбрал свой самый длинный объектив и начал снимать. В инструкции говорилось, что даже делать все это при дневном свете не составляет труда, и боги погоды сотрудничают, давая им серый пасмурный день. Он снял по десять кадров каждого здания, перематывая и извлекая кассеты с пленкой, которые возвращались в свои коробки для маркировки. Вся операция заняла полчаса.

«Вы привыкли доверять этому парню?» - спросил Чавес, когда они сделали пас.

«Дин, я просто привык доверять тебе», - тихо ответил Кларк, снимая напряжение.

38

Река Рубикон

"Так?"

Райан долго обдумывал ответ. Адлер заслуживает того, чтобы что-то знать. В переговорах должна была быть честь. Ты никогда не говорил всей правды, но и лгать не полагалось.

«Так что продолжайте, как раньше», - сказал советник по национальной безопасности.

«Мы что-то делаем». Это не было вопросом.

«Мы не сидим сложа руки, Скотт. Они ведь не собираются прогибаться? »

Адлер покачал головой. "Возможно нет."

«Поощряйте их переосмыслить свою позицию», - предложил Джек. Это не очень помогло, но было что сказать.

«Кук считает, что есть политические силы, работающие над тем, чтобы управлять делами. Его противник на другой стороне дает ему обнадеживающую информацию ».

«Скотт, у нас там работает пара офицеров ЦРУ, которые работают как российские журналисты. Они поддерживали контакт с Когой. Он не очень доволен развитием событий. Мы сказали ему действовать как обычно. Нет смысла причинять этому парню вред, но если ... лучше всего, пусть Кук узнает парню о том, что на самом деле представляют собой оппозиционные элементы в их правительстве и какую власть они могут иметь. Он не должен раскрывать, с кем мы контактируем ».

«Хорошо, я передам это. В противном случае сохранить ту же линию? " - спросил Адлер.

«Не давайте им ничего существенного. Ты умеешь танцевать? "

"Я так думаю." Адлер посмотрел на часы. «Сегодня он у нас дома. Я должен сесть с Бреттом, прежде чем он начнется ».

"Держи меня в курсе."

«Подойдет», - пообещал Адлер.

На озере Грум было еще до рассвета. Пара транспортов C-5B вырулила до конца взлетно-посадочной полосы и взлетела. Груз был легким, всего по три вертолета и другое оборудование, не много для самолетов, рассчитанных на перевозку двух танков. Но для одного из них это был бы долгий перелет, более пяти тысяч миль, и при сильном ветре потребовалось бы две дозаправки в воздухе, что, в свою очередь, потребовало бы полной спасательной бригады для каждого транспорта. Дополнительные члены экипажа отправили пассажиров в пространство за кессоном крыла, где сиденья были менее удобными.

Рихтер снял перегородки с трехместного комплекта и вставил беруши. Как только самолет взлетел, его рука автоматически двинулась к карману летного костюма, где он хранил сигареты - или делал это, пока не бросил несколько сигарет. месяцами ранее. Проклятие. Как ты мог выйти в бой без дыма? - спросил он себя, затем облокотился на подушку и заснул. Он даже не почувствовал удара самолета, когда тот взбирался в струю реактивных самолетов над горами Невады.

Вперед летный экипаж повернул на север. Небо было темным и оставалось таким почти весь полет. Их самая важная задача - сохранять бдительность и бодрствовать. Автоматическое оборудование должно было управлять навигацией, и время было таково, что коммерческие полеты с эффектом красных глаз уже прекратились, а обычные дневные деловые поездки еще не начались. Небо было их таким, каким оно было, с разорванными облаками и горько-холодным воздухом за алюминиевой обшивкой самолета, на пути к самому проклятому месту назначения, которое резервный экипаж когда-либо думал. Экипажу второй Галактики повезло больше. Он повернул на юго-запад и менее чем через час был над Тихим океаном для их более короткого полета на базу ВВС Хикэм.

Военный корабль США « Теннесси» вошел в Перл-Харбор на час раньше и проследовал своим ходом к удаленному причалу, обходясь без лоцмана гавани и полагаясь на один-единственный буксир ВМС, который доставит его рядом. Огней не было, и эволюция происходила за счет свечения других освещенных пирсов гавани. Удивительным было наличие на набережной большого бензовоза. Коммандер Клаггетт подумал, что служебная машина и стоящий рядом адмирал вполне ожидаемы. Трап был быстро смонтирован, и ComSubPac продвинулся еще до того, как флаг был установлен на задней части паруса. Он все равно отсалютовал.

«Добро пожаловать на борт, адмирал», - крикнул командир со своего поста управления и направился вниз по трапу, чтобы встретить адмирала Манкузо в его собственной каюте.

«Датч, я рад, что тебе удалось увести ее в путь», - сказал Манкузо с улыбкой, смягченной ситуацией.

«Рад, что мне наконец удалось потанцевать с девушкой», - признал Клаггетт. «У меня есть все необходимое дизельное топливо, сэр», - добавил он.

«Мы должны откачать один из ваших резервуаров». Каким бы большим она ни была, у Теннесси было более одного топливного бункера для вспомогательного дизельного топлива.

"Зачем, сэр?"

«Немного JP-5». Манкузо открыл свой портфель и вытащил приказы. Чернила на них почти не засохли. «Ты собираешься начать в бизнесе спецназа». Клэггетт автоматически задавался вопросом: «Почему я?» но он сдержался. Вместо этого он перевернул титульную страницу приказов и начал проверять свое запрограммированное положение.

«Я мог бы заняться там небольшим делом, сэр», - заметил капитан.

«Идея состоит в том, чтобы оставаться в секрете, но действует обычное правило». Обычное правило означало, что Клаггетт всегда будет волен действовать в своих командных решениях.

«А теперь послушайте», - сказала всем система оповещения 1-MC. «Дымящаяся лампа не горит по всему кораблю. Дымящаяся лампа не горит по всему кораблю ».

«Вы разрешаете людям курить на борту?» - спросил ComSubPac. Многие из его шкиперов этого не сделали.

«Командирское суждение, помнишь?»

В тридцати футах от него в сонарной комнате находился Рон Джонс, вытаскивая из кармана компьютерный диск.

«У нас есть модернизация», - сказал ему начальник.

«Это совершенно новый». Подрядчик вставил его в слот на резервном компьютере. «Я наткнулся на тебя в первый вечер, когда ты наехал на массив SOSUS в штате Орегон. Что-то болтается на корме?

"Ящик для инструментов. Теперь его нет. Позже мы наехали еще на двоих », - отметил начальник.

"Как быстро?" - спросил Джонс.

«Второй был сразу под флангом, и мы завили над ним».

«У меня подергивание, не более того, и на нем было то же программное обеспечение, которое я только что загрузил для вас. У вас здесь тихая лодка, шеф. Спуститься?"

«Да, капитан оторвал несколько полос, но сейчас на борту нет незакрепленного снаряжения». Он сделал паузу. «Меньше считай концы рулонов туалетной бумаги».

Джонс устроился на одном из стульев и оглядел переполненное рабочее место. Это было его место. Он имел только намек на приказы корабля - Манкузо спросил его мнение о состоянии воды и беспокоился, могли ли японцы захватить станцию SOSUS ВМС США на Хонсю в целости и сохранности, и этого на самом деле было достаточно. Она была чертовски уверена, что попадет в беду, возможно, первая субмарина PacFlt, сделавшая это. «Боже, да еще и бумер», - подумал он. Большой и медленный. Одна рука протянулась и коснулась рабочей станции.

«Я знаю, кто вы, доктор Джонс, - сказал шеф, читая мысли человека. «Я тоже знаю свою работу, хорошо?»

«Лодки другого парня, когда они фыркают…»

«Линия в тысячу герц. У нас есть пятерка и все улучшения. Я полагаю, включая твою. Вождь потянулся за кофе и, поразмыслив, налил гостю кружку.

"Спасибо."

«Эшвилл и Шарлотта?»

Джонс кивнул, глядя на свой кофе. «Вы знаете Френчи Лаваля?»

«Давным-давно он был одним из инструкторов в моей A-School».

«Френчи был моим начальником в Далласе, работая на адмирала Манкузо. Его сын был на борту Эшвилла. Я знал его. Это личное."

"Попался." Это все, что сказал вождь.

«Соединенные Штаты Америки не принимают нынешнюю ситуацию, господин посол. Я думал, что ясно дал это понять, - сказал Адлер через два часа после начала текущего сеанса. Фактически, он давал понять это по крайней мере восемь раз в день с начала переговоров.

"Мистер. Адлер, если ваша страна не желает продолжать эту войну, которая никому не принесет пользы, все, что вам нужно, - это соблюдать выборы, которые мы планируем провести, - под полным международным контролем ».

Адлер вспомнил, что где-то в Калифорнии была радиостанция, которая в течение нескольких недель крутила все известные записанные версии «Луи Луи». Возможно, Госдепартамент мог бы подключить его к зданию вместо Музака. Для этого это была бы отличная тренировка. Японский посол ждал ответа Америки на любезное предложение его страны о возвращении Гуама - как будто оно было взято не силой - и теперь выказывал раздражение из-за того, что Адлер ничего не уступает в обмен на дружеский жест. . Ему нужно было разыграть еще одну карту? Если так, он не стал бы ставить его, пока Адлер ему что-нибудь не показал.

«Мы, конечно, удовлетворены тем, что ваша страна согласится на международное наблюдение за выборами, а также рады вашему обещанию соблюдать результаты, но это не меняет того факта, что мы говорим о суверенной национальной территории с населением. который уже свободно выбрал политическую ассоциацию с Соединенными Штатами. К сожалению, наша способность принять это обещание за чистую монету ухудшается из-за ситуации, которая его побудила ».

Посол поднял руки, огорченный дипломатической версией того, что его называют лжецом. «Как мы можем прояснить это?»

«Конечно, эвакуируя острова сейчас», - ответил Адлер. Но он уже пошел на своего рода уступку. Сказав, что Америка не совсем недовольна обещанием Японии о выборах, он кое-что вернул послу. Не так много, конечно, не так сильно, как он хотел - принятие идеи выборов, которые определят судьбу островов, - но кое-что. Взаимные позиции подтверждались еще раз каждый раз перед утренним перерывом, который давал всем возможность размяться.

На террасе было холодно и ветрено, и, как и прежде, Адлер и посол удалились на противоположные стороны верхней палубы, которая летом была обеденной зоной на открытом воздухе, в то время как их сотрудники общались, чтобы изучить варианты, с которыми соответствующие главные переговорщики не могли. по всей видимости, причастны к этому напрямую.

«Не такая уж и большая уступка», - заметил Нагумо, потягивая чай.

«Вам повезло получить такую сумму, но мы знаем, что не все в вашем правительстве поддерживают предпринятые вами действия».

«Да», - ответил Сэйдзи. «Я сказал тебе это».

Крис Кук боролся с желанием осмотреться в поисках подслушивающих устройств. Это было бы слишком театрально. Вместо этого он отпил чашку, глядя на юго-запад, в сторону Кеннеди-центра. «Были неформальные контакты».

"С кем?"

- Кога, - тихо сказал Кук. Если Адлер не мог нормально играть в эту игру, то, по крайней мере, мог.

«Ах. Да, это логичный человек, с которым можно поговорить ».

«Сэйдзи, если мы сыграем правильно, мы оба сможем выйти из этих героев». Какое решение было бы идеальным для всех, не так ли?

«Какие контакты?» - спросил Нагумо.

«Все, что я знаю, это то, что это очень нерегулярно. Теперь мне нужно спросить вас, возглавляет ли Кога ту оппозицию, которой вы отчитываетесь? »

«Он, конечно, один из них», - ответил Нагумо. Это действительно была идеальная информация. Американцы уступали очень мало, и теперь причина была ясна: они надеялись, что хрупкая парламентская коалиция Гото рухнет из-за сочетания времени и неопределенности. И все, что ему нужно было сделать, это сломить настроение американцам и таким образом завоевать позиции своей страны ... да, это было элегантно. И предсказание Криса о героическом финале было бы наполовину верным, не так ли?

"Есть ли другие?" - спросил Кук. Ответ был предсказуемым и автоматическим.

«Конечно, есть, но я не смею раскрывать вам их имена». Нагумо обдумывал сценарий. Если американцы сделали ставку на политическую подрывную деятельность его страны, то это должно было означать, что их военные возможности были слабыми. Какие это были прекрасные новости.

Первый танкер KC-10 вышел из Эльмендорфа, соединившись с C-5 к востоку от Нома. Потребовалось несколько минут, чтобы найти воздух, достаточно гладкий для эволюции, и даже тогда было сложно выполнить то, что должно было быть самым неестественным действием, известным человечеству, - пару многотонных самолетов, сцепившихся в воздухе, как поденок. Это было тем более опасно, что пилот C-5 не мог видеть ничего, кроме носа танкера, и должен был лететь в тесном строю в течение двадцати пяти минут. Хуже всего то, что установленный в хвостовой части двигатель трехмоторного KC-10 выбрасывал струю выхлопных газов прямо на Т-образную хвостовую часть Галактики, создавая сильный и непрерывный удар, который требовал постоянной корректировки управления. «Вот почему, - подумал пилот, вспотевший в летном костюме, - нам так много платят». Наконец, танки были заправлены, и самолеты вырвались на свободу, «Галактика» совершила неглубокое пикирование, а танкер повернул направо. В транспортном средстве животы снова опустились, поскольку они летели по Берингову проливу на запад. Еще один танкер скоро выйдет из Шеми и тоже войдет в российское воздушное пространство. Они не знали, что это уже сделал другой американский самолет, который привел секретную процессию к месту, обозначенному на американских аэронавигационных картах как Верино, город на Транссибирской железной дороге, построенный на рубеже веков.

Новый задний вал, наконец, был на месте после того, что капитану показалось самым долгим и утомительным механическим ремонтом, с которым он когда-либо сталкивался. Внутри корпуса корабля были переустановлены подшипники и переустановлены уплотнения по всей проходной шахте. Над этой деталью работали сотни мужчин и женщин. Инженерная бригада работала по двадцать часов в день, чуть дольше тех смен, которые требовались и предоставлялись гражданскими рабочими-верфями, укомплектовавшими тяжелое оборудование вокруг огромного бетонного ящика. Последняя задача скоро будет решена. Огромный передвижной портал уже начал перемещать новый блестящий винт обратно к дальнему концу вала. Тридцать футов в диаметре и точно сбалансированный, еще через два часа он будет полностью прикреплен к тому, что вскоре станет самым дорогим двухвинтовым кораблем в мире.

Репортаж CNN совпал с местным рассветом. Райан увидел, что выстрел был сделан через гавань, репортерша держала микрофон, а подпись «Прямой эфир» в правом нижнем углу экрана. По ее словам, в Перл-Харборе нет ничего нового.

«Как вы можете видеть позади меня, военный корабль США« Энтерпрайз »и Джон Стеннис остаются в сухом доке. Два самых дорогих боевых корабля, которые когда-либо были построены, теперь зависят от армии рабочих, чтобы восстановить их целостность, а для этого потребуются усилия ... »

«Месяцы», - сказал Райан, завершая заявление. «Продолжайте им это говорить».

Другие сетевые новостные передачи вскоре выдавали ту же информацию, но он зависел от CNN. Источник рекордный для всего мира.

Теннесси только что нырял, миновав буй несколькими минутами ранее. Два вертолета противолодочной обороны следовали за ней, и эсминец класса «Спруанс» также был в поле зрения, проводя поспешные проверки и при помощи мигающего индикатора прося подводную лодку пролететь мимо нее для быстрого отслеживания.

Перед отплытием на борт поднялись пять военнослужащих армии США. Им были назначены места в соответствии с рангом. Офицер, старший лейтенант, получил койку, которая принадлежала бы ракетному офицеру, если бы на «бумер» было хоть одно из них. Старший унтер-офицер, будучи E-7, официально был старшим старшиной, и ему было предоставлено место в козьем шкафчике. Остальные причаливали к рядовому экипажу. Первым делом нужно было дать им новую обувь с резиновой подошвой и проинструктировать о том, как важно вести себя тихо.

"Почему? Подумаешь?" - спросил старший унтер-офицер, глядя на свою койку в помещениях начальников и задаваясь вопросом, был бы гроб удобнее, если бы он прожил достаточно долго для одного.

Ба-ва!

«Вот почему», - ответил помощник главного электрика. Он не совсем дрожал, но добавил: «Я никогда не привык к этому звуку».

"Иисус! Что это было?"

«Это гидролокатор SQS-53 на консервной банке. И если вы слышите это так громко, значит, они знают, что мы здесь. У япошек они тоже есть, сержант.

«Просто не обращайте на это внимания», - сказал начальник гидролокатора, направляясь к своему месту службы. Он стоял за новым гидролокатором, глядя на дисплей. Разумеется, с новым обновлением программного обеспечения было намного проще подобрать Prairie / Masker, особенно если вы знали, что над головой голубое небо и нет причин подозревать, что на поверхность бьет ливень.

«Он нас заморозил, шеф».

- Только потому, что Капитан сказал, что он может выследить нас некоторое время. И мы больше не раздаем халявы ».

Верино было всего лишь еще одной бывшей базой МиГов в районе, где их было множество. Вопрос о том, за кого именно беспокоились русские, был предан забвению. С этого места они могли нанести удар по Японии или Китаю или защититься от атак с любого места, в зависимости от того, кто был параноиком, а кто зол в тот или иной политический момент, подумал пилот. Он никогда раньше не был здесь близко, и даже с учетом изменений в отношениях между двумя странами не ожидал большего, чем, возможно, дружеский визит в европейскую часть России, как периодически делали ВВС США. Теперь за тысячу ярдов до его двух часов был перехватчик Сухой-27, с настоящими ракетами, висящими на планере, и, вероятно, одна-две причудливые мысли в голове у водителя. Ой, какая огромная цель. Два разных самолета соединились час назад, потому что не было времени пригласить русскоязычного офицера на задание, и они не хотели рисковать английской болтовней на диспетчерской частоте. Так что транспорт следовал за бойцом, как овчарка, послушно преследующая терьера.

- В поле зрения взлетно-посадочная полоса, - устало сказал второй пилот. Был обычный низковысотный буфет, увеличивающийся по мере того, как закрылки и шасси опускались, портя воздушный поток. При этом посадка была обычным делом, пока незадолго до приземления пилот не заметил на трапе пару C-17. Так что он был не первым американским самолетом, посетившим это место. Может быть, две другие команды скажут ему, куда пойти немного отдохнуть.

JAL 747 оторвался от земли со всеми его сиденьями, взяв курс на запад, навстречу преобладающим ветрам над Тихим океаном, оставив Канаду позади. Капитан Сато не совсем понимал, как ко всему относиться. Как всегда, ему было приятно вернуть домой так много своих соотечественников, но он также чувствовал, что они в каком-то смысле убегают из Америки, и он не был уверен, что ему это нравится. Его сын получил известие об убийствах B-1, и если его страна сможет вывести из строя два американских авианосца, уничтожить две их якобы непобедимые подводные лодки, а затем также уничтожить один или два их хваленых стратегических бомбардировщика, что ж, тогда , чего им было бояться этих людей? «Осталось просто дождаться их, - подумал он. Справа он увидел форму еще одного Боинга 747, на этот раз в ливрее Northwest / KLM, идущего из Японии, несомненно, полного убегающих американских бизнесменов. Не то чтобы им было чего бояться. «Возможно, это было позором, - подумал он. Эта идея понравилась ему, и Сато улыбнулся. Остальная часть маршрута была легкой. Четыре тысячи шестьсот морских миль, время полета девять с половиной часов, если он правильно прочитал прогнозы погоды, и его груз в триста шестьдесят шесть пассажиров будет домом в возрожденной стране, охраняемой его сыном и его сыном. брат. Со временем они вернутся в Северную Америку, немного выпрямившись и выглядя немного гордее, как и положено людям, представляющим его нацию, сказал себе Сато. Он сожалел о том, что больше не был частью вооруженных сил, из-за чего возродилось это почетное место, но он слишком давно совершил свою ошибку, чтобы исправить ее сейчас. Так что он внес свой небольшой вклад в великое изменение облика истории, управляя своим автобусом так умело, как только мог.

Известие пришло к Ямате рано утром того дня, когда он планировал вернуться на Сайпан, чтобы начать свою кампанию на пост губернатора острова. Он и его коллеги получили информацию через государственные органы. Все, что шло к Гото и министру иностранных дел, теперь тоже поступало непосредственно к ним. Это было не так уж и сложно. Страна менялась, и пришло время для людей, которые обладали реальной властью, обращаться в соответствии с их истинной ценностью. Со временем это станет яснее для простых людей, и к тому времени они поймут, кто действительно имеет значение в их стране, что бюрократы даже сейчас признавали с некоторым запозданием.

Кога, предатель, подумал промышленник. В этом не было ничего неожиданного. У бывшего премьер-министра были такие глупые представления о чистоте правительственного процесса и о том, как нужно искать одобрения простых рабочих, насколько типичным для его взглядов было то, что он испытывал глупую ностальгию по тому, чего на самом деле никогда не существовало в мире. первое место. Из Конечно политических деятелей необходимо руководство и поддержка со стороны таких людей, как сама себя. Конечно, для них было нормальным проявлять должное и достойное почтение перед своими хозяевами. Что они делали на самом деле, кроме как работать для сохранения процветания, которого другие, такие как Ямата и его сверстники, так упорно трудились для своей страны? Если бы Япония зависела от своего правительства в обеспечении простых людей, то где была бы страна? Но все люди, подобные Коге, были идеалами, которые ни к чему не привели. Простые люди - что они знали? Что они сделали? Они знали и делали то, что им говорили их лучшие, и тем самым, признавая свое положение в жизни и работая над поставленными перед ними задачами, они принесли лучшую жизнь себе и своей стране. Разве это не было достаточно просто?

Не то чтобы это был классический период, когда страной управляла потомственная знать. Этой системы правления хватило на два тысячелетия, но она не соответствовала индустриальной эпохе. Благородные родословные иссякли от накопившегося высокомерия. Нет, его группа сверстников состояла из людей, которые заслужили свое место и свою власть, сначала служа другим на низком уровне, затем трудолюбием и интеллектом - и удачей, как он признался себе - поднялись, чтобы использовать власть, завоеванную заслугами. Именно они превратили Японию в то, чем она была. Они, которые привели маленькое островное государство из пепла и разрухи к промышленному господству. Они, которые смирили одну из «великих» мировых держав, вскоре смирили другую и в процессе подняли свою страну на вершину мирового порядка, добившись всего, чего не смогли сделать военные тупицы вроде Тодзё.

Ясно, что у Коги не было должной функции, кроме как уйти с дороги или уступить, как Гото научился делать. Но он этого не сделал. А теперь он замышлял лишить свою страну исторической возможности достичь истинного величия. Почему? Потому что это не соответствовало его глупой эстетике правильного и неправильного - или потому, что это было опасно, как будто истинное достижение всегда происходило без какой-либо опасности.

«Что ж, он не может этого допустить, - сказал себе Ямата, потянувшись за телефоном, чтобы позвонить Канеде». Даже Гото может уклониться от этого. Лучше справиться с этим самостоятельно. С таким же успехом он мог бы привыкнуть к проявлению личной власти.

На заводе Northrop самолет прозвали броненосцем. Хотя его планер был настолько гладким, что природа могла придать его форму блуждающей морской птице, B-2A не был тем, чем казался. Сланцево-серый композит, составлявший его видимую поверхность, был лишь частью технологии малозаметности, встроенной в самолет. Внутренняя металлическая конструкция была угловатой и сегментированной, как глаз насекомого, чтобы лучше отражать энергию радара в направлении от передатчика, который он надеялся победить. Изящная внешняя оболочка была разработана в основном для уменьшения лобового сопротивления и, таким образом, увеличения дальности полета и топливной экономичности. И все заработало.

На базе ВВС Уайтмен в Миссури 509-я бомбардировочная группа вела тихую жизнь в течение многих лет, отправляясь в учебные миссии без особой помпы. Бомбардировщики, изначально предназначенные для прорыва советской ПВО и выслеживания мобильных межконтинентальных ракет для выборочного уничтожения - никогда не представлявшая собой реалистичной задачи, как знали члены экипажа, - действительно могли незаметно проходить практически через любую оборону. По крайней мере, так думали люди до недавнего времени.

«Он большой и мощный, и он сбил B-1», - сказал офицер оперативного отдела Группы. «Мы наконец-то со всем разобрались. Это фазированная решетка. Он гибок по частоте и может работать в режиме управления огнем. Тот, который хромал обратно в Шемию, - он все еще был там, украшая единственную взлетно-посадочную полосу острова, пока техники работали, чтобы отремонтировать ее, чтобы вернуться на материковую часть Аляски, - ракета прилетела с одного направления, но импульсы радара пришли с другого. ”

«Симпатично», - заметил полковник Майк Захариас. Сразу стало ясно: японцы продвинули русскую идею еще на один технологический шаг. В то время как Советы разработали истребители, которые эффективно управлялись с наземных станций, Япония разработала метод, благодаря которому истребители оставались полностью скрытыми даже при запуске своих ракет. Это было проблемой даже для B-2, невидимость которого была разработана для поражения длинноволновых поисковых радаров и высокочастотных бортовых радаров слежения и целеуказания. Стелс был технологией; это было не совсем волшебство. Воздушный радар такой большой мощности и маневренности по частоте может получить достаточно отдачи от -2, чтобы сделать предлагаемую миссию самоубийственной. Изящный и маневренный B-2 был бомбардировщиком, а не истребителем, и огромной мишенью для любого современного истребителя. «Так какие же хорошие новости?» - спросил Захария.

«Мы собираемся сыграть с ними еще в несколько игр и постараемся лучше понять их возможности».

«Мой отец делал это с SAM. В итоге он надолго остался в Северном Вьетнаме ».

«Ну, они тоже работают над планом Б», - предположил офицер разведки.

«О, это мило, - сказал Чавес.

«Разве ты не тот, кто не любит быть привидением?» - спросил Кларк, закрывая свой ноутбук после удаления приказов миссии. «Я думал, ты хочешь вернуться в военизированный бизнес».

«Я и мой большой рот». Дин поерзал спиной на скамейке в парке.

«Простите, - сказал третий голос. Оба офицера ЦРУ подняли глаза и увидели полицейского в форме с пистолетом в кобуре на поясе Сэма Брауна.

«Привет», - сказал Джон с улыбкой. «Приятное утро, не правда ли?»

«Да, это так», - ответил полицейский. «Токио сильно отличается от Америки?»

«В это время года она также сильно отличается от Москвы».

"Москва?"

Кларк залез в пальто и вытащил паспорт. «Мы российские журналисты».

Полицейский изучил буклет и вернул его. «В это время года в Москве намного холоднее?»

«Много», - кивнув, подтвердил Кларк. Офицер ушел, справившись с приступом любопытства за день.

«Не уверен, Иван Сергеевич», - заметил Динг, когда он ушел. «Здесь тоже может быть довольно холодно».

«Я полагаю, ты всегда сможешь найти другую работу».

«И пропустить все это веселье?» Оба мужчины встали и пошли к своей припаркованной машине. В бардачке была карта.

Персонал российских ВВС в Верино имел собственное естественное любопытство, но американцы этому не помогали. Теперь на их базе находилось более сотни американских военнослужащих, размещенных в лучших бараках. Три вертолета и два автоприцепа были закатаны в ангары, изначально построенные для истребителей МиГ-25. Транспортные самолеты были слишком велики для этого, но были закатаны внутрь настолько, насколько позволяли их размеры, с торчащими наружу хвостами, но их также легко можно было принять за Ил-86, которые иногда останавливались здесь. Российские наземные экипажи установили безопасный периметр, который исключал любой контакт между двумя группами военно-воздушных сил, что стало разочарованием для русских.

Два трейлера внутри самого восточного ангара были связаны электронным способом с помощью толстого черного коаксиального кабеля. Другой кабель выходил к портативному спутниковому каналу, который также охранялся.

«Хорошо, давайте повернем его», - сказал сержант. Наблюдал русский офицер - протокол требовал, чтобы американцы кого-то впустили; этот, несомненно, был офицером разведки, поскольку изображение птичьей клетки на экране компьютера вращалось, как на фонографе. Затем изображение перемещалось по вертикальной оси, как если бы оно летело над изображением стикера. «Вот и все», - заметил сержант, закрывая окно на экране компьютера и нажимая кнопку «ЗАГРУЗИТЬ», чтобы передать его трем неработающим вертолетам.

«Что ты только что сделал? Можно спросить?" - поинтересовался русский.

«Сэр, мы просто научили компьютеры, что искать». Ответ не имел смысла для русского, хотя это было правдой.

Было легче понять активность во втором фургоне. Высококачественные фотографии нескольких высоких зданий были отсканированы и оцифрованы, их местоположение запрограммировано с допуском всего в несколько метров, а затем сравнено с другими фотографиями, сделанными под очень большим углом, который должен был обозначать спутниковые камеры. Офицер наклонился ближе, чтобы лучше почувствовать резкость изображения, что несколько неудобно для старшего американского офицера, которому, однако, было приказано не предпринимать никаких действий, которые могли бы каким-либо образом оскорбить русских.

«Похоже на жилой дом, да?» - с неподдельным любопытством спросил русский.

«Да, это так», - ответил американский офицер, его кожа покрылась мурашками, несмотря на гостеприимство, которое они все здесь испытали. Приказы или нет, но показывать подобные вещи всем, у кого не было надлежащих разрешений, даже американцам, было серьезным федеральным преступлением.

"Кто здесь живет?"

"Я не знаю." Почему этот парень не может просто уйти?

К вечеру остальные американцы встали и двинулись в путь. Непонятно с косматыми волосами, совсем не как у солдат, они начали бегать по периметру главной взлетно-посадочной полосы. К ним присоединились несколько россиян, и началась своеобразная гонка, в которой обе группы бежали строем. То, что начиналось дружелюбно, вскоре стало мрачным. Вскоре стало ясно, что американцы были элитными войсками, непривычными к превзойдению в чем-либо, против которых русские имели почетное место и лучшую акклиматизацию. Спецназ, русские вскоре задыхались друг от друга, и, поскольку это была скучная база с твердолобым командиром, они были в достаточно хорошей форме, чтобы через десять километров им удалось удержаться. После этого обе группы общались достаточно долго, чтобы понять, что языковые барьеры мешают многому в разговоре, хотя напряжение в посетителях было достаточно ясно и без слов.

«Странные вещи», - сказал Чавес.

«Нам повезло, что они выбрали это место». Снова безопасность, подумал Джон, точно так же, как истребители и бомбардировщики в Перл-Харборе были собраны вместе, чтобы защитить от саботажа или подобной ерунды из-за плохой разведывательной оценки. Другим фактором могло быть удобство обслуживания в одном месте, но изначально они не были закреплены за этой базой, и поэтому ангары были недостаточно большими. В результате шесть E-767 сидели прямо здесь, на открытом воздухе, в двух милях от них, и их было легко отличить по своей странной форме. А еще лучше то, что страна была слишком многолюдной, чтобы база могла быть изолированной. Те же факторы, что поместили города в плоские места, также разместили там аэродромы, но сначала выросли города. Вокруг были здания легкой промышленности, а у авиабазы, в основном прямоугольной, со всех сторон проходили шоссе. Следующим очевидным шагом было проверить деревья на предмет направления ветра. Северо-западный ветер. Посадочные самолеты будут заходить с юго-востока. Зная это, они должны были найти окунь.

Теперь все использовалось. Спутники электронной разведки на низкой орбите также собирали сигналы, фиксируя места патрулирования самолетов ДРЛО, не так хорошо, как это мог бы делать самолет ELINT, но гораздо безопаснее. Следующим шагом будет привлечение к работе подводных лодок, но это может занять время, сказал им кто-то. Подводных лодок не так уж и много, а тем, что остались, нужно было что-то делать. Вряд ли откровение. Электронный боевой порядок укреплялся, и хотя не все, что обнаружили специалисты ELINT, было хорошей новостью, по крайней мере, у них были данные, на основе которых операторы могли сформулировать тот или иной план. На данный момент местоположения ипподромов, используемых тремя орбитальными E-767, были четко нанесены на карту. Казалось, они оставались довольно неподвижными изо дня в день. Незначительные суточные колебания могли быть связаны как с местными ветрами, так и с чем-либо еще, что делало необходимым передачу информации по нисходящей линии в их наземные центры управления. И это тоже были хорошие новости.

Отель средней ценовой категории был больше, чем они обычно могли себе позволить, но при этом он находился прямо под подходом к взлетно-посадочной полосе три-два слева от ближайшей авиабазы. «Возможно, шум был настолько нормальным для страны, что люди его отфильтровывали», - подумал Чавес, вспоминая непрекращающийся уличный рэкет из их хостела в Токио. Спина была лучше, заверил их клерк, но лучшее, что он мог предложить, - это угловая комната. Действительно неприятный шум раздавался перед входом в отель: взлетно-посадочная полоса заканчивалась всего в полукилометре от входной двери. Это были взлеты, которые действительно встряхнули. Приземлиться было намного легче.

«Не уверен, что мне это нравится», - заметил Дин, войдя в комнату.

«Кто сказал, что мы должны?» Джон придвинул стул к окну и взял на себя первую стражу.

«Это похоже на убийство, Джон».

«Да, я полагаю, это так». Черт возьми, Дин был прав, но кто-то другой сказал, что это не так, и это то, что имело значение. Вроде, как бы, что-то вроде.

"Других вариантов нет?" - спросил президент Дурлинг.

«Нет, сэр, я ничего не вижу». Для Райана это было впервые. В каком-то смысле ему удалось остановить войну. Он завершил «черную» операцию, которая, вероятно, нанесла бы большой политический ущерб его стране. Теперь он собирался инициировать одну - ну, не совсем, - сказал он себе. Кто-то другой начал эту войну, но, хотя это могло быть, ему не совсем нравилось то, что он собирался сделать. «Они не собираются отступать».

«Мы никогда этого не ожидали», - тихо сказал Дурлинг, зная, что для таких мыслей уже слишком поздно.

«И, может быть, это моя вина», - ответил Райан, чувствуя, что это его долг взять вину на себя. В конце концов, его залогом была национальная безопасность. Люди будут умирать из-за того, что он сделал неправильно, и умирать из-за того, что он делал правильно. Несмотря на всю власть, осуществляемую из этой комнаты, выбора действительно не было, не так ли?

"Все ли будет работать?"

«Сэр, нам просто нужно это увидеть».

Это оказалось проще, чем ожидалось. Три неуклюжих двухмоторных самолета вырулили по очереди до конца взлетно-посадочной полосы, где каждый по очереди повернулся лицом к северо-западным ветрам, остановился, включил двигатели на полную мощность и отступил, чтобы посмотреть, не загорятся ли двигатели. , а когда они этого не сделали, снова перешел на полную мощность, но на этот раз выскользнул из тормозов и ускорился до крена при взлете. Кларк посмотрел на часы и развернул дорожную карту Хонсю.

Все, что требовалось, - это телефонный звонок. Группа коммерческих самолетов компании Boeing выпустила Директиву о чрезвычайной летной годности, называемую E-AD, в отношении системы автоматической посадки на своем коммерческом самолете 767. Неисправность неизвестного происхождения повлияла на конечный этап захода на посадку авиалайнера TWA на финальном этапе в Сент-Луис, и до тех пор, пока не будет определена природа неисправности, эксплуатантам настоятельно рекомендуется отключить эту функцию систем управления полетом до дальнейшего уведомления. Директива была разослана по электронной почте, телексу и заказным письмом всем операторам 767.

39

Глаза в первую очередь

Неудивительно, что японские консульства в Гонолулу, Сан-Франциско, Нью-Йорке и Сиэтле были закрыты. Агенты ФБР появились у всех одновременно и объяснили, что их нужно немедленно освободить. После формальных протестов, которые привлекли вежливое, но бесстрастное внимание, дипломатический персонал запер свои здания и ушел под охраной - в основном, чтобы защитить их от разношерстных демонстрантов, в каждом случае под наблюдением местной полиции - в автобусы, которые доставили их в ближайший аэропорт. для полета в Ванкувер, Британская Колумбия. В случае с Гонолулу автобус подошел достаточно близко к военно-морской базе Перл-Харбор, чтобы чиновники в последний раз взглянули на двух авианосцев в их могильных доках, и из автобуса были сделаны фотографии, чтобы зафиксировать этот факт. . Сотруднику консульства, сделавшему снимки, никогда не приходило в голову, что сотрудники ФБР в передней части автобуса не вмешивались в его действия. В конце концов, американские СМИ все рекламировали, как и предполагалось. Они увидели, что операция была проведена профессионально до каждой детали. Их сумки просвечивали на предмет наличия оружия и взрывчатых веществ - разумеется, ничего подобного не было, - но не открывали, поскольку это был дипломатический персонал с гарантированным договором иммунитетом. Америка зафрахтовала для них авиалайнер United 737, который взлетел и снова сумел пролететь прямо над военно-морской базой, что позволило чиновнику сделать еще пять фотографий через двойные окна с высоты пяти тысяч футов. Он поздравил себя с дальновидностью и хранением фотоаппарата под рукой. Затем он проспал большую часть пятичасового перелета до Ванкувера.

«Один и четвертый как новенькие, шкипер, - заверил Ченг командира Джонни Реба . - Мы дадим вам тридцать, может быть, тридцать два узла, когда вы попросите».

Два и три, внутренние валы, были закрыты, отверстия корпуса в скегах приварены, а вместе с ними и верхние пятнадцать или около того узлов реальной максимальной скорости Джона Стенниса , но удаление гребных винтов также снизило сопротивление, позволяя вполне приличная максимальная скорость, которую нужно было сделать. Самой щекотливой процедурой была переустановка трансмиссии номер четыре, которая должна была быть более сбалансированной, чем колесо гоночного автомобиля, чтобы она не разрушилась на максимальных оборотах. Испытания проводились таким же образом, путем поворота винта и проверки каждого подшипника на длинном валу. Теперь это было сделано, и сухой док может быть затоплен сегодня вечером. Командир устало поднялся по бетонным ступеням на вершину огромного рукотворного каньона, а оттуда - на вершину. Это был настоящий подъем до его морской каюты на корме мостика, откуда он позвонил по телефону.

Пришло время. Кларк посмотрел на юго-восток через заднее окно их комнаты. Холодный воздух был чистым и сухим, с несколькими светлыми облаками вдали, все еще белыми под прямыми солнечными лучами, в то время как земля начинала темнеть от сумерек.

"Готовый?" он спросил.

«Ты так говоришь, чувак». Большой металлический футляр для фотоаппарата Дина лежал на полу. Содержимое прошло таможенную очистку за несколько недель до этого и выглядело ничем не примечательным, что типично для того, что мог бы взять с собой новостной фотограф, если бы груз был несколько легче, чем у большинства. Заполненный пеной интерьер включал прорези для трех корпусов фотоаппаратов и различных объективов, а также другие полости для фотографического освещения, которые тоже казались совершенно обычными, но не были. Единственное оружие, которое у них было, похоже, вообще не было оружием, и этот факт также хорошо сработал для них в Восточной Африке. Чавес поднял одну из них, проверил измеритель мощности на батарейном блоке и решил не подключать его к стене. Он переключил переключатель в режим ожидания и услышал тонкий электронный свист зарядных конденсаторов.

«Вот оно», - тихо сказал Джон, увидев падающие огни, не наслаждаясь работой больше, чем его напарник. Но вы не должны были, не так ли?

Приближающийся E-767 включил свои внутренние огни распознавания при снижении на десять тысяч футов и теперь опустил шасси. Затем загорелись подвесные посадочные огни. В пяти милях и двух тысячах футов над промышленной зоной, окружающей авиабазу, пилот увидел огни взлетно-посадочной полосы и сказал себе не расслабляться после долгого и утомительного патрульного полета.

«Закрылков двадцать пять», - сказал он.

«Закрылки двадцать пять», - подтвердил второй пилот, потянувшись к рычагу управления, который отводил закрылки от задней поверхности крыла и предкрылки спереди, что давало крылу дополнительную подъемную силу и управляемость на убывающей скорости.

«Ками-Три на финальном этапе, взлетно-посадочная полоса видна», - сказал пилот, на этот раз по радио офицеру диспетчерской службы, который без надобности привел его к этому месту. Башня отреагировала должным образом, и пилот слегка усилил хватку на рычагах управления, больше думая о небольших управляющих движениях, чем о фактическом движении, приспосабливаясь к маловысотному ветру и просматривая возможные незаметные самолеты в ограниченном воздушном пространстве. Он знал, что большинство авиационных происшествий происходит при посадке, и поэтому летный экипаж должен быть особенно внимательным в это время.

«Я понял», - сказал Чавес без каких-либо эмоций в голосе, когда он велел своей совести замолчать. Его страна находилась в состоянии войны. Люди в самолете были в форме, из-за этого были честной игрой, вот и все. Это было чертовски легко, хотя он вспомнил свой первый случай убийства, который, оглядываясь назад, также был настолько легким, что представлял собой убийство. Чавес вспоминал с мимолетным стыдом, что в то время он действительно был в восторге.

«Я хочу гидромассажную ванну и массаж», - сказал второй пилот, позволяя себе подумать лично, пока его глаза осматривались вокруг, в двух милях от него. «Все ясно справа. Взлетно-посадочная полоса свободна ».

Пилот кивнул и потянулся к дроссельным заслонкам правой рукой, ослабив их назад и позволив трению воздуха еще больше замедлить самолет до его запрограммированной скорости приземления в 145 узлов, высокой из-за дополнительных запасов топлива, которые имелся у самолета Ками. Они всегда летали тяжело.

«Два километра, все нормально», - сказал второй пилот.

«Сейчас», - прошептал Чавес. Бочкообразное удлинение фонаря находилось у него на плече и нацеливалось почти как винтовка или, точнее, как противотанковая ракетная установка, в нос приближающегося самолета. Затем его палец коснулся кнопки.

«Магия», которую они использовали в Африке, концептуально представляла собой не что иное, как усиленный фонарик, но у этого была ксеноновая дуговая лампа, и она тушила три миллиона свечей. Самой дорогой частью сборки был отражатель, тщательно обработанный кусок стального сплава, который ограничивал луч диаметром около сорока футов на расстоянии одной мили. Газету можно было легко прочитать при освещении с такого расстояния, но смотреть прямо на свет даже с такого расстояния было совершенно ослепляющим. Разработанная и выпущенная как несмертельное оружие, лампочка была защищена от ультрафиолетового света, который мог нанести непоправимый вред сетчатке глаза человека. Эта мысль пронеслась в голове Дина, когда он зажег свет. Несмертельный. Конечно.

Яркий бело-голубой свет обжигал глаза пилоту. Это было все равно, что смотреть прямо на солнце, но хуже, и от боли его руки оторвались от пульта управления на его лице, и он закричал в телефоны внутренней связи. Второй пилот смотрел на вспышку вне оси, но человеческий глаз привлекает свет, особенно в темноте, и его разум не успел предупредить его от совершенно нормальной реакции. Оба летчика были ослеплены и страдали от боли, их самолет находился в восьмистах футах от земли и в миле от посадочного порога. Оба были высококвалифицированными и высококвалифицированными людьми. Его глаза все еще были закрыты от боли, руки пилота потянулись вниз, чтобы найти коромысло и попытаться удержать его. Второй пилот сделал то же самое, но их управляющие движения были не совсем одинаковыми, и в одно мгновение они сражались друг с другом, а не с самолетом. У них обоих также не было визуальных ориентиров, и мгновенная дезориентация вызвала головокружение у обоих мужчин, которое обязательно было разным. Один летчик подумал, что их самолет поворачивает в одном направлении, а другой попытался дернуть рычаги управления, чтобы исправить другое движение, и, имея под собой только восемьсот футов воздуха, не было времени решить, кто был прав, и бой продолжался. ярмо означало только то, что когда более сильный из двоих получил контроль, его усилия обрекли их всех. E-767 повернул на девяносто градусов вправо, повернув на север, к пустым производственным зданиям, и при этом быстро упал. Диспетчеры вышки кричали в рацию, но авиаторы даже не слышали предупреждений. Последним действием пилота было дотянуться до кнопки ухода на второй круг в отчаянной попытке вернуть свою птицу обратно в небо. Его рука едва нашла его, когда его чувства сказали ему на секунду раньше, что его жизнь кончена. Его последней мыслью было то, что над его страной снова взорвалась ядерная бомба.

- Хезукристо, - прошептал Чавес. Секунду, даже не это. Нос самолета вспыхнул в сумрачном небе, как будто от какого-то взрыва, а затем он просто повернул на север, как умирающая птица. Он заставил себя отвести взгляд от места падения. Он просто не хотел видеть или знать, куда он попал. Не то чтобы это имело значение. Возвышающийся огненный шар осветил местность, как будто от удара молнии. Он ударил Дина, как удар в живот, когда он понял, что он натворил, и у него возник внезапный позыв к рвоте.

Ками-Пять увидел это в десяти милях от него - тошнотворную желтую вспышку на земле недалеко от аэродрома, которая могла означать только одно. Авиаторы - люди дисциплинированные. У пилота и второго пилота следующего E-767 также внезапно образовалась пустота в желудке, напряжение в мышцах. Они задавались вопросом, кто из их товарищей по эскадрилье только что размазал себя по земле, какие семьи будут принимать нежелательных посетителей, какие лица они больше не будут видеть, какие голоса они больше не будут слышать, и наказывали себя за то, что не обращали более пристального внимания на радио. как если бы это имело значение. Инстинктивно оба мужчины проверили свою кабину на предмет неисправностей. Двигатели в порядке. Электроника в порядке. Гидравлика в порядке. Что бы ни случилось с другим, их самолет был в порядке.

«Башня, Пятая, что случилось?»

«Пять, Башня, Три только что вошли. Мы не знаем почему. Взлетно-посадочная полоса свободна ».

«Пять, Роджер, продолжаем заход на посадку, взлетно-посадочная полоса в поле зрения». Он убрал руку с переключателя, прежде чем смог сказать что-то еще. Два авиатора переглянулись. Ками-три. Хорошие друзья. Ушел. Было бы легче смириться с действиями врага, чем с позором чего-то столь обыденного, как крушение при посадке, какой бы ни была причина. Но пока их головы снова повернулись к траектории полета. Им предстояло завершить миссию, и двадцать пять товарищей по команде на корме благополучно доставили домой, несмотря на свое горе.

«Хочешь, чтобы я его взял?» - спросил Джон.

«Моя работа, чувак». Дин снова проверил заряд конденсатора и вытер лицо. Он сжал кулаки, чтобы остановить легкую дрожь, которую он заметил, одновременно испытывая стыд и облегчение оттого, что она у него есть. Широко разнесенные посадочные огни говорили ему, что это еще одна цель, и что он находится на службе у своей страны, как они были на службе у своей страны, и все. «Но лучше сделать это с помощью подходящего оружия», - подумал он. Возможно, его мысли блуждали, парни, которые предпочитали мечи, подумали о том же, когда столкнулись с появлением мушкетов. Чавес в последний раз покачал головой, чтобы очистить ее, и направил свой свет в открытое окно, прокладывая путь назад от отверстия, когда он выстроился в линию на приближающемся самолете. Спереди был кожух, чтобы люди за пределами комнаты не видели вспышку, но он не хотел рисковать больше, чем должен ...

... прямо о ...

...Теперь...

Он снова нажал кнопку, и снова серебристая алюминиевая обшивка вокруг кабины самолета ярко вспыхнула всего на секунду или около того. Слева он слышал трели пожарных машин, несомненно направляющихся к месту первого крушения. «В отличие от пожарных сирен дома», - подумал он, неуместно. Е-767 сначала ничего не сделал, и на секунду он задумался, правильно ли он все сделал. Затем угол носовой фары изменился вниз, но самолет вообще не повернул. Он просто увеличил скорость снижения. «Может, они попадут в гостиничный номер», - подумал Чавес. Бежать было поздно, и, возможно, Бог накажет его за убийство пятидесяти человек. Он покачал головой и отключил свет, ожидая, находя утешение в сосредоточении на механической задаче.

Кларк тоже это видел, а также знал, что нет смысла выбегать из комнаты. Самолет сейчас должен гореть ... может быть, так думал и пилот. Нос поднялся, и продукт «Боинг» с ревом пролетел футов в тридцати над крышей здания. Джон подошел к боковым окнам и увидел, как законцовка крыла прошла, вращаясь при этом. Самолет начал набирать высоту или пытаться, вероятно, для ухода на второй круг, но без достаточной мощности, и он заглох на полпути вниз по взлетно-посадочной полосе, возможно, в пятистах футах в воздухе, упал на левое крыло и по спирали взлетел еще на один. огненный шар. Ни он, ни Дин не благодарили Бога за избавление, которого они, возможно, не заслужили в любом случае.

«Собери фонарь и возьми камеру», - приказал Кларк.

"Почему?"

«Мы репортеры, помнишь?» - сказал он, на этот раз по-русски.

Руки Дина дрожали настолько, что у него возникли проблемы с разборкой фонаря, но Джон не двинулся, чтобы помочь ему. Каждому нужно время, чтобы справиться с подобными чувствами. В конце концов, они не убили плохих людей, заслуживающих смерти. Они стерли жизни людей, мало чем отличавшихся от них самих, обреченных своей клятвой служить кому-то, кто не заслуживал их лояльности. Наконец Чавес достал фотоаппарат, выбрал стомиллиметровый объектив для корпуса Nikon F5 и последовал за своим боссом за дверь. Маленькое лобби отеля уже было заполнено людьми, почти все японцы. «Клерк» и «Чехов» прошли прямо через них, перебежали шоссе к периметру забора аэропорта, где последний начал фотографировать. Все было настолько запутано, что прошло десять минут, прежде чем подошел полицейский.

"Что ты делаешь!" Не столько вопрос, сколько обвинение.

«Мы репортеры», - ответил «Клерк», передавая свои верительные грамоты.

«Прекратите то, что вы делаете!» - приказал коп.

«Мы нарушили закон? Когда это случилось, мы были в отеле через дорогу ». Иван Сергеевич повернулся, глядя на милиционера. Он сделал паузу. "Ой! На вас напали американцы? Хотите наш фильм? »

"Да!" - сказал офицер с внезапным пониманием. Он протянул руку, удовлетворенный их мгновенным совместным ответом на его официальную власть.

«Евгений, отдай человеку свой фильм прямо сейчас».

«Чехов» перемотал рулон и выбросил его, передавая.

«Пожалуйста, вернитесь в отель. Мы придем за вами, если вы нам понадобитесь ».

Я уверен , вы будете. «Комната четыре-шестнадцать», - сказал ему Кларк. «Это ужасная вещь. Кто-нибудь выжил? »

"Я не знаю. Пожалуйста, уходите, - сказал полицейский, махнув им через дорогу.

«Боже, смилуйся над ними», - сказал Чавес по-английски, имея в виду именно это.

Два часа спустя KH-11 пролетел над районом, его инфракрасные камеры сканировали, среди прочего, всю территорию Токио. Эксперты по фоторазведке в Национальном разведывательном управлении немедленно обратили внимание на два тлеющих огня и части самолетов, которые усеяли территорию вокруг них. Два E-767 укусили пыль, они увидели немалое удовлетворение. В основном это были военнослужащие ВВС, и, вдали от места резни людей, они видели только две мертвые цели. Изображения были в реальном времени по нескольким направлениям. В районе J-3 Пентагона было решено, что первый акт операции ЗОРРО прошел так, как они планировали. Они бы сказали так, как надеялись, но это могло испортить удачу. Что ж, думали они, ЦРУ не совсем бесполезно.

В Перл-Харборе было темно. Для затопления сухого дока потребовалось десять часов, что резко увеличило время до и немного сверх того, что было действительно безопасно, но на войне были другие правила безопасности. Убрав ворота и с помощью двух больших портовых буксиров, Джон Стеннис выехал из дока и, повернув, оставил «Энтерпрайз» позади. Пилот порта нервно вывел корабль в рекордно короткие сроки, а затем его нужно было переправить на берег на вертолете, и до полуночи Джонни Реб находился на большой глубине, вдали от обычных судоходных каналов, и направлялся на запад.

Группа по расследованию происшествий почти сразу же приехала из своей штаб-квартиры в Токио. Смешанная группа, состоящая из военного и гражданского персонала, именно последний обладал большим опытом, потому что на самом деле это был гражданский самолет, модифицированный для использования в военных целях. «Черный ящик» (на самом деле окрашенный в оранжевый цвет Day-Glo) с Ками-Пять был обнаружен в течение нескольких удачных минут, хотя найти тот, что был с Ками-Три, оказалось труднее. Его вернули в токийскую лабораторию для анализа. Проблема для японских военных была более сложной. Два из их десяти драгоценных E-767 исчезли, а еще один лежал в служебном ангаре для капитального ремонта и модернизации его радиолокационных систем. Осталось семь, а держать троих на постоянной работе было бы невозможно. Это была простая арифметика. Каждый самолет нужно было обслуживать, а экипажам - отдыхать. Даже с девятью действующими самолетами, держать три все время наготове, еще три лежат, а остальные три находятся в резерве, это было смертельно опасно для людей и оборудования. Также стоял вопрос о безопасности самолетов. Член исследовательской группы обнаружил Директиву о летной годности самолета 767 и определил, что она применима к модели, которую японцы переоборудовали для использования с ДРЛО. Сразу же системы автоматической посадки были деактивированы, и естественным первым выводом гражданских исследователей было то, что летные экипажи, возможно, уставшие от своих долгих патрульных полетов, задействовали их для своих заходов на посадку. Старший офицер в униформе испытывал соблазн принять это, за исключением одного: немногие летчики любили системы автоматической посадки, а военные летчики с меньшей вероятностью передали свои самолеты чему-то, что работало на микрочипах и программном обеспечении, чтобы защитить их жизнь. И все же тело пилота -Три было обнаружено, когда он держал руку на рычаге управления дроссельной заслонкой. В этом было мало смысла, но свидетельства указывали именно на это. Конфликт программного обеспечения, возможно, где-то в системе - глупая и яростная причина потери двух бесценных самолетов, хотя в эпоху компьютерных полетов это было не беспрецедентно. На данный момент реальность ситуации заключалась в том, что они могли поддерживать постоянное патрулирование только двумя самолетами, хотя третий всегда был готов взлететь в любой момент.

Пролетавшие над спутниками ELINT отметили продолжающееся патрулирование трех E-767 на данный момент, а нервные техники из разведки ВВС и Агентства национальной безопасности задавались вопросом, попытаются ли японские ВВС нарушить правила эксплуатации самолетов. Они проверили свои часы и поняли, что еще шесть часов все расскажут, в то время как спутниковые проходы продолжали регистрировать и наносить на график электронные выбросы.

Джексон теперь интересовался другой спутниковой информацией. Предполагалось, что 48 истребителей базировались на Сайпане, а еще 64 - на бывшей военно-воздушной базе Гуама Андерсен, чьи две широкие взлетно-посадочные полосы и огромные подземные резервуары для хранения топлива действительно очень удобно разместили прибывающие самолеты. Два острова находились на расстоянии около ста двадцати миль друг от друга. Он также должен был учитывать объекты рассредоточения, которые САК построила на островах в течение 785 года.

времен холодной войны. Закрытый аэродром Северо-Западного Гуама имел две параллельные взлетно-посадочные полосы, обе пригодные для использования, а в центре острова находился международный аэропорт Агана. Помимо действующего аэропорта, был также коммерческий аэродром на Роте, еще одна заброшенная база на Тиниане и Коблер на Сайпане. Как ни странно, японцы проигнорировали все второстепенные объекты, кроме Коблер-Филд. Фактически, спутниковая информация показала, что Тиниан вообще не был занят - по крайней мере, на фотографиях сверху не было видно тяжелых военных машин. Он рассуждал, что там должны быть какие-то легкие силы, вероятно, при поддержке вертолета с Сайпана - острова были разделены только узким проливом.

Сто двенадцать истребителей были главной заботой адмирала Джексона. Поддержка будет со стороны самолетов E-2 AEW, а также обычных вертолетов, которые армии будут брать с собой, куда бы они ни направлялись. F-15 и F-3, при поддержке ЗРК и Triple-A. Это была большая работа для одного перевозчика, даже с учетом идеи Бада Санчеса сделать авианосец более грозным. Однако ключом к этому было не сражение с оружием врага. Это было нападение на его разум, постоянный факт войны, который люди то воспринимали, то забывали на протяжении веков. Он надеялся, что понял все правильно. Но даже тогда на первом месте было что-то еще.

К удивлению Кларка, полиция так и не вернулась. Возможно, они сочли фотографии полезными, но, скорее всего, нет. Во всяком случае, они не торопились, чтобы узнать. Вернувшись в арендованный автомобиль, они в последний раз взглянули на обугленное место за концом взлетно-посадочной полосы, когда первый из трех самолетов ДРЛО приземлился на базе, что вполне нормально, к всеобщему облегчению. Часом ранее, как он отметил, взлетели два, а не три обычных E-767, что, как он надеялся, указывает на то, что их ужасная миссия принесла определенные плоды. Этот факт уже был подтвержден спутником, что дало зеленый свет для еще одной миссии, о которой ни один из офицеров ЦРУ ничего не знал.

Труднее всего было поверить во все это. На первой странице англоязычной газеты, которую они купили в вестибюле отеля за завтраком, были новости, не сильно отличающиеся от того, что они прочитали в первый день в Японии. Были две статьи с Марианских островов и две статьи из Вашингтона, но остальная часть первой полосы была в основном экономическими новостями вместе с редакционной статьей о том, что восстановление нормальных отношений с Америкой следует желать даже ценой разумных уступок. за столом переговоров. Возможно, реальность ситуации была слишком странной, чтобы люди могли ее принять, хотя по большей части это было жестким контролем новостей. Еще не было ни слова, например, о ядерных ракетах, которые куда-то забросили. Кто-то вел себя либо очень умно, либо очень глупо - или, возможно, и то, и другое, в зависимости от того, как все обернется. Джон и Дин оба вернулись к предположению, что все это не имело ни малейшего смысла, но это наблюдение не принесет большого утешения семьям людей, убитых с обеих сторон. Даже в безумно страстной войне за Фолклендские острова существовала подстрекательская риторика, чтобы взволновать массы, но в данном случае это выглядело так, как если бы Клаузевиц был переписан, чтобы сказать, что война была продолжением экономики, а не политики и бизнеса, в то время как беспощадная деятельность по-прежнему оставалась более цивилизованной, чем та, которая использовалась на политической арене. Но правда безумия была перед ним. Дороги были заполнены людьми, выполняющими свои повседневные обязанности, хотя и не сводившими глаз с обломков авиабазы, и перед лицом мира, который, казалось, перевернулся с ног на голову, обычный гражданин цеплялся за то, что он знал, низводя ту часть, которую он не понимал, другим, которые, в свою очередь, удивлялись, почему никто этого не заметил.

Вот он, - сказал себе Кларк, - иностранный шпион, прикрытый личностью из третьей страны, и делает что-то в нарушение Женевских протоколов цивилизованной войны - это само по себе загадочное понятие. Не за двенадцать часов до этого он помог убить пятьдесят человек, и все же он ехал на арендованной машине обратно в столицу противника, и его единственной непосредственной заботой было не забыть ехать по левой стороне дороги и избегать столкновений со всеми пассажирами пригородных поездов. кто думал, что что-то большее, чем десятифутовое пространство с машиной впереди, означает, что вы не успеваете за потоком.

Все изменилось в трех кварталах от их отеля, когда Дин заметил неправильно припаркованную машину с опущенным козырьком со стороны пассажира. Это был знак того, что Кимуре нужна срочная встреча. Экстренный характер сигнала был своего рода подтверждением того, что это не был извращенный сон. В их жизни снова нависла опасность. По крайней мере, что-то было настоящим.

Полеты начались сразу после рассвета. Четыре полных эскадрильи F-14 Tomcats и еще четыре F / A-18 Hornets были теперь на борту, вместе с четырьмя E-3C Hawkeyes. Обычные самолеты поддержки на данный момент базировались на Мидуэй, а оперативная группа с одним авианосцем на данный момент будет использовать острова Тихого океана в качестве вспомогательных средств поддержки для круиза на запад. Первым делом была отработка дозаправки в воздухе с танкеров ВВС, которые также следовали за флотом на запад. Как только они миновали Мидуэй, было установлено постоянное боевое воздушное патрулирование в составе четырех самолетов, хотя и без обычной поддержки «Ястребиного глаза». E-2C издавал много электронного шума, и основная задача истощенных боевых сил заключалась в том, чтобы оставаться незаметным, хотя в случае с Джонни Ребом это требовало создания чего-то невидимого размером с край острова.

Санчес участвовал в воздушных операциях. Его задачей было взять то, что казалось очень ровным сражением, и сделать его односторонним. Идея честного боя была ему чужда, как и любому другому человеку в форме. Стоило только осмотреться, чтобы понять почему. Он знал людей на этом рабочем месте. Он не знал летчиков на островах, и это все, что его заботило. Они могли быть людьми. У них могут быть жены, дети, дома, машины и все остальное, что есть у мужчин в военно-морском хаки, но для CAG это не имело значения. Санчес не стал бы заказывать или мириться с такими фантазиями из фильмов, как трата боеприпасов на людей в парашютах - людей в таком состоянии в любом случае было слишком сложно нацелить - но он должен был уничтожать их самолеты, и в эпоху ракет это чаще всего означало, что водитель, вероятно, не получит возможности катапультироваться. К счастью, в современную эпоху было достаточно сложно рассматривать свою цель как нечто большее, чем точку, которую нужно было обвести на лобовом дисплее системы управления огнем. Это значительно упростило задачу, и если парашют выпадал из-под обломков, что ж, он не возражал, чтобы вызвать в поисково-спасательную службу своего товарища-летчика, когда тот был не в состоянии причинить вред одному из своих.

«Кога исчез», - сказал им Кимура настойчивым голосом и бледным лицом.

"Арестован?" - спросил Кларк.

"Я не знаю. Есть ли у нас кто-нибудь в вашей организации? »

Джон стал очень мрачным. «Вы знаете, что мы делаем с предателями?» Все знали. «Моя страна тоже зависит от этого человека. Мы займемся этим. Теперь иди."

Перед тем как заговорить, Чавес смотрел, как он уходит. "Утечка?"

"Возможно. Также возможно, что парни, управляющие шоу, не хотят, чтобы какие-либо посторонние лидеры оппозиции на данный момент облажались ». «Теперь я политический аналитик», - сказал себе Джон. Ну, еще он был полностью аккредитованным репортером информационного агентства Интерфакс. «Что скажете, мы посещаем наше посольство, Евгений?»

Шеренко собирался на встречу, когда эти двое появились у дверей его офиса. «Разве это не необычный случай?» - подумал он на мгновение, - двое офицеров ЦРУ входят в российское посольство для деловой встречи с РВС. Затем он задумался, что заставит их это сделать.

"Что случилось?" - спросил он, и Джон Кларк обработал ответ:

«Кога исчез». Майор Шеренко сел, размахивая посетителями на места в своем кабинете. Им не нужно было говорить, чтобы они закрывали дверь. «Это могло произойти само по себе, - спросил Кларк, - или кто-то слил это?»

«Я не думаю, что PSID сделал бы это. Даже по заказу Гото. Это слишком политически без реальных доказательств. Политическая ситуация здесь - насколько хорошо вы это знаете?

«Проинформируйте нас, - сказал Кларк.

«Правительство очень смущено. У Гото есть контроль, но он не делится информацией со многими людьми. Его коалиция все еще невелика. Когу очень уважают, слишком сильно, чтобы его арестовали публично ». Думаю, Шеренко не добавил. То, что можно было сказать с уверенностью двумя неделями ранее, теперь было гораздо более умозрительным.

Для американцев это действительно имело смысл. Кларк подумал на секунду, прежде чем заговорить. «Лучше встряхни елку, Борис Ильич. Нам обоим нужен этот мужчина.

«Вы его скомпрометировали?» - спросил русский.

«Нет, совсем нет. Мы сказали ему действовать как обычно - и кроме того, он думает, что мы русские. У меня не было никаких инструкций, кроме как проверить его, и пытаться направить такого парня слишком рискованно. Он так же склонен обратить на нас суперпатриота и сказать, чтобы мы его затолкали. Такие люди, просто позволь им самим поступать правильно ». Шеренко еще раз подумал, что досье в Московском центре на этого человека было правильным. У Кларка были все необходимые инстинкты для полевой разведки. Он кивнул и ждал, пока Кларк продолжит. «Если у вас есть PSID, мы должны немедленно выяснить, есть ли у них этот человек».

"А если они это сделают?"

Кларк пожал плечами. «Тогда ты должен решить, сможешь ли ты его вытащить. Эта часть операции принадлежит вам. Я не могу позвонить тебе. Но если его задержал кто-то другой, то, возможно, мы сможем что-то сделать ».

«Мне нужно поговорить с Москвой».

«Мы это поняли. Просто помните, Кога - наш лучший шанс найти политическое решение этой неразберихи. Затем сообщите об этом Вашингтону ».

«Это будет сделано», - пообещал Шеренко. «Мне нужно задать вопрос - два самолета, разбившиеся прошлой ночью?»

Кларк и Чавес уже выходили за дверь. Не оборачиваясь, заговорил молодой человек. «Ужасная авария, не так ли?»

«Ты ненормальный», - сказал Могатару Кога.

«Я патриот», - ответил Райдзо Ямата. «Я сделаю нашу страну по-настоящему независимой. Я снова сделаю Японию великой ». Их взгляды встретились с противоположных концов стола в пентхаусе Яматы. За дверью стояли сотрудники службы безопасности исполнительной власти. Эти слова были адресованы только двум мужчинам.

«Вы отказались от нашего самого важного союзника и торгового партнера. Вы приносите нам экономический крах. Вы убивали людей. Вы подчинили себе правительство нашей страны и нашу армию ».

Ямата кивнул, как будто подтверждая приобретение собственности. «Хай, я сделал все это, и это было несложно. Скажи мне, Кога, насколько сложно заставить политика что-либо сделать? »

«А твои друзья, Мацуда и остальные?»

«Каждому время от времени требуется руководство». Почти все, - не сказал Ямата. «В конце концов, у нас будет полностью интегрированная экономика, два твердых и могущественных союзника, и со временем у нас снова будет наша торговля, потому что остальной мир нуждается в нас». Разве этот политик этого не видел? Разве он не понял?

«Вы так плохо понимаете Америку? Наши нынешние трудности начались из-за того, что одна семья была сожжена заживо. Они не такие, как мы. Они думают иначе. У них другая религия. У них самая жестокая культура в мире, но они поклоняются справедливости. Они почитают зарабатывание денег, но их корни уходят в идеалы. Разве ты не можешь этого понять? Они не потерпят того, что вы сделали! » Кога замолчал. «А ваш план в отношении России - вы действительно так думаете…»

«С помощью Китая?» Ямата улыбнулся. «Мы вдвоем справимся с Россией».

«И Китай останется нашим союзником?» - спросил Кога. «Мы убили двадцать миллионов китайцев во время Второй мировой войны, и их политическое руководство не забыло».

«Мы им нужны, и они знают, что мы им нужны. И вместе ...

«Ямата-сан, - тихо и вежливо сказал Кога, потому что такова была его природа, - вы не понимаете политику так же хорошо, как вы разбираетесь в бизнесе. Это будет ваше падение ».

Ямата ответил тем же. «И измена будет твоей. Я знаю, что у вас есть контакты с американцами ».

"Не так. Я не разговаривал с американским гражданином несколько недель ». Возмущенный ответ не имел бы силы тона прозаичности.

«Ну, в любом случае, ты пока будешь здесь моим гостем», - сказал ему Райдзо. «Мы увидим, насколько я не разбираюсь в политических вопросах. Через два года я буду премьер-министром, Кога-сан. Через два года мы будем сверхдержавой ». Ямата встал. Его квартира занимала весь верхний этаж сорокэтажного дома, и вид на Олимпийские горы ему нравился. Промышленник встал и подошел к окнам от пола до потолка, осматривая город, который вскоре станет его столицей. Как жаль, что Кога не понимал, как все работает на самом деле. Но на данный момент ему пришлось лететь обратно на Сайпан, чтобы начать свое политическое господство. Он повернулся назад.

"Ты увидишь. На данный момент ты мой гость. Веди себя хорошо, и к тебе будут относиться хорошо. Попытайтесь сбежать, и ваше тело будет найдено в кусках на некоторых железнодорожных путях вместе с запиской с извинениями за ваши политические неудачи ».

«Вы не получите такого удовлетворения, - холодно ответил бывший премьер-министр.

40

Лисы и гончие

Шеренко планировал встретиться сам, но ему помешали срочные дела. Оказалось, что это тоже хорошо. Сообщение, доставленное через компьютерный диск, было от его главного агента, заместителя директора PSID. Какими бы ни были личные привычки этого человека, он был хитрым политическим наблюдателем, хотя и несколько многословным в своих отчетах и оценках. По его словам, японские военные не в последнюю очередь недовольны своими ближайшими перспективами. Разочарованные годами того, что их называли «силами самообороны» и в общественном сознании низводили до того, чтобы встать на пути Годзиллы и других маловероятных монстров (обычно к своему несчастью), они считали себя хранителями гордых воинских традиций и теперь, наконец, с политическим руководством, достойным их храбрости, их командование смаковало возможность показать, на что они способны. В основном это продукты американской подготовки и профессионального образования, старшие офицеры оценили ситуацию и объявили всем, кто будет их слушать, что они могут выиграть и выиграют этот ограниченный конкурс - и, как продолжил директор PSID, они думали, что шансы на победу Сибирь были отличными.

Эта оценка и отчет двух офицеров ЦРУ были немедленно переданы в Москву. Итак, в японском правительстве были разногласия, и по крайней мере один из его профессиональных отделов имел небольшое представление о реальности. Это было приятно для русских, но он также вспомнил, как начальник немецкой разведки по имени Канарис сделал то же самое в 1939 году и совершенно ничего не добился. Это была историческая модель, которую он намеревался разрушить. Уловка войн заключалась в том, чтобы не допустить их разрастания. Шеренко не придерживался теории о том, что дипломатия может помешать им начать, но он действительно верил, что хороший интеллект и решительные действия могут удержать их от зайти слишком далеко - если у вас будет политическая воля для принятия надлежащих мер. Однако его беспокоило, что именно американцы должны были проявить эту волю.

«Это называется операция ЗОРРО, господин президент, - сказал Робби Джексон, отрывая обложку от первой таблицы. В Ситуационной комнате находились госсекретарь и министр обороны, а также Райан и Арни ван Дамм. Двум секретарям кабинета сейчас было не по себе, но тогда и заместителю J-3 было не по себе. Райан кивнул, чтобы он продолжал.

«Задача состоит в том, чтобы сместить командное руководство другой стороны, точно нацеливаясь на тех людей, которые ...»

"Вы имеете в виду убить их?" - спросил Бретт Хэнсон. Он посмотрел на SecDef, который никак не отреагировал.

"Мистер. Секретарь, мы не хотим вовлекать их гражданское население. Это означает, что мы не можем атаковать их экономику. Мы не можем сбрасывать мосты в их городах. Их вооруженные силы слишком децентрализованы, чтобы ...

«Мы не можем этого сделать», - снова прервал его Хэнсон.

"Мистер. Секретарь, - холодно сказал Райан, - можем ли мы хотя бы услышать, каков план, прежде чем мы решим, что нам следует, а что не следует делать?

Хэнсон грубо кивнул, и Джексон продолжил свою записку. «Кусочки, - заключил он, - сейчас в основном на своих местах. Мы ликвидировали два их средства наблюдения за воздушным пространством…

"Когда это произошло? Как мы это сделали?"

«Это случилось прошлой ночью», - ответил Райан. «Как мы это сделали, это не ваше дело, сэр».

«Кто заказал это?» Этот вопрос исходил от президента Дурлинга.

«Да, сэр. Он был хорошо прикрыт, и операция прошла без сучка и задоринки ». Дурлинг ответил глазами, что Райан снова выходит за пределы своих возможностей.

«Сколько людей это убило?» - потребовал госсекретарь.

«Около пятидесяти, а это на двести или около того меньше, чем количество наших людей, которых они убили, мистер секретарь».

«Послушайте, мы можем уговорить их покинуть острова, если просто найдем время», - сказал SecState, и теперь спор стал двусторонним, и все остальные наблюдали.

«Это не то, что говорит Адлер».

«Крис Кук так думает, и у него есть парень в составе их делегации».

Дурлинг бесстрастно наблюдал, снова позволяя своим сотрудникам - так он думал о них - вести дебаты. К нему были другие вопросы. Политика снова поднимет свою уродливую голову. Если ему не удавалось эффективно отреагировать на кризис, значит, он выбыл из игры. Кто-то другой будет тогда президентом, и этот кто-то столкнется самое позднее в следующем году с более широким кризисом. Хуже того, если бы оценка российской разведки была верной и если бы Япония и Китай предприняли шаги в Сибири предстоящей осенью, то во время американского избирательного цикла разразился бы другой, более крупный кризис, серьезно подорвавший способность его страны справиться с этим, сделав все возможное. политическая дискуссия, в которой экономика все еще пытается оправиться от дефицита торговли в сотни миллиардов долларов.

«Если мы не будем действовать сейчас, мистер Секретарь, невозможно предсказать, как далеко это может зайти», - говорил сейчас Райан.

«Мы можем решить это дипломатическим путем», - настаивал Хэнсон.

"А если нет?" - спросил Дурлинг.

«Тогда со временем мы сможем рассмотреть вопрос об умеренном военном ответе». Уверенность SecState не нашла отражения в выражении SecDef.

"Вам есть что добавить?" - спросил его президент.

«Пройдет какое-то время - годы - прежде чем мы сможем собрать силы, необходимые для ...»

«Мы не имеем лет,» отрезал Райан.

«Нет, я так не думаю, - заметил Дурлинг. «Адмирал, это сработает?»

«Я думаю, сэр. Нам нужно сделать несколько перерывов, но прошлой ночью у нас был самый большой ».

«У нас нет необходимых сил для обеспечения успеха», - сказал SecDef. «Командир оперативной группы только что прислал свою оценку и ...»

«Я видел это», - сказал Джексон, не в силах скрыть свое беспокойство по поводу правдивости отчета. «Но я знаю CAG, капитан Бад Санчес. Знал его много лет, и он говорит, что может это сделать, и я ему верю. Господин президент, не обращайте внимания на цифры. Дело не в цифрах. Речь идет о войне, и у нас в этом больше опыта, чем у них. Это о психологии и игре на наших сильных сторонах, а не на их. Война уже не та. Раньше вам требовались огромные силы, чтобы уничтожить способность врага сражаться и его способность координировать свои действия и управлять ими. Окей, пятьдесят лет назад для этого нужно было многое, но цели, по которым вы хотите поразить, на самом деле очень маленькие, и если вы можете поразить эти маленькие цели, вы достигнете того же, что и раньше, для этого требовалось миллион человек. до."

«Это хладнокровное убийство», - прорычал Хэнсон. "Это и есть."

Джексон отвернулся от кафедры. «Да, сэр, это именно то, что такое война, но таким образом мы не убиваем какого-то бедного девятнадцатилетнего сукина сына, который присоединился к нам, потому что ему понравилась форма. Мы собираемся убить ублюдка, который послал его умирать и даже не знает его имени. При всем уважении, сэр, я убивал людей, и я точно знаю, что это такое. Всего один раз, всего один раз, я бы хотел раскритиковать людей, которые отдают приказы, а не бедных тупых ублюдков, которые застряли в их выполнении ».

Дурлинг почти улыбнулся в ответ, вспомнив все фантазии, и даже однажды телевизионный рекламный ролик о том, как все могло бы быть, если бы президент, премьер-министры и другие высокопоставленные чиновники, которые приказывали людям отправиться на поле битвы, вместо этого встретились и разоблачили это лично. .

«Вам все равно придется убить много детей», - сказал президент. Адмирал Джексон отступил от своего гневного поведения, прежде чем ответить.

«Я знаю это, сэр, но, если повезет, намного меньше».

"Когда вам нужно знать?"

«Теперь все в основном на своих местах. Мы можем начать операцию менее чем за пять часов. После этого дневной свет ограничен. Двадцать четыре часа после этого.

«Спасибо, адмирал Джексон. Не могли бы вы меня простить на несколько минут? Мужчины уходили, пока Дурлинг не подумал еще раз. "Джек? Не могли бы вы остаться на минутку? Райан повернулся и снова сел.

«Это нужно было сделать, сэр. Так или иначе, если мы собираемся уничтожить эти ядерные бомбы ...

"Я знаю." Президент посмотрел на свой стол. Были разложены все информационные документы, карты и схемы. Все боевые документы. По крайней мере, он был избавлен от оценок потерь, вероятно, по указанию Райана. Через секунду они услышали, как закрылась дверь.

Райан заговорил первым. «Сэр, есть еще одна вещь. Бывший премьер-министр Кога арестован - извините, нам известно только то, что он вроде как исчез ».

"Что это обозначает? Почему ты не упомянул об этом раньше? "

«Арест произошел менее чем через двадцать четыре часа после того, как я сказал Скотту Адлеру, что с Когой связались. Я даже не сказал ему, с кем он контактировал. Это могло быть совпадением. Гото и его хозяин просто могут не захотеть, чтобы он создавал политический шум, пока они проводят свою операцию. Это также может означать, что где-то есть утечка ».

«Кто на нашей стороне знает?»

«Эд и Мэри Пэт из ЦРУ. Мне. Ты. Скотт Адлер и тот, кому Скотт сказал.

«Но мы не знаем наверняка, есть ли утечка».

«Нет, сэр, мы этого не делаем. Но это очень вероятно ».

«Отложите это на время. Что, если мы ничего не сделаем? »

«Сэр, мы должны. Если мы этого не сделаем, то когда-нибудь в будущем вы можете ожидать войны между Россией, с одной стороны, и Японией и Китаем, с другой, и мы будем делать черт знает что. ЦРУ все еще пытается сделать свои оценки, но я не понимаю, как война может не стать ядерной. ZORRO, возможно, не самая красивая вещь, которую мы когда-либо пытались сделать, но это лучший шанс, который у нас есть. Дипломатические вопросы не важны, - продолжил Райан. «Сейчас мы играем по гораздо более высоким ставкам. Но если мы сможем убить парней, которые устроили этот беспорядок, то мы можем привести к падению правительства Гото. И тогда мы сможем вернуть все под какой-то контроль ».

Дурлинг понял, что странным является компромисс относительно того, какая сторона будет предлагать какую-то умеренность. Хэнсон и SecDef придерживались классической дипломатической линии: они хотели найти время, чтобы убедиться, что другого выхода из кризиса мирными средствами нет, но если дипломатия потерпит неудачу, то откроется дверь для гораздо более широкого и кровавого конфликта. Райан и Джексон хотели применить насилие сразу в надежде избежать более широкой войны позже. Черт возьми, любая сторона могла быть правой или ошибочной, и единственный способ узнать наверняка - это прочитать книги по истории через двадцать лет.

«Если план не сработает ...»

«Тогда мы зря убили некоторых из наших людей», - честно сказал Джек. «Вы сами заплатите довольно высокую цену, сэр».

«А что насчет командующего флотом - я имею в виду парня, командующего авианосной группой. Что насчет него?"

«Если он задохнется, все развалится».

«Замени его», - сказал президент. «Миссия утверждена». Предстояло обсудить еще один вопрос. Райан провел президента через эту комнату, а затем вышел из комнаты и позвонил по телефону.

Идеальная миссия ВВС, любили говорить люди в синей форме, выполнялась простым капитаном. Этим командовал на месте полковник специальных операций, но, по крайней мере, он был человеком, которого недавно не приняли за звание генерала, и этот факт вызвал у него расположение к его подчиненным, которые знали, почему он не смог проследить за флагом. классифицировать. Люди в спецоперациях просто не вписывались в застегнутый идеал высшего руководства. Они были слишком ... эксцентричными для этого.

Заключительное задание к миссии основывалось на данных, отправленных в режиме реального времени из Форт-Мид, штат Мэриленд, в Верино, и американцы по-прежнему сжимались от осознания того, что русские изучают всевозможные вещи о способности Америки собирать и анализировать электронные данные через спутник и другие средства - в конце концов, способность была разработана для использования против них. Были нанесены точные координаты двух действующих E-767. По визуальным спутниковым данным были подсчитаны самолеты-истребители - по крайней мере, те, которые не находятся в защитных укрытиях, - а последний проход орбитального KH-12 подсчитал самолеты в воздухе и их местоположение. Полковник, командующий отрядом, прошел курс проникновения, который он лично разработал с летным экипажем, и, хотя были опасения, два молодых капитана, которые будут летать на транспортном С-17А, жевали жвачку и кивнули в знак согласия. Один из них даже пошутил о том, что пришло время заслужить уважение к «мусорщику».

Русские тоже сыграли свою роль. С юга Вужно-Сакалинска на полуострове Камчатка для проведения учений по противовоздушной обороне взлетели восемь истребителей-перехватчиков МиГ-31 в сопровождении самолета дальнего радиолокационного обнаружения Ил-86 Mainstay. Четыре истребителя Сухого через десять минут вылетели из Сокола в качестве агрессоров. «Сухой» с дальнобойными топливными баками направился на юго-восток, оставаясь далеко за пределами японского воздушного пространства. Диспетчеры обоих японских E-767 узнали, что это такое: довольно типичные и стилизованные под русские учения. Тем не менее в нем были задействованы военные самолеты, и он заслужил их пристального внимания, тем более что он был верхом на наиболее логичном маршруте подхода для американских самолетов, таких как B-1, которые так недавно «щекотали» их систему ПВО. Это привело к некоторому притяжению E-767 как на север, так и на восток, а с ними и их истребительного эскорта. Резервному самолету ДРЛО почти приказано подняться в воздух, но командующий ПВО наземного базирования разумно решил просто немного повысить боевую готовность.

C-17A Globemaster-III был новейшим и самым дорогим авиатранспортным самолетом, который когда-либо пробивался через систему закупок Пентагона. Любой, кто знаком с этим процедурным кошмаром, предпочел бы зенитную артиллерию, потому что, по крайней мере, бомбардировки были рассчитаны на успех, тогда как система снабжения чаще всего казалась неудачной. То, что это не так, было своего рода данью изобретательности людей, стремящихся сбить его с толку. Не пожалели средств, и было найдено несколько новых, но в результате получился «мусорщик» (термин, который чаще всего используют летчики-истребители) с претензиями на дикую жизнь.

Этот вылетел сразу после полуночи по местному времени, направляясь на юго-юго-запад, как если бы это был гражданский рейс во Владивосток. Недалеко от этого города он взял топливо с танкера KC-135 (российская система дозаправки в воздухе не соответствовала американским договоренностям) и покинул материковую часть Азии, теперь направляясь на юг точно на 132-й меридиан.

Globemaster был первым в мире грузовым самолетом, спроектированным для специальных операций. Обычный летный экипаж, состоящий всего из двух человек, был дополнен двумя постами «наблюдателя», для которых были предусмотрены модульные комплекты приборов. В данном случае оба были офицерами по борьбе с радиоэлектронной техникой, которые теперь следили за многочисленными радиолокационными объектами ПВО, которые усеивали российское, китайское, корейское и японское побережья, и давали указания летному экипажу проложить себе путь через столько пустых областей, сколько было. возможный. Вскоре потребовался быстрый спуск и поворот на восток.

«Разве тебе это не нравится?» - первый сержант Вега спросил своего командира. Рейнджеры сидели на откидных сиденьях в грузовом отсеке, одетые в боевое снаряжение, которое заставило их ковылять, как утки, на борту самолета часом ранее под пристальным взглядом капитана погрузки. В воздушно-десантном сообществе армии было широко распространено мнение, что ВВС присуждали баллы своим летным экипажам за то, что их пассажиры были безжалостными, но в этом случае претензий не было. Самая опасная часть миссии была прямо сейчас, несмотря на их парашюты, чем экипаж ВВС, что важно, не беспокоился. В любом случае от них будет мало пользы, если бродячий истребитель внезапно появится на их транспорте почти в любое время до запрограммированного прыжка.

Капитан Чека только кивнул, в основном желая оказаться на земле, где должен быть пехотинец, вместо того, чтобы сидеть беспомощным, как нерожденный ребенок в утробе женщины, увлекающейся дискотекой.

Впереди раскрашивались дисплеи EWO. Прямоугольная телескопическая трубка отображала компьютерную память всех известных радарных установок на западном побережье Японии. Ввести информацию было несложно, поскольку большинство из них были созданы американцами на одно или два поколения раньше, когда Япония была огромной островной базой для использования против Советского Союза и по этой причине могла подвергнуться нападению со стороны России. Радары были модернизированы по пути, но любая линия пикета имела свои недостатки, и они были в основном известны американцам заранее, а на прошлой неделе были повторно оценены спутниками ELINT. Самолет теперь направлялся на юго-восток, выровнявшись на высоте двухсот футов над водой и двигаясь с максимальной скоростью на малых высотах в триста пятьдесят узлов. Поездка была очень ухабистой, чего летный экипаж не заметил, хотя все остальные заметили. Пилот был в очках для слабого освещения и кружил головой по небу, в то время как второй пилот сосредоточился на приборах. Последний член экипажа также был снабжен лобовым дисплеем, как на истребителе. Он отображал направление по компасу, высоту, скорость полета, а также давал ему тонкую зеленую линию, обозначающую горизонт, который он иногда мог видеть в зависимости от состояния луны и облаков.

«В десять часов у меня очень сильные вспышки, - сообщил пилот. Это будут авиалайнеры по стандартному коммерческому маршруту. "Ничего больше."

Второй пилот еще раз взглянул на ее экран. Радиолокационная диаграмма была точно такой же, как и запрограммированная, с их траекторией полета по очень узкому коридору черного цвета среди радиальных шипов красного и желтого цветов, которые указывали на районы, покрытые радиолокаторами обороны и управления воздушным движением. Чем ниже они летели, тем шире была безопасная зона для черных, но они уже были настолько низкими, насколько могли безопасно летать.

«В пятидесяти милях от побережья».

- Роджер, - признал пилот. "Как дела?" - спросил он секунду спустя. Низкоуровневые проникновения были стрессом для всех, даже с управляемым компьютером автопилотом, управляющим работой ручки.

«Нет проблем», - ответила она. Это было не совсем так, но она должна была сказать именно это. Самая опасная часть была прямо здесь, мимо возвышенной радиолокационной станции в Айкаве. Самая слабая часть низкоуровневого оборонительного периметра Японии - это разрыв между полуостровом и островом. Радары на обоих лучах почти покрыли расстояние в семьдесят миль, но они были старыми, датируемыми 1970-ми годами, и не были модернизированы с падением коммунистического режима в Северной Корее. «Ослабление», - сказала она затем, регулируя высоту на автопилоте до семидесяти футов. Теоретически они могли безопасно летать на высоте пятидесяти лет по плоской поверхности, но их самолет был тяжелым, и теперь ее рука была на рычаге управления, что само по себе было еще одной иллюзией, что это действительно был истребитель. Если бы она увидела даже рыбацкую лодку, ей пришлось бы поднять самолет на большую высоту, опасаясь столкновения с чьей-то мачтой.

«Побережье за пять», - объявил один из офицеров радиоэлектронной борьбы. «Рекомендую подходить сразу к часу шесть-пять».

"Правильно." Самолет слегка наклонился.

В грузовом отсеке было всего несколько окон. У первого сержанта Вега был такой, и он выглянул, чтобы увидеть, как крыло самолета опускается к едва заметной черной поверхности, испещренной случайными белыми шапками. Это зрелище заставило его снова повернуться. Он все равно ничего не мог с собой поделать, а если они ударились и покатились, у него не было бы времени осознать это. По крайней мере, так ему однажды сказали.

«Я получил берег», - сказал пилот, сначала уловив сияние огней через свои очки. Пора было выключить их и помочь самолету управлять. «Мой самолет».

- Самолет пилота, - признала второй пилот, сгибая руку и позволяя себе глубоко вздохнуть.

Они пересекли побережье между Оми и Ичифури. Как только была видна земля, пилот начал набор высоты. Автоматизированная система уклонения от местности имела три настройки. Он выбрал вариант с надписью Hard, который был грубым для самолета и более грубым для пассажиров, но в конечном итоге более безопасным для всех, кого это касается. «А как насчет их системы АВАКС?» - спросил он у EWOs.

«У меня выбросы в час, девять часов, очень слабые. Если ты будешь держать нас в зарослях, с нами все будет в порядке ».

«Уберите мешки для бара, ребята». Инструктору: «Десять минут».

«Десять минут», - объявил сзади сержант ВВС. В этот момент самолет покачнулся вправо, уклонившись от первой прибрежной горы. Затем он снова резко упал, как особенно неприятная поездка в парке развлечений, и Хулио Вега вспомнил, как однажды поклялся, что больше никогда не подвергнет себя подобному. Это обещание было нарушено много раз, но на этот раз снова на земле лежали люди с оружием. И на этот раз они были не колумбийскими наркоманами, а обученной профессиональной армией.

«Господи, я надеюсь, они дадут нам две минуты легкой езды, чтобы дойти до двери», - сказал он между глотками.

«Не рассчитывай на это», - сказал капитан Чека перед тем, как использовать свою сумку. Это положило начало череде подобных мероприятий среди других рейнджеров.

Хитрость заключалась в том, чтобы держать горные вершины между ними и радиолокационными передатчиками. Это означало летать по долинам. Globemaster теперь был медленнее, всего лишь двести тридцать узлов приборной скорости, и даже с выдвинутыми закрылками и предкрылками, и даже с компьютерной системой управления полетом, он позволял лететь с одной стороны и рывками с другой. , то, что менялось от одной секунды к другой. На лобовом стекле теперь был показан горный коридор, по которому они летели, с красными предупреждающими сообщениями, появлявшимися перед глазами пилотов, что автопилот неплохо справился, спасибо, но не без искреннего страха у двух водителей на передних сиденьях. Авиаторы никогда по-настоящему не доверяли этому, и теперь две руки были на их контроллерах, почти вздрагивая и забирая управление у компьютера, но не совсем так, что было почти изощренной игрой в цыпленка, когда компьютер пытался на своем пути выпилить обученных авиаторов, которые должны были доверять микрочипам, чтобы делать то, что их собственные рефлексы не могли соответствовать. Они наблюдали за зелеными зубчатыми линиями, которые представляли настоящие горы, их ряды, нечеткие по краям от деревьев, которые росли до самых верхушек, и по большей части линии были значительно выше эшелона полета их самолетов до последней секунды. когда нос вздрагивал вверх, а животам было трудно догнать, а затем самолет снова пикировал.

«Вот IP. Пять минут, - крикнул пилот на корме.

"Встаньте!" - закричал грузчик своим пассажирам. Самолет снова падал, и один из рейнджеров чуть не оторвался от пола, когда встал. Они двинулись на корму к левой пассажирской двери, которая теперь была открыта. Когда они подключили свои статические тросы, задний грузовой люк упал, и двое военнослужащих ВВС сняли предохранительные крюки с груза на поддонах, занимавшего середину шестидесяти пяти футов грузового отсека. «Магистр земного шара» выровнялся в последний раз, и за дверью Чека и Вега увидели темную долину под своими самолетами и высокую гору слева от них.

«Пятьсот футов», - сказал пилот по внутренней связи. «Давай сделаем это».

«Ветер выглядит неплохо», - объявил второй пилот, проверяя компьютер, контролирующий падение. "Одна минута."

У пассажирской двери зажегся зеленый свет. У погрузчика был привязан ремень безопасности к поясу, он стоял у двери, преграждая путь рейнджерам. Он покосился на них.

«Вы, ребята, будьте осторожны, слышишь?»

«Извините за беспорядок», - сказал капитан Чека. Загрузчик ухмыльнулся.

«Я прибрался и хуже». Кроме того, для этого у него был частный. Он окончательно проверил местность. Рейнджеры были благополучно на своих местах, и никто не мешал движению груза. Первое падение будет сделано из фронт-офиса. «Все свободны на корме», - сказал он по внутренней связи. Мастер погрузки отошел от двери, позволив Чеке занять свое место, держа руки по обе стороны, а левую ногу чуть выше края.

«Десять секунд», - сказал вперед второй пилот.

«Роджер, десять секунд». Пилот потянулся к пусковому выключателю, откинул защитную крышку и положил большой палец на тумблер.

"Пять."

"Пять."

«Три… два… один… сейчас!»

«Груз прочь». Пилот в нужный момент уже перевернул ее.

На корме рейнджеры увидели, как поддоны выскользнули через огромную дверь. Самолет сильно провалился в хвосте, затем резко повернул назад. Через секунду после этого зеленый свет у двери начал мигать.

"Давай, давай, давай!" загрузчик закричал сквозь шум.

Капитан Диего Чека, рейнджеры армии США, стал первым американцем, вторгшимся на материковую часть Японии, когда он сделал шаг за дверь и упал в темноту. Секунду спустя статическая веревка выдернула его парашют, и черный нейлоновый зонт полностью расцвел в трехстах футах от земли. Жесткое и часто болезненное открытие шока принесло значительное облегчение. Прыжки на высоту пятисот футов сделали использование запасного парашюта бесполезной расточительностью. Сначала он посмотрел вверх и вправо, чтобы увидеть, что все остальные вышли, их желоба открываются, как только что сделал он. Следующим шагом было посмотреть вниз и по сторонам. Там была поляна, и он был уверен, что попал в нее, хотя он потянул за один стояк, чтобы выплеснуть воздух со своего парашюта в надежде попасть в его середину и увеличить запас прочности, который был как теоретическим, так и реальным для парашюта. ночная капля. Последним он выпустил свой рюкзак, который упал на пятнадцать футов до конца страховочного троса. Его шестидесятифунтовое снаряжение первым упадет на землю, уменьшая его удар при приземлении, если он не приземлится прямо на эту проклятую штуку и не сломает что-нибудь в процессе. Кроме того, он едва успел подумать, как едва заметная долина помчалась ему навстречу. Ноги вместе, колени согнуты, спина прямая, перекатывается при ударе, внезапный шок, опустошающий легкие, от удара о землю, и затем он упал на лицо, пытаясь решить, все ли его кости целы или нет. Через несколько секунд он услышал приглушенные глухие стуки и богатства , ни от остальных деталей , поскольку они также сделали его на землю. Чека позволил себе целых три секунды, чтобы решить, что он более или менее цел, прежде чем встать, отстегнуть спину и помчаться, чтобы обрушить свой парашют. Выполнив эту задачу, он вернулся, надел очки для слабого освещения и собрал своих людей.

«Все в порядке?»

«Хорошее падение, сэр». Первой появилась Vega с двумя другими на буксире. Остальные направлялись внутрь, неся свои черные парашюты.

«За работу, рейнджеры».

Globemaster продолжил движение почти строго на юг, двигаясь «по-мокрому» к западу от Номадзу, и снова обнимая воду, держал горный полуостров между собой и далекими E-767 как можно дольше, а затем повернул на юго-запад, чтобы еще дальше удалиться. от них до тех пор, пока, в двухстах милях от побережья Японии, можно было безопасно вернуться на безопасную крейсерскую высоту по маршруту G223 коммерческой авиакомпании. Единственный оставшийся вопрос заключался в том, появится ли танкер KC-10, который должен был их встретить, и позволит ли им завершить свой рейс на Кваджалейн. Только тогда они могли нарушить радиомолчание.

Рейнджеры смогли это сделать первыми. Сержант связи вскрыл спутниковый передатчик, сориентировал его на правильный азимут и передал группу из пяти букв, ожидая подтверждения.

«Они в порядке», - сказал Джексону армейский майор за своим столом в Национальном военном командном центре.

«Настоящая уловка состоит в том, чтобы их вытащить», - подумал адмирал. Но по одному. Он поднял телефон, чтобы позвонить в Белый дом.

«Джек, Рейнджеры уже в деле».

«Хороший, Роб. Ты мне нужен здесь, - сказал ему Райан.

"Зачем? Здесь занято и ...

«А теперь, Робби». Линия отключилась.

Следующим шагом было перевезти груз. Он приземлился в двухстах метрах от номинального местоположения, и план предусматривал гораздо большее. Одна за другой пары рейнджеров боролись с пустыми топливными баллонами, неся их в гору к лесной полосе, окаймлявшей то, что казалось высокогорным лугом. После этого был натянут шланг, и двадцать тысяч фунтов JP-5 перекачали из одного большого резинового баллона в шесть других, меньших по размеру, расположенных попарно в заранее выбранных местах. Эта операция заняла час, в то время как четверо из них патрулировали территорию в поисках признаков человеческого присутствия, но не нашли ничего, кроме следов четырехколесного велосипеда, которого им сказали ожидать. По окончании откачки исходную топливную камеру сложили и бросили в яму, а затем осторожно засыпали дерном. Затем твердый груз нужно было вручную поставить на место и накрыть маскировочной сеткой. На это потребовалось еще два часа, и Рейнджеры были доведены до предела физической формы, сочетая тяжелую работу и строительный стресс. Скоро взойдет солнце, и местность уже не будет выглядеть так, как будто здесь живут люди. Первый сержант Вега руководил операцией сокрытия. Когда все было сделано, рейнджеры, все еще находившиеся за линией леса, пошли к нему гуськом, а последний в очереди работал на траве, чтобы уменьшить признаки их прохода. Это было не идеально, но должно было быть. К рассвету, в конце того, что было для них двадцать часовым днем, столь неприятным, как никто не мог придумать, они были на месте, нежеланные гости на чужой земле, в основном дрожащие от холода, неспособные зажечь огонь для тепла, поедая холодный паек ИРИ.

«Джек, у меня там работа, черт возьми», - сказал Робби, проходя через дверь.

"Уже нет. Мы с президентом обсуждали это вчера вечером ».

"Что ты имеешь в виду?"

«Собирайся. Вы берете на себя командование боевой группой Стенниса . Райан хотел усмехнуться своему другу, но не смог заставить себя это сделать. Не тогда, когда он подвергал своего друга опасности. Новости остановили Джексона.

"Вы уверены?"

«Решено. Президент подписал это. CINCPAC знает. Адмирал Ситон ...

Робби кивнул. «Да, я работал на него раньше».

«У тебя есть два часа. В Эндрюсе вас ждет Gulfstream. Нам нужен кто-то, - пояснил советник по национальной безопасности, - кто знает политические ограничения миссии. Бери прямо к краю, Роб, но не дальше. Мы должны пройти через это с умом ».

"Я понимаю."

Райан встал и подошел к своему другу. «Не уверен, что мне нравится это делать ...»

«Это моя работа, Джек».

Теннесси прибыла на свою станцию у побережья Японии и, наконец, снизила скорость до своей нормальной скорости патрулирования в пять узлов. Командир Клаггетт нашел необходимый момент, чтобы зафиксировать позицию на скалистом выступе, известном морякам как «Жена Лота», затем погрузил свою лодку под пласт на глубину шестисот футов. Гидролокатор в данный момент ничего не показал, что странно для обычно загруженных судоходных путей, но после четырех с половиной дней опасно скоростного бега это стало значительным облегчением для всех на борту. Военнослужащие достаточно хорошо адаптировались и присоединились к морякам для пробежек в ракетном зале. На данный момент приказы миссии мало чем отличались от тех, для выполнения которых был предназначен бумер: оставаться незамеченными, с дополнительным заданием по сбору любой информации о передвижениях противника, которая попадется ей на пути. Это было не совсем интересно, но в тот момент только Клаггетт знал, насколько это важно.

Спутниковая связь сообщила Сэнди Рихтеру и его коллегам, что миссия вероятна. Это означало для них больше времени на симуляторе, пока наземные бригады готовили свои команчи к работе. К сожалению, это означало прикрепление явно нездоровой арматуры крыла к борту каждого самолета вместе с дальнобойными танками-переправщиками, но он знал это с самого начала, и никто не удосужился спросить, насколько ему понравилась эта идея. Теперь в симуляторе было три сценария, и один за другим экипажи проходили через них, их тела вращались, совершенно не осознавая, что они делают в реальном мире, в то время как их разум и тело играли в виртуальном.

«Как, черт возьми, мы это делаем?» - потребовал ответа Чавес.

Русские не стали бы так ставить под сомнение приказы, подумал Шеренко. «Я только передаю приказы вашего агентства», - сказал он им. «Я также знаю, что исчезновение Коги не было вызвано каким-либо официальным агентством».

«Ямата, ты полагаешь?» - спросил Кларк. Эта информация несколько сузила возможности. Это также сделало невозможное просто опасным.

«Хорошая догадка. Вы знаете, где он живет, да?

«Мы видели это издалека», - подтвердил Чавес.

«Ах да, твои фотографии». Майор хотел бы знать, о чем это было, но было бы глупо задавать этот вопрос, и не было уверенности, что эти два американца знали ответ в любом случае. «Если у вас есть другие активы в стране, я предлагаю вам их использовать. Мы тоже пользуемся своим. Koga, вероятно, является политическим решением этого кризиса ».

«Если он есть», - заметил Дин.

«Рад снова летать с вами, капитан Сато», - приятно сказал Ямата. Приглашение в кабину экипажа ему понравилось. Он увидел, что пилот был патриотом, человеком гордым и умелым, который действительно понимал, что происходит. Как жаль, что он выбрал такой скромный путь в своей жизни.

Сато снял гарнитуру и расслабился на своем командирском кресле. «Это приятное отличие от канадских рейсов».

"Как дела?"

«Я разговаривал с несколькими руководителями по дороге домой. Говорят, американцы сбиты с толку больше всего на свете ».

"Да." Ямата улыбнулся. «Они легко сбиваются с толку».

«Можно ли надеяться на дипломатическое урегулирование этого дела, Ямата-сан?»

"Я так думаю. У них нет возможности эффективно атаковать нас ».

«Мой отец командовал эсминцем на войне. Мой брат-"

«Да, я хорошо его знаю, капитан». Это замечание, как он заметил, зажгло глаза пилота гордостью.

«А мой сын - летчик-истребитель. Он летает на Орле ».

«Что ж, до сих пор они преуспели. Вы знаете, недавно они убили двух американских бомбардировщиков. Американцы проверили нашу ПВО », - сказал промышленник. «Это они потерпели неудачу».

41 год

CTF-77

"Ты вернулся!" - с удовольствием сказал агент по аренде.

Номури улыбнулся и кивнул. "Да. Вчера у меня был особенно хороший день в офисе. Мне не нужно говорить вам, насколько напряженным может быть такой «хороший» день, не так ли? »

Мужчина согласно хмыкнул. «Летом мои лучшие дни - это те, когда я не сплю. Прошу прощения, как я выгляжу », - добавил он. Он работал над некоторыми из своих машин все утро, которое для него началось сразу после пяти. То же самое и с Номури, но по другой причине.

"Я понимаю. У меня тоже есть свой бизнес, и кто работает больше, чем человек, который работает на себя, а?

«Как вы думаете, понимают ли это дзайбацу?»

«Не те, кого я встречал. Тем не менее, вам повезло жить в таком мирном районе ».

«Не всегда мирно. Военно-воздушные силы, должно быть, прошлой ночью играли в игры. Самолет пролетел рядом и очень низко. Это разбудило меня, и я больше не заснул после этого ». Он вытер руки и налил две чашки чая, предлагая гостю одну.

- Дозо, - любезно сказал Номури. «Сейчас они играют в очень опасные игры», - продолжил он, гадая, какой ответ он получит.

«Это безумие, но кого волнует, что я думаю? Конечно, не правительство. Все, что они слушают, - это «великие». Владелец оборудования прихлебнул чай и оглядел свой магазин.

«Да, я тоже обеспокоен. Я надеюсь, что Гото сможет найти выход из этого, прежде чем все выйдет из-под контроля ». Номури выглянул наружу. Погода становилась серой и угрожающей. Он услышал решительно сердитое ворчание.

"Перейти к? Еще один, как и все остальные. Другие водят его за нос - или какую-то другую часть, если слухи о нем верны.

Номури усмехнулся. «Да, я тоже слышал эти истории. Тем не менее, человек энергичный, а? Он сделал паузу. «Так могу я сегодня арендовать еще один из ваших велосипедов?»

«Возьми номер шесть». Мужчина указал. «Я только что закончил его обслуживать. Обратите внимание на погоду », - предупредил он. «Снег сегодня вечером».

Номури поднял рюкзак. «Я хочу сделать несколько снимков облачных гор для своей коллекции. Здесь чудесный покой, и он хорош для размышлений ».

«Только зимой», - сказал дилер, возвращаясь к работе.

Теперь Номури знал дорогу и последовал за Таки в гору по тропе, покрытой коркой от холода и мороза. Он бы почувствовал себя немного лучше, если бы этот проклятый четырехколесный велосипед имел глушитель получше. По крайней мере, тяжелый воздух поможет приглушить звук, во всяком случае, на это он надеялся, направляясь по тому же пути, по которому шел несколькими днями ранее. В свое время он смотрел вниз на высокий луг, не видел ничего необычного и задавался вопросом, а может ли… задавался вопросом о многих вещах. Что, если бы солдаты попали в засаду? В таком случае, сказал себе Номури, я тост. Но пути назад не было. Он откинулся на сиденье и направился вниз по склону холма, остановившись, как и положено, посреди поляны и сняв капюшон со своей красной куртки. При ближайшем рассмотрении он увидел, что какой-то дерн был потревожен, и увидел что-то, что могло быть своего рода следом в лесу. Тут появилась единственная фигура и помахала ему рукой. Офицер ЦРУ перезапустил цикл и направился туда.

Два солдата, которые противостояли ему, не указывали оружия. Им не пришлось. Их лица были раскрашены, а их камуфляжная форма сообщила ему все, что ему нужно было знать.

«Я Номури», - сказал он. «Пароль - Фокстрот».

«Капитан Чека», - ответил офицер, протягивая руку. «Мы уже работали с агентством раньше. Вы тот парень, который выбрал это место? "

«Нет, но я проверил это пару дней назад».

«Хорошее место для постройки хижины», - подумал Чека. «Мы даже видели несколько оленей, малышек. Надеюсь, сейчас не сезон охоты. Это замечание зацепило Номури. Он не рассматривал такую возможность и ничего не знал об охоте в Японии. «Так что у тебя есть для меня?»

"Эти." Номури снял рюкзак и достал сотовые телефоны.

«Ты издеваешься надо мной?»

«У японских военных есть хорошие возможности для наблюдения за военными коммуникациями. Черт, они изобрели множество технологий, которые используют наши люди. Но эти, - усмехнулся Номури, - они есть у всех, они зашифрованы в цифровом виде и охватывают всю страну. Даже здесь. На той горе есть ретрансляторная башня. В любом случае, это безопаснее, чем обычная связь. Счет оплачен до конца месяца », - добавил он.

«Приятно позвонить домой и сказать моей жене, что все в порядке», - подумал вслух Чека.

«Я буду осторожен с этим. Вот номера, по которым вы можете позвонить ». Номури протянул лист. «Это мое. Это парень по имени Кларк. Другой офицер по имени Чавес ...

«Дин здесь?» - спросил первый сержант Вега.

"Вы их знаете?"

«Прошлой осенью мы работали в Африке», - ответил Чека. «У нас много« особенной »работы. Вы уверены, что можете назвать нам их имена, чувак?

«У них есть чехлы. Вам, наверное, лучше говорить по-испански. Не так много людей здесь говорят на этом языке. Мне не нужно говорить вам, чтобы ваши передачи были короткими, - добавил Номури. Он этого не сделал. Чека кивнул и задал самый важный вопрос.

"И выйти?"

Номури повернулся к точке, но рассматриваемая местность была скрыта облаками. «Там есть проход. Направляйтесь к нему, затем спускайтесь в город под названием Хиросе. Я заберу тебя там, сажу на поезд до Нагои, а ты улетишь либо на Тайвань, либо в Корею ».

"Просто так." Комментарий не был задан как вопрос, но сомнительный характер ответа в любом случае был очевиден.

«Здесь работает пара сотен тысяч иностранных бизнесменов. Вы одиннадцать парней из Испании пытаетесь продавать вино, помнишь?

«Я тоже могу использовать сангрию прямо сейчас». Чека с облегчением узнал, что его контактное лицо в ЦРУ было проинформировано об этой же миссии. Так получалось не всегда. "Что теперь?"

«Вы ждете, пока прибудут остальные силы миссии. Если что-то пойдет не так, позвони мне и уходи. Если я выпаду из сети, вы позвоните остальным. Если все пойдет к черту, ты найдешь другой выход. У вас должны быть паспорта, одежда и ...

"Мы делаем."

"Хороший." Номури достал камеру из рюкзака и начал снимать горы, окутанные облаками.

«Это CNN в прямом эфире из Перл-Харбора», - закончил репортер, и тут появилась реклама. Аналитик разведки перемотал пленку, чтобы еще раз изучить ее. Это было одновременно удивительно и совершенно обыденно, что он смог так легко получить такую важную информацию. Американские СМИ действительно управляли страной, он узнал за эти годы, и, возможно, еще больше было жаль. То, как они разыграли злополучный инцидент в Теннесси, спровоцировало стремительные действия по всей стране, а затем привело к тому же и его страну, и единственной хорошей новостью было то, что он увидел на экране телевизора: два авианосца все еще в сухом состоянии. доки, еще два из которых все еще находятся в Индийском океане, согласно последним сообщениям из этой части мира, и два других Тихоокеанского флота в Лонг-Бич, также стоявших в сухом доке и неспособных принять на вооружение - и это, собственно, и было так, что касается Марианских островов. Ему пришлось формализовать свою оценку интеллекта с помощью нескольких страниц аналитической прозы, но все сводилось к тому, что Америка могла ужалить его страну, но ее способность проецировать реальную власть теперь ушла в прошлое. Осознание этого означало, что в ближайшем будущем маловероятно серьезное соревнование.

Джексон не возражал против того, чтобы быть единственным пассажиром в VC-20B. Человек мог привыкнуть к такому обращению, и ему пришлось признать, что исполнительные птицы ВВС были лучше, чем военно-морские - на самом деле их было немного, и это были в основном модифицированные P-3 Orion с турбовинтовыми двигателями. обеспечивал скорость чуть больше половины скорости двухмоторного реактивного самолета. Сделав лишь короткую дозаправку на базе ВВС Трэвис, недалеко от Сан-Франциско, он добрался до Гавайев менее чем за девять часов, и это было чем-то приятным, пока на последнем подходе к Хикаму он не смог хорошенько рассмотреть военно-морской базы и увидел, что Энтерпрайз все еще находится в могильном доке. Первый авианосец с ядерным двигателем и носитель самого гордого имени ВМС США не будет из этого. Эстетическая сторона этого была достаточно плохой. Более того, было бы гораздо лучше использовать две колоды вместо одной.

«У тебя есть оперативная группа, мальчик», - прошептал себе Робби. И это был тот, который хотел каждый морской авиатор. Оперативная группа 77, названная главным авиационным подразделением Тихоокеанского флота, и, независимо от того, авианосец это был его, собиралась плыть навстречу опасности. Возможно, пятьдесят лет назад это было ажиотажно. Возможно, когда основная ударная рука PacFlt плыла под управлением Билла Хэлси или Рэя Спруанса, люди во главе с нетерпением ждали этого. Об этом говорили фильмы военного времени и официальные журналы, но насколько это было просто позерством, теперь подумал Джексон, размышляя о своей собственной команде. Неужели Холзи и Спруанс теряли сон, зная, что они посылают молодых людей на смерть, или тогда мир был просто другим местом, где война считалась таким же естественным явлением, как эпидемия полиомиелита - еще одно бедствие, которое теперь стало предметом бедствия. мимо. Быть командиром оперативной группы 77 было жизненным стремлением, но он никогда не хотел воевать на самом деле - о, конечно, признался он себе, будучи новым прапорщиком, или даже в звании лейтенанта, ему нравилось Идея воздушного боя, зная, что как военно-морской летчик США он был лучшим в мире, хорошо обученным и прекрасно экипированным, и хотел когда-нибудь доказать это. Но со временем он видел, как слишком много друзей погибло в авариях. Он убил во время войны в Персидском заливе и еще четыре человека в Средиземном море, в одну ясную звездную ночь, но эти четыре последних были несчастным случаем. Он убивал людей без всякой уважительной причины, и хотя он никогда не говорил об этом другим, даже своей жене, его мучило то, что его фактически обманом заставили убить других людей. Не его вина, просто какая-то вынужденная ошибка. Но вот чем война была для воинов большую часть времени, просто огромной ошибкой, и теперь ему пришлось сыграть свою роль в другой такой ошибке вместо того, чтобы использовать TF-77 так, как он должен был использоваться, просто для того, чтобы быть, и просто своим существованием, чтобы предотвратить войны. Единственным утешением в тот момент было то, что опять же, ошибка, несчастный случай, произошел не по его вине.

«Если бы желания были лошадьми», - сказал он себе, когда самолет остановился. Стюардесса открыла дверь и бросила одну сумку Джексона другому сержанту ВВС, который проводил адмирала к вертолету для его следующего полета, на этот раз в CINCPAC, адмирала Дэйва Ситона. Пора было надеть его профессиональную личность. Неправильно или неправильно использованный Робби Джексон был воином, который собирался взять на себя командование другими. Он изучил свои сомнения и вопросы, и теперь пришло время их отбросить.

«Мы собираемся быть им за это в большом долгу», - заметил Дурлинг, выключая телевизор с помощью пульта ДУ.

Технология была разработана для рекламы во время бейсбольных игр. Адаптация систем голубого экрана, используемых при производстве фильмов, передовые компьютерные системы позволили использовать его в режиме реального времени, и, таким образом, фон за тестом на тарелке можно было сделать так, чтобы он выглядел как реклама местного банка или автомобильного дилера, хотя на самом деле это был обычный зеленый цвет, используемый на стадионе. В этом случае репортер мог вести прямую трансляцию из Перл-Харбора - за пределами военно-морской базы, конечно, - а фоном были профили двух авианосцев, пролетающих мимо птиц и муравейников, движущихся вдалеке. , и это выглядело так же реально, как и все остальное на экране телевизора, который, в конце концов, был просто набором разноцветных точек.

«Они американцы, - сказал Джек. К тому же именно он их втянул, снова ограждая президента от политически опасной задачи. «Они должны быть на нашей стороне. Нам просто нужно было напомнить им об этом ».

"Это будет работать?" Это был более сложный вопрос.

«Не надолго, но, может быть, надолго. У нас есть хороший план. Нам нужно несколько перерывов, но у нас уже есть два в запасе. Важно то, что мы показываем им то, что они ожидают увидеть. Они ожидают, что оба перевозчика будут там, и ожидают, что СМИ расскажут об этом всему миру. Разведывательные люди ничем не отличаются, сэр. У них есть предубеждения, и когда они видят их в реальной жизни, это только подтверждает, насколько они гениальны ».

«Сколько людей нам нужно убить?» Президент хотел узнать следующее.

"Достаточно. Мы не знаем, насколько велико это число, и мы постараемся «сохранить его как можно меньше, но, сэр, миссия…»

"Я знаю. Я знаю о миссиях, помнишь? Дурлинг закрыл глаза, вспоминая пехотную школу в Форт-Беннинге, штат Джорджия, полжизни тому назад. Миссия на первом месте. Это был единственный способ мыслить лейтенант, и теперь он впервые понял, что президент должен думать так же. Это вряд ли казалось справедливым.

Так далеко на севере в это время года они не видели много солнца, и это устраивало полковника Захариаса. Перелет из Уайтмана в Эльмендорф занял всего пять часов, и все это было в темноте, потому что B-2A летел только днем, чтобы показаться людям, что не было тем, для чего этот самолет был задуман. Он действительно летел очень хорошо, запоздалое доказательство того, что идея Джека Нортропа, восходящая к 1930-м годам, была верна: самолет, состоящий исключительно из поверхностей крыла, имел наиболее эффективную аэродинамическую форму. Просто системы управления полетом, необходимые для такого самолета, нуждались в компьютеризированном управлении полетом для обеспечения надлежащей устойчивости, чего не было до самой смерти инженера. По крайней мере, он видел модель, если не сам самолет.

Практически все в нем было эффективным. Его форма позволяла легко хранить - три из них поместились в ангаре, предназначенном для одного обычного самолета. Он поднимался скорее как лифт, и, имея возможность летать на большой высоте, пил топливо в чашках, а не в галлонах, по крайней мере, так любил говорить командир крыла.

Подбитый B-1B был готов к вылету в Эльмендорф. Это будет сделано на трех двигателях, что не является большой проблемой, поскольку самолет будет нести ничего, кроме топлива и его экипаж в качестве полезной нагрузки. Теперь в Шеме базировались и другие самолеты. Две птицы E-3B с системой АВАКС, отправленные с базы ВВС Тинкер в Оклахоме, поддерживали частичное воздушное патрулирование, хотя на этом острове были собственные силовые радары, крупнейшей из которых была мощная система обнаружения ракет Cobra Dane, построенная в 1970-х годах. Существовала теоретическая возможность, что японцы с помощью танкеров могли нанести удар по острову, дублируя по времени израильскую миссию против штаб-квартиры ООП в Северной Африке, и хотя такая возможность была маловероятной, ее все же нужно было рассмотреть.

Защищались от этого только четыре истребителя F-22A Rapier ВВС, первый в мире истребитель-невидимка, взятый из предварительных испытаний на базе ВВС Неллис и отправленный с четырьмя старшими пилотами и их вспомогательными экипажами на эту базу на краю побережья. известная вселенная. Но Rapier, известная пилотам под названием Lockheed, изначально предпочитавшая «Lightning-II», не была предназначена для защиты, и теперь, когда солнце снова зашло после ее краткого и прерывистого появления, она было время для первоначальной цели. Как всегда, танкер стартовал первым, еще до того, как летчики-истребители вышли из рубки инструктажа в свои укрытия для начала ночной работы.

«Если он вчера прилетел, почему горит свет?» - спросил Чавес, глядя на квартиру в пентхаусе.

«Таймер включения света, чтобы отпугнуть грабителей?» - слегка задумался Джон.

«Это не Лос-Анджелес, чувак».

«Значит, там есть люди, Евгений Павлович». Он повернул машину на другую улицу.

Хорошо, мы знаем, что Кога не арестовывала местная полиция. Мы знаем, что Ямата руководит всем этим шоу. Мы знаем, что его начальник службы безопасности Канеда, вероятно, убил Ким Берли Нортон. Мы знаем, что Яматы нет в городе. И мы знаем, что в его квартире горит свет ....

Кларк нашел место, чтобы припарковать машину. Затем они с Чавесом пошли пешком, сначала обошли квартал, ища закономерности и возможности в процессе, называемом разведкой, который начался с уровня земли и казался более терпеливым, чем он был на самом деле.

«Мы многого не знаем, чувак, - выдохнул Чавес.

«Я думал, ты хочешь увидеть чьи-то глаза, Доминго», - напомнил Джон своему партнеру.

«У него необычно безжизненные глаза, - подумал Кога, - совсем не как у человека». Они были темными и большими, но казались сухими, и они просто смотрели на него - а может, просто указывали в его сторону и задерживались там, подумал бывший премьер-министр. Кем бы они ни были, они не понимали, что за ними стоит. Он слышал о Киёси Канеда, и для его описания чаще всего использовался термин ронин, историческая ссылка на воинов-самураев, которые потеряли своего хозяина и не могли найти другого, что считалось большим позором в культуре страны. время. Такие люди превратились в бандитов или, что еще хуже, после того, как потеряли связь с кодексом бусидо , который в течение тысячи лет поддерживал элементы японского населения, имевшие право носить и использовать оружие. Кога вспоминал, что такие люди, когда они находили нового хозяина, становились фанатиками, так боялись вернуться к своему прежнему статусу, что сделали почти все, чтобы избежать этой участи.

Он знал, что смотреть в спину этого человека, смотрящего телевизор, было глупой задумчивостью. Эпоха самураев прошла, а вместе с ней и правивших ими феодалов, но вот этот человек смотрел самурайскую драму на NHK, пил чай и смотрел каждую сцену. Он вообще не отреагировал, как будто загипнотизированный сильно стилизованной сказкой, которая на самом деле была японской версией американских вестернов 1950-х годов, сильно упрощенными мелодрамами добра и зла, за исключением того, что героическая фигура, всегда лаконичная, всегда непобедимая, всегда таинственный, использовал меч вместо шестизарядного. И этот дурак Канеда был предан таким историям, которые он узнал за последние полтора дня.

Кога встал и начал возвращаться к книжному шкафу, и это было все, что ему нужно было сделать, чтобы голова мужчины повернулась и посмотрела. «Сторожевой пес», - подумал Кога, не оглядываясь назад, и выбрал другую книгу для чтения. И грозный, особенно с четырьмя другими вокруг, двое сейчас спят, один на кухне и один за дверью. Политик знал, что у него не было шансов на побег. Возможно, дурак, но такой, которого опасается осторожный человек.

Кем на самом деле была Канеда? - подумал он. Бывший якудза, наверное. Он не показал никаких гротескных татуировок, на которые повлияли представители этой субкультуры, сознательно сделав себя непохожими в культуре, которая требовала конформности, но в то же время продемонстрировала конформизм в обществе изгоев. С другой стороны, он просто сидел в деловом костюме, единственной уступкой комфорту которого был расстегнутый пиджак. Кога заметил, что даже поза ронина была жесткой, когда он сидел прямо, он сам сел обратно с книгой, но смотрел поверх нее на своего похитителя. Он знал, что не сможет сразиться с этим человеком и победить - Кога никогда не утруждал себя изучением какого-либо боевого искусства, которому его страна помогла развить, и этот человек был грозным физически. И он был не один.

Он был сторожевым псом. На вид бесстрастный, казалось бы, находящийся в состоянии покоя, он на самом деле был больше похож на спиральную пружину, готовую прыгнуть и ударить, и цивилизованный только до тех пор, пока окружающие действовали таким образом, чтобы не возбуждать его, и были настолько очевидны, что вы просто знал, что обидеть его - безумие. Политику было стыдно за то, что его так легко запугать, но напугать он был, потому что он был умным и вдумчивым человеком, не желавшим упустить свой единственный шанс, если бы у него было так много, глупым жестом.

У многих промышленников были такие люди. Некоторые из них даже имели при себе пистолеты, что было почти немыслимо в Японии, но нужный человек мог правильно подойти к нужному должностному лицу, и могло быть выдано особое разрешение, и такая возможность не столько пугала Когу, сколько восстать ему. Меч ронина был достаточно плохим и в этом контексте был бы просто театральным, но пистолет для Коги был чистым злом, чем-то, что не принадлежало его культуре, оружием труса. На самом деле это было то, с чем он имел дело. Канеда, несомненно, был трусом, неспособным управлять своей жизнью, способным даже нарушать закон только по приказу других, но с этими приказами он мог делать все, что угодно. Какой ужасный комментарий о его стране. Таких людей использовали их хозяева для создания сильных профсоюзов и бизнес-конкурентов. Такие люди, как Канеда, нападали на демонстрантов, иногда даже на открытом воздухе, и им сошло с рук, потому что полиция смотрела в другую сторону или умудрялась не присутствовать, хотя репортеры и фотографы приехали, чтобы найти место, представляющее интерес. Такие люди и их хозяева удерживали его страну от истинной демократии, и осознание этого было для Коги еще более горьким, потому что он знал это много лет, посвятил свою жизнь изменению ее и потерпел неудачу; и вот он здесь, в пентхаусе Яматы, под охраной, вероятно, чтобы когда-нибудь его выпустили из-за политической неуместности, которой он уже был или скоро станет, а затем наблюдать, как его страна полностью попадает под контроль нового типа хозяина - или старого один, сказал он себе. И он ничего не мог с этим поделать, поэтому он сидел с книгой в руках, а Канеда сидел перед телевизором и смотрел, как какой-то актер играет в драме, начало, середина и конец которой были предсказаны тысячу раз, притворяясь, что это одновременно и настоящее, и новое, хотя это не так.

Сражения, подобные этой, велись только в симуляторах или, возможно, на римских аренах другой эпохи. На обоих концах были самолеты AEW, E-767 с японской стороны и E-3B с американской, так далеко друг от друга, что ни один из них не «видел» другого даже на многочисленных экранах радаров, которые несли оба, хотя оба отслеживали сигналы другой на разных инструментах. Между ними были гладиаторы, потому что американцы в третий раз испытывали противовоздушную оборону Японии и снова терпели поражение.

Американские самолеты системы АВАКС находились в шестистах милях от Хоккайдо, истребители F-22A в сотне миль впереди них, «троллили», как выразился командир звена, и японские F-15 тоже выходили, заходя в море. радиолокационное покрытие американского самолета наблюдения, но не выходящее за пределы собственной зоны действия.

По команде американские истребители разделились на две части по два самолета в каждой. Передовой элемент устремился прямо на юг, используя свою способность суперкрейсинга со скоростью более девятисот миль в час, сближаясь с линией японских пикетов.

«Они быстрые, - заметил японский диспетчер. Было тяжело удерживать контакт. Американский самолет был несколько скрытным, но размер и мощность антенны самолета Ками снова победили малозаметную технологию, и диспетчер начал направлять своих Орлов на юг, чтобы прикрыть зонд. Чтобы убедиться, что американцы знают, что их отслеживают, он выбрал соответствующие метки с помощью своего электронного указателя и приказал радару направлять на них лучи каждые несколько секунд и удерживать их там. Они должны были знать, что за ними следят на каждом шагу, что их якобы способная уничтожать радары технология недостаточно хороша для чего-то нового и радикального. Чтобы было немного интереснее, он переключил частоту своего передатчика в режим управления огнем. На самом деле они были слишком далеко, чтобы навести ракету на такое расстояние, но даже в этом случае для них это было бы еще одним доказательством того, что они могут быть достаточно ярко освещены для убийства, и это преподало бы им урок. Сигнал сначала немного затих, почти полностью пропал, но затем программное обеспечение вытащило их из беспорядка и усилило сигнал, когда он увеличил мощность по двум азимутам на американских истребителях, как на истребителях, которыми они должны были быть. B-1 хоть и был быстрым, но не таким маневренным. Да, это была лучшая карта, которую должны были разыграть американцы, и ее было недостаточно, и, возможно, если бы они узнали об этом, дипломатия изменила бы положение раз и навсегда, и северная часть Тихого океана снова была бы в мире.

«Посмотрите, как их орлы движутся в укрытие», - заметил старший американский диспетчер на экране своего монитора.

«Как будто они привязаны к семеркам веревочкой», - отметил его товарищ. Он был летчиком-истребителем, только что прибывшим с базы ВВС Лэнгли, штаба боевого командования авиации, где его работа заключалась в разработке тактики истребления.

Другая графическая карта показала, что три Е-767 поднялись. Двое находились на переднем пикете, а третий находился на близком расстоянии, недалеко от побережья Хонсю. Это не было неожиданностью. Фактически, это было предсказуемо, потому что это также было разумно, и все три самолета наблюдения были настроены на то, что должно было быть максимальной мощностью, как они должны были сделать, чтобы обнаружить незаметный самолет.

«Теперь мы знаем, почему они поразили обоих улан, - заметил человек из Вирджинии. «Они могут прыгать на высокие частоты и светить для Орлов. Наши ребята никогда не думали, что в них стреляют. «Симпатично», - подумал он.

«Было бы неплохо иметь некоторые из этих радаров», - согласился старший диспетчер.

«Но теперь мы знаем, как победить». Офицер из Лэнгли подумал, что он это видел. Контроллер не был так уверен.

«Мы узнаем это через несколько часов».

Сэнди Рихтер был даже ниже, чем осмеливался C-17. К тому же он был медленнее, всего сто пятьдесят узлов, и уже устал от странной смеси напряжения и скуки во время полета над водой. Накануне вечером он и два других самолета его полета вылетели на Западную Петровку, еще одну законсервированную базу МиГов под Владивостоком. Там они получили то, что наверняка станет их последним приличным сном на следующие несколько дней, и взлетели в 22:00, чтобы начать свое участие в операции «Зорро». К каждому самолету теперь были прикреплены крылатые спонсоны, и на каждом было по два дополнительных топливных бака, и хотя они были необходимы для дальности полета, они были явно небезопасными, хотя сами баки были сделаны из прозрачного для радаров стекловолокна. чтобы немного улучшить ситуацию. На пилоте было обычное летное снаряжение и надувной спасательный жилет. Это была уступка правилам полетов над водой, а не что-то действительно полезное. Вода в пятидесяти футах ниже была слишком холодной для длительного выживания. Он как мог отбросил эту мысль в сторону, устроился на своем месте и сосредоточился на полете, в то время как наводчик на заднем сиденье работал с приборами.

«Все еще в порядке, Сэнди». Экран угроз был все еще более черным, чем что-либо еще, когда они повернули на восток, в сторону Хонсю.

"Рог". За ними с интервалом в десять миль направлялись еще два команча.

Несмотря на то, что RAH-66A был небольшим и представлял собой простой вертолет, он был в некотором смысле самым совершенным самолетом в мире. Он нес в своем составном планере два самых мощных компьютера, когда-либо поднимавшихся в воздух, и один из них был просто резервным на случай, если первый сломается. Их основной задачей на данный момент было построение радиолокационного покрытия, которое они должны были преодолеть, чтобы вычислить относительное радиолокационное сечение своего планера по сравнению с известными или предполагаемыми возможностями электронных глаз, которые теперь охватывают территорию. Чем ближе они подходили к материковой части Японии, тем больше становились желтые области возможного обнаружения и красные области определенного обнаружения.

«Фаза вторая», - тихо сказал человек из боевого авиационного командования на борту системы АВАКС.

Все истребители F-22 имели оборудование для постановки помех, чтобы лучше подчеркнуть их возможности скрытности, и по команде они были включены.

«Не умно», - подумал японский диспетчер. Хороший. Они должны знать, что мы можем их отследить. Его экран внезапно заполнился пятнами, спицами и вспышками, поскольку электронный шум, создаваемый американскими истребителями, запутал его изображение. У него было два способа справиться с этим. Сначала он еще больше увеличил свою силу; это сожгло бы многое из того, что пытались американцы. Затем он сказал радару начать случайное переключение частот. Он заметил, что первая мера была более эффективной, чем вторая, поскольку американские глушилки также были гибкими по частоте. Это была несовершенная мера, но все же неприятная. Компьютерное программное обеспечение, которое осуществляло фактическое отслеживание, было основано на предположениях. Он начинался с известных или предполагаемых позиций американских самолетов и, зная их диапазон скоростей, искал ответные сигналы, которые соответствовали их базовым курсам и скоростям, как это случилось с бомбардировщиками, которые когда-то исследовали его линию обороны. Проблема заключалась в том, что на этой выходной мощности он снова обнаруживал птиц и воздушные потоки, и определение фактических контактов становилось все труднее, пока он не нажал еще одну кнопку, которая отслеживала помехи, которые были более мощными, чем фактические возвращаемые сигналы. С помощью этой дополнительной проверки он восстановил твердый след на обеих парах целей. На это потребовалось всего десять секунд, и этого было достаточно быстро. Чтобы показать американцам, что его не обманули, он максимально увеличил свою мощь, ненадолго переключился в режим управления огнем и достаточно сильно поразил все четыре американских истребителя, чтобы, если их электронные системы не были должным образом защищены, приближающийся радар сигналы сожгут некоторые из них. «Это будет интересное убийство», - подумал он и вспомнил, как однажды пара немецких истребителей «Торнадо» была уничтожена, пролетев слишком близко к радиовышке FM. К его разочарованию, американцы просто отвернулись.

«Кто-то только что включил монго-глушилки на северо-востоке».

«Хорошо, как раз вовремя», - ответил Рихтер. Быстрый взгляд на экран угрозы показал, что он был в нескольких минутах от входа в желтую зону. Он чувствовал необходимость потереть лицо, но теперь обе его руки были заняты. Проверка указателей уровня топлива показала, что его установленные на пилоне баки были почти пустыми. «Пробивая крылья».

«Роджер, это поможет».

Рихтер откинул крышку аварийного выключателя. Это было последнее дополнение к конструкции команчей, но наконец кому-то пришло в голову, что если вертолет должен быть скрытным, то, возможно, неплохо было бы устранить незаметные особенности в полете. Рихтер ненадолго замедлил самолет и щелкнул тумблером, который зажег взрывные болты, сбросив крылья и их танки в Японское море.

«Хорошее разделение», - подтвердил бэк-сиденье. Экран угрозы изменился, как только предметы исчезли. Компьютер тщательно отслеживал, насколько малозаметным был самолет. Нос команча снова опустился, и самолет снова набрал крейсерскую скорость.

«Они предсказуемы, не так ли?» - заметил японский контролер своему главному подчиненному.

«Думаю, вы только что это доказали. Более того, вы только что доказали им, на что мы способны ». Двое офицеров переглянулись. Оба беспокоились о возможностях истребителя «Американская рапира», и теперь оба думали, что могут расслабиться по этому поводу. Грозный самолет, и к одному из своих водителей Орла нужно относиться с уважением, но не невидимым.

«Предсказуемый ответ», - сказал американский диспетчер. «И они просто нам кое-что показали. Назовите это десятью секундами? "

«Тонкий, но достаточно длинный. Это сработает, - сказал полковник из Лэнгли, потянувшись за кофе. «А теперь давайте подкрепим эту идею». На главном экране F-22 повернули назад на север, а на краю радиуса обнаружения ДРЛО F-15J сделали то же самое, прикрывая маневр американцев, как парусные лодки в поединке галсов, стремясь остаться между американцами. истребители и их бесценные E-767, которые ужасные аварии нескольких дней назад сделали еще более ценными.

Высадка на сушу действительно была очень желанной. Намного более маневренные, чем транспорт, который был прошлой ночью, команчи выбрали место, полностью лишенное человеческого жилья, а затем начали лететь по трещинам в гористой местности, защищенные от далеких самолетов наблюдения за воздухом твердой скалой, которую даже их мощные системы могли не проникает.

- Ноги сухие, - с благодарностью сказал заднее сиденье Рихтера. «Осталось сорок минут топлива».

«У тебя хорошо получается размахивать руками?» - спросил пилот, тоже немного расслабившись, чтобы оказаться над сушей. Если что-то пойдет не так, ну, поесть риса не так уж и плохо, не так ли? На экране его шлема была видна земля в зеленых тенях, не было света от уличных фонарей, машин или домов, и худшая часть полета была позади. Фактическая миссия была чем-то, что ему удалось отложить в сторону. Он предпочитал беспокоиться только об одном за раз. Так ты прожил дольше.

Финальная линия гребня выглядела так, как было запрограммировано. Рихтер замедлил самолет, кружил, чтобы определить ветер, глядя вниз в поисках людей, которых он должен был ожидать. Там. Кто-то выбросил зеленый химический свет, и в его системах зрения при слабом освещении он выглядел ярким, как полная луна.

«Ведущий ЗОРРО вызывает базу ЗОРРО».

«Свинец, это База. Аутентификация Гольф Майк Зулу, конец, - ответил голос, сообщая код разрешения, который он должен был ожидать. Рихтер надеялся, что у этого голоса нет пистолета к голове.

«Копия. Из." Он быстро спустился вниз, вспыхнув своим команчами и остановившись на почти плоском месте рядом с линией деревьев. Как только самолет приземлился, из-за деревьев показались трое мужчин. Они были одеты, как солдаты армии США, и Рихтер позволил себе подышать, охлаждая двигатели перед остановкой. Ротор еще не завершил свой последний оборот, прежде чем к топливному патрубку самолета вышел шланг.

"Добро пожаловать в Японию. Я капитан Чека.

«Сэнди Рихтер», - сказал пилот, вылезая из машины.

«Есть какие-нибудь проблемы?»

"Уже нет." Черт, я попал сюда, не так ли? - хотел сказать он, все еще напряженный после трехчасового марафона по вторжению в страну. Вторгнуться? Одиннадцать рейнджеров и шесть авиаторов. Эй, подумал он, вы все арестованы!

«Есть номер два ...» - заметил Чека. «Тихие младенцы, не так ли?»

«Мы не хотим рекламировать, сэр». Возможно, это была самая удивительная черта команчей. Инженеры Sikorsky давно знали, что большая часть шума, производимого вертолетом, возникает из-за конфликта рулевого винта с главным. Один на RAH-66 был закрытым, а несущий винт имел пять довольно толстых композитных лопастей, в результате чего получился вертолет с менее чем одной третью акустической сигнатуры любого другого винтокрылого самолета, который был построен. «И этот район не повредит», - подумал Рихтер, оглядываясь по сторонам. Все деревья, разреженный горный воздух. «Неплохое место для миссии», - заключил он, когда второй команч расположился на своей посадочной площадке в пятидесяти метрах от него. Люди, заправившие его самолет, уже натянули на него маскировочную сетку, используя столбы, вырезанные из соснового леса.

«Давай, давай поесть в тебе».

«Настоящая еда или ИМО?» - спросил старший прапорщик.

«У вас не может быть всего, мистер Рихтер, - сказал ему Чека.

Летчик вспомнил, когда в армейские рационы были включены и сигареты. Уже нет, что с новой здоровой армией, и не было особого смысла просить рейнджера покурить. Проклятые спортсмены.

Через час «Рапиры» отвернулись, убежденные, японские ПВО были уверены, что они не смогут прорвать линию Ками-Орла, охранявшую северо-восточные подходы к родным островам. Даже лучшие американские самолеты и лучшие системы не могли победить то, с чем им приходилось сталкиваться, и это было хорошо. На своих экранах они наблюдали, как контакты исчезают, и вскоре исчезли и излучения от E-3B, которые направились обратно в Шемю, чтобы сообщить о своей неудаче своим хозяевам.

Американцы были реалистами. Конечно, отважные воины - офицеры E-767 не совершили бы ошибки, как их предки, полагая, что американцам не хватает рвения для настоящих боевых действий. Эта ошибка дорого обошлась. Но война была техническим упражнением, и они позволили своей силе упасть ниже черты, от которой восстановление было невозможно технически. И это было для них очень плохо.

«Рапиры» должны были танковать на обратном пути и не использовали свои суперкруизные способности, потому что трата топлива не была целенаправленной. Погода в Шеме снова была плохой, и истребители под контролем наземного контроля выехали на безопасную посадку, а затем вырулили в свои ангары, которые теперь были переполнены с прибытием четырех F-15E Strike Eagles из Mountain Home Air Force. База в Айдахо. Они также расценили миссию как успешную.

42

Удары молнии

"Ты сошел с ума?" - спросил Шеренко.

«Подумай об этом», - сказал Кларк снова в российском посольстве. «Мы хотим политического решения этой проблемы, не так ли? Тогда Кога - наш лучший шанс. Вы сказали нам, что правительство не клало его в сумку. Кому это остается? Он, наверное, здесь. Можно было даже увидеть здание из окна Шеренко, как назло.

"Является ли это возможным?" - спросил русский, опасаясь, что американцы обратятся за помощью, для которой он совершенно не подходит.

«Риск есть, но вряд ли у него там есть армия. Он не стал бы держать парня там, если бы не хотел скрывать это. Фигура пять или шесть человек, максимум ».

«И вас двое!» - настаивал Шеренко.

«Как и сказал этот человек, - сказал Дин с очень эффектной улыбкой, - ничего страшного».

Значит, старое досье КГБ было правдой. Кларк не был настоящим офицером разведки, а принадлежал к военизированному типу, и то же самое относилось к его высокомерному молодому партнеру, который в основном просто сидел и смотрел в окно.

«Я ничего не могу предложить вам в качестве помощи».

«Как насчет оружия?» - спросил Кларк. «Ты собираешься сказать мне, что у тебя здесь нет ничего, что мы могли бы использовать? Что это за резидентура ? » Кларк знал, что русскому придется выжидать. Жаль, что эти люди не были обучены проявлять инициативу.

«Мне нужно разрешение, прежде чем я смогу сделать что-либо из этого».

Кларк кивнул, поздравляя себя с правильным предположением. Он открыл свой портативный компьютер. "И мы тоже. Вы получите свое. Я возьму свой.

Джонс затушил сигарету в алюминиевой пепельнице в стиле военно-морского флота. Пакет был спрятан в ящике стола, возможно, в ожидании такого случая, как этот. Когда началась война, правила мирного времени улетучились. Было легко вернуться к старым привычкам, особенно вредным, но ведь это же была война, не так ли? Он также мог видеть, что адмирал Манкузо колеблется на грани того, чтобы задеть один, и поэтому он удостоверился, что задница полностью выдвинута.

«Что у тебя есть, Рон?»

«Вы потратите время на работу с этим оборудованием, и вы получите результат. Мы с Бумером всю неделю настраивали данные. Мы начали с надводных кораблей ». Джонс подошел к настенной диаграмме. «Мы определяем положение« консервных банок »...»

- На всем пути от… - прервал его капитан Чемберс, но его прервали.

«Да, сэр, от середины Пак. Я играл в широкополосной и узкополосной сети, проверял погоду и спланировал их ». Джонс указал на силуэты, прикрепленные к карте.

«Это нормально, Рон, но у нас есть накладные расходы на спутники», - отметил ComSubPac.

«Так я прав?» - спросил штатский.

«Довольно близко, - признал Манкузо. Затем он указал на другие фигуры, прикрепленные к стене.

«Да, верно, Барт. Как только я понял, как отслеживать банки, мы начали работать над подводными лодками. И угадай что? Я все еще могу запихнуть этих ублюдков, когда они фыркают. Вот твой пикет. По моим подсчетам, мы получаем их примерно в трети случаев, и пеленг довольно постоянен ».

Настенная диаграмма показывала шесть твердых контактов. Эти силуэты находились внутри кругов диаметром от двадцати до тридцати миль. Еще два были покрыты вопросительными знаками.

«Это все еще оставляет некоторых пропавших без вести», - отметил Чемберс.

Джонс кивнул. "Правда. Но у меня точно шесть, может, восемь. Мы не можем получить хорошую обрезку у японского побережья. Слишком далеко. Я замышляю, чтобы торговцы курсировали туда и обратно на острова, но это все, - признал он. «Я также отслеживаю большой контакт с двумя винтами, направляющийся на запад к Маршалловым островам, и я вроде как заметил, что сегодня утром через дорогу есть пустой сухой док».

«Это секрет», - с тихой улыбкой указал Манкузо.

«Ну, если бы я вас , ребята, я бы сказал Stennis следить за этой линией ДЭПЛ, господа. Вы могли бы сначала позволить подводным лодкам войти в бриарпатч, чтобы все почистить, например. "

«Мы можем это сделать, но я беспокоюсь о других», - признал Чемберс.

«Конн, сонар».

«Конн, да». Лейтенант Кен Шоу держал промежуточную стражу.

«Возможный контакт гидролокатора с пеленгом ноль-шесть-ноль ... вероятно, контакт под водой ... очень слабый, сэр», - сообщил начальник гидролокатора.

После всей практики, которую они прошли во время поездок из Бремертона и Перла, тренировка работала автоматически. Отряд по отслеживанию огня немедленно начал заговор. Техник на анализаторе траектории лучей брал данные непосредственно с гидроакустических приборов и с их помощью пытался определить вероятную дальность до цели. Компьютеру потребовалась всего секунда.

«Это сигнал прямого пути, сэр. Радиус действия меньше двадцати тысяч ярдов ».

Датч Клаггетт действительно не спал. Как капитаны, он лежал на своей койке с закрытыми глазами, ему даже снилось что-то бессмысленное и сбивающее с толку о дневной рыбалке на пляже с рыбой позади него на песке и подкрадывшейся ближе к его спине, когда прозвучал звонок. погас из сонара. Каким-то образом он полностью проснулся и теперь был в центре атаки, босиком в нижнем белье. Он проверил комнату, чтобы определить глубину, курс и скорость, затем направился к гидролокатору, чтобы самому взглянуть на инструменты.

«Поговори со мной, шеф».

«Прямо здесь, на линии в шестьдесят герц». Шеф постучал по экрану жирным карандашом. Он приходил и уходил, приходил и уходил, но продолжал возвращаться, просто серия точек, стекающих по экрану, все на одной и той же частотной линии. Подшипник медленно менялся справа налево.

«Они в море больше трех недель ...» - подумал Клаггетт вслух.

«Давно пора для дизельного катера», - согласился начальник. «Может быть, возвращаемся на дозаправку?»

Клаггетт наклонился ближе, как будто близость к экрану имела бы значение. "Может быть. А может он просто меняет позу. Имеет смысл, что у них будет патрульная линия на берегу. Держи меня в курсе."

«Да, капитан».

"Хорошо?" - спросил Клаггетт у следящей группы.

«Первый проход на дальность четырнадцать тысяч ярдов, базовый курс - запад, скорость около шести узлов».

Клаггетт заметил, что контакт был в пределах досягаемости его торпед ADCAP. Но миссия не позволила ему ничего с этим поделать. Разве это не здорово?

«Давайте разогреем два оружия», - сказал капитан. «Когда у нас есть хороший след за нашим другом, мы уклоняемся на юг. Если он приближается к нам, мы стараемся держаться подальше от него и можем стрелять только в том случае, если у нас нет выбора ». Ему даже не пришлось оглядываться, чтобы узнать, что думают об этом его члены команды. Он мог слышать изменение в их дыхании.

"Что вы думаете?" - спросила Мэри Пэт Фоли.

«Интересно», - сказал Джек после минутного размышления над факсом из Лэнгли.

«Это отличная возможность для длинного мяча». Это был голос Эда Фоули. «Но это чертовски рискованная игра».

«Они даже не уверены, что он там», - сказал Райан, перечитывая сигнал. На нем были все следы от Джона Кларка. Честный. Решительный. Положительный. Этот человек умел думать на ногах, и, хотя часто он был парнем на дне пищевой цепочки, он, как правило, очень четко видел всю картину снизу. «Мне нужно подняться с этим наверх, ребята».

«Не спотыкайся по дороге», - посоветовал депутат с почти слышной улыбкой. Она все еще была пастушкой на полевых операциях. «Я рекомендую Go-Mission на этом».

«А ты, Эд?» - спросил Джек.

«Это риск, но иногда вы соглашаетесь с тем, что говорит парень в поле. Если мы хотим политического разрешения этой ситуации, что ж, тогда у нас должен быть ручной политический деятель, на которого можно опереться. Нам нужен этот парень, и это может быть нашим единственным способом вытащить его живым. Советник по национальной безопасности слышал стиснутые зубы на другом конце цепи STU-6. Оба Фоли были верны своей форме. Что еще более важно, они были согласны.

«Я вернусь к вам через двадцать минут». Райан переключился на свой обычный телефон. «Мне нужно увидеться с Боссом прямо сейчас», - сказал он исполнительному секретарю президента.

Солнце вставало, предвещая еще один жаркий безветренный день. Адмирал Дубро понял, что худеет. Пояс на его брюках цвета хаки был шире, чем обычно, и ему пришлось чуть больше подпереть пояс. Два его носителя теперь поддерживали постоянный контакт с индейцами. Иногда они подходили достаточно близко, чтобы их можно было увидеть, хотя чаще радар вида вниз какой-нибудь Харриер просто делал снимок с расстояния в пятьдесят или около того миль. Хуже того, он приказал им показать свои корабли. Какого черта он не направился на восток к Малаккскому проливу? Это была настоящая война. Он стал рассматривать возможное вторжение Индии в Шри-Ланку как личное оскорбление, но Шри-Ланка не была территорией США, Марианские острова таковыми были, и его были единственными носителями, которые были у Дэйва Ситона.

Ладно, так что подход не будет скрытым. Чтобы вернуться в Тихий океан, ему пришлось пройти через один из нескольких проливов, и все они были столь же заняты, как Таймс-сквер в полдень. Там даже была возможность подлодки, но у него были противолодочные корабли, и он мог наброситься на любую подводную лодку, которая пыталась помешать его проходу. Но ему было приказано оставаться в IO и быть замеченным в этом.

Об этом, конечно же, никто не знал. Он не сделал даже символических усилий, чтобы все замолчали. В любом случае это никогда бы не сработало, и его люди имели право знать, что происходит, в ожидании вступления в бой. Им нужно было знать, получить поддержку, выработать дополнительную решимость, прежде чем переходить от менталитета мирного времени к менталитету стрельбы - но как только вы были готовы, вы должны были это сделать . И их не было.

Результат был для него таким же, как и для любого другого мужчины или женщины в боевых силах: резкое разочарование, вспыльчивый характер и нарастающая ярость. Накануне один из его водителей Tomcat врезался между двумя индейскими гончими, расстояние между которыми составляло примерно десять футов, просто чтобы показать им, кто умеет летать, а кто нет, и хотя это, вероятно, внушило страх перед Богом. посетителей, это было не очень профессионально ... хотя Майк Дубро мог вспомнить, каково это быть лейтенантом младшего разряда, и также мог представить себя, делающим то же самое. Это не облегчило личную переборку. Он должен был это сделать, и впоследствии он также знал, что соответствующий летный экипаж вернется в свои каюты, бормоча про тупого старого пердуна на флагманском мостике, который не знал, каково это - управлять истребителями ». потому что Спэды, на которых он вырос, вероятно, использовали заводные ключи, чтобы спуститься с лодки ...

«Если они сделают первый выстрел, мы пострадаем», - заметил коммандер Харрисон, объявив, что их утренний патруль прибыл точно по расписанию.

«Если они вставят в нас Exocet, мы протрубим« Подметально-уборочные машины », - Эд». Это была неубедительная попытка юмора, но в тот момент Дабро не чувствовал себя очень юмористическим.

«Нет, если им повезет и они поймают бункер JP». Теперь его оперативный офицер стал пессимистичным. «Плохо» , - подумал командующий боевыми силами.

«Покажи им, что мы заботимся», - приказал Дабро.

Несколько мгновений спустя экранирующие корабли выключили свои радары управления огнем и зафиксировали индийских злоумышленников. В бинокль Дабро мог видеть, что у ближайшего крейсера «Иджис» на пусковых рельсах стояли белые ракеты, а затем они тренировались, как и радары подсветки целей. Послание было ясным: держитесь подальше.

Он мог бы заказать еще одну гневную отправку в Перл-Харбор, но у Дэйва Ситона было достаточно на его тарелке, а настоящие решения принимались в Вашингтоне людьми, не понимавшими проблемы.

"Стоит ли это делать?"

«Да, сэр», - ответил Райан, придя к собственному выводу по дороге в офис президента. Это означало подвергнуть двух друзей дополнительному риску, но это была их работа, и принятие решения было его - частично во всяком случае. Такие вещи было легко говорить, даже зная, что из-за них он плохо выспался, если вообще. «Причины очевидны».

"А если это не удастся?"

«Двое наших людей находятся в серьезной опасности, но ...»

«Но они для этого?» - не совсем любезно спросил Дурлинг.

«Они оба мои друзья, господин президент. Если ты думаешь, мне нравится идея ...

«Успокойтесь, - сказал президент. «У нас много людей в группе риска, и знаете что? Не зная , кто они делают это тяжелее , а не легче. Я выучил это на собственном горьком опыте ». Роджер Дерлинг посмотрел на свой стол, на все административные брифинги и другие вопросы, которые не имели отношения к кризису в Тихом океане, но, тем не менее, требовали решения. Правительство Соединенных Штатов Америки было огромным бизнесом, и он не мог игнорировать его, независимо от того, насколько важной могла внезапно стать какая-то область. Понимал ли это Райан?

Джек тоже видел бумаги. Ему не нужно было точно знать, что это такое. Ни на одном из них не было секретных титульных листов. Это была обычная повседневная хрень, с которой приходилось иметь дело этому человеку. Боссу приходилось делить свой мозг на столько дел. Вряд ли это казалось справедливым, особенно для тех, кто не пошел искать работу. Но это была судьба в действии, и Дурлинг добровольно занял пост вице-президента, потому что его характер, как и Райан, требовал служения другим. «Они действительно были вдвоем», - подумал Джек.

"Мистер. Президент, мне очень жаль, что я это сказал. Да, сэр, я учел риски, но также, да, это их работа. Более того, это рекомендация Джона. Я имею в виду его идею. Он хороший полевой офицер и знает как риски, так и потенциальные выгоды. Мэри Пэт и Эд соглашаются и также рекомендуют пойти на это. Решение обязательно остается за вами, но таковы рекомендации ».

«Мы цепляемся за соломинку?» Дурлинг хотел знать.

«Ни капли, сэр. Потенциально очень сильная ветвь ».

«Надеюсь, они осторожны с этим».

«О, это просто здорово, - заметил Чавес. Российский автоматический пистолет ПСМ имел калибр 0,215, меньший по диаметру даже, чем калибр 0,22 калибра, которым американские дети - по крайней мере, политически некорректные - учились стрелять в лагерях бойскаутов. Кроме того, это было стандартное личное оружие российских вооруженных сил и полиции, что, возможно, объясняло, почему российские криминальные элементы так презирали местных полицейских.

«Что ж, у нас есть секретное оружие в машине», - сказал Кларк, поднимая пистолет в руке. По крайней мере, глушитель несколько улучшил баланс. Это было новое доказательство того, о чем он думал годами. Европейцы ничего не знали о пистолете.

«Нам это тоже понадобится». У российского посольства был пистолетный тир для сотрудников службы безопасности. Чавес приставил мишень к стойке и повернул ее вниз.

«Снимите глушитель», - сказал Джон.

"Почему?" - спросил Дин.

"Посмотри на это." Чавес так и сделал, и увидел, что русская версия наполнена стальной ватой. «Это годится только для пяти или шести выстрелов».

По крайней мере, в этой линейке были наушники. Кларк наполнил магазин восемью патронами с узким горлышком, направил вниз и произвел три выстрела. Пистолет был довольно шумным, его мощный патрон выпускал крошечную пулю с большой скоростью. Он мечтал о автомате 22-го калибра с глушителем. Ну, по крайней мере, это было точно.

Шеренко молча наблюдал за ним, возмущенный отвращением американцев к оружию его страны и смущенный тем, что они вполне могли быть правы. Он научился стрелять много лет назад и не проявил к этому особых способностей. Офицер разведки редко использовал этот навык, несмотря на голливудские фильмы. Но это явно не относилось к американцам, оба из которых попадали в яблочко на расстоянии пяти метров, производя пары выстрелов, которые в бизнесе называли «двойными ударами». Закончив, Кларк очистил свое оружие, перезарядил магазин, взял другой, который наполнил и сунул в задний карман. Чавес сделал то же самое.

«Если вы когда-нибудь приедете в Вашингтон, - заметил Дин, - мы покажем вам, что мы используем».

- А о «секретном оружии», о котором вы упомянули? - спросил Шеренко у старшего.

"Это секрет." Кларк направился к двери, за ним следовал Чавес. У них был целый день, чтобы ждать своего шанса, если это было то, что имело место, и еще больше расшатать нервы.

В Шеме был типично бурный день. Мокрый снег, вызванный ураганом в пятьдесят узлов, обрушился на единственную взлетно-посадочную полосу базы, и шум грозил нарушить сон летчиков-истребителей. Внутри ангаров восемь истребителей были сбиты вместе, чтобы защитить их от непогоды. Это было особенно необходимо для F-22, поскольку никто еще полностью не определил, какие повреждения элементы могут нанести их гладким поверхностям и, следовательно, поперечному сечению радара. Не время было выяснять. По прогнозам погоды, штормовые осадки должны пройти через несколько часов, хотя ураганные ветры вполне могут продлиться еще месяц. Снаружи наземные бригады беспокоились о том, что танкер и птицы системы АВАКС могут быть привязаны, и боролись в громоздком снаряжении для холодной погоды, чтобы убедиться, что все в безопасности.

Остальные аспекты базовой безопасности были обработаны в массиве Cobra Dane. Хотя это выглядело как экран из старого кинотеатра, на самом деле это была массивная версия твердотельной радиолокационной решетки, используемой японскими E-767 или, если на то пошло, крейсерами и эсминцами Aegis в обоих противоборствующих флотах. Первоначально установленный для наблюдения за испытаниями советских ракет, а затем для проведения исследований СОИ, он был достаточно мощным, чтобы сканировать тысячи миль в космос и сотни в атмосфере. Его электронные зонды теперь постоянно обыскивали злоумышленников, но пока что находили только коммерческие авиалайнеры, но за ними действительно очень внимательно наблюдали. F-15E Strike Eagle, оснащенный ракетами класса "воздух-воздух", мог быть отправлен в воздух за десять минут, если один из них выглядел менее опасным.

Унылая рутина продолжалась весь день. В течение коротких нескольких часов сквозь облака было достаточно серого света, чтобы предположить, что солнце могло взойти в теоретическом смысле, но к тому времени, когда пилоты разбудили, вид из окон их кают с таким же успехом мог быть нарисован. черный, потому что даже огни взлетно-посадочной полосы не горели, чтобы не дать нежеланному посетителю визуальную помощь в поиске базы в темноте.

"Вопросов?"

Операция была спланирована быстро, но тщательно, и четыре ведущих пилота приложили к ней руку, а затем проверили ее накануне вечером, и хотя риски были, ну, черт возьми, они всегда были.

- Вы, спортсмены-орлы, думаете, что справитесь с этим? - спросил самый старший водитель рапиры. Он был подполковником, что не защищало его от ответа.

«Не волнуйтесь, сэр», - сказал майор. «На это так приятно смотреть». Затем она послала воздушный поцелуй.

Полковник, фактически пилот-испытатель, отказался от опытно-конструкторских работ над F-22 с 57-м оружейным крылом на базе ВВС Неллис, знал «старые» ВВС только из фильмов и историй, которые он слышал, когда он Я был молодым человеком, который подходил к этой очереди, но он воспринял оскорбление в том духе, в котором оно было нанесено. Strike Eagles, возможно, и не были скрытными, но они были чертовски злыми. Они собирались участвовать в боевой задаче, и звание не имело такого значения, как компетентность и уверенность.

«Ладно, люди, - однажды он сказал бы просто« мужчины », - мы критичны по времени в этом вопросе . Давай начнем.

Экипажи танкистов посмеивались над менталитетом бойца-спортсмена и тем, что женщины в ВВС действительно купились на него. «Майор» - это блюдо, - подумал один из них. «Может быть, когда она вырастет, она сможет прилететь и летать в Юнайтед», - заметил он капитану, который сядет для него правильно.

«Человек мог сделать и хуже», - отметил первый офицер Southwest Airlines. Через двадцать минут танкисты сошли, за ними последовал один из E-3B.

Истребители, как правило, уходили последними. Все экипажи были одеты в свои летные костюмы из номекса для холодной погоды и жестикулировали, говоря о спасательном снаряжении, что на самом деле было шуткой над северной частью Тихого океана в это время года, но правила были правилами. В последнюю очередь надели G-костюмы, хотя и были неудобными и ограничивающими. Один за другим водители рапиры подходили к своим птицам, экипажи «Орлов» - по двое. Полковник, который руководил миссией, демонстративно сорвал нашивку Velcro RAPIER и заменил ее контркультурой, придуманной сотрудниками Lockheed, силуэтом оригинального P-38 Lightning, наложенным на изящный профиль новейшего коня компании и т. Д. украшен бело-желтой молнией. В конце концов, традиция, подумал полковник, хотя он не родился до тех пор, пока последний из двухбаллонных -38 не был продан стриптизершам. Он действительно помнил, как строил модели первого американского истребителя дальнего действия, которые использовались только один раз по прямому назначению, ради чего пилот по имени Текс Ламфьер получил немного бессмертия. Этот день не сильно отличался бы от того дня над северными Соломоновыми островами.

Истребители нужно было отбуксировать на открытое пространство, и даже до того, как они запустили двигатели, каждый член экипажа мог почувствовать ветер, бьющий по истребителям. Это было время, когда пальцы на рычагах звенели, и пилоты немного поворачивались на сиденьях, чтобы все было так. Затем один за другим истребители взлетели и вырулили к краю взлетно-посадочной полосы. Снова загорелся свет, синие параллельные линии уходили в темноту, и истребители взлетали поодиночке с интервалом в минуту, потому что парные взлеты в этих погодных условиях были слишком опасными, и это была не ночь для ненужных ошибок. Три минуты спустя два полета из четырех сформировались над облаками, где погода была ясной, с яркими звездами и разноцветным полярным сиянием справа от них, занавеси меняющие цвета, зеленые и пурпурные, когда звездный ветер воздействовал на заряженные частицы. в верхних слоях атмосферы. Эффект занавеса был одновременно прекрасным и символическим для пилотов Lightning.

Первый час был обычным делом: два квартета самолетов летели на юго-запад, их огни защиты от столкновений мигали, чтобы визуально предупредить о близости. Проверки систем были выполнены, инструменты проверены, и желудки успокоились, когда они приблизились к самолету-заправщику.

Экипажи танкеров, все резервисты, которые летали на авиалайнерах в гражданской жизни, постарались найти районы с хорошей погодой, что ценили пилоты истребителей, хотя и считали всех остальных вторыми. Потребовалось более сорока минут, чтобы заправить все топливные баки, а затем заправщики возобновили свою орбиту, вероятно, чтобы их экипажи могли наверстать упущенное в своих журналах Уолл-Стрит, думали все летчики-истребители, снова направляясь на юго-запад.

Теперь все изменилось. Пришло время для дел. Их вид.

Сэнди Рихтер, конечно, нарисовал эту миссию, потому что это была его идея с самого начала, за несколько месяцев до этого на базе ВВС Неллис. Там это сработало, и все, что ему нужно было выяснить, - это сработает ли это и здесь. На это он, вероятно, ставил свою жизнь.

Рихтер занимался этим бизнесом с семнадцати лет - когда он солгал о своем возрасте и сошел с рук, будучи большим и крутым. Попутно он исправил свой официальный пакет, но он все еще находился на своем двадцать девятом году службы и вскоре ушел на пенсию, чтобы вести более спокойную жизнь. Все это время Рихтер гнал змей и только змей. Если в вертолете не было оружия, то ему было это неинтересно. Начиная с AH-1 Huey Cobra, он со временем перешел на AH-64 Apache и ввел его в свою вторую, более короткую войну в небе над Аравийским полуостровом. Теперь, когда он стал последней птицей, на которой он когда-либо летал, он запустил двигатели Команча и, согласно бортовому журналу, начал свой 6 751 час полета.

Двигатели с двойным турбонаддувом раскручивались нормально, и ротор начинал вращаться. Эрзац-наземная бригада рейнджеров тушила его единственным огнетушителем, который у них был. «Она была достаточно большой, чтобы тушить сигарету», - сердито подумал Рихтер, увеличивая мощность и взлетая. Растворенный горный воздух отрицательно сказался на производительности, но не так сильно, и он все равно скоро окажется на уровне моря. Пилот дал свою голову обычную встряхнуть , чтобы убедиться , что шлем был надежно на месте и направился на восток, трассировку до лесистых склонах Shiraishi- сана .

«Вот они», - сказал себе ведущий пилот -22. Первым сигналом было чириканье в его гарнитуре, за которым сразу последовала информация о приемнике угроз: РАДАР ВОЗДУШНОЙ ЗАЩИТЫ, ВОЗДУШНЫЙ БОРТ, ТИП J, ПОДШИПНИК 213. Затем последовали данные, связанные с E-3B, которые были на месте достаточно долго, чтобы построить график. его месторасположение. Сегодня ночью «Часовой» вообще не использовал свой радар. В конце концов, японцы преподали американцам урок накануне вечером, и им нужно было время, чтобы усвоить такие уроки ... ДИАПАЗОН ДО ЦЕЛЕВОЙ 1 456 МИЛЬ. Все еще находясь далеко от японского самолета, он впервые громко командовал миссией.

«Молния ведет к бегству. Теперь разделись на элементы! »

Мгновенно два комплекта из четырех самолетов разделились на пары, разделенные двумя тысячами ярдов. В обоих случаях F-22 удерживали лидерство, и в обоих случаях следящие за ними F-15E подбирались в опасной близости, создавая радиолокационное перекрытие. Командующий полковник летел прямо и ровно, насколько позволяли его отработанные навыки, и улыбнулся про себя, вспомнив замечание майора. Хорошая задница, а? Она была первой женщиной, которая полетела на Thunderbirds. Стробоскопы погасли, и он надеялся, что ее снаряжение для слабого освещения работает нормально. Северный E-767 был теперь в четырехстах милях от него. Истребители двигались со скоростью пятьсот узлов и высотой тридцать пять тысяч футов для экономии топлива.

Рабочий график, типичный для японских руководителей, сделал их выход менее очевидным, чем это было бы в Америке. В вестибюле был мужчина, но он смотрел телевизор, и Кларк и Чавес прошли, как будто знали, куда они идут, а преступность в Токио в любом случае не была проблемой. Слегка дыша, они вошли в лифт и нажали кнопку, обменявшись облегченным взглядом, который вскоре сменился новым опасением. Дин нес свой портфель. Кларка не было, и оба были одеты в свои лучшие костюмы, с галстуками и белыми рубашками, и весь мир смотрел на них, как на бизнесменов, приходящих поздно вечером на конференцию по чему-то. Лифт остановился в пяти этажах от верхнего этажа, выбранный из-за отсутствия света в окнах. Кларк высунул голову, зная, что это выглядит преступлением, но коридор был пуст.

Они быстро и бесшумно обошли центральную несущую часть здания, нашли пожарную лестницу и начали подниматься. Они искали камеры слежения, и опять же, к счастью, их не было на этом уровне. Кларк проверил вверх и вниз. На лестничной клетке больше никого не было. Он продолжал подниматься, глядя и прислушиваясь перед каждым движением.

«Наши друзья вернулись», - объявил по внутренней связи один из авиадиспетчеров. «Пеленг ноль-три-три, дальность четыре-два-ноль километров. Один - нет, два контакта, плотный строй, приближаются военные самолеты, скорость пятьсот узлов, - быстро завершил он объявление.

«Очень хорошо», - равномерно ответил старший диспетчер, выбирая дисплей для своего экрана, переключая каналы на своих командных телефонах. «Есть ли радиолокационная активность на северо-востоке?»

«Нет», - сразу ответил офицер радиоэлектронного противодействия. «Конечно, он мог бы следить за нами».

«Вакарэмас. ”

Следующим шагом было высвободить два истребителя, летевших на восток от самолета Ками. Оба F-15J недавно прибыли на станцию и имели почти полные топливные баки. Дополнительный звонок приказал поднять еще два с авиабазы Титосэ. Им потребуется минут пятнадцать, чтобы попасть на станцию, но это нормально, подумал старший диспетчер. У него было время.

«Держитесь за них», - приказал он оператору.

«Уже есть, а?» - спросил себя полковник. "Хороший." Он держал курс и скорость, желая, чтобы они хорошо почувствовали его местоположение и действия. Остальное в основном касалось арифметики. Представьте, что орлы были теперь примерно в двухстах милях от них, а скорость сближения была около тысячи. Шесть минут до разлуки. Он посмотрел на часы и приказал своим глазам пробежаться по небу в поисках чего-то слишком яркого, чтобы быть звездой.

На верхнем уровне лестницы была камера. Итак, Ямата был немного параноиком. «Но даже у параноиков есть враги», - подумал Кларк, заметив, что корпус камеры, похоже, был направлен на следующую площадку. Десять шагов до площадки и еще десять до следующей, где была дверь. Он решил подумать об этом. Чавес повернул ручку двери справа. Похоже, он не был заблокирован. «Наверное, пожарные коды», - подумал Кларк, подтверждая информацию кивком, но все равно доставая свои инструменты для взлома.

"Ну, что ты думаешь?"

«Я думаю, что лучше буду где-нибудь в другом месте». Дин держал фонарь в руке, когда Джон вытащил пистолет и привинтил глушитель на место. «Быстро или медленно?»

На самом деле, это был единственный оставшийся выбор. Медленный подход, как у людей по обычным делам, потерян, возможно ... нет, не в этот раз. Кларк поднял палец, глубоко вздохнул и подскочил вверх. Через четыре секунды он повернул ручку на верхней площадке и распахнул дверь. Джон нырнул на пол, вынул пистолет и тренировался по цели. Динг прыгнул мимо него, встал и прицелился из собственного оружия.

Охранник за дверью смотрел в другую сторону, когда вход на лестницу распахнулся. Он повернулся в автоматическом режиме и увидел крупного мужчину, лежащего боком на полу и, возможно, целившего в него пистолет. Это заставило его потянуться к своим, когда его глаза остановились на потенциальных целях. Второй мужчина держал что-то еще, что ...

На таком расстоянии свет обладал почти физической силой. Три миллиона энергетических свечей превратили весь мир в лицо солнца, а затем энергетическая перегрузка проникла в центральную нервную систему человека по тройничному нерву, который проходит от задней части глаза вдоль основания мозга, разветвляясь. через нейронную сеть, которая контролирует произвольные мышцы. Эффект, как и в Африке, был перегрузкой нервной системы охранника. Он упал на пол, как тряпичная кукла, его дергающаяся правая рука все еще сжимала пистолет. Свет был достаточно ярким, чтобы отражение от выкрашенных в белый цвет стен слегка ослепило Чавеса, но Кларк не забыл закрыть глаза и бросился к двойным дверям, которые он распахнул плечом.

В поле зрения был один мужчина, который только что встал со стула перед телевизором, его лицо было удивлено и встревожено необъявленным входом. Не было времени на милость. Кларк поднял пистолет обеими руками и дважды сжал, и оба выстрела попали мужчине в лоб. Джон почувствовал руку Дина на своем плече, что позволило ему двинуться вправо, почти бегом, по коридору, заглядывая в каждую комнату. «Кухня», - подумал он. Вы всегда находили людей в ...

Он сделал. Этот человек был почти его роста, и его пистолет был уже выпущен, когда он двинулся к коридору, ведущему в фойе, выкрикивая имя и вопрос, но он тоже был немного медленным, и его пистолет все еще был опущен, и он встретил человека с поднятым пистолетом и наготове. Это было последнее, что он когда-либо видел. Кларку потребовалось еще полминуты, чтобы осмотреть остальную часть роскошной квартиры, но он обнаружил только пустые комнаты.

«Евгений Павлович?» он звонил.

«Ваня, сюда!»

Кларк отступил влево, быстро взглянув на обоих убитых им мужчин, просто чтобы убедиться, правда. Он знал, что запомнит эти тела, как и все остальные, знал, что они вернутся к нему, и попытался бы объяснить их смерть, как всегда.

Кога сидел там, заметно бледный, когда Чавес / Чехов закончили осматривать комнату. Парню перед телевизором не удалось вытащить пистолет из наплечной кобуры - вероятно, идея, которую он почерпнул из фильма, подумал Кларк. Эти вещи были чертовски бесполезны, если вам срочно понадобилось оружие.

«Ясно, налево», - сказал Чавес, не забыв говорить по-русски.

"Ясно, верно". Кларк приказал себе успокоиться, глядя на парня у телевизора, гадая, кто из убитых ими людей виноват в смерти Ким Нортон. Ну, наверное, не тот, что снаружи.

"Кто ты?" - спросил Кога со смесью шока и гнева, не совсем вспоминая, что они встречались раньше. Кларк глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

«Кога-сан, мы люди, которые спасают вас».

«Вы убили их!» Мужчина трясущейся рукой показал.

«Об этом, наверное, можно будет поговорить позже. Ты пойдешь с нами, пожалуйста? Мы не в опасности, сэр.

Кога не был бесчеловечным. Кларк восхищался его заботой о мертвых, хотя они явно не были друзьями. Но пора было вытащить его к черту отсюда.

«Кто из них был Канедой?» - спросил Чавес. Бывший премьер-министр указал на человека в комнате. Динг подошел, чтобы бросить последний взгляд, и сумел ничего не сказать, прежде чем направить свой взгляд на Кларка, выражение его лица было таким, которое могли понять только двое.

«Ваня, пора уходить».

Его приемник угроз слегка сходил с ума. Экран был красновато-желтым, и женский голос говорил ему, что его обнаружили, но в данном случае он знал лучше, чем компьютер, подумал Рихтер, и было приятно знать, что эти проклятые штуки этого не сделали. вполне понял все правильно.

Достаточно сложно было просто летать, и хотя у «Апачей» хватило маневренности для этой миссии, лучше было быть в RAH-66. В его теле не было видимого напряжения. Годы практики позволили ему удобно сидеть на бронированном сиденье, его правое предплечье опиралось на отведенное пространство, а рука работала с контроллером бокового стика. Его голова регулярно двигалась по небу, а глаза автоматически сравнивали реальный горизонт с горизонтом, создаваемым чувствительным устройством, расположенным в носовой части самолета. Горизонт Токио идеально подходил для того, что он делал. Различные здания должны были генерировать всевозможные сбивающие с толку сигналы для радарного самолета, к которому он приближался, и лучшие компьютерные системы не могли справиться с таким беспорядком. А еще лучше, чтобы у него было время все сделать правильно.

Река Тон должна была провести его большую часть пути, по которому ему нужно было идти, и на южной стороне реки была железнодорожная ветка, а на железнодорожной линии был поезд, который должен был идти до Тёси. Поезд шел со скоростью более ста узлов, и он занял позицию прямо над ним, один глаз следил за поездом внизу, а другой следил за движущимся индикатором на дисплее приемника угроз. Он держался на высоте ста футов над вершинами башен контактной сети, точно шагая по поезду, прямо над последним вагоном в «составе».

"Это смешно." Оператор «Ками-2» заметил, что компьютерные системы заметили пятно, приближающееся к местоположению его самолета. Он включил интерком для старшего диспетчера. «Возможное приближение на малой высоте», - сообщил он, выделив контакт и передав его командиру экипажа.

«Это поезд», - сразу ответил мужчина, сравнивая местоположение с наложенной картой. Проблема с полетом этих проклятых штуковин слишком близко к земле. Стандартное программное обеспечение распознавания, первоначально приобретенное у американцев, было изменено, но не во всех деталях. Бортовой радар мог отслеживать все, что движется, но во всем мире не хватало компьютерных мощностей, чтобы классифицировать и отображать все контакты, которые будут развиваться от автомобилей и грузовиков, движущихся по шоссе под самолетом. Чтобы загромождать экраны, все, что движется со скоростью более ста пятидесяти километров в час, пропускалось через систему компьютерной фильтрации, но даже над сушей было недостаточно, а не над страной с лучшими в мире поездами. На всякий случай старший офицер наблюдал за сигналом в течение нескольких секунд. Да, он шел по магистрали от Токио до Тёши. Это не мог быть реактивный самолет. Теоретически вертолет мог бы сделать что-то подобное, но из-за слабого характера сигнала он, вероятно, просто рассыпался от металлической крыши поезда и, вероятно, отражался от опор контактной сети.

«Настройте свой MTI-дискриминатор на двести», - приказал он своим людям. Всем им потребовалось три секунды, чтобы сделать это, и, конечно же, исчезла движущаяся точка Тона и два других более очевидных контакта с землей. У них были более интересные дела, так как -Two перекрестно загружал «дубль» от Kamis Four и Six, а затем загружал его в штаб противовоздушной обороны недалеко от Токио. Американцы снова исследовали свою оборону и, вероятно, снова с помощью своих продвинутых F-22, пытаясь увидеть, смогут ли они победить Камис. Что ж, на этот раз прием будет не таким дружелюбным. Восемь перехватчиков F-15 Eagle были подняты, по четыре под управлением каждого E-767. Если американские истребители подойдут ближе, им придется за это заплатить.

Ему пришлось рискнуть одной открытой передачей, и даже по зашифрованному пакетному каналу это заставило полковника нервничать, но бизнес в лучшем случае был сопряжен с рисками.

«Молния ведет в бегство. Разделить на пять - четыре - три - два - один - Отдельно! »

Он потянул клюшку, дернув свой истребитель вверх и прочь от «Страйк Орла», который последние полчаса провел в его струйной мойке. В то же мгновение его правая рука отключила ретранслятор радара, на котором он должен был усилить ответный сигнал, что японский самолет AEW взлетал с его самолета. Сзади и внизу F-15E и его женский летный экипаж будут немного нырять и поворачивать налево. «Молния» быстро набирала высоту, теряя при этом почти всю свою поступательную скорость. Полковник включил горелки для быстрого разгона и использовал вектор тяги самолета, чтобы совершить радикальный маневр в противоположном направлении, что значительно ускорило разделение.

Полковник знал, что японский радар мог получить или не получить какую-то отдачу от его истребителя, но он знал, как сейчас работает радиолокационная система: она работает на большой мощности и в результате получает всевозможные ложные отражения, которые компьютерная система должна была классифицировать их перед тем, как представить их системным контроллерам. По сути, он выполнял работу, не отличавшуюся от работы человека-оператора, хотя и быстрее и эффективнее, но она не была идеальной, как он и другие три Молнии собирались доказать.

«Поворачиваю на юг», - доложил диспетчер - без всякой необходимости, так как четыре отдельных человека теперь наблюдали за продвижением въезда. Ни он, ни его товарищи не могли знать, что компьютер заметил несколько призрачных отражений, поворачивающих на север, но они были слабее, чем другие отражения, которые двигались недостаточно быстро, чтобы их можно было классифицировать как летательные аппараты. Они также не имитировали вероятные траектории полета самолетов. Потом стало сложнее.

«Заклинило из-за пределов поля».

Головная Молния теперь поднималась почти вертикально. В этом была опасность, так как профиль полета предлагал E-767 наименее скрытный вид самолета, но он также не предлагал никаких боковых движений, о которых можно было бы говорить, и поэтому вполне могло показаться призрачным возвращением, особенно в электронном виде. беспорядок создается мощными глушителями на Strike Eagles. Менее чем за тридцать секунд «Лайтнингс» перевернулся в горизонтальный полет на высоте пятидесяти пяти тысяч футов. Теперь полковник уделял очень пристальное внимание своим системам угроз. Если бы он был у японцев, они бы показали это, используя свое электронное сканирование, чтобы поразить его истребитель радиолокационной энергией ... но это не так. Скрытности его бойца было достаточно, чтобы он потерялся среди возвращающегося мусора. Теперь система поймала боковые лепестки. E-767 перешел в высокочастотный режим управления огнем и не был нацелен на него. Хорошо. Он увеличил мощность до суперкруиза, и его Lightning разогнался до тысячи миль в час, когда пилот выбрал режим управления огнем для своей системы HUD.

«Высоко в час. Он у меня, Сэнди, - сообщил бэк-сиденье. «У него даже кондиционер включен».

Поезд остановился на пригородной станции, и команчи его оставили, двигаясь теперь со скоростью сто двадцать узлов к прибрежному городу. Рихтер в последний раз согнул пальцы, взглянул вверх и увидел далеко вверху стробоскопы самолета. Теперь он был почти под ним, и как бы хорош ни был его радар, он не мог смотреть прямо вниз через корпус самого планера ... да, центр его экрана угрозы теперь был черным.

«Поехали», - сказал он по внутренней связи. Он прижал дроссели к брандмауэру, намеренно перебрасывая двигатели, когда резко оттягивал боковую ручку. Команчи взлетали вверх по спирали. Единственное, что беспокоило здесь, была температура его двигателя. Они были созданы, чтобы выдерживать насилие, но это доведет их до предела. На дисплее его шлема появился предупреждающий индикатор - вертикальная полоса, которая начала увеличиваться в высоту и менять цвет почти так же быстро, как менялись числа на дисплее высоты.

«Ого», - выдохнул сидящий на заднем сиденье, затем посмотрел вниз и выбрал дисплей оружия для своих экранов, чтобы лучше использовать свое время, прежде чем вернуться к сканированию снаружи. «Отрицательный трафик».

Что и понятно, подумал Рихтер. Они бы не хотели, чтобы люди загромождали воздух вокруг чего-то столь же ценного, как эта цель. Это было нормально. Он мог видеть это сейчас, когда его вертолет пролетел десять тысяч футов, поднимаясь, как настоящий истребитель, с ротором или без него.

Теперь он мог видеть это на своем дисплее прицеливания, все еще слишком далеко, чтобы стрелять, но там, в маленьком квадрате в центре проекционного дисплея, была точка. Время для проверки. Он активировал свою систему освещения ракет. У F-22 был радар LPI, что означало, что вероятность перехвата на другом конце была низкой. Это оказалось оптимистичным.

«Мы только что пострадали», - сказал офицер по противодействию. «Мы только что получили высокочастотный удар, пеленг неизвестен», - продолжил он, глядя на свои инструменты в поисках дополнительных данных.

«Вероятно, это от нас», - сказал старший диспетчер, занятый теперь направлением своих истребителей на все еще находящиеся контакты.

«Нет, нет, частота не подходила для этого». Офицер провел еще одну проверку прибора, но больше не было ничего, чтобы поддержать странное чувство, от которого только что похолодели его руки.

«Предупреждение о перегреве двигателя. Предупреждение о перегреве двигателя, - говорил ему голос, потому что он явно проигнорировал визуальный дисплей, подумал бортовой компьютер.

«Я знаю, дорогая, - ответил Рихтер.

Над пустыней Невады ему удалось подняться на высоту 21 000 футов, что было настолько далеко за пределы нормального диапазона полета вертолета, что это действительно напугало его, вспоминал Рихтер, но это было в относительно теплом воздухе, и здесь было холоднее. Он пролетел двадцать тысяч футов, все еще сохраняя приличную скорость набора высоты, как раз в тот момент, когда цель изменила курс, отвернувшись от него. Казалось, что он движется по орбите со скоростью около трехсот узлов, вероятно, используя один двигатель для движения, а другой - для выработки энергии для своего радара. Он не был проинформирован об этом, но это казалось достаточно разумным. Имело значение то, что у него были секунды, чтобы оказаться в пределах досягаемости, но огромные турбовентиляторные двигатели переоборудованного авиалайнера привлекали цели для его «Стингеров».

«Прямо в пределах досягаемости, Сэнди».

"Роджер." Его левая рука выбрала ракеты с панели оружия. Боковые двери самолета распахнулись. К каждой из них были прикреплены по три ракеты «Стингер». Обладая последним остатком контроля, он развернул самолет, снял крышку с пускового переключателя и шесть раз нажал на него. Все ракеты соскочили с рельсов, устремившись вверх к самолету в двух милях от них. С этими словами Рихтер снова нажал на педаль газа и перевернул нос, нырнул и охладил свои вышедшие из строя двигатели, наблюдая за землей, в то время как его заднее сиденье следило за движением ракет.

Первый «Стингер» перегорел и не выдержал. Остальные пять справились лучше, и хотя двое из них потеряли мощность, не достигнув цели, четыре из них нашли ее, три с правым двигателем и один слева.

«Хиты, множественные попадания».

Е-767 на малой скорости не имел особых шансов. У «Стингеров» были небольшие боеголовки, но двигатели гражданского назначения на самолете были плохо спроектированы для борьбы с повреждениями. Оба сразу потеряли мощность, и тот, который на самом деле приводил в действие самолет, развалился первым. Фрагменты лопастей турбины вылетели через защитный кожух и разорвали правое крыло, оторвав органы управления полетом и разрушив аэродинамические характеристики. Переоборудованный авиалайнер немедленно покатился вправо и не пришел в себя, его летный экипаж удивился неожиданной катастрофе и был совершенно не в состоянии с ней справиться. Половина правого крыла почти сразу отделилась от самолета, и на земле операторы радаров увидели, что буквенно-цифровой дисплей, обозначающий положение Ками-Два, перешел в аварийное положение 7711, а затем просто исчез.

«Тяжело убить, Сэнди».

"Роджер." Команчи теперь быстро падали, направляясь к беспорядку на берегу. Температуры двигателя вернулись к норме, и Рихтер надеялся, что он не нанес им постоянного вреда. В остальном он убивал людей раньше.

«Ками-Два только что вылетели из эфира», - сообщил связист.

"Какие?" - спросил старший диспетчер, отвлеченный своей миссией по перехвату.

«Звонок с ошибками, взрыв, что-то в этом роде, потом просто пропали каналы передачи данных».

«Подождите, я должен направить своих орлов».

Полковник знал, что для «15-эхо» это должно было стать дерганым. На данный момент их задача заключалась в том, чтобы быть приманкой, чтобы отвести японских орлов дальше над водой, в то время как «Молнии» шли позади них, чтобы срезать их поддержку AEW и запускать ловушку. На данный момент хорошей новостью было то, что третий Е-767 только что ушел из эфира. Итак, обратная сторона миссии произошла, как и планировалось. Это было приятно для разнообразия. Итак, в остальном ...

«Два, это свинец, казнь, сейчас!» Полковник включил радары освещения в двадцати милях от орбитального самолета AEW. Затем он открыл двери отсека для оружия, чтобы дать ракетам AMRAAM возможность увидеть свою добычу. И Один, и Два были поглощены, и он отключил оба. «Лисица-Два, Лисица-Два на Северном Парне с двумя Хлопушками!»

Открытие отсека для оружия мгновенно сделало «Молнии» незаметными, как высокое здание. На пяти разных экранах появлялись метки вместе с дополнительными предупреждениями относительно скорости и курса недавно обнаруженного самолета. Дополнительное слово офицера контрмер стало последним голосом гибели.

«Мы освещаемся с очень близкого расстояния, пеленг ноль-два-семь!»

"Какие? Кто это?" У него были собственные проблемы: его орлы собирались запустить ракеты по приближающимся американцам. Ками-Шесть только что переключился в режим управления огнем, чтобы перехватчики могли вести огонь в режиме слепого пуска, как они это делали с бомбардировщиками B-1. «Он не может остановить это сейчас, - сказал себе старший офицер.

Последнее предупреждение было слишком поздно для противодействия. Всего в пяти милях от них две ракеты включили собственные радары самонаведения. Они приближались со скоростью Маха-3+, ведомые твердотопливными ракетными двигателями на огромную радиолокационную цель, и AIM-120 AMRAAM, известный своим пользователям как Slammer, был одним из нового поколения блестящего оружия. Пилот наконец получил слово, прослушивая канал противодействия. Он повернул свой самолет влево, пытаясь совершить почти невозможное пикирование со сплит-S, которое, как он знал, было пустой тратой усилий, потому что в последнюю секунду он увидел желтое свечение выхлопных газов ракеты.

«Убей», - прошептал себе Свинец Молнии. «Полет молний, это свинец. Северный парень упал ».

«Свинец, это Три, Южный Парень не работает», - услышал он затем.

А теперь, подумал полковник, используя особенно жестокий эвфемизм ВВС, пора убить нескольких детенышей тюленя. Четыре Lightning находились между побережьем Японии и восемью перехватчиками F-15J Eagle. В сторону моря от них будут возвращаться F-15E Strike Eagles, отключая свои радары и теряя собственные AMRAAM. Некоторые убивали, а японские истребители, выжившие, бежали домой, прямо в его стаю из четырех человек.

Радиолокаторы наземного управления не могли видеть происходящего воздушного боя. Это было слишком далеко и ниже радарного горизонта. Они действительно видели, как один самолет мчался к их побережью, один из них - по коду транспондера. Потом он перестал холодно в воздухе, и транспондер сработал. В штабе ПВО данные, полученные с трех погибших самолетов ДРЛО, не дали никаких подсказок, за исключением одного факта - война, которую начала их страна, теперь была очень реальной и приняла неожиданный оборот.

43 год

Танцы под мелодию

«Я знаю, что вы не русские», - сказал Кога, сидя на заднем сиденье машины с Чавесом, пока Кларк вел машину.

"Почему ты так думаешь?" - невинно спросил Джон.

«Потому что Ямата думает, что я был в контакте с американцами. Вы двое - единственный гайдзин, с которым я разговаривал с тех пор, как началось это безумие. Что здесь происходит?" - потребовал политик.

«Сэр, сейчас происходит то, что мы спасли вас от людей, которые хотели вашей смерти».

«Ямата не был бы таким глупым», - парировал Кога, еще не оправившись от шока, увидев насилие, не сдерживаемое рамками телевизионного шкафа.

«Он начал войну, Кога-сан. Что твоя смерть против этого? " - деликатно осведомился мужчина на водительском сиденье.

«Итак, вы американцы», - настаивал он.

«О, черт возьми, - подумал Кларк. «Да, сэр, мы».

«Шпионы?»

«Офицеры разведки», - предпочел Чавес. «Мужчина, который был с тобой в комнате…»

- Ты имеешь в виду того, кого ты убил? Канеда? »

"Да сэр. Он убил гражданина Америки, девушку по имени Кимберли Нортон, и я действительно очень рад, что убил его ».

"Кем она была?"

«Она была любовницей Гото, - объяснил Кларк. «И когда она стала политической угрозой для вашего нового премьер-министра, Райдзо Ямата решил устранить ее. Мы приехали в вашу страну, чтобы забрать ее домой. Вот и все, - продолжил Кларк, рассказывая то, что частично было ложью.

«В этом нет необходимости», - несогласным тоном сказал Кога. «Если бы ваш Конгресс только что дал мне шанс…»

«Сэр, может быть, это правильно. Я не знаю, так оно или нет, но, возможно, так оно и есть », - сказал Чавес. «Теперь это не имеет большого значения, не так ли?»

«Тогда скажи мне, что имеет значение?»

«Прекратить эту чертову штуку, пока не пострадает слишком много людей», - предложил Кларк. «Я участвовал в войнах, и они не доставляют удовольствия. Многие молодые дети умирают, прежде чем у них появляется шанс выйти замуж и завести собственных детей, и это плохо, хорошо? " Кларк сделал паузу, прежде чем продолжить. «Это плохо для моей страны, и, черт возьми, будет еще хуже для вашей».

«Ямата думает ...»

«Ямата - бизнесмен, - сказал Чавес. «Сэр, вам лучше понять это. Он не знает, что начал ».

«Да, вы, американцы, очень хорошо умеете убивать. Я сам видел это пятнадцать минут назад ».

«В этом случае, мистер Кога, вы также видели, что мы оставили в живых одного человека».

Гневный ответ Кларка остановил холодный разговор на несколько секунд. Кога не сразу понял, что это правда. Тот, кто стоял за дверью, был жив, когда они прошли по его телу, стонал и вздрагивал, как от удара током, но определенно был жив.

«Почему ты не ...?»

«Не было причин убивать его, - сказал Чавес. «Я не собираюсь извиняться за этого ублюдка Канеду. Он был готов, и когда я вошел в комнату, он тянулся за оружием, а это крутое печенье, сэр. Но это не фильм. Мы не убиваем людей для развлечения, и мы пришли спасти вас, потому что кто-то должен положить конец этой проклятой войне - хорошо?

«Даже тогда - даже тогда, что сделал ваш Конгресс ... как моя страна может выжить экономически ...»

«Будет ли кому-нибудь лучше, если война будет продолжаться?» - спросил Кларк. «Если Япония и Китай выступят против России, что тогда с вами будет? Как вы думаете, кто действительно заплатит за эту ошибку? Китай? Я так не думаю ».

Первое известие в Вашингтоне пришло через спутник. Одна из орбитальных "автостопщиков" АНБ птиц ELINT оказалась над головой, чтобы зафиксировать прекращение сигнала - так это называли АНБ - от трех самолетов ДРЛО. Другие сообщения АНБ о прослушивании записали радиопереговоры, которые длились несколько минут, прежде чем закончились. Аналитики пытались разобраться в этом сейчас, сообщил ему отчет в руках Райана.

«Только одно убийство», - сказал себе полковник. Что ж, ему придется довольствоваться этим. Его ведомый заполучил последний из -15J. Южный элемент получил три, а Strike Eagles получили остальные четыре, когда их поддержка была отрезана, что сделало их внезапно и неожиданно уязвимыми. Предположительно команда ZORRO получила третий E-767. В общем, работа неплохая, но долгая, подумал он, выстраивая свой рейс из четырех человек на встречу с танкером и три часа назад в Шемю. Самым сложным было принудительное радиомолчание. Некоторым из его людей приходилось серьезно рассчитывать на переворот, они были полны самоуверенности, как пилоты-истребители, которые выполнили свою работу и выжили, чтобы рассказать эту историю, и желающие обсудить это. «Скоро все изменится», - подумал он, и вынужденная тишина заставила его подумать о своем первом в истории убийстве в воздухе. Тридцать человек в самолете. Черт, он должен был чувствовать себя хорошо из-за убийства, не так ли? Так почему он этого не сделал?

«Только что произошло что-то интересное, - подумал Датч Клаггетт. Они все еще ловили обломки SSK в своем районе, но кем бы он ни был, он повернул на север и от них, позволив Теннесси остаться на станции. По пути патрулирующих подводных лодок он подошел достаточно близко к поверхности, чтобы установить свою антенну ESM и отслеживать японские радарные самолеты в течение последнего дня или около того, изучая все, что он мог, для возможной пересылки другим. Сбор электронной разведки был задачей подводной лодки еще до его подачи в Аннаполис, и в его команду входили два специалиста по электронике, которые проявили к этому реальную способность. Но у них было две из систем мониторинга, которые только что вышли из строя - уф! Потом они услышали какую-то болтовню по радио, взволнованные ее звуком, и один за другим эти голоса улетели из эфира где-то к северу от него.

«Вы полагаете, мы только что поднялись на табло, капитан?» - спросил лейтенант Шоу, ожидая, что капитан знает, потому что капитаны должны были знать все, хотя они и не знали.

"Кажется, так".

«Конн, сонар».

«Конн, да».

«Наш друг снова фыркает, у него ноль-ноль-девять, вероятный контакт с ЦЗ», - подумал начальник гидролокатора.

«Я начну трек», - сказал Шоу, направляясь на корму к столу для построения графиков.

"Так что случилось?" - спросил Дурлинг.

«Мы уничтожили три их радарных самолета, а ударная группа уничтожила их истребительный патруль». Однако это было не время для злорадства.

«Это самая нервная часть?»

Райан кивнул. "Да сэр. Нам нужно, чтобы они еще некоторое время сбивали с толку, но пока они знают, что что-то происходит. Они знают-"

«Они знают, что это может быть настоящая война. Есть новости о Коге?

"Еще нет."

Было четыре часа утра, и все трое показывали это. Кога на данный момент пережил период стресса, пытаясь использовать свою голову вместо своих эмоций, в то время как два его хозяина - именно так он думал о них, скорее, к своему удивлению - возили его и задавался вопросом, насколько умно было уйти. единственный охранник, живущий возле квартиры Яматы. Он будет уже встать и двигаться? Он позвонит в полицию? Кто-нибудь другой? Что будет в результате ночного приключения?

«Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?» - спросил Кога после долгого молчания.

Руки Кларка сжали колесо с такой силой, что на пластике остались отпечатки пальцев. Такие глупые вопросы вызвали именно фильмы и телевидение. В этих средствах массовой информации шпионы совершали самые сложные вещи в надежде перехитрить столь же блестящих противников, против которых они были настроены. Реальность была другой. Вы делали операции настолько простыми, насколько могли, потому что даже самые простые вещи могли взорвать вас, и если бы другой парень был чертовски умелым, вы бы даже не узнали, кто он такой, черт возьми; и обманным путем заставлять людей делать то, что вы от них хотели, сработало только в том случае, если вы договорились о единственном варианте для другого парня, и даже тогда он все равно часто не делал ничего неожиданного.

«Сэр, мы просто рискуем жизнью ради вас, но, ладно, не доверяйте нам совсем. Я не настолько глуп, чтобы говорить тебе, что делать. Я недостаточно хорошо знаю вашу политику для этого. То, что я вам говорю, очень просто. Мы будем что-то делать - я все равно не знаю, что это такое, поэтому не могу вам сказать. Мы хотим положить конец этой войне с минимумом насилия, но насилие будет. Вы ведь тоже хотите, чтобы война закончилась?

«Конечно, я хочу, чтобы это закончилось», - сказал Кога, его манерам не помогала его усталость.

«Что ж, сэр, вы делаете то, что считаете лучшим, хорошо? Видите ли, мистер Кога, вам не нужно доверять нам, но мы, черт возьми, должны доверять вам, чтобы вы делали то, что лучше всего для вашей страны и для нашей ». Комментарий Кларка, несмотря на его раздражение, оказался лучшим, что он мог сказать.

"Ой." Политик обдумал это. "Да. Правильно, не так ли? "

«Где мы можем вас высадить?»

«Дом Кимуры», - сразу сказал Кога.

"Отлично." Кларк углубился в локацию и повернул машину на шоссе 122, чтобы направиться к нему. Затем он напомнил себе, что этой ночью он узнал одну очень важную вещь, и что после того, как он доставил этого парня в относительно безопасное место, его главной задачей было передать эту информацию в Вашингтон. Пустые улицы помогли, и хотя он хотел кофе, чтобы держать себя в напряжении, до многолюдного квартала крошечных домов, где жил чиновник MITI, оставалось всего сорок минут. Когда они подъехали к дому, свет уже горел, и они просто выпустили Когу, чтобы он пошел к двери. Исаму Кимура открыл дверь и провел гостя внутрь, рот почти такой же ширины, как вход в его дом.

Кто сказал, что эти люди не проявляют эмоций? - спросил себя Кларк.

«Как вы думаете, кто виноват в утечке?» - спросил Дин, все еще находясь на заднем сиденье.

- Хороший мальчик, это ты тоже поймал.

«Привет, я единственный выпускник колледжа в машине, мистер К.» Дин открыл компьютер, чтобы составить депешу в Лэнгли, снова через Москву.

" Что они сделали ?" Ямата зарычал в трубку.

"Это серьезно." Это был генерал Арима, и он только что получил известие из Токио. «Они сломали нашу ПВО и после этого просто ушли».

"Как?" - потребовал промышленник. Разве они не сказали ему, что самолеты Ками непобедимы?

«Они еще не знают, как это сделать, но я говорю вам, что это очень серьезно. Теперь у них есть возможность совершать набеги на Родные острова ».

«Подумай», - сказал себе Ямата, качая головой, чтобы очистить паутину. «Генерал, они все еще не могут вторгнуться на наши острова, не так ли? Они могут ужалить нас, но на самом деле они не могут причинить нам вреда, и пока у нас есть ядерное оружие ... »

«Если они не попробуют что-то еще. Американцы действуют не так, как мы ожидали ».

Это замечание задело следующего губернатора Сайпана. Предполагалось, что сегодня он должен начать свою кампанию. Ну да, он переоценил силу его действие будет иметь на американских финансовых рынках, но они уже нанесли ущерб американскому флоту, и они были заняты островами, а Америка ничего не имеет возможностей штурмовать даже один из Марианских, и у Америки не было политической воли нанести ядерный удар по его стране. Таким образом, они все еще были впереди всех. Можно ли ожидать, что Америка не будет сопротивляться? Конечно, нет. Ямата поднял свой телевизионный контроллер и включил его, поймав начало передачи CNN Headline News, и увидел американского корреспондента, стоящего прямо на краю какой-то пристани, а за ней стояли два американских оператора, все еще в пути. доки, по-прежнему ничего не могу сделать.

«Что разведка говорит нам об Индийском океане?» - спросил он генерала.

«Два американских авианосца все еще там», - заверил его Арима. «Вчера они были замечены как визуально, так и на радаре в пределах четырехсот километров от Шри-Ланки».

«Тогда они не могут действительно навредить нам, не так ли?»

«Ну нет, не могут», - признал генерал. «Но мы должны принять другие меры».

«Тогда я предлагаю тебе сделать их, Арима-сан», - ответил Ямата настолько вежливым голосом, что это было язвительное оскорбление.

Хуже всего было незнание того, что произошло. Каналы передачи данных от трех мертвых самолетов Ками закончились с уничтожением -Two. Вся остальная их информация была предположительной, а не известной. Станции наземного мониторинга скопировали выбросы -Четыре и -Шесть, а затем увидели, что эти выбросы прекратились в течение той же минуты. Ни по одному из трех радарных самолетов не было явной тревоги. Они просто перестали передавать, не оставив ничего, кроме плавающих обломков в катящемся океане. Бойцы - ну, у них были записи разговоров по радио. На это ушло меньше четырех минут. Сначала уверенные, профессионально лаконичные комментарии летчиков-истребителей, приближающихся к целям, затем серия « Что?», За которыми последовали поспешные призывы активировать свои радары, еще несколько призывов, которые они осветили. Один пилот сообщил о попадании, а затем сразу ушел в воздух - но от чего? Как тот же самолет, который убил Камис, мог заполучить и истребители? У американцев было всего четыре своих новых дорогих F-22. И Камис их отслеживали. Какая злая магия была ...? Но вот в чем проблема. Они не знали.

Специалисты по противовоздушной обороне и инженеры, разработавшие лучшие в мире бортовые радиолокационные системы, покачали головами, глядя вниз, чувствуя огромный личный позор и не зная почему. Из десяти построенных таких самолетов пять были уничтожены, и только четыре других были готовы к эксплуатации, и все, что они знали наверняка, это то, что они больше не могут рисковать ими над водой. Также был отдан приказ развернуть резервные самолеты E-2C, которые заменили E-767, но это были менее эффективные американские конструкции, и офицерам пришлось смириться с тем фактом, что ПВО их страны каким-то образом была серьезно скомпрометирована.

Было семь часов вечера, и Райан собирался уходить домой, когда зазвонил защищенный факс. Его телефон зазвонил еще до появления бумаги.

«Разве вы не умеете хранить секреты?» - сердито спросил голос с акцентом.

«Сергей? В чем проблема?"

«Кога - наш лучший шанс прекратить боевые действия, и кто-то на вашей стороне сказал японцам, что контактирует с вами!» Головко чуть не кричал из дома, где было три часа ночи. «Вы хотите убить человека?»

«Сергей Николайч, ради бога, вы устроитесь к черту?» Джек снова сел в свое кресло, и к этому времени у него была страница, которую он должен был прочитать. Оно было получено напрямую от связистов посольства США в Москве, несомненно, по приказу РВС. "Вот дерьмо." Пауза. «Хорошо, мы вытащили его из беды, не так ли?»

«Ты пронизан на высоком уровне, Иван Эмметович».

«Что ж, вы должны знать, как легко это сделать».

«Мы работаем, чтобы выяснить, кто это, уверяю вас». Голос все еще был зол.

Разве это не было бы здорово? - подумал Джек сквозь болезненно закрытые глаза. Служба внешней разведки России дает показания в Федеральном окружном суде.

«Не многие об этом знают. Я вернусь к вам."

«Мне так приятно слышать, что вы ограничиваете доступ к конфиденциальной информации таким надежным людям, Джек». Линия оборвалась. Райан нажал кнопку и набрал другой номер по памяти.

«Мюррей».

«Райан. Дэн, ты мне нужен здесь поскорее. Следующий звонок Джека был Скотту Адлеру. Затем он снова направился к президентскому офису. Райан предположил, что положительная новость, которую он должен был сообщить, заключалась в том, что другая сторона неуклюже использовала важную информацию. Он был уверен, что снова Ямата, действуя как бизнесмен, а не как профессиональный привидение. Он даже не потрудился скрыть имеющуюся у него информацию, не заботясь о том, что она также раскроет ее источник. Мужчина не знал своих ограничений. Рано или поздно он дорого заплатит за эту слабость.

Последний пакет приказов Джексона перед отправлением в Тихий океан включал приказ двенадцати бомбардировщикам B-1B 384-го бомбардировочного крыла лететь на восток от их базы в южном Канзасе, сначала в Лажеш на Азорских островах, а оттуда - в сторону Диего-Гарсии. Индийский океан. Перелет в десять тысяч миль занял больше суток, и когда самолет прибыл на самую удаленную от Америки базу, экипажи были полностью измотаны. Вскоре после этого приземлились три KC-10, которые взяли с собой наземных бригад и вспомогательное оборудование, и вскоре все люди заснули.

"Что ты имеешь в виду?" - потребовал ответа Ямата. Это была пугающая мысль. В его собственный дом вторглись. Кем?

«Я имею в виду, что Кога исчез, а Канеда мертва. Один из ваших охранников все еще жив, но он видел только двух или трех гайдзинов. Они вывели его из строя, и он даже не знает, как это сделать ».

«Что делается?»

«Это рассматривается как полицейское дело», - сказал Кадзуо Таока своему боссу. «Конечно, я не рассказывал им о Коге».

«Его нужно найти, и быстро». Ямата выглянул в окно. Удача по-прежнему была с ним. В конце концов, звонок застал его дома.

"Я не знаю-"

"Я делаю. Спасибо за информацию." Ямата отключил линию, затем сделал еще один звонок.

Мюррей поспешил через службу безопасности Белого дома, оставив свой служебный пистолет в служебной машине. Его месяц был не лучше, чем у остальных членов правительства. Он провалил дело Линдерса ошибкой новичка. «Бренди плюс лекарство от простуды», - снова сказал он себе, гадая, что бы ему по этому поводу сказали Райан и президент. Уголовное дело развалилось, и его единственное удовлетворение заключалось в том, что, по крайней мере, он не привел к суду возможно невиновного человека и еще больше поставил Бюро в неловкое положение. Виновен в чем-либо Эд Килти или нет, было второстепенным вопросом для руководителя ФБР. Если вы не можете доказать это присяжным, значит, подсудимый невиновен, вот и все. И вскоре этот человек навсегда уйдет с государственной службы. Это что-то, сказал себе Мюррей, когда агент секретной службы провел его не в офис Райана, а в тот, что находился в противоположном углу Западного крыла.

«Привет, Дэн», - сказал Джек, вставая, когда вошел.

"Мистер. Президент, - сказал Мюррей первым. Он не знал другого мужчину в комнате.

«Привет, я Скотт Адлер».

"Здравствуйте." Мюррей взял его за руку. О, это тот парень, который вел переговоры с японцами, понял он.

Некоторая работа уже была проделана. Райан не мог поверить, что утечка произошла от Адлера. Знали только он сам, президент, Бретт Хэнсон, Эд и Мэри Пэт и, возможно, несколько секретарей. И Кристофер Кук.

«Насколько внимательно мы следим за японскими дипломатами?» - спросил Райан.

«Они не передвигаются без присмотра», - заверил их Мюррей. «Мы говорим о шпионаже?»

"Наверное. Вылилось что-то очень важное ».

«Это должен быть Кук, - сказал Адлер. «Это просто должно быть».

«Хорошо, есть кое-что, что вам нужно знать», - сказал советник по национальной безопасности. «Менее трех часов назад мы нанесли удар по их ПВО. Мы думаем, что убили десять или одиннадцать самолетов ». Он мог пойти дальше, но не сделал этого. В конце концов, все еще возможно, что Адлер был утечкой, и следующий этап операции ЗОРРО должен был стать неожиданностью.

«Это заставит их нервничать, и у них все еще есть ядерное оружие. - Плохая комбинация, Джек, - заметил заместитель госсекретаря.

Ядерное оружие? - подумал Мюррей. Иисус.

«Есть ли изменения в их переговорной позиции?» - спросил президент.

Адлер покачал головой. «Нет, сэр. Они предложат нам Гуам обратно, но они хотят себе остальную часть Марианских островов. Они ни на минуту не отступают от этого, и ничто из того, что я сказал, их не поколебало ».

"Хорошо." Райан повернулся. «Дэн, мы связывались с Могатару Кога ...»

«Он же бывший премьер-министр, верно?» - спросил Дэн, желая убедиться, что он в курсе. Джек кивнул.

"Верный. У нас есть два офицера ЦРУ в Японии, прикрытые как русские, и они встречались с Когой под этим прикрытием. Но Кога похитил себя парнем, который, как мы думаем, руководит всем шоу. Он сказал Коге, что знает о контактах с американцами. ”

«Это должен быть Кук, - снова сказал Адлер. «Никто из членов делегации не знает, и Крис поддерживает мои неформальные контакты с их вторым номером, Сэйдзи Нагумо». Дипломат помолчал, затем позволил себе проявить гнев. «Это просто прекрасно, не так ли?»

«Шпионское расследование?» - спросил Мюррей. Он видел, что примечательно то, что президент позволил Райану ответить на этот вопрос.

«Быстро и тихо, Дэн».

"А потом?" Адлер хотел знать.

«Если это он, мы перевернем ублюдка». Мюррей сразу же кивнул, услышав эвфемизм ФБР.

"Что ты имеешь в виду, Джек?" - спросил Дурлинг.

«Это реальная возможность. Они думают, что у них есть хороший источник информации, и они продемонстрировали готовность использовать полученную информацию. Хорошо, - сказал Джек, - мы можем использовать это в наших интересах. Мы даем им интересную информацию, а затем вставляем ее прямо им в задницу ».

Самой неотложной необходимостью было укрепить ПВО Домашних островов. Это осознание вызвало немало размышлений в японском штабе обороны, и, что самое неприятное, оно было основано на частичной информации, а не на точных данных, которые использовались для подготовки общего оперативного плана, которого высшее военное командование пыталось придерживаться. . Лучшие радиолокационные системы предупреждения, которыми располагала их страна, были установлены на борту четырех эсминцев типа «Конго» «Иджис», патрулирующих у северных Марианских островов. Это были грозные корабли с автономными системами ПВО. Они были не такими мобильными, как E-767, но были более мощными и могли позаботиться о себе сами. Перед рассветом был отдан приказ эскадре из четырех кораблей мчаться на север, чтобы установить линию радиолокационного пикета к востоку от Родных островов. В конце концов, ВМС США ничего не предпринимали, и если оборона их страны восстановится, еще есть хорошие шансы на дипломатическое решение.

На Муцу адмирал Сато увидел логику этого, когда получил сигнал и приказал своим кораблям набрать максимальную постоянную скорость. Тем не менее он был обеспокоен. Он знал, что его радиолокационные системы SPY могут обнаруживать незаметные самолеты, что американцы продемонстрировали в ходе испытаний против их собственных, а его корабли были достаточно мощными, чтобы американские самолеты не могли легко их поразить. Его беспокоило то, что впервые его страна не действовала, а реагировала на действия Америки. Он надеялся, что это временно.

«Это интересно», - сразу заметил Джонс. Следам было всего несколько минут назад, но их было два, вероятно, представляющих более двух кораблей в плотном строю, шумящих и с небольшим изменением направления на север.

«Надводные корабли, черт побери», - заметил OT2 / c Boomer. «Это похоже на стук…» Он остановился, когда Джонс обвел еще один красный след.

«И это скорость лезвия. Тридцать с лишним узлов, а это означает, что военные корабли нужно спешить ». Джонс подошел к телефону и позвонил в ComSubPac. "Барт? Рон? У нас здесь что-то есть. Эскадрилья консервных банок, действующая вокруг Пэгана ».

"Что насчет этого?" - спросил Манкузо.

«Кажется, они бегут на север с большой скоростью. У нас есть кто-нибудь их ждет? » Затем Джонс вспомнил несколько вопросов о водах вокруг Хонсю. Манкузо не рассказал ему всего, как и следовало ожидать по оперативным вопросам. То, как он уклонился от вопроса, было бы настоящим ответом, гражданской мыслью.

«Можете ли вы проложить мне курс?»

Бинго. «Дайте нам немного времени, может быть, час? Данные все еще немного нечеткие, шкипер.

Джонс отметил, что голос не был слишком разочарован ответом. "Да сэр. Мы будем держать вас в курсе ».

«Хорошая работа, Рон».

Джонс положил трубку и огляделся. «Старший начальник? Давайте начнем строить сюжет по этим следам ». Он подумал, что где-то на севере кто-то ждет. Он задавался вопросом, кто это может быть, и придумал один ответ.

Теперь время работало в обратном направлении. Хироши Гото открыл заседание своего кабинета в десять утра по местному времени, то есть в полночь в Вашингтоне, где находились его переговорщики. Было ясно, что американцы оспаривают это, хотя некоторые в зале думали, что это могло быть просто переговорным ходом, что им нужно было продемонстрировать силу, чтобы их всерьез восприняли за столом переговоров. Да, они сильно ужалили ПВО, но и все. Америка не могла и не будет предпринимать систематических нападений на Японию. Риски были слишком велики. Во-первых, у Японии были ракеты с ядерными боеголовками. Во-вторых, у Японии была сложная противовоздушная оборона, несмотря на события предыдущей ночи, а также простая арифметика. Сколько бомбардировщиков было у Америки? Кто из них мог бы нанести удар по своей стране, даже если бы их ничто не остановило? Сколько времени займет такая кампания бомбардировок? Была ли у Америки к этому политическая воля? Члены кабинета министров думали, что ответы на все эти вопросы были благоприятными для их страны, их глаза все еще были прикованы к конечной цели, чей сияющий приз сиял перед ними, и, кроме того, у каждого человека в этой комнате был своего рода покровитель, чтобы удостовериться в этом. что они приняли правильное решение. Они знали, кроме Гото, чей покровитель сейчас где-то еще.

На данный момент посол в Вашингтоне будет категорически возражать против нападения США на Японию и отметить, что это не было полезным действием и что дальнейших уступок не будет, пока они не будут остановлены. Далее следует отметить, что любое нападение на материковую часть Японии будет считаться чрезвычайно серьезным делом; в конце концов, Япония не нападала напрямую на жизненно важные американские интересы ... пока. Эта угроза, скрытая за тончайшей завесой, несомненно, привнесла бы в ситуацию некоторую рациональность.

Гото кивнул, соглашаясь с предложениями, желая, чтобы его собственный покровитель собирался поддержать его, и зная, что Ямата уже обошел его и поговорил напрямую с представителями обороны. Ему придется поговорить об этом с Райдзо.

«А если они вернутся?» он спросил.

«Сегодня ночью наша оборона будет на пределе боевой готовности, и когда эсминцы прибудут на станцию, они будут такими же грозными, как и раньше. Да, они продемонстрировали свою силу, но они еще даже не пролетели над нашей территорией ».

«Мы должны сделать больше, чем это», - сказал Гото, вспоминая свои инструкции. «Мы можем оказать большее давление на американцев, предав гласности наше самое совершенное оружие».

"Нет!" - сразу сказал министр. «Это вызовет здесь хаос !»

«Это также вызовет там хаос», - несколько слабо ответил Гото, подумала остальная часть кабинета. Они снова увидели, что он озвучивал чужие мысли и приказы. Они знали, кто это был. «Это заставит их изменить тон переговоров».

«Это может легко заставить их задуматься о серьезном нападении на нас».

«Им есть что терять», - настаивал Гото.

"А мы нет?" Министр парировал, недоумевая, где же закончилась его лояльность к своему покровителю и началась его лояльность к соотечественникам. «Что, если они решат упредить?»

"Они не могут. У них нет для этого оружия. Наши ракеты были очень тщательно обнаружены ».

«Да, и наши системы ПВО непобедимы», - фыркнул другой министр.

«Возможно, лучше всего, чтобы наш посол предложил нам раскрыть, что у нас есть атомное оружие. Возможно, этого будет достаточно », - предположил третий министр. Все вокруг кивнули, и Гото, несмотря на его инструкции, согласился.

Самым сложным было согреться, несмотря на всю экипировку для холодной погоды, которую они взяли с собой. Рихтер прижался к спальному мешку и позволил себе смутно признаться виновным в том, что рейнджерам приходилось поддерживать посты прослушивания вокруг аэродрома, который они устроили на этом холодном склоне горы. Его главной проблемой был сбой системы в одном из трех самолетов. Несмотря на все встроенные избыточности, было несколько элементов, которые, если они сломались, не могли быть починены. Рейнджеры знали, как заправить птиц топливом и как заряжать оружие, но не более того. Рихтер уже решил позволить им позаботиться о наземной безопасности. Если хоть один взвод появится на этом высоком лугу, они будут обречены. Рейнджеры могли убить любого злоумышленника, но один радиозвонок мог привести сюда батальон за несколько часов, и никто не выжил. «Спецоперации», - подумал он. Они были хороши, пока работали, как и все, что вы делали в униформе, но в нынешней ситуации запас прочности был настолько тонким, что вы могли видеть сквозь него. «Затем возникла проблема с выходом», - напомнил себе пилот. С таким же успехом он мог бы пойти на флот.

"Милый дом."

«Во время войны правила были другими, - сказал себе Мюррей. Компьютеры облегчили задачу, и Бюро не спешило с этим учиться. Собрав команду молодых агентов, первой задачей было провести ничего более сложное, чем проверка кредитоспособности, которая давала бы адрес. Дом был несколько высококлассным, но едва ли доступным для высококлассного федерального служащего, если бы он копил свои гроши годами. Он видел, что Кук этого не делал. Этот человек вел все свои банковские операции в Первой Вирджинии, а у ФБР был человек, способный взломать банковские записи, достаточно далеко, чтобы увидеть, что, как и большинство людей, Кристофер Кук в основном жил от одной зарплаты раз в две недели до следующей, экономя всего лишь четырнадцать тысяч долларов, вероятно, на обучение его детей в колледже, и это, как знал Мюррей, было глупо и оптимистично, учитывая стоимость американского высшего образования. Более того, когда он остановился на новом доме, его сбережения остались нетронутыми. У него была ипотека, но сумма была меньше двухсот тысяч долларов, и с учетом ста восьмидесяти, полученных от продажи его предыдущего дома, образовался значительный пробел, который не могли объяснить банковские записи. Откуда взялись другие деньги? Звонок контактному лицу в IRS с предложением о возможном случае уклонения от уплаты налогов обнаружил другие компьютеризированные записи, достаточные, чтобы показать, что не было никакого дополнительного дохода семьи, чтобы объяснить это; Проверка антецедентов показала, что родители обоих поваров, все умершие, не оставили ни мужа, ни жену с неожиданной удачей. Их машины, как показал дальнейший чек, были оплачены, и хотя одному из них было четыре года, другой был «Бьюик», в котором, вероятно, все еще стоял оригинальный запах, и который также был куплен за наличные. У них был человек, живущий не по средствам, и хотя правительство достаточно часто не обращало на это внимания в делах о шпионаже, в последнее время оно узнало немногое.

"Хорошо?" Мюррей спросил своих людей.

«Это еще не случай, но он чертовски пахнет им», - подумал следующий старший агент. «Нам нужно посетить несколько банков и просмотреть больше записей». Для этого требовалось постановление суда, но они уже знали, к какому судье для этого обратиться. ФБР всегда знало, какие судьи ручные, а какие нет.

Подобные проверки, конечно же, проводились и в отношении Скотта Адлера, который, как они выяснили, был разведен, жил один в квартире в Джорджтауне, платил алименты и алименты, водил красивую машину, но в остальном был вполне нормальным. Госсекретарь Хэнсон был довольно богат благодаря многолетней юридической практике и плохо подходил для попыток взяточничества. Были проведены обширные проверки биографических данных всех испытуемых в их правительственных учреждениях, и допущения к секретным материалам были пересмотрены и признаны нормальными, за исключением недавних покупок Кука автомобилей и дома. Где-то по ходу дела они находили аннулированный чек, выписанный в том или ином банке, чтобы объяснить легкое урегулирование дома. В этом была одна хорошая черта банков. У них были записи обо всем, и это всегда было на какой-то бумаге, и это всегда оставляло след.

«Хорошо, мы будем исходить из того, что он наш мальчик». Заместитель помощника директора огляделся на группу ярких агентов, которые, как и он, не учли возможность того, что Барбара Линдерс принимала рецептурные лекарства, которые действовали вместе с бренди, которые Эд Килти когда-то всегда держал рядом. Их коллективное смущение было таким же большим, как и его собственное. «Не совсем плохо, - подумал Дэн. Вы много работали, чтобы восстановить свой авторитет после лохи.

Джексон почувствовал резкий стук приземляющегося авиалайнера, а затем резкое замедление тормозного троса, когда его сильно прижали к заднему пассажирскому сиденью ХПК. «Еще один отвратительный опыт закончился», - подумал он. Он гораздо предпочел приземлиться на авианосец, взявшись за штурвал собственными руками, и ему было неловко доверять свою жизнь какому-нибудь подростку-лейтенанту, по крайней мере, теперь все они смотрели на адмирала. Он почувствовал, как самолет поворачивает вправо, направляясь к незанятой части кабины экипажа, и вскоре открылась дверь, и он выскочил наружу. Палубный матрос отсалютовал, указав ему на открытую дверь в островной конструкции авианосца. Корабельный колокол был там, и как только он оказался под укрытием, морской пехотинец отсалютовал, и помощник боцмана ударил ударником по колоколу, объявив в систему 1-MC: «Целевая группа семьдесят седьмая, прибывает».

«Добро пожаловать на борт, сэр», - сказал Бад Санчес с ухмылкой, выглядя очень опрятно в своем летном костюме. «Капитан на мостике, сэр».

«Тогда приступим к работе».

«Как нога, Робби?» - спросила CAG на полпути по третьей лестнице.

«Чертовски жестко после всего сидения». На это потребовалось время. Брифинг в Перл-Харборе, полет ВВС на Эниветок, затем ожидание появления C-2A, чтобы привести его к своему командованию. Джексон был вне смены часовых поясов, но, несмотря на это, сейчас, нетерпеливый, примерно к полудню, подумал он, в зависимости от того, где находится солнце.

"Держится ли история на обложке?" - спросил Санчес.

«Не знаю, Бад. Пока мы не доберемся туда. Джексон позволил морпеху открыть дверь рулевой рубки. Его нога действительно затекла, это еще одно напоминание о том, что для него закончились полеты.

«Добро пожаловать на борт, сэр», - сказал командир, оторвавшись от пачки депеш.

Рев форсажных двигателей сказал Джексону, что Джонни Реб проводил летные операции, и он с нетерпением ожидал увидеть, как Tomcat прыгнет с левого кота. Авианосец находился примерно на полпути между «Кэролайнс» и «Уэйком». Последний остров был несколько ближе к Марианам и по этой причине не использовался ни для чего. У Уэйка был прекрасный аэродром, который по-прежнему поддерживается ВВС. Эниветок был просто местом для спасения, как известно, таковым, и поэтому он стал более скрытой базой для размещения самолетов, хотя и гораздо менее удобной для их обслуживания.

«Хорошо, что случилось с тех пор, как я покинул Перл?» - спросил Джексон.

«Хорошие новости». КО передал одну из депеш.

«Это чертовски определенно», - сказал Джонс, склонившись над следами сонара.

«Они точно спешат», - согласился Манкузо, его глаза определяли скорость и расстояние, и ему не нравилось то, что они видели, что еще раз подтвердило то, что подозревал Джонс.

«Кто их ждет?»

«Рон, мы не можем ...»

«Сэр, я ничем не могу вам помочь, если не знаю», - рассудительно заметил Джонс. «Вы думаете, что я представляю угрозу безопасности или что-то в этом роде?»

Манкузо подумал несколько секунд, прежде чем ответить. «Теннесси лежит прямо над морской горой Эшунадаоки, поддерживая спецоперацию, которая начнется в ближайшие двадцать четыре часа».

«А остальные из Огайо?»

- Рядом с атоллом Улити, теперь иду на север немного медленнее. Силы SSN будут вести авианосец. Огайо должны проникнуть внутрь пораньше ». «Все это имеет смысл, - подумал Джонс. Бумеры были слишком медлительны, чтобы эффективно взаимодействовать с оперативной группой авианосцев, которую он также отслеживал с помощью SOSUS, но они были идеальными для проникновения внутрь патрульной линии SSK ... до тех пор, пока шкиперы были умны в этом. Это соображение было всегда.

«Японские банки будут где-то на вершине Теннесси, прямо…»

«Я знаю».

«Что еще у тебя есть для меня?» - живо спросил ComSubPac.

Джонс подвел его к настенной диаграмме. Теперь на дисплее было семь силуэтов SSK, обведенных кружком с одним пометкой «?». Тот, как они увидели, находился в проходе между самой северной из Марианских островов, называемой Муг, и Бонинами, самым известным из которых был Иводзима.

«Мы пытались сконцентрироваться на этом отрывке», - сказал Джонс. «Я получил несколько подергиваний, но ничего достаточно твердого, чтобы строить планы. Но если бы я был на их месте, я бы прикрыл эту область ».

«Я тоже», - подтвердил Чемберс. Одним из вероятных шагов для американцев было бы размещение линии подводного патрулирования вдоль Лусонского пролива, чтобы попытаться воспрепятствовать транспортировке нефти на материковую часть Японии. Однако это было политическое решение. У Тихоокеанского флота еще не было разрешения на нападение на японских торговых судов, и разведка сообщила, что на данный момент большая часть входящего и исходящего потока танкеров состояла из судов под удобным флагом, атаки на которые имели всевозможные политические разветвления. «Мы не можем рискнуть обидеть Либерию», - сказал себе Манкузо с гримасой. Могли бы мы?

«Зачем бегать за консервными банками домой?» - спросил Джонс. Это было не очень разумно.

«Прошлой ночью мы нанесли удар по их ПВО».

«Ладно, значит, они ускользнут к западу от бонинов… это означает, что я скоро их потеряю. Как бы то ни было, их скорость продвижения - тридцать две, и их курс все еще немного нечеткий, но, черт возьми, они возвращаются домой. Джонс сделал паузу. «Мы начинаем играть с их головами, а?»

На этот раз Манкузо позволил себе улыбнуться. "Всегда."

44 год

от того, кто знает счет ...

«Это должно быть так?» - спросил Дурлинг.

«Мы запускали моделирование двадцать раз», - сказал Райан, снова пролистывая данные. «Это вопрос уверенности. Сэр, мы должны убрать их полностью ".

Президент снова посмотрел на спутники. «Мы все еще не уверены на сто процентов, не так ли?»

Джек покачал головой. «Ничто не может быть настолько уверенным, нет. Наши данные выглядят неплохо - я имею в виду накладные расходы. Русские тоже разработали данные, и у них есть столько же причин быть правыми, как и у нас. Здесь десять птиц. Они закопаны глубоко, и кажется, что это место было специально выбрано для обеспечения относительной защиты от атак. Все это положительные показатели. Это не обман. Следующий вопрос - убедиться, что мы сможем поразить их всех. И мы должны сделать это быстро ».

"Почему?"

«Потому что они отводят корабли обратно к берегу, которые в некоторой степени способны обнаруживать самолеты».

"По-другому никак?"

«Нет, господин президент. Если это сработает, это должно быть сегодня вечером ». И, взглянув на часы, Райан увидел, что ночь на дальнем конце света уже началась.

«Мы самым решительным образом протестуем против нападения США на нашу страну», - начал посол. «Мы всегда воздерживались от подобных действий и ожидали такой же любезности от Соединенных Штатов».

"Мистер. Посол, меня не консультируют по поводу военных действий. Американские войска нанесли удар по вашему материку? » - спросил Адлер в ответ.

«Вы хорошо знаете, что они сделали, и вы также должны знать, что это предварительный шаг к полной атаке. Важно, чтобы вы понимали, - продолжил дипломат, - что такое нападение может привести к самым серьезным последствиям ». Он позволил этой фразе повиснуть в воздухе облаком смертоносного газа. Адлер на мгновение ответил.

«Прежде всего напомню, что мы не начали этот конфликт. Я хотел бы также напомнить вам, что ваша страна предприняла преднамеренную атаку, чтобы нанести ущерб нашей экономике ».

"Как ты это сделал!" - парировал посол, проявив настоящий гнев, который мог быть прикрытием для чего-то другого.

«Простите, сэр, но я думаю, что теперь моя очередь говорить». Адлер терпеливо ждал, пока посол успокоится; было ясно, что ни один из них не выспался полной ночью. «Я также хотел бы напомнить вам, что ваша страна убила американских военнослужащих, и если вы ожидали, что мы воздержимся от соответствующих действий, то, возможно, вы ошиблись в этом ожидании».

«Мы никогда не атаковали жизненно важные американские интересы».

«Свобода и безопасность американских граждан - это, в конечном счете, единственный жизненно важный интерес моей страны, сэр».

Резкое изменение атмосферы вряд ли могло быть более очевидным, как и причина этого. Америка делала какой-то ход, и этот шаг явно не был изощренным. Люди по обе стороны стола, опять же на верхнем этаже Государственного департамента, вполне могли быть высечены из камня. Никто не хотел ничего уступать, даже моргнуть, на официальных заседаниях. Головы могли слегка повернуться, когда руководители соответствующих делегаций по очереди выступали, но не более того. Отсутствие мимики заставило бы профессиональных игроков гордиться, но это была именно та игра, в которую играют, даже без карт и игральных костей. Дискуссии никогда не заходили так далеко до первого перерыва, как возвращение Марианских островов во владение.

«Господи, Скотт», - сказал Кук, проходя через дверь на террасу. По кругам под глазами он увидел, что главный переговорщик не спал большую часть ночи, вероятно, в Белом доме. Этот беспорядок теперь будет разгоняться в основном сезоне. СМИ твердили об искалеченных кораблях в Перл-Харборе, и теперь по телевидению шло освещение Сайпана и Гуама, люди говорили с скрытыми лицами и замаскированными голосами - с одной стороны, о том, как они хотят стать американскими гражданами, а с другой - о том, как они очень боялись оказаться на этих островах, если разовьется настоящая контратака. Подобная амбивалентность как раз сбивала с толку общественность, и опросы общественного мнения разделились, хотя большинство выражало возмущение по поводу того, что было сделано, и немного меньшее большинство выражало желание дипломатического решения. Если возможно. Большинство в 46 процентов, как показал опрос Washington Post / ABC сегодня утром, не видят особых надежд на это. Дикой картой, однако, было обладание Японией ядерным оружием, о котором не заявляла ни одна из стран, в обоих случаях из опасения запаниковать соответствующее население. Все участники этих сессий действительно надеялись на мирное урегулирование, но большая часть этой надежды только что испарилась, причем всего за два часа.

«Сейчас это политически мотивировано», - объяснил Адлер, глядя в сторону, чтобы выпустить собственное напряжение с помощью долгого вздоха. «Это должно было случиться, Крис».

«А что насчет их ядерного оружия?»

Заместитель госсекретаря беспокойно пожал плечами. «Мы не думаем, что они такие сумасшедшие».

«Мы так не думаем ? Какой гений придумал такую оценку? » - потребовал ответа Кук.

«Райан, а кто еще?» Адлер замолчал. «Он управляет этим. Он думает, что следующим умным шагом будет блокада - ну, объявить зону отчуждения для мореплавания, как это сделали британцы на Фолклендах. Отрежьте им масло, - пояснил Адлер.

«Снова девятнадцать сорок один? Я думал, этот тупица историк! Вот с чего началась мировая война, на случай, если кто-нибудь забудет! »

«Угроза этого… ну, если у Коги хватит смелости высказаться, мы думаем, что их правительство распадется. Итак, - продолжил Скотт, - узнайте, что есть другая сторона - я имею в виду, какой силой на самом деле обладает оппозиция ».

«Мы играем в опасную игру, чувак».

«Конечно», - согласился Адлер, глядя ему прямо в глаза.

Кук повернулся и прошел на другую сторону террасы. Раньше Адлеру казалось нормальным делом, частью серьезных переговоров, и насколько это было глупо, чтобы настоящие слушания велись за чашкой кофе, чаем и печеньем, потому что настоящие переговорщики не хотели рисковать делать заявления, которые ... ну, это были правила, напомнил он себе. И другая сторона очень умело их использовала. Он смотрел, как двое мужчин разговаривают. Японский посол выглядел гораздо более обеспокоенным, чем его главный подчиненный. О чем ты на самом деле думаешь? Адлер убил бы, зная это. Теперь было слишком легко думать о нем как о личном враге, что было бы ошибкой. Он был профессионалом, служил своей стране, как ему платили и клялись делать. Их взгляды ненадолго встретились, они оба намеренно отводили взгляд от Нагумо и Кука, и профессиональное бесстрастие сломалось на мгновение, на самом деле, на мгновение, когда оба мужчины поняли, что они говорили о войне, о жизни и смерти, о проблемах, наложенных на их другими. Это был странный момент товарищества, поскольку оба мужчины задавались вопросом, как все так плохо и как грубо их профессиональные навыки использовались другими людьми.

«Это было бы очень глупо», - вежливо сказал Нагумо, заставляя улыбнуться.

«Если у вас есть конвейер для Koga, вам лучше начать его использовать».

«У меня есть, но для этого еще слишком рано, Кристофер. Нам нужно что-то взамен. Разве ваши люди этого не понимают?

«Дурлинг не может быть переизбран, если он продаст тридцать с лишним тысяч граждан США». Это действительно было так просто. «Если это означает убить несколько тысяч ваших людей, он это сделает. И он, вероятно, думает, что прямая угроза вашей экономике - дешевый выход ».

"Все изменилось бы, если бы ваши люди знали ..."

«А как ваши граждане отреагируют, когда узнают об этом?» Кук знал Японию достаточно хорошо, чтобы понимать, что обычные мужчины и женщины на улице относятся к ядерному оружию с отвращением. Интересно, что американцы пришли к такому же мнению. «Может быть, смысл вырвался наружу, - подумал дипломат, - но недостаточно быстро, и не в этом контексте».

«Они поймут, что это оружие жизненно важно для наших новых интересов», - быстро ответил Нагумо, удивив американца. «Но вы правы, также жизненно важно, чтобы они никогда не использовались, и мы должны предотвратить ваши попытки задушить нашу экономику. Если это произойдет, люди умрут ».

«Люди умирают сейчас, Сейджи, от того, что сказал твой босс ранее». С этими словами двое мужчин вернулись к своим лидерам.

"Хорошо?" - спросил 4dler.

«Он говорит, что контактировал с Когой».

Эта часть была настолько очевидна, что ФБР не подумало об этом, а потом чуть не родило котят, когда он это предложил, но Адлер знал Кука. Он наслаждался своим участием в этих дипломатических усилиях, получал слишком много удовольствия, наслаждался тем значением, которое приобрел. Даже сейчас Кук не знал, что он выпалил, вот так. Не совсем определенное доказательство правонарушения, но достаточно, чтобы убедить Адлера в том, что Кук почти наверняка был утечкой, а теперь Кук, вероятно, только что слил что-то еще, хотя это было то, что придумал Райан. Адлер напомнил себе, что много лет назад, когда Райан только что был частью внешней группы, привлеченной для проверки процедур ЦРУ, он привлек внимание высокого уровня после изобретения Канарской ловушки. Что ж, он был снова спровоцирован.

Погода сегодня утром была достаточно холодной, чтобы делегации вернулись внутрь немного раньше для следующего раунда переговоров. «Этот действительно может куда-нибудь пойти, - сказал себе Адлер.

Полковник Майкл Захариас вел брифинг миссии. Это рутина , несмотря на то , что B-2 никогда не стрелял в гневе, на самом деле упал выстрел, но принцип проведен. 509-я бомбардировочная группа, созданная в 1944 году, сформированная под командованием полковника Пола Тиббетса, военно-воздушные силы США, уместно, подумал полковник, на базе в Юте, в его собственном семейном доме. Командир крыла, бригадир, будет управлять головным самолетом. Старпом крыла будет летать под номером два. В качестве заместителя командующего операциями он возьмет на себя номер три. Это была самая неприятная часть работы, но она была достаточно важной, чтобы он рассмотрел правила этики на войне и решил, что параметры миссии укладываются в рамки, которые юристы и философы наложили на воинов.

В Эльмендорфе было ужасно холодно, и фургоны доставляли экипажи к ожидающим бомбардировщикам. В ту ночь они будут лететь с экипажем из трех человек. B-2 был разработан только для пилота и второго пилота, с учетом того, что третий член экипажа будет работать с защитными системами, которые, как обещал подрядчик, второй пилот действительно мог сделать. Но настоящие боевые действия всегда требовали запаса прочности, и даже до того, как «Духи» покинули Миссури, были добавлены дополнительные триста фунтов снаряжения вместе с дополнительными примерно двумястами фунтами офицера радиоэлектронной борьбы.

В самолете было столько странного. Традиционно птицы ВВС США имели бортовые номера, но у B-2 не было хвоста, поэтому он был нарисован на двери переднего шасси. Бомбардировщик проникающего действия, он летел на большой высоте, а не на малой - хотя контракт был изменен в середине проекта, чтобы обеспечить низкий профиль полета - как авиалайнер для хорошей экономии топлива. Один из самых дорогих из когда-либо построенных самолетов, он сочетал в себе размах крыльев DC-10 с почти полной невидимостью. Выкрашенный в сланцево-серый цвет для укрытия в ночном небе, теперь это была сияющая надежда на прекращение войны. Бомбардировщик, он надеялся, что его миссия пройдет как можно более мирно. Захариасу было легче думать об этом как о бомбардировке.

Четыре двигателя GE по очереди загорелись, ленточные датчики переместились на полный холостой ход, уже потребляя топливо с такой же скоростью, как если бы он работал на полной мощности на крейсерской высоте, в то время как второй пилот и EWO проверили свои бортовые системы и нашли их исправными. Затем по одному трио бомбардировщиков вырулили с трапа на взлетно-посадочную полосу.

«Они облегчают задачу», - вслух подумал Джексон, находясь теперь в Центре боевой информации авианосца, под кабиной экипажа. Его общий оперативный план допускал такую возможность, но он не позволял себе этого ожидать. Его самым опасным противником были четыре эсминца Aegis, посланных японцами для охраны Марианских островов. Военно-морской флот еще не научился преодолевать комбинацию РЛС и ракет, и он ожидал, что эта работа будет стоить ему самолетов и экипажей, но, конечно же, Америка теперь имела своего рода инициативу. Другая сторона двигалась навстречу его возможным действиям, и это всегда было проигрышной игрой.

Теперь Робби это чувствовал . Джон Стеннис двигался на полной мощности, двигаясь на северо-запад со скоростью тридцать узлов или около того. Он посмотрел на часы и подумал, не завершились ли остальные операции, которые он планировал в Пентагоне.

Это было немного иначе. Рихтер включил свой команч, как и накануне вечером, гадая, как часто ему это сходило с рук, и напоминая себе об аксиоме военных операций, что одно и то же редко срабатывает более одного раза. Жалко, что парень, который придумал эту идею, не знал этого факта. Последней его ошибкой в уме было задуматься, не был ли это тот истребитель ВМС, которого он встретил в Неллис все те месяцы назад. «Наверное, нет», - рассудил он. Этот парень был слишком большим профессионалом.

Опять Рейнджерс стоял со своими Динками маленьких огнетушителей, и они снова оказались ненужными, и снова Рихтер снят без инцидентов, сразу поднимается вверх по склонам Shuraishi- саны , на востоке в Токио, но на этот раз с двумя другими самолетами позади него.

«Он хочет лично увидеть Дурлинга», - сказал Адлер. «Он сказал это в конце утреннего сеанса».

"Что еще?" - спросил Райан. Обычно дипломат сначала освещал свои дела.

«Повар наш мальчик. Он сказал мне, что его контакт работал с Когой ».

"Вы ..."

«Да, я сказал ему, что ты хотел. А что насчет посла? »

Райан посмотрел на часы. Время должно было быть так близко, и он не нуждался в этом осложнении, но и не ожидал, что другая сторона будет сотрудничать. «Дайте ему девяносто минут. Я проясню это с Боссом ».

Офицер радиоэлектронной борьбы также взял на себя обязанность проверить системы вооружения. Вмещающие восемьдесят 500-фунтовых бомб, бомбовые отсеки были достаточно большими, чтобы разместить только восемь из двухтысяч-фунтовых пенетраторов, а 8 умноженных на 3 - 24. Это было еще одно упражнение по арифметике, которое сделало последнюю часть миссии необходимой. в котором перевозка ядерного оружия сделала бы совершенно ненужным, но приказ не предусматривал этого, и полковник Захария не возражал. У него была совесть, с которой можно было жить.

«Все зеленое, сэр», - сказал EWO. Не слишком удивительно, поскольку каждое оружие было лично проверено старшим офицером вооружения, старшим старшим сержантом и инженером подрядчика, индивидуально прогонялось через дюжину симуляций, а затем перемещалось, как свежие фрукты, в бомбоотсек. . Они должны были быть такими, если они хотели поддерживать гарантированный производителем P k на уровне 95%, хотя даже этого было недостаточно для уверенности. Им нужно было больше самолетов для миссии, но самолетов больше не было, и работать с тремя духами вместе было достаточно сложно.

«Начинает волноваться, пеленг два-два-пять. Похоже на E-2 для начинающих », - сообщает EWO. Десять минут спустя стало ясно, что все наземные радары в стране загорелись на полную мощность. Ну, вот почему они построили эту штуку, подумали все три члена команды.

«Хорошо, дайте мне курс», - приказал Захария, проверяя свой экран.

«Один-девять-ноль на данный момент выглядит неплохо». Приборы идентифицировали каждый радар по типу, и самым разумным шагом было использование самого старого из них, к счастью, американской конструкции, характеристики которой они хорошо знали.

Впереди B-2 «Лайтнингс» снова действовали, на этот раз в одиночку и скрытно, приближаясь к Хоккайдо с востока, в то время как бомбардировщики, находившиеся позади, взяли более южный курс. Теперь упражнение было больше умственным, чем физическим. Один из E-767 поднялся, на этот раз далеко над сушей, и, вероятно, с истребителями в непосредственной близости, в то время как менее способные E-2C патрулировали недалеко от берега. Теперь им предстояло усердно работать с пилотами-истребителями, и, конечно же, его приемник угроз показал, что какие-то «Орлы» направили свои радары APG-70 в небо. Что ж, пора заставить их заплатить за это. Его двухплоскостной элемент повернул немного вправо и направился к двум ближайшим Орлам.

Двое все еще лежали на земле, один из них с лесами вокруг обтекателя. «Возможно, это тот, который подвергается ремонту», - подумал Рихтер, осторожно приближаясь с запада. Были еще холмы, за которыми можно было спрятаться, хотя на одном из них был радар, большая и мощная система ПВО. Его бортовой компьютер нарисовал для него нулевую область, и он полетел ниже, чтобы следовать за ней. Он оказался в трех милях от радиолокационной станции, но ниже ее, и тогда пришло время сделать то, для чего был разработан Команч.

Рихтер поднялся над последней вершиной холма, и его радар «Длинный лук» пронесся по местности перед ним. Его компьютеризированная память выбрала два E-767 из своей библиотеки враждебных форм и высветила их на оружейном дисплее. Сенсорный экран у левого колена Рихтера показал их в виде значков с номерами 1 и 2 и обозначил, что они собой представляют. Пилот выбрал «Адское пламя» из своего короткого списка вариантов оружия, двери оружейного отсека открылись, и он выстрелил дважды. Ракеты «Адский огонь» с ревом слетели с рельсов и устремились вниз к авиабазе, находившейся в пяти милях от них.

Target Four была многоквартирным домом, к счастью, верхним этажом. ЗОРРО-Три выбрал южный маршрут в город, и теперь его пилот повернул вертолет в сторону, опасаясь, что его заметят с земли, но желая найти окно с зажженным светом. Там. «Не свет, - подумал пилот. Больше похоже на телевизор. В любом случае достаточно хорошо. Он использовал режим ручного наведения, чтобы зафиксироваться на пятне синего света.

Кодзо Мацуда теперь задавался вопросом, как он вообще попал в эту неразбериху, но ответ всегда приходил один и тот же. Он чрезмерно расширил свой бизнес, а затем был вынужден заключить союз с Яматой - но где теперь его друг? Сайпан? Почему? Он был нужен им здесь. Кабинет нервничал, и хотя у Мацуда был свой человек в этой комнате, чтобы он делал то, что ему велели, за несколько часов до этого он узнал, что министры теперь думают сами по себе, и это нехорошо, но как и недавние события. Американцы в какой-то степени прорвали оборону его страны, что стало весьма неприятным сюрпризом. Разве они не понимали, что войну нужно положить конец, Марианские острова обезопасить раз и навсегда, а Америку вынудить принять изменения? Казалось, что власть была единственным, что они понимали, но в то время как Мацуда и его коллеги думали, что у них есть способность использовать власть, американцев не запугали так, как они должны были быть.

Что, если они ... что, если они не прогибаются? Ямата-сан заверил их всех, что они должны это сделать, но он также заверил их, что может посеять хаос в их финансовой системе, и каким-то образом ублюдки отменили это более ловко, чем один из боев на мечах Мушаши, который он сейчас наблюдал. по ночному ТВ. Теперь выхода не было. Они должны были довести дело до конца, иначе все они столкнулись бы с гибелью хуже, чем то, что его ... ошибочное суждение едва не нанесло его конгломерату. Ошибочное суждение? - спросил себя Мацуда. Что ж, да, но он выдержал это, объединив себя с Яматой, и если его коллега только вернется в Токио и поможет им всем держать правительство в узде, тогда, возможно ...

Канал на телевизоре сменился. Странный. Мацуда взял контроллер и вернул его обратно. Потом это снова изменилось.

Через пятнадцать секунд пилот «ЗОРРО-Три» активировал инфракрасный лазер, которым была направлена противотанковая ракета для выхода на аэродром. Его команчи теперь находились в режиме автоматического наведения, что позволяло ему управлять оружием вручную. Ему никогда не приходило в голову, что инфракрасный луч лазера находится на той же частоте, что и простое устройство, которое его дети использовали дома для переключения с Nickelodeon на Disney Channel.

Блин! Мацуда вернул канал в третий раз, но он все равно вернулся к выпуску новостей. Он не смотрел этот фильм много лет, а что не так с чертовым телевизором? Это даже была одна из его собственных моделей с большим экраном. Промышленник встал с кровати и подошел к ней, направив контроллер канала прямо на приемник на передней панели телевизора. И это снова изменилось.

«Бакаяро!» - прорычал он, становясь перед ним на колени и вручную переключая канал, и все же он снова вернулся к новостям. Свет в его спальне был выключен, и в последнюю секунду Мацуда увидел желтое свечение на экране телевизора. Отражение? Которого? Он повернулся и увидел желтый полукруг пламени, приближающийся к его окну, за секунду до того, как ракета «Адского пламени» попала в стальную двутавровую балку рядом с его кроватью.

ЗОРРО-Три заметил взрыв на верхнем этаже жилого дома, резко повернул налево и проследил за следующей целью. Это действительно что-то, подумал пилот, даже лучше, чем его второстепенная роль в оперативной группе «Нормандия» шесть лет назад. На самом деле он никогда не хотел быть змеиным, но вот он здесь, делает их работу. Следующий выстрел был похож на первый. Ему пришлось моргнуть, но он был уверен, что кто-либо в пределах двадцати метров от попадания ракеты не дожил бы до того, чтобы рассказать эту историю.

Первый Hellfire захватил самолет вместе с членами экипажа. К счастью, E-767 попал прямо в нос, и взрыв, возможно, пощадил некоторых из них, подумал Рихтер. Вторая ракета, как и первая, управляемая исключительно компьютером, оторвала хвост у другой. Теперь у Японии было две вещи, обе, вероятно, где-то в воздухе, и он ничего не мог с этим поделать. Они даже не вернутся сюда, но, чтобы убедиться в этом, Рихтер повернулся, выбрал свою пушку и на выходе обстрелял радар ПВО.

Биничи Мураками как раз выходил из здания после продолжительной беседы с Танзаном Итагаке. Завтра он встретится со своими друзьями в Кабинете министров и посоветует им остановить это безумие, пока не стало слишком поздно. Да, у его страны были ядерные ракеты, но они были созданы в расчете на то, что их простого существования будет достаточно, чтобы предотвратить их использование. Даже мысль об обнаружении их присутствия на земле его страны - как выяснилось, на скале - угрожала разрушить политическую коалицию, которая была у Гото, и теперь он понимал, что политическим деятелям можно отдавать приказы лишь до тех пор, пока они не осознают, что они это сделали. иметь своего рода власть.

Мысль о нищем на улице постоянно возвращалась. Если бы не это, аргументы Яматы могли бы не поколебать его. Но для этого он пытался сказать себе. Затем небо над его головой побелело. Телохранитель Мураками был рядом с ним и швырнул его на землю рядом с машиной, пока на них обрушился дождь из стекла. Едва прошел звук этого события, как он услышал эхо другого события в нескольких километрах от него.

"Что это?" он попытался спросить, но когда он двинулся, он почувствовал жидкость на своем лице, и это была кровь из руки его сотрудника, разрезанная по стеклу. Мужчина закусил губу и сохранил достоинство, но был сильно ранен. Мураками помог ему сесть в машину и приказал водителю ехать в ближайшую больницу. Когда мужчина кивнул, в небе появилась еще одна вспышка.

«Еще два детеныша тюленя», - тихо сказал себе полковник. Он ушел в пределах пяти миль, прежде чем запустить свои Slammers позади них, и только один из «Орлов» даже попытался уклониться, тот слишком поздно, хотя пилот ударил и теперь летел на землю. На данный момент этого было достаточно. Он повернул свой Lightning на северо-восток и взял курс на 1,5 Маха. Его полёт из четырёх человек прорезал брешь в обороне Хоккайдо, и за ними японские ВВС переместили самолеты, чтобы закрыть брешь, выполняя свою миссию на ночь. В течение многих лет полковник говорил всем, кто хотел слушать, что бой - это не справедливость, и он смеялся над жестоким эвфемизмом для скрытного самолета в бою с обычным самолетом. Убийство детенышей тюленя. Но это были не тюлени, и это было следующее убийство, и офицер был в ярости от необходимости того, что он делал.

EWO провел их между двумя радарами ПВО и в сотне миль от орбитального E-2C. Разговор по радио, краткий и взволнованный, был разным, от наземных станций до истребителей, теперь все на их севере. Место выхода на сушу находилось над городом по имени Араи. B-2A шел на высоте сорок три тысячи футов, плавно двигаясь со скоростью чуть менее шестисот узлов. Под первым слоем кожи на тканевой основе медная сетка поглощала большую часть электронной энергии, которая теперь пронизывала их самолет. Это было частью стелс-дизайна, который можно найти в любом учебнике по физике в средней школе. Медные нити накапливают большую часть энергии, как простая радиоантенна, преобразовывая ее в тепло, рассеиваемое в холодном ночном воздухе. Остальные сигналы попадают во внутреннюю структуру, чтобы быть отклоненными в другом месте, по крайней мере, на это все надеялись.

Райан встретил посла и проводил его в Западное крыло в окружении пяти агентов секретной службы. Атмосфера была, которую дипломаты называли «откровенной». Не было явной невежливости, но атмосфера была напряженной, без обычных любезностей, характерных для таких встреч. Больше не было сказано слов, и к тому времени, как они вошли в Овальный кабинет, Джек больше всего беспокоился о том, какая угроза, если таковая будет, будет доставлена в этот самый неподходящий момент.

"Мистер. Посол, присаживайтесь, пожалуйста, - сказал Дурлинг.

"Спасибо господин президент."

Райан выбрал одну из них между заезжающим дипломатом и Роджером Дерлингом. Это было автоматическое действие по защите своего президента, но в нем не было необходимости. Двое агентов вошли и не хотели выходить из комнаты. Один стоял у двери. Другой стоял прямо за послом.

«Я так понимаю, вы хотите мне кое-что сказать», - заметил Дурлинг.

Доставка дипломата была деловой. «Мое правительство хочет, чтобы я проинформировал вас о том, что мы скоро предадим огласке наше владение стратегическим оружием. Мы хотим вас об этом честно предупредить ».

«Это будет рассматриваться как открытая угроза для нашей страны, г-н посол», - сказал Райан, выполняя свою задачу по защите президента от необходимости говорить напрямую.

«Это угроза только в том случае, если вы сделаете это так».

«Вы знаете, - заметил Джек, - что у нас тоже есть ядерное оружие, которое можно доставить в вашу страну».

«Как вы уже сделали», - сразу ответил посол. Райан кивнул.

«Да, в случае начала новой войны вашей страной».

«Мы постоянно говорим вам, что это война, только если вы сделаете это так».

«Сэр, когда вы нападаете на американскую территорию и убиваете американских военнослужащих, это и превращает это в войну».

Дурлинг наблюдал за обменом мнениями не более, чем склонив голову, играя свою роль, в то время как его советник по национальной безопасности играл свою собственную. Теперь он знал своего подчиненного достаточно хорошо, чтобы распознавать в нем напряжение, то, как его ноги скрещивались на дне стула, а руки легли на колени, его голос был мягким и приятным, несмотря на характер разговора. Боб Фаулер был прав с самого начала, больше, чем думали ни бывший, ни нынешний президент. «Хороший человек в шторм», - снова подумал Роджер Дерлинг, пословица, появившаяся еще в те времена, когда люди уходили в море. Хотя иногда он был упрямым и вспыльчивым, в кризисной ситуации Райан устроился, как врач в операционной. Что-то он узнал от жены? - подумал президент, а может быть, он узнал кое-что, потому что ему это навязывали за последние десять или двенадцать лет, когда он находился на государственной службе и оставался без нее. Хороший мозг, хороший инстинкт и хладнокровие, когда нужно. Как жаль, что этот человек избежал политики. Эта мысль почти заставила Дурлинга улыбнуться, но это было не место для этого. Нет, Райан не был бы хорош в политике. Он был из тех, кто стремится решать проблемы напрямую. Даже в его хитрости была острая сторона, и ему не хватало решающей способности эффективно лгать, но, тем не менее, он был хорошим человеком, чтобы справиться с кризисом.

«Мы стремимся к мирному завершению этого эпизода», - говорил посол. «Мы готовы многое уступить».

«Нам не требуется ничего, кроме возврата к статус-кво анте», - ответил Райан, рискнув, что его обувь пошатнулась. Он ненавидел это, ненавидел понимать суть, но теперь ему приходилось выдвигать идеи, которые он и президент обсуждали, и если что-то пойдет не так, то просто вспомнят, что оговорился Райан, а не Роджер Дерлинг. «И уничтожение вашего ядерного оружия под международным контролем».

«Вы заставляете нас играть в очень опасную игру».

«Игра создана вами, сэр». Райан приказал себе расслабиться. Теперь его правая рука лежала на левом запястье. Он чувствовал свои часы, но не осмеливался смотреть на них, опасаясь дать указание на то, что сейчас происходит что-то, связанное со временем. «Вы уже нарушаете Договор о нераспространении ядерного оружия. Вы нарушили Устав ООН, который также подписало ваше правительство. Вы нарушаете несколько договорных отношений с Соединенными Штатами Америки и развязали агрессивную войну. Вы ожидаете, что мы примем все это и ваше порабощение американских граждан? Скажите, как отреагируют ваши граждане, когда они все это узнают? » События предыдущей ночи над Северной Японией еще не стали достоянием гласности. Они контролировали свои СМИ гораздо тщательнее, чем игра Райана с американскими телеканалами, но с такими вещами была проблема. Правда всегда вылезала наружу. Неплохо, если правда работала на вас, было бы ужасно, если бы не работала.

«Вы должны предложить нам что-нибудь!» - настаивал посол, явно теряя дипломатическое хладнокровие. Позади него руки агента секретной службы немного согнулись.

«Мы предлагаем вам шанс восстановить мир с честью».

"Это ничего!"

«Это более точная тема для заместителя госсекретаря Адлера и его делегации. Вам известна наша позиция », - сказал Райан. «Если вы решите обнародовать свое ядерное оружие, мы не сможем вам помешать. Но я предупреждаю вас, что это будет серьезная психологическая эскалация, которая не нужна ни вашей стране, ни нашей ».

Посол посмотрел на Дурлинга, надеясь на какую-то реакцию. Вскоре это произойдет в Айове и Нью-Гэмпшире, и этому человеку нужно было начать хорошо ... это было причиной жесткой линии? - поинтересовался дипломат. По его приказу из Токио он получил место для маневрирования для своей страны, но американцы не играли, и виновником этого должен был быть Райан.

«Доктор Райан говорит от имени Соединенных Штатов?» Его сердце екнуло, когда он увидел, как президент слегка покачал головой.

«Нет, господин посол. На самом деле я говорю от имени Соединенных Штатов ». Дурлинг ненадолго замолчал, прежде чем добавить: «Но доктор Райан говорит за меня в этом случае. У вас есть что-нибудь еще для нас? »

«Нет, господин президент».

«В таком случае мы вас больше задерживать не будем. Мы надеемся, что ваше правительство увидит, что наиболее выгодный выход из этой ситуации - это то, что мы предлагаем. Остальные альтернативы не подлежат проверке. Хорошего дня, сэр." Дурлинг не встал, хотя Райан встал, чтобы вывести человека. Он вернулся через две минуты.

"Когда?" - спросил президент.

"Любое время."

«Это лучше сработало».

Небо под ними было чистым, хотя на высоте пятидесяти тысяч футов виднелись клочья перистых облаков. Даже в этом случае начальная точка, называемая IP, была слишком трудна для невооруженного глаза. Хуже того, другие самолеты в полете из трех были совершенно невидимы, хотя они были запрограммированы на четыре и восемь миль впереди соответственно. Майк Захариас подумал о своем отце, обо всех миссиях, которые он выполнял в самых изощренных оборонительных сооружениях своего времени, и о том, как он потерял профессиональную авантюру всего один раз и чудом выжил в лагере, который должен был стать последним пристанищем. Это было в некотором смысле проще, но и сложнее, поскольку B-2 не мог маневрировать, кроме как слегка корректировать свое положение с учетом ветра.

«Батарея« Патриот »здесь, в два часа дня, - предупредил капитан на табло радиоэлектронной борьбы. «Он только что загорелся».

Тогда Захария понял, почему. В нескольких милях впереди на земле появились первые вспышки. «Значит, отчеты разведки верны, - подумал полковник. У японцев было не так много Патриотов, и они не стали бы выставлять их здесь ради удовольствия. В этот момент, глядя вниз, он увидел движущиеся огни поезда прямо за долиной, которую они собирались атаковать.

«Допроси одного», - приказал пилот. Теперь стало опасно.

Радар LPI под носом его бомбардировщика нацелился на участок земли, на который ему указала спутниковая навигационная система, мгновенно зафиксировав положение бомбардировщика относительно известного наземного ориентира. Затем самолет повернул направо и через две минуты повторил процедуру:

«Предупреждение о запуске ракеты! «Патриот» сейчас летает - сделайте это два, - предупредил EWO.

«Это -Два», - подумал Захария. Должно быть, поймал его с открытыми дверями. Бомбардировщик не стал незаметным с открытым бомбовым отсеком, но это заняло всего несколько секунд, прежде чем ...

Там. Он видел, как Патриоты поднимаются из-за холма, намного быстрее, чем SA-2, от которых уклонялся его отец, совсем не как ракеты, а скорее как лучи направленной энергии, так быстро, что глаз едва мог следить за ними, поэтому быстро у него не было много шансов подумать. Но две ракеты, находившиеся всего в нескольких сотнях метров друг от друга, вообще не изменили своего пути, устремившись к фиксированной точке в космосе и пролетев над высотой его бомбардировщика, взорвавшись, как фейерверк, на высоте около шестидесяти тысяч футов. Хорошо, этот стелс действительно работает против Патриота, как показали все тесты. «Операторы на земле, должно быть, сходят с ума», - подумал он.

«Старт первого захода», - объявил пилот.

По данным разведки, было десять целевых точек - ракетные шахты, и Полковнику нравилось устранять ненавистные вещи, даже несмотря на то, что это было ценой жизней других людей. Их было всего трое, а его бомбардировщик, как и другие, нес всего восемь единиц оружия. Общее количество единиц оружия, которое имело место для миссии, составляло всего двадцать четыре, по два предназначенных для каждой шахты, а последние четыре Захарии - для последней цели. По две бомбы каждая. Каждая бомба имела 95-процентную вероятность попадания в пределах четырех метров от точки прицеливания, на самом деле довольно неплохие цифры, за исключением того, что в такого рода миссиях точно не было права на ошибку. Даже на бумаге вероятность двойного промаха составляла менее половины процента, но это число, умноженное на десять целей, означало пятипроцентный шанс, что одна ракета выживет, а это недопустимо.

Самолет теперь находился под компьютерным управлением, которое пилот мог игнорировать, но не мог, если что-то пойдет не так. Полковник убрал руки с пульта управления, не касаясь их, чтобы не вмешиваться в процесс, требующий лучшего контроля, чем он мог бы обеспечить.

«Системы?» - спросил он по внутренней связи.

«Номинально», - напряженно ответил EWO. Его глаза были прикованы к навигационной системе GPS, которая принимала сигналы от четырех ядерных часов на орбите и фиксировала точное положение самолета в трех измерениях, а также курс, скорость и данные о ветровом сносе, генерируемые собственными системами бомбардировщика. Информация была загружена в бомбы, уже запрограммированные на определение точного местоположения их целей. Первый бомбардировщик охватил цели с 1 по 8. Второй бомбардировщик охватил с 3 по 10. Его третий бомбардировщик нанесет вторые выстрелы в точки 1, 2, 9 и 10. Это теоретически гарантирует, что, поскольку ни один самолет не сможет произвести оба выстрела в одна цель, неисправность электроники не гарантирует выживание одной из ракет на земле.

«Тот аккумулятор« Патриот »все еще ищет. Кажется, у входа в долину.

«Плохо для них, - подумал Захария.

«Двери бомбы открываются - сейчас же!» - сказал второй пилот. Получившееся известие от третьего члена экипажа было мгновенным.

«Он поймал нас - теперь у нас есть зенитно-ракетный комплекс», - сказал EWO, когда упало первое оружие. "Привязка, он нацелен ... запуск, запуск, запуск!"

«Помни, это требует времени», - сказал Захария гораздо холоднее, чем он чувствовал. Вторая бомба уже вышла из строя. Затем пришла новая мысль - насколько умен этот командир батареи? Узнал ли он что-нибудь из своего последнего шанса на бомбардировщик? Боже, миссия все равно может провалиться, если он ... Две секунды спустя четвертое оружие вылетело, и двери бомбы закрылись, возвращая B-2 Spirit в режим электронной невидимости.

«Это должен быть бомбардировщик-невидимка», - сказал диспетчер перехвата. "Смотреть!"

Большой, манящий контакт, внезапно появившийся прямо над их головами, исчез. Большой радар с фазированной антенной решеткой оповестил о присутствии цели визуально и с помощью тонального сигнала, и теперь экран был пустым, но не полностью. Теперь было четыре нисходящих объекта, точно так же, как их было восемь всего минуту назад. Бомбы. Командир батареи почувствовал и услышал удар своих ракет-носителей вверх по долине. В прошлый раз он пошел на бомбардировщики, растратив две драгоценные ракеты; и двое, которых он только что уволил, тоже сошли бы с ума ... но ...

"Зайти сейчас же!" - крикнул командир батареи своим людям.

«Они не руководят нами», - сказал EWO с большей надеждой, чем убежденностью. Радиолокатор слежения теперь светил прожектором, затем стабилизировался, но не на них.

Чтобы сделать это еще менее вероятным, Захария повернул самолет, что в любом случае было необходимо для второй части миссии. Это сбило бы его с пути по запрограммированной траектории полета ракет и предотвратило бы возможность контакта кожи с кожей.

"Поговори со мной!" - приказал пилот.

«Они уже прошли мимо нас…» Мысль, подтвержденная одной, затем еще одна яркая вспышка света, озарившая облака над их головами. Хотя трое членов экипажа съежились от света, от взрывов не было ни звука, ни даже грохота, они, должно быть, были так далеко позади них.

Ладно, вот и все ... Надеюсь.

"Он все еще - сигнал тревоги!" - крикнул EWO. "Но-"

«На нас?»

«Нет, что-то еще… я не знаю…»

«Бомбы. Черт побери, - выругался Захария. «Он отслеживает бомбы!»

Их было четыре, самые умные из умных бомб, которые теперь падали быстро, но не так быстро, как водолазный тактический самолет. Каждый знал, где он находится в пространстве и времени, и знал, куда он должен был пойти. Данные бортовых навигационных систем B-2 сказали им, где они находятся - координаты на карте, высота, скорость и направление самолета, и с этим сами компьютеры в бомбах сравнили местоположение своих запрограммированных целей. Теперь, падая, они соединяли невидимые точки в трехмерном пространстве, и вряд ли промахнулись. Но бомбы не были скрытными, потому что никому не приходило в голову сделать их такими, к тому же они были достаточно большими, чтобы их можно было отслеживать.

У батареи «Патриот» все еще оставались ракеты для стрельбы и место для защиты, и хотя бомбардировщик исчез, на экране было четыре объекта, и радар мог их видеть. Системы наведения автоматически выследили их, пока командир батареи ругал себя за то, что не подумал об этом раньше. Его оператор кивнул по команде и повернул ключ, который «позволил» ракетным системам работать автономно, и компьютер не знал и не заботился о том, что приближающиеся цели не были самолетами. Они двигались по воздуху, находились в пределах его полушария ответственности, и люди-операторы сказали: убивайте.

Первая из четырех ракет вылетела из своего коробчатого контейнера, превратив твердое ракетное топливо в белую полосу в ночном небе. Система наведения отслеживала цели с помощью самой ракеты, и, несмотря на свою сложность, ее также было трудно заблокировать и она была чрезвычайно точной. Первый нацелился на свою цель, передавая свои собственные сигналы на землю и получая инструкции по отслеживанию от компьютеров батареи. Если бы у ракеты был мозг, она чувствовала бы удовлетворение, когда вела бы падающую цель, выбирая точку в пространстве и времени, где обе встретятся ...

"Убийство!" - сказал оператор, и ночь превратилась в день, когда второй ЗРК обнаружил следующую бомбу.

Свет на земле рассказал историю. Захария видел, как сверкающие вспышки отражаются от скалистых склонов холмов - слишком рано, чтобы бомба упала на землю. Так что тот, кто составлял параметры миссии, в конце концов не был параноиком.

«Есть IP Two», - сказал второй пилот, отозвав командира самолета обратно на задание.

«Хорошая почва», - сказал EWO.

На этот раз Захария мог ясно видеть это - широкую плоскую тропу темно-синего цвета, отличную от разбитой, более темной земли этой холмистой местности, и бледную стену, сдерживающую ее. Там были даже фонари для электростанции.

«Двери сейчас открываются».

Самолет подпрыгнул на несколько футов, когда шесть орудий упали. Органы управления полетом настроились на это, и бомбардировщик снова повернул направо, взяв курс на восток, в то время как пилот почувствовал себя лучше от того, что ему приказали сделать.

Командир батареи с удовлетворением хлопнул рукой по приборной панели. Он получил три из четырех, и последний взрыв, хотя это был промах, вполне мог сбить бомбу с цели, хотя он чувствовал, как земля сотряслась от удара о землю. Он поднял свой полевой телефон, чтобы добраться до бункера ракетного командования.

"С тобой все впорядке?" - настойчиво спросил он.

«Что, черт возьми, нас поразило?» - потребовал далекий офицер. Командир Патриота проигнорировал этот глупый вопрос.

«Ваши ракеты?»

«Восемь из них ушли, но я думаю, что у меня осталось двое. Мне нужно позвонить в Токио, чтобы получить инструкции ». Офицер на другом конце провода удивился, и сразу же он подумал, что нужно отдать должное выбору места. Его шахты были высверлены в твердой скале, которая, в конце концов, служила прекрасной броней для его межконтинентальных баллистических ракет. Какие приказы он получит теперь, когда американцы попытались разоружить его и его нацию?

«Надеюсь, они говорят вам запускать», - у офицера ЗРК не хватило смелости произнести вслух.

Последние четыре бомбы третьего Б-2 упали на плотину гидроэлектростанции в начале долины. Они были запрограммированы на нанесение ударов снизу вверх по железобетонной поверхности конструкции, выбор времени и расположение прицельных точек не менее важны, чем те, которые касаются ракетных шахт. Незаметные и неслыханные никем, они спустились шеренгой, разделяя их всего лишь на сотню футов.

Плотина была сто тридцать метров высотой и почти такой же толщиной у основания, конструкция сужалась, когда поднималась до водослива шириной всего десять метров. Сильный, чтобы выдержать вес резервуара, который он сдерживал, а также выдерживать землетрясения, поражающие Японию, он вырабатывал электричество более тридцати лет.

Первая бомба попала в семьдесят метров ниже водосброса. Тяжелое оружие с толстым корпусом из закаленной стали, оно вонзилось в конструкцию на пятнадцать метров, прежде чем взорваться, сначала разорвав миниатюрную пещеру в бетоне, и удар от события прокатился по огромной стене, когда второе оружие нанесло удар, примерно на пять метров над ним. первое.

Там был сторож, проснувшийся от шума из долины, но он пропустил световое шоу и гадал, что это было, когда он увидел первую приглушенную вспышку, которая, казалось, исходила изнутри его плотины. Он услышал, как ударило второе оружие, затем задержка в секунду или около того, прежде чем разряд почти сбил его с ног.

«Господи, а мы все получили?» - спросил Райан. Вопреки распространенному мнению, а теперь и его собственным пылким желаниям, Управление национальной разведки никогда не распространяло возможности реального времени на Белый дом. Ему приходилось зависеть от кого-то другого, смотрящего телевизор в зале Пентагона.

«Не уверен, сэр. Все они были близки - ну, я имею в виду, некоторые были, но некоторые бомбы выглядели слишком преждевременными ...

"Что это обозначает?"

«Кажется, они взорвались в воздухе - три из них, то есть все от последнего бомбардировщика. Сейчас мы пытаемся изолировать отдельные бункеры и…

«Есть ли что-нибудь в целости, черт возьми?» - потребовал ответа Райан. Неужели игра не удалась?

«Один, может, два, мы не уверены. Подожди, ладно? - жалобно спросил аналитик. «Через несколько минут у нас будет еще одна птица».

Плотина могла пережить две, но при третьем ударе, в двадцати метрах от водосброса, образовалась брешь - на самом деле, он выбил кусок бетона треугольной формы. Секция дернулась вперед, затем остановилась, удерживаясь на месте за счет огромного трения искусственной скалы, и на секунду сторож подумал, сможет ли плотина устоять. Четвертый удар попал в центр этой секции и раздробил ее. К тому времени, когда пыль рассеялась, она сменилась туманом и паром, когда вода начала литься через тридцатиметровую щель, вырезанную в стене дамбы. Эта пропасть увеличивалась на глазах у сторожа, и только тогда ему пришло в голову броситься в свою хижину и поднять телефон, чтобы предупредить людей, живущих ниже по течению. К тому времени река, возродившаяся после трех десятилетий принудительного сна, мчалась по долине, которую она вырубала за сотни тысячелетий.

"Хорошо?" - потребовал мужчина из Токио.

«Одна ракета, кажется, полностью цела. Это номер девять. Номер два - ну, могут быть небольшие повреждения. Мои люди сейчас проверяют их всех. Какие у меня приказы? »

«Готовьтесь к возможному запуску и ждите».

«Хай». Линия отключилась.

Что мне теперь делать? - подумал вахтенный офицер. Он был новичком в этом, новичком в самой идее управления ядерным оружием, работе, которую он никогда не хотел, но никто никогда не спрашивал его об этом. Его запомнившийся протокол приказов быстро дошел до него, и он поднял телефон - обычный черный инструмент; не было времени для театральности, на которую повлияли американцы, - для премьер-министра.

«Да, что это?»

«Гото-сан, это Министерство. Атака на наши ракеты! »

"Какие? Когда?" - потребовал премьер-министр. "Как плохо?"

«Одна, возможно, две ракеты находятся в боевом состоянии. Остальное может быть уничтожено. Сейчас мы их все проверяем ». Старший вахтенный офицер слышал гнев на другом конце провода.

«Как быстро вы сможете подготовить их к запуску?»

"Несколько минут. Я уже отдал приказ привести их в статус запуска ». Офицер открыл книгу заказов, чтобы определить, как действительно запустить вещи. Его, конечно, проинформировали об этом, но сейчас, в пылу мгновенья, он почувствовал необходимость иметь это в письменном виде перед собой, когда остальные в центре дозора повернулись и посмотрели на него в жутком молчании.

«Я сейчас звоню в свой кабинет!» И линия оборвалась.

Офицер огляделся. В комнате был гнев, но еще больше - страх. Это случилось снова, систематическая атака, и теперь они осознали важность прежних действий Америки. Каким-то образом они узнали местонахождение замаскированных ракет, а затем использовали рассчитанные по времени атаки на японскую систему ПВО, чтобы прикрыть то, что они действительно хотели сделать. Так что же им теперь прикажут делать? Нанести ядерную атаку? Это было безумие. Генерал так думал, и он видел, что более холодные головы в его командном центре чувствовали то же самое.

Это было своего рода чудо. Шахта ракеты номер девять была почти цела. Одна бомба взорвалась всего в шести метрах от нас, но скала вокруг… нет, как заметил офицер, бомба вообще не взорвалась. В каменистом дне долины была дыра, но в свете фонарика он мог видеть прямо здесь, среди обломков камня, заднюю часть чего-то - возможно, плавник. Он понял, что это бесполезная бомба, умная бомба с неисправным предохранителем. Разве это не забавно? Он помчался рядом, чтобы увидеть номер два. Бегая по долине, он услышал какой-то сигнал тревоги и задумался, что это такое. Это была пугающая поездка, и он удивился тому факту, что американцы не пытались атаковать контрольный бункер. Из десяти ракет в коллекции восемь наверняка были уничтожены. Он задохнулся от паров оставшегося топлива, но большая его часть уже поднялась в небо, оставив после себя только ядовитый газ, который уносил ночной ветер. Поразмыслив, он надел противогаз, закрывавший лицо и, что смертельно, уши.

Силос 2 получил единственное попадание бомбы - почти промахнулся, поправил он себя. Эта бомба не попала в центральную цель примерно на двенадцать метров, и, хотя она бросила тонны камней и расколола бетонную облицовку, все, что им нужно было сделать, это смести обломки из люка доступа, а затем спуститься вниз и посмотреть, был целым.

Будь прокляты за это американцы! - взбесился он, поднял рацию и вызвал бункер управления. Как ни странно, ответа не последовало. Затем он заметил, что земля трясется, но на полпути задумался, не может ли это быть его собственной дрожью. Приказав себе замолчать, он глубоко вздохнул, но урчание не прекратилось. Землетрясение ... и что это за вой за его противогазом? Потом он увидел это, и не было времени мчаться к стенам долины.

Экипаж «Патриота» тоже это слышал, но проигнорировал. Единственное предупреждение получила команда перезарядки. Расположенные в звене железнодорожных путей, они устанавливали пусковой контейнер еще для четырех ракет, когда белая стена взорвалась у входа в долину. Их крики остались неуслышанными, хотя одному из них удалось выбраться в безопасное место, прежде чем стометровая волна накрыла место.

В двухстах милях над его головой орбитальная камера облетела долину с юго-запада на северо-восток, все девять ее камер следили за одним и тем же потоком воды.

45

Линия битвы

«Вот они, - сказал Джонс. Карандаши на листе бумаги, сложенной веером, показали почти идентичные отметки, тонкие следы на линии 1000 Гц указали на то, что использовались системы Prairie-Masker, а такие же слабые низкочастотные отметки обозначали использование судовых дизельных двигателей. Их было семеро, и хотя пеленг пока не сильно изменился, скоро они появятся. Все японские подводные лодки были теперь на фырке, и время было неподходящим. Они фыркали в час, обычно это обычно один час вахтенного цикла, что позволяло дежурным офицерам и дежурным время привыкнуть к кораблю после периода отдыха, а также провести проверку гидролокатора перед тем, как войти в свою наиболее уязвимую эволюцию. Но сейчас было двадцать пять после часа, и все они начали фыркать за один и тот же пятиминутный период, а это означало, что нужно двигаться. Джонс поднял телефон и нажал кнопку SubPac.

«Джонс здесь».

«Что происходит, Рон?»

«Какую бы наживку вы ни бросили в воду, сэр, они просто загнали ее в ловушку. У меня семь треков », - сообщил он. «Кто их ждет?»

«Не по телефону, Рон, - сказал Манкузо. «Как там дела?»

«Практически все под контролем», - ответил Джонс, оглядываясь на начальников. Уже сейчас хорошие мужчины и женщины, и его дополнительное обучение позволило им полностью подключиться к сети.

- Тогда почему бы вам не принести сюда свои данные? Ты заслужил это."

«Увидимся через десять», - сказал подрядчик.

«Мы получили их», - сказал Райан.

"Насколько вы уверены?" - спросил Дурлинг.

«Здесь, сэр». Джек положил на стол президента три фотографии, только что доставленные из NRO.

«Вот как это выглядело вчера». На самом деле смотреть было не на что, кроме ракетной батареи «Патриот». На втором фото было больше, и хотя это было черно-белое фото радара, оно было смешано с помощью компьютера с другим визуальным верхом, чтобы дать более точное изображение ракетного поля. «Хорошо, это семьдесят минут назад», - сказал Райан, кладя третью.

«Это озеро». Он удивленно поднял глаза, хотя его проинформировали.

«Место находится на глубине около ста футов, будет еще несколько часов», - объяснил Джек. "Эти ракеты мертвы ..."

«Вместе со сколькими людьми?» - спросил Дурлинг.

«Более сотни», - сообщил советник по национальной безопасности, его энтузиазм по поводу этого события мгновенно улетучился. «Сэр, другого пути не было».

Президент кивнул. "Я знаю. Насколько мы уверены, что ракеты ...? »

«Снимки перед наводнением показали, что семь отверстий определенно пробиты и разрушены. Еще один, вероятно, потерпел крушение, и два неизвестных, но определенно с каким-то шоковым повреждением. Защитные уплотнения на отверстиях не выдержат такого большого давления воды, а межконтинентальные баллистические ракеты слишком хрупкие для такого рода обработки. Бросать мусор, унесенный вниз по течению от наводнения. Ракеты настолько мертвы, насколько мы можем сделать их без собственного ядерного удара, и нам удалось выполнить миссию без него ». Джек сделал паузу. «Все это был план Робби Джексона. Спасибо, что позволил мне наградить его за это ».

«Он сейчас с перевозчиком?»

"Да сэр."

«Ну, может показаться, что он тот самый человек для этой работы, не так ли?» - риторически спросил президент, явно обрадованный вечерними новостями. "И сейчас?"

«А теперь, господин президент, мы пытаемся уладить этот вопрос раз и навсегда».

В этот момент зазвонил телефон. Дурлинг поднял его. "Ой. Да, Тиш? »

«Японское правительство объявило, что у них есть ядерное оружие, и они надеются…»

«Больше нет, они этого не делают», - сказал Дурлинг, отключая своего директора по коммуникациям. «Нам лучше сделать собственное объявление».

«О, да», - сказал Джонс, глядя на настенную диаграмму. «Ты сделал это в большой спешке, Барт».

Линия проходила к западу от Марианских островов. Невада была самой северной лодкой. В тридцати милях к югу от нее находилась Западная Вирджиния. Еще тридцать, и там была Пенсильвания. Мэриленд была самой южной из бывших ракетных подводных лодок. Линия была девяноста миль в поперечнике, и на самом деле она протянулась еще на тридцать, пятнадцать к северу и югу от конечных лодок, и они находились в двухстах милях к западу от линии движения японских АПЛ на запад. Они только что прибыли на место после предупреждения из Вашингтона о том, что информация так или иначе просочилась к японцам.

«Что-то подобное уже случалось раньше, не так ли?» - спросил Джонс, вспомнив, что все это были названия линкоров и, более того, названия боевых фургонов, пойманных у причалов однажды декабрьским утром, задолго до его рождения. Первоначальные носители имен были воскрешены из грязи и отправлены, чтобы вернуть острова, поддерживая солдат и морских пехотинцев под командованием Джесси Ольдендорфа, и одной темной ночью в проливе Суригао ... но это было не время для истории уроки.

«А как насчет банок?» - спросил Чемберс.

«Мы потеряли их, когда они пошли за Бонинами, сэр. Скорость и курс были довольно постоянными. Им следовало проехать над Теннесси около полуночи по местному времени, но к тому времени наш авианосец ...

«Вы все продумали, - заметил Манкузо.

«Сэр, я отслеживал для вас весь океан. Чего ты ждешь?

«Дамы и господа, - сказал президент в пресс-центре Белого дома. Райан заметил, что он просто отрабатывает какие-то каракули, а не то, что могло бы устроить генерального директора. «Вы только что сегодня вечером услышали объявление японского правительства о том, что оно изготовило и развернуло межконтинентальные ракеты с ядерными боеголовками.

«Этот факт известен вашему правительству уже несколько недель, и существование этого оружия является причиной осторожного и осмотрительного подхода администрации к Тихоокеанскому кризису. Как вы понимаете, это развитие тяжело сказалось на нас и повлияло на нашу реакцию на японскую агрессию против территории США и граждан Марианских островов.

«Теперь я могу сказать вам, что эти ракеты были уничтожены. Их больше нет, - сказал Дурлинг сильным голосом.

«Текущая ситуация такова: японские военные по-прежнему удерживают Марианские острова. Это неприемлемо для Соединенных Штатов Америки. Люди, живущие на этих островах, являются американскими гражданами, и американские вооруженные силы сделают все необходимое, чтобы отстоять их свободу и права человека. Я повторяю: мы сделаем все необходимое, чтобы вернуть эти острова под власть США.

«Сегодня вечером мы обращаемся к премьер-министру Гото, чтобы объявить о его готовности немедленно эвакуировать японские войска с Марианских островов. Неспособность сделать это вынудит нас применить любую силу, необходимую для их устранения.

«Это все, что я хочу сказать прямо сейчас. По всем вопросам, которые у вас есть по поводу событий этого вечера, я передаю вас моему советнику по национальной безопасности доктору Джону Райану. Президент подошел к двери, игнорируя множество выкрикиваемых вопросов, в то время как несколько мольбертов были установлены для наглядных демонстраций. Райан стоял у кафедры, заставляя всех ждать, пока он велел себе говорить медленно и четко.

«Дамы и господа, это называлось Операцией ТИББЕЦ. Прежде всего позвольте мне показать вам, каковы были цели ». Обложка была снята с первого фото, и американский народ впервые увидел, на что способны национальные разведывательные спутники. Райан поднял указатель и начал обозначать место для всех, давая камерам время приблизиться к ним.

«Вот дерьмо», - заметил Мануэль Ореза. "Вот почему."

«По-моему, это серьезная причина», - заметил Пит Берроуз. Затем экран погас.

«Сожалеем, но спутниковая трансляция CNN временно прервана из-за технической проблемы», - сказал им голос.

«Моя задница!» Портаджи зарычал в ответ.

«Они придут сюда следующими, не так ли?»

«И о гребаном времени тоже», - подумал Ореза.

«Мэнни, а что насчет этой ракеты на следующем холме?» его жена хотела знать.

«Мы готовим для вас копии всех этих фотографий. Они должны быть готовы примерно через час. Извините за задержку, - сказал им Джек. «Это было довольно напряженное время для нас.

«Теперь миссия выполнялась бомбардировщиками B-2, базировавшимися на базе ВВС Уайтмен в Миссури…»

"Постановка откуда?" - спросил репортер.

«Вы знаете, что мы не будем это обсуждать», - сказал Джек в ответ.

«Это платформа для создания ядерного оружия», - сказал другой голос. "Мы ..."

"Нет. Удар наносился обычными высокоточными боеприпасами. Следующая карточка, пожалуйста, - сказал Райан мужчине за мольбертом. «Как вы можете видеть здесь, долина практически не повреждена ...» Это было легче, чем он ожидал, и, возможно, лучше, что у него не было много времени для беспокойства по этому поводу, и Райан вспомнил, как впервые провел брифинг. в Белом доме. Это было труднее, чем сейчас, несмотря на то, что теперь ему в лицо светили огни телевизора.

«Вы разрушили дамбу?»

"Да, мы сделали. Необходимо было быть полностью уверенным в том, что это оружие было уничтожено и ...

«А как насчет потерь?»

«Все наши самолеты возвращаются - может быть, уже там, но я не…»

«А как насчет японских смертей?» - настаивал репортер.

«Я не знаю об этом», - ровно ответил Джек.

"Тебя волнует?" - потребовала она ответа, гадая, какой ответ она получит.

«Миссия, мэм, заключалась в том, чтобы уничтожить ядерное оружие, нацеленное на Соединенные Штаты со стороны страны, которая уже атаковала американские войска. Мы убили японских граждан в этом нападении? Да, мы сделали. Как много? Я не знаю. В данном случае нас беспокоила опасность для жизни американцев. Я хочу, чтобы вы имели в виду, что мы не начали эту войну. Япония сделала. Когда вы начинаете войну, вы рискуете. Это один из рисков, на который они пошли - и в данном случае они проиграли. Я советник президента по национальной безопасности, и моя работа заключается в том, чтобы помогать президенту Дурлингу в первую очередь защищать эту страну. Это ясно? " - спросил Райан. В своем ответе он допустил лишь небольшую злость, и возмущенное выражение лица репортера не помешало ее коллегам кивнуть.

«А как насчет того, чтобы попросить прессу солгать, чтобы ...»

"Стоп!" - скомандовал Райан, его лицо покраснело. «Вы хотите подвергнуть опасности жизнь американских военнослужащих? Зачем это делать? Какого черта ты хочешь это сделать? "

"Вы запугали сети, чтобы ..."

«Этот канал распространяется по всему миру. Вы ведь знаете это, не так ли? " Райан сделал паузу, чтобы перевести дух. «Дамы и господа, я хотел бы напомнить вам, что большинство людей в этом зале - американские граждане. Что касается меня, - он боялся взглянуть туда, где стоял президент, - вы понимаете, что президент несет ответственность за свою безопасность перед матерями, отцами, женами и детьми людей, которые носят форму нашей страны. Настоящие люди сегодня подвергаются риску, и я хочу, чтобы вы, люди из прессы, время от времени помнили об этом ».

- Господи, - прошептала Тиш Браун позади Дурлинга. "Мистер. Президент, было бы неплохо ...

"Нет." Он покачал головой. «Пусть продолжает».

Пресс-центр замолчал. Кто-то прошептал что-то резкое стоящей журналистке, которая сумела занять свое место, краснея при этом.

«Доктор. Райан, Боб Хольцман из Washington Post, - без надобности сказал он. «Каковы шансы положить конец этому конфликту без дальнейшего насилия?»

«Сэр, это полностью зависит от правительства Японии. Граждане Марианских островов являются, как сказал президент, американскими гражданами, и эта страна не позволяет другим странам менять такие вещи. Если Япония желает вывести свои войска, они могут сделать это мирно. Если нет, то будут проводиться другие операции ».

«Спасибо, доктор Райан», - громко сказал Хольцман, фактически завершив пресс-конференцию. Джек поспешно направился к двери, игнорируя дополнительные вопросы.

«Хорошая работа», - сказал Дурлинг. «Почему бы тебе не пойти домой немного поспать?»

"А это что?" - спросил таможенник.

«Моя фотоаппаратура», - ответил Чехов. Он открыл дело без приказа. В терминале было тепло, полуденное тропическое солнце пробивалось сквозь стены окон и на мгновение заглушало кондиционеры. Их новейшие заказы были легко выполнены. Японцы хотели, чтобы журналисты находились на островах, как для того, чтобы следить за ходом избирательной кампании, так и для защиты от американского нападения простым своим присутствием на островах.

Таможенник посмотрел в камеры и обрадовался, увидев, что все это японцы. "И это?"

«Мое осветительное оборудование - русское», - медленно объяснил Дин по-английски. «Мы делаем очень красивые фонари. Возможно, когда-нибудь мы будем продавать их в вашей стране », - добавил он с улыбкой.

«Да, возможно, так и есть», - сказал чиновник, закрывая ящик и пометив его мелом. «Где ты остановишься?»

«Мы не смогли организовать гостиницу», - ответил «Клерк». «Мы проверим местные отели».

Удачи, - не сказал чиновник. Эта идея вышла недоделанной, и он был уверен, что все гостиничные номера на Сайпане уже были заполнены. Что ж, это не его проблема.

«Можем ли мы арендовать машину?»

«Да, по тому пути». Мужчина указал. «Старший русский выглядел нервным, - подумал он.

"Ты опоздал."

«Ну, извини за это», - кратко ответил Ореза. «Вообще ничего нового не происходит. Что ж, может быть, бойцы немного активнее, но не намного, и в любом случае они были очень заняты ...

«Скоро у тебя будет какая-то рота», - сказал ему Национальный военный командный центр.

"Кто?"

«Два репортера. У них есть к вам несколько вопросов », - был дан ответ из-за возобновившейся озабоченности по поводу безопасного статуса Орезы.

"Когда?"

«В любое время, наверное, сегодня. С вами все в порядке, шеф?

Мастер Чиф, ты, индейка, Портджи не сказал. "Просто прекрасно. Мы видели часть речи президента и немного обеспокоены тем, что этот ракетный объект находится так близко к нам и ...

«Вам будет достаточно предупреждений. В твоем доме есть подвал? » - спросил голос.

«Нет, это не так».

"Ну, это нормально. Мы дадим тебе знать, хорошо?

"Конечно, сэр. Из." В вашем доме есть подвал? Нет , это нормально. Если все в порядке, почему ты спросил, черт возьми? Ореза отключил телефон, вынув его из миски, и подошел к окну. Взлетали два орла. Такая механическая вещь, на которую стоит смотреть. Что-то происходило. Он не знал что. Возможно, их пилоты тоже этого не сделали, но вы не могли понять, о чем они думали, глядя на их самолет.

Широ Сато повернул свой F-15J направо, чтобы освободить гражданское воздушное движение. Если бы американцы атаковали, они бы сделали это, поскольку атаки на Хоум-Айлендс происходили с островных баз, при поддержке танкеров, издалека. Уэйк был возможен, как и несколько других островов. Он столкнется с самолетом, не похожим на его собственный. У них будет воздушная радиолокационная поддержка, и он тоже. Это был бы честный бой, если бы эти ублюдки не сбили свой самолет-невидимку. Будь прокляты. Проклятье их способность победить Камис! Но у американцев их было всего несколько, и если они будут летать при дневном свете, он рискнет. По крайней мере, не было бы настоящих сюрпризов. На самой высокой точке Сайпана был установлен огромный радар ПВО, и с эскадрильями, базирующимися на Гуаме, это будет настоящий бой, сказал он себе, поднимаясь на высоту патрулирования.

«Так в чем же дело?» - спросил Чавес, играя с картой.

«Вы бы не поверили, если бы я сказал вам».

«Что ж, на следующем повороте поверните налево, я думаю, мимо Lizama's Mobil». Чавес оторвался от карты. Он подумал, что повсюду были солдаты, и они окапывались, что им следовало сделать раньше. «Это батарея« Патриот »?»

"Конечно, мне кажется, что это один". Как, черт возьми, я с этим справлюсь? - спросил себя Кларк, находя последний поворот и направляясь в тупик. Он запомнил номер дома. Он свернул на подъездную дорожку и вышел, направляясь к входной двери.

Ореза был в ванной, допивая необходимый душ, в то время как Берроуз вел счет на входе и выходе из Коблера, когда раздался звонок в дверь.

"Кто ты?"

«Разве они не сказали вам?» - спросил Кларк, оглядываясь. Кто, черт возьми, был этот парень?

«Репортеры, верно?»

«Ага, вот и все».

"Хорошо." Берроуз открыл дверь и оглядел улицу.

«Да кто ты вообще такой? Я думал, что это дом ...

"Вы умерли!" Ореза стоял в холле в одних шортах цвета хаки, на груди у него была масса волос такой же густой, как уцелевшие джунгли на острове. Волосы теперь казались особенно темными, а остальная часть кожи мужчины быстро приобрела цвет молока. «Ты чертовски мертв!»

«Привет, Портэджи», - сказал Клерк / Кларк / Келли с улыбкой. "Много времени."

Он не мог заставить себя пошевелиться. «Я видел, как ты умер. Я пошел на чертову поминальную службу. Я был там! »

«Эй, я тебя знаю, - сказал Чавес. «Вы были на лодке, на которую приземлился наш вертолет. Что это, черт подери, такое? Вы агентство? »

Для Орезы это было почти невыносимо. Он совсем не помнил маленького, но большой, старый, его возраста, примерно, был… не может быть… был. Это было невозможно. Это было?

"Джон?" - спросил он после еще нескольких секунд недоверия.

Это было чересчур для человека, которого раньше звали Джон Келли. Он поставил сумку и подошел, чтобы обнять мужчину, удивленный слезами на его глазах. «Да, Портэджи, это я. Как дела, чувак?

"Но как-"

«На поминальной службе они использовали строчку о« твердой и несомненной надежде, что море отдаст своих мертвецов »?» Он сделал паузу, затем ему пришлось усмехнуться. «Ну, это так».

Ореза закрыл глаза, вспоминая более чем двадцать лет назад. «Эти два адмирала, да?»

"Ты понял."

«Так… что ты, черт возьми, был…»

«ЦРУ, чувак. Они решили, что им нужен кто-то, кто мог бы ... ну ...

«Я помню ту часть». Он действительно не так уж сильно изменился. Старые, но такие же волосы и те же глаза, теплые и открытые для него, как всегда, подумал Портэджи, но всегда под ними намек на что-то еще, например, животное в клетке, но животное, которое умеет собирать замок всякий раз, когда он хотел.

«Я слышал, ты неплохо справляешься с отставкой».

«Командный Мастер Шеф». Мужчина покачал головой. Прошлое могло подождать. "В чем дело?"

«Что ж, мы не в курсе уже несколько часов. Что-нибудь новое, что вы знаете? "

«Президент был на связи. Они прервали его, но ...

«У них действительно было ядерное оружие?» - спросил Берроуз.

" 'Делал'?" - спросил Дин. "У нас есть их?"

«Это то, что он сказал. Кстати, кто ты, черт возьми? Ореза хотел знать.

«Доминго Чавес». Молодой человек протянул руку. «Я вижу, что вы и мистер С. знаете друг друга».

«Я сейчас использую« Кларк », - объяснил Джон. Было странно, как приятно было поговорить с человеком, который знал его настоящее имя.

"Знает ли он?"

Джон покачал головой. «Не многие знают. Большинство из них мертвы. Адмирал Максвелл и адмирал Грир. Жаль, они спасли мою задницу ».

Ореза повернулся к другому новому гостю. «Не повезло, малыш. Это какая-то гребаная морская история. Ты все еще пьешь пиво, Джон?

«Особенно, если это бесплатно», - подтвердил Чавес.

«Разве вы не понимаете? Теперь все готово! »

«Кого еще они получили?» - спросил Ямата.

«Мацуда, Итагаке - у них были все покровители каждого служителя, все, кроме вас и меня», - сказал Мураками, не добавляя, что они его почти поймали. «Райдзо, пора положить этому конец. Позвони Гото и скажи ему, чтобы он заключил мир ».

"Я не буду!" Ямата зарычал в ответ.

«Разве вы не понимаете? Наши ракеты уничтожены и ...

«И мы можем делать новые. У нас есть возможность изготавливать больше боеголовок, и у нас есть больше ракет в Ёсинобу ».

«Если мы попытаемся это сделать, ты знаешь, что сделают американцы, дурак!»

«Они бы не посмели».

«Вы сказали нам, что они не могут исправить ущерб, который вы нанесли их финансовой системе. Вы сказали нам, что наша ПВО непобедима. Вы сказали нам, что они никогда не смогут нанести нам ответный удар ». Мураками сделал паузу, чтобы перевести дух. «Вы рассказали нам все это - и ошиблись. Теперь я последний, с кем вы можете говорить, и я не слушаю. Вы скажите Goto , чтобы сделать мир!»

«Они никогда не вернут эти острова. Никогда! У них нет способностей ».

«Скажи, что хочешь, Райдзо-чан. С моей стороны все кончено ».

«Тогда найди хорошее место, чтобы спрятаться!» Ямата бы бросил телефон, но портативный компьютер не предлагал такой возможности. - Убийцы, - пробормотал он. На сбор необходимой информации ушло почти все утро. Каким-то образом американцы нанесли удар по его собственному совету дзайбацу. Как? Никто не знал. Каким-то образом они прорвали оборону, о непобедимости которой говорили ему все консультанты, вплоть до уничтожения межконтинентальных ракет. "Как?" он спросил.

«Похоже, мы недооценили качество их оставшейся авиации», - ответил генерал Арима, пожав плечами. «Это еще не конец. У нас еще есть варианты ».

"Ой?" Значит, не все сдались?

«Они не захотят вторгаться на эти острова. Их способность осуществить надлежащее вторжение серьезно подорвана из-за отсутствия десантно-штурмовых кораблей, и даже если им удастся высадить людей на остров - сражаться среди стольких собственных граждан? Нет." Арима покачал головой. «Они не будут рисковать. Они будут стремиться к миру путем переговоров. Еще есть шанс - если не на полный успех, то на мир путем переговоров, который оставит наши силы в значительной степени нетронутыми ».

Ямата принял это, глядя в окна на остров, который он хотел стать своим. Он думал, что на выборах еще можно выиграть. Это была политическая воля американцев, которая нуждалась в атаке, и у него все еще была возможность сделать это.

Развернуть Боинг 747 не потребовалось много времени, но для капитана Сато сюрпризом стало то, что самолет был наполовину полон для обратного полета в Нариту. Через тридцать минут после старта стюардесса сообщила ему по телефону, что из одиннадцати человек, которых она спросила, все, кроме двух, сказали, что у них есть неотложные дела, требующие их присутствия дома. Какое это может быть неотложное дело? - подумал он, поскольку международная торговля его страны по большей части сводится к перевозкам судов между Японией и Китаем.

«Это не очень хорошо», - заметил его второй пилот через час. «Посмотри туда».

Было легко замечать корабли с расстояния тридцати тысяч футов, и в последнее время они стали носить бинокли для определения надводных кораблей. Сато поднял свою пару и заметил характерные очертания эсминцев «Иджис», все еще движущихся на север. По прихоти он наклонился, чтобы переключить радио на другую охранную частоту.

«JAL 747 вызывает Муцу ».

"Это кто?" - мгновенно ответил голос. «Немедленно очистите эту частоту!»

«Это капитан Тораджиро Сато. Вызовите своего командующего флотом! - приказал он своим командным голосом. Это заняло минуту.

«Брат, ты не должен этого делать», - упрекнул Юсуо. Радиомолчание было такой же формальностью, как и реальной военной необходимостью. Он знал, что у американцев есть разведывательные спутники, и, кроме того, все радары его группы работают и излучают. Если бы поблизости были американские разведывательные самолеты, они бы знали, где находится его эскадрилья. Он бы с уверенностью подумал об этом неделю назад, но не сейчас.

«Я просто хотел выразить наше доверие вам и вашим людям. Используйте нас в качестве тренировочной мишени », - добавил он.

В CIC Муцу специалисты по ракетным технологиям уже делали именно это, но адмирал знал, что нельзя так говорить. «Приятно снова слышать твой голос. Теперь вы должны меня извинить. У меня здесь работа ».

«Понятно, Юсуо. Из." Сато убрал палец с переключателя радио. «Смотри», - сказал он по внутренней связи. «Они делают свою работу, а мы должны делать свою».

Второй пилот не был так уверен, но Сато был капитаном 747-го и сохранял спокойствие, сосредоточившись на навигационных задачах. Как и большинство японцев, он был воспитан так, чтобы думать о войне как о чем-то, чего следует избегать так же усердно, как о чуме. Внезапное развитие конфликта с Америкой, ну, было хорошо в течение дня или около того, чтобы преподать урок высокомерному гайдзину, но это был фантастический разговор, и это становилось все более и более реальным. Затем двуствольное уведомление о том, что его страна разместила ядерное оружие - этого было достаточно безумием - сразу же последовало за американским заявлением о том, что оружие было уничтожено. В конце концов, это был американский самолет, Boeing 747-400PIP, пятилетней давности, но современный во всех отношениях, надежный и устойчивый. Америка мало что знала о строительстве самолетов, и если этот был так хорош, как он предполагал, то насколько более грозным все еще был их военный самолет? Самолеты, которыми управляли ВВС его страны, были копиями американских разработок - за исключением самолетов AEW 767, о которых он так много слышал, сначала о том, насколько они непобедимы, а в последнее время о том, что их осталось совсем немного. Это безумие нужно было прекратить. Разве все это не видели? Некоторые должны, подумал он, иначе почему его авиалайнер наполовину забит людьми, которые не хотели лететь на Сайпан, несмотря на их прежний энтузиазм?

Но его капитан вообще этого не видел, не так ли? - спросил себя второй пилот. Тораджиро Сато сидел там, застывший камнем на левом сиденье, как будто все было нормально, хотя это явно не так.

Все, что ему нужно было сделать, это посмотреть вниз в лучах полуденного солнца, чтобы увидеть эти эсминцы - что они делают? Они охраняли побережье своей страны от возможности нападения. Это было нормально?

«Конн, сонар».

«Конн, да». Клаггетт был на дежурстве. Он хотел, чтобы команда увидела его за работой, и более того, он хотел сохранить чувство управления его лодкой.

«Возможны множественные контакты на юге», - сообщил начальник гидролокатора. «Пеленг один-семь-один. Похоже, сэр, надводные корабли мчатся на большой скорости, с очень высокой скоростью лопастей.

«Совершенно верно, - подумал командир, снова направляясь в комнату с сонарами. Он собирался приказать проложить путь, но когда он повернулся, чтобы сделать это, он увидел, что два квартирмейстера уже настраивают его, а анализатор траектории лучей печатает свой первый разрез на полигоне. Его команда была полностью подготовлена, и все произошло автоматически, но лучше. Они думали так же, как и действовали.

«Скорее всего, они далеко, но посмотрите на все это», - сказал начальник. Это был явно настоящий контакт. Данные появлялись на четырех разных частотных линиях. Затем начальник поднял свои телефоны. «Похоже, что крутится куча винтов - много гонок и кавитации, должно быть несколько кораблей, движущихся колонной».

«А другой наш друг?» - спросил Клаггетт.

«Подлодка? Он снова замолчал, вероятно, просто заряжает батарейки на пять или меньше. Этот контакт был на расстоянии добрых двадцати миль, вне обычного диапазона обнаружения.

«Сэр, начальное сокращение дальности для новых контактов составляет сто с лишним тысяч ярдов, контакт CZ», - сообщил другой техник.

«Пеленг постоянный. Ни шевеления. Они идут прямо к нам или близко к нам. Они сильно стучат. Каковы условия на поверхности, сэр?

«Волны от восьми до десяти футов, шеф». Сто тысяч ярдов плюс. «Более пятидесяти морских миль, - подумал Клаггетт. Эти корабли ехали тяжело. Правильно, но стрелять он не должен. Проклятие. Он сделал необходимые три шага, чтобы снова обрести контроль. «Правый руль на десять градусов, переходите на новый курс два-семь-ноль».

Теннесси шла западным курсом, чтобы дать операторам гидролокатора дальность действия для приближающихся эсминцев. Его последняя оперативная разведка предсказывала это, и время получения информации было столь же точным, сколь и нежелательным.

В более драматической обстановке, перед камерами, атмосфера могла бы быть другой, но хотя обстановка была драматичной в отдаленном смысле, сейчас она была просто холодной и жалкой. Хотя эти люди были самой элитной армией, было гораздо легче пробудиться к битве против человека, чем к непрекращающемуся дискомфорту окружающей среды. Рейнджеры, одетые в основном в белую маскировочную одежду, двигались как можно меньше, а отсутствие физической активности лишь делало их более уязвимыми для холода и скуки, самого смертоносного врага солдат. «И все же это хорошо, - подумал капитан Чека. Для одного отряда солдат в четырех тысячах миль от ближайшей базы армии США - а этой базой был форт Уэйнрайт на Аляске - было чертовски безопаснее скучать, чем возбуждаться от боевых действий без всякой надежды. поддержки. Или что-то подобное. Чека столкнулся с проблемой, типичной для офицеров: ему не позволяли скулить, испытывая тот же дискомфорт и страдания, что и его люди. В любом случае не было другого офицера, на которого можно было бы ссориться, и делать это на глазах у людей было плохо для морального духа, хотя мужчины, вероятно, поняли бы.

«Приятно вернуться в Форт Стюарт, сэр», - заметил первый сержант Вега. «Нанеси крем для загара и поймай лучи на пляже».

«И скучаешь по этому прекрасному снегу и мокрому снегу, Осо?» По крайней мере, теперь небо было чистым.

«Roge-o, капитан. Но я наелся этим дерьмом, когда был ребенком в Чикаго ». Он остановился, снова оглядываясь и прислушиваясь. Шумоизоляция других рейнджеров была превосходной, и нужно было действительно очень внимательно присмотреться, чтобы увидеть, где стояли наблюдатели.

"Готовы к прогулке сегодня вечером?"

«Так же наш друг ждет на дальней стороне холма».

«Я уверен, что так и будет», - солгал Чека.

"Да сэр. Я тоже." Если можно было сделать это, почему не двое? - подумала Вега. "Все это сработало?"

Убийцы, находившиеся среди них, спали в своих сумках в ямах, выстланных сосновыми ветками и прикрытых ветвями для дополнительного тепла. Помимо охраны пилотов, рейнджеры должны были поддерживать их здоровье, как присмотр за младенцами, что было странной миссией для элитных войск, но войска такого типа обычно привлекали самое странное.

«Так говорят». Чека посмотрел на часы. «Мы освободим их еще через два часа».

Вега кивнул, надеясь, что его ноги не будут слишком жесткими для перехода на юг.

Схема патрулирования была указана в брифинге миссии. У четырех бумеров были тридцатимильные сектора, и каждый сектор был разделен на три десятимильных сегмента. Каждая лодка могла патрулировать в центральном слоте, оставляя северные и южные слоты пустыми для всего, кроме оружия. Схемы патрулирования были оставлены на усмотрение отдельных шкиперов, но они работали одинаково. Пенсильвания шла курсом на север, двигаясь со скоростью всего пять узлов, точно так же, как она сделала для своих ныне завершившихся патрулей сдерживания с ракетами «Трайдент». Она издавала так мало шума, что кит мог бы приблизиться к столкновению, если бы это было подходящее время для китов в этой части Тихого океана, а это не так. Позади нее, на конце длинного кабеля, находился ее гидролокатор с буксируемой антенной решеткой, и двухчасовой цикл север-юг позволял ему двигаться прямо по прямой, с примерно десятью минутами, необходимыми для поворотов в конце. циклов, чтобы снова получить максимальную производительность.

Пенсильвания находилась на высоте шестисот футов, идеальная глубина для гидролокатора при сегодняшних условиях воды. На крыше был только закат, когда на экранах сонаров появился первый след. Это началось с ряда желтых точек на видеоэкране, которые со временем медленно стекали вниз и немного сдвигались к югу по азимуту, но не намного. Вероятно, подумал ведущий гидролокатор, цель последние несколько часов работала от батареи, иначе он бы уловил более громкие сигналы дизелей, используемых для их зарядки, но контакт был на ожидаемой линии 60 Гц. Он сообщил контактные данные группе слежения за огнем.

«Разве это не что-то, - подумал гидролокатор. Он провел всю свою карьеру в ракетных катерах, так часто отслеживая контакты, которых его подводная лодка пыталась избежать, несмотря на то, что флот бумеров гордился тем, что у него были лучшие торпедоносцы во флоте. В Пенсильвании было всего пятнадцать единиц оружия - не хватало новейшей версии торпеды ADCAP, и было решено не брать с собой ничего менее способного в данных обстоятельствах. У него также было три других торпедоподобных модуля, названных LEMOSS, для Long-Endurance Mobile Submarine Simulator. Шкипер, еще один пожизненный моряк-бумер, проинформировал команду о предполагаемом методе атаки, и все на борту одобрили. Фактически, миссия была почти идеальной. Японцам пришлось пройти через свою линию. Их оперативная схема была такова, что для них пройти незамеченными через линию боя, как называл ее шкипер, было крайне маловероятно.

«А теперь послушайте это», - сказал капитан по системе оповещения 1-MC - все динамики были выключены, так что объявление прозвучало как шепот, который мужчины старались услышать. «У нас есть вероятный подводный контакт в нашей зоне поражения. Я собираюсь провести атаку, как мы ее проинформировали. Боевые станции, - заключил он голосом человека, заказывающего завтрак в HoJo's.

Звуки были настолько слабыми, что их мог услышать только один опытный гидролокатор, в основном потому, что он находился прямо перед центром атаки. Часы были изменены, так что только самые опытные мужчины - а теперь и одна женщина - занимали оружейные консоли. Те люди, которые были слишком молоды для места в команде субмарины, собрались по всей лодке в отрядах по устранению повреждений. Голоса объявили собеседнику из центра атаки, что все помещения полностью укомплектованы и готовы, а затем корабль затих, как кладбище в Хэллоуин.

«Контакт хорошо укрепляется», - сказал гидролокатор по телефону. «Пеленг меняется на запад, теперь пеленг на цель - ноль-семь-пять. Получив слабую скорость лопастей на контакте, оцените скорость контакта в десять узлов ».

Это делало ее настоящей подводной лодкой, хотя в этом не было особых сомнений. У дизельной подлодки был свой собственный гидролокатор с буксируемой антенной, и она совершала собственный спринт и дрейф, поочередно двигаясь на максимальной скорости, а затем замедляясь, чтобы обнаружить все, что она могла пропустить из-за повышенного шума потока.

«Первая, третья и четвертая трубки - это ADCAP», - объявил оружейный техник. «Трубка два - это LEMOSS».

«Раскрутите их всех», - сказал капитан. Большинство командующих любили говорить « разогрейте их», но в остальном это было обычным делом .

«Текущая оценка дальности составляет двадцать две тысячи ярдов», - объявил начальник следящей группы.

Сонарман увидел что-то новое на экране и поправил наушники.

«Мимолетный, преходящий, звучит как треск корпуса на Сьерра-Тен. Контакт меняет глубину ».

- Ставлю наверх, - сказал капитан в нескольких футах от меня. « Совершенно верно, - подумал гидролокатор , кивнув головой. «Давайте погрузим МОХА в воду. Установите курс на ноль-ноль-ноль. Сохраняйте тишину в течение первых десяти тысяч ярдов, а затем до нормального уровня излучения ».

"Да сэр." Техник произвел правильные настройки на своей плате программирования, а затем офицер по оружию проверил инструкции и объявил их правильными.

«Готов на двоих».

«Контакт с Сьерра-Тен несколько ослабевает, сэр. Наверное, сейчас над слоем ».

«Определенный прямой путь к Сьерра-Тен», - сказал затем техник лучевого пути. «Определенно не представитель Чешской Республики, сэр».

«Готово на второй трубе», - снова доложил оружейный техник.

«Огонь два», - сразу приказал командир. «Перезагрузите еще один МОСС», - сказал он затем.

Пенсильвания слегка вздрогнула, когда «ЛЕМОСС» выбросил в море. Гидролокатор сразу же уловил его, когда он повернул влево, затем изменил курс и двинулся на север со скоростью всего десять узлов. Основанный на старом корпусе торпеды Mark 48, LEMOSS был, по сути, огромным баком топлива OTTO, которое использовала американская «рыба», плюс небольшая силовая установка и большой датчик звука, который издавал шум моторной установки. Шум был на тех же частотах, что и на атомной электростанции, но немного громче, чем на классах Ohio. Людям никогда не казалось, что это слишком громко. Штурмовики почти всегда шли на это, даже американские, которым следовало бы знать лучше. Новая модель с новым названием могла двигаться более пятнадцати часов, и было жаль, что она была разработана всего за несколько месяцев до того, как бумеры были полностью и окончательно разоружены.

Пришло время набраться терпения. Японская подводная лодка на самом деле еще немного замедлилась, несомненно, совершив свой последний гидролокатор, прежде чем запустить дизели для их быстрого перехода на запад. Гидролокатор отследил ЛЕМОСС на север. Сигнал почти полностью исчез, прежде чем включились звуковые системы, в пяти милях от него. Через две мили после этого он перепрыгнул через термоклинный слой холодной и теплой воды, и игра началась всерьез.

«Конн, Сонар, Сьерра-Тен только что изменил скорость, изменил частоту вращения лопастей, замедлился, сэр».

«У него хороший сонар», - сказал капитан сразу за гидролокатором. Пенсильвания несколько приподнялась, пропустив хвост гидролокатора над слоем, чтобы лучше рассмотреть контакт, в то время как корпус субмарины остался внизу. Он повернулся и заговорил громче. «Оружие?»

«Один, три и четыре готовы к запуску, решения для всех из них».

«Установите четыре для профиля преследования, начальный курс ноль-два-ноль».

"Выполнено. Сделайте заказ, сэр. Четвертая труба готова во всех отношениях ».

«Сопоставьте пеленги и стреляйте», - приказал капитан из двери гидроакустической комнаты, добавив: «Зарядите еще один ADCAP».

Пенсильвания снова вздрогнула, когда новейшая версия почтенной торпеды «Марк 48» вошла в море, повернув на северо-восток и управляемая изолированным проводом, выходящим из ее хвостового плавника.

«Это похоже на упражнение, - подумал гидролокатор, - но легче».

«Дополнительные контакты?» - спросил капитан снова позади него.

«Ничего подобного, сэр». Военнослужащий помахал оптическим прицелом. Показывался только случайный шум, а дополнительный осциллограф проводил диагностические проверки каждые десять минут, чтобы показать, что все системы работают нормально. Это была настоящая расплата: после почти сорока лет эксплуатации ракетных катеров и почти пятидесяти ядерных подводных операций первая американская подводная лодка, убитая после Второй мировой войны, была произведена бумером, предположительно направлявшимся на свалку.

Двигаясь гораздо быстрее, торпеда ADCAP выскочила через слой позади контакта. Он немедленно начал излучать собственный ультразвуковой сонар и отправил изображение по проводу в Пенсильванию.

«Жесткий контакт, расстояние до трех тысяч и близко к поверхности. Выглядит хорошо, - сказал сонар. Такой же диагноз был поставлен старшиной по оружию с ее идентичным отсчетом.

«Ешь дерьмо и умри», - прошептал мужчина из команды, наблюдая за двумя линиями соприкосновения на дисплее. Sierra Ten мгновенно набрал полную скорость, сначала погружаясь ниже слоя, но его батареи, вероятно, были немного разряжены, и он не делал больше пятнадцати узлов, в то время как ADCAP делал более шестидесяти. Односторонняя погоня длилась в общей сложности три с половиной минуты и закончилась ярким пятном на экране и шумом в наушниках, который ужалил его уши. Остальное было эпилогом, завершившимся резким визгом стали, раздавленной давлением воды.

«Это убийство, сэр. Я копирую определенное убийство ». Две минуты спустя отдаленный низкочастотный сигнал на севере предположил, что Западная Вирджиния достигла той же цели.

«Кристофер Кук?» - спросил Мюррей.

"Верно."

«Это был очень красивый дом», - подумал заместитель помощника директора, вытаскивая папку с удостоверениями личности. "ФБР. Мы хотели бы поговорить с вами о ваших беседах с Сейджи Нагумо. Не могли бы вы получить пальто? "

Солнцу оставалось еще несколько часов, когда «Улан» вырулили. Возмущенные потерей одного из своих рядов не так давно, экипажи считали, что находятся не в том месте, делают неправильные вещи, но никто не потрудился спросить их мнение, и их работа была записана. Их бомбовые отсеки были заняты топливными баками, бомбардировщики один за другим мчались по взлетно-посадочной полосе и взлетали, разворачиваясь и набирая высоту в двадцать тысяч футов для круиза на северо-восток.

«Это была еще одна чертова демонстрация, - подумал Дабро, и ему стало интересно, как, черт возьми, такой человек, как Робби Джексон, мог это придумать, но у него тоже был приказ, и каждый из его авианосцев повернулся против ветра, в пятидесяти милях друг от друга, чтобы запустить сорок самолетов. каждый, и хотя все они были вооружены, они не должны были предпринимать никаких действий, если их не спровоцировать.

46

Отряд

«Мы почти пусты», - сказал второй пилот нейтральным голосом, проверяя манифест как часть предполетного ритуала.

«Что случилось с этими людьми?» Капитан Сато зарычал, просматривая план полета и проверяя погоду. Это была короткая задача. Было бы прохладно и чисто на всем пути вниз, с огромной областью высокого давления, которая берет на себя ответственность за Западную часть Тихого океана. Если не считать некоторых сильных ветров в районе островов Хоум, поездка до Сайпана для 34 пассажиров была бы гладкой и гладкой. Тридцать четыре! он бушевал. В самолете построено более трехсот!

«Капитан, мы скоро покинем эти острова. Ты знаешь что." Это было достаточно ясно, не так ли? Люди, обычные мужчины и женщины на улице, больше не были столько сбиты с толку, сколько напуганы - а может быть, это было даже не подходящее слово. Он не видел ничего подобного. Они чувствовали себя преданными? Первые передовые статьи в газетах ставили под сомнение курс, выбранный их страной, и, хотя вопросы задавались мягкими, они не имели значения. Все это было иллюзией. Его страна не была подготовлена к войне в психологическом смысле не больше, чем в физическом, и люди внезапно осознали, что на самом деле происходит. Сообщенные шепотом сообщения об убийстве - как еще это можно назвать? - какого-то известного дзайбацу вызвали смятение у правительства. Премьер-министр Гото мало что делал, даже не выступал с речами, даже не появлялся, чтобы не столкнуться с вопросами, на которые у него не было ответов. Но вера его капитана, как заметил второй пилот, еще не поколебалась.

"Нет мы не будем! Как ты вообще такое мог сказать? Эти острова наши ».

«Время покажет», - заметил второй пилот, возвращаясь к своей работе и на этом не останавливаясь. У него действительно была своя работа: перепроверил топливо, ветер и другие технические данные, необходимые для успешного полета коммерческого авиалайнера, всего того, чего пассажиры никогда не видели, предполагая, что летный экипаж просто появился и включил его, как будто это было такси.

"Наслаждайтесь сном?"

«Вы держите пари, капитан. Приснился жаркий день и горячая женщина ». Рихтер встал, и его движения противоречили его предполагаемому комфорту. «Я действительно слишком стар для этого дерьма», - подумал старший прапорщик. Это судьба и удача - если можно так назвать - заставили его выполнить задание. Ни у кого другого не было столько времени на команче, сколько у него и его товарищей по ордерам, и кто-то решил, что у них хватит ума сделать это, без какого-то проклятого полковника, который все испортит. И теперь он может танцевать буги-вуги отсюда. Он поднял глаза и увидел чистое небо. Что ж, могло быть и лучше. Для входа и выхода лучше иметь облака.

«Танки заправлены».

«Было бы неплохо кофе», - подумал он вслух.

«Держите, мистер Рихтер». Это был Вега, первый сержант. «Хороший кофе со льдом, как в лучших отелях Флориды».

«О, спасибо большое, чувак». Рихтер со смешком взял металлическую чашку. «Что-нибудь новенькое на пути к выходу?»

«Это нехорошо, - подумал Клаггетт. Линия Иджис разорвалась, и теперь у него была одна из проклятых штуковин в десяти милях от него. Что еще хуже, незадолго до этого, судя по его мачте ESM, в воздухе находился вертолет, которым он ненадолго рискнул, несмотря на наличие лучшего в мире обзорного радара. Но от него зависело три армейских вертолета, вот и все. Никто никогда не говорил ему, что путь вреда - безопасное место. Не для него. И не для них.

«А другой наш друг?» - спросил он своего начальника гидролокатора. Основным ответом было покачивание головой. Слова просто подтвердили это.

«Снова вне поля зрения».

Приводной ветер достигал 30 узлов, что несколько поднимало волны и мешало работе гидролокатора. Теперь, когда эсминец замедлили до патрульной скорости не более пятнадцати узлов, становилось трудно удержать эсминец. Подводная лодка на севере снова пропала. Может, и правда ушло, но рассчитывать на это было опасно. Клаггет посмотрел на часы. Ему придется решить, что делать, менее чем за час.

Они бы пошли вслепую, но это было неудобной необходимостью. Обычно они собирали информацию с помощью самолетов-разведчиков, но настоящая попытка здесь заключалась в том, чтобы добиться внезапности, и они не могли этого сделать. Оперативная группа авианосца избегала коммерческих воздушных линий, скрытых под облаками, и, как правило, очень много работала, чтобы оставаться в дефиците в течение нескольких дней. Джексон был уверен, что его присутствие было секретом, но поддержание его означало зависеть от точечных сообщений подводных лодок об электронной активности на островах, и все это означало, что у противника было несколько действующих самолетов E-2C, а также чудовищная система ПВО. радар. Это была бы схватка на высоте. Что ж, они готовились к этому последние две недели.

«Хорошо, последняя проверка», - услышал Ореза по телефону. «Коблер - это исключительно военный самолет?»

«Это правильно, сэр. С первых двух дней мы не видели коммерческих птиц на этой взлетно-посадочной полосе ». Он действительно хотел спросить, о чем все вопросы, но знал, что это пустая трата времени. Ну, может быть, косвенный вопрос: «Вы хотите, чтобы мы не спали сегодня вечером?»

«На ваше усмотрение, Мастер Чиф. А теперь могу я поговорить с вашими гостями?

"Джон? Телефон, - объявил Портэджи, после чего был почти ошарашен нормальностью того, что он только что сказал.

«Кларк», - сказала Келли, принимая его. «Да, сэр ... Да, сэр. Сделаю. Что-нибудь еще? Ладно, вон. Он нажал кнопку убийства. «Чьей идеей был этот чертов зонтик?»

- Моя, - сказал Берроуз, отрываясь от карточного стола. "Это работает, не так ли?"

«Конечно, черт возьми», - сказал Джон, возвращаясь к столу и бросая четвертак в горшок. "Вызов."

«Три дамы», - объявил инженер.

«Везучий сын пистолета тоже», - сказал Кларк, подбрасывая свой пистолет.

«Удачный ад! Эти загорелые суки испортили мою лучшую рыбалку ».

«Джон, ты хочешь, чтобы я приготовил сегодня кофе?»

«Он тоже делает лучший кофе, черт возьми». Берроуз забрал горшок. Он был на шесть долларов впереди.

«Портаджи, это было давно. Конечно, продолжай. Это называется кофе черных банд, Пит. - Старинная морская традиция, - объяснил Кларк, тоже наслаждаясь приятным бездействием.

"Джон?" - спросил Дин.

«Позже, мой мальчик». Он поднял колоду и начал ловко тасовать. Это подождет.

«Уверены, у вас достаточно топлива?» - спросил Чека. Приброшенные припасы включали вспомогательные танки и крылья, но Рихтер покачал головой.

"Нет проблем. До заправки всего два часа ».

"Где это находится?" Сигнал по спутниковой связи не сказал ничего, кроме «ПРОЙДИТЕ К ПЕРВИЧНОМУ», что бы это ни значило.

«Примерно в двух часах езды», - сказал прапорщик. «Охрана, капитан, охрана».

«Вы понимаете, что мы сделали здесь небольшую историю».

«Просто чтобы я живу, чтобы кому-нибудь об этом рассказать». Рихтер застегнул молнию на летном костюме, заправил шарф и поднялся на борт. "Прозрачный!"

Рейнджеры остались стоять в последний раз. Они знали, что огнетушители ничего не стоят, но кто-то настоял на том, чтобы взять их с собой. Один за другим вертолеты взлетели, их зеленые тела вскоре растворились в темноте. После этого Рейнджеры начали сбрасывать оставшееся оборудование в ямы, вырытые в течение дня. На это потребовался час, и все, что осталось, - это прогулка до Хиросе. Чека поднял сотовый телефон и набрал запомненный номер.

"Привет?" - сказал голос по-английски.

- Надеюсь, увидимся утром? Вопрос был на испанском.

«Я буду там, сеньор».

- Монтойя, уходи, - приказал капитан. Они будут держаться за лесную полосу как можно дальше. Рейнджеры сложили оружие до сих пор неиспользованным, надеясь, что так оно и будет.

«Я рекомендую два оружия», - сказал лейтенант Шоу. «Разведите подшипники примерно на десять градусов, согните их из-под слоя и прибейте его вперед и назад».

"Мне это нравится." Клаггетт подошел к участку, чтобы окончательно изучить тактическую ситуацию. «Настроить».

"Так что же дает?" - спросил у входа в центр атаки один из армейских сержантов. Проблема с этими проклятыми подводными лодками заключалась в том, что нельзя было просто сидеть и смотреть на вещи.

«Прежде чем мы сможем заправить эти ваши вертолеты, мы должны сделать так, чтобы они« могли улететь », - как можно мягче объяснил старшина.

"Это сложно?"

«Думаю, мы бы предпочли, чтобы он был где-нибудь в другом месте. Это выводит нас на поверхность с… ну, кто-нибудь поймет, что кто-то есть рядом ».

"Волновался?"

- Нет, - солгал моряк. Затем оба мужчины услышали, как говорит капитан.

"Мистер. Шо, пойдем на боевые станции торпеды. Порядок ведения огня ".

«Котики» взлетали первыми, по одному каждые тридцать секунд или около того, пока не поднялась полная эскадрилья из двенадцати человек. Затем пошли четыре генератора помех EA-6B во главе с командиром Робертой Пич. Ее стая из четырех человек разбилась на две части, по одной для сопровождения каждой из двух эскадрилий зондирующих «Томкэтов».

Капитан Бад Санчес имел передовую дивизию из четырех человек, не желая доверять атаку своей авиагруппы кому-либо еще. Они были в пятистах милях и направлялись на юго-запад. Во многих отношениях эта атака была повторением другой операции в первые дни 1991 года, но с некоторыми неприятными дополнениями, вызванными небольшими аэродромами, доступными противнику, и неделями тщательного анализа оперативных схем. Японцы патрулировали очень регулярно. Это было естественным следствием упорядоченности военной жизни и по этой причине опасной ловушкой, в которую можно попасть. Он бросил один взгляд назад на сверкающие следы формации, а затем сосредоточил свои мысли на миссии.

«Установите на один и три».

«Сопоставьте генерируемые пеленги и стреляйте», - спокойно сказал Клаггетт.

Оружейник повернул рукоятку полностью влево, затем снова вправо, повторяя упражнение для второй трубки.

«Один и три, сэр».

«Один и три идут нормально», - сообщил сонар мгновением позже.

«Очень хорошо, - признал Клаггетт. Он был на борту подводной лодки и слышал эти слова раньше, но выстрел был промазан, чему он был обязан своей жизнью. Это было сложнее. Они не так хорошо чувствовали местонахождение эсминца, как им хотелось бы, но и у него не было особого выбора в этом вопросе. Два ADCAP будут медленно двигаться под слоем в течение первых шести миль, прежде чем переключиться на максимальную скорость, равную 71 узлу. Если повезет, у цели не будет много шансов понять, откуда взялась рыба. «Перезагрузите один и третий ADCAP».

Время, как всегда, было решающим. Джексон покинул флагманский мост после того, как истребители сошли, и направился ниже в центр боевой информации, чтобы лучше скоординировать операцию, уже продуманную до минуты. Следующая часть предназначалась для двух его эсминцев «Спруанс», теперь в тридцати милях к югу от авианосной группы. Это заставило его нервничать. Spruances были его лучшими противолодочными кораблями, и хотя SubPac сообщал, что подэкран противника отходил на запад, надеясь попасть в ловушку, он беспокоился о том, что один SSK может остаться, чтобы вывести из строя последнюю авианосную палубу Тихоокеанского флота. «Так много вещей, о которых нужно беспокоиться», - подумал он, глядя на стрелку на часах, установленных на переборке.

Ровно в 11:45:00 по местному времени эсминцы « Кушинг» и « Ингерсолл» развернулись бортом по ветру и начали запускать свои ракеты «Томагавк», сигнализируя об этом пятиэлементной спутниковой передачей. В общей сложности сорок крылатых ракет устремились вверх, сбросили твердотопливные ускорители, а затем устремились вниз к поверхности. После шестиминутных пусковых упражнений эсминцы увеличили скорость, чтобы присоединиться к боевой группе, гадая, на что способны их «Томагавки».

«Интересно, что это?» - пробормотал Сато. Они уже миновали двух, эсминцы «Эгида» теперь были видны только по их следу, едва заметный наконечник стрелы на переднем плане расползающейся буквы «V» из белой пены.

"Вызвать их снова?"

«Это разозлит моего брата, но там, должно быть, одиноко». Сато снова переключил настройку радио, затем нажал переключатель на руле.

«Рейс JAL 747 вызывает Муцу».

Адмирал Сато хотел ворчать, но это был дружелюбный голос. Он взял гарнитуру у младшего офицера связи и нажал большим пальцем на переключателе. «Тораджиро, если бы ты был врагом, я бы взял тебя сейчас».

Он проверил радар - на тактическом экране площадью два квадратных метра были только коммерческие цели. Радар SPY-1D показал все в пределах ста с лишним миль, а большинство вещей - почти до трехсот. Корабельный вертолет SH-60J только что заправился топливом для очередной промывки, и хотя он все еще находился в море во время войны, он мог позволить себе пошутить со своим братом, взлетая туда в большой алюминиевой ванне, несомненно наполненной его земляки.

«Время, сэр», - сказал Шоу, проверяя свой электронный секундомер. Коммандер Клаггет кивнул.

«Плачь, воспитывай их и действуй».

Правильная команда пошла на торпеды, которые теперь находились почти в двух милях друг от друга по обе стороны от цели. ADCAP - «дополнительная возможность» - версия Mark 48 имела огромную твердотельную гидролокаторную систему, встроенную в нос диаметром 21 дюйм. Аппарат, запущенный из первой трубы, был немного ближе, а его усовершенствованная система визуализации охватила корпус эсминца на втором проходе. Сразу же торпеда повернула направо, направляясь к цели, передавая показания на точку запуска.

«Эффекты гидрофона, пеленг два-три-ноль! Вражеская торпеда с пеленгом два-три-ноль! » - крикнул офицер гидролокатора. «Его ищущий активен!»

Голова Сато резко повернулась в сторону гидроакустической комнаты, и на тактическом дисплее мгновенно появился новый объект. «Черт побери», - подумал он, и Курушио сказал, что это место безопасно. SSK находился всего в нескольких милях отсюда.

«Контрмеры!» - немедленно приказал капитан Муцу . В считанные секунды эсминец направил на свой веер-хвост приманку «Никси» американского производства. «Немедленно запускайте вертолет!»

«Брат, я сейчас немного занят. Удачного полета. А пока до свидания. Радиосхема отключилась.

Капитан Сато сначала списал конец разговора на тот факт, что у его брата действительно есть обязанности, которые он должен был выполнить, а затем на его глазах он увидел, что эсминец в пяти милях ниже него резко повернул налево, с большим количеством кипящей пены на его корме, чтобы указать на внезапное увеличение скорости.

«Здесь что-то не так, - выдохнул он через интерком.

«Мы его поймали, сэр. Один или оба, - объявил начальник управления огнем.

«Цель увеличивает скорость и поворачивает вправо», - сообщил сонар. «Оба подразделения находятся в процессе приобретения и закрытия. Target еще ничего не пингует ».

«Дальность действия первого юнита до цели теперь составляет две тысячи ярдов. Третий блок выходит двадцать двести. Оба подразделения хорошо отслеживают, сэр. Взгляд старшины был прикован к дисплею оружия, готовый исправить возможную ошибку, допущенную автоматическими системами самонаведения. ADCAP на тот момент был мало чем отличался от миниатюрной подводной лодки со своим собственным очень точным изображением сонара, что позволяло оружейной технике играть заместителя камикадзе, в данном случае сразу двумя, навык, который хорошо дополнял его навыки в системе Nintendo на лодке. По-настоящему хорошей новостью для Клаггетта было то, что он не пытался противодействовать обнаружению, а скорее пытался спасти свой корабль первым. Что ж, это был приговор, не так ли?

«Впереди еще один, с цифрой один-четыре-ноль!»

«У них есть мы», - сказал капитан, глядя на дисплей и думая, что, вероятно, в него стреляли две подводные лодки. Тем не менее, ему пришлось попробовать, и он приказал резко повернуть налево. Тяжелая, как и ее американские кузены Aegis, Муцу резко кренилась вправо. Как только поворот был сделан, командир приказал занять корму, надеясь, что торпеда может промахнуться вперед.

Ничего другого и быть не могло. Сато упускал из виду битву и обошел автопилот, повернув свой самолет в узкий левый берег, оставив его правому сидящему, чтобы ударить по знакам ремня безопасности для пассажиров. Он мог видеть все это при ясном свете четверти луны. Муцу совершил один радикальный поворот, а затем превратился в другой. На ее корме загорелись огни, когда противолодочный вертолет корабля начал вращать свой винт, изо всех сил пытаясь сойти и поохотиться на кого угодно - да, это должна быть подводная лодка, подумал капитан Сато, крадущаяся, трусливая подводная лодка, атакующая гордый и красивый эсминец его брата. . Он был удивлен, увидев, что корабль замедляется - почти замертво из-за рывка реверсивного винта за корму - и задавался вопросом, зачем был предпринят этот маневр. Разве это не то же самое, что и с самолетом, правилом которого была простая аксиома: скорость - это жизнь ...

«Сильная кавитация, может быть, аварийная остановка, сэр», - сказал начальник гидролокатора. Оружейная технология не дала Клаггетту шанса среагировать.

«Неважно. Он холоден обоими, сэр. Установка трех для контактного взрыва, получение некоторых магнитных помех от… они должны использовать наш Nixie, а?

«Верно, матрос».

«Ну, мы знаем, как работает этот щенок. Единица первая пятьсот, быстро приближается. Техник перерезал один из проводов, позволив единице двигаться самостоятельно, поднявшись на высоту тридцати футов и полностью автономно, активировав свое бортовое магнитное поле и ища металлическую сигнатуру цели, а затем обнаружив ее, позволив ей расти и расти ... .

Вертолет только что сошел, его стробоскопы двигались в сторону от теперь уже неподвижного эсминца. Момент казался зафиксированным во времени, когда корабль снова начал разворачиваться, или казалось, что он снова начал разворачиваться, затем яростная зеленая вспышка появилась в воде по обеим сторонам корабля, прямо перед мостиком под магазином вертикального пуска для ее движения земля-воздух. ракеты. Ножообразная форма корпуса светилась жутким, смертоносным светом. Этот образ закрепился в сознании Сато на четверть секунды, а затем взорвались один или несколько зенитно-ракетных комплексов эсминца, за которыми последовали еще сорок, и передняя половина Муцу распалась. Три секунды спустя произошел еще один взрыв, и когда белая вода вернулась на поверхность, можно было увидеть лишь пятно горящего масла. Как и ее тезка в гавани Нагасаки в 1943 году ...

«Капитан!» Второму пилоту пришлось оторвать штурвал от капитана, прежде чем «Боинг» вошел в стойло. «Капитан, у нас на борту пассажиры!»

«Это был мой брат ...»

«У нас на борту пассажиры , черт возьми!» Теперь без сопротивления он вернул 747-й в горизонтальный полет, глядя на свой гирокомпас, чтобы определить правильный курс. «Капитан!»

Сато снова повернул голову в кабину, потеряв из виду могилу брата, когда авиалайнер изменил курс обратно на юг.

«Мне очень жаль, капитан Сато, но у нас также есть работа, которую мы должны выполнить». Он включил автопилот, прежде чем связаться с мужчиной. «С тобой все в порядке?»

Сато посмотрел в пустое небо. Затем он кивнул и успокоился. «Да, со мной все в порядке. Спасибо. да. Сейчас со мной все в порядке, - повторил он более твердо, согласно правилам его культуры, чтобы на время отложить в сторону свои личные эмоции. Их отец пережил командование эсминцем, стал капитаном крейсера, на котором он погиб у Самара, жертвы американских эсминцев и их торпед ... и теперь снова ...

"Что это было?" Командир Угаки потребовал у своих эхолотов офицеров.

«Торпеды, две из них, с юга», - ответил младший лейтенант. «Они убили Муцу».

"Что из?" был следующий гневный крик.

«Что-то незамеченное, капитан», - был слабый ответ.

«Идем на юг, поворачиваем на восемь узлов».

«Это поможет нам преодолеть беспокойство, вызванное…»

"Да, я знаю это."

«Несомненное убийство», - сказал ему сонар. Подпись на экране сонара была отчетливой. «Нет звука двигателя от пеленга цели, но есть шум развала, и это был один большой вторичный взрыв. Мы его поймали, сэр.

Рихтер пролетел над тем же городом, над которым С-17 пролетел несколько дней назад, и хотя кто-то мог его слышать, теперь это не волновало. К тому же ночью вертолет был вертолетом, а их здесь было предостаточно. Он установил свой команч на крейсерскую высоту пятидесяти футов и направился прямо на юг, говоря себе, что, конечно, там будет флот, и, конечно, он сможет приземлиться на корабль, и, конечно, все будет хорошо. Он был благодарен попутному ветру, пока не увидел волны, которые он поднимал. Вот дерьмо ...

"Мистер. Посол, как вы знаете, ситуация изменилась, - мягко сказал Адлер. В комнате никогда не слышалось больше одного голоса, но почему-то теперь стало намного тише.

Сиджи Нагумо, сидевший рядом со своим старшим, заметил, что кресло рядом с Адлером занимает кто-то еще, еще один японский специалист с четвертого этажа. Где был Крис Кук? - спрашивал он себя, пока американский переговорщик продолжал. Почему его здесь не было - и что это значило?

«Пока мы говорим, американские самолеты атакуют Марианские острова. Пока мы говорим, подразделения американского флота атакуют подразделения вашего флота. Я должен сказать вам, что у нас есть все основания полагать, что наши операции будут успешными и что мы сможем изолировать Марианские острова от остального мира. Следующей частью операции, если в этом возникнет необходимость, будет объявление морской запретной зоны вокруг ваших домашних островов. У нас нет желания атаковать вашу страну напрямую, но в наших силах перекрыть вашу морскую торговлю в считанные дни.

"Мистер. Посол, пора положить этому конец ... »

«Как видите», - сказала репортер CNN со своего места рядом с USS Enterprise. Затем камера повернулась вправо, показывая пустое поле. «Эсминец« Джон Стеннис »покинул сухой док. Нам сообщили, что авианосец уже сейчас наносит удар по марианским островам, удерживаемым японцами. Нас попросили сотрудничать с правительственными операциями по обману, и после тщательного рассмотрения было решено, что CNN, в конце концов, является американской службой новостей ... »

"Ублюдки!" Генерал Арима вздохнул, глядя на пустую бетонную конструкцию, занятую теперь только лужами и деревянными блоками. Затем зазвонил его телефон.

Когда стало известно, что они есть у японских E-2C, два самолета ДРЛО ВВС включили свои радары, прибыв с Гавайев через Дайс на атолл Кваджалейн. С точки зрения электроники это был бы равноправный бой, но у американцев было больше самолетов, чтобы убедиться, что это честно. Четыре японских орла поднялись в воздух, и их первым инстинктивным действием было повернуть на северо-восток в сторону злоумышленников, чтобы дать своим товарищам, стоящим на земле, время боевой готовности, чтобы подняться в воздух и вступить в воздушный бой, прежде чем наступающая атака приблизится достаточно близко, чтобы застать их товарищей на корабле. земля. Одновременно наземная оборона была предупреждена о приближении вражеских самолетов.

Санчес выключил свой радар целеуказания, когда увидел японские истребители на расстоянии чуть более ста миль, направляющиеся для запуска своих ракет. Но они были вооружены AMRAAM, а он был вооружен Phoenix, который имел примерно вдвое большую дальность. Он и три других самолета запустили по два для стрельбы на максимальную дальность. Восемь ракет образовали баллистические дуги, взлетая на высоту до ста тысяч футов, а затем опрокинувшись на скорости 5 Маха и направившись обратно вниз, их высота давала им максимально возможное поперечное сечение радара. «Орлы» заметили атаку и попытались отойти от нее, но через несколько секунд два F-15J исчезли с неба. Оставшаяся пара продолжала въезжать. Вторая волна Phoenixes позаботилась об этом.

"Что за черт?" - подумал Ореза.

Карточную игру прервал звук запуска множества реактивных двигателей, и все четверо в комнате подошли к окнам. Кларк не забыл выключить свет и украл единственный бинокль в доме. Первая пара самолетов взорвалась над Коблер Филд, когда он поднес их к глазам. Судя по пламени форсажной камеры, это были одномоторные самолеты.

«Что происходит, Джон?»

«На самом деле мне никто не сказал, но это не должно быть слишком сложно понять».

По всему полю горели огни. Важно было как можно быстрее вывести бойцов из строя. То же самое, вероятно, происходило бы на Гуаме, но Гуам был далеко, и две группы истребителей будут сражаться с американцами по отдельности, сводя на нет численное преимущество Японии.

"Что это?"

Командир Пич и ее глушилки теперь тоже работали. Поисковый радар был мощным, но, как и все его типы, он также передавал низкочастотные волны, которые легко подавлялись. Массивное скопление ложных точек не только сбило их с толку, но и лишило их способности обнаруживать небольшие, но незаметные крылатые ракеты. Истребители, которые могли попытаться атаковать их, на самом деле захватили приближающиеся цели, дав им возможность беспрепятственно продвинуться к целям острова. Поисковый радар на вершине горы Такпочао зафиксировал их всего в тридцати милях вместо ожидаемой сотни, а также пытался подсчитать приближающиеся истребители. Это дало трем операторам на съемочной площадке сложную задачу, но они были обученными людьми, и они подчинялись требованиям момента, один из их числа бьет тревогу, чтобы активировать ракетные батареи острова Патриот.

Первая часть операции прошла хорошо. Постоянный боевой воздушный патруль был уничтожен без потерь, заметил Санчес, гадая, не попала ли одна из его ракет. Об этом никто никогда не узнает. Следующей задачей было уничтожить японские радарные самолеты до прибытия остальных истребителей. Чтобы выполнить это, отряд из четырех «Томкатов» пошел на спад и устремился прямо к ним, выпуская все свои ракеты для выполнения этой задачи.

Санчес заметил, что они были слишком храбрыми для своего же блага. Японские «Ястребиные глаза» должны были отступить, а обороняющиеся «Орлы» должны были сделать то же самое, но, следуя духу летчиков-истребителей, они вышли бы, чтобы атаковать первую волну налетчиков, вместо того, чтобы ждать. Вероятно, потому что они думали, что это был настоящий рейд, а не простая зачистка истребителей. Фланговое подразделение из четырех человек, получившее название Blinder Flight, выполнило свою ограниченную миссию по уничтожению летающих радаров птиц, затем повернулось к Джону Стеннису для дозаправки и перевооружения. Теперь единственным бортовым радаром был американский. Японцы двинулись вперед, пытаясь остановить атаку, которой на самом деле не было, стремясь поразить цели, единственной целью которых было внимание исходящих перехватчиков.

Операторам РЛС было очевидно, что большая часть ракет направлялась к ним, а не на аэродром. Они не обменивались замечаниями по этому поводу. Не было времени. Они смотрели, как E-2 падали с неба, слишком далеко, чтобы они могли точно догадаться, почему, но оставшиеся самолеты AEW все еще находились на взлетно-посадочной полосе в Коблере, когда истребители мчались к выходу, и первый из них приближался. далекие американские самолеты, которые, к удивлению, не взяли курс на ожидаемый. Гуам теперь выступал по радио, запрашивая информацию, в то же время, когда он объявил, что его истребители поднимаются с земли, чтобы отразить атаку.

«Две минуты на крылатых ракетах», - сказал один из операторов по переговорному устройству.

«Скажи Коблеру, чтобы он немедленно поднял свой Е-2», - сказал старший офицер в фургоне управления, когда увидел, что двое уже поднялись. Их фургон находился в сотне ярдов от радиолокационного передатчика, но еще не был окопан. Это было запланировано на ближайшую неделю.

"Вот это да!" - заметил Чавес. Теперь они были снаружи. Какая-то умная душа отключила электричество в их части острова, что позволило им выйти из дома, чтобы лучше рассмотреть световое шоу. В полумиле к востоку от них первый «Патриот» вылетел из гранатомета. Ракета пролетела всего несколько сотен метров вверх, прежде чем органы управления вектором тяги повернули ее так же резко, как бильярдный шар с рельса, и направили вниз за видимый горизонт. Еще три последовали через несколько секунд.

«Идут крылатые ракеты». Это замечание исходило от Берроуза. «Похоже, на север».

«Держу пари, иду за радаром на вершине холма», - подумал Кларк. Последовала серия вспышек, очерчивающих возвышенность к востоку от них. Гром представленных ими взрывов длился еще несколько секунд. Дополнительные «Патриоты» взорвались, и мирные жители наблюдали, как батарея установила еще одну гранатомет на своем грузовике-транспортере. Они также могли видеть, что процесс длился слишком долго.

Сейчас поднималась первая волна из двадцати «Томагавков». Они пролетели три метра над гребнями волн к отвесным скалам восточного побережья Сайпана. Автоматическое оружие, у них не было возможности уклоняться или даже обнаруживать направленный в них огонь, и первая волна ЗРК Patriot прошла хорошо, двенадцать выстрелов привели к десяти убийствам, но оставшиеся десять теперь поднимались, все нацелены на одно и то же. пятно, место. Еще четыре крылатые ракеты упали в ЗРК, а пятая потеряла мощность и врезалась в скалу Лаолао Каттан. В этот момент радары ЗРК потеряли их, и командиры батарей предупредили радаров, но было уже слишком поздно, чтобы помочь, и одна за другой пять тысяч фунтовых боеголовок взорвались над вершиной горы Такпочао.

«Это об этом позаботится», - сказал Кларк, когда звук утих. Затем он остановился, чтобы прислушаться. Остальные теперь были на открытом воздухе, стоя вокруг тупика. Отдельные возгласы смешались в хор возгласов, которые заглушили крики ракетного экипажа на вершине холма на востоке.

Истребители все еще взлетали у Коблер-Филд под ними, обычно взлетая парами, а иногда и одиночками. Голубое пламя их форсажных двигателей развернулось в небе, прежде чем мигнуть, когда японские истребители развернулись, чтобы собраться и встретить приближающийся налет. В последнюю очередь Кларк и остальные услышали звук электрического вентилятора последнего оставшегося Соколиного Глаза, направившись последним, несмотря на совет ныне мертвой радарной команды.

На несколько мгновений остров затих, в воздухе витала странная пустота, когда люди затаили дыхание и ждали второго акта полуночной драмы.

Всего в пятидесяти милях от берега USS Pasadena и три других АПЛ подошли к глубине антенны и выпустили по шесть ракет каждая. Некоторые из них были нацелены на Сайпан. Четверо досталось Тиниану. Двое Роте. Остальные скользили по волнам базы ВВС Андерсен на Гуаме.

«Увеличьте масштаб!» - приказал Клаггетт. Поисковый перископ загорелся гидравликой. "Держать!" - крикнул он, когда верх инструмента очистил воду. Он медленно повернулся, ища огни в небе. Никто.

«Хорошо, дальше антенна». Еще одно шипение объявило о подъеме штыревой УВЧ-антенны. Капитан не сводил глаз с прицела, все еще оглядываясь. Его правая рука махнула. Были нечеткие радиолокационные сигналы от далеких передатчиков, но ничего не могло обнаружить подводную лодку.

«INDY CARS, это PIT CREW, конец», - сказал офицер связи в микрофон.

«Слава Богу», - громко сказал Рихтер, включив микрофон. «PIT CREW, это INDY LEAD, аутентифицируйте, закончите».

«Виски Фокстрот».

«Чарли Танго», - ответил Рихтер, проверяя радиокоды на своем наколеннике. «Нас пятеро, и мы наверняка могли бы выпить».

«Подождите», - услышал он в ответ.

«Поднимите корабль на поверхность», - приказал Клаггетт, поднимая 1-MC. «А теперь послушайте, мы поднимаемся на поверхность корабля, обслуживаем боевые посты. Армейские экипажи, ждите ».

Соответствующее снаряжение находилось рядом с аварийным стволом миделя и большим люком капсулы, предназначенным для управления пакетами наведения баллистических ракет. Одна из аварийно-спасательных групп Теннесси стояла рядом, чтобы передать оборудование, и начальник приводил в действие соединитель топливного шланга, спрятанный в кожухе над ракетным отсеком.

"Что это такое?" - спросил INDY-Two по радиоканалу. «Свинец, это Тройка, вертолет на севере. Повторяю, вертолет на север, большой.

«Убери его!» - немедленно приказал Рихтер. Вокруг не могло быть дружественных вертолетов. Он повернулся и увеличил высоту, чтобы увидеть свой собственный взгляд. У парня даже были стробоскопы. «PIT CREW, это INDY LEAD, здесь на севере есть вертолеты. Что дает, кончено? "

Клаггетт этого не слышал. Парус Теннесси только что оторвался от поверхности, и он стоял у трапа наверху паруса. Шоу взял микрофон.

«Вероятно, это противолодочный вертолет с эсминца, который мы только что потопили - разбрызгайте его, разбрызгайте сейчас же!»

«Воздушный радар на север!» секундой позже позвонил специалист по ESM. «На борту вертолетный радар!»

«Двое, убери его сейчас же!» Рихтер передал приказ.

«В пути, Лид», - ответил второй команч, повернувшись и опустив нос, чтобы увеличить скорость. Кто бы это ни был, это было очень плохо. Летчик отбирал орудия. Под его самолетом 20-миллиметровая пушка вышла из своего каноэ-загона и повернулась вперед. Цель находилась в пяти милях от нее и не видела приближающийся вертолет.

Это был еще один пилот-видел «Сикорски», возможно, собранный на том же заводе в Коннектикуте, что и его «Команч», военно-морская версия UH-60, большая цель. Его вертолет врезался прямо в него, надеясь убить его прежде, чем он успеет получить радиовызов. Шансов на это было мало, и пилот проклял себя за то, что не использовал «Стингер», но для этого было уже слишком поздно. Пиппер его шлема нацелился на цель, и он произвел пятьдесят выстрелов, большая часть из которых попала в нос приближающегося серого вертолета. Результаты были мгновенными.

«Убей», - объявил он. «Я поймал его, Лид».

«Роджер, в каком состоянии у тебя топливо?»

«Тридцать минут», - ответил Второй.

«Обводи и держи глаза открытыми», - скомандовал Лид.

«Роджер, лидер». Как только он достиг трехсот футов, его ждал еще один неприятный сюрприз. «Свинец, два, радар на север, система говорит, что это один из рекламных щитов ВМФ».

«Отлично», - прорычал Рихтер, кружа над подводной лодкой. Он был достаточно большим, чтобы приземлиться, но было бы легче, если бы эта проклятая штука не каталась, как пивная бочка по ирландскому следу. Рихтер привел свой вертолет в режим зависания, приближаясь к нему с прямой кормы, и опустил колеса для посадки.

«Идите налево, против ветра», - сказал Клаггетт лейтенанту Шоу. «Мы должны сократить им роллы».

«Попался, шкипер». Шоу отдал необходимые приказы, и Теннесси держал курс на северо-запад.

«Стой у выхода и капсульных люков!» Следующим приказал СО. Пока он смотрел, вертолет спускался медленно, осторожно, и, как обычно, посадка вертолета на борт корабля напомнила ему двух дикобразов, занимающихся любовью. Это не было недостатком желания; просто нельзя было допустить ошибок.

Теперь они выстроились в строй, как армия конных рыцарей, подумал Санчес, с японцами в двухстах милях от северо-восточной оконечности Сайпана и американцами в сотне миль от них. В эту игру много раз играли обе стороны, и достаточно часто в одних и тех же центрах военных игр. У обеих сторон были включены радары слежения и поиски. Обе стороны теперь могли видеть и подсчитывать силу друг друга. Вопрос только в том, кто сделает первый шаг. Японцы были в невыгодном положении и знали это. Их оставшийся E-2C еще не был на позиции, и что еще хуже, они не могли быть полностью уверены, кто был противником. По команде Санчеса «Котики» двинулись первыми, перейдя на форсаж и поднявшись высоко, чтобы отстрелять оставшиеся ракеты «Феникс». Они открыли огонь на расстоянии пятидесяти миль, и более сотни сложных орудий превратились в волну желтого пламени, поднимающуюся еще выше, прежде чем опрокинуться, в то время как их самолет-носитель развернулся и отступил.

Это был сигнал к общему рукопашному бою. Тактическая ситуация была ясна, а затем стала менее такой, поскольку японские истребители также пошли на максимальную скорость, чтобы закрыть американцев, надеясь нырнуть под пусковой механизм «Феникс», чтобы запустить свои собственные ракеты «выстрелил и забыл». Это был ход, который требовал точного расчета времени, что было трудно обойтись без квалифицированного защитника со стороны командно-диспетчерского самолета, которого они не ждали.

Было невозможно обучить военно-морской флот делать это достаточно быстро, хотя группа моряков держала крылья вверх, когда обученные армейские наземные экипажи прикрепляли их к узлам подвески на стороне первого команча. Затем к отверстиям протянули топливные шланги, включили корабельные насосы, максимально быстро наполнив все баки. Другой моряк подбросил Рихтеру телефон на конец обычного провода.

«Как все прошло, армия?» - спросил Датч Клаггетт.

«Довольно интересно. У вас есть кофе, может быть, горячий?

«В пути, солдат». Клаггетт сделал необходимый вызов на камбуз.

«От кого был этот вертолет?» - спросил Рихтер, оглядываясь на заправку.

«Мы должны были вынуть банку около часа назад. Он был на пути. Думаю, вертолет был от него. Готовы скопировать пункт назначения? »

«Не просыпаться?»

«Отрицательный. Авианосец ждет вас в двадцать пять северной широты и один пятьдесят восточной долготы. Повторите, два-пять на север, один-пять-ноль на восток ».

Прапорщик дважды повторил координаты, получив дополнительное подтверждение. Целый авианосец для посадки? «Черт, - подумал Рихтер. «Роджер, и спасибо, сэр».

«Спасибо за брызги вертолета, INDY».

Член экипажа ВМС подошел и ударил по борту самолета, показывая большой палец вверх. Он также вручил бейсболку Теннесси. Затем Рихтер увидел, что в нагрудном кармане его рубашки появилась выпуклость. Совершенно невежливо, он протянул руку и вытащил половину пачки сигарет. Матрос посмеялся над шумом и подбросил зажигалку.

"Держись подальше!" - крикнул Рихтер. Члены экипажа отступили, но тут из люка выскочил еще один мужчина с термосом, который пропустили. После этого купол опустился, и Рихтер снова завел двигатели. Не прошло и минуты, как команч взлетел, освободив место для -Двое, когда его головной самолет занял позицию на орбите над субмариной. Через тридцать секунд после этого пилот пил кофе. Он отличался от армейского, гораздо более цивилизованный. «Маленький Хеннесси», - подумал он, - и все будет почти идеально.

«Сэнди, посмотри на север!» его заднее сиденье сказал, как -Два спустились на палубу подводной лодки.

Шесть орлов упали первым залпом ракет, еще два были повреждены и уходили, сообщили диспетчеры системы АВАКС. Когда он уходил от наступающих вражеских истребителей, Санчес не мог видеть, как «Котики» уступили место «Шершням». Это сработало. Японцы преследовали, уходили со своего острова в условиях большой мощности, отгоняли американцев, по крайней мере, они так думали. Его приемник угроз сказал, что сейчас в воздухе летят вражеские ракеты, но это ракеты американской разработки, и он знал, на что они способны.

"Что это такое?" - подумал Ореза.

Сначала просто тень. По какой-то причине огни аэродрома все еще горели, и они увидели единственную белую полосу, пересекающую конец взлетно-посадочной полосы Коблера. Он резко перевалил через порог и выследил центр единственной полосы. Потом он изменил форму, нос сморкнулся, а на бетон посыпались мелкие предметы. Несколько взорвались. Остальные просто исчезли, слишком маленькие, чтобы их было видно, если они не двигались. Затем последовали еще один, и еще один, все делали то же самое, за исключением одного, который направился прямо к башне и сорвал с нее верх, а вместе с ним и радиостанции истребительного крыла.

Дальше на юг коммерческий аэродром также все еще был освещен: четыре Боинга 747 стояли у терминала или где-то еще на трапе. Казалось, что к аэропорту ничего не приближается. К востоку от них несколько ракетных запусков осветили батарею «Патриот», но они выпустили свою первую партию ракет, и теперь экипажам приходилось устанавливать дополнительные пусковые установки, а затем подключать их к командирскому фургону, а это требовало времени. Их убивали, но недостаточно.

«Я не собираюсь использовать ЗРК», - заметил Чавес, думая, что они действительно должны быть под прикрытием для всего этого, но ... но больше никого не было, как будто это была какая-то великолепная демонстрация Четвертого июля.

«Избегайте жилых районов, Дин», - ответил Кларк.

«Хороший трюк. Кстати, что это за хрень Келли?

«Мое настоящее имя», - заметил старший офицер.

«Джон, скольких ублюдков ты убил?» Ореза хотел знать.

"Хм?" - спросил Чавес.

«Когда мы оба были детьми, ваш босс провел небольшую частную охоту, торговцы наркотиками, насколько я помню».

«Этого никогда не было, Портэджи. Честный." Джон покачал головой и усмехнулся. «Ну, никто не может доказать», - добавил он. «Я действительно мертв, понимаете?»

«В таком случае у тебя есть правильный набор инициалов для нового имени, чувак». Ореза замолчал. "Что теперь?"

«Бей меня, приятель». Орезе не допустили к выполнению его новых приказов, и он в любом случае не знал, что они возможны. Через несколько секунд кому-то пришло в голову отключить оставшееся электричество на южной оконечности острова.

Вертолет Муцу сообщил о наличии на поверхности подводной лодки, но не более того. Это заставило Конго спустить на воду свой «Морской ястреб», теперь идущий на юг. Приближались также два противолодочных самолета P-3C Orion, но вертолет с двумя торпедами должен был войти первым. Самолет приближался на высоте двухсот футов без включенного радара обзора, но с мигающими вспышками, которые выглядели очень яркими в наушниках Рихтера.

«Конечно, здесь много дел, - сказал Рихтер. Он был на высоте пятисот футов, на горизонте появилась новая цель. «PIT CREW, это INDY LEAD, у нас поблизости есть еще один вертолет».

"Брызги его!"

"Скопируй это." Рихтер увеличил скорость для своего перехвата. У ВМФ не было проблем с принятием решений. Скорость закрытия гарантировала быстрый перехват. Рихтер выбрал Стингер и выстрелил на пять миль. Кем бы он ни был, он не ожидал появления вражеских самолетов в этом районе, а холодная вода под ним создавала прекрасный контрастный фон для ракеты с тепловым наведением. «Морской ястреб» развернулся, оставив Рихтера гадать, остались ли выжившие. Но у него не было возможности выполнить спасательную операцию, и он не подошел, чтобы увидеть. -Два поднялись и заняли позицию на защитной орбите, позволив лидеру повернуть на место встречи. Он отдал субмарине низкий салют и двинулся в путь. У него не было ни топлива, ни времени задерживаться.

«Вы понимаете, что мы авианосец?» - спросил Кен Шоу, наблюдая, как палубная команда заканчивает заправку третьего и последнего посетителя. «Мы забили убийства и все такое».

«Просто чтобы мы прожили достаточно долго, чтобы снова стать подводной лодкой», - напряженно ответил Клаггетт. Пока он смотрел, навес опускался, и члены экипажа начали закреплять борт. Две минуты спустя его колода была почти чистой. Один из его начальников перебросил через борт постороннее снаряжение, помахал парусу и исчез в люке капсулы.

«Очистите мост!» - приказал Клаггетт. Он бросил последний взгляд вокруг, прежде чем в последний раз включить микрофон. «Убери ее».

«У нас еще нет прямой доски», - возразил начальник лодки в центре атаки.

«Вы слышали этого человека», - отрезал в ответ палубный офицер. По этой команде были открыты форточки и затоплены цистерны главного балласта. Люк верхнего борта моста через секунду изменился с круга на черточку, и мгновение спустя появился Клаггетт, закрыв нижний люк моста, образуя прямую доску.

«Подготовлен для дайвинга. Вытащи нас отсюда! »

«Это подводная лодка, - сказал лейтенант. «Нырять - спускать воздух из баков».

"Диапазон?"

«Для этого мне нужно действовать», - предупредил офицер гидролокатора.

"Затем сделать его!" - прошипел Угаки.

«Что это за вспышки?» - подумал второй пилот. Они были прямо за горизонтом слева от траектории полета, не говоря уже о расстоянии, но, как бы далеко они ни находились, они были яркими, и одна превратилась в полосу, уходившую в море. В темноте вспыхнули новые полосы, желто-белые полосы шли в основном справа налево. Это прояснило. "Ой."

- Подход к Сайпану, это JAL Seven-Oh-Two, в двухстах милях от нас. Что происходит, кончено? » Ответа не последовало.

«Вернуться к Нарите?» - спросил второй пилот.

"Нет! Нет, мы этого делать не будем! » - ответил Тораджиро Сато.

Это было данью его профессионализму, что ярость не совсем преодолела его обучение. К этому моменту он уже уклонился от двух ракет, и майор Широ Сато не запаниковал, несмотря на несчастье, постигшее его ведомого. Его радар показал более двадцати целей, находящихся вне досягаемости ракет, и хотя некоторые другие из его товарищей по эскадрилье стреляли из своих AMRAAM, он не будет стрелять, пока у него не появится больше шансов. Он также показал несколько радаров, отслеживающих его самолет, но ничего не поделаешь. Он резко кружил на своем «Орле» по небу, делая резкие повороты и тяжелые удары, когда приближался к горелке. То, что начиналось как организованная битва, теперь превратилось в дикую рукопашную схватку, в которой отдельные бойцы были полностью самостоятельны, как самураи в темноте. Он повернул на север, выбирая ближайшие точки. Системы IFF автоматически допросили их, и ответ оказался не таким, как он ожидал. После этого Сато запустил свои ракеты типа «выстрелил и забыл», а затем резко повернул на юг. Это было совсем не то, на что он надеялся, не честный бой, умение против мастерства в чистом небе. Это была хаотическая встреча в темноте, и он просто не знал, кто выиграл, а кто проиграл. Теперь ему нужно было повернуться и бежать. Мужество - это одно, но американцы вытянули их так, что у него почти не осталось горючего для своего домашнего поля. Он никогда не узнает, забили ли его ракеты. Проклятие.

Он увеличил мощность в последний раз, собираясь сгореть, чтобы выйти из боя, и повернул вправо, чтобы держаться подальше от истребителей, приближающихся с юга. Наверное, это были самолеты с Гуама. Он пожелал им удачи.

«ТУРЦИЯ, это РУКОВОДИТЕЛЬ ТУРЦИИ. Отходи сейчас же. Я еще раз говорю, выходите сейчас же! » Теперь Санчес был за спиной, желая, чтобы он был на своем Хорнете, а не на более крупном Tomcat. Пришли благодарности, и хотя он потерял несколько самолетов, и хотя битва была ему не совсем по душе, он знал, что она была успешной. Он направился на север, чтобы очистить территорию и проверить состояние своего топлива. Затем он увидел стробоскопы в свои десять часов и повернулся дальше, чтобы исследовать.

«Господи, Бад, это авиалайнер», - сказал его офицер по перехвату радаров. «Маркировка JAL». Это было видно по стилизованному красному журавлю на высоком хвосте.

«Лучше его предупредить». Санчес включил свои собственные стробоскопы и закрылся с левого борта. «JAL 747, JAL 747, это самолет ВМС США к вашему левому борту».

"Кто ты?" - спросил голос на охранной частоте.

«Мы самолет ВМС США. Имейте в виду, что здесь идет битва. Предлагаю вам повернуть вспять и вернуться домой. Над."

«У меня нет для этого топлива».

«Тогда ты можешь сыграть в лото на Иводзиму. Там есть поле, но берегись радиомачты к юго-западу от полосы.

«Спасибо», - был краткий ответ. «Я продолжу следовать своему плану полета. Из."

"Тупица." Санчес не стал преувеличивать, хотя его заднее сиденье полностью согласилось. На настоящей войне его бы просто сбили, но это не была настоящая война, по крайней мере, так думали некоторые люди. Санчес никогда не узнает масштаб своей ошибки.

«Капитан, это очень опасно!»

«Иводзима не освещен. Мы подойдем с запада и держимся подальше, - сказал капитан Сато, равнодушный к тому, что он слышал. Он изменил курс на запад, и второй пилот промолчал.

«Активный гидролокатор по правому борту, пеленг ноль-один-ноль, низкочастотный, вероятно, подводная лодка». И это были плохие новости.

«Снимок!» - немедленно приказал Клаггетт. Он безжалостно тренировал свою команду по этому сценарию, и у бумеров действительно были лучшие торпедомены во флоте.

«Установка на четвертой трубе», - ответил оружейный старшина. По команде была активирована торпеда. «Наводнение четыре. Четвертая труба залита. Оружие горячее ».

«Начальный курс ноль-один-ноль», - сказал офицер по оружию, проверяя сюжет, который мало что показал. «Отрежьте провода, включите тысячу!»

"Установленный!"

«Матч и стреляй!» - приказал Клаггетт.

«Пожар четыре, четыре прочь!» Матрос чуть не сломал рукоятку для стрельбы.

«Дальность четыре тысячи метров», - сообщил офицер гидролокатора. «Большая подводная цель, вид луча. Переходный - он запущен! »

«Мы тоже можем. Пожар один, выстрел два! » - крикнул Угаки. «Левый полный руль направления», - добавил он, когда вторая труба очистилась. «Впереди фланг!»

«Торпеда в воде. Две торпеды в воде, несущие ноль-один-ноль. Слушай, торпеды в режиме поиска! » доложил сонар.

"Вот дерьмо. «Мы были здесь раньше», - отметил Шоу, вспоминая ужасный случай на авианосце США Мэн. Армейский офицер на борту и его старший сержант только что вошли в центр атаки, чтобы поблагодарить капитана за его участие в вертолетной миссии. Они остановились холодно на левом борту, оглянулись и увидели напряжение в отсеке.

«Шестидюймовая комната, запускайте ловушку, сейчас же!»

«Запускаем сейчас». Секундой позже послышался легкий шум, просто удар сжатого воздуха.

«У нас есть MOSS?» - спросил Клаггетт, хотя и отдавал приказы именно об этом.

«Трубка два, сэр», - ответил оружейник.

«Разогрейте его».

«Готово, сэр».

"Хорошо." Коммандер Клаггетт позволил себе глубоко вздохнуть и подумать. У него было немного, но кое-что было. Насколько умна была эта японская рыба? Теннесси шел со скоростью десять узлов, не имея приказов руля направления или скорости после погружения, и находился на глубине трехсот футов киля. Хорошо.

«Шестидюймовая комната, по моей команде разверну три канистры для запуска».

«Готовы, сэр».

«Плачь, установи МОХХ на триста футов, кружась как можно круче на этой глубине. Сделайте его активным, как только он очистит трубку ».

«Подожди ... поставь. Трубка залита ».

"Запуск."

«MOSS прочь, сэр».

«Шестидюймовая комната, запускай сейчас!»

Теннесси снова вздрогнул, когда в море выбросило три ловушки вместе с торпедной приманкой. Теперь у приближающейся торпеды была очень привлекательная ложная цель для отслеживания.

«Поднимите корабль на поверхность! Аварийная поверхность! »

«Аварийная надводка, да», - ответил командир лодки, потянувшись к воздуховоду. "Полный подъем на самолетах!"

«Полный рост, да!» - повторил рулевой, откидывая штурвал.

«Конн, гидролокатор, прибывающие торпеды все еще находятся в режиме ожидания. Наш исходящий модуль теперь постоянно проверяет связь. Он нюхает.

«Их рыба похожа на ранний -48, войска», - спокойно сказал Клаггетт. Его поведение было ложью, и он знал это, но команда могла не знать. «Помните три правила -48. Это должна быть действительная цель, она должна быть более восьмисот ярдов и иметь скорость пеленга. Хелм, остановись.

«Все, да. Сэр, машинное отделение отвечает всем, стоп.

«Хорошо, сейчас мы позволим ей двигаться по инерции», - сказал капитан, не имея возможности сказать что-либо. Он посмотрел на солдат и подмигнул. Они выглядели довольно бледными. Что ж, это было одним из преимуществ чернокожих, не так ли? - подумал Клаггетт.

Теннесси повернул вверх под углом тридцать градусов, убив большую часть ее скорости, когда она поднялась и кувыркала нескольких человек на палубу, это произошло так резко. Клаггетт держался за красно-белое колесо управления перископом, чтобы не упасть.

"Глубина?"

«Теперь вырвемся на поверхность, сэр!» Об этом сообщает COB. Секунду спустя послышался прилив внешнего шума, а затем подводная лодка тошнотворно рухнула на землю.

«Установка для сверхтихих».

Вал был остановлен. Теннесси валялся на поверхности, в то время как на глубине триста футов и в полумиле на корме МОСС кружил над ложными пузырями. Он сделал все, что мог. Один из членов экипажа полез в карман, чтобы покурить, но потом понял, что потерял свой рюкзак наверху.

«Наше подразделение в процессе приобретения!» доложил сонар.

"Идите прямо!" - сказал Угаки, пытаясь успокоиться и добиваясь успеха, но американская торпеда прошла прямо через поле приманки ... точно так же, как и его, - вспомнил он. Он оглядел свою диспетчерскую. На нем были лица, как и в прошлый раз, но на этот раз другая лодка стреляла первой, несмотря на его преимущество, и ему достаточно было взглянуть на сюжет, чтобы увидеть, что он никогда не узнает, сможет ли его вторая подводная атака. удалось или нет.

«Мне очень жаль», - сказал он своей команде, и у нескольких голов было время кивнуть в ответ на его последнее искреннее извинение перед ними.

"Ударять!" Затем прозвучал сонар.

«Спасибо, Сонар», - признал Клаггетт.

«Вражеские рыбы кружат под нами, сэр ... они, кажется ... да, они преследуют ловушку ... мы получаем сигналы, но ...»

«Но ранние -48 не отслеживали стационарные надводные цели, шеф, - тихо сказал Клаггетт. Двое мужчин могли быть единственными, кто дышал на борту. Ну, может, Кен Шоу, который стоял у оружейной панели. Положение только усугублялось тем, что вы не могли слышать ультразвуковой шум гидролокатора торпеды.

«Проклятые твари бегут вечно».

"Ага." Клаггет кивнул. «Поднимите ESM», - добавил он, подумав позже. Сенсорная мачта сразу поднялась, и люди съежились от шума.

«Эээ, капитан, есть радар с пеленгом три-пять-один».

"Сила?"

«Низкий, но возрастающий. Вероятно, С-3, сэр.

"Очень хорошо."

Для армейского офицера это было слишком. «Мы просто сидим на месте?»

"Верно."

Сато принес 747-й в основном по памяти. На взлетно-посадочной полосе не было огней, но у него было достаточно луны, чтобы увидеть, что он делает, и его второй пилот снова поразился мастерству этого человека, когда посадочные огни самолета улавливали отражения от огней на земле. Приземление было немного правее центральной линии, но Сато сумел пробежать прямо до конца, на этот раз без его обычного взгляда на младшего офицера. Он выводил самолет прямо на рулежную дорожку, когда вдалеке вспыхнула вспышка.

«Майор Сато» был первым «Орлом», вернувшимся в Коблер, фактически миновав два поврежденных самолета на своем пути. На земле была активность, но единственная радиосвязь была бессвязной. В любом случае у него не было выбора. Его истребитель теперь работал на парах и памяти, все топливомеры почти ничего не показывали. Также без огней летчик выбрал правильный глиссад и приземлился в нужном месте. Он не видел суббоеприпасов размером с мяч для софтбола, в которые попала его носовая часть. У истребителя сломался нос, и «Орел» соскользнул, покачиваясь с конца взлетно-посадочной полосы. В баках было достаточно пара, чтобы вызвать пожар, а затем взрыв, чтобы разбросать детали по взлетно-посадочной полосе Коблера. Второй Орел, находившийся в полумиле от Сато, нашел еще одну бомбу и взорвался. Двадцать оставшихся истребителей повернули в сторону, прося инструкций по рации. Шесть из них обратились в коммерческую сферу. Остальные подошли к большим взлетно-посадочным полосам на Тиниане и подошли к ним, не зная, что они тоже были обсыпаны кассетными боеприпасами от серии ракет «Томагавк». Примерно половина выжила при приземлении, ничего не задев.

Адмирал Чандраскатта находился в своей диспетчерской и смотрел на экран радара. Скоро ему придется отозвать своих бойцов. Он не любил рисковать своими пилотами в ночных операциях, но американцы были в силе, устроив очередную демонстрацию силы. И, конечно, они могли бы атаковать и уничтожить его флот, если бы захотели, но сейчас? В условиях войны против Японии, решит ли Америка начать еще одну боевую операцию? Нет. Его десант уже был в море, и через два дня, на закате, время придет.

B-1 были ниже, чем когда-либо управляли ими летные экипажи. Это были резервисты, в основном пилоты авиакомпаний, которых особо благосклонный Пентагон (по совету нескольких высокопоставленных членов Конгресса) назначил на настоящий боевой самолет впервые за многие годы. Для тренировочных бомбардировок над сушей стандартная высота проникновения составляла не менее двухсот футов, чаще трехсот, потому что даже на фермах Канзаса были ветряные мельницы, и люди устанавливали радиовышки в самых ужасных местах - но не на море. Здесь они были на высоте пятидесяти футов и дымились, - заметил один пилот, нервно доверяя свой самолет системе предотвращения столкновения с землей. Его группа из восьми человек направлялась прямо на юг, перевернув Дондра-Хед. Остальные четыре направлялись на северо-запад после использования другого навигационного маркера. Впереди было много электронной активности, достаточной, чтобы заставить его нервничать, хотя на него пока ничего не было, и он позволил себе полное возбуждение момента, пролетая над Махом-1 и делая это так низко, что его бомбардировщик плелся за ним. другой вид паровой тропы, больше похожий на гоночную лодку неограниченного класса, и, возможно, приготовление рыбы по пути ...

Там.

«Низкоуровневые контакты с севера!»

"Какие?" Адмирал поднял глаза. "Диапазон?"

«Меньше двадцати километров, очень быстро!»

«Это ракеты?»

«Неизвестно, адмирал!»

Чандраскатта посмотрел на свой заговор. Вот они, в противоположном направлении от американского авианосца. Его бойцы не могли -

«Прибывающий самолет!» Затем позвонил дозорный.

"Привлекать?" - спросил капитан Мехта.

«Стрелять первым без приказа?» Чандраскатта побежал к двери, выйдя на кабину экипажа как раз вовремя, чтобы увидеть белые полосы на воде еще до того, как самолет их вызвал.

«Идем сейчас», - сказал пилот, нацелившись прямо на мостик авианосца. Он отодвинул палку и, когда она исчезла у него под носом, проверил указатель высоты.

"Остановить!" - сообщила ему система голосового оповещения обычным сексуальным голосом.

«Я уже сделал это, Мэрилин». Для пилота TWA это прозвучало как Мэрилин. Затем он проверил свою скорость. Чуть меньше девятисот узлов. Вот это да. Шум, который издала бы эта большая мать ...

Звуковой удар, произведенный огромным самолетом, был больше похож на взрыв бомбы, он сбил адмирала с ног и разбил стекло в рулевой рубке над его головой, а также повредило другое верхнее оборудование. Другой последовал через несколько секунд, а затем он услышал еще больше, когда огромный самолет пролетел над его флотом. Он был немного дезориентирован, когда стоял, и на летной палубе были осколки стекла, когда он возвращался под укрытие. Каким-то образом он знал, что его место на мосту.

«Два радара не работают», - услышал он слова старшины. «Раджпут сообщает, что ее ЗРК не работают».

«Адмирал», - позвал лейтенант связи, подняв телефонный рычаг.

"Это кто?" - спросил Чандраскатта.

«Это Майк Дубро. В следующий раз мы не будем играть. Я уполномочен сообщить вам, что посол США сейчас встречается с вашим премьер-министром ... »

«В общих интересах, чтобы ваш флот прекратил свою деятельность», - сказал бывший губернатор Пенсильвании после обычных вступительных слов.

- Знаешь, ты не можешь нам приказывать.

«Это был не приказ, мадам премьер-министр. Это было наблюдение. Я также уполномочен сообщить вам, что мое правительство запросило экстренное заседание Совета Безопасности ООН для обсуждения ваших очевидных намерений вторгнуться в Шри-Ланку. Мы предложим Совету Безопасности услуги ВМС США для защиты суверенитета этой страны. Пожалуйста, простите меня за резкость, но моя страна не намерена видеть, как суверенитет этой страны кем-либо нарушается. Как я уже сказал, в интересах всех предотвратить столкновение оружия ».

«У нас нет таких намерений», - настаивала премьер-министр, ошеломленная прямотой этого сообщения после предыдущего, которое она проигнорировала.

«Тогда мы согласны», - приятно сказал посол Уильямс. «Я немедленно сообщу об этом своему правительству».

Прошло почти целую вечность, в данном случае чуть больше получаса, прежде чем первая торпеда перестала кружить, потом перестала гудеть. Ни тот, ни другой не сочли МОСС достаточно большой целью для поражения, но и не нашли ничего другого.

«Сила на той РЛС P-3?» - спросил Клаггетт.

«Приближаются к значениям обнаружения, сэр».

«Убейте ее, мистер Шоу. Пойдем ниже слоя и выберем инструмент отсюда ».

«Да, капитан». Шоу отдал необходимые распоряжения. Две минуты спустя USS Tennessee оказался под водой, а через пять минут после этого на высоте шестисот футов, повернув на юго-восток со скоростью десять узлов. Вскоре после этого они услышали брызги на корме, вероятно, от гидроакустических буев, но P-3 потребовалось много времени, чтобы собрать достаточно данных для начала атаки, и Теннесси не собирался задерживаться.

47

Метлы

«Не с треском, а с хныканьем?» - спросил президент.

«Это идея, - сказал Райан, кладя трубку. Спутниковые снимки показали, что какие бы потери ни были в воздушном бою, японцы потеряли еще четырнадцать самолетов из-за кассетных боеприпасов на своих аэродромах. Их основные поисковые радары исчезли, и они сбили много ЗРК. Следующим очевидным шагом была полная изоляция островов от воздушного и морского движения, и это можно было сделать до конца недели. Если возникнет необходимость, пресс-релиз уже готовился.

«Мы победили», - сказал советник по национальной безопасности. «Это просто вопрос убеждения другой стороны».

«Ты хорошо поработал, Джек, - сказал Дурлинг.

«Сэр, если бы мне удалось выполнить работу должным образом, она бы никогда не началась», - ответил Райан после секундной паузы. Он вспомнил, как все началось в этом направлении ... примерно на неделю слишком поздно, чтобы иметь значение. Проклятие.

«Что ж, похоже, мы сделали это с Индией, согласно тому, что только что телеграфировал Дэйв Уильямс». Президент сделал паузу. "А что насчет этого?"

«Сначала мы беспокоимся о завершении боевых действий».

"А потом?"

«Мы предлагаем им достойный выход». После уточнения Джек был рад увидеть, что Босс согласился с ним.

Дурлинг не сказал, что будет еще кое-что, но ему нужно еще немного подумать об этом. На данный момент было достаточно того, что Америка надеялась выиграть эту войну, и с этим он выиграл переизбрание за спасение экономики и защиту прав американских граждан. «Это был довольно интересный месяц», - подумал Президент, глядя на другого мужчину в комнате и задаваясь вопросом, что могло бы произойти без него. После того, как Райан ушел, он позвонил в Хилл.

Еще одним преимуществом самолетов с бортовыми радиолокационными станциями было то, что они значительно упрощали подсчет переворотов. Они не всегда могли показать, какая ракета убила какой самолет, но они показали, как они падают за пределы экрана.

«Порт-Рояль сообщает, что восстановление завершено», - сказал один из собеседников.

«Спасибо», - сказал Джексон. Он надеялся, что армейские авиаторы не были слишком разочарованы тем, что вместо Джонни Реба приземлились на крейсере , но ему нужно было место на палубе.

«Я насчитал двадцать семь убийств», - сказал Санчес. Три его собственных истребителя упали, спасен только один из пилотов. Пострадавших было меньше, чем ожидалось, хотя это не облегчило CAG составление писем.

«Ну, это не совсем похоже на« Турцию по стрельбе », но и неплохо. Взять еще четырнадцать «Томагавков». Это примерно половина их истребительной силы - большинство их F-15 - и у них остался только один «Хаммер». С этого момента им конец. Командующий боевыми силами просмотрел остальные данные. Эсминец пропал, а остальные корабли Aegis оказались в неправильном месте, чтобы помешать боевым действиям. Однозначно уничтожено восемь подводных лодок. Общая оперативная концепция заключалась в том, чтобы сначала отсоединить руки от тела, как это было сделано в Персидском заливе, и это оказалось даже легче над водой, чем над сушей. «Бад, если бы ты командовал другой стороной, что бы ты сделал дальше?»

«Мы все еще не можем вторгнуться». Санчес помолчал. «Это проигрышная игра, как ни крути, но в последний раз, когда нам приходилось идти этим путем ...» Он посмотрел на своего командира.

«Вот это. Бад, приготовь Тома к полету со мной сзади.

«Да, сэр». Санчес ушел.

- Вы думаете, о чем я… - спросил капитан Стенниса, приподняв бровь.

«Что нам терять, Фил?»

«Довольно хороший адмирал, Роб», - тихо ответил он.

«Где вы держите свои радиоприемники на этой барже?» - подмигнув, спросил Джексон.

"Где ты был?" - удивился Гото.

«В бегах после того, как меня похитил твой покровитель». Кога вошел без единого объявления, сел без приглашения и, как правило, продемонстрировал полное отсутствие манер, провозглашавших его возобновленную власть. «Что ты можешь сказать о себе?» бывший премьер-министр потребовал своего преемника.

«Ты не можешь так со мной разговаривать». Но даже эти слова были слабыми.

«Как чудесно. Вы ведете нашу нацию к гибели, но настаиваете на почтении со стороны того, кого ваш хозяин чуть не убил. С твоими знаниями? " - слегка спросил Кога.

"Конечно, нет - и кто убил ..."

«Кто убил преступников? Не я, - заверил его Кога. «Есть более важный вопрос: что вы собираетесь делать?»

«Да я еще этого не решил». Эта попытка сильного заявления не удалась по нескольким причинам.

«Вы имеете в виду, что вы еще не разговаривали с Яматой».

«Я решаю все для себя!»

"Превосходно. Сделай это сейчас.

«Вы не можете мне приказывать».

"И почему бы нет? Я скоро вернусь на это место. У вас есть выбор. Либо вы подадите в отставку сегодня утром, либо сегодня днем я выступлю в сейме и прошу вотум недоверия. Это голосование, в котором ты не переживешь. В любом случае вам конец. Кога встал и начал уходить. «Я предлагаю вам сделать это с честью».

Люди выстроились в очередь в терминале, выстроившись в очередь за билетами домой, капитан Сато увидел, проходя мимо с военным эскортом. Он был всего лишь молодым лейтенантом, десантником, все еще явно желающим сражаться, чего нельзя было сказать об остальных в здании. Ожидавший джип унесся прочь, направляясь к военному аэродрому. Туземцы сейчас вышли, в отличие от прежних, с табличками, призывающими «япошек» уйти. «Некоторых из них следует расстрелять за их наглость», - подумал Сато, все еще пытаясь смириться со своим горем. Через десять минут он вошел в один из ангаров Коблера. «Истребители кружили над головой, вероятно, боясь отклониться от берега», - подумал он.

«Сюда, пожалуйста», - сказал лейтенант.

Он вошел в здание с непревзойденным достоинством, его форменная фуражка была заправлена в левую руку, спина выпрямилась, почти ни на что не смотрел, его глаза были устремлены на дальнюю стену здания, пока лейтенант не остановился и не стянул резиновую простыню с тела.

«Да, это мой сын». Он старался не смотреть, и, к счастью, лицо не было сильно изуродовано, возможно, защищенное летным шлемом, в то время как остальная часть тела сгорела, когда он сидел в ловушке своего разбитого истребителя. Но когда он закрыл глаза, то увидел, что его единственный ребенок корчится в кабине, меньше чем через час после того, как его брат утонул. Может ли судьба быть такой жестокой? И как случилось, что те, кто служил его стране, должны были умереть, в то время как простой перевозчик гражданских лиц мог проехать через американских бойцов с презрением?

«Командование эскадрильи считает, что перед возвращением он сбил американский истребитель», - предположил лейтенант. Он только что выдумал это, но он должен был что-то сказать, не так ли?

«Спасибо, лейтенант. Сейчас мне нужно вернуться в свой самолет ». На обратном пути в аэропорт больше не было сказано ни слова. Офицер оставил мужчину со своим горем и достоинством.

Сато был на своей летной палубе двадцать минут спустя, Боинг 747 уже прошел предварительный полет и, как он был уверен, был полностью заполнен людьми, возвращающимися домой под обещанием безопасного прохода со стороны американцев. Наземный тягач оттолкнул «Боинг» от взлетно-посадочной полосы. Им управлял туземец, и жест, которым он показал в кабину при отцеплении от их самолета, был не совсем дружелюбным. Но последнее оскорбление произошло, когда он ждал разрешения на взлет. На посадку зашел истребитель, не синий орел, это был дымчато-серый самолет с надписью NAVY на гондолах двигателей.

«Приятное прикосновение, Бад. Смазывай работу, - сказал Джексон, когда навес поднялся.

«Мы стремимся доставить удовольствие, сэр», - нервно ответил Санчес. Когда он рулил направо, все присутствующие были в зеленой униформе и с винтовками. Когда самолет остановился, вдоль него проложили алюминиевый трап. Джексон выбрался первым, и у подножия лестницы полевой офицер правильно отсалютовал ему.

«Это Tomcat», - сказал Ореза, передавая бинокль. «И этот офицер не японец».

«Конечно, черт возьми», - подтвердил Кларк, наблюдая, как черный офицер садится в джип. Как это повлияет на его предварительные приказы? Каким бы привлекательным это ни показалось, подставить руку Райдзо Ямате, но даже подойти достаточно близко, чтобы оценить возможность - его текущие инструкции - не было многообещающим. Он также сообщил об условиях на Сайпане, и это слово, по его мнению, было хорошим. Японские солдаты, которых он видел ранее в тот же день, были отнюдь не бойкими, хотя некоторые офицеры, особенно младшие, казались очень воодушевленными своей миссией, какой бы она ни была сейчас. Это было примерно то, чего вы ожидали от лейтенантов в любой армии.

Дом губернатора, расположенный на местном Капитолийском холме рядом с конференц-центром, казался достаточно приятным строением. Джексон теперь вспотел. Тропическое солнце было достаточно жарким, и его летный костюм из номекса был слишком хорошим изолятором. Здесь полковник отсалютовал ему и ввел внутрь.

Робби узнал генерала Ариму с первого взгляда, вспомнив разведданные, которые он видел в Пентагоне. Он увидел, что они были примерно одного роста и телосложения. Генерал отсалютовал. Джексону с непокрытой головой и под прикрытием не разрешалось делать это по военно-морским правилам. Во всяком случае, это казалось правильным ответом. Он вежливо кивнул и оставил все как есть.

«Генерал, мы можем поговорить наедине?»

Арима кивнула и повела Джексона в нечто похожее на комбинированный кабинет и кабинет. Робби сел, и его хозяин любезно протянул ему стакан ледяной воды.

«Ваша позиция ...?»

«Я командир оперативной группы семьдесят семь. Насколько я понимаю, вы командующий японскими войсками на Сайпане. Робби допил воду. Его сильно раздражало то, что он вспотел, но от этого было нечего делать.

"Верный."

«В таком случае, сэр, я здесь, чтобы попросить вас о сдаче». Он надеялся, что генерал знает семантическую разницу между «просьбой» и «требованием», обычным для данного случая глаголом.

«Я не уполномочен это делать».

«Генерал, я собираюсь сказать вам позицию моего правительства. Вы можете оставить острова в покое. Вы можете взять с собой свое легкое оружие. Ваше тяжелое оборудование и самолет останутся для дальнейшего определения статуса. На данный момент мы требуем, чтобы все японские граждане покинули остров до восстановления нормальных отношений между нашими странами ».

«Я не уполномочен…»

«Я скажу то же самое о Гуаме через два часа, а американский посол в Токио сейчас просит о встрече с вашим правительством».

«У вас нет возможности вернуть себе этот остров, тем более их все».

«Это правда, - признал Джексон. «Верно также и то, что мы можем легко запретить всем судам заходить или выходить из японских портов на неопределенное время. Точно так же мы можем отрезать этот остров от воздушного и морского сообщения ».

«Это угроза», - отметила Арима.

«Да, сэр, это так. Со временем ваша страна будет голодать. Его экономика полностью остановится. Это никому не служит ». Джексон сделал паузу. «До этого момента пострадали только военные. Они платят нам, чтобы мы рискнули. Если и дальше, то больше страдают все, но больше всего ваша страна. Это также вызовет дополнительные негативные эмоции с обеих сторон, когда наши действия должны заключаться в восстановлении нормальных отношений настолько быстро, насколько позволяют обстоятельства ».

«Я не уполномочен…»

- Генерал, пятьдесят лет назад вы могли бы сказать это, и в ваших вооруженных силах был обычай сражаться до последнего человека. В ваших вооруженных силах также был обычай обращаться с людьми на оккупированных вами землях так, что даже вы должны счесть это варварством - я говорю это потому, что вы вели себя благородно во всех отношениях - по крайней мере, все мои сведения говорят мне. За это я благодарю вас, сэр, - продолжил Джексон ровно и вежливо. «Это не сороковые годы. Я родился не до конца той войны, а ты тогда был совсем маленьким. Такое поведение осталось в прошлом. Сегодня для этого нет места в мире ».

«Мои войска вели себя должным образом», - подтвердила Арима, не зная, что еще сказать в данных обстоятельствах.

«Человеческая жизнь - драгоценный товар, генерал Арима, слишком драгоценный, чтобы тратить его без надобности. Мы ограничили свои боевые действия важными в военном отношении целями. Мы еще не причинили вреда невиновным, как и вы. Но если эта война продолжится, все изменится, и последствия для вас будут тяжелее, чем для нас. В этом нет чести ни для одной из сторон. В любом случае я должен лететь на Гуам. Вы знаете, как связаться со мной по радио ». Джексон встал.

«Я должен дождаться приказа от моего правительства».

«Я понимаю», - ответил Робби, благодарный за то, что Арима имела в виду, что он будет следовать этим приказам - от своего правительства.

Обычно, когда Эл Трент приходил в Белый дом, он находился в компании Сэма Феллоуза, высокопоставленного меньшинства в Избранном комитете, но не в этот раз, потому что Сэм был в другой партии. Там же был член руководства сената его партии. Этот час превратил эту встречу в политическую: большинство сотрудников Белого дома ушли на день, а президент позволил себе избавиться от стресса в своем офисе.

"Мистер. Президент, я так понимаю, все прошло хорошо?

Дурлинг осторожно кивнул. «Премьер-министр Гото пока не может встретиться с послом. Мы не уверены, почему, но посол Уайтинг говорит, что не стоит волноваться. Общественное настроение там быстро меняется ».

Трент выпил у флотского стюарда, служившего в Овальном кабинете. Эта часть персонала Белого дома, должно быть, вела список любимых напитков для важных персон. В случае с Алом это была водка с тоником, финская водка «Абсолют», привычка которой возникла во время учебы в Университете Тафтса сорок лет назад.

«Джек все время говорил, что они не знают, во что ввязываются».

«Умный мальчик, Райан», - согласился старший сенатор. «Он оказал тебе немало услуг, Роджер». Трент с досадой заметил, что этот стойкий член того, что он любил называть «верхней палатой», чувствовал себя вправе называть президента лично. «Типичный сенатор», - подумал член Палаты представителей.

«Боб Фаулер дал вам хороший совет, - признал Трент.

Президент согласно кивнул. «Верно, и ты тот, кто засунул жука ему в ухо, Ал, не так ли?»

"Виновный." Слово было произнесено со смехом.

«Что ж, у меня есть идея, что я хочу плыть на вас обоих», - сказал Дурлинг.

Отряд рейнджеров капитана Чека совершил последний лесной путь сразу после полудня по местному времени, завершив совершенно кровавый переход по снегу и грязи. Внизу была однополосная дорога. «Эта часть города, должно быть, была своего рода летним курортом», - подумал капитан. Стоянки гостиницы были почти полностью пусты, хотя на одной из них ехал микроавтобус. Капитан вытащил из кармана сотовый телефон и быстро набрал нужный номер.

"Привет?"

«Сеньор Номури?»

«Ах, Диего! Я ждал несколько часов. Как прошел поход на природу? " - со смехом спросил голос.

Чека формулировал свой ответ, когда фары на маршрутке дважды вспыхнули. Через десять минут все мужчины были внутри, где нашли немного горячих напитков и место, чтобы переодеться. Спускаясь с горы, офицер ЦРУ слушал радио, и солдаты видели, как его поведение расслаблялось. Пройдет еще немного времени, прежде чем «Рейнджерс» сделают то же самое.

Капитан Сато совершил еще одну идеальную посадку в международном аэропорту Нарита, совершенно не думая об этом, даже не услышав поздравительного комментария своего второго пилота, когда он завершил разбег. Внешне спокойный, внутри пилота был пылесос, выполняющий свою обычную работу с помощью роботов. Второй пилот не вмешивался, полагая, что механика управления самолетом сама по себе утешит его капитана, и поэтому он наблюдал, как Сато подруливает «Боинг-747» прямо к взлетно-посадочной полосе, снова останавливаясь с обычной точностью до миллиметра. Менее чем через минуту двери открылись, и пассажиры выбрались наружу. Через окна терминала они могли видеть толпу людей, ожидающих у выхода, в основном жен и детей людей, которые недавно прилетели на Сайпан, чтобы утвердиться в качестве ... граждан, имеющих право голосовать в новом доме. Остров. Но не сейчас. Теперь они возвращались домой, и семьи приветствовали их как тех, кто мог заблудиться, теперь снова в безопасности там, где они были. Второй пилот покачал головой от абсурдности всего этого, не замечая, что лицо Сато все еще не изменилось. Через десять минут экипаж покинул самолет. Спасательная бригада доставит его обратно на Сайпан через несколько часов, чтобы продолжить исход специальных рейсов.

В терминале они увидели других, ожидающих у других выходов, внешне нервничающих из-за их выражений лиц, хотя многие ждали послеобеденные газеты, только что доставленные в многочисленные сувенирные магазины аэропорта.

Гото-Фоллс был в заголовке: « Кога должен сформировать новое правительство».

Международные ворота были заполнены меньше, чем обычно. Кавказские бизнесмены стояли, явно покидая страну, но теперь озирались с любопытством, поэтому многие из них с легкими улыбками осматривали терминал, глядя в основном на рейсы, прибывающие с Сайпана. Их мысли едва ли могли быть более очевидными, особенно людей, ожидающих посадки на рейс на восток.

Сато тоже это видел. Он остановился и посмотрел на диспенсер для бумаги, но ему достаточно было увидеть заголовок, чтобы понять. Затем он посмотрел на иностранцев у их ворот и пробормотал: «Гайдзин ...» Это было единственное ненужное слово, которое он произнес за два часа, и больше он ничего не сказал по дороге к своей машине. «Возможно, ему поможет немного поспать», - подумал второй пилот, направляясь к себе.

«Разве мы не должны вернуться и…»

«И что делать, Дин?» - спросил Кларк, убирая ключи от машины после тридцатиминутного кружения по южной половине острова. «Иногда ты просто позволяешь вещам быть. Я думаю, что это один из таких случаев, сынок ».

«Ты говоришь, что все кончено?» - спросил Пит Берроуз.

«Ну, посмотри вокруг».

Истребители все еще кружили над головой. Экипажи уборщиков почти убрали завалы с периферии Коблер-Филд, но истребители не перебрались в международный аэропорт, взлетно-посадочные полосы которого были заняты гражданскими авиалайнерами. К востоку от жилого массива экипажи «Патриотов» также стояли по тревоге, но те, кто не находился в контрольных фургонах, стояли вместе небольшими кучками, разговаривая между собой, вместо того, чтобы делать обычную солдатскую работу. Сейчас местные жители проводили демонстрации, в некоторых случаях громко, в разных местах по всему острову, и их никто не арестовывал. В некоторых случаях офицеры при поддержке вооруженных солдат вежливо просили демонстрантов держаться подальше от войск, и местные жители благоразумно прислушивались к предупреждениям. По дороге Кларк и Чавес видели полдюжины таких инцидентов, и во всех случаях это было одно и то же: солдаты не столько рассердились, сколько смущены всем этим. Джон подумал, что это не признак того, что армия готова сражаться, и, что более важно, офицеры держат своих людей под жестким контролем. Это означало приказ сверху сохранять спокойствие.

«Думаешь, все кончено?» - спросил Ореза.

«Если нам повезет, Портджи».

Первым официальным актом премьер-министра Коги после формирования кабинета был вызов посла Чарльза Уайтинга. Политический назначенец, последние четыре недели которого в стране были очень напряженными и пугающими, Уайтинг прежде всего отметил, что охрана вокруг посольства была сокращена вдвое. Его служебный автомобиль сопровождал полицейский к зданию сейма. У входа для VIP-персон были камеры, фиксирующие его прибытие, но они были далеко позади, и два новеньких министра провели его внутрь.

«Спасибо, что пришли так быстро, мистер Уайтинг».

"Мистер. Премьер-министр, говоря от своего имени, я очень рад ответить на ваше приглашение ». Двое мужчин пожали друг другу руки, и они оба знали, что на самом деле это все, хотя их разговор должен был охватывать множество вопросов.

«Вы знаете, что мне вообще нечего было делать…»

Уайтинг только что поднял руку. "Простите, сэр. Да, я знаю это, и уверяю вас, что мое правительство знает это. Пожалуйста, нам не нужно доказывать вашу доброжелательность. Эта встреча, - великодушно сказал посол, - является тому подтверждением.

"А позиция вашего правительства?"

Ровно в девять утра машина вице-президента Эдварда Килти въехала в подземный гараж Госдепартамента. Агенты секретной службы провели его к VIP-лифту, который поднял его на седьмой этаж, где один из личных помощников Бретта Хэнсона провел его к двойным дверям кабинета госсекретаря.

«Привет, Эд, - сказал Хэнсон, вставая и подходя к человеку, которого он знал в общественной жизни и вне его на протяжении двух десятилетий.

«Привет, Бретт». Килти не был удручен. За последние несколько недель он со многим договорился. Позже сегодня он сделает свое публичное заявление, извиняясь перед Барбарой Линдерс и несколькими другими людьми по имени. Но перед этим он должен был сделать то, что требовала Конституция. Килти полез в карман пальто и передал госсекретарю конверт. Хэнсон взял его и прочитал два коротких абзаца, в которых сообщалось об отставке Килти из своего кабинета. Больше не было слов. Два старых друга пожали друг другу руки, и Килти вышел из здания. Он вернется в Белый дом, где его личные сотрудники уже собирают его вещи. К вечеру офис будет готов к приему нового жильца.

«Джек, Чак Уайтинг выполняет наши условия, и они в значительной степени совпадают с тем, что вы предлагали вчера вечером».

«Это может вызвать политический накал», - заметил Райан, внутренне почувствовав облегчение от того, что президент Дурлинг был готов пойти на риск.

Человек за богато украшенным столом покачал головой. «Я так не думаю, но если это произойдет, я выдержу. Я хочу, чтобы нашим войскам был дан приказ отступить, только оборонительные действия ».

"Хороший."

«Пройдет много времени, прежде чем все вернется в норму».

Джек кивнул. «Да, сэр, но мы все еще можем управлять вещами настолько цивилизованно, насколько это возможно. Их граждане никогда не стояли за этим. Большинство людей, ответственных за это, уже мертвы. Мы должны прояснить это. Хочешь, чтобы я разобрался с этим? »

"Отличная идея. Давай поговорим об этом сегодня вечером. Как насчет того, чтобы пригласить жену на ужин? Просто частный для разнообразия, - с улыбкой предложил Президент.

«Я думаю, Кэти это понравится».

Профессор Кэролайн Райан как раз заканчивала процедуру. Атмосфера в операционной была больше похожа на атмосферу фабрики электроники. Ей даже не пришлось носить хирургические перчатки, а правила чистки здесь не были похожи на правила обычной хирургии. Пациентка находилась под легким успокаивающим действием, в то время как хирург парил над приборами управления ее лазером в поисках последнего поврежденного сосуда на поверхности сетчатки пожилого мужчины. Она поставила перекрестие так же тщательно, как человек, сбивающий овцу Скалистых гор с полумили, и нажала кнопку управления. Короткая вспышка зеленого света, и жила была «заварена».

"Мистер. Реддинг, вот и все, - тихо сказала она, касаясь его руки.

«Спасибо, доктор», - сонно сказал мужчина.

Кэти Райан выключила выключатель питания на лазерной системе и встала со стула, потянувшись при этом. В углу комнаты специальный агент Андреа Прайс, все еще замаскированная под преподавателя Хопкинса, наблюдала за всей процедурой. Две женщины вышли на улицу и нашли профессора Бернарда Каца, глаза которого сияли поверх усов Бисмарка.

«Да, Берни?» - сказала Кэти, делая записи в карте мистера Реддинга.

«У тебя есть место на каминной полке, Кэт?» Это вызвало у нее глаза. Кац передал телеграмму, которая по-прежнему является традиционным способом передачи таких новостей. «Ты только что получил премию Ласкера, дорогая». Затем Кац обнял Андреа Прайс за пистолет.

«О, Берни!»

«Вы заслужили это, доктор. Кто знает, может быть, вы тоже получите бесплатную поездку в Швецию. Десять лет работы. Это настоящий клинический прорыв, Кэти.

Затем подошли другие преподаватели, аплодировали и пожали ей руку, и для Кэролайн Мюллер Райан, доктора медицины, FACS, это был момент, чтобы соответствовать появлению ребенка. Ну, подумала она, почти ....

Специальный агент Прайс услышал, как сработал ее пейджер, и направился к ближайшему телефону, снял сообщение и вернулся к своему директору.

"Неужели это так хорошо?" - наконец спросила она.

«Ну, это о высшей американской награде в области медицины», - сказал Кац, пока Кэти купалась в лучах уважения со стороны своих коллег. «Вы получите красивую маленькую копию греческой статуи, Крылатой Победы Самофракийской, я думаю, Богини Ники. И денег тоже. Но в основном то, что вы получаете, - это осознание того, что вы действительно что-то изменили. Она отличный доктор ».

«Что ж, время очень удачное. Я должен отвезти ее домой и переодеться, - признался Прайс.

"Зачем?"

«Обед в Белом доме», - подмигнув, ответил агент. «Ее муж тоже неплохо поработал». Насколько хорошо было секретом почти от всех, но не от Службы, от которой ничего не было секретом.

«Посол Уайтинг, я хочу извиниться перед вами, вашим правительством и вашим народом за то, что произошло. Клянусь, этого больше не повторится. Я также клянусь вам, что ответственные люди будут отвечать по нашему закону », - сказал Кога с большим, хотя и несколько жестким достоинством.

«Премьер-министр, вашего слова достаточно для меня и моего правительства. Мы сделаем все возможное, чтобы восстановить наши отношения », - пообещал посол, глубоко тронутый искренностью своего хозяина и желая, как и многие другие, чтобы Америка не отрезал ему ноги всего шесть недель назад. «Я немедленно сообщу о ваших пожеланиях своему правительству. Я верю, что вы найдете наш ответ на вашу позицию весьма положительно ».

«Мне нужна твоя помощь», - настойчиво сказал Ямата.

«Что это за помощь?» На поиски Чжан Хань Сана ушла большая часть дня, и теперь голос человека был таким же холодным, как и его имя.

«Я могу получить свой самолет здесь, а отсюда я могу долететь прямо до…»

«Это можно рассматривать как недружественный акт против двух стран. Нет, я сожалею, что мое правительство не может этого допустить ». Дурак, не добавил он. Разве вы не знаете цену такого рода неудач?

«Но вы - мы союзники!»

"Союзники в чем?" - поинтересовался Чжан. «Вы бизнесмен. Я государственный служащий ».

Разговор мог бы продолжиться бессмысленно, но затем дверь в кабинет Яматы открылась, и вошел генерал Токикичи Арима в сопровождении двух других офицеров. Они не потрудились поговорить с секретарем в прихожей.

«Мне нужно поговорить с вами, Ямата-сан», - официально сказал генерал.

«Я вернусь к вам», - сказал промышленник в трубку. Он повесил трубку. Он не мог знать, что на другом конце провода чиновник проинструктировал своих сотрудников не пропускать звонки. В любом случае это не имело бы значения.

«Да, что это?» - потребовал ответа Ямата. Ответ был таким же холодным.

«Мне приказано арестовать вас».

"Кем?"

«Сам премьер-министр Кога».

"Заряд?"

«Измена».

Ямата тяжело моргнул. Он оглядел комнату и посмотрел на других мужчин, теперь стоявших по обе стороны от генерала. В их глазах не было сочувствия. Так оно и было. У этих безмозглых автоматов были приказы, но не хватало ума их понять. Но, возможно, у них все еще была честь.

«С вашего разрешения, я хотел бы немного побыть наедине». Смысл запроса был ясен.

«Я приказываю, - сказала Арима, - вернуть тебя в Токио живым».

"Но-"

«Мне очень жаль, Ямата-сан, но вы не можете воспользоваться этой формой побега». Этим генерал сделал знак младшему офицеру, который сделал три шага и надел на бизнесмена наручники. Холодность стали поразила промышленника.

«Токикичи, ты не можешь ...»

"Я должен." Генералу было больно не допустить своего ... друга? Нет, на самом деле они не были друзьями. Несмотря на это, ему было больно не позволить Ямате покончить с собой в виде искупления, но приказ премьер-министра был недвусмысленным на этот счет, и с этим он повел мужчину из здания в соседний полицейский участок. в его официальные апартаменты, которые вскоре должны были быть освобождены, где двое мужчин будут следить за ним, чтобы предотвратить любую попытку самоубийства.

Когда зазвонил телефон, он удивил всех , что это был телефон, а не спутниковый прибор Берроуза. Изабель Ореза получила его, ожидая звонка с работы или чего-то подобного. Затем она повернулась и окликнула: «Мистер. Кларк?

"Спасибо." Он взял это. "Да?"

«Джон, Мэри Пэт. Ваша миссия окончена. Пойдем домой.

"Поддерживать прикрытие?"

"Утвердительный. Отличная работа, Джон. Скажи Дину то же самое ». Линия оборвалась. DDO уже серьезно нарушило систему безопасности, но звонок занял всего несколько секунд, а использование гражданской линии сделало его даже более официальным, чем тайный.

"Что дает?" - спросил Портджи.

«Нас только что отправили домой».

«Нет дерьма?» - спросил Дин. Кларк протянул трубку.

«Позвони в аэропорт. Скажите им, что мы аккредитованные новостные агентства и можем получить приоритет ». Кларк повернулся. «Портэджи, не могли бы вы сделать мне одолжение и забыть, что когда-либо видели меня?»

Сигнал был долгожданным, хотя и неожиданным. Теннесси немедленно повернул на восток и увеличил скорость до пятнадцати узлов, оставаясь глубоким. В кают-компании собравшиеся офицеры все еще подшучивали над своим армейским гостем, как и рядовые.

«Нам нужна метла», - сказал инженер после некоторых глубоких размышлений.

«Есть ли у нас на борту?» - спросил лейтенант Шоу.

«Каждой подводной лодке выдается по метле, мистер Шоу. Вы здесь достаточно долго, чтобы знать это, - подмигнув, заметил коммандер Клаггетт.

«О чем вы, ребята, говорите?» - спросил армейский офицер. Неужели они снова дергали его?

«Мы сделали два выстрела, и оба были убиты», - пояснил инженер. «Это чистый ход, и это означает, что когда мы входим в Перл, у нас есть метла, привязанная к перископу номер один. Традиция ».

«Вы, кальмары, делаете самые странные вещи», - заметил одинокий человек в зеленой форме.

«Мы требуем вертолетов?» - спросил Шоу своего командира.

«Мы сбили их», - возразил штурмовик.

«Но они улетели с нашей палубы!» - указал лейтенант.

"Иисус!" Все это за завтраком. Что кальмары будут делать на обед?

Ужин был неформальным, на уровне спальни Белого дома, с тем, что считалось легким буфетом, хотя и приготовленным персоналом, достаточно хорошим, чтобы повысить рейтинг любого ресторана в Америке.

«Я так понимаю, что нужно поздравить», - сказал Роджер Дерлинг.

"Хм?" Советник по национальной безопасности еще не слышал.

«Джек, я, эм, получила« Ласкер », - сказала Кэти со своего места через стол.

«Что ж, это двое из вашей семьи, которые лучше всех», - заметил Эл Трент, отдавая честь бокалом.

«А это для тебя, Джек», - сказал президент, поднимая свой стакан. «После всего горя, которое я получил из-за иностранных дел, вы спасли меня и многое другое. Молодец, мистер доктор Райан.

Джек кивнул в ответ на тост, но на этот раз он знал. Наконец он пробыл в Вашингтоне достаточно долго, чтобы услышать падающий мешок с песком. Проблема заключалась в том, что он точно не знал, почему он падал ему на голову.

"Мистер. Президент, удовлетворение приходит от… ну, я полагаю, от службы. Спасибо за то, что доверяете мне, и спасибо за то, что терпите меня, когда я ...

«Джек, такие люди, как ты, ну где бы была наша страна?» Дурлинг повернулся. «Кэти, ты знаешь все, что Джек сделал за эти годы?»

"Джек? Расскажи мне секреты? » Она посмеялась над этим.

"Ал?"

«Что ж, Кэти, тебе пора научиться», - заметил Трент, к большому неудовольствию Джека.

«Есть одна вещь, о которой я всегда задавалась вопросом», - сразу сказала она. «Я имею в виду, вы двое такие дружелюбные, но когда вы впервые встретились несколько лет назад, я ...»

«Ужин перед вылетом Джека в Москву?» Трент сделал глоток калифорнийского шардоне. «Это было тогда, когда он организовал дезертирство главы старого КГБ».

"Какие?"

«Расскажи историю, Ал, у нас много времени», - настаивал Дурлинг. Его жена Энн тоже наклонилась, чтобы послушать это. В итоге Трент проговорил двадцать минут, рассказывая при этом не одну старую сказку, несмотря на выражение лица Джека.

«Вот какой у вас муж, доктор Райан», - сказал президент, когда рассказы были закончены.

Джек посмотрел на Трента довольно пристальным взглядом. Что было в итоге?

«Джек, ты нужен твоей стране для последнего дела, и тогда мы тебя отпустим», - сказал конгрессмен.

"Что это такое?" «Пожалуйста, не посол, - подумал он, - обычный поцелуй для высокопоставленного чиновника».

Дурлинг поставил стакан. «Джек, моя основная работа на следующие девять месяцев - переизбраться. Это может быть сложная кампания, и она отнимет у меня много времени при самых удачных обстоятельствах. Ты нужен мне в команде ».

«Сэр, я уже ...»

«Я хочу, чтобы вы были моим вице-президентом», - спокойно сказал Дурлинг. Тогда в комнате стало очень тихо. «Как вы знаете, на сегодняшний день должность вакантна. Я еще не уверен, кого я хочу на второй срок, и я не предлагаю вам заполнить этот пост более чем на что? Ни даже одиннадцати месяцев. Как Рокфеллер сделал для Джерри Форда. Мне нужен кто-то, кого уважает публика, кто-то, кто сможет вести для меня магазин, когда меня нет. Мне нужен кто-то, кто занимается иностранными делами. Мне нужен кто-то, кто поможет собрать мою внешнеполитическую команду. И, - добавил он, - я знаю, что ты хочешь уйти. Вы сделали достаточно. И поэтому после этого вас не могут перезвонить на постоянную должность ».

"Подождите минуту. Я даже не в твоей партии, - сумел сказать Джек.

«Поскольку изначально была разработана Конституция, вице-президент должен был проиграть на всеобщих выборах. Джеймс Мэдисон и другие предполагали, что патриотизм восторжествует над партийностью. Что ж, они ошибались, - признал Дурлинг. «Но в этом случае - Джек, я тебя знаю. Я не буду использовать вас в политическом смысле. Никаких речей и детских поцелуев ».

«Никогда не бери ребенка в руки, чтобы поцеловать его», - сказал Трент. «Они всегда рвут на вас, и кто-то всегда получает картинку. Всегда целуй ребенка на руках у мамы ». Хорошего политического совета было достаточно, чтобы немного облегчить атмосферу.

«Ваша работа будет заключаться в том, чтобы организовать Белый дом, управлять делами национальной безопасности, действительно помочь мне укрепить мою внешнеполитическую команду. А потом я тебя отпущу, и никто никогда не перезвонит. Ты будешь свободным человеком, Джек, - пообещал Дурлинг. "Однажды и на всегда."

«Боже мой, - сказала Кэти.

«Ты тоже этого хотел, не так ли?»

Кэролайн кивнула. "Да, это так. Но… но я ничего не знаю о политике. Я-"

«Вам повезло, - заметила Энн Дурлинг. «Вам не придется зацикливаться на этом».

«У меня есть работа и ...»

«И ты все равно будешь это делать. Хороший дом идет вместе с работой, - продолжил Президент. «И это временно». Он повернул голову. «Ну, Джек?»

«Что заставляет вас думать, что меня можно подтвердить…»

«Предоставьте это нам», - сказал Трент таким тоном, который четко объявил, что все уже решено.

«Вы не будете просить меня…»

«Даю слово», - пообещал президент. «Ваш долг истекает в январе следующего года».

«Что насчет… я имею в виду, это делает меня президентом Сената, и в случае закрытого голосования…»

«Полагаю, мне следует сказать, что я скажу вам, как я хочу, чтобы вы проголосовали, и я это сделаю, и я надеюсь, что вы послушаете, но я знаю, что вы проголосуете своей совестью. Я могу жить с этим. Собственно говоря, если бы вы были по-другому, я бы не делал этого предложения ».

«Кроме того, в расписании ничего не будет так близко», - заверил его Трент. Об этом они тоже говорили накануне вечером.

«Я думаю, нам следует уделять больше внимания военным», - сказал Джек.

«Если вы дадите свои рекомендации, я учту их в бюджете. Вы преподали мне урок по этому поводу, и, возможно, вы мне понадобитесь, чтобы помочь мне протолкнуть это через Конгресс. Может быть, это будет твоим прощальным словом ».

- Они тебя послушают, Джек, - заверил его Трент.

«Господи, - подумал Райан, желая, чтобы ему стало легче с вином. Как и ожидалось, он посмотрел на жену. Их взгляды встретились, и она кивнула. Вы уверены? - спросили его глаза. Она снова кивнула.

"Мистер. Президент, в соответствии с условиями вашего предложения и до конца вашего срока, да, я сделаю это ».

Роджер Дурлинг сделал знак агенту секретной службы, сообщая ей, что Тиш Браун может сделать пресс-релиз вовремя для утренних газет.

Ореза позволил себе сесть в лодку впервые с тех пор, как Берроуз высадил на берег своего альбакора. Они покинули пирс на рассвете, а к ночи инженер смог завершить свой отпуск на рыбалке еще одной крупной промысловой рыбой, прежде чем поймать континентальный рейс в Гонолулу. Его возвращение к работе будет включать в себя нечто большее, чем рыбный рассказ, но он не стал бы упоминать снаряжение, которое капитан лодки сбросил за борт, как только они скрылись из виду с берега. Было стыдно выбрасывать камеры и дорогие светильники, но он предположил, что для этого была какая-то причина.

Кларку и Чавесу, все еще прикрывавшимся русскими, удалось пробраться на рейс JAL в Нариту. По пути на борт они увидели хорошо одетого человека в наручниках с военным эскортом, и с расстояния двадцати футов, когда они переводили этого человека в каюту первого класса, Дин Чавес смотрел в глаза человеку, который приказал убить. Кимберли Нортон. Он ненадолго пожелал себе свет, или пистолет, или, может быть, даже нож, но этого не было в картах. Полет в Японию занял чуть более двух скучных часов, и оба мужчины шли с ручной кладью через международный терминал. У них были билеты первого класса на другой рейс JAL в Ванкувер, а оттуда они полетели в Вашингтон на американском авианосце.

«Добрый вечер», - сказал капитан сначала по-японски, а затем по-английски. «Это капитан Сато. Мы ожидаем, что полет будет плавным, и ветер будет нам полезен. Если повезет, мы будем в Ванкувере около семи утра по местному времени ». Голос звучал даже механичнее, чем в дешевых потолочных динамиках, но пилоты любили разговаривать, как роботы.

«Слава богу», - тихо заметил Чавес по-английски. Он посчитал в уме и решил, что они будут в Вирджинии около девяти или десяти вечера.

«Совершенно верно, - подумал Кларк.

«Я хочу жениться на вашей дочери, мистер К. Я задам этот вопрос, когда вернусь». Вот он, наконец, сказал это. Взгляд, вызванный его небрежным замечанием, заставил его съежиться.

«Когда-нибудь ты узнаешь, что такие слова делают с мужчиной, Дин». Мой маленький малыш? - подумал он, столь же уязвимый в данный момент, как и любой мужчина, а может быть, даже более уязвимый.

«Не хочешь, чтобы в семье была смазка?»

«Нет, совсем не то. Это больше… о, какого черта, Дин. Легче написать Чавес, чем Водоховиц. Если с ней все в порядке, то, полагаю, и со мной все в порядке.

Это просто? «Я ожидал, что ты откусишь мне голову».

Кларк позволил себе усмехнуться. «Нет, я предпочитаю оружие для подобных вещей. Я думал, ты это знаешь.

«Президент не мог сделать лучшего выбора», - сказал Сэм Феллоуз в «Доброе утро, Америка». «Я знаю Джека Райана почти восемь лет. Он один из самых ярких людей на государственной службе. Теперь я могу вам сказать, что он один из тех, кто наиболее ответственен за быстрое завершение военных действий с Японией, а также сыграл важную роль в восстановлении финансовых рынков ».

«Поступали сообщения, что его работа в ЦРУ ...»

«Вы знаете, что я не вправе разглашать секретную информацию». Эти утечки будут обрабатываться другими, и соответствующие сенаторы по обе стороны прохода также были проинформированы сегодня утром. «Я могу сказать, что доктор Райан служил нашей стране с величайшей личной честью. Я не могу вспомнить другого сотрудника разведки, который заслужил доверие и уважение Джека Райана ».

«Но десять лет назад - инцидент с террористами. Был ли у нас когда-нибудь вице-президент, который на самом деле ...

«Убили людей?» Товарищи покачали головой репортеру. «Многие президенты и вице-президенты были солдатами. Джек защищал свою семью от жестокого и прямого нападения, как это сделал бы любой американец. Я могу вам сказать, что там, где я живу в Аризоне, никто не будет винить человека за это ».

«Спасибо, Сэм», - сказал Райан, смотря телевизор в своем офисе. Первая волна репортеров должна была атаковать его через тридцать минут, и ему пришлось прочитать материалы брифинга, а также лист инструкций от Тиш Браун. Не говори слишком быстро. Не давайте прямого ответа ни на один политический вопрос по существу.

«Я просто рад быть здесь», - сказал себе Райан. «Я просто играю в них по одной игре за раз. Разве это не то, что говорят новичкам? » - подумал он вслух.

Боинг 747 приземлился даже раньше, чем обещал пилот, что было нормально, но не помогло в стыковочном рейсе. Хорошей новостью на данный момент было то, что первыми сошли пассажиры первого класса, а еще лучше то, что у ворот Кларка и Чавеса встретил сотрудник консульства США, пропустив их через таможню. Оба мужчины спали во время полета, но их тела все еще не соответствовали местному времени. Устаревший Delta L-1011 стартовал двумя часами позже и направлялся в Международный аэропорт Даллеса.

Капитан Сато остался на своем командирском месте. Одной из проблем международных авиаперелетов было их однообразие. Этот терминал мог быть почти где угодно, за исключением того, что все лица были гайдзинами. Перед его вылетом должна была быть однодневная остановка, в которой, несомненно, снова убегали японские руководители.

И это была оставшаяся часть его жизни, переправляя незнакомых ему людей в места, которые его не интересовали. Если бы только он остался в Силах самообороны - может, у него получилось бы лучше, может быть, это имело бы значение. Он был лучшим пилотом одной из лучших авиакомпаний мира, и эти навыки могли иметь ... но он никогда не узнает, не так ли, и он никогда не изменит ситуацию, просто еще один капитан еще одного самолета, летящего люди в и из нации, которая потеряла свою честь. Хорошо. Он поднялся со своего места, собрал свои полетные карты и другие необходимые документы, сунул их в сумку и направился к выходу из самолета. Ворота были пусты, и он смог пройти по шумному, но анонимному терминалу. Он увидел копию USA Today в магазине и взял ее, просмотрел первую полосу и увидел там фотографии. Сегодня в девять часов? В тот момент все сложилось вместе, на самом деле просто уравнение скорости и расстояния.

Сато еще раз огляделся и направился в административный офис аэропорта. Ему нужна была карта погоды. Он уже знал время.

«Я бы хотел исправить одну вещь, - сказал Джек, чувствуя себя более непринужденно, чем когда-либо в Овальном кабинете.

"Что это такое?"

«Офицер ЦРУ. Ему нужно помилование ».

"Зачем?" - спросил Дурлинг, гадая, спускается ли мешок с песком к его голове.

«Убийство», - честно ответил Райан. «Как назло, мой отец работал над этим делом, когда я учился в колледже. Люди, которых он убил, ожидали ...

«Не лучший способ смотреть на вещи. Даже если бы они это сделали.

"Они сделали." Назначенный вице-президент объяснил две или три минуты. Волшебным словом было «наркотики», и вскоре президент кивнул.

"И с тех пор?"

«Один из лучших полевых офицеров, которые у нас когда-либо были. Он тот парень, который задержал Кати и Гона в Мехико ».

"Это парень?"

"Да сэр. Он заслуживает того, чтобы вернуть себе свое имя ».

"Хорошо. Я позвоню генеральному прокурору и посмотрю, сможем ли мы сделать это незаметно. Есть ли другие услуги, о которых вам нужно позаботиться? " - спросил президент. «Знаете, для любителя вы довольно быстро беретесь за эту политическую фигню. Между прочим, отличная работа со СМИ сегодня утром.

Райан кивнул в ответ на комплимент. «Адмирал Джексон. Он тоже хорошо поработал, но я полагаю, что военно-морские силы позаботятся о нем ».

«Небольшое внимание президента никогда не повредит карьере любого офицера. Я все равно хочу с ним встретиться. Но ты прав. Полет на острова, чтобы встретиться с ними, был очень хитрым ходом ».

«Никаких потерь», - сказал Чемберс, и много убитых. Почему ему это не понравилось?

«Подводные лодки, убившие Шарлотту и Эшвилл?» - спросил Джонс.

«Мы спросим, когда придет время, но, возможно, хотя бы один из них». Суждение было статистическим, но вероятным.

«Рон, хорошая работа», - сказал Манкузо.

Джонс погасил сигарету. Теперь ему снова придется отказаться от этой привычки. И теперь он также понял, что такое война, и поблагодарил Бога за то, что ему никогда не приходилось сражаться на одной войне. Возможно, это было просто занятие для детей. Но он выполнил свою часть работы, и теперь он знал, и, если повезет, ему больше никогда не придется больше ничего не видеть. Всегда были киты, которых следовало выследить.

«Спасибо, шкипер».

«У одного из наших Боинг 747 довольно плохая механика, - пояснил Сато. «Он не будет работать три дня. Мне нужно лететь в Хитроу, чтобы заменить самолет. Еще один Боинг 747 заменит мой на рейсах по Тихому океану ». При этом он перевернул план полета.

Канадский чиновник управления воздушным движением просмотрел его. "Пакс?"

«Нет пассажиров, нет, но мне понадобится полная заправка».

«Я ожидаю, что ваша авиакомпания заплатит за это, капитан», - заметил чиновник с улыбкой. Он нацарапал свое одобрение на плане полета, сохранив одну копию для своих записей, а другой отдал пилоту. Он бросил на форму последний взгляд. «Южный маршрут? Это на пятьсот миль длиннее ".

«Мне не нравится прогноз ветра», - солгала Сато. Это не было ложью. Такие люди редко угадывают пилотов во время прогнозов погоды. Этот тоже не сделал.

"Спасибо." Бюрократ вернулся к работе с документами.

Через час Сато стоял под своим самолетом. Это было в служебном ангаре Air Canada - место в терминале снова было занято другим международным перевозчиком. Он не торопился перед полетом авиалайнера, визуально проверяя наличие утечек жидкости, незакрепленных заклепок, плохих шин, каких-либо отклонений - так называемых «ангарных высыпаний» - но их не было видно. Его второй пилот уже был на борту, раздраженный внеплановым рейсом, который им пришлось совершить, хотя это означало три или четыре дня в Лондоне, городе, популярном среди международных экипажей. Сато закончил обход и поднялся на борт, остановившись первым на передней камбузе.

«Все готово?» он спросил.

«Предполетный контрольный список готов, готов к перед стартовым контрольным списком», - сказал мужчина перед тем, как нож для стейка вошел в его грудь. Его глаза расширились от шока и удивления, а не от боли.

«Мне очень жаль делать это», - мягко сказал ему Сато. С этими словами он пристегнулся к левому сиденью и приступил к запуску двигателя. Наземный экипаж находился слишком далеко, чтобы заглядывать в кабину, и не мог знать, что в кабине экипажа жив только один человек.

«Башня Ванкувера, это рейс парома JAL пять-ноль-ноль, требуется разрешение на такси».

«Five-Zero-Zero Heavy, Роджер, вам разрешено выезжать на взлетно-посадочную полосу Два-семь-слева. Ветер два-восемь-ноль в пятнадцать.

«Спасибо, Ванкувер, Five-Zero-Zero Heavy разрешен для Two-Seven Left». При этом самолет покатился. Чтобы добраться до конца взлетно-посадочной полосы, потребовалось десять минут. Сато пришлось подождать еще одну минуту, потому что впереди его самолет был еще одним Боингом 747, и они создавали опасную турбулентность в спутном следе. Он собирался нарушить первое правило полета, то, что количество взлетов должно быть равным количеству посадок, но его соотечественники поступали так раньше. На удалении от вышки Сато переключил дроссели на взлетную мощность, и Боинг, лишенный всего, кроме топлива, быстро ускорился вниз по взлетно-посадочной полосе, повернул, не достигнув шести тысяч футов, и немедленно повернул на север, чтобы освободить контролируемое воздушное пространство вокруг. аэропорт. Легко загруженный авиалайнер взлетел до крейсерской высоты тридцать девять тысяч футов, при которой топливная эффективность была оптимальной. Его план полета должен был провести его вдоль канадско-американской границы, вылетая с суши к северу от рыбацкого городка Хопдейл. Вскоре после этого он окажется вне зоны действия наземных радаров. «Четыре часа», - подумал Сато, потягивая чай, пока автопилот управлял самолетом. Он помолился за человека, сидящего на правом сиденье, надеясь, что душа второго пилота будет в мире, как и его сейчас.

Рейс Delta приземлился в Даллесе всего на минуту позже. Кларк и Чавес обнаружили, что их ждала машина. Они сели на официальный «Форд» и направились к межштатной автомагистрали 64, а привезший его водитель поймал такси.

«Как вы думаете, что с ним будет?»

«Ямата? Тюрьма, может и хуже. Вы получили газету? » - спросил Кларк.

"Ага." Чавес развернул его и просмотрел первую страницу. "Ебена мать!"

"Хм?"

«Похоже, доктора Райана вышвырнули наверх». Но Чавесу было о чем подумать перед поездкой к Вирджинии-Тайдуотер, например, как он собирался задать Пэтси Большой вопрос. Что, если она скажет нет?

Совместное заседание Конгресса всегда проводится в палате палаты из-за ее большего размера, а также, как отметили члены «нижней» палаты, потому что в Сенате места были зарезервированы, и эти ублюдки не позволяли никому сидеть в своей палате. место. Охрана здесь обычно была хорошей. В здании Капитолия была собственная полиция, которая привыкла работать с Секретной службой. Коридоры были перекрыты бархатными веревками, и офицеры в форме были бдительнее, чем обычно, но это было не так уж важно.

Президент поедет на Хилл в своей официальной машине, которая была хорошо бронирована, в сопровождении нескольких Chevy Suburbans, которые были еще более хорошо защищены, и груженых агентами секретной службы с достаточным количеством оружия, чтобы отбить роту морских пехотинцев. На самом деле это было больше похоже на бродячий цирк, и, как люди в цирке, они всегда устраивались и снимались. Четыре агента, например, подняли свои контейнеры с ракетами «Стингер» на крышу, направились к обычным местам, осматривая местность, чтобы увидеть, не слишком ли выросли деревья - их периодически подрезали для лучшей видимости. Контрснайперская команда Секретной службы заняла похожие места на Капитолии и других близлежащих зданиях. Лучшие стрелки в стране, они вынимали свои изготовленные по индивидуальному заказу 7-миллиметровые винтовки Magnum из обшитых пеной контейнеров и в бинокли просматривали крыши, которых они не занимали. Таких было мало, так как другие члены «отряда» поднялись на лифтах и по лестнице на вершину каждого здания, близкого к тому, которое ДЖАМПЕР посетит сегодня вечером. С наступлением темноты вышло оборудование для усиления света, и агенты пили горячие жидкости, чтобы быть начеку.

Сато поблагодарил Providence за время проведения мероприятия и за систему TCAS. Хотя трансатлантические воздушные маршруты никогда не были пустыми, путешествия между Европой и Америкой были приурочены к режиму сна человека, и это время дня было вялым для полетов на запад. TCAS отправлял сигналы допроса и предупреждал его о присутствии ближайшего самолета. На данный момент ничего близкого не было - на его дисплее было написано РАЗРЕШЕНИЕ КОНФЛИКТА, что означало, что в радиусе восьмидесяти миль не было движения. Это позволило ему довольно легко проскользнуть по маршруту на запад, отслеживая побережье, в трехстах милях от него. Пилот сверил свое время с запомненным планом полета. И снова он рассчитал, что ветер идет точно в обоих направлениях. Его время должно было быть точным, потому что американцы могли быть очень пунктуальными. В 20:30 он повернул на запад. Теперь он устал, проведя в воздухе большую часть последних двадцати четырех часов. На восточном побережье Америки шел дождь, и, хотя поездка ниже была ухабистой, он был пилотом и почти не замечал таких вещей. Единственное, что действительно раздражало, - это весь выпитый им чай. Ему действительно нужно было попасть в голову, но он не мог оставить кабину пилота без присмотра, а на то, чтобы вынести дискомфорт, оставалось меньше часа.

«Папа, что это значит? Мы все еще ходим в одну школу? » - спросила Салли с заднего сиденья лимузина. Кэти справилась с ответом. Это был вопрос мамочки.

«Да, и у вас даже будет собственный водитель».

"Аккуратный!" - подумал маленький Джек.

У их отца были сомнения, как он обычно делал после принятия важного решения, хотя он знал, что для этого было слишком поздно. Кэти посмотрела ему в лицо, прочитала его мысли и улыбнулась ему.

«Джек, осталось всего несколько месяцев, а потом ...»

"Ага." Ее муж кивнул. «Я всегда могу поработать над своей игрой в гольф».

«И ты, наконец, можешь учить. Это то, что я хочу, чтобы вы сделали. Вот что вам нужно сделать ».

«Не вернемся к банковскому делу?»

«Я удивлен, что ты продержался так долго в этом».

«Ты резчик глаз, а не психиатр».

«Мы поговорим об этом», - сказал профессор Райан, поправляя платье Кэти Райан. Ей нравились одиннадцать месяцев. После этого поста он больше никогда не вернется на государственную службу. Какой замечательный подарок преподнес им обоим президент Дарлинг.

Официальная машина остановилась возле офисного здания Лонгворт-хаус. Толпы там не было, хотя некоторые сотрудники Конгресса выходили из здания. Десять агентов секретной службы следили за ними и всем остальным, в то время как еще четверо проводили Райанов в здание. Эл Трент стоял у углового входа.

«Хочешь пойти со мной?»

"Почему-"

«После утверждения мы проводим вас для приведения к присяге, а затем вы занимаетесь своим местом позади президента, рядом со спикером», - пояснил Сэм Феллоуз. «Это была идея Тиш Браун. Будет хорошо ».

- Театрализованное представление в год выборов, - холодно заметил Джек.

"Что насчет нас?" - спросила Кэти.

«Хорошая семейная фотография», - подумал Ал.

«Я не знаю, почему я так чертовски взволнован этим», - проворчал Товарищи самым добродушным тоном. «Ноябрь будет для нас тяжелым. Полагаю, вам это никогда не приходило в голову?

«Извини, Сэм, нет, - ответил Джек с застенчивой ухмылкой.

«Эта лачуга была моим первым офисом», - сказал Трент, открывая дверь на нижнем этаже в кабинет, который он использовал в течение десяти семестров. «Я оставляю его себе на удачу. Пожалуйста, присядь и немного расслабься. Один из его сотрудников вошел с безалкогольными напитками и льдом под бдительным взглядом охранников Райана. Андреа Прайс снова начала играть с детьми Райана. Это выглядело непрофессионально, но это не так. Детям должно быть комфортно рядом с ней, и она уже неплохо начала в этом.

Автомобиль президента Дурлинга прибыл без происшествий. Сопровождающие доставили его в официальный офис спикера, примыкающий к залу, где он снова повторил свою речь. ЖАСМИН, миссис Дурлинг со своими сопровождающими поднялась на лифте в официальную галерею. К этому времени камера была наполовину заполнена. Не было принято модно опаздывать, пожалуй, единственный такой повод для членов Конгресса. По большей части они собирались небольшими кучками друзей и входили группами, места разделены очень реальной, хотя и невидимой линией. Остальная часть правительства придет позже. Все девять судей Верховного суда, все члены кабинета министров, которые случайно оказались в городе (двое не были), и объединенный комитет начальников штабов в их обтянутой лентами форме были приведены в первый ряд. Потом руководители независимых агентств. Билл Шоу из ФБР. Председатель Федеральной резервной системы. Наконец, на нервных глазах сотрудников службы безопасности и обычной стайки передового персонала, все было готово вовремя, как это всегда казалось.

Семь сетей прервали свои различные программы. Ведущие объявили о начале выступления президента, предоставив зрителям достаточно информации, чтобы они могли отправиться на кухню и приготовить свои бутерброды, ничего не пропуская.

Привратник Дома, занимавший одну из лучших патронажных должностей в стране - с хорошей зарплатой и без реальных обязанностей - прошел половину прохода и исполнил свою единственную публичную функцию своим обычным громким голосом:

"Мистер. Спикер, президент Соединенных Штатов ».

Роджер Дерлинг вошел в комнату, шагая по проходу с короткими остановками для рукопожатия, с папкой из красной кожи под мышкой. Там хранилась бумажная копия его речи на случай, если TelePrompTers сломается. Аплодисменты были оглушительными и искренними. Даже представители оппозиционной партии признали, что Дурлинг сдержал свое обещание сохранять, защищать и защищать Конституцию Соединенных Штатов, и, несмотря на всю мощь политики, в зале все еще присутствовали честь и патриотизм, особенно временами. нравится. Дурлинг добрался до колодца, затем поднялся на свое место на подиуме, и настало время спикеру палаты выполнить свой церемониальный долг:

«Члены Конгресса, для меня большая честь и привилегия представить президента Соединенных Штатов». И снова начались аплодисменты. На этот раз между сторонами было обычное состязание, кто сможет аплодировать и аплодировать громче и дольше всех.

«Хорошо, помни, что происходит…»

«Хорошо, Ал! Я вхожу, главный судья приводит меня к присяге, и я сажусь на свое место. Все, что мне нужно сделать, это повторить все снова ». Райан отпил стакан кока-колы и вытер потные руки о брюки. Агент секретной службы принес ему полотенце.

«Вашингтонский центр, это KLM-Six-Five-Niner. У нас на борту аварийная ситуация, сэр. Голос был обрезанным, на авиационном языке, из тех, что люди использовали, когда все шло к черту.

Авиадиспетчер за пределами Вашингтона заметил, что буквенно-цифровой значок на его прицеле только что увеличился в размерах, и включил свой микрофон. На дисплее отображались курс, скорость и высота. Его первое впечатление заключалось в том, что самолет быстро снижался.

«Шесть-пять-девять, это Вашингтонский центр. Выскажите свои намерения, сэр.

«Центр, Шесть-Пять-Девять, двигатель номер один, взорвался, двигатели один и два отключились. Структурная целостность под вопросом. Так что управляемость. Запросите вектор радара прямо в Балтиморе ».

Контроллер резко помахал своему начальнику, который сразу подошел.

"Подождите минуту. Это кто?" Он опросил компьютер и не нашел никакой «полосовой» информации о KLM-659.

Контроллер включил радио. «Шесть-пять-девять, пожалуйста, опознайте». Этот ответ был более настойчивым.

«Вашингтон-центр, это KLM-Six-Five-Niner, мы - 747 чартер, прибывающий в Орландо, триста пассажиров», - ответил голос. «Повторяю: у нас вышло два двигателя и повреждены конструкции левого крыла и фюзеляжа. У меня сейчас одна тысяча ноль тысяч. Запросите немедленный вектор радара прямо в Балтиморе, вперед! »

«Мы не можем возиться с этим», - подумал начальник. "Возьми его. Спусти его.

«Очень хорошо, сэр. Six-Five-Niner Heavy. Радиолокационный контакт. Я прочитал вам одну-четыре тысячи спусков и триста узлов. Рекомендую повернуть налево два-девять-ноль и продолжить спуск, удерживая одну-ноль-тысячу ».

«Шесть-пять-девять, спуск одна ноль тысяча, поворот налево, два-девять-ноль», - сказал Сато в ответ. Английский язык был языком международных авиаперелетов, и он был превосходным. Все идет нормально. У него на борту все еще оставалось больше половины топлива, и, согласно его спутниковой навигационной системе, он находился на расстоянии не более сотни миль.

В международном аэропорту Балтимор-Вашингтон была немедленно предупреждена пожарная часть, расположенная недалеко от главного терминала. Сотрудники аэропорта, которые обычно выполняли другую работу, бежали или подъезжали к зданию, в то время как диспетчеры быстро решали, какой самолет они могут продолжить посадку до того, как раненый Боинг 747 приблизится, а какие им придется штабелировать. Здесь уже был написан план действий в чрезвычайных ситуациях, как и для каждого крупного аэропорта. Полиция и другие службы были предупреждены, и буквально сотни людей были схвачены из-под телевизоров.

«Я хочу рассказать вам историю американского гражданина, сына полицейского, бывшего офицера морской пехоты, искалеченного в результате несчастного случая на тренировке, учителя истории, члена финансового сообщества Америки, мужа и отца, патриота и государственный служащий и настоящий американский герой », - сказал президент по телевидению. Райан съежился от всего этого, особенно когда последовали аплодисменты. Камеры панорамировали министра финансов Фидлера, который сообщил о роли Джека в восстановлении Уолл-стрит группе финансовых репортеров. Даже Бретт Хэнсон хлопал в ладоши, причем довольно любезно.

«Это всегда неловко, Джек, - сказал Трент со смехом.

«Многие из вас его знают, многие из вас работали с ним. Я разговаривал сегодня с членами Сената ». Дурлинг сделал знак лидерам большинства и меньшинства, которые улыбнулись и кивнули в сторону камер C-SPAN. «И с вашего одобрения я хочу представить имя Джона Патрика Райана на пост вице-президента Соединенных Штатов. Я также прошу членов Сената утвердить эту кандидатуру сегодня вечером голосовым голосованием ».

«Это довольно необычно», - заметил комментатор, когда два сенатора встали, чтобы спуститься к колодцу.

«Президент Дурлинг хорошо поработал над этим», - ответил политолог. «Джек Райан почти не вызывает споров, насколько это возможно в этом городе, а двухпартийный ...»

"Мистер. Президент, г-н спикер, члены Сената, а также наши друзья и коллеги по палате, - начал лидер большинства. «С большим удовлетворением, что лидер меньшинства и я ...»

«Мы уверены, что это законно?» - вслух задумался Джек.

«В Конституции сказано, что Сенат должен вас одобрить. Здесь не сказано, как, - сказал Сэм Феллоуз.

«Балтиморский подход, это шесть-пять-девять». У меня здесь проблема ».

«Six-Five-Niner Heavy, в чем проблема, сэр?» - спросил диспетчер башни. Он уже мог видеть часть этого в свой телескоп. Прибывающий «Боинг-747» не повернулся к его последнему командованию так резко, как он приказал минутой ранее. Контроллер вытер руки и подумал, смогут ли они снять это.

«Мои органы управления не реагируют должным образом ... не уверен, что могу ... Балтимор, я вижу огни взлетно-посадочной полосы в мой час ... Я плохо знаю эту область ... здесь занято ... теряется мощность ... »

Контроллер проверил вектор направления на своем телескопе, расширив его до:

«Six-Five-Niner Heavy, это база ВВС Эндрюс. У них есть две красивые взлетно-посадочные полосы. Сможешь повернуть к Эндрюсу?

«Шесть-пять-девять, я так думаю, я так думаю».

"Ожидать." У диспетчера была горячая линия на базу ВВС. "Эндрюс, ты ..."

«Мы следили за ним», - сказал старший офицер в башне. «Вашингтонский центр подсказал нам. Вам нужна помощь?»

"Вы можете взять его?"

"Утвердительный."

«Six-Five-Niner Heavy, Балтимор. Я передам вас Эндрюсу Подходу. Рекомендую повернуть направо три пять ноль ... вы можете сделать это, сэр? " - спросил диспетчер.

«Я думаю, что могу, я думаю, что могу. Огонь потух, я думаю, но гидравлика у меня на пределе, я думаю, у двигателя должно быть ... "

«KLM-Six-Five-Niner Heavy, это диспетчерский пункт Эндрюса. Радиолокационный контакт. Две-пять миль, курс три-четыре-ноль при спуске в четыре тысячи футов. Взлетно-посадочная полоса Ноль-Один-Левый свободна, и наши пожарные машины уже едут », - сказал капитан ВВС. Он уже нажал базовую кнопку паники, и его обученные люди умело уходили. «Рекомендую повернуть направо ноль-один-ноль и продолжить спуск».

«Шесть-пять-девять», - было единственное подтверждение.

Сато никогда не узнает иронии ситуации. Хотя в Эндрюсе, на базе ВВС Лэнгли, в испытательном центре военно-морской авиации Патаксент-Ривер и в Oceana NAS, в пределах ста миль от Вашингтона базировались многочисленные истребители, никому и в голову не приходило, чтобы истребители летали над островом. капитал в любую другую ночь, как эта. Его тщательно продуманная ложь и маневры вряд ли были необходимы. Сато двигал свой самолет на мучительно медленной скорости, чтобы имитировать искалеченную гигантскую машину, на каждом градусе пути его тренировал очень заинтересованный и профессиональный американский диспетчер. И это, подумал он, очень плохо.

"Да!"

«Против?» После этого наступила тишина, а через мгновение последовали аплодисменты. Затем спикер встал.

«Привратник дома сопроводит вице-президента в палату, чтобы он мог должным образом привести к присяге».

«Это ваша реплика. Сломайте ногу, - сказал Трент, вставая и направляясь к двери. Агенты Секретной службы рассредоточились по коридору, ведя процессию к туннелю, соединяющему это здание с Капитолием. Войдя в него, Райан осмотрел изгибающуюся конструкцию, выкрашенную в ужасно желтоватую краску и, как ни странно, в основном из картинок, сделанных школьниками.

«Я не вижу очевидной проблемы, ни дыма, ни огня». У диспетчера вышки был бинокль на приближающемся самолете. До этого оставалась всего миля. «Ни снаряжения, ни снаряжения!»

«Six-Five-Niner, ваше снаряжение готово, еще раз скажите, что ваше снаряжение готово!»

Сато мог бы ответить, но предпочел не делать этого. Теперь все действительно было решено. Он увеличил обороты двигателя, увеличив скорость своего самолета до ста шестидесяти узлов, удерживая на данный момент высоту в тысячу футов. Теперь цель была в поле зрения, и все, что ему нужно было сделать, это повернуть на сорок градусов влево. Поразмыслив, он зажег свой самолет, показывая красный журавль на киле.

«Что, черт возьми, он делает?»

«Это не KLM! Смотреть!" - указал младший офицер. Прямо над полем «Боинг-747» повернул влево, явно находясь под точным контролем, все четыре двигателя завывали с увеличенной мощностью. Затем двое посмотрели друг на друга, точно зная, что должно было случиться, и зная, что буквально ничего нельзя было сделать. Вызов командира базы был всего лишь формальностью, никак не влияющей на события. Они все равно это сделали, а затем предупредили и Первую вертолетную эскадрилью. При этом у них закончились варианты, и они повернулись, чтобы посмотреть драму, о завершении которой они уже догадались. На завершение уйдет чуть больше минуты.

Сато часто бывал в Вашингтоне и делал все обычные туристические дела, в том числе неоднократно посещал здание Капитолия. Это был гротескный образец архитектуры, снова подумал он, по мере того, как он становился все больше и больше, и он скорректировал траекторию полета так, что теперь он с ревом мчался прямо по Пенсильванской авеню, пересекая реку Анакостия.

Зрелище было настолько ошеломляющим, что на мгновение парализовало агента Секретной службы, стоявшего наверху Палаты Дома, но это было всего лишь мгновение и в конечном итоге бессмысленно. Мужчина упал на колени и откинул крышку с большого пластикового ящика.

«Заставь ДЖАМПЕР двигаться! Теперь!" - закричал мужчина, вынимая «Стингер».

"Пойдем!" - закричал агент в микрофон достаточно громко, чтобы поранить уши охраняющей детали внутри. Простая фраза, для Секретной службы это означало увести президента, где бы он ни находился. Мгновенно агенты, столь же хорошо обученные, как и любой другой бэкфилд НФЛ, начали двигаться, хотя и не подозревали, в чем была опасность. В галерее над камерой отряд первой леди должен был пройти меньшее расстояние, и хотя один из агентов споткнулся о ступеньку, она смогла схватить Энн Дурлинг за руку и начать утаскивать ее.

"Какие?" Андреа Прайс была единственной, кто заговорил в туннеле. Остальные агенты из семьи Райанов мгновенно вытащили свое оружие, по большей части пистолеты, хотя двое из них вытащили пистолеты-пулеметы. Все они подняли оружие и осмотрели желто-белый коридор на предмет опасности, но никого не увидели.

"Прозрачный!"

"Прозрачный!"

"Прозрачный!"

На полу зала шестеро мужчин устремились к трибуне, также осматривая с обнаженным оружием в момент, который миллионы телезрителей навсегда запомнили. Президент Дурлинг посмотрел на своего главного агента с неподдельным недоумением, только чтобы услышать крик, мольбы немедленно двинуться.

Агент Стингера на крыше здания в рекордно короткие сроки поднял свое оружие, и сигнал ракетного трекера сообщил ему, что у него есть обнаружение. Не прошло и секунды, как он выстрелил, даже тогда зная, что это не имеет никакого значения.

Дин Чавес сидел на кушетке, держа Пэтси за руку - ту, на которой теперь было кольцо - пока он не увидел людей с ружьями. Солдат, которого он всегда наклонялся к телевизору в поисках опасности, но, не видя ее, он знал, что даже в этом случае она есть.

Полоса света поразила Сато, и он вздрогнул скорее от удивления, чем от страха, затем увидел, что ракета направляется к его левому внутреннему двигателю. Взрыв был на удивление громким, и сигнализация сообщила ему, что двигатель полностью разрушен, но он находился всего в тысяче метров от белого здания. Самолет наклонился и слегка отклонился влево. Сато без раздумий компенсировал это, поправив обшивку и наклон южной стороны американского дома правительства. Они все будут там. Президент, парламентарии, все они. Он выбрал точку удара так же точно, как и обычную посадку, и его последней мыслью было то, что если они смогут убить его семью и опозорить его страну, то они заплатят за это особую цену. Его последним добровольным действием было выбор точки удара, две трети высоты каменной лестницы. Он знал, что это было бы идеально ...

Почти триста тонн самолетов и топлива ударили по восточной стене здания на скорости триста узлов. Самолет распался при ударе. Не менее хрупкая, чем птица, ее скорость и масса уже раздробили колонны за стенами. Затем появилось само здание. Как только крылья сломались, двигатели, единственные действительно твердые объекты на самолете, устремились вперед, один из них фактически врезался в палату Дома и за ее пределы. В каменных стенах Капитолия нет конструкционной стали, поскольку он был построен в эпоху, когда насыпанные на камень камни считались самой долговечной формой строительства. Вся восточная сторона южной половины здания была превращена в гравий, который полетел на запад, но реальный ущерб занял еще секунду или две, едва успела крыша начать падать на девятьсот человек в камере: сто тонн реактивного топлива вырвалось из измельченных топливных баков, испаряясь при прохождении через каменные блоки. Секунду спустя он воспламенился от той или иной искры, и огромный огненный шар охватил все внутри и снаружи здания. Вулканическое пламя потянулось, ища воздух и коридоры, которые его удерживали, заставляя волну давления распространяться по всему зданию, даже в подвал.

Первого удара было достаточно, чтобы всех бросить на колени, и теперь агенты Секретной службы были на грани настоящей паники. Первым инстинктивным движением Райана было схватить младшую дочь, а затем столкнуть остальных членов семьи на пол и накрыть их своим телом. Он едва упал, как что-то заставило его оглянуться, на север, вверх по туннелю. Оттуда доносился шум, а секундой позже появилась надвигающаяся оранжевая стена пламени. Не было даже времени говорить. Он толкнул жену головой вниз, а затем еще два тела упали на них, чтобы прикрыть их. Не было времени ни на что другое, кроме как оглянуться на приближающееся пламя -

- над их головами огненный шар уже исчерпал запас кислорода. Грибовидное облако прыгнуло вверх, создав собственную мини-бурю и высасывая воздух и газ из здания, обитателей которого оно уже убило…

- он остановился, не далее чем в сотне футов, затем ушел так же быстро, как и продвигался, и в туннеле мгновенно разразился ураган, уходящий в другую сторону. Дверь сорвалась с петель, скользнула к ним, но ее не было. Его маленькая Кэти закричала от ужаса и боли при всей тяжести на ней. Глаза Кэти были широко раскрыты, глядя на своего мужа.

"Пойдем!" Андреа Прайс закричала раньше всех, и с этим агенты подняли всех членов семьи, унесли их обратно в здание Лонгворт, предоставив двум членам Дома догнать их самостоятельно. На это потребовалось меньше минуты, и первым снова стал Специальный агент Прайс:

"Мистер. Президент, ты в порядке?

«Какого черта ...» Райан огляделся, двигаясь к своим детям. Их одежда была взъерошена, но в остальном они казались целыми. Кэти?

«Я в порядке, Джек». Затем она проверила детей, как однажды сделала для него в Лондоне. «Они в порядке, Джек. Ты?" Раздался грохот, от которого задрожала земля, и снова закричала Кэти Райан.

«Цена Уокеру», - сказала женщина-агент в микрофон. "Цена Уокеру - кто угодно, зарегистрируйтесь сейчас!"

«Прайс, это ДЛИННАЯ ТРЕТЬЯ ВИНТОВКА, все пропало, чувак, купол тоже только что обрушился. С МЕЧОМ все в порядке?

"Что это было?" Сэм Феллоуз ахнул с колен. Прайс не успел даже услышать вопрос.

«Утвердительный, утвердительный, МЕЧНИК, ХИРУРГ и… черт, у нас пока нет имён. Дети ... здесь все в порядке. Даже она знала, что это было преувеличением. Воздух все еще несся мимо них в туннель, питая пламя в здании Капитолия.

Агенты уже несколько восстанавливали самообладание. Их пистолеты все еще были наготове, и, если бы в коридоре появился хотя бы дворник, его жизнь, возможно, была бы потеряна, но один за другим они глубоко вздохнули и немного расслабились, в то же время пытаясь сосредоточиться на том, что их научили делать.

"Сюда!" - сказала Прайс, держа пистолет в обеих руках. «ВИНТОВКА ТРЕТЬЯ, поезжай на машине в юго-восточный угол Лонгворта - и сделай это сейчас же!»

"Роджер."

«Билли, Фрэнк, пойми!» Следующим приказал Прайс. Джек не думал, что она была старшим агентом по этой детали, но два агента-мужчины не спорили. Они побежали к концу коридора. Трент и Товарищи просто наблюдали, махая остальным на их пути.

"Прозрачный!" - сказал тот, что с узи, в дальнем конце коридора.

«Вы в порядке, господин президент?»

"Подожди, а как насчет ..."

«ДЖАМПЕР мертв», - просто сказал Прайс. Другие агенты слышали ту же болтовню по радио и образовали очень плотное кольцо вокруг своего руководителя. Райан этого не сделал и все еще был дезориентирован и пытался догнать.

«У нас снаружи есть Suburban!» Фрэнк позвонил. "Пойдем!"

«Хорошо, сэр, упражнение должно увести вас к черту отсюда. Пожалуйста, следуйте за мной, - сказала Андреа Прайс, немного опустив оружие.

«Подожди, подожди минутку, о чем ты говоришь? Президент, Хелен ...

«ВИНТОВКА ТРЕТЬЯ, это Прайс. Кто-нибудь уйдет? »

«Никаких шансов, Прайс. Никаких шансов, - ответил снайпер.

"Мистер. Президент, мы должны доставить вас в безопасное место. Следуйте за мной, пожалуйста."

Оказалось, что негабаритных машин было два. Джека насильно разлучили с семьей и поместили в первую.

«А как насчет моей семьи?» - потребовал он ответа, теперь видя оранжевый костер, который всего четыре минуты назад был центральным элементом американского правительства. "О мой Бог ..."

"Мы отвезем их ... чтобы ..."

«Отведите их в казармы морской пехоты на Восьмой и I улицах. Я хочу, чтобы вокруг них были морпехи, хорошо? Позже Райан вспомнит, что его первый президентский указ был что-то из его собственного прошлого.

"Да сэр." Прайс нажала на микрофон. «ХИРУРГ и дети идут к Восьмой и я. Скажите морпехам, что они идут!»

Его машина только что двигалась по Нью-Джерси-авеню, прочь от холма, как заметил Райан, и, несмотря на всю свою сложную подготовку, сотрудники Секретной службы в основном пытались очистить территорию.

«Идите на север», - сказал им Джек.

«Сэр, Белый дом…»

«Место с телевизорами, и прямо сейчас. Думаю, нам тоже нужен судья ». Джек понял, что эта идея возникла не из разума или анализа. Просто пришло.

Chevy Suburban направился далеко на запад, затем повернул на север и снова повернул к Union Station. Улицы были заполнены полицией и пожарными машинами. Вертолеты ВВС из Эндрюса кружили над головой, вероятно, для того, чтобы не пускать репортеры новостей. Райан своим ходом вышел из машины и прошел в пределах своего защитного кольца к входу в здание, где работал CNN. Это было самое близкое. Теперь прибывали новые агенты, достаточно, чтобы Райан действительно чувствовал себя в безопасности, зная, насколько глупо это чувство. Его отвели наверх в комнату ожидания, пока через несколько минут не прибыл другой агент с кем-то еще.

«Это судья Питер Джонсон, Федеральный суд округа Колумбия, - сказал Джеку агент.

«Я так думаю?» - спросил судья.

«Боюсь, что да, сэр. Я не юрист. Это законно? " - спросил президент.

И снова это был агент Прайс: «Президент Кулидж был приведен к присяге своим отцом, мировым судьей графства. Это законно, - заверила она обоих мужчин.

Камера подошла ближе. Райан положил руку на Библию, и судья пошел по памяти.

"Я ... назовите ваше имя, пожалуйста".

«Я, Джон Патрик Райан ...»

«Торжественно клянусь, что я буду добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов».

«Торжественно клянусь, что я буду добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов ... и буду в меру своих возможностей сохранять, защищать и защищать Конституцию Соединенных Штатов, да поможет мне Бог». Джек завершил клятву по памяти. На самом деле, оно немного отличалось от того, которое он дал присягой офицером морской пехоты, и означало то же самое.

«Я тебе совсем не нужен», - тихо сказал Джонсон. «Поздравляю, господин президент». Обоим мужчинам это показалось странным, но Райан все равно взял его за руку. "Будьте здоровы."

Джек оглядел комнату. Из окна он мог видеть пожары на холме. Затем он снова повернулся к камере, потому что за ней были миллионы, и, нравится это или нет, они смотрели на него и на него. Райан вздохнул, не зная, что его галстук был перекручен в воротнике.

«Дамы и господа, то, что произошло сегодня вечером, было попыткой кого-то уничтожить правительство Соединенных Штатов. Они убили президента Дурлинга, и я полагаю, они убили большую часть Конгресса - боюсь, еще слишком рано, чтобы быть уверенным во многом.

«Но я уверен в этом: Америку гораздо труднее уничтожить, чем людей. Как вы слышали, мой отец был копом. Он и моя мама погибли в авиакатастрофе, но копы все еще есть. Всего несколько минут назад было убито много хороших людей, но Америка все еще здесь. Мы вели еще одну войну и выиграли ее. Мы пережили атаку на нашу экономику, и мы тоже переживем это.

«Боюсь, я слишком новичок в этом, чтобы сказать это правильно, но в школе я узнал, что Америка - это мечта, это ... это идеи, которые мы все разделяем, это то, во что мы все верим больше всего. это то, что мы все делаем, и то, как мы это делаем. Вы не можете разрушить такие вещи. Никто не может, как бы они ни старались, потому что мы те, кем и кем хотим быть. Мы придумали эту идею здесь, и никто не может ее разрушить.

«Я не совсем уверен, что буду делать прямо сейчас, кроме как сначала убедиться, что моя жена и дети действительно в безопасности, но теперь у меня есть эта работа, и я просто пообещал Богу, что сделаю это как можно лучше. как я могу. А пока я прошу вас всех ваших молитв и вашей помощи. Я поговорю с вами еще раз, когда узнаю немного больше. Теперь вы можете выключить камеру », - заключил он. Когда свет погас, он повернулся к Специальному агенту Прайсу.

"Давай приступим к работе."

003

004

005

006

Оглавление

Титульная страница

Страница авторских прав

Преданность

Благодарности

Глава 1 - НАЧАТЬ СЕЙЧАС

Глава 2 - ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ РАССВЕТ

Глава 3 - ПРОВЕРКА

Глава 4 - OJT

Глава 5 - МЕРОПРИЯТИЯ

Глава 6 - ОЦЕНКА

Глава 7 - ОБЩЕСТВЕННЫЙ ОБРАЗ

Глава 8 - ИЗМЕНЕНИЕ КОМАНДЫ

Глава 9 - ДАЛЬНИЙ ВОЙ

Глава 10 - ПОЛИТИКА

Глава 11 - ОБЕЗЬЯНЫ

Глава 12 - ПРЕЗЕНТАЦИЯ

Глава 13 - ПРИРОДАЕТСЯ

Глава 14 - КРОВЬ В ВОДЕ

Глава 15 - ПОСТАВКИ

Глава 16 - ПЕРЕДАЧА ИРАКА

Глава 17 - ВОЗРОЖДЕНИЕ

Глава 18 - ПОСЛЕДНИЙ ВЫЛЕТ САМОЛЕТА

Глава 19 - РЕЦЕПТЫ

Глава 20 - НОВЫЕ АДМИНИСТРАЦИИ

Глава 21 - ОТНОШЕНИЯ

Глава 22 - ЧАСОВЫЕ ПОЯСЫ

Глава 23 - ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Глава 24 - НА ЛЕТУ

Глава 25 - ЦВЕТЫ

Глава 26 - СОРНЯКИ

Глава 27 - РЕЗУЛЬТАТЫ

Глава 28 - ... НО ПРЕКРАСНИК

Глава 29 - ПОЛНЫЙ СУД

Глава 30 - ПРЕССА

Глава 31 - РЯДЫ И ВОЛНЫ

Глава 32 - ПОВТОР

Глава 33 - ВОЗВРАЩЕНИЕ

Глава 34 - WWW.TERROR.ORG

Глава 35 - ОПЕРАЦИОННАЯ КОНЦЕПЦИЯ

Глава 36 - ПУТЕШЕСТВЕННИКИ

Глава 37 - СБРОСЫ

Глава 38 - ПЕРИОД БЛАГОДАТИ

Глава 39 - ВРЕМЯ ЛИЦА

Глава 40 - ОТВЕРСТИЯ

Глава 41 - ГИЕНА

Глава 42 - ХИЩНИК / ДОБЫЧА

Глава 43.

Глава 44 - ИНКУБАЦИЯ.

Глава 45 - ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

Глава 46 - ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ

Глава 47 - УКАЗАТЕЛЬНЫЙ ДЕЛО

Глава 48 - КРОВОТЕЧЕНИЕ

Глава 49 - ВРЕМЯ РЕАКЦИИ

Глава 50 - СПЕЦИАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ

Глава 51 - РАССЛЕДОВАНИЯ

Глава 52 - ЧТО-ТО ЦЕННОСТЬ

Глава 53 - СНИ

Глава 54 - ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ

Глава 55 - НАЧАЛО

Глава 56 - РАЗВЕРТЫВАНИЕ

Глава 57 - НОЧНОЙ ПРОХОД

Глава 58 - СВЕТ ДНЯ

Глава 59 - ПРАВИЛА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Глава 60 - БУФОРД.

Глава 61 - ПОЕЗДКА ГРИСОНА.

Глава 62 - ГОТОВЫ И ВПЕРЕД!

Глава 63 - УЧЕНИЕ РАЙАНА

ЭПИЛОГ: ПРЕСС-ЗАЛ

«Джек вернулся. С удвоенной силой ".

- Атланта Журнал-Конституция

«Колоссальное чтение».

—Los Angeles Times

ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАКАЗЫ

В разгар Долга чести разрушительный террористический акт приводит к гибели президента, Объединенного комитета руководителей, Верховного суда и почти всего Конгресса. Только Джек Райан, утвержденный вице-президентом всего за несколько минут до этого, выжил и возглавил потрясенную страну без лидера. Теперь он должен восстановить правительство, утешить скорбящую нацию и стать настоящим лидером. Между тем, он окружен врагами - как внутри Белого дома, так и по всему миру - все они замышляют уничтожить непроверенного президента. И поставить на колени уже раненую страну ...

«Безумная поездка».

- Хроники Сан-Франциско

«Огромная динамичная ракета с тепловым наведением из романа Тома Клэнси».

- Сиэтл Таймс

Романы Тома Клэнси

Охота за Красный Октябрь

Красный шторм поднимается

ПАТРИОТ ИГРЫ

кардиналу КРЕМЛЯ

и явная угроза

Цена страха

без сожаления

долг чести

распоряжениями

РАДУГА ШЕСТОЙ

медведь и ДРАКОН

красный кролик

Зубья TIGER

SSN: СТРАТЕГИИ ПОДВОДНОЙ ВОЙНЫ

Документальная литература

ПОДВОДНАЯ: экскурсия внутри ядерная КОРАБЛЬ

БРОНИРОВАННЫЙ КАВ: экскурсия бронированного кавалерийского полк

истребителя крыла: экскурсия ВВС БОЕВОЙ WING

MARINE: экскурсия A экспедиционного отряда морской пехоту

переносимого по воздуху: экскурсия воздушнодесантного ПЕРЕВОЗЧИК ОПЕРАЦИОННЫХ СИЛ: ЭКСКУРСИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ СИЛ

АВИАЦИОННЫХ

СИЛ: ЭКСКУРСИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ СИЛ АРМИИ США

В БУРЮ: КОМАНДНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

(написано с генералом Фредом Фрэнксом-младшим в отставке и Тони Кольцем) КАЖДЫЙ ТИГР (написано с генералом Чарльзом Хорнером в отставке и Тони Кольцем) ВОИНЫ ТЕНИ: ВНУТРИ ОСОБЫХ СИЛ (написано с генералом Карлом Стинером в отставке и Тони Кольцем) БИТВА ГОТОВА (написана совместно с генералом Тони Зинни в отставке и Тони Кольцем)

Создано Tom Clancy

СПЛИНТЕРНАЯ ЯЧЕЙКА TOM CLANCY СПЛИНТЕРНАЯ ЯЧЕЙКА

TOM CLANCY: ОПЕРАЦИЯ BARRACUDA

Создано Томом Клэнси и Стивом Печеником

Тома Клэнси OP-CENTER

Тома Клэнси OP-CENTER: MIRROR IMAGE

Тома Клэнси OP-ЦЕНТР: ИГРЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ

Тома Клэнси OP-CENTER: ЗАКОНЫ ВОЙНЫ

Тома Клэнси OP-CENTER: БАЛАНС МОЩНОСТИ

Тома Клэнси OP-CENTER: Осадное

TOM ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ: РАЗДЕЛЯЙТЕ И ЗАВОЕВАЙТЕ

ТОМ ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: ЛИНИЯ КОНТРОЛЯ

ОП-ЦЕНТР Тома КЛАНСИ: МИССИЯ

HONOR ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: МОРЯ ПОЖАРА

ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ: ЗВОНОК ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ: ЗВОНОК В

ОП-ЦЕНТР КЛАНСИ ВОЙНА ОРЛОВ

Тома Клэнси NET FORCE

Тома Клэнси NET FORCE: подводные камни

Тома Клэнси NET FORCE: НОЧЬ ПЕРЕХОДИТ

Тома Клэнси NET СИЛЫ: Точка излома

Тома Клэнси равнодействующая сила: Удар

Тома Клэнси NET СИЛЫ: компьютеризация

Тома Клэнси равнодействующая сила: состояние войны

Тома Клэнси NET СИЛА: ИЗМЕНЕНИЕ

СИЛЫ СЕТИ КЛАНСИИ ОХРАНЫ ТОМ : СИЛА КЛАНСИИ ПРУЖИНЫ : ЭФФЕКТ

АРХИМЕДА

Создано Томом Клэнси и Мартином Гринбергом

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: Политика

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: RUTHLESS.COM

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: ТЕНЬ ЧАСЫ

ТОМ CLANCY Сила ИГРАЕТ: BIO-STRIKE

Тома Клэнси СИЛЫ ИГРЫ: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: передний край

Тома Клэнси СИЛЫ ИГРЫ: ZERO HOUR

СИЛА ТОМА КЛАНСИ ИГРАЕТ: ДИКАЯ КАРТА

изображение

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо

являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и

любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями,

событиями или местами является полностью случайным.

ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАКАЗЫ

Книга Беркли / опубликована по договоренности с

Jack Ryan Limited Partnership

Авторские права No 1996 г., компания Jack Ryan Limited Partnership.

Все права защищены.

Воспроизведение этой книги или ее частей

в любой форме без разрешения запрещено.

Сканирование, загрузка и распространение этой книги через Интернет

или любым другим способом без разрешения издателя является незаконным

и преследуется по закону. Пожалуйста, покупайте только авторизованные электронные

издания и не участвуйте в электронном пиратстве

материалов, защищенных авторским правом , и не поощряйте их . Благодарим вас за поддержку авторских прав.

Для информации обращайтесь: The Berkley Publishing Group,

подразделение Penguin Group (USA) Inc.,

375 Hudson Street, New York, New York 10014.

eISBN: 978-1-101-00235-3

Книги BERKLEY® Berkley издаются издательством Berkley Publishing Group,

подразделением Penguin Group (USA) Inc.,

375 Hudson Street, New York, New York 10014.

BERKLEY и дизайн «B» являются товарными знаками,

принадлежащими Penguin Group (США) Inc.

http://us.penguingroup.com

К

РОНАЛЬД УИЛСОН РЕЙГАН,

СОРОКОВОЙ Президент США:

Человек , который выиграл войну

В оригинальном издании « Без раскаяния» в твердом переплете есть слова стихотворения, которое я нашел случайно и название и автора которого мне не удалось определить. Я нашел в них прекрасное воспоминание о моем «маленьком приятеле» Кайле Хейдоке, который умер от рака в возрасте восьми лет и двадцати шести дней - для меня он никогда не исчезнет.

Позже я узнал, что это стихотворение называется «Вознесение», и что автором этих великолепных слов является Коллин Хичкок, поэт редких талантов, живущая в Миннесоте. Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить ее работу всем, кто изучает лирическую фразу. Поскольку ее слова привлекли мое внимание, я надеюсь, что они окажут такое же влияние на других.

Поэма гласит:

Вознесение

И если я уйду, пока ты еще здесь ... Знай, что я живу, вибрируя в другой мере - за тонкой пеленой, сквозь которую ты не можешь видеть. Вы меня не увидите, значит, вы должны верить. Я жду того времени, когда мы снова сможем взлететь вместе, зная друг друга. А пока живите своей жизнью на полную катушку. И когда я тебе понадоблюсь, Просто прошепчи мое имя в своем сердце ... Я буду там.

No 1989 Коллин Кора Хичкок

Spirit Art International, Inc.

Почтовый ящик 39082

Эдина, Миннесота 55439

США

Я молю Небеса, чтобы они ниспослали лучшее из благословений этому дому и всем, кто в будущем будет его населять. Пусть под этой крышей правят только честные и мудрые люди.

ДЖОН АДАМС, ВТОРОЙ ПРЕЗИДЕНТ США,

ПИСЬМО АБИГЕЙЛ, 2 НОЯБРЯ 1800 ГОДА ,

О ПЕРЕХОДЕ В БЕЛЫЙ ДОМ

БЛАГОДАРНОСТИ

Опять же, мне нужна была большая помощь:

Пегги, для некоторых ценных идей;

Майк, Дэйв, Джон, Джанет, Курт и Пэт

в больнице Джонса Хопкинса;

Фред и его друзья из USSS;

Пэт, Даррелл и Билл - рецидивисты ФБР;

Фред и Сэм, люди, которые удостоили униформы своей службой;

HR, Джо, Дэн и Дуг, которые все еще работают.

Америка из-за таких людей.

ПРОЛОГ:

НАЧИНАЕМ ЗДЕСЬ

«Я ДОЛЖЕН БЫТЬ ШОКОМ момента, - подумал Райан. Он казался двумя людьми одновременно. Одна его часть выглянула в окно столовой вашингтонского бюро CNN и увидела пожары, выросшие из остатков здания Капитолия - желтые точки, возникающие из оранжевого сияния, как какая-то ужасная цветочная композиция, представляющая более тысячи жизней. это было погашено не более часа назад. На мгновение онемение подавило горе, хотя он знал, что это тоже произойдет, так как боль всегда следовала за сильным ударом по лицу, но не сразу. И снова Смерть во всем ее ужасающем величии потянулась к нему. Он видел, как это приходит, и останавливается, и удаляется, и лучшее, что можно сказать об этом, - это то, что его дети не знали, насколько близки их юные жизни к раннему завершению. Для них это была просто случайность, которую они не понимали. Теперь они были со своей матерью, и они чувствовали бы себя в безопасности в ее компании, пока их отец был где-то далеко. Это была ситуация, к которой и они, и он давно, к несчастью, привыкли. Итак, Джон Патрик Райан смотрел на остатки Смерти, и одна его часть еще ничего не чувствовала.

Другая его часть смотрела на то же самое зрелище и знала, что он должен что- то сделать , и хотя он изо всех сил старался быть логичным, логика не побеждала, потому что логика не знала, что делать или с чего начать.

"Мистер. Президент ». Это был голос специального агента Андреа Прайс.

"Да?" - сказал Райан, не отворачиваясь от окна. Позади него - он мог видеть отражения в оконном стекле - шесть других агентов секретной службы стояли с оружием наготове, чтобы не подпускать остальных. За дверью должно было находиться несколько десятков сотрудников CNN, собранных отчасти из профессиональных интересов - в конце концов, они были журналистами, - но в основном из простого человеческого любопытства, связанного с моментом в истории. Им было интересно, каково это быть там, и они не совсем понимали, что такие мероприятия одинаковы для всех. Будь то автомобильная авария или внезапная серьезная болезнь, неподготовленный человеческий разум просто останавливался и пытался осмыслить бессмысленное - и чем тяжелее испытание, тем тяжелее период выздоровления. Но, по крайней мере, у людей, прошедших подготовку в кризисных ситуациях, были процедуры, к которым можно было прибегнуть.

«Сэр, мы должны заставить вас…»

"Где? Безопасное место? Где это находится?" - спросил Джек, а затем тихо упрекнул себя в жестокости вопроса. По крайней мере, двадцать агентов были частью костра в миле от них, все они были друзьями мужчин и женщин, стоявших в столовой со своим новым президентом. Он не имел права перекладывать на них свой дискомфорт. "Моя семья?" - спросил он через мгновение.

«Казармы морской пехоты, Восьмая и I улицы, как вы приказали, сэр».

«Да, им было хорошо сообщить, что они выполнили приказ», - подумал Райан, медленно кивнув. Ему также было хорошо знать, что его приказ был выполнен. Во всяком случае, в одном он поступил правильно. Было ли на этом что-то, на чем можно было бы развиваться?

"Сэр, если бы это было частью организованной ..."

«Не было. Их никогда не было, Андреа, не так ли? - спросил президент Райан. Он был удивлен, насколько устало звучал его голос, и напомнил себе, что шок и стресс утомляют больше, чем самые тяжелые упражнения. У него даже не было сил покачать головой и прочистить ее.

«Они могут быть», - заметил специальный агент Прайс.

Да, полагаю, она права. «Так что для этого нужно?»

«Коленная чашечка», - ответил Прайс, имея в виду национальный аварийный воздушно-десантный командный пункт, переоборудованный «Боинг-747», хранящийся на базе ВВС Эндрюс. Джек на мгновение задумался над этим предложением, затем нахмурился.

«Нет, я не могу убежать. Думаю, мне нужно вернуться туда ». Президент Райан указал на свечение. Да, это то место, где я принадлежу, не так ли?

«Нет, сэр, это слишком опасно».

«Это мое место, Андреа».

«Он уже думает как политик», - разочарованно подумал Прайс.

Райан видел выражение ее лица и знал, что ему придется объясниться. Однажды он кое-что узнал, возможно, единственное, что применимо в этот момент, и эта мысль появилась в его голове, как мигающий дорожный знак. «Это лидерская функция. Этому меня научили в Куантико. Войска должны видеть, как вы выполняете свою работу. Они должны знать, что вы рядом с ними ». И я должен быть уверен, что все это реально, что я действительно президент.

Был он?

Секретная служба так думала. Он дал клятву, произнес слова, призвал имя Бога, чтобы благословить его усилия, но все это произошло слишком рано и слишком быстро. Едва ли впервые в своей жизни Джон Патрик Райан закрыл глаза и заставил себя пробудиться от этого сна, который был слишком невероятным, чтобы быть реальным, и все же, когда он снова открыл глаза, оранжевое сияние все еще присутствовало, и прыжки желтое пламя. Он знал, что произнес эти слова - он даже произнес небольшую речь, не так ли? Но теперь он не мог вспомнить ни единого слова.

«Давай за работу», - сказал он минутой ранее. Он действительно это помнил. Сказать автоматически. Это что-нибудь значило?

Джек Райан покачал головой - даже это казалось большим достижением - затем отвернулся от окна, чтобы посмотреть прямо на агентов в комнате.

"Хорошо. То, что осталось?"

«Министры торговли и внутренних дел», - ответила специальный агент Прайс, получив последнюю информацию по своему личному радио. «Торговля находится в Сан-Франциско. Интерьер находится в Нью-Мексико. Их уже вызвали; их доставят сюда военно-воздушные силы. Мы потеряли всех других секретарей кабинета: директора Шоу, всех девяти судей Верховного суда, объединенного комитета начальников. Мы не уверены, сколько членов Конгресса отсутствовали, когда это произошло ».

"Г-жа. Дурлинг?

Прайс покачала головой. «Она не вышла, сэр. Дети в Белом доме ».

Джек мрачно кивнул, увидев дополнительную трагедию, сжал губы и закрыл глаза при мысли о еще одном деле, которое ему нужно было сделать лично. Для детей Роджера и Энн Дурлинг это не было публичным мероприятием. Для них это было сразу и трагически просто: мама и папа умерли, и теперь они сироты. Джек видел их, разговаривал с ними - на самом деле не более чем улыбка и «Привет», которые один подарил детям другого мужчины, но это были настоящие дети с лицами и именами, за исключением того, что их фамилии были всем, что осталось, и лица будут искажены шоком и недоверием. Они были бы похожи на Джека, пытающегося избавиться от кошмара, который не исчезнет, но для них это будет тем труднее из-за их возраста и уязвимости. "Они знают?"

«Да, господин президент, - сказал Андреа. «Они смотрели телевизор, и агентам пришлось им сказать. У них есть живые бабушки и другие члены семьи. Мы их тоже привозим ». Она не добавила, что для этого была тренировка, что в операционном центре Секретной службы в нескольких кварталах к западу от Белого дома был картотечный шкаф с запечатанными конвертами, в которых были планы на случай непредвиденных обстоятельств для всех видов непристойных возможностей; это был всего лишь один из них.

Однако сейчас были сотни - нет, тысячи - детей без родителей, а не только двое. Джеку пришлось на время отложить детей Дурлингов в сторону. Каким бы трудным это ни было, на данный момент было также облегчением закрыть дверь для этой задачи. Он снова посмотрел на агента Прайса.

«Ты говоришь мне, что я сейчас все правительство?»

«Казалось бы, так, господин Президент. Вот почему мы ...

«Вот почему я должен делать то, что должен». Джек направился к двери, побудив агентов Секретной службы действовать своим порывом. В коридоре были камеры. Райан прошел прямо мимо них, первая волна из двух агентов, очищающих ряды от газетчиков, была слишком шокирована, чтобы делать что-то большее, чем управлять своими камерами. Ни одного вопроса. «Это, - без улыбки подумал Джек, - было необычным событием. Ему не приходило в голову задуматься, как выглядит его лицо. Лифт ждал, и через тридцать секунд он вышел в просторный вестибюль. Он был очищен от людей, за исключением агентов, более половины из которых имели пистолеты-пулеметы и указывали на потолок. Они, должно быть, пришли откуда-то еще - их было больше, чем он помнил двадцать минут назад. Затем он увидел, что снаружи стоят морпехи, большинство из них в ненадлежащей форме, некоторые дрожат в своих красных футболках поверх замаскированных «служебных» брюк.

«Нам нужна была дополнительная безопасность», - пояснил Прайс. «Я просил помощи у казармы».

"Ага." Райан кивнул. Никто не сочтет неприличным, если президент Соединенных Штатов находится в окружении американских морских пехотинцев в такое время. Это были дети, в большинстве своем, их гладкие молодые лица не выражали никаких эмоций - опасное состояние для людей, носящих оружие - их глаза смотрели на парковку, как сторожевые собаки, в то время как крепкие руки сжимали винтовки. Сразу за дверью стоял капитан, разговаривая с агентом. Когда Райан вышел, офицер морской пехоты напрягся и отсалютовал. Так что он тоже думает, что это реально. Райан кивнул в знак признательности и указал на ближайший HMMWV.

- Холм, - коротко приказал президент Джон Патрик Райан.

Поездка прошла быстрее, чем он ожидал. Полиция оцепила все главные улицы, и пожарные машины уже были там, вероятно, общая тревога, хотя бы на пользу. «Пригород Секретной службы» - нечто среднее между универсалом и легким грузовиком - тронулся, мигая огнями и завывая сиреной, в то время как защитное подразделение потело и, вероятно, себе под нос ругалось на глупость своего нового «Босса», пришельца. домашний срок президента.

Хвост Боинга 747 был на удивление целым - по крайней мере, руль направления был узнаваем, как оперение стрелы, закопанной в бок мертвого животного. Удивительным для Райана было то, что огонь все еще горел. В конце концов, Капитолий был каменным зданием, но внутри были деревянные столы и огромное количество бумаги, и одному Богу известно, что еще заставляло его сущность подвергаться воздействию тепла и кислорода. Вверху летели военные вертолеты, кружащиеся, как мотыльки, их роторы отражали оранжевый свет обратно на землю. Повсюду стояли красно-белые пожарные машины, их огни мигали красным и белым, придавая дополнительный цвет поднимающемуся дыму и пару. Вокруг носились пожарные, и земля была покрыта шлангами, тянущимися к каждому гидранту в поле зрения, доставляя воду к насосам. Многие муфты протекали, производя небольшие брызги воды, которые быстро замерзали в холодном ночном воздухе.

Южный конец здания Капитолия был разрушен. Ступеньки можно было узнать, но колонны и крыша не было, а сама палата Дома представляла собой кратер, скрытый прямоугольной кромкой камней, их белый цвет выжжен и почернел от копоти. К северу купол был опущен, части его можно было узнать, потому что он был построен из кованого железа во время Гражданской войны, и некоторые из частей пирога каким-то образом сохранили свою форму. Большая часть работ по тушению пожаров происходила там, где раньше находился центр здания. Бесчисленные шланги, некоторые из которых стояли на земле, некоторые направлялись с кончиков воздушных лестниц и водонапорных башен для сбора вишни, разбрызгивали воду в надежде остановить дальнейшее распространение огня, хотя с точки зрения Райана нельзя было предсказать, насколько успешными могут быть эти усилия. быть.

Но на самом деле в этой сцене собралось несколько машин скорой помощи, их бригады парамедиков стояли в горьком безделье, складывая перед собой носилки, пустые, опытные бригады, которым ничего не оставалось, кроме как смотреть на белый стабилизатор руля направления с красным На нем нарисован журавль, тоже почерневший от огня, но до ненависти узнаваемый. Japan Airlines. Все думали, что война с Японией закончилась. Но было ли это? Был ли это одинокий последний акт неповиновения или мести? Или просто какая-то ужасно ироничная случайность? Джека поразило то, что эта сцена была очень похожа на автомобильную аварию, по крайней мере, по сути, хотя и сильно отличающаяся по масштабу, и для подготовленных мужчин и женщин, которые откликнулись, это была та же история, что и со многими другими звонками - слишком поздно . Слишком поздно гасить огонь вовремя. Слишком поздно спасать жизни, которые они поклялись спасать. Слишком поздно, чтобы вообще что-то изменить.

HMMWV подъехал к юго-восточному углу здания, сразу за стайкой пожарных машин, и прежде чем Райан смог выйти, полный отряд морских пехотинцев снова окружил его. Один из них, капитан, открыл дверь новому президенту.

«Итак, кто главный?» - спросил Джек агента Прайс. Он впервые заметил, насколько холодна была ночь.

«Наверное, один из пожарных».

«Давай найдем его». Джек направился к коллекции туфель. В своем легком шерстяном костюме он уже начинал дрожать. Вожди будут в белых шляпах, верно? И обычные автомобили, которые он помнил с юности в Балтиморе. Начальники не ездили на грузовиках. Он заметил три окрашенных в красный цвет седана и повернул в ту сторону.

«Черт возьми, господин президент!» Андреа Прайс справедливо кричала на него. Другие агенты бросились вперед, и морпехи не могли решить, вести ли группу или следовать за ними. Ни в чьем руководстве по этому поводу не было записи, а правила секретной службы их Босс только что отменил. Тогда один из них подумал и побежал к ближайшей тележке с лестницей. Он вернулся в прорезиненном куртке.

«Это согреет вас, сэр», - пообещал специальный агент Раман, помогая Райану в этом и маскируясь под одного из нескольких сотен бродящих вокруг пожарных. Специальный агент Прайс одобрительно подмигнул ему и кивнул, что стало первым моментом почти легкомыслия с тех пор, как «Боинг-747» прибыл на Капитолийский холм. «Тем лучше, что президент Райан не понял настоящей причины тяжелого пальто», - подумала она. Этот момент запомнился защитником Деталей как начало управленческой гонки: Секретная служба против президента Соединенных Штатов, как правило, состязание эго против уговоров.

Первый начальник, которого обнаружил Райан, разговаривал по рации и пытался направить своих пожарных ближе к пламени. Рядом был человек в штатском, держа на капоте большой рулон бумаги. «Наверное, это планы здания», - подумал Джек. Райан ждал в нескольких футах от них, в то время как двое мужчин двигали руками влево и вправо по планам, а шеф отрывисто произносил инструкции по рации.

«И, ради Христа, будьте осторожны со всеми этими камнями», - закончил свою последнюю команду вождь Пол Мэджилл. Затем он повернулся и потер глаза. «Кто ты, черт возьми?»

«Это президент», - сообщил ему Прайс.

Глаза Мэджилл моргнули. Он быстро взглянул на людей с оружием, затем снова на Райана. «Это чертовски плохо», - сказал шеф первым.

"Кто-нибудь уйдет?"

Мэджилл покачал головой. «Не с этой стороны. Три человека на другой стороне, все избиты. Мы думаем, что они были в раздевалке Спикера, где-то поблизости, вероятно, взрыв просто выстрелил в них через окна. Две страницы и парень из секретной службы, все сгорели и взорвались. Мы проводим обыск - ну, мы пытаемся, но пока что даже у людей, которых не жарили, кислород высасывали прямо из них, асфиксия, вы так же мертвы ». Пол Мэджилл был ростом с Райана, но темнокожим мужчиной с бочкообразной грудью. Его руки были испещрены большими бледными пятнами, что свидетельствовало об очень интимной битве с огнем когда-то в его профессиональном прошлом. Его грубое лицо теперь выражало только печаль, потому что огонь был не врагом людей, а просто бессмысленной вещью, которая ранила удачливых и убивала остальных. «Нам может повезти. Некоторые люди в маленьких комнатах, двери закрыты, вот так, сэр. Согласно этим планам, здесь миллион проклятых комнат. Мы могли бы вытащить пару человек живыми. Я видел это раньше. Но большинство из них ... Мэджилл на мгновение покачал головой. «Линия держится, не должна распространяться намного больше».

«Никто из камеры?» - спросил агент Раман. Он действительно хотел знать имя агента, которого раздули, но спрашивать было бы непрофессионально. В любом случае Мэджилл только покачал головой.

"Нет." Он посмотрел на убывающее свечение и добавил: «Это было бы очень быстро». Мэджилл снова покачал головой.

«Я хочу увидеть», - импульсивно сказал Джек.

«Нет», - сразу ответила Мэджилл. "Слишком опасно. Сэр, это мой огонь и мои правила, хорошо?

«Я должен увидеть», - сказал Райан тише. Две пары глаз встретились и обменялись мнениями. Мэджиллу это все еще не нравилось. Он снова увидел людей с оружием и ошибочно решил, что они поддержат этого нового президента, если он такой. Когда поступил звонок, Мэджилл не смотрела телевизор.

«Красиво не будет, сэр».

ЭТО БЫЛО ПРОСТО после захода солнца на Гавайях. Контр-адмирал Роберт Джексон приземлялся на военно-морской авиабазе Барберс-Пойнт. Боковым зрением он обратил внимание на хорошо освещенные отели на южном берегу Оаху, и мимолетная мысль подумала, сколько сейчас стоит остановиться в одном из них. Он не делал этого с двадцати пяти лет, когда два или три военно-морских летчика жили вместе, чтобы сэкономить деньги на то, чтобы ударить по решетке и произвести впечатление на местных женщин своим мирским умением. Его Tomcat мягко приземлился, несмотря на долгую поездку и три дозаправки в воздухе, потому что Робби все еще считал себя летчиком-истребителем, а значит, своего рода художником. На выбеге истребитель притормозил, затем свернул направо на рулежную дорожку.

«Tomcat Five-Zero-Zero, продолжайте до конца…»

«Я был здесь раньше, мисс», - с улыбкой ответил Джексон, нарушив правила. Но он же адмирал, не так ли? Летчик-истребитель и адмирал. Кого заботят правила?

«Five-Zero-Zero, вас ждет машина».

"Спасибо." Робби мог видеть это там, у самого дальнего ангара, вместе с моряком, размахивающим обычными зажженными жезлами.

«Неплохо для старика», - заметил сидящий на заднем сиденье, складывая свои карты и другие ненужные, но очень важные бумаги.

«Ваш голос одобрения принят к сведению». «Раньше я никогда не был таким жестким, - признался себе Джексон. Он поерзал на сиденье. Его задница казалась болезненной свинцовой. Как все чувства могли исчезнуть, но боль все еще оставалась? - спросил он себя с печальной улыбкой. Слишком стар, вот как его разум ответил на вопрос. Затем его нога дала о себе знать. Артрит, черт возьми. Ему пришлось отдать приказ Санчесу передать ему истребитель. Это было слишком далеко для COD , чтобы взять его с USS John C . Стеннис вернулся в Перл, и приказ был достаточно конкретным: срочное возвращение. Исходя из этого, он позаимствовал Тома, у которого не работала система управления огнем, и поэтому он в любом случае не мог выполнять миссию. Танкеры поставили ВВС. Итак, после семи часов благословенного молчания он пролетел половину Тихого океана на истребителе - несомненно, в последний раз. Джексон снова двинулся, когда повернул истребитель к месту стоянки, и был вознагражден спазмом в спине.

«Это CINCPAC?» - спросил Джексон, заметив одетую в белое фигуру у синей машины ВМФ.

Это был адмирал Дэвид Ситон, и он не стоял прямо, а прислонился к машине и листал сообщения, пока Робби заглушил двигатели и открыл фонарь. Матрос закатал стремянку, которую используют механики, чтобы облегчить спуск Робби. Другой военнослужащий - точнее женщина - извлек сумку прибывшего адмирала из отсека для хранения вещей внизу. Кто-то торопился.

«Беда», - сказал Ситон в тот момент, когда Робби обеими ботинками оказался на земле.

«Я думал, мы выиграли», - ответил Джексон, все еще останавливаясь на раскаленном бетоне рампы. Его мозг тоже устал. Пройдет несколько минут, прежде чем его мысли начнутся с обычной скорости, хотя его инстинкты подсказывали ему, что происходит что-то необычное.

«Президент мертв, а у нас новый». Ситон передал планшет. «Твой друг. На данный момент мы вернулись к DEFCON Three ».

«Какого черта ...» - сказал адмирал Джексон, читая первую страницу депеш. Затем он посмотрел вверх. "Джек новый ...?"

«Разве вы не знали, что он стал вице-президентом?»

Джексон покачал головой. «Сегодня утром я был связан с другими вещами, прежде чем сошел с лодки. Святой Бог, - заключил Робби, снова покачав головой.

Ситон кивнул. Эд Килти ушел в отставку из-за того сексуального скандала, президент убедил Райана занять пост вице-президента до выборов в следующем году, Конгресс подтвердил его, но прежде чем он смог войти в палату, вы можете увидеть, что произошло. Самолет попал в центр. «Все JCS исчезли. Заместители вступают в дело. Микки Мур, - генерал армии Майкл Мур, заместитель председателя Объединенного комитета начальников штабов, - обратился ко всем CINC с призывом как можно скорее прибыть в округ Колумбия. В Хикаме нас ждет KC-10 ».

"Доска угроз?" - спросил Джексон. Его постоянная работа, поскольку любое командование в форме было постоянным, была заместителем J-3, вторым сотрудником по планированию Объединенного комитета начальников штабов.

Ситон пожал плечами. «Теоретически пусто. IO успокоился. Японцы не участвуют в военном бизнесе ...

Джексон закончил заявление: «Но Америка никогда не подвергалась такому удару».

«Самолет ждет. Вы можете переодеться на борту. В данный момент аккуратность не в счет, Робби.

КАК ВСЕГДА мир был разделен временем и пространством, особенно временем, она бы подумала, если бы у нее было время подумать, но она редко делала это. Ей было больше шестидесяти, ее маленькое тело, измученное годами самоотверженного труда, становилось еще хуже, потому что было так мало молодых, чтобы дать ей отдохнуть. На самом деле это было нечестно. Она писала по буквам других в свое время, и те, кто из прошлых поколений, делали то же самое в свое время, но не сейчас, не для нее. Она изо всех сил старалась отбросить эту мысль. Это было недостойно ее, недостойного ее места в мире и определенно недостойного ее обещаний, данных Богу более сорока лет назад. Теперь у нее были сомнения по поводу этих обещаний, но она никому в них не призналась, даже своему духовнику. То, что она не обсудила их, беспокоило ее совесть даже больше, чем сомнения, хотя она смутно знала, что священник мягко поговорит с ней о ее грехе, если это то, что это было, не так ли? - подумала она. Даже если бы это было так, да, он бы мягко об этом сказал. Он всегда так делал, вероятно, потому, что у него самого были такие сомнения, и оба они были в том возрасте, когда оглядываешься назад и задаешься вопросом, что могло бы быть, несмотря на все достижения продуктивной и полезной жизни.

Ее сестра, столь же религиозная, как и она сама, выбрала самое обычное призвание и стала бабушкой, и сестра М. Жан Батист задавалась вопросом, на что это было похоже. Она сделала свой выбор давным-давно, в молодости, которую она еще могла вспомнить, и, как и все подобные решения, он был сделан неуверенно, каким бы правильным ни был сам выбор. В то время это казалось достаточно простым. Их уважали, дамы в черном. В своей далекой юности она могла вспомнить, как немецкие оккупационные войска вежливо кивали своим проходящим, поскольку, хотя многие подозревали, что монахини помогали летчикам союзников и, возможно, даже евреям, пытающимся сбежать, было также известно, что орден медсестер относился ко всем. одинаково и справедливо, потому что этого требовал Бог. Кроме того, даже немцы хотели свой госпиталь, когда были ранены, потому что у вас там больше шансов, чем где-либо еще. Это была гордая традиция, и хотя гордыня была грехом, темнокожие женщины совершили ее в некотором роде, говоря себе, что, возможно, Бог не возражает, потому что традиция была в Его Святом Имени. Итак, когда пришло время, она приняла решение, и все. Некоторые уехали, но критическое время для того, чтобы сделать такой выбор, было трудным, что было связано с состоянием страны после войны, потребностью в ее навыках и миром, который еще не изменился в достаточной степени, чтобы она могла это увидеть. ее варианты, какими они были. Поэтому она подумала о том, чтобы ненадолго уйти, и отложила эту идею в сторону, и продолжила свою работу.

Сестра Жан Батист была умелой и опытной медсестрой. Она приехала в это место, когда оно еще принадлежало ее родительской стране, и осталась там после того, как его статус изменился. В то время она выполняла свою работу точно так же, с тем же умением, несмотря на бурные политические перемены, происходившие вокруг нее, независимо от того, были ли ее пациенты африканцами или европейцами. Но сорок лет, более тридцати из них в том же самом месте, взяли свое.

Не то чтобы ей было все равно. Конечно, дело было не в этом. Просто ей было почти шестьдесят пять, и это было слишком стара, чтобы быть медсестрой со слишком малым количеством помощников, часто не работающих по четырнадцать часов в день, с несколькими часами на молитву, что полезно для ее души, но утомительно. для всего остального. В молодые годы ее тело было крепким, если не сказать твердым, и здоровым, и не один врач называл ее сестрой Рок, но врачи ушли своим путем, и она осталась, осталась и осталась, и даже камни могут быть изношенным. А с усталостью приходили ошибки.

Она знала, чего нужно опасаться. В Африке нельзя быть профессиональным медиком и не быть осторожным, если хочешь жить. Христианство пыталось утвердиться здесь на протяжении веков, но, хотя оно и сделало некоторые набеги, оно могло никогда не сделать других. Одной из этих проблем была сексуальная распущенность, местная склонность, которая ужаснула ее по прибытии почти два поколения назад, но теперь стала просто ... нормальным явлением. Но слишком часто это смертельно опасно. Почти треть пациентов в больнице страдала так называемой «болезнью тонкости», а где-то еще - СПИДом. Меры предосторожности от этого недуга были высечены из камня, и сестра Жан Батист учила их на курсах. Печальная правда заключалась в том, что, как и в случае с древними казнями, все, что медицинские работники действительно могли сделать с этим современным проклятием, - это защитить себя.

К счастью, с этим пациентом это не беспокоило. Мальчику было всего восемь лет, он был слишком молод, чтобы вести половую жизнь. Красивый мальчик, хорошо сложенный и умный, он был отличником в соседней католической школе и послушником. Возможно, он когда-нибудь услышит этот призыв и станет священником - это было легче для африканцев, чем для европейцев, так как Церковь, в тихом почтении к африканским обычаям, разрешила священникам здесь жениться, секрет, который не был широко известен в мире. остальной мир. Но мальчик был болен. Он приехал всего несколькими часами ранее, в полночь, заехал его отцом, прекрасным человеком, который был высокопоставленным чиновником в местном правительстве и имел собственную машину. Дежурный врач диагностировал у мальчика церебральную малярию, но запись в таблице не была подтверждена обычным лабораторным тестом. Возможно, образец крови потерялся. Сильные головные боли, рвота, тряска конечностей, дезориентация, резкое повышение температуры. Церебральная малярия. Она надеялась, что этого больше не будет. Это было излечимо, но проблема заключалась в том, чтобы вылечить людей.

В остальной палате было тихо так поздно в - нет, на самом деле рано утром - в приятное время в этой части мира. Воздух был настолько прохладным, насколько мог бы быть в любое время суток, но неподвижным и тихим - как и пациенты. Самой большой проблемой мальчика в тот момент была лихорадка, поэтому она откинула простыню и обтерла его губкой. Казалось, это успокаивает его беспокойное молодое тело, и она нашла время, чтобы осмотреть его на предмет других симптомов. Доктора были врачами, а она - медсестрой - даже в этом случае она была здесь очень давно и знала, что искать. На самом деле ничего особенного не было, кроме старой повязки на левой руке. Как доктор это не заметил? Сестра Жан Батист вернулась к медпункту, где дремали двое ее помощников. То, что она собиралась сделать, было их работой, но будить их не имело смысла. Она вернулась к пациенту со свежей повязкой и дезинфицирующим средством. Здесь нужно быть осторожным с инфекциями. Осторожно, медленно она сняла повязку, сама моргая от усталости. Она увидела укус, как от маленькой собачки ... или от обезьяны. Это заставило ее сильно заморгать. Это могло быть опасно. Ей следовало вернуться на станцию и надеть резиновые перчатки, но до станции было сорок метров, и ее ноги устали, а пациентка отдыхала, рука неподвижна. Она открыла дезинфицирующее средство, затем медленно и осторожно повернула руку, чтобы полностью обнажить рану. Когда она встряхнула бутылку другой рукой, немного выскользнуло из-под ее большого пальца и брызнуло на лицо пациента. Голова поднялась, и он чихнул во сне, обычное облако капель выбрасывалось в воздух. Сестра Жан Батист была поражена, но не остановилась; она вылила дезинфицирующее средство на ватный диск и осторожно промыла рану. Затем она закрыла бутылку крышкой и поставила ее на место, наложила новую повязку и только после этого вытерла лицо тыльной стороной ладони, не осознавая, что, когда ее пациент чихнул, его раненая рука в ее руке дернулась, оставив там кровь. , и что он был у нее на руке, когда скользнул по ее глазам. Следовательно, перчатки могли вообще не иметь значения, факт, который вряд ли утешил бы ее, даже если бы она вспомнила об этом через три дня.

«ДОЛЖЕН ОСТАВИТЬСЯ на месте, - сказал себе Джек. Два фельдшера повели его вверх по чистому коридору на восточных ступенях вместе со стайкой морских пехотинцев и агентов, все двигались вверх с оружием наготове в сцене с мрачно-непристойным юмором, никто не знал, что делать. Затем они столкнулись с почти сплошной линией пожарных и шлангов, разбрызгивающих их воду, большая часть которой ударила по лицам всех в виде холода, который пробежал прямо до костей. Здесь огонь был подавлен водяным туманом, и, хотя шланги продолжали смачивать вещи, спасателям из лестничных рот было безопасно пробраться в остатки камеры. Не нужно быть экспертом, чтобы понять, что они обнаружили. Ни поднятых голов, ни настойчивых жестов, ни криков. Мужчины - и женщины, хотя на таком расстоянии нельзя было различить - выбирали свой путь осторожно, больше заботясь о своей безопасности, чем о чем-либо еще, потому что явно не было причин рисковать своей жизнью ради мертвых.

«Боже мой, - подумал он. Здесь были люди, которых он знал. Не только американцы. Джек мог видеть, где целая часть галереи упала в колодец камеры. Дипломатическая галерея, если не ошибаюсь. Различные высокопоставленные лица и их семьи, многих из которых он знал, приехали на Холм, чтобы увидеть его присягу. Неужели это его вина в их смерти?

Он покинул здание CNN из-за необходимости что-то сделать, по крайней мере, так он сказал себе. Райан сейчас не был так уверен. Может, просто сменить обстановку? Или его просто привлекло к сцене так же, как люди у периметра территории Капитолия, молча стояли, как и он, просто смотрели, как он был, и ничего не делали, как он. Онемение никуда не делось. Он пришел сюда, ожидая найти что-то, что можно увидеть и почувствовать, а затем сделать, но обнаружил лишь то, от чего его душа могла бы уклониться.

«Здесь холодно, господин президент. По крайней мере, выйди из этой проклятой струи », - настаивал Прайс.

"Хорошо." Райан кивнул и спустился по ступенькам. Он обнаружил, что пальто не такое уж теплое. Райан снова дрожал, и он надеялся, что это просто от холода.

Камеры медленно настраивались, но сейчас они были там, как заметил Райан. Маленькие портативные - все они японского производства, - заметил он с ворчанием, - с маленькими мощными фонариками. Каким-то образом им удалось пройти мимо полицейских и пожарных. Перед каждым из них стоял репортер - все трое, которых он видел, были мужчинами, - держали микрофон и пытались говорить так, как будто он знает больше, чем кто-либо другой. Джек заметил, что несколько огней были настроены по-своему. Люди по всей стране и миру наблюдали за ним, ожидая, что он знает, что делать. Как такие люди могли когда-либо создавать иллюзию, что высокопоставленные правительственные чиновники были более умными, чем их семейный врач, юрист или бухгалтер? Его мысли вернулись к его первой неделе в качестве второго лейтенанта в морской пехоте, когда учреждение, в котором он тогда служил, аналогично предполагало, что он умеет командовать и руководить взводом - и когда пришел сержант на десять лет старше его. к нему с семейной проблемой, ожидая, что «элли-ти», у которого не было ни жены, ни детей, знал, что сказать мужчине, у которого были проблемы и с тем, и с другим. Сегодня, напомнил себе Джек, такая ситуация была названа «вызовом лидерства», что означает, что вы не имеете ни малейшего представления о том, что делать дальше. Но были камеры, и ему нужно было что-то делать.

Вот только он все еще понятия не имел. Он пришел сюда в надежде найти катализатор для действий, но обнаружил усиление чувства беспомощности. А может вопрос.

«Арни ван Дамм?» Ему, черт возьми, понадобится Арни.

«В доме, сэр», - ответил Прайс, имея в виду Белый дом.

«Ладно, пойдем туда», - приказал Райан.

«Сэр, - сказал Прайс после минутного колебания, - это, вероятно, небезопасно. Если бы был ...

«Я не могу убежать, черт возьми. Я не могу улететь на коленной чашечке. Я не могу ускользнуть в Кэмп-Дэвид. Я не могу залезть в какую-то проклятую дыру. Разве ты не видишь этого? " Он был скорее разочарован, чем рассержен. Его правая рука указала на остатки здания Капитолия. «Эти люди умерли, и я являюсь правительством сейчас, Бог помогает мне, и правительство не убегут.»

«Это похоже на президента Райана», - сказал ведущий в своей теплой, сухой студии. «Наверное, пытаюсь разобраться в спасательных операциях. Как мы все знаем, Райан - человек, не привыкший к кризисам ».

«Я знаю Райана шесть лет», - высказал мнение более старший сетевой аналитик, старательно не глядя в камеру, чтобы создать видимость инструктажа более высокооплачиваемого телеведущего, который пытался рассказать о событии. Оба были в студии, чтобы комментировать речь президента Дарлинга, и прочитали все информационные материалы о Райане, которого аналитик на самом деле не знал, хотя в течение последних нескольких лет они сталкивались друг с другом на разных обедах. «Он удивительно сдержанный джентльмен, но, без сомнения, один из самых ярких людей на государственной службе». Такое заявление не могло остаться без ответа. Ведущий Том наклонился вперед, наполовину глядя на своего коллегу, наполовину глядя в камеры.

«Но, Джон, он не политик. У него нет политического фона или опыта. Он специалист по национальной безопасности в эпоху, когда национальная безопасность уже не была той проблемой, которая была раньше », - заявил он.

Аналитик Джону удалось подавить ответ, которого это заявление так заслуживает. Кто-то другой этого не сделал.

- Ага, - проворчал Чавес. «И тот самолет, который вывел здание из строя, на самом деле был потерянным рейсом Delta. Иисус!" он заключил.

«Мы служим великой стране, Дин, мой мальчик. Где еще людям платят пять миллионов в год за глупость? » Джон Кларк решил допить пиво. Нет смысла ехать обратно в Вашингтон, пока не позвонит Мэри Пэт. В конце концов, он был рабочей пчелой, и теперь только представители ЦРУ с верхнего этажа будут мчаться вокруг. И они будут гоняться вокруг. Они не добились бы многого, но в такие моменты вы действительно ничего не добились, кроме как выглядеть взволнованным и важным ... а для рабочих пчел - неэффективным.

НЕМНОГО ДЛЯ ОБЪЯВЛЕНИЯ, сеть повторно воспроизвела запись речи президента Дарлинга. Камеры C-SPAN в камере управлялись дистанционно, и техники диспетчерской замораживали различные кадры, чтобы показать первый ряд высокопоставленных правительственных чиновников, и, опять же, список погибших был занесен в каталог: все, кроме двух секретарей кабинета министров. , Объединенный комитет начальников штабов, старшие директора агентств, председатель Совета Федеральной резервной системы, директор ФБР Билл Шоу, директор Управления управления и бюджета, администратор НАСА, все девять судей Верховного суда. В голосе телеведущего перечислялись имена и должности, которые они занимали, и запись продолжалась кадр за кадром до того момента, когда было показано, как агенты Секретной службы мчаются в зал, напугав президента Дурлинга и вызвав некоторое недоумение. Головы поворачивались в поисках опасности, и, возможно, наиболее сообразительные из них задавались вопросом о присутствии бандита в галереях, но затем последовали три кадра широкоугольной камеры, которые показали размытое смещение задней стены, за которым последовало чернота. Затем ведущий и комментатор снова появились на экране, уставившись на свои настольные мониторы, затем снова друг на друга, и, возможно, только сейчас их наконец поразила вся грандиозность события, поскольку оно поразило нового президента.

«Основная задача президента Райана будет заключаться в восстановлении правительства, если он сможет», - сказал аналитик Джон после долгой паузы. «Боже мой, так много хороших мужчин и женщин ... мертвы ...» Ему также пришло в голову, что несколькими годами ранее, до того, как стать старшим сетевым комментатором, он был бы в этой комнате вместе со многими его профессиональных друзей; и для него это событие наконец преодолело шок, и его руки начали дрожать под столешницей. Опытный профессионал, который не позволял дрожать голосу, он, тем не менее, не мог полностью контролировать выражение своего лица, которое обвисло от внезапного ужасного горя, а на экране его лицо побледнело от макияжа.

«Божий суд», - пробормотал Махмуд Хаджи Дарьяи на расстоянии более шести тысяч миль, поднимая контроллер и заглушая звук, чтобы исключить постороннюю болтовню.

Божий суд. В этом есть смысл, не так ли? Америка. Колосс, который помешал многим, безбожная земля безбожных людей, на пике своего могущества, победитель еще одного состязания - теперь серьезно пострадал. Как иначе, как не по воле Божьей, могло случиться такое? И что еще это могло означать, кроме собственного суда и Божьего благословения? Благословение на что? - подумал он. Что ж, возможно, это станет ясно с размышлением.

Он уже встречался с Райаном однажды и считал его злобным и высокомерным - типично американским - но не сейчас. Камеры на мгновение увеличили масштаб, чтобы показать мужчину, схватившегося за пальто, его голова поворачивалась влево и вправо, рот слегка приоткрыт. Нет, сейчас не высокомерно. Ошеломлен, даже недостаточно осведомлен, чтобы испугаться. Он раньше видел такое выражение на лицах мужчин. Как интересно.

Те же СЛОВА и одни и те же изображения сейчас наводнили мир, доставленные через спутники более чем миллиарду пар глаз, которые следили за новостями или были предупреждены о событии и переключили каналы с утренних шоу в некоторых странах, обед и вечерние шоу в других местах. История была сделана, и за ней следовало наблюдать.

Это особенно относилось к сильным мира сего, для которых информация была сырьем власти. Другой человек в другом месте посмотрел на электронные часы, стоявшие рядом с телевизором на его столе, и произвел простую арифметику. Ужасный день заканчивался в Америке, а утро было хорошо начато там, где он сидел. Окно за его столом показывало широкую площадку, выложенную брусчаткой, огромную площадь, фактически пересеченную людьми, в основном путешествующими на велосипедах, хотя количество машин, которые он видел, теперь было значительным, часто увеличиваясь в несколько раз за последние несколько лет. . Но все же велосипеды были основным средством передвижения, и это было несправедливо, не так ли?

Он планировал изменить это быстро и решительно с исторической точки зрения - и он был серьезным исследователем истории только для того, чтобы его тщательно продуманный план был уничтожен американцами. Он не верил в Бога, никогда не верил и никогда не поверит, но он верил в Судьбу, и Судьба была тем, что он видел перед своими глазами на люминесцентном экране телевизора, изготовленного в Японии. «Судьба непостоянная женщина», - сказал он себе, потянувшись за чашкой зеленого чая без ручки. Всего несколько дней назад она одарила американцев удачей, а теперь это ... Так что же было замыслом Леди Судьбы? «Его собственные намерения, потребности и воля имеют большее значение, - решил мужчина. Он потянулся за телефоном, но передумал. Он зазвонит достаточно скоро, и другие спросят его мнение, и ему придется что-то ответить, так что пришло время подумать. Он отпил чай. Горячая вода ужалила ему рот, и это было хорошо. Он должен был быть бдительным, и боль сосредоточила его разум внутрь, где всегда начинались важные мысли.

Несостоявшийся или нет, его план не был плохим. Плохо казненный его невольными агентами, в основном из-за Леди Судьбы и ее кратковременной щедрости Америке - но это был прекрасный план, снова сказал он себе. У него будет еще один шанс доказать это. Из-за судьбы леди. Эта мысль вызвала тонкую улыбку и отстраненный взгляд, когда его разум исследовал будущее и ему нравилось то, что он видел. Он надеялся, что телефон какое-то время не будет звонить, потому что ему нужно было посмотреть еще дальше, а это лучше всего сделать без помех. Ему пришло в голову после минутного размышления, что настоящая цель его плана была достигнута, не так ли? Он хотел, чтобы Америка была искалечена, и теперь Америка стала калекой. Не в той манере, которую он выбрал, но даже в этом случае искалечен. Даже лучше? - спросил он себя.

да.

Итак, игра могла продолжаться, не так ли?

Это была Леди Судьба, играющая с приливами и отливами истории. На самом деле она не была другом или врагом какого-либо мужчины - или была? Мужчина фыркнул. Может, у нее просто было чувство юмора.

ДЛЯ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА эмоцией был гнев. За несколько дней до этого наступило унижение, горькое унижение от того, что иностранец - не что иное, как бывший губернатор провинции! - сказал, что ее суверенный народ должен сделать. Конечно, она была очень осторожна. Все было сделано с большим мастерством. Само правительство не участвовало ни в чем, кроме обширных военно-морских учений в открытом море, которое, конечно, было свободно для всех. Не было отправлено никаких записок с угрозами, не было выпущено официального демарша, не была занята позиция, и со своей стороны американцы не сделали ничего, кроме - как была их высокомерная фраза: «греметь их клеткой»? - и призывали к собранию Совет Безопасности, на котором действительно нечего было сказать, поскольку ничего официального не произошло, и ее страна не сделала никаких заявлений. То, что они делали, было не более чем упражнениями, не так ли? Спокойные упражнения. Конечно, эти учения помогли разделить американские силы против Японии - но она не могла знать заранее, не так ли? Конечно, нет.

В этот самый момент у нее на столе лежал документ: время, необходимое для восстановления полной работоспособности флота. Но нет, она покачала головой, этого недостаточно. Ни она, ни ее страна теперь не могли действовать в одиночку. Это потребует времени, друзей и планов, но у ее страны есть потребности, и ее работа - удовлетворить эти потребности. Это ведь не ее работа - принимать команды от других, не так ли?

Нет.

Она также пила чай из прекрасной фарфоровой чашки с сахаром и небольшим количеством молока по-английски - продукт ее рождения, положения и образования, которые вместе с терпением привели ее в этот кабинет. Из всех людей во всем мире, которые смотрят одну и ту же картинку из одной и той же спутниковой сети, она, вероятно, лучше всех понимала, что это была за возможность, насколько обширной и привлекательной она должна была быть, и тем приятнее, что она появилась так скоро после того, как она стала продиктовано именно в этом офисе. Человек, который был теперь мертв. Это было слишком хорошо, чтобы отказаться, не так ли?

да.

«ЭТО СТРАШНО, мистер К.» Доминго Чавес протер глаза - он не спал больше часов, чем мог вычислить его уставший от смены часовых поясов мозг, - и попытался упорядочить свои мысли. Он развалился на диване в гостиной, поставив босые ноги на журнальный столик. Женщины в доме отправились спать, одна ожидала работы на следующий день, а другая ожидала экзаменов в колледже. Тот не подумал, что завтра школы может не быть.

«Скажи мне, почему, Дин», - скомандовал Джон Кларк. Время беспокоиться об относительных способностях различных телеведущих прошло, и его молодой партнер, в конце концов, получал степень магистра международных отношений.

Чавес заговорил, не открывая глаз. «Я не думаю, что что-либо подобное случалось раньше в мирное время. Мир не так уж отличается от того, что было на прошлой неделе, Джон. На прошлой неделе это было действительно сложно. Мы вроде как выиграли ту маленькую войну, в которой участвовали, но мир не сильно изменился, и мы не сильнее, чем были тогда, не так ли? "

«Природа не терпит пустоты?» - тихо спросил Джон.

«Сум'тим нравится». Чавес зевнул. «Будь проклят, если у нас нет ни одного здесь и сейчас».

«НЕ ДОСТИГАЮСЬ ОЧЕНЬ многого, правда?» - спросил Джек тихим и унылым голосом. Теперь это било его с полной силой. Свечение все еще оставалось, хотя большая часть того, что поднималось в небо, теперь было паром, а не дымом. То, что вошло в здание, было самым удручающим зрелищем. Сумки для тела. Прорезиненная ткань с петлевыми ручками на концах и какой-то молнией посередине. Их было много, а некоторые уже выходили в сопровождении пар пожарных, извиваясь по широким ступеням вокруг обломков разбитой кладки. Это только началось и скоро закончится. На самом деле он не видел тела в течение нескольких минут наверху. Почему-то было еще хуже видеть первые несколько сумок.

«Нет, сэр», - сказал агент Прайс, и ее лицо выглядело так же, как и его. «Это тебе нехорошо».

"Я знаю." Райан кивнул и отвернулся.

«Я не знаю, что делать, - сказал он себе. Где инструкция, учебный курс для этой работы? Кого мне спросить? Куда я иду?

Я не хочу эту работу! его разум кричал сам на себя. Райан упрекал себя в продажности этой мысли, но он прибыл в это недавно появившееся ужасное место как своего рода демонстрация лидерства, выставляя себя напоказ перед телекамерами, как будто он знал, о чем идет речь - и это было ложью. Возможно, не злой. Просто глупо. Подойдите к начальнику пожарной охраны и спросите, как дела, как будто кто-то с глазами и второклассным образованием не может этого понять!

«Я открыт для идей», - сказал наконец Райан.

Специальный агент Андреа Прайс глубоко вздохнула и исполнила фантазию каждого специального агента Секретной службы США вплоть до Пинкертона: «Мистер Президент, вам действительно нужно получить, кр, вещи» , она не могла идти , что далеко«вместе. Что-то можно делать, а что-то нет. На вас работают люди. Для начала, сэр, выясните, кто они такие, и позвольте им делать свою работу. Тогда, может быть, ты сможешь заняться своим ».

«Вернуться в дом?»

«Вот где телефоны, господин президент».

«Кто возглавляет Деталь?»

«Это был Энди Уокер». Прайсу не нужно было говорить, где он сейчас. Райан посмотрел на нее и принял свое первое президентское решение.

«Тебя только что повысили».

Прайс кивнул. «Следуйте за мной, сэр». Агенту было приятно видеть, что этот президент, как и все остальные, может научиться выполнять приказы. По крайней мере, иногда. Они преодолели все десять футов, прежде чем Райан поскользнулся на клочке льда и упал, чтобы его подобрали два агента. Это только сделало его еще более уязвимым. Фотограф запечатлел момент и предоставил Newsweek свою обложку для следующей недели.

«КАК ВЫ ВИДЕТЕ, президент Райан теперь покидает холм на том, что выглядит как военная машина, а не на машине секретной службы. Как ты думаешь, что он задумал? - спросил якорь.

«Честно говоря, - сказал комментатор Джон, - вряд ли он знает сейчас».

Это мнение распространилось по всему миру третью секунды спустя, к общему согласию всех людей, как друзей, так и врагов.

НЕКОТОРЫЕ ВЕЩИ ДОЛЖНЫ выполняться быстро. Он не знал, были ли они правильными - ну, он знал, а они - нет, - но на определенном уровне важности правила были немного запутанными, не так ли? Потомок политической семьи, чья государственная служба насчитывала пару поколений, он был в общественной жизни практически с тех пор, как окончил юридический факультет, что было еще одним способом сказать, что он не занимал настоящей работы за всю свою жизнь. Возможно, у него было мало практического опыта в экономике, за исключением того, что он был ее бенефициаром - финансовые менеджеры его семьи управляли различными трастами и портфелями с достаточным умением, чтобы он почти никогда не встречался с ними, кроме как в налоговое время. Возможно, он никогда не занимался юридической практикой, хотя приложил руку к передаче буквально тысяч из них. Возможно, он никогда не служил своей стране в военной форме, хотя считал себя экспертом в области национальной безопасности. Возможно, многие вещи препятствовали тому, чтобы что-либо делать. Но он знал правительство, потому что это было его профессией на протяжении всей его активной, если не сказать «рабочей», жизни, и в такое время стране нужен был кто-то, кто действительно знал правительство. Эд Килти подумал, что стране нужно исцеление, и он знал об этом.

Итак, он снял телефон и позвонил. «Клифф, это Эд ...»

1

НАЧАТЬ СЕЙЧАС

T HE ФБР команда EMERGENCY центр на пятом этаже здания Гувер является странной формой комнаты, примерно треугольной и удивительно маленькой, с комнатой для всего пятнадцать или так , чтобы люди поднять плечи. Прибывшим номером шестнадцать, без галстуков и в повседневной одежде, был заместитель помощника директора Дэниел Э. Мюррей. Старшим вахтенным офицером был его старый друг, инспектор Пэт О'Дей. Крупный, крепкий мужчина, хобби разводивший мясной скот в своем доме на севере Вирджинии - этот «ковбой» родился и получил образование в Нью-Гэмпшире, но его ботинки были сделаны на заказ - у О'Дея был телефон к его машине. , и в комнате было на удивление тихо для кризисной комнаты во время настоящего кризиса. Краткий кивок и поднятая рука подтвердили вход Мюррея. Старший агент ждал, пока О'Дей закончит разговор.

«Что происходит, Пэт?»

«Я только что разговаривал по телефону с Эндрюсом. У них есть ленты с радарами и прочее. У меня есть агенты из Вашингтонского полевого офиса, которые направляются туда, чтобы опросить жителей башни. В Национальном совете по безопасности на транспорте тоже найдутся люди, которые помогут. Первоначальное слово, похоже, что камикадзе влетел в самолет 747 Japan Airlines. Люди Эндрюса говорят, что пилот объявил чрезвычайную ситуацию внеплановым рейсом KLM и проехал прямо по взлетно-посадочной полосе, повис немного влево и ... ну ... Дэй пожал плечами. «У WFO есть люди на Холме, чтобы начать расследование. Я предполагаю, что этот инцидент числится в учете как террористический, и это дает нам юрисдикцию ».

«Где ADIC?» - спросил Мюррей, имея в виду заместителя директора вашингтонского офиса Бюро, расположенного в Баззардс-Пойнт на реке Потомак.

«Св. Люсия с Энджи в отпуске. Не повезло Тони. Инспектор хмыкнул. Тони Карузо ушел всего тремя днями ранее. «Тяжелый день для многих. Число погибших будет огромным, Дэн, намного хуже, чем в Оклахоме. Я разослал общее предупреждение экспертам-криминалистам. В таком беспорядке, нам придется идентифицировать множество тел по ДНК. О, ребята с телевидения спрашивают, как ВВС могут допустить это ». Заключение сопровождалось покачиванием головы. О'Дей нуждался в комментаторах, а телекомментаторы были самой привлекательной целью. Со временем появятся и другие; оба надеялись, что ФБР не будет одним из них.

«Что-нибудь еще мы знаем?»

Пэт покачал головой. "Неа. На это потребуется время, Дэн.

"Райан?"

«Был на холме, должен был быть на пути к Белому дому. Его поймали по телевизору. Он выглядит немного скалистым. У наших братьев и сестер из USSS тоже очень плохая ночь. Парень, с которым я разговаривал десять минут назад, чуть не потерял его. У нас может закончиться юрисдикционный конфликт по поводу того, кто будет проводить расследование ».

"Большой." Мюррей фыркнул. «Мы позволим АГ разобраться с этим…» Но не было ни генерального прокурора, ни министра финансов, которому он мог бы позвонить.

Инспектору О'Дэю не пришлось проходить через это. Федеральный закон уполномочил Секретную службу США в качестве ведущего агентства расследовать любое нападение на президента. Но другой федеральный закон предоставил ФБР юрисдикцию над терроризмом. Местный закон об убийстве, конечно же, привлек к ответственности Вашингтонскую столичную полицию. Бросьте в Национальный совет по безопасности на транспорте - пока не будет доказано обратное, это может быть просто ужасная авиакатастрофа - и это было только начало. Каждое агентство имело авторитет и опыт. Секретная служба, менее крупная, чем ФБР, и располагающая меньшими ресурсами, действительно имела в своем распоряжении несколько превосходных следователей и лучших технических экспертов. NTSB знала о авиакатастрофах больше, чем кто-либо в мире. Но Бюро должно было быть ведущим агентством этого расследования, не так ли? - подумал Мюррей. За исключением того, что директор Шоу был мертв, и без него, чтобы размахивать дубинкой ...

Господи, подумал Мюррей. Он и Билл вместе вернулись в Академию. Они работали в одном отряде с уличными агентами-новичками в Филадельфии, преследуя грабителей банков ...

Пэт прочел его лицо и кивнул. «Да, Дэн, нужно время, чтобы наверстать упущенное, не так ли? Нас выпотрошили, как рыбу, мужик. Он передал лист из блокнота с рукописным списком известных погибших.

Ядерный удар не повредил бы нам так сильно, понял Мюррей, просматривая имена. Развивающийся кризис стал бы серьезным стратегическим предупреждением, и медленно, незаметно высокопоставленные люди покинули Вашингтон в различные безопасные места, многие из них выжили бы - по крайней мере, так утверждали планировщики, - а после удара должен был произойти какой-то действующего правительства, чтобы собрать осколки. Но не сейчас.

РАЙАН ПРИБЫЛ в Белый дом тысячу раз, чтобы посетить, провести брифинги, важные и другие встречи, а совсем недавно он работал в своем собственном офисе советником по национальной безопасности. Это был первый раз, когда ему не пришлось предъявлять документы и проходить через металлоискатели - вернее, он прошел прямо через один из них по привычке, но на этот раз, когда сработал зуммер, он просто продолжил идти, даже не потянувшись за ключами. Разница в поведении агентов секретной службы была разительной. Как и всех остальных, их утешало знакомое окружение, и хотя вся страна только что получила еще один урок того, насколько иллюзорной является «безопасность», иллюзия была достаточно реальной, чтобы обученные профессионалы чувствовали себя более непринужденно в сущности лжи. Пистолеты были в кобурах, куртки застегнуты, и когда свита вошла через восточный вход, сделала глубокий вдох.

Внутренний голос сказал Джеку, что теперь это его дом, но ему не хотелось в это верить. Президенты любили называть его Народным домом, используя политический голос фальшивой скромности, чтобы описать место, ради которого некоторые из них охотно переехали бы тела своих собственных детей, а затем сказали, что на самом деле это было не так уж и много. вещь. «Если бы ложь могла испачкать стены, - подумал Джек, - то у этого здания было бы совсем другое название. Но и здесь было величие, и это пугало больше, чем мелочность политики. Здесь Джеймс Монро провозгласил доктрину Монро и впервые продвинул свою страну в стратегический мир. Здесь Линкольн сплотил свою страну исключительно силой своей воли. Здесь Тедди Рузвельт сделал Америку настоящим глобальным игроком и отправил свой Великий Белый флот по всему миру, чтобы объявить Америку. Здесь дальний родственник Тедди спас свою страну от внутреннего хаоса и отчаяния, имея лишь гнусавый голос и загнутый вверх мундштук. Здесь Эйзенхауэр проявил силу так искусно, что почти никто не заметил, что он вообще что-то делает. Здесь Кеннеди столкнулся с Хрущевым, и никого не волновало, что это скрыло множество грубых ошибок. Здесь Рейган задумал уничтожить самого опасного врага Америки, но его обвинили в том, что он большую часть времени спал. Что в конечном итоге имеет большее значение - достижения или маленькие грязные секреты, совершенные несовершенными мужчинами, которые лишь ненадолго вышли за пределы своих слабостей? Но эти короткие и прерывистые шаги составляли своего рода историю, которая жила, в то время как остальное было в основном забыто - за исключением историков-ревизионистов, которые просто не понимали того факта, что люди не должны быть идеальными.

Но это все еще был не его дом.

Вход представлял собой своего рода туннель, ведущий под Восточное крыло, где находилась первая леди - до девяноста минут назад у Анны Дурлинг был свой офис. По закону первая леди была частным лицом - странная фикция для человека с оплачиваемым персоналом, - но на самом деле ее функции часто были чрезвычайно важны, какими бы неофициальными они ни были. Стены здесь были стенами музея, а не дома, поскольку они проходили мимо небольшого театра Белого дома, где президент мог смотреть фильмы с сотней или около того близких друзей. Было несколько скульптур, многие из которых были работы Фредерика Ремингтона, и общий мотив должен был быть «чистым» американским. На картинах были изображены прошлые президенты, и Райан поймал их взгляд - их безжизненные глаза, казалось, смотрели на него сверху вниз с подозрением и сомнением. Все бывшие люди, хорошие и плохие, хорошо или плохо оцененные историками, смотрели на него -

«Я историк», - сказал себе Райан. Я написал несколько книг. Я судил о действиях других с безопасного расстояния как во времени, так и в пространстве. Почему он этого не видел ? Почему он этого не сделал ? Теперь, слишком поздно, он знал лучше. Он был здесь сейчас, и изнутри все выглядело совсем иначе. Со стороны вы могли заглянуть внутрь, сначала оглядываясь вокруг, чтобы уловить всю информацию и проанализировать ее по мере того, как она проходила мимо, останавливая ее, когда вам нужно, даже заставляя ее возвращаться, чтобы лучше все это понять, не торопясь, чтобы получить вещи совершенно верно.

Но изнутри все было совсем не так. Здесь все шло прямо на вас, как серия идущих поездов, сразу со всех сторон, двигаясь по своему собственному расписанию, оставляя вам мало места для маневра или размышлений. Райан это уже почувствовал. И люди на картинах в основном пришли сюда с роскошью времени подумать о своем восхождении, с роскошью доверенных советников и доброй волей. Это были преимущества, которых у него не было. Однако для историков они не имели бы значения больше, чем беглый абзац или, может быть, даже целую страницу, прежде чем автор приступил к безжалостному анализу.

Джек знал, что все, что он сказал или сделал, будет подвергнуто ретроспективному видению 20/20 - и не только с этого момента. Теперь люди будут заглядывать в его прошлое, чтобы получить информацию о его характере, его убеждениях, его хороших и плохих поступках. С того момента, как самолет врезался в здание Капитолия, он стал президентом, и каждый его вздох с тех пор будет рассматриваться в новом и неумолимом свете для будущих поколений. В его повседневной жизни не было бы уединения, и даже после смерти он не был бы застрахован от пристального внимания людей, которые понятия не имели, каково это просто войти в этот огромный дом-офис-музей и знать, что это была ваша тюрьма на всю вечность. . Возможно, решетки были невидимы, но от этого стали еще более реальными.

Так много мужчин жаждало этой работы, только чтобы обнаружить, насколько она ужасна и разочаровывала. Джек знал это из своих собственных исторических чтений и из близких встреч с тремя мужчинами, которые занимали Овальный кабинет. По крайней мере, они пришли сюда с якобы открытыми глазами, и, возможно, их можно обвинить в том, что у них разум меньше их эго. Насколько хуже для того, кто никогда этого не желал? И будет ли история более благосклонно судить за это Райана? Это стоило ироничного фырканья. Нет, он пришел в этот Дом в то время, когда его страна нуждалась, и если он не восполнит эту потребность, то будет проклят на все времена как неудачник, даже если он пришел на работу. только случайно - он был приговорен ныне мертвым человеком выполнять работу, которой жаждал другой мужчина.

Для Секретной службы это было время немного расслабиться. «Им повезло», - подумал Райан, позволив горечи закрасться в его разум, несправедливо или несправедливо. Их задачей было защитить его и его семью. Теперь его задачей было защищать их, своих и миллионов других.

«Сюда, господин президент». Прайс свернул налево в коридор первого этажа. Здесь Райан впервые увидел сотрудников Белого дома, которые стояли там, чтобы увидеть своего нового подопечного, человека, которому они будут служить в меру своих возможностей. Как и все остальные, они просто стояли и смотрели, не зная, что сказать, своими глазами оценивая этого человека и не раскрывая своих мыслей, хотя они наверняка обменялись взглядами в уединении своих раздевалок или столовых в первый же момент. Галстук Джека все еще был перекручен в воротнике, и он все еще был в куртке. Водные брызги, застывшие в его волосах и придавшие ему незаслуженно седой вид, теперь таяли. Один из сотрудников скрылся из виду, пока свита продолжала свой путь на запад. Через минуту он снова появился, пробежал сквозь охрану и протянул Райану полотенце.

«Спасибо», - удивился Джек. Он остановился на мгновение и начал сушить волосы. Там он увидел фотографа, который бежал назад, наводил камеру и весело снимал. Секретная служба никоим образом не препятствовала ему. Это, как подумал Райан, сделало его членом персонала, официальным фотографом Белого дома, чья работа заключалась в том, чтобы увековечить все. Отлично, мои люди шпионят за мной! Но ведь не время ли было вмешиваться?

«Куда мы идем, Андреа?» - спросил Джек, когда они прошли еще несколько портретов президентов и первых леди, все уставились на него ...

«Овальный кабинет. Я думал ..."

«Ситуационная комната». Райан замер, все еще вытирая полотенце. «Я еще не готов к этой комнате, хорошо?»

«Конечно, господин президент». В конце широкого коридора они свернули налево в небольшое фойе, обнесенное дешевыми деревянными решетками, а затем направо, чтобы снова выйти на улицу, потому что коридора из Белого дома в Западное крыло не было. Вот почему никто не взял его пальто, понял Джек.

- Кофе, - приказал Джек. По крайней мере, еда здесь была бы хорошей. Беспорядком в Белом доме руководили флотские стюарды, и его первая президентская чашка кофе была налита в изысканную чашку из серебряного котла моряком, чья улыбка была одновременно профессиональной и искренней и который, как и все остальные, интересовался этим. новый начальник. Райану пришло в голову, что он похож на существо в зоопарке. Интересно, даже увлекательно - а как он приспособится к новой клетке?

Та же комната, другое место. Президент сел посередине стола, чтобы с двух сторон могли собраться помощники. Райан выбрал свое место и сел на нем достаточно естественно. В конце концов, это был всего лишь стул. Так называемые атрибуты власти были просто вещами, а сама власть была иллюзией, потому что такая власть всегда сопровождалась еще более серьезными обязательствами. Вы могли увидеть и поупражняться в первом. Последнее можно было только почувствовать. Эти обязательства пришли с воздухом, который внезапно показался тяжелым в этой комнате без окон. Джек отхлебнул кофе и огляделся. Настенные часы показывали 23:14. Он был президентом ... чего? Девяносто минут? Примерно время ехать из дома в ... его новый дом ... в зависимости от пробок.

«Где Арни?»

«Прямо здесь, господин президент», - сказал Арнольд ван Дамм, входя в дверь. Начальник штаба двух президентов, теперь он установит рекорд за все время на посту главы администрации до третьего. Его первый президент с позором ушел в отставку. Его второй был мертв. Будет ли третье очарование - или плохие вещи всегда попадают в тройку? Две поговорки, одинаково цитируемые и взаимоисключающие. Глаза Райана просто наскучили на него, задавая вопрос, который он не мог озвучить: Что мне теперь делать?

«Хорошее заявление по телевидению, почти верно». Начальник штаба сел по другую сторону стола. Он, как всегда, казался тихим и компетентным, и Райан не задумывался о том, какие усилия требовались для такой внешности от человека, который потерял больше друзей, чем Райан.

«Я даже не уверен, что, черт возьми, я сказал», - ответил Джек, ища в своей голове исчезнувшие воспоминания.

«Это нормально для импровизированного фильма», - признал ван Дамм. «Это все еще было довольно хорошо. Я всегда думал, что твои инстинкты в порядке. Они тебе понадобятся.

"Первым делом?" - спросил Джек.

«Банки, фондовые рынки, все федеральные офисы закрыты, скажем так, до конца недели - может быть, и дальше. Мы должны запланировать государственные похороны Роджера и Энн. Национальная неделя траура, наверное, месяц, чтобы флаги были наполовину штатными. У нас в зале тоже была куча послов. Это означает, помимо всего прочего, огромную дипломатическую активность. Мы назовем это домашним хозяйством - я знаю, - сказал ван Дамм, подняв руку. "Извините. Это нужно как-то называть ».

"Кто-"

«У нас здесь есть протокол, Джек», - заметил ван Дамм. «Они уже в своих закутках и работают над этим для вас. У нас есть команда спичрайтеров; они подготовят ваши официальные заявления. Представители СМИ захотят вас видеть - я имею в виду, что вы должны появиться на публике. Вы должны успокаивать людей. Вы должны вселить уверенность ...

"Когда?"

«Самое позднее время для утренних телешоу, CNN, всех сетей. Я бы предпочел, чтобы мы пошли на камеру в течение часа, но это не обязательно. Мы можем скрыть это, сказав, что вы заняты. Ты будешь, - пообещал Арни. «Вам нужно будет проинформировать о том, что вы можете сказать и чего не можете, прежде чем вы пойдете на телевидение. Мы установим для новостных агентств закон о том, что они могут и не могут спрашивать, и в таком случае они будут сотрудничать. Представьте, что у вас есть неделя доброго лечения, на которое можно опереться. Это ваш медовый месяц для прессы, и так долго он продлится.

"А потом?" - спросил Джек.

«И тогда ты - божий президент, и тебе придется вести себя подобным образом, Джек», - прямо сказал ван Дамм. «Тебе не нужно было давать присягу, помнишь?»

Это заявление заставило Райана откинуть голову назад, когда его периферийное зрение уловило каменные взгляды остальных в комнате - всех в данный момент из Секретной службы. Он был новым Боссом, и теперь их глаза не так уж сильно отличались от тех, что были на портретах на входе из Восточного крыла. Они ожидали, что он поступит правильно. Они поддержат его, защитят от других и от него самого, но он должен делать свою работу. Ему тоже не дадут сбежать. Секретная служба была уполномочена защищать его от физической опасности. Арни ван Дамм постарается защитить его от политической опасности. Другие сотрудники тоже будут служить и защищать. Прислуга кормила его, гладила рубашки и приносила кофе. Но ни один из них не позволил бы Райану сбежать ни от своего места, ни от своих обязанностей.

Это была тюрьма.

Но то, что только что сказал Арни, было правдой. Он мог бы отказаться от присяги, не мог… нет, подумал Райан, глядя на полированную дубовую столешницу. Тогда он был бы проклят на всю вечность как трус - хуже того, он был бы проклят в своем собственном уме как то же самое, потому что его совесть была более вредным врагом, чем любой посторонний. В его природе было смотреть в зеркало и видеть там мало. Каким бы хорошим он ни считал себя, он никогда не был достаточно хорошим, движимый - чем? Ценности, которым он научился у своих родителей, учителей, морской пехоты, многих людей, с которыми он познакомился, с опасностями, с которыми он столкнулся? Все эти абстрактные ценности, он их использовал, или они его использовали? Что привело его к этому моменту? Что сделало его тем, кем он был, и кем на самом деле был Джон Патрик Райан? Он оглядел комнату, гадая, что они думали о нем, но они тоже не знали. Теперь он был президентом, отдавал приказы, которые они должны были выполнять; человек, который произносил речи, которые другие анализировали на предмет нюансов и правильности; человек, который решил, что будут делать Соединенные Штаты Америки, а затем его будут осуждать и критиковать другие, которые никогда не знали, как делать то, против чего они возражали. Но это был не человек; это была должностная инструкция. Внутри этого должен был быть мужчина - а когда-нибудь и женщина - который все продумал и постарался поступить правильно. И для Райана, менее чем за полтора часа до этого, правильным было принять присягу. И постараться сделать все возможное. Суждение истории было в конечном счете менее важным, чем то, что он судил о себе, глядя в зеркало каждое утро на недостаточное. Настоящей тюрьмой был и всегда будет он сам.

Проклятие.

Пожар уже погас, увидела шеф Мэджилл. Его людям придется быть осторожными. Всегда были горячие точки, места, где пожар погас не из-за охлаждающей воды, а из-за недостатка кислорода, и они ждали возможности снова вспыхнуть, чтобы застать врасплох и убить неосторожных. Но его люди были осторожны, и эти маленькие вспышки злонамеренной жизни не были бы важны в более широком плане вещей для этого места пожара. Шланги уже наматывали, и некоторые из его людей возвращались на грузовиках к своим домам. Он лишил весь город оборудования для этого пожара, и ему пришлось отправить большую его часть обратно, чтобы новый пожар не остался без ответа и не погибло больше людей.

Теперь его окружали другие, все в однослойных виниловых куртках с большими желтыми буквами, обозначающими, кто они такие. Был контингент ФБР, еще один из секретной службы, столичной полиции округа Колумбия, NTSB, Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию Министерства финансов, а также его собственные следователи по пожарной безопасности, все искали кого-то, кто возглавил бы, чтобы они могли требовать командования. самих себя. Вместо того, чтобы проводить неформальную встречу и устанавливать свою собственную цепочку подчинения, они стояли в основном однородными небольшими группами, вероятно, ожидая, что кто-то другой скажет им, кто чем-то руководит. Мэджилл покачал головой. Он видел это раньше.

Теперь тела выходили быстрее. На данный момент их везли в Оружейную палату Вашингтона, примерно в миле к северу от холма, недалеко от железнодорожных путей. Мэджилл не завидовал командам по идентификации, хотя он еще не потрудился спуститься в кратер - вот как он думал в данный момент - чтобы увидеть, насколько сильно разрушены вещи.

"Главный?" - спросил голос позади него. Мэджилл обернулась.

"Ага?"

«НТСБ. Можем ли мы начать поиски бортового самописца? » Мужчина указал на стабилизатор направления. Хотя хвостовое оперение самолета было совсем не целым, можно было сказать, что это когда-то было, и где-то там должен был находиться так называемый черный ящик - на самом деле окрашенный в оранжевый цвет Day-Glo. Район был на самом деле довольно чистым. Обломки по большей части были катапультированы на запад, и у них действительно был шанс быстро их восстановить.

"Хорошо." Мэджилл кивнула и указала на пару пожарных, которые должны были сопровождать аварийную группу.

«Не могли бы вы также сказать своим людям как можно больше не перемещать детали самолета? Нам нужно реконструировать событие, и это помогает в значительной степени оставить все на своих местах ».

«Сначала люди - тела, - отметила Мэджилл. Федеральный чиновник кивнул с гримасой. Это не было развлечением ни для кого.

"Я понимаю." Он сделал паузу. «Если вы найдете летный экипаж, пожалуйста, не перемещайте их вообще. Позвоните нам, и мы с этим разберемся. Хорошо?"

"Как мы узнаем?"

«Белые рубашки, погоны в полоску, и они, наверное, будут японские».

Это должно было прозвучать безумно, но это не так. Мэджилл знала, что тела часто действительно переживают авиакатастрофы в самом невероятном внешнем состоянии, настолько неповрежденными, что только натренированный глаз может увидеть признаки смертельной травмы при первом осмотре. Это часто нервировало мирных жителей, которые обычно первыми приходили на место происшествия. Это было так странно, что человеческое тело казалось более крепким, чем та жизнь, которую оно содержало. В этом было милосердие, потому что выжившие были избавлены от адских испытаний по идентификации куска обгоревшего, разорванного мяса, но это милосердие уравновешивалось жестокостью признания того, кто не мог ответить. Мэджилл покачал головой и приказал одному из своих старших сотрудников передать особый приказ.

Пожарным внизу их уже достаточно. Первым специальным приказом, конечно же, было обнаружение и извлечение тела президента Роджера Дёрлинга. Все было вторично по отношению к этому, и в одиночку его тело поджидала специальная скорая помощь. Даже первой леди Анне Дурлинг придется немного подождать своего мужа, в последний раз. Мобильный кран подрядчика маневрировал в дальнюю сторону здания, чтобы поднять каменные кубы, покрывавшие подиум, как потрепанная куча детских деревянных блоков; в резком свете казалось, что не хватало только букв и цифр, нарисованных по бокам, чтобы иллюзия была полной.

ЛЮДИ БЫЛИ ВО ВСЕХ правительственных ведомствах, особенно старшие должностные лица. Вряд ли было обычным делом, чтобы места на VIP-парковке заполнялись в полночь, но этой ночью они заполнились, и Государственный департамент не стал исключением. Также были вызваны сотрудники службы безопасности, поскольку нападение на одно государственное учреждение было нападением на всех, и хотя характер атаки на правительство обесценил преимущество вызова людей, вооруженных пистолетами, это не имело особого значения. Когда произошло А, получилось Б, потому что где-то было записано, что Б - это то, что вы сделали. Люди с пистолетами посмотрели друг на друга и покачали головами, зная, что они получат сверхурочную оплату, что поставило их на первое место среди тех, кто ворвался из своих домов в Чеви-Чейз и пригороде Вирджинии, мчался наверх. , а затем просто поболтайте друг с другом.

Один из таких людей нашел свое место для парковки в подвале и использовал свою карту-ключ, чтобы активировать VIP-лифт на седьмой этаж. Его отличало то, что у него была настоящая миссия на вечер, хотя он и задавался вопросом всю дорогу из своего дома в Грейт-Фоллс. Это было то, что он считал проверкой кишечника, хотя этот термин здесь почти не применялся. Но что еще он мог сделать? Он был обязан Эду Килти всем: своим местом в вашингтонском обществе, своей карьерой в штате и многим другим. Стране сейчас нужен был такой человек, как Эд. Итак, Эд сказал ему, приводя веские доводы в пользу своего предложения, и то, что он сам делал, было ... что? Слабый голос в машине назвал это изменой, но нет, это не так, потому что «измена» была единственным преступлением, определенным в Конституции, указанным там как оказание «помощи и утешения» врагам своей страны. и что бы ни делал Эд Килти, он этого не делал , не так ли?

Все сводилось к верности. Он был человеком Эда Килти, как и многие другие. Отношения начались в Гарварде, с пива, двойных свиданий и выходных в доме его семьи на воде - хорошие времена веселой юности. Он был рабочим гостем одной из великих семей Америки - почему? Потому что он поймал юный взгляд Эда. Но почему это? Он не знал, никогда не спрашивал и, вероятно, никогда не узнает. Это был путь дружбы. Это просто произошло, и только в Америке ребенок из рабочего класса, который поступил в Гарвард на стипендию, мог подружиться с великим сыном великой семьи. Он, наверное, справился бы и сам. Никто, кроме Бога, не дал ему его врожденного разума. Никто, кроме его родителей, не поощрял его развитие этого дара и не учил его манерам и ... ценностям. Эта мысль заставила его закрыть глаза, когда открылись двери лифта. Ценности. Что ж, верность была одной из этих ценностей, не так ли? Без покровительства Эда он, может быть, занял бы первое место в качестве DAS, заместителя помощника госсекретаря. Первое слово уже давно вычеркнуто из заголовка, написанного золотыми буквами на двери его кабинета. В справедливом мире он также участвовал бы в гонке за удаление следующего слова из названия, потому что разве он не так хорошо разбирался во внешней политике, как кто-либо другой на седьмом этаже? Да, безусловно, был, и этого бы не произошло, если бы он не был человеком Эда Килти. Без вечеринок, на которых он встретил других участников движения и проложил себе путь к вершине. И деньги. Он никогда не брал взяток, но его друг мудро посоветовал ему (совет исходил от его собственных советников, но это не имело значения) в отношении инвестиций, что позволило ему укрепить свою финансовую независимость и, Кстати, купить дом площадью пять тысяч квадратных футов в Грейт-Фоллс и отдать своего сына в Гарвард, а не на стипендию, потому что Клифтон Ратледж III теперь был чьим-то сыном , а не просто потомком рабочих. . Вся работа, которую он, возможно, проделал бы в одиночку, не привела бы его сюда, а преданность ему была обязана, не так ли?

Это облегчило задачу заместителю государственного секретаря по политическим вопросам Клифтону Ратледжу II (на самом деле в его свидетельстве о рождении был указан Клифтон Ратледж- младший, но «младший» - не совсем то суффикс для человека его положения).

Остальное было просто временем. Седьмой этаж всегда охранялся, тем более сейчас. Но все охранники знали его, и это просто выглядело так, будто он знал, что делал. Черт, сказал себе Ратледж, он может просто потерпеть неудачу, и это вполне может быть наилучшим возможным исходом: «Извини, Эд, этого не было ...». Он задавался вопросом, была ли эта мысль недостойной, когда он стоял рядом со своим дверь офиса, прислушиваясь к шагам, которые соответствовали бы по скорости биению его сердца. Теперь на полу будут двое охранников, которые ходят по отдельности. Безопасность в таком месте не должна быть такой уж строгой. Никто не попал в Государство без причины. Даже в дневное время, когда приходили посетители, им требовалось сопровождение, куда бы они ни направлялись. В это время ночи дела обстояли еще труднее. Количество обслуживаемых лифтов сократилось. Чтобы добраться до верхнего этажа, требовался доступ по ключ-карте, а у лифтов всегда был третий охранник. Так что это было просто время. Ратледж проверил свои часы на предмет нескольких циклов шагов и обнаружил, что интервалы были регулярными с точностью до десяти секунд. Хороший. Ему просто нужно было дождаться следующего.

«Привет, Уолли».

«Добрый вечер, сэр», - ответил охранник. "Плохая ночь."

"Сделать нам одолжение?"

"Что это, сэр?"

"Кофе. Никаких секретарей для работы машин. Не могли бы вы спуститься в кафетерий и попросить кого-нибудь из их людей принести урну сюда? Попросите их установить его в конференц-зале наверху холла. У нас будет встреча через несколько минут ».

"Справедливо. Сразу?"

«Если бы ты мог, Уолли».

«Вернитесь через пять, мистер Ратледж». Охранник целеустремленно зашагал, свернул на двадцать ярдов вправо и скрылся из виду.

Ратледж сосчитал до десяти и направился в другую сторону. Двойные двери кабинета госсекретаря не были заперты. Ратледж прошел прямо через первый набор, затем через второй, включив при этом свет. У него было три минуты. Половина его надеялась, что документ будет заперт в хранилище офиса Бретта Хэнсона. В этом случае он наверняка потерпит неудачу, так как только Бретт, двух его помощников, а начальник службы безопасности было сочетание, и что же есть анти-тампер тревоги на него. Но Бретт был джентльменом, к тому же небрежным, всегда таким доверчивым, с одной стороны, и забывчивым, с другой, из тех, кто никогда не запирал свою машину или даже дом, если только жена не заставляла его. Если бы он был на открытом воздухе, он был бы в одном из двух мест. Ратледж выдвинул центральный ящик стола и нашел обычный набор карандашей, дешевых ручек (он всегда терял их) и скрепок. Прошла минута, пока Ратледж осторожно пробирался через стол. Ничего такого. Это было почти облегчением, пока он не осмотрел рабочий стол, а затем чуть не рассмеялся. Тут же, на промокательной бумаге, заправленный в кожаную окантовку, простой белый конверт, адресованный государственному секретарю, но без печати. Ратледж снял его с места, держа конверт за края. Незапечатанный. Он сдвинул клапан и извлек содержимое. Один лист бумаги, два машинописных абзаца. Именно в этот момент Клифф Ратледж простудился. До этого момента упражнение было теоретическим. Он мог просто заменить его, забыть, что был здесь, забыть о телефонном звонке, забыть обо всем. Пара минут.

Получил бы его Бретт? Возможно нет. Опять же, он был джентльменом во всем. Он бы так не унизил Эда. Эд поступил благородно, уйдя в отставку, и Бретт ответил бы достойно, несомненно, пожал ему руку с печальным взглядом, и все было бы. Две минуты пятнадцать.

Решение. Ратледж сунул письмо в карман куртки, направился к двери, выключил свет и вернулся в коридор, остановившись перед дверью своего кабинета. Там он подождал полминуты.

«Привет, Джордж».

«Здравствуйте, мистер Ратледж».

«Я только что послал Уолли за кофе для пола».

«Хорошая идея, сэр. Плохая ночь. Это правда, что "

«Да, боюсь. Бретта, вероятно, убили вместе со всеми остальными.

"Проклятие."

«Было бы неплохо закрыть его офис. Я только что проверил дверь и ...

"Да сэр." Джордж Армитаж вытащил связку ключей и нашел нужный. "Он всегда такой ..."

"Я знаю." Ратледж кивнул.

«Вы знаете, две недели назад я обнаружил, что его хранилище не заперто. Мол, он повернул ручку, но забыл повернуть циферблат ». Покачивание головой. «Я думаю, его никогда не ограбили, а?»

«Это проблема безопасности», - посочувствовал заместитель госсекретаря по политическим вопросам. «Большие мальчики, кажется, никогда не обращают внимания, верно?»

НАСКОЛЬКО ЭТО было КРАСИВО. Кто это сделал? На вопрос был краткий ответ. Телерепортеры, которым больше нечего было делать, продолжали указывать своим камерам, чтобы они смотрели на хвостовой плавник. Он хорошо помнил логотип, так как давно участвовал в операции, в ходе которой был взорван самолет с красным краном на руле направления. Теперь он чуть не пожалел об этом, но этому помешала зависть. Это было вопросом приличия. Как один из самых выдающихся террористов в мире - он использовал это слово в своем уме, и в этом уединенном месте ему нравился этот термин, хотя он не мог использовать его где-либо еще - такое событие должно было быть его делом, а не работой кого-то любитель. Для того, кем это было раньше. Любитель, имя которого он узнает со временем, вместе со всеми остальными на земле - из телевизионных репортажей. Ирония судьбы была достаточно поразительной. С подросткового возраста он посвятил себя изучению и практике политического насилия, обучению, мышлению, планированию и выполнению таких действий, сначала как участник, затем как лидер / командир. И что теперь? Какой-то дилетант опередил его, опередил весь тайный мир, к которому он принадлежал. Было бы неловко, если бы не красота мероприятия.

Его натренированный разум пробежался по возможностям, и анализ пришел быстро. Холостяк. Возможно два. Скорее один. Как всегда, сдержанно кивнув, подумал он, что один человек, готовый умереть, пожертвовать собой ради Дела - какому бы Делу он ни служил - мог быть более грозным, чем армия: в данном случае этот человек обладал особыми навыками и доступом к особым средствам, которые хорошо послужили его цели.

Это было удачей, как и аспект одиночного актера в подвиге. Одинокому мужчине было легко хранить секреты. Он хмыкнул. Это была проблема, с которой он всегда сталкивался. По-настоящему трудным было найти нужных людей, людей, которым он мог доверять, которые не хвастались и не доверяли другим, которые разделяли его собственное чувство миссии, у кого была своя дисциплина и которые действительно были готовы рисковать своей жизнью. . Этим последним критерием была цена входа, которую когда-то было достаточно легко установить, но теперь это становилось все труднее в меняющемся мире. Колодец, в который он погрузился, высыхал, и отрицать это бесполезно. У него заканчивались по-настоящему преданные.

Всегда умнее и дальновиднее своих современников, он сам столкнулся с необходимостью участия в трех реальных операциях, и хотя в душе у него была сталь, чтобы сделать то, что должно было быть сделано, он не жаждал повторять это. . В конце концов, это было слишком опасно. Дело не в том, что он боялся последствий своего действия - он был в том, что мертвый террорист был так же мертв, как и его жертвы, а мертвые люди больше не выполняли миссий. Мученичество было чем-то, на что он был готов рискнуть, но на самом деле он ничего не добивался. В конце концов, он хотел победить, пожинать плоды своего действия, быть признанным победителем, освободителем, победителем, быть в книгах, которые будущие поколения будут читать как нечто иное, чем сноска. Успешная миссия по телевизору в его спальне запомнится большинству как ужасная вещь . Не поступок человека, а что-то вроде стихийного бедствия, потому что, каким бы элегантным оно ни было, оно не служило политической цели. И в этом была проблема безумного поступка одного преданного мученика. Удачи было недостаточно. Должна быть причина, результат. Такой успешный поступок был только в том случае, если он привел к чему-то другому. Этого явно не было. И это было очень плохо. Нечасто такое ...

Нет, мужчина потянулся за апельсиновым соком и отпил его, прежде чем позволить своему разуму продолжить. Не часто? Этого никогда не было, не так ли? Это был в основном философский вопрос. Он мог сказать, возвращаясь к истории, что Ассасинам удалось свергнуть или, по крайней мере, обезглавить правительства, но тогда такая задача означала устранение одного человека, и при всей храбрости, проявленной эмиссарами этой крепости на вершине холма. , современный мир был слишком сложным. Убить президента или премьер-министра - даже одного из давних королей, за которых цеплялись некоторые нации, - и на освободившееся место встал другой. Как, видимо, и произошло в этом случае. Но этот был другим. Не было кабинета министров, который мог бы поддержать нового человека, продемонстрировать солидарность, решимость и преемственность на их сердитых лицах. Если бы только что-то еще, что-то большее и более важное было готово, когда самолет упал, тогда эта прекрасная вещь была бы еще красивее. То, что этого не произошло, нельзя было изменить, но, как и в случае со всеми подобными событиями, можно было многому научиться как на его успехе, так и на неудаче, и его последствия, запланированные или нет, были очень и очень реальными.

В этом смысле это было трагично. Возможность была упущена. Если бы он только знал. Если бы только человек, который летел на этом самолете к конечному пункту назначения, дал кому-нибудь знать, что было запланировано. Но это ведь не путь мучеников, не так ли? Глупцы должны были думать в одиночку, действовать в одиночку и умереть в одиночестве; и в их личном успехе кроется окончательная неудача. Или, может быть, нет. Последствия все еще были ...

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ? » Телефон поднял агент секретной службы. Обычно это был бы военно-морской йомен, но Деталь все еще был слишком контужен, чтобы позволить кому-либо войти в гостиную. «ФБР, сэр».

Райан вытащил телефон из держателя под столом. "Да?"

«Дэн Мюррей здесь». Джек чуть не улыбнулся, услышав знакомый голос, причем дружелюбный. Он и Мюррей действительно прошли очень долгий путь назад. С другой стороны, Мюррей, должно быть, хотел сказать « Привет, Джек», но он не стал бы - не мог быть таким знакомым без такого приглашения - и даже если бы Джек поддержал его, этому человеку было бы неудобно сделать это. и рискнул бы, что его сочтут задницей в собственной организации. «Еще одно препятствие на пути к нормальному состоянию, - подумал Джек. Даже его друзья теперь дистанцировались.

«Что случилось, Дэн?»

«Извините, что беспокою вас, но нам нужно руководство о том, кто ведет расследование. Прямо сейчас по Холму бегает куча людей, и ...

«Единство командования», - кисло заметил Джек. Ему не нужно было спрашивать, зачем ему звонил Мюррей. Все, кто мог решить этот вопрос на более низком уровне, погибли. «Что говорит об этом закон?»

«На самом деле это не так, - ответил Мюррей. В его голосе было отчетливо слышно дискомфорт. Он не хотел беспокоить человека, который когда-то был его другом и, возможно, останется другом при менее официальных обстоятельствах. Но это был бизнес, и бизнес нужно было выполнять.

«Несколько юрисдикций?»

- Прощай, - подтвердил Мюррей невидимым кивком.

«Думаю, мы называем это террористическим актом. У нас есть такая традиция, у нас с тобой, не так ли? - спросил Джек.

«Так и делаем, сэр».

«Сэр, - подумал Райан. Блин. Но ему нужно было принять другое решение. Джек осмотрел комнату, прежде чем ответить.

«Бюро является ведущим агентством по этому вопросу. Все вам отчитываются. Выберите хорошего человека, который будет управлять делами ».

"Да сэр."

"Дэн?"

«Да, господин президент?»

«Кто старший в ФБР?»

«Заместитель директора - Чак Флойд. Он прилетел в Атланту, чтобы выступить с речью и… - Потом будут помощники директора, все старшие по сравнению с Мюрреем ...

«Я его не знаю. Я тебя знаю. Вы исполняете обязанности директора, пока я не скажу иначе ». Райан сразу почувствовал, что это потрясло другую сторону связи.

"Эээ, Джек, я ..."

«Мне тоже понравился Шоу, Дэн. У тебя есть работа ».

«Да, господин президент».

Райан положил трубку и объяснил, что только что сделал.

Прайс возразила первой: «Сэр, любое нападение на президента находится под юрисдикцией», - перебил ее Райан.

«У них больше ресурсов, и кто-то должен командовать. Я хочу уладить этот вопрос как можно быстрее ».

«Нам нужна специальная комиссия». Это был Арни ван Дамм.

«Кто возглавляет?» - спросил президент Райан. «Член Верховного суда? Пара сенаторов и конгрессменов? Мюррей был профессионалом с давних времен. Выберите хорошее - кто бы ни был старшим профессиональным сотрудником уголовного отдела Министерства юстиции, он будет наблюдать за расследованием. Андреа, найди меня лучшим следователем в Службе на роль главного помощника Мюррея. У нас нет посторонних, не так ли? Запускаем это изнутри. Давайте выберем лучших людей и дадим им поработать вместе с ними. Мол, мы действуем так, как будто доверяем агентствам, которые должны делать эту работу ». Он сделал паузу. «Я хочу, чтобы расследование прошло быстро, хорошо?»

«Да, господин президент». Агент Прайс кивнула, и Райан поймал одобрительный кивок Арни ван Дамма. «Может, он что-то делал правильно, - позволил себе подумать Джек. Удовлетворение было недолгим. У стены в дальнем углу стояла группа телевизоров. Теперь все показывали, по сути, одну и ту же картинку, и вспышка стробоскопа фотографа на всех четырех съемках привлекла внимание президента. Он повернулся и увидел четыре варианта сумки для трупов, которые несли по ступеням западного крыла здания Капитолия. Это был еще один труп, который можно было опознать - большой или маленький, мужчина или женщина, важный или нет, нельзя было сказать по прорезиненной ткани сумки. Были только напряженные, холодные, грустные лица пожарных, несущих проклятую штуку, и это привлекло внимание безымянного газетного фотографа, его фотоаппарат и его вспышку, и поэтому их президента вернули в реальность, он теперь, снова, съежился от. Телекамеры проследили за троицей - двумя живыми и одним мертвым - вниз по ступенькам к машине скорой помощи, в открытых дверях которой обнаружилась куча таких сумок. Тот, который они несли, был передан осторожно, профессионалы проявили милосердие и заботу к телу, покинутому живым миром. Затем они снова поднялись по ступенькам, чтобы взять следующую. Ситуационная комната затихла, когда все взгляды увидели одну и ту же картину. Было сделано несколько глубоких вдохов, и глаза были слишком стальными или слишком шокированными для слез, когда они, два за два, отвернулись, чтобы посмотреть на полированный дуб стола. Кофейная чашка скреблась с блюдца. Легкий шум только усугубил тишину, потому что ни у кого не было слов, чтобы заполнить пустоту.

«Что еще нужно сделать?» - спросил Джек. Его так сильно поразила мгновенная усталость. Прежнее бешеное сердцебиение перед лицом смерти, страха за свою семью и мучений из-за утраты теперь сказывалось на нем. Его грудь казалась пустой, его руки были опущены вниз, как будто рукава его пальто были свинцовыми, и внезапно ему было трудно удержать голову. Было 11:35, после дня, начавшегося в 4:10 утра, наполненного собеседованиями о работе, которую он проработал все восемь минут до его резкого повышения по службе. Прилив адреналина, который поддерживал его, ушел, его двухчасовая продолжительность сделала его еще более истощенным из-за его продолжительности. Он огляделся с важным вопросом:

«Где я буду спать сегодня вечером?» «Не здесь», - сразу решил Райан. Не в постели мертвеца на простыне мертвеца в нескольких футах от детей мертвеца. Ему нужно было быть со своей семьей. Ему нужно было посмотреть на своих детей, которые, вероятно, уже спали, потому что дети спали через что угодно; затем почувствовать руки жены вокруг себя, потому что это была единственная константа в мире Райана, единственная вещь, которую он никогда не позволил бы изменить, несмотря на циклонические события, обрушившиеся на жизнь, за которой он не ухаживал и не ожидал.

Перед тем как Андреа Прайс заговорила, агенты Секретной службы переглянулись с взаимным недоумением, взяв на себя командование, как это было в ее характере, а теперь и в ее работе.

«Казармы морской пехоты? Восьмой и я? "

Райан кивнул. «На данный момент достаточно».

Прайс заговорила в свой радиомикрофон, прикрепленный к воротнику ее пиджака. «МЕЧА движется. Подведите машины к Западному входу ».

Агенты Деталей поднялись. Как один человек они расстегнули пальто и, выходя за дверь, потянулись к пистолетам.

«Мы встряхнем вас в пять», - пообещал ван Дамм, добавив: «Убедитесь, что вы выспались так, как вам нужно». Его ответ был коротким, пустым взглядом, когда Райан вышел из комнаты. Там служащий Белого дома надел на него пальто - чье это было или откуда оно могло взяться, Джек не подумал спросить. Он забрался на заднее сиденье «Шевроле Сабурбан», и тот сразу же двинулся в путь, с идентичным автомобилем впереди и еще тремя сзади. Джек мог бы избежать зрелища, но не звуков, потому что сирены все еще завывали за бронированным стеклом, и в любом случае было бы трусостью отвести взгляд. Пламя огня исчезло, сменившись сверканием огней множества машин экстренных служб, некоторые из которых двигались, а большинство нет, на Холме или вокруг него. Полиция держала улицы в центре города в чистоте, и президентский кортеж быстро двинулся на восток, через десять минут прибыв к казармам морской пехоты. Здесь все уже проснулись, облачены в надлежащую форму, и у каждого морпеха в поле зрения были винтовки или пистолеты. Салюты были четкими.

Дом коменданта морской пехоты, построенный в начале девятнадцатого века, одно из немногих официальных зданий, которые не были сожжены британцами во время их визита в 1814 году. Но комендант был мертв. Вдовец со взрослыми детьми, он жил здесь один до этой прошлой ночи. Теперь полный полковник стоял на крыльце в отжатых служебных помещениях с пистолетным ремнем на поясе, а полный взвод рассредоточился по дому.

"Мистер. Президент, ваша семья находится наверху и все в безопасности, - немедленно сообщил полковник Марк Портер. «У нас есть целая стрелковая рота, развернутая для охраны периметра, и еще одна готовится».

"СМИ?" Прайс спросил.

«У меня не было никаких приказов по этому поводу. Моим приказом было защитить наших гостей. Единственные люди в пределах двухсот метров - это те, кому здесь место ».

«Спасибо, полковник», - сказал Райан, не заботясь о СМИ, и направился к двери. Сержант открыл ее, отдавая честь морпеху, и, не раздумывая, Райан вернул ее. Внутри более старший унтер-офицер указал ему наверх по лестнице - этот тоже отсалютовал, так как он был под ружьем. Теперь Райану было ясно, что он не может никуда идти одному. Прайс, еще один агент и двое морских пехотинцев последовали за ним по лестнице. В коридоре второго этажа находились два агента секретной службы и еще пять морских пехотинцев. Наконец, в 11:54 он вошел в спальню и обнаружил, что сидит жена.

"Привет."

"Джек." Ее голова повернулась. «Это все правда?»

Он кивнул, затем поколебался, прежде чем сесть рядом с Кэти. "Дети?"

"Спящий." Пауза. «Они действительно не знают, что происходит. Думаю, нас четверо », - добавила она.

"Пять."

«Президент мертв?» Кэти обернулась и увидела, что ее муж кивнул. «Я почти не узнал его».

"Хороший парень. Их дети в доме. Спящий. Я не знал, должен ли я что-нибудь делать. Итак, я приехал сюда ». Райан потянулся к воротнику и расстегнул галстук. Казалось, для этого потребовались значительные усилия. «Лучше не беспокоить детей», - решил он. В любом случае было бы трудно пройти так далеко.

"И сейчас?"

"Мне нужно спать. Меня поднимают в пять.

"Что мы будем делать?"

"Я не знаю." Джеку удалось избавиться от одежды, надеясь, что новый день будет содержать некоторые ответы, которые ночь просто скрывала.

2

Предрассветный

Я T можно было ожидать , что они будут настолько точно , пунктуальный , как их электронные часы могли бы сделать их. Райану показалось, что он едва закрыл глаза, как легчайший стук в дверь спугнул его с подушки. Наступил краткий момент замешательства, свойственный моменту пробуждения в любом месте, кроме собственной постели: Где я? Первая организованная мысль подсказывала ему, что ему приснилось множество вещей, и, возможно,… Но сразу за этой мыслью последовало внутреннее заявление о том, что худший из снов все еще реален. Он был в странном месте, и другого объяснения этому не было. Торнадо погрузил его в вихревую массу ужаса и замешательства, а затем отправил сюда, и здесь не было ни Канзаса, ни Оз. Лучшее, что он мог сказать после пяти или десяти секунд ориентации, это то, что у него не было ожидаемой головной боли из-за недосыпания и что он не был так устал. Он выскользнул из-под одеяла. Его ноги коснулись пола, и он направился к двери.

«Хорошо, я встал, - сказал он деревянной двери. Потом он понял, что к его комнате не примыкает ванная, и ему придется открыть дверь. Он так и сделал.

«Доброе утро, господин президент». Молодой и довольно серьезный на вид агент вручил ему халат. Опять же, это была работа санитара, но единственный морской пехотинец, которого он видел в коридоре, был с пистолетным ремнем. Джек подумал, не произошла ли накануне ночью еще одна драка между Корпусом морской пехоты и Секретной службой, чтобы увидеть, кто будет иметь первенство в защите их нового главнокомандующего. Потом он сразу сообразил, что халат - его собственный.

«У нас есть кое-что для вас вчера вечером», - шепотом объяснил агент. Второй агент передал Кэти довольно рваный темно-бордовый домашний халат. Итак, кто-то вторгся в их дом прошлой ночью - должно быть, понял Джек, поскольку он никому не передавал свои ключи; и отключил охранную сигнализацию, которую он установил несколькими годами ранее. Он прошлепал обратно к кровати и положил на нее халат, прежде чем отправиться обратно. И все же третий агент указал ему по коридору в пустую спальню. На кровати с балдахином висели четыре костюма, четыре рубашки, на вид совсем недавно отглаженные, а также полдюжины галстуков и все остальное. Джек понял, что это не столько пафос, сколько отчаяние. Персонал знал или, по крайней мере, имел представление о том, через что он проходит, и все, что они могли сделать, чтобы облегчить ему жизнь, делалось с безумным совершенством. Кто-то даже отполировал его три пары черных ботинок по спецификациям морских пехотинцев. «Они никогда раньше не выглядели так хорошо», - подумал Райан, направляясь в ванную - где, конечно, он нашел все свои вещи, даже свой обычный кусок мыла «Зест». Рядом с этим была приятная для кожи вещь, которую использовала Кэти. Никто не думал, что быть президентом - это легко, но теперь его окружали люди, твердо решившие избавиться от всякого беспокойства, которое у него могло быть.

Теплый душ помог расслабить его мускулы и затуманил зеркало туманом, от чего стало еще лучше, когда он побрился. Обычная утренняя механика была закончена к 5:20, и Райан спустился по лестнице. Снаружи он увидел через окно фалангу одетых в камуфляж морских пехотинцев, стоящих на страже квадроцикла, их дыхание было отмечено маленькими белыми затяжками. Когда он проходил, те, кто находился внутри, были внимательны. Возможно, он и его семья выспались несколько часов, но никто другой. «Это то, что ему нужно запомнить, - сказал себе Джек, когда запахи влекли его на кухню.

«Внимание на палубе!» Голос сержант-майора морской пехоты был приглушен из уважения к спящим детям наверху, и впервые после ужина прошлой ночью Райану удалось улыбнуться.

«Успокойтесь, морпехи». Президент Райан направился к кофейнику, но капрал избил его там. В кружку были добавлены сливки и сахар правильных пропорций - опять же, кто-то сделал домашнее задание - прежде чем она передала ее.

«Персонал в столовой, сэр», - сказал ему фельдфебель.

"Спасибо." Президент Райан направился туда.

Они выглядели изношенными, из-за чего Джек ненадолго почувствовал себя виноватым из-за своего свежего от душа лица. Затем он увидел стопку подготовленных ими документов.

«Доброе утро, господин президент, - сказала Андреа Прайс. Люди начали вставать со стульев. Райан махнул им обратно и указал на Мюррея.

«Дэн», - начал президент. "Что мы знаем?"

«Мы нашли тело пилота около двух часов назад. Хорошее удостоверение личности. Как и ожидалось, его звали Сато. Очень опытный водитель самолета. Мы все еще ищем второго пилота ». Мюррей сделал паузу. «Тело пилота проверяют на наркотики, но обнаружение этого будет сюрпризом. У NTSB есть бортовой самописец - они получили его около четырех, и сейчас его проверяют. Мы обнаружили чуть более двухсот тел…

«Президент Дурлинг?»

Прайс справился с этим, покачав головой. "Еще нет. Эта часть здания - ну, там беспорядок, и они решили подождать рассвета, чтобы заняться тяжелыми делами ».

«Выжившие?»

«Всего три человека, которые, как мы знаем, находились внутри этой части здания во время крушения».

"Хорошо." Райан тоже покачал головой. Эта информация была важной, но не относящейся к делу. «Что-нибудь важное, что мы знаем?»

Мюррей сверился со своими записями. «Самолет вылетел из Ванкувер Интернэшнл, Британская Колумбия. Они подали ложный план полета для лондонского аэропорта Хитроу, взяли курс на восток, покинули воздушное пространство Канады в 7:51 по местному времени. Все очень рутинные вещи. Мы предполагаем, что он ненадолго ушел, изменил курс и направился на юго-восток в сторону округа Колумбия. После этого он обманул управление воздушным движением ».

"Как?"

Мюррей кивнул кому-то, кого Райан не знал. "Мистер. Президент, я Эд Хатчинс, NTSB. Это не сложно. Он утверждал, что был чартером KLM, прибывающим в Орландо. Потом объявил ЧП. В случае возникновения чрезвычайной ситуации в полете наши сотрудники обучаются как можно скорее доставить самолет на землю. Мы столкнулись с парнем, который знал все, что нужно нажимать. Никто не мог этому помешать, - защищаясь, заключил он.

«На пленках только один голос», - отметил Мюррей.

«В любом случае, - продолжил Хатчинс, - у нас есть записи радиолокационных следов. Он смоделировал самолет с трудностями в управлении, запросил Эндрюс аварийный вектор и получил то, что хотел. От Эндрюса до холма - всего минута полета ».

«Один из наших людей получил« Стингер », - сказал Прайс с несколько жалкой гордостью.

Хатчинс только покачал головой. Это был жест сегодняшнего утра в Вашингтоне. «Против чего-то такого большого, с таким же успехом можно было бы быть плевком».

"Что-нибудь из Японии?"

«Они находятся в состоянии национального шока». Это исходило от Скотта Адлера, высокопоставленного должностного лица Государственного департамента и одного из друзей Райана. «Сразу после того, как вы явились, нам позвонил премьер-министр. Не то чтобы у него и самого не было плохой недели, хотя он, кажется, счастлив, что вернулся к власти. Он хочет лично извиниться перед нами. Я сказал ему, что мы вернемся ...

«Скажи ему да».

«Ты уверен, Джек?» - спросил Арни ван Дамм.

«Кто-нибудь думает, что это было преднамеренное действие?» - возразил Райан.

«Мы не знаем», - первым ответил Прайс.

«На борту самолета нет взрывчатки, - отметил Дэн Мюррей. "Если бы был ..."

«Меня бы здесь не было». Райан допил кофе. Капрал сразу наполнил его. «Это сводится к одному или двум натсам, как и все они».

Хатчинс кивнул в предварительном согласии. «Взрывчатка довольно легкая. Даже несколько тонн, учитывая грузоподъемность 747-400, не поставили бы под угрозу выполнение миссии, а отдача была бы огромной. То, что мы имеем здесь, - это довольно простой сбой. Остаточные повреждения были нанесены примерно половиной груза авиакеросина - более восьмидесяти тонн. Этого было много », - заключил он. Хатчинс расследовал авиакатастрофы почти тридцать лет.

«Пока рано делать выводы», - предупредил Прайс.

«Скотт?»

«Если бы это было… черт, - покачал головой Адлер. «Это не было действием их правительства. Они там обезумели. Газеты зовут глав людей, которые в первую очередь подкупили правительство, и премьер-министр Кога чуть не плакал по телефону. Скажем так, если кто-то там это спланировал, они узнают за нас ».

«Их представление о надлежащей правовой процедуре не столь строгое, как у нас», - добавил Мюррей. «Андреа права. Пока рано делать выводы, но все признаки пока указывают на случайный акт, а не на спланированный ». Мюррей на мгновение остановился. «Если на то пошло, мы знаем, что другая сторона разработала ядерное оружие, помнишь?» От этого замечания даже кофе похолодел.

ЭТОГО ОДИН он нашел под кустом, когда переставлял лестницу с одной части западной стены на другую. Пожарный дежурил семь часов подряд. К этому моменту он онемел. Вы можете выдержать лишь столько ужаса, прежде чем ум начнет рассматривать тела и части как простые вещи. Его могли потрясти останки ребенка или даже особенно красивой женщины, поскольку этот пожарный был еще молод и холост, но тело, на которое он случайно наступил, не входило в их число. Туловище было без головы, и части обеих ног отсутствовали, но это явно было тело человека, одетого в рваные остатки белой рубашки с погонами на плечах. Он увидел по три полосы на каждой из них. Он задавался вопросом, что это значит - слишком устал, чтобы думать о многом. Пожарный повернулся и помахал своему лейтенанту, который, в свою очередь, похлопал по руке женщину в виниловой ветровке ФБР.

Этот агент подошел, потягивая пластиковый стаканчик и желая прикурить сигарету - все еще слишком много для этого дыма, проворчала она.

«Только что нашел это. Забавное место, но ...

«Ага, смешно». Агент подняла камеру и сделала несколько снимков, точное время которых должно было сохраниться в электронном виде. Затем она достала из кармана блокнот и отметила положение тела номер четыре в своем личном списке. Она не видела многих из-за своей конкретной сферы ответственности. Некоторые пластиковые колья и желтая лента еще больше отметят это место; она начала писать для него ярлык. «Вы можете перевернуть его».

Они увидели, что под телом находился кусок плоского стекла неправильной формы или стеклопластика. Агент сделал еще один снимок, и в видоискателе все выглядело как-то интереснее, чем невооруженным глазом. Взгляд вверх показал брешь в мраморной балюстраде. Еще один взгляд вокруг показал множество мелких металлических предметов, которые часом ранее она решила, что это части самолета, и которые привлекли внимание следователя NTSB, который теперь совещался с тем же офицером пожарной части, с которым она разговаривала. совещался минутой ранее. Агенту пришлось трижды помахать рукой, чтобы привлечь его внимание.

"Что это?" Следователь НТСБ чистил ему очки платком.

Агент указал. «Осмотрите рубашку».

«Экипаж», - сказал мужчина, снова надев их. «Может быть, водитель. Что это?" Настала его очередь указать.

В этом была странная деликатность. В белой форменной рубашке справа от кармана была дыра. Дыра была окружена пятном красной ржавчины. Агент ФБР поднесла фонарик поближе, и это показало, что пятно высохло. Текущая температура была чуть меньше двадцати градусов. Тело было брошено в эти суровые условия практически в момент удара, и кровь на отрезанной шее была заморожена, пурпурно-красного цвета какого-то ужасного сливового щербета. Она увидела, что кровь на рубашке высохла и не успела замерзнуть.

«Больше не перемещайте тело», - сказала она пожарному. Как и большинство агентов ФБР, до подачи заявления в федеральное агентство она работала в местной полиции. Лицо ее побледнело от холода.

«Первое расследование аварии?» - спросил мужчина из NTSB, увидев ее лицо и ошибочно приняв ее бледность.

Она кивнула. «Да, но это не первое мое убийство». С этими словами она включила рацию, чтобы позвонить своему начальнику. Для этого тела ей нужна была бригада на месте преступления и полная судебно-медицинская экспертиза.

ТЕЛЕГРАММЫ ПРИХОДИЛИ от всех правительств мира. Большинство из них были длинными, и все нужно было читать - ну, по крайней мере, из важных стран. Того может подождать.

«Отдел внутренних дел и торговли находятся в городе и ждут заседания кабинета министров вместе со всеми депутатами», - сказал ван Дамм, пока Райан просматривал сообщения, пытаясь одновременно читать и слушать. «Объединенный комитет начальников, все пороки, собраны вместе со всеми командованием CINC, чтобы следить за национальной безопасностью…»

"Совет по угрозам?" - спросил Джек, не поднимая глаз. До вчерашнего дня он был советником президента Дарлинга по национальной безопасности, и маловероятно, что мир слишком сильно изменился за сутки.

Скотт Адлер ответил: «Ясно».

«Вашингтон практически закрыт, - сказал Мюррей. «Объявления по радио и телевидению, чтобы люди оставались дома, за исключением услуг первой необходимости. Национальная гвардия округа Колумбия отсутствует. Нам нужны теплые тела для Холма, а DC Guard - это военно-полицейская бригада. Они действительно могут быть полезны. К тому же пожарные, должно быть, уже почти измотаны.

«Как скоро следствие предоставит нам достоверную информацию?» - спросил президент.

- Этого нельзя сказать, Джа… Мистер…

Райан оторвался от официальной бельгийской телеграммы. «Как давно мы знаем друг друга, Дэн? Я не Бог, хорошо? Если вы время от времени назовете мое имя, никто не застрелит вас за это ».

Настала очередь Мюррея улыбнуться. "Хорошо. Вы не можете предсказать ни одно серьезное расследование. Перерывы просто наступают, рано или поздно, но они наступают, - пообещал Дэн. «У нас там хорошая команда следователей».

«Что я говорю СМИ?» Джек потер глаза, уже уставший от чтения. Может, Кэти была права. Может, ему наконец-то понадобились очки. Перед ним лежал распечатанный лист для его утренних выступлений на телевидении, отобранный по жребию. CNN в 7:08, CBS в 7:20, NBC в 7:37, ABC в 7:50, Fox в 8:08, все из зала Рузвельта в Белом доме, где камеры уже были установлены. Кто-то решил, что формальная речь для него слишком сложна и не совсем подходит для ситуации, пока у него не появится что-то существенное для выступления. Просто тихое, достойное и, прежде всего, интимное представление о себе людям, читающим газеты и пьющим утренний кофе.

«Вопросы по софтболу. Об этом уже позаботились, - заверил его ван Дамм. "Ответь им. Говорите медленно, четко. Выгляди как можно более расслабленно. Ничего драматичного. Люди этого не ждут. Они хотят знать, что кто-то главный, отвечает на телефонные звонки и так далее. Они знают, что еще слишком рано говорить или делать что-то решающее ».

«Дети Роджера?»

- Думаю, все еще спит. У нас есть члены семьи в городе. Они сейчас в Белом доме ».

Президент Райан кивнул, не поднимая глаз. Было трудно встречаться глазами с людьми, сидящими за столом для завтрака, особенно на таких вещах. На это тоже был план. Вероятно, грузчики уже были в пути. Семья Дурлингов - то, что от нее осталось - будет любезно, но быстро вывезена из Белого дома, потому что это уже не их дом. Стране нужен был кто-то еще, и этот кто-то должен был чувствовать себя максимально комфортно, а это означало устранение всех видимых напоминаний о предыдущем жильце. Джек понял, что это не было жестоко. Это был бизнес. У них, несомненно, был психолог, который помогал членам семьи справиться с горем, «обработал» их, насколько позволяла медицинская наука. Но на первом месте стояла страна. По неумолимому расчету жизни даже такой сентиментальной нации, как Соединенные Штаты Америки, пришлось двигаться дальше. Когда придет время Райану покинуть Белый дом, так или иначе произойдет то же самое. Было время, когда после инаугурации своего преемника бывший президент спускался с холма к Юнион-Стейшн, чтобы получить билет на поезд домой. Теперь они использовали грузчиков, и, несомненно, семья улетела на транспорте ВВС, но дети улетели, оставив школы и друзей, которых они приобрели, вернувшись в Калифорнию и всю ту жизнь, которую члены семьи могли бы восстановить для них. «Бизнес или нет, но было холодно», - подумал Райан, бездумно глядя на бельгийскую телеграмму. Насколько было бы лучше для всех, если бы самолет не упал на здание Капитолия ...

Вдобавок ко всему, Джеку редко приходилось утешать детей человека, которого он знал, и, черт побери, никогда не забирал их дом. Он покачал головой. Это не его вина, но это его работа.

В телеграмме, которую он увидел, вернувшись к ней, отмечалось, что Америка дважды помогала спасти эту маленькую страну в течение менее тридцати лет, затем защищала ее через альянс НАТО, что между Америкой и нация, за размещение которой на земном шаре большинство американских граждан облагалось бы налогом. И это было правдой. Какими бы ни были недостатки его страны, какими бы ни были ее недостатки, какими бы бесчувственными ни казались ее действия, Соединенные Штаты Америки чаще всего поступали правильно. Для этого мир был намного лучше, и поэтому приходилось вести дела.

ИНСПЕКТОР ПАТРИК О'ДЕЙ был благодарен за холод. Его исследовательская карьера длилась почти тридцать лет, и это был не первый его случай, когда он видел несколько тел и их отдельные части. Первый раз он был в Миссисипи в мае, когда Ку-клукс-клан взорвал воскресную школу, в результате чего погибли одиннадцать человек. По крайней мере, здесь холод устранял отвратительный запах мертвых человеческих тел. На самом деле он никогда не хотел высокого ранга в Бюро - «инспектор» был титулом с переменной важностью в смысле старшинства. В его случае, как и Дэн Мюррей, О'Дей работал специалистом по устранению неполадок, которого часто присылали из Вашингтона, чтобы помочь с раздражительными. Широко известный как превосходный уличный агент, он мог заниматься реальными делами, большими и маленькими, вместо надзора высокого уровня, который считал скучным.

Помощник директора Тони Карузо пошел другим путем. Он был специальным агентом, отвечающим за два полевых отделения, возглавив учебный отдел Бюро, а затем возглавил Вашингтонское полевое отделение, которое было достаточно большим, чтобы заслуживать звания «AD» для его командира, вместе с одним из худшие офисы в Северной Америке. Карузо наслаждался властью, престижем, более высокой оплатой и зарезервированным местом для парковки, которые предоставлял ему его статус, но часть его завидовала своему старому другу Пэту за его часто грязные руки.

"Что ты думаешь?" - спросил Карузо, глядя на тело. Им по-прежнему нужен искусственный свет. Солнце вставало, но в дальнем конце здания.

«Вы пока не можете обращаться в суд, но этот парень умер за несколько часов до того, как упала птица».

Оба мужчины наблюдали, как седовласый эксперт из лабораторного отдела штаб-квартиры парил над телом. Предстояло провести всевозможные тесты. Внутренняя температура тела была одной - компьютерная модель учитывала условия окружающей среды, и хотя данные были бы гораздо менее надежными, чем хотелось бы любому высокопоставленному чиновнику, все, что было до 21:46 накануне вечером, сообщило бы им то, что им нужно было знать.

«Ранен в сердце», - сказал Карузо, дрожа от этой мысли. Вы так и не смогли преодолеть жестокость убийства. Независимо от того, является ли смерть одного человека или тысячи, неправомерная смерть была противоправной смертью, и число просто говорило вам, сколько отдельных записей было связано. «У нас есть пилот».

О'Дей кивнул. "Я слышала. Три полоски делают его вторым пилотом, и он был убит. Так что, возможно, это был всего лишь один парень ».

«Что за экипаж на одном из них?» - спросил Карузо у супервайзера NTSB.

"Два. У прежних был бортинженер, а у новых им нет дела. Для действительно длительных полетов у них может быть резервный пилот, но теперь эти птицы в значительной степени автоматизированы, и двигатели почти никогда не ломаются ».

Лаборант встал и помахал людям с мешком для трупов, прежде чем присоединиться к остальным. «Вам нужна ранняя версия?»

«Готов поспорить, - ответил Карузо.

«Определенно мертв до того, как произошло крушение. Синяков в результате аварии нет. Рана груди относительно старая. Ушибы от ремней безопасности должны быть, но их нет, только царапины и вмятины с чертовски небольшим количеством крови. Недостаточно крови из отрубленной головы. На самом деле, в останках нигде не хватает крови. Допустим, он был убит в своем кресле в самолете. Ремни удерживают его в сидячем положении. Посмертная синюшность стекает всю кровь до нижних конечностей, и при попадании птицы в здание ноги отрываются - вот почему так мало крови. У меня много домашней работы, но он был мертв, по крайней мере, за три часа до того, как сюда прилетел самолет ». Уилл Геттис передал бумажник. «Вот паспорт этого парня. Бедный ублюдок. Думаю, он вообще не был частью этого ».

«Каков шанс, что вы могли ошибаться в этом?» О'Дей пришлось спросить.

«Я был бы очень удивлен, Пэт. Через час или два до смерти - скорее раньше, чем позже - да, это возможно. Но крови не хватает, чтобы этот парень был жив во время удара. Он был мертв до крушения. Вы можете отнести это в банк », - сказал Геттис другим агентам, зная, что его карьера зависит от этого, и комфортно приняв ставку.

«Слава Богу за это», - выдохнул Карузо. Это не просто облегчило расследование. В течение следующих двадцати лет будут существовать теории заговора, и Бюро продолжит свою работу, проверяя все возможности при помощи, они были уверены, японской полиции, но один парень в одиночку врезался в этот самолет в землю, и это сделало весьма вероятным, что это грандиозное убийство, как и большинство других, было делом рук одного человека, сумасшедшего или нет, квалифицированного или нет, но в любом случае одного. Не то чтобы все когда-либо в это поверили.

- Доставьте информацию Мюррею, - приказал Карузо. «Он с президентом».

"Да сэр." О'Дей подошел к тому месту, где стоял его дизельный пикап. У него, вероятно, был единственный в городе, подумал инспектор, с полицейским фонарем, подключенным к прикуривателю. Вы не передавали что-то подобное по радио, зашифровано или нет.

002

ЗАДНИЙ АДМИРАЛ ДЖЕКСОН переоделся в свою синюю куртку примерно в девяноста минутах от Эндрюса, успев высыпаться примерно шесть часов после того, как его проинформировали о вещах, которые на самом деле не имели большого значения. Униформа была хуже из-за того, что она была упакована в дорожную сумку, хотя это не имело большого значения, да и темно-синяя шерсть в любом случае неплохо скрывала складки. Его пять рядов лент и золотые крылья все равно привлекали внимание. Сегодня утром, должно быть, дул восточный ветер, потому что KC-10 прилетел из Вирджинии и пробормотал: «Господи, посмотри на это!» из нескольких рядов на корме приказал всем в носовой части самолета толпиться у окон, как туристы, которыми они не были. Между рассветом и огромным скоплением огней на земле стало ясно, что здание Капитолия, центральная часть первого города их страны, уже не то, что было раньше. Почему-то это было более непосредственным и реальным, чем фотографии, которые многие из них видели по телевизору перед посадкой в самолет на Гавайях. Через пять минут самолет приземлился на базе ВВС Эндрюс. Старшие офицеры обнаружили, что самолет Первой вертолетной эскадрильи ВВС ждал, чтобы доставить их на площадку Пентагона. Этот полет, более низкий и медленный, позволил им лучше рассмотреть повреждения здания.

- Господи, - сказал Дэйв Ситон по внутренней связи. «Кто-нибудь выбрался оттуда живым?»

Робби не спешил, прежде чем ответить. «Интересно, где был Джек, когда это случилось…» Он вспомнил тост британской армии «За кровавые войны и болезненные времена года!» - в котором говорилось о нескольких верных способах повышения офицеров на вакантные должности. Конечно, немало людей сбегут от этого инцидента, но никто на самом деле не хотел продвигаться по этому пути, и меньше всего его ближайший друг, где-то там, в раненом городе.

Инспектор О'Дей заметил, что морпехи выглядят очень нервными. Он припарковал свой грузовик на Восьмой улице, юго-восток. Казармы морской пехоты были тщательно забаррикадированы. Бордюры были полностью перекрыты припаркованными машинами, а пробелы в зданиях вдвойне. Он слез с грузовика и пошел к унтер-офицеру; на нем была ветровка ФБР, а в правой руке - удостоверение личности.

«У меня дела внутри, сержант».

«С кем, сэр?» - спросил морпех, сравнивая фотографию с лицом.

"Мистер. Мюррей ».

- Вы не возражаете, сэр, оставить здесь свою боковую руку? Приказы, - пояснил сержант.

"Конечно." О'Дей передал поясную сумку, в которой находились его Smith & Wesson 1076 и два запасных магазина. Он не стал беспокоиться о дублере при исполнении служебных обязанностей. «Сколько людей вокруг тебя сейчас?»

«Две роты, достаточно близко. Еще один создается в Белом доме ».

Пэт знал, что нет лучшего времени, чтобы запереть дверь сарая, чем после того, как лошадь вылезет. Это было тем более мрачно, что он сообщил новость о том, что в этом нет необходимости, но никого это особо не заботит. Сержант помахал лейтенанту, которому не оставалось ничего лучшего - унтер-офицеры управляли такими вещами, - чем проводить посетителей через двор. Лейтенант отсалютовал только по той причине, что он был морпехом.

«Здесь, чтобы увидеть Дэниела Мюррея. Он меня ждет ».

«Пожалуйста, следуйте за мной, сэр».

Во внутренних углах зданий на квадроцикле была еще одна линия морских пехотинцев, третья - на самом квадроцикле, в комплекте с крупнокалиберным пулеметом. Две роты насчитывали более трехсот винтовок. Да, президент Райан здесь был в значительной степени в безопасности, подумал инспектор О'Дей, если только поблизости не окажется какой-нибудь другой маньяк, управляющий самолетом. По пути капитан снова захотел сравнить фотографию на своем удостоверении личности с лицом. Это было преувеличением. Кто-то должен был указать на это до того, как начали парковать танки на улице.

Мюррей вышел навстречу ему на крыльце. "Насколько это хорошо?"

«Довольно хорошо», - ответил инспектор.

"Ну давай же." Мюррей жестом пригласил его войти и повел друга в зал для завтрака. «Это инспектор О'Дей. Пэт, я думаю, ты знаешь, кто эти люди.

"Доброе утро. Я был на Холме, и совсем недавно мы нашли кое-что, что вам нужно знать, - начал он, продолжая еще пару минут.

"Насколько это прочно?" - спросила Андреа Прайс.

«Вы знаете, как это работает», - ответил О'Дей. «Это предварительный вариант, но мне он кажется довольно убедительным, и после обеда у нас будут хорошие результаты испытаний. Идентификатор уже запущен. Это может быть немного шатко, потому что у нас нет головы, с которой можно было бы работать, и руки все разорваны. Мы не говорим, что закрыли дело. Мы говорим, что у нас есть предварительные данные, подтверждающие другие данные ».

«Могу я упомянуть об этом по телевизору?» - спросил Райан у всех собравшихся.

«Определенно нет, - сказал ван Дамм. «Во-первых, это не подтверждено. Во-вторых, еще рано кому-либо в это поверить ».

Мюррей и О'Дей переглянулись. Ни один из них не был политиком. Арни ван Дамм был. Для них контроль информации заключался в защите доказательств, чтобы присяжные видели их чистыми. Для Арни контроль информации заключался в защите людей от вещей, которые, как он думал, они не могли понять, до тех пор, пока он не будет управляться отжимом и кормиться с ложечки, по одному маленькому глотку за раз. Оба задавались вопросом, был ли Арни когда-нибудь отцом и умер ли его младенец от голода, ожидая его протертой моркови. Затем оба отметили, что Райан пристально посмотрел на своего начальника штаба.

Хорошо известный черный ящик на самом деле был не чем иным, как магнитофоном, провода которого тянулись к кабине. Там они собрали данные от двигателей и других органов управления полетом, плюс, в данном случае, микрофоны для летного экипажа. Japan Airlines была государственной авиакомпанией, и в ее самолетах было все самое новое. Регистратор полетных данных был полностью оцифрован. Это обеспечило быструю и четкую расшифровку данных. Прежде всего, старший техник сделал чистую высокоскоростную копию оригинальной металлической ленты, которую затем убрали в хранилище, пока он работал над копией. Кто-то подумал, что рядом стоит говорящий по-японски.

«Эти полетные данные при первом осмотре выглядят как чистая ваниль. В самолете ничего не было сломано », - сообщил аналитик, просматривая данные на экране компьютера. «Хорошие легкие повороты, стабильные двигатели. Учебный профиль полета ... пока здесь, - он постучал по экрану, - здесь он резко повернул с ноль шесть-семь до один-девяносто шесть ... и снова успокаивается, пока не проникнет.

«Никакой болтовни в кабине». Другой техник просматривал голосовой фрагмент ленты взад и вперед, обнаруживая только обычное движение между самолетом и различными наземными станциями управления. «Я вернусь к началу». У ленты действительно не было начала. Скорее, на этой машине он работал в непрерывном цикле, потому что Боинг 747 обычно совершал длительные полеты над водой, продолжавшиеся сорок часов. Ему потребовалось несколько минут, чтобы определить место окончания непосредственно предшествующего полета, и здесь он обнаружил нормальный обмен информацией и командами между двумя членами экипажа, а также между самолетом и землей, первый на японском, а второй на английском. язык международной авиации.

Это прекратилось вскоре после того, как самолет остановился на назначенной взлетно-посадочной полосе. Были полные две минуты чистой ленты, а затем цикл записи начался снова, когда приборы кабины экипажа были включены во время предполетных процедур. Оратор по-японски - армейский офицер в штатском - был из Агентства национальной безопасности.

Звукосниматель отличный. Они могли слышать щелчки переключателей и фоновое жужжание различных инструментов, но самым громким звуком было дыхание второго пилота, личность которого была указана по дорожке на записывающей ленте.

«Стой, - сказал армейский офицер. «Поддержи это немного. Есть другой голос, не совсем ... О, ладно. «Все готово, вопросительный знак». Должен быть пилот. Да, это было закрытие двери, только что вошел пилот. «Предполетный контрольный список завершен ... готов для проверки перед стартом…» О ... о, Боже. Он убил его. Сделайте резервную копию снова ». Офицер, майор, не видел, чтобы агент ФБР надел вторую пару наушников.

Для них обоих это было впервые. Агент ФБР видел убийство на видеосистеме банка, но ни он, ни офицер разведки никогда не слышали ни одного убийства: хрюканье от удара, вздох, означающий удивление и боль, бульканье, возможно, попытку произнести речь, за которым последовал другой голос.

"Что это такое?" - спросил агент.

«Запустите это снова». Лицо офицера уставилось в стену. «Мне очень жаль делать это». За этим последовало еще несколько затрудненных вдохов, затем долгий вздох. "Иисус." Второй голос прозвучал по другому вокс-каналу менее чем через минуту, чтобы уведомить башню о том, что 747 запускает двигатели.

«Это пилот, Сато», - сказал аналитик NTSB. «Другой голос должен быть вторым пилотом».

"Уже нет." Единственным оставшимся шумом над каналом второго пилота были перетекание и фоновые звуки.

«Убил его», - согласился агент ФБР. Им придется запустить ленту еще сотню раз, для себя и для других, но вывод будет тот же. Несмотря на то, что формальное расследование продлилось несколько месяцев, дело было закрыто менее чем через девять часов после его начала.

УЛИЦЫ Вашингтона были пугающе пустынны. Обычно в это время суток Райан слишком хорошо знал на собственном опыте, что столица страны была забита автомобилями федеральных служащих, лоббистов, членов Конгресса и их сотрудников, пятидесяти тысяч юристов и их секретарей, а также всех частных лиц. работники сферы обслуживания, которые их всех поддерживали. Не сегодня. Каждый перекресток, на котором проезжали радиомашины столичной полиции или окрашенный в камуфляж автомобиль Национальной гвардии, больше походил на праздничные выходные, и на самом деле было больше машин, направлявшихся от холма, чем к нему, любопытные отворачивались от своих достопримечательность в десяти кварталах от предполагаемого пункта назначения.

Президентское шествие возглавило Пенсильванию. Джек вернулся в «Шевроле Сабурбан», а морские пехотинцы по-прежнему вели и следовали за коллекцией машин Секретной службы. Солнце уже взошло. Небо было в основном чистым, и потребовалось мгновение, чтобы понять, что линия горизонта неправильная.

Райан заметил, что Боинг 747 даже не повредил деревья. Он не тратил свою энергию ни на что, кроме цели. Полдюжины кранов теперь работали, поднимая каменные блоки из кратера, бывшего палатой Дома, и укладывали их на грузовики, которые их куда-то увозили. Осталось всего несколько пожарных машин. Драматическая часть пока что закончилась. Осталась мрачная часть.

Остальная часть города казалась достаточно нетронутой в 6:40 утра. Райан бросил на Хилл последний косой взгляд через затемненные окна, пока его машина катилась под гору по Авеню Конституции. Если отворачивали машины, то обычного утреннего сбора бегунов не было. Возможно, они сбежали в торговый центр в рамках обычного утреннего ритуала, но там они остановились. Райан наблюдал за их лицами, некоторые из которых повернулись, чтобы увидеть, как проезжает его машина, прежде чем снова взглянуть на восток, разговаривая небольшими узлами, указывая и качая головами. Джек заметил, что агенты секретной службы в Пригороде с ним повернулись, чтобы посмотреть на них, возможно, ожидая, что кто-то вытащит базуку из-под его пота.

В Вашингтоне было в новинку ехать так быстро. Отчасти потому, что в быстро движущуюся цель было труднее поразить, а отчасти потому, что время Райана теперь было гораздо ценнее, и его нельзя было тратить зря. Больше всего на свете это означало, что он мчался к чему-то, чего сразу бы избежал. Всего за несколько дней до этого он принял приглашение Роджера Дерлинга на пост вице-президента, но сделал это главным образом для того, чтобы раз и навсегда избавиться от государственной службы. Эта мысль вызвала болезненный взгляд из-за закрытых глаз. Почему ему никогда не удавалось убежать от чего-либо? Конечно, это не было похоже на храбрость. На самом деле все казалось обратным. Он так часто боялся, боялся сказать «нет» и заставить людей думать его трусом. Боялся сделать что-нибудь, кроме того, что говорила ему совесть, и очень часто то, что она говорила ему, было чем-то, что он ненавидел или боялся делать, но никогда не было достойной альтернативы, которую он мог бы осуществить.

«Все будет хорошо», - сказал ему ван Дамм, увидев его взгляд и зная, о чем должен был думать новый президент.

Нет, не сможет, Джек не смог ответить.

3

ПРОВЕРКА

T HE РУЗВЕЛЬТА номер назван Тедди, и на восточной стене была его Нобелевскую премию мира за «успешное» посредничество русско-японской войны. Теперь историки могли сказать, что эти усилия только поощрили имперские амбиции Японии и так ранили русскую душу, что Сталин - вряд ли друг династии Романовых! - почувствовал необходимость отомстить за унижение своей страны, но именно это завещание Альфреда Нобеля было всегда было больше политическим, чем реальным. Помещение использовалось для обедов и встреч среднего размера и находилось недалеко от Овального кабинета. Добраться туда оказалось труднее, чем ожидал Джек. Коридоры Белого дома узки для такого важного здания, и Секретная служба не действовала, хотя здесь их огнестрельное оружие не было видно. Это было долгожданное облегчение. Райан прошел мимо десяти новых агентов помимо тех, кто сформировал его мобильную охрану, что вызвало вздох раздражения у МЕЧА. Теперь все было новым и другим, и защитная деталь, которая раньше казалась деловой, иногда даже забавной, была лишь еще одним напоминанием о том, что его жизнь была травматически изменена.

"Что теперь?" - спросил Джек.

"Сюда." Агент открыл дверь, и Райан нашел президентского визажиста. Это была неформальная договоренность, и у художницы, женщины лет пятидесяти, все было в большом футляре из искусственной кожи. Так же часто, как он снимался на телевидении - довольно часто в своем прежнем качестве советника по национальной безопасности - это было то, что Джек никогда не любил, и требовалось все его самоконтроль, чтобы не ерзать, когда на жидкую основу наносили поролоновая губка, затем пудра, лак для волос и возня, и все это было сделано без единого слова женщиной, которая выглядела так, как будто она могла расплакаться в любой момент.

«Он мне тоже понравился», - сказал ей Джек. Ее руки остановились, и их глаза встретились.

«Он всегда был таким милым. Он ненавидел это, как и вы, но никогда не жаловался, и обычно ему приходилось рассказывать анекдоты. Иногда я делал детей просто для развлечения. Им понравилось, даже мальчику. Они играли перед телевизором, съемочная группа давала им кассеты и ... »

"Все нормально." Райан взял ее за руку. Наконец он встретил кого-то из персонала, который был не совсем бизнесменом и не заставлял его чувствовать себя животным в зоопарке. "Как твое имя?"

«Мэри Эббот». Ее глаза разбегались, и она хотела извиниться.

"Как давно ты здесь?"

«Так как прямо перед отъездом мистера Картера». Миссис Эббот вытерла глаза и успокоилась.

«Что ж, может мне стоит спросить у тебя совета», - мягко сказал он.

«О нет, я ничего об этом не знаю». Ей удалось смущенно улыбнуться.

«Я тоже. Думаю, мне просто нужно выяснить». Райан посмотрел в зеркало. "Законченный?"

«Да, господин президент».

«Спасибо, миссис Эббот».

Они посадили его в вооруженный деревянный стул. Свет уже был включен, и температура в комнате упала до 80-х, по крайней мере, так казалось. Техник прикрепил двуглавый микрофон к своему галстуку такими же деликатными движениями, как у миссис Эббот, и все потому, что агент секретной службы парил над каждым членом команды, а Андреа Прайс - над всеми из дверного проема. Ее глаза были узкими и подозрительными, несмотря на то, что все оборудование в комнате было проверено, каждый посетитель непрерывно просматривал глазами, такими же небрежно напряженными и тщательными, как глаза хирурга. Пистолет действительно можно было сделать из неметаллических композитов - фильм был прав, - но пистолеты все еще были громоздкими. Ощутимое напряжение Деталей передалось съемочной группе, которая держала руки открытыми и только медленно двигала ими. Контроль секретной службы может встревожить почти любого.

«Две минуты», - сказал продюсер, подав сигнал в наушник. «Только что занялся рекламой».

"Выспаться прошлой ночью?" - спросил главный корреспондент Белого дома CNN. Как и все остальные, он хотел быстро и четко прочитать о новом президенте.

«Недостаточно», - внезапно напрягшись, ответил Джек. Были две камеры. Он скрестил ноги и сложил руки на коленях, чтобы избежать нервных движений. Как именно он должен был появиться? Могила? Убитый горем? Тихо уверен? Перегруженный? Для этого было уже немного поздно. Почему он раньше не спросил Арни?

«Тридцать секунд», - сказал продюсер.

Джек попытался прийти в себя. Его физическая поза удерживала его тело неподвижным. Просто ответь на вопросы. Вы делаете это достаточно долго.

«Восемь минут после часа», - сказал корреспондент прямо в камеру позади Джека. «Мы находимся в Белом доме с президентом Джоном Райаном.

"Мистер. Президент, это была долгая ночь, не так ли?

«Боюсь, что да, - согласился Райан.

«Что вы можете нам сказать?»

«Как вы знаете, сейчас ведутся восстановительные работы. Тело президента Дурлинга до сих пор не найдено. Расследование проводится под руководством ФБР ».

«Они что-нибудь обнаружили?»

«Вероятно, нам нужно будет кое-что сказать позже сегодня, но сейчас еще слишком рано». Несмотря на то, что корреспондент был полностью проинформирован по этому поводу, Райан увидел разочарование в его глазах.

«Почему ФБР? Разве Секретная служба не уполномочена…

«Сейчас не время для борьбы за территорию. Подобное расследование должно начаться немедленно. Поэтому я решил, что ФБР будет ведущим агентством при Министерстве юстиции и при поддержке других федеральных агентств. Нам нужны ответы, мы хотим, чтобы они были быстрыми, и кажется, что это лучший способ добиться этого ».

«Сообщалось, что вы назначили нового директора ФБР».

Джек кивнул. «Да, Барри, у меня есть. На данный момент я попросил Дэниела Э. Мюррея занять место исполняющего обязанности директора. Дэн - кадровый агент ФБР, последней работой которого был специальный помощник директора Шоу. Мы знаем друг друга много лет. Мистер Мюррей - один из лучших полицейских на государственной службе ».

"МЮРРЕЙ?"

«Полицейский, предположительно специалист по терроризму и шпионажу», - ответил офицер разведки.

"Хм." Он вернулся к сладко-горькому кофе.

«ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ рассказать нам о подготовке - я имею в виду, на следующие несколько дней?» - спросил корреспондент.

«Барри, эти планы все еще строятся. Прежде всего, мы должны позволить ФБР и другим правоохранительным органам делать свою работу. Сегодня будет больше информации, но для многих это была долгая и трудная ночь ». Корреспондент кивнул и решил, что пришло время задать вопрос, представляющий интерес для людей.

«Где ты и твоя семья спали? Я знаю, что его здесь не было ».

«Казармы морской пехоты в Восьмой и я», - ответил Райан.

«Вот дерьмо, босс», - пробормотала Андреа Прайс, выходя из комнаты. Некоторые представители СМИ узнали об этом, но Служба никому не подтвердила это, и большинство новостных организаций сообщали, что семья Райана находится в «неизвестном месте». Что ж, сегодня они будут спать где-нибудь в другом месте. И на этот раз местонахождение не разглашается. Проклятие.

"Почему там?"

«Ну, это должно было быть где-то, и это казалось удобным. Я сам когда-то был морским пехотинцем, Барри, - тихо сказал Джек.

«ПОМНИТЕ, КОГДА МЫ их взорвали?»

«Прекрасная ночь». Офицер разведки вспомнил, как смотрел в бинокль с крыши Beirut Holiday Inn. Он помог организовать эту миссию. Единственной сложной задачей был выбор водителя. В американских морских пехотинцах было что-то странное, что-то, казалось бы, мистическое, за что цеплялась нация этого Райана. Но они умерли, как и другие неверные. Он с удивлением подумал, может ли быть в Вашингтоне большой грузовик, который кто-то из его людей мог бы купить или арендовать ... Он отложил забавную мысль в сторону. Надо было работать. Во всяком случае, это было непрактично. Он бывал в Вашингтоне не раз, и казармы морской пехоты были одним из тех мест, которые он исследовал. Его слишком легко защитить. Очень жаль, правда. Политическое значение цели делало ее весьма привлекательной.

«НЕ УМНЫЙ», - заметил ДИНГ за утренним кофе.

"Ожидаете, что он скроется?" - спросил Кларк.

«Ты знаешь его, папа?» - спросила Патрисия.

«Да, собственно говоря. Мы с Дингом присматривали за ним, когда были SPO. Я когда-то знал его отца ... - добавил Джон, не задумываясь, что для него было очень необычно.

«На что он похож, Дин?» - спросила Пэтси своего жениха, кольцо на ее пальце все еще было свежим.

«Довольно умно, - признал Чавес. «Довольно тихо. Хороший парень, всегда доброе слово. Ну, обычно.

«Он был крутым, когда должен был быть», - заметил Джон, глядя на своего партнера и будущего зятя, что, по его мнению, почти вызвало озноб. Потом он увидел взгляд дочери, и холод стал вполне реальным. Проклятие.

«Это факт», - согласился младший.

Свет заставлял его потеть под его макияжем, и Райан боролся с желанием почесать зуд на лице. Ему удалось сохранить руки неподвижными, но его лицевые мышцы начали серию незначительных подергиваний, которые, как он надеялся, камера не уловила.

«Боюсь, я не могу сказать, Барри», - продолжил он, крепко сжав руки. «Сейчас слишком рано давать предметные ответы на многие вопросы. Когда мы сможем дать жесткие ответы, мы это сделаем. А до тех пор не будем ».

«У вас впереди большой день», - сочувственно сказал репортер CNN.

«Барри, мы все любим».

"Спасибо господин президент." Он дождался, пока погаснет свет, и услышал голос из штаб-квартиры в Атланте, прежде чем снова заговорить. "Хороший. Спасибо."

Затем вошел Ван Дамм, при этом оттолкнув Андреа Прайс. Немногие могли дотронуться до агента секретной службы без серьезных неблагоприятных последствий, не говоря уже о суете, но Арни был одним из тех, кто мог.

"Вполне нормально. Не делай ничего другого. Ответь на вопросы. Ответьте кратко ».

Миссис Эббот вошла рядом, чтобы проверить макияж Райана. Нежная рука коснулась его лба, а другая поправила прическу небольшой щеточкой. Даже на выпускном в старшей школе - как ее звали? - неуместно спрашивал себя Райан - ни он, ни кто-либо другой не особо заботился о своих жестких черных волосах. При других обстоятельствах было бы над чем посмеяться.

Ведущей CBS была женщина лет тридцати пяти, которая доказывала, что ум и внешность не исключают друг друга.

"Мистер. Президент, что осталось от правительства? » - спросила она после пары обычных знакомых вопросов.

«Мария» - Райану было приказано обращаться к каждому репортеру по имени; он не знал почему, но это казалось достаточно разумным: «Какими бы ужасными ни были последние двенадцать часов для всех нас, я хочу напомнить вам о речи, произнесенной президентом Дарлингом несколько недель назад: Америка по-прежнему Америка. Все федеральные органы исполнительной власти сегодня будут работать под руководством действующих заместителей секретарей, и…

"Но Вашингтон ..."

«По соображениям общественной безопасности Вашингтон довольно хорошо закрыт, это правда…» Она снова прервала его, не из-за дурных манер, а из-за того, что у нее было всего четыре минуты, чтобы использовать их, и она хотела их использовать.

«Войска на улице ...?»

«Мария, полиция округа Колумбия и пожарные депо провели самую суровую ночь из всех. Для этих людей это была долгая холодная ночь. Национальная гвардия Вашингтона, округ Колумбия, была вызвана для оказания помощи гражданским агентствам. То же самое происходит после ураганов и торнадо. Фактически, это действительно муниципальная функция. ФБР работает с мэром, чтобы выполнить эту работу ». Это было самое длинное заявление Райана за утро, от которого у него чуть не перехватило дыхание, ведь он был так сильно ранен. Именно тогда он понял, что сжимает руки до такой степени, что его пальцы становятся белыми, и Джеку пришлось приложить сознательное усилие, чтобы расслабить их.

«ПОСМОТРИТЕ НА ЕГО оружие», - заметил премьер-министр. «Что мы знаем об этом Райане?»

У начальника разведки ее страны на коленях лежала папка с файлами, которую он уже выучил наизусть, имея роскошь рабочего дня, чтобы ознакомиться с новым главой государства.

«Он профессиональный офицер разведки. Вы знаете об инциденте в Лондоне, а несколько лет назад в Штатах ...

«О, да», - отметила она, потягивая чай и не обращая внимания на этот кусочек истории. «Итак, шпион ...»

«Хорошо известный. Наши российские друзья действительно очень высоко его ценят. Как и Century House », - сказал генерал армии, чья подготовка восходит к британским традициям. Как и его премьер-министр, он получил образование в Оксфорде, а в его случае - в Сандхерсте. «Он очень умен. У нас есть основания полагать, что в качестве советника Дарлинга по национальной безопасности он сыграл важную роль в контроле над операциями США против Японии…

"И нас?" - спросила она, не сводя глаз с экрана. Как удобно было иметь спутники связи - а теперь все американские сети стали глобальными. Теперь вам не нужно было проводить целый день в самолете, чтобы увидеться с конкурирующим главой государства - и то в контролируемых обстоятельствах. Теперь она могла видеть мужчину под давлением и оценивать, как он на это отреагировал. Карьера разведчика или нет, он не выглядел ужасно комфортным. У каждого человека были свои ограничения.

«Несомненно, премьер-министр».

«Он менее грозен, чем можно предположить из вашей информации», - сказала она своему советнику. Неуверенно, неудобно, взволнованно ... до глубины души.

«КОГДА ВЫ ожидаете, что сможете рассказать нам больше о том, что произошло?» - спросила Мария.

«Я действительно не могу сказать прямо сейчас. Слишком рано. Боюсь, что некоторые вещи нельзя торопить, - сказал Райан. Он смутно осознал, что потерял контроль над этим интервью, каким бы коротким оно ни было, и не был уверен, почему. Ему никогда не приходило в голову, что тележурналисты выстроились в очередь у зала Рузвельта, как покупатели в очереди к кассе, что каждый хотел задать что-то новое и необычное после первого или двух вопросов - и что каждый хотел произвести впечатление, а не о новом президенте, но о зрителях, о невидимых людях за камерами, которые каждое утро смотрели шоу из лояльности, которую репортеры должны были укреплять, когда это было возможно. Как бы тяжело ни была ранена страна, репортажи о новостях были делом, когда еда накрывала их семейные столы, а Райан был лишь еще одним субъектом этого дела. Вот почему предыдущие советы Арни о том, как их учат, какие вопросы задавать, были чрезмерно оптимистичными, даже исходящие от опытного политического профи. Единственная действительно хорошая новость заключалась в том, что все интервью были ограничены по времени - в данном случае местными новостями, которые доставлялись различными сетевыми филиалами через двадцать пять минут после часа. Какая бы трагедия ни случилась в Вашингтоне, людям нужно было знать о местной погоде и дорожном движении в повседневной жизни. Этот факт, возможно, утерян для тех, кто находится на кольцевой дороге округа Колумбия, но не утерян на местных станциях по всей стране. Мария была более любезна, чем она чувствовала, когда режиссер прервал ее. Она улыбнулась в камеру -

"Мы вернемся."

… И у Райана было двенадцать минут, пока NBC не прикончила его. Кофе, который он пил за завтраком, теперь действовал на него, и ему нужно было найти ванную комнату, но когда он встал, провод микрофона чуть не задел его.

- Сюда, мистер президент, - Прайс указал налево, вниз по коридору, затем направо, в Овальный кабинет, Джек слишком поздно понял. Он замерз, войдя в комнату. Он все еще думал, что это кто-то другой, но ванная была ванной, а в данном случае это была часть гостиной за пределами самого офиса. Здесь, по крайней мере, было уединение, даже со стороны преторианской гвардии, которая следовала за ним, как стая колли, охраняющих особо ценную овцу. Джек не знал, что, когда кто-то находился в этой конкретной голове, загорался свет на верхней дверной коробке, и что глазок в двери офиса позволял Секретной службе знать даже этот аспект повседневной жизни своего президента.

Умыв руки, Райан посмотрел в зеркало, что всегда было ошибкой в таких случаях. Макияж заставлял его казаться моложе, чем он был, что было неплохо, но в то же время фальшиво, фальшивая румянец, которой никогда не было на его коже. Ему пришлось побороть желание стереть все это, прежде чем вернуться, чтобы встретиться с NBC. Этим якорем был темнокожий мужчина, и, когда он пожимал ему руку в зале Рузвельта, его утешало то, что его макияж был даже более гротескным, чем его собственный. Джек не обращал внимания на тот факт, что освещение телевизора настолько влияло на человеческий цвет лица, что для того, чтобы на телеэкране он выглядел нормальным, нужно было казаться клоуном неэлектронным глазам.

«Что вы будете делать сегодня, господин президент?» - задал Натан четвертый вопрос.

«У меня еще одна встреча с исполняющим обязанности директора ФБР Мюрреем - на самом деле, какое-то время мы будем встречаться дважды в день. У меня также запланирована встреча с сотрудниками службы национальной безопасности, а затем с некоторыми из выживших членов Конгресса. Сегодня днем у нас заседание кабинета министров ».

«Похороны?» Репортер пометил еще один вопрос из списка, лежащего у него на коленях.

Райан покачал головой. «Слишком рано. Я знаю, что всех нас это расстраивает, но на это нужно время ». Он не сказал, что у протокольной службы Белого дома было пятнадцать минут после обеда, чтобы проинформировать его о планах.

«Это был японский авиалайнер, фактически принадлежащий государству. Есть ли у нас основания подозревать ...

Райан наклонился вперед в ответ на это: «Нет, Натан, мы этого не делаем. У нас была связь с правительством Японии. Премьер-министр Кога пообещал полное сотрудничество, и мы верим ему на слово. Хочу подчеркнуть, что боевые действия с Японией полностью закончились. То, что произошло, было ужасной ошибкой. Эта страна работает над тем, чтобы привлечь к ответственности людей, вызвавших этот конфликт. Мы еще не знаем, как все произошло - я имею в виду прошлой ночью, - но «не знаю» означает «не знаю». Пока мы этого не сделаем, я хочу предотвратить спекуляции. Это ничем не поможет, но может навредить, и на какое-то время было достаточно боли. Сейчас мы должны думать об исцелении ».

«ДОМО АРИГАТО», - пробормотал премьер-министр Японии. Он впервые увидел лицо Райана или услышал его голос. Оба были моложе, чем он ожидал, хотя подробности Райана ему сообщили ранее в тот же день. Кога отметил напряжение и беспокойство этого человека, но когда ему нужно было что-то сказать, кроме очевидного ответа на глупый вопрос - почему американцы терпят наглость своих СМИ? - голос несколько изменился, как и глаза. Разница была неуловимой, но Кога был человеком, привыкшим замечать малейшие нюансы. Это было одним из преимуществ того, что он вырос в Японии, тем более, что всю свою сознательную жизнь он посвятил политике.

«Он был грозным врагом», - тихо заметил представитель МИД. «А в прошлом он показал себя мужественным человеком».

Кога подумал о газетах, которые он прочитал двумя часами ранее. Этот Райан применил насилие, которое ненавидел премьер-министр Японии. Но он узнал от двух призрачных американцев, которые, вероятно, спасли его жизнь от своих соотечественников, что насилие имеет место, так же как и операция, и Райан предпринял насильственные действия, чтобы защитить других, пострадал в процессе, а затем сделал это снова, прежде чем вернуться. к мирным занятиям. И снова он продемонстрировал ту же дихотомию против страны Коги, сражаясь с умением и безжалостностью, а затем проявляя милосердие и внимание. Мужественный человек ...

- Думаю, честь. Кога на мгновение остановился. Настолько странно, что между двумя мужчинами, которые никогда не встречались и которые всего неделю назад воевали, уже должна быть дружба. «Он самурай».

КОРРЕСПОНДЕНТ АВС, блондинка и женщина, звали Джой, что по какой-то причине показалось Райану совершенно неподходящим для того времени, но, вероятно, это было то имя, которое ей дали родители, и все. Если Мария из CBS была хорошенькой, то Джой была потрясающей, и, возможно, это было причиной того, что у ABC было утреннее шоу с самым высоким рейтингом. Ее приветственное рукопожатие было теплым и дружелюбным - и еще кое-что, от чего сердце Джека чуть не остановилось.

«Доброе утро, господин президент», - сказала она мягко, голосом, более подходящим для званого ужина, чем для утренних теленовостей.

"Пожалуйста." Райан жестом указал ей на стул напротив него.

«За десять минут до часа. Мы здесь, в зале Рузвельта в Белом доме, чтобы поговорить с президентом Джоном Патриком Райаном, - ворковал ее голос в камеру. "Мистер. Президент, для нашей страны это была долгая и тяжелая ночь. Что вы можете нам сказать? »

Райан изложил это достаточно тщательно, чтобы ответ вышел без осознанной мысли. Его голос был спокойным и немного механическим, и он смотрел на нее, как ему было велено сделать. В данном случае было нетрудно сосредоточиться на ее жидких карих глазах, хотя столь глубокий взгляд в них этим ранним утром приводил в замешательство. Он надеялся, что это не так уж и много.

"Мистер. Президент, последние несколько месяцев были очень травматичными для всех нас, а вчерашняя ночь была еще больше. Через несколько минут вы встретитесь со службой национальной безопасности. Что вас больше всего беспокоит? "

«Джой, давным-давно американский президент сказал, что единственное, чего нам нужно бояться, - это самого страха. Наша страна сегодня так же сильна, как и вчера ...

"Да это правда." Дарьяи уже встречалась с Райаном раньше. Тогда он был высокомерным и дерзким, как собака, стоявшая перед своим хозяином, рыча и храбрая - или вроде бы так. Но теперь хозяина не было, а вот и собака, устремив взгляд на красивую, но развратную женщину, и Дарья удивился, что его язык не высовывается и не пускает слюни. Причина в усталости. Райан устал; это было ясно видно. Кем еще он был? Он был похож на свою страну, решил аятолла. Возможно, внешне сильный. Райан был молодым человеком с широкими плечами и прямой позой. Его глаза были ясными, а голос твердым, но когда его спросили о силе его страны, он говорил о страхе и страхе страха. Интересно.

Дарьяи достаточно хорошо знал, что сила и мощь принадлежат скорее разуму, чем телу, и этот факт одинаково верен как для народов, так и для людей. Америка была для него загадкой, как и ее лидеры. Но что ему нужно было знать? Америка была безбожной страной. Вот почему этот Райан говорил о страхе. Без Бога и стране, и человеку не хватало направления. Некоторые говорили, что то же самое можно сказать и о стране Дарья, но если это вообще правда, то по другой причине, сказал он себе.

Как и люди во всем мире, Дарьяи сосредоточилась на лице и голосе Райана. Ответ на первый вопрос был явно механическим. Что бы Америка ни знала об этом славном инциденте, они не рассказывали. Возможно, они не очень много знали, но это следовало понять. У него был долгий день, и Дарьяй воспользовалась им с пользой. Он позвонил в свое министерство иностранных дел и приказал начальнику американского отдела (фактически целого отдела в официальном здании в Тегеране) заказать документ о работе американского правительства. Ситуация была даже лучше, чем надеялся Дарьей. Они не могли издавать новые законы, не могли взимать новые налоги, не могли тратить новые деньги до тех пор, пока их Конгресс не будет воссоздан, а для этого потребуется время. Почти все их министерства были обезглавлены. Этот мальчик Райан - Дарьяи было семьдесят два года - был американским правительством, и его не впечатлило то, что он увидел.

Соединенные Штаты Америки годами мешали ему. Так много власти. Даже после снижения своей мощи после крушения Советского Союза - «меньшего сатаны» - Америка не могла делать то, что невозможно ни одной другой стране. Все, что для этого требовалось, - это политическая решимость, и хотя это было достаточно редко, угроза этого всегда была устрашающей. Время от времени страна сплачивалась ради единой цели, как это произошло не так давно против Ирака, с последствиями столь поразительно решающими по сравнению с тем немногим, что его собственная страна сделала в боевой войне, которая длилась почти целое десятилетие. В этом была опасность Америки. Но теперь Америка стала более тонкой тростью - точнее, Америка была если не совсем безголовой, то почти такой. Самое сильное тело стало искалеченным и бесполезным из-за травмы шеи, тем более, что нанесла ему травму головы ...

«Всего лишь один человек», - подумала Дарьяи, не слыша сейчас слов из телевизора. Теперь слова не имели значения. Райан не сказал ничего существенного, но многое рассказал мужчине за полмира своим поведением. У нового главы страны была шея, которая стала центром пристального внимания Дарьи. Его символика была ясна. В конце концов, техническая проблема заключалась в том, чтобы полностью отделить голову от тела, и все, что стояло между ними, - это шея.

«ДЕСЯТЬ МИНУТ ДО следующего», - сказал Арни после того, как Джой уехала за своей машиной в аэропорт. Репортер Fox был в гриме.

"Как я поживаю?" На этот раз Джек отключил микрофонный провод, прежде чем встать. Ему нужно было размять ноги.

«Неплохо», - снисходительно рассудил ван Дамм. Он мог бы сказать что-нибудь еще профессиональному политику, но настоящий политик задавал бы действительно сложные вопросы. Это выглядело так, как если бы гольфист играл против своего гандикапа, а не со своим партнером-профессионалом, и это было справедливо. Самое главное, что Райану нужно было укрепить уверенность в себе, если он вообще собирался действовать. В лучшие времена президентство было достаточно трудным, и хотя каждый занимавший этот пост не раз хотел избавиться от Конгресса, а также других агентств и департаментов, именно Райану предстояло понять, насколько необходима вся система государственного управления. правительство было - и он должен был научиться на собственном горьком опыте.

«Мне нужно ко многому привыкнуть, не так ли?» Джек прислонился к стене возле зала Рузвельта, глядя вверх и вниз по коридору.

«Узнаешь», - пообещал ему начальник штаба.

"Может быть и так." Джек улыбнулся, не понимая, что утренняя активность - недавняя активность - заставила его разум отвлечься от других обстоятельств дня. Затем агент секретной службы вручил ему листок бумаги.

ОДНАКО НЕПРАВЕДЛИВО для других семей, следует понимать, что первым делом должно быть тело президента Дурлинга. На западной стороне здания было установлено не менее четырех мобильных кранов, работающих под руководством прорабов в касках, стоящих с командой квалифицированных рабочих на полу камеры, слишком близко для безопасности, но OSHA сегодня утром не было. Единственными государственными инспекторами, которые имели значение, были Секретные службы - ФБР могло иметь общую юрисдикцию, но никто бы не встал между ними и их собственным печальным поиском. Рядом находились врач и группа парамедиков, с маловероятным шансом, что кто-то мог выжить, несмотря на все противоположное. Настоящая уловка заключалась в координации действий кранов, которые погружались в кратер - вот как это выглядело - как квартет жирафов, пьющих из одной и той же водной лунки, никогда не ударяясь друг о друга из-за навыков операторов.

"Смотри сюда!" - указал прораб. В почерневшей лапе мертвой руки был автоматический пистолет. Это должен был быть Энди Уокер, главный агент компании Roger Durling's Detail. В последнем кадре по телевидению он был в нескольких шагах от своего президента, мчался, чтобы спровоцировать его с трибуны, но слишком поздно, чтобы добиться чего-то большего, кроме собственной смерти при исполнении служебных обязанностей.

Очередной провал очередного крана. Трос был привязан к блоку песчаника, который медленно поднимался, слегка закручиваясь под действием кручения стального троса. Теперь была видна остальная часть тела Уокера, а также ноги в брюках еще кого-то. Вокруг обоих были расколотые и обесцвеченные остатки дубового подиума, даже несколько листов обугленной бумаги. Огонь действительно не проникал сквозь груду камней в этой части разрушенного здания. Он горел слишком быстро для этого.

"Погоди!" Строитель схватил агента секретной службы за руку и не давал ему двинуться с места. «Они никуда не денутся. Не стоит за это убивать. Еще пара минут. Он подождал, пока один кран расчистит путь для следующего, и замахал руками, рассказывая оператору, как войти, где окунуться и когда остановиться. Двое рабочих протянули пару тросов вокруг следующего каменного блока, и бригадир закрутил руку в воздухе. Камень поднялся.

«У нас есть ДЖЕМПЕР», - сказал агент в микрофон. Медицинская бригада немедленно вошла, несмотря на предупреждающие крики нескольких строителей, но с расстояния в двадцать футов было ясно, что их время зря тратится. В левой руке он держал папку с его последней речью. Падающие камни, вероятно, убили его до того, как огонь достиг достаточно далеко, чтобы опалить его волосы. Большая часть тела была деформирована из-за раздавливания, но костюм, президентская застежка для галстука и золотые часы на его запястье точно опознали президента Роджера Дерлинга. Все остановилось. Краны стояли на месте, их дизельные двигатели работали на холостом ходу, а операторы потягивали кофе или закуривали. Приехала группа судебных фотографов, чтобы сделать снимки со всех возможных ракурсов.

Они не торопились. В другом месте на полу камеры национальные гвардейцы складывали трупы в мешки и уносили их - они взяли на себя эту задачу у пожарных за два часа до этого, - но в пятидесятифутовом круге были только Секретные службы, выполнявшие свое последнее служебное задание. долг перед ДЖАМПЕРОМ, как они назвали президента в честь его службы лейтенантом 82-й воздушно-десантной дивизии. Это длилось слишком долго, чтобы плакать, хотя для всех собравшихся агентов они приходили снова, не раз. Когда медики удалились, когда фотографы остались довольны, четыре агента в ветровках SECRET SERVICE спустились вниз по оставшимся каменным блокам. Сначала они подняли тело Энди Уокера, последним сознательным действием которого было защитить своего «принципала», и осторожно опустили его в прорезиненный мешок. Агенты держали его так, чтобы другая пара их товарищей могла поднять его и унести в путь. Следующим заданием был президент Дурлинг. Это оказалось непросто. Тело при смерти было искривлено, и его заморозил холод. Одна рука находилась под прямым углом к остальному телу и не помещалась в сумку. Агенты посмотрели друг на друга, не зная, что с этим делать. Тело было вещественным доказательством, и его нельзя было подделать. Возможно, более важным был их ужас от того, что они ранили уже мертвое тело, и поэтому президент Дерлинг вошел в сумку с протянутой рукой, как у капитана Ахава. Четыре агента выполнили его, выбравшись из камеры, обогнув все упавшие блоки, а затем спустились к машине скорой помощи, ожидающей этой единственной цели. Это напомнило о фотокорреспондентах поблизости и издалека, которые снимали снимки или увеличивали масштаб своих телекамер, чтобы запечатлеть момент.

Момент прервался в интервью Райана Фоксу, и он наблюдал за происходящим на мониторе, стоящем на столе. Каким-то образом в его сознании это сделало это официальным. Дурлинг действительно был мертв, теперь он действительно был президентом, вот и все. Камера в комнате уловила лицо Райана, когда оно изменилось, когда он вспомнил, как Дурлинг привел его, доверял ему, опирался на него, вел его ...

Вот и все, понял Джек. Раньше ему всегда было на кого опереться. Конечно, другие опирались на него, спрашивали его мнение, давили ему голову в кризисной ситуации, но всегда был к кому вернуться, чтобы сказать ему, что он поступил правильно. Он мог сделать это сейчас, но взамен он получил бы только мнения, а не суждения. Суждения теперь были его. Он слышал всевозможные вещи. Его советники были бы подобны юристам, одни спорили бы об одном, другие спорили бы о другом, чтобы сказать ему, что он был прав и неправ одновременно, но когда все закончилось, решение оставалось только за ним.

Рука президента Райана потерла лицо, не обращая внимания на макияж, который он намазал. Он не знал, что то, что рассылал Фокс и другие сети, теперь транслировалось по разделенному экрану, поскольку у всех был доступ к каналу пула из зала Рузвельта. Его голова слегка покачивалась из стороны в сторону, как у человека, который должен был принять то, что ему не нравилось, его лицо теперь было слишком пустым для печали. За ступеньками Капитолия краны снова начали опускаться.

"Куда мы отправимся отсюда?" - спросил репортер Fox. Этого вопроса не было в его списке. Это была просто человеческая реакция на человеческую сцену. Отрезок «Холма» сильно урезал отведенное для интервью время, и по другой теме они перешли бы в следующий сегмент, но правила в Белом доме были непреклонными.

«Предстоит проделать довольно много работы», - ответил Райан.

"Спасибо господин президент. Четырнадцать минут после часа.

Джек смотрел, как погас свет на телекамеру. Первоначальный продюсер подождал несколько секунд, прежде чем махнул рукой, и президент отсоединил микрофон и кабель. Его первый пресс-марафон закончился. Прежде чем выйти из комнаты, он более внимательно посмотрел в камеры. Раньше он преподавал уроки истории, а в последнее время проводил брифинги, но все они были обращены к живой аудитории, глазами которой он мог видеть и читать, и по их реакции он несколько скорректировал свое выступление. ускорение или замедление, может быть, немного юмора, если позволяют обстоятельства, или повторение чего-то, чтобы прояснить свою точку зрения. Теперь его интимные беседы будут направлены на что- то. Что-то еще не нравится. Райан вышел из комнаты, в то время как во всем мире люди оценивали то, что они видели о новом американском президенте. Телевизионные комментаторы обсуждали его в пятидесяти или более странах, пока он снова искал ванную.

«ЭТО лучшее, что случилось с нашей страной со времен Джефферсона». Пожилой мужчина считал себя серьезным исследователем истории. Ему понравился Томас Джефферсон за его заявление о том, что страна, которой управляют меньше всего, управляется лучше всего, что было почти всем, что он знал о пословицах мудреца Монтичелло.

«И, похоже, для этого понадобился японец». После заявления последовало ироничное фырканье. Такое событие могло даже свести на нет его закоренелый расизм. Не мог бы он этого, не так ли?

Они не спали всю ночь - было 5:20 по местному времени - смотрели репортажи по телевизору, которые не прекращались. Они отметили, что репортеры выглядели еще более растерянными, чем этот Райан. Часовые пояса имели преимущество. Оба прекратили пить пиво около полуночи и перешли на кофе через два часа, когда оба задремали. Этого не могло быть. То, что они увидели, переключение каналов, загруженных на большую спутниковую тарелку за пределами хижины, было похоже на фантастический телемарафон, за исключением того, что этот не был посвящен сбору денег для детей-калек, жертв СПИДа или школ для негров. Это было весело. Все эти вашингтонские ублюдки, должно быть, сгорели дотла, большинство из них.

«Бюрократское барбекю», - сказал Питер Холбрук в семнадцатый раз с 11:30, когда он подводил итоги мероприятия. Он всегда был творцом движения.

«Ой, черт, Пит!» - ахнул Эрнест Браун, пролив кофе себе на колени. Это все еще было забавно, достаточно, чтобы он не сразу вскочил на ноги от неприятного ощущения, вызванного его промахом.

«Это была долгая ночь», - засмеялся Холбрук. Они смотрели речь президента Дарлинга по нескольким причинам. Во-первых, во всех сетях были вытеснены обычные программы, как это обычно бывает при важном событии; но правда заключалась в том, что их спутниковая линия связи давала им доступ в общей сложности к 117 каналам, и им даже не пришлось выключать телевизор, чтобы избежать вмешательства правительства, которое они и их друзья презирали. Более глубокая причина заключалась в том, что они культивировали свой гнев на свое правительство и обычно смотрели такие речи - оба мужчины ловили по крайней мере час в день C-SPAN-1 и -2 - чтобы подпитывать эти чувства, обмениваясь колючими комментариями туда и обратно каждый раз. протокол выступления президента.

«Так кто же на самом деле этот Райан?» - спросил Браун, зевая.

- Похоже, еще одна ящерица. Бюрократ, говорящий о бюрократии.

«Ага», - рассудил Браун. «Ему нечем поддержать, Пит».

Холбрук повернулся и посмотрел на своего друга. "Это действительно что-то не так, не так ли?" Сделав это наблюдение, он встал и подошел к книжным полкам, окружавшим южную сторону его логова. Его экземпляр Конституции представлял собой тщательно вывернутую брошюру, которую он читал как можно чаще, чтобы лучше понять намерения составителей. «Знаешь, Пит, здесь нет ничего, что могло бы прикрыть такую ситуацию».

"Действительно?"

Холбрук кивнул. "Действительно."

«Ни хрена». Это потребовало некоторого размышления, не так ли?

«УБИВАЛИ?» - спросил ПРЕЗИДЕНТ РАЙАН, все еще вытирая макияж с лица влажными салфетками из тех же сортов, которыми он счищал детские попки. По крайней мере, когда он закончил, его лицо стало чистым.

«Это предварительное указание, как при беглом осмотре тела, так и при быстром и грязном осмотре лент в кабине». Мюррей пролистал записи, присланные ему по факсу всего двадцать минут назад.

Райан откинулся на спинку стула. Как и многое другое в Овальном кабинете, он был новым. На учетной записи позади него были удалены все семейные и личные фотографии Дурлинга. Бумаги на столе были взяты на рассмотрение в секретариат президента. То, что осталось или было заменено, было аксессуарами из магазинов Белого дома. Стул, по крайней мере, был хорошим, дорого спроектирован для защиты спины сидящего, и вскоре его заменит изготовленный на заказ стул, приспособленный к его собственной спине производителем, который выполняет услуги бесплатно и - что примечательно - без общественные фанфары. Рано или поздно ему придется работать в этом месте, решил Джек несколькими минутами ранее. Секретарши были здесь, и было несправедливо заставлять их ходить по зданию, вверх и вниз по лестнице. Сон в этом месте был совершенно другой проблемой - на данный момент; это тоже нужно было изменить, не так ли? Итак, подумал он, глядя через стол на Мюррея, убийство.

"Выстрелил?"

Дэн покачал головой. «Нож прямо в сердце, всего одно проникновение. Рана казалась нашему агенту тонким лезвием, похожим на нож для стейка. Судя по записям в кабине, это было сделано до взлета. Похоже, мы можем довольно точно указать время. Непосредственно перед запуском двигателя и до момента удара единственный голос на кассетах - это пилот. Его звали Сато, он был очень опытным пилотом-командиром. Японская полиция прислала нам кучу данных. Казалось бы, на войне он потерял брата и сына. Брат командовал эсминцем, который со всех сторон потопили. Сын был летчиком-истребителем, который сломался при приземлении после задания. Оба в один и тот же день или достаточно близко. Итак, это было личное. Мотив и возможность, Джек, - позволил себе сказать Мюррей, потому что они были в офисе почти одни. Андреа Прайс тоже была там. Она не совсем одобряла; ей еще не сказали точно, как далеко зашли двое мужчин.

«Это довольно быстро на удостоверении личности», - заметил Прайс.

«Это необходимо укрепить», - согласился Мюррей. «Мы сделаем это с помощью анализа ДНК, чтобы быть уверенным. Лента кабины достаточно хороша для анализа голосовых сообщений, по крайней мере, так они сказали нашему агенту. У канадцев есть радиолокационные ленты, отслеживающие самолет за пределами их воздушного пространства, поэтому подтвердить время события просто. У нас есть самолет, который летит из Гуама в Японию, в Ванкувер и в здание Капитолия. Как говорится, все кончено, кроме криков. Будет много криков. Господин президент, - на этот раз Андреа Прайс почувствовала себя лучше, - пройдет как минимум два месяца, прежде чем мы соберем все зацепки и лакомые кусочки информации, и я полагаю, что мы могли бы ошибаться, но для всех практических целей в по моему мнению и мнению наших старших агентов на месте происшествия, это дело скоро будет закрыто ».

«Что могло вас сделать не так?» - спросил Райан.

«Потенциально довольно много вещей, но есть практические соображения. Чтобы это было чем-то иным, чем поступком одного фанатика - нет, это несправедливо, не так ли? Один очень злой человек. В любом случае, чтобы это был заговор, мы должны предполагать детальное планирование, и это трудно поддерживать. Откуда им было знать, что война будет проиграна, откуда они узнали о совместной сессии - и если бы она была спланирована как военная операция, как сказал парень из NTSB, черт, десять тонн взрывчатки было бы несложно загрузить на борту."

- Или ядерное оружие, - вмешался Джек.

«Или ядерное оружие». Мюррей кивнул. «Это напоминает мне: атташе ВВС сегодня посетит их объект по производству ядерного оружия. Японцам понадобилось несколько дней, чтобы выяснить, где он находится. У нас сейчас есть парень, который знает, что там летает ». Мюррей проверил свои записи. «Доктор. Вудро Лоуэлл - о, я его знаю. Он управляет магазином в Лоуренсе Ливерморе. Премьер-министр Кога сказал нашему послу, что он хочет передать проклятые вещи PDQ и вывезти их к черту из своей страны ».

Райан повернул стул. Окна позади него выходили на памятник Вашингтону. Этот обелиск был окружен кругом флагштоков, все флаги которых были наполовину посохи. Но он видел, что люди выстраиваются в очередь, чтобы подняться наверх на лифте. Туристы, приехавшие в Вашингтон посмотреть достопримечательности. Что ж, они заключали своего рода сделку, не так ли? Он увидел, что окна Овального кабинета были невероятно толстыми, на случай, если у кого-то из этих туристов под пальто спрятана снайперская винтовка ...

«Сколько из этого мы можем выпустить?» - спросил президент Райан.

«Мне удобно выпустить несколько вещей», - ответил Мюррей.

"Вы уверены?" Прайс спросил.

«Это не значит, что мы должны защищать доказательства для уголовного процесса. Субъект в футляре мертв. Мы будем преследовать все возможности сообщников, но доказательства, которые мы приводим сегодня, никоим образом не скомпрометируют это. Я не совсем фанат обнародования улик, но люди хотят что-то знать, и в случае, подобном этому, вы позволяете им это получить ».

Кроме того , подумал Прайс, от этого Бюро хорошо выглядит. После этого безмолвного наблюдения по крайней мере одно государственное учреждение начало возвращаться в нормальное русло.

«Кто управляет этим в Justice?» - спросила она вместо этого.

«Пэт Мартин».

"Ой? Кто его выбрал? » спросила она. Райан повернулся, чтобы увидеть беседу по этому поводу.

Мюррей почти покраснел. «Я думаю, что я сделал. Президент сказал выбрать лучшего профессионального прокурора, и это Пэт. Он был начальником уголовного отдела девять месяцев. До этого он руководил шпионажем. Бывшее бюро. Он особенно хороший юрист, проработал там почти тридцать лет. Билл Шоу хотел, чтобы он стал судьей. Он говорил об этом с AG только на прошлой неделе ».

«Вы уверены, что он достаточно хорош?» - спросил Джек. Прайс решил ответить.

«Мы тоже работали с ним. Он настоящий профи, и Дэн прав, он настоящий судья, чертовски крутой, но в то же время чрезвычайно справедливый. Он вел дело о подделке денег, которое мой старый партнер шомполировал в Новом Орлеане ».

«Хорошо, пусть сам решает, что выпускать. Он может начать общаться с прессой сразу после обеда ». Райан посмотрел на часы. Он был президентом ровно двенадцать часов.

ПОЛКОВНИК ПЬЕР АЛЕКСАНДР, армия США, в отставке, все еще выглядел как солдат, высокий, худой и подтянутый, и декана это нисколько не беспокоило. Дэйву Джеймсу сразу понравилось то, что он увидел, когда его посетитель занял свое место, он понравился еще больше за то, что он прочитал в резюме этого человека, и еще больше за то, что он узнал по телефону. Полковник Александр - «Алекс» для своих друзей, которых у него было много - был специалистом по инфекционным заболеваниям, который провел двадцать продуктивных лет на службе у своего правительства, разделенного в основном между армейским госпиталем Уолтера Рида в Вашингтоне и фортом Детрик в Мэриленде. Доктор Джеймс заметил, что окончил Вест-Пойнт и Медицинскую школу Чикагского университета. Хорошо, его взгляд снова пробегает резидентура и другие записи о профессиональном опыте. Список опубликованных статей занимал восемь страниц с одинарным интервалом. Номинирован на пару важных призов, но пока не повезло. Что ж, может быть, Хопкинс сможет это изменить. Его темные глаза в данный момент не были особенно яркими. Ни в коем случае не высокомерный человек, Александр знал, кем и чем он был, - еще лучше, знал, что Дин Джеймс знал.

«Я знаю Гаса Лоренца», - с улыбкой сказал Дин Джеймс. «Мы вместе проходили стажировку у Питера Брента Бригама». Который с тех пор Гарвард превратился в Brigham and Women's.

«Великолепный парень», - согласился Александр в своем лучшем креольском протяжном тоне. Обычно считалось, что работа Гаса о Ласса и Ку-лихорадке побудила его претендовать на Нобелевскую премию. «И отличный документ».

«Так почему бы тебе не поработать с ним в Атланте? Гас сказал мне, что очень сильно хочет тебя.

"Дин Джеймс ..."

«Дэйв, - сказал декан.

«Алекс», - ответил полковник. В конце концов, было что сказать о гражданской жизни. Александр считал декана эквивалентом трех звезд. Может, четыре звезды. Джонс Хопкинс пользовался большим авторитетом. «Дэйв, я почти всю жизнь проработал в лаборатории. Я хочу снова лечить пациентов. CDC был бы таким же. Как бы мне ни нравился Гас, мы много работали вместе в Бразилии в 1987 году; мы прекрасно ладим, - заверил он декана. «Я устал постоянно смотреть слайды и распечатки». И по той же причине он отклонил чертовски выгодное предложение от Pfizer Pharmaceuticals возглавить одну из их новых лабораторий. Инфекционные болезни скоро появятся в медицине, и оба мужчины надеялись, что еще не поздно. Какого черта, подумал Джеймс, этот парень не получил звание генерал-офицера? «Может быть, политика», - подумал декан. У армии тоже была эта проблема, как и у Хопкинса. Но их потеря ...

«Я говорил о тебе с Гасом вчера вечером».

"Ой?" Не то чтобы это было удивительно. На этом уровне медицины все знали друг друга.

«Он говорит, просто найми тебя на месте»

«Как хорошо с его стороны», - усмехнулся Александр.

«… До того, как Гарри Таттл из Йельского университета заберет тебя в свою лабораторию».

«Ты знаешь Гарри?» Да, и все тоже знали, что делают все остальные.

«Одноклассники здесь», - объяснил декан. «Мы оба встречались с Венди. Он выиграл. Знаешь, Алекс, мне не о чем тебя спросить.

«Надеюсь, это хорошо».

"Это. Мы можем начать вас как доцент, работающий под руководством Ральфа Форстера. Вам предстоит много лабораторной работы - хорошая команда для работы. Ральф создал хороший магазин за последние десять лет. Но мы начинаем получать много клинических направлений. Ральф стареет, чтобы так много путешествовать, так что вы можете рассчитывать на то, что немного облетите весь мир. Ты также будешь отвечать за клиническую часть, о, шесть месяцев, чтобы твои ноги были хорошими и влажными ...? "

Полковник в отставке задумчиво кивнул. «Совершенно верно. Мне нужно переучить несколько вещей. Черт, когда же обучение прекратится? »

«Когда ты станешь администратором, если не будешь осторожен».

«Ага, теперь ты знаешь, зачем я повесил зеленый костюм. Они хотели, чтобы я командовал госпиталем, понимаете, пробил билет. Черт возьми, я знаю, что хорошо работаю в лаборатории, хорошо? Я очень хорош в лаборатории. Но я подписался на лечение людей время от времени - и, естественно, для обучения некоторых, но мне нравится видеть больных и отправлять их домой здоровыми. Однажды кто-то в Чикаго сказал мне, что это была работа ».

«Если это была работа по продаже, - подумал Дин Джеймс, - значит, он взял уроки у Оливье». Йельский университет мог бы предложить ему примерно такую же должность, но этот позволит Александру находиться недалеко от форта Детрик и на расстоянии девяноста минут полета до Атланты и недалеко от Чесапикского залива - в резюме сказано, что Александр любит ловить рыбу. Ну, подумал, рос в заливе Луизианы. В общем, это была неудача Йеля. Профессор Гарольд Таттл был так хорош, как и они, может быть, немного лучше, чем Ральф Форстер, но лет через пять Ральф уйдет на пенсию, а Александр здесь будет выглядеть как звезда. Больше всего на свете Дин Джеймс занимался вербовкой будущих звезд. В другой реальности он был бы генеральным менеджером бейсбольной команды-победителя. Итак, это было решено. Джеймс закрыл папку на своем столе.

«Доктор, добро пожаловать в медицинский факультет Университета Джонса Хопкинса».

"Спасибо, сэр."

4

OJT

Т ОН Остальной день было пятно. Даже переживая это, Райан знал, что никогда не запомнит ничего, кроме отрывков. Его первый опыт работы с компьютерами был во время учебы в Бостонском колледже. До эпохи персональных компьютеров он использовал самый тупой из тупых терминалов - телетайп - для связи где-то с мэйнфреймом, вместе с другими студентами Британской Колумбии и еще больше из других местных школ. Это называлось «разделением времени», всего лишь еще один термин из прошлого, когда компьютеры стоили около миллиона долларов за производительность, которую теперь можно было воспроизвести в часах обычного человека. Но Джек узнал, что этот термин по-прежнему применяется к американскому президентству, где способность проработать единственную мысль от начала до конца была редчайшей роскошью, а работа заключалась в отслеживании различных интеллектуальных нитей от одной отдельной встречи к другой, например, отслеживание целой группы сериалов, продолжающих сериалы от эпизода к эпизоду, стараясь не путать одно с другим и зная, что избежать этой ошибки совершенно невозможно.

После увольнения Мюррея и Прайса все началось всерьез.

Знакомство Райана началось с брифинга по национальной безопасности, проведенного одним из офицеров национальной разведки, прикомандированных к персоналу Белого дома. Здесь в течение двадцати шести минут он узнал то, что уже знал из-за работы, которую он занимал до вчерашнего дня. Но ему все равно пришлось пережить это, хотя бы по той причине, что он должен был почувствовать человека, который будет одним из его ежедневных инструкторов. Все они были разные. У каждого была индивидуальная точка зрения, и Райан должен был понимать нюансы, присущие отдельным голосам, которые он слышал.

«Итак, на данный момент ничего не видно на горизонте?» - спросил Джек.

«Мы ничего не видим в Совете национальной безопасности, господин президент. Вы, конечно же, знаете потенциальные проблемные места не хуже меня, и они меняются каждый день ». Мужчина защищался с грацией человека, который годами танцевал под эту музыку. Лицо Райана не изменилось только потому, что он видел это раньше. Настоящий разведчик не боялся смерти, не боялся застать жену в постели со своим лучшим другом, не боялся обычных жизненных превратностей. Офицер национальной разведки действительно опасался, что его сочтут неправым в отношении всего, что он сказал в своем официальном качестве. Однако избежать этого было просто: вы никогда не занимали реальной позиции ни по одному поводу. В конце концов, это была болезнь не только избранных должностных лиц. Только президент должен был высказаться, и ему повезло, что у него были такие подготовленные специалисты, которые предоставили ему необходимую информацию, не так ли?

«Позвольте мне сказать вам кое-что», - сказал Райан после нескольких секунд размышлений.

"Что это, сэр?" - осторожно спросил НИО.

«Я не хочу просто слышать то, что ты знаешь. Я также хочу услышать, что думаете вы и ваши люди. Вы несете ответственность за то, что знаете, но я терпеть не могу действовать в соответствии с тем, что вы думаете. Я был там и делал это, хорошо? "

«Конечно, господин президент». Мужчина позволил себе улыбнуться, замаскировавшей его ужас перед такой перспективой. «Я передам это своим людям».

"Спасибо." Райан отпустил человека, сразу же зная, что ему нужен советник по национальной безопасности, которому он мог бы доверять, и гадая, где он его возьмет.

Дверь открылась, как по волшебству, чтобы выпустить NIO - это сделал агент Секретной службы, который наблюдал через шпионскую дыру на протяжении большей части брифинга. Следующей была группа инструкторов Министерства обороны США.

Старший мужчина, обладатель двух звезд, вручил пластиковую карту.

"Мистер. Президент, вам нужно положить это в свой кошелек ».

Джек кивнул, зная, что это было до того, как его руки коснулись оранжевого пластика. Это было похоже на кредитную карту, но на ней был ряд групп номеров ....

"Который из?" - спросил Райан.

«Вы решаете, сэр».

Райан так и сделал, дважды прочитав третью такую группу. Вместе с генералом были два офицера, полковник и майор, которые записали выбранную им группу номеров и дважды зачитали его ему. Президент Райан теперь имел возможность отдать приказ о выпуске стратегического ядерного оружия.

"Почему это необходимо?" он спросил. «В прошлом году мы уничтожили последнее баллистическое оружие».

"Мистер. Президент, у нас все еще есть крылатые ракеты, которые могут быть вооружены боеголовками W-80, а также гравитационные бомбы B-61, предназначенные для нашего бомбардировочного флота. Нам нужно ваше разрешение, чтобы активировать ссылки на допустимые действия (PAL), и идея состоит в том, чтобы мы включили их как можно раньше, на всякий случай »

Райан закончил фразу: «Меня вывели рано».

- Ты сейчас действительно важен, Джек, - сказал ему мерзкий голосок. Теперь вы можете нанести ядерный удар. «Я ненавижу эти проклятые вещи. Всегда любил ».

«Вы не должны любить их, сэр», - посочувствовал генерал. «Теперь, как вы знаете, у морских пехотинцев есть вертолетная эскадрилья VMH-1, которая всегда готова в любой момент доставить вас отсюда и в безопасное место, и ...»

Райан выслушал остальных, пока его разум размышлял, следует ли ему сделать то, что сделал Джимми Картер в этот момент: Хорошо, тогда давай посмотрим. Скажи им, что я хочу, чтобы они забрали меня СЕЙЧАС. Какое президентское командование стало большим затруднением для многих морских пехотинцев. Но сейчас он не мог этого сделать, не так ли? Выяснится, что Райан был параноидальным дураком, а не тем, кто хотел увидеть, действительно ли система работает так, как говорили люди. К тому же сегодня ВМХ-1 обязательно раскрутится, не так ли?

Четвертым членом бригады инструкторов был уорент-офицер в штатском, который нес вполне обыкновенный на вид портфель, известный как «футбольный мяч», внутри которого находился переплет, внутри которого находился план нападения - фактически целый набор их ...

"Позволь мне увидеть это." Райан указал. Ордер заколебался, затем открыл чемодан и передал темно-синий переплет, который Райан распахнул.

«Сэр, мы не меняли его с тех пор ...»

Первый раздел, как заметил Джек, был обозначен как ОСНОВНАЯ АТАКА. На ней была изображена карта Японии, многие города которой отмечены разноцветными точками. Легенда внизу показывает, что означают точки с точки зрения доставленного мегатоннажа; возможно, на другой странице будут даны количественные данные о предполагаемых смертях. Райан раскрыл связующие кольца и удалил весь раздел. «Я хочу, чтобы эти страницы сожгли. Я хочу, чтобы этот МАО немедленно был ликвидирован ». Это просто означало, что он будет храниться в каком-то ящике Планов войны Пентагона, а также в Омахе. Подобные вещи никогда не умирали.

«Сэр, мы еще не подтвердили, что японцы уничтожили все свои пусковые установки, и не подтвердили нейтрализацию их оружия. Понимаете-"

«Генерал, это приказ», - тихо сказал Райан. «Я могу дать их, знаете ли».

Спина мужчины была обращена к вниманию. «Да, господин президент».

Райан просмотрел оставшуюся папку. Несмотря на свою предыдущую работу, то, что он обнаружил, было откровением. Джек всегда избегал слишком близких познаний проклятых вещей. Он никогда не ожидал, что их используют. После террористического инцидента в Денвере и всего ужаса, охватившего всю планету после него, государственные деятели разных континентов и политические убеждения предались коллективным размышлениям об оружии, находящемся под их контролем. Даже во время только что завершившейся боевой войны с Японией Райан знал, что где-то группа экспертов придумала план ответного ядерного удара, но он сосредоточил свои усилия на том, чтобы сделать его ненужным, и это было источником значительной гордости. новому президенту, что он даже не думал о реализации плана, краткое изложение которого все еще было у него в левой руке. Он увидел, что ДЛИННАЯ ВИНТОВКА - это кодовое название. Почему имена должны быть такими, мужественными и захватывающими, как если бы это было чем-то, чем можно было бы гордиться?

«Что это? ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ ...?"

"Мистер. Президент, - ответил генерал, - это метод использования ЭМИ-атаки. Электромагнитный импульс. Если вы взорвете устройство на очень большой высоте, нет ничего - фактически нет воздуха - чтобы поглотить начальную энергию детонации и преобразовать ее в механическую энергию, то есть никакой ударной волны. В результате вся энергия уходит в своей первоначальной электромагнитной форме. Результирующий всплеск энергии убивает электричество и телефонные линии. В наших СИОПах для Советского Союза у нас всегда была куча оружия, рассчитанного на высотные взрывы. Их телефонная система была настолько примитивной, что ее было легко разрушить. Это дешевое убийство на миссии, никому на земле не повредит ».

"Я понимаю." Райан закрыл папку и вернул ее прапорщику, который немедленно закрыл теперь более светлый документ. «Я так понимаю, что не происходит ничего, что могло бы потребовать любого ядерного удара?»

«Верно, господин президент».

«Итак, какой смысл в том, чтобы этот человек все время сидел возле моего офиса?»

«Вы не можете предсказать все возможные непредвиденные обстоятельства, не так ли, сэр?» - спросил генерал. Райан понял, что, как только шок прошел, ему, должно быть, было трудно произнести фразу с невозмутимым видом.

«Думаю, что нет», - ответил осужденный президент.

Бюро протокола БЕЛОГО ДОМА возглавляла женщина по имени Джуди Симмонс, которая была прикомандирована к сотрудникам Белого дома из Государственного департамента четырьмя месяцами ранее. Ее офис в подвале здания был загружен сразу после полуночи, когда она приехала из своего дома в Берк, штат Вирджиния. Ее неблагодарная работа заключалась в том, чтобы подготовить приготовления к крупнейшим государственным похоронам в истории Америки, к которой уже взялись за дело более сотни сотрудников, и еще не наступил обеденный перерыв.

Список всех погибших еще нужно было составить, но после внимательного изучения видеозаписей было в значительной степени известно, кто находится в камере, и была биографическая информация обо всех из них - женатых или холостых, вероисповедания и т. Д. - из которых составить необходимые, если предварительно, планы. Что бы ни было окончательно решено, Джек будет хозяином мрачной церемонии, и его нужно будет информировать о каждом этапе планирования. Похороны тысяч, подумал Райан, большинство из которых он не знал, большинство из которых еще не извлеченные тела ждали жены, мужья и дети.

«Национальный собор», - увидел он, переворачивая страницу. Было составлено приблизительное количество религиозных объединений. Это определило бы духовенство на выполнение различных функций в экуменическом религиозном служении.

«Вот где обычно проводятся такие церемонии, господин президент», - подтвердил очень взволнованный чиновник. «Там не будет места для всех останков» - она не сказала, что один из сотрудников Белого дома предложил провести поминальную службу на стадионе RFK, чтобы разместить всех жертв, - «но будет место для президента и г-жи. Дурлинг плюс репрезентативная выборка жертв Конгресса. Мы связались с правительствами одиннадцати иностранных государств по вопросу присутствующих дипломатов. У нас также есть предварительный список представителей иностранных государств, которые приедут на церемонию ». Она также передала этот лист.

Райан быстро просмотрел его. Это означало, что после поминальной службы он будет «неформально» встречаться с многочисленными главами государств для ведения «неформального» бизнеса. Ему понадобится информационная страница для каждой встречи, и в дополнение ко всему, что они все могут спросить или захотеть, все будут проверять его. Джек знал, как это работает. Во всем мире президенты, премьер-министры и несколько сохранившихся диктаторов теперь читали бы собственные информационные документы - кем был этот Джон Патрик Райан и чего мы можем от него ожидать? Он задавался вопросом, знают ли они ответ лучше, чем он. Возможно нет. В конце концов, их NIO не так уж сильно отличались бы от его. И поэтому многие из них прилетали на правительственных самолетах, отчасти для того, чтобы выразить уважение к президенту Дерлингу и американскому правительству, отчасти для того, чтобы присмотреться к новому американскому президенту, отчасти для внутреннего политического потребления внутри страны, а отчасти потому, что ожидалось, что они должны это сделать. Сделай так. Таким образом, это событие, каким бы ужасным оно ни было для бесчисленных тысяч людей, было всего лишь еще одним механическим упражнением в мире политики. Джеку хотелось вскрикнуть от ярости, но что еще оставалось делать? Мертвые были мертвы, и все его горе не могло вернуть их, и дела его страны и других продолжались.

«Пусть Скотт Адлер рассмотрит это, хорошо?» Кто-то должен был определить, сколько времени ему следует проводить с официальными посетителями, а у Райана не было квалификации для этого.

«Да, господин президент».

«Какие речи мне нужно будет произносить?» - спросил Джек.

«Наши люди работают над этим для вас. - К завтрашнему дню у вас должны быть предварительные наброски, - ответила миссис Симмонс.

Президент Райан кивнул и сунул бумаги в стопку. Когда начальник протокола ушел, вошел секретарь, он не знал, как зовут эту даму, - с пачкой телеграмм, остатками от Восьмого и меня, которых он не получил, плюс еще один лист бумаги, показывающий его действия для день, подготовленный без его участия или помощи. Он собирался ворчать об этом, когда она заговорила.

«У нас более десяти тысяч телеграмм и электронных писем от… ну, от граждан», - сказала она ему.

"Сказать что?"

«В основном то, что они молятся за вас».

"Ой." Почему-то это стало неожиданностью, причем весьма унизительной. Но послушает ли Бог?

Джек вернулся к чтению официальных сообщений, и первый день прошел.

СТРАНА фактически остановилась, хотя ее новый президент изо всех сил пытался примириться со своей новой работой. Банки и финансовые рынки были закрыты, как и школы и многие предприятия. Все телеканалы переместили свои вещательные штаб-квартиры в различные вашингтонские бюро случайным образом, заставив их всех работать вместе. Группа камер, расставленных вокруг холма, вела непрерывную трансляцию операций по восстановлению, в то время как репортерам приходилось продолжать говорить, чтобы эфир не был заполнен тишиной. Около одиннадцати утра кран снял остатки хвоста 747-го, который был помещен на большой бортовой прицеп для перевозки в ангар на базе ВВС Эндрюс. Это было место для так называемого «расследования аварии», если не считать лучшего термина, и камеры отслеживали транспортное средство, когда оно двигалось по улицам. Вскоре после этого почти таким же образом вышли из строя два двигателя.

Различные «эксперты» помогали заполнить тишину, размышляя о том, что и как произошло. Это было трудным для всех участников, поскольку утечек было немного, пока те, кто пытался выяснить, что произошло, были слишком заняты, чтобы разговаривать с репортерами как для записи, так и не для записи, и хотя журналисты не могли этого сказать, их большинство Благодатный источник утечек лежал в руинах перед тридцатью четырьмя камерами. Это мало что могло сказать экспертам. Свидетели были опрошены на предмет их воспоминаний - к большому удивлению всех, записи о приближающемся самолете не было вообще. Боковой номер самолета был известен - его вряд ли можно было не заметить, он был нарисован на обломках самолета, и его так же легко проверили репортеры, как и федеральные власти. Право собственности на самолет Japan Airlines было немедленно подтверждено, как и в тот же день, когда самолет покинул завод Boeing недалеко от Сиэтла. Должностные лица этой компании давали интервью, и по ходу дела было установлено, что самолет 747-400 (PIP) весил чуть более двухсот тонн пустого, это число удвоилось с учетом массы топлива, пассажиров и багажа, которое он мог втащить в самолет. воздух. Пилот United Airlines, который был знаком с самолетом, объяснил двум сетям, как пилот может подлететь к Вашингтону и затем совершить смертельное пикирование, в то время как его коллега из Delta сделал то же самое с остальными. Оба летчика ошиблись в некоторых деталях, ни одна из которых не имела значения.

«Но ведь секретная служба вооружена зенитными ракетами, не так ли?» - спросил один якорь.

«Если к вам едет восемнадцатиколесный транспорт со скоростью шестьдесят миль в час, и вы выстреливаете одну из шин на трейлере, это не останавливает грузовик, не так ли?» - ответил пилот, отметив сосредоточенный интеллект на лице высокооплачиваемого журналиста, который понимал немногим больше, чем то, что было показано на его TelePrompTer. «Триста тонн самолетов не останавливаются, хорошо?»

«Значит, не было способа остановить это?» - спросил якорь с искаженным лицом.

"Вовсе нет." Пилот видел, что репортер ничего не понял, но ничего не мог придумать, чтобы прояснить ситуацию.

Директор в своей диспетчерской на проспекте Небраска сменил камеры, чтобы проследить за парой гвардейцев, сбивающих с лестницы еще одно тело. Помощник режиссера следил за этими камерами, пытаясь вести постоянный подсчет количества удаленных тел. Теперь стало известно, что тела президента и миссис Дерлинг были обнаружены и находятся в Армейском медицинском центре Уолтера Рида для вскрытия, требуемого по закону в связи с противоправной смертью, и утилизации. В штаб-квартире сети в Нью-Йорке каждый фут видеозаписи Дурлинга или о нем собирался и склеивался для презентации в течение дня. Разыскивались и опрашивались коллеги по политическим вопросам. Психологов пригласили объяснить, как дети Дурлинга могут справиться с травмой, а затем расширили свой кругозор, чтобы поговорить о влиянии этого события на страну в целом и о том, как люди могут с этим справиться. Единственное, что не освещалось в телевизионных новостях, - это духовный аспект; тот факт, что многие жертвы верили в Бога и время от времени посещали церковь, не заслуживает эфирного времени, хотя присутствие многих людей в церквях считалось достаточно важным для освещения в течение трех минут в одной сети - а затем, потому что каждый постоянно следил за другие для идей, этот сегмент был скопирован другими в течение следующих нескольких часов.

На самом деле, Джек знал, что ВСЕ к этому привело. Цифры добавили только отдельные примеры, идентичные этому по величине и ужасу. Он избегал этого большую часть дня, насколько это было возможно, но, наконец, его трусость иссякла.

Дети Дурлинга колебались между онемением отрицания и ужасом перед миром, разрушенным на их глазах, пока они смотрели своего отца по телевизору. Они больше никогда не увидят маму и папу. Тела были слишком повреждены, чтобы шкатулки можно было открыть. Ни последних прощаний, ни слов, только травмирующее удаление основы, на которой держалась их юная жизнь. И как дети должны были понять, что мама и папа были не просто мамой и папой, а были кем-то другим, и по этой причине их смерть была необходима тому, кто не знал или не заботился о дети?

Члены семьи прилетели в Вашингтон, большинство из них прилетели на самолете из Калифорнии. В равной степени потрясенные, они, тем не менее, в присутствии детей должны были собрать в себе силы, чтобы облегчить жизнь молодым. И это дало им занятие. Агенты секретной службы, назначенные на JUNIPER и JUNIOR, были, вероятно, наиболее травмированы из всех. Обученные яростно защищать любого «директора», агенты, присматривавшие за детьми Дурлинга - более половины из них составляли женщины - несли дополнительное бремя обычной заботы, которую любой человек испытывает к любому ребенку, и ни один из них не колебался бы ни на микросекунду. отдать свою жизнь, чтобы защитить молодых людей, зная, что остальная часть Деталей будет иметь оружие и пылает. Мужчины и женщины из этой детали играли с детьми, покупали им подарки на Рождество и день рождения, помогали с домашними заданиями. Теперь они прощались и с детьми, и с родителями, и с коллегами. Райан увидел выражение их лиц и сделал мысленную пометку спросить Андреа, назначит ли Служба им психолога.

«Нет, не больно». Джек сидел так, чтобы дети смотрели ему прямо в глаза. «Это совсем не больно».

«Хорошо, - сказал Марк Дерлинг. Дети были безукоризненно одеты. Один из членов семьи счел важным, чтобы они как следует вышли на встречу с преемником своего отца. Джек услышал, как тяжело вздохнул, и периферийным зрением поймал лицо агента - на этот раз человека - который был на грани того, чтобы потерять его. Прайс схватил его за руку и повел к двери, прежде чем дети успели это заметить.

«Мы останемся здесь?»

«Да», - заверил его Джек. Это была ложь, но никого не обидела. «А если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь прийти ко мне, хорошо?»

Мальчик кивнул, изо всех сил стараясь быть храбрым, и пора было оставить его семье. Райан сжал его руку, обращаясь с ним, как с человеком, которым он не должен был становиться в течение многих лет, для которого слишком рано приходили обязанности стать мужчиной. Мальчику нужно было плакать, и Райан подумал, что сейчас ему нужно сделать это одному.

Джек вышел за дверь в огромный холл на уровне спальни. Ушедший агент, высокий темнокожий мужчина грубого вида, рыдал в десяти футах от них. Райан подошел к нему.

"Ты в порядке?"

«Бля… извините… я имею в виду… дерьмо!» агент покачал головой, стыдясь проявленных эмоций. Его отец погиб в результате несчастного случая на армейской тренировке в Форт-Ракере, как знал Прайс, когда ему было двенадцать лет, а специальный агент Тони Уиллс, который играл в тайт-энд в Грэмблинге до прихода в Службу, был необычайно хорош с детьми. В такие моменты сильные стороны часто превращались в слабости.

«Не извиняйся за то, что ты человек. Я тоже потерял маму и папу. В то же время, - продолжал Райан мечтательным и неровным от усталости голосом. «Аэропорт Мидуэй, 737-й приземлился в снегу. Но я был уже взрослым, когда это случилось ».

«Я знаю, сэр». Агент вытер глаза и, вздрогнув, выпрямился. «Я буду в порядке».

Райан похлопал его по плечу и направился к лифту. Андреа Прайс: «Уведи меня к черту отсюда».

Suburban направился на север, свернув налево на авеню Массачусетс, которая вела к Военно-морской обсерватории и огромному сараю с пряниками в викторианском стиле, который страна предоставила действующему вице-президенту. Опять же, его охраняли морпехи, пропустившие конвой. Джек вошел в дом. Кэти ждала у входа. Ей нужен был только один взгляд.

"Крепкий орешек?"

Все, что Райан мог сделать, это кивнуть. Он крепко держал ее, зная, что скоро начнутся его слезы. Его взгляд поймал кучку агентов по периметру вестибюля дома, и ему пришло в голову, что он должен привыкнуть к ним, стоящим, как бесстрастные статуи, присутствующим в самые уединенные моменты.

Я ненавижу эту работу.

НО ГЕНЕРАЛЬНЫЙ БРИГАДЕР Мэрион Диггс любил его. Не все отступили. Поскольку казармы морской пехоты в Вашингтоне достигли высокого уровня активности, а затем должны были быть расширены за счет обширной базы в Квантико, штат Вирджиния, другие организации оставались занятыми или становились более загруженными, поскольку это были люди, которым на самом деле не разрешалось спать в любом случае - по крайней мере, не все сразу. Одна из этих организаций находилась в Форте Ирвин, Калифорния. База, расположенная в высокогорной пустыне Мохаве, действительно занимала площадь больше, чем штат Род-Айленд. Пейзаж был настолько мрачным, что экологам пришлось изо всех сил пытаться найти там экологию среди тощих кустов креозота, и за напитками даже самые преданные своему делу люди признались бы, что нашли поверхность Луны гораздо более интересной. «Не то чтобы они не сделали его жизнь несчастной», - подумал Диггс, поправляя бинокль. Был вид пустынной черепахи, который так или иначе отличался от черепахи (генерал понятия не имел), и которую солдаты должны были защищать. Чтобы позаботиться об этом, его солдаты собрали всех черепах, которые смогли найти, а затем переместили их в вольер, достаточно большой, чтобы рептилии, вероятно, вообще не заметили забор. Местные жители называли его самым большим в мире черепашьим борделем. С учетом этого, любая другая дикая природа, существующая в форте Ирвин, казалась вполне способной позаботиться о себе. Случайные койоты появлялись и исчезали, вот и все. К тому же койоты не подвергались опасности.

Посетители были. Форт Ирвин был домом для Национального учебного центра армии. Постоянными жителями этого заведения были ОпФор, «противостоящая сила». Изначально два батальона, один из бронетанковых, а другой - мотопехотный, OpFor когда-то назывался «32-й гвардейский мотострелковый полк», советское обозначение, потому что при его открытии в 1980-х годах NTC был разработан, чтобы обучать США. Армия, как сражаться, выжить и побеждать в битве против Красной Армии на равнинах Европы. Солдаты «32-го» были одеты в форму русского образца, водили технику советского образца (настоящие российские машины оказались слишком сложными в обслуживании, а американское снаряжение было изменено на советские формы), использовали российскую тактику и гордились тем, что выбивая к черту юниты, пришедшие играть на их территории. Это было не совсем честно. ОпФоры жили здесь и тренировались здесь, и принимали регулярные подразделения до четырнадцати раз в год, в то время как команда приезжих могла бы приезжать сюда раз в четыре года. Но никто никогда не говорил, что война справедлива.

Времена изменились с распадом Советского Союза, но миссия НПС осталась. OpFor недавно был увеличен до трех батальонов - теперь называемых «эскадрильями», потому что подразделение приняло на себя идентичность 11-го танкового кавалерийского полка, Blackhorse Cav - и имитировало бригаду или более крупные формирования противника. Единственная реальная уступка новому политическому миру заключалась в том, что они больше не называли себя русскими. Теперь они были «красновцами», но это слово произошло от слова « красный», что по- русски означает «красный».

Генерал-лейтенант Геннадий Тосефович Бондаренко больше всего знал об этом - черепаший бордель был чем-то, о чем он не был осведомлен; Однако его первоначальный тур по базе позаботился об этом - и был так взволнован, как никогда раньше.

«Вы начали в Корпусе связи?» - спросил Диггс. Командир базы был немногословен и умел передвигаться, одет в камуфляжную форму, названную по выкройке «шоколадная крошка». Он тоже был полностью проинформирован, хотя, как и его посетитель, должен был притвориться, что его не было.

"Верный." Бондаренко кивнул. «Но я продолжал попадать в неприятности. Сначала Афганистан, затем, когда мудже вторглись в Советский Союз. Они напали на оборонно-исследовательский объект в Таджикистане, когда я был там в гостях. Бойцы храбрые, но неравномерно повели. Нам удалось их сдержать », - сообщил россиянин нарочито монотонным тоном. Диггс мог видеть полученные в результате украшения; он командовал кавалерийской эскадрой 24-й механизированной пехотной дивизии Барри МакКэффри в безумной поездке на левом американском фланге во время «Бури в пустыне», а затем стал командовать 10-м ACR «Буффало», все еще базирующимся в пустыне Негев, в рамках приверженности Америки делу борьбы с ним. Безопасность Израиля. Обоим было по сорок девять лет. Оба почувствовали запах дыма. Оба были на подъеме.

«У вас дома такая страна?» - спросил Диггс.

«У нас есть все виды местности, которые вы можете себе представить. Это делает тренировку сложной задачей, особенно сегодня. Вот, - сказал он. «Это началось».

Первая группа танков катилась по широкому U-образному перевалу, называемому Долиной Смерти. Солнце садилось за коричневые горы, и здесь быстро наступала тьма. Вокруг сновали HMMWV контролеров-наблюдателей, богов NTC, которые наблюдали за всем и оценивали то, что видели, так же холодно, как и сама Смерть. NTC была самой интересной школой в мире. Два генерала могли наблюдать за битвой в штабе базы в месте, называемом «Комната Звездных войн». Каждое транспортное средство было подключено, передавая его местоположение, направление движения и, когда пришло время, где он стрелял и был ли он поражен или нет. На основе этих данных компьютеры в «Звездных войнах» посылали сигналы, сообщая людям, когда они умерли, хотя редко - почему. Об этом они узнали позже от наблюдателей-диспетчеров. Генералы не хотели смотреть на экраны компьютеров, хотя штаб Бондаренко это делали, но место их генералу было здесь. У каждого поля битвы был запах, и генералы должны были иметь на это нюх.

«Ваши приборы похожи на что-то из научного романа».

Диггс пожал плечами. «По сравнению с пятнадцатью годами назад мало что изменилось. Но теперь у нас на вершинах холмов больше телекамер ». Америка будет продавать большую часть этой технологии россиянам. Диггсу было трудно с этим согласиться. Он был слишком молод для Вьетнама. Это было первое поколение флагманских офицеров, избежавших этой путаницы. Но Диггс вырос с одной реальностью в своей жизни: он боролся с русскими в Германии. Офицер кавалерии на протяжении всей своей карьеры, он обучался быть в одном из передовых полков - на самом деле, усиленных бригад - чтобы установить первый контакт. Диггс мог вспомнить несколько раз, когда казалось чертовски вероятным, что он найдет свою смерть в Фульдском ущелье, столкнувшись с кем-то вроде человека, стоящего рядом с ним, с которым он убил шесть кубиков накануне вечером по рассказам. о том, как размножаются черепахи.

«В», - сказал Бондаренко с хитрой ухмылкой. Почему-то американцы думали, что русские лишены чувства юмора. Перед отъездом ему пришлось исправить это неправильное впечатление.

Диггс сосчитал десять, прежде чем невозмутимо ответил: «Вон».

Еще десять секунд: «В». Потом оба начали смеяться. Когда Бондаренко впервые познакомился с любимой базовой шуткой, ему потребовалось полминуты, чтобы понять ее. Но полученный смех вызвал боль в животе. Он восстановил контроль и указал. «Такой должна быть война».

«Это становится довольно напряженным. Ждать и смотреть."

«Вы пользуетесь нашей тактикой!» Это было ясно по тому, как разведывательный экран развернулся через долину.

Диггс обернулся. "Почему нет? Они работали на меня в Ираке ».

Сценарий этой ночи - первое сражение для ротации тренировок - был сложным: Красная сила в атаке, продвижение к контакту и устранение экрана разведки Синей силы. Blue Force в данном случае была бригадой 5-й механизированной дивизии, проводившей поспешную оборону. Общая идея заключалась в том, что это была очень изменчивая тактическая ситуация. 11-я ACR имитировала атаку дивизии на только что прибывшие силы, численность которых составляла треть от теоретической. Это был действительно лучший способ приветствовать людей в пустыне. Пусть едят грязь.

«Пойдемте». Диггс снова запрыгнул в свой HMMWV, и водитель выехал на возвышенность, называемую Железным треугольником. Короткое радиосообщение от старшего командующего заставило американского генерала зарычать. "Проклятье!"

"Проблема?"

Генерал Диггс показал карту. «Этот холм - самый важный объект недвижимости в долине, но они его не видели. Что ж, они заплатят за эту маленькую ошибку. Каждый раз случается ». У OpFor уже были люди, мчавшиеся на незанятую вершину.

«Разве для Блю разумно продвигаться так далеко так быстро?»

- Генерал, черт возьми, не благоразумно не делать этого, как вы увидите.

«ПОЧЕМУ ОН больше не говорил, больше не появлялся на публике?»

Начальник разведки мог бы многое сказать. Президент Райан, несомненно, был занят. Так много дел. Правительство его страны находилось в упадке, и прежде чем он смог говорить, ему пришлось его организовать. Ему нужно было запланировать государственные похороны. Ему пришлось поговорить с многочисленными иностранными правительствами, чтобы дать им обычные гарантии. Он должен был позаботиться о вещах, в том числе и о его личной безопасности. Американский кабинет, главные советники президента, ушел, и его пришлось восстанавливать ... но это было не то, что он хотел слышать.

«Мы изучаем этого Райана», - был дан ответ. В основном из газетных статей - многих из них - отправленных по факсу из миссии его правительства в ООН. «До этого дня он сделал несколько публичных выступлений, и то только для того, чтобы изложить мысли своих хозяев. Он был офицером разведки - на самом деле «внутренним» человеком, аналитиком. Видно хороший, но внутренний человек.

«Итак, почему Дурлинг так его возвысил?»

«Об этом вчера писали американские газеты. Их правительство требует присутствия вице-президента. Дурлинг также хотел, чтобы кто-то укрепил его команду по международным делам, и в этом у Райана был некоторый опыт. Помните, он хорошо проявил себя в их конфликте с Японией ».

«Тогда помощник, а не лидер».

"Верный. Он никогда не стремился к высокой должности. По нашим сведениям, он согласился на вторую должность в качестве смотрителя менее чем на год ».

"Я не удивлен." Дарьяи посмотрел на записи: помощник вице-адмирала Джеймса Грира, DDI / CIA; кратко действующий DDI; затем заместитель директора Центральной разведки; затем советник президента Дурлинга по национальной безопасности ; наконец он принял временный пост вице-президента. Его впечатление об этом Райане было правильным с самого начала: помощник. Вероятно, опытный, так как у него самого были опытные помощники, однако никто из них не мог брать на себя его собственные обязанности. Он не имел дела с равными. Хороший. "Что еще?"

«Как специалист по разведке он будет необычайно хорошо осведомлен о международных делах. Фактически, его знание таких вещей может быть лучшим, что Америка имела за последние годы, но ценой почти полного незнания внутренних проблем, - продолжил инструктор. Этот лакомый кусочек пришел из New York Times.

"Ах." И с этой информацией началось планирование. На тот момент это было просто умственное упражнение, но скоро все изменится.

«ТАК, КАК поживает твоя армия?» - спросил Диггс. Два генерала стояли в одиночестве на вершине главной местности, наблюдая за происходящим под ними сражением при слабом освещении. Как и предполагалось, 32-я дивизия - Бондаренко должен был думать о них именно так - захватила разведывательный экран «Синей силы», маневрировала влево и теперь скатывала «вражескую» бригаду. При отсутствии реальных жертв было приятно наблюдать, как мигающие желтые «мертвые» огни загорались один за другим. Затем он должен был ответить на вопрос.

"Ужасный. Перед нами стоит задача перестроить все с нуля ».

Диггс обернулся. «Ну, сэр, вот где я и пришел». «По крайней мере, тебе не придется иметь дело с наркотиками», - подумал американец. Он помнил, что был новым младшим лейтенантом и боялся заходить в казармы без оружия. Если бы русские сделали свой ход в начале 1970-х ... "Вы действительно хотите использовать нашу модель?"

"Возможно." Единственное, в чем американцы ошиблись - и правильно, - это то, что Красная армия предоставила тактическую инициативу командирам своих подразделений, чего Советская Армия никогда бы не сделала. Но в сочетании с доктриной, разработанной Ворошиловской академией, результаты были очевидны. Об этом нужно было помнить, и Бондаренко нарушал правила в своих собственных тактических схватках, что было одной из причин, почему он был живым трехзвездочным, а не мертвым полковником. Он также был недавно назначенным начальником оперативного отдела Российской армии. «Проблема, конечно, в деньгах».

«Я слышал эту песню раньше, генерал». Диггс позволил себе печальный смешок.

У Бондаренко на это был план. Он хотел сократить численность своей армии на пятьдесят процентов, а сэкономленные деньги пойдут непосредственно на обучение оставшейся половины. Результаты такого плана он мог видеть перед собой. Традиционно Советская Армия зависела от массы, но американцы и здесь, и в Ираке доказали, что подготовка - это мастерство на поле боя. Каким бы хорошим ни было их оборудование - завтра он получит инструктаж по материальной части - он больше всего на свете завидовал Диггсу его персоналу. Доказательство этого появилось в тот момент, когда он сформировал эту мысль.

"Общий?" Новоприбывший отдал честь. "Черная лошадь! Мы сразу же сняли с них трусики ».

«Это полковник Аль Хамм. Он командир 11-го. Его второй тур здесь. Раньше он был операционным директором OpFor. Не играйте с ним в карты, - предупредил Диггс.

«Генерал слишком добр. Добро пожаловать в пустыню, генерал Бондаренко ». Хэмм протянул большую руку.

«Ваша атака была хорошо проведена, полковник». Русский осмотрел его.

"Спасибо, сэр. На меня работают отличные дети. Blue Force была слишком осторожна. Мы поймали их между двумя стульями, - объяснил Хэмм. Он похож на русского, подумал Бондаренко, высокий и плотный, с бледным цветущим лицом, окружающим мерцающие голубые глаза. По этому случаю Хамм был одет в свою старую «русскую» форму, с красной звездой на берете танкиста и пистолетным ремнем за слишком длинной блузкой. Это не совсем помогло русскому чувствовать себя как дома, но он ценил уважение, оказанное ему американцами.

«Диггс, ты был прав. Синий должен был сделать все, чтобы попасть сюда первым. Но вы заставили их начать слишком далеко, чтобы этот вариант показался привлекательным ».

«Это проблема полей сражений», - ответил Хамм за своего босса. «Слишком часто они выбирают вас, а не наоборот. Это урок номер один для мальчиков 5-го меха. Если вы позволите кому-то другому определять условия битвы, ну, это не так уж и весело ».

5

ДОГОВОРЕННОСТИ

Я выяснил, что и Сато, и его второй пилот сдали кровь для оказания помощи пострадавшим в неудавшейся войне с Америкой, и благословенно небольшое количество раненых никогда не использовали эту кровь. Образцы, обнаруженные с помощью компьютерного поиска Японского Красного Креста, были получены полицией и отправлены курьером в Вашингтон через Ванкувер. Понятно, что японским коммерческим самолетам все еще не разрешалось летать в США и даже на Аляску. Оттуда отправьте VC-20 в Вашингтон. Курьером был старший офицер полиции с алюминиевым чемоданом, прикованным наручниками к его левому запястью. Трое агентов ФБР встретили его в Эндрюсе и отвезли в здание Гувера в Десятой и Пенсильвании. Лаборатория ДНК ФБР взяла образцы и приступила к работе, чтобы сравнить их с кровью и другими образцами тканей тел. У них уже были совпадения по группам крови, и результаты анализов казались предрешенными, и, тем не менее, их можно было рассматривать так, как если бы они были единственным слабым ключом к разгадке непонятного дела. Дэн Мюррей, исполняющий обязанности директора, не был рабом «книги» в уголовных расследованиях, но для целей этого дела книга была Священным Писанием. Его поддержали Тони Карузо, вернувшийся из отпуска и круглосуточно работавший, чтобы возглавить расследование со стороны Бюро, Пэт О'Дей в качестве передвижного инспектора и несколько сотен, если не совсем тысяч человек. Мюррей встретился с представителем Японии в конференц-зале директора. Ему тоже было трудно сразу переехать в офис Билла Шоу.

«Мы проводим наши собственные тесты», - сказал главный инспектор Джисабуро Танака, проверяя свои часы - он решил надеть два, по одному для времени Токио и Вашингтона. «Они будут отправлены сюда по факсу, как только они будут заполнены». Затем он снова открыл свой портфель. «Вот наша реконструкция графика капитана Сато на последнюю неделю, записи интервью с членами семьи и коллегами, предыстория его жизни».

«Быстрая работа. Спасибо." Мюррей взял страницы, не совсем понимая, что делать дальше. Было ясно, что его посетитель хотел сказать больше. Мюррей и Танака никогда не встречались, но слова о его госте были достаточно впечатляющими. Квалифицированный и опытный следователь, Танака специализировался на коррупционных преступлениях, связанных с политикой, и эта специальность была для него очень занята. У Танаки был кромвелевский вид такого полицейского. Его профессиональная жизнь превратила его в священника, какого испанцы использовали для сжигания людей на костре. Это сделало его идеальным для этого дела.

«Вам будет наше полное сотрудничество. Фактически, если вы хотите направить высокопоставленное должностное лицо из вашего агентства для наблюдения за нашим расследованием, я уполномочен сказать вам, что мы будем приветствовать это ». Он остановился на несколько секунд, глядя вниз, прежде чем продолжить. «Это позор для моей страны. То, как эти люди использовали нас всех ... »Для представителя страны, неверно известной своим отсутствием эмоциональной демонстрации, Танака стал сюрпризом. Его руки крепко сжались, а темные глаза горели гневом. Из конференц-зала оба мужчины могли смотреть на Пенсильвания-авеню на Капитолийский холм, покрытый шрамами в результате аварии, все еще освещенный в предрассветной темноте сотнями рабочих фонарей.

«Второй пилот был убит», - сказал Мюррей. Может, это немного поможет.

"Ой?"

Дэн кивнул. «Ранен, и похоже, что это произошло до взлета. На данный момент кажется, что Сато действовал один - по крайней мере, в том, что касается управления самолетом ». Лаборатория уже определила, что использованное оружие представляло собой нож для стейка с тонким лезвием и зазубренным краем, вроде того, что используется в авиалиниях. Пока он занимался расследованиями, Мюррея все еще поражало то, что смогли разглядеть лаборанты.

"Я понимаю. В этом есть смысл, - заметил Танака. «Жена второго пилота беременна, фактически, у нее двойня. Сейчас она находится в больнице под пристальным наблюдением. То, что мы узнали на сегодняшний день, заставляет его казаться преданным мужем и человеком без особых политических интересов. Мои люди считали маловероятным, что он покончит с собой таким образом ».

«Имел ли Сато какое-либо отношение к…»

Покачивание головой. «Ничего из того, что мы не нашли. Он отправил одного из заговорщиков на Сайпан, и они коротко поговорили. Кроме того, Сато был международным пилотом. Его друзья были его коллегами. Он спокойно жил в скромном доме недалеко от международного аэропорта Нарита. Но его брат был старшим офицером Морских сил самообороны, а сын - летчиком-истребителем. Оба погибли во время боевых действий ».

Мюррей уже знал это. Мотив и возможность. Он нацарапал записку, чтобы юридический атташе в Токио принял предложение участвовать в японском расследовании, но на это ему нужно было получить одобрение юстиции и / или государства. Во всяком случае, предложение показалось мне достаточно искренним. Хороший.

«ЛЮБЛЮ ДВИЖЕНИЕ», - заметил Чавес. Они ехали по шоссе I-95, проезжая торговый центр Springfield. Обычно в это время суток - было еще темно - шоссе стояло от стены к стене, от бюрократов и лоббистов. Не сегодня, хотя вызывали Джона и Дина, чтобы подтвердить свой «важный» статус всем, кто мог в этом сомневаться. Кларк не ответил, и младший офицер продолжил: «Как вы думаете, как дела у доктора Райана?»

Джон хмыкнул и пожал плечами. «Наверное, кувыркается с ударами. Лучше он, чем я ».

«Roge-o, мистер К. Все мои друзья из Джорджа Мейсона будут хорошо проводить старые времена».

"Думаю да?"

«Джон, ему нужно восстановить правительство. Это будет хрестоматийный случай в реальной жизни. Никто раньше этого не делал, мано. Вы знаете, что мы собираемся выяснить? »

Кивок. «Да, действительно ли это место работает или нет». «Лучше он, чем я», - снова подумал Джон. Их вызвали на разбор полетов по операциям в Японии. Это было достаточно щекотно. Кларк был в бизнесе довольно давно, но недостаточно долго, чтобы быть особенно счастливым, рассказывая другим о том, что он сделал. Он и Дин убили - не в первый раз - и теперь они должны будут подробно описать это людям, большинство из которых никогда даже не держали в руках ружья, а тем более стреляли в одного в гневе. Клятва о секретности или нет, некоторые из них когда-нибудь могут заговорить, и наименьшим последствием этого будут неловкие разоблачения в прессе. Где-то посередине появились показания под присягой перед комитетом Конгресса - ну, не в ближайшее время, поправил себя Джон, - допрос под присягой и необходимость отвечать на вопросы людей, которые не понимали ничего лучше, чем задницы ЦРУ, сидевшие за партами. и судили людей в поле, зарабатывая на жизнь. В худшем случае было реальное судебное преследование, потому что, хотя то, что он сделал, не было совершенно незаконным, но и не совсем законным. Каким-то образом Конституция и Кодекс Соединенных Штатов, Аннотированный, никогда полностью не согласовывались с деятельностью правительства, но не хотели допускать ее на открытые форумы. Хотя его совесть была чиста в этом и во многих других вещах, его взгляды на тактическую мораль никому не показались бы разумными. Хотя, вероятно, Райан поймет. Это было что-то.

«ЧТО НОВОГО ЭТИМ утром?» - спросил Джек.

«Мы ожидаем, что операции по восстановлению будут завершены к вечеру, сэр». Это Пэт О'Дей делал утреннюю справку ФБР. Он объяснил, что Мюррей был занят. Инспектор передал папку с номерами найденных тел. Райан быстро просмотрел. Как, черт возьми, он должен был позавтракать, имея перед собой такие факты? - поинтересовался президент. К счастью, сейчас был только кофе.

"Что еще?"

«Кажется, все становится на свои места. Мы обнаружили то, что, по нашему мнению, является трупом второго пилота. Он был убит за несколько часов до крушения, что наводит на мысль, что пилот действовал в одиночку. Мы проведем ДНК-тесты останков, чтобы подтвердить личность ». Инспектор пролистал свои записи, не доверяя памяти, чтобы все исправить. «Тесты на наркотики и алкоголь на обоих телах оказались отрицательными. Анализ самописца полетных данных, записей радиообмена, радиолокационных лент - всего, что нам удалось собрать воедино, - все это приводит к одной и той же картине, когда один парень действует в одиночку. У Дэна сейчас встреча со старшим японским полицейским.

"Следующий шаг?"

«Это будет расследование по учебнику. Мы реконструируем все, что Сато - так зовут пилота - сделал за последний месяц или около того, и забираем это обратно. Телефонные записи, куда он ходил, кого видел, друзья и соратники, дневник, если таковой имеется, все, что мы можем достать. Идея состоит в том, чтобы полностью перестроить парня и определить, был ли он участником любого возможного заговора. Это займет некоторое время. Это довольно сложный процесс ».

"Лучшее предположение на данный момент?" - спросил Джек.

«Один парень действует один», - снова сказал О'Дей, на этот раз более позитивно.

«Чертовски рано делать какие-либо выводы, - возразила Андреа Прайс. О'Дей повернулся.

«Это не вывод. Мистер Райан спросил, как лучше всего предположить. Я занимаюсь расследованиями довольно давно. Это похоже на довольно тщательно продуманное импульсное преступление. Например, способ убийства второго пилота. Он даже не вынес тело из кабины. Судя по записям, он извинился перед парнем сразу после того, как ударил его ножом ».

«Изощренное импульсивное преступление?» - возразила Андреа.

«Пилоты авиакомпаний - люди высокоорганизованные, - ответил О'Дей. «То, что было бы очень сложно для непрофессионала, для него так же естественно, как застегивание молнии. Большинство убийств совершают неблагополучные люди, которым везет. В этом случае, к сожалению, у нас был очень способный субъект, который во многом сам себе повезло. В любом случае, это то, что у нас есть на данный момент ».

«Что бы вы искали, если это был заговор?» - спросил Джек.

«Сэр, успешных преступных заговоров трудно добиться при самых благоприятных обстоятельствах». Прайс снова ощетинился, но инспектор О'Дей продолжил: «Проблема в человеческой природе. Самые нормальные из нас хвастаются; мы любим делиться секретами, чтобы показать, насколько мы умны. Большинство преступников так или иначе прячутся прямо в тюрьму. Хорошо, в таком случае мы говорим не о среднем грабеже, но принцип остается в силе. Чтобы построить какой-либо заговор, нужно время и разговоры, и в результате все утекает. Затем возникает проблема выбора ... "стрелка" из-за отсутствия лучшего термина. Такого времени не существовало. Совместное заседание было назначено слишком поздно, чтобы состоялось много дискуссий. Характер убийства второго пилота очень наводит на мысль о спонтанном методе. Нож менее надежен, чем пистолет, а нож для стейка - плохое оружие, его слишком легко согнуть или сломать о ребро ».

«Сколько убийств вы совершили?» Прайс спросил.

"Достаточно. Я участвовал во многих делах местной полиции, особенно здесь, в округе Колумбия. Вашингтонский полевой офис в течение многих лет поддерживал полицию округа Колумбия. В любом случае, чтобы Сато стал «стрелком» в заговоре, ему пришлось бы встречаться с людьми. Мы можем отслеживать его свободное время, и мы сделаем это с японцами. Но пока нет ни одного такого индикатора. Напротив, все обстоятельства указывают на то, что кто-то увидел уникальную возможность и использовал ее импульсивно ».

«Что, если бы пилот не ...»

"РС. Прайс, записи из кабины вернулись перед вылетом из Ванкувера. Мы напечатали все с помощью голоса в нашей собственной лаборатории - это цифровая пленка, и качество звука прекрасное. Тот же парень, который вылетел из Нариты, налетел здесь на землю. Итак, если это был не Сато, то почему второй пилот - они летели вместе как команда - не заметил? И наоборот, если пилот и второй пилот были явными, то оба были участниками заговора с самого начала, тогда почему второй пилот был убит перед вылетом из Ванкувера? Канадцы опрашивают для нас остальную часть экипажа, и весь обслуживающий персонал говорит, что летный экипаж был именно тем, кем они должны были быть. Процесс ДНК-идентификации докажет это вне всяких сомнений ».

«Инспектор, вы очень убедительны, - заметил Райан.

«Сэр, это расследование будет довольно сложным, со всеми фактами, которые необходимо проверить, но суть вопроса довольно проста. Чертовски сложно сфальсифицировать место преступления. Мы можем сделать слишком много всего. Возможно ли теоретически все устроить так, чтобы обмануть наш народ? » - риторически спросил О'Дей. «Да, сэр, может быть, это так, но для этого потребуются месяцы подготовки, а у них не было месяцев. На самом деле все сводится к одному: решение о созыве совместного сеанса было принято, когда этот самолет находился над серединой Тихого океана ».

Как бы она ни хотела, Прайс не могла противостоять этому аргументу. Она провела собственное быстрое расследование Патрика О'Дея. Эмиль Джейкобс восстановил пост передвижного инспектора за много лет до этого и собрал людей, которые предпочитали расследование руководству. О'Дей был агентом, для которого управление полевым отделением было мало привлекательным. Он был частью небольшой группы опытных следователей, которые работали из офиса директора, неофициальной инспекции, которая выезжала на места, чтобы следить за вещами, в основном за деликатными делами. Он был хорошим полицейским, который ненавидел офисную работу, и Прайс был вынужден признать, что он знал, как проводить расследование, а еще лучше был кем-то вне цепочки командования, который не стал бы мешать, чтобы получить повышение. Инспектор приехал в Дом на пикапе размером четыре на четыре - на нем были ковбойские сапоги! она заметила - и, вероятно, хотела огласки так же сильно, как он хотел оспу. Таким образом, помощник директора Тони Карузо, официально отвечающий за расследование, будет отчитываться перед Министерством юстиции, но Патрик О'Дей замкнет цепь, чтобы отчитаться непосредственно перед Мюрреем, который, в свою очередь, передаст О'Дэя полиции. Президент, чтобы получить личную благосклонность. Она решила, что Мюррей - проницательный оператор. Билл Шоу, в конце концов, использовал его как личного помощника по устранению неполадок. И Мюррей будет верен институту ФБР. Она призналась себе, что у мужчины могут быть и худшие планы. Для О'Дэя все было еще проще. Он расследовал преступления, чтобы заработать себе на жизнь, и, хотя он, казалось, слишком быстро делал выводы, этот пересаженный ковбой делал все по правилам. Вы должны были наблюдать за старыми добрыми мальчиками. Они так хорошо умели скрывать свой ум. Но он никогда бы не сделал Деталь, утешала она себя.

"ХОРОШИХ КАНИКУЛ?" Кларк заметил, что Мэри Пэт Фоули пришла либо очень рано, либо очень поздно. Ему снова пришло в голову, что из всех высокопоставленных лиц в правительстве, президент Райан, вероятно, спал больше всего, хотя это могло быть и немного. Это был адский способ управлять железной дорогой. Люди просто не справлялись, когда им отказывали в отдыхе в течение длительного периода времени, чему он научился на собственном горьком опыте в полевых условиях, но назначил парня на высокий пост, и он сразу же забыл об этом - такие пешеходные предметы, как человеческий фактор, исчезли. в туман. А через месяц они задались вопросом, как же они так облажались. Но обычно это происходило после того, как в поле убивали какого-нибудь бедного линейного зверя.

«Депутат, когда ты, черт возьми, в последний раз спала?» Не многие люди могли так разговаривать с ней, но когда-то Джон был ее инструктором по обучению.

Слабая улыбка. «Джон, ты не еврей, и ты не моя мать».

Кларк огляделся. "Где Эд?"

«На обратном пути из Персидского залива. Конференция с саудитами », - пояснила она. Хотя миссис Фоули технически причисляла мистера Фоули, саудовская культура была не совсем готова к тому, чтобы иметь дело с женщиной-Королем Ведьмаком - Королева Ведьмака, - поправил себя Джон с улыбкой - и Эд, вероятно, все равно лучше участвовал в конференциях.

«Что-нибудь, о чем мне нужно знать?»

Она покачала головой. "Рутина. Итак, Доминго, ты бросил вопрос?

«Вы играете грубо этим утром», - заметил Кларк, прежде чем его напарник смог заговорить.

Чавес только усмехнулся. Страна могла быть в смятении, но кое-что было важнее. «Могло быть хуже, мистер К. Я ведь не юрист?»

«Вот и окрестности», - проворчал Джон. Затем пришло время для дел. «Как дела у Джека?»

«У меня запланирована встреча с ним после обеда, но меня не удивит, если они уйдут. Бедного ублюдка надо похоронить заживо.

«То, что я видел о том, как он был вовлечен в это, правда в газетах?»

"Да, это так. Итак, у нас есть девушка Келли в президенты », - изобразил заместитель директора по операциям в виде многогранной внутренней шутки. «Мы собираемся провести комплексную оценку угроз. Я хочу, чтобы вы двое участвовали в этом.

"Почему нас?" - спросил Чавес.

«Потому что я устал от того, что все это делает Управление разведки. Я говорю вам одно, что должно произойти: теперь у нас есть президент, который понимает, что мы здесь делаем. Мы собираемся усилить Шеф до такой степени, что я смогу взять телефон, задать вопрос и получить ответ, который я могу понять ».

"СИНИЙ ПЛАН?" - спросил Кларк и получил приветственный кивок. «Синий» был его последней функцией перед тем, как покинуть тренировочную базу ЦРУ, известную как «Ферма», рядом с хранилищем ядерного оружия ВМФ в Йорктауне, штат Вирджиния. Вместо того, чтобы нанять кучу интеллектуалов из Лиги плюща - по крайней мере, они больше не курили трубки - он предложил Агентству нанять полицейских прямо с улицы. Он рассуждал, что копы знают об использовании информаторов, их не нужно учить уличному уму, и они знают, как выжить в опасных районах. Все это сэкономит деньги на обучение и, вероятно, даст более качественных полевых офицеров. Предложение было отправлено в Файл-13 двумя последовательными DDO, но Мэри Пэт знала об этом с самого начала и одобрила концепцию. "Вы можете продать это?"

«Джон, ты поможешь мне его продать. Посмотри, как хорошо здесь получился Доминго ».

«Вы имеете в виду, что я не занимаюсь позитивными действиями?» - спросил Чавес.

«Нет, Дин, это только с его дочерью», - предложила миссис Фоули. «Райан пойдет на это. Директор ему не очень нравится. В любом случае, а пока я хочу, чтобы вы двое провели свой разбор по САНДАЛОВУЮ.

«А как насчет нашей обложки?» - спросил Кларк. Ему не нужно было объяснять, что он имел в виду. Мэри Пэт никогда не пачкала руки в полевых условиях - она была шпионажем, а не военизированной частью Оперативного управления, - но она прекрасно понимала.

«Джон, вы действовали по указу президента. Это записано и в книге. Никто не будет сомневаться в том, что вы сделали, особенно со спасением Коги. Для этого у вас обоих есть Звезда интеллекта. Президент Дарлинг хотел видеть вас и сам вручить медали в Кэмп-Дэвиде. Полагаю, Джек тоже.

«Ого», - подумал Чавес немигающими глазами, но, как ни хороша эта мысль, он думал о чем-то другом в трех часах езды от Йорктауна. «Когда начнется оценка угроз?»

«Завтра с нашей стороны. Почему?" - спросил депутат.

«Мэм, я думаю, мы будем заняты».

«Надеюсь, ты ошибаешься», - ответила она, кивнув.

«На сегодня у меня запланированы ДВЕ процедуры», - сказала Кэти, осматривая завтрак «шведский стол». Поскольку они не знали, что Райаны любят есть по утрам, персонал приготовил немного - на самом деле довольно много - всего. Салли и Маленький Джек думали, что это просто здорово - даже лучше, школы были закрыты. Кэти, недавно окончившая школу настоящей еды, грызла кусок бекона в руке, размышляя о тостах с маслом. Для детей наибольшее значение имеет непосредственное. Салли, которой сейчас пятнадцать (а ей уже было тридцать, иногда сетовал ее отец), из всех троих она рассматривала дольше всех, но в данный момент это ограничивалось тем, как это повлияет на ее социальную жизнь. Для всех них папа оставался папой, какую бы работу он ни занимал в данный момент. Джек знал, что они будут учиться разному, но одному за раз.

«Мы этого не поняли», - ответил ее муж, выбирая яичницу с беконом для своей тарелки. Сегодня ему понадобится его энергия.

«Джек, дело было в том, что я все еще могу выполнять свою работу, помнишь?»

"Г-жа. Райан? Это была Андреа Прайс, которая все еще парила, как ангел-хранитель, хотя и с автоматическим пистолетом. «Мы все еще решаем проблемы безопасности и…»

«Я нужен моим пациентам. Джек, Берни Кац и Хэл Марш могут поддержать меня во многих вещах, но сегодня я нужен одному из моих пациентов. У меня тоже есть учебные раунды, к которым нужно подготовиться. Она посмотрела на часы. «Через четыре часа». Что было правдой, Райану не нужно было спрашивать. Профессор Кэролайн Райан, доктор медицины, FACS, была первоклассным специалистом в области лазерного воздействия на сетчатку. Люди приезжали со всего мира, чтобы посмотреть на ее работы.

«Но школы…» Прайс остановилась, напомнив себе, что она знает лучше.

«Не медицинские школы. Мы не можем отправлять пациентов домой. Мне жаль. Я знаю, насколько сложны вещи для всех, но у меня есть люди, которые зависят от меня, и я должен быть рядом с ними ». Кэти посмотрела на лица взрослых на кухне, чтобы принять решение, которое ей подходит. Кухонный персонал - все матросы - входили и выходили, как передвижные статуи, делая вид, что ничего не слышат. Сотрудники Секретной службы приняли иное пустое выражение, в котором было больше дискомфорта.

Первая леди должна была быть бесплатным помощником своего мужа. Это было правило, которое в какой-то момент нужно было изменить. Рано или поздно, в конце концов, президентом станет женщина, и это действительно расстроит тележку с яблоками - факт, хорошо известный, но до сих пор упорно игнорируемый в американской истории. Обычной политической женой была женщина, которая появилась рядом с мужем с обожающей улыбкой и несколькими тщательно подобранными словами, выдержала скучную кампанию и удивительно жестокие рукопожатия - конечно, Кэти Райан не стала бы подвергать руки своего хирурга этому, - внезапно подумал Прайс. Но у первой леди действительно была работа. Более того, вскоре она стала врачом с Премией Мемориала Ласкера за государственную службу, чтобы сесть на свою каминную полку (ужин с наградами еще не состоялся), и если она что-то узнала о Кэти Райан, Прайс знал, что она посвящена ей. профессии, а не только мужу. Прайс был уверен, что, как бы это ни было достойно восхищения, для Службы это станет настоящей головной болью. Что еще хуже, главным агентом, назначенным миссис доктор Райан, был Рой Альтман, высокий синяк бывшего десантника, с которым она еще не встречалась. Это решение было принято из-за роста Роя и его смекалки. Никогда не повредит присутствие на борту одного очевидного телохранителя, а поскольку первая леди казалась многим легкой мишенью, одна из функций Роя заключалась в том, чтобы заставить случайного нарушителя спокойствия дважды подумать только на этом основании. Остальные члены ее Деталей будут практически невидимы. Одна из других функций Альтмана заключалась в том, чтобы блокировать пули своей массой, чему агенты тренировались, но не заостряли на этом внимания.

Каждого из детей Райана также нужно было защитить в части, которая обычно делится на сегменты. Кейти было труднее всего выбрать, потому что агенты боролись за эту работу. Начальником там будет самый старший член команды, дедушка по имени Дон Рассел. Маленькому Джеку достался молодой директор мужского пола, который был серьезным спортивным фанатом, в то время как Салли Райан нарисовала женщину-агента чуть старше тридцати, незамужнюю и модную (термин Прайса, а не агента), мудрую в манерах молодых людей и торговых центров. . Идея заключалась в том, чтобы сделать семью максимально комфортной с необходимостью того, чтобы за ними везде, кроме туалета, следили люди с заряженным огнестрельным оружием и радиоприемниками. Конечно, это, в конце концов, было безнадежной задачей. У президента Райана была предыстория, чтобы признать необходимость всего этого. Его семья научится терпеть это.

«Доктор. Райан, когда тебе нужно будет уйти? Прайс спросил.

«Около сорока минут. Это зависит от трафика ...

«Больше нет», - поправила Прайс первую леди. День будет достаточно плохим. Идея заключалась в том, чтобы использовать предыдущий день, чтобы проинформировать семью вице-президента обо всем, что нужно было сделать, но этот план был полностью провален, как и многие другие вещи. Альтман находился в другой комнате и просматривал карты. Существовало три жизнеспособных наземных маршрута в Балтимор: межштатная автомагистраль 95, Балтимор-Вашингтон-Бульвар и американская трасса 1, и все они каждое утро были забиты дорожным движением в час пик, которое конвой Секретной службы нарушил бы до отказа; Хуже того, для любого потенциального убийцы маршруты были слишком предсказуемыми, сужаясь, как они это делали при приближении к Балтимору. Больница Джона Хопкинса имела вертолетную площадку на крыше здания педиатрии, но никто еще не подумал о политических последствиях, которые могут возникнуть в результате ежедневной работы первой леди в корпусе морской пехоты VH-60. «Может быть, сейчас это реальный вариант», - решил Прайс. Она вышла из комнаты, чтобы посовещаться с Альтманом, и внезапно семья Райанов осталась одна и завтракала, как будто они все еще были нормальной семьей.

- Боже мой, Джек, - выдохнула Кэти.

"Я знаю." Вместо того, чтобы разговаривать, они целую минуту наслаждались тишиной, оба смотрели на свой завтрак и возились вилками вместо еды.

«Детям нужна одежда для похорон», - наконец сказала Кэти.

«Скажи Андреа?»

"Хорошо.

«Вы знаете, когда это будет?»

«Я должен узнать сегодня».

«Я все равно смогу работать, верно?» После ухода Прайса она могла позволить проявить свою озабоченность.

Джек поднял глаза. "Да. Послушайте, я сделаю все возможное, чтобы мы были как можно более нормальными, и я знаю, насколько важна ваша работа. На самом деле, у меня не было возможности рассказать вам, что я думаю о той награде, которую вы только что получили. Он улыбнулся. «Я чертовски горжусь тобой, детка».

Прайс вернулся. Райан? она сказала. И, конечно же, обе головы повернулись. Они могли видеть это по ее лицу. Самые основные вопросы еще не обсуждались. Они называли ее Доктором Райаном, Миссис Райан или

«Сделай так, чтобы всем было проще, ладно? Зовите меня Кэти.

Прайс не могла этого сделать , но на мгновение позволила этому ускользнуть. «Пока мы не разберемся, мы вас туда доставим. У морских пехотинцев сюда уже летит вертолет.

"Разве это не дорого?" - спросила Кэти.

«Да, это так, но мы должны разобраться в процедурах и вещах, и на данный момент это самый простой способ. Кроме того, - в комнату вошел очень крупный мужчина, - это Рой Альтман. Некоторое время он будет вашим главным агентом.

«О», - это все, что Кэти могла сказать в данный момент. Шесть футов три дюйма и 220 фунтов Роя Альтмана вошли в комнату. У него были редеющие светлые волосы, бледная кожа и застенчивое выражение, из-за которого он казался смущенным своей крупностью. Как и у всех агентов секретной службы, его пиджак был немного покроен, чтобы скрыть служебный автомат, и в его конкретном случае спрятать пулемет было довольно легко. Альтман подошел, чтобы пожать ей руку, что он сделал с большой осторожностью.

«Мэм, вы знаете, в чем моя работа. Я постараюсь держаться подальше от дороги, насколько это возможно ». В комнату вошли еще два человека. Альтман представила их как оставшуюся часть своей детали на день. Все они были временными. Все они должны были поладить со своим директором, и это было не так-то легко предсказать, даже с любезными директорами, как казалось до сих пор всем Райанам.

Кэти хотелось спросить, действительно ли все это необходимо, но она знала лучше. С другой стороны, как пасти эту толпу вокруг здания Маумени? Она обменялась взглядами со своим мужем и напомнила себе, что они не оказались бы в этом несчастном положении, если бы она не согласилась на повышение Джека до вице-президента, которое длилось все - что? Пять минут? Может, даже не так долго. В этот момент раздался рев вертолета Sikorsky Black Hawk, приземлившегося на холме над домом и создавшего мини-метель на месте, где когда-то располагалась небольшая астрономическая обсерватория. Ее муж посмотрел на часы и понял, что морпехи ВМХ-1 действительно работали от короткого запала. Как долго, подумал он, прежде чем удушающее внимание сведет их всех с ума?

«ЭТОТ КАДР ПРОИСХОДИТ в прямом эфире с территории Военно-морской обсерватории на Массачусетс-авеню», - сказал репортер NBC по просьбе режиссера. «Это похоже на один из вертолетов морской пехоты. Полагаю, президент куда-то уезжает ». Камера приблизилась, когда снежное облако немного успокоилось.

«Американский Black Hawk, сильно модифицированный», - сказал офицер разведки. «Видишь там? Это система подавления инфракрасного излучения «Черная дыра» для защиты от ракет класса «земля-воздух», отслеживающих тепло двигателя ».

"Насколько эффективно?"

«Очень, но не против оружия с лазерным наведением», - добавил он. «Это бесполезно и против оружия». Как только несущий винт самолета перестал вращаться, отряд морских пехотинцев окружил его. «Мне нужна карта местности. Где бы ни была эта камера, миномет тоже подойдет. То же самое, конечно, относится и к территории Белого дома ». И они знали, что любой может использовать миномет, тем более что с новыми снарядами с лазерным наведением, впервые разработанными британцами, а затем скопированными остальным миром. В каком-то смысле путь указали американцы. В конце концов, это был их афоризм: если вы это видите, вы можете попасть в него. Если вы можете ударить его, вы можете убить его. И всех внутри этого, каким бы «оно» ни было.

С этой мыслью начал формироваться план. Он посмотрел на часы, на которых была кнопка секундомера, положил туда палец и ждал. Режиссеру телевидения, находящемуся в шести тысячах миль от него, не оставалось ничего лучше, чем смотреть на длиннообъективный фотоаппарат. Вскоре к вертолету приблизилась большая машина, из которой вышли четыре человека. Они пошли прямо к самолету, чей экипаж держал раздвижную дверь открытой.

«Это миссис Райан», - сказал комментатор. «Она хирург в больнице Джона Хопкинса в Балтиморе».

«Вы полагаете, она летит на работу?» - спросил репортер.

«Мы узнаем через минуту».

Что было примерно правильно. Офицер разведки нажал кнопку часов в тот момент, когда дверь закрылась. Ротор начал вращаться через несколько секунд, получая мощность от двух газотурбинных двигателей, а затем вертолет взлетел, носом вниз, как и все они, набирая высоту, когда он взлетел, вероятно, на север. Он посмотрел на часы, чтобы узнать, сколько времени прошло от момента закрытия двери до взлета. У этого самолета был военный экипаж, и они гордились тем, что каждый раз все делали одинаково. По его мнению, времени более чем достаточно для того, чтобы минометный снаряд преодолел втрое необходимое расстояние.

ЕЕ БЫЛО ВПЕРВЫЕ на вертолете. Кэти усадили на откидное сиденье позади двух пилотов и между ними. Они не сказали ей почему. Прочный планер Black Hawk был спроектирован так, чтобы полностью поглощать четырнадцать g в случае аварии, и это сиденье было статистически самым безопасным для птиц. Ротор с четырьмя лопастями создавал плавную езду, и единственным возражением, которое она испытывала, был холод. Еще никто не проектировал военный самолет с эффективной системой обогрева. Это было бы приятно, если бы не смущение и тот факт, что агенты Секретной службы осматривали двери, очевидно, в поисках той или иной опасности. Становилось ясно, что они могут получить удовольствие от чего угодно.

«Я ДУМАЮ, она едет на работу», - решил репортер. Камера отслеживала VH-60, пока он не исчез в деревьях. Это был редкий момент легкомыслия. Все сети делали то же самое, что и после убийства Джона Кеннеди. Все регулярные шоу не выходили в эфир, а сети посвящали каждый час бодрствования - теперь двадцать четыре часа в сутки, чего не было в 1963 году, - освещению катастрофы и ее последствий. На самом деле это означало золотое дно для кабельных каналов, что было доказано отслеживанием информации через различные рейтинговые службы, но сети должны были нести ответственность, а это было ответственной журналистикой.

«Ну, она же врач, не так ли? Легко забыть, что, несмотря на катастрофу, постигшую наше правительство, за пределами Кольцевой дороги все еще есть люди, которые действительно работают. Рождаются младенцы. Жизнь продолжается », - понтификатически заметил комментатор, как и его работа.

«И страна тоже». Репортер смотрел прямо в камеру для перехода к рекламе. Он не слышал голоса так далеко.

"Теперь."

ДЕТЕЙ увели их телохранители, и началась настоящая работа дня. Арни ван Дамм выглядел как ад. Джек решил, что он вот-вот ударится об стену; комбинация изнурительной работы и горя чуть не погубила человека. Райан знал, что все хорошо, что президента следует щадить, насколько это возможно, но не за счет разрушения людей, от которых он так сильно зависел.

«Скажи свое слово, Арни, а затем исчезни на время и отдохни».

«Вы знаете, я не могу этого сделать…»

«Андреа?»

«Да, господин президент?»

«Когда мы здесь закончим, пусть кто-нибудь отвезет Арни домой. Вы не позволите ему вернуться в Дом раньше четырех часов дня. Райан перевел взгляд. «Арни, ты не сгоришь на мне. Ты мне слишком нужен.

Начальник штаба слишком устал, чтобы выразить какую-либо благодарность. Он передал папку. «Вот планы на похороны послезавтра».

Райан открыл папку, его манера поведения изменилась так же внезапно, как и в случае с очередной долей президентской власти.

Кто бы ни разработал план, он относился к нему умно и чутко. Может быть, где-то был план на случай непредвиденных обстоятельств для такого рода вещей, вопрос, который Райан никогда не решился бы задать, но какова бы ни была правда, кто-то хорошо справился. Роджер и Энн Дурлинг будут находиться в Белом доме, поскольку ротонда Капитолия недоступна, и в течение суток людям будет разрешено проходить через фасад и выходить из восточного крыла. Печаль этого события будет приглушена для скорбящих из-за более позднего знакомства с портретами американцев и президента. На следующее утро Дурлингов отвезут на катафалке в Национальный собор вместе с тремя членами Конгресса, евреем, протестантом и католиком, на межконфессиональную поминальную службу. Райану предстояло произнести две важные речи. Текст обоих был в задней части папки.

"ЧТО ТО, ЧТО ДЛЯ?" Кэти была в защитном шлеме с полным подключением к переговорному устройству вертолета. Она указала на другой самолет в пятидесяти ярдах справа от них.

«Мы всегда летаем с запасным самолетом, мэм. На случай, если что-то сломается и нам придется приземлиться, - объяснил пилот с правого переднего сиденья, - мы не хотим без надобности задерживать вас ». Он не сказал, что в резервном вертолете были еще четыре агента секретной службы с более тяжелым оружием.

«Как часто это происходит, полковник?»

«С тех пор, как я был рядом, мэм». Он также не сказал, что один из морских ястребов «Черные ястребы» врезался в Потомак в 1993 году, убив всех. Что ж, это было давно. Глаза пилота постоянно сканировали воздух. Частью институциональной памяти VMH-1 было то, что казалось попыткой тарана дома президента Рейгана в Калифорнии. На самом деле это была ошибка неосторожного частного пилота. После интервью с секретной службой бедный ублюдок, вероятно, полностью отказался от полетов. Полковник Хэнк Гудман знал по многолетнему опыту, что это самые лишенные чувства юмора люди. Воздух был чистым и холодным, но довольно гладким. Он управлял палкой кончиками пальцев, пока они следовали по шоссе I-95 на северо-восток. Балтимор уже был в поле зрения, и он достаточно хорошо знал подход к Хопкинсу по предыдущей службе на военно-морской авиабазе Патаксент-Ривер, вертолеты военно-морского флота и морской пехоты иногда помогали жертвам несчастных случаев летать. Он вспомнил, что Хопкинс получал педиатрические пациенты с травмами для системы интенсивной терапии штата.

Та же отрезвляющая мысль поразила Кэти, когда они пролетали мимо здания Университета штата Мэриленд, где находилась шоковая травма. Это ведь не первый ее полет на вертолете? Просто для другого она была без сознания. Люди пытались убить ее и Салли, и все люди вокруг нее были бы в опасности, если бы кто-то другой предпринял еще одну попытку - почему? Из-за того, кем был ее муж.

"Мистер. Альтман? » Кэти услышала по внутренней связи.

"Да, полковник?"

«Вы звонили заранее, верно?»

«Да, они знают, что мы идем, полковник», - заверил его Альтман.

«Нет, я имею в виду, крыша проверена на -60?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что эта птица тяжелее, чем та, которую используют государственные солдаты. Подушечка сертифицирована для нас? » Молчание дало ответ. Полковник Гудман посмотрел на своего второго пилота и поморщился. «Хорошо, на этот раз мы справимся с этим».

«Ясно слева».

- Совершенно верно, - ответил Гудман. Он облетел один раз, проверяя ветрозащитный носк на крыше здания внизу. Просто дуновение ветра с северо-запада. Спуск был пологим, и полковник внимательно следил за радио-хлыстами справа от него. Он мягко приземлился, продолжая вращать несущий винт, чтобы весь вес самолета не лежал на железобетонной крыше. Конечно, в этом, наверное, не было необходимости. Инженеры-строители всегда вкладывают в здания больше сил, чем им действительно нужно. Но Гудман получил звание птичьего полковника не ради удовольствия. Его начальник команды двинулся, чтобы открыть дверь. Агенты Секретной службы пошли первыми, осматривая здание, в то время как Гудман держал за руку коллектив, готовый вырваться и вылететь из здания. Затем они выручили миссис Райан, и он смог продолжить свой день.

«Когда мы вернемся, позвоните сами и получите высшую оценку. Тогда спросите планы для наших файлов ».

"Да сэр. Просто все прошло слишком быстро, сэр.

"Расскажи мне об этом." Он переключился на радиосвязь. «Морской пехотинец-три, пехотинец-два».

«Два», - сразу ответил орбитальный резервный самолет.

"На ходу." Гудман вытащил коллектив и повернул на юг от крыши. «Она кажется достаточно милой».

«Я нервничал перед самым приземлением», - заметил командир экипажа.

«Я тоже», - сказал Гудман. «Я позвоню им, когда мы вернемся».

СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА заранее позвонила доктору Кацу, который ждал внутри, вместе с тремя офицерами службы безопасности Хопкинса. Обменялись представлениями. Были разосланы бирки с именами, сделав трех агентов якобы сотрудниками медицинской школы, и начался день доцента Кэролайн М. Райан, доктора медицинских наук, FACS.

«Как поживает миссис Харт?»

«Я видел ее двадцать минут назад, Кэти. На самом деле она очень рада, что первая леди оперирует ее ». Профессор Кац был удивлен реакцией профессора Райана.

6

ОЦЕНКА

Я много потратил на военно-воздушную базу Эндрюс, чьи обширные бетонные пандусы выглядели примерно как Небраска, но полиция безопасности теперь патрулировала группу самолетов, столь же плотных и разнообразных, как место в Аризоне, где они находились. неработающие авиалайнеры. Более того, у каждой птицы была своя собственная служба безопасности, все из которых должны были согласовываться с американцами в атмосфере институционального недоверия, поскольку все сотрудники службы безопасности были обучены с подозрением относиться ко всем, кто попадался на глаза. Было два «Конкорда», один британский и один французский, для сексапильности. Остальные были в основном широкофюзеляжными того или иного сорта, и большинство из них было окрашено в цвета национального флага страны происхождения. Sabena, KLM и Lufthansa вышли за пределы НАТО. SAS обслуживала каждую из трех скандинавских стран, каждая из которых имела свой Боинг 747. Главы государств путешествовали стильно, и ни один из самолетов, больших или малых, не пролетел на целых треть. Приветствовать их было задачей испытать навыки и терпение объединенных протокольных отделений Белого дома и Госдепартамента, и через посольства было разослано сообщение, что у президента Райана просто нет времени уделять всем должное внимание, которого он или она заслуживает. Но почетный караул ВВС встречал их всех, формируя, распуская и реформируя более одного раза в час, в то время как красная ковровая дорожка для VIP-персон оставалась на месте, и один мировой лидер следовал за другим - временами так быстро, как один самолет мог катиться в свое место для стоянки, а другой может вырулить до указанного места прибытия с оркестром и подиумом. Речи были краткими и мрачными для рядов телекамер, а затем их быстро переместили в ожидающие ряды машин.

Перемещение их в Вашингтон было еще одной головной болью. Каждая машина, принадлежащая Службе дипломатической защиты, была привязана, образуя четыре группы сопровождения, которые торопливо въезжали в город и выезжали из него, сопровождая лимузины посольств и останавливая Сьютленд-Паркуэй и межштатную автомагистраль 395. Пожалуй, самым удивительным было то, что каждый президент, премьер-министр, и даже короли и безмятежные принцы смогли быть доставлены в соответствующее посольство - большинство из них, к счастью, на Массачусетс-авеню. В конце концов, это оказалось триумфом импровизированной организации.

Сами посольства устраивали тихие частные приемы. Государственные деятели, собранные в одном месте, должны были, конечно, встречаться, чтобы вести дела или просто поболтать. Посол Великобритании, самый высокопоставленный представитель как стран НАТО, так и Содружества своей страны, сегодня вечером устроит «неформальный» ужин для двадцати двух национальных лидеров.

«Хорошо, на этот раз его снаряжение не работает», - сказал капитан ВВС, когда на базу сгустилась тьма.

Бригада башни в Эндрюсе была, как ни странно, той же самой, что дежурила в ту ночь, как принято называть ее. Они наблюдали, как JAL 747 плывет по взлетно-посадочной полосе Zero-One Right. Летный экипаж мог заметить, что останки родственного самолета были найдены в большом ангаре на восточной стороне базы - в этот момент грузовик доставлял искаженные останки реактивного двигателя, недавно извлеченного из подвала базы. здание Капитолия, но реактивный лайнер завершил свою выкатку, следуя указаниям повернуть налево и вырулить за автомобилем к нужному месту для высадки пассажиров. Пилот заметил камеры и членов экипажа, идущих от относительного теплого здания к своему оборудованию, ожидая последнего и наиболее интересного прибытия. Он хотел сказать что-нибудь своему второму пилоту, но решил не говорить. Капитан Тораджиро Сато был, ну, если не близким другом, то коллегой, причем очень сердечным, и позор его страны, его авиакомпании и его профессии будет тяжелым испытанием в течение многих лет. Было бы только хуже, если бы Сато возил пассажиров, потому что защита их была первым правилом их жизни, но даже при том, что его культура уважала самоубийство с определенной целью как почетное упражнение, и помимо этого статуса, присуждаемый более драматичным выходам из материального мира. жизни, этот пример потряс и огорчил его страну больше, чем что-либо на памяти ныне живущих. Пилот всегда с гордостью носил форму. Теперь он откажется от этого при первой же возможности, как за границей, так и дома. Пилот отбросил эту мысль, плавно нажал на тормоза и остановил авиалайнер так, чтобы старомодная колесная лестница совпала с передней дверью авиалайнера «Боинг». Именно тогда он и его второй пилот повернулись внутрь, чтобы поделиться взглядом иронии и стыда за то, что они умело выполнили свою работу. Вместо того, чтобы ночевать в обычной вашингтонской гостинице среднего уровня, они будут размещены в офицерских помещениях на базе и, возможно, с кем-нибудь, чтобы присматривать за ними. С пистолетом.

Дверь авиалайнера открылась благодаря нежной заботе старшей стюардессы. Премьер-министр Могатару Кога в застегнутом пальто и с завязанным в воротнике галстуке взволнованным помощником ненадолго постоял в дверях, атакованный порывом холодного февральского воздуха, и направился вниз по ступеням. Оркестр ВВС заиграл «Ruffles and Flourishes».

Внизу ждал исполняющий обязанности госсекретаря Скотт Адлер. Эти двое никогда не встречались, но оба были полностью проинформированы, Адлер гораздо быстрее, так как это был его четвертый и самый важный приезд за день. Кога выглядел так же, как его фотографии. Мужчина был в высшей степени обычным, ростом около пяти футов шести дюймов, среднего возраста, с густой шевелюрой. Его темные глаза были нейтральными - или пытались таковыми, подумал Адлер при ближайшем рассмотрении. Там была грусть. «Вряд ли это сюрприз», - подумал дипломат, протягивая руку.

«Добро пожаловать, господин премьер-министр».

«Спасибо, мистер Адлер». Двое мужчин подошли к подиуму. Адлер произнес несколько приглушенных приветственных слов - для этой речи, составленной в Туманном Боттоме, потребовался час, что составило около минуты для всего мира. Затем Кога подошел к микрофону.

«Прежде всего, я должен поблагодарить вас, господин Адлер, и поблагодарить вашу страну за то, что позволили мне приехать сегодня. Каким бы удивительным ни был этот жест, я пришел к выводу, что такие вещи являются традицией в вашей огромной и щедрой стране. Сегодня я приехал представлять свою страну с печальной, но необходимой миссией. Я надеюсь, что это будет миссия исцеления для вашей страны и для меня. Я надеюсь, что ваши и наши граждане увидят в этой трагедии мост в мирное будущее ». Кога отступил, и Адлер повел его по красной дорожке, пока собравшаяся группа играла Kimagayo, короткий гимн Японии, который на самом деле был написан английским композитором сто лет назад. Премьер посмотрел на почетного караула и попытался прочесть лица молодых людей, ища в них ненависть или отвращение, но находя лишь бесстрастие по дороге к ожидающей машине. Адлер сел за ним.

"Как вы себя чувствуете, сэр?" - спросил SecState.

"Что ж, спасибо тебе. Я спал в полете ». Кога решил, что вопрос был просто шуткой, но потом узнал, что это не так. Это была идея Райана, а не Адлера, как это ни странно, но с течением времени она стала более удобной. Солнце уже село за горизонт, и закат должен был быть недолгим, поскольку с северо-запада накатывались тучи.

«Если хотите, мы можем увидеть президента Райана на пути к вашему посольству. Президент поручил мне сказать, что, если вы предпочтете этого не делать из-за длительного перелета или по другим причинам, он не обидится ». Скотт был удивлен, что Кога ни секунды не колебался.

«Я с радостью принимаю эту честь».

Исполняющий обязанности госсекретаря вытащил из кармана пиджака рацию. «ОРЕЛ к МЕЧУ. Утвердительный." Адлер усмехнулся несколькими днями ранее, узнав свое кодовое имя Секретной службы. «ОРЕЛ» был английским аналогом его немецко-еврейской фамилии.

«SWORDBASE копирует утвердительно», - ответила зашифрованная рация.

«ОРЕЛ, вон».

Кортеж мчался по Ситленд-Паркуэй. При других обстоятельствах вертолет новостей мог бы отследить их с помощью камеры в реальном времени, но воздушное пространство Вашингтона на данный момент было фактически закрыто. Даже Национальный аэропорт был закрыт, его рейсы были переведены в Даллес или Балтимор-Вашингтон Интернэшнл. Кога не заметил водителя, который был американцем. Автомобиль свернул прямо с бульвара, затем проехал квартал до съезда с автомагистрали I-295, которая почти сразу же превратилась в I-395, ухабистую улицу, которая вела через реку Анакостия к центру Вашингтона. Когда он слился с главной дорогой, «Лексус», на котором он сидел, повернул вправо. Другой идентичный автомобиль занял его место, когда он выстроился с тремя пригородами секретных служб в маневре, который занял всего пять секунд. Пустые улицы облегчили оставшуюся поездку, и всего через несколько минут его машина свернула на Вест-Экзекьютив-драйв.

«Вот они, сэр», - сказал Прайс, уведомленный охранником в униформе у сторожки.

Джек вышел на улицу как раз в тот момент, когда машина остановилась, не зная, как это сделать - еще одна вещь, которую ему еще предстоит выяснить по поводу своей новой работы. Он чуть не двинулся, чтобы открыть дверь, но первым добрался до капрала морской пехоты, дернул дверь и отдал честь, как робот.

"Мистер. Президент, - сказал Кога, вставая.

"Мистер. Премьер-министр. Пожалуйста, иди сюда ». Райан махнул рукой.

Кога никогда раньше не был в Белом доме, и его поразило, что он пролетел над… что? тремя месяцами ранее - чтобы обсудить торговые проблемы, которые привели к перестрелке ... еще один позорный провал. Затем поведение Райана проскользнуло сквозь дымку. Однажды он прочитал, что полные церемонии государственного прибытия здесь не являются признаком важности - ну, в любом случае, это невозможно или неуместно, сказал себе Кога. Но Райан одиноко стоял у двери, и это должно быть что-то значило, сказал себе премьер-министр Японии, поднимаясь по лестнице. Минуту спустя, просвистев через Западное крыло, они с Райаном оказались одни в Овальном кабинете, разделенные только низким столиком и кофейным подносом.

«Спасибо за это», - просто сказал Кога.

«Нам пришлось встретиться», - сказал президент Райан. «В любой другой раз, и у нас были бы люди, наблюдающие за нами, отсчитывающие время и пытающиеся читать по нашим губам». Он налил чашу своему гостю, а затем себе.

« Хай , пресса в Токио стала намного более продвинутой за последние несколько дней». Кога попытался поднять чашку, но остановился. «Кого я должен поблагодарить за спасение меня от Яматы?»

Джек поднял глаза. «Решение было принято здесь. Двое офицеров находятся поблизости, если вы хотите увидеть их снова ».

«Если это удобно». Кога отхлебнул свою чашку. Он предпочел бы чай, но Райан изо всех сил старался быть хозяином, и качество этого жеста произвело на гостя впечатление. «Спасибо, что позволили мне приехать, президент Райан».

«Я пытался поговорить с Роджером о торговой проблеме, но ... но я не был достаточно убедителен. Тогда я забеспокоился, что что-то может случиться с Гото, но я двигался недостаточно быстро из-за поездки по России и всего остального. Все это было большим несчастным случаем, но, полагаю, обычно случаются войны. В любом случае мы вдвоем должны залечить эту рану. Я хочу, чтобы это было сделано как можно быстрее ».

«Все заговорщики арестованы. Они предстанут перед судом по обвинению в государственной измене », - пообещал Кога.

«Это ваше дело», - ответил президент. Что на самом деле было неправдой. Любопытна правовая система Японии, в которой суды достаточно часто нарушают конституцию страны в пользу более широких, но неписаных культурных традиций, что для американцев немыслимо. Райан и Америка ожидали, что испытания пройдут по закону, без таких вариаций. Кога это прекрасно понимал. Примирение между Америкой и Японией полностью зависело от этого, а также от множества других договоренностей, о которых нельзя было говорить, по крайней мере, на этом уровне. Со своей стороны, Кога уже удостоверился, что судьи, выбранные для различных процессов, понимают правила.

«Я никогда не думал, что такое может случиться, а потом этот сумасшедший Сато ... Моя страна и мой народ стыдятся этого. У меня так много дел, мистер Райан.

Джек кивнул. «Мы оба знаем. Но это будет сделано ». Он сделал паузу. «Технические вопросы могут решаться на министерском уровне. Между нами, я только хотел быть уверенным, что мы понимаем друг друга. Я буду доверять твоей доброй воле ».

"Спасибо господин президент." Кога поставил чашку, чтобы осмотреть мужчину на противоположном диване. Он был молод для такой работы, хотя и не был самым молодым американским президентом. Теодор Рузвельт, вероятно, сохранит это различие до вечности. Во время длительного перелета из Токио он читал о Джоне Патрике Райане. Этот человек несколько раз убивал собственными руками, ему угрожали смертью и собственной смертью, и смертью своей семьи, а также он делал другие вещи, о которых его советники по разведке только догадывались. Рассматривая свое лицо в течение короткого промежутка времени, он попытался понять, как такой человек может быть человеком мира, но подсказок не было видно, и Кога задумался, есть ли что-то в американском персонаже, что он « я так и не понял. Он видел интеллект и любопытство, одно для измерения, а другое для исследования. Он видел усталость и печаль. Кога был уверен, что его последние дни, должно быть, были самой чистой формой ада. Где-то в этом здании, вероятно, находились дети Роджера и Энн Дурлинг, и это было бы как физический груз для мужчины. Премьер-министра поразило то, что Райан, как и большинство жителей Запада, не очень умел скрывать свои внутренние мысли, но это было неправдой, не так ли? За этими голубыми глазами должны были происходить другие вещи, и эти вещи не афишировались. Они никоим образом не представляли угрозы, но они были там. Этот Райан был самураем, как он сказал в своем офисе несколькими днями ранее, но был еще и дополнительный уровень сложности. Кога отложил это в сторону. Это было не так уж важно, и он должен был спросить кое-что, личное решение, которое он принял в середине Тихого океана.

«У меня есть просьба, если это разрешено».

"Что это, сэр?"

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ, это плохая идея, - возразил Прайс через несколько минут.

«Хорошо это или нет, но мы это сделаем. «Организуй это», - сказал ей Райан.

"Да сэр." Андреа Прайс вышла из комнаты.

Кога посмотрел упражнение и узнал кое-что еще. Райан был человеком, способным принимать решения и отдавать приказы без всякой театральности.

Машины все еще стояли у Западного входа, и нужно было просто надеть куртки и сесть в них. В общей сложности четыре пригорода развернули разворот на стоянке, направившись на юг, затем на восток, в сторону холма. На этот раз кортеж не использовал сирены и огни, а двигался почти в соответствии с правилами дорожного движения - но не совсем. На пустых улицах им было легко прыгать с огней, и вскоре они свернули налево на Капитолийскую улицу и снова направились к зданию. Теперь видно было меньше огней. Ступеньки были расчищены, что позволяло легко подняться наверх после того, как машины были припаркованы и появились агенты Секретной службы. Райан повел Когу наверх, и вскоре они оба смотрели вниз в теперь пустую чашу, которая раньше была комнатой Дома.

Премьер-министр Японии сначала выпрямился. Однажды он громко хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание духов, которые, согласно его религиозным убеждениям, все еще будут здесь. Затем он формально поклонился и помолился за них. Райан был вынужден сделать то же самое. Не было телекамер для записи этого момента - на самом деле вокруг все еще было несколько сетевых камер, но вечерние выпуски новостей закончились, и инструменты простаивали, их экипажи в контрольных фургонах пили кофе и не знали, что происходит. в сотне ярдов. В любом случае это заняло минуту или две. Когда все закончилось, американская рука была протянута, и японская рука взяла ее, и две пары глаз пришли к пониманию, что министры и договоры никогда не могли быть достигнуты, и в суровом февральском ветре мир был наконец и полностью заключен. между двумя странами. Стоя в десяти футах от нее, Андреа Прайс была рада, что пришел фотограф Белого дома, и слезы, которые она сморгнула, были не от ветра. Затем она провела двоих мужчин обратно по ступенькам в разные машины.

«ПОЧЕМУ ОНИ так остро отреагировали?» - спросила премьер-министр, прежде чем отпить херес.

«Ну, как вы знаете, я не был полностью проинформирован», - ответил принц Уэльский, сначала квалифицировавшись, так как на самом деле он не говорил от правительства Ее Величества. «Но ваши военно-морские учения имели вид угрозы».

«Шри-Ланка должна прийти к соглашению с тамилами. Они продемонстрировали прискорбное нежелание вступать в переговоры по существу, и мы пытались повлиять на них. В конце концов, у нас есть собственные войска, развернутые в качестве миротворцев, и мы не хотим, чтобы они стали заложниками общей ситуации ».

«Совершенно верно, но тогда почему бы вам не вывести своих миротворцев, как того требовало правительство?»

Премьер-министр Индии устало вздохнула - для нее это тоже был долгий перелет, и в данных обстоятельствах небольшое раздражение было допустимым. «Ваше Королевское Высочество, если мы выведем наши войска, а затем ситуация снова обострится, мы столкнемся с трудностями с нашими собственными тамильскими гражданами. Это действительно очень печальная ситуация. Мы попытались помочь разрешить сложный политический тупик, полностью за свой счет, но затем правительство Шри-Ланки оказалось неспособным предпринять необходимые корректирующие действия, чтобы предотвратить затруднения в моей стране и продолжающееся восстание в самих себе. Тогда американцы вмешиваются без какой-либо реальной причины и только укрепляют непримиримость шри-ланкийцев ».

«Когда приедет их премьер-министр?» - спросил принц. Основным ответом было пожатие плечами, за которым последовало словоблудие. «Мы предложили возможность полететь вместе, чтобы обсудить ситуацию, но он, к сожалению, отказался. Думаю, завтра. Если его самолет не сломается », - добавила она. У этого перевозчика под национальным флагом были всевозможные технические проблемы, не говоря уже о давней угрозе безопасности.

«Если хотите, посол, вероятно, устроит тихую встречу».

«Возможно, это было бы не совсем бесполезно», - допустил премьер. «Я также хочу, чтобы американцы получили должное представление о вещах. В нашей части мира они всегда были такими безнадежными ».

Принц понял, в чем был смысл упражнения. Он и президент Райан были друзьями в течение многих лет, и Индия хотела, чтобы он был заступником. Вряд ли это была первая его миссия, но во всех подобных случаях Наследник был вынужден обращаться за указаниями к правительству, которое, в данном случае, означало посла. Кто-то в Уайтхолле решил, что дружба Его Королевского Высочества с новым американским президентом важнее, чем контакты между правительствами, и, кроме того, это поможет монархии хорошо выглядеть в то время, когда такие выступления были полезны и необходимы. Это также дало Его Высочеству повод посетить некую землю в Вайоминге, которая спокойно принадлежала Королевской семье или «Фирме», как ее иногда называли инсайдеры.

«Понятно», - был настолько содержательный ответ, насколько он мог дать, но Британии пришлось серьезно отнестись к просьбе Индии. Когда-то самая яркая диадема в короне, охватывающей весь мир, эта страна по-прежнему оставалась важным торговым партнером, хотя частенько это могло быть и неприятностью. Прямой контакт между двумя главами правительств может вызывать смущение. Преследование американцами индийского флота не получило широкой огласки, как и к концу боевых действий между Америкой и Японией, и в общих интересах, чтобы все оставалось таким. Его старый друг знал, что у президента Райана было достаточно дел. Принц надеялся, что Джек отдыхает. Для людей в приемной сон был просто защитой от смены часовых поясов. Для Райана это было необходимое топливо, и ему понадобится много топлива на следующие два дня.

ЛИНИЯ БЫЛА бесконечной, типичное клише. Он простирался далеко за пределы здания Казначейства, и дальний конец его был похож на оборванный конец веревки, в котором выстраивались новые люди и стягивались в линию, так что казалось, что он генерируется из воздуха, постоянно пополняясь по мере движения его членов. медленно вперед в холодном воздухе. Они входили в здание группами по пятьдесят человек или около того, и цикл открывания-закрывания дверей регулировал кто-то с часами или, может быть, просто медленно считал. Был почетный караул, рядовой военнослужащий каждой военной службы. В данный момент деталью командовал капитан ВВС. Они и шкатулки стояли неподвижно, пока люди проходили мимо.

Райан изучал их лица по телевизору в своем офисе сразу после того, как вошел, снова перед восходом солнца, гадая, что они думали и зачем пришли. Мало кто на самом деле голосовал за Роджера Дёрлинга. В конце концов, он был человеком номер два в билете, и он принял эту работу только после отставки Боба Фаулера. Но Америка приняла своих президентов, и после смерти Роджер получил любовь и уважение, которые никогда не казались ему такими близкими в жизни. Некоторые из скорбящих отвернулись от гробов, чтобы осмотреть вестибюль здания, которое многие, вероятно, никогда раньше не видели, странно потратив свои несколько секунд на то, чтобы отвести взгляд от причины своего прихода, а затем спуститься вниз. по ступеням и выходу к Восточному входу, уже не в очереди, а в группах друзей или членов семьи или даже в одиночку, чтобы покинуть город и заняться своими делами. Затем ему пора было сделать то же самое - вернее, вернуться к семье и подготовиться к задачам на следующий день.

ПОЧЕМУ НЕТ? ОНИ решили приехать в Даллес. Им повезло найти дешевый мотель в конце желтой ветки метро, они проехали на метро до города и вышли на станции Фаррагут-сквер, всего в нескольких кварталах от Белого дома, чтобы посмотреть. Для них обоих это будет впервые - по сути, впервые, поскольку ни один из них никогда не посещал Вашингтон, проклятый город на небольшой реке, загрязнявшей всю страну, из которой он высасывал кровь и сокровища - это были излюбленные линии Горы. Мужчины. На то, чтобы найти конец очереди, потребовалось время, и они шли в течение нескольких часов, и единственная хорошая новость заключалась в том, что они знали, как одеваться от холода, что было больше, чем они могли сказать для идиотов Восточного побережья в очереди. с ними, в их тонких пальто и с голыми головами. Это все, что могли сделать Пит Холбрук и Эрнест Браун, чтобы не пошутить о том, что произошло. Вместо этого они слушали, что говорили другие люди в очереди. Это оказалось разочаровывающим. Оба мужчины думали, что, может быть, многие из них были федеральными служащими. Было несколько жалоб на то, как все это было печально, насколько Роджер Дерлинг был очень хорошим человеком, и насколько привлекательной была его жена, и какие милые дети были, и как это, должно быть, ужасно для них.

Ну, два члена Горных Людей должны были договориться между собой, да, конечно же, это было тяжело для детей - а кому не нравились дети? Правильно? И сколько страданий причинил их отец честным гражданам, которые только хотели, чтобы их конституционное право оставалось в покое для всех этих бесполезных вашингтонских придурков? Но они этого не сказали. Они по большей части держали рот на замке, пока очередь шла по улице. Оба знали историю здания казначейства, которое на какое-то время укрывало их от ветра, и то, как Энди Джексон решил переместить его так, чтобы не было видно здания Капитолия из Белого дома (было еще слишком темно для них разобрать очень много), вызвав знаменитую и раздражающую пробежку на Пенсильвания-авеню - это уже не имело значения, поскольку улица была закрыта перед Белым домом. И почему? Чтобы защитить Президента от граждан! Не мог доверять горожанам, что они подошли слишком близко к Гранд Пух-Ба. Конечно, они не могли этого сказать. Это было то, что они обсуждали во время полета. Неизвестно, сколько типов государственных шпионов может быть вокруг, особенно в очереди к Белому дому - название структуры, которую они приняли только с тех пор, как она якобы была выбрана. пользователя Дэви Крокетт. Холбрук вспомнил это из фильма, который он смотрел по телевизору, хотя он не мог вспомнить, какой фильм, а старый Дэви, без сомнения, был американцем в их роде, человеком, который назвал свою любимую винтовку. Ага.

На самом деле дом выглядел неплохо, и в нем жили хорошие люди. Энди Джексон, который сказал Верховному суду, где выходить. Линкольн, старый сукин сын. Как жаль, что его убили до того, как он реализовал свой план по отправке негров обратно в Африку или Латинскую Америку ... (Джеймсу Монро обоим тоже очень понравился за то, что он начал эту идею, помогая превратить Либерию в место для отправки рабов обратно. Жаль, что никто не следил за этим.) Тедди Рузвельт, у которого было много хорошего, охотник, турист и солдат, который зашел немного далеко в «реформировании» правительства. С тех пор не так много, хотя оба судили, но это не вина здания, что совсем недавно в нем жили люди, которые им не нравились. Это была проблема со зданиями Вашингтона. В конце концов, Капитолий когда-то был домом для Генри Клея и Дэна Уэбстера. Патриоты, в отличие от группы, которую зажарил тот пилот-японец.

Ситуация стала немного напряженной, когда они свернули на территорию Белого дома, как будто вошли на территорию врага. Охранники стояли у сторожки подразделения Секретной службы, а внутри находились морские пехотинцы. Разве это не было позором? Морская пехота. Настоящие американцы, даже цветные, наверное, потому что они прошли обучение так же, как белые, и, вероятно, некоторые из них тоже были патриотами. Жаль, что они негры, но тут ничего не поделаешь. И все морпехи сделали то, что им сказали вороны. Это сделало взгляд немного трудным. Хотя они были просто детьми, и, возможно, они научатся. В конце концов, у Горцев было несколько бывших военных. Морские пехотинцы дрожали в своих длинных пальто и белых волшебных перчатках, и, наконец, один из них, сержант, судя по нашивке, открыл дверь.

«Какой-то дом», - подумали Холбук и Браун, оглядывая возвышающееся фойе. Было легко понять, как кто-то, живущий здесь, может считать себя королем дерьма. Вы должны были остерегаться подобных вещей. Линкольн вырос в бревенчатой хижине, а Тедди знал жизнь в палатке, охотясь в горах, но в наши дни тот, кто жил здесь, был просто еще одним проклятым котом. Внутри было еще несколько морских пехотинцев, почетный караул вокруг двух ящиков и, что больше всего беспокоит, люди в штатском с маленькими фигурными пластмассовыми штучками, которые тянулись от воротничков костюмов к ушам. Секретная служба. Федеральные полицейские. Лицо врага, члены того же правительственного ведомства, в котором находилось Бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию. Это прикинул. Первый случай протеста граждан против правительства был связан с алкоголем, восстанием виски - вот почему горцы неоднозначно восхищались Джорджем Вашингтоном. Наиболее либеральные из них заметили, что даже у хорошего человека может быть плохой день, а Джордж не тот парень, с которым можно было бы связываться. Браун и Холбрук не смотрели прямо на рвоту Секретной службы. С ними тоже нужно было быть осторожным.

Спецагент PRICE вошел в фойе потом. Ее главным было безопасным в своем кабинете, и в ее обязанности как Detail командира распространяется во всем здании. Процессия была не угроза безопасности дома. С точки зрения безопасности это просто неприятность. Даже если банда боевиков спрятал себя в линии, за закрытыми дверями, все вокруг этой области было двадцать вооруженных агентов, многие из них с Узи автоматами в быстро действия пушки мешки, недобро известный как FAG мешки. Металлический детектор скрытый в дверях сказал экипаж из Отдела технической безопасности, кого посмотреть, и другие агентам, сокрытых в их руках фотографий сложены вместе, как колода карт, которые они перемешиваются через постоянно, пока каждое лицо не приходит через дверь может быть по сравнению с известными или подозреваемых нарушителей спокойствия. В остальном они зависели от инстинктов и обучения, и что сводилось к людям, которые смотрели «смешно», обычный американизм за несоответствующее поведение. Проблема с этим была холодная погода снаружи. Люди пришли, и многие из них выглядели смешно. Некоторые топали ноги немного. Другие засунул руки в карманы, или отрегулировать пальто или вздрогнула, или просто смотрел вокруг странно-все из которых было рассчитано, чтобы привлечь внимание кого-то на деталях. В тех случаях, когда жесты пришли от того, кто был пингуется металлоискателем, агент поднимет свою руку, как будто чесать нос свой и говорить в микрофон. «Синий пальто, мужчина, шесть футов», например, может вызвать четыре или пять глав, чтобы обратиться за более близкий взгляд на, в этом случае, дантист из Ричмонда, который только что перешел на карманные грелки руки от одной стороны к другой. Его физические размеры были проверены против угроз фотографии одинакового размера предметов и обнаружили, не соответствовать, но они все равно смотрели на него, и скрытая телекамера увеличена, чтобы записать его лицо. В некоторых крайних случаях, агент будет объединиться с выходящим скорбящими и следовать теме на автомобиль, чтобы поймать номер тега. Давно так-deestablished Стратегического авиационное командование приняло в качестве официального девиза PEACE НАШЕЙ ПРОФЕССИИ. Для секретной службы бизнес паранойя, необходимость которой была осуществлена равнину двумя шкатулок в фойе Белого дома.

Браун и Холбрук имели пять секунд прямого просмотра. Две дорогие коробки, несомненно, купленные за государственный счет и, как они подумали, кощунственно задрапированные полосами и звездами. Ну может не для жены. В конце концов, женщины должны были быть верными своим мужчинам, и тут ничего не поделаешь. Поток толпы увел их влево, а бархатные веревки спустились по ступеням. Они могли почувствовать перемену в других. Коллективный глубокий вдох и несколько всхлипов людей, вытирающих слезы с глаз, в основном женщин. Двое горных мужчин, как и большинство мужчин, оставались невозмутимыми. Скульптуры Ремингтона на выходе заставили обоих остановиться и ненадолго полюбоваться, а затем он снова оказался на открытом воздухе, а свежий воздух стал долгожданным очищением после нескольких минут федеральной паровой жары. Они не разговаривали, пока не оказались за пределами территории и подальше от других.

«Хорошие коробки, которые мы им купили», - успел сказать Холбрук.

«Жаль, что они не были открыты». Браун огляделся. Никто не находился достаточно близко, чтобы услышать его нескромность. «У них действительно есть дети», - заметил Пит. Он направился на юг, чтобы они могли видеть Пенсильванию-авеню.

«Да, да, да. И они тоже вырастут "крабами". Они прошли еще несколько ярдов. "Проклятие!"

Ничего другого нельзя было сказать, кроме, может быть, «Бля!» Холбрук подумал, и ему не нравилось повторять то, что сказал Эрни.

Восходило солнце, и отсутствие высоких зданий к востоку от холма означало, что белое здание выглядело красиво. Хотя это была первая поездка в Вашингтон для обоих, любой из них мог сделать достаточно точный набросок здания по памяти, и неправильность горизонта не могла быть более очевидной. Пит был рад, что Эрни уговорил его приехать. Одно лишь зрелище стоило того. На этот раз ему удалось прийти к первой коллективной мысли: «Эрни, - с трепетом сказал Холбрук, - это вдохновляет».

"Ага."

ОДНА ПРОБЛЕМА, связанная с болезнью, заключалась в том, что предупреждающие знаки были двусмысленными, и ее главной заботой был один из ее пациентов. Он был таким милым мальчиком, но… но он был серьезно болен, сестра Жан Батист теперь увидела, что его температура поднялась до 40,4 градусов по Цельсию, и это было достаточно смертельно, но другие признаки были хуже. Дезориентация усилилась. Рвота усилилась, и теперь в ней была кровь. Были признаки внутреннего кровотечения. Все это, как она знала, могло означать одно из нескольких, но то, о чем она беспокоилась, называлось Эбола-Заир. В джунглях этой страны было много болезней - она все еще иногда думала о нем как о Бельгийском Конго - и хотя борьба за самое худшее было жестче, чем можно было представить, Эбола оказалась на дне именно этой ямы. Ей пришлось взять кровь для еще одного анализа, и она сделала это очень осторожно, так как первый образец так или иначе был утерян. Младший персонал здесь не был так внимателен, как следовало бы ... Его родители держали руку, пока она набирала кровь, ее руки были полностью защищены латексными перчатками. Все прошло гладко - мальчик в тот момент даже не был в полубессознательном состоянии. Она вынула иглу и немедленно поместила ее в пластиковый ящик для утилизации. Сосуд с кровью был в безопасности, но он тоже был помещен в другой контейнер. Ее непосредственной заботой была игла. Слишком много людей в штате пытались сэкономить деньги для больницы, повторно используя инструменты, несмотря на СПИД и другие заболевания, передаваемые через продукты крови. Она сама справится с этим, просто чтобы убедиться.

У нее не было времени больше смотреть на пациента. Выйдя из палаты, она пошла по проходу к следующему зданию. У больницы долгая и благородная история, и она была построена с учетом местных условий. Многие низкорамные постройки соединялись крытыми переходами. Здание лаборатории находилось всего в пятидесяти метрах. Этот объект был благословлен; недавно здесь открыла свое присутствие Всемирная организация здравоохранения, а также современное оборудование и шесть молодых врачей, но, увы, без медсестер. Все были обучены в Великобритании или США.

Доктор Мохаммед Муди сидел за лабораторным столом. Высокий, худой, смуглый, он был несколько холоден в своей манере, но был искусен. Он повернулся, увидев ее приближение, и обратил внимание на то, как она распорядилась иглой.

«Что случилось, сестра?»

«Больной Мкуса. Бенедикт Мкуса, африканец, восемь лет ». Она передала документы. Моуди открыл папку и просканировал ее. Для медсестры - христианской она или нет, но она была святой женщиной и прекрасной медсестрой - симптомы проявлялись по одному. Бумажное представление врачу было гораздо более эффективным. Головная боль, озноб, лихорадка, дезориентация, возбуждение и теперь признаки внутреннего кровотечения. Когда он поднял глаза, его глаза были насторожены. Если в следующий раз на его коже появится петехия ...

«Он в общей палате?»

«Да, доктор».

«Немедленно переведите его в изолятор. Я буду через полчаса.

«Да, доктор». На выходе она потерла лоб. Должно быть, это была жара. Вы так и не привыкли к этому, если вы приехали из Северной Европы. Может быть, аспирин после того, как позаботится о пациенте.

7

ОБЩЕСТВЕННОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ

Я Т начал рано. Когда два E-3B Sentry самолетов , которые были развернуты с базы ВВС Тинкер в Оклахоме на базе ВВС Папы в Северной Каролине сняли с последнего в 0800 по местному времени и направился на север. Было принято решение о том , что закрытие всех местных аэропортов было бы слишком много. Вашингтон Национальный оставался закрытым и без каких - либо конгрессменов гонки там для полета в своих округах (их спецпарковку много было хорошо известно), даже казалось , что объект может оставаться таким образом, и в двух других, Даллеса и Балтимор-Вашингтон International, контроллеры были под очень точными инструкциями. Полеты в и из стали , чтобы избежать «пузыря» более двадцати миль в диаметре и по центру Белого дома. Если какая - либо самолет голова в стороне «пузыря» он будет немедленно оспорен. Если вызов были проигнорированы, то в скором времени найти истребитель от его конца крыла. Если это не работает, третий этап будет очевидным и впечатляющим. Два полета, каждый из четырех F-16 истребителей, были орбитальные города в реле на высоту восемнадцати и двадцати тысяч футов, соответственно. Высота держали шум вниз (это также позволит им опрокинуться и достичь сверхзвуковой скорости почти сразу), но белые инверсионных сделаны узоры в синем небе , как очевидно , как и 8 - й ВВС однажды прослежена над Германией.

Примерно в то же время 260-я бригада военной полиции Национальной гвардии Вашингтона, округ Колумбия, была передислоцирована для поддержания «контроля дорожного движения». Более сотни HMMWV находились в переулках, каждый с полицейским автомобилем или машиной ФБР в непосредственной близости, контролируя движение, блокируя улицы. Почетный караул, собранный из всех служб, выстроился вдоль улиц, чтобы использовать их. Неизвестно, какая из винтовок может быть оснащена полным магазином.

Некоторые люди действительно ожидали, что меры безопасности будут соблюдаться, потому что не было бронированных машин.

Всего в городе был 61 глава государства; этот день станет адом безопасности для всех, и СМИ позаботятся о том, чтобы каждый поделился своим опытом.

Для последнего из них, Жаклин Кеннеди решила на утренней одежде, но прошло тридцать пять лет, и темные деловые костюмы теперь будет хватать, для тех иностранных правительственных чиновников, которые были одеты в форму различного рода, за исключением (принц Уэльский был офицер), или гости из тропических стран. Некоторые из них будут носить свою национальную одежду, и будет страдать от последствий во имя национального достоинства. Просто получить их по городу и в Белый дом был кошмар. Потом вопрос о том, как выстроить их в процессии. В алфавитном порядке по стране? В алфавитном порядке по имени? По старшинству в офисе дал бы неуместный примат места на несколько диктаторов, которые пришли, чтобы найти для себя некоторой легитимности в дипломатических лигах-укрепление статуса стран и правительств, с которыми Америка была дружеские отношения, но для которых Америки была немного любви , Все они пришли в Белый дом, идя мимо гробов после того, как последний из линии американских граждан были отрезаны, делая паузу, чтобы заплатить личные почтение, а оттуда в Восточной комнате, где взвод чиновников Госдепа изо всех сил, чтобы получить все организовано за чашкой кофе и датский.

Райан и его семья были наверху, завершая штрихи своей темной одежды, в сопровождении сотрудников Белого дома. Дети справились с этим лучше всех, привыкшие к тому, что мама и папа расчесывают им волосы на выходе из дома, и забавлялись тем, что с мамой и папой обращаются так же. Джек держал копию своей первой речи. Ему пора было закрыть глаза и пожелать все прочь. Теперь он чувствовал себя боксером, которого соперник превосходил, но неспособным нырнуть, принимая каждый удар как можно лучше и стараясь не опозорить себя. Мэри Эббот нанесла последние штрихи на его волосы и зафиксировала все на месте с помощью спрея, чего Райан никогда в жизни не использовал добровольно.

«Они ждут, господин президент, - сказал Арни.

"Ага." Джек передал папку с речью одному из агентов Секретной службы. Он вышел из комнаты в сопровождении Кэти, которая держала Кэти. Салли взяла Маленького Джека за руку, чтобы последовать за ними в коридор и вниз по лестнице. Президент Райан медленно спустился по квадратной спирали ступеней, затем повернул налево в Восточную комнату. Когда он вошел в комнату, головы повернулись. Все глаза в комнате смотрели на него, но взгляды эти были отнюдь не случайными, и лишь немногие из них были сочувствующими. Практически каждая пара принадлежала главе государства. Те, которые не принадлежали послу, каждый из которых этой ночью должен был составить доклад о новом американском президенте. Райану повезло, что первым к нему подошел тот, кому не нужно было делать ничего подобного.

"Мистер. Президент, - сказал человек в парадной куртке Королевского флота. Его посол хорошо все устроил. В целом Лондону новая аранжировка понравилась. «Особые отношения» стали более особенными, поскольку президент Райан был (почетным) рыцарем-командующим Викторианского Ордена.

"Ваше высочество." Джек сделал паузу и позволил себе улыбнуться, пожимая протянутую руку. «Давно с того дня в Лондоне, приятель».

"Действительно."

СОЛНЦЕ было не таким теплым, как должно было быть, об этом позаботился ветер - его жесткие тени просто заставляли вещи казаться холоднее. Полиция округа Колумбия двинулась вперед с шеренгой мотоциклов, затем с тремя барабанщиками и марширующими солдатами - это было отделение из 3-го взвода роты «Браво» первого батальона 501-го пехотного полка 82-го воздушно-десантного полка, который когда-то принадлежал Роджеру Дерлингу, а затем - Лошадь без всадника, с перевернутыми сапогами в стременах и лафетами, бок о бок на этих похоронах, муж и жена. Затем ряды машин. Холодный воздух сделал еще одно. Жестокий гром барабанов разносился эхом вверх и вниз по искусственным каньонам. Когда процессия двинулась на северо-запад, солдаты, матросы и морские пехотинцы подошли, чтобы вручить оружие, сначала старому президенту, затем новому. Мужчины в основном снимали шляпы, которые могли носить (некоторые забыли), ради первого.

Браун и Холбрук не забыли. Дурлинг, возможно, был просто еще одним «ящиком», но Флаг был Флагом, и Флаг не был виноват в том, что он был там задрапирован. Солдаты шагали по улице, неуместно одетые в военную форму, красные береты и блузки, потому что, по словам радиокомментатора, Роджер Дерлинг был одним из них. Перед лафетом прошли еще два солдата, первый нес президентский флаг, а второй - с мемориальной доской в рамке, на которой стояли боевые награды Дурлинга. Умерший президент получил медаль за спасение солдата под огнем. Этот бывший солдат находился где-то в процессии и уже был допрошен около десятка раз, трезво рассказывая о том дне, когда будущий президент спас свою жизнь. Жалко, что он ошибся, подумали горцы, но более вероятно, что он все время был политиком.

Вскоре появился новый президент, его автомобиль опознали четыре агента секретной службы, шагающие рядом с ним. Этот новый был загадкой для двух горцев. Они знали, что видели по телевизору и читали в газетах. Стрелок. На самом деле он убил двух человек, одного из пистолета, а другого из «Узи». Даже бывший морской пехотинец. Это вызвало небольшое восхищение. В других телевизионных репортажах, повторяемых снова и снова, он в основном участвовал в воскресных ток-шоу и брифингах. В большинстве случаев он выглядел компетентным. В последнем он часто чувствовал себя неуютно.

Большинство окон машин в процессии имели темное пластиковое покрытие, которое не позволяло людям видеть, кто ехал внутри, но, конечно, не машину президента. Трое его детей сидели впереди него и смотрели спиной с откидного сиденья, а его жена стояла рядом с ним, президента Джона Райана было легко увидеть с тротуара.

«ЧТО МЫ на самом деле знаем о мистере Райане?»

«Немного», - признал комментатор. «Его государственная служба была почти исключительно в ЦРУ. Он пользуется уважением Конгресса по обе стороны прохода. Он много лет работал с Аланом Трентом и Сэмом Феллоузом - это одна из причин, по которой оба участника все еще живы. Все мы слышали историю о террористах, которые напали на него ...

«Как что-то с Дикого Запада», - вставил якорь. «Что вы думаете о президенте, который ...»

«Убили людей?» комментатор ответил на просьбу. Он устал от долгих дней долгой службы и немного устал от этой причудливой болваны. "Давайте посмотрим. Джордж Вашингтон был генералом. Так был Энди Джексон. Уильям Генри Харрисон был солдатом. Грант и большинство президентов после Гражданской войны. Конечно, Тедди Рузвельт. Трумэн был солдатом. Эйзенхауэр. Джек Кеннеди служил на флоте, как и Никсон, и Джимми Картер, и Джордж Буш ... »Импровизированный урок истории имел визуальный эффект, похожий на толчок скота.

«Но он был выбран вице-президентом на самом деле в качестве смотрителя, не так ли, и в качестве расплаты за его урегулирование конфликта» - на самом деле никто не называл это «войной» - «с тем, что оказалось интересами японского бизнеса. ” Вот, подумал ведущий, на его место встанет перезревший иностранный корреспондент. Кто вообще сказал, что президент вообще имеет право на медовый месяц?

РАЙАН хотел просмотреть свою речь, но обнаружил, что не может. На улице было довольно холодно. В машине было не совсем тепло, но тысячи людей стояли на тротуарах с температурой воздуха двадцать девять градусов, глубиной от пяти до десяти градусов, и их лица следили за его машиной, когда она проезжала мимо. Они были достаточно близко, чтобы он мог видеть их выражения. Многие указывали и говорили что-то стоящим рядом людям - вот он, вот и новый. Некоторые махали руками, смущенно жестикулируя от людей, которые не были уверены, можно ли это делать, но желали сделать что-то, чтобы показать свою заботу. Больше уважения кивнул, с натянутой улыбкой, которую вы видели в похоронном бюро, надеюсь, что с вами все будет в порядке. Джек подумал, правильно ли было помахать в ответ, но решил, что это не так, связанный каким-то неписаным правилом, применимым к похоронам. И поэтому он просто смотрел на них, на свое лицо, подумал он, с нейтральным видом, ничего не говоря, потому что тоже не знал, что сказать. «Ну, у него есть речь, чтобы справиться с этим», - подумал Райан, разочарованный собой.

«НЕ беззаботный,» Браун прошептал Холбрук. Они ждали несколько минут толпа, чтобы ослабить. Не все зрители были заинтересованы в процессии иностранных сановников. Вы не могли видеть в автомобили все равно, и отслеживания всех флагов, которые пролетели на передних бамперах только начали различные версии «Какой является то, что один?» - часто с неправильным ответом. Так, как и многие другие, два горцев взвалил свой путь обратно от тротуара в парке.

- У него его нет, - наконец ответил Холбрук.

«Он просто негодяй. Помните принцип Питера? » Это была книга, которая, как думали оба, была написана для объяснения государственных служащих. В любой иерархии люди склонны подниматься до уровня своей некомпетентности. «Думаю, мне это нравится».

Его товарищ оглянулся на улицу, машины и развевающиеся флажки. «Думаю, ты прав».

БЕЗОПАСНОСТЬ в Национальном соборе была герметичной. В глубине души агенты Секретной службы знали это и знали, что ни один убийца - идея профессиональных убийц в любом случае была в значительной степени порождением Голливуда - не станет рисковать своей жизнью в таких обстоятельствах. На каждом здании с прямым видом на церковь в готическом стиле находилось несколько полицейских, солдат или специальных агентов USSS, многие из которых были вооружены винтовками, и их собственная контрснайперская группа, вооруженная лучшими из всех, 10 000 долларов. инструменты ручной работы, которые могли достигать более полумили и касаться кого-то в голове, команда, выигравшая соревнования по стрельбе с регулярностью приливов, была, вероятно, лучшей коллекцией стрелков, которую когда-либо видел мир, и каждый день тренировалась, чтобы сохранить это способ. Любой, кто хотел причинить вред, либо знал все эти вещи и держался подальше, либо, в случае сумасшедшего-любителя, видел массивные защитные меры и решал, что это не лучший день для смерти.

Но все равно было напряженно, и даже когда процессия показалась вдали, агенты суетились. Один из них, уставший от тридцати часов непрерывной работы, пил кофе, когда он споткнулся о каменные ступени и пролил чашку. Ворча, он раздавил пластиковую пену в руке, засунул ее в карман и сказал своему радиомикрофону на лацкане, что на его посту все чисто. Кофе почти мгновенно застыл на затемненном граните.

Внутри собора еще одна команда агентов проверила каждый затененный уголок еще раз, прежде чем занять свои места, позволяя протокольным офицерам сделать последние приготовления, ссылаясь на инструкции по рассадке, отправленные им по факсу всего за несколько минут до этого, и гадая, что может пойти не так.

Артиллерийские лафеты остановились перед зданием, и машины подходили по очереди, чтобы выгрузить пассажиров. Райан вышел, а его семья присоединилась к Дурлингам. Дети все еще были в шоке, и, может быть, это было хорошо, а может, и нет. Джек не знал. Что делал мужчина в такие моменты? Он положил руку на плечо сына, когда машины подъехали, высадили пассажиров и быстро уехали. Остальные официальные плакальщики - старшие - выстроились бы позади него. Менее старшие будут входить в церковь теперь через боковые входы, проходя через переносные металлоискатели, а церковники и хор, уже сделавшие то же самое, займут свои места.

Роджер должен запомнил свою службу в 82-м с гордостью, подумал Джек. Солдаты, которые бы привели к процессии сложены руки и подготовлены выполнять свои обязанности под руководством молодого капитана, помогали два серьезных перспективных сержантов. Все они выглядели так молоды, даже сержант, все с их головами бритых почти до стерни под их беретами. Потом он вспомнил, что его отец служил в конкурирующих 101-й воздушно-десантной более пятидесяти лет назад, и выглядел так же, как эти дети, хотя, возможно, с немного больше волос, так как лысый взгляд не был моден в 1940-х годах. Но та же жесткость, та же жестокая гордость, и то же самое определение, чтобы получить работу, что бы это могло быть. Казалось, это длилось вечно. Райан, как солдат, не мог повернуть голову. Он должен был стоять навытяжку, как он сделал во время своей собственной службы в морской пехоте, хотя и позволяет его глаза сканировать вокруг. Его дети повернули головы и сдвинуты на ногах от холода, в то время как Кэти не отрывал глаз от них, волнуясь, как ее муж сделал о воздействии холода, но оказавшиеся в такой ситуации, когда даже родительские заботы были подчинены что-то другое. Что это было, она спрашивает, что называется долг, что даже дети, осиротевшие знали, что они должны были стоять там и просто взять его?

Наконец, последние участники официальной процессии вышли из машин и заняли свои места. Кто-то поставил ему пять счетов, и солдаты двинулись к лафетам, по семь на каждый. Офицер, ответственный за них, открутил один зажим, затем другой, и гробики были подняты и перемещены роботизированными боковыми шагами. Солдат с президентским флагом начал подниматься по ступеням, за ним - гробы. Президент был впереди, во главе с капитаном, а за ним следовал сержант, отвечающий за подгруппу.

Это не было чьей-либо ошибкой. С каждой стороны было по три солдата, медленно маршировавших в такт сержанту. Они окоченели после пятнадцати минут парада после здоровой утренней прогулки по Массачусетс-авеню. Средний справа поскользнулся на замороженном кофе, когда все делали шаг. Он скользнул внутрь, а не наружу, и, спускаясь по ногам, унес солдата позади себя. Общий груз составлял более четырехсот фунтов дерева, металла и тела, и все это обрушилось на солдата, который первым поскользнулся и мгновенно сломал обе ноги на гранитных ступенях.

Тысячи зрителей вздохнули. Вбежали агенты секретной службы, опасаясь, что солдаты могли убить выстрелом. Андреа Прайс подошла к Райану, засунув руку в пальто и, очевидно, держа автомат, готовый вытащить ее, в то время как другие агенты собирались вытащить Райанов и Дурлингов из области. Солдаты уже снимали гроб с упавшего товарища, его лицо внезапно побелело от боли.

«Лед», - сказал он сержанту сквозь зубы. "Поскользнулся". У солдата даже хватило самообладания, чтобы воздержаться от ненормативной лексики, которая эхом отозвалась в его голове от стыда и смущения в данный момент. Агент посмотрел на ступеньку и увидел там бело-коричневый холмик, отражающий свет. Он сделал жест, который сказал Прайс, что она может уйти, и эта команда была немедленно передана по радио всем находящимся в поле зрения агентам:

«Просто промах, просто промах».

Райан поморщился, чтобы увидеть, что произошло. Роджер Дурлинг не почувствовал бы этого, думал он в уме, но оскорбление для него было оскорблением для его детей, которые съеживались и ломали головы, когда их отец подпрыгивал на каменных ступенях. Сын повернулся первым, вбирая в себя все это, детская часть его гадала, почему падение не разбудило его отца. Всего за несколько часов до этого он встал ночью и подошел к двери своей комнаты, желая открыть ее, желая пересечь холл и постучать в дверь своих родителей, чтобы узнать, могут ли они вернуться.

«О, БОГ», - простонал комментатор.

Камеры увеличили масштаб, когда двое солдат 3-го полка вытащили раненого десантника. Сержант занял его место. Шкатулку подняли за секунды, ее полированный дуб был явно выдолблен и испорчен падением.

"ЛАДНО. СОЛДАТЫ, - сказал сержант со своего нового места. «Слева».

«Папа», - захныкал девятилетний Марк Дерлинг. "Папочка." Все вокруг слышали это в тишине, наступившей после аварии. Солдаты закусили губы. Агенты Секретной службы, уже пристыженные и раненные потерей президента, на секунду посмотрели вниз или друг на друга. Джек инстинктивно обнял мальчика, но все еще не знал, что, черт возьми, он должен был сказать. Что еще могло пойти не так? - удивился новый президент, когда миссис Дурлинг последовала за своим мужем по ступенькам внутрь.

«Хорошо, Марк». Райан обнял мальчика за плечо и повел к двери, не думая о том, что она на несколько ярдов займет место любимого дядюшки. Если бы был только способ избавить их от печали хотя бы на несколько секунд. Эта мысль была невозможной, и все, что она сделала для Джека, - это доставила ему еще один слой печали, поскольку то, что он добавил себе, ни на йоту не умалило то, что чувствовали дети.

Внутри было теплее, и это заметили те, кто был менее захвачен эмоциями. Трепещущие протокольные офицеры заняли свои места. Райан и его семья подошли к первой скамье справа. Напротив них пошла партия Дурлинга. Гробы стояли бок о бок на катафалках в ризнице, а за ними стояли еще три, гроба сенатора и двух членов палаты, «представляющих» в последний раз. Орган играл то, что Райан слышал раньше, но не узнал. По крайней мере, это была не мрачная масонская процессия Моцарта с повторяющимися жестокими песнопениями, столь же воодушевляющая, как фильм о Холокосте. Перед ними выстроились священнослужители с профессионально сложенными лицами. Перед Райаном в слоте, обычно занимаемом песнями, стояла еще одна копия его речи.

СЦЕНА на экране телевизора была такова, что любой человек избранной профессии либо заболел, либо возбудился не только в сексе. Если бы только ... но такие возможности, как эта, возникли случайно, никогда не давая времени на то, чтобы что-либо подготовить. Подготовка была всем для такой миссии. Не то чтобы это было технически сложно, и он позволил своему разуму обдумать метод. Возможно, миномет. Вы можете установить один из них в кузове обычного грузовика для доставки, который можно найти в любом городе известного мира. Пройдите снаряды по крыше здания, сбрасывая его по мишеням. Вы получите по крайней мере десять, может быть, пятнадцать или двадцать, и хотя выбор будет случайным, цель будет целью, а ужас есть ужас, и это была его профессия.

«Посмотри на них всех», - выдохнул он. Камеры двигались вдоль скамеек. В основном мужчины, некоторые женщины, сидящие в беспорядке, который он мог различить, некоторые болтали шепотом, большинство - нет, с пустыми выражениями на лицах, пока их глаза осматривали церковь изнутри. Потом дети умершего американского президента, сын и дочь с избитым видом тех, кого тронула суровая реальность жизни. Дети на удивление хорошо несли это бремя, не так ли? Они выживут, тем более что они больше не имеют никакого политического значения, и поэтому его интерес к ним был столь же клиническим, сколь и безжалостным. Затем камера снова была на Райане, приближаясь к его лицу и позволяя внимательно изучить.

Он еще не попрощался с Роджером Дёрлингом. У Джека не было времени собраться с мыслями и сосредоточиться на этой мысли, неделя была очень напряженной, но теперь он обнаружил, что его глаза смотрят только на этот единственный гроб. Он почти не знал Анну, а трое других в ризнице были для него незнакомцами, фактически выбранными наугад из-за их религиозной принадлежности. Но Роджер был другом. Роджер вернул его из личной жизни, дал ему важную работу и доверил ему ее руководить, большую часть времени следуя советам Джека, доверяя ему, упрекая и дисциплинируя иногда, но всегда как друга. Это была тяжелая работа, тем более что конфликт, который развился с Японией, - даже для Джека, теперь, когда он закончился, это больше не было «войной», потому что война ушла в прошлое. Больше не являлась частью реального мира, который выходил за рамки такого варварства. Дурлинг и Райан прошли через это, и хотя первый хотел продолжить работу, чтобы закончить работу другими способами, он также признал, что для Райана гонка закончилась. И поэтому, как друг, он дал Джеку золотой мост к частной жизни, краеугольный камень в карьере государственной службы, которая превратилась в ловушку.

Но если бы он предложил эту работу кому-то другому, где бы я был в ту ночь? - спросил себя Джек. Ответ был прост. Он был бы в первом ряду палаты Дома, а теперь был бы мертв. Президент Райан моргнул, осознав это. Роджер спас ему жизнь. Наверное, не только свое. Кэти - и, может быть, дети - были бы в галерее вместе с Энн Дерлинг ... Неужели жизнь была настолько хрупкой, чтобы приводить к таким маленьким событиям? В этот момент по всему городу другие тела лежали в других гробах для других церемоний, в основном для взрослых, но некоторые для детей других жертв, которые выбрали ту ночь, чтобы привести свои семьи на совместное заседание.

Марк Дерлинг теперь всхлипывал. Его старшая сестра Эми притянула к себе его голову. Джек слегка повернул голову, позволяя периферийному зрению уловить это. Они всего лишь дети, Господи, почему дети должны проходить через это? Мысль пришла в голову мгновенно. Джек закусил губу и посмотрел в пол. Некому было стать мишенью для его гнева. Виновный в этом преступлении сам был мертв, его тело лежало в еще одном ящике в морге Вашингтона, округ Колумбия, и в нескольких тысячах миль отсюда семья, которую оставил этот человек, несла на себе дополнительное бремя стыда и вины. Вот почему люди называли всякое насилие бессмысленным. Из всего этого нечего было извлекать, только сохраняющийся вред в виде потерянных и разрушенных жизней - и жизней, спасенных без какой-либо особой причины, кроме простой случайности. Подобно раку или другому серьезному заболеванию, такого рода насилие поразило без какого-либо ясного плана и без реальной защиты, только с одним мертвецом, который решил не входить в одиночку в загробную жизнь, в которую он верил. Чего, черт возьми, кто-то должен был извлечь из этого ? Райан, долгое время изучавший человеческое поведение, скривился и продолжал смотреть вниз, его уши сосредоточились на звуках ребенка-сироты в глухом эхе каменной церкви.

ОН СЛАБЫЙ. ЭТО было очевидно на его лице. Этот предполагаемый человек, этот президент, изо всех сил пытался сдержать слезы. Разве он не знал, что смерть была частью жизни? Он стал причиной смерти, не так ли? Разве он не знал, что такое смерть? Он только учился сейчас? Другие лица знали. Это было видно. Они были мрачными, потому что на похоронах ожидалось, что нужно быть мрачным, но вся жизнь кончилась. Райан должен знать. Он столкнулся с опасностью - но это было давно, напомнил он себе, и со временем люди забывают такие вещи. У Райана было достаточно причин забыть о жизненных уязвимостях, будучи защищенным, как он был государственным чиновником. Человека поразило, как много можно узнать, изучив человеческое лицо за несколько секунд.

Это облегчило жизнь, не так ли?

Она была на пять рядов назад, но стояла у прохода, и хотя премьер-министр Индии мог видеть только затылок президента Райана, она тоже изучала человеческое поведение. Глава государства не мог так поступить. В конце концов, глава государства является актером на самой важной мировой сцене, и вам нужно научиться, что делать и как себя вести. Всю свою жизнь она ходила на похороны разного рода, потому что у политических лидеров были соратники - не всегда друзья - молодые и старые, и приходилось проявлять уважение, появляясь, даже по отношению к тем, кого ненавидели. В последнем случае это могло быть забавно. В ее стране мертвых так часто сжигали, и тогда она могла сказать себе, что, возможно, тело все еще было живым, когда оно горело. Ее брови поднимались и опускались от этой мысли. Особенно для тех, кого вы ненавидели. Это была хорошая практика. Чтобы казаться опечаленным. Да, у нас были разногласия, но он всегда был тем, кого следовало уважать, с кем можно было работать. тот, чьи идеи всегда заслуживали серьезного внимания. С годами практики вы научились достаточно хорошо, чтобы выжившие поверили лжи - отчасти потому, что они хотели верить. Вы научились так улыбаться, так выражать горе и так же говорить. Ты должен. Политический лидер редко позволял проявлять истинные чувства. Истинные чувства рассказывали другим, в чем заключаются ваши слабости, и всегда находились те, кто использовал их против вас - и поэтому с годами вы скрывали их все больше и больше, пока в конечном итоге у вас не осталось мало истинных чувств, если они вообще остались. И это было хорошо, потому что политика не касалась чувств.

Очевидно, этот Райан этого не знал, сказала себе премьер-министр «крупнейшей демократии в мире». В результате он показал, кем он был на самом деле, и, что еще хуже, он делал это перед одной третью высших политических лидеров мира, людьми, которые увидят, узнают и сохранят свои мысли для использования в будущем. Так же, как она это делала. «Прекрасно», - подумала она, сохраняя мрачное и грустное лицо в честь того, кого она полностью ненавидела. Когда органистка начала петь первый гимн, она подняла книгу, перевернула страницу на нужный номер и спела вместе со всеми.

Раввин пошел первым. Каждому священнослужителю было дано десять минут, и каждый из них был экспертом - точнее, каждый был настоящим ученым в дополнение к своему призванию человека Божьего. Раввин Бенджамин Флейшман говорил на основе Талмуда и Торы. Он говорил о долге, чести и вере, о милосердном Боге. Затем прибыл преподобный Фредерик Ральстон, сенатский капеллан - его не было в городе той ночью, и поэтому он избежал более сдержанного участия в дневных событиях. Южный баптист и выдающийся авторитет в области Нового Завета, Ральстон говорил о страстях Христовых в саду, о своем друге сенаторе Ричарде Истмане из Орегона, который лежал в ризнице и пользовался всеобщим уважением как почетный член Конгресса, а затем восхвалял его. падший президент, преданный семьянин, как все знали ...

«Не существует« правильного »способа справиться с такими вещами, - подумал Райан. Может быть, было бы проще, если бы у служителя / священника / раввина было время посидеть с скорбящими, но в данном случае этого не произошло, и он подумал:

Нет, это неправильно! - сказал себе Джек. Это был театр. Этого не должно было быть. В нескольких футах от прохода слева от него сидели дети , и для них это был вовсе не театр. Для них это было намного проще. Это были мама и папа, вырванные из своей жизни из-за бессмысленного поступка, лишившего их будущего, которое жизнь должна была гарантировать им, любви и руководства, шанс нормально вырасти в нормальных людей. Марк и Эми были важными здесь, но уроки этой службы, которые должны были помочь им, были вместо этого нацелены на других. Все это мероприятие было аполитичным упражнением, чем-то, что успокоило страну, обновило веру людей в Бога, мир и свою страну, и, возможно, людям за двадцатью тремя камерами в церкви это было нужно, но были люди, которые нуждались больше. , дети Роджера и Энн Дурлинг, взрослые сыновья Дика Истмана, вдовы Дэвида Кона из Род-Айленда и выжившая семья Мариссы Хенрик из Техаса. Это были настоящие люди, и их личное горе подчинялось нуждам страны. Будь проклята страна! - подумал Джек, внезапно рассердившись на то, что происходит, и на себя за то, что не понял этого достаточно рано, чтобы все изменить. У страны были потребности, но эти потребности не могли быть настолько большими, чтобы затмить ужасную судьбу, которую обрушила на детей. Кто за них говорил? Кто с ними разговаривал?

Хуже всего для Райана, католика, не лучше был Майкл Кардинал О'Лири, архиепископ Вашингтона. «Блаженны миротворцы, ибо они будут называться ...» Для Марка и Эми, Джек бушевал в голове, их отец не был миротворцем. Он был папой, а папа ушел, и это не было абстракцией. Трое выдающихся, образованных и очень порядочных членов духовенства проповедовали народу, но прямо перед ними были дети, которые произнесли несколько добрых слов на словах, и все. Кто-то должен был поговорить с ними за них об их родителях. Кто-то должен был попытаться исправить ситуацию. Это было невозможно, но кто-то должен был попробовать, черт возьми! Может, он был президентом Соединенных Штатов. Может быть, у него был долг перед миллионами за камерами, но Джек вспомнил время, когда его жена и дочь были в Балтиморском центре шоковой травмы, балансируя между жизнью и смертью, и это тоже не было чертовой абстракцией. Вот в чем проблема. Вот почему на его семью напали. Вот почему все эти люди погибли - потому что какой-то заблуждающийся фанатик видел их всех как абстракции, а не людей с жизнями, надеждами и мечтами - и детьми. Работа Джека - защищать нацию. Он поклялся сохранять, защищать и защищать Конституцию Соединенных Штатов, и он сделает это в меру своих возможностей. Но цель Конституции была довольно проста - обеспечить благословение свободы для людей, в том числе для детей. Страна, которой он служил, и правительство, которым он пытался руководить, были не чем иным, как механизмом защиты отдельных людей. Этот долг не был абстракцией. Реальность этого долга заключалась в десяти футах слева от него, сдерживая слезы, как могли, и, вероятно, потерпев неудачу, потому что не было чувства более одинокого, чем то, что те дети страдали прямо сейчас, в то время как Майк О'Лири разговаривал со страной вместо семья. Театр просуществовал достаточно долго. Последовал еще один гимн, и затем настала очередь Райана подняться и пройти к кафедре.

Агенты Секретной службы обернулись, снова обмахивая неф, потому что теперь МЕЧЬ был идеальной целью. Подойдя к кафедре, он увидел, что кардинал О'Лири выполнил инструкции и положил президентскую папку на деревянный стол. Нет, решил Джек. Нет. Его руки ухватились за края кафедры, чтобы не упасть. Его взгляд ненадолго пробежался по собравшимся, а затем посмотрел на детей Роджера и Энн Дурлинг. Боль в их глазах разбила ему сердце. Они несли все бремя, возложенное на них обязанностями, которые им никогда не приходилось нести. Некоторые неназванные «друзья» посоветовали им быть смелее, чем их попросили бы в такое время морской пехотинец, вероятно, потому, что «мама и папа хотели бы, чтобы вы это сделали». Но терпеть боль в спокойном достоинстве - не дело детей. Это то, что должны были делать взрослые, как могли. Хватит, сказал себе Джек, мой долг начинается здесь. Первой обязанностью сильных было всегда защищать слабых. Его руки сжали полированный дуб, и причиненная ему боль помогла ему собраться с мыслями.

«Марк, Эми, твой отец был моим другом», - мягко сказал он. «Для меня было честью работать на него и помогать ему, как мог, - но ты знаешь, он, вероятно, помог мне даже больше. Я знаю, ты всегда должен был понимать, что у папы и мамы была важная работа, и у них не всегда было время для действительно важных дел, но я могу сказать тебе, что твой отец делал все, что мог, чтобы проводить с тобой время, потому что он любил тебя. больше всего на свете, больше, чем быть президентом, больше, чем все, что с этим связано, больше всего - кроме, может быть, твоей мамы. Он тоже ее очень любил ...

КАКАЯ МУСОР! ДА, один заботился о детях. Дарьяи так и поступила, но дети выросли, несмотря ни на что. Их место было учиться, служить и когда-нибудь делать дела взрослых. До этого они были детьми, и мир сказал им, что должно быть. Судьба сделала. Аллах сделал. Аллах был милостив, хотя жизнь была тяжелой. Он должен был признать, что еврей говорил хорошо, цитируя отрывки из Священного Писания, цитируемые точно так же в их Торе и его Священном Коране. Он бы выбрал другой отрывок, но это было дело вкуса, не так ли? Теология допускала такие вещи. Все это было напрасным занятием, но формальные случаи, подобные этому, обычно случались. Этот дурак Райан зря тратил свой шанс сплотить свою нацию, чтобы казаться сильным и уверенным, чтобы таким образом укрепить свою власть в своем правительстве. В такое время разговаривать с детьми!

У ЕГО ПОЛИТИЧЕСКИХ ОБРАБОТЧИКОВ, должно быть, случился коллективный сердечный приступ, подумал премьер-министр, и потребовалось все самообладание, приобретенное за политическую жизнь, чтобы сохранять спокойствие на лице. Затем она решила сменить выражение лица на сочувствие. В конце концов, он мог наблюдать за ней, а она ведь женщина и мать, и она встретится с ним сегодня позже. Она слегка наклонила голову вправо, чтобы лучше видеть сцену и мужчину. Ему это тоже может понравиться. Примерно через минуту она вытащит салфетку из сумочки, чтобы вытереть глаза.

«Мне жаль, что у меня не было возможности лучше узнать твою маму. Кэти и я с нетерпением ждали этого. Я хотел, чтобы Салли, Джек, Кэти и вы стали друзьями. Мы с твоим отцом немного поговорили об этом. Думаю, этого не произойдет так, как мы хотели ». Эта импровизированная мысль заставила желудок Джека перевернуться. Теперь они плакали, потому что он сказал им без слов, что теперь плакать можно. Джек не мог позволить себе этого. Не для остальных. Теперь он должен был быть сильным для них, поэтому он ухватился за кафедру еще сильнее, пока его руки не стали действительно болеть, и он приветствовал боль за дисциплину, которую она наложила на него.

«Вы, наверное, хотите знать, почему это должно было произойти. Не знаю, детки. Хотел бы я. Я бы хотел, чтобы кто-нибудь это сделал, чтобы я мог пойти к этому человеку за ответами. Но я так и не нашел этого человека, - продолжил Джек.

«ИИСУС», - УСПЕШНО произнести КЛАРК ворчливым голосом, который мужчины используют, чтобы не рыдать. В его офисе ЦРУ, как и у всех высокопоставленных чиновников, был телевизор, и каждый канал это освещал. «Да, я сам смотрел один или два раза, чувак».

«Ты что-то знаешь, Джон?» Чавес был под большим контролем. В такие моменты мужчина должен быть спокойным, чтобы женщины и дети могли прильнуть к нему. По крайней мере, так ему говорила его культура. Мистер К., напротив, был полон сюрпризов. Как всегда.

«Что это, Доминго?»

«Он понимает. Мы работаем для тех, кто это понимает ».

Джон обернулся. Кто бы в это поверил? Два военизированных офицера ЦРУ, думающие о том же, что и их президент. Приятно было узнать, что он правильно прочитал Райана с первого момента. Блин, прямо как его отец. Жалко, что судьба не позволила ему узнать этого Райана. Затем он задумался, удастся ли Джеку стать президентом. Он не вел себя как другие. Он вел себя как настоящий человек. Но почему это было так плохо? - спросил себя Кларк.

«Я ХОЧУ, чтобы ВЫ знали, что можете прийти ко мне и Кэти, когда захотите. Ты не одинок. Вы никогда не будете одни. С вами ваша семья, и теперь у вас есть моя семья », - пообещал он им с кафедры. Стало только труднее. Он должен был сказать то, что только что сказал. Роджер был другом, и когда приходилось, вы заботились об их детях. Он сделал это для семьи Бака Циммера, а теперь сделает это для Роджера.

«Я хочу, чтобы ты гордился мамой и папой. Ваш отец был прекрасным человеком, хорошим другом. Он очень много работал, чтобы улучшить жизнь людей. Это была большая работа, и он лишал его возможности проводить с вами много времени, но ваш отец был крупным человеком, а большие люди делают большие дела. Твоя мама тоже всегда была рядом, и она тоже делала большие дела. Дети, они всегда будут в вашем сердце. Вспомните все, что они вам рассказывали, все мелочи, игры, фокусы и шутки, все способы, которыми мамы и папы проявляют любовь к своим детям. Вы никогда этого не потеряете. Никогда, - заверил их Джек, потянувшись и надеясь на что-нибудь, что могло бы смягчить удар, нанесенный им судьбой. Он не мог найти ничего лучше. Пора было положить этому конец.

«Марк, Эми, Бог решил, что хочет вернуть твоих маму и папу. Он не объясняет почему так, чтобы нам было легко понять, и мы не можем ... мы не можем бороться с этим, когда это происходит. Мы просто не можем… - голос Райана наконец дрогнул.

«НАСКОЛЬКО ХАРАКТЕРИСТИКА этого человека, - подумал Кога, - позволять проявлять свои эмоции». Любой мог бы встать там и сказать обычную политическую чушь, и большинство из них - в любой стране или из любой страны, - но этот Райан совсем не был таким. Говорить с детьми таким образом было великолепно - по крайней мере, он так думал вначале. Но это было совсем не так. Внутри президента был мужчина. Он не был актером. Он не заботился о том, чтобы показать силу и решимость. И Кога знал почему. Кога знал, из чего сделан Райан, больше, чем кто-либо другой в этой церкви. Он догадался прямо в собственном офисе за несколько дней до этого. Райан был самураем и даже больше. Он делал то, что делал, не заботясь о том, что думают другие. Премьер-министр Японии выразил надежду, что это не было ошибкой, наблюдая, как президент Соединенных Штатов спускается по ступенькам, а затем приближается к детям Дурлинга. Он обнял их, и зрители увидели, как на лице Райана текут слезы. На сиденье главы государства вокруг него раздались рыдания, но он знал, что большинство из них были вынужденными или притворными - или в крайнем случае краткими, мимолетными моментами остаточной человечности, которые вскоре должны были быть забыты. Он сожалел, что не может присоединиться к этому, но правила его культуры были суровы, тем более что он терпел позор одного из своих граждан, вызвавших эту чудовищную трагедию. Он должен был вести политическую игру, как бы он ни предпочел в противном случае, и не столько то, что Райану не нужно было играть в эту игру, сколько то, что ему было все равно. Он задавался вопросом, осознала ли Америка ее удачу.

«Он вообще НЕ ИСПОЛЬЗОВАЛ заранее подготовленную речь», - возразил телеведущий. Речь была распространена по всем новостным сетям, и все копии уже были выделены и взяты, чтобы репортеры могли повторить любимые отрывки, чтобы закрепить важные вещи, которые Президент должен был сказать зрителям. Вместо этого ведущий был вынужден делать заметки, что он делал плохо, давно уже не работая репортером.

«Вы правы», - неохотно согласился комментатор. Просто так не делалось. На своем мониторе Райан все еще держал детей Дурлингов, и это тоже длилось слишком долго. «Думаю, президент решил, что для них это важный личный момент»

«Так оно и есть», - вставил ведущий.

«Но работа мистера Райана - управлять нацией». Комментатор покачал головой, явно думая о том, чего еще не мог сказать: не о президентском.

В конце концов, Джеку пришлось отпустить. Теперь в их глазах была только боль. Объективная часть его разума думала, что это, вероятно, хорошо - они должны были выпустить это наружу, - но от этого не стало легче видеть, потому что детям того возраста вообще не полагалось иметь такие вещи. Но эти дети сделали это, и ничего не оставалось, как попытаться хоть как-то облегчить боль. Он посмотрел на сопровождавших их дядюшек и тетушек. Они тоже плакали, но сквозь их слезы он увидел благодарный взгляд, который, по крайней мере, сказал ему, что он что-то сделал. Кивнув, он повернулся, чтобы вернуться на свое место. Кэти посмотрела на него, и в ее глазах тоже стояли слезы, и, хотя она не могла говорить, она взяла его за руку. Джек увидел еще один пример интеллекта своей жены. Она не пользовалась косметикой для глаз, чтобы убежать от слез. Он про себя улыбнулся. Он не любил макияж, да и его жене он особо не нуждался.

«ЧТО МЫ о ней знаем?»

«Она врач, глазной хирург, на самом деле, должна быть хорошим врачом». Он проверил свои записи. «Американские СМИ сообщают, что она продолжает работать по профессии, несмотря на свои служебные обязанности».

«А их дети?»

«Хотя об этом ничего нет ... Я должен узнать, в какой школе они ходят». Он увидел насмешливый взгляд и пошел дальше. «Если жена продолжит заниматься своей медицинской работой, то я предполагаю, что дети продолжат посещать те же школы».

«Как вы это узнали?»

"С легкостью. Все американские новости доступны с компьютера. Райан был предметом многочисленных новостей. Я могу узнать все, что захочу ». Фактически он уже имел, но не информацию о его семье. Современная эпоха значительно упростила жизнь офицера разведки. Он уже знал возраст Райана, рост, вес, цвет волос и глаз, а также большую часть его личных привычек, любимую еду и напитки, клюшки для гольфа, к которым он принадлежал, всевозможные мелочи, ни одна из которых не была тривиальной для человека в его жизни. направление работы. Ему не нужно было спрашивать, о чем думает его босс. Возможность, которую оба упустили вместе со всеми главами государств в Национальном соборе, исчезла навсегда, но она будет не единственной.

С ОДНИМ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫМ гимном все было кончено. Солдаты вернулись, чтобы забрать шкатулки, и шествие снова началось в обратном порядке. Марк и Эми хорошо собрались с силами, им помогали их родственники, и они последовали за своими родителями. Джек повел свою семью сразу за ними. Кэти в основном было скучно и она рада переезду. Джеку-младшему было грустно за детей Дурлингов. Салли выглядела обеспокоенной. Ему придется поговорить с ней об этом. В проходе он внимательно вглядывался в несколько лиц, отстраненно удивляясь тому, что первые четыре или пять рядов смотрели не на гробы, а на него. Они никогда его не выключали, не так ли? «Его коллеги-главы государства», - подумал Джек, гадая, в какой именно клуб он только что вступил. Несколько лиц были дружелюбны. Принц Уэльский, который не был главой государства и, следовательно, был поставлен протоколом позади других - некоторые из которых были откровенными головорезами, но с этим ничего нельзя было поделать - дружески кивнул. «Да, он поймет, - подумал Джек. Новый президент хотел проверить свои часы, настолько усталый, что чувствовал себя от событий дня, еще будучи молодым, но его строго научили смотреть на часы, вплоть до того, что ему посоветовали снять их. Президенту часы не нужны. Всегда находились люди, которые рассказывали ему, что будет дальше, точно так же, как теперь были люди, обыскивающие вешалки для одежды, готовые передать Райану и его семье все, что им нужно, прежде чем они вернутся на улицу. Там были Андреа Прайс и другие члены Детализации. Снаружи будет нечто большее: не такая уж и маленькая армия людей с оружием и страхами, и машина, чтобы отвезти его к следующему пункту назначения, где он будет выполнять больше официальных обязанностей, затем его увезут на следующий набор и дальше, и дальше.

Он не мог позволить всему этому контролировать свою жизнь. Райан нахмурился при этой мысли. Он сделает всю работу, но не сможет совершить ошибку, которую совершили Роджер и Энн. Он подумал о лицах, которые он видел выходящими из церкви, и знал, что это клуб, в который его могут заставить войти, но в который он никогда не вступит. По крайней мере, так он сказал себе.

8

ИЗМЕНЕНИЕ КОМАНДЫ

Т ОН НА ЧАСТЬ ЭНДРЮС была милостиво короткой. Из Собора гробы были доставлены на катафалках, а большая официальная группа оставила позади себя, чтобы разойтись по Эмбасси-Роу. Air Force One ждали на трапе, чтобы в последний раз отвезти Дурлингов в Калифорнию. Теперь это казалось гораздо более бессистемным. Был еще один почетный караул, чтобы приветствовать задрапированные флагом гробы, но это было другое. Толпа была меньше и состояла в основном из ВВС и некоторых других военнослужащих, которые так или иначе работали непосредственно с президентской партией. По просьбе семьи фактическая церемония захоронения будет меньше и ограничена только родственниками, что, вероятно, было лучше для всех. И вот здесь, в Эндрюсе, появились последние «обороты и расцветы» и последние «привет вождю». Марк стоял по стойке смирно, прижимая руку к сердцу таким жестом, который обязательно должен быть на обложках всех новостных журналов. Хороший ребенок, старающийся изо всех сил и более мужественный, чем он когда-либо мог представить. Ножничный подъемник доставил гробы к грузовой двери, потому что на данный момент это были тела; К счастью, эта часть передачи была скрыта от глаз. Тогда пришло время. Семья поднялась по ступенькам VC-25 для своей последней поездки. У него больше не было бы даже позывного Air Force One, потому что этот ярлык принадлежал президенту, а президента на борту не было. Райан смотрел, как самолет выруливает, затем с грохотом спускается по взлетно-посадочной полосе. Телекамеры отслеживали его, пока он не превратился в простую точку в небе. Глаза Райана сделали то же самое. К тому времени один за другим приземлились самолеты F-16, освобожденные от караульной службы над Вашингтоном. Когда это было сделано, Райан и его семья поднялись на борт вертолета морской пехоты, чтобы вернуться в Белый дом. Летный экипаж улыбался и суетился над его детьми. Маленький Джек получил нашивку отряда после того, как пристегнулся. Настроение дня изменилось с этим. У морских пехотинцев ВМХ-1 появилась новая семья, и жизнь для них продолжалась.

Персонал Белого дома уже был на работе, ввозил свои вещи (они трудились все утро, вывозя вещи Дурлингов), менял мебель, и сегодня его семья будет спать в том же доме, который сначала занимал Джон Адамс. Ребята, будучи детьми, смотрели в окна, когда вертолет начал снижаться. Родители, будучи родителями, переглянулись.

С этого момента все изменилось. На частных семейных похоронах это было бы поминки. Печаль должна была быть оставлена позади, и скорбящие вспомнят, каким классным парнем был Роджер, а затем расскажут о том, что нового происходит в их жизни, как дети учатся в школе, обсуждают межсезонье бейсбола. торги. Это был способ вернуть все в норму после грустного и напряженного дня. Так было и в данном случае, хотя и в несколько более широком масштабе. Фотограф Белого дома ждал там, на Южной лужайке, когда вертолет приземлился. Лестница была опущена, и внизу стоял капрал морской пехоты. Президент Райан вышел первым, получив приветствие от капрала в синем платье, которое он автоматически ответил, так глубоко укоренились уроки Куантико, Вирджиния, более двадцати лет назад. Кэти подошла сзади, а затем дети. Агенты Секретной службы образовали свободный коридор, который указывал им, куда идти. Камеры новостей были направлены на запад, слева от них, но на этот раз вопросов не было; это тоже очень быстро изменится. Внутри Белого дома Райанов направили к лифтам, чтобы они быстро поднялись на второй этаж спальни. Ван Дамм ждал там.

"Мистер. Президент ».

«Могу ли я переодеться, Арни?» - спросил Джек, передавая свое пальто камердинеру. Райан замер, хотя бы на секунду или две, удивившись тому, насколько легко было это простое занятие. Теперь он был президентом, и в мелочах он автоматически начал действовать как президент. Почему-то это было более примечательно, чем обязанности, которые он уже взял на себя.

"Нет. Здесь." Начальник штаба передал список гостей уже внизу, в Восточной комнате. Джек просмотрел его, стоя посреди холла. Имена были не столько людьми, сколько странами, много дружелюбных, много знакомых, несколько настоящих незнакомцев, а некоторые ... Даже будучи бывшим советником по национальной безопасности, он не знал всего, что должен был знать о них. Пока он читал, Кэти толкнула детей в ванную - или начала. Агент Детализации должен был помочь найти их. Райан вошел в свою, рассматривая свои волосы в зеркале. Ему удалось расчесать его сам, без помощи миссис Эббот, под пристальным вниманием ван Дамма. «Здесь даже не безопасно», - сказал себе президент.

«Как долго это продлится, Арни?»

«Не знаю, сэр».

Райан повернулся. «Когда мы одни, имя все еще Джек, помнишь? Я был поражен, а не помазан ».

«Хорошо, Джек».

«Дети тоже?»

«Это будет приятный штрих… Джек, пока что у тебя все хорошо».

«Разве мой спичрайтер злится на меня?» - спросил он, проверяя свой галстук и выходя из ванной.

«Ваши инстинкты были не так уж плохи, но в следующий раз мы можем подготовить для этого речь».

Райан подумал об этом, возвращая список ван Дамму. «Знаете, то, что я президент, не означает, что я перестал быть человеком».

«Джек, привыкни к этому, хорошо? Тебе больше нельзя быть «просто человеком». Хорошо, у вас было несколько дней, чтобы привыкнуть к этой идее. Когда вы спускаетесь по лестнице, вы - Соединенные Штаты Америки, а не просто человек. Это касается вас, вашей жены и, в некоторой степени, ваших детей ». После своего разоблачения начальник штаба получил ядовитый взгляд, который, возможно, продлился секунду или две. Арни проигнорировал это. Это было просто личное, а не бизнес. «Готовы, господин президент?»

Джек кивнул, гадая, прав ли Арни или нет, и гадая, почему это наблюдение так его рассердило. А потом снова удивился, насколько это было правдой. С Арни ничего не скажешь. Он был и будет оставаться учителем, и, как и в случае с большинством опытных учителей, он иногда лгал как грубые образцы более глубокой правды.

Дон Рассел появился в коридоре, ведя Кэти за руку. У нее была красная ленточка в волосах, когда она вырвалась и побежала к матери. «Посмотри, что сделал дядя Дон!» По крайней мере, один член Деталей уже был членом семьи.

«Вы можете сейчас собрать их всех в ванную, миссис Райан. На государственном этаже нет туалетов ».

"Никто?"

Рассел покачал головой. «Нет, мэм, они как бы забыли, когда строили это место».

Кэролайн Райан схватила двоих младших и увела их, выполняя свой материнский долг. Она вернулась через пару минут.

- Хотите, я отнесу ее для вас вниз, мэм? - спросил Рассел с дедушкой улыбкой. «Лестница на каблуках непростая. Я передам ее внизу ».

"Конечно." Люди направились к лестничной клетке, и Андреа Прайс включила микрофон.

«МЕЧ и группа переходят из резиденции в парадный этаж».

«Роджер», - ответил другой агент снизу.

Они слышали шум еще до того, как сделали последний поворот по мраморным ступеням. Рассел поставил Кэти Райан на пол рядом с ее матерью. Агенты исчезли, становясь странно невидимыми, когда Райаны, Первая Семья, вошли в Восточную комнату.

«Дамы и господа, - объявил сотрудник, - президент Соединенных Штатов, доктор Райан и его семья». Обернулись головы. Последовала короткая волна аплодисментов, которая быстро утихла, но взгляды продолжались. «Они казались достаточно дружелюбными», - подумал Джек, зная, что не все. Он и Кэти двинулись немного влево и образовали линию приема.

Они приходили в основном поодиночке, хотя некоторые из приезжих глав государства приводили с собой жен. Офицер протокола слева от Райана прошептал имена каждого ему на ухо, заставив Джека задуматься, откуда она знала всех этих людей в лицо. Шествие к нему было не таким уж случайным, как могло показаться. Послы, представляющие страны, чьи головы предпочли не совершать поездку, сдерживались, но даже те, которые стояли в кучках единомышленников и потягивали свой Perrier-with-a-twist, не скрывали своего профессионального любопытства, проверяя новый президент и то, как он приветствовал мужчин и женщин, которые подошли к нему.

- Премьер-министр Бельгии г-н Арно, - прошептал протокольный офицер. Официальный фотограф начал щелкать пальцем, чтобы записывать каждое официальное приветствие, и две телекамеры делали то же самое, хотя и более тихо.

«Ваша телеграмма была очень любезной, господин премьер-министр, и пришла она в очень деликатный момент», - сказал Райан, задаваясь вопросом, достаточно ли правдивым звучит правда, задаваясь вопросом, читал ли ее Арно вообще - ну, конечно, читал, хотя, вероятно, не составлял его.

«Ваш разговор с детьми был очень трогательным. Я уверен, что все здесь думают так же, - ответил премьер-министр, сжимая руку Райана, проверяя ее на прочность, пристально и глубоко глядя ему в глаза и довольно довольный собой за очень искусную лживость своего приветствия. Тем не менее, он прочитал телеграмму и счел ее подходящей и был удовлетворен реакцией Райана на нее. Бельгия была союзником, и Арно был хорошо проинформирован шефом военной разведки его страны, который работал с Райаном на нескольких конференциях НАТО, и ему всегда нравилось читать американцы о Советах, а теперь и о русских. Неизвестная величина как политический лидер, суть брифинга заключалась в том, что он был ярким и способным аналитиком. Арно теперь прочитал свое собственное чтение, первым в очереди, в основном случайно, по хватке, взгляду и многолетнему опыту в подобных вещах. Затем он двинулся дальше.

«Доктор. Райан, я так много слышал о тебе. Он поцеловал ее руку очень изящным континентальным тоном. Ему не сказали, насколько привлекательной была новая первая леди и какие у нее изящные руки. Что ж, она была хирургом, не так ли? Новичок в игре и ей неудобно, но она подыгрывает, как ей приходилось.

«Спасибо, премьер-министр Арно», - ответила Кэти, проинформированная ее собственным протокольным офицером (этот был сразу за ней), кем был этот джентльмен. Рукоделие, подумала она, было очень театральным ... но красивым.

«Ваши дети - ангелы».

«Как мило с твоей стороны это сказать». И он двинулся дальше, его сменил президент Мексики.

По комнате плавали новостные камеры вместе с пятнадцатью репортерами, потому что это была своего рода рабочая функция. На пианино в северо-восточном углу комнаты играла легкая классика - не совсем то, что по радио называли «легкое прослушивание», но близко.

«А как давно вы знакомы с президентом?» Вопрос исходил от премьер-министра Кении, который был доволен тем, что обнаружил в комнате черного адмирала.

«Мы идем далеко назад, сэр», - ответил Робби Джексон.

«Робби! Простите меня, адмирал Джексон, - поправился принц Уэльский.

«Капитан». Джексон тепло пожал ему руку. «Это было давно, сэр».

«Вы двое знаете… ах! Да!" - понял кениец. Затем он встретился со своим коллегой из Танзании и отправился заниматься делами, оставив двоих одних.

- Я имею в виду, как у него дела, на самом деле, - спросил принц, слегка огорчив Джексона. Но у этого человека была работа. Отправленный в качестве друга, Робби знал, что это было политическое решение, он по возвращении в посольство Ее Британского Величества продиктовал отчет о контактах. Это был бизнес. С другой стороны, вопрос заслуживает ответа. Все трое ненадолго «прослужили» вместе одну жаркую, бурную летнюю ночь.

«Пару дней назад у нас была короткая встреча с исполняющими обязанности начальников. Завтра будет рабочее заседание. С Джеком все будет в порядке, - решил он сказать J-3. Он вложил в это некоторую убежденность. Он должен был. Джек теперь был NCA - Национальным командованием, и лояльность Джексона к нему была вопросом закона и чести, а не просто человечности.

«А твоя жена?» Он посмотрел туда, где Сисси Джексон разговаривала с Салли Райан.

«Тем не менее, фортепиано номер два для Национальной симфонии».

"Кто ведущий?"

«Миклош Димитри. Руки побольше, - объяснил Джексон. Он решил, что было бы невежливо задавать какие-либо вопросы семье.

«Ты хорошо преуспел в Тихом океане».

«Да, к счастью, нам не пришлось убивать так много людей». Джексон посмотрел в глаза своему почти другу. «Это действительно перестало быть забавным, понимаешь?»

«Сможет ли он справиться с этой работой, Робби? Вы знаете его лучше, чем я.

«Капитан, он должен справиться с этой работой», - ответил Джексон, глядя на своего друга-главнокомандующего и зная, как Джек ненавидит формальные мероприятия. Наблюдая за тем, как его новый президент терпит очередность обращения, было невозможно не вспомнить. - Далеко от преподавания истории в Торговом училище, Ваше Высочество, - шепотом заметил адмирал.

Для Кэти Райан это было больше, чем что-либо еще, упражнение по защите своей руки. Как ни странно, она знала тренировку по официальному случаю лучше, чем ее муж. В качестве старшего врача в офтальмологическом институте имени Уилмера Джонса Хопкинса ей приходилось иметь дело с многочисленными формальными сборщиками денег на протяжении многих лет, по сути, высококлассной версией попрошайничества - в большинстве случаев Джек пропускал, часто к ее неудовольствию. Итак, она снова встречает людей, которых не знает, никогда не сможет полюбить, и ни один из них не поддержит ее исследовательские программы.

«Премьер-министр Индии», - тихо сказала ее протокольный офицер.

"Привет." Первая леди улыбнулась приветствию, пожала руку, благословенно легкую.

«Вы, должно быть, очень гордитесь своим мужем».

«Я всегда гордился Джеком». Они были одного роста. Кожа премьер-министра была смуглой, и Кэти увидела, что она прищурилась из-за очков. Вероятно, ей нужно было сменить рецепт, и, вероятно, у нее болела голова из-за того, что она устарела. Странный. В Индии у них было несколько хороших докторов. Не все они приехали в Америку.

«И такие прекрасные дети», - добавила она.

«Как мило с твоей стороны это сказать». Кэти снова автоматически улыбнулась замечанию, столь же поверхностному, как комментарий об облаках в небе. Более пристальный взгляд на глаза женщины сказал Кэти то, что ей не понравилось. Она думает, что она лучше меня. Но почему? Потому что она была политиком, а Кэролайн Райан - простым хирургом? Было бы иначе, если бы она решила стать юристом? «Нет, наверное, нет», - продолжала ее мысли, как это иногда бывало, когда хирургическая процедура неожиданно заканчивалась неудачно. Нет, совсем не то. Кэти вспомнила ночь прямо здесь, в Восточной комнате, где она сражалась с Элизабет Эллиот. Это был тот же высокомерный образ мышления: я лучше тебя из-за того, кто я и что я делаю. ХИРУРГ - это было ее кодовое имя в секретной службе, которое на самом деле не вызвало у нее недовольства, - пристальнее посмотрел в темные глаза перед ней. Это было даже больше. Кэти отпустила свою руку, когда через мельницу прогремел следующий большой выстрел.

Премьер-министр отошла от очереди и направилась к официанту, у которого она взяла стакан сока. Было бы слишком очевидно сделать то, что она действительно хотела. Это произойдет на следующий день в Нью-Йорке. А пока она посмотрела на одного из своих коллег-премьер-министров, представляющего Китайскую Народную Республику. Она подняла свой стакан на сантиметр или около того и кивнула, не улыбаясь. В улыбке не было необходимости. Ее глаза передавали необходимое сообщение.

«Это правда, что они называют тебя МЕЧОМ?» - спросил принц Али бин Шейх с огоньком в глазах.

«Да, и да, это из-за того, что ты дал мне», - сказал ему Джек. «Спасибо, что прилетели».

«Мой друг, между нами существует связь». Его Королевское Высочество не совсем был главой государства, но с нынешней болезнью его суверена Али брал на себя все больше и больше обязанностей Королевства. Теперь он отвечал за международные отношения и разведку, первый обучал Уайтхоллу, второй - израильскому Моссаду, в одном из самых ироничных и наименее известных противоречий в той части мира, которая известна своими взаимосвязанными непоследовательностями. В целом Райану это понравилось. Хотя у него было много дел, Али был способен.

«Вы никогда не встречали Кэти, не так ли?»

Принц перевел взгляд. «Нет, но я встречался с вашим коллегой, доктором Кацем. Он обучал моего собственного глазного врача. Действительно, ваш муж - удачливый человек, доктор Райан.

А арабы должны были быть холодными, лишенными чувства юмора и неуважительно относиться к женщинам? - спросила себя Кэти. Не этот парень. Принц Али нежно взял ее за руку.

«О, вы, должно быть, встречали Берни, когда он приезжал в 1994 году». Уилмер помог создать глазной институт в Эр-Рияде, а Берни остался на пять месяцев, чтобы провести некоторые клинические инструкции.

«Он прооперировал двоюродного брата, который пострадал в авиакатастрофе. Он снова летит. А там ваши дети?

"Да ваше высочество." Этот вошел в картотеку как хороший парень.

«Вы не возражаете, если я поговорю с ними?»

"Пожалуйста." Принц кивнул и двинулся прочь.

«Кэролайн Райан», - подумал он, делая мысленные записи. Очень умный, очень проницательный. Гордый. Будет преимуществом для ее мужа, если у него хватит ума использовать ее. Какая жалость, подумал он, что его собственная культура так неэффективно использует своих женщин - но он еще не был королем, возможно, никогда не станет, и даже если он станет таковым, есть пределы тем изменениям, которые он может произвести при лучших условиях. обстоятельств. Его нации еще предстояло далеко продвинуться, хотя многие забыли, как невероятно далеко продвинулось Королевство за два поколения. Несмотря на это, между ним и Райаном существовала связь, и из-за этого связь между Америкой и Королевством. Он подошел к семье Райанов, но прежде, чем он добрался туда, он увидел то, что ему нужно. Детей все немного потрясло. Самой маленькой дочери это было легче всего, она потягивала безалкогольный напиток под бдительным присмотром агента секретной службы, в то время как несколько дипломатических жен пытались с ней поговорить. Она привыкла к тому, что ее обожают, как и должен быть такой маленький ребенок. Сын, старший, был наиболее дезориентирован, но это было нормально для парня его возраста, уже не ребенка, но еще не мужчины. Старшая, Оливия для инструктажа, а Салли для отца, хорошо справлялась с самым трудным возрастом из всех. Принца Али поразило то, что они ко всему этому не привыкли. Родители защищали их от официальной жизни Джека. Несмотря на то, что они, несомненно, были в некотором роде избалованы, у них не было скучающего и надменного вида других таких детей. Вы можете многое сказать о мужчине и женщине, исследуя их детей. Мгновение спустя он наклонился над Кэти. Сначала она была поражена его необычной одеждой - Али опасался обморожения всего два часа назад, - но в мгновение ока его теплая улыбка заставила ее прикоснуться к его бороде, в то время как Дон Рассел стоял в метре от него, как сторожевой медведь. Он нашел время, чтобы поймать взгляд агента, и они обменялись быстрыми взглядами. Он знал, что Кэти Райан тоже будет смотреть. Есть ли лучший способ подружиться с людьми, чем проявить заботу к их детям? Но это было нечто большее, и в своем письменном отчете своим министрам он предупреждал их не судить Райана по его несколько неловкой похоронной речи. То, что он не был обычным человеком, чтобы возглавить страну, не означало, что он был непригоден для этого.

Но некоторые были.

Многие из них были в этой комнате.

Сестра Жан Баптист изо всех сил старалась не обращать на это внимания, работая через дневную жару до заката, пытаясь отрицать дискомфорт, который вскоре перерос в настоящую боль, надеясь, что он исчезнет, как это делали незначительные недуги - всегда. Она заболела малярией практически в первую неделю в этой стране, и эта болезнь никогда не проходила. Сначала она подумала, что это именно так, но это не так. Лихорадка, которую она списала на типично жаркий конголезский день, тоже не была такой. Ее удивило то, что она испугалась. Ибо как часто она лечила и утешала других, она никогда по-настоящему не понимала их страха. Она знала, что они боялись, понимала, что страх существует, но ее ответом на него была помощь, доброта и молитва. Теперь она впервые начала понимать. Потому что она думала, что знает, что это было. Она видела это раньше. Не часто. Большинство из них никогда не заходили так далеко. Но Бенедикт Мкуса попал сюда ради той маленькой пользы, которую он принес. Он наверняка умрет к концу дня, сказала ей сестра Мария Магдалина после утренней службы. Всего за три дня до этого она бы вздохнула - но утешала себя мыслью, что на небесах будет еще один ангел. Не в этот раз. Теперь она боялась, что их может быть двое. Сестра Жан Батист прислонилась к дверному косяку. Что она сделала не так? Она была осторожной медсестрой. Она не ошибалась. Хорошо.

Ей пришлось покинуть палату. Она сделала это, спустившись по проходу к следующему зданию, прямо в лабораторию. Доктор Муди, как обычно, сидел за своим рабочим столом, сосредоточившись, как всегда, и не слышал, как она вошла. Когда он повернулся, протирая глаза после двадцати минут на микроскопе, он был удивлен, увидев святую женщину с ее левый рукав закатан, верхняя часть руки туго натянута резиновой лентой, а в переднубитальную вену введена игла. Она была на своей третьей пробирке объемом 5 куб. См и, отбросив ее, умело вытащила четвертую.

«Что случилось, сестра?»

«Доктор, я думаю, это нужно немедленно проверить. Пожалуйста, наденьте пару свежих перчаток ».

Муди подошел к ней, оставаясь в метре от нее, пока она вытаскивала иглу из своей руки. Он посмотрел на ее лицо и глаза - как женщины в его родном городе Куме, она одевалась очень целомудренно и надлежащим образом. В этих монахинях было много восхищения: жизнерадостные, трудолюбивые и искренне служащие своему ложному богу - это не совсем так. Они были людьми Книги, уважаемыми Пророком, но шиитская ветвь ислама относилась к таким людям несколько менее уважительно, чем ... нет, он приберег бы эти мысли на другой раз. Он видел это в ее глазах даже яснее, чем явные симптомы, которые начинали различать его натренированные чувства, он видел то, что она уже знала.

«Пожалуйста, присядь, сестра».

"Нет, я должен ..."

«Сестра», - сказал врач более настойчиво. «Теперь ты пациент. Сделай, пожалуйста, как я прошу, да?

"Доктор, я ..."

Его голос смягчился. Не было никакого смысла быть суровым, и эта женщина действительно не заслуживала такого обращения перед Богом. «Сестра, со всей заботой и преданностью, которую вы проявили к другим в этой больнице, пожалуйста, позвольте этому скромному посетителю показать вам кое-что из этого».

Жан Батист сделал, как ей сказали. Доктор Моуди сначала надел пару свежих латексных перчаток. Затем он проверил ее пульс, 88, ее кровяное давление, 138/90, и измерил ее температуру, 39 - все числа были высокими, первые два из-за третьего и из-за того, что она думала. Это могло быть любое заболевание, от простого до смертельного, но она вылечила мальчика Мкуса, и этот несчастный ребенок умирал. Он оставил ее там, осторожно подняв пробирки и перенеся их на свой лабораторный стол.

Моуди хотел стать хирургом. Младший из четырех сыновей, все племянники лидера своей страны, он с нетерпением ждал, когда вырастет, наблюдая, как его старшие братья маршируют на войну против Ирака. Двое из них умерли, а другой вернулся искалеченным, а затем умер от собственной отчаявшейся руки, и он думал, что станет хирургом, чтобы лучше спасти жизни воинов Аллаха, чтобы они могли сражаться в другой день. в Его Святом Деле. Это желание изменилось, и вместо этого он узнал об инфекционных заболеваниях, потому что было более одного способа бороться за Дело, и после многих лет терпения, наконец, появился его путь.

Через несколько минут он пошел в изолятор. Муди знал, что существует аура смерти. Возможно, изображение перед ним было чем-то вроде воображения, но на самом деле это не так. Как только сестра принесла образец крови, он разделил его на две части, отправив одну тщательно упакованную пробирку воздушным экспрессом в Центры по контролю за заболеваниями в Атланте, штат Джорджия, США, в глобальный центр анализа экзотических и экзотических растений. опасные агенты. Другой он хранил в холодильнике в ожидании развития событий. CDC был как никогда эффективен. Телекс прибыл за несколько часов до этого: Эбола Заир была опознанием, за которым последовал длинный набор предупреждений и инструкций, в которых не было необходимости. Как и диагноз, правда. Мало что убивает так, и ни одно из них не убивается так быстро.

Это было так, как если бы Бенедикт Мкуса был проклят Самим Аллахом, что Муди знал, что это неправда, поскольку Аллах был Богом Милосердия, который не причинял преднамеренных страданий молодым и невинным. Сказать «написано» было более точным, но вряд ли более милосердным для пациента или его родителей. Они сидели у постели, одетые в защитные одежды, и смотрели, как их мир умирает на их глазах. Мальчику было больно - правда, ужасная агония. Части его тела были уже мертвы и гнили, в то время как его сердце все еще пыталось качать кровь, а мозг - рассуждать. Единственное, что могло сделать это с человеческим телом, - это сильное воздействие ионизирующего излучения. Эффекты были очень похожи. Сначала по одному, потом парами, потом группами, потом все сразу, внутренние органы омертвели. Мальчик был слишком слаб, чтобы его вырвало, но кровь хлынула из другого конца его желудочно-кишечного тракта. Только глаза были чем-то близким к нормальному, хотя кровь тоже была. Темные, молодые глаза, грустные и непонятливые, не понимающие, что жизнь, начатая так недавно, наверняка сейчас заканчивается, надеясь на то, что его родители все исправят, как они всегда делали в течение его восьми лет. В комнате пахло кровью, потом и другими телесными жидкостями, и выражение лица мальчика стало более отстраненным. Даже когда он лежал неподвижно, он, казалось, отступил, и действительно доктор Муди закрыл глаза и прошептал молитву за мальчика, который, в конце концов, был всего лишь мальчиком, и хотя он не мусульманин, но все же религиозный парень, и человек. Книги несправедливо отказано в доступе к словам Пророка. Аллах был милосерден превыше всего, и, несомненно, Он проявит милосердие к этому мальчику, благополучно доставив его в Рай. А лучше было быстро.

Если аура могла быть черной, значит, и эта. Смерть охватывала молодого пациента по сантиметру. Болезненное дыхание стало более поверхностным, глаза обратились к его родителям, перестали двигаться, а мучительные подергивания конечностей распространились вниз по конечностям, пока только пальцы не двигались, даже чуть-чуть, и вскоре прекратились.

Сестра Мария Магдалена, стоя позади и между отцом и матерью, положила руку каждому на плечи, и доктор Муди подошел ближе, приставив свой стетоскоп к груди пациента. Раздался некоторый шум, бульканье и слабые слезы, когда некроз разрушил ткань - ужасный, но динамичный процесс, но в сердце не было ничего. Он передвинул древний инструмент, чтобы убедиться, затем поднял глаза.

"Он ушел. Мне очень жаль." Он мог бы добавить, что для Эболы эта смерть была милосердной, по крайней мере, так говорилось в книгах и статьях. Это был его первый прямой опыт с вирусом, и он был достаточно ужасным.

Родители это восприняли хорошо. Они знали больше суток, достаточно долго, чтобы смириться, достаточно коротко, чтобы шок не прошел. Они шли и молились, что было вполне прилично.

Тело Бенедикта Мкуса будет сожжено, а вместе с ним и вирус. В телексе из Атланты было очень ясно об этом. Очень жаль.

Когда очередь, наконец, закончилась, РАЙАН помял руку. Он повернулся и увидел, что его жена массирует свою и делает глубокий вдох. "Вам что-нибудь?" - спросил Джек.

«Что-то мягкое. Завтра утром две процедуры. И они все еще не придумали удобный способ заставить Кэти работать. «Сколько всего этого нам нужно будет сделать?» - спросила его жена.

«Не знаю», - признал президент, хотя знал, что график был установлен на несколько месяцев вперед, и что большую часть программы придется выполнять независимо от его желания. С каждым днем его все больше и больше удивляло, что люди ищут эту работу - у этой работы было так много посторонних обязанностей, что ее едва ли можно было выполнить. Но посторонние обязанности в прямом смысле были работой. Это просто крутилось. Затем появился сотрудник с безалкогольными напитками для президента и первой леди, вызванный другим, который слышал, что сказала Кэти. На бумажных салфетках была нанесена монограмма - проштампована, как бы этот процесс ни назывался - с изображением Белого дома, а под ним были слова «ДОМ ПРЕЗИДЕНТА». Муж и жена заметили это одновременно, а затем встретились глазами.

«Помните, как мы впервые взяли Салли в Диснейуорлд?» - спросила Кэти.

Джек знал, что имела в виду его жена. Сразу после третьего дня рождения дочери, незадолго до поездки в Англию ... и начала путешествия, которое, казалось, никогда не закончится. Салли остановилась на замке в центре Волшебного Королевства, всегда стремясь увидеть его, где бы они ни находились в то время. Она назвала это домом Микки. Что ж, теперь у них был свой замок. Во всяком случае, на время. Но арендная плата была довольно высокой. Кэти подошла к тому месту, где Робби и Сисси Джексон разговаривали с принцем Уэльским. Джек нашел своего начальника штаба.

"Как рука?" - спросил Арни.

"Нет претензий."

«Вам повезло, что вы не проводите кампанию. Многие люди думают, что дружеское рукопожатие - это удар костяшек пальцев - от человека к мужчине и тому подобное. По крайней мере, эти люди знают лучше ». Ван Дамм отхлебнул «Перье» и оглядел комнату. Прием прошел хорошо. Различные главы государств, послы и другие участники беседовали по-дружески. После обмена шутками и любезностями прозвучало несколько сдержанных смехов. Настроение дня изменилось.

«Итак, сколько экзаменов я сдал и провалил?» - тихо спросил Райан.

«Честный ответ? Не сказать. Все они искали чего-то другого. Запомни это ». И некоторым из них было наплевать, что они приехали по своим внутриполитическим причинам, но даже при таких обстоятельствах говорить об этом было невежливо.

«Типа понял это самостоятельно, Арни. Теперь я циркулирую, верно? "

«Хит Индию», - посоветовал ван Дамм. «Адлер считает это важным».

"Роджер." По крайней мере, он помнил, как она выглядела. Многие лица в очереди немедленно превратились в размытые пятна, как это было на любой слишком большой вечеринке. Это заставило Райана почувствовать себя мошенником. Политики должны были иметь фотографическую память на имена и лица. Он этого не сделал, и подумал, есть ли какой-то метод обучения, чтобы овладеть им. Джек передал свой стакан дежурному, вытер руки одной из специальных салфеток и отправился в Индию. Россия остановила его первой.

"Мистер. Посол, - сказал Джек. Валерий Богданович Лермонсов прошел через приемную, но тогда не было времени на то, что он хотел сказать. Они все равно снова обменялись рукопожатием. Лермонсов был кадровым дипломатом, популярным в местном сообществе своих сверстников. Поговаривали, что он много лет проработал в КГБ, но Райан вряд ли мог что-то противопоставить ему.

«Мое правительство хочет спросить, можно ли принять приглашение в Москву».

«У меня нет возражений против этого, г-н посол, но мы были всего несколько месяцев назад, и сейчас мое время требует много времени».

«Я не сомневаюсь в этом, но мое правительство желает обсудить несколько вопросов, представляющих взаимный интерес». Эта кодовая фраза заставила Райана полностью повернуться лицом к русскому.

"Ой?"

«Я боялся, что ваше расписание будет проблемой, господин президент. Не могли бы вы тогда принять личного представителя для спокойного обсуждения вопросов? »

Джек знал, что это может быть только один человек. «Сергей Николайч?»

"Вы бы приняли его?" Посол настаивал.

На мгновение у Райана возникла если не паника, то беспокойство. Сергей Головко был председателем РВС - возрожденного, урезанного, но все еще грозного КГБ. Он также был одним из немногих людей в российском правительстве, у которых были и мозги, и доверие нынешнего президента России Эдуарда Петравича Грушавого, который сам был одним из немногих людей в мире, у которых было больше проблем, чем у Райана. Более того, Грушавой держал Головко так же близко, как Сталин держал Берию, нуждаясь в советнике с умом, опытом и мускулами. Сравнение было не совсем справедливым, но Головко не явился бы, чтобы доставить рецепт борща. «Предметы взаимного интереса» обычно означали серьезный бизнес; приход непосредственно к президенту, а не работа через госдепартамент, был еще одним таким показателем, и настойчивость Лермонсова сделала ситуацию еще более серьезной.

«Сергей - старый друг, - дружелюбно улыбнулся Джек. С тех пор, как он приставил пистолет ко мне в лицо. «Ему всегда рады в моем доме. Сообщите Арни о расписании?

«Я сделаю это, господин президент».

Райан кивнул и двинулся прочь. Принц Уэльский держал премьер-министра Индии в ожидании появления Райана.

«Премьер-министр, ваше высочество, - кивнул Райан.

«Мы сочли важным прояснить некоторые вопросы».

"Что это может быть?" - спросил президент. У него под кожей возникло электрическое подергивание, от того, что он знал, что должно было произойти сейчас.

«Прискорбный инцидент в Индийском океане», - сказал премьер-министр. «Такое недопонимание».

"Я рад это слышать ..."

ДАЖЕ АРМИЯ берет выходные, и похороны президента были одним из таких дней. И Blue Force, и OpFor потребовался день, чтобы уйти. В том числе и командиры. Дом генерала Диггса находился на вершине холма с видом на необычайно мрачную долину, но, несмотря на это, это было великолепное зрелище, а в пустыне в тот день было тепло от мексиканских ветров, что позволило устроить барбекю на его огороженном стеной заднем дворе.

«Вы встречались с президентом Райаном?» - спросила Бондаренко, потягивая раннее пиво.

Диггс покачал головой, перевернув гамбургеры и потянувшись за своим специальным соусом. "Никогда. Очевидно, у него была часть развертывания 10-го ACR в Израиле, но нет. Но я знаю Робби Джексона. Теперь он J-3. Робби очень хорошо отзывается о нем ».

«Это американский обычай, что ты делаешь?» Русский указал на угольную горелку.

Диггс поднял глаза. «Узнал это от моего папы. Не могли бы вы передать мое пиво, Геннадий? Русский передал хозяину бокал. «Я ненавижу пропускать тренировочные дни, но ...» Но ему нравился выходной не меньше, чем другим парням.

«У тебя здесь потрясающее место, Марион». Бондаренко повернулся, чтобы осмотреть долину. Непосредственно территория базы выглядела типично американской, с ее сеткой дорог и построек, но помимо этого было что-то еще. Почти ничего не росло, только то, что американцы называли креозотовыми кустами, и они были похожи на какую-то флору с далекой планеты. Земля здесь была коричневой, даже горы казались безжизненными. И все же в пустыне было что-то великолепное - и это напомнило ему вершину горы в Таджикистане. Может, так оно и было.

«Итак, как именно вы получили эти ленты, генерал?» Диггс не знал всей истории. Его гость пожал плечами.

«Муджехедины решили посетить мою страну. Это был секретный исследовательский центр, поскольку он был закрыт - теперь это отдельная страна, как вы знаете.

Диггс кивнул. «Я кавалерист, а не физик высоких энергий. Вы можете сохранить секреты ».

«Я защищал многоквартирный дом - дом для ученых и их семей. У меня был взвод пограничников КГБ. Мудже атаковали нас ротой под покровом ночи и метели. Примерно час было довольно волнительно », - признался Геннадий.

Диггс видел некоторые шрамы - накануне он застал своего посетителя в душе. "Насколько они были хороши?"

«Афганцы?» Бондаренко хмыкнул. «Вы не хотели, чтобы они вас схватили. Они были абсолютно бесстрашными, но иногда это работало против них. Можно было сказать, у каких групп было грамотное руководство, а у каких - нет. Тот сделал. Они стерли с лица земли другую половину объекта, и, с моей стороны, - пожал плечами, - нам чертовски повезло. В конце мы дрались на первом этаже здания. Командир врага храбро вел свой народ, но я оказался лучшим стрелком.

«Герой Советского Союза», - заметил Диггс, снова проверяя свои бургеры. Полковник Хамм тихо слушал. Именно так члены этого сообщества измеряли друг друга не столько по тому, что они сделали, сколько по тому, как они рассказали историю.

Русский улыбнулся. «Марион, у меня не было выбора. Бежать было некуда, и я знал, что они сделали с пленными русскими офицерами. Итак, они дают мне медаль и повышение по службе, а затем мою страну - как вы говорите? Выпарить? » Конечно, было еще кое-что. Бондаренко был в Москве во время переворота, и впервые в своей жизни, столкнувшись с моральным решением, он принял правильное решение, привлекшее внимание нескольких человек, которые теперь занимали высокое положение в правительстве нового и страна поменьше.

«Как насчет возрождения страны?» - предложил полковник Хэмм. «Как насчет того, чтобы мы могли стать друзьями?»

«Да. Вы хорошо говорите, полковник. И вы хорошо командуете ».

"Спасибо, сэр. В основном я просто сижу и позволяю полку бежать самому ». Это была ложь, которую любой действительно хороший офицер понимал как особую правду.

«Используя советско-российскую тактическую доктрину!» Это просто казалось русскому генералу таким возмутительным.

"Это работает, не так ли?" Хамм допил пиво.

Это сработает, пообещал себе Бондаренко. Это сработало бы для его армии, как это сработало для американца, как только он вернется и получит политическую поддержку, необходимую для преобразования российской армии в то, чем она никогда не была. Даже на пике боевых действий, отбрасывая немцев к Берлину, Красная Армия была тяжелым и тупым орудием, больше всего на свете зависимым от ударной массы. Он также знал, какую роль сыграла удача. В его бывшей стране был выставлен на вооружение лучший в мире танк Т-34, оснащенный дизельным двигателем, разработанным во Франции для дирижаблей, системой подвески, разработанной американцем Дж. Уолтером Кристи, и несколькими блестящими конструкторскими инновациями от молодого россиянина. инженеры. Это был один из немногих случаев в истории Союза Советских Социалистических Республик, когда его соотечественникам удалось произвести продукт мирового класса, и в данном случае это был правильный продукт в нужное время, без которого его страна наверняка умер бы. Но прошло время, чтобы его страна зависела от удачи и массы. В начале 1980-х американцы придумали правильную формулу: небольшая профессиональная армия, тщательно отобранная, прекрасно обученная и богато оснащенная. ОпФор полковника Хамма, этот 11-й кавалерийский полк, не походил ни на что из того, что он когда-либо видел. Его предварительная записка говорила ему, чего ожидать, но это было совсем не то, чтобы верить в это. Вы должны были увидеть это, чтобы поверить. В нужной местности этот полк мог бы сразиться с дивизией и уничтожить ее за часы. Синяя сила вряд ли была некомпетентной, хотя ее командир отказался от возможности прийти и поесть здесь, чтобы работать с лидерами своих подразделений в этот день, настолько сильно они были покалечены.

Здесь есть чему поучиться, но самым важным уроком было то, как американцы восприняли свои уроки. Старшие офицеры регулярно подвергались унижениям, как в имитационных боях, так и после того, что они называли AAR, «анализ результатов действий», во время которого офицеры-наблюдатели-диспетчеры анализировали все, что произошло, читая свои записи с разноцветных карточек файлов, таких как больница патологи.

«Я говорю вам, - сказал Бондаренко после нескольких секунд размышлений, - в моей армии люди начинали драться во время ...»

«О, мы были близки к этому с самого начала», - заверил его Диггс. «Когда они начали это место, командиры вздохнули с облегчением из-за проигранных сражений, пока все глубоко вздохнули и не поняли, что здесь должно быть тяжело. Пит Тейлор - тот парень, который действительно наладил работу NTC. Командующие должны были научиться дипломатии, а люди Синей Силы должны были узнать, что они здесь, чтобы учиться, но я скажу вам, Геннадий, нет другой армии в мире, которая унижает своих командиров, как это делаем мы. . »

«Это факт, сэр. На днях я разговаривал с Шоном Коннолли - он командующий 10-й ACR в пустыне Негев, - объяснил Хамм россиянину. «Израильтяне до сих пор не до конца разобрались с этим. Они до сих пор ругаются из-за того, что им говорят ОК.

«Мы продолжаем устанавливать там все больше камер». Диггс засмеялся, когда начал выкладывать гамбургеры на тарелку. «А иногда израильтяне не верят тому, что произошло, даже после того, как мы показываем им видеозаписи».

«Все еще слишком много у-у-у , - согласился Хамм. «Эй, я пришел сюда командиром эскадрильи, и мне больше ни разу не передавали задницу».

«Геннадий, после войны в Персидском заливе сюда приехали на очередную ротацию 3-я ACR. Как вы помните, они возглавляли 24-й мех Барри МакКэффри ...

«Надрал задницу и взял имена на двести двадцать миль за четыре дня», - подтвердил Хэмм. Бондаренко кивнул. Он подробно изучил эту кампанию.

«Пару месяцев спустя они приехали сюда и получили от них дерьмо. В том-то и дело, генерал. Тренировки здесь тяжелее, чем боевые. Нет в мире подразделения более умного, быстрого и стойкого, чем Кавалерия Ала…

- Кроме ваших старых солдат-буйволов, генерал, - вмешался Хамм.

Диггс улыбнулся ссылке на 10-е. Он все равно привык к перебоям Хамма. «Это факт, Ал. Как бы то ни было, если вы можете просто безубыточно противостоять OpFor, вы готовы сразиться с кем угодно в мире, несмотря на то, что шансы три к одному не совпадают, и надрать им задницу в следующий часовой пояс ».

Бондаренко кивнул, улыбаясь. Он быстро учился. Небольшой персонал, который пришел с ним, все еще бродил по базе, разговаривал с офицерами-коллегами и учился, учился, учился. Быть не на той стороне соотношения три к одному - не традиция русских армий, но вскоре это может измениться. Угрозой для его страны был Китай, и если бы эта битва когда-либо состоялась, она была бы на дальнем конце длинной линии снабжения против огромной армии призывников. Единственным ответом на эту угрозу было повторить то, что сделали американцы. Миссия Бондаренко заключалась в том, чтобы изменить всю военную политику своей страны. Что ж, сказал он себе, он пришел в нужное место, чтобы узнать, как это сделать.

БУЛЛШИТ, - подумал ПРЕЗИДЕНТ за понимающей улыбкой. Трудно было любить Индию. Они называли себя крупнейшей демократией в мире, но это было не совсем так. Они говорили о самых возвышенных принципах, но когда это было удобно, мускулистые соседи разработали ядерное оружие, и, прося Америку покинуть Индийский океан - «В конце концов, он называется Индийским океаном», - сказал бывший премьер-министр. сказал бывший американский посол - решил, что доктрина свободы морей применима по-разному. И, черт побери, они были готовы к походу на Шри-Ланку. Просто теперь, когда этот шаг был сорван, они говорили, что такого шага никогда не планировалось. Но нельзя смотреть в глаза главе государства, улыбаться и говорить: «Чушь собачья».

Это просто не было сделано.

Джек терпеливо слушал, потягивая еще один стакан Perrier, принесенный ему безымянным помощником. Ситуация в Шри-Ланке была сложной и, к сожалению, поддалась недопониманию, и Индия сожалела об этом, и не было никаких обид, но не лучше ли было бы, если бы обе стороны отказались. Индийский флот отводился на свои базы, подготовка завершена, и несколько кораблей были повреждены американской демонстрацией, что, как без лишних слов сказал премьер-министр, не совсем крикет. Такие хулиганы.

А что Шри-Ланка думает о тебе? Райан мог бы спросить, но не стал.

«Если бы только вы и посол Уильямс более четко обсудили этот вопрос», - грустно заметил Райан.

«Такое бывает», - ответил премьер. «Дэвид - откровенно говоря, приятный человек, но я боюсь, что климат слишком жаркий для человека его возраста». Это было настолько близко, насколько она могла сказать Райану, чтобы он уволил этого человека. Объявление посла Уильямса персоной нон грата было слишком резким шагом. Райан попытался не изменить выражение лица, но безуспешно. Ему нужен был Скотт Адлер здесь, но действующий Секретарь в данный момент находился где-то в другом месте.

«Надеюсь, вы понимаете тот факт, что я действительно не в состоянии вносить серьезные изменения в правительство в настоящий момент». Упасть замертво.

«Пожалуйста, я не предлагал этого. Я полностью понимаю вашу ситуацию. Я надеялся решить хотя бы одну предполагаемую проблему, чтобы облегчить вашу задачу ». Или я мог бы усложнить задачу.

«Спасибо за это, премьер-министр. Может быть, ваш посол обсудит кое-что со Скоттом?

«Я обязательно поговорю с ним по этому поводу». Она снова пожала Райану руку и ушла. Джек подождал несколько секунд, прежде чем взглянуть на принца.

«Ваше Высочество, как вы это называете, когда высокопоставленный человек лежит прямо вам в лицо?» - с кривой усмешкой спросил президент.

"Дипломатия."

9

ДАЛЬНИЙ ВОЙ

Г ОЛОВКО ПРОЧИТАЙТЕ отчет посла Лермонсова, не сочувствуя его теме. Райан выглядел «взволнованным и обеспокоенным», «несколько подавленным» и «физически уставшим». Что ж, этого следовало ожидать. Дипломатическое сообщество согласилось с тем, что его речь на похоронах президента Дурлинга - наряду с американскими СМИ, которые напрягали свои способности к вежливости, - не была президентской. Что ж, любой, кто знал Райана, знал, что он сентиментален, особенно когда дело касалось благополучия детей. Головко легко мог это простить. Русские были примерно такими же. Ему следовало поступить иначе - Головко перечитал официальную недоставленную речь; это было хорошее слово, полное заверений для всех слушателей, но Райан всегда был тем, что американцы называли индивидуалистом (ему пришлось поискать слово, обнаружив, что оно обозначает дикую, неприрученную лошадь, что было недалеко отметка). Это сделало Райана легким и невозможным для русского анализа. Райан был американцем, а американцы были и всегда были дьявольски непредсказуемыми с точки зрения Головко. Он провел всю свою профессиональную жизнь, сначала в качестве полевого разведчика, а затем в качестве быстро набирающего высоту штабного офицера в Москве, пытаясь предсказать, что Америка будет делать в любых ситуациях, и избегая неудач только потому, что он никогда не подводил три возможных варианта действий в его отчетах начальству.

Но, по крайней мере, Иван Эмметович Райан был предсказуемо непредсказуемым, и Головко льстил себе, считая Райана другом - возможно, это зашло слишком далеко, но двое мужчин вели игру, большую часть времени с противоположных сторон поля. и по большей части оба играли это умело и хорошо: Головко - более опытный профессионал, Райан - одаренный любитель, благословленный системой, более терпимой к инакомыслящим. Между ними было уважение.

«О чем ты сейчас думаешь, Джек?» - прошептал про себя Сергей. Прямо сейчас новый американский президент спал, разумеется, на целых восемь часов позади Москвы, где солнце только начинало вставать для короткого зимнего дня.

Посол Лермонсов не был слишком впечатлен, и Головко должен был бы приложить свои собственные заметки к отчету, чтобы его правительство не слишком поверило этой оценке. Райан был слишком искусным врагом СССР, чтобы к нему относились легкомысленно ни при каких обстоятельствах. Проблема заключалась в том, что Лермонсов ожидал, что Райан впишется в одну форму, а Ивана Эмметовича не так-то легко было классифицировать. Это была не столько сложность, сколько другое разнообразие сложности. В России не было Райана - маловероятно, что он смог бы выжить в советской среде, которая все еще присутствовала в Российской республике, особенно в ее официальной бюрократии. Ему было легко скучно, и его характер, хотя в большинстве случаев держался под жестким контролем, всегда присутствовал. Головко не раз видел, как она пузырится, но слышал только о тех случаях, когда она вырывалась. Эти истории просочились из ЦРУ в уши, которые донесли до площади Дзержинского. Помоги ему Бог как главе правительства.

Но проблема Головко была не в этом.

Ему было достаточно своего собственного. Он не полностью отказался от контроля над Службой внешней разведки. Президент Грушавой имел мало причин доверять агентству, которое когда-то было «Мечом и Щитом партии», и хотел, чтобы кто-то, на кого он мог положиться, следил за этим привязанным хищником. ; Головко, конечно, и в то же время Сергей был главным советником по внешней политике осажденного президента России. Внутренние проблемы России были настолько очевидны, что лишали президента возможности оценивать внешние проблемы, а это означало, что для всех практических целей бывший шпион давал советы, которым его президент почти всегда следовал. Главный министр - вот кем он был, с титулом или без - серьезно относился к бремени. Грушавому приходилось иметь дело с домашней гидрой - как у мифического зверя древности, каждая отрезанная голова давала возможность другой вырасти на свое место. Головко было меньше, но они наверстали упущенное размером. И часть его желала вернуться в старый КГБ. Всего несколько лет назад это было бы детской забавой. Поднимите телефон, скажите несколько слов, и преступников поймали бы, и это было бы не совсем так, но это сделало бы мир более ... мирным. Более предсказуемо. Более упорядоченно. И его стране нужен порядок. Но Второе главное управление, подразделение «тайной полиции» агентства, исчезло, превратилось в независимое бюро, его полномочия уменьшились, а его общественное уважение - страх, граничащий с откровенным терроризмом в не такие старые времена - исчез. испарился. Его страна никогда не находилась под той степенью контроля, на которую рассчитывал Запад, но теперь все было еще хуже. Российская республика балансировала на грани анархии, в то время как ее граждане нащупывали то, что называется демократией. Анархия была тем, что привело Ленина к власти, поскольку русские стремились к сильному правлению, почти ничего не зная, и хотя Головко этого не хотел - как высокопоставленный офицер КГБ он лучше всех знал, какой вред марксизм-ленинизм нанес ему нация - он отчаянно нуждался в организованной стране за его спиной, потому что внутренние проблемы влекли за собой проблемы извне. Так получилось, что его неофициальный пост главного министра национальной безопасности был заложником всяческих трудностей. Это были руки раненого тела, пытающегося отбиться от волков, пока оно пыталось исцелить.

И поэтому ему было мало жалости к Райану, народ которого, возможно, получил серьезный удар по голове, но в остальном был здоров. Как бы иначе это ни казалось другим, Головко знал лучше, и потому он просил Райана о помощи.

Китай. Американцы победили Японию, но настоящим врагом была не Япония. У него был стол, заваленный фотографиями, только что сброшенными с разведывательного спутника. Слишком много дивизий Народно-освободительной армии действовало в полевых условиях. Китайские ракетно-ядерные полки все еще находились в несколько повышенной боевой готовности. Его собственная страна отказалась от своего баллистического оружия - несмотря на угрозу со стороны Китая, полученные в результате огромные ссуды на цели развития от американских и европейских банков сделали игру привлекательной всего несколько месяцев назад. Кроме того, в его стране, как и в Америке, все еще были бомбардировщики и крылатые ракеты, которые могли быть вооружены атомными боеголовками, и поэтому этот недостаток был скорее теоретическим, чем реальным. Если предположить, что китайцы придерживаются тех же теорий, то есть. Китайцы в любом случае поддерживали свои вооруженные силы в высокой степени готовности, а дальневосточная группировка российских войск находилась на исторически низком уровне. Он утешал себя тем, что, если Япония выйдет из игры, китайцы не двинутся с места. «Наверное, не двинется», - поправил он себя. Если бы американцев было трудно понять, китайцы с таким же успехом могли бы оказаться пришельцами с другой планеты. Достаточно вспомнить, что китайцы когда-то были до Балтики. Как и большинство россиян, Головко глубоко уважал историю. Вот он, подумал Сергей, лежит на снегу с палкой в руке, чтобы отбиться от волка, пока тот лечится. Его рука все еще была достаточно сильной, а палка - достаточно длинной, чтобы держать клыки подальше. Но что, если появится еще один волк? Документ слева от спутниковых снимков был первым предвестником этого, как далекий вой на горизонте, от которого кровь стягивает. Головко задумался недостаточно далеко. Лежа на земле, горизонт мог быть на удивление близок.

Поразительно то, что это заняло так много времени. Защита важного человека от убийства - в лучшем случае сложное упражнение, тем более что этот человек изо всех сил старался создавать врагов. Безжалостность помогает. Возможность схватить людей с улицы, заставить их исчезнуть, была немаловажным сдерживающим фактором. Дальнейшее желание забрать не одного человека, а целую семью - иногда целую расширенную семью - и сделать то же самое было еще более эффективным. Один из них выбрал людей для «исчезновения» - несчастный псевдоглагол, появившийся в Аргентине благодаря разведке. Это был вежливый термин для информаторов, оплачиваемых монетой государства или власти, что еще лучше. Они сообщали о разговорах за их крамольное содержание до такой степени, что простая шутка о чьих-то усах могла повлечь за собой смертный приговор для рассказчика; и достаточно скоро, поскольку учреждения были учреждениями, информаторам приходилось заполнять квоты, а поскольку информаторы сами были людьми с симпатиями и антипатиями, их отчеты часто не отражали личное пренебрежение или ревность, потому что делегированная власть жизни и смерти была такой же развращает малое как великое. В конце концов коррумпированная система сама была развращена, и логика террора достигла своего логического завершения: скромному кролику, загнанному в угол лисой, нечего терять, ударившись, а у кроликов есть зубы, а иногда и кролику везет.

Поскольку террора было недостаточно, были и пассивные меры. Задача убийства важного человека может быть затруднена простейшими процедурами, особенно в деспотическом государстве. Несколько строчек охранников для ограничения приближения. Множество одинаковых автомобилей, на которых могла ехать цель, а в данном случае их может быть двадцать, лишали человека возможности узнать, какой автомобиль атаковать. Жизнь такого человека была насыщенной, и поэтому было удобством и защитной мерой иметь двойника или двух, появиться, произнести речь и пойти на риск в обмен на комфортную жизнь, как козел, поставленный на ставку. публичная сцена.

Затем последовал выбор защитников - как выбрать действительно надежную рыбу из моря ненависти? Очевидный ответ здесь заключался в том, чтобы выбрать людей из своей большой семьи, затем дать им образ жизни, который полностью зависел от выживания их лидера, и, наконец, связать их так тесно с его защитой и ее необходимыми последствиями, что его смерть будет означать гораздо больше. чем потеря высокооплачиваемой государственной должности. То, что жизнь охранников зависела от охраняемых, было эффективным стимулом к эффективности.

Но на самом деле все сводилось к одному. Человек был непобедимым только потому, что люди считали его таковым, и поэтому безопасность этого человека, как и все важные аспекты жизни, была предметом разума.

Но человеческая мотивация - это тоже вещь ума, а страх никогда не был самой сильной эмоцией. На протяжении всей истории люди рисковали своей жизнью из любви, патриотизма, принципов и ради Бога гораздо чаще, чем страх заставлял их бежать. От этого зависит прогресс.

Полковник так рисковал своей жизнью, что с трудом мог вспомнить их все, и сделал это только для того, чтобы его заметили, просто чтобы его попросили стать маленькой частью большой машины, а затем подняться в ней. Ему потребовалось много времени, чтобы подобраться так близко к Усу. Фактически, восемь лет. За это время он мучил и убивал мужчин, женщин и детей из-за пустых и безжалостных глаз. Он насиловал дочерей на глазах их отцов, матерей на глазах их сыновей. Он совершил преступления, чтобы проклясть души сотни человек, потому что другого пути не было. Он пил спиртное в больших количествах, чтобы произвести впечатление на неверного и нарушить закон своей религии. Все это он сделал во имя Бога, молясь о прощении, отчаянно говоря себе, что было написано, что его жизнь должна быть такой, что, нет, он не получил от этого никакого удовольствия, что жизни, которые он забрал, были жертвами, необходимыми для какой-то более великий план, что они в любом случае умерли бы, и что таким образом их смерть от его руки могла служить Святому Делу. Он должен был поверить во все это, чтобы не сойти с ума - в любом случае он подошел достаточно близко, пока его фиксированная цель не перешла далеко за пределы значения «навязчивой идеи», и он стал тем, что делал всеми возможными способами, все с одной целью, чтобы он подобрался достаточно близко и достаточно доверял для работы хотя бы одной секунды, чтобы мгновенно последовала его собственная смерть.

Он знал, что стал тем, чего он и все вокруг него были приучены бояться превыше всего. Все лекции и попойки со сверстниками всегда возвращались к одному и тому же. Они говорили о своей миссии и об опасностях этой миссии. И это всегда сводилось к одной теме. Одинокий самоотверженный убийца, человек, готовый бросить свою жизнь, как карточную фишку, терпеливый человек, который выжидал своего шанса, - это был враг, которого боялся каждый охранник в мире, пьяный или трезвый, при исполнении служебных обязанностей или вне его, даже в его снах. И это было причиной всех тестов, необходимых для защиты Уса. Чтобы попасть сюда, вы должны были быть прокляты перед Богом и людьми, потому что, попав сюда, вы увидели то, что было на самом деле.

Он называл Усы своей целью. Вовсе не человек, отступник перед Аллахом, осквернивший Ислам без раздумий, преступник такого размаха, чтобы заслужить новую комнату в Погибели. Издалека Усы казались могущественными и непобедимыми, но не вблизи. Его телохранители знали лучше, потому что знали все. Они видели сомнения и страхи, мелкую жестокость, причиненную недостойным. Он видел убийство Уса для развлечения, может быть, просто чтобы посмотреть, сработал ли его пистолет Браунинг сегодня. Он видел, как он смотрел в окно одного из своих белых автомобилей «Мерседес», заметил молодую женщину, указывал, отдавал команду, а затем использовал несчастную девушку на одну ночь. Счастливчики вернулись домой с деньгами и позором. Несчастные плыли по Евфрату с перерезанными глотками, немалая часть - самим Усом, если бы они слишком хорошо сопротивлялись в защите своей добродетели. Но каким бы могущественным он ни был, каким бы умным и хитрым он ни был, каким бы бессердечным он ни был, нет, он не был непобедимым. Пришло его время увидеть Аллаха.

Усатый вышел из здания на просторное крыльцо, его телохранители позади него, его правая рука была протянута, чтобы приветствовать собравшуюся толпу. Торопливо собравшиеся на площади люди ревели от восхищения, которое питало Усы так же верно, как солнечный свет питал цветок. А затем с расстояния трех метров полковник вытащил из кожаной кобуры свой автоматический пистолет, поднял его в одной руке и произвел одиночный прицельный выстрел прямо в затылок своей цели. Те, кто был впереди толпы, видели, как пуля вырвалась из левого глаза их диктатора, и последовал один из тех моментов в истории, когда казалось, что вся Земля перестала вращаться, сердца остановились, и даже люди, которые были кричать о своей преданности уже мертвому человеку запомнило бы только тишину.

Другим выстрелом полковник не стал заморачиваться. Он был опытным стрелком, который тренировался со своими товарищами почти каждый день, и его открытые пустые глаза видели удар его снаряда. Он не поворачивался и не тратил время на бесплодные попытки самообороны. Не было смысла убивать товарищей, с которыми он пил спиртное и насиловал детей. Вскоре об этом позаботятся и другие. Он даже не улыбнулся, хотя это было действительно очень забавно, не так ли, что Усатый на мгновение взглянул на площадь, полную людей, которых он презирал за их обожание, - затем взглянул Аллаху в лицо и интересно, что случилось. У этой мысли было, наверное, две секунды, чтобы сформироваться, прежде чем он почувствовал, как его тело дернулось от удара первой пули. Боли не было. Он был слишком сосредоточен на своей цели, теперь на плоской брусчатке крыльца, и уже лужа крови быстро стекала из разбитой головы. Еще несколько пуль, и на какое-то время показалось странным, что он чувствовал их, но не боль от их прохода, и в последние секунды он молился Аллаху о прощении и понимании, что все его преступления были совершены во имя Бога и Его Справедливость. До последнего его уши сообщали не о звуках выстрелов, а о затяжных криках толпы, еще не осознавшей, что их лидер мертв.

"ЭТО КТО?" Райан посмотрел на часы. Черт побери, лишние сорок минут сна было бы неплохо.

"Мистер. Президент, меня зовут майор каноник морской пехоты, - объявил неизвестный голос.

«Как мило, майор, кто вы?» Джек моргнул и забыл быть вежливым, но, вероятно, офицер понял.

«Сэр, я вахтенный офицер в« Сигналах ». У нас есть отчет с высокой степенью уверенности, что президент Ирака был убит около десяти минут назад ».

"Источник?" - сразу спросил Джек.

- И Кувейт, и Саудовская Аравия, сэр. Это было в прямом эфире иракского телевидения, какое-то мероприятие, и у нас есть люди, которые следят за своим телевидением. Прямо сейчас нам передают ленту. Первое слово - пистолет прямо в голову, с близкого расстояния ». В тоне офицера не было сожаления. Что ж, наконец-то они вытащили этого ублюдка! Конечно, президенту этого нельзя было точно сказать.

И вам нужно было понять, кто такие «они».

«Хорошо, майор, в чем дело?» Ответ пришел достаточно быстро. Райан положил трубку.

"Что теперь?" - спросила Кэти. Джек спрыгнул с кровати, прежде чем ответить.

«Президент Ирака был только что убит».

Его жена почти сказала: « Хорошо», но остановилась. Смерть такого человека не была столь отдаленной концепцией, как когда-то. Как странно так относиться к тому, кто может лучше всего служить миру, оставив его.

"Это важно?"

«Минут через двадцать они мне расскажут». Перед тем как продолжить, Райан закашлялся. «Какого черта, раньше я был компетентен в этих областях. Да, это потенциально очень важно ». При этом он сделал то, что каждый мужчина в Америке делал утром. Он направился в ванную комнату раньше своей жены. Со своей стороны, Кэти подняла пульт и выполнила другую, обычно мужскую функцию, щелкнув телевизор в спальне, с удивлением обнаружив, что на CNN не было ничего, кроме отчетов о том, какие аэропорты работают с опозданием. Джек несколько раз говорил ей, насколько хороша Служба связи Белого дома.

"Что-нибудь?" - спросил ее муж, возвращаясь.

"Еще нет." Затем настала ее очередь.

Джеку приходилось думать о том, где его одежда, гадая, как должен одеваться президент. Он нашел свою мантию - переехал из Военно-морской обсерватории после того, как был перенесен туда из Восьмой и меня, после того, как их забрали из их дома… черт возьми, - и открыл дверь спальни. Агент в холле вручил ему три утренних газеты. "Спасибо."

Кэти увидела это и замерла как вкопанная, запоздало сообразив, что всю ночь за дверью ее спальни были люди. Ее лицо отвернулось, образуя улыбку, вызванную неожиданным беспорядком на кухне.

"Джек?"

"Да, милый?"

«Если я убью тебя однажды ночью в постели, эти люди с оружием сразу же достанут меня, или это подождет до утра?»

НАСТОЯЩАЯ РАБОТА делалась в Форт-Мид. Видео поступило с одной станции мониторинга на границе Кувейта и Ирака, а другой - в Саудовской Аравии, известных как PALM BOWL и STORM TRACK, соответственно, последняя настроена для записи всех сигналов из Багдада, а первая наблюдает за юго-восточной частью страна, вокруг Басры. Из обоих мест информация передавалась по оптоволоконному кабелю в обманчиво маленькое здание Агентства национальной безопасности в военном городке короля Халида (KKMC) и передавалась на спутник связи, который затем передавал ее обратно в штаб-квартиру АНБ. Там, в дежурной комнате, десять человек, вызванных одним из младших вахтенных офицеров, сгрудились вокруг телевизионного монитора, чтобы поймать пленку, в то время как более высокопоставленные военнослужащие в отдельном офисе со стеклянными стенами трезво пили кофе.

"Да!" Увидев выстрел, сержант ВВС заметил: «Ничего, кроме сети!» Были обменяны несколько «дай пятерок». Старший вахтенный офицер, который уже позвонил в Сигнал Белого дома, кивнул в более сдержанном одобрении, по пути ретранслировал исходный сигнал и заказал цифровое усовершенствование, что заняло бы несколько минут - только несколько кадров были настолько важны, и для этого у них был огромный суперкомпьютер Cray.

Райан тихо заметил, что пока Кэти готовила детей к школе и сама готовилась оперировать глаза людей, здесь он был в «Сигналах», наблюдая за мгновенным воспроизведением убийства. Его назначенный офицер национальной разведки все еще находился в ЦРУ, заканчивая утренний сбор информации, которую он затем извергал президенту на утреннем брифинге разведки. Должность советника по национальной безопасности в настоящее время вакантна - еще один вопрос, о котором нужно поговорить сегодня.

"Ого!" Майор Кэнон вздохнул.

Президент кивнул и вернулся к своей прежней жизни офицера разведки. «Хорошо, расскажи мне, что мы знаем».

«Сэр, мы знаем, что кого-то убили, вероятно, президента Ирака».

"Двойной?"

Canon кивнул: «Может быть, но STORM TRACK теперь сообщает о множестве внезапно начавшихся УКВ-сигналов, полицейских и военных сетей, и эта активность исходит из Багдада». Офицер морской пехоты указал на монитор своего компьютера, который в реальном времени отображал информацию о многих заставах АНБ. «Перевод займет немного времени, но я зарабатываю на жизнь анализом трафика. Выглядит вполне реально, сэр. Я полагаю, это могло быть сфальсифицировано, но я бы не стал… вот!

Приближался перевод, опознанный как исходящий из военной командной сети. Он мертв, он мертв, отправьте ваш полк и будьте готовы к немедленному вторжению в город - получателем является полк специальных операций Replican Gurds в Салман-Паке - ответ: да, я буду, да, я буду, кто дает приказы, какие мои заказы-

«Опечатки и все такое», - заметил Райан.

«Сэр, нашим людям трудно одновременно переводить и печатать. Обычно мы убираем его раньше »

«Расслабьтесь, майор. Я сам использую только три пальца. Скажи мне, что ты думаешь."

«Сэр, я здесь всего лишь младший офицер, поэтому я рисую промежуточную стражу и…»

«Если бы ты был глуп, тебя бы здесь не было».

Кэнон кивнул. - Он чертовски мертв, сэр. Ираку нужен новый диктатор. У нас есть образы, у нас есть необычный сигнальный трафик, который соответствует схеме необычного события. Это моя оценка ». Он сделал паузу и стал прикрываться, как хороший привидение. «Если только это не намеренное упражнение по выкуриванию нелояльных людей в его правительстве. Это возможно, но маловероятно. Только не на публике, как это.

«Игра камикадзе?»

«Да, господин президент. То, что можно сделать только один раз, и опасно в первый раз ».

"Согласовано." Райан подошел к кофейной урне - Управление связи Белого дома было в основном военной операцией, и они сделали свою собственную. Джек взял две чашки и вернулся, протянув одну майору Канону, к ужасу всех присутствующих. «Быстрая работа. Передайте "спасибо" ребятам, работающим над этим, хорошо? "

«Да, сэр».

«С кем мне поговорить, чтобы что-то здесь происходило?»

«У нас есть телефоны прямо здесь, господин президент».

«Я хочу, чтобы Адлер был здесь как можно скорее, DCI ... кто еще? Государственные службы и бюро ЦРУ по Ираку. АСВ оценивает состояние своих военных. Узнай, в городе ли еще принц Али. Если да, попросите его подождать. Я хочу поговорить с ним сегодня утром, если возможно. Интересно, что еще ...? » Голос Райана замолчал.

«ЦЕНТКОМ, сэр. В Тампе у него будут лучшие войска военной разведки, я имею в виду, что они лучше всех знакомы с этим районом.

«Поднимите его сюда - нет, мы сделаем это по стационарному телефону, и мы дадим ему время, чтобы его проинструктировали».

«Мы все сделаем для вас, сэр». Райан похлопал офицера по плечу и вышел из комнаты. Тяжелая дверь закрылась за ним, прежде чем майор Чарльз Кэнон снова заговорил. «Эй, NCA знает свое дерьмо».

"Это то, что я слышал?" - спросила Прайс, идя по коридору.

"Ты когда нибудь спишь?" Потом он подумал об этом. «Я хочу, чтобы ты был в этом».

«Почему я, сэр, я не ...»

«Вы ведь должны знать об убийствах, верно?»

«Да, господин президент».

«Значит, сейчас ты для меня дороже призрака».

ВРЕМЯ МОЖЕТ быть лучше. Дарья была удивлена только что доставленной информацией. Ни в малейшей степени недоволен этим - за исключением, может быть, времени. Он остановился на мгновение, шепча молитву сначала благодарности Аллаху, а затем душе неизвестного убийцы-убийцы? - спросил он себя. Возможно, «судья» было бы более подходящим термином для человека, одного из многих, кто проник в Ирак давным-давно, когда война еще продолжалась. Большинство просто исчезли, вероятно, так или иначе расстрелянные. Общая миссия была его идеей, недостаточно драматичной для «профессионалов», работающих в его разведке. В основном это остатки шахского савака, обученные израильтянами в 1960-х и 1970-х годах, они были эффективны, но в душе они были наемниками, сколько бы они ни протестовали против своего религиозного рвения и своей лояльности новому режиму. Они следовали «традиционным» направлениям для нетрадиционной миссии, пытаясь подкупить разного рода или проверяя воду на предмет диссидентов, но терпели неудачу на каждом шагу, и в течение многих лет Дарьяи задавался вопросом, может ли целью всего этого внимания быть извращенное отношение Аллаха. благословения так или иначе, но это был совет отчаяния, а не разума и веры, и даже Дарьяи был подвержен человеческой слабости. Несомненно, американцы пытались и для него, и, вероятно, таким же образом, пытаясь определить военачальников, которые могли бы попытаться испытать власть, пытаясь инициировать государственный переворот, как они уже достаточно часто делали в других частях. мира. Но нет, эта цель была слишком умелой для этого, и на каждом шагу он становился все более умелым, и поэтому американцы терпели поражение, и израильтяне, и все остальные. Все, кроме меня.

В конце концов, это была традиция с глубокой древности. Один человек, действующий в одиночку, один верный человек, который сделает все необходимое для выполнения своей миссии. Одиннадцать таких людей были отправлены в Ирак для этой конкретной цели, им велели скрыться под прикрытием, обучили забыть обо всем, чем они когда-либо были, совершенно без связи или офицеров контроля, и все записи об их существовании были уничтожены, так что даже иракский шпион в его собственные агентства не могли раскрыть миссию без имени. В течение часа некоторые из его друзей приходили в этот офис, восхваляя Бога и восхваляя своего лидера за его мудрость. Возможно, и так, но даже они не знали всего, что он сделал, или всех людей, которых он отправил.

ЦИФРОВАЯ ОТОБРАЖЕНИЕ события не сильно изменилось, хотя теперь у него было более профессиональное мнение о вариантах:

"Мистер. Президент, парень с рабочей станцией Silicon Graphics мог это подделать, - сказал ему НИО. «Вы смотрели фильмы, и у них гораздо более высокое разрешение, чем у телевизора. Теперь ты можешь подделать почти все ».

«Хорошо, но твоя работа - рассказать мне, что произошло», - заметил Райан. Он уже восемь раз смотрел одни и те же несколько секунд ленты и устал от мгновенного воспроизведения.

«Мы не можем сказать с абсолютной уверенностью».

Может, это недосыпание. Может быть, это был стресс на работе. Может быть, это был стресс от того, что ему пришлось столкнуться со вторым кризисом. Может быть, дело в том, что сам Райан все еще был офицером национальной разведки. «Послушай, я собираюсь сказать вот что: твоя работа не в том, чтобы прикрывать свою задницу. Твоя работа - прикрыть мою! »

«Я знаю это, господин президент. Вот почему я передаю вам всю имеющуюся у меня информацию… Райану не пришлось слушать оставшуюся часть речи. Он все это слышал раньше, пару сотен раз. Были случаи, когда он сам говорил подобное, но в случае с Джеком он всегда вешал шляпу на один из вариантов.

«Скотт?» - спросил Джек у действующего Секретаря.

«Сукин сын мертв, как вчерашняя рыба», - ответил Адлер.

«Несогласие?» - спросил у остальных в комнате президент Райан. Никто не возражал против оценки, давая ей своего рода благословение. Даже НИО не согласился бы с коллективным мнением. В конце концов, он дал свои оценки. Любые ошибки теперь были проблемой госсекретаря. Идеально.

«Кто был стрелком?» - спросила Андреа Прайс. Ответ пришел от офицера ЦРУ по Ираку.

"Неизвестный. У меня есть люди, которые запускают записи с предыдущими выступлениями, просто чтобы убедиться, что он был здесь раньше. Послушайте, судя по всему, это был старший член его службы охраны в звании армейского полковника и ...

«И я чертовски хорошо знаю всех в своих деталях», - заключил Прайс. «Итак, кем бы это ни был, он принадлежал этому, а это означает, что тот, кто это осуществил, сумел затащить кого-нибудь внутрь, достаточно близко, чтобы нанести удар, и достаточно решительно, чтобы заплатить за это цену. Должно быть, на это потребовались годы ». В продолжении ленты - они смотрели это всего пять раз - видно, что мужчина рушится после целой серии выстрелов из пистолета в упор. Это показалось агенту Прайс странным. Ты, черт возьми, хотел запихнуть таких людей живьем. Мертвецы по-прежнему не рассказывали сказок, и всегда можно было устроить казнь. Если только он не был убит другими участниками заговора. Но насколько вероятно, что так далеко зашло несколько убийц? Прайс подумал, что когда-нибудь она сможет спросить об этом Индиру Ганди. Однажды днем в саду вся ее деталь обратилась к ней. Для Прайса это был последний позор, убийство человека, которого вы поклялись защищать. Но ведь она не поклялась защищать таких людей. Еще одна вещь на пленке привлекла ее внимание: «Вы заметили язык тела?»

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Райан.

«То, как поднялось ружье, как он выстрелил, как он просто стоял и смотрел. Как и у гольфиста, это называется завершением. Должно быть, он долго ждал этого шанса. Он чертовски уверен, что думал об этом очень-очень долго. Он, должно быть, мечтал об этом. Он хотел, чтобы момент был идеальным. Он хотел увидеть это и насладиться этим, прежде чем он упадет ». Она медленно покачала головой. «Это был один целеустремленный, преданный делу убийца». Прайс действительно была довольна, хоть и пугала тема встречи. Не один президент обращался с агентами секретной службы как с мебелью или, в лучшем случае, с хорошими домашними животными. Нечасто известные деятели спрашивали их мнение о чем-то большем, чем узкие профессиональные области, например, о том, где плохой парень может оказаться в определенной толпе.

«Продолжайте», - сказал ЦРУ.

«Он, должно быть, был со стороны, парень с абсолютно чистым послужным списком, не имеющий никакой связи с кем-либо, кто шумел в Багдаде. Это был не тот парень, который получил даже за то, что кто-то вывел его мать, хорошо? Это был кто-то, кто продвигался вверх по системе, медленно и осторожно ».

«Иран», - заявило ЦРУ. - Во всяком случае, лучшее предположение. Религиозная мотивация. Он никак не мог уйти от удара, так что это должен был быть кто-то, кому все равно. Это также могло означать прямую месть, но мисс Прайс права: его люди были чисты в этом отношении. Во всяком случае, это были не израильтяне, не французы. Британцы этим больше не занимаются. Внутренний угол, вероятно, исключается их процедурами проверки. Значит, дело не в деньгах. Это было не по личным или семейным мотивам. Я думаю, мы можем сбрасывать со счетов политическую идеологию. Остается религия, а это означает Иран ».

«Я не могу сказать, что знаком со всеми аспектами разведки, но, посмотрев на пленку, да», - согласилась Андреа Прайс. «Как будто он читал молитву, как он убил этого парня. Он просто хотел, чтобы момент был идеальным. Его больше ни о чем не заботило ».

«Кто-нибудь еще, чтобы это проверить?» - спросил Райан.

«ФБР, их специалисты по поведенческим наукам довольно хорошо умеют читать мысли. Мы постоянно с ними работаем », - ответил Прайс.

«Хорошая идея», - согласилось ЦРУ. «Мы будем раскачивать кусты, чтобы идентифицировать стрелка, но даже если мы сможем получить хорошую информацию, это может ничего не значить».

"А как насчет времени?"

«Если мы можем оговорить, что стрелок находился там какое-то время - у нас достаточно записей с публичными выступлениями, чтобы определить это - тогда время будет проблемой», - подумали ЦРУ.

«О, это просто здорово», - сказал президент. «Скотт, что теперь?»

"Берт?" Сказал SecState своему дежурному офицеру. Берт Васко был старшим сотрудником Государственного департамента по этой стране. Как специалист в сфере торговли, он сосредоточил свои усилия на изучении всего, что мог, об одной конкретной стране.

"Мистер. Президент, как мы все знаем, Ирак - страна с мусульманским большинством шиитов, управляемая суннитским меньшинством через политическую партию Баас. Всегда беспокоило то, что устранение нашего друга может свергнуть ...

«Скажите мне, чего я не знаю», - прервал его Райан.

"Мистер. Президент, мы просто не знаем силы какой-либо оппозиционной группы, которая может существовать, а может и не существовать. Текущий режим оказался очень эффективным при раннем подрезании сорняков. Горстка иракских политических деятелей перешла на сторону Ирана. Никто из них не является высококвалифицированным персоналом, и ни у кого никогда не было возможности создать прочную политическую базу. Есть две радиостанции, которые вещают из Ирана в Ирак. Мы знаем имена перебежчиков, которые используют эти передатчики для общения со своими соотечественниками. Но невозможно сказать, сколько людей слушают и обращают внимание. Мы знаем, что режим не совсем популярен. Мы не знаем ни силы оппозиции, ни того, какая организация существует, чтобы использовать такую возможность, как эта ».

ЦРУ кивнуло. «Берт прав. Наш друг ужасно умел определять потенциальных врагов и выводить их из игры. Мы пытались помочь во время и после войны в Персидском заливе, но все, что нам действительно удалось, - это убить людей. Конечно, там нам никто не доверяет ».

Райан отпил кофе и кивнул. Он дал свои собственные рекомендации еще в 1991 году, и они не были реализованы. Ну, тогда он все еще был младшим руководителем.

«У нас есть какие-нибудь варианты поиграть?» - спросил президент.

«Честно говоря, нет», - ответил Васко.

ЦРУ согласилось: «Никаких активов на месте. Те немногие люди, которые у нас работают в этой стране, занимаются освещением разработки оружия: ядерного, химического и так далее. Никто с политической стороны. На самом деле у нас в Иране больше людей, интересующихся политической стороной. Мы можем грохотать эти кусты, но не в Ираке ».

«Потрясающе, - подумал Джек, - страна может оказаться в одном из самых уязвимых уголков мира, а может и не погибнуть, и самая могущественная нация в мире не могла ничего сделать, кроме как смотреть телевизионные репортажи об этом событии». Вот вам и власть американского президента.

«Арни?»

«Да, господин президент», - ответил начальник штаба.

«Пару дней назад мы исключили Мэри Пэт из расписания. Я хочу, чтобы она пришла сегодня, если мы сможем работать по расписанию ».

«Я посмотрю, что мы можем с этим сделать, но ...»

«Но когда происходит что-то подобное, президент Соединенных Штатов должен держать в руке не только свой член». Райан помолчал. «Собирается ли Иран сделать ход?»

10

ПОЛИТИКА

П РИНС АЛИ БИН ШЕЙК был готов лететь домой на своем личном самолете, старом, но прекрасно оборудованном «Локхид» L-1011, когда поступил звонок из Белого дома. Посольство Саудовской Аравии было расположено недалеко от Центра Кеннеди, и поездка на его официальном лимузине, соответственно, была короткой, в сопровождении сил безопасности почти такого же размера, как у Райана, и состоящих из сотрудников Службы дипломатической защиты США, а также собственных сотрудников принца, состоящих из бывших члены британской специальной воздушной службы. Саудовцы, как всегда, потратили много денег и купили на это качество. Али был знаком с Белым домом и со Скоттом Адлером, который встретил его у двери и провел наверх и на восток, в Овальный кабинет.

"Мистер. Президент, - сказал Его Королевское Высочество, входя из секретарской комнаты.

«Спасибо, что пришли в такое короткое время». Джек пожал ему руку и жестом указал на один из двух диванов в комнате. Какой-то вдумчивый человек развел огонь в камине. Фотограф Белого дома сделал несколько снимков, и его уволили. «Я полагаю, вы видели новости сегодня утром».

Али выдавил озабоченную улыбку. «Что говорят? Мы не будем оплакивать его кончину, но у Королевства есть серьезные опасения ».

«Вы знаете что-нибудь, чего мы не знаем?» - спросил Райан.

Принц покачал головой. «Я был удивлен так же, как и все».

Президент поморщился. «Знаешь, со всеми деньгами, которые мы тратим на…» Его посетитель устало поднял руку.

"Да, я знаю. У меня будет такой же разговор с моими собственными министрами, как только мой самолет приземлится домой ».

«Иран».

«Несомненно».

"Они переедут?"

В Овальном кабинете стало тихо, только потрескивал выдержанный дуб в камине, когда трое мужчин, Райан, Али и Адлер, обменялись взглядами через кофейный столик, оставив поднос и чашки на нем нетронутыми. Дело, конечно, в нефти. Персидский залив, иногда называемый Аравийским, представлял собой палец воды, окруженный морем нефти, а в некоторых местах находившийся на нем. Большая часть известных мировых поставок находилась там, разделенная в основном между Королевством Саудовская Аравия, Кувейт, Ирак и Иран, а также меньшими по размеру Объединенными Арабскими Эмиратами, Бахрейном и Катаром. Из этих стран Иран был самым большим по численности населения. Затем был Ирак. Страны Аравийского полуострова были богаче, но земля на вершине их ликвидного богатства никогда не поддерживала большое население, и это была загвоздка, впервые обнаруженная в 1991 году, когда Ирак вторгся в Кувейт со всей грацией нападения школьного хулигана на город. младший ребенок. Райан не раз говорил, что агрессивная война - это не что иное, как вооруженное ограбление по размеру, и так было в войне в Персидском заливе. Воспользовавшись незначительным территориальным спором и некоторыми столь же тривиальными экономическими проблемами в качестве предлога, Саддам Хусейн попытался одним махом удвоить неотъемлемое богатство своей страны, а затем пригрозил удвоить свои ставки еще раз, напав на Саудовскую Аравию - причину, по которой он остановка на кувейтско-саудовской границе теперь навсегда останется без объяснения причин. На самом понятном уровне речь шла о нефти и ее богатстве.

Но это было еще не все. Хусейн, как дон мафии, думал лишь о деньгах и политической власти, которую они производили. Иран был несколько более дальновидным.

Все народы вокруг Персидского залива были исламскими, и большинство из них были очень строгими. Были исключения Бахрейн и Ирак. В первом случае нефть практически закончилась, и эта страна - на самом деле город-государство, отделенное от Королевства дамбой - превратилась в ту же функцию, которую Невада выполняла для западных Соединенных Штатов, места, где обычные правила были отложены в сторону, где можно было заниматься выпивкой, азартными играми и другими удовольствиями на удобном расстоянии от дома с более ограниченными условиями. В последнем случае Ирак был светским государством, которое на словах мало говорило о государственной религии, что во многом объясняло кончину его президента после долгой и активной карьеры.

Но ключом к региону была и всегда будет религия. Королевство Саудовская Аравия было живым сердцем ислама. Здесь родился Пророк. Священные города Мекка и Медина были там, и отсюда выросло одно из величайших религиозных движений в мире. Дело было не столько в масле, сколько в вере. Саудовская Аравия принадлежала к суннитской ветви, а Иран - к шиитской. Райан однажды был проинформирован о различиях, которые в то время казались настолько незначительными, что он даже не пытался их запомнить. Это, сказал себе теперь президент, было глупо. Различия были достаточно большими, чтобы превратить две важные страны в врагов, и это было настолько большим, насколько и требовалось различие. Дело не в богатстве как таковом. Речь шла о силе другого рода, которая росла из разума и сердца - а оттуда во что-то еще. Нефть и деньги сделали борьбу интереснее для посторонних.

Еще много интересного. Индустриальный мир зависел от этой нефти. Каждое государство Персидского залива опасалось Ирана из-за его размеров, большого населения и религиозного рвения своих граждан. Сунниты боялись предполагаемого отхода от истинного курса ислама. Для всех остальных речь шла о том, что случится с ними, когда «еретики» возьмут на себя контроль над регионом, потому что ислам - это всеобъемлющая система верований, распространяющаяся на гражданское право, политику и все другие формы человеческой деятельности. Для мусульман Слово Божье было Самим Законом. Для Запада это было продолжением их экономики. Для арабов - Иран - не арабская страна - это был самый главный вопрос - место человека перед своим Богом.

«Да, господин президент», - через мгновение ответил принц Али бин Шейк. «Они двинутся».

Его голос был удивительно спокойным, хотя Райан знал, что внутренне он, должно быть, совсем не такой. Саудовцы никогда не хотели, чтобы президент Ирака падал. Несмотря на то, что он был врагом, каким бы отступником он ни был, каким бы агрессором он ни был, он выполнил полезную стратегическую цель для своих соседей. Ирак долгое время был буфером между странами Персидского залива и Ираном. Это был случай, когда религия играла вторую скрипку после политики, что тем самым служило религиозным целям. Отвергнув Слово Аллаха, большинство шиитского населения Ирака было выведено из игры, а двойная граница с Кувейтом и Королевством была просто политикой, а не религией. Но если партия Баас падет вместе со своим лидером, то Ирак может вернуться к религиозному правлению большинства. Это поставило бы шиитскую страну на две границы, а лидером шиитской ветви ислама был Иран.

Иран двинется, потому что Иран двигался годами. Религия, систематизированная Мухаммедом, распространилась от Аравийского полуострова до Марокко на западе и Филиппин на востоке, и с развитием современного мира была представлена в каждой стране на земле. Иран использовал свое богатство и большое население, чтобы стать ведущей исламской страной в мире, привлекая мусульманское духовенство в свой священный город Кум для обучения, финансируя политические движения во всем исламском мире и направляя оружие исламским народам, которые в этом нуждались. помощь - боснийские мусульмане были тому примером, но не единственным.

«Аншлюс», - подумал вслух Скотт Адлер. Принц Али только взглянул и кивнул.

«Есть ли у нас какой-нибудь план, чтобы помочь предотвратить это?» - спросил Джек. Он знал ответ. Нет, никто этого не сделал. По этой причине война в Персидском заливе велась для ограниченных военных целей, а не для того, чтобы свергнуть агрессора. Саудовцы, которые с самого начала наметили стратегические цели войны, никогда не позволяли Америке или ее союзникам даже подумать о поездке в Багдад, и это несмотря на тот факт, что с иракской армией, развернутой в Кувейте и вокруг него, иракская столица была такой же выставлена как нудистка на пляже. Райан заметил в то время, наблюдая за говорящими головами в различных новостных телепрограммах, что ни один из комментаторов не заметил, что кампания по созданию учебников полностью игнорировала бы Кувейт, захватила Багдад, а затем ждала, пока иракская армия сложит оружие и сдаваться. Что ж, не все умеют читать карту.

«Ваше Высочество, какое влияние вы можете там оказать?» - спросил Райан.

«В практическом плане? Очень мало. Мы протянем руку дружбы, предложим займы - к концу недели мы попросим Америку и ООН снять санкции с целью улучшения экономических условий, но ... »

«Да, но», - согласился Райан. «Ваше Высочество, дайте нам знать, какую информацию вы можете предоставить. Приверженность Америки безопасности Королевства неизменна ».

Али кивнул. «Я передам это своему правительству».

«ПРИЯТНАЯ, ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ РАБОТА», - заметил Дин, уловив улучшенное мгновенное воспроизведение. «За исключением одной мелочи».

«Да, неплохо получить зарплату до того, как будет утверждено завещание». Когда-то Кларк был достаточно молод и достаточно зол, чтобы думать такими терминами, как стрелок, смерть которого он только что видел повторением, но с возрастом он стал осторожнее. Он слышал, что Мэри Пэт хотела, чтобы он снова попробовал появиться в Белом доме, и он перечитывал несколько документов. Во всяком случае, пытаюсь.

«Джон, ты когда-нибудь читал об Убийцах?» - спросил Чавес, убивая телевизор пультом.

«Я видел фильм», - ответил Кларк, не поднимая глаз.

«Они были довольно серьезными мальчиками. Они должны были быть. Используя мечи и ножи, вы должны подойти довольно близко, чтобы выполнить эту работу. Решительно вовлечен, как мы обычно говорили в 7-м Свете ». Чавесу все еще не хватало степени магистра международных отношений, но он благословил все книги, которые профессор Альфер заставлял его читать. Он помахал телевизору. «Этот парень был как один из них, двуногая умная бомба - ты самоуничтожаешься, но сначала уничтожаешь цель. Убийцы были первым террористическим государством. Думаю, тогда мир не был готов к этой концепции, но этот маленький город-государство манипулировал целым регионом только потому, что они могли подбросить один из своих отрядов достаточно близко, чтобы сделать эту работу с кем угодно ».

«Спасибо за урок истории, Доминго, но ...»

«Подумай, Джон. Если они могли подобраться к нему, они могли подобраться к кому угодно. Разве в диктаторском бизнесе нет пенсионных планов, понимаешь? Охрана вокруг него настоящая, очень жесткая, но кто-то подобрал стрелка и отправил его в следующее измерение. Это страшно, мистер К. "

Джону Кларку постоянно приходилось напоминать себе, что Доминго Чавес не болван. Он все еще мог говорить с акцентом - не потому, что он был вынужден, а потому, что для него это было естественно; У Чавеса, как и у Кларка, был дар к языку - и он все еще мог переплетать свою речь с терминами и грамматикой, которые он помнил еще с тех пор, как он был сержантом армии, но, черт возьми, если бы он не был самым быстрым учеником, которого Джон когда-либо встречал. Он даже учился контролировать свой темперамент и страсть. Когда ему это было удобно, Джон поправился.

"Так? Другая культура, другая мотивация, другая…

«Джон, я говорю о способностях. Политическая воля использовать это, мано. И терпение. Должно быть, на это потребовались годы. Я знаю о спящих агентах. Впервые увидел стрелка-спящего ».

«Это мог быть обычный парень, который просто разозлился и ...»

«Кто был готов умереть? Я так не думаю, Джон. Почему бы не загнать парня в туалете в полночь и не попытаться убраться к черту из Доджа? Ни в коем случае, мистер К. Гомер делал заявление. И не только его. Он тоже передавал сообщение своему боссу ».

Кларк оторвался от своих информационных документов и подумал об этом. Другой государственный служащий мог бы отклонить это наблюдение как нечто, выходящее за рамки его компетенции, но Кларк был переведен на государственную службу в результате его неспособности видеть пределы своей деятельности. Кроме того, он мог вспомнить, как был в Иране, будучи частью толпы, кричащей «Смерть Америке!» у пленников из посольства США с завязанными глазами. Более того, он вспомнил, что говорили члены этой толпы после того, как операция «Синий свет» провалилась в дерьмо, и насколько близко она была - насколько близко правительство Хомейни было к тому, чтобы вывести свой гнев на американцев и превратить и без того неприятный спор в стреляющая война. Даже тогда иранские отпечатки пальцев были на всех террористических операциях по всему миру, и неспособность Америки обратить внимание на этот факт не улучшила ситуацию.

«Что ж, Доминго, поэтому нам нужно больше полевых офицеров».

У ХИРУРГА БЫЛА еще ОДНА причина не любить президентство мужа. Во-первых, она не могла видеть его на выходе из двери. Он был с кем-то - ну, это имело отношение к тому, что она видела в утренних новостях, и это было делом, и иногда ей приходилось неожиданно убегать из дома по делу в Хопкинсе. Но прецедент ей не понравился.

Она посмотрела на кортеж. Ничего другого, чтобы назвать это, всего шесть Chevy Suburbans. Трое получили задание доставить Салли (теперь кодовое имя SHADOW) и Маленького Джека (SHORTSTOP) в школу. Остальные трое проводили Кэти (СЭНДБОКС) в ее детский сад. Отчасти Кэти Райан признала, что это ее вина. Она не хотела, чтобы жизнь детей была нарушена. Она не позволила бы сменить школу и друзей из-за несчастья, постигшего их жизни. Дети в этом не виноваты. Она была достаточно глупа, чтобы согласиться на новый пост Джека, который длился все пять минут, и, как и во многих других случаях в жизни, вы должны были смириться с последствиями. Одним из последствий было увеличенное время в пути на занятия и рисование пальцами, просто чтобы сохранить друзей, но, черт возьми ... правильного ответа не было.

«Доброе утро, Кэти!» Это был Дон Рассел, присевший на корточки, чтобы обнять и поцеловать СЕНДБОКС. Кэти пришлось улыбнуться этому. Этот агент был находкой. Человек с внуками, он искренне любил детей, особенно самых маленьких. Он и Кэти сразу нашли общий язык. Кэти на прощание поцеловала младшего и своего телохранителя - это было просто возмутительно, ребенку нужен телохранитель! Но Кэти вспомнила свой собственный опыт общения с террористами, и ей пришлось смириться с этим. Рассел поместил SANDBOX в ее автокресло, пристегнул ее ремнями, и первая группа из трех автомобилей отъехала.

"До свидания мама." Салли переживала период, когда они с мамой были друзьями и не целовались. Кэти согласилась с этим, хотя это не понравилось. То же было и с Маленьким Джеком: «Увидимся, мама». Но Джон Патрик Райан-младший был достаточно мальчиком, чтобы потребовать переднее сиденье, которое он получил на этот раз. Обе детали были расширены из-за того, как семья Райанов попала в Белый дом: в общей сложности двадцать агентов были назначены для защиты детей на данный момент. Они сказали ей, что это число снизится через месяц или около того. Дети будут ездить на обычных машинах вместо бронированных пригородов. В случае с ХИРУРГОМ ее ждал вертолет.

Проклятие. Все повторялось снова. Она была беременна Маленьким Джеком, а потом узнала, что террористы ... какого черта она вообще на это соглашалась? Самое большое унижение из всех, что она была замужем за самым могущественным мужчиной в мире, но он и его семья должны были подчиняться приказам других людей.

«Я знаю, Док». Это был голос Роя Альтмана, ее главного агента. «Адский способ жить, не так ли?»

Кэти повернулась. «Вы читаете мысли?»

"Часть работы, мэм, я знаю ..."

«Пожалуйста, меня зовут Кэти. Мы с Джеком оба «доктор Райан». ”

Альтман почти покраснел. После присоединения ее мужа к POTUS не одна первая леди принимала королевский вид, и детей политиков не всегда было весело охранять, но семья Райанов, как уже согласились члены Детальной организации, была совсем не такой, как та. людей, которых они обычно должны были охранять. В некотором смысле это были плохие новости, но их было трудно не любить.

"Здесь." Он передал папку из манилы. Это была ее дневная нагрузка.

«Две процедуры, затем последующее наблюдение», - сказала она ему. Что ж, по крайней мере, она могла оформить документы на рейс. Это было удобно, правда?

"Я знаю. Мы договорились с профессором Кацем держать нас в курсе, чтобы мы могли идти в ногу с вашим графиком, - объяснил Альтман.

«Вы тоже проверяете данные моих пациентов?» - спросила Кэти, посчитав это шуткой.

Это было не так. "Да. В больничных картах указаны имена, дни рождения и номера социального страхования. Мы проводим проверки NCIC и сверяемся с нашим собственным файлом… ну, людей, за которыми мы следим ».

Выражение, вызванное этим заявлением, было не совсем дружелюбным, но Альтман не воспринял это лично. Они вернулись в здание, а через несколько минут вернулись к ожидавшему их вертолету. Кэти увидела, что там были новостные камеры для записи этого события, когда полковник Хэнк Гудман включил свои двигатели.

В операционном зале Секретной службы США, в нескольких кварталах от него, изменилась статусная табличка. POTUS (президент США) был показан красным светодиодным дисплеем, как в Белом доме. ФЛОТОС (первая леди США) был показан в пути. SHADOW, SHORTSTOP и SANDBOX были покрыты на другой доске. Та же самая информация была передана по защищенной цифровой радиосвязи Андреа Прайс, сидящей и читающей газету за пределами Овального кабинета. Другие агенты уже были в католической школе Святой Марии и в дневном центре Giant Steps, как недалеко от Аннаполиса, так и в больнице Джона Хопкинса. Полиция штата Мэриленд знала, что дети Райана катились по американскому маршруту № 50, и разместила дополнительные машины вдоль маршрута для очевидного присутствия полиции. В данный момент за ХИРУРГОМ следил еще один вертолет морской пехоты, а третий с группой хорошо вооруженных агентов на борту шагал за тремя детьми. Если бы там был серьезный убийца, он бы увидел явную демонстрацию силы. Агенты в движущихся транспортных средствах будут в обычном состоянии готовности, сканируя машины, храня их в архиве на случай, если тот же самый агент появится слишком часто. Машины секретных служб без опознавательных знаков будут самостоятельно маневрировать, делая почти то же самое, маскируясь под обычных пассажиров. Райаны никогда не узнают, насколько сильно их окружает охрана, если они не спросят, а мало кто когда-либо хотел бы знать.

Шел нормальный день.

Теперь отрицать это НЕ БЫЛО. Ей не нужно было, чтобы доктор Муди рассказывал ей. Усилились головные боли, усилилась утомляемость. «Как и в случае с молодым Бенедиктом Мкузой», - подумала она, а затем надеялась, что это может быть рецидив ее старой малярии, впервые в жизни у нее возникла такая мысль. Но затем начались боли, но не в суставах, а в первую очередь в животе, и это было похоже на наблюдение за приближающимся погодным фронтом, высокими белыми облаками, которые привели к сильной, сильной буре, и ей было не на что было подействовать. делай, только жди и страшись того, что приближалось, потому что она знала все, что должно было произойти. Часть ее разума все еще отрицала это, а другая часть пыталась спрятаться в молитве и вере, но, как в случае с человеком из фильма ужасов, лицо ее было закрыто отрицающими руками, ее глаза все еще смотрели в сторону, чтобы увидеть, что приближается, весь ужас хуже из-за ее бесполезного отступления от него.

Тошнота усилилась, и скоро она не сможет справиться с ней своей волей, какой бы сильной она ни была.

Она находилась в одной из немногих частных палат больницы. Солнце все еще светило на улице, небо чистое, прекрасный день в нескончаемом африканском весенне-летнем сезоне. Рядом с ее кроватью стояло внутривенное вливание, в которое вливали стерильный физиологический раствор в ее руку, вместе с мягкими анальгетиками и питательными веществами, чтобы укрепить ее тело, но на самом деле это была игра ожидания. Сестре Жан Батист ничего не оставалось, как ждать. Ее тело ослабло от усталости и было так больно, что повернуть голову, чтобы посмотреть на цветы из окна, потребовалась минута усилий. Первый сильный приступ тошноты стал почти неожиданностью, и каким-то образом ей удалось схватить поднос с рвотой. Она все еще была достаточно медсестрой и достаточно отстраненной, чтобы видеть кровь там, даже когда Мария Магдалина забрала у нее поднос, чтобы вылить его в специальный сосуд. Коллега медсестра и монахиня, она была одета в стерильную одежду, а также носила резиновые перчатки и маску, ее глаза не могли скрыть ее горе.

"Привет сестра." Это был доктор Муди, одетый почти так же, его темные глаза были более осторожными, чем зеленая маска. Он проверил карту, висящую у изножья кровати. Показания температуры были всего десять минут назад, и они все еще продолжали расти. Телекс из Атланты о ее крови пришел совсем недавно, вдохновив его немедленную прогулку к изоляционному зданию. Всего несколько часов назад ее светлая кожа была бледной. Теперь он казался слегка покрасневшим и сухим. Муди подумал, что они поработают, чтобы охладить пациента спиртом, а позже, возможно, льдом, чтобы побороть лихорадку. Это было бы плохо для достоинства Сестры. Они действительно одевались целомудренно, как и положено женщинам, и больничный халат, который она сейчас носила, всегда унижал это достоинство. Однако еще хуже было выражение ее глаз. Она знала. Но он все же должен был это сказать.

«Сестра, - сказал ей врач, - в вашей крови обнаружены антитела к вирусу Эбола».

Кивок. "Я понимаю."

«Тогда вы также знаете, - мягко добавил он, - что двадцать процентов пациентов переживают эту болезнь. Вы не без надежды. Я хороший врач. Сестра Магдалина здесь превосходная медсестра. Мы будем поддерживать вас как можно лучше. Я также поддерживаю контакт с некоторыми из моих коллег. Мы не откажемся от вас. Я требую, чтобы вы не разочаровывались в себе. Поговори со своим Богом, добрая леди. Он обязательно послушает кого-нибудь из ваших добродетелей ». Сказать это было легко, потому что Муди в конце концов был врачом, и очень хорошим. Он удивился, наполовину желая ее выживания.

"Спасибо доктор."

Перед уходом Муди повернулся к другой монахине. "Пожалуйста, держите меня в курсе."

«Конечно, доктор».

Муди вышел из комнаты, повернул налево к двери, снял на ходу защитную одежду и бросил предметы в соответствующий контейнер. Он сделал мысленную заметку, чтобы поговорить с администратором, чтобы убедиться, что все необходимые меры предосторожности соблюдаются неукоснительно. Он хотел, чтобы эта монахиня стала последним заболевшим Эболой в этой больнице. Пока он говорил, часть команды ВОЗ направлялась к семье Мкуса, где они должны были опросить убитых горем родителей, а также соседей и друзей, чтобы узнать, где и как Бенедикт мог столкнуться с инфекцией. Лучшим предположением был укус обезьяны.

Но только предположение. Об Эболе Заир было мало что известно, и большая часть неизвестных была важной. Несомненно, он существовал веками, а то и дольше, всего лишь еще одна смертельная болезнь в области, изобилующей ими, не считавшейся ничем иным, как «лихорадкой джунглей» врачами еще тридцать лет назад. Очаговый центр вируса все еще оставался предметом предположений. Многие думали, что его несла обезьяна, но какую обезьяну никто не знал - буквально тысячи были пойманы в ловушку или застрелены в попытке определить это, но безрезультатно. Они даже не были уверены, что это действительно тропическая болезнь - первая должным образом задокументированная вспышка этого класса лихорадки действительно произошла в Германии. Очень похожая болезнь была на Филиппинах.

Эбола появлялась и исчезала, как какой-то злокачественный дух. В этом была очевидная периодичность. Выявленные вспышки происходили с интервалом в восемь-десять лет - опять же, необъяснимые и слегка подозрительные, потому что Африка все еще была примитивной, и было достаточно оснований полагать, что жертвы могут заразиться этой болезнью и умереть от нее всего за несколько дней. без времени на обращение за медицинской помощью. Структура вируса была до некоторой степени изучена, и его симптомы были распознаны, но его механизм все еще оставался загадкой. Это беспокоило медицинское сообщество, потому что уровень смертности от вируса Эбола в Заире составлял около восьмидесяти процентов. Только каждая пятая жертва выжила, и причина, по которой это произошло, была лишь еще одной записью в столбце «неизвестно». По всем этим причинам Эбола была идеальной.

Настолько совершенен, что это был один из самых страшных организмов, известных человеку. Незначительные количества вируса были в Атланте, Институте Пастера в Париже и нескольких других учреждениях, где его изучали в условиях, напоминающих условия научно-фантастического романа, с участием врачей и техников в виртуальных космических скафандрах. Об Эболе было недостаточно известно даже для работы над вакциной. Четыре известных разновидности: четвертая была обнаружена в результате странного происшествия в Америке; но что штамм, в то время как равномерно летальные для обезьян, непостижимо было не серьезные последствия для людей, не были слишком разные. Даже сейчас ученые в Атланте, некоторые из которых он знал, смотрели в электронные микроскопы, чтобы нанести на карту структуру этой новой версии, а затем сравнить ее с образцами других известных штаммов. Этот процесс может занять несколько недель и, вероятно, как и все предыдущие попытки, даст только неоднозначные результаты.

Пока не был обнаружен истинный очаг болезни, он оставался инопланетным вирусом, чем-то почти с другой планеты, смертельным и загадочным. Идеально.

Пациент Зеро, Бенедикт Мкуса был мертв, его тело сожжено бензином, а вирус умер вместе с ним. У Муди был небольшой образец крови, но этого было недостаточно. Однако сестра Жан Батист была чем-то другим. Муди задумался на мгновение, затем поднял телефон, чтобы позвонить в посольство Ирана в Киншасе. Надо было поработать, и еще нужно было подготовиться. Его рука колебалась, трубка была на полпути от стола к уху. Что, если бы Бог услышал ее молитвы? Он мог бы, подумал Муди, просто мог бы. Она была женщиной великой добродетели, проводившей в молитве столько же дня, как и любой верующий в своем родном городе Куме, чья вера в своего Бога была твердой и которая посвятила свою жизнь служению нуждающимся. Это были три из пяти столпов ислама, к которым он мог бы добавить четвертый - христианский пост не так уж сильно отличался от исламского Рамадана. Это были опасные мысли, но если бы Аллах услышал ее молитвы, то то, что он намеревался сделать, не было написано и не произошло бы, и если бы ее молитвы не были услышаны ...? Муди зажал телефон между ухом и плечом и позвонил.

«МИСТЕР, ПРЕЗИДЕНТ, МЫ больше не можем игнорировать это».

«Да, я знаю, Арни».

Как ни странно, дело дошло до технической проблемы. Тела должны были быть идентифицированы положительно, потому что человек не был мертв до тех пор, пока об этом не было написано на листе бумаги, и до тех пор, пока этот человек не был объявлен мертвым, если этот человек был сенатором или конгрессменом, то его или ее пост не был Он не был вакантным, и для него нельзя было выбрать нового человека, а Конгресс был пустой скорлупой. Сертификаты будут выданы сегодня, и в течение часа губернаторы «нескольких штатов» будут звонить Райану за советом или сообщать, что они будут делать без приглашения. По крайней мере, один губернатор сегодня сложит с себя полномочия и будет назначен в Сенат Соединенных Штатов своим последующим вице-губернатором в результате элегантной, хотя и очевидной политической выгоды, по крайней мере, так ходят слухи.

ОБЪЕМ информации был ошеломляющим даже для человека, знакомого с источниками. Это произошло более четырнадцати лет. Однако время едва ли могло быть лучше, так как это было примерно в то время, когда основные газеты и журналы перешли на электронные носители, которые легко перекрестно загружались во всемирную паутину и за которые медиаимперии могли взимать скромную плату. для материалов, которые в противном случае хранились бы в их собственных затхлых подвалах или в лучшем случае практически за бесценок продавались библиотекам колледжей. Интернет-сеть все еще была относительно новым и непроверенным источником дохода, но средства массовой информации схватили его за горло, поскольку теперь новости впервые стали менее изменчивыми, чем в прошлом. Теперь он был готовым источником для собственных репортеров, для студентов, для тех, кто проявлял индивидуальное любопытство, а также для тех, чье любопытство было более строго профессиональным. Лучше всего то, что огромное количество людей, выполняющих поиск по ключевым словам, сделает невозможным проверку всех запросов.

В любом случае он был осторожен - скорее, его люди. Все запросы, сделанные в Интернете, происходили в Европе, в основном в Лондоне, через совершенно новые учетные записи доступа в Интернет, которые длились не дольше, чем время, необходимое для загрузки данных, или которые поступали из академических учетных записей, к которым были подключены многие люди. доступ. Ключевые слова RYAN JOHN PATRICK, RYAN JACK, RYAN CAROLINE, RYAN CATHY, RYAN CHILDREN, RYAN FAMILY и множество других были введены, и в результате были получены буквально тысячи «совпадений». Многие были фальшивыми, потому что «Райан» не было таким уж необычным именем, но процесс проверки был не так уж и сложен.

Первые действительно интересные клипы появились, когда Райану был тридцать один год, и он впервые попал в центр внимания публики в Лондоне. Там были даже фотографии, и хотя на их загрузку требовалось время, их стоило дождаться. Особенно первое. Там был изображен молодой человек, сидящий на улице, залитый кровью. Ну, разве это не вдохновляло? Человек на фотографии действительно выглядел на нем совершенно мертвым, но он знал, что раненые часто появляются именно так. Потом была еще одна серия фотографий разбитого автомобиля и небольшого вертолета. За прошедшие годы данных о Райане было на удивление мало, в основном это были сквибы о его даче показаний перед Американским Конгрессом за закрытыми дверями. Были и другие факты, связанные с окончанием президентства Фаулера - сразу же после первоначальной неразберихи было сообщено, что Райан сам предотвратил запуск ядерной ракеты ... и сам Райан намекнул на это Дарье ... но эта история имела значение. так и не было официально подтверждено, а сам Райан никогда ни с кем не обсуждал этот вопрос. Это было важно. Это что-то говорило об этом человеке. Но это тоже можно отложить.

Его жена. Она также широко освещалась в прессе, в одной статье был указан номер ее кабинета в больнице. Опытный хирург. Это было хорошо - в недавней статье говорилось, что она продолжит это. Превосходно. Они знали, где ее искать.

Дети. Самый младший - да, самый младший посещал тот же детский сад, что и самый старший. Там тоже была фотография. В тематической статье о первой работе Райана в Белом доме даже упоминалась школа, которую посещали старшие ...

Все это было потрясающе. Он начал исследования, зная, что получит всю или большую часть этой информации, но даже в этом случае за один день здесь было больше информации, чем могли бы собрать десять человек в этой области - при значительном риске разоблачения - в течение недели. Американцы были такими глупыми. Они практически пригласили нападение. Они понятия не имели о секретности или безопасности. Одно дело, когда лидер время от времени появляется на публике со своей семьей - так поступали все. Совсем другое дело - дать всем знать то, что никому не нужно знать.

Пакет документов - он насчитывал более 2500 страниц - его сотрудники должны были сопоставить и сделать перекрестные ссылки. Никаких планов по этому поводу не было. Это были просто данные. Но это могло измениться.

«ВЫ ЗНАЕТЕ, я думаю, что мне нравится летать», - заметила Кэти Райан Рою Альтману.

"Ой?"

«Меньше износа нервов, чем вождение самому. Я не думаю, что это продлится долго, - добавила она, переходя к очереди за едой.

"Возможно нет." Альтман постоянно оглядывался по сторонам, но в комнате были еще двое агентов, которые изо всех сил старались выглядеть невидимыми и плохо справлялись с этим. Хотя в учреждении имени Джона Хопкинса работало 2400 врачей, это все же была своего рода профессиональная деревня, где почти все знали почти всех, а врачи не носили оружия. Альтман держался рядом, чтобы лучше изучить распорядок своего директора, и она, похоже, не возражала. Он был с ней на двух утренних процедурах, и ее учительница, Кэти, объяснила каждый шаг процесса в мельчайших подробностях. Сегодня днем она будет проводить учебные туры с полдюжиной или около того студентов. Это был первый образовательный опыт Альтмана на работе - по крайней мере, в чем-то, что имело ценность не в политике, а в области, которую он ненавидел. Следующим его наблюдением было то, что ХИРУРГ ел, как пресловутая птица. Она добралась до конца очереди и заплатила за свой обед и обед Альтмана, несмотря на его краткий протест.

«Это моя территория, Рой». Она огляделась и увидела мужчину, с которым хотела пообедать, направлявшегося туда с Альтманом на буксире. «Привет, Дэйв».

Дин Джеймс и его гость встали. «Привет, Кэти! Разрешите представить нового преподавателя, Пьера Александра. Алекс, это Кэти Райан ...

«Тот самый, который ...»

«Пожалуйста, я все еще врач, и ...»

«Ты ведь тот в списке Ласкера, верно?» Этим Александр остановил ее простуду. Улыбка Кэти осветила комнату.

"Да."

«Поздравляю, доктор». Он протянул руку. Кэти пришлось поставить поднос, чтобы взять его. Альтман смотрел глазами, которые пытались быть нейтральными, но передавали что-то еще. «Вы должны быть со Службой».

"Да сэр. Рой Альтман ».

"Превосходно. - Такая милая и яркая дама заслуживает должной защиты, - заявил Александр. «Я только что уволился из армии, мистер Альтман. Я видел вас, ребята, в Уолтере Риде. Когда дочь президента Фаулера вернулась из Бразилии с тропическим насекомым, я справился с этим делом ».

«Алекс работает с Ральфом Форстером», - объяснил декан, когда все сели.

«Инфекционные болезни», - сказала Кэти своему телохранителю.

Александр кивнул. «В данный момент только изучаю веревки. Но у меня есть пропуск на парковку, так что я думаю, что действительно принадлежу ».

«Я надеюсь, что ты такой же хороший учитель, как Ральф».

«Отличный документ», - согласился Александр. Кэти решила, что ей понравится новичок. Затем она подумала об акценте и южных манерах. «Ральф прилетел в Атланту сегодня утром».

«Что-нибудь особенное происходит?»

«Возможный случай заражения вирусом Эбола в Заире, африканский мужчина, восемь лет. Письмо пришло сегодня утром.

Глаза Кэти сузились при этом. Хотя она работала в совершенно другой области медицины, как и все врачи, она получила Отчет о заболеваемости и смертности и постоянно в курсе всего, что могла. Медицина - это область, в которой образование никогда не прекращается. "Только один?"

"Ага." Александр кивнул. «Кажется, ребенок укусил обезьяну за руку. Я был там. Я выехал из Детрика во время последней мини-вспышки в 1990 году ».

«С Гасом Лоренцем?» - спросил Дин Джеймс. Александр покачал головой.

«Нет, Гас тогда занимался чем-то другим. Руководителем группы был Джордж Вестфаль ».

"О, да, он ..."

«Умер», - подтвердил Алекс. «Мы ... молчали, но он понял. Я ходил к нему. На это смотреть было не очень здорово ».

«Что он сделал не так? Я плохо его знал, - сказал Джеймс, - но Гас сказал мне, что он восходящая звезда. UCLA, насколько я помню.

«Джордж был блестящим человеком, шафером в сооружениях, которых я когда-либо встречал, и он был так же осторожен, как и любой из нас, но он все равно получил это, и мы так и не поняли, как это произошло. Как бы то ни было, от этой мини-вспышки погибло шестнадцать человек. У нас было двое выживших, обе женщины, обоим чуть за двадцать, и ничего примечательного в них мы не смогли найти. Может, им просто повезло, - сказал Александр, не особо веря этому. Подобные вещи случались по той или иной причине. Просто он его не нашел, хотя найти это было его работой. «В любом случае всего восемнадцать жертв, и это было удачей. Мы были там шесть или семь недель. Я взял ружье в лес и подорвал около сотни обезьян, пытаясь найти носителя. Никаких кубиков. Этот штамм называется Эбола Заир Майинга. Я предполагаю, что прямо сейчас они сравнивают это с тем, что заразился этот маленький ребенок. Эбола - маленький скользкий ублюдок.

"Только один?" - спросила Кэти.

«Это слово. Как обычно, метод воздействия неизвестен.

«Укус обезьяны?»

«Да, но мы никогда не найдем обезьяну. Мы никогда этого не делаем ».

«Это так смертельно?» - спросил Альтман, не в силах удержаться от разговора.

«Сэр, официальное предположение - восемьдесят процентов смертности. Скажем так. Если вы вытащите пистолет и выстрелите мне в грудь, прямо здесь, прямо сейчас, мои шансы лучше, чем победить эту маленькую ошибку ». Александр намазал маслом булку и вспомнил, как навещал вдову Вестфала. Это плохо сказывалось на аппетите. «Наверное, намного лучше, чем у хирургов, над которыми мы работаем в Холстеде. У вас гораздо больше шансов с лейкемией, гораздо больше с лимфомой. Несколько хуже шансы со СПИДом, но этот агент дает вам десять лет. Эбола дает вам, может быть, десять дней. Это примерно так же смертельно опасно ».

11

ОБЕЗЬЯНЫ

Р ЯН СДЕЛАНО ВСЕМИ собственными текстами. Он опубликовал две книги по военно-морской истории - которые теперь казались воспоминаниями о прошлой жизни на кушетке гипнотизера - и бесчисленные документы для ЦРУ. Все это он делал сам, сначала на пишущей машинке, а затем на нескольких персональных компьютерах. Ему никогда не нравилось писать - это всегда была трудная работа, - но он наслаждался уединением, в одиночестве в своем собственном маленьком интеллектуальном мире и в безопасности от любого рода прерываний, когда он формировал свои мысли и корректировал их метод изложения, пока они не стали настолько близко к совершенству, насколько он мог достичь. Таким образом, они всегда были его мыслями, и в этом процессе была целостность.

Больше никогда.

Главным спичрайтером была Кэлли Уэстон, невысокая, миниатюрная, грязная блондинка и волшебница со словами, которая, как и многие огромные сотрудники Белого дома, взошла на борт вместе с президентом Фаулером и так и не смогла уйти.

«Тебе не понравилась моя речь для церкви?» К тому же она была непочтительной.

«Честно говоря, я просто решил, что должен сказать кое-что еще». Затем Джек понял, что защищается от кого-то, кого почти не знал.

"Я плакал." Для эффекта она остановилась, глядя ему в глаза немигающим взглядом ядовитой змеи в течение нескольких секунд, явно оценивая его. "Ты отличаешься."

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что вы должны понять, господин президент. Президент Фаулер держал меня рядом, потому что я заставил его сочувствовать - он довольно холоден во многих вещах, бедняга. Президент Дарлинг держал меня рядом, потому что у него не было никого лучше. Я все время натыкаюсь головами на сотрудников через улицу. Им нравится редактировать мои работы. Я не люблю, когда меня редактируют дроны. Мы сражаемся. Арни очень меня защищает, потому что я ходил в школу с его любимой племянницей - а я лучший в том, чем занимаюсь, - но я, наверное, самая большая заноза в заднице в вашем штате. Вы должны это знать ». Это было хорошее объяснение, но не по делу.

«Почему я другой?» - спросил Джек.

«Вы говорите то, что думаете на самом деле, вместо того, чтобы говорить то, что, по вашему мнению, люди хотят услышать. Тебе будет тяжело писать. Я не могу окунуться в обычный колодец. Я должен научиться писать так, как я любил писать, а не так, как мне платят за это, и я должен научиться писать так, как вы говорите. Это будет непросто, - сказала она ему, уже готовясь принять вызов.

"Я понимаю." Поскольку мисс Уэстон не входила в число сотрудников внутреннего круга, Андреа Прайс стояла, прислонившись к стене (она была бы в углу, если бы в Овальном кабинете не было), и наблюдала за всем покерным лицом - или пыталась . Райан учился читать язык ее тела. Ясно, что Прайс не особо заботился о Уэстоне. Он задавался вопросом, почему. «Ну, а что можно сделать за пару часов?»

«Сэр, это зависит от того, что вы хотите сказать», - указал спичрайтер. Райан сказал ей несколько коротких предложений. Она не делала заметок. Она просто впитала его, улыбнулась и снова заговорила.

«Они собираются уничтожить тебя. Ты знаешь что. Может быть, Арни еще не сказал вам, может быть, никто из сотрудников не сказал или никогда не скажет, но это произойдет ». Это замечание заставило агента Прайс встать с места на стене настолько, что она стояла, а не наклонялась.

«Что заставляет вас думать, что я хочу остаться здесь?»

Она моргнула. "Прошу прощения. Я к этому не привык ».

«Это может быть интересный разговор, но я ...»

«Позавчера я прочитал одну из ваших книг. Вы не очень хорошо владеете словами - не очень элегантно, это техническая оценка, - но вы говорите вещи ясно. Так что я должен вернуться к своему стилю риторики, чтобы он звучал как ты. Короткие предложения. У тебя хорошая грамматика. Католические школы, наверное. Вы не обманываете людей. Вы говорите прямо ». Она улыбнулась. «Как долго будет речь?»

«Назови это пятнадцать минут».

«Я вернусь через три часа», - пообещал Уэстон и встал. Райан кивнул, и она вышла из комнаты. Затем президент посмотрел на агента Прайса.

«Выкладывай», - приказал он.

«Она там самая большая заноза в заднице. В прошлом году она напала на какого-то младшего сотрудника из-за чего-то. Охраннику пришлось оттащить ее от него ».

"За что?"

«Сотрудница сказала несколько гадостей по поводу одной из своих речей и предположила, что ее семейное происхождение было нестандартным. Он уехал на следующий день. Никаких потерь, - заключил Прайс. «Но она высокомерная примадонна. Ей не следовало говорить то, что она сделала ».

«Что, если она права?»

«Сэр, это не мое дело, но любое…»

" Она права?"

«Вы другой, господин президент». Прайс не сказал, считает она это хорошо или плохо, и Райан не спросил.

В любом случае у президента были другие дела. Он поднял настольный телефон, и ответила секретарша.

«Не могли бы вы пригласить меня Джорджа Уинстона из Columbus Group?»

«Да, господин президент, я достану его для вас». Ей не сразу пришло в голову этот номер, поэтому она взяла еще один телефон для Управления связи. Там внизу у старшины ВМФ был номер на наклейке, и он прочитал его. Мгновение спустя он передал стикер морпеху в соседнем кресле. Морской пехотинец порылся в сумочке, нашел четыре четверти и передал их ухмыляющемуся кальмару.

"Мистер. Президент, у меня есть мистер Уинстон, - сказал интерком.

"Джордж?"

"Да сэр."

«Как быстро ты сможешь добраться сюда?»

- Джек… мистер. Президент, я пытаюсь восстановить свой бизнес и ...

"Как быстро?" - более многозначительно спросил Райан.

Уинстону пришлось на секунду задуматься. Его команда «Гольфстрим» сегодня ни к чему не прислушивалась. Как добраться до аэропорта Ньюарка ... «Я могу сесть на следующий поезд».

«Дайте мне знать, на каком вы находитесь. Кто-нибудь меня ждет.

«Хорошо, но тебе нужно знать, что я не могу ...»

"Да, ты можешь. Увидимся через несколько часов. Райан повесил трубку, затем посмотрел на Прайса. «Андреа, пусть на вокзале его встретят агент и машина».

«Да, господин президент».

Райан решил, что приятно отдавать приказы и выполнять их. К этому можно было привыкнуть.

«МНЕ НРАВИТСЯ оружие!» Она сказала это достаточно громко, что несколько голов повернулись, хотя дети сразу же вернулись к своим кубикам и мелкам. Вокруг было необычное количество взрослых, у троих из которых были спиральные шнуры, ведущие к наушникам. Все головы повернулись, чтобы увидеть «обеспокоенную» (это слово все использовали в таком случае) мать. Во главе этой детали подошел Дон Рассел.

"Привет." Он показал свое удостоверение секретной службы. "Я могу вам помочь?"

«Вы должны быть здесь!»

«Да, мэм, есть. Могу я узнать ваше имя, пожалуйста?

"Почему?" - потребовала ответа Шейла Уокер.

«Ну, мэм, приятно знать, с кем вы говорите, не так ли?» - разумно спросил Рассел. Также было приятно проверить биографию таких людей.

«Это миссис Уокер», - сказала миссис Марлен Даггетт, хозяйка дневного центра Giant Steps.

«О, это твой маленький мальчик, Джастин, верно?» Рассел улыбнулся. Четырехлетний мальчик строил башню из деревянных блоков, которые потом опрокидывал, к всеобщему веселью в комнате.

«Я просто не люблю оружие и не люблю его среди детей».

"Г-жа. Уокер, прежде всего, мы копы. Мы знаем, как безопасно носить огнестрельное оружие. Во-вторых, наши правила требуют, чтобы мы всегда были вооружены. В-третьих, я бы хотел, чтобы вы смотрели на это так: ваш сын здесь, с нами, в безопасности, как никогда. Например, вам никогда не придется беспокоиться о том, что кто-то подойдет и украдет ребенка с детской площадки ».

«Почему она должна быть здесь?»

Рассел разумно улыбнулся. "Г-жа. Уокер, Кэти не стала президентом. Ее отец сделал. Разве она не имеет права на нормальную детскую жизнь, как твой Джастин?

«Но это опасно и ...»

«Нет, пока мы рядом, это не так», - заверил он ее. Она просто отвернулась.

«Джастин!» Ее сын повернулся и увидел свою мать, держащую его куртку. Он замолчал на секунду и одним пальцем отодвинул блоки на долю дюйма, ожидая, пока четырехфутовая куча качнется, как падающее дерево.

«Подающий надежды инженер», - услышал Рассел в наушник. «Я проверю ее биржевой номер». Он кивнул женщине-агенту в дверях. Через двадцать минут у них будет новое досье на просмотр. Вероятно, это было бы просто сказать, что миссис Уокер была занозой в заднице Нью Эйдж, но если бы у нее была история психических проблем (возможно) или судимость (маловероятно), это было бы чем вспомнить. Он автоматически осмотрел комнату, затем покачал головой. СЭНДБОКС был нормальным ребенком в окружении нормальных детей. В тот момент, когда она красила чистый лист бумаги, на ее лице появилась напряженная сосредоточенность. У нее был обычный день, нормальный обед, нормальный сон, и скоро ей предстоит ненормальная поездка обратно в явно ненормальный дом. Она не заметила разговора, который он только что провел с матерью Джастина. Что ж, дети были достаточно умны, чтобы быть детьми, чего нельзя было сказать о многих их родителях.

Миссис Уокер привела сына к семейному автомобилю, фургону Volvo, что никого не удивило, где она послушно пристегнула его к сиденью безопасности на заднем сиденье. Агент запомнил номер тега для обработки, зная, что он ничего действительно важного не изменит, и зная, что они все равно его запустят, потому что всегда была вероятность, что ...

Все это вернулось именно тогда, и они должны были быть осторожными. Вот они, на Гигантской лестнице, тот же детский сад, который использовали Райаны с тех пор, как ТЕНЬ был манчкин, недалеко от шоссе Ричи над Аннаполисом. Плохие парни использовали 7-Eleven прямо через дорогу, чтобы застолбить место, затем последовали за ХИРУРГОМ на ее старом Porsche, используя кастомный фургон, и на мосту Route 50 они устроили небольшую милую засаду, а позже убил государственного солдата при побеге. Тогда доктор Райан была беременна ШОРТСТОПОМ. SANDBOX был далеким от будущего, о котором в то время даже не мечтали. Все это произвело странное впечатление на специального агента Марселлу Хилтон. И снова незамужняя - она была дважды разведена, у нее не было собственных детей - из-за того, что она была рядом с детьми, ее сердце слегка трепетало, она была жестким профессионалом, чем она была. Она решила, что это было частью ее гормонов или того, как устроен женский мозг, или, может быть, она просто любила детей и хотела, чтобы у нее был один из ее собственных. Как бы то ни было, мысль о том, что люди намеренно причинят вред маленьким детям, заставила ее кровь на мгновение похолодеть, как порыв холодного ветра, который приходил и уходил.

Это место было слишком уязвимым. И действительно были люди, которым наплевать на то, что причиняют боль детям. И этот 7-Eleven все еще был там. Теперь на детали SANDBOX было шесть агентов. Через пару недель их будет три-четыре. Служба не была тем всесильным агентством, как думали люди. О, конечно, у него было много мускулов и следственного влияния, о котором мало кто подозревал. Секретная служба Соединенных Штатов, одна из федеральных полицейских сил, могла постучать в чью-то дверь, войти и провести «дружеское» интервью с кем-то, кто может представлять угрозу - предположение, основанное на доказательствах, которые могут или не могут быть использованы в суде. закона. Цель такого интервью состояла в том, чтобы дать человеку понять, что он или она пристально смотрят на него или на нее, и хотя это было не совсем так - у Службы было всего около 1200 агентов по всей стране - даже одна мысль об этом было достаточно, чтобы напугать до чертиков людей, которые сказали неправильную вещь не на то ухо.

Но угроза не в этих людях. Пока агенты выполняли свою работу правильно, случайная угроза не была смертельной. Эти люди почти всегда давали на чай, и такие люди, как она, знали, что искать. Это были те, которые их разведывательное подразделение не слышало о том, кто представляет реальную угрозу. Их можно было несколько сдержать с помощью массивной демонстрации силы, но масштабное шоу было слишком дорогим, слишком репрессивным, слишком очевидным, чтобы не привлекать внимания и негативных комментариев. Даже тогда она вспомнила другое событие, спустя несколько месяцев после смерти ХИРУРГА, ТЕНИ и еще не родившегося ШОРТСТА. « Целый отряд», - подумала она. Это был случай из Академии секретных служб в Белтсвилле. Дом Райана использовался для воссоздания этого события. Чак Эйвери - хороший, опытный надзорный агент - и вся его команда убита. Когда она была новичком, она наблюдала за записанным на пленку анализом того, что пошло не так, и даже тогда она была потрясена тем, как легко этой команде было допустить небольшую ошибку, которая усугубляется неудачей и неудачным временем ... ..

"Да, я знаю." Она повернулась и увидела Дона Рассела, потягивающего из пластиковой чашки кофе, пока тот гулял на свежем воздухе. Другой агент был на посту внутри.

«Вы знали Эйвери?»

«В академии он опередил меня на два года. Он был умен, осторожен и чертовски хорошо стрелял. Затем он уронил одного из плохих парней в темноте с тридцати ярдов двумя выстрелами в грудь. Покачивание головой. «В этом деле ты не делаешь мелких ошибок, Марси».

Именно тогда наступил второй озноб, тот, который заставил вас потянуться за своим оружием, просто чтобы убедиться, что оно есть, чтобы сказать себе, что вы готовы выполнить свою работу. Именно тогда вы вспомнили, в данном случае, каким милым может быть маленький ребенок, и как, даже если вы примете удары, вы будете чертовски уверены, что своим последним сознательным действием на планете будет проходить каждый раунд через X-кольцо этого ублюдка. . Затем вы моргнули, и изображение исчезло.

«Она красивая маленькая девочка, Дон».

«Я редко видел уродливых», - согласился Рассел. Это было время, когда нужно было сказать: « Не волнуйся, мы позаботимся о ней». Но они этого не сказали. Они даже не думали об этом. Вместо этого они огляделись на шоссе, деревья и 7-Eleven через шоссе Ричи, гадая, что они пропустили, и гадая, сколько денег они могли бы потратить на камеры наблюдения.

ДЖОРДЖ УИНСТОН привык, что его встречают. На самом деле это был лучший навык. Вы вышли из самолета - в его случае это почти всегда самолет - и вас встретил кто-то, кто отвезет к машине, водитель которой знал самый быстрый путь к тому месту, куда вы собирались. Никаких хлопот с Hertz, разгадыванием бесполезных маленьких карт и заблудом. Это стоило больших денег, но оно того стоило, потому что время было главным товаром, и вы родились, и у вас не было возможности тратить столько, и не было сберегательной книжки, которая указала бы вам точную сумму. Метролайнер заехал на шестой путь Юнион-Стейшн. Он кое-что прочитал и неплохо поспал между Трентоном и Балтимором. Жалко, что железная дорога не могла зарабатывать деньги на перевозке пассажиров, но не нужно было покупать воздух, чтобы прилететь, а для наземного транспорта нужно было построить полосу отчуждения. Очень жаль. Он собрал свое пальто и портфель и направился к выходу, давая чаевые первоклассному обслуживающему персоналу.

"Мистер. Уинстон? - спросил мужчина.

"Верно." Мужчина поднял кожаный футляр для удостоверения личности, представившись федеральным агентом. Уинстон заметил, что у него был напарник, стоявший в тридцати футах от него в расстегнутом пальто.

«Следуйте за мной, пожалуйста, сэр». При этом они были просто еще тремя занятыми людьми, направляющимися на важную встречу.

Таких досье БЫЛО МНОГО, каждое из них было настолько большим, что данные приходилось редактировать, чтобы не переполнять картотеки, и делать это на бумаге было еще удобнее, чем на компьютере, потому что компьютер было сложно достать. это хорошо сработало на его родном языке. Проверить данные не составит труда. Во-первых, будет больше сообщений в прессе, чтобы подтвердить или изменить то, что у него было. Во-вторых, он мог очень просто подтвердить многое, просто проезжая несколько мест на машине один или два раза, или наблюдая за дорогами. В этом была небольшая опасность. Какими бы осторожными и тщательными ни были американские секретные службы, они не были всемогущими. У этого приятеля Райана была семья, жена работала, дети ходили в школу; и у самого Райана был график, который он должен был соблюдать. В своем официальном доме они были в безопасности - разумно, поправил он себя, поскольку ни одно определенное место никогда не было по-настоящему безопасным, - но эта безопасность не преследовала их повсюду, не так ли?

Это было больше, чем что-либо еще, вопрос финансирования и планирования. Ему нужен был спонсор.

"Как много тебе надо?" - спросил дилер.

"А у вас сколько?" - спросил предполагаемый покупатель.

«Я могу получить восемьдесят, конечно. Может быть, сотня, - вслух подумал торговец, потягивая пиво.

"Когда?"

«Недели хватит?» Они находились в Найроби, столице Кении и крупном центре этой торговли. «Биологические исследования?»

«Да, ученые моего клиента реализуют довольно интересный проект».

«Что это может быть за проект?» - спросил дилер.

«Это я не вправе говорить», - не стал неожиданным ответом. Он также не сказал, кто был его клиентом. Дилер никак не отреагировал, да и не особо заботился. Его любопытство было человеческим, а не профессиональным. «Если ваши услуги удовлетворительны, мы, возможно, вернемся за дополнительными услугами». Обычный соблазн. Дилер кивнул и начал переговоры по существу.

«Вы должны понимать, что это недешевое мероприятие. Я должен собрать свой народ. Они должны найти небольшую популяцию желаемого вами существа. Есть проблемы с захватом и транспортировкой, экспортными лицензиями, обычные бюрократические трудности ». Под этим он имел в виду взятки. За последние несколько лет торговля африканскими зелеными обезьянами возросла. Немало компаний использовали их в различных экспериментальных целях. Обычно это плохо для обезьян, но обезьян было много. Африканская зелень никоим образом не находилась под угрозой исчезновения, а даже если и была, то торговцу было наплевать. Животные были национальным ресурсом для его страны, как нефть для арабов, которую продавали за твердую валюту. Он не относился к ним сентиментально. Они кусались и плевались, и, как правило, были неприятными маленькими попрошайками, хотя и «милыми» они могли показаться туристам в Treetops. Они также ели урожай, которым ухаживали многочисленные мелкие фермеры в стране, и по этой причине их ненавидели, что бы ни говорили смотрители дичи.

«Эти проблемы не являются нашей заботой. Скорость есть. Вы обнаружите, что мы готовы щедро вознаградить вас в обмен на надежное обслуживание ».

"Ах." Торговец допил пиво и, подняв руку, щелкнул пальцами, требуя долить. Он назвал свою цену. Сюда входили его накладные расходы, оплата сборщиков, таможенников, одного-двух полицейских и правительственного бюрократа среднего звена, а также его собственная чистая прибыль, которая с точки зрения местной экономики была вполне справедливой, подумал он. Не все сделали.

«Согласен», - сказал покупатель, даже не глотнув безалкогольный напиток.

Это было почти разочарование. Дилер любил торговаться, будучи частью африканского рынка. Он едва ли начал показывать, насколько трудным и сложным был его бизнес.

«Приятно иметь с вами дело, сэр. Позвони мне через ... пять дней? "

Покупатель кивнул. Он допил свой напиток и удалился. Через десять минут он позвонил в посольство в третий раз за день, и все с той же целью. Хотя он этого не знал, такие звонки были сделаны в Уганде, Заире, Танзании и Мали.

Джек вспомнил свой первый раз в Овальном кабинете, как вы продвигались слева направо из секретарской комнаты через то, что оказалось лепной дверью в изогнутой стене, очень похожей на дворец восемнадцатого века, который Белый дом действительно был, пусть и скромным по тем временам. Вы склонны прежде всего замечать окна, особенно в солнечный день. Из-за их толщины они выглядели зелеными, как стеклянные стены аквариума, предназначенные для очень необычных рыб. Затем вы увидели стол, большой деревянный. Это всегда было устрашающе, тем более, что президент стоял и ждал тебя. «Все это хорошо, - подумал Президент. Это сделало его текущую работу еще проще.

- Джордж, - сказал Райан, протягивая руку.

"Мистер. Президент, - вежливо ответил Уинстон, не обращая внимания на двух агентов секретной службы, стоящих сразу за ним, чтобы схватить его, если он сделает что-нибудь плохое. Вы не должны были их слышать. Посетитель чувствовал на затылке их глаза, похожие на лазерные лучи. Он все равно пожал руку Райану и выдавил кривую улыбку. Уинстон не очень хорошо знал Райана. Они хорошо сработались во время японского конфликта. Раньше они сталкивались друг с другом по нескольким второстепенным социальным функциям, и он знал о работе Райана на рынке - осторожной, но эффективной. Все время, проведенное в разведывательном бизнесе, было потрачено не зря.

"Сесть." Джек помахал одной из кушеток. "Расслабиться. Как прошла поездка? »

"Обычно." Стюард флотской столовой появился как бы из ниоткуда и налил две чашки кофе, потому что это было время суток. Он обнаружил, что кофе был превосходным, а фарфор - изысканным с золотой отделкой.

«Ты мне нужен», - сказал Райан.

«Сэр, послушайте, мой…»

"Страна."

«Я никогда не хотел работать в правительстве, Джек, - быстро ответил Уинстон.

Райан даже не прикоснулся к своей чашке. «Как вы думаете, почему я хочу вас? Джордж, я был там и делал это, хорошо? Больше чем единожды. Я должен собрать команду. Я собираюсь выступить сегодня вечером. Вам может понравиться то, что я собираюсь сказать. Хорошо, во-первых, мне нужно, чтобы кто-нибудь управлял Казначейством. На данный момент защита в порядке. Государство в надежных руках Адлера. Казначейство стоит на первом месте в моем списке вещей, которые нужно заполнить кем-то новым. Мне нужен кто-то хороший. Ты это. Ты чист? » - резко спросил Райан.

«Что, держу пари, я твоя задница! Я заработал все свои деньги в рамках правил. Все это знают ». Уинстон ощетинился, пока не сообразил, что от него ждут.

"Хороший. Мне нужен кто-то, кто пользуется доверием финансового сообщества. Ты сделаешь. Мне нужен кто-то, кто знает, как на самом деле работает система. Ты сделаешь. Мне нужен кто-то, кто знает, что сломано и что нужно починить, а что нет и чего нет. Ты сделаешь. Мне нужен кто-то не политический. Ты не такой. Мне нужен бесстрастный профессионал - больше всего, Джордж, мне нужен кто-то, кто будет ненавидеть свою работу так же сильно, как я ненавижу свою ».

«Что именно вы имеете в виду, господин президент?»

Райан на секунду откинулся назад и закрыл глаза, прежде чем продолжить. «Я начал работать в доме, когда мне был тридцать один год. Однажды я вышел, и я неплохо поступил на улице, но меня засосало обратно, и вот я ». Глаза открылись. «С тех пор, как я начал работать в Агентстве, мне приходилось наблюдать, как все работает внутри, и угадайте, что? Мне это никогда не нравилось. Я начинал на улице, помнишь, и тогда тоже хорошо, помнишь? Я решил, что стану академиком после того, как наберу свою стопку. История - моя первая любовь, и я думал, что буду преподавать, изучать и писать, выяснять, как все работает, и передавать свои знания. Я почти добился этого, и, возможно, все пошло не так, но я много учился и учился. Итак, Джордж, я собираюсь собрать команду ».

"Сделать что?"

«Твоя работа - навести порядок в казначействе. У вас есть денежно-кредитная и фискальная политика ».

"Ты имеешь в виду-"

"Да."

«Никакой политической чуши?» Он должен был спросить об этом.

«Послушай, Джордж, я не знаю, как быть политиком, и у меня нет времени учиться. Игра мне никогда не нравилась. Мне никогда не нравилось большинство людей в нем. Я просто продолжал стараться служить своей стране, как мог. Иногда это срабатывало, иногда нет. У меня не было выбора. Вы помните, как это началось. Люди пытались убить меня и мою семью. Я не хотел, чтобы меня втягивали в себя, но, черт возьми, я узнал, что кто-то должен попытаться выполнить свою работу. Я больше не собираюсь делать это один, Джордж, и я не собираюсь заполнять все вакантные должности билетерами, которые знают, как работать с «системой», хорошо? Я хочу, чтобы здесь были люди с идеями , а не политики с повестками дня ».

Уинстон поставил чашку, стараясь при этом не задвигать блюдце. Он был немного удивлен, что его рука не дрожала. По сути, то, что предлагал Райан, было намного больше, чем работа, от которой он собирался отказаться. Это значило бы больше, чем было очевидно. Ему пришлось бы отрезать себя от своих друзей - ну, на самом деле, нет, но это означало, что он не будет принимать управленческих решений, основанных на том, какой вклад в кампанию Улица внесет президенту в результате тех приятных вещей, которые Министерство финансов сделало для правительства. торговые дома там. Так всегда велась игра, и хотя он никогда не был игроком, он достаточно часто разговаривал с теми, кто работал с системой по-старому, потому что все было именно так.

«Черт», - наполовину прошептал он себе. «Ты серьезно, не так ли?»

Как основатель Columbus Group, он взял на себя столь важную обязанность, что немногие когда-либо задумывались о ней, кроме тех, кто действительно ее брал на себя - а их не всегда было достаточно. Буквально миллионы людей, прямо или косвенно, доверили ему свои деньги, и это дало ему теоретическую способность быть вором космического масштаба. Но ты не мог этого сделать. Во-первых, это было незаконно, и в результате вы подвергались риску получить довольно некачественное федеральное жилье, в дополнение к очень некачественным соседям. Но не по этой причине. Причина заключалась в том, что это были люди, и они верили в вашу честность и ум, поэтому вы относились к их деньгам так же, как к своим собственным, или, может быть, даже немного лучше, потому что они не могли играть так, как богатый человек сделал. Время от времени вы получали хорошее письмо от какой-нибудь вдовы, и это было приятно, но оно действительно приходило изнутри. Либо ты был человеком чести, либо нет, а честь, как однажды сказал какой-то кинематографист, была подарком мужчины самому себе. Неплохой афоризм, сказал себе Уинстон. Это, конечно, тоже было выгодно. Вы выполнили свою работу правильно, и были шансы, что люди вознаградят вас за это, но истинное удовлетворение заключалось в том, что хорошо играли в игру. Деньги были просто результатом чего-то более важного, потому что деньги преходящи, а честь - нет.

«Налоговая политика?» - спросил Уинстон.

«Нам нужно сначала собрать Конгресс, помнишь?» - указал Райан. "Но да."

Уинстон глубоко вздохнул. «Это очень большая работа, Райан».

«Ты мне это говоришь ?» - потребовал ответа президент ... затем усмехнулся.

«Это не сделает меня друзьями».

«Вы также становитесь главой секретной службы. Они защитят тебя, правда, Андреа?

Агент Прайс не привыкла к таким разговорам, но боялась, что ей придется к этому привыкнуть. «А, да, господин президент».

«Все просто чертовски неэффективно», - заметил Уинстон.

«Так что исправь», - сказал ему Райан.

«Это может быть кровавое».

«Купите швабру. Я хочу, чтобы ваш отдел был приведен в порядок, рационализирован и работал так, как вы хотите, чтобы он когда-нибудь приносил прибыль. Как вы это делаете - ваша проблема. От Защиты я хочу того же. Самая большая проблема там административная. Мне нужен кто-то, кто может вести бизнес и получать прибыль, чтобы избавиться от бюрократии. Это самая большая проблема для всех агентств ».

«Вы знаете Тони Бретано?»

«Парень из TRW? Раньше он руководил их спутниковым подразделением ... »Райан вспомнил свое имя как бывшего кандидата на высокий пост в Пентагоне, от которого он отказался. Многие хорошие люди отказались от таких предложений. Это была парадигма, которую ему пришлось сломать.

«Lockheed-Martin собирается украсть его через пару недель, по крайней мере, так мне говорят мои источники. Вот почему акции Lockheed растут. У нас есть совет по покупке. Он увеличил прибыль TRW на пятьдесят процентов за два года, что неплохо для инженера, который не должен разбираться в менеджменте. Иногда я играю с ним в гольф. Вы должны услышать, как он кричит о ведении дел с правительством ».

«Скажи ему, что я хочу его видеть».

«Правление Lockheed дает ему полную свободу действий, чтобы ...»

«Это идея, Джордж».

«Что касается моей работы, то есть того, что вы хотите, чтобы я делал. Правило ...

"Я знаю. Ты будешь исполнять обязанности секретаря, пока мы не соберем все воедино.

Уинстон кивнул. "Хорошо. Мне нужно взять с собой несколько человек ».

«Я не собираюсь рассказывать вам, как это делать. Я даже не собираюсь рассказывать вам все, что вам нужно делать. Я просто хочу, чтобы это было сделано, Джордж. Вы просто должны сказать мне заранее. Я не хочу сначала читать об этом в газетах ».

«Когда я начну?»

«Офис сейчас пуст, - сказал ему Райан.

Последняя преграда: «Я должен поговорить об этом со своей семьей».

«Знаешь, Джордж, в этих правительственных учреждениях есть телефоны и все такое». Джек сделал паузу. «Слушай, я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Я мог бы поступить так же, но я никогда не находил его ... удовлетворительным, я думаю, просто для заработка. Начинать с нуля - это совсем другое дело. Хорошо, управление деньгами - важная работа. Сама мне это не нравилось, но и врачом я тоже не хотел. Хорошо, разные штрихи и все такое. Но я знаю, что вы сидели за множеством столиков с пивом и кренделями, говоря о том, какой облажался этот город. Вот твой шанс. Это больше никогда не повторится, Джордж. Ни у кого никогда не будет возможности быть SecTreas без политических соображений. Никогда. Вы не можете отказаться от этого, потому что никогда не простили бы себе этого ».

Уинстон удивился, как можно так ловко загнать в угол в комнате с изогнутыми стенами. «Ты изучаешь политику, Джек».

«Андреа, у вас новый босс», - сказал президент своему главному агенту.

Со своей стороны, специальный агент Прайс решил, что Келли Уэстон все-таки может ошибаться.

УВЕДОМЛЕНИЕ о том, что сегодня вечером будет президентское обращение, нарушило тщательно продуманный график, но только на день. Больше беспокойства вызывало согласование этого мероприятия с другим. Время было решающим в политике, как и в любой другой области, и они потратили неделю, работая над этим. Это не была обычная иллюзия, что эксперты действуют с отработанными навыками. В этом конкретном упражнении никогда не было практики. Все это были предположения, но все они и раньше делали предположения, и в основном хорошие, иначе Эдвард Дж. Килти никогда бы не поднялся так далеко, как он, но, как заядлые игроки, они никогда по-настоящему не доверяли столу или другим игрокам. и каждое решение несет в себе множество «если».

Они даже задавались вопросом о правильном и неправильном в этом вопросе - не о «правильном и неправильном» политического решения, продуманном подсчете того, кто будет доволен, а кто оскорблен внезапной позицией в отношении принципа du jour, а о том, действительно ли это действие они считали объективно правильным - честным, нравственным! - а это был редкий момент для опытных политработников. Помогло, конечно, то, что им солгали. Они знали, что им сказали ложь. Они знали, что он знал, что они знали, что он солгал им, но это была понятная часть упражнения. Поступить иначе - значит нарушить правила игры. Их нужно было защищать до тех пор, пока они не порвали веру со своим принципалом, а защита от враждебного знания была частью этого завета.

«Так ты никогда не уходил в отставку, Эд?» - спросил его начальник штаба. Он хотел, чтобы ложь была ясной, чтобы он мог сказать всем, что это правда Господа, насколько ему известно.

«У меня все еще есть письмо», - ответил бывший сенатор и бывший вице-президент, постучав по карману пиджака. «Мы поговорили с Бреттом и решили, что формулировка письма должна быть именно такой, а то, что у меня было с собой, было не совсем правильным. Я собирался вернуться на следующий день с новой, конечно, датированной должным образом, и с ней бы разобрались незаметно, но кто бы мог подумать ...? »

«Вы могли бы просто забыть об этом». Эта часть танца должна была быть исполнена в соответствии с музыкой.

«Хотел бы я», - сказал Килти после минутной искренней паузы, за которой последовал озабоченный, страстный голос. Для него это тоже было хорошей практикой. «Но, Господи, какая у страны форма. Райан - неплохой парень, знал его много лет. Но он не разбирается в том, как управлять правительством.

«Здесь нет закона, Эд. Никто. Никаких конституционных указаний вообще, и даже если бы они были, не было бы Верховного суда, который мог бы их выносить ». Это исходило от главного юрисконсульта Килти, бывшего его старшим советником по законодательным вопросам. «Это строго политическое. Это будет выглядеть не очень хорошо », - сказал он затем. "Это не будет выглядеть ..."

«В том-то и дело», - отметил начальник штаба. «Мы делаем это из аполитичных соображений, чтобы служить интересам страны. Эд знает, что совершает политическое самоубийство ». В прямом эфире CNN, за которым последует мгновенное и славное воскрешение.

Килти встал и начал ходить по комнате, при этом жестикулируя. «Уберите из этого политику, черт возьми! Правительство уничтожено! Кто соберет это обратно? Райан чертов привидение ЦРУ. Он ничего не знает об операциях правительства. У нас есть Верховный суд, который мы должны назначить, и политику, которую нужно проводить. Мы должны собрать Конгресс. Стране нужно руководство, а он понятия не имеет, как это сделать. Я могу копать себе политическую могилу, но кто-то должен выступить и защитить нашу страну ».

Никто не смеялся. Странно было то, что им никогда не приходило в голову сделать это. Сотрудники, оба из которых проработали в EJK более двадцати лет, настолько привязались к этой политической мачте, что у них не было выбора в этом вопросе. Эта часть театра была столь же необходима, как отрывок из хора в Софокле или обращение Гомера к Музе. Необходимо было соблюдать поэтику политики. Речь шла о стране, о потребностях страны и долге Эда перед страной на протяжении полутора поколений, потому что он был там и делал это все это время, знал, как работает система, и когда все это рухнуло. , только такой человек, как он, мог спасти его. В конце концов, правительство - это страна. Он посвятил свою профессиональную жизнь этому предложению.

Они действительно поверили всему этому, и не меньше, чем двух штатных сотрудников, Килти был привязан к одной и той же мачте. Даже он больше не мог сказать, насколько он отвечал на свои собственные амбиции, потому что вера становится фактом после целой жизни, когда он исповедовал ее. Страна время от времени проявляла признаки отхода от его убеждений, но, поскольку у евангелиста нет другого выбора, кроме как умолять людей вернуться к Истинной Вере, Килти был обязан вернуть страну к ее философским корням, которые он поддерживал для пять сроков в Сенате и более короткий срок на посту вице-президента. Его называли Сознанием Сената более пятнадцати лет, так называли его средства массовой информации, которые любили его за его взгляды, веру и его политическую семью.

Было бы хорошо, если бы он проконсультировался со СМИ по этому поводу, как он делал достаточно часто в прошлом, информировая их о законопроекте или поправке, спрашивая их мнения - СМИ любили, когда люди спрашивали их мнение по поводу вещей - или просто убедиться, что они пришли на все нужные вечеринки. Но не в этом случае. Нет, он не мог этого сделать. Он должен был играть все прямо. Нельзя было рисковать проявлением заискивания перед ним, тогда как преднамеренное уклонение от этого маневра придаст его действиям налет легитимности. Высокомощный. Это был образ, который нужно было спроектировать. Он откажется от всего политического гобелена впервые в своей жизни и тем самым вышьет новый сегмент. Единственное, что нужно сейчас учитывать, - это время. И в этом могли помочь его контакты со СМИ.

"СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ?" - спросил РАЙАН.

«Восемь тридцать по восточному времени, - ответил ван Дамм. «Есть пара специальных мероприятий сегодня вечером, неделя уборки, и они попросили нас разместить их».

Райан мог бы прорычать об этом, но не стал. Его мысли все равно ясно отражались на его лице.

«Это означает, что многие люди с Западного побережья используют автомобильные радиоприемники», - объяснил Арни. «У нас есть все пять сетей, плюс CNN и C-SPAN. Знаете, это не данность. Это вежливость. Им вообще не нужно тебя отпускать. Они разыгрывают эту карту для политических выступлений ...

«Черт возьми, Арни, это не политическое, это ...»

"Мистер. Президент, привыкай, ладно? Каждый раз, когда вы берете утечку, это политическое событие. От этого никуда не деться. Даже отсутствие политики - политическое заявление ». Арни очень много работал, чтобы обучить своего нового босса. Он слушал хорошо, но не всегда слышал.

"Хорошо. ФБР говорит, что я могу все это выпустить? »

«Я разговаривал с Мюрреем двадцать минут назад. С ним все в порядке. Я попросил Калли включить это в свою речь прямо сейчас ».

МОЖЕТ БЫТЬ ИМЕТЬ лучший офис. Как президентский спичрайтер номер один, она могла бы попросить и получить позолоченный персональный компьютер, стоящий на столе из каррарского мрамора. Вместо этого она использовала Apple Macintosh Classic десятилетней давности, потому что ему повезло, и она не возражала против маленького экрана. Когда-то ее офис мог быть кладовой или кладовой, когда Комната договоров с индейцами действительно использовалась для заключения договоров с Индией. Письменный стол был изготовлен в федеральной тюрьме, и хотя стул был удобным, ему было тридцать лет. В комнате были высокие потолки. Это облегчило ей курение в нарушение федеральных правил и правил Белого дома, которые в ее случае не соблюдались. В последний раз, когда кто-то пытался накачать ее мускулами, агент Секретной службы действительно был вынужден оттащить ее от сотрудника-мужчины, чтобы она не поцарапала ему глаза. То, что ее не уволили сразу, было знаком для остального персонала Старого административного здания. Некоторых сотрудников нельзя было трогать. Кэлли Уэстон была одной из них.

В ее комнате не было окон. Они ей не нужны. Для нее реальностью был компьютер и фотографии на стенах. На одной из них была изображена ее собака, стареющая английская овчарка по имени Холмс (Оливер Венделл, а не Шерлок; она восхищалась прозой янки с Олимпа - похвалой, которую она удостоила немногих). Остальные были политическими деятелями, друзьями и врагами, и она постоянно их изучала. Позади нее был небольшой телевизор и видеомагнитофон, первый обычно настраивался на C-SPAN-1 и -2 или CNN, а второй просматривал записи речей, написанных другими и произнесенных в самых разных местах. Политическая речь, по ее мнению, была высшей формой общения. У Шекспира могло быть два или три часа в одной из своих пьес, чтобы донести свою идею. Голливуд пробовал то же самое примерно в то же время. Не она. У нее было пятнадцать минут в нижней части и, может быть, сорок пять минут в верхней части, и ее идеи должны были быть учтены. Им нужно было повлиять на обычного гражданина, опытного политика и самого циничного репортера. Она изучала свой предмет и сейчас изучала Райана, проигрывая и воспроизводя несколько слов, которые он сказал в ночь своего вступления на престол, а затем показывали по телевидению на следующее утро. Она наблюдала за его глазами и жестами, его напряжением и энергией, его позой и языком тела. В абстрактном смысле ей нравилось то, что она видела. Например, Райан был человеком, которому она доверяла как советник по инвестициям. Но ему нужно было многому научиться, чтобы стать политиком, и кто-то должен был его научить, а может, и нет? Она задалась вопросом. Может быть ... не будучи политиком ...

Выиграйте или проиграйте, было бы весело. В первый раз весело, а не работать.

Никто не хотел этого признавать, но она была одной из самых проницательных из тех, кто здесь работал. Фаулер знал это, как и Дурлинг, поэтому они мирились с ее эксцентричностью. Высокопоставленный политический персонал ненавидел ее, относился к ней как к полезному, но второстепенному чиновнику и возмущался, как она могла пройти через улицу и пройти прямо в Овальный кабинет, потому что президент доверял ей, как он доверял немногим другим. Это, наконец, вызвало комментарий, предполагающий, что у президента была довольно особая причина вызвать ее, и, в конце концов, люди из ее части страны, как известно, были немного свободными, когда дело дошло до ... Она задалась вопросом, неужели он Мне удалось поднять его в последнее время. Агент убрал ее руки с лица маленького укола, но он не успел сдержать ее колено. Это даже не попало в газеты. Арни объяснил ему, что возвращению в Центр Власти будет препятствовать обвинение в сексуальных домогательствах - а затем все равно занес его в черный список. Ей нравился Арни.

Выступление ей тоже понравилось. Четыре часа вместо трех, которые она обещала, много усилий для двенадцати минут и тридцати секунд - она имела обыкновение писать их немного коротко, потому что президенты умели говорить медленно. Большинство так и поступило. Райану придется этому научиться. Она набрала CONTROL P, чтобы распечатать речь шрифтом Helvetica, 14 пунктов, в трех экземплярах. Некоторые политические блевотники смотрят на вещи и пытаются внести поправки. Теперь это не было такой большой проблемой, как раньше. Когда принтер остановился, она собрала страницы, скрепила их скобами и подняла телефон. Самая верхняя кнопка быстрого набора перешла к нужному столу через дорогу.

«Уэстон, чтобы увидеть босса», - сказала она секретарю по приемам.

"Подойди прямо".

И с этим все было в порядке.

Муди увидел, что БОГ НЕ СЛЫШАЛ ее молитв. Что ж, шансы были против. Смешение его исламской веры с научными знаниями было такой же проблемой для врача, как и для его христианских и языческих коллег - Конго было подвержено христианству более ста лет, но старые анимистические верования все еще процветали, и это облегчало задачу. чтобы Муди их презирал. Это был старый вопрос: если Бог был Богом милосердия, то почему тогда происходит несправедливость? Это могло быть хорошим вопросом для обсуждения с его имамом, но пока достаточно, что такие вещи случались, даже с праведниками.

Их назвали петехиями, научным названием пятен подкожного кровотечения, которые очень четко проявлялись на ее бледной североевропейской коже. Также хорошо, что эти монахини не пользовались зеркалами - считали тщеславным в их религиозной вселенной и еще одним предметом, которым Муди восхищался, хотя он не совсем понимал эту конкретную фиксацию. Лучше, чтобы она не видела красных пятен на лице. Сами по себе они были некрасивыми, но, что еще хуже, они были предвестниками смерти.

Температура у нее была сейчас 40,2, и была бы еще выше, если бы не лед в подмышках и за шеей. Ее глаза были вялыми, ее тело опускалось вниз от вызванной усталости. Это были симптомы многих болезней, но петехия сообщила ему, что у нее внутреннее кровотечение. Эбола - это геморрагическая лихорадка, одна из группы заболеваний, которые разрушают ткани на очень простом уровне, позволяя крови выходить повсюду в теле, что может привести только к остановке сердца из-за недостаточного объема крови. Это был механизм убийства, хотя, как он возник, медицинскому миру еще предстоит узнать. Теперь его уже не остановить. Примерно двадцать процентов жертв выжили; каким-то образом их иммунной системе удалось сплотиться и победить вирусного захватчика - как это произошло, было еще одним вопросом без ответа. Был задан вопрос, на который был дан ответ, что этого не произойдет в данном случае.

Он прикоснулся к ее запястью, чтобы измерить пульс, и даже сквозь перчатки кожа была горячей, сухой и ... дряблой. Это уже началось. Технический термин - системный некроз. Тело уже начало умирать. Наверное, сначала печень. По какой-то непонятной причине Эбола имела смертельную близость к этому органу. Даже выжившим пришлось столкнуться с хроническим повреждением печени. Но человек не прожил достаточно долго, чтобы умереть от этого, потому что все органы умирали, некоторые быстрее, чем другие, но вскоре все сразу.

Боль была такой же ужасной, как и невидимой. Моуди написал приказ увеличить дозу морфина. По крайней мере, они могли уменьшить боль, что было хорошо для пациента и мерой безопасности для персонала. Измученный пациент будет метаться, и это было опасно для окружающих, пострадавших от лихорадки, с заболеванием, передающимся через кровь, и с обширным кровотечением. Как бы то ни было, ее левая рука была ограничена, чтобы защитить внутривенную иглу. Даже с этой мерой предосторожности внутривенное вливание в данный момент выглядело ненадежным, а запуск нового было бы опасным и труднодостижимым, настолько деградировала ее артериальная ткань.

Сестра Мария Магдалина посещала свою подругу с закрытым лицом, но с печальными глазами. Муди посмотрел на нее, а она на него, с удивлением увидев сочувствие на его лице. Муди имел репутацию холодного человека.

«Помолись с ней, сестра. Я должен кое-что сделать сейчас ». И быстро. Он вышел из комнаты, сняв при этом свою защитную одежду и сложив ее в соответствующие контейнеры. Все иглы, которые использовались в этом здании, помещались в специальные контейнеры для «острых предметов» для окончательного уничтожения - небрежное отношение африканцев к этим мерам предосторожности привело к первой крупной вспышке Эболы в 1976 году. Этот штамм был назван Эбола Майинга в честь медсестры, заразившейся вирусом. , наверное, по неосторожности. С тех пор они научились лучше, но Африка по-прежнему была Африкой.

Вернувшись в свой офис, он сделал еще один звонок. Сейчас все начнется. Он не был уверен, что именно, хотя мог помочь определить, чем они были, и сделал это, начав немедленный поиск литературы в поисках чего-то бесполезного.

«Я СПАСУ ВАС». Это замечание рассмешило Райана, а Прайс вздрогнул. Арни просто повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Начальник штаба обратил внимание на то, что она до сих пор не оделась. На самом деле это был плюс для Секретной службы, которая называла одетых в одежду сотрудников «павлинами», что было более вежливым, чем другие вещи, которые они могли бы сказать. Даже секретарши тратили на одежду больше, чем Келли Уэстон. Арни просто протянул руку. "Ну вот."

Президент Райан был тихо благодарен за крупный шрифт. Ему не пришлось бы носить очки или позориться, говоря кому-то увеличить размер печати. Обычно он быстро читал, поэтому не торопился с этим документом.

"Одно изменение?" - сказал он через мгновение.

"Что это такое?" - подозрительно спросил Уэстон.

«У нас есть новый SecTreas. Джордж Уинстон ».

«Миллионер?»

Райан перевернул первую страницу. «Что ж, я мог бы подобрать бомжа со скамейки в парке, но я подумал, что кто-нибудь со знанием финансовых рынков может быть хорошей идеей».

«Мы называем их« бездомными », Джек, - заметил Арни.

«Или я мог бы выбрать академика, но Базз Фидлер был бы единственным, кому я бы доверял», - трезво продолжил Джек, снова вспоминая. Редкий академик Фидлер, человек, который знал то, чего не знал. Проклятие. «Это хорошо, мисс Уэстон».

Ван Дамм перешел на третью страницу. "Калли ..."

«Арни, детка, ты не пишешь Оливье для Джорджа К. Скотта. Вы пишете Оливье для Оливье и Скотт для Скотта ». В глубине души Кэлли Уэстон знала, что она может сесть на рейс из Даллеса в Лос-Анджелес, арендовать машину, поехать в Paramount, и через шесть месяцев у нее будет дом на Голливудских холмах и Porsche, на котором можно будет ехать к зарезервированной парковке. с бульвара Мелроуз и этот позолоченный компьютер. Но нет. Весь мир мог быть сценой, но роль, для которой она писала, была самой большой и яркой. Публика могла не знать, кто она, но она знала, что ее слова изменили мир.

«Так что я именно?» - спросил президент, подняв глаза.

"Ты отличаешься. Я тебе это сказал.

12

ПРЕЗЕНТАЦИЯ

« ЗДЕСЬ БЫЛО НЕСКОЛЬКО АСПЕКТОВ жизни более предсказуемой, - подумал Райан. Он пообедал, чтобы его желудок не был слишком болезненным, и в значительной степени игнорировал свою семью, когда читал и перечитывал речь. Он внес несколько изменений, сделанных карандашом, почти все они были незначительными языковыми вещами, против которых Кэлли не возражала и которые она сама изменила дальше. Речь была передана в электронном виде в секретарскую комнату за пределами Овального кабинета. Кэлли была писательницей, а не машинисткой, и секретари президента могли печатать с такой скоростью, что Райан задыхался, глядя на нее. Когда окончательный проект был завершен, он был распечатан на бумаге для президента, а другая версия была загружена в электронном виде на TelePrompTer. Кэлли Уэстон была там, чтобы убедиться, что обе версии абсолютно одинаковы. Не было ничего удивительного в том, что кто-то в последнюю минуту менял одно на другое, но Уэстон знал об этом и охранял свою работу, как львица над новорожденными детенышами.

Но предсказуемо ужасная роль принадлежит ван Дамму: Джек, это самая важная речь, которую вы когда-либо произносили. Просто расслабься и делай это.

Спасибо, Арни. Начальник штаба был тренером, который на самом деле никогда не играл в эту игру, и каким бы профессиональным он ни был, он просто не знал, каково это - выйти на холм и встретиться с бьющими.

Настраивались камеры: основная и резервная, последняя почти не использовалась, обе с TelePrompTers. Сверкали телевизионные фонари, и на время выступления президент будет вырисовываться в окнах своего кабинета, как олень на гребне хребта, - еще одна вещь, о которой следовало бы беспокоиться Секретной службе, хотя они и доверяли окнам. которые предназначались для остановки пулеметного патрона 50-го калибра. Все съемочные группы были известны Детализации, которая все равно проверила их вместе с оборудованием. Все знали, что это приближается. Вечерние телешоу сделали необходимые анонсы, а затем перешли к другим новостям. Все это было обычным делом, за исключением, конечно, президента, для которого все это было в новинку и смутно пугало.

Он ожидал, что телефон зазвонит, но не в этот час. Только у немногих был номер его сотового. Было слишком опасно иметь реальный номер для настоящего проводного телефона. Моссад все еще заставлял людей исчезать. Вновь обретенный мир на Ближнем Востоке не изменил этого, и у них действительно были причины не любить его. Они были особенно умны, убив коллегу через его сотовый телефон, сначала отключив его электронным сигналом, а затем договорившись, чтобы он получил замену ... с десятью граммами взрывчатки, заправленной в пластик. Последнее телефонное сообщение этого человека, по крайней мере, так гласит история, пришло от главы Моссада: «Здравствуйте, это Ави бен Якоб. Слушай внимательно, друг мой. В этот момент еврей нажал клавишу #. Умная уловка, но хороша только для одиночной игры.

Эта трель заставила его глаза открыться от проклятия. Он лег спать всего час назад.

"Да."

«Позвони Юсифу». И схема отключилась. В качестве дополнительной меры безопасности звонок прошел через несколько прерываний, а само сообщение было слишком коротким, чтобы дать много возможностей волшебникам электронной разведки, нанятым его многочисленными противниками. Последняя мера была еще умнее. Он немедленно набрал еще один сотовый номер и повторил только что услышанное сообщение. Умный противник, который мог бы отследить сообщение через сотовые частоты, вероятно, счел бы его просто очередным вырезом. А может и нет. Игры безопасности, в которые приходилось играть в эту современную эпоху, были настоящим тормозом в повседневной жизни, и никто не мог знать, что работает, а что нет - до тех пор, пока человек не умрет естественной смертью, чего вряд ли стоило ждать.

Еще больше ворча, он встал, оделся и вышел на улицу. Его машина ждала. Третьей фигуркой был его водитель. Вместе с двумя охранниками они поехали в безопасное место, в безопасное место в безопасном месте. Израиль мог жить в мире, и даже ООП могла стать частью демократически избранного режима - неужели мир полностью сумасшедший? - но Бейрут по-прежнему оставался местом, где могли действовать самые разные люди. Там был показан правильный сигнал - это была картина из освещенных и неосвещенных окон - показывая, что для него безопасно выйти из машины и войти в здание. Или так он узнает через тридцать секунд или около того. Он был слишком сонным, чтобы заботиться о нем. Страх стал скучным после целой жизни.

На простом деревянном столе стояла ожидаемая чашка кофе, сладко-горького и крепкого. Обменялись приветствиями, заняли места и завязался разговор.

"Поздно."

«Мой рейс задержали», - объяснил его хозяин. «Нам нужны ваши услуги».

"Для чего?"

«Можно было бы назвать это дипломатией», - последовал неожиданный ответ. Он продолжил объяснять.

«ДЕСЯТЬ МИНУТ», - услышал Президент.

Больше макияжа. Было 8:20. Райан был на месте. Мэри Эббот нанесла последние штрихи на его волосы, что только усилило ощущение, что Райан был актером, а не ... политиком? Нет, не то. Он отказался принять ярлык, что бы ни говорили Арни или кто-либо другой. Через открытую дверь справа от него Кэлли Уэстон стояла у стола секретаря, улыбнувшись ему и кивнув, чтобы замаскировать собственное беспокойство. Она написала шедевр - она всегда так считала - и теперь его поставит новичок. Миссис Эббот подошла к столу, заслонив часть света телевизора, чтобы посмотреть на свою работу с точки зрения зрителя, и сказала, что она хороша. Райан просто сидел и старался не ерзать, зная, что скоро он снова начнет потеть под макияжем, и что он будет чесаться, как сукин сын, и что он не сможет почесать его, несмотря ни на что, потому что президенты не чешется и не царапается. Наверное, были люди, которые не думали, что президентам нужно пользоваться туалетом, бриться или даже завязывать ботинки.

«Пять минут, сэр. Майк, чек.

«Один, два, три, четыре, пять», - покорно сказал Райан.

«Спасибо, господин президент», - крикнул директор из соседней комнаты.

Райан иногда задумывался об этом. Президенты, делавшие эти официальные заявления - традиция, восходящая, по крайней мере, со времен Рузвельта и его «беседы у огня», о которых он впервые услышал от своей матери, - всегда казались уверенными и непринужденными, и он всегда задавался вопросом, как им когда-либо удавалось это осуществить. Он не чувствовал ни того, ни другого. Еще один слой напряжения для него. Камеры, вероятно, сейчас были включены, чтобы режиссеры могли быть уверены, что они работают, и где-то магнитофон записывал выражение его лица и то, как его руки играли с бумагами перед ним. Он задавался вопросом, контролирует ли Секретная служба эту ленту, или они доверяют телевизионщикам благородство в таких вещах ... наверняка их собственные ведущие время от времени опрокидывают свои кофейные чашки, чихают или рычат на ассистента, который напортачил прямо перед этим. эфирное время ... о, да, эти записанные на пленку фрагменты назывались ляпами, не так ли ...? Он был готов поспорить, прямо сейчас, прямо сейчас, что у Службы есть длинная запись президентских просчетов.

"Пара минут."

Обе камеры имели TelePrompTers. Это были странные приспособления. Телевизор фактически свисал с передней части каждой камеры, но на этих маленьких телевизорах изображение было перевернуто слева направо, потому что прямо над ним находилось наклонное зеркало. Объектив фотоаппарата находился за зеркалом, снимал через него, а в нем Президент видел отражение текста своего выступления. Это было потустороннее чувство, когда я разговаривал с камерой, которую не могли видеть миллионы людей, которых на самом деле не было. Он действительно как бы говорил своей речью. Райан покачал головой, когда текст речи был ускорен, чтобы убедиться, что система прокрутки работает.

«Одну минуту, подожди».

Хорошо. Райан поправился. Его поза беспокоила его. Он положил руки на рабочий стол? Он держал руки на коленях? Ему сказали не откидываться на спинку стула, потому что это выглядело и слишком небрежно, и слишком высокомерно, но Райан имел обыкновение много двигаться, и неподвижность вызывала боль в спине - или это было то, что он только вообразил? Немного поздно для этого. Он заметил страх, мучительный жар в животе. Он попытался отрыгнуть, но затем подавил это.

«Пятнадцать секунд».

Страх почти перерос в панику. Он не мог убежать сейчас. Он должен был сделать эту работу. Это было важно. Люди зависели от него. За каждой камерой был оператор. За ними следили три агента секретной службы. Присутствовал и помощник режиссера. Они были его единственной аудиторией, но он едва мог их различить, так как они были скрыты в ярком свете света, и они все равно не отреагировали. Как он узнает, что думает его настоящая аудитория?

Вот дерьмо.

Минутой ранее якоря сети пришли рассказать людям то, что они уже знали. Их вечерние телешоу переносили на время выступления президента. По всей стране неопределенное количество людей подняло свои контроллеры, чтобы переключиться на кабельный канал, как только они увидели Большую печать президента Соединенных Штатов Америки. Райан глубоко вздохнул, сжал губы и посмотрел в ближнюю из двух камер. Красный свет загорелся. Он сосчитал до двух и начал.

"Добрый вечер.

«Дорогие американцы, я использую это время, чтобы доложить вам о том, что происходило в Вашингтоне за последнюю неделю, и рассказать вам о том, что будет происходить в следующие несколько дней.

«Прежде всего, Федеральное бюро расследований и Министерство юстиции при содействии Секретной службы, Национального совета по безопасности на транспорте и других федеральных агентств взяли на себя ведущую роль в расследовании обстоятельств трагической гибели столь многих наших друзья, с похвальной помощью японской национальной полиции и Королевской канадской конной полиции. Полная информация будет опубликована сегодня вечером и будет в ваших утренних газетах. А пока я предоставлю вам результаты расследования на сегодняшний день.

«Крушение Боинга 747 Japan Airlines в здание Капитолия было преднамеренным актом одного человека. Его звали Тораджиро Сато. Он был старшим капитаном этой авиакомпании. Мы довольно много узнали о капитане Сато. Мы знаем, что он потерял и брата, и сына во время нашего конфликта с его страной. Очевидно, он был неуравновешен из-за этого и решил самостоятельно отомстить.

«После полета на своем авиалайнере в Ванкувер, Канада, капитан Сато подделал приказ о полете в Лондон, якобы для замены вышедшего из строя самолета своим собственным. Перед взлетом капитан Сато хладнокровно убил своего второго пилота, человека, с которым он работал несколько лет. Затем он продолжал действовать в полном одиночестве, все это время с мертвым человеком, привязанным к сиденью рядом с ним ». Райан замолчал, его глаза проследили за словами в зеркале. Его рот был подобен сырому хлопку, поскольку сигнал на TelePrompTer велел ему перевернуть страницу.

«Хорошо, как мы можем быть в этом уверены?

«Во-первых, личности капитана Сато и его второго пилота были проверены ФБР с помощью анализа ДНК. Отдельные испытания, проведенные национальной полицией Японии, дали идентичные результаты. Независимая лаборатория проверила эти тесты своими собственными, и снова результаты были такими же. Вероятность ошибки в этих тестах практически равна нулю.

«Остальные члены летного экипажа, оставшиеся в Ванкувере, были опрошены как ФБР, так и Королевской канадской конной полицией, и они уверены, что капитан Сато находился на борту самолета. У нас есть аналогичные свидетельства очевидцев от местных чиновников министерства транспорта Канады и от американских пассажиров, летевших рейсом - более пятидесяти человек опознали его. У нас есть отпечатки пальцев капитана Сато на поддельном плане полета. Анализ записи голоса кабины пилота также подтверждает личность пилота. Таким образом, не возникает вопроса о личности летного экипажа самолета.

«Во-вторых, записи бортового самописца в кабине самолета дают нам точное время первого убийства. У нас даже есть голос капитана Сато на пленке, извиняющегося перед человеком, убившим его. По истечении этого времени единственный голос на кассетах - это голос пилота. Записи из кабины были проверены по сравнению с другими записями голоса капитана Сато, а также точно установили его личность.

«В-третьих, судебно-медицинская экспертиза доказала, что второй пилот был мертв по крайней мере за четыре часа до крушения. Этот несчастный был убит ножом в сердце. Нет никаких оснований полагать, что он имел какое-либо отношение к тому, что произошло позже. Он был всего лишь первой невинной жертвой чудовищного акта. Он оставил беременную жену, и я прошу всех вас подумать о ее потере и вспомнить ее и ее детей в своих молитвах.

«Японская полиция полностью сотрудничает с ФБР, даже предоставив нам полный доступ к их расследованиям и проведению собственных допросов свидетелей и других лиц. Теперь у нас есть полная запись всего, что капитан Сато делал за последние две недели своей жизни, где он ел, когда спал, с кем разговаривал. Мы не нашли никаких доказательств, указывающих даже на возможность преступного сговора или того, что то, что сделал этот сумасшедший, было частью какого-то более крупного плана со стороны его правительства или кого-либо еще. Эти расследования будут продолжаться до тех пор, пока не будут перевернуты все листы и камни, пока все возможности, даже отдаленные, не будут полностью проверены, но информации, которой мы располагаем сейчас, будет более чем достаточно, чтобы убедить присяжных, и поэтому я могу передать ее ты сейчас." Джек сделал паузу, позволив себе наклониться вперед на несколько дюймов.

«Дамы и господа, конфликт между нашей страной и Японией окончен. Те, кто его вызвал, предстанут перед судом. Премьер-министр Кога лично меня в этом заверил.

"Мистер. Кога - человек чести и отваги. Теперь я могу вам впервые сказать, что он сам был похищен и чуть не убит теми же преступниками, которые начали конфликт между его страной и нашей. Он был спасен от похитителей американцами при помощи японских официальных лиц в ходе специальной операции в центре Токио, и после его спасения он работал с большим риском, чтобы как можно скорее положить конец конфликту и таким образом спасти свою страну и нашу страну от дальнейшее повреждение. Без его работы было бы потеряно гораздо больше жизней с обеих сторон. Я с гордостью называю Минору Когу своим другом.

«Всего несколько дней назад, через несколько минут после его прибытия в нашу страну, премьер-министр и я встретились наедине, прямо здесь, в Овальном кабинете. Отсюда мы поехали к зданию Капитолия и вместе помолились там. Это момент, который я никогда не забуду.

«Я тоже был там, когда самолет ударил. Я был в туннеле между офисным зданием и Капитолием с женой и детьми. Я увидел, как стена пламени устремилась к нам, остановилась и отступила. Я, наверное, никогда этого не забуду. Я бы хотел. Но я как мог отложил эти воспоминания в сторону.

«Мир между Америкой и Японией полностью восстановлен. У нас сейчас нет и никогда не было споров с гражданами этой страны. Я призываю всех вас отложить в сторону любые неприязни, которые вы могли бы испытывать к японцам сейчас и на всю жизнь ».

Он снова сделал паузу и смотрел, как текст перестал прокручиваться. Он снова перевернул страницу напечатанного текста.

«Далее, перед всеми нами стоит важная задача.

«Дамы и господа, один человек, один взволнованный и сумасшедший человек, думал, что он может нанести смертельный ущерб нашей стране. Он был не прав. Мы похоронили наших мертвых. Мы еще долго будем оплакивать их потерю. Но наша страна жива, и друзьям, которых мы потеряли в ту ужасную ночь, по-другому не было бы.

«Томас Джефферсон сказал, что Древу Свободы часто требуется кровь, чтобы расти. Что ж, кровь пролилась, и теперь пора дереву снова вырасти. Америка - это страна, которая смотрит вперед, а не назад. Никто из нас не может изменить историю. Но мы можем извлекать уроки из этого, опираясь на наши прошлые успехи и исправляя свои ошибки.

«На данный момент я могу сказать вам, что наша страна безопасна и надежна. Наши военные несут службу по всему миру, и наши потенциальные враги это знают. Наша экономика пережила ужасный шок, но выжила и по-прежнему остается самой сильной в мире. Это все еще Америка. Мы по-прежнему американцы, и наше будущее начинается с каждым новым днем.

«Сегодня я выбрал Джорджа Уинстона исполняющим обязанности министра финансов. Джордж возглавляет основанный им крупный нью-йоркский паевой инвестиционный фонд. Он сыграл важную роль в восстановлении ущерба, нанесенного нашим финансовым рынкам. Он сам сделал себя человеком, поскольку Америка - это страна, которая сама сделала себя. Вскоре я произведу другие назначения в Кабинет министров и доложу вам о каждом из них по мере их выполнения.

«Однако Джордж не может стать полноправным секретарем кабинета, пока мы не восстановим Сенат Соединенных Штатов, члены которого по Конституции обязаны давать рекомендации и давать согласие на такие назначения. Выбор новых сенаторов - это работа губернаторов нескольких штатов. Со следующей недели губернаторы выберут людей для заполнения оставшихся вакантных должностей ». Затем наступила сложная часть. Он снова наклонился вперед.

«Мои сограждане-американцы, подождите, мне эта фраза не очень нравится. У меня никогда не было." Джек слегка покачал головой, надеясь, что это не выглядит слишком театрально.

«Меня зовут Джек Райан. Мой отец был копом. Я начал государственную службу в качестве морского пехотинца сразу после окончания Бостонского колледжа. Это длилось недолго. Я получил травму в результате крушения вертолета, и моя спина не поправлялась годами. Когда мне был тридцать один год, я оказался на пути некоторых террористов. Вы все слышали эту историю и как она закончилась, но вы не знаете, что именно из-за этого инцидента я вернулся на государственную службу. До этого момента я наслаждался своей жизнью. Я заработал немного денег на биржевых торгах, а затем оставил этот бизнес, чтобы вернуться к истории, моей первой любви. Я преподавал историю - мне нравилось преподавать - в Военно-морской академии, и я думаю, что был бы счастлив остаться там навсегда, так же как моя жена Кэти не любит ничего больше, чем заниматься медициной и заботиться обо мне и наших детях. Мы были бы совершенно счастливы жить в нашем доме, выполнять свою работу и растить детей. Я знаю, что хотел бы.

«Но я не мог этого сделать. Когда эти террористы напали на мою семью, я решил, что должен что-то сделать, чтобы защитить свою жену и детей. Вскоре я узнал, что не только мы нуждаемся в защите, и что у меня есть талант к некоторым вещам, поэтому я присоединился к правительству и оставил свою любовь к преподаванию.

«Я служил своей стране - вам - уже довольно много лет, но я никогда не был политиком, и, как я сказал Джорджу Уинстону сегодня в этом офисе, у меня нет времени, чтобы научиться им стать. Но я проработал в правительстве большую часть своей работы и кое-что узнал о том, как оно должно работать.

«Дамы и господа, сейчас не время для нас делать обычные дела обычным образом. Нам нужно добиться большего. Мы можем добиться большего.

«Джон Кеннеди однажды сказал нам:« Не спрашивайте, что ваша страна может сделать для вас. Спросите, что вы можете сделать для своей страны ». Это хорошие слова, но мы их забыли. Нам нужно вернуть их. Мы все нужны нашей стране.

«Мне нужна твоя помощь, чтобы делать мою работу. Если вы думаете, что я справлюсь один, вы ошибаетесь. Если вы думаете, что правительство может исправить само себя, вы ошибаетесь. Если вы думаете, что правительство, фиксированное или нет, может позаботиться о вас всеми способами, вы ошибаетесь. Так не должно быть. Вы , мужчины и женщины там, вы находитесь в Соединенных Штатах Америки. Я работаю на тебя. Моя работа - сохранять, защищать и защищать Конституцию Соединенных Штатов, и я буду делать это в меру своих возможностей, но каждый из вас тоже в команде.

«Нам нужно, чтобы наше правительство делало для нас то, что мы не можем сделать сами, например, обеспечивать общую защиту, обеспечивать соблюдение закона, реагировать на стихийные бедствия. Так сказано в Конституции. Этот документ, который я поклялся защищать и защищать, представляет собой свод правил, написанных небольшой группой довольно обычных людей. Не все они были даже юристами, но тем не менее они написали самый важный политический документ в истории человечества. Я хочу, чтобы вы подумали об этом. Это были вполне обычные люди, делавшие что-то экстраординарное. В правительстве нет волшебства.

«Мне нужен новый Конгресс, который бы работал со мной. Сенат прибудет первым, потому что губернаторы назначат замену девяносто одному мужчине и женщине, которых мы потеряли на прошлой неделе. Однако Палата представителей всегда была Народной палатой, и ваша задача - выбирать в кабине для голосования тех, кто осуществляет свои права ». Поехали, Джек.

«Поэтому к вам и к пятидесяти правителям у меня просьба. Пожалуйста, не присылайте мне политиков. У нас нет времени делать то, что должно быть сделано в рамках этого процесса. Мне нужны люди, которые делают настоящие вещи в реальном мире. Мне нужны люди, которые не хотят жить в Вашингтоне. Мне нужны люди, которые не будут пытаться работать по системе. Мне нужны люди, которые придут сюда с огромной личной жертвой, чтобы выполнить важную работу, а затем вернуться домой к своей нормальной жизни.

«Мне нужны инженеры, которые знают, как все устроено. Мне нужны врачи, которые знают, как лечить больных. Мне нужны копы, которые знают, что значит, когда преступник нарушает ваши гражданские права. Мне нужны фермеры, которые выращивают настоящую еду на настоящих фермах. Мне нужны люди, которые знают, что значит иметь грязные руки, платить по ипотеке, растить детей и беспокоиться о будущем. Мне нужны люди, которые знают, что работают на вас, а не на себя. Это то, что я хочу. Это то что мне нужно. Думаю, многие из вас тоже этого хотят.

«Как только эти люди прибудут сюда, ваша задача - следить за ними, следить за тем, чтобы они сдержали свое слово, чтобы убедиться, что они верят вам. Это ваше правительство. Многие люди вам это говорили, но я серьезно. Скажите своим губернаторам, чего вы от них ожидаете, когда они будут назначать свои должности в Сенат, а затем вы выберете правильных людей в Палату представителей. Это люди, которые решают, сколько ваших денег берет правительство, а затем как их тратить. Это твои деньги, а не мои. Это твоя страна. Мы все работаем на вас.

«Со своей стороны, я выберу лучших членов кабинета министров, которых я найду, людей, которые знают свое дело, людей, которые проделали настоящую работу и добились реальных результатов. У каждого из них будут одинаковые приказы из этого офиса: взять на себя ответственность за свой отдел, установить приоритеты и обеспечить эффективную работу каждого государственного учреждения. Это большой заказ, о котором вы все слышали раньше. Но этот президент не вел избирательную кампанию, чтобы попасть сюда. Мне некому платить, нет наград, которые нужно доставить, нет секретных обещаний, которые нужно сдержать. Я сделаю все возможное, чтобы выполнять свои обязанности в меру своих возможностей. Я не всегда могу быть прав, но когда это не так, это ваша работа и работа людей, которых вы выбираете, чтобы представлять вас, рассказывать мне об этом, и я выслушаю их и вас.

«Я буду регулярно докладывать вам о том, что происходит, и о том, что делает ваше правительство.

«Я хочу поблагодарить вас за то, что вы меня выслушали. Я сделаю свою работу. Мне нужно, чтобы ты сделал свое.

"Спасибо и спокойной ночи."

Джек подождал и сосчитал до десяти, прежде чем убедился, что камеры не работают. Затем он поднял стакан с водой и попытался пить из него, но его рука так сильно тряслась, что он чуть не пролил ее. Райан уставился на него в тихой ярости. Почему его трясло сейчас? Напряженная часть закончилась, не так ли?

«Эй, тебя не рвало или что-то в этом роде», - сказала Кэлли Уэстон, внезапно встав рядом с ним.

"Это хорошо?"

«О да, господин президент. Рвота по национальному телевидению, как правило, расстраивает людей, - ухмыляясь, ответил спичрайтер.

Андреа Прайс в этот момент мечтала нарисовать свой автомат.

Арни ван Дамм выглядел обеспокоенным. Он знал, что не сможет сбить Райана с его курса. Обычная критика, к которой прислушиваются президенты - если вы хотите, чтобы вас переизбрали, обратите внимание! - просто не применялось. Как он мог защитить того, кого не заботило единственное, что имело значение?

«ПОМНИТЕ Гонг-шоу?» - спросил Эд Килти.

«Кто написал это руководство по абортам?» вмешался его юридический помощник. Затем все трое в комнате снова переключились на телевизор. Картина сменилась с внешнего кадра Белого дома на сетевую студию.

«Что ж, это было очень интересное политическое заявление», - заметил ведущий Том невыразительным голосом игрока в покер. «Я вижу, что на этот раз президент остался со своей заранее подготовленной речью».

«Интересно и драматично», - согласился комментатор Джон. «Это была необычная президентская речь».

«Почему, Джон, президент Райан так сильно настаивает на том, чтобы неопытные люди помогали ему в управлении правительством? Разве нам не нужны опытные руки, чтобы собрать систему? » - спросил Том.

«Это вопрос, который зададут многие, особенно в этом городе…»

«Готов поспорить, мы будем», - заметил начальник штаба Килти.

«… И самое интересное в этом то, что он должен это знать, и даже если он этого не знал, начальник штаба Арнольд ван Дамм, столь хитрый политический деятель, которого когда-либо видел этот город, должен был очень ясно дать понять это господину. Райан.

- А как насчет его первого назначения в Кабинет министров, Джордж Уинстон?

«Уинстон возглавляет основанный им инвестиционный фонд Columbus Group. Он невероятно богат, как сказал нам президент Райан, человек, который добился своего. Что ж, нам нужен министр финансов, который разбирается в деньгах и финансовых рынках, и, конечно же, мистер Уинстон знает, но многие будут жаловаться ...

«Что он инсайдер». Килти ухмыльнулся.

«… Со слишком большим количеством контактов в системе», - продолжил Джон.

«Как, по вашему мнению, официальный Вашингтон отреагирует на это выступление?» - спросил Том.

«КАКОЙ ОФИЦИАЛЬНЫЙ ВАШИНГТОН?» - прорычал Райан. Это было впервые. Обе книги, которые он опубликовал, были в целом хорошо восприняты рецензентами, но тогда приходилось ждать несколько недель, чтобы люди оставили комментарии. Наблюдать за мгновенным анализом, наверное, было ошибкой, но и избежать этого было невозможно. Самым сложным было отслеживать все телевизоры, которые работали одновременно.

«Джек,« официальный Вашингтон »- это пятьдесят тысяч юристов и лоббистов», - отметил Арни. «Они могут не быть избранными или назначенными, но они чертовски официальны. СМИ тоже ».

«Ясно», - ответил Райан.

«… И НАМ НУЖНЫ опытные профессионалы, чтобы собрать систему снова. Вот что они скажут, и многие люди в этом городе согласятся ».

«Что вы думаете о его откровении о войне и катастрофе?»

«Что меня больше всего заинтересовало, так это его« откровение »о том, что премьер-министр Кога был сначала похищен своими соотечественниками, а затем спасен американцами. Было бы интересно узнать об этом подробнее. Следует воздать должное Президенту за его явное стремление уладить отношения между нашей страной и Японией, и я бы поставил ему за это высокую оценку. Фотография попала к нам вместе с речью президента ». Картинка в сети изменилась, и на ней были изображены Райан и Кога в Капитолии. «Это действительно трогательный момент, запечатленный фотографом Белого дома…»

«Но здание Капитолия все еще разрушено, Джон, и так же, как нам нужны хорошие архитекторы и квалифицированные рабочие, чтобы восстановить его, я думаю, что нам нужно кое-что, кроме любителей, чтобы восстановить правительство». Том повернулся и посмотрел прямо в камеру. «Итак, это была первая официальная речь президента Райана. У нас будет больше новостей по мере его развития. А теперь мы возвращаемся к нашему регулярному расписанию ».

«Это наша тема, Эд». Начальник штаба встал и потянулся. «Это то, что мы должны сказать, и именно поэтому вы решили вернуться на политическую арену, каким бы вредным это ни было для вашей репутации».

«Начни звонить», - приказал Эдвард Дж. Килти.

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ ». Старший пристав подал серебряный поднос с напитком. Райан взял его и отпил шерри.

"Спасибо."

"Мистер. Президент, наконец ...

«Мэри Пэт, как давно мы знаем друг друга?» Райану казалось, что он всегда это говорил.

«По крайней мере, десять лет», - ответила миссис Фоли.

«Новое президентское правило, даже указ: в нерабочее время, когда мы подаем напитки, меня зовут Джек».

«Muy bien, jefe», - заметил Чавес с юмором, но настороженно.

"Ирак?" - коротко спросил Райан.

«Тихо, но очень напряженно», - ответила Мэри Пэт. «Мы мало что слышим, но мы получаем, что страна заблокирована. Армия на улицах, люди дома смотрят телевизор. Похороны нашего друга будут завтра. После этого мы еще не знаем. У нас есть один довольно хорошо поставленный агент в Иране, он на политической арене. Убийство стало полной неожиданностью, и он ничего не слышит, кроме ожидаемой похвалы Аллаху за то, что он забрал нашего друга назад ».

«Если предположить, что Бог хочет его. Это была прекрасная работа, - сказал Кларк, говоря авторитетно. «Довольно типично в культурном смысле. Один мученик, принесший себя в жертву и все такое. Наверное, на то, чтобы загнать его внутрь, потребовались годы, но наш друг Дарьяи очень терпеливый. Что ж, вы с ним познакомились. Скажи нам, Джек.

«Самые злые глаза, которые я когда-либо видел», - тихо сказал Райан, потягивая свой напиток. «Этот человек умеет ненавидеть».

«Он собирается сделать ход, черт возьми». У Кларка была дикая индейка и вода. «Саудовцы, должно быть, немного напряжены по этому поводу».

«Мягко говоря, - сказала Мэри Пэт. «Эд остается здесь на несколько дней, и это то, что он получает. Они повысили боеготовность своих вооруженных сил ».

«И это все, что у нас есть», - резюмировал президент Райан.

«Во всех практических целях - да. Мы получаем много SigInt из Ирака, и то, что мы получаем, предсказуемо. Крышка плотно завинчена, но кастрюля под ней кипит. Должно быть. Мы, конечно, увеличили покрытие с помощью спутников ...

«Хорошо, Мэри Пэт, произнеси свою речь», - приказал Джек. Он не хотел сейчас слышать о спутниковых фотографиях.

«Я хочу увеличить свою дирекцию».

"Сколько?" Затем он смотрел, как она глубоко вздохнула. Было необычно видеть напряженную Мэри Патрицию Фоли из-за чего-либо.

«Тройной. Всего у нас шестьсот пятьдесят семь полевых офицеров. Я хочу увеличить это число до двух тысяч в течение следующих трех лет ». Она произнесла слова в спешке, наблюдая за реакцией по лицу Райана.

«Одобрено, если вы можете найти способ, не зависящий от заработной платы».

«Это легко, Джек», - усмехнувшись, заметил Кларк. «Выстрелите две тысячи конторок, и вы все равно сэкономите деньги».

«Это люди с семьями, Джон, - сказал ему президент.

«Управления разведки и администрации отправились к черту и ушли. Вы были там. Ты знаешь что. Это стоит сделать, чтобы облегчить парковку. Досрочный выход на пенсию решит большую часть этого ».

Райан подумал над этим на секунду. «Мне нужно, чтобы кто-нибудь размахивал топором. Депутат, вы сможете снова оказаться под Эдом?

«Это обычное положение, Джек», - ответила миссис Фоули с огоньком в своих голубых глазах. «Эд лучше меня управляет, но на улице мне всегда лучше».

«План синий?»

Кларк ответил на это. "Да сэр. Я хочу, чтобы мы охотились за копами, молодыми детективами, в обычных синих костюмах. Ты знаешь почему. Они в основном предварительно обучены. У них есть уличный ум ».

Райан кивнул. "Хорошо. Мэри Пэт, на следующей неделе я с сожалением приму заявление об отставке DCI и назначу на его место Эда. Попросите его представить мне план увеличения DO и уменьшения DI и DA. Я одобряю это в свое время ».

"Большой!" Миссис Фоли выпила за своего главнокомандующего бокалом вина.

«Есть еще одна вещь. Джон?"

"Да сэр?"

«Когда Роджер попросил меня подойти, у меня была просьба к нему».

"Что это такое?"

«Я собираюсь подать президентское помилование для джентльмена по имени Джон Т. Келли. Это будет сделано в этом году. Ты должен был сказать мне, что папа работал над твоим делом ».

Впервые за очень долгое время Кларк побледнел, как призрак. "Как ты узнал?"

«Это было в личных файлах Джима Грира. Они были как бы переданы мне несколько лет назад. Отец занимался делом, хорошо помню. Все те женщины, которые были убиты. Я помню, как он был взволнован по этому поводу и как был счастлив оставить это позади. Он никогда особо не говорил об этом, но я знала, что он к этому относится ». Джек посмотрел в свой стакан, покручивая лед вокруг стакана. «Если вы хотите получить хорошее предположение, я думаю, он был бы счастлив по этому поводу, и я думаю, он был бы счастлив узнать, что вы не потерпели крушение вместе с кораблем».

«Иисус, Джек ... я имею в виду ... Иисус».

«Вы заслуживаете того, чтобы вернуть себе свое имя. Я не могу мириться с твоим поступком. Мне не разрешено так думать сейчас, не так ли? Может быть, как частное лицо я мог бы, но вы заслуживаете того, чтобы вернуть свое имя, мистер Келли.

"Спасибо, сэр."

Чавесу было интересно, в чем дело. Он вспомнил того парня с Сайпана, бывшего начальника береговой охраны в отставке, и несколько слов об убийствах людей. Что ж, он знал, что мистер К. не упал в обморок при этой мысли, но эта история должна быть хорошей.

"Что-нибудь еще?" - спросил Джек. «Я бы хотел вернуться к своей семье, прежде чем все дети пойдут спать».

- Значит, план Blue одобрен?

«Да, депутат. Как только Эд напишет план его реализации ».

«Я прикажу ему вернуться, как только они смогут зажечь его самолет», - пообещал депутат.

"Отлично." Джек встал и направился к двери. Его гости сделали то же самое.

"Мистер. Президент? » Это был Дин Чавес.

Райан повернулся. "Ага?"

«Что будет с праймериз?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Я зашел сегодня в школу, и доктор Альфер сказал мне, что все серьезные кандидаты от обеих партий были убиты на прошлой неделе, а сроки подачи заявок на все предварительные выборы прошли. Никто новый не может подавать. У нас год выборов, и никто не баллотируется. Пресса пока мало что говорит об этом ».

Даже агент Прайс моргнул, но мгновение спустя все поняли, что это правда.

"ПАРИЖ?"

«Профессор Руссо из Института Пастера считает, что он разработал лечение. Это экспериментально, но это единственный шанс, который у нее есть ».

Они разговаривали в коридоре перед комнатой сестры Жан Батист, оба были одеты в синие пластиковые «скафандры» и вспотели внутри, несмотря на пакеты контроля окружающей среды, которые висели на поясах. Их пациентка умирала, и хотя это было достаточно плохо, манера ее затяжной смерти была невыразимо ужасна. Бенедикту Мкусе повезло. По той или иной причине лихорадка Эбола поразила его сердце раньше, чем обычно; это был редкий акт милосердия, позволивший мальчику умереть гораздо быстрее, чем обычно. Этому пациенту повезло меньше. Анализы крови показали, что ее печень подвергается атаке, но медленно. Сердечные ферменты были в норме. Эбола распространялась в ее теле быстрыми, но одинаковыми темпами. Ее желудочно-кишечный тракт буквально разваливался. Возникшее в результате кровотечение, как от рвоты, так и от диареи, было серьезным, и боль от него была сильной, но тело женщины сопротивлялось изо всех сил в отважных, но обреченных попытках спастись. Единственной наградой за эту борьбу будет усиливающаяся боль, а морфий уже проиграл битву, чтобы опередить агонию.

«Но как бы мы…» Ей не пришлось продолжать. У Air Afrique был единственный регулярный рейс в Париж, но ни этот, ни какой-либо другой перевозчик не мог перевозить пациента с Эболой по очевидным причинам. Все это прекрасно устраивало доктора Муди.

«Я могу организовать транспорт. Я из богатой семьи. Я могу заказать частный самолет и доставить нас в Париж. Так проще принять все необходимые меры предосторожности ».

"Я не знаю. Мне придется… - Мария Магдалина заколебалась.

«Я не буду лгать тебе, сестра. Она, вероятно, умрет в любом случае, но если есть шанс, то с профессором Руссо. Я учился у него, и если он говорит, что у него что-то есть, значит, он это делает. Позвольте мне вызвать самолет », - настаивал он.

«Я не могу сказать на это нет, но я должен ...»

"Я понимаю."

САМОЛЕТ, о котором идет речь, был Gulfstream G-IV, и он только что приземлялся на аэродроме Рашид, расположенном к востоку от широкой извилистой петли реки Тигр, известной в местном масштабе как Нахр Дулах. Регистрационный код рядом с хвостовой частью самолета обозначал швейцарский регистр, где он принадлежал корпорации, которая торговала различными вещами и своевременно платила налоги, что положило конец официальным интересам со стороны правительства Швейцарии. Полет был коротким и ничем не примечательным, за исключением, возможно, времени суток и маршрута: Бейрут - Тегеран - Багдад.

Его настоящее имя было Али Бадрайн, и хотя он жил и работал под несколькими другими именами, он наконец вернулся к своей собственной фамилии, потому что она была иракского происхождения. Его семья уехала из Ирака ради предполагаемой экономической возможности в Иордании, но затем, как и все остальные, была захвачена беспорядками в регионе, и этой ситуации не совсем помогло решение их сына стать частью движения, которое положило бы конец Израилю. Угроза, которую ощутил иорданский король, и его последующее изгнание угрожающих элементов разрушили семью Бадрейна, хотя в то время он особенно не заботился о ней.

Бадрейн теперь немного волновался. Жизнь террориста меркла по мере накопления лет, и, хотя он был одним из лучших в этой сфере деятельности, особенно в сборе информации, он мало что мог показать, кроме бессмертной вражды самой безжалостной разведки мира. Было бы желательно немного комфорта и безопасности. Возможно, эта миссия позволит это. Его иракская принадлежность и деятельность его жизни позволили ему познакомиться по всему региону. Он предоставил информацию иракской разведке и помог найти двух человек, которых они хотели уничтожить, причем обоих успешно. Это дало ему возможность войти, и поэтому он пришел.

Самолет закончил выкатку, и второй пилот спустился на корму, чтобы опустить ступеньки. Подъехала машина. Он вошел в нее, и она снялась.

«Мир тебе», - сказал он другому мужчине на заднем сиденье «мерседеса».

"Мир?" Генерал фыркнул. «Весь мир кричит, что нам этого мало». Бадрейн понял, что этот человек не спал после смерти своего президента. Его руки дрожали от всего кофе, которое он выпил, или, возможно, от алкоголя, который он использовал, чтобы противодействовать этому. Было бы неприятно заглядывать в грядущую неделю и задумываться, доживет ли кто-нибудь до ее конца. С одной стороны, нужно бодрствовать. С другой стороны, нужно было бежать. Помимо любовницы, у этого генерала была семья и дети. Ну, наверное, все так и поступали. Хороший.

«Неудачная ситуация, но все под контролем, да?» Взгляд, вызванный этим вопросом, был достаточным. Единственное, что можно было сказать хорошее, это то, что если бы президент был просто ранен, этот человек был бы мертв из-за того, что не смог обнаружить убийцу. Быть начальником разведки для диктатора было опасной работой, которая нажила много врагов. Он продал свою душу дьяволу и сказал себе, что долг никогда не будет взыскан. Как мог умный человек быть таким дураком?

"Почему ты здесь?" - спросил генерал.

«Предложить вам золотой мост».

13

ПО ПРИРОДАМ

T ЗДЕСЬ БЫЛ ТАНКИ на улицах, и танки были «сексуальными» вещами для «накладных расходов» образность людей смотреть и считать. На орбите находились три разведывательных спутника класса Х-11. Один из них, одиннадцати лет, медленно умирал. Он давно не маневрирует с топливом, а одна из его солнечных панелей деградировала до такой степени, что он едва мог питать фонарик, и он все еще мог делать фотографии через три свои камеры и передавать их геосинхронной коммуникационной птице над Индийским океаном. Менее чем через секунду они были переданы по нисходящей линии связи и отправлены в различные бюро устных переводов, в том числе в ЦРУ.

«Это должно сократить кошельки». Аналитик посмотрел на часы и добавил восемь часов. Ладно, приближаются к десяти утра по Лимскому времени или по местному времени. Людям следовало выходить на улицу, работать, передвигаться, общаться в многочисленных уличных ресторанах, пить ужасный местный вариант кофе. Но не сегодня. Только не с танками на улицах. Несколько человек, судя по виду, в основном женщины, вероятно, делали покупки. Основной боевой танк был припаркован примерно через каждые четыре квартала на основных магистралях - и по одному на каждом перекрестке, которых было много, - поддерживаемый более легкими машинами на боковых улицах. На каждом перекрестке стояли кучки солдатиков. На фотографиях было видно, что все они были вооружены винтовками, но не могли определить звания и нашивки отрядов.

«Подсчитайте», - проинструктировал его начальник.

"Да сэр." Аналитик не ворчал. Они всегда считали танки. Он даже печатал их, в основном проверяя главное орудие. Делая это, они могли бы определить, сколько танков, регулярно учитываемых в их полковых лагерях, перевернули свои двигатели и переместились с одного места на другое. Информация была важна для кого-то, хотя последние десять лет они делали то же самое, как правило, чтобы узнать, что, какими бы ни были ошибки и недостатки иракских вооруженных сил, они выполняли техническое обслуживание достаточно хорошо, чтобы двигатели работали. Он был гораздо менее внимателен к своей артиллерии, чему они научились во время войны в Персидском заливе, но, как уже отмечал аналитик, вы смотрите на танк и предполагаете, что он работает. Это был единственный разумный поступок. Он склонился над зрителем и увидел, что белая машина, вероятно, Мерседес по форме, едет по национальной трассе 7. Более детальный взгляд на фотографии показал бы, что она направляется к гоночному треку Сибак аль-Мансур, где он видел больше автомобилей того же типа, но ему велели сосчитать танки.

КЛИМАТИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ В ИРАКЕ поразительнее, чем в большинстве мест в мире. Этим февральским утром, когда солнце стояло высоко в небе, было чуть выше нуля, хотя летом 115 градусов по Фаренгейту мало привлекали внимания. Собравшиеся офицеры, как заметил Бадрайн, были в зимних шерстяных мундирах с высокими воротниками и объемной золотой тесьмой; большинство из них курили, и все волновались. Его хозяин представил посетителя тем, кто его не знал. Он не потрудился пожелать им мира. Они были не в настроении для традиционного исламского приветствия. Эти люди были на удивление западными и совершенно светскими по своему мировоззрению и поведению. Как и их покойный лидер, они лишь на словах высказывались о своей религии, хотя в данный момент все они задавались вопросом, истинны ли учения о вечном проклятии за греховную жизнь, зная, что некоторые из них, вероятно, скоро узнают. Эта возможность обеспокоила их настолько, что они покинули свои офисы и вышли на ипподром, чтобы послушать его речь.

Сообщение Бадрайна было простым. Он так и сделал.

«Как мы можем тебе верить?» - спросил командующий армией, когда он закончил.

«Так будет лучше для всех, не правда ли?»

«Вы ожидаете, что мы оставим нашу родину ... ему?» - потребовал командир корпуса, маскируя разочарование под гнев.

«То, что вы решите сделать, - это ваша забота, генерал. Если вы хотите встать и бороться за то, что принадлежит вам, решение, очевидно, тоже ваше. Меня попросили прийти сюда и передать сообщение как честный брокер. Я это сделал, - спокойно ответил Бадрайн. В конце концов, не было смысла волноваться по поводу таких вещей.

«С кем нам вести переговоры?» Это был главнокомандующий ВВС Ирака.

«Вы можете мне ответить, но, как я уже сказал, действительно не о чем договариваться. Предложение справедливое, не так ли? " Щедрый был бы лучшим термином. Помимо спасения собственной шкуры и шкуры близких им людей, все они выйдут из своей страны богатыми. Их президент засолил огромные суммы денег, лишь немногие из которых когда-либо были обнаружены и изъяты. Все они имели доступ к проездным документам и паспортам из любой страны известного мира. В этой конкретной области иракская разведывательная служба при содействии гравировального бюро ее казначейства уже давно накопила свой опыт. «Ты дал ему слово перед Богом, что тебя не будут беспокоить, куда бы ты ни пошел». И они должны были отнестись к этому серьезно. Спонсор Бадрайна был их врагом. Он был таким же жестоким и злобным, как и любой человек на земле. Но он также был человеком Божьим, и не из тех, кто легкомысленно призывал Его имя.

"Когда вам нужен ваш ответ?" - спросил армейский командир более вежливо, чем остальные.

«Завтра будет достаточно, или даже послезавтра. Кроме того, я не могу сказать. Мои инструкции, - продолжил Бадрейн, - заходят только до этого.

"А аранжировки?"

«Вы можете сами установить их в пределах разумного». Бадрейн подумал, чего еще они могут ожидать от него или его спонсора.

Но решение, которое он потребовал, было труднее, чем можно было представить. Патриотизм собравшихся генералов был необычным. Они любили свою страну во многом потому, что контролировали ее. У них была сила, подлинная сила жизни и смерти, гораздо более сильное наркотическое средство, чем деньги, и одна из вещей, ради которой человек рискует своей жизнью и своей душой. Многие из них думали, надеялись, что один из них может с этим справиться. Кто-то из них просто мог бы успешно занять пост президента своей страны, а вместе они могли бы просто успокоить ситуацию и продолжить, как прежде. Конечно, им придется немного открыть свою нацию. Им придется позволить ООН и другим инспекторам увидеть все, но со смертью их лидера у них появится шанс начать все сначала, даже если все будут знать, что ничего нового не происходит. Таковы правила мира. Обещание здесь или там, несколько замечаний о демократии и выборах, и их бывшие враги рухнут на себя, давая им и их стране шанс. Еще одним стимулом была явная возможность. Ни один из них годами не чувствовал себя по-настоящему в безопасности. Все знали о коллегах, которые погибли либо от рук своего мертвого лидера, либо при обстоятельствах, эвфемистически названных «загадочными» - крушения вертолетов были излюбленным уловкой их павшего и любимого президента. Теперь у них была возможность жить властной жизнью с гораздо большей уверенностью, а против этого была жизнь праздности в каком-то чужом месте. У каждого из них уже была жизнь со всеми возможными роскошями - плюс власть. Каждый мог щелкнуть пальцами, и люди, которые прыгали, были не слугами, а солдатами ...

За исключением одного. Остаться было бы величайшей и самой опасной авантюрой в их жизни. Их страна теперь находилась под строжайшим контролем, который они могли вспомнить, и для этого была причина. Люди, которые ревновали о своей любви и привязанности к мертвому - что они на самом деле думали? Неделю назад это не имело значения, но теперь имело значение. Солдаты, которыми они командовали, пришли из одного человеческого моря. У кого из них хватило харизмы взять на себя руководство страной? У кого из них были ключи от партии Баас? Кто из них мог править силой воли? Потому что только тогда они смогут заглянуть в будущее, если не без страха, то с достаточно небольшим количеством его, чтобы их опыт и смелость могли справиться с рисками, на которые они рискнули. Каждый из них, стоя на ипподроме, оглядывал собрание собратьев-офицеров и задавался одним и тем же вопросом: какой?

Это было проблемой, потому что, если бы один из их числа сделал это, он уже был бы мертв, вероятно, в результате трагической аварии с вертолетом. А диктатура не управлялась комитетом. Какими бы сильными они ни казались, каждый посмотрел на других и увидел потенциальную слабость. Их погубит личная ревность. Жульничество и соперничество, вероятно, вызовут такой внутренний беспорядок, что железная рука, необходимая для контроля над людьми, ослабнет. А через несколько месяцев, наверное, развалится. Все они видели это раньше, и конечный результат был предсказан в их смерти, когда они стояли перед линией своих солдат и стеной за их спинами.

У этих людей не было ничего, кроме власти и ее проявления. Этого хватило для одного человека, но не для многих. Многих нужно было объединить вокруг чего-то, будь то правило, навязанное одним начальником, или общепризнанная идея, но это должно было быть чем-то, что навязывало общее мировоззрение. Никто из них не мог сделать первое, а в совокупности им не хватало второго. Какими бы могущественными они ни были, они были также фундаментально слабыми, и когда офицеры стояли там, глядя друг на друга, они все это знали. Вначале они ни во что не верили. То, что они навязывали оружием, они не могли навязать волей. Они могли командовать сзади, но не могли вести спереди. По крайней мере, большинство из них были достаточно умны, чтобы знать это. Вот почему Бадрайн вылетел в Багдад.

Он смотрел в их глаза и знал, о чем они думают, какими бы бесстрастными ни были их лица. Смелый человек высказался бы с уверенностью и таким образом взял бы на себя руководство группой. Но самые смелые были давно мертвы, срубленные более смелым и безжалостным, только для того, чтобы быть срезанными невидимой рукой кого-то более терпеливого и еще более безжалостного - достаточно, чтобы теперь он мог сделать щедрое предложение. Бадрайн знал, каким должен быть ответ, и они тоже. Умерший президент Ирака не оставил ничего, чтобы заменить себя, но так поступали люди, которые ни во что не верили, кроме самих себя.

В этот раз в 6:05 зазвонил телефон. Райан не прочь проснуться до 7:00. Это было его обычаем в течение многих лет, но тогда ему приходилось ездить на работу. Теперь до работы нужно было ехать на лифте, и он ожидал, что время, проведенное ранее в машине, теперь можно будет провести в постели. По крайней мере, он мог дремать на заднем сиденье своей служебной машины.

"Да?"

"Мистер. Президент? » Джек был удивлен, услышав голос Арни. Но даже в этом случае у него возникло искушение спросить, кто, черт возьми, еще поднимет трубку.

"Что это?"

"Беда."

ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ Эдуард Дж. Килти не спал всю ночь, но никто не мог понять этого, глядя на него. Бритый, розовый, без глаз и прямой спиной, он вошел в здание CNN со своей женой и помощниками, где его встретил продюсер, который затащил его в лифт для поездки наверх. Обменивались только обычными любезностями. Карьерный политик просто смотрел вперед, словно пытаясь убедить двери из нержавеющей стали, что он знает, о чем идет речь. И преуспевает.

Подготовительные звонки были сделаны в течение предыдущих трех часов, начиная с руководителя сети. Старый друг, телеведущий, впервые в своей карьере был ошеломлен. На полпути ожидалось авиакатастрофы, крушения поездов, жестокие преступления - обычные бедствия и горести, на которых средства массовой информации зарабатывали на жизнь, - но что-то подобное было событием всей жизни. Двумя часами ранее он позвонил Арни ван Дамму, другому старому другу, потому что нужно было освещать свои базы в качестве репортера; кроме того, в нем была любовь к стране, которую он редко выражал, но тем не менее она была, и президент CNN не имел ни малейшего представления о том, куда пойдет эта история. Он позвонил юридическому корреспонденту сети, провалившемуся судебному процессу, который, в свою очередь, разговаривал по телефону с другом-профессором юридического факультета Джорджтаунского университета. Даже сейчас президент CNN звонил в зеленую комнату.

«Ты действительно уверен, Эд?» это все, что ему нужно было спросить.

«У меня нет выбора. Хотел бы я. Это был ожидаемый ответ.

«Ваши похороны. Я буду смотреть. И линия оборвалась. В дальнем конце была форма ликования. Это была бы адская история, и задача CNN - сообщать новости, вот и все.

«АРНИ, ЭТО полное безумие или я все еще мечтаю?» Они были в гостиной наверху. Джек надел повседневную одежду. Райан заметил, что у Ван Дамма еще не было галстука, да и носки у него не совпадали. Хуже всего то, что ван Дамм выглядел потрясенным, а он никогда раньше этого не видел.

«Думаю, нам просто нужно подождать и посмотреть». Оба мужчины повернулись, когда дверь открылась.

"Мистер. Президент? » Вошел мужчина лет пятидесяти, прилично одетый в деловой костюм. Он был высоким и взволнованным. Андреа последовала за ним. Ее тоже проинструктировали, насколько это было возможно.

«Это Патрик Мартин, - сказал Арни.

«Уголовный отдел в юстиции, верно?» Джек встал, чтобы пожать руку, и жестом указал ему на поднос с кофе.

"Да сэр. Я работал с Дэном Мюрреем над расследованием аварии ».

«Пэт - один из лучших наших адвокатов. Он также читает лекции по конституционному праву у Джорджа Вашингтона », - пояснил глава администрации.

«Что ты думаешь обо всем этом?» - спросил президент, его голос все еще был чем-то средним между прихотью и откровенным недоверием.

«Я думаю, нам нужно увидеть, что он скажет». Типичный ответ юриста.

"Как долго в правосудии?" - спросил Джек, возвращаясь на свое место.

«Двадцать три года. За четыре года до этого проработал в ФБР ». Мартин налил чашку и решил встать.

«Поехали», - заметил ван Дамм, включая телевизор.

«Дамы и господа, здесь, в нашем вашингтонском бюро, находится вице-президент Эдвард Дж. Килти». Главный политический корреспондент CNN также выглядел так, как будто его вытащили из постели и искренне потрясли. Райан отметил, что из всех людей, которых он видел в тот день, Килти выглядел наиболее нормальным. «Сэр, вы хотите сказать что-то необычное».

«Да, я знаю, Барри. Наверное, мне нужно начать с того, что это самое сложное, что мне приходилось делать за более чем тридцать лет общественной жизни ». Голос Килти был тихим и сдержанным, он говорил тоном эссе Эмерсона, медленным, ясным и мучительно серьезным. «Как вы знаете, президент Дурлинг попросил меня уйти с должности. Причиной тому был вопрос о моем поведении в сенате. Барри, не секрет, что мое личное поведение не всегда было таким образцовым, как должно быть. Это верно для многих людей в общественной жизни, но это не оправдание, и я не утверждаю, что это так. Когда мы с Роджером обсуждали ситуацию, мы согласились, что для меня будет лучше уйти в отставку, что позволит ему выбрать нового кандидата на выборы в конце этого года. Его дальнейшим намерением было поручить Джону Райану занять мой пост временного вице-президента.

«Барри, я был доволен этим. Я был в общественной жизни очень давно, и идея уйти на пенсию, чтобы поиграть с внуками и, возможно, немного поучить, действительно выглядела довольно привлекательной. И поэтому я согласился на просьбу Роджера в интересах - ну, действительно, на благо страны.

«Но я никогда не уходил в отставку».

«Хорошо», - сказал корреспондент, подняв руки вверх, как будто хотел поймать бейсбольный мяч. «Я думаю, нам нужно четко прояснить это, сэр. Что именно произошло? »

«Барри, я поехал в Государственный департамент. Видите ли, в Конституции указано, что когда президент или вице-президент уходит в отставку, заявление об отставке передается государственному секретарю. Я встретился с секретарем Хэнсоном в частном порядке, чтобы обсудить этот вопрос. На самом деле у меня было подготовлено заявление об увольнении, но оно было в неправильной форме, и Бретт попросил меня его переработать. Так что я поехал обратно, думая, что могу это сделать и повторно отправить на следующий день.

«Никто из нас не ожидал событий того вечера. Я был сильно потрясен ими, как и многие другие. В моем случае, как вы знаете, многие друзья, с которыми я работал годами, были просто уничтожены этим жестоким и трусливым поступком. Но на самом деле я так и не ушел в отставку ». Килти на мгновение посмотрел вниз, закусил губу, прежде чем продолжить. «Барри, я был бы доволен даже этим. Я дал слово президенту Дарлингу и имел полное намерение сдержать его.

«Но я не могу. Я просто не могу, - продолжил Килти. "Позволь мне объяснить.

«Я знаю Джека Райана десять лет. Он прекрасный человек, мужественный человек, он честно служил нашей стране, но он, к сожалению, не тот человек, который может исцелить нашу страну. То, что он сказал вчера вечером, пытаясь поговорить с американским народом, доказывает это. Как мы можем ожидать, что наше правительство будет работать в этих условиях без опытных и способных людей, которые смогут заполнить вакантные должности? »

«Но он же президент, не так ли?» - спросил Барри, не веря тому, что он делал и что слышал.

«Барри, он даже не знает, как провести надлежащее расследование. Посмотрите, что он сказал вчера вечером о авиакатастрофе. Не прошло и недели, а он уже говорит, что знает, что случилось. Кто-нибудь может в это поверить? " - жалобно спросил Килти. «Может ли кто-нибудь действительно в это поверить? Кто контролирует это расследование? Кто на самом деле им управляет? Кому они подчиняются? А выводы через неделю? Как может в это поверить американский народ? На убийство президента Кеннеди ушли месяцы. Расследование вел председатель Верховного суда. Почему? Потому что мы должны были быть уверены, вот почему ».

«Простите меня, господин вице-президент, но это действительно не отвечает на мой вопрос».

«Барри, Райан никогда не был вице-президентом, потому что я никогда не уходил в отставку. Эта должность никогда не была вакантной, а Конституция допускает только одного вице-президента. Он даже не принес присягу, связанную с офисом ».

"Но-"

«Думаешь, я хочу это сделать? У меня нет выбора. Как мы можем перестроить Конгресс и исполнительную власть из любителей? Вчера вечером г-н Райан сказал губернаторам штатов прислать к нему людей, не имеющих опыта работы в правительстве. Как могут составлять законы люди, которые не умеют?

«Барри, я никогда раньше не совершал публичных самоубийств. Это как быть одним из людей, одним из сенаторов на суде по делу об импичменте Эндрю Джонсону. Я смотрю в свою открытую политическую могилу, но сначала я должен поставить страну. Я должен." Камера приблизила его лицо, и отчаяние стало очевидным. В его глазах были почти слезы, когда его голос провозглашал его самоотверженный патриотизм.

«Он всегда был хорош на телевидении», - отметил ван Дамм.

«Мне действительно трудно поверить во все это, - сказал Райан через мгновение.

«Поверьте, - сказал ему Арни. "Мистер. Мартин? Мы могли бы воспользоваться некоторыми юридическими рекомендациями ".

«Прежде всего, позовите кого-нибудь в штат и проверьте кабинет секретаря».

"ФБР?" - спросил ван Дамм.

"Да." Мартин кивнул. «Вы ничего не найдете, но это должно начаться именно так. Затем проверьте журналы и заметки телефона. Далее мы начинаем интервьюировать людей. Это будет проблемой. Секретарь Хэнсон мертв вместе с женой, и, конечно же, президент и миссис Дерлинг. Это люди, которые, скорее всего, знают суть проблемы. Я ожидаю, что мы получим очень мало веских доказательств и не очень много полезных косвенных доказательств ».

- Роджер сказал мне, что… - перебил его Мартин.

«Слухи. Вы говорите мне, что кто-то сказал вам то, что ему сказал кто-то другой, - бесполезно в любом суде.

«Давай, - сказал Арни.

«Сэр, на самом деле нет ни конституционного, ни статутного закона по этому вопросу».

«И нет Верховного суда, который мог бы решать этот вопрос», - отметил Райан. К этой задумчивой паузе он добавил: «Что, если он говорит правду?»

"Мистер. Президент, говорит ли он правду или нет, на самом деле не имеет значения, - ответил Мартин. «Если мы не докажем, что он лжет, что маловероятно, тогда у него будет своего рода случай. Кстати, по вопросу о Верховном суде, если предположить, что вы получите новый Сенат и выдвинете свои кандидатуры, всем новым судьям обычно придется отводить самоотвод, потому что вы их выбрали. Это, вероятно, не оставляет возможности юридического решения ».

«А если нет закона по этому поводу?» - спросил президент?

"Точно. Это красота, - тихо сказал Мартин, пытаясь думать. «Хорошо, президент или вице-президент прекращает занимать пост, когда он или она уходит в отставку. Отставка происходит, когда должностное лицо передает документ об отставке - достаточно письма соответствующему должностному лицу. Но человек, который взял инструмент, мертв, и мы, несомненно, обнаружим, что инструмент пропал. Госсекретарь Хэнсон, вероятно, позвонил президенту, чтобы сообщить ему об отставке ...

«Да, - подтвердил ван Дамм.

«Но президент Дурлинг тоже мертв. Его показания имели бы доказательную силу, но этого тоже не произойдет. Это возвращает нас к исходной точке ». Мартину не нравилось то, что он делал, и ему было достаточно трудно одновременно говорить и думать о законе. Это было похоже на шахматную доску без квадратов, только фигуры, расположенные наугад.

"Но-"

«Журнал телефонных разговоров покажет, что был звонок, хорошо. Госсекретарь Хэнсон мог бы сказать, что письмо было плохо сформулировано и будет исправлено на следующий день. Это политика, а не закон. Пока Дарлинг был президентом, Килти пришлось уйти, потому что ...

«О расследовании сексуальных домогательств». Теперь Арни понял.

"Ты понял. Его телевизионное заявление даже касалось этого, и он неплохо постарался нейтрализовать проблему, не так ли? »

«Мы вернулись туда, откуда начали», - заметил Райан.

«Да, господин президент». Это вызвало кривую улыбку.

«Приятно знать, что кто-то верит».

ИНСПЕКТОР О'ДЭЙ И трое других агентов из отдела штаба оставили свою машину прямо перед зданием. Когда охранник в форме подошел, чтобы возразить, О'Дей просто показал свое удостоверение личности и продолжил движение. Он остановился у главного пульта безопасности и сделал то же самое.

«Я хочу, чтобы ваш начальник встретил меня на седьмом этаже через минуту», - сказал он охраннику. «Меня не волнует, что он делает. Скажи ему, чтобы он подошел прямо сейчас ». Затем он и его команда пошли к лифту.

«Эээ, Пэт, какого черта…»

Остальные трое были выбраны более или менее случайным образом из Управления профессиональной ответственности Бюро. Это было собственное управление внутренних дел ФБР. Все опытные следователи с надзорным рангом должны были содержать Бюро в чистоте. Один из них даже расследовал дело бывшего директора. Устав OPR заключался в том, чтобы уважать только закон, и удивительным было то, что, в отличие от аналогичных организаций в городских полицейских силах, он сохранил, по большей части, уважение уличных агентов.

Охранник вестибюля позвонил на пост охраны на верхнем этаже. Этим утром это был Джордж Армитидж, который работал в другую смену, чем на прошлой неделе.

- ФБР, - объявил О'Дей, когда дверь лифта открылась. «Где офис секретаря?»

«Сюда, сэр». Армитаж провел их по коридору.

«Кто пользовался офисом?» - спросил инспектор.

«Мы готовимся к заселению мистера Адлера. Мы как раз вытащили вещи мистера Хэнсона и ...»

«Значит, люди то заходили, то уходили?»

"Да сэр."

О'Дей не ожидал, что привлечение криминалистической группы принесет большую пользу, но это все равно будет сделано. Если когда-либо и проводилось расследование, строго следуя правилам, то это было именно оно.

«Хорошо, нам нужно поговорить со всеми, кто был в офисе или вне его с того момента, как секретарь Хэнсон покинул его. Все до единого, секретари, дворники, все ».

«Секретарского персонала не будет еще около получаса».

"Хорошо. Хотите открыть дверь? »

Армитаж так и сделал, пропустив их в комнату секретарей, а затем через следующий набор дверей в сам офис. Агенты ФБР остановились там, четверо из них только смотрели сначала. Тогда один из них занял пост у двери в главный коридор.

«Спасибо, мистер Армитаж», - сказал О'Дей, читая табличку с именем. «Хорошо, на данный момент мы рассматриваем это как место преступления. Никто не входит и не выходит без нашего разрешения. Нам нужна комната, где мы можем брать интервью у людей. Я бы хотел, чтобы вы составили письменный список всех, кого вы знаете, которые были здесь, с указанием даты и времени, если это возможно ».

- Это будет у их секретарей.

«Мы тоже хотим твоего». О'Дей посмотрел вверх по коридору и был раздражен. «Мы попросили, чтобы к нам присоединился начальник вашего отдела. Как ты думаешь, где он? "

«Обычно он не приходит раньше восьми или около того».

«Не могли бы вы позвонить ему, пожалуйста? Нам нужно поговорить с ним прямо сейчас ».

«Вы поняли, сэр». Армитажу было интересно, что это за чертовщина. Сегодня утром он не видел телевизор и еще не слышал, что происходит. В любом случае, ему было все равно. Ему пятьдесят пять, и он с нетерпением ждет выхода на пенсию после тридцати двух лет государственной службы, он просто хотел сделать свою работу и уйти.

«УДАЧА, ДЭН», - сказал Мартин в трубку. Теперь они были в Овальном кабинете. «Вернемся к тебе». Адвокат повесил трубку и повернулся.

- Мюррей прислал одного из своих бродячих инспекторов, Пэта О'Дея. Молодец, специалист по устранению неполадок. Его поддерживают парни из OPR, - Мартин кратко объяснил, что это означает, - еще один умный ход. Они аполитичны. Сделав это, Мюррей должен отойти от дел ».

"Почему?" - спросил Джек, все еще пытаясь наверстать упущенное.

«Вы назначили его исполняющим обязанности директора. Я тоже не могу сильно этим заниматься. Вам нужно выбрать кого-то, кто будет проводить расследование. Он должен быть умен, чистоплотен и ни капельки не политичен. «Наверное, судья», - подумал Мартин. «Как главный судья окружного апелляционного суда США. Есть много хороших ».

"Любые идеи?" - спросил Арни.

«Вы должны получить это имя от кого-то другого. Не могу не подчеркнуть, это должно быть чисто во всех отношениях. Господа, здесь мы говорим о Конституции Соединенных Штатов ». Мартин сделал паузу. Он должен был что-то объяснять. «Для меня это как Библия, понятно? Для вас тоже, но я начинал как агент ФБР. Я работал в основном с защитниками гражданских прав, со всеми этими тупицами на Юге. Гражданские права важны, я понял это, глядя на тела людей, которые умерли, пытаясь защитить эти права для других людей, которых они даже не знали. Хорошо, я покинул Бюро, вошел в бар, немного поработал в частной практике, но, полагаю, я никогда не переставал быть копом, и поэтому я вернулся. В Justice я работал в OC, я работал шпионажем и сейчас я только начал руководить отделом по уголовным делам. Для меня это очень важно. Вы должны делать это правильно ».

«Мы будем», - сказал ему Райан. «Но было бы неплохо узнать, как это сделать».

Это вызвало фырканье. «Будь я проклят, если знаю. Во всяком случае, по существу вопроса. В форме он должен быть полностью чистым, без каких-либо вопросов. Это невозможно, но все равно нужно попробовать. Это юридическая сторона. Политическую сторону я оставляю вам ».

"Хорошо. А расследование крушения? » Райан был слегка поражен собой. Он фактически отказался от расследования к чему-то другому. Проклятие.

На этот раз Мартин улыбнулся. «Это меня разозлило, господин президент. Мне не нравится, когда мне говорят, как вести дело. Если бы Сато был жив, я бы мог подать на него в суд сегодня. Никаких сюрпризов не будет. То, что Килти сказал о расследовании дела Джона Кеннеди, было довольно лукавым. Вы решаете одно из таких дел, проводя тщательное расследование, а не превращая его в бюрократический цирк. Я занимаюсь этим всю свою жизнь. Это довольно простой кейс - большой, но простой - и практически он уже закрыт. Настоящая помощь пришла от горцев. Они хорошо поработали для нас, получили массу подтверждающих доказательств, время, место, отпечатки пальцев, ловили людей из самолета для интервью. И японская полиция - Господи, они готовы грызть гвозди, они так зол на то, что произошло. Они разговаривают со всеми выжившими заговорщиками. Вы и мы не хотим знать их методы допроса. Но их надлежащая правовая процедура - не наша проблема. Я готов защищать то, что ты сказал вчера вечером. Я готов пройти через все, что мы знаем ».

«Сделай это сегодня днем», - сказал ему ван Дамм. «Я позабочусь о том, чтобы вы получили освещение в прессе».

"Да сэр."

«Значит, ты не можешь быть частью дела Килти?» - спросил Джек.

"Нет, сэр. Вы не можете допустить, чтобы процесс был каким-либо образом загрязнен ».

«Но вы можете мне посоветовать?» Президент Райан продолжил. «Мне нужен какой-то адвокат».

«Это вы делаете, и да, господин президент, я могу это сделать».

«Знаешь, Мартин, в конце этого ...»

Райан перебил своего начальника штаба холодно, даже до того, как адвокат успел отреагировать. «Нет, Арни, ничего из этого. Проклятье! Я не буду играть в эту игру. Мистер Мартин, мне нравятся ваши инстинкты. Мы играем здесь абсолютно честно. У нас работают профессионалы, и мы доверяем им как профессионалам. Я чертовски устал от особых прокуроров и особых того и особенного. Если у вас нет людей, которым вы можете доверять, чтобы они правильно выполняли свою работу, тогда что, черт возьми, они там вообще делают? »

Ван Дамм поерзал в кресле. «Ты наивный, Джек».

«Хорошо, Арни, и мы руководили правительством с политически осведомленными людьми еще до моего рождения, и посмотрите, к чему это нас привело!» Райан встал и стал расхаживать по комнате. Это была прерогатива президента. «Я устал от всего этого. Что случилось с честностью, Арни? Что случилось с тем, чтобы сказать чертову правду? Здесь все хреново, и цель игры не в том, чтобы поступать правильно, а в том, чтобы оставаться здесь. Так не должно быть! И будь я проклят, если я увековечу игру, которая мне не нравится ». Джек повернулся к Пэту Мартину. «Расскажи мне об этом деле ФБР».

Мартин моргнул, не понимая, почему это произошло, но все равно рассказал историю. «Они даже сняли об этом плохой фильм. Местные клуккеры выдворили некоторых правозащитников. Двое из них тоже были местными полицейскими, и дело никуда не делось, так что Бюро было задействовано в соответствии с законами о межгосударственной торговле и гражданскими правами. Мы с Дэном Мюрреем тогда были новичками. В то время я был в Буффало. Он был в Филадельфии. Они привели нас поработать с Большим Джо Фицджеральдом. Он был одним из бродячих инспекторов Гувера. Я был там, когда нашли тела. Противно, - сказал Мартин, вспомнив зрелище и ужасный запах. «Все, что они хотели сделать, это зарегистрировать граждан для голосования, и их за это убили, а местные полицейские ничего не сделали с этим. Это забавно, но когда вы видите такие вещи, это уже не абстрактно. Это не документ, тематическое исследование или форма для заполнения. Это становится чертовски реально, когда смотришь на тела, которые лежали в земле две недели. Эти клюккерские ублюдки нарушили закон и убили сограждан, которые делали то, что, согласно Конституции, не просто нормально - это право. Итак, мы получили их и убрали все ».

"Почему, мистер Мартин?" - спросил Джек. Ответ был именно таким, как он ожидал.

«Потому что я принес присягу, господин президент. Вот почему."

«Я тоже, мистер Мартин». И это не было ни в какую чертову игру.

УКАЗАНИЯ БЫЛА несколько двусмысленной. Иракские военные использовали сотни радиочастот, в основном FM-диапазоны VHF, и трафик, хотя и необычный для общей ситуации, был обычным по содержанию. Были тысячи сообщений, до пятидесяти отправляемых в любой момент, и у STORM TRACK не было достаточно лингвистов, чтобы отслеживать их все, хотя он должен был делать именно это. Командные схемы для старших офицеров были хорошо известны, но они были зашифрованы, а это означало, что компьютеры в KKMC должны были играть с сигналами, чтобы разобраться в том, что звучит как статика. К счастью, ряд перебежчиков наткнулся на образцы оборудования для шифрования, а другие перебрались через различные границы с ежедневными последовательностями ключей, и все это было щедро вознаграждено саудитами.

Радио стало больше, чем меньше. Старших иракских офицеров, вероятно, меньше беспокоили электронные перехватчики, чем то, кто мог подслушивать телефонную линию. Этот простой факт многое сказал старшим вахтенным офицерам, и даже сейчас готовился документ, который должен был подняться по служебной лестнице в DCI для передачи президенту.

STORM TRACK выглядел как большинство таких станций. Одна огромная антенная решетка, названная Elephant Cage из-за ее круглой конфигурации, как обнаруживала, так и локализовала сигналы, в то время как другие высокие штыревые антенны выполняли другие задачи. Станция прослушивания была наспех построена во время подготовки к DESERT STORM как средство сбора тактической разведки для союзных военных частей, а затем должна быть расширена для постоянного интереса к региону. Кувейтцы профинансировали родственную станцию PALM BOWL, за что были вознаграждены значительным «дублем».

«Это три», - сказал техник на последней станции, считывая со своего экрана. «Трое старших офицеров направляются на ипподром. Рано поиграть в пони, не так ли?

«Встреча?» - спросил его лейтенант. Это была военная база, и техник, пятнадцатилетний сержант, знал о своей работе немного больше, чем его новый начальник. По крайней мере, ученик был достаточно умен, чтобы задавать вопросы.

«Конечно, похоже, мэм».

"Почему там?"

«В центре города, а не в официальном здании. Если ты собираешься встретиться со своим любимым, ты ведь не делаешь этого дома, не так ли? " Экран изменился. «Хорошо, мы взломали еще одну. Там тоже командующий ВВС - наверное, был. Анализ трафика, похоже, показывает, что встреча прервалась около часа назад. Хотел бы я быстрее взломать их криптовалюту ... »

"Содержание?"

«Куда идти и когда, мэм, ничего особенного, ничего о том, ради чего они встречаются».

«Когда похороны, сержант?»

"Закат."

"ДА?" Райан поднял трубку. Вы могли в значительной степени сказать, насколько важным был звонок по освещенной линии. Это были Сигналы.

«Главный каноник, сэр. Мы получаем корм из Саудовской Аравии. Информационное сообщество сейчас пытается разобраться в этом. Они сказали мне дать вам понять.

"Спасибо." Райан положил трубку. «Знаете, было бы неплохо, если бы они приходили по очереди. Что-то происходит в Ираке, но они пока не знают, что именно », - сказал он своим гостям. «Думаю, мне нужно начать обращать внимание. Что-нибудь еще мне нужно сделать сейчас? "

«Наденьте защиту секретной службы на вице-президента Килти», - предложил Мартин. «В любом случае он имеет на это право по закону как бывший вице-президент - на шесть месяцев?» - спросил Прайс адвокат.

"Это правильно."

Мартин подумал об этом. «Вы что-нибудь обсуждали по этому поводу?»

"Нет, сэр."

«Жалко», - подумал Мартин.

14

КРОВЬ В ВОДЕ

ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ самолет Э. Д ФОЛИ был большим и уродливым, грузовым авианосцем Lockheed C-141B, известным в истребительном сообществе как «мусоровоз», в грузовом отсеке которого находился большой трейлер. История трейлера была интересной. Первоначально он был построен компанией Airstream как приемное сооружение для астронавтов Аполлона, хотя этот был резервным и никогда не использовался для этой цели. Он позволял высокопоставленным чиновникам путешествовать с домашними удобствами и использовался почти исключительно старшими офицерами разведки. Таким образом они могли путешествовать анонимно и с комфортом. Там было много звездолетов ВВС, и снаружи Фоули были похожи на всех остальных - большие, зеленые и уродливые.

Он приземлился в Эндрюсе незадолго до полудня после изнурительного полета почти семь тысяч миль, семнадцати часов и двух дозаправок в воздухе. Фоли путешествовал с командой из трех человек, двое из которых были офицерами безопасности и охраны, называемыми SPO. Возможность принимать душ улучшила настроение каждого, и их ночной сон не был прерван сигналами, которые начали поступать несколькими часами ранее. К тому времени, как грузовой лифт перестал катиться и двери открылись, он был освежен и проинформирован. Это происходило не так часто, чтобы ADDO сочло это чем-то, кроме чуда. Тем лучше, что его жена пришла и поприветствовала его поцелуем. Этого было достаточно, чтобы наземный экипаж ВВС задавался вопросом, что, черт возьми, все это такое. Экипаж слишком устал, чтобы заботиться о нем.

"Привет зайка."

«Нам действительно нужно однажды вместе лететь таким образом», - заметил ее муж, подмигивая ему. Затем он мгновенно переключил передачи. «Что говорят об Ираке?»

«Что-то происходит. По крайней мере девять, может быть, двадцать или около того старших офицеров собрались на тихое небольшое собрание. Мы не знаем, о чем, но это было не для того, чтобы выбрать меню для поминки ». Они сели в машину, и она передала папку. - Кстати, вы получаете повышение.

"Какие?" Голова Эда поднялась из пакета с документами.

«DCI. Мы переходим к плану «Синий», и Райан хочет, чтобы вы выступили с ним на холме. Я остаюсь DDO и могу управлять своим магазином так, как хочу, не так ли, дорогая? » Она мило улыбнулась. Затем она объяснила другую проблему дня.

У КЛАРКА был собственный офис в Лэнгли, и его трудовой стаж гарантировал ему вид на парковку и деревья за ее пределами, которые превосходили пространство без окон. У него даже был секретарь пула с четырьмя другими старшими полевыми офицерами. Во многих отношениях Лэнгли был для него чужой страной. Его официальная должность - офицер по обучению на ферме. Он приезжал в штаб-квартиру, чтобы представлять отчеты и получать информацию о новой работе, но ему здесь не нравилось. В любой штаб-квартире пахло. Дежурные за столом хотели, чтобы все было по-своему. Они не хотели отклонений. Они не заботились о сверхурочной работе и в результате пропускали любимые телешоу. Им не очень нравились сюрпризы и данные, которые заставляли их переосмысливать вещи. Они были бюрократическим хвостом в разведывательном агентстве, но в ЦРУ хвост стал настолько массивным, что он вилял собакой, даже не двигаясь с места. Это не было чем-то необычным, но когда дела шли плохо, его жизнь подвергалась риску в поле, и, если бы его когда-нибудь убили, он превратился бы в одну остаточную памятную записку, которую люди быстро подшили и забыли. кто делал оценки национальной разведки, зачастую основанные не на газетных статьях.

- Смотрите новости сегодня утром, мистер К.? - слегка спросил Чавес, входя в комнату.

«Я вошел в пять». Он поднял папку с напечатанным СИНИМ ПЛАНОМ. Поскольку он так ненавидел документы, когда он делал это, он работал с предельной интенсивностью, чтобы быстрее от них избавиться.

«Тогда включите телеканал CNN». Джон так и сделал, ожидая новостей, которые удивят его агентство. И это то, что он получил, но не совсем то, чего он ожидал.

«ДАМЫ И ГОСПОДА, Президент».

Он должен был быстро уйти публично. Все согласились с этим. Райан вошел в пресс-центр, остановился за трибуной и посмотрел на свои записи. Это было проще, чем смотреть на комнату, меньшую и более убогую, чем в большинстве частей здания, построенных на вершине бывшего плавательного бассейна. Всего было восемь рядов по шесть мест в каждом. Все, кого он видел по дороге, были полны.

«Спасибо, что пришли так рано», - сказал Джек как можно более расслабленным голосом.

«Недавние события в Ираке влияют на безопасность региона, который представляет жизненный интерес для Америки и ее союзников. Мы без сожаления отмечаем смерть президента Ирака. Как вы знаете, этот человек был ответственен за разжигание двух агрессивных войн, жестокое подавление курдского меньшинства в этой стране и отказ своим гражданам в самых основных правах человека.

«Ирак - это страна, которая должна процветать. Он обладает значительной долей мировых запасов нефти, респектабельной промышленной базой и значительным населением. Все, что отсутствует в этой стране, - это правительство, которое заботится о нуждах своих граждан. Мы надеемся, что уход бывшего лидера предоставит возможность именно для этого ». Джек оторвался от своих записей.

«Поэтому Америка протягивает Ираку руку дружбы. Мы надеемся, что появится возможность нормализовать отношения и раз и навсегда положить конец вражде между Ираком и его соседями по Персидскому заливу. Я поручил исполняющему обязанности государственного секретаря Скотту Адлеру установить контакт с правительством Ирака и предложить возможность встречи для обсуждения вопросов, представляющих взаимный интерес. В том случае, если новый режим желает заняться вопросом прав человека и провести свободные и справедливые выборы, Америка готова заняться вопросом отмены экономических санкций и скорейшего восстановления нормальных дипломатических отношений.

«Достаточно вражды. Неприлично, чтобы регион с такими природными богатствами становился местом разногласий, и Америка готова внести свой вклад в качестве честного посредника, чтобы помочь в установлении мира и стабильности вместе с нашими друзьями из стран Персидского залива. Мы ждем положительного ответа из Багдада, чтобы можно было установить первые контакты ». Президент Райан сложил газету.

«Это конец моего официального заявления. Любые вопросы?" Это заняло около микросекунды.

«Сэр, как вы знаете, сегодня утром, - крикнула сначала New York Times , - вице-президент Эдвард Килти заявил, что он президент, а вы - нет. Что ты скажешь по этому поводу? »

«Утверждение мистера Килти безосновательно и совершенно бесполезно», - холодно ответил Джек. "Следующий вопрос."

Отказавшись от игры, Райан был приговорен к ее игре. Никого в комнате его внешний вид нисколько не обманул. Заявление, которое он только что сделал, вполне могло быть сделано его пресс-секретарем или официальным представителем Госдепартамента. Вместо этого он был здесь перед светом, смотрел на собравшиеся лица и чувствовал себя скорее одиноким христианином в Колизее, полном львов. Что ж, для этого и была секретная служба.

«Продолжение - что, если он на самом деле не ушел в отставку?» раз настояли над криками других.

«Он сделал фактически уйти в отставку. В противном случае меня бы не назначили. Следовательно, ваш вопрос не имеет значения ».

«Но, сэр, что, если он говорит правду?»

«Он не такой». Райан вздохнул, как сказал ему Арни, а затем продолжил, говоря то, что сказал ему Арни. "Мистер. Килти подал в отставку по просьбе президента Дарлинга. Вы все знаете причину. Он находился под следствием ФБР по обвинению в сексуальных домогательствах, когда он был сенатором. Расследование велось по делу о сексуальном посягательстве, не говоря уже о том, - как тогда сказал Райан, - об изнасиловании одного из его помощников в Сенате. Его отставка была частью ... сделки, сделки о признании вины, я полагаю, чтобы избежать уголовного преследования ". В этот момент Райан остановился, несколько удивившись, увидев, что собравшиеся лица немного побледнели. Он только что бросил перчатку, и она с громким звуком упала на пол. Следующий был еще громче. «Вы знаете, кто такой президент. А теперь займемся делами страны? "

«Что ты с этим делаешь?» - спросила ABC.

«Вы имеете в виду Килти или Ирак?» - спросил Райан. Его тон указывал на то, каким должен быть предмет.

«Вопрос Килти, сэр».

«Я попросил ФБР проверить это. Я ожидаю, что они ответят мне позже сегодня. Помимо этого, у нас есть достаточно вещей, которые нужно сделать ».

«Продолжение - как насчет того, что вы сказали губернаторам в своей речи вчера вечером, и что сказал вице-президент Килти сегодня утром? Вы действительно хотите, чтобы неопытные люди…

"Да. Прежде всего, какие у нас есть люди, имеющие опыт работы в Конгрессе? Ответ: не очень много. У нас есть немногие выжившие, люди, которым посчастливилось побывать в ту ночь где-то еще. Помимо этого - что? Люди проиграли на последних выборах? Вы хотите их вернуть? Я хочу и думаю, что стране нужны люди, которые умеют что-то делать. Истина в том, что правительство по своей природе неэффективно. Мы не можем сделать его более эффективным, отбирая людей, которые всегда работали в правительстве. Идея отцов-основателей была предназначена для гражданских законодателей, а не для постоянного правящего класса. В этом я думаю, что согласен с намерениями авторов нашей Конституции. Следующий?"

«Но кто решит вопрос?» - спросила Los Angeles Times . Не было необходимости говорить, какой вопрос.

«Вопрос решен», - сказал ему Райан. «Спасибо, что пришли. Если вы меня извините, у меня сегодня много работы ». Он взял свое вступительное слово и пошел направо.

"Мистер. Райан! » Крик исходил от доброй дюжины голосов. Райан прошел в дверь и завернул за угол. Арни ждал.

«Неплохо при данных обстоятельствах».

«За исключением одного. Ни один из них не сказал: «Мистер. Президент ». ”

МУДИ принял звонок, на который потребовалось всего несколько секунд. С этими словами он пошел в изолятор. Снаружи он надел защитную одежду, тщательно проверяя герметичность пластиковой ткани. Костюм был изготовлен европейской компанией по образцу американской Racal. Толстый пластик был несочетаемого синего цвета, армированного кевларовым волокном. Сзади на перевязочном ремне висела вентиляционная установка. При этом в костюм закачивался отфильтрованный воздух с небольшим избыточным давлением, чтобы слеза не втягивала внутрь воздух окружающей среды. Неизвестно, передалась ли Эбола по воздуху или нет, и никто не хотел первым доказывать это. Он открыл дверь, чтобы войти внутрь. Сестра Мария Магдалина была там, прислушивалась к своей подруге, одетая точно так же. Оба слишком хорошо знали, что для пациентки означает видеть, как ее обслуживающий персонал одет таким образом, что так ясно выражается их страх перед тем, что она несет в себе.

«Добрый день, сестра», - сказал он, его руки в перчатках подняли карту с изножья кровати. Температура 41,4, несмотря на лед. Пульс учащенный, 115. Дыхание 24, неглубокое. Кровяное давление начало падать из-за внутреннего кровотечения. Пациент получил еще четыре единицы цельной крови - и, вероятно, потерял, по крайней мере, эту часть, большую часть ее внутренне. Химический состав ее крови начал сходить с ума. Морфин был настолько высоким, насколько он мог прописать, не рискуя дыхательной недостаточностью. Сестра Жан Батист была в полубессознательном состоянии - она должна была быть практически в коме от наркотиков, но боль была слишком сильной для этого.

Мария Магдалина просто посмотрела на него сквозь пластиковую маску, ее глаза превзошли печаль, превратившуюся в отчаяние, которое ее религия запрещала. Муди и она были свидетелями самых разных смертей: от малярии, рака и СПИДа. Но не было ничего более жестокого, чем это. Это произошло так быстро, что у пациента не было времени подготовиться, закалить разум, укрепить душу молитвой и верой. Это было похоже на дорожно-транспортное происшествие, шокирующее, но достаточно продолжительное, чтобы страдать - если в творении был дьявол, то это был его дар миру. Врач или нет, Моуди отбросил эту мысль. Даже дьявол нашел применение.

«Самолет уже в пути», - сказал он ей.

"Что случится?"

«Профессор Руссо предложил драматический метод лечения. Сделаем полную процедуру замещения крови. Сначала кровоснабжение полностью прекращается, а сосудистая система промывается насыщенным кислородом физиологическим раствором. Затем он предлагает полностью заменить кровоснабжение цельной кровью, в которой у него есть антитела к вирусу Эбола. Теоретически таким образом антитела будут атаковать вирус системно и одновременно ».

Монахиня подумала об этом. Это было не так радикально, как многие могли подумать. Полная замена кровоснабжения организма была процедурой, начатой еще в конце 1960-х годов и использовавшейся при лечении менингита на поздних стадиях. Это не было обычным лечением. Потребовался аппарат искусственного кровообращения. Но это был ее друг, и она уже давно перестала думать о других пациентах и практичности.

В этот момент глаза Жана Батиста широко распахнулись. Они смотрели в никуда, рассеянно, и сама расслабленность лица говорила о ее агонии. Возможно, она даже не была в сознании. Просто глаза не могли оставаться закрытыми от сильной боли. Моуди посмотрел на капельницу с морфием. Если бы боль была единственным соображением, он мог бы усилить ее и пойти на риск убить пациента во имя милосердия. Но он не мог этого сделать. Он должен был спасти ее живой, и хотя ее судьба могла быть жестокой, он не выбрал ее для нее.

«Я должна поехать с ней», - тихо сказала Мария Магдалина.

Муди покачал головой. «Я не могу этого допустить».

«Это правило нашего порядка. Я не могу позволить ей путешествовать без сопровождения одного из нас ».

«Есть опасность, сестра. Перемещение ее - риск. В самолете мы будем дышать рециркуляционным воздухом. Нет необходимости подвергать вас риску. Здесь не ставится под сомнение ее добродетель ». И одной смерти для его целей было вполне достаточно.

"У меня нет выбора."

Моуди кивнул. Он ведь тоже не выбрал ее судьбу, не так ли? "Как хочешь."

САМОЛЕТ ПРИСАДЕЛЕН в международном аэропорту Джомо Кеньятта в десяти милях от Найроби и зарулил до грузового терминала. Это был старый 707-й, когда-то входивший в личный флот шаха, внутреннее убранство которого давно вырвано, открыв металлическую палубу. Грузовики ждали. Первый из них попятился к задней двери, расположенной с правой стороны, которая открылась через минуту после того, как противооткатные упоры зафиксировали колеса на пандусе.

Было сто пятьдесят клеток, в каждой по африканской зеленой обезьяне. Все чернокожие рабочие были в защитных перчатках. Обезьяны, словно предчувствуя свою судьбу, были в злобном настроении, используя любую возможность кусать и царапать дрессировщиков. Они визжали, мочились и испражнялись, но безуспешно.

Внутри экипаж наблюдал, соблюдая дистанцию. Они не хотели участвовать в передаче. Эти шумные, маленькие, противные маленькие существа, возможно, не были названы Кораном нечистыми, но они явно были достаточно неприятными, и после того, как эта работа была закончена, они должны были тщательно вымыть и продезинфицировать самолет. Перевод занял полчаса. Клетки были сложены штабелями и закреплены на месте, и грузчики уехали, заплатили наличными и были довольны выполненной работой, а их грузовик был заменен топливозаправщиком с низкой посадкой.

«Отлично», - сказал покупатель дилеру.

"Нам повезло. У друга был готов большой запас, и его покупатель медленно получал деньги. В связи с этим ..."

«Да, лишние десять процентов?»

«Этого будет достаточно», - сказал дилер.

«С удовольствием. Завтра утром вы получите дополнительную проверку. Или вы предпочитаете наличные? "

Оба мужчины повернулись, когда 707-й заглушил двигатели. Через несколько минут он взлетит, и этим рейсом будет короткий перелет до Энтеббе, Уганда.

«Мне НЕ НРАВИТСЯ этот запах», - сказал Берт Васко, возвращая папку.

«Объясни», - скомандовала Мэри Пэт.

«Я родился на Кубе. Однажды мой папа рассказал мне о ночи, когда вырубился Батиста. Старшие генералы устроили небольшое собрание и начали быстро и тихо садиться в самолеты туда, где находились их банковские счета, и оставили всех остальных держать сумки ». Васко был одним из сотрудников Госдепартамента, которым нравилось работать с ЦРУ, вероятно, в результате его кубинского происхождения. Он понимал, что дипломатия и интеллект работают лучше, работая вместе. Не все в Foggy Bottom согласились. Это была их проблема. Их никогда не изгоняли с родины.

«Вы думаете, что здесь происходит?» - спросила Мэри Пэт, опередив Эда на полсекунды.

«Это утренняя очередь с того места, где я сижу».

«Вы чувствуете себя достаточно уверенно, чтобы сказать это президенту?» - спросил Эд Фоули.

"Который из?" - спросил Васко. «Вы должны услышать, что они говорят в офисе. ФБР только что заняло седьмой этаж. Это немного пошатнуло. Во всяком случае да. Это всего лишь предположение, но хорошее предположение. Нам нужно знать, кто, если кто, с ними разговаривал. На земле никого, а?

Фоли оба посмотрели вниз, что и ответило на вопрос.

"МИСТЕР. ЗАЯВЛЕНИЯ РАЙАНА показывают, что он усвоил убогую часть политики быстрее, чем правильную, - сказал Килти голосом скорее обиженным, чем сердитым. «Я искренне ожидал от него лучшего».

«Итак, вы отрицаете обвинения?» - спросила ABC.

"Конечно, я делаю. Не секрет, что у меня когда-то была проблема с алкоголем, но я ее преодолела. И не секрет, что мое личное поведение временами вызывало сомнения, но я изменил это тоже с помощью моей церкви и любви моей жены », - добавил он, сжимая ее руку, пока она смотрела с мягким состраданием. и надежная поддержка. «Это действительно не имеет ничего общего с проблемой. Мы должны поставить интересы нашей страны на первое место. Здесь нет места личной неприязни, Сэм. Мы должны подняться над этим ».

- Ублюдок, - выдохнул Райан.

«Это будет неприятно», - сказал ван Дамм.

«Как он может победить, Арни?»

"Зависит от. Я не уверен, в какую игру он играет ».

«… Тоже могу сказать что-то о мистере Райане, но это не то, что нам нужно делать сейчас. Стране нужна стабильность, а не раздор. Американский народ ищет лидеров - опытных, закаленных лидеров ».

«Арни, сколько у этого…»

«Я помню, как он трахал змею, если кто-то держал ее прямо за него. Джек, мы не можем думать о таких вещах. Помните, что сказал Аллен Друри: это город, в котором мы имеем дело с людьми не такими, какие они есть, а такими, какими они считаются. Прессе нравится Эд, всегда нравился. Он им нравится. Им нравится его семья. Им нравится его общественное сознание ...

«Моя задница!» - чуть не крикнул Райан.

«Вы слушайте меня прямо сейчас. Вы хотите быть президентом? Вам не разрешено иметь гнев. Держись за эту мысль, Джек. Когда президент выходит из себя, люди умирают. Вы видели, как это происходит, и люди хотят знать, что вы всегда спокойны, хладнокровны и собранны, понимаете ? »

Райан сглотнул и кивнул. Очень часто это было хорошо , чтобы рассердиться, и президенты были разрешены. Но нужно было знать, когда, и этот урок еще не усвоен. «Так что ты мне говоришь?»

«Вы есть президент. Действуй так. Делай свою работу. Посмотрите президентский. То, что вы сказали на пресс-конференции, было нормальным. Утверждение Килти безосновательно. ФБР проверит его заявление, но оно не имеет значения. Вы дали клятву, вы здесь живете, вот и все. Сделайте его неуместным, и он уйдет. Сосредоточьтесь на этом, и вы придадите ему легитимность ».

«А СМИ?»

«Дайте им шанс, и они все сделают правильно».

«ЛЕТЯЕТСЯ ДОМОЙ СЕГОДНЯ, Ральф?»

Август Лоренц и Ральф Форстер были взрослыми и имели профессию. Оба мужчины начали свою медицинскую карьеру в армии США: один хирург, другой терапевт. Назначенные в Командование военной помощи Вьетнама (MAC-V) во времена президента Кеннеди, задолго до того, как война разразилась, оба человека одновременно обнаружили в реальном мире вещи, которые они изучали и игнорировали. в Принципах внутренней медицины. В отдаленных уголках мира были болезни, которые убивали людей. Выросшие в городах Америки, они были достаточно взрослыми, чтобы помнить победу над пневмонией, туберкулезом и полиомиелитом. Как и большинство людей их поколения, они думали, что инфекционные болезни - побежденный враг. В джунглях относительно мирного Вьетнама они узнали разные вещи, иногда видя, как здоровые, подтянутые молодые люди, американские и вьетнамские солдаты умирают на их глазах от насекомых, о которых они никогда не узнавали и с которыми они не могли бороться. Этого не должно было быть, они оба решили однажды ночью в баре Caravelle, и, как идеалисты и ученые, которыми они были, оба вернулись в школу и начали заново изучать свою профессию, и в этом процессе начался еще один процесс, который не закончится в их жизни. Форстер оказался в больнице Джона Хопкинса, Лоренц в Атланте, возглавлял отделение специальных патогенов Центров по контролю за заболеваниями. По пути они пролетели больше миль, чем некоторые капитаны авиакомпаний, и в более экзотические места, чем любой фотограф National Geographic, почти всегда в погоне за чем-то слишком маленьким, чтобы увидеть, и слишком смертоносным, чтобы игнорировать.

«Я лучше, пока новый ребенок не возьмет на себя мой отдел».

Кандидат в Нобелевскую премию усмехнулся. «Алекс очень хорош. Я рад, что он уволился из армии. Мы вместе порыбачили в Бразилии, когда у них был ... »В горячей лаборатории техник сделал последнюю настройку электронного микроскопа. «Вот, - сказал Лоренц. «Это наш друг».

Некоторые называли его Пастушьим посохом. Лоренц думал, что это больше похоже на анкх, но это тоже было неправильно. В любом случае это было не красиво. Для обоих мужчин это было воплощением зла. Вертикальная изогнутая цепь была названа РНК, рибонуклеиновой кислотой. Он содержал генетический код вируса. Наверху был ряд свернутых белковых структур, функция которых еще не была понятна, но которые, вероятно, как думали оба, определяли, как действует болезнь. Наверное. Они не знали, несмотря на двадцать лет интенсивного обучения.

Проклятое существо даже не было живым, но оно все равно убило. У настоящего живого организма есть и РНК, и ДНК, а у вируса - только одно или другое. Каким-то образом он жил в спящем состоянии, пока не соприкоснулся с живой клеткой. Оказавшись там, он пришел к смертоносной жизни, как какой-то инопланетный монстр, ожидающий своего шанса, способный жить, расти и воспроизводиться только с помощью чего-то еще, что он уничтожит и от которого он попытается сбежать, а затем найти другую жертву.

Эбола была элегантно простой и микроскопически крошечной. Сотня тысяч из них, выстроенных в линию, едва ли уместились бы на линейке и на дюйм. Теоретически можно убивать и расти, мигрировать и снова убивать. И снова. И снова.

Коллективная память медицины была не такой большой, как хотелось бы любому врачу. В 1918 году «испанский грипп», вероятно, разновидность пневмонии, охватил земной шар за девять месяцев, убив по меньшей мере двадцать миллионов человек - возможно, довольно много - и некоторых так быстро, что были жертвы, которые заснули здоровыми. и не смог проснуться на следующий день. Но хотя симптомы болезни были полностью задокументированы, состояние медицинской науки еще не продвинулось к пониманию самой болезни, в результате чего никто не знал, о чем на самом деле была эта вспышка - до такой степени, что в 1970-х годах предполагаемые жертвы, похороненные в вечной мерзлоте на Аляске, были эксгумированы в надежде найти образцы организма для изучения; хорошая идея, которая не сработала. Для медицинского сообщества эта болезнь была в значительной степени забыта, и большинство полагало, что в случае ее повторного появления она будет побеждена современными методами лечения.

Специалисты-инфекционисты не были так уверены. Эта болезнь, как СПИД, как Эбола, вероятно, была вирусом, и успех медицины в борьбе с вирусными заболеваниями был именно таким:

Нуль.

Вирусные заболевания можно предотвратить с помощью вакцин, но после заражения иммунная система пациента либо выигрывает, либо проигрывает, а лучшие врачи ждут и наблюдают. Врачи, как и в любой другой профессии, часто предпочитали игнорировать то, чего не видели и не понимали. Это было единственным объяснением необъяснимо медленного признания медицинским сообществом СПИДа и его летальных последствий. СПИД был еще одним экзотическим патогеном, который изучали Лоренц и Форстер, и еще одним подарком джунглей Африки.

«Гас, иногда я думаю, сможем ли мы когда-нибудь разгадать этих ублюдков».

«Рано или поздно, Ральф». Лоренц попятился от микроскопа - на самом деле это был компьютерный монитор - и пожелал, чтобы он курил свою трубку, тиски, которые он действительно не хотел ломать, хотя работа в правительственном здании затрудняла ему удовольствие. «Ему лучше с трубкой», - сказал себе Гас. Оба мужчины уставились на экран, глядя на белковые структуры завитков. «Это от ребенка».

Они пошли по стопам горстки гигантов. Лоренц написал статью о Уолтере Риде и Уильяме Горгасе, двух армейских врачах, победивших Желтую лихорадку, сочетая систематические исследования и безжалостное применение того, что они узнали. Но обучение в этом бизнесе давалось так медленно и так дорого.

«Поставь второй, Кенни».

«Да, доктор», - ответил интерком. Мгновение спустя рядом с первым появилось второе изображение.

- Ага, - сказал Форстер. «Выглядит почти так же».

«Это от медсестры. Смотри." Лоренц нажал кнопку на телефоне. «Хорошо, Кенни, теперь бери компьютер». Перед их глазами возник компьютерный образ обоих примеров. Компьютер повернул один, чтобы он совпал с другим, а затем наложил их. Они точно совпали.

«По крайней мере, он не мутировал».

«У меня не было особых шансов. Два пациента. Они проделали хорошую работу по изоляции. Может нам повезло. Родители малыша прошли обследование. Они кажутся чистыми, по крайней мере, так гласит телекс. Больше ничего из его района. Команда ВОЗ осматривает окрестности. Обычные, обезьяны, летучие мыши, жуки. Пока ничего. Может быть просто аномалия ». Это была такая же надежда, как и приговор.

«Я собираюсь немного поиграть с этим. Я заказал обезьянок. Я хочу вырастить этот, поместить его в несколько клеток, а затем, Ральф, я собираюсь исследовать, что он делает, каждую минуту. Возьмите инфицированные клетки и каждую минуту извлекайте образец, нарежьте его, сожгите УФ-излучением, заморозьте в жидком азоте и поместите под микроскоп. Я хочу посмотреть, как действует вирусная РНК. Здесь проблема с последовательностью ... не могу точно сказать, о чем я думаю. Эта мысль как бы таится во мне. Проклятие." Гас открыл ящик стола, вытащил трубку и зажег ее кухонной спичкой. В конце концов, это был его кабинет, и он действительно думал лучше с трубкой во рту. В поле он сказал, что дым отгоняет насекомых, к тому же он не вдыхал. Из вежливости он приоткрыл окно.

Идея, для которой он только что получил финансирование, была более сложной, чем его краткое выражение, и оба мужчины это знали. Эту же экспериментальную процедуру нужно было бы повторить тысячу или более раз, чтобы получить правильное представление о том, как происходил процесс, и это были только исходные данные. Каждый образец должен быть исследован и нанесен на карту. На это могли уйти годы, но если бы Лоренц был прав, то в конце концов, впервые, это был бы план того, что делает вирус, как его цепь РНК влияет на живую клетку.

«Мы играем с похожей идеей в Балтиморе».

"Ой?"

«Часть проекта генома. Мы пытаемся читать сложные взаимодействия. Процесс - как этот маленький ублюдок атакует клетки на молекулярном уровне. Как Эбола размножается без должной функции редактирования в геноме. Там есть чему поучиться. Но сложность вопроса убийственная. Мы должны выяснить, какие вопросы задать, прежде чем мы сможем начать искать ответы. А затем нам понадобится компьютерный гений, чтобы указать машине, как ее анализировать ».

Брови Лоренца приподнялись. "Как далеко вы продвинулись?"

Форстер пожал плечами. «Мел на доске».

«Что ж, когда я получу своих обезьян, я дам вам знать, что мы здесь разрабатываем. По крайней мере, образцы тканей должны пролить немного света ».

ПОХОРОНЫ БЫЛИ эпичны, тысячи готовились к этому, они вопили о своей верности мертвому человеку и скрывали свои настоящие мысли; можно было почти почувствовать, как они смотрят по сторонам и гадают, что будет дальше. Там был лафет, солдаты с перевернутыми винтовками, лошади без всадников, марширующие солдаты - все это было снято иракским телеканалом STORM TRACK и передано на Вашингтон.

«Я бы хотел, чтобы мы видели больше лиц», - тихо сказал Васко.

«Ага», - согласился президент. Райан не улыбнулся, но хотел. Он никогда не перестанет быть офицером разведки. Джек был в этом уверен. Он хотел, чтобы данные были свежими, а не обработанными и не предоставленными ему другими. В этом случае он должен был посмотреть его вживую, с его цветными комментаторами.

В Америке поколением раньше это назвали бы хэппенингом. Люди появлялись и разыгрывали, потому что это было ожидаемо. Буквальное море людей заполнило площадь - у нее было название, но, похоже, никто не знал его - и даже те, кто не мог видеть ... о, новая камера дала ответ на вопрос. По телевизору с большим экраном всем показывали, что происходит. Джек подумал, не сделают ли они мгновенный повтор. Райан заметил, что за лафетом шли две шеренги генералов, не отставая от них.

«Как вы думаете, как далеко они пойдут?»

«Трудно сказать, господин президент».

«Это Берт, верно?» - спросил президент.

"Да сэр."

«Берт, я могу позвонить одному из своих НИО и сказать, что он не знает».

Васко моргнул, как и ожидалось. Затем он решил, что, черт возьми? «Восемь из десяти, они выходят из строя».

«Это ставки на ставки. Скажи мне почему."

«Ираку не на что опереться. Вы не можете управлять диктатурой по комитету, по крайней мере, ненадолго. Ни у одного из этих людей нет оснований для самостоятельного владения камнями. Если они останутся на месте, а правительство сменится, это не изменится для них. Они закончат, как генеральный штаб шаха, спиной к стене, глядя на ружья. Может, они и попытаются с этим побороться, но я в этом сомневаюсь. У них, должно быть, где-то засалили деньги. Пить дайкири на пляже может быть не так весело, как быть генералом, но это лучше, чем смотреть на цветы не с той стороны. У них тоже есть семьи, о которых нужно беспокоиться ».

«Значит, мы должны спланировать совершенно новый режим в Ираке?» - спросил Джек.

Васко кивнул. "Да сэр."

«Иран?»

«Я бы не стал ставить против этого, - ответил Васко, - но у нас просто нет достаточной информации, чтобы делать какие-либо прогнозы. Хотел бы я рассказать вам больше, сэр, но вы не платите мне за размышления.

«На данный момент этого достаточно». На самом деле это не так, но Васко отдал Райану все, что у него было. «Мы ничего не можем сделать, не так ли?» Этот был для Фоли.

«Не совсем», - ответил Эд. «Я полагаю, мы могли бы кого-нибудь найти там, возможно, доставить кого-нибудь из наших людей из Королевства, но тогда проблема в том, кого он пытается встретить? У нас нет возможности узнать, кто там командует ».

«Если кто-нибудь», - добавила Мэри Пэт, глядя на марширующих мужчин. Никто из них не взял на себя инициативу.

"Что ты имеешь в виду?" - спросил покупатель.

«Вы не заплатили мне вовремя», - с отрыжкой объяснил торговец после того, как допил свое первое пиво. «У меня был другой покупатель».

«Я опоздал всего на два дня», - возразил покупатель. «Возникла административная проблема с переводом средств».

«Теперь у тебя есть деньги?»

"Да!"

«Тогда я найду тебе обезьян». Дилер поднял руку, щелкнул пальцами и привлек внимание бармена. Английский плантатор не мог бы сделать это лучше в том же баре пятьдесят лет назад. «Это не все , что трудно, вы знаете. Неделя? Меньше?"

«Но CDC хочет их сразу. Самолет уже в пути ».

"Я сделаю все возможное. Пожалуйста, объясните своему клиенту, что если он хочет получить свою партию вовремя, то он также должен вовремя оплачивать свои счета. Спасибо, - добавил он мальчику из бара. «Еще один для моего друга, пожалуйста». Он мог себе это позволить, учитывая только что принятую плату.

"Сколько?"

"Я говорил тебе. Неделя. Возможно, меньше ». Почему этот парень был так взволнован за несколько дней?

У покупателя не было выбора, по крайней мере, в Кении. Он решил выпить пива и поговорить о другом. Затем он позвонил в Танзанию. В конце концов, африканские зеленые обезьяны были «в изобилии» по всей Африке. «Не то чтобы чего-то не хватало, - сказал он себе. Два часа спустя он узнал кое-что другое. Там был дефицит, хотя это будет продолжаться всего несколько дней, до тех пор , как он принял для ловцов , чтобы найти несколько больше войск длиннохвостых вредителей.

ВАСКО занимался переводом в дополнение к своим комментаторским обязанностям. «'Наш мудрый и любимый лидер, который столько дал нашей стране ...'»

«Как контроль над народонаселением на собственном горьком опыте», - фыркнул Эд Фоули.

Солдаты, все гвардейцы, перенесли гроб в подготовленную гробницу, и с этим два десятилетия иракской истории вошли в книги. «Скорее всего, папка с вкладными листами», - подумал Райан. Большой вопрос был в том, кто напишет следующую главу?

15

ПОСТАВКИ

S O? » - спросил ПРЕЗИДЕНТ РАЙАН, отпустив последнюю группу гостей.

«Письмо, если оно вообще было, пропало, сэр», - ответил инспектор О'Дей. «Самая важная информация, полученная на данный момент, заключается в том, что секретарь Хэнсон не был так скрупулезен в своих процедурах защиты документов. Это исходит от начальника государственной безопасности. Он говорит, что несколько раз консультировал секретаря. Люди, которых я взял вместе со мной, опрашивают разных людей, чтобы определить, кто входил в офис и выходил из него. Это будет продолжаться оттуда ».

«Кто им управляет?» Райан вспомнил, что Хэнсон, каким бы хорошим дипломатом он ни был, никогда никого не слушал так хорошо.

"Мистер. Мюррей поручил OPR продолжить расследование независимо от его офиса. Это означает, что меня тоже нет, потому что в прошлом я уже сообщал вам напрямую. Это будет мое последнее прямое участие в этом деле ».

«Строго по книге?»

"Мистер. Президент, так и должно быть, - кивнул инспектор. «Дополнительную помощь им окажет Юрисконсульт. Это агенты с юридическим образованием, которые действуют как внутренние юридические гончие. Они хорошие солдаты. О'Дей на мгновение задумался. «Кто бывал в офисе вице-президента и выходил из него?»

"Здесь, ты имеешь в виду?"

"Да сэр."

Андреа Прайс ответила на этот вопрос: «В последнее время никого. Он не использовался с тех пор, как он уехал. Его секретарь пошел с ним и ...

«Вы можете попросить кого-нибудь проверить пишущую машинку. Если он использует ленту с углеродной лентой ...

"Верно!" Она почти переехала прямо из Овального кабинета. "Ждать. Пусть ваши люди ...

«Я позвоню», - заверил ее О'Дей. «Простите, господин президент. Я должен был подумать об этом раньше. Пожалуйста, опечатайте офис для нас? »

«Готово», - заверил его Прайс.

ШУМ БЫЛ невыносимым. Обезьяны были социальными животными, которые обычно жили «стаями» до восьмидесяти особей, которые населяли в основном опушки леса на краю широких саванн, и им было легче спуститься с деревьев и совершить набеги на окрестные открытые земли в поисках пищи. За последние сто лет они научились совершать набеги на фермы, что было проще и безопаснее, чем то, что Природа запрограммировала в их поведение, потому что люди, которые управляли фермами, обычно контролировали хищников, поедающих обезьян. Африканская зелень была лакомым кусочком для леопарда или гиены, но и теленок тоже, и фермерам приходилось их защищать. Результатом стал любопытный экологический хаос. Чтобы защитить домашний скот, фермеры, законно или нет, уничтожили хищников. Это позволило популяции обезьян быстро увеличиваться, и голодная африканская зелень затем атакует зерновые и другие культуры, которые кормили как фермеров, так и их домашний скот. В качестве осложнения обезьяны также поедали насекомых, которые также охотились на посевы, что привело местных экологов к предположению, что уничтожение обезьян вредно для экологии. Для фермеров это было намного проще. Если он съел их скот, его убили. Если он съел их урожай, его тоже убили. Жуки могли быть недостаточно большими, чтобы их было видно, но обезьяны были, и поэтому немногие фермеры возражали, когда появлялись звероловы.

Из семейства церкопитеков африканский зеленый имеет желтые усы и золотисто-зеленую спинку. Он может дожить до тридцати лет - скорее в комфортном неволе, чем в дикой природе, кишащей хищниками - и ведет активную социальную жизнь. Войска состоят из женских семей, а самцы обезьян присоединяются к отрядам индивидуально на периоды от нескольких недель или месяцев до того, как двинуться дальше. Обилие самок в брачный период позволяет нескольким самцам совместно наслаждаться ситуацией, но этого не произошло с самолетом. Скорее клетки были сложены штабелями, как грузовик с курятниками по дороге на рынок. Некоторые самки были в сезон, но были совершенно недоступны, что расстраивало потенциальных женихов. Самцы, стоявшие рядом с клетками других самцов, шипели, царапали и плевали в своих не желающих соседей, тем более несчастные, что их похитители не заметили того простого факта, что клетки одинакового размера использовались для заключения в тюрьму обезьян разного размера - африканского самца. зеленый полностью вдвое больше самки - и самцов, которые ощущают судороги, чуют этот самый долгожданный из естественных сигналов, так близко и все же так далеко. В дополнение к незнакомым запахам самолетов и отсутствию еды и воды, скопление людей вызвало не что иное, как обезьяньи бунты, и, поскольку проблему нельзя было решить с помощью боя, все это привело к коллективному крику ярости сотен людей. который намного превосходил звук двигателей JT-8, двигавших самолет на восток над Индийским океаном.

Впереди летный экипаж плотно закрыл дверь кабины, а наушники плотно зажали уши. Это ослабило звук, но не зловонный запах, который рециркуляционная система самолета передавала назад и вперед, вызывая еще большую ярость груза и вызывая тошноту у экипажа.

Пилот, обычно красноречивый человек со своими оскорблениями, исчерпал свои проклятия и устал умолять Аллаха стереть этих ужасных маленьких существ с лица земли. Возможно, в зоопарке он указал бы на длиннохвостых существ, а его сыновья-близнецы улыбнулись бы и, возможно, бросили бы немного арахиса своим забавным пленникам. Больше не надо. Когда его терпимость исчезла, пилот потянулся к аварийной кислородной маске и включил подачу, желая затем открыть грузовые двери, сбросить давление в самолете и, таким образом, одновременно потушить обезьян и выпустить ужасный запах. Ему было бы лучше, если бы он знал то, что знали обезьяны. С ними творится что-то злое.

БАДРАЙН ВСТРЕТИЛ ИХ снова в бункере связи. Это не давало ему чувства защищенности, которое могло быть у всего сплошного бетона. Единственная причина, по которой она все еще стояла, заключалась в том, что она была скрыта под фальшивкой промышленного здания - фактически переплетной мастерской, которая на самом деле выпустила несколько книг. Этот и еще несколько человек пережили войну с Америкой только потому, что американская разведка была ошибочной. Две «умные бомбы» обстреляли здание прямо через дорогу. Вы все еще могли видеть кратер там, где американцы думали, что это сооружение. «В этом был урок», - подумал Бадрейн, все еще ожидая. Вы действительно должны были это увидеть, чтобы в это поверить. Это не одно и то же - смотреть на экран телевизора или слышать об этом. Над его головой было пять метров арматурного бетона. Пять метров. Он был прочным, построен под наблюдением хорошо оплачиваемых немецких инженеров. Вы все еще могли видеть отпечаток фанерных листов, которые удерживали мокрый бетон на месте. Ни единой трещины - и все же единственная причина, по которой это место все еще стояло, заключалась в том, что американцы бомбили не ту сторону улицы. Такова была мощь современного оружия, и хотя Али Бадрайн существовал в мире оружия и борьбы всю свою жизнь, он впервые полностью осознал этот факт.

Они были хорошими хозяевами. За ним ухаживал полный полковник. Два сержанта принесли закуски и напитки. Он смотрел похороны по телевизору. Это было так же предсказуемо, как одна из программ американской полиции, накрывшей мир. Вы всегда знали, чем это закончится. Иракцы, как и большинство жителей региона, были страстной расой, особенно когда их собирали в большом количестве и поощряли издавать надлежащий шум. Их легко вести и легко перемещать, и Бадрейн знал, что не всегда имеет значение, кем. Кроме того, насколько это было подлинным? Информаторы все еще были там, чтобы отметить, кто не радовался и не горевал. Аппарат безопасности, который подвел мертвого президента, все еще работал, и все это знали. И так мало эмоций, которые так свободно текли на экране и по широким площадям, были настоящими. Он усмехнулся про себя. «Как женщина», - сказал себе Бадрейн, симулируя момент высочайшего удовольствия. Вопрос был в том, заметят ли мужчины, которые так часто получают удовольствие, не придавая ему особого значения?

Они прибыли поодиночке, чтобы пара или небольшая группа не путешествовали вместе и обсуждали то, что все собрание должно было услышать как одно целое. Был открыт прекрасный деревянный шкаф, в котором были обнаружены бутылки и стаканы, и были нарушены законы ислама. Бадрейн не возражал. У него был стакан водки, который он попробовал двадцать лет назад в Москве, тогда столице страны, ныне исчезнувшей.

Они были на удивление тихими для таких влиятельных мужчин, тем более для людей, пришедших на поминки человека, которого они никогда не любили. Они потягивали напитки - в основном виски - и снова в основном смотрели друг на друга. По все еще включенному телевизору местная радиостанция воспроизводила похоронную процессию, диктор превозносил выдающуюся добродетель павшего вождя. Генералы смотрели и слушали, но на их лицах было выражение не печали, а страха. Их мир подошел к концу. Их не тронули ни крики горожан, ни слова обозревателя новостей. Все они знали лучше.

Прибыл последний из них. Он был начальником разведки, который встретился с Бадрейном ранее в тот же день, только что заглянув в его штаб. Остальные посмотрели на него, и он ответил без необходимости слышать вопрос.

«Все тихо, друзья мои».

Теперь. Это краткое наблюдение тоже не нужно было произносить.

Бадрайн мог бы говорить, но не стал. Его голос был красноречивым. За эти годы ему пришлось мотивировать множество людей, и он знал, как это сделать, но это было время, когда молчание было самым сильным заявлением из всех. Он просто смотрел на них и ждал, зная, что его глаза говорят гораздо громче, чем любой другой голос.

«Мне это не нравится», - сказал наконец один из них. Ни одно лицо не изменилось. Вряд ли удивительно. Никому из них это не понравилось. Тот, кто говорил, просто подтвердил то, что все думали, и показал себя при этом самым слабым в группе.

«Откуда мы знаем, что можем доверять твоему хозяину?» - спросил начальник гвардии.

«Он дает вам слово во имя Бога», - ответил Бадрайн, ставя стакан. «Если хотите, делегация из вашего числа может прилететь к нему. В таком случае я останусь здесь в качестве заложника. Но если вы этого хотите, это нужно сделать быстро ».

Все они это тоже знали. То, чего они боялись, могло произойти как до их возможного отъезда, так и после. Последовал еще один период молчания. Теперь они почти не прихлебывали свои напитки. Бадрайн мог читать по их лицам. Все они хотели, чтобы кто-то еще выступил, и тогда эта позиция могла быть согласована или оспорена, и в процессе группа достигла коллективной позиции, которую, вероятно, придерживались бы все, хотя могла быть фракция из двух или трех человек, которые рассмотрите альтернативный образ действий. Это зависело от того, кто из них ставил свою жизнь на весы и пытался сопоставить ее с неизвестным будущим. Он тщетно ждал, кто это сделает. Наконец, один из них заговорил.

«Я поздно вышла замуж», - сказал начальник ВВС. Его двадцать и тридцать были жизнью летчика-истребителя на земле, если не совсем в воздухе. «У меня есть маленькие дети». Он остановился и огляделся. «Я думаю, мы все знаем возможный - вероятный - результат для наших семей, если дела ... пойдут плохо». «Это был достойный гамбит, - подумал Бадрейн. Они не могли быть трусливыми. В конце концов, они были солдатами.

Обещание Дарьи во имя Бога не было для них слишком убедительным. Прошло очень много времени с тех пор, как кто-либо из них посещал мечеть с какой-либо целью, кроме того, чтобы сфотографироваться там во время симулированных религиозных обрядов, и хотя для их врага это было совсем иначе, вера в чужую религию начинается в собственном сердце.

«Я полагаю, что здесь речь не идет о финансах», - сказал Бадрайн, чтобы убедиться, что это не так, и чтобы они сами рассмотрели этот вариант. Несколько голов повернулись с взглядами, близкими к веселью, и на вопрос был дан ответ. Хотя официальные иракские счета были давно заморожены, были и другие подобные счета, которых не было. В конце концов, национальность банковского счета взаимозаменяема, тем более что размер счета. Бадрейн подумал, что у каждого из этих людей есть личный доступ к девяти цифрам какой-нибудь твердой валюты, вероятно, долларов или фунтов, и сейчас не время беспокоиться о том, чьи это должны были быть деньги.

Следующий вопрос был: куда они могли пойти и как добраться туда безопасно? Бадрайн видел это по их лицам, но в данный момент ничего не мог сделать. Ирония ситуации, которую мог оценить только он, заключалась в том, что враг, которого они боялись и чьему слову они не доверяли, не желал ничего, кроме как развеять свой страх и сдержать свое слово. Но Али знал, что он необычайно терпеливый человек. Иначе его бы здесь вообще не было.

"ВЫ ВОВРЕМЕННО?"

«Ситуация почти идеальная», - объяснил ему посетитель Дарья.

Даже для религиозного человека, который верил в волю Бога, стечение событий было слишком хорошим, чтобы быть правдой, и тем не менее это было или казалось так.

"А также?"

«И мы идем по плану».

"Превосходно." Это было не так. Дарьяи предпочел бы разбираться с каждой по очереди, чтобы лучше сосредоточить свой грозный интеллект на трех развивающихся ситуациях по очереди, но это не всегда было возможно, и, возможно, это был знак. В любом случае выбора у него не было. Как странно, что он чувствует себя пойманным в ловушку событий, возникших в результате планов, которые он сам инициировал.

САМАЯ ТРУДНАЯ ЧАСТЬ имела дело с его коллегами из Всемирной организации здравоохранения. Это было возможно только потому, что пока новости были хорошими. Бенедикт Мкуса, «индексный пациент» или «нулевой пациент», в зависимости от любимой терминологии, был мертв, а его тело было уничтожено. Команда из пятнадцати человек обыскала окрестности семьи и пока ничего не нашла. Критический период еще не закончился - у Заира Эбола был нормальный инкубационный период от четырех до десяти дней, хотя были крайние случаи от двух до девятнадцати, но единственный другой случай был у него на глазах. Оказалось, что Мкуса был начинающим натуралистом, проводившим большую часть своего свободного времени в кустах, и теперь в тропическом лесу появилась поисковая группа, ловящая грызунов, летучих мышей и обезьян, чтобы сделать еще одну попытку обнаружить «хозяина». , »Или носитель смертельного вируса. Но больше всего они надеялись, что хоть раз удача им улыбнулась. Индексный пациент поступил прямо в больницу из-за своего семейного положения. Его родители, образованные и состоятельные, позволили медицинским работникам лечить мальчика вместо того, чтобы делать это сами, и в этом они, вероятно, спасли свои жизни, хотя даже сейчас они дожидались инкубационного периода с ужасом. это превзошло даже их горе из-за потери сына. Каждый день у них брали кровь для стандартных тестов на ИФА и антигены, но эти тесты могли вводить в заблуждение, как глупо сказал им какой-то нечувствительный медик. Тем не менее, команда ВОЗ позволяла себе надеяться, что эта вспышка остановится у двух пациентов-жертв, и поэтому они были готовы рассмотреть то, что предлагает сделать доктор Муди.

Конечно, были возражения. Здесь ее хотели лечить местные заирские врачи. В этом была заслуга. У них больше опыта борьбы с лихорадкой Эбола, чем у кого бы то ни было, хотя это никому не принесло пользы, и команда ВОЗ по политическим причинам не хотела оскорблять своих коллег. Раньше уже случалось несколько прискорбных инцидентов, когда естественная высокомерие европейцев вызывала недовольство местных врачей. Справедливость была с обеих сторон. Качество африканских врачей было неравномерным. Некоторые были превосходными, некоторые ужасными, а некоторые обычными. Убедительным аргументом было то, что Руссо в Париже был настоящим героем международного сообщества, одаренным ученым и яростно преданным своему делу клиницистом, который отказывался признать тот факт, что вирусные заболевания нельзя лечить эффективно. Руссо, в традициях Пастера до него, был полон решимости нарушить это правило. Он пробовал рибавирин и интерферон для лечения лихорадки Эбола, но безрезультатно. Его последний теоретический гамбит был драматичным и, вероятно, неэффективным, но он показал небольшие перспективы в исследованиях на обезьянах, и он хотел попробовать его на человеке в тщательно контролируемых условиях. Хотя предложенный им метод лечения был совсем не практичным для реального клинического применения, нужно было с чего-то начинать.

Решающим фактором, как и ожидалось, была личность пациента. Многие из команды ВОЗ знали ее по последней вспышке лихорадки Эбола в Киквите. Сестра Жан Батист прилетела в этот город, чтобы присматривать за местными медсестрами, и врачей не меньше, чем других, могло тронуть знакомство с теми, кто находился под их опекой. Наконец, было решено, что да, доктор Муди может перевезти пациента.

Механика передачи была достаточно сложной. Они использовали грузовик, а не машину скорой помощи, потому что после этого грузовик будет легче вычистить. Пациента подняли на пластиковом листе на каталку и выкатили в коридор. Это было очищено от других людей, и когда Муди и сестра Мария Магдалина вели пациента к дальней двери, группа техников, одетых в пластиковые «скафандры», обрызгала пол и стены, сам воздух дезинфицирующим средством в вонючем мужчине. химический туман, тянувшийся за процессией, как выхлоп от перезаряженной машины.

Пациент находился под сильным успокоительным и жестко удерживался. Ее тело было заключено в кокон, чтобы предотвратить кровотечение, богатое вирусами. Пластиковый лист под ней был опрыскан теми же нейтрализующими химикатами, так что утечки немедленно обнаруживали бы очень неблагоприятную среду для вирусных частиц, которые они несли. Толкая каталку сзади, Муди дивился собственному безумию, рискуя таким смертоносным оружием. Лицо Жана Батиста, по крайней мере, было безмятежным от опасно высокой дозы наркотиков, хотя это было заметно нарастающей петехией.

Они вышли на улицу, на погрузочную площадку, откуда в больницу поступили припасы. Грузовик был там, его водитель прочно сидел за рулем и даже не оглядывался на них, разве что в зеркало. Внутренняя часть кузова фургона также была опрыскана, и с закрытой дверью и надежно запертой каталкой он уехал с полицейским эскортом, никогда не превышая тридцати километров в час за короткую поездку в местный аэропорт. Это было хорошо. Солнце все еще стояло высоко, и его тепло быстро превратило грузовик в передвижную печь, в которой защитные химические вещества выпарились в замкнутом пространстве. Запах дезинфицирующего средства проникал через систему фильтрации костюма. К счастью, врач к этому привык.

Самолет ждал. G-IV прибыл всего двумя часами ранее после прямого рейса из Тегерана. В салоне не было всего, кроме двух сидений и детской кроватки. Муди почувствовал, как грузовик остановился, повернулся и снова поднялся. Затем грузовая дверь открылась, ослепив их солнцем. Сестра Мария Магдалина по-прежнему была медсестрой и по-прежнему проявляла сострадание и прикрывала рукой глаза своей коллеги.

Конечно, были и другие. Еще две монахини в защитных одеждах были рядом, а священник - еще дальше. Все молились, пока кто-то другой поднял пациентку за пластиковый лист и медленно перенес ее на борт выкрашенного в белый цвет бизнес-джета. Прошло пять минут, прежде чем она была надежно пристегнута ремнями, и наземные бригады удалились. Муди внимательно посмотрел на своего пациента, проверив пульс и артериальное давление, первое учащенное, а второе все еще падающее. Это его беспокоило. Он нуждался в ней живой как можно дольше. Сделав это, он помахал экипажу и пристегнулся к своему креслу.

Садясь, он нашел время, чтобы посмотреть в свое окно, и Муди встревожился, увидев телекамеру, направленную на самолет. «По крайней мере, они держались на расстоянии», - подумал доктор, услышав, как завелся первый двигатель. В другое окно он увидел, как уборочная бригада перекрашивает грузовик. Это было слишком театрально. Эбола, какой бы смертоносной она ни казалась, оказалась хрупким организмом, вскоре погибшим под воздействием ультрафиолета прямого солнечного света, уязвимого также к жаре. Вот почему поиск хозяина был таким разочаровывающим. Что-то несло в себе эту ужасную «ошибку». Эбола не могла существовать сама по себе, но что бы то ни было, что служило комфортным приютом для вируса, что бы Эбола ни вознаграждала за службу, не причиняя ему вреда, каким бы ни было живое существо, которое преследовало африканский континент, как тень, было пока не обнаружены. Врач хмыкнул. Когда-то он надеялся обнаружить этого хозяина и, таким образом, использовать его, но эта надежда всегда была тщетной. Вместо этого у него было что-то почти такое же хорошее. У него был живой пациент, в теле которого теперь размножался патоген, и хотя все предыдущие жертвы Эболы были сожжены или похоронены в почве, пропитанной химическими веществами, у этого была бы совсем другая судьба. Самолет тронулся. Муди снова проверил ремень безопасности и пожалел, что не может чего-нибудь выпить.

Вперед, оба пилота были одеты в летные костюмы из предварительно распыленного защитного номекса. Их маски заглушали их слова, заставляя повторять их просьбу о разрешении, но, в конце концов, башня все исправила, и «Гольфстрим» начал разбег, быстро повернувшись в чистое африканское небо и взяв курс на север. Первый этап их путешествия составит 2551 миля и продлится чуть более шести часов.

Другой, почти идентичный G-IV уже приземлился в Бенгази, и теперь его экипаж проинструктировали о действиях в чрезвычайных ситуациях.

«КАННИБАЛЫ». Холбрук покачал головой, временно не веря своим глазам. Он спал очень поздно, так как накануне поздно ложился, наблюдая, как всякие говорящие головы на C-SPAN обсуждают запутанную ситуацию с Конгрессом после выступления этого Райана. Неплохая речь, учитывая. Он видел и хуже. Все вранье, конечно, вроде телешоу. Даже те, которые вам нравились, ну, вы просто знали, что они не настоящие, хотя они могут быть задуманы, а могут и нет. Речь написана каким-то талантливым человеком, чтобы донести до нее правильные мысли. Мастерство этих людей было впечатляющим. Горцы годами работали над речью, которую они могли бы использовать, чтобы мобилизовать людей на их точку зрения. Пытался и пытался, но у них ничего не получалось. Конечно, дело не в том, что их вера что-то не так. Они все это знали. Проблема заключалась в упаковке, и только правительство и его союзник, Голливуд, могли позволить нужным людям развивать идеи, которые исказили умы бедных тупых ублюдков, которые на самом деле этого не понимали - это был единственный возможный вывод.

Но теперь во вражеском лагере царил раздор.

Эрни Браун, который подъехал, чтобы разбудить своего друга, выключил телевизор. «Думаю, им обоим просто не хватит места в этом городке, Пит».

«Ты думаешь, один уйдет к закату?» - спросил Холбрук.

"Хотел бы я." Юридический комментарий, который они только что посмотрели в «Политическом часе» CNN, был таким же запутанным, как марш негра на Вашингтон с целью повышения благосостояния. «Ну, ну, в Конституции не сказано, что делать в таком случае. Я полагаю, они могли бы уладить это с сорока четырьмя на Пенсильвании авеню на закате, - добавил Эрни, усмехнувшись.

Пит повернул голову и усмехнулся. "Разве это не было бы зрелищем?"

«Слишком по-американски». Браун мог бы добавить , что Райан был на самом деле был в таком положении , как , что когда - то, или так бумаги и сказал телевизор. Ну да, это было правдой. Оба смутно помнили то, что произошло в Лондоне, и, по правде говоря, они оба гордились тем, что видели американца, показывающего европейцам, как используется оружие - иностранцы не знали об оружии, не так ли? Они были так же плохи, как Голливуд. Было жаль, что Райан испортился. То, что он сказал в своей речи, вот почему он вошел в правительство - так все говорили. По крайней мере, с этой блевотиной Килти он мог прибегнуть к семье и тому подобному. Все они были жуликами и ворами, в конце концов, именно так этого парня воспитывали. По крайней мере, он не был лицемером. Высококлассный цыган или ... койот? Да, это было правильно. Килти был пожизненным политическим мошенником, и он просто был тем, кем был. Нельзя винить койота в том, что он напевает луне; он тоже был самим собой. Конечно, койоты были вредителями. Местные владельцы ранчо могли убивать все, что хотели ... Браун склонил голову. "Пит?"

«Да, Эрни?» Холбрук потянулся к контроллеру телевизора и собирался включить его.

«У нас конституционный кризис, верно?»

Настала очередь Холбрука взглянуть. «Да, так говорят все говорящие головы».

«И стало только хуже, не так ли?»

«Дело Килти? Конечно, похоже ». Пит отложил контроллер. У Эрни была еще одна идейная атака.

«Что, если, ммм ...» Браун вздрогнул и остановился, глядя на безмолвный телевизор. Холбрук знал, что на формирование его мыслей требуется время, хотя зачастую их стоило подождать.

707-й наконец приземлился в международном аэропорту Тегеран-Мехрабад после полуночи. Экипаж был зомби, который почти непрерывно летал в течение последних тридцати шести часов, значительно превышая осторожные пределы гражданской авиации, тем более злоупотребляя характером своего груза и находясь в таком отвратительном настроении от всего этого, что гневные слова вызвали недовольство. торговали во время длительного спуска. Но самолет приземлился с тяжелым глухим стуком, и это принесло облегчение и смущение, которые почувствовал каждый из троих, коллективно вздохнув. Пилот покачал головой и потер лицо усталой рукой, рулил на юг, держась за руль между голубыми огнями. Этот аэропорт также является местом расположения иранских военных и военно-воздушных сил. Самолет завершил свой поворот, изменив направление движения и направился к просторной зоне аэродрома ВВС - хотя его маркировка была гражданской, 707-й фактически принадлежал иранским ВВС. Там ждали грузовики, экипаж был рад видеть. Самолет остановился. Инженер выключил двигатели. Пилот включил стояночный тормоз. Трое мужчин повернулись внутрь.

«Долгий день, друзья мои, - извинился пилот.

«Дай Бог, чтобы за ним последовал долгий сон», - ответил инженер - он был главной мишенью вспыльчивости своего капитана - принял это. Все они были слишком утомлены, чтобы выдержать спор в любом случае, и после должного отдыха они все равно не могли вспомнить причины этого.

Они сняли кислородные маски, чтобы их приветствовал густой зловонный запах своего груза, и все они могли сделать, чтобы не блевать, когда грузовая дверь открылась в задней части. Они еще не могли уйти. Самолет был хорошо и действительно забит клетками, и, если не считать того, что он вылезал из окон - что было слишком недостойно - им пришлось бы ждать своей свободы, как пассажирам любого международного терминала.

Разгрузку производили солдаты, и этот процесс был еще более трудным из-за того, что никто не предупредил своего командира о выдаче перчаток, как это сделали африканцы. У каждой клетки наверху была проволочная ручка, но африканская зелень была такой же вспыльчивой, как и люди впереди, царапая и царапая руки, пытаясь поднять их. Реакция солдат была разной. Некоторые били по клеткам, надеясь увести обезьян в пассивность. Умные сняли полевые куртки и использовали их в качестве буфера при работе с клетками. Вскоре была создана цепочка мужчин, и клетки по очереди переводили на грузовики.

Процедура была шумной. В ту ночь в Тегеране было едва ли пятьдесят градусов тепла, что намного ниже того, к чему обезьяны привыкли, и это не улучшило их коллективное настроение больше, чем все остальное, что случилось с ними за последние несколько дней. Они ответили на новейшую травму визгом и воем, эхом разнесшимся по пандусу. Даже люди, которые никогда раньше не слышали обезьян, не перепутали бы это ни с чем другим, но тут ничего не поделаешь. Наконец-то это было сделано. Дверь кабины открылась, и у экипажа была возможность посмотреть, что стало с их некогда безупречным самолетом. Они были уверены, что пройдут недели, прежде чем запах исчезнет, и просто вычистить его будет обременительной задачей, которую лучше не рассматривать в данный момент. Вместе они прошли на корму, затем спустились по лестнице и направились к припаркованным машинам.

Обезьяны направились на север в третьем или четвертом и последнем путешествии на грузовике. Дорога была короткой, по разделенной дороге, над развязкой из клеверных листьев, построенной при шахе, затем на запад, в Хасанабад. Здесь находилась ферма, давно предназначенная для той же цели, которая послужила причиной перевозки обезьян из Африки в Азию. Ферма была государственной, использовалась как экспериментальная станция для испытания новых культур и удобрений, и надеялись, что выращенные здесь продукты будут кормить вновь прибывших, но была еще зима, и в данный момент ничего не выращивалось. Вместо этого только что прибыло несколько грузовиков фиников из юго-восточного региона страны. Обезьяны учуяли их запах, пока их транспорт подъезжал к новому трехэтажному бетонному зданию, которое должно было стать их последним домом. Это только волновало их еще больше, так как у них не было ни еды, ни воды с тех пор, как они покинули континент, на котором они родились, но, по крайней мере, это давало им надежду на еду, причем вкусную, как полагается последней трапезе. быть.

U-IV GULFSTREAM приземлился в Бенгази точно в соответствии с планом полета. На самом деле это было настолько приятное путешествие, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. Даже обычно взбаламученный воздух над центральной Сахарой был спокойным, что обеспечивало плавность хода. Сестра Жан Батист оставалась без сознания большую часть полета, лишь несколько раз впадая в полубессознательное состояние, а вскоре снова вылетела, на самом деле более комфортно, чем остальные четыре человека на борту, чья защитная одежда не позволяла даже глотнуть воды.

Двери в самолете так и не открылись. Вместо этого подъехали бензовозы, и их водители спешились, чтобы прикрепить шланги к крышкам в длинных белых крыльях. Доктор Муди все еще не спал. Сестра Мария Магдалина дремала. Она была стара, как пациентка, и не спала несколько дней, преданная своему коллеге. «Это было очень плохо», - подумал Муди, нахмурившись, глядя в окно. Это было несправедливо. У него не было в сердце больше ненавидеть этих людей. Он когда-то так чувствовал. Он думал, что все жители Запада - враги его страны, но эти двое - нет. Их родная страна была по существу нейтральной по отношению к нему. Они не были африканскими язычниками-анимистами, невежественными и равнодушными к истинному Богу. Они посвятили свою жизнь служению во имя Его, и оба удивили его, проявив уважение к его личным молитвам и преданности. Больше всего на свете он уважал их веру в то, что вера - это путь к прогрессу, а не принятие предопределенной судьбы, идея, не полностью совпадающая с его исламскими верованиями, но и не полностью противоречащая им. В руках Марии Магдалины были продезинфицированные четки, которые она использовала для организации своих молитв Марии, матери пророка Иисуса, почитаемой в Коране так же тщательно, как и в ее собственных сокращенных Священных Писаниях, и являющимся прекрасным образцом для подражания женщинам. любая женщина, которая когда-либо жила ...

Муди резко отвернулся от них, чтобы выглянуть наружу. Он не мог допустить таких мыслей. У него была задача, и вот орудия ее выполнения, судьба одного человека назначена Аллахом, а другого - избранной ею самой - вот и все. Задача была вне, а не внутри, не была его созданием, факт стал очевидным, когда бензовозы отъехали, и двигатели снова запустились. Летный экипаж спешил, и он тоже, чтобы облегчить сложную часть его миссии, и механическая часть началась. Был повод радоваться. Все эти годы среди язычников, живущих в тропической жаре, а не мечети в нескольких милях от его жилища. Несчастная, часто испорченная пища, всегда сомневающаяся, чистая она или нечистая, но никогда не была уверена. Это было позади него. То, что было раньше, было служением его Богу и своей стране.

Два самолета, а не один, вырулили на главную взлетно-посадочную полосу с севера на юг, толкаясь по бетонным плитам, неровным из-за смертоносной летней жары в пустыне и удивительного холода зимних ночей. Первый из них был не Моуди. Этот G-IV, внешне идентичный во всех отношениях, но с разницей в одну цифру в хвостовом коде, промчался по взлетно-посадочной полосе и взлетел строго на север. Его самолет повторил разбег при взлете, но как только колеса были подняты, этот G-IV повернул направо на юго-восток, направляясь в Судан, одинокий самолет в одинокой пустынной ночи.

Первый повернул немного на запад и вошел в обычный международный воздушный коридор к французскому побережью. Со временем он пройдет недалеко от острова Мальта, где существовала радиолокационная станция для обслуживания нужд аэропорта в Валетте, а также для выполнения обязанностей по управлению движением в центральном Средиземноморье. Экипаж этого самолета состоял из всех военно-воздушных сил, которые обычно управляли политическими и деловыми деятелями из пункта в пункт, что было безопасно, хорошо оплачиваемым и скучным. Сегодня все будет по-другому. Второй пилот одновременно смотрел на карту колена и систему навигации GPS. На расстоянии двухсот миль от Мальты, на крейсерской высоте 39000 футов, он получил кивок от пилота и установил ретранслятор радара на 7711.

«ПОДХОД ВАЛЕТТЫ. VALETTA Подход, это ноябрь-Джульетта-Альфа, Mayday, Mayday, Mayday ».

Диспетчер в Валетте сразу же заметил подпись с тройной тележкой на своем прицеле. Это были тихие дежурства в диспетчерском центре, обычно редкое воздушное движение, которое нужно было контролировать, и эта ночь была такой же рутинной, как и любая другая: он сразу включил микрофон, а другая рука махнула в сторону начальника.

«Джульетта-Альфа, Валетта, вы объявляете чрезвычайную ситуацию, сэр?»

«Валетта, Джульетта-Альфа, утвердительно. Мы - рейс для медицинской эвакуации, прибывающий в Париж из Заира. Мы только что потеряли двигатель номер два, и у нас проблемы с электрикой, подождите ...

«Джульетта-Альфа, Валетта, подождите, сэр». Прицел показал высоту самолета: 390, затем 380, затем 370. «Джульетта-Альфа, Валетта, я показываю, как вы теряете высоту».

Голос в наушниках изменился. «Первомай, Первомай, Первомай! Оба двигателя выключены, оба двигателя выключены. Попытка перезапуска. Это Джульетта-Альфа.

- Ваш прямой курс проникновения Валетта - три-четыре-три, повторюсь, прямой вектор Валетты три-четыре-три. Мы стоим рядом, сэр.

Контроллер получил краткое, короткое «Роджер». Теперь показание высоты было 330.

"Что творится?" - спросил начальник.

«Он говорит, что оба двигателя выключены, он быстро падает». Экран компьютера показал, что это был самолет Gulfstream, и план полета был подтвержден.

«Он хорошо скользит», - оптимистично предположил начальник; 310, они оба видели. Однако G-IV не очень хорошо скользил.

«Джульетта-Альфа, Валетта».

Ничего такого.

«Джульетта-Альфа, это подход Валетты».

«Что еще…» - инспектор сам проверил экран. Других самолетов поблизости не было, и все, что можно было сделать, это все равно наблюдать.

ЛУЧШЕ, чтобы смоделировать аварийную ситуацию в полете, пилот снова выключил двигатели на холостом ходу. Была тенденция к тому, чтобы кое-что уладить, но они этого не сделали. Фактически, они вообще ничего не сказали бы. Он сдвинул коромысло дальше вперед, чтобы увеличить скорость снижения, затем повернул налево, как бы направляясь к Мальте. «Это должно поднять настроение людям, живущим в башне», - подумал он, преодолевая расстояние в 25 000 футов. Это действительно было хорошо. Когда-то он был летчиком-истребителем своей страны и скучал по восхитительным ощущениям, которые вы получали от рывков и крена самолета по небу. Снижение такой скорости заставит его пассажиров побледнеть и запаниковать. Для пилота это было похоже на то, что должно было быть летать.

«ОН ДОЛЖЕН БЫТЬ очень тяжелым», - сказал руководитель.

«Допущен до Парижа де Голль». Контроллер пожал плечами и поморщился. «Только что закончил в Бенгази».

«Плохое топливо?» Ответом было просто еще одно пожатие плечами.

Это было все равно, что смотреть смерть по телевизору, тем более ужасно, что цифры высоты на буквенно-цифровом значке щелкали вниз, как символы на игровом автомате.

Наблюдатель поднял телефон. «Позвоните ливийцам. Спросите, могут ли они поднять спасательный самолет. У нас есть самолет, который вот-вот упадет в заливе Сидра ».

«Подход Валетты, это военный корабль США« Рэдфорд », вы копируете?»

«Рэдфорд, Валетта».

«У НАС есть ваш контакт на радаре. Похоже, он тяжело падает ". Это был голос лейтенанта младшего разряда, который этой ночью дежурил в CIC. Radford был стареющим эсминцем класса Spruance, направлявшимся в Неаполь после учений с египетским флотом. По пути она получила приказ войти в залив Сидра, чтобы провозгласить право на свободу судоходства, упражнение, которому почти столько же лет, сколько и самому кораблю. Когда-то это был источник значительного ажиотажа и два крупных воздушно-морских сражения в 1980-х годах, а теперь это стало скучной рутиной, иначе Рэдфорд не справился бы в одиночку. Достаточно скучно, чтобы члены экипажа CIC контролировали частоты гражданского радио, чтобы облегчить их оцепенение. «Контакт находится в восьми нулевых милях к западу от нас. Мы отслеживаем ».

«Можете ли вы ответить на запрос о спасении?»

«Валетта, я только что разбудил капитана. Дайте нам несколько, чтобы мы здесь собрались, но мы можем попробовать еще раз ».

«Падение как скала», - сообщил старшина на главном прицеле. «Лучше уходи скорее, приятель».

«Target - это бизнес-джет Gulf-Four. Мы показываем ему одну-шесть тысяч и быстро спускаемся, - посоветовал Валетта.

«Спасибо, это то, что у нас есть. Мы стоим рядом ».

"Что дает?" - спросил капитан, одетый в брюки цвета хаки и футболку. Отчет не заставил себя долго ждать. «Хорошо, разбуди роторные головки». Затем командир поднял гроулинг-телефон. «Мостик, CIC, говорит капитан. Вперед, иди прямо на новый курс ...

«Два-семь-пять, сэр», - посоветовал радар. «Цель - две-семь-пять восемьдесят три мили».

«Новый курс два-семь-пять».

"Да сэр. Идем прямо к два-семь-пять, все впереди, да, - признал палубный офицер. На мостике вахтенный квартирмейстер опускал рукоятки непосредственного управления двигателем, заливая дополнительное топливо в большие реактивные турбины GE. Рэдфорд слегка вздрогнул, затем устроился на корме, когда она начала набирать скорость с восемнадцати узлов. Капитан осмотрел вместительный боевой информационный центр. Члены экипажа были настороже, некоторые качали головами, чтобы полностью проснуться. Радарщики настраивали свои приборы. На основном прицеле изменилась индикация, чтобы лучше зафиксировать спускающийся самолет.

«Пойдем в общие помещения», - сказал шкипер. С таким же успехом можно было бы получить неплохое время для тренировок. Через тридцать секунд все на борту пришли в сознание и побежали к станциям.

ВЫ ДОЛЖНЫ быть осторожными, спускаясь ночью на поверхность океана. Пилот G-IV внимательно следил за своей высотой и скоростью снижения. Из-за отсутствия хороших визуальных ориентиров его слишком легко ударить по поверхности, и хотя это могло сделать их вечернюю миссию идеальной, она не должна была быть такой идеальной. Еще через несколько секунд они выпадут из радара Valetta, и тогда они смогут начать выходить из пикирования. Единственное, что его теперь беспокоило, - это возможное присутствие там корабля, но в свете четверти луны перед ним не было видно следов.

«Он у меня есть», - объявил он, когда самолет пролетел пять тысяч футов. Он ослабил ярмо. Валетта мог бы заметить изменение скорости снижения от своего ретранслятора, если бы они все еще получали сигнал, но даже если бы они это сделали, они бы предположили, что после погружения, чтобы получить поток воздуха в его двигатели, лучше для достижения перезапуска, он теперь был пытаясь выровняться для управляемой посадки в спокойном море.

«ПОТЕРЯ ЕГО», - сказал диспетчер. Дисплей на экране несколько раз мигнул, вернулся, затем погас.

Наблюдатель кивнул и включил микрофон. «Рэдфорд, это Валетта. Джульетта-Альфа пропала с нашего экрана. Последнее значение высоты было шесть тысяч и спуск, курс три-четыре-три.

«ВАЛЕТТА, РОДЖЕР, он у нас все еще есть, теперь он составляет четыре тысячи пятьсот, скорость снижения несколько замедлилась, курс три-четыре-три», - ответил офицер CIC. Всего в шести футах от него капитан разговаривал с командиром авиационного отряда Рэдфорда . На запуск единственного вертолета эсминца SH-60B Seahawk уйдет больше двадцати минут. Самолет выполнял предварительный облет перед тем, как вывести его на кабину экипажа. Пилот вертолета повернулся к экрану радара.

«Спокойное море. Если у него половина мозга, кто-то может просто уйти от этого. Вы пытаетесь приводниться параллельно волнам земли и ехать на нем. Хорошо, сэр. С этими словами он покинул CIC и направился на корму.

«Теряю его за горизонтом», - сообщил радар. «Только что прошло полторы тысячи. Похоже, он входит.

«Скажи Валетте», - приказал капитан.

«G-IV» ВЫВИНИЛСЯ на высоте пятисот футов по радарному высотомеру. Это было настолько низко, насколько пилот хотел рискнуть. Сделав это, он снова включил двигатели до крейсерской мощности и повернул налево, на юг, обратно в сторону Ливии. Теперь он был полностью настороже. Низкий полет требовал больших усилий в лучших условиях, и тем более над водой ночью, но его приказы были ясны, хотя их цель - нет. В любом случае дело пошло быстро. На скорости чуть более трехсот узлов у него было сорок минут до военного аэродрома, где он еще раз заправился бы перед вылетом из этого района.

РЭДФОРД отправился в летную рубку пять минут спустя, слегка изменив курс, чтобы ветер перебрал палубу с правильного направления. Тактическая навигационная система Seahawk скопировала необходимые данные с корабля CIC. Он будет искать водный круг диаметром пятнадцать миль, что будет утомительно, отнимет много времени и безумно. В воде были люди, и оказание помощи нуждающимся было первым и старейшим морским законом. Как только вертолет оторвался от земли, эсминец повернул налево и помчался с полной мощностью всех четырех главных двигателей, разогнав корабль со скоростью тридцать четыре узла. К этому времени капитан по радио сообщил о своей ситуации в Неаполь, запросив дополнительную помощь от любых ближайших подразделений флота - в непосредственной близости не было американских кораблей, но итальянский фрегат направлялся на юг в их район, и даже ливийские военно-воздушные силы просили о помощи. Информация.

«ПОТЕРЯННЫЙ» G-IV приземлился в тот момент, когда вертолет ВМС США достиг района поиска. Экипаж покинул самолет, чтобы перекусить, пока их бизнес-джет заправлялся. На их глазах четырехдвигательный транспортный самолет Ан-10 «Куб» российского производства запустил двигатели для участия в поисково-спасательной операции. Ливийцы теперь сотрудничали с такими вещами, пытаясь воссоединиться с мировым сообществом, и даже их командиры действительно не знали очень многого, почти ничего не знали о том, что произошло. Было сделано всего несколько телефонных звонков, и тот, кто отвечал на звонок и сотрудничал, знал только, что два самолета будут приземляться, чтобы заправиться и двинуться дальше. Час спустя они снова отправились в трехчасовой перелет в Дамаск, Сирия. Первоначально предполагалось, что они полетят прямо на свою базу в Швейцарии, но пилот указал, что два самолета одного владельца, пролетая над одним и тем же местом почти в одно и то же время, вызовут вопросы. Во время набора высоты он повернул самолет на восток.

Внизу слева, в заливе Сидра, они увидели мигающие огни самолетов, один из которых был вертолетом, как они с удивлением заметили. Люди сжигали топливо и тратили время впустую. Эта мысль позабавила пилота, когда он достиг своей крейсерской высоты и расслабился, позволяя автопилоту выполнять работу до конца долгого дневного полета.

"Мы уже на месте?"

Муди повернул голову. Он только что заменил их пациенту внутривенный флакон. Лицо под пластиковым шлемом чесалось от растущей бороды. Он увидел, что у сестры Марии Магдалины было такое же мурашущее, немытое чувство, что и у него. Первым ее действием при пробуждении было поднести руки к лицу, остановившись из-за прозрачного пластика.

«Нет, сестра, но скоро. Пожалуйста, отдохни. Я могу сделать это."

«Нет-нет, вы, должно быть, очень устали, доктор Муди». Она начала вставать.

«Я моложе и лучше отдохнул», - ответил врач, подняв руку. Затем он заменил бутылку с морфием на новую. К счастью, Жан Батист все еще находился под сильным наркозом, чтобы создавать проблемы.

"Который сейчас час?"

«Пора тебе отдохнуть. Когда мы приедем, ты будешь сопровождать своего друга, но тогда другие врачи смогут помочь мне. Пожалуйста, береги свои силы. Вам это понадобится ». Что было достаточно правдой.

Монахиня не ответила. Привыкшая выполнять указания врачей, она повернула голову, вероятно, прошептала молитву, и позволила глазам закрыться. Убедившись, что она снова спит, он двинулся вперед.

"Сколько еще?"

«Сорок минут. Мы приземлимся немного раньше. - Нам дул ветер, - ответил второй пилот.

«Итак, до рассвета?»

"Да."

«В чем ее проблема?» - спросил пилот, не оборачиваясь, но ему было достаточно скучно, и ему захотелось услышать что-то новое.

«Ты не хочешь знать», - заверил его Муди.

«Она умрет, эта женщина?»

«Да, и перед повторным использованием самолет должен быть полностью продезинфицирован».

«Вот что они нам сказали». Пилот пожал плечами, не зная, насколько он должен бояться того, что несет. Муди сделал. Пластиковая пленка под его пациентом теперь будет содержать лужу зараженной крови. Они должны быть очень осторожны, разгружая ее.

БАДРАЙН БЛАГОДАРИЛСЯ за то, что он избегает алкоголя. Он был самым сознательным человеком в комнате. «Десять часов», - подумал он, глядя на часы. Десять часов они проговорили и спорили, как старуха на рынке.

«Он согласится на это?» - спросил гвардейский командир.

«В этом нет ничего неразумного», - ответил Али. Пять высокопоставленных мулл полетели в Багдад, предложив себя в качестве заложников - если не доброй воли, то добром слову своего лидера. На самом деле это сработало лучше, чем думали собравшиеся генералы, хотя их это не особо заботило. После этого генералы посмотрели друг на друга и один за другим кивнули.

«Мы принимаем», - сказал тот же генерал, выступая от имени группы. В конце концов, это мелочь, что сотни младших офицеров останутся стоять перед любой музыкой, которая им припасена. Длительная дискуссия мало затронула эту тему.

«Мне нужен телефон», - сказал им Бадрайн. Начальник разведки провел его в боковую комнату. Прямая линия до Тегерана всегда была. Даже во время боевых действий была линия связи - через микроволновую вышку. Следующим был оптоволоконный кабель, передача которого не могла быть перехвачена. Под бдительным взглядом иракского офицера он набрал числа, которые запомнил несколько дней назад.

«Это Юсиф. У меня есть новости, - сказал он ответившим голосом.

«Подождите, пожалуйста», - был ответ.

ДАРЬЯЭЙ НЕ НАСЛАЖДАЛСЯ ранним пробуждением больше, чем нормальный человек, тем более, что последние несколько дней он плохо спал. Когда зазвонил его прикроватный телефон, он несколько раз моргнул, прежде чем потянулся, чтобы поднять его.

"Да?"

«Это Юсиф. Согласовано. Требуются пять друзей ».

Слава Аллаху, ибо Он милосерден, подумал Дарьяи. В этот момент осуществились все годы войны и мира. Нет-нет, это было преждевременно. Предстояло еще многое сделать. Но самое сложное было сделано сейчас.

"Когда мы начнем?"

"Как можно быстрее."

"Спасибо. Я не забуду." С этим он полностью проснулся. Этим утром, первым за много лет, он забыл свои утренние молитвы. Бог поймет, что Его работа должна выполняться быстро.

«НАСКОЛЬКО ОНА, должно быть, устала, - подумал Муди. Обе монахини начали просыпаться, когда самолет приземлился. Последовала обычная тряска, когда самолет замедлился, и водянистый звук объявил о том, что Жан Батист действительно истек кровью, как он и ожидал. Так что, по крайней мере, он привел ее сюда живой. Ее глаза были открыты, хотя и смущены, как у младенца, когда она смотрела на изогнутый потолок хижины. Мария Магдалина на мгновение посмотрела в окна, но все, что она увидела, - это аэропорт, и они выглядели одинаково во всем мире, особенно ночью. Со временем самолет остановился, и дверь открылась.

Снова они поедут на грузовике. В самолет вошли четыре человека, все в защитной пластмассовой одежде. Муди ослабил ремни на своем пациенте, махнув другой монахине, чтобы она оставалась на месте. Четверо армейских медиков осторожно подняли прочный пластиковый лист за углы и двинулись к двери. Когда они это сделали, Муди увидел, как что-то капает на сложенное плоское сиденье, служившее их пациенту кроватью. Он стряхнул это. У летного экипажа были свои приказы, и они повторялись достаточно часто. Когда пациент благополучно сел в грузовик, Муди и Мария Магдалена также спустились по ступенькам. Оба сняли головные уборы, позволяя себе дышать свежим прохладным воздухом. Он взял фляжку у одного из вооруженных людей вокруг самолета и протянул ей, а сам принес другую. Оба слили полный литр воды перед тем, как сесть в грузовик. Оба были дезориентированы долгим перелетом, тем более что она не знала, где она на самом деле. Муди видел 707-й, который прибыл незадолго до этого с обезьянами, хотя он не знал, что это был груз.

«Я никогда не видела Парижа - ну, за исключением полетов, все эти годы», - сказала она, оглядываясь по сторонам, прежде чем задняя створка была опущена, закрывая обзор.

Жалко, что никогда не узнаешь.

16

ПЕРЕДАЧА ИРАКА

ВСЕ МНОГО НИЧЕГО здесь,»наблюдал пилот. «Сихок» кружил на высоте тысячи футов, сканируя поверхность поисковым радаром, достаточно острым, чтобы обнаруживать обломки - он был разработан для обнаружения перископа подводной лодки - но не обнаружил даже плавающую бутылку «Перье». Оба также были в очках для слабого освещения, и они должны были покрыть пятно авиакеросина от маслянистого блеска, но это тоже было отрицательно.

«Должно быть, ударил довольно сильно, чтобы ничего не оставить», - ответил второй пилот по внутренней связи.

«Если только мы не ищем не в том месте». Пилот посмотрел на свою тактическую навигационную систему. Они оказались в нужном месте. Горючего оставалось на час. Пора подумать о том, чтобы вернуться на Рэдфорд, который теперь прочесывал зону поиска. В предрассветной темноте прожекторы выглядели театрально, словно из фильма о Второй мировой войне. Ливийский кубик тоже кружил, пытаясь помочь, но в основном он был занозой в заднице.

"Что-нибудь вообще?" - спросил диспетчер Рэдфорда .

«Отрицательный. Ничего, повторю еще раз, ничего там, внизу, что мы можем видеть. Здесь хватит на час бензина.

«Скопируйте один час бензина», - признал Рэдфорд .

«Сэр, последний курс цели был три-четыре-три, скорость два-девять-ноль узлов, скорость снижения три тысячи футов в минуту. Если его нет в этом следе, я не знаю почему, - сказал главный специалист по эксплуатации, коснувшись диаграммы. Капитан отпил кофе и пожал плечами. Наверху стояла пожарно-спасательная группа. Два пловца были в гидрокостюмах, у катера стояла команда лодки. На борту каждого бинокля было установлено наблюдение в поисках стробоскопов или чего-нибудь еще, а гидролокатор прислушивался к высокочастотному звуковому сигналу аварийного локатора самолета. Эти инструменты были спроектированы так, чтобы выдерживать сильные удары, автоматически активировались при воздействии морской воды и имели питание от батареи, чтобы работать в течение нескольких дней. Гидролокатор Рэдфорда был достаточно чувствителен, чтобы обнаружить эту проклятую штуку на расстоянии тридцати миль, и они находились прямо над зоной падения, предсказанной радарным экипажем. Ни корабль, ни его команда никогда не выполняли подобных спасательных работ, но это было то, что они регулярно тренировали, и каждая процедура была выполнена настолько идеально, насколько мог пожелать командир.

« Военный корабль США Рэдфорд, военный корабль США Рэдфорд, это подход Валетты, закончился».

Капитан поднял микрофон. «Валетта, это Рэдфорд. ”

- Вы что-нибудь нашли?

«Негативно, Валетта. Наш вертолет объездил всю округу, пока не о чем сообщать. Они уже запросили у Мальты исправленные данные о последней скорости и курсе самолета, но он пропал с гражданского радара еще до того, как покинул более точное прикрытие эсминца. На обоих концах радиолинии мужчины вздыхали. Все они знали, чем все это закончится сейчас. Поиски продолжались бы день, ни больше, ни меньше, и ничего не было бы найдено, вот и все. Производителю уже был отправлен телекс, в котором сообщалось, что один из их самолетов потерян в море. Представители Gulfstream летали в Берн, чтобы просмотреть отчеты о техническом обслуживании и другие печатные данные о самолете, надеясь получить ключ к разгадке и, вероятно, ничего не найдя, и весь этот случай попадал в столбец «неизвестно» в чьей-то бухгалтерской книге. Но игру нужно было разыграть, и, черт возьми, это было еще хорошее время для тренировок экипажа военного корабля США « Рэдфорд». Экипаж не обращает на это внимания. Они не знали никого, каким бы желанным и вдохновляющим ни было успешное спасение.

ВЕРОЯТНО, запах подсказал ей, что случилось. Поездка из аэропорта была недолгой. На улице было еще темно, и когда грузовик остановился, и доктор, и медсестра все еще страдали от долгого движения. Они прибыли, и первым делом нужно было провести сестру Жан Батист внутрь. Только тогда они оба в последний раз сняли пластиковую одежду. Мария Магдалина пригладила свои короткие волосы и тяжело вздохнула, наконец нашла время, чтобы осмотреться, а затем была удивлена увиденным. Муди заметил смятение и ввел ее внутрь, прежде чем она успела это прокомментировать.

Именно тогда их поразил запах, знакомый африканский запах от входа обезьян несколькими часами ранее, определенно не то, что можно было бы ассоциировать с Парижем или таким чистым и упорядоченным местом, каким должен был быть Институт Пастера. Затем Мария Магдалина огляделась и поняла, что надписи на стенах были не на французском. У нее не было возможности узнать, в какой ситуации, были просто основания для замешательства, за которыми следовали вопросы - а потом, что еще лучше, пришло время задавать вопросы. Появился солдат, взял ее за руку и увел прочь, еще не понимая, что сказать. Она просто посмотрела через плечо на небритого мужчину в хирургической зелени, и печальное выражение его лица придало ей большее смущение.

"Что это? Кто она?" - спросил директор проекта.

«Согласно правилу их религии, они не могут путешествовать в одиночку. Чтобы защитить их целомудрие, - объяснил Муди. «Иначе я бы не приехал сюда с нашим пациентом».

«Она еще жива?» Его не было при прибытии.

Моуди кивнул. «Да, мы сможем продержать ее еще три дня, может, четыре», - подумал он.

"И другие?"

Муди увернулся: «Это не мне говорить».

"У нас всегда может быть еще один ..."

"Нет! Это было бы варварством, - возразил Муди. «Такие вещи ненавистны Богу».

«А что мы планируем делать - нет?» - спросил директор. Очевидно, Муди слишком долго был в кустах. Но бороться за это не стоило. Все, что им было нужно - это один полностью инфицированный пациент с Эболой. «Приведи в порядок, и мы пойдем к ней».

Муди направился в кабинет врачей на втором этаже. Учреждение было на самом деле более приватным, чем его западные аналоги, поскольку люди в этой части мира придерживались более высоких стандартов скромности тела. Пластиковый костюм, как он увидел с некоторым удивлением, пережил поездку без единой слезы. Он бросил его в большой пластиковый контейнер, прежде чем отправиться в душ, горячая вода которого была дополнена химикатами - он больше не замечал запах - и там он наслаждался пятью минутами гигиенического блаженства. Во время полета он задавался вопросом, станет ли он когда-нибудь снова чистым. Сейчас в душе его разум задавал аналогичный вопрос, но более тихо. Фактически, он появился, чтобы надеть свежую зелень и все свежее - и завершить свой обычно скрупулезный распорядок дня. Санитар положил ему в холл новенький костюм, на этот раз синий американский ракал, только что вынутый из коробки, который он надел перед тем, как выйти в коридор. Директор, одетый так же, ждал его, и они вместе пошли к анфиладу процедурных кабинетов.

Их было всего четверо, за закрытыми, охраняемыми дверями. Этим объектом управляла иранская армия. Доктора были военными врачами, а санитарами - все люди с боевым опытом. Как и следовало ожидать, охрана была жесткой. Муди и директор, однако, очистили охрану на первом этаже, и охранник на посту нажал кнопки, чтобы открыть двери в воздушный шлюз. Они открылись с шипением гидравлики, открыв второй комплект, и они увидели, что дым от сигареты солдата всасывается в безопасную зону. Хороший. Пневматическая система работала нормально. У обоих мужчин было странное предубеждение против своих соотечественников. Было бы предпочтительнее, чтобы весь этот объект был построен иностранными инженерами - немцы были популярны на Ближнем Востоке из-за таких вещей, - но Ирак допустил эту ошибку, к своему сожалению. Порядочные немцы сохранили планы всего, что они построили, в результате чего многие из их проектов были превращены в пыль. Таким образом, хотя большая часть оборудования здания была куплена в другом месте, объект был построен на месте. Сама их жизнь зависела от точной производительности каждой подсистемы, но сейчас ничего не поделаешь. Внутренние двери не откроются, если внешние не будут плотно заперты. Это сработало. Режиссер активировал их, и они двинулись дальше.

Сестра Жан Батист находилась в последней комнате справа. С ней были три санитара. Они уже срезали всю ее одежду, показывая, что она умирает. Солдат оттолкнуло то, что они увидели, ее состояние было ужаснее любого ранения на поле боя. Они быстро очистили ее тело, а затем накрыли его, уважая скромность женщины, как того требовала их культура. Директор посмотрел на капельницу морфина и тут же повернул ее на треть.

«Мы хотим, чтобы она жила как можно дольше», - пояснил он.

"Боль от этого ..."

«Ничего не поделаешь», - холодно ответил он. Он хотел упрекнуть Муди, но остановился. Он тоже был врачом и знал, что тяжело относиться к пациенту с суровостью. Он увидел пожилую женщину европеоидной расы, оцепеневшую от морфия, дыхание которой было ему слишком медленным. Санитары подключили отведения к электрокардиографу, и он был удивлен, насколько хорошо работает ее сердце. Хороший. Как и ожидалось, артериальное давление было низким, и он приказал повесить две единицы цельной крови на ванночку. Чем больше крови, тем лучше.

Санитары были хорошо натренированы. Все, что пришло с пациентом, уже было упаковано, а затем упаковано в два мешка. Один из них вынес сверток из комнаты к газовой мусоросжигательной печи, от которой не осталось ничего, кроме стерилизованного пепла. Основной проблемой здесь было управление вирусом. Пациент был их культуральной чашкой. Раньше у таких жертв брали несколько кубиков крови для анализа, и пациент со временем умирал, а тело либо сжигали, либо опрыскивали и закапывали в химически обработанную землю. Не в этот раз. В свое время он будет иметь под своим контролем самое большое количество вируса, которое когда-либо видел, и от этого он станет еще более ядовитым, всемогущим. Он повернулся.

«Итак, Муди, как она заразилась?»

«Она лечила индексного пациента».

"Мальчик-негр?" - спросил директор, стоя в углу.

Моуди кивнул. "Да."

«Что она сделала не так?»

«Мы так и не узнали. Я спросил ее, когда она еще была в сознании. Она никогда не делала мальчику инъекций, а сестра всегда очень осторожно обращалась с «острыми предметами». - Она опытная медсестра, - машинально сообщил Муди. Он действительно слишком устал, чтобы делать что-либо, кроме как сообщать то, что он знал, и это, по мнению режиссера, было вполне нормально. «Она раньше работала с Эболой в Киквите и других местах. Она обучила персонал процедурам ».

«Аэрозольная передача?» - спросил директор. Слишком уж на это можно было надеяться.

«CDC считает, что это подтип Эбола-майинга. Как вы помните, этот штамм назван в честь медсестры, которая заразилась неизвестным образом ».

Это заявление заставило режиссера пристально взглянуть в глаза Муди. «Вы совершенно уверены в том, что сказали?»

«Я ни в чем не уверен на данный момент, но я также беседовал с персоналом больницы, и все инъекции Индексному пациенту делали другие, а не сестра здесь. Так что да, это может быть аэрозольный перенос ».

Это был классический случай хороших и плохих новостей. Об Эболе в Заире было известно так мало. Это было известно , что болезнь может передаваться через кровь и другие жидкости организма , даже при половом контакте-то был почти полностью теоретический характер , так как жертва Эбола вряд ли в состоянии заниматься такой практикой. Кроме того, считалось, что вирус плохо переносит живого хозяина, быстро умирая на открытом воздухе. По этой причине не считалось, что болезнь может распространяться по воздуху в виде пневмонии или других распространенных недугов. Но в то же время каждая вспышка вируса приводила к случаям, которые невозможно было объяснить. Несчастная медсестра Майинга дала свое имя штамму болезни, которая неизвестным образом настигла ее и унесла жизнь. Если бы она солгала о чем - то, или что - то забыли, или же она обыскала ее ум и сообщил правду, и , таким образом , увековечен в подтип вируса Эбола , который сделал выжить в воздухе достаточно долго , чтобы быть передана так же легко , как обычная простуда? Если так, это сделало бы пациента перед ними носителем биологического оружия такой мощи, что потрясло бы весь мир.

Такая возможность также означала, что они буквально играли в кости с самой Смертью. Малейшая ошибка могла быть смертельной. Не раздумывая, директор посмотрел вверх на вентиляционное отверстие. Здание было спроектировано с учетом этого непредвиденного обстоятельства. Поступающий воздух был чистым, всасывался через вентиляционное отверстие, расположенное на конце двухсотметрового трубопровода. Воздух, выходящий из «горячих» зон, прежде чем покинуть здание, проходил через единственную водоотводящую камеру. Там он был подвергнут ослепительно мощному ультрафиолетовому излучению, поскольку такая частота излучения уничтожала вирусы с полной надежностью. Воздушные фильтры были пропитаны химическими веществами - фенол был одним из них для достижения той же цели. Только после этого она была выброшена наружу, где также можно было полагаться на другие факторы окружающей среды, лишающие болезнь шанса выжить. Фильтры - три отдельных блока - менялись с религиозной точностью каждые двенадцать часов. Ультрафиолетовые лучи, количество которых в пять раз больше, чем требуется для выполнения задачи, находились под постоянным контролем. Для предотвращения утечки в Hot Lab было намеренно низкое атмосферное давление, что позволило оценить конструктивную целостность здания. В остальном, подумал он, вот почему все они так тщательно тренировались в правилах безопасности костюмов и использования острых предметов.

Директор тоже был врачом, получившим образование в Париже и Лондоне, но прошли годы с тех пор, как он лечил пациента-человека. В основном последнее десятилетие он посвятил молекулярной биологии, особенно изучению вирусов. Он знал о них столько же, сколько и любой мужчина, хотя и этого было недостаточно. Например, он знал, как заставить их расти, и теперь перед ним был идеальный медиум, человек, превратившийся судьбой в фабрику для самых смертоносных организмов, известных человеку. Он никогда не знал, что она здорова, никогда не разговаривал с ней, никогда не видел ее на работе. Это было хорошо. Возможно, она была хорошей медсестрой, как сказал Муди, но это все в прошлом, и не было особого смысла привязываться к тому, кто умрет через три дня, самое большее четыре. Однако чем дольше, тем лучше фабрике выполнять свою работу, используя это человеческое тело в качестве сырья, поскольку она производит свой продукт, превращая лучшее творение Аллаха в Его самое смертоносное проклятие.

Что касается другого вопроса, то он отдал приказ, пока Муди принимал душ. Сестру Марию Магдалину отвезли на другую уборку, выдали одежду и предоставили самой себе. Там она приняла душ в уединении, задаваясь вопросом, что происходит - где она была? Она все еще была слишком сбита с толку, чтобы по-настоящему бояться, слишком дезориентирована, чтобы понять. Как и Муди, она долго принимала душ, и процедура несколько прояснила ей голову, поскольку она пыталась сформулировать правильные вопросы. Через несколько минут она найдет доктора, чтобы спросить, что происходит. «Да, именно так она и поступит», - думала Мария Магдалина, одеваясь. Медицинская одежда была комфортно знакомой, и у нее все еще были четки, которые она брала с собой в душ. Это был металлический, а не формальный розарий, который соответствовал ее религиозным привычкам, тем же самым, данным ей, когда она дала последний обет более сорока лет назад. Но металлический легче продезинфицировать, и она нашла время в душе, чтобы очистить его. Снаружи, одетая, она решила, что молитва будет лучшей подготовкой к поиску информации, и поэтому она преклонила колени, благословила себя и начала свою молитву. Она не слышала, как за ней открылась дверь.

Солдат службы безопасности получил приказ. Он мог бы сделать это на несколько минут раньше, но вторгнуться в личную жизнь женщины, когда она обнажена и купается, было бы поступком ненависти, и она никуда не собиралась. Ему было приятно видеть, что она молилась, повернувшись к нему спиной, явно комфортно и хорошо практиковалась в своей преданности. Это было правильно. Осужденному преступнику всегда давали возможность поговорить с Аллахом; отрицать этот шанс было тяжким грехом. «Тем лучше», - подумал он, поднимая свой 9-миллиметровый автомат. Теперь она говорила со своим Богом ...

... и теперь она делала это более прямо. Он снял курок с молотка, убрал оружие в кобуру и вызвал двух санитаров на улицу, чтобы они убрали беспорядок. Он и раньше убивал людей, участвовал в расстрелах врагов государства, и это был долг, иногда неприятный, но тем не менее долг. Это заставило его покачать головой. На этот раз он был уверен, что послал душу Аллаху. Как странно чувствовать себя хорошо по поводу казни.

ТОНИ БРЕТАНО прилетел на бизнес-джете, принадлежащем TRW. Оказалось, что он еще не решил принять предложение совета директоров Lockheed-Martin, и Райану было приятно, что информация Джорджа Уинстона была неверной. Это показало, что он, по крайней мере, не был осведомлен об этом конкретном фрагменте инсайдерской информации.

«Я уже говорил« нет », господин президент».

"Дважды." Райан кивнул. «Возглавить ARPA и быть заместителем министра по технологиям. Ваше имя также упоминалось в NRO, но они никогда не звонили вам по этому поводу ».

«Я слышал, - признал Бретано. Это был невысокий мужчина, судя по его боевым качествам, явно с комплексом невысокого роста. Он говорил с акцентом человека из Маленькой Италии Манхэттена, несмотря на то, что провел много лет на Западном побережье, и это тоже кое-что сказало Райану. Он любил объявлять, кем и чем он был, несмотря на пару дипломов Массачусетского технологического института, где он с таким же успехом мог бы перенять кембриджский акцент.

«И вы отказались от работы, потому что там, за рекой, большая ебля, не так ли?»

«Слишком длинный хвост и мало зубов. Если бы я так вел свой бизнес, меня бы линчевали акционеры. Бюрократия Министерства обороны ...

«Так исправь это для меня», - предложил Джек.

«Это невозможно».

«Не говори мне этого, Бретано. Все, что человек может сделать, он может разрушить. Если ты не думаешь, что у тебя есть все необходимое для выполнения работы, хорошо, скажи мне это, и ты можешь вернуться на побережье ».

"Подождите минуту-"

Райан снова перебил его.

«Нет, подожди минутку. Вы видели то, что я сказал по телевизору, и я не собираюсь это повторять. Мне нужно кое-что очистить, и мне нужны правильные люди, чтобы это сделать, и если у вас этого нет, хорошо, я найду кого-нибудь достаточно крутого, чтобы ...

"Жесткий?" Бретано чуть не слез со своего места. "Жесткий? У меня для вас новости, господин президент, мой папа продавал фрукты из тележки на углу. Мир мне ни хрена не дал! » Затем он остановился, когда Райан засмеялся, и подумал, прежде чем продолжить. «Неплохо», - сказал он более степенно, в манере корпоративного председателя.

«Джордж Уинстон говорит, что ты дерзкий. У нас не было хоть сколько-нибудь приличной SecDef за десять лет. Хороший. Когда я ошибаюсь, мне нужно, чтобы мне так говорили. Но я не думаю, что ошибаюсь насчет тебя ».

«Что ты хочешь сделать?»

«Когда я беру трубку, я хочу, чтобы что-то произошло. Я хочу знать, что если мне придется отправить детей в беду, они будут должным образом экипированы, обучены и обеспечены надлежащей поддержкой. Я хочу, чтобы люди боялись того, что мы можем сделать. Это значительно облегчает жизнь Госдепартаменту », - пояснил Президент. «Когда я был маленьким ребенком в восточном Балтиморе и увидел полицейского, идущего по Монумент-стрит, я знал две вещи. Я знал, что связываться с ним - плохая идея, и я также знал, что могу доверять ему помощь, если мне это нужно ».

«Другими словами, вам нужен продукт, который мы можем доставить в любое время».

"Верный."

«Мы прошли долгий путь», - осторожно сказал Бретано.

«Я хочу, чтобы вы работали с хорошей командой - вы ее выбираете - над созданием силовой структуры, отвечающей нашим потребностям. Затем я хочу, чтобы вы перестроили Пентагон, чтобы доставить его ».

«Сколько у меня времени?»

«Даю тебе две недели на первую часть».

"Не достаточно долго."

«Не говори мне этого. Мы так много изучаем вещи, что я удивлен, что бумага, на которой печатаются все эти вещи, не поглотила все деревья в стране. Черт, я знаю, какие существуют угрозы, помнишь? Раньше это было моим делом. Месяц назад мы были в перестрелке, высасывая воздух, потому что у нас не было средств, которыми можно было бы пользоваться. Нам повезло. Я не хочу больше зависеть от удачи. Я хочу, чтобы вы убрали бюрократию, поэтому, если нам нужно что-то сделать, это будет сделано. Фактически, я хочу, чтобы что-то было сделано до того, как мы это сделаем. Если мы сделаем работу правильно, никто не будет настолько сумасшедшим, чтобы сразиться с нами. Вопрос в том, готовы ли вы взяться за это, доктор Бретано?

«Это будет кроваво».

«Моя жена - доктор», - сказал ему Джек.

«Половина работы - это хороший интеллект», - отметил Бретано.

«Я тоже это знаю. Мы уже начали с ЦРУ. Джордж должен быть в порядке в казначействе. Я проверяю список судей, которые возглавят судью. Я все это сказал по телевизору. Собираю команду. Я хочу, чтобы ты участвовал в этом. Я тоже пробился сам. Думаешь, два человека вроде нас могли бы так далеко продвинуться где-нибудь еще? Время расплаты, Бретано. Райан откинулся назад, довольный доставкой.

Исполнительный директор знал, что с этим нельзя бороться. «Когда мне начать?»

Райан посмотрел на часы. «Завтра утро тебе подходит?»

БРИГАДА ОБСЛУЖИВАНИЯ появилась сразу после рассвета. Вокруг самолета была выстроена военная охрана, чтобы не пускать любопытных, хотя этот аэропорт уже был более безопасным, чем большинство его международных аналогов, из-за присутствия иранских военно-воздушных сил. Планшет бригадира подсказал ему, что нужно делать, и длинный список процедур вызывал у него любопытство, но больше ничего. К самолетам этого типа всегда относились по-особенному, потому что люди, которые на них летали, считали себя избранными Богом или еще выше. Не то чтобы это имело значение. У него были свои процедуры, и в совете по особой осторожности вряд ли было нужно. Его люди всегда были основательны. В листе технического обслуживания самолета говорилось, что пришло время заменить два прибора в кабине экипажа, и две замены уже готовы, они все еще находятся в ящиках производителя; они должны быть откалиброваны после установки. Двое других членов его экипажа заправляли самолет топливом и меняли моторное масло. Остальные работали в рубке под присмотром мастера.

Едва они начались, как капитан явился со свежими заказами, которые, как и следовало ожидать, противоречили первому набору. Сиденья пришлось быстро заменить. G-IV должен был через несколько часов отправиться в следующий рейс. Офицер не сказал, куда идти, и бригадир не стал спрашивать. Он сказал своему механику по инструментам поторопиться с порученным ему делом. Это было довольно просто с G-IV с его модульным расположением приборов. Появился грузовик с сиденьями, которые были вынуты двумя днями ранее, и уборщики помогли им установить их на место, прежде чем они смогли должным образом приступить к работе. Бригадир удивился, почему их вообще убрали, но это не его дело, да и ответ в любом случае не имел бы особого смысла. Жалко, что все торопились. Было бы проще сделать уборку на таком большом открытом пространстве. Вместо этого четырнадцатиместная конфигурация была быстро восстановлена, превратив самолет обратно в мини-авиалайнер, хотя и очень удобный. Запасные сиденья, как и всегда, прошли химчистку в ангаре, пепельницы опорожнили и вымыли тампоном. Следующим явился поставщик с продуктами для кухни, и вскоре самолет был переполнен рабочими, каждый из которых мешал друг другу, и в результате замешательства работа не была выполнена должным образом, но бригадир не виноват. Дальше дела пошли быстрее. Новый летный экипаж явился со своими картами и планами полета. Они нашли механика, который наполовину лежал на сиденье пилота, а наполовину на полу кабины, заканчивая работу над цифровыми приборами двигателя. Никогда не терпеливо относящийся к механикам, пилот просто стоял и смотрел на него, пока он выполнял свою работу - со своей стороны, механику было совершенно безразлично, что думают пилоты. Он подключил последний разъем, высвободился и запустил тестовую программу, чтобы убедиться, что он работает должным образом, даже не глядя на авиаторов, которые обязательно проклянут его еще громче, если он не установит электронику. должным образом. Он еще не покинул этот район, когда второй пилот занял его место и снова запустил ту же программу испытаний. Оставив самолет уйти с дороги, механик увидел причину спешки.

Пятеро из них, стоя на трапе, выглядели нетерпеливыми и важными, глядя на выкрашенный в белый цвет бизнес-джет, чем-то взволнованные. Механик и все остальные члены экипажа знали их всех по имени, они так часто появлялись по телевидению. Все они уважительно кивнули муллам и ускорили свои усилия, в результате чего не все было сделано. Бригада по очистке была отозвана с самолета и ограничила свои усилия протиранием нескольких поверхностей после переустановки всех сидений. VIP-пассажиры сразу же сели в салон и направились в заднюю часть салона, чтобы они могли посовещаться. Экипаж взлетел, и гвардейцы и грузовики едва успели отойти, как G-IV вырулил к концу взлетно-посадочной полосы.

В ДАМАСКЕ второй член этого небольшого административного флота приземлился и обнаружил, что ему приказано немедленно вернуться в Тегеран. Экипаж выругался, но сделал, как им было сказано, ограничив свое время на земле скудными сорока минутами, прежде чем снова взлететь, в свою очередь, для короткого прыжка в Иран.

В PALM BOWL было напряженное время. Что-то происходило. Это можно было сказать по тому, что не происходило. Трафик по зашифрованным каналам, используемым старшими иракскими генералами, достиг пика и обнуился, затем снова достиг пика и снова обнуился. На данный момент он снова был на нуле. Вернувшись в KKMC в Саудовской Аравии, компьютеры перебирали решения для управляемых микросхем скремблирующих систем, используемых в иракских тактических радиостанциях. В каждом случае требовалось время. Технология шифрования, когда-то являвшаяся уделом только богатых стран, с появлением персональных компьютеров стала легко доступной для самого скромного гражданина Америки и других технически продвинутых стран, и неожиданным побочным эффектом этого факта стала доступность в настоящее время высокоэффективных технологий. передовой аппарат связи и безопасности для самых скромных наций. Теперь у Малайзии были коды, которые почти так же трудно взломать, как и в России, - как и в Ираке, благодаря американцам, которые беспокоились о том, что ФБР прочитает их фиктивные электронные письма. Системы шифрования на тактических радиостанциях обязательно были несколько проще и все еще взламывались, но даже для этого требовался компьютер Cray, который летал в Саудовское Королевство несколько лет назад. Другим фактором было то, что PALM BOWL находилась в Кувейте и действительно была полностью профинансирована местным правительством, для чего требовалась вежливость и обратная вежливость. Они должны были увидеть «взятки» от станции АНБ. Это было справедливо, но сотрудники АНБ и военной разведки не были обучены понимать, что такое «справедливость». Даже в этом случае у них был свой приказ.

«Они говорят о своих семьях?» - громко спросил себя сержант ВВС США. Это было ново. PALM BOWL уже пользовался интимной информацией в этой сети раньше и узнал больше, чем несколько вещей о личных привычках старших иракских генералов, а также несколько грубых шуток, которые то хорошо, то плохо переводились на английский, но это было впервые.

«Эвак», - заметил стоявший рядом главный старший сержант. «Это ошибка. Лейтенант!" он звонил. «Здесь что-то происходит».

Младший вахтенный офицер работал над другим делом. Радар в международном аэропорту Кувейта был необычайно мощным, установленным со времен войны, и работал в двух режимах: один для авиадиспетчеров, а другой - для ВВС Кувейта. Он мог видеть хороший, долгий путь. Второй раз за столько дней бизнес-джет направлялся в Багдад из Ирана. Маршрут полета был идентичен предыдущему рейсу, и код транспондера был таким же. Расстояние между двумя столицами составляло всего четыреста миль, и этого было достаточно, чтобы бизнес-джету стоило подняться на крейсерскую высоту и, таким образом, эффективно использовать свое топливо - и, кстати, коснуться края их радарное покрытие. Вокруг должен был кружить E-3B AWACS, но об этом сообщалось непосредственно в KKMC, а не в PALM BOWL. Побить людей в воздухе в их собственной игре было делом профессиональной гордости для призраков в униформе на наземной станции, тем более что большинство из них сами были военнослужащими ВВС США. Лейтенант мысленно записал эту информацию, затем прошел через комнату к сержантам.

"Что случилось, шеф?" спросила она.

Старший сержант прокрутил экран своего компьютера, показывая переведенное содержание нескольких «взломанных» разговоров, постукивая пальцем по экрану, чтобы привлечь внимание к времени. - У нас есть ребята, которые убираются из Додж-Сити, мэм. Мгновение спустя кувейтский майор скользнул рядом. Исмаэль Сабах был дальним родственником королевской семьи, получил образование в Дартмуте и весьма нравился американскому персоналу. Во время войны он остался и работал с группой сопротивления - одной из самых умных. Он залег на дно, собрал информацию о перемещении и расположении иракских воинских частей и получил ее, в основном используя сотовые телефоны, которые могли подключиться к саудовской гражданской сети через границу, и которые иракцы не могли получить. отслеживать. По пути он потерял трех близких членов семьи из-за иракского террора. Он извлек из этого опыта всевозможные уроки, наименьшим из которых была ненависть к стране к северу от него. Тихий, проницательный мужчина лет тридцати пяти, казалось, с каждым днем становился умнее. Сабах наклонился, чтобы просмотреть переводы на экране компьютера.

«Как сказать, крысы уходят с корабля?»

- Вы тоже так думаете, сэр? - спросил шеф, прежде чем его лейтенант смог.

«В Иран?» - спросил американский офицер. «Я знаю, что это так выглядит, но в этом нет смысла, не так ли?»

Майор Сабах поморщился. «Посылать свои военно-воздушные силы в Иран тоже не имело смысла, но иранцы сохранили истребители и отпустили пилотов домой. Вам нужно больше узнать о местной культуре, лейтенант.

Я узнала, что здесь нет ничего особенного, она не могла сказать.

«Что еще у нас есть?» - спросил Сабах у сержанта.

«Они разговаривают и замолкают, а потом еще говорят и замолкают. Сейчас движение идет, но KKMC все еще пытается его преодолеть ».

«Радиолокационное наблюдение сообщает о прибытии из Мхрабада в Багдад, кодированном как бизнес-джет».

"Ой? Такой же, как раньше? " - спросил Сабах у американского лейтенанта.

«Да, майор».

"Что еще? Что-нибудь?" Главный старшина-сержант ответил.

«Майор, наверное, это то, на чем сейчас готовятся компьютеры. Может, через тридцать минут.

Сабах закурил. PALM BOWL технически принадлежала Кувейту, и курение было разрешено к облегчению одних и к возмущению других. Его относительно низкое звание не мешало ему быть довольно высокопоставленным сотрудником разведки своей страны, тем более что он вел себя скромно и по-деловому, что выгодно контрастировало с его военным послужным списком, о котором он читал лекции в Британии и США. Америка.

«Мнения?» - спросил он, уже сформировав свое.

«Вы сказали это, сэр. - Они выходят из строя, - ответил главный старшина-сержант.

Майор Сабах завершил мысль. «Через часы или дни у Ирака не будет правительства, и Иран помогает в переходе к анархии».

«Нехорошо», - выдохнул шеф.

«На ум приходит слово« катастрофа », - мягко заметил Сабах. Он покачал головой и мрачно улыбнулся, чем заслужил дополнительное восхищение американских призраков.

ЗАЛИВ ПРИЕМЛЕЛСЯ в спокойном воздухе после шестидесяти пяти минут полета из Тегерана по часам Бадрайна. «Так же пунктуален, как и Swissair», - отметил он. Что ж, этого следовало ожидать. Как только он остановился, дверь отворилась, и пятеро пассажиров покинули самолет, что было встречено искусно фальшивой вежливостью, которую они вернули тем же. Небольшая колонна седанов «Мерседес» сразу же увезла их в царственные помещения, ожидающие их в центре города, где их, конечно же, убьют, если дела пойдут плохо. Едва были отъезжены машины, как два генерала, их жены, их дети и один телохранитель вышли из VIP-терминала и направились к самолету. Они быстро сели в G-IV. Второй пилот поднял дверь на место, и двигатели запустились менее чем за десять дополнительных минут на Seiko Бадрайна. Так быстро он вырулил, чтобы вернуться в Мехрабад Интернэшнл. Это было что-то слишком очевидное, чтобы персонал башни пропустил это. Бадрейн знал, что это проблема безопасности. Вы действительно не можете хранить некоторые вещи в секрете, по крайней мере, что-то в этом роде. Лучше воспользоваться коммерческим рейсом и обращаться с вылетающими генералами как с обычными пассажирами обычного рейса, но между двумя странами не было регулярных рейсов, и генералы ни в коем случае не стали бы подчиняться такому плебейскому обращению. И чтобы люди на вышке знали, что специальный рейс прилетал и уходил при необычных обстоятельствах, как и сотрудники терминала, которым требовалось подлизываться перед генералами и их свитой. Для одного такого полета это может быть неважно. Но это будет иметь значение для следующего.

Возможно, это не было слишком важным в Великой схеме вещей. События, которые он помог привести в действие, уже нельзя было остановить, но Али Бадрайн обиделся в профессиональном смысле. Лучше держать в секрете все, что он делал. Он пожал плечами, возвращаясь к VIP-терминалу. Нет, это не имело значения, и своими действиями он заслужил благодарность очень могущественного человека, отвечающего за очень могущественную страну, и за то, что делал всего лишь разговоры, рассказывал людям то, что они уже знали, и помогал им в этом. принять решение, которого нельзя было избежать, какими бы ни были их усилия наоборот. Какая любопытная была жизнь.

"ТОТ САМЫЙ. Черт возьми, он пробыл на земле недолго. Благодаря небольшим усилиям радиопередача для этого конкретного самолета была изолирована и воспроизводилась в наушниках специалиста по языку армейской спецификации-6. Хотя языком международной авиации был английский, этот самолет говорил на фарси. Вероятно, это была мера безопасности, она просто выделила этот самолет, отслеживаемый радарами и радиопеленгаторами. Голосовой трафик был совершенно обычным, за исключением этого и того факта, что самолет даже не пробыл на земле достаточно долго, чтобы дозаправиться. Это означало, что все было заранее спланировано, что вряд ли было неожиданностью в данных обстоятельствах, но все же поучительно. В воздухе, над дальним северо-западным концом Персидского залива, система АВАКС теперь также отслеживала самолет. Интерес, вызванный PALM BOWL, возрос достаточно, чтобы переместить E-3B с его обычной станции патрулирования, который теперь сопровождают четыре саудовских истребителя F-15 Eagle. Войска радиоэлектронной разведки Ирана и Ирака заметят это и будут знать, что кто-то заинтересован в том, что происходит, и задаются вопросом, почему, потому что они не знали. Игра всегда была увлекательной: ни одна из сторон не знала всего, чего хотела, и предполагая, что другая сторона - в тот момент в игре было фактически три стороны - знала слишком много, хотя на самом деле ни одна из трех не знала ничего особенного.

НА БОРТУ G-IV использовался арабский язык. Два генерала тихо и нервно болтали в тылу, их разговор был замаскирован звуками двигателей. Их жены просто сидели, еще более нервные, в то время как различные дети читали книги или дремали. Тяжелее всего было телохранителям, которые знали, что если что-то пойдет не так в Иране, им ничего не останется, кроме как умереть бесполезно. Один из них сидел посреди кабины и обнаружил, что его сиденье было влажным, чего он не знал, но оно было липким и ... красным? Томатный сок или что-то в этом роде. Раздосадованный, он пошел в уборную, вымыл руки и забрал полотенце, чтобы вытереть сиденье. Он вернул полотенце в умывальник, прежде чем снова уселся, затем посмотрел на горы и подумал, доживет ли он до восхода солнца, не зная, что он просто ограничил количество до двадцати.

«МЫ ИДЕМ», - сказал главный старшина. «Это был заместитель начальника их военно-воздушных сил и командующий 2-м иракским армейским корпусом плюс семьи», - добавил он. На расшифровку ушло чуть более двух часов с момента копирования зашифрованного сигнала.

«Неудержимые?» - спросил лейтенант ВВС США. «Она учится, - подумали другие призраки.

- Относительно, - кивнул майор Сабах. «Нам нужно искать другой самолет, который взлетит из Мехрабада вскоре после того, как он приземлится».

"Куда, сэр?"

«Ах. Лейтенант, вот в чем вопрос, не так ли?

«Судан», - подумал вождь. Он был в стране два года, и это был его второй тур по PALM BOWL.

«Я бы не стал делать ставки против вас, сержант», - подмигнув, заметил Сабах. «Мы должны подтвердить это во временном цикле полетов из Багдада». И до тех пор он действительно не мог судить обо всем учении, хотя уже предупредил собственное начальство о том, что происходит что-то необычное. Скоро настанет время сделать то же самое и американцам.

ДВАДЦАТЬ МИНУТАМИ СПУСТЯ предварительный отчет был отправлен из KKMC в Форт-Мид, штат Мэриленд, где капризы времени привели его в часовой центр сразу после полуночи. От Агентства национальной безопасности он был переброшен по оптоволоконному кабелю в Лэнгли, штат Вирджиния, на Меркурий, пункт наблюдения за связью ЦРУ, а затем наверх в Операционный центр ЦРУ, комната 7-F-27 в старом здании штаб-квартиры. На каждой остановке информация передавалась в сыром виде, иногда с местной оценкой, но чаще без или, если таковая была, размещена внизу, чтобы офицеры национальной разведки, отвечающие за различные часы, могли сделать свои собственные оценки, и дублировать работу других. В основном это имело смысл, но очень часто в ситуациях с быстрым торможением этого не происходило. Проблема заключалась в том, что в кризис невозможно было отличить.

Офицером национальной разведки, отвечавшим за вахту в ЦРУ, был Бен Гудли, быстро набирающий обороты в Управлении разведки, недавно получивший карточку NIO вместе с худшим графиком дежурства из-за недостаточного стажа работы. Как обычно, он проявил здравый смысл, обратившись к местному специалисту и передав распечатку так быстро, как только смог прочитать страницы и оторвать листы от скрепки.

«Мелтдаун», - сказал местный специалист в конце третьей страницы. Это не было неожиданностью, но и не из приятных.

«Сомнения?»

«Мой мальчик, - у этого районного специалиста было двадцать лет старше своего начальника, - они не собираются в Тегеран за покупками».

"СНИ?" - спросил Гудли, имея в виду оценку специальной национальной разведки, важный официальный документ, предназначенный для необычных ситуаций.

"Я так думаю. Иракское правительство приходит к власти ». Это не было чем-то большим сюрпризом.

"Три дня?"

«Если так много».

Гудли встал. «Хорошо, давайте составим его».

17

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Я Т следует ожидать , что важные вещи никогда не случаются в удобное время. Будь то рождение ребенка или чрезвычайная ситуация в стране, все такие события, кажется, приводят к тому, что соответствующие люди спят или чувствуют себя нездоровыми. В этом случае ничего не поделаешь. Бен Гудли определил, что у ЦРУ не было средств, чтобы подтвердить данные о сигнальной разведке, и заинтересовался, хотя его страна находится в этом регионе, никаких действий, которые можно было бы предпринять, не предпринималось. Общественные новостные организации не прислушались к такому развитию событий, и, как это часто бывало, ЦРУ играло дурака, пока они этого не сделали. Поступая таким образом, Центральное разведывательное управление укрепило бы общественное мнение о том, что новостные организации столь же эффективны, как и правительство, в выяснении ситуации. Так было не всегда, но чаще, чем хотелось бы Гудли.

Этот SNIE будет коротким. Суть этого не потребовала особого толкования, и факт этого не заставил себя долго ждать. Гудли и его местный специалист потратили полчаса на его составление. Компьютерный принтер создавал бумажную копию для внутреннего использования, а модем передавал ее по защищенным линиям в заинтересованные правительственные учреждения. Сделав это, люди вернулись в Оперативный центр.

Головко как мог уснул. Аэрофлот только что приобрел десять новых лайнеров Boeing 777 для своих международных рейсов в Нью-Йорк, Чикаго и Вашингтон. Они были намного удобнее и надежнее, чем советские авиалайнеры, на которых он летал столько лет, но он был не в восторге от идеи летать так далеко на двух двигателях, американского производства или нет, а не на авиалайнерах. обычная четверка. По крайней мере, сиденья здесь, в первом классе, были удобными, а водка, которую он пил вскоре после взлета, была премиальным российским лейблом. Комбинация дала ему пять с половиной часов сна, пока не наступила обычная дезориентация путешествия, разбудившая его над Гренландией, в то время как его телохранитель рядом с ним сумел остаться в стране грез, которую позволяла его профессия. Где-то в корме стюардессы, вероятно, спали как могли на своих откидных сиденьях.

Раньше Сергей Николаевич знал, что такого не было. Он бы полетел специальным чартером с полным оборудованием для связи, и если бы что-то произошло в мире, он был бы проинформирован так же быстро, как вышки электропередачи за пределами Москвы могли бы выбросить информацию. Тем более разочаровывающим было то, что что-то происходило. Что-то должно было быть. «Так было всегда», - подумал он в шумной темноте. Вы ехали на важную встречу, потому что ожидали, что что-то произойдет, а затем это произошло, когда вы были в пути, и если не полностью потеряли связь, то, по крайней мере, лишили возможности посовещаться со своими старшими помощниками. Ирак и Китай. К счастью, между двумя горячими точками было большое расстояние. Затем Головко напомнил себе, что между Вашингтоном и Москвой все еще существует большая дистанция, которая длилась примерно столько же, сколько ночной полет на двухмоторном самолете. Осознав это приятное, он слегка повернулся и сказал себе, что ему понадобится как можно больше выспаться.

СЛОЖНОЙ ЧАСТЬЮ было не вывести их из Ирака. Труднее всего доставить их из Ирана в Судан. Прошло много времени с тех пор, как рейсам из Ирана было разрешено пролетать над Саудовским Королевством, и единственными исключениями были паломнические рейсы в Мекку во время ежегодного хаджа. Вместо этого бизнес-джет должен был обогнуть Аравийский полуостров, затем подняться по Красному морю, прежде чем повернуть на запад в Хартум, что в три раза увеличило время и расстояние на этапе доставки, и следующий короткий полет не мог начаться до первого длительного полета. один прибыл в Африке, и в VIP - персоны прибыл на их наспех подготовленных кварталах, и нашел их удовлетворительными, и сделал телефонный звонок с неизбежным кодовым словом , подтверждающим , что все было хорошо. Было бы намного проще, если бы можно было погрузить их всех на один авиалайнер за один цикл Багдад-Тегеран-Хартум, но это было невозможно. Также было невозможно проехать по гораздо более короткому воздушному маршруту непосредственно из Багдада в Хартум с помощью простого способа полета над Иорданией. Но это означало, что он будет приближаться к Израилю, а не в перспективе осчастливить иракских генералов. Кроме того, была проблема секретности, чтобы все было неудобно.

Человека ниже Дарьяи это рассердило бы. Вместо этого он стоял в одиночестве у окна закрытой части главного терминала, наблюдая, как G-IV останавливается рядом с другим, наблюдая, как открываются двери, наблюдая, как люди спешат вниз по одной лестнице и сразу на другую, в то время как грузчики переносят то немногое, что им нужно. «взял с собой - несомненно, драгоценности и другие предметы высокой ценности и портативности, - без улыбки подумал святой. Прошло всего несколько минут, и затем ожидавший самолет тронулся.

На самом деле было глупо спуститься вниз, чтобы просто увидеть что-то такое пешеходное и утомительное, как это, но это представляло полностью два десятилетия усилий, и хотя он был человеком Божьим, Махмуд Хаджи Дарьяи все еще был достаточно человеком, чтобы захотеть увидеть плоды его труда. На это ушла целая жизнь, но даже в этом случае задача не была сделана даже наполовину. А его время было на исходе ...

Как и для каждого человека, напомнил себе Дарьей, одна секунда, одна минута, один час, один день за раз, одно и то же для всех, но почему-то казалось, что это бежит быстрее, когда человеку исполнилось семьдесят лет. Он посмотрел на свои руки, на складки и шрамы его жизни, некоторые естественные, некоторые нет. Два его пальца были сломаны, когда он был гостем Савака, службы безопасности шаха, прошедшей обучение в Израиле. Он помнил, как это было больно. Он еще лучше помнил расправу с двумя мужчинами, которые его допрашивали. Дарьяи не проронила ни слова. Он просто смотрел на них, стоял как статуя, когда их вели на расстрел. На самом деле, не очень-то большое удовлетворение. Они были функционерами, выполняя работу, которую им поручили другие, не особо заботясь о том, кто он такой и почему они должны были его ненавидеть. Другой мулла сидел с каждым по очереди, чтобы помолиться с ними, потому что отказать кому-либо в возможности примириться с Аллахом было преступлением - и что в этом больно? Так они умерли так же быстро, как и все остальные. Один маленький шаг в жизненном пути, хотя в конечном итоге они оказались намного короче его.

Все годы потрачены на его единственную цель. Хомейни отправился в изгнание во Францию, но не Дарьяи. Он оставался на заднем плане, координируя и направляя своего лидера. Подняв его однажды, его отпустили, потому что он не разговаривал и никого с ним не было близко. Это была ошибка шаха, одна из многих. В конце концов, этот человек поддался нерешительности. Слишком либерален в своей политике, чтобы осчастливить исламское духовенство, слишком реакционен, чтобы угодить своим западным спонсорам, тщетно пытаясь найти золотую середину в той части мира, где у человека было только два выбора. Только один, правда, - поправился Дарьяи, когда самолет «Гольфстрим» взлетел. Ирак пробовал другой путь, прочь от Слова Божьего, и какая им от этого польза? Хусейн начал войну с Ираном, считая эту страну слабой и лишенной лидера, и ничего не добился. Затем он двинулся на юг и добился еще меньшего, исключительно в поисках светской власти.

Для Дарьи все было иначе. Он никогда не упускал из виду свою цель, как Хомейни, и хотя последний был мертв, его задача продолжалась. Его цель лежала позади него, когда он смотрел на север, слишком далеко, чтобы видеть, но даже там, в священных городах Мекка и Медина ... и Иерусалим. Он был на первых двух, но не на третьем. Мальчишкой, молодым и набожным, он хотел увидеть Скалу Авраама, но что-то, он не помнил, что именно, помешало его отцу-купцу отвезти его туда. Возможно, со временем. Однако он видел город рождения Пророка и, конечно же, не раз совершал паломничество в Мекку, совершал хадж, несмотря на политические и религиозные разногласия между Ираном и Саудовской Аравией. Он хотел сделать это снова, помолиться перед завуалированной Каабой. Но дело было не только в этом.

Титульный глава государства хотел большего. Не столько для себя. Нет, в основе его скромной жизни стояла более серьезная задача. Ислам простирался от крайнего запада Африки до крайнего востока Азии, не считая небольших групп приверженцев Веры в Западном полушарии, но у религии не было единого лидера и единой цели на протяжении более тысячи лет. Это причиняло Дарьеи боль, что так и должно быть. Был только один Бог и одно Слово, и, должно быть, Аллаха опечалило то, что Его Слово было так трагически неверно истолковано. Это была единственная возможная причина неспособности всех людей постичь Истинную Веру, и если бы он мог изменить это, то он мог бы изменить мир и привести все человечество к Богу. Но чтобы сделать это -

Мир был миром, несовершенным инструментом с несовершенными правилами для несовершенных людей, но Аллах сделал это так, и все. Хуже того, были те, кто выступал против всего, что он делал, как верующие, так и неверующие, что было еще одной причиной скорее для печали, чем для гнева. Дарьяи не ненавидел саудитов и других жителей по ту сторону Персидского залива. Они не были злыми людьми. Они были верующими, и, несмотря на их разногласия с ним и его страной, им никогда не было отказано в доступе в Мекку. Но их путь не был Пути, и с этим ничего нельзя было поделать. Они растолстели, разбогатели и развратились, и это нужно было изменить. Дарьяи должен был контролировать Мекку, чтобы реформировать ислам. Сделать это означало обрести мирскую власть. Это означало нажить врагов. Но это было не ново, и он только что выиграл свою первую крупную битву.

Если бы только это не заняло так много времени. Дарьяи часто говорил о терпении, но это была работа всей его жизни, а ему было семьдесят два года, и он не хотел умирать, как его наставник, когда работа не была сделана даже наполовину. Когда настал его момент, чтобы встретиться с Аллахом, он хотел поговорить о достижении, об успешном выполнении самой благородной задачи, которая могла быть у любого человека, о воссоединении Истинной Веры. И Дарьяй был готов на многое для этого. Сам он даже не знал, на что готов, потому что еще не все вопросы были заданы. И поскольку его цель была такой чистой и яркой, а оставшееся время - таким коротким, он никогда не спрашивал себя, как глубоко он войдет во тьму, чтобы попасть туда.

Хорошо. Он отвернулся от окна и пошел со своим водителем к машине. Процесс пошел.

ЛЮДЯМ В разведывательном сообществе не платят за то, чтобы они верили в совпадения, и у этих людей были карты и часы, чтобы их предсказывать. Дальность действия G-IV без дозаправки была хорошо известна, и расстояния, которые нужно было преодолеть, легко вычислялись. Облетавший самолет системы АВАКС установил линию пути к югу от Тегерана. Настройки транспондера сообщали им тип самолета, а также скорость, курс и высоту, последнее значение составляло 45 000 футов для максимальной топливной эффективности. Было проверено время между одним таким рейсом и другим. Курс рассказал им даже больше.

- Судан, - подтвердил майор Сабах. Это могло быть в другом месте. Он почти подумал, что Бруней - возможный вариант, но нет, это будет слишком далеко от Швейцарии, а Швейцария была тем местом, где были деньги - должна была быть.

После этого решения спутниковый сигнал был отправлен в Америку, снова в ЦРУ, и этот сигнал разбудил высокопоставленного чиновника DO просто для того, чтобы сказать «да» на короткий вопрос. Ответ был передан PALM BOWL из вежливости кувейтцам. Тогда оставалось только ждать.

ЦРУ имело небольшое присутствие в Хартуме, на самом деле только начальник участка, пара полевых офицеров и секретарь, которых они делили с отделом связи АНБ. Однако начальник станции был хорошим руководителем, который нанял несколько местных жителей в качестве агентов. Помогло то, что суданскому правительству было мало что скрывать, большую часть времени, слишком бедное, чтобы представлять какой-либо интерес. В прежние времена правительство использовало свое географическое положение как уловку, чтобы играть Восток против Запада, собирая деньги, оружие и выгоду из сделки, но СССР пал, а вместе с ним и Игра великих держав, которая поддерживала Третий мир на двоих. поколения. Теперь суданцам приходилось полагаться на свои собственные ресурсы, которые были невелики, и немногие крошки бросались к ним через любую страну, которая временно нуждалась в том немногом, что у них было. Руководители страны были исламистами, и, провозглашая это так громко, как только могли лгать, они были не более набожными, чем их западные коллеги, им удалось получить помощь от Ливии, Ирана и других стран, взамен которой они должны были усложнить жизнь. языческие анимисты в южной части страны, а также рискуют усилиться исламской политической волной в своей столице, люди, которые знали реальный уровень преданности лидеров страны и хотели заменить их людьми, которые искренне верили. В целом политические лидеры этой обедневшей нации считали, что легче быть религиозным и богатым, чем религиозным и бедным.

Для сотрудников американского посольства это означало большую непредсказуемость. Иногда Хартум был в безопасности, когда фундаменталистские нарушители спокойствия находились под контролем. Иногда этого не было, потому что их не было. На данный момент, похоже, первое, что имело место, и все, о чем должны были беспокоиться офицеры американской дипломатической службы, были условия окружающей среды, которые были достаточно отвратительными, чтобы поместить этот пост в десятку самых важных назначений посольств в мире даже без террористической угрозы. Для начальника станции это означало раннее продвижение по службе, хотя его жена и двое детей остались дома в Вирджинии, потому что большинство официальных американских жителей не чувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы создавать здесь свои семьи. Почти так же плохо, СПИД становился угрозой, достаточной для того, чтобы лишить их многих возможностей ночной жизни, не говоря уже о вопросе получения безопасной крови в случае травмы. В посольстве был военный врач, который занимался этими вопросами. Он очень волновался.

Начальник станции отмахнулся. Приняв это задание, он получил целую зарплату. Он хорошо проявил себя с одним особенно хорошо поставленным агентом в министерстве иностранных дел Судана, чтобы информировать Америку обо всем, что делает эта страна. Для сиделок в Лэнгли неважно, что в его стране мало что делается. Лучше знать все ни о чем, чем ничего обо всем.

Он сам справится с этим. Сверяя время и расстояние по своим картам, начальник станции рано пообедал и уехал в аэропорт, расположенный всего в нескольких милях от города. Там была охрана, типичная для африканцев, и он нашел тенистое место снаружи. Прикрыть частный терминал было легче, чем общественный, особенно с объективом 500 мм на его камере. У него даже было время убедиться, что у него правильная диафрагма. Жужжание его сотового телефона от сотрудников АНБ в посольстве подтвердило, что прибывающий самолет был на последнем рейсе, и этот факт был дополнительно подтвержден прибытием некоторых автомобилей официального вида. Он уже запомнил две фотографии, присланные ему по факсу из Лэнгли. Два старших иракских генерала, а? он думал. Что ж, со смертью их босса в этом не было ничего удивительного. Проблема диктаторского бизнеса заключалась в том, что пенсионного плана для тех, кто приближался к его вершине, не было.

Белый бизнес-джет плыл, как обычно, клубами резинового дыма. Он зафиксировал на нем камеру и сделал несколько высокоскоростных черно-белых кадров, чтобы убедиться, что моторный привод работает. Теперь беспокоился только о том, остановится ли птица так, чтобы он мог закрыть выход камерой - ублюдки всегда могли повернуться лицом не в ту сторону и все испортить для него. В этом у него не было выбора. «Гольфстрим» остановился. Дверь распахнулась, и начальник станции начал снимать кадры. Там был чиновник среднего звена, который делал полуофициальное приветствие. Вы могли сказать, кто был важен, по тому, кто их обнимал и целовал, а также по осмотрительному взгляду, который они одарили местностью. Щелкните. Щелкните. Одно лицо он узнал наверняка, а другое было вероятным попаданием. Передача заняла всего пару минут. Официальные машины тронулись с места, и начальнику станции было все равно, куда они сейчас направляются. Его агент в министерстве иностранных дел заполнял его. Он снял оставшиеся восемь кадров самолета, уже заправленного топливом, и решил подождать, чтобы посмотреть, что он будет делать. Через тридцать минут он снова взлетел, и он направился обратно в посольство. Пока один из его младших сотрудников занимался разработкой, он позвонил в Лэнгли.

- ПОДТВЕРЖДЕНИЕ, - сказал Гудли, подходя к концу своих часов. «Два иракских генерала приземлились в Хартуме пятьдесят минут назад. Это ошибка ».

«Приятно выглядит SNIE, Бен», - заметил местный специалист, приподняв бровь. «Надеюсь, они обратят внимание на отметку времени».

Офицер национальной разведки сумел улыбнуться. «Да, ну, следующий должен сказать, что это значит». Обычные аналитики, только начинающие приходить на дневную работу, возились с этим.

"Ничего хорошего." Но не нужно быть привидением, чтобы понять это.

«Приходят фотографии», - крикнул офицер связи.

ПЕРВЫЙ ВЫЗОВ должен был пойти в Тегеран. Дарьяи велел своему послу прояснить ситуацию, насколько это возможно. Иран возьмет на себя все расходы. Должны были быть предоставлены самые лучшие условия проживания со всеми возможными удобствами в стране. Операция в целом не обошлась бы в большие деньги, но дикари в этой стране были впечатлены небольшими суммами, и десять миллионов американских долларов - гроши - уже были переведены электронным способом, чтобы все прошло хорошо. Звонок посла Ирана подтвердил, что первый пикап прошел нормально и самолет возвращался.

Хороший. Теперь, возможно, иракцы начнут ему доверять. Было бы лично удовлетворено уничтожение этих свиней, и это было бы несложно организовать в данных обстоятельствах, но он дал свое слово, и, кроме того, речь шла не о личном удовлетворении. Даже когда он положил трубку, его министр авиации вызвал дополнительный самолет, чтобы ускорить передачу. Лучше сделать это быстро.

БАДРАЙН ПЫТАЛСЯ сказать то же самое. Слово должно было выйти, наверное, за один день, уж точно не больше чем через два. Они оставляли позади людей, которые были слишком старшими, чтобы пережить надвигающиеся беспорядки, и слишком младшими, чтобы заслужить заботу, которую иранцы готовы были проявить к генералам. Эти офицеры, полковники и бригадиры не были бы слишком довольны перспективой стать жертвенными козлами, необходимыми для успокоения пробуждающейся ярости толпы. Этот факт становился очевидным, но вместо того, чтобы побудить их уйти, он превратился в неспецифический страх, из-за которого все другие страхи вырисовывались сильнее в неизвестной тьме впереди. Они стояли на палубе горящего корабля у недружелюбного берега и совершенно не умели плавать. Но корабль все еще горел. Он должен был заставить их это понять.

К этому времени это было достаточно обычным делом, и Райан привык к этому, как дома, даже привык к тихому стуку в дверь, более поразительному в своем роде, чем часы-радио, которые начали его дни в течение двадцати лет. Вместо этого его глаза открылись на приглушенный стук, и он встал, надел халат, прошел двадцать футов от кровати до двери и взял газету вместе с несколькими листами своего распорядка дня. Затем он направился в ванную, а затем в гостиную, примыкающую к президентской спальне, в то время как его жена, находившаяся в нескольких минутах от него, начала свое обычное пробуждение.

Джеку не хватало обычного чтения газеты. Хотя обычно это было не так хорошо, как ожидающие его документы разведки, Washington Post также освещала вещи, интересы которых не были строго правительственными, и поэтому служила топливом для его обычного желания быть в курсе событий. Но первым делом нужно было написать SNIE, срочный официальный документ, скрепленный скрепками внутри манильской папки. Райан потер глаза перед тем, как прочитать его.

Проклятие. «Что ж, могло быть и хуже», - сказал себе президент. По крайней мере, на этот раз они не разбудили его, чтобы сообщить о том, что он не мог изменить. Он проверил расписание. Хорошо, Скотт Адлер будет обсуждать это вместе с тем парнем Васко. Хороший. Васко, казалось, знал свое дело. Кто еще сегодня? Он пролистал страницу. Сергей Головко? Это было сегодня? Удачи для разнообразия. Краткая пресс-конференция, на которой будет объявлено о назначении Тони Бретано на должность SecDef, со списком возможных вопросов, о которых следует беспокоиться, и инструкциями от Арни - как можно больше игнорируйте вопрос Килти. Пусть Kealty и его утверждения умирают от apathy- о , да, это хороший один лайнер! Джек кашлянул, наливая кофе - получение права сделать это в одиночку повлекло за собой прямые приказы; он надеялся, что управляющие флотом не восприняли это как личное оскорбление, но Райан привык делать некоторые вещи для себя. Согласно нынешней схеме, стюарды накрывают завтрак в комнате и позволяют Райанам обслуживать себя, в то время как остальные остаются в коридоре снаружи.

«Доброе утро, Джек». Перед ним появилась голова Кэти. Он поцеловал ее в губы и улыбнулся.

"Доброе утро, дорогая."

«Мир все еще там?» - спросила она, беря себе кофе. Это сказало президенту, что первая леди сегодня не работает. Она никогда не касалась кофе в день операции, говоря, что не может рисковать легким тремором, который кофеин может вызвать у ее рук, когда она рассекает чье-то глазное яблоко. Изображение всегда заставляло его вздрагивать, хотя сейчас она в основном работала с помощью лазеров.

«Похоже, иракское правительство падает».

Женский фырканье. «Разве этого не случилось на прошлой неделе?»

«Это был первый акт. Это третий акт ». Или, может быть, акт четвертый. Интересно, каким будет пятый акт?

"Важный?" Джек также слышал, как подаются тосты.

"Может быть. Как твой день? »

«Клиника и последующее наблюдение, совещание по бюджету с Берни». "Хммм". Затем Джек начал изучать « Раннюю пташку», собрание вырезок из крупных газет, отредактированных правительством. Кэти снова появилась в его периферийном зрении, когда она посмотрела на его рабочий график.

«Головко ...? Разве я не встречался с ним в Москве - он тот, кто пошутил, что у вас есть пистолет! »

«Это не шутка, - сказал Райан жене. «Это действительно случилось».

"Ну давай же!"

«Позже он сказал, что ружье не было заряжено». Джек задумался, правда ли это. «Наверное, - подумал он.

«Но он говорил правду?» - недоверчиво спросила она.

Президент поднял глаза и улыбнулся. «Удивительно, - подумал он, - теперь это кажется забавным». «В то время он был очень зол на меня. Именно тогда я помог с бегством председателя КГБ ».

Она подняла утреннюю газету. «Джек, я никогда не знаю, шутишь ты или нет».

Джек подумал об этом. Формально первая леди была частным лицом. Конечно, в случае Кэти, поскольку она была не политической женой, а работающим врачом, который интересовался политикой не меньше, чем групповым сексом. Таким образом, она также технически не являлась держателем допуска к секретной информации, но предполагалось, что президент будет доверять своей супруге так же, как любой нормальный человек. Кроме того, это имело смысл. Ее суждение было ничуть не хуже его, и, как бы она ни была необразована в международных отношениях, она каждый день принимала решения, которые непосредственно влияли на жизнь реальных людей самым непосредственным образом. Если она дурачилась, они ослепли.

«Кэти, я думаю, что пора рассказать тебе о некоторых вещах, в которых я застрял на протяжении многих лет, но сейчас, да, Головко однажды приставил пистолет к моей голове на одной из взлетно-посадочных полос в московском аэропорту, потому что Я помог двум очень старшим россиянам покинуть страну. Один из них был его начальником в КГБ ».

Это заставило ее поднять голову и снова задуматься о кошмарах, которые преследовали ее мужа несколько месяцев назад, несколько лет назад. «Так где он сейчас?»

«В округе Колумбия я точно не помню, где именно, я думаю, в Вирджинии, в стране лошадей». Джек смутно вспомнил, что слышал, что дочь, Катрин Герасимова, была помолвлена с каким-то старым убийцей лис из Винчестера, сменив одну форму дворянства на другую. Ну, стипендии, которую ЦРУ выплачивало семье, было достаточно, чтобы поддерживать очень комфортный образ жизни.

Кэти привыкла к шуткам мужа. Как и большинство мужчин, он рассказывал забавные маленькие истории, юмор которых был в их преувеличении - и, кроме того, его корни были ирландцами, - но теперь она отметила тот факт, что его откровение было столь же случайным, как отчет о счетах в бейсболе. Он не видел, чтобы она смотрела ему в затылок. Да, решила она, когда дети вошли в комнату, я хочу послушать их истории.

"Папочка!" - сказала Кэти, первой увидев Джека. «Мамочка!» На этом утренняя рутина прекратилась или, скорее, сменилась чем-то более важным, чем мировые новости и события. Кэти уже была в школьной одежде, как и большинство маленьких детей, и могла просыпаться в хорошем настроении.

«Привет», - сказала Салли, идя следующей, явно раздосадованная.

"Что случилось?" - спросила Кэти у старшей дочери.

«Все эти люди! Вы даже не можете прогуляться здесь, чтобы люди не видели вас повсюду! » - проворчала она, убирая с подноса стакан сока. И сегодня утром она не чувствовала себя ледяной. Она предпочла бы Just Right. Но этот ящик был полностью внизу на первом этаже просторной кухни Белого дома. «Это как жить в отеле, но не в частном порядке».

«Какой сегодня экзамен?» - спросила Кэти, читая сигналы о том, что они собой представляют.

- Математика, - признала Салли.

"Вы учились?"

«Да, мама».

Джек проигнорировал эту проблему и вместо этого приготовил хлопья для Кэти, которой нравились Frosted Flakes. Следующим прибыл Маленький Джек, включил телевизор и выбрал мультипликационный канал для утреннего рациона Road Runner и Coyote, который Кэти также одобрила.

Снаружи день начинался для всех остальных. Личный NIO Райана вносил последние штрихи в его страшную утреннюю разведывательную записку. Этому президенту было слишком сложно угодить. Старший помощник прибыл рано, чтобы проконтролировать кое-какие работы по техническому обслуживанию на уровне штата. В спальне президента камердинер раскладывал одежду для POTUS и FLOTUS. Машины ждали, чтобы отвезти детей в школу. Офицеры полиции штата Мэриленд уже проверяли маршрут до Аннаполиса. Морские пехотинцы прогревали свой вертолет для полета в Балтимор - эта проблема все еще не решена. Вся машина уже была в движении.

ГУС ЛОРЕНЦ был в своем офисе рано, потому что ему позвонили из Африки и перезвонили из Атланты. Он спросил, где его обезьяны? Его агент по закупкам, находясь в восьми часовых поясах, объяснил, что, поскольку CDC не удалось получить деньги, кто-то другой купил партию и что новую партию нужно было получить откуда-то из кустов. Возможно, через неделю, - сказал он американскому врачу.

- проворчал Лоренц. Он надеялся начать свое новое исследование на этой неделе. Он сделал пометку на своем блокноте, задаваясь вопросом, кто, черт возьми, купил столько африканской зелени просто так. Руссо начал что-то новое в Париже? Он позвонит этому парню немного позже, после утреннего совещания с персоналом. Он увидел, что хорошей новостью было то, что… о, это было очень плохо. Второй пациент погиб в авиакатастрофе, говорится в телексе ВОЗ. Но о новых случаях не сообщалось, и от номера два прошло достаточно времени, чтобы они могли сказать сейчас, а не надеяться, что эта микровспышка закончилась - возможно, может быть, с надеждой, - добавил Лоренц своими мыслями. Это были хорошие новости. Под электронным микроскопом он выглядел как штамм вируса Эбола Заир Майинга, и это был худший из подтипов вируса. Возможно, хозяин все еще находится там, ожидая заразить кого-нибудь еще, но хозяин Эбола был самым труднодостижимым добычей со времен малярии - «плохой воздух» на итальянском языке, как люди думали, это вызвало его. Может, подумал он, хозяином был какой-то грызун, которого сбил грузовик. Он пожал плечами. В конце концов, это было возможно.

С УМЕНЬШЕНИЕМ капельницы морфина пациентка 2 находилась в полубессознательном состоянии в учреждении Хасанабада. Она была достаточно осведомлена, чтобы знать и чувствовать боль, но не понимала, что происходило на самом деле. Боль в любом случае взяла бы верх, тем более что Жан Батист знал, что означает каждый приступ. Боль в животе была самой сильной, так как болезнь разрушала ее желудочно-кишечный тракт на протяжении десяти метров, буквально съедая нежные ткани, предназначенные для преобразования пищи в питательные вещества, и сбрасывала инфицированную кровь в ее прямую кишку.

Было такое ощущение, будто все ее тело искривлялось, раздавливалось и сжигалось одновременно. Ей нужно было двигаться, что- то делать, чтобы все было по-другому, просто чтобы боль ненадолго пришла с нового направления и так ненадолго облегчила то, что ее мучило, но когда она попыталась пошевелиться, она обнаружила, что каждая конечность была закреплена липучкой. ремни с покрытием. Это оскорбление было чем-то хуже боли, но когда она попыталась возразить, это вызвало только сильную тошноту, которая заставила ее давиться. При этом знаке космонавт в синем мундире повернул кровать - что это за кровать? - подумала она - из-за чего ее вырвало в ведро, и она увидела там черную мертвую кровь. Это отвлекло ее на секунду от боли, но все, что отвлекало ее, было то, что она не могла выжить, что болезнь зашла слишком далеко, что ее тело умирает, а затем сестра Жан Батист начала молиться о смерти, потому что это могло имеют только один конец, и боль была такой, что конец должен был наступить скоро, чтобы она не потеряла веру в процесс. Перспектива возникла в ее ослабленном сознании, как дурачок из коробки. Но у этой детской игрушки были рога и копыта. Ей нужен был священник под рукой. Ей было нужно, где Мария Магдалина? Обречена ли она умереть в одиночестве? Умирающая медсестра посмотрела на скафандры, надеясь найти знакомые глаза за пластиковыми щитками, но, хотя глаза, которые она увидела, были симпатичными, они были незнакомы. И их язык не был похож, поскольку двое из них были близки.

Медик очень осторожно брал кровь. Сначала он проверил, полностью ли удерживает руку и не может двигаться больше, чем на сантиметр. Затем он попросил товарища держать руку двумя своими сильными руками, стараясь держать эти руки подальше от иглы. Кивнув в знак согласия, первый выбрал подходящую вену и воткнул иглу. На этот раз ему повезло. Игла вошла сразу с первого раза. К задней части иглодержателя он прикрепил вакуумную трубку объемом 5 куб. См, которая забирала кровь темнее обычного фиолетового. Когда он наполнился, он вынул его и осторожно положил в пластиковый ящик, чтобы за ним последовали еще три. Затем он вытащил иглу и наложил марлю на прокол, которая не останавливала кровотечение. Медик отпустил руку, отметив, что их краткое сжатие сильно изменило цвет кожи. Ящик накрыли крышкой, и первый медик вывел его из комнаты, а второй пошел в угол, чтобы опрыскать свои перчатки и руки разбавленным йодом. Они были полностью проинформированы о том, насколько опасна эта обязанность, но, как обычные люди, они не поверили этому, несмотря на все повторы, фильмы и слайды. Оба мужчины поверили этому теперь, каждому проклятому слову, и мужчине армейские медики молились и молились, чтобы Смерть пришла и увела эту женщину в то место, куда Аллах запланировал для нее. Было достаточно плохо смотреть, как ее тело распадается. Одной мысли о том, чтобы следовать за ней в этом ужасном путешествии, было достаточно, чтобы трепетать самое упорное сердце. Ничего подобного они никогда не видели. Эта женщина таяла изнутри. Когда медик закончил чистку своего костюма, он повернулся, пораженный ее криком боли, как будто от младенца, которого пытали руки самого дьявола. Глаза открыты, рот широко раскрыт, хриплый жидкий крик вырвался в воздух и проник сквозь пластик его костюма.

Образцы крови были взяты быстро, но с особой тщательностью, в горячей лаборатории в коридоре. Муди и директор проекта были в своих офисах. Для этого им не обязательно было находиться в лаборатории, и им было легче наблюдать за испытаниями без помех защитной одежды.

«Так быстро, так замечательно быстро». Режиссер с трепетом покачал головой.

Моуди кивнул. «Да, это подавляет иммунную систему, как приливная волна». Изображение на экране компьютера появилось под электронным микроскопом, который показал поле, полное вирусов, сконфигурированных пастушьим посохом. На экране было видно несколько антител, но с тем же успехом они могли быть отдельными овцами в прайде львов, несмотря на все то хорошее, что они могли сделать. Кровяные тельца подвергались атаке и разрушались. Если бы они смогли взять образцы тканей основных органов, они могли бы обнаружить, что селезенка превращается во что-то твердое, как резиновый шар, наполненное маленькими кристаллами, похожими на транспортные капсулы для частиц вируса Эбола. На самом деле было бы интересно и, возможно, даже полезно с научной точки зрения, провести лапароскопическое исследование брюшной полости, чтобы точно увидеть, что болезнь сделала с пациентом-человеком через определенные промежутки времени, но существовала опасность ускорения смерти пациента. , которым они не хотели рисковать.

Образцы ее рвотных масс показали фрагменты тканей из верхнего отдела желудочно-кишечного тракта, и это было интересно, потому что они были не просто оторваны, но и мертвы. Большие части все еще живого тела пациента уже умерли, отделились от живых остатков и были изгнаны, когда корпоративный организм тщетно боролся за выживание. Инфицированная кровь будет центрифугирована и глубоко заморожена для дальнейшего использования. Каждая выпавшая капля была полезной, и из-за этого ей через резиновые капельницы капали еще больше крови. Обычный анализ сердечных ферментов показал, что ее сердце, в отличие от сердечной пациентки, все еще было нормальным и здоровым.

«Странно, как болезнь различается по способу атаки», - заметил директор, читая распечатку.

Муди просто отвернулся, представив, что слышит ее крики боли сквозь многочисленные бетонные стены здания. Было бы проявлением высшей милосердия войти в комнату и ввести 20 кубиков калия или просто полностью открыть капельницу с морфием и убить ее, остановив дыхание.

«Как вы думаете, у африканского мальчика уже были проблемы с сердечно-сосудистой системой?» - спросил его босс.

"Возможно. Если бы он и сделал, то диагноз не был поставлен ».

«Как и ожидалось, функция печени быстро ухудшается». Директор медленно просмотрел данные химического состава крови. Все цифры выходили за пределы нормы, за исключением показателей сердца, да и то лишь незначительно. «Это случай из учебника, Муди».

"В самом деле."

«Этот штамм вируса даже более устойчив, чем я мог себе представить». Он посмотрел вверх. «Ты хорошо поработал».

О, да.

«... ЭНТОНИ БРЕТАНО имеет две докторские степени Массачусетского технологического института, математику и оптическую физику. У него впечатляющий личный послужной список в промышленности и машиностроении, и я ожидаю, что он будет исключительно эффективным министром обороны », - сказал Райан, завершая свое заявление. "Вопросов?"

«Сэр, вице-президент Килти…»

«Бывший вице-президент», - прервал его Райан. "Он ушел в отставку. Давайте сделаем это правильно ".

«Но он говорит, что нет», - отмечает Chicago Tribune .

«Если бы он сказал, что разговаривал с Элвисом, вы бы этому поверили?» - спросил Райан, надеясь, что он правильно передал подготовленную реплику. Он сканировал лица, чтобы узнать реакцию. И снова все сорок восемь мест были заняты, стояли еще двадцать репортеров. Презрительное замечание Джека заставило всех заморгать, а некоторые даже позволили себе улыбнуться. «Давай, задай свой вопрос».

«Мистер Килти запросил судебную комиссию для установления фактов по делу. Как вы на это отреагируете? »

«Вопрос расследуется ФБР, которое является главным следственным агентством правительства. Каковы бы ни были факты, они должны быть установлены, прежде чем кто-либо сможет вынести суждение. Но я думаю, что все мы знаем, что будет дальше. Эд Килти подал в отставку, и вы все знаете почему. Из уважения к конституционному процессу я поручил ФБР разобраться в этом вопросе, но мои собственные юридические советы абсолютно ясны. Мистер Килти может говорить все, что хочет. У меня здесь есть работа. Следующий вопрос?" - уверенно спросил Джек.

"Мистер. Президент, - Райан слегка кивнул, услышав, что « Майами Геральд» сказал это, - в своем выступлении накануне вечером вы сказали, что вы не политик, но вы занимаетесь политикой. Американский народ хочет знать ваше мнение по многим вопросам ».

«В этом есть смысл. Как что?" - спросил Джек.

«Например, аборт» , - спросила репортер « Геральд », очень раскрепощенная женщина. "Какова ваша позиция?"

«Мне это не нравится», - ответил Райан, сказав правду, прежде чем подумать об этом. «Я католик, как вы, наверное, знаете, и в этом моральном вопросе я считаю, что моя Церковь права. Однако дело «Роу против Уэйда» является законом страны до тех пор, пока Верховный суд не пересмотрит постановление, а президенту не разрешается игнорировать постановления федеральных судов. Это ставит меня в несколько неудобное положение, но как президент я должен исполнять свои обязанности в соответствии с законом. Я поклялся сделать это ». «Неплохо, Джек, - подумал Райан.

«Значит, вы не поддерживаете право женщины выбирать?» - спросил Вестник , чувствуя запах крови.

"Что выбрать?" - спросил Райан, все еще чувствуя себя комфортно. «Знаете, однажды кто-то пытался убить мою жену, когда она была беременна нашим сыном, и вскоре после этого я наблюдала, как мой старший ребенок лежал при смерти в больнице. Я считаю, что жизнь - очень ценный товар. Я усвоил этот урок на собственном горьком опыте. Я надеюсь, что люди подумают об этом, прежде чем решат сделать аборт ».

«Это не ответ на вопрос, сэр».

«Я не могу удержать людей от этого. Как ни крути, это закон. Президент не может нарушать закон ». Разве это не очевидно?

«Но будете ли вы использовать аборт в качестве лакмусовой бумажки при ваших встречах в Верховном суде? Вы бы хотели, чтобы дело Роу против Уэйда было отменено? » Райан почти не заметил, как камеры меняют фокус, а репортеры концентрируются на своих набросках.

- Как я уже сказал, мне не нравится « Роу против Уэйда» . Я считаю это ошибкой. Я вам скажу почему. Верховный суд вмешался в дело, которое должно было быть законодательным. Конституция не решает этот вопрос, а по вопросам, по которым в Конституции ничего не говорится, у нас есть законодательные органы штата и федеральные законодательные органы, которые должны писать наши законы ». Этот урок гражданского общества прошел хорошо. «Теперь, когда я должен подавать кандидатуры в Верховный суд, я буду искать лучших судей, которых смогу найти. Это то, чем мы займемся в ближайшее время. Конституция - это своего рода Библия для Соединенных Штатов Америки, и судьи Верховного суда - это теологи, я полагаю, которые решают, что она означает. Они не должны писать новую. Они должны понять, что это значит. Когда необходимо изменение Конституции, у нас есть механизм, который мы использовали более двадцати раз ».

«Итак, вы выберете только строгих конструкционистов, которые, скорее всего, перевернут Роу. ”

Это было похоже на удар о стену. Прежде чем ответить, Райан заметно помолчал. «Я надеюсь выбрать лучших судей, которых смогу найти. Я не буду их допрашивать по отдельным вопросам ».

Boston Globe вскочил на ноги. "Мистер. Президент, а как насчет того, где жизнь матери находится в опасности, католическая церковь ...

«Ответ очевиден. Жизнь матери - превыше всего ».

"Но Церковь говорила ..."

«Я не говорю от лица католической церкви. Как я уже сказал ранее, я не могу нарушать закон ».

«Но вы хотите, чтобы закон изменился», - отмечает Globe .

«Да, я думаю, что для всех было бы лучше, если бы этот вопрос был возвращен в законодательные собрания штата. Таким образом, избранные народом представители могут писать законы в соответствии с волей своих избирателей ».

«Но тогда, - отметил инспектор из Сан-Франциско , - у нас была бы мешанина законов по всей стране, и в некоторых областях аборты были бы незаконными».

«Только если этого хочет электорат. Вот как работает демократия ».

«А что насчет бедных женщин?»

«Это не мне говорить», - ответил Райан, чувствуя начало гнева и задаваясь вопросом, как он вообще попал в эту неразбериху.

«Итак, вы поддерживаете поправку к конституции против абортов?» Конституции Атланты потребовал.

«Нет, я не думаю, что это вопрос конституции. Я думаю, что это, собственно, законодательный вопрос ».

«Итак, - резюмировала New York Times , - вы лично против абортов по моральным и религиозным причинам, но вы не будете нарушать права женщин; вы планируете назначить консервативных судей в новый Верховный суд, который, вероятно, отменит Роу, но вы не поддерживаете поправку к конституции, запрещающую свободу выбора ». Репортер улыбнулся. «Именно то , что же вы верите в этом вопросе, сэр?»

Райан покачал головой, поджал губы и откусил свой первый вариант ответа на дерзость. «Я думал, что только что это ясно дал понять. Может, займемся чем-нибудь еще? "

"Спасибо господин президент!" - громко позвонил старший репортер, о чем подсказали неистовые жесты Арнольда ван Дамма. Озадаченный Райан покинул трибуну, завернул за угол, потом еще один, пока не скрылся из виду. Начальник штаба схватил президента за руку и чуть не прижал его к стене, и на этот раз Секретная служба не пошевелилась.

«Хорошо, Джек, ты только что разозлил всю страну!»

"Что ты имеешь в виду?" - ответил президент, подумав: «А ?

«Я имею в виду, что вы не заправляете свою машину, когда курите сигарету, черт возьми! Иисус! Разве ты не знаешь, что только что сделал? » Арни видел, что это не так. «Люди, выступающие за выбор, теперь думают, что вы собираетесь отнять их права. Люди, выступающие за жизнь, думают, что вас не волнуют их проблемы. Это было просто прекрасно, Джек. Ты отчуждал всю долбаную страну за пять минут! » Ван Дамм бросился прочь, оставив своего президента за пределами Кабинета, боясь, что он действительно выйдет из себя, если скажет что-нибудь еще.

«О чем он говорит?» - спросил Райан. Окружавшие его агенты секретной службы ничего не сказали. Это было не их дело - политика - и, кроме того, они расходились по этому вопросу не меньше, чем страна.

ЭТО БЫЛО БЫЛО брать конфету у ребенка. И после первого потрясения ребенок довольно громко заплакал.

«БУФФАЛО ШЕСТЬ, это ГИДОН ШЕСТЬ, конец». Подполковник Герберт Мастерман - «герцог» для своих сверстников - стоял на «Безумном Максе II», своем командирском танке M1A2 Abrams, с микрофоном в одной руке и биноклем в другой. Перед ним на площади около десяти квадратных миль в учебном районе Негева стояли танки «Меркава» и пехотные авианосцы 7-й бронетанковой бригады израильской армии, все с мигающими желтыми огнями и пурпурным дымом, поднимающимся из башен. Дым был израильским нововведением. Когда в бою попадали танки, они горели, а когда приемники снаряжения МИЛИ регистрировали «попадание» лазера, они сбивали маркер. Но идея заключалась в том, чтобы израильтяне засчитали переворот таким образом в OpFor. Только четыре танка Мастермана и шесть его гусениц M3 Bradley Scout были так же «мертвы».

«ГИДОН, БУФФАЛО», - раздался ответный звонок от полковника Шона Магрудера, командира 10-го танкового кавалерийского полка «Буффало».

- Думаю, этот вопрос, полковник, подошел к концу. Огненный мешок полон.

- Роджер, герцог. Спускайся за AAR. Через несколько минут у нас будет один действительно рассерженный израильтянин ». Точно так же была зашифрована радиосвязь.

«В пути, сэр». Мастерман сошел с башни, когда его HMMVW подъехал. Его танкист снова начал подниматься, направляясь к лагерю эскадрильи.

Лучше этого не было. Мастерман чувствовал себя футболистом, которому разрешено играть каждый день. Командовал 1-й эскадрильей «Гвидон» 10-й АКР. Его бы назвали батальоном, но «Кав» отличался желтыми накладками на погонах и красно-белыми гайдонами подразделения, и если бы ты не был Кав, ты не был дерьмом.

"Надрать еще задницу, сэр?" - спросил его водитель, когда его начальник закурил кубинскую сигару.

«Ягнята на заклание, Перкинс». Мастерман отпил воды из пластиковой бутылки. В сотне футов над его головой промчались несколько израильских истребителей F-16, выражая возмущение происходящим под ними. Вероятно, некоторые из них столкнулись с административными «запусками» ЗРК. Мастерман сегодня был особенно осторожен, размещая свои машины «Стингер-Мститель», и, конечно же, они прибыли именно так, как он ожидал. Жесткий.

Местная «Комната Звездных войн» была виртуальным двойником оригинальной комнаты в форте Ирвин. Немного меньший основной экран и более удобные сиденья, и в этом можно было курить. Он вошел в здание, стряхивая пыль с камуфляжей с шоколадной крошкой и шагая, как Паттон, в Бастонь. Ждали израильтяне.

В интеллектуальном плане они должны были знать, насколько полезным было для них упражнение. Эмоционально это было что-то другое. Израильская 7-я бронетанковая дивизия была такой же гордой экипировкой, как и любая другая в мире. Практически в одиночку он остановил весь сирийский танковый корпус на Голанских высотах еще в 1973 году, а их нынешним командиром был лейтенант, который принял на себя командование обезглавленной ротой и блестяще сражался. Не привыкший к неудачам, он только что увидел бригаду, в которой он практически вырос, уничтоженной за тридцать жестоких минут.

- Генерал, - сказал Мастерман, протягивая руку наказанному бригадиру. Израильтянин заколебался, прежде чем взять его.

«Не личное, сэр, просто бизнес», - сказал подполковник Ник Сарто, командовавший 2-й эскадрильей «Бигхорн» и только что игравший молотком перед наковальней Мастермана. С 7-м израильтянином в центре.

«Джентльмены, давайте начнем?» позвонил старшему наблюдателю-контролеру. В качестве подачки израильской армии команда ОК состояла из пятидесяти пяти опытных американских и израильских офицеров, и было трудно определить, какая группа смутилась больше.

Во-первых, это было быстрое воспроизведение теоретического сражения. Израильские машины в синем вошли в мелкую долину, чтобы встретить разведывательный экран Гвидона, который быстро отскочил назад, но не к подготовленным позициям обороны остальной части эскадрильи, а вместо этого уводил их под углом. Посчитав это ловушкой, израильский 7-й полк маневрировал на запад, чтобы обойти и окружить своих врагов, только для того, чтобы войти в сплошную стену из окопавшихся танков, и затем Бигхорн вошел с востока намного быстрее, чем ожидалось - так быстро, что 3-я эскадрилья «Дакота» Дуга Миллса, резерв полка, никогда не имела возможности вступить в игру на этапе преследования. Это был тот же старый урок. Израильский командующий угадал позиции своего врага вместо того, чтобы послать разведывательный экран, чтобы выяснить это.

Израильский бригадир смотрел повтор, и казалось, что он сдулся, как воздушный шар. Американцы не смеялись. Все они бывали там раньше, хотя быть на стороне победителя было гораздо приятнее.

«Твой разведывательный экран был недостаточно далеко вперед, Бенни», - дипломатично сказал старший израильский командир.

«Арабы так не воюют!» Бенджамин Эйтан ответил.

«Они должны это сделать, сэр», - заметил Мастерман. «Это стандартная советская доктрина, и помните, она их всех обучила. Затащите их в мешок с огнем и хлопните заднюю дверь. Черт, генерал, это именно то, что вы сделали со своими центурионами в 1973 году. Я читал вашу книгу о помолвке », - добавил американец. Это сразу разрядило настроение. Еще одна вещь, которую должны были проявить американские офицеры здесь, - это дипломатия. Генерал Эйтан искоса посмотрел и сумел что-то похожее на улыбку.

"Я сделал, не так ли?"

«Конечно, черт возьми. Насколько я помню, вы сокрушили этот сирийский полк за сорок минут.

«А вы, в 73 Easting?» Эйтан ответил, благодарный за комплимент, хотя знал, что это была преднамеренная попытка успокоить его.

Магрудер, Мастерман, Сарто и Миллс были здесь не случайно. Все четверо участвовали в ожесточенных боевых действиях в войне в Персидском заливе, когда три отряда 2-й «Драгунской» кавалерии наткнулись на элитную иракскую бригаду при очень неблагоприятных погодных условиях - слишком плохих для полковой авиации, чтобы участвовать, даже чтобы предупредить о присутствии врага - и уничтожить его за несколько часов. Израильтяне знали это и поэтому не могли жаловаться на то, что американцы были книжными солдатами, играющими в теоретические игры.

Результат этой «битвы» не был необычным. Эйтан был новичком, командовал им всего месяц, и он узнает, как и другие израильские офицеры, что американская модель обучения более жестока, чем настоящая битва. Это был тяжелый урок для израильтян, настолько тяжелый, что никто не усвоил его, пока он не посетил тренировочную зону Негева, NTA, и не передал ему голову. Полковник Магрудер знал, что если у израильтян есть слабость, то это гордость. Работа OpFor здесь, как и в Калифорнии, заключалась в том, чтобы избавиться от этого. Командирская гордость убила его солдат.

«Хорошо», - сказал старший американский командир. "Что мы можем извлечь из этого?"

«Не связывайся с солдатами Буффало», - подумали все три командира эскадрильи, но не сказали. Мэрион Диггс восстановила суровую репутацию полка в своем командном туре, прежде чем перейти к командованию фортом Ирвин. Хотя эта информация все еще просачивалась через Силы обороны Израиля, военнослужащие 10-го полка заняли уверенную позицию, когда вышли за покупками, и, несмотря на все горе, которое они причинили израильским военным на игровых полях NTA, они были безмерно безмерны. популярный. 10-я ACR вместе с двумя эскадрильями истребителей F-16 была приверженностью Америки обеспечению безопасности Израиля, тем более что они подготовили сухопутные силы еврейского государства до уровня готовности, о котором они не знали с тех пор, как израильская армия почти проиграла. его душа в холмах и городах Ливана. Эйтан учился и учился быстро. К концу смены тренировок он доставит им неприятности. Может быть, подумали три командира эскадрильи. Они не занимались раздачей подарков.

«Я ПОМНИТЕ, Г-н Президент, что вы рассказали мне, насколько прекрасна демократия, - весело сказал Головко, проходя через дверь.

«Вы, должно быть, поймали меня по телевизору сегодня утром», - сумел ответить Райан.

«Я помню, когда такие комментарии могли расстрелять таких людей». За спиной россиянина Андреа Прайс услышала комментарий и поинтересовалась, откуда у этого парня хватило наглости крутить президенту за хвост.

«Ну, мы здесь этого не делаем», - ответил Джек, садясь на свое место. «На этом пока все, Андреа. Мы с Сергеем старые друзья ». Это должен был быть частный разговор, даже не присутствие секретаря, чтобы делать заметки, хотя скрытые микрофоны копировали каждое слово для последующей транскрипции. Русский знал это. Американец знал, что он это знает, но отсутствие других людей в комнате было комплиментом для посетителя - еще один факт, о котором американец знал, что русский тоже должен знать. Джек подумал, сколько комплектов сцепляющихся колес он должен отслеживать, только для неформальной встречи с иностранным представителем.

Когда дверь за агентом закрылась, Головко заговорил. "Спасибо."

«Черт возьми, мы старые друзья, не так ли?»

Головко улыбнулся. «Какой ты был превосходным врагом».

"И сейчас ... ?"

«Как ваша семья приспосабливается?»

«Примерно так же хорошо, как и я», - признал Джек, затем переключил передачу. «У тебя было три часа в посольстве, чтобы тебя поймали».

Головко кивнул; как обычно, Райан был хорошо проинформирован об этой встрече, хотя она и была скрытой. Российское посольство находилось всего в нескольких кварталах вверх по Шестнадцатой улице, и он спустился к Белому дому - простой способ избежать внимания в городе, где официальные лица ездили на служебных машинах. «Я не ожидал, что дела в Ираке рухнут так быстро».

«Мы тоже. Но вы пришли не для этого, Сергей Николайч. Китай?"

«Я полагаю, что ваши спутниковые снимки так же ясны, как и наши, по этому вопросу. Их армия находится в необычно высокой готовности ».

«Наши люди расходятся во мнениях по этому поводу, - сказал Райан. «Они могут наращивать усилия, чтобы оказать еще большее давление на Тайвань. Они строят свой флот ».

«Их флот еще не готов к боевым действиям. Их армия все еще существует, и их ракетные войска. Ни один из них не собирается пересекать пролив Формоза, господин президент ».

Это сделало причину его поездки достаточно ясной. Джек остановился, чтобы посмотреть в окно на памятник Вашингтону, окруженный кругом флагштоков, похожий на гирлянду. Что сказал Джордж о том, чтобы избегать запутывания иностранных союзов? Но тогда это был гораздо более простой мир: два месяца, чтобы пересечь Атлантику, а не шесть или семь часов ...

«Если вы спрашиваете, что я о вас думаю, да, или мне лучше сказать, что нет».

"Не могли бы вы уточнить?"

«Америка не одобрила бы нападение Китая на Россию. Такой конфликт имел бы очень неблагоприятные последствия для мировой стабильности, а также помешал бы вашему продвижению к полному демократическому статусу. Америка хочет, чтобы Россия стала процветающей демократией. Мы достаточно долго были врагами. Мы должны быть друзьями, и Америка хочет, чтобы ее друзья были в безопасности и в мире ».

«Они ненавидят нас, они жаждут того, что у нас есть», - продолжил Головко, не удовлетворенный заявлением Америки.

«Сергей, время нациям воровать то, что они не могут заработать, прошло. Это история, и ее нельзя повторять ».

«А если они все равно двинутся на нас?»

«Мы перейдем этот мост, когда доберемся до него, Сергей», - ответил Президент. «Идея состоит в том, чтобы предотвратить подобные действия. Если окажется, что они действительно думают о переезде, мы посоветуем им пересмотреть свое решение. Мы следим за вещами ».

«Не думаю, что вы их понимаете». Еще один толчок, заметил Райан. Они действительно были взволнованы этим.

«Как вы думаете, кто-нибудь знает? Как вы думаете, они сами знают, чего хотят? » Два офицера разведки - именно так оба мужчины всегда думали о себе - обменялись взглядами с профессиональным весельем.

«В этом проблема», - признал Головко. «Я пытаюсь объяснить своему президенту, что трудно предсказать поведение нерешительных людей. У них есть возможности, как и у нас, и расчет материи кажется различным с обеих сторон - и тогда в игру вступают личности. Иван Эмметович, это старики со старыми идеями. Здесь главное внимание уделяется их личностям ».

«И история, и культура, и экономика, и торговля - и у меня еще не было возможности посмотреть им в глаза. Я слаб в этой части мира, - напомнил Джек гостю. «Я провел большую часть своей жизни, пытаясь понять вас, люди».

«Так ты будешь с нами?»

Райан покачал головой. «Слишком рано и слишком спекулятивно заходить так далеко. Однако мы сделаем все, что в наших силах, чтобы предотвратить возможный конфликт между КНР и Россией. Если это произойдет, вы станете ядерным. Я знаю это. Ты знаешь это. Думаю, они это знают ».

«Они этому не верят».

«Сергей, никто не такой тупой». Райан сделал мысленную заметку обсудить это со Скоттом Адлером, который знал этот регион намного лучше, чем он. Пришло время закрыть книгу по этому вопросу и открыть другую. "Ирак. Что говорят ваши люди? "

Головко поморщился. «Три месяца назад у нас вышла из строя сеть. Двадцать человек, все расстреляны или повешены - то есть после допроса. То, что у нас осталось, мало что говорит нам, но похоже, что старшие генералы что-то готовятся ».

«Двое из них только что появились в Судане сегодня утром», - сказал ему Райан. Нечасто он застал Головко врасплох.

"Так быстро?"

Райан кивнул, передавая фотографии из аэропорта Хартума. "Ага."

Головко просмотрел их, не зная лиц, но в действительности не нуждаясь в этом. Информация, передаваемая на этом уровне, никогда, никогда не была подделана. Даже имея врагов и бывших врагов, нация должна была сдержать свое слово в некоторых вещах. Он вернул фотографии. - Тогда Иран. У нас там есть люди, но мы ничего не слышали в последние несколько дней. Как вы знаете, это опасная среда для работы. Мы ожидаем, что Дарьяи имел какое-то отношение к убийству, но у нас нет доказательств, подтверждающих это ». Он сделал паузу. «Последствия этого серьезны».

- Значит, ты говоришь мне, что тоже ничего не можешь с этим поделать?

«Нет, Иван Эмметович, не можем. У нас нет там влияния, и ты тоже ».

18

ПОСЛЕДНИЙ САМОЛЕТ

T HE СЛЕДУЮЩИЙ SHUTTLE ПОЛЕТ отделался рано. Третий и последний бизнес-джет компании-оболочки был отозван из Европы и, после смены экипажа, был готов на три часа раньше. Это означало, что первый из G-IV мог вылететь в Багдад, подобрать еще двух генералов и вернуться. Бадрейн чувствовал себя скорее туристическим агентом или диспетчером в дополнение к своей необычной роли дипломата. Он просто надеялся, что это не займет много времени. Быть пассажиром последнего самолета может быть опасно, потому что последний… ну, нельзя было сказать, какой будет последним, не так ли? Генералы этого еще не поняли. Последнего вполне можно было преследовать трассирующим огнем, оставляя людей на земле лицом к лицу с музыкой, и Бадрейн знал, что он будет с ними ... в регионе, где избирательность не является неотъемлемой частью системы правосудия. Что ж, он пожал плечами, жизнь была рискованной, и ему хорошо платили. По крайней мере, они сказали ему, что будет еще один рейс-пикап менее чем через три часа, а четвертый - через пять часов после этого. Но общая сумма будет десять или одиннадцать, и это займет еще три дня по текущему расписанию, и три дня могут быть всей жизнью.

За пределами этого аэропорта иракская армия все еще находилась на улицах, но теперь должны быть изменения. Эти солдаты-срочники и даже элитные гвардейцы пробыли бы там несколько дней, устроившись скучной и бесцельной рутиной, а это было чем-то разрушительным для солдат. Они будут болтаться на ногах, курить сигареты и задавать себе вопросы: что именно происходит? Изначально ответов не было. Их сержанты не сказали бы им в голову свои обязанности, поэтому рекомендуется их сотрудниками компании, поэтому рекомендуется в свою очередь , от батальонных штабов, и так далее вплоть до линии ... пока где - то тот же вопрос будет повторяться, и не было бы быть никому, находящемуся дальше по иерархической цепочке, не велеть спрашивающему сесть и заткнуться. В этот момент вопрос снова вернется в нужное русло . Это было что-то, что могла почувствовать армия, поскольку шип в ноге мгновенно сообщал мозгу, что что-то не так. А если шип был грязным, то последовала бы инфекция, которая могла бы распространиться и убить все тело. Генералы должны были знать такие вещи - но нет, больше они этого не знали. Что-то очень глупое случилось с генералами, особенно в этой части света. Они забыли. Это было так просто. Они просто забыли, что виллы, слуги и машины были не божественным наследием, а временным удобством, которое могло исчезнуть так же быстро, как утренний туман. Они по-прежнему боялись Дарьея больше, чем своего народа, и это было глупо. Это было бы просто раздражать Бадрайна, если бы его жизнь теперь не зависела от их жизни.

СИДЕНЬЕ в правой части салона все еще было влажным. На этот раз его занимала младшая дочь генерала, которая всего несколько минут назад командовала 4-й гвардейской (моторизованной) дивизией и теперь совещалась с коллегой по авиации. Девочка почувствовала на руке оставшуюся влагу и, озадаченная, облизала ее, пока ее мать не увидела это и не отправила ее мыть руки. Затем мать пожаловалась иранскому стюарду, который ехал сзади с этой группой. Он велел переместить ребенка и записал, чтобы сиденье почистили или заменили в Мехрабаде. Теперь напряжение было меньше. Первая пара офицеров доложила из Хартума, что все в порядке. Взвод суданской армии охранял большой дом, в котором они жили, и все, казалось, находились в безопасности. Генералы уже определили, что они сделают значительный «вклад» в казну этой страны, чтобы обеспечить свою безопасность на то время - надеюсь, недолгое - они проведут в этой стране, прежде чем двигаться дальше. Их начальник разведки, все еще находившийся в Багдаде, сейчас разговаривал по телефону, обзванивая различных контактов в разных странах, чтобы найти для них надежное постоянное жилье. Швейцария? Они задавались вопросом. Холодная страна с точки зрения климата и культуры, но безопасная, а для тех, у кого есть деньги, анонимная.

«Кому там принадлежат ТРИ G-IV?»

«Регистрация самолета швейцарская, лейтенант», - сообщил майор Сабах, только что узнав этот факт. По фотографиям, сделанным в Хартуме, он узнал бортовой номер, и его легко проверить в компьютерной базе данных. Он перевернул страницу, чтобы определить владельца. «Самолет, принадлежащий корпорации. У них их три, и несколько турбовинтовых поменьше для полетов по Европе. Придется проверить дальше, чтобы узнать больше о корпорации ». Но кто-нибудь будет работать над этим, и они обнаружат очевидное. Вероятно, какое-то беспокойство по поводу импорта-экспорта, скорее из-за письма, чем от чего-либо еще, возможно, с небольшой витриной, которая вела реальный, хотя и незначительный, бизнес для внешнего вида. У корпорации будет счет среднего размера в коммерческом банке; у него будет юридическая фирма, которая будет следить за скрупулезным соблюдением всех местных правил; ее сотрудники будут полностью проинструктированы о том, как себя вести (Швейцария - законопослушная страна) и как содержать все в порядке; корпорация исчезла бы в дереве, потому что швейцарцы не беспокоили людей, которые вкладывали деньги в свои банки и соблюдали их законы. Те, кто строго нарушал правила, могли найти страну такой же негостеприимной, как та, которую уезжали генералы. Это тоже было хорошо понятно.

Какая жалость, подумал Сабах, в том, что он знал первые два лица, а также, вероятно, знал лица, находящиеся сейчас в пути. Было бы приятно предстать перед судом, особенно в кувейтской коллегии адвокатов. Они были младше, большинство из них, когда Ирак вторгся в его страну. Они бы участвовали в грабеже. Майор Сабах вспомнил, как бродил по улицам, стараясь выглядеть максимально незаметно и безобидно, в то время как другие кувейтские подданные сопротивлялись более активно, что было смелым, но опасным. Большинство из них были пойманы и убиты вместе с членами семьи, и хотя оставшиеся в живых были теперь известны и хорошо вознаграждены, эти немногие действовали на основе собранной им информации. Майор не возражал. Его семья была достаточно богатой, и ему нравилось быть привидением. Более того, он был чертовски уверен, что его страна больше никогда не будет так удивлена. Он позаботится об этом лично.

В любом случае уходящие генералы волновали меньше, чем те, кто их заменит. Это обеспокоило майора.

«НУ, Боюсь, что мистер Райан выступил во всех отношениях довольно плохо», - сказал Эд Килти в полуденном новостном интервью. «Доктор. Бретано - это, прежде всего, чиновник отрасли, который давно отказался от государственной службы. Я был там, когда его имя упоминалось раньше, и я был там, когда он отказывался рассматривать высокий правительственный пост - полагаю, чтобы он мог оставаться там, где должен был зарабатывать деньги. Он талантливый человек, очевидно, хороший инженер, - признал Килти с терпимой улыбкой, - но министр обороны - нет. Это подчеркивалось покачиванием головы.

«Что вы думаете о позиции президента Райана в отношении абортов, сэр?» - спросил Барри по CNN.

«Барри, вот в чем проблема. На самом деле он не президент, - мягко и деловито ответил Килти. «И мы должны это исправить. Его непонимание для общественности ясно проявилось в этом противоречивом и необдуманном заявлении в Пресс-центре. Роу против Уэйда - это закон страны. Это все, что он хотел сказать. Необязательно, чтобы президенту нравились законы, но он должен их обеспечивать. Конечно, непонимание того, как американский народ думает по этому поводу, для любого государственного должностного лица не столько свидетельствует о равнодушии к праву женщин на выбор, сколько о простой некомпетентности. Все, что нужно было сделать Райану, - это выслушать своих инструкторов, что сказать, но он даже этого не сделал. Он слабак, - заключил Килти. «Нам не нужен один из тех, кто находится в Белом доме».

- Но ваше заявление… Поднятая рука остановила корреспондента.

«Это не претензия, Барри. Это факт. Я никогда не подавал в отставку. Я фактически никогда не покидал пост вице-президента. Из-за этого, когда умер Роджер Дерлинг, я стал президентом. Что нам нужно сделать прямо сейчас, и г-н Райан сделает это, если он заботится о своей стране, - это сформировать судебную коллегию, чтобы изучить конституционные вопросы и решить, кто на самом деле является президентом. Если Райан этого не сделает - что ж, он ставит себя выше блага страны. Теперь я должен добавить, что полностью верю, что Джек Райан действует с чистой совестью. Он благородный человек, и в прошлом он показал себя храбрым человеком. К сожалению, прямо сейчас он сбит с толку, как мы видели на пресс-конференции сегодня утром ».

«Кусочек масла не растает у него во рту, Джек», - заметил ван Дамм, убавляя звук. «Видишь, насколько он хорош в этом?»

Райан чуть не встал со стула. «Черт возьми, Арни, это то, что я сказал! Я, должно быть, сказал это три или четыре раза - это закон, и я не могу нарушать закон. Это то, что я сказал!"

«Помнишь, что я говорил тебе о том, как держать себя под контролем?» Начальник штаба подождал, пока цвет Райана снова не изменится. Он снова включил звук.

«Но что больше всего беспокоит, - говорил теперь Килти, - это то, что Райан сказал о своих назначениях в Верховный суд. Совершенно очевидно, что он хочет повернуть время вспять для многих вещей. Лакмусовые тесты по таким вопросам, как аборт, назначают только строгих конструкционистов. Это заставляет задуматься, хочет ли он отменить позитивные действия, и черт знает что еще. К сожалению, мы находимся в ситуации, когда действующий президент будет обладать огромной властью, особенно в судах. А Райан просто не знает как, Барри. Он этого не делает, и то, что мы узнали сегодня о том, что он хочет делать, - это просто пугает, не так ли? »

«Я на другой планете, Арни?» - потребовал ответа Джек. «Я не сказал« лакмусовая бумажка ». Репортер сделал. Я не сказал «строгий конструктивист». Репортер сделал.

«Джек, это не то, что ты говоришь. Это то, что люди слышат ».

«Какой же ущерб, по вашему мнению, может тогда нанести президент Райан?» - спросил Барри по телевизору. Арни восхищенно покачал головой. Килти соблазнил его прямо из шорт, прямо в прямом эфире, и Барри ответил идеально, сформулировав вопрос так, чтобы показать, что он все еще называл Райана президентом, но затем задал вопрос в форме, которая поколебала веру людей в него. Неудивительно, что Эд так хорошо ладил с дамами, не так ли? И средний зритель никогда не поймет, с какой тонкостью он вытаскивал ящики Барри. Какой профи.

«В такой ситуации, когда правительство обезглавлено? На то, чтобы починить то, что он может сломать, могут потребоваться годы, - сказал Килти с серьезной озабоченностью семейного врача, которому он доверял. «Не потому, что он злой человек. Конечно, нет. А потому, что он просто не умеет исполнять обязанности президента США. Он просто не умеет, Барри.

«Мы вернемся после этих сообщений от наших кабельных операторов», - сказал Барри камере. Арни наслушался достаточно, и ему не нужно было смотреть рекламу. Он поднял контроллер и выключил телевизор.

"Мистер. Президент, раньше я не волновался, но сейчас волнуюсь ». Он остановился на мгновение. «Завтра вы увидите несколько редакционных статей в нескольких крупных газетах, в которых утверждается, что судебная комиссия необходима, и у вас не будет другого выбора, кроме как позволить ей действовать».

"Подождите минуту. Закон не говорит, что ...

«Закон ничего не говорит, помнишь? И даже если бы это было так, Верховный суд не принимал решения. Мы живем в условиях демократии, Джек. Воля народа решит, кто президент. Воля людей будет зависеть от того, что говорят СМИ, и ты никогда не будешь так хорош в работе со СМИ, как Эд ».

«Послушай, Арни, он подал в отставку. Я получил подтвердил Конгресс в качестве вице - президента, Роджер был убит, и я стал президентом, и это закон бля! И я должен соблюдать закон. Я поклялся сделать это, и я сделаю это. Я никогда не хотел этой гребаной работы, но я никогда в жизни ни от чего не убегал, и будь я проклят, если сбегу от этого! » Было еще одно. Райан презирал Эдварда Килти. Не нравились его политические взгляды, не нравилось его гарвардское высокомерие, не нравилась его личная жизнь, черт возьми, не нравилось его отношение к женщинам. «Ты знаешь, что он такое, Арни?» - прорычал Райан.

"Да. Он сутенер, мошенник, аферист. У него вообще нет убеждений. Он никогда даже не занимался юридической практикой, но помог написать тысячи из них. Он не врач, но он установил национальную политику здравоохранения. Всю свою жизнь он был профессиональным политиком, всегда на государственной зарплате. Он никогда не создавал продукт или услугу в частном секторе экономики, но всю свою жизнь он решал, насколько высокими должны быть налоги и как эти деньги должны быть потрачены. Единственными чернокожими, которых он когда-либо встречал в детстве, были горничные, которые забирали его спальню, но он поборник прав меньшинств. Он лицемер. Он шарлатан. И он победит, если вы не соберетесь со всем своим дерьмом, мистер президент, - сказал Арни, поливая ледяным пламенем вспыльчивый характер Райана. «Потому что он знает, как играть, а ты - нет».

В записях говорится, что ПАЦИЕНТ еще в октябре побывал на Дальнем Востоке и в Бангкоке предался сексуальным услугам, которыми эта страна была хорошо известна. Пьер Александр, в то время капитан, назначенный в военный госпиталь в тропической стране, однажды сам предавался им. Его совесть не беспокоила его по этому поводу. Он был молод и глуп, как и полагается людям такого возраста. Но это было до СПИДа. Он был тем парнем, который сказал пациенту, мужчине, европеоидной расе, тридцати шести лет, что в его крови есть антитела к ВИЧ, что он не может заниматься незащищенным сексом с женой и что его жене следует немедленно сдать кровь на анализ. . О, она была беременна? Немедленно, сразу. Если возможно, завтра.

Александр чувствовал себя скорее судьей. Это был не первый раз, когда он сообщал подобные новости, и, черт возьми, не последний, но, по крайней мере, когда судья выносил смертный приговор, это было за серьезное преступление, и был процесс апелляции. . Этот бедный ублюдок был виноват только в том, что он был человеком в двенадцати часовых поясах от дома, вероятно, пьяным и одиноким. Может, он поссорился с женой по телефону. Может, тогда она была беременна, а он не забеременел. Может быть, дело в экзотических местах, и Алекс хорошо помнил, насколько соблазнительными могут быть эти по-детски тайские девушки, и что, черт возьми, кто бы мог знать? Теперь много людей будут, и не было процесса обжалования. «Это может измениться, - подумал доктор Александр. Он только что сказал это пациенту. Вы не могли лишить их надежды. Так онкологи говорили своим пациентам на протяжении двух поколений. Эта надежда была реальной, правда, не так ли? Над этим работали несколько умных людей - Александр был одним из них - и прорыв может случиться завтра, насколько он знал. Или это может занять сто лет. Пациенту в карточке анкеты было десять.

«Ты не выглядишь очень счастливым».

Он посмотрел вверх. «Доктор. Райан.

«Доктор. Александр, и я думаю, ты знаешь Роя. Она указала на стол своим подносом. Столовая сегодня была переполнена. "Разум?"

Он поднялся на полпути. "Пожалуйста."

"Плохой день?"

«Дело E-Strain», - все, что он хотел сказать.

«ВИЧ, Таиланд? А теперь сюда?

«Вы действительно читаете M&M». Ему удалось улыбнуться.

«Я должен идти в ногу со своими жителями. E-Strain? Ты уверен?" - спросила Кэти.

«Я повторно провела тест. Он сказал, что получил его в Таиланде, в командировке. Беременная жена », - добавил Алекс. Профессор Райан поморщился при добавлении.

"Нехорошо."

"СПИД?" - спросил Рой Альтман. Остальные детали ХИРУРГА были разложены по комнате. Они предпочли бы, чтобы она ела в своем офисе, но доктор Райан объяснил, что это было одним из способов, которыми доктора Хопкинса не отставали друг от друга, и для нее это было обычным делом. Сегодня это было инфекционное заболевание. Завтра педиатрия.

«E-Strain», - кивнув, объяснил Александр. «Америка - это в основном B-Strain. То же самое и в Африке ».

"Какая разница?"

Кэти ответила. «B-Strain довольно сложно достать. В основном это требует прямого контакта с продуктами крови. Это происходит с наркоманами, использующими внутривенные инъекции, которые используют общие иглы или через половой контакт, но в основном это все еще гомосексуалисты, у которых есть повреждения тканей либо от разрывов, либо от более обычных венерических заболеваний ».

«Вы забыли о невезении, но это всего лишь один процент». Александр подхватил нить. «Это начинает выглядеть так, как будто E-Strain - который появился в Таиланде - ну, что он делает гетеросексуальный прыжок намного легче, чем B. Это, очевидно, более сердечная версия нашего старого друга».

«CDC уже определил это количественно?» - спросила Кэти.

«Нет, им нужно еще несколько месяцев, по крайней мере, это то, что я слышал пару недель назад».

"Как плохо?" - спросил Альтман. Работа с SURGEON превращалась в образовательный опыт.

«Ральф Форстер приезжал более пяти лет назад, чтобы посмотреть, насколько плохи дела. Знаешь историю, Алекс?

«Не все, только чистая прибыль».

«Ральф прилетел по правительственному билету, официальной поездке и тому подобному, и первое, что происходит с самолета, тайский чиновник встречает его на таможне, проводит к машине и говорит:« Хотите девушек на сегодня? » Именно тогда он понял, что существует настоящая проблема ».

«Я верю в это», - сказал Алекс, вспомнив, когда бы он улыбнулся и кивнул. На этот раз ему удалось не вздрогнуть. «Цифры мрачные. Г-н Альтман, сейчас почти треть детей, призванных в армию Таиланда, инфицированы ВИЧ. В основном E-Strain ». Значение этого числа было безошибочным.

"Треть? Третий из них?»

«По сравнению с двадцатью пятью процентами, когда Ральф прилетел. Трудное число, хорошо?

"Но это означает ..."

«Это может означать, что через пятьдесят лет больше не будет Таиланда», - объявила Кэти сухим голосом, за которым скрывался ее внутренний ужас. «Когда я ходила здесь в школу, я думала, что онкология - это место, где можно заняться суперсмелыми», - она указала в пользу Альтмана, - Марти, Берт, Курт и Луиза, те парни вон там в углу. Я не думал, что смогу выдержать это, выдержать стресс, поэтому вырезал глазные яблоки и поправил их. Я был неправ. Мы победим рак. Но эти проклятые вирусы, я не знаю ».

«Решение, Cathy, в понимании точных взаимодействий между струнами генов в вирусе и клетки - хозяина, и это не должно быть все , что трудно. Вирусы - такие крошечные загорелые суки. Они могут делать только некоторые вещи, в отличие от взаимодействия всего генома человека при зачатии. Как только мы это выясним, мы сможем победить всех маленьких ублюдков ». Александр, как и большинство исследователей, был оптимистом.

«Итак, исследуем человеческую клетку?» - спросил Альтман, заинтересованный в этом. Александр покачал головой.

«Намного меньше, чем это. Мы сейчас в геноме. Это как разбирать странную машину на части: на каждом шагу вы пытаетесь понять, что делают отдельные части, и рано или поздно вы освобождаете все части, и вы знаете, куда они все идут, а затем вы выясняете, что они все делают. систематическим образом. Вот чем мы сейчас занимаемся ».

«Вы знаете, к чему это приведет?» Кэти предложила вопрос, а затем ответила на него: «Математика».

«Так говорит Гас в Атланте».

«Математика? Подождите, - возразил Альтман.

«На самом базовом уровне генетический код человека состоит из четырех аминокислот, обозначенных A, C, G и T. То, как эти буквы - я имею в виду кислоты - связаны друг с другом, определяет все, - объяснил Алекс. «Различные последовательности символов означают разные вещи и взаимодействуют по-разному, и, вероятно, Гас прав: взаимодействия определены математически. Генетический код действительно является кодом. Его можно взломать, и его можно понять ». «Наверное, кто-нибудь придаст им математическое значение ... сложные многочлены ...» - подумал он. Это было важно?

«Просто пока не нашлось никого, достаточно умного, чтобы сделать это», - заметила Кэти Райан. «Это лучший мяч, Рой. Когда-нибудь кто-нибудь подойдет к тарелке и перебросит ее через забор, и это даст нам ключ к победе над всеми человеческими болезнями. Все они. Каждый из. Горшок с золотом в конце этой радуги - это медицинское бессмертие - а кто знает, может быть, бессмертие человека ».

«Выгони нас всех из бизнеса, особенно тебя, Кэти. Одна из первых вещей, которые они выправят из генома человека, - это близорукость, диабет и все такое…

«Он оставит вас без работы прежде, чем уволит меня, профессор, - сказала Кэти с озорной улыбкой. «Я хирург, помнишь? Мне все еще нужно исправить травму. Но рано или поздно ты выиграешь битву ».

Но успеет ли он к утреннему пациенту с E-Strain? - подумал Алекс. Возможно нет. Возможно нет.

Теперь она ругала их, в основном на французском, но еще и на фламандском. Армейские медики не понимали ни одного языка. Муди говорил с первым достаточно хорошо, чтобы знать, что, какими бы гнусными ни были проклятия, они не были продуктом ясного ума. Теперь пострадал мозг, и Жан Батист не мог разговаривать даже с ее Богом. В конце концов ее сердце подверглось атаке, и это вселило в доктора надежду, что Смерть придет за ней и проявит запоздалую милость к женщине, которая заслуживала гораздо большего, чем получила от жизни. Может, бред был для нее благословением. Может быть, ее душа была отделена от тела. Может быть, из-за незнания, где она, кто она, что случилось, боль больше не касалась ее, не в тех местах, которые имели значение. Доктору нужна была иллюзия, но если то, что он видел, было милосердием, то это была ее ужасная разновидность.

Лицо пациентки было покрыто сыпью, как будто ее жестоко избили, а ее бледная кожа напоминала непрозрачное окно, скрывающее за собой кровь. Он не мог решить, работают ли ее глаза. Кровотечение было как на поверхности, так и внутри каждого, и если бы она все еще могла видеть, это длилось бы недолго. Они почти потеряли ее полчаса назад, из-за того, что он бросился в процедурную, чтобы увидеть, как она задыхается от рвоты с аспирацией, и медики пытаются очистить ее дыхательные пути и сохранить свои перчатки нетронутыми. Ограничители, которые удерживали ее на месте, хотя и были покрыты гладким пластиком, стерли ее кожу, вызвав еще большее кровотечение и боль. Ткани ее сосудистой системы тоже были разрушены, и капельница просочилась на кровать так же, как попала в руки и ноги, причем все жидкости были смертельны, как самый токсичный яд. Теперь медики по-настоящему боялись даже прикоснуться к пациенту, перчатки или нет, костюмы или нет. Муди увидел, что они взяли пластиковое ведро и наполнили его разбавленным йодом, и, пока он смотрел, один из них окунул в него свои перчатки, стряхивая их, но не вытирая их, так что если он прикоснется к ней, там будет химическое вещество. барьер против болезнетворных микроорганизмов, которые могут выскочить на него из ее тела. В таких мерах предосторожности не было необходимости - перчатки были толстыми, - но он вряд ли мог винить мужчин в их страхе. На исходе часа пришла новая смена, а старая уехала. Один из них оглянулся, выходя за дверь, и молча молился, чтобы Аллах забрал женщину, прежде чем он должен вернуться через восемь часов. За пределами комнаты иранский армейский врач, также одетый в пластик, проводил мужчин в зону дезинфекции, где их костюмы распылялись перед тем, как они их снимали, а затем их тела, в то время как костюмы сжигались дотла в мусоросжигательной печи на нижнем этаже. Муди не сомневался, что процедуры будут соблюдаться в точности - нет, они будут превышены во всех деталях, и даже в этом случае медики будут бояться еще несколько дней.

Если бы он обладал смертоносным оружием прямо здесь и сейчас, он мог бы использовать его против нее, и к черту последствия. Большая инъекция воздуха могла сработать за несколько часов до этого, вызвав фатальную эмболию, но разрушение ее сосудистой системы было таким, что он даже не мог быть в этом уверен. Это ее сила сделала испытание таким ужасным. Несмотря на то, что она была маленькой, она проработала сорок лет по несколько часов и в результате заработала на удивление хорошее здоровье. Тело, которое так долго поддерживало ее мужественную душу, не отказывалось от битвы, какой бы бесполезной она ни была.

«Пойдем, Муди, тебе лучше это знать», - сказал позади него директор.

"Что ты имеешь в виду?" - спросил он, не поворачиваясь.

«Если бы она вернулась в больницу в Африке, что бы изменилось? Разве они не поступили бы с ней так же, приняв те же меры, чтобы поддержать ее? Кровь, капельницы и все остальное. Было бы точно так же. Ее религия не допускает эвтаназии. Во всяком случае, здесь лучше забота, - заметил он правильно, хотя и холодно, затем отвернулся, чтобы посмотреть на карту. «Пять литров. Превосходно."

"Мы могли бы начать ..."

"Нет." Режиссер покачал головой. «Когда ее сердце остановится, мы выпьем всю ее кровь. Мы удалим печень, почки и селезенку, и тогда начнется наша настоящая работа ».

«Кто-то должен хотя бы помолиться за ее душу».

«Ты будешь, Муди. Вы прекрасный врач. Вы заботитесь даже о неверном. Вы можете этим гордиться. Если бы можно было спасти ее, вы бы это сделали. Я знаю это. Ты знаешь что. Она это знает ».

«Что мы делаем, чтобы навлечь это на…»

«О неверующих», - напомнил ему директор. «На тех, кто ненавидит нашу страну и нашу Веру, кто плюет на слова Пророка. Я даже соглашусь, что это женщина добродетели. Я уверен, что Аллах будет милостив к ней. Вы не выбрали ее судьбу. Я тоже ». Он должен был поддерживать Муди. Молодой человек был блестящим врачом. Во всяком случае, тоже хорошо. Директор со своей стороны поблагодарил Аллаха за то, что он провел последнее десятилетие в лабораториях, иначе он мог поддаться тем же человеческим слабостям.

БАДРАЙН НАСТОЯТЕЛЬНЫЙ. На этот раз три генерала. Все сиденья заняты, и одно из них с двумя маленькими детьми, привязанными вместе. Теперь они поняли. Они должны были. Он объяснил это им, указав на башню, диспетчеры которой наблюдали за каждым взлетом и выходом, и которые должны были знать, что к настоящему времени происходит, и их арест не принесет никакой пользы, поскольку их семьи будут скучать по ним. и если бы их семьи забрали, соседи узнали бы, не так ли?

Ну да, согласились.

Просто пошлите проклятый авиалайнер в следующий раз, он хотел сказать Тегерану, но нет, кто-то возразил бы, здесь или там, это не имело значения, потому что, что бы вы ни говорили, как бы разумно это ни было, кто-то будет возражать. Это. Будь то иранская сторона или иракская, это тоже не имело значения. В любом случае это приведет к гибели людей. Несомненно. Ему ничего не оставалось, как ждать, ждать и волноваться. Он мог бы немного выпить, но отказался. Он пил не раз. Все эти годы в Ливане. Как и был Бахрейн, Ливан был и, вероятно, снова станет местом, где могут быть нарушены строгие исламские правила, и там он вместе со всеми предавался западным порокам. Но не сейчас. Он мог быть близок к смерти и, грешник или нет, он был мусульманином, и он встретил смерть надлежащим образом. И поэтому он по большей части пил кофе, глядя в окно со своего места, рядом с телефоном, говоря себе, что кофеин заставляет его руки дрожать, и ничего больше.

"ТЫ ДЖЕКСОН?" - спросил Тони Бретано. Утро он провел с исполняющими обязанности начальников. Пришло время рабочих пчел.

«Да, сэр, J-3. Полагаю, я ваш оперативный офицер, - ответил Робби, садясь на свое место, а не на этот раз, неся пачку бумаг и не носясь, как Белый Кролик.

"Насколько плохо?"

«Ну, мы довольно тонкие. У нас все еще есть две боевые авианосные группы в МО, которые следят за Индией и Шри-Ланкой. Мы отправляем пару батальонов легкой пехоты на Марианские острова, чтобы восстановить там контроль и контролировать вывод японского персонала. Это в основном политическое, проблем не ждем. Наши авиационные средства передового базирования были отозваны в CON US для переоборудования. Этот аспект операций против Японии прошел хорошо ».

- Значит, вы хотите, чтобы я ускорил производство F-22 и возобновил производство B-2? Так сказали в ВВС ».

«Мы только что доказали, что скрытность - это чертовски умножитель силы, мистер секретарь, и это факт. Нам нужно все, что мы можем получить ».

"Я согласен. А как насчет остальной силовой структуры? » - спросил Бретано.

«Мы чертовски тонки для всех наших обязательств. Если бы нам снова пришлось поехать в Кувейт, например, как в 1991 году, мы не сможем этого сделать. У нас в буквальном смысле больше нет такой силы, чтобы проектировать. Вы знаете, в чем моя работа, сэр. Я должен понять, как делать то, что мы должны делать. Хорошо, операции против Японии завели нас так далеко, как только могли, и ...

«Микки Мур сказал много хороших слов о плане, который вы составили и выполнили», - отмечает SecDef.

«Генерал Мур очень любезен. Да, сэр, это сработало, но мы все время были в ограниченном количестве, и это не тот путь, которым американские силы должны идти навстречу опасности, мистер секретарь. Предполагается, что мы должны пугать людей до смерти в тот момент, когда первые частные лица выходят из самолета. Я могу импровизировать, если нужно, но это не должно быть моей работой. Рано или поздно я дурак, или кто-то дурак, и в итоге мы оказываемся мертвыми людьми в форме ».

«Я тоже с этим согласен». Бретано откусил от бутерброда. «Президент предоставил мне полную свободу действий, чтобы очистить этот отдел, делать все по-своему. У меня есть две недели, чтобы сформулировать новые требования к войскам ».

«Две недели, сэр?» Если бы Джексон смог побледнеть, это сделало бы его.

«Джексон, как долго ты был в форме?» - спросил SecDef.

«Считаете время в Торговом училище? Назовите это тридцатью годами.

«Если ты не сможешь сделать это до завтра, ты не тот парень. Но я дам вам десять дней, - великодушно сказал Бретано.

"Мистер. Секретарь, я - по операциям, а не по персоналу, и ...

"Точно. С моей точки зрения, Manpower удовлетворяет потребности, которые определяет Операция. Предполагается, что решения в таком месте должны принимать стрелки, а не бухгалтеры. Вот что было неправильным в TRW, когда я переехал. Бухгалтеры говорили инженерам, что они должны быть инженерами. Нет." Бретано покачал головой. «Это не сработало. Если вы строите что-то, ваши инженеры решают, как будет работать компания. Для такого места стрелки решают, что им нужно, а бухгалтеры выясняют, как уложить это в бюджет. Всегда есть борьба, но решения принимает продукт ».

Ну блин. Джексону удалось не улыбнуться. «Параметры?»

«Определите самую серьезную реальную угрозу, самый серьезный кризис, который, вероятно, невозможен, и спроектируйте мне силовую структуру, которая сможет с этим справиться». Даже этого было недостаточно, и оба мужчины это знали. В прежние времена существовала директива о двух с половиной войнах, которую Америка могла развернуть для ведения двух крупных конфликтов, а также небольшую перестрелку в другом месте. Немногие когда-либо признавали, что это «правило» всегда было выдумкой, начиная с президентства Эйзенхауэра. Сегодня, как только что признал Джексон, у Америки не было средств для проведения единственного крупного военного развертывания. Флот сократился вдвое по сравнению с тем, что было десятью годами ранее. Армия упала дальше. Военно-воздушные силы, всегда прикрывавшиеся своими высокими технологиями, были грозными, но все же ушли в отставку почти половину своей численности. Морские пехотинцы по-прежнему были сильны и готовы, но корпус морской пехоты был экспедиционным корпусом, способным развернуться в ожидании прибытия подкрепления за их спиной и опасно легким в своем вооружении. Шкаф был не совсем пуст, но принудительная диета никому не принесла особой пользы.

"Десять дней?"

«У тебя есть то, что мне нужно, прямо сейчас в ящике стола, не так ли?» Бретано знал, что офицеры по планированию всегда так поступают.

«Дайте мне пару дней, чтобы отполировать его, сэр, но да, мы делаем».

"Джексон?"

«Да, мистер секретарь?»

«Я следил за нашими операциями в Тихом океане. Один из моих людей в TRW, Скип Тайлер, довольно хорошо разбирался в этом, и мы каждый день просматривали карты и прочее. Операции, которые вы собрали, были впечатляющими. Война не только физическая. Это тоже психологически, как и вся жизнь. Вы выигрываете, потому что у вас лучшие люди. Пушки и самолеты имеют значение, но мозги важнее. Я хороший менеджер и чертовски хороший инженер. Я не боец. Я буду слушать, что вы говорите, потому что вы и ваши коллеги умеете драться. Я буду заступаться за тебя везде и всегда. Взамен я хочу то, что вам действительно нужно, а не то, что вы хотели бы иметь. Мы не можем себе этого позволить. Мы можем сократить бюрократию. Это работа Manpower, штатская и униформа. Я выйду из этого места. В TRW я избавился от множества бесполезных тел. Это инжиниринговая компания, и теперь ею руководят инженеры. Это компания, которая занимается операциями, и ею должны руководить операторы, люди с зазубринами на рукоятках оружия. Наклонять. Иметь в виду. Жесткий. Умный. Вы понимаете, о чем я говорю? "

«Я так думаю, сэр».

"Десять дней. Меньше, если сможешь. Позвони мне, когда будешь готов ».

«КЛАРК», - сказал ДЖОН, беря прямую линию.

- Хольцман, - сказал голос. От этого имени глаза Джона расширились.

«Полагаю, я мог бы спросить, откуда у вас этот номер, но вы никогда не раскроете свой источник».

«Хорошая догадка», - согласился репортер. «Помнишь тот ужин, который мы недавно ели у Эстебана?»

«Неясно», - солгал Кларк. "Это было долго." На самом деле это был не ужин, но магнитофон, который должен был быть в телефоне, этого не знал.

"Я твой должник. Как насчет сегодняшней ночи? "

"Я вернусь к вам." Кларк повесил трубку и уставился на свой стол. Что, черт возьми, это было?

«Давай, это не то, что сказал Джек», - сказал ван Дамм New York Times.

«Это то, что он имел в виду, Арни», - ответил репортер. "Ты знаешь это. Я знаю это."

«Я бы хотел, чтобы ты не относился к этому парню снисходительно. Он не политик », - отметил глава администрации.

«Я не виноват, Арни. Он в работе. Он должен соблюдать правила ».

Арнольд ван Дамм согласно кивнул, скрывая гнев, который мгновенно поднялся на случайное замечание корреспондента. Внутренне он знал, что репортер прав. Вот как проходила игра. Но он также знал, что репортер ошибался. Может быть, он слишком привязался к президенту Райану, настолько, что впитал в себя некоторые из его нелепых идей. СМИ, состоящие исключительно из сотрудников частных предприятий - большинство из которых являются корпорациями с публично торгуемыми акциями - приобрели силу до такой степени, что они сами решали, что говорят люди. Это было достаточно плохо. Что еще хуже, они слишком любили свою работу. Они могли создать или сломать кого угодно в этом городе. Они установили правила. Тот, кто их сломал, мог и сам сломаться.

Райан был наивным. Этого нельзя было отрицать. В свою защиту он никогда не искал своей нынешней работы. Он попал сюда случайно, не ища ничего, кроме последней возможности служить, а затем уйти раз и навсегда, чтобы вернуться к частной жизни. Он не был избран на свой пост. Но у СМИ тоже не было, и, по крайней мере, у Райана была Конституция, определяющая его обязанности. СМИ переходили черту. В конституционном вопросе они были на чьей-то стороне, но не на той.

«Кто устанавливает правила?» - спросил Арни.

«Они просто есть», - ответила « Таймс» .

«Что ж, президент не собирается нападать на Роу. Он никогда не говорил, что будет. И он тоже не собирается забирать судей со скамейки в парке. Он не собирается выбирать либеральных активистов, и он не собирается выбирать консервативных активистов, и я думаю, вы это знаете ».

«Значит, Райан оговорился?» Повседневная ухмылка репортера говорила обо всем. Он сообщил бы об этом как о контроле со стороны высокопоставленного должностного лица администрации, «разъясняя, что означает исправление того, что сказал президент», - говорится в статье.

"Нисколько. Вы неправильно его поняли.

«Для меня это звучало довольно ясно, Арни».

«Это потому, что вы привыкли слушать профессиональных политиков. Президент, который у нас сейчас есть, все прямо говорит. На самом деле мне это вроде как нравится, - продолжал ван Дамм, солгав; это сводило его с ума. «И это может даже облегчить вам жизнь. Вам больше не нужно проверять чайные листья. Все, что вам нужно сделать, это делать правильные записи. Или, может быть, просто судите о нем по справедливому набору правил. Мы договорились, что он не политик, но вы относитесь к нему так, как если бы он был им. Послушай, что он на самом деле говорит, ладно? Или, может быть, даже посмотрите видеозапись, - он не добавил. Теперь он катался на грани. Общение со СМИ было похоже на ласку нового кота. Никогда не знаешь, когда они потянутся и начнут царапаться.

«Давай, Арни. Ты самый преданный парень в этом городе. Блин, ты был бы отличным семейным врачом. Мы все это знаем. Но Райан понятия не имеет. Речь в Национальном соборе, эта дурацкая речь из Овального кабинета. Он примерно такой же президентский, как председатель Ротари в Бамфаке, штат Айова ».

«Но кто решает, что президентское, а что нет?»

«В Нью-Йорке, да». Репортер снова улыбнулся. «Что касается Чикаго, нужно спросить у кого-нибудь другого».

«Он является президентом Соединенных Штатов.»

«Это не то, что говорит Эд Килти, и, по крайней мере, Эд действует президентом».

«Эда нет дома. Он ушел в отставку. Роджер ответил на звонок секретаря Хэнсона и рассказал мне об этом. Черт возьми, ты сам это сообщил ».

«Но какой у него мог быть мотив?»

«Какой у него мог быть мотив, чтобы срезать каждую юбку, пересекающую его лук?» - потребовал начальник штаба. «Отлично, - подумал он, - теперь я теряю контроль над СМИ!»

«Эд всегда был ловеласом. Ему стало лучше с тех пор, как он бросил выпивку. Это не повлияло на его обязанности », - пояснил корреспондент Белого дома. Как и его газета, он был ярым сторонником прав женщин. «Этому придется сыграть».

«Какую позицию займет Times ?»

«Я принесу вам копию редакционной статьи», - пообещал репортер.

Он больше не мог этого выносить. Он поднял трубку и набрал шесть цифр, глядя в темноту. Солнце уже село, и облака накатывались. Это будет холодная дождливая ночь, которая приведет к рассвету, который может произойти, а может и не наступить на его глазах.

"Да?" - сказал голос в середине первого звонка.

«Бадрайн здесь. Было бы удобнее, если бы следующий самолет был побольше ».

«У нас есть Боинг 737, но мне нужно разрешение на его отправку».

«Я буду работать в этом направлении».

Это были телевизионные новости, которые заставили его двигаться. Не было ни одной политической истории, даже более приглушенной, чем обычно. Ни одного, в стране, где политические комментарии часто не вытесняют прогнозы погоды. Самым зловещим была история о мечети, старой шиитской мечети, которая пришла в упадок. История оплакивает этот факт, ссылаясь на долгую и благородную историю здания и игнорируя тот факт, что оно пришло в упадок, потому что когда-то было местом встречи группы, обвиненной, возможно, правдиво, в планировании гибели павшего, возлюбленного Ирака, великий политический лидер, которого, очевидно, скоро забудут. Хуже всего то, что на пленке было видно, как пять мулл стоят у мечети, даже не глядя прямо в камеру, просто указывая на выцветшую синюю плитку на стене и, вероятно, обсуждая, что нужно сделать. Это были те пятеро, которые прилетели в заложники. Но на экране телевизора не было видно ни одного солдата, а лица как минимум двух мулл были хорошо известны иракской публике. Кто-то попал на телеканал, точнее на людей, которые там работали. Если репортеры и другие хотели сохранить свою работу и голову, пришло время столкнуться с новой реальностью. Достаточно ли было нескольких коротких мгновений на экране, чтобы простой народ мог видеть и узнавать лица посетителей - и понимать смысл? Найти ответ на этот вопрос было опасно.

Но простые люди не имели значения. Полковники и майоры сделали. Генералы, не входящие в соответствующий список, сделали. Довольно скоро они узнают. Наверное, некоторые уже сделали. Они разговаривали по телефону, сначала набирали номер, чтобы узнать, что происходит. Некоторые услышат ложь. Некоторые ничего не слышали. Они начнут думать. Они начнут налаживать контакты. В течение следующих двенадцати часов они разговаривали между собой и должны были принимать трудные решения. Это были люди, которых отождествляли с умирающим режимом. Те, кто не мог бежать, кому некуда было бежать и не было денег, чтобы бежать, те, кому пришлось остаться. Их отождествление с прошлым режимом могло быть смертным приговором - для многих, безусловно, так. Для других был шанс. Чтобы выжить, им придется делать то, что сделали преступники во всем мире. Они спасли бы себе жизнь, предложив более крупную рыбу. Так было всегда. Полковники свергнут генералов.

Наконец генералы все поняли.

«Есть 737-й на очереди. Места хватит всем. Он может быть здесь через девяносто минут », - сказал он им.

«И они не убьют нас в аэропорту Мехрабад?» - потребовал заместитель начальника штаба иракской армии.

«Вы бы предпочли умереть здесь?» - спросил Бадрайн в ответ.

«Что, если это все ловушка?»

«Риск существует. В этом случае пять телеведущих умрут ». Конечно, не стали бы. Это должно быть действие войск, верных уже мертвым генералам. Такой лояльности здесь не было. Они все это знали. Простой акт взятия заложников был инстинктивным жестом, который уже был признан недействительным кем-то, возможно, в средствах массовой информации, но, может быть, полковником, который возглавлял охрану иранских священнослужителей. Он должен был быть доверенным специалистом по разведке, подумав вспомнил Бадрайн, лояльным суннитским офицером, сыном члена партии Баас. Это могло означать, что партию Баас уже подчиняли. Теперь все шло слишком быстро. Не стали бы муллы скрывать суть своей миссии? Но все это не имело значения. Убийство заложников ничего не даст. Генералы были обречены, если они остались здесь, и мученичество не совсем оскорбительно для иранских священнослужителей. Это было неотъемлемой частью шиитской традиции.

Нет, решение уже принято безвозвратно. Эти старшие командиры этого не понимали. Они не продумали это до конца.

Что ж, если бы они были действительно компетентными офицерами, их бы давно убил их любимый вождь.

«Да», - сказал самый старший из них.

"Спасибо." Бадрайн поднял трубку и снова нажал на кнопки.

РАЗМЕРЫ конституционного кризиса, в котором оказалась Америка, не были очевидны до вчерашнего дня. Хотя проблема может показаться технической, суть в ней не так.

Джон Патрик Райан - человек способный, но еще предстоит установить, обладает ли он необходимым талантом для выполнения своих президентских обязанностей. Первоначальные показания менее обнадеживающие. Государственная служба - это не работа для дилетантов. Наша страна достаточно часто обращалась к таким людям, но в прошлом они всегда были в меньшинстве и могли упорядоченно выполнять свои обязанности.

В кризисе, с которым столкнулась страна, нет ничего упорядоченного. К этому моменту г-н Райан проделал должную и тщательную работу по стабилизации правительства. Его временное назначение главой ФБР , например, Дэниела Мюррея, является приемлемым выбором. Точно так же Джордж Уинстон, вероятно, является справедливым временным кандидатом для министерства финансов, хотя он политически необразован. Скотт Адлер, очень талантливый и пожизненный сотрудник дипломатической службы, может быть лучшим членом нынешнего кабинета ... Райан пропустил следующие два абзаца.

Вице-президент Эдвард Килти , каковы бы ни были его личные недостатки, знает правительство, и его промежуточная позиция по большинству национальных вопросов предлагает устойчивый курс до тех пор, пока на выборах не будет избрана новая администрация. Но верны ли его утверждения?

"Тебя волнует?" - спросил Райан у ведущей редакционной статьи « Таймс» на следующий день .

«Они знают его. Они тебя не знают, - ответил Арни. Потом зазвонил телефон.

"Да?"

"Мистер. Фолей для вас, господин президент. Он говорит, что это важно ».

«Хорошо ... Эд? Включаю вас в динамик ». Джек нажал нужную кнопку и положил трубку. «Арни подслушивает».

«Это определенно. Иран делает шаг, большой и быстрый. Если у вас есть время, у меня есть для вас телепередача.

"Крутить это." Джек знал, как это сделать. В этом и других офисах были телевизоры, по защищенным оптоволоконным кабелем в Пентагон и другие места. Он вытащил контроллер из ящика и включил телевизор. «Шоу» длилось всего пятнадцать секунд, снова было воспроизведено, а затем остановлено.

"Кто они?" - спросил Джек.

Фоли зачитал имена. Два из них Райан слышал раньше. «Советники среднего и высшего звена Дарьяи. Они в Багдаде, и кто-то решил сообщить об этом. Хорошо, мы знаем, что вылетают старшие генералы. Теперь пять мулл говорят по национальному телевидению о восстановлении важной мечети. Завтра они будут говорить громче », - пообещал представитель DCI.

«Что-нибудь от людей на земле?»

- Отрицательно, - признал Эд. «Я разговаривал с начальником станции Эр-Риядом о том, чтобы подкрасться туда, чтобы посидеть, но к тому времени, когда он доберется туда, уже не с кем будет сесть».

«ЭТО НЕМНОГО большое», - сказал офицер на борту дежурного АВАКС. Он прочитал буквенно-цифровой дисплей. «Полковник, - крикнул лейтенант по командной строке, - у меня есть то, что похоже на чартер 737, идущий из Мехрабада в Багдад, курс два-два-ноль, скорость четыре-пять-ноль узлов, двадцать тысяч футов. PALM BOWL передает зашифрованный голосовой трафик в Багдад с этой дорожки ».

Дальше на корме старший офицер, командующий самолетом, проверил свой дисплей. Элитный впереди был прав. Полковник включил рацию, чтобы доложить ККМК.

Остальные прибыли вместе. «Им следовало подождать дольше, - подумал Бадрейн. Лучше явиться с самолетом уже здесь, тем быстрее… но нет.

Было забавно видеть их такими, этих могущественных людей. Неделей ранее они расхаживали повсюду, уверенные в своем месте и своей силе, их рубашки цвета хаки были украшены различными лентами, обозначающими ту или иную героическую службу. Это было несправедливо. Некоторые были привели людей в бой, один или два раза. Может быть, один или двое из них действительно убили врага. Иранские враги. Те самые люди, которым они теперь доверили бы свою безопасность, потому что они больше боялись своих соотечественников. Так что теперь они стояли маленькими встревоженными кучками, не в силах доверять даже своим телохранителям. Особенно их. У них были пистолеты, и они были близко, и они бы не попали в эту ситуацию, если бы телохранители заслуживали доверия.

Несмотря на опасность для собственной жизни, Бадрейн не мог не восхищаться этим. Всю свою сознательную жизнь он посвятил тому, чтобы добиться такого момента. Как давно он мечтал увидеть высокопоставленных израильских чиновников, стоящих около аэропорта, как этот, бросающих свой народ на произвол судьбы, побежденный его ... эта ирония не была забавной, не так ли? Более тридцати лет, и все, чего он добился, - это разрушение арабской страны? Израиль все еще стоял. Америка по-прежнему защищала ее, и все, что он делал, - это поправлял кресла власти вокруг Персидского залива.

Бадрейн признал, что он убегает не меньше, чем они. Провалив миссию своей жизни, он выполнил одну наемническую работу, и что потом? По крайней мере, у этих генералов были деньги и комфорт. Впереди у него ничего не было, а позади только неудача. С этой мыслью Али Бадрайн выругался и откинулся на спинку сиденья как раз вовремя, чтобы увидеть, как темная фигура мчится по ближней взлетно-посадочной полосе в своем развертывании. Телохранитель у двери указал на людей в комнате. Через две минуты «Боинг 737» снова появился в поле зрения. Дополнительного топлива не потребовалось. По трапу для грузовиков тронулся путь, остановившись только тогда, когда остановился самолет. Лестница была на месте еще до того, как дверь открылась, и генералы, их семьи и по одному телохранителю, а для большинства из них хозяйка, поспешили к двери под только что начавшийся холодный дождь. Бадрайн вышел последним. Даже тогда ему пришлось ждать. Все иракцы спустились к основанию лестницы в тесном маленьком узле, теснящем человечество, забыв о своей важности и своем достоинстве, когда они протискивались локтями на ступеньки. Наверху был одетый в форму член экипажа, механически улыбаясь людям, которых он имел все основания ненавидеть. Али подождал, пока лестница освободится, прежде чем подняться наверх, дойти до небольшой платформы и повернуться, чтобы оглянуться. На самом деле не было особых причин для спешки. Зеленые грузовики с растерянными солдатами еще не приближались. Оказалось, что еще час хватит. Со временем они придут сюда и не найдут ничего, кроме пустой гостиной. Он покачал головой и вошел в самолет. Член экипажа закрыл за собой дверь.

Вперед, летный экипаж передал в вышку разрешение на руление, и это произошло автоматически. Диспетчеры вышки звонили и передавали свою информацию, но без инструкций они просто выполняли свою работу. Пока они смотрели, самолет добрался до конца взлетно-посадочной полосы, увеличил мощность и взлетел в темноту, собираясь обрушиться на их страну.

19

РЕЦЕПТЫ

Я Т было время, MR. Кларк.

«Да, мистер Хольцман, это так, - согласился Джон. Они сидели в той же будке, что и раньше, сзади, рядом с музыкальным автоматом. Esteban's по-прежнему оставался милым семейным заведением недалеко от Висконсин-авеню и по-прежнему находился под покровительством близлежащего Джорджтаунского университета. Но Кларк вспомнил, что он никогда не говорил репортеру, как его зовут.

«Где твой друг?»

«Сегодня вечером занято», - ответил Кларк. На самом деле Дин ушел с работы рано и поехал в Йорктаун, где пригласил Пэтси на ужин, но репортеру не нужно было об этом знать. По его лицу было ясно, что он уже слишком много знал. "Так что я могу сделать для тебя?" - спросил полевой офицер.

«У нас была небольшая сделка, как вы помните».

Кларк кивнул. «Я не забыл. Это было пять лет. Время еще не истекло ». Ответ не стал неожиданностью.

"Времена меняются." Хольцман поднял меню и просмотрел его. Ему нравилась мексиканская еда, хотя в последнее время еда, похоже, ему не очень нравилась.

«Сделка есть сделка». Кларк не смотрел на свое меню. Он смотрел прямо через стол. Его взгляд был тем, с чем людям часто было трудно справиться.

«Об этом нет ни слова. Кэтрин обручена с каким-то охотником за лисами в Винчестере.

«Я не знал», - признался Кларк. И ему было наплевать.

«Не думал, что ты будешь. Вы больше не SPO. Нравится снова в поле? "

«Если вы хотите, чтобы я говорил об этом, вы знаете, что я не могу ...»

«Еще жаль. Я проверял вас уже пару лет, - сказал репортер своему гостю. «У вас чертовски хорошая репутация в сфере обслуживания, и говорят, что ваш партнер - желающий. - Ты был парнем из Японии, - с улыбкой сказал Хольцман. «Ты спас Когу».

Презрительный взгляд скрыл настоящую тревогу Джона. «Что, черт возьми, могло дать вам такую идею?»

«Я разговаривал с Когой, когда он закончил. По его словам, спасательная команда состоит из двух человек. Большой парень, маленький парень. Кога описал ваши глаза - синие, твердые, напряженные, сказал он, но также сказал, что вы были разумным человеком в своей речи. Насколько я должен быть умен, чтобы понять это? " Хольцман улыбнулся. «В прошлый раз, когда мы разговаривали, вы сказали, что из меня получится хороший привидение». Пришел официант с двумя банками пива. «Когда-нибудь было это раньше? Гордость Мэриленда, новый местный микрорайон на Восточном берегу ». Затем официант ушел. Кларк перегнулся через стол.

«Послушайте, я уважаю ваши способности, и в прошлый раз, когда мы разговаривали, вы играли в мяч, сдержали свое слово, и я тоже уважаю его, но я хотел бы, чтобы вы помнили, что когда я выхожу на поле, моя жизнь продолжается. - ”

«Я не буду раскрывать вашу личность. Я этого не делаю. Три причины, это неправильно, это противозаконно, и я не хочу злить кого-то вроде тебя ». Репортер отпил пиво. «Когда-нибудь я чертовски хотел бы написать о тебе книгу. Если половина историй правдива ...

«Хорошо, пусть Вэл Килмер сыграет меня в кино».

"Слишком красивая." Хольцман с усмешкой покачал головой. «У Ника Кейджа лучший взгляд. В любом случае, о чем эта встреча ... - он сделал паузу. «Это Райан вытащил ее отца, но я не понимаю, как. Вы пошли на пляж, вытащили Катрин и ее мать, переправили их на лодке на подводную лодку. Не знаю, какая, но знаю, что это была одна из наших атомных подводных лодок. Но это не та история ».

"Что такое?"

«Райан, как и ты, Тихий герой». Роберт Хольцман наслаждался удивлением в глазах Кларка. «Мне нравится этот парень. Я хочу ему помочь ».

"Почему?" - спросил Джон, гадая, может ли он поверить своему хозяину.

«Моя жена, Либби, получила товар на Килти. Опубликовал слишком рано, и мы не можем вернуться к нему сейчас. Он подонок, даже хуже, чем большинство людей там внизу. Не все в бизнесе думают так, но Либби поговорила с парой своих жертв. Когда-то парню это могло сойти с рук, особенно если его политика была «прогрессивной». Уже нет. Во всяком случае, не должен, - поправился он. - Я тоже не уверен, что Райан - тот парень, хорошо? Но он честный. Он будет стараться поступать правильно и по правильным причинам. Как любил говорить Роджер Дурлинг, он хороший человек в шторм. Я должен продать эту идею своим редакторам ».

"Как ты это делаешь?"

«Я пишу рассказ о том, как он сделал что-то действительно важное для своей страны. Что-то достаточно старое, что уже не чувствительно, и достаточно недавнее, чтобы люди знали, что это тот же парень. Господи Иисусе, Кларк, он спас русских! Он предотвратил внутреннюю игру силы, которая могла бы вызвать «холодную войну» еще на десятилетие. Это чертовски большая сделка, и он никому об этом не сказал. Мы проясним, что Райан не просочился. Мы даже подойдем к нему, прежде чем запустить его, и ты знаешь, что он скажет ...

«Он сказал бы тебе не запускать это», - согласился Кларк. Затем он задумался, с кем мог бы поговорить Гольцман. Судья Артур Мур? Боб Риттер? Говорили бы они? Обычно он был бы уверен, что ответом на этот вопрос было категорическое « нет», но сейчас? Теперь он не был так уверен. Вы достигли определенного уровня, и люди решили, что нарушение правил является частью более высокого долга перед страной. Джон знал о «высших обязанностях». Это приносило ему самые разные неприятности, не раз.

«Но это слишком хорошая история, чтобы не рассказывать о ней. Мне потребовались годы, чтобы во всем разобраться. Общественность имеет право знать, что за человек сидит в Овальном кабинете, особенно если он правильный человек », - продолжил репортер. Хольцман явно был человеком, который по привычке мог уговорить монахиню.

«Боб, ты и половины не знаешь». Кларк замолчал мгновением позже, рассердившись на себя за то, что сказал так много. Это была глубокая вода, и он пытался плавать с грузовым поясом. О, какого черта ... «Хорошо, расскажи мне, что ты знаешь о Джеке».

СОГЛАСИЛИСЬ, что они будут использовать один и тот же самолет, и в некоторой степени к облегчению для обеих сторон, что они не останутся ни на одну ненужную минуту в Иране. Проблема заключалась в том, что у 737 не было дальности полета меньших G-IV, и было решено, что лайнер приземлится в Йемене для дозаправки. Иракцы никогда не покидали самолет в Мехрабаде, но когда лестница поднялась, Бадрайн вышел, без единого слова благодарности от людей, которых он спас. Ждала машина. Он не оглядывался. Генералы были частью его прошлого, а он - их.

Машина отвезла его в город. Был просто водитель, который не спеша ехал по улицам. В это время ночи движение было не таким плотным, и идти было легко. Через сорок минут машина остановилась перед трехэтажным домом. Здесь была охрана. Итак, подумал Бадрайн, он сейчас живет в Тегеране? Он вышел из машины самостоятельно. Охранник в униформе сравнил фотографию со своим лицом и жестом указал на дверь. Другой охранник, капитан за три шипа на плечах, вежливо похлопал его. Оттуда он был наверху в конференц-зал. Было три часа ночи по местному времени.

Он обнаружил, что Дарьяи сидит в удобном кресле и читает скрепленные скрепками в углу бумаги, типичный правительственный справочный документ вместо Священного Корана. Что ж, Дарьей, должно быть, уже выучил это наизусть, раз уж он изучал это.

«Мир вам, - сказал Али.

«И тебе, мир», - ответила Дарьяи не так механически, как ожидал Бадрайн. Пожилой мужчина встал и подошел к нему для ожидаемых объятий. Лицо было гораздо более расслабленным, чем он ожидал. Безусловно, уставший, так как священник был очень долгим или старым днем или два, человек был воодушевлен событиями. "Ты в порядке?" - заботливо спросил он, жестом указывая гостю на стул.

Али позволил себе глубоко вздохнуть и сел. "Я сейчас. Мне было интересно, как долго ситуация в Багдаде будет оставаться стабильной ».

«От разногласий ничего не добьешься. Друзья говорят мне, что старая мечеть нуждается в ремонте ».

Бадрайн мог бы сказать, что он не знал - он не знал - но причина была в том, что он не видел внутреннюю часть мечети довольно долгое время, а этот факт не рассчитан на то, чтобы угодить Дарьяю. «Еще многое предстоит сделать», - решил он ответить.

"Да, есть." Махмуд Хаджи Дарьяи вернулся в свое кресло, отложив бумаги. «Ваши услуги были очень ценными. Были ли какие-то трудности? »

Бадрайн покачал головой. "Не на самом деле нет. Удивительно, насколько страшными могут быть такие люди, но я был к этому готов. Ваше предложение было щедрым. У них не было выбора, кроме как взять его. Вы не будете ... ?" Али позволил себе спросить.

Он покачал головой. «Нет, они пойдут с миром».

И это, если правда, было чем-то неожиданным, хотя Али не позволил своему лицу показать это. У Дарьи не было причин любить этих людей. Все они сыграли свою роль в ирано-иракской войне и несут ответственность за гибель тысяч людей, рана для этой страны все еще осталась невыносимой. Так много молодых людей умерло. Война была одной из причин, по которой Иран не играл большой роли в мире в течение многих лет. Но все должно было измениться, не так ли?

«Итак, могу я спросить, что вы будете делать дальше?»

«Ирак так долго был больной страной, отстраненной от Истинной веры, блуждающей во тьме».

«И задушен эмбарго», - добавил Бадрейн, недоумевая, какую информацию может получить это наблюдение.

«Пора этому положить конец», - согласился Дарьяи. Что-то в его глазах поздравило Али с наблюдением. Да, это была очевидная игра, не так ли? Подачка на Запад. Эмбарго будет снято. Тогда продовольствие затопит страну, и население будет в восторге от нового режима. Он хотел угодить всем сразу, при этом не планируя никому, кроме себя. И, конечно же, Аллах. Но Дарьяи был одним из тех, кто был уверен, что его политика была вдохновлена Аллахом, а Бадрайн давно отказался от этой идеи.

«Америка будет проблемой, как и другие близкие вам люди».

«Мы изучаем эти вопросы». Это заявление было произнесено комфортно. Что ж, это имело смысл. Он, должно быть, много лет думал об этом шаге, и в такой момент, должно быть, чувствовал себя непобедимым. Бадрейн знал, что это тоже имеет смысл. Дарьяи всегда думал, что Аллах на его стороне - точнее на его стороне. И, возможно, Он был, но это было намного больше, чем это. Он должен быть, если вы хотите успеха. Чаще всего чудеса вызывались подготовкой. «Почему бы не сыграть, чтобы увидеть, сможет ли он принять участие в следующем чуде», - подумал Али.

«Я смотрел на нового американского лидера».

"Ой?" Глаза Дарьи сфокусировались более пристально.

«В современную эпоху собрать информацию несложно. Американские СМИ публикуют так много, и теперь все это легко доступно. Некоторые из моих людей работают над этим даже сейчас, составляя тщательное досье ». Бадрейн говорил небрежно. Это было несложно. Он очень устал. «Удивительно, насколько они уязвимы сейчас».

"Действительно. Расскажи мне больше ».

«Ключ к Америке - этот парень Райан. Разве это не очевидно? "

«Ключ к изменению Америки - это конституционная конвенция», - сказал Эрни Браун после долгих дней молчаливого размышления. Пит Холбрук переворачивал контроллер на своем слайд-проекторе. Он снял три пленки о здании Капитолия и еще нескольких других зданиях, таких как Белый дом, не в силах полностью избежать того, чтобы быть туристом. Он проворчал, увидев, что один из слайдов находится в корзине вверх ногами. Эта идея вынашивалась достаточно долго, и результат не был таким впечатляющим.

«Мы долго об этом говорили», - согласился Холбрук, снимая коробку с проектора. "Но как ты ..."

«Заставить это? Легкий. Если нет президента и нет возможности выбрать его в соответствии с Конституцией, тогда что-то должно произойти, не так ли? »

«Убить президента?» Пит фыркнул. "Какой ?"

Была проблема. Чтобы понять это, не нужно быть ученым-ракетчиком. Убейте Райана, и Килти вмешается. Убейте Килти, и Райан окажется в роли Флинна. Сейчас было бы достаточно тяжело. Оба мужчины помнили всю охрану, которую они видели в Белом доме. Убейте любого, и американский СС поставит стену вокруг того, кто останется, и вам понадобится ядерная бомба, чтобы взломать. У горцев их не было. Они предпочитали традиционное американское оружие, например винтовки. Даже у них были свои ограничения. Южная лужайка Белого дома была полностью засажена деревьями и, как они заметили, также защищена искусно замаскированными земляными валами. Просто увидеть Белый дом можно было только по одному визуальному проспекту, мимо фонтана у самого здания. Все окружающие здания принадлежали государству, и на них всегда были люди с биноклями и винтовками. Американские СС были полны решимости держать людей подальше от «своего» президента, слуги народа, чья охрана вообще не доверяла людям. Но если бы человек, живший в этом доме, действительно был одним из людей, в этом не было бы нужды, не так ли? Однажды Тедди Рузвельт распахнул двери и целых четыре часа пожимал руки обычным гражданам. Никоим образом , что случилось бы больше!

«Оба сразу. Я полагаю, что Райан будет сложной целью, верно? - спросил Браун. «Я имею в виду, он там, где большая часть защиты. Килти приходится много передвигаться, разговаривать с газетчиками, и он не будет так хорошо защищен, не так ли?

Холбук заменил ползунок. «Хорошо, в этом есть смысл».

«Так что, если мы найдем способ сделать Райана, убрать Килти будет намного проще на ходу». Браун достал из кармана сотовый телефон. «Легко координировать».

"Продолжать идти."

«Это означает, что нужно исправить свой график, изучить его распорядок и выбрать свое время».

«Дорого», - заметил Холбрук, переходя к следующему слайду. Его так часто делали многие люди с вершины памятника Вашингтону, крошечного северного окна, смотрящего на Белый дом. Эрни Браун тоже взял один и увеличил изображение до размера плаката в местном фотоателье. Потом он смотрел на нее часами. Затем он взял карту и проверил масштаб. Затем он проделал грубые расчеты.

«Самая дорогая часть - покупка цементовоза и аренда жилья недалеко от города».

"Какие?"

«Я знаю, что это за пятно, Пит. И я знаю, как это осуществить. Просто вопрос выбора времени ».

«ОНА НЕ ПРОЖИВАТЬ всю ночь», - решил Муди. Теперь ее глаза были открыты. То, что они увидели, оставалось только догадываться. Наконец, к счастью, ей больше не было боли. Это случилось. Он видел это раньше, в основном с больными раком, и это всегда было предвестником смерти. Его знаний в области неврологии было недостаточно, чтобы понять причину этого. Может быть, электрохимические пути были перегружены, а может быть, в мозгу была какая-то функция редактирования. Тело знало, что происходит, что время битвы закончилось, и поскольку нервная система сообщала о боли в основном в качестве системы предупреждения, то время для предупреждения прошло, поэтому пришло время для боли. А может, это все его воображение. Возможно, ее тело было слишком повреждено, чтобы на что-либо реагировать. Конечно, из-за внутриглазного кровотечения она ослепла. Последняя линия крови выпала, так что теперь ее вены были повреждены, и она истекала кровью из этой точки в дополнение ко многим другим. Осталась только капля морфина, закрепленная скотчем. Сердцу не хватало крови, и, изо всех сил пытаясь перекачать то, что у него осталось, оно истощало.

Жан Батист по-прежнему издавал звуки - их было трудно расслышать через костюм Ракала - время от времени хныканье, и время их появления заставило врача задуматься, не могли ли они быть молитвами. «Наверное, так оно и есть, - решил он. Лишенная рассудка вместе с ее жизнью, единственное, что осталось в ней, - это бесконечные часы молитв, дисциплина, которая управляла ее жизнью, и она вернется к этому в своем безумии, потому что ее разуму некуда было идти. Пациентка прочистила горло, правда задыхаясь, но затем пробормотала более отчетливо, и Муди наклонил голову, чтобы прислушаться.

«... - от Бога, молитесь за нас, грешников ...»

О, этот. Да, это должна быть ее любимая молитва.

«Не ссорьтесь больше, леди», - сказал ей Муди. «Пришло ваше время. Больше не ссориться ».

Глаза изменились. Несмотря на то, что она не могла видеть, голова повернулась, и она уставилась на него. Врач знал, что это механический рефлекс. Слепы или нет, но годы практики подсказали мышцам, что им делать. Лицо инстинктивно обратилось к источнику шума, а глаза - мышцы все еще работали - сфокусировались в интересующем направлении.

«Доктор. Муди? Ты здесь?" Слова приходили медленно, и не так отчетливо, но все же понятно.

«Да, сестра. Я здесь." Он автоматически прикоснулся к ее руке, затем был ошеломлен. Она все еще была в сознании?

"Спасибо за помощь мне. Я помолюсь за тебя."

Она бы. Он знал это. Он снова похлопал ее по руке, а другой увеличил дозу морфия. Хватит было. Они не могли больше вливать в нее кровь, чтобы заразить ее вирусными цепями. Он оглядел комнату. Оба армейских медика сидели в углу, вполне довольные тем, что доктор встал рядом с пациентом. Он подошел к ним и указал на одного из них.

«Скажи директору - скоро».

"Однажды." Мужчине было очень приятно выйти из комнаты. Муди досчитал до десяти, прежде чем заговорить с другим.

«Свежие перчатки, пожалуйста». Он поднял руки, показывая, что ему тоже не нравится прикасаться к ней. Этот медик тоже ушел. Муди решил, что у него есть минутка или около того.

В подносе с лекарствами в углу было то, что ему нужно. Он вынул иглу объемом 20 см3 из держателя и воткнул ее во флакон с морфином, втянув достаточно, чтобы полностью заполнить пластиковый цилиндр. Затем он вернулся к постели, откинул пластиковую простыню и стал искать ... там. Тыльная сторона ее левой руки. Он взял его в свою и вставил иглу, сразу же нажав на поршень.

«Чтобы помочь тебе заснуть», - сказал он ей, возвращаясь через комнату. Он не смотрел, отреагировала она на его слова или нет. Игла вошла в контейнер для острых предметов из красного пластика, и к тому времени, когда медик вернулся с новыми перчатками, все было как прежде.

"Здесь."

Моуди кивнул и снял перчатки в контейнер для мусора, заменив их новым комплектом. Вернувшись к постели, он в последний раз смотрел, как голубые глаза закрываются. Дисплей ЭКГ показал частоту сердечных сокращений чуть выше одной сорока, острые линии короче, чем должны были быть, и неравномерно расположены. Просто вопрос времени. «Наверное, она молилась во сне», - подумал он, мечтая о молитвах. Что ж, по крайней мере, теперь он мог быть уверен, что ей не было больно. Морфин теперь будет хорошо влиять на ее уменьшающееся кровоснабжение, химические молекулы попадают в мозг, вписываются в рецепторы и высвобождают дофамин, который скажет нервной системе ... да.

Ее грудь поднималась и опускалась от затрудненного дыхания. Произошла пауза, почти как икота, и дыхание возобновилось, но теперь нерегулярно, и приток кислорода в кровоток стал уменьшаться. Частота сердечных сокращений изменилась и стала еще более учащенной. Затем дыхание прекратилось. Сердце все еще не остановилось сразу, такое сильное, такое храброе, грустно подумал доктор, восхищаясь этой бессмертной частью уже мертвого человека, но это не могло длиться долго, и с несколькими последними следами на экране -Она тоже перестала функционировать. Аппарат ЭКГ начал издавать устойчивый сигнал тревоги. Муди потянулся и выключил его. Он повернулся и увидел, что медики взирают на облегчение.

"Так рано?" - спросил директор, войдя в комнату и увидев ровную безмолвную линию на показаниях ЭКГ.

"Сердце. Внутреннее кровотечение." Моуди не пришлось больше ничего говорить.

"Я понимаю. Итак, мы готовы?

«Верно, доктор».

Директор сделал знак медикам, у которых была последняя работа. Один из них завернул пластиковую пленку, чтобы удержать капли. Другой отсоединил последние отведения ЭКГ и электрокардиографию. Это было сделано быстро, и когда бывшую пациентку завернули, как кусок забитого мяса, замки на колесах были выбиты, и двое солдат выкатили ее за дверь. Они возвращались, чтобы убрать комнату так тщательно, чтобы убедиться, что ничто не может жить на стенах, полу или потолке.

Муди и режиссер последовали за ними в «Пост», комнату в том же замкнутом пространстве за двойными дверями. Это был стол для вскрытия, сделанный из гладкой холодной нержавеющей стали. Они повернули кушетку рядом с ней, обнажили тело и перекатили его лицом вниз по стали, в то время как доктора наблюдали из угла, каждый надевая хирургические халаты поверх защитного костюма - скорее по привычке, чем по необходимости; некоторые привычки таковы. Затем пластиковые листы подняли, удерживая за края, чтобы сформировать U-образную форму, которая позволила скопившейся крови вылить в контейнер. По подсчетам врачей, около полулитра. Простыни осторожно отнесли в большую корзину. Медики запихнули их внутрь и вышли из комнаты, отвозя с собой мусорное ведро, к мусоросжигательной установке. Какими бы нервными они ни были, похоже, они никуда не пролили ни капли.

"Очень хорошо." Режиссер нажал кнопку, и стол поднялся из дальнего конца. Из-за многолетнего профессионализма он прикоснулся кончиками пальцев к левой сонной артерии, чтобы убедиться, что пульса нет, затем к правой, где его снова не было. Когда тело оказалось под углом в двадцать градусов, он взял большой скальпель и разрезал обе артерии вместе с параллельными яремными венами. Кровь вылилась на стол, вытягивалась из тела под действием силы тяжести, направлялась в канавки, ведущие в дренаж, и в течение следующих нескольких минут четыре литра крови были собраны в пластиковый контейнер. Муди заметил, что тело так быстро побледнело. Несколько мгновений назад кожа была красной и фиолетовой. Казалось, что это исчезло у него на глазах, или, возможно, это было просто воображение. Лаборант пришел забрать контейнер с кровью, который он поместил на небольшую тележку на колесиках. Никто не хотел таскать что-то подобное даже на небольшое расстояние.

«Я никогда не публиковал информацию о жертве лихорадки Эбола», - заметил режиссер. Не то чтобы это было правильное патологоанатомическое исследование. Несмотря на всю заботу, которую директор только что проявил к умершему человечеству пациентки, истекая ее кровью, он мог зарезать ягненка.

Однако им все же нужно было быть осторожными. В подобных случаях внутри операционного поля работала только одна пара рук, и Муди позволял это делать директору, делая грубые и широкие надрезы. Ретракторы из нержавеющей стали оттягивали лоскуты кожи и мышц. Муди взялся за них, не отрывая взгляда от скальпеля в руках директора в перчатках. Еще через минуту левая почка полностью обнажилась. Ждали возвращения санитаров. Один из них поставил поднос на стол рядом с трупом. Моуди возмутило то, что он увидел дальше. Одним из последствий вируса Эбола и его болезненного процесса было разрушение тканей. Открытая почка была наполовину жидкой, и когда директор потянулся к ней, чтобы удалить ее, орган фактически сломался - развалился на две части, как ужасный красно-коричневый пудинг. Режиссер раздраженно усмехнулся. Он знал, чего ожидать, но все же забыл.

«Замечательно то, что происходит с органами, не правда ли?»

«Ждите того же от печени, но от селезенки»

"Да, я знаю. Селезенка будет похожа на кирпич. Следи за своими руками, Муди, - предупредил режиссер. Он поднял новый ретрактор - инструмент имел форму совка - чтобы удалить оставшийся фрагмент почки. Это пошло на поднос. Он кивнул, и медик отнес его в лабораторию. Правая почка прошла более гладко. По настоянию директора, после того, как все мышцы и кровеносные сосуды были отключены, оба доктора использовали свои руки, чтобы удалить его, и этот оставался в достаточной степени неповрежденным - пока он не приземлился на поднос. Там орган деформировался и раскололся. Единственное, что в этом было хорошо, так это то, что мягкость ткани не нарушала целостность их сдвоенных перчаток. Это не помешало обоим врачам съежиться.

"Здесь!" Директор махнул рукой, приглашая санитаров. "Переверни это".

Медики так и сделали, взявшись за плечи, а за колени и перевернув тело так быстро, как только могли. Это заставило кровь и немного ткани забрызгать их тканевые халаты. Санитары отступили, стараясь держаться как можно дальше.

«Я хочу печень и селезенку, вот и все», - сказал Муди директор, подняв глаза. Он обратился к санитарам. «Затем вы завернете тело и отправите в мусоросжигательную печь. Затем эта комната будет тщательно продезинфицирована ».

Глаза сестры Жан Батист были открыты, теперь они были такими же слепыми, как и тридцать минут назад. Врач взял тряпку и прикрыл лицо, бормоча молитву о ее душе, которую услышал директор.

«Да, Муди, она несомненно в раю. Теперь продолжим? " - резко спросил он. Он сделал обычный Y-образный разрез, чтобы вскрыть грудную клетку, глубокий и грубый, как и раньше, быстро отделив слои, больше как мясорубка, чем врач. То, что они там увидели, шокировало даже директора. «Как она прожила так долго ...?» - вздохнул мужчина.

Муди вспомнил свои дни в медицинской школе, вспоминая пластиковую модель человеческого тела в натуральную величину на своем первом уроке анатомии. Как будто кто-то взял модель и налил в ведро сильнодействующего растворителя. Каждый обнаженный орган был деформирован. Поверхностный слой ткани на большинстве из них ... растворился. Живот был морем черной крови. «Все, что они вложили, - подумал Муди… - не просочилась даже половина». Удивительный.

«Всасывание!» - скомандовал директор. Рядом с ним появился санитар с пластиковой трубкой, ведущей к вакуумному баллону, и звук ее звучал непристойно. Процесс длился целых десять минут, врачи стояли в стороне, пока санитар перемещал отсасывающую трубку, как горничная, убирающая в доме. Еще три литра зараженной, богатой вирусами крови для лаборатории.

Тело должно было быть Храмом Жизни, учил Священный Коран. Муди посмотрел вниз и увидел, что один превратился в… во что? Фабрика смерти, вернее, чем здание, в котором он стоял. Режиссер вернулся, и Муди смотрел, как его руки открывают печень, более внимательно, чем раньше. Возможно, его напугала кровь в брюшной полости. Снова были перерезаны кровеносные сосуды, отрезана соединительная ткань. Режиссер поставил свои инструменты, и Муди, не получив приглашения, потянулся к нему, чтобы вынуть орган и поставить его на поднос, который, опять же, был убран санитарами.

«Интересно, почему селезенка ведет себя так по-другому?»

ВНИЗ, ДРУГИЕ санитары были на работе. Одна за другой обезьяньи клетки поднимались с упорядоченных груд в кладовке. Африканскую зелень накормили, и они все еще оправлялись от шока от путешествия. Это несколько уменьшило их способность царапать, кусать и бороться с руками в перчатках, перемещающими клетки. Но паника животных вернулась довольно скоро, когда они вошли в другую комнату. Эта часть операции выполнялась по десять человек за раз. Оказавшись в комнате для убийств, когда все двери были плотно закрыты, обезьяны знали. Несчастным приходилось наблюдать, как на столе ставили по одной клетке. Дверь у каждого была открыта, и в клетку вошла палка с металлической петлей на конце. Петля проходила через голову каждой обезьяны и туго натягивалась, обычно до слабого треска сломанной шеи. В каждом случае животное напрягалось, затем обмякло, обычно с открытыми глазами и возмущаясь убийством. Тот же инструмент вытащил мертвое животное. А когда петля была ослаблена, тело перебросили солдату, который отнес его в соседнюю комнату. Остальные увидели солдат и закричали в ярости, но клетки были слишком малы, чтобы дать им возможность увернуться. В лучшем случае можно было вставить руку в петлю, но она тоже сломалась. Достаточно умные, чтобы видеть, знать и понимать, что с ними происходит, африканская зелень считала, что это мало чем отличается от того, чтобы сидеть на одиноком дереве в саванне, наблюдая, как леопард карабкается вверх, и вверх, и вверх ... и они ничего не могли делать, но визжать. Шум беспокоил солдат, но не особо.

В соседней комнате за пятью отдельными столами работали пять бригад санитаров. Зажимы, прикрепленные к шее и у основания хвоста, помогали удерживать тела на месте. Один солдат, используя изогнутый нож, разрезал спину, отслеживая позвоночник, а затем другой делал перпендикулярный разрез, разрывая шкуру, чтобы обнажить внутреннюю часть спины. Первый затем извлекал почки и передавал их второму, и, пока маленькие органы попадали в специальный контейнер, он извлекал тело, бросая его в пластиковую бочку для мусора для последующего сжигания. К тому времени, когда он вернулся, чтобы забрать свой нож, другой член команды уже зафиксировал на месте труп следующей обезьяны. На одну итерацию процедуры уходило около четырех минут. Через девяносто минут все африканские зеленые обезьяны были мертвы. В этом была некоторая срочность. Все сырье для их задачи было биологическим и подвергалось биологическим процессам. Бригада забойщиков передавала свой продукт через двустворчатые отверстия в стенах, ведущие в горячую лабораторию.

Там все было иначе. Каждый мужчина в большой комнате был одет в синий пластиковый костюм. Каждое движение было медленным и осторожным. Они были хорошо обучены и хорошо проинструктированы, и то немногое, что можно было упустить из виду при их обучении, недавно было подробно рассказано медицинскими работниками, выбранными по жребию для лечения западной женщины наверху. Когда что-то переносили с одного места на другое, объявлялось объявление, и люди прокладывали путь.

Кровь была в емкости для подогрева, и через нее пузырился воздух. Обезьяньи почки, два больших ведра, были помещены в шлифовальный станок, который на самом деле мало чем отличался от кухонного комбайна, который можно найти на кухнях для гурманов. В результате почки превратились в кашицу, которую переносили с одного стола на другой и раскладывали на лотках вместе с некоторыми жидкими питательными веществами. Более чем одного человека в лаборатории поразило то, что то, что они делали, было совсем не похоже на выпечку торта или другого кондитерского изделия. Кровь была щедро вылита в подносы. Примерно половина была использована таким образом. Остальное, разделенное на пластиковые емкости, отправлялось в морозильную камеру, охлаждаемую жидким азотом. В «Горячей лаборатории» было тепло и влажно, совсем не так, как в джунглях. Свет не был слишком ярким и защищенным от ультрафиолетового излучения, которое может испускать флуоресцентный свет. Вирусы не любят УФ. Им нужна была подходящая среда для роста, и почки африканской зеленой обезьяны были именно такими, наряду с питательными веществами, правильной температурой, правильной влажностью и просто щепоткой ненависти.

"ВЫ НАСТОЛЬКО НАУЧИЛСЯ?" - спросила Дарьяи.

«Это их СМИ, их журналисты», - объяснил Бадрайн.

«Они все шпионы!» - возразил мулла.

«Многие так думают», - сказал Али с улыбкой. «Но на самом деле это не так. Они есть - как их объяснить? Как средневековые вестники. Они видят то, что видят, и рассказывают то, что видят. Они не верны никому, кроме себя и своей профессии. Да, это правда, что они шпионят, но шпионят за всеми, в первую очередь за своим народом. Признаюсь, это безумие, но даже в этом случае это правда ».

«Они во что-нибудь верят?» Его хозяину было трудно это понять.

Еще одна улыбка. «Ничего из того, что я когда-либо идентифицировал. Ах да, американские посвящены Израилю, но даже это преувеличение. Мне потребовались годы, чтобы понять это. Как собаки, они нападут на кого угодно, укусят любую руку, как бы добрые они ни были. Они ищут, видят и рассказывают. Итак, на этом парне Райане я смог узнать все - его дом, его семью, школы, которые посещают его дети, номер офиса, в котором работает его жена, и все такое ».

«Что, если часть информации - ложь?» - подозрительно спросила Дарьяи. Пока он имел дело с Западом, характер их репортеров был для него слишком чужд, чтобы его можно было полностью понять.

«Это все легко проверить. Например, на работе его жены. Я уверен, что в штате этой больницы должны быть верные. Просто нужно подойти к одному из них и задать несколько безобидных вопросов. Их дом будет охраняться. То же самое и с детьми. Для всех таких людей это загадка. У них должна быть какая-то защита, чтобы передвигаться, но защиту можно увидеть, и это говорит человеку, где они находятся и кто они. Учитывая информацию, которую я разработал, мы даже знаем, с чего начать ». Бадрайн говорил кратко и просто. Дело не в том, что Дарьяи был дураком, он, несомненно, не был - просто он был замкнутым. Одним из преимуществ всех лет, проведенных им в Ливане, было то, что Али многому научился. Больше всего он узнал, что ему нужен спонсор, а в лице Махмуда Хаджи Дарьяи у него был перспективный спонсор. У этого человека были планы. Ему нужны были люди. И по той или иной причине он не полностью доверял своим. Бадрейн не задавался вопросом, почему. Какова бы ни была причина, это была удача, и не подлежал сомнению.

«Насколько хорошо защищены такие люди?» - спросил мулла, играя рукой с бородой. Мужчина не брился почти сутки.

«Действительно, очень хорошо», - ответил Бадрейн, заметив что-то странное в вопросе и запомнив этот факт. «Американские полицейские агентства достаточно эффективны. Проблема преступности в Америке не имеет ничего общего с их полицией. Они просто не знают, что делать после поимки преступников. Применительно к их президенту ...? » Али немного откинулся назад. «Его будет окружать высококвалифицированная группа опытных стрелков, хорошо мотивированных и преданных своему делу». Бадрайн добавил эти слова в свою презентацию, чтобы посмотреть, изменились ли глаза его собеседника. Дарьяи устала, и произошла такая перемена. «В противном случае защита есть защита. Процедуры просты. Вам не нужны мои инструкции по этому поводу ».

«Уязвимость Америки?»

«Это серьезно. В их правительстве царит хаос. Опять же, ты это знаешь ».

«Их трудно измерить, этих американцев ...» - размышляла Дарьяи.

«Их военная мощь огромна. Их политическая воля непредсказуема, поскольку кто-то, кого мы оба ... знали, понял свое несчастье. Недооценивать их - ошибка. Америка подобна спящему льву, к которому нужно относиться осторожно и уважительно ».

«Как победить льва?»

Тот поймал Бадрайна на секунду или две. Однажды во время поездки в Танзанию он консультировал правительство о том, как бороться с повстанцами - он ушел на день в заросли, ведя машину с полковником разведки этой страны. Там он заметил льва, старого, который, тем не менее, сумел убить в одиночку. Возможно, гну покалечили. Затем в поле зрения появилась стая гиен, и, увидев это, танзанийский полковник остановил джип советского производства «Зил», вручил Бадрайну бинокль и велел ему понаблюдать и извлечь урок о повстанцах и их возможностях. Он никогда не забывал этого. Он вспомнил, что лев был большим, возможно, старым, возможно, замедленным с расцвета сил, но все еще могущественным и не позволяющим видеть даже с расстояния двухсот метров существо неоспоримого великолепия. Гиены были меньше, похожи на собак, с их ломанной походкой, странным галопом, который, должно быть, был очень эффективным. Сначала они собрались небольшой группой в двадцати метрах от льва, который пытался питаться своей добычей. А затем гиены двинулись, образуя круг вокруг льва, и та, которая находилась прямо за могучей кошкой, приближалась, чтобы кусать заднюю часть, и лев поворачивался, рычал и бросался на несколько метров, и эта гиена отступала. быстро - но даже когда это происходило, еще один продвигался за львом, чтобы еще раз укусить. По отдельности у гиен не было бы больше шансов против этого царя лугов, чем у человека с ножом против солдата, вооруженного пулеметом, но, как бы он ни старался, лев не смог защитить свою добычу - и даже сам - и всего через пять минут лев перешел в оборону, неспособный даже нормально бежать, потому что за ним всегда была гиена, кусала его яйца, заставляла льва бежать жалким комическим образом, волоча его задом. трава, когда он пытался маневрировать. И, наконец, лев просто ушел, без рыка, без оглядки, в то время как гиены взяли добычу, кудахтали своим странным смеющимся лаем, как будто находя удовольствие в узурпации труда большего животного. Итак, сильные были побеждены меньшими. Лев станет старше и слабее, и когда-нибудь не сможет победить настоящую атаку гиены, направленную на его собственную плоть. Рано или поздно, сказал ему его танзанийский друг, гиены достали их всех. Бадрайн снова посмотрел в глаза своему хозяину.

"Это можно сделать."

20

НОВЫЕ АДМИНИСТРАЦИИ

В Восточной комнате их было тридцать - все мужчины, к его большому удивлению, со своими женами. Когда Джек вошел в приемную, его глаза внимательно изучили лица. Некоторые ему понравились. Некоторые этого не сделали. Те, кто это сделал, были напуганы не меньше его. Президента беспокоили уверенные в себе улыбающиеся люди.

Что с ними было правильно делать? Даже Арни не знал ответа, хотя и прошел через несколько подходов. Быть очень сильными и запугивать их? Конечно, подумал Райан, и завтра газеты скажут, что он пытался быть королем Джеком I. Полегче? Тогда его назвали бы слабаком, который не смог занять должную руководящую должность. Райан учился бояться СМИ. Раньше все было не так уж плохо. Как рабочую пчелу его в основном игнорировали. Даже будучи советником Дурлинга по национальной безопасности, его считали манекеном чревовещателя. Но теперь ситуация была совсем другой, и он не мог сказать ни одной вещи, которую нельзя было бы и нельзя было бы превратить в то, что конкретный слушатель хотел бы сказать сам. Вашингтон давно утратил способность к объективности. Все было политикой, политика была идеологией, а идеология сводилась к личным предрассудкам, а не к поискам истины. Откуда всех этих людей научили, что правда для них не имеет значения?

Проблема Райана заключалась в том, что у него действительно не было политической философии как таковой. Он верил в то, что работало, давало обещанные результаты и исправляло все, что было сломано. Соответствуют ли эти вещи тому или иному политическому уклону - менее важно, чем их влияние. Хорошие идеи сработали, хотя некоторые из них могут показаться сумасшедшими. Плохие идеи - нет, хотя некоторые из них казались чертовски разумными. Но Вашингтон так не думал. Идеологии были фактом в этом городе, и если бы идеологии не работали, люди бы это отрицали; и если те, с которыми они не соглашались, действительно работали, те, кто выступал против, никогда не признали бы этого, потому что признание ошибки было для них более ненавистным, чем любая форма личного проступка. Они скорее откажутся от Бога, чем отрицают свои идеи. Политика должна была быть единственной ареной, известной человеку, на которой люди предпринимали великие действия, не особо заботясь о последствиях реального мира, и для которой реальный мир был гораздо менее важен, чем какая бы то ни было фантазия, направо, налево или центр, они бы привезли в этот город мрамора и юристов.

Джек смотрел на лица, гадая, какой политический багаж они привезли с подвешенными сумками. Может быть, его слабость заключалась в том, что он не понимал, как все это работает, но, со своей стороны, он прожил жизнь, в которой ошибки убивали реальных людей, а в случае Кэти делали людей слепыми. Для Джека жертвами стали люди с настоящими именами и лицами. Для Кэти это были те лица, лица которых она коснулась в операционной. Для политических деятелей они были гораздо более далекими абстракциями, чем их собственные идеи.

«Как в зоопарке», - за очаровательной улыбкой заметила своему мужу Кэролайн Райан, ФЛОТОС, ХИРУРГ. Она помчалась домой - вертолет помог - как раз вовремя, чтобы переодеться в новое белое облегающее платье и золотое ожерелье, которое Джек купил ей на Рождество ... за несколько недель, как он вспомнил, до того, как террористы попытались ее убить на мосту Route 50 в Аннаполисе.

«С золотыми слитками», - ответил ее муж, ПОТУС, МЕЧНИК, улыбнувшись своей собственной улыбкой, фальшивой, как трехдолларовая банкнота.

"Так что мы?" - спросила она, когда собравшиеся назначенные сенаторы аплодировали их появлению. «Лев и львица? Бык и корова? Павлин и павлин? Или два лабораторных кролика, ждущих, чтобы нам налили шампунь в глаза? »

«Зависит от того, кто видит, детка». Райан держал жену за руку, и они вместе подошли к микрофону.

«Дамы и господа, добро пожаловать в Вашингтон». Райану пришлось сделать паузу, чтобы снова аплодировать. Это было что-то еще, чему ему нужно было научиться. Люди аплодировали президенту за проклятие чего угодно. Как хорошо, что в его ванной была дверь. Он полез в карман и вытащил несколько карточек размером три на пять, как президенты всегда сохраняли свои очки выступления. Карточки были подготовлены Кэлли Уэстон, и ручная печать была достаточно крупной, так что очки для чтения ему не понадобились. Даже в этом случае он ожидал головной боли. Каждый день он получал по одному из всех чтений.

«У нашей страны есть потребности, и они немалые. Вы здесь по той же причине, что и я. Вас назначили на замену. У вас есть работа, на которую многие из вас даже не рассчитывали, а некоторые из вас, возможно, не хотели ». Это было напрасно лесть, но вроде они хотели услышать, более точно, что они хотели бы видеть , слышать на камерах C-SPAN в углах комнаты. В комнате было, наверное, три человека, которые не были профессиональными политиками, и один из них был губернатором, который потанцевал со своим вице-губернатором и поэтому приехал в Вашингтон, чтобы заполнить срок сенатора от другой партии. . Это был поворотный момент, о котором газеты только начали писать. Полярность Сената изменилась бы в результате крушения Боинга 747, потому что контроль над тридцатью двумя американскими государственными домами не совсем соответствовал составу Конгресса.

«Это хорошо», - сказал им Райан. «Существует давняя и благородная традиция граждан на службе своей нации, которая восходит, по крайней мере, к временам Цинцинната, римского гражданина, который не раз отвечал на призыв своей страны, а затем возвращался на свою ферму, к своей семье и своей работе. Один из наших великих городов назван в честь этого джентльмена, - добавил Джек, кивая новому сенатору от Огайо - его дом находился в Дейтоне, что было достаточно близко.

«Вас бы здесь не было, если бы вы не понимали, в чем состоят многие из этих потребностей. Но сегодня я хочу сказать вам, что мы должны работать вместе. У нас нет времени, и у нашей страны нет времени на то, чтобы ссориться и драться ». Ему снова пришлось сделать паузу для аплодисментов. Раздосадованный задержкой, Райан сумел поднять голову с благодарной улыбкой и кивнуть.

«Сенаторы, вы найдете меня человеком, с которым легко работать. Моя дверь всегда открыта, я умею отвечать на звонки, а улица идет в обе стороны. Обсуду любой вопрос. Я выслушаю любую точку зрения. Нет никаких других правил, кроме Конституции, которую я поклялся сохранять, защищать и защищать.

«Люди там, откуда вы приехали, за межштатной автомагистралью 495, ожидают, что все мы выполним свою работу. Они не ждут, что нас переизберут. Они ожидают, что мы будем работать на них в меру своих возможностей. Мы работаем на них. Они не работают на нас. Мы обязаны выполнять их за них. Роберт Э. Ли однажды сказал, что «долг» - самое возвышенное слово в нашем языке. Сейчас это даже более возвышенно и даже более важно, потому что никто из нас не был избран в наши офисы. Мы представляем людей демократического общества, но в каждом случае мы пришли сюда так, как этого просто не могло случиться. Насколько же важнее наша личная обязанность - выполнять свои роли наилучшим образом? » Больше аплодисментов.

«Нет более высокого доверия, чем то, что нам возложила судьба. Мы не средневековые дворяне, наделенные по рождению высоким положением и большой властью. Мы слуги, а не хозяева для тех, чье согласие дает нам силу, которой мы обладаем. Мы живем в традициях гигантов. Генри Клей, Дэниел Вебстер, Джон Калхун и многие другие члены вашей палаты Конгресса должны быть вашими моделями. "Как стоит Союз?" Говорят, что Вебстер спрашивает из могилы. Мы это определим. Союз в наших руках. Линкольн назвал Америку последней и лучшей надеждой человечества, и за последние двадцать лет Америка оправдала это суждение нашего шестнадцатого президента. Америка по-прежнему остается экспериментом, коллективной идеей, набором правил, называемых Конституцией, которым все мы, внутри и за пределами Кольцевой дороги, подчиняемся. Что делает нас особенными, так это этот краткий документ. Америка - это не полоса грязи и камней между двумя океанами. Америка - это идея и набор правил, которым мы все следуем. Это то, что нас отличает, и, придерживаясь этого, мы в этом зале можем быть уверены, что страна, которую мы передаем нашим преемникам, будет той же, что нам доверена, возможно, даже немного улучшенной. А теперь, - Райан повернулся к главному судье Апелляционного суда Соединенных Штатов по четвертому судебному округу, самому высокопоставленному апелляционному судье страны, вышедшему из Ричмонда, - вам пора присоединиться к команде ».

Судья Уильям Стонтон подошел к микрофону. Каждый сенаторский супруг держал Библию, и каждый сенаторский назначенец клал на нее левую руку, поднимая другую.

"Я - назовите ваше имя ..."

На глазах у Райана новые сенаторы были должным образом приведены к присяге. По крайней мере, это выглядело достаточно торжественно. Клятвы были произнесены. Некоторые из новых законодателей целовали Библию либо из личных религиозных убеждений, либо потому, что находились близко к камерам. Затем они поцеловали своих жен, большинство из которых сияло. Был коллективный вздох, а затем все они посмотрели друг на друга, и сотрудники Белого дома вошли в комнату с напитками сразу после того, как камеры были выключены, потому что теперь началась настоящая работа. Райан взял себе стакан Perrier и вошел в середину комнаты, улыбаясь, несмотря на усталость и неловкость при выполнении политических обязанностей.

ФОТО ПРИЕХАЛИ еще раз. Безопасность в аэропорту Хартума не улучшилась, и на этот раз трое американских разведчиков фотографировали людей, спускавшихся по лестнице. Все вокруг были удивлены тем, что ни один из журналистов еще не прислушался к этой истории. Поток служебных автомобилей - вероятно, весь комплект для этой бедной страны - увозил посетителей прочь. Когда процесс был завершен, авиалайнер 737 вернулся на восток, а шпионы уехали в посольство. Двое других из их числа разбили лагерь в домах, закрепленных за иракскими генералами - этот лакомый кусочек был получен от контакта начальника станции в министерстве иностранных дел Судана. Когда были сделаны эти фотографии, дополнительные офицеры также поехали обратно, и в темной комнате посольства кадры были обработаны, взорваны и отправлены по факсу через спутник. В Лэнгли Берт Васко опознал каждое лицо с помощью пары дежурных сотрудников ЦРУ и нескольких снимков из досье ЦРУ.

«Вот и все», - объявил офицер Госдепартамента. «Это все военное руководство. Но ни одного гражданского из партии Баас ».

«Итак, мы знаем, кто такие жертвенные козлы». Это наблюдение исходило от Эда Фоули.

«Ага», - кивнула Мэри Пэт. «И это дает возможность старшим оставшимся в живых офицерам арестовать их,« обработать »и продемонстрировать лояльность новому режиму. Вот дерьмо, - заключила она. "Слишком быстро." Ее начальник станции в Эр-Рияде был весь одет, и идти было некуда. То же самое можно сказать и о некоторых саудовских дипломатах, которые в спешке составили программу финансовых стимулов для условного нового иракского режима. Теперь это было бы ненужным.

Эд Фоули, новый назначенный DCI, восхищенно покачал головой. «Я не думал, что это было в них. Конечно, убить нашего друга, но так быстро и гладко выманить руководство, кто бы мог подумать? »

«Вы привели меня туда, мистер Фоули», - согласился Васко. «Кто-то, должно быть, был посредником в сделке, но кто?»

«Жужжание, рабочие пчелы», - с кривой улыбкой сказал Эд Фоули офицеру. «Все, что вы можете разработать, как можно скорее».

Это выглядело как какое-то ужасное тушеное мясо, потемневшая человеческая кровь и красно-коричневая нефритическая каша из обезьяньих почек, которые просто сидели и мариновались на плоских, неглубоких стеклянных подносах при тусклом освещении, защищенном, чтобы ультрафиолетовый свет не повредил вирусы. На этом этапе особо нечего было делать, кроме как следить за условиями окружающей среды, и это делали простые аналоговые инструменты. Муди и директор вошли в своей защитной одежде, чтобы лично проверить герметичные камеры для культивирования. Две трети крови Жана Батиста теперь были глубоко заморожены на случай, если что-то пойдет не так с их первой попыткой воспроизвести вирус Эбола Майинга. Также проверили многоступенчатую систему вентиляции помещения, ведь теперь здание действительно было фабрикой смерти. Меры предосторожности были двусторонними. Так как в этой комнате они стремились дать вирусу здоровое место для размножения, прямо за дверью военные медики распыляли каждый квадратный миллиметр, чтобы убедиться, что это единственное такое место - и поэтому вирус необходимо было изолировать и защитить от дезинфицирующего средства. Таким образом, воздух, втягиваемый в камеры для культивирования, нужно было тщательно фильтровать, чтобы люди в здании, пытаясь выжить, не убили то, что могло бы убить их, если бы они совершили ошибку другого рода.

«Так вы действительно думаете, что эта версия может летать в воздухе?»

«Как вы знаете, штамм вируса Эбола Заир Mayinga назван в честь медсестры, которая заразилась, несмотря на все обычные меры защиты. Пациент 2, - он решил, что ее имя было проще не произносить, - была опытной медсестрой, пережившей Эболу; она не делала никаких инъекций; и она не знала, как она могла заразиться вирусом. Поэтому да, я считаю, что это возможно ».

«Это было бы очень полезно, Муди», - прошептал директор так тихо, что младшему врачу было трудно это расслышать. Он все равно это слышал. Одной мысли было достаточно. «Мы можем проверить это», - добавил пожилой мужчина.

«Так будет легче с ним», - подумал Муди. По крайней мере, он не знал бы этих людей по имени. Он задавался вопросом, прав ли он насчет вируса. Возможно, второй пациент совершил ошибку и забыл о ней? Но, нет, он уже осмотрел ее тело для проколов, так как было сестра Marin Магдалена, и это было не так , как будто она могла бы лизнули выделения из молодого Бенедикта Mkusa, это было? Так что это должно значить? Это означало, что штамм майинга выжил в воздухе в течение короткого периода времени, а это означало, что у них было такое потенциальное оружие, с которым человек никогда раньше не сталкивался, хуже, чем ядерное оружие, хуже, чем химическое оружие. У них было оружие, которое могло воспроизводиться и распространяться своими жертвами, друг другу и другому, пока вспышка болезни не сгорела должным образом. Это было бы сжечь. Все вспышки сделали. Он должен был сгореть, не так ли?

Не так ли?

Рука Муди поднялась, чтобы потереть подбородок, задумчивый жест остановил пластиковая маска. Он не знал ответа на этот вопрос. В Заире и нескольких других африканских странах, пораженных этой одиозной болезнью, вспышки, какими бы пугающими они ни были, все же сгорели, несмотря на идеальные условия окружающей среды, которые защищали и поддерживали вирусные нити. Но с другой стороны этого уравнения была примитивная природа Заира, ужасные дороги и отсутствие эффективного транспорта. Болезнь убивала людей прежде, чем они успевали далеко уйти. Эбола уничтожила деревни, но сделала немного больше. Но на самом деле никто не знал, что произойдет в развитой стране. Теоретически можно заразить самолет, скажем, международный рейс на Кеннеди. Путешественники покидали один самолет и переходили в другие. Может быть, они смогут немедленно распространить болезнь через кашель и чихание, а может и нет. На самом деле это не имело значения. Многие из них снова полетят через несколько дней, задаваясь вопросом, не заболели ли они гриппом, и тогда они смогут передать вирус и заразить еще больше.

Вопрос о том, как распространяется эпидемия, был вопросом времени и возможностей больше всего на свете. Чем быстрее она удалялась из очага и чем быстрее использовались средства передвижения, тем дальше болезнь могла распространяться латерально среди населения. Существовали математические модели, но все они были теоретическими, зависящими от множества отдельных переменных, каждая из которых могла повлиять на все уравнение угрозы как минимум на один порядок. Сказать, что эпидемия со временем исчезнет, было правильным. Вопрос был в том, насколько быстро? Это позволит определить количество инфицированных до того, как защитные меры вступят в силу. Один процент вторжения в общество, десять процентов или пятьдесят процентов? Америка не была провинциальным обществом. Все взаимодействовали со всеми. Настоящий вирус, передающийся по воздуху, с трехдневным инкубационным периодом ... Муди не знал, что это за вирус. Самая смертоносная недавняя заирская вспышка в Киквите унесла жизни менее трехсот человек, но она началась с одного несчастного лесоруба, затем его семьи, а затем их соседей. Таким образом, если вы хотите вызвать гораздо более широкую вспышку, уловка заключалась в увеличении числа индексных случаев. Если бы вы могли это сделать, начальный расцвет Эболы Заир Майинга Америка мог бы быть настолько большим, что обесценил бы обычные меры контроля. Он будет распространяться не от одного человека и одной семьи, а от сотен людей и семей - или тысяч? Тогда следующий скачок поколений может охватывать сотни тысяч. Примерно в это же время американцы поймут, что надвигается что-то злое, но будет время для еще одного скачка поколений, и он будет на порядок больше, возможно, в миллионы. В этот момент медицинские учреждения будут перегружены ...

... и, возможно, это вообще невозможно остановить. Никто не знал о возможных последствиях умышленного массового заражения в высокомобильном обществе. Последствия могут быть действительно глобальными. Но, наверное, нет. «Почти наверняка нет», - рассудил Муди, глядя на стеклянные подносы для культур за толстыми панелями из проволочного стекла, сквозь пластиковую маску. Первое поколение этой болезни пришло от неизвестного хозяина и убило маленького мальчика. Второе поколение заявило лишь об одной жертве из-за судьбы и удачи, а также из-за его собственной компетентности врача. На его глазах вырастет третье поколение. Насколько далеко это могло распространиться, было неизвестно, но именно поколения четвертого, пятого, шестого и, возможно, даже седьмого определяли судьбу целой страны, которая оказалась его собственным врагом.

Теперь было легче. Жан Батист имел лицо, голос и жизнь, которая коснулась его собственной. Он не мог повторить эту ошибку снова. Она была неверной, но праведной, и теперь она была с Аллахом, потому что Аллах был поистине милосерден. Он молился за ее душу, и, конечно, Аллах услышит его молитвы. Немногие в Америке или где-либо еще могли быть такими праведными, как она, и он хорошо знал, что американцы ненавидят его страну и не доверяют его религиозной вере. У них могли быть имена и лица, но он не видел их здесь и никогда не увидит, и все они были в десяти тысячах километров, и было легко выключить телевизор.

«Да», - согласился Муди. «Проверить это будет достаточно легко».

«ПОСМОТРИТЕ, - говорил ДЖОРДЖ УИНСТОН группе из трех новых сенаторов, - если федеральное правительство будет производить автомобили, пикап Chevy будет стоить восемьдесят тысяч долларов, и ему придется останавливаться каждые десять кварталов, чтобы заправить бак. Вы, ребята, разбираетесь в бизнесе. Я тоже. Мы можем добиться большего ».

"Это действительно так плохо?" - спросил (по алфавиту) старший сенатор от Коннектикута.

«Я могу показать вам сравнительные показатели производительности. «Если бы Детройт побежал по этой дороге, мы все ездили бы на японских машинах», - ответил Уинстон, ткнув пальцем в грудь мужчине и напоминая себе, что нужно избавиться от его Mercedes 500SEL или хотя бы припарковать его на некоторое время.

«Это как если бы одна полицейская машина прикрывала Восточный Лос-Анджелес», - говорил Тони Бретано еще пятерым, двое из которых из Калифорнии. «У меня нет сил, необходимых для прикрытия одного РЦМ. Это крупный региональный конфликт », - объяснил он новым людям и их супругам. «И мы должны - на бумаге, я имею в виду - мы должны иметь возможность охватить два из них одновременно, плюс миротворческую миссию в другом месте. Хорошо? Теперь, что мне нужно в Defense, это возможность переконфигурировать наши силы так, чтобы стрелки были самыми важными, а остальная часть экипировки поддерживала их, а не наоборот. Бухгалтеры и юристы полезны, но у нас их достаточно в Министерстве финансов и юстиции. Моя сторона в правительстве, мы копы, а на улице у меня мало копов ».

«Но как мы за это заплатим?» - спросил Колорадо-младший. В ту ночь старший сенатор от штата Роки-Маунтин был на мероприятии по сбору средств в Голдене.

«Пентагон - это не программа занятости. Мы должны помнить об этом. Теперь, на следующей неделе, у меня будет полная оценка того, что нам нужно, а затем я приеду в Холм, и вместе мы придумаем, как это сделать с наименьшими затратами ».

«Видишь, что я тебе сказал?» - тихо сказал Арни ван Дамм, проходя за спиной Райана. «Позвольте им сделать это за вас. Просто оставайся приятным ».

«То, что вы сказали, было правильным, мистер президент», - заявил новый сенатор от Огайо, потягивая бурбон с водой теперь, когда камеры были выключены. «Знаешь, однажды в школе я прочитал небольшую статью по истории Цинцинната и ...»

«Что ж, все, что нам нужно сделать, это не забыть поставить страну на первое место», - сказал ему Джек.

«Как вам удается выполнять свою работу и - я имею в виду, - объяснила жена старшего сенатора от Висконсина, - вы все еще делаете операцию?»

«И обучение, что еще более важно», - сказала Кэти, кивнув, желая, чтобы она была наверху и делала свои записи для пациента. Ну, завтра полет на вертолете. «Я никогда не перестану заниматься своей работой. Я возвращаю слепым людям зрение. Иногда я снимаю с себя повязки, и выражение их лиц - лучшее, что есть на свете. Лучшее, - повторила она.

«Даже лучше, чем я, дорогая?» - спросил Джек, обнимая ее за плечо. «Может, это даже сработает», - подумал он. «Очаровай их», - сказали ему Арни и Калли.

ПРОЦЕСС уже начался. Полковник, которому было поручено охранять пятерых мулл, последовал за ними в мечеть, где, взволнованный моментом, молился вместе с ними. По завершении богослужений старший из их числа поговорил с ним тихо и вежливо, коснувшись одного из любимых мест Священного Корана, чтобы найти точки соприкосновения. Он напомнил полковнику о молодости и собственном отце, человеке благочестивом и благородном. Это было обычным делом общения с людьми, независимо от места или культуры. Вы заставили их поговорить, прочитали их слова и выбрали правильный путь для продолжения разговора. Мулла, более сорока лет являвшийся членом иранского духовенства, все это время наставлял людей относительно их веры и их проблем, и поэтому ему было нетрудно установить взаимопонимание со своим похитителем, человеком, предположительно поклявшимся убить его и его четверых коллег, если такие приказы поступят от его начальства. Но при выборе человека, которого считают верным, уходящие генералы сделали выбор слишком мудро, потому что люди, демонстрирующие истинную верность, обладают мыслями и принципами, и такие люди всегда уязвимы для идей, явно более сильных, чем те, которых они придерживаются. Настоящего состязания быть не могло. Ислам был религией с долгой и благородной историей, ни один из которых не был связан с умирающим режимом, который полковник поклялся поддерживать.

«Наверное, было тяжело сражаться на болотах», - сказал ему мулла через несколько минут, когда разговор перешел на отношения между двумя исламскими странами.

«Война - это зло. Я никогда не получал удовольствия убивать », - признался полковник. Это было похоже на католицизм в исповедальне, и внезапно у этого человека прослезились глаза, и он рассказал о некоторых вещах, которые он сделал за эти годы. Теперь он мог видеть, что, хотя он никогда не получал такого удовольствия, он ожесточил к этому свое сердце, в конце концов не отличая невиновных от виновных, справедливых от продажных, и сделал то, что ему сказали, потому что он был сказал, не потому, что это было в любом случае правильным поступком. Теперь он это видел.

«Человек часто падает, но через слова Пророка мы всегда можем найти путь назад к милосердному Богу. Люди забывают о своих обязанностях, но Аллах никогда не забывает Своих ». Мулла коснулся руки офицера. «Я думаю, что в этот день ваши молитвы не закончены. Вместе мы будем молиться Аллаху, и вместе мы обретем мир для вашей души ».

После этого это было действительно очень просто. Узнав, что генералы уже сейчас уезжают из страны, у полковника были две веские причины для сотрудничества. У него не было желания умирать. Он был вполне готов следовать воле своего Бога, чтобы остаться в живых и служить. Демонстрируя свою преданность, он собрал две роты солдат, чтобы встретиться с муллами и получить их приказы. Солдатам это было очень легко. Все, что им нужно было сделать, это следовать приказам своих офицеров. Сделать что-нибудь еще было мыслью, которая никогда не приходила в голову никому из них.

В Багдаде уже рассвело, и во многих больших домах выбиты двери. Некоторых жителей они обнаружили не спящими. Некоторые спали пьяным сном. Некоторые были упакованы, чтобы уехать, и пытались придумать, куда пойти и как туда добраться. Все были слишком поздно в понимании того, что происходило вокруг них, в месте, где минутная ошибка была разницей между благополучной жизнью и насильственной смертью. Мало кто сопротивлялся, и единственный мужчина, который был ближе всего к этому успешному, был рассечен почти пополам очередью из АК-47 вместе со своей женой. В основном их водили босиком из домов в ожидающие грузовики, высаживая головы на тротуар, зная, чем для них закончится эта драма.

003

ЭТИ ТАКТИЧЕСКИЕ РАДИОСЕТИ не были зашифрованы, и слабые УКВ-сигналы отслеживались, на этот раз в STORM TRACK, который был ближе к Багдаду. Имена были произнесены, причем более одного раза в каждом случае, когда подвозящие группы отчитывались перед своими диспетчерами, что облегчило жизнь командам ELINT вблизи границы и в военном городке короля Халида. Вахтенные офицеры вызвали своих начальников, и через спутник были отправлены сообщения с приоритетом CRITIC.

РАЙАН ПРОСТО проводил последнего из новых сенаторов к двери, когда подошла Андреа Прайс.

«Мои туфли убивают меня, и у меня процедура…» Кэти замолчала.

«FLASH Сейчас идет движение, сэр».

"Ирак?" - спросил Джек.

«Да, господин президент».

Президент поцеловал жену. «Я скоро встану».

Кэти ничего не оставалось, как кивнуть и направиться к лифту, где один из помощников ждал, чтобы забрать Первую пару наверх. Дети уже будут в постели. Все домашние задания были выполнены, вероятно, в некоторых случаях с помощью их телохранителей. Джек повернул направо, спустился по лестнице, затем снова направо, налево, чтобы выбраться из здания, затем вернулся в Западное крыло и Ситуационную комнату.

«Поговори со мной», - приказал президент.

«Началось», - сказало лицо Эда Фоули по настенному телевизору. И все, что они могли делать, это смотреть.

НАЦИОНАЛЬНОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ ИРАКА встретило новый день и новую реальность. Это стало ясно, когда читатели новостей начинали свою ежедневную презентацию с воззвания имени Аллаха, не в первый раз, но никогда с такой степенью рвения. «Дай мне эту старую религию, она мне достаточно хороша - теперь», - заметил старший старший сержант в PALM BOWL, потому что передача была национальной и повторялась с передатчиков в соседней Басре. Он повернулся и помахал. «Майор Сабах?»

«Да, шеф, да», - кивнув, ответил кувейтский офицер, подходя к нему. Раньше у него не было особых сомнений. Его начальство выразило оговорки. Так было всегда, они никогда не были так близки к пульсу своего врага, как майор, думая о политике, а не об идеях. Он посмотрел на часы. Они будут в своих офисах через два часа после обычного утреннего распорядка, и теперь это не имело значения. Спешка ничего не изменит. Плотина прорвалась, и вода вылилась наружу. Время остановить это прошло, если предположить, что такой шанс когда-либо существовал.

По сообщению теленовостей, власть взяли на себя иракские военные. Об этом было объявлено, как если бы ситуация была уникальной. Был образован совет революционной юстиции. Виновные в преступлениях против народа (хороший общий термин, означающий очень мало, но понятный всем) были арестованы и предстанут перед судом своих соотечественников. По телевизору сказали, что нации больше всего нужно спокойствие. Сегодня будет национальный праздник. Ожидалось, что на работу будут выходить только те, кто занимал важные государственные должности. Остальным гражданам страны посоветовали считать этот день днем молитвы и примирения. Для остального мира новый режим обещал мир. Остальному миру придется целый день думать об этом.

ДАРЬЯ УЖЕ много думала об этом. Он успел поспать три часа перед тем, как проснуться для утренней молитвы. Он обнаружил, что с возрастом ему нужно все меньше и меньше. Возможно, тело понимало, что, поскольку времени осталось мало, времени для отдыха больше не было, хотя были сны, а ему снились львы в ранние часы этого дня. Мертвые львы. Лев также был символом шахского режима, и Бадрайн был прав. Львы могли быть убиты. Настоящие когда-то были уроженцами Ирана - Персии в старом стиле - и в классические времена были истреблены до исчезновения. Символические из них, династия Пехлеви, также была уничтожена с помощью сочетания терпения и безжалостности. Он сыграл в этом свою роль. Это не всегда было красиво. Он приказал и руководил зверством, подрывом зажигательных бомб в переполненном театре, заполненном людьми, более заинтересованными западным упадком, чем их исламской верой. Сотни ужасно погибли, но - но это было необходимой частью кампании по возвращению его страны и его людей на Истинный Путь, и хотя он сожалел об этом конкретном инциденте и регулярно молился в искуплении за отнятые жизни, нет, он не пожалел об этом. Он был орудием Веры, и в самом Священном Коране говорилось о необходимости войны, Священной войны, для защиты Веры.

Еще одним подарком Персии (некоторые говорили, что Индия) миру была игра в шахматы, которой он научился в детстве. Само слово для обозначения конца игры, мат, произошло от персидского шахмат - «король мертв» - чего-то, чего он сам помог достичь в реальной жизни, и хотя Дарьяи давно перестал играть в простые игры, он вспомнил что хороший игрок думал, что не ход за ходом, а на четыре, а то и больше, ходов вперед. Одна проблема с шахматами, как и с жизнью, заключалась в том, что иногда можно было увидеть следующий ход, особенно когда другой игрок был опытен - предполагать, что он кем-то еще, было опасно. Но, играя вперед, было гораздо труднее увидеть, что происходит, до самого конца, после чего противник мог ясно видеть, но, выйдя из позиции, лишившись своих игроков, силы и возможностей, у него не было выбора. но отказаться от игры. Так было в Ираке до сегодняшнего утра. Другой игрок - на самом деле многие из них - подал в отставку и сбежал, и Дарьяй был рад это позволить. Это было еще более восхитительно, когда другой игрок не мог бежать, но цель заключалась в выигрыше, а не в удовлетворении, а выигрыш означал, что думать дальше и быстрее, чем другой игрок, так что следующий ход был неожиданностью, так что другой игрок нервничал. и сбитый с толку, был бы вынужден найти время, чтобы среагировать, а в шахматном матче, как и в жизни, время было ограничено. Все это было связано с умом, а не с телом.

Похоже, так было со львами. Даже такое могущественное существо могло бы быть перехитрено меньшими существами, если бы время и обстановка были подходящими, и это было одновременно и уроком, и задачей дня. Завершив молитву, Дарьяи позвал Бадрайна. Молодой человек был искусным тактиком и собирателем информации. Ему нужно было руководство человека, обученного стратегии, но с этим руководством он действительно был бы очень полезен.

В ходе часовой беседы с ведущими экспертами его страны было окончательно решено, что президент абсолютно ничего не может сделать. Следующим шагом было просто ждать, смотреть и видеть. Это может сделать любой гражданин, но ведущие американские эксперты могут ждать, смотреть и видеть немного быстрее, чем кто-либо другой, по крайней мере, так они говорили себе. Конечно, все это будет сделано для президента, и поэтому Райан вышел из ситуационной комнаты, поднялся по ступеням и вышел наружу, чтобы увидеть, как на Южную лужайку за выступом тротуара падает мокрый, холодный дождь. Приближающийся день обещал быть ветреным: март наступал, как правило, как лев, а затем его сменял ягненок. По крайней мере, так гласил афоризм. На данный момент это выглядело просто мрачно, как бы ни питал дождь, восстанавливаясь после холодной суровой зимы, земля.

«Это прикончит последний снег», - сказала Андреа Прайс, неожиданно для себя заговорив с директором школы без приглашения.

Райан повернулся и улыбнулся. «Вы работаете усерднее, чем я, агент Прайс, и вы ...»

"Девочка?" - спросила она с усталой улыбкой.

«Должно быть, проявляется мой шовинизм. Прошу прощения, мэм. Извини, я просто хотел закурить. Брось много лет назад - Кэти запугала меня. Не раз, - с юмором признал Джек. «Быть замужем за доктором может быть непросто».

«Быть женатым может быть тяжело». Прайс была предана своей работе, и это доказали два неудавшихся брака. Ее проблема, если ее можно так назвать, заключалась в том, чтобы обладать такой же преданностью долгу, которой должны были обладать только мужчины. Это был достаточно простой факт, но сначала юрист, а затем рекламный агент не смогли уловить его.

«Почему мы это делаем, Андреа?» - спросил Райан.

Специальный агент Прайс тоже не знал. Президент обязательно был для нее отцом. Он был тем человеком, который должен был знать ответы, но после многих лет изучения Деталей она знала лучше. У ее отца всегда были такие ответы, по крайней мере, так казалось в юности. Потом она выросла, закончила образование, присоединилась к Службе, быстро поднялась по крутой и скользкой лестнице и в процессе как-то заблудилась в жизни. Теперь она была на вершине своей профессии вместе с «отцом» нации, только чтобы узнать, что жизнь не позволяет людям знать, что они хотят и что им нужно знать. Ее работа была достаточно тяжелой. Его было бесконечно хуже, и, возможно, для президента было лучше быть кем-то другим, чем порядочный и благородный джентльмен Джон Патрик Райан. Может сукин сын выжил бы здесь лучше ...

"Нет ответа?" Райан улыбнулся дождю. «Я думаю , что вы должны сказать , что кто -то должен это сделать. Господи, я только что пытался соблазнить тридцать новых сенаторов. Ты знаешь что? Соблазняй, - повторил Джек. «Как будто они были девочками или что-то в этом роде, и как будто я был таким парнем - и я ни хрена не имею ни малейшего понятия». Голос замолк, и голова от удивления затряслась от того, что он сказал. «Извини, извини».

«Ничего страшного, господин президент. Я слышал это слово раньше, даже от других президентов ».

«С кем ты говоришь?» - спросил Джек. «Когда-то я разговаривал со своим отцом, моим священником, с Джеймсом Гриром, когда я работал на него, или с Роджером, до нескольких недель назад. Теперь все спрашивают меня. Вы знаете, мне сказали в Куантико, в базовой офицерской школе, что командование может быть одиноким. Боже, они не шутили. Они действительно не шутили ».

«У вас чертовски хорошая жена, сэр», - заметил Прайс, завидуя им обоим.

«Всегда должен быть кто-то умнее тебя. Человек, к которому вы идете, когда просто не уверены. Теперь они приходят ко мне. Я недостаточно умен для этого ». Райан замолчал, как раз тогда, когда услышал, что сказал ему Прайс. «Ты прав, но она достаточно занята, и я не должен отягощать ее своими проблемами».

Прайс решил рассмеяться. «Вы шовинист, Босс».

Это резко вскружило ему голову. «Прошу прощения, мисс Прайс!» - сказал Райан сердитым голосом, пока за ним не последовал смех президента. «Пожалуйста, не говорите СМИ, что я сказал это».

«Сэр, я не говорю репортерам, где находится ванная».

Президент зевнул. «Как будет выглядеть завтра?»

«Ну, ты весь день в офисе. Думаю, этот иракский бизнес испортит вам утро. Я выйду рано, вернусь днем. Я собираюсь сделать прогулку завтра, чтобы проверить меры безопасности для всех детей. У нас встреча, чтобы узнать, есть ли способ заставить ХИРУРГА работать и возвращаться без вертолета…

«Это забавно, не правда ли?» - заметил Райан.

«FLOTUS с реальной работой - это то, чего система на самом деле никогда не допускала».

«Настоящая работа, черт возьми! Она зарабатывает больше денег, чем я за десять лет, за исключением того времени, когда я вернулся на рынок. Газеты об этом тоже не заметили. Она отличный доктор ».

Его слова были извилистыми, как заметил Прайс. Он слишком устал, чтобы думать правильно. Что ж, это случилось и с президентами. Вот почему она была рядом.

«Пациенты любят ее, - так говорит Рой. В любом случае, я собираюсь рассмотреть все приготовления для всех ваших детей - распорядок дня, сэр, я отвечаю за все приготовления для вашей семьи. Агент Раман будет стоять с вами на посту большую часть дня. Мы его поднимаем. Он очень хорошо продвигается, - сообщил специальный агент Прайс.

«Тот, кто получил огнестрельное пальто, чтобы замаскировать меня в первую ночь?» - спросил Джек.

"Вы знали?" Цена попросила взамен. Президент повернулся, чтобы войти в Белый дом. Улыбка была выражена от усталости, но, несмотря на это, голубые глаза смотрели на его главного агента.

«Я не такой тупой, Андреа».

Нет, решила она, не лучше иметь такого сукиного сына, как ПОТУС.

21 год

ОТНОШЕНИЯ

P ATRICK O'Day был вдовцом , чья жизнь изменился в особо жестоком и крутом пути после преклонного брака. Его жена, Дебора, была коллегой-агентом в лабораторном отделе, экспертом по судебно-медицинским расследованиям, в связи с чем однажды днем, летя в Колорадо-Спрингс, ее самолет не врезался в землю на долгое время. причины до сих пор не выяснены. Это была ее первая командировка после отпуска по беременности и родам, и она оставила дочь Меган в возрасте четырнадцати недель.

Меган было два с половиной года, и инспектор О'Дей все еще ломал голову над тем, как ему представить Меган ее матери. У него были видеозаписи и фотографии, но должен ли он указать на окрашенную бумагу или люминесцентный экран и сказать дочери: «Это мамочка», может ли это заставить ее думать, что вся жизнь была искусственной? Как это повлияет на ее развитие? Это был еще один вопрос в жизни человека, на который должен был быть найден ответ. Отцовство-одиночка, навязанное ему судьбой, сделало его еще более преданным отцом, и это в дополнение к профессиональной карьере, в которой он провел не менее шести похищений до самого конца. Шесть четыре, двести жилистых фунтов, он пожертвовал своими усами сапата ради требований штаб-квартиры, но крутой парень среди крутых парней, его внимание к дочери заставило бы его коллег посмеяться. У нее были длинные светлые волосы, и каждое утро он расчесывал их до шелковистой гладкости после того, как одел ее в яркую одежду для малышей и помог ей с ее крошечными подкрашиваниями. Для Меган папа был огромным медведем-защитником, который возвышался в голубом небе и схватил ее с земли, как ракету, чтобы она могла обнять его за шею.

"Уф!" - сказал папа. «Ты слишком сильно обнимаешься!»

"Мне было больно?" - с притворной тревогой спросила Меган. Это было частью утреннего распорядка.

Улыбка. "Не в этот раз." С этими словами он вышел из дома, открыл дверь своего грязного пикапа, осторожно привязал ее к автокреслу и поставил между ними коробку для завтрака и одеяло. Было шесть тридцать, и они ехали в новый детский сад. О'Дей не мог завести свой грузовик, не глядя на Меган, образ ее матери, ежедневное осознание, которое всегда заставляло его закусывать губу, закрывать глаза и трясти головой, снова задаваясь вопросом, почему 737-й катился и нырял прямо в воду. земля с женой шестнадцать месяцев на месте 18-F.

Новый детский сад был удобнее по дороге на работу, и соседям нравились его мальчики-близнецы. Он повернул налево на шоссе Ричи и нашел место прямо напротив 7-Eleven, где можно было купить пинту кофе на поездку по шоссе US 50. Giant Steps, хорошее название.

«Адский способ заработать на жизнь», - подумал Пэт, припарковав свой грузовик. Марлен Даггетт всегда была там в шесть, ухаживая за детьми бюрократов, которые каждое утро приезжали в Вашингтон. Она даже вышла им навстречу в первый приезд.

"Мистер. О'Дэй! А это Меган! » - объявил учитель с потрясающим энтузиазмом за столь ранний час. У Меган были сомнения, и она посмотрела на отца. Она с удивлением обернулась и увидела что-то особенное. «Ее тоже зовут Меган. Она твой медведь, и она весь день тебя ждала.

"Ой." Маленькая девочка схватила существо с коричневой шерстью и обняла его с именной биркой и всем остальным. "Привет."

Миссис Даггетт подняла глаза таким образом, что сказала агенту ФБР, что это срабатывает каждый раз. «У тебя есть бланк?»

«Прямо здесь, мэм», - сказал ей О'Дей, также передавая формы, которые он заполнил накануне вечером. У Меган не было проблем со здоровьем, не было аллергии на лекарства, молоко или еду; да, в случае крайней необходимости вы можете отвезти ее в местную больницу; и рабочий номер инспектора, и номера пейджера, и номер его родителей, и номер родителей Деборы, которые были чертовски хорошими бабушкой и дедушкой. Гигантская лестница была хорошо организована. О'Дей не знал, насколько хорошо организован, только потому, что миссис Даггетт не имела права говорить о чем-то небрежно. Его личность проверялась секретной службой.

«Что ж, мисс Меган, я думаю, нам пора поиграть и завести новых друзей». Она подняла глаза. «Мы позаботимся о ней».

О'Дей вернулся в свой грузовик с обычной незначительной болью, которая сопровождала оставление дочери дома - в любом месте, независимо от времени и места - и перепрыгнул через улицу к 7-Eleven, чтобы попить кофе. У него была запланирована конференция на девять часов, чтобы обсудить дальнейшие события по расследованию крушения - теперь они сводились к Т-образному переходу и I-пункту - за которым последовал день административного мусора, который, по крайней мере, не помешал бы ему забрать свой маленькая девочка вовремя. Сорок минут спустя он въехал в штаб-квартиру ФБР в Десятой и Пенсильвании. Его должность передвижного инспектора давала ему зарезервированное место для парковки. Оттуда он пошел сегодня утром на стрельбище.

Пэт О'Дей, опытный стрелок со времен бойскаутов, также был «главным инструктором по огнестрельному оружию» в нескольких полевых отделениях ФБР, а это означало, что он был выбран SAC для надзора за обучением владению оружием для других агентов - всегда важной частью. жизни полицейского, хотя немногие когда-либо стреляли из пистолета в гневе.

В это время дня на стрельбище было редко - он вошел в 19:25 - и инспектор выбрал две коробки с 10-миллиметровыми полыми насадками Federal для своего большого автоматического автомата Smith & Wesson 1076 из нержавеющей стали, а также пару стандартных мишеней Q и набор наушников. Мишень представляла собой простую панель из белого картона с контуром жизненно важных частей человеческого тела. Форма превратилась в грубый размер и конфигурацию фермерской стальной молочной банки с буквой «Q» в центре, обозначающей место, где должно быть сердце. Он прикрепил мишень к пружинному зажиму на путешественнике, установил расстояние в тридцать футов и нажал на переключатель хода. Когда он спустился вниз, он позволил своим мыслям бездельничать, размышляя о спортивной странице и новом составе Иволги в весенних тренировочных сборах. Аппаратное обеспечение диапазона было программируемым. Прибыв к месту назначения, цель повернулась боком и стала почти невидимой. Не глядя, О'Дей установил на таймере случайное значение и продолжал смотреть вниз, держа руки по бокам. Теперь его мышление изменилось. Там был плохой парень. Серьезный плохой парень. Осужденный преступник, загнанный в угол. Плохой парень, который сказал информаторам, что никогда не вернется внутрь, никогда не будет взят живым. За свою долгую карьеру инспектор О'Дей слышал это много раз, и по возможности давал испытуемому возможность сдержать свое слово, но все они складывались, роняли пистолет, намочили штаны или даже сломались. слезы при столкновении с реальной опасностью вместо тех, которые легче представить за пивом или бокалом пива. Но не в этот раз. Этот Плохой Парень был серьезен. У него был заложник. Возможно, ребенок. Может, даже свою маленькую Меган. Эта мысль заставила его глаза сузиться. Пистолет к ее голове. В фильмах Плохой Парень велит вам бросить оружие, но если вы это сделаете, все, что вам будет гарантировано, это мертвый полицейский и мертвый заложник, и вы поговорите со своим Плохим парнем. Ты говорила спокойно, рассудительно и примирительно и ждала, пока он немного расслабится, ровно настолько, чтобы отвести пистолет от головы заложника. Это может занять несколько часов, но рано или поздно ...

- щелкнул таймер, и целевая карта повернулась лицом к агенту. Правая рука О'Дея зашевелилась, выхватывая пистолет из кобуры. Одновременно его правая нога отошла назад, его тело повернулось и слегка присело, а левая рука присоединилась к правой на резиновых захватах, когда пистолет был на полпути вверх. Его глаза приобрели прицелы в нижней части его периферийного зрения, и в тот момент, когда они были выровнены с головой цели «Q», его палец дважды нажал на спусковой крючок, стреляя так быстро, что обе выброшенные гильзы были в воздухе в точке в то же время. Это называлось двойным касанием, и О'Дей практиковал его столько лет, что звуки почти смешивались в воздухе, а эхо из двух выстрелов только что возвращалось со стального упора, когда пустые ящики звенели от бетонного пола. , но к тому времени в голове мишени образовались две дыры, на расстоянии менее дюйма друг от друга, между и чуть выше того места, где должны были быть глаза. Мишень перевернулась боком менее чем через секунду после поворота, довольно хорошо имитируя падение объекта на землю.

да.

«Я думаю, ты их там нашел, Текс».

О'Дей повернулся, оторванный от своих фантазий знакомым голосом. «Доброе утро, директор».

«Привет, Пэт». Мюррей зевнул, в его левой руке болтались наушники. «Ты довольно быстр. Сценарий с заложником? »

«Я стараюсь тренироваться в худшей из возможных ситуаций».

«Твоя маленькая девочка». Мюррей кивнул. Все они так поступили, потому что заложник должен был быть для вас достаточно важным. «Ну, вы его поймали. Покажи мне еще раз, - приказал Директор. Он хотел понаблюдать за техникой О'Дея. Всегда было чему поучиться. После второй итерации на воображаемом лбу цели осталась одна рваная дыра. На самом деле это было довольно устрашающе для Мюррея, хотя он считал себя опытным стрелком. «Мне нужно больше тренироваться».

О'Дей теперь расслабился. Если бы вы могли сделать это с вашим первым снимком за день - а он сделал это со всеми четырьмя - вы все равно это вычислили. Спустя две минуты и двадцать выстрелов голова мишени превратилась в кольцо. Мюррей, находившийся на следующей дорожке, был занят стандартной техникой Джеффа Купера: два быстрых выстрела в грудь, за которыми последовал более медленный выстрел в голову. Когда оба убедились, что их цели мертвы, пришло время задуматься о дне.

"Что-нибудь новое?" - спросил директор.

"Нет, сэр. Предстоят новые интервью по делу JAL, но ничего удивительного ».

«А что насчет Килти?»

О'Дей пожал плечами. Ему не разрешили вмешиваться в расследование OPR, но он получал ежедневные сводки. О случае такого масштаба необходимо было сообщить кому-то, и хотя надзор за этим делом полностью находился в ведении OPR, полученная информация также поступала в офис директора, фильтруясь через его ведущего передвижного инспектора. «Дэн, достаточно людей входило и выходило из офиса секретаря Хэнсона, что любой мог уйти с письмом, если предположить, что оно было, что, как думают наши люди, вероятно, было. По крайней мере, Хэнсон поговорил об этом с достаточным количеством людей - по крайней мере, те люди говорят нам.

«Я думаю, что он просто улетит», - заметил Мюррей.

«ДОБРОЕ УТРО, господин президент».

Еще один рутинный день. Детей не было. Кэти ушла. Райан вышел из своей каюты в костюме и связанном - его пиджак был застегнут, что было необычно для него, по крайней мере, до переезда сюда - и его ботинки чистил один из слуг. Вот только Джек все еще не мог думать об этом месте как о своем доме. Больше похоже на отель или VIP-номера, которые у него были во время поездки по делам агентства, хотя и гораздо более богато украшенные и с гораздо лучшим обслуживанием.

"Ты Раман?" - спросил президент.

«Да, сэр», - ответил специальный агент Ареф Раман. Джек подумал, что он был шести футов и крепкого телосложения, скорее штангист, чем бегун, хотя это могло быть связано с бронежилетами, которые носили многие члены Деталей. Райан оценил свой возраст примерно к тридцати годам. Красивый по-средиземноморски, с застенчивой улыбкой и голубыми, как у ХИРУРГА, глазами. «МЕЧЬ движется», - сказал он в микрофон. "В офис."

"Раман, откуда это?" - спросил Джек по пути к лифту.

«Мать ливанка, отец иранец, приехала в 1979 году, когда у шаха были проблемы. Папа был близок к режиму ».

«Так что вы думаете о ситуации в Ираке?» - спросил президент.

«Сэр, я даже почти не говорю на этом языке». Агент улыбнулся. «Теперь, если вы хотите спросить меня, кто хорошо выглядит в финале NCAA, я - ваш мужчина».

- Кентукки, - решительно сказал Райан. Лифт в Белом доме был старым, до ар-деко во внутренней отделке, с потертыми черными кнопками, нажимать на которые президенту не разрешалось. Раман сделал это за него.

«Орегон идет до конца. Я никогда не ошибаюсь, сэр. Спросите у ребят. Я выиграл три последних пула. Никто больше не будет делать ставки против меня. В финале будут Орегон и Дюк - моя школа - и Орегон выиграет со счетом шести или восьми. Ну, может и меньше, если у Масео Роулингса спокойной ночи, - добавил Раман.

«Чему вы учились в Duke?»

«Досудебный закон, но я решил, что не хочу быть юристом. На самом деле я решил, что преступники не должны иметь никаких прав, поэтому решил, что лучше буду копом, и присоединился к Службе ».

"Женатый?" Райан хотел знать окружающих его людей. С одной стороны, это были просто хорошие манеры. В другом случае эти люди поклялись защищать его жизнь, и он не мог обращаться с ними как с сотрудниками.

«Так и не нашел подходящей девушки - по крайней мере, пока».

"Мусульманин?"

«Мои родители были такими, но после того, как я увидел все проблемы, которые им доставляла религия, - он усмехнулся, - если вы спросите у окружающих, они скажут вам, что моя религия - баскетбол ACC. Я никогда не пропускаю игру Duke по телевизору. Проклятый позор в Орегоне в этом году так тяжело. Но это одна вещь, которую вы не можете изменить ».

Президент усмехнулся над правдой этого заявления. «Ареф, ты сказал, твое имя?»

«Вообще-то меня зовут Джефф. Проще произносить, - объяснил Раман, когда дверь открылась. Агент расположился в центре дверей, блокируя прямую видимость Потуса. Там стоял член Форменной Дивизии и еще двое Деталей, все они были известны Раману в лицо. Кивнув, он вышел в сопровождении Райана, и группа повернула на запад, мимо бокового коридора, который вел к боулингу и столярным мастерским.

«Хорошо, Джефф, запланирован легкий день», - без надобности сказал ему Райан. Секретная служба знала его распорядок дня раньше него.

«Может быть, для нас легко».

Его ждали в Овальном кабинете. Фоли, Берт Васко, Скотт Адлер и еще один человек встали, когда вошел президент. Их уже просканировали на предмет наличия оружия и ядерных материалов.

"Бен!" - сказал Джек. Он остановился, чтобы положить свои утренние газеты на стол, и присоединился к своим гостям.

"Мистер. Президент, - с улыбкой ответил доктор Бен Гудли.

«Бен подготовил утреннюю записку», - объяснил Эд Фоули.

Поскольку не все утренние посетители входили в ближайшее окружение, Раман оставался в комнате, чтобы кто-нибудь не перепрыгнул через кофейный столик и не попытался задушить президента. Человеку не нужно огнестрельное оружие, чтобы быть смертельным. Несколько недель обучения и практики могут превратить любого достаточно подходящего человека в достаточного специалиста по боевым искусствам, чтобы убить неосторожную жертву. По этой причине члены Детализации носили не только пистолеты, но и Аспы, полицейские дубинки, сделанные из телескопических стальных сегментов. Раман наблюдал, как этот Гудли - офицер национальной разведки с картами - раздавал информационные листы. Как и многим сотрудникам Секретной службы, он слышал почти все. Наклейка «ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗА ПРЕЗИДЕНТА» на особо деликатной папке на самом деле этого не значила. В комнате почти всегда был кто-то еще, и хотя участники Detail заявляли даже между собой, что не обращают внимания на такие вещи, на самом деле это означало, что они не особо их обсуждали. Не слышать и не вспоминать - это совсем другое. Копов не учили и не платили за то, чтобы они что-то забыли, не говоря уже о том, чтобы игнорировать их.

В этом смысле, подумал Раман, он был идеальным шпионом. Получив образование в Соединенных Штатах Америки в качестве сотрудника правоохранительных органов, он блестяще проявил себя в этой области, в основном в делах о подделках. Он был опытным стрелком и очень организованным мыслителем - черта, которая проявилась еще в его школе; он окончил Duke с отличием, в его стенограмме была не меньше, чем пятерка, к тому же он был университетским борцом. Следователю было полезно иметь хорошую память, и он ее сделал. Фотографический талант, по сути, привлек к нему руководство Деталей с самого начала, потому что агентам, защищающим президента, нужно было мгновенно узнавать конкретное лицо по десяткам фотографий, которые они несли, когда Босс давил на плоть. Во время администрации Фаулера, когда младший агент писал для Деталей из полевого офиса в Сент-Луисе, чтобы покрыть обед по сбору средств, он идентифицировал и задержал подозреваемого президентского преследователя, у которого, как выяснилось, был пистолет 22-го калибра. автомат в кармане. Раман вытащил этого человека из толпы так тихо и умело, что обработка объекта в системе психического здоровья штата Миссури так и не принесла бумаг, чего они и пытались достичь. У молодого агента было написано «Подробности», тогдашний директор Секретной службы Соединенных Штатов решил пересмотреть дело, и поэтому Рамана перевели вскоре после того, как Роджер Дёрлинг стал президентом. В качестве младшего члена Детской службы он часами простоял на посту, ехал рядом с президентским лимузином и постепенно продвигался вверх, довольно быстро для молодого человека. Он отработал часы наказания без жалоб, лишь время от времени комментируя, что, будучи иммигрантом, он знал, насколько важна Америка, и поскольку его далекие предки могли служить Дарию Великому как одному из «Бессмертных», поэтому он любил делать то же самое для своей новой страны. Это было так просто, намного легче, чем задача, которую его брат - этнической, а не биологической - выполнял в Багдаде незадолго до этого. Американцы, что бы они ни говорили социологам, искренне любили иммигрантов в своих больших и глупых сердцах. Они много знали и всегда учились, но им еще предстояло усвоить одно: невозможно заглянуть в другое человеческое сердце.

«Никаких активов, которые мы могли бы использовать на земле», - говорила Мэри Пэт.

«Но хорошие перехваты», - продолжил Гудли. «АНБ действительно помогает нам. Все руководство Баас находится в кувшине, и я не думаю, что они собираются выйти, по крайней мере, не встать ».

«Значит, Ирак полностью обезглавлен?»

«Военный правящий совет, полковники и младшие генералы. Днем телевидение показало их с иранским муллой. Не случайно, - положительно сказал Берт Васко. «Меньшее, что выходит из этого, - это сближение с Ираном. В лучшем случае две страны сливаются. Мы узнаем это через пару дней, через две недели ».

«Саудовцы?» - спросил Райан.

«У них есть котята, Джек», - сразу ответил Эд Фоули. «Я разговаривал с принцем Али меньше часа назад. Они сколотили пакет помощи, который почти полностью погасил бы наш государственный долг в попытке купить новый иракский режим - сделали это в одночасье, самый большой проклятый аккредитив, когда-либо составленный, - но никто не отвечает на телефонные звонки. Это потрясло их в Эр-Рияде. Ирак всегда был готов поговорить о делах. Не сейчас."

Райан знал, что это напугает все государства Аравийского полуострова. На Западе не очень ценилось то, что арабы были бизнесменами. Не идеологи, не фанатики, не сумасшедшие, а бизнесмены. Их культура морской торговли существовала еще до ислама - факт, о котором в Америке вспоминают только в римейках фильмов «Синдбад-моряк». В этом смысле они были очень похожи на американцев, несмотря на разницу в языке, одежде и религии, и, как и американцы, им было трудно понять людей, которые не желали заниматься бизнесом, добиваться договоренности, совершать какие-то обмены. Иран был такой страной, которую аятолла Хомейни изменил с прежнего положения дел при шахе на теократию. Они не такие, как мы, были всеобщим поводом для беспокойства любой культуры. Они не такие, как мы. БОЛЬШЕ было бы очень пугающим событием для государств Персидского залива, которые всегда знали, что, несмотря на политические разногласия, всегда существовал путь к общности и общению.

"Тегеран?" - спросил Джек. Бен Гудли взял вопрос на себя.

«Официальные выпуски новостей приветствуют развитие событий - обычные предложения мира и возобновления дружбы, но не более того», - сказал Гудли. «Официально, то есть. Неофициально мы получаем всевозможные перехватываемые траффики. Люди в Багдаде просят инструкций, а люди в Тегеране их дают. На данный момент они говорят, чтобы ситуация развивалась быстро. Следующими идут революционные суды. Мы видим по телевизору множество исламских священнослужителей, проповедующих любовь и свободу и все такое хорошее. Когда начнутся испытания, и люди начнут отступать к стенам, чтобы позировать для стрельбы из винтовки, тогда будет полный вакуум ».

«Затем Иран, возможно, захватит власть, или, может быть, будет управлять Ираком, как марионеткой на веревочке», - сказал Васко, просматривая последнюю серию перехватов. «Гудли может быть прав. Я впервые читаю этот материал SIGINT. Простите меня, господин президент, но я сконцентрировался на политической стороне. Этот материал оказался более показательным, чем я ожидал ».

«Вы говорите, что это значит больше, чем я думаю?» - спросил НИО.

Васко кивнул, не поднимая глаз. «Я думаю, что может. Это нехорошо, - мрачно заметил дежурный.

«Позже сегодня саудовцы попросят нас держать их за руку», - отметил госсекретарь Адлер. «Что я им скажу?»

Ответ Райана был настолько автоматическим, что он испугался. «Наша приверженность Царству неизменна. Если мы им понадобимся, мы здесь, сейчас и навсегда ». И двумя предложениями, подумал Джек секундой позже, он передал всю мощь и авторитет Соединенных Штатов Америки недемократической стране за семь тысяч миль. К счастью, Адлер облегчил ему задачу.

«Полностью согласен, господин Президент. Мы больше ничего не можем сделать ». Все остальные согласно кивнули, даже Бен Гудли. «Мы можем сделать это незаметно. Принц Али понимает, и он может дать понять королю, что мы не шутим ».

«Следующая остановка, - сказал Эд Фоули, - мы должны проинструктировать Тони Бретано. Между прочим, он довольно хорош. Умеет слушать », - сообщил президенту заместитель DCI. «Вы планируете провести заседание кабинета министров по этому поводу?»

Райан покачал головой. "Нет. Я думаю, мы должны сыграть эту роль круто. Америка с интересом наблюдает за региональными событиями, но нам не на что волноваться. Скотт, вы проводите брифинг для прессы через своих людей.

«Верно», - ответила SecState.

«Бен, что ты сейчас делаешь в Лэнгли?»

"Мистер. Президент, они пошли и назначили меня старшим вахтенным офицером Оперативного центра ».

«Хороший инструктаж», - сказал Райан молодому человеку, затем повернулся к DCI. «Эд, он сейчас работает на меня. Мне нужен НИО, говорящий на моем языке ».

«Ну и дела, а мне хотя бы вернут приличный питчер для помощи?» Фоули ответил со смехом. «Этот ребенок - хорошая перспектива, и я надеюсь, что этой осенью буду в гонке за вымпелом».

«Хорошая попытка, Эд. Бен, твои часы стали хуже. А пока мой старый офис может быть за углом. Еда здесь намного лучше », - пообещал Президент.

Все это время Ареф Раман стоял неподвижно, прислонившись к выкрашенным в белый цвет стенам, в то время как его глаза автоматически переводились с одного посетителя на другого. Его приучили никому не доверять, за возможным исключением жены и детей президента. Никто другой. Конечно, все ему доверяли, в том числе и те, кто приучил его никому не доверять, потому что каждый должен кому-то доверять.

На самом деле это был всего лишь вопрос времени, и одна из вещей, которые ему дали американское образование и профессиональная подготовка, - это терпение ждать шанса сделать правильный шаг. Но другие события на другом конце земного шара приближали этот момент. За бесстрастными глазами Раман подумал, что, возможно, ему нужно руководство. Его миссия больше не была случайным событием, которое он обещал выполнить двадцатью годами ранее. Это он мог сделать почти в любое время, но он был здесь сейчас, и хотя каждый мог убить, и хотя преданный человек мог убить почти любого, только действительно опытный убийца мог убить подходящего человека в нужный момент, преследуя более крупную цель. . Он подумал, что это так восхитительно иронично, что, хотя его миссия исходила от Бога, каждый фактор в ее выполнении исходил непосредственно от самого Великого Сатаны, воплощенного в жизни одного человека, который мог лучше всего служить Аллаху, уйдя из этой жизни в самый подходящий момент. . Труднее всего было выбрать момент, и поэтому через двадцать лет Раман решил, что ему, возможно, все-таки придется вырваться из укрытия. В этом была опасность, но, по его мнению, небольшая.

«ВАША ЗАДАЧА - смелая, - спокойно сказал Бадрайн. Внутренне он был совсем не спокоен. Это было захватывающе.

«Кроткие не наследуют землю», - ответил Дарьяи, впервые объяснив свою жизненную миссию кому-то за пределами своего внутреннего круга клериков.

Им обоим пришлось бороться за то, чтобы вести себя как игроки за покерным столом, пока они обсуждали план, который изменил бы облик мира. Для Дарьяи это была концепция, над которой он трудился, думал и планировал не одно поколение, кульминация всего, что он когда-либо делал в жизни, осуществление мечты и такая цель, чтобы оставить свое имя в стороне. это самого Пророка - если он этого добился. Объединение ислама. Так он обычно выражал это в своем ближайшем окружении.

Бадрайн просто видел силу. Создание нового сверхдержавы с центром в Персидском заливе, государства с огромной экономической мощью, огромным населением, самодостаточным во всех деталях и способным расширяться по Азии и Африке, возможно, выполняя пожелания Пророка Мухаммеда, хотя он этого не делал. Я не делаю вид, что знаю, чего хотел бы или не хотел бы основатель его религии. Он оставил это таким людям, как Дарьяи. Для Бадрайна игра была просто силой, а религия или идеология просто определяли идентичность команды. Его команда была такой из-за того, где он родился, и потому, что он когда-то внимательно изучил марксизм и решил, что этого недостаточно для поставленной задачи.

«Возможно», - сказал Бадрайн после еще нескольких секунд размышлений.

«Исторический момент уникален. Великий сатана, - он не очень любил впадать в идеологический косяк в обсуждениях государственного управления, но иногда этого было невозможно избежать, - слаб. Малый сатана уничтожен, и его исламские республики готовы попасть в наши руки. Им нужна идентичность, а что может быть лучше, чем святая вера? »

«И это была чистая правда, - согласился Бадрайн, молча кивнув. Распад Советского Союза и его замена так называемой Конфедерацией Независимых Государств просто создали вакуум, который еще не заполнен. Южный ярус «республик» по-прежнему был экономически привязан к Москве, как серия телег, прицепленных к умирающей лошади. Они всегда были мятежными, неспокойными мини-народами, религия которых отделяла их от атеистической империи, и теперь все они изо всех сил пытались установить свою собственную экономическую идентичность, чтобы раз и навсегда отделить себя от центра мертвых. страна, к которой они никогда по-настоящему не принадлежали. Но они не могли поддерживать себя экономически, не в современную эпоху. Всем им нужен был еще один покровитель, еще один проводник в новый век. Это новое руководство должно было означать деньги, причем в большом количестве, плюс объединяющее знамя религии и культуры, в котором они давно отрицаются марксизмом-ленинизмом. Взамен республики дадут землю и людей. И ресурсы.

«Препятствие - это Америка, но вам не нужно, чтобы я вам это говорил», - без надобности заметил Бадрейн. «А Америка слишком велика и мощна, чтобы ее уничтожить».

«Я встретил этого Райана. Но сначала скажи мне, что ты о нем думаешь ».

«Он не дурак и не трус, - рассудительно сказал Бадрейн. «Он проявил физическую храбрость и хорошо разбирается в разведывательных операциях. Он хорошо образован. Саудовцы доверяют ему, как и израильтяне ». Эти две страны имели значение в данный момент. Точно так же поступил и третий: «Русские знают и уважают его».

"Что еще?"

«Не стоит его недооценивать. Не стоит недооценивать Америку. Мы оба видели, что происходит с теми, кто это делает », - сказал Бадрайн.

«Но каково нынешнее состояние Америки?»

«То, что я видел, говорит мне о том, что президент Райан упорно трудится, чтобы восстановить правительство своей страны. Это огромная задача, но Америка - фундаментально стабильная страна ».

«А как насчет проблемы с преемственностью?»

«Я этого не понимаю, - признал Бадрайн. «Я не видел достаточно новостей, чтобы понять суть проблемы».

«Я встретил Райана», - сказал Дарьяи, наконец открыв свои мысли. «Он помощник, не более того. Он кажется сильным, но это не так. Если бы он был сильным человеком, он бы расправился с этим Килти напрямую. Мужчина совершает измену, не так ли? Но это не важно. Райан - один мужчина. Америка - одна страна. Оба могут быть атакованы одновременно с более чем одного направления ».

«Лев и гиены», - заметил Бадрайн, а затем объяснил себя. Дарьяю так понравилась эта идея, что он не возражал против своего места в метафоре.

«Не одна большая атака, а много маленьких?» - спросил священник.

«Это работало раньше».

«А как насчет множества крупных? Против Америки и против Райана. Если на то пошло, что, если Райан упадет? Что тогда будет, мой юный друг?

«В их системе правления возникнет хаос. Но я бы посоветовал соблюдать осторожность. Я также рекомендовал бы союзников. Чем больше гиен и чем больше направлений, тем лучше будет преследовать льва. Что касается нападения на Райана лично, - продолжил Бадрейн, недоумевая, почему его хозяин сказал это, и задаваясь вопросом, было ли это ошибкой, - президент Соединенных Штатов - трудная цель, хорошо защищенная и хорошо информированная ».

«Так мне сказали», - ответила Дарьяи из-под темных глаз, лишенных выражения. «Какие еще страны вы бы порекомендовали в качестве наших союзников?»

«Вы обратили пристальное внимание на конфликт между Японией и Америкой?» - спросил Бадрайн. «Вы когда-нибудь задумывались, почему некоторые большие собаки вообще не лают?» С большими собаками это было забавно. Они всегда были голодны. Однако теперь Дариаи не раз говорила о Райане и его защите. Одна собака была самой голодной из всех. Получилась бы интересная упаковка.

«МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТО ПРОСТО неисправно».

Представители Gulfstream сидели в комнате с представителями швейцарской гражданской авиации вместе с начальником управления полетами корпорации, которой принадлежали самолеты. Его письменные записи показали, что самолет надлежащим образом обслуживалась местной фирмой. Все запчасти были поставлены утвержденными поставщиками. Швейцарская корпорация, выполнявшая техническое обслуживание, имела за плечами десять лет безаварийной истории, регулируемую, в свою очередь, тем же государственным агентством, которое курировало расследование.

«Это будет не в первый раз», - согласился представитель Gulfstream. Регистратор полетных данных был надежным оборудованием, но он не всегда выдерживал аварии, потому что все аварии были разными. Тщательный поиск военного корабля США « Рэдфорд» не смог выявить эхо-запросы локатора. В противном случае дно было слишком глубоким для беспредметного поиска, и, кроме того, возникла проблема с ливийцами, которые не хотели, чтобы корабли копошились в их водах. Если бы пропавшим самолетом был авиалайнер, вопрос мог бы быть задвинут, но бизнес-джет с экипажем из двух человек и трех пассажиров, о которых сообщалось, - один из которых смертельно больной чумой, - не был достаточно важным. «Без данных особо нечего сказать. Сообщалось о неисправности двигателя, а это могло означать плохое топливо, плохое обслуживание…

"Пожалуйста!" подрядчик по обслуживанию возражал.

«Я говорю теоретически», - отметила компания Gulfstream. «Или даже какая-то ошибка пилота. Без точных данных наши руки довольно хорошо связаны ».

«Пилот набрал четыре тысячи часов. У второго пилота было более двух тысяч », - сказал сегодня днем представитель владельца в пятый раз.

Все они думали об одном и том же. Производителю самолетов приходилось защищать превосходные показатели безопасности. Было относительно немного производителей авиалайнеров, из которых могли выбирать крупные перевозчики, и, как бы ни была важна для них безопасность, тем более для строителей бизнес-джетов, для которых конкуренция была более жесткой. У покупателей таких корпоративных игрушек были долгие воспоминания, и, не обладая достоверной информацией о нескольких произошедших авариях, они помнили только пропавший самолет с пропавшими пассажирами.

Подрядчик по техническому обслуживанию также не хотел, чтобы его связали со смертельным исходом. В Швейцарии было много аэродромов и много самолетов деловой авиации. Плохой обслуживающий персонал тоже может потерять бизнес, не говоря уже о неприятностях со стороны швейцарского правительства за нарушение строгих правил гражданской авиации.

Корпоративный владелец меньше всего терял репутацию, но amour propre не позволял ему брать на себя ответственность без реальной причины.

И ни у кого из них не было реальной причины взять на себя вину, не без регистратора полетных данных. Мужчины смотрели друг на друга за столом, думая об одной и той же мысли: хорошие люди действительно совершали ошибки, но редко они хотели их признавать, и никогда, когда они не должны были этого делать. Представитель правительства просмотрел письменные отчеты и убедился, что все документы выполнены правильно. Кроме того, никто из них ничего не мог сделать, кроме как поговорить с производителем двигателя и попытаться получить образец топлива. Первое было легко. Последнего не было. В конце концов, они узнают немного больше, чем знают сейчас. Gulfstream может потерять пару самолетов в продажах. Подрядчик по техническому обслуживанию подвергнется усиленной проверке со стороны правительства. Корпорации придется покупать новый самолет. Чтобы продемонстрировать лояльность, это будет еще один бизнес-джет G-класса с тем же подрядчиком по техническому обслуживанию. Это понравилось бы всем, даже правительству Швейцарии.

БЫТЬ БЕЗОПАСНЫМ Инспектором платили больше, чем быть уличным агентом, и это было веселее, чем сидеть все время за столом, но Пэт О'Дей все еще раздражался, проводя большую часть своего дня за чтением письменных отчетов, составленных агентами или их секретарями. Более молодые люди перепроверили данные на наличие несоответствий, хотя он сделал то же самое, аккуратно сделав пометки карандашом на своем собственном желтом блокноте, которые его секретарь сопоставлял для его сводных отчетов директору Мюррею. О'Дей безоговорочно полагал, что настоящие агенты не печатают. Ну, наверное, так сказали бы его инструкторы в Квантико. Он рано закончил свои собрания в Баззардс-Пойнт и решил, что своему офису в здании Гувера он не нужен. Расследование действительно было на грани уменьшения результатов. «Новой» информацией были все интервью, каждое из которых подтверждало информацию, уже разработанную и уже подтвержденную объемными документами с перекрестными ссылками.

«Я всегда ненавидел эту часть», - сказал ADIC Тони Карузо. Это был момент, когда у прокурора Соединенных Штатов было все необходимое, чтобы получить обвинительный приговор, но, будучи юристом, этого никогда не было достаточно - как будто лучший способ осудить капюшон - это утомить присяжных до смерти.

«Никаких противоречивых данных. Это в сумке, Тони. Двое мужчин давно были друзьями. «Пора мне получить что-то новое и захватывающее».

"Повезло тебе. Как Меган? »

«Сегодня начал работу новый детский сад. Гигантские ступени на шоссе Ричи.

- Тот самый, - заметил Карузо. «Да, думаю, так и будет».

"Хм?"

«Дети Райана… о, вас не было здесь тогда, когда эти ублюдки из ULA поразили их».

- Она не… хозяйка дома ничего не сказала о… ну, я полагаю, она не сказала бы, не так ли?

«Наши братья немного скупердяи по этому поводу. Полагаю, Служба подробно рассказала ей, что она может и чего не может сказать ».

«Наверное, один или два агента помогают рисовать пальцами». О'Дей задумался на секунду. В 7-Eleven через улицу появился новый клерк. Он вспомнил, как думал, когда пил кофе, что парень был слишком аккуратным для такого раннего утра. Хммм. Завтра он будет искать у парня оружие, как клерк наверняка уже сделал с ним, и из профессиональной вежливости покажет свое удостоверение личности, подмигнет и кивнет.

«Вроде сверхквалифицирован», - согласился Карузо. «Но какого черта, не повредит знать, что там, где находится ваш ребенок, есть страховка».

- Готов поспорить, Тони. О'Дей встал. «В любом случае, я думаю, что пойду и заберу ее».

«Штаб рвёт. Восьмичасовой рабочий день, - проворчал заместитель директора Вашингтонского полевого офиса.

«Ты тот, кто хотел стать знаменитостью, дон Антонио».

Уходить с работы всегда доставляло облегчение. На выходе воздух пах свежее, чем на пути внутрь. Он подошел к своему грузовику, отметив, что его не трогали и не крали. У грязи и грязи было преимущество. Он снял свой пиджак - О'Дей редко возился с пальто - и надел свой десятилетний кожаный жилет, летную куртку военно-морского флота, надетую ровно настолько, чтобы ему было удобно. Затем утилизировали галстук. Десять минут спустя он вылетал по шоссе 50 в сторону Аннаполиса, как раз впереди волны правительственных пассажиров, и слушал C&W по радио. Движение было особенно благоприятным сегодня, и как раз перед выпуском ежечасных новостей он остановился на парковке «Гигантские ступени», на этот раз в поисках служебных машин. Секретная служба поступила довольно умно. Как и в Бюро, его автомобили были помечены случайным образом, и они даже научились не использовать очевидный мотив дешевого кузова с нейтральной окраской, которым красовалось так много полицейских машин без опознавательных знаков. Он заметил двоих и подтвердил свои подозрения, припарковавшись рядом с одним и заглянув внутрь, чтобы увидеть радио. Сделав это, он задумался о своей собственной маскировке и решил посмотреть, насколько они хороши , а затем понял, что, если они были наполовину компетентны, они уже проверили его удостоверение личности по документам, которые он передал миссис Даггетт, что очень хорошо. утром или, что более вероятно, даже раньше. Между ФБР и USSS шло серьезное профессиональное соперничество. Фактически, первый был начат с горстки агентов Секретной службы. Но ФБР также стало намного больше и за это время накопило гораздо больше корпоративного опыта в уголовных расследованиях. Это не означало, что Служба не была чертовски хороша, хотя, как честно заметил Тони Карузо, очень тупой. Что ж, они, вероятно, были лучшими нянями в мире.

Он прошел через парковку в застегнутой куртке и заметил крупного парня прямо за дверью. Останется ли он скрытным? О'Дей прошел мимо него, просто еще один отец, чтобы забрать свой манчкин. Внутри оставалось только проверить одежду и наушники. Ага, две женщины-агенты в длинных халатах, а под ними будет 9-миллиметровый автомат SigSauer.

"Папочка!" Меган ухнула, вскакивая на ноги. Рядом с ней был еще один ребенок того же возраста и внешности. Инспектор направился к нему, наклонившись, чтобы посмотреть на дневные карандаши.

"Прошу прощения." И он почувствовал легкое давление руки через куртку на автомате обслуживания.

«Вы знаете, кто я», - сказал он, не поворачиваясь.

"Ой! Сейчас сделаю." А потом О'Дей узнал голос. Он повернулся и увидел Андреа Прайс.

«Понижен в должности?» Он встал, чтобы посмотреть ей в лицо. Две женщины-агенты, смешанные с детьми, также внимательно наблюдали за ним, их насторожила выпуклость под кожаной курткой. «Неплохо, - подумал О'Дей. Им пришлось присмотреться; большая часть кожи была хорошей маскировкой. У обоих не было оружия, какое бы учебное задание они ни выполняли, и взгляды в их глазах казались случайными только необразованным.

"Подметать. Проверяю условия для всех детей », - объяснила она.

«Это Кэти», - сказала Меган, представляя своего нового друга. «А это мой папа».

«Привет, Кэти». Он снова наклонился, чтобы пожать ей руку, затем снова встал. "Она ...?"

«СЭНДБОКС, первый малыш в Соединенных Штатах», - подтвердил Прайс.

"А один через улицу?" Бизнес прежде всего.

«Два, реле».

«Она похожа на свою маму», - сказала Пэт о Кэти Райан. И, чтобы быть вежливым, он вытащил свое официальное удостоверение личности и бросил его ближайшей женщине-агенту, Марселле Хилтон.

«Ты хочешь быть немного осторожнее, проверив нас, хорошо?» Прайс спросил.

«Ваш человек у двери знал, кого я вхожу. Похоже, он был в квартале».

- Дон Рассел, и у него есть, но…

«Но не бывает слишком осторожного», - согласился инспектор О'Дей. «Да, хорошо, я признаю это, я хотел увидеть, насколько ты осторожен. Эй, моя маленькая девочка тоже здесь. Думаю, теперь это место стало целью. Блин, вслух он не сказал.

"Так что мы проходим?"

«Один через улицу, три я вижу здесь. Бьюсь об заклад, у вас есть еще трое разбитых лагерей в пределах ста ярдов, хотите, чтобы я поискал «Субурбан» и длинные пушки? »

«Смотри внимательно. Мы их хорошо замаскировали ». Она не упомянула тот, что в здании, которого он не заметил.

«Готов поспорить, вы понимаете, агент Прайс», - согласился О'Дей, уловив подсказку и еще раз оглядевшись. Должно быть, недавно вошли две замаскированные телекамеры. Это также объясняло слабый запах краски, который, в свою очередь, объяснял отсутствие маленьких отпечатков рук на стенах. Здание, вероятно, было устроено как автомат для игры в пинбол. «Должен признать, вы, ребята, довольно ловкие. Хорошо, - заключил он.

«Что-нибудь новенькое о катастрофе?»

Пэт покачал головой. "Не совсем. Сегодня мы прошли несколько дополнительных интервью в WFO. Единственные несоответствия слишком незначительны, чтобы что-то значить. Между прочим, Mounties делают для нас чертовски трудную работу. Япошки тоже. Я думаю, они говорили со всеми, начиная с воспитательницы детского сада Сато. Они даже перевернули двух стюардесс, с которыми он играл на стороне. Это в сумке, Прайс.

«Андреа», - ответила она.

«Пэт». И оба улыбнулись.

"Что ты несешь?"

«Смит 1076. Лучше, чем то 9-мм ружье, которое у вас есть, ребята». Это было сделано с несколько превосходящим отношением. О'Дей верил в создание больших дыр, пока что только в мишенях, но в случае необходимости - в людях. У Секретной службы была своя собственная политика в отношении оружия, и в этой области он был уверен, что у Бюро были лучшие идеи. Она не кусалась.

«Сделать нам одолжение? В следующий раз, когда вы войдете, покажите свой идентификатор агенту на улице. Не всегда может быть одним и тем же ». Она даже не просила его оставить его в грузовике. Блин, там была профессиональная вежливость.

«Итак, как он?»

"ФЕХТОВАЛЬЩИК?"

«Дэн - директор Мюррей - думает о нем. Они возвращаются в прошлое. Мы с Дэном тоже.

«Тяжелая работа, но ты знаешь - Мюррей прав. Я встречал мужчин похуже. Он тоже умнее, чем кажется ».

«Когда я был рядом с ним, он хорошо слушал».

«Более того, он задает вопросы». Они оба повернулись, когда ребенок закричал, подметали комнату одновременно и одинаково, а затем снова повернулись к двум маленьким девочкам, которые делились цветными карандашами для своих произведений искусства. «Кажется, ваши и наши ладят».

«Наши», - подумала Пэт. Этим все сказано. «Большой старый синяк у двери, Рассел», - сказала она. Он был бы начальником вспомогательной части, и, черт возьми, это был один опытный агент. Они бы выбрали более молодых, обеих женщин, для работы внутри, чтобы лучше вписаться. Они были бы хороши, но не так хороши, как он. Но наше было ключевым словом. Как львы вокруг своих детенышей, или в данном случае только один детеныш. О'Дей задавался вопросом, как он справится с этой работой. Было бы скучно просто стоять вот так, но скучать нельзя. Это будет бой. Он выполнил свою долю заданий «скрытого наблюдения», что было настоящим подвигом для человека его размера, но это было бы намного хуже. Тем не менее, глаз полицейского видел разницу между ними и другими дошкольными учителями в комнате.

«Андреа, мне кажется, твои люди знают свое дело. Почему так много?"

«Я знаю, что у нас слишком много людей». Прайс склонила голову. «Мы все еще выясняем это. Эй, мы сильно пострадали на Холме, понимаешь? Не собираюсь больше быть, ни в коем случае, ни в коем случае, пока я веду Деталь, и если пресса поднимет шум по этому поводу, ебать их ». Она даже говорила как настоящий коп.

«Мэм, меня это устраивает. Что ж, с вашего разрешения, мне нужно пойти домой и приготовить сыр и макароны. Он посмотрел вниз. Меган была почти закончена со своим шедевром. Двух маленьких девочек было трудно отличить друг от друга, по крайней мере, для случайного наблюдателя. Это было немного тревожно, но это было также причиной того, что Служба была здесь.

«Где ты тренируешься?» Ему не нужно было говорить « что практиковать» .

«В старом здании почтамта есть полигон, недалеко от Белого дома. Каждую неделю, - сказала она ему. «Здесь нет агента без« эксперта », и я выставлю Дона против кого угодно в мире».

"Действительно." Глаза О'Дея заблестели. «Однажды нам нужно будет увидеть».

"К тебе или ко мне?" - спросила Прайс, собственноручно подмигнув.

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ, господин Головко, о трех ». Это была прямая линия. Сергей Николаевич снова выпендрился.

Джек нажал кнопку. «Да, Сергей?»

«Иран».

«Знаю, - сказал президент.

"Сколько?" - спросил русский, его чемоданы уже собраны, чтобы идти домой.

«Мы узнаем точно через десять дней».

"Согласовано. Предлагаю сотрудничество ».

«Это начинает формироваться», - подумал Джек, но всегда есть над чем подумать в первую очередь. «Я поговорю об этом с Эдом Фоли. Когда ты вернешься домой? »

"Завтра."

"Позвони мне тогда." Удивительно, что он мог так эффективно разговаривать с бывшим врагом. «Ему нужно обучить Конгресс таким образом», - подумал президент с улыбкой. Райан встал из-за стола и направился в секретарскую комнату. «Как насчет закусок перед моей следующей встречей…»

«Здравствуйте, господин президент, - сказал Прайс. "Есть минутка?"

Райан жестом пригласил ее войти, а его секретарь номер два вызывала столовую. "Да?"

«Просто хотел сказать вам, что я проверил меры безопасности для ваших детей. Это довольно сложно ». «Если это должно было понравиться ПОТУ, то он этого не показал», - подумала Андреа. Но это было понятно. Эй, у нас достаточно телохранителей для ваших детей. Какой это был мир. Две минуты спустя она разговаривала с Раманом, который был готов уйти от дежурства, прибыв в Белый дом в 5:00 утра. Как обычно, докладывать было не о чем. В доме был тихий день.

Младший агент подошел к своей машине и уехал с территории, сначала показывая свой пропуск стражникам ворот и ожидая, когда откроются укрепленные ворота - столб квадратной формы в девять дюймов удерживал листья на месте и выглядел достаточно сильным, чтобы остановиться. самосвал. Оттуда он пошел через бетонные баррикады на Пенсильвания-авеню, которая до недавнего времени была общественной улицей. Он повернул на запад и направился в сторону Джорджтауна, где у него была квартира на чердаке, но на этот раз он не пошел домой. Вместо этого он свернул на Висконсин-авеню, затем снова направо, чтобы припарковаться.

Было немного забавно, что этот человек был торговцем коврами. Многие американцы думали, что иранцы стали либо террористами, либо торговцами коврами, либо невежливыми врачами. Этот покинул Персию, но большинство американцев не связывало персидские ковры с Ираном, как если бы они были двумя разными народами, более пятнадцати лет назад. На его стене висела фотография его сына, который, как он сказал тем, кто спрашивал, был убит во время ирано-иракской войны. Это было совершенно верно. Он также сказал тем, кто проявил интерес, что ненавидит правительство своей бывшей страны. Это было неправдой. Он был спящим агентом. У него никогда не было ни единого контакта с кем-либо, даже если он был связан с Тегераном из третьих рук. Может, его проверили. Скорее всего, нет. Он не принадлежал ни к какой ассоциации, не маршировал, не выступал и не делал ничего иного, кроме как вел процветающий бизнес - как Раман, он даже не посещал мечеть. На самом деле он никогда не встречал Рамана, и поэтому, когда тот вошел в парадную дверь, его интересовало только то, какой из его широкого выбора ковров ручной работы может понадобиться мужчине. Вместо этого, определив, что в магазине в данный момент никого нет, его посетитель пошел прямо к прилавку.

«Картина на стене. Он похож на тебя. Твой сын?"

«Да», - ответил человек с печалью, которая никогда не покидала его, обещания рая или нет. «Он погиб на войне».

«Многие потеряли сыновей в этом конфликте. Был ли он религиозным мальчиком? "

"Имеет ли это значение сейчас?" - спросил торговец, сильно моргая.

«Это всегда имеет значение, - сказал Раман совершенно небрежным голосом.

С этими словами оба подошли к ближайшей кучке ковров. Дилер перевернул несколько углов.

«Я на позиции. Мне нужны инструкции по срокам ». У Рамана не было кодового имени, а кодовая фраза, которой он только что обменялся, была известна только трем мужчинам. Дилер ничего не знал, кроме как повторить девять слов, которые он только что услышал, кому-то еще, затем дождаться ответа и передать его.

«Не могли бы вы заполнить карточку для моего списка клиентов?»

Раман так и сделал, записав имя и адрес реального человека. Он выбрал имя в телефонной книге - на самом деле, это был перекрестный справочник прямо в Белом доме, что упростило выбор номера, который отличался от его собственного номера на одну цифру. Галочка над шестой цифрой сообщала дилеру, где прибавить 1 к 3, чтобы получить 4 и завершить колл. Это было прекрасное ремесло, которому его наставник из Савака обучил один израильтянин более двух десятилетий назад и который не забыли, точно так же, как ни один человек из священного города Кум не забыл почти ничего.

22

ЧАСОВЫЕ ПОЯСА

T HE размер Земли и расположение горячих точек , сделанные для большого неудобства. Америка засыпала, когда другие части мира только начинали просыпаться перед новым днем, ситуация еще более осложнялась тем фактом, что люди, находившиеся на восемь или девять часов впереди, также принимали решения, по которым остальной мир пришлось отреагировать. К этому добавился тот факт, что хваленое американское ЦРУ не имело никаких агентов или офицеров, способных предсказать происходящее. Это оставило STORM TRACK и PALM BOWL обязанность сообщать, в основном, то, что говорят местные СМИ и телевидение. Итак, пока президент США спал, люди изо всех сил пытались собрать и проанализировать информацию, которая, когда он ее увидел, опоздала на рабочий день, и анализ которой мог быть точным, а может и нет. Даже тогда лучшие из призраков в Вашингтоне были в основном слишком старшими, чтобы им приходилось выполнять ночные дежурства, в конце концов, у них были семьи - и поэтому их также нужно было вовлечь в работу, прежде чем они могли сделать свои собственные заявления, в том числе обсуждение и дебаты, что еще больше откладывает представление важной информации о национальной безопасности. В военных терминах это называлось «проявить инициативу» - сделать первый шаг, физический, политический или психологический. Насколько лучше, если другая сторона в гонке будет отставать на треть дня.

Ситуация была немного лучше в Москве, которая находилась всего в часе от времени Тегерана и в том же часовом поясе с Багдадом, но здесь на этот раз РВС, преемник КГБ, оказалось в таком же несчастном положении, что и ЦРУ, с почти всем его сети уничтожены в обеих странах. Но и для Москвы проблемы были несколько ближе к дому, о чем Сергей Головко узнал, когда его самолет приземлился в Шереметьево.

На данный момент самая большая проблема - это примирение. Утреннее телевидение в Ираке объявило, что новое правительство в Багдаде проинформировало Организацию Объединенных Наций о том, что всем международным инспекционным группам должна быть предоставлена полная свобода посещать любой объект в стране без какого-либо вмешательства - фактически, Ирак потребовал провести инспекции как можно быстрее - полное сотрудничество с любыми запросами будет обеспечено мгновенно; что новое правительство Багдада желает устранить любые препятствия на пути к полному восстановлению международной торговли своей страны. В настоящий момент соседняя страна Иран, говорится в сообщении, начнет грузовые перевозки продуктов питания в соответствии с древними исламскими принципами благотворительности для тех, кто в ней нуждается; это в ожидании готовности бывшей нации вернуться в сообщество наций. Видео, скопированное на PALM BOWL из Basra TV, показало первую колонну грузовиков, везущих пшеницу по извилистой дороге Шахабад и пересекающую территорию Ирака у подножия гор, разделяющих две страны. На следующих фотографиях видно, как иракские пограничники устраняют препятствия и размахивают грузовиками, в то время как их иранские коллеги мирно стояли в стороне на своей стороне границы, не обнаруживая оружия.

В Лэнгли люди вычисляли количество грузовиков, тоннаж их груза и количество получаемых буханок хлеба. Они пришли к выводу, что должны быть доставлены партии пшеницы, чтобы иметь более чем символическое значение. Но символы были важны, и корабли уже загружались, что было определено набором накладных расходов спутников. Должностные лица Организации Объединенных Наций в Женеве, опаздывающие всего на три часа, с удовольствием приняли багдадские запросы и немедленно отправили своим инспекционным группам приказы, обнаружившие автомобили Mercedes, ожидающие их, чтобы их сопровождали к первым записям в их инспекционных списках плачущая полиция. машины. Здесь они также нашли съемочные группы, которые следили за ними, и дружелюбный персонал по установке, который выразил восторг от их вновь обретенной способности рассказывать все, что они знали, и предлагать предложения о том, как сначала демонтировать объект химического оружия, замаскированный под инсектицидный завод. Наконец, Иран обратился с просьбой о созыве специального заседания Совета Безопасности для рассмотрения вопроса об отмене оставшихся торговых санкций, что является столь же очевидным, как восход солнца, пусть даже поздно, над восточным побережьем Америки. В течение двух недель рацион среднего иракца увеличился бы как минимум на пятьсот калорий. Психологическое воздействие оценить несложно, и ведущей страной в восстановлении нормальной жизни богатой нефтью, но изолированной нации был ее бывший враг, Иран - как всегда, ссылаясь на религию как на мотивирующий фактор при предложении помощи.

«Завтра мы увидим фотографии хлеба, который бесплатно раздают в мечетях», - предсказал майор Сабах. Он мог бы добавить отрывки из Корана, которые сопровождали бы это событие, но его американские коллеги не были исламскими учеными и не очень хорошо поняли бы иронию.

"Ваша оценка, сэр?" - спросил старший американский офицер.

«Две страны объединятся», - трезво ответил Сабах. "И так далее."

Не было особой необходимости спрашивать, почему подвергаются разоблачению уцелевшие иракские оружейные заводы. У Ирана было все необходимое.

НЕТ такой вещи, как магия. Это было просто слово, которое люди использовали для объяснения чего-то столь умно сделанного, что для этого не было готового объяснения, и простейший метод, использованный его практикующими, состоял в том, чтобы отвлечь аудиторию одной движущейся и очевидной рукой (обычно в белой перчатке), в то время как другой делал что-то еще. Так было и с народами. Пока грузовики катились, корабли загружались, вызывали дипломатов, а Америка просыпалась, чтобы понять, что происходит, в конце концов, в Тегеране был вечер.

Контакты Бадрайна были как никогда полезны, а то, что он не мог сделать, мог сделать Дарьяи. Бизнес-джет с гражданской маркировкой вылетел из Мехрабада и повернул на восток, взяв курс сначала над Афганистаном, затем над Пакистаном. Его двухчасовой полет закончился в малоизвестном городе Рутог недалеко от пакистано-индийско-кашмирской границы. Город находился в горах Куньлунь бывшей страны и является домом для мусульманского населения Китая. В приграничном городе была авиабаза с несколькими истребителями МиГ местного производства и единственная взлетно-посадочная полоса, отделенная от небольшого регионального аэропорта города. Это место идеально подходило для всех, так как это было всего лишь 600 миль от Нью-Дели, хотя, как ни странно, самый длинный рейс был из Пекина, почти в двух тысячах миль, хотя недвижимость принадлежала китайцам. Три самолета приземлились с разницей в несколько минут, вскоре после местного заката, вырулили к дальнему концу трапа и припарковались. Военная техника доставила пассажиров в помещение для подготовки местного контингента МиГов. Аятолла Махмуд Хаджи Дарьяи привык к более чистым помещениям, и, что еще хуже, он чувствовал запах вареной свинины, который всегда был частью китайской диеты, но его сильно тошнило. Он отложил это в сторону. Он был не первым из верующих, которому приходилось лечить язычников и неверующих.

Премьер-министр Индии был радушен. Она встречалась с Дарьяем раньше на региональной торговой конференции и нашла его замкнутым и человеконенавистническим. Она увидела, что это не сильно изменилось.

Последним прибыл Чжан Хан Сан, которого тоже встретил индеец. Он был пухлым, на вид веселым человеком, пока никто не смотрел ему в глаза. Даже его шутки рассказывались с целью узнать что-нибудь о его товарищах. Из троих он был единственным, чья работа остальным не была известна. Однако было ясно, что он говорил авторитетно, и, поскольку его страна была самой могущественной из трех, не считалось оскорблением то, что простой министр без портфеля обращался с главами государства. Встреча проводилась на английском языке, за исключением того, что Чжан уволил генерального офицера, который передал приветствия.

«Пожалуйста, простите меня, что я не был здесь, когда вы приехали. Приносим искренние сожаления по поводу ... несоответствия в протоколе ». Подали чай и легкие закуски. Не было времени и на то, чтобы приготовить приличную еду.

«Вовсе нет», - ответил Дарьяи. «Скорость создает неудобства. Что касается меня, я очень благодарен за вашу готовность встретиться при таких особых обстоятельствах ». Он повернулся. «И вам, госпожа премьер-министр, за то, что присоединились к нам. Божье благословение на эту встречу », - заключил он.

«Мои поздравления по поводу развития событий в Ираке», - сказал Чжан, задавшись вопросом, находится ли теперь повестка дня полностью в руках Дарьяи, так искусно он изложил факт созыва собрания. «Это должно быть очень приятно после стольких лет разногласий между двумя вашими народами».

«Да , - подумала Индия, потягивая чай. Вы так умны, что убили этого человека вовремя. «Так чем же мы можем быть полезны?» - спросила она, тем самым предоставив слово Дарьею и Ирану, к бесстрастному раздражению Китая.

«Вы недавно встретили этого Райана. Мне интересны ваши впечатления ».

«Маленький человек на большой работе», - сразу ответила она. «Например, речь, которую он произнес на похоронах. Это было бы лучше для частной семейной церемонии. От президента ожидают большего. Позже на приеме он казался нервным и встревоженным, а его жена высокомерная, понимаете, врач. Часто бывает.

«Я нашла его таким же, когда мы познакомились несколько лет назад», - согласился Дарьяй.

«И все же он контролирует великую страну», - заметил Чжан.

"Он?" - спросил Иран. «Америка по-прежнему велика? Ибо где же величие нации, как не в силе ее вождей? » И это, как сразу поняли двое других, и было повесткой дня.

«ИИСУС, - шепнул себе Райан, - это уединенное место». Эта мысль все время возвращалась к нему, тем более, что он был один в этом кабинете с его изогнутыми стенами и лепными трехдюймовыми дверями. Теперь он все время носил очки для чтения - по рекомендации Кэти, - но это только уменьшало головные боли. Не то чтобы он был новичком в чтении. Каждая работа, которую он выполнял за последние пятнадцать лет, требовала этого, но постоянные головные боли были чем-то новым. Может, ему стоит поговорить об этом с Кэти или другим доктором? Нет. Райан покачал головой. Это был просто рабочий стресс, и ему просто нужно было научиться с этим справляться.

Конечно, это просто стресс. А рак - это просто болезнь.

Текущей задачей была политика. Он читал позиционный документ, подготовленный политтехнологами через дорогу в OEOB. То, что они не знали, что ему посоветовать, было источником забавы, если не утешения. Райан никогда не принадлежал к политической партии. Он всегда регистрировал себя как независимый, и это помогало ему не получать письма-приглашения от организованных партий, хотя он и Кэти всегда ставили галочку в своих налоговых декларациях, чтобы внести свой один доллар в государственный фонд для сбора налогов. Но президент должен был быть не только членом партии, но и лидером этой партии. Партии обезглавили даже больше, чем три ветви власти. У каждого из них все еще был председатель, ни один из которых не знал, что делать в данный момент. В течение нескольких дней предполагалось, что Райан был членом той же партии, что и Роджер Дёрлинг, и правда была раскрыта прессой всего за несколько дней до этого коллективу, черт возьми! вашингтонского истеблишмента. Для идеологов федерального города это было все равно что спросить, что равняется 2 + 2, и узнать, что ответ был: «Шартрез». Его позиционный документ был предсказуемо хаотичным, продукт четырех или около того профессиональных политических аналитиков, и вы могли сказать, кто написал разные параграфы, которые вылились в многостороннее перетягивание каната. «Даже его сотрудники разведки справились лучше, чем это», - сказал себе Джек, бросая газету в корзину и снова желая выкурить сигарету. Он знал, что это тоже разговор о стрессе.

Но ему по-прежнему приходилось выходить на митинги - слово, значения которого он никогда не узнал, - и агитировать за людей или, по крайней мере, выступать с речами. Или что-то. В позиционном документе это не совсем ясно. Арни ван Дамм уже выстрелил себе в ногу по вопросу об абортах - выше и ближе к центральной линии, - язвительно заметил накануне, чтобы подкрепить свой предыдущий урок - теперь Райану придется четко обозначить свою политическую позицию на множестве людей. проблем: позитивные действия на одном конце алфавита и благосостояние на другом, с налогами, окружающей средой и Бог знает, что еще между ними. Как только он определил свою позицию по таким вопросам, Кэлли Уэстон напишет для него серию речей, чтобы передать его из Сиэтла в Майами, и одному Богу известно, где еще между ними. Гавайи и Аляска были исключены, потому что они были маленькими государствами с точки зрения политического значения и, во всяком случае, идеологически противоположными полюсами. Они только запутают ситуацию, по крайней мере, так ему было сказано в позиционном документе.

«Почему я не могу просто остаться здесь и работать, Арни?» - спросил Райан у прибывающего начальника штаба.

«Потому что там есть работа, господин президент». Ван Дамм занял свое место, чтобы приступить к последнему занятию в Президентстве 101. «Потому что, как вы выразились,« это функция лидерства »- правильно ли я понял?» - спросил Арни с сардоническим рычанием. «А руководство означает выход с войсками или, в данном случае, с гражданами. Понятно ли нам это, господин президент? »

"Тебе это нравится?" Джек закрыл глаза и потер их под очками. Он тоже ненавидел эти проклятые очки.

«Примерно столько, сколько ты». Это был вполне справедливый комментарий.

"Извините."

«Большинству людей, которые сюда приезжают, искренне нравится сбегать из музея и встречаться с реальными людьми. Конечно, это заставляет нервничать таких людей, как Андреа. Они, наверное, согласятся держать вас здесь все время. Но это уже похоже на тюрьму, не так ли? " - спросил Арни.

«Только когда я не сплю».

«Так что уходи. Встречать людей. Скажите им, что вы думаете, скажите им, что вы хотите. Черт, они могут даже послушать. Они могут даже сказать вам, что они думают, и, возможно, вы извлечете уроки из этого. В любом случае нельзя быть президентом и не делать этого ».

Джек поднял документ с изложением позиции, который только что закончил. "Вы читали эту вещь?"

Арни кивнул. "Ага."

«Это непонятный мусор, - довольно удивился Райан.

«Это политический документ. С каких это пор политика последовательна или разумна? » Он сделал паузу. «Люди, с которыми я работал последние двадцать лет, получали такое с молоком матери - ну, наверное, все они были младенцами из бутылочки».

"Какие?"

«Спроси Кэти. Это одна из тех поведенческих теорий, тех нью-эйджеров, которые должны объяснить все обо всем всем и везде. Все политики - дети из бутылочки. Мама никогда не кормила их, и они никогда не сближались должным образом, чувствовали себя отвергнутыми и все такое, и поэтому в качестве компенсации они выходят, произносят речи и рассказывают людям в разных местах разные вещи, которые они хотят услышать, чтобы они могли получить любовь и преданность от незнакомцы, в которых их матери отказывали, не говоря уже о таких, как Килти, которые постоянно трахаются. С другой стороны, правильно воспитанные младенцы вырастают и становятся… о, докторами, я полагаю, или, может быть, раввинами ».

«Какого черта!» - чуть не крикнул президент. Его начальник штаба только усмехнулся.

«Вы пошли на секунду, не так ли? Вы знаете, - продолжил ван Дамм, - я понял, чего мы действительно упустили, когда создавали эту страну ».

«Хорошо, я укушу», - сказал Джек, все еще закрывая глаза и находя в данный момент юмор. Блин, но Арни умел вести класс.

«Придворный шут, сделай это в кабинете министров. Вы знаете, карлик - извините, человек мужского пола с необычайно высокой степенью вертикального препятствия - одет в разноцветные колготки и забавную шляпу с бубенчиками. Дайте ему табуретку в углу - конечно, здесь нет угла, но какого черта - и каждые пятнадцать минут или около того он должен вскакивать на ваш стол и трясти погремушкой вам в лицо, просто чтобы напомнить вы, что вам нужно время от времени пропускать утечку, как и всем нам. Теперь ты понял, Джек?

«Нет», - признал президент.

"Вы тупица! Эта работа может быть интересной! Выбраться и увидеть своих граждан - это весело. Важно узнать, чего они хотят, но в этом есть и радость. Они хотят любить тебя, Джек. Они хотят вас поддержать. Они хотят знать, что вы думаете. Они больше всего хотят знать, что вы один из них - и знаете что? Вы первый президент за долгое время, который действительно есть! Так что убирайтесь со скамейки запасных, скажите воздушным разведчикам, чтобы они запустили «Большую синюю птицу», и играйте в эту проклятую игру ». Ему не нужно было добавлять, что график уже достаточно твердо установлен, чтобы он не мог отступить.

«Не всем понравится то, что я говорю и во что верю, Арни, и будь я проклят, если я собираюсь лгать людям, просто чтобы поцеловать задницу или получить голоса, или что-то в этом роде».

«Вы ожидаете, что все полюбят вас?» - снова сардонически спросил ван Дамм. «Большинство президентов согласны на пятьдесят один процент. Некоторым пришлось довольствоваться меньшим. Я оторвал тебе голову из-за заявления об аборте - почему? Потому что ваше заявление было запутанным ».

"Нет, не было, я ..."

«Ты будешь слушать своего учителя или нет?»

«Давай, - сказал президент.

«Начнем с того, что около сорока процентов людей голосуют за демократов. Около сорока процентов голосуют республиканцы. Из этих восьмидесяти процентов большинство не изменило бы свои голоса, если бы Адольф Гитлер баллотировался против Эйба Линкольна или против Рузвельта Демократической партии, просто чтобы прикрыть обе стороны ».

"Но почему-"

Раздражение: «Почему небо голубое, Джек? Это просто так, хорошо? Даже если вы можете объяснить, почему, и я полагаю, есть причина, по которой какой-то астроном может объяснить, небо голубое, так что давайте просто примем этот факт, хорошо? Остается двадцать процентов людей, которые так или иначе отступают. Может, они такие же настоящие независимые, как ты. Эти двадцать процентов контролируют судьбу страны, и если вы хотите, чтобы все происходило по-вашему, это те люди, с которыми вам нужно связаться. А теперь самое забавное. Эти двадцать процентов не особо заботятся о том, что вы думаете ». Этот вывод был сделан с кривой усмешкой.

"Подождите минуту-"

Арни поднял руку. «Вы все время перебиваете учителя. Твердые восемьдесят процентов, голосующих за линию партии, не особо заботятся о характере. Они голосуют за партию, потому что верят в философию партии - или потому, что мама и папа всегда так голосовали; причина на самом деле не имеет значения. Такое случается. Это факт. Смирись с этим. Теперь вернемся к 20%, которые действительно имеют значение. Они меньше заботятся о том, во что вы верите, чем о вас. В этом ваше преимущество, господин президент. С политической точки зрения, у вас столько же места в этом офисе, сколько у трехлетнего ребенка в оружейном магазине, но у вас есть задница характера. Вот на чем мы играем ».

Райан нахмурился, увидев «поиграть», но на этот раз промолчал. Он кивнул начальнику штаба, чтобы тот продолжал.

«Просто скажите людям, во что вы верите. Упрости. Хорошие идеи выражаются просто и эффективно. Сделайте это последовательным. Эти двадцать процентов хотят верить, что вы действительно верите в то, что говорите. Джек, ты уважаешь человека, который говорит то, во что верит, даже если ты с этим не согласен?

"Конечно, вот что ..."

«Мужчина должен заниматься», - сказал Арни, завершая мысль. «То же самое и с двадцатью процентами. Они будут уважать вас и поддерживать, даже если в некоторых случаях они с вами не согласны. Почему? Потому что они будут знать, что вы человек слова. И они хотят, чтобы в этом офисе был человек с характером и порядочностью. Потому что, если дела пойдут наперекосяк, можно положиться на кого-то вроде этого, который хотя бы попытается поступить правильно ».

"Ой."

«Остальное - упаковка. И не пренебрегайте упаковкой и обращением, хорошо? Нет ничего плохого в том, чтобы правильно донести свои идеи. В книге, которую вы написали о Холзи, боевом моряке, вы тщательно подбирали слова, чтобы выразить свои идеи, верно? Президент кивнул. «Так и с этими идеями - черт возьми, эти идеи даже более важны, и поэтому вы должны упаковать их с пропорционально большим умением, не так ли?» «План урока удачно продвигается», - подумал начальник штаба.

«Арни, со сколькими из этих идей ты согласишься?»

"Не все они. Я думаю, что вы ошибаетесь в отношении аборта - женщина должна иметь право выбора. Готов поспорить, мы с вами не согласны по поводу позитивных действий и ряда других вещей, но вы знаете, господин президент, я ни на минуту не сомневался в вашей честности. Я не могу сказать вам, чему верить, но вы умеете слушать. Я люблю эту страну, Джек. Моя семья сбежала из Голландии, пересекла Ла-Манш на лодке, когда мне было три года. Я до сих пор помню, как меня вырвало наружу ».

«Ты еврей?» - удивленно спросил Джек. Он понятия не имел, в какую церковь ходит Арни.

«Нет, мой отец был членом Сопротивления и попал на немецкий завод. Мы выскочили как раз вовремя, иначе его бы застрелили, а мы с мамой оказались бы в одном лагере с Анной Франк. Однако это не принесло остальным членам семьи особой пользы. Его звали Виллем, и после того, как война закончилась, он решил, что мы приедем сюда, и я вырос, слыша о старой стране и о том, чем это место отличается. Это отличается. Я стал тем, кто я есть, чтобы защищать систему. Что отличает Америку? Думаю, Конституция. Меняются люди, меняются правительства, меняются идеологии, но Конституция остается почти такой же. Вы и Пэт Мартин дали клятву. Я тоже, - продолжил ван Дамм. «За исключением того, что моя была сделана для меня, моей мамы и папы. Я не обязан соглашаться с тобой по всем вопросам, Джек. Я знаю, ты постараешься поступить правильно. Моя работа в таком случае - защищать вас, чтобы вы могли. Это означает, что вы должны слушать и что иногда вам придется делать то, что вам не нравится, но в этой вашей работе, господин президент, есть свои правила. Вы должны следовать за ними », - тихо заключил начальник штаба.

«Как у меня дела, Арни?» - спросил Райан, усваивая самый большой урок недели.

«Неплохо, но надо делать лучше. Килти по-прежнему скорее раздражает, чем представляет для нас реальную угрозу. Если уйти и выглядеть президентом, это приведет к его дальнейшей маргинализации. А теперь еще кое-что. Как только ты уйдешь, уйдешь за пределы кампуса, люди начнут спрашивать тебя о переизбрании. Так что ты скажешь? »

Райан решительно покачал головой. «Я не хочу эту работу, Арни. Пусть кто-нибудь другой возьмет верх, когда ...

«В таком случае ты облажался. Никто не отнесется к вам серьезно. Вы не получите в Конгресс тех людей, которых хотите. Вы будете искалечены и не сможете достичь того, о чем думаете. Вы станете политически неэффективным. Америка не может себе этого позволить, господин президент. Иностранные правительства - которыми управляют политики, помните - не будут воспринимать вас всерьез, а это имеет последствия для национальной безопасности, как немедленные, так и долгосрочные. Так что вы говорите, когда репортеры задают вам этот вопрос? »

Президент чувствовал себя учеником третьего класса, держащим руку. «Я еще не решил?»

"Верный. Вы выполняете свою работу по воссозданию правительства, и это вопрос, который вы рассмотрите в свое время. Я незаметно опубликую тот факт, что вы думаете о том, чтобы остаться, что вы чувствуете, что ваш первый долг - перед страной, и когда репортеры спросят вас об этом, вы просто повторите свою первоначальную позицию. Это посылает сигнал иностранным правительствам, который они поймут и серьезно отнесутся к этому, и американский народ также поймет и уважит его. С практической точки зрения, президентские праймериз для обеих партий не будут отбирать маргинальных кандидатов, которые не были уничтожены на холме. Они будут голосовать за незарегистрированные делегации. Возможно, мы даже захотим, чтобы вы высказались по этому поводу. Я поговорю об этом с Кэлли. Он не добавил, что СМИ просто понравится такая перспектива. Освещение двух широко открытых политических конвенций при посредничестве было такой мечтой, о которой немногие из них когда-либо осмеливались даже задуматься. Арни старался сделать это настолько простым, насколько мог. Какие бы позиции ни занимал Райан, как только он их занял, против него возразили бы не менее сорока процентов людей, а возможно, и больше. Самое забавное в тех двадцати процентах, о которых он продолжал твердить, было то, что они охватывали весь политический спектр - как и он сам, меньше озабоченных идеологией, чем характером. Некоторые из них будут громко возражать, и в этом они будут неотличимы от той сорокапроцентной группировки, которая разделяет эту конкретную идеологическую позицию, хотя в конце дня они проголосуют за этого человека. Они всегда так поступали, честными людьми, которые ставили страну выше предрассудков, но при этом участвовали в процессе, в ходе которого чаще всего честно отбирали людей, лишенных чести своих выборщиков. Райан еще не ухватился за возможность, которую он держал в руках, и, вероятно, было бы лучше, чтобы он этого не сделал, потому что, слишком много думая об этом - а может, и вовсе - он пытался контролировать вращение, чего он никогда не мог бы сделать. научись делать хорошо. Даже достойные люди могли ошибаться, и Райан ничем не отличался от остальных. Вот почему существуют такие люди, как Арнольд ван Дамм, чтобы учить и направлять одновременно изнутри и снаружи системы. Он посмотрел на своего президента, отметив замешательство, которое пришло вместе с новыми мыслями. Он пытался разобраться в этом, и, вероятно, ему это удалось, потому что он был хорошим слушателем и особенно искусным обработчиком информации. Однако он не довел это до естественного вывода. Только Арни и, возможно, Кэлли Уэстон смогли заглянуть в такое далекое будущее. В последние недели ван Дамм решил, что у Райана есть задатки настоящего президента. Его работа, решил начальник штаба, - следить за тем, чтобы Джек остался здесь.

«МЫ НЕ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ этого», - возразил премьер-министр Индии, признавшись: «Мы только недавно получили урок от американского военно-морского флота».

«Это было сурово», - согласился Чжан. «Но это не причинило постоянного вреда. Я верю, что повреждения ваших кораблей будут устранены еще через две недели ». Это заявление всколыхнуло Индию. Она сама узнала об этом всего несколькими днями ранее. На ремонт была израсходована значительная часть годового операционного бюджета индийского флота, что было ее главной заботой. Не каждый день чужая страна, особенно та, которая когда-то была стреляющим врагом, обнаруживала свое проникновение в чужое правительство.

«Америка - это фасад, гигант с больным сердцем и поврежденным мозгом», - сказал Дарьяи. «Вы сами нам сказали, премьер-министр. Президент Райан - маленький человек, выполняющий большую работу. Если мы сделаем нашу работу более масштабной и сложной, то Америка потеряет способность мешать нам на достаточно долгое время, чтобы мы могли достичь наших целей. Американское правительство парализовано и останется таковым еще несколько недель. Все, что нам нужно сделать, это усилить паралич ».

«И как это сделать?» - спросила Индия.

«Простыми способами растянуть свои обязательства и в то же время подорвать их внутреннюю стабильность. С одной стороны, с вашей стороны будет достаточно простых демонстраций. С другой стороны, это меня беспокоит. Думаю, лучше, чтобы ты об этом ничего не знал.

Если бы он смог это сделать, Чжан в данный момент даже не дышал бы, чтобы лучше контролировать свои чувства. Не каждый день он встречал кого-то более безжалостного, чем он сам, и, нет, он не хотел знать, что имел в виду Дарьей. Лучше другой стране совершить акт войны. «Продолжайте», - сказал он, залезая в пиджак за сигаретой.

«Каждый из нас представляет страну с большими возможностями и большими потребностями. Китай и Индия имеют большое население и нуждаются как в пространстве, так и в ресурсах. Вскоре у меня будут ресурсы и капитал, который приходит с ними, а также возможность контролировать их распределение. Объединенная Исламская Республика станет великой державой, поскольку вы уже являетесь великими державами. Запад слишком долго доминировал над Востоком ». Дарьяи посмотрела прямо на Чжана. «К северу от нас лежит гниющий труп. Многие миллионы верующих находятся там и нуждаются в освобождении. Также есть ресурсы и пространство, которые нужны вашей стране. Я предлагаю их вам, если вы, в свою очередь, предложите мне земли Верных ». Затем он посмотрел на премьер-министра Индии. «К югу от вас лежит пустой континент с необходимым пространством и ресурсами. Что касается вашего сотрудничества, я думаю, что Объединенная Исламская Республика и Народная Республика готовы предложить свою защиту. От каждого из вас я прошу только тихого сотрудничества без прямого риска ».

Индия заметила про себя, что она слышала это раньше, но и ее потребности не изменились по сравнению с прошлым. Китай сразу же придумал средство отвлечения внимания, которое почти не представляло опасности. Это случилось раньше. Ирано-то , что было это США Исламская Республика ... о, конечно, подумал Чжан. Конечно. UIR возьмет на себя все реальные риски, хотя, казалось бы, они были необычайно хорошо рассчитаны. Он сам проверит соотношение сил по возвращении в Пекин.

«Я, разумеется, не прошу никаких обязательств на данном этапе. Вам нужно будет убедиться, что я серьезно отношусь к своим способностям и намерениям. Я действительно прошу вас полностью обдумать предлагаемый мной - неформальный - альянс ».

«Пакистан», - подумал Чжан, - сказал премьер-министр, глупо подняв руку.

«Исламабад слишком долго был американской марионеткой, и ему нельзя доверять», - сразу ответил Дарьяи, уже обдумав это, хотя на самом деле он не ожидал, что Индия так легко прыгнет. Эта женщина ненавидела Америку так же сильно, как и он. Что ж, «урок», как она его назвала, должно быть, ранил ее гордость даже сильнее, чем говорили ему его дипломаты. Как типично для женщины так высоко ценить свою гордость. И как слабо. Превосходно. Он посмотрел на Чжана.

«Наши договоренности с Пакистаном носят исключительно коммерческий характер и поэтому могут быть изменены», - заметил Китай, в равной степени довольный слабостью Индии. Это была не чья-то вина, а ее собственная. Она направила свои силы на поле боя - ну, на море - в поддержку неэффективного нападения Японии на Америку ... в то время как Китай ничего не сделал и ничем не рисковал и вышел из «войны» невредимым и неучастным. Даже самые осторожные начальники Чжана не возражали против его игры, хотя и проиграли. И теперь, опять же, кто-то другой пойдет на риск, и Индия проявит пацифистскую поддержку, и Китаю не придется ничего делать, кроме как повторить прежнюю политику, которая, казалось бы, не имела ничего общего с этим новым UIR, а была скорее проверкой на прочность. новый американский президент, и подобные вещи в любом случае случались постоянно. Кроме того, Тайвань все еще раздражал. Это было так любопытно. Иран, движимый религией во всем. Индия, движимая жадностью и гневом. Китай, с другой стороны, думал о долгосрочной перспективе, беспристрастно, ища то, что действительно имело значение, но, как всегда, с осмотрительностью. Цель Ирана была самоочевидной, и если Дарьяи был готов рискнуть ради нее войной, то почему бы не наблюдать в безопасности и не надеяться на его успех? Но он не стал бы связывать свою страну сейчас. Почему показаться слишком нетерпеливым? Индия была достаточно готова упустить из виду очевидное: если Дарьяи добьется успеха, Пакистан заключит мир с новым UIR, возможно, даже присоединится к нему, и тогда Индия будет изолирована и уязвима. Что ж, быть вассалом было опасно, тем более, если у вас было стремление перейти на следующий уровень - но без средств для этого. При выборе союзников нужно было быть осторожным. Благодарность между народами была тепличным цветком, легко увядающим под воздействием реального мира.

Премьер-министр кивнула в знак признания своей победы над Пакистаном и больше ничего не сказала.

«В таком случае, друзья мои, я благодарю вас за любезное согласие встретиться со мной, и с вашего разрешения я уйду». Трое встали. Они обменялись рукопожатием, и они направились к двери. Через несколько минут после этого самолет Дарьяя вылетел из ухабистой полосы истребителей. Мулла посмотрел на кофейник и отказался. Он хотел поспать несколько часов перед утренней молитвой. Но сначала-

«Ваши прогнозы полностью оправдались».

«Русские назвали это« объективными условиями ». Они были и остаются неверующими, но их формулы анализа проблем имеют для них определенную точность », - пояснил Бадрайн. «Вот почему я научился так тщательно собирать информацию».

«Итак, я видел. Следующей вашей задачей будет набросок некоторых операций ». Сказав это, Дарьяи отодвинул свое сиденье и закрыл глаза, гадая, не снились ли ему мертвые львы.

НАМНОГО, КАК ОН хотел возвращения в клиническую медицину, Пьеру Александру это особенно не нравилось, по крайней мере, лечить людей, которые не выживут. Бывший армейский офицер в нем подумал, что защита Батаана была такой. Делал все, что мог, стрелял из лучших снарядов, но знал, что облегчения никогда не наступит. На данный момент это были трое больных СПИДом, все мужчины-гомосексуалисты, всем за тридцать, и всем осталось жить меньше года. Александр был довольно религиозным человеком и не одобрял гей-образ жизни, но никто не заслуживал такой смерти. И даже если они это сделали, он был врачом, а не Богом, сидящим на суде. «Черт побери», - подумал он, выходя из лифта и записывая свои записи о пациенте в мини-магнитофон.

Разделить свою жизнь на части - это часть работы врача. Трое пациентов из его отделения все еще будут там завтра, и никому из них не потребуется экстренная помощь в ту ночь. Откладывать свои проблемы в сторону не было жестоко. Это был просто бизнес, и их жизни, если бы у них была хоть какая-то надежда, зависели бы от его способности отвернуться от их пораженных тел и вернуться к исследованию микроскопических организмов, атакующих их. Он передал кассету своему секретарю, который печатал записи.

«Доктор. Лоренц из Атланты перезвонил вам, отвечая на ваш звонок, - сказала она ему, когда он проходил. Как только он сел, он набрал прямую линию по памяти.

"Да?"

«Гас? Алекс здесь, в Хопкинсе. Тэг, - усмехнулся он, - ты это. Он услышал хороший смех на другом конце провода. Телефонная бирка может быть самой большой головной болью.

«Как рыбалка, полковник?»

«Вы бы поверили, что у меня еще не было шанса? Ральф очень много работает со мной ».

«Что ты от меня хотел? Ты ведь звонил первым, не так ли?» Лоренц больше не был уверен, это еще один признак того, что человек слишком много работает.

«Да, я сделал, Гас. Ральф сказал мне, что вы начинаете новый взгляд на структуру вируса Эбола - с того небольшого перерыва в Заире, верно?

«Ну, я бы был, если бы кто-нибудь не украл моих обезьян», - кисло сообщил директор CDC. «Товар на замену должен быть доставлен сюда через день или два, как мне сказали».

«У вас есть взлом?» - спросил Александр. Одним из неприятных событий для лабораторий, в которых были экспериментальные животные, было то, что фанатики прав животных иногда пытались ворваться и «освободить» животных. Когда-нибудь, если все не будут осторожны, какой-нибудь придурок выйдет с обезьяной под мышкой и обнаружит, что у нее лихорадка Ласса - или того хуже. Как, черт возьми, врачи должны изучать этого проклятого жука без животных - и кто когда-либо говорил, что обезьяна важнее человека? Ответ на этот вопрос был прост: в Америке есть люди, которые чертовски верят во что угодно, и есть конституционное право быть ослом. Из-за этого у CDC, Hopkins и других исследовательских лабораторий была вооруженная охрана, защищающая клетки для обезьян. И даже крысиные клетки, от которых Алекс закатил глаза к потолку.

«Нет, их похитили в Африке. Сейчас с ними играет кто-то другой. Во всяком случае, это отбрасывает меня на неделю. Что за черт. Я смотрю на этого маленького ублюдка пятнадцать лет.

«Насколько свежий образец?»

«Это не входит в список пациентов. Положительная идентификация, Эбола Заир, штамм Mayinga. У нас есть еще один образец от другого пациента. Тот исчез ...

"Какие?" - сразу встревожился Александр.

«Потерян в море в авиакатастрофе. Очевидно, ее отправляли в Париж к Руссо. Больше никаких дел, Алекс. На этот раз для разнообразия мы избежали пули, - заверил Лоренц своего младшего коллегу.

«Лучше, - подумал Александр, - рухнуть в авиакатастрофе, чем истекать кровью из этого маленького ублюдка». Он по-прежнему мыслил как солдат, ненормативная лексика и все такое. "Хорошо."

«Итак, почему вы позвонили?»

«Многочлены», - услышал Лоренц.

"Что ты имеешь в виду?" - спросил доктор в Атланте.

«Когда вы составите карту, давайте подумаем о проведении математического анализа структуры».

«Я какое-то время обдумывал эту идею. Но прямо сейчас я хочу изучить цикл воспроизводства и ...

«Точно, Гас, математическая природа взаимодействия. Я разговаривал с коллегой здесь - вы полагаете, резаком для глаз? Она сказала кое-что интересное. Если аминокислоты имеют поддающееся количественной оценке математическое значение, а должны, то то, как они взаимодействуют с другими цепочками кодонов, может нам кое-что сказать ». Александр остановился и услышал, как зажглась спичка. Гас снова курил трубку в офисе.

"Продолжать идти."

«Все еще тянется к этому, Гас. Что, если это похоже на то, что вы думали, это все уравнение? Хитрость в том, чтобы взломать это, верно? Как мы это делаем? Хорошо, Ральф рассказал мне о вашем исследовании временного цикла. Я думаю, ты что-то понял. Если у нас есть карта вирусной РНК и ДНК хозяина, то ...

"Попался! Взаимодействия расскажут нам кое-что о значениях элементов в полиноме…

«И это многое расскажет нам о том, как эта маленькая ебля воспроизводится, и, может быть, ...»

«Как атаковать это». Пауза, и в телефонной трубке послышался шум. «Алекс, это неплохо».

«Ты лучший парень для этой работы, Гас, и ты все равно ставишь эксперимент».

«Однако чего-то не хватает».

"Всегда."

«Позвольте мне подумать об этом в течение дня или около того и вернуться к вам. Хорошая, Алекс.

"Спасибо, сэр." Профессор Александр положил трубку и решил, что выполнил свой долг в области медицины. Это было немного, и в предложении отсутствовал элемент.

23

ЭКСПЕРИМЕНТЫ

Я потратил несколько дней, чтобы все было на месте. Президенту Райану пришлось встретиться с еще одним классом новых сенаторов - некоторые штаты немного медлили с выполнением своих задач, главным образом потому, что некоторые губернаторы учредили нечто вроде комитетов по поиску кандидатов для оценки списка кандидатов. Это стало сюрпризом для многих инсайдеров в Вашингтоне, которые ожидали, что руководители штата сделают то же самое, как всегда делалось, назначая замену в верхнюю палату сразу после того, как тела остыли, - но оказалось, что речь Райана немного имело значение. Восемь губернаторов осознали, что эта ситуация уникальна, и поэтому действовали по-другому, заработав, если подумать, похвалу своих местных газет, если не полное одобрение прессы истеблишмента.

Первая политическая поездка Джека была экспериментальной. Он встал рано, поцеловал жену и детей, выходя из дома, и сел в вертолет на Южной лужайке незадолго до семи утра. Десять минут спустя он покинул самолет, чтобы подняться по лестнице на Air Force One, технически известный в Пентагоне как VC-25A, 747-й, дорогостоящий модернизированный для личного пользования президентом. Он сел как раз в тот момент, когда пилот, высокопоставленный полковник, делал предполетные объявления, похожие на авиалинии. Посмотрев на корму, Райан увидел около восьмидесяти репортеров, пристегивающихся ремнями на своих кожаных сиденьях лучше, чем первоклассные - на самом деле некоторые из них не пристегивались, потому что Air Force One обычно ехала более плавно, чем океанский лайнер в спокойном море - и когда он повернувшись к голове вперед, он услышал: «А это рейс для некурящих!»

"Кто это сказал?" - спросил президент.

«Одну из телесериалов рвет, - ответила Андреа. «Он думает, что это его самолет».

«В каком-то смысле это так, - заметил Арни. «Помни это».

«Это Том Доннер, - добавила Калли Уэстон. «Ведущий NBC. Его личные испражнения не имеют запаха, и он использует больше лака для волос, чем я. Но часть приклеена ».

«Сюда, господин президент». Андреа указала вперед. Каюта президента в Air Force One находится в крайней носовой части главной палубы, где есть обычные, хотя и очень шикарные сиденья, а также пара диванов, которые раскладываются в кровати для длительных путешествий. На глазах у главного агента ее главный агент пристегнулся. Пассажирам могло сойти с рук нарушение правил - USSS не особо заботился о журналистах, - но не POTUS. Когда это было сделано, она помахала членом экипажа ВВС, который поднял телефонную трубку и сказал пилоту, что теперь он может лететь. На этом двигатели завелись. Джек в основном потерял свой страх перед полетом, но на этом этапе полета он закрыл глаза и подумал (ранее в своей жизни он прошептал) молитву за коллективную безопасность людей на борту - веря, что молитва просто для себя может показаться Богу эгоистичным. Примерно в то время, когда это было закончено, разбег начался быстрее, чем обычно на Боинге 747. Слегка загруженный, это было похоже на самолет, а не на поезд, выезжающий со станции.

«Хорошо», - сказал Арни, когда нос взлетел. Президент старательно не хватался за подлокотники, как обычно. «Это будет легкий вопрос. Индианаполис, Оклахома-Сити и возвращение домой на ужин. Толпа будет дружелюбной и такой же реакционной, как и вы », - добавил он, подмигивая. «Так что тебе действительно не о чем беспокоиться».

Специальному агенту Прайсу, сидевшему в том же отсеке при взлете, не нравилось, когда кто-то это говорил. Начальник штаба ван Дамм - плотник секретной службы; Кэлли Уэстон была КАЛЛИОПОЙ - одним из сотрудников, которые никогда не ценили головные боли, которые переживала Служба. Он считал опасность политической угрозой даже после крушения 747-го. «Замечательно, - подумала она. В нескольких футах от кормы агент Раман сидел лицом к корме и наблюдал за доступом вперед на случай, если появится репортер с пистолетом вместо карандаша. На борту было еще шесть агентов, которые следили за всеми, даже за членами экипажа в форме, и их взвод стоял в каждом из двух городов назначения вместе с огромной группой местных полицейских. На базе ВВС Тинкер в Оклахома-Сити бензовоз уже находился под охраной USSS, чтобы никто не заразил JP, чтобы попасть в президентский самолет; он будет оставаться таковым , пока хорошо после 747 вернулся в Andrews. Транспортный C-5B Galaxy уже был в Индианаполисе, переправив туда президентские автомобили. Перемещение президента было похоже на транспортировку Ринглинг Бразерс, Барнум и Бейли Цирк, за исключением того, что люди обычно не беспокоились о людях, пытающихся убить человека на летающей трапеции.

Агент Прайс заметил, что Райан завершает свою речь. Это был один из немногих его нормальных поступков. Они почти всегда нервничали из-за выступлений - как правило, не столько из-за страха перед сценой, сколько из-за содержания. Эта мысль заставила Прайс улыбнуться. Райан не беспокоился о содержании, но беспокоился о том, что доставка может быть сорвана. Что ж, он узнает, и ему повезло, что Кэлли Уэстон, административная заноза в заднице, написала чертову речь.

"Завтрак?" стюард спросил теперь, когда самолет выровнялся. Президент покачал головой.

«Не голоден, спасибо».

«Принесите ему ветчину и яйца, тосты и кофе без кофеина», - приказал ван Дамм.

«Никогда не пытайтесь произносить речь на пустой желудок», - посоветовал Калли. "Поверьте мне."

«И не слишком много настоящего кофе. Кофеин может сделать вас нервным. Когда президент произносит речь, - объяснил Арни на сегодняшнем утреннем уроке, - он ... Калли, помоги мне здесь?

«Ничего драматичного для этих двоих сегодня нет. Вы - умный сосед, который приходит к вам, потому что соседский парень хочет вашего совета по поводу того, о чем он думал. Дружелюбный. Разумный. Тихий. «Боже, Фред, я действительно думаю, что ты мог бы сделать это таким образом», - объяснил Уэстон, приподняв брови.

«Любезный семейный врач посоветовал парню не употреблять жирную пищу и, возможно, сыграть дополнительный раунд в гольф - упражнения должны приносить удовольствие и тому подобное», - пояснил начальник штаба. «В реальной жизни ты делаешь это постоянно».

«Просто сделай это сегодня утром перед четырьмя тысячами человек, верно?» - спросил Райан.

«И камеры C-SPAN, и это будет во всех вечерних передачах сетевых новостей…»

«CNN тоже будет делать это вживую, потому что это ваше первое выступление в стране», - добавила Калли. Нет смысла врать этому человеку.

Иисус. Джек снова посмотрел на текст своей речи. «Ты прав, Арни. Лучше без кофеина. Он внезапно поднял глаза. «Есть курильщики на борту?»

Именно то, как он это спросил, заставило стюарда ВВС повернуться. «Хотите, сэр?»

Ответ был несколько постыдным, но… «Да».

Она вручила ему «Вирджиния Слим» и зажгла ее теплой улыбкой. Не каждый день удавалось оказать столь личную услугу Главнокомандующему. Райан затянулся и посмотрел вверх.

«Если вы скажете моей жене, сержант ...»

«Наш секрет, сэр». Она исчезла на корме, чтобы позавтракать, ее день уже был готов.

ЖИДКОСТЬ была на удивление отвратительной по цвету, темно-алой с оттенком коричневого. Они наблюдали за процессом с помощью небольших образцов под электронным микроскопом. Почки обезьяны, подвергшиеся воздействию инфицированной крови, состояли из дискретных и узкоспециализированных клеток, и по какой-то причине Эбола любил эти клетки, как обжора - шоколадный мусс. Смотреть на это было одновременно увлекательно и ужасающе. Нити вируса размером с микрон коснулись клеток, проникли в них и начали размножаться в теплой, богатой биосфере. Это было похоже на что-то из фантастического фильма, но вполне реальное. Этот вирус, как и все остальные, был лишь сомнительно живым. Он мог действовать только с помощью, и эта помощь должна была исходить от своего хозяина, который, предоставив средства для активации вируса, также сговорился со своей собственной смертью. Нити вируса Эбола содержат только РНК, а для митоза необходимы как РНК, так и ДНК. Клетки почек имели и то, и другое, вирусные цепочки отыскивали их, и когда они соединились, лихорадка Эбола начала воспроизводиться. Для этого требовалась энергия, и эта энергия поступала от почечных клеток, которые, конечно, были полностью разрушены в процессе. Процесс размножения был микрокосмом болезни в человеческом сообществе. Он начинался медленно, затем ускорялся геометрически - чем быстрее он шел, тем быстрее: 2-4-16-256-65 536 - до тех пор, пока все питательные вещества не были съедены и остались только вирусные цепочки, затем перешли в спячку и ожидали своей следующей возможности. . Люди применяли к болезни всевозможные ложные образы. Это будет подстерегать свой шанс; он убьет без пощады; он будет искать жертв. Муди и его коллега знали, что все это антропоморфный мусор. Не подумал. Ничего особо злого он не сделал. Все, что делала Эбола, - это есть, воспроизводить потомство и возвращаться в спящее состояние. Но поскольку компьютер представляет собой всего лишь набор электрических переключателей, которые могут различать только цифры 1 и 0 - но делают это быстрее и эффективнее, чем его пользователи-люди, - так Эбола была в высшей степени хорошо приспособлена к такому быстрому размножению, что иммунная система человеческого тела , обычно безжалостно эффективный защитный механизм, был просто подавлен, как будто армия плотоядных муравьев. В этом заключается историческая слабость Эболы. Это было слишком эффективно. Убило слишком быстро. Его механизм выживания в человеческом хозяине также имел тенденцию убивать хозяина, прежде чем он успел передать болезнь. Кроме того, он был супер-адаптирован к конкретной экосистеме. Эбола долго не выживала на открытом воздухе, и только тогда в джунглях. По этой причине, а также поскольку он не мог выжить в организме человека-хозяина, не убив его за десять дней или меньше, он также эволюционировал медленно, не сделав следующего эволюционного шага - переноса по воздуху.

По крайней мере, так все думали. «Возможно,« надеялся »было бы более подходящим словом», - подумал Муди. Вариант Эболы, который может распространяться с помощью аэрозоля, будет иметь катастрофические последствия. Возможно, у них было именно это. Это был штамм Mayinga, как установила повторная микроскопия, и предполагалось, что этот штамм способен передавать аэрозоль, и это было то, что они должны были доказать.

Например, при глубокой заморозке с использованием жидкого азота в качестве хладагента погибло большинство нормальных человеческих клеток. Когда они замерзли, расширение воды, составлявшей большую часть клеточной массы, разорвало стенки клеток, не оставив ничего, кроме обломков. С другой стороны, Эбола была слишком примитивной, чтобы это могло произойти. Слишком много тепла могло убить его. Ультрафиолет может убить его. Микроизменения в химической среде могут убить его. Но дайте ему поспать в холодном темном месте, и он будет спокойно спать.

Работали в бардачке. Это была строго контролируемая и смертельно зараженная среда, окаймленная прозрачным лексаном, достаточно сильным, чтобы остановить пистолетную пулю. С двух сторон в прочном пластике были вырезаны отверстия, и на каждой рабочей станции была приклепана пара тяжелых резиновых перчаток. Муди взял 10 кубиков жидкости, богатой вирусом, и перелил ее в небольшой контейнер, который он запечатал. Медлительность процесса объяснялась не физической опасностью, а неуклюжестью перчаток. Когда контейнер был запечатан, он переложил его из одной руки в перчатке в другую, затем перешел к директору, который выполнил аналогичное переключение, в конце концов переместив его в небольшой воздушный шлюз. Когда эта дверца была закрыта, на что указывает свет, показывающий датчик давления, небольшое отделение было заполнено дезинфицирующим спреем - разбавленным фенолом - и оставлено на три минуты, пока не станет ясно, что воздух и транспортировочный контейнер были безопасно для выпуска. Даже в этом случае никто не мог прикасаться к нему руками без перчаток, и, несмотря на сохранность бардачка, оба врача также были в полной защитной экипировке. Режиссер снял контейнер, прижав его обеими руками к трехметровому переходу к рабочему столу.

В экспериментальных целях аэрозольный баллончик использовался для распыления от насекомых, который можно поставить на пол, активировать и оставить для запотевания всей комнаты. Его полностью разобрали, трижды промыли острым паром и собрали обратно - пластиковые детали были проблемой, но это выяснилось несколькими месяцами ранее. Это было грубое устройство. Серийные версии были бы намного элегантнее. Единственная опасность здесь заключалась в жидком азоте, жидком виде на вид, который, если пролить его на перчатки, немедленно заморозит их и вскоре после этого заставит их расколоться, как черное хрустальное стекло. Директор стоял в стороне, пока Муди заливал криогенную жидкость вокруг сосуда высокого давления. Для эксперимента потребовалось всего несколько кубиков. Затем жидкость, богатая вирусом Эбола, была введена во внутренний контейнер из нержавеющей стали, и верхняя часть прикручена на место. Когда крышка была закрыта, новый контейнер был опрыскан дезинфицирующим средством, затем промыт стерильным физиологическим раствором. Меньший передаточный контейнер отправили в мусорный бак для сжигания.

«Вот, - сказал директор. "Мы готовы."

Внутри баллончика Эбола уже была заморожена, но ненадолго. Азот относительно быстро выкипит, и образец оттает. За это время будет проведена остальная часть эксперимента. За это время два врача снимали защитную одежду и ужинали.

ПОЛКОВНИК, УПРАВЛЯЮЩИЙ самолетом, совершил посадку с высочайшим мастерством. Он впервые летал на этом президенте, и ему было что доказывать. Развертывание было обычным, с реверсивными двигателями, которые замедляли джамбо до автоматической скорости, прежде чем нос развернулся влево. Из окна Райан мог видеть сотни - нет, как он понял, тысячи - людей. Все хотят меня видеть? - подумал он. Проклятие. В их руках, свешиваясь над низким периметром забора, были красный, белый и синий цвета национального флага, и когда самолет, наконец, остановился, эти флаги поднялись одновременно, словно волна. Передвижная лестница вела к двери, которую открыл стюард - называть ее стюардессой было бы неправильно, - который дал ему сигарету.

«Хочешь еще один?» прошептала она.

Райан ухмыльнулся. "Может быть позже. И спасибо, сержант.

«Сломайте ногу, господин президент, но только не на лестнице, хорошо?» В награду она усмехнулась.

«Все готово для Босса», - услышала Прайс по радио от лидера передовой группы. Сказав это, она кивнула президенту Райану.

«Время показа, господин президент».

Райан глубоко вздохнул и остановился в центре двери, глядя на яркий солнечный свет Среднего Запада.

Согласно протоколу, он должен был спуститься первым и один. Едва он встал в проеме, как раздались аплодисменты, и это от людей, которые почти ничего о нем не знали. Его пальто застегнуто, волосы зачесаны вниз и распылены, несмотря на его возражения, Джек Райан спустился по ступенькам, чувствуя себя больше дураком, чем президентом, пока не добрался до сути. Там главный старший сержант ВВС отдал честь, на что Райан, столь впечатленный его короткими месяцами в морской пехоте, энергично вернулся - и снова поднялся аплодисмент. Он огляделся и увидел, что вокруг работают секретная служба и других агентов казначейства, почти все они смотрят наружу. Первым, кто приблизился, был губернатор штата.

«Добро пожаловать в Индиану, господин президент!» Он схватил руку Райана и энергично пожал ее. «Для нас большая честь принимать у себя ваш первый официальный визит».

Они выложили все для этого. Была сформирована рота местной национальной гвардии. Группа выпустила «Ruffles and Flourishes», за которым сразу последовала «Hail to the Chief», и Райан почувствовал себя необычным мошенником. С губернатором слева и на полшага позади Райан последовал за красным - что еще? - ковром. Собравшиеся солдаты пришли подать оружие, и их древний полковой штандарт опустился, хотя, разумеется, не в Звездно-полосатую, что, как однажды заявил американский спортсмен, не относится ни к одному земному королю или властителю (он был американцем ирландского происхождения). не желая так чествовать короля Англии на Олимпиаде 1908 г.). Проходя мимо, Джек приложил правую руку к сердцу - жест, который он помнил из своей юности, - и посмотрел на собравшихся гвардейцев. «Теперь он их главнокомандующий», - сказал себе президент. Он мог отдавать приказы, отправляя их на поле битвы, и ему приходилось смотреть в их лица. Вот они, гладко выбритые, молодые и гордые, как и он двадцать с лишним лет назад. Они были здесь ради него. И он всегда должен был быть рядом с ними. Да, сказал себе Джек. Об этом надо помнить.

«Могу я познакомить вас с местными жителями, сэр?» - спросил губернатор, указывая на забор. Райан кивнул и последовал за ним.

«Поднимите голову, надавливайте на плоть», - крикнула Андреа через свой радиомикрофон. Сколько раз они это видели, агенты президентской службы ненавидели это прежде всего. Цена всегда будет с POTUS. Раман и трое других парили по обе стороны от него, их глаза изучали толпу из-за темных солнцезащитных очков, ища пистолеты, неправильное выражение лица, лица, запомненные по фотографиям, что-нибудь необычное.

«Их так много, - подумал Джек. Никто из них не голосовал за него, и до недавнего времени мало кто даже знал его имя. И все же они были здесь. Некоторые, возможно, государственные служащие получают полдня, но не те, которые держат детей, не все, и взгляды в их глазах ошеломили президента, который никогда в своей жизни не испытывал ничего подобного. Руки отчаянно протянулись, и он потряс изо всех сил, двигаясь влево по линии, пытаясь услышать отдельные голоса сквозь какофонию криков.

«Добро пожаловать в Индиану!» - «Как дела!» - «МИСТЕР-ПРЕЗИДЕНТ!» - «Мы вам доверяем!» - «Хорошая работа!» - «Мы с вами!»

Райан попытался ответить, добившись немногого большего, чем повторное «спасибо», его рот в основном приоткрылся от удивления всепоглощающей теплоте момента, и все было направлено на него. Этого было достаточно, чтобы он не заметил боли в руке, но в конце концов ему пришлось отойти от забора и помахать рукой, чтобы услышать еще один рев любви к новому президенту.

Проклятие. «Если бы они только знали, какой он мошенник, - подумал Джек, - что бы они сделали тогда?» какого черта я здесь делаю? - требовал его разум, когда он направлялся к открытой двери президентского лимузина.

Их БЫЛО ДЕСЯТЬ, внизу, в подвале здания. Все были мужчинами. Только один был политическим заключенным, и его преступлением было отступничество. Остальные были исключительно нежелательными людьми: четыре убийцы, насильник, двое растлителей малолетних и двое воров, которые были рецидивистами и, согласно кораническому закону своей страны, подлежали удалению правой руки. Они находились в одной комнате с климат-контролем, каждый из них был прикреплен к изножью кровати наручниками для ног. Все были приговорены к смерти, кроме воров, которых предполагалось только изувечить, и они знали это и удивлялись, почему они здесь с остальными. Почему другие остались живы, было для них загадкой, в которой никто не сомневался, но и от которой никто не получал удовлетворения. Их диета за последние несколько недель была особенно скудной, достаточной, чтобы снизить их физическую энергию и уровень активности. Один из них засунул палец в рот, чтобы пощупать болезненные и кровоточащие десны. Палец вылез наружу, когда дверь открылась.

Это был кто-то в синем пластиковом костюме, которого никто из них раньше не видел. Этот человек - мужчина, хотя они с трудом различали лицо через пластиковую маску - поставил цилиндрический контейнер на бетонный пол, снял синий пластиковый колпачок и нажал кнопку. Затем он поспешно удалился. Едва дверь закрылась, как из контейнера послышалось шипение, и в комнату ворвался парообразный туман.

Один из них закричал, подумав, что это отравляющий газ, схватил тонкую простыню и прижал ее к лицу. Тот, кто был ближе всех к брызгам, был медлительнее и просто наблюдал, а когда облако накрыло его, он огляделся, в то время как другие ждали, пока он умрет. Когда он этого не сделал, они были скорее любопытны, чем напуганы. Через несколько минут инцидент перешел в их ограниченную историю. Свет выключили, и они заснули.

«Три дня, чтобы узнать», - сказал директор, выключая телевизор, который поступал из камеры. «Система распыления, кажется, работает хорошо, правильное диспергирование. У них была проблема с устройством задержки. В производственной версии он должен быть пригоден - для чего? Думаю, минут пять.

«Три дня, - подумал Муди. Семьдесят два часа, чтобы увидеть, какое зло они сотворили.

ЗА ВСЕ деньги и шумиху, несмотря на все изысканное планирование, Райан сидел на простом складном металлическом стуле, из тех, от которых у человека болит крупа. Перед ним была деревянная перила, покрытая красно-бело-синей овсянкой. Под овсянкой находилась листовая сталь, которая должна была остановить пулю. Подиум был бронирован аналогичным образом - в данном случае из стали и кевлара; Кевлар и сильнее, и легче - и защищает почти все его тело ниже плеч. Полевой дом университета - очень большой спортзал, хотя и не тот, который использовался для школьной баскетбольной команды, уже исключенный из турнира NCAA - был забит «до стропил», вероятно, сказали бы репортеры, что это стандартная фраза для здания с все его места заняты. Большинство слушателей, вероятно, были студентами, но это было трудно сказать. Райан был мишенью многочисленных ярких огней, и поток сияния лишал его возможности видеть большую часть толпы. Они прибыли через черный ход, пройдя через вонючую раздевалку, потому что президент быстро входил и выходил. Кортеж проезжал по шоссе большую часть пути, но на обычных городских улицах, которые занимали, может быть, четверть расстояния, на тротуарах были люди, махавшие ему, пока их губернатор восхвалял достоинства города и Государство Хузье. Джек хотел спросить, откуда взялся «Хузьер», но решил не делать этого.

Теперь снова заговорил губернатор, сменивший троих. Студент, за ним президент университета, за ним мэр местного городка. Президент действительно пытался выслушать выступления, но если с одной стороны, все они говорили в основном одно и то же, с другой стороны, это было немного правдой. Как будто они говорили о ком-то другом, о президенте-теоретике, обладающем общими достоинствами, позволяющими справляться с неверно сформулированными обязанностями. Возможно, дело в том, что местные спичрайтеры занимаются только местными вопросами, решил Джек. Тем лучше для них.

«... для меня большая честь представить президента Соединенных Штатов». Губернатор повернулся и сделал жест. Райан встал, подошел к трибуне, пожал губернатору руку. Положив папку с речами на верхнюю часть трибуны, он смущенно кивнул толпе, которую едва мог видеть. В первых рядах, прямо на деревянной площадке баскетбольной площадки, были местные игроки. В другое время и при других обстоятельствах они были бы главными участниками. В данном случае Райан не знал. Может быть, даже с обеих сторон. Затем он вспомнил, что основные спонсоры в любом случае жертвовали деньги обеим партиям, чтобы подстраховаться, гарантируя себе доступ к власти независимо от того, кто там был. Вероятно, они уже пытались придумать, как пожертвовать деньги на его кампанию.

«Спасибо, губернатор, за это представление». Райан повернулся, чтобы показать людям, стоявшим с ним на помосте, назвав их из списка на первой странице своей папки с речью, хороших друзей, которых он больше никогда не увидит после этого первого раза, чьи лица были освещены тем простым фактом, что он назвал их имена в правильном порядке.

«Дамы и господа, я никогда раньше не был в Индиане. Это мой первый визит в штат Хузьер, но после того, как я испытал ваш прием, я надеюсь, что он не будет последним…

Как будто кто-то поднял табличку «АПЛОДИСМЕНТЫ» на телешоу. Он только что сказал правду, а затем последовало что-то, что могло быть ложью, а могло и не быть, и хотя они должны были это знать, им было все равно. И тогда Джек Райан впервые узнал что-то важное.

«Боже, это как наркотик», - подумал Джек, только тогда понимая, почему люди занимаются политикой. Ни один человек не мог бы стоять здесь вот так, слыша шум, видя лица и не любя момент. Это произошло из-за страха перед сценой, из-за непреодолимого чувства непричастности. Здесь он был перед четырьмя тысячами человек, согражданами, каждый из них, равным ему перед законом, но в их сознании он был совсем другим. Он был Соединенными Штатами Америки. Он был их президентом, но более того, он был воплощением их надежд, их желаний, имиджа их собственной нации, и из-за этого они были готовы любить кого-то, кого они не знали, приветствовать каждое его слово, надеяться, что на короткое мгновение они поверит, что он смотрел прямо в каждую отдельную пару глаз, чтобы этот момент был навсегда особенным и никогда не был забыт. Это была сила, о существовании которой он никогда не подозревал. Этой толпой он командовал. Вот почему мужчины посвятили свою жизнь стремлению к президентству, купаться в этот момент, как теплая океанская волна, в момент абсолютного совершенства.

Но почему они думали, что он такой другой? Что сделало его особенным в их сознании? - подумал Райан. В его случае это был всего лишь случай, а во всех остальных случаях выбор делали именно они, они подняли этого человека на подиум, они своим поступком превратили обычное во что-то другое - а, возможно, и нет. даже то, что. Это было только восприятие. Райан был тем же человеком, которым был месяц или год назад. Он приобрел мало новых знаний и меньше мудрости. Он был тем же человеком с другой работой, и хотя атрибуты новой должности были повсюду вокруг него, человек в защитном кольце телохранителей, человек, окруженный потоком любви, которого он никогда не искал, был просто продукт родителей, детства, образования и опыта, как и все они. Они считали его другим, особенным и, возможно, даже великим, но это было восприятие, а не реальность. Реальностью момента были потные руки на бронированной трибуне, речь, написанная кем-то другим, и человеком, который знал, что он не на своем месте, каким бы приятным ни был момент.

Итак, что мне теперь делать? - спросил себя президент Соединенных Штатов, его мысли метались по мере того, как волна аплодисментов утихла. Он никогда не станет тем, кем его считали. Он думал, что он хороший человек, но не великий, а президентство - это работа, должность, правительственное учреждение, в которое входят обязанности, определенные Джеймсом Мэдисоном, и, как и все в жизни, место перехода. из одной реальности в другую. Прошлое нельзя было изменить. Вы пытались увидеть будущее. Настоящее было там, где вы были, и именно здесь вы должны были сделать все возможное - и если бы вам повезло, возможно, вы были бы достойны этого момента. Недостаточно было почувствовать любовь. Он должен был заслужить это, чтобы взгляды собравшихся лиц не были ложью, потому что, давая силу, они также давали ответственность, а давая любовь, они требовали взамен преданности. Пристраненный, Джек посмотрел на стеклянную панель, отражавшую текст его речи, глубоко вздохнул и заговорил, как он делал это, когда преподавал историю в Аннаполисе.

«Я приехал сюда сегодня, чтобы поговорить с вами об Америке ...»

Под президентом стояли в очереди пять агентов секретной службы, их солнцезащитные очки закрывали глаза, чтобы зрители не всегда могли сказать, куда они смотрят, а также потому, что люди без глаз пугают на интуитивном уровне. Их руки были сцеплены спереди, а наушники-вкладыши держали их в контакте друг с другом, пока они сканировали толпу. В задней части полевого дома были другие, эта группа сканировала в бинокль, потому что они знали, что любовь в здании не была единообразной, или даже что были некоторые, кто пытался убить то, что им нравилось. По этой причине передовая группа установила перед всеми входами арки переносных металлоискателей. По этой причине бельгийские собаки малинуа обнюхали здание на предмет взрывчатки. По этой причине они наблюдали за всем так же, как пехотинец в зоне боя внимательно рассматривает каждую тень.

«... и сила Америки находится не в Вашингтоне, а в Индиане и Нью-Мексико, и везде, где американцы живут и работают, где бы они ни находились. Мы в Вашингтоне не Америка. Да, - голос президента прогремел через систему громкой связи - не самая лучшая система, подумали агенты, но это событие было запланировано довольно быстро. «И мы работаем для вас». Зрители все равно снова аплодировали.

Все телекамеры подключались к фургонам за пределами здания, и у них были антенны для передачи звука и изображения на спутники. Репортеры сегодня были в основном сзади, делая записи, несмотря на то, что у них был полный текст, а также письменное обещание, что президент действительно доставит его. «Сегодняшняя речь президента», - говорили бы все сегодня вечером, но на самом деле это была вовсе не президентская речь. Они знали, кто это написал. Кэлли Уэстон уже говорила об этом с некоторыми из их числа. Они читают толпу, что для них легче, потому что им не светят световые индикаторы.

«... это не возможность, а ответственность, которую мы все разделяем, потому что, если Америка принадлежит всем нам, то обязанность по управлению нашей страной начинается здесь, а не в Вашингтоне». Больше аплодисментов.

«Хорошая речь», - заметил Том Доннер своему комментатору / аналитику Джону Водопроводчику.

«Тоже неплохая доставка. Я разговаривал с суперинтендантом Военно-морской академии. Говорят, когда-то он был прекрасным учителем, - ответил сантехник.

«Хорошая публика для него, в основном дети. И он не говорит о серьезных политических проблемах ».

«Намочить ноги», - согласился Джон. «У вас есть команда, которая работает сегодня над другим сегментом, верно?»

Доннер посмотрел на часы и кивнул. «Должен быть там сейчас».

"ТАК. DR. РАЙАН, как тебе нравится быть первой леди? " - спросила Кристин Мэтьюз с теплой улыбкой.

«Я все еще разбираюсь в этом». Они разговаривали в маленьком кабинете Кэти с видом на центр Балтимора. В ней едва хватало места для стола и трех стульев (хороший для врача, один для пациента, а другой для супруги или матери пациента), и со всеми камерами и освещением в комнате она чувствовала себя в ловушке. «Знаешь, я скучаю по приготовлению пищи для своей семьи».

«Вы хирург - и ваш муж тоже хочет, чтобы вы готовили?» - спросил со-ведущий NBC с удивлением, граничащим с возмущением.

«Я всегда любил готовить. Когда я вернусь домой, это хороший способ расслабиться ». Вместо того чтобы смотреть телевизор, профессор Кэролайн Райан ничего не добавила. На ней был новый накрахмаленный лабораторный халат. Ей пришлось потратить пятнадцать минут на прическу и макияж, и ее ждали пациенты. «Кроме того, у меня это довольно хорошо получается».

Ах, ну, это было другое. Надоевшая улыбка: «Какое любимое блюдо президента?»

Улыбка вернулась. "Это просто. Стейк, печеный картофель, свежая кукуруза в початках и мой салат из шпината - и я знаю, врач во мне говорит ему, что это немного тяжеловато для холестерина. Джек неплохо разбирается в гриле. На самом деле, он довольно удобный человек, которого можно встретить по дому. Он даже не против стричь траву ».

«Позвольте мне вернуть вас в ту ночь, когда родился ваш сын, в ту ужасную ночь, когда террористы ...»

«Я не забыла», - сказала Кэти более тихим голосом.

«Ваш муж убивал людей. Ты врач. Что ты при этом чувствуешь? "

«Джек и Робби - теперь он адмирал Джексон - Робби и Сисси - наши самые близкие друзья», - объяснила Кэти. «В любом случае, они сделали то, что должны были сделать, иначе мы бы не выжили в ту ночь. Я не люблю насилие. Я хирург. На прошлой неделе у меня был случай травмы, мужчина потерял глаз в результате драки в баре в нескольких кварталах отсюда. Но то, что сделал Джек, отличалось от того, что сделали они. Мой муж боролся, чтобы защитить меня, Салли и Маленького Джека, который еще даже не родился ».

«Тебе нравится быть врачом?»

"Я люблю свою работу. Я бы ни за что не оставил это ».

«Но обычно первая леди…»

«Я знаю, что вы хотите сказать. Я не политическая жена. Практикую медицину. Я научный сотрудник и работаю в лучшем глазном институте мира. Меня ждут пациенты. Я им нужен - и вы знаете, они мне тоже нужны. Моя работа - это то, кем я являюсь. Я также жена и мать, и мне нравится почти все в моей жизни ».

"Кроме этого?" - спросила Кристин с улыбкой.

Голубые глаза Кэти сверкнули. «Мне действительно не нужно на это отвечать, не так ли?» И Мэтьюз знал, что у нее есть слоган для интервью.

«Какой мужчина твой муж?»

«Ну, я не могу быть полностью объективным, не так ли? Я его люблю. Он рисковал своей жизнью ради меня и моих детей. Когда бы я ни нуждался в нем, он был рядом. И я делаю то же самое для него. Вот что означают любовь и брак. Джек умен. Он честный. Я думаю, он что-то беспокоит. Иногда он просыпается посреди ночи - я имею в виду дома - и проводит полчаса, глядя в окно на воду. Не думаю, что он знает, что я это знаю ».

«Он все еще так делает?»

«Не в последнее время. Он очень устал, когда ложится спать. Это худшие часы, которые он когда-либо работал ».

«На других его государственных должностях, например, в ЦРУ, есть сообщения, что он ...»

Кэти остановила его, подняв руку. «У меня нет допуска к секретным материалам. Я не знаю и, наверное, не хочу знать. То же самое и со мной. Мне не разрешено обсуждать конфиденциальную информацию о пациенте с Джеком или кем-либо еще за пределами факультета ».

«Мы хотели бы видеть вас с пациентами и…» ФЛОТОС покачала головой, останавливая вопрос.

«Нет, это больница, а не телестудия. Это не столько моя конфиденциальность, сколько конфиденциальность моих пациентов. Для них я не первая леди. Для них я доктор Райан. Я не знаменитость. Я врач и хирург. Для моих студентов я профессор и учитель ».

«И, как сообщается, один из лучших в мире в том, что вы делаете», - добавил Мэтьюз, просто чтобы увидеть реакцию.

В результате появилась улыбка. «Да, я выиграл приз Ласкера, и уважение моих коллег - это подарок, который стоит больше денег, но, знаете, это тоже не так. Иногда - не очень часто - но иногда после серьезной процедуры я снимаю повязки в затемненной комнате, и мы медленно включаем свет, и я вижу это. Я вижу это по лицу пациента. Я зафиксировал глаза, и они снова заработали, и выражение, которое вы видите на его или ее лице - ну, никто не занимается медициной ради денег, по крайней мере, здесь, в Хопкинсе. Мы здесь, чтобы вылечить больных, а для меня - сохранить и восстановить зрение, и взгляд, который вы видите, когда эта работа сделана, подобен тому, как если бы Бог похлопал вас по плечу и сказал: «Хорошая работа». Вот почему я никогда, никогда не оставлю медицину », - почти лирически сказала Кэти Райан, зная, что они будут использовать это по телевизору сегодня вечером, и надеясь, что, может быть, какой-нибудь способный молодой школьник увидит ее лицо и услышит слова и решили подумать о медицине. Если бы ей пришлось мириться с этой тратой своего времени, возможно, она могла бы использовать его для служения своему искусству.

Кристин Мэтьюз подумала, что это довольно хороший эпизод, но с двумя минутами и тридцатью секундами эфирного времени они не смогут его использовать. Лучше то, что она ненавидела быть первой леди. Все привыкли слышать разговоры врачей.

24

НА ЛЕТУ

T HE ВОЗВРАТ К САМОЛЕТА был быстрым и эффективным. Губернатор пошел своей дорогой. Люди, выстроившиеся вдоль тротуаров, в основном вернулись к своим делам, а те, кто обернулся и посмотрел, были покупателями, которые, вероятно, задавались вопросом, что такое сирены, - или, если они знали, были раздражены шумом. Райан смог откинуться на спинку мягких кожаных сидений, чувствуя себя сдутым из-за усталости, возникающей после стрессового момента.

"Итак, как я сделал?" - спросил он, глядя в окно, как Индиана проезжает со скоростью семьдесят миль в час. Он внутренне улыбнулся при мысли о том, чтобы так быстро поехать на окраине города, не получив билета.

«Вообще-то, очень хорошо», - первой сказала Кэлли Уэстон. «Вы говорили как учитель».

«Когда-то я был учителем, - сказал президент. И, если повезет, когда-нибудь я снова смогу.

«Это нормально для такой речи, но для других вам понадобится немного огня», - заметил Арни.

«По одному», - посоветовал Калли начальнику штаба. «Вы ползаете, прежде чем идти».

«Та же речь в Оклахоме, верно?» - спросил ПОТУС.

«Несколько изменений, но ничего страшного. Просто помните, что вы больше не в Индиане. Рано государство, а не государство Хузер. Та же фраза о торнадо, но футбол вместо баскетбола ».

«Они также потеряли обоих сенаторов, но у них еще остался конгрессмен, и он будет на помосте вместе с вами», - сообщил ван Дамм.

"Как он это сделал?" - лениво спросил Джек.

«Наверное, в ту ночь переспал», - был краткий ответ. «Вы объявите о новом контракте с авиабазой Тинкер. Это означает около пятисот новых рабочих мест, объединение нескольких операций на новом месте. Это порадует местные газеты ».

Бен Гудли не знал, был он новым советником по национальной безопасности или нет. Если так, то он был довольно молод для этой должности, но, по крайней мере, президент, которому он служил, хорошо разбирался в международных делах. Это делало его скорее секретарем высокого класса, чем советником. Он не возражал против этого. Он многому научился за короткое время в Лэнгли и быстро продвинулся вперед, став одним из самых молодых людей, когда-либо выигравших желанную карту NIO, потому что он знал, как организовать информацию, и потому, что у него была политическая смекалка, чтобы оценивать важные вещи. . Ему особенно нравилось работать напрямую с президентом Райаном. Гудли знал, что он может играть прямо с Боссом, и что Джек, которого он все еще думал о нем под этим именем, хотя он больше не мог его использовать - всегда давал ему знать, о чем он думал. Для доктора Гудли это был бы еще один познавательный опыт, и он был бы бесценным для человека, чья новая жизненная мечта когда-нибудь заключалась в том, чтобы стать DCI по заслугам, а не по политическим мотивам.

На стене напротив его стола висели часы, показывающие положение солнца для всего мира. Он заказал его в тот же день, когда прибыл - и, к его удивлению, он появился буквально за ночь, вместо того, чтобы пробиться через пять уровней бюрократии по закупкам. Он слышал истории о том, что Белый дом является частью правительства, которое действительно работает, и не верил им, что выпускник Гарварда находится на государственной службе около четырех лет, и полагал, что знает, что работает, а что нет. Сюрприз был долгожданным, и часы, которые он обнаружил в ходе своей работы в Оперативном центре ЦРУ, были моментальным ориентиром, лучше, чем ряд обычных часов, которые были в некоторых местах. Ваш глаз мгновенно увидел, где был полдень, и мог автоматически понять, который час в любой точке мира. Более того, вы сразу же знали, что что-то происходит в необычный час, и это говорило вам не меньше, чем бюллетень Signals Intelligence - SIGINT. Например, тот, который только что вошел по его личному факсу, подключенному к защищенному телефону STU-4.

Агентство национальной безопасности имело обыкновение публиковать периодические сводки о деятельности по всему миру. В его собственном часовом центре работали высокопоставленные военные, и, хотя их взгляды были более техническими и менее политическими, чем у его собственного, они не были дураками. Бен узнал многих из них не только по репутации, но и по именам, а также узнал их сильные стороны. Полковник ВВС США, который командовал Центром наблюдения АНБ в будние дни после обеда, не беспокоил людей пустяками. Это было оставлено людям нижнего уровня и сигналам нижнего уровня. Когда полковник на чем-то ставил свое имя, это обычно стоило прочитать. Так было сразу после полудня по Вашингтонскому времени.

Гудли увидел, что FLASH касается Ирака. Другое дело полковник. Он не стал использовать заголовки CRITIC для развлечения, как некоторые. Бен взглянул на настенные часы. После захода солнца по местному времени, время отдыха для некоторых и действий для других. Действие будет длиться всю ночь, чтобы все было сделано без помех, чтобы следующий день был по-настоящему новым и действительно другим.

«О, мальчик», - выдохнул Гудли. Он снова перечитал страницу, затем повернул вращающееся кресло и поднял трубку, нажав на кнопку быстрого набора №3.

«Кабинет директора», - ответил пятидесятилетний женский голос.

«Гудли для Фоули».

«Пожалуйста, подождите, доктор Гудли». Затем: «Привет, Бен».

«Здравствуйте, директор». Он считал неправильным давать имя DCI. Он, вероятно, вернется к работе в Лэнгли в течение года, а не чиновником седьмого этажа. «У тебя есть то, что есть у меня?» В его руке из принтера страница все еще была теплой.

"Ирак?"

"Верно."

«Ты, должно быть, прочитал это дважды, Бен. Я только что сказал Берту Васко, чтобы он поднял сюда свою задницу ». Иракское управление ЦРУ было слабым, думали оба, в то время как этот государственный деятель действительно был очень хорош.

«Выглядит довольно круто».

- Согласен, - незаметно кивнув, ответил Эд Фоули. «Господи, но они там быстро движутся. Дайте мне час, может, девяносто минут ".

«Я думаю, что президенту нужно знать», - сказал Гудли голосом, в котором скрывалось чувство безотлагательности. По крайней мере, он так думал.

«Ему нужно знать больше, чем мы можем сказать ему сейчас. Бен?" - добавил DCI.

«Да, директор?»

«Джек не убьет тебя из-за терпения, и мы в любом случае не можем ничего сделать, кроме как наблюдать, как оно развивается. Помните, мы не можем перегружать его информацией. У него больше нет времени все это видеть. То, что он видит, должно быть кратким. Это твоя работа, - объяснил Эд Фоули. «У вас уйдет несколько недель, чтобы понять это. Я помогу, - продолжил DCI, напоминая Гудли, насколько он моложе.

"Хорошо. Я буду ждать." Линия отключилась.

У Гудли была минута, в течение которой он перечитал бюллетень АНБ, а затем снова зазвонил телефон.

«Доктор. Гудли.

«Доктор, это кабинет президента», - сказал один из старших секретарей. «У меня есть господин Головко на частной линии президента. Вы можете ответить на звонок? "

«Да», - ответил он, подумав: « Вот дерьмо».

«Давай, пожалуйста», - сказала она, отключив линию.

«Это Бен Гудли».

«Это Головко. Кто ты?"

«Я исполняю обязанности советника президента по национальной безопасности». И я знаю, кто ты.

"Гудли?" Бен мог слышать голос, ищущий его в памяти. «Ах, да, вы офицер национальной разведки, который только что научился бриться. Мои поздравления с повышением ».

Мастерство игры было впечатляющим, хотя Гудли решил, что на столе русского лежала папка со всем, вплоть до размера его обуви. Даже память Головко не могла быть такой хорошей, а Гудли пробыл в Белом доме достаточно долго, чтобы об этом стало известно, и РВС / КГБ сделали бы свое домашнее задание.

«Что ж, кто-то должен отвечать на телефонные звонки, министр». Игровое мастерство может идти двумя путями. Головко на самом деле не был министром, хотя и действовал как таковой, и технически это было секретом. Это был слабый ответ, но это было что-то. "Что я могу сделать для вас?"

«Вы знаете мою договоренность с Иваном Эмметовичем?»

«Да, сэр, верю».

«Хорошо, скажи ему, что скоро родится новая страна. Он будет называться Объединенная Исламская Республика. На данный момент в него войдут Иран и Ирак. Я скорее подозреваю, что он захочет развиваться дальше ».

«Насколько достоверна эта информация, сэр?» Лучше быть вежливым. Это заставило бы русских почувствовать себя крупнее.

«Молодой человек, я не стал бы докладывать вашему президенту, если бы не считал его надежным, но, - великодушно добавил он, - я понимаю, что вы должны задать этот вопрос. Пункт отправления отчета вас не касается. Достаточно достоверности источника, чтобы передать информацию вместе с моей собственной уверенностью. Будет еще кое-что. У вас есть аналогичные показания? »

Этот вопрос заставил Гудли застыть на месте, глядя в пустое место на своем столе. У него не было никаких указаний по этому поводу. Да, он узнал, что президент Райан обсуждал сотрудничество с Головко, что он также обсуждал этот вопрос с Эдом Фоули, и что оба решили продолжить работу. Но никто не сообщил ему параметры передачи информации в Москву, и у него не было времени позвонить Лэнгли, чтобы получить инструкции, иначе он покажется русским слабым, а русские не хотят, чтобы Америка выглядела слабой в данный момент. , и он был человеком на месте, и он должен был принять решение. На весь этот мыслительный процесс ушло около трети секунды.

«Да, министр, есть. Ваше время отличное. Мы с директором Фоули как раз обсуждали разработку ».

«Ах, да, доктор Гудли, я вижу, что ваши сигнальные люди эффективны, как никогда. Как жаль, что ваши человеческие источники не соответствуют их показателям ».

Бен вообще не осмелился ответить на наблюдение, хотя его точность заставила его живот сжаться. Гудли уважал Джека Райана больше, чем любого мужчину, и теперь он вспомнил восхищение, которое Джек часто выражал человеку на другом конце телефона. Добро пожаловать в большой мир, малыш. Не вешайте шаровары. Он должен был сказать, что ему звонил Фоули .

«Министр, я буду разговаривать с президентом Райаном в течение часа и передам вашу информацию. Спасибо за своевременный звонок, сэр.

«Добрый день, доктор Гудли».

«Объединенная Исламская Республика», - прочитал Бен в своем блокноте. Когда-то существовала Объединенная Арабская Республика - маловероятный союз между Сирией и Египтом, обреченный на провал в двух отношениях. Разделенные страны были принципиально несовместимы, и союз был заключен только для того, чтобы уничтожить Израиль, который возражал против этой цели и сделал это эффективно. Более того, Объединенная Исламская Республика была религиозным заявлением в той же мере, что и политическим, потому что Иран был не арабской нацией, как Ирак, а скорее арийской страной с другими этническими и языковыми корнями. Ислам был единственной крупной религией в мире, которая осуждала в своих священных писаниях все формы расизма и провозглашала равенство всех людей перед Богом, независимо от цвета кожи, - факт, на который Запад часто не обращает внимания. Итак, ислам был явно задуман как объединяющая сила, и эта новая условная страна будет играть на этом факте самим своим названием. Это говорит о многом, достаточно, чтобы Головко даже не нужно было объяснять это, и это также говорит о том, что Головко чувствовал, что он и Райан были на одной волне. Гудли снова посмотрел на настенные часы. В Москве тоже была ночь. Головко работал поздно, ну, не все , что опаздывает на высокопоставленный чиновник. Бен поднял трубку и снова нажал №3. На подведение итогов звонка из Москвы у него ушло меньше минуты.

«Мы можем верить всему, что он говорит - по крайней мере, по этому поводу. Сергей Николайч - профессионал с давних времен. Я полагаю, он чуть-чуть повернул тебе хвост, верно? - спросил DCI.

- Немного взъерошил мех, - признал Гудли.

«Это пережиток старых времен. Им нравятся их статусные игры. Не позволяйте этому беспокоить вас и не стреляйте в ответ. Лучше просто проигнорировать это, - объяснил Фоли. «Хорошо, о чем он беспокоится?»

«Множество республик с« -станом »в конце, - не задумываясь выпалил Гудли.

"Concur". Это исходило от другого голоса.

"Васко?"

«Да, только что вошел». А потом Гудли пришлось повторить то, что он сказал Эду Фоули. Вероятно, Мэри Пэт тоже была там. По отдельности оба были хороши в своем деле. В одной комнате, думая вместе, они были смертельным оружием. Бен знал, что это нужно увидеть, чтобы понять.

«Мне это кажется большим делом», - заметил Гудли.

«Мне тоже так кажется», - сказал Васко по громкой связи. «Давайте разберемся с некоторыми вещами. Вернусь к вам через пятнадцать или двадцать.

«Вы бы поверили, что Ави бен Якоб проверяет нас?» - сообщил Эд после фонового шума на линии. «У них, должно быть, действительно тяжелый день».

На данный момент это было просто иронией в том, что русские были первыми, кто проверял Америку (и что они вообще делали это), и что они были единственными, кто звонил прямо в Белый дом, опередив израильтян по обоим счетам. . Но веселье длилось недолго, и все игроки это знали. У Израиля, наверное, был худший день из всех. Просто у России был очень плохой. И Америка должна была поделиться своим опытом.

Было бы нецивилизованным отказать им в возможности помолиться. Какими бы жестокими они ни были и какими бы преступниками они ни были, у них должен был быть шанс помолиться, хотя и кратковременный. Каждый был в присутствии ученого муллы, который твердым, но не злобным голосом рассказал им об их судьбах, цитировал священные писания и рассказывал им об их шансе примириться с Аллахом, прежде чем встретиться с Ним лицом к лицу. Все так и сделали - верят ли они в то, что они сделали, - другой вопрос, и один оставил Аллаху судить, но муллы выполнили свой долг - и затем всех вывели во двор тюрьмы.

Это был своего рода сборочный конвейер, тщательно рассчитанный таким образом, чтобы три священнослужителя давали каждому осужденному преступнику ровно три интервала времени, необходимого для того, чтобы вывести каждого по очереди, привязать его к столбу, застрелить его, удалить тело и перезапустить процесс. Получилось пять минут на казнь и пятнадцать минут на молитву.

Командующий 41-й бронетанковой дивизией был типичным генералом, за исключением того, что его религия была чем-то большим, чем рудиментарным. Его руки были связаны в камере перед имамом - генерал предпочел арабский термин фарси, - и его вывели солдаты, которые за неделю до этого отсалютовали бы и дрожали, когда он проходил. Он смирился со своей судьбой и не доставил бы персидским ублюдкам, с которыми он сражался в приграничных болотах, ни капли удовлетворения, хотя внутренне он проклял Богу трусливое начальство, которое покинуло страну и бросило его. «Возможно, он мог убить самого президента и захватить власть», - подумал он, приковывая наручники к столбу. Генерал на мгновение оглянулся на стену, чтобы оценить, насколько хороша меткая стрельба. Он нашел странным юмором тот факт, что ему может потребоваться несколько дополнительных секунд, чтобы умереть, и он с отвращением фыркнул. Обученный русским и компетентный, он пытался быть честным солдатом - неполитическим, добросовестно и беспрекословно следуя своим приказам, какими бы они ни были, - и поэтому никогда не пользовался полным доверием со стороны политического руководства своей страны, и это было его наградой за Это. Капитан придумал повязку на глаза.

- Сигарету, пожалуйста. Можешь оставить это, когда поспишь сегодня вечером.

Капитан без выражения кивнул, его эмоции уже притупили десять убийств, совершенных за последний час. Вытащив сигарету из пачки, он вложил ее в губы мужчины и зажег спичкой. Сделав это, он сказал то, что, по его мнению, должен:

«Салам алейкум. « Мир вам.

«У меня будет больше, чем у вас, молодой человек. Выполняй свой долг. Убедитесь, что ваш пистолет заряжен, ладно? Генерал закрыл глаза и сделал долгую приятную затяжку. Его врач сказал ему всего за несколько дней до этого, что это плохо для его здоровья. Разве это не шутка? Он оглядывался на свою карьеру, удивляясь тому, что он все еще жив после того, что американцы сделали с его подразделением в 1991 году. Что ж, он не раз избегал смерти, и это была гонка, которую человек мог продлить, но никогда не победить. не совсем. Так и было написано. Ему удалось сделать еще одну долгую затяжку. Американец Уинстон. Он узнал вкус. Как простому капитану удалось получить такую пачку? Солдаты подняли винтовки, чтобы «прицелиться». На их лицах не было выражения. «Что ж, убийство делает это с людьми», - подумал он. То, что должно было быть жестоким и ужасным, превратилось в работу, которая ...

Капитан подошел к упавшему вперед телу, подвешенному на нейлоновой веревке, обвивавшейся вокруг наручников. «Опять», - подумал он, вытаскивая свой 9-миллиметровый «Браунинг» и целясь с расстояния в метр. Последний треск положил конец стонам. Затем двое солдат перерезали веревку и утащили тело. Другой солдат заменил веревку на столбе. Четвертый использовал садовые грабли, чтобы перемещать грязь, не столько для того, чтобы скрыть кровь, сколько для смешивания с ней грязи, потому что кровь была скользкой, чтобы идти по ней. Следующим будет политик, а не солдат. По крайней мере, солдаты погибли по большей части достойно, как и последний. Не мирные жители. Они хныкали, плакали и взывали к Аллаху. И они всегда хотели повязку на глаза. Это было чем-то вроде опыта для капитана, который никогда раньше не делал ничего подобного.

Потребовалось несколько дней, чтобы все организовать, но теперь все они были в отдельных домах в разных частях города - и как только это было сделано, генералы и их окружение начали беспокоиться об этом. Все они думали, что, разделенные по отдельности, их можно будет забрать одного за другим и посадить в тюрьму перед обратным рейсом в Багдад, но на самом деле это не имело бы большого значения. Ни в одной из семей не было больше двух телохранителей, и что они могли делать, кроме как не подпускать нищих, когда они выходили на улицу? Они часто встречались - каждому генералу была выделена машина - в основном для того, чтобы договориться о дальнейших поездках. Они также спорили о том, следует ли им продолжать вместе ездить в новый коллективный дом или же начать идти разными путями. Некоторые утверждали, что было бы безопаснее и более рентабельно купить, например, большой участок земли и построить на нем. Другие давали понять, что теперь, когда они покинули Ирак раз и навсегда (двое из них питали иллюзии о возвращении с триумфом, чтобы вернуть себе правительство, но это была фантазия, как все, кроме этих двоих, знали), они будут просто как счастлив, что больше никогда не увижу некоторых из их числа. Мелкое соперничество между ними долгое время скрывало настоящую антипатию, которую их новые обстоятельства не столько усугубляли, сколько освобождали. У наименьшего из них было личное состояние более 40 миллионов долларов - у одного из них почти 300 миллионов долларов было вложено в различные швейцарские банки - более чем достаточно для комфортной жизни в любой стране мира. Большинство выбрало Швейцарию, всегда убежище для тех, у кого есть деньги и желание жить тихо, хотя некоторые смотрели дальше актеров. Султан Брунея хотел, чтобы некоторые люди реорганизовали его армию, и трое иракских генералов думали подать заявку на эту должность. Местное суданское правительство также начало неформальные дискуссии об использовании некоторых из них в качестве советников для текущих военных операций против анимистских меньшинств в южной части этой страны - иракцы имеют большой опыт работы с курдами.

Но генералам было о чем беспокоиться не только о себе. Все вывезли свои семьи. Многие привели любовниц, которые теперь, ко всеобщему неудовольствию, жили в домах своих покровителей. Их игнорировали так же, как и в Багдаде. Это изменится.

Судан - в основном пустынная страна, известная своей палящей сухой жарой. Когда-то находившаяся под британским протекторатом, в ее столице есть больница, обслуживающая иностранцев, с преимущественно английским персоналом. Не лучшее в мире учреждение, оно было лучше, чем большинство в Африке, в Сахаре, в основном укомплектованное молодыми и несколько идеалистическими врачами, приехавшими с романтическими представлениями об Африке и своей карьере (то же самое происходило уже более ста лет) . Они учились лучше, но старались изо всех сил, и это, по большей части, было неплохо.

Два пациента прибыли с разницей в час. Первой вошла молодая девушка в сопровождении взволнованной матери. Доктор Ян МакГрегор узнал, что ей было четыре года, и она была здоровым ребенком, за исключением легкой формы астмы, которая, как правильно сказала мать, не должна была быть проблемой в Хартуме с его сухим воздухом. Откуда они? Ирак? Доктор не знал и не заботился о политике. Ему было двадцать восемь, он только что получил сертификат по внутренним болезням, невысокий мужчина с преждевременно залысинами песочного цвета. Важно то, что он не видел бюллетеней, касающихся этой страны и серьезного инфекционного заболевания. Он и его сотрудники были предупреждены о вспышке Эболы в Заире, но это была всего лишь вспышка.

Температура у пациента составляла 38,0, что вряд ли стало тревожной для ребенка лихорадкой, тем более что в стране, где температура в полдень всегда была как минимум такой высокой. Артериальное давление, частота сердечных сокращений и дыхание без особенностей. Она казалась вялой. Вы сказали, как долго в Хартуме? Всего несколько дней? Что ж, это могло быть просто сменой часовых поясов. МакГрегор объяснил, что некоторые люди были более чувствительны к этому, чем другие. Новое окружение и т. Д. Может сделать ребенка не по себе. Может, простуда или грипп, ничего серьезного. В Судане жаркий климат, но на самом деле довольно здоровый, в отличие от других частей Африки. Он сунул руки в резиновые перчатки не для какой-то особой необходимости, а потому, что его медицинское образование в Эдинбургском университете убедило его, что вы делаете это каждый раз одинаково, потому что однажды, когда вы забыли, вы могли закончить как Доктор Синклер - о, разве вы не слышали, как он заразился СПИДом от пациента? Одной такой истории обычно хватало. Пациентка не испытывала сильных страданий. Глаза немного опухшие. Горло слегка воспалилось, но ничего серьезного. Возможно, выспитесь ночью или два. Ничего не прописывать. Аспирин от жара и болей, и если проблема не исчезнет, позвоните мне. Она прекрасный ребенок. Я уверен, что с ней все будет в порядке. Мать забрала ребенка. Врач решил, что пора выпить чашку чая. По пути в кабинет врача он снял латексные перчатки, которые спасли ему жизнь, и бросил их в мусорное ведро.

Другой вошел через тридцать минут, мужчина тридцати трех лет, похожий на головореза, угрюмый и подозрительный по отношению к африканскому персоналу, но заботливый к европейцам. «Очевидно, человек, который знал Африку», - подумал МакГрегор. Наверное, арабский бизнесмен. Вы много путешествуете? В последнее время? Ну что ж, это могло быть так. Будьте осторожны, употребляя местную воду, так как это может объяснить дискомфорт в желудке. И он тоже пошел домой с бутылкой аспирина и безрецептурными лекарствами от проблем с желудочно-кишечным трактом, и вскоре МакГрегор ушел с работы после еще одного обычного дня.

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ? Бен Гудли выходит на СТЮ, - сказал ему сержант. Затем она показала ему, как работают телефоны.

"Да, Бен?" - сказал Джек.

«У нас есть сообщения о том, что многие иракские бандиты упираются в стену. Я отправляю вам отчет по факсу. И русские, и израильтяне подтверждают это ». И по команде появился другой унтер-офицер ВВС и вручил Райану три листа бумаги. Первый просто сказал СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - ТОЛЬКО В ГЛАЗАХ ПРЕЗИДЕНТА, хотя это видели три или четыре оператора связи, и это было как раз в самолете, который теперь начал спускаться в Тинкер.

«Теперь понятно, дай мне прочитать». Он не спешил, сначала просмотрел отчет, а затем вернулся к началу для более медленного чтения. «Хорошо, а кто останется?»

«Васко говорит, что никого не стоит упоминать. Это все руководство партии Баас и все оставшиеся высшие военные командиры. Это никого не оставляет без статуса. Ладно, самая страшная часть исходит от PALM BOWL, и ...

«Кто этот майор Сабах?»

«Я сам звонил по этому поводу, сэр», - ответил Гудли. «Он кувейтский призрак. Наши люди говорят, что он довольно шустрый. Васко соглашается с его оценкой. Он идет по пути, которого мы боялись, и идет очень быстро ».

"Саудовский ответ?" Райана потрясла небольшая неровность, когда VC-25A пролетел сквозь облака. Похоже, снаружи шел дождь.

«Пока нет. Они все еще обсуждают вещи ».

«Хорошо, Бен, спасибо за предупреждение. Держи меня в курсе."

«Подойдет, сэр».

Райан положил телефон обратно в подставку и нахмурился.

"Беда?" - спросил Арни.

«Ирак, все идет быстро. Сейчас они быстро расстреливают людей ». Президент передал страницы руководителю своей администрации.

В этом всегда было огромное ощущение нереальности происходящего. Отчет АНБ с поправками и дополнениями, внесенными ЦРУ и другими организациями, содержал список людей. Если бы он был в своем офисе, Райан также посмотрел бы на фотографии мужчин, которых он никогда не встречал, и теперь никогда бы не стал, потому что, когда он спускался в Оклахому, чтобы произнести неполитическую политическую речь, жизни мужчин из этого списка были концовка, скорее всего, уже была. Это было похоже на прослушивание футбольного матча по радио, за исключением того, что в этой игре стреляли в реальных людей. Реальность подходила к концу для людей на расстоянии семи тысяч миль, и Райан слышал об этом из радиоперехвата, сделанного еще дальше и переданного ему, и это было реально, но в то же время нереально. Что-то было в расстоянии, которое способствовало этому - и в его окружении. Сотня или около того высокопоставленных иракских чиновников расстреляны - хотите сэндвич, прежде чем сойти с самолета? Дуализм мог бы быть забавным, если бы не внешнеполитический подтекст. Нет, это тоже неправда. Во всем этом не было ничего смешного.

"Что ты думаешь?" - спросил ван Дамм.

«Мне нужно вернуться в офис», - ответил Райан. «Это важно, и мне нужно за этим следить».

"Неправильный!" - сразу сказал Арни, покачав головой и указав пальцем. «Вы больше не советник по национальной безопасности. У вас есть люди, которые сделают это за вас. Вы президент, и у вас много дел, и все они важны. Президент никогда не ограничивается одним вопросом и никогда не попадает в ловушку Овального кабинета. Люди там не хотят этого видеть. Это означает, что вы не контролируете ситуацию. Это означает, что события контролируют вас. Спросите Джимми Картера о том, насколько велик был его второй срок. Черт, это не все , что важно «.

«Может быть», - возразил Джек, когда самолет приземлился.

«Что сейчас важно, так это твоя речь для Sooner State». Он сделал паузу, прежде чем продолжить. «Дома начинается не только благотворительность. Это тоже политическая сила. Это начинается прямо там ". Он указал на окна, когда Оклахома остановилась снаружи.

Райан посмотрел, но увидел Объединенную Исламскую Республику.

ОДИН РАЗ БЫЛО трудно попасть в Советский Союз. Существовала обширная организация под названием Главное управление пограничной службы Комитета государственной безопасности, которая патрулировала заборы - в некоторых случаях также минные поля и настоящие укрепления - с двойной целью: удерживать людей как внутри, так и снаружи, но они имели давно пришли в негодность, и сегодня основная цель пограничных пунктов заключалась в том, чтобы новое поколение региональных пограничников принимало взятки от контрабандистов, которые теперь использовали большие грузовики для ввоза своих товаров в страну, которая когда-то правила железная рука в Москве, но теперь это была совокупность полунезависимых республик, которые были в основном сами по себе в экономическом, а потому и политическом отношении. Это не было запланировано таким образом. Создавая в стране централизованную плановую экономику, Сталин сознательно приложил усилия к тому, чтобы распределить производственные участки так, чтобы каждый сегмент огромной империи зависел в отношении жизненно важных товаров друг от друга, но он упустил из виду тот противоречивый факт, что если вся экономика превратилась в марихуану, то потребность в чем-то, что нельзя было получить из одного источника, означала, что вы должны были получить это из другого, а с распадом Советского Союза контрабанда, которая хорошо контролировалась при коммунистическом правлении, стала стать настоящей собственной индустрией. Вместе с товарами пришли и идеи, которые было трудно остановить и которые невозможно обложить налогом.

Не хватало только приветственного комитета, но этого бы не случилось. Коррупция пограничников была двусторонней. Они вполне могли рассказать о вещах своему начальству, разделяя необходимый процент добычи от их неофициального сбора тарифов, и поэтому представитель просто сидел на правом сиденье грузовика, пока водитель занимался делами - на заднем сиденье грузовика в этом случай, предложение охранникам подбора его груза. Они нисколько не жадничали по этому поводу, вместо этого взяли немного больше, чем они могли легко спрятать в кузове своих личных автомобилей. (Единственная уступка незаконности всего бизнеса заключалась в том, что он происходил ночью.) После этого к соответствующим документам были прикреплены соответствующие штампы, и грузовик тронулся, направляясь по трансграничной дороге, которая, вероятно, была единственная дорога с хорошим покрытием в этом районе. Оставшаяся поездка заняла чуть больше часа, а затем, въехав в большой город, который когда-то обслуживал торговлю караванами, грузовик ненадолго остановился, представитель вышел и направился к частному автомобилю, чтобы продолжить свое путешествие, неся только небольшую сумку. со сменой одежды или двух.

Президент этой полуавтономной республики утверждал, что он мусульманин, но в основном он был оппортунистом, бывшим высокопоставленным партийным чиновником, который, естественно, регулярно отрицал Бога, чтобы обеспечить свое политическое продвижение, а затем, с изменением политического ветра, принял Ислам с общественным энтузиазмом и без личной заинтересованности. Его вера, если ее можно так назвать, полностью касалась его светского благополучия. В Коране есть несколько отрывков о таких людях, и ни одно из них не лестно. Он прожил комфортную жизнь в комфортабельном личном дворце, в котором когда-то располагался партийный босс этой бывшей советской республики. В этой официальной резиденции он пил спиртное, прелюбодействовал и управлял своей республикой рукой, которая в свою очередь была слишком твердой и слишком мягкой. Он слишком жестко контролировал региональную экономику (с его коммунистическим образованием он был безнадежно неумелым) и слишком мягко позволял исламу процветать, поэтому, как он думал, дал своим людям иллюзию личной свободы (и в этом он явно неправильно понимал природу Исламской веры, которую он исповедовал, поскольку исламский закон был написан, чтобы применяться как к светскому, так и к духовному). Как и все предыдущие президенты, он считал себя любимцем своего народа. Представитель знал, что это обычная иллюзия глупцов. В свое время представитель прибыл в скромный частный дом друга местного религиозного лидера. Это был человек простой веры и тихой чести, которого любили все, кто его знал, и которого никто не любил, потому что его голос был добрым во многих вещах, а его периодический гнев основывался на принципах, которые могли уважать даже неверующие. Когда ему было за пятьдесят, он пострадал от рук предыдущего режима, но никогда не колебался в силе своих убеждений. Он идеально подходил к поставленной задаче, и вокруг него были его ближайшие соратники.

Последовали обычные приветствия Святым Именем Бога, затем подали чай, а затем настало время для дел.

«Печально, - начал представитель, - видеть верных, живущих в такой нищете».

«Так было всегда, но сегодня мы можем свободно исповедовать нашу религию. Мой народ возвращается к Вере. Наши мечети отремонтированы, и с каждым днем их становится все больше. Что такое материальная собственность по сравнению с верой? » - ответил местный лидер разумным голосом учителя.

«Это так верно», - согласился представитель. «И все же Аллах желает процветания Своим верным, не так ли?» Было общее согласие. Все присутствующие в комнате были знатоками ислама, и немногие предпочитают бедность комфорту.

«Больше всего моим людям нужны школы, настоящие школы», - был ответ. «Нам нужно лучшее медицинское оборудование - я устаю утешать родителей мертвого ребенка, который не должен был умереть. Нам нужно многое. Я этого не отрицаю ».

«Все это легко обеспечить, если есть деньги», - отметил представитель.

«Но это всегда была бедная земля. У нас есть ресурсы, да, но они никогда не использовались должным образом, и теперь мы потеряли поддержку центрального правительства - в тот самый момент, когда у нас есть свобода контролировать свою судьбу, в то время как этот дурак президента, который у нас есть, получает пьян и оскорбляет женщин в своем дворце. Если бы только он был праведным, верным человеком, потому что тогда мы могли бы принести процветание этой земле », - заметил он скорее с грустью, чем с гневом.

«Это и немного иностранного капитала», - скромно предположил один из наиболее экономически грамотных из его свиты. В исламе никогда не было правил против коммерческой деятельности. Хотя на Западе его помнят за распространение мечом, оно двинулось на восток на кораблях торговцев, так же как христианство распространилось через слово и пример своих приверженцев.

«В Тегеране думают, что настало время для верующих действовать так, как велит Пророк. Мы совершили ошибку, обычную для неверующих, думая, исходя из национальной жадности, а не потребностей всех людей. Мой собственный учитель, Махмуд Хаджи Дарьяи, проповедовал о необходимости вернуться к основам нашей веры », - сказал представитель, потягивая чай. Он сам говорил как учитель тихим голосом. Страсть он сохранил для публичной арены. В закрытой комнате, сидя на полу с такими же образованными людьми, как он сам, он тоже говорил только голосом разума. «У нас есть богатство - такое богатство, которое только Аллах мог бы наградить по Своему собственному плану. И теперь у нас тоже есть момент. Вы, мужчины, находящиеся в этой комнате, сохранили Веру, чтили Слово перед лицом преследований, в то время как другие из нас разбогатели. Теперь наша обязанность - вознаградить вас, снова поприветствовать вас, поделиться с вами нашей наградой. Это то, что предлагает мой учитель ».

«Приятно слышать такие слова», - был осторожный ответ. То, что этот человек был прежде всего человеком Божьим, не делало его наивным. Он оберегал свои мысли с величайшей осторожностью - этому его научили детства при коммунистическом правлении, - но то, о чем он должен был думать, было очевидно.

«Мы надеемся объединить весь ислам под одной крышей, собрать вместе верующих, как того желал Пророк Мухаммед, мир ему и благословение. Мы разные по месту, по языку, часто по цвету кожи, но в нашей Вере мы едины. Мы есть избранник Аллаха «.

"Так что?"

«Итак, мы желаем, чтобы ваша республика присоединилась к нашей, чтобы мы могли быть единым целым. Мы привезем вам школы и медицинскую помощь для ваших людей. Мы поможем вам взять под свой контроль вашу собственную землю, чтобы то, что мы даем вам, было возвращено всем во много раз, и мы будем такими, какими братья Аллах желает нам быть ».

Случайный западный наблюдатель мог бы заметить, что все эти люди казались бесхитростными из-за их не очень красивой одежды, простой манеры речи или просто того факта, что они сидели на полу. Это было не совсем так, и то, что предложил гость из Ирана, было не менее поразительно, чем могло бы быть посольство с другой планеты. Между его народом и этим, между его народом и его народом были различия. Для начала, язык и культура. Они вели войны на протяжении веков, имели место бандитизм и разбой, несмотря на самые серьезные ограничения в Священном Коране, касающиеся вооруженного конфликта между исламскими народами. На самом деле между ними практически не было точек соприкосновения, за исключением одного. Это можно было бы назвать случайным, но истинно Верные не верили в случайности. Когда Россия, сначала при царях, а затем при марксизме-ленинизме, завоевала их землю (длительный процесс, а не событие), они так много лишили. Культура, например. История и наследие; все, кроме языка, подачка к тому, что Советы на протяжении многих поколений с тревогой называли «национальным вопросом». Они принесли обучение, направленное сначала на уничтожение всего, а затем на восстановление его в новом и безбожном режиме, пока единственной объединяющей силой, оставшейся для людей, была их Вера, которую они изо всех сил пытались подавить. И даже это было хорошо, думали они все теперь, потому что Веру невозможно подавить, и такие попытки только укрепляли решимость истинно Верных. Возможно, это даже должно было быть планом Самого Аллаха, чтобы показать людям, что их единственным спасением может быть только вера. Теперь они возвращались к этому, к лидерам, которые поддерживали огонь, и теперь, когда все в комнате отражалось, как их посетитель знал, что они должны, Сам Аллах смыл их мелкие разногласия, чтобы они могли объединиться как их Бог. пожелал. Тем лучше сделать это с обещанием материального процветания, поскольку милосердие было одним из столпов ислама и так долго отрицается людьми, называющими себя верными Святому Слову. А теперь Советский Союз мертв, а его государство-преемник искалечено, а далекие и нелюбимые дети Москвы остались в основном сами по себе, и все они управляются эхом того, что ушло. Если это не было знамением Аллаха о том, что представится такая возможность, то что это было? все спрашивали себя.

Им нужно было сделать только одно, чтобы все это произошло. И он был неверующим. И Аллах будет судить его через их руки.

«И хотя я не могу сказать, что мне понравилось, как вы относились к моим Boston College Eagles в прошлом октябре», - сказал Райан с улыбкой собравшимся чемпионам NCAA по футболу из Университета Оклахомы в Нормане, «ваша традиция превосходства - это часть американской души ». Что не доставляло особого удовольствия Университету Флориды в последнем турнире Orange Bowl с результатом 35-10.

И народ снова зааплодировал. Джеку это так понравилось, что он почти забыл о том, что речь на самом деле принадлежала не ему. Его улыбка, кривые зубы и все остальное осветили арену, и он махнул правой рукой, на этот раз не робко. Можно было заметить разницу на камерах C-SPAN.

«Он быстро учится, - сказал Эд Килти. Он был объективен в таких вопросах. Его публичное лицо - это одно, но политики реалисты, по крайней мере, в тактическом смысле.

«Помните, он очень хорошо обучен», - напомнил своему боссу бывший глава администрации вице-президента. «Они не идут лучше, чем Арни. Наша первая игра привлекла их внимание, Эд, и ван Дамм, должно быть, довольно жестко и довольно быстро сообщил о Райане.

Ему не пришлось добавлять, что их «игра» после этого никуда не делась. Газеты написали свои первоначальные передовые статьи, но затем немного задумались и отступили - не в редакционном плане, поскольку СМИ редко признают ошибку, но в новостях, поступающих из пресс-центра Белого дома, если не восхвалять Райана, они не использовали обычные модные словечки для убийств: неуверенный, запутанный, неорганизованный и тому подобное. Ни один Белый дом с Арни ван Даммом никогда не будет дезорганизован, и весь вашингтонский истеблишмент знал об этом.

Основные назначения Райана в кабинете министров все встряхнули, но затем все чиновники начали делать правильные вещи. Адлер был еще одним инсайдером, который проложил себе путь к вершине; будучи младшим должностным лицом, он за эти годы проинформировал слишком много корреспондентов по иностранным делам, чтобы они повернулись против него - и он никогда не упускал возможности превозносить знания Райана во внешней политике. Джордж Уинстон, хотя и был аутсайдером и плутократом, инициировал «тихую» повторную проверку всего своего отдела, и Уинстон имел на своей картотеке номер каждого финансового редактора от Берлина до Токио, и он искал их взгляды и советы по его внутренним вопросам. учиться. Больше всего удивил Тони Бретано в Пентагоне. Ярый аутсайдер за последние десять лет, он обещал оборону отчетности сообществу , что он вычистить храм или умереть в попытке, что Пентагон был расточительным теперь , как они всегда провозглашены, но он, одобрение президента, собирался сделать все, что в его силах, чтобы избавиться от коррупции в процессе приобретения раз и навсегда. Это было на редкость непривлекательное собрание людей, все аутсайдеры Вашингтона, но, черт побери, они очаровывали СМИ самым лучшим образом, тихо, в закоулках власти. Больше всего беспокоит то, что Washington Post, внутренний шпион сообщил Килти ранее в тот же день, готовит многосерийный рассказ об истории Райана в ЦРУ, и это будет канонизация не меньше, чем Боба Хольцмана. Хольцман был типичным инсайдером средств массовой информации, и по неизвестным причинам ему лично нравился Райан - и у него где-то был чертовски важный источник. Это был троянский конь. Если история станет популярной и будет распространяться по всей стране - и то и другое вероятно, поскольку это повысит престиж как Хольцмана, так и Post - тогда его контакты со СМИ быстро прекратятся; передовицы советовали бы ему отказаться от своих претензий на благо нации, и у него не было бы никаких рычагов воздействия, и его политическая карьера закончилась бы большим позором, чем он соглашался совсем недавно. Историки, которые, возможно, не обратили внимания на его личные опрометчивые поступки, вместо этого сосредоточились бы на его чрезмерных амбициях, и вместо того, чтобы рассматривать это как отклонение от нормы, затем применили бы это обратно ко всей его карьере, подвергая сомнению все, что он когда-либо делал, видя его в другом и неблагоприятном свет на каждом шагу, говоря, что хорошие дела, которые он сделал, были нарушениями. Килти не столько смотрел в свою политическую могилу, сколько на вечное проклятие.

«Ты упустил Кэлли», - проворчал Эд, все еще наблюдая за речью, слушая ее содержание и обращая пристальное внимание на ее выступление - академическое, подумал он, подходящее для аудитории, состоящей в основном из студентов, которые приветствовали этого Райана, как если бы он был футболистом. тренер или кто-то другой, не имеющий отношения к делу.

«Одно из ее выступлений могло заставить Пи-Ви Германа выглядеть президентом», - согласился глава администрации. И это была величайшая опасность из всех. Чтобы победить, Райан просто должен был выглядеть президентом, независимо от того, был он на самом деле или нет - а он , конечно, не был , как постоянно напоминал себе Килти. Как он мог быть?

«Я никогда не говорил, что он глуп, - признался Килти. Он должен был быть объективным. Это больше не игра. Это было даже больше, чем жизнь.

«Это должно скоро случиться, Эд».

"Я знаю." Но ему нужно было снимать что-то большее, сказал себе Килти. Это была любопытная метафора для человека, который всю свою политическую жизнь выступал за контроль над оружием.

25

ЦВЕТЫ

К ФЕРМЕ пришел сарай. Сейчас он в основном служил гаражом. Эрни Браун занимался строительным бизнесом и заработал много денег, сначала в конце 1970-х годов в качестве сантехника в профсоюзе, а затем он основал свой собственный бизнес в 1980-х, чтобы участвовать в строительном буме в Калифорнии. Хотя пара разводов и истощила его средства, продажа бизнеса была своевременной, и он взял деньги, сбежал и купил значительный земельный участок в районе, который еще не был достаточно шикарным для того, чтобы поднять стоимость его собственности. вверх по типам Голливуда. В результате получился почти полный «участок» - квадратная миля - уединения. На самом деле даже больше, потому что соседние ранчо в это время года бездействовали, пастбища замерзли, а скот в загонах спокойно ел силос. Можно было прожить несколько дней, не видя на дороге ни одной машины, по крайней мере, так казалось в Стране Большого Неба. Школьные автобусы, сказали они себе, не в счет.

Вместе с ранчо привезли пятитонный грузовик с платформой - дизель, что весьма удобно - вместе с закопанным топливным баком на две тысячи галлонов прямо у амбара. Семья, которая продала ранчо, сарай и дом новичку из Калифорнии, не знала, что они передают право собственности на фабрику по производству бомб. Первым делом Эрни и Пита должны были завести старый грузовик. Это оказалось сорокиминутным упражнением, потому что дело было не только в разряженной батарее, но Пит Холбрук был компетентным механиком, и со временем двигатель грузовика взревел до полной безжизненной жизни и показал все признаки того, что он остается в силе. жизнь. У грузовика не было лицензии, но это не было чем-то необычным в этом районе с огромными владениями, и их поездка в сорок миль к северу до магазина с сельскохозяйственными товарами прошла спокойно.

Вряд ли это могло быть лучшим предзнаменованием весны для магазина. Приближался посевной сезон (вокруг было много фермеров, выращивающих пшеницу), и это был первый крупный заказчик виртуальной горы удобрений, только что доставленных грузовиком со склада дистрибьютора в Хелене. Мужчины купили четыре тонны, что является обычным явлением, которое погрузчик с пропановым двигателем поместил на платформу грузовика, и они заплатили за это наличными, а затем уехали, пожав руки и улыбнувшись.

«Это будет тяжелая работа», - заметил Холбрук на полпути.

«Верно, и мы все сделаем сами». Браун повернулся. «Или вы хотите привлечь кого-нибудь, кто мог бы быть осведомителем?»

«Я слышу тебя, Эрни», - ответил Пит, когда в обратном направлении проехала полицейская машина штата. Полицейский даже не повернул головы, хотя момент был для двух горцев. "На сколько больше?"

Браун проделал расчеты дюжину раз. «Еще один грузовик. Жаль, что этот материал такой громоздкий ". Вторую покупку они сделают завтра в магазине в тридцати милях к юго-западу от ранчо. Этот вечер будет достаточно занят, разгрузив всю эту чушь в сарае. Хорошая тренировка. Почему на этой проклятой ферме нет вилочного погрузчика? - подумал Холбрук. По крайней мере, когда они заправят топливный бак, местная нефтяная компания сделает это. Это было некоторым утешением.

На китайском побережье БЫЛО ХОЛОДНО, и это облегчило спутникам возможность увидеть серию тепловых вспышек на двух военно-морских базах. Фактически, «китайский флот» был военно-морской службой Народно-освободительной армии, что было таким грубым пренебрежением к традициям, что западные военно-морские силы проигнорировали правильное название в пользу обычаев. Изображения были записаны и связаны с Национальным военным командным центром в Пентагоне, где старший вахтенный офицер обратился к своему специалисту по разведке.

«У китайцев есть упражнения?»

«Насколько нам известно». На фотографиях было видно, что у двенадцати кораблей, все они рядом, были запущены двигатели вместо обычной процедуры, по которой они получали электроэнергию от дока. При более внимательном рассмотрении фото видно, как вокруг гавани курсируют полдюжины буксиров. Специалистом по разведке этих часов была армия. Он подозвал к себе морского офицера.

«Плавание на каких-то кораблях», - был очевидный анализ.

«Не просто сдача инженерного экзамена или что-то в этом роде?»

«Для этого им не понадобились бы буксиры. Когда следующий проход? » - спросил командующий ВМФ, имея в виду спутниковый пропуск, проверяя время на фото. Это было тридцать минут назад.

«Пятьдесят минут».

«Тогда это должно показать три или, может быть, четыре корабля, выходящих в море на обеих базах. Это сделает это наверняка. На данный момент, два шанса из трех, они закладывают серьезное упражнение ». Он сделал паузу. «Происходит какое-нибудь политическое ура?»

Старший вахтенный офицер покачал головой. "Ничего такого."

«Тогда это FlectEx. Может, кто-то решил проверить их готовность ». Они узнают больше из пресс-релиза из Пекина, но это будет тридцать минут в будущее, которого они не могут увидеть, хотя им и должны были заплатить за это.

ДИРЕКТОР, как и следовало ожидать, был религиозным человеком, учитывая деликатность его должности. Одаренный врач, которым он был, и ученым-вирусологом, которым он был до сих пор, он жил в стране, где политическая надежность измерялась преданностью шиитской ветви ислама, и в этом не было никаких сомнений. Его молитвы всегда были вовремя, и он планировал свои лабораторные работы в соответствии с ними. Он требовал того же от своего народа, поскольку его преданность была такова, что он вышел за рамки учения ислама, даже не подозревая об этом, нарушая такие правила, которые стояли у него на пути, как будто они были сделаны из резины, и в то же время говорил себе, что , нет, он никогда не нарушал Святое Слово Пророка или Волю Аллаха. Как он мог это сделать? Он помогал вернуть мир к Вере.

Заключенные, испытуемые, все в той или иной степени были осужденными. Даже воры, мелкие преступники, четыре раза нарушали Священный Коран, и, вероятно, они также совершили другие преступления, возможно, - наверное, сказал он себе, - достойные смерти. Каждый день им сообщали время для молитвы, и хотя они преклоняли колени, кланялись и произносили молитвы, вы могли сказать, наблюдая за ними по телевизору, что они просто выполняли ритуал, а не молились Аллаху в установленном порядке. . Это сделало их всех отступниками, и отступничество в их стране было уголовно наказуемым преступлением, хотя только один был осужден за это преступление.

Та принадлежала религии бахаи, почти искорененное меньшинство, структура верований, сформировавшаяся после ислама. Христиане и евреи были по крайней мере людьми книги; как бы ни были введены в заблуждение их религии, по крайней мере, они признавали одного и того же Бога Вселенной, последним посланником которого был Мухаммед. Бахаи пришли позже, изобрели что-то новое и ложное, что низводило их до статуса язычников, отрицало Истинную Веру и навлекало на себя гнев своего правительства. Было уместно, что этот человек первым показал, что эксперимент удался.

Примечательно, что заключенные были настолько затуплены своими условиями, что появление симптомов гриппа поначалу не вызывало особой реакции. Медицинские работники вошли, как всегда в полном защитном снаряжении, чтобы взять образцы крови, и еще одним преимуществом состояния заключенных было то, что они были слишком напуганы, чтобы создавать проблемы. Все они какое-то время находились в тюрьме, соблюдая недостаточную диету, которая сказывалась на их энергетическом уровне, а также режим дисциплины, настолько суровый, что они не осмеливались сопротивляться. Даже осужденные заключенные, которые знали, что им грозит смерть, не хотели ускорять процесс. Все смиренно согласились на то, чтобы их кровь взяли на анализ тщательно заботливые медики. Пробирки были тщательно промаркированы в соответствии с номерами на кроватях, и медики удалились.

В лаборатории первой под микроскопом оказалась кровь третьего пациента. Тест на антитела был склонен давать ложноположительные результаты, и это было слишком важно, чтобы рисковать ошибкой. Итак, слайды были подготовлены и помещены под электронные микроскопы, сначала настроенные на увеличение 20 000 для поиска области. Точная регулировка инструментов осуществлялась с помощью тщательно обработанных шестерен, поскольку ползун перемещался влево и вправо, вверх и вниз, пока ...

«Ах, - сказал директор. Он центрировал цель в поле зрения и увеличил увеличение до 112 000 ... и вот она, проецируемая на монитор компьютера в черно-белом режиме. Его культура знала много пастырства, и афоризм «Пастуший посох» казался ему идеальным описанием. В центре была цепь РНК, тонкая и изогнутая внизу, с петлями белка вверху. Это было ключом к действию вируса, по крайней мере, так все думали. Их точная функция не была понята, и это также радовало режиссера как специалиста по биологической войне. «Муди», - позвал он.

«Да, я вижу», - сказал молодой доктор, медленно кивнув, когда он прошел в ту сторону комнаты. Эбола Заир Майинга была в крови отступников. Он просто провел тест на антитела и наблюдал, как крошечный образец меняет цвет. Это не было ложным срабатыванием.

«Передача по воздуху подтверждена».

"Согласовано." Лицо Муди не изменилось. Он не был удивлен.

«Мы подождем еще один день - нет, два дня до второй фазы. И тогда мы узнаем ». А пока ему нужно было сделать отчет.

ОБЪЯВЛЕНИЕ В Пекине застало американское посольство врасплох. Это было сформулировано в обычных терминах. ВМС Китая будут проводить крупные учения в Тайваньском проливе. Произойдет несколько боевых пусков ракет класса "земля-воздух" и "земля-земля" в даты, которые пока не указаны (погодные условия еще не решены, говорится в сообщении). Правительство Китайской Народной Республики выпускало уведомления «Уведомление для летчиков» и «Уведомление для моряков», чтобы и авиакомпании, и судоходные компании могли соответствующим образом корректировать свои маршруты. Кроме этого, в сообщении вообще ничего не говорилось, и это несколько обеспокоило заместителя главы миссии в Пекине. DCM немедленно посоветовался со своими военными атташе и начальником отделения ЦРУ, ни один из которых не мог предложить никаких идей, за исключением того, что в выпуске не было ничего, что могло бы сказать о правительстве Китайской Республики на Тайване. С одной стороны, это были хорошие новости - никто не жаловался на сохраняющуюся политическую независимость провинции, которую Пекин считал мятежной провинцией. С другой стороны, это были плохие новости - в пресс-релизе не говорилось, что это обычное упражнение и не предназначено никого беспокоить. Уведомление было именно таким, без каких-либо объяснений. Информация была отправлена в ЦРУ в Пентагоне, в Государственный департамент и в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли.

ДАРЬЯЭЙ ДОЛЖЕН был поискать в своей памяти лицо, связанное с этим именем, и лицо, которое он вспомнил, было неправильным, потому что это было лицо мальчика из Кума, а сообщение пришло от взрослого человека на другом конце света. Раман ... о да, Ареф Раман, каким умным парнем он был. Его отец был торговцем автомобилями, автомобилями «Мерседес» и продал их в Тегеране сильным мира сего, человеку, чья вера поколебалась. Но у его сына нет. Его сын даже не моргнул, узнав о смерти своих родителей, убитых случайно, действительно, от рук шахской армии, за то, что он оказался не на той улице и не в то время, попав в гражданские беспорядки, в которых они вообще не участвовал. Вместе он и его учитель молились за них. Урок из этого события был убит руками тех, кому они доверяли, но урок не был необходимым. Раман уже был парнем с глубокой верой, оскорбленным тем фактом, что его старшая сестра встретилась с американским офицером, и таким образом опозорил ее семью и свое собственное имя. Она тоже исчезла во время революции, осужденная исламским судом за супружескую измену, в которой остался только сын. Они могли использовать его по-разному, но выбор был сделан самим Дарьяи. Связавшись с двумя пожилыми людьми, новая «семья» покинула страну вместе с богатством семьи Раманов и уехала сначала в Европу, а затем почти сразу после этого в Америку. Там они ничего не делали, кроме как спокойно жили; Дарьяи представила, что они уже мертвы. Сын, выбранный для миссии из-за его раннего владения английским, продолжил свое образование и поступил на государственную службу, выполняя свои обязанности со всем превосходством, которое он проявлял на ранних этапах революции, во время которых он убил двух старших офицеров. в военно-воздушных силах шаха, пока они пили виски в баре отеля.

С тех пор он сделал, как ему сказали. Ничего такого. Смешаться. Исчезнуть. Помните свою миссию, но ничего не делайте. Аятолле было приятно, что он хорошо оценил мальчика, поскольку теперь он знал из краткого сообщения, что миссия почти полностью выполнена.

Само слово « убийца » происходит от арабского слова hashshash, обозначающего наркотический гашиш, инструмента, который когда-то использовался членами низаритской части ислама, чтобы дать себе созданное наркотиками видение Рая перед тем, как отправиться на миссию убийства. Фактически, они были еретиками для мышления Дарьи, а употребление наркотиков было мерзостью. Они были слабоумными, но эффективными слугами ряда главных террористов, таких как Хасан и Рашид ад-Дин, и на протяжении двух столетий служили политическому балансу сил в регионе, простирающемся от Сирии до Персия. Но в этой концепции был блеск, который очаровал священнослужителя с тех пор, как он узнал о ней в детстве. Чтобы один верный агент попал в лагерь врага. Это была задача многих лет и по этой причине задача веры. В чем низариты потерпели поражение, так это в том, что они были еретиками, отдельными от Истинной Веры, способными завербовать в свой культ нескольких экстремистов, но не множество, и поэтому они служили одному человеку, а не Аллаху, и поэтому им нужны были лекарства для подкрепления. сами, как неверующий с спиртным. Блестящая идея ошибочна. Но все же блестящая идея. Дарьяи просто усовершенствовал это, и теперь у него был близкий человек, на что он надеялся, но не знал. Что еще лучше, рядом с ним был человек, ожидающий инструкций, на дальнем конце неизвестного пути сообщения, который никогда не использовался, и все состояли из людей, уехавших за границу не позднее пятнадцати лет назад, что в целом лучше. дела, чем те, которые он организовал в Ираке, поскольку в Америке люди, которые могли быть подвергнуты тщательному изучению, были либо арестованы, либо освобождены, или, если за ними наблюдали, только на некоторое время, пока наблюдателям не стало скучно и они не перешли к другим делам. . В некоторых странах, когда это происходило, наблюдателям становилось скучно, они хватали тех, за кем они наблюдали, и часто убивали их.

Так что это было как раз вовремя, прежде чем Раман завершил свою миссию, и после всех этих лет он все еще использовал свою голову, не прибегая к наркотикам и обученный самим Великим Сатаной. Новость была слишком возвышенной, чтобы вызвать улыбку.

Потом зазвонил телефон. Личный. "Да?"

«У меня хорошие новости, - сказал директор, - с Обезьяньей фермы».

«ТЫ ЗНАЕШЬ, АРНИ, ты был прав», - сказал Джек в проходе к Западному крылу. «Было здорово убраться отсюда к черту».

Начальник штаба заметил в его шаге пружину, но особо не воодушевился. Air Force One вернул президента вовремя для тихого ужина с семьей вместо обычной строгости трех или четырех таких речей, бесконечных часов болтовни с крупными участниками и обычной четырехчасовой ночи, которая в результате приводила к тому, что часто Достаточно в самолете, за которым следует быстрый душ и рабочий день, искусственно продленный из-за шумной толпы. Он думал, что это замечательно, что любой президент вообще может делать любую работу. Реальные обязанности офиса были достаточно сложными, и они почти всегда подчинялись тому, что было не более чем связями с общественностью, хотя и необходимой функцией в условиях демократии, когда людям нужно было видеть, как президент делает больше, чем сидит за своим столом и делает ... свою работу. Президентство было работой, которую можно любить, не любя, - фраза, казалось бы, противоречивая, пока вы не приехали сюда и не увидели ее.

«Вы справились отлично», - сказал ван Дамм. «Материал на телевидении был идеальным, и сегмент, который NBC показал с вашей женой, тоже был в порядке».

«Ей это не понравилось. Она не думала, что они использовали ее лучшую реплику, - легкомысленно сообщил Райан.

«Могло быть намного хуже». «Они не спрашивали ее об аборте», - подумал Арни. Чтобы этого не происходило, он использовал несколько больших маркеров для NBC и убедился, что Том Доннер во время полета накануне прошел по крайней мере так же хорошо, как сенатор, может быть, даже член кабинета министров, в том числе редкий отрезок проклеен в полете. На следующей неделе Доннер станет первым ведущим сети, который встретится один на один с президентом в гостиной наверху, и для этого не было согласия по объему вопросов, а это означало, что Райана нужно было проинформировать. часами, чтобы убедиться, что он не наступил на президентскую рукоятку. Но пока начальник штаба позволил своему президенту насладиться остатками того, что было довольно хорошим днем на Среднем Западе, чья настоящая миссия, помимо того, чтобы вывести Райана из Вашингтона и, таким образом, почувствовать, чем на самом деле было президентское кресло, Он должен был выглядеть как президент и еще больше изолировать этого ублюдка Килти.

Сотрудники Секретной службы были такими же оптимистичными, как и их президент, поскольку они так часто черпали свое настроение из POTUS, отвечая на его улыбки и кивки собственными устными приветствиями: «Доброе утро, господин президент!» - повторили четверо из них, когда Райан прошел в Овальный кабинет.

«Доброе утро, Бен», - весело сказал Райан, направившись к своему столу и упав в удобное вращающееся кресло. «Расскажи мне, как выглядит мир».

«У нас может быть проблема. ВМС КНР выходят в море », - сказал и.о. советника по национальной безопасности. Секретная служба только что присвоила ему кодовое имя КАРДШАРП.

"А также?" - спросил Райан, раздраженный тем, что утро могло быть испорчено.

«И это похоже на крупные учения флота, и они говорят, что будут стрелять ракетами с боевой стрельбой. Никакой реакции из Тайбэя пока нет ».

«У них нет выборов или чего-то еще, не так ли?» - спросил Джек.

Гудли покачал головой. «Нет, только на год. Китайская Республика продолжает тратить деньги на ООН, и они незаметно лоббируют множество стран на случай, если они обратятся к ним с просьбой о представительстве, но в этом тоже нет ничего примечательного. Тайбэй играет в свои карты близко к жилету и не производит никакого шума, чтобы оскорбить материк. Их коммерческие отношения стабильны. Короче говоря, у нас нет объяснения этому упражнению ».

«Что у нас есть в этом районе?»

«Одна подводная лодка в проливе Формоза, присматривающая за китайской АПЛ».

"Перевозчики?"

«Нет ничего ближе, чем Индийский океан. Стеннис вернулся в Перл для ремонта двигателя вместе с Энтерпрайзом, и они будут там какое-то время. Шкаф по-прежнему довольно пустой. Шулер напомнил президенту , что он сам сказал своему президенту всего за несколько месяцев до этого .

«А что насчет их армии?» - спросил президент.

«Опять же, ничего нового. Как сказали русские, у нас уровень активности выше, чем обычно, но это продолжается уже некоторое время ».

Райан откинулся на спинку стула и задумался о чашке без кофеина. Во время своего выступления с речью он обнаружил, что его желудок действительно почувствовал себя лучше, и сказал об этом Кэти, которая просто улыбнулась и сказала, что я вам об этом сказал! «Хорошо, Бен, порассуждай».

«Я обсудил это с некоторыми китайскими специалистами из Государства и Агентства», - ответил Гудли. «Может быть, их вооруженные силы делают политический шаг, я имею в виду внутреннюю политику, повышая свою готовность, чтобы дать другим людям в Пекинском политбюро знать, что они все еще существуют и все еще имеют значение. Кроме того, все остальное - чистая спекуляция, и я не должен делать этого здесь, босс, помните?

«А« не знаю »означает« не знаю », не так ли?» Это был риторический вопрос и один из любимых афоризмов Райана.

«Вы научили меня этому на другом берегу реки, мистер Президент», - согласился Гудли, но без ожидаемой улыбки. «Ты также научил меня не любить вещи, которые я не могу объяснить». Офицер национальной разведки сделал паузу. «Они знают, что мы узнаем, и они знают, что нам будет интересно, и они знают, что вы здесь новенький, и они знают, что вам не нужно беспокоиться. Так зачем это делать? » - спросил Гудли, тоже риторически.

«Ага», - спокойно согласился президент. «Андреа?» он сказал. Прайс, как обычно, был в номере, делая вид, что не обращает внимания.

"Да сэр?"

"Где ближайший курильщик?" Райан сказал это совершенно без стыда.

"Мистер. Президент, я не ...

«Черт возьми, ты этого не сделаешь. Я хочу один."

Прайс кивнул и исчез в секретарской комнате. Она знала знаки не хуже других. Переход с обычного кофе на кофе без кофеина, а теперь и дым. В некотором смысле было удивительно, что на это потребовалось столько времени, и он рассказал ей о разведывательном брифинге больше, чем слова доктора Бенджамина Гудли.

Через минуту президент заметил, что это должна быть курильщица. Еще один из тонких. Прайс даже принесла спичку и пепельницу вместе со своим неодобрительным взглядом. Он задавался вопросом, поступили ли они так же с Рузвельтом Демократической партии и Эйзенхауэром.

Райан сделал свой первый вдох, глубоко задумавшись. Китай был молчаливым партнером в конфликте - он все еще не мог использовать слово «война», даже в своем собственном сознании, - с Японией. По крайней мере, это было предположение. Все это имело смысл, и все это прекрасно сочеталось, но не было никаких доказательств того, чтобы конкретизировать SNIE - специальную оценку национальной разведки - не говоря уже о представлении средствам массовой информации, которые часто не требовали такой же степени надежности, как особенно консервативный судья. Итак ... Райан поднял трубку. «Мне нужен директор Мюррей».

Одним из приятных моментов в президентстве было использование телефона. «Пожалуйста, держитесь за президента», - простая фраза, произнесенная секретарем Белого дома тем же голосом, которым можно было бы заказать пиццу, всегда вызывала мгновенную, почти паническую реакцию на другом конце линии, какой бы она ни была. использовать. На звонок редко уходило больше десяти секунд. На этот раз потребовалось шесть.

«Доброе утро, господин президент».

«Доброе утро, Дэн. Мне нужно что-то. Как зовут приехавшего японского полицейского инспектора? »

«Джисабуро Танака», - сразу ответил Мюррей.

"Он хороший?" Джек сказал следующее.

"Твердый. Так же хорошо, как и все, что я здесь работаю. Что тебе от него нужно? »

«Я полагаю, они много разговаривают с этим парнем Яматой».

«Вы можете смело предположить, что дикий медведь тоже ходит в лесу на горшок, господин президент, - сумел без смеха сказать исполняющий обязанности директора ФБР.

«Я хочу знать о его разговорах с Китаем, особенно о том, с кем он контактировал».

«Это мы можем сделать. Я постараюсь достать его прямо сейчас. Перезвонить тебе? »

«Нет, пригласите Бена Гудли, и он будет координировать свои действия с людьми в коридоре», - сказал Райан, используя старую крылатую фразу между ними. «Бен сейчас здесь, в моем старом офисе».

"Да сэр. Позвольте мне сделать это сейчас. В Токио приближается к полуночи.

«Спасибо, Дэн. До свидания." Джек положил трубку. «Давайте начнем разбираться в этом».

«Понятно, босс», - пообещал Гудли.

«Что-нибудь еще происходит в мире? Ирак?"

«Те же новости, что и вчера, много людей казнено. Русские накормили нас этой штукой с «Объединенной исламской республикой», и мы все думаем, что это возможно, но пока никаких явных шагов. Это то, что я планировал сделать сегодня, и ...

«Хорошо, тогда приступим к делу».

«Ладно, а какое упражнение для этого нужно?» - спросил Тони Бретано.

Робби Джексон не особенно любил делать что-то «на лету», но это была работа недавно назначенного J-3, директора по операциям Объединенного комитета начальников штабов. На прошлой неделе ему понравился назначенный министр обороны. Бретано был маленьким упрямым парнем, но его рычание было в основном для галочки и скрывало очень вдумчивый мозг, способный быстро принимать решения. А этот человек был инженером - он знал то, чего не знал, и быстро задавал вопросы.

«У нас есть подлодка Pasadena-fast-Attack - в проливе уже ведется обычное наблюдение. Мы прерываем ее текущую работу по отслеживанию SSN КНР и отправляем ее на северо-запад. Затем мы перемещаем две или три дополнительных лодки в этот район, назначаем им рабочие зоны и позволяем им следить за происходящим. Мы открываем линию связи с Тайбэем и заставляем их кормить нас тем, что они видят и знают. Они будут играть в мяч. Они всегда так делают. Обычно мы переместили бы авианосец немного ближе, но на этот раз, ну, у нас нет такого близкого расстояния, и в отсутствие политической угрозы Тайваню это может показаться чрезмерной реакцией. Мы направляем самолеты радиоэлектронной разведки над районом базы ВВС Андерсон на Гуаме. Нам мешает отсутствие поблизости базы ».

«Итак, по сути, мы собираем разведывательную информацию и ничего существенного не делаем?» - спросил SecDef.

«Сбор разведданных имеет большое значение, сэр, но, да».

Бретано улыбнулся. "Я знаю. Я построил спутники, которые вы будете использовать. Что они нам скажут? »

«Мы, вероятно, получим много откровенной болтовни, которая израсходует всех носителей мандаринского языка, которые есть в Форт-Миде, и не очень много расскажет нам об их общих намерениях. Будет полезен оперативный персонал - он нам многое расскажет об их возможностях. Если я знаю адмирала Манкузо - COMSUBPAC - он попросит одну или две его лодки поторопиться и посмотреть, смогут ли китайцы заполучить одну и преследовать ее, но ничего явного. Это один из наших вариантов, если нам не нравится, как идет это упражнение ».

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что если вы действительно хотите вселить в морского офицера страх перед Богом, вы дадите ему знать, что вокруг есть подводная лодка, то есть, господин секретарь, она неожиданно появляется в середине вашего строя и тут же снова исчезает. Это игра в голову, и очень неприятная. У наших людей это хорошо получается, и Барт Манкузо умеет пользоваться своими лодками. Без него мы не смогли бы победить японцев », - положительно сказал Джексон.

"Он настолько хорош?" Манкузо было всего лишь именем нового SecDef.

«Нет лучше. Он один из тех, кого вы слушаете. Как и ваш CINCPAC, Дэйв Ситон ».

«Адмирал Демарко сказал мне ...»

«Сэр, могу я говорить свободно?» - спросил J-3.

«Джексон, это единственный выход».

«Бруно ДеМарко не зря был назначен заместителем начальника военно-морских операций».

Бретано понял это сразу. «О, чтобы произносить речи и не делать ничего, что может повредить флоту?» Робби ответил кивком. «Принял к сведению, адмирал Джексон».

«Сэр, я не очень разбираюсь в промышленности, но вам нужно кое-что узнать об этом здании. В Пентагоне есть два типа офицеров: операторы и бюрократы. Адмирал ДеМарко провел здесь больше половины своей карьеры. Манкузо и Ситон - операторы, и они очень стараются держаться подальше от этого здания ».

«Как и вы», - заметил Бретано.

«Думаю, мне просто нравится запах соленого воздуха, мистер Секретарь. Я здесь не полирую собственное яблоко, сэр. Вы решите, нравлюсь я вам или нет - какого черта, я все равно не занимаюсь полетами, и именно для этого я подписался. Но, черт возьми, когда Ситон и Манкузо разговаривают, я надеюсь, ты послушаешь.

«Что с тобой, Робби?» - с неожиданной тревогой спросила служба безопасности. Он узнал хорошего сотрудника, когда увидел его.

Джексон пожал плечами. "Артрит. Бежит в семье. Могло быть хуже, сэр. Это не повредит моей игре в гольф, да и флагманы все равно не умеют летать ».

«Тебе плевать на повышение, не так ли?» Бретано собирался порекомендовать Джексону другую звезду.

"Мистер. Секретарь, я сын проповедника из Миссисипи. Я попал в Аннаполис, летал на истребителях двадцать лет, и я все еще жив, чтобы говорить об этом ». Слишком многие из его друзей не были друзьями, о чем Робби никогда не забывал. «Я могу выйти на пенсию, когда захочу, и получить хорошую работу. Думаю, что бы ни случилось, я на опережение. Но Америка хорошо ко мне относилась, и я кое-чем обязан. Я обязан, сэр, сказать правду и сделать все возможное, чтобы исправить последствия.

«Значит, ты тоже не бюрократ». Бретано задался вопросом, в какой степени у Джексона. Он определенно говорил как компетентный инженер. Он даже улыбнулся, как один.

«Я лучше буду играть на пианино в публичном доме, сэр. Это более честная работа ».

«Мы собираемся поладить, Робби. Составьте план. Давайте внимательно следить за китайцами ».

«На самом деле, я просто должен посоветовать и ...»

«Тогда координируйте свои действия с Ситоном. Думаю, он тоже тебя слушает.

Группы ИНСПЕКЦИИ ООН настолько привыкли к разочарованию, что едва ли знали, как справляться с удовлетворением. Различный персонал на различных объектах раздали стопки бумаги, фотографий и видеозаписей и практически провел инспекторов по объектам, указывая на важные аспекты работы и часто демонстрируя самый простой метод деактивации наиболее агрессивных элементов. . Была небольшая проблема, заключающаяся в том, что разница между заводом химического оружия и заводом по производству инсектицидов была практически нулевой. Нервно-паралитический газ был случайным изобретением в ходе исследований по уничтожению насекомых (большинство инсектицидов - это нервные яды), и на самом деле он сводился к химическим ингредиентам, называемым «прекурсорами». Кроме того, любая страна с нефтяными ресурсами и нефтехимической промышленностью обычно производит всевозможные специализированные продукты, большинство из которых в любом случае токсичны для человека.

Но в игре были правила, и одно из правил заключалось в том, что честные люди не должны были производить запрещенное оружие, и в мгновение ока Ирак стал честным членом мирового сообщества.

Об этом стало ясно на заседании Совета Безопасности ООН. Посол Ирака говорил со своего места за кольцевым столом, используя диаграммы, чтобы показать, что уже было открыто для инспекционных групп, и сетуя на то, что раньше он не мог говорить правду. Остальные дипломаты в комнате все поняли. Многие из них так много лгали, что даже не подозревали, что это правда. И вот теперь они увидели правду и не узнали скрытую за ней ложь.

«Учитывая полное соблюдение моей страной всех резолюций Организации Объединенных Наций, мы с уважением просим, чтобы с учетом потребностей граждан моей страны как можно скорее было снято эмбарго на продукты питания», - заключил посол. Даже тон его теперь был разумным, с удовлетворением отметили другие дипломаты.

«Председателем признан посол Исламской Республики Иран», - сказал китайский посол, который в настоящее время исполнял обязанности председателя Совета Безопасности.

«Ни у одной страны в этом органе нет большей причины не любить Ирак. Инспектированные сегодня заводы по производству химического оружия производили оружие массового уничтожения, которое затем применялось против народа моей страны. В то же время мы считаем своим долгом осознать новый день, озаривший наших соседей. Граждане Ирака давно страдают из-за действий своего бывшего правителя. Этого правителя больше нет, и новое правительство демонстрирует все признаки возвращения в сообщество наций. В связи с этим Исламская Республика Иран поддержит немедленную приостановку эмбарго. Кроме того, мы инициируем экстренную передачу продуктов питания, чтобы оказать помощь иракским гражданам. Иран предлагает, чтобы приостановка была обусловлена сохранением добросовестности Ирака. С этой целью мы представляем проект Постановления 3659 ... »

Скотт Адлер прилетел в Нью-Йорк, чтобы занять место американцев в Совете. Американский посол в ООН был опытным дипломатом, но для некоторых ситуаций близость Вашингтона была слишком удобной, и это была одна из них. «Какая небольшая польза от этого, - подумал Адлер. У госсекретаря вообще не было карт. Часто самая умная уловка в дипломатии заключалась в том, чтобы сделать именно то, о чем просил ваш противник. В 1991 году это было самым большим опасением, что Ирак мог просто уйти из Кувейта, оставив Америке и ее союзникам нечего делать и сохранив иракские вооруженные силы, чтобы они воевали в другой день. К счастью, этот вариант был слишком умным для Ирака. Но кто-то извлек из этого урок. Когда вы требовали, чтобы кто-то что-то сделал или вам отказали в чем-то, в чем он нуждался, а затем этот человек сделал это - ну, тогда вы больше не могли отрицать то, что он хотел, не так ли?

Адлер был полностью проинформирован о ситуации, несмотря на всю пользу, которую она ему принесла. Это было похоже на игру в покер с тремя тузами после розыгрыша только для того, чтобы узнать, что у вашего оппонента стрит-флеш. Хорошая информация не всегда помогает. Единственное, что могло задержать разбирательство, - это резкий темп работы Организации Объединенных Наций, и даже у этого были ограничения, когда у дипломатов случался приступ энтузиазма. Адлер мог бы попросить об отсрочке голосования, чтобы обеспечить соблюдение Ираком давних требований ООН, но Иран уже отреагировал на это, представив резолюцию, в которой оговаривался временный и условный характер приостановки эмбарго. Они также очень ясно дали понять, что все равно собираются доставить еду - на самом деле, уже сделали это на грузовике, исходя из теории, что публичное совершение чего-то незаконного делает это приемлемым. Секция безопасности взглянула на своего посла - они были друзьями много лет - и уловила иронический взгляд. Британский посол смотрел на блокнот с нарисованными карандашом каракулями. Русский читал депеши. На самом деле никто не слушал. Им не пришлось. Через два часа иранская резолюция будет принята. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, у него будет возможность лично поговорить с китайским послом и спросить об их военно-морских маневрах. Он знал, какой ответ получит, но не знал, правда это или нет. Конечно. «Я госсекретарь самой могущественной страны мира, - подумал Адлер , - но сегодня я просто зритель».

26 год

СОРНЯКИ

T ЗДЕСЬ БЫЛИ НЕСКОЛЬКО ВЕЩЕЙ печальнее , чем больной ребенок. Сохаила, ее звали, вспомнил доктор МакГрегор. Красивое имя для красивой маленькой девочки-эльфа. Ее отец нес ее на руках. Он казался грубым человеком - это было первое впечатление МакГрегора, и он научился им доверять, но если так, то его изменила забота о своем ребенке. Его жена следовала за ним вместе с другим мужчиной, внешне арабским, в куртке, а за ним сидел суданец официального вида, и все это врач заметил и проигнорировал. Они не были больны. Сохаила была.

«Что ж, еще раз здравствуйте, юная леди», - сказал он с успокаивающей улыбкой. «Вы плохо себя чувствуете, не так ли? Мы должны будем об этом позаботиться, не так ли? Пойдем со мной, - сказал он отцу.

Ясно, что эти люди были важны для кого-то, и с ними обращались соответственно. МакГрегор провел их в комнату для осмотра. Отец посадил девочку на стол и попятился, позволив жене взять Сохаилу за руку. Телохранители - вот какими они должны были быть - остались снаружи. Врач прикоснулся рукой ко лбу ребенка. Она горела - 39 по крайней мере. Хорошо. Он тщательно вымыл руки и надел перчатки, опять же потому, что это была Африка, а в Африке вы приняли все меры предосторожности. Его первым продуманным действием было измерить ее температуру через ухо: 39,4. Пульс учащенный, но ребенка не беспокоит. Быстрая проверка с помощью стетоскопа подтвердила нормальные сердечные тоны и отсутствие особых проблем с легкими, хотя ее дыхание также было учащенным. Пока что у нее была лихорадка, что не является редкостью для маленьких детей, особенно тех, которые недавно переехали в новую среду. Он посмотрел вверх.

«В чем, кажется, проблема с вашей дочерью?» На этот раз ответил отец.

«Она не может есть, а другой конец ее…»

«Рвота и диарея?» - спросил МакГрегор, затем проверяя ее глаза. Они тоже казались ничем не примечательными.

«Да, доктор».

- Вы, кажется, недавно сюда приехали? Он поднял глаза, когда ответом было колебание. "Мне нужно знать."

"Верный. Из Ирака всего несколько дней ».

«А у вашей дочери легкий случай астмы, ничего другого, никаких других проблем со здоровьем, верно?»

«Это правда, да. У нее были все уколы и все такое. Она никогда так не болела ». Мать только кивнула. Отец явно взял на себя ответственность, вероятно, чтобы получить чувство власти, чтобы все произошло, предположил врач. Его это устраивало.

«С момента прибытия сюда есть какие-нибудь необычные вещи для кошек? Видите ли, - объяснил МакГрегор, - путешествия могут быть очень тревожными для некоторых людей, а дети необычайно уязвимы. Это может быть просто местная вода ».

«Я дала ей лекарство, но стало еще хуже», - сказала мать.

«Дело не в воде», - положительно сказал отец. «В доме есть свой колодец. Вода хорошая.

Словно по команде Сохайла застонал и повернулся, изрыгнувшись со стола для осмотра на кафельный пол. Это был не тот цвет. Были следы красного и черного. Красный для новой крови, черный для старой. Это не было сменой часовых поясов или плохой водой. Возможно язва? Пищевое отравление? МакГрегор моргнул и инстинктивно проверил, были ли у него руки в перчатках. Мать искала бумажное полотенце, чтобы ...

«Не трогай это», - мягко сказал он. Затем он измерил кровяное давление ребенка. Он был низким, что свидетельствовало о внутреннем кровотечении. «Сохаила, я боюсь, что ты проведешь ночь с нами, чтобы мы снова выздоровели».

Это могло быть многое, но доктор пробыл в Африке достаточно долго, чтобы знать, что вы поступили так, как будто это было самое худшее. Молодой врач успокаивал себя , полагая , что это не может быть все , что плохо.

ЭТО БЫЛО НЕ СОВЕРШЕННО, как в старые добрые времена - что было? - но Манкузо получал удовольствие от работы. У него была хорошая война - он думал о ней как о войне; его подводные лодки сделали именно то, для чего были предназначены. После потери Эшвилла и Шарлотты - тех, которые были до известного начала военных действий - он больше не потерял. Его лодки выполнили все поставленные задачи, сокрушая подводные лодки противника в тщательно спланированной засаде, поддерживая блестящую спецоперацию, проводя пуски ракет с глубоких ударов и, как всегда, собирая жизненно важную тактическую разведку. Его лучшая игра, по мнению COMSUBPAC, заключалась в том, чтобы отозвать бэби-бумеров после выхода на пенсию. Они были слишком большими и громоздкими, чтобы быть быстроходными катерами, но, черт возьми, если бы они не сделали эту работу за него. Достаточно, чтобы все они спустились вниз по склону от его штаба, привязанные друг к другу, их экипажи немного расхаживали по городу, с метлами на парусах. Ладно, значит, он не совсем Чарли Локвуд, сказала ему скромность. Он выполнил работу, за которую ему заплатили. А теперь у него появился другой.

«Так что же они должны делать?» - спросил он своего непосредственного начальника адмирала Дэйва Ситона.

«Кажется, никто не знает». Ситон подошел осмотреться. Как любой хороший офицер, он старался как можно чаще убираться из своего офиса, даже если это означало лишь навещать другого. «Может быть, это просто FleetEx, но с новым президентом, возможно, они захотят поиграть мускулами и посмотреть, что произойдет». Людям в военной форме не нравились такие международные экзамены, поскольку они, как правило, были теми, чья жизнь была частью процедуры выставления оценок.

«Я знаю этого парня, босс», - трезво сказал Барт.

"Ой?"

«Не все так хорошо, но ты знаешь про Красный Октябрь. ”

Ситон ухмыльнулся. «Барт, если ты когда-нибудь расскажешь мне эту историю, один из нас должен убить другого, и я больше». Эта история, одна из самых тщательно охраняемых тайн в истории флота, до сих пор не была широко известна, хотя слухов - никогда не остановить - их было много и разнообразно.

«Вам нужно знать, адмирал. Вам нужно знать, что у Управления национального командования висит у него между ног. Я был товарищем по команде с этим парнем ».

Это принесло Манкузо серьезную оценку CINCPAC. "Ты шутишь."

«Райан был на борту« бумер »со мной. Собственно говоря, он поднялся на борт раньше меня. Манкузо закрыл глаза, обрадованный тем, что наконец смог рассказать эту морскую историю и избежать наказания за нее. Дэйв Ситон был главком театра и имел право знать, что за человек посылал приказы из Вашингтона.

«Я слышал, что он участвовал в операции, даже о том, что он поднялся на борт, но я подумал, что это было в Норфолке, когда они припарковали ее у пристани« Восемь-десять ». Я имею в виду, он ведьмачник, да, интеллигент ...

«Вряд ли. Он убил парня - выстрелил в него прямо в ракетной - прежде, чем я поднялся на борт. Он был у руля, когда мы сбили «Альфу». Он был напуган до смерти, но не сдался. Этот президент, который у нас есть, был там и сделал это. В любом случае, если они хотят проверить нашего президента, мои деньги на него. Две большие латунные, Дэйв, вот что у него есть. Может, он и не так выглядит по телевизору, но я буду везде следить за этим сукиным сыном ». Манкузо удивился такому выводу. Это был первый раз, когда он обдумал это полностью.

«Приятно знать, - подумал Ситон.

«Так в чем же миссия?» - спросил SUBPAC.

«J-3 хочет, чтобы мы были в тени».

«Вы знаете Джексона лучше, чем я. Какие параметры? »

«Если это FleetEx и ничего больше, мы наблюдаем скрытно. Если что-то изменится, мы дадим им понять, что нам не все равно. Ты прав, Барт. Мой шкаф чертовски пустой.

Достаточно было выглянуть в окно, чтобы увидеть это. Энтерпрайз и Джон Стеннис оба были в сухом доке. У CINCPAC не было ни одного оператора для развертывания, и не будет еще два месяца. Они управляли Джонни Ребом на двух валах для повторного захвата Марианских островов, но теперь она лежала рядом со своей старшей сестрой, с огромными дырами, прожженными от кабины экипажа до первого уровня платформы, в то время как были изготовлены новые турбины и редукторы. Авианосец был для ВМС США обычным средством демонстрации силы. Вероятно, это было частью китайского плана, чтобы увидеть, как Америка отреагирует, когда существенная реакция невозможна, или некоторым так могло показаться.

«Ты прикрываешь меня Демарко?» - спросил Манкузо.

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что Бруно из старой школы. Он считает, что быть обнаруженным - это плохо. Лично я думаю, что иногда это может быть хорошо. Если вы хотите, чтобы я стучал по клетке Джона Чинамэна, он должен слышать, как трясутся прутья, не так ли?

«Я напишу заказы соответственно. Как вы им управляете - это ваше дело. На данный момент, если какой-нибудь шкипер поговорит со своим старпом насчет того, чтобы потрахаться на пляже, я хочу записать это в свою коллекцию ».

«Дэйв, это приказ, который может понять мужчина. Я даже дам вам номер телефона, сэр.

«И НЕ проклятая вещь, которую мы можем сделать», - заключил свою оценку Клифф Ратледж.

«Господи, Клифф», - ответил Скотт Адлер. «Я как бы догадался об этом для себя». Идея заключалась в том, что подчиненные предлагали вам альтернативы вместо того, чтобы отнимать их - или, в данном случае, рассказывать вам то, что вы уже знали.

К этому моменту им довольно повезло. Ничего особенного в средствах массовой информации не попало. Вашингтон по-прежнему был слишком контужен, младшие люди, занимающие руководящие должности, еще не были достаточно уверены в себе, чтобы утечка информации без разрешения, а руководящие должности, которые занимал президент Райан, были удивительно лояльны к своему главнокомандующему, что неожиданно помогло выбрать посторонних. кто не знал из политики. Но это не могло продолжаться долго, особенно с такой пикантностью, как новая страна, которая вот-вот родится от двух врагов, оба из которых пролили американскую кровь.

«Я полагаю, мы всегда могли просто ничего не делать», - легкомысленно заметил Ратледж, гадая, какой будет реакция. Эта альтернатива отличалась от невозможности что-либо сделать - метафизическая тонкость, которую не упустил официальный Вашингтон.

«Занятие такой позиции только поощряет развитие событий, противоречащих нашим интересам», - сердито заметил другой высокопоставленный сотрудник.

«В отличие от провозглашения нашего бессилия?» Ратледж ответил. «Если мы говорим, что нам это не нравится, а потом не можем это остановить, это хуже, чем вообще не занимать никакой позиции».

Адлер подумал, что всегда можно положиться на человека из Гарварда в его хорошей грамматике и мелко остриженных волосах, и, в случае Ратледжа, не намного больше. Этот карьерный офицер дипломатической службы добрался до седьмого этажа, ни разу не ошибившись, что было еще одним способом сказать, что он никогда в жизни не руководил партнером по танцам. С другой стороны, у него были прекрасные связи - или были. Однако у Клиффа была самая смертельная болезнь ФСО. Все было предметом переговоров. Адлер так не думал. Вы должны были стоять и бороться за некоторые вещи, потому что, если вы этого не сделаете, другой парень решит, где находится поле битвы, и тогда он получит контроль. Адлер подумал, что задача дипломатов - предотвратить войну, а это серьезное дело, которое можно решить, зная, где твердо стоять и где есть пределы для переговоров. Для помощника государственного секретаря по политике это был просто нескончаемый танец. С кем-то другим ведущим. Увы, у Адлера еще не было политического капитала, чтобы уволить этого человека или, возможно, назначить его послом на какой-нибудь безобидный пост. Самого его, например, еще нужно было утвердить в новом Сенате.

«Так что просто назвать это региональной проблемой?» - спросил другой высокопоставленный дипломат. Голова Адлера медленно повернулась. Добился ли Рутледж консенсуса?

«Нет, дело не в этом», - заявил госсекретарь, заняв позицию в своем собственном конференц-зале. «Это жизненно важный интерес безопасности Соединенных Штатов. Мы пообещали саудовцам свою поддержку ».

«Линия на песке?» - спросил Клифф. «Пока нет причин для этого. Послушай, давай рассудим, ладно? Иран и Ирак сливаются и образуют новую Объединенную Исламскую Республику, хорошо. И что? Им нужны годы, чтобы организовать новую страну. В то время силы, которые, как мы знаем, действуют в Иране, ослабляют теократический режим, который причиняет нам такую королевскую боль в заднице. Это не односторонняя сделка, не так ли? Мы можем ожидать, что благодаря влиянию светских элементов иракского общества в Иране обязательно будет иметь место его влияние. Если мы впадем в панику и начнем настойчиво, то облегчим жизнь Дарьяю и его фанатикам. Но если мы будем полегче, тогда мы уменьшим необходимость для них разжигать риторику против нас. Хорошо, мы не можем остановить это слияние, не так ли? " Ратледж продолжил. «Итак, если мы не можем, что нам делать? Мы рассматриваем это как возможность начать диалог с новой страной ».

В этом предложении была определенная логика, отметил Адлер, отметив также предварительные кивки за столом для переговоров. Он знал правильные модные словечки. Возможность. Диалог.

«Это действительно заставит саудовцев почувствовать себя теплыми и нечеткими», - возразил голос из дальнего конца стола. Это был Берт Васко, самый молодой человек здесь. "Мистер. Ратледж, я думаю, вы недооцениваете ситуацию. Иран организовал убийство ...

«У нас нет доказательств этого, не так ли?»

«И Аль Капоне так и не был осужден на День святого Валентина, но я видел фильм». Вызов в Овальный кабинет оживил риторику дежурного офицера. Адлер удивленно приподнял бровь. «Кто-то организует это, начиная со стрельбы, кончая ликвидацией сначала высшего военного командования, а затем, во-вторых, резни руководства партии Баас. Далее, у нас сейчас идет это религиозное возрождение. У меня есть картина обновленной национальной и религиозной идентичности. Это ослабит влияние модератора, о котором вы упомянули. Внутреннее инакомыслие в Иране будет отброшено на целый год, по крайней мере, этими событиями - и мы не знаем, что еще может происходить. Дарьяй заговорщик, и хороший. Он терпеливый, преданный делу и один безжалостный сукин сын ...

"Кто на последнем издыхании", - возразил один из союзников Ратледжа в комнате.

"Кто сказал?" Васко выстрелил в ответ. «Он довольно ловко справился с этим».

«Ему за семьдесят».

«Он не курит и не пьет. На каждой записи о нем на публике он выглядит достаточно энергичным. Недооценка этого человека - это ошибка, которую мы совершали раньше ».

«Он потерял связь со своим народом».

«Может, он этого не знает. У него пока хороший год, и всем нравится победитель », - заключил Васко.

«Берт, может быть, ты просто боишься потерять стол, когда они формируют UIR», - пошутил кто-то. Это был удар ниже пояса, направленный старшим по младшему, и хихиканье вокруг стола напомнило ему об этом. Последовавшее молчание сообщило госсекретарю, что консенсус сформировался, а не тот, которого он хотел. Пора снова взять под свой контроль.

«Хорошо, идем дальше», - сказал Адлер. «ФБР вернется завтра, чтобы поговорить с нами о похищенном письме. И угадай, что они принесут? »

«Только не Коробка», - простонал кто-то. Никто не заметил, как повернулась голова Ратледжа.

«Считайте это обычным тестом для проверки допуска к системе безопасности», - сказал SecState своим основным подчиненным. Полиграфы здесь не были чем-то неизвестным.

- Черт побери, Скотт, - сказал Клифф, обращаясь к остальным. «Либо нам доверяют, либо нет. Я уже потратил много времени на общение с этими людьми ».

«Вы знаете, они также не нашли заявления об отставке Никсона», - сказал другой.

«Может быть, Генри сохранил это», - пошутил третий.

"Завтра. Начиная с десяти часов. Я в том числе, - сказал им Адлер. Он тоже считал это пустой тратой времени.

Его кожа была очень светлой, глаза серыми, а волосы имели красноватый оттенок - результат, как он подумал, англичанки из его предков, по крайней мере, такова была семейная шутка. Одним из преимуществ было то, что он мог сойти за любую кавказскую национальность. То, что он все еще мог это сделать, было результатом его осторожности. Во время своих нескольких «публичных» операций он подкрашивал волосы, носил темные очки и отрастил бороду - черную, - что вылилось в шутки в его собственном сообществе: «Кинозвезда», - говорили они. Но многие шутники были мертвы, а он - нет. Возможно, у израильтян были его фотографии, о которых никто не знал, но кто-то знал, что они редко делятся информацией с кем-либо, даже со своими американскими покровителями, что было глупо. И можно было не беспокоиться обо всем, даже о фотографиях в каком-нибудь картотеке Моссада.

Он прибыл через международный аэропорт Даллеса после полета из Франкфурта с необходимыми двумя сумками серьезного бизнесмена, которым он был, и не более того, чтобы декларировать, кроме литра виски, купленного в немецком магазине беспошлинной торговли. Цель его визита в Америку? Бизнес и развлечения. Безопасно ли сейчас передвигаться по Вашингтону? Ужасная вещь, которую видели в повторе по телевизору, наверное, тысячу раз, ужасная. Это? Действительно? Теперь все вернулось в норму? Хороший. Его арендованная машина ждала. Он поехал в ближайший отель, уставший от долгого перелета. Там он купил газету, заказал ужин и включил телевизор. Сделав это, он подключил свой портативный компьютер к телефону в комнате, у всех теперь были разъемы для передачи данных, и получил доступ в Интернет, чтобы сообщить Бадрейну, что он находится в стране для выполнения своей разведывательной миссии. Коммерческая программа шифрования превратила бессмысленную кодовую фразу в полную чушь.

"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА БОРТ. Меня зовут Кларк, - сказал Джон первому из пятнадцати классов. Он выглядел намного лучше, чем обычно, в правильно сшитом костюме, рубашке на пуговицах и полосатом галстуке. На данный момент он должен произвести впечатление одним способом. Скоро он сделает это в другом. Попасть внутрь первой группы оказалось проще, чем ожидалось. ЦРУ, несмотря на Голливуд, является агентством, популярным среди американских граждан, с как минимум десятью заявками на каждое открытие, и нужно было просто провести компьютерный поиск приложений, чтобы найти пятнадцать, которые соответствуют параметрам СИНЕГО ПЛАНА Кларка. Каждый из них был офицером полиции с высшим образованием, не менее четырех лет службы и безупречным послужным списком, который будет дополнительно проверен ФБР. «На данный момент все были мужчинами. Возможно, это ошибка», - подумал Джон, но на данный момент это было неважно. Семеро были белыми, двое чернокожими и один азиат. В основном это были сотрудники полиции большого города. Все были как минимум двуязычными.

«Я офицер полевой разведки. Не «агент», не «шпион», не «оперативник». Офицер,» объяснил он. «Я занимаюсь этим бизнесом довольно давно. Я женат, у меня двое детей. Если у кого-то из вас есть идеи о встрече с гладкой блондинкой и съемках людей, вы можете уйти прямо сейчас. Этот бизнес в основном скучный, особенно если вы достаточно умны, чтобы делать это правильно. Вы все копы, и поэтому уже знаете, насколько важна эта работа. Мы имеем дело с высокоуровневыми преступлениями, и наша работа заключается в том, чтобы собрать информацию, чтобы эти серьезные преступления можно было остановить до того, как люди будут убиты. Мы делаем это, собирая информацию и передавая ее тем, кто в ней нуждается. Другие смотрят спутниковые снимки или пытаются прочитать почту другого парня. Мы делаем самое сложное. Мы получаем информацию от людей. Некоторые из них хорошие люди с хорошими мотивами. Некоторые из них не такие уж хорошие люди, которые хотят денег, хотят отыграться или хотят чувствовать себя важными. Что это за люди, не имеет значения. Вы все работали информаторами на улице, и не все они Мать Тереза, не так ли? То же самое и здесь. Ваши информаторы часто будут более образованными, более влиятельными людьми, но они не будут сильно отличаться от тех, с которыми вы работали. И, как и вашим уличным информаторам, вы должны быть лояльны к ним, вы должны защищать их, и вам придется время от времени ломать им тощие шеи. Если вы облажаетесь, эти люди умрут, а в некоторых местах, где вы будете работать, умрут их жены и дети. Если вы думаете, что я шучу, вы ошибаетесь, люди. Вы будете работать в странах, где надлежащая правовая процедура означает все, что кто-то хочет. Вы ведь видели это по телевизору всего несколько дней назад, верно? " он спросил. Некоторые из чиновников Баас, застреленных в Багдаде, делали телетрансляции мировых новостей с обычными предупреждениями о детях и чувствительных людях, которые в любом случае неизменно смотрели. Головы трезво закивали.

«Вы, по большей части, не будете вооружены в полевых условиях. Вы выживете благодаря своему остроумию. Иногда вы рискуете своей жизнью. Я потерял друзей в полевых условиях, некоторых в местах, о которых вы знаете, а некоторых в местах, о которых вы не знаете. Сейчас мир может быть добрее и мягче, но не везде. Вы не пойдете в красивые места, ребята, - пообещал им Джон. В глубине комнаты Дин Чавес изо всех сил пытался не улыбнуться. Этот маленький жирный парень - мой партнер, и он помолвлен с моей маленькой девочкой. Доминго знал, что нет смысла отпугивать их всех.

«Что хорошего в этой работе? Ну что хорошего в том, чтобы быть копом? Ответ: каждый плохой парень, которого вы убрали, спасает жизни на улице. На этой работе предоставление нужной информации нужным людям тоже спасает жизни. Много, - подчеркнул Кларк. «Когда мы делаем свою работу правильно, войн не бывает.

«В любом случае, добро пожаловать на борт. Я твой ведущий учитель. Вы найдете здесь тренировки стимулирующими и трудными. Он начнется завтра в восемь тридцать утра. С этими словами Джон покинул трибуну и направился в дальний конец комнаты. Чавес открыл ему дверь, и они вышли на свежий воздух.

«Ну и дела, мистер К., где мне зарегистрироваться?»

«Черт возьми, Дин, я должен был кое-что сказать . «Это была самая длинная речь Джона за несколько лет.

«Итак, что нужно было сделать Фоули, чтобы заполучить этих новичков на борт?»

«РИФ начались, дружище. Черт, Дин, мы ведь должны были начать работу, не так ли? "

«Я думаю, тебе следовало подождать несколько недель. Фоли еще не утвержден Сенатом. «Лучше подождать», - подумал Чавес. «Но я всего лишь младший призрак».

«Я все время забываю, какой ты умный».

«ТАК, КТО, черт возьми, такой Чжан Хан Сан?» - спросил Райан.

«Где-то за пятьдесят, но молодой для своего возраста, десять килограммов лишнего веса, пять четырех или около того, средний уровень всего, так говорит наш друг», - сообщил Дэн Мюррей из своих письменных заметок. «Тихий и задумчивый, он напряг Ямату».

"Ой?" - сказала Мэри Пэт Фоули. "Как так?"

«Ямата был на Сайпане, когда мы получили контроль над ситуацией. Он позвонил в Пекин, чтобы добраться до безопасного места. Г-н Чжан отреагировал, как будто это был холодный звонок. «Какая сделка? У нас нет никаких сделок, - передразнил директор ФБР. «А после этого звонки вообще не проходили. Наш японский друг расценивает это как личное предательство ».

«Похоже, он поет, как канарейка, - заметил Эд Фоули. "Это кому-нибудь кажется подозрительным?"

«Нет, - сказал Райан. «Во время Второй мировой войны о том, какие японские пленные мы брали, говорилось много».

«Президент прав, - подтвердил Мюррей. «Я сам спросил об этом Танаку. Он говорит, что это культурная вещь. Ямата хочет покончить с собой - достойный выход в их культурном контексте - но они посадили его под стражу как самоубийца - даже без шнурков. Получившееся позор настолько велик для парня, что у него нет особых причин хранить секреты. Адская методика допроса. Как бы то ни было, Чжан якобы дипломат - Ямата сказал, что он официально входил в торговую делегацию, - но Стейт никогда о нем не слышал. У японцев нет записей об этом имени ни в одном дипломатическом списке. Насколько я понимаю, это делает его привидением, и поэтому ... - Он посмотрел на Фоли.

«Я провела это имя», - сказала Мэри Пэт. «Zippo. Но кто скажет, что это настоящее имя? »

«Даже если бы это было так, - добавил ее муж, - мы не так много знаем об их разведчиках. Если бы я должен был догадаться, - а он это сделал, - он политический. Почему? Он заключил сделку, тихую, но важную. Их армия все еще находится в режиме повышенной готовности и обучения из-за этой сделки, поэтому русские все еще нервничают. Кто бы ни был этот парень, скорее всего, он очень серьезный игрок ». Это было не совсем откровение, потрясшее землю.

«Вы можете что-нибудь сделать, чтобы выяснить это?» - деликатно осведомился Мюррей.

Миссис Фоули покачала головой. «Никаких активов нет, по крайней мере, мы ничего не можем для этого использовать. У нас в Гонконге хорошая команда мужа и жены, которая создает небольшую симпатичную сеть. У нас есть несколько активов в Шанхае. В Пекине у нас есть несколько агентов низкого уровня в министерстве обороны, но у них есть долгосрочные перспективы, и их использование в этом вопросе не приведет ни к чему большему, чем поставит их под угрозу. Дэн, проблема с Китаем в том, что мы действительно не знаем, как работает их правительство. У него есть уровни сложности, о которых мы можем только догадываться. Члены Политбюро, мы знаем, кто они, мы думаем. Один из главных героев может быть мертв, и мы ловили этот лакомый кусочек больше месяца. Даже русские сообщают нам, когда хоронят людей », - отметила DDO, потягивая вино. Райан любил приглашать своих ближайших советников выпить после закрытия обычных рабочих часов. Ему и в голову не пришло, что он продлевает их рабочий день. Он также замыкал накоротко своего собственного советника по национальной безопасности, но каким бы лояльным и умным ни был Бен Гудли, Джек Райан все еще хотел услышать это напрямую, когда мог.

Эд взялся за объяснение. «Видите ли, конечно, мы думаем, что знаем политическую вариативность там, но мы никогда не имели никакого отношения к игрокам второго ряда. Если подумать, динамика проста, но нам потребовалось достаточно времени, чтобы добраться до нее. Мы там говорим о пожилых людях. Они не могут все так хорошо обойти. Им нужны подвижные глаза и уши, и с годами эти бездельники накопили много власти. Кто на самом деле делает ставку? Мы не знаем наверняка, и без идентификации людей мы не сможем этого узнать ».

«Я могу выкопать это, ребята». Мюррей хмыкнул и потянулся за пивом. «Когда я работал в OC - с организованной преступностью, мы иногда опознавали Mafia capi по тому, кто держал дверь машины открытой для кого. Адский способ вести бизнес ». Это было самое дружелюбное, что Фоли вспомнили, услышав от ФБР о ЦРУ. «Операционная безопасность действительно не так уж и сложна, если немного подумать».

«Это хороший аргумент в пользу PLAN BLUE», - сказал Джек.

«Что ж, тогда вам может быть приятно узнать, что первые пятнадцать находятся в процессе разработки, даже когда мы говорим. Джон должен был произнести приветственную речь несколько часов назад », - объявил DCI.

Райан не обращал внимания на план Фоли по сокращению численности войск для ЦРУ. Эд планировал нанести средний удар, сократив в конечном итоге бюджет Агентства на 500 миллионов долларов за пять лет, одновременно увеличив численность полевых сил. Это было чем-то, что могло порадовать людей на холме, хотя, когда большая часть реального бюджета ЦРУ составляла черную часть расходов федерального бюджета, мало кто когда-либо узнал бы. «А может, и нет, - подумал Джек. Это могло быть утечкой.

Утечки. Он ненавидел их на протяжении всей своей карьеры. Но теперь они были частью государственного управления, не так ли? - размышлял президент. Но что он должен был думать? С утечками все в порядке, теперь, когда это он делал или допустил? Проклятие. Законы и принципы не должны были работать таким образом, не так ли? Что именно, за какую идею, идеал, принцип или рок он должен был держаться?

Имя телохранителя было Салех. Он был физически крепким человеком, как того требовала его работа, и, как таковой, пытался отрицать болезнь или дискомфорт любого рода. Человек его жизненного положения просто не признавал трудностей. Но когда дискомфорт не прошел, как он ожидал и как сказал ему врач - Салех знал, что все мужчины уязвимы для проблем с желудком, - а затем он увидел кровь в туалете ... это было действительно так. Тело не должно выделять кровь, за исключением порезов от бритья или пулевых ранений. Ни в коем случае не от опорожнения кишечника, и это был своего рода индикатор, который наверняка встряхнет любого мужчину, тем более сильного и уверенного в себе. Как и многие другие, он несколько задержался, спрашивая себя, может ли это быть временной проблемой, которая исчезнет, что дискомфорт достигнет пика и исчезнет, как всегда с симптомами гриппа. Но это продолжало ухудшаться, и, наконец, его страх взял над ним верх. Перед рассветом он покинул виллу, взяв машину и поехав в больницу. По пути ему приходилось останавливать машину, чтобы его стошнило, сознательно не глядя, чтобы увидеть, что он оставил на улице, прежде чем отправиться дальше, его тело слабело с каждой минутой, пока прогулка от машины до двери, казалось, не забирала все. энергии, которую он имел. В том, что здесь считалось отделением неотложной помощи, он ждал, пока люди будут искать его записи. Это был запах больниц, который напугал его, тот же запах дезинфицирующего средства, который заставляет собаку замереть, отпрянуть на поводке, скулить и отстраниться, потому что запах ассоциируется с болью, пока, наконец, черная медсестра не назвала его имя, и затем он встал, собрал свое достоинство и хладнокровие и вошел в ту же комнату для осмотра, что и раньше.

ВТОРАЯ ГРУППА преступников часто мало отличалась от первой, за исключением того, что в этой группе не было осужденного отступника. «Их легко не любить», - подумал Муди, глядя на группу с их желтоватыми лицами и хитрыми манерами. Больше всего это были их выражения. Они выглядели как преступники, никогда не встречаясь с ним взглядом, поглядывая туда и сюда, всегда, казалось, искали выход, уловку, угол, что-то коварное. Сочетание страха и сохраняющейся жестокости на их лицах. Это были не просто люди, и хотя доктору это показалось ребяческим наблюдением, оно действительно отличало их от него самого и людей, которых он знал, и, следовательно, как носителей жизней, которые не имели значения.

«У нас здесь есть больные», - сказал он им. «Вам поручено заботиться о них. Если вы будете выполнять эту работу хорошо, вы пройдете подготовку в качестве санитаров для работы в тюрьмах. Если нет, вас вернут в камеры и приговоры. Если кто-то из вас плохо себя ведет, наказание будет немедленным и суровым ». Все кивнули. Они знали о суровом обращении. Иранские тюрьмы не отличались удобствами. И, похоже, на хорошую еду. У всех была бледная кожа и слезящиеся глаза. Что ж, какой заботой заслуживали такие люди? - спросил себя врач. Каждый из них был виновен в известных преступлениях, все они были серьезными, и какие неизвестные преступления лежали в их прошлом, знали только преступники и Аллах. То, что Муди испытывал к ним, было остаточным явлением, результатом его медицинского образования, которое заставляло его смотреть на них как на людей, несмотря ни на что. Это он мог преодолеть. Грабители, воры, педерасты - все они нарушили закон в стране, где закон был от Бога, и если он был строгим, то он также был справедливым. Если с ними обращались сурово по западным стандартам - европейцы и американцы имели самые странные представления о правах человека; А как насчет прав жертв таких людей? - это просто очень плохо, - сказал себе Муди, дистанцируясь от людей перед ним. Amnesty International давно перестала жаловаться на тюрьмы в его стране. Возможно, они могли бы посвятить свое внимание другим вещам, например, обращению с Верными в других странах. Среди них не было Сестры Жан-Батист, и она была мертва, и это было написано, и оставалось только посмотреть, были ли их судьбы записаны одной рукой в книге жизни и смерти. Он кивнул старшему охраннику, который крикнул новым «помощникам». Муди заметил, что они даже нагло стояли. Что ж, они все об этом позаботятся.

Все они были предварительно обработаны, раздеты, вымыты, выбриты, продезинфицированы и одеты в хирургическую зелень с однозначными числами на спине. На них были тканевые тапочки. Вооруженная охрана повела их к дверям шлюза, внутри которых находились армейские медики в сопровождении единственного вооруженного охранника, который держал дистанцию с пистолетом в руках в перчатках. Муди вернулся в комнату охраны, чтобы посмотреть по телевизору. На черно-белых мониторах он наблюдал, как они шагают по коридору, с любопытством бегая влево и вправо - и, несомненно, ища выход. Все взгляды остановились на охраннике, который находился на расстоянии не менее четырех метров. По пути каждому из вновь прибывших вручили пластиковое ведро с различными простыми инструментами внутри - ведра также были пронумерованы.

Все они начали с того, что увидели медиков в защитных костюмах, но все равно пошли дальше. Они остановились у входа в процедурный кабинет. Должно быть, это был запах, а может быть, вид. Медленно осознавая ситуацию, один из их числа наконец понял, что что бы это ни было -

На мониторе медик указал на того, кто застыл в дверном проеме. Мужчина колебался, затем начал отвечать. Мгновение спустя он швырнул ведро на пол и начал трясти кулаком, в то время как остальные смотрели, что из этого выйдет. Затем из угла картины появился охранник, подняв руку и вытянув пистолет. С расстояния двух метров он выстрелил - так странно видеть выстрел, но не слышать его - прямо в лицо преступнику. Тело упало на кафельный пол, оставив на серой стене узор из черных пятен. Ближайший медик указал на одного из заключенных, который немедленно поднял упавшее ведро и вошел в комнату. С этой группой больше не будет проблем с дисциплиной. Муди перевел взгляд на следующий монитор.

Это была цветная камера. Так должно было быть. Его также можно было панорамировать и масштабировать. Моуди указывает на угловую кровать, пациента 1. Новое поступление с 1 на спине и ведром просто стоял там , у подножия кровати на первом, ведром в руке, не зная , что он видел. В этой комнате был звукосниматель, но он не работал очень хорошо, потому что это был одиночный ненаправленный микрофон, и сотрудники службы безопасности давно установили его на ноль, потому что звук был настолько жалким, что изнурял тех кто слушал - стоны, всхлипы, крики умирающих людей, которые в их нынешнем состоянии не казались такими зловещими. Отступник, как и ожидалось, был худшим. Он молился и даже пытался утешить тех, кого мог достучаться до своей постели. Он даже попытался привести некоторых в молитве, но это были неправильные молитвы, и его соседи по комнате не из тех, кто разговаривает с Богом в лучших обстоятельствах.

Помощник 1 продолжал стоять около минуты, глядя на пациента 1, осужденного за убийство, его лодыжка была прикована к кровати. Моуди взял камеру под контроль и увеличил ее, чтобы увидеть, что кандалы стерли кожу. От него на матрасе было красное пятно. Этот человек - осужденный пациент, поправил себя Муди, - медленно корчился, и затем первый помощник вспомнил, что ему сказали. Он надел пластиковые перчатки, намочил губку и провел ею по лбу пациента. Муди выключил камеру. Один за другим сделали то же самое, и армейские медики удалились.

Режим лечения пациентов не должен был быть серьезным. В этом не было никакого смысла, так как они уже выполнили свою задачу в проекте. Это сделало жизнь всех намного проще. Никаких капельниц для капельницы, никаких игл, которые можно было бы воткнуть, и никаких «острых предметов», о которых можно было бы беспокоиться. Заразившись лихорадкой Эбола, они подтвердили, что штамм Mayinga действительно передавался по воздуху, и теперь осталось только доказать, что вирус не ослабил себя в репродуктивном процессе ... и что он может передаваться тем же аэрозолем. процесс, заразивший первую группу преступников. Он видел, что большинство новоприбывших делали то, что им велели, но плохо, грубо, стирая свои заряды быстрыми, нежными движениями губок. Некоторые казались искренне сострадательными. Возможно, Аллах заметит их милосердие и проявит к ним милосердие, когда придет время, менее чем через десять дней.

«ОТЧЕТНЫЕ КАРТОЧКИ», - сказала КЭТИ, когда Джек вошел в спальню.

"Хорошо или плохо?" - спросил ее муж.

«Смотрите сами», - предложила его жена.

Ой-ой, подумал Президент, забирая их у нее из рук. Тем не менее, все было не так уж и плохо. Присоединенный комментарий листы-каждый учитель сделал короткий абзац дополнить письмо сорта отметило , что качество домашнего сыграло улучшились за последние несколько недель ... так, агенты секретной службы были помочь с этим, Джек понял. С одной стороны, это было забавно. В другом - посторонние люди делали работу отца, и от этой мысли у него немного сжалось желудок. Лояльность агентов просто иллюстрировала то, что он не делал для своих детей.

«Если Салли хочет поступить в Хопкинс, ей придется уделять больше внимания своим научным курсам», - заметила Кэти.

«Она всего лишь ребенок». Для своего отца она всегда была маленькой девочкой, которая ...

«Она растет, и знаете что? Ей интересен молодой футболист. Имя Кенни, и он классный », - сообщил ХИРУРГ. «Также нужна стрижка. Его длиннее моего.

«Вот дерьмо», - ответил МЕЧ.

«Удивлен, что это заняло так много времени. Я начал встречаться, когда мне было ...

"Я не хочу слышать об этом ..."

«Я женился на тебе, не так ли?» Пауза. "Мистер. Президент ... »

Джек повернулся. "Это было в то время."

«Каким образом мы сможем попасть в спальню Линкольна?» - спросила Кэти. Джек оглянулся и увидел стакан на ее тумбочке. Она выпила или два. Завтра не будет операционного дня.

«Он никогда не спал там, детка. Они называют это так, потому что ...

"Картина. Я знаю. Я спросил. Мне нравится кровать, - объяснила она с улыбкой. Кэти отложила свои записи о пациенте и сняла очки для чтения. Затем она подняла руки вверх, почти как малыш, требующий пикапа и объятий. «Знаешь, я никогда раньше не занимался любовью с самым могущественным человеком в мире - по крайней мере, на этой неделе».

"А как насчет времени?" Кэти никогда не принимала таблетки.

"А как насчет времени?" она ответила. И она всегда была такой же регулярной, как метроном.

"Ты не хочешь другого ..."

«Может, мне все равно».

- Вам сорок, - возразил ПОТУС.

"Что ж, спасибо тебе! Это далеко не рекорд. Что вас беспокоит?"

Джек задумался на мгновение. - Думаю, ничего. Я никогда не делал вазэктомию, не так ли? "

«Нет, ты даже не говорил об этом с Пэт, как обещал - и если ты сделаешь это сейчас, - продолжал ФЛОТОС с явно злой ухмылкой, - это будет во всех газетах. Может, даже в прямом эфире. Арни может сказать вам, что это станет хорошим примером для людей с нулевым ростом населения, и вы будете на этом уступать. За исключением последствий для национальной безопасности ... »

"Какие?"

«Президент Соединенных Штатов отрезал орехи, и они больше не будут уважать Америку, не так ли?»

Джек чуть не рассмеялся, но остановился. Деталь люди в коридоре могут услышать и ...

«Что на тебя нашло?»

«Может, мне, наконец, все это нравится, или, может быть, я просто хочу потрахаться», - добавила она.

Тут зазвонил телефон рядом с кроватью. Лицо Кэти изобразило бесшумное рычание, когда она потянулась к нему. "Привет? Да, доктор Сабо. Миссис Эмори? Ладно ... нет, я так не думаю ... Нет, определенно нет, мне все равно, взволнована она или нет, не раньше завтра. Принеси ей что-нибудь, чтобы помочь ей заснуть ... чего бы это ни стоило. Бинты остаются, пока я не скажу иначе, и убедитесь, что это в ее графике, она слишком хороша в нытье. да. Спокойной ночи, доктор. Она положила трубку и проворчала. «Замену линз я сделал на днях. Ей не нравится, когда ей завязывают глаза, но если мы снимем покрывало слишком рано ...

«Погодите, он позвал ...»

«У них есть наш номер в Уилмере».

«Непосредственное проживание?» Этот даже обошел Сигналы, хотя он, как и все линии Белого дома, был прослушан. Или, наверное, было. Райан не спрашивал и, вероятно, не хотел знать.

«У них это было для дома, не так ли?» - спросила Кэти. «Я хирург, я лечу пациентов, я профессор, всегда на связи, когда у меня есть пациенты, особенно те, которые несут боль в заднице».

«Прерывания». Джек лег рядом с женой. "Ты ведь действительно не хочешь еще одного ребенка, не так ли?"

«Я хочу заниматься с мужем любовью. Я больше не могу придирчиво подходить к выбору времени, не так ли? "

"Все было так плохо?" Он нежно поцеловал ее.

«Да, но я не злюсь по этому поводу. Вы очень стараетесь. Вы напоминаете мне моих новых жителей - хотя и постарше. Она коснулась его лица и улыбнулась. «Если что-то случается, значит, это случается. Мне нравится быть женщиной ».

«Мне и самому это нравится».

27

ПОЛУЧЕННЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

S OME НИХ БЫЛ ГРАДУСЫ в психологии. Это была обычная и популярная степень для сотрудников правоохранительных органов. У некоторых даже были ученые степени, а один член Детской группы имел докторскую степень, защитив диссертацию по специальности профилирование преступников. Все они были по крайней мере одаренными любителями в науке о чтении мыслей; Андреа Прайс была одной из них. У ХИРУРГА была пружина в шаге, когда она шла к своему вертолету. МЕЧА проводил ее к двери первого этажа и поцеловал на прощание - поцелуй был обычным делом, уход и держание за руку - нет или не было в последнее время. Прайс переглянулась с двумя своими агентами, и они прочитали мысли друг друга, как это делают копы, и сочли это хорошо, за исключением Рамана, который был так же умен, как и остальные из них, но, скорее, более сдержан. Он отдавал спорту больше страсти, чем чему-либо другому, и Прайс каждую ночь представлял его перед телевизором. Он, вероятно, знал даже, как программировать свой видеомагнитофон. Что ж, в Службе было много типов личности.

"Как выглядит сегодня?" - спросил Пот, отвернувшись, когда «Черный ястреб» взлетел.

«ХИРУРГ находится в воздухе», - услышала Андреа в наушнике. «Все ясно», - сообщили наблюдатели со своих высоток на правительственных зданиях вокруг Белого дома. Они сканировали периметр в течение последнего часа, как и каждый день. Там были обычные люди, «завсегдатаи», известные членам Детализации в лицо. Это были люди, которые, казалось, появлялись много раз. Некоторые были просто очарованы Первой семьей, какой бы это ни была семья. Для них Белый дом был настоящей мыльной оперой Америки, Даллас в крупном масштабе, и атрибуты, на самом деле механика жизни в этом самом известном жилище привлекли их по какой-то причине, которую психологи Службы изо всех сил пытались понять, потому что для вооруженных агентов Что касается Деталей, «завсегдатаи» были опасны самим своим существованием. Таким образом, снайперы Старого административного здания - OEOB - и Казначейство знали их всех в лицо через свои мощные зрительные очки, а также знали их всех по именам, потому что члены Детализации тоже были там, замаскированные под уличных крыс или прохожих. . В то или иное время всех «завсегдатаев» выслеживали в домах, которые у них могли быть, и они незаметно опознали и исследовали. Те, у кого были отклонения, были профилированы по типу личности - все они имели несколько изломов - а затем их тщательно сканировали члены Детализации, которые работали снаружи над оружием - вплоть до столкновения с «бегуном» и умелого ощупывания во время им помогли подняться на ноги во время смущенных извинений. Но пока эта опасность миновала.

«Ты не проверил свое расписание вчера вечером?» - спросила Прайс, отвлекаясь от своих обязанностей и задав тупой вопрос.

«Нет, решил посмотреть телевизор», - солгал МЕЧНИК, не зная, что они заметили ложь. Прайс заметил, что он даже не покраснел. Со своей стороны, она не позволила своему лицу измениться. Даже ПОТУСу было позволено иметь один или два секрета, или, по крайней мере, иллюзию этого.

«Хорошо, вот моя копия». Она отдала его. Райан просмотрел первую страницу и отправился на обед. «SecTreas едет завтракать сразу после КАРДШАРПА».

«Как вы, ребята, называете Джорджем?» - спросил Джек, входя в Западное крыло.

«ТРЕЙДЕР. Ему это нравится », - сообщила Андреа.

«Просто чтобы вы правильно произнесли это». «Что было неплохо для 7:50, - подумал Потус. Но это было трудно сказать. Деталье нравились почти все его шутки. Может, они просто были вежливы?

«Доброе утро, господин президент». Гудли, как обычно, встал, когда Джек вошел в Овальный кабинет.

"Привет, Бен." Райан бросил расписание на стол, быстро просмотрел важные документы и занял свое место. "Идти."

«Ты украл мой гром, разговаривая с командой прошлой ночью. У нас есть gornischt на г-на Чжана. Я мог бы дать вам длинную версию, но я полагаю, вы ее уже слышали ». Президент кивнул, чтобы он продолжал.

«Хорошо, события в Тайваньском проливе. У КНР пятнадцать надводных кораблей в море, два соединения, один из шести, один из девяти. Если хотите, у меня есть составы, но все они эсминцы и фрегаты. Пентагон сообщает, что они развернуты в составе регулярных эскадрилий. У нас есть EC-135, который подслушивает. У нас есть подводная лодка « Пасадена», разбившая лагерь между двумя группами, с еще двумя лодками, направляющимися из центральной части Тихого океана, которые должны прибыть в район через тридцать шесть и пятьдесят часов соответственно. CINCPAC, адмирал Ситон, идет в ногу со временем и предлагает полный пакет наблюдения. Его параметры сейчас на столе секретаря Бретано. Я обсуждал это по телефону. Похоже, Ситон знает свое дело.

«Политическая сторона, правительство Китайской республики официально не обращает внимания на учения. Они выпустили пресс-релиз по этому поводу, но их военные поддерживают связь с нашими - через CINCPAC. У нас будут люди на своих постах для прослушивания, - Гудли посмотрел на часы, - может быть, они уже там. Штат не думает, что это имеет большое значение, но они смотрят ».

«Общая картина?» - спросил Райан.

«Это могло быть просто рутиной, но мы хотели бы, чтобы их время было немного лучше. Они ничего явно не толкают ».

«И пока они этого не сделают, мы не будем сопротивляться. Хорошо, мы не принимаем официального уведомления об этом упражнении. Давайте молчать о наших развертываниях. Никаких пресс-релизов, никаких брифингов для СМИ. Если у нас появятся вопросы, ничего страшного ».

Гудли кивнул. «Таков план, господин президент.

«Далее, Ирак, опять же, у нас мало прямой информации. Местное телевидение находится на религиозном уровне. Это все шииты. Иранские священнослужители, которых мы видели, получают много эфирного времени. Освещение телевизионных новостей почти полностью основано на религии. Якоря становятся восторженными. Казни завершены. У нас нет полного количества убитых, но его больше ста. Кажется, это конец. Лидерство Баас ушло навсегда. Маленькая рыба в банке. Было кое-что о том, насколько милосердно временное правительство было к «меньшим преступникам» - это цитата. «Милосердие» религиозно оправдано, и кажется, что некоторые из «меньших преступников» вернулись к Иисусу, извините меня, обратно к Аллаху - в одной большой спешке. Есть телевизионные кадры, на которых они сидят с имамом и обсуждают свои проступки.

«Следующий показатель - мы наблюдаем более организованную деятельность в иранских вооруженных силах. Войска тренируются. Мы получаем перехват тактического радиообмена. Это рутина, но ее много. В Foggy Bottom они провели всю ночь, чтобы разбираться со всем этим. Его учредил заместитель госсекретаря по политическим вопросам Ратледж. Очевидно, он довольно сильно управлял подразделениями I и R ». Управление разведки и исследований Госдепартамента было меньшим и гораздо более бедным родственником разведывательного сообщества, но в нем была горстка очень проницательных аналитиков, дипломатическая точка зрения которых иногда давала понимание, которое разведывательное сообщество упускало.

«Выводы?» - спросил Джек. - Я имею в виду, от ночи напролет.

"Никто." Конечно, Гудли мог добавить, но не стал. «Я поговорю с ними примерно через час».

«Обратите внимание на то, что говорю я и Р. Обратите особое внимание на…

«Берт Васко. Да, - согласился Гудли. «С ним все в порядке, но держу пари, что седьмой этаж причиняет ему боль в заднице. Я разговаривал с ним двадцать минут назад. Он говорит, вы готовы, сорок восемь часов. С этим никто не согласен. Никто » , - подчеркнул КАРДШАРП.

"Но ... ?" Райан откинулся на спинку стула.

«Но я не буду ставить против него, босс. У меня нет ничего, что могло бы подтвердить его оценку. Наши сотрудники в ЦРУ не согласны. Государство его не поддержит - мне даже не дали; Я получил его напрямую от Васко, хорошо? Но вы знаете, я не собираюсь говорить, что он неправ ». Гудли сделал паузу, понимая, что звучит не так, как любой другой НИО. «Мы должны рассмотреть это, босс. У Васко хорошие инстинкты, и у него тоже есть яйца ».

«Мы узнаем достаточно быстро. Правильно это или нет, я согласен, что он лучший парень там. Убедитесь, что Адлер разговаривает с ним, и скажите Скотту, что я не хочу, чтобы его топтали, независимо от того, как это обернется.

Бен решительно кивнул, делая пометку. «Васко получает защиту высокого уровня. Мне это нравится, сэр. Это может даже побудить других людей время от времени звонить инстинкту ».

«Саудовцы?»

«Ничего от них. Почти как в кататоническом состоянии. Я думаю, они боятся просить о какой-либо помощи, пока для этого нет причины ».

«Позвоните Али в течение часа», - приказал президент. «Мне нужно его мнение».

"Да сэр."

«И если он хочет поговорить со мной в любое время дня и ночи, скажи ему, что он мой друг, и у меня всегда есть время для него».

«И это утренние новости, сэр». Он встал и остановился. «Кстати, кто когда-нибудь выбирал Кардшарп?»

«Мы сделали», - сказал Прайс из дальнего конца комнаты. Ее левая рука поднялась к наушнику. «Это в вашем досье. Вы, очевидно, хорошо играли в покер в своем братском доме ».

«Я не буду спрашивать, что говорили обо мне мои подруги», - сказал исполняющий обязанности советника по национальной безопасности, выходя из дома.

«Я не знала этого, Андреа».

«Он даже выиграл немного денег в Атлантик-Сити. Все недооценивают его из-за возраста. TRADER только что вмешался ».

Райан проверил свой план. Ладно, это было о появлении Джорджа в Сенате. Президент потратил минуту, чтобы просмотреть свой утренний список встреч, в то время как флот флот принес поднос с легким завтраком.

"Мистер. Президент, министр финансов, - объявил агент Прайс у боковой двери коридора.

«Спасибо, мы справимся в одиночку», - сказал Райан, вставая из-за стола, когда вошел Джордж Уинстон.

«Доброе утро, сэр», - сказал СекТреас, когда дверь тихо закрылась. Он был одет в один из своих костюмов ручной работы и нес папку из манильской бумаги. В отличие от своего президента, министр финансов большую часть времени носил куртку. Райан снял свою одежду и бросил на стол. Оба сели на двойные диваны, между ними стоял журнальный столик.

«Хорошо, как дела через дорогу?» - спросил Райан, наливая себе кофе с кофеином сегодня утром.

«Если бы я так управлял своим брокерским домом, SEC поставила бы мою шкуру на двери сарая, мою голову над камином и мою задницу в Ливенворте. Я собираюсь… черт возьми, я уже начал привозить некоторых своих административных сотрудников из Нью-Йорка. Там слишком много людей, чья единственная работа - смотреть друг на друга и говорить им, насколько они все важны. Никто ни за что не отвечает . Черт возьми, в Columbus Group мы часто принимаем решения комитетами, но мы принимаем решения по воле Бога вовремя, чтобы они имели значение. Слишком много людей, мистер Пре ...

«Ты можешь называть меня Джеком, по крайней мере здесь, Джордж, я…» Дверь в секретарскую комнату открылась, и вошел фотограф со своим Никоном. Он ничего не сказал. Он делал это редко. Он просто бросился прочь, и все должны были притвориться, что его просто нет. «Это было бы чертовски трудное задание для шпиона», - подумал Райан.

"Отлично. Джек, как далеко я могу зайти? - спросил ТРЕЙДЕР.

«Я уже говорил вам об этом. Это ваш отдел. Просто сначала расскажи мне об этом.

- Тогда я вам говорю. Я собираюсь сократить штат. Я собираюсь организовать этот отдел как бизнес ». Он остановился на секунду. «А я собираюсь переписать налоговый кодекс. Боже, я не знала, как это было до двух дней назад. Ко мне приехали несколько штатных юристов и ...

«Это должно быть нейтральным с точки зрения доходов. Мы не можем возиться с бюджетом. Ни у кого из нас еще нет опыта, и пока не будет восстановлена Палата представителей… Фотограф ушел, поймав президента в великолепной позе, протянув обе руки над подносом с кофе.

«Товарищ месяца», - сказал Уинстон, от души рассмеявшись. Он поднял круассан и намазал его маслом. «Мы прогнали модели. Влияние на выручку будет нейтральным на основе необработанных цифр, Джек, но, вероятно, общее количество используемых средств увеличится ».

"Вы уверены? Разве тебе не нужно изучать все ...

«Нет, Джек. Мне не нужно ничего изучать. Я пригласил Марка Ганта в качестве своего исполнительного помощника. Он знает компьютерное моделирование лучше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал. Он провел прошлую неделю, пережевывая… разве вам никто не сказал? Они никогда не перестают смотреть на тамошнюю налоговую систему. Учиться? Я беру трубку, и через полчаса у меня на столе будет документ объемом в тысячу страниц, в котором рассказывается, как дела были в 1952 году, что налоговый кодекс тогда делал в каждом сегменте экономики - или что люди думают о нем. , в отличие от того, что они думали тогда об этом, или вопреки тому, что исследования в 1960-х годах говорили, что они думали, что это действительно так ». SecTreas сделал паузу, чтобы перекусить. "Нижняя линия? Уолл-стрит намного сложнее и использует более простые модели, и эти модели работают. Почему? Потому что они проще. И я скажу это Сенату через девяносто минут, с вашего разрешения.

«Ты уверен, что прав, Джордж?» - спросил ПОТУС. Это была одна из проблем, возможно, самая большая из всех. Президент не мог проверить все, что делалось от его имени - даже проверка одного процента была бы подвигом, - но он был ответственен за все это. Именно это знание обрекало стольких президентов на неудачи в области микроменеджмента. «Джек, я достаточно уверен, чтобы поставить на это деньги моих инвесторов».

Две пары глаз встретились над столом. Каждый знал меру другого. Президент мог бы сказать, что благосостояние нации было вопросом более важным, чем несколько миллиардов долларов, которыми Уинстон распорядился в Columbus Group, но он этого не сделал. Уинстон построил свой инвестиционный дом из ничего. Как и Райан, человек скромного происхождения, он создал бизнес в жестко конкурентной среде на основе ума и честности. Деньги, доверенные ему его клиентами, должны были быть более ценными, чем его собственные, и поскольку так было всегда, он стал богатым и могущественным, но никогда не забывал, как и почему все это произошло. Первое важное публично-политическое заявление, которое сделает администрация Райана, будет основано на смекалке и чести Уинстона. Президент подумал на секунду, а затем кивнул.

«Тогда беги с этим, ТРЕЙДЕР». Но затем у Уинстона были свои опасения. Для президента было поучительно, что даже такая могущественная фигура, как министр финансов, на секунду опустила глаза, а затем сказала что-то более тихое и менее позитивное, чем его уверенное утверждение пятью секундами ранее.

«Вы знаете, с политической точки зрения это…»

«То, что ты собираешься сказать Сенату, Джордж, хорошо ли это для страны в целом?»

"Да сэр!" Решительный кивок головы.

«Тогда не жалей меня».

СекТреас вытер рот салфеткой с монограммой и снова посмотрел вниз. «Знаете, после того, как все это закончится и мы вернемся к нормальной жизни, нам действительно нужно найти способ работать вместе. Таких людей, как мы, не так много, Райан.

«На самом деле они есть», - сказал президент, немного поразмыслив. «Проблема в том, что они никогда не приходят сюда работать. Вы знаете, от кого я этому научился? Кэти, - сказал ему Джек. «Она облажалась, кто-то ослеп, но она не может убежать от звонка, не так ли? Представьте, вы облажались, и кто-то навсегда потеряет зрение - или умрет. Парни, работающие в отделении неотложной помощи, действительно на грани, как когда Кэти и Салли попали в шоковую травму. Вы звоните, и кто-то уходит навсегда. Большое дело, Джордж, больше, чем торговля акциями, как мы раньше. То же самое и с копами. То же самое и с солдатами. Вы должны позвонить прямо сейчас, иначе случится что-то действительно плохое. Но такие люди не приезжают в Вашингтон, не так ли? И в основном такие парни идут туда, где он - или она - должны быть, где и происходит настоящее действие, - почти задумчиво сказал Райан. «Действительно хорошие идут туда, где они нужны, и, кажется, они всегда знают, где это».

«Но действительно хорошие из них не любят ерунду. Значит, они сюда не ходят? » - спросил Уинстон, пройдя собственный курс в Правительстве 101 и найдя у Райана выдающегося учителя.

«Некоторые делают. Адлер в Гос. Я обнаружил еще одного парня по имени Васко. Но это те, кто противостоит системе. Система работает против них. Это те, кого мы должны идентифицировать и защищать. В основном маленькие, но то, чем они занимаются, немаленькое. Они поддерживают работу системы и в основном остаются незамеченными, потому что не заботятся о том, чтобы их заметили. Они заботятся о том, чтобы сделать это, служить людям. Знаешь, чем бы я действительно хотел заниматься? » - спросил Райан, впервые открыв что-то из глубины своей души. У него даже не хватило смелости сказать это Арни.

«Да, создайте систему, которая действительно работает, систему, которая распознает хороших людей и дает им то, что они заслуживают. Вы знаете, как это сложно в любой организации? Черт возьми, в моем магазине было нелегко, а в Казначействе дворников больше, чем у меня торговых руководителей. Я даже не знаю, с чего начать такую работу, - сказал Уинстон. «Он будет одним из тех, кто постигнет масштаб мечты», - подумал его президент.

- Даже сложнее, чем ты думаешь. Парни, которые действительно делают свою работу, не хотят быть начальниками. Они хотят работать. Кэти могла бы быть администратором. Они предложили ей кафедру в Медицинской школе Университета Вирджинии - и это было бы большим событием. Но это сократило бы ее терпеливое время вдвое, и ей нравится делать то, что она делает. Когда - нибудь Берни Катц в Хопкинс собирается уйти в отставку, и они предлагают свой стул к ней, и она обратит , что вниз. Наверное, - подумал Джек. «Если только я не смогу отговорить ее от этого».

«Это невозможно, Джек». ТРЕЙДЕР покачал головой. - Хотя, черт возьми, идея.

«Гровер Кливленд реформировал государственную службу более ста лет назад, - напомнил Потус своему гостю на завтраке. «Я знаю, что мы не можем сделать его идеальным, но мы можем сделать его лучше. Вы уже пытаетесь - вы мне это только что сказали. Подумайте об этом немного ".

«Я сделаю это», - пообещал СекТреас, вставая. «Но пока мне нужно разжечь еще одну революцию. Сколько врагов мы можем себе позволить? »

«Всегда есть враги, Джордж. У Иисуса были враги ».

Ему понравилось прозвище «Кинозвезда», и, узнав о нем пятнадцать лет назад, он также научился заставлять его работать на себя. Миссия была разведывательной, а оружие - обаянием. У него был выбор акцентов в репертуаре. Поскольку у него были немецкие проездные документы, он повлиял на речь человека из Франкфурта, чтобы пойти вместе с немецкой одеждой, полной обуви и кошелька, и все это было куплено на деньги, полученные от спонсора, которого недавно нашел Али Бадрайн. Компания по прокату автомобилей предоставила ему отличные карты, разложенные на ковшеобразном сиденье рядом с ним. Это спасло его от запоминания всех своих маршрутов, что было утомительно и расточительно как его времени, так и его фотографической памяти.

Первой остановкой была школа Святой Марии, расположенная в нескольких милях от Аннаполиса. Это была религиозная школа, римско-католическая, которая работала от дошкольного до двенадцатого класса, и в ней училось чуть менее шестисот учеников. Это сделало его пограничным с точки зрения экономики. Звезда получала два или, возможно, три пропуска, чему несколько облегчало то обстоятельство, что школа находилась на участке земли, который когда-то был большой фермой, которую католическая церковь отговорила от какой-то богатой семьи. Подъездная дорога была только одна. Земля школы заканчивалась у воды, а на другом берегу, за спортивными площадками, протекала река. По одну сторону дороги стояли дома - жилой застрой, которому лет тридцать. В школе было одиннадцать зданий, некоторые из которых были плотно сброшены, другие более разнесены. Кинозвезда знала возраст целей, и по этому было достаточно легко угадать здания, в которых они будут проводить большую, если не все, свое время. Тактическая обстановка была неблагоприятной, и она стала хуже, когда он заметил защиту. У школы было много земли - по крайней мере, двести гектаров - и это составляло значительный периметр обороны, проникновение в которое представляло мгновенный риск. Он заметил в общей сложности три больших темных автомобиля Chevy Suburbans, которые, очевидно, были транспортным средством для целей и их защитников. Как много? Он увидел двух человек, стоящих на открытом воздухе, но в каждой из машин должно было быть не менее четырех охранников. Машины будут бронированы и оснащены тяжелым вооружением. Один вход и один выход. Почти километр до главной дороги. А как насчет воды? - думала Кинозвезда, ехала до конца. Ах. Там был катер береговой охраны, маленький, но с радио, и поэтому он был достаточно большим.

Он остановил машину на тупике, выйдя посмотреть на дом с вывеской о продаже во дворе. Он достал утреннюю газету из машины, демонстративно сверяя сложенную страницу с номером, а затем еще раз огляделся. Он должен был действовать быстро. Охранники будут осторожны, и хотя они не могут все проверить - даже у американской секретной службы есть ограничения на время и ресурсы - он не может позволить себе бездельничать. Его первые впечатления были отнюдь не благоприятными. Доступ был ограничен. Так много студентов - выбрать двух правильных было бы сложно. Охранников было много и они разошлись. Это было плохо. Числа имеют меньшее значение, чем физическое пространство. Самой сложной защитой для прорыва была глубокая защита, потому что глубина означала и пространство, и время. Вы могли бы нейтрализовать любое количество людей за считанные секунды, если бы у вас было подходящее оружие, и они были бы сбиты в кучу. Но дайте им хоть что-нибудь больше, чем пять секунд, и они начнут тренироваться. Охранники будут хорошо натренированы. У них будут планы, некоторые предсказуемые, некоторые нет. Этот катер береговой охраны, например, мог бы броситься на берег и очистить цели. Или охранники могли отступить со своими подопечными в изолированную точку и бороться с ней, и Кинозвезда не питала иллюзий относительно их подготовки и преданности делу. Дайте им целых пять минут, и они выиграют. Они вызывали на помощь местную полицию, у которой даже были вертолеты; он проверил - и атакующая сила будет отрезана. Нет, это не излюбленный сайт. Он бросил газету обратно в машину и уехал. По пути к выходу он поискал на улице скрытую машину. На подъездных дорожках было припарковано несколько фургонов, ни у одного из них не было темного пластика на окнах, который мог бы скрыть человека с фотоаппаратом. Его периферическое зрение подтвердило его оценку. Это было не очень хорошее место. Было бы гораздо лучше делать это «на лету», чтобы взяться за эти цели. Вернее в дорогу. Но не намного лучше. Защита для этого, вероятно, была бы превосходной. Кевларовые панели. Лексановые окна. Специальные шины. И несомненная верхняя защита в виде вертолетов. Это даже не считая машин без опознавательных знаков и свободного доступа к дополнительному подкреплению полиции.

«Хорошо, - подумал Кинозвезда, используя в уме универсальный американизм. Детский сад и детский сад Giant Steps, шоссе Ричи, выше Джойс-лейн. Там всего одна цель, но лучшая и, вероятно, как надеялась Кинозвезда, более благоприятная тактическая обстановка.

УИНСТОН БЫЛ в бизнесе по продаже себя и своих идей более двадцати лет. Вместе с этим появился и определенный театральный смысл. А еще лучше, страх сцены пошел в обоих направлениях. Только один из сенаторов в комитете имел предыдущий опыт, и он принадлежал к партии меньшинства - полярность Сената изменилась после крушения 747-го, и это произошло в его идеологической пользу. В результате мужчины и женщины, занимавшие места за массивной дубовой скамьей, нервничали не меньше его. Пока он занимал свое место и раскладывал свои бумаги, в общей сложности шесть человек складывали огромные переплетенные тома на соседнем столе. Уинстон проигнорировал их. Камеры C-SPAN этого не сделали.

Вскоре стало лучше. В то время как назначенный секретарь болтал с Марком Гантом, портативный компьютер последнего открылся и работал перед ним, стол слева от них застонал и разбился, вывалив стопку книг на пол, к коллективному вздоху всех в комнате. Уинстон обернулся, пораженный и довольный. Его помощники сделали именно то, что он им сказал, сложив собранные тома Налогового кодекса Соединенных Штатов прямо в центре стола вместо того, чтобы распределять нагрузку равномерно.

- Вот дерьмо, Джордж, - прошептал Гант, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

«Может быть, Бог действительно на нашей стороне». Он вскочил и увидел, что никто не пострадал. Ни у кого не было. Первый дубовый крик протеста заставил людей отступить. Теперь в комнату ворвались охранники только для того, чтобы убедиться, что на самом деле ничего не произошло. Уинстон наклонился к микрофону.

"Мистер. Председатель, извините за это, но на самом деле это ничего не повредит. Можем ли мы продолжить работу без дальнейших задержек? »

Председатель привел комнату в порядок, не сводя глаз с беды. Через минуту Джордж Уинстон был приведен к присяге.

«У вас есть вступительное слово, мистер Уинстон?»

«Сэр, я сделал». SccTreas покачал головой и подавил смех, хотя и не до конца. «Думаю, я должен извиниться перед членами комитета за нашу небольшую аварию. Я имел в виду, что это была иллюстрация одного из моих пунктов, но ... ну ... - он переставил свои бумаги и сел на стуле прямо.

"Мистер. Председатель, члены комитета, меня зовут Джордж Уинстон, и президент Райан попросил меня уйти от моих дел и служить своей стране в качестве министра финансов. Позвольте мне рассказать вам немного о себе ... »

«ЧТО МЫ О нем знаем?» - спросил Килти.

"Множество. Он умен. Он крутой. Он довольно честный. И он богаче Бога ». Помощник не сказал, что даже богаче тебя .

"Когда-нибудь исследовали?"

"Никогда." Его начальник штаба покачал головой. «Может, он катался по тонкому льду, но… нет, Эд, я даже не могу этого сказать. Книга об Уинстоне состоит в том, что он играет по правилам. Его инвестиционная группа высоко ценится за эффективность и порядочность. Восемь лет назад на него работал плохой трейдер, и Джордж лично свидетельствовал против него в суде. Он также исправлял махинации этого парня из собственного кармана. То есть его личный карман. На сорок миллионов долларов. Жулик отсидел пять лет. Он хороший выбор для Райана. Он не политик, но на улице его уважают ».

- Черт, - заметил Килти.

"МИСТЕР. ПРЕДСЕДАТЕЛЬ, ЕСТЬ много вещей, которые необходимо сделать ». Уинстон отложил свое вступительное заявление и продолжил без наручников. По крайней мере, так казалось. Он указал левой рукой на стопку книг. «Тот сломанный стол вон там. Это Налоговый кодекс США. Принцип общего права гласит, что незнание закона не является защитой перед судом. Но в этом больше нет смысла. Казначейство и Налоговая служба публикуют и обеспечивают соблюдение налогового законодательства нашей страны. Извините меня, эти законы принимаются Конгрессом, как мы все знаем, но в основном они происходят потому, что мой департамент представляет предлагаемый свод правил, а Конгресс изменяет и утверждает их, а затем мы обеспечиваем их соблюдение. Во многих случаях интерпретация кода, который вы передаете, предоставляется людям, которые работают на меня, и, как все мы знаем, интерпретация может быть так же важна, как и сами законы. У нас есть специальные налоговые суды, которые выносят дальнейшие решения, но в итоге мы получаем эту груду распечатанной бумаги, и я хотел бы заявить этому комитету, что никто, даже опытный член коллегии адвокатов, не может все это понять.

«У нас даже есть абсурдная ситуация, когда гражданин приносит свои налоговые отчеты и формы возврата в офис IRS для помощи от людей, которые следят за соблюдением закона, и эти сотрудники IRS совершают ошибку, тогда гражданин, который обращается к своему правительству за помощью несет ответственность за ошибки правительства . Теперь, когда я занимался трейдингом, если я давал своему клиенту плохой совет, я должен был взять на себя ответственность за него.

«Цель налогов - обеспечить доход правительству страны, чтобы оно могло служить людям. Но по пути мы создали целую индустрию, которая отнимает у публики миллиарды долларов. Почему? Чтобы объяснить налоговый кодекс, который с каждым годом становится все сложнее, кодекс, который сами сотрудники правоохранительных органов не понимают с достаточной степенью уверенности, чтобы взять на себя ответственность за его правильное выполнение. Вы уже знаете или должны, - они не знали, - сколько денег мы тратим на обеспечение соблюдения этого налогового кодекса, и это тоже не особенно продуктивно. Мы должны работать для людей, а не сбивать их с толку.

«Итак, господин председатель, есть некоторые вещи, которые я надеюсь, что смогу выполнить в течение моего срока в Казначействе, если комитет сочтет нужным утвердить мое назначение. Во-первых, я хочу, чтобы налоговый кодекс полностью переписали так, чтобы он был понятен нормальному человеку. Я хочу, чтобы этот налоговый кодекс имел смысл. Мне нужен код без особых перерывов. Я хочу, чтобы одни и те же правила применялись в равной степени ко всем. Я готов представить предложение именно по этому поводу. Я хочу работать с комитетом, чтобы это стало законом. Я хочу работать с вами, дамы и господа. Я не позволю кому-либо из корпоративных или иных лоббистов в моем офисе обсуждать этот вопрос, и здесь и сейчас я умоляю вас сделать то же самое. Мистер председатель, когда мы начинаем разговаривать с каждым Томом, Диком и Гарри, у которых есть небольшое предложение позаботиться об особой группе с особыми потребностями, мы в итоге получаем это! » Уинстон снова указал на сломанный стол. «Мы все американцы. Мы должны работать вместе, и, в конечном итоге, корректировка налогового законодательства нашей страны для каждого лоббиста, имеющего офис и клиентуру, в конечном итоге отнимет у всех больше денег. Законы нашей страны не должны быть программой трудоустройства бухгалтеров и юристов в частном секторе и бюрократов в государственном секторе. Законы, которые вы принимаете и которые соблюдают такие люди, как я, должны служить нуждам граждан, а не правительству.

«Во-вторых, я хочу, чтобы мой отдел работал эффективно. «Эффективность» - это не то слово, которое правительство умеет произносить по буквам, а тем более применять. Это должно измениться. Что ж, я не могу изменить весь этот город, но я могу изменить департамент, который мне поручил президент и который, я надеюсь, вы мне дадите. Я знаю, как вести бизнес. Columbus Group прямо или косвенно обслуживает буквально миллионы людей, и я с гордостью несу это бремя. В следующие несколько месяцев я подам бюджет для министерства финансов, у которого нет ни одной лишней должности ». Это было сильное преувеличение, но тем не менее впечатляющее. «Этот зал слышал подобные заявления и раньше, и я не буду винить вас за то, что вы отнеслись к моим словам с большим недовольством, но я человек, привыкший подкреплять свои слова результатами, и здесь это тоже произойдет.

«Президенту Райану пришлось кричать на меня, чтобы я переехал в Вашингтон. Мне здесь не нравится , господин председатель, - сказал Уинстон комитету. Теперь они у него были. «Я хочу сделать свою работу и уйти. Но работа будет сделана, если позволишь. На этом я завершаю свое вступительное заявление ».

Самыми опытными людьми в зале были репортеры во втором ряду - в первом - жена и семья Уинстона. Они знали, как все делалось и как говорилось. Офицер кабинета министров должен был восхищаться честью быть допущенным к службе, радостью быть наделенным властью, об ответственности, которая будет лежать на нем или на ней.

Мне здесь не нравится? Репортеры перестали писать свои записи и посмотрели сначала на помост, а затем друг на друга.

КИНОЗВЕЗДЕ понравилось то, что он увидел. Хотя опасность для него была больше, риск был сбалансирован. Здесь в нескольких метрах от цели проходила основная четырехполосная дорога, которая вела к бесконечной сети боковых дорог. Лучше всего то, что можно было видеть почти все. Непосредственно за целью находился кусок леса, достаточно густой, чтобы он не смог удержать машину поддержки. Должен быть один, и где он будет ...? «Ну вот, - подумал он. Достаточно близко был один дом с пристроенным гаражом, выходящим прямо на детский сад, а этот… да. Две машины припаркованы прямо перед этим домом - почему они не были припаркованы внутри? Так что, вероятно, Секретная служба договорилась с владельцами. Он был идеальным, в пятидесяти метрах от полушколы, в правильном направлении. Если происходило что-то непредвиденное, включалась сигнализация, машина поддержки немедленно комплектовалась, дверь гаража открывалась, и она мчалась, как танк, за исключением того, что это был не танк.

Проблема с безопасностью в таком случае заключалась в том, что вы должны были закрепить свои процедуры на камне, и, несмотря на то, что сотрудники Секретной службы, несомненно, были умны, их меры должны были соответствовать параметрам как известным, так и предсказуемым. Он посмотрел на часы. Как подтвердить свои подозрения? Для начала ему потребовалось несколько минут отдыха. Прямо напротив Гигантской лестницы был магазин, который он проверил, потому что у врага там будет человек, может быть, больше одного. Он подъехал, припарковал машину и вошел, потратив минуту или около того, бродя по земле.

"Я могу вам помочь?" - спросил голос. Женщина, двадцать пять лет - не старше этого, но старается выглядеть молодо. Кинозвезда знала, что это можно сделать с помощью стрижки и небольшого макияжа. Он сам использовал женщин-оперативников, и это то, что он им сказал. Молодые люди всегда кажутся менее опасными, особенно женщины. С смущенной и смущенной улыбкой он подошел к стойке.

«Я ищу ваши карты», - сказал он.

«Прямо под прилавком». Клерк с улыбкой указал. Она была секретной службой. Глаза были слишком яркими, чтобы человек мог выполнять такую черную работу.

«Ах», - сказал он с отвращением, выбирая большую книжную карту, на которой были бы показаны все жилые улицы в округе, как они называли их в Америке. Он поднял его и перелистал страницы, глядя через улицу одним глазом. Детей выводили на детскую площадку. С ними четверо взрослых. Два было бы нормальным числом. Итак, по крайней мере, два-три, - понял он, заметив в тени человека, который вообще не двигался. Крупный мужчина, примерно 180 сантиметров, в повседневной одежде. Да, детская площадка выходила на дом с гаражом. Наблюдатели должны были быть там. Еще двое, а может, и трое, будут в доме, всегда наблюдая. Это было бы непросто, но он знал бы , где находится оппозиция. «Сколько стоит карта?»

«Напечатано прямо здесь, на обложке».

«Ах, да, извините». Он полез в карман. «Пять долларов девяносто пять», - сказал он себе, выуживая сдачу.

«Плюс налог». Она позвонила в кассу. «Вы новичок в этом районе?»

"Да, я. Я учитель."

«Ой, чему ты учишь?»

«Немец», - ответил он, взяв сдачу и пересчитав ее. «Я хочу посмотреть, какие здесь дома. Спасибо за карту. У меня много дел ». Короткий европейский кивок акцентировал внимание на встрече, и он, не глядя, ушел через улицу. Кинозвезда внезапно озноб. Клерк определенно принадлежал к полицейскому типу. Она бы наблюдала за ним прямо сейчас, вероятно, записывая его номер лицензии, но если бы она это сделала, и если бы Секретная служба ввела этот номер, они бы обнаружили, что его зовут Дитер Кольб, гражданин Германии из Франкфурта, преподаватель Английский, в настоящее время за пределами страны, и если они не настаивают, этого прикрытия будет достаточно. Он выехал на север по шоссе Ричи, свернув направо при первой же возможности. Неподалеку на холме был общественный колледж, и у всех в Америке были автостоянки.

Просто нужно было найти хорошее место. Это было. Промежуточный лес вскоре заполнится с приходом весны, блокируя визуальный доступ к Гигантским ступеням. В задней части дома, в гараже которого, вероятно, находилась машина поддержки «Шевроле Сабрбан», было только несколько окон, выходящих в эту сторону, и они были занавешены. То же самое относилось и к самому дошкольному учреждению. Кинозвезда / Кольб поднял компактный бинокль и просмотрел. Это было непросто со всеми стволами деревьев, отделявшими его от цели, но как бы тщательно ни была американская секретная служба, ее люди не были идеальными. Ни одного не было. Более того, Гигантская лестница не была подходящим местом для размещения столь важного ребенка, но в этом нет ничего удивительного. Семья Райанов отправила сюда всех своих детей. Учителя, вероятно, были превосходными, и Райан и его жена-врач, вероятно, знали их и дружили с ними, а в новостях, которые он скопировал из Интернета, подчеркивалось, что Райаны хотели сохранить свою семейную жизнь нетронутой. Очень по-человечески. И глупо.

Он наблюдал, как дети резвятся на детской площадке. Казалось, он был покрыт щепой. Как все это было естественно: малыши, закутанные в объемные зимние одежды - температура была одиннадцать или двенадцать, по его оценке, - и бегали, одни на брусьях, другие на качелях, и еще больше играли в той грязи, которую они могли найти. Манера одежды подсказывала ему, что за этими детьми хорошо ухаживают и что они, в конце концов, дети. Кроме одного. Какую из них он не мог определить с такого расстояния - для этого им понадобятся фотографии, когда придет время, - но эта вовсе не была ребенком. Это было политическое заявление, которое нужно было сделать. Кто сделает это заявление, и почему именно это заявление будет сделано, Кинозвезда не волновало. Он оставался на своем насесте несколько часов, совершенно не думая о том, что может произойти в результате его действий. А может и нет. Ему было все равно. Он делал заученные записи, рисовал подробные карты и диаграммы и забывал об этом. «Кольб» уже много лет заботился обо всем этом. То, что началось с религиозного рвения для освободительной священной войны его народа, со временем превратилось в работу, за которую ему платили. Если, в конце концов, произойдет что-то, что он считает политически выгодным, тем лучше, но почему-то этого не произошло, несмотря на все надежды, мечты и пламенную риторику, и то, что поддерживало его, были работой и его умением в ней. Как странно, подумала Кинозвезда, что так должно было получиться, но страстные в основном мертвы, жертвы своей самоотдачи. Его лицо скривилось от иронии. Истинно верующие, покорившиеся своей страстью, и те, кто поддерживал надежду его народа, были теми, кому ... было все равно? Это правда?

«МНОГИЕ ЛЮДИ БУДУТ возражать против характера предлагаемого вами налогового плана. Действительно справедливый план - прогрессивный », - продолжил сенатор. Как и ожидалось, он был одним из оставшихся в живых, а не одним из вновь прибывших. У него была мантра. «Разве это не тяжелое бремя для работающих американцев?»

«Сенатор, я понимаю, о чем вы говорите, - ответил Уинстон, сделав глоток из своего стакана с водой. «Но что вы имеете в виду, когда говорите« работающие »американцы? Я работаю. Я построил свой бизнес с нуля и, поверьте, это работа. Первая леди, Кэти Райан, зарабатывает около четырехсот тысяч долларов в год - гораздо больше, чем ее муж, я могу добавить. Значит ли это, что она не работает? Я думаю, что да. Она хирург. У меня есть брат, врач, и я знаю часы его работы. Верно, что эти два человека зарабатывают больше, чем средний американец, но рынок уже давно решил, что работа, которую они делают, более ценно, чем то, что делают другие люди. Если вы ослепнете, профсоюз автомобильного рабочего не сможет вам помочь; и юрист тоже. Врач может. Это не значит, что врач не работает, сенатор. Это означает, что работа требует более высокой квалификации и гораздо более длительного обучения, и в результате работа оплачивается более высоко. А что насчет бейсболиста? Это еще одна категория квалифицированной работы, и никто в этой комнате не возражает против зарплаты, выплачиваемой, например, Кену Гриффи-младшему. Почему? Потому что он великолепен в том, что делает, один из - что? - четырех или пяти лучших во всем мире, и ему за это щедро платят. Опять же, это рынок в действии.

«В более широком смысле, выступая в качестве простого гражданина, а не назначенного секретарем, я категорически возражаю против искусственной и в основном ложной дихотомии, которую некоторые люди на политической арене проводят между синими воротничками и белыми воротничками. В этой стране нет другого способа заработать на честную жизнь, кроме как предлагая продукт или услугу населению, и, вообще говоря, чем усерднее и умнее вы работаете, тем больше денег вы зарабатываете. Просто у одних людей способности больше, чем у других. Если в Америке есть праздный богатый класс, я думаю, единственное место, где вы их найдете, - это кино. Кто из присутствующих в этой комнате, если бы у вас был выбор, не поменялся бы мгновенно местами с Кеном Гриффи или Джеком Никлаусом? Разве все мы не мечтаем о том, чтобы в чем- то так хорошо разбираться? Да, - признал Уинстон. «Но я не могу так сильно размахивать битой.

«Хорошо, а как насчет действительно талантливого инженера-программиста? Я тоже не могу этого сделать. А что насчет изобретателя? А что насчет руководителя, который превращает компанию из проигравшей в получателя прибыли - помните, что сказал Сэмюэл Гомперс? Худший провал капитана индустрии - это не показать прибыль. Почему? Потому что прибыльная компания - это та, которая хорошо выполняет свою работу, и только эти компании могут должным образом компенсировать своим работникам и в то же время возвращать деньги своим акционерам - и это люди, которые вкладывают свои деньги в компанию, которая создала рабочие места для ее сотрудников. рабочие.

«Сенатор, мы забываем, почему мы здесь и что пытаемся сделать. Правительство не обеспечивает продуктивных рабочих мест. Это не то, что мы должны делать. General Motors, Boeing и Microsoft - это те, кто нанимает рабочих для производства продуктов, которые нужны людям. Задача правительства - защищать людей, обеспечивать соблюдение закона и следить за тем, чтобы люди играли по правилам, как судьи на футбольном поле. Я считаю, что нашей задачей не должно быть наказание людей за то, что они хорошо играют в игру.

«Мы собираем налоги, чтобы государство могло выполнять свои функции. Но мы ушли от этого. Мы должны собирать эти налоги таким образом, чтобы нанести минимальный вред экономике в целом. Налоги по самой своей природе оказывают негативное влияние, и мы не можем избежать этого, но мы можем, по крайней мере, структурировать налоговую систему таким образом, чтобы она причиняла минимальный вред и, возможно, даже поощряла людей использовать свои деньги таким образом, чтобы стимулировать работу всей системы ».

«Я знаю, куда ты идешь. Вы собираетесь поговорить о снижении налогов на прирост капитала, но от этого выиграют лишь немногие за счет…

«Сенатор, извините, что перебиваю, но это просто неправда, и вы знаете, что это неправда», - резко упрекнул Уинстон. «Снижение ставки налога на прирост капитала означает следующее: оно побуждает людей вкладывать свои деньги - нет, позвольте мне немного отступить.

«Допустим, я зарабатываю тысячу долларов. Я плачу налоги с этих денег, плачу по ипотеке, плачу за еду, плачу за машину, а все, что у меня осталось, я вкладываю в компьютерную компанию XYZ. XYZ берет мои деньги и нанимает кого-нибудь. Этот человек работает на своей работе, как я работаю на своей, и от той работы, которую он выполняет - он делает продукт, который нравится и покупает публике, верно? - компания получает прибыль, которую компания делит со мной. Эти деньги облагаются налогом как обычный доход. Затем я продаю акции и покупаю их в другой компании, чтобы она могла нанять кого-нибудь еще. Деньги, полученные от продажи выпуска акций, представляют собой прирост капитала. Люди больше не кладут деньги под матрац, - напомнил он им, - и мы этого не хотим. Мы хотим, чтобы они инвестировали в Америку, в своих сограждан.

«Я уже заплатил налог на вложенные деньги, верно? Ладно, тогда я помогаю сограждане устроиться на работу. Эта работа приносит пользу публике. И за то, что помогал работнику устроиться на работу, и за то, что помогал этому работнику делать что-то для общества, я получаю скромную прибыль. Это хорошо для того работника, которого я помог нанять, и хорошо для общества. Затем я перехожу к тому же самому в другом месте. Зачем меня за это наказывать? Разве не имеет смысла побуждать людей к этому? И помните, мы уже облагали налогом эти инвестиционные деньги один раз, а на практике - более одного раза.

«Это плохо для страны. Достаточно плохо, что мы берем так много, но то, как мы это принимаем, совершенно контрпродуктивно. Зачем мы здесь, сенатор? Мы должны помогать , а не причинять вреда. И помните, что в конечном итоге налоговая система настолько сложна, что нам нужно собирать миллиарды для ее администрирования, а эти деньги тратятся впустую. Добавьте сюда всех бухгалтеров и налоговых юристов, которые зарабатывают на жизнь тем, что публика не может понять », - заключил SecTreas.

«Америка не о зависти. Америка не о классовом соперничестве. У нас в Америке нет классовой системы. Никто не говорит американским гражданам, что они могут делать. Рождение не имеет большого значения. Посмотрите на членов комитета. Сын фермера, сын учителя, сын водителя грузовика, сын юриста, вы, сенатор Николидес, сын иммигранта. Если Америка была классовым обществом, то как, черт возьми, вы сюда попали? » он потребовал. Его нынешний допрашивающий был профессиональным политиком, другим сыном, не говоря уже о высокомерном сукином сыне, подумал Уинстон, и не попал в секретность. Все, на кого он только что указал , немного нервничали из-за того, что их выбрали для камер. «Джентльмены, давайте попробуем облегчить людям то, что мы все сделали. Если нам нужно исказить систему, то давайте сделаем это так, чтобы она побуждала наших сограждан помогать друг другу. Если у Америки есть структурная экономическая проблема, то это то, что мы не создаем столько возможностей, сколько должны и можем сделать. Система не идеальна. Хорошо, попробуем кое-что исправить. Вот почему мы все здесь ».

«Но система должна требовать, чтобы каждый платил свою справедливую долю», - сказал сенатор, пытаясь взять слово.

«Что значит« справедливый »? В словаре это означает, что все должны делать примерно то же самое. Десять процентов от миллиона долларов по-прежнему в десять раз больше, чем десять процентов от ста тысяч долларов, и в двадцать раз больше, чем десять процентов от пятидесяти тысяч. Но «справедливость» в налоговом кодексе стала означать, что мы берем все деньги, которые можем у успешных людей, и возвращаем их обратно - и, кстати, эти богатые люди нанимают юристов и лоббистов, которые общаются с политическими деятелями. arena и внесите в систему миллион особых исключений, чтобы они не были полностью удалены - а они этого не делают, и мы все это знаем - и что мы в итоге получаем? » Уинстон махнул рукой на стопку книг на полу в зале заседаний комитета. «В итоге у нас есть программа по трудоустройству для бюрократов, бухгалтеров, юристов и лоббистов, и где-то по пути налогоплательщики просто забыты. Нас не волнует, что они не могут понять систему, которая должна им служить. Так не должно быть ». Уинстон наклонился к микрофону. «Я скажу вам, что я считаю« справедливым ». Я думаю, это означает, что все мы несем одинаковое бремя в одинаковых пропорциях. Я думаю, это означает, что система не только позволяет, но и побуждает нас участвовать в экономике. Я думаю, это означает, что мы принимаем простые и понятные законы, чтобы люди знали, на каком они месте. Я думаю, что «честно» означает, что здесь равные условия игры, и у всех одинаковые перерывы, и что мы не наказываем Кена Гриффи за хоумран. Мы им восхищаемся. Мы пытаемся подражать ему. Мы стараемся больше походить на него. И мы держимся подальше от него ».

«Разрешить им есть торт?» - сказал начальник штаба.

"Мы не можем говорить хот-доги, не так ли?" - спросил Килти. Затем он широко улыбнулся. "Наконец-то."

«Наконец-то», - согласился другой помощник.

РЕЗУЛЬТАТЫ БЫЛИ все двусмысленно. Полиграф из ФБР проработал все утро, и каждый набор начертаний на сложенной веером бумаге был ненадежным. Ничего не поделаешь. Все сказали ему, что это ночная сессия, посвященная чему-то важному, на что он не был допущен. Это, конечно, сделало ситуацию Иран / Ирак. Он мог смотреть CNN не хуже всех. Все люди, которых он посадил в ящик, были уставшими и раздражительными, а некоторые из них ужасно трепетали, называя ему свои собственные имена и должностные инструкции, и все это упражнение было бесполезным. Наверное.

"Я прошел?" - спросил Ратледж, когда снял герметичную нарукавную повязку, как тот, кто делал все это раньше.

«Ну, я уверена, тебе уже говорили раньше ...»

«Это не экзамен по принципу« сдал или не сдал », - устало сказал заместитель госсекретаря. «Да, скажи это тому, кто потерял допуск из-за сеанса на боксе. Я ненавижу проклятые вещи, всегда ненавидел.

Агент ФБР подумал, что с дантистом все было хорошо или плохо, и хотя он был одним из лучших в этом конкретном черном искусстве, в этот день он не узнал ничего, что могло бы помочь расследованию.

"Сеанс, который у вас был вчера вечером ..."

Ратледж перебил его холодно. «Не могу обсудить это, извините».

«Нет, я имею в виду, что здесь такое нормально?»

«Наверное, ненадолго. Слушай, ты, наверное, знаешь, о чем это. Агент кивнул, и заместитель госсекретаря сделал то же самое. "Отлично. Тогда вы знаете, что это большое дело, и мы собираемся сжечь над ним много полуночного масла, особенно мои люди. Итак, много кофе, долгие часы и кратковременное настроение ». Он посмотрел на часы. «Моя рабочая группа собирается через десять минут. Что-нибудь еще?"

"Нет, сэр."

«Спасибо за веселые девяносто минут», - сказал Ратледж, направляясь к двери. Это было так просто. Просто нужно было знать, как все работает. Они хотели, чтобы испытуемые расслабились и умиротворяли, чтобы получить правильные результаты - полиграф, по сути, измерял напряжение, вызванное неудобными вопросами. Так сделайте всех напряженными. Это было достаточно просто. И действительно иранцы делали свою работу. Все, что ему нужно было сделать, это немного разжечь костры. Это было хорошо для улыбки, когда он вошел в туалет для руководителей.

ТАМ. MOVIE STAR посмотрел на часы и сделал еще одну мысленную заметку. Из частного дома вышли двое мужчин. Один из них повернулся, чтобы что-то сказать, когда он закрыл дверь. Они подошли к стоянке у Гигантской лестницы, оглядывая окрестности так, чтобы их можно было идентифицировать так же точно, как униформу и винтовки. Chevy Suburban появился из частного гаража. Хорошее укрытие, но слишком очевидное для опытного наблюдателя. Двое детей вышли вместе, один во главе с женщиной, другой - с мужчиной ... да, тот, который был в темном дверном проеме, когда они вышли на послеобеденное времяпрепровождение. Крупный мужчина, грозный. Две женщины, одна впереди, одна сзади. Все головы вращаются и сканируют. Ребенка отвезли в обычную машину. «Субурбан» остановился перед подъездом, и другие машины последовали за ним по шоссе, с полицейской машиной, которая, как он заметил, отставала в пятнадцати секундах.

Это была бы трудная задача, но не невыполнимая, и у миссии было несколько разных результатов, все приемлемые для его покровителей. Как хорошо, что он не относился к детям сентиментально. Он участвовал в таких миссиях раньше, и на них просто нельзя было смотреть как на детей. Тот, кого вели большая рука ее телохранителя, был тем, что он решил раньше, политическим заявлением, которое должен сделать кто-то другой. Аллах не одобрил бы. Кинозвезда это знала. В мире не было религии, которая санкционировала бы причинение вреда ребенку, но религии не были инструментами государственного управления, независимо от того, во что мог бы верить нынешний начальник Бадрейна. Религии были чем-то для идеального мира, а мир не идеальным. И поэтому можно было использовать необычные средства для служения религиозным целям, а это означало ... то, о чем он просто не думал. Это был его бизнес, его дело - видеть, что можно сделать, правила или нет, и Кинозвезда нисколько не ханжествовала в этом, что, как он думал, вероятно, было причиной того, что он все еще жив, а другие нет - и, если он прочитает это как следует, других не будет.

28 год

... НО ПЛАКАТЕЛЬ

P OLITICIANS РЕДКО LIKE сюрпризы. Как бы им ни нравилось бросать их другим - в основном другим политикам, обычно публично и неизменно доставляемым со всей тщательностью и планированием засады в джунглях, - они в ответ ненавидят быть на стороне получателя. И это было как раз политическим в странах, где политика была довольно цивилизованным делом.

В Туркменистане дело еще не зашло. Премьер - у него было множество титулов на выбор, и это ему нравилось больше, чем «президент» - радовался всему в своей жизни и своей должности. Как вождь наполовину ушедшей Коммунистической партии, он жил бы в условиях более серьезных личных ограничений, чем это было сейчас, и всегда был бы в конце телефонной линии, ведущей в Москву, как рыба в ручье на конце длинного вождя. . Но не сейчас. У Москвы больше не было досягаемости, и он стал слишком большой рыбой. Это был энергичный мужчина лет пятидесяти и, как он любил шутить, человек из народа. «Народ» в данном случае был привлекательным клерком двадцати лет, который после вечернего ужина и небольшого этнического танца (в котором он преуспел) развлекал его, как могла только молодая женщина, и теперь он вел машину. обратно в свою официальную резиденцию под чистым звездным небом, сидя на правом переднем сиденье своего черного «мерседеса» с довольной улыбкой человека, который только что доказал, что он такой, как можно лучше. Возможно, он добьется повышения для девушки ... через несколько недель. Он был проявлением если не абсолютной власти, то, несомненно, достаточной для любого мужчины, и с этим приходило почти полное удовлетворение. Популярный среди своего народа как приземленный лидер простого народа, он знал, как действовать, как сидеть с людьми, как брать руку или плечо, всегда перед телекамерами, чтобы показать, что он один из них. их. «Культ личности» был тем, как его называл прежний режим, и именно этим он был, и это, как он знал наверняка, было тем, чем должна была быть вся политика. На нем лежала большая ответственность, и он выполнил этот долг, а взамен получил кое-что в долгу. Одним из них был этот прекрасный немецкий автомобиль - контрабанда, которую ввозили в страну, было упражнением в размахе, а не коррупцией, - а другой теперь возвращался в свою кровать с улыбкой и вздохом. И жизнь была хорошей. Он не знал, что у него осталось меньше шестидесяти секунд.

Он не беспокоился о полицейском эскорте. Его люди любили его. В этом он тоже был уверен, к тому же было поздно. Но он увидел на перекрестке полицейскую машину, свет которой мигал и мигал, преграждая дорогу, прямо за перекрестком. Спешившийся полицейский поднял руку, разговаривая по рации, даже не глядя на них. Премьер поинтересовался, в чем проблема. Его водитель / телохранитель с раздраженным фырканьем притормозил «Мерседес», остановил его прямо на перекрестке и убедился, что его пистолет легко доступен. Едва служебная машина остановилась, как они оба услышали шум справа от себя. Премьер повернулся в эту сторону и едва успел широко раскрыть глаза, как грузовик Зил-157 врезался в него со скоростью сорок километров в час. Высокий бампер в стиле милитари ударился прямо о нижнее стекло двери, а служебный автомобиль отбросило на десять метров влево и остановилось, когда ударилось о каменные стены офисного здания. Затем пришло время подойти полицейскому в сопровождении двух других, появившихся из тени. Водитель умер от перелома шеи. Полицейские могли видеть это под углом его головы, и один из них потянулся через разбитое лобовое стекло, чтобы встряхнуть его, на всякий случай. Но премьер, ко всеобщему удивлению, все еще стонал, несмотря на свои травмы. «Из-за выпивки, - думали они, - его тело вялое и гибкое. Что ж, это было легко исправить. Старший полицейский подошел к грузовику, открыл ящик с инструментами, взял утюг, вернулся и разбил его о голову премьера прямо перед ухом. Выполнив эту задачу, он бросил инструмент обратно водителю грузовика, и премьер Туркменистана погиб в результате автомобильной аварии. Что ж, тогда в их стране должны быть выборы, не так ли? Это будет что-то вроде первого, и для этого потребуется лидер, которого люди знают и уважают.

«СЕНАТОР, это был долгий день», - согласился Тони Бретано. «И это была довольно долгая пара недель для меня, изучения канатов и встреч с людьми, но, как вы знаете, менеджмент есть менеджмент, а Министерство обороны уже довольно долгое время обходится без этого. Меня особенно беспокоит система закупок. Это занимает слишком много времени и стоит слишком дорого. Проблема не столько в коррупции, сколько в попытке навязать столь строгие стандарты справедливости, что - ну, в качестве пешеходного примера, если вы покупали еду так, как министерство обороны вынуждено покупать оружие, вы бы умерли от голода в супермаркете. пока пытался выбрать между грушами Либби и ДельМонте. TRW - инжиниринговая компания, и, на мой взгляд, очень хорошая. Я не смогу так управлять своей компанией. Мои акционеры линчуют меня. Мы можем добиться большего, и я намерен добиться этого ».

"Мистер. Назначенный секретарь, - спросил сенатор, - сколько еще это должно продолжаться? Мы только что выиграли войну и ...

«Сенатор, в Америке лучшее медицинское обслуживание в мире, но люди по-прежнему умирают от рака и болезней сердца. Лучшее не всегда достаточно хорошо, не так ли? Но более того, и что более важно, мы можем добиться большего за меньшие деньги. Я не собираюсь приходить к вам с просьбой об увеличении общего финансирования. Да, финансирование приобретения должно быть больше. Повысится также подготовка и готовность. Но реальные деньги в обороне уходят на расходы на персонал, и именно здесь мы можем изменить ситуацию. Весь отдел переполнен людьми не в тех местах. Это напрасная трата денег налогоплательщиков. Я знаю. Я плачу много налогов. Мы не используем наших людей эффективно, и, сенатор, нет ничего более расточительного, чем это. Думаю, я могу пообещать вам чистое сокращение на два-три процента. Может быть, больше, если я разберусь с системой приобретения. Для последнего мне нужна установленная законом помощь. Нет причин, по которым нам нужно ждать восемь-двенадцать лет, прежде чем появится новый самолет. Мы изучаем вещи до смерти. Когда-то это было предназначено для экономии денег, и, возможно, когда-то это было хорошей идеей, но теперь мы тратим больше денег на исследования, чем на настоящие R и D. Пора перестать изобретать колесо каждые два года. Наши граждане работают за деньги, которые мы тратим, и мы обязаны им разумно их тратить.

«Самое главное, когда Америка подвергает опасности своих сыновей и дочерей, они должны быть лучше всего подготовленными, лучше всего поддерживаемыми и оснащенными силами, которые мы можем поставить на поле боя. Дело в том, что мы можем сделать это и сэкономить деньги, заставив систему работать более эффективно ». Бретано подумал, что в этом новом поколении сенаторов хорошо то, что они не знают, что невозможно. Ему бы никогда не сошло с рук то, что он сказал всего годом ранее. Концепция эффективности была чуждой большинству государственных учреждений не потому, что с людьми было что-то не так, а потому, что никто никогда не говорил им делать лучше. Было много чего сказать о работе в месте, где печатались деньги, но было много чего сказать и о том, чтобы есть эклеры, пока ваши артерии не забиты. Если бы сердцем Америки было ее правительство, нация давно бы погибла. К счастью, сердце его страны было где-то еще и выжило благодаря более здоровой пище.

«Но зачем нам так много защиты в эпоху, когда ...»

Бретано снова перебил его. Он должен был отказаться от этой привычки, которую он знал, даже когда делал это, но это было уже слишком. «Сенатор, вы в последнее время проверяли здание через улицу?»

Было забавно видеть, как голова человека дернулась назад, хотя помощник слева от Бретано вздрогнул почти так же сильно. У этого сенатора было голосование как в комитете, так и в зале сенатской палаты, которая все еще была открыта для работы после того, как они выпустили дым из здания. Но основная мысль дошла до большинства остальных, и SecDef согласился на это. В должное время председатель объявил заседание закрытым и назначил голосование на следующее утро. Сенаторы уже четко выразили свои голоса, похвалив прямое и позитивное заявление Бретано, заявив о своем желании работать с ним на словах, почти столь же наивных, как и его собственные, и на этом еще один день закончился на одном месте, и скоро начнется новый. начать в другом.

Не успела резолюция ООН была принята, как первый корабль отплыл на короткий пар в иракский порт Бушир, чтобы его выгружали огромные конструкции, похожие на пылесосы, и с этого момента дела пошли быстро. В первое утро за многие годы на всех иракских столах для завтрака хватит хлеба. Утреннее телевидение провозгласило этот факт для всех - с предсказуемыми живыми кадрами соседских пекарен, продающих свои товары счастливой, улыбающейся толпе, - а затем заключил словом, что новое революционное правительство собралось сегодня, чтобы обсудить другие вопросы общенационального значения. Эти сигналы были должным образом скопированы на PALM BOWL и STORM TRACK и переданы, но настоящие новости в тот день пришли из другого источника.

Головко сказал себе, что туркменский премьер вполне мог погибнуть в результате несчастного случая. Его личные пристрастия были хорошо известны РВС, а автомобильные аварии вряд ли были неизвестны ни в его стране, ни в какой-либо другой - на самом деле, в Советском Союзе автокатастрофы были несоразмерны, особенно те, которые связаны с употреблением алкоголя. Но Головко никогда не был из тех, кто верил в какие-либо совпадения, особенно те, которые происходили способами и временами в неудобных для его страны путях. Не помогло то, что у него было достаточно средств для диагностики проблемы. Премьер был мертв. Будут выборы. Вероятный победитель был очевиден, потому что ушедший политик прекрасно подавлял политическую оппозицию. И теперь, как он увидел, иранские воинские части выстраиваются для марша на запад. Два мертвых главы государства, за такое короткое время, в таком коротком радиусе, оба в странах, граничащих с Ираном ... нет, даже если бы это было совпадением, он бы не поверил. С этими словами Головко сменил шляпу - западный афоризм - и поднял телефон.

004

USS PASADENA находился между двумя группами наземного действия КНР, которые в настоящее время действуют на расстоянии около девяти миль друг от друга. На подводной лодке было полно оружия, все боевые кадры, но при всем этом это было все равно, что быть единственным полицейским на Таймс-сквер в полночь в новогоднюю ночь, пытающимся следить за всем одновременно. Заряженное ружье не имело большого значения. Каждые несколько минут он разворачивал свою мачту ESM, чтобы почувствовать излучаемые электронные сигналы, а его гидроакустический отдел также передавал данные следящей группе в задней части центра атаки - столько людей, сколько могло поместиться на картографическом столе. деловито следили за различными контактами. Шкипер приказал своей лодке погрузиться на глубину до трехсот футов, чуть ниже слоя, чтобы он мог потратить несколько минут на изучение участка, который стал слишком сложным для него, чтобы держать все это в голове. Когда лодка стабилизировалась на новой глубине, он сделал три ступеньки на корму, чтобы посмотреть.

Это был FleetEx, но тип FleetEx был не совсем ... обычно одна группа играла «хороших парней» против теоретических «плохих парней» из другой группы, и вы могли сказать, что было, по тому, как корабли были выстроены. Однако вместо того, чтобы ориентироваться друг на друга, обе группы ориентировались на восток. Это называлось «осью угрозы», что означало направление, с которого противник должен был нанести удар. На востоке лежала Китайская Республика, в состав которой входил в основном остров Тайвань. Старший главный специалист по эксплуатации, курировавший участок, размечал ацетатную накладку, и картина была настолько четкой, насколько это необходимо.

«Конн, сонар», - раздался следующий звонок.

«Конн, да», - подтвердил капитан, беря микрофон.

«Два новых контакта, сэр, обозначают Сьерра-двадцать и двадцать один. Оба кажутся затопленными контактами. Sierra Twenty, пеленг три-два-пять, прямой путь и слабый ... подождите ... ладно, выглядит как ПЛА типа Han, хорошее срезание на 50-герцовой линии, также заводской шум. Двадцать один, также подводный контакт, на уровне три-три ноль, начинает выглядеть как Ся, сэр.

«Бумер в FleetEx?» - подумал старший начальник.

«Насколько хороша версия« Двадцать один »?»

«Сейчас улучшение, сэр», - ответил начальник гидролокатора. Весь экипаж гидролокатора находился в своем отсеке, прямо перед центром атаки по правому борту. «Шум растений говорит мне Ся, капитан. «Хан» маневрирует на юг, он идет по курсу три-два-один, набирает скорость лопастей ... назовите его скорость восемнадцатью узлами.

"Сэр?" Начальник отдела оперативно составил условный заговор. ПЛА и "бумер" будут позади северной надводной группы.

«Что-нибудь еще, гидролокатор?» - спросил капитан.

«Сэр, я немного запутался со всеми этими треками».

«Расскажи мне об этом», - выдохнул кто-то у стола слежения, внося еще одну замену.

«Что-нибудь на востоке?» СО настаивал.

«Сэр, на востоке у нас шесть контактов, все классифицируются как торговый оборот».

«У нас есть все здесь, сэр», - подтвердил начальник отдела операций. «Пока ничего от тайваньского флота».

«Это изменится», - вслух подумал капитан.

ГЕНЕРАЛ БОНДАРЕНКО не верил в совпадения. Более того, южная часть страны, когда-то известная как Союз Советских Социалистических Республик, не имела для него особого очарования. Его время в Афганистане и безумная ночь в Таджикистане позаботились об этом. Говоря абстрактно, он не возражал бы против полного отделения Российской республики от мусульманских прото-наций, выстроившихся на южной границе его страны, но реальный мир не был абстрактным.

«Итак, как вы думаете, что происходит?» - спросил генерал-лейтенант.

«Вы проинформированы об Ираке?»

«Да, товарищ председатель».

- Тогда скажите, Геннадий Иосефович, - скомандовал Головко.

Бондаренко перегнулся через стол с картой и, двигая пальцем, заговорил. «Я бы сказал, что вас беспокоит возможность того, что Иран делает ставку на статус сверхдержавы. Объединившись с Ираком, они увеличивают свое нефтяное богатство примерно на сорок процентов. Более того, это дало бы им непрерывные границы с Кувейтом и Саудовским королевством. Завоевание этих наций удвоит их богатство - можно с уверенностью предположить, что меньшие нации тоже падут. Объективные обстоятельства здесь очевидны, - продолжил генерал спокойным голосом профессионального солдата, анализирующего катастрофу. «Вместе взятые, Иран и Ирак значительно превосходят по численности совокупное население других государств - пять к одному, товарищ председатель? Более? Я не помню точно, но, безусловно, преимущество в людях имеет решающее значение, что делает вероятным прямой завоевание или, по крайней мере, большое политическое влияние. Одно только это дало бы этой новой Объединенной Исламской Республике огромную экономическую мощь, возможность по своему желанию перекрывать поставки энергии в Западную Европу и Азию.

«Теперь Туркменистан. Если это, как вы подозреваете, не совпадение, то мы видим, что Иран тоже хочет двинуться на север, возможно, чтобы поглотить Азербайджан, - он провел пальцем по карте, - Узбекистан, Таджикистан, по крайней мере, часть Казахстана. Это утроит их население, добавит значительную ресурсную базу к их Объединенной Исламской Республике, а затем, как предполагается, Афганистан и Пакистан, и у нас будет новая нация, простирающаяся от Красного моря до Гиндукуша - нет, ближе к делу , от Красного моря до Китая, а затем наша южная граница полностью заполнена враждебными нам народами ». Затем он поднял глаза.

«Это намного хуже, чем я ожидал, Сергей Николайч», - трезво заключил он. «Мы знаем, что китайцы жаждут того, что есть у нас на востоке. Это новое государство угрожает нашим южным месторождениям нефти в Закавказье - я не могу защищать эту границу. Боже мой, защита от Гитлера была детской забавой по сравнению с этим ».

Головко был по ту сторону карты. Он не зря позвонил Бондаренко. Высшее руководство вооруженных сил его страны состояло из пережитков более ранней эпохи, но они, наконец, умирали, и Геннадий Иосефович был представителем нового поколения, испытанным в боях в злодейской афганской войне, достаточно старым, чтобы знать, какое сражение было извращенным. , это сделало его и его товарищей начальниками тех, кого они вскоре заменят, и достаточно молодыми, чтобы у них не было идеологического багажа предыдущего поколения. Не пессимист, а оптимист, готовый учиться у Запада, где он только что провел больше месяца с различными армиями НАТО, изучая все, что мог, - особенно, казалось бы, у американцев. Но Бондаренко с тревогой смотрел на карту.

"Сколько?" - спросил генерал. «Как долго, чтобы установить это новое государство?»

Головко пожал плечами. "Кто может сказать? Три года, в худшем случае два. В лучшем случае пять.

«Дайте мне пять лет и возможность восстановить военную мощь нашей страны, и мы сможем ... вероятно ... нет». Бондаренко покачал головой. «Я не могу дать вам никаких гарантий. Правительство не даст мне необходимых денег и ресурсов. Не может. У нас нет денег, чтобы тратить ».

"А потом?" Генерал посмотрел прямо в глаза председателю РВС.

«И тогда я бы предпочел быть операционным директором другой стороны. На востоке нам нужно защищать горы, и это хорошо, но у нас есть только две железнодорожные линии для материально-технического обеспечения, а это не очень хорошо. В центре, а если они поглотят весь Казахстан? » Он постучал по карте. «Посмотрите, как они близки к Москве. А как насчет союзов? Может быть, с Украиной? А как насчет Турции? А как насчет Сирии? Весь Ближний Восток должен будет смириться с этим новым государством ... мы проиграли, товарищ председатель. Мы можем угрожать применением ядерного оружия, но какая реальная польза от этого для нас? Китай может позволить себе потерю в пятьсот миллионов человек и по-прежнему превосходить нас по численности. Их экономика растет, а наша продолжает стагнировать. Они могут позволить себе покупать оружие на Западе или, что еще лучше, лицензировать конструкции для собственного производства. Наше использование ядерного оружия опасно как в тактическом, так и в стратегическом плане, и есть политический аспект, который я оставлю вам. В военном отношении нас будет меньше во всех соответствующих категориях. Противник будет иметь превосходство в вооружении, живой силе и географическом положении. Их способность перекрыть поставки нефти в остальной мир ограничивает нашу надежду на получение иностранной помощи - если предположить, что у любой западной страны будет такое желание в первую очередь. То, что вы мне показали, - это потенциальное разрушение нашей страны ». То, что он произнес эту оценку спокойно, было самым тревожным фактом из всех. Бондаренко не был паникером. Он просто констатировал объективный факт.

"И чтобы предотвратить это?"

«Мы не можем допустить потери южных республик, но в то же время как мы их удерживаем? Взять под контроль Туркменистан? Бороться с партизанской кампанией, что обязательно закончится? Наша армия не в состоянии вести такую войну - ни одна из них, и это будет не одна, не так ли? Предшественник Бондаренко был уволен из-за неспособности Красной Армии - термин и мысль умерли трудно - эффективно бороться с чеченцами. То, что должно было быть относительно простой попыткой умиротворения, заявило миру, что русская армия едва ли была тенью того, чем она была всего несколько лет назад.

Они оба знали, что Советский Союз действовал по принципу страха. Страх КГБ сохранил граждан в очереди, и страх того , что Красная Армия может и будет делать для любого систематического восстанию помешали широкомасштабные политические беспорядки. Но что случилось, когда страх ушел? Неспособность Советского Союза умиротворить Афганистан, несмотря на самые жестокие меры, которые только можно вообразить, была сигналом для мусульманских республик о том, что их опасения неуместны. Теперь Советского Союза больше не было, и то, что осталось, было простой тенью, и теперь эту тень можно было стереть более ярким солнцем на юге. Головко видел это по лицу посетителя. У России не было необходимой ей силы. Несмотря на весь шум, который его страна могла вызвать, чтобы вызвать страх у Запада - Запад все еще помнил Варшавский договор и призрак огромной Красной Армии, готовой маршем к Бискайскому заливу, - другие части мира знали лучше. Западная Европа и Америка все еще помнили стальной кулак, который они видели, но никогда не чувствовали. Те, кто это почувствовал, сразу поняли, когда хватка ослабла. Более того, они знали значение расслабленной хватки.

«Что вам понадобится?»

«Время и деньги. Политическая поддержка для восстановления наших вооруженных сил. Помощь с Запада ». Генерал все еще смотрел на карту. Он подумал, что это было похоже на то, чтобы стать потомком могущественной капиталистической семьи. Патриарх умер, и он стал наследником огромного состояния - только для того, чтобы обнаружить, что оно исчезло, оставив только долги. Он вернулся из Америки в приподнятом настроении, чувствуя, что он видел путь, видел будущее, нашел способ обезопасить свою страну и сделать это должным образом, имея профессиональную армию, состоящую из экспертов с длительным стажем, собранных вместе. Корпоративным духом, гордыми защитниками и слугами свободной нации, как Красная Армия шла маршем к Берлину. Но на это потребуются годы. Как это было ... если Головко и РВС были правы, то лучшее, на что он мог надеяться, это то, что его нация сплотится, как это было в 1941 году, поменяет пространство на время, как это было в 1941 году, и будет бороться, как раньше. в 1942-43 гг. Генерал сказал себе, что никто не видит будущего; это был дар, данный никому. И, возможно, это было к лучшему, потому что прошлое, которое знали все люди, редко повторялось. России повезло с фашистами. Нельзя полагаться на удачу.

Можно было положиться на хитрого и непредсказуемого противника. Другие люди могли смотреть на карту так же, как он, видеть расстояния и препятствия, различать соотношение сил и знать, что дикая карта лежала на другом листе печатной бумаги на другой стороне земного шара. Классическая формула заключалась в том, чтобы сначала искалечить сильных, затем сокрушить слабых, а затем, позже, снова противостоять сильным в удобное для себя время. Зная это, Бондаренко ничего не мог поделать. Он был слабым. У него были свои проблемы. Его нация не могла рассчитывать на друзей, только на врагов, которых она так долго и так тяжело создавала.

Салех НИКОГДА не знал такой агонии. Он видел это и даже совершил это в свое время, будучи сотрудником службы безопасности своей страны - но не так, не так уж плохо. Как будто теперь он платил за каждый такой эпизод сразу. Его тело мучила боль по всей длине. Его сила была огромной, его мускулы твердыми, его личная стойкость проявлялась. Но не сейчас. Теперь каждый грамм его ткани болел, и когда он слегка двинулся, чтобы облегчить боль, все, что он сделал, - это переместил ее в немного другое место. Боль была настолько сильной, что изгнала даже страх, который должен был ее сопровождать.

Но не для врача. Ян МакГрегор был в полной хирургической одежде, с маской на лице и в перчатках на руках - только его концентрация не давала им дрожать. Он только что взял кровь с величайшей осторожностью в своей жизни, больше, чем когда-либо делал с пациентами со СПИДом, когда два санитара мужского пола зажимали руку пациента, пока он брал образцы. Он никогда не видел случаев геморрагической лихорадки. Для него это было не чем иным, как записью в учебнике или статьей в « Ланцете». Что-то интеллектуально интересное и пугающее, как рак, как и другие африканские болезни, но это было здесь и сейчас.

"Салех?" - спросил врач.

"... да." Слово, вздох.

«Как вы сюда попали? Я должен знать, хочу ли я вам помочь.

Не было ни мыслей, ни секретов, ни безопасности. Он остановился только для того, чтобы перевести дух, чтобы собрать энергию, чтобы ответить на вопрос. «Из Багдада. Самолет, - без надобности добавил он.

«Африка? Вы недавно были в Африке? »

"Никогда ранее." Голова повернулась влево-вправо не на сантиметр, глаза зажмурились. Пациент старался быть храбрым и в основном преуспевал. «Впервые в Африке».

«Были ли у вас в последнее время сексуальные отношения? На прошлой неделе или около того, - пояснил МакГрегор. Вопрос казался таким жестоким. Теоретически можно заразиться такими болезнями при половом контакте - может, местная проститутка? Возможно, это был еще один случай в другой местной больнице, и об этом замалчивали ...?

Мужчине потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем он спрашивает, а затем еще одно потрясение. «Нет, женщин уже давно нет». МакГрегор мог видеть это по его лицу: « Больше никогда, не для меня ...»

- У вас была кровь в последнее время, я имею в виду?

"Нет."

«Были ли вы в контакте с кем-нибудь, кто куда-нибудь путешествовал?»

«Нет, только Багдад, только Багдад, я охранник своего генерала, все время с ним, ничего больше».

"Спасибо. Мы собираемся дать вам что-нибудь от боли. Мы тоже дадим тебе немного крови и попробуем охладить тебя льдом. Я вернусь через некоторое время ». Пациент кивнул, и доктор покинул комнату, неся в руках в перчатках заполненные кровью пробирки. - Черт побери, - выдохнул МакГрегор.

Пока медсестры и санитары делали свою работу, МакГрегору приходилось делать свои. Один из образцов крови он разделил на два, тщательно упаковав оба: один для Парижа и Института Пастера, а другой - для Центров по контролю и профилактике заболеваний в Атланте. Уезжали воздушным экспрессом. Остальные отправились к его ведущему технику, компетентному суданцу, пока доктор составлял факс. «Возможный случай геморрагической лихорадки», - гласило бы, с указанием страны, города и больницы - но сначала ... он снял телефон и позвонил своему контактному лицу в правительственном департаменте здравоохранения.

"Здесь?" - спросил правительственный врач. «В Хартуме? Вы уверены? Откуда пациент? »

«Верно», - ответил МакГрегор. «Пациент говорит, что приехал сюда из Ирака».

"Ирак? Почему оттуда пошла эта болезнь? Вы проверили правильные антитела? » - потребовал чиновник.

«Сейчас готовятся испытания», - сказал шотландец африканцу.

"Сколько?"

"Час."

«Прежде чем вы сделаете какие-либо уведомления, позвольте мне прийти посмотреть», - приказал чиновник.

«Руководить», имел в виду мужчина. МакГрегор закрыл глаза и крепче сжал телефон. Этот предполагаемый врач был назначен правительством, сыном давнего министра, и лучшее, что можно было сказать об этом профессиональном коллеге, это то, что, сидя в своем шикарном кабинете, он не подвергал опасности ни одного живого пациента. МакГрегору пришлось изо всех сил сдерживать себя. Так было по всей Африке. Как будто местное правительство желало защитить свою туристическую отрасль - чего Судану особенно не хватало, за исключением некоторых антропологов, проводящих раскопки в поисках первобытного человека на юге, недалеко от границы с Эфиопией. Но так было повсюду на этом зеленом континенте. Государственные департаменты здравоохранения отрицают все, что является одной из причин, по которой СПИД в Центральной Африке вышел из-под контроля. Все они отрицали и отрицали, и они будут продолжать отрицать, пока какой процент их населения не умрет? 10? Тридцать? Пятьдесят? Но все боялись критиковать африканские правительства и их бюрократов. Было так легко называться расистом - и поэтому лучше молчать ... и позволить людям умереть.

- Доктор, - настаивал МакГрегор, - я уверен в своем диагнозе, и мой профессиональный долг - ...

«Это может подождать, пока я приду», - был небрежный ответ. МакГрегор знал, что это всего лишь африканский путь, и бороться с ним бессмысленно. Эту битву он не смог выиграть. Департамент здравоохранения Судана может аннулировать его визу в считанные минуты, и кто тогда будет лечить его пациентов?

«Очень хорошо, доктор. Пожалуйста, приходите прямо », - призвал он.

«У меня есть кое-что, что я должен сделать, а потом я приду». Это могло означать целый день или даже больше, и оба мужчины это знали. «Пациент изолирован?»

«Принимаются все меры предосторожности», - заверил его МакГрегор.

«Ты прекрасный врач, Ян, и я знаю, что могу доверять тебе, чтобы не случилось ничего серьезного». Линия отключилась. Едва он положил трубку телефона, как инструмент снова зазвонил.

"Да?"

«Доктор, приходите, пожалуйста, в двадцать четыре», - сказал ему голос медсестры.

Он был там через три минуты. Это была Сохаила. Санитар выносил поднос с рвотой. В нем была кровь. МакГрегор знал, что она тоже приехала сюда из Ирака. О мой Бог.

«НИКОМУ ИЗ ВАС нечего бояться».

Слова были несколько обнадеживающими, хотя и не такими, как хотелось бы членам Революционного совета. Иранские муллы, вероятно, говорили правду, но сидящие за столом полковники и генералы воевали против Ирана как капитаны и майоры, и никогда не забывают врагов поля боя.

«Нам нужно, чтобы вы взяли под свой контроль вооруженные силы своей страны», - продолжил старший. «В результате сотрудничества вы сохраните свои позиции. Мы требуем только, чтобы вы поклялись в верности своему новому правительству во имя Бога ». Было бы что-то большее, чем это. За ними будут пристально следить. Все офицеры это знали. Если они сделают хоть одну ногу неправильно, их за это расстреляют. Но у них не было ничего другого, кроме, возможно, того, чтобы их вытащили и расстреляли сегодня днем. Суммарная казнь не была чем-то неизвестным ни в Иране, ни в Ираке - эффективный способ борьбы с диссидентами, реальными или воображаемыми, в обеих странах.

Столкнуться с такой вещью было так по-разному с одной стороны на другую. На стороне оружия каждый видел в этом быстрый, эффективный и окончательный способ уладить дело в свою пользу. С другой стороны, это была резкая несправедливость крушения вертолета - как раз достаточно времени, чтобы ваш дух закричал: «Нет!» прежде, чем мчавшаяся земля стерла все, неверие и возмущение. За исключением того, что в этом случае у них действительно был своего рода выбор. Определенная смерть сейчас или шанс умереть позже. Старшие выжившие офицеры иракских вооруженных сил украдкой переглянулись. Они не контролировали вооруженные силы своей страны. Военные, солдаты были с людьми или с офицерами их рот. Первый был доволен тем, что впервые за почти целое десятилетие получил излишек еды. Последним также было приятно увидеть новый день для своей страны. Отрыв от старого режима был полным. Теперь это было просто плохое воспоминание, и к нему не было возврата. Мужчины в этой комнате могли восстановить контроль только через добрые услуги бывших врагов, которые стояли в конце стола с безмятежными улыбками, которые сопровождали победу, которые сопровождались держанием дара жизни в своих руках, как карманная мелочь. , легко отдаваться и так же легко убираться. На самом деле у них не было выбора.

Титульный лидер совета кивнул в своем подчинении, за ним последовали все остальные, и с этим жестом идентичность их страны исчезла в истории.

С этого момента оставалось лишь сделать несколько телефонных звонков.

ЕДИНСТВЕННЫЙ СЮРПРИЗ был в том, что этого не было по телевидению. На этот раз посты прослушивания на STORM TRACK и PALM BOWL были побиты аналитиками из других мест. Как будет позже видно, телекамеры были на месте, но сначала нужно было заняться делом, и это было записано со спутника.

Первые иранцы через границу были в моторизованных частях, которые мчались по шоссе в условиях радиомолчания, но было светло, и над головой летели два спутника KH-11, которые передавали свои сигналы птицам связи, а оттуда - к приемным пунктам. . Ближайшие к Вашингтону были в форте Бельвуар.

«Да», - сказал Райан, поднося телефон к уху.

«Это Бен Гудли, мистер президент. Это происходит сейчас. Иранские войска переходят границу без видимого сопротивления ».

"Объявление?"

«Пока ничего. Похоже, они хотят сначала контролировать ситуацию ».

Джек посмотрел на часы на ночном столике. «Хорошо, мы разберемся с этим на утреннем брифинге». Нет смысла портить ему сон. «У него есть люди, которые будут работать на него всю ночь», - сказал себе Райан. Он сам делал это достаточно часто.

"Да сэр."

Райан положил трубку и снова заснул. Это был один из президентских навыков, которым он учился. «Может, - подумал он, когда снова исчез, - может, он научится играть в гольф во время кризиса ... не так ли ...

ПРАВИЛЬНО, ЭТО БЫЛ один из педерастов. Он присматривал за своим товарищем-преступником - этот был убийцей - и, судя по видеозаписям, делал все возможное, чтобы ускорить процесс.

Моуди постарался сказать санитарам, чтобы те внимательно наблюдали за новыми опекунами. Последние приняли обычные меры предосторожности: надели перчатки, тщательно мыли посуду, содержали комнату в чистоте, вытирали все жидкости. Эта последняя задача становилась все труднее с прогрессирующим процессом болезни в первой группе облученных субъектов. Их коллективные стоны прозвучали через звукосниматель с достаточной ясностью, чтобы он мог понять, через что они проходят, особенно из-за отсутствия обезболивающих - нарушение мусульманских правил милосердия, которые Муди отложил в сторону. Вторая группа испытуемых делала то, что им говорили, но им не выдали маски, и на то была причина.

Педерастом был молодой человек, лет двадцати пяти, и он был удивительно внимателен к своему подопечному. Было ли это из признательности за боль убийцы или просто для того, чтобы самому казаться достойным пощады, это не имело значения. Муди увеличил масштаб камеры. Кожа мужчины была красной и сухой, его движения были медленными и болезненными. Врач поднял трубку. Через минуту в кадре появился один из армейских медиков. Он коротко поговорил с педерастом, затем сунул термометр ему в ухо, затем вышел из комнаты и поднял телефон в коридоре.

«У Субъекта восемь температура тридцать девять целых два десятых, и он сообщает об усталости и болях в конечностях. Глаза у него красные и опухшие, - резко сообщил медик. Можно было ожидать, что медики не будут испытывать к кому-либо из испытуемых такого же сочувствия, как к сестре Жан Батист. Хотя последняя была неверной, по крайней мере, она была добродетельной женщиной. Это явно не относилось к мужчинам в комнате, и это облегчило всем жизнь.

"Спасибо."

«Значит, это правда, - сказал себе Муди. Штамм Mayinga действительно был в воздухе. Теперь оставалось только увидеть, если бы он полностью передался, что эта новая жертва умрет от него. Когда у половины второй группы проявлялись симптомы, их переводили через коридор в отдельную процедурную комнату, а первая группа - все они были смертельно поражены вирусом Эбола - была устранена по медицинским показаниям.

Муди знал, что директор будет доволен. Последний этап эксперимента оказался таким же успешным, как и предыдущие. Теперь становилось все более очевидным, что в руках у них было оружие, которого никогда не было в руках. «Разве это не чудесно, - заметил про себя врач.

ВЫЛЕТ всегда давался легче по нраву. Кинозвезда прошел через металлоискатель, остановился, помахал над ним волшебной палочкой, что привело к обычному смущению из-за его золотой ручки Cross, а затем он пошел в зал ожидания первого класса, даже не оглянувшись на полицейских, которые, если бы они были здесь, остановят его здесь и сейчас. Но их не было и не было. В его ручной клади была папка с бумагой в кожаном переплете, но он пока не собирался ее вынимать. Рейс был назначен в должное время, и он пошел к трапу и быстро нашел свое место в передней части Боинга 747. Рейс был заполнен только наполовину, и это делало все очень удобным. Не успел самолет взлететь, как он вынул блокнот и начал записывать все то, что еще не хотел фиксировать на бумаге. Как обычно, его фотографическая память помогла, и он работал целых три часа, пока над Средней Атлантикой он не поддался потребности во сне. Он правильно подозревал, что это ему понадобится.

29

ПОЛНЫЙ СУД

«Я ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЕГО ПОСЛЕДНИМ выстрелом», - знал Килти, снова используя в уме метафору, обозначающую огнестрельное оружие. Ирония этого никогда не регистрировалась. У него были дела поважнее. Накануне вечером он вызвал своих оставшихся контактов с прессой - надежных. Другие, если не совсем отступили, по крайней мере сохраняли осторожную дистанцию в своей неуверенности, но для большинства было не так уж сложно привлечь их внимание, и его двухчасовая полуночная встреча была созвана на основании несколько ключевых слов и фраз, которые могут возбудить их профессиональное восприятие. После этого ему оставалось только установить правила. Все это было сделано на заднем плане, а не для указания авторства и не для цитирования. Репортеры, конечно, согласились.

«Это довольно тревожно. ФБР подвергло весь верхний этаж Государственного департамента тестам на детекторе лжи », - сказал он им. Они слышали об этом, но еще не подтвердили. Это будет считаться подтверждением. «Но что еще более тревожно, посмотрите на политику, которую мы наблюдаем сейчас. Постройте защиту под руководством этого парня из Бретано - парня, выросшего в военно-промышленном комплексе. Он говорит, что хочет устранить все гарантии в системе закупок, хочет сократить надзор Конгресса. А Джордж Уинстон, что он хочет делать? Разрушить налоговую систему, сделать ее более регрессивной, полностью отказаться от прироста капитала - и почему? Чтобы возложить все налоговое бремя страны на средний и рабочий классы и дать возможность крупным игрокам получить бесплатный проезд, вот почему.

«Я никогда не считал Райана профессионалом, компетентным человеком, который займет пост президента, но должен сказать вам, что это не то, чего я ожидал. Он реакционер, радикальный консерватор - я не уверен, как вы его назовете ».

«Вы уверены в том, что в State?» - спросила New York Times .

Килти кивнул. «Положительно, сто процентов. Вы имеете в виду, что вы, люди, не… давай, вы делаете свою работу? » - устало спросил он. «В разгар ближневосточного кризиса у него ФБР преследует самых высокопоставленных людей, которые у нас есть, пытаясь обвинить их в краже письма, которого никогда не было».

«А теперь, - добавил глава администрации Килти, казалось, что он говорил вне очереди, - у нас есть Washington Post, чтобы опубликовать статью о канонизации Райана».

«Подождите, - сказал репортер « Пост », выпрямляя спину, - это Боб Хольцман, а не я. Я сказал своему AME, что это плохая идея ».

"Кто утечка?" - спросил Килти.

«Я понятия не имею. Боб никогда этого не выпускает. Ты знаешь что."

«Так что же Райан делает в ЦРУ? Он хочет утроить оперативное управление шпионов. То, что нужно стране, правда? Что делает Райан? » - риторически спросил Килти. «Усиление защиты. Переписать налоговый кодекс в пользу жирных кошек. И возвращение ЦРУ во времена холодной войны. Мы возвращаемся в 1950-е - почему? » - потребовал ответа Килти. «Зачем он все это делает? О чем он думает? Я единственный в этом городе задаю вопросы? Когда вы собираетесь делать свою работу? Он пытается запугать Конгресс, и у него это получается, а где СМИ? Кто там защищает людей? »

«Что ты говоришь, Эд?» - спросила « Таймс» .

Жест разочарования был сделан с непревзойденным мастерством. «Я стою здесь в своей политической могиле. Мне это не выгодно, но я не могу просто стоять в стороне и ничего не делать. Даже если за Райаном стоит вся власть нашего правительства, я не могу позволить ему и его друзьям попытаться сконцентрировать всю власть нашего правительства в нескольких руках, повысить свою способность шпионить за нами, нагрузить налог. Система таким образом, чтобы еще больше обогатить людей, которые никогда не платили свою справедливую долю, вознаградить оборонную промышленность - что дальше, нарушая законы о гражданских правах? Он каждый день летит со своей женой на работу, а вы даже не заметили, что этого никогда не было. Это имперское президентство, о котором Линдон Джонсон никогда не мечтал, без Конгресса, который бы что-нибудь с этим поделал. Вы знаете, что у нас здесь сейчас? » Килти дал им момент. «Король Джек Первый. Кто-то должен об этом заботиться. Почему вы этого не делаете? »

«Что вы знаете о пьесе Гольцмана?» Boston Globe хотел знать.

«У Райана богатая история в ЦРУ. Он убивал людей ».

«Джеймс, блядь, Бонд», - сразу сказал начальник штаба Килти. Репортеру Post пришлось защищать честь своего издания:

«Хольцман этого не говорит. Если вы имеете в виду время, когда террористы пришли ...

«Нет, не то. Хольцман напишет о Москве. Райан этого даже не настраивал. Это был судья Артур Мур, когда он был старшим инспектором полиции. Райан был фронтменом. В любом случае, это достаточно плохо. Это вмешивалось во внутреннюю работу старого Советского Союза, и никому в голову не приходило, что, может быть, это не такая уж хорошая идея - я имею в виду, какого черта, верно, возиться с правительством страны с десятью тысячами боеголовок. указал на нас - понимаете, народ, это называется актом войны, вроде? И почему? Для того, чтобы спасти свой голова бандит из продувки для переступая через линию так , что мы могли взломать шпионские внутри ЦРУ. Держу пари, он не сказал этого Хольцману, не так ли?

«Я не видел эту историю», - признался репортер Post . «Я слышал только несколько вещей». Это было почти достойно улыбки. Источники Килти в газете были лучше, чем у старшего политического репортера. «Хорошо, вы говорите, что Райан убивал таких людей, как Джеймс Бонд. Поддержи это, - сказал он ровным голосом.

«Четыре года назад, помните бомбы в Колумбии, уничтожившие некоторых членов картеля?» Килти ждал кивка. «Это была операция ЦРУ. Райан уехал в Колумбию - и это был еще один акт войны, люди. Это два, о которых я знаю ».

Килти было забавно, что Райан так умело попустительствовал собственному уничтожению. ПЛАНОВЫЙ СИНИЙ ход внутри ЦРУ уже прошел через Управление разведки, многие из старших руководителей которого столкнулись либо с досрочным выходом на пенсию, либо с сокращением их бюрократических империй, и многим из них нравилось ходить по коридорам власти. Им было легко думать, что они жизненно важны для безопасности своей страны, и думать, что они должны что-то делать, не так ли? Более того, Райан наступил на множество бюрократических шагов в Лэнгли, и теперь настало время расплаты, тем более что он был более высокой целью, чем когда-либо прежде, что источники, в конце концов, просто разговаривали с бывшим вице-президентом. Они могли бы сказать, что президент Соединенных Штатов - может быть, даже настоящий президент - а не в средствах массовой информации, что, в конце концов, было нарушением закона, а не законным обсуждением жизненно важной национальной политики.

«Насколько вы в этом уверены?» - спросил Глобус .

«У меня есть свидания. Помните, когда умер адмирал Джеймс Грир? Он был наставником Райана. Вероятно, он организовал операцию со своего смертного одра. Райан не присутствовал на похоронах. Тогда он был в Колумбии. Это факт, и вы можете это проверить, - настаивал Килти. «Наверное, поэтому Джеймс Каттер покончил жизнь самоубийством…»

«Я думал, что это был несчастный случай», - пишет Times . «Он бегал трусцой и ...»

«И он случайно оказался перед транзитным автобусом? Послушайте, я не говорю, что Каттера убили. Я говорю, что он был замешан в незаконной операции, которую проводил Райан, и он не хотел смотреть в лицо музыке. Это дало Джеку Райану шанс замести следы. Знаешь, - заключил Килти, - я недооценил этого Райана. Он такой ловкий оператор, какой этот город видел со времен Аллена Даллеса, может быть, Билла Донована, но время для этого прошло. Нам не нужно ЦРУ с втрое большим количеством шпионов. Нам не нужно вкладывать больше долларов в оборону. Нам не нужно перерабатывать налоговый кодекс, чтобы защитить миллионеров, с которыми общается Райан. Конечно, нам не нужен президент, который думает, что 1950-е были просто великолепными. Он делает с нашей страной то, чего мы не можем допустить. Я не знаю, - еще один жест разочарования, - может, мне придется сделать все в одиночку. Я ... я знаю, что рискую испортить свою репутацию на всю историю, стоя вот так ... но, черт возьми, однажды я дал клятву Конституции нашей страны ... в первый раз, - продолжил он. тихим задумчивым голосом: «Когда я выиграл свой первый скат Палаты представителей ... потом в Сенат ... а потом, когда Роджер попросил меня подойти и стать его вице-президентом. Знаешь, ты не забываешь такого рода вещи ... и, может быть, я не тот парень для этого, хорошо? Да, я наделал ужасных вещей, предал жену, столько лет жил в бутылке. Американцы, вероятно, заслуживают того, чтобы кто-то лучше меня встал и сделал то, что правильно ... но я все, что есть, и я не могу - я не могу сломить веру с людьми, которые отправили меня в этот город, нет независимо от того, сколько это стоит. Райан не президент США. Он это знает. Почему еще он пытается так быстро изменить так много вещей? Почему он пытается заставить высокопоставленных людей в Государстве лгать? Почему он играет с правом на аборт? Почему он играет с налоговым кодексом через этого плутократа Уинстона? Он пытается это купить. Он будет продолжать издеваться над Конгрессом до тех пор, пока толстые кошки не попытаются его избрать королем или что-то в этом роде. Я имею в виду, кто сейчас представляет людей ? »

«Я просто не вижу его таким, Эд», - ответил Глобус через несколько секунд. «Его политика довольно далека от истины, но он выглядит чертовски искренним».

«Какое первое правило политики?» - со смешком спросила Times . Затем он продолжил: «Я говорю вам, если все эти вещи о России и Колумбии правдивы… эй! Это 50-е годы, и так возится с другими правительствами. Мы не должны больше этого делать, уж точно не на этом уровне ».

«Вы никогда не получали этого от нас, и вы не можете раскрыть источник в Лэнгли». Начальник штаба раздал кассеты с магнитной лентой. «Но здесь достаточно проверяемых фактов, чтобы подтвердить все, что мы вам рассказали».

«Это займет пару дней», - сказал экзаменатор из Сан-Франциско , перебирая кассету и глядя на своих коллег. Гонка началась. Каждый репортер в зале хотел бы первым рассказать историю. Этот процесс начнется с того, что они будут проигрывать свои кассеты в своих машинах по дороге домой, и тот, кто проехал быстрее всех, имел преимущество.

«Джентльмены, все, что я могу сказать, это важная история, и вы должны применить к ней свое лучшее профессиональное поведение. Это не для меня, - сказал Килти. «Хотел бы я выбрать для этого кого-то другого, кого-то с лучшим послужным списком, но я не могу. Не для меня. Это для страны, а это значит, что вы должны играть как можно чище ».

«Мы будем, Эд», - пообещала « Таймс» . Он посмотрел на часы. Почти три часа ночи. Он работал весь день, чтобы успеть к десяти часам вечера. За это время ему придется проверить, перепроверить и обсудить со своим помощником главного редактора, чтобы убедиться, что он получил первую страницу над сгибом. Газеты Западного побережья имели преимущество - еще три часа из-за часовых поясов, - но он знал, как их опередить. Кофейные чашки упали на стол, и журналисты встали, засовывая свои личные магнитофоны в карманы курток, и каждый держал свою личную кассету в левой руке, а правая ловила ключи от машины.

«Поговори со мной, Бен», - скомандовал Джек всего четыре часа спустя.

«По-прежнему ничего не показывают по местному телевидению, но мы поймали передачу из микроволновки для последующей трансляции». Гудли остановился, когда Райан занял свое место за столом. «Качество слишком плохое, чтобы показать вам, но у нас есть звуковые дорожки. Как бы то ни было, они весь день консолидировали власть. Завтра они станут публичными. Наверное, об этом говорят на улице, а официальная информация будет доступна для всего остального мира ».

«Умно», - заметил Президент.

"Согласовано." Гудли кивнул. «Новая дикая карта. Премьер Туркменистана укусил большую, якобы автомобильную аварию. Головко меня обзвонил - думаю, сразу после пяти, чтобы сообщить нам. На данный момент он не очень счастливый турист. Он думает, что Ирак и туркменистанцы - это части одной пьесы…

«Есть ли у нас что-нибудь в поддержку этого?» - спросил Райан, завязывая галстук. Это был глупый вопрос.

«Ты шутишь, босс? У нас нет дерьма, даже накладных расходов в этом случае ».

Джек на секунду посмотрел на свой рабочий стол. «Знаешь, несмотря на все, что люди говорят о могуществе ЦРУ…»

«Эй, я там работаю, помнишь? Слава Богу за CNN. Да, я знаю. Хорошие новости, русские рассказывают нам по крайней мере часть того, что они знают ».

«Страшно», - заметил президент.

«Очень», - согласился офицер национальной разведки.

«Хорошо, у нас есть Иран, захватывающий Ирак. У нас в Туркменистане мертвый лидер. Анализ?" - спросил Джек.

«Я не буду спорить с Головко по этому поводу. У него, несомненно, есть агенты, и похоже, что он в той же ситуации, в которой мы оказались. Он может наблюдать и беспокоиться, но у него нет никаких реальных оперативных возможностей. Может быть, это совпадение, но ведьмаки не должны верить в такие вещи. Чертовски уверен, что Сергей этого не делает. Он думает, что это все одна пьеса. Я думаю, что это вполне возможно. Об этом я тоже поговорю с Васко. То, что, по его словам, складывается, начинает выглядеть немного пугающе. Сегодня мы получим известие от саудовцев ». Райан знал, что Израиль не может быть далеко позади.

"Китай?" - спросил президент. Может быть, на другом конце света было немного лучше. Это было не так.

«Основные упражнения. Надводные и подводные бойцы, воздуха пока нет, но наверху видно, что базы истребителей готовятся ...

"Подождите минуту-"

"Да сэр. Если это запланированное упражнение, почему они не были к нему готовы? Я поговорю с Пентагоном об этом в восемь тридцать. Посол немного побеседовал с представителем внешнеполитического ведомства. Обратная связь, ничего страшного, министерство даже не знало об этом, обычное обучение ».

"Фигня."

"Может быть. Тайвань по-прежнему сдержан, но они отправят несколько кораблей сегодня - ну, сегодня вечером туда. У нас есть активы, направляющиеся в этот район. Тайваньцы играют в мяч, полностью сотрудничая с нашими наблюдателями на своих постах для прослушивания. Вскоре они спросят нас, что мы будем делать, если случится «А» или «Б». Нам нужно подумать об этом. Пентагон заявляет, что у КНР нет средств для начала вторжения, как это было в 96-м. Авиация Китайской республики сейчас сильнее, чем была. Так что я не думаю, что это может к чему-то привести. Может, это действительно просто упражнение. Может быть, они хотят увидеть, как мы - то есть вы - отреагируем ».

«Что думает Адлер?»

«Он говорит игнорировать это. Думаю, он прав. Тайвань играет сдержанно. Я думаю, мы делаем то же самое. Мы перемещаем корабли, особенно подводные лодки, но держим их вне поля зрения. CINCPAC, кажется, справляется с этим. Мы позволили ему запустить это на время? "

Райан кивнул. «Да, через SecDef. Европа? »

«Красиво и тихо, как в нашем полушарии, так и в Африке. Вы знаете, если китайцы просто ведут себя, как обычно, неприятно, то единственная реальная проблема - это Персидский залив - и правда в том, что мы были там и сделали это, сэр. Мы сказали саудовцам, что не собираемся отступать от них. Со временем это слово дойдет до другой стороны, и оно должно заставить другую сторону остановиться и подумать, прежде чем строить какие-либо планы на дальнейшее развитие. Мне не нравится UIR, но я думаю, что мы можем с этим справиться. Иран принципиально нестабилен; люди в этой стране хотят большей свободы, и когда они почувствуют вкус, эта страна изменится. Мы справимся ».

Райан улыбнулся и налил себе чашку без кофеина. «Вы становитесь очень самоуверенным, доктор Гудли».

«Вы платите мне за то, чтобы я думал. С таким же успехом я могу сказать вам, что движется между ушами, босс.

«Хорошо, продолжай свою работу и держи меня в курсе. Я должен найти способ восстановить Верховный суд сегодня ». Райан отпил кофе и стал ждать, пока войдет Арни. Это было не так уж и сложно, правда? Не тогда, когда на тебя работала хорошая команда.

«ЭТО ПРОСМОТРЕТЬ», - сказал Кларк новым сияющим лицам в зале, поймав ухмылку Дина в глубине комнаты и съежившись. В обучающем фильме, который они только что посмотрели, была рассказана история шести важных дел. На пленке было всего пять копий, а этот уже перематывался на обратный путь в хранилище. Два дела он проработал сам. Один из агентов был казнен в подвале на площади Дзержинского, 2 после того, как был сожжен кротом КГБ в Лэнгли. У другого была небольшая ферма в березовой стране на севере Нью-Гэмпшира, вероятно, он все еще хотел, чтобы он мог вернуться домой - но Россия все еще была Россией, и узкое представление их культуры о государственной измене не было изобретением предыдущего режима. Такие люди навсегда остались сиротами ... Кларк перевернул страницу и продолжил свои записи.

«Вы будете искать людей с проблемами. Вы сочувствуете этим проблемам. Люди, с которыми вы будете работать, не идеальны. У них у всех будет говядина. Некоторые из них придут к вам. Вам не обязательно их любить, но вы должны быть им верны.

«Что я имею в виду под соблазнением? Все в этой комнате проделали это один или два раза, верно? Вы больше слушаете, чем говорите. Вы киваете. Ты согласен. Конечно, вы умнее своего босса - я знаю о нем, у нас такие же придурки в правительстве. У меня когда-то был такой начальник. Трудно быть честным человеком в таком правительстве, не правда ли? Готов поспорить, честь действительно важна.

«Когда они так говорят , вы знаете, что им нужны деньги. Это нормально, - сказал им Кларк. «Они никогда не ожидают столько, сколько просят. У нас есть бюджет, чтобы платить все, что они хотят, но главное - их подсадить на крючок. Люди, потеряв девственность, уже не могут ее вернуть.

«Ваши агенты, люди, которых вы нанимаете, станут зависимыми от того, что они делают. Это весело , чтобы быть шпионом. Даже самые идеологически чистые люди, которых вы нанимаете, время от времени будут хихикать, потому что они знают то, чего не знает никто другой.

«У них всех будет что-то не так. Самые идеалистические из них часто оказываются наихудшими. Они испытывают чувство вины. Они пьют. Некоторые могут даже пойти к своему священнику - со мной такое случалось. Некоторые впервые нарушают правила и считают, что они больше не имеют значения. Такие начнут обидеть каждую девушку, которая встретится на их пути, и будут использовать всевозможные шансы.

«Обработка агентов - это искусство. Вы для них мать, отец, священник и учитель. Вы должны успокоить их. Вы должны сказать им, чтобы они заботились о своих семьях и заботились о своей заднице, особенно о «хороших» идеологических новобранцах. На них можно положиться во многих вещах, но одна из них - слишком много вникать. Многие из этих агентов самоуничтожаются. Они могут превратиться в крестоносцев. Немногие из крестоносцев, - продолжал Кларк, - умерли от старости.

«Агент, которому нужны деньги, часто бывает самым надежным. Они не рискуют слишком много. В конце концов, они хотят уйти, чтобы жить хорошей жизнью в Голливуде и трахаться с звездочкой или чем-то в этом роде. Хорошая вещь в агентах, которые работают за деньги - они хотят жить, чтобы тратить их. С другой стороны, когда вам нужно что-то сделать в спешке, когда вам нужно, чтобы кто-то рискнул, вы можете использовать денежного парня - просто будьте готовы эвакуировать его на следующий день. Рано или поздно он поймет, что сделал достаточно, и потребует, чтобы его убрали.

«Что я тебе говорю? В этом бизнесе нет жестких правил. Вы должны использовать свою голову. Вы должны знать о людях, как они есть, как они действуют, как думают. Вы должны искренне сочувствовать своим агентам, нравятся они вам или нет. Больше всего вам не понравится, - пообещал он им. «Вы видели фильм. Каждое слово было настоящим. Три из этих дел закончились мертвым агентом. Один закончился мертвым офицером. Помни это.

«Хорошо, теперь у тебя перерыв. Мистер Ревелл пригласит вас в следующий класс ». Кларк собрал свои записи и прошел в конец комнаты, в то время как ученики молча усваивали уроки.

«Ну и дела, мистер К., значит ли это, что соблазнение - это нормально?» - спросил Дин.

«Только когда тебе за это заплатят, Доминго».

ВСЯ ГРУППА 2 заболела. Как будто они все нажали на какие-то часы. В течение десяти часов все они жаловались на жар и боли - симптомы гриппа. Некоторые знали, Муди видел или, конечно, подозревал, что с ними случилось. Некоторые из них продолжали помогать более тяжелым испытуемым, которым они были назначены. Другие призывали армейских медиков жаловаться или просто сидели на полу в процедурном кабинете и ничего не делали, кроме смакования собственной болезни, опасаясь, что они станут тем, что видят. И снова условия их предыдущего заключения и диета работали против них. Голодных и ослабленных легче контролировать, чем здоровых и сытых.

Исходная группа ухудшалась с ожидаемой скоростью. Их боль усилилась до такой степени, что их медленные корчи уменьшились, потому что двигаться было больнее, чем оставаться на месте. Один казался очень близким к смерти, и Муди задался вопросом, было ли, как и в случае с Бенедиктом Мкусой, сердце этой жертвы необычно уязвимо для штамма Эбола Майинга - возможно, этот подтип болезни имел ранее неожиданное сродство с тканями сердца? Было бы интересно узнать об этом абстрактно, но он вышел далеко за рамки абстрактного изучения болезни.

«Мы ничего не выиграем, продолжая эту фазу, Муди», - заметил режиссер, стоя рядом с молодым человеком и глядя на телевизионные мониторы. "Следующий шаг."

"Как хочешь." Доктор Муди поднял трубку и минутку говорил.

На то, чтобы все сдвинулось с мертвой точки, потребовалось пятнадцать минут, после чего на сцену вошли санитары, которые вывели всех девяти членов второй группы из этой комнаты, а затем через коридор во вторую большую процедурную комнату, где на другой съемочной площадке. Из наблюдателей врачи увидели, что каждому была назначена кровать и дано лекарство, от которого всего за несколько минут они все уснули. Затем медики вернулись в исходную группу. Половина из них все равно спала, а все остальные были в ступоре, не в силах сопротивляться. Бодрствующих убивали первыми, вводя в наиболее удобную вену Дилаудид, мощный синтетический наркотик. Казни длились всего несколько минут и, в конце концов, были милосердными. Тела по одному загружали на тележки для транспортировки на мусоросжигательный завод. Затем матрасы и постельное белье сложили для сжигания, оставив только металлические каркасы кроватей. Они, как и остальная часть комнаты, были обработаны едкими химическими веществами. Помещение будет опечатано в течение нескольких дней, затем снова обработано распылителем, и коллективное внимание персонала учреждения будет переключено на Группу 2, девять осужденных преступников, которые доказали, или так могло показаться, что Эбола Заир Майинга может передаваться по воздуху. .

Чиновнику ОТДЕЛА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ потребовался целый день, чтобы прибыть, несомненно, с задержкой, как подозревал доктор МакГрегор, из-за кучи бумаг на его столе, прекрасного ужина и ночи с той женщиной, которая приправляла его повседневную жизнь. И, вероятно, документы все еще лежат на его столе, сказал себе шотландец.

По крайней мере, он знал о надлежащих мерах предосторожности. Правительственный врач вообще едва вошел в комнату, ему пришлось сделать еще один шаг, неохотно, чтобы дверь за ним можно было закрыть, но дальше этого он не двинулся, стоя там, наклонив голову и прищурившись, чтобы лучше понаблюдать. пациент с двух метров. Свет в комнате был выключен, чтобы не повредить глаза Салеху. Несмотря на это изменение цвета его кожи было очевидным. Об остальном рассказали две висящие единицы крови типа O и капельница морфина, а также диаграмма, которую правительственный чиновник держал в своих дрожащих руках в перчатках.

«Тесты на антитела?» - тихо спросил он, проявляя свое официальное достоинство.

«Положительно», - сказал ему МакГрегор.

Первая задокументированная вспышка Эболы - например, никто не знал, как далеко зашла болезнь, сколько деревень в джунглях она могла бы уничтожить сто лет назад - прошла через персонал ближайшей больницы с пугающей скоростью, до такой степени, что медицинский персонал покинул объект в панике. И это, наоборот, помогло положить конец вспышке болезни быстрее, чем могло бы помочь продолжение лечения - жертвы умерли, и никто не подошел к ним достаточно близко, чтобы поймать то, что у них было. Африканские медики теперь знали, какие меры предосторожности нужно принимать. Все были в масках и перчатках, а процедуры дезинфекции применялись безжалостно. Какими бы небрежными и небрежными ни были многие африканские сотрудники, это был один урок, который они усвоили, и с установившимся чувством безопасности они, как и медицинский персонал во всем мире, сделали все, что могли.

Для этого пациента от этого было мало толку. График это тоже показал.

«Из Ирака?» - спросил чиновник.

Доктор МакГрегор кивнул. «Это то, что он сказал мне».

«Я должен уточнить это у соответствующих властей».

«Доктор, мне нужно сделать отчет», - настаивал МакГрегор. «Это возможная вспышка и ...»

"Нет." Чиновник покачал головой. «Нет, пока мы не узнаем больше. Когда мы составляем отчет, если мы это делаем, мы должны переслать всю необходимую информацию, чтобы оповещение было полезным ».

"Но-"

«Но это моя ответственность, и мой долг - следить за тем, чтобы ответственность выполнялась должным образом». Он указал на карту пациенту. Его рука не дрожала теперь, когда он установил свою власть над делом. «Есть ли у него семья? Кто может рассказать нам о нем больше? »

"Я не знаю."

«Позвольте мне проверить это», - сказал правительственный врач. «Пусть ваши люди сделают копии всех записей и сразу же отправят их мне». Получив строгий приказ, представитель министерства здравоохранения почувствовал себя так, как будто выполнил свой долг перед своей профессией и своей страной.

МакГрегор согласно кивнул. В такие моменты он возненавидел Африку. Его страна была здесь более века. Шотландец по имени Гордон приехал в Судан, влюбился в него - разве этот человек сошел с ума? МакГрегор задался вопросом - и умер прямо в этом городе 120 лет назад. Затем Судан стал британским протекторатом. Из этой страны был поднят пехотный полк, и этот полк храбро и хорошо сражался под руководством британских офицеров. Но затем Судан был возвращен суданцам - слишком быстро, без времени и денег, потраченных на создание институциональной инфраструктуры, которая могла бы превратить племенную пустошь в жизнеспособную нацию. Об одной и той же истории одинаково рассказывали по всему континенту, и люди Африки по-прежнему расплачивались за эту медвежью услугу. Еще одна вещь, о которой ни он, ни какой-либо другой европеец не могли говорить вслух, кроме как друг с другом - а иногда и тогда, - из страха быть названным расистом. Но если он был расистом, то зачем он сюда приехал?

«Вы получите их через два часа».

"Очень хорошо." Чиновник вышел за дверь. Там старшая медсестра отводила его в зону дезинфекции, и для этого чиновник выполнял приказы, как ребенок под присмотром суровой матери.

ПАТ МАРТИН вошел с хорошо набитым портфелем, вынул из него четырнадцать папок и переложил их через журнальный столик в алфавитном порядке. На самом деле они были помечены буквами от А до М, потому что президент Райан специально попросил, чтобы он сначала не знал имен.

«Знаешь, я бы чувствовал себя намного лучше, если бы ты не дал мне всю эту силу», - сказал Мартин, не поднимая глаз.

"Почему это?" - спросил Джек.

«Я всего лишь прокурор, господин президент. Довольно неплохая, конечно, и теперь я руковожу Криминальным отделом, и это тоже хорошо, но я только ...

«Как ты думаешь, что я чувствую?» - потребовал ответа Райан, затем смягчил голос. «Никто со времен Вашингтона не застрял на этой работе, и почему вы думаете, что я знаю, что я должен делать? Черт, я даже не юрист, чтобы разбираться во всем этом без шпаргалки.

Мартин поднял глаза с полуулыбкой. «Хорошо, я это заслужил».

Но Райан установил критерии. До него был список высших федеральных судебных органов. Каждая из четырнадцати папок содержала профессиональную историю судьи в Апелляционном суде США, от одного в Бостоне до другого в Сиэтле. Президент приказал Мартину и его людям выбрать судей с опытом работы не менее десяти лет, приняв не менее пятидесяти важных письменных решений (в отличие от рутинных вопросов, например, какая сторона выиграла дело об ответственности), ни одно из которых не было отменено. Верховным судом - или, если один или два были отменены, они были подтверждены более поздним изменением в Вашингтоне.

«Это хорошая группа», - сказал Мартин.

"Смертный приговор?"

«В Конституции это прямо предусмотрено, помните. Пятая поправка », - процитировал Мартин по памяти:« Ни одно лицо не может быть подвергнуто одному и тому же правонарушению, дважды подвергающемуся опасности для жизни или здоровья; ни один из них не может быть принужден к участию в каком-либо уголовном деле в качестве свидетеля против самого себя, не может быть лишен жизни, свободы или собственности без надлежащей правовой процедуры ». Таким образом, при соблюдении надлежащей правовой процедуры вы можете лишить человека жизни, но вы можете судить его за это только один раз. Суд установил критерии для этого в ряде дел в 70-х и 80-х годах - суд по делу о виновности, за которым следовало наказание, причем стадия наказания зависела от «особых» обстоятельств. Все эти судьи поддержали это правило, за некоторыми исключениями. Здесь D возбудил дело в штате Миссисипи по причине психической некомпетентности. Это был хороший звонок, даже несмотря на то, что преступление было довольно ужасным - Верховный суд подтвердил его без комментариев и слушаний. Сэр, проблема с системой - это проблема, которую никто не может исправить. Это просто природа закона. Многие юридические принципы основаны на решениях по необычным делам. Есть изречение, что тяжелые дела - плохой закон. Как тот случай в Англии, помнишь? Двое маленьких детей убивают младшего. Что, черт возьми, должен делать судья, когда обвиняемым восемь лет, они определенно виновны в жестоком убийстве, но им всего восемь лет? Тогда вы молитесь, чтобы какой-нибудь другой судья застрял в этом. Каким-то образом мы все пытаемся сделать из этого целостную правовую доктрину. На самом деле это невозможно, но мы все равно это делаем ».

«Я полагаю, ты выбрал крутых, Пэт. Вы выбрали честные? - спросил президент.

«Помните, что я сказал минуту назад? Я не хочу такой силы? Я не осмелился поступить иначе. Здесь Э. отменил убеждение одного из моих лучших людей по формальности - вопросу о допустимости - и когда он это сделал, мы все были в ярости. Проблема заключалась в ловушке, где находится леска. Подсудимый, вне всякого сомнения, был чертовски виноват. Но судья ... Э посмотрел на аргументы и, вероятно, сделал правильный выбор, и это постановление теперь является частью руководящих принципов ФБР ».

Джек посмотрел на папки. Это будет чтение целой недели. Это, как сказал ему Арни за несколько дней до этого, будет его самым важным действием на посту президента. Ни один глава исполнительной власти со времен Вашингтона не сталкивался с необходимостью назначения всего Верховного суда, и даже это было в эпоху, когда национальный консенсус в отношении закона был гораздо более твердым и глубоким, чем тот, который существует в Америке сейчас. Тогда «жестокое и необычное наказание» имело в виде стойки и сожжении на костре, как из тех вещей , которые уже были использованы в дореволюционной Америке, но и в более поздних решениях было принято означать отсутствие кабельного телевидения и отказ операции по смене пола или просто переполненность тюрем. Так хорошо, Райан подумал, что тюрьмы слишком переполнены, и почему бы не выпускать опасных преступников на общество в страхе от жестоки к виновным уголовников?

Теперь у него была сила изменить это. Все, что ему нужно было сделать, - это выбрать судей, которые придерживались столь же сурового взгляда на преступность, как и он сам, взглядов, которые он усвоил, слушая периодические напыщенные речи своего отца об особо гнусных преступлениях, или судья с особым упорством, который не делал этого. когда-либо смотрел на место преступления и поэтому никогда не знал, в чем заключаются проблемы. И для Райана был личный элемент. Он был жертвой покушения на убийство, как и его жена и дети. Он знал, о чем идет речь, о возмущении по поводу того факта, что есть люди, которые могут лишить жизни так же легко, как покупка конфет в аптеке, которые охотятся на других, как на диких животных, и чьи действия взывают к возмездие. Он помнил, как не раз смотрел в глаза Шону Миллеру и ничего не видел , вообще ничего. Ни человечности, ни сочувствия, ни чувств - ни даже ненависти, поэтому он взял себя за пределы человеческого сообщества, что возврата не было ...

И все еще.

Райан закрыл глаза, вспоминая момент, когда в его руке был заряженный пистолет Браунинга, его кровь кипела в жилах, но его руки были ледяными, - тот изысканный момент, в который он мог положить конец жизни человека, который так хотел покончить с собой. собственные - и Кэти, и Салли, и Маленького Джека, но еще не родившиеся. Посмотрев ему в глаза и, наконец, увидев наконец страх, прорвавшийся сквозь оболочку бесчеловечности ... но сколько раз он благодарил милосердного бога за то, что не удосужился взвести курок своего пистолета? Он бы это сделал. Он хотел сделать это больше всего в своей жизни, и он мог вспомнить, как нажал на курок, только чтобы удивиться, когда тот не сдвинулся с места - а затем момент прошел. Джек помнил убийство. Террорист в Лондоне. Тот, что в лодке у подножия его утеса. Повар на подводной лодке. Несомненно, он убивал других - той ужасной ночью в Колумбии, которая долгие годы давала ему кошмары. Но Шон Миллер был другим. Миллеру в этом не было необходимости. Для него это было своего рода справедливостью, и он был там, и он был Законом, и, Боже, как он хотел лишить себя этой никчемной жизни! Но он этого не сделал. Закон, положивший конец жизни этого террориста и его соратников, был хорошо продуман, холоден и отстранен ... как и должно было быть - и по этой причине ему пришлось выбрать лучших из возможных людей для повторного заселения Суда, потому что решения они бы не рассказывали об одном разъяренном человеке, пытающемся одновременно защитить и отомстить за свою семью. Они говорили, что закон для всех, и дело не в личных желаниях. То, что люди называли цивилизацией, касалось не только страсти одного человека. Так должно было быть. И его долгом было убедиться в этом, выбрав правильных людей.

«Ага», - сказал Мартин, читая лицо президента. "Большое дело, не так ли?"

"Подождите минуту." Джек встал и вышел в секретарскую комнату. «Кто из вас курит?» - спросил он там.

«Это я», - сказала Эллен Самтер. Она была ровесницей Джека и, вероятно, пыталась бросить курить, как, по крайней мере, утверждали все курильщики этого возраста. Без лишних вопросов она вручила своему президенту «Вирджиния Слим» - такой же, как креветочник в его самолете, понял Джек, - и бутановую зажигалку. Президент кивнул в знак благодарности и вернулся в свой кабинет, освещая его. Прежде чем он успел закрыть дверь, миссис Самтер бросилась за ним с пепельницей, взятой из ящика стола.

Садясь, Райан сделал долгую затяжку, глядя на ковер с большой печатью президента Соединенных Штатов, хотя он был покрыт мебелью.

«Как, черт возьми, - тихо спросил Джек, - кто-нибудь когда-нибудь решил, что один человек может обладать такой большой властью?» Я имею в виду, что я здесь делаю ...

"Да сэр. Вроде как Джеймс Мэдисон, не так ли? Вы выбираете людей, которые решают, что на самом деле означает Конституция. Им всем за сорок или за пятьдесят, так что они пробудут там какое-то время, - сказал ему Мартин. "Не унывать. По крайней мере, это игра не для вас. По крайней мере, вы делаете это правильно. Вы выбираете женщин не потому, что они женщины, или черных потому, что они черные. Я дал вам хороший микс, цвет, ванные комнаты и все остальное, но все имена были отредактированы - и вы не сможете сказать, кто есть кто, если не будете следить за случаями, чего вы, вероятно, не знаете. Даю слово, сэр, все они хорошие. Я потратил много времени на составление для вас списка. Ваши руководящие принципы помогли, и они были хорошими руководящими принципами. Как бы то ни было, все они люди, которые думают так же, как и вы. Меня пугают люди, любящие власть », - сказал адвокат. «Хорошие люди много размышляют о том, что они делают, прежде чем они это сделают. Выбор настоящих судей, которые сделали несколько жестких требований - хорошо, читайте их решения. Вы увидите, как усердно они работали над своим делом ».

Еще одна затяжка. Он постучал по папкам. «Я недостаточно хорошо знаю закон, чтобы понимать все его аспекты. Я не разбираюсь в законе, кроме того, что нельзя его нарушать.

Мартин усмехнулся: «Неплохое место для начала, если подумать». Ему не нужно было идти дальше. Не все обитатели этого офиса думали об этом так. Оба мужчины знали это, но действующему президенту такое было не так.

«Я знаю то, что мне не нравится. Я знаю, что то, что я хотел бы увидеть, изменилось, но, черт возьми, - Райан поднял глаза, широко раскрыв глаза, - имею ли я право сделать такой звонок?

«Да, господин президент, вы понимаете, потому что Сенат должен смотреть вам через плечо, помните? Может быть, они не согласятся по одному или двум. Все эти судьи проверены ФБР. Все они честны. Все они умные. Никто из них никогда не хотел и не ожидал попасть в Верховный суд, кроме как на основании гранта certiori. Если вы не можете найти девять, которые вам нравятся, мы поищем еще - лучше, если это сделает кто-то другой. Глава Отдела гражданских прав тоже довольно хороший человек - он немного слева от меня, но он другой мыслитель ».

«Гражданские права, - подумал Джек. Должен ли он разрабатывать государственную политику и в этом отношении ? Откуда ему было знать, как правильно обращаться с людьми, которые могут отличаться, а могут и не отличаться от всех остальных? Рано или поздно вы потеряли способность быть объективным, и тогда ваши убеждения взяли верх - и вы тогда проводили политику, основанную на личных предрассудках? Откуда вы должны были знать, что было правильно? Иисус.

Райан сделал последнюю затяжку и погасил сигарету, как всегда вознагражденный головокружительным гудением от обновленных тисков. «Что ж, я думаю, мне нужно много почитать».

«Я бы предложил тебе некоторую помощь, но, наверное, лучше тебе попробовать сделать это самому. Таким образом, никто не загрязняет процесс - больше, чем я уже сделал. Вы хотите иметь это в виду. Возможно, я не лучший парень для этого, но вы спросили меня, и это лучшее, что у меня есть ».

«Я полагаю, это все, что каждый из нас может сделать, а?» - заметил Райан, глядя на стопку папок.

Начальник отдела гражданских прав Министерства юстиции США был назначен политическим деятелем еще при президенте Фаулере. Раньше он был корпоративным юристом и лоббистом - это платили намного лучше, чем академическая должность, которую он занимал до своего первого политического назначения, - он был политически активен еще до поступления в юридический институт, и, как и в случае с очень многими людьми, занимающими официальные офисы, он имел стать если не его должностью, то его видением этого. У него был избирательный округ, даже несмотря на то, что он никогда ни в чем не избирался, и даже при том, что его государственная служба была прерывистой, ряд все более высоких постов стал возможным благодаря его близости к власти, которая находилась в этом городе. стороны, визиты в офис, когда он представлял людей, которые могли или не могли действительно заботить его, потому что юрист был обязан служить интересам своих клиентов - и клиенты выбрали его, а не наоборот. Часто для удовлетворения потребностей многих требовалось вознаграждение немногих, что, по сути, было его собственной философией управления. Таким образом, он неосознанно претворял в жизнь изречение Бена Джонсона о том, что «говорить с полным противоречием, но все будет по закону». Но он никогда не терял свою страсть за гражданские права, и он никогда не лоббировал ничего противоречащего этому глубинное убеждение, конечно, никто с 1960 года не лоббировал против гражданских прав в себе, но он сказал себе , что было важно. Белый человек с корнями, зародившимися задолго до Войны за независимость, он выступал на всех нужных форумах, чем заслужил восхищение людей, чьи политические взгляды совпадали с его. Из этого восхищения пришла сила, и было трудно сказать, какой аспект его жизни больше влиял на другой. Благодаря своей ранней работе в Министерстве юстиции он привлек внимание политических деятелей. Поскольку он проделал эту работу умело, он также заслужил внимание влиятельной вашингтонской юридической фирмы. Оставив правительство, чтобы войти в эту фирму, он использовал свои политические связи, чтобы более эффективно практиковать свою профессию, и благодаря этой эффективности он заработал дополнительное доверие в политическом мире, одна рука постоянно мыла другую, пока он не стал действительно различать какая рука была какая. По ходу дела дела, которые он доказывал, стали его личностью в процессе настолько постепенном и, казалось бы, настолько логичном, что он едва ли знал, что произошло. Он был тем, о чем он спорил на протяжении многих лет.

И в этом была проблема прямо сейчас. Он знал Патрика Мартина и восхищался им как менее талантливым юристом, который продвинулся в сфере правосудия, работая исключительно в судах - даже не должным образом прокурором Соединенных Штатов (это были политические назначения, в основном выбираемые сенаторами от их родных штатов), а скорее один аполитичных профессиональных пчел-рабочих, которые вели настоящую работу с делами, в то время как их назначенный босс работал над речами, управлением нагрузкой и политическими амбициями. И дело в том, что Мартин был одаренным юристом, сорок один и один в своих официальных судебных процессах, а еще лучше - в качестве юридического администратора, руководящего молодыми прокурорами. Но он мало что знал о политике, подумал руководитель отдела гражданских прав, и по этой причине он был неподходящим человеком, чтобы давать советы президенту Райану.

Список у него был. Один из его людей помог Мартину собрать все воедино, и его люди были верны, потому что они знали, что реальный путь к продвижению в этом городе - это въезжать и уезжать, как это сделал их начальник, а их начальник мог, подняв телефон, получить Они работали в большой фирме, и поэтому один из них вручил своему начальнику список, имена которых не были отредактированы.

Начальнику отдела гражданских прав оставалось только зачитать четырнадцать имен. Ему не нужно было вызывать документы по их делам. Он знал их всех. Этот, в Четвертом округе в Ричмонде, отменил решение суда низшей инстанции и написал пространное заключение, подвергающее сомнению конституционность позитивных действий - слишком хороший дискурс, он убедил Верховный суд в резко разделенном решении 5-4. Дело было узким, и его утверждение в Вашингтоне было таким же узким, но вождю не нравились сколы в этой каменной стене.

Тот случай в Нью-Йорке подтвердил позицию правительства в другой области, но тем самым ограничил применимость принципа - и этот случай не пошел дальше и был законом для большей части страны.

Это были не те люди. Их взгляд на судебную власть был слишком ограниченным. Они слишком много полагались на Конгресс и законодательные собрания штатов. Взгляд Пэта Мартина на закон отличался от его собственного. Мартин не понимал, что судьи должны исправлять ошибку - они часто обсуждали этот вопрос за обедом в разговорах, оживленных, но всегда добродушных. Мартин был приятным человеком и достаточно хорошим спорщиком, поэтому ему было трудно отказаться от любой позиции, ошибался он или нет, и хотя это делало его прекрасным прокурором, у него просто не хватало темперамента, он просто не мог увидеть, как все должно было быть, и он выбирал судей таким же образом, и Сенат мог быть достаточно глупым, чтобы согласиться с выбором, а этого не могло произойти. Для такого рода власти нужно было выбрать людей, которые знали, как правильно ею пользоваться.

У него действительно не было выбора. Он свернул список в конверт, сунул его в карман пиджака и позвонил на обед одному из своих многочисленных знакомых.

30

НАЖМИТЕ

T ЭЙ СДЕЛАЛ ДЛЯ утренних новостей, столь широкое распространение стало влиянием телевидения. Так была определена, изменена и объявлена реальность. Несомненно, наступил новый день. У зрителя не осталось сомнений. Позади диктора висел новый флаг - зеленое поле цвета ислама с двумя маленькими золотыми звездами. Он начал с обращения из Корана, а затем перешел к политическим вопросам. Возникла новая страна. Его называли Объединенной Исламской Республикой. Он будет состоять из бывших стран Ирана и Ирака. Новая нация будет руководствоваться исламскими принципами мира и братства. Будет избранный парламент - меджлис. Он пообещал, что выборы состоятся до конца года. Тем временем будет создан революционный совет, состоящий из политических деятелей обеих стран пропорционально численности населения - который, как не сказал диктор, протянул Ирану руку кнута; ему не нужно было.

Он продолжил, что у какой-либо другой страны нет причин опасаться UIR. Новая нация провозгласила свою добрую волю по отношению ко всем мусульманским нациям и ко всем нациям, которые поддерживали дружеские отношения с бывшими разделенными частями новой земли. То, что это утверждение было противоречивым во многих отношениях, не исследовалось. Остальные страны Персидского залива, все они исламские, на самом деле не имели дружеских отношений ни с одним из партнеров. Ликвидация бывших иракских оружейных объектов будет продолжаться быстрыми темпами, так что не будет и речи о враждебности по отношению к международному сообществу. Политзаключенные будут немедленно освобождены -

«И теперь они могут освободить место для новых», - заметил майор Сабах у PALM BOWL. «Итак, это случилось». Ему не пришлось никому звонить. Телеканал транслировался по всему Персидскому заливу, и в каждой комнате с работающим телевизором единственное счастливое лицо было на экране - то есть до тех пор, пока сцена не изменилась, чтобы показать спонтанные демонстрации в различных мечетях, где люди устраивали свои утренние молитвы и вышли на улицу, чтобы показать свою радость.

«ПРИВЕТ, Али, - сказал Джек. Он не ложился спать, читая папки, которые оставил Мартин, зная, что звонок придет, снова страдая от головной боли, которую он, казалось, приобрел, просто войдя в Овальный кабинет. Было удивительно, что саудовцы так долго санкционировали звонок от своего принца / министра без портфеля. Может быть, они просто надеялись пожелать этого прочь, а эта характеристика не совсем уникальна для этой части мира. «Да, я сейчас смотрю телевизор». Внизу экрана, как и подпись для слабослышащих, было диалоговое окно, которое набирали специалисты разведки Агентства национальной безопасности. Риторика была немного витиеватой, но содержание было понятно всем присутствующим. Адлер, Васко и Гудли вошли сразу после подачи корма, избавив Райана от чтения, если не от головной боли.

«Это очень тревожно, если не особо удивительно, - сказал принц по зашифрованной линии.

«Это было не остановить. Я знаю, как вам это кажется, ваше высочество, - устало сказал Президент. Он мог бы выпить кофе, но сегодня он хотел немного поспать.

«Мы собираемся перевести наши вооруженные силы в более высокую степень готовности».

«Вы хотите, чтобы мы сделали что-нибудь?» - спросил Райан.

«На данный момент просто чтобы знать, что ваша поддержка не изменилась».

«Это не так. Я уже говорил тебе раньше. Наши обязательства по обеспечению безопасности Королевства остаются прежними. Если вы хотите, чтобы мы сделали что-то, чтобы продемонстрировать это, мы готовы предпринять любые шаги, которые кажутся разумными и целесообразными. Ты-"

«Нет, господин президент, в настоящее время у нас нет официальных запросов». Это заявление было произнесено таким тоном, что глаза Джека оторвались от громкой связи и обратились к посетителям.

«В таком случае, могу ли я предложить вам, чтобы некоторые из ваших людей обсудили варианты с некоторыми из моих?»

«Это должно быть тихо. Мое правительство не желает обострять ситуацию ».

«Мы сделаем все, что в наших силах. Вы можете начать разговор с адмиралом Джексоном - он J-3 в ...

«Да, господин президент, я встретил его в Восточной комнате. Позже сегодня я попрошу наших рабочих свяжутся с ним ».

"Хорошо. Если я тебе понадоблюсь, Али, я всегда буду рядом с телефоном ».

«Спасибо, Джек. Надеюсь, ты будешь спать спокойно. Вам это понадобится. Мы все будем. И линия оборвалась. Райан убил кнопку на телефоне, чтобы убедиться.

«Мнения?»

«Али хочет, чтобы мы что-то сделали, но король еще не решил», - сказал Адлер.

«Они попытаются установить контакты с UIR». Васко заговорил. «Их первым инстинктом будет наладить диалог, попытаться заняться небольшим бизнесом. Саудовцы возьмут на себя инициативу. Думаю, Кувейт и остальные менее крупные государства позволят им заниматься контактами, но мы скоро получим от них известие, возможно, по каналам ».

«У нас есть хороший посол в Кувейте?» - спросил президент.

- Уилл Бах, - решительно кивнул Адлер. «Карьера ФСО. Хороший человек. Не очень изобретательный, но хороший плаггер, знает язык и культуру, много друзей в их королевской семье. Хороший коммерческий парень. Он оказался довольно эффективным посредником между нашими бизнесменами и их правительством ».

«Хороший заместитель начальника миссии, чтобы поддержать его, - продолжал Васко, - а атташе там верхушки, все привидения, хорошие».

«Хорошо, Берт». Райан снял очки для чтения и потер глаза. «Скажи мне, что будет дальше».

«Вся южная сторона залива напугана до чертиков. Это их кошмар ».

Райан кивнул и перевел взгляд. «Бен, я хочу, чтобы ЦРУ оценило намерения UIR, и я хочу, чтобы вы позвонили Робби и посмотрели, какие у нас есть варианты. Получите Тони Бретано в петлю. Он хотел быть SecDef, и я хочу, чтобы он начал думать о неадминистративной части своей работы ».

«Лэнгли ничего не понимает, - заметил Адлер. «Не их вина, но так оно и есть». И поэтому их оценка представит ряд потенциальных вариантов, от ядерной войны на театре военных действий (в конце концов, у Ирана может быть ядерное оружие) до Второго пришествия и трех или четырех промежуточных вариантов, каждый со своим теоретическим обоснованием. Таким образом, как обычно, у президента была возможность выбрать не того, и это будет не чья-то вина, а его собственная.

"Да, я знаю. Скотт, давайте посмотрим, сможем ли мы установить контакты и с UIR ».

«Вытянуть оливковую ветвь?»

«Понятно», - согласился президент. «Все считают, что им нужно время, чтобы консолидироваться, прежде чем они сделают что-нибудь радикальное?» Были кивки с оценкой президента, но не от всех.

"Мистер. Президент? » - сказал Васко.

«Да, Берт, между прочим, хороший звонок. Вы не совсем вовремя, но, черт возьми, если вы не были достаточно правы ».

"Спасибо. Господин президент, по вопросу консолидации речь идет о людях, верно? »

"Конечно." Райан и остальные кивнули. Консолидация правительства означала немногим большее, чем то, что люди привыкли к новой системе правления и приняли ее.

«Сэр, если вы посмотрите на количество людей в Ираке, которым необходимо привыкнуть к новому правительству, сравните это количество с населением стран Персидского залива. Это большой скачок с точки зрения расстояния и территории, но не с точки зрения населения », - сказал Васко, напомнив им, что, хотя Саудовская Аравия была больше, чем вся Америка к востоку от Миссисипи, в ней было меньше людей, чем в столичном районе Филадельфии.

«Они не собираются ничего делать сразу, - возразил Адлер.

"Они могли бы. Зависит от того, что вы имеете в виду под словом «немедленно», господин секретарь ».

«У Ирана слишком много внутренних проблем», - начал говорить Гудли.

Васко полюбил президентский доступ и внимание, и он решил взять слово. «Не стоит недооценивать религиозное измерение», - предупредил он. «Это объединяющий фактор, который может стереть или хотя бы подавить их внутренние проблемы. Об этом говорит их флаг. Название страны говорит об этом. Люди во всем мире любят победителей. Да, сейчас Дарьей выглядит победителем, не так ли? Еще кое-что.

«Что это, Берт?» - спросил Адлер.

«Вы заметили флаг? - Две звезды довольно маленькие, - задумчиво сказал Васко.

"Так?" Это был Гудли. Райан снова посмотрел на телевизор и диктора. Флаг все еще висел позади него и ...

«Итак, есть много места для большего».

ЭТО БЫЛ Момент, о котором он мечтал, но кульминация такого сна всегда лучше, чем его созерцание, потому что теперь аплодисменты были настоящими, звучали в его ушах снаружи, а не изнутри. Махмуд Хаджи Дарьяи прилетел еще до рассвета, и с восходом солнца он вошел в центральную мечеть, снял обувь, вымыл руки и предплечья, потому что человек должен был быть чистым перед своим Богом. Он смиренно выслушал заклинание с минарета, призывающее верующих к молитве, и в этот день люди не переворачивались и не пытались поймать еще несколько часов сна. Сегодня они стекались в мечеть из окрестных кварталов в жесте преданности, который тронул их посетителя до глубины души. Дарьяи не занимал особого места, но он ценил необычность момента, и слезы текли по его темным, покрытым морщинами щекам от переполняющей эмоции момента. Он выполнил первую из своих задач. Он выполнил желание Пророка Мухаммеда. Он восстановил некоторую долю единства в Вере, что стало первым шагом в его святых поисках. В благоговейной тишине после завершения утренней молитвы он встал и вышел на улицу, и там его узнали. К безысходной панике своих охранников, он шел по улице, отвечая на приветствия людей, сначала ошеломленных, а затем восторженных, увидев бывшего врага их страны, идущего среди них в качестве гостя.

Не было камер, чтобы это записывать. Это был неподходящий момент, чтобы его оскверняла огласка, и, хотя опасность была, он ее принял. То, что он делал, многое ему расскажет. Это расскажет ему о силе его веры и обновленной вере этих людей, и скажет ему, получил ли он благословение Аллаха на его поиски, потому что Дарьяи действительно был скромным человеком, делающим то, что он должен был делать. не для себя, а для своего Бога. Почему еще, часто спрашивал он себя, он выбрал бы жизнь в опасности и отрицании? Вскоре движение на тротуаре превратилось в толпу, а из толпы в толпу. Люди, которых он никогда не встречал, назначили себя его опекунами, прокладывая ему путь сквозь тела и крики, пока его старые ноги продвигались вперед, в то время как его теперь безмятежные темные глаза бегали влево и вправо, гадая, не придет ли опасность, но находя только радость, которая отражала его собственную. Он смотрел и жестикулировал на толпу, как дедушка мог бы приветствовать свое потомство, не улыбаясь, но спокойно, принимая их любовь и уважение, и его добрые глаза обещали великие дела, потому что за великими делами должны были последовать великие дела, и момент был прав.

«И что он за человек?» - спросила кинозвезда. За ним последовал рейс во Франкфурт в Афины, оттуда в Бейрут, а оттуда в Тегеран. Он знал Дарья только по репутации.

«Он знает силу», - ответил Бадрайн, слушая демонстрации снаружи. Он подумал, что есть что-то в мире. Война между Ираком и Ираном длилась почти десять лет. Детей отправили умирать. Ракеты обстреляли города обеих стран. Человеческие жертвы никогда не будут полностью оценены, и хотя война закончилась много лет назад, теперь она действительно закончилась - возможно, дело сердца, а не закона. Или, может быть, что-то из закона Божьего, который отличался от закона человека. Возникшая в результате эйфория была тем, что он когда-то чувствовал сам. Но теперь он знал лучше. Подобные чувства были орудием управления государством, вещами, которые нужно использовать. Снаружи были люди, которых незадолго до этого раздражало то, что у них было, а что нет, которые сомневались в мудрости своего лидера, которые обуздывали - насколько это было возможно в таком жестко контролируемом обществе, как это было - на свободы, которой им не хватало. Теперь этого не было, и он будет отсутствовать… как долго? Вот в чем вопрос, и поэтому такие моменты нужно было правильно использовать. И Дарьяи все это знала.

«Итак, - сказал Бадрейн, выключая посторонний шум верующих, - что ты узнал?»

«Все самое интересное я узнал из телевизора. У президента Райана все хорошо, но у него проблемы. Правительство еще не полностью функционирует. Нижняя палата их парламента пока не заменена - выборы в нее начнутся в следующем месяце. Райан популярен. Американцы любят опрашивать друг друга », - пояснил он. «Они звонят людям по телефону и задают вопросы - всего несколько тысяч, часто не так много, и на основании этого они сообщают друг другу, что все думают».

"Результат?" - спросил Бадрайн.

«Кажется, что подавляющее большинство одобряет то, что он делает, но на самом деле он ничего не делает, кроме как продолжать. Он еще даже не выбрал вице-президента ».

Бадрейн знал об этом, но не о причине. "Почему?" он спросил.

Кинозвезда ухмыльнулась. «Я сам задал этот вопрос. Парламент в полном составе должен одобрить это, а парламент в полном составе еще не воссоздан. Некоторое время так не будет. Более того, есть проблема с бывшим вице-президентом, этим парнем Килти, который утверждает, что он президент - и этот Райан не посадил его в тюрьму. Их правовая система неэффективно борется с изменой ».

«А если бы мы смогли убить Райана ...?»

Кинозвезда покачал головой. "Очень сложно. Я потратил день на прогулку по Вашингтону. Безопасность во дворце очень строгая. Он не открыт для публичных туров. Улица перед домом закрыта. Я час сидел на скамейке, читал и искал знаки вокруг. Стрелки на всех постройках. Полагаю, у нас будет шанс совершить одну из его официальных поездок, но это потребует тщательного планирования, на которое у нас не хватает времени. Итак, остаётся нам ...

«Его дети», - заметил Бадрайн.

«ИИСУС, я ТЯЖЕ их вижу», - подумал Джек. Он только что вышел из лифта в сопровождении Джеффа Рамана и посмотрел на часы. Сразу после полуночи. Проклятие. Ему удалось посидеть на торопливом ужине с ними и Кэти, прежде чем поспешно спуститься вниз для чтения и встреч, и теперь ... все спали.

Коридор наверху был пустынным местом, слишком широким для интимности настоящего дома. В поле зрения были три агента, «стоячий пост», как они его называли, и прапорщик с «Футбольным мячом», набитым ядерными кодами. Из-за темного времени суток было тихо, и общее впечатление было скорее похоже на высококлассное похоронное бюро, а не на дом с семьей. Никакого беспорядка, никаких игрушек, лежащих на коврике, никаких пустых стаканов перед телевизором. Слишком аккуратно, слишком опрятно, слишком холодно. Всегда кто-нибудь рядом. Раман обменялся взглядами с другими агентами, чьи кивки означали: «Хорошо, все ясно». «Никого с оружием рядом», - подумал Райан. Супер.

Спальни здесь были слишком далеко друг от друга. Он повернул налево, направляясь сначала в комнату Кэти. Открыв дверь, он увидел свою младшую, недавно перешедшую из детской кроватки в кровать, лежащую на боку, а рядом с ней пушистый коричневый плюшевый мишка. Она все еще носила шлепанцы с ногами на них. Джек мог вспомнить, когда Салли носила то же самое, и как милые дети выглядели так, как маленькие пакеты. Но теперь Салли с нетерпением ждала того дня, когда она купит вещи в Victoria's Secret, а Маленький Джек - в последнее время он стал возражать против этого ярлыка - теперь настаивал на боксерах, потому что это было в новинку для его мальчиков. возрастная группа, и они должны были быть низко прижаты, потому что «вход» заключался в риске того, что они упадут. Ну, у него еще был малыш. Джек подошел к кровати и постоял там минуту, просто глядя на Кэти и спокойно наслаждаясь статусом отцовства. Он огляделся, и снова комната была неестественно опрятной. Все подобрали. Не свисающий предмет на полу. Ее одежда на предстоящий день была аккуратно разложена на деревянном камердинере. Даже белые носки были сложены рядом с миниатюрными кроссовками с мультяшными животными на них. Был ли такой способ жизни ребенка? Это было похоже на фильм Ширли Темпл, когда его мама и папа были детьми - кое-что о высшем классе, о котором он всегда задавался вопросом: действительно ли люди так живут?

Не настоящие люди, а просто члены королевской семьи и семья человека, приговоренного к президентству. Джек улыбнулся, покачал головой и вышел из комнаты. Агент Раман закрыл для него дверь, даже не позволив POTUS сделать это. Райан был уверен, что где-то в другом месте в здании электронная доска состояния показывала, что дверь была открыта и закрыта, вероятно, датчики сказали, что кто-то вошел в комнату, и, вероятно, кто-то спросил по радиосвязи, о чем раньше говорили сотрудникам Службы тот МЕЧИК засовывал ПЕСОЧНЫЙ ЯЩИК.

Он просунул голову в комнату Салли. Его старшая дочь тоже спала, несомненно, мечтала о каком-нибудь мальчике из ее класса - Кенни или что-то в этом роде, не так ли? Кого-то, кто был крутым. Пол в спальне Маленького Джека был действительно испачкан комиксом, но его белая рубашка была отглажена и висела на другом камердинере, и кто-то чистил его ботинки.

«Еще один день - черт побери», - подумал президент. Он повернулся к своему телохранителю. «Спокойной ночи, Джефф».

«Спокойной ночи, сэр», - сказал агент Раман за дверью в главную спальню. Райан кивнул мужчине на прощание, и Раман подождал, пока закроется дверь. Затем он посмотрел налево и направо на других агентов Деталей. Его правая рука задела служебный пистолет под курткой, и его глаза улыбнулись, зная, что так легко могло быть. Весть не вернулась. Что ж, его контакт, несомненно, был осторожен, как и следовало. Сегодня вечером у Арефа Рамана была обязанность начальника отдела. Он прошел по коридору, кивнул агентам на посту, задал один безобидный вопрос, затем спустился на лифте на Этаж и вышел наружу, чтобы подышать воздухом, потянуться и посмотреть на посты охраны периметра, где тоже все есть. было тихо. В парке Лафайет через дорогу собрались несколько протестующих, в это время ночи сбившиеся в кучу, многие из них курили - именно этого он не знал, но подозревал. Может гашиш? - подумал он с загадочной улыбкой. Разве это не было бы забавно. Кроме того, были только звуки уличного движения, далекая сирена на востоке и люди, стоявшие у своих постов, пытаясь не терять бдительности, говоря о баскетболе, хоккее или весенних тренировках по бейсболу, глаза смотрели наружу, ища опасности в тени города. «Не туда смотреть», - подумал Раман, снова поворачиваясь к командному пункту.

«МОЖНО ЛИ их похитить?»

«Двое старших, нет, слишком неудобно, слишком сложно, но самый младший, это возможно. Это может быть опасно и дорого », - предупредил Movie Star.

Бадрайн кивнул. Это означало выбирать особо надежных людей. Были такие люди у Дарьяи. Это было очевидно из того, что происходило в Ираке. Он молча просматривал схемы в течение нескольких минут, пока его гость стоял и смотрел в окно. Демонстрация все еще продолжалась. Теперь они кричали «Смерть Америке!» Толпа и организаторы группы поддержки имели большой опыт использования этой мантры. Затем вернулся его разведчик.

«Что именно, - спросила Кинозвезда, - это миссия, Али?»

«Стратегическая миссия состояла бы в том, чтобы не допустить, чтобы Америка нам мешала». Бадрайн поднял глаза. Теперь мы имели в виду то, что хотел Дарьей.

ВСЕ ДЕВЯТЬ из них, увидел Муди. Он сам провел тесты на антитела. На самом деле он проделал каждый из них по три раза, и все тесты были положительными. Каждый из них был заражен. В целях безопасности им дали лекарства и сказали, что с ними все будет в порядке - как они и поступали до тех пор, пока не будет установлено, что болезнь передалась во всей своей вирулентности, а не ослаблена репродукцией в предыдущем наборе хозяев. В основном им давали морфин, чтобы они успокоились и успокоились. Итак, сначала Бенедикт Мкуса, затем сестра Жан Батист, затем десять преступников, а теперь еще девять. Двадцать две жертвы, если еще считать сестру Марию Магдалину. Он подумал, неужели Жан Батист все еще молится за него в раю, и покачал головой.

СОХАЙЛА, ДР. - подумал МАКГРЕГОР, просматривая свои записи. Она была больна, но ее состояние стабилизировалось. Температура у нее упала на целый градус. Иногда она была настороже. Сначала он думал о смене часовых поясов, пока в ее рвоте и стуле не появилась кровь, но это остановило ... Пищевое отравление? Это казалось вероятным диагнозом. Вероятно, она ела то же, что и остальные члены ее семьи, но это мог быть один плохой кусок мяса, или, может быть, она сделала то, что делал каждый ребенок, и проглотила не то. Это происходило буквально каждую неделю в каждом врачебном кабинете мира и было особенно распространено среди западного сообщества в Хартуме. Но она тоже была из Ирака, как и Пациент Салех. Он повторил тесты на антитела на последнем, и в этом не было никаких сомнений. Этот телохранитель был серьезно болен, и если его иммунная система не восстановится ...

МакГрегор вспомнил, что дети, несколько пораженные этой связью, обладают мощной иммунной системой, гораздо большей, чем у взрослых. Хотя каждый родитель знал, что каждый ребенок может заболеть болезнью и высокой температурой в считанные часы, причина была в том, что дети по мере роста впервые подвергаются всевозможным недугам. Каждый организм атаковал ребенка, и у каждого ребенка иммунная система сопротивлялась, генерируя антитела, которые навсегда побеждали этого конкретного врага (корь, эпидемический паротит и всех остальных) всякий раз, когда он снова появлялся - и быстро побеждали его в первый раз почти во всех случаях. Вот почему у ребенка может подняться температура в один день, а на следующий день он не будет играть - еще одна особенность детства, которая сначала пугала, а затем раздражала родителей. Так называемые детские болезни были побеждены в детстве. Взрослый, впервые столкнувшийся с ними, испытывал гораздо больший стресс - свинка могла сделать здорового человека импотентом; ветряная оспа, досада детства, могла убить взрослых; корь убила целые народы. Почему? Потому что при всей своей кажущейся хрупкости человеческий ребенок был одним из самых выносливых организмов, которые когда-либо существовали. Вакцины от детских болезней были разработаны не для того, чтобы спасти многих, а для тех немногих, которые по какой-либо причине - вероятно, генетической, но это все еще исследуется - были необычайно уязвимы. Даже полиомиелит, разрушительное нервно-мышечное заболевание, причинил непоправимый вред лишь небольшой части своих жертв - но в основном это были дети, и взрослые защищали детей со свирепостью, обычно связанной с царством животных, - и это правильно, подумал МакГркгор, потому что человеческая психика была запрограммирована на заботу о детях - вот почему столько научных усилий было посвящено детским болезням на протяжении многих лет ... Куда эта линия мысли его привела? - подумал доктор. Так часто его мозг отключался сам по себе, как если бы он блуждал по библиотеке мыслей в поисках правильной ссылки, правильной связи ...

Салех приехал из Ирака.

Сохаила тоже приехала из Ирака.

У Салеха была Эбола.

Сохаила показала симптомы гриппа, пищевого отравления или…

Но изначально лихорадка Эбола представляла собой грипп ...

- Боже мой, - выдохнул МакГрегор. Он встал из-за стола и своих заметок и пошел в ее комнату. По пути он получил шприц и несколько электронных ламп. Ребенок, как обычно, хныкал насчет иглы, но МакГрегор хорошо разбирался в ней, и все было кончено, прежде чем она смогла начать плакать, и эту проблему он оставил ее матери, которая ночевала в комнате.

Почему я не запускал этот тест раньше? молодой доктор злился на себя. Проклятие.

«Официально ОНИ НЕ НАХОДЯТСЯ здесь», - сказал чиновник министерства иностранных дел чиновнику министерства здравоохранения. "В чем именно проблема?"

«Похоже, у него вирус Эбола». Это привлекло внимание другого мужчины. Его глаза тяжело моргнули, и он наклонился вперед через стол.

"Ты уверен?"

«Совершенно верно», - кивнул суданский врач. «Я видел данные испытаний. Врачом по делу является Ян МакГрегор, один из наших британских посетителей. На самом деле он прекрасный практик ».

"Кому-нибудь сказали?"

"Нет." Доктор решительно покачал головой. «Нет причин для паники. Пациент полностью изолирован. Персонал больницы знает свое дело. Мы должны направить соответствующие уведомления Всемирной организации здравоохранения, проинформировать их о случае и - "

«Вы уверены, что опасности эпидемии нет?»

"Никто. Как я уже сказал, действуют процедуры полной изоляции. Эбола - опасная болезнь, но мы знаем, как с ней бороться », - уверенно ответил врач.

«Тогда почему вы должны уведомить ВОЗ?»

«В этих случаях они отправляют команду для наблюдения за ситуацией, для консультирования по процедурам и для поиска очагового источника инфекции, чтобы…»

«Этот Салех, он ведь не здесь заразился, не так ли?»

«Конечно, нет. Если бы у нас была эта проблема, я бы сразу узнал об этом », - заверил он своего хозяина.

«Значит, опасности распространения болезни нет, и он принес ее с собой, так что нет никаких сомнений в том, что существует опасность для здоровья населения нашей страны?»

"Верный."

"Я понимаю." Чиновник повернулся, чтобы посмотреть в окно. Присутствие бывших иракских офицеров в Судане все еще оставалось секретом, и в интересах его страны было убедиться, что так оно и будет. Хранить секреты означало хранить секреты от всех. Он повернулся назад. «Вы не будете уведомлять Всемирную организацию здравоохранения. Если о присутствии этого иракца в нашей стране станет широко известно, это будет для нас дипломатическим затруднением ».

«Это может быть проблемой. Доктор МакГрегор молод, идеалистичен и ...

"Ты говоришь ему. Если он возражает, я попрошу кого-нибудь поговорить с ним », - сказал чиновник, приподняв бровь. Такие предупреждения, если они были правильно сформулированы, редко не привлекали чьего-либо внимания.

"Как хочешь."

«Выживет ли этот Салех?»

"Возможно нет. Уровень смертности составляет примерно восемь из десяти, и его симптомы быстро прогрессируют ».

«Есть идеи, как он заразился этой болезнью?»

"Никто. Он отрицает, что когда-либо был в Африке раньше, но такие люди не всегда говорят правду. Я могу поговорить с ним дальше ».

«Это было бы полезно».

ПРЕЗИДЕНТ ГЛАЗАМИ КОНСЕРВАТИВОВ ВЕРХОВНОГО СУДА, гласил заголовок. Персонал Белого дома никогда не спит, хотя такая привилегия иногда предоставляется POTUS. Копии различных бумаг приходили, пока остальная часть города спала, и сотрудники брали одну из копий и сканировали ее на предмет предметов, представляющих особый интерес для правительства. Эти истории будут вырезаны, склеены вместе и фотокопированы для Early Bird, неофициальной публикации, позволяющей влиятельным людям узнать, что происходит, или, по крайней мере, то, что думала пресса, что иногда было правдой, иногда ложью, и в основном это было не так. между.

«У нас большая утечка», - сказал один из них, используя нож X-Acto, чтобы вырезать историю из Washington Post.

«Похоже на это. Похоже, это тоже распространяется », - согласилась ее коллега из Times.

Во внутреннем документе Министерства юстиции перечислены судьи, которых администрация Райана рассматривает на предмет возможного назначения на девять вакантных мест в Верховном суде.

Каждый из перечисленных юристов является старшим судьей апелляционного суда. Список очень консервативный. В нем нет ни одного судебного представителя от президентов Фаулера или Дурлинга.

Обычно такие кандидаты сначала представляются комитету Американской ассоциации юристов, но в этом случае список был подготовлен внутренними высокопоставленными должностными лицами Министерства юстиции под надзором Патрика Дж. Мартина, профессионального прокурора и начальника уголовного отдела.

«Прессе это не нравится».

«Думаешь, это плохо? Проверьте эту редакционную статью. Боже, они действительно быстро отреагировали на это ».

ОНИ НИКОГДА ни над чем не работали так усердно. Миссия превратилась в шестнадцатичасовой рабочий день, мало пива по вечерам, торопливые заранее приготовленные блюда и только радио для развлечения. В данный момент это нужно было играть громко. У них был кипяченый свинец. Установка была такая же, как у сантехников: баллон с пропаном с горелкой наверху, как перевернутая ракета, испытываемая статическим электричеством, а наверху находился металлический горшок, наполненный свинцом, поддерживаемый в жидком состоянии ревущим пламенем. К горшку прилагался ковш, и его окунали, а затем разливали в формы для пули. Последние были .58 калибра, 505 гран, и предназначались для дульнозарядных винтовок, что очень похоже на то, что оригинальные горцы несли на запад еще в 1820-х годах. Их заказывали по каталогам. Форм было десять, по четыре полости в каждой.

«Пока, - подумал Эрни Браун, - дела идут хорошо, особенно со стороны безопасности». Удобрения не подлежали контролю. Не было и дизельного топлива. Ни один из них не был лидером, и каждая покупка совершалась более чем в одном месте, так что ни одно приобретение не было настолько большим, чтобы вызвать комментарии.

Это все еще отнимало много времени, но, как заметил Пит, Джим Бриджер прилетел на запад не на вертолете. Нет, он преодолел это расстояние верхом, несомненно, на одной или двух вьючных лошадях, пробегая, может быть, пятнадцать или двадцать миль в день, а затем по одному ловил своего бобра, делая все трудным, индивидуальным путем, иногда натыкаясь на другого. себе подобных и торговать на кувшины спиртных напитков или табака. Так что то, что они сделали, было в традициях своего вида. Это было важно.

Время удачно сложилось. Пит теперь работал ковшом, и с того момента, как он налил первый набор форм до последнего, первый набор затвердел настолько, что при погружении в воду и открытии инструмент, состоящий из двух частей, выглядел как пара плоскогубцы - снаряды типа «мини-шар» были полностью сформированными и твердыми. Их бросили в пустую бочку для масла, а формы заменили в держателях. Эрни собрал пролитый свинец и бросил его обратно в горшок, чтобы ничего не пропало.

Единственной сложной задачей было достать цементовоз, но поиск в местных газетах обнаружил, что на аукционе был обанкротившийся подрядчик, и всего за 21000 долларов они приобрели автомобиль трехлетней давности с кузовом грузовика Mack. , всего 70 567,1 миль на одометре и в довольно хорошей беговой форме. Разумеется, они пригнали его ночью, и теперь он был припаркован в сарае, в двадцати футах от него, и его фары смотрели на них, как пара глаз.

Работа была черной и однообразной, но даже это помогло. На стене сарая висела карта центра Вашингтона, и когда Эрни размешал поводок, он повернулся, чтобы посмотреть на нее, его мозг вертелся над плоским бумажным изображением и собственной мысленной картиной. Он знал все расстояния, и расстояние было главным фактором. Секретная служба сочла это довольно умным. Они перекрыли Пенсильванию авеню именно для того, чтобы не допустить попадания бомб в дом президента. Что ж, черт возьми, разве они не умны. Они упустили из виду только одну мелочь.

«НО Я ДОЛЖЕН», - сказал МакГрегор. «Мы обязаны ».

«Ты не будешь», - сказал ему сотрудник департамента здравоохранения. "Это не обязательно. Индексный пациент принес болезнь с собой. Вы инициировали надлежащие процедуры содержания. Персонал делает свою работу - ты хорошо их обучил, Ян, - добавил он, чтобы сгладить накал страстей. «Моей стране было бы неудобно, чтобы это слово прозвучало. Я обсуждал это с министерством иностранных дел, и молчание не уйдет. Это ясно? "

"Но-"

«Если вы добьетесь этого, нам придется попросить вас покинуть страну».

МакГрегор покраснел. У него был бледный северный цвет лица, и его лицо слишком легко отражало его эмоциональное состояние. Этот ублюдок мог и мог бы сделать еще один телефонный звонок, и у него был бы полицейский - так они вызвали их сюда, хотя они были явно не из тех цивилизованных и дружелюбных людей, которых он знал в Эдинбурге, - приходил к нему домой и велел ему собрать свои вещи. вещи для поездки в аэропорт. Это уже случалось с лондонцем, который слишком жестко читал правительственному чиновнику лекцию об опасности СПИДа. А если он уйдет, то оставит пациентов, и это было его уязвимостью, как знал чиновник, и МакГрегор знал, что он знал. Молодой и целеустремленный, он заботился о своих пациентах, как и положено врачу, и передать их на попечение другому ему было нелегко, ни здесь, ни тогда, когда было слишком мало действительно компетентных врачей для такого количества пациентов.

"Как терпеливый Салех?"

«Я сомневаюсь, что он выживет».

«Это прискорбно, но ничего не поделаешь. Есть ли у нас какие-либо представления о том, как этот человек заразился этой болезнью? »

Молодой человек снова покраснел. «Нет, в том-то и дело!»

«Я сам поговорю с ним».

«Чертовски сложно сделать с расстояния трех метров», - подумал МакГрегор. Но ему было о чем подумать.

У Сохейлы также был положительный результат на антитела. Но девочке стало лучше. Температура упала еще на полградуса. Она остановила кровотечение из желудочно-кишечного тракта. МакГрегор повторно провел несколько тестов и определил базовые значения для других. Функция печени пациента Сохаила была почти нормальной. Он был уверен, что она выживет. Каким-то образом она заразилась лихорадкой Эбола, и каким-то образом она победила его - но, не зная первого, он мог только догадываться о причине второго. Часть его задавалась вопросом, были ли Сохаила и Салех разоблачены таким же образом - нет, не совсем так. Как огромно , поскольку иммунная защита ребенка были, они были не все , что гораздо более мощным , чем здоровыми взрослыми, и Салех показали никаких основополагающих проблем со здоровьем. Но взрослый наверняка умирал, а ребенок собирался жить. Почему?

Какие еще факторы повлияли на эти два дела? В Ираке не было вспышки лихорадки Эбола - такого никогда не было, и в такой густонаселенной стране, - разве в Ираке не было программы биологической войны? Могли ли они спровоцировать вспышку болезни и замять ее? Но нет, в правительстве этой страны царила суматоха. Так сказала служба SkyNews, которая была у него в квартире, и в таких обстоятельствах такие секреты не могли быть сохранены. Была бы паника.

МакГрегор был врачом, а не детективом. Врачи, которые могли делать и то, и другое, работали во Всемирной организации здравоохранения, в Институте Пастера в Париже и в Центре контроля заболеваний в Америке. Не столько умнее, сколько опытнее и по-разному подготовлен.

Сохаила. Он должен был вести ее дело, постоянно проверять ее кровь. Могла ли она по-прежнему заразить других? МакГрегору пришлось проверить литературу по этому поводу. Все, что он знал наверняка, это то, что одна иммунная система проигрывала, а другая побеждала. Если ему нужно что-то выяснить, он должен продолжать заниматься этим делом. Может быть, позже он сможет сообщить об этом, но ему пришлось остаться здесь, чтобы что-нибудь сделать.

Кроме того, прежде чем сообщить кому-либо, он передал образцы крови Пастеру и CDC. Этот напыщенный бюрократ этого не знал, и телефонные звонки, если они поступят, поступят в эту больницу и к МакГрегору. Он мог сказать кое-что. Он мог сказать им, в чем была политическая проблема. Он мог задавать одни вопросы и передавать другие. Он должен был подчиниться.

«Как хотите, доктор», - сказал он чиновнику. «Вы, конечно, будете следовать необходимым процедурам».

31 год

РИПЛЫ И ВОЛНЫ

T HE подкупе БЫЛА ЭТО утро, и снова президент Райан страдал через испытание макияжа и лак для волос.

«У нас должно быть хотя бы нормальное парикмахерское кресло», - заметил Джек, пока миссис Эббот выполняла свой долг. Накануне он узнал, что президентский парикмахер пришел в Овальный кабинет и выполнил свою работу на вращающемся кресле президента. «Должно быть, это настоящее удовольствие для Секретной службы», - подумал он, имея человека с ножницами и опасной бритвой в дюйме от его сонной артерии. «Хорошо, Арни, что мне делать с мистером Доннером?»

«Во-первых, он задает любой вопрос, какой хочет. Это означает, что вам нужно подумать над ответами ».

«Я действительно стараюсь, Арни», - нахмурившись, заметил Райан.

«Подчеркните тот факт, что вы гражданин, а не политик. Это может не иметь значения для Доннера, но будет иметь значение для людей, которые смотрят интервью сегодня вечером », - посоветовал ван Дамм. «Ожидайте попадания в суд».

«Кто это слил?» - сердито спросил Райан.

«Мы никогда не узнаем, а попытка выяснить это только делает тебя похожим на Никсона».

«Почему, что бы я ни делал, кто-нибудь… черт возьми», - вздохнул Райан, когда Мэри Эббот закончила с его волосами. - Я сказал это Джорджу Уинстону, не так ли?

«Вы учитесь. Если вы поможете какой-нибудь старушке перейти улицу, какая-нибудь феминистка скажет, что это было снисходительно. Если вы ей не поможете, AARP скажет, что вы нечувствительны к нуждам пожилых людей. Добавьте сюда любую другую группу по интересам. У них всех есть планы, Джек, и эти планы для них намного важнее, чем у вас. Идея в том, чтобы обидеть как можно меньше людей. Это отличается от того, чтобы никого не обидеть. Попытка сделать это всех обижает », - пояснил начальник штаба.

Глаза Райана расширились. "Я понял! Я скажу что-нибудь, чтобы всех разозлить - и тогда они все полюбят меня ».

Арни на это не поверил: «И каждая ваша шутка кого-нибудь разозлит. Почему? Юмор всегда жесток по отношению к кому-то, а у некоторых людей просто нет чувства юмора ».

«Другими словами, есть люди, которые хотят рассердиться на что-то, а я - самая заметная цель».

«Вы учитесь», - мрачно кивнул начальник штаба. Он беспокоился об этом.

«У нас есть морские корабли для предварительного позиционирования в Диего-Гарсия», - сказал Джексон, коснувшись нужной точки на карте.

"Сколько стоит?" - спросил Бретано.

«Мы только что перенастроили TOE -»

"Что это такое?" - спросил SecDef.

«Таблица организации и оборудования». Генерал Майкл Мур был начальником штаба армии. Он командовал бригадой Первой бронетанковой дивизии во время войны в Персидском заливе. «Снаряжения хватит на чуть лучше бригады, полноразмерной тяжелой армейской бригады, вместе со всем снаряжением, необходимым для боевых действий в течение месяца. К тому же у нас есть несколько юнитов, установленных в Саудовской Аравии. Техника практически вся новая, основные боевые танки M1A2, Bradleys, РСЗО. Новые артиллерийские гусеницы будут отгружены через три месяца. Саудовская Аравия, - добавил он, - помогает в финансировании. Некоторое оборудование технически принадлежит им, предположительно резервное оборудование для их армии, но мы обслуживаем его, и все, что нам нужно сделать, - это перебросить наших людей, чтобы вывезти его со складов ».

«Кто пойдет первым, если попросит о помощи?»

«В зависимости от обстоятельств», - ответил Джексон. «Вероятно, первым будет ACR - бронекавалерийский полк. В случае реальной опасности мы перебросим по воздуху персонал 10-го ACR в пустыне Негев. Это можно сделать всего за один день. Для упражнений 3-й ACR из Техаса или 2-й из Луизианы ».

«ACR, господин секретарь, - это хорошо сбалансированное формирование размером с бригаду. Много зубов, но мало хвоста. Он может сам о себе позаботиться, и люди дважды подумают, прежде чем взяться за него », - объяснил Микки Мур, добавив:« Однако, прежде чем они смогут развернуться на длительное пребывание, им понадобится батальон боевой поддержки - войска снабжения и ремонта ».

«У нас все еще есть авианосец в Индийском океане - он сейчас в Диего с остальной боевой группой, чтобы дать экипажам отпуск на берег», - продолжил Джексон. Которая почти накрыла этот атолл моряками, но это было что-то. По крайней мере, они могли бы выпить пива или два, размять ноги и поиграть в софтбол. «У нас есть крыло F-16 - ну, по большей части, - в Негеве, что является частью нашей приверженности безопасности Израиля. Та и 10-я кавалерия довольно хороши. Их постоянная миссия - тренировать Армию обороны Израиля, и это держит их в напряжении ».

«Солдаты любят тренироваться, господин секретарь. Они бы предпочли это, - добавил генерал Мур.

«Мне нужно выйти и посмотреть кое-что из этого», - заметил Бретано. «Вскоре, когда я проработаю бюджет - во всяком случае, начало. Звучит неубедительно, джентльмены.

«Это так, сэр», - согласился Джексон. «Недостаточно, чтобы вести войну, но, вероятно, достаточно, чтобы сдержать ее, если до этого дойдет».

«БУДЕТ ли еще одна война в Персидском заливе?» - спросил Том Доннер.

«Не вижу причин ожидать этого», - ответил президент. Сложнее всего было контролировать его голос. Ответ был настороженным, но его слова должны были звучать положительно и обнадеживающе. Это была еще одна форма лжи, хотя, говоря правду, можно было изменить уравнение. Такова была природа «спина», игры, настолько фальшивой и искусственной, что она стала своего рода международной реальностью. Говорить неправду, чтобы служить правде. Черчилль однажды сказал это: во время войны правда была настолько драгоценна, что требовала защиты от лжи. Но в мирное время?

«Но наши отношения с Ираном и Ираком какое-то время не были дружескими».

«Прошлое есть прошлое, Том. Никто не может это изменить, но мы можем извлечь из этого урок. Нет веских оснований для вражды между Америкой и странами этого региона. Почему мы должны быть врагами? » - риторически спросил президент.

«Так мы будем разговаривать с Объединенной Исламской Республикой?» - спросил Доннер.

«Мы всегда готовы разговаривать с людьми, особенно в интересах развития дружеских отношений. Персидский залив - регион, имеющий большое значение для всего мира. Все заинтересованы в том, чтобы этот регион оставался мирным и стабильным. Достаточно войны. Иран и Ирак боролись - что? - восемь лет, ценою огромных человеческих потерь для обеих стран. Потом все конфликты между Израилем и его соседями. Хватит значит хватит. Теперь у нас рождается новая нация. У этой новой страны есть над чем поработать. У его граждан есть потребности, и, к счастью, у них также есть ресурсы для их удовлетворения. Мы желаем им всего наилучшего. Если мы сможем им помочь, мы это сделаем. Америка всегда была готова протянуть руку дружбы ».

Был небольшой перерыв, который, вероятно, означал рекламу. Интервью начнется сегодня вечером в девять часов. Затем Доннер обратился к своему старшему коллеге Джону Водопроводчику, который взял следующий сегмент.

«Итак, как вам нравится быть президентом?»

Райан склонил голову и улыбнулся. «Я все время говорю себе, что меня не избрали, меня приговорили. Честно? Часы длинные, работа тяжелая, намного тяжелее, чем я когда-либо ценил, но мне очень повезло. Арни ван Дамм - гений в организации. Персонал в Белом доме просто замечательный. Я получил десятки тысяч писем поддержки от людей за пределами Кольцевой дороги, и я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить их и сообщить, что это действительно помогает ».

"Мистер. Райан »Джек предположил, что его докторская степень. больше не в счет - "что ты собираешься попробовать изменить?" - спросил сантехник.

«Джон, это зависит от того, что вы имеете в виду под словом« изменение ». Моя главная задача - сохранить работу правительства. Так что не «изменить», а «восстановить» - вот что я пытаюсь сделать. У нас еще действительно нет Конгресса - до тех пор, пока не будет восстановлена Палата представителей, - и поэтому я не могу представить бюджет. Я пытался подобрать хороших людей, чтобы они возглавили основные отделы Кабинета министров. Их задача - эффективно управлять этими отделами ».

«Ваш министр финансов Джордж Уинстон подвергся критике за его довольно резкое желание изменить федеральный налоговый кодекс», - сказал водопроводчик.

«Все, что я могу сказать, это то, что я полностью поддерживаю госсекретаря Уинстона. Налоговый кодекс непозволительно сложен, и это в корне несправедливо. То, что он хочет сделать, не будет приносить доход. На самом деле, это может быть излишне пессимистично. Чистый эффект будет заключаться в увеличении государственных доходов за счет административной экономии в других областях ».

«Но было много отрицательных комментариев о регрессивном характере…»

Райан поднял руку. «Погодите, Джон, одна из проблем этого города в том, что язык, на котором говорят люди, искажен. Зарядка каждого же не повторно прогрессивный. Это слово означает шаг назад, взимая с бедных больше, чем с богатых. Мы этого делать не будем. Когда вы используете это слово неправильно, вы вводите людей в заблуждение ».

«Но так люди описывали налоговую систему в течение многих лет». У водопроводчика уже много лет не было проблем с грамматикой.

«Это неправильно, - заметил Джек. «В любом случае, как я постоянно говорю, я не политик, Джон. Я умею только говорить прямо. Установление одинаковой налоговой ставки для всех соответствует словарному определению «справедливого». Давай, Джон, ты знаешь, как ведется игра. Вы с Томом зарабатываете много денег - гораздо больше, чем я, - и каждый год ваш юрист и бухгалтер все проверяют. У вас наверняка есть вложения, которые призваны снизить налоговые платежи, не так ли? Как возникли эти лазейки? Легко, лоббисты уговорили Конгресс немного изменить закон. Почему? Потому что богатые люди платили им за это. Так что же происходит? Предположительно «прогрессивной» системой манипулируют таким образом, что повышенные ставки для богатых на самом деле не применяются, потому что их юристы и бухгалтеры говорят им, как победить систему, и они действительно побеждают систему за определенную плату. Значит, повышенные ставки, которые они платят, - ложь, не так ли? Все это политики знают, когда принимают законы.

«Видите, куда все это нас ведет? Нигде, Джон. Это никуда не приведет. Это большая большая игра, вот и все. Просто игра, которая зря тратит время, вводит публику в заблуждение и приносит много денег людям, которые работают с системой, - а откуда деньги? Граждане, люди, которые платят за все, что происходит. Итак, Джордж Уинстон хочет изменить систему - и мы договорились об этом - и что происходит? Люди, которые играют в игру и работают с системой, используют одни и те же вводящие в заблуждение слова, чтобы создать впечатление, будто мы делаем что-то нечестное. Эти инсайдеры - самая опасная и пагубная группа с особыми интересами ».

«И тебе это не нравится». Джон улыбнулся.

«На каждой работе, которую я когда-либо имел, биржевой брокер, учитель истории, все остальное, я должен был говорить правду, как мог. Я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Может быть, что-то действительно нужно изменить, и я скажу вам, что из них:

«Каждый родитель в Америке рано или поздно говорит каждому ребенку, что политика - это грязное дело, грубое дело, грязное дело. Твой отец сказал тебе. Мой отец сказал мне - и мы принимаем это так, как будто это имеет смысл, как будто это нормально, правильно и правильно. Но это не так, Джон. В течение многих лет мы принимали тот факт, что политика - подождите, давайте определимся с терминами, не так ли? Политическая система - это то, как мы управляем страной, принимаем законы, которым все должны следовать, взимаем налоги. Это важные вещи, не так ли? Но в то же время мы принимаем в эту систему людей, которых мы не хотели бы приглашать в свои дома, которым мы не доверяем присматривать за нашими детьми. Тебе это кажется немного странным, Джон?

«Мы допускаем в политическую систему людей, которые регулярно искажают факты, искажают законы, чтобы удовлетворить покровителей, которые дают им деньги на избирательную кампанию. Некоторые из них просто лгут. И мы это принимаем. Вы, люди в СМИ, делаете. Вы бы не приняли такое поведение в своей профессии, не так ли? Или в медицине, или в науке, или в бизнесе, или в правоохранительных органах.

«Здесь что-то не так, - продолжил президент, наклонившись вперед и впервые заговорив с жаром. «Это наша страна, о которой мы говорим, и стандарты поведения, которые мы требуем от наших представителей, не должны быть ниже - они должны быть выше. Мы должны требовать интеллекта и честности. Вот почему я выступаю с речами по всей стране. Джон, я зарегистрированный независимый. Я не имею партийную принадлежность. У меня нет никаких планов, кроме желания, чтобы все работало для всех. Я поклялся сделать это и серьезно отношусь к своим клятвам. Что ж, я узнал, что это расстраивает людей, и я сожалею об этом, но я не буду идти на компромисс со своими убеждениями, чтобы разместить каждую особую группу с армией оплачиваемых лоббистов. Я здесь для того, чтобы служить всем, а не только для того, чтобы служить людям, которые производят больше всего шума и предлагают больше всего денег ».

Водопроводчик не выказал своего удовольствия от этой вспышки. «Хорошо, господин президент, а что насчет гражданских прав?»

«Я считаю, что Конституция дальтоник. Дискриминация в отношении людей из-за того, как они выглядят, как они звучат, в какую церковь они ходят или из страны, из которой прибыли их предки, противоречит законам нашей страны. Эти законы будут соблюдаться. Предполагается, что все мы равны перед законом, соблюдаем мы его или нарушаем. В последнем случае этим людям будет о чем беспокоиться Министерство юстиции ».

"Разве это не идеализм?"

«Что плохого в идеализме?» - спросил Райан в ответ. «В то же время, как насчет здравого смысла время от времени? Почему мы не можем работать вместе, вместо того, чтобы много людей пытались добиться преимуществ для себя или какой-либо небольшой группы, которую они представляют? Разве мы не все американцы раньше других? Почему мы все не можем немного усерднее работать вместе и находить разумные решения проблем? Эта страна не была создана для того, чтобы каждая группа грызла горло любой другой группе ».

«Кто-то скажет, что мы так стараемся бороться, чтобы каждый получил справедливую долю», - заметил водопроводчик.

«И попутно мы коррумпируем политическую систему».

Им пришлось остановиться, чтобы съемочная группа сменила кассеты на своих камерах. Джек с тоской посмотрел на дверь кабинета секретарей, желая покурить. Он потер руки вместе, пытаясь выглядеть расслабленным, но хотя у него была возможность сказать то, что он хотел сказать годами, возможность сделать это только заставила его напрячься.

«Камеры выключены, - сказал Том Доннер, немного откинувшись на спинку стула. «Ты действительно думаешь, что сможешь что- нибудь из этого получить?»

«Если я не попробую, что меня заставит?» Джек вздохнул. «В правительстве беспорядок. Мы все это знаем. Если никто не попытается это исправить, станет только хуже ».

В этот момент Доннер почти почувствовал симпатию к своему объекту. Искренность этого Райана была очевидна, как будто его сердце билось прямо здесь, в рукаве его куртки. Но он этого просто не понял. Не то чтобы Райан был плохим парнем. Он был просто не в себе, как и все остальные. Килти был прав, и поскольку он был прав, у Доннера была своя работа.

«Готово», - сказал продюсер.

«Верховный суд», - сказал Доннер, отвечая на вопрос своего коллеги. «Сообщалось, что сейчас вы просматриваете список потенциальных судей для представления в Сенат».

«Да, я», - ответил Райан.

«Что вы можете рассказать о них?»

«Я поручил Министерству юстиции прислать мне список опытных судей апелляционных судов. Это было сделано. Я сейчас просматриваю список ».

«Что именно вы ищете?» - спросил Доннер.

«Я ищу хороших судей. Верховный суд является главным хранителем Конституции нашей страны. Нам нужны люди, которые понимают эту ответственность и справедливо интерпретируют законы ».

«Строгие конструкторы?»

«Том, в Конституции сказано, что Конгресс принимает закон, исполнительная власть обеспечивает соблюдение закона, а суды разъясняют законы. Это называется системой сдержек и противовесов ».

«Но исторически Верховный суд был важной силой перемен в нашей стране», - сказал Доннер.

«И не все эти изменения были хорошими. Дред Скотт начал гражданскую войну. Плесси против Фергюсона было позором, отбросившим нашу страну на семьдесят лет назад. Пожалуйста, помните, что с точки зрения закона я непрофессионал ...

«Вот почему Американская ассоциация юристов регулярно назначает судей. Вы отправите свой список в ABA? »

"Нет." Райан покачал головой. «Во-первых, все эти судьи уже преодолели это препятствие, чтобы оказаться там, где они есть. Во-вторых, ABA - это тоже группа интересов, не так ли? Хорошо, они имеют право защищать интересы своих членов, но Верховный суд - это орган правительства, который принимает решения по закону для всех, а ABA - это организация людей, которые используют закон для заработка на жизнь. Разве это не конфликт интересов группы, которая использует закон для выбора людей, определяющих закон? Это было бы в любой другой области, не так ли? "

«Не все так это увидят».

«Да, и у ABA есть большой офис здесь, в Вашингтоне, и он полон лоббистов», - согласился президент. «Том, моя работа - не обслуживать группы по интересам. Моя работа состоит в том, чтобы сохранять, защищать и защищать Конституцию в меру своих возможностей. Чтобы помочь мне в этом, я пытаюсь найти людей, которые думают так же, как и я, что клятва означает то, что она говорит, без какой-либо игры под столом ».

Доннер повернулся. "Джон?"

«Вы много лет проработали в Центральном разведывательном управлении, - сказал водопроводчик.

«Да, был», - согласился Джек.

"Что делать?" - спросил сантехник.

«В основном я работал в Управлении разведки, просматривая информацию, которая поступала различными способами, пытаясь понять, что она значила, а затем передавала ее другим. В конце концов я возглавил разведывательное управление, затем при президенте Фаулере стал заместителем директора. Затем, как вы знаете, я стал советником президента Дарлинга по национальной безопасности, - ответил Джек, пытаясь направить разговор вперед, а не назад.

«По пути вы когда-нибудь выходили в поле?» - спросил сантехник.

«Что ж, я консультировал группу по переговорам по контролю над вооружениями и ездил на множество конференций», - ответил президент.

"Мистер. Райан, есть сообщения, что вы сделали больше, что вы участвовали в операциях, которые привели к гибели, ну, гибели советских граждан ».

Джек колебался на мгновение, достаточно долго, чтобы понять, какое впечатление произведет на зрителей это «особенное». «Джон, в течение многих лет наше правительство придерживалось принципа: мы никогда не комментируем разведывательные операции. Я не изменю этот принцип ».

«У американского народа есть право и потребность знать, что за человек сидит в этом офисе», - настаивал сантехник.

«Эта администрация никогда не будет обсуждать разведывательные операции. Что касается того, что я за человек, это цель этого интервью. Наша страна должна хранить некоторые секреты. Как и ты, Джон, - сказал Райан, пристально глядя в глаза комментатору. «Если вы раскроете источники, вы потеряете бизнес. Если Америка сделает то же самое, люди пострадают ».

"Но-"

«Тема закрыта, Джон. Наши спецслужбы работают под надзором Конгресса. Я всегда поддерживал этот закон, и я буду продолжать его поддерживать, вот и все по этому поводу ».

Оба репортера изрядно моргнули, и, конечно же, подумал Райан, эта часть ленты сегодня вечером не попадет в сеть.

БАДРАЙНУ НУЖНО было выбрать тридцать человек, и хотя это число не было особенно трудным - да и самоотверженность не требовалась - мозги были. У него были контакты. Если на Ближнем Востоке и был избыток чего-либо, так это террористы, люди, подобные ему, хотя и несколько моложе, которые посвятили свою жизнь Делу, только чтобы оно увяло на их глазах. И это только усугубило их гнев и преданность делу - и даже лучше, в зависимости от точки зрения. Поразмыслив, ему понадобилось всего двадцать умных. Остальным просто нужно было посвятить себя одному или двум умным надзирателям. Все они должны были подчиняться приказам. Все они должны были быть готовы умереть или хотя бы рискнуть. Что ж, это тоже не было большой проблемой. У «Хезболлы» все еще был запас людей, готовых привязать к своим телам взрывчатку, и были и другие.

Это было частью традиций региона - вероятно, не то, что Мохаммед полностью одобрил бы, но Бадрайн не был особенно религиозным, и террористические операции были его делом. Исторически арабы не были самыми эффективными солдатами в мире. Кочевые племена на протяжении большей части своей истории, их военная традиция была традицией набегов, позже определенная как партизанская тактика, а не стандартным сражением, которое, по сути, было изобретением греков, переданным римлянам, а затем и всем остальным. Западные народы. Исторически сложилось так, что один человек делал шаг вперед, чтобы стать жертвой - в традиции викингов этого человека называли «берсеркером», а в Японии они были частью специального корпуса нападения, также известного как камикадзе, - на поле боя, чтобы Великолепно взмахни своим мечом и убери как можно больше врагов, чтобы они стали его слугами в Раю. Это было особенно верно в случае джихада, или «священной войны», целью которой было служение интересам Веры. В конечном итоге это доказало, что ислам, как и любая религия, может быть развращен своими приверженцами. На данный момент это означало, что у Бадрайна был запас людей, которые будут делать то, что он им велит, его инструкции были переданы от Дариэя, который также сказал им, что это действительно была служба джихада, в которой были заложены их индивидуальные ключи к славная загробная жизнь.

У него был свой список. Он сделал три телефонных звонка. Звонки передавались через несколько сетей связи, и в Ливане и в других местах люди планировали свои поездки.

«ТАК, КАК МЫ, тренер?» - с улыбкой спросил Джек.

«Лед стал довольно тонким, но я думаю, вы не промокли», - сказал Арни ван Дамм с видимым облегчением. «Вы довольно сильно ударили по группам интересов».

«Разве это не нормально - отбросить особые интересы? Черт, все остальные делают! »

«Это зависит от того, какие группы и какие интересы, господин президент. У них у всех тоже есть представители, и некоторые из них могут выглядеть как Мать Тереза после хорошей таблетки - прямо перед тем, как они перережут тебе горло мачете. Начальник штаба сделал паузу. «Тем не менее, ты неплохо держался. Ты не сказал ничего, что они могли бы слишком сильно повернуть против тебя. Посмотрим, как они его разрезают на сегодняшний вечер, а затем, что скажут Доннер и водопроводчик в конце. Последние пару минут важнее всего ».

ТРУБЫ ПРИБЫЛИ в Атланту в очень надежном контейнере, названном «шляпная коробка» из-за его формы. Это было в своем роде очень сложное устройство, предназначенное для хранения самых опасных материалов в полной безопасности, многократное уплотнение и приспособленное для выдерживания сильных ударов. Он был покрыт этикетками с предупреждением о биологической опасности, и к нему с большим уважением относились обработчики, включая доставщика FedEx, который передал его сегодня утром в 9:14.

Шляпную коробку доставили в охраняемую лабораторию, где снаружи проверили на наличие повреждений, обработали сильнодействующим химическим дезинфицирующим средством и затем вскрыли в соответствии со строгими процедурами содержания. В сопроводительных документах объяснялось, почему это было необходимо. Предполагалось, что в двух пробирках с кровью содержатся вирусы, вызывающие геморрагическую лихорадку. Это может означать любую из нескольких таких болезней из Африки - указанного континента происхождения - всех которых следует избегать. Техник, работающий в перчаточном ящике, осуществил пересадку после осмотра емкостей на предмет утечек. Он ничего не мог видеть, и еще один дезинфицирующий спрей убедился в этом. Кровь будет проверена на антитела и сравнена с другими образцами. Документация была отправлена в офис доктора Лоренца в Отделение специальных патогенов.

«GUS, ALEX», - услышал доктор Лоренц по телефону.

«Все еще не ловишь рыбу?»

«Может быть, в эти выходные. Есть парень из нейрохирургии с лодкой, и, наконец, у нас есть неплохой дом ». Доктор Александр смотрел в окно своего офиса на восток Балтимора. Можно было бы увидеть гавань, что привело к Чесапикскому заливу, и там было должны быть окунь там.

"Что творится?" - спросил Гас, когда вошла его секретарша с папкой.

«Просто проверяю вспышку в Заире. Что-нибудь новое?"

«Зип, слава богу. Мы вышли из критического времени. Этот сгорел в спешке. Мы были очень… - Лоренц остановился, когда открыл папку и просмотрел титульный лист. "Подождите минуту. Хартум? » - пробормотал он про себя.

Александр терпеливо ждал. Лоренц был медленным и внимательным читателем. Пожилой человек, похожий на Ральфа Форстера, он не торопился с вещами, что было одной из причин, почему он был блестящим ученым-экспериментатором. Лоренц редко делал неверный шаг. Он слишком много подумал, прежде чем пошевелить ногами.

«Мы только что получили два образца из Хартума. Титульный лист предоставлен доктором МакГрегором из английской больницы в Хартуме, два пациента, взрослый мужчина и четырехлетняя женщина, возможна геморрагическая лихорадка. Сейчас образцы в лаборатории ».

«Хартум? Судан?"

«Это то, что там написано», - подтвердил Гас.

«Далеко от Конго, чувак».

«Самолеты, Алекс, самолеты», - заметил Лоренц. Если что и напугало эпидемиологов, так это международные авиаперелеты. На титульном листе много не говорилось, но были указаны номера телефонов и факсов. «Хорошо, мы должны провести тесты и посмотреть».

«А как насчет предыдущих образцов?»

«Вчера закончили картографирование. Эбола Заир, подтип майинга, идентичный образцам с 1976 года, вплоть до последней аминокислоты ».

- Тот, что сбил Джорджа Вестфала, - пробормотал Александр.

«Это так и не было установлено, Алекс», - напомнил ему Лоренц.

«Джордж был осторожен, Гас. Ты знаешь что. Вы его тренировали ». Пьер Александр потер глаза. Головные боли. Ему нужен был новый настольный светильник. «Дай мне знать, что тебе говорят эти образцы, хорошо?»

"Конечно. Я бы не стал слишком волноваться. Судан - отвратительная среда для этого маленького ублюдка. Жарко, сухо, много солнечного света. На открытом воздухе вирус не продержится и двух минут. В любом случае, позвольте мне поговорить с начальником моей лаборатории. Я посмотрю, смогу ли я сам сделать микрофотографию позже сегодня - нет, скорее всего, завтра утром. У меня собрание сотрудников через час ».

«Да, и мне нужно пообедать. Поговорим с тобой завтра, Гас. Александр - он все еще считал себя больше «полковником», чем «профессором» - положил трубку и вышел, направившись в кафетерий. Он был рад снова найти Кэти Райан в очереди за продуктами вместе с ее телохранителем.

«Привет, профессор».

"Как дела с ошибками?" - спросила она с улыбкой.

«То же-о, то же-о. Мне нужна консультация, доктор, - сказал он, выбирая бутерброд с прилавка.

«Я не занимаюсь вирусами». Но она проделала достаточно работы с пациентами со СПИДом, у которых проблемы со зрением были вторичными по сравнению с их основной проблемой. "В чем проблема?"

«Головные боли», - сказал он по дороге к кассиру.

"Ой?" Кэти повернулась и сразу сняла очки с его лица. Она поднесла их к свету. «Вы можете попробовать их время от времени чистить. У вас примерно две диоптрии минус, довольно сильный астигматизм. Как давно у вас проверили рецепт? " Она вернула их, бросив последний взгляд на покрытую коркой грязь вокруг линз, уже зная ответ на свой вопрос.

"Ой, три"

"Годы. Тебе следует знать лучше. Пусть ваша секретарша позвонит мне, и я проверим вас. Присоединяйтесь к нам?"

Они выбрали столик у окна, Рой Альтман на буксире, осматривая комнату и ловя взгляды других участников группы, делающих то же самое. Все чисто.

«Знаете, вы могли бы стать хорошим кандидатом на использование нашей новой лазерной техники. Мы можем изменить форму вашей роговицы и довести вас до 20-20, - сказала она ему. Она тоже помогла запустить эту программу.

"Это безопасно?" - с сомнением спросил профессор Александр.

«Единственные небезопасные процедуры, которые я выполняю, - это на кухне», - ответил профессор Райан, приподняв бровь.

"Да, мэм." Алекс ухмыльнулся.

«Что нового в твоей части дома?»

ЭТО БЫЛО ВСЕ в редактировании. «Ну, в основном это монтаж», - подумал Том Доннер, печатая на своем офисном компьютере. После этого он вставлял свой собственный комментарий, объясняя и уточняя, что на самом деле имел в виду Райан, говоря о своей, казалось бы, искренней ... внешности? Это слово пришло ему в голову само по себе, ошеломив репортера. Доннер занимался этим бизнесом несколько лет, и до того, как его повысили до сетевого якоря, он был в Вашингтоне. Он покрыл их всех и знал их всех. На его хорошо набитом картотеке были карточки со всеми важными именами и номерами в городе. Как любой хороший репортер, он был связан. Он мог поднять телефон и дозвониться до любого, потому что в Вашингтоне правила работы со СМИ были элегантно простыми: либо вы были источником, либо целью. Если бы вы не играли в мяч со СМИ, они бы быстро нашли вашего врага, который это сделал. В других контекстах техническим термином был «шантаж».

Инстинкты Доннера подсказали ему, что он никогда раньше не встречал никого, подобного президенту Райану, по крайней мере, в общественной жизни ... или это правда? Позиция «Я один из вас, обыватель» была по крайней мере еще с Юлия Цезаря. Это всегда была уловка, уловка, чтобы заставить избирателей думать, что этот парень действительно похож на них. Но на самом деле он никогда им не был. Нормальные люди не продвинулись так далеко ни в одной области. Райан продвинулся в ЦРУ, играя в офисную политику, как и все остальные - он должен был это сделать. Он нажил врагов и союзников, как и все, и продвигался вверх. И утечки, которые он получил о пребывании Райана в ЦРУ ... может ли он их использовать? Не в спец. Может быть, в новостном шоу, которое в любом случае будет содержать тизер, чтобы люди смотрели его вместо обычного вечернего телешоу.

Доннер знал, что с этим нужно быть осторожным. Вы пошли за действующим президентом не для удовольствия - ну, это неправда, не так ли? Преследовать президента было лучшим развлечением, но были правила, как это делать. Ваша информация должна быть довольно надежной. Это означало наличие нескольких источников, и они должны были быть хорошими источниками. Доннеру пришлось бы отнести их к высокопоставленному должностному лицу своей новостной организации, и люди начали бы хмыкать и кричать, а затем просматривали копию его рассказа, а затем позволяли ему опубликовать его.

Каждый человек. Но Everyman не работал на ЦРУ и пошел в поле, чтобы быть шпионом, не так ли? Чертовски уверен, что Райан был первым шпионом, который когда-либо добрался до Овального кабинета ... это было хорошо?

В его жизни было так много пробелов. Дело в Лондоне. Он убил там. Террористы, напавшие на его дом - он тоже убил там по крайней мере одного из них. Это невероятная история об угоне советской подводной лодки, во время которой, по словам его источника, он убил российского моряка. Другое. Был ли такой человек нужен американскому народу в Белом доме?

И все же он пытался выглядеть ... Обычным человеком. Здравый смысл. Так гласит закон. Я серьезно отношусь к своим клятвам.

«Это ложь, - подумал Доннер. Он должен быть ложью.

«Ты один умный сукин сын, Райан, - подумал ведущий.

И если это было то, что он был умен, и если это было ложью, то что тогда? Изменение налоговой системы. Изменения в Верховном суде. Изменения в названии эффективности, деятельности министра обороны Бретано ... черт.

Следующий скачок воображения заключался в том, что ЦРУ и Райан сыграли свою роль в крушении Капитолия - нет, это было слишком безумно. Райан был оппортунистом. Все они были людьми, которых Доннер прикрывал всю свою профессиональную жизнь, вплоть до своей первой работы в сетевом филиале в Де-Мойне, где его работа привела к тому, что комиссар округа попал в тюрьму, и таким образом Доннер заметил руководители сети в 30 Rock. Политические фигуры. Доннер сообщал обо всех новостях, от лавин до войн, но именно политиков он изучал как профессию и хобби.

На самом деле они все были одинаковыми. В нужном месте, в нужное время, и у них уже есть повестка дня. Если он вообще чему-нибудь научился, то он узнал это. Доннер выглянул в окно и поднял телефон одной рукой, а другой переворачивал Ролодекс.

«Эд, это Том. Насколько хороши эти источники и как быстро я смогу с ними познакомиться? » Он не слышал улыбки на другом конце провода.

Сохаила сидела сейчас. Такие ситуации приносили облегчение, которое неизменно внушало трепет молодому врачу. МакГрегор считал, что медицина - самая требовательная из профессий. Каждый день, в большей или меньшей степени, он играл со Смертью. Он не считал себя солдатом или воином-рыцарем на окровавленном скакуне, по крайней мере, в сознательном смысле, потому что Смерть была врагом, который никогда не показывал себя - но он всегда был рядом, даже в этом случае. У каждого пациента, которого он лечил, этот враг был внутри или где-то парил, и его работа как врача заключалась в том, чтобы обнаружить его укрытие, найти его и уничтожить его, и вы видели победу в лице пациента, и вы наслаждались все.

Сохаила все еще была нездорова, но это пройдет. Теперь она была на жидкостях, и она их не отпускала. Все еще слабая, она не станет слабее. У нее упала температура. Все ее жизненные показатели либо стабилизировались, либо возвращались к норме. Это была победа. Смерть не заберет этого ребенка. При нормальном ходе событий она вырастет, будет играть, учиться, выйдет замуж и родит собственных детей.

Но это была победа, которой МакГрегор не мог доверять, по крайней мере, не всю ее. Его забота о ребенке была просто поддерживающей, а не лечебной. Это помогло? Наверное, сказал он себе. Вы не могли знать, где проходит грань между тем, что произошло бы само по себе, и тем, что имело реальное значение. Медицина была бы намного проще, если бы ее практикующие обладали такой степенью зрения, но они еще этого не сделали и, вероятно, никогда не будут. Если бы он не лечил ее… ну, в этом климате это могло бы сделать просто жара, или, конечно, обезвоживание, или, может быть, некоторая оппортунистическая вторичная инфекция. Люди так часто умирали не от своего основного недуга, а от чего-то еще, что происходило из-за общего ослабления тела. И поэтому, да, он будет претендовать на эту победу, еще лучше, чтобы это была жизнь очаровательной и привлекательной маленькой девочки, которая за короткое время научится снова улыбаться. МакГрегор пощупал ее пульс, смакуя прикосновение пациента, как всегда, и отдаленный контакт с сердцем, которое через неделю все еще будет биться, и пока он смотрел, она заснула. Он осторожно положил руку на кровать и повернулся.

«Ваша дочь полностью выздоровеет», - сказал он родителям, подтвердив их надежды и сокрушив их страхи пятью тихими словами и теплой улыбкой.

Мать ахнула, как будто ее ударили кулаком, ее рот был открыт, слезы хлынули из ее глаз, когда она закрыла лицо руками. Отец воспринял эту новость, как он считал, более мужественным, его лицо было бесстрастным, но не его глаза, которые расслабились и с облегчением посмотрели в потолок. Затем он схватил доктора за руку, и его темные глаза снова опустились на МакГрегора.

«Я не забуду», - сказал ему генерал.

Затем пришло время увидеть Салеха, чего он сознательно откладывал. МакГрегор вышел из комнаты и пошел по коридору. Снаружи он переоделся в другой комплект одежды. Внутри он увидел поражение. Мужчина находился под ограничениями. Болезнь проникла в его мозг. Деменция была еще одним милосердным симптомом Эболы. Глаза Салеха были пустыми и уставились на водяные пятна на потолке. Дежурная медсестра вручила ему карту, новости о которой были неизменно плохими. МакГрегор просмотрел его, поморщился и написал приказ увеличить дозу морфина. Поддерживающая терапия в этом случае не имела никакого значения. Одна победа, одна потеря, и если бы у него был выбор, что сохранить, а что проиграть, он бы написал историю именно так, потому что Салех вырос и вел своего рода жизнь. У этой жизни оставалось всего пять дней, и МакГрегор уже ничего не мог сделать, чтобы спасти ее, только кое-что, чтобы сделать ее последний переход менее ужасным для пациента - и персонала. Через пять минут он вышел из комнаты, снял защитную одежду и пошел в свой кабинет, нахмурившись от мыслей.

Откуда это взялось? Зачем одному выжить, а другому умереть? Что он не знал из того, что ему нужно было знать? Врач налил себе чашку чая и попытался обдумать победу и поражение, чтобы найти информацию, которая разрешила оба вопроса. Та же болезнь, в то же время. Два совершенно разных исхода. Почему?

32

ПОВТОР

Я НЕ МОГУ ДАЙТЕ ЭТО ВАМ, и я не могу позволить вам копировать что-либо из этого, но я могу позволить вам взглянуть на это ». Он передал фото. На нем были легкие хлопчатобумажные перчатки, и он уже дал пару Доннеру. «Отпечатки пальцев», - тихо объяснил он.

«Это то, что я думаю?» Это была черно-белая фотография, глянцевая восемь на десять, но на ней не было классификационного клейма, по крайней мере, на лицевой стороне. Доннер не перевернул.

"Вы действительно не хотите знать, не так ли?" Это был вопрос и предупреждение.

«Думаю, что нет». Доннер кивнул, получив сообщение. Он не знал, как Закон о шпионаже - 18 USC §793E - взаимодействовал с его правами Первой поправки, но если он не знал, что фотография была засекречена, то ему не нужно было выяснять.

«Это советская атомная подводная лодка, а это Джек Райан на трапе. Вы заметите, что он носит военно-морскую форму. Это была операция ЦРУ, проводимая в сотрудничестве с ВМФ, и вот что мы от нее получили ». Мужчина передал лупу, чтобы убедиться, что опознание было положительным. «Мы обманом заставили Советы подумать, что она взорвалась и затонула примерно на полпути между Флоридой и Бермудскими островами. Вероятно, они до сих пор так думают ».

"Где это сейчас?" - спросил Доннер.

«Они потопили ее год спустя у побережья Пуэрто-Рико», - пояснил чиновник ЦРУ.

"Почему там?"

«Самая глубокая вода в Атлантическом океане недалеко от американской территории, примерно в пяти милях вниз, так что никто никогда не найдет ее, и никто не может даже посмотреть без нашего ведома».

"Это было - я помню!" - сказал Доннер. «У русских были большие учения, и мы подняли шум, и они фактически потеряли подводную лодку, не ...»

"Два." Еще фото вышло из папки. «Видите повреждение носовой части подводной лодки? Красный Октябрь протаранил и потопил еще одну русскую подводную лодку у побережья Каролины. Он все еще там. Военно-морской флот не нашел его, но они сбросили роботов и сняли с корпуса много полезного. Он был охвачен как аварийно-спасательные работы на первом, затонувшем в результате аварии на реакторе. Русские так и не узнали, что случилось со второй Альфой ».

«И это никогда не просачивалось?» Это было довольно удивительно для человека, который потратил годы на получение фактов от правительства, как дантист с невольным пациентом.

«Райан знает, как все замалчивать». Другая фотография. «Это сумка для трупов. Человек внутри был российским матросом. Райан убил его - выстрелил в него из пистолета. Так он получил свою первую звезду разведки. Думаю, он решил, что мы не можем рисковать, если он расскажет - ну, не так уж сложно догадаться, не так ли?

«Убийство?»

"Нет." Человек ЦРУ не хотел заходить так далеко. «По официальной версии, это была настоящая перестрелка, пострадали и другие люди. Так документы читаются в файле, но ... "

"Ага. Вы должны задаться вопросом, не так ли? " Доннер кивнул, глядя на фотографии. «Может ли это быть подделкой?»

«Возможно, да», - признал он. «Но это не так. Другие люди на фото: адмирал Дэн Фостер, тогда он был начальником военно-морских операций. Это командор Бартоломео Манкузо. Тогда он командовал USS Dallas . Его перевели в Красный Октябрь, чтобы облегчить бегство. Между прочим, он все еще на действительной службе, теперь адмирал. Он командует всеми подводными лодками в Тихом океане. А это капитан советского флота Марко Александрович Рамиус. Он был капитаном « Красного Октября». Они все еще живы. Рамиус сейчас живет в Джексонвилле, Флорида. Он работает на базе ВМФ в Мэйпорте под именем Марк Рэмси. Консультационный договор », - пояснил он. «Обычное дело. От правительства тоже получил большую стипендию, но Бог знает, что он ее заработал ».

Доннер отметил детали и узнал одно из посторонних лиц. Конечно, черт возьми, это не было подделкой. Для этого тоже были правила. Если кто-то солгал репортеру, не так уж сложно было убедиться, что нужные люди узнали о нарушителях закона - что еще хуже, этот человек стал мишенью, а средства массовой информации были в своем роде более жестоким обвинителем, чем кто-либо в Министерство юстиции могло когда-либо надеяться стать таким. В конце концов, судебная система требует надлежащей правовой процедуры.

«Хорошо, - сказал журналист. Первый набор фотографий вернулся в свою папку. Появилась еще одна папка, а из нее фотография.

«Узнаешь этого парня?»

«Он был… подождите минутку. Гера-что-то. Он был-"

«Николай Герасимов. Он был председателем старого КГБ ».

«Погиб в авиакатастрофе еще в ...»

Еще фото упало. Субъект был старше, поседел и выглядел гораздо более благополучным. «Этот снимок был сделан в Винчестере, штат Вирджиния, два года назад. Райан отправился в Москву в качестве технического советника на переговорах по СНВ. Он заставил Герасимова дезертировать. Никто точно не знает, как это сделать. Его жена и дочь тоже вышли. Операция проводилась прямо из офиса судьи Мура. Райан много работал таким образом. Он никогда не был частью системы. Райан знает ... ну, честно говоря, он ужасный привидение, хорошо? Предположительно, он работал непосредственно на Джима Грира как часть DI, а не DO. Обложка внутри обложки. Насколько мне известно, Райан никогда не совершал операционных ошибок, и это некоторый рекорд. Не так много других могут утверждать это, но одна из причин этого в том, что он безжалостный сукин сын. Эффективно, да, но безжалостно. Он прорезал всю бюрократию, когда захотел. Он делает это каждый раз по-своему, и если вы встанете у него на пути - ну, есть один мертвый русский, которого мы похоронили у Красного Октября, и всю команду Альфы у Каролины, чтобы сохранить эту операцию в секрете. Этот, я не уверен. В файле ничего нет, но в файле много пробелов. Как вышли жена и дочь, в деле нет. Все, что у меня есть для этого, - слухи, и они довольно тонкие.

«Черт, я бы хотел, чтобы это было несколько часов назад».

"Прокатил тебя, не так ли?" Этот вопрос пришел от Эда Килти по громкой связи.

«Я знаю проблему», - сказал сотрудник ЦРУ. «Райан ловок. Я имею ввиду, ловко. Он прошел через ЦРУ, как Дороти Хэмилл в Инсбруке, делал это годами. Конгресс любит его. Почему? Он производит впечатление самого прямолинейного парня по эту сторону Честного Эйба. За исключением того, что он убивал людей ». Этого человека звали Пол Уэбб, и он был высокопоставленным чиновником в Управлении разведки, но недостаточно высокопоставленным, чтобы предотвратить попадание всего его подразделения в список РИФ. Уэбб подумал, что ему следовало бы стать DDI сейчас, и он им был бы, если бы не то, как Райан достал ухо Джеймса Грира и никогда не отпускал его. Итак, его карьера закончилась как начальный уровень суперсостава в ЦРУ, и теперь это у него отнимали. У него была пенсия. Никто не смог бы это отнять, если бы стало известно, что он тайно вывез эти файлы из Лэнгли, у него были бы очень большие проблемы ... а может, и нет. Что же на самом деле случилось с информаторами? Средства массовой информации хорошо их защищали, и у него было время на службе, и ... ему не нравилось участвовать в учениях по сокращению численности. В другом веке, хотя он не признавался в этом даже самому себе, его гнев мог побудить его вступить в контакт с… нет, не с этим. Не врагу. Но средства массовой информации не были врагами, не так ли? Он сказал себе, что это не так, несмотря на то, что всю свою карьеру он думал иначе.

«Тебя бросили, Том», - снова сказал Килти по телефону. "Добро пожаловать в клуб. Я даже не знаю всего, на что он способен. Пол, расскажи ему о Колумбии.

«Я не могу найти никаких файлов по этому поводу, - признал Уэбб. «Где бы это ни было - ну, там есть специальные файлы с датами. Не раньше 2050 года. Никто их не видит ».

«Как , что случилось?» - потребовал ответа Доннер. «Я слышал это раньше, но мне никогда не удавалось подтвердить…»

«Как они скрывают это от книг? Эта сделка должна пройти через Конгресс, это неписаная часть процесса надзора. Агентство отправляется туда с небольшой проблемой, просит особого обращения, и, если Конгресс соглашается, файл отправляется в специальное хранилище - черт, насколько я знаю, все это было измельчено и превращено в компост, но я могу дать вам несколько поддающихся проверке фактов, - заключил Уэбб, изящно покачиваясь.

«Я слушаю», - ответил Доннер. И его магнитофон тоже.

«Как вы думаете, колумбийцы разрушили картель Медельин?» - спросил Уэбб, втягивая Доннера дальше. Это было не так уж и сложно. «Эти люди думали, что знают об интригах», - подумал Уэбб с доброй улыбкой.

«Ну, у них была какая-то внутрифракционная борьба, взорвалась пара бомб и ...»

«Это были бомбы ЦРУ. Каким-то образом - я точно не знаю, как мы начали борьбу фракций. Я точно знаю: там был Райан. Его наставником в Лэнгли был Джеймс Грир - они были как отец и сын. Но когда Джеймс умер, Райана не было ни на похоронах, ни дома, ни по делам ЦРУ - он только что вернулся с конференции НАТО в Бельгии. Но потом он просто исчез с карты, как будто делал это много раз. Вскоре после этого советник президента по национальной безопасности Джим Каттер случайно сбит транзитным автобусом постоянного тока на GW, верно? Он не смотрел? Он просто подбежал к автобусу. Так говорило ФБР, но этим руководителем был Дэн Мюррей, а какая у него работа сейчас? Директор ФБР, верно? Так уж получилось, что они с Райаном вернулись на десять с лишним лет назад. Мюррей был «особенным» парнем и для Эмиля Джейкобса, и для Билла Шоу. Когда Бюро требовало, чтобы что-то было сделано тихо, они вызвали Мюррея. До этого он был атташе по правовым вопросам в Лондоне - это призрачный пост, много контактов с тамошними разведывательными сообществами; Мюррей - черная сторона ФБР, известная и с хорошими связями. И он выбрал Пэта Мартина, чтобы он консультировал Райана по вопросам назначений в Верховный суд. Картина проясняется? »

"Подождите минуту. Я знаю Дэна Мюррея. Он крутой сукин сын, но он честный полицейский ...

«Он был в Колумбии с Райаном, то есть он был вне поля зрения в одно и то же время. Хорошо, помни, у меня нет файла об этой операции, хорошо? Я не могу ничего доказать. Посмотрите на последовательность событий. Директор Джейкобс и все остальные были убиты, и сразу после этого в Колумбии взрываются бомбы, и многие ребята из картеля идут, чтобы обсудить это с Богом, но погибло и множество невинных людей. Это проблема с бомбами. Помните, как Боб Фаулер придавал этому значение? Что же тогда происходит? Райан исчезает. Мюррей тоже. Я полагаю, они спустились, чтобы выключить операцию, прежде чем она полностью вышла из-под контроля, - а затем Каттер умирает в очень удобный момент. У Каттера не было смелости для мокрой работы, он, вероятно, знал это, и люди, вероятно, боялись, что он треснет, потому что у него просто не хватило смелости. Но Райан чертовски уверен, что сделал - и до сих пор считает. Мюррей… ну, ты убиваешь директора ФБР и рассердишь очень серьезную организацию, и я не могу сказать, что не одобряю. Эти медельинские ублюдки переступили черту, и они сделали это в год выборов, и Райан оказался в нужном месте, чтобы немного догнать мяч, и поэтому кто-то выдал ему охотничью лицензию, и, возможно, дела пошли немного не так. руки - это случается - и он идет туда, чтобы выключить его. Успешно », - подчеркнул Уэбб. «Фактически, вся операция прошла успешно. Картель распался ...

«Другой занял его место», - возразил Доннер. Уэбб кивнул с улыбкой изнутри.

«Верно, и они не убивали американских чиновников, не так ли? Кто-то объяснил им, каковы правила. Опять же, я не скажу, что то, что сделал Райан, было неправильным, за исключением одной мелочи ».

"Что это такое?" - спросил Доннер, разочаровав Уэбба, хотя теперь он полностью погрузился в историю.

«Когда вы вводите вооруженные силы в чужую страну и убиваете людей, это называется актом войны. Но, опять же, Райан откатал. У мальчика несколько красивых движений. Джим Грир хорошо его тренировал. Вы можете бросить Райана в отстойник, и он выйдет, пахнущий Old Spice ».

«Так что у тебя с ним?»

«Наконец-то ты спросил», - заметил Уэбб. «Джек Райан, вероятно, лучший разведчик, который у нас был за тридцать лет, лучший со времен Аллена Даллеса, может быть, лучший со времен Билла Донована. Красный Октябрь был блестящим переворотом. Вытащить председателя КГБ было еще лучше. Дело в Колумбии, ну, они крутили тигру хвост, и они забыли, что у тигра большие большие когти. Хорошо, - разрешил Уэбб. «Райан - призрак короля, но ему нужно, чтобы кто-нибудь рассказал ему, каков закон, Том».

«Такой парень никогда не будет избран», - заметил Килти, стараясь сказать как можно меньше. В трех милях от него его собственный начальник штаба чуть не оттащил от него телефон, они были так близки к тому, чтобы донести сообщение. К счастью, Уэбб продолжил.

«Он проделал большую работу в Агентстве. Он даже был хорошим советником Роджера Дёрлинга, но это не то же самое, что быть президентом. Да, он тебя скрутил, мистер Доннер. Может, он катил Дурлинга - возможно, нет, но кто знает? Но этот парень перестраивает все долбаное правительство, и он строит его по своему образу, на случай, если вы не заметили. Каждый раз, когда он назначал встречу, это все люди, с которыми он работал, некоторые долгое время, - или они были выбраны для него близкими соратниками. Мюррей руководит ФБР. Вы хотите, чтобы Дэн Мюррей отвечал за самое могущественное правоохранительное агентство Америки? Вы хотите, чтобы эти два человека выбрали Верховный суд? Куда он нас отвезет? » Уэбб помолчал и вздохнул. «Я ненавижу это делать. Он один из нас в Лэнгли, но он не должен быть президентом, хорошо? У меня есть обязательства перед своей страной, и моя страна - не Джек Райан ». Уэбб собрал фотографии и засунул их обратно в папки. «Я должен вернуться. Если кто-нибудь узнает, что я натворил, что ж, посмотрите, что случилось с Джимом Каттером ... »

«Спасибо, - сказал Доннер. Затем ему нужно было принять некоторые решения. Его часы показывали три пятнадцать, и он должен был их поставить. Принятие такого решения было бы общеизвестным фактом. В творении было что-то еще более яростное, чем презираемая женщина. Это был репортер, который обнаружил, что его перекатили.

ВСЕ ДЕВЯТЬ УМИРАЛИ. На это уйдет от пяти до восьми дней, но все они были обречены и все это знали. Их лица уставились в верхние камеры, и теперь у них не было иллюзий. Их казни будут еще более жестокими, чем их решили суды. По крайней мере, они так думали. Эта группа обещала быть более опасной, чем первая - просто они знали больше о том, что происходило, - и в результате они были более сдержаны. На глазах у Муди военные медики вошли, чтобы взять образцы крови у субъектов, которые потребовались бы для подтверждения, а затем для количественной оценки степени их заражения. Самостоятельно медики придумали способ уберечь «пациентов» от затруднений во время процесса - дернувшаяся рука в неподходящий момент могла заставить одного из санитаров воткнуть иглу не в то тело, и пока один мужчина делал образец, другой приставил нож к горлу испытуемого. Какими бы обреченными ни считали себя преступники, они были преступниками и трусами, а потому не желали торопить свою смерть. Это была не очень хорошая медицинская техника, но тогда в здании никто не занимался хорошей медициной. Моуди наблюдал за процессом несколько минут и покинул комнату наблюдения.

Они были чрезмерно пессимистичны по многим вопросам, и одним из них было количество вируса, которое потребуется. В резервуаре для культивирования лихорадка Эбола с энтузиазмом съела почки и кровь обезьяны, от чего остыл даже режиссер. Хотя это происходило в основном на молекулярном уровне, в целом это было похоже на то, как муравьи преследуют мертвые плоды, которые, казалось, появляются из ниоткуда, а затем покрывают их, превращая их в черный цвет своим телом. Так было с вирусом Эбола; хотя он был слишком мал, чтобы его можно было разглядеть, буквально триллионы людей ели и вытесняли ткань, предложенную им в качестве пищи. То, что раньше было одного цвета, теперь стало другим, и вам не нужно было быть врачом, чтобы знать, что содержимое камеры ужасно ненавистно. Его кровь остыла от одного лишь взгляда на ужасный «суп». Теперь его было несколько литров, и они росли за счет человеческой крови, взятой из центрального банка крови Тегерана.

Директор рассматривал один образец под электронным микроскопом, сравнивая его с другим. Подойдя ближе, Муди увидел на каждой наклейке с датой. Один был от Жана Батиста. Другой был недавно доставлен от «пациента» из второй группы из девяти человек.

«Они идентичны, Муди», - сказал он, обернувшись, когда подошел молодой человек.

Этого не ожидалось так много, как можно было бы подумать. Одна из проблем с вирусами заключалась в том, что, поскольку они вообще были едва живы, они на самом деле плохо подходили для правильного размножения. В нити РНК не было «функции редактирования», чтобы гарантировать, что каждое поколение полностью пойдет по стопам своего предшественника. Это была серьезная адаптивная слабость вируса Эбола и многих других подобных организмов. Рано или поздно каждая вспышка Эболы утихала, и это было одной из причин. Сам вирус, не адаптированный к человеческому хозяину, стал менее опасным. И это сделало его идеальным биологическим оружием. Это убило бы. Это будет распространяться. Тогда он умрет, прежде чем сделает из последнего слишком много. То, насколько оно изменилось в первом случае, зависело от начального распределения. Это было одновременно ужасно смертоносным и самоограничивающим.

«Итак, у нас есть по крайней мере три поколения стабильности», - заметил Муди.

«И по экстраполяции, наверное, от семи до девяти». Директор проекта, каким бы извращенным он ни был в области медицины, был консерватором в технических вопросах. Моуди сказал бы, что с девяти до одиннадцати. «Лучше, чтобы директор был прав», - признался он себе, отвернувшись.

На столе у дальней стены стояло двадцать банок. Подобно тем, которые использовались для заражения первой группы преступников, но с небольшими изменениями, они были маркированы как банки экономичного размера с популярным европейским кремом для бритья. (На самом деле компания принадлежала американцам, что позабавило всех, кто имел отношение к проекту.) Они были именно тем, о чем говорили, и были куплены по отдельности в двенадцати разных городах в пяти разных странах, как показывают номера партий, нанесенные на их изогнутые днища. . Здесь, в Доме обезьян, они были опорожнены и тщательно разобраны для модификации. Каждый должен содержать пол-литра разбавленного «супа», плюс пропеллент нейтральный газ (азот, который не будет включать никаких химических реакций с «супом» и не будет поддерживать горение) и небольшое количество охлаждающей жидкости. Другая часть команды уже протестировала систему доставки. Эбола не будет ухудшаться более чем на девять часов. После этого с потерей охлаждающей жидкости вирусные частицы начнут умирать по линейной функции. Через 9 + 8 часов менее десяти процентов частиц будут мертвы, но они, как сказал себе Муди, в любом случае являются слабыми и, вероятно, теми частицами, которые вряд ли вызовут болезнь. В 9 + 16 часов пятнадцать процентов будут мертвы. После этого эксперименты показали, что каждые восемь часов - почему-то казалось, что числа совпадают с третью дней - умирают еще пять процентов. Так что ...

Это было достаточно просто. Все путешественники вылетят из Тегерана. Время полета до Лондона семь часов. Время полета в Париж на тридцать минут меньше. Время полета во Франкфурт еще меньше. Муди узнал, что по большей части этим фактором является время суток. В трех городах будут удобные стыковочные рейсы. Багаж не будет регистрироваться, потому что путешественники будут перемещаться в другую страну, и поэтому таможенный досмотр не нужен, и, следовательно, никто не заметит банок с необычно холодным кремом для бритья. Примерно в то время, когда кончится охлаждающая жидкость, путешественники будут в своих креслах первого класса, поднимаясь на крейсерскую высоту в свои города конечного пункта назначения, и там снова международные авиаперелеты удачно сложились. Были прямые рейсы из Европы в Нью-Йорк, в Вашингтон, в Бостон, в Филадельфию, в Чикаго, в Сан-Франциско, в Лос-Анджелес, в Атланту, в Даллас, в Орландо, а также регулярные стыковочные рейсы в Лас-Вегас и Атлантик-Сити. - фактически во все города конгрессов Америки. Все путешественники будут летать первым классом, чтобы быстрее получить багаж и пройти таможню. У них были хорошие бронирования отелей и обратные билеты, которые вывозили из разных аэропортов. От нулевого времени до доставки пройдет не более двадцати четырех часов, и, следовательно, восемьдесят процентов выпущенных вирусов Эбола будут активными. После этого все было случайным, в руках Аллаха - нет! Муди покачал головой. Он не был директором. Он не стал бы применять этот поступок к воле своего Бога. Как бы то ни было, как бы это ни было необходимо его стране - и к тому же новой - он не стал бы осквернять свои религиозные убеждения, говоря или даже думая об этом.

Достаточно просто? Когда-то это было просто, но потом - это было своего рода наследием. Сестра Жан Батист, ее тело давно сожгли ... вместо того, чтобы оставить детей, как положено женскому телу, болезнь была ее единственным физическим наследием, и это был акт такой злобы, что, несомненно, следует оскорбить Аллаха. Но она оставила и кое-что еще, настоящее наследие. Когда-то Муди ненавидел всех жителей Запада как неверующих. В школе он узнал о крестовых походах и о том, как предполагаемые солдаты пророка Иисуса убивали мусульман, как Гитлер позже убивал евреев, и из этого он извлек урок, что все жители Запада и все христиане были чем-то меньшим, чем людей его собственной веры, и таких людей было легко ненавидеть, легко списывать со счетов как неуместных в мире добродетели и веры. Но эта одна женщина. Что такое Запад и христианство? Преступники одиннадцатого века или добродетельная женщина двадцатого века, отвергавшая все человеческие желания, которые у нее могли быть, - и ради чего? Чтобы служить больным, научить ее вере. Всегда скромный, всегда уважительный. Она никогда не нарушала своих клятв бедности, целомудрия и послушания - Муди был уверен в этом - и хотя эти клятвы и эти убеждения могли быть ложными, они не были настолько ложными. Он узнал от нее то же самое, что и Пророк. Был только один Бог. Была только одна Книга. Она служила обоим с чистым сердцем, сколь бы ошибочными ни были ее религиозные убеждения.

«Не только сестра Жан Батист», - напомнил он себе. Сестра Мария Магдалина тоже. И ее убили - и почему? Верность своей вере, верность своим обетам, верность своей подруге, ни одно из которых Священный Коран не находил ни малейшего возражения.

Ему было бы намного легче, если бы он работал только с чернокожими африканцами. Коран ненавидел их религиозные верования, поскольку многие из них все еще оставались язычниками на деле, если не на словах, не знавшие Единого Бога, и он мог легко смотреть на них свысока и совсем не беспокоиться о христианах - но он был познакомился с Жаном Батистом и Марией Магдаленой. Почему? Почему это произошло?

К несчастью для него, было слишком поздно задавать такие вопросы. То, что было прошлым, было прошлым. Муди прошел в дальний угол комнаты и взял себе кофе. Он не спал больше суток, и с усталостью приходили сомнения, и он надеялся, что напиток прогонит их, пока не придет сон, а вместе с ним и отдых, а вместе с ним, возможно, и покой.

"Вы должно быть шутите!" Арни зарычал в трубку.

Голос Тома Доннера был настолько извиняющимся, насколько это было возможно. «Может, дело в металлоискателях на выходе. Лента - я имею в виду, она повреждена. Вы все еще можете видеть и слышать это нормально, но на звуковой дорожке есть небольшой шум. Не качество трансляции. Целый час расстрелян. Мы не можем это использовать ».

"Так?" - потребовал ван Дамм.

«Итак, у нас проблема, Арни. Предполагается, что сегмент будет работать в девять часов ».

«Итак, что вы хотите, чтобы я сделал с этим?»

«Райан собирается переделать его вживую? Так нам будет лучше делиться », - предложил ведущий.

Глава администрации президента чуть было не сказал другое. Если бы это была неделя зачисток - в течение которой сети делали все возможное, чтобы раздувать свою аудиторию, чтобы получить дополнительные коммерческие сборы, - он мог бы обвинить Доннера в том, что он сделал это намеренно. Нет, это была черта, которую даже он не мог переступить. Работа с прессой на этом уровне была похожа на то, как Клайд Битти в центре ринга, вооруженный бездонным стулом и заряженным холостым револьвером, держал в страхе огромных кошек из джунглей для публики, всегда имел преимущество, но зная, что кошкам повезло только один раз. Вместо этого он просто предложил тишину, заставив Доннера сделать следующий шаг.

«Послушай, Арни, это будет та же повестка дня. Как часто мы даем президенту возможность отрепетировать свои реплики? И сегодня утром у него все было хорошо. Джон тоже так думает.

"Вы не можете ретейпировать?" - спросил ван Дамм.

«Арни, я выхожу в эфир через сорок минут, и я готов до семи тридцать. Это дает мне тридцать минут на то, чтобы съехать в Белый дом, подготовиться, снять и вернуть пленку сюда, все до девяти? Вы хотите одолжить мне один из его вертолетов? Он сделал паузу. «Сюда - вот что тебе сказать. Я скажу в прямом эфире, что мы дурачились на записи, и что Босс любезно согласился выступить с нами вживую. Если это не сетевой минет, я не знаю, что это такое ».

Все сигнальные лампы Арнольда ван Дамма мигали красным. Хорошей новостью было то, что Джек довольно хорошо себя вел. Не идеально, но неплохо, особенно по искренности. Даже в спорных вещах он производил впечатление, будто верил в то, что сказал. Райан хорошо тренировался и быстро учился. Он не выглядел таким расслабленным, как следовало бы, но это было нормально. Райан не был политиком - он сказал это два или три раза - и поэтому выглядеть немного напряженным было нормально. Все фокус-группы в семи разных городах сказали, что им понравился Джек, потому что он вел себя как один из них. Райан не знал, что это делают Арни и политический штаб. Эта небольшая программа была такой же секретной, как операция ЦРУ, но Арни оправдал ее как проверку реальности того, как президент может наилучшим образом спроектировать свою повестку дня и свой имидж для эффективного управления - и ни один президент никогда не знал обо всем, что было сделано в его имя. Итак, да, Райан действительно произвел впечатление президента - не обычным способом, а по- своему , и это, как все фокус-группы согласились, тоже хорошо. И в прямом эфире, да, это действительно выглядело бы хорошо, и это заставило бы намного больше людей переключить канал на NBC, и Арни хотел, чтобы люди лучше узнали Райана.

«Хорошо, Том, предварительное да. Но я действительно должен спросить его «.

«Быстро, пожалуйста», - ответил Доннер. «Если он откажется от участия, тогда нам придется передернуть весь сетевой график на вечер, а это может означать мою задницу, хорошо?»

«Вернемся к вам через пять», - пообещал ван Дамм. Он нажал кнопку на телефоне и поспешно вышел из комнаты, оставив трубку на своем столе.

«По дороге к Боссу», - сказал он агентам секретной службы в коридоре восток-запад. Его походка велела им отпрыгнуть с его пути еще до того, как они увидели его глаза.

"Да?" - сказал Райан. Не часто его дверь открывалась без предупреждения.

«Мы должны повторить интервью», - сказал Арни, затаив дыхание.

Джек удивленно покачал головой. "Почему? Разве я не застегнул молнию на ширинке? »

«Мэри всегда это проверяет. Лента замялась, и нет времени на пересъемку. Итак, Доннер попросил меня спросить вас, не могли бы вы сделать это вживую в девять часов. Те же вопросы и все такое - нет, нет, - быстро подумал Арни. - А как насчет того, чтобы ваша жена тоже пришла сюда?

«Кэти это не понравится. Почему?" - спросил президент.

«На самом деле, все, что ей нужно сделать, это сидеть и улыбаться. Там будет хорошо смотреться людям. Джек, иногда ей приходится вести себя как Первая леди. Это должно быть легко. Может быть, мы даже сможем привести детей к концу ...

"Нет. Мои дети остаются вне поля зрения общественности, и точка. Кэти и я говорили об этом ».

"Но-"

«Нет, Арни, нет сейчас, нет завтра, нет в будущем, нет». Голос Райана звучал так же окончательно, как смертный приговор.

Начальник штаба решил, что не сможет убедить Райана во всем. Это займет немного времени, но в конце концов он придет в себя. Вы не могли быть одним из тех, кто не позволил им познакомиться с вашими детьми, но сейчас не время давить на этого. "Вы спросите Кэти?"

Райан вздохнул и кивнул. "Хорошо."

«Хорошо, хорошо, я скажу Доннеру, что она может быть на связи, но мы еще не уверены, из-за ее медицинских обязательств. Это даст ему повод задуматься. Это также отнимет у вас немного тепла. Помните, это основная работа первой леди ».

- Ты хочешь ей это сказать, Арни? Помни, она хирург, хорошо владеет ножами.

Ван Дамм рассмеялся. «Я скажу вам, кто она. Она чертовски дама, и она круче, чем любой из нас. Спросите вежливо, - посоветовал он.

"Ага." «Прямо перед обедом», - подумал Джек.

«Ладно, он это сделает. Но мы хотим попросить его жену тоже присоединиться к нам ».

"Почему?"

"Почему нет?" - спросил Арни. "Пока не уверен. Она не вернулась с работы », - добавил он, и эта фраза заставила репортеров улыбнуться.

«Хорошо, Арни, спасибо, я тебе должен». Доннер выключил громкую связь.

«Вы понимаете, что только что солгали президенту Соединенных Штатов», - задумчиво заметил Джон Водопроводчик. Водопроводчик был старше Доннера. Он не принадлежал к поколению Эдварда Р. Мерроу - совсем. Ему сейчас семьдесят, он был подростком во время Второй мировой войны, но приехал в Корею молодым репортером и был иностранным корреспондентом в Лондоне, Париже, Бонне и, наконец, в Москве. Водопроводчика выгнали из Москвы, и его несколько левая политическая позиция, тем не менее, так и не превратилась в симпатии к Советскому Союзу. Но более того, хотя он и не принадлежал к поколению Мерроу, он вырос, слушая бессмертного корреспондента CBS, и все еще мог закрывать глаза и слышать хриплый голос, который каким-то образом обладал властью, обычно связанной с духовенством. Может быть, потому, что Эд начал работать по радио, когда голос был валютой профессии. Он определенно знал язык лучше, чем большую часть своего времени, и бесконечно лучше, чем полуграмотные репортеры и редакторы новостей нынешнего поколения. Сантехник сам по себе был в некотором роде ученым, преданным исследователем елизаветинской литературы, и он попытался составить свой текст и свои спонтанные комментарии с элегантностью, схожей с элегантностью учителя, которого он только смотрел и слышал, но никогда не делал этого. встретились. «Больше всего на свете люди слушали Эда Марроу из-за его чести», - напомнил себе Джон Водопроводчик. Он был таким же жестким, как и любой из более поздних поколений «журналистов-расследователей», из которых теперь превратились школы, но вы всегда знали, что Эд Мерроу был справедливым. И вы знали, что он не нарушал правил. Водопроводчик принадлежал к тому поколению, которое считало, что его профессия должна иметь правила, одним из которых было то, что никогда не лжешь. Вы могли согнуть, исказить и исказить истину, чтобы получить от кого-то информацию - это было другое - но вы никогда не рассказывали кому-то что-то намеренно и определенно ложное. Это обеспокоило Джона Водопроводчика. Эд никогда бы этого не сделал. Ни единого шанса.

«Джон, он нас катил».

"Думаешь."

«Информация, которую я получил… ну, что вы думаете?» Это были безумные два часа, когда весь исследовательский персонал сети копался в таких незначительных мелочах, что даже две или три части, вместе взятые, ничего не значили. Но все они выписались, и это было совсем другое.

«Я не уверен, Том». Водопроводчик потер глаза. «Неужели Райан немного не в себе? Да это он. Но очень ли он старается? Определенно. Он честный? Я так думаю. Что ж, настолько честным, насколько может быть любой из них, - поправился он.

«Тогда мы дадим ему шанс доказать это, не так ли?»

Водопроводчик ничего не сказал. Видения рейтингов и, может быть, даже Эмми, танцевали в глазах его младшего коллеги, как сахарные сливы в канун Рождества. В любом случае Доннер был ведущим, а водопроводчик был комментатором, а Том был внимателен к главному офису в Нью-Йорке, который когда-то был населен людьми его собственного поколения, но теперь был полностью населен людьми Доннера. бизнесменов больше, чем журналистов, которые рассматривали рейтинги как Святой Грааль в своих квартальных отчетах о прибылях и убытках. Что ж, Райану нравились бизнесмены, не так ли?

"Я предполагаю."

ВЕРТОЛЕТ ПОСАДЕЛЕН на площадку на Южной лужайке. Начальник экипажа рывком распахнул дверь и выскочил, затем с улыбкой помог первой леди. Ее часть Деталей последовала за ней, поднявшись по пологому склону к южному входу, затем к лифту, где Рой Альтман нажал для нее кнопку, поскольку Первой леди это тоже не разрешалось.

«ХИРУРГ в лифте, направляясь к дому», - сообщил агент Раман с первого этажа.

«Роджер», - призналась Андреа Прайс наверху. Она уже поручила нескольким людям из отдела технической безопасности проверить все металлоискатели, которые экипаж NBC передал при выходе. Начальник TSU заметил, что иногда они становились немного нестабильными, и широкоформатные бета-ленты, используемые сетями, могли легко быть повреждены, но он так не думал. «Может быть, линейный всплеск», - спросила она. «Никаких шансов», - ответил он, лукаво напомнив ей, что даже воздух в Белом доме постоянно проверяется его людьми. Андреа подумывала обсудить это с начальником штаба, но это было бесполезно. В любом случае, к черту репортеров. Они были самой большой головной болью в кампусе.

«Привет, Андреа», - сказала Кэти, пролетая мимо нее.

«Здравствуйте, доктор Райан. Ужин как раз приближается.

«Спасибо», - ответила ХИРУРГ по пути в спальню. Она остановилась, войдя, увидев, что у ее камердинера платье и украшения. Нахмурившись, она скинула туфли и достала повседневную одежду на ужин, как всегда, гадая, не спрятаны ли где-нибудь камеры для записи этого события.

Повар Белого дома Джордж Батлер был намного выше ее. Он даже улучшил ее салат из шпината, добавив щепотку розмарина в заправку, которую она совершенствовала годами. Кэти общалась с ним не реже одного раза в неделю, а он, в свою очередь, показывал ей, как пользоваться бытовой техникой институционального класса. Иногда она задавалась вопросом, насколько хорошо она могла бы стать поваром, если бы не выбрала лекарства. Шеф-повар не сказал ей, что у нее есть на это дар, боясь опекать ее - в конце концов, ХИРУРГ был хирургом. По пути он узнал семейные предпочтения, и, как он обнаружил, приготовление еды для малыша было удовольствием, особенно когда она иногда спускалась со своим высоким телохранителем в поисках закусок. Дон Рассел и она ели молоко и печенье не реже двух раз в неделю. SANDBOX стал любимцем коллектива.

«Мамочка!» Кэти Райан сказала, когда Кэти вошла в дверь.

"Привет зайка." SANDBOX получил первые объятия и поцелуй. ПОТУС достался второй. Старшие ребята, как всегда, сопротивлялись. «Джек, почему моя одежда без одежды?»

«Сегодня вечером мы будем по телевидению», - осторожно ответил МЕЧ.

"Почему?"

«Запись с сегодняшнего утра перепуталась, и они хотят сделать это вживую в девять, и, если хочешь, я хочу, чтобы ты тоже был там».

«На что ответить?»

«О том, чего вы ожидаете, насколько я понимаю».

«Итак, что мне делать, войти с подносом печенья?»

«Джордж делает лучшее печенье!» SANDBOX добавлен в беседу. Остальные засмеялись. Это несколько сняло напряжение.

«Не обязательно, если не хочешь, но Арни считает, что это хорошая идея».

«Отлично», - заметила Кэти. Ее голова наклонилась, когда она посмотрела на своего мужа. Иногда она задавалась вопросом, где были марионеточные нитки, те самые, которыми Арни дергал своего мужа.

БОНДАРЕНКО РАБОТАЛ поздно - или рано, в зависимости от точки зрения. Он просидел за своим столом двадцать часов и с момента своего повышения до генерального офицера понял, что жизнь полковника стала намного лучше. Как полковник, он часто бегал трусцой и даже большую часть времени умудрялся спать с женой. Теперь… ну, он всегда стремился к более высокому званию. У него всегда были амбиции, иначе зачем офицеру связи идти в афганские горы со спецназом? Признанный за его талант, звание полковника чуть не погубило его, поскольку он работал ближайшим помощником другого полковника, который оказался шпионом - этот факт все еще поражал его. Миша Филитов шпион для Запада? Это пошатнуло его веру во многие вещи, особенно в его веру в свою страну, но затем страна умерла. Советский Союз, который вырастил его, одел и обучил его, умер холодной декабрьской ночью, и его заменили чем-то меньшим и более ... удобным в обслуживании. Было легче любить матушку-Россию, чем огромную империю полиглотов. Теперь казалось, что все приемные дети уехали, а настоящие дети остались, и это делало семью более счастливой.

Но беднее. Почему он не видел его раньше? Вооруженные силы его страны были самыми крупными и впечатляющими в мире, по крайней мере, он когда-то думал, с ее огромными массами людей и оружия и ее гордой историей уничтожения немецких захватчиков в самой жестокой войне в истории. Но эти военные погибли в Афганистане, а если не совсем так, то потеряли душу и уверенность, как Америка во Вьетнаме. Но Америка выздоровела, а его страна еще не начала.

Все эти деньги потрачены зря. Потраченные впустую в ушедших провинциях, эти неблагодарные негодяи, которых Союз поддерживал в течение нескольких поколений, теперь ушли, унося с собой столько богатств и в некоторых случаях отворачиваясь, чтобы присоединиться к другим, а затем, как он опасался, снова стать врагами. Прямо как неверные приемные дети.

Головко был прав. Если эту опасность нужно было остановить, ее нужно было остановить как можно раньше. Но как? Разобраться с несколькими бандитами-чеченцами оказалось достаточно сложно.

Теперь он был начальником производства. Еще через пять лет он станет командующим генералом. Бондаренко не питал иллюзий по этому поводу. Он был лучшим офицером в своей возрастной группе, и его работа в полевых условиях привлекла к нему внимание высокого уровня, что всегда было определяющим фактором в конечном продвижении по службе. Он мог получить эту работу как раз вовремя, чтобы принять участие в последней проигранной битве России. А может и нет. Через пять лет, имея финансирование и полную свободу действий для изменения доктрины и обучения, он мог бы просто превратить российскую армию в силу, которой никогда не было. Он бессовестно использовал американскую модель, поскольку американцы бессовестно использовали советскую тактическую доктрину в войне в Персидском заливе. Но для этого ему потребовалось несколько лет относительного покоя. Если бы его войска оказались в ловушке боевых пожаров по всей южной периферии, у него не было бы ни времени, ни средств, чтобы спасти армию.

Так что же ему было делать? Он был операционным начальником. Он должен был знать. Его работа - знать. Но он этого не сделал. Первым был Туркменистан. Если он не остановится на этом, он никогда не остановится. Слева от его стола был список имеющихся дивизий и бригад с их предполагаемой степенью готовности. Справа была карта. Эти двое оказались плохой парой.

«У ВАС ТАКИЕ красивые волосы», - сказала Мэри Эббот.

«Я не делала сегодня операцию», - объяснила Кэти. «Кепка всегда портит это».

«Как долго у тебя одна и та же прическа?»

«С тех пор, как мы поженились».

"Никогда не менял?" Это удивило миссис Эббот. Кэти только покачала головой. Ей показалось, что она больше похожа на актрису Сюзанну Йорк - или, по крайней мере, ей понравился образ из фильма, который она смотрела в колледже. И то же самое относилось и к Джеку, не так ли? Он никогда не менял свою стрижку, за исключением тех случаев, когда у него не было времени подстричься - еще кое-что, о чем сотрудники Белого дома заботились каждые две недели. Они намного лучше управляли жизнью Джека, чем она когда-либо. Вероятно, они просто делали дела и планировали дела, вместо того, чтобы сначала спрашивать, как она всегда делала. «Это гораздо более эффективная система, - сказала себе Кэти.

Она нервничала больше, чем могла показаться, хуже, чем в первый день в медицинской школе, хуже, чем во время первой хирургической операции, когда ей пришлось закрыть глаза и мысленно закричать на руки, чтобы они не дрожали. Но, по крайней мере, они слушали тогда, и они слушали сейчас тоже. «Хорошо, - подумала она, - вот и ключ». Это была хирургическая процедура, и она была хирургом, и хирург всегда все контролировал.

«Я думаю, это все», - сказала миссис Эббот.

"Спасибо. Тебе нравится работать с Джеком? »

Улыбка инсайдера. «Он ненавидит макияж. Но большинство мужчин так и поступают, - признала она.

«У меня для тебя есть секрет, и я тоже».

«Я мало что сделала», - сразу заметила Мэри. «Твоей коже много не нужно».

Наблюдение от женщины к женщине заставило доктора Райана улыбнуться. "Спасибо."

"Могу я сделать предложение?"

"Конечно."

«Пусть ваши волосы отрастут еще на дюйм, может, на два. Он лучше подошел бы к форме вашего лица ".

«Так говорит Элейн - она мой парикмахер в Балтиморе. Я пробовал однажды. Хирургические колпачки делают все резким.

«Мы можем сделать для вас бейсболки побольше. Мы стараемся заботиться о наших первых леди ».

"Ой!" И почему я не подумал об этом? - спросила себя Кэти. Это должно было быть дешевле, чем на вертолете на работу ... «Спасибо!»

"Сюда." Миссис Эббот привела ФЛОТОСА в Овальный кабинет.

Удивительно, но Кэти до этого была в этой комнате только дважды и только один раз, чтобы увидеть там Джека. Это внезапно показалось ей странным. В конце концов, ее спальня была не дальше пятидесяти ярдов от места работы ее мужа. Письменный стол показался ей ужасно старомодным, но сам офис был огромным и просторным по сравнению с ее офисом в Хопкинсе, даже сейчас с включенными телевизионными лампами и камерами. За каминной полкой напротив стола было то, что секретная служба назвала самым фотографируемым растением в мире. Мебель была слишком формальной, чтобы быть удобной, а коврик с вышитой печатью президента был совершенно липким, подумала она. Но это был необычный офис для нормального человека.

"Привет зайка." Джек поцеловал ее и представился. «Это Том Доннер и Джон Сантехник».

"Привет." Кэти улыбнулась. «Раньше я слушал тебя, когда готовил ужин».

"Уже нет?" - с улыбкой спросил сантехник.

«В столовой наверху нет телевизора, и мне не разрешат готовить ужин».

«Разве ваш муж не помогает?» - спросил Доннер.

«Джек на кухне? Ну, с ним все в порядке, но кухня - это моя территория. Она села, глядя им в глаза. Это было непросто. В телевизоре уже горел свет. Она приложила дополнительные усилия. Сантехник ей нравился. Доннер что-то скрывал. Осознание этого заставило ее моргнуть, и ее лицо приняло вид доктора. У нее возникло внезапное желание что-то сказать Джеку, но не ...

«Одну минуту», - сказал продюсер. Андреа Прайс, как всегда, находилась в комнате, стоя у двери в кабинет секретарей, а дверь за Кэти была открыта в коридор. Джефф Раман был там. «Он был еще одним чудаком, - подумала Кэти, - но проблема с Белым домом была в том, что все относились к тебе, как к Юлию Цезарю или что-то в этом роде». Было так сложно просто дружить с людьми. Казалось, что всегда что-то мешает. По сути, ни Джек, ни Кэти не привыкли иметь слуг. Сотрудники, да, но не слуги. Она была популярна среди своих медсестер и техников в Хопкинсе, потому что относилась ко всем как к профессионалам, и она пыталась делать то же самое здесь, но по какой-то причине это не сработало так же, и это было неприятно. далеким способом.

«Пятнадцать секунд».

«Мы уже развлекаемся?» - прошептал Джек.

Почему ты не мог просто остаться в Merrill Lynch? Кэти чуть не сказала вслух. К тому времени он был бы старшим вице-президентом, но нет. Он никогда бы не был счастлив. Джек был так же заинтересован в своей работе, как и она, чтобы поправлять глаза людям. В этом они были одинаковы.

«Добрый вечер», - сказал Доннер в камеру позади Райанов. «Мы здесь, в Овальном кабинете, чтобы поговорить с президентом Джеком Райаном и первой леди. Как я сказал в NBC Nightly News, технический сбой повредил запись, которую мы сделали сегодня утром. Президент любезно разрешил нам вернуться и поговорить вживую ». Его голова повернулась. «И за это, сэр, мы благодарим вас».

«Рад видеть тебя снова, Том», - спокойно сказал президент. Он научился скрывать свои мысли.

«К нам также присоединяется миссис Райан ...»

«Пожалуйста», - сказала Кэти с собственной улыбкой. «Это доктор Райан. Я очень много работал для этого ».

«Да, мэм», - сказал Доннер с очарованием, которое заставило Кэти подумать о тяжелом случае с травмой, накатывающем на Монумент-стрит в обеденное время. «Вы оба доктора, не так ли?»

«Да, мистер Доннер, Джек по истории, а я по офтальмологии».

«А вы выдающийся глазной хирург, получивший премию Ласкера за заслуги перед обществом», - заметил он, применяя свое очарование ведущего.

«Что ж, я работаю в области медицинских исследований более пятнадцати лет. В Johns Hopkins мы все врачи и исследователи. Я работаю с замечательной группой людей, и, действительно, премия Ласкера - это больше дань уважения им, чем мне. Пятнадцать лет назад профессор Бернард Кац посоветовал мне изучить, как можно использовать лазеры для решения различных проблем со зрением. Мне это показалось интересным, и с тех пор я работаю в этой области в дополнение к моей обычной хирургической практике ».

«Вы действительно зарабатываете больше денег, чем ваш муж?» - спросил Доннер с ухмылкой в камеру.

«Много», - со смешком подтвердила она.

«Я всегда говорил, что Кэти была мозгом коллектива», - продолжил Джек, похлопывая жену по руке. «Она слишком скромна, чтобы сказать, что она лучшая в мире в том, что она делает».

«Так как тебе нравится быть первой леди?»

«Я должен ответить?» Очаровательная улыбка. Затем она стала серьезной. «То, как мы сюда попали - ну, этого никто бы не пожелал, но, думаю, это похоже на то, что я делаю в больнице. Иногда случается травма, и этот человек не хотел получить травму, и мы изо всех сил стараемся исправить то, что не так. Джек никогда в жизни не отворачивался от проблемы или вызова ».

Затем пришло время для дел. "Мистер. Президент, как вам ваша работа? »

«Ну, часы довольно длинные. Сколько времени я провел на государственной службе, не думаю, что когда-либо действительно понимал, насколько трудна эта работа. Мне повезло с очень прекрасным персоналом, и в нашем правительстве есть тысячи преданных своему делу сотрудников, занимающихся общественными делами. Это очень помогает ».

«Как вы это видите, сэр, в чем ваша работа?» - спросил Джон Водопроводчик.

«Клятва гласит: сохранять, защищать и защищать Конституцию Соединенных Штатов», - ответил Райан. «Мы работаем над восстановлением правительства. Теперь у нас полностью сформирован Сенат, и, поскольку несколько штатов продолжат свои выборы, у нас скоро будет новая Палата представителей. У меня заполнено большинство постов в кабинете министров - в сфере здравоохранения и образования у нас все еще есть действующие заместители секретарей, которые отлично справляются со своей работой ».

«Сегодня утром мы говорили о событиях в Персидском заливе. Какие там проблемы, как вы их видите? » Это снова был сантехник. Райан вел себя хорошо, гораздо более расслабленно, и Сантехник заметил выражение глаз своей жены. Она была умной.

«Соединенные Штаты не хотят ничего, кроме мира и стабильности в этом регионе. У нас есть все желание установить дружеские отношения с новой Объединенной Исламской Республикой. Там и повсюду в мире было достаточно раздоров. Я хотел бы думать, что мы уже свернули с этого. Мы заключили мир - настоящий мир, а не только отсутствие войны - с русскими после многих поколений беспорядков. Я хочу, чтобы мы опирались на это. Возможно, мир никогда не был полностью мирным, но это не причина, по которой мы не можем этого сделать. Джон, мы прошли очень долгий путь за последние двадцать лет. Нам еще многое предстоит сделать, но у нас есть еще много хорошей работы, над которой можно работать ».

«Мы вернемся после этого перерыва», - сказал Доннер камерам. Он видел, что Райан очень доволен собой. Превосходно.

Сотрудник вошел с черного хода со стаканами для воды. Все сделали глоток, ожидая выхода двух рекламных роликов. «Ты действительно ненавидишь все это, не так ли?» - спросил он Кэти.

«Пока я могу делать свою работу, я могу жить практически с чем угодно, но я беспокоюсь о детях. После того, как это закончится, они должны снова стать нормальными детьми, а мы не растили их из-за всей этой шумихи ». Потом все молчали до конца рекламного времени.

«Мы снова в Овальном кабинете с президентом и первой леди. Г-н президент, - спросил Доннер, - а как насчет изменений, которые вы вносите?

«В основном моя работа не в том, чтобы« изменять », Том, а в том, чтобы« восстанавливать ». Попутно мы постараемся сделать несколько вещей. Я пытался выбрать новых членов кабинета, чтобы правительство работало более эффективно. Как вы знаете, я довольно давно на государственной службе и по пути видел множество примеров неэффективности. Граждане платят большие деньги в виде налогов, и мы в долгу перед ними за то, чтобы деньги расходовались разумно и эффективно. Поэтому я приказал своим чиновникам кабинета проверить все исполнительные департаменты на предмет выполнения той же работы с меньшими затратами ».

«Многие президенты так говорили».

«Вот это значит», - серьезно сказал Райан.

«Но вашим первым важным политическим актом была атака на налоговую систему», - заметил Доннер.

- Не «нападение», Том. 'Изменять.' Джорджа Уинстона я полностью поддерживаю. Налоговый кодекс, который у нас есть сейчас, совершенно несправедлив - и я имею в виду несправедливость во многих отношениях. Во-первых, люди не могут этого понять. Это означает, что им приходится нанимать людей, чтобы они объясняли им налоговую систему, и трудно понять, почему люди должны платить хорошие деньги, чтобы люди объясняли, как закон забирает у них больше денег, особенно когда правительство пишет законы. Зачем создавать законы, которые люди не могут понять? Зачем создавать такие сложные законы? » - спросил Райан.

«Но по ходу дела цель вашей администрации - сделать налоговую систему регрессивной, а не прогрессивной».

«Мы это уже обсуждали», - ответил президент, и Доннер знал, что тогда он у него был. Это была одна из наиболее очевидных слабостей Райана, которую он не любил повторять. Он действительно не был политиком. Они любили повторяться. «Взимать со всех одинаковую сумму - это справедливо, как и все. Поступая так, чтобы каждый мог понять, на самом деле сэкономит деньги для людей. Предлагаемые нами налоговые изменения не повлияют на доход. Ни у кого нет особых перерывов ».

«Но налоговые ставки для богатых резко упадут».

«Это правда, но мы также устраним все взломы, которые их лоббисты ввели в систему. Они фактически в конечном итоге заплатят столько же или, что более вероятно, немного больше, чем они уже платят. Секретарь Уинстон очень внимательно изучил это, и я согласен с его мнением ».

«Сэр, трудно представить, как снижение ставки на тридцать процентов заставит их платить больше. Это арифметика четвертого класса ".

«Спросите своего бухгалтера». Райан улыбнулся. «Или, если на то пошло, посмотрите свои собственные налоговые декларации, если вы можете в них разобраться. Знаешь, Том, я раньше был бухгалтером - я сдал экзамен до того, как пошел в морскую пехоту - и я даже не могу понять этих чертовых вещей. Правительство не служит общественным интересам, делая вещи, которые люди не могут понять. Этого было слишком много. Я попытаюсь немного вернуть его назад ».

Бинго. Слева от Доннера поморщился Джон Водопроводчик. Режиссер своим подбором видеокамер позаботился о том, чтобы ни одна не погасла. Вместо этого он выбрал обаятельную улыбку телеведущего Доннера.

«Я рад, что вы так думаете, господин президент, потому что есть много вещей, которые американский народ хотел бы знать об операциях правительства. Почти вся ваша государственная служба состояла в Центральном разведывательном управлении ».

«Это правда, но, Том, как я сказал тебе сегодня утром, ни один президент никогда не говорил об операциях разведки. Для этого есть веская причина ». Райан все еще оставался спокойным, не зная, какая дверь только что открылась.

«Но, г-н президент, вы лично принимали участие в многочисленных разведывательных операциях, которые оказали важное влияние на прекращение холодной войны. Например, дезертирство советской ракетной подводной лодки « Красный Октябрь». Вы сыграли в этом личную роль, не так ли? "

Режиссер, заранее получивший ответ на вопрос, выбрал камеру, нацеленную на лицо Райана, как раз вовремя, чтобы увидеть, как его глаза расширились, как дверные ручки. Он действительно не очень хорошо умел контролировать свои эмоции. "Том, я ..."

«Зрители должны знать, что вы сыграли решающую роль в одном из величайших разведывательных переворотов всех времен. Мы получили в свои руки исправную советскую подводную лодку с баллистическими ракетами, не так ли? »

«Я не буду комментировать эту историю». К этому времени его макияж уже не мог скрыть бледный вид. Кэти повернулась, чтобы посмотреть на своего мужа, почувствовав, как его рука в ее руке превратилась в лед.

«А потом, менее чем через два года, вы лично организовали дезертирство главы российского КГБ».

Джеку, наконец, удалось контролировать свое лицо, но его голос был деревянным. «Том, это нужно прекратить. Вы делаете необоснованные предположения ».

"Мистер. Президент, этот человек, Николай Герасимов, бывший сотрудник КГБ, сейчас живет со своей семьей в Вирджинии. Капитан подводной лодки живет во Флориде. Это не «рассказ», - он улыбнулся, - и ты это знаешь. Сэр, я не понимаю вашей сдержанности. Вы сыграли важную роль в обеспечении мира в мире, о котором говорили несколько минут назад ».

«Том, позволь мне прояснить это. Я никогда не буду обсуждать операции разведки на каком-либо публичном форуме. Период."

«Но американский народ имеет право знать, что за человек сидит в этом офисе». То же самое было сказано одиннадцатью часами ранее Джоном Водопроводчиком, который внутренне вздрогнул, услышав, что его цитируют таким образом, но который не мог публично выступить против своего коллеги.

«Том, я служил своей стране в меру своих возможностей в течение ряда лет, но так же, как вы не можете раскрыть свои источники новостей, наши спецслужбы не могут раскрыть многие из вещей, которые они делают, из опасения, что настоящие люди будут убиты. . »

«Но, господин президент, вы это сделали. Вы убивали людей ».

«Да, был, и не один президент был солдатом или…»

«Подожди минутку», - прервала Кэти, и теперь ее глаза вспыхнули. "Я хочу сказать, что-то. Джек присоединился к ЦРУ после того, как на нашу семью напали террористы. Если бы он не сделал этого тогда, никто из нас не был бы жив. Тогда я была беременна нашим сыном, и они пытались убить меня и нашу дочь в моей машине в Аннаполисе и ...

«Простите меня, миссис Райан, но нам нужно сделать перерыв».

«Это должно прекратиться, Том. Это должно прекратиться прямо сейчас, - решительно сказал Райан. «Когда люди открыто говорят о полевых операциях, реальных людей могут убить. Вы это понимаете? Освещение камеры было выключено, но кассеты все еще катились.

"Мистер. Президент, люди имеют право знать, и моя работа - сообщать факты. Я что-нибудь солгал? "

«Я даже не могу это комментировать, и вы это знаете», - сказал Райан, почти прорычав точный ответ. «Характер, Джек, вспыльчивость», - напомнил он себе. Президент не может быть вспыльчивым, черт возьми, не в прямом эфире. Блин, Марко никогда не стал бы сотрудничать с… или стал бы? Он был литовцем, и, возможно, ему могла бы понравиться идея стать национальным героем, хотя Джек подумал, что может просто отговорить его от этого. Но Герасимов был другим. Райан опозорил этого человека, угрожал ему смертью - от рук своих соотечественников, но для такого человека, как он, это не имело значения - и лишил его всей власти. Теперь Герасимов наслаждался жизнью, намного более комфортной, чем все, что он мог бы получить в Советском Союзе, который он стремился поддерживать и править, но он был не из тех людей, которые наслаждаются комфортом в большей степени, чем властью. Герасимов стремился к тому положению, которое теперь было у Райана, и чувствовал бы себя очень комфортно в том или ином офисе. Но к власти чаще всего стремились те, кто ею злоупотреблял, что отличало его от Джека еще в одном отношении. Не то чтобы в данный момент это имело значение. Герасимов говорил. Конечно, черт возьми. И они знали, где он.

Так что мне теперь делать?

«Мы снова в Овальном кабинете с президентом и миссис Райан», - промолвил Доннер для всех, кто мог забыть.

"Мистер. Президент, вы являетесь экспертом в области национальной безопасности и иностранных дел, - сказал Водопроводчик, прежде чем его коллега смог выступить. «Но у нашей страны больше проблем, чем это. Теперь вам нужно восстановить Верховный суд. Как вы предлагаете это сделать? »

«Я попросил Министерство юстиции прислать мне список опытных судей федеральных апелляционных судов. Сейчас я просматриваю этот список и надеюсь выдвинуть свои кандидатуры в Сенат в ближайшие две недели ».

«Обычно Американская ассоциация адвокатов помогает правительству отбирать таких судей, но, очевидно, в данном случае этого не делается. Могу я спросить, почему, сэр?

«Том, все судьи в списке уже прошли через этот процесс, и с тех пор все сидели в составе апелляционной коллегии как минимум десять лет».

«Список составляла прокуратура?» - спросил Доннер.

«Опытными специалистами Министерства юстиции. Руководителем поисковой группы является Патрик Мартин, который только что принял на себя управление уголовным отделом. Ему помогали другие должностные лица Министерства юстиции, например, глава Отдела гражданских прав ».

«Но все они прокуроры или люди, чья работа - вести дела. Кто предложил вам мистера Мартина?

«Это правда, что я лично не очень хорошо знаю Министерство юстиции. Исполняющий обязанности директора ФБР Мюррей порекомендовал мне мистера Мартина. Он хорошо поработал, руководя расследованием авиакатастрофы в здании Капитолия, и я попросил его составить для меня список ».

«А вы с мистером Мюрреем дружите уже долгое время».

"Да у нас есть." Райан кивнул.

«Во время другой разведывательной операции мистер Мюррей сопровождал вас, не так ли?»

"Прошу прощения?" - спросил Джек.

«Операция ЦРУ в Колумбии, когда вы сыграли роль в разрушении Медельинского картеля».

«Том, я скажу это в последний раз: я не буду обсуждать разведывательные операции, настоящие или вымышленные, вообще - никогда. Мы понимаем это? "

"Мистер. Президент, в результате этой операции погиб адмирал Джеймс Каттер. Сэр, - продолжал Доннер с искренне болезненным выражением лица, - сейчас ходит много историй о вашем пребывании в ЦРУ. Эти истории скоро сломаются, и мы действительно хотим, чтобы у вас была возможность установить рекорд как можно быстрее. Вы не были избраны на эту должность, и вас никогда не проверяли так, как обычно проходят политические кандидаты. Американский народ хочет знать человека, который сидит в этом офисе, сэр ».

«Том, мир интеллекта - это секретный мир. Должно быть. Нашему правительству предстоит многое сделать. Не все эти вещи можно обсуждать открыто. У каждого есть секреты. Они есть у каждого зрителя. Они у вас есть. В случае правительства сохранение этих секретов жизненно важно для благополучия нашей страны, а также, кстати, для безопасности жизней людей, которые занимаются бизнесом в нашей стране. Когда-то СМИ уважали это правило, особенно во время войны, но также и в другое время. Я бы хотел, чтобы ты все еще делал.

«Но в какой момент, господин президент, секретность работает против наших национальных интересов?»

«Вот почему у нас есть закон, который дает Конгрессу право контролировать разведывательные операции. Если бы эти решения принимала только исполнительная власть, да, у вас был бы повод для беспокойства. Но это не так. Конгресс также изучает то, что мы делаем. Я сам докладывал Конгрессу о многих из этих вещей ».

«Была ли секретная операция в Колумбии? Вы в нем участвовали? Сопровождал ли вас там Дэниел Мюррей после смерти тогдашнего директора ФБР Эмиля Джейкобса?

«Мне нечего сказать по этому поводу или по другим историям, которые вы рассказали».

И была еще одна рекламная пауза.

"Зачем ты это делаешь?" К всеобщему удивлению, вопрос пришел от Кэти.

"Г-жа. Райан ...

«Доктор. Райан, - сразу сказала она.

"Прошу прощения. Доктор Райан, эти обвинения следует развеять ».

«Мы уже через это проходили. Однажды люди пытались разрушить наш брак - и это тоже было ложью, и "

- Кэти, - тихо сказал Джек. Ее голова повернулась к нему.

«Я знаю об этом, Джек, помнишь?» прошептала она.

«Нет, не знаешь. Не совсем."

«Это проблема», - заметил Том Доннер. «Эти истории будут развиваться. Люди хотят знать. Люди имеют право знать ».

Если бы мир был справедлив, подумал Райан, он бы встал, бросил микрофон Доннеру и попросил его покинуть дом, но это было невозможно, и вот он, предположительно могущественный, оказался в ловушке обстоятельств, как преступник. в комнате для допросов. Затем свет камеры снова включился.

"Мистер. Президент, я знаю, что это трудная тема для вас ».

«Том, хорошо, я скажу это. В рамках моей службы в ЦРУ мне иногда приходилось служить своей стране способами, которые невозможно раскрыть в течение очень долгого времени, но я никогда не нарушал закон, и о каждой такой деятельности полностью сообщалось соответствующим членам Конгресс. Позвольте мне рассказать вам, почему я присоединился к ЦРУ.

«Я не хотел. Я был учителем. Я преподавал историю в Военно-морской академии. Я люблю преподавать, и у меня было время написать пару книг по истории, и мне это тоже нравится. Но потом за мной и моей семьей пошла группа террористов. Было две очень серьезные попытки убить нас - всех нас. Ты знаешь что. Когда это произошло, об этом писали все СМИ. Тогда я решил, что мое место в Агентстве. Почему? Чтобы защитить других от опасностей такого же рода. Мне это никогда не нравилось так сильно, но я решил, что должен это сделать. Теперь я здесь, и знаете что? Я тоже не очень люблю эту работу. Мне не нравится давление. Мне не нравится ответственность. Ни у одного человека не должно быть такой власти. Но я нахожусь здесь, и я поклялся сделать все возможное, и я делаю это.»

«Но, господин президент, вы первый человек, сидящий в этом офисе, который никогда не был политическим деятелем. Ваши взгляды на многие вещи никогда не формировались общественным мнением, и многих людей беспокоит то, что вы, похоже, опираетесь на других, которые никогда не занимали высоких постов. Некоторые видят опасность в том, что у нас есть небольшая группа людей, у которых нет политического опыта, но которые на какое-то время будут определять политику нашей страны. Как вы ответите на это беспокойство? »

«Я даже нигде не слышал об этом, Том».

«Сэр, вас также критиковали за то, что вы проводите слишком много времени в этом офисе и недостаточно проводите время среди людей. Могло ли это быть проблемой? " Теперь, когда он опустил крючок, Доннер мог позволить себе выглядеть жалобным.

«К сожалению, мне предстоит много работы, и именно здесь я должен ее выполнять. Для команды, которую я собрал, с чего мне начать? » - спросил Джек. Рядом с ним кипела Кэти. Теперь ее рука казалась холодной в его руке. «Государственный секретарь Скотт Адлер, профессиональный дипломат, сын пережившего Холокост. Я знаю Скотта много лет. Он лучший человек, которого я знаю, чтобы управлять государством. Казначейство, Джордж Уинстон, человек, который добился своего. Он сыграл важную роль в спасении нашей финансовой системы во время конфликта с Японией; он пользуется уважением финансового сообщества, и он настоящий мыслитель. Защита, Энтони Бретано, очень успешный инженер и бизнесмен, который уже проводит необходимые реформы в Пентагоне. ФБР, Дэн Мюррей, профессиональный полицейский, и хороший. Ты знаешь, что я делаю со своим выбором, Том? Я выбираю профессионалов, людей, которые знают свою работу, потому что они ее сделали, а не политиков, которые просто говорят об этом. Если вы думаете, что это неправильно, что ж, я сожалею об этом, но я проделал свой путь в правительстве и больше верю в профессионалов, которых я знаю, чем в политических назначенцев, которых я » видел по пути. И, кстати, чем это отличается от политика, который выбирает людей, которых он знает, или, что еще хуже, людей, которые внесли свой вклад в организацию его кампании? »

«Некоторые скажут, что разница в том, что обычно люди, избираемые на высокие посты, имеют гораздо более широкий опыт».

«Я бы так не сказал, я много лет работал с такими людьми. Все назначенные мной встречи - это люди, чьи способности я знаю. Более того, президент должен иметь право с согласия народных избранных представителей выбирать людей, с которыми он может работать ».

«Но с таким большим количеством дел, как вы рассчитываете добиться успеха без опытного политического руководства? Это политический город ».

«Может быть, проблема в этом», - парировал Райан. «Может быть, политический процесс, который мы все изучали на протяжении многих лет, больше мешает, чем помогает. Том, я не просил эту работу, хорошо? Когда Роджер попросил меня стать вице-президентом, идея заключалась в том, чтобы я отработал оставшийся срок и навсегда оставил государственную службу. Я хотел вернуться к преподаванию. Но потом случилось то ужасное событие, и вот я. Я не политик. Я никогда не хотел им быть, и, что касается меня, я сейчас не политик. Я лучший мужчина для этой работы? Возможно нет. Однако я президент Соединенных Штатов, и у меня есть работа, и я собираюсь сделать ее в меру своих возможностей. Это все, что я могу сделать ».

«И это последнее слово. Спасибо господин президент."

Джек не дождался, пока в последний раз погаснет свет камеры, прежде чем снять микрофон со своего галстука и встать. Два репортера не сказали ни слова. Кэти посмотрела на них.

"Почему ты это сделал?"

"Прошу прощения?" Доннер ответил.

«Почему такие люди, как ты, всегда нападают на таких, как мы? Что мы сделали, чтобы заслужить это? Мой муж - самый благородный человек, которого я знаю ».

«Все, что мы делаем, это задаем вопросы».

«Не давай мне этого! В том, как вы их задаете и какие вопросы выбираете, вы даете ответы до того, как кто-то успеет что-то сказать ».

Ни один из репортеров не ответил на это. Райаны ушли, не сказав больше ни слова. Потом вошел Арни.

«Хорошо, - заметил он, - кто это устроил?»

«ОНИ ПОРКОЛИЛИ ЕГО, как рыбу», - подумал Холбрук вслух. Им нужно было немного отдохнуть, и всегда было хорошо знать своего врага.

«Этот парень страшный», - подумал Эрни Браун, размышляя немного глубже. «По крайней мере, политики, на которых можно положиться, - мошенники. Этот парень, Иисус, он собирается попытаться сказать, что мы говорим о полицейском штате, Пит.

На самом деле это была пугающая мысль для горного человека. Он всегда думал, что политики - худшее из всех, что есть на свете, но внезапно понял, что это не так. Политики играли в игру за власть, потому что им это нравилось, им нравилась идея власти и дергать людей, потому что это заставляло их чувствовать себя большими. Райану было хуже. Он думал, что это правильно.

«Черт побери», - выдохнул он. «Суд, который он хочет назначить ...»

«Они выставили его дураком, Эрни».

«Нет, они этого не сделали. Вы не понимаете? Они играли в свою игру ».

33

ВОЗВРАТЫ

T HE передовиц учрежденные на первой полосе историй в каждой крупной бумаги. У наиболее инициативных из них были даже фотографии дома Марко Рамиуса - оказалось, что он в данный момент отсутствовал - и семьи Герасимовых - он был дома, но охраннику удалось уговорить людей уйти, после сделать несколько сотен снимков своего собственного фото.

Доннер пришел на работу очень рано и был очень удивлен всем этим. Через пять минут сантехник вошел в его офис, показывая первую полосу « Нью-Йорк Таймс».

«Так кто кого катил, Том?»

"Что ты-"

«Это немного слабовато», - едко заметил водопроводчик. «Я полагаю, что после того, как вы ушли с собрания, люди Килти выпили еще один маленький кафешек. Но вы всех поймали в ловушку, не так ли? Если когда-нибудь выяснится, что твоей ленты не было »

«Не будет», - сказал Доннер. «И все это освещение делает наше интервью лучше».

"Лучше кому?" - потребовал сантехник, уходя из двери. Для него это было тоже рано, и его первой неуместной мыслью было то, что Эд Мерроу никогда бы не использовал лак для волос.

DR. Гас ЛОРЕНЦ рано закончил утреннее собрание сотрудников. Весна в Атланте приходила рано. Деревья и кусты распускались почек, и вскоре воздух наполнился ароматами всех цветущих растений, которыми был так знаменит южный город, и большим количеством пыльцы, подумал Гас, от которой все его носовые пазухи забиты, но это было была справедливой сделкой для жизни в ярком и в то же время милостивом южном городе. Закончив встречу, он надел свой белый лабораторный халат и направился в свою особую вотчину, в Центры по контролю и профилактике заболеваний. CDC («и P» никогда не добавлялись к аббревиатуре) был одной из жемчужин государственной короны, элитным агентством, которое было одним из важных мировых центров медицинских исследований - многие сказали бы, что это самый важный. По этой причине центр в Атланте привлекал лучших специалистов. Некоторые остались. Некоторые уехали преподавать в медицинских школах страны, но все они навсегда были отмечены как люди CDC, поскольку другие могли похвастаться тем, что отбыли свое время в морской пехоте, и во многом по той же причине. Они были первыми людьми, которых их страна отправила в горячие точки. Они были первыми, кто боролся с болезнями, а не с вооруженными врагами, и эта отличительная черта породила боевой дух, который чаще всего сохранял лучших из них, несмотря на ограниченные государственные зарплаты.

«Доброе утро, Мелисса», - сказал Лоренц своему старшему лаборанту. У нее была степень магистра, и она заканчивала докторскую по молекулярной биологии в соседнем университете Эмори, после чего она получила бы значительное повышение.

"Доброе утро врач. Наш друг вернулся », - добавила она.

"Ой?" Весь образец помещали в микроскоп. Лоренц сел на свое место, как всегда осторожный, чтобы не торопиться. Он проверил документы, чтобы определить правильный образец по записи, которая стояла у него на столе: 98-3-063A. Да, цифры совпали. Затем нужно было просто увеличить образец ... и вот он, Пастуший посох.

"Ты прав. Другой настроил? "

«Да, доктор». Экран компьютера разделился на две вертикальные половины, и рядом с первой был образец 1976 года выпуска. Они не были полностью идентичны. Кривая в нижней части цепочки РНК, казалось, никогда не повторялась дважды, поскольку снежинки имели почти бесконечные узоры, но это не имело значения. Важны были белковые петли наверху, а это были:

«Напряжение Майинга». Он сказал эти слова как ни в чем не бывало.

«Я согласна», - сказала Мелисса, стоя позади него. Она наклонилась, чтобы набрать на клавиатуре, набрав -063B. «Их было намного сложнее изолировать, но ...»

«Да, снова идентичный. Это от ребенка? "

«Маленькая девочка, да». Оба голоса были отстраненными. Можно только выдержать такое сильное воздействие печали, прежде чем сработает защитный механизм разума, и образцы станут образцами, лишенными тела людей, которые их пожертвовали.

«Ладно, мне нужно кое-что сделать».

ДВЕ ГРУППЫ были разделены по очевидным причинам, и фактически ни одна из них не знала о существовании другой. Бадрайн обратился к одной группе из двадцати человек. Кинозвезда поговорила со второй группой, состоящей из девяти человек. Для обеих групп было сходство подготовки. Иран был национальным государством с ресурсами национального государства. В его министерстве иностранных дел был паспортный стол, а в казначействе - отдел печати и гравировки. Оба разрешили печать паспортов из любого числа стран и дублирование штампов въезда-выезда. Фактически, такие документы могли быть подготовлены в любом количестве мест, в основном незаконно, но этот источник имел несколько более высокое качество без риска раскрытия места происхождения.

И наоборот, более важная из двух миссий была более безопасной с точки зрения реальной физической опасности - ну, в зависимости от того, как на нее смотреть. Бадрайн мог видеть выражение их лиц. Сама идея того, что они делают, вызывала у человека мурашки по коже, хотя в случае с этими людьми это был всего лишь еще один пример капризов человеческой природы. Он сказал им, что работа проста. Садись. Доставь. Убирайся. Он подчеркнул, что они в полной безопасности, если будут следовать процедурам, о которых они будут полностью проинформированы. На другой стороне контактов не было бы. Они ни в чем не нуждались, и отказ от них только сделал жизнь безопаснее. У каждого был выбор прикрытий, и параметры миссии были таковы, что выбор одной и той же более чем одной группой не имел значения. Что действительно имело значение, так это то, что истории могли быть правдоподобно представлены, и поэтому каждый путешественник выбирал сферу деловой активности, в которой он имел некоторые знания. Почти у всех было высшее образование, а те, кто не умел говорить о торговле, станках или какой-то другой области, более известной им, чем любой таможенный служащий, задающий вопросы просто от скуки.

Группа кинозвезды справилась со своей задачей гораздо лучше. Он предположил, что это был какой-то изъян в характере его культуры. Эта группа была моложе и менее опытной, и отчасти она заключалась в том, что молодые просто меньше знают о жизни и, следовательно, о смерти. Они были движимы страстью, традицией жертвоприношения, а также собственной ненавистью и демонами, которые затуманивали их суждения так, что это нравилось мастерам, которые всегда чувствовали себя свободными, чтобы излить ненависть и страсти вместе с людьми. кто их родил. Этот брифинг был более подробным. Были показаны фотографии, карты и схемы, и группа подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть детали. Никто из них не обратил внимания на характер цели. Жизнь и смерть были настолько простым вопросом для тех, кто не знал окончательных ответов - или кто думал, что знает, даже если они не знали - и это было лучше для всех, действительно. Если в их головах зафиксирован ответ на Великий вопрос, меньшие из них даже не придут в голову. У Кинозвезды таких иллюзий не было. Он задавал вопросы в своем уме, но никогда на них не отвечал. Для него Великий Вопрос стал чем-то другим. Для него это был политический акт, а не вопрос религии, и судьбу нельзя измерять политикой. По крайней мере, неохотно. Он смотрел на их лица, зная, что они делали именно это, но не осознавал этого. На самом деле они были лучшими людьми для этой задачи. Они думали, что знают все, но на самом деле знали очень мало, только физические задачи.

Кинозвезда чувствовал себя скорее убийцей, но это было то, что он делал раньше, во всяком случае, из вторых рук. Выполнять это из первых рук было опасно, и это обещало стать самой опасной подобной миссией за многие годы.

Как замечательно, что они ничего не знали. Каждый из них внутренне назвал себя камнем на праще Аллаха, не задумываясь о том, что такие камни по самой своей природе выбрасываются. А может и нет. Возможно, им повезет, и на этот случай он предоставил им лучшие данные, которые ему удалось создать, и эти данные были довольно хорошими. Лучшее время - полдень, прямо перед тем, как люди выйдут с работы, чтобы лучше использовать переполненные шоссе, чтобы сбить с толку своих преследователей. Он сказал им, что сам пойдет в поле снова, чтобы облегчить их окончательный побег - он не сказал им, если до этого дойдет.

«Ладно, Арни, ЧТО происходит?» - спросил Райан. К счастью, у Кэти не было запланированных на сегодня процедур. Она кипела всю ночь и была не в надлежащем психическом состоянии, чтобы выполнять свою обычную работу. Он чувствовал себя не намного лучше, но не было ни справедливости, ни особого смысла грызть своего начальника штаба.

«Ну, черт побери, утечка есть в ЦРУ или, может быть, в Хилле, кто-то, кто знает о некоторых вещах, которые ты сделал».

«Колумбия, единственные люди, которые знают, - это Товарищи и Трент. И они также знают, что Мюррея там точно не было. Остальная часть операции заперта ».

"Что на самом деле произошло?" И теперь к Арни обратилась служебная информация. Президент сделал жест и заговорил, как один, объясняя что-то родителю:

«Было две операции, SHOWBOAT и RECIPROCITY. Одна из них заключалась в вводе войск в Колумбию, идея заключалась в том, чтобы организовать полеты наркоманов. Затем эти полеты были разбрызганы ...

"Какие?"

«Сбит военно-воздушными силами - ну, некоторые были перехвачены, экипажи арестованы и обработаны незаметно. Произошло еще кое-что, а потом Эмиль Джейкобс был убит, а ВЗАИМНОСТЬ взяла на себя ответственность. Мы начали сбрасывать бомбы по местам. Вещи немного вышли из-под контроля. Погибли несколько мирных жителей, и все пошло на убыль ».

"Как много вы знали?" - спросил ван Дамм.

«Я не знал дерьма до конца игры. Джим Грир тогда умирал, и я занимался его работой, но в основном это было дело НАТО. Я был исключен из этого, пока не начали падать бомбы - я был в Бельгии, когда это произошло. Я видел это по телевизору, вы не поверите? Каттер фактически руководил операцией. Он уговорил судью Мура и Боба Риттера запустить его, а затем попытался закрыть его. Вот тогда все сошло с ума. Каттер попытался отрезать солдат - идея заключалась в том, что они просто исчезнут. Я выяснил. Я попал в хранилище личных документов Риттера. Итак, я спустился в Колумбию со спасательной командой, и мы вытащили большинство из них. «Это было не очень весело», - сообщил Райан. «Была некоторая стрельба, и я поработал одним из орудий на вертолете. Член экипажа, сержант по имени Бак Циммер, был убит при последней эвакуации, и с тех пор я присматриваю за его семьей. Лиз Эллиот заполучила это и через некоторое время попыталась использовать против меня.

«Это еще не все», - тихо сказал Арни.

"Ах, да. Я должен был доложить об операциях Специальному комитету, но я не хотел разрывать правительство. Я обсудил это с Трентом и товарищами и зашел к президенту. Мы немного поговорили, а затем я вышел из комнаты, и Сэм и Ал немного поговорили с ним. Я не совсем уверен, о чем они договорились, но ...

«Но он бросил выборы. Он бросил своего менеджера кампании, и его кампания все время шла наперекосяк. Господи, Джек, что ты сделал? - потребовал ответа Арни. Его лицо теперь было бледным, но по политическим причинам. И все это время ван Дамм полагал, что он проведет блестящую и успешную кампанию в пользу Боба Фаулера, свергнув популярного действующего президента. Итак, исправление было? И он так и не узнал?

Райан закрыл глаза. Он только что заставил себя заново пережить ужасную ночь. «Я завершил операцию, которая была технически законной, но балансировала на грани. Я закрыл его тихо. Колумбийцы так и не узнали. Я думал, что предотвратил еще один Уотергейт внутри страны - и ужасный международный инцидент. Сэм и Ал подписали его, записи закрываются до тех пор, пока мы все не умрем. Кто бы ни слил эту информацию, должно быть, уловил пару слухов и сделал несколько хороших предположений. Что я сделал? Думаю, я подчинялся закону, как мог - нет, Арни, я не нарушал закон. Я следовал правилам. Это было нелегко, но я сделал это ». Глаза открылись. «Итак, Арни, как это будет играть в Пеории?»

«Почему вы не могли просто отчитаться перед Конгрессом и…»

«Вспомните, - сказал президент. «Это было не единственное, хорошо? Вот когда Восточная Европа распадалась, Советский Союз все еще был там, но колебался, происходили действительно большие дела, и если бы наше правительство распалось, прямо тогда, со всем остальным, черт возьми, это могло бы быть беспорядком, как ничейный. когда-либо видел. Америка не смогла бы - мы не смогли бы помочь Европе успокоиться, если бы мы писали из-за домашнего скандала. И я был тем парнем, который должен был позвонить и принять меры прямо сейчас, иначе эти солдаты были бы убиты. Подумай о коробке, в которой я был, ладно?

«Арни, я не мог ни к кому обратиться за советом по этому поводу, хорошо? Адмирал Грир был мертв. Мур и Риттер были скомпрометированы. Президент был в этом по уши; в то время я думал, что он вел шоу через Каттера - он не был; его втянул в это некомпетентный политический ублюдок. Я не знал, куда идти, поэтому обратился за помощью в ФБР. Я не мог доверять никому, кроме Дэна Мюррея и Билла Шоу, а также одного из наших сотрудников в Лэнгли с оперативной стороны. Билл - вы знали, что он доктор медицинских наук? - проработал со мной юридическую часть, а Мюррей помог с операцией по восстановлению. Они начали расследование по Каттеру. Это была операция с кодовым словом, я думаю, они назвали ее ODYSSEY, и они собирались предстать перед мировым судьей США по делу о преступном сговоре, но Каттер покончил с собой. В пятидесяти ярдах позади него был агент ФБР, когда он прыгнул перед автобусом. Вы встречались с ним, Пэт О'Дей. Никто никогда не нарушал закон, кроме Каттера. Сами операции были в рамках Конституции - по крайней мере, так сказал Шоу ».

«Но политически ...»

«Да, даже я не настолько невежественен. Итак, я здесь, Арни. Я не нарушал закон. Я служил интересам своей страны, насколько мог в данных обстоятельствах, и посмотрите, какая польза от этого мне ».

"Проклятие. Как получилось, что Бобу Фаулеру ничего не сказали?

«Это были Сэм и Ал. Они думали, что это отравит президентство Фаулера. Кроме того, я действительно не знаю, что они двое сказали президенту, не так ли? Я никогда не хотел знать, я так и не узнал, и все, что у меня есть, - это предположения - довольно хорошие предположения, - признал Райан, - но это все.

«Джек, я не часто не знаю, что сказать».

«Все равно говори это», - приказал президент.

«Это выйдет наружу. У средств массовой информации сейчас достаточно информации, чтобы собрать воедино некоторые фрагменты, и это заставит Конгресс начать расследование. А что насчет остального? "

«Это все правда, - сказал Райан. «Да, Красный Октябрь достался , да, Герасимова я вытащил сам. Моя идея, моя операция, чуть не убили мою задницу, но вот и все. Если бы мы этого не сделали, тогда Герасимов был готов совершить собственный переворот, чтобы свергнуть Андрея Нармонова, и тогда все еще мог бы существовать Варшавский договор, и плохие старые времена, возможно, никогда не прошли бы. Мы скомпрометировали этого ублюдка, и у него не было другого выбора, кроме как сесть в самолет. Он все еще злится, несмотря на все, что мы сделали, чтобы его здесь устроили, но я прекрасно понимаю его жену и дочь, как Америку ».

«Ты кого-нибудь убил?» - спросил Арни.

«В Москве нет. На подводной лодке - он пытался самоликвидировать подводную лодку. Он убил одного из корабельных офицеров и довольно сильно застрелил двух других, но я сам пробил его билет - и годами мне снились кошмары ».

В другой реальности, думал ван Дамм, его президент был бы героем. Но между реальностью и общественной политикой было мало общего. Он отметил, что Райан не рассказал свою историю о Бобе Фаулере и прерванном ядерном запуске. Начальник штаба присутствовал при этом, и он знал, что три дня спустя Дж. Роберт Фаулер почти разошелся, осознав, как его спасли от массового убийства в гитлеровском масштабе. В « Отверженных» Гюго была фраза, которая поразила пожилого человека, когда он впервые прочитал книгу в старшей школе: «Каким злом может быть добро». Вот еще один случай. Райан не раз храбро и хорошо служил своей стране, но ни одна из его поступков не выдержала критики со стороны общественности. Интеллект, любовь к стране и храбрость всего лишь добавили к серии событий, которые любой мог до неузнаваемости превратить в скандал. И Эд Килти знал, как это сделать.

«Как нам все это контролировать?» - спросил президент.

"Что еще мне нужно знать?"

«Досье на Красный Октябрь и Герасимов находятся в Лэнгли. Что ж, колумбийское дело, ну, вы знаете, что вам нужно знать. Я не уверен, что даже у меня есть законное право вскрывать записи. С другой стороны, вы хотите дестабилизировать Россию? Это сработает ».

«КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ», - подумал Головко и посмотрел на высокий потолок своего кабинета. «Иван Эмметович, ты умный ублюдок. Зво твой махт! »

Проклятие было произнесено в тихом восхищении. С первого момента, когда он встретил Райана, он недооценил его, и даже при всех последовавших за этим контактах, прямых и косвенных, он должен был признать, что никогда не переставал это делать. Так что в том , как он скомпрометирован Герасимову! И тем самым он, возможно, спас Россию - но страна должна была быть спасена изнутри, а не снаружи. Некоторые секреты предполагалось хранить вечно, потому что они защищали всех одинаково. Это был такой секрет. Теперь это поставило бы в неловкое положение обе страны. Для русских это была потеря ценного национального достояния из-за государственной измены - что еще хуже, то, что их разведывательные органы не обнаружили, что было довольно невероятно, если подумать, но истории прикрытия были хорошими, и потеря двух охотников подводные лодки, участвовавшие в той же операции, сделали это дело чем-то, о чем советский флот очень хотел забыть - и поэтому они не выходили далеко за рамки прикрытия.

Вторую часть Сергей Николайч знал лучше первой. Райан предотвратил государственный переворот. Головко предположил, что Райан мог бы так же легко рассказать ему, что происходит, и предоставить это внутренним органам Советского Союза - но нет. Спецслужбы повернули все в свою пользу, и Райан был бы сумасшедшим, если бы не сделал этого здесь. Герасимов, должно быть, пел как канарейка - он знал западный афоризм - и отказался от всего, что знал; Эймс, например, был идентифицирован таким образом, он был уверен, и Эймс был фактически алмазной шахтой для КГБ.

«А ты всегда говорил себе, что Иван Эмметович - одаренный любитель», - подумал Головко.

Но даже его профессиональное восхищение было умеренным. России скоро может понадобиться помощь. Как она могла обратиться за помощью к тому, кто, как теперь стало известно, вмешался во внутреннюю политику своей страны, как кукловод? Это осознание стоило еще одной клятвы, сказанной без восхищения ничем.

ОБЩЕСТВЕННЫЕ ВОДНЫЕ ПУТИ ДОСТУПНЫ для всех, и поэтому ВМФ не мог ничего сделать, кроме как помешать чартерной лодке слишком близко подойти к доку Восемь-Десять. Вскоре к нему присоединилась еще одна, затем еще более, пока в общей сложности одиннадцать камер не были направлены на крытый могильный док, теперь пустой после гибели большинства ракетных подводных лодок Америки, а также еще один, который недолго жил здесь, не американский. , по крайней мере, так гласила история.

Можно было получить доступ к личным записям военно-морского флота через компьютер, и некоторые из них делали это прямо сейчас, проверяя, нет ли бывших членов экипажа USS Dallas. Ранний утренний звонок в COMSUBPAC по поводу его пребывания на посту командира Далласа получил не больше, чем его офицер по связям с общественностью, который был хорошо подготовлен к деликатным расследованиям без комментариев. Сегодня он получит больше, чем полагается. Как и другие.

«ЭТО РОН Джонс».

«Это Том Доннер из NBC News».

«Это мило», - робко сказал Джонси. «Я сам смотрю CNN».

«Ну, может ты хочешь посмотреть наше шоу сегодня вечером. Я хотел бы поговорить с вами о ...

«Я читал« Таймс » сегодня утром. Он доставлен сюда. Без комментариев », - добавил он.

"Но-"

«Но да, раньше я был подводником, и нас называют« Тихая служба ». Кроме того, это было очень давно. Сейчас у меня свой бизнес. Женаты, дети, все девять ярдов, понимаете?

- Вы были ведущим гидролокатором на борту авианосца " Даллас ", когда ...

"Мистер. Доннер, я подписал соглашение о секретности, когда покинул флот. Я не говорю о том, что мы сделали, хорошо? Это была его первая встреча с репортером, и она оправдала все, чего ему когда-либо говорили.

«Тогда все, что вам нужно сделать, это сказать нам, что этого никогда не было».

«Этого никогда не было?» - спросил Джонс.

«Бегство русской подводной лодки по имени Красный Октябрь».

«Ты знаешь самую безумную вещь, которую я когда-либо слышал как гидролокатор?»

"Что это такое?"

«Элвис». Он повесил трубку. Затем он позвонил в Перл-Харбор.

При дневном свете тележки катились по Винчестеру, штат Вирджиния, как армии времен Гражданской войны, которые более сорока раз владели городом.

На самом деле он не владел домом. Нельзя даже сказать, что это было у ЦРУ. Право собственности на землю было зарегистрировано на имя бумажной корпорации, которая, в свою очередь, принадлежала фонду, директора которого были неизвестны, но поскольку право собственности на недвижимость в Америке является публичным документом, и поскольку все корпорации и фонды также были зарегистрированы, эти данные будут быть обработанным менее чем за два дня, несмотря на пометку на файлах, в которой служащим окружного суда говорилось, что они творчески некомпетентны в поиске документов.

Прибывшие репортеры держали фотографии и записанные на пленку кадры с Николаем Герасимовым, а на штативы были установлены длинные линзы, чтобы целиться в окна, в четверти мили от них, мимо нескольких пасущихся лошадей, что вносило приятный штрих в историю: ЦРУ ОТНОСИТСЯ К РОССИЙСКОМУ ШПИМАСТЕРУ КАК В ПОСЕЩЕНИИ КОРОЛЯ.

Двое охранников в доме сходили с ума, звоня Лэнгли, чтобы получить инструкции, но отдел по связям с общественностью ЦРУ - само по себе довольно странное учреждение - не имел ни малейшего представления об этом, кроме как отступил от позиции, что это было частным делом. собственность (было ли это законно правильным в данных обстоятельствах, проверяли юристы ЦРУ), и, следовательно, репортеры не могли проникнуть внутрь.

Прошли годы с тех пор, как ему было над чем смеяться. Конечно, время от времени случались световые мгновения, но это было что-то настолько особенное, что он даже не подумал о такой возможности. Он всегда считал себя экспертом по Америке. Герасимов провел множество шпионских операций против «Главного врага», как когда-то называли Соединенные Штаты в несуществующей стране, которой он когда-то служил, но он признался себе, что вам нужно приехать сюда и пожить здесь несколько лет, чтобы понять, насколько непостижимой была Америка, как ничто не имело смысла, как буквально все могло произойти, и чем это было безумнее, тем вероятнее это казалось. Никакого воображения не хватило, чтобы предсказать, что произойдет через день, а тем более за год. И вот тому доказательство.

«Бедный Райан», - подумал он, стоя у окна и потягивая кофе. В его стране - для него это всегда был Советский Союз - этого бы никогда не произошло. Несколько охранников в униформе и пристальный взгляд оттолкнули бы людей, а если бы одного взгляда не было, тогда были другие варианты. Но не в Америке, где средства массовой информации имели полную свободу волка в сибирских соснах - он тоже чуть не рассмеялся над этой мыслью. В Америке волки были охраняемым видом. Разве эти дураки не знали, что волки убивают людей?

«Возможно, они уйдут», - сказала Мария, появившись рядом с ним.

"Думаю, нет."

«Тогда мы должны оставаться внутри, пока они это не сделают», - сказала его жена, напуганная развитием событий.

Он покачал головой. «Нет, Мария».

«Но что, если они отправят нас обратно?»

«Они не будут. Они не могут. С перебежчиками так не поступают. Это правило », - пояснил он. «Мы никогда не отправляли обратно Филби, Берджесса или Маклина - пьяных и дегенератов. О нет, мы защищали их, покупали им спиртное и позволяли им заниматься своими извращениями, потому что это правило ». Он допил кофе и вернулся на кухню, чтобы поставить чашку с блюдцем в посудомоечную машину. Он посмотрел на это с гримасой. В его квартире в Москве и на даче на Ленинских горах - вероятно, переименованной после его отъезда - не было такого прибора. У него были слуги, которые делали такие вещи. Больше не надо. В Америке удобство было заменой власти, а комфорт - заменой статуса.

Слуги. Все это могло быть его. Статус, слуги, власть. Советский Союз все еще мог быть великой нацией, которую уважали и восхищали во всем мире. Он стал бы Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза. Тогда он мог бы инициировать необходимые реформы, чтобы искоренить коррупцию и заставить страну снова двигаться. Он, вероятно, совершил бы полное сближение с Западом и заключил бы мир, но это был бы мир равных, а не полный крах. В конце концов, он никогда не был идеологом, хотя бедный старина Александров считал его таким, раз Герасимов всегда был партийным - ну, а чем еще можно быть в однопартийном государстве? Особенно, если вы знали, что судьба выбрала вас для власти.

Но нет. Судьба предала его в лице Джона Патрика Райана холодной снежной московской ночью, сидя, как он вспоминал, в амбаре трамвая, сидя в остановившемся трамвае. Итак, теперь у него было утешение и безопасность. Его дочь скоро выйдет замуж за того, что американцы называли «старыми деньгами», а в других странах - дворянством, и за то, что он называл бесполезными беспилотниками - именно по этой причине Коммунистическая партия выиграла свою революцию. Его жена была довольна своей техникой и небольшим кругом друзей. И его собственный гнев никогда не утихал.

Райан лишил его судьбы, чистой радости власти и ответственности, возможности быть арбитром на пути своей нации - а затем Райан взял на себя ту же самую судьбу, и этот дурак не знал, как ею воспользоваться. . Настоящий позор было совершить такой человек. Что ж, нужно было сделать одну вещь, не так ли? Герасимов вошел в грязевую комнату, которая выходила за задний двор, выбрал кожаную куртку и вышел на улицу. Он задумался на мгновение. Да, он закурил сигарету и просто прошел по подъездной дорожке к тому месту, где они были, в четырехстах метрах от них. Попутно он подумал, как выразить свои замечания и свою благодарность президенту Райану. Он никогда не переставал изучать Америку, и его наблюдения о том, как думали СМИ, теперь сослужат ему хорошую службу, подумал он.

- Я тебя разбудил, шкипер? - спросил Джонс. В Перл-Харборе было около четырех утра.

«Вряд ли. Вы знаете, моя ПАО - женщина, и она беременна. Надеюсь, из-за всего этого дерьма у нее не начнутся преждевременные роды. Контр-адмирал (теперь избранный вице-адмирал) Манкузо сидел за своим столом, и его телефон, по его указанию, не звонил без уважительной причины. Такой причиной был старый товарищ по плаванию.

«Мне позвонили из NBC и спросили о небольшой работе, которую мы проделали в Атлантике».

"Что ты сказал?"

«Что вы думаете, шкипер? Zip. " В дополнение к положению дел, Джонс выполнял большую часть своей работы с военно-морским флотом. "Но-"

«Да, но кто-нибудь собирается поговорить. Кто-то всегда это делает ».

«Они уже слишком много знают. Today Show делает живой выстрел из Норфолка, на восемь-десять Dock. Вы можете догадаться, о чем они говорят ».

Манкузо подумал о том, чтобы включить свой офисный телевизор, но для утреннего новостного шоу NBC было еще рано - нет. Он включил его и выбрал CNN. Теперь они занимались спортом, и приближалось время.

«Затем они могут спросить о другой нашей работе, связанной с пловцом».

«Открытая линия, доктор Джонс», - предупредил COMSUBPAC.

«Я не сказал где, шкипер. Это просто то, о чем тебе захочется подумать ».

«Ага», - согласился Манкузо.

«Может, ты скажешь мне одну вещь».

«Что это, Рон?»

"Подумаешь? Я имею в виду, конечно, я не буду говорить, и ты тоже, но кто-то, черт возьми, будет говорить. Слишком хорошая морская история, чтобы не рассказывать. Но в чем дело, Барт? Разве мы не поступили правильно? »

«Думаю, да», - ответил адмирал. «Но я думаю, людям просто нравятся истории».

«Знаешь, я надеюсь, что Райан сбежит. Я буду голосовать за него. Довольно крутые штуки, заткнуть голову КГБ и ...

«Рон!»

«Шкипер, я просто повторяю то, что они говорят по телевизору, верно? Я лично ничего об этом не знаю ». «Черт, - подумал Джонси, - что это за морская история». И все это правда.

На другом конце линии на экране телевизора Манкузо появилось изображение «Последние новости».

«ДА, Я ЕСМЬ Николай Герасимов», - гласило это лицо на экранах всего мира. По другую сторону каменной ограды собралось не менее двадцати репортеров, и самое сложное - услышать один из выкрикиваемых вопросов.

"Это правда, что вы были ..."

"Ты-"

"Были ли вы ..."

"Это правда, что-"

"Тише, пожалуйста." Он поднял руку. На это ушло пятнадцать секунд или около того. «Да, одно время я был председателем КГБ. Ваш президент Райан побудил меня бежать, и с тех пор я живу в Америке вместе со своей семьей ».

«Как он заставил тебя дезертировать?» - крикнул репортер.

«Вы должны понимать, что разведка, как вы говорите, непростая. Мистер Райан хорошо играет. В то время шла борьба за власть. ЦРУ выступило против моей фракции в пользу Андрея Ильича Нармонова. Итак, он приехал в Москву под прикрытием советника по переговорам по СНВ. Он утверждал, что хотел дать мне информацию, чтобы встреча состоялась, да? » Герасимов решил, что снижение уровня владения английским сделает его более надежным для камер и микрофонов. «На самом деле, можно сказать, он заманил меня в ловушку обвинением в том, что я собирался создать, как вы говорите, измену? Неправда, но эффективно, и поэтому я решаю приехать в Америку со своей семьей. Я прилетаю на самолете. Моя семья прилетела на подводной лодке ».

"Какие? Подводная лодка? »

«Да, была подводная лодка« Даллас ». Он сделал паузу и довольно мрачно улыбнулся. «Почему вы так строго относитесь к президенту Райану? Он хорошо служит своей стране. - Мастер-шпион, - восхищенно сказал Герасимов.

«НУ, ТАМ БУДЕТ эта история». Боб Хольцман выключил телевизор и повернулся к своему главному редактору.

«Извини, Боб». Редактор вернул копию. Он должен был пройти через три дня. Хольцман мастерски собрал свою информацию, а затем нашел время, чтобы объединить ее в цельную и лестную картину человека, чей офис находился всего в пяти кварталах от его собственного. Речь шла о спине - наиболее любимом в Вашингтоне слове. Кто-то изменил вращение, вот и все. Как только первоначальная история вышла в свет, даже опытный журналист, такой как Хольцман, не мог изменить ее, особенно если его собственная газета не поддержала его.

«Боб, - сказал редактор с некоторой долей замешательства, - ты думаешь об этом иначе, чем я. Что, если этот парень ковбой? Я имею в виду, хорошо, получить подводную лодку - это одно, холодная война и все такое, но вмешательство во внутреннюю советскую политику - разве это не близко к войне? »

«На самом деле речь шла не об этом. Он пытался вызвать агента под кодовым именем КАРДИНАЛ. Герасимов и Александров использовали это дело о шпионаже, чтобы свергнуть Нармонова и убить реформы, которые он пытался инициировать ».

«Что ж, Райан может говорить это весь день, если захочет. Это не то, как это будет восприниматься. «Мастер-шпион»? Что нам нужно, чтобы управлять страной, хм?

«Райан не такой, черт возьми!» Хольцман выругался. "Он отличный стрелок сразу после ..."

«Да, он стреляет прямо, хорошо. Он убил как минимум трех человек. Убит, Боб! Как, черт возьми, Роджер Дёрлинг вообще мог вбить себе в голову, что это тот парень, который должен быть вице-президентом. Я имею в виду, что Эд Килти не особый приз, но, по крайней мере ...

«По крайней мере, он знает, как манипулировать нами, Бен. Он засосал эту болванку по телевизору, а потом уговорил остальных из нас следовать за этой историей своим путем ».

«Ну ...» Бен Сэдлер уже не мог ничего сказать в этот момент. «Это факт, не так ли?»

«Это не то же самое, что« правда », Бен, и ты это знаешь».

«Это нужно будет изучить. Райан похож на парня, который играет быстро и непринужденно со всем, чего он касается. Затем я хочу, чтобы эта колумбийская история закончилась. Теперь ты можешь это сделать? Ваши контакты в Агентстве довольно хорошие, но я должен вам сказать, что меня беспокоит ваша объективность по этому поводу ».

«У тебя нет выбора, Бен. Если хочешь не отставать, это моя история - конечно, ты всегда можешь просто перефразировать то, что пишет « Таймс» , - добавил Хольцман, заставив своего редактора покраснеть. В средствах массовой информации тоже может быть тяжелая жизнь.

«Твоя история, Боб. Просто убедитесь, что вы доставили. Кто-то нарушил закон, и это Райан все прикрыл и вышел пахнущий розой. Я хочу эту историю ». Седдлер встал. «Мне нужно написать передовую статью».

ДАРЬЯЙ ЕЩЕ МОГЛА в это поверить. Вряд ли можно было лучше выбрать время. Он был в нескольких днях от своей следующей цели, и его цель собиралась спуститься в бездну совершенно без его помощи. Конечно, с его помощью падение было бы еще дальше.

"Это то, что кажется?"

«Казалось бы, да», - ответил Бадрейн. «Я могу провести небольшое исследование и вернуться к вам утром».

"Неужели это возможно?" аятолла настаивал.

«Помнишь, что я тебе говорил о львах и гиенах? Для Америки это национальный вид спорта. Это не уловка. Они не делают таких фокусов. Однако позвольте мне убедиться. У меня есть свои методы ».

- Тогда завтра утром.

34

WWW.TERROR.ORG

В любом случае ему нужно было много работать в этом направлении. Вернувшись в свой офис, Бадрейн активировал свой настольный компьютер. У него был высокоскоростной модем и выделенная оптоволоконная телефонная линия, которая вела к посольству Ирана - ныне UIR - в Пакистане, а оттуда еще одна линия в Лондон, где он мог подключиться к всемирной паутине, не опасаясь след. То, что когда-то было довольно простым упражнением для полицейских органов - вот чем были контрразведка и борьба с терроризмом, в конце концов, теперь было практически невозможно. Буквально миллионы людей могли получить доступ ко всей информации, которую когда-либо разработало человечество, и быстрее, чем можно было дойти до машины, чтобы отправиться в местную библиотеку. Бадрейн начал с того, что поразил прессу, главные газеты от Times в Лос-Анджелесе до Times в Лондоне, а между ними - Вашингтон и Нью-Йорк. Все основные статьи представляли в основном одну и ту же основную историю - на самом деле, быстрее в Интернете, чем в печатных изданиях, - хотя первоначальный редакторский комментарий несколько отличался от одного к другому. Истории были расплывчаты по датам, и ему пришлось напомнить себе, что простое повторение содержания не гарантирует точности, но кажется реальным. Он знал, что Райан был офицером разведки, знал, что британцы, русские и израильтяне уважали его. Несомненно, истории, подобные этой, могли бы объяснить это уважение. Они также немного обеспокоили его, что удивило бы его хозяина. Райан потенциально был более грозным противником, чем оценила Дарьяи. Он умел действовать решительно в трудных обстоятельствах, и таких людей нельзя было недооценивать.

Просто Райан сейчас был вне своей стихии, и это было ясно из освещения новостей. Когда он переходил с одной домашней страницы на другую, появлялась совершенно новая редакционная статья. Он призвал Конгресс провести расследование деятельности Райана в ЦРУ. В заявлении колумбийского правительства в коротких дипломатических выражениях содержится просьба дать объяснение обвинениям - и это вызовет новую огненную бурю. Как бы Райан отреагировал на обвинения и требования? Бадрайн решил, что это открытый вопрос. Он был неизвестной величиной. Это было тревожно. Он напечатал наиболее важные статьи и редакционные статьи для дальнейшего использования, а затем продолжил свой настоящий бизнес.

Была специальная домашняя страница для конгрессов и торговых выставок в Америке. «Вероятно, для использования туристических агентств», - подумал он. Что ж, это было не за горами. Тогда оставалось только выбрать их по городам. Это подсказало ему идентичность конференц-центров, как правило, больших зданий, похожих на амбары. У каждого из них также была домашняя страница, чтобы похвастаться своими возможностями. Многие показали схемы и маршруты проезда. Все дали номера телефонов и факсов. Их он тоже собирал, пока не набрал двадцать четыре, несколько лишних, на всякий случай. Например, нельзя было отправить кого-нибудь из его путешественников на показ женского нижнего белья, хотя ... он усмехнулся про себя. Показы мод и тканей - это будет зимний сезон, хотя лето еще не пришло даже в Иран. Автомобильные выставки. Он видел, как они прослеживаются по всей Америке, поскольку различные производители автомобилей и грузовиков демонстрировали свои товары, как бродячий цирк ... тем лучше.

«Цирк», - подумал он и открыл еще одну домашнюю страницу, - но нет, это было всего на несколько недель раньше, чем для этого. Очень жаль. Очень жаль! - проворчал Бадрайн. Разве большие цирки не ездили в частных поездах? Проклятие. Но это было просто неподходящее время, и с неподходящим моментом ничего не поделать. Автосалон придется делать.

И все остальные.

ЧЛЕНЫ ВТОРОЙ ГРУППЫ все были смертельно больны, и настало время положить конец их страданиям. Дело было не столько в милосердии, сколько в эффективности. Не было никакого смысла рисковать жизнями медперсонала, обращаясь с людьми, приговоренными к смерти по закону и науке, и поэтому, как и в первой группе, они были отправлены большими инъекциями Дилаудида, пока Муди смотрел телевизор. Даже сквозь громоздкие пластиковые костюмы медикам было видно облегчение. Всего через несколько минут все испытуемые были мертвы. Будут выполняться те же процедуры, что и раньше, и врач поздравил себя с тем, что они сработали так хорошо и что посторонний персонал не был заражен. В основном это было из-за их безжалостности. Он знал, что в других местах, настоящих больницах, не будет такой удачи, поскольку он уже оплакивал потерю соучеников.

Странная банальная истина жизни заключается в том, что вторая мысль приходит только тогда, когда для них уже слишком поздно. Он мог остановить то, что должно было произойти, не больше, чем он мог остановить вращение земли.

Медики начали загружать зараженные тела на каталки, и он отвернулся. Ему не нужно было видеть это снова. Муди вошел в лабораторию.

Другая группа техников теперь загружала «суп» в контейнеры, известные как фляги. У них было в тысячу раз больше, чем было необходимо для операций, но характер упражнения был таков, что на самом деле было легче сделать слишком много, чем достаточно, и, как небрежно объяснил директор, никогда не знаешь, когда больше может понадобиться. Все колбы были сделаны из нержавеющей стали, на самом деле специального сплава, который не терял своей прочности при сильном морозе. Каждый был заполнен на три четверти и запечатан. Затем на него распыляли едкий химикат, чтобы убедиться, что снаружи чистота. Затем его поместят на тележку и откатят в шкафчик холодильника в подвале здания, где погрузят в жидкий азот. Частицы вируса Эбола могут оставаться там десятилетиями, будучи слишком холодными, чтобы умереть, полностью инертными, ожидая следующего воздействия тепла и влажности, а также возможности воспроизвести и убить. Одна из колб осталась в лаборатории, она находилась в меньшем криогенном контейнере, размером с бочку с маслом, но несколько выше, со светодиодным дисплеем, показывающим внутреннюю температуру.

Какое-то облегчение, что его роль в драме скоро закончится. Муди стоял у двери, наблюдая, как мелкий персонал выполняет свою работу, и, вероятно, они чувствовали то же самое. Вскоре двадцать контейнеров с распылителем будут заполнены и удалены из здания, и каждый квадратный сантиметр здания будет тщательно очищен, и все снова станет безопасным. Директор будет проводить все свое время в своем офисе, а Муди - ну, он не может снова появиться в ВОЗ, не так ли? В конце концов, он был мертв, погиб в авиакатастрофе недалеко от побережья Ливии. Кто-то должен будет создать для него новую личность и паспорт, прежде чем он сможет снова отправиться в путешествие, если он когда-либо сможет. Или, может быть, в качестве меры безопасности - нет, даже директор не был таким безжалостным, не так ли?

«ПРИВЕТ, Я ПОЗВОЛЯЮ доктору Яну МакГрегору».

"Кто звонит, пожалуйста?"

«Это доктор Лоренц из CDC в Атланте».

"Подождите, пожалуйста."

Гасу пришлось подождать две минуты по часам, достаточно долго, чтобы зажечь трубку и открыть окно. Младшие сотрудники иногда упрекали его в этой привычке, но он не вдыхал, и это было полезно для размышлений ...

«Это доктор МакГрегор», - сказал молодой голос.

«Это Гас Лоренц из Атланты».

"Ой! Как поживаете, профессор?

«Как дела у ваших пациентов?» - спросил Лоренц из семи часовых поясов. Ему нравился звук МакГрегора, который явно работал немного поздно. Хорошие сделали многое из этого.

«Боюсь, что у пациента-мужчины совсем не все хорошо. Однако ребенок хорошо поправляется ».

"Действительно? Что ж, мы исследовали присланные вами образцы. Оба содержали вирус Эбола, субштамм Mayinga ».

"Вы совершенно уверены?" - спросил молодой человек.

«Без сомнения, доктор. Я сам проводил тесты ».

«Я этого боялся. Я отправил еще один набор в Париж, но они еще не вернулись ко мне ».

«Мне нужно знать несколько вещей». На своем конце линии у Лоренца был блокнот. «Расскажи мне больше о своих пациентах».

«В этом проблема, профессор Лоренц», - сказал МакГрегор. Он не знал, может ли прослушиваться линия, но в такой стране, как Судан, он не мог сбрасывать со счетов это. С другой стороны, ему нужно было что-то сказать, и поэтому он начал искать факты, которые мог раскрыть.

«Вчера вечером я видел тебя по телевизору». Доктор Александр решил снова увидеть Кэти Райан за обедом именно по этой причине. Она ему понравилась. Кто бы мог подумать, что резак для глаз и лазерный жокей (для Алекса это были больше механические специальности, чем настоящая медицина, которую он практиковал - даже в этой профессии были свои соперничества, и он чувствовал это почти во всех хирургических специальностях) проявить интерес к генетике ? Кроме того, ей, вероятно, нужен был дружеский голос.

«Это мило», - ответила Кэролайн Райан, глядя на ее куриный салат, когда он занял свое место. Телохранитель, как заметил Александр, просто выглядел печально напряженным.

«Вы сделали хорошо».

"Думаю да?" Она подняла глаза и ровно сказала: «Я хотела оторвать ему лицо».

«Ну, это не совсем так. Вы очень поддерживали своего мужа. Вы оказались умными ».

«Что с репортерами? Я имею в виду, почему ...

Алекс улыбнулся. «Доктор, когда собака мочится на пожарный кран, это не вандализм. Он просто собака ». Рой Альтман чуть не подавился напитком.

«Никто из нас никогда этого не хотел, понимаете?» - сказала она, все еще достаточно недовольная, чтобы не заметить насмешку.

Профессор Александр поднял руки, изображая капитуляцию. «Был там, сделал это, мэм. Эй, я никогда не хотел идти в армию. Меня призвали сразу после окончания медицинского училища. Оказалось все в порядке, сделал полковник и все такое. Я нашел интересную область, чтобы занять мозг, и он оплачивает счета, понимаешь? "

« Мне не платят за это насилие!» Кэти возразила, хотя и с улыбкой.

«А вашему мужу мало платят», - добавил Алекс.

«Он никогда не делал этого. Иногда я удивляюсь, почему он просто не выполняет работу бесплатно, не возвращает чеки, просто чтобы показать, что он стоит больше, чем ему платят ».

«Думаешь, из него получился бы хороший документ?»

Ее глаза заблестели. «Я сказал ему это. Я думаю, Джек был бы хирургом - нет, может быть, чем-нибудь другим, вроде того, чем ты сейчас занимаешься. Ему всегда нравилось ковыряться и разбираться во всем ».

«И говорит то, что думает».

Это чуть не рассмеялось. "Всегда!"

«Ну, угадайте, что? Он производит впечатление хорошего парня. Я никогда с ним не встречался, но мне понравилось то, что я увидел. Уверен, черт возьми, он не политик, и, может быть, время от времени это неплохо. Вы хотите немного развлечься, доктор? Что может случиться в худшем случае? Он уходит с работы, возвращается к тому, чем хочет заниматься - преподаванием, как я понимаю, из того, что он сказал, - а вы все еще доктор с Ласкером на стене.

«Худшее, что может случиться ...»

«У вас есть мистер Альтман, который позаботится об этом, не так ли?» Александр посмотрел на него. «Я полагаю, ты достаточно большой, чтобы стоять на пути пули». Агент Секретной службы не ответил, но его взгляд на Алекса рассказал всю историю. Да, он бы остановил одного для своего директора. «Вы, ребята, не можете говорить о таких вещах, а?»

«Да, сэр, мы можем, если вы спросите». Альтман хотел сказать это весь день. Он тоже смотрел телепередачу, и, как это часто случалось раньше, сегодня утром в «Подробности» велась легкая беседа о том, что репортеру, о котором идет речь, надеть кепку. У Секретной службы тоже была фантастическая жизнь. «Доктор. Райан, нам очень нравится твоя семья, и я говорю это не просто из вежливости, хорошо? Нам не всегда нравятся наши руководители. Но вы все нам нравитесь ».

«Привет, Кэти». Это был Дин Джеймс, проходивший с улыбкой и махнув рукой.

«Привет, Дэйв». Затем она заметила несколько волн от друзей-преподавателей. Значит, она не была такой одинокой, как думала.

«Хорошо, Кэти, ты замужем за Джеймсом Бондом или как?» В другом контексте этот вопрос мог бы ее вызвать, но креольские глаза Александра мерцали на нее.

"Я знаю, немного. Меня проинформировали о некоторых из них, когда президент Дарлинг попросил Джека стать вице-президентом, но я не могу ...

Он поднял руку. "Я знаю. У меня все еще есть допуск к системе безопасности, потому что я все еще время от времени подъезжаю к Форт-Детрику ».

«Это не похоже на фильмы. Вы не делаете такие вещи: выпиваете, целуетесь с девушкой и уезжаете. Раньше ему снились кошмары, а мне - ну, я обнимал его во сне, и обычно это его успокаивало, а затем, когда он просыпается, он делает вид, что этого никогда не было. Я знаю кое-что из этого, но не все. Когда мы были в Москве в прошлом году, подошел русский и сказал, что однажды он приставил пистолет к голове Джека, - Альтман повернул голову, - но он сказал это как шутку или что-то в этом роде, а потом сказал, что пистолет не был ' т загружен. Потом мы вместе поужинали, как будто мы были друзьями или что-то в этом роде, и я встретил его жену - педиатра, вы не поверите? Она доктор, а ее муж - главный российский шпион и ...

«Это действительно звучит немного надуманным», - согласился доктор Александр, рассудительно приподняв бровь, а затем по другую сторону стола раздался настоящий смех.

«Это все такое безумие», - заключила она.

«Ты хочешь сумасшедшего? У нас есть два случая заболевания Эболой в Судане ». Теперь, когда ее настроение изменилось, он мог говорить о своих проблемах.

«Забавное место для появления этого вируса. Они приехали из Заира? »

«Гас Лоренц проверяет это. Я жду, когда он вернется ко мне », - сообщил профессор Александр. «Это не может быть местная вспышка».

"Почему это?" - спросил Альтман.

«Худшее из возможных условий», - объяснила Кэти, наконец выбирая свой обед. «Жарко, сухо, много прямых солнечных лучей. Ультрафиолет от солнечного света убивает его ».

«Как огнемет», - согласился Алекс. «И никаких джунглей, в которых могло бы жить животное-хозяин».

«Всего два случая?» - спросила Кэти с полным ртом салата. По крайней мере, подумал Александр, он заставил ее поесть. Ага, он все еще хорошо держался у постели больного, даже в кафетерии.

Он кивнул. «Взрослый мужчина и маленькая девочка - это все, что я знаю сейчас. Гас должен провести тесты сегодня, вероятно, уже сделал.

«Черт, это маленькая неприятная ошибка. И вы все еще не знаете хозяина ».

«Двадцать лет поисков», - подтвердил Алекс. «Ни разу не нашел ни одного больного животного - ну, хозяин не заболел бы, но вы понимаете, о чем я».

«Как уголовное дело, а?» - спросил Альтман. «Ищете вещественные доказательства?»

«В значительной степени», - согласился Алекс. «Мы просто пытаемся обыскать целую страну, но так и не поняли, что именно ищем».

ДОН РАССЕЛ СМОТРЕЛ, как раскладываются койки. После обеда - сегодня это были бутерброды с ветчиной и сыром на пшеничном хлебе, стакане молока и яблоке - все дети пошли спать после обеда. В общем, хорошая идея, подумали все взрослые. Миссис Даггетт была превосходным организатором, и все дети знали распорядок дня. Кровати вышли из кладовой, и дети знали свое место. SANDBOX хорошо ладил с молодой Меган О'Дей. Оба обычно были одеты в костюмы Oshkosh B'gosh, украшенные цветами или кроликами - по крайней мере, у трети детей они были; это был популярный лейбл. Единственной сложной задачей было провести детей в ванную комнату, чтобы не произошло «несчастных случаев» во время сна - некоторые все равно случались, но для вас это были дети. Это заняло пятнадцать минут, меньше, чем раньше, потому что помогли двое его агентов. Потом все дети разложились по своим кроваткам, со своими одеялами и медведями, и свет погас. Миссис Даггетт и ее помощники нашли стулья, чтобы сесть и книги, чтобы почитать.

«SANDBOX спит», - сказал Рассел, выходя на улицу подышать свежим воздухом.

«Похоже, победитель», - думала мобильная команда, сидя в логове дома через дорогу. Их Chevy Suburban был припаркован в семейном гараже. Там было три агента, двое из которых всегда были на страже, сидели у окна, выходившего на Гигантскую лестницу. Наверное, игра в карты - хороший способ скоротать мертвое время. Каждые пятнадцать минут - не совсем регулярно, если кто-то наблюдал, - Рассел или кто-то из членов экипажа обходил территорию. Телекамеры отслеживали движение на шоссе Ричи. Один из внутренних людей всегда был расположен, чтобы прикрыть двери в центре и за его пределами. На данный момент это была Марселла Хилтон; молодая и красивая, она всегда носила с собой сумочку. Особый кошелек, предназначенный для женщин-полицейских, имел боковой карман, в который она могла просто достать свой 9-миллиметровый автомат SigSauer, и два запасных магазина. Она позволяла своим волосам отрасти до длины, приближающейся к длине хиппи (он должен был сказать ей, что такое хиппи), чтобы подчеркнуть свою «маскировку».

Ему все еще это не нравилось. К этому месту было слишком легко подойти, слишком близко к шоссе с его интенсивным движением, а парковка была в пределах прямой видимости, идеальное место для слежки за плохими парнями. По крайней мере, репортеров прогнали. Об этом один ХИРУРГ был безжалостно прямолинеен. После первого потока историй о Кэти Райан и ее друзьях нога сильно упала. Теперь звонившим приезжающим журналистам твердо, но вежливо сказали держаться подальше. Тем, кто пришел, все равно пришлось поговорить с Расселом, чья дедовская манера поведения была сохранена для детей на Гигантской лестнице. Со взрослыми он был просто устрашающим, обычно надевая солнцезащитные очки секретной службы, чтобы лучше походить на Шварценеггера, который был ниже его на добрых три дюйма.

Но его детали были сокращены до шести. Три прямо на территории и три через дорогу. Последняя троица имела плечевое оружие, пистолеты-пулеметы «Узи» и М-16 с оптическим прицелом. В другом месте шестерых было бы достаточно, но не в этом, решил он. К сожалению, любое большее, чем это могло бы сделать этот детский сад похожим на вооруженный лагерь, и у президента Райана было достаточно проблем.

"ЧТО ЭТО ЗА СЛОВО. Гас? - спросил Александр, вернувшись в свой офис перед тем, как начать дневные обходы. Один из его пациентов со СПИДом поступил плохо, и Алекс пытался понять, что с этим делать.

«Удостоверение личности подтверждено. Эбола-Майинга, как и два случая в Заире. Пациент мужского пола не выживет, но, как сообщается, ребенок хорошо выздоравливает ».

"Ой? Хороший. Какая разница в футлярах? »

«Не уверен, Алекс», - ответил Лоренц. «У меня не так много информации о пациентах, только имена: Салех для мужчины и Сохаила для ребенка, возраст и так далее».

«Арабские имена, верно?» Но Судан был исламской страной.

"Я так думаю."

«Было бы полезно узнать, чем отличаются эти дела».

«Я указал на это. Лечащий врач - Ян МакГрегор, звучит неплохо, Эдинбургский университет, я думаю, он сказал. Во всяком случае, он не знает различий между ними. Никто не знает, как они были разоблачены. Они появились в больнице примерно в одно время, примерно в таком же виде. Первоначально он сказал, что симптомы гриппа и / или смены часовых поясов были…

- Тогда откуда? - перебил Александр.

"Я спросил. Он сказал, что не может сказать ».

"Как придешь?"

«Я тоже спросил об этом. Он сказал, что тоже не может сказать этого, но это не имеет очевидной связи с этими делами ». Тон Лоренца показал, что он об этом думает. Оба знали, что это должна быть местная политика, настоящая проблема в Африке, особенно со СПИДом.

«Больше ничего в Заире?»

«Ничего», - подтвердил Гас. «Это конец. Это головокружение, Алекс. Одна и та же болезнь обнаружилась в двух разных местах, на расстоянии двух тысяч миль друг от друга, по два случая в каждом, двое мертвых, один умирающий, один явно выздоравливающий. МакГрегор ввел надлежащие процедуры содержания в своей больнице, и, похоже, он знает свое дело ». Вы почти могли слышать, как пожимают плечами по телефону.

Александр подумал, что то, что парень из секретной службы сказал за обедом, попало в цель. Это была больше детективная работа, чем медицина, и это не имело особого смысла, как какое-то дело о серийном убийстве без каких-либо улик. Может быть, в книжной форме, но не на самом деле.

"Хорошо, что мы знаем?"

«Мы знаем, что штамм Mayinga жив и здоров. Визуальный осмотр идентичен. Мы проводим некоторый анализ белков и последовательностей, но моя интуиция говорит, что это однозначное совпадение ».

«Черт побери, что за хозяин, Гас? Если бы мы только могли это найти! »

«Спасибо за это наблюдение, доктор». Гас был раздражен - разгневан - таким же образом и по той же причине. Но для них обоих это была старая история. «Что ж, - подумал старик, - потребовалось несколько тысяч лет, чтобы понять малярию». Они играли с Эболой всего двадцать пять или около того. Ошибка существовала, вероятно, по крайней мере так долго, появляясь и исчезая, как вымышленный серийный убийца. Но у Эболы не было мозга, не было стратегии, даже она не двигалась сама по себе. Он был супер-адаптирован к чему-то очень ограниченному и чрезвычайно узкому. Но они не знали что. «Достаточно, чтобы заставить человека выпить, не так ли?»

- Думаю, крепкая порция бурбона его тоже убьет, Гас. У меня есть пациенты.

«Как тебе регулярные медицинские осмотры, Алекс?» Лоренц тоже скучал по ним.

«Хорошо снова быть настоящим доктором. Я просто хочу, чтобы у моих пациентов было немного больше надежды. Но это же работа, не так ли? "

«Я пришлю вам данные по структурному анализу образцов, если хотите. Хорошая новость в том, что он, кажется, довольно хорошо сдерживается, - повторил Лоренц.

"Я бы оценил это. Увидимся, Гас. Александр повесил трубку. Довольно хорошо содержится? Так мы думали раньше ... Но потом его мысли изменились, как и должно было. Больной белый мужчина, 34 года, гомосексуалист, устойчивый туберкулез, появившийся из-под левого поля зрения. Как нам его стабилизировать? Он поднял карту и вышел из офиса.

«ТАК Я НЕ тот парень, чтобы помочь с выбором корта?» - спросил Пэт Мартин.

«Не расстраивайся», - ответил Арни. «Мы все не во всем».

«Кроме вас», - с улыбкой отметил президент.

«Мы все делаем ошибки в суждениях», - признал ван Дамм. «Я мог бы уйти с Бобом Фаулером, но Роджер сказал, что я ему нужен, чтобы магазин работал, и ...»

"Ага." Райан кивнул. «Вот как я тоже сюда попал. Итак, мистер Мартин?

«Все это не нарушало никаких законов». Последние три часа он провел, просматривая файлы ЦРУ и продиктованное Джеком резюме операций в Колумбии. Одна из его секретарей, Эллен Самтер, знала о некоторых довольно ограниченных вещах, но она была секретарем президента , и, кроме того, Джек от этого задымился. «По крайней мере, не тобой. Риттер и Мур могли быть привлечены к ответственности за то, что они не смогли полностью сообщить Конгрессу о своей тайной деятельности, но их защита будет заключаться в том, что действующий президент сказал им сделать это таким образом, а руководство по особым и опасным операциям, прилагаемое к закону о надзоре, дает им спорная защита. Я полагаю, я мог бы предъявить им обвинение, но я не хотел бы сам возбуждать дело », - продолжил он. «Они пытались работать над проблемой наркотиков, и большинство присяжных не хотели бы причинять им вред за это, тем более что в результате этого частично распался Медельинский картель. Настоящая проблема в том, что касается международных отношений. Колумбия разозлится, сэр, и на то есть очень веские причины. Есть вопросы международного права и договоров, которые применимы к этой деятельности, но я недостаточно хорош в этой области, чтобы высказать свое мнение. С внутренней точки зрения это Конституция, высший закон страны. Президент является главнокомандующим. Президент решает, что отвечает интересам безопасности страны, а что нет, в рамках своих исполнительных полномочий. Таким образом, президент может предпринять любые действия, которые он сочтет необходимыми для защиты этих интересов - вот что означает исполнительная власть. Торможение этому, помимо законодательных нарушений, которые в основном применяются внутри страны, находится в системе сдержек и противовесов, осуществляемой Конгрессом. Они могут отказать в финансировании, чтобы что-то предотвратить, но это все. Даже Резолюция о военных полномочиях написана таким образом, чтобы позволить вам действовать первым, прежде чем они попытаются вас остановить. Понимаете, Конституция гибка по действительно важным вопросам. Он создан для того, чтобы разумные люди работали разумным образом. Предполагается, что избранные представители знают, чего хотят люди, и действуют соответственно, опять же, в разумных пределах ».

Райан подумал, что люди, написавшие Конституцию , были политиками или кем-то еще?

"И остальное?" - спросил начальник штаба.

«Операции ЦРУ? Даже близко к какому-либо нарушению, но опять же проблема в политике. Что касается меня - я когда-то вел расследование о шпионаже, помните - мистер. Президент, какие у них были красивые рабочие места. Но средства массовой информации будут иметь дело », - предупредил он.

Арни подумал, что это хорошее начало. Его третьему президенту не нужно было беспокоиться о тюрьме. Политический материал пришел после того, как та, которая была, по его словам, первым из рода.

"Закрытые слушания или открытые?" - спросил ван Дамм.

«Это политическое. Главный вопрос здесь - международная сторона. Лучше всего с этим справиться с помощью State. Между прочим, с этической точки зрения, вы поставили меня прямо на край. Если бы я обнаружил возможное нарушение против вас в любом из этих трех дел, я не смог бы обсуждать их с вами. На самом деле я прикрываюсь тем, что вы, господин президент, попросили меня высказать мнение о возможных преступных нарушениях со стороны других лиц, и на этот запрос я, как федеральный чиновник, должен ответить в рамках моих официальных обязанностей ».

«Знаешь, было бы хорошо, если бы все вокруг меня не говорили все время как адвокат», - сердито заметил Райан. «У меня настоящие проблемы. Новая страна на Ближнем Востоке, которая нас не любит, китайцы создают проблемы на море по непонятным мне причинам, а у меня до сих пор нет Конгресса ».

«Это настоящая проблема, - сказал ему Арни. Опять таки.

"Я могу читать." Райан указал на стопку вырезок на столе. Он только что обнаружил, что средства массовой информации одарили его черновиками неблагоприятных передовых статей, которые должны были выйти на следующий день. Как мило с их стороны. «Раньше я думал, что ЦРУ - это Алиса в стране чудес. Это даже не тройной мяч. Хорошо, Верховный суд. Я прочитал около половины списка. Все они хорошие люди. Я сделаю свой выбор в этот раз на следующей неделе ».

«ABA поднимет ад, - сказал Арни.

«Пусть. Я не могу показать слабость. Я узнал это вчера вечером. Что Килти собирается делать? - спросил президент.

«Единственное, что он может сделать, это ослабить вас политически, пригрозить скандалом и заставить вас уйти в отставку». Арни снова поднял руку. «Я не говорю, что это имеет смысл».

- Чертовски мало в этом городе, Арни. Вот почему я пытаюсь ».

Одним из важнейших элементов консолидации новой страны, конечно же, была ее военная сила. Бывшие подразделения Республиканской гвардии сохранят свою идентичность. В офицерском корпусе пришлось внести некоторые коррективы. Казни предыдущих недель не удалили полностью нежелательные элементы, но в интересах дружбы новые исключения были преобразованы в простую отставку - брифинги по отъезду были строго прямыми: выйти из строя и исчезнуть. Это не было предупреждением, которое следует игнорировать. Уходящие фикеры неизменно кивали в знак согласия, благодарные за то, что им позволили жить.

Эти подразделения в основном пережили войну в Персидском заливе - по крайней мере, большинство их персонала пережили, и шок от обращения с ними со стороны американцев был смягчен их более поздними кампаниями по разгрому мятежных гражданских элементов, заменив часть их чванства и большую часть их бравада. Их оборудование было заменено из запасов и других средств, и вскоре оно также будет пополнено.

Колонны выехали из Ирана по Абаданскому шоссе через уже демонтированные пограничные контрольно-пропускные пункты. Они двигались под покровом темноты и с минимальным радиообменом, но для спутников это не имело значения.

«ТРИ ОТДЕЛЕНИЯ, к тому же ТЯЖЕЛЫЕ», - таков был мгновенный анализ в I-TAC, Армейском центре разведки и анализа угроз, здании без окон, расположенном на Вашингтонской военно-морской верфи. К такому же выводу быстро пришли DIA и ЦРУ. Новая оценка боевого порядка для новой страны уже проводилась, и, хотя она еще не была завершена, первые предварительные расчеты показали, что военная мощь UIR более чем вдвое превышает военную мощь всех других государств Персидского залива. комбинированный. Наверное, было бы хуже, если бы все факторы были полностью учтены.

«Интересно, куда именно направлялся, - сказал вслух старший вахтенный офицер, когда перематывали пленки.

«Нижний край Ирака всегда был шиитским, сэр», - напомнил полковнику уорент-офицер.

«И это самая близкая часть для наших друзей».

«Roge-o».

МАХМУДУ ХАДЖИ ДАРЬЯИ было о чем подумать, и он обычно пытался делать это снаружи, а не внутри мечети. В данном случае это был один из старейших городов на территории бывшего Ирака, недалеко от старейшего города в мире, Ура. Человек своего Бога и своей веры, Дарьяи был также человеком истории и политической реальности, который сказал себе, что все собрано в единое целое, определяющее форму мира, и что все необходимо учитывать. В моменты слабости или энтузиазма (в его уме они были одинаковыми) было легко сказать себе, что определенные вещи были написаны бессмертной рукой Аллаха, но осмотрительность также была добродетелью, которой учит Коран, и он обнаружил, что может легче всего достичь этого, выйдя за пределы святого места, обычно в сад, как в этой мечети.

Здесь зародилась цивилизация. Конечно, языческая цивилизация, но все где-то начиналось, и не по вине тех, кто впервые построил этот город за пять тысяч лет до этого, Бог еще не полностью открыл Себя. Верующие, построившие эту мечеть и ее сад, также исправили оплошность.

Мечеть была в аварийном состоянии. Он наклонился, чтобы подобрать кусок плитки, упавший со стены. Он был синим, цветом древнего города, цветом где-то между небом и морем, создавался местными мастерами одного и того же оттенка и текстуры на протяжении более пятидесяти веков, применялся, в свою очередь, для храмов языческих статуй, дворцов королей, а теперь мечеть. Можно было сорвать новый со здания или выкопать десять метров в землю, чтобы найти один, возраст которого более трех тысяч лет, и эти двое будут неотличимы. В этом здесь была такая преемственность, как нигде в мире. От этого исходил своего рода умиротворение, особенно в холодную безоблачную полночь, когда он шел здесь один, и даже его телохранители скрывались из виду, зная настроение своего лидера.

Убывающая луна стояла над головой, и это подчеркивало бесчисленные звезды, составлявшие ему компанию. На западе находился древний Ур, когда-то великий город, как считалось, и, несомненно, даже сегодня он будет достойным внимания зрелищем с его высокими кирпичными стенами и высоким зиккуратом для любого ложного бога, которому поклонялись здесь люди. Караваны входили и выходили из укрепленных ворот, неся все, от зерна до рабов. Окружающая земля будет зеленой с засаженными деревьями полями, а не просто песком, а воздух будет наполнен болтовней купцов и торговцев. Сама сказка об Эдеме, вероятно, началась недалеко отсюда, где-то в параллельных долинах Тигра и Евфрата, впадающих в Персидский залив. Да, если бы все человечество было одним огромным деревом, тогда самые старые корни находились прямо здесь, практически в центре страны, которую он только что создал.

Он был уверен, что древние обладали таким же чувством центральной роли. Вот мы, подумали они, а там ... они, универсальное название для тех, кто не был частью их собственного сообщества. Они были опасны. Сначала они были бы кочевниками, для которых идея города была непонятна. Как можно было оставаться на одном месте и жить? Не кончилась ли трава для коз и овец? С другой стороны, какое прекрасное место для набега, они бы подумали. Вот почему в городе выросли защитные стены, еще больше подчеркивая первенство места и дихотомию между нами и ими, цивилизованными и нецивилизованными.

И так было сегодня, Дарьей знал, Верный и Неверный. Даже внутри первой категории были различия. Он стоял в центре страны, которая также была центром веры, по крайней мере, с географической точки зрения, поскольку ислам распространился на запад и восток. Истинный центр его религии лежал в том направлении, в котором он всегда молился, на юго-запад, в Мекке, доме камня Кааба, где учил Пророк.

Цивилизация началась в Уре и распространялась медленно и порывисто, и в волнах времени город поднимался и падал из-за, как он думал, своих ложных богов, отсутствия единой объединяющей идеи, в которой нуждалась цивилизация.

Преемственность этого места многое рассказала ему о людях. Их голоса можно было почти слышать, и они действительно ничем не отличались от него самого. Тихими ночами они смотрели на одно и то же небо и удивлялись красоте одних и тех же звезд. Они слышали тишину, лучшие из них, точно так же, как и он, и использовали ее как резонатор для своих самых сокровенных мыслей, чтобы обдумать Великие Вопросы и найти на них ответы как можно лучше. Но это были ошибочные ответы, и именно поэтому стены рухнули вместе со всеми здешними цивилизациями - кроме одной.

Итак, его задача - восстановить, - сказал Дарьей звездам. Поскольку его религия была последним откровением, его культура будет расти отсюда, вниз по реке от первоначального Эдема. Да, он построил бы здесь свой город. Мекка останется святым городом, благословенным и чистым, не коммерческим, не загрязненным. Здесь нашлось место для административных зданий. Новое начало произойдет на месте древнейшего начала, и вырастет великая новая нация.

Но сначала ...

Дарьяи посмотрел на свою руку, старую и узловатую, израненную от пыток и преследований, но все же руку человека и слугу своего разума, несовершенный инструмент, поскольку он сам был несовершенным инструментом для своего Бога, но верным инструментом даже Итак, способный поразить, способный лечить. Оба будут необходимы. Он знал наизусть весь Коран - заучивание всей книги поощрялось его религией - и более того, он был теологом, который мог цитировать стихи с любой целью, некоторые из них противоречивы, признался он себе, но это было Воля Аллаха имела большее значение, чем Его слова. Его слова часто относились к определенному контексту. Убивать ради убийства было злом, и закон Корана на этот счет был действительно суров. Убивать в защиту Веры не было. Иногда разница между ними была туманной, и для этого у одного была Воля Аллаха в качестве руководства. Аллах желал, чтобы верующие находились под одной духовной крышей, и, хотя многие пытались достичь этого разумом и примером, люди были слабыми, и некоторых нужно было показывать сильнее, чем других - и, возможно, различия между суннитами и шиитами могли быть очевидны. решились в мире и любви, с протянутой рукой в дружбе, и обе стороны с уважением относились к взглядам друг друга - Дарьяи был готов зайти так далеко в своих поисках, - но сначала нужно было создать надлежащие условия. За пределами ислама были другие, и хотя Божья Милость относилась и к ним, в некотором смысле, она не действовала, когда они пытались нанести вред Вере. Для тех людей его рука была для того, чтобы бить. Этого нельзя было избежать.

Потому что они сделали травмировать Веры, загрязняя ее со своими деньгами и странными идеями, взяв масло, унося детьми прочь , чтобы воспитывать их в коррупционных отношениях. Они стремились ограничить Веру, даже когда вели дела с теми, кто называл себя Верным. Они будут сопротивляться его усилиям по объединению ислама. Они называли это экономикой, политикой или чем-то еще, но на самом деле они знали, что единый ислам угрожает их отступничеству и светской власти. Они были худшими врагами, потому что называли себя друзьями и достаточно хорошо скрывали свои намерения, чтобы их можно было принять за них. Чтобы ислам объединился, их нужно было сломать.

У него действительно не было выбора. Он приходил сюда, чтобы побыть одному и подумать, тихо спросить Бога, может ли быть другой путь. Но синий кусок плитки рассказал ему обо всем, что было, о прошедшем времени, о цивилизациях, которые не оставили после себя ничего, кроме несовершенных воспоминаний и разрушенных зданий. У него была идея и вера, которых им всем не хватало. Это был просто вопрос применения этих идей, руководствуясь той же Волей, которая поместила звезды в небо. Его Бог принес наводнение, чуму и несчастья как орудия Веры. Сам Мухаммед воевал. И так, неохотно, сказал он себе, так и будет.

35 год

ОПЕРАЦИОННАЯ КОНЦЕПЦИЯ

W HEN ВОЕННЫЕ СИЛЫ двигаться, другие силы с интересом наблюдать, хотя то , что они делают об этом зависит от указаний своих руководителей. Перемещение иранских войск в Ирак было полностью административным. Цистерны и другая гусеничная техника приехали на малотоннажных прицепах, а грузовики передвигались самостоятельно. Были обычные проблемы. Некоторые подразделения совершили неправильный поворот, к смущению своих офицеров и гневу начальства, но довольно скоро каждая из трех дивизий нашла новый дом, в каждом случае совмещая с бывшей иракской дивизией того же типа. Вынужденное сокращение численности иракской армии сделало почти достаточно места для новых обитателей баз, и едва они прибыли, но штабы были объединены в части корпуса, и совместные учения начали знакомить одну группировку с другой. Здесь тоже были обычные языковые и культурные трудности, но обе стороны использовали почти одинаковое оружие и доктрину; и штабные офицеры, одинаковые во всем мире, работали, чтобы найти точки соприкосновения. За этим тоже наблюдали со спутника.

"Сколько?"

«Назовите это трехкорпусными соединениями», - сказал адмиралу Джексону офицер брифинга. «Одна из двух бронетанковых дивизий, и две из бронетанковой и тяжелой механизированной. В артиллерии они немного легковесны, но у них есть весь необходимый подвижной состав. Мы заметили кучу командно-управляющих машин, бегающих по пустыне, вероятно, симулирующих движение юнитов для CPX ». Это были командно-штабные учения, военная игра для профессионалов.

"Что-нибудь еще?" - спросил Робби.

«Стрелковые полигоны на этой базе здесь, к западу от Абу-Сукайра, сносятся бульдозерами и очищаются, а на авиабазе к северу в Нежефе появилось несколько новых арендаторов, МиГи и Сухои, но на IR их двигатели холодные».

"Оценка?" Это исходил от Тони Бретано.

«Сэр, вы можете называть это как угодно», - ответил полковник. «Новая страна, объединяющая свои вооруженные силы, будет много знакомых. Удивлены единым корпусным порядком. Это вызовет административные трудности, но, возможно, это будет хороший ход с политико-психологической стороны. Таким образом, они действуют так, как будто они на самом деле одна страна ».

«Ничего страшного?» - спросил SecDef.

«Ничего явно угрожающего, сейчас нет».

«Как быстро этот корпус сможет перебраться к саудовской границе?» - спросил Джексон, чтобы убедиться, что его босс получил реальную картину.

«Когда они будут полностью заправлены и обучены? Назовите это от сорока восьми до семидесяти двух часов. Мы могли бы сделать это менее чем за половину времени, но мы лучше подготовлены ».

«Состав сил?»

«Всего по трем корпусам мы говорим о шести тяжелых дивизиях, чуть более полутора тысячах основных боевых танков, более двадцати пяти сотнях боевых машин пехоты, более шестисот орудий - до сих пор нет контроля над их красной командой, Адмирал. Это артиллерия, господин секретарь, - пояснил полковник. «С точки зрения логистики они по старой советской модели».

"Что это значит?"

«Их лоджии органично вписываются в дивизии. Мы делаем то же самое, но поддерживаем отдельные формирования, чтобы наши маневренные силы продолжали работать ».

«По большей части резервисты», - сказал Джексон секретарю. «Советская модель допускает более интегрированные маневренные силы, но только на короткий срок. Они не могут поддерживать операции так долго, как мы, с точки зрения времени или расстояния ».

«Адмирал прав, сэр, - продолжил инструктор. «В 1990 году, когда иракцы прыгнули в Кувейт, они зашли настолько далеко, насколько позволял их логистический хвост. Им пришлось остановиться, чтобы пополнить запасы ».

«Это часть этого. Расскажи ему другую часть, - приказал Джексон.

«После паузы от двенадцати до двадцати четырех часов они были готовы снова двинуться. Причина, по которой они этого не сделали, была политическая ".

«Меня всегда это интересовало. Могли ли они захватить саудовские нефтяные месторождения? »

«Легко», - сказал полковник. «Он, должно быть, много думал об этом в последующие месяцы», - без сочувствия добавил офицер.

«Итак, у нас здесь угроза?» Бретано задавал простые вопросы и прислушивался к ответам. Джексону это понравилось. Он знал то, чего не знал, и не стеснялся учиться.

"Да сэр. Эти три корпуса представляют собой потенциальную ударную силу, примерно равную той, которую использовал Хусейн. Были бы задействованы и другие подразделения, но они просто оккупационные силы. Вот и кулак, - сказал полковник, коснувшись карты указателем.

«Но это все еще в их кармане. Как долго это менять? »

«Как минимум несколько месяцев, чтобы все сделать правильно, господин секретарь. Больше всего это зависит от их общих политических намерений. Все эти подразделения проходят индивидуальную подготовку в соответствии с местными стандартами. Реальная задача, стоящая перед ними, - объединение штабов и организаций своего корпуса ».

«Объясни», - приказал Бретано.

«Сэр, я думаю, вы могли бы назвать это командой менеджеров. Каждый должен познакомиться со всеми, чтобы они могли правильно общаться, начать думать так же ».

«Может быть, проще думать об этом как о футбольной команде, сэр». Робби пошел дальше. «Нельзя просто взять одиннадцать парней, собрать их в кучу и ожидать, что они будут действовать должным образом. Необходимо, чтобы все читали по одному и тому же сценарию, и каждый должен знать, что все остальные могут делать ».

СекДеф кивнул. «Так что нас беспокоит не оборудование. Это люди ».

«Верно, сэр», - сказал полковник. «Я могу научить вас водить танк за несколько минут, но пройдет некоторое время, прежде чем я захочу, чтобы вы разъезжали в моей бригаде».

«Вот почему вы, должно быть, любите, чтобы новый секретарь приходил каждые несколько лет», - заметил Бретано с кривой улыбкой.

«В основном они учатся довольно быстро».

«Итак, что мы скажем президенту?»

КИТАЙСКИЙ И ТАЙВАНСКИЙ ВМФ сохраняли свои дистанции, как если бы невидимая линия проходила с севера на юг по проливу Формоза. Последний продолжал расхаживать по первому, вставая между его островным домом, но были установлены неформальные правила, и до сих пор ни один из них не нарушался.

Это было хорошо для командующего авианосцем USS Pasadena, чьи группы гидролокатора и слежения пытались следить за обеими сторонами, все время надеясь, что перестрелка не начнется с них в середине. Быть убитым по ошибке казалось таким безвкусным концом.

«Торпеда в воде, пеленг два-семь-четыре!» был следующий звонок из гидроакустического отсека. Головы сразу повернулись и уши встали дыбом.

«Сохраняйте спокойствие», - тихо приказал капитан. «Сонар, Конн, мне нужно больше!» Это заявление не было тихим.

«То же направление, что и контактная Sierra Four-Two, банка класса Luda II, сэр, вероятно, запущенная оттуда».

«Четыре-два несет два-семь-четыре, дальность тридцать тысяч ярдов», - сразу вмешался старшина следящей группы.

«Похоже, один из их новых хомеров, сэр, с шестью лопастями, вращающимися на высокой скорости, направление меняется с севера на юг, определенно вид сбоку на рыбу».

«Очень хорошо», - сказал капитан, позволяя себе сохранять спокойствие, каким он притворялся.

«Могут быть нацелены на Сьерра-Пятнадцать, сэр». Этим контактом была старая подводная лодка класса «Мин», китайская копия старого русского класса «Ромео», драндулет, конструкция которого датируется 1950-ми годами, и который меньше часа назад фыркнул для подзарядки батарей. «У него два-шесть-один, диапазон примерно такой же». Это исходило от офицера, отвечающего за группу слежения. Старший начальник слева от него согласно кивнул.

Капитан закрыл глаза и позволил себе вздохнуть. Он слышал истории о старых добрых временах холодной войны, когда такие люди, как Барт Манкузо, поднимались на север в Баренцево море и иногда оказывались прямо в центре боевых стрельб советских военно-морских сил. возможно, даже ошибочно принят за тренировочные цели. «Прекрасная возможность понять, насколько на самом деле хорошее советское оружие», - шутили они сейчас, сидя в своих офисах. Теперь он знал, что они действительно чувствовали в то время. К счастью, его собственная голова была всего в двадцати футах от нас, если уж на то пошло ...

«Переходный, переходный, механический переходной подшипник два-шесть-один звучит как шумогенератор, вероятно, выпущенный контактом Sierra-Fifteen. Пеленг торпеды теперь два-шесть-семь, расчетная скорость четыре-четыре узла, пеленг продолжает меняться с севера на юг », - сообщил далее гидролокатор. «Подожди - еще одна торпеда в воде, несущая два-пять-пять!»

«Нет контакта с этим подшипником, это может быть вертолетный катер», - сказал старший начальник.

Капитан подумал, что ему придется обсудить одну из этих морских историй с Манкузо, когда он вернется в Перл.

«Та же акустическая сигнатура, сэр, другая самонаводящаяся рыба, дрейфующая на север, также может быть нацелена на Сьерра-Пятнадцать».

«Бедный ублюдок заключил в скобки». Это исходило от XO.

«Здесь темно, не так ли?» - вдруг подумал капитан. Иногда было легко заблудиться.

«Конечно, сэр». Снова от XO.

«Видели ли мы, как на этой неделе они проводят ночные вертолеты?»

"Нет, сэр. Intel говорит, что им не нравится вылетать из канистр по ночам ».

«Это просто изменилось, не так ли? Давайте посмотрим. Поднимите мачту ESM ».

«Поднимите ESM, да». Матрос дернул за ручку, и тонкая, как тростник, антенна электронного датчика зашипела от гидравлической энергии. Пасадена бежала на перископической глубине, ее длинный «хвост» гидролокатора струился позади нее, пока подводная лодка оставалась примерно на том, что, как они надеялись, было границей между двумя вражескими флотами. Это было самое безопасное место, пока не началась настоящая стрельба.

"Находясь в поиске-"

- Понятно, сэр, излучатель Ku-диапазона с пеленгом два-пять-четыре, тип самолета, частота и частота следования импульсов, как этот новый французский. Вау, много радаров вращается, сэр, потребуется время, чтобы их классифицировать ».

«Французский дофин гелос на некоторых из своих фрегатов, сэр», - заметил старший офицер.

«Выполняю ночные операции», - подчеркнул капитан. Это было неожиданно. Вертолеты были дорогими, и садиться на жестяные банки ночью всегда было рискованно. Китайский флот готовился что-то делать.

В Вашингтоне МОЖЕТ БЫТЬ скользким. Столица страны неизменно впадает в панику из-за сообщения о единственной снежинке, несмотря на осознание того, что метель может сделать немного больше, чем заполнить выбоины на улице, если только люди будут вспахивать снег таким образом. Но это было еще не все. Как когда-то солдаты следовали за флагами на поле боя, так и высокопоставленные чиновники Вашингтона следуют за лидерами или идеологиями, но ближе к вершине все становится скользким. Бюрократ низшего или среднего звена может просто сидеть на своем посту и игнорировать личность своего действующего секретаря отдела, но чем выше он поднимается, тем ближе он подходит к чему-то вроде решения или выработки политики. В таких положениях человек действительно должен был делать что-то или указывать другим делать что-то время от времени, кроме того, что кто-то уже записал. Один регулярно входил и выходил из офисов на верхнем этаже и отождествлялся с кем бы то ни было, в конечном итоге вплоть до президентского кабинета в Западном крыле, и хотя доступ наверх означал своего рода власть, престиж и фотография с автографом на стене офиса, чтобы рассказать вашим посетителям, насколько вы важны, если что-то случится с другим человеком на фотографии, тогда фотография и ее подпись могут стать обузой, а не активом. Конечный риск заключался в том, чтобы превратиться из инсайдера, которого всегда рады приветствовать, в аутсайдера, если его не всегда избегают, а затем заставляют заработать себе дорогу обратно внутрь, перспектива, не привлекательная для тех, кто потратил так много времени на то, чтобы добраться туда в первую очередь. .

Самая очевидная защита, конечно, заключалась в том, чтобы работать в сети , иметь круг друзей и единомышленников, который не должен быть настолько широким, насколько глубоким, и включать людей из всех частей политического спектра. Вы должны были быть известны достаточно широкому кругу других инсайдеров, чтобы, что бы ни происходило на самом верху, всегда была безопасная платформа прямо под ним, своего рода страховочная сетка. Сеть находилась достаточно близко к вершине, чтобы люди в ней могли иметь доступ вверх без риска упасть. При осторожном подходе те, кто занимал руководящие должности, тоже пользовались его защитой, всегда имея возможность входить и выходить из соответствующих постов в другие офисы, расположенные не слишком далеко - обычно менее чем в миле - чтобы дождаться следующей возможности, и так даже несмотря на то, чтобы остаться в Сети, сохранить доступ, а также сдать его в аренду тем, кто в нем нуждался. В этом смысле ничего не изменилось со времен двора фараонов в древнем нильском городе Фивы, где знание знатного человека, имевшего доступ к фараону, давало ему силу, которая выражалась как в деньгах, так и в чистой радости быть достаточно важным, чтобы поклоняться и царапаться. выгода.

Но в Вашингтоне, как и в Фивах, нахождение слишком близко к двору неправильного лидера означало, что вы рискуете оказаться запятнанным, особенно когда фараон не играл в мяч (на самом деле шакалы и гончие в Поднебесной) с системой.

А президент Райан этого не сделал. Это выглядело так, как если бы трон узурпировал иностранец, не обязательно плохой человек, а другой человек, который не собирал людей из истеблишмента. Они терпеливо ждали, когда он придет к ним, как это делали все президенты, чтобы попросить их мудрости и совета, дать доступ и получить их взамен, как это делали придворные на протяжении веков. Они занимались делами занятого вождя, разыгрывая правосудие, следя за тем, чтобы все делалось таким же старым способом, который должен был быть правильным, поскольку все их число соглашалось с этим, когда служило им и им служило.

Но старая система была не столько разрушена, сколько проигнорирована, и это сбило с толку тысячи членов Великой Сети. Они устраивали коктейльные вечеринки и обсуждали нового президента поверх Перье и Паше, терпеливо улыбаясь его новым идеям и ожидая, когда он увидит свет. Но с той ужасной ночи прошло уже довольно много времени, а этого еще не произошло. Сетевые люди, все еще работающие внутри как назначенцы администрации Фаулера-Дерлинга, приходили на вечеринки и сообщали, что не понимают, что происходит. Старшие лоббисты пытались назначить встречи через офис президента, но им сказали, что президент сильно скован, и у него нет времени.

Не успели?

Не было на них времени?

Как если бы фараон велел всей знати и придворным идти домой и ухаживать за своими поместьями вверх и вниз по речному царству, и это было неинтересно - жить в провинции ... с ... простым народом?

Хуже того, новый Сенат или большая его часть следовали примеру президента. Хуже всего то, что многие, если не большинство, были с ними резок. Сообщается, что у нового сенатора от Индианы на столе стоит кухонный таймер, и он доводит его до пяти минут для лоббистов и вообще до нуля для людей, говорящих с ним об абсурдных идеях переписывания налогового кодекса. Хуже всего то, что ему даже не хватило любезности, чтобы его исполнительный секретарь отклонял запросы о назначении. На самом деле он сказал руководителю влиятельной вашингтонской юридической фирмы - человеку, который только хотел обучить новичка из Пеории, - что он никогда не будет слушать таких людей. Об этом сообщил сам мужчина. В другом контексте это была бы забавная история. Такие люди время от времени приезжали в Вашингтон с такой чистотой цели, чтобы оправдать появление белого коня, но со временем они узнавали, что лошади устарели - и в большинстве случаев они все равно делали это просто для галочки.

Но не в этот раз. История распространилась. Сначала о нем было написано с прихотью в местных газетах округа Колумбия, в Индианаполисе оно было воспринято как нечто действительно новое и определенно «крутое», а затем переиздано парочкой новостных синдикатов. Этот новый сенатор энергично поговорил со своими новыми коллегами и получил несколько новообращенных. Не так уж много, но достаточно, чтобы беспокоить. Достаточно, чтобы возглавить влиятельный подкомитет, что было слишком запуганной кафедрой для такого, как он, тем более, что у него было чутье на драматизм и эффективный, если не совсем приятный, оборот фразы, которого репортеры не могли избежать. цитирование. Даже репортеры из «Великой сети» любили сообщать по-настоящему новые вещи - именно это и значили «новости», о чем все чаще всего забывали.

На вечеринках люди шутили, что это такая же причуда, как хула-хупы, на которую интересно смотреть и которая скоро исчезнет, но время от времени кто-то из них волновался. Терпимая улыбка застывала на его или ее лице в середине шутки, и они задавались вопросом, может ли происходить что-то действительно новое.

Нет, ничего по-настоящему нового здесь не происходило. Все это знали. В системе есть правила, и правила нужно соблюдать.

Несмотря на это, некоторые из них волновались на званых обедах в Джорджтауне. Им нужно было расплачиваться за дорогие дома, давать образование детям и поддерживать статус. Все пришли откуда-то еще, и никто не хотел туда возвращаться.

Это было так возмутительно. Как новички ожидали узнать, что им нужно, без лоббистов из Сети, чтобы направлять и обучать их - и разве они не представляли людей? Разве им за это не заплатили? Разве они не сказали избранным представителям - что еще хуже, эти новые не были избраны, все они были назначены, многие из них губернаторами, которые, желая переизбраться, поклонились страстной, но совершенно нереалистичной телевизионной речи президента Райана. . Как будто вспыхнула какая-то новая религия.

На вечеринках в Чеви Чейз многие из них беспокоились, что новые законы, которые примут эти новые сенаторы, будут ... законами, такими же, как и те, которые производятся системой, по крайней мере, в их власти, если не в их мудрости. Эти новые люди действительно могли принимать новые законы без «помощи». Идея была настолько новой, что ... пугающей. Но только если вы действительно в это поверили.

А потом были гонки Домов, которые вот-вот начнутся по стране, специальные выборы, необходимые для заселения Народного дома, как все любили называть его, который был Диснейлендом для лоббистов, так много встреч в одном удобном комплексе зданий, 435 законодателей и их сотрудники в пределах двадцати акров. Данные опросов, которые публиковались в основном в местных газетах, теперь были восприняты национальными СМИ с шокирующим недоверием. Были люди, которые раньше ни за что не бегали; бизнесмены, общественные деятели, которые никогда не работали с системой, юристы, министры и даже некоторые врачи. Некоторые из них могут победить, когда будут извергать речи неопопулистского типа о поддержке президента и «восстановлении Америки» - фраза, получившая широкое распространение. Но Америка никогда не умирала, сказали себе представители Сети. Они все еще были здесь, не так ли?

Все это сделал Райан. Он никогда не был одним из них. Он действительно не раз говорил, что ему не нравится быть президентом!

Не понравилось?

Как может любой человек «человек» Сетевого истэблишмента в новую эпоху просвещения - не обладать способностью делать так много, оказывать так много услуг, чтобы за ним ухаживали и льстили, как за королем прошлого?

Не понравилось?

Тогда он не принадлежал, не так ли?

Они знали, как с этим справиться. Кто-то это уже начал. Утечки. Не только изнутри. Это были маленькие люди с меньшими намерениями. Было еще кое-что. Была общая картина, и доступ к ней все еще учитывался, потому что в Сети было много голосов, и еще были уши, которые можно было слушать. Не было бы ни плана, ни заговора как такового. Все это произойдет естественным образом или так же естественно, как все, что произошло здесь. Фактически, это уже началось.

ДЛЯ БАДРАЙНА, ОПЯТЬ, пора было за его компьютером. Он узнал, что задача была критичной по времени. Такие вещи часто случались, но в данном случае причина была новой. Само время в пути нужно было минимизировать, а не организовывать таким образом, чтобы уложиться в конкретный срок или на встречу. Ограничивающим фактором здесь был тот факт, что Иран по-прежнему оставался страной-преступником, у которой на удивление мало возможностей для авиаперелетов.

Полеты в удобное время были поразительно ограничены:

KLM 534 в Амстердам отправился сразу после часу ночи и прибыл в Голландию в 6:10 утра после промежуточной остановки;

Беспосадочный самолет 601 Lufthansa вылетел в 2:55 и прибыл во Франкфурт в 5:50;

Авиакомпания Austrian Airlines 774 вылетела в 3:40 и прибыла в Вену без пересадок в 6:00;

Air France 165 вылетела в 5:25 и прибыла в Шарль де Голль в девять утра;

British Airways 102 вылетела в шесть утра, остановилась по пути и прибыла в Хитроу в 12:45;

Аэрофлот 516 вылетел в 3 часа ночи в Москву, прилетел в 7:10.

Только один прямой рейс в Рим, никаких прямых рейсов в Афины, даже без пересадок в Бейрут! Он мог бы связать своих людей через Дубай - примечательно, что авиакомпания Emirates Airlines вылетела из Тегерана в свой международный хаб, как и главный авиаперевозчик Кувейта, но это, по его мнению, не очень хорошая идея.

Всего несколько рейсов, и все они легко наблюдаются иностранными спецслужбами - если бы они были компетентными, как он должен был предположить, то либо у них были бы свои люди на борту самолетов, либо обслуживающий персонал был бы проинструктирован. что искать и как сообщить об этом, пока самолет еще находился в воздухе. Значит, это было не просто время, не так ли?

Выбранные им люди были хорошими; образованные по большей части, они знали, как респектабельно одеваться, как вести беседу или, по крайней мере, вежливо отклонять ее - на международных рейсах проще всего было симулировать потребность во сне, что чаще всего и не притворялось. . Но всего одна ошибка, и последствия могут быть серьезными. Он сказал им это, и все слушали.

Бадрайну никогда не давали такую миссию, и интеллектуальный вызов был примечательным. Всего лишь несколько действительно полезных рейсов, а рейс в Москву был не так уж и привлекателен. В основные города Лондона, Франкфурта, Парижа, Вены и Амстердама необходимо будет совершать по одному рейсу каждый день. Хорошей новостью было то, что все пятеро предлагали широкий выбор рейсов через американских и других национальных перевозчиков. Таким образом, одна группа отправится на 601 во Франкфурт, а там некоторые разойдутся через Брюссель (Сабена в Нью-Йорк-JFK) и Париж (Air France в Вашингтон-Даллес; Дельта в Атланту; American Airlines в Орландо; Юнайтед в Чикаго). рассчитывались стыковочные рейсы, в то время как другие выполняли рейсы Lufthansa в Лос-Анджелес. У команды British Airways было больше всего возможностей. Можно было бы сесть на рейс 3 «Конкорда» в Нью-Йорк. Единственная хитрость заключалась в том, чтобы провести их через первую серию полетов. После этого рассредоточением займется вся массивная система международных авиаперелетов.

Тем не менее, двадцать человек, двадцать возможных ошибок. Операционная безопасность всегда вызывала беспокойство. Он потратил половину своей жизни, пытаясь перехитрить израильтян, и хотя его дальнейшая жизнь была некоторым свидетельством его успеха - или отсутствия полного провала, что было несколько честнее, обручи, через которые ему пришлось прыгнуть, чуть не свели его с ума. больше чем единожды. Хорошо. По крайней мере, он рассчитал полеты. Завтра он их проинформирует. Он посмотрел на часы. Завтра было не так уж и далеко.

НЕ КАЖДЫЙ ИНСАЙДЕР согласен. В каждой группе были свои циники и мятежники, некоторые хорошие, некоторые плохие, а некоторые даже не изгои. Потом был гнев. Члены Сети, когда им мешали другие члены в одном из своих начинаний, часто придерживались философского взгляда на этот вопрос - всегда можно было получить даже позже и при этом остаться друзьями, но не всегда. Это было особенно верно в отношении представителей СМИ, которые были и не были частью всего этого. Они были в том смысле, что у них действительно были свои личные отношения и дружеские отношения с правительством как с людьми, так и вне их; они могли обращаться к ним за информацией и идеями, а также за рассказами о своих врагах. Это не так, поскольку инсайдеры никогда не доверяли им по-настоящему, потому что СМИ можно было использовать и одурачить - чаще всего уговаривать, что было легче для одной стороны политического спектра, чем для другой. Но доверять? Не совсем. Точнее, совсем нет.

У некоторых из них даже были принципы.

«Арни, нам нужно поговорить».

«Думаю, да», - согласился ван Дамм, узнав голос, прозвучавший по его прямой линии.

"Сегодня ночью?"

"Конечно. Где?"

"Мое место?"

Начальник штаба подумал несколько секунд. "Почему нет?"

ДЕЛЕГАЦИЯ пришла как раз к вечерней молитве. Поздравления с обеих сторон были сердечными и скромными, а затем все трое вошли в мечеть и совершили свой ежедневный ритуал. Обычно все чувствовали бы себя очищенными своей преданностью, возвращаясь в сад. Но не в этот раз. Только долгая практика в сокрытии эмоций предотвратила явное проявление напряжения, но даже это многое сказало всем троим, и особенно одному.

«Спасибо, что приняли нас», - прежде всего сказал принц Али бин Шейк. Он не добавил, что это заняло достаточно времени.

«Я рад приветствовать вас с миром», - ответил Дарьяи. «Хорошо, что мы молимся вместе». Он провел их к столу, приготовленному его сотрудниками службы безопасности, где был подан кофе - крепкий, горький напиток, любимый на Ближнем Востоке. «Благословения Бога на этой встрече, друзья мои. Чем могу быть полезен? »

«Мы здесь, чтобы обсудить последние события», - заметил Королевский принц после глотка. Его глаза остановились на Дарьи. Его кувейтский коллега Мохаммед Адман Сабах, министр иностранных дел его страны, пока молчал.

«Что ты хочешь знать?» - спросила Дарьяи.

«Ваши намерения», - прямо ответил Али.

Духовный глава Объединенной Исламской Республики вздохнул. «Предстоит еще много работы. Все годы войны и страданий, все жизни, потерянные из-за стольких причин, стольких разрушений. Даже эта мечеть, - он указал на очевидную необходимость ремонта, - символ всего этого, не так ли?

«Было много причин для печали», - согласился Али.

«Мои намерения? Восстановить. Эти несчастные люди через многое прошли. Такие жертвы - и ради чего? Светские амбиции безбожного человека. О несправедливости всего этого воззвал к Аллаху, и Аллах ответил на вопли. И теперь, возможно, мы сможем стать одним зажиточным и благочестивым народом ». Снова висел негласное на конце заявления.

«Это задача многих лет», - заметил кувейт.

«Конечно, - согласился Дарьяи. «Но теперь, когда эмбарго снято, у нас есть достаточно ресурсов, чтобы решить эту задачу, и желание добиться ее выполнения. Здесь будет новое начало ».

«С миром», - добавил Али.

«Конечно, в мире», - серьезно согласился Дарьяи.

«Мы можем быть вам полезны? В конце концов, одним из столпов нашей веры является благотворительность », - заметил министр иностранных дел Сабах.

Изящный кивок. «Ваша доброта отмечена с благодарностью, Мохаммед Адман. Хорошо, что мы должны руководствоваться нашей Верой, а не мирскими влияниями, которые так печально охватили этот регион в последние годы, но на данный момент, как вы можете видеть, задача настолько обширна, что мы едва ли можем начать определять, что что нужно делать, и в каком порядке. Возможно, позже мы сможем обсудить это снова ».

Это был не совсем прямой отказ от помощи, но близкий. UIR не был заинтересован в ведении бизнеса, как и опасался принц Али.

«На следующем заседании ОПЕК, - предложил Али, - мы можем обсудить изменение квот на добычу, чтобы вы могли более справедливо распределять доходы, которые мы получаем от наших клиентов».

«Это действительно было бы полезно», - согласился Дарьяи. «Мы не просим всего этого. Небольшая поправка, - допустил он.

«Тогда в чем мы согласны?» - спросил Сабах.

"Безусловно. Это технический вопрос, который мы можем передать нашим должностным лицам ».

Оба посетителя кивнули, отметив про себя, что распределение квот на добычу нефти было наиболее злобной проблемой. Если каждая страна производит слишком много, мировая цена упадет, и все пострадают. С другой стороны, если производство будет чрезмерно ограничено, цена вырастет, нанеся ущерб экономике их государств-клиентов, что приведет к снижению спроса и доходов вместе с этим. Надлежащий баланс - трудно достижимый, как и все экономические вопросы, - был ежегодной темой дипломатических миссий высокого уровня, каждая из которых имела свою собственную экономическую модель, никогда не было двух одинаковых, и значительных разногласий внутри преимущественно мусульманского сообщества. Это было слишком легко.

«Есть ли сообщение, которое вы хотите передать нашим правительствам?» - спросил Сабах.

«Мы желаем только мира, мира, чтобы мы могли выполнить наши задачи по восстановлению наших обществ в единое целое, как того желает Аллах. Тебе нечего бояться нас ».

"Так что ты думаешь?" Завершена очередная тренировочная ротация. На заключительном обзоре операций присутствовали несколько очень высокопоставленных израильских офицеров, по крайней мере один из которых был старшим призраком. Полковник Шон Магрудер был кавалеристом, но на самом деле каждый старший офицер был потребителем разведки и был готов делать покупки у любого источника.

«Я думаю, что саудовцы очень нервничают, как и все их соседи».

"А вы?" - спросил Магрудер. Он бессознательно принял неформальный и прямой способ обращения, распространенный в стране, особенно в ее армии.

Ави бен Якоб, все еще номинально являвшийся военным офицером - теперь он был в форме, - был заместителем главы Моссада. Он задавался вопросом, как далеко он может зайти, но, учитывая его должность, это действительно было ему решать.

«Мы совершенно не довольны развитием».

«Исторически, - заметил полковник Магрудер, - Израиль поддерживал рабочие отношения с Ираном даже после падения шаха. Это восходит к Персидской империи. Я считаю, что ваш праздник Пурим - результат этого периода. Пилоты израильских ВВС выполняли задания иранцев во время ирано-иракской войны и ...

«В то время у нас было большое количество евреев в Иране, и это было предназначено для их вывода», - быстро сказал Якоб.

«И беспорядок с оружием в обмен на заложников, в который вмешался Рейган, произошел здесь, вероятно, через ваше агентство», - добавил Магрудер, просто чтобы показать, что он тоже был игроком в игре.

«Вы хорошо информированы».

«Это моя работа, по крайней мере, ее часть. Сэр, я не делаю здесь оценочных суждений. В то время вывозить своих людей из Ирана было, как мы говорим, дома, по бизнесу, и все страны должны заниматься бизнесом. Я просто спрашиваю, что вы думаете о UIR ».

«Мы думаем, что Дарьяи - самый опасный человек в мире».

Магрудер подумал о взглядах - только кратком обзоре, который он имел ранее в тот день, о передвижениях иранских войск в Ирак. "Я согласен."

Он полюбил израильтян. Это не всегда было правдой. В течение многих лет армия Соединенных Штатов искренне не любила еврейское государство, равно как и другие подразделения вооруженных сил, в основном из-за корпоративного высокомерия, проявленного старшими военными офицерами небольшой страны. Но ЦАХАЛ научился смирению в Ливане и научился уважать американское оружие в качестве наблюдателя в войне в Персидском заливе - буквально после нескольких месяцев разговоров с американскими офицерами, что им нужен совет о том, как вести сначала воздушную войну, а затем наземную войну. Я быстро стал вежливо просить ознакомиться с некоторыми американскими планами, потому что там могут быть некоторые незначительные вещи, достойные небольшого изучения.

Спуск «Пещеры Буффало» в Негев еще несколько изменил ситуацию. Американская трагедия во Вьетнаме сломала другой тип высокомерия, и из этого вырос новый тип профессионализма. При Марион Диггс, первом командующем возрожденной 10-й кавалерийской армии США, было преподано немало суровых уроков, и пока Магрудер продолжал эту традицию, израильские солдаты учились, как американцы в форте Ирвин. После первых криков и близких к кулачным боям здравый смысл взорвался. Даже Бенни Эйтан, командующий 7-й израильской бронетанковой бригадой, сплотился после первого набора обстрелов, чтобы завершить тренировочную ротацию парой перерывов и ушел, поблагодарив своих американских хозяев за уроки - и пообещав надрать им задницы. когда он вернулся в следующем году. В центральном компьютере в местном здании «Звездных войн» сложная математическая модель показала, что характеристики израильской армии улучшились на сорок процентов всего за несколько лет, и теперь, когда у них снова есть повод для высокомерия, израильские офицеры проявляли обезоруживающее смирение и почти безжалостное желание учиться - все признаки действительно профессиональных солдат.

И теперь один из их головорезов не говорил о том, как его войска могут справиться со всем, что исламский мир может бросить в его страну. «Об этом стоит сообщить в Вашингтон», - подумал Магрудер.

БИЗНЕС-САМОЛЕТ, однажды «затерянный» в Средиземном море, больше не мог покинуть страну. Даже использовать его для переправки иракских генералов в Судан было ошибкой, но необходимой, и, возможно, странная тайная миссия тоже была правильной, но по большей части она стала личным транспортом Дариэя, и очень полезным для него. его время было коротким, а его новая страна - большой. Через два часа после того, как провожали своих суннитских гостей, он вернулся в Тегеран.

"Так?"

Бадрайн разложил свои бумаги на столе, показывая города, маршруты и время. Это была простая механика. Дарьяи бегло осмотрел планы, и хотя они казались слишком сложными, его это не волновало. Он раньше видел карты. Он поискал объяснение, которое должно было идти вместе с документами.

«Главный вопрос - это время», - сказал Бадрайн. «Мы хотим, чтобы каждый путешественник прибыл в пункт назначения не позднее, чем через тридцать часов после вылета. Этот, например, вылетает из Тегерана в шесть утра и прибывает в Нью-Йорк в два часа ночи по тегеранскому времени, а прошло двадцать часов. Выставка, которую он посетит, - это в Центре Джейкоба Джавитса в Нью-Йорке - будет открыта после десяти вечера. Этот отправляется в 2:55 утра и в конечном итоге прибывает в Лос-Анджелес через двадцать три часа - ранним днем по местному времени. Его выставка будет открыта весь день. Это самый длительный срок с точки зрения расстояния и времени, и его «пакет» по-прежнему будет эффективен более чем на восемьдесят пять процентов ».

«А безопасность?»

«Все они полностью проинформированы. Я выбрал умных, образованных людей. Все, что им нужно, - это приятно провести время в пути. После этого небольшая осторожность. Сразу двадцать, да, это хлопотно, но это были твои приказы.

«А другая группа?»

«Они уйдут через два дня по аналогичной схеме», - сообщил Бадрайн. «Эта миссия намного опаснее».

«Я знаю об этом. Верны ли люди? »

«Они такие». Бадрайн кивнул, зная, что вопрос действительно спрашивает, были ли они дураками. «Меня беспокоят политические риски».

"Почему?" Наблюдение не удивило Дарьяя, но ему нужна была причина.

«Очевидный вопрос - выяснить, кто их отправил, хотя их проездные документы будут должным образом подготовлены и приняты обычные меры безопасности. Нет, я имею в виду американский политический контекст. Несчастное событие для политика часто может вызвать симпатию к нему, а из этой симпатии может прийти политическая поддержка ».

"Действительно! Это не делает его слабым? " Это было довольно сложно проглотить.

«В нашем контексте - да, но не обязательно в их».

Дарьяй обдумал это и сравнил с другими исследованиями, которые он заказал и рассмотрел. «Я встретил Райана. Он слабый. Он не может эффективно справляться со своими политическими трудностями. За ним до сих пор нет настоящего правительства. Между первой и второй миссиями мы сломаем его или, по крайней мере, будем отвлекать его на время, достаточное для достижения нашей следующей цели. После этого Америка становится неактуальной ».

«Лучше только первую миссию», - посоветовал Бадрейн.

«Мы должны встряхнуть их людей. Если то, что вы говорите об их правительстве, правда, мы нанесем такой вред, которого они никогда не знали. Мы поколебаем их лидера, мы поколебаем его доверие, мы поколебаем доверие людей к нему ».

Он должен был ответить на это осторожно. Это был Святой Человек со Святой Миссией. Он не полностью поддавался разуму. И все же был еще один фактор, о котором он не знал. Должно быть. Дарьяи была больше склонна к желанию, чем к действию - нет, это неправда, не так ли? Он объединил их, создав совершенно иное впечатление. Клерик действительно оценил то, что американское правительство все еще было уязвимо, поскольку его нижняя палата парламента еще не сменилась, а процесс только начинается.

«Лучше всего просто убить Райана, если бы мы могли. Нападение на детей воспламенит их. Американцы очень сентиментальны к малышам ».

«Вторая миссия продолжается только после того, как первая станет успешной?» - потребовала ответа Дарьяи.

"Да это правда."

«Тогда этого достаточно», - сказал он, оглядываясь на приготовления к путешествию и оставляя Бадрайна наедине с собой.

Там является третьим элементом. Должно быть.

«ОН ГОВОРЯТ, что его намерения мирные».

«То же самое сделал и Гитлер, Али», - напомнил президент своему другу. Он посмотрел на часы. Это было после полуночи в Саудовской Аравии. Али прилетел обратно и, как и следовало ожидать, посовещался со своим правительством, прежде чем позвонить в Вашингтон. «Вы знаете о движении войск».

«Да, сегодня ваши люди проинформировали наших военных. Пройдет какое-то время, прежде чем они будут готовы к любой угрозе. На такие вещи нужно время. Помните, я когда-то был в форме ».

«Верно, мне тоже так сказали». Райан помолчал. «Хорошо, что предлагает Королевство?»

«Мы будем внимательно наблюдать. Наши военные тренируются. У нас есть ваше обещание о поддержке. Мы обеспокоены, но не слишком сильно ».

«Мы могли бы запланировать несколько совместных учений», - предложил Джек.

«Это может только воспламенить дело», - ответил принц. Отсутствие полной убежденности в его голосе было не случайным. Вероятно, он сам вынес эту идею на совет и получил отрицательный ответ.

«Ну, я думаю, у тебя был долгий день. Скажите, а как выглядел Дарьей? Я не видел этого парня с тех пор, как вы его мне представили.

«Его здоровье кажется хорошим. Он выглядит усталым, но у него было очень много времени ».

"Я могу относиться к тому, что. Али? »

«Да, Джек?»

Тогда президент остановился, напомнив себе, что он не обучен дипломатическому обмену. «Насколько я должен обо всем этом беспокоиться?»

«Что вам говорят ваши люди?» - ответил принц.

«Примерно так же, как и вы, но не все. Мы должны держать эту линию открытой, мой друг.

«Я понимаю, господин президент. А пока до свидания.

Это был неудовлетворительный вывод на неудовлетворительный звонок. Райан положил трубку и оглядел свой пустой офис. Али не говорил того, что хотел сказать, потому что позиция его правительства отличалась от того, что он думал, что она должна быть. То же самое случалось с Джеком достаточно часто, и применялись те же правила. Али должен был быть лояльным к этому правительству - черт возьми, это была в основном его собственная семья, - но он позволил себе одну оплошность, а принц был слишком умен, чтобы сделать такие вещи по ошибке. Вероятно, было бы проще раньше, когда Райан не был президентом и оба могли говорить, не беспокоясь о выработке политики каждым словом. Теперь Джек был Америкой для тех, кто за границами, и правительственные чиновники могли разговаривать с ним только таким образом, вместо того, чтобы помнить, что он также был мыслящим человеком, которому нужно было изучить варианты, прежде чем принимать решения. «Может быть, если бы это не было по телефону», - подумал Джек. Может, лицом к лицу было бы лучше. Но даже президенты были ограничены временем и пространством.

36

ПУТЕШЕСТВЕННИКИ

K LM - КОРОЛЕВСКИЕ ГОЛЛАНДСКИЕ АВИАЛИНИИ - РЕЙС 534 - вылетели вовремя в 1:10 утра. В этот час самолет был полон, полон усталых людей, которые, спотыкаясь, сели на свои места, пристегнулись и приняли подушки и одеяла. Более опытные путешественники ждали звука убираемых колес, затем отодвинули свои сиденья как можно дальше назад и закрыли глаза в надежде на плавную поездку и что-то вроде настоящего сна.

Пятеро людей Бадрайна были на борту, двое - первым классом, трое - бизнесом. У всех был багаж в грузовом отсеке и ручная кладь, спрятанная под передним сиденьем. У всех было незначительное нервное поражение, и все хотели бы выпить, чтобы облегчить его - религиозный запрет или нет, - но самолет приземлился в исламском аэропорту и не будет подавать алкоголь, пока не покинет воздушное пространство Объединенной Исламской Республики. Для мужчины они считали свое положение и подчинялись обстоятельствам. Они были хорошо проинструктированы и должным образом подготовлены. Они прошли через аэропорт, как обычные путешественники, и представили свою ручную кладь на рентгеновский осмотр сотрудникам службы безопасности, которые были не менее осторожны, чем их западные коллеги, на самом деле даже более, поскольку рейсов было относительно мало, а местная паранойя относительно больше. В каждом случае на рентгеновском дисплее показывался набор для бритья, а также бумаги, книги и другие мелочи.

Все они были образованными людьми, многие из них окончили Американский университет в Бейруте, некоторые для получения ученых степеней, другие просто для того, чтобы узнать о враге. Они были опрятно одеты, все с завязками, теперь их воротники были свободны, а пальто висело в мини-шкафах по всему самолету. Через сорок минут они вместе с остальными пассажирами крепко спали.

«Итак, каково ваше отношение ко всему этому?» - спросил ван Дамм.

Хольцман крутил бокал, глядя, как кружатся кубики льда. «При других обстоятельствах я мог бы назвать это заговором, но это не так. Для парня, который говорит, что он просто пытается собрать все воедино, Джек наверняка делает много новых и безумных вещей ».

«Сумасшедший немного силен, Боб».

«Не для них, это не так. Все говорят: «Он не из нас», и сильно реагируют на его инициативы. Даже вы должны признать, что его налоговые идеи немного далеки от обычного игрового поля, но это оправдание тому, что происходит - во всяком случае, одно из оправданий. Игра такая же, какой была всегда. Пара утечек и манера их подачи - вот что определяет, как это разыгрывается ».

Арни пришлось кивнуть. Это было похоже на мусор на шоссе. Если кто-то свалил весь мусор в соответствующую бочку, значит, все было в порядке, и задача была выполнена за несколько секунд. Если тот же самый кто-то выбросил все это в окно движущейся машины, вам пришлось бы часами собирать все это. Другая сторона теперь беспорядочно выбрасывала мусор, и президенту приходилось тратить свое ограниченное время на бесполезные и непродуктивные дела, а не на настоящую работу по езде по дороге. Сравнение было некрасивым, но подходящим. Политика часто сводилась не столько к созидательной работе, сколько к разбрасыванию мусора, чтобы другие убирали его.

"Кто слил?"

Репортер пожал плечами. «Я могу только догадываться. Кто-то из Агентства, возможно, кто-то, кто занимается RIF. Согласитесь, строительство шпионской части дома похоже на неандертальца. Насколько далеко они зашли в Разведывательное управление? »

«Более чем достаточно, чтобы компенсировать новым полевым работникам. Идея состоит в том, чтобы сэкономить деньги в целом, получить лучшую информацию, повысить общую производительность и тому подобное. Я не говорю, - добавил он, - президенту, как вести разведывательную работу. В этом он действительно эксперт ».

"Я знаю это. Моя история была почти готова к запуску. Я собирался позвонить тебе на собеседование с ним, когда пузырь лопнул ».

"Ой? А также-"

«Каков был мой угол зрения? Он самый противоречивый сукин сын в этом городе. В чем-то он гениален, а в чем-то? «Младенец в лесу» - благотворительность ».

"Продолжать."

«Мне нравится этот парень», - признался Хольцман. «Черт побери, он честен - не относительно честен, действительно честен. Я собирался рассказать все так, как было. Хотите знать, что меня разозлило? » Он сделал паузу, чтобы сделать глоток бурбона, снова помедлил, прежде чем продолжить, а затем заговорил с нескрываемым гневом. «Кто-то из« Пост »слил мою историю, вероятно, Эду Килти. Тогда Килти, вероятно, устроил утечку информации Доннеру и водопроводчику.

«И они использовали вашу историю, чтобы повесить его?»

«В значительной степени», - признал Хольцман.

Ван Дамм чуть не рассмеялся. Он сдерживал его столько, сколько мог, но это было слишком восхитительно, чтобы сопротивляться: «Добро пожаловать в Вашингтон, Боб».

«Вы знаете, некоторые из нас действительно серьезно относятся к своей профессиональной этике», - довольно неубедительно парировал репортер. «Это была хорошая история. Я исследовал это к черту. У меня есть собственный источник в ЦРУ - ну, у меня есть несколько, но для этого у меня появился новый, тот, кто действительно разбирался в этом материале. Я взял то, что он мне дал, и проверил, черт возьми, все, что мог, написал статью, указав то, что я знал и что думал, - всегда стараясь объяснить разницу », - заверил он своего хозяина. "И ты знаешь? Райан выходит очень хорошо. Да, конечно, иногда он замыкает систему накоротко, но, насколько я могу судить, этот парень никогда не нарушал правил. Если у нас когда-нибудь случится серьезный кризис, это тот парень, которого я хочу в Овальном кабинете. Но какой-то сукин сын взял мою историю, мою информацию из моих источников и поигрался с ней, мне это не нравится, Арни. У меня тоже есть общественное доверие, как и моя газета, и кто-то наебался с этим ». Он поставил свой стакан. «Эй, я знаю, что ты думаешь обо мне и моем»

- Нет, - прервал ван Дамм.

«Но ты всегда ...»

«Я начальник штаба, Боб. Я должен быть предан своему боссу, поэтому я должен играть в эту игру со своей стороны, но если вы думаете, что я не уважаю прессу, вы не так умны, как предполагалось. Мы не всегда друзья. Иногда мы враги, но вы нужны нам так же, как и мы. Ради всего святого, если я не уважал тебя, какого черта ты пьешь мою выпивку? »

«Либо элегантный бросок, либо правдивое заявление, - подумал Хольцман, - а Арни был слишком искусным игроком, чтобы сразу заметить разницу». Но разумнее всего было допить напиток, что он и сделал. Жалко, что его хозяин предпочел дешевую выпивку наряду с его рубашками LL Bean. Арни тоже не умел одеваться. Или, может быть, это считалось частью его мистики. Политическая игра была настолько сложной, что представляла собой нечто среднее между классической метафизикой и экспериментальной наукой. Вы никогда не сможете узнать все это, и обнаружение одной части так часто, как и не лишало вас возможности узнать другую, не менее важную часть. Но именно поэтому это была лучшая игра в городе.

«Хорошо, Арни, я приму это».

"Хорошо, что вы." Ван Дамм улыбнулся и снова наполнил стакан. «Так почему ты позвонил мне?»

«Это почти неловко». Еще одна пауза. «Я не буду участвовать в публичном повешении невиновного человека».

«Ты делал это раньше», - возразил Арни.

«Может быть, и так, но все они были политиками, и у всех это так или иначе происходило. Я не знаю что - хорошо, как насчет того, чтобы я не занимался жестоким обращением с детьми? Райан заслуживает справедливого шанса ».

«И вы злитесь из-за того, что потеряли свою историю и Пулитцеровский, который ...»

«У меня их уже двое», - напомнил ему Хольцман. В противном случае его главный редактор вычеркнул бы его из статьи, но внутренняя политика Washington Post была столь же жестокой, как и политика в других частях города.

"Так?"

«Итак, мне нужно знать о Колумбии. Мне нужно знать о Джимми Каттере и о том, как он умер ».

«Господи, Боб, ты не знаешь, через что прошел наш посол сегодня».

«Отличный язык для оскорблений, испанский». Улыбка репортера.

«Историю невозможно рассказать, Боб. Просто не может ».

«История будет рассказана. Вопрос только в том, кто это скажет, и от этого будет зависеть, как это будет рассказано. Арни, теперь я знаю достаточно, чтобы что-то написать, хорошо?

Как это часто бывает в Вашингтоне в такие моменты, все оказались в ловушке обстоятельств. Хольцману было что написать. Если сделать это правильно, возможно, он воскресит его первоначальную историю, поставит его на место другого Пулитцера - это все еще было важно для него, несмотря на предыдущие опровержения, и Арни знал это, - и расскажет тому, кто слил его историю Эду Килти, что ему или ей лучше покинуть Почту, пока Хольцман не пригвоздил это имя и не разрушил свою карьеру несколькими удачными шепотами и более чем несколькими тупиковыми заданиями. Арни оказался в ловушке своей обязанности защищать своего президента, и единственный способ сделать это - нарушить закон и доверие президента. Должен быть более простой способ заработать на жизнь, подумал начальник штаба. Он мог бы заставить Хольцмана дождаться его решения, но это было бы просто театральным трюком, и оба мужчины уже прошли это.

«Ни заметок, ни магнитофона».

«Не для записи. «Старшее должностное лицо», даже не «старшее должностное лицо администрации», - согласился Боб.

«И я могу сказать вам, с кем это подтвердить».

«Они все это знают?»

«Даже больше, чем я, - сказал ему ван Дамм. «Черт, я только что узнал о самом важном».

Поднятая бровь. «Это хорошо, и к ним будут применяться те же правила. Кто на самом деле знает об этом? »

«Даже президент этого не знает. Я не уверен, что кто-нибудь знает все ».

Хольцман сделал еще один глоток. Это будет его последнее. Как врач в операционной, он не верил в смешение алкоголя и работы.

РЕЙС 534 ВЫРЕСАЛСЯ в Стамбуле в 2:55 утра по местному времени после полета на расстояние 1270 миль три часа пятнадцать минут. Пассажиры не спали, будучи разбуженными обслуживающим персоналом за тридцать минут до этого и сказавшим поставить спинки сидений в вертикальное положение на нескольких языках. Посадка прошла гладко, и некоторые из них подняли пластиковые жалюзи на окнах, чтобы увидеть, что они действительно находятся на земле еще на одном анонимном участке недвижимости с белыми огнями взлетно-посадочной полосы и синими огнями рулежных дорожек, как и во всем мире. . Те, кто выходили, встали как раз вовремя, чтобы споткнуться в турецкую ночь. Остальные отодвинули свои места, чтобы еще раз поспать во время 45-минутной остановки, прежде чем самолет покинул еще один выход на посадку в 3:40 утра для второй половины полета.

Lufthansa 601 представляла собой двухреактивный самолет Airbus 310 европейского производства, примерно такой же, как у KLM Boeing, по размеру и вместимости. На борту этого самолета тоже находилось пять пассажиров, и он покинул свой выход на посадку в 2:55 и отправился в прямой рейс до Франкфурта. Отъезд был обычным во всех деталях.

«ЭТО НЕКОТОРЫЕ ИСТОРИИ, Арни».

"Ах, да. Я не знал важных частей до этой недели ».

«Насколько вы в этом уверены?» - спросил Хольцман.

«Все детали подходят друг другу». Он снова пожал плечами. «Не могу сказать, что мне понравилось это слышать. Думаю, мы все равно выиграли бы выборы, но, Господи, этот парень бросил. Он провалился на президентских выборах, но вы знаете, - задумчиво сказал ван Дамм, - это, возможно, был самый смелый и щедрый политический акт века. Я не думал, что это было в нем.

«А Фаулер знает?»

«Я не сказал ему. Возможно я должен."

"Подождите минуту. Помнишь, как Лиз Эллиот подбросила мне историю о Райане и как ...

«Да, это все складывается в это. Джек лично спустился, чтобы вывести солдат. Парень рядом с ним в вертолете был убит, и с тех пор он заботится о семье. Лиз заплатила за это. Она развалилась в ту ночь, когда в Денвере взорвалась бомба ».

«И Джек действительно… вы знаете, это одна история, которая так и не вышла полностью. Фаулер потерял его и чуть не выпустил ракету по Ирану - это был Райан, не так ли? Это он остановил это ». Хольцман посмотрел на свой бокал и решил сделать еще глоток. "Как?"

«Он попал на горячую линию», - ответил Арни. «Он прервал президента, поговорил напрямую с Нармоновым и уговорил его кое-что отступить. Фаулер взбесился и приказал секретной службе арестовать его, но к тому времени, когда они добрались до Пентагона, все успокоилось. Слава Богу, это сработало ».

Гольцману потребовалось около минуты, чтобы осмыслить это, но, опять же, история совпала с известными ему фрагментами. Два дня спустя Фаулер ушел в отставку, сломленный, но благородный человек, который знал, что его моральное право управлять своей страной погибло с его приказом запустить ядерное оружие по невинному городу. И Райан тоже был потрясен этим событием, настолько сильно, что сразу оставил государственную службу, пока Роджер Дерлинг не вернул его обратно.

«Райан нарушил все существующие правила. Как будто ему это нравится ». Но это было несправедливо, правда?

«Если бы он этого не сделал, нас бы здесь не было». Начальник штаба налил себе еще одну. Хольцман отмахнулся от него. «Вы понимаете, что я имею в виду, Боб? Если ты все расскажешь, страна пострадает ».

«Но тогда почему Фаулер порекомендовал Райана Роджеру Дёрлингу?» - спросил репортер. «Он терпеть не мог этого парня и ...»

«Какими бы ни были его недостатки, а они у него есть, Боб Фаулер - честный политик, вот почему. Нет, ему лично не нравится Райан, может это химия, я не знаю, но Райан спас его и сказал Роджеру - что это было? «Хороший человек в шторм». Вот и все, - вспомнил Арни.

«Жаль, что он не разбирается в политике».

«Он учится довольно быстро. Может вас удивить.

«Он собирается выпотрошить правительство, если у него будет возможность. Я не могу - я имею в виду, мне лично нравится этот парень, но его политика ...

«Каждый раз, когда мне кажется, что я его выяснил, он сворачивает на меня, и тогда я должен напоминать себе, что у него нет никаких планов», - сказал ван Дамм. «Он просто выполняет свою работу. Я даю ему читать документы, и он действует в соответствии с ними. Он прислушивается к тому, что ему говорят - задает хорошие вопросы и всегда выслушивает ответы - но он принимает свои собственные решения, как будто он знает, что правильно, а что нет, - но, черт возьми, в основном он это делает. Боб, он меня катил! Но это тоже не то. Иногда я не понимаю, что с ним такое, понимаете?

«Совершенно аутсайдер», - тихо заметил Хольцман. "Но-"

Начальник штаба кивнул. "Да, но. Но его анализируют, как будто он инсайдер со скрытыми намерениями, и они играют в инсайдерские игры, как будто они применимы к нему, но это не так ».

«Итак, ключ к разгадке парня в том, что нечего разгадывать ... сукин сын», - заключил Боб. «Он ненавидит свою работу, не так ли?»

"Большую часть времени. Вы должны были быть там, когда он выступал на Среднем Западе. Он получил это тогда. Все эти люди любили его, и он любил их в ответ, и это было заметно - и это напугало его до смерти. Нечего придумать? Точно. Как говорят в гольфе, сложнее всего попасть прямым мячом, верно? Все ищут кривые. Их нет ».

Хольцман фыркнул. «Итак, какой угол, если угла нет?»

«Боб, я просто пытаюсь контролировать СМИ, помнишь? Будь я проклят, если я знаю, как ты об этом сообщаешь, кроме как для констатации фактов - ну, понимаешь, как и положено.

Для журналиста это было нелегко. Он провел в Вашингтоне всю свою профессиональную жизнь. «И каждый политик должен быть похож на Райана. Но это не так ».

«Это», - парировал Арни.

«Как я должен сказать об этом своим читателям? Кто в это поверит? »

«Разве это не проблема?» - выдохнул он. «Я всю жизнь занимался политикой и думал, что все это знаю. Черт, я все знаю. Я один из лучших операторов на свете, все это знают, и внезапно этот yahoo входит в Овальный кабинет и говорит, что император голый, и он прав, и никто не знает, что с этим делать, кроме как сказать, что он нет. Система не готова к этому. Система готова только для себя ».

«И система уничтожит любого, кто говорит иначе». Хольцман фыркнул с мыслью: если бы Ганс Христиан Андерсен написал «Одежду императора» о Вашингтоне, то ребенок, который сказал правду вслух, был бы убит на месте собравшейся толпой инсайдеров.

«Попробую», - согласился Арни.

«И что мы должны с этим делать?»

«Это ты сказал, что не хочешь повесить невиновного человека, помнишь?»

"Что же нам остается?"

«Может быть, чтобы поговорить о неуправляемой толпе, - предложил Арни, - или о коррумпированном дворе императора».

Следующим НАПРАВЛЕНИЕМ был номер 774 Austrian Airlines. Теперь это было обычным делом, и все приготовления соответствовали техническим параметрам. Банки крема для бритья были заполнены всего за сорок минут до отъезда. Близость Обезьяньего дома к аэропорту помогала, как и время суток, и то, что люди мчатся последние несколько сотен метров к выходу на посадку, не было чем-то необычным в любой точке мира, особенно для таких рейсов. «Суп» распылялся на дно банки через пластиковый клапан, невидимый для рентгеновского исследования. Азот поступал сверху в отдельный изолированный контейнер, расположенный в центре банок. Процесс был чистым и безопасным - для дополнительной, но действительно ненужной безопасности, банки распыляли и протирали; это было сделано только для того, чтобы путешественники были счастливы. Банки, конечно, были довольно холодными, хотя и не опасными. Когда жидкий азот выкипает, он выходит через клапан давления в окружающую атмосферу, где он просто присоединяется к воздуху. Хотя азот является важным элементом взрывчатых веществ, сам по себе он абсолютно инертен, прозрачен и не имеет запаха. Он также не вступил бы в химическую реакцию с содержимым банок, поэтому предохранительный клапан удерживал точное количество согревающего газа, чтобы действовать как безопасный пропеллент для «супа», когда придет время.

Наполнение проводилось медперсоналом в защитных костюмах - они отказались работать без них, а другой приказ заставил бы их нервничать и небрежно, поэтому директор потакал их страхам. Оставалось сделать две группы по пять человек. Муди знал, что банки действительно могли быть приготовлены одновременно, но не было лишних шансов, и эта мысль заставила его остановиться. Нет лишних шансов? Конечно.

В ту ночь ДАРЬЯЙ не спал, что для него было необычно. Хотя с возрастом он обнаружил, что ему нужно все меньше, засыпание для него никогда не было трудным. По-настоящему тихой ночью, при правильном ветре, он мог слышать, как авиалайнеры запускают двигатели под рев взлетной мощности - далекий звук, скорее похожий на водопад, как он иногда думал, или, возможно, на землетрясение. Какой-то фундаментальный звук природы, далекий и зловещий. И теперь он обнаружил, что прислушивается к нему и своим воображением гадал, слышал он это или нет.

Неужели он поехал слишком быстро? Он был стариком в стране, где многие умерли молодыми. Он вспомнил болезни своей юности, а позже узнал их научные причины, в основном плохую воду и канализацию, поскольку Иран большую часть своей жизни был отсталой страной, несмотря на свою долгую историю цивилизации и могущества. Затем он был воскрешен маслом и огромными богатствами, пришедшими с ним. Мохаммад Реза Пехлеви, Шаханшах - Царь царей! провозглашенная фраза - начал поднимать страну, но совершил ошибку, двигаясь слишком быстро и наживая слишком много врагов. В темные времена Ирана, как и в любое другое время, светская власть перешла к исламскому духовенству, и, освобождая крестьянство страны, он слишком сильно наступил на ноги, наживая себе врагов духовной властью и общиной с ними. люди искали порядок в жизни, хаотичной из-за перемен. Даже в этом случае шаху почти удалось, но не совсем, и не совсем так, как проклятие, которое мир произвел для тех, кто хотел стать великим.

Что думали такие люди? Так же, как он сам был стар, так и шах состарился и заболел раком и наблюдал, как работа всей его жизни испаряется за считанные недели, его соратники казнены в краткой оргии свеленных счётов, горько из-за его предательства со стороны своего американца. друзья. Неужели он думал, что зашел слишком далеко - или недостаточно? Дарьяи не знал, и теперь ему хотелось бы знать, так как он прислушивался к далеким звукам водопадов в тишине персидской ночи.

Слишком быстрое движение было серьезной ошибкой, которую усвоили молодые и старые знали, но не двигаться достаточно, достаточно быстро, достаточно далеко, достаточно сильно - вот что действительно лишало тех, кто хотел бы, забить гол. Как горько должно быть лежать в постели без сна, чтобы ясно мыслить, удивляться и проклинать себя за упущенные шансы и упущенные шансы.

«Возможно, он знал, о чем думал шах, - признался себе Дарьяи. Его собственная страна снова дрейфовала. Даже будучи изолированным, он знал знаки. Это проявилось в тонких различиях в одежде, особенно в одежде женщин. Немного, недостаточно, чтобы его истинные верующие преследовали их, потому что даже истинные верующие смягчили свою преданность, и были серые зоны, в которые люди могли рискнуть увидеть, что может произойти. Да, люди все еще верили в ислам, и да, они все еще верили в него, но на самом деле Священный Коран не был таким строгим, и их нация была богатой, и чтобы стать богаче, ей нужно было заниматься бизнесом. Как он мог быть поборником Веры, если в конце концов не стал богаче? Лучшие и самые умные из молодых людей Ирана уехали за границу, чтобы получить образование, поскольку в его стране не было школ, которые были у неверного Запада, и, по большей части, они возвращались, обученные навыкам, в которых нуждалась его страна. Но они также вернулись с другими вещами, невидимыми, сомнениями и вопросами, а также воспоминаниями о свободной жизни в другом обществе, где плотские удовольствия были доступны слабым, а все люди были слабыми. Что, если все, что Хомейни и он сделали, - это отложить то, что начал шах? Люди, вернувшиеся к исламу в ответ на Пехлеви, теперь возвращались к обещанию свободы, которое он им предлагал. Разве они не знали? Разве они не видели? Они могли иметь все атрибуты силы и все благословения того, что люди называют цивилизацией, и при этом оставаться верными, все еще иметь духовный якорь - без которого все было бы ничто.

Но для того, чтобы иметь все это, его страна должна была быть чем-то большим, чем она была, и поэтому он не мог позволить себе быть не совсем такой. Дарьяи должен был продемонстрировать то, что показало, что он был прав с самого начала, что бескомпромиссная вера была истинным корнем силы.

Убийство иракского лидера, несчастье, постигшее Америку - все это должно было быть знаком, не так ли? Он внимательно их изучил. Теперь Ирак и Иран стали одним целым, и это было поиском десятилетий - и практически в одно и то же мгновение Америка была искалечена. Не только Бадрейн рассказывал ему вещи. У него были свои собственные эксперты по Америке, которые знали, как работает правительство этой страны. Он знал Райана по одной важной встрече, видел его глаза, слышал смелые, но пустые слова, и поэтому он знал меру человека, который мог быть его главным противником. Он знал, что Райан не имел и по законам его страны не мог выбрать себе замену, и поэтому был только этот момент, и он должен был действовать в нем, или иначе взять на себя проклятие не совсем .

Нет, его не будут помнить как другого Мохаммеда Пехлеви. Если он не желал атрибутов власти, он жаждал ее факта. Перед смертью он возглавил весь ислам. Через месяц он получит нефть Персидского залива и ключи от Мекки, светскую и духовную власть. От этого его влияние расширилось бы во всех направлениях. Всего через несколько лет его страна станет сверхдержавой во всех отношениях, и он оставит своим преемникам такое наследие, какого мир не видел со времен Александра, но с той дополнительной уверенностью, что оно было основано словами Бога. Чтобы достичь этой цели, объединить ислам, выполнить Волю Аллаха и слова Пророка Мухаммеда, он будет делать то, что необходимо, и если это означает быстрое движение, то он будет двигаться быстро. В целом, процесс был простым, из трех простых шагов, третий и самый сложный из которых был уже установлен, и ничто не могло остановить, даже если все планы Бадрайна полностью провалились.

Он двигался слишком быстро? - в последний раз спросил себя Дарьей. Нет, он шел решительно, удивленно, расчетливо, смело. Так сказала бы история.

«ЛЕТАТЬ НОЧЬЮ - это большое дело?» - спросил Джек.

«Конечно, для них это так», - ответил Робби. Ему нравилось так информировать президента, поздно вечером в Овальном кабинете, с напитком. «Они всегда экономнее относились к оборудованию, чем к людям. Вертолеты - в данном случае французские, той же модели, которую береговая охрана имеет кучу - стоят денег, и мы не видели много ночных операций. Операция, которую они проводят, тяжела на противолодочной защите. Так что, возможно, они думают о том, чтобы иметь дело со всеми теми голландскими подводными лодками, которые Китайская Республика купила в прошлом году. Мы также наблюдаем много совместных операций с их военно-воздушными силами ».

"Заключение?"

«Они к чему-то готовятся». Директор по операциям Пентагона закрыл свою книгу брифингов. "Сэр, мы ..."

«Робби, - сказал Райан, глядя поверх новых очков для чтения, которые ему только что подарила Кэти, - если ты не начнешь называть меня Джеком, когда мы останемся одни, я заставлю тебя вернуться в прапорщик. . »

«Мы не одни», - возразил адмирал Джексон, кивая в сторону агента Прайса.

«Андреа не в счет… черт, я имею в виду…» Райан покраснел.

«Он прав, адмирал, я не в счет», - сказала она, едва сдерживая смех. "Мистер. Президент, я несколько недель ждал, когда вы это скажете.

Джек посмотрел на стол и покачал головой. «Так жить мужчине нельзя. Теперь мой лучший друг называет меня «сэр», а я веду себя невежливо с дамой ».

«Джек, ты мой главнокомандующий», - заметил Робби, расслабленно ухмыльнувшись дискомфорту своего друга. «А я просто бедный моряк».

Перво-наперво президент подумал: «Агент Прайс?»

«Да, господин президент?»

«Налей себе глоток и сядь».

«Сэр, я на дежурстве, и правила…»

«Тогда сделайте его легким, но это приказ вашего президента. Сделай это!"

На самом деле она колебалась, но потом решила, что ПОТУС пытается что-то сказать. Прайс налил большой наперсток виски в бокал Old Fashioned и добавил в него много льда и Evian. Затем она села рядом с J-3. Его жена, Сисси, была наверху в доме с семьей Райанов.

«С практической точки зрения, люди, президенту нужно расслабиться, и мне будет легче это сделать, если я не заставлю женщин вставать, а мой друг может время от времени называть меня по имени. Мы с этим согласны?

«Да, да», - сказал Робби, все еще улыбаясь, но понимая логику и отчаяние момента. «Да, Джек, теперь мы все расслабились, и нам это понравится». Он посмотрел на Прайса. «Ты здесь, чтобы застрелить меня, если я плохо себя веду, верно?»

«Прямо в голове», - подтвердила она.

«Я сам предпочитаю ракеты. Безопаснее », - добавил он.

- Однажды ночью ты справился с дробовиком, по крайней мере, так мне сказал Босс. Кстати, спасибо. "

"Хм?"

«За то, что сохранил ему жизнь. На самом деле нам нравится заботиться о Боссе, даже если он слишком хорошо знаком с наемным помощником ».

Джек освежил свой напиток, пока они отдыхали на другом диване. «Замечательно, - подумал он. Впервые в офисе царила по-настоящему непринужденная атмосфера, до такой степени, что два человека могли шутить над ним прямо перед ним, как если бы он был человеком, а не POTUS.

«Мне это намного больше нравится». Президент поднял глаза. «Робби, эта девчонка была повсюду больше дерьма, чем мы, выслушивала всякие вещи. У нее есть степень магистра, она умна, но я должен относиться к ней, как к мастерице.

«Ну, черт, я просто боец с больным коленом».

«И я до сих пор не знаю, кем я должен быть, черт возьми. Андреа? »

«Да, господин президент?» Джек знал, что заставить ее называть его по имени было невыполнимой задачей.

«Китай, как ты думаешь?»

«Думаю, я не эксперт, но раз уж вы спросите, я не знаю».

«Вы достаточно опытны», - с ворчанием заметил Робби. «Все королевские лошади и все королевские люди тоже многого не знают. Прибывают дополнительные подводные лодки », - сказал он президенту. «Манкузо хочет, чтобы они были на линии север-юг между двумя флотами. Я согласился с этим, и секретарь подписал с этим ».

«Как дела у Бретано?»

«Он знает то, чего не знает, Джек. Он слушает нас по оперативным вопросам, задает хорошие вопросы и еще кое-что выслушивает. На следующей неделе он хочет выйти в поле, осмотреться и увидеть, как дети работают, чтобы учиться. Его управленческие навыки просто потрясающие, но он размахивает большим топором - то есть собирается. Я видел его проект плана сокращения бюрократии. Ого, - заключил адмирал Джексон, закатив глаза.

«У вас с этим проблемы?» - спросил Джек.

"Ни за что. Это просрочено примерно на пятьдесят лет. Мисс Прайс, я оператор, - пояснил он. «Мне нравятся жирные летные костюмы, запах авиакеросина и гирлянды. Но мы, ребята, на острие, всегда гоняем за нами сиделки, как стая маленьких собак, все время у нас по щиколотку. Бретано любит инженеров и людей, которые что-то делают, но по пути он научился ненавидеть бюрократов и бухгалтеров. Мой парень.

«Вернемся в Китай», - сказал Райан.

«Ладно, у нас все еще работают разведывательно-электронные полеты из Кадены. У нас есть обычные тренировки. Мы не знаем, какие намерения у ЧиКомов. ЦРУ нам мало что дает. Сигнальный интеллект ничем не примечателен. Государство говорит, что их правительство говорит: «В чем дело?» Вот и все. Тайваньский военно-морской флот достаточно велик, чтобы справиться с угрозой, если таковая имеется, если только их не заморочат. Это не произойдет. У них ясные глаза и пушистые хвосты, они выполняют свои собственные тренировочные операции. Много шума и ярости, ничего не значащего, что я могу разобрать.

"Залив?"

«Что ж, мы слышим от наших людей в Израиле, что они очень внимательно следят, но я так понимаю, что они не сильно мешают точной информации. Какие бы источники у них ни были, вероятно, они были у генералов, сбежавших в Судан - вероятно, с помощниками и прочими. Я получил факс от Шона Магрудера ...

"Это кто?" - спросил Райан.

«Он армейский полковник, командир 10-й кавалерии в Негеве. Я встречался с ним в прошлом году; он парень, которого мы слушаем. «Самый опасный человек в мире», - так наш добрый приятель Ави бен Якоб говорит о Дарьяе. Магрудер подумал, что это было достаточно проницательно, чтобы передать это ».

"А также?"

«И мы должны следить за этим. До этого, наверное, еще далеко, но у Дарьяи имперские амбиции. Саудовцы ошибаются. Сейчас у нас должны быть люди, пусть не многие, но некоторые, чтобы показать другой стороне, что мы в игре ».

«Я говорил об этом с Али. Его правительство хочет его охладить ».

«Неправильный сигнал», - заметил Джексон.

"Согласовано." ПОТОС кивнул. «Мы будем работать над этим».

«В каком состоянии саудовские военные?» Прайс спросил.

«Не так хорошо, как должно быть. После войны в Персидском заливе стало модно вступать в их Национальную гвардию, и они покупали оборудование, как будто это были машины Mercedes у оптовика. Какое-то время они играли в старых добрых солдатиков, но потом они обнаружили, что вещи нужно поддерживать. Для этого они наняли людей. Как в былые времена оруженосцы и рыцари. «Это не то же самое», - сказал Джексон. «А теперь они не тренируются. О, конечно, они бегают на своих танках и ведут свою артиллерийскую стрельбу - из M1 интересно стрелять, и они делают многое из этого, - но они не тренируются в отрядах. Рыцари и оруженосцы. У них традиция - парни на лошадях гоняются за другими парнями на лошадях - один на один, как в кино. Война не такая. War - это отличная большая команда, работающая вместе. Их культура и история противоречат этой модели, и у них не было возможности учиться. В итоге они не так хороши, как думают. Если когда-нибудь UIR соберет свои военные силы и пойдет на юг, саудовцы окажутся лучше вооружены и, черт побери, наверняка перестанут существовать ».

«Как нам это исправить?» - спросил Райан.

«Для начала приведите некоторых наших людей туда, а некоторых их людей сюда, в Национальный учебный центр для ускоренного курса в реальности. Я обсуждал это с Мэри Диггс в NTC…

"Мэри?"

«Генерал Мэрион Диггс. «Мэри» возвращается к сути. Это единообразная вещь, - сказал Робби Прайсу. «Я хотел бы направить сюда саудовский тяжелый батальон и заставить OpFor бросить его в песок на несколько недель, чтобы донести мысль. Так учились наши люди. Вот как узнали израильтяне. И вот как саудовцам придется учиться, черт возьми, так легче, чем в перестрелке. Diggs для этого, большое время. Дайте нам два-три года, может быть, меньше, если мы создадим надлежащее учебное заведение в Саудовской Аравии, и мы сможем привести их армию в форму - за исключением политики », - добавил он.

ПОТОС кивнул. «Да, это заставит израильтян нервничать, а саудовцы всегда беспокоились о том, чтобы иметь слишком сильную армию по внутренним причинам».

«Вы могли бы рассказать им историю о трех поросятах. Может, это и не соответствует их культуре, но большой злой волк просто поселился по соседству с ними, и им лучше начать обращать внимание, прежде чем он начнет трепать и тупить ».

«Я слышу тебя, Робби. Я попрошу Адлера и Васко подумать над этим. Райан посмотрел на часы. Еще один пятнадцатичасовой рабочий день. Было бы неплохо еще выпить, но сейчас ему повезет, если он выспится шесть часов, и он не хотел просыпаться с более сильной головной болью, чем это необходимо. Он поставил свой стакан и помахал остальным двоим, чтобы они последовали за ним, спустились по трапу и вышли за дверь.

«МЕЧА направляется в резиденцию», - сказала Андреа в свой радиомикрофон. Минуту спустя они уже были в лифте и поднимались наверх.

«Постарайтесь не показывать выпивку», - сказал Джек своему главному агенту.

«Что мы будем с тобой делать?» - спросила она потолок, когда открылись двери.

Джек вышел первым, оставив двоих позади и сняв куртку. Он ненавидел все время носить куртку.

«Ну, теперь ты знаешь», - сказал Робби агенту секретной службы. Она повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

"Ага." На самом деле она знала довольно давно, но продолжала узнавать все больше и больше о SWORDSMAN.

«Заботься о нем, Прайс. Когда он сбежит из этого места, я хочу, чтобы мой друг вернулся ».

Причуды ветров сделали рейс Lufthansa первым прибывшим в международный терминал во Франкфурте, Германия. Для путешественников это было похоже на перевернутую воронку. Взлетно-посадочная полоса была узкой частью, и, войдя в вестибюль, они все рассредоточились, проверяя видеомониторы на предмет своих выходов. Продолжительность стоянок составляла от одного до трех часов, и их багаж автоматически переводился с одного самолета на другой - несмотря на все жалобы на сотрудников, занимающихся обработкой багажа в аэропорту, 99,9 процента - это проходной балл в большинстве человеческих усилий; и немцы были известны своей эффективностью. Пункты таможенного контроля их не беспокоили, потому что никто из них не проводил в Европе больше времени, чем было необходимо. Они старательно избегали зрительного контакта, даже когда трое из них вошли в кафе, и все трое, поразмыслив, остановились на кофе без кофеина. Двое вошли в мужские туалеты по обычной причине, а затем посмотрели в зеркала, чтобы проверить свои лица. Все они побрились перед отъездом, но один из них, особенно бородатый, увидел, что его челюсть уже была в тени. Может, ему побриться? «Плохая идея», - подумал он, улыбаясь зеркалу. Затем он поднял ручную кладь и направился в зал ожидания первого класса, чтобы дождаться рейса в Даллас-Форт-Уэрт.

"ДОЛГИЙ ДЕНЬ?" - спросил Джек, когда все разошлись по домам, и снаружи патрулировала обычная группа стражников.

"Ага. Завтра грандиозные туры с Берни. А вот некоторые процедуры на следующий день. Кэти переоделась в ночную рубашку, такая же уставшая, как и ее муж.

"Что-нибудь новое?"

«Не в моем магазине. Обедал с Пьером Александром. Он новый адъюнкт-профессор, работающий под руководством Ральфа Форстера, бывший армейский, довольно умный.

"Инфекционные заболевания?" Джек смутно вспомнил, как встретил этого парня на каком-то мероприятии. «СПИД и прочее?»

"Ага."

«Противно», - заметил Райан, ложась в кровать.

«Они просто увернулись от пули. - В Заире произошла мини-вспышка лихорадки Эбола, - сказала Кэти, вставая на другую сторону. «Две смерти. Затем в Судане были обнаружены еще два случая, но, похоже, они никуда не денутся ».

«Это так плохо, как говорят?» Джек выключил свет.

«Смертность восемьдесят процентов - очень плохо». Она поправила одеяло и двинулась к нему. «Но хватит об этом. Сисси говорит, что у нее на две недели запланирован концерт в Центре Кеннеди. Вы поверите, Пятую пьесу Бетховена под дирижером Фрица Байерляйна? Думаешь, мы сможем достать билеты? » Он чувствовал улыбку своей жены в темноте.

«Думаю, я знаю владельца театра. Я посмотрю что я могу сделать." Поцелуй. День закончился.

«Увидимся утром, Джефф». Цена пошла права на ее машину. Раман пошел налево за своим.

«Эта работа может притупить ум, - сказал себе Ареф Раман. Чистая механика этого, часы, наблюдение, ожидание и бездействие - но всегда готовность.

Хммм. Почему он должен на это жаловаться? Это была история его взрослой жизни. Он поехал на север, дождался, пока откроются ворота безопасности, и направился на северо-запад. Пустые улицы заставили его двигаться быстро. К тому времени, как он добрался до своего дома, истекающий кровью стресс от работы с Деталью в Белом доме заставил его кивнуть, но механика все еще оставалась.

Открыв дверь, он затем выключил систему безопасности, взял почту, которая пришла через прорезь в двери, и отсканировал ее. Один счет, а остальное было спамом, дающим ему шанс на всю жизнь купить вещи, которые ему не нужны. Он повесил пальто, снял с пояса пистолет и кобуру и пошел на кухню. На автоответчике мигал свет. Было одно сообщение.

"Мистер. Слоан, - сказал ему цифровой диктофон знакомым голосом, хотя он слышал его только однажды, - это мистер Алахад. Ваш коврик только что пришел и готов к отправке.

37

СБРОСЫ

МЕРИКА спавшего , когда они сели свои рейсы в Амстердам и Лондон, и Вену и Париж. На этот раз в одном самолете не было двоих, и расписания были смещены, чтобы один и тот же таможенный инспектор не имел возможности открыть два набора для бритья и найти крем одной марки, а затем задаться вопросом, каким бы маловероятным это ни было. Реальный риск заключался в том, чтобы отправить так много людей одними и теми же рейсами из Тегерана, но они были должным образом проинструктированы о том, как действовать. В то время как всегда бдительная немецкая полиция, например, могла бы обратить внимание на стайку мужчин с Ближнего Востока, сбившуюся вместе после прибытия одним рейсом, аэропорты всегда были анонимными местами, полными полусмешанных блуждающих людей, часто усталых и обычно дезориентированных. , и один одинокий, бесцельный путешественник был очень похож на другого.

Первый, совершивший трансатлантический рейс, сел на самолет 747 Singapore Airlines в международном аэропорту Амстердама Схипхол. Лайнер с кодовым обозначением SQ26 вылетел в восемь тридцать утра и вовремя поднялся в воздух, а затем повернул на северо-запад, взяв курс на большой круг, который пролегал над южной оконечностью Гренландии. Полет продлится чуть меньше восьми часов. Путешественник сидел на первоклассном сиденье у окна, которое он полностью откинул назад. В его следующем городе назначения еще не было и трех часов ночи, и он, как и большинство других людей, сидящих в носовой части самолета, предпочел поспать кино. Он запомнил свой маршрут, и если его память не выдержала из-за путаницы, связанной с дальними путешествиями, у него все еще были билеты, чтобы напоминать ему, что делать дальше. На данный момент сна было достаточно, и он повернул голову на подушке, успокаиваемый свистом воздуха, проходящего за двойными окнами.

Вокруг него, в воздухе, летели другие рейсы, и другие путешественники направлялись в Бостон, Филадельфию, Вашингтон-Даллес, Атланту, Орландо, Даллас-Форт-Уэрт, Чикаго, Сан-Франциско, Майами и Лос-Анджелес, десять основных городов-ворот в Америка. У каждого из них сейчас проходила какая-то торговая выставка или конвенция. В десяти других городах, Балтиморе, Питтсбурге, Сент-Луисе, Нэшвилле, Атлантик-Сити, Лас-Вегасе, Сиэтле, Фениксе, Хьюстоне и Новом Орлеане, также были события, и каждый из них был всего лишь коротким перелетом - в двух случаях поездкой - из ближайший порт въезда.

Путешественник на SQ26 подумал об этом, когда исчез. Набор для бритья был спрятан в его сумке под сиденьем перед ним, тщательно изолирован и завернут, и он позаботился о том, чтобы его ноги не касались сумки, а тем более не пинали ее.

Приближался полдень за пределами Тегерана. Кинозвезда наблюдал, как его группа проводила тренировку с оружием. На самом деле это была формальность, предназначенная больше для морального духа, чем для чего-либо еще. Все они знали, как стрелять, потому что учились и практиковались в долине Бекаа, и хотя они не использовали то же оружие, что и в Америке, это не имело большого значения. Пушка была пушкой, а цели были целями, и они знали и то, и другое. Конечно, они не могли смоделировать все, но все они знали, как водить машину, и каждый день часами просматривали схемы и модели. Они заходили ближе к вечеру, когда родители приходили забирать своих детей для ежедневной поездки домой, когда телохранители устали и скучали после дня, когда они наблюдали, как дети делают детские вещи. Кинозвезда получила описания нескольких «обычных» автомобилей, и некоторые из них были обычных типов, которые можно было взять напрокат. Оппоненты были настолько обучены и опытны, насколько должны были быть, но они не были суперменами. Некоторые из них были даже женщинами, и, несмотря на все свое знакомство с Западом, Кинозвезда не мог серьезно относиться к женщинам как к противникам, как к оружию, ни к какому-либо другому оружию. Но их самым большим тактическим преимуществом было то, что его команда была готова применить смертоносную силу с расточительной самоотдачей. С более чем двадцати малышами, плюс школьный персонал и, вероятно, несколько родителей на пути, оппозиция будет значительно затруднена. Так что нет, начальная часть миссии была самой простой. Труднее всего было бы уйти - если бы дело зашло так далеко. Он должен был сказать своей команде, что они уйдут, и что есть план. Но на самом деле это не имело значения, и в глубине души все они это знали.

Все они были готовы стать жертвами необъявленного джихада, иначе они вообще никогда не присоединились бы к «Хезболле». Они также были готовы рассматривать свои жертвы как жертвы. Но это был просто удобный ярлык. На самом деле религия была не более чем фасадом того, что они делали и кем были. Истинный знаток своей религии отверг бы их цель, но у ислама было много приверженцев, и среди них было много тех, кто предпочитал читать Священные Писания нетрадиционным способом, и у них тоже были свои последователи. То, что Аллах мог подумать об их действиях, было для них не очень глубоко, и Кинозвезда вообще не беспокоился об этом. Для него это был бизнес, политическое заявление, профессиональный вызов, еще одна задача, которая должна занять его дни. Возможно, это тоже был шаг к более широкой цели, достижение которой означало бы жизнь в комфорте и, возможно, даже некоторую личную силу и стабильность - но в глубине души он тоже не верил в это. Сначала да, он думал, что Израиль может быть свергнут, евреев стерли с лица земли, но эти беспечные верования его юности давно угасли. Для него теперь это был всего лишь процесс, и это была еще одна задача. Суть задачи не так уж и важна, не так ли? - спросил он себя, наблюдая за мрачно-восторженными лицами команды, когда люди поражали цели. О, для них это было важно. Но он знал лучше.

ДЕНЬ НАЧАЛСЯ в пять тридцать утра для инспектора Патрика О'Дея. Радиочасы вывели его из постели, затем направили в ванную для обычных функций запуска, взгляда в зеркало и в кухню, чтобы приготовить кофе. Была тишина дня. Большинство людей (разумных) еще не встали. На улицах нет движения. Даже птицы все еще дремлют на своих жердях. Снаружи, чтобы получить бумаги, он чувствовал тишину и удивлялся, почему мир не всегда был таким. Сквозь деревья на востоке светился приближающийся рассвет, хотя более сильная из звезд все еще горела над головой. В остальных домах застройки ни одного светового пятна. Проклятие. Неужели он единственный, кому приходилось работать такие тяжелые часы?

Вернувшись внутрь, он потратил десять минут, чтобы просмотреть утреннюю почту и солнце. Он следил за новостями, особенно за уголовными делами. Как бродячий инспектор, работающий непосредственно из офиса директора, он никогда не знал, в какой день его могут отправить по делу, что часто означало вызов няни, до такой степени, что он иногда думал о том, чтобы получить штатная няня. Он мог себе это позволить - страховое возмещение за смерть его жены в авиакатастрофе фактически дало ему определенную финансовую независимость, хотя обстоятельства дела казались в целом кощунственными, но они предложили ее, и он, по совету адвоката, принял ее. Но няня? Нет. Это будет женщина, и Меган будет думать о ней как о маме, а нет, он не может этого допустить. Вместо этого он отсидел часы и отказался от себя, чтобы быть обоими родителями, и ни один медведь гризли никогда не защищал детеныша сильнее. Может, Меган не знала разницы. Может быть, дети процветают под опекой матери и крепко привязаны к ней, но с таким же успехом могут привязаться к отцу. Когда другие дети спросили о ее маме, она объяснила, что мама рано ушла на небеса - а это мой папа! Какими бы ни были психологические обстоятельства, близость этих двоих, которая казалась Меган такой естественной - у нее почти не было возможности узнать что-нибудь еще, - иногда вызывала слезы на глазах у ее отца. Любовь ребенка всегда безусловна, тем более что для нее есть только одна цель. Инспектор О'Дей иногда был благодарен за то, что он годами не занимался похищением людей. Если бы он сделал это сегодня ... он сделал глоток кофе и признался себе, что может просто найти предлог, чтобы не затронуть эту тему. Всегда были способы. Он работал над шестью из этих дел как молодой агент - похищение людей с целью получения денег сегодня было очень редким преступлением; стало известно, что это проигрышная игра, что вся власть ФБР обрушивается на такие дела, как гнев Божий, - и только теперь он понял, насколько ненавистны были такие преступления. Вы должны были быть родителем, вы должны были знать, как крошечные ручки обнимают вашу шею, чтобы понять масштабы такого нарушения, - но затем ваша кровь превратилась в лед, и вы не столько отключили свои эмоции, сколько заблокировали их так долго, как вам нужно, прежде чем позволить им снова освободиться. Он вспомнил, как его первый начальник отряда, Доминик ДиНаполи - «самым крутым бандитом по эту сторону семьи Гамбино» была офисная шутка - сам плакал, как младенец, неся живую жертву такого преступления к ее родителям. Только сейчас он понял, что это было еще одним признаком крутизны Дома. Ага. И этот субъект никогда не выберется из Федеральной тюрьмы Атланты.

Тогда пришло время поднять Меган. Она свернулась клубочком в своей спящей в полный рост, синей с Каспером Дружелюбным Призраком. Он увидел, что она перерастает это. Ее мизинцы на ногах толкали пластмассовые ножки. Они действительно так быстро росли. Он пощекотал ее нос, и ее глаза открылись.

"Папочка!" Она села, затем встала, чтобы поцеловать его, и Пэт удивилась, как дети просыпаются с улыбкой. Ни один взрослый никогда этого не делал. И день серьезно начался с очередного похода в ванную. Он с удовольствием отметил, что ее тренировочные штаны высохли. Меган уже начала спать всю ночь - какое-то время это было нелегко - хотя, казалось, очень странно гордиться этим, подумал он. Он начал бриться, и это ежедневное мероприятие чрезвычайно очаровывало его дочь. Готово, он наклонился, чтобы она почувствовала его лицо, и произнесла: «Хорошо!»

На ужин сегодня утром была овсянка с нарезанным бананом и стаканом яблочного сока, и он смотрел канал Диснея по телевизору на кухне, пока папа вернулся к своей газете. Меган сама отнесла миску и стакан в посудомоечную машину - очень серьезная задача, с которой она училась. Сложнее всего было правильно вставить чашу в держатель. Меган все еще над этим работала. Это было труднее, чем делать ее собственные туфли с застежками-липучками. Миссис Даггетт сказала ему, что Меган была необычайно умным ребенком, еще одним поводом для гордости, за которым всегда следовала печаль от воспоминаний о своей жене. Пат сказал себе, что может видеть лицо Деборы в ее лице, но честная часть агента иногда задавалась вопросом, насколько это было желанием, а сколько фактом. По крайней мере, ей казалось, что у нее есть мозги своей матери. Может быть, он увидел яркое выражение лица?

Поездка в грузовике была рутинной. Солнце уже взошло, а светофор еще светел. Меган сидела на своем сиденье безопасности, как обычно, с удивлением глядя на другие машины.

Приезд тоже был обычным делом. Конечно, в «7-Eleven» работал агент, а также передовая группа «Гигантских ступенек». Ну, его маленькую девочку никто никогда не похитит. На рабочем уровне соперничество между Бюро и Службой в значительной степени исчезло, если не считать пары случайных шуток. Он был рад, что они были там, и они не возражали, чтобы вошел этот вооруженный человек. Он провел Меган, и она сразу же побежала обнять миссис Даггетт и уложить ее одеяло в свою каморку сзади, и ее день обучение и игра начались.

«Привет, Пэт», - приветствовал его агент у двери.

«Доброе утро, Норм». Оба мужчины зевнули рано утром.

«У вас такой же испорченный график, как и у меня», - ответил специальный агент Джефферс. Он был одним из агентов, которые сменяли друг друга в составе SANDBOX, сегодня утром работая в составе передовой группы.

"Как жена?"

«Еще шесть недель, а затем мы должны подумать о покупке такого места. Она так хороша, как кажется? "

"Г-жа. Даггетт? Спросите президента, - пошутил О'Дей. «Они отправили сюда всех своих детей».

«Думаю, это не может быть так уж плохо», - согласился сотрудник секретной службы. «Что за история по делу Килти?»

«Кто-то в Государстве лжет. Так думают ребята из OPR ». Он пожал плечами. «Не уверен, что именно. Данные полиграфа были бесполезны. Ваши парни что-нибудь понимают?

«Знаете, это забавно. Он много присылает свои детали. На самом деле он сказал им, что не хочет ставить их в такое положение, в котором им пришлось бы ...

"Попался." Пэт кивнул. "И они должны подыгрывать?"

"Нет выбора. Он встречается с людьми, но мы не всегда знаем с кем, и нам не разрешено узнавать, что он делает против SWORDSMAN ». Криво покачал головой. «Разве тебе это не нравится?»

«Мне нравится Райан». Его глаза осмотрели местность в поисках проблем. Это было автоматически, как дыхание.

«Мы любим этого парня», - согласился Норм. «Мы думаем, что он выживет. Килти полный дерьма. Эй, я проработал его детали еще когда он был вице-президентом, хорошо? Я, черт возьми, стоял за дверью, пока он был внутри и ел какое-то печенье. Часть работы, - кисло заключил он. Два федеральных агента переглянулись. Это была внутренняя история, которую можно было повторить только в федеральном правоохранительном сообществе, и хотя Секретной службе платили за защиту своих руководителей и хранение всех секретов, это не означало, что им это нравилось.

"Я думаю ты прав. Так что здесь все в порядке?

«Рассел хочет еще трех человек, но я не думаю, что он это получит. Черт, у нас внутри трое хороших агентов, а трое охраняют по соседству »- он ничего не сказал; О'Дей догадался об этом - "и ..."

«Да, через дорогу. Рассел выглядит так, будто знает свое дело ».

«Дедушка лучший», - предположил Норм. «Черт, он обучил половину служащих, и ты должен увидеть, как он стреляет. Обе руки."

О'Дей улыбнулся. «Люди продолжают мне это говорить. Однажды мне придется пригласить его на товарищеский матч ».

Усмешка. «Андреа сказала мне. Она вытащила ваше досье из Бюро ...

"Какие?"

«Привет, Пэт, это бизнес. Мы проверяем всех. У нас тут каждый день директор, ага? Норм Джефферс продолжил. «Кроме того, она хотела увидеть вашу карточку с огнестрельным оружием. Я слышал, ты довольно порядочный, но я говорю тебе, чувак, ты хочешь поиграть с Расселом, принести деньги, слышишь? "

«Вот что делает скачки, мистер Джефферс». О'Дей любил такие вызовы, и он еще ни разу не проиграл.

- Ставьте на свою белую задницу, мистер О'Дей. Его рука поднялась. Он проверил свой наушник, затем часы. «Они только начали двигаться. SANDBOX уже в пути. Наш ребенок и ваш ребенок - настоящие друзья ».

«Она кажется отличной маленькой девочкой».

«Они все хорошие дети. Пара грубых мест, но это дети. SHADOW будет горсткой, когда она начнет встречаться по-настоящему ».

«Я не хочу этого слышать!»

Джефферс хорошо посмеялся. «Да, я надеюсь, что наш мальчик будет. Мой отец - он капитан городской полиции в Атланте - говорит, что дочери - это Божья кара для тебя за то, что ты мужчина. Вы живете в страхе, что они встретят кого-то, как вы были в семнадцать ».

"Достаточно! Позвольте мне поработать и разобраться с преступниками ». Он хлопнул Джефферса по плечу.

«Она будет здесь, когда ты вернешься, Пэт».

О'Дей пропустил обычную заправку кофе через шоссе Ричи, вместо этого направившись на юг, к шоссе 50. Ему пришлось признать, что ребята из Службы знают свое дело. Но был по крайней мере один аспект президентской безопасности, которым занималось Бюро. Сегодня утром ему придется поговорить с парнями из OPR - неформально, конечно.

ОДИН УМЕР, ОДИН поехал домой, и примерно в то же время. Это была первая смерть МакГрегора от Эболы. Он видел достаточно других: сердечные приступы, требующие реанимации, инсульты, рак или просто старость. Чаще всего врачей не было, и работа ложилась на медсестер. Но он был рядом с этим. В конце концов, это было не столько умиротворение, сколько истощение. Тело Салеха сражалось изо всех сил, а его сила только увеличивала борьбу и боль, как солдат в безнадежной битве. Но его сила, наконец, иссякла, и тело рухнуло, ожидая смерти. На кардиомониторе прозвучал сигнал тревоги, и ничего не оставалось, как его выключить. Этого пациента не было бы реанимировать. Провода для внутривенного вливания были удалены, а острые предметы осторожно помещены в контейнер из красного пластика. Буквально все, что касалось больного, будет сожжено. Это было не так уж и замечательно. Аналогичным образом обращались со СПИДом и некоторыми жертвами гепатита как с объектами смертельного заражения. Как раз в случае с лихорадкой Эбола сжигание тел было предпочтительнее - и, кроме того, на этом настояло правительство. Итак, одна битва проиграна.

МакГрегор, к своему стыду, почувствовал облегчение, когда в последний раз снял защитный костюм, тщательно вымылся и пошел к Сохейле. Она все еще была слабой, но была готова уйти, чтобы завершить свое выздоровление. Последние анализы показали, что ее кровь полна антител. Каким-то образом ее система встретила врага и выдержала испытание. В ней не было активного вируса. Ее можно было обнять. В другой стране ее оставили бы для дальнейших анализов, и она сдала бы много крови для обширных лабораторных исследований, но опять же местное правительство заявило, что этого не произойдет, и ее нужно выпустить из тюрьмы. больницу в первую минуту, когда это было безопасно. МакГрегор подстраховался от этого, но теперь он был уверен, что осложнений больше не будет. Врач сам поднял ее и поместил в инвалидную коляску.

«Когда тебе станет лучше, ты вернешься ко мне?» - спросил он с теплой улыбкой. Она кивнула. Смышленый ребенок. У нее был хороший английский. Симпатичная девочка с очаровательной улыбкой, несмотря на усталость, рада возвращению домой.

"Доктор?" Это был ее отец. У него, должно быть, было военное прошлое, настолько он был прям спиной. То, что он пытался сказать, было очевидно на его лице, прежде чем он смог даже вспомнить слова.

«Я сделал очень мало. Ваша дочь молода и сильна, и это ее спасло ».

«Тем не менее, я не забуду этот долг». Крепкое рукопожатие, и Макгрегор вспомнил строчку Киплинга о Востоке и Западе. Кем бы ни был этот человек - у доктора были свои подозрения - у всех мужчин была общая черта.

«Она будет слабой еще две недели или около того. Позвольте ей есть все, что она хочет, и лучше всего пусть она поспит как можно дольше ».

«Все будет так, как ты говоришь», - пообещал отец Сохаилы.

«У тебя есть мой номер здесь и дома, если у тебя есть какие-либо вопросы».

«А если у вас возникнут трудности, например, с правительством, дайте мне знать». Попалась мера мужской благодарности. Как бы то ни было, у МакГрегора был своего рода защитник. «Это не повредит», - решил он, проводя их к двери. Затем он вернулся в его офис.

«Итак, - сказал чиновник, выслушав отчет, - все стабилизировалось».

"Это правильно."

«Персонал проверили?»

«Да, и мы повторим тесты завтра, чтобы убедиться. Обе палаты сегодня будут полностью продезинфицированы. Все зараженные предметы сейчас сжигаются ».

"Тело?"

«Тоже упакован и сожжен, как ты сказал».

"Превосходно. Доктор МакГрегор, вы хорошо поработали, и я благодарю вас за это. Теперь мы можем забыть, что этот печальный инцидент когда-либо случался ».

«Но как сюда попала Эбола?» - жалобно потребовал МакГрегор, чего он не мог зайти.

Чиновник не знал, поэтому уверенно сказал: «Это вас не касается и меня это не касается. Это не повторится. В этом я уверен ».

"Как ты говоришь." Еще несколько слов, МакГркгор повесил трубку и уставился в стену. «Еще один факс в CDC, - решил он. Правительство не могло возражать против этого. Он должен был сказать им, что вспышка, как бы то ни было, ликвидирована. И это тоже было облегчением. Лучше вернуться к обычной медицинской практике, и болезни он сможет победить.

Выяснилось, что Кувейт был более настойчивым, чем Саудовская Аравия, в изложении сути встречи, возможно, потому, что правительство Кувейта действительно было семейным бизнесом, и их заведение оказалось на очень опасном углу. Адлер передал стенограмму. Президент быстро просмотрел его.

«Это читается как« Заблудись ». ”

«Понятно», - согласился госсекретарь.

«Либо министр иностранных дел Сабах отредактировал все вежливые материалы, либо то, что он услышал, напугало его. Я ставлю на номер два, - решил Берт Васко.

"Бен?" - спросил Джек.

Доктор Гудли покачал головой. «Здесь может быть проблема».

" 'Может'?" - спросил Васко. «Это выходит за рамки« может ». ”

«Хорошо, Берт, ты наш лучший предсказатель Персидского залива», - заметил президент. "Как насчет другого прогноза?"

«Тамошняя культура - это культура торга. Для важных встреч существуют тщательно продуманные устные ритуалы. 'Привет, как дела?' может занять час. Если верить, что таких вещей не было, то в их отсутствии есть послание. Вы сказали это, господин президент: заблудитесь ». Хотя это было интересно, подумал Васко, что они начали с совместной молитвы. Возможно, это был сигнал, который что-то значил для саудовцев, но не для кувейтцев? Даже он не знал всех аспектов местной культуры.

«Тогда почему саудовцы сдержанны?»

«Вы сказали мне, что принц Али произвел на вас другое впечатление?»

Райан кивнул. "Верно. Продолжать."

«Королевство немного шизофренично. Они любят нас и доверяют нам как стратегическим партнерам, но они также не любят нас и не доверяют нам как культуре. Это даже не так просто, и это происходит постоянно, но они опасаются, что слишком большое влияние Запада отрицательно скажется на их обществе. Они очень консервативны в том, что мы называем социальными вопросами, как, например, когда наша армия была там в 91-м, и они просили армейских капелланов удалить религиозные знаки различия с их формы, и то, как женщины водят машины и несут оружие, сводило их с ума. . Итак, с одной стороны, они зависят от нас как гаранта их безопасности - принц Али постоянно спрашивает вас об этом, верно? - но с другой стороны, они беспокоятся, что, защищая их, мы можем навредить их стране. Он продолжает возвращаться к религии. Они, вероятно, предпочтут заключить сделку с Дарьяи, чем приглашать нас обратно для охраны их границы, и поэтому большая часть их правительства пойдет по этому пути, зная, что мы придем, если об этом попросят. В Кувейте все будет по-другому. Если мы попросим разрешения провести учения, они сразу же скажут «да», даже если саудовцы попросят их не делать этого. Хорошие новости, Дарьей это знает, и он не может двигаться так быстро. Если он начнет продвигать войска на юг ...

«Агентство предупредит нас, - уверенно сказал Гудли. «Мы знаем, что искать, и они недостаточно изощрены, чтобы это скрыть».

«Если мы введем войска в Кувейт сейчас, это будет воспринято как агрессивный акт», - предупредил Адлер. «Лучше сначала встретимся с Дарьей и расскажем ему».

«Просто чтобы мы подали ему правильный сигнал», - вставил Васко.

«О, мы не совершим этой ошибки, и я думаю, он знает, что статус стран Персидского залива для нас очень важен. На этот раз никаких смешанных сигналов ». Посла Эйприл Гласпи обвиняли в том, что она подала такой сигнал Саддаму Хусейну летом 1990 года, но она опровергла рассказ Хусейна, а последний не был таким надежным источником информации. Возможно, это был лингвистический нюанс. Скорее всего, он услышал именно то, что хотел услышать, а не то, что на самом деле было сказано, - привычка, которую часто разделяют главы государств и дети.

«Как быстро вы сможете его настроить?» - спросил президент.

«Довольно быстро», - ответил госсекретарь.

«Сделай это», - приказал Райан. «Всю возможную скорость. Бен?"

"Да сэр."

«Я уже разговаривал с Робби Джексоном. Согласуйте с ним план быстрого развертывания скромных сил безопасности. Достаточно, чтобы показать, что мы заинтересованы, но недостаточно, чтобы спровоцировать их. Давайте также позвоним в Кувейт и скажем им, что мы здесь, если мы им понадобимся, и что мы можем направить их в их страну, если они того потребуют . Кто на палубе для этого? "

«Двадцать четвертый робот, Форт Стюарт, Джорджия. Я проверил, - сказал Гудли, довольно гордясь собой. «Их вторая бригада сейчас находится на дежурстве. Также 82-я бригада в Форт-Брэгге. Имея оборудование на складе в Кувейте, мы можем провести согласование и начать работу всего за сорок восемь часов. Я также посоветовал бы повысить степень готовности кораблей предварительного позиционирования в Диего-Гарсия. Мы можем сделать это незаметно ».

«Хорошая работа, Бен. Позвоните в SecDef и скажите ему, что я хочу, чтобы это было сделано - тихо.

«Да, господин президент».

«Я скажу Дарьяю, что мы протягиваем дружескую руку Объединенной Исламской Республике», - сказал Адлер. «Кроме того, мы привержены миру и стабильности в этом регионе, а это означает территориальную целостность. Интересно, что он скажет ...? »

Взгляд обратился на Берта Васко, который учился проклинать свой недавно обретенный статус местного гения. «Он, возможно, просто хотел греметь в их клетке. Не думаю, что он хочет трясти наши ».

«Это ваша первая изгородь, - заметил Райан.

«Недостаточно информации», - ответил Васко. «Я не понимаю, что он хочет с нами конфликта. Это случилось однажды, и все смотрели. Да, он нас не любит. Да, ему не нравятся саудовцы или какое-либо другое государство. Но нет, он не хочет браться за нас. Может, он сможет их всех сбить. Это военный призыв, а я просто сотрудник службы безопасности. Но не с нами в игре, и он это знает. Итак, политическое давление на Кувейт и Королевство, конечно. Однако, помимо этого, я не вижу достаточно, о чем можно было бы беспокоиться ».

«Тем не менее», - добавил президент.

«Да, сэр, но», - согласился Васко.

«Неужели я слишком сильно на тебя опираюсь, Берт?»

«Все в порядке, господин президент. По крайней мере, вы меня слушаете. Нам не помешало бы составить специальную оценку национальной разведки всех возможностей и намерений UIR. Мне нужен более широкий доступ к тому, что генерирует разведывательное сообщество ».

Джек повернулся. «Бен, SNIE заказан. По моему приказу Берт в команде с полным доступом. Вы знаете, ребята, отдавать приказы может быть весело », - добавил Президент, улыбнувшись, чтобы снять напряжение, которое вызвало собрание. «Это потенциальная проблема, но еще не проблема, верно?» Были кивки. "Хорошо. Спасибо, господа. Давай присмотрим за этим ".

СИНГАПУРСКИЙ АВИАЛИНИЙ, РЕЙС № 26 приземлился пятью минутами позже и прибыл в терминал в 10:25. Пассажиры первого класса, которые наслаждались более широкими и мягкими сиденьями, теперь наслаждались более быстрым доступом к входной тряпке, которую Америка навлекает на своих посетителей. Путешественник вытащил из карусели свой костюм с двумя костюмами и, перекинув ручную кладь на другое плечо, выбрал очередь, чтобы встать, в руке держал въездную карту, в которой не было ничего интересного для правительства Соединенных Штатов. Правда им бы в любом случае не угодила.

«Здравствуйте, - сказал инспектор, взяв карточку и сканируя ее. Следующим был паспорт. Он казался старым, его страницы обильно завалены штампами о выезде и въезде. Он нашел пустую страницу и приготовился сделать новую отметку. «Цель вашего визита в Америку?»

«Деловой», - ответил путешественник. «Я здесь на автосалоне в Javits Center».

"Ага." Инспектор почти не услышал ответа. Марка была поставлена, и посетитель указал на другую линию. Там его сумки не вскрыли, а сделали рентген. "Есть что объявить?"

"Нет." Лучше всего были простые ответы. Другой инспектор посмотрел на телеэкран сумки и ничего интересного не увидел. Путешественнику помахали рукой, он собрал свои сумки с конвейера и пошел к такси.

«Удивительно, - подумал он, - нашел себе место в другой очереди и меньше чем за пять минут сел в такси. Его первая проблема - быть пойманным на таможенном посту - была уже позади. В следующий раз такси, в котором он ехал, не могло быть выбрано для него заранее. Он возился со своими сумками и позволил женщине идти впереди себя, чтобы этого не произошло. Теперь он откинулся на спинку сиденья и демонстративно огляделся, в то время как на самом деле смотрел, не идет ли машина за такси в город. Движение перед обедом было настолько плотным, что это казалось невозможным, тем более, что он ехал в одной из тысяч желтых машин, врезаясь в движение и вылетая из него, как скот в давке. Единственная плохая новость заключалась в том, что его отель был достаточно далеко от конференц-центра, и ему понадобилось другое такси. Что ж, тут ничего не поделаешь, и ему все равно нужно было сначала зарегистрироваться.

Еще тридцать минут, и он был в отеле, в лифте, поднимаясь на шестой этаж, услужливый посыльный держал его двух костюмов, а путешественник оставил свою ручную кладь. Он дал посыльному два доллара - его проинформировали, что давать чаевые; Лучше отдать скромное, чем запомниться как человек, давший слишком много чаевых или совсем не давший чаевых, что было воспринято с благодарностью, но не слишком много. Выполнив входные задания, путешественник распаковал свои костюмы и рубашки, а также вынул из своей ручной клади посторонние предметы. Набор для бритья, который он оставил, используя то, что предоставили в отеле, чтобы снова побрить его щетинистое лицо после очищающего душа. Несмотря на напряжение, он был поражен тем, насколько хорошо он себя чувствовал. Он был в пути ради чего? Двадцать два часа? Что-то подобное. Но он выспался много, и авиаперелеты не вызывали у него беспокойства, как у многих. Он заказал обед из меню обслуживания номеров, затем оделся, перекинул ручную кладь через плечо, спустился вниз и взял такси до центра Джавитса. «Автосалон», - подумал он. Ему всегда нравились машины.

Позади него в пространстве и времени большинство из девятнадцати других все еще находились в воздухе. Некоторые только приземлялись - сначала в Бостоне, затем в Нью-Йорке, а один в Даллесе - чтобы самостоятельно пройти таможню, проверить свои знания и удачу против Великого Сатаны или того вздора, который Дарьяи называл их коллективным врагом. В конце концов, сатана обладал огромной силой и достоин уважения. Сатана мог смотреть в глаза человека и видеть его мысли почти так же, как Аллах. Нет, эти американцы были функционерами, опасными для них только в случае предупреждения.

«ВЫ ДОЛЖНЫ уметь читать людей», - сказал им Кларк. Это был хороший класс. В отличие от людей в обычной школе, все они хотели учиться. Это почти вернуло его к его собственным дням здесь, на Ферме, в разгар холодной войны, когда все хотели быть Джеймсом Бондом и действительно немного верили в это, несмотря на все, что говорили инструкторы. Большинство его одноклассников были недавними выпускниками колледжей, хорошо образованными по книгам, но еще не по жизни. Большинство из них выучило довольно хорошо. Некоторые этого не сделали, и неудачная оценка в полевых условиях могла быть чем-то большим, чем красная отметка на синей книге, но в основном она была менее драматичной, чем то, что они показали в фильмах. Просто осознание того, что пора сменить карьеру. Кларк возлагал большие надежды на эту группу. Может быть, они не приехали со степенью по истории Дартмута или Брауна, но они кое-что изучали, а потом узнали больше на улицах некоторых больших городов. Может быть, они даже знали, что все , чему они научились, когда-нибудь будет для них важно.

«Будут ли они солгать нам - я имею в виду нашим агентам?»

«Вы из Питтсбурга, мистер Стоун, верно?»

"Да сэр."

«Вы работали секретными информаторами на улице. Тебе когда-нибудь лгали?

«Иногда», - признал Стоун.

«Вот вам ответ. Они будут лгать о своей важности, опасности, в которой они находятся, черт возьми, в зависимости от того, как они себя чувствуют сегодня. Вы должны знать их и знать их настроение. Стоун, вы знали, когда ваши информаторы рассказывали морские истории?

"Большую часть времени."

"Как ты сказал?" - спросил Кларк.

«Когда они знают слишком много, когда это не подходит ...»

«Знаете, - с ухмылкой заметил их инструктор, - вы такие умные, что иногда мне интересно, что я здесь делаю. Речь идет о знании людей. На протяжении вашей карьеры в Агентстве вы всегда будете сталкиваться с людьми, которые думают, что могут все рассказать из накладных расходов - спутник знает все и говорит все. Не совсем так, - продолжил Кларк. «Спутников можно обмануть, и это легче, чем люди хотят признавать. У людей тоже есть свои слабости, в первую очередь эго, и смотреть им в глаза ничто не заменит. Но самое приятное в работе агентов на местах в том, что даже их ложь откроет вам часть правды. Показательный пример, Москва, Кутузовский проспект, 1983. Мы привели этого агента, и он будет здесь на следующей неделе, чтобы вы встретились. Ему было нелегко со своим боссом и ...

Чавес появился у черного хода и поднял форму телефонного сообщения. Кларк поспешил до конца урока и передал урок своему помощнику.

«Что случилось, Дин?» - спросил Джон.

«Мэри Пэт хочет, чтобы мы срочно приехали в округ Колумбия, что-то насчет SNIE».

«Держу пари, Объединенная Исламская Республика».

«Вряд ли стоит записывать сообщение, мистер С.», - заметил Чавес. «Они хотят, чтобы мы встали к обеду. Хочешь, чтобы я села за руль? »

В Диего-Гарсия БЫЛО ЧЕТЫРЕ морских корабля предварительной подготовки. Это были относительно новые корабли, построенные для их целей, которые должны были быть плавучими гаражами для военной техники. Треть из них составляли танки, мобильная артиллерия и бронетранспортеры, а остальные составляли менее впечатляющие «поезда», машины, предварительно загруженные всем, от боеприпасов до пайков и воды. Корабли были выкрашены в темно-серый цвет, но с цветными полосами вокруг воронок, чтобы обозначить их как часть Резервного флота национальной обороны, экипажем которого были моряки торгового флота, чья работа заключалась в их содержании. Это было не слишком сложно. Каждые несколько месяцев они зажигали огромные дизельные двигатели и плыли несколько часов, просто чтобы быть абсолютно уверенными, что все работает. Этим вечером они получили новое сообщение с просьбой повысить их уровень готовности.

Один за другим экипажи машинного отделения спускались вниз и запускали двигатели. Количество топлива проверялось по письменным записям, и проводились различные контрольные тесты, чтобы убедиться, что корабль готов к отплытию - вот почему они поддерживались с такой любовью. Тестирование двигателей не было ненормальным. Испытания проводились одновременно, и совокупность двигателей-монстров вызвала тепловой эффект, который был очевиден для инфракрасных детекторов над головой, особенно ночью.

Это стало известно Сергею Головко в течение тридцати минут после его обнаружения, и, как начальники разведки всего мира, он собрал группу специалистов, чтобы обсудить это.

«Где американская авианосная боевая группа?» - спросил он в первую очередь. Америка любила разбрасывать их по океанам мира.

«Вчера они покинули атолл и направились на восток».

«Вдали от Персидского залива?»

"Верный. У них запланированы учения с Австралией. Он называется ЮЖНЫЙ КУБОК. У нас нет информации, позволяющей предположить, что учение отменяется ».

«Тогда зачем тренировать свои военные корабли?»

Аналитик махнул рукой. «Это могло быть учением, но беспорядки в Персидском заливе говорят об обратном».

«Ничего в Вашингтоне?» - спросил Головко.

«Наш друг Райан продолжает плыть по политическим порогам», - сообщил глава американского политического отдела. "Плохо."

«Выживет ли он?»

«Наш посол так считает, и резидент соглашается, но ни один из них не думает, что твердо руководит им . Это классическая путаница. Америка всегда гордилась плавной передачей государственной власти, но их законы не предусматривали таких событий, как мы видели. Он не может решительно выступить против своего политического врага ...

«То, что делает Килти, является государственной изменой», - заметил Головко, наказание за которое в России всегда было суровым. Даже этой фразы было достаточно, чтобы снизить температуру в комнате.

«Не в соответствии с их законом, но мои эксперты по праву говорят мне, что вопрос настолько запутан, что не будет явного победителя, и в таком случае Райан остается у власти из-за своего положения - он пришел первым».

Головко кивнул, но выражение его лица было явно недовольным. Красный Октябрь и бизнес Герасимова никогда не должны были стать достоянием общественности. Он и его правительство знали последнее, но подозревали только первое. Что касается подводных лодок, то американская охрана была на высшем уровне - так что это была карта, которую сыграл Райан, чтобы заставить Колю сбежать. Так должно было быть. Все это имело смысл с расстояния времени, и это была прекрасная игра. За исключением одного: об этом стало известно и в России, и теперь ему было запрещено связываться с Райаном напрямую, пока не будут определены дипломатические последствия. Америка что-то делала. Он еще не знал, что это было, и вместо того, чтобы позвонить, чтобы спросить и, возможно, даже получить правдивый ответ, ему пришлось бы ждать, пока его полевые офицеры распознают это самостоятельно. Проблема заключалась в вреде, нанесенном американскому правительству, и в привычке Райана, усвоенной в ЦРУ, работать с небольшим количеством людей вместо того, чтобы играть всю бюрократию, как симфонический оркестр. Инстинкт подсказывал ему, что Райан будет сотрудничать, он будет доверять бывшим врагам действовать в коллективных личных интересах, но предатель Килти добился одного - кто еще мог рассказать американской прессе эти истории! - создал политический тупик. . Политика!

Когда-то политика была центром жизни Головко. Член партии с возраста восемнадцати лет, он изучал его Ленин и Маркс со всем пылом студента теологии, и , хотя рвение изменилось с течением времени на что - то другое, эти логические , но глупые теории не было сформировало его взрослую жизнь, пока они испарились, по крайней мере оставив ему профессию, в которой он преуспел. Он смог обосновать свою предыдущую антипатию к Америке в исторических терминах, двух великих державах, двух великих союзах, двух различных философиях, действующих в извращенном унисон, чтобы создать последний великий мировой конфликт. Национальная гордость все еще желала, чтобы его нация победила, но « Родина» не победила, вот и все. Важным было то, что холодная война закончилась, а вместе с ней и смертельная конфронтация между Америкой и его страной. Теперь они действительно могли осознавать свои общие интересы, а иногда и действовать сообща. На самом деле это уже произошло. Иван Эмметович Райан пришел к нему за помощью в американском конфликте с Японией, и вместе две страны достигли жизненно важной цели - чего-то еще секретного. Какого черта, подумал Головко, не мог предатель Килти раскрыть эту тайну вместо других? Но нет, теперь его страна была в замешательстве, и хотя недавно освобожденные средства массовой информации провели такой же большой день с этой историей, как и американцы - или даже больше, - он не мог сделать простой телефонный звонок.

Эти корабли не зря включали двигатели. Райан что-то делал или думал о том, чтобы что-то сделать, и вместо того, чтобы просто спрашивать, ему пришлось снова стать шпионом, работая против другого шпиона вместо того, чтобы работать с союзником. Что ж, выбора у него не было.

«Сформируйте специальную группу по изучению Персидского залива. Все, что у нас есть, собрать как можно быстрее. Америке придется как-то реагировать на складывающуюся ситуацию. Во-первых, мы должны определить, что происходит. Во-вторых, то, что, вероятно, знает Америка. В-третьих, что сделает Америка. Его втянул генерал Г.И. Бондаренко. Он просто провел время с их армией ».

«Немедленно, товарищ председатель», - ответил его главный заместитель до конца собрания. По крайней мере , это не изменилось!

УСЛОВИЯ, как он думал, были превосходными. Не слишком жарко, не слишком холодно. Центр Джавитса находился прямо на берегу реки, что способствовало относительно высокой местной влажности, и это тоже было хорошо. Он будет внутри, поэтому не было никаких опасений по поводу того, что ультрафиолетовое излучение повредит содержимое его контейнера. В остальном теория того, что он делал, его не касалась; он был проинформирован об этом и сделает именно то, что ему сказали. Сработало это или нет, ну, это было в руках Аллаха, не так ли? Путешественник вышел из такси и вошел.

Он никогда не бывал в таком просторном здании, и после того, как он получил значок посетителя и программный журнал, на котором была изображена карта интерьера, возникла небольшая дезориентация. Вместе с этим появился указатель, который позволял ему видеть расположение различных экспонатов, и с приглушенной улыбкой он решил, что у него есть часы, чтобы достичь своей цели, и что он будет проводить время, глядя на автомобили, как и все остальные.

Их было много, сверкающих, как драгоценности, некоторые на вертушках для тех, кто слишком ленив, чтобы ходить вокруг них, многие со скудно одетыми женщинами, жестикулирующими с ними, как будто с ними можно вступить в сексуальные отношения - то есть машины, хотя некоторые из них «женщины могут быть возможностями», - подумал он, глядя на их лица со скрытым весельем. Он интеллектуально знал, что Америка производит миллионы автомобилей почти такого же количества форм и цветов. Это казалось чрезвычайно расточительным - в конце концов, что это была за машина, за исключением способа передвижения с одного места на другое, и в процессе использования они становились поврежденными и грязными, и представленный здесь спектакль был ложью, поскольку он показал их как на них уйдет меньше времени, чем на то, чтобы поехать домой даже в Америку, как он заметил, когда ехал сюда от своего отеля -

Но даже в этом случае это был приятный опыт. Он подумал бы об этом как о покупках, но это был не базар, который он связал с процессом, не переулок, полный маленьких магазинчиков, которыми управляли торговцы, для которых торг был так же важен, как воздух. Нет, Америка была другой. Здесь они проституировали женщин, чтобы продавать вещи по заранее определенной цене. Дело не в том, что он лично был против такого использования женщин; путешественник не был женат и имел обычные плотские желания, но такое провозглашение этого нападало на пуританскую скромность его культуры, и поэтому, хотя он ни разу не отводил взгляда от женщин, стоящих у машин, он был рад, что ни одна из них был из его части мира.

Все марки и модели. Cadillac имел огромный показ в секции General Motors. У Ford было еще одно собственное направление для всех продуктов своих торговых марок. Он побродил по отделению Chrysler, а затем отправился к иностранным производителям. Он видел, что японской секции избегали, несомненно, в результате конфликта Америки с этой страной - хотя над многими из них были вывески с надписью СДЕЛАНО В АМЕРИКЕ АМЕРИКАНЦАМИ! трехметровыми буквами тем немногим, кого, казалось, не волновало. У Toyota, Nissan и остальных был бы плохой год, даже для спортивной Cressida, независимо от того, где они собирались. Вы могли сказать это по нехватке людей в этом районе, и с осознанием этого, его интерес к азиатским автомобилям умер. Нет, решил он, не здесь.

Он видел, что европейские автомобили наживаются на неудачах Японии. Mercedes особенно привлекал огромную толпу, особенно новая модель их самого дорогого спортивного автомобиля, выкрашенная в глянцево-черный цвет, отражая верхнее освещение, как кусочек чистого пустынного неба. По пути путешественник подбирал брошюру на каждом стенде у дружелюбного представителя производителя. Все это он спрятал в ручную кладь, чтобы быть похожим на любого другого посетителя. Он нашел продуктовый киоск и взял что-нибудь поесть - это был хот-дог, и он не волновался, есть в нем свинина или нет; В конце концов, Америка не была исламской страной, и ему не о чем беспокоиться. Он провел много времени, глядя на вездеходы, сначала задаваясь вопросом, выживут ли они на примитивных дорогах Ливана и Ирана, и решил, что они, вероятно, выживут. Один был основан на военном типе, которого он видел раньше, и если бы у него был выбор, он был бы таким, широким и мощным. Он получил весь рекламный пакет для этого, затем прислонился к посту, чтобы он мог его прочитать. Спортивные автомобили были для изнеженных. Это было что-то существенное. Как жаль, что у него никогда не будет такой. Он посмотрел на часы. Рано вечером. По мере того, как работа заканчивалась, приходило все больше посетителей, и люди использовали вечер, чтобы предаваться своим фантазиям. Идеально.

По пути он заметил кондиционер. Лучше было бы установить его канистру в самой системе, но об этом его тоже проинформировали. Вспышка болезни легионеров за много лет до этого в Филадельфии научила американцев, что необходимо поддерживать такие системы в чистоте; они часто использовали хлор для очистки конденсата, который увлажнял рециркулирующий воздух, и хлор убивал вирус так же верно, как пуля убила человека. Взглянув на брошюру с цветной печатью, он заметил огромные круглые вентиляционные отверстия. От них спускался прохладный воздух и незаметно омывал пол. При нагревании телами в комнате теплый воздух поднимался обратно в возвратные трубы и проходил через систему для охлаждения - и некоторой степени дезинфекции. Поэтому ему нужно было выбрать место, где воздушный поток будет его союзником, а не врагом, и он подумал об этом, стоя там, как заинтересованный покупатель автомобилей. Он начал блуждать больше, проходя под вентиляционными отверстиями, ощущая нежный прохладный ветерок своей кожей, оценивая то и другое и ища хорошее место, чтобы оставить свою канистру. Последнее было не менее важно. Период распыления длился около пятнадцати секунд. Раздавалось шипение - вероятно, теряющееся в шуме переполненного здания - и кратковременный туман. Облако станет невидимым всего через несколько секунд; твердые частицы были такими маленькими и, будучи такими же плотными, как окружающий воздух, становились частью окружающей атмосферы и беспорядочно распространялись по крайней мере на тридцать минут, а может и больше, в зависимости от эффективности экологических систем в центре. Он хотел показать как можно больше людей, соответствующих этим параметрам, и с этой обновленной мыслью в уме он снова начал блуждать.

Помогло то, что, несмотря на масштабность автосалона, он не заполнил Javits Center. Каждый экспонат был построен из сборных частей, как в бизнес-офисе, и за многими из них были большие лоскуты ткани, похожие на вертикальные баннеры, единственной целью которых было разделить линию обзора на пустые части здания. Путешественник заметил, что они были легко доступны. Ничего не было отгорожено. Вы просто нырнули вокруг экспоната. Он видел, как некоторые люди проводят там мини-встречи, а также какой-то обслуживающий персонал, но больше ничего. Однако обслуживающий персонал был потенциальной проблемой. Нельзя было бы забрать его канистру до того, как она разрядится. Но ведь такие люди были бы на регулярной рутине, не так ли? Дело было просто в том, чтобы распознать закономерности их движения. Конечно. Итак, подумал он, где же лучшее место? Шоу будет работать еще несколько часов. Он хотел выбрать идеальное место и время, но его проинструктировали, чтобы не слишком об этом беспокоиться. Он принял этот совет близко к сердцу. Лучше быть скрытным. Это была его основная миссия.

Главный вход ... там. Люди входили и выходили через одну и ту же сторону здания. Везде были эвакуационные выходы, все они обозначены должным образом, но со звуковыми сигналами. У входа была группа вентиляционных отверстий для кондиционирования воздуха, которые образовывали своего рода тепловой барьер, а возвращение проходило в основном в центре выставочного зала. Итак, воздушный поток был разработан так, чтобы двигаться внутрь с периферии ... и все должны были входить и выходить одинаково ... как заставить это работать для него ...? С той стороны находился ряд туалетов, движение туда и обратно было регулярным - слишком опасно; кто-то может увидеть банку, поднять ее и выбросить в мусорное ведро. Он подошел к другой стороне, возясь со своей программой, наталкиваясь на людей и снова оказываясь на краю секции General Motors. Кроме того, были Mercedes и BMW, направлявшиеся к возвращению, и во всех трех областях было много людей - плюс нисходящий поток воздуха омывал часть входа / выхода. Зеленые знамена закрывали вид на стену, но под ними было место, открытое пространство ... частично закрытое от взора. Это было. Он ушел, посмотрел на часы, а затем посмотрел программу часов шоу. Программу он сунул в ручную кладь, а другой рукой расстегнул молнию на бритвенном комплекте. Он обошел вокруг еще раз, ища другое подходящее место, и, хотя он нашел его, оно было не так хорошо, как первое. Затем он сделал последнюю проверку, чтобы увидеть, не следит ли за ним кто-нибудь. Нет, никто не знал, что он здесь, и он не объявил бы о своем присутствии или своей миссии очередью из АК-47 или грохотом брошенной гранаты. Было несколько способов стать террористом, и он сожалел, что не обнаружил этого раньше. Как бы он ни был рад установить такую канистру в театре в Иерусалиме ... но нет, время для этого, возможно, придет позже, когда будет покалечен главный враг его культуры. Теперь он посмотрел на лица этих американцев, которые так ненавидели его и его народ. Шаркается, как скот, бесцельно. А потом пришло время.

Путешественник нырнул за экспонат, вынул банку и поставил ее боком на бетонный пол. Он был нагружен, чтобы перекатиться в правильное положение, и, лежа на боку, его было бы труднее увидеть. Сделав это, он нажал на простой механический таймер и ушел обратно в выставочную зону, свернув налево, чтобы покинуть здание. Он ехал в такси через пять минут, возвращаясь в свой отель. Прежде чем он добрался до места, пружина таймера отпустила клапан, и за пятнадцать секунд канистра вылила все содержимое в воздух. Шум растворился в какофонии толпы. Облако пара рассеялось прежде, чем его можно было увидеть.

В АТЛАНТЕ ЭТО была Весенняя выставка лодок. Около половины людей могут серьезно задуматься о покупке лодки в этом или другом году. Остальные просто мечтали. «Пусть мечтают», - подумал путешественник на выходе.

В ОРЛАНДО ЭТО были автомобили для отдыха. Это было особенно легко. Путешественник заглянул под виннебаго, как бы проверяя шасси, засунул туда канистру и ушел.

В Центре Маккормик в Чикаго это были предметы домашнего обихода, огромный зал, полный всевозможной мебели и техники, и женщины, которые хотели их иметь.

В ХЬЮСТОНЕ ЭТО было одним из величайших конных шоу Америки. Он с удивлением заметил, что многие из них были арабами, и путешественник прошептал молитву, чтобы болезнь не повредила этим благородным созданиям, столь любимым Аллахом.

В ФЕНИКСЕ ЭТО было снаряжением для гольфа, игрой, о которой путешественник ничего не знал, хотя у него было несколько килограммов бесплатной литературы, которую он мог прочитать на обратном пути в Восточное полушарие. Он нашел пустую сумку для гольфа с жесткой пластиковой подкладкой, которая скрывала бы канистру, установил таймер и бросил ее в нее.

В САН-ФРАНЦИСКО это были компьютеры, самое многолюдное шоу за весь день, с более чем двадцати тысячами человек в конференц-центре Москоне, так много, что этот путешественник опасался, что он не сможет выйти в сад до того, как банка выдаст свое содержимое. Но он это сделал, идя против ветра к своему отелю, находящемуся в четырех кварталах от него, и его работа была завершена.

МАГАЗИН КОВРОВ как раз закрывался, когда вошел Ареф Раман. Мистер Алахад запер входную дверь и выключил свет.

«Мои инструкции?»

«Вы ничего не сделаете без прямого приказа, но важно знать, сможете ли вы выполнить свою миссию».

"Разве это не ясно?" - раздраженно спросил Раман. "Почему вы думаете "

«У меня есть инструкции, - мягко сказал Алахад.

"Я в состоянии. Я готов, - заверил убийцу свою фигурку. Решение было принято много лет назад, но было хорошо сказать это вслух другому, здесь и сейчас.

«Вам сообщат в надлежащее время. Это будет скоро."

«Политическая ситуация ...»

«Мы знаем об этом и уверены в вашей преданности делу. Успокойся, Ареф. Происходят великие дела. Я не знаю, что это такое, просто то, что они уже в пути, и в надлежащее время ваш поступок станет краеугольным камнем Священного Джихада. Махмуд Хаджи передает свои приветствия и молитвы ».

"Спасибо." Раман склонил голову при слове далекого, но могущественного благословения. Прошло очень много времени с тех пор, как он слышал голос этого человека по чему-либо, кроме телевизора, а затем ему пришлось отвернуться, чтобы другие не увидели его реакцию на это.

«Вам было тяжело», - сказал Алахад.

"Она имеет." Раман кивнул.

«Это скоро закончится, мой юный друг. Пойдемте со мной обратно. У тебя есть время?"

"Я делаю."

«Пора молиться».

38

ЛЬГОТНЫЙ ПЕРИОД

Я НЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ СПЕЦИАЛИСТ, - возразил Кларк. Он бывал в Иране раньше.

Эд Фоули не хотел бы ничего из этого: «Вы были там на земле, и я думаю, что вы тот, кто всегда говорит о том, что ничто не заменит грязные руки и хороший нос».

«Сегодня днем он просто советовал еще больше об этом детишкам на ферме», - лукаво отозвался Дин. «Ну, сегодня речь шла о том, чтобы читать людей по их глазам, но это то же самое. Хороший глаз, хороший нос, хорошие чувства ». Он не был в Иране, и они не пошлют г-на С. одного, не так ли?

«Ты здесь, Джон», - сказала Мэри Пэт Фоули, и так как она была DDO, это было так. «Секретарь Адлер может скоро прилететь. Я хочу, чтобы вы и Дин выступили в качестве SPO. Держите его в живых и понюхайте, ничего скрытого или чего-то подобного. Я хочу, чтобы вы прочитали, что такое улица. Вот и все, просто быстрая разведка. Обычно это делается при просмотре кадров CNN, но Мэри Пэт хотела, чтобы опытный офицер измерил пульс, и это было ее призвание.

Если быть хорошим офицером по обучению и было проклятием, так это то, что люди, которых вы обучаете, часто получали повышение по службе, и они помнили свои уроки - и, что еще хуже, кто их учил. Кларк мог вспомнить обоих Фоли из его классов на Ферме. С самого начала она была ковбоем - ну, пастушкой - этой пары, с блестящими инстинктами, фантастически хорошими навыками русского языка и тем даром к чтению людей, который чаще встречается у профессора психиатрии ... осторожно, слишком много доверяя детскому блюзу и тупой блондинке, чтобы обезопасить ее. Эду не хватало энтузиазма, но он был способен сформулировать общую картину, взглянуть на нее в долгосрочной перспективе, что в большинстве случаев имело смысл. Ни то, ни другое не было идеальным. Вместе они были частью работы, и Джон гордился тем, что научил их своему пути. Большую часть времени.

"Хорошо. У нас там есть какие-то активы? »

«Ничего полезного. Адлер хочет взглянуть на Даряи и сказать ему, каковы правила. Вас разместят во французском посольстве. Поездка секретная. VC-20 в Париж, оттуда французский транспорт. - Въезжают и уезжают в спешке, - сказала им Мэри Пэт. «Но я хочу, чтобы вы потратили час или два на прогулку, просто чтобы почувствовать вещи, цену на хлеб, то, как люди одеваются, вы знаете, что такое упражнение».

«И у нас будут дипломатические паспорта, чтобы нас никто не беспокоил», - добавил Джон иронично. «Да, слышал это раньше. Помнили ли все остальные в посольстве в 1979 году? »

- Госсекретарь Адлера, - напомнил ему Эд.

«Я думаю, они это знают». Они тоже знают, что он еврей, - не добавил он.

С ПОЛЕТА В Барстоу, штат Калифорния, всегда начинались учения. К самолетам подъехали автобусы и грузовики, и солдаты спустились по лестнице, чтобы ненадолго подняться по единственной дороге, ведущей к НПЦ. Генерал Диггс и полковник Хамм наблюдали со своего припаркованного вертолета, как солдаты строятся. Эта группа была из усиленной бригады Национальной гвардии Северной Каролины. Стража нечасто приходила в Форт Ирвин, и этот должен был быть особенным. Поскольку штат был благословлен очень высокопоставленными сенаторами и конгрессменами - ну, до недавнего времени - на протяжении многих лет люди из Каролины получили самое лучшее в современном оборудовании и были назначены в полноценную бригаду одной из бронетанковых дивизий регулярной армии. . Разумеется, они расхаживали, как настоящие солдаты, и их офицеры готовились целый год в ожидании этой ротации. Им даже удалось заполучить дополнительное топливо, на котором они тренировались несколько дополнительных недель. Теперь офицеры выстроились в ряды перед тем, как посадить их в транспорт, и с расстояния четверти мили Диггс и Хамм могли видеть, как их офицеры разговаривают со своими людьми сквозь шум прибывающих самолетов.

«Они выглядят гордыми, босс», - заметил Хэмм.

Они услышали отдаленный крик, когда рота танкистов сказала своему капитану, что готовы надрать задницу. Съемочная группа даже приехала, чтобы увековечить это событие для местного телевидения.

«Они горды», - сказал генерал. «Солдаты должны гордиться, полковник».

«Не хватает только одного, сэр».

"Что это, Ал?"

«Бааааааааа», - сказал полковник Хамм вокруг своей сигары. «Ягнята на заклание». Двое офицеров переглянулись. Первая миссия OpFor заключалась в том, чтобы избавиться от этой гордости. «Пещера Черного коня» никогда не проигрывала ни единой моделируемой схватке ничему, кроме регулярного построения - и этого достаточно редко. Хэмм не планировал начинать в этом месяце. Два батальона танков «Абрамс», еще один «Брэдли», еще один артиллерийский, кавалерийская рота и батальон боевой поддержки против трех его эскадрилий «Противостоящей силы». Это вряд ли казалось справедливым. Для посетителей.

ОНИ БЫЛИ ПОЧТИ готово. Самой неприятной работой было смешивание AmFo, которое оказалось довольно хорошей тренировкой для верхней части тела для горцев. Правильные пропорции удобрения (которое в основном представляло собой химическое соединение на основе аммиака) и дизельного топлива были взяты из книги. Обоим показалось забавным, что растения любят есть смертоносное взрывчатое вещество. Топливо, используемое в артиллерийских снарядах, также было на основе аммиака, и когда-то давно, после Первой мировой войны в Германии, химический завод по производству удобрений взорвался и уничтожил соседнюю деревню. Добавление дизельного топлива частично должно было обеспечить дополнительный элемент химической энергии, но главным образом действовать как смачивающий агент, чтобы внутренняя ударная волна лучше распространялась внутри массы взрывчатого вещества и ускоряла детонацию. Они использовали большую ванну для перемешивания и весло, подобное каноэ, чтобы перемешать массу до нужной консистенции (это тоже было из книги). В результате получился большой шар, похожий на грязь, который превратился в своего рода блоки. Они подняли их вручную.

Внутри барабана цементовоза было грязно, плохо пахло и немного опасно. Они по очереди занимались начинкой. Люк доступа, который был разработан, чтобы пропускать полужидкий цемент, был чуть более трех футов в диаметре. Холбрук установил электрический вентилятор, чтобы выдувать свежий воздух в барабан, потому что пары от свежей смеси AmFo были неприятными и, возможно, опасными - они вызывали головную боль, что было достаточным предупреждением. На это ушло больше недели, но теперь барабан был заполнен настолько, насколько им нужно, примерно на три четверти, когда последний блок был вложен вместе со всеми остальными. Каждый слой был несколько неровным, а пустоты были заполнены смесью, которая была более жидкой и подавалась ведром, так что круглое тело барабана было настолько полным, насколько могли его сделать двое, работающие в одиночку. Если бы можно было видеть сквозь сталь, это выглядело бы как круговая диаграмма, незаполненная часть имела V-образную форму, обращенную вверх.

«Я думаю, это все, Пит, - сказал Эрни Браун. «У нас есть еще около ста фунтов, но ...»

«Ему некуда деваться, - согласился Холбрук, вылезая наружу. Он спустился по лестнице, и двое вышли на улицу, сели в шезлонги и подышали свежим воздухом. «Блин, я рад, что это сделано!»

"Вы делаете ставку". Браун потер лицо и глубоко вздохнул. Его голова так сильно болела, что он задумался, не оторвется ли его лицо. Они останутся здесь надолго, пока не выгонят весь этот проклятый дым из легких.

«Это должно быть плохо для нас, - сказал Пит.

«Конечно, черт возьми, кому-то будет плохо. Хорошая идея по поводу патронов », - добавил он. Внутри было две бочки с маслом, наверное, слишком много, но ничего страшного.

«Что такое брауни без грецких орехов?» - спросил Холбрук.

"Сволочь!" Браун так сильно рассмеялся, что чуть не встал со стула. «Господи, у меня голова болит!»

УТВЕРЖДЕНИЕ НА ФРАНЦУЗСКОЕ сотрудничество на встрече пришло с набережной Орсе с поразительной скоростью. У Франции были дипломатические интересы со всеми странами, граничащими с Персидским заливом, которые были связаны со всеми видами коммерческих отношений, от резервуаров до фармацевтических препаратов. Французские войска участвовали в войне в Персидском заливе, чтобы столкнуться с французскими товарами, но в этом не было ничего необычного. Это сделано для многих рынков. Утверждение миссии было передано американскому послу в девять часов утра, который менее чем за пять минут связался по телексу с Фогги Боттомом, где сообщение было передано секретарю Адлеру, пока тот еще лежал в постели. Офицеры боевиков сделали и другие уведомления, прежде всего в 89-м военно-воздушном авиакрыле на базе ВВС Эндрюс.

Вытащить госсекретаря из города по-тихому никогда не было самой простой задачей. Люди были склонны замечать пустые офисы такого размера, и поэтому была легкая история для прикрытия. Адлер собирался посоветоваться с европейскими союзниками по нескольким вопросам. Французы гораздо лучше могли контролировать свои средства массовой информации, и эта задача была больше, чем что-либо еще, вопросом времени.

"Ага?" - сказал Кларк, поднимая трубку ближайшего к Лэнгли «Марриотта».

«Это на сегодня», - сказал голос.

Моргание. Покачивание головой. "Супер. Хорошо, я упакован. Затем он перевернулся, чтобы еще немного поспать. По крайней мере, для этого не обязательно должно быть краткое описание миссии. Присматривайте за Адлером, гуляйте и возвращайтесь домой. По-настоящему беспокоиться о безопасности не было. Если иранцы - «уир-иранцы» - это фраза, с которой он еще не примирился - захотят что-то сделать, двое мужчин с пистолетами ничего не смогут с этим поделать, кроме как передать свое неиспользованное оружие, и либо местные жители, либо Безопасность Ирана удержит враждебных батраков подальше. Он собирался там выставиться напоказ, потому что по той или иной причине вы это сделали.

"Мы идем?" - спросил Чавес с другой кровати.

"Ага."

« Буэно. ”

ДАРЬЯЙ ПРОВЕРИЛ СВОИ настольные часы, вычитая восемь, девять, десять и одиннадцать часов, и задавался вопросом, не пошло ли что-нибудь не так. Вторые мысли были проклятием для людей на его месте. Вы приняли свои решения и предприняли действия, и только тогда вы по-настоящему беспокоились, несмотря на все планирование и мысли, которые могли повлиять на то, что вы сделали. Королевской дороги к успеху не было. Приходилось рисковать - факт, который никогда не ценили те, кто просто думал о том, чтобы стать главой государства.

Нет, ничего не случилось. Он принял французского посла, очень приятного неверующего, который так красиво говорил на местном языке, что Дарьяи задумался, каково это, если бы он прочитал стихи своей страны. И придворный человек, всегда вежливый и почтительный, он высказал свою вторичную просьбу, как мужчина, устраивающий брак по семейному союзу, его обнадеживающая улыбка также передала пожелания своего правительства. Американцы не обратились бы с просьбой, если бы у них было какое-либо предварительное предупреждение о людях Бадрейна и их миссии. Нет, в таком случае встреча была бы на нейтральной почве (Швейцария всегда была возможной) для неформального, но прямого контакта. В этом случае они отправили бы своего собственного министра иностранных дел в страну, которую они считали вражеской - и к тому же еврея! «Дружелюбный контакт, дружеский обмен мнениями, дружеские предложения о дружеских отношениях», - сказал француз, предлагая встречу, несомненно надеясь, что если все пройдет хорошо, то Францию будут помнить как страну, которая породила новую дружбу - ну, может быть, « рабочие отношения »- и если встреча закончится неудачно, то все, что останется в памяти, это то, что Франция пыталась быть честным посредником. Если бы Дарьяи знал о балете, он бы использовал его как визуальный образ для обмена.

«Во всяком случае, черт возьми, французы», - подумал он. Если бы их военачальник Мартел не остановил Абд-ар-Рахмана в 732 году в Пуатье, тогда весь мир мог бы быть ... но даже Аллах не мог изменить историю. Рахман проиграл эту битву, потому что его люди стали жадными, отпали от чистоты Веры. Столкнувшись с богатствами Запада, они перестали сражаться и начали грабить, и дали силам Мартеля возможность перегруппироваться и контратаковать. Да, это был урок, который нужно запомнить. Всегда было время грабить. Сначала нужно было выиграть битву. Сначала уничтожьте силы врага, а затем возьмите то, что хотели отобрать.

Он прошел из своего офиса в следующую комнату. На стене была карта его новой страны и ее соседей, а также удобное сиденье, с которого можно было смотреть на нее. При просмотре карт произошла обычная ошибка. Расстояния были сокращены. Все казалось таким близким, тем более что после всего потерянного времени его жизни. Достаточно близко, чтобы дотянуться. Достаточно близко, чтобы ухватить. Теперь ничего не могло пойти не так. Не все так близко.

Уехать было проще, чем приехать. Как и большинство западных стран, Америку больше заботило то, что люди могут привезти, чем то, что они могут вывезти - и это правильно, подумал первый путешественник, когда его паспорт был обработан в JFK. Было 7:05 утра, и рейс 1 авиакомпании Air France, сверхзвуковой «Конкорд», ждал, чтобы отвезти его домой. У него была огромная коллекция автомобильных брошюр и история, которую он некоторое время сочинял, если кто-нибудь спросит о них, но его обложка не оспаривалась и даже не исследовалась. Он уезжал, и это было нормально. В паспорте была проставлена печать. Таможенник даже не спросил, почему он приехал сегодня, а на следующий день уехал. Деловые путешественники были деловыми путешественниками. К тому же было раннее утро, а до десяти ничего важного не произошло.

В салоне первого класса Air France подавали кофе, но путешественник не хотел его. Он почти закончил. Только сейчас его тело хотело дрожать. Было удивительно, как легко все прошло. В кратком изложении миссии Бадрайна было сказано, насколько это будет легко, но он не совсем поверил этому, поскольку он использовал, чтобы иметь дело с израильской безопасностью с их бесчисленными солдатами и оружием. После всего напряжения, которое он чувствовал, словно его туго обмотали веревкой, теперь все это уменьшалось. Прошлой ночью он плохо спал в своем отеле, а теперь садился в самолет и проспал всю дорогу. Вернувшись в Тегеран, он смотрел на Бадрайна, смеялся и просил провести еще одну такую миссию. Проходя мимо буфета, он увидел бутылку шампанского и налил себе стакан. Он заставлял его чихать, и это противоречило его религии, но это был западный способ праздновать, и ему действительно было что праздновать. Двадцать минут спустя его рейс был вызван, и он вместе с остальными направился к взлетно-посадочной полосе. Теперь его единственной заботой была смена часовых поясов. Рейс должен был вылетать ровно в восемь, а затем прибывать в Париж в 17:45! От завтрака до ужина без перерыва в полуденной трапезе. Что ж, таково было чудо современного путешествия.

ОНИ ОТДЕЛЬНО подъехали к Эндрюсу, Адлеру на его служебной машине, Кларку и Чавесу на личном автомобиле последнего, и пока госсекретарю махали через ворота, офицерам ЦРУ пришлось предъявить удостоверение личности, что, по крайней мере, принесло им салют. вооруженный летчик.

"Тебе действительно не нравится это место, не так ли?" - спросил младший офицер.

«Что ж, Доминго, когда ты снимал тренировочные колеса со своего велосипеда, я был в Тегеране с таким тонким покрытием, что сквозь него можно было прочитать страховой полис и кричать« Смерть Америке! » с гомерами и наблюдая за тем, как наших людей с завязанными глазами маршируют кучка сумасшедших ребят с оружием. Какое-то время я думал, что их выстроят в ряд у стены и обойдут из шланга. Я знал начальника станции. Черт, я узнал его. Они тоже держали его в сумке, из-за чего ему пришлось нелегко ». Он вспомнил, что просто стоял там, всего в пятидесяти ярдах от нас, и ни черта не мог сделать ...

"Что вы делали?"

«Впервые для Агентства это была быстрая разведка. Во второй раз это должно было быть частью спасательной операции, которая взорвалась в Desert One. В то время мы все думали, что это невезение, но эта операция меня очень напугала. Наверное, лучше не получилось », - заключил Джон. «По крайней мере, в конце концов мы вытащили их всех живыми».

«Итак, плохие воспоминания, тебе не нравится это место?»

Кларк пожал плечами. "Не совсем. Так и не понял их. Я понимаю саудовцев - они мне очень нравятся. Как только вы пройдете через корку, они станут друзьями на всю жизнь. Некоторые правила кажутся нам немного смешными, но это нормально. Как старые фильмы, чувство чести и все такое, гостеприимство, - продолжил он. «Во всяком случае, там много хороших впечатлений. Только не по ту сторону залива. Просто оставь это место в покое. Динг припарковал машину. Оба мужчины забрали свои сумки, когда к ним подошел сержант.

«Собираюсь в Париж, сержант», - сказал Кларк, снова показывая свое удостоверение личности.

«Вы, джентльмены, хотите пойти со мной?» Она махнула им в сторону VIP-терминала. Низкое одноэтажное здание было очищено от других уважаемых посетителей. Скотт Адлер сидел на одной из кушеток и просматривал какие-то бумаги.

"Мистер. Секретарь?"

Адлер поднял глаза. «Дай угадаю, это Кларк, а это Чавес».

«У вас может быть будущее даже в разведывательном бизнесе». Джон улыбнулся. Обменялись рукопожатиями.

«Доброе утро, сэр», - сказал Чавес.

«Фоули говорит, что с вами моя жизнь в надежных руках», - предложил SecState, закрывая свою информационную книгу.

«Он преувеличивает». Кларк прошел несколько футов, чтобы получить датский. Это нервы? - спросил себя Джон. Эд и Мэри Пэт были правы. Это должна быть рутинная операция, туда и обратно. Привет, как дела, ешь дерьмо и умри, пока. И он был в более трудных местах, чем Тегеран в 1979–80 годах - немного, но несколько. Он нахмурился, глядя на тесто. Что-то вернуло прежнее чувство, ощущение жутких мурашек на его коже, как будто что-то дует на волосы, то, что велело ему повернуться и внимательно посмотреть на вещи.

«Он также сказал мне, что вы в команде SNIE, и я должен вас выслушать», - продолжил Адлер. Кларк заметил, что по крайней мере он казался расслабленным.

«Мы с Фоли возвращаемся немного назад, - объяснил Джон.

«Вы бывали там раньше?»

«Да, господин секретарь». Кларк последовал за двумя минутами объяснений, которые заслужили задумчивый кивок со стороны высокопоставленного чиновника.

"Я тоже. Я был одним из тех, от кого канадцы ускользнули. Только что появился за неделю до этого. Я был на поиске квартиры, когда они захватили посольство. Пропустил все самое интересное », - заключил SecState. "Хвала Господу."

«Так ты немного знаешь эту страну?»

Адлер покачал головой. "Не совсем. Несколько слов на языке. Я был там, чтобы узнать больше об этом месте, но это не сработало, и я ушел в другие области. Однако я хочу услышать больше о твоем опыте ».

«Я сделаю все, что смогу, сэр», - сказал ему Джон. Затем вошел молодой капитан и сказал, что полет готов. Вещи Адлера достал сержант.

Офицеры ЦРУ подняли свои сумки. В дополнение к двум сменам одежды у них было личное оружие - Джон предпочел свой Smith & Wesson; Дингу нравились Beretta 40 и компактные камеры. Вы никогда не знали, когда увидите что-нибудь полезное.

БОБ ХОЛЬЦМАН должен был о многом подумать, сидя в одиночестве в своем офисе. Это было классическое место работы репортера, стены из стекла, которые давали ему хоть немного акустической приватности, а также позволяли ему видеть городскую комнату и репортеров. Все, что ему действительно было нужно, это сигарета, но вы не могли Больше не курить в здании Почты, что могло бы сильно повеселить Бена Хехта.

Кто-то попал к Тому Доннеру и Джону водопроводчику. Это должен был быть Килти. Взгляды Хольцмана на Килти были точным зеркальным отражением его чувств к Райану. Он считал, что политические идеи Килти были довольно хорошими, прогрессивными и разумными. Просто этот человек был бесполезен. В другое время его распутство было бы упущено из виду, и на самом деле политическая карьера Килти колебалась между этими периодами, старыми и новыми. Вашингтон был полон женщин, которых тянуло к власти, как пчелы к меду или как мухи к чему-то еще, и они привыкли. В основном они уходили грустнее и мудрее; в эпоху абортов по требованию более постоянные последствия остались в прошлом. Политики были настолько обаятельными по своей природе , что большинство печенья то эвфемизм пошло путь назад даже ушел с улыбкой, с трудом понимая , как они были использованы. Но некоторые пострадали, а Килти - несколько. Одна женщина даже покончила жизнь самоубийством. Жена Боба, Либби Хольцман, работала над этой историей только для того, чтобы увидеть ее потерянной в беспорядке во время короткого конфликта с Японией, а тем временем СМИ в некоторой степени решили, что история является историей, и Килти был реабилитирован в память каждого. Даже женские группы изучили его личное поведение, затем сравнили его с его политическими взглядами и решили, что равновесие упало в одну сторону, а не в другую. Все это в некоторой степени обидело Гольцмана. У людей должны быть какие-то принципы, не так ли?

Но это был Вашингтон.

Килти добрался до Доннера и водопроводчика, и, должно быть, сделал это между записанным на пленку утренним интервью и вечерней трансляцией в прямом эфире. А это значило ...

«Вот дерьмо», - выдохнул Хольцман, когда в его голове вспыхнула лампочка.

Это была история! А что еще лучше, это была история, которая понравится его управляющему редактору. Доннер сказал в прямом эфире по телевидению, что утренняя пленка была повреждена. Это должно быть ложь. Репортер, солгавший общественности. В журналистском бизнесе не так уж и много правил, и большинство из них были аморфными вещами, которые можно было согнуть или обойти. Но не тот. Печатные и телевизионные СМИ не очень ладили. Они соревновались за одну и ту же аудиторию, и меньший из двоих побеждал. Меньший? - спросил себя Хольцман. Конечно. Телевидение было ярким, вот и все, и, возможно, картинка стоила тысячи слов, но не тогда, когда кадры были выбраны больше для развлечения, чем для информации. Телевизор был той девушкой, на которую вы смотрели. Печатные СМИ были теми, кто заводил ваших детей.

Но как это доказать?

Что может быть слаще? Он мог уничтожить этого павлина своим идеальным костюмом и лаком для волос. Он может бросить тень на все телевизионные новости, и не будет , что циркуляция наддува! Он мог представить все это как религиозную церемонию на алтаре журналистской честности. Вредоносная карьера была частью его бизнеса. Он никогда раньше не ломал коллег-репортеров, но выкинуть этого из корпуса было предвкушающим удовольствием.

Но как насчет сантехника? Хольцман знал и уважал его. Водопроводчик пришел на телевидение в другое время, когда индустрия пыталась добиться респектабельности и нанимала журналистов-мастеров на основании их профессиональной репутации, а не внешности кинозвезд. Водопроводчик должен был знать. И, наверное, ему это не понравилось.

РАЙАН НЕ МОГ НЕ УВИДИТЬ посла Колумбии. Последний, как он заметил, был кадровым дипломатом из аристократии, безукоризненно одетым для встречи с главой американского государства. Рукопожатие было крепким и сердечным. Перед официальным фотографом обменялись обычными любезностями, а затем пришло время поговорить о делах.

"Мистер. Президент, - официально начал он, - мое правительство поручило мне узнать о некоторых необычных обвинениях в ваших средствах массовой информации.

Джек трезво кивнул. «Что ты хочешь знать?»

«Сообщалось, что несколько лет назад правительство Соединенных Штатов могло вторгнуться в мою страну. Мы считаем это утверждение тревожным, не говоря уже о нарушении международного права и различных договорных отношений между нашими двумя демократическими странами ».

«Я понимаю твои чувства по этому поводу. На вашем месте я бы чувствовал то же самое. Позвольте мне сказать, что моя администрация ни при каких обстоятельствах не поддержит такие действия. По этому поводу, сэр, у вас есть мое личное слово, и я надеюсь, вы передадите его своему правительству ». Райан решил налить мужчине кофе. Он узнал, что такие мелкие личные жесты имеют огромное значение в дипломатических обменах по причинам, которые он не совсем понимал, но был вполне готов принять, когда они работали на него. Это сработало и на этот раз и сняло напряжение момента.

«Спасибо», - сказал посол, поднимая чашку.

«Я считаю, что это даже колумбийский кофе», - сказал президент.

«К сожалению, это не наш самый известный экспортный продукт», - признал Педро Очоа.

«Я не виню тебя в этом», - сказал Джек своему посетителю.

"Ой?"

"Мистер. Посол, я полностью осознаю, что ваша страна заплатила горькую цену за дурные привычки Америки. Да, когда я был в ЦРУ, я просмотрел всевозможную информацию о торговле наркотиками и о ее последствиях в вашей части мира. Я вообще не участвовал в инициировании каких-либо неправомерных действий в вашей стране, но, да, я просмотрел много данных. Я знаю об убитых полицейских - мой собственный отец, как вы знаете, был полицейским, а также о судьях и журналистах. Я знаю, что Колумбия работала упорнее и дольше, чем любая другая страна в вашем регионе, чтобы создать истинное демократическое правительство, и я скажу еще одну вещь, сэр. Мне стыдно за то, что говорят в этом городе о вашей стране. Проблема наркотиков начинается не в Колумбии, Эквадоре или Перу. Проблема с наркотиками начинается здесь, и вы такая же жертва, как и мы, а точнее, даже в большей степени. Американские деньги отравляют вашу страну. Это не ты нам больно. Это мы причинили тебе боль ».

Очоа многого ожидал от этой встречи, но не этого. Он поставил чашку, и его периферийное зрение внезапно сообщило, что они были одни в комнате. Охранники удалились. Не было даже помощника для заметок. Это было необычно. Более того, Райан только что признал, что эти истории были правдой - во всяком случае, отчасти правдой.

"Мистер. Президент, - сказал он на английском, который выучили дома и отточили в Принстоне, - мы не часто слышим такие слова из вашей страны.

«Теперь вы их слышите, сэр». Две пары очень ровных глаз пересекли стол. «Я не буду критиковать вашу страну, если вы этого не заслуживаете, и, исходя из того, что я знаю, такая критика не заслуживает. Сокращение торговли наркотиками, прежде всего, означает атаку на спрос, и это будет приоритетом нашей администрации. Сейчас мы разрабатываем закон о наказании тех, кто употребляет наркотики, а не только тех, кто их продает. Когда Конгресс будет должным образом восстановлен, я буду настойчиво добиваться принятия этого закона. Я также хочу создать неформальную рабочую группу, состоящую из членов моего и вашего правительства, чтобы обсудить, как мы можем лучше помочь вам в вашей части проблемы - но всегда с полным уважением к вашей национальной целостности. Америка не всегда была для вас хорошим соседом. Я не могу изменить прошлое, но могу попытаться изменить будущее. Скажите, не мог бы ваш президент принять приглашение, чтобы мы могли обсудить этот вопрос лицом к лицу? » Я хочу восполнить все это безумие.

«Я думаю, что вполне вероятно, что он отнесется к такому приглашению благосклонно, конечно, с должным учетом времени и других обязанностей». Что означало, черт возьми, он будет!

«Да, сэр, я сам понимаю, насколько сложной может быть такая работа. Возможно, - добавил Джек с улыбкой, - он даст мне какой-нибудь совет.

«Меньше, чем ты думаешь». Посол Очоа интересовался, как он объяснит эту встречу своему правительству. Ясно, что основа сделки лежала на столе. Райан предлагал то, что можно было рассматривать только в Южной Америке, как тщательно продуманное извинение за то, что никогда не было допущено и чье полное разоблачение могло только навредить всем участникам. И все же это было сделано не по политическим мотивам, не так ли?

Это было?

«Предлагаемый вами закон, господин президент, чего вы будете стремиться достичь?»

«Мы сейчас это изучаем. По большей части, полагаю, люди употребляют наркотики, потому что это весело - бегство от реальности, как бы вы это ни называли - это сводится к тому или иному личному развлечению. Наши данные показывают, что по крайней мере половина наркотиков, продаваемых в стране, предназначена для потребителей в развлекательных целях, а не для настоящих наркоманов. Я считаю, что мы должны сделать употребление наркотиков неинтересным, под которым я подразумеваю некоторую форму наказания за любой уровень хранения или опьянения. Очевидно, что у нас нет тюремных помещений для всех потребителей наркотиков в Америке, но у нас есть много улиц, которые нужно подметать. Для любителей отдыха тридцать дней - за первое нарушение - подметания улиц и уборки мусора в экономически неблагополучном районе, ношение отличительной одежды, конечно, отнимут у них много удовольствия. Вы, кажется, католик?

«Да, я такой же, как ты».

Райан ухмыльнулся. «Тогда вы знаете о стыде. Мы учились этому в школе, не так ли? Это отправная точка, это все, что на данный момент. Необходимо рассмотреть административные вопросы. Правосудие также изучает некоторые конституционные вопросы, но они, похоже, доставляют меньше хлопот, чем я ожидал. Я хочу, чтобы это было законом до конца года. У меня трое детей, и проблема с наркотиками здесь до чертиков пугает меня на личном уровне. Это не идеальный ответ на проблему. По-настоящему зависимые люди нуждаются в профессиональной помощи того или иного рода, и сейчас мы смотрим на множество государственных и местных программ, которые действительно работают - но, черт возьми, если мы сможем избавиться от использования в рекреационных целях, это будет как минимум половина торговля, и там, где я родом, половина - хорошее начало ».

«Мы будем наблюдать за этим процессом с большим интересом», - пообещал посол Очоа. Уменьшение доходов торговцев наркотиками на столько уменьшило бы их способность покупать защиту и помогло бы его правительству сделать то, что оно так искренне пыталось сделать, поскольку денежная сила торговли наркотиками была политической раковиной в теле его страны. .

«Я сожалею об обстоятельствах, которые привели к этой встрече, но я рад, что у нас была возможность обсудить эти вопросы. Спасибо, господин посол, за такую откровенность. Хочу, чтобы вы знали, что я всегда открыт для любого обмена мнениями. Больше всего я хочу, чтобы вы и ваше правительство знали, что я очень уважаю верховенство закона, и это уважение не ограничивается нашими границами. Что бы ни случилось в прошлом, я предлагаю новое начало и подкреплю свои слова действиями ».

Оба мужчины встали, и Райан снова взял его за руку и вывел на улицу. Затем последовали несколько минут на краю Розового сада перед телекамерами. Пресс-служба Белого дома сделает заявление о дружеской встрече между двумя мужчинами. Фотографии будут публиковаться в новостях, чтобы показать, что это не может быть ложью.

«Это обещает быть хорошей весной», - сказал Очоа, отметив чистое небо и теплый ветерок.

«Но лето здесь бывает очень неприятным. Скажите, как там в Боготе? »

«Мы на высоте. Никогда не бывает ужасно жарко, но солнце может наказывать. Это прекрасный сад. Моя жена любит цветы. Она становится известной », - сказал посол. «Она разработала свой собственный новый сорт роз. Каким-то образом она скрестила желтый и розовый и произвела нечто почти золотистое ».

"Как она это называет?" Все знания Райана о розах заключались в том, что нужно быть осторожным с ветвями, или стеблями, или с тем, как вы называете колючую часть. Но камеры работали.

«По-английски это будет« Показ рассвета ». Все хорошие названия роз, кажется, уже заняты, - с дружеской улыбкой заметил Очоа.

«Может, у нас здесь есть немного для сада?»

«Для Марии будет большая честь, господин президент».

«Значит, у нас более одного соглашения, сеньор». Еще одно рукопожатие.

Очоа тоже знал эту игру. Для камер его латинское лицо расплылось в самой дружелюбной дипломатической улыбке, но в рукопожатии также было искреннее тепло. «Показ рассвета - для действительно нового дня между нами, господин президент».

«Даю слово». И они ушли. Райан вернулся в Западное крыло. Арни ждал за дверью. Он был широко известен , но мало признал , что Овальный кабинет был подключен как пинбол или более правильно, студия звукозаписи.

«Вы учитесь. Вы действительно учитесь », - заметил начальник штаба.

«Это было легко, Арни. Мы слишком долго трахали этих людей. Все, что мне нужно было сделать, это сказать правду. Я хочу, чтобы это законодательство было ускорено. Когда будет готов черновик? »

"Пару недель. Это поднимет ад, - предупредил ван Дамм.

«Мне все равно, - ответил президент. «Как насчет того, чтобы попробовать что-то, что может сработать, вместо того, чтобы постоянно тратить деньги на шоу? Мы пробовали сбивать самолеты. Мы пробовали убийство. Мы пробовали запретить. Мы пробовали преследовать толкачей. Мы исчерпали все другие возможности, и они не работают, потому что в них вовлечено слишком много денег, и люди не могут им воспользоваться. Как насчет того, чтобы заняться поиском источника проблемы? Вот где начинается проблема, и вот откуда берутся деньги ».

«Я просто говорю вам, что это будет сложно».

«Что полезного нет?» - спросил Райан, возвращаясь в свой офис. Вместо прямой двери из коридора он прошел через секретарскую. "Эллен?" - сказал он, указывая на Овальный кабинет.

«Я развращаю вас?» - спросила миссис Самтер, поднося сигареты, к полу-скрытым улыбкам других дам в комнате.

«Кэти может так думать, но мы не должны ей говорить, не так ли?» В уединении своего кабинета президент Соединенных Штатов закурил сигарету тощей женщины, отмечая с одной зависимостью нападение на другую - и, кстати, нейтрализовав возможное дипломатическое землетрясение.

ПОСЛЕДНИЙ из путешественников покинул Америку, как ни странно, из Миннеаполис-Сент. Paul International Airport, через рейсы Northwest и KLM. Бадрайн будет пропотевать еще несколько часов. В интересах безопасности ни у кого из них не было даже телефонного номера, по которому можно было бы позвонить, чтобы объявить об успехе, предупредить о неудаче или передать тому, кто мог их арестовать, связав их с UIR чем-то большим, чем их собственные слова. Вместо этого у Бадрайна во всех аэропортах были люди с расписанием полетов. Когда путешественники выходили из своих рейсов в Европе и были визуально узнаваемы, тогда звонки осуществлялись по прямой, с общественных телефонов, с использованием предоплаченных и анонимных телефонных карт.

Успешное возвращение путешественников в Тегеран положило бы начало следующей операции. Сидя там в офисе, Бадрейну не оставалось ничего другого, как смотреть на часы и волноваться. Он вошел в Сеть через свой компьютер, просматривал новостные ленты и не нашел ничего примечательного. Ничто не будет определенным до тех пор, пока все путешественники не вернутся и не сделают свои личные отчеты. На самом деле, даже тогда. Пройдет три или четыре дня, может быть, пять, прежде чем линии электронной почты в CDC начнут кричать. Тогда он узнает.

39

ЛИЦО ВРЕМЯ

T HE перелет через пруд был приятным. VC-20B был скорее мини-авиалайнером, чем бизнес-джетом, и члены экипажа ВВС, которые смотрели на Кларка, как будто они могли быть достаточно взрослыми, чтобы брать уроки вождения, держали все гладко. Самолет начал снижаться в окутывающей темноте европейской ночи и, наконец, приземлился на военном аэродроме к западу от Парижа.

Церемонии прибытия как таковой не было, но Адлер был чиновником в ранге министра, и его нужно было встречать даже во время секретной миссии. В данном случае высокопоставленный чиновник - государственный служащий - подошел к самолету, как только двигатели заглохли. Адлер узнал его, когда спускалась лестница.

"Клод!"

«Скотт. Поздравляю с повышением, мой старый друг! » Из уважения к американским вкусам поцелуями не обменивались.

Кларк и Чавес осмотрели местность в поисках опасности, но все, что они увидели, это французские солдаты или, может быть, полиция - они не могли сказать на таком расстоянии - стоящие в кругу с оружием в руках. Европейцы имели склонность показывать людям пулеметы даже на городских улицах. «Вероятно, это благотворно сказалось на уличных ограблениях, - подумал Джон, - но это показалось немного чрезмерным». Во всяком случае, во Франции особых опасностей не ожидали, да и не было. Адлер и его друг сели в служебный автомобиль. Кларк и Чавес сели в машину погони. Летный экипаж отправлялся на обязательный отдых экипажа, что было разговором с ВВС США из-за того, что они могли немного отдохнуть со своими французскими коллегами.

«Мы идем в зал ожидания на несколько минут, прежде чем ваш самолет будет готов», - пояснил полковник французских ВВС. «Может быть, ты хочешь освежиться?»

« Мерси , мой комендант», - ответил Дин. «Да, - подумал он, - французы знают, как заставить тебя чувствовать себя в безопасности».

«Спасибо, что помогли это устроить, - сказал Адлер своему другу. Они вместе были FSO, однажды в Москве и еще раз в Претории. Оба специализировались на деликатных заданиях.

«Ничего подобного, Скотт». Этого не было, но дипломаты говорят как дипломаты, даже когда им это не нужно. Клод однажды помог ему пережить развод исключительно французским способом, при этом все время разговаривая так, будто вел переговоры о заключении договора. Между ними это была почти шутка. «Наш посол сообщает, что он будет восприимчив к правильному подходу».

"А что это может быть?" - спросил SecState у своего коллеги. Они вышли из того, что выглядело как клуб офицеров базы, и через минуту оказались в частной столовой с графином прекрасного Божоле на столе. «Что ты думаешь об этом, Клод? Чего хочет Дарьяй? »

Пожатие плечами было такой же частью французского характера, как и вино, которое налил Клод. Они поджаривали, и вино было превосходным даже по стандартам французской дипломатической службы. Затем пришел бизнес.

«Мы не уверены. Мы задаемся вопросом о смерти туркменского премьера ».

«Тебя не интересует смерть…»

«Я не верю, что у кого-то есть в этом сомнения, Скотт, но это давний бизнес, не так ли?»

"Не совсем." Еще глоток. «Клод, ты по-прежнему лучший знаток вина, которого я знаю. О чем он думает?

«Наверное, многое. Его домашние проблемы - вы, американцы, не цените их так, как следовало бы. Его люди обеспокоены, меньше беспокойства теперь, когда он завоевал Ирак, но проблема все еще существует. Мы чувствуем, что он должен консолидироваться, прежде чем делать что-либо еще. Мы также считаем, что процесс может оказаться неудачным. Мы надеемся, Скотт. Мы надеемся, что крайние аспекты режима со временем смягчатся, возможно, не очень скоро. Это должно. Даже в этой части мира уже не восьмой век ».

Адлеру потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать это, затем он задумчиво кивнул. «Надеюсь, ты прав. Этот парень меня всегда пугал ».

«Все люди смертны. Ему семьдесят два года, и он работает по тяжелому графику. В любом случае, мы должны проверить его, не так ли? Если он двинется, мы двинемся вместе, как делали в прошлом. Мы с саудовцами тоже говорили по этому поводу. Они обеспокоены, но не слишком сильно. Наша оценка такая же. Мы советуем вам сохранять непредвзятость ».

«Клод может быть прав, - подумал Адлер. Дарьяи был стар, и закрепление власти над только что приобретенной страной было не совсем тривиальным занятием. Более того, самый простой способ уничтожить враждебную страну, если у вас хватит на это терпения, - это быть вежливым с ублюдками. Небольшая торговля, несколько журналистов, несколько CNN и пара фильмов с рейтингом G - все это может творить чудеса. Если хватит терпения. Если бы у вас было время. В американских университетах было много иранских детей. Это могло быть наиболее эффективным средством для Америки изменить UIR. Проблема была в том, что Дарьяи тоже должна была знать об этом. И вот он, Скотт Адлер, госсекретарь, должность, на которую он никогда не рассчитывал приблизиться, а тем более иметь, и он должен был знать, что делать дальше. Но он прочитал достаточно дипломатической истории, чтобы знать лучше.

«Я выслушаю то, что он скажет, и мы не собираемся нажить себе новых врагов, Клод. Думаю, ты это знаешь.

«D'accord». Он долил Адлеру стакан. «К сожалению, в Тегеране вы ничего этого не найдете».

«И два - это мой предел, когда я работаю».

«У вас отличный экипаж, - заверил его Клод. «Они летают с нашими собственными министрами».

«Когда вам не хватало гостеприимства?»

Для КЛАРКА И Чавеса это был Perrier, дешевле, как думали они, хотя лимоны, вероятно, не были.

«Так как дела в Вашингтоне?» - спросил французский коллега, убивая время, по крайней мере, так казалось.

«Довольно странно. Вы знаете, это удивительно, насколько тихая страна. Может быть, помогает отключение многих правительств, - сказал Джон, пытаясь увернуться.

«А этот разговор о вашем президенте и его приключениях?»

«Для меня это звучит как много всего из фильмов», - откровенно честно сказал Дин.

«Кража русской подводной лодки? Все сам? Проклятие." Кларк ухмыльнулся. «Интересно, кто это придумал?»

«Но шеф русской разведки», - возразил их хозяин. «Это он, и его показывали по телевидению».

«Да, я уверен, мы тоже заплатили ему кучу денег, чтобы он попался».

«Наверное, хочет сделать книгу и сделать еще». Чавес засмеялся. - Смбитче тоже поймет. Эй, mon ami, мы просто рабочие пчелы, хорошо?

Он не летал лучше свинцового планера. Кларк посмотрел в глаза следователю, и они просто щелкнули. Это был DGSE, и он знал Агентство, когда видел его.

«Тогда будь осторожен с нектаром, который ты найдешь, куда собираешься, мой юный друг. Возможно, это слишком сладко ». Это было похоже на начало карточной игры. Колода вышла, и он тасовал. Возможно, только одна рука, а может быть, и товарищеская, но руку нужно было разыграть.

"Что ты имеешь в виду?"

«Человек, к которому вы идете, опасен. У него вид человека, который видит то, чего не видим мы ».

«Вы проработали страну?» - спросил Джон.

«Да, я путешествовал по стране».

"А также?" Это был Чавес.

«И я никогда их не понимал».

«Да», - согласился Кларк. «Я знаю, что ты говоришь».

«Интересный человек, ваш президент», - снова сказал француз, и это было чистое любопытство, на самом деле приятная вещь в глазах офицера разведки.

Джон посмотрел прямо в эти глаза и решил поблагодарить человека за предупреждение, один за другого. «Да, он есть. Он один из нас, - заверил его Кларк.

«А эти занимательные истории?»

"Я не могу сказать." Поставляется с улыбкой. Конечно, это правда. Вы думаете, у репортеров хватит ума выдумывать такие вещи?

Оба мужчины думали об одном и том же, и оба знали это, хотя ни один из них не мог выговорить это вслух: позор, что мы не можем собраться вместе вечером за обедом и некоторыми историями . Но этого просто не было сделано.

«На обратном пути я предложу вам выпить».

«На обратном пути я его получу».

Дин просто слушал и смотрел. У старого ублюдка он все еще был, и ему еще нужно было извлечь уроки из того, как он это делал. «Приятно иметь друга», - сказал он через пять минут по дороге к французскому самолету.

«Лучше друга, профессионал. Слушай таких людей, как он, Доминго.

НИКТО НИКОГДА не говорил, что управление дается легко, даже для тех, кто почти во всем прибегал к слову Божьему. Разочарование даже для Дарьяи, который управлял Ираном в течение почти двадцати лет в том или ином качестве, заключалось во всей мелкой административной чепухе, которая дошла до его стола и забрала его время. Он никогда не понимал, что это почти полностью его вина. Его правление было справедливым по его собственным оценкам, но суровым по мнению большинства других. Большинство нарушений правил предполагали смерть негодяя, и даже небольшие административные ошибки со стороны бюрократов могли повлечь за собой конец карьеры - эта степень милосердия, конечно, зависела от размера ошибки. Бюрократ, который всему отказывался, отмечая, что закон четко определяет вопрос, независимо от того, был он или нет, редко попадал в неприятности. Тот, кто расширил сферу власти правительства в отношении самых незначительных повседневных действий, просто увеличил сферу действия правления Дарьяи. Такие решения давались легко и не вызывали особых затруднений у рассматриваемого арбитра.

Но в реальной жизни все было не так просто. Практические вопросы торговли, например, именно то, как страна вела бизнес во всем, от продажи дынь до гудения автомобильных гудков вокруг мечети, требовало определенной степени осмысления, потому что Священный Коран не предвидел все ситуации. , и гражданское право также не было основано на этом. Но либерализация чего-либо была серьезным делом, потому что любая либерализация любого правила могла рассматриваться как богословская ошибка - это в стране, где отступничество считалось преступлением, караемым смертной казнью. Таким образом, бюрократы низшего звена, когда застряли в необходимости сказать `` да '' на просьбу, время от времени, как правило, болтали, кричали и пинали вещи наверх, что давало высокопоставленному чиновнику возможность сказать `` нет '', что и приходило. так же легко им после такой карьеры, но с несколько большим авторитетом, несколько большей ответственностью и гораздо большими потерями в случае, если кто-то высший по-прежнему не согласен с редким и ошибочным решением «да». Все это означало, что такие крики продолжали оживлять пирамиду. Между Дарьяи и бюрократией находился совет религиозных лидеров (он был членом при Хомейни), титульный парламент и опытные чиновники, но, к разочарованию религиозного лидера нового UIR, принцип соблюдался, и он обнаружил, что решение таких важных вопросов, как часы работы рынков, цены на бензин и учебные программы девочек в начальной школе. Мрачное выражение, которое он использовал для таких тривиальных вопросов, просто сделало его менее значительных коллег еще более подобострастным в их представлении плюсов и минусов, что добавило дополнительной степени серьезности абсурду, в то время как они искали благосклонности за то, чтобы быть строгими (противостоять чему бы то ни было. изменение было на столе) или за то, чтобы быть практичным (поддерживая его). Заработать благосклонность Дарья было самой большой политической игрой в городе, и он неизбежно обнаруживал, что он привязан, как насекомое в янтаре, к мелочам, в то время как ему нужно было все свое время, чтобы разобраться с большими. Удивительная часть является то , что он никогда не понимал , почему люди не могут взять некоторую инициативу, даже когда он уничтожил человек по поводу для принятия какого - либо.

Так получилось, что сегодня вечером он приземлился в Багдаде, чтобы встретиться с местными религиозными лидерами. Вопрос дня был в том, какая мечеть, нуждающаяся в ремонте, отремонтируют в первую очередь. Было известно, что у Махмуда Хаджи был один личный фаворит за свои молитвы, другой - за его архитектурную красоту, а третий - за его огромное историческое значение, в то время как жители города любили еще одного - и не лучше ли это было бы. политически, чтобы удовлетворить потребности в обслуживании этого в первую очередь, чтобы лучше обеспечить политическую стабильность в регионе? После этого возникла проблема с правом женщин водить автомобили (предыдущий иракский режим был в этом слишком либерален!), Что вызывает возражения, но разве нетрудно отобрать уже имеющееся право, а что делать с женщинами, которым не хватало? мужчина (например, вдовы), который их водил, а также не имел денег, чтобы нанять его? Должно ли правительство заботиться об их потребностях? Некоторые - врачи, например, учителя, - другие, были важны для местного общества. С другой стороны, поскольку Иран и Ирак теперь были единым целым, закон должен был быть таким же, как и предоставлял ли он право иранским женщинам или отказывал в нем иракцам? По этим и некоторым другим важным вопросам ему пришлось лететь вечерним рейсом в Багдад.

Дарьяи, сидя в своем частном самолете, просмотрел повестку встречи и хотел закричать, но он был слишком терпеливым человеком для этого - по крайней мере, так он сказал себе. В конце концов, ему нужно было подготовиться к чему-то важному. Утром он должен был встретиться с министром иностранных дел США евреем. Выражение его лица, когда он просматривал бумаги, напугало даже летный экипаж, хотя Махмуд Хаджи этого не заметил, а даже если бы и заметил, не понял бы почему.

Почему люди не могли проявить инициативу!

Самолетом был Dassault Falcon 900B, возрастом около девяти лет, похожий по базовому типу и функциям на двухрежимный самолет ВВС США VC-20B. Экипаж, состоящий из двух человек, состоял из двух офицеров французских ВВС, которые оба были довольно старшими для этого «чартера», а также была пара бортпроводников, обе женщины, настолько очаровательные, насколько это было возможно. По крайней мере, один, как подумал Кларк, был призраком DGSE. Возможно оба. Ему нравились французы, особенно их спецслужбы. Каким бы неприятным союзником ни была Франция, когда французы вели дела в черном мире, они чертовски хорошо вели дела не хуже других и лучше других. К счастью, в данном случае самолеты шумные, и их трудно найти. Возможно, это объясняло, почему один или другой служитель возвращался каждые пятнадцать минут или около того, чтобы спросить, нужно ли им что-нибудь.

«Что-нибудь особенное, что нам нужно знать?» - спросил Джон, когда последнее предложение было отклонено с улыбкой.

«Не совсем», - ответил Адлер. «Мы хотим понять этого парня, что он задумал. Мой друг Клод, вернувшийся в Париж, говорит, что все не так плохо, как кажется, и его рассуждения кажутся довольно здравыми. В основном я передаю обычное сообщение ».

«Веди себя прилично», - сказал Чавес с улыбкой.

Государственный секретарь улыбнулся. «Несколько более дипломатично, но да. Каково ваше прошлое, мистер Чавес?

Кларку понравился тот: «Ты не хочешь знать, откуда мы его взяли».

«Я только что закончил магистерскую диссертацию», - гордо сказал юный призрак. «Наденьте капюшон в июне».

"Где?"

«Университет Джорджа Мейсона. Профессор Альфер ».

Это вызвало интерес Адлера. "Действительно? Раньше она работала на меня. О чем диссертация? »

«Это называется« Исследование традиционной мудрости: ошибочные дипломатические маневры в Европе на рубеже веков »».

«Немцы и британцы?»

Дин кивнул. «В основном, особенно военно-морские гонки».

"Ваш вывод?"

«Люди не могли распознать разницу между тактическими и стратегическими целями. Парни, которые должны были думать о «будущем», вместо этого думали «прямо сейчас». Поскольку они путали политику с управлением государством, они закончили войной, которая разрушила весь европейский порядок и заменила его ничем иным, как рубцовой тканью ». «Замечательно, - подумал Кларк, слушая краткую беседу, - что голос Дина изменился, когда он обсуждал свою школьную работу.

«А вы СПО?» - спросил SecState с некоторым недоверием.

Снова появилась очень латиноамериканская ухмылка. "Раньше был. Извини, если я не волочу костяшками пальцев по земле, как полагается, сэр.

«Так почему же Эд Фоули наложил на меня вас двоих?»

«Моя вина», - сказал Кларк. «Они хотят, чтобы мы немного прогулялись и почувствовали запах вещей».

"Твоя вина?" - спросил Скотт.

«Когда-то я был их инструктором по обучению», - объяснил Джон, и это полностью изменило тон разговора.

«Вы те ребята, которые вытащили Когу! Вы ребята, которые ...

«Да, мы были там», - подтвердил Чавес. SecState, вероятно, был очищен от всего этого. "Много веселья."

Госсекретарь сказал себе, что он должен быть оскорблен тем, что с ним были два полевых привидения - и замечание младшего о том, что он кузнечик, было не так уж и далеко. Но мастер от Джорджа Мейсона ...

«Вы также те ребята, которые отправили тот отчет, который Бретт Хэнсон пренебрегал, тот, который насчет Гото. Это была хорошая работа. На самом деле, это была отличная работа ». Ему было интересно, что эти двое делали в команде SNIE для ситуации с UIR. Теперь он знал.

«Но никто не слушал», - отметил Чавес. Возможно, это был решающий фактор в войне с Японией и очень тяжелое время для них в этой стране. Но это также дало ему некоторое реальное представление о том, что дипломатия и государственное управление не сильно изменились с 1905 года. Это был дурной ветер, который никого не подул.

«Я послушаю, - пообещал Адлер. «Дай мне знать, чем закончится твоя маленькая прогулка, хорошо?»

«Конечно будет. Думаю, вам нужно знать об этом, - заметил Джон, приподняв бровь.

Адлер повернулся и помахал одной из служанок, хорошенькой брюнеткой, которую Кларк назвал призраком. Она была чертовски очаровательна и офигительно красива, но казалась слишком неуклюжей на камбузе, чтобы быть штатным бортпроводником.

«Да, господин министр?»

"В котором часу мы приземлимся?"

"Четыре часа."

«Хорошо, можно нам колоду карт и бутылку вина?»

"Безусловно." Она толкнула двенадцать футов, чтобы заполучить их.

«Нельзя пить при исполнении служебных обязанностей, сэр», - сказал Чавес.

«Вы не при исполнении служебных обязанностей, пока мы не приземлимся», - сказал им Адлер. «И мне нравится играть в карты, прежде чем я пойду на одну из таких сессий. Хорошо для нервов. Вы, господа, до товарищеской игры? »

«Что ж, мистер секретарь, если вы настаиваете», - ответил Джон. Теперь они все прочтут задание. - Может, небольшой пятикарточный стад?

ВСЕ ЗНАЛИ ГДЕ линия. Никакие официальные сообщения не обменивались, по крайней мере, между Пекином и Тайбэем, но это было известно и понято даже в этом случае, потому что люди в военной форме, как правило, практичны и наблюдательны. Самолет PRC никогда не пролетал ближе, чем десять морских миль (пятнадцать километров) к определенной линии север-юг, и самолет ROC, признавая этот факт, держался на том же расстоянии от того же невидимого отрезка долготы. По обе стороны линии люди могли делать все, что захотят, казаться настолько агрессивными, насколько захотят, расходовать все боеприпасы, которые могли себе позволить, и это было согласовано без единого тактического радиосообщения. Все это было в интересах стабильности. Игра с заряженным ружьем всегда была опасна, как для национальных государств, так и для детей, хотя последние были более дисциплинированными, а первые были слишком велики для этого.

У Америки теперь было четыре подводных лодки в проливе Формоза. Их заметили под невидимой линией, которая была самым безопасным местом. Еще одна группа из трех кораблей теперь находилась в северном конце прохода, крейсер «Порт-Ройял» вместе с эсминцами «Салливанс» и «Чендлер». Все это были корабли ЗРК, оснащенные в общей сложности 250 ракетами СМ2-МР. Обычно им было поручено охранять авианосец от воздушного нападения, но «их» авианосец находился в Перл-Харборе, где ему заменяли двигатели. Port Royal и The Sullivans, названные в честь семьи моряков, погибших на одном корабле в 1942 году, были кораблями Aegis с мощными радарами-шпионами, которые теперь наблюдали за воздушной активностью, а подводные лодки занимались остальным. На борту Чендлера была специальная команда ELINT, которая отслеживала голосовые радиопередачи. Как полицейский в ритме, они были здесь не столько для того, чтобы мешать чьим-то упражнениям, сколько для того, чтобы в дружеской манере дать людям понять, что Закон был рядом, и пока они были, все не выйдет из-под контроля. . По крайней мере, это была идея. И если бы кто-нибудь возражал против присутствия американских кораблей, его страна отметила бы, что моря свободны для мирного прохода всех, и они никому не мешают, не так ли? То, что они на самом деле были частью чьего- то плана, никому сразу не было очевидно. То, что произошло потом, смутило почти всех.

Рассвет был в воздухе, если еще не на поверхности, когда четыре истребителя КНР взлетели с материка, направляясь на восток, а пять минут спустя последовали еще четыре истребителя. Они были должным образом отслежены американскими кораблями с предельной дальности действия их радаров на рекламных щитах. Были присвоены стандартные номера отслеживания, и компьютерная система следила за их продвижением к удовлетворению офицеров и рядовых в CIC Порт-Рояля. Пока они не повернулись. Затем лейтенант поднял телефон и нажал кнопку.

"Да?" - ответил хриплый голос.

«Капитан, боевой, у нас есть рейс самолетов КНР, вероятно, истребителей, которые вот-вот пересекут линию, пеленг два-один-ноль, высота пятнадцать тысяч, курс ноль-девять-ноль, скорость пятьсот. Через несколько минут впереди еще четверо.

"В пути." Частично одетый капитан прибыл в БИЦ через две минуты, не вовремя, чтобы увидеть, как бойцы КНР нарушают правила, а как раз вовремя, чтобы услышать что-то от старшины:

«Новый трек, четыре или более истребителя идут на запад».

Для удобства компьютеру было приказано назначить графические обозначения «врага» истребителям с материка, а «дружественные» символы - тайваньцам. (Время от времени также появлялось несколько американских самолетов, но они были собирателями электронной разведки и были в безопасности.) В этот момент было два сразу сходящихся полета, по четыре каждый, примерно в тридцати милях друг от друга, но с скорость закрытия более тысячи миль в час. Радар также отслеживал шесть коммерческих авиалайнеров, все на восточной стороне линии, занимаясь своими делами, когда они обходили согласованные зоны «учений».

«Рейд Шесть приближается», - сообщил один из матросов. Это был первый вылет с материка, и, пока капитан наблюдал, вектор скорости повернул на юг, а вылет с Тайваня наскучил им.

«Осветители включаются», - сказал начальник консоли ESM. «ROCs освещают Raid Six. Их радары, кажется, находятся в режиме слежения.

«Может, поэтому они повернулись», - подумал капитан.

«Может, они заблудились?» - поинтересовался офицер CIC.

«Все еще темно. Может, они просто зашли слишком далеко ». Они не знали, какое навигационное оборудование могло быть у истребителей ChiCom, а управление одноместным самолетом над морем в ночное время было непростым делом.

«Скоро появятся новые радары в восточном направлении, вероятно, Raid Seven», - сказал начальник ESM. Это был второй полет с материка.

«Есть какие-нибудь электронные данные из Raid Six?» - спросил офицер CIC.

«Отрицательно, сэр». Эти истребители продолжили свой поворот и теперь направлялись на запад, обратно к рубежу, преследуя ROC F-16. Именно в этот момент все изменилось.

«Рейд седьмой поворачивает, курс сейчас ноль девять семь».

«Это ставит их на… 16… и они озаряют… - заметил лейтенант с первым намеком на беспокойство в голосе. «Raid Seven освещает F-16, радары в режиме слежения».

Тогда обратились и F-16 Китайской Республики. У них было много работы. Новые истребители американского производства и их элитные пилоты составляли лишь около трети их истребительных сил и брали на себя обязанность прикрывать и реагировать на летные учения своих собратьев с материка. Оставив Рейд Шесть возвращаться, они наверняка больше заинтересовались последующим звеном, все еще направляющимся на восток. Скорость закрытия все еще составляла тысячу миль в час, и у обеих сторон были запущены и запущены радары наведения ракет, нацеленные друг на друга. Это было международно признано недружественным актом, и его следует избегать по той простой причине, что это был воздушный эквивалент прицеливания винтовки в чью-то голову.

«Ой-ой», - сказал старшина из правления ESM. «Сэр, Raid Seven, их радары только что перешли в режим слежения». Вместо того чтобы просто искать цели, теперь бортовые системы работали так же, как и для наведения ракет класса «воздух-воздух». То, что несколько секунд назад было просто недружелюбным, теперь стало откровенно враждебным.

F-16 разбились на две пары - элементы - и начали свободно маневрировать. Вылетевшие истребители КНР сделали то же самое. Первоначальный рейс из четырех человек, Raid Six, теперь пересек линию, направляясь на запад по тому, что, казалось, было прямой линией к их аэродрому.

«О, я думаю, я знаю, что здесь происходит, сэр, посмотрите, как…»

На экране появилась очень маленькая точка, оставившая один из F-16 ROC -

«Вот дерьмо», - сказал один моряк. «У нас в воздухе ракета»

«Сделайте эти два», - сказал его начальник.

Пара ракет AIM-120 американского производства теперь направлялась разными путями к разным целям.

«Они подумали, что это нападение. О боже, - сказал капитан, обращаясь к своим переговорам. «Дайте мне CINCPAC прямо сейчас!»

Это не заняло много времени. Один из истребителей материка превратился в затяжку на экране. Предупрежденный, второй резко дернулся и в последнюю секунду увернулся от ракеты.

Потом повернул обратно. Южный истребительный элемент КНР также маневрировал, и Raid Six радикально повернул на север, его радары освещения теперь были включены. Десять секунд спустя еще шесть ракет были в воздухе и отслеживали цели.

«В наших руках битва!» - сказал начальник вахты. Капитан поднял трубку:

«Мост, бой, общие помещения, общие помещения!» Затем он схватил микрофон TBS, чтобы поймать капитанов двух своих кораблей-компаньонов, которые находились в десяти милях к востоку и западу от его крейсера, когда на корабле « Порт-Ройал» начал звучать сигнал тревоги .

«Он у меня есть», - сообщили Салливаны . Этот эсминец был подвесным.

«Я тоже», - вмешался Чендлер . Тот был ближе к островному государству, но получал радиолокационное изображение с кораблей Aegis по каналу передачи данных.

"Это убийство!" Другой истребитель ЧиКом принял удар и направился к все еще темной поверхности. Через пять секунд погиб F-16. В CIC прибыло еще несколько членов экипажа, заняв свои боевые посты.

«Капитан, Шестой рейд просто пытался смоделировать ...»

«Да, теперь я это вижу, но у нас в руках крушение поезда».

А потом, как и ожидалось, взорвалась ракета. Они были настолько малы, что радару Aegis было трудно их отследить, но техник увеличил мощность, выбросив шесть миллионов ватт радиочастотной энергии в зону «упражнений», и картина стала более четкой.

"Вот дерьмо!" - сказал начальник, указывая на главный тактический дисплей. «Капитан, смотрите сюда!»

Это было сразу очевидно. Кто-то выпустил то, что, вероятно, было ракетой с инфракрасным наведением, и самой горячей целью в городе был Air China Airbus 310 с двумя огромными турбовентиляторными двигателями General Electric CF6 - такими же базовыми двигателями, что и все три американских военных корабля. который своим единственным красным глазом выглядел как солнце.

«Шеф Альбертсон, будьте его настороже!» - крикнул шкипер.

«Air China Six-Six-Six, это военный корабль ВМС США, к вам приближается ракета с северо-запада, я повторяю, немедленно маневрируйте, у вас есть ракета, отслеживающая вас с северо-запада!»

"Что-что?" Но самолет двинулся, поворачивая налево и снижаясь. Не то чтобы это имело значение.

Построенный вектор скорости ракеты никогда не отклонялся от цели. Была надежда, что он сгорит и потерпит неудачу, но ракета летела со скоростью 3 Мах, а полет Air China уже замедлился, начав подход к своей базе. Когда пилот опустил нос, он просто облегчил ракету.

«Это большой самолет», - сказал капитан.

«Всего два двигателя, сэр», - указал офицер по вооружению.

«Это хит», - сказал радарник.

«Спусти ее, приятель, сними ее. Бля, - выдохнул капитан, желая отвернуться. На дисплее значок 310 увеличился в три раза и высветил аварийный код.

«Он звонит в Mayday, сэр», - сказал радист. «Рейс три-шесть Air China вызывает Mayday ... повреждение двигателя и крыла ... возможный пожар на борту».

«Всего около пятидесяти миль», - сказал вождь. «Он нацелился на прямой подъезд к Тайбэю».

«Капитан, все станции доложены, что укомплектованы и готовы. «Условие 1 установлено на всем судне», - сказал капитану вахтенный помощник по расследованию.

"Очень хорошо." Его глаза были прикованы к центру трех дисплеев радара. Он увидел, что бой закончился так же быстро, как и начался: три истребителя разбрызгались, еще один, возможно, был поврежден, и обе стороны отступили, чтобы зализать свои раны и выяснить, что, черт возьми, произошло. С тайваньской стороны рядом с их побережьем формировалась еще одна группа истребителей.

«Капитан!» Это была консоль ESM. «Похоже, что все радары на каждом корабле только что загорелись. Источники повсюду, классифицируем их сейчас ».

Но это не имело значения, капитан знал. Теперь имело значение то, что Airbus 310, судя по его дисплею, замедлялся и снижался.

«Операции CINCPAC, сэр». Начальник радио указал.

«Это Порт-Ройял », - сказал капитан, поднимая телефонную трубку для спутниковой радиосвязи. «У нас только что произошел небольшой воздушный бой - и ракета взорвалась, и, похоже, она попала в авиалайнер, летевший из Гонконга в Тайбэй. Самолет все еще находится в воздухе, но, похоже, у него проблемы. У нас два МиГа ChiCom и один ROC F-16 разбрызганы, может быть, еще один -16 поврежден ».

«Кто это начал?» - спросил вахтенный офицер.

«Мы думаем, что летчики ОКР выпустили первую ракету. Это могло быть провалом ». Он объяснил несколько секунд. «Я загружу данные нашего радара так быстро, как смогу».

"Очень хорошо. Спасибо, капитан. Я передам это боссу. Пожалуйста, держите нас в курсе."

"Сделаю." Шкипер отключил радиосвязь и обратился к вахтенному ответственному лицу. «Давайте сделаем запись битвы за соединение с Pearl».

"Да сэр."

Air China 666 все еще направлялся к побережью, но радар показал, что самолет извивается и отклоняется от прямого курса в сторону Тайбэя. Команда ELINT на Чендлере теперь прослушивала радиоканалы. Английский является языком международной авиации, и пилот, командовавший раненым авиалайнером, говорил быстро и четко, требуя действий в чрезвычайной ситуации, в то время как он и его второй пилот боролись со своим раненым авиалайнером. Только они действительно знали масштаб проблемы. Все остальные были просто зрителями, болеющими и молящимися, чтобы он держался вместе еще пятнадцать минут.

ЭТО ОДИН быстро поднялся по очереди. Связующим звеном был офис адмирала Дэвида Ситона на вершине холма с видом на Перл-Харбор. Старший офицер связи сменил кнопки на своем телефоне, чтобы позвонить главнокомандующему театра военных действий, который немедленно приказал ему отправить в Вашингтон экстренное сообщение уровня CRITIC. Затем Ситон приказал предупредить семь американских военных кораблей в этом районе, в основном подводные лодки, чтобы они повеселились. После этого американцам, которые «наблюдали» за учениями на различных военных командных пунктах Китайской Республики, было отправлено сообщение - для их доставки потребуется время. В Тайбэе по-прежнему не было американского посольства, и поэтому не было атташе или сотрудников ЦРУ, которые спешили бы в аэропорт, чтобы проверить, благополучно ли прибыл авиалайнер или нет. В этот момент ничего не оставалось, как ждать, в ожидании вопросов, которые начнут поступать из Вашингтона и на которые он пока не был в состоянии ответить.

"ДА?" СКАЗАЛ РАЙАН, поднимая трубку.

«Доктор. Гудли для вас, сэр.

«Хорошо, надень его». Пауза. «Бен, что это?»

«Проблемы у Тайваня, господин президент; может быть плохим. " Советник по национальной безопасности объяснил, сказав то, что он знал. Это не заняло много времени.

В целом это было впечатляющее упражнение в общении. Airbus все еще находился в воздухе, и президент Соединенных Штатов знал, что это проблема - и ничего больше.

«Хорошо, держи меня в курсе». Райан посмотрел на стол, который собирался уйти. "Вот дерьмо." Это было такое удовольствие, власть президента. Теперь он практически мгновенно знал о том, с чем ничего не мог поделать. Были ли в самолете американцы? Что все это значило? Что происходило?

Могло быть и хуже. Дарьяи вернулся в самолет после того, как пробыл в Багдаде менее четырех часов, разобрался с проблемами даже более кратко, чем обычно, и получил некоторое удовлетворение от страха, который он поразил несколько сердец за то, что беспокоил его такими банальными вещами. имеет значение. Его кислый живот способствовал еще более кислому выражению лица, когда он сел в самолет, нашел свое место и махнул стюардессе, чтобы он велел летному экипажу двигаться - такой жест щелкающего запястьями, который для многих выглядел так, как будто он отрубил голову . Тридцать секунд спустя лестница поднялась, и двигатели начали работать.

«ГДЕ ВЫ ИЗУЧИЛИ эту игру?» - спросил Адлер.

«Во флоте, мистер секретарь, - ответил Кларк, забирая горшок. Теперь у него было десять долларов, и дело не в деньгах. Это был принцип. Он только что обманул госсекретаря на два доллара. Время Миллера.

«Я думал, что моряки - жалкие игроки».

«Так говорят некоторые». Кларк улыбнулся, складывая комнаты.

«Следите за его руками, - посоветовал Чавес.

«Я буду смотреть его руки.» Слуга подошел к корме и налил остаток вина. Ни даже двух полных стаканов для мужчин, достаточно, чтобы скоротать время. "Простите, сколько еще?"

«Меньше часа, господин министр».

"Спасибо." Адлер улыбнулся ей, когда она двинулась вперед.

«Король делает ставку, мистер секретарь, - сказал ему Кларк.

Чавес проверил свою закрытую карту. Пара пятерок. Хорошее начало. Он бросил четвертак в центр стола вслед за Адлером.

ЕВРОПЕЙСКИЙ Airbus 310 потерял правый двигатель из-за ракеты, но это еще не все. Искатель тепла вошел с правой задней части и ударился о борт большого ТРДД GE, осколки от взрыва попали в внешние панели крыла. Некоторые из них врезались в топливный элемент - к счастью, почти пустой - за которым хранилось горящее топливо, вызывая панику у тех, кто мог смотреть в свои окна и видеть. Но не это пугало. Огонь позади самолета никому не причинил вреда, а вентилируемый топливный бак не взорвался, как это могло бы случиться, если бы в него попали всего десять минут назад. По-настоящему плохой новостью было повреждение поверхностей управления самолета.

Вперед, экипаж из двух человек был таким же опытным, как и у любой международной авиакомпании. Аэробус мог летать довольно хорошо, спасибо, на одном двигателе, и левый двигатель не был поврежден, и теперь он вращался на полной мощности, в то время как второй пилот отключил правую часть самолета и нажал ручное управление на сложном системы пожаротушения. Через несколько секунд пожарная сигнализация замолкла, и второй пилот снова начал дышать.

«Повреждение лифта», - доложил пилот, включив рычаги управления и обнаружив, что Airbus не реагирует должным образом.

Но проблема была не в летном составе. На самом деле Airbus летал с помощью компьютерного программного обеспечения, огромной исполнительной программы, которая принимала данные непосредственно от планера, а также от управляющих движений пилотов, анализировала их, а затем сообщала рулям, что делать дальше. Боевые повреждения не были тем, чего инженеры-программисты ожидали при проектировании самолета. Программа отметила травматическую потерю двигателя и решила, что это взрыв двигателя, о чем ее учили думать. Бортовые компьютеры оценили повреждения самолета, какие рули работают и насколько хорошо, и подстраивались под ситуацию.

«Двадцать миль», - сообщил второй пилот, когда «Аэробус» определился с вектором прямого проникновения. Пилот отрегулировал дроссель, и компьютеры - на самом деле их было семь - решили, что все в порядке, и снизили мощность двигателя. Самолет, израсходовавший большую часть топлива, оказался легким. У них была вся необходимая мощность двигателя. Высота была достаточно низкой, чтобы не было проблемы с разгерметизацией. Они могли управлять. Они решили, что они просто могут это сделать. «Полезный» истребитель остановился рядом, чтобы осмотреть их повреждения, и попытался вызвать их на охранной частоте, но получил приказ держаться подальше на очень разгневанном мандаринском языке.

Истребитель видел, как с Airbus отслаивается кожа, и попытался сообщить об этом, но получил отказ. Его F-5E отступил, чтобы наблюдать, все время разговаривая со своей базой.

«Десять миль». Теперь скорость была ниже двухсот узлов, и они попытались опустить закрылки и предкрылки, но те, которые были на правой стороне, не раскрылись должным образом, и компьютеры, почувствовав это, не развернули их и на левой стороне. Посадка должна быть слишком быстрой. Оба пилота нахмурились, выругались и продолжили.

«Снаряжение», - приказал пилот. Второй пилот щелкнул рычагами, и колеса упали - и зафиксировались на месте, что принесло обоим водителям вздох облегчения. Они не могли сказать, что обе шины с правой стороны были повреждены.

Теперь у них было поле зрения, и оба могли видеть мигающие огни аварийного оборудования, когда они пересекали ограждение по периметру, и аэробус остановился. Нормальная скорость захода на посадку была около 135 узлов. Они входили в 195. Пилот знал, что ему понадобится каждый доступный фут пространства, и приземлился в двухстах метрах от ближнего края.

Аэробус сильно ударился и покатился, но ненадолго. Поврежденные правые шины прослужили около трех секунд, прежде чем они оба потеряли давление, а через секунду после этого металлическая стойка начала копать борозду в бетоне. И люди, и компьютеры пытались сохранить прямолинейный курс самолета, но это не сработало. «310» повернул вправо. Левостороннее шасси щелкнуло с рапортом орудийного выстрела, и двухреактивный реактивный двигатель вылетел наружу. На секунду показалось, что он может удариться колесом о траву, но потом зацепился кончик крыла, и самолет начал переворачиваться. Фюзеляж разбился на три неровные секции. Когда левое крыло отделилось, возникла вспышка пламени - к счастью, передняя часть фюзеляжа выстрелила, как и задняя часть, но средняя часть остановилась почти холодной посреди горящего реактивного топлива, и все усилия гоночные пожарные не могли этого изменить. Позже будет установлено, что 127 человек, убитых быстро, задохнулись. Еще 104 спаслись с ранениями различной степени, в том числе летный экипаж. Телевидение будет транслироваться по восходящей линии связи в течение часа, и теперь мировые новости о полномасштабном международном инциденте.

КЛАРК почувствовал легкий холодок, когда его самолет приземлился. Выглянув в окно, он представил себе некую фамилию, но признал, что это, вероятно, выдумка, и, кроме того, все международные аэропорты в темноте выглядели примерно одинаково. Вперед, французские авиаторы следовали указаниям, вырулили к аэровокзалу для обеспечения безопасности, получив указание следовать за другим самолетом бизнес-класса, который приземлился на минуту раньше их.

«Что ж, мы здесь», - зевнул Дин. У него было два часов, один для местного времени и один для Вашингтона, и по ним он пытался решить, в какое время его тело думает. Затем он выглянул наружу со всем любопытством туриста и испытал обычное разочарование. Судя по тому, что он видел, это мог быть Денвер.

«Простите меня», - сказала дежурная брюнетка. «Они проинструктировали нас оставаться в самолете, пока в первую очередь обслуживается другой».

"Что еще несколько минут?" - подумал секретарь Адлер, уставший, как и все остальные.

Чавес выглянул в окно. «Вот он, должно быть, опередил нас».

«Выключите свет в салоне, а?» - спросил Кларк. Затем он указал на своего партнера.

- Почему… - Кларк жестом оборвал Секстейт. Дежурный сделала, как ей сказали. Дин понял его реплику и вытащил фотоаппарат из сумки.

"Что дает?" - спросил Адлер тише, когда погас свет.

«Прямо перед нами буква G», - ответил Джон, взглянув собственными глазами. «Их немного, и он идет к безопасному терминалу. Посмотрим, сможем ли мы сказать, кто это, хорошо?

Адлер знал, что привидения должны быть привидениями. Он не возражал. Дипломаты тоже собирали информацию, и знание того, у кого был доступ к такому дорогому официальному транспорту, могло сказать им кое-что о том, кто действительно имеет рейтинг в правительстве UIR. Через несколько секунд, как только их собственные колеса были забиты, пара машин подкатилась к Гольфстриму в пятидесяти метрах от них по рампе иранских - UIR-ian - военно-воздушных сил.

«Кто-то важный, - сказал Дин.

«Как вы заряжены?»

«ASA 1200, мистер К.», - ответил Чавес, выбрав телефото. В кадр поместился весь самолет. Он не мог приблизиться. Он начал стрелять, когда ступеньки опустились.

«О, - сказал Адлер первым. «Что ж, это не должно быть большим сюрпризом».

«Дарьяи, не так ли?» - спросил Кларк.

«Это наш друг», - подтвердил SecState.

Услышав это, Чавес снял десять быстрых кадров, показывающих, как мужчина выходит, чтобы его поприветствовали некоторые коллеги, которые обняли его, как давно потерянного дядю, а затем повели в машину. Транспортные средства отъехали. Чавес выстрелил еще раз, затем положил камеру обратно в сумку. Они подождали еще пять минут, прежде чем им разрешили выйти из самолета.

«Я хочу знать, который час?» - спросил Адлер, направляясь к двери.

«Наверное, нет», - решил Кларк. «Думаю, перед встречей у нас будет несколько часов свободного времени».

Внизу лестницы находился французский посол с одним явным охранником и еще десятью местными жителями. Они поедут к посольству Франции на двух машинах, причем две иранские машины будут впереди, а еще две будут следовать за полуофициальной процессией. Адлер ехал с послом в первой. Кларк и Чавес вошли во вторую. На переднем сиденье у них сидели водитель и еще один мужчина. Оба должны быть привидениями.

«Добро пожаловать в Тегеран, друзья мои», - сказал парень с ружьем.

«Мерси», - зевнув, ответил Дин.

«Извини, что поднял тебя так рано», - добавил Кларк. Этот, вероятно, был бы начальником станции. Люди, с которыми он и Дин сидели в Париже, позвонили бы заранее, чтобы сообщить ему, что они, вероятно, не были сотрудниками службы безопасности Госдепартамента.

Француз это подтвердил. - Мне сказали, что не в первый раз.

"Как давно ты здесь?" - спросил Джон.

"Два года. Автомобиль безопасен », - добавил он, имея в виду, что, вероятно, в нем не было жучков.

«У нас есть сообщение для вас из Вашингтона», - сказал посол Адлеру в ведущей машине. Затем он поделился тем, что знал об инциденте с Airbus в Тайбэе. «Боюсь, ты будешь занят, когда вернешься домой».

«О боже!» - заметил секретарь. «Как раз то, что нам нужно. Есть еще какая-нибудь реакция? "

«Ничего из того, что я знаю. Но это изменится в течение нескольких часов. Вы должны увидеться с аятоллой Дарьяи в десять тридцать, так что у вас есть время немного поспать. Ваш обратный рейс в Париж вылетает сразу после обеда. Мы предоставим вам всю необходимую помощь ».

«Спасибо, господин посол». Адлер слишком устал, чтобы сказать что-то еще.

"Есть идеи, что случилось?" - спросил Чавес в следовой машине.

«У нас есть только то, что ваше правительство приказало нам передать. Очевидно, произошло короткое столкновение над Тайваньским проливом, и ракета поразила непреднамеренную цель ».

«Жертвы?» Кларк сказал следующее.

«В настоящее время неизвестно», - сказал начальник местного отделения DGSE.

«Довольно сложно сбить авиалайнер, никого не убив». Дин закрыл глаза в ожидании мягкой постели в посольстве.

ЭТА ЖЕ НОВОСТЬ была передана Дарьею ровно в то же время. Он удивил своего товарища-священника, приняв его без видимой реакции. Махмуд Хаджи давно решил, что люди, которые ничего не знают, не могут многому мешать.

ФРАНЦУЗСКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО не было опозорено даже его переселением в место, которое вряд ли могло бы больше отличаться от Города Света. Внутри комплекса трое солдат в форме собрали сумки американцев, а другой мужчина в какой-то ливрее проводил их в свои покои. Кровати были опущены, а на тумбочках была ледяная вода. Чавес снова посмотрел на часы, застонал и рухнул на кровать. Кларку стало труднее уснуть. В последний раз, когда он смотрел на здание посольства в этом городе ... что это было? - спросил он себя. Что его так беспокоило в этом?

АДМИРАЛ ДЖЕКСОН СДЕЛАНО брифинге вместе с видеозаписью.

«Это загрузка из Порт-Рояля. У нас есть похожая пленка из «Салливанов», никаких реальных различий, поэтому мы просто воспользуемся той, - сказал он присутствующим в зале ожидания. У него была деревянная указка, и он начал перемещать ее по большому экрану телевизора.

«Это старт из четырех истребителей, вероятно, Jianjiji Hongzhaji-7 - мы называем его B-7 по очевидной причине. Два двигателя и два сиденья, характеристики и возможности как у старого F-4 Phantom. Рейс улетает с материка и выходит слишком далеко. Здесь есть нейтральная зона, которую до сегодняшнего дня ни одна из сторон не нарушала. Вот еще один рейс, вероятно, тот же самолет и ...

«Вы не уверены?» - спросил Бен Гудли.

«Мы опознали самолет по авионике, по излучению радара. «Радар не может напрямую идентифицировать самолет по типу», - пояснил Робби. «Вы должны определять типы по тому, что они делают, или по электронным подписям их оборудования, хорошо? В любом случае, передовая группа движется на восток и пересекает невидимую линию здесь ». Указатель переместился. «Вот полет четырех тайваньских F-16 со всеми наворотами. Они видят, что ведущая группа PRC зашла слишком далеко, и нацелены на них. Затем ведущая группа поворачивает обратно на запад. Вскоре после этого, примерно ... сейчас замыкающая группа отключает свои радары, но вместо того, чтобы отслеживать свою ведущую группу, они поражают F-16 ».

«Что ты говоришь, Роб?» - спросил президент.

«Как это выглядит, ведущая группа имитировала атаку на материке на рассвете, а следящая группа должна была защищаться от симулированной атаки. На первый взгляд, это довольно стандартное тренировочное упражнение. Группа следа, однако, засветила не тех людей, и когда они переключили режимы радара на настройку атаки, один из тайваньских пилотов, должно быть, подумал, что его атаковали, и поэтому подстрелил ракету. Затем его ведомый сделал то же самое. Зап! Прямо здесь B-7 съедает Slammer, но этот уклоняется от него - чертовски удачно для него - и сам сбивается с ракеты. Потом все начинают стрелять. Этот F-16 кружит вокруг одного, но заходит прямо в другой - видите, пилот катапультируется, и мы думаем, что он выжил. Но этот элемент запускает четыре ракеты, и одна из них приобретает этот авиалайнер. Должно быть, только что добрался до конца. Мы проверили дальность полета, и на самом деле она на две мили превышает то, что, как мы думали, могла сделать ракета. К тому времени, когда он догнал и поразил, все истребители повернули назад, парни из КНР, потому что они, вероятно, были топливом для бинго, и парни из КР, потому что они были Винчестерами, - без ракет. В общем, это было довольно небрежное столкновение с обеих сторон ».

«Вы говорите, что это был тупик?» Это исходил от Тони Бретано.

«Это определенно так выглядит, за исключением одного -»

«Зачем нести боевые ракеты на учениях?» - сказал Райан.

«Близко, господин президент. Пилоты КНР, конечно, несут белые, потому что они видят в учениях КНР угрозу…

«Белые?» Это снова был Бретано.

«Простите меня, господин секретарь. Белые ракеты - это боевые выстрелы. Ракеты для упражнений обычно окрашены в синий цвет. А зачем, ребята из КНР, таскать теплоискателей? В подобных ситуациях мы обычно этого не делаем, потому что вы не можете их выключить - как только они уйдут, они будут полностью предоставлены сами себе, мы называем это «выстрелил и забыл». Еще одно. Все птицы, стрелявшие по F-16, были радар-хомерами. Этот, тот, который пошел на авиалайнер, кажется, единственный запущенный тепловизор. Мне не очень нравится этот запах ".

«Умышленное действие?» - тихо спросил Джек.

«Это возможно, господин президент. Все шоу выглядит просто классическим делом облажаться. Пара спортсменов-бойцов действительно на чем-то разгуливает, у вас есть мгновенный меховой шар, некоторые люди погибают, и мы никогда не сможем доказать обратное, но если вы посмотрите на этот двухплоскостной элемент, я думаю, что они прицелились. для авиалайнера - если только они не приняли его за истребитель ROC, а я на это не куплюсь ...

"Почему?"

«Он все время шел в неправильном направлении, - ответил адмирал Джексон.

- Бакская лихорадка, - предложил секретарь Бретано.

«Почему бы не привлечь людей, идущих прямо к вам, вместо того, чтобы кого-то уйти? Господин секретарь, я летчик-истребитель. Я не куплюсь на это. Если я оказываюсь в неожиданной боевой ситуации, первое, что я делаю, это идентифицирую угрозы для меня и стреляю им прямо в губы ».

«Сколько смертей?» - мрачно спросил Джек.

Этим занимался Бен Гудли: «В новостях написано более сотни. Выжившие есть, но подсчета пока нет. И следовало ожидать, что на борту были американцы. Между Гонконгом и Тайванем ведется много деловых операций ».

"Параметры?"

«Прежде чем что-либо делать, господин президент, нам нужно знать, причастен ли кто-нибудь из наших людей. У нас есть только один авианосец, боевая группа Эйзенхауэра на пути в Австралию на ЮЖНЫЙ КУБОК. Но можно поспорить, что это не совсем поможет в отношениях между Пекином и Тайбэем ».

«Нам понадобится какой-то пресс-релиз, - сказал Арни президенту.

«Сначала нам нужно узнать, потеряли ли мы каких-либо граждан», - сказал Райан. «Если бы мы сделали ... ну, что нам делать, требовать объяснений?»

«Они скажут, что это была ошибка», - повторил Джексон. «Они могут даже обвинить тайваньцев в том, что они сначала стреляли и начали стрелять, а затем снимали с себя всякую ответственность».

«Но ты не купишься на это, Робби?»

«Нет, Джек, извините, нет, мистер президент, я так не думаю. Я хочу просмотреть записи с несколькими людьми, чтобы проверить свои данные. Может я ошибаюсь ... но я так не думаю. Летчики-истребители - летчики-истребители. Единственная причина стрелять в парня, который убегает, а не в парня, который приближается, - это потому, что вы этого хотите ».

«Переместить группу Айка на север?» - подумал Бретано.

«Дайте мне планы на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы сделать именно это», - сказал президент.

«Это оставляет Индийский океан открытым, сэр», - заметил Джексон. «Карл Винсон сейчас большую часть пути домой в Норфолк. Джон Стеннис и Энтерпрайз все еще находятся на верфи Pearl, а у нас нет развернутого авианосца в Тихом океане. У нас нет перевозчиков на всей этой половине мира, и нам понадобится в лучшем случае месяц, чтобы перевезти еще одного из LantFleet ».

Райан повернулся к Эду Фоули. «Каковы шансы, что это может взорваться полностью?»

«Тайвань будет очень недоволен этим. У нас есть выстрелы и люди мертвы. Убита авиакомпания под национальным флагом. Страны склонны защищать их », - отмечает DCI. "Возможно."

"Намерения?" - спросил Гудли у DCI.

«Если адмирал Джексон прав, кстати, я еще не готов на это поверить», - добавил Эд Фоули в пользу Робби. Он понимающе кивнул. «Значит, у нас что-то происходит, но что, я не знаю. Всем было бы лучше, если бы это был несчастный случай. Не могу сказать, что мне нравится идея вывода авианосца из Индийского океана из-за развивающейся ситуации в Персидском заливе ».

«Что самое худшее может случиться между КНР и Тайванем?» - спросил Бретано, раздраженный тем, что ему вообще пришлось задать этот вопрос. Он был еще слишком новичком в своей работе, чтобы действовать так эффективно, как того требовал его президент.

"Мистер. Министр, у Народной Республики есть ракеты с ядерными боеголовками, которых достаточно, чтобы превратить Формозу в пепел, но у нас есть основания полагать, что они есть и у Китайской Республики, и ...

- Примерно двадцать, - перебил Фоули. «И эти F-16 могут проехать в одну сторону до Пекина, если захотят. Они не могут уничтожить Народную Республику, но двадцать термоядерных зарядов отбросят их экономику как минимум на десять, может, двадцать. КНР этого не хочет. Они не сумасшедшие, адмирал. Оставайся обычным, хорошо?

«Очень хорошо, сэр. КНР вовсе не имеют возможности вторжения на Тайвань. У них нет необходимых десантных средств для переброски большого количества войск для вынужденного вторжения. Так что же произойдет, если что-то все равно взорвется? Наиболее вероятный сценарий - это неприятный воздушный и морской бой, но тот, который не приводит к разрешению, поскольку ни одна из сторон не может прикончить другую. Это также означает боевую стрельбу на одном из важнейших торговых путей мира со всевозможными неблагоприятными дипломатическими последствиями для всех игроков. Я не вижу смысла делать это намеренно. Просто слишком деструктивно, чтобы быть продуманной политикой ... я думаю. Он пожал плечами. Это не имеет смысла, но и не сделал преднамеренное нападение на безвредные авиалайнер-и он просто сказал своей аудитории , что он , вероятно , был преднамеренным.

«И с обоими у нас большие торговые отношения», - отметил Президент. «Мы хотим предотвратить это, не так ли? Боюсь, это похоже на то, что нам нужно перевезти авианосец, Робби. Давайте подберем несколько вариантов и попробуем выяснить, что, черт возьми, может затеять КНР ».

Кларк проснулся первым, чувствуя себя очень несчастным. Но в данных обстоятельствах это было недопустимо. Десять минут спустя он был побрился, оделся и вышел за дверь, оставив Чавеса в постели. Дин все равно не говорил на этом языке.

"Утренняя прогулка?" Это был парень, который привез их из аэропорта.

«Я мог бы использовать растяжку, - признал Джон. "И вы?"

«Марсель Лефевр».

"Начальник станции?" - прямо спросил Джон.

«На самом деле я торговый атташе», - ответил француз, то есть да. «Вы не возражаете, если я пойду с вами?»

«Вовсе нет», - ответил Кларк, удивив своего товарища, когда они направились к двери. «Просто хотел прогуляться. Здесь есть рынки?

«Да, я покажу тебе».

Десять минут спустя они оказались на торговой улице. Две иранские тени были в пятидесяти футах позади них, и это было очевидно, хотя они ничего не делали, кроме как наблюдали.

Звуки вернули все назад. Фарси Кларка не произвел особого впечатления, тем более, что прошло уже более пятнадцати лет с тех пор, как он практиковал его, но, хотя его речь могла быть не очень хорошей, его слух вернулся, и вскоре он уловил болтовню и торг, когда двое жителей Запада проходили мимо. киоски по обе стороны улицы.

«Как цены на продукты?»

«Достаточно высока», - ответил Лефевр. «Особенно с учетом всех поставок, которые они отправили в Ирак. Некоторые ворчат по этому поводу ».

После нескольких минут размышлений Джон понял, что чего-то не хватает. Пройдя полквартала с продовольственными киосками, они оказались в другой области - золоте, всегда популярном предмете торговли в этой части мира. Люди покупали и продавали. Но не было того энтузиазма, который он помнил раньше. Проходя мимо, он смотрел на киоски, пытаясь понять, что это было.

"Что-нибудь для вашей жены?" - спросил Лефевр.

Кларк попытался неубедительно улыбнуться. «Ой, никогда не знаешь. Скоро юбилей ». Он остановился, чтобы посмотреть на ожерелье.

"Откуда ты?" - спросил дилер.

«Америка», - ответил Джон, тоже по-английски. Мужчина сразу определил свою национальность, вероятно, по одежде, и воспользовался возможностью заговорить на этом языке.

«Мы не видим здесь много американцев».

"Очень жаль. В молодости я довольно много путешествовал здесь ». На самом деле это было довольно красивое ожерелье, и, если проверить цену и произвести мысленный расчет, цена оказалась чертовски разумной. И у него действительно приближалась годовщина.

«Возможно, когда-нибудь это изменится», - сказал ювелир.

«Между моей страной и вашей есть много различий, - грустно заметил Джон. Да, он мог себе это позволить, и, как обычно, у него было с собой много денег. В американской валюте было замечательно то, что она была почти повсеместно признана.

«Все меняется», - сказал мужчина.

«Все изменилось», - согласился Джон. Он посмотрел на чуть более дорогое ожерелье. С ними проблем не было. Одна вещь об исламских странах: у них был способ отпугнуть воров. «Здесь так мало улыбок, а это рыночная улица».

«За тобой следят двое мужчин».

"Действительно? Что ж, я не нарушаю никаких законов, не так ли? " - спросил Кларк с явной озабоченностью.

"Нет, ты не." Но мужчина нервничал.

«Этот», - сказал Джон, протягивая его ювелиру.

"Как вы будете платить?"

«Американские доллары, это нормально?»

«Да, и цена девятьсот твоих долларов».

Требовалось полное его самообладание, чтобы не показывать удивления. Даже в оптовом магазине в Нью-Йорке это ожерелье было бы втрое дороже, и, хотя он не был готов потратить так много, торги были частью удовольствия от шоппинга в этой части мира. Он полагал, что сможет уговорить этого парня, может быть, до полутора тысяч, что все еще будет выгодной сделкой. Слышал ли он человека должным образом?

"Девятьсот?"

Решительный палец указал прямо ему в сердце. «Восемьсот, ни на доллар меньше - вы хотите меня погубить?» - громко добавил он.

«Вы очень торгуетесь». Кларк принял оборонительную позу в пользу приближавшихся наблюдателей.

«Ты неверующий! Вы ждете благотворительности? Это прекрасное ожерелье, и я надеюсь, что вы передадите его своей благородной жене, а не какой-нибудь другой распутной женщине! »

Кларк решил, что подверг мужчине достаточно опасности. Он вытащил бумажник и пересчитал счета, передавая их.

«Ты слишком много платишь мне, я не вор!» Ювелир вернул одну.

Семьсот долларов за это?

«Извините, я не имел в виду оскорбления», - сказал Джон, кладя в карман ожерелье, которое мужчина не совсем бросил ему без футляра.

«Не все мы варвары», - тихо сказал торговец, резко повернувшись спиной через долю секунды. Кларк и Лефевр дошли до конца улицы и направились вправо. Они двигались быстро, заставляя свой хвост следовать за ними.

"Что за черт?" - заметил офицер ЦРУ. Он не ожидал, что произойдет что-то подобное.

"Да. Энтузиазм по поводу режима несколько поутих. То, что вы увидели, является репрезентативным. Это было хорошо сделано, мсье Кларк. Как долго в агентстве? »

«Достаточно долго, чтобы я не очень-то удивлялся. Я верю, что твое слово - мерд. ”

«Так это для твоей жены?»

Джон кивнул. "Ага. У него будут проблемы? »

«Маловероятно, - сказал Лефевр. «Он мог потерять деньги на обмене, Кларк. Интересный жест, не правда ли?

«Давай вернемся. Мне нужно проснуться секретарю кабинета министров. Они вернулись через пятнадцать минут. Джон пошел прямо в свою комнату.

«Какая погода на улице, мистер К.?» Кларк полез в карман и что-то швырнул через комнату. Чавес поймал это. "Тяжелый."

«Как вы думаете, сколько это стоит, Доминго?»

«Похоже, на двадцать один карат, тоже похоже… coupla grand, easy».

"Вы бы поверили семи сотням?"

«Ты родственник этому парню, Джон?» - со смехом спросил Чавес. Смех прекратился. «Я думал, мы им здесь не нравимся?»

«Все меняется, - тихо сказал Джон, цитируя ювелира.

005

"НАСКОЛЬКО это было ПЛОХО?" - спросила Кэти.

«Сто четыре выживших, говорится в нем, некоторые изрядно избиты, девяносто подтверждено мертвыми, около тридцати все еще числятся пропавшими без вести, то есть они тоже мертвы, просто еще не опознали части тел», - сказал Джек, прочитав только что депешу. доставлен к двери спальни агентом Раманом. «Шестнадцать американцев из категории выживших. Пятеро мертвых. Девять неизвестных и предположительно погибших. Боже, на борту было сорок граждан КНР ». Он покачал головой.

"Как же так ... если они не ладят ..."

«Почему они так много занимаются бизнесом? Да, и это факт, дорогая. Они плюются и рычат друг на друга, как бродячие кошки, но они тоже нужны друг другу ».

"Что мы будем делать?" - спросила его жена.

«Я еще не знаю. Мы сохраняем пресс-релиз на завтра утром, когда у нас будет больше информации. Как, черт возьми, я должен спать в такую ночь? " - спросил президент Соединенных Штатов. «У нас есть четырнадцать мертвых американцев на другом конце света. Я должен был их защищать, не так ли? Я не должен позволять людям убивать наших граждан ».

«Люди умирают каждый день, Джек, - отметила первая леди.

"Не от ракет класса" воздух-воздух ". Райан положил депешу на ночной столик и выключил свет, гадая, когда придет сон, гадая, как пройдет встреча в Тегеране.

Все началось с рукопожатий. У здания их встретил представитель министерства иностранных дел. Французский посол представился, и все быстро вошли внутрь, чтобы лучше избежать попадания в камеру телекамеры, хотя на улице, похоже, не было видно никого. Кларк и Чавес играли свои роли, стоя рядом со своим директором, но не слишком близко, нервно оглядываясь, как и полагалось.

Секретарь Адлер последовал за чиновником, а все остальные - за ним. Французский посол остановился в прихожей с остальными, пока Адлер и его проводник прошли весь путь в довольно скромный официальный кабинет духовного лидера UIR.

«Я приветствую вас с миром», - сказал Дарьяи, вставая со стула, чтобы поприветствовать своего гостя. Он говорил через переводчика. Для таких встреч это была обычная уловка. Это сделало связь более точной - а также, если что-то пошло не так, можно было сказать, что переводчик допустил ошибку, что давало обеим сторонам удобный выход. «Благословение Аллаха на эту встречу».

«Спасибо, что приняли меня так быстро, - сказал Адлер, садясь на свое место.

«Вы далеко зашли. Ваше путешествие было удачным? - любезно поинтересовалась Дарьяи. Приятным был бы весь ритуал или, по крайней мере, его начало.

«Это было без происшествий», - признал Адлер. Он изо всех сил пытался не зевнуть и не показать усталости. Помогли три чашки крепкого европейского кофе, хотя желудок от них немного подергивался. Дипломаты на серьезных встречах должны были вести себя как хирурги в операционной, и он долгое время практиковался в том, чтобы не проявлять никаких эмоций, будь то нервный живот или нет.

«Я сожалею, что мы не можем показать вам больше нашего города. Здесь столько истории и красоты ». Оба мужчины ждали перевода слов. Переводчик был тридцати лет, мужчина, напряженный, и, как Адлер видел ... боялся Дарьи? - подумал он. Вероятно, он был служащим министерства, одетым в костюм, который нужно было немного погладить, но аятолла был в мантии, подчеркивающей его национальную и духовную принадлежность. Махмуд Хаджи был серьезен, но не враждебен в поведении - и, как ни странно, ему совершенно не хватало любопытства.

«Возможно, в следующий раз, когда я приеду».

Дружественный кивок. "Да." Это было сказано на английском языке, что напомнило Адлеру, что мужчина понимает язык своего посетителя. «Ничего необычного по форме», - отмечает SecState.

«Прошло много времени с тех пор, как между вашей страной и моей не было прямых контактов, конечно, на этом уровне».

«Это правда, но мы приветствуем такие контакты. Чем я могу быть вам полезен, секретарь Адлер? »

«Если вы не возражаете, я хотел бы обсудить стабильность в этом регионе».

«Стабильность?» - невинно спросила Дарьяи. "Что ты имеешь в виду?"

«Создание Объединенной Исламской Республики создало самую большую страну в регионе. Некоторых это беспокоит ».

«Я бы сказал, что мы повысили стабильность. Разве иракский режим не оказал дестабилизирующего влияния? Разве Ирак не развязал две агрессивные войны? Конечно, мы такого не делали ».

«Это правда, - согласился Адлер.

«Ислам - это религия мира и братства», - продолжил Дарьяи, выступая в качестве учителя, которым он был в течение многих лет. « Наверное, крутой», - подумал про себя Адлер со сталью в нежном голосе.

«Это тоже верно, но в мире людей правила религии не всегда соблюдаются теми, кто называет себя религиозным», - отметил американец.

«Другие страны не принимают власть Бога, как мы. Только признав это правило, люди могут надеяться обрести мир и справедливость. Это значит больше, чем просто сказать слова. Надо также жить словами ».

«И спасибо за урок в воскресной школе», - подумал Адлер, уважительно кивнув. Тогда какого черта вы поддерживаете "Хезболлу"?

«Моя страна желает только мира в этом регионе - во всем мире, если на то пошло».

«Таково истинное желание Аллаха, открытое нам через Пророка».

Адлер видел, что он придерживается сценария. Давным-давно президент Джимми Картер отправил своего эмиссара навестить босса этого человека, Хомейни, в его доме в изгнании во Франции. У шаха тогда были серьезные политические проблемы, и была высказана оппозиция, просто чтобы подстраховаться от ставок Америки. Эмиссар вернулся домой после встречи, чтобы сказать своему президенту, что Хомейни был «святым». Картер принял отчет за чистую монету и добился удаления Мохаммеда Резы Пехлеви, позволив «святому» его вытеснить.

Ой.

Следующая администрация расправилась с тем же человеком и не получила за это ничего, кроме скандала и насмешек всего мира.

Ой.

Это были ошибки, которые Адлер не хотел повторять.

«Также одним из принципов моей страны является соблюдение международных границ. Уважение территориальной целостности - непременное условие региональной и глобальной стабильности ».

«Секретарь Адлер, все люди братья, это воля Аллаха. Братья могут время от времени ссориться, но вести войну ненавистно Богу. В любом случае меня несколько тревожит суть ваших замечаний. Вы, кажется, предполагаете, что у нас недружелюбные намерения по отношению к нашим соседям. Почему ты так говоришь? »

«Простите, я думаю, вы неправильно поняли. Я таких предложений не делаю. Я приехал просто, чтобы обсудить взаимные опасения ».

«Экономическое здоровье вашей страны, ее партнеров и союзников зависит от этого региона. Мы не причиним этому вреда. Вам нужно наше масло. Нам нужно то, что можно купить за нефть. Наша культура торговли. Ты знаешь что. Наша культура также является исламской, и для меня очень больно то, что Запад, кажется, никогда не ценит сущность нашей Веры. Мы не варвары, что бы ни говорили ваши еврейские друзья. Фактически, у нас нет религиозных споров с евреями. Их патриарх Авраам происходил из этого края. Они были первыми, кто провозгласил истинного Бога, и между нами действительно должен быть мир ».

«Мне приятно слышать эти слова. Как мы можем добиться этого мира? » - спросил Адлер, гадая, когда в последний раз кто-то пытался уронить ему на голову целое оливковое дерево.

«Со временем и с разговорами. Возможно, нам лучше иметь прямые контакты. Они тоже люди торговли, помимо того, что они люди веры ».

Адлер задумался, что он имел в виду под этим. Прямые контакты с Израилем. Было ли это предложение или подачка в адрес американского правительства?

«А ваши исламские соседи?»

«Мы разделяем Веру. Делимся нефтью. Мы разделяем культуру. Мы уже едины во многих отношениях ».

СНАРУЖИ спокойно сидели Кларк, Чавес и посол. Персонал офиса старательно игнорировал их после того, как приготовил обычное угощение. Охранники стояли вокруг, не глядя на посетителей, но и не отводя от них взгляда. Для Чавеса это был шанс познакомиться с новыми людьми. Он отметил, что обстановка была старомодной и до странности убогой, как будто здание не сильно изменилось с момента ухода предыдущего правительства - давным-давно, напомнил он себе, - и дело не в том, чтобы все было исчерпали себя как то, что они не были современными. Однако здесь было настоящее напряжение. Это он чувствовал в воздухе. Сотрудники американского офиса посмотрели бы на него с любопытством. Шесть человек в этой комнате - нет. Почему?

Кларк этого ожидал. Игнорирование его не удивило. Он и Дин были здесь в качестве охранников, и они были просто мебелью, недостойной внимания. Люди здесь будут доверенными помощниками и подчиненными, верными своему боссу, потому что они должны быть верными. Из-за него у них была доля власти. Эти посетители либо одобряли эту силу в международном смысле, либо угрожали ей, и хотя это было важно для их личного благополучия, они не могли повлиять на нее больше, чем на погоду, и поэтому они просто отключили своих посетителей, за исключением для охранников, которые были обучены рассматривать всех как угрозу, даже если протокол не позволял им подвергаться физическому запугиванию, которое они предпочли бы продемонстрировать.

Для посла это было еще одним упражнением в дипломатии, беседы тщательно подобранными словами, подобранными так, чтобы, с одной стороны, мало что показать, а с другой - раскрыть многое. Он мог догадаться, о чем говорили обе стороны. Он мог даже догадываться об истинном значении слов. Его интересовала их правда. Что задумал Дарьей? Посол и его страна надеялись на мир в регионе, и поэтому он и его коллеги подготовили Адлера к тому, чтобы он почувствовал себя открытым для такой возможности, в то же время не зная, как все пойдет на самом деле. Интересный человек, Дарьяи. Человека Божьего, который, несомненно, убил президента Ирака. Человек мира и справедливости, правивший своей страной железной рукой. Человек милосердия, чей личный персонал явно боялся его. Достаточно было осмотреть комнату, чтобы увидеть это. Современный ближневосточный Ришелье? За бесстрастным лицом шутил француз. Позже ему придется пропустить эту идею мимо своего служения. И прямо сейчас с ним был новенький американский министр. Он допустил, что Адлер имел прекрасную репутацию профессионального дипломата, но достаточно ли он хорош для этой задачи?

«ПОЧЕМУ МЫ это обсуждаем? Зачем мне территориальные амбиции? » - почти вежливо спросила Дарьяи, но телеграфировала свое раздражение. «Мой народ желает только мира. Здесь было слишком много раздоров. Всю свою жизнь я изучал и учил Вере, и теперь, наконец, в последние дни моей жизни наступил мир ».

«У нас нет большего желания к этому региону, кроме, возможно, восстановления нашей дружбы с вашей страной».

«Об этом мы должны поговорить дальше. Благодарю вашу страну за то, что она не препятствовала снятию торговых санкций против бывшей страны Ирак. Возможно, это начало. В то же время мы бы предпочли, чтобы Америка не вмешивалась во внутренние дела наших соседей ».

«Мы привержены целостности Израиля», - отметил Адлер.

«Израиль, строго говоря, не сосед», - ответил Дарьяи. «Но если Израиль может жить в мире, то и мы можем жить в мире».

«Парень хороший, - подумал Адлер. Он не очень много рассказывал, просто все отрицал. Он не делал никаких политических заявлений, кроме обычных протестов о мирных намерениях. Это делал каждый глава государства, хотя немногие так часто взывали к имени Бога. Мир. Мир. Мир.

За исключением того, что Адлер ни на мгновение не поверил ему по поводу Израиля. Если бы у него были мирные намерения, он сначала сказал бы об этом Иерусалиму, чтобы лучше привлечь их на свою сторону в отношениях с Вашингтоном. Израиль был неназванным посредником в катастрофе с оружием в обмен на заложников, и их тоже засосали.

«Я надеюсь, что это фундамент, на котором мы можем строить».

«Если ваша страна будет относиться к моей стране с уважением, тогда мы сможем поговорить. Тогда мы сможем обсудить улучшение отношений ».

«Я скажу об этом своему президенту».

«Ваша страна в последнее время тоже пережила много горя. Я желаю ему силы залечить раны вашего народа ».

"Спасибо." Оба мужчины встали. Снова обменялись рукопожатиями, и Дарьяи проводил Адлера до двери.

КЛАРК ОТМЕТИЛ, как сотрудники офиса вскочили на ноги. Дарьяи провел Адлера к входной двери, еще раз взял его за руку и позволил человеку уйти со своими конвоирами. Через две минуты они уже были в служебных машинах и направлялись прямо в аэропорт.

«Интересно, как это прошло?» Джон никого конкретно не спросил. Все остальные задавались вопросом о том же, но ни слова не было сказано. Тридцать минут спустя с помощью официального сопровождения машины вернулись в Мехрабад Интернэшнл и подъехали к воздушной части объекта, где их ждал их французский самолет.

Также должна была быть церемония отъезда. Французский посол разговаривал с Адлером несколько минут, при этом держа его за руку в продолжительном прощальном пожатии. При достаточной безопасности UIR-ian Кларку и Чавесу ничего не оставалось, кроме как оглядываться вокруг, как они и должны были делать. На виду были шесть истребителей и обслуживающий персонал. Механики входили и выходили из большого ангара, который, несомненно, был построен при шахе. Дин заглянул внутрь, и никто по этому поводу не поднял шума. Там был еще один самолет, вроде бы наполовину разобранный. На тележке стоял паровоз, а с ним возилась другая группа людей.

«Курятники, вы в это верите?» - спросил Чавес.

"Что это такое?" - сказал Кларк, глядя в другую сторону.

"Проверьте это, мистер К."

Джон повернулся. У дальней стены ангара стояли ряды проволочных клеток, размером примерно с те, которые используются для перевозки домашней птицы. Их сотни. «Забавная вещь для базы ВВС», - подумал он.

С ДРУГОЙ стороны аэропорта Кинозвезда наблюдал, как последний из его команды вылетал на рейс в Вену. Ему довелось взглянуть на просторную панораму и увидеть на дальней стороне частные самолеты, а рядом с одним из них - несколько людей и машины. Он кратко подумал, о чем это. Наверное, какая-то государственная функция. Так, конечно, было то, что он планировал, но то, что никогда не было признано. Рейс Austrian Airlines вовремя оторвался от выхода на посадку и направился прямо за бизнес-джетом или чем-то еще. Затем он подошел к другим выходам, чтобы сесть на свой рейс.

40

ОТКРЫТИЯ

M OST АМЕРИКАНЦЫ просыпались , чтобы узнать , что их президент уже знал. Одиннадцать американских граждан погибли, еще трое пропали без вести в результате крушения авиалайнера на противоположной стороне земного шара. Местная съемочная группа приехала в аэропорт как раз вовремя, узнав о чрезвычайной ситуации от полезного источника в терминале. На их видео было видно не что иное, как далекий огненный шар, взрывающийся в небе, за которым последовали несколько более близких снимков, которые были настолько типичны, что они тоже могли появиться откуда угодно. Десять пожарных машин окружили горящие обломки, взорвав их пеной и водой - и то, и другое было слишком поздно, чтобы кого-то спасти. Сбежали машины скорой помощи. Некоторые люди, очевидные выжившие, блуждали в тумане шока и дезориентации. Остальные с почерневшими лицами бросились в объятия спасателей. Были жены без мужей, родители без детей и такой хаос, который всегда казался драматичным, но не передавал ничего в качестве объяснения, даже если он требовал каких-то действий.

Правительство Китайской Республики выступило с резким заявлением о пиратстве в воздухе, а затем потребовало экстренного заседания Совета Безопасности ООН. Через несколько минут Пекин выступил с заявлением, в котором говорилось, что его самолет во время мирных учений был атакован без всякой провокации, а затем открыл ответный огонь в порядке самообороны. Пекин полностью отрицает свою причастность к повреждению авиалайнера и обвинил во всем этом свою мятежную провинцию.

«Итак, что еще мы обнаружили?» - спросил Райан у адмирала Джексона в семь тридцать.

«Мы просматривали обе пленки около двух часов. Я пригласил нескольких летчиков-истребителей, с которыми работал, и пару парней из ВВС, и мы с ними справились. Номер один, ЧиКомс…

«Нельзя их так называть, Робби», - заметил президент.

«Старая привычка, извини. В джентльмены КНР-эй, они знали , что мы имели корабли там. Электронная подпись корабля Aegis - это как гора Сент-Хеленс с отношением, понятно? И возможности кораблей точно не секрет. Они служат почти двадцать лет. Итак, они знали, что мы наблюдаем, и они знали, что мы все увидим. Давайте иметь это в виду ».

«Продолжай», - сказал Джек своему другу.

- Во-вторых, на «Чендлере» у нас есть группа призраков , которая слушает болтовню по радио. Мы перевели голосовые передачи китайских летчиков-истребителей. Процитирую сейчас - это тридцать секунд после начала боя: «Он у меня, он у меня, стреляет». Хорошо, отметка времени на этом точно такая же, как и при запуске теплового искателя на авиалайнере.

«Номер три, каждый водитель, с которым я разговаривал, говорил то же самое, что и я - зачем стрелять по авиалайнеру на краю вашего ракетного досягаемости, когда вам в лицо истребители? Джек, этот пахнет - очень плохо, чувак.

«К сожалению, мы не можем доказать, что передача голоса исходила от истребителя, который стартовал на Airbus, но я и мои друзья, живущие за рекой, считают это преднамеренным действием. Они намеренно пытались забрызгать этот авиалайнер », - заключил операционный директор Пентагона. «Нам повезло, что кто-то вообще отделался».

«Адмирал, - спросил Арни ван Дамм, - не могли бы вы подать на это в суд?»

«Сэр, я не юрист. Я водитель самолета. Мне не нужно доказывать что-то, чтобы заработать себе на жизнь, но я говорю вам, сто к одному против того, что мы ошибаемся в этом ».

«Но я не могу сказать это перед камерами», - сказал Райан, глядя на часы. Он должен будет сделать макияж за несколько минут. "Если они сделали это специально ..."

«Нет, если, Джек, хорошо?»

«Черт побери, Робби, я тебя впервые услышал!» - рявкнул Райан. Он остановился и перевел дыхание. «Я не могу обвинить суверенную страну в войне без абсолютных доказательств. Затем, хорошо, хорошо, они сделали это специально, и они сделали это, зная, что мы знали, что они сделали. Что это значит? "

Команда национальной безопасности Джека провела долгую ночь. Гудли взял на себя инициативу. «Трудно сказать, господин президент».

«Они делают ход на Тайвань?» - спросил президент.

«Они не могут», - сказал Джексон, избавившись от истерики своего главнокомандующего. «У них нет физической возможности вторгнуться. Нет никаких признаков необычной активности их сухопутных войск в этом районе, только то, что они делали на северо-западе, так раздражало русских. Так что с военной точки зрения ответ отрицательный.

«Воздушное вторжение?» - спросил Эд Фоули. Робби покачал головой.

«У них нет возможностей для переброски по воздуху, и даже если они попытаются, у ОКР достаточно средств ПВО, чтобы превратить это в ранний сезон утки. Они могут устроить воздушно-морское сражение, как я говорил вам вчера вечером, но это будет стоить им кораблей и самолетов - с какой целью? - спросил J-3.

«Так они забрызгали авиалайнер, чтобы проверить нас?» - поинтересовался POTUS. «В этом тоже нет смысла».

«Если вы скажете« я »вместо« нас », это возможно, - тихо сказал DCI.

«Давай, директор, - возразил Гудли. «В этом самолете было двести человек, и они, должно быть, думали, что убьют их всех».

«Давайте не будем слишком наивными, Бен», - терпеливо заметил Фоули. «Они не разделяют нашу сентиментальность в отношении человеческой жизни, не так ли?»

"Нет, но-"

Райан прервал его: «Хорошо, подождите. Мы думаем, что это было преднамеренное действие, но у нас нет убедительных доказательств, и мы понятия не имеем, какова могла быть его цель - а если нет, я не могу назвать это преднамеренным действием, верно? » Были кивки. «Хорошо, теперь через пятнадцать минут я должен спуститься в пресс-центр и выступить с этим заявлением, а затем репортеры будут задавать мне вопросы, и единственные ответы, которые я могу им дать, - это ложь».

«Это подводит итог, господин президент, - подтвердил ван Дамм.

«Ну, разве это не здорово?» - прорычал Джек. «И Пекин узнает или, по крайней мере, заподозрит, что я лгу».

«Возможно, но в этом нет уверенности», - заметил Эд Фоули.

«Я не умею лгать, - сказал им Райан.

«Узнай как», - посоветовал начальник штаба. "Быстро."

Во время полета из Тегерана в Париж разговоров НЕ БЫЛО. Адлер удобно устроился на заднем сиденье, достал блокнот и всю дорогу писал, используя свою тренированную память, чтобы восстановить разговор, а затем добавил серию личных наблюдений по всему, от внешнего вида Дарьи до беспорядка на его столе. После этого он час изучал записи и начал давать аналитические комментарии. В процессе он стер с полдюжины карандашей. Остановка в Париже длилась меньше часа, этого достаточно, чтобы Адлер снова провел немного времени с Клодом, а его сопровождающие быстро выпили. Затем он снова был выключен в их ВВС VC-20B.

"Как все прошло?" - спросил Джон.

Адлеру приходилось напоминать себе, что Кларк был членом команды SNIE, а не просто сторонним наблюдателем.

«Во-первых, что вы узнали во время прогулки?»

Старший офицер ЦРУ полез в карман и вручил госсекретарю золотое ожерелье.

«Означает ли это, что мы помолвлены?» - спросил Адлер с удивленным смешком.

Кларк указал на своего партнера. "Нет, сэр. Он помолвлен.

Теперь, когда они были в воздухе, бортпроводник, управлявший панелью связи, включил свое оборудование. Факсимильный аппарат сразу начал щебетать.

«... МЫ ПОДТВЕРДИЛИ одиннадцать смертей в Америке, еще троих граждан США пропали без вести. Четверо выживших американцев получили ранения и проходят лечение в местных больницах. На этом я завершаю свое вступительное слово », - сказал им Президент.

«Мистер президент!» - прозвучало сразу тридцать голосов.

"По одному, пожалуйста." Джек указал на женщину в первом ряду.

«Пекин утверждает, что Тайвань выстрелил первым. Можем ли мы подтвердить это? »

«Мы изучаем некоторую информацию, но требуется время, чтобы разобраться в этих вещах, и до тех пор, пока у нас не будет окончательной информации, я не считаю правильным делать какие-либо выводы в настоящее время».

«Но обе стороны обменялись выстрелами, не так ли?» - спросила она в качестве продолжения.

«Кажется, это так, да».

«Итак, мы знаем, чья ракета поразила Airbus?»

«Как я уже сказал, мы все еще изучаем данные». «Говори кратко, Джек, - сказал он себе. И это было не совсем ложью, не так ли? "Да?" Он указал на другого репортера.

"Мистер. Президент, потеряно так много американских граждан, какие действия вы предпримете, чтобы этого больше не повторилось? » По крайней мере, на этот он мог ответить правдиво.

«Мы сейчас изучаем варианты. Кроме того, мне нечего сказать, кроме того, что мы призываем оба Китая отступить и подумать о своих действиях. Гибель ни в чем не повинных людей не отвечает интересам ни одной страны. Военные учения там продолжаются уже некоторое время, и возникающая напряженность не способствует региональной стабильности ».

«Значит, вы просите обе страны приостановить свои учения?»

«Мы собираемся попросить их учесть это, да».

"Мистер. Президент, - сказал Джон Водопроводчик, - это ваш первый кризис во внешней политике и ...

Райан посмотрел на пожилой репортере и хотел заметить , что его первый внутренний кризис был из его решений, но вы не могли позволить себе сделать враг прессы, и вы могли бы сделать только подружиться с ними , если они понравились вам-ан вообще маловероятная возможность, он пришел к пониманию.

"Мистер. Сантехник, прежде чем что-то делать, вы должны выяснить факты. Мы работаем над этим изо всех сил. Сегодня утром у меня была команда национальной безопасности »

«Но не секретарь Адлер», - заметил водопроводчик. Он был хорошим репортером, он проверял официальные машины на Вест-Экзекьютив-драйв. «Почему его здесь не было?»

«Он будет сегодня позже», - увернулся Райан.

"Где он теперь?" Водопроводчик настаивал.

Райан только покачал головой. «Можно ли ограничиться одной темой? Рано утром для такого количества вопросов, и, как вы отметили, у меня действительно есть ситуация, с которой нужно разобраться, мистер водопроводчик.

«И он ваш главный советник по внешней политике, сэр. Где он теперь?"

«Следующий вопрос», - кратко сказал президент. Он получил то, что заслужил, от Барри из CNN:

"Мистер. Президент, минуту назад вы сказали, что оба Китая. Сэр, означает ли это изменение в нашей политике в отношении Китая, и если да ...

В Пекине было около восьми вечера, и дела шли хорошо. Он мог видеть это по телевизору. Как странно наблюдать за политическим деятелем, лишенным обаяния и ловкости, особенно за американцем. Чжан Хань Сань закурил сигарету и поздравил себя. Он сделал это снова. Была опасность в проведении «учений», особенно недавних вылетов, но тогда авиаторы Республики так любезно согласились, стреляя первыми, как он и надеялся, и теперь возникла кризисная ситуация, в которой он мог точно контролировать и положить конец этому в любой момент, просто отозвав свои силы на их базы. Он заставлял Америку реагировать не столько действием, сколько бездействием - и тогда кто-то другой возглавил провокацию ее нового президента. Он понятия не имел, что имел в виду Дарьей. Может быть, покушение? Что-то другое? Все, что ему нужно было делать, - это наблюдать, как он сейчас, и пожинать урожай, когда представится возможность, что, несомненно, получится. Америка не могла вечно оставаться удачливой. Только не с этим молодым дураком в Белом доме.

«БАРРИ, ОДНА СТРАНА называет себя Китайской Народной Республикой, а другая - Китайской Республикой. Я должен их как-то назвать, не так ли? " - раздраженно спросил Райан. О, черт, я сделал это снова?

«Да, господин президент, но ...»

«Но у нас, вероятно, погибло четырнадцать американских граждан, и сейчас не время беспокоиться о семантике». Вот, возьми.

"Что мы будем делать?" - потребовал женский голос.

«Сначала мы попытаемся выяснить, что произошло. Тогда мы можем начать думать о реакциях ».

«Но почему мы еще не знаем?»

«Потому что, как бы мы ни хотели знать все, что происходит в мире каждую минуту, это просто невозможно».

«Не поэтому ли ваша администрация радикально увеличивает размер ЦРУ?»

«Как я уже сказал, мы никогда не обсуждаем вопросы разведки».

"Мистер. Президент, есть опубликованные отчеты о том, что ...

«Есть сообщения о том, что здесь регулярно приземляются НЛО», - парировал Райан. «Вы верите , что, тоже?»

В комнате на мгновение стало тихо. Не каждый день можно было увидеть, как президент выходил из себя. Им это понравилось.

«Дамы и господа, я сожалею о том, что не могу ответить на все ваши вопросы к вашему удовлетворению. Фактически, я сам задаю некоторые из тех же вопросов, но для правильных ответов требуется время. Если мне нужно дождаться информации, вы тоже, - сказал он, пытаясь вернуть пресс-конференцию в нужное русло.

"Мистер. Президент, человек, который очень похож на бывшего председателя КГБ, появился в прямом эфире по телевидению и ... Репортер остановился, когда увидел, что лицо Райана вспыхнуло красным под макияжем. Он ожидал еще одного взрыва, но этого не произошло. Костяшки пальцев президента на кафедре стали белыми, как слоновая кость, и он перевел дух.

«Пожалуйста, продолжай свой вопрос, Сэм».

«И этот джентльмен сказал, что он такой, какой он есть. Теперь, сэр, кошка вылезла из мешка, и я думаю, что мой вопрос законный.

«Я еще не слышал ни одного вопроса, Сэм».

«Он тот, кем себя называет?»

«Вам не нужно, чтобы я вам это говорил».

"Мистер. Президент, это событие, эта ... операция имеют большое международное значение. В какой-то момент разведывательные операции, какими бы чувствительными они ни были, оказывают серьезное влияние на наши международные отношения. В этот момент американский народ хочет знать, что все это такое ».

«Сэм, я скажу это в последний раз: я никогда, никогда не буду обсуждать вопросы разведки. Я здесь сегодня утром, чтобы сообщить нашим гражданам о трагическом и до сих пор необъяснимом инциденте, в результате которого погибло более ста человек, в том числе четырнадцать американских граждан. Это правительство сделает все возможное, чтобы определить, что произошло, а затем принять решение о правильных действиях ».

«Очень хорошо, господин президент. Есть ли у нас политика одного Китая или политика двух Китая? »

«Мы не внесли никаких изменений».

«Может ли этот инцидент повлиять на изменение?»

«Я не буду спекулировать на чем-то столь важном. А теперь, с вашего разрешения, я должен вернуться к работе ».

"Спасибо господин президент!" Джек услышал, выходя из двери. Сразу за углом был хорошо спрятанный оружейный шкаф. ПОТОС хлопнул по нему рукой с такой силой, что заставило несколько узи внутри загреметь.

"Проклятье!" он поклялся на пятидесяти ярдовой прогулке до своего офиса.

"Мистер. Президент? » Райан обернулся. Это был Робби, держащий свой портфель. Казалось неуместным для летчика носить такое.

«Я должен извиниться перед тобой», - сказал Джек, прежде чем Робби успел произнести еще одно слово. «Извини, что взорвался».

Адмирал Джексон похлопал своего друга по руке. «В следующий раз, когда мы будем играть в гольф, это будет копейка в дыру, и если ты собираешься рассердиться, делай это на меня, а не на них, хорошо? Я и раньше видел твой характер, мужик. Набери его обратно. Командир может злиться перед войсками только для галочки - мы называем это техникой лидерства - не по-настоящему. Кричать на персонал - это совсем другое. Я штатный сотрудник, - сказал Робби. "Кричи на меня."

"Да, я знаю. Держите меня в курсе и ...

"Джек?"

«Да, Роб?»

«У тебя все хорошо, просто держи себя в руках».

«Я не должен позволять людям убивать американцев, Робби. Я здесь не для этого ». Его руки снова сжались в кулаки.

«Дерьмо случается, господин президент. Если вы думаете, что можете все это остановить, вы просто обманываете себя. И я не должен тебе этого говорить. Ты не Бог, Джек, но ты довольно хороший парень, выполняющий довольно хорошую работу. У нас будет для вас больше информации, как только мы ее соберем ».

«Когда все уляжется, как насчет еще одного урока гольфа?»

«Я буду твоим командовать». Два друга пожали друг другу руки. В данный момент для них обоих этого было недостаточно, но нужно было сделать это. Джексон направился к двери, а Райан повернулся к своему офису. "Г-жа. Самтер! » - позвал он по дороге. Может, поможет дым.

«ТАК ЧТО ДАЕТ, господин секретарь?» - спросил Чавес. Трехстраничный факс с защищенной спутниковой связи сообщил им все, что имел президент. Он позволил бы им прочитать это тоже.

«Не знаю, - признался Адлер. «Чавес, та диссертация, о которой ты мне рассказывала?»

"Что насчет этого, сэр?"

«Тебе следовало подождать, чтобы написать это. Теперь вы знаете, каково это здесь. Как в детстве играть в доджбол, только вот от резинового мяча мы пытаемся увернуться, не так ли? Государственный секретарь сунул свои записи в портфель и помахал сержанту ВВС, который должен был за ними присматривать. Он был не таким милым, как французский слуга.

"Да сэр?"

«Клод оставил нам что-нибудь?»

«Пара бутылок из долины Луары», - с улыбкой ответил унтер-офицер.

«Хочешь откупорить одну и достать стаканы?»

"Карты?" - спросил Джон Кларк.

«Нет, думаю, я выпью стакан или два, а потом немного посплю. Похоже, у меня запланирована еще одна поездка », - сказал им SecState.

«Пекин». «Неудивительно, - подумал Джон.

«Это будет не Филадельфия», - сказал Скотт, когда принесли бутылку и стаканы. Тридцать минут спустя все трое полностью отодвинули спинки сидений. Сержант закрыл для них шторы.

На этот раз Кларк немного поспал, а Чавес - нет. В том, что сказал ему Адлер, была правда. Его диссертация подверглась яростным нападкам на государственных деятелей рубежа веков за их неспособность видеть дальше сиюминутных проблем. Теперь Дин знал немного лучше. Трудно было отличить непосредственную тактическую проблему от действительно стратегической, если ежеминутно уклоняться от пуль, а книги по истории не могли полностью передать характер, ощущение времени, в котором они якобы доложили. Не все. Они также производили неправильное впечатление о людях. Госсекретарь Адлер, ныне храпящий в своем кожаном кресле с откидной спинкой, был кадровым дипломатом, напомнил себе Чавес, и он заслужил доверие и уважение президента - человека, которого он сам глубоко уважал. Он не был дураком. Он не был продажным. Но он был просто человеком, и люди совершали ошибки ... и великие люди совершали большие ошибки. Когда-нибудь какой-нибудь историк напишет об этой поездке, которую они только что предприняли, но будет ли этот историк действительно знать, на что это было похоже, и, не зная, как он мог действительно прокомментировать то, что произошло?

В чем дело? - спросил себя Дин. Иран становится очень резвым, опрокидывает Ирак и создает новую страну, и как только Америка пытается с этим справиться, происходит кое-что еще. Возможно, событие второстепенное в великой схеме вещей - но вы никогда не знали об этом, пока все не закончилось, не так ли? Как ты мог сказать? Это всегда было проблемой. Государственные деятели на протяжении веков совершали ошибки, потому что, когда вы застряли в центре событий, вы не могли выйти наружу и взглянуть более отстраненно. За это им платили, но это было довольно сложно, не так ли? Он только что закончил магистерскую диссертацию, а позже в этом году его закроют, и он официально объявлен экспертом в области международных отношений. «Но это была ложь», - подумал Дин, откидываясь на свое место. Ему вспомнилось легкомысленное наблюдение, которое он когда-то сделал во время очередного длительного перелета. Слишком часто в международных отношениях одна страна просто трахалась с другой. Доминго Чавес, который вскоре стал мастером международных отношений, улыбнулся этой мысли, но на самом деле это было не очень смешно. Не тогда, когда людей убивали. Особенно, когда он и мистер К. были передовыми рабочими-пчелами. Что-то происходит на Ближнем Востоке. Что-то еще происходит с Китаем ... в четырех тысячах миль, не так ли? Могут ли эти две вещи быть связаны? Что, если бы они были? Но как ты мог сказать? Историки предполагали, что люди могли бы сказать, если бы они были достаточно умны. Но историки не должны были делать эту работу ...

«НЕ ЕГО ЛУЧШЕЕ выступление», - сказал водопроводчик, потягивая чай со льдом.

«Двенадцать часов, даже не так много, чтобы разобраться в чем-то на полпути, Джон, - предложил Хольцман.

Это был типичный вашингтонский ресторан, псевдофранцузский, с симпатичными кисточками в меню, в котором были перечислены блюда посредственного качества с завышенной ценой, но тогда оба мужчины были на счетах расходов.

«Он должен лучше держать себя в руках», - заметил водопроводчик.

«Вы жалуетесь, что он не может эффективно лгать?»

«Это одна из вещей, которые должен делать президент…»

«И когда мы поймаем его на этом ...» Хольцману не пришлось продолжать.

«Кто сказал, что это будет легкая работа, Боб?»

«Иногда мне интересно, действительно ли мы должны усложнять работу». Но сантехник не укусил.

«Как вы думаете, где находится Адлер?» - вслух поинтересовался корреспондент NBC.

«Это был хороший вопрос сегодня утром», - согласился репортер «Пост», поднимая стакан. «Я хочу, чтобы кто-то этим занимался».

"И мы тоже. Все, что нужно было сделать Райану, - это сказать, что он готовится к встрече с послом КНР. Это бы хорошо охарактеризовало ситуацию ».

«Но это было бы ложью».

«Это была бы правильная ложь. Боб, вот и игра. Правительство пытается делать что-то тайно, а мы пытаемся выяснить это. Райану слишком нравятся эти секреты.

«Но когда мы сжигаем его за это, чьей повестке дня мы следуем?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Давай, Джон. Эд Килти слил тебе все это. Мне не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять это. Все это знают ». Боб принялся за свой салат.

«Это все правда, не так ли?»

«Да, это так, - признал Хольцман. «И есть еще много всего».

"Действительно? Что ж, я знаю, что у тебя есть удачная история. Он не добавил, что сожалеет о том, что схватил молодого человека, в основном потому, что это не так.

«Даже больше, чем я могу написать».

"Действительно?" Это привлекло внимание Джона Водопроводчика. Хольцман принадлежал к более молодому поколению по отношению к телекорреспонденту и к представителю старшего поколения репортеров новейшего класса, которые считали водопроводчика ненормальным, даже когда они посещали его семинары в программе журналистики Колумбийского университета.

«В самом деле», - заверил его Боб.

"Нравиться?"

«Например, о вещах, о которых я не могу писать», - повторил Хольцман. - Во всяком случае, ненадолго. Джон, я участвовал в этой истории много лет. Я знаю офицера ЦРУ, который вывез жену и дочь Герасимова. У нас небольшая сделка. Через пару лет он рассказывает мне, как это было сделано. История с подводной лодкой правдива и ...

"Я знаю. Я видел фотографию Райана в лодке. Почему он не допустил этой утечки, мне непонятно ».

«Он не нарушает правил. Никто никогда не объяснял ему, что это нормально ...

«Ему нужно больше времени с Арни…»

«В отличие от Эда».

«Килти знает, как ведется игра».

«Да, Джон, может, даже слишком хорошо. Знаете, есть одна вещь, которую я никогда не мог понять, - заметил Боб Хольцман.

"Что это такое?"

«В игре, в которой мы участвуем, мы должны быть зрителями, судьями или игроками?»

«Боб, наша работа - сообщать правду нашим читателям - ну, зрителям для меня».

«Чьи факты, Джон?» - спросил Хольцман.

«Встревоженный и рассерженный президент Джек Райан ...» Джек взял пульт и отключил репортера CNN, который задал ему вопрос о Китае. «Злой, да, взволнованный, н-»

«Также да, - сказал ван Дамм. - Вы напортачили с Китаем, а где Адлер - кстати, где он?

Президент посмотрел на часы. «Он должен попасть в Эндрюс примерно через девяносто минут. Наверное, сейчас над Канадой, я полагаю. Он приезжает прямо сюда, а потом, вероятно, снова в Китай. Что, черт возьми , они затевают? "

«Вы меня поймали», - признал начальник штаба. «Но именно поэтому у вас есть команда национальной безопасности».

«Я знаю столько же, сколько и они, и ни черта не знаю, - выдохнул Джек, откидываясь на спинку стула. «Мы должны увеличить наш человеческий интеллект. Президент не может сидеть здесь все время, не зная, что происходит. Я не могу принимать решения без информации, и все, что у нас есть сейчас, - это догадки, за исключением того, что сказал нам Робби. Это точные данные, но они не имеют смысла, потому что не подходят ни к чему другому ".

«Вы должны научиться ждать, господин президент. Даже если пресса этого не делает, вы это делаете, и вам нужно научиться сосредотачиваться на том, что вы можете сделать, когда вы можете это сделать. Итак, - продолжил Арни, - на следующей неделе у нас будут первые выборы в Палату представителей. Мы запланировали, чтобы вы выходили и произносили речи. Если вы хотите, чтобы в Конгрессе были правильные люди, вы должны пойти и сделать это. У меня Кэлли готовит для вас пару речей ».

"Что в центре внимания?"

«Налоговая политика, совершенствование управления, честность - все, что вам нравится. Мы отправим вам черновики завтра утром. Пора провести еще немного времени среди людей. Позвольте им немного вас полюбить, и вы сможете полюбить их еще немного ». Начальник штаба криво взглянул на себя. «Я уже говорил вам, что вы не можете оказаться здесь в ловушке, и радио в самолете работают нормально».

«Было бы неплохо сменить обстановку», - признал ПОТУС.

«Знаешь, что было бы сейчас действительно хорошо?»

"Что это такое?"

Арни ухмыльнулся. «Стихийное бедствие дает вам возможность вылететь и выглядеть президентом, встретиться с людьми, утешить их и пообещать федеральную помощь при стихийных бедствиях и…»

"Проклятье!" Это было так громко, что секретари слышали его через трехдюймовую дверь.

Арни вздохнул. «Тебе нужно научиться шутить, Джек. Поместите свой вспыльчивый характер в ящик и заприте его, черт возьми. Я просто развлекался, и я на твоей стороне, помнишь? Арни вернулся в свой кабинет, и президент снова остался один.

Еще один урок Президентства 101. Джек гадал, когда они остановятся. Рано или поздно ему придется действовать президентом, не так ли? Но он еще не успел. Арни не сказал этого в точности, как и Робби, но им и не пришлось. Он все еще не принадлежал. Он старался изо всех сил, но этого было недостаточно - все же, добавил его разум. Пока что? Может, никогда. «По одному, - подумал он. То, что каждый отец говорил каждому сыну, за исключением того, что они никогда не предупреждали вас, что по одному - это роскошь, которую некоторые люди не могут себе позволить. Четырнадцать мертвых американцев на взлетно-посадочной полосе на острове в восьми тысячах миль отсюда, вероятно, преднамеренно убитые с целью, о которой он даже не догадывался, и он должен был отбросить этот факт и заняться другими делами, например, вернуться в встретиться с людьми, которых он должен был оберегать, защищать и защищать, даже когда он пытался выяснить, как ему не удалось сделать это для четырнадцати из них. Что вам было нужно для выполнения этой работы? Отключить мертвых граждан и заняться другими делами? Для этого нужно было быть социопатом, не так ли? Ну нет. Остальным пришлось - врачам, солдатам, полицейским. А теперь он. И сдерживай его характер, успокаивай его разочарование и сосредотачивайся на чем-то другом до конца дня.

По его оценке, КИНОЗВЕЗДА смотрел на море, в шести километрах ниже. К северу он увидел айсберг на сине-серой поверхности, блестевший в ярком солнечном свете. Разве это не замечательно? Сколько бы он ни летал, он никогда раньше не видел ни одного из них. Для кого-то из его части мира море было достаточно странным, как пустыня, в котором невозможно было жить, хотя и по-другому. Странно, как это выглядело как пустыня во всем, кроме цвета, поверхность изгибалась почти правильными параллельными линиями, как дюны, но непривлекательно. Несмотря на его внешность, о которой он был весьма тщеславен; ему нравились улыбки, которые он получал от бортпроводников, например, - его почти ничто не привлекало. Мир ненавидел его и ему подобных, и даже те, кто пользовался его услугами, предпочитали держать его на расстоянии вытянутой руки, как злобную, но иногда полезную собаку. Он скривился, глядя вниз. В его культуре собаки не были любимыми животными. И вот он снова в другом самолете, один, со своими людьми на других самолетах группами по три человека, направляясь туда, где их решительно не примут, посланный из места, где их вряд ли больше.

Успех принесет ему - что? Офицеры разведки попытались установить его личность и выследить его, но израильтяне занимались этим годами, и он был все еще жив. Для чего он это делал ? - спрашивал себя кинозвезда. Для этого было немного поздно. Если он отменит миссию, то его вообще нигде не будут приветствовать. Он должен был сражаться за Аллаха, не так ли? Джихад. Священная война. Это был религиозный термин, обозначающий военно-религиозный акт, предназначенный для защиты Веры, но он больше в это не верил, и было смутно пугающим, что у него нет страны, нет дома, а потом ... нет веры? Было ли у него это вообще? Он спросил себя, а затем признал, что если ему нужно было спросить - он этого не сделал. Он и ему подобные, по крайней мере, те, кто выжил, стали автоматами, опытными роботами - компьютерами в современную эпоху. Машины, которые делали что-то по приказу других, их нужно было выбросить, когда это будет удобно, и под ним никогда не менялась поверхность моря или пустыни. Но выбора у него не было.

Возможно, люди, отправившие его на миссию, победят, и он получит какую-то награду. Он все время повторял себе, что, в конце концов, даже несмотря на то, что в его жизненном опыте не было ничего, что могло бы поддержать эту веру - и если он потерял веру в Бога, то почему он мог оставаться верным профессии, которую даже его работодатели смотрят с отвращением?

Дети. Он никогда не был женат и, насколько ему известно, никогда не был отцом. Возможно, у него были женщины, но нет, они были развратными женщинами, и его религиозное образование научило его презирать их, даже когда он использовал их тела, и если они производят потомство, то дети тоже будут быть проклятым. Как же так получилось, что человек всю жизнь гнался за идеей, а потом понял, что он здесь, глядя на самую негостеприимную из сцен - место, где ни он, ни кто-либо другой не могут жить - и быть здесь как дома, чем где бы то ни было еще? И поэтому он будет помогать в смерти детей. Неверующие, политические выражения, вещи. Но их не было. Они были невиновны в том возрасте, их тела еще не сформировались, их умы еще не учили природе добра и зла.

Кинозвезда сказал себе, что такие мысли приходили к нему раньше, что сомнения нормальны для мужчин при выполнении сложных задач, и что каждый предыдущий раз он откладывал их в сторону и продолжал заниматься этим. Если бы мир изменился, то, возможно ...

Но единственные произошедшие изменения противоречили его поискам на протяжении всей жизни, и что, убив напрасно, он должен продолжать убивать в надежде чего-то достичь ? Куда вел этот путь? Если был Бог, и была Вера, и был Закон, тогда -

Что ж, он должен был во что-то верить. Он посмотрел на часы. Еще четыре часа. У него была миссия. Он должен был поверить в это.

Они приехали на машине, а не на вертолете. Вертолеты были слишком заметны, и, может быть, так никто и не заметил бы. Чтобы сделать ситуацию еще более скрытной, машины подъехали ко входу в Восточное крыло. Адлер, Кларк и Чавес вошли в Белый дом так же, как Джек в свою первую ночь, ведомые Секретной службой, и им удалось прибыть незамеченными для прессы. Овальный кабинет был немного переполнен. Гудли и Фоли тоже были там, вместе с Арни, конечно.

«Как с сменой часовых поясов, Скотт?» - первым спросил Джек, встретив его у двери.

«Если сегодня вторник, то это должен быть Вашингтон», - ответил госсекретарь.

«Сегодня не вторник», - заметил Гудли, не понимая этого.

«Тогда я полагаю, что нарушение смены часовых поясов - это очень плохо». Адлер сел и достал свои записи. Стюард флотской столовой принес кофе, топливо Вашингтона. Все прибывшие из UIR выпили по чашке.

«Расскажи нам о Дарьяе», - приказал Райан.

«Он выглядит здоровым. Немного устал, - допустил Адлер. «Его стол довольно чистый. Он говорил тихо, но, насколько мне известно, никогда не повышал голос публично. Интересно, что он приехал в город примерно в то же время, что и мы ».

"Ой?" - сказал Эд Фоули, отрываясь от своих заметок.

«Да, он прилетел на бизнес-джете Gulfstream, - сообщил Кларк. «У Дина есть несколько фотографий».

«Итак, он немного прыгает? Думаю, в этом есть смысл, - заметил ПОТУС. Как ни странно, Райан смог отождествить себя с проблемами Дари. Они не так уж сильно отличались от его собственных, хотя методы иранца вряд ли могли быть более разными.

«Его сотрудники боятся его», - импульсивно добавил Чавес. «Как что-то из старого нацистского фильма о Второй мировой войне. Персонал в его приемном отделении был хорошо налажен. Если бы кто-нибудь закричал «бу», они бы упали в потолок ».

«Я согласен с этим», - сказал Адлер, не огорченный тем, что его прервали. «Его поведение со мной было очень старосветским, тихим, банальным и тому подобным. Дело в том, что он не сказал ничего по-настоящему важного - может быть, хорошего, может быть, плохого. Он желает продолжать с нами контакты. Он говорит, что желает мира для всех. Он даже намекнул на определенную доброжелательность к Израилю. На протяжении многих встреч он читал мне лекции о том, насколько он миролюбив и его религия. Он подчеркнул ценность нефти и вытекающих из нее коммерческих отношений для всех вовлеченных сторон. Он отрицал территориальные амбиции. Никаких сюрпризов ».

«Хорошо, - сказал президент. «А как насчет языка тела?»

«Он выглядит очень уверенным в себе, очень уверенным. Ему нравится то, где он сейчас ».

"Как хорошо, он мог бы". Это снова был Эд Фоули.

Адлер кивнул. "Согласовано. Если бы мне пришлось описать его одним словом, это было бы «безмятежно». ”

«Когда я встретил его несколько лет назад, - вспоминал Джек, - он был агрессивным, враждебным, искал врагов и тому подобное».

«Ничего подобного ранее сегодня». SecState остановился и спросил себя, был ли сегодня тот же день. Наверное, решил он. «Как я уже сказал, безмятежно, но на обратном пути мистер Кларк кое-что поднял».

"Что это такое?" - спросил Гудли.

«Это привело к срабатыванию металлоискателя». Джон снова вытащил ожерелье и передал его президенту.

"Сделать покупки?"

«Ну, все хотели, чтобы я прогулялся», - напомнил он своей аудитории. «Что может быть лучше рынка?» Кларк рассказал об инциденте с ювелиром, в то время как ПОТ осмотрел ожерелье.

«Если он продаст эти вещи за семьсот долларов, может быть, нам всем стоит узнать его адрес. Изолированный инцидент, Джон?

«Со мной шел начальник французского вокзала. Он сказал, что этот парень был довольно представительным ».

"Так?" - спросил ван Дамм.

«Так что, может быть, Дарьяи не в чем так безмятежно», - предположил Скотт Адлер.

«Такие люди не всегда знают, что думают крестьяне», - подумал начальник штаба.

«Это то, что сбило шаха», - сказал ему Эд Фоули. «И Дарьяи - один из тех, кто сделал это. Я не думаю, что он забыл об этом конкретном уроке ... и мы знаем, что он до сих пор расправляется с людьми, которые выходят из строя ». Старший офицер повернулся и посмотрел на своего полевого офицера. «Хороший, Джон».

«Лефевр - французский привидение - дважды сказал мне, что мы не очень хорошо чувствуем настроение на улице. Возможно, он освещал меня, - продолжил Кларк, - но я так не думаю.

«Мы знаем, что есть разногласия. Всегда есть, - сказал Бен Гудли.

«Но мы не знаем, сколько». Это снова был Адлер. «В целом, я думаю, что у нас здесь есть человек, который не зря хочет изобразить безмятежность. У него была пара хороших месяцев. Он сбил с ног главного врага. У него есть некоторые внутренние проблемы, масштабы которых нам необходимо оценить. Он скачет взад и вперед в Ирак - мы это видели. Он выглядит уставшим. Напряженный персонал. Я бы сказал, что у него сейчас полная тарелка. Хорошо, он сказал мне, как он хочет мира. Я почти покупаю это. Думаю, ему нужно время, чтобы консолидироваться. Кларк говорит мне, что цены на продукты высоки. Это по своей природе богатая страна, и Дарьяю лучше всего успокаивать ситуацию, играя на своем политическом успехе и как можно быстрее превращая его в экономический успех. Положить еду на стол не повредит. На данный момент ему нужно смотреть внутрь, а не смотреть.

«Так что я думаю, что здесь у нас есть шанс», - заключил SecState.

«Протянуть открытую руку дружбы?» - спросил Арни.

«Я думаю, что пока мы сохраняем контакты в тихой и неформальной обстановке. Я могу выбрать кого-нибудь, кто будет вести встречи. А потом мы увидим, что развивается ».

Президент кивнул. «Хорошая, Скотт. А теперь, думаю, нам лучше познакомить вас с Китаем ».

«Когда я уйду?» - спросил Секстейт с обиженным видом.

«На этот раз у вас будет самолет побольше», - пообещал ему его президент.

41 год

ГИЕНА

M OVIE STAR ПОЧУВСТВОВАЛ, как основное шасси упало в международном аэропорту Даллеса. Физические ощущения не совсем положили конец его сомнениям, но объявили, что пора их отбросить. Он жил в практическом мире. Процедура входа была… снова рутиной.

«Вернулся так скоро?» - спросил иммиграционный офицер, открывая последнюю запись в паспорте.

«Джа, доч». Кинозвезда ответил на своем немецком имени. «Возможно, я скоро получу здесь квартиру».

«Цены в Вашингтоне довольно высокие», - сообщил мужчина, снова штампуя буклет. «Приятного вам пребывания, сэр».

"Спасибо."

Не то чтобы ему было чего бояться. У него не было ничего противозаконного, кроме того, что было у него в голове, и он знал, что американская разведка практически никогда не причиняла существенного вреда террористической группе, но эта поездка была другой, даже если бы только он знал об этом, когда шел один в толпе. терминала. По-прежнему никто с ним не встречался. У них была встреча, на которую он должен был прийти последним. Он был более ценным, чем другие члены команды. Он снова взял напрокат машину и снова поехал в Вашингтон, проверяя свое зеркало, сознательно свернув не в ту сторону и наблюдая, не следует ли за ним, когда он меняет направление, чтобы вернуться на правильную дорогу. И снова, как и прежде, берег был чист. Если на нем кто-то был, освещение было настолько сложным, что у него вообще не было шансов выжить. Он знал, как это работает: несколько машин, даже вертолет или два, но такие затраты времени и ресурсов случаются только в том случае, если оппозиция знает почти все - требуется время для организации - а это может означать только глубокое проникновение в его группу со стороны Американское ЦРУ. Израильтяне были способны на такое, по крайней мере, этого боялись все участники террористического движения, но с годами жестокий дарвиновский процесс положил конец жизни всем нерадивым людям; израильский Моссад ни разу не побледнел при виде исламской крови, и если бы это агентство обнаружило его, он бы давно умер. Или это то, что он сказал себе, все еще глядя в зеркало заднего вида, потому что именно так он остался в живых.

С другой стороны, его очень забавляло, что эта миссия была бы невозможна без израильтян. Исламские террористические группировки существовали в Америке, но у них были все признаки дилетантов. Они были откровенно религиозными. Они проводили встречи в известных местах. Они разговаривали между собой. Их можно было увидеть, заметить и точно определить как отличных от других рыб в принятом ими море. А потом они задались вопросом, как их поймали. «Дураки», - подумала кинозвезда. Но они выполнили свою задачу. Будучи заметными, они привлекали внимание, а у американского ФБР было не так много активов. Какими бы грозными ни были мировые разведывательные службы, они также были человеческими учреждениями, и люди повсеместно забивали торчащие гвозди.

Израиль научил его этому в некотором роде. Перед падением шаха его собственная разведывательная служба Савак проходила обучение у израильского Моссада, и не все члены Савака были казнены с приходом нового исламского режима. Торговому мастерству, которому они научились, также научили таких, как Movie Star, и правда заключалась в том, что это было очень легко понять. Чем важнее миссия, тем больше требовалось осторожности. Если вы хотите, чтобы вас не заметили, вам нужно было скрыться в своем окружении. В светской стране не будьте явно набожными. В христианской и еврейской стране не будь мусульманином. В стране, которая научилась не доверять людям с Ближнего Востока, быть откуда-то еще - или, что еще лучше, иногда быть в чем-то правдивым. Да, я родом оттуда, но я христианин, бахаи, курд или армянин, и они жестоко преследовали мою семью, и поэтому я приехал в Америку, страну возможностей, чтобы испытать настоящую свободу. . И если вы будете следовать этим простым правилам, возможность будет вполне реальной, потому что Америка сделала это так легко. Эта страна приветствовала иностранцев с открытостью, которая напомнила Кинозвезде суровый закон гостеприимства его собственной культуры.

Здесь он находился в лагере своего врага, и его сомнения рассеялись, так как возбуждение от этого увеличило его сердцебиение и вызвало улыбку на его лице. Он был лучшим в том, что делал. Израильтяне, обучившие его из вторых рук, никогда не приближались к нему, а если и не могли, то и американцы не могли. Просто нужно быть осторожным.

В каждой команде из трех человек был по одному человеку, похожему на него, не столь опытному, как он, но достаточно близкому к нему. Возможность арендовать машину и безопасно ездить. Знать, чтобы быть вежливым и дружелюбным со всеми, с кем встречался. Если полицейский остановит его, он умел раскаяться и извиниться, спросить, что он сделал не так, а затем спросить дорогу, потому что люди помнят враждебность более ясно, чем дружбу. Притворяться врачом, инженером или кем-то еще приличным. Это было бы легко, если бы вы были осторожны.

Кинозвезда добралась до своего первого пункта назначения, отеля среднего уровня на окраине Аннаполиса, и зарегистрировалась под своим именем Дитер Кольб. Американцы были такими глупыми. Даже их полиция думала, что все мусульмане были арабами, никогда не помня, что Иран был арийской страной - той самой этнической идентичности, которую Гитлер утверждал для своей нации. Он пошел в свою комнату и посмотрел на часы. Если все пойдет по плану, они встретятся через два часа. Чтобы быть уверенным, он позвонил по номерам 1-800 соответствующих авиакомпаний и осведомился о прибывающих рейсах. Все они прибыли вовремя. Могли быть проблемы с таможней или плохое движение, но план позволял это. Это было осторожно.

ОНИ УЖЕ были на пути к следующей остановке, которая была в Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси, где находился огромный конференц-центр. Различные новые модели и «концептуальные» автомобили были завернуты в чехлы для защиты их отделки, большинство из них на обычных автомобильных прицепах, а некоторые - на крытых прицепах, подобных тем, которые используются гоночными командами. Один из представителей производителя перебирал рукописные комментарии, которые его компания запрашивала у людей, которые заходили посмотреть на их продукцию. Мужчина потер глаза. Проклятая головная боль, насморк. Он надеялся, что не с чем-то откажется. Ачи тоже. Вот что у вас есть, если вы простояли весь день прямо под вентиляционным отверстием кондиционера.

ОФИЦИАЛЬНАЯ ТЕЛЕГРАММА вряд ли была неожиданностью. Госсекретарь США запросил официальную консультацию со своим правительством для обсуждения вопросов, представляющих взаимный интерес. Чжан знал, что этого нельзя избежать, и тем лучше было принять его по-дружески, протестуя против невиновности и деликатно спрашивая, не ошибся ли американский президент или изменил ли он давнюю политику США на своей пресс-конференции. Он подумал, что одна эта побочная проблема может связать Адлера на несколько часов. Американец, вероятно, предложил бы быть посредником между Пекином и Тайбэем, курсируя туда и обратно между двумя городами, надеясь успокоить ситуацию. Это было бы очень полезно.

На данный момент учения продолжались, хотя и с несколько большим уважением к нейтральному пространству между двумя группами войск. Огонь был все еще включен, но с настройкой «тушить». Народная Республика, как уже объяснил посол в Вашингтоне, не сделала ничего плохого, не произвела первого выстрела и не имела никакого желания начинать военные действия. Проблема заключалась в отколовшейся провинции, и если бы только Америка согласилась с очевидным решением проблемы - есть один Китай - тогда вопрос был бы улажен, и быстро.

Но Америка долгое время придерживалась политики, которая не имела смысла ни для одной из вовлеченных стран, желая дружить с Пекином и Тайбэем, рассматривая последний как меньшую нацию, чем она была, но не желая доводить это до логического завершения. Вместо этого Америка сказала, что да, был только один Китай, но что один Китай не имел права навязывать свое правление «другому» Китаю, которого, согласно официальной американской политике, на самом деле не существовало. Такова была американская последовательность. Было бы очень приятно указать на это госсекретарю Адлеру.

«НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА рада приветствовать госсекретаря Адлера в интересах мира и региональной стабильности». Что ж, разве это не мило с их стороны, - сказал Райан, все еще находясь в своем офисе в девять вечера и гадая, какой телевизор смотрят его дети без него. Он передал сообщение Адлеру.

«Вы действительно уверены, что они это сделали?» - спросила SecState у адмирала Джексона.

«Если я перейду еще раз, лента изнашивается».

«Знаешь, иногда люди просто ошибаются».

«Сэр, это не один из тех случаев», - сказал Робби, гадая, придется ли ему снова запускать видеозапись . «И они уже довольно давно тренируют свой флот».

"Ой?" - спросил Райан.

«До такой степени, что они, должно быть, уже изношены. Они не так хороши в обслуживании, как мы. Кроме того, они расходуют много топлива. Мы когда-либо видели, как они проводят время в море больше всего. Почему они все растягивают? Этот сбитый удар кажется мне отличным предлогом, чтобы положить конец этому, вернуться в порт и сказать, что они сделали свою точку зрения ».

«Национальная гордость», - предположил Адлер. "Сохранить лицо."

«Ну, с тех пор они несколько сократили операции. Не приближаясь к той линии, которую я вам показал. Тайваньцы сейчас действительно в полной боевой готовности. Черт, может, и все », - высказал мнение J-3. «Вы не нападаете на рассерженного врага. Сначала позволь ему расслабиться ».

«Роб, ты сказал, что настоящее нападение невозможно», - сказал Райан.

«Джек, из-за того, что я не знаю их намерений, я должен исходить из способностей. Они могут организовать крупное сражение в проливе и, вероятно, выйдут победителями, если они это сделают. Возможно, это окажет достаточное политическое давление на Тайвань, чтобы заставить его пойти на какую-то серьезную уступку. Они убивали людей, - напомнил Джексон двум другим. «Конечно, ценность, которую они придают человеческой жизни, отличается от нашей, но когда вы убиваете людей, вы переходите другую невидимую черту - и они знают, как мы к этому относимся».

«Поднимите носитель, - сказал Адлер.

«Почему, Скотт?»

"Мистер. Президент, он дает мне карточку, которую я могу положить на стол. Это показывает, что мы относимся к этому серьезно. Как только что сказал нам адмирал Джексон, мы серьезно относимся к гибели людей, и им просто придется принять тот факт, что мы не хотим и, возможно, не позволим этому зайти дальше ».

«Что, если они все равно будут давить - что, если произойдет еще одна« авария », в которой мы можем столкнуться?»

"Мистер. Президент, это операции, и это мое дело. Мы бы припарковали Айка на восточной стороне острова. Тогда они не могут попасть к ней случайно. Для этого им пришлось бы пройти через три пояса защиты: один через пролив - через Китай, затем через сам Тайвань, а затем через стену, которую возводит командир боевой группы. Я также мог заметить Aegis на дне пролива, чтобы дать нам полный радиолокационный обзор всего прохода. Если, конечно, вы прикажете нам переместить Айка. Преимущество для Тайваня, ну четыре эскадрильи истребителей плюс бортовая радиолокация. Это должно заставить их чувствовать себя в большей безопасности ».

«Что позволит мне играть лучше, если я буду курсировать взад и вперед», - заключил секретарь.

«Но это все еще оставляет незащищенным IO. Прошло много времени с тех пор, как мы это сделали ». Робби все время возвращался к этому, как заметили двое других.

"Там больше ничего?" - спросил Джек. Он понял, что должен был узнать раньше.

«Крейсер« Анцио », два эсминца плюс два фрегата, охраняющие проходящую группу пополнения запасов, базирующуюся в Диего-Гарсия. Мы никогда не оставляем Диего незамеченным для военных кораблей, в том числе для кораблей предварительного позиционирования там. У нас также есть субмарина класса 688. Этого достаточно, но недостаточно для проецирования силы. Мистер Адлер, вы понимаете, что такое перевозчик.

Секстейт кивнул. «Люди относятся к ним серьезно. Вот почему я думаю, что нам это нужно за пределами Китая ».

«У него хорошие доводы, Роб. Где сейчас Айк ?

«Между Австралией и Суматрой должен подходить к Зондскому проливу. В упражнении SOUTHERN CUP имитируется атака индейцев на их северо-западное побережье. Если мы перевезем ее сейчас, она сможет добраться до Формозы за четыре дня плюс пара часов ».

«Заставь ее двигаться в этом направлении, Роб, на максимальной скорости».

«Да, сэр», - признал Джексон, его сомнения все еще были видны на его лице. Он указал на телефон и, кивнув, позвонил в Национальный военный командный центр. «Это адмирал Джексон с приказом от Национального командования. Выполните ГОЛУБОЙ ГОЛУБОЙ. Признайте это, полковник. Робби прислушался и кивнул. "Очень хорошо, спасибо." Затем он обратился к своему президенту. «Хорошо, Айк повернет на север примерно через десять минут и побежит на Тайвань».

"Что быстро?" Адлер позволил себе произвести впечатление.

«Чудо современной связи, и мы уже получили приказ адмиралу Дубро. Это не будет скрытым ходом. Боевая группа пройдет через несколько узких мест, и люди это заметят », - предупредил он.

«Пресс-релиз не повредит, - сказал Адлер. «Мы делали это раньше».

«Что ж, у тебя есть карты для разыгрывания в Пекине и Тайбэе», - сказал Райан, исполнив еще одно распоряжение, но отдаленно обеспокоенный тем, что Робби был недоволен этим. По-настоящему сложным было топливо. Группа пополнения флота также должна будет двигаться, чтобы пополнить бункеры неядерных кораблей сопровождения Эйзенхауэра .

«Вы сообщите, что мы знаем о сбитом?»

Адлер покачал головой. «Нет, определенно нет. Их будет больше тревожить, если они подумают, что мы не знаем ».

"Ой?" Это исходило от несколько удивленного президента.

«Тогда я могу решить, когда мы« узнаем », босс, и когда это произойдет, у меня будет еще одна карта, чтобы сыграть - так я могу сделать ее большой». Он повернулся. «Адмирал, не переоценивайте интеллект вашего врага. Дипломаты вроде меня не так уж хорошо разбираются в технических аспектах того, что вы делаете. Это относится и к людям из других стран. Им неизвестны многие наши возможности ».

«У них есть привидения, чтобы держать их в курсе», - возразил Джексон.

«Вы думаете, они всегда слушают? А мы? »

J-3 моргнул, услышав этот урок, и спрятал его для будущего использования.

ЭТО СЛУЧИЛОСЬ В большом торговом центре - американском изобретении, которое, казалось, было разработано для тайных операций, с его многочисленными входами, шумными людьми и почти идеальной анонимностью. Первое свидание вообще не было встречей. Не было ничего, кроме зрительного контакта, и это не с расстояния ближе десяти метров, когда группы проходили мимо друг друга. Вместо этого каждая из подгрупп провела подсчет, визуально подтвердила идентичность, а затем каждая проверила, чтобы убедиться, что за другими не было наблюдения. Сделав это, они все вернулись в свои гостиничные номера. Настоящее свидание состоится завтра.

Кинозвезда остался доволен. Эта явная дерзость была действительно очень волнующей. Это была не относительно простая задача - доставить одного закутанного в бомбу дурака - героического мученика, поправил он себя - в Израиль, и прелесть этого заключалась в том, что если бы одна из его команд была замечена, противник не мог рискнуть проигнорировать их. . Вы можете заставить оппозицию показать свою руку, и тем лучше сделать это в тот момент, когда никто из ваших людей не сделал ничего, кроме въезда в страну с фальшивыми проездными документами.

Будь прокляты сомнения, сказал себе руководитель операции. В том, что он был готов сделать что-то прямо в логове льва, была чистая красота, и именно это удерживало его в бизнесе терроризма. В логове льва? Он улыбался машинам, когда шел по стоянке. Собственные львята.

"Так чем ты занимаешься?" - спросила Кэти в темноте.

«Скотт завтра утром уезжает в Китай», - ответил Джек, лежа рядом с женой. Люди говорили, что президент Соединенных Штатов был самым могущественным человеком в мире, но в конце каждого дня использование этой власти, несомненно, его утомляло. Даже время, проведенное в Лэнгли, когда он каждый день ездил на автомобиле в разные стороны, не утомило его, как эта работа.

"Что сказать?"

«Постарайтесь их успокоить, разрядить обстановку».

«Вы действительно уверены, что они намеренно ...»

"Да. Робби положительный, примерно так же, как и ты с диагнозом, - подтвердил ее муж, глядя в потолок.

«И мы собираемся с ними вести переговоры?» - спросил ХИРУРГ.

"Придется."

"Но-"

«Милый, иногда… черт возьми, большую часть времени, когда национальное государство совершает убийства, им это сходит с рук. Я должен думать о «большой картине», «более крупных проблемах» и обо всем этом ».

«Это ужасно», - сказала ему Кэти.

«Да, конечно. В этой игре вам предстоит играть по своим правилам. Если вы ошибетесь, пострадает больше людей. Вы не можете разговаривать с национальным государством так, как разговариваете с преступником. Там тысячи американцев, бизнесменов и тому подобное. Если я выйду слишком далеко за рамки, то с некоторыми из них что-то может случиться, а затем ситуация обострится и ухудшится », - объяснил ей ПОТУС.

«Что может быть хуже, чем убивать людей?» - спросила его жена-врач.

У Джека не было ответа. Он пришел к пониманию того факта, что у него не было ответов на все вопросы для пресс-конференций, или для всех людей, или даже для своего персонала иногда. Теперь у него не было даже однозначного ответа на простой и логичный вопрос жены. Самый могущественный человек в мире? Конечно. С этой мыслью закончился еще один день на Пенсильвания-авеню, 1600.

ДАЖЕ ВАЖНЫЕ ЛЮДИ стали небрежными, и это облегчилось благодаря небольшому творчеству со стороны более осторожных людей. Управление национальной разведки упорно работало, чтобы отслеживать два места. Каждый проход разведки над Ближним Востоком, а теперь и над проливом Формоза приводил к обильному количеству загружаемых изображений, буквально тысячам изображений, которые специалистам по интерпретации фотографий приходилось рассматривать одно за другим в своем новом здании недалеко от аэропорта Даллеса. Это была еще одна задача, которую компьютер не мог выполнить. Состояние готовности вооруженных сил UIR стало приоритетной задачей номер один для американского правительства в рамках специальной оценки национальной разведки, которая сейчас готовится по приказу Белого дома. Это означало, что все внимание команды упало на это, а в остальном больше людей было вызвано на сверхурочную работу. Они постоянно просматривали фотографии, загруженные со всего Китая. Если КНР собиралась предпринять настоящий военный шаг, то это проявилось бы во многих отношениях. Войска Народно-освободительной армии будут тренировать и обслуживать свое оборудование, или загружать танки в поезда, и места для стоянки будут выглядеть иначе. У самолетов будет оружие, свисающее с крыльев. Это было то, что раскрыло спутниковое фото. Больше внимания уделялось обнаружению кораблей в море - это было намного труднее, поскольку они не находились в фиксированных местах. У Америки все еще было три фотографических спутника в воздухе, каждый из которых совершал два прохода в день над интересующими областями, и они были расположены так, чтобы не было «печального времени». Это заставило техников чувствовать себя хорошо. У них была непрерывная подача данных, с помощью которых они могли подтвердить свои оценки и тем самым выполнить свой долг перед президентом и своей страной.

Но они не могли наблюдать за всем и везде, а одним местом, куда они не смотрели, был Бомбей, западная штаб-квартира индийского флота. Орбиты американских спутников KH-11 были четко определены, как и их графики. Сразу после того, как новейший спутник пронесся над территорией, вместе с другим новым спутником на дальнем конце света, появилось четырехчасовое окно, которое заканчивалось верхним проходом самого старого и наименее надежного из трио. К счастью, это также совпало с приливом.

Два авианосца, недавно завершившие ремонт, и сопровождающие их лица соскользнули с швартовных тросов и вышли в море. Они будут проводить учения в Аравийском море, если кто-нибудь заметит и спросит об этом.

ПРОКЛЯТИЕ. Представитель COBRA проснулся с легким возбуждением. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Другой мотель, другой город, другое освещение в комнатах. Он нащупал нужный переключатель, затем надел очки, щурясь от неудобного света, и заметил свою сумку. Ага. Набор для бритья. Он отнес его в ванную, снял бумажную крышку со стекла и наполовину наполнил его водой. Затем он надел защитную крышку на бутылку с аспирином, сунул в руку две таблетки и запил их. Торговый представитель сказал себе, что ему не следовало пить все это пиво после обеда, но он заключил довольно приличную сделку с парой клубных профессионалов, и пиво всегда было хорошей смазкой для гольф-бизнеса. Утром он почувствует себя лучше. Бывший туристический профессионал, который не был достаточно хорош, чтобы добиться успеха, теперь он стал очень успешным представителем производителя. «Какого черта», - подумал он, возвращаясь к своей кровати. У него все еще был минус-гандикап, темп был легче, и он неплохо зарабатывал - плюс возможность играть на новом поле практически каждую неделю, чтобы лучше демонстрировать свои изделия. Он надеялся, что аспирин подействует. У него было восемь тридцать первого.

STORM TRACK и PALM BOWL были соединены оптоволоконным кабелем связи для лучшего обмена информацией. Еще одно учение проходило в бывшем Ираке, и это не было CPX. Три тяжелых корпуса объединенных иракских и иранских подразделений находились на поле боя. Радиопеленгаторы размещали их на значительном удалении от границ Саудовской Аравии и Кувейта, поэтому их действия не представляли особой опасности, но солдаты ELINT внимательно прислушивались, чтобы оценить уровень навыков командиров, перемещавших танки и пехоту. боевые машины через широкие сухие равнины к юго-востоку от Багдада.

«Хорошие новости, майор, - сказал американский лейтенант, передавая телекс. UIR SNIE произвел кое-что положительное для перемен.

В двухстах милях к северо-западу от Кувейта, в пяти милях к югу от «песчаной бермы» - фактически созданной руками человека дюны - на границе между Королевством и UIR, остановились два с половиной грузовика. Экипаж вышел, прикрепил удлинитель к пусковой рампе и запустил свой дрон «Хищник». Но «дрон» был устаревшим термином. Этот мини-самолет был беспилотным летательным аппаратом, или БПЛА, серо-голубым шпионом с пропеллером. На то, чтобы прикрепить крылья, провести диагностику электроники и раскрутить двигатель, потребовалось около двадцати минут, а затем он был запущен, раздражающий гул двигателя быстро затих, когда он набрал рабочую высоту и направился на север.

Продукт трех десятилетий исследований, Predator был довольно незаметным, его трудно было обнаружить на радаре из-за его небольшого размера, включения в его конструкцию радиопоглощающего материала и того факта, что его рабочая скорость была настолько низкой, что современные управляемые компьютером радары, если вообще поймали, классифицировали как птицу и стирали с поля зрения оператора. Краска, покрывающая планер, была той же самой ИК-подавляющей продукцией, которую использовали ВМС. Он был одновременно уродлив и склонен к тому, чтобы стать липким домом для всего, что к нему прикасается - техникам приходилось постоянно счищать песок со своего ребенка, - но это уравновешивалось тем фактом, что цвет очень хорошо сочетался с небом. Вооруженный только телекамерой, этот взлетел на высоту десяти тысяч футов и направился на север под управлением другой команды STORM TRACK, чтобы лучше следить за учениями UIR. Это было техническое нарушение суверенитета новой страны, но два фунта взрывчатки в БПЛА гарантируют, что если он упадет на землю в неправильном месте, никто не сможет определить, что это было. Направленная антенна передавала «дубль» от камеры приемникам в Королевстве.

Волоконно-оптическая линия передачи данных передавала тот же сигнал на PALM BOWL, и когда военнослужащая ВВС США включила монитор в комнате, они смотрели вниз на почти безликий пейзаж, в то время как «Хищник» направлялся к месту назначения его операторами.

«Будет хорошо, если они знают, что делают», - заметил лейтенант майору Сабаху.

«Лучше, если мы увидим, что они этого не делают», - задумчиво ответил кувейтский офицер. Другие члены его большой семьи были все более обеспокоены. Довольно, подумал майор, что армия их страны постепенно повышается до очень высокой степени готовности. Как и саудовцы, кувейтские граждане, которые с энтузиазмом стекались, чтобы укомплектовать лучшее оборудование, которое могла получить их небольшая, но богатая страна, чувствовали, что обслуживание их танков было задачей менее значительных людей, но, в отличие от своих саудовских кузенов, у них был опыт жизни. на нижней стороне завоевания. Многие из них потеряли членов семьи, и для этой части мира была характерна долгая память. По этой причине они тренировались с волей. Майор Сабах знал, что они еще не приблизились к уровню американцев, которые их учили, или израильтян, которые относились к ним с отдаленным презрением. Его соотечественники прежде всего научились стрелять. Они сожгли по крайней мере один ствол на каждый танк в чистой радости от изучения этого навыка, и они стреляли настоящими патронами, а не просто практиковались - боевые выстрелы летят все прямее и дальше - поскольку они совмещали увлекательное хобби с национальным выживанием. навык. Теперь, когда они могли поражать свои цели, их текущая задача заключалась в том, чтобы научиться маневрировать и сражаться на ходу. Опять же, они не могли сделать это хорошо, пока что, но они учились. Развивающийся кризис сделал акцент на их обучении, и даже сейчас его соотечественники покидали свои банковские, нефтяные и торговые офисы, чтобы сесть на свои машины. Американская группа консультантов снова выводила их на поле боя, давала им боевую задачу и наблюдала за их выступлениями. Хотя майора огорчало то, что его соотечественники, многие из которых являются родственниками, еще не готовы, он гордился тем, что они прилагают реальные усилия. Однако, каким бы умным он ни был, ему никогда не приходило в голову, насколько близка его армия к израильской модели: гражданские солдаты учатся сражаться после сурового урока незнания.

«МЕЧЬ ПРОБУЖДЕН», - услышала Андреа Прайс в наушнике. Они были на кухне, командующий деталью со своими подчиненными, стояли и потягивали кофе у одной из столешниц из нержавеющей стали, используемых для приготовления еды. "Рой?"

«Еще один обычный день», - сказал специальный агент Альтман. «На утро у нее запланированы три процедуры, а во второй половине дня - лекция для некоторых испанских врачей - в Барселонском университете, десять из них, восемь мужчин, две женщины. Мы проверили имена в испанской полиции. Они все чистые. Особых угроз в отношении ХИРУРГА не сообщалось. Похоже, обычный день в офисе ».

"Майк?" - спросила она специального агента Майкла Бреннана, главного агента Маленького Джека.

«Ну, у SHORTSTOP сегодня экзамен по биологии в первом классе, а после школы - тренировка по бейсболу. В перчатке неплохо, но ему нужна помощь », - добавил агент. «В противном случае, то же-о-же-о».

«Венди?» Специальный агент Гвендолин Мерритт была главным агентом Салли Райан.

«Экзамен по химии для SHADOW в третьем классе сегодня. Она очень заинтересовалась Кенни. Хороший ребенок, ему нужна стрижка и новый галстук. Она думает о том, чтобы сыграть в женской команде по лакроссу ». Несколько лиц вздрогнули от этого откровения. Как защитить кого-то, кого преследуют подростки с палками?

«Какое семейное прошлое снова у мастера Кенни?» Прайс спросил. Даже она не могла все вспомнить.

«Отец и мать - юристы, в основном налоговые». «ТЕНЬ требует лучшего вкуса», - заметил Бреннан, обратившись к всеобщему веселью за стойкой. Он был шутником в команде. «Там есть потенциальная угроза, Венди».

"Хм? Какие?"

«Если POTUS получит новые налоговые законы, они окажутся в проигрыше».

Андреа Прайс поставила еще одну галочку в своем утреннем списке. "Дон?"

«Сегодняшний распорядок такой же, как обычно, вводный карандаш. Я все еще недоволен настройкой, Андреа. Я хочу еще несколько человек, еще одного внутри и еще двоих для наблюдения на южной стороне, - объявил Дон Рассел. «Мы слишком разоблачены. У нас там просто не хватает глубины защиты. Внешний периметр, по сути, единственный, и меня это не устраивает ».

«ХИРУРГ не хочет, чтобы мы захватили это место. У вас есть вы и два агента внутри, три для немедленной поддержки и один агент наблюдения через дорогу, - напомнил ему Прайс.

«Андреа, мне нужно еще три. Мы слишком разоблачены, - повторил Рассел. Его голос был как всегда разумным и профессиональным. «Семья должна выслушивать нас по профессиональным вопросам».

«Как насчет того, чтобы я приехал завтра днем, чтобы еще раз осмотреться?» Прайс спросил. «Если я согласен, то иду к Боссу».

"Отлично." Специальный агент Рассел кивнул.

«Есть еще проблемы с миссис Уокер?»

«Шейла пыталась организовать сбор петиций с другими родителями Giant Steps - вытащить оттуда SANDBOX и тому подобное. Оказывается, у миссис Даггетт много постоянных дел, и более половины родителей знают Райанов и любят их. Итак, вырвалось в спешке. Вы знаете, в чем единственная настоящая проблема? "

"Что это, Дон?"

Он улыбнулся. «В этом возрасте - иногда я оборачиваюсь, и дети двигаются, а когда я возвращаюсь, я не могу сказать, какой из них SANDBOX. Вы знаете, есть только два вида стрижек для маленьких девочек, и половина матерей думают, что Oshkosh - это единственная марка детской одежды ».

«Дон, это женское дело, - заметила Венди Мерритт. «Если это носит первый малыш, это должно быть модно».

«Наверное, то же самое и с волосами», - добавила Андреа. «Между прочим, я забыла вам сказать, что Пэт О'Дей хочет немного подружиться с вами», - сказала она самому высокопоставленному члену Детализации.

«Парень из Бюро?» Глаза Рассела загорелись. "Где? Когда? Скажи ему, чтобы принесла деньги, Андреа. Расселу пришло в голову, что ему предстоит немного поиграть. Он не проиграл пистолетный матч за семь лет - его последний бой с гриппом.

"Все готово?" - спросила Прайс своих старших агентов.

«Как дела у босса?» - спросил Альтман.

«Они делают его очень занятым. Сокращает время сна.

«Хочешь, чтобы я поговорил об этом с ХИРУРГОМ? Она внимательно за ним присматривает, - сказал ей Рой.

"Хорошо-"

"Я знаю как. Господи, доктор Райан, с боссом все в порядке? Сегодня утром он выглядел немного уставшим ... - предположил Альтман.

Четыре агента обменялись взглядами. Президент-менеджмент был их самой деликатной обязанностью. Этот президент слушал свою жену почти как нормального мужа. Так почему бы не сделать из ХИРУРГА союзника? Все четверо сразу кивнули.

«Давай, - сказал ему Прайс.

"СУКИН СЫН." - сказал полковник Хамм на своем командном посту.

"Вы удивились, не так ли?" - деликатно осведомился генерал Диггс.

«У них там есть звонок?» командир «Кавалерии Черного коня» хотел знать.

«Нет, но они наткнулись на меня, Ал. Они никому не давали знать, что прошли обучение IVIS. Ну, то есть вчера вечером я узнал.

«Хороший парень, сэр».

«Сюрпризы работают в обоих направлениях, полковник», - напомнил ему Диггс.

«Как, черт возьми , они получили на это финансирование?»

- Полагаю, их сказочные боги-сенаторы.

Посещающие подразделения не привозили в Форт Ирвин свое собственное оборудование по той очевидной причине, что перевозить все это туда и обратно было слишком дорого. Вместо этого они соединились с наборами транспортных средств, постоянно прикрепленных к базе, и они были первоклассными. Во все они были включены IVIS, межмашинная информационная система, канал передачи данных поля боя, который проецировал данные на экран компьютера внутри танков и Брэдли. Шесть месяцев назад 11-я кавалерия выпускалась только для своих машин (настоящих, а не имитируемых комплектов противника). На первый взгляд простая система обмена данными - она даже автоматически заказывала запасные части, когда что-то ломалось, давала экипажу исчерпывающий обзор поля боя и превращала с трудом добытую разведывательную информацию в общие знания за считанные секунды. Данные о развивающемся сражении больше не ограничивались встревоженным и рассеянным командиром подразделения. Теперь сержанты знали все, что делал полковник, а информация по-прежнему оставалась самым ценным товаром, известным человеку. Прибывшие танкисты из гвардии Каролины были полностью обучены его использованию. Так же были и солдаты «Блэкхорса», но в их псевдосоветских машинах «ОпФор» его не было.

«Полковник, теперь мы действительно знаем, насколько хороша система. Это победило тебя ».

Симуляция помолвки была кровавой. Хамм и его оперативный офицер устроили дьявольскую засаду только для того, чтобы «Воины выходного дня» ее обнаружили, уклонились и вступили в маневренное сражение, которое застало ОпФор, склонившийся в неверном направлении. Дерзкий контрудар одного из командиров его эскадрильи почти спас положение и убил половину Синей силы, но этого было недостаточно. Первая ночная битва досталась хорошим парням, и гвардейцы кричали, как будто после баскетбольного матча ACC.

«В следующий раз я буду знать лучше», - пообещал Хэмм.

«Смирение полезно для души», - сказала Мэрион Диггс, наслаждаясь восходом солнца.

«Смерть вредна для тела, сэр», - напомнил ему полковник.

«Бааааааааа», - сказал Диггс, улыбаясь по дороге к своему личному «Хаммеру» . Даже Аль-Хамм нуждался в случайных уроках.

ОНИ УЖИЛИ СВОЕ время. Кинозвезда занималась арендой автомобилей. У него были дубликаты удостоверений личности, которых хватило на аренду четырех автомобилей, трех четырехдверных частных автомобилей и фургона U-Haul. Первые были выбраны в соответствии с автомобилями, принадлежащими родителям, у которых были дети в детском саду. Последний был за их побег - случай, который теперь он считал вероятным, а не просто возможным. Его люди были умнее, чем он думал. Проезжая мимо цели на своих арендованных машинах, они не поворачивали головы, чтобы смотреть, но позволяли периферийному зрению осмотреть сцену. У них уже были точные знания из модели, которую они построили, основываясь на данных с фотографий своего лидера. Проезжая мимо сайта, они получили лучшее полноразмерное трехмерное изображение и добавили больше смысла в их мысленный образ и в их растущую уверенность. Выполнив эту задачу, они поехали на запад, свернули с шоссе 50 и направились к одинокому фермерскому дому на юге графства Анн Арундел.

Дом принадлежал человеку, которого соседи считали евреем сирийского происхождения, который жил в этом районе одиннадцать лет, но был спящим агентом. За последние несколько лет он осторожно закупил оружие и боеприпасы, все они были законными, и все это было сделано до того, как были приняты ограничительные законы в отношении некоторых видов оружия - он все равно мог уклониться от них. В кармане пальто лежали авиабилеты на другое имя и паспорт. Это была последняя точка встречи. Они привезут сюда ребенка. Затем шестеро из них покинут страну сразу, все отдельными рейсами, а остальные трое сядут в личный автомобиль домовладельца и поедут в еще одно заранее определенное место, чтобы дождаться развития событий. Америка была огромной страной с множеством дорог. Сотовые телефоны было трудно отследить. «Они дадут своим преследователям чертовски много времени», - подумала Кинозвезда. Он знал, как поступит, если зайдет так далеко. У команды с ребенком будет один телефон. У него будет два: один для коротких звонков американскому правительству, а другой - для звонков своим друзьям. Они потребуют многого для жизни ребенка, достаточно, чтобы погрузить эту страну в хаос. Возможно, ребенка даже выпустят на свободу живым. Он не был уверен в этом, но предполагал, что это возможно.

42

ХИЩНАЯ ДОБЫЧА

У CIA, конечно, ЕСТЬ СОБСТВЕННЫЙ ФОТОМАГАЗИН. Фильм, снятый полевым офицером Доминго Чавесом из иллюминатора самолета, был помечен техником способом, мало отличающимся от того, который используется в коммерческих магазинах, а затем обработан на стандартном оборудовании. Там обычное лечение прекратилось. Зернистый ASA- 1200 фильм произвел некачественное изображение, и никто не мог дать , что для людей на седьмом этаже. Сотрудники фотомагазина знали о заказе РИФ, и лучший способ избежать увольнений в этом или другом бизнесе - быть незаменимым. Таким образом, проявленный рулон пленки был передан в систему усовершенствования компьютеров. Требовалось всего три минуты на кадр, чтобы преобразовать изображения во что-то, что могло бы быть снято специалистом с помощью Hasselblad в студийных условиях. Менее чем через час после выхода фильма технический специалист выпустил набор глянцевых материалов размером восемь на десять, в которых пассажир самолета был идентифицирован как аятолла Махмуд Хаджи Дарьяи, и предоставлен снимок его самолета, настолько четкий и драматичный, что производитель мог использовали его в рекламной брошюре. Пленку поместили в конверт и отправили на хранение. Сами фотографии хранились в цифровой форме на магнитной ленте, их точные данные - дата, время дня, местоположение, фотограф и объект - также закодированы в компьютерном реестре для обширных перекрестных ссылок. Это была стандартная процедура. Техник давно перестал заботиться о том, что он разработал, хотя он все еще видел случайные кадры, показывающие кого-то в новостях в таком положении, которое никогда не появлялось на экране телевизора ... но только не этого парня. Судя по тому, что он слышал о Дарьяе, этот человек, вероятно, не проявлял особого интереса к мальчикам и девочкам, и суровое выражение его лица, казалось, подтверждало это. Какого черта, у него был хороший вкус в самолетах, похоже, G-IV. Странно, разве это не регистрационный код Швейцарии на хвосте ...?

Когда фотографии отправились наверх, один полный набор также был отложен для другого анализа. Врач внимательно их осмотрит. Некоторые заболевания оставили видимые признаки, и Агентство всегда следило за здоровьем иностранных лидеров.

«... СЕКРЕТАРЬ АДЛЕР сегодня утром вылетает в Пекин, - сказал им Райан . Арни сказал ему, что, какими бы неприятными ни были эти появления в новостях, то, что его видели по телевизору, занимающимся президентскими делами, полезно для него с политической точки зрения - и что, как всегда продолжал Арни, означает, что он будет более эффективен в своей работе. Президент также вспомнил, как мама слышала, как важно ходить к стоматологу дважды в год, и, как антисептические запахи этого места наверняка напугали ребенка, так и он возненавидел сырость этой комнаты. . Стены протекали, некоторые окна были треснуты, а эта часть Западного крыла Белого дома была примерно такой же опрятной и ухоженной, как и раздевалка в средней школе, чего граждане не могли понять по телевизору. Хотя этот район находился всего в нескольких ярдах от его собственного офиса, никого особо не заботила наведение порядка. Сотрудники утверждали, что репортеры такие неряхи, что в любом случае это не имело бы большого значения. Какого черта, репортеров это, похоже, не беспокоило.

"Мистер. Президент, мы узнали что-нибудь еще об инциденте с авиалайнером? »

«Было объявлено, что подсчет убитых завершен. Самописцы полетных данных были восстановлены и ...

«Будет ли у нас доступ к информации из черного ящика?»

Почему они назвали его черным ящиком, когда он был оранжевым? Джек всегда задавался вопросом об этом, но знал, что никогда не получит разумного ответа. «Мы запросили такой доступ, и правительство Китайской Республики пообещало полное сотрудничество. Им не нужно этого делать. Самолет зарегистрирован в этой стране, и он произведен в Европе. Но они помогают. Мы подтверждаем это с благодарностью. Я должен добавить, что ни один из американцев, выживших в самой аварии, не находится в какой-либо медицинской опасности - некоторые травмы серьезны, но не опасны для жизни ».

«Кто его сбил?» - спросил другой репортер.

«Мы все еще изучаем данные и…»

"Мистер. Президент, в непосредственной близости от ВМФ находятся два корабля класса «Иджис». Вы должны хорошо представлять, что произошло ». Этот парень сделал домашнее задание.

«Я действительно не могу комментировать это дальше. Секретарь Адлер обсудит инцидент с заинтересованными сторонами. Мы хотим, прежде всего, убедиться, что больше не будет человеческих жертв ».

"Мистер. Президент, продолжение: вы должны знать больше, чем говорите. В этом инциденте погибли четырнадцать американцев. Американский народ имеет право знать почему ».

Черт возьми, этот человек был прав. И, черт возьми, Райану пришлось уклоняться: «Мы действительно еще не знаем, что именно произошло. Я не могу сделать окончательного заявления, пока мы этого не сделаем ». Во всяком случае, это было философски верно. Он знал, кто выстрелил. Он не знал почему. Адлер вчера сделал хорошее дело, сохранив эти знания в секрете.

"Мистер. Адлер откуда-то вернулся вчера. Почему это секрет? " Это снова был сантехник, преследующий свой вопрос из предыдущего дня.

Я собираюсь убить Арни за то, что он все время выставлял меня таким образом . «Джон, секретарь, провел несколько важных консультаций. Это все, что я могу сказать по этому поводу ».

«Он был на Ближнем Востоке, не так ли?»

"Следующий вопрос?"

«Сэр, Пентагон объявил, что авианосец« Эйзенхауэр » движется в Южно-Китайское море. Вы заказали это? "

"Да. Мы считаем, что ситуация требует нашего пристального внимания. У нас есть жизненно важные интересы в этом регионе. Подчеркиваю, что мы не принимаем чью-либо сторону в этом споре, но мы будем заботиться о наших собственных интересах ».

"Перемещение носителя охладит или нагреет вещи?"

«Очевидно, мы не пытаемся усугубить ситуацию. Мы пытаемся сделать их лучше. Обе стороны заинтересованы в том, чтобы сделать шаг назад и подумать о том, что они делают. Погибли люди », - напомнил им Президент. «Некоторые из них были американскими жизнями. Это дает нам прямой интерес к этому вопросу. Причина, по которой у нас есть правительство и армия, состоит в том, чтобы заботиться об американских интересах и защищать жизни наших граждан. Направляющиеся в регион военно-морские силы будут наблюдать за происходящим и проводить плановые учения. Это все."

ЧЖАН ХАН САН снова посмотрел на часы и заметил про себя, что это становится прекрасным способом завершить его рабочий день - вид американского президента, делающего именно то, что он хотел от него. Теперь Китай выполнил свои обязательства перед варваром-дарьей. Индийский океан был лишен крупного американского военно-морского присутствия впервые за двадцать лет. Американский министр иностранных дел уедет из Вашингтона еще через два часа или около того. Еще восемнадцать часов до Пекина, и тогда можно будет обменяться банальностями. Он бы увидел, какие уступки он сможет выжать из Америки и тайваньского марионеточного государства. «Может быть, несколько хороших», - подумал он, - с проблемами, с которыми Америка наверняка столкнется в другом месте ...

АДЛЕР БЫЛ в своем офисе. Его чемоданы были упакованы и помещены в его служебную машину, которая доставит его в Белый дом, чтобы сесть на вертолет до Эндрюса после президентского рукопожатия и краткого заявления об отъезде, которое было бы таким же мягким, как овсянка. Более драматичный отъезд будет хорошо смотреться по телевизору, сделать его миссию важной и вызвать дополнительные складки на его одежде - но у экипажа ВВС в самолете была гладильная доска.

"Что мы знаем?" - спросил заместитель госсекретаря Рутледж у высшего руководства секретаря.

«Ракета была выпущена с самолета КНР. Это довольно позитивно по данным радиолокационных лент ВМФ. Понятия не имею, почему, хотя адмирал Джексон очень уверен в том, что это не было случайностью ».

«Как было в Тегеране?» - поинтересовался другой помощник секретаря.

«Однозначно. Я напишу это в полете и отправлю по факсу сюда ». Адлеру тоже не хватало времени, и он не успел продумать встречу с Дарьей.

«Нам это нужно, если мы собираемся быть очень полезными на SNIE», - отметил Рутледж. Он действительно хотел этот документ. С его помощью Эд Килти мог доказать, что Райан придерживался своих старых уловок, играя человека секретного агента и даже склоняя Скотта Адлера сделать то же самое. Он где-то там был, ключ к разрушению политической легитимности Райана. Он хорошо уворачивался и отвечал, несомненно, благодаря наставничеству Арни ван Дамма, но его вчерашняя оплошность в отношении политики Китая вызвала грохот по всему зданию. Как и многие люди в State, он хотел, чтобы Тайвань просто ушел и дал Америке возможность продолжить нормальные отношения с новейшей сверхдержавой мира.

«По одному, Клифф».

Встреча вернулась к китайскому вопросу. По обоюдному согласию было решено, что проблема UIR будет отложена на второй план в течение следующих нескольких дней.

«Какие-нибудь изменения в политике Китая со стороны Белого дома?» - спросил Ратледж.

Адлер покачал головой. «Нет, президент просто пытался поговорить о вещах, и, да, я знаю, ему не следовало называть Китайскую Республику Китай, но, возможно, это немного пошатнуло их клетку в Пекине, и я не все так недовольны этим. Им действительно нужно научиться не убивать американцев. Мы перешли черту здесь, люди. Одна из вещей, которую я должен сделать, - это дать им понять, что мы серьезно относимся к этой фразе ».

«Аварии случаются», - заметил кто-то.

«ВМС заявляют, что это не случайность».

- Пошли, мистер секретарь, - простонал Ратледж. «Какого черта они сделали это специально?»

«Это наша работа - выяснить это. Адмирал Джексон убедительно обосновал свою позицию. Если вы полицейский на улице, а перед вами вооруженный грабитель, зачем стрелять в старуху в конце квартала? »

«Несчастный случай, очевидно, - настаивал Ратледж.

«Клифф, бывают и несчастные случаи. Этот убил американцев, и если кто-то в этой комнате забудет, мы должны отнестись к этому серьезно ».

К таким выговорам они не привыкли. Что вообще было с Адлером? Задача Госдепартамента заключалась в поддержании мира, предотвращении конфликтов, в которых гибнут тысячи людей. Несчастные случаи были случайностями. Им не повезло, но они случались, как рак и инфаркт. Государство должно было заниматься большой картиной.

"Спасибо господин президент." Райан покинул подиум, снова выдержав удары СМИ. Он посмотрел на часы. Проклятие. Он снова не проводил детей в школу и не поцеловал Кэти на прощание. Он задавался вопросом, где в Конституции записано, что президент не человек?

Достигнув своего офиса, он просмотрел распечатанный лист своего распорядка дня. Адлер должен был прибыть на проводы в Китай через час. Уинстон в десять часов, чтобы обсудить подробности своих административных изменений через улицу в Казначействе. Арни и Кэлли в одиннадцать, чтобы прочитать его выступления на следующей неделе. Обед с Тони Бретано. Встреча после обеда с кем? Могучие утки Анахайма? Райан покачал головой. Ой. Они выиграли Кубок Стэнли, и это была возможность сфотографироваться для них и для него. Ему пришлось поговорить с Арни об этой политической чуши. Хммм. Джек улыбнулся про себя. Он был фанатиком хоккея ...

«ВЫ УБЕГАЕТЕ поздно», - сказал Дон Рассел, когда Пэт О'Дей высадил Меган.

Инспектор ФБР прошел мимо него, проследил за пальто и одеялом Меган, а затем вернулся. «Вчера вечером отключилось электричество, и мои радиочасы переустановили для меня», - объяснил он.

«Большой день запланирован?»

Пэт покачал головой. «Рабочий день. Мне нужно закончить несколько вещей - ты знаешь упражнение ». Оба сделали. По сути, это было редактирование и индексация отчетов - секретарская функция, которую в деликатных делах часто выполняли присягнувшие агенты с оружием в руках.

«Я слышал, вы хотите устроить небольшое соревнование», - сказал Рассел.

«Говорят, ты довольно хорош».

«О, честно, я полагаю», - допустил агент Секретной службы.

«Да, я тоже стараюсь держать выстрелы внутри линий».

"Как SigSauer?"

Агент ФБР покачал головой. «Смит 1076 нержавеющая сталь».

«Десятимиллиметровый».

«Это делает дыру побольше», - отметил О'Дей.

«Мне всегда хватало девяти», - сообщил Рассел. Затем оба мужчины рассмеялись.

- Ты тоже занимаешься пулом? - спросил агент ФБР.

«Со школы, Пат. Сможем ли мы установить размер ставки? »

«Это должно быть серьезно», - подумал О'Дей.

«Дело Сэмюэля Адамса?» - предложил Рассел.

«Хорошая ставка, сэр», - согласился инспектор.

«Как насчет Белтсвилля?» Это был сайт Академии секретных служб. «За пределами диапазона. В помещении всегда слишком искусственно ».

«Стандартный боевой матч?»

«Я уже много лет не стрелял в яблочко. Я никогда не ожидаю, что на одного из моих руководителей нападет черная точка ».

"Завтра?" Это казалось хорошим субботним развлечением.

«Это, наверное, немного быстрее. Я могу проверить. Я узнаю сегодня днем.

«Дон, у тебя сделка. И пусть победит сильнейший ». Они пожали друг другу руки.

«Шафер будет, Пэт. Он всегда так делает ». Оба мужчины знали, кто это будет, хотя один из них должен был ошибаться. Оба также знали, что другой будет хорошим парнем, если он будет за вашей спиной, и что пиво будет иметь довольно хороший вкус в любом случае, когда вопрос будет решен.

ОРУЖИЕ НЕ БЫЛО полностью автоматическим. Хороший машинист мог бы это изменить, но спящий агент не был одним из них. Кинозвезда и его люди не особо возражали. Они были обученными стрелками и знали, что полностью автоматический режим годен только для трех выстрелов, если у вас нет оружия гориллы - после этого ружье подпрыгнуло, и вы просто сверлили дыры в небе вместо цели, которая могла бы стрелять. позади тебя. Для еще одной стрельбы не было ни времени, ни места, но они были знакомы с типом оружия, китайской подделкой советского АК-47, который сам являлся развитием немецкого оружия 1940-х годов. Стрельба стреляла короткоствольным патроном калибра 7,62 мм. В каждом магазине было по тридцать патронов. Члены команды использовали клейкую ленту, чтобы сложить их вдвое, вставляя и извлекая магазины, чтобы убедиться, что все встало правильно. Выполнив эту задачу, они возобновили изучение цели. Каждый из них знал свое место и свою задачу. Каждый также знал о сопутствующих опасностях, но не заострял на этом внимания. Кинозвезда заметила, что они не останавливались на сути миссии. Они были настолько бесчеловечны за годы своей деятельности в террористическом сообществе, что, хотя это была первая настоящая миссия, для большинства из них все, о чем они действительно думали, - это проявить себя. Как именно они это сделали, было не так важно.

«ОНИ собираются поднять много вопросов, - сказал Адлер.

"Думаю да?" - спросил Джек.

«Вы держите пари. Режим наибольшего благоприятствования, споры об авторских правах, что угодно, все это всплывет ».

Президент поморщился. Казалось непристойным ставить защиту авторских прав на компакт-диски Барбры Стрейзанд рядом с умышленным убийством стольких людей, но ...

«Ага, Джек. Они просто не думают о вещах так, как мы ».

«Читая мои мысли?»

«Я дипломат, помнишь? Думаешь, я просто слушаю, что люди говорят вслух? Черт, у нас никогда не получится вести переговоры таким образом. Это похоже на долгую карточную игру с низкими ставками, скучную и напряженную одновременно ».

«Я думал о потерянных жизнях ...»

«Я тоже», - кивнул SccState. «Вы не можете останавливаться на этом - это признак слабости в их контексте, - но я тоже этого не забуду». Это вызвало одобрение у его главнокомандующего.

«Почему, Скотт, мы всегда должны уважать их культурный контекст? Почему так получается, что они никогда не уважают наших? » ПОТУС хотел знать.

«В State всегда было так».

«Это не ответ на вопрос», - заметил Джек.

«Если мы слишком сильно на это опираемся, господин президент, это все равно что быть заложником. Тогда другая сторона всегда знает, что они могут навесить на нас пару жизней и использовать это для давления. Это дает им преимущество ».

«Только если мы позволим. Китайцы нуждаются в нас так же сильно, как и мы, - даже больше, с положительным сальдо торгового баланса. Забирать жизни - это грубая игра. Мы тоже можем играть грубо. Мне всегда было интересно, почему мы этого не делаем ».

SecState поправил очки. «Сэр, я не возражаю с этим, но это должно быть очень тщательно продумано, и у нас нет времени на это сейчас. Вы говорите о доктринальном изменении американской политики. Нельзя стрелять от бедра по чему-то настолько большому ».

«Когда вы вернетесь, давайте вместе проведем выходные с еще несколькими людьми и посмотрим, есть ли какие-нибудь варианты. Мне не нравится то, что мы делаем по этому вопросу с моральной точки зрения, и мне это не нравится, потому что это делает нас слишком предсказуемыми ».

"Как так?"

«Играть по заданному набору правил - это хорошо, пока все играют по одним и тем же правилам, но играют по известному набору правил, когда другой парень не просто делает нас легкой мишенью», - предположил Райан. «С другой стороны, если кто-то другой нарушает правила, а мы их тоже нарушаем, может быть, по-другому, но даже так нарушаем, это дает ему повод задуматься. Да, вы хотите быть предсказуемым для своих друзей, но что ваш враг должен предсказать, так это то, что возня с вами причинит ему боль. Как ему больно, эта роль, которую мы делаем непредсказуемой ».

«Не без заслуг, господин президент. Похоже, неплохая тема для уик-энда в Кэмп-Дэвиде ». Оба мужчины замолчали, когда вертолет упал на площадку. «Это мой водитель. Получили ваше заявление?

«Да, и примерно так же драматично, как прогноз погоды в солнечный день».

«Вот как ведется игра, Джек», - заметил Адлер. Он подумал, что Райан много слышал из этой песни. Неудивительно, что он сдерживал это.

«Я никогда не встречал игры, в которой никогда не меняли бы правила. Бейсбол отправился к назначенному нападающему, чтобы оживить игру, - небрежно заметил ПОТУС.

«Назначенный нападающий», - подумал SecState , выходя за дверь. Большой выбор слов ...

Пятнадцать минут спустя Райан наблюдал за взлетом вертолета. Он пожал руки камерам, сделал короткое заявление перед камерами, выглядел серьезным, но оптимистичным для камер. Возможно, C-SPAN перепели его вживую, но никто другой не стал бы этого делать. Если бы это был медленный день новостей - а пятница в Вашингтоне часто была такой, - он мог бы получить полторы минуты на одном или двух вечерних выпусках новостей. Скорее нет. Пятница была их днем, когда они подводили итоги событий за неделю, признавали того или иного человека за то, что он сделал, и подбрасывали пустую историю.

"Мистер. Президент! » Джек повернулся и увидел ТРЕЙДЕРА, его министра финансов, подходящего на несколько минут раньше.

«Привет, Джордж».

«Этот туннель между мной и моим зданием?»

"Что насчет этого?"

«Я посмотрел на это сегодня утром. Это настоящий беспорядок. У вас есть какие-то претензии по поводу его уборки? " - спросил Уинстон.

«Джордж, это служба секретной службы, и ты им владеешь, помнишь?»

«Да, я знаю, но он действительно приходит в ваш дом, и поэтому я подумал, что мне следует спросить. Хорошо, я позабочусь об этом. Может быть хорошо, когда идет дождь ».

«Как насчет налогового плана?» - спросил Райан, направляясь к двери. Агент дернул ее и протянул ему. Такие вещи по-прежнему вызывали у Джека дискомфорт. Мужчина должен был кое- что сделать для себя.

«На следующей неделе мы сделаем компьютерные модели. Я действительно хочу, чтобы это дело было плотным, с нейтральным доходом, проще для маленького парня, справедливо для большого парня, и чтобы мои люди прыгали через обруч на административных сбережениях. Господи, Джек, я ошибался насчет этого! »

"Что ты имеешь в виду?" Они повернули за угол к Овальному кабинету.

«Я думал, что я единственный парень, который тратит деньги, чтобы работать с налоговым кодексом. Все делают. Это огромная индустрия. Из-за этого многие люди останутся без работы ...

«Я должен быть счастлив по этому поводу?»

«Они все найдут честную работу, кроме, может быть, юристов. И мы сэкономим налогоплательщикам несколько миллиардов долларов, предоставив им налоговую форму, которую они смогут составить с помощью математики четвертого класса. Господин президент, правительство не настаивает на том, чтобы люди покупали кнуты, не так ли? »

Райан велел своему секретарю вызвать Арни. Он хотел бы получить небольшое политическое руководство по разветвлениям плана Джорджа.

«ДА, АДМИРАЛ?»

«Вы запросили отчет о группе Эйзенхауэра », - сказал Джексон, подходя к большой настенной карте и сверяясь с листком бумаги. «Они прямо здесь, развивают хорошую скорость». Затем пейджер Робби завибрировал в его кармане. Он вытащил его и проверил номер. Его брови приподнялись. "Сэр, вы не против ...?"

«Давай, - сказал секретарь Бретано. Джексон взял телефон в другом конце комнаты и набрал пять цифр. «J-3 здесь ... а? Где они? Тогда давайте выясним, а, командир? Верный." Положил телефон обратно. «Это был NMCC. NRO сообщает, что индийский флот пропал, то есть два их авианосца ».

"Что это значит, адмирал?"

Робби вернулся к карте и провел рукой по синей части к западу от Индийского субконтинента. «Тридцать шесть часов с момента последней проверки. Вычислите три часа, чтобы очистить порт и выстроиться ... двадцать узлов умножить на тридцать три - это шестьсот шестьдесят морских миль, это семьсот шестьдесят статутных миль ... примерно на полпути между их портом приписки и Африканским Рогом. Он повернулся. "Мистер. Секретарь, у них два авианосца, девять сопровождающих и группа UNREP пропали с пирсов. Нефтяники флота означают, что они, возможно, планируют остаться на некоторое время. У нас не было разведывательной информации, чтобы предупредить нас об этом ». Как обычно, он не добавил.

«Так где же они?»

"В этом-то и дело. Мы не знаем. У нас есть несколько самолетов P-3 Orion, базирующихся в Диего-Гарсия. Они собираются запустить пару на поиски. Мы также можем поручить выполнение работы некоторым вспомогательным активам. Нам нужно сообщить об этом Государству. Может, посольство что-нибудь узнает ».

"Справедливо. Я скажу президенту через несколько минут. Есть о чем беспокоиться? "

«Может быть, они просто тушат после завершения ремонта - мы довольно сильно трясли их клетку, как вы знаете».

«Но теперь единственные два авианосца в Индийском океане - чужие?»

"Да сэр." А ближайший к нам идет не в ту сторону. Но, по крайней мере, SecDef кое-что зацепил.

АДЛЕР БЫЛ В бывшем Air Force One, старой, но прочной версии почтенного 707-3208. Его официальная группа состояла из восьми человек, за которыми следили пять стюардов ВВС. На данный момент он посмотрел на часы, подсчитал время в пути - им пришлось остановиться за топливом на базе ВВС Эльмендорф на Аляске - и решил, что наверстает упущенное во время последнего этапа. «Какая жалость, - подумал он, - что правительство не начисляет мили для часто летающих пассажиров». Он будет путешествовать бесплатно до конца своей жизни. А пока он достал свои тегеранские записи и снова начал их изучать. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить дополнительные детали, переживая переживания от своего прибытия в Мехрабад до отъезда, визуализируя каждый эпизод. Каждые несколько минут он открывал глаза, перелистывал страницу своих заметок и делал несколько комментариев на полях. Если повезет, он сможет их напечатать и отправить по защищенному факсу в Вашингтон для команды SNIE.

«ДИНГ, ВОЗМОЖНО, у тебя впереди еще одна карьера», - заметила Мэри Пэт, рассматривая фотографию через увеличительное стекло. В ее голосе прозвучало разочарование. «Он выглядит здоровым».

«Ты думаешь, сукин сын способствует долголетию?» - спросил Кларк.

«Работал на вас, мистер К.», - пошутил Чавес.

«Возможно, мне придется мириться с этим в течение следующих тридцати лет».

«Но у тебя будут такие красивые внуки, Джефе. И двуязычный ».

«Вернемся к делу, ладно?» Миссис Фоули предложила, в пятницу днем или нет.

НИКОГДА НЕ ПРИЧАСНО болеть в самолете. Ему было интересно, что он ел, а может, он что-то подобрал в Сан-Франциско на компьютерном шоу, все эти проклятые люди вокруг. Управляющий был опытным путешественником, и его личная «аптечка» не покидала его. Вместе с бритвой он нашел немного тайленола. Он запил двоих бокалом вина и решил, что просто попробует отоспаться. Если повезет, он почувствует себя лучше к тому времени, когда его рейс прибудет в Ньюарк. Конечно, черт возьми, он не хотел ехать домой с таким чувством. Он полностью отодвинул сиденье, выключил свет и закрыл глаза.

БЫЛО ВРЕМЯ. Прокатные машины отъехали от дома. Каждый водитель знал дорогу к цели и обратно. В их машинах не было карт или других письменных материалов, кроме фотографий их добычи. Если у кого-то из них были неприятные чувства по поводу похищения маленького ребенка, никто этого не показал. Вместо этого их оружие было загружено и помещено в безопасное место, и в каждом случае оно лежало на полу, накрытое одеялом или тканью. Все были в костюмах и с галстуками, так что, если рядом подъедет полицейская машина, при взгляде можно будет увидеть только трех ухоженных мужчин, вероятно, бизнесменов в красивых частных машинах. Команда сочла эту последнюю часть забавной. Кинозвезда был сторонником приличной внешности, наверное, все думали, из-за своего тщеславия.

Прайс следил за прибытием «Могучих уток» с немалым весельем. Она все это видела раньше. Самый могущественный из мужчин вошел в это место и превратился из-за этого в детей. То, что для нее и ее коллег было лишь частью декораций, картин и т. Д., Для других было атрибутикой высшей власти. В каком-то смысле, она призналась себе, они были правы, а она ошибалась. Все может стать рутиной после достаточного повторения, тогда как новый посетитель, увидев все впервые, возможно, увидел более ясно. Обработка помогла сделать это так, поскольку они проходили через металлоискатели под бдительным взором членов подразделения униформы USSS. Они быстро обойдутся, пока президент заканчивает встречу с SecDef, которая, как сообщается, опаздывала. Хоккеисты с подарками для президента - обычные клюшки, шайбы и свитер с его именем (на самом деле они были у них для всей семьи) - прошли по коридору от Восточного входа, глядя влево. и прямо над украшениями на выкрашенных в белый цвет стенах того, что для Андреа было местом работы, а для них - чем-то еще, сильным и особенным. «Интересный дуализм», - подумала она, подходя к Джеффу Раману.

«Я собираюсь проверить аранжировки для SANDBOX».

«Я слышал, что Дон стал немного нервным. Что-нибудь мне нужно знать? "

Она покачала головой. «POTUS не планирует ничего особенного. Кэлли Уэстон приедет позже. Они изменили ее слот. В остальном все в порядке.

«Достаточно честно, - признал Раман.

«Это Прайс», - сказала она в микрофон. «Покажи мне путь к SANDBOX».

«Роджер, - ответил командный пункт.

Начальник службы безопасности направился туда, куда вошли «Могучие утки», и повернул налево к своему личному автомобилю «Форд Краун Виктория». Автомобиль выглядел обыкновенно, но на самом деле это не так. Под капотом находился самый большой стандартный двигатель Ford. Были два сотовых телефона и пара защищенных радиоприемников. В шинах были стальные диски, так что даже если их сплющить, машина все еще могла ехать. Как и все члены Детализации, она прошла специальный курс Службы уклончивого вождения в Белтсвилле - это было то, что они все любили. А в ее сумочке был автомат SigSauer 9mm, два запасных зажима, помада и кредитные карты.

Прайс была довольно невзрачной женщиной. Не такая красивая, как Хелен Д'Агустино ... она вздохнула при воспоминании. Андреа и Дага были близки. Последний помог ей пережить развод и подарил ей несколько свиданий. Хороший друг, хороший агент, погибший вместе со всеми остальными в ту ночь на Холме. Дага - никто в Службе не называл ее Хелен - была одарена средиземноморскими чертами лица, которые почти не доходили до сладострастия, и это послужило прекрасной маскировкой. Просто она совсем не была похожа на копа. Помощник президента, секретарь или любовница, может быть ... но Андреа была более обычной, и поэтому она надела солнцезащитные очки, которые использовали агенты Детализации. Она была серьезной, может быть, немного резкой? Они сказали это о ней однажды, когда женщины были в новинку - присоединяться и носить оружие. Теперь с этим покончено. Теперь она была одним из мальчиков, до такой степени, что смеялась над шутками и рассказывала некоторые из своих. Андреа знала, что она мгновенно взяла на себя командование той ночью с МЕЧОМ, уведя его семью в безопасное место. Он позвонил, потому что ему понравилось, как она все делала. Она никогда бы не стала начальником отдела так быстро, если бы не его мгновенное решение. Да, у нее хватило смекалки. Да, она очень хорошо знала персонал. Да, ей искренне понравилась работа. Но она была молода для ответственности - и женщина. Однако POTUS, похоже, это не волновало. Он не выбрал ее, потому что она была женщиной, и, следовательно, это могло бы хорошо выглядеть для голосующей публики. Он сделал это, потому что она выполнила свою работу в трудное время. Это сделало все правильно, и это сделало SWORDSMAN особенным. Он даже задавал ей вопросы о вещах. Это было уникально.

У нее не было мужа. Детей у нее не было, наверное, никогда не будет. Андреа Прайс не была из тех, кто пытался избежать своей женственности в погоне за карьерой. Она хотела всего этого, но ей это не совсем удалось. Ее карьера была важна - она не могла придумать ничего более важного для своей страны, чем то, что она делала - и хорошая новость заключалась в том, что она была настолько всеобъемлющей, что у нее редко было время размышлять о том, чего не хватало ... хорошего человека чтобы разделить ее кровать, и тихий голос, чтобы назвать ее мамой. Но на одной дороге она думала об этом, как сейчас, направляясь по Нью-Йорк-авеню.

«Не все ли так освобождены, не так ли?» - спросила она лобовое стекло. Но Служба не заплатила ей за освобождение. Она платила за то, чтобы заботиться о Первой семье. Предполагалось, что ее личная жизнь будет зависеть от ее личного времени, хотя Служба и этого ей не выдавала.

ИНСПЕКТОР О'ДЭЙ уже был на трассе 50. Лучше всего была пятница. Он выполнил свой долг за неделю. Его галстук и пиджак лежали на сиденье рядом с ним, а он снова был в кожаной куртке-бомбардировщике и счастливой бейсболке «Джон Дир», без которой он никогда бы не подумал поиграть в гольф или пойти на охоту. В эти выходные у него было много дел по дому. Меган помогла бы со многими из них. Каким-то образом она знала. Пэт этого не полностью понимал. Может, это инстинкт. Может, она просто ответила на преданность отца. Как бы то ни было, они были неразлучны. Дома она оставила его бок только для того, чтобы заснуть, и только потом, после сильных объятий и поцелуев, ее маленькие ручки крепко обвивали его шею. О'Дей усмехнулся про себя.

"Крутой парень."

Рассел предположил, что это был его дедушка. Все эти маленькие манчкины. Теперь они играли на улице, каждый в своих парках, примерно наполовину с поднятыми капюшонами, потому что маленьким детям это почему-то нравилось. Здесь серьезное развлечение. СЭНДБОКС был в песочнице вместе с мальчиком О'Дей, который так сильно на нее походил, и маленьким мальчиком - мальчиком Уокером, довольно милым сыном того заноза в заднице с фургоном Вольво. Агент Хилтон тоже отсутствовала, наблюдая за происходящим. Как ни странно, здесь можно было больше расслабиться. Детская площадка находилась на северной стороне здания Гигантской лестницы, под прямым видом команды поддержки, через дорогу. Третий член группы разговаривал по телефону. Обычно она работала в задней комнате, где стояли телевизионные мониторы. Дети знали ее как мисс Энн.

«Слишком худой», - сказал себе Рассел, наблюдая, как малыши веселятся. В крайнем случае, кто-нибудь может проехать по шоссе Ричи и обмыть это место. Попытки отговорить Райанов от отправки Кэти сюда были напрасными усилиями, и, конечно же, они хотели, чтобы их младший был нормальным ребенком. Но ...

Но все это было безумием, не так ли? Вся профессиональная жизнь Рассела вращалась вокруг осознания того, что есть люди, ненавидящие президента и всех вокруг него. Некоторые были действительно сумасшедшими. Некоторые были чем-то другим. Он изучил психологию этого. Он должен был это сделать, поскольку знание о них помогло предсказать, что искать, но это было не то же самое, что понимание этого. Это были дети. Он знал, что даже гребаная мафия не связывается с детьми. Иногда он завидовал ФБР за его установленное законом право выслеживать похитителей. Спасение ребенка и задержание преступника в таком случае должно быть действительно приятным моментом, хотя часть его удивлялась, как трудно было оживить такого субъекта вместо того, чтобы просто отправить его, чтобы он ознакомился с его правами Миранды. его Самим Богом. Эта случайная мысль вызвала улыбку. Или, может быть, то, что произошло на самом деле, было еще лучше. Похитителям было очень плохо в тюрьме. Даже закоренелые грабители не могли вынести жестокого обращения с детьми, и поэтому эта разновидность капюшона научилась совершенно новой форме отдыха в федеральной исправительной системе: выживанию.

«Рассел, командный пункт», - сказал его наушник.

"Рассел."

«Прайс направляется сюда, как вы и просили», - сказал специальный агент Норм Джефферс из дома через улицу. «Сорок минут, - говорит она».

"Верно. Спасибо."

«Я вижу, парень Уокер продолжает свои инженерные занятия», - продолжил голос.

«Ага, может, в следующий раз он наведет мосты», - согласился Дон. К восторженному восхищению Кэти Райан и Меган О'Дей у юноши было здание второго этажа в замке из песка.

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ, - сказал капитан команды, - надеюсь, вам это понравится.

Райан от души посмеялся и надел на камеру спортивную майку. Команда собралась вокруг него для выстрела.

«Мой директор ЦРУ - большой фанат хоккея», - сказал Джек.

"Действительно?" - спросил Боб Альбертсен. Он был очень физическим защитником, ужас его конференции для проверки его доски, но таким же послушным, как котенок в этой обстановке.

«Да, у него есть очень хороший ребенок, он играл в детских лигах России».

«Тогда, может быть, он чему-то научился. Где он ходит в школу? »

«Я не уверен, о каких колледжах они думают. Думаю, они сказали, что Эдди хочет изучать инженерное дело ». Как чертовски приятно, подумал Джек, время от времени говорить о нормальных вещах, как нормальный человек, с другими нормальными людьми.

«Скажите им, чтобы отправили ребенка в Ренсселер. Это хорошая техническая школа в Олбани ».

"Почему там?"

«Эти проклятые ботаники выигрывают чемпионаты колледжей раз в два года. Я поехал в Миннесоту, и наши часы два раза подряд чистили. Пришлите мне его имя, и я посмотрю, что он получит. Его отец тоже, если это нормально, господин президент.

«Я сделаю это», - пообещал президент. В шести футах от него агент Раман услышал обмен и кивнул.

О'ДЕЙ прибыл как раз в то время, когда дети возвращались к боковой двери, чтобы позвонить в ванную. Он знал, что это серьезное мероприятие. Он заехал на своем дизельном пикапе сразу после четырех. Он наблюдал, как агенты секретной службы меняют позиции. Рассел появился у входной двери, на своем обычном посту, когда дети были внутри.

«У нас есть матч на завтра?»

Рассел покачал головой. "Слишком быстро. Две недели с завтрашнего дня, два часа дня. Это даст вам возможность попрактиковаться. ”

"А ты не будешь?" - спросил О'Дей, проходя внутрь. Он смотрел, как Меган вошла в ванную комнату для девочек, не увидев в комнате своего отца. Ну тогда. Он присел перед дверью, чтобы удивить ее, когда она вышла.

MOVIE STAR, ТАКЖЕ, находился на своей позиции наблюдения на школьной парковке на северо-востоке. Он понял, что деревья начали расти. Он мог видеть, но его обзор был несколько затруднен. Даже в этом случае все выглядело нормально, и с этого момента все в руках Аллаха, сказал он себе, удивленный тем, что использовал этот термин для обозначения явно нечестивого деяния. На его глазах автомобиль №1 повернул направо к северу от детского сада. Он будет идти по улице в обратном направлении и возвращаться.

Автомобиль № 2 был белым «Линкольн Таун Кар», близнецом одного автомобиля, принадлежавшего семье, в которой был здесь ребенок. В этой семье было два врача, хотя никто из террористов этого не знал. Сразу за ним был красный крайслер, близнец которого принадлежал снова беременной жене бухгалтера. На глазах у Кинозвезды оба остановились на стоянках напротив друг друга, настолько близко к шоссе, насколько позволяла стоянка.

ЦЕНА БУДЕТ здесь скоро. Рассел обратил внимание на прибытие машин, обдумывая свои аргументы в пользу начальника службы безопасности. Полуденное солнце отражалось от лобовых стекол, не позволяя ему видеть внутри ничего, кроме очертаний водителей. Обе машины приехали рано, но была пятница ...

... номера тегов ...?

... его глаза слегка сузились, когда он покачал головой, спрашивая себя, почему он не ...

У КТО-ТО ЕЩЕ БЫЛО. Джефферс поднял бинокль, просматривая прибывающие машины в рамках своих обязанностей по наблюдению. Он даже не знал, что у него фотографическая память. Вспоминание вещей было для него таким же естественным, как дыхание. Он думал, что каждый сможет это сделать.

«Подожди, подожди, здесь что-то не так. Они не… - Он поднял радиомикрофон. «Рассел, это не наши машины!» Это было почти вовремя.

ОДНИМ ПЛАВНЫМ движением двое водителей открыли двери своих машин и выкинули ноги, при этом подняв оружие с передних сидений. В задней части обеих машин подошли две пары мужчин, тоже вооруженных.

ПРАВАЯ РУКА РАССЕЛЛА двигалась взад и вперед, хватаясь за автомат, а левая рука поднимала радиомикрофон, закрепленный на ошейнике: «Пистолет!»

Внутри здания инспектор О'Дей что-то услышал, но не знал, что именно, и он смотрел не в ту сторону, чтобы увидеть, как агент Марселла Хилтон отвернулась от ребенка, который задавал ей вопрос, и сунул руку в сумочку с оружием.

Это было простейшее кодовое слово. Мгновение спустя он услышал то же слово, повторенное в наушнике, когда Норм Джефферс выкрикивал его с командного пункта. Рука черного агента нажала другую кнопку, активировав радиосвязь с Вашингтоном. «ПЕСЧАЯ БУРЯ ПЕСНЯ БУРЯ!»

КАК САМЫЕ КАРЬЕРНЫЕ полицейские, специальный агент Дон Рассел никогда не стрелял из своей боковой руки в гневе, но годы тренировок сделали каждое его действие автоматическим, как сила тяжести. Первое, что он увидел, была приподнятая мушка автоматической винтовки класса АК-47. С этим, как будто был включен переключатель, он превратился из бдительного полицейского в систему наведения для огнестрельного оружия. Его SigSauer теперь не было. Его левая рука мчалась, чтобы встретиться с правой на рукоятке оружия, а остальная часть его тела упала на одно колено, чтобы опустить его профиль и дать ему лучший контроль. Человек с винтовкой выстрелит первым, но промахнется мимо, сообщил Рассел в уме. Три таких выстрела прошли над его головой в дверной косяк, когда область взорвалась отрывистым шумом. В то время как это происходило, его мушка с тритиевым покрытием совпадала с лицом позади оружия. Рассел нажал на спусковой крючок и с пятнадцати ярдов выстрелил прямо в левый глаз стрелка.

ВНУТРИ СОБСТВЕННЫЕ инстинкты О'Дэя только что погасли, когда Меган вышла из ванной, пытаясь вытащить зажимы для подтяжек на своем комбинезоне Oshkosh. В этот момент агент, которого дети знали, когда мисс Энн, выскочил из задней комнаты с пистолетом в обеих руках и указал вверх.

«Господи», - успел сказать инспектор ФБР, когда мисс Энн пронзила его, как защитник НФЛ, сбив его с ног дочери и ударившись головой о стену.

ЧЕРЕЗ УЛИЦУ, через парадную дверь дома выбежали два агента, оба держали в руках автоматы «Узи», а Джефферс работал с внутренней связью. Он уже получил кодовое слово экстренной помощи в штаб. Затем он подключил прямые линии к казармам J полиции штата Мэриленд на бульваре Роу в Аннаполисе. Был шум и неразбериха, но агентов хорошо подготовили. Задача Джефферса заключалась в том, чтобы удостовериться, что слово стало известно, а затем поддержать двух других членов его команды, уже пересекающих лужайку дома -

- у них не было шанса. С расстояния в пятьдесят ярдов стрелки из вагона № 1 сбросили их обоих прицельным огнем. Джефферс смотрел, как они падают, пока он доложил полиции штата. У него не было времени на шок. Как только его информация была подтверждена, он поднял винтовку М-16, щелкнул предохранитель и направился к двери.

Рассел переместил огонь. Другой стрелок сделал ошибку, встав, чтобы лучше выстрелить. Он так и не смог этого сделать. Два быстрых выстрела взорвали его голову, как дыню, и увидели агента, который не думал, не чувствовал, ничего не делал, кроме как обслуживал цели так быстро, как он мог их идентифицировать. Вражеские снаряды все еще летели над его головой. Затем он услышал крик. Его разум сообщил, что это была Марселла Хилтон, и он почувствовал, как что-то тяжелое упало ему на спину и повалило его на землю. Боже мой, это должна быть Марселла. Ее тело - что-то - было на его ногах, и когда он откатился, чтобы уйти от препятствия, в поле зрения появились четыре человека, приближающиеся к нему, теперь с прямой видимостью того места, где он находился. Он выстрелил одним выстрелом и пробил один из них прямо в сердце. Глаза мужчины расширились от шока от удара, пока второй выстрел не попал ему в лицо. Как будто он всегда мечтал об этом. Пистолет делал всю работу. Его периферийное зрение показало движение слева от него - группа поддержки - но нет, это была машина, проезжающая по детской площадке прямо на них - не «Субурбан», а что-то еще. Он едва ли мог сказать, поскольку его пистолет был нацелен на другого стрелка, но тот человек упал, трижды выстрелив Энн Пембертон в дверной проем позади него. Остальные двое - только двое, у него был шанс - затем Энни получила одну в грудь, затем упала вперед, и Рассел знал, что он был один, теперь совсем один, только он между SANDBOX и этими ублюдками.

Дон Рассел перекатился вправо, чтобы избежать огня на земле слева от него, стреляя, когда его тело повернулось, сделав два безумных выстрела. Затем его Сиг заперся на пустом магазине. У него был наготове еще один, и он тут же выбросил пустой и ударил по полной, но на это потребовалось время, и он почувствовал, как пуля вошла в его поясницу, удар, как удар, который сотряс его тело, когда его большой палец правой руки опустил рычаг скольжения. и еще одна пуля попала ему в левое плечо, разорвав его туловище и выйдя из правой ноги. Еще один выстрел, но он не смог поднять пистолет достаточно высоко, что-то пошло не так, и он ударил кого-то прямо через коленную чашечку за мгновение до того, как серия выстрелов опустила его лицо на землю.

О'ДЭЙ ПРОСТО пытался встать, когда в дверь вошли двое мужчин, оба вооруженные автоматами. Он оглядел комнату, полную ошеломленных молчаливых детей. Тишина, казалось, повисла надолго, затем сменилась пронзительным криком малышей. У одного из мужчин была кровь по всей ноге, и он стиснул зубы от боли и ярости.

СНАРУЖИ ТРИ мужчины из вагона №1 наблюдали за бойней. Они увидели, что четыре человека погибли, когда выпрыгнули из машины, но они сделали для группы прикрытия и ...

- первый вылетел из правой задней двери лицом вниз. Двое других обернулись и увидели черного человека в белой рубашке с серой винтовкой.

«Ешь дерьмо и умри». В этом случае его память подведет. Норман Джефферс никогда бы не вспомнил, чтобы сказать это, когда он переместился к следующей цели и сделал трехзарядную очередь в его голову. Третий человек из группы, убившей двух его друзей, упал за переднюю часть своей машины, но машина застряла посреди детской площадки, открытая площадка слева и справа. «Давай, держи его и поздоровайся, Чарли», - выдохнул агент.

и, конечно же, он сделал это, развернув оружие, чтобы выстрелить в оставшегося телохранителя, но недостаточно быстро. Его глаза были открыты и немигали, как у совы, Джефферс наблюдал, как облако крови летит назад, когда цель исчезла.

"Норма!" Это была Паула Майклс, агент дневного наблюдения из 7-Eleven через улицу, с пистолетом в обеих руках.

Джефферс упал на одно колено за машиной, пассажиров которой он только что убил. Она присоединилась к нему, и из-за внезапного отказа от активности оба агента начали тяжело дышать, их сердца колотились, а головы колотились.

"Посчитать?" спросила она.

"По крайней мере, один проник внутрь ..."

«Два, два я видел, один попал в ногу. О, Господи, Дон, Энн, Марселла ...

"Сохрани это. У нас там дети, Паула. Блядь!"

«Итак, - подумала MOVIE STAR, - в конце концов, ничего не выйдет». «Черт побери, - тихо выругался он. Он сказал им, что в доме на севере было три человека. Почему они не подождали, чтобы убить третьего? Они уже могли забрать ребенка отсюда! Хорошо. Он ясно покачал головой. Он никогда полностью не ожидал, что миссия увенчается успехом. Он предупредил об этом Бадрейна - и соответственно выбрал своих людей. Теперь все, что ему нужно было сделать, это посмотреть, чтобы убедиться - что? Убьют ли они ребенка? Это то, что они обсуждали. Но они могут не выполнить свой долг перед смертью.

Цена была в пяти милях от дома, когда по рации раздался звонок службы экстренной помощи. Менее чем за две секунды она нажала педаль на пол, и машина разгонялась в потоке машин, мигающий свет был на месте, а сирена завыла. Свернув на север, на шоссе Ричи, она увидела машины, блокирующие дорогу. Она сразу же свернула налево на середину дороги, машина заскользила по бокам, пробираясь по наклонной вовнутрь поверхности. Она прибыла на несколько секунд раньше первой оливково-черной радиомашины полиции штата Мэриленд.

"Прайс, это ты?"

"Кто сказал?" она ответила.

«Норм Джефферс. Я думаю, у нас внутри есть два предмета. У нас пять агентов. Майклс сейчас со мной. Я отправляю ее за спину ".

«Там через секунду».

«Береги свою задницу, Андреа, - предупредил Джефферс.

О'ДЕЙ ПОКАЧАТЬ СВОЕЙ головой. В ушах все еще звенело, а голова болела от удара о стену. Его дочь была рядом с ним, защищенная его телом от двух террористов, которые теперь размахивали своим оружием влево и вправо по комнате, в то время как дети кричали. Миссис Даггетт двигалась медленно, встав между ними и «своими» детьми, инстинктивно держась за руки в открытую. Вокруг них съеживались все дети. О'Дей сообразил, что плачут по маме, но не по папе, как ни странно. И много мокрых штанов.

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ? » - сказал РАМАН, плотно прижимая наушник. Что, черт возьми, это было?

НА СТ. МЭРИ, звонок «Песчаная буря» по радиоканалу поразил детали SHADOW / SHORTSTOP с молнией. Агенты, стоявшие перед классами детей Райана, врезались в них с оружием наготове, чтобы вытащить своих подопечных в коридор. Были заданы вопросы, но никто не ответил, поскольку Деталь входила в заранее составленный план такого мероприятия. Оба ребенка сели в один и тот же Chevy Suburban, который выехал не на дорогу, а в служебное здание напротив спортивного поля. Один вход, один выход из этого места, и команда засады может оказаться прямо там, замаскированная под то, что Христос знает что. В Вашингтоне вертолет морской пехоты прилетел в школу и забрал детей Райана. Второй «Субурбан» занял позицию на поле в ста пятидесяти ярдах от того места, где находились дети. Класс, который занимался тренажерным залом на улице, прогнали, и агенты стояли позади своей бронированной кевларом машины с тяжелым оружием, ища цели.

«ДОК!»

Кэти Райан оторвалась от стола. Рой никогда раньше ее так не называл. Он также никогда не держал свой пистолет в ее присутствии, зная, что она не любит огнестрельное оружие. Вероятно, ее реакция была инстинктивной. Лицо Кэти стало таким же белым, как ее лабораторный халат.

"Это Джек или ..."

«Это Кэти. Это все, что я знаю, Док. Пожалуйста, пойдем со мной прямо сейчас ».

"Нет! Ни разу, ни разу! » Альтман обнял ХИРУРГА, чтобы вывести ее в коридор. Там были еще четыре агента с мрачным оружием и мрачными лицами. Сотрудники службы безопасности больниц держались в стороне, хотя полиция города Балтимора в форме составляла внешний периметр, все они старались не забывать смотреть наружу на возможную угрозу, а не внутрь на мать, чей ребенок находился в опасности.

Райан протянул руку, приложил руку к стене своего кабинета, посмотрел вниз и на секунду закусил губу, прежде чем заговорить: «Расскажи мне, что ты знаешь, Джефф».

«В здании находятся два предмета. Дон Рассел мертв, сэр, так же как и четыре других агента, но у нас это есть, хорошо? Давайте сделаем работу, - сказал агент Раман, дотронувшись до вытянутой руки, чтобы поддержать президента.

«Почему мои дети, Джефф? Я один - здесь. Если люди злятся, это должно быть на меня. Почему такие люди охотятся за детьми, скажи мне, что ... »

«Это акт ненависти, господин президент, ненавистный Богу и людям», - сказал Раман, когда еще три агента вошли в Овальный кабинет. Что он делал сейчас? - спросил себя убийца. Что, черт возьми, он делал? Почему он сказал это?

ОНИ ГОВОРИЛИ на языке, которого он не понимал. О'Дей остался сидеть на полу со своей маленькой девочкой, держа ее обеими руками на коленях и стараясь выглядеть так же безобидно, как и она. Боже милостивый, все годы он тренировался для подобных вещей - но никогда не быть внутри, никогда не быть на месте преступления, пока оно произошло. Снаружи ты знал, что делать. Он точно знал, что происходит. Если какие-то служащие остались - наверное, некоторые, да, должны были быть. Кто-то произвел три или четыре очереди из М-16 - О'Дей знал характерный стук этого оружия. Плохих парней больше не было. Его разум сложил эти факты. Ладно, снаружи были хорошие парни. Сначала они установят периметр, чтобы никто не входил и не выходил. Затем они позвонят - кто? У Службы, вероятно, была своя команда спецназа, но рядом должна была находиться команда ФБР по спасению заложников, имеющая свои собственные вертолеты, чтобы доставить их сюда. Почти по команде он услышал над головой вертолет.

«ЭТО ТРЕВОЖИЛЬНИК, мы сейчас находимся на орбите», - сказал голос по радио. «Кто там главный?»

«Это специальный агент Прайс секретной службы США. Как долго ты с нами, солдат? - спросила она по радио полиции штата.

«У нас есть бензин на девяносто минут, а потом нас освободит другой вертолет. Теперь посмотри вниз, агент Прайс, - сообщил пилот. «У меня есть одна особь на западе, похожая на женщину за мертвым деревом, смотрящую на сцену. Она одна из твоих?

«Майклс, Прайс», - сказала Андреа по своей личной радиосистеме. «Помаши вертолету».

«Просто помахал нам рукой», - сразу сообщил третий солдат.

«Хорошо, это один из моих, прикрывающий спину».

"Все в порядке. У нас нет движения вокруг здания, и нет других людей в пределах ста ярдов. Мы продолжим движение по орбите и будем наблюдать, пока вы не скажете иначе ».

"Спасибо. Из."

МОРСКОЙ VH-60 приземлился на спортивной площадке. Салли и Литтл Джек были прямо брошены на борт, и полковник Гудман тут же взлетел и направился на восток, к воде, которая, как сообщила ему береговая охрана за несколько минут до этого, не содержит неизвестных судов. Он поднял «Черный ястреб» на высоту, пролетев над водой на север. Слева он мог видеть форму французского полицейского вертолета, летящего на орбите в нескольких милях к северу от Аннаполиса. Для объяснения этого не требовалось особой проницательности, и за спокойными глазами он пожелал, чтобы на это место прибыла пара отрядов разведывательных морских пехотинцев. Однажды он слышал, что преступникам, причиняющим боль детям, грозит серьезное наказание в тюрьме, но это не половина того, что сделали бы морпехи, если бы у них был шанс. На этом его задумчивость закончилась. Он даже не оглянулся, чтобы увидеть, как поживают двое других детей. Ему нужно было летать на самолете. Это была его функция. Он должен был доверять другим делать то же самое.

ОНИ СМОТРЕЛИ теперь в окна. Они были осторожны с этим. В то время как раненый стоял, прислонившись к стене - он был похож на коленную чашечку, как заметил О'Дей; хорошо - другой позволил своему глазу заглянуть за край. Угадать, что он увидел, было несложно. Сирены объявили о прибытии полицейских машин. Ладно, наверное, у них сейчас сформировался периметр. Миссис Даггетт и три ее помощницы держали детей одной кучей на углу, в то время как две испытуемые обменивались словами. Хорошо, это было умно. «У них не все так хорошо, - подумал О'Дей. Один из них всегда подметал комнату глазами и мордой, но они не

В этот момент один из них полез в карман рубашки и вытащил фотографию. Он сказал что-то еще на том языке, на котором они говорили. Потом закрыл шторы. Проклятие. Это предотвратит заглядывание внутрь винтовок с оптическим прицелом. Они были достаточно умны, чтобы знать, что люди могут просто стрелять. Немногие из детей были достаточно высокими, чтобы выглядывать и…

Тот, у кого была фотография, снова поднял ее и пошел к детям. Он указал.

"Этот."

Странно, но только сейчас они, казалось, увидели в комнате О'Дея. Тот, кто выстрелил в колено, моргнул и нацелил АК прямо на него. Инспектор снял руки с груди дочери и поднял их.

«Достаточно людей пострадали, приятель, - сказал он. Чтобы его голос дрожал, не потребовалось так много усилий. Он тоже ошибся, держа свою Меган так. Он понял, что этот хрен может пробить ее сквозь нее, чтобы добраться до меня, и от этой мысли по его животу прокатилась волна тошноты. Медленно, осторожно он поднял ее и снял со своих колен на пол слева от себя.

"Нет!" Это был голос Марлен Даггетт.

«Приведи ее ко мне!» - настаивал мужчина.

«Сделай это, сделай это», - подумал О'Дей. Приберегите свое сопротивление до тех пор, пока оно не имеет значения. Сейчас это ничего не меняет. Но она не могла слышать его мысли.

"Привести ее!" - повторил стрелок.

"Нет!"

Мужчина выстрелил Даггетту в грудь с расстояния трех футов.

"ЧТО ЭТО БЫЛО?" Цена резко оборвалась. Машины скорой помощи подъезжали к Ритчи-Хайвэй, их гудящие сирены отличались от монотонных криков полицейских машин. Слева от нее солдаты штатов пытались расчистить дорогу, уводя поток машин в сторону, пока их руки терлись о кобуры, желая, чтобы они пришли на помощь. Их гневные жесты передавали озадаченным водителям их душевное состояние.

Ближе к Гигантским ступеням те, кто находился снаружи, услышали новую волну криков, маленьких детей в ужасе, по какой причине они могли только догадываться.

КОЖАНАЯ КУРТКА поднималась, когда вы вот так сидели. Инспектор знал, что если бы кто-нибудь был за ним, он бы увидел кобуру на пояснице. Он никогда раньше не видел убийства. Он исследовал свою долю из них, но увидел одну ... женщину, которая работала с детьми. Шок на его лице был таким же реальным, как и у любого мужчины, когда он смотрел, как исчезает жизнь ... невинная жизнь, добавил его разум. Так что у него действительно не было выбора.

Когда он в следующий раз посмотрел на Марлен Даггетт, ему захотелось сказать ей, что ее убийцы не покинут это здание живыми.

Было чудом, что никто из детей еще не был ранен. Стрельба пошла на убыль, и он понял, что, если бы мисс Энн не сбила его с ног, он мог бы умереть рядом со своей дочерью. В стене были дыры, и пули, которые их пробили, прошли бы пространство, в котором он находился секунду или две до этого. Он посмотрел вниз на секунду и увидел, что его руки дрожат. Его руки знали, что им нужно делать. Они знали свою задачу и не понимали, почему они этого не делали, почему разум, который командовал ими, еще не дал им освобождения. Но его руки должны были проявить терпение. Это была работа ума.

Испытуемый поднял Кэти Райан за руку, выкручивая ее, заставляя ее кричать, когда он крутил ее. О'Дей подумал о своем первом супервизоре, занимавшемся первым делом о похищении, Доме ДиНаполи, о той большой и жесткой подопытной, которая плакала, возвращая ребенка своей семье: «Никогда не забывай, они все наши дети».

Они могут так же легко выбрали Меганы, они были настолько близки, и эта мысль сделала крест из вида на ум , как один с песочницей снова посмотрел на фотографии, и более по отношению к Пату O'Day.

"Кто ты?" - потребовал голос, в то время как его партнер стонал от нарастающей боли.

"Что ты имеешь в виду?" - нервно спросил инспектор. Ты выглядишь тупым и напуганным.

«Чей это ребенок?» Он указал на Меган.

«Она моя, хорошо? Я не знаю, кому это принадлежит, - соврал агент ФБР.

«Она та, которую мы хотим, она дитя президента, да?»

«Как, черт возьми, я должен знать? Моя жена обычно забирает Меган, а не меня. Делай то, что должен, и убирайся отсюда, хорошо?

«Ты внутри», - раздался снаружи женский голос. «Это Секретная служба США. Мы хотим, чтобы вы вышли. Вы не пострадаете, если сделаете это. Тебе некуда идти. Выходи туда, где мы сможем тебя увидеть, и ты не пострадаешь ».

«Это хороший совет, приятель, - сказал ему Пат. «Никто не выберется отсюда, понимаете?»

«Вы знаете, кто эта девушка? Она дочь вашего президента Райана! Они не посмеют застрелить меня! » провозглашенный предмет. «У него неплохой английский», - кивнул О'Дей.

«А что насчет всех остальных детей, чувак? Это единственное, что тебе нужно, это единственный другой, который имеет значение - эй, а почему бы и нет, ну, вроде, выпустить немного, а?

Отчасти этот человек был прав. Парни из Службы не стали стрелять в одну цель из опасения, что здесь может оказаться кто-то другой, как, конечно, и было, когда его винтовка была нацелена на грудь Пэта. И они были достаточно умны, чтобы разделять их не меньше пяти футов. Для того, чтобы стрелять в них, потребовалось бы два отдельных приема.

Что действительно напугало О'Дея, так это то, как небрежно, рефлексивно он убил Марлен Даггетт. Им просто было все равно. Такого преступника предсказать невозможно. Вы могли поговорить с ними, попытаться успокоить их, отвлечь их, но кроме этого, был только один способ справиться с ними.

«Мы даем им детей, они дают нам машину, да?»

«Эй, это работает для меня, хорошо? Я думаю, это нормально. Я просто хочу отвезти свою дочь домой сегодня вечером, понимаешь?

«Да, вы хорошо заботитесь о своем малыше. Сиди здесь."

"Без проблем." Он расслабил руки, приблизив их к груди, прямо к верхней части молнии на его куртке. Отмените это, и кожа будет лучше висеть, скрывая его пистолет.

«Внимание», - снова позвал голос. «Мы хотим поговорить».

КЭТИ РАЙАН ПРИСОЕДИНИЛАСЬ к своим детям в вертолете. Лица агентов были достаточно мрачными. Салли и Джек уже выходили из первоначального шока и рыдали, глядя на свою мать в поисках утешения, когда «Черный ястреб» снова прыгнул в небо, направляясь на юго-запад в Вашингтон, следуя за другим. Пилот, как она увидела, ехал не по обычному маршруту, а вместо этого шел прямо на запад, подальше от Кэти. Это было тогда, когда ХИРУРГ рухнул в объятия ее детей.

«О'ДЭЙ там», - сказал ей Джефферс.

«Ты уверен, Норм?»

«Это его грузовик. Я видел, как он входил прямо перед тем, как это произошло ».

«Дерьмо», - выругался Прайс. «Вероятно, это тот выстрел, который мы слышали».

«Ага». Джефферс мрачно кивнул.

ПРЕЗИДЕНТ находился в ситуационной комнате - лучшем месте, чтобы следить за происходящим. Возможно, он мог быть где-то еще, но он не мог смотреть в свой офис, и он был недостаточно президентом, чтобы притвориться, что ...

"Джек?" Это был Робби Джексон. Он подошел к нему, когда его президент встал, но они были друзьями гораздо дольше, и двое обнялись. «Был здесь раньше, чувак. Тогда это тоже сработало, помнишь?

«У нас есть бирки с автомобилями на стоянке. Три сдаются в аренду. Мы сейчас ими управляем, - сказал Раман, приложив телефон к уху. «Должен быть в состоянии получить какое-то удостоверение личности».

НАСКОЛЬКО они могут быть тупицами? - спросил себя О'Дей. Они должны быть чертовски глупыми, чтобы думать, что у них есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда ... и если у них не было этой надежды, им нечего было терять ... ни черта ... ... и они, похоже, не заботились об убийстве. Пэт вспомнил, что это уже случалось раньше, в Израиле. Он не помнил ни имени, ни даты, но у пары террористов была группа детей, и они обливали их из шланга, прежде чем коммандос смогли ...

Он учил тактике для каждой возможной ситуации, по крайней мере, он так думал и сказал бы всего двадцать минут назад, но чтобы рядом с вами был ваш единственный ребенок ...

- Все они наши дети, - снова сказал ему голос Дом.

Невредимый убийца держал Кэти Райан за плечо. Теперь она только хныкала, измученная своими прежними криками, почти висела у него в руке, пока субъект стоял слева от раненого. В правой руке он держал АК. Если бы у него был пистолет, он мог бы приставить это оружие к ее голове, но АК был слишком длинным для этого. Очень медленно инспектор О'Дей опустил руку и расстегнул молнию на куртке.

Они снова начали разговаривать. Раненый испытывал значительный дискомфорт. Сначала выброс адреналина блокировал его, но теперь все немного успокоилось, и со снятием напряжения также сработал механизм блокировки боли, который защищал тело в периоды сильного стресса. Он что-то говорил, но Пат не мог понять, что именно. Другой зарычал в ответ, указывая на дверь, говоря страстно и разочарованно. Самое страшное наступит, когда они примут решение. Они могут просто застрелить детей. Те, кто снаружи, вероятно, бросились бы в здание, если бы услышали больше, чем один или два выстрела. Они могут быть достаточно быстрыми, чтобы спасти некоторых детей, но ...

Он начал думать о них как о раненых и невредимых. Они были взволнованы, но сбиты с толку, взволнованы, но не определились, желая жить, но приходя к осознанию того, что они не будут ...

- Привет, ребята, - сказал Пат, подняв руки вверх и двигая ими, чтобы отвлечь их от расстегнутой молнии. "Могу я кое-что сказать?"

"Какие?" - потребовал боли, пока Унхерт смотрел.

«Все эти дети, которые у вас здесь, слишком много, чтобы их покрыть, не так ли?» - спросил он, решительно кивнув, чтобы донести идею. «Как насчет того, чтобы вывести мою маленькую девочку и некоторых других, хорошо? Может быть, тебе будет легче?

Это вызвало еще больше болтовни. Идея действительно показалась Unhurt привлекательной, по крайней мере, так показалось О'Дею.

«Внимание, это секретная служба!» - снова позвал голос. «Это похоже на Прайс», - подумал агент ФБР. Неповрежденный смотрел на дверь, и язык его тела склонял его в эту сторону, и чтобы попасть туда, он должен был пройти перед Хертом.

«Эй, давай, ладно, отпусти некоторых из нас, а?» - взмолился О'Дей. «Может быть, я могу сказать им дать вам машину или что-то в этом роде».

Неповрежденный махнул винтовкой в сторону инспектора. "Стоять!" - скомандовал он.

«Ладно, ладно, успокойся, ладно?» О'Дей медленно встал, держа руки подальше от тела. Увидят ли они его кобуру, если он повернется? Служащие заметили это в первый раз, когда он вошел, и если он облажался с этим, то Меган ... пути назад не было. Просто не было.

«Вы говорите им, вы говорите им, что они дают нам машину, или я убью этого и всех остальных!»

«Разрешите мне взять мою дочь с собой, хорошо?»

"Нет!" - сказал Хёрт.

Невредимый сказал что-то на своем родном языке, глядя на Херта, его оружие все еще было направлено в пол, в то время как Хёрт был нацелен в грудь О'Дэя.

«Эй, что тебе терять?»

Казалось, что невредимый сказал то же самое своему раненому другу, и с этим он дернул Кэти Райан за руку. Она снова громко вскрикнула, когда он пересек комнату, подталкивая ее впереди себя, блокируя поле зрения Херта. На это ушло двадцать минут. Теперь у него была одна секунда, чтобы посмотреть, сработает ли это.

Тренировки для О'Дея были такими же, как и для Дона Рассела. Его правая рука метнулась назад, вонзилась внутрь куртки и вытащила пистолет, когда он упал на одно колено. В тот момент, когда тело Унхерта достигло цели, Смит-1076 выпустил два идеальных выстрела, причем оба гильзы из нержавеющей стали летели в воздухе, когда Хёрт стал Мертвым. Глаза невредимого расширились от удивления, когда снова раздался детский крик.

«БРОСЬ ЭТО», - проревел ему О'Дей.

Первой реакцией Юнтерта было снова дернуть Кэти Райан за руку, и в то же время пистолет начал двигаться вверх, как если бы это был пистолет, но АК был слишком тяжелым, чтобы его можно было использовать таким образом. О'Дей хотел, чтобы он был живым, но не было времени на шансы. Его указательный палец правой руки нажал на спусковой крючок, затем снова нажал. Тело упало прямо вниз, за ним на белых стенах Гигантской лестницы появилась красная тень.

Инспектор Патрик О'Дей прыгнул через комнату, выбив одну, а затем другую винтовку из рук своих мертвых владельцев. Он внимательно осмотрел каждое тело, и за все годы практики и наставлений, которые он давал и принимал, для меня по-прежнему было сюрпризом, что все это сработало. Только тогда его сердце снова начало биться, по крайней мере, так казалось, когда вакуум заполнил его грудь. Его тело на мгновение упало. Затем он напряг мускулы и опустился на колени рядом с телом Кэти Райан, СЭНДБОКСОМ для Секретной службы и вещью для людей, которых он только что убил.

«Ты в порядке, дорогая?» он спросил. Она не ответила. Она держалась за руку и рыдала, но крови на ней не было. «Пойдем», - мягко сказал он, обнимая дочь, которая теперь навсегда будет частично его. Затем он взял свой «Меган» и пошел к двери.

«В здании СТРЕЛЬБА!» - раздался голос в настольном динамике. Райан просто замер. Остальные в гостиной съежились.

«Похоже на пистолет. У них есть пистолеты? » - спросил другой голос по той же радиосвязи.

«Черт возьми, смотри туда!»

"Это кто?"

"ВЫХОД!" Раздался голос. "Выход!"

"ДЕРЖАТЬ ОГОНЬ!" Прайс крикнул через громкоговоритель. Пистолеты не отошли от двери, но руки немного расслабились.

"Иисус!" - сказал Джефферс, вставая и стремясь присоединиться к нему в дверном проеме.

«Оба объекта мертвы, миссис Даггет тоже, - сказал О'Дей. «Все ясно, Норм. Все чисто."

"Разрешите-"

"Нет!" Кэти Райан закричала.

Он должен был уйти с дороги. Пат посмотрел вниз и увидел пропитанную кровью одежду трех агентов своего конкурирующего агентства. У тела Дона Рассела было как минимум десять патронов и пустой магазин. За ними было четверо мертвых преступников. Двое, он увидел, идя по периметру, выстрелы в голову. Он остановился у своего пикапа. Колени у него сейчас немного ослабли, и он усадил детей на бампер. Подошла женщина-агент. Пэт снял Смит с пояса и передал его, не глядя.

"Тебе больно?" Это была Андреа Прайс.

Он покачал головой; ему потребовалось мгновение, чтобы снова заговорить. «Я могу начать дрожать через минуту». Агент посмотрел на двух своих маленьких девочек. Офицер полиции схватил Кэти Райан, но Меган отказалась покинуть его. Тогда он прижал дочь к груди, и у них обоих начались слезы.

«SANDBOX безопасен!» он услышал, как сказал Прайс. «SANDBOX безопасен и невредим!»

Прайс огляделся. Агенты службы поддержки еще не прибыли, и большинство сотрудников правоохранительных органов на месте происшествия были военнослужащими полиции штата Мэриленд в накрахмаленных рубашках цвета хаки. Десять из них образовали кольцо вокруг SANDBOX, охраняя ее, как львиную гордость.

Джефферс присоединился к ним. О'Дей никогда до конца не понимал, как время меняется в такие моменты, как этот. Когда он поднял глаза, детей выпускали через боковую дверь. Фельдшеры затапливали местность, в первую очередь обращаясь к детям. «Вот», - сказал черный агент, протягивая платок.

«Спасибо, Норм». О'Дей вытер глаза, высморкался и встал. «Извини, ребята».

«Все в порядке, Пэт, ты…»

«Лучше бы я взял последнего живого, но не мог ... не мог рискнуть». Теперь он мог стоять, держа Меган за руку. «Черт побери, - добавил он.

«Я думаю, мы должны вытащить тебя отсюда», - заметила Андреа. «Мы можем проводить интервью в лучшем месте, чем это».

«Жажда», - сказал О'Дей. Он снова покачал головой. «Не ожидал этого, Андреа. Дети вокруг. Не должно быть так, правда? Почему он лепетал? - спросил себя инспектор.

«Давай, Пэт. Вы отлично справились ».

"Подождите минуту." Инспектор ФБР потер лицо двумя большими руками, глубоко вздохнул и осмотрел место преступления. Господи, какой бардак. Трое мертвых прямо по эту сторону детской площадки. «Это будет Джефферс, - подумал он, - со своим М-16». Неплохо. Но ему нужно было сделать еще кое-что. У каждой арендованной машины было тело, каждой выстрел в голову. Еще одна, одна пуля в грудь и одна в голову, как это выглядело. В-четвертых, он не был уверен, кто его забрал. Наверное, одна из девушек. Он знал, что баллистические испытания определят, какой именно. О'Дей вернулся к входной двери, к телу специального агента Дональда Рассела. Там он повернулся и снова посмотрел на парковку. Он видел свою долю мест преступлений. Он знал знаки, знал, как во всем разобраться. Никакого предупреждения, ни черта, может быть, секунда, не более того, и он устоял против шести вооруженных подданных и получил троих из них. Инспектор Патрик О'Дей опустился на колени рядом с телом. Он вынул пистолет «Сиг» из руки Рассела, отдал его Прайсу, а затем взял его за руку на долгое время.

- До встречи, чемпион, - прошептал О'Дей, отпустив через несколько секунд. Пора было уходить.

43 год

СПАСАТЬСЯ БЕГСТВОМ

T HE БЛИЖАЙШЕЕ УДОБНО место посадить вертолет морского было Военно - морская академия, и тяжелая часть находила предоставить персонал секретной службы , чтобы ездить с песочницей. Андреа Прайс, старший агент на месте преступления, а также начальник отдела службы безопасности, должны были остаться на Гигантской лестнице, поэтому сотрудники USSS, мчавшиеся в Аннаполис, были отвлечены, встретились с военнослужащими штата в Академии и взяли под стражу Кэти. Так получилось, что первой группой федеральных офицеров, прибывшей на место происшествия, были агенты ФБР из небольшого офиса в Аннаполисе, приставного к Балтиморскому полевому дивизиону. Какие приказы им были нужны, они получали от Прайса, но на данный момент их обязанности были простыми, и еще несколько были в процессе.

О'Дей перешла улицу к дому, который был местным командным пунктом Норма Джефферса, владелица которого, бабушка, преодолела потрясение и приготовила кофе. Был установлен магнитофон, и инспектор ФБР провел непрерывный рассказ, на самом деле просто длинную прогулку, которая на самом деле была лучшим способом получить свежую информацию. Позже они проводят его обратно, пытаясь найти дополнительные факты. С того места, где он сидел, О'Дей мог видеть в окно. Бригады скорой помощи стояли рядом, чтобы забрать тела, но сначала фотографам пришлось записать это событие для потомков.

Они не могли знать, что Кинозвезда все еще смотрела вниз вместе с толпой из нескольких сотен человек, студентов и преподавателей местного колледжа, а также других, которые догадались о характере события и хотели посмотреть. Однако Кинозвезда уже насмотрелась, и он направился к своей машине, пробираясь через парковку, а затем поехал на север по шоссе Ричи.

«Эй, я дал ему шанс. Я сказал ему бросить оружие, - сказал О'Дей. «Я кричал так громко, что удивлен, что ты не услышал этого снаружи, Прайс. Но пистолет начал двигаться, и я не был в настроении рисковать, понимаете? Теперь его руки были твердыми. Период немедленного шока закончился. Остальные придут позже.

«Есть идеи, кто они такие?» - спросил Прайс после того, как прошел через это в первый раз.

«Они говорили на каком-то языке, но я не знаю на каком. Не был немцем или русским - в остальном я не знаю. Иностранные языки похожи на иностранные языки. Я не мог распознать ни слова, ни фразы. Их английский был довольно хорошим, с акцентом, но, опять же, они не знали, с каким именно акцентом. Внешний вид, средиземноморский. Может быть, с Ближнего Востока. Может быть, из другого места. Совершенно безжалостный. Он застрелил миссис Даггетт, ни мига, ни эмоций - нет, это неправильно. Он был зол, очень возбужден. Совершенно без колебаний. Бум, она упала. Я ничего не мог сделать, - продолжил инспектор. «Другой приставил ко мне пистолет, и это произошло так быстро, что я не видел, чтобы это произошло так быстро».

«Пэт». Андреа взяла его за руку. "Ты все сделал отлично."

ВЕРТОЛЕТ ПРИСАДЕЛЕН на площадку Белого дома, к югу от входа на первый этаж. Снова была видна группа агентов с оружием, поскольку Райан побежал к самолету, пока ротор все еще вращался, и никто не пытался его остановить. Член экипажа морской пехоты в зеленом летном костюме распахнул дверь и вышел, что позволило агентам на вертолете унести SANDBOX и передать ее отцу.

Джек прижал ее, как ребенка, которым она больше не была, но всегда будет в его памяти, и поднялся по склону к дому, где под укрытием ждали остальные члены его семьи. Новостные камеры зафиксировали это событие, хотя ни один репортер не приблизился к POTUS ближе пятидесяти ярдов. Члены Секретной службы Деталей были настроены убивать; Впервые на памяти пресс-службы Белого дома они выглядели чрезмерно опасными.

«Мамочка!» Кэти извивалась в руках отца, потянувшись к матери, которая сразу же забрала ее у Джека. Салли и Маленький Джек приблизились к паре, оставив их отца одного. Это длилось недолго.

"Как дела?" - тихо спросил Арни ван Дамм.

- Думаю, теперь лучше. Его лицо все еще было пепельно-серым, тело обмякло, но все еще могло стоять. "Мы что-нибудь знаем?"

«Послушайте, во-первых, как насчет того, чтобы вытащить вас всех отсюда? Вплоть до Кэмп-Дэвида. Здесь можно успокоиться. Безопасность герметична. Это хорошее место, чтобы расслабиться ».

Райан подумал об этом. Семья еще не была там, а он был там всего дважды, последний раз в ужасный январский день несколько лет назад. «Арни, у нас нет одежды или…»

«Мы можем об этом позаботиться», - заверил его начальник штаба.

Президент кивнул. «Установите его. Быстро, - добавил он. Пока Кэти повела детей наверх, Джек направился обратно в Западное крыло. Две минуты спустя он вернулся в Ситуационную комнату. Настроение там было лучше. Первоначальный шок и страх ушли, сменившись спокойной решимостью.

«Хорошо, - тихо сказал Райан. "Что мы знаем?"

«Это вы, господин президент?» Это был Дэн Мюррей по настольному громкоговорителю.

«Поговори со мной, Дэн», - скомандовал МЕЧ.

«У нас был парень внутри, один из моих. Ты его знаешь. Пэт О'Дей, один из моих бродячих инспекторов. Его дочь - я думаю, Меган - тоже ходит туда. Он набросился на испытуемых и взорвал их обоих. Остальных убили сотрудники Секретной службы - всего насчитывается девять, двое - Пэт, а остальные - люди Андреа. Погибло пять агентов службы плюс миссис Даггетт. Детей, слава богу, раненых не было. Прайс берет интервью у Пэт прямо сейчас. У меня есть около десяти агентов, которые помогают в расследовании, и много служащих тоже едут туда ».

«Кто ведет расследование?» - спросил ПОТУС.

«Два закона по этому поводу. Нападение на вас или любого члена вашей семьи находится в ведении Секретной службы. Терроризм - это наш залог. Я бы поручил Службе руководить этим, и мы окажем всю возможную помощь, - пообещал Мюррей. «Никаких ссорных соревнований по этому поводу, честное слово. Я уже позвонил в судью. Мартин назначит нам старшего юриста для координации уголовного расследования. Джек?" - добавил директор ФБР.

«Что, Дэн?»

«Собери свою семью. Мы умеем это делать. Я знаю, что ты президент, но на следующий день или два просто будь парнем, хорошо? "

«Хороший совет, Джек, - заметил адмирал Джексон.

"Джефф?" - сказал Райан агенту Раману. Все его друзья говорили то же самое. Вероятно, они были правы.

"Да сэр?"

«Давай вытащим нас к черту из города».

«Да, господин президент». Раман вышел из комнаты.

«Робби, как насчет того, чтобы ты и Сисси тоже взлетели. Здесь меня будет ждать вертолет.

«Все, что скажешь, приятель».

«Хорошо, Дэн», - сказал Райан по громкой связи. «Мы едем в Кэмп-Дэвид. Держи меня в курсе."

«Подойдет», - пообещал директор ФБР.

ОНИ СЛЫШАЛИ ЭТО по радио. Браун и Холбрук направлялись на север по шоссе 287 США, чтобы присоединиться к межштатной автомагистрали 90-Восток. Цементовоз ехал, как свинья, даже с многоступенчатой коробкой передач: тяжелый, медленный на ускорении и почти такой же медленный на торможении. Они надеялись, что, может быть, лучше ехать по автомагистрали между штатами. Но у него было приличное радио.

«Черт», - сказал Браун, поправляя циферблат.

"Дети." Холбрук покачал головой. «Мы должны убедиться, что рядом нет детей, Эрни».

«Я думаю, мы справимся с этим, Пит, если мы сможем оседлать эту оснастку до самого места».

"Что ты думаешь?"

Кряхтение. "Пять дней."

Бадрайн заметил, что ДАРЬЯЭЙ СДЕЛАЛА ЭТО хорошо, особенно с новостями о том, что все они мертвы.

«Простите, что я так говорю, но я предупреждал вас, что ...»

"Я знаю. Я помню, - признал Махмуд Хаджи. «Успех этой миссии никогда не был действительно необходим, если были должным образом приняты меры безопасности». С этими словами священник внимательно посмотрел на своего гостя.

«У всех были поддельные проездные документы. Насколько мне известно, ни у кого в мире не было уголовных дел. Никто не имел ничего, что могло бы связать его с вашей страной. Если бы одного взяли живым, был шанс, и я предупреждал вас об этом, но похоже, что ни одного не было.

Аятолла кивнул и произнес свою эпитафию: «Да, они были верны».

Чему верен? - спросил себя Бадрейн. Откровенно религиозные политические лидеры не были редкостью в этой части мира, но слышать об этом было утомительно. Теперь, предположительно, все девять из них были в Раю. Он задавался вопросом, действительно ли Дарьяи верит в это. Вероятно, он это сделал; он, вероятно, был настолько уверен, что верил, что может говорить собственным голосом Бога, или, по крайней мере, так часто говорил себе, что думал, что да. Али знал, что так можно поступить с самим собой, просто повторять любую идею достаточно, и как бы она ни приходила в голову сначала - из-за политического преимущества, личной мести, жадности или каких-либо более низменных побуждений - после достаточного количества повторений это стало предметом веры. , столь же чистые по своей цели, как слова самого Пророка. Бадрайн напомнил себе, что Дарьею было семьдесят два года, это долгая жизнь самоотречения, сосредоточенность на чем-то вне себя, продолжение пути, начатого в юности с яркой целью к святой цели. Он был очень далеко от начала и очень близок к концу. Теперь цель была видна так ясно, что о самой цели можно было забыть, не так ли? Это была ловушка для всех таких людей. По крайней мере, он знал лучше, сказал себе Бадрейн. Для него это был просто бизнес, лишенный иллюзий и лишенный лицемерия.

"И остальное?" - спросила Дарьяи, помолившись за их души.

«Мы узнаем это к понедельнику, возможно, обязательно к среде», - ответил Али.

«И безопасность для этого?»

"Идеально." Бадрайн был полностью уверен. Все путешественники благополучно вернулись и во всех случаях сообщали, что их миссии были выполнены должным образом. Какие бы вещественные доказательства они не оставили - только баллончики с распылителем - были бы собраны как мусор и увезены на транспорте. Появится чума, и никогда не будет никаких свидетельств того, как она могла туда попасть. Итак, то, что, по-видимому, провалилось сегодня, вовсе не было неудачей. Этот парень Райан, хотя он и мог помочь своему ребенку, почувствовал облегчение, но теперь стал ослабленным человеком, так как Америка была ослабленной страной, и у Дариэя был план. «Хорошая, - подумал Бадрейн, - и благодаря его помощи в ее реализации теперь его жизнь навсегда изменится». Его дни в качестве международного террориста остались в прошлом. У него могло быть какое-то положение в расширяющемся правительстве UIR - безопасность или разведка, вероятно, с комфортабельным офисом и значительным стипендиатом, и он мог бы наконец обосноваться в мире и безопасности. У Дарьи была мечта, и, возможно, она даже осуществилась. Для Бадрайна мечта была еще ближе, и теперь ему не нужно было ничего делать, чтобы воплотить ее в жизнь. Девять человек погибли, чтобы сделать это так. В этом было их несчастье. Действительно ли они были в раю для жертвоприношения? Возможно, Аллах действительно был таким милосердным, достаточно, чтобы простить любой поступок, совершенный во имя Его, ошибочно или нет. Возможно.

На самом деле это не имело значения, не так ли?

ОНИ ПЫТАЛИСЬ, чтобы отъезд выглядел нормально. Дети переоделись. Сумки были упакованы и отправятся на более поздний рейс. Охрана выглядела жестче, чем обычно, но не так сильно. Это было ошибкой. На вершине здания казначейства на востоке и старого административного здания на западе теперь стояли люди секретной службы, которые обычно приседали, показывая свои полные профили, пока они сканировали местность в бинокль. Рядом с каждым был мужчина с винтовкой. Восемь агентов находились у забора по южному периметру, осматривая людей, которые проходили или пришли просто чтобы быть там после того, как услышали ужасные новости, с какой бы то ни было целью. Большинство из них, вероятно, пришли, потому что в той или иной степени были заинтересованы, возможно, даже чтобы помолиться за безопасность Райанов. За теми, у кого были другие цели, агенты наблюдали, и на этот раз, как и все остальные, не увидели ничего необычного.

Джек пристегнулся, как и вся его семья. Двигатели над их головами завыли, а ротор повернулся. Внутри с ними находились агент Раман и еще один охранник, а также командир морской пехоты. Вертолет VH-3 завибрировал, затем взлетел и быстро набрал высоту против западного ветра, сначала направившись к OEOB, затем на юг, затем на северо-запад, его кривая траектория полета была рассчитана на то, чтобы сбить с толку кого-то, кто мог бы там оказаться, с полетом земля-воздух. ракета. Условия освещения были достаточно хорошими, чтобы такого человека, вероятно, заметили (для успешного запуска требуется несколько секунд), и в любом случае вертолет был оснащен новейшей версией системы подавления ИК-излучения Black Hole, что сделало Marine One сложной задачей. убийство. Пилот - это снова был полковник Хэнк Гудман - все это знал, принял надлежащие меры защиты и постарался забыть об этом.

Сзади было тихо. У президента Райана были свои мысли. У его жены была своя. Дети смотрели в окна, ведь полет на вертолете - одна из самых захватывающих поездок, известных человеку. Даже маленькая Кэти повернулась на ремне безопасности, чтобы посмотреть вниз, ее ужасный день был подавлен чудесным моментом. Джек повернулся и, увидев это, решил, что недолгая концентрация внимания детей была не только проклятием, но и благословением. Его собственные руки теперь немного дрожали. Страх или ярость, он не мог сказать. Кэти просто выглядела отчаявшейся, ее лицо дрябло в золотом свете заката. Их сегодняшняя беседа будет неприятной.

Позади них машина секретной службы забрала Сесилию Джексон из их дома в Форт-Майерсе. Адмирал Джексон и его жена сели на резервный VH-60, вместе с ручной кладью и более солидным багажом для семьи Райан. Не было камер, чтобы это записывать. Президент и Первая Семья исчезли, а вместе с ними и камеры, в то время как ученые мужи собирали свои мысли для вечерних выпусков новостей, пытаясь найти более глубокое значение в событиях дня и приходя к выводам задолго до федеральных офицеров, которые только сейчас бригады скорой помощи разрешили убрать тринадцать тел с места преступления. Мигающие полицейские огни выглядели драматично, когда телевизионные группы организовали прямую трансляцию, одна из которых была с того самого места, где Movie Star наблюдала за сгоревшей операцией.

Конечно, он подготовился к такому повороту событий. Он ехал на север по шоссе Ричи - движение было неплохим, учитывая, что полиция все еще блокировала дорогу на Гигантских ступенях, - а в Балтимор-Вашингтон Интернэшнл у него даже было время сдать арендованный автомобиль и сесть на самолет 767 British Airways. для Хитроу. Он понял, что на этот раз не первоклассный. Самолет был весь бизнес-класс. Он не улыбался. Он надеялся, что похищение действительно удастся, хотя с самого начала планировал и его провал. Для Movie Star миссия вовсе не провалилась. Он был еще жив и снова сбежал. Вот он, взлетая, скоро должен оказаться в другой стране и там полностью исчезнуть, даже когда американская полиция пыталась установить, мог ли быть еще один участник преступного заговора. Он решил выпить несколько бокалов вина, чтобы лучше уснуть после напряженного дня. Мысль о том, что это противоречит его религии, заставила его улыбнуться. Какого аспекта его жизни не было?

ЗАКАТ ПРИХОДИТ БЫСТРО. К тому времени, когда они начали кружить над Кэмп-Дэвидом, земля представляла собой волнистую тень, перемежаемую неподвижными огнями частных домов и движущимися огнями автомобилей. Вертолет медленно снизился, взлетел на пятьдесят футов над землей, затем опустился вертикально, приземлившись как шепот. За периметром квадратной посадочной площадки было мало огней. Когда начальник бригады открыл дверь, Раман и другой агент ушли первыми. Президент расстегнул поясной ремень и пошел вперед. Он остановился сразу за летным экипажем, хлопнув пилота по плечу.

«Спасибо, полковник».

«У вас много друзей, господин президент. Мы здесь, когда мы вам понадобимся, - сказал Гудман своему главнокомандующему.

Джек кивнул, спустился по лестнице и за светом увидел призрачные очертания стрелков морской пехоты в замаскированных служебных помещениях.

«Добро пожаловать в Кэмп-Дэвид, сэр». Это был капитан морской пехоты.

Джек повернулся, чтобы помочь жене спуститься. Салли повела Кэти вниз. Маленький Джек вышел последним. Райана поразило то, что его сын теперь был почти таким же высоким, как его мать. Возможно, ему придется назвать своего сына как-нибудь еще.

Кэти нервно огляделась. Капитан это видел.

«Мэм, там шестьдесят морских пехотинцев», - заверил он ее. Ему не нужно было добавлять, для чего они были там. Ему не нужно было говорить президенту, насколько они бдительны.

"Где?" - спросил Маленький Джек, ничего не глядя и не видя.

"Попробуй это." Капитан вручил очки ночного видения ПВС-7. ШОРТСТОП поднес их к глазам.

"Прохладный!" Его рука протянулась, указывая на тех, кого он мог видеть. Затем он опустил очки, и морпехи снова стали невидимыми.

«Они отлично подходят для обнаружения оленей, а медведи время от времени бродят по территории и за ее пределами. Мы зовем его Йогом ». Капитан Ларри Овертон, морской пехотинец, поздравил себя с тем, что успокоил их, и повел их к HMMWV, которые доставили их в помещения. Йоги, как он объяснит позже, был одет в радиошейник, чтобы никого не удивить, в особенности морпеха с заряженным ружьем.

Кварталы в Кэмп-Дэвиде казались простоватыми и действительно были далеко не такими шикарными, как в Белом доме, но их можно было точно описать как убежище, которое миллионер мог бы устроить для себя за пределами Аспена - на самом деле, президентские кварталы официально являются известный как коттедж «Аспен». Этот комплекс, обслуживаемый военно-морским надводным отрядом в Турмонте (штат Мэриленд) и охраняемый небольшой группой специально подобранных морских пехотинцев, был настолько удален и безопасен, насколько это вообще возможно в пределах ста миль от Вашингтона. В президентской каюте были морпехи, чтобы впустить их, а внутри были моряки, которые проводили каждого в отдельную спальню. Снаружи было еще двенадцать коттеджей, и чем ближе вы были к Аспену, тем важнее вы были.

"Что на обед?" - спросил Джек-младший.

«Все, что угодно», - ответил главный стюард ВМФ.

Джек повернулся к Кэти. Она кивнула. Это была бы ночь, которую вы хотите. Президент снял пиджак и галстук. Стюард бросился собирать их. «Еда здесь отличная, господин президент, - пообещал он.

«Это факт, сэр», - подтвердил шеф. «У нас есть сделка с местными жителями. Все свежее, прямо с фермы. Вам принести что-нибудь из напитков?" - с надеждой спросил он.

«Звучит как отличный план, шеф. Кэти?

"Белое вино?" - спросила она, наконец, стресс улетучился.

«У нас довольно хороший выбор, мэм. Для домашних, как насчет Chateau Ste. Мишель резерв шардоне? Это винтаж 1991 года, и он не хуже шардоне ».

«Вы командующий ВМФ?» - спросил ПОТУС.

"Да сэр. Раньше я заботился об адмиралах, но меня повысили, и, если можно так сказать, сэр, я знаю свои вина ».

Райан поднял два пальца. Шеф кивнул и вышел за дверь.

«Это безумие», - сказала Кэти после того, как он ушел.

"Не стучите". Пока они ждали напитков, двое старших детей согласились на пиццу. Кэти хотела бургер и картошку фри. Они услышали гудение еще одного вертолета, приближающегося к площадке. Кэти была права, подумал ее муж. Это безумие.

Дверь снова открылась, и вождь вернулся с двумя бутылками и серебряным ведром. За ним последовал еще один стюард в очках.

«Шеф, я имел в виду только два стакана».

«Да, господин президент, но к нам прибывают еще двое гостей, адмирал и миссис Джексон. Миссис Джексон тоже любит хороший белый цвет, сэр. Он открыл пробку и пролил брызги на ХИРУРГА. Она кивнула.

«Разве у него не прекрасный нос?» Он наполнил ее стакан и еще один, передав его президенту. Затем он удалился.

«Мне всегда говорили, что на флоте есть такие парни, но я никогда не верил в это».

«О, Джек». Кэти повернулась. Дети смотрели телевизор, все трое сидели на полу, даже Салли, которая пыталась стать элегантной дамой. Они уходили в привычное, в то время как их родители делали то, что всегда делали родители, примирялись с новой реальностью, чтобы изолировать своих детей от мира.

Джек увидел, как слева проезжают огни HMMWV. Он подумал, что у Робби и Сисси будет собственная каюта. Они бы изменились перед тем, как приехать. Он повернулся и обнял жену сзади. «Все в порядке, детка».

Кэти покачала головой. «Это никогда не будет хорошо, Джек. Больше никогда не будет хорошо. Рой сказал мне, что пока мы живы, с нами будут телохранители. Куда бы мы ни пошли, нам нужна защита. Навсегда, - сказала она, потягивая вино, не столько рассерженная, сколько смиренная, не столько ошеломленная, сколько осознание чего-то, о чем она никогда не мечтала. Атрибуты власти иногда были соблазнительными. Вертолет на работу. Люди, которые будут заботиться о вашей одежде, присматривать за детьми, любую еду, которую вы хотите, как можно ближе к телефону, сопровождают повсюду, быстро во всем.

Но цена этого? Ничего страшного. Просто время от времени кто-нибудь может попытаться убить одного из ваших детей. От него некуда было бежать. Как будто ей поставили диагноз: рак груди, яичников или что-то еще. Как бы это ни было ужасно, вы должны были делать то, что должны были делать. Плач не помогал, хотя ХИРУРГ был уверен, что она часто это делает. Кричать на Джека не поможет - и она все равно не кричала, да и Джек в этом не виноват, не так ли? Ей просто приходилось бежать от удара, как это делали пациенты в Хопкинсе, когда вы говорили им, что они должны пойти в онкологическое отделение - о, пожалуйста, не волнуйтесь. Они лучшие, самые лучшие, времена изменились, и они действительно знают, что делают сейчас. Ее коллеги по отделению онкологии были лучшими. И теперь у них было красивое новое здание. Но кто на самом деле хотел туда поехать?

Так что у них с Джеком был своего рода хороший дом с замечательным персоналом, некоторые из которых были даже знатоками вина, подумала она, делая еще один глоток из своего бокала. Но кто на самом деле хочет туда поехать?

По делу было назначено СТОЛЬКО АГЕНТОВ, что они еще не знали, что делать. У них не было достаточно приблизительной информации для привлечения потенциальных клиентов, но ситуация быстро менялась. Большинство погибших террористов были сфотографированы - двое из них, застреленные сзади из винтовки М-16 Норма Джефферса, не имели лиц для фотографирования - и на всех телах были сняты отпечатки пальцев. Образцы крови будут взяты для записи ДНК на случай, если это позже станет полезным - возможность, поскольку идентичность может быть подтверждена генетическим соответствием с близкими родственниками. А пока пошли с фотографиями. Они были переданы в первую очередь Моссаду. Все думали, что террористы, вероятно, были исламистами, и у израильтян были самые достоверные данные о них. Первоначальное уведомление обработало ЦРУ, а затем ФБР. Полное сотрудничество сразу же лично пообещал Ави бен Якоб.

Все тела были доставлены в Аннаполис для патологоанатомического исследования. Этого требовал закон даже в тех случаях, когда причина смерти была столь же очевидна, как землетрясение. Будет установлено предсмертное состояние каждого тела, а также будет проведена полная токсикологическая проверка крови, чтобы убедиться, что кто-то из них принимает наркотики.

Одежда каждого была снята для полного осмотра в лаборатории ФБР в Вашингтоне. Названия брендов были созданы, прежде всего, для определения страны происхождения. Это и общее состояние определяют время покупки, что может быть важно. Более того, технические специалисты, которые сейчас работают сверхурочно в пятницу вечером, будут использовать обычный скотч для сбора рыхлых волокон и особенно частиц пыльцы, которые могут определять многие вещи, потому что некоторые растения росли только в ограниченных регионах мира. Для получения результатов могут потребоваться недели, но в таком случае не было ограничений на ресурсы. У ФБР был длинный список научных экспертов, которых следовало проконсультировать.

Номера автомобилей были переданы еще до того, как О'Дей провел свою стрельбу, и агенты уже были в агентствах по аренде автомобилей, проверяя компьютеризированные записи.

На «Гигантских ступенях» взяли интервью у выживших взрослых. В основном они подтвердили репортаж О'Дея. Некоторые детали были искажены, но это не было неожиданностью. Ни одна из девушек не узнала язык, на котором говорили террористы. Детей подвергали гораздо более мягким допросам, в каждом случае сидя на коленях у родителей. Двое родителей были с Ближнего Востока, и считалось, что, возможно, дети знают что-то из иностранных языков, но это оказалось ложной надеждой.

Все оружие было собрано, а его серийные номера проверены в компьютеризированной базе данных. Дату изготовления можно было легко установить, а записи производителей проверяли, какой дистрибьютор их купил, а оттуда в каком магазине их продавал. Этот след оказался действительно холодным. Оружие было старым, что противоречило его новому состоянию, которое было установлено при визуальном осмотре ствольных и затворных механизмов. На них почти не было никакого износа. Эта лакомая информация стала известна еще до того, как у них появилось имя покупателя.

«ЧЕРТ, Я ЖЕЛАЮ, Билл был здесь», - сказал Мюррей вслух, впервые в своей карьере чувствуя себя неадекватным для поставленной задачи. Начальники его подразделений выстроились вокруг стола для переговоров. С самого начала было ясно, что это расследование будет совместным предприятием криминального отдела и отдела внешней контрразведки, которому, как всегда, будет помогать Лаборатория. Дела развивались так быстро, что к ним еще не присоединился сотрудник Секретной службы. "Мысли?"

«Дэн, кто бы ни купил эти ружья, он давно находится в стране», - сказал FCI.

"Спящий". Мюррей согласно кивнул.

«Пэт не узнавал их язык. Наверное, узнал бы европейского. Должен быть Ближний Восток », - сказал Криминал. Это не совсем работа нобелевского уровня, но даже ФБР должно было следовать форме в том, что оно делало. - Во всяком случае, Западная Европа. Полагаю, мы должны учитывать балканские страны ». За столом возникло неохотное согласие.

«Сколько лет опять этим ружьям?» - спросил директор.

«Одиннадцать лет. Задолго до того, как запрет был принят », - ответил« Криминал »за FCI. «Они могли быть полностью неиспользованными до сегодняшнего дня, девственницы, Дэн».

«Кто-то создал сеть, о которой мы не знали. Кто-нибудь настоящий пациент. Кем бы ни оказался покупатель, я думаю, мы обнаружим, что это красиво сфальсифицированное удостоверение личности, и он уже прилетел в курятник. Это классическая разведывательная работа, Дэн, - продолжил FCI, говоря, что все думают. «Мы говорим здесь о профессионалах».

«Это немного спекулятивно, - возразил директор.

«Когда я в последний раз ошибался, Дэнни?» - спросил помощник директора.

«Не в последнее время. Продолжать идти."

«Может быть, ребята из лаборатории сумеют разработать какой-нибудь хороший судебно-медицинский материал», - он кивнул помощнику директора лабораторного отдела, - но даже в этом случае то, что у нас получится, не будет достаточно хорошим, чтобы предстать перед судом, если только нам не повезет и мы не поймем либо покупателя, либо других людей, которые должны были участвовать в этой миссии ».

«Летные книжки и паспорта», - сказал Криминал. «Для начала две недели назад. Ищите ретрансляторы. Кто-то повторно обманул цель. Должно быть, с тех пор, как Райан стал президентом. Это начало ». Конечно, он не продолжил, осталось только проверить около десяти миллионов записей. Но это то, что сделали копы.

«Господи, я надеюсь, ты ошибся со спящим», - сказал Мюррей, поразмыслив еще немного.

«Я тоже, Дэн», - ответила FCI. "Но не я. Нам понадобится время, чтобы идентифицировать его дом, место сбора и т. Д., Опросить его соседей, проверить записи о недвижимости, чтобы придумать прикрытие, и попытаться оттуда продолжить. Он, наверное, уже ушел, но это же не самое страшное, правда? По крайней мере, он здесь одиннадцать лет. Он был финансирован. Он был обучен. Он сохранил веру до сегодняшнего дня, чтобы помочь с этой миссией. Все это время, а он все еще верил в достаточно, чтобы помочь убивать детей ».

«Он не будет единственным», - мрачно заключил Мюррей.

«Я так не думаю».

«Ты пойдешь со мной, пожалуйста?»

«Я видел тебя раньше, но ...»

«Джефф Раман, сэр».

Адмирал взял его за руку. «Робби Джексон».

Агент улыбнулся. «Я знаю это, сэр».

Это была приятная прогулка, хотя она была бы еще лучше без явного присутствия вооруженных людей. Горный воздух был прохладным и чистым, над головой мигало множество звезд.

"Как он поживает?" - спросил Робби агента.

"Трудный день. Умерло много хороших людей ».

«И еще несколько плохих». Джексон всегда был летчиком-истребителем, для которого смерть была частью должностной инструкции. Они превратились в президентские кварталы.

И Робби, и Сисси были поражены этой сценой. Не сами родители - медицинские проблемы Сесилии не позволили этого, несмотря на все усилия, - они не до конца понимали, как обстоят дела с детьми. Самые ужасные события, если за ними следовали родительские объятия и другие признаки безопасности, обычно откладывались. Мир, особенно для Кэти, снова приобрел свой надлежащий вид. Но будут и кошмары, которые будут длиться неделями, а может и дольше, пока воспоминания не исчезнут. Обменялись объятиями, а затем, как обычно, мужчина в паре с мужчиной, а женщина с женщиной. Робби взял себе бокал вина и последовал за Джеком наружу.

«Как дела, Джек?» По негласной договоренности здесь и сейчас Райан не был президентом.

«Шок приходит и уходит, - признал он. «Это все вернулось из прошлого. Ублюдки не могут просто преследовать меня - о, нет, они должны идти по слабым мишеням. Эти трусливые ебли! » Джек выругался, когда он вернулся.

Джексон отпил свой стакан. Прямо сейчас было нечего сказать, но все изменилось.

«Я здесь впервые», - сказал Робби, просто чтобы что-то сказать.

«Мой первый раз… ты поверишь, что мы похоронили здесь парня?» - заметил Джек, вспомнив. «Это был российский полковник, агент, который у нас был в Министерстве обороны. Ад солдата, Героя Советского Союза, три-четыре раза, кажется, мы его хоронили в мундире со всеми наградами. Я сам зачитал цитаты. Вот тогда и вытащили Герасимова ».

«Глава КГБ. Так это правда, а?

"Ага." Райан кивнул. «И вы знаете о Колумбии, и вы знаете о подводной лодке. Но как, черт возьми, эти газетчики узнали?

Робби чуть не рассмеялся вслух, но согласился на смешок. «Святой Бог, и я думал, что моя карьера была насыщена событиями».

«Ты вызвался к себе», - сердито заметил Джек.

«Ты тоже, мой друг».

"Думаю да?" Райан вернулся внутрь, чтобы пополнить запасы. Он вернулся с очками ночного видения и включил их, осматривая окрестности. «Я не был добровольцем из-за того, что мою семью охраняла рота морских пехотинцев. Там их трое, бронежилеты, каски и винтовки - и почему? Потому что в мире есть люди, которые хотят нас убить. Почему? Потому что-"

«Я скажу вам почему. Потому что ты лучше их, Джек. Вы стоите за вещи, а они хорошие. Потому что у тебя есть яйца, и ты не убежишь от дерьма. Я не хочу этого слышать, Джек, - сказал Робби своему другу. «Не давайте мне это« о, боже мой », хорошо? Я знаю кто ты. Я летчик-истребитель, потому что решил им стать. Вы там, где находитесь, потому что вы тоже выбрали. Никто никогда не говорил, что это должно быть легко, хорошо?

"Но-"

«Но, моя задница, господин президент. Есть люди, которым вы не нравитесь? В порядке прекрасно. Вы просто выясняете, как их найти, а затем можете попросить тех морских пехотинцев заняться делами. Вы знаете, что они скажут. Кто-то может вас ненавидеть, но вас уважают и любят гораздо больше, и я говорю вам сейчас, что нет ни одного человека в форме нашей страны, который не желал бы вытирать пыль с того, кто трахается с вами и вашей семьей . Дело не только в том, кто ты есть, а в том, кто ты, хорошо? »

Кто я? - спросил себя МЕЧНИК. В этот момент проявилась одна из его слабостей.

"Ну давай же." Райан пошел на запад. Он только что увидел внезапную вспышку света, а через тридцать секунд в углу другой каюты он обнаружил, что повар ВМФ курит сигарету. Президент или нет, он не собирался сегодня чрезмерно гордиться. "Привет."

"Иисус!" - выпалил матрос, обратив внимание и бросив дым в траву. «Я имею в виду, привет, господин президент».

«Неправильно в первый раз, верно во второй. Курите? » - совершенно без стыда спросил ПОТОС, - заметил Робби Джексон.

«Вы держите пари, сэр». Повар выловил одну и зажег.

«Матрос, если первая леди увидит, что вы снова это делаете, она прикажет морпехам застрелить вас», - предупредил Джексон.

«Адмирал Джексон!» Эти слова снова заставили ребенка вздрогнуть. «Я думаю, что морпехи работают на меня. Как готовится ужин? "

«Сэр, прямо сейчас режут пиццу. Сам испек, сэр. Им это должно понравиться, - пообещал он.

"Успокоиться. Спасибо за сигарету ».

«В любое время, сэр». Райан пожал ему руку и ушел со своим другом.

- Мне это было нужно, - несколько стыдливо признался Джек, делая долгую затяжку.

«Если бы у меня было такое место, я бы часто им пользовался. Почти как в море, - продолжал Джексон. «Иногда вы выходите на улицу, стоите на одной из галерей за пределами кабины экипажа и просто любуетесь морем и звездами. Простые удовольствия ».

«Трудно его выключить, не правда ли? Даже когда вы общались с морем и звездами, вы не выключили его, на самом деле ».

- Нет, - признал адмирал. «Это немного облегчает мышление, делает атмосферу немного менее напряженной, но вы правы. На самом деле это не уходит ». И теперь этого не произошло.

«Тони сказал, что индийский флот пропал без вести».

«Оба перевозчика в море в сопровождении и нефтяников. Мы их ищем ».

«Что, если есть связь?» - спросил Райан.

"С чем?"

«Китайцы создают проблемы в одном месте, индийский флот снова выходит в море, и это случается со мной - я параноик?» - спросил МЕЧНИК.

"Наверное. Может быть, индейцы вышвырнутся, когда закончат ремонт, а может, чтобы показать нам, что мы не преподали им такой большой урок. Дело с Китаем, ну, это случилось раньше и никуда не денется, особенно после того, как туда приедет Майк Дубро. Я знаю Майка. У него будут бойцы и они будут ковыряться. Покушение на Кэти? Слишком рано говорить, и это не моя область. Для этого у вас есть Мюррей и остальные. В любом случае они потерпели неудачу, не так ли? Твоя семья там, смотрит телевизор, и пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь попробует что-нибудь еще ».

Во всем мире ЭТО БЫЛО НОЧИТЬСЯ. В Тель-Авиве, где сейчас было после четырех утра, Ави бен Якоб вызвал своих ведущих экспертов по терроризму. Вместе они просмотрели фотографии, переданные из Вашингтона, и сравнили их со своими собственными фотографиями, сделанными в течение многих лет в Ливане и других местах. Проблема заключалась в том, что на многих их фотографиях были изображены молодые люди с бородой - самый простой метод маскировки, известный человеку, - а фотографии были невысокого качества. Точно так же изображения, переданные американцами, тоже не были выпускными.

«Что-нибудь полезное?» - спросил директор Моссада.

Взгляд обратился на одного из экспертов Моссада, женщину за сорок по имени Сара Пелед. За ее спиной ее называли ведьмой. У нее был особый дар опознавать людей по фотографиям, и она была права чуть более чем в половине случаев, когда другие обученные офицеры разведки в отчаянии разводили руками.

"Вот этот." Она протянула через стол две фотографии. «Это определенный матч».

Бен Якоб посмотрел на двоих бок о бок - и не увидел ничего, подтверждающего ее мнение. Он много раз спрашивал ее, что заставляло ее думать о таких вещах. Сара всегда говорила, что это глаза, и поэтому Ави взглянула еще раз, сравнивая глаза одного с глазами на другой фотографии. Он видел только глаза. Он перевернул израильское фото. В печатных данных на обороте говорилось, что он был подозреваемым в члене "Хезболлы", имя неизвестно, возраст около двадцати лет на их фотографии, сделанной шестью годами ранее.

«Есть еще, Сара?» он спросил.

«Нет, совсем нет».

«Насколько вы уверены в этом?» - спросил один из контрразведчиков, теперь сам просматривая фотографии и, как и Ави, ничего не видя.

«На сто процентов, Бенни. Я сказал «определенно», не так ли? » Сара часто была вспыльчивой, особенно с неверующими мужчинами в четыре часа утра.

«Как далеко мы зайдем в этом?» - спросил другой сотрудник.

«Райан - друг нашей страны и президент Соединенных Штатов. Мы заходим так далеко, как можем. Я хочу, чтобы запросы уходили. Все контакты, Ливан, Сирия, Ирак и Иран, везде ».

«СВИНЬЯ». БОНДАРЕНКО провел рукой по волосам. Его галстука давно не было. Его часы сказали ему, что сегодня суббота, но он больше не знал, что это за день.

«Да», - согласился Головко.

«Черная операция -« мокрая », как вы ее называли?» - спросил генерал.

«Мокрый и некомпетентный», - сердито сказал председатель РВС. «Но Ивану Эмметовичу повезло, товарищ генерал. Этот раз."

«Возможно», - допустил Геннадий Иосефович.

"Вы не согласны?"

«Террористы недооценили своих противников. Вы помните, что недавно я провел время с американской армией. Их подготовка не похожа ни на что другое в мире, и подготовка их президентской гвардии должна быть такой же профессиональной. Почему люди так часто недооценивают американцев? » - подумал он.

- Хороший вопрос, - признал Сергей Николайч, кивая начальнику оперативного отдела, чтобы он продолжал.

«Америка часто страдает от отсутствия политического руководства. Это не то же самое, что некомпетентность. Вы знаете, какие они? Злая собака держится на коротком поводке, и, поскольку она не может порвать поводок, люди обманывают себя, что им не нужно бояться его, но в пределах этого поводка он непобедим, а поводок, товарищ председатель, временное явление. Вы знаете этого Райана.

«Я хорошо его знаю, - согласился Головко.

"А также? Истории в их прессе правдивы? »

"Все они."

«Я говорю вам, что думаю, Сергей Николайч. Если вы считаете его грозным противником, а у него на поводке эта злобная собака, я бы не стал изо всех сил его обидеть. Нападение на ребенка? Его ребенок? " Генерал покачал головой.

Вот и все, сообразил Головко. Они оба устали, но наступил момент ясности. Он потратил слишком много времени на чтение политических репортажей из Вашингтона, из собственного посольства и непосредственно из американских СМИ. Все говорили, что Иван Эмметович ... это был ключ? С самого начала он так называл Райана, думая удостоить человека русской версии его имени и русского отчества. И это было честью в контексте Головко ...

«Ты думаешь, о чем я думаю, да?» - спросил генерал, увидев лицо человека и жестом приказав ему заговорить.

«Кто-то подсчитал ...»

«И это неточно. Думаю, нам нужно выяснить, кто это сделал. Я думаю, что систематическая атака на американские интересы, попытка ослабить Америку, товарищ председатель, на самом деле является атакой против наших интересов. Почему Китай делает то, что делает, а? Почему они заставили Америку изменить свое военно-морское расположение? А теперь это? Американские силы растягиваются, и в то же время они наносят удар в самое сердце американского лидера. Это не случайно. Теперь мы можем стоять в стороне и ничего не делать, кроме как наблюдать или ...

«Мы ничего не можем сделать, и разоблачения в американской прессе…»

«Товарищ председатель, - перебил Бондаренко. «В течение семидесяти лет наша страна путала политическую теорию с объективными фактами, и это почти погубило нас как нацию. Здесь есть объективные условия, - продолжил он, используя фразу, любимую советскими военными, - возможно, реакция на их политический надзор трех поколений. «Я вижу образцы умной операции, скоординированной операции, но такой, которая имеет фатальный недостаток, и этот недостаток является неверной оценкой американского президента. Вы не согласны? »

Головко задумался на несколько секунд, отметив также, что Бондаренко, возможно, просто видит что-то реальное, но видели ли американцы? Было намного труднее увидеть что-то изнутри, чем снаружи. Скоординированная операция? «Вернемся к Райану, - сказал он себе.

"Нет. Я сам совершил ту ошибку. Райан выглядит намного меньше, чем он есть. Знаки есть, но люди их не видят ».

«Когда я был в Америке, этот генерал Диггс рассказал мне историю о том, как террористы напали на дом Райана. Он взял в руки оружие и победил их мужественно и решительно. Судя по тому, что вы говорите, он также очень эффективен как офицер разведки. Его единственный недостаток, если это можно так назвать, состоит в том, что он не адепт в политике, а политики неизменно принимают это за слабость. Возможно, это так », - допустил Бондаренко. «Но если это враждебная операция против Америки, то его политические слабости гораздо менее важны, чем другие его дары».

"А также?"

«Помогите этому человеку», - призвал генерал. «Лучше, если мы будем на стороне победителей, а если мы не поможем, то можем оказаться на другой стороне. Никто не нападет на Америку напрямую. Нам не повезло, товарищ председатель ». Он был почти прав.

44 год

ИНКУБАЦИЯ

Р ЯН проснулся на рассвете, гадая, почему. Тишина. Почти как его дом на берегу залива. Он попытался прислушаться к движению или другим звукам, но их не было. Встать с кровати было трудно. Кэти решила, что Кэти была с ними, и вот она была в своей розовой спальной комнате, ангельски выглядящая, как малыши, все еще младенцы в этом возрасте, что бы ни говорили другие. Ему пришлось улыбнуться, затем он направился в ванную. В раздевалке была разложена повседневная одежда, и он надел ее вместе с парой кроссовок и свитером, чтобы выйти на улицу.

Воздух был свежим, со следами инея на самшитах и чистым небом. Неплохо. Робби был прав. Это было неплохое место для посещения. Это создавало дистанцию между ним и другими вещами, и он нуждался в этом прямо сейчас.

«Доброе утро, сэр». Это был капитан Овертон.

«Неплохой долг, не так ли?»

Молодой офицер кивнул. «Мы обеспечиваем безопасность. Флот занимается петунией. Это справедливое разделение труда, господин президент. Даже парни из секретной службы могут спать здесь, сэр.

Райан огляделся и понял почему. Сразу вокруг каюты стояли двое вооруженных морских пехотинцев и еще трое в пределах пятидесяти ярдов. И это были только те, кого он мог видеть.

- Вам что-нибудь понадобится, господин президент?

«Для начала подойдет кофе».

«Следуйте за мной, сэр».

«Внимание на палубе!» - крикнул моряк через несколько секунд, когда Райан вошел в сарай для повара - или как там это называли.

«Как и вы», - сказал им президент. «Я думал, что это президентский ретрит, а не учебный лагерь». Он выбрал место за столом, которым пользовались сотрудники. Кофе появился как по волшебству. Затем произошло еще одно волшебство.

«Доброе утро, господин президент».

«Привет, Андреа. Когда ты вошел? "

«Около двух, вертолет», - объяснила она.

"Выспаться?"

«Около четырех часов».

Райан сделал глоток. Военно-морской кофе по-прежнему оставался флотским кофе. "А также?"

«Следствие продолжается. Команда собрана. Всем место за столом ». Она передала папку, которую Райан должен был прочитать перед своей утренней газетой. Полиция округа Энн Арундел и штата Мэриленд, Секретная служба, ФБР, АТФ и все спецслужбы работали над этим делом. У террористов были удостоверения личности, но те двое, чьи документы до сих пор были проверены, не были личностями. Их документы были фальшивыми, вероятно европейского происхождения. Большой сюрприз. Любой компетентный европейский преступник, не говоря уже о террористической организации, мог раздобыть фальшивые паспорта. Он посмотрел вверх.

«А как насчет агентов, которых мы потеряли?»

Вздох, пожимание плечами. «У всех есть семьи».

«Давай настроим его, чтобы я могла встретиться с ними ... все сразу или по одному?»

«Ваш выбор, сэр», - сказал ему Прайс.

«Нет, это должно быть лучше для них. Они твои люди, Андреа. Вы решите это для меня, хорошо? Я обязан им жизнью моей дочери, и я должен делать то, что для них правильно, - трезво сказал ПОТУС, вспоминая, почему он оказался в этом тихом и спокойном месте. «И я полагаю, что о них позаботятся должным образом. Дай мне подробности об этом, о страховании, пенсиях и прочем, хорошо? Я хочу это посмотреть ».

"Да сэр."

«Знаем ли мы что-нибудь важное?»

"Нет, не совсем. Террористы, которых отправили, их стоматологическая работа определенно не американская, на данный момент это все ».

Райан пролистал бумаги, которые у него были. Один из предварительных выводов соскочил со страницы: «Одиннадцать лет?»

"Да сэр."

«Так что это серьезная операция для кого-то - страны».

«Это реальная возможность».

«У кого еще будут ресурсы?» - спросил он, и Прайс напомнила себе, что он долгое время был офицером разведки.

Агент Раман вошел и занял свое место. Он слышал это наблюдение, и они с Прайсом обменялись взглядами и кивнули.

Зазвонил настенный телефон. Капитан Овертон подошел за ней. "Да?" Он прислушался несколько минут, затем повернулся. "Мистер. Президент, это миссис Фоли из ЦРУ.

Президент пошел на звонок. «Ага, Мэри Пэт».

«Сэр, нам несколько минут назад позвонили из Москвы. Наш друг Головко спрашивает, может ли он чем-нибудь помочь. Я рекомендую ответить «да» на это ».

"Согласовано. Что-нибудь еще?"

«Ави бен Якоб хочет поговорить с вами сегодня позже. Только для ушей, - сказал ему DDO.

«Примерно через час, позволь мне сначала проснуться».

«Да, сэр… Джек?»

«Да, депутат?»

«Слава Богу за Кэти», - сказала она от матери к отцу, а затем продолжила как мать: «Если мы сможем поговорить об этом, мы сделаем это».

«Я ЗНАЮ, что ты лучший из нас», - услышала миссис Фоули. «Сейчас у нас все в порядке».

"Хороший. Эд и я будем здесь весь день. Она повесила трубку.

"Как он?" - спросил Кларк.

«Он справится, Джон».

Чавес потер рукой отросшую в ночи бороду. Все трое и еще несколько человек провели ночь, изучая все, что ЦРУ имеет в отношении террористических групп. «Мы должны что-то с этим делать, ребята. Это военный акт ». В его голосе теперь не было акцента, как это было, когда он стал достаточно серьезным, чтобы обратиться к своему образованию, а не к своему происхождению из Лос-Анджелеса.

«Мы мало что знаем. Черт, - сказал DDO, - мы еще ничего не знаем.

«Жаль, что он не мог забрать никого живым». Это наблюдение, к удивлению двух других, было сделано Кларком.

«У него, вероятно, не было особого шанса расстегнуть наручники на парне», - ответил Дин.

"Правда." Кларк поднял комплект фотографий с места преступления, которые были доставлены курьером из ФБР сразу после полуночи. Он работал на Ближнем Востоке, и надеялись, что он, возможно, узнал лицо, но это не так. В основном он узнал, что какая бы рвота из ФБР ни была внутри, джентльмен может стрелять так же хорошо, как и когда-либо. Счастливчик, что побывал там, имел этот шанс и воспользовался им.

«Кто-то пользуется чертовски большим шансом», - сказал Джон.

«Это факт», - автоматически согласилась Мэри Пэт, но потом все задумались об этом.

Вопрос был не в том, насколько велик шанс, а скорее в том, насколько велик шанс, по мнению того, кто бросил кости. Все девять террористов были выброшены на ветер, так же как и фанатики "Хезболлы", которые прогуливались по израильским улицам в одежде, сделанной DuPont - это была шутка ЦРУ по этому поводу, хотя на самом деле пластиковая взрывчатка, вероятно, исходила от Завод Skoda в бывшей Чехословакии. «Не очень умные бомбы» - еще одно фирменное прозвище. Неужели они действительно верили, что смогут это осуществить? Проблема с некоторыми фанатиками заключалась в том, что они не очень хорошо взвешивали вещи ... может быть, им даже было наплевать.

Это тоже проблема тех, кто их послал. В конце концов, эта миссия была другой. Обычно террористы широко хвастались своими поступками, какими бы отвратительными они ни были, и в ЦРУ и в других местах они ждали пятнадцать часов пресс-релиза. Но этого так и не произошло, а если бы его не было, то никогда не было бы. Если они не выпустили релиз, значит, они не хотели, чтобы кто-то знал. Но это была иллюзия. Террористы всегда заявляли о своих действиях, но они не всегда понимали, что полицейские органы все равно могут во всем разобраться.

Национальные государства знали лучше или должны были это знать. Ладно, ладно, у дилеров не было ничего, что могло бы определить их точку происхождения - по крайней мере, некоторые могут подумать. Но Мэри Пэт не питала таких иллюзий. ФБР было лучше, чем хорошо, достаточно хорошо, чтобы Секретная служба позволяла Бюро заниматься всей криминалистикой. И поэтому вполне вероятно, что тот, кто инициировал миссию, действительно мог ожидать, что история в конечном итоге раскроется. Зная, что - возможно - они все равно пошли на это. Если эта линия предположений верна, тогда ...

"Часть чего-то еще?" - спросил Кларк. «Не автономный. И еще кое-что.

«Может быть», - заметила Мэри Пэт.

«Если это так, то он большой», - продолжил за них Чавес. «Может быть, поэтому к нам и позвонили русские».

«Такой большой ... такой большой, что даже если мы это выясним, это не имеет значения, когда мы это сделаем».

«Это довольно много, Мэри Пэт», - тихо сказал Кларк. "Что бы это могло быть ...?"

«Что-то постоянное, что-то, что мы не сможем изменить после того, как это будет сделано», - предложил Доминго. Его время в Университете Джорджа Мейсона не было потрачено зря.

Миссис Фоули хотела, чтобы ее муж был в этом замешан, но Эд прямо сейчас встречался с Мюрреем.

Весной суббота часто бывает скучной, но обнадеживающей рутиной, но чуть более двухсот домов мало что было сделано. Сады не высаживались. Машины не мыли. В гаражных распродажах не участвовали. Банки с краской остались неоткрытыми. И это не считая государственных служащих или новостных сотрудников, работающих над главным сюжетом недели. В основном гриппом болели мужчины. Тридцать из них были в гостиничных номерах. Некоторые даже пытались работать, посещая их выставки в новых городах. Вытирая лица, сморкаясь и желая, чтобы аспирин или тайленол подействовали. Большинство из последней группы вернулись в гостиничные номера, чтобы расслабиться - не было никакого смысла вызывать у клиентов тошноту, не так ли? Ни в одном случае никто не обращался за медицинской помощью. Вокруг циркулировал обычный зимний / весенний грипп, и каждый рано или поздно заразился им. В конце концов, они не были такими больными, не так ли?

ИНФОРМАЦИЯ ОБ инциденте на Гигантской лестнице была полностью предсказуемой, начиная со снимков камеры, сделанных примерно в пятидесяти ярдах, и тех же слов, повторенных всеми корреспондентами, за которыми следовали те же слова, произнесенные «экспертами» по терроризму и / или другим лицам. поля. Одна из сетей вернула зрителя обратно к Аврааму Линкольну только по той причине, что в остальном новостной день был очень медленным. Все репортажи указывали на Ближний Восток, хотя следственные органы до сих пор отказывались от каких-либо комментариев по поводу этого события, за исключением того, что ссылались на героическое вмешательство агента ФБР и энергичную битву, устроенную телохранителями Секретной службы маленькой Кэти Райан. Такие слова, как «героический», «преданный» и «решительный» использовались с большой частотой, что привело к «драматическому выводу».

Бадрайн был уверен, что что-то очень простое пошло не так, хотя он не узнает наверняка, пока его коллега не вернется в Тегеран из Лондона через Брюссель и Вену с несколькими разными проездными документами.

«Президент и его семья находятся на президентском ретрите в Кэмп-Дэвиде, - заключил репортер, - чтобы оправиться от шока, вызванного этим ужасным событием к северу от мирного Аннаполиса, штат Мэриленд. Это ..."

"Спасаться бегством?" - спросила Дарьяи.

«По-английски это означает многое, первое из них - убежать», - ответил Бадрейн, главным образом потому, что он был уверен, что это то, что хотел бы услышать его работодатель.

«Если он думает, что может убежать от меня, он ошибается», - заметил священник в мрачном веселье, и дух момента взял верх над его рассудительностью.

Бадрайн не отреагировал на это откровение. Это было легко в момент его осознания, поскольку он смотрел в телевизор, а не на своего хозяина, но затем все стало более ясным. Риск не был таким уж большим, не так ли? У Махмуда Хаджи был способ убить этого человека, возможно, всякий раз, когда он хотел это сделать, и все это было организовано. Мог ли он действительно это сделать? Но, конечно, он уже это сделал.

IVIS сделал жизнь тяжелой для OpFor. Не все так сложно. Полковник Хамм и «Блэкхорс» выиграли этот турнир, но то, что всего за год до этого было бы уничтожением космических масштабов - форт Ирвин находился в Калифорнии, и некоторые языковые особенности были неизбежны - было узкой победой. Война была связана с информацией. В Национальном учебном центре всегда был урок: найди врага. Не позволяйте врагу найти вас. Разведка. Разведка. Разведка. Система IVIS, управляемая наполовину компетентными людьми, передавала информацию всем так быстро, что солдаты склонялись в правильном направлении еще до того, как поступили приказы. Это почти свело на нет маневр со стороны OpFor, который был бы достоин Эрвина Роммеля в его лучший день, и, наблюдая за быстрым ходом упражнения на большом экране в Зале Звездных войн, Хэмм увидел, насколько близко это было. Если бы одна из этих танковых рот «Синей силы» двигалась всего на пять минут быстрее, он бы потерял и эту. NTC наверняка потеряет свою эффективность, если хорошие парни будут регулярно побеждать.

«Это был прекрасный ход, Хэмм», - признал полковник Каролинской гвардии, доставая в карман сигару и передавая ее. «Но завтра мы надрежем тебе задницу».

В обычном случае он бы улыбнулся и сказал бы: « Конечно, будешь». Но сукин сын взломщик просто мог бы это осуществить, и это лишило бы жизни Хамма много удовольствия. Полковнику 11-го танкового кавалерийского полка теперь нужно было придумать способы подделки IVIS. Это было то, о чем он думал, и было предметом нескольких дискуссий за пивом со своим операционным директором, но пока они только согласились, что это был немалый подвиг, вероятно, связанный с фиктивными автомобилями ... как например, Роммель использовал . Для этого ему нужно будет получить финансирование. Он вышел на улицу, чтобы выкурить сигару. Он был с честью выигран. Там он нашел и полковника гвардии.

«Для гвардейцев ты чертовски хорош», - вынужден был признать Хамм. Он никогда раньше не говорил ничего подобного строю гвардии. Он вообще редко говорил это кому-либо. За исключением одной ошибки при развертывании, план Blue Force был прекрасен.

«Спасибо, что сказали это, полковник. IVIS стал для меня грубым сюрпризом, не так ли? "

«Можно так сказать».

«Моим людям это нравится. Многие приходят в свободное время, чтобы поиграть на симуляторах. Черт, я удивлен, что ты взял нас на это.

«Твой резерв был слишком близок», - сказал ему Хамм. «Вы думали, что знаете, чем воспользоваться. Вместо этого я поймал тебя без позиции, чтобы встретить мою контратаку ». Это не было откровением. Старший наблюдатель / диспетчер прояснил этот урок покаявшемуся на мгновение командиру танка.

«Я постараюсь запомнить это. Следите за новостями? »

«Да, это отстой», - подумал Хэмм вслух.

"Маленькие дети. Интересно, награждают ли они медалями Секретной службе? »

«Думаю, у них что-то есть. Я могу придумать вещи похуже, за которые можно умереть ». И в этом все дело. Эти пять агентов погибли, выполняя свою работу, бегая под выстрелы. Должно быть, они сделали какие-то ошибки, но иногда у вас не было выбора. Это знали все солдаты.

«Упокой, Господи, их храбрые души». Мужчина был похож на Роберта Эдварда Ли. Это что-то сработало в Хамме.

«Что за история у вас, ребята? Вы, полковник Эддингтон, не должны - что, черт возьми, вы делаете в реальной жизни? Парню было за пятьдесят, очень маргинальный для офицера бригады, даже в гвардии.

«Я профессор военной истории в Университете Северной Каролины. В чем дело? Эта бригада должна была стать завершающим этапом 24-го меха еще в 1991 году, и мы приехали сюда на тренировку и получили свою задницу. Так и не удалось развернуть. Я тогда был старпом батальона, Хамм. Мы хотели поехать. Наши полковые штандарты восходят к революции. Это задело нашу гордость. Мы ждали, чтобы вернуться сюда почти десять лет, мальчик, и этот ящик IVIS дает нам неплохой шанс ». Это был высокий худой мужчина, и когда он повернулся, то смотрел на обычного офицера. «Мы собираемся использовать этот шанс, сынок. Я знаю теорию. Я читал и изучал это более тридцати лет, и мои люди не перевернутся и не умрут за тебя, да? В возбуждении Николас Эддингтон имел обыкновение говорить с акцентом.

«Специально не для янки?»

"Черт возьми!" Затем пришло время посмеяться. Ник Эддингтон был учителем, обладавшим чутьем импровизированного драматизма. Голос смягчился. «Я знаю, если бы у нас не было ИВИС, ты бы нас убил…»

«Разве технологии не прекрасны?»

«Это делает нас почти равными тебе, а твои люди - лучшими. Все это знают, - признал Эддингтон. Это был достойный жест мира.

«С учетом того времени, которое мы придерживаемся, довольно сложно получить пиво в клубе, когда оно вам нужно. Могу я предложить вам один у себя дома, сэр?

«Веди, полковник Хэмм».

«Какая у тебя специальность?» - спросил БЛЭКХОРС ШЕСТЬ по дороге к своей машине.

«Моя диссертация была посвящена операционному искусству Натана Бедфорда Форреста».

"Ой? Я сам всегда восхищался Буфордом.

«У него была всего пара дней, но все они были хорошими. Он мог бы выиграть войну за Линкольна при Геттисберге ».

«Карабины Спенсера дали его солдатам техническое преимущество», - объявил Хамм. «Люди упускают этот фактор из виду».

«Выбор лучшего места не повредил, и Спенсеры помогли, но лучше всего он запомнил свою миссию», - ответил Эддингтон.

«В отличие от Стюарта. У Джеба определенно был плохой день. Я полагаю, он должен был получить один. Хамм открыл дверь машины своему коллеге. Пройдет несколько часов, прежде чем им нужно будет подготовиться к следующему упражнению, а Хамм серьезно изучал историю, особенно кавалерию. Это был бы интересный завтрак: пиво, яйца и Гражданская война.

Они столкнулись друг с другом на стоянке 7-Eleven, которая в тот момент делала большой бизнес с кофе и пончиками.

«Привет, Джон», - сказал Хольцман, глядя на место преступления через дорогу.

«Боб», - кивнул водопроводчик. Район был наполнен камерами, телевидением и кадрами, записывающими сцену для истории.

«Ты рано встаешь на субботу - парень тоже с ТВ», - с дружелюбной улыбкой заметил репортер «Пост». «Что ты об этом думаешь?»

«Это действительно ужасная вещь». Сам сантехник много раз был дедушкой. - Это был Маалот, тот, что был в Израиле, - что? 1975 год, что-то в этом роде? " Казалось, все эти террористические инциденты слились воедино.

Хольцман тоже не был уверен. "Я так думаю. У меня есть кто-то, кто проверяет это в офисе ».

«Террористы создают хорошие истории, но, Боже мой, нам было бы лучше без них».

Место преступления было почти нетронутым. Тела исчезли. Они оба думали, что вскрытие уже завершено. Но все остальное было целым или почти целым. Машины были там, и пока репортеры наблюдали, эксперты по баллистике запускали струны, имитируя выстрелы по манекенам, принесенным из местного универмага, пытаясь воссоздать каждую деталь события. Темнокожим парнем в ветровке секретной службы был Норман Джефферс, один из героев дня, теперь демонстрирующий, как он вышел из дома через улицу. Внутри находился инспектор Патрик О'Дей. Некоторые агенты имитировали передвижение террористов. Один мужчина лежал на земле у входной двери, целясь из красного пластикового «игрового пистолета». В уголовных расследованиях генеральные репетиции всегда проводились после спектакля.

«Его звали Дон Рассел?» - спросил сантехник.

«Один из старейших парней в Службе», - подтвердил Хольцман.

"Проклятие." Водопроводчик покачал головой. «Гораций у моста, как что-то из фильма. «Героический» - не то слово, которое мы часто используем, не так ли? »

«Нет, это не то, во что мы должны больше верить, не так ли? Нам виднее. У всех есть угол, правда? " Хольцман допил кофе и выбросил чашку в мусорное ведро. «Представьте, что вы отказываетесь от своей жизни, чтобы защитить детей других людей».

В некоторых репортажах об этом говорилось с западной точки зрения. «Перестрелка в« Детском загоне »» опробовал какой-то местный тележурналист, получив награду за плохой вкус за прошлую ночь и заработав своей станции несколько сотен отрицательных отзывов, подтвердив руководителю станции, что его телеканал имеет солидную ночную зрительскую аудиторию. Боб Хольцман отметил, что никто не разозлился на это сильнее, чем сантехник. Он все еще думал, что это должно что-то значить, этот новостной бизнес, который они оба разделяли.

«Есть какие-нибудь новости о Райане?» - спросил Боб.

«Просто пресс-релиз. Кэлли Уэстон написала его, а Арни доставил. Я не могу винить его за то, что он забрал семью. Он заслуживает отдыха от кого-то, Джон.

«Боб, я, кажется, помню, когда ...»

"Да, я знаю. Я снукер. Элизабет Эллиот рассказала мне историю о Райане, когда он был заместителем в ЦРУ ». Он повернулся, чтобы посмотреть на своего старшего коллегу. «Это все было ложью. Я извинился перед ним лично. Вы знаете, о чем это было на самом деле? "

- Нет, - признал сантехник.

«Колумбийская миссия. Он был там, хорошо. По пути несколько человек погибли. Один из них был сержантом ВВС. Райан заботится о семье. Он отправляет их всех в колледж, и все в одиночку.

«Вы никогда этого не печатали», - возразил тележурналист.

«Нет, не знал. Семья - ну, они ведь не общественные деятели? К тому времени, как я узнал, это были старые новости. Я просто не думал, что это заслуживает внимания ». Это последнее слово было одним из ключей к их профессии. Именно сотрудники службы новостей решали, что стало известно общественности, а что нет, и, выбирая, что выходит, а что нет, именно они контролируют новости и решают, что именно общественность имеет право знать. . И, сделав такой выбор, они могли создать или сломать всех, потому что не каждая история начиналась достаточно масштабно, чтобы ее можно было заметить, особенно политические.

«Может, ты ошибался».

Хольцман пожал плечами. «Может быть, я был, но я не ожидал, что Райан станет президентом больше, чем он. Он поступил благородно - черт возьми, гораздо больше, чем благородно. Джон, в колумбийской истории есть вещи, которые никогда не увидят свет. Думаю, теперь я все это знаю, но не могу это написать. Это навредит стране и никому не поможет ».

«Что сделал Райан, Боб?»

«Он предотвратил международный инцидент. Он видел, что виновные так или иначе наказаны ...

"Джим Каттер?" - спросил сантехник, все еще не понимая, на что способен Райан.

«Нет, это действительно было самоубийство. Инспектор О'Дей, парень из ФБР, который был прямо через улицу?

"Что насчет него?"

«Он следил за Каттером, наблюдал, как тот прыгнул перед автобусом».

«Вы уверены в этом?»

«Так же уверен, как никогда. Райан не знает, что я во всем этом увлекаюсь. У меня есть несколько хороших источников, и все согласуется с известными фактами. Либо это правда, либо самая умная ложь, с которой я когда-либо сталкивался. Знаешь, что у нас в Белом доме, Джон?

"Что это такое?"

"Честный человек. Не «относительно честный», не «еще не пойман». Честный. Я не думаю, что он когда-либо делал что-то критическое в своей жизни ».

«Он еще младенец в лесу», - ответил водопроводчик. Это было почти бахвальство, если не недоверие, потому что его совесть начала шуметь.

«Может, он и есть. Но кто сказал, что мы волки? Нет, это не так. Мы должны преследовать мошенников, но мы делаем это так долго и так хорошо, что забыли, что в правительстве есть люди, которых нет ». Он снова посмотрел на своего коллегу. «И поэтому мы играем друг против друга, чтобы получить наши истории, и на этом пути мы тоже испортились. Что нам с этим делать, Джон? "

«Я знаю, о чем вы спрашиваете. Ответ - нет."

«В эпоху относительных ценностей приятно найти абсолют, мистер водопроводчик. Даже если он неправильный, - добавил Хольцман, получив ожидаемую реакцию.

«Боб, ты в порядке. Вообще-то, очень хорошо, но ты не можешь меня перевернуть, хорошо? Однако комментатору удалось улыбнуться. Это была искусная попытка, и он должен был ею восхищаться. Хольцман был воспоминанием о тех днях, которые Сантехник вспоминал с такой любовью.

«Что, если я смогу доказать, что я прав?»

«Тогда почему ты не написал рассказ?» - потребовал ответа сантехник. Ни один настоящий репортер не мог отвернуться от этого.

«Я не печатал это. Я никогда не говорил, что не писал этого, - поправил Боб своего друга.

"Ваш редактор уволил бы вас за ..."

"Так? Разве есть вещи, которых вы никогда не делали, даже когда у вас было все необходимое? »

Водопроводчик увернулся: «Вы говорили о доказательствах».

«Тридцать минут отсюда. Но эта история никогда не выйдет наружу ».

«Как я могу вам в этом доверять?»

«Как я могу доверять тебе, Джон? Что мы ставим на первое место? Рассказываешь, правда? А что насчет страны, что насчет людей? Где заканчивается профессиональная ответственность и начинается общественная? Я не управлял этим, потому что семья потеряла отца. Он оставил беременную жену. Правительство не могло признать то, что произошло, и поэтому Джек Райан вмешался, чтобы все исправить. Он сделал это на свои деньги. Он никогда не ожидал, что люди узнают. Так что же мне было делать? Разоблачить семью? Для чего, Джон? Рассказывать историю, которая причиняет боль стране - нет, это причиняет боль одной семье, которой больше не нужно обижаться. Это может поставить под угрозу образование детей. Есть много новостей, которые мы можем осветить и без этого. Но я говорю тебе следующее, Джон: ты причинил боль невиновному человеку, и твой друг с широкой улыбкой солгал публике, чтобы сделать это. Мы должны об этом заботиться ».

«Так почему бы тебе этого не написать ?»

Хольцман заставил его подождать несколько секунд ответа. «Я готов дать вам возможность все исправить. Вот почему. Вы тоже были там. Но я должен иметь твое слово, Джон. Я возьму твою.

Дело было не только в этом. Должно быть. Для водопроводчика это было два профессиональных оскорбления. Во-первых, он был потрясен своим младшим коллегой по NBC, представителем нового поколения, считавшим журналистику тем, как вы выглядите перед камерой. Во-вторых, Эд Килти использовал его, чтобы ранить невиновного человека? По крайней мере, он должен это выяснить. Он должен был это сделать, иначе он бы проводил много времени, глядя в зеркало.

Телекомментатор взял у него из рук мини-магнитофон и нажал кнопку записи.

«Это Джон Водопроводчик, сейчас суббота, семь пятьдесят утра, и мы стоим через дорогу от детского сада Giant Steps. Роберт Хольцман и я собираемся покинуть это место, чтобы куда-нибудь отправиться. Я дал слово, что то, что мы собираемся расследовать, останется между нами абсолютно конфиденциально. Эта магнитофонная запись - постоянная запись моего обещания. Джон Водопроводчик », - заключил он,« NBC News ». Он выключил его, затем снова включил. «Однако, если Боб представил мне себя в ложном свете, все ставки отменены».

«Это справедливо», - согласился Хольцман, вынув кассету с магнитофоном из магнитофона и положив ее в карман. Обещание не имело никакой юридической силы. Даже если бы это было договорное соглашение, Первая поправка, вероятно, отвергла бы его, но это было мужское слово, и оба репортера знали, что что-то должно сохраняться даже в современную эпоху. По дороге к машине Боба сантехник схватил его полевого продюсера.

«Мы вернемся через час или около того».

ХИЩНИК кружил на высоте чуть менее десяти тысяч футов. Для удобства офицеры разведки в STORM TRACK и PALM BOWL определили три армейских корпуса UIR как I, II и III. БПЛА теперь кружил над I корпусом, воссозданной бронетанковой дивизией Иракской республиканской гвардии и аналогичной дивизией бывшей иранской армии, которую называли «Бессмертные», повторяя личную охрану Ксеркса. Размещение было обычным. Полковые соединения располагались по классической схеме «двое / одна спина», своего рода треугольник, причем третье составляло дивизионный резерв. Две дивизии шли в ногу. Однако их фронт был на удивление узким: каждая дивизия занимала всего тридцать километров линейного пространства, а промежуток между ними составлял всего пять километров.

Они упорно тренировались. Каждые несколько километров были мишени, фанерные вырезы танков. Когда они оказались в поле зрения, в них стреляли. «Хищник» не мог сказать, насколько хороша была артиллерийская стрельба, хотя большинство целей были сбиты к тому времени, когда прошел первый эшелон боевых машин. Автомобили в основном были русского / советского происхождения. Самыми тяжелыми были основные боевые танки Т-72 и Т-80, созданные на огромном Челябинском заводе. Машины пехоты были БМП. Тактика тоже была советской. Это было видно по тому, как они двигались. Подразделения находились под жестким контролем. Огромные образования двигались с геометрической точностью, как уборочные машины на пшеничном поле в Канзасе, равномерно перемещаясь по местности.

«Боже, я видел фильм», - заметил старший старшина на кувейтской станции ELINT.

"Да?" - спросил майор Сабах.

«Русские… ну, СССР, раньше снимали об этом фильмы, сэр».

«Как бы вы сравнили их?» И это, подумал унтер-офицер по разведке, хороший вопрос.

«Ничего особенного, майор». Он указал на нижнюю половину экрана. "Посмотреть здесь? У командира роты все на связи, правильная дистанция и интервал. Раньше «Хищник» находился над экраном разведки дивизии, и это тоже было исключено. Вы читали о советской тактике, майор Сабах?

«Только так, как иракцы их реализовали», - признал кувейтский офицер.

«Ну, это довольно близко. Вы бьете сильно и быстро, просто проходите сквозь врага, не дайте ему возможности среагировать. Вы держите своих людей под контролем. Для них это все математика ».

«А уровень их подготовки?»

«Неплохо, сэр».

«ЭЛЛИОТ БЫЛ НАБЛЮДЕНИЕ за Райаном, прямо там», - указал Хольцман, заводя машину на 7-Eleven.

«Она за ним следила?»

«Лиз ненавидела его кишки. Я никогда ... ну ладно, я это понял. Это было личное. Она действительно переживала за Райана, что случилось до того, как Боб Фаулер был избран. Достаточно, чтобы она слила историю, которая должна была навредить его семье. Красиво, а?

Водопроводчик не был так впечатлен. «Это Вашингтон».

«Верно, но как насчет использования официальных государственных активов для личной вендетты? Это тоже может быть настоящий Вашингтон, но это противозаконно ». Он выключил машину и жестом пригласил сантехника выйти.

Внутри они обнаружили миниатюрную хозяйку, женщину, и кучку амеразийских детей, заполняющих полки этим субботним утром.

«Привет, - сказала Кэрол Циммер. Она узнала Хольцмана по предыдущим визитам за хлебом и молоком и осмотром заведения. Она понятия не имела, что он репортер. Но она узнала Джона Водопроводчика. Она указала. «Ты по телевизору!»

- Да, - с улыбкой признал комментатор.

У старшего сына - на бирке его имени было написано «Лоуренс» - выражение лица было менее дружелюбным. «Могу я чем-то вам помочь, сэр?» В его голосе не было акцента, а в глазах блестели подозрительные взгляды.

«Я хотел бы поговорить с вами, если можно, - вежливо попросил водопроводчик.

«О чем, сэр?»

«Вы знаете президента, не так ли?»

«Кофеварка там, сэр. Вы можете увидеть, где пончики ». Молодой человек отвернулся. Водопроводчик заметил, что его рост, должно быть, был от отца, и у него было образование.

"Подождите минуту!" - сказал сантехник.

Лоуренс повернулся. "Почему? У нас здесь есть бизнес. Прошу прощения."

«Ларри, будь любезен с мужчиной».

«Мама, я сказал тебе, что он сделал, помнишь?» Когда Лоуренс снова посмотрел на репортеров, его глаза рассказали историю. Они ранили Сантехника так, как он не знал годами.

"Прошу прощения. Пожалуйста », - сказал комментатор. "Я просто хочу с тобой поговорить. У меня нет фотоаппаратов ».

«Ты сейчас учишься в медицинской школе, Лоуренс?» - спросил Хольцман.

"Откуда ты знал это? Кто ты, черт возьми?

"Лоуренс!" его мать возражала.

"Минуточку, пожалуйста." Водопроводчик поднял руки. «Я просто хочу поговорить. Ни фотоаппаратов, ни рекордеров. Все не для протокола ».

"Да, конечно. Вы даете нам слово? »

"Лоуренс!"

«Мама, позволь мне разобраться с этим!» - рявкнул студент и тут же извинился. «Извини, мама, но ты не понимаешь, о чем это».

«Я просто пытаюсь понять ...»

«Я видел, что вы сделали, мистер водопроводчик. Вам никто не сказал? Когда ты плюнешь на президента, ты плюнешь и на моего отца! А теперь почему бы тебе не купить то, что тебе нужно, и не отправиться в поход ». Спина снова повернулась.

«Я не знал», - возразил Джон. «Если я сделал что-то не так, почему бы тебе не рассказать мне об этом? Я обещаю, даю слово, я не сделаю ничего, чтобы навредить тебе или твоей семье. Но если я сделал что-то не так, скажите, пожалуйста ».

«Почему вы причинили боль мистеру Райану?» - спросила Кэрол Циммер. «Он хороший человек. Он заботится о нас. Он-"

"Мама Пожалуйста. Этих людей это не волнует! » Лоуренсу пришлось вернуться и разобраться с этим. Его мама была слишком наивна.

«Лоуренс, меня зовут Боб Хольцман. Я из Вашингтон Пост. Я знаю о вашей семье уже несколько лет. Я никогда не рассказывал историю, потому что не хотел вторгаться в вашу частную жизнь. Я знаю, что президент Райан делает для вас. Я хочу, чтобы Джон услышал это от вас. Это не станет общедоступной информацией. Если бы я хотел, чтобы это произошло, я бы сделал это сам ».

«Почему я должен тебе доверять?» - потребовал ответа Лоуренс Циммер. «Вы репортеры». Это замечание сломало манеру поведения водопроводчика достаточно резко и резко, чтобы причинить физическую боль. Неужели его профессия так упала?

«Ты учишься на врача?» - спросил сантехник, начиная с первого квадрата.

«Второй год в Джорджтауне. У меня есть брат, который учится в MIT, и сестра, которая только начала учиться в UVA ».

"Это дорого. Слишком дорого для того, что вы зарабатываете на этом бизнесе. Я знаю. Я должен был дать образование своим детям ».

«Мы все здесь работаем. Я работаю по выходным ».

«Ты учишься на врача. Это почетная профессия, - сказал сантехник. «А когда вы делаете ошибки, вы пытаетесь на них учиться. Я тоже, Лоуренс.

«Вы, конечно, говорите о разговоре, мистер водопроводчик, но многие люди так делают».

«Президент помогает, не так ли?»

«Если я скажу вам что-то не для записи, значит ли это, что вы вообще не можете сообщить об этом?»

«Нет, на самом деле« не для протокола »это совсем не значит. Но если я скажу вам прямо здесь и прямо сейчас, что я никогда не воспользуюсь этим каким-либо образом - а вокруг есть другие люди, которые вас поддержат, - а затем я нарушу свое слово, вы можете разрушить мою карьеру. Людям в моем бизнесе позволено многое, может быть, даже слишком много, - признал сантехник, - но мы не можем лгать. И в этом был смысл, не так ли?

Лоуренс посмотрел на мать. Ее плохой английский не означал плохого ума. Она кивнула ему.

«Он был с моим отцом, когда его убили», - сообщил молодой человек. «Он пообещал Попу, что позаботится о нас. Он это делает, и да, он платит за школу и прочее, ему и его друзьям из ЦРУ ».

«У них были проблемы с некоторыми хулиганами», - добавил Хольцман. «Парень, которого я знаю в Лэнгли, пришел сюда и ...»

«Ему не следовало этого делать!» - возразил Лоуренс. "Мистер. Клар ... ну, ему и не пришлось.

«Почему вы не пошли к Джонсу Хопкинсу?» - спросил Хольцман.

«Они приняли меня», - сказал им Лоуренс с враждебностью в голосе. «Так мне будет проще добираться до работы и помогать здесь с магазином. Доктор Райан - миссис. Райан, я имею в виду - она сначала не знала, но когда она узнала, ну, еще одна сестра поступает в университет этой осенью. Pre-med, как и я.

"Но почему ...?" Голос водопроводчика замер.

«Потому что, может быть, он такой парень, и ты его трахнул».

"Лоуренс!"

Водопроводчик не разговаривал секунд пятнадцать или около того. Он повернулся к даме за прилавком. "Г-жа. Циммер, спасибо за уделенное время. Ничего из этого больше не повторится. Я обещаю." Он повернулся. «Удачи в учебе, Лоуренс. Спасибо, что сказали мне это. Я больше не буду тебя беспокоить ».

Два репортера вышли на улицу, прямо к «лексусу» Хольцмана.

Почему я должен тебе доверять? Вы репортеры. Возможно, это были бесхитростные слова студента, но даже в этом случае они глубоко ранили меня. «Потому что эти слова были заслуженными, - сказал себе сантехник.

"Что еще?" он спросил.

«Насколько я знаю, они даже не знают обстоятельств смерти Бака Циммера, только то, что он умер при исполнении служебных обязанностей. Очевидно, Кэрол была беременна их младшим ребенком, когда он умер. Лиз Эллиот пыталась рассказать историю о том, что Райан дурачился и ребенок был его. Меня сосали.

Долгий вздох. "Ага. Я тоже."

«Итак, что ты собираешься с этим делать, Джон?»

Он посмотрел вверх. «Я хочу подтвердить несколько вещей».

«Того, кто работает в Массачусетском технологическом институте, зовут Питер. Информатика. Та, что едет в Шарлоттсвилль, я думаю, ее зовут Алиша. Я не знаю, как называется один выпускник средней школы, но я мог бы найти его. У меня есть даты покупки этого бизнеса. Это корпорация в подразделе S. Все это согласуется с колумбийской миссией. Райан устраивает им Рождество каждый год. Кэти тоже. Я не знаю, как они с этим справятся. Наверное, неплохо. Хольцман усмехнулся. «Он умеет хранить секреты».

«И парень из ЦРУ, который ...»

"Я знаю его. Без имен. Он обнаружил, что некоторые панки раздражают Кэрол. Он немного поболтал с ними. У полиции есть записи. Я их видел, - сказал ему Хольцман. «Он интересный парень. Именно он вывел жену и дочь Герасимова. Кэрол считает его большим плюшевым мишкой. Он также парень, который спас Когу. Серьезный игрок ».

«Дайте мне день. Однажды, - сказал водопроводчик.

"Справедливо." Обратный путь к Ричи-Хайвэй проехал без единого слова.

«ДР. РАЙАН? » Обе головы повернулись. Это капитан Овертон просунул голову в дверь.

"Что это?" - спросила Кэти, отрываясь от журнальной статьи.

«Мэм, происходит что-то, что дети могут захотеть увидеть, с вашего разрешения. Все вы, если хотите.

Две минуты спустя они все ехали на заднем сиденье «Хаммера» и направлялись в лес, недалеко от ограды по периметру. Автомобиль остановился в двухстах ярдах от нас. Капитан и капрал провели их остаток пути до пятидесяти футов.

- Шшш, - сказал капрал SANDBOX. Он поднес к ее глазам бинокль.

"Аккуратный!" - подумал Джек-младший.

«Будет ли она нас бояться?» - спросила Салли.

«Нет, здесь на них никто не охотится, и они привыкли к машинам», - сказал им Овертон. «Это Эльвира, она вторая по возрасту лань здесь».

Она родила всего несколько минут назад. Эльвира вставала, облизывая новорожденного олененка, глаза которого были смущены новым миром, которого у него не было причин ожидать.

«Бэмби!» Кэти Райан заметила, будучи экспертом по фильму Диснея. Это заняло всего несколько минут, а затем олененок покачнулся к своим - пол еще не был определен - ногам.

"Хорошо. Кэти?

"Да?" - спросила она, не отводя взгляда.

«Ты должен дать ей ее имя», - сказал капитан Овертон малышу. Здесь это было традицией.

«Мисс Марлен», - без колебаний сказал СЭНДБОКС.

45

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

S поговорку ПОШЕЛ, мили и мили мили и мили. Дорога была настолько скучной, насколько мог бы сделать любой инженер-строитель, но это не было ничьей вины. Так было с землей. Браун и Холбрук теперь знали, почему горцы стали горцами. По крайней мере, там был пейзаж. Они могли бы ехать быстрее, но требовалось время, чтобы изучить управляемость этого зверя, и поэтому они редко поднимались выше пятидесяти. Это принесло им ядовитые взгляды всех остальных водителей I-90, особенно владельцев-операторов K-Whopper в ковбойских шляпах, которые считали неограниченное ограничение скорости в восточной части Монтаны просто великолепным, плюс случайный адвокат - они должны были быть юристами - в немецких маслкарах, которые горели у своего грузовика, как если бы это была кормушка для скота.

Они также обнаружили, что это была тяжелая работа. Оба мужчины изрядно устали от всей подготовки. Все недели усилий установить грузовик, смешать взрывчатку, бросить пули, а затем заделать их. Все это было сделано для того, чтобы немного поспать, и нет ничего лучше, чем проехать по западному межгосударственному шоссе, чтобы усыпить человека. Их первая ночевка была в мотеле в Шеридане, прямо за границей в Вайоминг. Заходя так далеко, их первый день за рулем этой проклятой штуки чуть не погубил их, особенно во время переговоров о разделении автомагистралей I-90 и I-94 в Биллингсе. Они знали, что цементовоз будет поворачивать так же хорошо, как свинья на льду, но на самом деле испытание этого превзошло их худшие опасения. В то утро они спали за восемь.

На самом деле мотель был своего рода остановкой для грузовиков, обслуживающей как частные автомобили, так и межгосударственные грузовые перевозчики. В столовой подавали обильный завтрак, за которым ухаживали множество сурово выглядящих независимых мужчин и несколько женщин с аналогичными взглядами. Беседа за завтраком была предсказуемой.

«Должно быть, загорелые тряпичные суки», - высказал мнение пузатый дальнобойщик с татуировками на мускулистых предплечьях.

"Думаю да?" - спросил Эрни Браун из-под прилавка, надеясь понять, как эти родственные души относятся к вещам.

«Кто еще будет преследовать молодых людей? Загорелые суки. Водитель вернулся к своим черничным блинам.

«Если по телевизору все правильно, эти два полицейских сделали это», - объявил перевозчик молока. «Пять выстрелов в голову. Ого! »

«А как насчет того парня, который сильно упал, стоя вот так против шестерых стрелков! С пистолетом. Выпало трое, может, четверо. Умер настоящий американский законник ». Он снова поднял глаза от своих блинов. У этого была куча скота. «Он заслужил свое место в Валгалле, и это чертовски уверенно».

«Эй, они были федералами, чувак», - сказал Холбрук, жуя свой тост. «Они не герои. Что о-"

«Ты можешь придерживаться этого, добрый приятель», - предупредил молочник. «Я не хочу этого слышать. В том месте было двадцать, тридцать детей ».

Другой водитель вмешался. «И этот черный парень едет со своим -16. Блин, как тогда, когда я был в Кавалере на Второй Happy Valley. Я был бы не против купить этому мальчику пива, может, пожму ему руку.

«Вы были AirCav?» - спросил коровник, отворачиваясь от завтрака.

«Чарли, первый из седьмого». Он повернулся, чтобы показать огромную нашивку с изображением Первой воздушной кавалерийской дивизии на своей кожаной куртке.

«Гэри Оуэн, братан! Дельта, вторая / седьмая ». Он встал из-за стойки и подошел, чтобы взять мужчину за руку. "Где ты?"

«Сиэтл. Это моё там с деталями машин. Направляясь в Сент-Луис. Гэри Оуэн. Господи, приятно снова это слышать ».

«Каждый раз, когда я проезжаю сюда ...»

«Вы держите пари. У нас похоронены братья там, в Литтл-Биг-Хорн. Всегда молись за них, когда я прохожу ».

"Дерьмо." Двое мужчин снова пожали друг другу руки. «Майк Фэллон».

«Тим Йегер».

Двое горных мужчин пришли в комнату не только для завтрака. Это были их люди. Во всяком случае, должно быть. Суровые индивидуалисты. Федеральные копы как герои? Что, черт возьми, все это было?

«Боже, мы выясним, кто финансировал эту работу, я надеюсь, что Райан знает, что с этим делать», - говорится в сообщении Machine Parts.

«Бывший морской пехотинец», - ответил скот. «Он не один из них. Он один из нас. Наконец-то."

"Вы можете быть правы. Кто-то должен заплатить за это, и я надеюсь, что мы найдем нужных людей, которые займутся сбором ».

«Черт возьми, - согласился перевозчик молока со своего места на прилавке.

"Хорошо." Эрни Браун встал. «Пора нам поехать в буги-вуги».

Остальные поблизости бросили беглый взгляд, и все, когда дальнобойщики вернулись к своему неофициальному опросу общественного мнения.

«Если к завтрашнему дню тебе не станет лучше, ты пойдешь к врачу, и это окончательно!» она сказала.

«О, со мной все будет хорошо». Но этот протест вылился в стон. Он задавался вопросом, был ли это гонконгский грипп или что-то еще. Не то чтобы он знал разницу. Мало кто знал, и в прямом смысле это включало в себя документы, и он это знал. Что они ему скажут? Отдых, жидкости, аспирин, что он уже делал. Ему казалось, что его поместили в сумку и избили бейсбольными битами, и все путешествия не помогли. Никто не любил путешествовать. Всем нравилось быть где-то в другом месте, но добраться туда всегда было больно… везде, - проворчал он. Он позволил себе снова уснуть, надеясь, что его жена не слишком беспокоится. К завтрашнему дню он почувствует себя лучше. Эти вещи всегда уходили. У него была удобная кровать и ТВ-контроллер. Пока он не двигался, это не было больно ... сильно. Хуже быть не могло. Тогда было бы лучше. Так было всегда.

Когда люди дошли до определенной точки, их работа никогда не прекращалась. Они могли уйти, но потом работа приходила к ним, находила их, где бы они ни находились, и единственная проблема, на самом деле, заключалась в том, насколько дорого обходится доставка им работы. Это было проблемой как для Джека Райана, так и для Робби Джексона.

Для Джека это были речи, которые Кэлли Уэстон приготовила для него: завтра он вылетает в Теннесси, затем в Канзас, затем в Колорадо, затем в Калифорнию и, наконец, обратно в Вашингтон, прибывая в три часа утра по назначенному маршруту. будет самым большим днем внеочередных выборов в американской истории. Будет выбрано чуть более трети мест в палате представителей, освобожденных этим парнем из Сато, а оставшиеся места должны быть выполнены в течение следующих двух недель. Тогда у него будет полный Конгресс, с которым он будет работать, и, может быть, просто возможно, он сможет выполнить некоторую настоящую работу. В его ближайшем будущем вырисовывалась чистая политика. На следующей неделе он рассмотрит подробные планы по рационализации двух самых влиятельных правительственных бюрократических структур - Министерства обороны и Казначейства. Остальные тоже были в разработке.

Поскольку он был здесь с президентом, адмирал Джексон также получал все, что было разработано офисом J-2, начальника разведки Пентагона, чтобы он мог проводить ежедневные кругосветные брифинги. На просмотр материалов у него ушёл час.

«Что происходит, Роб?» - спросил Джек, и вместо дружеского расспроса о том, как прошла неделя для парня, президент спросил состояние всей планеты. Брови J-3 вскинулись.

«С чего вы хотите, чтобы я начал?»

«Выберите место», - предложил президент.

«Хорошо, Майк Дубро и группа Айка все еще направляются на север, в Китай, чтобы хорошо провести время. Хорошая погода и спокойное море, они развивают в среднем двадцать пять узлов. Это увеличивает их расчетное время прибытия на несколько часов. Учения продолжаются в проливе Формоза, но теперь обе стороны обнимают свои берега. Похоже, перестрелки заставили всех немного успокоиться. Секретарь Адлер должен быть там прямо сейчас, разговаривать с ними о разных вещах.

"Средний Восток. Мы также наблюдаем за военными учениями UIR. Шесть тяжелых дивизий, плюс навесное оборудование и тактическая авиация. Наши люди на месте происшествия подняли Хищников и очень внимательно наблюдают за ними ...

«Кто это санкционировал?» - спросил президент.

«Да, - ответил Джексон.

«Вторжение в воздушное пространство другой страны?»

«Мы с J-2 управляем этим. Вы хотите, чтобы мы знали, чем они занимаются и каковы их возможности, не так ли? "

«Да, мне это нужно».

«Хорошо, ты скажешь мне, что делать, и позволь мне побеспокоиться о том, как, хорошо? Это скрытая платформа. Он самоуничтожается, если выходит из-под контроля или ребятам, которые его направляют, что-то не нравится, и он дает нам очень хорошие данные в реальном времени, которые мы не можем получить со спутников или даже от J-STARS, а мы этого не делаем. У меня там сейчас один из них. Есть еще вопросы, господин президент? »

«Туше, адмирал. На что похож взгляд? "

«Они выглядят лучше, чем мы ожидали, исходя из нашей первоначальной разведывательной оценки. Пока никто не паникует, но это начинает привлекать наше внимание ».

«А как насчет Туркестана?» - спросил Райан.

«Они явно пытаются провести выборы, но это старая информация, и это все, что мы знаем о политической стороне. На данный момент общая обстановка там спокойная. Спутники показывают увеличение трансграничного трафика - в основном, торговли, думают ребята из разведки, не более того ».

«Кто-нибудь смотрит на иранские - черт побери, UIR - расположение войск на границе?»

"Я не знаю. Я могу проверить. Джексон сделал заметку. «Затем мы заметили индийский флот».

"Как?"

«Они ничего не скрывают. Я приказал им отправить пару Орионцев с Диего-Гарсии. Они заметили наших друзей за триста миль, выбросы электроники. Они находятся примерно в четырехстах милях от своей базы. И, кстати, это ставит их прямо между Диего и входом в Персидский залив. Завтра заглянет наш военный атташе, чтобы спросить, чем они заняты. Скорее всего, они ему особо не расскажут.

«Если они этого не сделают, я думаю, что, возможно, послу Уильямсу придется позвонить самому».

"Отличная идея. И это краткое изложение сегодняшних новостей, если вам не нужны мелочи ». Робби убрал свои документы. «Как выглядят ваши выступления?»

«Тема - здравый смысл», - сообщил Президент.

«В Вашингтоне?»

Адлер был не слишком доволен. По прибытии в Пекин он узнал, что время было неподходящим. Его самолет прилетел, как выяснилось, вечером в субботу - он понял, опять же, на линии свидания - затем он узнал, что важные министры уехали из города, старательно преуменьшая значение воздушного боя над проливом и давая понять ему шанс оправиться от смены часовых поясов, чтобы ему предстояла серьезная встреча. По крайней мере, так они сказали.

«Какое удовольствие видеть вас здесь», - сказал министр иностранных дел, взяв американца за руку и проводя его в свой личный кабинет. Там ждал еще один мужчина. «Вы знаете Чжан Хань Саня?»

«Нет, как поживаете, министр?» - спросил Адлер, тоже взяв его за руку. Итак, вот как он выглядел.

Люди заняли свои места. Адлер был один. Помимо двух министров КНР, там была переводчица, женщина лет тридцати с небольшим.

"Ваш полет был приятным?" - осведомился министр иностранных дел.

«Приезжать в вашу страну всегда приятно, но я бы хотел, чтобы полет был быстрее», - признал Адлер.

«Влияние путешествия на тело часто бывает тяжелым, а тело действительно влияет на разум. Надеюсь, у вас было время на восстановление. «Важно, - продолжил министр иностранных дел, - чтобы дискуссии на высоком уровне, особенно в неприятные моменты, не омрачались посторонними осложнениями».

«Я хорошо отдохнул, - заверил их Адлер. Он выспался. Просто он не был уверен, сколько времени было в том месте, где его тело считало себя. «А интересы мира и стабильности заставляют нас время от времени приносить жертвы».

«Это так верно».

«Министр, печальные события прошлой недели обеспокоили мою страну», - сказал SecState своим хозяевам.

«Почему эти бандиты пытаются нас спровоцировать?» - спросил министр иностранных дел. «Наши войска проводят учения, вот и все. И они сбили два наших самолета. Все члены экипажа мертвы. У них есть семьи. Это очень печально, но я надеюсь, что вы заметили, что Народная Республика не ответила ».

«Мы с благодарностью отметили это».

«Бандиты стреляли первыми. Вы тоже это знаете ».

«У нас нет ясности в этом вопросе. Одна из причин, по которой я приехал сюда, - это установить факты », - ответил Адлер.

"Ах."

Он их удивил? - поинтересовался SecState. Это было похоже на карточную игру, хотя разница заключалась в том, что вы никогда не знали достоинства карт в своей руке. Флеш по-прежнему побеждает стрит, но закрытая карта всегда оказывается закрытой, даже для ее владельца. В данном случае он солгал, но, хотя другая сторона могла подозревать ложь, они не знали наверняка, и это повлияло на игру. Если бы они думали, что он знает, они бы сказали одно. Если бы они думали, что он не знает, они бы сказали другое. В данном случае они думали, что он знает, но не были уверены. Он просто сказал им иное, что могло быть ложью или правдой. Преимущество, Америка. Адлер думал об этом все время.

«Вы публично заявили, что первый выстрел был сделан другой стороной. Вы уверены в этом? »

«Совершенно», - заверил его министр иностранных дел.

«Простите, но что, если бы выстрел был сделан одним из ваших пропавших пилотов? Откуда мы когда-нибудь узнаем? »

«Наши пилоты получили строгий приказ не стрелять, кроме как в целях самообороны».

«Это и разумное, и благоразумное руководство для вашего персонала. Но в пылу битвы - а если и не битвы, то в несколько напряженной ситуации ошибки случаются. У нас самих есть проблема. Я считаю, что авиаторы импульсивны, особенно молодые и гордые ».

«Разве не то же самое и с другой стороной?» - спросил министр иностранных дел.

«Конечно, - признал Адлер. «Это проблема, не так ли? Вот почему, - продолжил он, - это дело людей, подобных нам, - следить за тем, чтобы такие ситуации не возникали ».

«Но они всегда нас провоцируют. Они надеются заручиться вашей благосклонностью, и нас беспокоит, что это, возможно, удалось ».

"Прошу прощения?"

«Ваш президент Райан говорил о двух Китае. Есть только один Китай, секретарь Адлер. Я думал, что этот вопрос давно решен ».

«Это была семантическая ошибка со стороны президента, языковой нюанс», - ответил Адлер, отклоняя наблюдение. «У президента много качеств, но он еще не научился тонкостям дипломатического обмена, а затем глупый репортер ухватился за эту проблему. Не более того. В нашей политике в отношении этого региона не было никаких изменений ». Но Адлер сознательно не сказал «наша политика», а «был» вместо «есть». Были времена, когда он думал, что, возможно, разбогател на составлении страховых полисов.

«Такие языковые ошибки можно рассматривать как нечто иное, чем ошибки», - ответил министр иностранных дел.

«Разве я не ясно изложил нашу позицию по этому вопросу? Как вы помните, он реагировал на весьма прискорбный инцидент, в котором погибли американцы, и в поисках слов, которые можно было бы использовать, он выбрал слова, которые имеют одно значение на нашем языке, а другое - на вашем ». Это было намного проще, чем он ожидал.

«Китайцы тоже были потеряны».

Чжан, как заметил Адлер, много слушал, но не произносил ни слова. В западном контексте это сделало его помощником, техническим помощником, который помогал своему министру по вопросам права или толкования. Он не был уверен, что это правило применимо в данном случае. Скорее всего, действовало обратное. Если Чжан был тем, кем его считал американец, и если Чжан был достаточно умен, чтобы заподозрить, что американец думает в этом направлении, тогда какого черта он здесь оказался?

«Да, и многие другие, к маленькой цели и к великой печали. Надеюсь, вы поймете, что наш президент серьезно относится к таким вещам ».

«В самом деле, и я ошибаюсь, если не скажу раньше, что мы с ужасом наблюдаем за нападением на его дочь. Я надеюсь, что вы передадите президенту Райану наше искреннее сочувствие этому бесчеловечному поступку и наше удовольствие, что его ребенку не причинено никакого вреда ».

«Я благодарю вас от его имени и передам ваши добрые пожелания». Дважды кряду министр иностранных дел медлил. У него была вакансия. Он напомнил себе, что его собеседники считали себя умнее и проницательнее всех остальных. «Мой президент - сентиментальный человек», - признал секретарь. «Это американская черта. Более того, он твердо уверен в своем долге защищать всех наших граждан ».

«Тогда вам нужно поговорить с повстанцами на Тайване. Мы считаем, что именно они уничтожили авиалайнер ».

«Но зачем это делать?» - спросил Адлер, не обращая внимания на действительно удивительную часть. Это был промах? Поговорите с Тайванем. КНР просила его об этом?

«Очевидно, чтобы спровоцировать этот инцидент. Играть на личных чувствах вашего президента. Чтобы скрыть настоящие противоречия между Народной Республикой и нашей своенравной провинцией ».

"Вы действительно так думаете?"

«Да, есть», - заверил его министр иностранных дел. «Мы не хотим боевых действий. Такие вещи так расточительны для людей и ресурсов, и мы больше беспокоимся о нашей стране. Со временем будет решен тайваньский вопрос. Пока Америка не вмешивается », - добавил он.

«Как я уже сказал вам, министр, мы не вносили никаких изменений в политику. Все, чего мы желаем, - это восстановления мира и стабильности », - сказал Адлер, очевидной важностью которого является неопределенное поддержание статус-кво, что явно не входило в план игры Народной Республики.

«Тогда мы согласны».

«Вы не будете возражать против размещения наших военно-морских сил?»

Министр вздохнул. «Море свободно для мирных проходов всех. Не наше дело отдавать приказы Соединенным Штатам Америки, как и не ваше дело отдавать приказы Народной Республике. Движение ваших войск создает впечатление, что вы будете влиять на местные события, и мы сделаем предварительные комментарии по этому поводу. Но в интересах мира, - продолжал он терпеливым и усталым голосом, - мы не будем возражать слишком сильно, особенно если это побудит повстанцев прекратить свои глупые провокации ».

«Было бы полезно узнать, скоро ли закончатся ваши военно-морские учения. Это было бы очень благоприятным жестом ».

«Весенние маневры продолжатся. Они никому не угрожают, так как ваше усиленное военно-морское присутствие определит это весьма четко. Мы не просим вас верить нам на слово. Пусть наши дела говорят за нас. Было бы хорошо, если бы наши непокорные кузены сократили свою деятельность. Может, вы поговорите с ними об этом? " Дважды сейчас? Значит, он раньше не оговаривался.

«Если вы попросите об этом, да, я был бы рад присоединить свой голос и голос моей страны к поискам мира».

«Мы ценим добрые услуги Соединенных Штатов и надеемся, что вы будете честным посредником в этом случае, учитывая тот факт, что, к сожалению, в этом трагическом инциденте погибли американцы».

Секретарь Адлер зевнул. "Ой, извините".

«Путешествие - это проклятие, не так ли?» Эти слова исходили от Чжана, который говорил впервые.

«Это действительно может быть», - согласился Адлер. «Пожалуйста, позвольте мне проконсультироваться с моим правительством. Думаю, наш ответ на ваш запрос будет положительным ».

«Отлично», - заметил министр иностранных дел. «Мы не стремимся создать здесь прецедент. Надеюсь, вы это понимаете, но ввиду особых обстоятельств мы приветствуем вашу помощь ».

«Я дам тебе ответ утром», - пообещал Адлер, вставая. «Прости, что продлил твой день».

«Это долг для всех нас».

Скотт Адлер ушел, гадая, что именно за бомба упала на него. Он не был уверен, кто выиграл карточную игру, и понял, что даже не был уверен, что это была за игра. Конечно, все пошло не так, как ожидалось. Казалось, что он выиграл, и выиграл легко. Другая сторона была более сговорчивой, чем он был бы на их месте.

НЕКОТОРЫЕ НАЗЫВАЛИ ЭТО чековой журналистикой, но это было не ново и не было дорогим на рабочем уровне. У любого опытного репортера были люди, которым он мог позвонить, люди, которые за скромную плату все проверяли. В любом случае это не было незаконным, просить об одолжении у друга, по крайней мере, не было так грубо. Информация редко была конфиденциальной - и в данном случае она была публичной. Просто офисы не всегда были открыты по воскресеньям.

Бюрократ среднего звена в офисе госсекретаря Мэриленда въехал в его кабинет в Балтиморе, воспользовался карточкой-пропуском, чтобы добраться до места для парковки, затем вошел и отпер нужное количество дверей, пока не добрался до затхлой картотеки. . Найдя нужный шкаф, он выдвинул ящик и нашел папку. Он оставил маркер в ящике и отнес файл к ближайшему копировальному аппарату. Копии всех документов были сделаны менее чем за минуту, а потом все заменил. Выполнив эту задачу, он вернулся к своей машине и поехал домой. Он делал это достаточно часто, чтобы у него был личный факсимильный аппарат дома, и в течение десяти минут документы были отправлены, затем отнесены на кухню и выброшены в мусорное ведро. За это он получит пятьсот долларов. Он получал дополнительно за рабочие выходные.

ДЖОН ПЛАМБЕР читал документы еще до завершения передачи. Разумеется, некий Райан, Джон П., основал корпорацию sub-S в то время, когда Хольцман сказал ему. Контроль над этой корпорацией перешел к Зиммеру, Кэрол (нет), четыре дня спустя (выходные стояли на пути), и эта корпорация теперь владела 7-Eleven на юге Мэриленда. В число должностных лиц корпорации входили Циммер, Лоуренс; Циммер, Алиша; и еще один ребенок, и все акционеры носили одну и ту же фамилию. Он узнал подпись Райана на переводных документах. Юридическая работа была проделана фирмой в Вашингтоне - большой, он тоже знал это название. Были некоторые хитрые, но вполне законные маневры, чтобы сделать операцию не облагаемой налогом для семьи Циммер. Никаких дополнительных документов по этому поводу не было. На самом деле больше ничего не нужно было.

У него были и другие документы. Слесарь-сантехник знал регистратора в Массачусетском технологическом институте и накануне вечером узнал, также по факсу, что расходы на обучение и проживание Питера Циммера были оплачены частным фондом, чеки выписаны и подписаны партнером той же юридической фирмы, которая установила до корпорации Sub-S для семьи Циммер. У него даже была стенограмма выпускного. Разумеется, он был специалистом по информатике и должен был остаться в Кембридже, чтобы работать над дипломом в MIT Media Lab. Если не считать посредственных оценок на курсах литературы для первокурсников (даже Массачусетский технологический институт хотел, чтобы люди были грамотными, но, очевидно, Питер Циммер не любил поэзию), ребенок был отличником.

«Итак, это правда». Водопроводчик откинулся на спинку вращающегося стула и исследовал свою совесть. «Почему я должен тебе доверять? Вы репортеры, - повторил он про себя.

Проблема с его профессией заключалась в том, о чем ее члены почти никогда не говорили, так же как богатый человек не часто жалуется на низкие налоги. Еще в 1960-х годах человек по имени Салливан подал в суд на New York Times из- за клеветы на личность и продемонстрировал, что газета не совсем корректна в своих комментариях. Но газета утверждала, и суд согласился, что в отсутствие истинного злого умысла ошибка не является виновной и что интерес общественности к изучению происходящего в их стране заменяет защиту личности. Технически это оставляло дверь открытой для исков, и люди все же подавали иски против СМИ, а иногда даже выигрывали. Примерно так же часто, как Университет Слиппери Рок обошел Пенсильванский университет.

«Это решение суда было необходимо», - подумал водопроводчик. Первая поправка гарантировала свободу прессы, и причиной этого было то, что пресса была первой и во многих отношениях единственной стражей свободы в Америке. Люди все время лгали. Особенно люди в правительстве, но и другие тоже, и работа средств массовой информации заключалась в том, чтобы донести факты - правду - до людей, чтобы они могли сделать свой собственный выбор.

Но в лицензию на охоту, выданную Верховным судом, была встроена ловушка. СМИ могут уничтожать людей. В американском обществе имелась возможность защиты практически от любых неправомерных действий, но репортеры пользовались такой же защитой, какой когда-то пользовались короли, и с практической точки зрения его профессия была выше закона. С практической точки зрения, мы упорно трудились, чтобы оставаться таким. Признание ошибки - это не только юридическая оплошность, за которую, возможно, придется заплатить деньги. Это также ослабило бы веру общественности в свою профессию. И поэтому они никогда не допускали ошибки, когда в этом не было необходимости, а когда они это делали, опровержения почти никогда не выделялись на первый план, чем первоначальные, неправильные, утверждения - минимально необходимые усилия, определенные юристами, которые точно знали высоту замка. стены они защищали. Иногда случались исключения, но все знали, что это исключения.

Водопроводчик видел, как изменилась его профессия. Было слишком много высокомерия и слишком мало осознания того факта, что публика, которой они служили, больше не доверяла им - и это ранило водопроводчика. Он считал себя достойным этого доверия. Он считал себя профессиональным потомком Эда Марроу, голосу которого каждый американец научился доверять. Так и должно было быть. Но это было не так, потому что профессию нельзя было контролировать извне, и ей никогда больше не будут доверять, пока она не будет контролироваться изнутри. Репортеры осуждали все остальные профессии - медицину, юриспруденцию, политику - за несоблюдение уровня профессиональной ответственности, которую они не позволили бы никому навязывать себе, и которую они сами слишком редко навязывали бы сами. Делай, как я говорю, не то, что я делаю, - это то, что нельзя было сказать шестилетнему ребенку, но это стало уже готовым бранью для взрослых. А если стало еще хуже, то что?

Водопроводчик обдумал свою ситуацию. Он мог уйти на пенсию, когда захотел. Колумбийский университет не раз приглашал его стать адъюнкт-профессором журналистики ... и этики, потому что у него был голос, которому доверяли, аргументированный голос, честный голос. - Старый голос, - добавил он про себя. Может последний голос?

Но на самом деле все сводилось к совести одного человека, к идеям, привитым давно умершими родителями и учителями, имена которых он забыл. Он должен был к чему-то быть верным. Чтобы он был верен своей профессии, он должен был быть верен ее основанию. Сказать по правде и позволить фишкам упасть. Он поднял телефон.

«Хольцман», - ответил репортер, потому что это было бизнес-направление в его доме в Джорджтауне.

"Водопроводчик. Я проверил. Похоже, вы были правы.

"Хорошо, что теперь, Джон?"

«Я должен сделать это сам. Я предоставлю вам эксклюзивное освещение в печати ».

«Это щедро, Джон. Спасибо, - признал Боб.

«Мне все еще не очень нравится Райан как президент», - добавил водопроводчик, скорее защищаясь, по поводу другой мысли. В этом был смысл. Казалось, что он делал это не для того, чтобы выслужиться.

«Вы знаете, дело не в этом. Вот почему я поговорил с вами об этом. Когда?" - спросил Боб Хольцман.

«Завтра вечером в прямом эфире».

«Как насчет того, чтобы сесть и поработать над несколькими вещами? Это будет большим событием для Почты. Хотите поделиться подписью? »

«Возможно, я просто буду искать другую работу к завтрашнему вечеру», - заметил водопроводчик с горестным смешком. «Хорошо, мы сделаем это».

"ТАК, ЧТО ЭТО значит?" - спросил Джек.

«Они не возражают против всего, что мы делаем. Это похоже на то, как будто они хотят, чтобы носитель был там. Они попросили меня курсировать туда и обратно в Тайбэй ...

"Напрямую?" Президент был поражен. Такие прямые рейсы придали бы видимость легитимности правительству Китайской Республики. Государственный секретарь США будет курсировать взад и вперед, а чиновник министерства - только между столицами суверенных стран. Меньшие споры были оставлены «специальным посланникам», которые могли иметь такую же власть, но ничего похожего на тот же статус.

«Да, это меня тоже удивило», - ответил Адлер по зашифрованному каналу. «Далее, собаки, которые не лают: поверхностное возражение против вашей оплошности« два китайца »на пресс-конференции, и торговля никогда не поднимала своей уродливой головы. Они очень послушны людям, которые убили более ста пассажиров авиалайнеров ».

«Их военно-морские учения?»

«Они будут продолжать, и они практически пригласили нас посмотреть, насколько они рутинны».

Адмирал Джексон слушал по громкой связи. "Мистер. Секретарь? Это Робби Джексон.

«Да, адмирал?»

«Они устроили кризис, мы перемещаем авианосец, а теперь они говорят, что хотят, чтобы мы были рядом, я правильно понимаю?»

"Это правильно. Они не знают, что мы знаем, по крайней мере, я не думаю, что они знают, но вы знаете, я не уверен, что это имеет значение в данный момент ».

«Что-то не так», - сразу сказал J-3. «Большая ошибка».

«Адмирал, я думаю, вы тоже правы».

«Следующий ход?» - спросил Райан.

«Думаю, я еду в Тайбэй утром. Я не могу уклониться от этого, не так ли? "

"Согласовано. Держи меня в курсе, Скотт.

«Да, господин президент». Линия оборвалась.

«Джек, нет, мистер президент, у меня только что погас большой красный мигающий свет».

Райан поморщился. «Я тоже завтра должен заниматься политикой. Я вылетаю… э-э… - он проверил свое расписание, - вылетаю из Дома в шесть пятьдесят, чтобы выступить в Нэшвилле в восемь тридцать. Нам нужна оценка по этому поводу в очень большой спешке. Дерьмо. Адлер там, я в дороге, а Бен Гудли для этого недостаточно опытен. Я хочу, чтобы ты был здесь, Роб. Если у этого есть оперативные последствия, то это ваш залог. Фоли. Арни на политической стороне. Нам нужна хорошая рука Китая от государства ... »

Адлер устраивался в своей постели в VIP-каюте посольства. Он просмотрел свои записи, пытаясь вычислить угол. Люди совершали ошибки на всех уровнях. Распространенное мнение, что высшие должностные лица были хитрыми игроками, было далеко не так верно, как думали люди. Они сделали ошибки. Они сделали промахи. Они любили быть умными.

«Путешествие - это проклятие», - сказал Чжан. Его единственные слова. Почему тогда и почему именно те? Это было настолько очевидно, что тогда Адлер этого не понял.

«БЕДФОРД ФОРРЕСТ, а?» - сказал Диггс, наслаждаясь своим хот-догом.

«Лучший кавалерийский командир, который у нас когда-либо был», - сказал Эддингтон.

«Вы извините меня, профессор, если я проявлю меньший энтузиазм по отношению к джентльмену», - заметил генерал. «Сын суки же нашел Ку - клукс - клан.»

«Я никогда не говорил, что этот человек был политически проницательным, сэр, и не защищаю его личный характер, но если у нас когда-либо был лучший человек с кавалерийским командованием, я не узнал его имени», - ответил Эддингтон.

«Он привел нас туда», - вынужден был признать Хэмм.

«Стюарт был переоценен, иногда раздражен и очень удачлив. Натан обладал « пальцами», умел принимать решения на ходу и был проклят, если принимал много плохих. Боюсь, нам просто нужно не обращать внимания на другие его недостатки ».

Обсуждения истории среди старших офицеров армии могли длиться часами, как это было, и проводились столь же хорошо, как и в любой университетской комнате для семинаров. Диггс зашел поболтать с полковником Хэммом, а затем оказался втянутым в миллионный перестрелок Гражданской войны. Миллионный? - подумал Диггс. Нет, намного больше.

«А что насчет Грирсона?» - спросил Диггс.

«Его глубокий налет был прекрасен, но он на самом деле этого не осознавал, помните. На самом деле, я думаю, что его лучшая работа была в качестве командира 10-го полка ».

«Теперь вы говорите, доктор Эддингтон».

«Посмотрите, как загорелись глаза босса. Ты-"

"Верно! Некоторое время назад у вас был этот полк. Готовы и вперед! » - добавил полковник Каролинской гвардии.

«Вы даже знаете наш полковой девиз?» «Может быть, этот парень в конце концов был серьезным историком, даже если он действительно восхищался этим убийцей-расистом», - подумал Диггс.

«Грирсон построил этот полк с нуля, в основном из неграмотных солдат. Ему пришлось вырастить собственных унтер-офицеров, и они привлекли все дерьмо на Юго-Западе, но именно они победили апачей - а про них сняли только один проклятый фильм. Я думал о книге на эту тему после того, как выйду на пенсию. Он был нашим первым настоящим бойцом пустыни и очень быстро во всем разобрался. Он знал о глубоком ударе, он знал, как вести себя в бою, и как только он удержался, он не отпускал. Я был рад, что вернулся этот полковой штандарт ».

«Полковник Эддингтон, я забираю то, о чем думал». Диггс поднял банку с пивом в знак приветствия. «В этом вся суть кавалерии».

46

ВСПЫШКА

Я БЫЛ ЛУЧШЕ вернуться в понедельник утром, но это означало бы слишком рано поднимать детей. Как бы то ни было, Джеку-младшему и Салли пришлось готовиться к экзаменам, а на данный момент Кэти требовались собственные новые аранжировки. Кэмп-Дэвид был настолько другим, что это было очень похоже на возвращение из отпуска, а возвращение было чем-то вроде шока. Как только в окнах спускающегося вертолета появился Executive Mansion, лица и настроения изменились. Безопасность была значительно усилена. Количество трупов по периметру заметно отличалось, и это тоже было напоминанием о том, насколько нежелательными для них были это место и та жизнь, которая в нем содержалась. Райан вышел первым, отсалютовал морпеху у подножия лестницы, затем посмотрел вверх на южную стену Белого дома. Это было похоже на пощечину. Добро пожаловать в реальность. Проведя благополучно внутри своей семьи, президент Райан направился на запад в свой офис.

«Хорошо, что происходит?» - спросил он ван Дамма, у которого и самого не было особых выходных, но ведь никто не пытался убить его или его семью.

«Следствие пока ничего не обнаружило. Мюррей говорит набраться терпения, все происходит. Лучший совет, Джек, просто продолжай, - посоветовал начальник штаба. «У тебя завтра полный рабочий день. Настроение страны для вас. В такие времена всегда есть излияние сочувствия ...

«Арни, я не собираюсь голосовать за себя, помнишь? Приятно, что люди думают обо мне лучше после нападения террористов на мою дочь, но, знаете, я действительно не хочу смотреть на вещи с этой точки зрения, - заметил Джек, его гнев вернулся после двух дней облегчения. «Если у меня когда-либо были мысли о том, чтобы остаться на этой работе, на прошлой неделе меня вылечили».

«Ну да, но ...»

«Но, черт возьми! Арни, когда все будет сказано и сделано, что я вынесу из этого места? Место в учебниках истории? К тому времени, как это будет написано, я умру, и меня не будет волновать, что скажут историки, не так ли? У меня есть друг из исторического бизнеса, который говорит, что вся история на самом деле не более чем приложение идеологии к прошлому - и меня все равно не будет рядом, чтобы читать ее. Единственное, что я хочу забрать отсюда, - это свою жизнь и жизни своей семьи. Это все. Если кому-то еще нужна помпезность и обстановка этой долбаной тюрьмы, пусть это им достанется. Я научился лучше. Хорошо, - горько сказал ПОТУС, его настроение полностью вернулось в офис. «Я сделаю свою работу, произнесу речи и постараюсь выполнить некоторую полезную работу, но это того не стоит, Арни. Черт побери, не стоит, чтобы девять террористов пытались убить твою дочь. Есть только одна вещь, которую вы оставите на этой планете. Это твои дети. Все остальное, черт возьми, другие люди все равно придумывают себе, как и новости ».

«Это была тяжелая пара дней, и ...»

«А как насчет погибших агентов? А как насчет их семей? Я хорошо провел двухдневный отпуск. Они, черт побери, этого не сделали. Я достаточно привык к этой работе, поэтому даже не думал о них. Более сотни человек упорно трудились, чтобы я забыл об этом. И я позволил им это сделать! Важно, что я не зацикливаюсь на таких вещах, правда? На чем я должен сосредоточиться? «Долг, честь, страна»? Тот, кто может сделать это и избавиться от человечности, здесь не место, и вот во что меня превращает эта работа ».

«Вы закончили, или мне нужно принести вам коробку салфеток?» На мгновение президент выглядел готовым ударить ван Дамма. Арни продолжил путь. «Эти агенты погибли, потому что выбрали работу, которую считали важной. Солдаты делают то же самое. Что с тобой вообще, Райан? Как, черт возьми, по-вашему, бывает страна? Думаешь, это просто приятные мысли? Ты не всегда был таким глупым. Вы когда-то были морским пехотинцем. Ты занимался другим делом для ЦРУ. У тебя тогда были яйца. У тебя есть работа. Тебя не призвали в армию, помнишь? Вы сами вызвались на это, признаете вы это или нет. Вы знали, что это возможно. Итак, теперь вы здесь. Вы хотите убежать, хорошо - убегайте. Но не говори мне, что оно того не стоит. Не говори мне, что это неважно. Если люди погибли, чтобы защитить вашу семью, не смей говорить мне, что это не имеет значения! » Ван Дамм вылетел из офиса, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

Райан тогда не знал, что делать. Он сел за свой стол. Там были обычные стопки бумаг, аккуратно уложенные посохом, который никогда не спал. Это был Китай. Вот был Ближний Восток. Вот Индия. Здесь была предварительная информация по основным экономическим показателям. Это были политические прогнозы относительно места в Палате представителей 161, которое должно быть определено в течение двух дней. Вот репортаж о теракте. Здесь был список имен погибших агентов, а под каждым - список жен и мужей, родителей и детей, а в случае с Доном Расселом - внуков. Он знал все лица, но Джек должен был признать, что не запомнил всех имен. Они умерли, чтобы защитить его ребенка, а он даже не знал всех имен. Хуже всего то, что он позволил увезти себя, чтобы побаловать себя еще более искусственным комфортом - и забыть. Но вот все это было на его столе, ждало его, и никуда не делось. И убежать он тоже не мог. Он встал и вышел за дверь, направившись налево в угловой кабинет начальника штаба, мимо агентов секретной службы, которые слышали обмен мнениями, вероятно, обменялись взглядами, определенно разработали свои собственные мысли и теперь скрывали их.

«Арни?»

«Да, господин президент?»

"Мне жаль."

«Ладно, МЕД», - простонал ОН. Он пойдет к врачу завтра утром. Лучше не стало. Во всяком случае, стало еще хуже. Головные боли были невыносимыми, и это несмотря на два приема Тайленола повышенной силы каждые четыре часа. Если бы только он мог выспаться, но это было тяжело. Только изнеможение позволяло ему час здесь и час там. Чтобы просто встать, чтобы сходить в туалет, требовалось несколько минут сосредоточенных усилий, которых было достаточно, чтобы его жена предложила свою помощь, но, нет, мужчине для этого не требовалось сопровождение. С другой стороны, она была права. Ему действительно нужно было обратиться к врачу. «Было бы разумнее сделать это вчера», - подумал он. Тогда он, возможно, почувствовал себя лучше сейчас.

САНТЕХНИКУ ЭТО БЫЛО ПРОСТО, по крайней мере, с точки зрения процедур. Хранилище для хранения на магнитной ленте было размером с респектабельную публичную библиотеку, и найти что-либо было несложно. Там, на пятой полке, лежали три кассеты бета-формата в коробках. Сантехник снял их, вынул ленты из ящиков и заменил их пустыми. Три кассеты, которые он положил в свой портфель. Через двадцать минут он был дома. Там, для его собственного удобства, у него был Бетамакс коммерческого типа, и он запускал записи первого интервью, просто чтобы убедиться, просто чтобы подтвердить тот факт, что ленты не были повреждены. И они были. Их нужно будет отправить в безопасное место.

Затем Джон Водопроводчик подготовил свой трехминутный комментарий для вечерней передачи новостей на следующий день. Это была бы умеренно критическая статья о президентстве Райана. Он потратил на это час, так как, в отличие от нынешнего поколения тележурналистов, ему нравилось достигать определенной элегантности в своем языке, задача, которая далась ему легко, поскольку его грамматика была правильной. Он распечатал и перечитал, потому что и редактировал, и обнаруживал ошибки на бумаге легче, чем на мониторе компьютера. Удовлетворенный, он скопировал фрагмент на диск, который позже будет использован в студии для создания копии для TelePrompTer. Затем он составил еще один комментарий такой же длины (он оказался на четыре слова короче), который он также напечатал. С этим сантехник потратил больше времени. Если это должна была быть его профессиональная лебединая песня, то ее нужно было исполнить должным образом, и этот репортер, составивший довольно много некрологов для других, восхищенных и нет, хотел, чтобы его собственный был в самый раз. Удовлетворенный последней копией, он напечатал и ее, засунув страницы в портфель с кассетами. Этого он не стал копировать на диск.

«Я УГАДАЮ, ОНИ закончили», - сказал старший мастер-сержант.

На кадре с «Хищника» видно, как колонны танков возвращаются к своим лагерям, люки на башнях открыты, видны члены экипажа, в основном дымящиеся. Учения прошли хорошо для вновь сформированной армии UIR, и даже сейчас они в полном порядке вели свое дорожное движение.

Майор Сабах провел так много времени, глядя через плечо этому человеку, что им действительно следовало говорить на более неформальной основе, подумал он. Все это было рутиной. Слишком уж рутина. Он ожидал - надеялся, - что новому соседу его страны потребуется гораздо больше времени для интеграции своих вооруженных сил, но общность оружия и доктрины работала в их пользу. Радиосообщения, скопированные здесь и в STORM TRACK, предполагали, что учения завершены. Однако репортажи с БПЛА подтвердили это, и подтверждение было важным.

«Забавно ...» - заметил сержант к своему удивлению.

"Что это?" - спросил Сабах.

"Простите, сэр." Унтер-офицер встал и подошел к угловому шкафу, из которого он извлек карту и принес ее обратно на свою рабочую станцию. «Там нет дороги. Смотрите, сэр. Он развернул карту, сопоставил координаты с координатами на экране - «Хищник» имел свою собственную систему спутниковой навигации глобального позиционирования и автоматически сообщал своим операторам, где он находится, - и нажал на правую часть листа. "Видеть?"

Кувейтский офицер переводил взгляд с карты на экран. К последнему теперь ведет дорога. Но это легко объяснилось. Колонна из сотни танков могла бы превратить почти любую поверхность в своего рода шоссе с плотной застройкой, что и произошло здесь.

Но раньше там не было дороги. Танки сделали это за последние несколько часов.

«Это изменение, майор. Раньше иракская армия всегда была привязана к дорогам ».

Сабах кивнул. Это было настолько очевидно, что он этого не заметил. Несмотря на то, что иракская армия родом из пустыни и, предположительно, обучена путешествиям по ней, в 1991 году иракская армия попустительствовала собственному уничтожению, придерживаясь дорог, потому что ее офицеры, казалось, всегда терялись при перемещении по пересеченной местности. Не так безумно, как это звучало - пустыня, по сути, была такой же невыразительной, как море - это делало их движения предсказуемыми, что никогда не было хорошей идеей на войне, и давало наступающим союзным силам свободу приближаться с неожиданных направлений.

Это только что изменилось.

«Вы полагаете, у них тоже есть GPS?» - спросил главный старший сержант.

«Мы не могли ожидать, что они останутся глупыми навсегда, не так ли?»

ПРЕЗИДЕНТ РАЙАН ПОЦЕЛУЛ свою жену по пути к лифту. Дети еще не встали. Впереди была еще одна работа. Позади лежал другой вид. Сегодня на то и другое не было времени, хотя кое-какие усилия нужно было бы приложить. Бен Гудли ждал вертолета.

«Вот записи Адлера о его поездке в Тегеран». Советник по национальной безопасности обошел их стороной. «Также рецензия из Пекина. Рабочая группа собирается в десять, чтобы обсудить эту ситуацию. Команда SNIE тоже встретится сегодня в Лэнгли ».

"Спасибо." Джек пристегнулся и начал читать. Арни и Калли поднялись на борт и заняли места впереди его.

«Есть идеи, господин президент?» - спросил Гудли.

«Бен, ты должен мне сказать, помнишь?»

«Как насчет того, чтобы я сказал вам, что в этом нет особого смысла?»

«Я уже знаю эту часть. Сегодня вы охраняете телефоны и факсы. Скотт сейчас должен быть в Тайбэе. Что бы ни исходило от него, быстро отправь это мне ».

"Да сэр."

Вертолет покачнулся. Райан этого не заметил. Его мысли были заняты работой, хотя она и была грязной. Прайс и Раман были с ним. На Боинге 747 будет больше агентов, и еще больше их ждут даже сейчас в Нэшвилле. Президентство Джона Патрика Райана продолжалось, нравится ему это или нет.

ЭТА СТРАНА МОЖЕТ быть маленькой, может быть неважной, может быть изгоем в международном сообществе - не из-за того, что она сделала, разве что для процветания, а из-за своего более крупного и менее процветающего западного соседа, - но у нее есть выборное правительство, и это должно было иметь значение в сообществе наций, особенно в странах с самими народно избранными правительствами. Народная республика возникла силой оружия - ну, большинство стран, напомнил себе SecState, - и сразу же после этого убила миллионы своих собственных граждан (никто не знал, сколько; никто не был ужасно заинтересован в выяснении), запустив программа революционного развития («Большой скачок»), которая оказалась катастрофичнее, чем было принято даже для марксистских народов; и запустил еще одну внутреннюю «реформу» («Культурная революция»), которая последовала за так называемой кампанией «Сотни цветов», истинной целью которой было выкурить потенциальных диссидентов для последующего уничтожения руками студентов, чей революционный энтузиазм действительно были революционными по отношению к китайской культуре - они были близки к тому, чтобы полностью уничтожить ее в пользу «Маленькой красной книги». Затем последовала еще одна реформа, предполагаемый переход от марксизма к чему-то еще, еще одна студенческая революция - на этот раз против существующей политической системы - высокомерно подавленная танками и пулеметами на глобальном телевидении. Несмотря на все это, остальной мир был полностью готов позволить Народной Республике сокрушить их кузенов на Тайване.

«Это называлось реальной политикой», - подумал Скотт Адлер. Нечто подобное привело к событию под названием Холокост, событию, которое пережил его отец, с вытатуированным на его предплечье числом, подтверждающим это. Даже в его собственной стране официально проводилась политика «одного Китая», хотя негласным предписанием было то, что КНР не будет атаковать Китайскую республику - а если это произойдет, то Америка просто отреагирует. А может и нет.

Адлер был профессиональным дипломатом, выпускником Корнельского и Флетчерского факультетов права и дипломатии Университета Тафтса. Он любил свою страну. Он часто был орудием политики своей страны, а теперь оказался голосом своей страны в международных делах. Но то, что ему часто приходилось говорить, было не слишком справедливым, и в такие моменты он задавался вопросом, может ли он сам делать то же самое, что делали шестьдесят лет назад другие выпускники Флетчера, хорошо образованные и доброжелательные, которые , после того, как все было закончено, удивлялось, как, черт возьми, они были настолько слепы, что не заметили этого.

«У нас есть осколки - и на самом деле некоторые довольно крупные фрагменты от ракеты, застрявшие в крыле. Он однозначно из КНР », - сказал министр обороны Китайской Народной Республики. «Мы позволим вашим техническим специалистам изучить их и провести ваши собственные тесты, чтобы подтвердить факты».

"Спасибо. Я обсудю это с моим правительством ».

"Так." Это был министр иностранных дел. «Они разрешают прямой рейс из Пекина в Тайбэй. В частном порядке они не возражают против отправки авианосца. Они не несут ответственности за инцидент с Airbus. Признаюсь, я не вижу причин для такого поведения ».

«Я рад, что они проявляют интерес только к восстановлению региональной стабильности».

«Как хорошо с их стороны», - сказал Защита. «После того, как они его сознательно расстроили».

«Это нанесло нам большой экономический ущерб. И снова иностранные инвесторы нервничают, и в связи с бегством их капитала мы сталкиваемся с небольшими затруднениями. Как вы думаете, это был их план?

«Министр, если это так, почему они попросили меня прилететь сюда прямо?»

«Совершенно очевидно, что это какая-то уловка», - ответил министр иностранных дел прежде, чем Министерство обороны успело что-либо сказать.

«Но если да, то зачем?» Адлер хотел знать. Черт, они были китайцами. Может, им удастся это понять.

«Мы здесь в безопасности. Мы знаем это, даже если иностранные инвесторы этого не делают. Тем не менее, ситуация не совсем удачная. Это похоже на жизнь в замке со рвом. Через ров - лев. Лев убил бы и съел нас, если бы у него была возможность. Он не может перепрыгнуть через ров, и он знает это, но он продолжает пытаться это сделать, даже имея это знание. Надеюсь, вы понимаете нашу озабоченность.

«Верю, сэр», - заверил его сотрудник Секции Государства. «Если КНР снизит уровень своей активности, вы сделаете то же самое?» Даже если они не могли понять, что замышляет КНР, возможно, они все равно смогли бы снять напряжение с ситуации.

«В принципе, да. Как именно, технический вопрос к моему коллеге. Вы не найдете нас безрассудными ».

И вся поездка была подготовлена для этого простого заявления. Теперь Адлеру пришлось лететь обратно в Пекин, чтобы доставить его. Сваха, сваха ...

У ХОПКИНС был собственный детский сад, в котором постоянно работали люди, и всегда несколько студентов университета выполняли лабораторные работы по своей специальности по уходу за детьми. Салли вошла, огляделась и была довольна разноцветной обстановкой. За ее спиной стояли четыре агента, все мужчины, потому что не было никаких незанятых женщин. Один нес сумку FAG. Рядом находились трое полицейских в штатском из полиции Балтимора, которые обменялись учетными данными с USSS, чтобы подтвердить личность, и так начался новый день для SURGEON и SANDBOX. Кэти понравилась поездка на вертолете. Сегодня у нее появятся новые друзья, но сегодня, как знала ее мать, она спросит, где мисс Марлен. Как объяснить смерть ребенку, которому еще нет трех лет?

Толпа аплодировала чем-то большим, чем обычно. Райан это чувствовал. «Вот он, не прошло и трех дней после покушения на свою младшую дочь, выполняя свою работу за них, проявляя силу, храбрость и прочую ерунду», - подумал ПОТУС. Он ушел с молитвой за павших агентов, а Нэшвилл был Библейским поясом, где к подобным вещам относились серьезно. Остальная часть речи на самом деле была довольно хорошей, подумал президент, касалась того, во что он действительно верил. Здравый смысл. Честность. Долг. Просто слышать его собственный голос, произносящий слова, написанные кем-то другим, заставляло его казаться пустым, и было трудно удержать свой разум от блужданий в столь раннее утро.

«Спасибо, и да благословит Бог Америку», - заключил он. Толпа встала и закричала. Группа загорелась. Райан отвернулся от бронированной трибуны, чтобы снова обменяться рукопожатием с местными властями, и, махая рукой, ушел со сцены. Арни ждал за занавеской.

«Для подделки у тебя все еще неплохо получается». У Райана не было времени ответить на это, как подошла Андреа.

«FLASH-трафик ждет вас на птичке, сэр. От мистера Адлера.

«Ладно, поехали. «Держись поближе», - сказал он своему главному агенту, выходя из дома.

«Всегда», - заверила его Прайс.

"Мистер. Президент! » - крикнул репортер. Их было много. Этим утром он был самым громким. Он был одним из команды NBC. Райан повернулся и остановился. «Будете ли вы требовать от Конгресса принятия нового закона о контроле над оружием?»

"Зачем?"

"Нападение на вашу дочь было ..."

Райан поднял руку. "Хорошо. Насколько я понимаю, использовалось оружие уже незаконного типа. К сожалению, я не понимаю, как новый закон может многого добиться ».

«Но сторонники контроля над огнестрельным оружием говорят ...»

«Я знаю, что они говорят. И теперь они используют нападение на мою маленькую девочку и смерть пяти выдающихся американцев, чтобы продвигать свою собственную политическую повестку дня. Что вы думаете об этом?" - спросил президент, отворачиваясь.

"В ЧЕМ ПРОБЛЕМА?"

Он описал свои симптомы. Его семейный врач был старым другом. Они даже вместе играли в гольф. Это было несложно. В конце каждого года у представителя Cobra было множество демонстрационных клубов в почти идеальном состоянии. Большинство из них были пожертвованы на молодежные программы или проданы загородным клубам в качестве сдачи в аренду. Но кое-что он мог раздать своим друзьям, не говоря уже об автографах Грега Нормана.

«Ну, у вас температура, сто три, и она немного высока. Ваше АД на сто больше шестидесяти пяти, и это для вас немного мало. Твой цвет гнилой ...

«Я знаю, меня тошнит».

«Вы больны, но я бы не стал об этом беспокоиться. Вероятно, вы подхватили грипп в каком-нибудь баре, и все авиаперелеты тоже не помогают - и я много лет говорил вам о сокращении употребления алкоголя. Произошло то, что вы что-то подобрали, а другие факторы ухудшили это. Началась пятница, да?

«В четверг вечером, может быть, в пятницу утром».

«Все равно сыграли раунд?»

«За мою беду закончил со снеговиком», - признался он, имея в виду 80 баллов.

«Я бы согласился на это и сам, здоровый и трезвый». Врач был инвалидом двадцати лет. «Вам больше пятидесяти, и вы не можете валяться со свиньями по ночам и ожидать, что утром взлетите с орлами. Полный покой. Много жидкости-безалкогольной. Оставайся на тайленоле ».

«Нет рецепта?»

Док покачал головой. «Антибиотики не действуют при вирусных инфекциях. Ваша иммунная система должна справиться с этим, и она справится, если вы ей позволите. Но пока ты здесь, я хочу пролить немного крови. Вы просрочили проверку на холестерин. Я пришлю свою медсестру. У тебя есть кто-нибудь, кто отвезет тебя домой?

"Ага. Я не хотел водить сам ».

"Хороший. Подождите несколько дней. Cobra может обойтись без вас, и поля для гольфа останутся там, когда вы почувствуете себя лучше ».

"Спасибо." Ему уже стало лучше. Ты всегда так поступал, когда доктор говорил тебе, что ты не умрешь.

"НУ ВОТ." Гудли передал бумагу. В немногих офисных зданиях, даже в охраняемых правительственных, были средства связи, встроенные в зону отдыха на верхнем уровне VC-25, позывной которого был Air Force One. «Вовсе не плохие новости», - добавил Бен.

SWORDSMAN пролистал ее один раз, затем сел, чтобы читать медленнее. «Ладно, ладно, он думает, что сможет разрядить обстановку», - отметил Райан. «Но он все еще не знает, в какой чертовой ситуации».

"Лучше чем ничего."

«Есть ли это в рабочей группе?»

«Да, господин президент».

«Может быть, они смогут найти в этом какой-то смысл. Андреа? »

«Да, господин президент?»

«Скажи водителю, что пора двигаться». Он огляделся. «Где Арни?»

«Я ПОЗВОЛЯЮ ВАМ по сотовому телефону», - сказал сантехник.

«Прекрасно», - ответил ван Дамм. "Я тоже на самом деле на одном". Инструменты на самолете также были защищены, с возможностью STU-4. Он этого не сказал. Ему просто нужна была реплика. Джона Водопроводчика больше не было в его списке рождественских открыток. К сожалению, его прямая линия все еще находилась на Rolodex водопроводчика. Какая жалость, что он не смог этого изменить. И ему придется сказать своему секретарю, чтобы он больше не мешал этому парню, по крайней мере, когда он будет путешествовать.

«Я знаю, о чем ты думаешь».

«Хорошо, Джон. Тогда мне не нужно говорить то, что я думаю ».

«Посмотрите трансляцию сегодня вечером. Я буду в конце.

"Почему?"

«Посмотри сам, Арни. Пока."

Начальник штаба щелкнул выключателем на телефоне и задумался, что имел в виду сантехник. Когда-то он доверял этому человеку. Черт, когда-то он доверял коллеге этого человека. Он мог бы рассказать президенту о звонке, но решил не делать этого. Он только что произнес довольно хорошую речь, отвлекаясь и все такое, несмотря на себя, преуспевая, потому что бедный сукин сын действительно верил в большее, чем он знал. Было бы неразумно бросать на него что-нибудь еще. Они записывали речь во время полета в Калифорнию, и, если она подходила для просмотра, он показывал ее ПОТУСу.

«Я НЕ ЗНАЛ, что вокруг был грипп», - сказал он, снова надевая рубашку. На это ушло время. Авторитетный управляющий болел всем телом.

«Всегда есть. Просто об этом не всегда попадают в новости, - ответил врач, просматривая жизненно важные показатели, которые только что записала его медсестра. «И ты это понял».

"Так?"

«Так что расслабься. Не ходи в офис. Нет смысла заражать всю вашу компанию. Оседлайте это. К концу недели ты будешь в порядке ».

КОМАНДА SNIE собралась в Лэнгли. Тонна новой информации пришла из региона Персидского залива, и они разбирались в ней в конференц-зале на шестом этаже. Фотография Махмуда Хаджи Дарьяя, сделанная Чавесом, была взорвана собственной фотолабораторией и теперь висела на стене. «Может, кто-нибудь бросит в нее дротики», - подумал Дин.

«Следить за жабами», - фыркнул бывший пехотинец, просматривая видео «Хищника».

«Довольно круто, чтобы справиться с винтовкой, Сандэнс», - заметил Кларк. «Эти вещи всегда меня до чертиков пугали».

«Ракета по законам закончит их, мистер К.»

«Каков диапазон ЗАКОНОВ, Доминго?»

«Четыре, пятьсот метров».

«Эти пушки стреляют два или три километра», - указал Джон. "Думаю об этом."

«Я не разбираюсь в оборудовании, - сказал Берт Васко. Он помахал экрану. "Что это значит?"

Ответ пришел от одного из военных аналитиков ЦРУ. «Это означает, что военные UIR находятся в гораздо лучшей форме, чем мы ожидали».

Армейский майор, переведенный из Управления военной разведки, с этим не спорил. «Я довольно впечатлен. Это было довольно ванильное упражнение, ничего особенного в маневрировании, но они держали себя организованными для всего этого. Никто не заблудился ...

«Вы полагаете, они сейчас используют GPS?» - спросил аналитик ЦРУ.

«Все, кто подписан на журнал Yachting, может покупать вещи. Цена упала до четырехсот долларов, когда я в последний раз смотрел, - сказал офицер своему гражданскому коллеге. «Это означает, что они могут намного лучше управлять своими мобильными войсками. Более того, это означает, что их артиллерия станет намного эффективнее. Если вы знаете, где находятся ваши орудия, где находится ваш передовой наблюдатель и где находится цель по отношению к нему, то ваш первый раунд будет в значительной степени прибыльным ».

«Четырехкратное увеличение производительности?»

«Легко», - ответил майор. «У этого пожилого джентльмена на стене есть большая палка, чтобы помахать соседям. Я полагаю, он тоже расскажет им об этом ».

"Берт?" - спросил Кларк.

Васко поерзал на сиденье. "Я начинаю беспокоиться. Это происходит быстрее, чем я ожидал. Если бы Дарьею не о чем было беспокоиться, я бы волновался больше ».

"Нравиться?" - спросил Чавес.

«Как будто у него есть страна, которую нужно консолидировать, и он должен знать, что, если он начнет бряцать саблями, мы отреагируем». ФСО остановился. «Конечно, черт возьми, он хочет, чтобы его соседи знали, кто такой большой мальчик в квартале. Насколько он близок к тому, чтобы что-то сделать? "

"В военном отношении?" - спросил штатский аналитик. Он указал на парня из ОВД.

«Если бы нас не было на картинке, сейчас. Но мы на фотографии ».

«Я ПРОШУ СЕЙЧАС, чтобы вы присоединились ко мне в минуту молчания», - сказал Райан аудитории в Топике. Здесь было одиннадцать. Вот и вернулся домой полдень. Затем остановка Колорадо-Спрингс, затем Сакраменто, а затем, слава Богу, домой.

«ВЫ ДОЛЖНЫ спросить себя, что за человек у нас здесь», - сказал Килти перед собственными камерами. «Пятеро мужчин и женщин погибли, и он не видит необходимости в законе, чтобы контролировать это оружие. Это просто вне моего понимания, как кто-то может быть таким хладнокровным бессердечным. Что ж, если ему плевать на эти храбрые агенты, то мне небезразлично. Скольким американцам придется умереть, прежде чем он увидит в этом необходимость? Придется ли ему на самом деле потерять члена семьи? Простите, я просто не могу поверить в это замечание, - продолжил политик, глядя на мини-камеру.

«МЫ ВСЕ МОЖЕМ вспомнить, когда люди баллотировались на переизбрание в Конгресс, и одна из вещей, которые они нам сказали, была:« Голосуйте за меня, потому что за каждый доллар, который налог взимается с этого округа, возвращается двадцать долларов ». Вы помните эти утверждения? " - спросил президент.

«Они не сказали… ну, на самом деле было много всего. Номер один, кто когда-либо сказал, что вы зависите от правительства в деньгах? Мы ведь не голосуем за Деда Мороза? Все наоборот. Правительство не может существовать, если вы не дадите ему денег.

«Во-вторых, они говорят вам:« Голосуйте за меня, потому что я действительно придерживаюсь этого мнения в отношении тех гнилых людей в Северной Дакоте »? Разве они не американцы?

«Номер три, настоящая причина, по которой это происходит, заключается в том, что дефицит государственного бюджета означает, что каждый округ получает больше федеральных платежей, чем теряет по федеральным налогам - извините, я имею в виду прямые федеральные налоги. Те, которые вы видите.

«Итак, они хвастались вам, что тратят больше денег, чем имеют. Если ваш ближайший сосед сказал вам, что он покупает чеки, выписанные на ваш личный банк, вы думаете, может быть, вы могли бы позвонить в полицию по этому поводу?

«Мы все знаем , что правительство делает принимать больше , чем отдает. Они только что научились это скрывать. Дефицит федерального бюджета означает, что каждый раз, когда вы занимаете деньги, они обходятся дороже, чем должны - почему? Потому что правительство занимает столько денег, что поднимает процентные ставки.

«Итак, дамы и господа, каждый платеж за дом, каждый платеж за машину, каждый счет по кредитной карте - это тоже налог. А может быть, они дадут вам налоговую льготу на выплату процентов. Разве это не мило? " - спросил ПОТУС. «Ваше правительство дает вам налоговую льготу на деньги, которые вы не должны платить в первую очередь, а затем оно говорит вам, что вы получаете обратно больше, чем платите». Райан помолчал.

«Кто-нибудь действительно этому верит? Кто-нибудь действительно верит в это, когда люди говорят, что Соединенные Штаты не могут себе позволить - не тратить больше денег, чем у них есть? Это слова Адама Смита или Люси Рикардо? У меня есть степень по экономике, и « Я люблю Люси» на курсах не было.

"Дамы и господа. Я не политик, и я здесь не для того, чтобы выступать от имени кого-либо из ваших местных кандидатов на вакантные места в Народной палате. Я здесь, чтобы попросить вас подумать. У тебя тоже есть долг. Правительство принадлежит вам. Вы не принадлежите к этому. Когда вы выйдете на голосование завтра, подумайте, пожалуйста, о том, что говорят кандидаты и что они отстаивают. Спросите себя: «Есть ли в этом смысл?» а затем сделайте лучший выбор, который вы можете - и если вам не нравится ни один из них, все равно пойдите на избирательные участки, войдите в кабину для голосования, а затем идите домой, никому не отдавая свой голос, но, по крайней мере, явитесь. Этим вы обязаны своей стране ».

Фургон с обогревом и кондиционированием воздуха подъехал к подъездной дорожке, из него вышла пара мужчин и подошла к крыльцу. Один из них постучал.

"Да?" - недоуменно спросила хозяйка дома.

«ФБР, миссис Сминтон». Он показал свои верительные грамоты. «Мы можем войти, пожалуйста?»

"Почему?" - спросила шестидесятидвухлетняя вдова.

«Мы хотели бы, чтобы вы нам чем-то помогли, если можете». Это заняло больше времени, чем ожидалось. Оружие, использованное в случае SANDBOX, было прослежено до производителя, от производителя до оптовика, от оптовика до дилера, от дилера до имени и от имени до адреса. С этим адресом Бюро и Секретная служба обратились к судье окружного суда США с требованием об обыске и выемке.

"Пожалуйста, войдите."

"Спасибо. Миссис Сминтон, вы знаете джентльмена, который живет по соседству?

"Мистер. Вы имеете в виду Азира?

"Верно."

"Не очень хорошо. Иногда я машу рукой ».

«Вы знаете, дома ли он сейчас?»

«Его машины там нет», - ответила она, посмотрев. Агенты это уже знали. У него был синий фургон Oldsmobile с бирками Мэриленда. Его искал каждый полицейский в двухстах милях.

«Вы знаете, когда вы видели его в последний раз?»

- Думаю, пятница. Там были еще несколько машин и грузовик ».

"Хорошо." Агент полез в карман комбинезона и вытащил рацию. «Въезжай, въезжай. Птица, наверное, - повторю еще раз, наверное - вне курятника».

Перед изумленными глазами вдовы прямо над домом в трехстах ярдах от нее показался вертолет. С обеих сторон спускались почтовые тросы, по ним соскальзывали вооруженные агенты. В то же время по проселочной дороге с обеих сторон сошлись четыре машины, и все они съехали с дороги на широкую лужайку прямо к дому. Обычно все шло бы медленнее, с некоторым периодом осторожного наблюдения, но об этом ничего не было известно. Были выбиты передняя и задняя двери, а через тридцать секунд сработала сирена. Казалось, что у мистера Азира была охранная сигнализация. Затем затрещало радио.

«Понятно, здание чистое. Это Бец. Поиск завершен, здание чистое. Приведите в лабораторию войска ». При этом появились два фургона. Они пошли вверх по подъездной дорожке, и первое, что сделали пассажиры, - это взяли пробы гравия и травы, чтобы сопоставить их с соскобами от арендованных автомобилей, оставленных у Гигантской лестницы.

"Г-жа. Сминтон, можно сесть, пожалуйста? Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о мистере Азире ».

"ТАК?" - спросил Мюррей, прибыв в командный центр ФБР.

«Никакой радости», - сказал агент за пультом.

"Проклятие." Это не было сказано с энтузиазмом. Он никогда этого не ожидал. Но он все равно ожидал важной информации. Лаборатория собрала всевозможные вещественные доказательства. Образцы гравия могут соответствовать проезжей части. Трава и грязь, обнаруженные на внутренней стороне крыльев и бамперов, могли связывать автомобили с домом Азира. Ковровые волокна - бордовая шерсть - на обуви погибших террористов могли положить их внутрь дома. Даже сейчас команда из десяти агентов начала процесс выяснения того, кто именно такой «Мордехай Азир». Умные деньги заключались в том, что он был таким же евреем, как Адольф Эйхманн. Никто не покрыл эту ставку.

«Командирский центр, это Бетц». Билли Бетц был помощником специального агента, отвечавшим за полевой дивизион Балтимора, и бывшим стрелком HRT, отсюда и его драматический спуск с вертолета, ведущий своих людей ... и женщину.

«Билли, это Дэн Мюррей. Что у тебя есть?"

«Вы бы поверили этому? Наполовину пустой ящик с патронами семь-шесть-два, и номера партий совпадают, директор. В гостиной есть темно-красный шерстяной коврик. Это наше место. Некоторая одежда пропала из туалета в главной спальне. Я бы сказал, что пару дней здесь никого не было. Расположение в безопасности. Никаких ловушек. Лабораторные войска приступают к своей работе ». И все восемьдесят минут с того момента, как Балтиморский SAC вошел в здание Федерального суда Гарматца. Не достаточно быстро, но быстро.

Эксперты-криминалисты представляли собой смесь Бюро, Службы и Бюро алкоголя, табака и огнестрельного оружия, проблемного агентства, технический персонал которого, тем не менее, был превосходным. Они все часами сотрясали дом. Все были в перчатках. Каждая поверхность будет очищена от отпечатков пальцев, чтобы они соответствовали отпечаткам пальцев погибших террористов.

«НЕКОТОРЫЕ НЕДЕЛИ НАЗАД вы видели, как я дал клятву сохранять, защищать и защищать Конституцию Соединенных Штатов. Я сделал это второй раз. Первый раз я был новеньким младшим лейтенантом морской пехоты, когда закончил Бостонский колледж. Сразу после этого я прочитал Конституцию, чтобы убедиться, что знаю, что я должен защищать.

«Дамы и господа, мы часто слышим, как политики говорят, что они хотят, чтобы правительство наделило вас полномочиями, чтобы вы могли что-то делать.

«Это не так», - решительно сказал им Райан. «Томас Джефферсон писал, что правительства получают свои справедливые полномочия с согласия управляемых. Это ты. Вам всем следует прочитать Конституцию. Конституция Соединенных Штатов написана не для того, чтобы указывать вам, что делать. Конституция устанавливает отношения между тремя ветвями власти. Он сообщает правительству, что оно может делать, а также говорит правительству, что ему нельзя делать. Правительство не может ограничивать вашу речь. Правительство может не указывать вам, как молиться. Правительство может многое не делать. Правительство намного лучше отбирает вещи, чем дает, но, прежде всего, правительство не дает вам полномочий. Вы уполномочиваете правительство. Наше правительство народа. Вы не принадлежите к правительству.

«Завтра вы не будете выбирать хозяев, вы будете выбирать сотрудников, слуг своей воли, хранителей ваших прав. Мы не говорим вам, что делать. Вы говорите нам, что делать.

«Это не моя работа - брать ваши деньги и возвращать их. Моя работа - взять те деньги, которые у меня должны быть, чтобы защищать и служить вам, и выполнять эту работу как можно эффективнее. Государственная служба может быть важной обязанностью и большой ответственностью, но она не должна быть благословением для тех, кто служит. Это ваши государственные служащие должны приносить жертвы ради вас, а не вы жертвуете ради них.

«В прошлую пятницу трое хороших мужчин и две хорошие женщины отдали свои жизни на службе нашей стране. Они были там, чтобы защитить мою дочь Кэти. Но там были и другие дети, и, защищая одного ребенка, вы защищаете всех детей. Такие люди не требуют большего, кроме вашего уважения. Они этого заслуживают. Они этого заслуживают, потому что делают то, что нам нелегко сделать для себя. Вот почему мы их нанимаем. Они подписываются, потому что знают, что обслуживание важно, потому что они заботятся о нас, потому что они - это мы. Мы с вами знаем, что не все госслужащие такие. Это не их вина. Это твоя вина. Если вы не требуете лучшего, вы не получите лучшего. Если вы не предоставите правильную меру власти правильным людям, то неправильные люди возьмут больше власти, чем им нужно, и будут использовать ее так, как они хотят, а не так, как вы хотите.

«Дамы и господа, поэтому ваш долг завтра - выбрать правильных людей, которые будут вам служить, так важен. Многие из вас управляют собственным бизнесом и нанимают людей, которые будут работать на вас. У большинства из вас есть собственный дом, и иногда вы нанимаете сантехников, электриков, плотников, чтобы они выполняли за вас работу. Вы пытаетесь нанять правильных людей для работы, потому что вы платите за эту работу и хотите, чтобы она была сделана правильно. Когда ваш ребенок болеет, вы пытаетесь выбрать лучшего врача и обращаете внимание на то, что делает этот врач и насколько хорошо он это делает. Почему? Потому что для вас нет ничего важнее жизни вашего ребенка.

«Америка - это тоже ваше дитя. Америка - страна вечно молодая. Америке нужны правильные люди, которые будут заботиться о ней. Это ваша работа , чтобы подобрать нужные человек, независимо от партии, или расы или пола, или что - нибудь, кроме таланта и целостности. Я не могу и не скажу вам, какой кандидат заслуживает вашего голоса. Бог дал вам свободную волю. Конституция призвана защитить ваше право на осуществление этой воли. Если вам не удастся разумно проявить свою волю, вы предали себя, и ни я, ни кто-либо другой не может исправить это за вас.

«Спасибо, что пришли ко мне во время моего первого визита в Колорадо-Спрингс. Завтра твой день. Пожалуйста, используйте его, чтобы нанять нужных людей ».

«В СЕРИИ речей, явно рассчитанных на консервативных избирателей, президент Райан ставит страну в тупик накануне выборов в Палату представителей, но даже когда федеральные чиновники расследуют жестокое террористическое нападение на его собственную дочь, президент категорически отверг идею улучшения законы о контроле над оружием. У нас есть репортаж от корреспондента NBC Хэнка Робертса, который сегодня путешествует с президентской партией ». Том Доннер продолжал смотреть в камеру, пока не погас красный свет.

«Я думал, что он сказал сегодня несколько хороших слов», - заметил водопроводчик, пока шла запись.

«Вызов« Я люблю Люси »должно быть пришло от Кэлли Уэстон в серьезный день после ПМС, - заметил Доннер, листая свой экземпляр. «Забавно, она часто произносила прекрасные речи для Боба Фаулера».

"Вы читали речь?"

«Джон, давай, нам не нужно читать то, что он говорит. Мы знаем, что он собирается сказать ».

«Десять секунд», - крикнул директор через наушники.

«Кстати, неплохая копия на потом, Джон». На «трех» лицо расплылось в улыбке.

«Огромная федеральная оперативная группа сейчас расследует нападение на дочь президента в пятницу. У нас есть отчет от Карен Стэблер из Вашингтона ».

«Я думал, тебе понравится, Том», - ответил водопроводчик, когда свет снова погас. «Тем лучше, - подумал он. Теперь его совесть была чиста.

VC-25 поднялся вовремя и направился на север, чтобы избежать неблагоприятных погодных условий над северным Нью-Мексико. Арни ван Дамм был наверху в области связи. Там было достаточно важных на вид ящиков, чтобы обойти здесь полмира, или так казалось, а в обшивке самолета была спрятана спутниковая антенна, дорогостоящая система прицеливания которой могла отследить почти все. По указанию начальника штаба, теперь канал NBC передавал информацию о птице Хьюза.

«У НАС ЕСТЬ заключительный комментарий от специального корреспондента Джона Водопроводчика». Доннер любезно повернулся. "Джон."

«Спасибо, Том. Я начал заниматься журналистикой много лет назад, потому что был вдохновлен в юности. Я помню свой кристаллический радиоприемник - те из вас, кто достаточно взрослый, могут вспомнить, как вам приходилось заземлять их на трубу, - объяснил он с улыбкой. «Я помню, как слушал Эда Марроу в Лондоне во время блица, Эрика Севарейда из джунглей Бирмы, всех отцов-основателей - на самом деле гигантов - нашей профессии. Я вырос с картинами в моей голове, написанными словами людей, которым вся Америка могла доверять, чтобы говорить правду в меру своих возможностей. Я решил, что найти истину и сообщить ее людям - столь же благородное призвание, как любое, к которому может стремиться мужчина или женщина.

«Мы не всегда совершенны в этой профессии. Никого нет, - продолжал водопроводчик.

Справа Доннер в недоумении смотрел на TelePrompTer. Это было не то, что катилось перед объективом камеры, и он понял, что, хотя водопроводчик распечатал перед ним страницы, он произносил заученную речь. Представь это. Видимо, как в старые добрые времена.

«Хочу сказать, что горжусь тем, что работаю в этой профессии. И когда-то был.

«Я был у микрофона, когда Нил Армстронг сошел на Луну, и в более печальных случаях, например, на похоронах Джека Кеннеди. Но быть профессионалом - это не просто быть рядом. Это означает, что нужно что-то исповедовать, во что-то верить, что-то отстаивать.

«Несколько недель назад мы брали интервью у президента Райана дважды за один день. Первое утреннее интервью было записано на пленку, а второе - вживую. Вопросы были немного другими. Для этого есть причина. Между первым и вторым собеседованиями нас позвали к кому-нибудь. Я не буду сейчас говорить, кто это был. Я буду позже. Этот человек дал нам информацию. Это была секретная информация, направленная на то, чтобы навредить президенту, и в то время это выглядело хорошей историей. Не было, но тогда мы этого не знали. В то время казалось, что мы задали неправильные вопросы. Хотели спросить получше.

«Итак, мы солгали. Мы солгали главе администрации президента Арнольду ван Дамму. Мы сказали ему, что пленка каким-то образом была повреждена. При этом мы солгали и Президенту. Но, что хуже всего, мы солгали тебе. У меня есть записи. Они никак не повреждены.

«Ни один закон не был нарушен. Первая поправка позволяет нам делать почти все, что мы хотим, и это нормально, потому что вы, люди, сами решаете, что мы делаем и кто мы. Но одного мы не можем сделать, так это сломать вам веру.

«У меня нет брифинга для президента Райана. Лично я не согласен с ним по многим вопросам политики. Если он баллотируется на переизбрание, я, вероятно, проголосую за кого-то другого. Но я был частью этой лжи, и я не могу с этим жить. Какими бы ни были его недостатки, Джон Патрик Райан - благородный человек, и я не должен позволять своему личному враждебному настрою за или против кого-либо или чего-либо влиять на мою работу.

«В данном случае я так и сделал. Я был неправ. Я должен извиниться перед президентом и извиниться перед вами. Это вполне может стать концом моей карьеры тележурналиста. Если это так, я хочу оставить его таким, каким я его ввел, говоря правду, насколько могу.

«Спокойной ночи, от NBC News». Водопроводчик глубоко вздохнул, глядя в камеру.

"Что, черт возьми , все это было?"

Водопроводчик встал, прежде чем ответить. «Если тебе нужно задать этот вопрос, Том…»

Телефон на его столе зазвонил - на самом деле, он мигал. Водопроводчик решил не отвечать и вместо этого пошел в свою гримерку. Тому Доннеру придется во всем разобраться самому.

В двух тысячах миль отсюда, над национальным парком Роки-Маунтин, Арнольд ван Дамм остановил машину, выбросил ленту и понес ее по круговой лестнице в купе президента в носовой части. Он видел, как Райан читал свою следующую, последнюю речь дня.

«Джек, я думаю, ты захочешь это увидеть», - сказал ему начальник штаба с широкой ухмылкой.

НЕОБХОДИМО быть первым во всем. На этот раз это произошло в Чикаго. В субботу днем она ходила на прием к врачу, и ей сказали то же, что и всем остальным. Грипп. Аспирин. Жидкости. Постельный режим. Но, посмотрев в зеркало, она увидела некоторое изменение цвета на своей светлой коже, и это напугало ее даже больше, чем другие симптомы, которые у нее были к тому моменту. Она позвонила своему врачу, но у нее был только автоответчик, и эти пятна не могли ждать, поэтому она села в свою машину и поехала в Медицинский центр Чикагского университета, один из лучших в Америке. Она ждала в отделении неотложной помощи около сорока минут, и когда ее назвали по имени, она встала и подошла к столу, но у нее ничего не вышло, вместо этого она упала на кафельный пол на глазах у административного персонала. Это вызвало мгновенную реакцию, и через минуту два санитара уложили ее на каталке и отвезли обратно в зону лечения, ее документы унес за собой один из приемных.

Первым врачом, который ее осмотрел, был молодой резидент большую часть своего первого года обучения в аспирантуре по внутренним болезням, который делал ротацию в отделении неотложной помощи и ему это нравилось.

"В чем проблема?" - спросил он, когда медперсонал приступил к работе, проверяя пульс, кровяное давление и дыхание.

«Вот», - сказала женщина из приемной, передавая бумажные формы. Врач их просмотрел.

«Симптомы гриппа, похоже, но что это?»

«Пульс один двадцать, АД… подождите минутку». Медсестра запустила его снова. «Артериальное давление девяносто больше пятидесяти?» Она выглядела слишком нормальной для этого.

Врач расстегивал рубашку женщины. И вот оно. Ясность моментов, сделанных отрывками из его учебников, мгновенно проникает в его сознание. Молодой житель поднял руки.

«Все, прекратите то, что вы делаете. Здесь у нас может быть серьезная проблема. Я хочу, чтобы всех возлюбили, все в масках прямо сейчас ».

«Температура один-четыре целых четыре десятых», - сказала другая медсестра, отступая от пациента.

«Это не грипп. У нас сильное внутреннее кровотечение, и это петехии ». Житель получил маску и сменил перчатки, пока говорил. «Приведи сюда доктора Куинна».

Медсестра выбежала рысцой, а ординатор снова посмотрел на приемные бумаги. Может быть рвота кровью, потемнение стула. Пониженное артериальное давление, высокая температура и подкожное кровотечение. Но это был Чикаго, возражал он. У него есть игла.

«Все держитесь подальше, хорошо, никто не приближается к моим рукам и рукам», - сказал он, вводя иглу в вену, а затем вытаскивая четыре трубки объемом 5 см3.

"Что дает?" - спросил доктор Джо Куинн. Житель рассказал о симптомах и задал свой собственный вопрос, перемещая пробирки с кровью на стол.

«Что ты думаешь, Джо?»

«Если бы мы были где-то еще ...»

"Ага. Геморрагическая лихорадка, если можно.

«Кто-нибудь спросит ее, где она была?» - спросил Куинн.

«Нет, доктор», - ответила приемная.

«Холодные компрессы», - сказала старшая медсестра, протягивая им стопку холодных напитков. Они проходили под мышками, под шеей и в других местах, чтобы отвести потенциально смертельное тепло тела.

"Дилантин?" - подумал Куинн.

«Она еще не в конвульсиях. Ад." Главный ординатор вынул хирургические ножницы и отрезал пациенту бюстгальтер. На ее туловище образовывались новые петехии. «У нас здесь очень больная женщина. Медсестра, позвоните доктору Кляйну, который занимается инфекционным заболеванием. Он сейчас будет дома. Скажи ему, что он нам нужен здесь немедленно. Мы должны снизить ее температуру, разбудить ее и выяснить, где, черт возьми, она была ».

47

ИНДЕКС СЛУЧАЙ

M ARK Кляйн был полным профессор в медицинской школе, и поэтому человек , привыкший к обычному рабочему дню. Вызов почти в девять вечера для него было не обычным делом, но он был врачом, и когда его вызвали, он пошел. В тот понедельник вечером до его зарезервированного места для парковки было двадцать минут езды. Он, кивнув, прошел через сотрудников службы безопасности, переоделся в скраб, зашел в отделение неотложной помощи сзади и спросил у медсестры, где находится Куинн.

«Изоляция номер два, доктор».

Он был там через двадцать секунд и замер, когда увидел предупреждающие знаки на двери. «Хорошо», - подумал он, надевая маску и перчатки и входя.

«Привет, Джо».

«Я не хочу звонить без вас, профессор, - тихо сказал Куинн, передавая карту.

Кляйн просканировал его, затем его мозг остановился, и он начал с самого начала, глядя вверх, чтобы сравнить пациента с данными. Женщина европеоидной расы, да, сорок один год, примерно правильно, разведена, это было ее делом, квартира примерно в двух милях отсюда, нормально, температура при поступлении 104,4, чертовски высокая, АД, это ужасно низкое. Петехии?

«Позвольте мне взглянуть сюда», - сказал Кляйн. Пациент приближался. Голова немного двигалась, и она издавала какой-то шум. «Какая у нее температура сейчас?»

«Один-два-два, идет красиво», - ответил согласный житель, когда Кляйн оттащил зеленую простыню. Теперь пациентка была обнаженной, и отметины на ее светлой коже едва ли могли быть более четкими. Кляйн посмотрел на других докторов.

"Где она была?"

«Мы не знаем», - признал Куинн. «Мы просмотрели ее сумочку. Похоже, она руководитель Sears, офис в башне.

"Вы ее обследовали?"

«Да, доктор», - вместе сказали Куинн и младший резидент.

«Укусы животных?» - спросил Кляйн.

"Никто. Никаких следов игл, ничего необычного. Она чистая.

«Я называю это возможной геморрагической лихорадкой, метод передачи пока неизвестен. Я хочу, чтобы она поднялась наверх, в полной изоляции, со всеми мерами предосторожности. Я хочу, чтобы вычистили эту комнату - все, к чему она прикасалась ».

«Я думал, что эти вирусы только передаются ...»

«Никто не знает, доктор, и то, что я не могу объяснить, меня пугает. Я был в Африке. Я видел Лассу и Ку-лихорадку. Не видел Эболу. Но то, что у нее есть, чертовски похоже на одно из них, - сказал Кляйн, впервые произнеся эти ужасные имена.

"Но как-"

«Когда вы не знаете, это означает, что вы не знаете», - сказал профессор Кляйн резиденту. «Что касается инфекционных заболеваний, если вы не знаете пути передачи, вы предполагаете худшее. Худший случай - аэрозоль, и именно так поступят с этим пациентом. Переведем ее в мою часть. Всем, кто был с ней в контакте, я хочу, чтобы вы помыли. Как СПИД или гепатит. Полные меры предосторожности », - снова подчеркнул он. «Где кровь, которую ты нарисовал?»

"Прямо там." Приемный врач указал на красный пластиковый контейнер.

"Что дальше?" - спросил Куинн.

«Мы отправим образец в Атланту, но я думаю, что сам посмотрю». У Кляйна была превосходная лаборатория, в которой он работал каждый день, в основном над СПИДом, что было его страстью.

"Можно я пойду с тобой?" - спросил Куинн. «Я все равно ухожу с дежурства через несколько минут». Понедельник обычно был тихим днем для отделений неотложной помощи. Их беспокойное время обычно приходилось на выходные.

"Конечно."

«Я ЗНАЛ, что Хольцман выйдет за меня», - сказал Арни. Он пил, чтобы отпраздновать, когда 747-й начал спуск в Сакраменто.

"Какие?" - спросил президент.

«Боб - крутой сукин сын, но он честный сукин сын. Это также означает, что он честно сожжет вас на костре, если будет думать, что это произойдет у вас. Всегда помните об этом », - посоветовал начальник штаба.

- Доннер и водопроводчик солгали, - громко сказал Джек. "Проклятие."

«Все лгут, Джек. Даже ты. Это вопрос контекста. Некоторая ложь предназначена для защиты правды. Некоторые лжи предназначены для того, чтобы скрыть это. Некоторые созданы, чтобы отрицать это. И некоторая ложь случается, потому что всем плевать ».

«А что здесь произошло?»

«Комбинация, господин президент. Эд Килти хотел, чтобы они устроили вам засаду из-за него, и он их подставил. Но у меня для тебя есть этот коварный ублюдок. Готов поспорить, что завтра на первой полосе в Post будет опубликована статья, разоблачающая Килти как человека, который подкупил двух очень высокопоставленных репортеров, и пресса обратится против него, как стая волков ». Репортеры, ехавшие в хвосте самолета, уже говорили об этом. Арни проследил за тем, чтобы лента новостей NBC транслировалась на видеосистеме кабины.

«Потому что он тот, кто заставил их плохо выглядеть ...»

«Понял, босс», - подтвердил ван Дамм, выпивая остатки своего напитка. Он не мог добавить, что этого могло бы не произойти без нападения на Кэти Райан. Даже репортеры иногда испытывали сочувствие, что могло иметь решающее значение для изменения взглядов водопроводчика на этот вопрос. Но именно он сообщил Бобу Хольцману о тщательно измеренных утечках. Он решил, что агент секретной службы найдет ему хорошую сигару, как только они окажутся на земле. Он хотел иметь его прямо сейчас.

ЧАСЫ ДЛЯ ТЕЛА АДЛЕРА теперь были полностью сбиты с толку. Он обнаружил, что кошачий сон помогает, а также помогает то, что сообщение, которое он доносит, было простым и благоприятным. Машина остановилась. Мелкий чиновник открыл ему дверь и коротко поклонился. Адлер подавил зевок, войдя в здание министерства.

«Рад снова вас видеть», - сказал через переводчика министр иностранных дел КНР. Чжан Хань Сань тоже был там и сделал свое собственное приветствие.

«Ваше любезное согласие разрешить прямые рейсы, безусловно, облегчает мне этот процесс. Спасибо за это, - ответил SecState, садясь на свое место.

«Просто чтобы вы понимали, что это исключительные обстоятельства», - заметил министр иностранных дел.

"Конечно."

«Какие новости вы приносите нам от наших своенравных кузенов?»

«Они полностью согласны с тем, чтобы уменьшить вашу активность, с прицелом на снижение напряжения».

«А их оскорбительные обвинения?»

«Министр, этот вопрос никогда не возникал. Я считаю, что они так же, как и вы, заинтересованы в возвращении к мирным условиям ».

«Как хорошо с их стороны», - прокомментировал Чжан. «Они развязывают боевые действия, сбивают два наших самолета, повреждают один из своих авиалайнеров, убивают более сотни человек, намеренно или по некомпетентности, а затем говорят, что они будут соответствовать нам в сокращении провокационных действий. Я надеюсь, что ваше правительство ценит терпение, которое мы проявляем здесь ».

"Мистер. Министр, мир служит всеобщим интересам, не так ли? Америка ценит действия обеих сторон в этом неформальном разбирательстве. Народная Республика действительно проявляла милосердие во многих отношениях, и правительство Тайваня готово пойти навстречу вашим действиям. Что еще требуется, чем это? »

«Очень мало», - ответил министр иностранных дел. «Просто компенсация за гибель четырех наших авиаторов. Каждый из них оставил семью ".

«Их бойцы стреляли первыми», - отметил Чжан.

«Это может быть правдой, но вопрос об авиалайнере все еще не решен».

«Конечно, нам нечего было делать с этим». Об этом сообщил министр иностранных дел.

Мало что было скучнее переговоров между странами, но на самом деле для этого была причина. Внезапные или неожиданные шаги могут вынудить страну принять импровизированные решения. Неожиданное давление вызывало гнев, а гнев не имел места в обсуждениях и решениях на высоком уровне. Поэтому важные переговоры почти никогда не были решающими, а скорее носили эволюционный характер, что давало каждой стороне время тщательно продумать свою позицию и позицию другой стороны, чтобы прийти к окончательному коммюнике, с которым обе стороны могли быть относительно довольным. Таким образом, требование компенсации было нарушением правил. Более правильно, это было бы сказано на первом заседании, и Адлер привез бы это в Тайбэй и, вероятно, представил бы это как свое собственное предложение после того, как правительство Китайской Республики согласилось сотрудничать в снижении напряженности. Но они это уже сделали, и теперь КНР хотела, чтобы он отозвал просьбу о компенсации вместо формулы локальной разрядки. Это было оскорблением тайваньского правительства, а также умеренным оскорблением американского правительства за то, что его использовали в качестве преследователя для другой страны.

Это было тем более верно, поскольку Адлер и Китайская республика знали, кто убил авиалайнер и, следовательно, проявил неуважение к человеческой жизни - за что теперь КНР потребовала компенсации! И теперь Адлер снова задумался, сколько из того, что он знал об инциденте, известно КНР. Если они много знали, то это определенно была игра, правила которой еще предстоит расшифровать.

«Я думаю, что было бы более полезно, если бы обе стороны покрыли свои личные потери и потребности», - предположил госсекретарь Адлер.

«Я сожалею, что мы не можем с этим согласиться. Понимаете, это вопрос принципа. Тот, кто совершает неправильный поступок, должен исправить это ».

«Но что, если… у меня нет никаких доказательств, подтверждающих это, но что, если будет установлено, что КНР случайно повредила авиалайнер? В таком случае ваш запрос о компенсации может показаться несправедливым ».

"Это невозможно. Мы опросили наших выживших пилотов, и их отчеты недвусмысленны ». И снова это был Чжан.

«Что именно вы просите?» - спросил Адлер.

«По двести тысяч долларов за каждого из четырех потерянных авиаторов. Деньги, конечно, пойдут их семьям », - пообещал Чжан.

«Я могу передать этот запрос…»

"Прошу прощения. Это не просьба. Это требование », - сказал Адлеру министр иностранных дел.

"Я понимаю. Я могу представить им вашу позицию, но я должен убедить вас не делать это условием вашего обещания уменьшить напряженность ».

«Это наша позиция». Взгляд министра иностранных дел был совершенно безмятежным.

«... И БОГ БЛАГОСЛОВИТ Америка, - заключил Райан. Толпа встала и закричала. Группа загорелась - там должна была быть группа везде, куда бы он ни пошел, - предположил Джек, - и он ушел с помоста за стеной нервных агентов Секретной службы. «Что ж, - подумал Президент, - и на этот раз не будет стрельбы из слепящих огней». Он подавил еще один зевок. Он был в пути больше двенадцати часов. Четыре выступления казались не такой уж большой физической работой, но Райан понимал, насколько утомительными могут быть публичные выступления. Каждый раз перед тем, как подняться наверх, вас трясло, и, хотя вы справились с этим за несколько минут, накопленный стресс действительно сказался на себе. Ужин не особо помог. Еда была безвкусной, так тщательно подобранной, чтобы никого не обидеть, что не стоила ничьего внимания. Но все равно он вызвал изжогу.

«Хорошо», - сказал ему Арни, когда президентская партия собралась, чтобы выйти через черный ход. «Для парня, который вчера был готов бросить это дело, ты очень хорошо справился».

"Мистер. Президент! » позвонил репортер.

«Поговори с ним», - прошептал Арни.

"Да?" - сказал Джек, подходя к нему, к неудовольствию своей службы безопасности.

«Вы знаете, что сказал сегодня вечером на NBC Джон Водопроводчик?» Репортером был ABC, и вряд ли он упустит шанс раскритиковать конкурирующую сеть.

«Да, я слышал об этом», - трезво ответил президент.

«Есть ли у вас какие-нибудь комментарии?»

«Очевидно, мне не нравится узнавать обо всем этом, но, что касается мистера Сантехника, это столь же благородный акт морального мужества, который я видел довольно давно. Он в порядке в моей книге ».

«Вы знаете, кто это был…»

«Пожалуйста, позвольте мистеру Сантехнику заняться этим. Это его история, и он знает, как ее рассказать. А теперь, если вы меня извините, мне нужно успеть на самолет.

«Спасибо, господин президент», - сказал репортер ABC в спину Райану.

«В самый раз», - сказал Арни с улыбкой. «У нас был долгий день, но это был хороший день».

Райан глубоко вздохнул. «Ты так говоришь».

«О, МОЙ БОГ», - прошептал профессор Кляйн. Вот это было на мониторе. Пастуший посох, прямо из медицинского текста. Как, черт возьми, он попал в Чикаго?

«Это лихорадка Эбола», - сказал доктор Куинн, добавив: «Это невозможно. ”

«Насколько тщательным было ваше физическое обследование?» - снова спросил старший мужчина.

«Могло быть лучше, но… ни следов укусов, ни следов игл. Марк, это Чикаго. На днях у меня на лобовом стекле был иней ».

Профессор Кляйн сложил руки вместе и прижал пальцы в перчатках к носу. Затем он остановил этот жест, когда понял, что все еще носит хирургическую маску. «Ключи в ее сумочке?»

"Да сэр."

«Во-первых, у нас есть полицейские в отделении скорой помощи. Возьми одну, скажи ему, что нам нужен конвой из полиции, чтобы пойти в ее квартиру и позволить нам осмотреться. Скажи ему, что жизнь этой женщины в опасности. Может, у нее есть домашнее животное, тропическое растение или что-то в этом роде. У нас есть имя ее врача. Поднимите его, приведите сюда. Нам нужно узнать, что он знает о ней ».

"Уход?"

«Мы охлаждаем ее, мы поддерживаем ее обезвоживание, мы принимаем лекарства от боли, но нет ничего, что действительно помогло бы с этим. Руссо в Париже пробовал интерферон и еще кое-что, но пока безуспешно ». Он снова нахмурился, глядя на дисплей. «Как она это получила? Как, черт возьми, она заразилась этим маленьким ублюдком? "

"CDC?"

«Вы получите сюда полицейского. Я пришлю факс Гасу Лоренцу. Кляйн посмотрел на часы. Проклятие.

ДРОНЫ-ХИЩНИКИ вернулись в Саудовскую Аравию, но так и не были обнаружены. Было сочтено, что кружить над стационарной позицией, например над лагерем дивизии, было немного слишком опасно, и теперь надземные работы выполнялись спутниками, фотографии которых были загружены в Управление национальной разведки.

«Посмотри на это», - сказал один из ночных бригад парню на следующем рабочем месте. "Что это?"

Танки подразделения UIR «Бессмертные» были сгруппированы на большой стоянке, равномерно расставленные длинными регулярными рядами, чтобы их можно было сосчитать - украденный танк с полной базовой загрузкой снарядов был опасной вещью для были на свободе, и все армии серьезно относились к безопасности танковых лагерей. Это также сделало более удобным для обслуживающего персонала, что они все вместе. Теперь они все вернулись, и люди роились над танками и другими боевыми машинами, выполняя обычное обслуживание, которое последовало за серьезными учениями. Перед каждым танком в первом ряду были две темные линии, каждая около метра в поперечнике и десяти метров в длину. Человек на экране был бывшим сотрудником ВВС и больше разбирался в самолетах, чем в боевых машинах.

Его соседу нужно было только взглянуть. «Следы».

"Какие?"

«Они вращают колеса, вроде. Гусеницы изнашиваются, и вы надеваете новые. Старые идут в цех, где меня дорабатывают, заменяют колодки и прочее », - пояснил бывший солдат. "Это ничего важного."

При ближайшем рассмотрении выяснилось, как это делалось. Новые пути были проложены перед старыми. Затем старые были отсоединены и прикреплены к новым, и танк с работающим двигателем просто двинулся вперед, звездочка тянула новую гусеницу на место над опорными колесами. Для этого требовалось несколько человек, и это была тяжелая и тяжелая работа, но хорошо обученный танкист мог ее выполнить примерно за час в идеальных условиях, которые, как объяснил бывший солдат, таковы. По сути, танк выехал на новые гусеницы.

«Я никогда не знал, как они это сделали».

«Лучше, чем поднимать суку с земли».

«Для чего нужен трек?»

«На одном из них, по пересеченной местности в пустыне? Ох, назовите это тысячей миль, может, чуть меньше.

УВЕРЕН ДОСТАТОЧНО. Два дивана в носовой каюте Air Force One раскладывались, образуя кровати. Распустив посох, Райан повесил одежду и лег. Чистые простыни и все такое, и он был достаточно утомлен, что не возражал против того, чтобы лететь в самолете. Время полета до Вашингтона составляет четыре с половиной часа, а затем он сможет еще немного поспать в собственной постели. В отличие от обычных путешественников с красными глазами, на следующий день он может даже заняться полезной работой.

В большой каюте на корме репортеры сделали то же самое, решив отложить выпуск поразительного разоблачения водопроводчика на следующий день. У них не было выбора; история такого масштаба была обработана, по крайней мере, на уровне помощника главного редактора. Многие печатные журналисты мечтали о передовых статьях, которые появятся в газетах. Репортеры пытались не съежиться от того, что это может означать для их авторитета.

Между ними находились сотрудники президента. Все они улыбались или почти улыбались.

«Что ж, я наконец увидел его характер», - сказал Арни Кэлли Уэстон. "Долгое время."

«И держу пари, он тоже видел твою».

«И моя победила». Арни отпил свой напиток. «Вы знаете, как обстоят дела, я думаю, что у нас здесь довольно хороший президент».

«Он это ненавидит». У Уэстона был собственный.

Арни ван Дамму было наплевать: «Замечательные речи, Калли».

«Есть такая увлекательная манера в том, как он их выполняет», - подумала она. «Каждый раз он начинает напряженно, смущается, а затем учитель в нем берет верх, и он действительно вникает в это. Он даже этого не знает ».

"Честность. Это действительно выходит, не так ли? » Арни замолчал. «Будет панихида по погибшим агентам».

«Я уже думаю об этом, - заверил его Уэстон. «Что вы собираетесь делать с Килти?»

«Я думаю об этом. Мы собираемся потопить этого ублюдка раз и навсегда ».

БАДРАЙН вернулся к своему компьютеру, проверяя нужные сайты в Интернете. Еще ничего. В другой день он может начать волноваться, хотя на самом деле это не его проблема, если ничего не произойдет, не так ли? Все, что он сделал, прошло идеально.

Пациентка Ноль открыла глаза, что привлекло всеобщее внимание. Температура упала до 101,6, полностью из-за холодных компрессов, которые теперь окружали ее тело, как рыба на рынке. Сочетание боли и истощения было ясно на ее лице. Таким образом, она выглядела как пациентка с запущенным СПИДом - болезнью, с которой врач был слишком хорошо знаком.

«Здравствуйте, я доктор Кляйн», - сказал ей профессор из-под маски. «Ты немного поволновал нас там на минуту, но теперь все под контролем».

«Больно», - сказала она.

«Я знаю, и мы собираемся помочь вам с этим, но мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы можете мне чем-нибудь помочь? » - спросил Кляйн.

"Хорошо."

«Вы путешествуете в последнее время?»

"Что ты имеешь в виду?" Каждое слово, которое она произносила, истощало ее запасы энергии.

«Вы уезжали из страны?»

"Нет. Улетел в Канзас-Сити ... десять дней назад, и все. Однодневная поездка », - добавила она.

"Хорошо." Это было не так. «Были ли у вас контакты с кем-то, кто уезжал из страны?»

"Нет." Она попыталась покачать головой. Он сдвинулся примерно на четверть дюйма.

«Простите меня, но я должен спросить об этом. Есть ли у вас постоянные сексуальные отношения в данный момент? »

Этот вопрос потряс ее. "СПИД?" она ахнула, думая, что это было худшее, что у нее могло быть.

Кляйн решительно покачал головой. «Нет, определенно нет. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом ».

«В разводе», - сказала пациентка. «Всего несколько месяцев. В моей жизни пока нет новых ... мужчин ».

«Что ж, как бы вы ни были красивы, это скоро изменится», - заметил Кляйн, пытаясь заставить ее улыбнуться. «Чем вы занимаетесь в Sears?»

«Товары для дома, покупатель. Только что было ... большое шоу ... Центр Маккормика ... куча документов, заказов и прочего.

Это ни к чему не привело. Кляйн попробовал задать еще несколько вопросов. Они никуда не вели. Он повернулся и указал на медсестру.

«Хорошо, сейчас мы собираемся что-то сделать с болью», - сказал ей профессор. Он отошел, чтобы не теснить медсестру, когда она вводила морфий в капельницу. «Это начнет работать через несколько секунд, хорошо? Я скоро вернусь."

Куинн ждал в холле с полицейским в форме, на его фуражке была повязка в виде шахматной доски.

«Док, что это за история?» - спросил коп.

«У пациента что-то очень серьезное, возможно, очень заразное. Мне нужно осмотреть ее квартиру.

«Знаете, это не совсем законно. Вы должны пойти к судье и получить ...

«Офицер, на это нет времени. У нас есть ее ключи. Мы могли бы просто ворваться, но я хочу, чтобы ты был там, чтобы ты мог сказать, что мы не сделали ничего плохого ». К тому же, если бы у нее была охранная сигнализация, их не арестовали бы. «Нет времени терять зря. Эта женщина очень больна ».

«Хорошо, моя машина снаружи». Полицейский указал, и врачи последовали за ним.

«Отнести факс в Атланту?» - спросил Куинн. Кляйн покачал головой.

«Давайте сначала посмотрим на ее дом». Он решил не носить пальто. На улице было холодно, и температура была бы очень неблагоприятной для вируса в том маловероятном случае, если бы он каким-то образом попал на его скрабы. Разум сказал ему, что реальной опасности здесь нет. Он никогда не сталкивался с Эболой клинически, но знал о ней столько, сколько мог. К сожалению, это было нормальным явлением людей с заболеваниями, наличие которых они не могли объяснить. В большинстве случаев тщательное расследование показало бы, как это было заключено, но не всегда. Даже со СПИДом было несколько необъяснимых случаев. Но только горстка, и вы начали не с одного из них в качестве индексного дела. Профессор Кляйн вздрогнул, когда вышел на улицу. Температура была ниже тридцати градусов, с озера Мичиган дул северный ветер. Но не это было причиной его тряски.

ЦЕНА ОТКРЫЛА ДВЕРЬ НОСНОЙ КАБИНЫ. Свет был выключен, за исключением нескольких тусклых непрямых огней. Президент лежал на спине и храпел достаточно громко, чтобы его можно было услышать сквозь воющий гул двигателей. Ей пришлось сопротивляться искушению войти на цыпочках и накрыть его одеялом. Вместо этого она улыбнулась и закрыла дверь.

«Может быть, есть такая вещь, как справедливость, Джефф», - заметила она агенту Раману.

- Вы имеете в виду, что такое новости о новостях?

"Ага."

«Не ставьте на это», - сказал другой агент.

Они огляделись. Наконец все уснули, даже начальник штаба. Сверху летный экипаж выполнял свою работу вместе с другим персоналом ВВС США, и это действительно было похоже на полет обратно на Восточное побережье, когда самолет Air Force One пролетел над центром Иллинойса. Два агента вернулись на свои места для сидения. Трое из Деталей тихо играли в карты. Другие читали или дремали.

Сержант ВВС спустился по круговым ступеням с папкой в руке.

«FLASH-трафик для Босса», - объявила она.

«Это так важно? Мы попадаем в Эндрюс примерно через девяносто минут ».

«Я просто снимаю их с факсимильного аппарата», - указал сержант.

"Хорошо." Прайс взял сообщение и направился на корму. Туда, где был Бен Гудли. Его работа заключалась в том, чтобы рассказывать президенту все, что ему нужно знать о важных событиях в мире, или, в данном случае, оценивать важность сообщения. Прайс потряс мужчину за плечо. Офицер национальной разведки открыл один глаз.

"Ага?"

«Мы разбудим босса для этого?»

Специалист по разведке просмотрел его и покачал головой. "Это может подождать. Адлер знает, что делает, и для этого в State есть рабочая группа ». Он вернулся на свое место, не сказав больше ни слова.

«НИЧЕГО НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ», - сказал Кляйн полицейскому. «Вам лучше встать у двери, но если вы хотите следовать за нами, не трогайте ничего. Ждать." Врач полез в пластиковый мешок для мусора, который он принес с собой, и вытащил хирургическую маску из стерильного контейнера. «Надень это, хорошо?»

«Все, что скажешь, док».

Кляйн передал ключ от дома. Полицейский открыл дверь. Оказалось, что была сигнализация. Панель управления находилась внутри двери, но не включалась. Два врача надели маски и латексные перчатки. Сначала они включили все огни.

"Что мы ищем?" - спросил Куинн.

Кляйн уже искал. Ни кошка, ни собака не заметили их прибытия. Он не видел птичьих клеток - часть его надеялась на домашнюю обезьяну, но каким-то образом он знал, что этого не было в картах. В любом случае, Эбола, похоже, не очень-то любила обезьян. Он убивал их со всей быстротой, с которой он обращался с человеческими жертвами. «Значит, растения», - подумал он. Разве не было бы странно, если бы хозяином Эболы было нечто иное, чем животное? Это было бы первым в своем роде.

Были растения, но ничего экзотического. Они стояли в центре гостиной, не касаясь ничего руками в перчатках или даже ногами в зеленых брюках, медленно оборачиваясь и глядя.

«Я ничего не вижу», - сообщил Куинн.

«Я тоже. Кухня».

Там было еще несколько растений, два, похожих на травы в горшочках. Кляйн не узнал их типаж и решил поднять их.

"Ждать. Вот, - сказал Куинн, открывая ящик и находя пакеты с морозильной камерой. Растения поместили в те мешки, которые молодой врач тщательно запечатал. Кляйн открыл холодильник. Ничего необычного в этом нет. То же самое и с морозильной камерой. Он думал, что это может быть какой-то экзотический пищевой продукт ... но нет. Все, что ел пациент, было типично американским.

Спальня была спальней и не более того. Они увидели, что там нет растений.

«Какой-то предмет одежды? Кожа?" - спросил Куинн. «Сибирская язва может ...»

«Эбола не может. Это слишком деликатно. Мы знаем организм, с которым имеем дело. Он не может выжить в этой среде. Просто не может, - настаивал профессор. Они мало что знали о маленьком ублюдке, но одна из вещей, которую они сделали в CDC, заключалась в том, чтобы установить параметры окружающей среды, как долго вирус может выжить в целом ряде условий. Чикаго в это время года был столь же негостеприимен для такого рода вирусов, как доменная печь. Орландо, может быть, где-нибудь на юге. Но Чикаго? «У нас ничего нет», - разочарованно заключил он.

"Может быть, растения?"

«Вы знаете, как сложно пройти через таможню?»

«Я никогда не пробовал».

«Я как-то пытался привезти дикие орхидеи из Венесуэлы ...» Он еще раз огляделся. «Здесь ничего нет, Джо».

"У нее такой плохой прогноз, как ..."

"Ага." Пара рук в перчатках потерлась о штаны для чистки. Его руки внутри латексной резины вспотели. «Если мы не можем определить, откуда оно взялось… если мы не можем объяснить это…» Он посмотрел на своего более молодого и более высокого коллегу. «Я должен вернуться. Я хочу еще раз взглянуть на эту структуру ».

«ПРИВЕТ», - сказал ГУС ЛОРЕНЦ. Он посмотрел на часы. Что за черт?

"Гас?" - спросил голос.

«Да, это кто?»

«Марк Кляйн в Чикаго».

"Что-то не так?" - сонно спросил Лоренц. Ответ полностью открыл ему глаза.

«Я думаю… нет, Гас, я знаю, что у меня здесь случай Эболы».

«Как вы можете быть уверены?»

«У меня есть мошенник. Я сам это сфотографировал. Это Шепердс-Крук, и без ошибок, Гас. Я бы хотел, чтобы это было.

"Где он был?"

«Это она, и она не была особенной». Кляйн резюмировал то, что знал, менее чем за минуту. «Этому нет очевидного объяснения».

Лоренц мог бы возразить, что это невозможно, но медицинское сообщество на своих высших уровнях является интимным; он знал, что Марк Кляйн был профессором одной из лучших медицинских школ мира. «Всего один случай?»

«Все они начинаются с одного, Гас», - напомнил Кляйн своему другу. За тысячу миль оттуда Лоренц спустил ноги с кровати на пол.

"Хорошо. Мне нужен образец ».

«У меня сейчас курьер на пути в О'Хара. Он успеет первым полетом. Я могу отправить вам микрофотографии по электронной почте прямо сейчас ».

«Дайте мне минут сорок, чтобы войти».

"Гас?"

"Да?"

«Есть ли что-нибудь о лечении, чего я не знаю? У нас здесь очень больной пациент », - сказал Кляйн, надеясь, что на этот раз, возможно, он не совсем в курсе чего-то в своей области.

«Не бойся, Марк. Я не знаю ничего нового ».

"Проклятие. Хорошо, мы сделаем здесь все, что сможем. Позвони мне, когда приедешь. Я в своем офисе."

Лоренц вошел в ванную и полил водой лицо, доказывая себе, что это не сон. «Нет, - подумал он. Ночной кошмар.

ЭТА ПРЕЗИДЕНТСКАЯ ПЕРКОВА была уважаема даже прессой. Райан первым спустился по ступенькам, отсалютовал сержанту ВВС США внизу и прошел пятьдесят ярдов до вертолета. Внутри он быстро застегнул ремень и снова заснул. Пятнадцать минут спустя его снова подняли со своего места, он спустился по другой лестнице, на этот раз отсалютовал морпеху и направился в Белый дом. Через десять минут после этого он находился в неподвижном спальном месте.

"Хорошая поездка?" - спросила Кэти, приоткрыв один глаз. «Долгая», - сообщил ее муж, снова засыпая.

ПЕРВЫЙ РЕЙС из Чикаго в Атланту вылетел из ворот в 6:15 утра по центральному времени. До этого Лоренц находился в своем офисе за своим компьютерным терминалом, одновременно заходил в Интернет и разговаривал по телефону.

«Я загружаю изображение сейчас».

На глазах у пожилого человека микрофотография росла сверху вниз, по строчке за раз, быстрее, чем факс выходит из аппарата, и гораздо более детализированной.

«Скажи мне, что я ошибаюсь, Гас», - сказал Кляйн без всякой надежды в голосе.

«Я думаю, тебе виднее, Марк». Он сделал паузу, когда изображение закончило формироваться. «Это наш друг».

«Где он был в последнее время?»

«Что ж, у нас было несколько случаев в Заире и еще два в Судане. Насколько я знаю, это все. Ваша пациентка, она была…

"Нет. Пока мне не удалось выявить никаких факторов риска. Учитывая инкубационный период, она почти наверняка заразилась им здесь, в Чикаго. А это ведь невозможно? »

"Секс?" - спросил Лоренц. Он почти слышал, как по телефону трясется головой.

"Я спросил. Она говорит, что ничего из этого не понимает. Есть сообщения где-нибудь еще? "

«Ни одного, нигде. Марк, ты уверен в том, что сказал мне? " Каким бы оскорбительным ни был вопрос, его нужно было задать.

«Мне жаль, что я не был. Микрофотография, которую я отправил, является третьей, я хотел получить для нее хорошую изоляцию. Ее кровь полна этого, Гас. Подождите минуту." Он услышал приглушенный разговор. «Она только что пришла снова. Говорит, что неделю назад ей удалили зуб. У нас есть имя ее дантиста. Мы пробежимся по этому поводу. Это все, что у нас есть ».

«Хорошо, позволь мне подготовиться к твоему образцу. Это только один случай. Давайте не будем слишком волноваться ».

РАМАН ПРИБИЛ ДОМА незадолго до рассвета. К счастью, в это время суток улицы были почти полностью лишены движения. Он был не в состоянии безопасно управлять автомобилем. Придя домой, он придерживался обычного распорядка. На его автоответчике был другой неправильный номер, голос г-на Алахада.

Боль была настолько сильной, что разбудила его от усталого сна. Простая прогулка на двадцать футов вокруг кровати и в ванную казалась марафонским усилием, но ему удалось уйти так далеко. Судороги были ужасными, что поразило его, потому что он не ел так много за последние пару дней, несмотря на то, что его жена настаивала на курином супе и тостах, но со всей настойчивостью, которую он мог терпеть, он сбросил шорты и сел. как раз вовремя. В то же время его верхний GI, казалось, тоже взорвался, и бывший гольфист согнулся пополам, его рвало на плитки. На мгновение было смущение из-за того, что он поступил так нечеловечески. Затем он увидел то, что было у его ног.

"Медовый?" - слабо позвал он. "Помощь ..."

48

КРОВОТЕЧЕНИЕ

S IX часов сна, может быть немного больше, лучше , чем ничего. Этим утром Кэти встала первой, и отец Первой Семьи вошел в комнату для завтрака небритым, почувствовав запах кофе.

«Когда вы чувствуете, что это гнило, вы должны винить в этом по крайней мере похмелье», - заявил президент. Его утренние газеты были на обычном месте. Наклейка была прикреплена к первой полосе Washington Post, прямо над статьей, приписанной Бобу Хольцману и Джону Сантехнику. «Теперь есть с чего начать свой день», - сказал себе Джек.

«Это действительно неряшливо», - сказала Салли Райан. Она уже слышала по телевидению репортаж об этом споре. «Что за херня». Она бы сказала «члены», новый термин, популярный среди девушек в школе Святой Марии, но папа не был готов признать тот факт, что его Салли говорила как взрослая.

«Ага», - ответил ее отец. В рассказе было гораздо больше подробностей, чем было возможно за пару минут эфирного времени. И в нем назвали Эда Килти, который, казалось - неудивительно, но все же противозаконно - источник в ЦРУ, который слил информацию, которая, как поясняется в статье, не была полностью правдивой и, что еще хуже, представляла собой преднамеренную политическую атаку на Президент, используя СМИ как собаку. Джек фыркнул. Как будто это было ново. The Post делал упор на грубое нарушение журналистской честности. Отказ водопроводчика от своих действий был очень искренним, говорится в сообщении. В статье говорилось, что высшие руководители новостного отдела NBC отказались от комментариев в ожидании собственного расследования. В нем также говорилось, что Почта хранит записи, которые не были повреждены.

Он увидел, что « Вашингтон Таймс» была так же разгневана, но не в такой же степени. В вашингтонской прессе начнется колоссальная междоусобная битва по этому поводу, что, как отмечается в редакционной статье Times, политики, несомненно, будут наблюдать с удовольствием.

«Что ж, - сказал себе Райан, - это на какое-то время избавит их от моих рискованностей» .

Затем он открыл манильскую папку с окантовкой из секретной ленты. Он увидел, что этот документ был довольно старым.

- Ублюдки, - прошептал ПОТУС.

«На этот раз они действительно сделали это с собой», - сказала Кэти, читая свою газету.

«Нет», - ответил МЕЧИК. "Китай."

ЭТО НЕ БЫЛО еще эпидемией, потому что об этом никто не знал. Врачи уже удивленно реагировали на телефонные звонки. Взволнованные, если не отчаянные, звонки на автоответчик уже разбудили более двадцати из них по всей стране. Кровавая рвота и диарея были зарегистрированы в каждом случае, но только в одном случае клиенту, и это можно было объяснить различными медицинскими проблемами. Например, кровоточащие язвы, и многие звонки поступали от бизнесменов, для которых стресс пришелся из-за галстука и белой рубашки. Большинству сказали ехать в отделение неотложной помощи ближайшей больницы, и почти во всех случаях врач переодевался, чтобы встретиться там со своим пациентом, или чтобы это сделал доверенное лицо. Некоторым было приказано прийти в офис первым делом, обычно с восьми до девяти утра, чтобы быть первым пациентом дня и, таким образом, не вмешиваться в распорядок дня.

Гасу Лоренцу не хотелось оставаться в офисе одному, и он позвал нескольких старших сотрудников, чтобы они присоединились к нему за его компьютером. Они отметили, что его трубка была зажжена, когда они вошли. Один из них мог возразить - это противоречило федеральным правилам, - но она остановилась, глядя на изображение на экране.

"Откуда это?" - спросил эпидемиолог.

"Чикаго."

«Наш Чикаго?»

ПЬЕР АЛЕКСАНДР прибыл в свой офис на одиннадцатом этаже здания Росс незадолго до восьми. Его утренний распорядок начался с проверки факсимильного аппарата. Таким образом, лечащие врачи, больные СПИДом, регулярно отправляли ему информацию о пациентах. Это позволило ему наблюдать за большим количеством пациентов, чтобы посоветовать варианты лечения и расширить свою базу знаний. Сегодня утром был только один факс, и это были относительно хорошие новости. Компания Merck только что представила новый препарат, клинические испытания которого FDA ускоряет, и его друг из Пенсильванского университета сообщил о некоторых интересных результатах. Тут зазвонил его телефон.

«Доктор. Александр.

«Это скорая помощь, сэр. Не могли бы вы приехать сюда? У меня здесь пациент, мужчина европеоидной расы, тридцати семи лет. Высокая температура, внутреннее кровотечение. Я не знаю, что это - я имею в виду, - сказал житель, - я имею в виду, я знаю, как это выглядит, но "

«Дай мне пять минут».

«Да, сэр», - признала она.

Терапевт / вирусолог / молекулярный биолог надел накрахмаленный лабораторный халат, застегнул его и направился в отделение неотложной помощи, которое находилось в отдельном здании на обширном кампусе Хопкинса. Даже в армии он одевался точно так же. Он называл это Доктором Лицом. Стетоскоп в правом боковом кармане. Имя вышито на левой стороне. Спокойное выражение на его лице, когда он вошел в почти неработающее отделение неотложной помощи. Ночное время здесь было самым напряженным. Вот она, милая, как пуговица ... он увидел, что она надевает хирургическую маску. Что может быть такого раннего в весенний день?

«Доброе утро, доктор», - сказал он своим очаровательным креольским акцентом. "В чем проблема?" Она протянула ему диаграмму и начала говорить, пока он читал.

«Его привела жена. Высокая температура, некоторая дезориентация, низкое АД, вероятно внутреннее кровотечение, кровавая рвота и стул. И на его лице есть следы », - сообщила она. «И я не уверен, что могу сказать».

«Хорошо, давай посмотрим». «Она говорила как многообещающий молодой доктор», - приятно подумал Александр. Она знала то, чего не знала, и позвонила на консультацию ... но почему не к одному из терапевтов? - спросил себя бывший полковник, еще раз взглянув на ее лицо. Он надел маску и перчатки и прошел мимо изоляционной занавески.

«Доброе утро, я доктор Александр», - сказал он пациенту. Глаза мужчины были вялыми, но у Александра перехватило дыхание от отметин на щеках. Это было лицо Джорджа Вестфала, вернувшегося из более чем десятилетнего прошлого Алекса.

«Как он сюда попал?»

«Его личный врач сказал жене отвезти его. У него есть привилегии в Хопкинсе».

"Что она делает? Новостной фотограф? Дипломат? Что-то связано с путешествием? "

Жительница покачала головой. «Он продает виннебаго, автофургоны и тому подобное, через дилерские центры на Пуласки».

Александр оглядел окрестности. В дополнение к пациенту, который вел дело, были студент-медик и две медсестры. Все в перчатках, все в масках. Хороший. Она была умна, и теперь Алекс знала, почему ей было страшно.

"Кровь?"

«Уже принято, доктор. Проведу перекрестное сопоставление и образцы для анализа в вашей лаборатории ».

Профессор кивнул. "Хороший. Признай его прямо сейчас. Моя единица. Мне нужен контейнер для тюбиков. Будьте осторожны со всеми острыми предметами ». Медсестра ушла за вещами.

«Профессор, это похоже… я имею в виду, не может быть, но…»

«Этого не может быть», - согласился он. «Но так оно и есть. Это петехии, прямо из книги. Так что мы будем относиться к этому так, как есть на данный момент, хорошо? " Медсестра вернулась с подходящими контейнерами. Александр взял дополнительные образцы крови. «Как только вы отправите его наверх, все раздеваются, все моются. В этом нет такой большой опасности, если вы принимаете надлежащие меры предосторожности. Его жена здесь?

«Да, доктор, в приемной».

«Пусть кто-нибудь отвезет ее в мой офис. Я должен кое-что у нее спросить. Вопросов?" Таких не было. «Тогда поехали».

Доктор Александр визуально проверил пластиковый контейнер на наличие крови и сунул его в левый карман своего лабораторного халата, убедившись, что он был должным образом запечатан. Спокойный взгляд доктора исчез, когда он шел к лифту. Глядя на полированную сталь автоматических дверей, он сказал себе, что нет, это невозможно. Может быть, что-то еще. Но что? У лейкемии были некоторые из тех же симптомов, и каким бы ужасным ни был этот диагноз, он был предпочтительнее того, на что он был похож. Двери открылись, и он направился в свою лабораторию.

«Доброе утро, Джанет», - сказал он, входя в горячую лабораторию.

«Алекс», - ответила Джанет Клеменджер, доктор философии. молекулярный биолог.

Он вынул из кармана пластиковую коробку. «Мне нужно, чтобы это было сделано в спешке. Немедленно.

"Что это?" Ей не часто говорили прекращать все, что она делала, особенно в начале рабочего дня.

«Похоже на геморрагическую лихорадку. Считай это уровнем ... четвертым.

Ее глаза расширились. "Здесь?" Люди задавали один и тот же вопрос по всей Америке, но никто из них еще не знал об этом.

«Они должны поднять пациента сейчас. Мне нужно поговорить с его женой ».

Она взяла контейнер и осторожно поставила его на рабочий стол. «Обычные тесты на антитела?»

«Да, и, пожалуйста, будь осторожна, Джанет».

«Всегда», - заверила она его. Как и Александр, она провела множество экспериментов со СПИДом.

Затем Александр пошел в свой офис, чтобы позвонить Дэйву Джеймсу.

"Насколько вы уверены?" - спросил декан через две минуты.

«Дэйв, пока это просто предупреждение, но… я видел это раньше. Как это было с Джорджем Вестфалом. Сейчас над этим работает Ян Клеменджер. До дальнейшего уведомления, я думаю, мы должны отнестись к этому серьезно. Если результаты лабораторных исследований соответствуют моим ожиданиям, я звоню Гасу, и мы объявляем настоящую тревогу ».

«Что ж, Ральф возвращается из Лондона послезавтра. На данный момент это ваш отдел, Алекс. Держи меня в курсе."

«Роджер», - сказал бывший солдат. Затем пришло время поговорить с женой пациента.

В отделении неотложной помощи санитары мыли пол там, где стояла кровать, под наблюдением медсестры скорой помощи. Вверху они могли услышать отчетливо мощный звук вертолета Сикорского. Первая леди собиралась на работу.

КУРЬЕР прибыл в CDC со своей «шляпной коробкой» и передал ее одному из лаборантов Лоренца. Оттуда все было ускорено. Тесты на антитела уже были установлены на лабораторных столах, и при чрезвычайно точных мерах предосторожности при обращении капля крови была погружена в небольшую стеклянную пробирку. Жидкость в пробирке почти мгновенно изменила цвет.

«Это лихорадка Эбола, доктор», - сообщил техник. В другом помещении устанавливали образец для растрового электронного микроскопа. Лоренц шел туда, его ноги чувствовали усталость для такого раннего утра. Инструмент уже был включен. Просто нужно было правильно нацелить вещи до того, как изображения появятся на экране телевизора.

«Выбирай, Гас». Это был старший врач, а не лаборант. После регулировки увеличения изображение стало четким. Этот образец крови был жив с крошечными нитями. И скоро он будет жив только без ничего. "Откуда это?"

«Чикаго», - ответил Лоренц.

«Добро пожаловать в Новый мир», - сказал он экрану, работая с точным контролем, чтобы выделить одну конкретную нить для полного увеличения. «Сукин сын».

Затем подошли более подробные исследования, чтобы увидеть, могут ли они подтипировать его. Это займет некоторое время.

«И ТАК ОН не выезжал из страны?» Алекс просматривал свой список биржевых вопросов.

«Нет, нет, - заверила она его. «Просто на большое шоу RV. Он ходит на это каждый год ».

«Мэм, я должен задать ряд вопросов, и некоторые из них могут показаться оскорбительными. Пожалуйста, поймите, что я должен сделать это, чтобы помочь вашему мужу ». Она кивнула. У Александра был тихий способ решить эту проблему. «Есть ли у вас основания подозревать, что ваш муж встречался с другими женщинами?»

"Нет."

«Извини, мне пришлось спросить об этом. У вас есть экзотические домашние животные? »

«Всего два ретривера из Чесапикского залива», - ответила она, удивленная вопросом.

«Обезьяны? Что-нибудь из-за границы? "

«Нет, ничего подобного».

Это никуда не денется. Алекс не мог придумать другого важного вопроса. Они должны были сказать « да» путешественнику. «Вы знаете кого-нибудь, члена семьи, друга, кого угодно, кто много путешествует?»

"Нет, я могу его увидеть?"

«Да, можно, но сначала мы должны устроить его в своей комнате и провести лечение».

«Собирается ли он… я имею в виду, он никогда не болел, он бегает, не курит и мало пьет, и мы всегда были осторожны». А потом она начала терять контроль.

«Я не буду вам лгать. Ваш муж кажется очень больным человеком, но ваш семейный врач отправил вас в лучшую больницу в мире. Я только начал здесь. Я проработал в армии более двадцати лет, и все это в области инфекционных болезней. Значит, вы попали в нужное место, а я - в нужное место ». Вы должны были говорить такие вещи, хотя они могли быть пустыми словами. Единственное, чего ты никогда не сможешь сделать, - это лишить тебя надежды. Телефон зазвонил.

«Доктор. Александр.

«Алекс, это Джанет. Тест на антитела положительный на Эбола. Я запускала его дважды », - сказала она ему. «У меня есть запасная пробирка для отправки в CDC, и микроскопия будет готова к работе примерно через пятнадцать минут».

"Очень хорошо. Я приду за этим. Он повесил трубку. «Вот, - сказал он жене пациента. «Позвольте мне провести вас в комнату ожидания и познакомить с медсестрами. В моем отряде есть несколько очень хороших ».

Это было не самое интересное, даже несмотря на то, что инфекционные болезни не были особенно интересным занятием. Пытаясь дать ей надежду, он, вероятно, дал ей слишком много. Теперь она слушала его, думая, что он говорит голосом Бога, но прямо сейчас у Бога не было никаких ответов, и затем он должен был объяснить ей, что медсестры также возьмут часть ее крови для исследования.

«ЧТО ДАЕТ, СКОТТ?» - спросил Райан в тринадцати часовых поясах.

«Ну, они, черт возьми, бросили туда гаечный ключ. Джек?"

"Да?"

«Этот парень Чжан, я встречался с ним дважды. Он не чертовски много говорит, но он большая рыба, чем мы думали. Я думаю, он следит за министром иностранных дел. Он игрок, господин президент. Скажи Фоли, чтобы они открыли дело на этого парня и повесили на него большой флаг ».

«Будет ли Тайбэй требовать компенсации?» - спросил МЕЧНИК.

"Не могли бы вы?"

«Моим инстинктом было бы сказать им, куда они могли бы его засунуть, но я не должен выходить из себя, помнишь?»

«Они выслушают требование, а затем спросят меня, где находятся Соединенные Штаты Америки. Что я им скажу? »

«На данный момент мы выступаем за восстановление мира и стабильности».

«Я могу продержаться час, может, два часа. И что?" SecState сохранился.

«Вы знаете эту местность лучше, чем я. Что за игра, Скотт?

"Я не знаю. Я думал, что да, но не знаю. Во-первых, я как бы надеялся, что это был несчастный случай. Тогда я подумал, что они могут греметь своей клеткой - я имею в виду Тайвань. Нет, не то. Для этого они слишком сильно и не в том направлении. Третий вариант, они делают все это, чтобы проверить вас. Если так, то они играют очень грубо - слишком грубо. Они еще не знают тебя достаточно хорошо, Джек. Это слишком большой банк для первой руки за ночь. В итоге, я не знаю, о чем они думают. Без этого я не могу сказать вам, как это разыграть ».

«Мы знаем, что они стояли за Японией - Чжан лично стоял за этим ублюдком Яматой и ...»

"Да, я знаю. И они должны знать, что мы знаем, и это еще одна причина не злить нас. На столе много фишек, Джек, - снова подчеркнул Адлер. «И я не вижу для этого причины».

«Сказать Тайваню, что мы за ними?»

«Ладно, если ты сделаешь это, и он выйдет наружу, и КНР повысит ставки, у нас будут тысячи - черт, около сотни тысяч граждан здесь, и они заложники. Я не буду вдаваться в торговые соображения, но это большая фишка в политико-экономическом плане ».

«Но если мы не поддержим Тайвань, они подумают, что они сами по себе и загнаны в угол…»

«Да, сэр, и то же самое происходит с другой стороны. Мой лучший совет - поехать с ним. Я выполняю требование, Тайбэй говорит «нет», а затем предлагаю отложить рассмотрение вопроса до тех пор, пока не будет решена проблема с авиалайнером. Для этого мы обращаемся в ООН. Мы, то есть Соединенные Штаты, передаем вопрос в Совет Безопасности. Это выводит его из себя. Рано или поздно в их чертовом флоте закончится топливо. По соседству у нас есть авианосная группа, так что на самом деле ничего не может случиться ».

Райан нахмурился. «Не скажу, что мне это нравится, но беги с этим. В любом случае это продлится день или два. Мой инстинкт состоит в том, чтобы поддержать Тайвань и сказать КНР, чтобы она высасывала ветер ».

«Мир не так прост, и ты это знаешь», - сказал ему голос Адлера.

«Разве это не правда. Следуй тому, что ты сказал, Скотт, и держи меня в курсе ».

"Да сэр."

АЛЕКС ПРОВЕРИЛ СВОИ часы. Рядом с электронным микроскопом лежала записная книжка доктора Клеменджера. В 10:16 она подняла его, отметила время и рассказала, как она и ее коллега доцент подтвердили наличие вируса Эбола. С другой стороны лаборатории техник проводил анализ крови, взятой у жены нулевого пациента. Он был положительным на антитела к вирусу Эбола. У нее тоже было это, хотя она еще не знала об этом.

«У них есть дети?» - спросила Джанет, когда пришли новости.

«Двое, оба в школе».

«Алекс, если ты не знаешь чего-то, чего я не знаю ... Надеюсь, их страховка оплачена». Клеменджер не имела здесь статуса доктора медицины, но в такие моменты она не возражала. Врачи узнали пациентов намного лучше, чем чистые ученые.

"Что еще вы можете мне сказать?"

«Мне нужно немного нанести на карту гены, но посмотрите сюда». Она коснулась экрана. «Видите, как сгруппированы белковые петли, и вот эту структуру?» Джанет была главным экспертом лаборатории по формированию вирусов.

«Майинга?» Господи, вот что заставило Джорджа ... И никто не знал, как Джордж это получил, и теперь он не знал, как этот пациент ...

«Слишком рано, чтобы быть уверенным. Вы знаете, что мне нужно сделать, чтобы разобраться с этим, но ... "

"Это подходит. Факторов риска для него нет, может, и для нее тоже. Господи, Джанет, если это в воздухе.

«Я знаю, Алекс. Вы звоните в Атланту или мне? »

"Я сделаю это."

«Я начну разбирать этого маленького ублюдка», - пообещала она.

Путь от лаборатории до его офиса казался долгим. Его секретарь была сейчас и заметила его настроение.

«ДР. ЛОРЕНЦ сейчас на встрече, - сказал другой секретарь. Это обычно отталкивает людей. Не в этот раз:

«Вломитесь, пожалуйста, пожалуйста. Скажи ему, что это Пьер Александр из Johns Hopkins, и это важно ».

«Да, доктор. Держитесь пожалуйста." Она нажала одну кнопку, затем другую, позвонив в конференц-зал в конце коридора. «Доктор. Лоренц, пожалуйста, это срочно.

«Да, Марджори?»

«У меня доктор Александр держит троих. Он говорит, что это важно, сэр.

"Спасибо." Гас переключил линии. «Говори быстро, Алекс, у нас здесь развивающаяся ситуация», - сказал он необычно деловым голосом.

"Я знаю. Эбола добралась до этого конца света, - объявил Александр.

«Ты тоже разговаривал с Марком?»

"Отметка? Отметить кого? » - спросил профессор.

«Подожди, подожди, вернись, Алекс. Зачем вы сюда позвонили? »

«В моем отделении два пациента, и они оба больны, Гас».

«В Балтиморе?»

- Да, что теперь… где еще, Гас?

«У Марка Кляйна из Чикаго одна женщина, сорок один. Я уже сделал микрографию образца крови ». В двух удаленных друг от друга городах два эксперта мирового уровня сделали то же самое. Одна пара глаз смотрела на стену в маленьком офисе. Другая пара посмотрела через стол переговоров на десять других врачей и ученых. Выражения были точно такими же. «Кто-нибудь был в Чикаго или Канзас-Сити?»

«Отрицательно», - сказал бывший полковник. «Когда появилось дело Кляйна?»

«Прошлой ночью около десяти. Твой? »

«Незадолго до восьми. У мужа есть все симптомы. Жена нет, но ее кровь положительная ... о, черт, Гас ... "

«Следующим я должен позвонить Детрику».

"Вы делаете это. Следи за факсом, Гас, - посоветовал профессор Александр. «И надеюсь, что это все гребаная ошибка». Но это было не так, и теперь оба знали это.

«Держись ближе к телефону. Мне может понадобиться ваше мнение. "

"Вы делаете ставку". Алекс думал об этом, повесив трубку. Ему тоже нужно было позвонить.

«Дэйв, Алекс».

"Хорошо?" - спросил декан.

«Муж и жена положительные. У жены пока нет симптомов. Муж проявляет все классические признаки ».

«Так в чем же дело, Алекс?» - настороженно спросил декан.

«Дэйв, история такова, что я поймал Гаса на собрании персонала. Они обсуждали случай Эболы в Чикаго. Марк Кляйн позвонил мне около полуночи, насколько я понимаю. Здесь нет ничего общего между этим и нашим индексным делом. Я думаю, что в наших руках потенциальная эпидемия. Нам нужно предупредить сотрудников службы экстренной помощи. Могут попасть какие-то очень опасные вещи ».

"Эпидемия? Но-"

«Это мой звонок, Дэйв. CDC разговаривает с армией. Я точно знаю, что они собираются сказать в Детрике. Шесть месяцев назад я бы тоже позвонил. Другая линия Александра зазвонила. Его секретарша получила его в приемной. Мгновение спустя в дверном проеме показалась ее голова.

«Доктор, это скорая помощь, они говорят, что вам нужна статистика». Алекс передал это сообщение декану.

«Я встречу тебя там, Алекс», - сказал ему Дэйв Джеймс.

«При СЛЕДУЮЩЕМ вызове вашей машины вы сможете выполнить свою миссию», - сказал г-н Алахад. «Время решать вам». Ему не пришлось добавлять, что для него было бы лучше, если бы Раман стер все его сообщения. Это показалось бы продажным тому, кто был готов пожертвовать собой. «Мы больше не встретимся в этой жизни».

«Я должен пойти на работу». Раман колебался. Так что приказ действительно пришел, в некотором роде. Двое мужчин обнялись, и младший попрощался.

«КЭТИ?» ОНА ПОСМОТРЕЛА, что голова Берни Каца торчит в двери ее офиса.

«Да, Берни?»

«Дэйв созвал собрание главы отдела в своем офисе в два. Я уезжаю в Нью-Йорк, чтобы провести конференцию в Колумбии, а сегодня днем работает Хэл. Сесть за меня? "

«Конечно, я все ясно».

«Спасибо, Кэт». Его голова снова исчезла. ХИРУРГ вернулся к истории болезни.

На самом деле, декан приказал своему секретарю созвать собрание, когда он выходил за дверь. Дэвид Джеймс попал в отделение неотложной помощи. За маской он выглядел как любой другой врач.

Этот пациент не имел ничего общего с двумя другими. Наблюдая с расстояния десяти футов в углу отделения скорой помощи, уже выделенного для этой ситуации, они наблюдали, как его рвало в пластиковый контейнер. Было достаточно доказательств крови.

И здесь работал тот же молодой резидент. «Никаких путешествий и говорить не о чем. Говорит, что был в Нью-Йорке по каким-то делам. Театр, автосалон, постоянный туристический персонал. А что насчет первого? "

«Положительный результат на вирус Эбола», - сказал ей Алекс. Это резко повернуло ее голову, как у совы.

"Здесь?"

"Здесь. Не удивляйтесь, доктор. Ты звонил мне, помнишь? Он повернулся к Дину Джеймсу и приподнял бровь.

«Все начальники отделов в моем офисе в два часа. Я не могу ехать быстрее, Алекс. Треть из них сейчас оперируются или принимают пациентов ».

"Росс для этого?" - спросил житель. Ей нужно было иметь дело с пациентом.

«Как можно быстрее». Александр взял декана за руку и вывел его на улицу. Там, одетый в зеленое, он закурил сигару, к удивлению охранников, которые ввели запрет на курение.

«Что, черт возьми, происходит?»

«Вы знаете, об этих вещах есть что сказать». Алекс сделал несколько затяжек. «Я могу сказать вам, что они собираются сказать в Детрике, черт возьми».

"Продолжать."

«Два отдельных индексных шкафа, Дэйв, расстояние между ними тысяча миль и восемь часов во времени. Никакой связи. Никаких общих черт. Подумай, - сказал Пьер Александр, снова обеспокоенно затягиваясь.

«Недостаточно данных, чтобы подтвердить это», - возразил Джеймс.

«Надеюсь, я ошибаюсь. Они собираются карабкаться вниз в Атланте. Хорошие люди там внизу. Самый лучший. Но они не смотрят на такие вещи так, как я. Я долго носила этот зеленый костюм. Что ж, - еще одна затяжка, - мы посмотрим, что может сделать самая лучшая поддерживающая терапия. Мы лучше, чем где-либо в Африке. Итак, Чикаго. Полагаю, все остальные места, куда собираются звонить, тоже.

"Другие?" Каким бы прекрасным ни был врач, Джеймс все еще не понимал этого.

«Первую попытку биологической войны предпринял Александр Македонский. Он запустил тела жертв чумы в осажденный город с помощью катапультов. Не знаю, сработало это или нет. Он все равно взял город, перебил всех горожан и двинулся дальше ».

Теперь он понял, Алекс мог видеть. Декан был таким же бледным, как и новый пациент внутри.

"ДЖЕФФ?" РАМАН БЫЛ на местном командном пункте, следя за предстоящим графиком POTUS. Теперь ему нужно было завершить миссию, и пора было начать кое-что планировать. Андреа подошла к нему. «В пятницу у нас поездка в Питтсбург. Хочешь попасть туда с передовой группой? В отеле возникла пара местных проблем ».

"Хорошо. Когда я уйду? » - спросил агент Раман.

«Рейс улетает через девяносто минут». Она вручила ему билет. «Возвращайся завтра вечером».

«Насколько лучше, - подумал Раман, - если он вообще выживет». Если бы он организовал всю безопасность на одном из этих мероприятий, это могло бы быть реально возможно. Идея мученичества не слишком вскружила ему голову, но если бы выжить было возможно, он бы выбрал это.

"Достаточно честно", - ответил убийца. Ему не нужно было беспокоиться об упаковке. У агентов Детализации всегда была сумка в машине.

ОНО ПРОШЛО ТРИ спутниковых прохода, прежде чем NRO решила оценить ситуацию. Все шесть тяжелых дивизий UIR, которые участвовали в военных действиях, теперь находились в состоянии полной готовности. Кто-то может сказать, что это нормально. Подразделение перешло в цикл тяжелого обслуживания после серьезного учения, но шесть дивизий - три тяжелых корпуса - это сразу многовато. Данные были немедленно отправлены правительствам Саудовской Аравии и Кувейта. А пока Пентагон позвонил в Белый дом.

«Да, мистер секретарь, - сказал Райан.

«SNIE еще не готов к UIR, но мы получили ... ну, некоторую тревожную информацию. Я позволю адмиралу Джексону представить его.

Президент прислушался и не нуждался в большом анализе, хотя ему хотелось, чтобы на его столе были специальные оценки национальной разведки, чтобы он мог лучше понять политические намерения UIR. «Рекомендации?» - спросил он, когда Робби закончил.

«Я думаю, что сейчас хорошее время, чтобы начать движение лодок в Диего. Их никогда не повредит упражнять. Мы можем переместить их в течение двух жарких дней к заливу, и никто этого не заметит. Далее рекомендую дать предупредительный приказ XVIII воздушно-десантному корпусу. Это 82-я, 101-я и 24-я механизированные ».

"Будет ли шум?" - спросил Джек.

"Нет, сэр. Это рассматривается как практическое предупреждение. Мы делаем это постоянно. Все, что он действительно делает, это заставляет задуматься штабных офицеров ».

"Сделай это так. Молчи.

«Это было бы хорошее время для совместных учений с дружественными странами региона», - предположил J-3.

«Я посмотрю об этом. Что-нибудь еще?"

«Нет, господин президент», - ответил Бретано. «Мы будем держать вас в курсе».

К полудню количество факсов в CDC в Атланте превысило тридцать из десяти разных штатов. Они были отправлены в Форт-Детрик, штат Мэриленд, где находится Медицинский научно-исследовательский институт инфекционных заболеваний армии США (USAMRIID), военный аналог Центров по контролю и профилактике заболеваний в Атланте. Какими бы пугающими ни были данные, они были слишком пугающими, чтобы судить об этом сразу. Сразу после обеда было созвано крупное штабное собрание, в то время как офицеры и гражданские лица пытались систематизировать свои данные. Более высокопоставленные офицеры Уолтера Рида сели в свои штабные машины для поездки по межштатной автомагистрали 70.

«ДР. РАЙАН? »

"Да?" Кэти подняла глаза.

«Встреча в офисе доктора Джеймса перенесена», - сказала ее секретарь. «Они хотят, чтобы ты был там прямо сейчас».

"Я думаю, мне лучше тогда сойти". Она встала и направилась к двери. Там стоял Рой Альтман.

«Что-нибудь, о чем мне нужно знать?» - спросил главный агент ХИРУРГА.

«Что-то случилось. Я не знаю, что это.

«Где деканат?» Он никогда там раньше не был. Все собрания персонала, на которых она недавно присутствовала, проходили в Маумени.

"Сюда." Она указала. «Другая сторона Монумент-стрит в административном корпусе».

«ХИРУРГ движется на север к памятнику». Казалось, агенты просто появились из ниоткуда. Это могло бы показаться забавным, если бы не недавние события. «Если вы не возражаете, я буду стоять в комнате. Я буду держаться подальше, - заверил ее Альтман.

Кэти кивнула. С этим не было никакой борьбы. Она была уверена, что он ненавидит деканат за большие окна. Это было в десяти минутах ходьбы, почти все это было под прикрытием. Она вышла на улицу, чтобы перейти улицу, желая подышать свежим воздухом. Войдя в здание, она увидела множество своих друзей, либо начальников отделов, либо старших сотрудников, которые стояли там, когда она это делала. Люди уровня директора всегда путешествовали, и это была одна из причин, по которой она не была уверена, захочет ли она когда-нибудь стать таким старшим. Влетел Пьер Александр в зеленом, с папкой и явно мрачным видом, когда он чуть не врезался в нее. Агент секретной службы предотвратил это.

«Рад, что ты здесь, Кэти», - сказал он, проходя мимо. «Их тоже».

«Приятно быть оцененным», - заметил Альтман своему коллеге, когда декан появился в дверях.

"Заходи."

Один взгляд на конференц-зал убедил Альтмана опустить шторы собственными руками. Окна выходили на улицу безымянных кирпичных домов. Некоторые врачи смотрели с раздражением, но знали, кто он, и не возражали.

«Призываю собрание к порядку», - сказал Дэйв Джеймс, прежде чем все сели. «Алекс хочет сказать нам кое-что важное».

Преамбулы не было: «Сейчас в Россе пять случаев заболевания Эболой. Все пришли сегодня.

Головы резко повернулись. Кэти моргнула, глядя на свое место в конце стола.

"Студенты откуда-то?" - спросил директор хирургии. "Заир?"

«Один автодилер и его жена, продавец лодок из Аннаполиса, еще трое человек. Отвечая на ваш вопрос, нет. Никаких международных поездок. Четыре из пяти полностью симптоматичны. У жены автодилера обнаружены антитела, но симптомов пока нет. Это хорошие новости. Наш случай был не первым. CDC зарегистрировал случаи заболевания в Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорке, Бостоне и Далласе. Это было час назад. Всего зарегистрированных случаев составляет двадцать, и это число удвоилось с десяти до одиннадцати. Наверное, все еще растет ».

«Иисус Христос», - прошептал директор медицины.

«Вы все знаете, что я делал до того, как приехал сюда. Прямо сейчас я представляю, что у них собрание персонала в форте Детрик. Вывод из этой встречи будет заключаться в том, что это не случайная вспышка. Кто-то начал кампанию биологической войны против нашей страны ».

Кэти заметила, что никто не возражает против анализа Александра. Она знала почему. Другие врачи в комнате были такими умными, что иногда она задавалась вопросом, принадлежит ли она к одному с ними факультету - она никогда не думала, что большинство из них могут питать те же мысли. Все они были мировыми экспертами в своих областях, по крайней мере, четверо лучших из них. Но все они также проводили время, как и она, обедая с коллегой в другой сфере, чтобы обмениваться информацией, потому что, как и она, все они были поистине фанатичными в отношении обучения. Все они хотели знать все, и хотя они знали, что такое невозможно даже в рамках одной профессиональной области, это не мешало им пытаться. В этом случае внезапно застывшие лица скрывали тот же аналитический процесс.

Эбола была инфекционным заболеванием, и все эти болезни начинались с одного места. Всегда была первая жертва, которую звали Нулевой Пациент или Индексный случай, и она распространилась оттуда. Так не взорвалась никакая болезнь. CDC и USAMRIID, которые должны были сделать это заключение официальным, должны были бы собрать, систематизировать и представить информацию в почти юридической структуре, чтобы доказать свою правоту. Для их медицинского учреждения это было проще, тем более что Алекс командовал одной из дивизий в Форт-Детрике. Более того, поскольку на все имелся план, Джонс Хопкинс был одним из институтов, которые могли принимать дела в случае, если что-то подобное имело место.

«Алекс, - сказал директор урологии, - в литературе говорится, что лихорадка Эбола распространяется только через крупные частицы жидкости. Как он мог взорваться так быстро, даже на местном уровне? »

«Есть разновидность под названием Mayinga. Он назван в честь медсестры, которая подняла его и умерла. Способ ее заражения так и не был определен. Мой коллега Джордж Вестфаль умер от того же самого в 1990 году. Мы также так и не определили средства передачи инфекции в его случае. Считается, что этот штамм может распространяться аэрозолем. Так или иначе, это никогда не было доказано », - объяснил Алекс. «Кроме того, как вы знаете, есть способы укрепить вирус. Вы допускаете в структуру некоторые гены рака ».

«И нет лечения, даже ничего экспериментального?» - спросила урология.

«Руссо делает кое-какую интересную работу в Пастере, но пока он не дал никаких положительных результатов».

Физическая реакция, перекатывающая стол для переговоров от одного врача к другому. Они были одними из лучших в мире, и они это знали. Теперь они также знали, что это не имело значения против этого врага.

"Как насчет вакцины?" - спросила медицина. «Это не должно быть слишком сложно».

«USAMRIID играет с этим около десяти лет. Первая проблема заключается в том, что, похоже, существует проблема специфики. То, что работает для одного подвида, не всегда работает с другим. Кроме того, проблема с контролем качества - убийца. Исследования, которые я видел, предсказывают двухпроцентный уровень заражения от самой вакцины. Merck думает, что они могут добиться большего, но испытания требуют времени ».

«Ой», - вздрогнув, прокомментировал Хирург. Заболевание одного человека из пятидесяти приводит к восьмидесятипроцентной смертности - двадцать тысяч инфицированных на миллион доз, из которых примерно шестнадцать тысяч могут умереть от этого. Применительно к населению Соединенных Штатов это может означать три миллиона смертей в результате попытки защитить население. «Выбор Хобсона».

«Но еще слишком рано определять масштабы воображаемой эпидемии, и у нас нет точных данных о способности болезни распространяться в существующих условиях окружающей среды», - думает уролог. «Так что мы действительно еще не уверены, какие меры необходимо предпринять».

"Верный." По крайней мере, этим людям было легко что-то объяснить.

«Мои люди увидят это первыми, - сказал Emergency. «Я должен их предупредить. Мы не можем рисковать без надобности потерять наших людей ».

«Кто сказал Джеку?» - вслух задалась вопросом Кэти. «Он должен знать, и он должен знать быстро».

«Что ж, это работа USAMRIID и Главного хирурга».

«Они еще не готовы позвонить. Вы только что это сказали, - ответила Кэти. «Ты уверен в этом?»

"Да."

ХИРУРГ повернулся к Рою Альтману: «Поднимите мой вертолет».

49

ВРЕМЯ РЕАКЦИИ

С ОЛОНЕЛ ГУДМАН был удивлен звонком. У него был поздний обед после контрольного полета на запасной VH-60, только что вышедший из ремонтной мастерской для замены двигателя. Тот, который он использовал для ХИРУРГА, был на пандусе. Экипаж из трех человек подошел к нему и закрутил двигатели, не зная, почему расписание на день изменилось. Через десять минут после вызова он был в воздухе и направлялся на северо-восток. Через двадцать минут он кружил над посадочной площадкой. Ну, там был ХИРУРГ, рядом с ней СЭНДБОКС, и команда секретной службы ... и еще один человек, которого он не знал, в белом халате. Полковник проверил ветер и начал спуск.

Собрание преподавателей продолжалось пять минут назад. Решения нужно было принимать. Два полных медицинских этажа будут очищены и подготовлены к возможному прибытию вируса Эбола. Директор отделения неотложной медицины уже сейчас собирал своих сотрудников на лекцию. Двое из людей Александра были по телефону в Атланте, чтобы получить обновленную информацию об общем количестве известных случаев и объявить, что Хопкинс активировал свой план действий в чрезвычайных ситуациях на этот случай. Это означало, что Алекс не мог пойти в свой офис и переодеться. На Кэти тоже был лабораторный халат, но в ее случае он был поверх обычного платья. Он был одет в зеленое - его третий комплект за день - для встречи, и все еще носил его. Кэти сказала ему не беспокоиться об этом. Им пришлось подождать, пока ротор остановится, прежде чем Секретная служба разрешила их подопечным сесть на самолет. Алекс заметил присутствие резервного вертолета, кружащего в миле от него, и третьего, кружащего ближе. Он был похож на полицейскую птицу, вероятно, для безопасности, подумал он.

Все были на борту. Кэти - он никогда не встречал ее раньше - заняла откидное сиденье позади пилотов, предположительно, самое безопасное место в самолете. Александр уже много лет не ездил на «Черном ястребе». Однако четырехточечный ремень безопасности все еще работал. Кэти зафиксировала ее прямо на месте. Маленькой Кэти нужно было помочь, но ей нравился ее шлем, выкрашенный в розовый цвет, с кроликом на нем, несомненно, это была идея морского пехотинца. Через несколько секунд ротор начал вращаться.

«Это идет немного быстро», - сказал Алекс по внутренней связи.

«Ты правда думаешь, что нам следует подождать?» Кэти ответила, включив свой микрофон.

"Нет." И нельзя сказать, что он был одет не для встречи с президентом. Самолет поднялся, набрал около трехсот футов и повернул на юг.

"Полковник?" - сказала Кэти пилоту на переднем правом сиденье.

"Да, мэм."

«Сделай это быстро», - приказала она.

Гудман никогда раньше не слышал, чтобы ХИРУРГ говорил как хирург. Это был командный голос, который узнал бы любой морпех. Он опустил нос и разогнал Black Hawk до 160 узлов.

"Вы спешите, полковник?" - позвал резервный прерыватель.

«Леди. Браво маршрутизация, прямой подход ». Затем он позвонил в аэропорт BWI, чтобы сказать диспетчерам, чтобы они задерживали прилеты и вылеты, пока он не пролетит над головой. Это не займет много времени. Никто на земле особо не заметил, но два USAir 737 должны были один раз обогнуть, к раздражению своих пассажиров. Наблюдая с откидного сиденья, SANDBOX подумал, что это довольно аккуратно.

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ? »

«Да, Андреа?» Райан поднял глаза.

«Ваша жена прилетает из Балтимора. Ей нужно тебя о чем-то увидеть. Не знаю что. Около пятнадцати минут, - сказал ему Прайс.

"Ничего не случилось?" - спросил Джек.

«Нет-нет, все в порядке, сэр. С ней СЭНДБОКС, - заверил его агент.

"Хорошо." Райан вернулся к самой последней информации о расследовании.

«НУ, ОФИЦИАЛЬНО чистая стрельба, Пэт». Мюррей сам хотел сказать об этом своему инспектору. Конечно, в этом не было особых сомнений.

«Хотел бы я забрать последнего живого», - с гримасой заметил О'Дей.

«Вы можете убрать это. Не было никаких шансов, не с детьми. Думаю, мы, наверное, устроим для тебя небольшое украшение.

«У нас еще есть что-нибудь об этом парне Азире?»

«Его фотография с водительскими правами и множество письменных документов, но помимо этого, нам было бы трудно доказать, что он когда-либо существовал». Это было классическое стечение обстоятельств. Где-то в пятницу днем «Мордехай Азир» приехал на своей машине в международный аэропорт Балтимор-Вашингтон и вылетел рейсом в Нью-Йорк-Кеннеди. Они знали это от служащего USAir, который выдал ему билет на это имя. Потом он исчез, как облако дыма в ветреный день. Несомненно, у него был девственный комплект проездных документов. Может, он использовал их в Нью-Йорке для международного перелета. Если бы он был действительно умен, он сначала поймал бы такси до Ньюарка или Ла-Гуардии и полетел бы за границу из первого, или, может быть, самолетом в Канаду из второго. Даже сейчас агенты нью-йоркского офиса опрашивали людей на каждой стойке авиакомпании. Но почти все авиалинии в мире приехали в Кеннеди, и клерки там видели тысячи в день. Может быть, они установят, каким рейсом он летел. Если так, то он окажется на Луне до того, как им это удастся.

«Дрессированный призрак», - заметил Пэт О'Дей. "Это действительно не так уж и сложно, не так ли?"

Мюррею вспомнились слова его руководителя FCI. Если бы вы могли сделать это один раз, вы могли бы сделать это и более одного раза. Были все основания полагать, что в его стране существует сплошная шпионская сеть - хуже того, террористическая - сеть, сидящая и ожидающая приказов ... что делать? И чтобы избежать обнаружения, все его члены действительно должны были ничего не делать . Сэмюэл Джонсон однажды заметил, что каждый может справиться с этим подвигом.

ВЕРТОЛЕТ ЗАЖИЛСЯ и приземлился, к удивлению газетчиков, которые всегда не спускали глаз. Все неожиданные события в Белом доме заслуживали внимания. Они узнали Кэти Райан. Однако ее белый докторский халат был необычным, и, увидев другого человека, одетого точно так же, но в зеленом, сразу же сложилось впечатление, что с президентом ему требуется неотложная медицинская помощь. На самом деле это было правильно, хотя представитель пришел и сказал, что нет, президент в порядке, работает за своим столом; нет, он не знал, почему доктор Райан пришел домой рано.

«Я не для этого одет», - подумал Алекс. Взгляды агентов на пути к Западному Крылу подтвердили это, и теперь некоторые из них задавались вопросом, не болен ли SWORDSMAN, что привело к нескольким радиозвонкам, которые были немедленно отклонены. Кэти провела его по коридору, затем попыталась не ту дверь, пока агент не указал и не открыл дверь в Овальный кабинет. Они отметили, что она не беспокоилась о гневе или смущении из-за ошибки. Они никогда не видели ХИРУРГА таким сосредоточенным.

«Джек, это Пьер Александр», - сказала она без приветствия.

Райан встал. Еще два часа у него не было никаких важных встреч, и он сбросил пиджак. «Здравствуйте, доктор», - сказал он, протягивая руку и оценивая манеру одежды своего посетителя. Потом он понял, что Кэти тоже надела свое рабочее пальто. «Что происходит, Кэти?» - спросил он жену.

"Алекс?" Еще никто даже не сел. Два агента секретной службы последовали за врачами, и напряжение в комнате было для них тревожным звонком, хотя они тоже не знали, что происходит. Рой Альтман разговаривал с Прайсом в другой комнате.

"Мистер. Президент, вы знаете, что такое вирус Эбола? »

«Африка», - сказал Джек. «Какая-то болезнь джунглей, верно? Чертовски смертельно опасен. Я смотрел фильм-"

«Довольно близко», - подтвердил Александр. «Это вирус с отрицательной цепью РНК. Мы не знаем, где он живет - я имею в виду, мы знаем место, но не хозяина. Это животное, в котором он живет », - пояснил он. «И это убийца, сэр. Общий уровень смертности составляет восемьдесят процентов ».

«Хорошо», - сказал ПОТУС, все еще стоя. "Продолжать."

«Он сейчас здесь».

"Где?"

«По последним подсчетам у нас было пять дел в Хопкинсе. Более двадцати по всей стране - этому числу сейчас около трех часов. Могу я воспользоваться телефоном? »

ГУС ЛОРЕНЦ был один в своем офисе, когда зазвонил телефон. «Это снова доктор Александр».

«Да, Алекс?»

«Гас, а какой теперь счет?»

«Шестьдесят семь», - ответила громкая связь. Алекс наклонился над ним.

"Где?"

«В основном большие города. Сообщения поступают в основном из крупных медицинских центров. Бостон, Нью-Хейвен, Нью-Йорк, Филадельфия, Балтимор, один в Ричмонде, семь прямо здесь, в Атланте, три в Орландо ... Они слышали, как открылась дверь и обрабатывалась бумага. «Восемьдесят девять, Алекс. Они все еще идут.

«УСАМРИИД уже объявил тревогу?»

«Я ожидаю, что это произойдет в течение часа. У них встреча, чтобы определить ...

«Гас, я сейчас в Белом доме. Президент здесь со мной. Я хочу, чтобы ты сказал ему, что думаешь, - скомандовал Александр, снова говоря, как армейский полковник.

«Что… как ты… Алекс, пока не знаю».

«Либо ты скажешь, либо я скажу. Лучше, если ты это сделаешь.

"Мистер. Президент? » У боковой двери стояла Эллен Самтер. - У меня к вам звонит генерал Пикетт, сэр. Он говорит, что это очень срочно ».

«Скажи ему, чтобы он был в стороне».

«Джон хорош, но немного консервативен», - заметила Алекс. «Гас, поговори с нами!»

«Сэр, господин президент, похоже, это нечто иное, чем естественное событие. Это очень похоже на преднамеренный акт ».

«Биологическая война?» - спросил Райан.

«Да, господин президент. Наши данные еще недостаточно полны для того, чтобы сделать настоящий вывод, но естественные эпидемии не начинаются таким образом, и не повсеместно ».

"Г-жа. Самтер, можешь ли ты поставить на эту линию генерала?

"Да сэр."

"Мистер. Президент? » - спросил новый голос.

«Генерал, у меня на связи доктор Лоренц, а рядом со мной доктор Александр из Хопкинса».

"Привет, Алекс."

«Привет, Джон», - ответил Александр.

«Тогда ты знаешь».

«Насколько вы уверены в этой оценке?» - спросил МЕЧНИК.

«У нас есть как минимум десять координационных центров. Сама по себе болезнь так не проходит. Данные все еще поступают, сэр. Все эти дела появляются через сутки, это не случайность и не естественный процесс. У вас есть Алекс, чтобы объяснить вещи дальше. Он работал на меня. Он довольно хорош, - сказал Пикетт своему главнокомандующему.

«Доктор. Лоренц, ты с этим согласен?

«Да, господин президент».

"Иисус." Джек посмотрел на жену. "Что дальше?"

«Сэр, у нас есть несколько вариантов», - ответил Пикетт. «Мне нужно спуститься, чтобы увидеть тебя».

Райан повернулся: «Андреа!»

"Да сэр?"

«Отправляйся на вертолете в Форт Детрик прямо сейчас!»

«Да, господин президент».

«Я буду ждать, генерал. Доктор Лоренц, спасибо. Что-нибудь еще мне нужно знать сейчас? "

«Доктор. Александр справится с этим ».

«Хорошо, я позвоню миссис Самтер, чтобы она сообщила вам прямые линии в этот офис». Джек подошел к двери. «Идите и дайте им то, что им нужно. Тогда приведи сюда Арни и Бена.

«Да, господин президент».

Джек вернулся и сел на край стола. Некоторое время он молчал. В некотором смысле теперь он был благодарен за неудавшееся нападение на его дочь. Это поразило его с ужасающей непосредственностью. У этого еще не было, и хотя интеллектуально он знал, что последствия были намного хуже, ему пока не требовалось эмоциональное воздействие.

«Что мне нужно знать?»

«Большую часть важного мы пока не можем вам рассказать. Проблемы технические, - пояснил Алекс. «Как легко распространяется болезнь, все, что у нас сейчас есть, анекдотично и ненадежно. Это ключевой вопрос. Если он легко распространяется с помощью аэрозоля ...

"Что это такое?" - спросил ПОТУС.

«Спрей, маленькие капельки, как при кашле или чихании. Если он распространится таким образом, у нас будут очень большие проблемы ».

«Этого не должно быть», - возразила Кэти. «Джек, это очень деликатная ошибка. На открытом воздухе это длится не больше… каких, Алекс, нескольких секунд?

«Это теория, но некоторые штаммы более устойчивы, чем другие. Даже если он сможет выжить всего несколько минут на открытом воздухе - это чертовски плохо. Если это сорт, который мы называем Mayinga, то мы просто не знаем, насколько он прочен. Но это еще не все. Как только человек получает его, он забирает его домой. Дом - довольно благоприятная среда для болезнетворных микроорганизмов. Для этого у нас есть отопление и кондиционер, и члены семьи находятся в тесном контакте. Они обнимаются. Они целуют. Они занимаются любовью. И если у кого-то есть это в своей системе, они всегда выкачивают вещи ».

"Вещи?"

«Вирусные частицы, господин президент. Размер этих вещей измеряется в микронах. Они намного меньше частиц пыли, меньше всего, что вы можете увидеть ».

«Вы работали в Детрике?»

«Да, сэр, я был полковником, главой патогенов. Я ушел на пенсию, и меня нанял Хопкинс ».

«Итак, у вас есть представление о планах генерала Пикетта, я имею в виду варианты?»

"Да сэр. Этот материал пересматривается не реже одного раза в год. Я входил в комитет, который составляет планы ».

«Сядьте, доктор. Я хочу это услышать ».

МОРСКАЯ ПОДГОТОВКА Корабли только что вернулись с учений, и то небольшое техническое обслуживание, которое требовалось, было уже выполнено. Получив заказ от CIN-CLANTFLT, они инициировали процедуру запуска двигателя, что в основном означало прогрев топлива и смазочных масел. К северу крейсер «Анцио», а также эсминцы « Кидд» и « О'Бэннон» получили собственные приказы и повернули на запад к предполагаемой точке встречи. Присутствовавший старший офицер был шкипером крейсера «Иджис», который задавался вопросом, как, черт возьми, он должен доставить этих жирных торговцев в Персидский залив без прикрытия с воздуха, если уж на то пошло. ВМС США никуда не ушли без прикрытия с воздуха, а ближайшим авианосцем был Айк, находившийся в 3000 милях, с Малайей на пути. С другой стороны, было не так уж плохо быть простым капитаном, командующим оперативной группой, без адмирала, который бы оглядывался через плечо.

Первым из кораблей MPS, вышедших на вылет из большой якорной стоянки, был USNS Bob Hope, недавно построенный транспортно-катковый вариант военного типа водоизмещением около 80 000 тонн и перевозившим 952 машины. У ее гражданского экипажа была небольшая традиция передвижения. Огромные ораторы выкрикивали «Спасибо за воспоминания» на военно-морской базе, когда она проходила мимо сразу после полуночи в сопровождении четырех ее сестер. На борту у них был полный состав усиленной тяжелой бригады. Миновав отмеченный рифом вход, ручки опускались на дикторы, требуя двадцать шесть узлов больших дизелей Кольт-Пилстик.

ОНИ ЖДАЛИ, что войдут Гудли и ван Дамм, а затем потребовалось десять минут, чтобы они узнали о происходящем. К этому времени его масштабы погружались в сознание президента, и теперь ему приходилось бороться не только с интеллектом, но и с эмоциями. Он отметил, что Кэти, хотя она должна была быть в таком же ужасе, как и он, относилась ко всему спокойно, по крайней мере, внешне. Что ж, это было ее поле, не так ли?

«Я не думал, что Эбола может выжить за пределами джунглей», - сказал Гудли.

«Это не может быть, по крайней мере, не в долгосрочной перспективе, иначе он бы уже путешествовал по всему миру».

«Он убивает слишком быстро для этого», - возразил ХИРУРГ.

«Кэти, мы путешествуем на реактивных самолетах уже более тридцати лет. Этот маленький ублюдок нежный. У нас это работает ».

«Как нам узнать, кто это сделал?» Это исходило от Арни.

«Мы беседуем со всеми жертвами, выясняем, где они были, и пытаемся сузить фокусные центры до одной точки, если сможем. Это следственная функция. Эпидемиологи в этом неплохо разбираются ... но это немного больше, - добавил Александр.

«Может ли ФБР помочь, доктор?» - спросил ван Дамм.

«Не повредит».

«Я позову сюда Мюррея», - сказал президенту глава администрации.

«Вы не можете лечить это?» - спросил ПОТУС.

«Нет, происходит то, что эпидемия сгорает в течение нескольких поколений. Что я имею в виду - хорошо, это понимает один человек. Вирус воспроизводится в них, а затем они передают его кому-то другому. Каждая жертва становится несовершенным хозяином. По мере того, как болезнь воспроизводится и убивает жертву, жертва передает ее следующей. Но, и вот хорошие новости, Эбола не размножается эффективно. По мере того, как он проходит эти циклы поколений, он становится менее опасным. Большинство выживших во время вспышки происходит ближе к концу, потому что вирус постепенно мутирует в менее опасную форму. Организм настолько примитивен, что не все делает хорошо ».

«Сколько циклов до этого, Алекс?» - спросила Кэти.

Он пожал плечами. «Это эмпирически. Мы знаем этот процесс, но не можем дать количественную оценку ».

«Множество неизвестных». Она поморщилась.

"Мистер. Президент? »

"Да, доктор?"

«Фильм, который ты смотрел?»

"Что насчет этого?"

«Бюджет этого фильма намного больше, чем финансирование исследований в области вирусологии. Запомни. Думаю, это недостаточно сексуально ». Арни начал что-то говорить. Алекс оборвал его поднятой рукой. «Я больше не получаю зарплату от правительства, сэр. Мне не нужно строить империю. Мое исследование финансируется из частных источников. Я просто констатирую факт. Какого черта, я думаю, мы не сможем все профинансировать ».

«Если мы не можем лечить это, как нам это остановить?» - спросил Райан, возвращая вещи в нужное русло. Его голова повернулась. Тень пересекла Южную лужайку, и рев вертолета доносился сквозь пуленепробиваемые окна.

«АХИИ», - НАБЛЮДАЛ БАДРАЙН с улыбкой. Интернет был разработан, чтобы предоставлять доступ к информации, а не скрывать ее, и от друга друга друга, который был студентом-медиком в Университете Эмори в Атланте, у него был пароль для взлома электронной почты этого медицинского центра. Еще одно ключевое слово устранило весь беспорядок, и вот оно. На восточном побережье Америки было 1400 часов, и Эмори сообщил CDC, что теперь у него есть шесть случаев подозрения на геморрагическую лихорадку. А еще лучше то, что CDC уже ответил, и это сказало ему гораздо больше. Бадрайн распечатал оба письма и позвонил. Теперь у него действительно были хорошие новости.

Рэмэн почувствовал удар DC-9 в Питтсбурге после короткого полета, который позволил ему сесть в одиночестве и обдумать несколько вариантов. Его коллега - брат - в Багдаде был слишком жертвенным в своем отношении, слишком драматичным, а детали вокруг иракского лидера были довольно крупными, фактически более крупными, чем та, в которой он сам служил. Как это сделать? Хитрость заключалась в том, чтобы создать как можно больше путаницы. Возможно, когда Райан вошел в толпу, чтобы надавить на плоть. Сделайте выстрел, убейте одного или двух других агентов, затем мчитесь в толпу. Если бы он смог пройти мимо первой или двух строк зрителей, все, что ему нужно было сделать, - это подержать удостоверение секретной службы, что лучше, чем пистолет, чтобы пройти через вещи - все подумали бы, что он преследует объект. Ключ к побегу от убийства - этому его научило USSS - был в первых тридцати секундах. Переживите это, и у вас будет больше шансов выжить во всем этом. И он будет тем, кто установит все меры безопасности для пятничной поездки. Как же тогда он мог привести президента к тому месту, где у него была бы такая возможность? Возьми ПОТУС. Возьми цену. Возьми еще одну. Затем растворись в толпе. Наверное, лучше стрелять от бедра. Лучше всего, если горожане не увидят пистолет в его руке до выстрелов. «Да, это может сработать», - подумал он, снимая поясной ремень и вставая. В конце трапа будет агент местного казначейства. Они пойдут прямо в отель, в большом обеденном зале которого будет выступать президент Райан. У Рамана будет весь день и часть завтрашнего дня, чтобы обдумать это на глазах других агентов. Как сложно.

ГЛАВНЫЙ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДЖОН ПИКЕТТ, как выяснилось, был выпускником Йельской медицинской школы, к которой добавились две докторские степени - по молекулярной биологии из Гарварда и по общественному здравоохранению из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Это был бледный худощавый мужчина, который выглядел маленьким в своей форме - он не успел переодеться и был одет в камуфляжную броню, из-за чего крылья его парашютиста выглядели очень неуместно. С ним пришли два полковника, а за ними директор ФБР Мюррей, который прилетел из здания Гувера. Когда они вошли, трое офицеров привлекли к себе внимание, но теперь Овальный кабинет был слишком мал, и президент провел их через холл в зал Рузвельта. По дороге агент секретной службы передал генералу факс, еще теплый от аппарата в секретарской комнате.

«По данным Атланты, количество дел в настоящее время составляет сто тридцать семь», - сказал Пикетт. «Пятнадцать городов, пятнадцать штатов от побережья до побережья».

«Привет, Джон», - сказал Александр, взяв его за руку. «Я сам видел троих из них».

«Алекс, рад тебя видеть, дружище». Он посмотрел вверх. «Полагаю, Алекс проинформировал всех о базовых параметрах?»

«Верно», - сказал Райан.

«У вас есть срочные вопросы, господин президент?»

«Вы уверены, что это умышленное действие?»

«Бомбы не взрываются случайно». Пикетт развернул карту. Ряд городов отмечен красными точками. Один из его полковников поставил еще трех: Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Лас-Вегас.

«Конгрессные города. Как бы я это сделал, - выдохнул Александр. «Похоже на Bio-War 95, Джон».

"Закрывать. Это военная игра, в которую мы играли с Оборонным ядерным агентством. Для этого мы использовали сибирскую язву. Алекс здесь был одним из лучших в планировании наступательной биографии, - сказал Пикетт своей аудитории. «Он был для этого командиром Красной команды».

«Разве это не противозаконно?» - сказала Кэти, ее лицо было возмущено этим откровением.

«Нападение и защита - две стороны одной медали, доктор Райан, - ответил Пикетт, защищая своего бывшего подчиненного. «Мы должны думать, как плохие парни, если мы собираемся их остановить».

«Операционная концепция?» - спросил президент. Он понимал это лучше, чем его жена.

«Биологическая война на стратегическом уровне означает запуск цепной реакции в целевой группе населения. Вы пытаетесь заразить как можно больше людей - а это не так уж и много; мы не говорим здесь о ядерном оружии. Идея в том, чтобы люди, жертвы, распространяли это для вас. Это элегантность биологической войны. На самом деле большую часть убийств совершают ваши жертвы. Любая эпидемия начинается с низкого уровня и постепенно нарастает, сначала медленно, как тангенциальная кривая, а затем геометрически ускоряется. Итак, если вы используете биографию в наступательной роли, вы пытаетесь запустить ее, заразив как можно большее количество людей, и выбираете людей, которые путешествуют. Лас-Вегас - это подсказка. Это город конгрессов, и, конечно же, у них только что был большой. Участники конвента заражаются, садятся в самолеты, чтобы лететь домой, и распространяют это за вас ».

«Есть ли шанс узнать, как они это сделали?» - спросил Мюррей. Он показал свое удостоверение личности, чтобы генерал знал, кто он такой.

«Наверное, пустая трата времени. Еще одна приятная черта биологического оружия - в данном случае инкубационный период составляет минимум три дня. Какая бы система распределения ни использовалась, ее забирали, упаковывали в мешки и отправляли на свалку. Ни вещественных доказательств, ни доказательств того, кто это с нами сделал ».

- Прибереги это на потом, генерал. Что мы делаем? Я вижу много штатов без инфекции ...

«Это только сейчас, господин президент. На подготовку по Эболе уходит от трех до десяти дней. Мы не знаем, как далеко это зашло. Единственный способ узнать это - подождать ».

«Но мы должны инициировать ЗВОНОК, Джон, - сказал Александр. «И мы должны делать это быстро».

МАХМУД ХАДЖИ читал. У него был офис, примыкающий к его спальне, и он предпочитал работать здесь из-за знакомой обстановки. Однако ему не нравилось, когда его здесь беспокоили, и поэтому его сотрудники службы безопасности были удивлены его ответом на телефонный звонок. Через двадцать минут посетителя впустили без сопровождения.

"Это началось?"

"Это началось." Бадрайн передал распечатку CDC. «Завтра мы узнаем больше».

«Ты хорошо прослужил», - сказал ему Дарьяи, отпуская его. Когда дверь закрылась, он позвонил по телефону.

АЛАХАД НЕ ЗНАЛ, насколько окольным была связь с ним, просто то, что это был заграничный звонок. Он подозревал Лондон, но не знал и не спрашивал. Допрос был совершенно рутинным, за исключением времени суток - в Англии был вечер, вне рабочего времени. Разнообразие ковров и цена были ключевыми моментами, сообщившими ему то, что ему нужно было знать, в виде кода, который давно запомнили и никогда не записывали. Зная мало, он мало что мог раскрыть. Эту часть ремесла он полностью понимал. Затем последовала его собственная роль. Поместив табличку «Снова через несколько минут» в окно, он вышел, запер дверь, завернул за угол и прошел два квартала к телефону-автомату. Там он позвонил Арефу Раману, чтобы передать свой последний приказ.

ВСТРЕЧИ начались в Овальном кабинете, были перенесены в зал Рузвельта, а теперь проходили по коридору в зале кабинета, где за происходящим могли наблюдать несколько изображений Джорджа Вашингтона. Секретари кабинета приехали почти вместе, и их приезд не мог быть секретом. Слишком много служебных машин, слишком много охраны, слишком много лиц, известных репортерам.

Пришел Пэт Мартин, представляя Джастис. Бретано был SecDef, а адмирал Джексон сидел на стене позади него. (Каждый приводил своего рода помощника, в основном для того, чтобы делать заметки.) Уинстон был секретарем, он шел через улицу. Отдел коммерции и внутренних дел уцелел после президентства Дурлинга, фактически будучи назначенным Бобом Фаулером. Большинство остальных были заместителями министра, в одних случаях держались из-за президентской апатии, а в других - потому, что, казалось, знали, что делают. Но никто из них не знал, что он сейчас делал. Эд Фоули прибыл, вызванный президентом, несмотря на предыдущую потерю ЦРУ ранга в кабинете министров. Также присутствовали Арни ван Дамм, Бен Гудли, директор Мюррей, первая леди, три армейских офицера и доктор Александр.

«Мы будем в порядке», - сказал Президент. «Дамы и господа, спасибо, что пришли. Здесь нет времени для преамбулы. Мы столкнулись с чрезвычайной ситуацией в стране. Решения, которые мы здесь сегодня принимаем, окажут серьезное влияние на нашу страну. В углу генерал-майор Джон Пикетт. Он врач и ученый, и сейчас я передам ему собрание. Генерал, сделайте ваше задание.

"Спасибо господин президент. Дамы и господа, я командующий в форте Детрик. Сегодня мы начали получать очень тревожные сообщения ... »

Райан отключил генерала. Он уже слышал все это дважды. Вместо этого он прочитал файл, который ему вручил Пикетт. Папка была окаймлена обычной бело-красной лентой. Наклейка в центре гласила: «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - ВЛИЯНИЕ», что, скорее, подходящее кодовое название для отсека особого доступа, в котором он находился, подумал МЕЧ. Затем он открыл папку и начал читать OPPLAN CURTAIN CALL. Джек увидел, что существует четыре варианта плана. Он обратился к четвертому варианту. Это называлось ОДИНОЧНИК, и это название тоже было подходящим. Чтение резюме заставило его замерзнуть, и Джек обнаружил, что поворачивается, чтобы посмотреть на Джорджа, висевшего на стене, и хотел спросить: « Что, черт возьми, мне делать? Но Джордж не понял бы. Он не знал об авиалайнерах, вирусах и ядерном оружии, не так ли?

"Насколько сейчас плохо?" - спросил HHS.

«Всего пятнадцать минут назад в CDC поступило сообщение о чуть более двух сотнях случаев. Я подчеркиваю, что все они появились менее чем за сутки », - сказал генерал Пикетт секретарю.

"Кто сделал это?" - спросило сельское хозяйство.

«Отложите это в сторону, - сказал президент. «Мы рассмотрим этот вопрос позже. То, что мы должны решить сейчас, - это лучший шанс сдержать эпидемию ».

«Я просто не могу поверить, что мы не можем лечить ...»

«Поверьте, - сказала Кэти Райан. «Вы знаете, сколько вирусных заболеваний мы умеем лечить?»

«Ну нет, - признал HUD.

"Никто." Ее постоянно удивляло, насколько невежественными могут быть некоторые люди в медицинских вопросах.

«Следовательно, сдерживание - единственный вариант», - продолжил генерал Пикетт.

«Как вы сдерживаете целую страну?» Замещал Скотта Адлера Клифф Ратледж, помощник государственного секретаря по политике.

«Это проблема, с которой мы сталкиваемся», - сказал президент Райан. «Спасибо, генерал. Я возьму это отсюда. Единственный способ сдержать эпидемию - закрыть все места собраний: театры, торговые центры, спортивные стадионы, офисы и т. Д., А также прекратить движение между штатами. Насколько нам известно, по крайней мере тридцать штатов пока не затронуты этой болезнью. Было бы хорошо, если бы так и оставалось. Мы можем добиться этого, предотвратив все поездки между штатами до тех пор, пока не осознаем серьезность заболевания, с которым сталкиваемся, и тогда мы сможем предложить менее серьезные контрмеры ».

"Мистер. Президент, это неконституционно, - сразу сказал Пэт Мартин.

«Объясни», - приказал Райан.

«Путешествие - это право, охраняемое Конституцией. Даже внутри штатов любое ограничение передвижения является нарушением конституции по делу Лемюэля Пенна - он был чернокожим армейским офицером, убитым кланом в шестидесятых. Это прецедент Верховного суда », - сообщил начальник Уголовного управления.

«Я понимаю, что я - извините, почти все присутствующие - поклялись соблюдать Конституцию. Но если отстаивать его означает убить несколько миллионов граждан, чего мы достигли? » - спросил ПОТУС.

«Мы не можем этого сделать !» HUD настаивал.

«Генерал, что будет, если мы этого не сделаем?» - спросил Мартин, удивив Райана.

«Точного ответа нет. Не может быть, потому что мы еще не знаем, насколько легко передается этот вирус. Если это аэрозоль, а есть основания подозревать, что это так - что ж, у нас есть сотня компьютерных моделей, которые мы можем использовать. Проблема заключается в том, чтобы решить, какой именно. Худший случай? Двадцать миллионов смертей. В этот момент происходит распад общества. Врачи и медсестры покидают больницы, люди запираются в своих домах, и эпидемия разгорается почти так же, как Черная смерть в четырнадцатом веке. Прекращаются человеческие взаимодействия, и из-за этого болезнь перестает распространяться ».

"Двадцать миллионов? Насколько плоха была Черная смерть? » - спросил Мартин, его лицо было несколько бледным.

«Записи отрывочны. Тогда еще не было реальной системы переписи населения. Лучшие данные - это Англия, - ответил Пикетт. «Это наполовину обезлюдело эту страну. Чума длилась около четырех лет. Европе потребовалось около ста пятидесяти лет, чтобы вернуться к уровню населения в 1347 человек ».

«Дерьмо», - выдохнул Интерьер.

«Неужели это так опасно, генерал?» Мартин настаивал.

«Потенциально да. Проблема, сэр, в том, что если вы вообще не предпримете никаких действий, а затем обнаружите, что это так опасно, тогда уже будет слишком поздно ».

"Я понимаю." Мартин обернулся. "Мистер. Президент, я не вижу здесь большого выбора ».

«Ты только что сказал, что это противозаконно, черт возьми!» - крикнул HUD.

"Мистер. Секретарь, Конституция - это не пакт о самоубийстве, и хотя я думаю, что знаю, как Верховный суд вынесет решение по этому поводу, никогда не было такого случая, и его можно было бы оспорить, и процесс должен был бы это рассмотреть. ”

«Что изменило твое мнение, Пэт?» - спросил Райан.

«Двадцать миллионов причин, господин президент».

«Если мы нарушаем наши собственные законы, тогда кто мы?» - спросил Клифф Ратледж.

«Жив», - тихо ответил Мартин. "Может быть."

«Я готов выслушать аргументы в течение пятнадцати минут», - сказал Райан. «Тогда мы должны принять решение».

Было весело.

«Если мы нарушим нашу собственную Конституцию, - сказал Ратледж, - никто в мире не сможет нам доверять!» HUD и HHS согласились.

«А как насчет практических соображений?» Сельское хозяйство возражало. «Люди должны есть».

«Какую страну мы собираемся передать нашим детям, если мы ...»

«Что мы передадим им, если они мертвы?» - огрызнулся Джордж Уинстон на HUD.

«Таких вещей сегодня не бывает!»

"Мистер. Секретарь, не могли бы вы зайти ко мне в больницу и посмотреть, сэр? - спросил Александр со своего места в углу.

«Спасибо», - сказал Райан, глядя на часы. «Я называю проблему на столе».

Оборона, казначейство, юстиция и торговля проголосовали за. Все остальные проголосовали против. Райан долго смотрел на них.

«Да, да, - холодно сказал президент. "Спасибо за поддержку. Директор Мюррей, ФБР окажет всю помощь, требуемую CDC и USAMRIID, чтобы установить очаги этой эпидемии. Это имеет абсолютный и безоговорочный приоритет перед любым другим вопросом ».

«Да, господин президент».

"Мистер. Фоли, в это есть все разведывательные данные, которые у нас есть. Вы также будете работать вместе с медицинскими экспертами. Это откуда-то пришло, и кто бы это ни сделал, он совершил акт войны с применением оружия массового поражения против нашей страны. Нам нужно узнать, кто это был, Эд. Все спецслужбы будут подчиняться непосредственно вам. У вас есть законные полномочия координировать всю разведывательную деятельность. Скажите другим агентствам, что у вас есть мой приказ выполнить его.

«Мы сделаем все, что в наших силах, сэр».

«Секретарь Бретано, я объявляю чрезвычайное положение. Все формирования резерва и национальной гвардии должны быть немедленно задействованы и переданы федеральному командованию. У вас в Пентагоне есть план на случай непредвиденных обстоятельств ». Райан поднял папку CURTAIN CALL. «Вы выполните Вариант Четвертый, ОДИНОЧНЫЙ, как можно скорее».

«Я сделаю это, сэр».

Райан посмотрел через стол на министра транспорта. "Мистер. Секретарь, система управления воздушным движением принадлежит вам. Когда вы вернетесь в свой офис, вы прикажете всем самолетам в полете проследовать к месту назначения и остановиться там. Все самолеты на земле останутся там, начиная с шести часов вечера ».

"Нет." СекТранс встал. "Мистер. Президент, я не буду этого делать. Я считаю, что это незаконное действие, и я не буду нарушать закон ».

«Очень хорошо, сэр. Я немедленно приму вашу отставку. Вы депутат? » - сказал Райан сидящей позади него женщине.

«Да, господин президент, я».

«Вы исполните мой приказ?»

Она оглядела комнату, не зная, что ей делать. Она все это слышала, но она была кадровым государственным служащим, не привыкшим делать жесткие звонки без политического освещения.

«Мне это тоже не нравится, - сказал Райан. В комнату вторгся рев реактивных двигателей, самолет взлетал из Вашингтон Нэшнл. «Что, если этот самолет куда-то несет смерть? Мы просто позволим этому случиться? » - спросил он так тихо, что она едва могла слышать.

«Я выполню ваш приказ, сэр».

«Знаешь, Мюррей, - сказал первый - он еще не был уверен, - сказал СекТранс, - можешь арестовать этого человека прямо сейчас. Он нарушает закон ».

«Не сегодня, сэр», - ответил Мюррей, глядя на своего президента. «Кто-то должен сначала решить, какой закон».

«Если кто-то из присутствующих считает необходимым покинуть федеральную службу из-за этого вопроса, я приму вашу отставку без предубеждений, но, пожалуйста, подумайте, что вы делаете. Если я ошибаюсь в этом, хорошо, я ошибаюсь, и я заплачу за это. Но если врачи правы, и мы ничего не делаем, на наших руках больше крови, чем когда-либо было у Гитлера. Мне нужна твоя помощь и твоя поддержка ». Райан встал и вышел из комнаты, а остальные с трудом поднялись на ноги. Он двигался быстро. Он должен был. Он вошел в Овальный кабинет, свернул направо в президентскую гостиную и едва успел дойти до ванной. Через несколько секунд Кэти нашла его там, смывшего полную миску рвоты. «Правильно ли я поступаю?» - спросил он, все еще стоя на коленях.

«У тебя есть мой голос, Джек», - сказал ему ХИРУРГ.

«Ты прекрасно выглядишь», - заметил ван Дамм, поймав POTUS в довольно недостойной позе.

«Почему ты ничего не сказал, Арни?»

«Потому что я вам не нужен, господин президент», - ответил начальник штаба.

Генерал Пикетт и другие врачи ждали, когда он вернулся в кабинет. «Сэр, мы только что получили факс из CDC. В Форт-Стюарте есть два случая. Это домашняя база 24-го меха.

50

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ

Я НАЧИНАЛ С арсеналов Нацгвардии. Практически в каждом городе Америки был такой, и в каждом из них был дежурный сержант или, возможно, офицер, который сидел за столом и отвечал на телефонные звонки. Когда зазвонил телефон, голос из Пентагона произнес кодовое слово, обозначающее приказ активации. Затем дежурный в оружейной оповестил бы командира отряда, и были сделаны новые звонки, разветвляющиеся, как ветви дерева, и каждому получателю было предписано позвонить еще нескольким. Обычно каждому требовался час или около того, чтобы услышать слово - или почти каждый, поскольку некоторые неизбежно уезжали из города, путешествуя по работе или в отпуск. Старшие командиры гвардии обычно работали непосредственно на губернаторов нескольких штатов, поскольку Национальная гвардия представляет собой гибридное учреждение, частично состоящее из ополчения штата и частично из армии США (или военно-воздушных сил в случае Национальной гвардии ВВС США, которая предоставила многие из них). доступ губернаторов штатов к современной истребительной авиации). Эти старшие офицеры гвардии, удивленные приказом об активации, доложили о ситуации своим губернаторам, прося указаний, которые руководители штата пока не могли дать, поскольку в основном они тоже еще не знали, что происходит. Но на уровне роты и батальона офицеры и мужчины (и женщины) поспешили домой со своей гражданской работы, гражданские солдаты, которыми они были, облачились в свою униформу BDU с лесным узором, отшлифовали свои ботинки и поехали в местный оружейный склад, чтобы сгруппироваться с их отряды и взводы. Оказавшись там, они были поражены, увидев, что должны были вытащить оружие и, что еще более тревожно, свое снаряжение MOPP. MOPP (Mission-Oriented Protective Posture) представлял собой боевое химическое оборудование, с которым все они когда-то тренировались и которое каждый человек в военной форме сердечно ненавидел. Были обычные шутки и хороший юмор, рассказы о работе, рассказы о супругах и детях, в то время как офицеры и старшие сержанты собирались в конференц-залах, чтобы узнать, что, черт возьми, происходит. Они выходили из этих коротких встреч сердитыми, сбитыми с толку и, что лучше сказать, напуганными. За пределами оружейных складов был произведен обжиг автомобилей. Внутри были включены телевизоры.

В АТЛАНТЕ специальный агент, отвечающий за Атлантское полевое подразделение ФБР, подъехал с криками сирен к CDC, за ним следовали еще десять агентов. В Вашингтоне несколько сотрудников ЦРУ и других разведчиков более осторожно подъехали к зданию Гувера, чтобы создать совместную оперативную группу. В обоих случаях задача заключалась в том, чтобы выяснить, как началась эпидемия, и, исходя из этого, попытаться определить ее источник. Не все эти люди были гражданскими лицами. Разведывательное управление обороны и Агентство национальной безопасности были в основном организациями, одетыми в форму, и среди этой группировки офицеры с мрачными лицами сообщали всем, что в американской истории произошло что-то новое. Если это действительно было преднамеренное нападение на Соединенные Штаты Америки, то национальное государство использовало то, что деликатно было названо «оружием массового уничтожения». Затем они объяснили своим гражданским коллегам, какова политика США на протяжении двух поколений в ответ на такую возможность.

Конечно, ВСЕ ЭТО происходило слишком быстро, поскольку чрезвычайные ситуации по определению - это вещи, которые нельзя хорошо спланировать. Это коснулось и самого президента, который вошел в пресс-центр Белого дома в сопровождении генерала Пикетта из USAMRIID. Всего за тридцать минут до этого Белый дом сообщил основным сетям, что президент должен сделать объявление, и что в этом случае правительство воспользуется своим правом потребовать эфирное время вместо того, чтобы запрашивать его - с 1920-х годов правительство приняло позиция, что он владеет радиоволнами - таким образом вытеснив все ток-шоу и другие программы, которые предшествовали вечерним новостям. В предварительном комментарии зрителям было сказано, что никто не знал, о чем идет речь, но что всего за несколько минут до этого было экстренное заседание кабинета министров.

«Мои сограждане-американцы», - начал президент Райан, его лицо было в большинстве американских домов, а его голос звучал в каждой машине на дороге. Те, кто привык к новому президенту, обратили внимание на бледное лицо (миссис Эббот не успела накраситься) и мрачный голос. Сообщение было еще мрачнее.

ЦЕМЕНТНЫЙ АВТОМОБИЛЬ, конечно, имел радио. У него даже был магнитофон и проигрыватель компакт-дисков, так как он был разработан для использования американским гражданином, будь он рабочий или нет. Теперь они были в Индиане, пересекли в тот же день реки Миссисипи и Иллинойс на пути к столице своей страны. Холбрук, которому не нужны были слова президента, нажал кнопку сканирования и обнаружил, что на всех станциях звучал один и тот же голос. Это было настолько необычно, что он остался с одним из них. Браун, управляя грузовиком, увидел, что машины и грузовики останавливаются - сначала их было немного, но по мере того, как речь шла о речи, их водители, как и он сам, наклонялись, чтобы послушать радио.

«СОГЛАСНО ИСПОЛНИТЕЛЬНОМУ распоряжению Президента ваше правительство предпринимает следующие действия:

«Во-первых, до дальнейшего уведомления все школы и колледжи в стране будут закрыты.

«Во-вторых, все предприятия, кроме тех, которые предоставляют основные услуги - средства массовой информации, здравоохранение, питание, правоохранительные органы и противопожарная охрана - также будут закрыты до дальнейшего уведомления.

«В-третьих, все места массовых собраний, театры, рестораны, бары и тому подобное будут закрыты.

«В-четвертых, все межгосударственные поездки приостановлены до дальнейшего уведомления. Это означает все коммерческие авиаперелеты, межгосударственные поезда и автобусы, а также частные пассажирские автомобили. Грузовики с продуктами питания будут допущены к проезду под военным конвоем. То же самое и с товарами первой необходимости, фармацевтическими препаратами и т. Д.

«В-пятых, я задействовал Национальную гвардию во всех пятидесяти штатах и поставил ее под федеральный контроль для поддержания общественного порядка. На всей территории страны действует военное положение.

«Мы призываем наших граждан - нет, позвольте мне говорить более неформально. Дамы и господа, все, что требуется от нас, чтобы пережить этот кризис, - это немного здравого смысла. Мы пока не знаем, насколько опасно это заболевание. Меры, которые я сегодня заказал, носят предупредительный характер. Они кажутся и действительно являются крайними мерами. Причина этого, как я уже сказал вам, в том, что этот вирус потенциально является самым смертоносным организмом на планете, но мы еще не знаем, насколько он опасен. Мы же знаем , что несколько простых мер не может ограничить его распространение, независимо от того , как смертельно это, и в интересах общественной безопасности, я заказал эти меры. Это действие предпринимается в соответствии с лучшими доступными научными рекомендациями. Чтобы обезопасить себя, помните, как распространяется болезнь. У меня есть генерал Джон Пикетт, старший армейский врач и эксперт в области инфекционных заболеваний, который может дать всем нам медицинские советы. Общий?"; Райан отошел от микрофона.

"ЧТО ЗА ХЕРТ!" - крикнул Холбрук. «Он не может этого сделать!»

"Думаю да?" Браун последовал за восемнадцатиколесным транспортным средством на обочину. Они находились в сотне миль от границы Индианы и Огайо. «Около двух часов за рулем этой свиньи», - подумал он. Он ни за что не доберется до места, пока местная гвардия не закроет дорогу.

«Я думаю, нам лучше найти мотель, Пит».

«ЧТО мне делать?» - спросил агент ФБР в Чикаго.

"Полоска. Повесьте одежду на дверь ». Не было времени и небольшого свободного места для тонкостей, а он, в конце концов, был врачом. Его гость не покраснел. Доктор Кляйн выбрал полную хирургическую одежду, зеленую одежду с длинными рукавами, вместо более популярного сорта. Пластиковых скафандров было недостаточно, и его сотрудники использовали все это. Они должны были. Они подошли ближе. Они работали с жидкостями. Они трогали пациентов. В его медицинском центре теперь было девять пациентов с симптомами, у которых положительный результат. Шесть из них были женаты, а четверо из супругов дали положительный результат на антитела к вирусу Эбола. Время от времени тест давал ложноположительные результаты; даже в этом случае рассказывать кому-то было нисколько не приятно - ну, он довольно часто делал это с больными СПИДом. Сейчас проверяли детей. Это действительно больно.

Защитная одежда, которую он дал агенту, была сделана из обычного хлопка, но в больнице забрали несколько комплектов и обработали их дезинфицирующим средством, особенно масками. Агенту также были вручены лабораторные очки - широкие пластиковые, известные студентам-химикам.

«Хорошо», - сказал Кляйн агенту. «Не подходи. Не ближе шести футов, и вы будете в полной безопасности. Если ее рвет или кашляет, если у нее судороги, держитесь подальше. Разбираться с подобными вещами - наша работа, а не ваша. Даже если она умрет прямо у вас на глазах, ничего не трогайте ».

"Я понимаю. Вы собираетесь запереть офис? " Она указала на пистолет, висящий на ее одежде.

"Да, я согласен. А когда закончишь, дай мне свои записи. Я пропущу их через копировальный аппарат ».

"Как придешь?"

«Для копирования используется очень яркий свет. Ультрафиолет почти наверняка убьет любую вирусную частицу, которая может попасть на бумагу », - пояснил профессор Кляйн. Даже сейчас в Атланте проводились быстрые эксперименты, чтобы определить, насколько устойчивы частицы вируса Эбола. Это поможет определить уровень предосторожности, который необходим в первую очередь в больницах, а также, возможно, послужит полезным руководством для населения в целом.

«Эээ, Док, почему бы просто не позволить мне сделать копии?»

"Ой." Кляйн покачал головой. «Да, я полагаю, это тоже сработает, не так ли?»

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ ». ЭТО был Барри из CNN. «Эти шаги, которые вы предпринимаете, сэр, они законны?»

«Барри, у меня нет ответа на этот вопрос», - сказал Райан с усталым и осунувшимся лицом. «Независимо от того, законны они или нет, я убежден, что они необходимы». Пока он говорил, сотрудник Белого дома раздавал собравшимся репортерам хирургические маски. Это была идея Арни. Их купили в соседней больнице Университета Джорджа Вашингтона.

«Но, господин президент, вы не можете нарушать закон. Что, если ты ошибаешься? "

«Барри, есть фундаментальная разница между тем, что я делаю на своей работе, и тем, что вы делаете на своей. Если вы допустили ошибку, вы можете отозвать ее. Мы только вчера видели это с одним из ваших коллег, не так ли? Но, Барри, если я сделаю ошибку в подобной ситуации, как мне отозвать смерть? Как мне отозвать тысячи смертей? У меня нет такой роскоши, Барри, - сказал президент. «Если выяснится, что я делаю неправильно, тогда ты можешь иметь у меня все, что хочешь. Это тоже часть моей работы, и я к этому привыкаю. Может я трус. Может быть, я просто боюсь позволить людям умирать без уважительной причины, когда у меня есть сила предотвратить это ».

«Но вы действительно не знаете, не так ли?»

«Нет, - признал Джек, - на самом деле никто из нас не знает. Это один из тех случаев, когда вам нужно действовать в соответствии с вашими предположениями. Хотел бы я звучать более уверенно, но я не могу и не буду лгать об этом ».

«Кто это сделал, господин президент?» - спросил другой репортер.

«Мы не знаем, и на данный момент я не буду рассуждать о происхождении этой эпидемии». И это была ложь, Райан знал, даже когда говорил это, говоря ложь сразу после заявления, что он не будет лгать, потому что ситуация также требовала этого. Какой это был долбаный безумный мир.

Это было худшее интервью в ее жизни. Женщина, которую она увидела, называлась Индексным делом, была привлекательной или была таковой день или два назад. Теперь кожа, которая так недавно приобрела кремово-персиковый цвет, стала желтоватой и испещренной красно-пурпурными пятнами. Она знала, что хуже всего. «Она должна знать», - подумал агент, прячась за маской, держа фломастер в резиновых перчатках (ничего острого, что могло бы проникнуть в тонкий латекс), делая записи и не очень многому научившись. Она должна была знать, что такая медицинская помощь не была обычным делом, что медики боялись ее трогать и что теперь специальный агент Федерального бюро расследований даже не подходил к ее постели.

«Помимо поездки в Канзас-Сити?»

«Ничего особенного», - ответил голос, как будто со дна могилы. «Работаю за своим столом, готовлюсь к осенним приказам. Два дня ходил на выставку посуды в McCormick Center ».

Было еще несколько вопросов, ни один из которых не дал сразу полезной информации. Женщина в агенте хотела протянуть руку, коснуться ее руки, утешить и посочувствовать, но нет. Агент только на прошлой неделе узнал, что она беременна первым ребенком. Теперь у нее были две жизни, а не только ее собственная, и это было все, что она могла сделать, чтобы не трясти руки.

"Спасибо. Мы еще вернемся к вам, - сказала агент, вставая со своего металлического стула и направляясь к двери. Открыв ее, она подтянула плечи, чтобы не касаться дверного косяка, и проследовала в следующую комнату по коридору для следующего интервью. Кляйн был в коридоре и что-то обсуждал с другим сотрудником - доктором или медсестрой, агент не мог сказать.

"Как все прошло?" - спросил профессор.

"Каковы ее шансы?" - спросил агент.

«По сути, ноль», - ответил Марк Кляйн. Для таких болезней, как эта, «нулевой пациент» был именно таким.

«КОМПЕНСАЦИЯ? ОНИ ЗАПРАШИВАЮТ у нас компенсацию! » - потребовал министр обороны прежде, чем министр иностранных дел смог говорить.

«Министр, я просто передаю слова других», - напомнил Адлер своим хозяевам.

«Мы попросили двух офицеров ваших ВВС осмотреть осколки ракеты. Их суждение подтверждает наше собственное. Это Pen-Lung-13, их новый тепловизор с большой дальностью действия, разработка российского оружия. Теперь это определенно, в дополнение к радиолокационным данным, полученным с ваших кораблей », - добавил Дефенс. «Обстрел авиалайнера был преднамеренным актом. Ты знаешь что. И мы тоже. Итак, скажите мне, мистер Адлер, какова позиция Америки в этом споре? »

«Мы не желаем ничего, кроме восстановления мира», - ответил SecState, подтвердив свои собственные прогнозы. «Я также хотел бы отметить, что КНР, разрешая мои прямые рейсы между своей столицей и вашей, проявляет определенную доброжелательность».

«Совершенно верно, - ответил министр иностранных дел. «Или так может показаться случайному наблюдателю, но скажите мне, мистер Адлер, чего они на самом деле хотят?»

Вот и все, сказал себе госсекретарь США, для урегулирования ситуации. Эти двое были такими же умными, как и он, и даже еще более злыми. Потом все изменилось.

Секретарь постучал, затем вошел, раздражая своего босса, пока они не обменялись несколькими словами на мандаринском. Передали телекс и прочитали. Потом еще один был отдан непосредственно американцу.

«Похоже, что в вашей стране есть серьезная проблема, господин секретарь».

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ была прервана. Райан вышел из комнаты, вернулся в Овальный кабинет и сел на диван со своей женой.

"Как прошло?"

«Разве ты не смотрел?» - спросил Джек.

«Мы говорили о некоторых вещах, - объяснила Кэти. Потом вошел Арни.

«Неплохо, босс, - считает начальник штаба. «Сегодня вечером вам предстоит встретиться с представителями Сената. Я просто согласовал это с руководством с обеих сторон. Это сделает сегодняшние выборы немного интересными и…

«Арни, до дальнейшего уведомления мы не будем обсуждать политику в этом здании. Политика - это идеология и теория. Сейчас мы должны иметь дело с холодными фактами, - сказал МЕЧНИК.

«Тебе не уйти от этого, Джек. Политика реальна, и если это умышленное нападение, о котором здесь говорит генерал, то это война, а война - политический акт. Вы возглавляете правительство. Вы должны возглавить Конгресс, и это политический акт. Вы не король-философ. Вы президент демократической страны, - напомнил ему ван Дамм.

"Все в порядке." Райан вздохнул, отдавшись моменту. "Что еще?"

«Бретано звонил. План реализуется прямо сейчас. Через несколько минут система управления воздушным движением приказывает всем авиалайнерам прекратить полеты. Наверное, сейчас в аэропортах царит хаос ».

"Держу пари." Джек закрыл глаза и потер их.

«Сэр, у вас нет особого выбора в этом вопросе», - сказал генерал Пикетт президенту.

«Как мне вернуться к Хопкинсу?» - спросил Александр. «Мне нужно управлять отделением и лечить пациентов».

«Я сказал Бретано, что людям будет разрешено покинуть Вашингтон», - сообщил ван Дамм остальным в зале. «То же самое будет со всеми крупными городами, границами которых находятся поблизости. Нью-Йорк, Филадельфия и тому подобное. Мы должны отпустить людей домой, верно? "

Пикетт кивнул. «Да, там безопаснее. Нереально предполагать, что план будет должным образом реализован до полуночи или около того ».

Затем Кэти заговорила: «Алекс, я думаю, ты пойдешь со мной. Мне тоже нужно взлететь ».

"Какие?" Глаза Райана открылись.

«Джек, я врач, помнишь?»

«Ты окулист, Кэти. Люди могут дождаться новых очков, - настаивал Джек.

«На сегодняшнем собрании персонала мы договорились, что все должны принять участие. Мы не можем просто предоставить медсестрам и детям - местным жителям - лечить этих пациентов. Я врач-клиницист. Мы все должны принять это в свою очередь, дорогая, - сказал ХИРУРГ ее мужу.

"Нет! Нет, Кэти, это слишком опасно. Джек повернулся к ней лицом. «Я не позволю тебе».

«Джек, все те времена, когда ты уходил, о вещах, о которых ты мне никогда не рассказывал, об опасных вещах, ты выполнял свою работу», - разумно сказала она. "Я доктор. У меня тоже есть работа ».

«Это не так уж и опасно, господин президент, - вставил Александр. - Вам просто нужно соблюдать процедуры. Я работаю с больными СПИДом каждый день и…

«Нет, черт побери!»

«Потому что я девушка?» - мягко спросила Кэролайн Райан. «Меня это тоже немного беспокоит, Джек, но я профессор медицинской школы. Я учу студентов быть врачами. Я учу их, каковы их профессиональные обязанности. Одна из этих обязанностей - быть рядом со своими пациентами. Вы не можете сбежать от своих обязанностей. Я тоже не могу, Джек.

«Я хотел бы увидеть установленные вами процедуры, Алекс», - сказал Пикетт.

«Рад видеть тебя, Джон».

Джек продолжал смотреть в лицо жене. Он знал, что она сильная, и всегда знал, что она иногда лечит пациентов с заразными заболеваниями - СПИД вызывает серьезные глазные осложнения. Он просто никогда особо не задумывался об этом. Теперь ему пришлось: «А что, если ...»

«Не будет. Я должен быть осторожен. Думаю, ты снова сделал это со мной ». Она поцеловала его на глазах у остальных. «У моего мужа самый замечательный момент», - сказала она аудитории.

Для Райана это было слишком. Его руки начали немного дрожать, а в глазах всплыли слезы. Он сморгнул их. «Пожалуйста, Кэти ...»

«Ты бы послушал меня по дороге к этой подводной лодке, Джек?» Она снова поцеловала его и встала.

СОПРОТИВЛЕНИЕ БЫЛО, но не очень. Четыре губернатора сказали своим генералам-адъютантам - обычное звание для старшего офицера Национальной гвардии штата - не подчиняться указу президента, и трое из них колебались до тех пор, пока министр обороны не позвонил, чтобы сделать приказ ясным и личным, угрожая им немедленной помощью. арест и военный трибунал. Некоторые говорили об организации протестов, но на это потребовалось время, и зеленые машины уже начали движение, их приказы во многих случаях изменились, например, Филадельфийская кавалерия, одно из самых древних и почитаемых подразделений армии, члены которой сопровождали Джорджа Вашингтона в его инаугурация более двух веков назад, и нынешние солдаты которого направились к мостам на реке Делавэр. Местное телевидение и радио заявили людям, что пассажиры смогут беспрепятственно уйти домой до девяти вечера и до полуночи с проверкой документов. Если бы это было легко, людям разрешили бы вернуться домой. Так происходило в большинстве случаев, но не во всех, и мотели заполнились по всей Америке.

Дети, которым сказали, что школы будут закрыты как минимум на неделю, встретили эту новость с энтузиазмом, были озадачены озабоченностью и даже откровенным страхом, проявленным их родителями.

Аптеки, в которых продавались такие вещи, как хирургические маски, закончились в считанные минуты, и их клерки в основном не знали почему, пока кто-нибудь не включил радио.

В Питтсбурге, как ни странно, агенты Секретной службы, занимавшиеся вопросами безопасности во время предстоящего визита президента Райана, опоздали, получив информацию. В то время как большая часть передовой группы бросилась в бар, чтобы посмотреть на президента по телевизору, Раман вырвался, чтобы позвонить по телефону. Он позвонил домой, дождался четырех гудков, пока сработает его автоответчик, затем набрал код, чтобы получить доступ к сообщениям. Он, как и прежде, был фальшивым, сообщая о прибытии ковра, который он не заказывал, и о цене, которую ему не пришлось бы платить. Раман почувствовал легкий озноб. Теперь он был свободен завершить свою миссию по своему усмотрению. Это означало, что скоро, поскольку ожидалось, что он умрет в этих усилиях. Он был готов сделать это, хотя думал, что теперь у него может быть шанс, когда он шел к бару. Трое других агентов стояли прямо у телевизора. Когда кто-то возражал против того, что они препятствовали его обзору, у него задерживали набор полномочий.

"Ебена мать!" - об остальном сказал старший из Питтсбургского офиса. «Что нам теперь делать?»

С международными рейсами ЭТО БЫЛО ЛУЧШЕ. В посольствах в Вашингтоне только сейчас стало известно. Они сообщили о характере чрезвычайной ситуации своим правительствам, но для европейских правительств высокопоставленные чиновники были дома, многие ложились спать, когда поступали звонки. Им нужно было попасть в свои офисы, провести свои собственные встречи и решить, что им делать, но большая продолжительность полетов над водой в основном давала для этого время. Вскоре было решено, что все пассажиры рейсов из Америки будут помещены в карантин - как долго они еще не знали. Срочные звонки в американское Федеральное управление гражданской авиации приняли меры, чтобы разрешить рейсам в Америку сидеть на земле, заправляться топливом и затем отправляться в пункты отправления. Эти самолеты были признаны незагрязненными, их пассажирам разрешили вернуться домой, хотя на этом пути будут допущены бюрократические ошибки.

То, что финансовые рынки будут закрыты, стало очевидным после случая с вирусом Эбола, поступившего в Медицинский центр Северо-Западного университета. Он был торговцем сырьевыми товарами, который обычно работал в хриплом зале Чикагской торговой палаты, и новости быстро распространились. Все биржи будут закрыты, и следующее беспокойство деловых и финансовых кругов будет заключаться в том, как это отразится на их деятельности. Но в основном люди смотрели репортажи по телевидению. Каждая сеть находила своего медицинского эксперта и давала ему или ей полную свободу объяснять проблему, обычно слишком подробно. Кабельные каналы транслировали научные выпуски о вспышках лихорадки Эбола в Заире, показывая, насколько далеко могут зайти симптомы гриппа. Результатом стала тихая, частная паника по всей стране, люди в своих домах, осматривали свои кладовые, чтобы узнать, сколько у них еды, смотрели телевизор и беспокоились, хотя они также изо всех сил пытались игнорировать. Когда соседи разговаривали, это было на расстоянии.

СЧЕТ ДЕЙСТВИЙ достиг пятисот незадолго до восьми часов в Атланте. Это был долгий день для Гаса Лоренца, который кружился между своей лабораторией и офисом. Для него и его сотрудников была опасность. Усталость сделана из-за ошибок и несчастных случаев. Обычно это спокойное заведение, одна из лучших исследовательских лабораторий в мире, люди привыкли работать спокойно и организованно. Теперь это было безумно. Доставленные им образцы крови должны были быть помечены и проверены, а результаты отправлены по факсу в больницу происхождения. В течение дня Лоренц изо всех сил старался реорганизовать своих людей и их функции, чтобы держать персонал в рабочем состоянии круглосуточно, но при этом никого не утомлять. Ему пришлось применить это и к себе, и когда он вернулся в свой офис, чтобы вздремнуть, он обнаружил, что внутри кто-то ждал.

«ФБР», - сказал мужчина, показывая папку с удостоверениями личности. На самом деле это был местный SAC, очень высокопоставленный агент, который управлял собственным офисом через сотовый телефон. Он был высоким, тихим человеком, неспособным к возбуждению. «В кризисных ситуациях, - сказал он своим агентам, - думайте в первую очередь». Всегда есть время, чтобы все облажаться, и должно быть время, чтобы все исправить.

"Что я могу сделать для вас?" - спросил Лоренц, садясь на свое место.

«Сэр, мне нужно, чтобы вы проинформировали меня. Бюро работает с несколькими другими агентствами, чтобы узнать, как все это началось. Мы проводим собеседование с каждой жертвой, чтобы попытаться определить, где они заболели, и полагаем, что вы эксперт, чтобы узнать об общей ситуации. С чего все это началось? »

ВОЕННЫЕ НЕ ЗНАЛИ, с чего это началось, но быстро становилось ясно, куда они делись. Форт Стюарт, штат Джорджия, был только первым. Почти каждая армейская база находилась недалеко от какого-то большого города. Форт Стюарт находится в нескольких минутах езды от Саванны и Атланты. Форт Худ находился недалеко от Далласа и Форт-Уэрта. Форт Кэмпбелл в часе езды от Нэшвилла, где Вандербильт уже сообщил о случаях заболевания. Персонал проживал в основном в бараках, где у них были общие душевые и туалеты, и на этих базах старшие медики были буквально напуганы. Наиболее тесно жили военно-морские кадры. Их корабли были закрытыми средами. Этим кораблям в море было немедленно приказано оставаться там, пока будет оценена ситуация на берегу. Вскоре было установлено, что каждая крупная база находится под угрозой, и хотя некоторые подразделения - в основном пехота и военная полиция - были развернуты для усиления Национальной гвардии, медики следили за каждым солдатом и морским пехотинцем. Вскоре они начали находить мужчин и женщин с симптомами гриппа. Их немедленно изолировали, надели защитное снаряжение MOPP и доставили на вертолете в ближайшую больницу, где находились подозреваемые случаи заболевания Эболой. К полуночи станет ясно, что до дальнейшего уведомления вооруженные силы США представляют собой зараженный инструмент. Срочные звонки в Национальный военный командный центр сообщали, какие подразделения обнаружили случаи, и по этой информации целые батальоны были отделены от других и держались в таком положении, личный состав ел боевые пайки, потому что их столовые были закрыты, и думали о враге, которого они не могли '' я вижу.

«ИИСУС, ДЖОН», - сказал ЧАВЕС в офисе последнего.

Кларк молча кивнул. Его жена, Сэнди, была инструктором по медсестринскому делу в учебной больнице, и он знал, что ее жизнь может быть в опасности. Она работала в медпункте. Если прибыл инфицированный пациент, он приходил в ее отделение, и Сэнди брала на себя инициативу, чтобы показать своим ученикам, как безопасно лечить таких пациентов.

Безопасно? - спросил он себя. Конечно. Эта мысль вернула мрачные воспоминания и страх, которого он не знал много лет. Это нападение на его страну - Кларку еще не сказали, но он так и не научился верить в совпадения - не подвергало его риску, но подвергало риску его жену.

«Как вы думаете, кто это сделал?» Это был глупый вопрос, и на него последовал глупый ответ.

«Тот, кому мы чертовски не нравимся», - сердито ответил Джон.

"Извините." Чавес выглянул в окно и подумал несколько секунд. «Это чертовски рискованная игра, Джон».

«Если мы узнаем, что это ... и оперативная охрана чего-то вроде этого - ублюдок».

«Roge-o, мистер С. Людей, на которых мы смотрели?»

«Это возможность. Думаю, и другие тоже. Он посмотрел на часы. Директор Фоули должен вернуться из Вашингтона, и они должны отправиться в его офис. Это заняло всего пару минут.

«Привет, Джон», - сказал старший инспектор, оторвавшись от стола. Мэри Пэт тоже была там.

"Не случайность, не так ли?" - спросил Кларк.

"Нет, это не так. Мы создаем совместную рабочую группу. ФБР разговаривает с людьми внутри страны. Если мы получим потенциальных клиентов, наша работа будет работать за пределами границ. Вы двое будете готовы с этим справиться. Сейчас я пытаюсь найти способ привлечь людей за границу ».

"SNIE?" - спросил Дин.

«Все остальное сейчас на втором плане. Джек даже дал мне право отдавать приказы АНБ и УВД ». Хотя DCI по закону имел право делать именно это, на самом деле другие крупные агентства всегда были их собственными независимыми империями. До настоящего времени.

«Как дети, ребята?» - спросил Кларк.

«Дом», - ответила Мэри Пэт. Напугана королева или нет, но она все еще была матерью с материнскими заботами. «Они говорят, что чувствуют себя хорошо».

«Оружие массового поражения», - сказал Чавес. Ему не пришлось больше ничего говорить.

"Ага." DCI кивнул. Кто-то либо упустил из виду, либо не позаботился о том, что политика Соединенных Штатов в течение многих лет была недвусмысленной по этому вопросу. Ядерная бомба была зародышем, была газовой оболочкой, а ответом на микроб или газовую оболочку была ядерная бомба, потому что они были у Америки, а других не было. Зазвонил настольный телефон Фоули. "Да?" Он прислушался несколько секунд. «Хорошо, не могли бы вы прислать сюда команду для этого? Хорошо спасибо."

"Что это было?"

«УСАМРИИД в форте Детрик. Хорошо, они будут здесь через час. Мы можем отправить людей за границу, но сначала они должны сдать кровь на анализ. Европейские страны… ну, вы можете себе представить. Черт, ты не можешь взять гребаную собаку в Англию, не оставив ее на месяц в питомнике, чтобы убедиться, что у него нет бешенства. Вам, вероятно, придется пройти обследование и на другой стороне пруда. Также летный экипаж », - добавили в DCI.

«Мы не упакованы», - сказал Кларк.

«Купи там то, что тебе нужно, Джон, хорошо?» Мэри Пэт замолчала. "Извините."

«Есть ли у нас какие-нибудь зацепки?»

«Еще нет, но это изменится. Вы не можете сделать что - то вроде этого , не оставляя некоторые следы «.

«Здесь что-то странное», - заметил Чавес, глядя на длинный узкий кабинет на верхнем этаже. «Джон, помнишь, что я сказал на днях?»

«Нет, - сказал Кларк. "Что ты имеешь в виду?"

«Что-то нельзя отомстить, а что-то изменить. Эй, если бы это была террористическая операция ...

«Слишком большой», - возразила Мэри Пэт. «Слишком сложно». «Хорошо, мэм, даже если бы это было, черт, мы могли бы превратить долину Бекаа в стоянку для автомобилей и отправить туда морских пехотинцев, чтобы они красили линии после того, как она остынет. Это не секрет. То же самое и с национальным государством, не так ли? Мы отказались от баллистических ракет, но у нас все еще есть ядерные бомбы. Мы можем сжечь любую страну до основания, и президент Райан сделает это по крайней мере, я бы не стал ставить дом против этого. Я видел этого парня в действии, и он не из трусиков ».

"Так?" - спросил DCI. Он не сказал, что это не так просто. Прежде чем Райан или кто-либо другой инициировал приказ об освобождении от ядерного оружия, доказательства должны были быть такого рода, чтобы они прошли тщательную проверку в Верховном суде, и он не думал, что Райан из тех, кто поступает так в большинстве случаев.

«Итак, тот, кто руководил этой операцией, думает об одном из двух. Либо неважно, узнаем ли мы, либо мы не сможем так ответить, либо ... »Был еще третий, не так ли? Это было почти так, но не совсем.

«Или они убирают президента, но тогда зачем сначала пытаться за его маленькую девочку?» - спросила Мэри Пэт. «Это только увеличивает безопасность вокруг него, делает работу не легче, а тяжелее. У нас что-то происходит повсюду. Китайская штука. UIR. Индийский флот ускользнул в море. Вся политическая чушь здесь, а теперь и эта Эбола. Нет изображения. Все эти вещи не связаны между собой ».

«Вот только они все усложняют нашу жизнь, не так ли?» В комнате стало тихо на несколько секунд.

«Парень прав, - сказал Кларк двум другим.

«ВСЕГДА НАЧИНАЕТСЯ в Африке», - сказал Лоренц, набивая трубку. «Вот где он живет. Несколько месяцев назад в Заире произошла вспышка болезни ».

«Не попал в новости», - сказал агент ФБР.

- Всего двое пострадавших, мальчик и медсестра - по-моему, медсестра, но она погибла в авиакатастрофе. Затем был небольшой перерыв в Судане, снова две жертвы, взрослый мужчина и маленькая девочка. Мужчина умер. Ребенок выжил. Это тоже было несколько недель назад. У нас есть образцы крови из индексного дела. Мы уже некоторое время экспериментируем с этим ».

"Как ты это делаешь?"

«Вы культивируете вирус в ткани. Собственно говоря, обезьяньи почки - о да, - вспомнил он.

"Что это такое?"

«Я заказал африканскую зелень. Это обезьяна, которую мы используем. Вы усыпляете их и извлекаете почки. Кто-то пришел первым, и мне пришлось ждать следующего заказа ».

«Вы знаете, кто это был?»

Лоренц покачал головой. «Нет, так и не узнал. Верни меня на неделю, десять дней и все.

«Кому еще нужны обезьяны?» - спросил ВАС.

«Аптеки, медицинские лаборатории и тому подобное».

«С кем бы мне об этом поговорить?»

"Ты серьезный?"

"Да сэр."

Лоренц пожал плечами и снял карточку со своей картотеки. "Здесь."

На организацию ЗАВТРАКА ВСТРЕЧИ потребовалось немного времени. Посол Дэвид Л. Уильямс оставил свою машину, после чего был препровожден в официальную резиденцию премьер-министра. Он был благодарен за время суток. Индия могла быть печью, и в его возрасте жара становилась все более гнетущей, особенно потому, что ему приходилось одеваться как посол, а не как губернатор Пенсильвании, где было нормально выглядеть как рабочий класс. В этой стране рабочий класс означал еще более неформальную одежду, и это сделало верхушку еще более высокомерной со своими любимыми символами статуса. «Самая большая демократия в мире, которую они любили называть это место», - подумал политик в отставке. Конечно.

Премьер уже сидел за столом. Когда он вошел в комнату, она встала, взяла его за руку и усадила на место. Фарфор был отделан золотом, и вошел слуга в ливрее, чтобы подать кофе. Завтрак начался с дыни.

«Спасибо, что приняли меня», - сказал Уильямс.

«Тебе всегда рады в моем доме», - любезно ответил премьер. Посол знал, что примерно столько же, сколько змея. Болтовня "Привет, как дела" длилась десять минут. Супруги были в порядке. Дети были в порядке. Внуки были в порядке. Да, с приближением лета было потепление. «Итак, какие дела мы должны обсудить?»

«Насколько я понимаю, ваш флот отплыл».

- Думаю, да. После неприятностей, причиненных нам вашими силами, пришлось сделать ремонт. Я полагаю, они следят за тем, чтобы все их машины работали », - ответил премьер.

«Просто упражнения?» - спросил Уильямс. «Мое правительство просто задает вопрос, мадам».

"Мистер. Посол, я напоминаю вам, что мы суверенная нация. Наши вооруженные силы действуют в соответствии с нашими законами, и вы постоянно напоминаете нам, что море свободно для мирных проходов. Вы сейчас говорите мне, что ваша страна желает отказать нам в этом праве? »

«Вовсе нет, премьер-министр. Нам просто любопытно, что вы, очевидно, устраиваете такие большие учения ». Он не добавил, учитывая ваши ограниченные ресурсы.

"Мистер. Посол, никто не любит, когда над ним издеваются. Всего несколько месяцев назад вы ложно обвинили нас в том, что мы затаили агрессивные намерения по отношению к соседу. Вы угрожали нашей стране. Вы фактически атаковали наш флот и повредили наши корабли. Чем мы заслужили такие недружественные действия? » - спросила она, откинувшись на спинку стула.

Посол отметил, что недружественные действия - это не легкомысленная фраза, и она не была здесь произнесена случайно.

«Мадам, такого акта не было. Я бы предположил, что если были неправильные представления, возможно, они были взаимными, и чтобы предотвратить дальнейшие подобные ошибки, я пришел сюда, чтобы задать простой вопрос. Америка не угрожает. Мы просто интересуемся намерениями ваших военно-морских сил ».

«И я ответил. Мы проводим учения ». Мгновение назад, как отметила Уильямс, она предполагала , что что-то происходит. Теперь она казалась более уверенной в этом. "Больше ничего."

«Тогда на мой вопрос ответят», - с доброй улыбкой прокомментировал Уильямс. Господи, но она считала себя умной. Уильямс вырос в одной из самых сложных политических сред Америки, Демократической партии Пенсильвании, и пробился к ее вершине. Он встречал людей вроде нее раньше, только менее ханжеских. Ложь была такой привычкой для политических деятелей, что они думали, что им это всегда сойдет с рук. «Спасибо, премьер-министр».

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ было первым в этой тренировочной смене. «Плохое время», - подумал Хэмм, глядя, как машина возвращается по грунтовой дороге. Они направились туда сразу после объявления президента. Они были гвардейцами, находились далеко от дома и беспокоились о своих семьях. Это сильно их отвлекло, так как у них не было времени, чтобы все немного успокоилось, позвонить домой и убедиться, что все в порядке с мамой и папой или с медом и детьми. И они заплатили за это, но каким бы профессиональным он ни был, Хамм знал, что несправедливо ставить эту отметку против бригады Каролины. В полевых условиях такого не случится. Каким бы реалистичным ни был NTC, он все равно играл. Здесь никто не умер, кроме как случайно, а дома вполне могло происходить настоящее. Не так должно было быть с солдатами, не так ли?

Кровь КЛАРКАНДА ЧАВЕЗА сдал на анализ армейский медик, который также провел скрининговый тест. Они смотрели на это с болезненным увлечением, тем более что на медике были толстые перчатки и маска.

«Вы оба чисты», - сказал он им, вздохнув.

«Спасибо, сержант», - сказал Чавес. Теперь это было очень реально. В его темных латиноамериканских глазах было нечто иное, чем облегчение. Подобно Джону, Доминго выглядел как миссионер.

С этими словами они сели в служебную машину и поехали в Эндрюс. Улицы в столичном районе Вашингтона были необычно пусты. Это был быстрый переход, который не развеял чувство дурного предчувствия, которое они оба испытывали. Перейдя один из мостов, они остановились и были вынуждены ждать, пока еще три машины проехат через блокпост. Посреди переулков, движущихся на восток, стоял «Хаммер» Национальной гвардии, и когда Кларк подъехал, он показал свой пропуск ЦРУ с фотографией.

«Агентство», - сказал он депутату.

«Пройдите», - ответил Спец-4.

«Итак, куда мы идем, мистер К.?»

«Африка через Азорские острова».

51

ИССЛЕДОВАНИЯ

T HE встреча с Сенатом руководство пошло предсказуемо. Выдача им хирургических масок задала для них тон вечера - опять же, идея ван Дамма. Генерал Пикетт был в Хопкинсе для ознакомления с процедурами, а затем вылетел обратно, чтобы провести основную часть инструктажа. Пятнадцать сенаторов, собравшихся в Восточном зале, внимательно слушали, из-под масок были видны только их глаза.

«Меня не устраивают ваши действия, господин президент, - сказал один из них. Джек не мог сказать, какой именно.

"Ты думаешь, я ?" он ответил. «Если у кого-то есть идея получше, давайте ее послушаем. Я должен обратиться к лучшему медицинскому совету. Если эта штука настолько смертоносна, как говорит генерал, то любая ошибка может убить тысячи людей, даже миллионы. Если мы ошибаемся, мы должны проявлять осторожность ».

«А как насчет гражданских свобод?» - потребовал еще один.

«Кто-нибудь из них предшествует жизни?» - спросил Джек. «Люди, если кто-то захочет предложить мне лучший вариант, я выслушаю - у нас есть один из наших экспертов, который поможет его оценить. Но я не буду слушать возражений, не основанных на научных фактах. Конституция и закон не могут предусмотреть все возможные варианты. В таких случаях мы должны использовать голову ...

«Мы должны руководствоваться принципами!» Это снова был сенатор за гражданские свободы.

«Хорошо, тогда давай поговорим об этом. Если будет баланс между тем, что я сделал, и всем остальным, чтобы страна продолжала двигаться - и в безопасности! - давай найдем. Я хочу варианты! Дай мне что-нибудь, что я смогу использовать! » Последовало молчание и множество скрещенных взглядов. Даже это было тяжело. Сенаторы расселись по своим местам.

«Почему тебе пришлось так быстро двигаться?»

«Люди могут умирать, придурок!» другой сенатор зарычал на своего хорошего друга и уважаемого коллегу. «Он должен быть представителем нового урожая», - подумал Джек. Тот, кто еще не знал мантр.

«Но что, если ты ошибаешься?» - спросил голос.

«Тогда ты сможешь провести процесс об импичменте после того, как Дом предъявит мне обвинение», - ответил Джек. «Тогда кто-то другой может принимать эти решения, и Бог в помощь ему. Сенаторы, моя жена сейчас находится в Хопкинсе, и она по очереди будет лечить этих людей. Мне это тоже не нравится. Я хотел бы получить вашу поддержку. Одиноко стоять в одиночестве вот так, но поддерживаете ли вы своего президента или нет, я должен сделать все, что в моих силах. Я скажу еще раз: если у кого-то есть идея получше, давай послушаем ».

Но никто этого не сделал, и это не их вина. Как бы мало времени у него не было, чтобы смириться с ситуацией, у них было меньше.

ВВС предоставили для них тропическую униформу из Эндрюс-пост-биржи - универмага среднего размера, - поскольку их одежда в Вашингтоне была слишком тяжелой для тропической среды. Это тоже было хорошим прикрытием. Кларк носил серебряных орлов полковника, а Чавес был майором с серебряными крыльями пилота и лентами, подаренными летным экипажем их VC-20B. Фактически было две группы пилотов. Дублирующий экипаж спал на двух крайних передних пассажирских сиденьях.

«Неплохо для бывшего E-6», - заметил Дин, хотя форма не очень подходила.

«Неплохо и для бывшего E-7, и это« сэр »для вас, майор Чавес».

«Три мешка полных, сэр». Это был их единственный светлый момент. Военная версия бизнес-джета Gulfstream имела тонну средств связи и сержанта, который им управлял. Документы, поступающие через оборудование, угрожали исчерпать запас бумаги на борту, когда они проходили над Кабо-Верде, направляясь в Киншасу.

«Вторая остановка - Кения, сэр». Сержант связи действительно был специалистом по разведке. Она прочитала весь входящий трафик. «Вы должны поговорить с мужчиной о некоторых обезьянах».

Кларк взял страницу - в конце концов, он был полковником - и прочитал ее, а Чавес прикинул, как ленты попали на синюю форменную рубашку. Он решил, что не нужно быть слишком осторожным. Не то чтобы военно-воздушные силы были действительно военной службой - по крайней мере, согласно армии, в которой он когда-то служил, где это было условием веры.

«Посмотри», - сказал Джон, передавая страницу.

«Это зацепка, мистер К.», - сразу заметил Дин. Они обменялись взглядами. Это была чисто разведывательная миссия, одна из немногих, на которую их отправили. Им была поставлена задача собрать жизненно важную для своей страны информацию, и не более того. Теперь. Хотя они этого не сказали, ни один из них не возражал бы сделать что-то большее. Хотя оба были полевыми офицерами Оперативного управления ЦРУ, оба также были бывшими боевыми солдатами (в случае Кларка, бывшими морскими котиками), которые чаще всего попадали в военизированные части DO, где они делали вещи, которые чистые призраки считали несерьезными. немного слишком захватывающе. «Но часто это приносит удовлетворение», - сказал себе Чавес. Очень приятно. Он учился контролировать свой характер - фактически, та часть его генетического наследия, как он теперь называл ее, всегда находилась под жестким контролем - но это не мешало ему думать о том, чтобы найти того, кто напал на его страну. , а затем поступили с ним, как с солдатами.

«Ты знаешь его лучше, чем я, Джон. Что он собирается делать? »

"Джек?" Кларк пожал плечами. «Это зависит от того, что мы получим для него, Доминго. Это наша работа, помнишь?

«Да, сэр», - серьезно сказал молодой человек.

ПРЕЗИДЕНТ плохо спал в ту ночь, хотя и говорил себе, и другие говорили ему, что сон является предпосылкой для принятия правильных решений - и это, как все подчеркивали, было его единственной реальной функцией. Это было то, чего от него ожидали граждане превыше всего. У него было всего около шести часов накануне после изнурительного графика поездок и выступлений, но даже в этом случае уснуть было трудно. Его сотрудники и сотрудники многих других федеральных агентств спали меньше, потому что, какими бы масштабными ни были распоряжения исполнительной власти, они должны были выполняться в практическом мире, а это означало интерпретацию приказов в контексте живой нации. Последним осложнением было то, что возникла проблема с двумя Китаем, которые опережали Вашингтон на тринадцать часов; еще одна потенциальная проблема с Индией, на десять часов вперед; и Персидский залив на восемь часов вперед; в дополнение к крупному кризису в Америке, который сам по себе охватил семь часовых поясов, если считать Гавайи, или даже больше, если вы добавите сохраняющиеся владения в Тихом океане. Лежа в постели на этаже жилого дома Белого дома, мысли Райана кружили вокруг земного шара, наконец, задаваясь вопросом, какая часть мира не является областью, вызывающей какую-либо озабоченность. Около трех он отказался от усилий, встал, надел повседневную одежду и направился в Западное крыло, в Управление связи, в сопровождении членов Детальной службы.

"Что творится?" - спросил он присутствующего старшего офицера. Это был майор Чарльз Кэнон, морской пехотинец США, который сообщил ему об убийстве в Ираке ... с которого, казалось, все началось, вспомнил он. Люди начали вскакивать на ноги. Джек жестом пригласил их вернуться на свои места. "Отставить."

«Ночь напряженная, сэр. Уверены, что хочешь быть готовым ко всему этому? » - спросил майор.

«Я не очень хочу спать, майор, - ответил Райан. Трое агентов Службы позади него скривились за спиной МЕЧА. Они знали лучше, даже если ПОТУС не знал.

«Хорошо, господин президент, сейчас мы связаны линиями связи CDC и USAMRIID, поэтому мы копируем все их данные. На карте обозначены все случаи ». Канон указал. Кто-то установил на пробковой доске новую большую карту Соединенных Штатов. Красные кнопки явно обозначают случаи лихорадки Эбола. Также был запас черных, значение которых было слишком очевидно, хотя их еще не было на доске. Значки теперь были в основном сгруппированы в восемнадцати городах, а случайные одиночные игры и пары разбросаны по всей карте. Остался еще целый ряд штатов нетронутыми. Айдахо, Алабама, обе Дакоты, даже, как ни странно, Миннесота с ее клиникой Майо, были среди штатов, которые до сих пор находились под защитой указа Райана - или случайности, и как определить разницу? Было несколько компьютерных распечаток - теперь все принтеры работали. Райан поднял одну. Пациенты-жертвы были перечислены в алфавитном порядке по именам, штатам, городам и профессиям. Примерно пятнадцать процентов из них относились к категории «техобслуживание», и это была самая большая статистическая группа, не считая «сбытового маркетинга». Эти данные поступили от ФБР и CDC, которые вместе работали над изучением моделей заражения. Другая распечатка показала предполагаемые места заражения, и это подтвердило заявление генерала Пикетта о том, что в качестве основных целей были выбраны торговые выставки.

За все время работы в ЦРУ Райан изучал всевозможные теоретические атаки на его страну. Почему-то такого типа никогда не было на его столе. Биологическая война была за гранью внимания. Он провел тысячи часов в размышлениях о ядерной атаке. Что у нас было, что у них было, какие цели, какие потери, сотни возможных вариантов нацеливания, выбранных с учетом политических, военных или экономических факторов, и для каждого варианта был диапазон возможных результатов в зависимости от погоды, времени года, времени дня и другие переменные, пока результат не мог быть обработан только компьютерами, и даже тогда вероятные результаты были только выражениями вероятностных вычислений. Он ненавидел каждое мгновение этого и радовался окончанию холодной войны и ее постоянной, подразумеваемой угрозе мегасмерти. Он даже пережил кризис, который мог зайти так далеко. Он вспомнил, какие кошмары от этого ...

Президент никогда не учился на правительственных курсах как таковых, а только на обычных курсах политологии в Бостонском колледже для получения первой степени по экономике. В основном он помнил слова аристократического плантатора, написанные почти за тридцать лет до его вознесения на престол третьего президента страны: «... Жизнь, свобода и стремление к счастью. Что для обеспечения этих прав из людей создаются правительства, получающие свои справедливые полномочия с согласия управляемых ». Это было заявлением о миссии прямо здесь. Конституция, которую он поклялся сохранять, защищать и защищать, была предназначена для сохранения, защиты и защиты жизней и прав людей, и он не должен был здесь присутствовать, просматривая списки имен, мест и профессии людей, по крайней мере восемьдесят процентов из которых собирались умереть. Они имели право на свою жизнь. Они имели право на свободу. Они имели право на стремление - под которым Джефферсон имел в виду призвание, а не погоню за счастьем. Что ж, кто-то забирал жизни. Райан приказал приостановить их свободу. Конечно, сейчас не многие были счастливы ...

«Вот на самом деле немного хороших новостей, господин президент». Canon передал результаты выборов накануне. Это поразило Райана. Он позволил себе забыть об этом. Кто-то составил список победителей по профессиям, и менее половины из них были юристами. Двадцать семь были врачами. Двадцать три были инженерами. Девятнадцать были фермерами. Восемнадцать были учителями. Четырнадцать были бизнесменами того или иного сорта. Ну, это было что-то, не так ли? Теперь у него было около трети Палаты представителей. Он задавался вопросом, как их доставить в Вашингтон. Им это не могло помешать. В Конституции есть четкое указание на этот вопрос. В то время как Пэт Мартин может утверждать, что приостановление межгосударственных поездок никогда не обсуждалось в высоком суде, Конституция предписывала, что членам Конгресса нельзя было препятствовать прибывать на заседание, кроме как по причине государственной измены ...? Что-то подобное. Джек не мог точно вспомнить, но он знал, что иммунитет в Конгрессе имеет большое значение.

Затем загудел телекс. К нему подошел армейский спец-5.

«FLASH-трафик от государства, от посла Уильямса в Индии», - объявил он.

"Давайте посмотрим." Райан тоже подошел. Это были не хорошие новости. Не было и следующего из Тайбэя.

ВРАЧИ РАБОТАЛИ по четырехчасовым сменам. На каждого молодого жителя приходился старший сотрудник. Они в основном выполняли работу медсестер, и хотя в основном делали ее хорошо, они также знали, что это не имеет большого значения.

Кэти впервые была в космическом костюме. Она прооперировала около тридцати больных СПИДом из-за глазных осложнений, вызванных их болезнью, но это было не так уж сложно. Вы использовали обычные перчатки, и единственное, что по-настоящему беспокоило, было количество рук, разрешенных в операционном поле, а для офтальмологической хирургии это не было проблемой для грудной клетки. Вы пошли немного медленнее, были немного осторожнее в своих движениях, но на самом деле это было все. Не сейчас. Теперь она была в большом, толстом пластиковом пакете, в шлеме, прозрачная лицевая пластина которого часто запотевала от ее дыхания, и смотрела на пациентов, которые собирались умереть, несмотря на внимание врачей ранга профессора.

Но они все равно должны были попробовать. Она смотрела на местного Индекс Кейса, торговца виннебаго, жена которого находилась в соседней комнате. Были запущены две капельницы, одна из жидкостей, электролитов и морфина, а другая - из цельной крови, обе жестко удерживались на месте, чтобы не повредить границу раздела стальных вен. Единственное, что они могли сделать, это поддержать. Когда-то считалось, что интерферон может помочь, но это не помогло. Антибиотики не затрагивали вирусные заболевания, но этот факт не получил широкого признания. Больше ничего не было, хотя сейчас сотни человек изучали варианты в своих лабораториях. Никто никогда не занимался Эболой. CDC, армия и несколько других лабораторий по всему миру проделали некоторую работу, но не было усилий, посвященных другим болезням, бушующим в «цивилизованных» странах. В Америке и Европе приоритет исследований отдавался болезням, которые убили многих или привлекли большое политическое внимание, потому что выделение государственных денег на исследования было политическим актом, а при частном финансировании отслеживалось, кому из богатых или известных людей не повезло. Миастения убила Аристотеля Онассиса, и полученное в результате финансирование, хотя и недостаточно быстрое, чтобы помочь судоходному магнату, принесло значительный прогресс почти в мгновение ока - в основном удача, знал доктор Райан, но даже это правда, и благословение для других жертв. Тот же принцип распространился на онкологию, где финансирование рака груди, от которого страдает примерно одна женщина из десяти, намного превзошло исследования рака простаты, от которого страдает примерно половина мужского населения. Огромное количество случаев заболевания раком у детей, что статистически довольно редко - всего двенадцать случаев в год на сто тысяч детей, - но что может быть более ценным, чем ребенок? Никто не возражал против этого; конечно, нет. Все сводилось к незначительному финансированию Эболы и других тропических болезней, потому что они не пользовались большой популярностью в странах, которые тратили деньги. Сейчас это изменится, но не настолько скоро, чтобы пациенты заполнили больницу.

Пациент захлебнулся и повернулся направо. Кэти схватила пластиковую корзину для мусора - лотки с рвотой были слишком маленькими и, как правило, проливались, - и протянула ему. Она увидела желчь и кровь. Черная кровь. Мертвая кровь. Кровь, полная маленьких кристаллических «кирпичиков» вируса Эбола. Когда он закончил, она дала ему емкость с водой, типа соломинки, в которую наливается немного воды из отжима. Достаточно, чтобы смочить рот.

«Спасибо», - простонал пациент. Его кожа была бледной, за исключением тех мест, где она была покрыта пятнами от подкожного кровотечения. Петехии. «Должно быть, на латыни», - подумала Кэти. Слово мертвого языка для обозначения знака приближающейся смерти. Он посмотрел на нее и понял. Он должен был знать. Боль боролась с границей текущей дозировки морфина, достигая его сознания волнами, как прилив при ударе о дамбу.

"Как я поживаю?" он спросил.

«Ну, ты очень болен», - сказала ему Кэти. «Но ты очень хорошо сопротивляешься. Если ты сможешь продержаться там достаточно долго, твоя иммунная система сможет победить эту штуку, но тебе придется крепко держаться за нас ». И это было не совсем ложью.

«Я вас не знаю. Вы медсестра?

«Нет, я вообще-то профессор». Она улыбнулась ему через пластиковый щит.

«Будьте осторожны», - сказал он ей. «Ты действительно этого не хочешь. Поверьте мне." Ему даже удавалось улыбнуться в ответ, как это делали тяжело больные пациенты. Кэти чуть не вырвалась из груди.

«Мы осторожны. Извини за костюм ». Ей так нужно было прикоснуться к мужчине, чтобы показать, что ей действительно не все равно, а это невозможно сделать через резину и пластик, черт возьми!

«Очень больно, док».

"Лечь на спину. Спите как можно больше. Позвольте мне скорректировать вам дозу морфия ». Она подошла к другой стороне кровати, чтобы увеличить капельницу, и подождала несколько минут, прежде чем он закроет глаза. Затем она вернулась к ведру и обработала его сильнодействующим химическим дезинфицирующим средством. Контейнер был уже пропитан им до такой степени, что химикат пропитал пластик, и все живое, попавшее в него, быстро погасло. Опрыскивание поднятых им тридцати или около того кубиков, вероятно, было ненужным, но сейчас не было такой вещи, как слишком много мер предосторожности. Пришла медсестра и передала распечатку с последним анализом крови. Функция печени пациента была почти зашкаливает, автоматически выделяясь звездочками, как будто она этого не заметила. Эбола имела отвратительную близость к этому органу. Другие химические индикаторы подтвердили начало системного некроза. Внутренние органы начали умирать, ткани гнить, поедаемые крошечными вирусными цепочками. Теоретически было возможно, что его иммунная система все еще могла собрать свою энергию и начать контратаку, но это была только теория, один шанс из нескольких сотен. Некоторые пациенты даже бороться с этим прочь. Это было в литературе, которую она и ее коллеги изучали за последние двенадцать часов, и в этом случае они уже предполагали, что если бы они могли выделить антитела, у них могло бы быть что-то, что они могли бы использовать в терапевтических целях.

Если возможно, - мощь - мог - возможно.

Это не было лекарством, каким она его знала. Конечно же, дело не в чистом антисептическом лекарстве, которое она практиковала в Уилмере, фиксируя глаза, восстанавливая и улучшая зрение. Она снова подумала о своем решении поступить в офтальмологию. Один из ее профессоров настоятельно рекомендовал ей заняться онкологией. У нее были мозги, у нее было любопытство, у нее был дар соединять вещи, сказал он ей. Но, глядя на этого спящего, умирающего пациента, она знала, что нет, у нее не хватило духу делать это каждый день. Не потерять так много. Значит, это сделало ее неудачницей? - спросила себя Кэти Райан. Что касается этого пациента, она должна была признать, что да, это так.

«ЧЕРТ», - СКАЗАЛ ЧАВЕС. «Это как в Колумбии».

«Или Вьетнам», - согласился Кларк, когда его встретила тропическая жара. Там были сотрудник посольства и представитель правительства Заира. Последний был в форме и отсалютовал прибывшим «офицерам», на что Джон любезно ответил.

- Сюда, полковник, пожалуйста. Вертолет оказался французским, и обслуживание было отличным. Америка вложила в эту страну много денег. Пришло время расплаты.

Кларк посмотрел вниз. Джунгли с тройным навесом. Он видел это раньше, в более чем одной стране. В юности он был внизу, в поисках врагов, и с врагами, ищущими его - человечками в черных пижамах или униформе цвета хаки, с автоматами АК-47, людьми, которые хотели лишить его жизни. Теперь он осознал тот факт, что там внизу было что-то еще меньшее, что не несло никакого оружия и было нацелено не только на него, но и в самое сердце его страны. Это казалось чертовски нереальным. Джон Кларк был выходцем из своей страны. Он был ранен в боевых действиях и других, более личных событиях, и каждый раз быстро восстанавливался до полного здоровья. Был такой случай, когда он спас пилота А-6 на реке в Северном Вьетнаме, имя которого он больше не мог вспомнить. Его порезали, и загрязненная река заразила его, и это было довольно неприятно, но лекарства и время исправили это. Он отошел от всех переживаний, глубоко укоренившись в убеждении, что в его стране есть врачи, которые могут вылечить что угодно - не старость и не рак, но они работали над этим, и со временем они выиграть их битвы, как он выиграл большую часть своих. Это была иллюзия. Он должен был признать это сейчас. Как он и его страна проиграли борьбу в джунглях, подобных этому, в тысяче футов ниже гоночного вертолета, так что теперь джунгли каким-то образом простирались. Нет, он стряхнул это. Джунгли не доходили. Это сделали люди.

ЧЕТЫРЕ корабля RO / RO построились в шестистах милях к северо-северо-западу от Диего-Гарсиа. Они выстроились в коробку на расстоянии тысячи ярдов на траверзе и на тысячу ярдов вперед и назад. Эсминец « О'Бэннон» занял позицию в пяти тысячах ярдов впереди. Кидд находился в десяти тысячах ярдах к северо-востоку от противолодочного корабля, а Анцио на двадцать миль опережал остальных. Группа пополнения с двумя фрегатами двигалась на запад и присоединится к закату.

Это была хорошая возможность для упражнения. Шесть самолетов P-3C Orion базировались в Диего-Гарсиа - когда-то их было больше - и один из них патрулировал впереди мини-конвоя, сбрасывая гидроакустические буи - сложное мероприятие для столь быстрого движения группировки и прислушиваясь к возможным подводным лодкам. . Другой «Орион» шел впереди, отслеживая боевую группу из двух авианосцев индийского флота по излучению их радаров, оставаясь при этом вне зоны обнаружения. Головной «Орион» на данный момент не был вооружен ничем, кроме противолодочного оружия, и его задачей было обычное наблюдение.

«ДА, г-н. ПРЕЗИДЕНТ, - сказал J-3. Почему ты не спишь, Джек? он не мог сказать.

«Робби, ты видел это от посла Уильямса?»

«Это привлекло мое внимание», - подтвердил адмирал Джексон.

Дэвид Уильямс не спешил с составлением коммюнике. Это разозлило людей в State и вызвало два запроса на его отчет, которые он проигнорировал. Бывший губернатор использовал всю свою политическую смекалку, чтобы принять во внимание слова, выбранные премьер-министром, ее тон, язык ее тела - прежде всего, выражение ее глаз. Альтернативы этому не было. Дэйв Уильямс усвоил этот урок не раз. Одного он не усвоил, так это дипломатического словоблудия. Его отчет был прямым, и он пришел к выводу, что Индия что-то замышляет. Он также отметил, что кризис, связанный с лихорадкой Эбола, в Америке еще не наступил. Ни слова сочувствия. Он писал, что это, вероятно, было ошибкой в одном смысле и очень преднамеренным действием в другом. Индия должна была заботиться об этом или должна была выразить озабоченность, даже если она этого не сделала. Вместо этого его проигнорировали. Если бы ее спросили, премьер-министр сказала бы, что еще не была проинформирована, но это было бы ложью, добавил Уильямс. В эпоху CNN подобные вещи никогда не оставались незамеченными. Вместо этого она настаивала на издевательствах со стороны Америки, напомнила ему о «нападении» на ее флот не один, а два раза, а затем расширила замечание, назвав это «недружественным актом», фраза, используемая в дипломатии прямо перед тем, как опустилась рука. к кобуре. Он пришел к выводу, что военно-морские учения Индии не были ошибкой ни по времени, ни по месту. Он получил сообщение: « В твоё лицо!

«Так что ты думаешь, Роб?»

«Я думаю, что посол Уильямс - проницательный сукин сын, сэр. Единственное, чего он не сказал, - это то, чего он не знал: у нас там нет авианосца. Индийцы никоим образом не отслеживают нас, но общеизвестно, что Айк направляется в Китай, и если их разведчики наполовину компетентны, они определенно знают. Затем, шазам, они вышли в море. А теперь мы получаем это от посла. Сэр-"

«Убери это, Робби, - сказал ему Райан. «Ты сказал этого достаточно для одного дня».

"Отлично. Джек, у нас есть все основания полагать, что Китай и Индия раньше работали вместе. Так что же теперь происходит? Китай инсценирует инцидент. Становится еще неприятнее. Двигаем носитель. Индейцы вышли в море. Их флот находится на прямой линии между Диего-Гарсия и Персидским заливом. Персидский залив нагревается ».

«И у нас чума», - добавил Райан. Он наклонился вперед на дешевом столе в «Сигналах». Он не мог заснуть, но это не означало, что он полностью проснулся. "Совпадения?"

"Может быть. Может быть, премьер-министр Индии злится на нас из-за того, что мы некоторое время назад трясли их клетку. Может, она просто хочет показать нам, что мы не можем ее толкать. Может, это мелкая чушь, господин президент. Но, может быть, это не так ».

"Параметры?"

«У нас есть надводная группа в Восточном Средиземноморье, два крейсера Aegis, банка класса Burke и три инжира. Медсестра тихая. Я предлагаю рассмотреть возможность перемещения этой группы через Суэц, чтобы поддержать группу Анцио . Я также предлагаю рассмотреть вопрос о перемещении перевозчика из ВестЛанта в Средиземное море. Это займет некоторое время, Джек. Это шесть тысяч миль; даже при скорости движения в двадцать пять узлов это почти девять дней, чтобы подобраться к авианосцу. У нас более трети мира без носителя под рукой, и то, что не покрыто, начинает меня нервировать. Если нам нужно что-то сделать, Джек, я не уверен, что сможем.

«ПРИВЕТ, СЕСТРА», - сказал КЛАРК, нежно взяв ее за руку. Он не видел монахинь уже несколько лет.

«Добро пожаловать, полковник Кларк. Крупный." Она кивнула Чавесу.

«Добрый день, мэм».

«Что привело вас в нашу больницу?» Английский язык сестры Мэри Чарльз был превосходным, почти как если бы она преподавала ему, с бельгийским акцентом, который казался двум американцам совершенно похожим на французский.

«Сестра, мы здесь, чтобы спросить о смерти одной из ваших коллег, сестры Жан Батист», - сказал ей Кларк.

"Я понимаю." Она помахала стульям. "Пожалуйста сядьте."

«Спасибо, сестра», - вежливо сказал Кларк.

"Вы католик?" спросила она. Для нее это было важно.

«Да, мэм, мы оба». Чавес кивнул, соглашаясь с «полковником».

"Ваше образование?"

«Фактически, все католические школы для меня», - сказал Кларк, потакая ей. «Начальная школа была школой сестер Нотр-Дама, а потом иезуитов».

"Ах." Она улыбнулась, довольная новостью. «Я слышал о болезни, разразившейся в вашей стране. Это очень печально. Итак, вы здесь, чтобы спросить о бедном Бенедикте Мкусе, сестре Джин и сестре Марии Магдалене. Но боюсь, мы ничем вам не поможем.

«Почему это так, сестра?»

«Бенедикт умер, и его тело кремировали по приказу правительства», - объяснила сестра Мэри Чарльз. - Да, Джин заболела, но она улетела в Париж медицинским эвакуационным рейсом, видите ли, чтобы посетить Институт Пастера. Однако самолет упал в море, и все погибли ».

"Все?" - спросил Кларк.

«Сестра Мария Магдалина тоже улетела, и, конечно же, доктор Муди».

"Кто он был?" - спросил Джон.

«Он был частью миссии Всемирной организации здравоохранения в этом районе. Некоторые из его коллег находятся в соседнем здании ». Она указала.

«Муди, вы сказали, мэм?» - спросил Чавес, делая записи.

"Да." Она написала это для него. «Мохаммед Муди. Хороший врач », - добавила она. «Было очень грустно потерять их всех».

- Вы сказали, Мохаммед Муди. Есть идеи, откуда он? " Это снова был Чавес.

«Иран - нет, это просто изменилось, не так ли? Он получил образование в Европе, был прекрасным молодым врачом и очень уважал нас ».

"Я понимаю." Кларк поправился на своем месте. «Можно ли поговорить с его коллегами?»

«Я ДУМАЮ, что президент зашел слишком далеко», - сказал доктор по телевизору. Ему пришлось пройти собеседование в местном отделении, так как он не смог ехать из Коннектикута в Нью-Йорк сегодня утром.

"Почему это, Боб?" - спросил хозяин. Он пришел из своего дома в Нью-Джерси в нью-йоркскую студию у Центрального парка Уэст, как раз перед закрытием мостов и туннелей, и теперь спал в своем офисе. Понятно, что ему это не очень понравилось.

«Эбола очень опасна. В этом нет никаких сомнений », - сказал медицинский корреспондент сети. Он был врачом, который не практиковал, хотя довольно хорошо говорил на этом языке. В основном он рассказывал новости медицины, по утрам концентрируясь на пользе бега трусцой и правильного питания. «Но его здесь никогда не было, и причина в том, что вирус не может здесь выжить. Как бы то ни было, эти люди заразились - и на данный момент я оставлю предположения на этот счет - это не может распространяться очень далеко. Боюсь, что действия президента опрометчивы ».

«И неконституционным», - добавил юридический корреспондент. «В этом нет никаких сомнений. Президент запаниковал, и это плохо для страны ни с медицинской, ни с юридической точки зрения ».

«Большое спасибо, ребята», - сказал Райан, выключая звук.

«Мы должны над этим поработать», - сказал Арни.

"Как?"

«Вы боретесь с плохой информацией с помощью хорошей информации».

«Супер, Арни, за исключением того, что доказательство того, что я поступил правильно, означает, что люди должны умереть».

«Нам нужно предотвратить панику, господин президент».

Пока этого не произошло, и это замечательно. Время помогло. Новости в основном доходили до людей вечером. По большей части они разошлись по домам, у них было достаточно еды в кладовой, чтобы провести их через несколько дней, и новости настолько шокировали, что не было общенационального рейда на супермаркеты. Однако сегодня все изменилось бы. Через несколько часов люди будут протестовать. Средства массовой информации будут освещать это, и сформируется какое-то общественное мнение. Арни был прав. Он должен что-то с этим делать. Но что?

«Как, Арни?»

«Джек, я думал, ты никогда не спросишь».

СЛЕДУЮЩЕЙ ОСТАНОВКОЙ был аэропорт. Там было подтверждено, что да, частный бизнес-джет G-IV, зарегистрированный в Швейцарии, действительно взлетел по плану полета в Париж через Ливию для дозаправки. У главного диспетчера была ксерокопия записей аэропорта и манифест самолета, готовые для посещения американцами. Это был замечательно всеобъемлющий документ, поскольку он также должен был разрешать таможенный контроль. На нем были даже имена летного экипажа.

"Хорошо?" - спросил Чавес.

Кларк посмотрел на чиновников. «Спасибо за вашу ценную помощь». Затем он и Дин направились к машине, которая доставит их к самолету.

"Хорошо?" - повторил Дин.

«Остынь, партнер». Пятиминутная поездка прошла в тишине. Кларк выглянул в окно. Надвигались грозовые тучи. Он ненавидел летать в этих штуках.

"Ни за что. Мы ждем несколько минут ». Запасным пилотом был подполковник. «У нас есть правила».

Кларк постучал по орлам на погонах и наклонился прямо ему в лицо. «Полковник. Я говорю, иди, воздушный разведчик. Прямо сейчас, черт возьми ! "

«Послушайте, мистер Кларк, я знаю, кто вы, и ...»

«Сэр, - сказал Чавес, - я всего лишь искусственный майор, но эта миссия важнее ваших правил. Держись вокруг худших мест, а? У нас есть мешки для барбекю, если они нам понадобятся ». Пилот впился в них взглядом, но вернулся в переднюю. Чавес обернулся. «Характер, Джон».

Кларк передал бумагу. «Проверьте имена летного экипажа. Они не швейцарцы, а регистрация самолета есть.

Чавес это искал. HX-NJA был регистрационным кодом. Имена членов экипажа не были германскими, галльскими или итальянскими.

"Сержант?" - позвал Кларк, когда запустились двигатели.

"Да сэр!" Унтер-офицер видел, как этот человек рвал водителю новую засранку.

«Отправьте это факсом в Лэнгли, пожалуйста. У вас есть нужный номер. Как можно быстрее, мэм, - добавил он, поскольку она была леди, а не просто сержантом. Унтер-офицер этого не понял, но и не возражал.

«Крепко затяните ремни», - крикнул пилот по внутренней связи, когда VC-20B начал рулить.

Было сделано три попытки из-за электрических помех от шторма, но факсимильная передача прошла через спутник, попала в Форт Белвуар, штат Вирджиния, и снова появилась в Меркурии, узле связи Агентства. Старший вахтенный офицер приказал своему заместителю вести его на седьмой этаж. К тому времени Кларк разговаривал с ним по телефону.

«Возникли помехи», - сказал вахтенный офицер. Цифровое спутниковое радио и все такое, гроза все еще была грозой.

«На данный момент это немного ухабисто. Введите регистрационный номер и имена в этом манифесте. Все, что вы можете на них получить ».

«Скажи еще раз».

Кларк сделал. На этот раз все прошло.

"Сделаю. У кого-то есть досье на это. Что-нибудь еще?"

«Вернемся к вам позже. Выходи, - услышал он.

"ТАК?" - спросил ДИНГ, крепче затягивая пояс, когда «Джи» упал с высоты десяти футов.

«Эти имена на фарси, Дин, черт возьми». Еще одна серьезная шишка. Он выглянул в окно. Это было похоже на огромную арену, цилиндрическое образование облаков с молниями повсюду. Он не часто смотрел на это сверху вниз. «Ублюдок делает это специально».

Но это не так. Подполковник за штурвалом испугался. Правила ВВС, не говоря уже о здравом смысле, запрещали то, что он делал. Метеорологический радар в носу показывал красным двадцать градусов влево и вправо от его предполагаемого курса на Найроби. Слева выглядела лучше. Он развернулся на тридцать градусов, кренил реактивный самолет, как истребитель, в поисках ровного места, продолжая набирать высоту. То, что он обнаружил, не было гладким, но было лучше. Десять минут спустя VC-20B вышел на солнечный свет.

Один из запасных пилотов повернулся на своем кресле в первом ряду: «Доволен, полковник?» спросила она.

Кларк расстегнул ремень, вопреки знаку, и пошел в уборную, чтобы плеснуть воду себе в лицо. Затем он опустился на колени на полу рядом с ней и показал ей только что переданную бумагу. "Вы можете мне что-нибудь рассказать об этом?" Ей нужен был только один взгляд.

«О да, - сказал капитан. «Мы получили уведомление об этом».

"Какие?"

«По сути, это тот же самолет. Когда кто-то ломается, производитель сообщает об этом всем - я имею в виду, мы бы все равно спросили, но это почти автоматически. Он прилетел отсюда, полетел на север, в Ливию, приземлился на дозаправку, верно? Практически сразу взлетел - я думаю, медицинский рейс, не так ли?

"Верный. Продолжать."

«Он вызвал скорую помощь, сказал, что потерял мощность на одном двигателе, затем на другом, и вошел. Три радара отслеживали это. Ливия, Мальта и корабль ВМФ, я думаю, эсминец.

- Что-нибудь смешное в этом, капитан?

Она пожала плечами. «Это хороший самолет. Я не думаю, что военные хоть раз ломали. Вы только что видели, как хорошо. Пара этих ударов была два с половиной, может, три, и двигатели… Джерри, мы когда-нибудь теряли двигатель в полете на -20? »

- Думаю, дважды. Во-первых, неисправен топливный насос - Rolls-Royce отправил исправление для всех этих неисправностей. Другой - в ноябре, несколько лет назад. Они съели гуся ».

«Так будет каждый раз», - сказала она Кларку. «Гусь весит около пятнадцати-двадцати фунтов. Мы стараемся держаться от них подальше ».

«Но этот парень потерял оба двигателя?»

«Они еще не поняли почему. Может плохое топливо. Такое бывает, но двигатели - изолированные единицы, сэр. Разделите все, насосы, электронику, что угодно ...

«Кроме топлива, - сказал Джерри. «Это все из одного грузовика».

"Что еще? Что произойдет, если вы потеряете двигатель? »

«Если вы не будете осторожны, вы можете потерять контроль. Вы получаете полную остановку, самолет рыскает в неработающий двигатель. Это изменяет поток воздуха над рулевыми поверхностями. Так однажды мы потеряли «Лир», VC-21. Если он поймает вас в маневре перехода, когда это произойдет, что ж, тогда это может стать немного захватывающим. Но мы тренируемся для этого, а летный экипаж - на том, что было в отчете. Они оба были опытными водителями, и они регулярно ездят на тренировочном симуляторе. Вы должны, иначе они заберут вашу страховку. Как бы то ни было, радар их маневрирования не показал. Так что нет, это не должно было с ними сделать. Лучшее предположение было плохим топливом, но ливийцы сказали, что топливо в порядке ».

«Если только команда не облажалась полностью», - добавил Джерри. «Но даже это сложно. Я имею в виду, они делают эти вещи, так что вам действительно нужно попытаться сломать их, понимаете? У меня две тысячи часов ».

«Два с половиной для меня», - сказал капитан. «В Вашингтоне безопаснее водить машину, сэр. Все мы любим эти вещи ».

Кларк кивнул и пошел вперед.

"Нравится поездка?" - сказал через плечо командир пилот. Его голос был не совсем дружелюбным, и ему не приходилось беспокоиться о неподчинении. Только не с «офицером» с собственными лентами.

«Я не люблю опираться на людей, полковник. Это очень важное дерьмо. Это все, что я могу сказать ».

«Моя жена работает медсестрой в базовом госпитале». Ему не нужно было больше говорить. Он волновался за нее.

«И моя в Вильямсбурге». Пилот включился, узнав об этом, и кивнул своему пассажиру.

«Никакого реального вреда не причинено. Три часа до Найроби, полковник.

«НУ, КАК мне вернуться?» - спросил Раман по телефону.

«Пока нет», - сказала ему Андреа. "Плотно держаться. Может, ты поможешь ФБР в расследовании, которое они проводят ».

«Что ж, это просто здорово!»

«Разберись с этим, Джефф. У меня нет на это времени », - сердито заявила она своему подчиненному.

"Конечно." Он повесил трубку.

«Это странно, - подумала Андреа. Джефф всегда был одним из самых крутых. Но кто был крут на данный момент?

52

ЧТО-ТО СТОИМОСТЬ

E VER был здесь раньше, Джон?» - спросил Чавес, когда их самолет снизился, чтобы встретить его тень на взлетно-посадочной полосе.

«Прошел один раз. Не видел ничего, кроме терминала ». Кларк снял ремень и потянулся. Сансет тоже спускался сюда, и на этом не закончился очень долгий день для двух офицеров разведки. «Большая часть того, что я знаю, взята из книг парня по имени Руарк, охота и все такое».

«Вы не охотитесь - во всяком случае, на животных», - добавил Дин.

"Привыкший. Я все еще люблю об этом читать. Приятно охотиться на тех, кто не стреляет в ответ. Джон повернулся с легкой улыбкой.

«Не так интересно. Может быть, безопаснее, - допустил младший агент. Насколько опасным может быть лев? - подумал он.

Выкатка привела их к военному терминалу. У Кении были небольшие военно-воздушные силы, хотя то, что они делали, было загадкой для приезжавших «офицеров» ЦРУ / ВВС и, похоже, так и осталось. Самолет снова встретил сотрудник посольства, на этот раз атташе обороны, черный армейский офицер в звании полковника и знак боевого пехотинца, который обозначал его как ветерана войны в Персидском заливе.

«Полковник Кларк, майор Чавес». Затем его голос остановился. «Чавес, я тебя знаю?»

"Ниндзя!" Дин ухмыльнулся. «Вы тогда были штабным бригадой, Первой из Седьмой».

"Холодная сталь! Вы один из парней, которые заблудились. Думаю, они тебя нашли. Расслабьтесь, господа, я знаю, откуда вы, а наши хозяева - нет, - предупредил офицер.

«Откуда CIB, полковник?» - спросил бывший старший сержант по дороге туда, где стояли машины.

«У меня был батальон Большого Красного в Ираке. Мы пнули несколько и взяли несколько ». Затем его настроение изменилось. «Как дела дома?»

«Страшно», - ответил Дин.

«Следует помнить, что биологическая война - это в основном психологическое оружие, как и газовая угроза, которая была против нас еще в 91-м».

«Может быть, и так», - ответил Кларк. «Это, черт возьми, привлекло мое внимание, полковник».

«У меня тоже есть», - признал атташе Министерства обороны. «У меня семья в Атланте. CNN говорит, что там есть случаи ».

«Читай быстро». Джон передал им последние данные, отправленные им в самолете. «Это должно быть лучше, чем то, что показывают по телевизору». «Не то чтобы лучшее было правильное слово», - подумал он.

Похоже, полковник оценил водителя. Он сел на переднее сиденье в машине посольства и пролистал страницы.

«На этот раз официального приветствия нет?» - спросил Чавес.

"Не здесь. Куда мы идем, у нас будет полицейский. Я попросил своих друзей из министерства не привлекать к этому внимания. У меня довольно хорошие связи в городе ».

«Хороший звонок», - сказал Кларк, когда машина тронулась. Добраться туда заняло всего десять минут.

Торговец животными имел свое предприятие на окраине города, удобно расположенное по отношению к аэропорту и главной магистрали на запад, в заросли кустарников, но не слишком близко к многим другим. Офицеры ЦРУ вскоре выяснили, почему.

«Боже», - заметил Чавес, выходя из машины.

«Да, они шумные, не так ли? Я был здесь сегодня раньше. Он готовит партию зелени для Атланты ». Он открыл портфель и что-то протянул. «Вот, тебе это понадобится».

"Верно." Кларк сунул конверт в свой планшет.

"Привет!" - сказал дилер, выходя из офиса. Он был крупным мужчиной и, судя по нутру, разбирался в пиве. С ним был полицейский в форме, очевидно, старший. Атташе пошел поговорить с ним и отвести в сторону. Коп, похоже, не возражал. Кларк увидел, что этот полковник пехоты знал, как ведется игра.

- Привет, - сказал Джон, взяв его за руку. «Я полковник Кларк. Это майор Чавес.

«Вы из американских ВВС?»

«Верно, сэр», - ответил Дин.

«Я люблю самолеты. На чем ты летаешь? »

«Все что угодно, - ответил Кларк. Местный бизнесмен был уже наполовину в сумке. «У нас есть несколько вопросов, если вы не возражаете».

«Об обезьянах? Почему вас интересуют обезьяны? Главный констебль ничего не объяснил.

"Неужели все это так важно?" - спросил Джон, передавая конверт. Дилер положил его в карман, не открывая для счета. Он почувствовал, насколько оно толстое.

«На самом деле это не так, но я люблю смотреть на самолеты. Так что я могу тебе сказать? » - спросил он потом дружелюбным и открытым голосом.

«Вы продаете обезьян», - сказал Джон.

«Да, я имею дело с ними. Для зоопарков, частных коллекционеров и медицинских лабораторий. Пойдем, я тебе покажу. Он привел их к трехстороннему зданию из гофрированного железа, похоже. Там было два грузовика, и пять рабочих загружали на него клетки, руки в толстых кожаных перчатках.

«У нас только что был заказ от вашего CDC в Атланте, - объяснил дилер, - на сотню зелени. Они симпатичные животные, но очень неприятные. Местные фермеры их ненавидят ».

"Почему?" - спросил Дин, глядя на клетки. Они были сделаны из стальной проволоки с ручками вверху. Издалека они казались такими же размерами, как транспортировка цыплят на рынок ... при ближайшем рассмотрении, они были немного большими для этого, но ...

«Они опустошают посевы. Они вредители, как крысы, но более умные, и люди из Америки думают, что они боги или что-то в этом роде, как они жалуются на то, как их используют в медицинских экспериментах ». Дилер засмеялся. «Как будто бы они у нас кончились. Есть миллионы. Мы совершаем набег на место, берем тридцать, а через месяц мы можем вернуться и взять еще тридцать. Фермеры умоляют нас прийти и поймать их ».

«У вас была готовая партия для Атланты в начале этого года, но вы продали ее кому-то другому, не так ли?» - спросил Кларк. Он посмотрел на своего напарника, который не подходил к зданию. Скорее, он отделился от Кларка и дилера и пошел от него по линии. Казалось, он смотрел на пустые клетки. Может, запах его беспокоил. Он был довольно толстым.

«Они не заплатили мне вовремя, и пришел еще один покупатель, и у него были все деньги наготове», - отметил дилер. «Это бизнес, полковник Кларк».

Джон ухмыльнулся. «Эй, я здесь не из Better Business Bureau. Я просто хочу знать, кому вы их продали ».

«Покупатель», - сказал дилер. "Что еще мне нужно знать?"

"Откуда он?" Кларк настаивал.

"Я не знаю. Он заплатил мне долларами, но он, вероятно, не был американцем. Он был тихим парнем, - вспоминал торговец, - не очень дружелюбным. Да, я знаю, что опоздал с доставкой нового груза в Атланту, но они опоздали с оплатой мне », - напомнил он своему гостю. «К счастью, вы не были».

"Они улетели по воздуху?"

«Да, это был старый 707-й. Он был полон. Это были не только мои обезьяны. Их тоже купили в другом месте. Видите ли, зеленый цвет настолько распространен. Обитает по всей Африке. Поклонникам животных не нужно беспокоиться об исчезновении зелени. Горилла, я допускаю, что это совсем другое. Кроме того, они в основном жили в Уганде и Руанде, и жаль, что больше. Люди платили за них реальные деньги.

«У вас есть записи? Имя покупателя, манифест, регистрацию самолета? »

"Таможенные записи, вы имеете в виду". Он покачал головой. «К сожалению, нет. Возможно, они потерялись ».

«У вас есть договоренность с официальными лицами аэропорта», - сказал Джон с незаметной улыбкой.

«Да, у меня много друзей в правительстве». Еще одна хитрая улыбка, которая подтвердила его договоренность. Ну, разве не так, как будто в Америке не было такой вещи, как официальная коррупция, не так ли? - подумал Кларк.

- А вы тогда не знаете, куда они пошли?

«Нет, я не могу тебе помочь. Если бы я мог, я бы с радостью это сделал, - ответил дилер, похлопывая себя по карману. Где был конверт. «С сожалением вынужден сообщить, что мои записи по некоторым транзакциям неполны».

Кларк подумал, может ли он еще больше надавить на этого человека по этому вопросу. Он не подозревал. Он никогда не работал в Кении, хотя работал в Анголе недолго, в 1970-х, а Африка была очень неформальным континентом, а деньги были смазкой. Он посмотрел туда, где атташе обороны разговаривал с главным констеблем - название было пережитком британского правления, о котором он читал в одной из книг Руарка, как и шорты и гетры. Он, вероятно, подтверждал, что нет, дилер не был преступником, а просто творчески относился к своим отношениям с местными властями, которые за скромную плату смотрели в другую сторону, когда его спрашивали. А обезьяны вряд ли были жизненно важным национальным товаром, если предположить, что продавец правдиво назвал количество вещей. Так и было, наверное. Это звучало правдоподобно. Фермеры, вероятно, были бы так же счастливы избавиться от этих проклятых вещей, просто чтобы шум утих. Это походило на бунт в самом большом баре города в пятницу вечером. И они были мерзкими маленькими ублюдками, тянулись и хватали руки в перчатках, переносящие клетки. Какого черта, у них был плохой день. А по прибытии в CDC Atlanta не станет намного лучше, не так ли? Были ли они достаточно умны, чтобы знать? Чертовски уверен, что Кларк знал. Вы не отправляли столько в зоомагазины. Но в данный момент у него не было достаточно заботы, чтобы тратить на обезьян.

"Спасибо за помощь. Возможно, кто-нибудь вернется, чтобы поговорить с вами ».

«Я сожалею, что не смог рассказать вам больше». Он был достаточно искренен в этом. Он подумал, что за пять тысяч долларов наличными ему следует сделать больше. Конечно, не то чтобы он их возвращал.

Двое мужчин вернулись к машине. Чавес присоединился к ним, задумчиво, но ничего не говоря. Когда они подошли, полицейский и атташе пожали друг другу руки. Потом пришло время американцам уходить. Когда машина тронулась, Джон оглянулся и увидел, что дилер вынул конверт из кармана и извлек несколько купюр, чтобы передать их дружелюбному старшему констеблю. Это тоже имело смысл.

"Что ты узнал?" - спросил настоящий полковник.

«Никаких записей», - ответил Джон.

«Здесь так ведется бизнес. За эти вещи взимается экспортная пошлина, но у полицейских и таможенников обычно есть ...

- Договоренность, - нахмурившись, прервал его Джон.

«Это слово. Эй, мой отец приехал из Миссисипи. Там внизу говорили, что в течение одного срока шерифом графства назначили парня на всю жизнь, понимаешь?

- Клетки, - внезапно сказал Дин.

"Хм?" - спросил Кларк.

«Разве ты не видел, Джон, клетки! Мы видели их раньше, точно таких же, - в Тегеране, в ангаре ВВС ». Он держался на расстоянии, чтобы повторить то, что он видел в Мехрабаде. Относительные размеры и пропорции остались прежними. «Курятники, клетки или что-то еще в ангаре с истребителями, помнишь?»

"Дерьмо!"

«Еще один индикатор, мистер К. Их совпадения накапливаются, мано. Куда мы идем дальше? »

«Хартум».

«Я видел фильм».

ОСВЕЩЕНИЕ НОВОСТЕЙ ПРОДОЛЖАЕТСЯ, но больше ничего. Все филиалы сети становились все более важными, поскольку «именные» корреспонденты оказались в ловушке в своих базовых офисах в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго и Лос-Анджелесе, а в новостях много времени уделялось визуальным изображениям национальных гвардейцев на основных автомагистралях между штатами. физически блокировать дороги с помощью Hummers или средних грузовиков. Блокады там толком никто не пробовал. Грузовики с продуктами питания и медикаментами были пропущены после того, как каждый был осмотрен, и через день или два водители будут проверены на антитела к вирусу Эбола и получат пропуски фотографий, чтобы они могли более эффективно проехать. Дальнобойщики играли в мяч.

Это было по-другому для других автомобилей и других дорог. Хотя большая часть межгосударственного движения по автомагистралям проходила по основным автомагистралям, в Союзе не было штата, в котором не было бы разветвленной сети боковых дорог, соединенных с дорогами соседних штатов, и все они также должны были быть заблокированы. На это потребовалось время, и были интервью с людьми, которые сошлись во мнении и посчитали это чем-то вроде шутки, за которыми следовали научные комментарии о том, что это доказывает, что указ президента невозможно полностью выполнить, помимо того, что он был неправильным, глупым, и неконституционный.

«Это просто невозможно», - сказал в утренних новостях один эксперт по транспорту.

Но это не объясняло того факта, что нацгвардейцы жили в стране, которую они охраняли, и могли читать карты. Их также обидело подразумеваемое заявление о том, что они были дураками. К полудню среды на каждой проселочной дороге проезжали машины с людьми с винтовками и в костюмах химической защиты, которые делали их похожими на мужчин (и женщин, хотя это было почти невозможно отличить) с Марса.

На второстепенных дорогах, если не на основных, происходили столкновения. Некоторые были просто словами - моя семья прямо там, дайте парню передохнуть, хорошо? Иногда правило применялось с некоторой долей здравого смысла после проверки личности и радиосвязи. В других случаях принуждение к исполнению было буквальным, и то тут, то там обменивались словами, некоторые из них были горячими, а некоторые - усиленными, и в двух случаях были произведены выстрелы, и в одном из них был убит мужчина. Об этом быстро сообщили, это были национальные новости через два часа, и комментаторы снова задались вопросом о мудрости указа президента. Один из них положил смерть на крыльцо Белого дома.

По большей части даже те, кто наиболее полон решимости добраться до места назначения через границу, увидели людей в форме с оружием и решили, что риск не стоит того.

То же самое и с международными границами. Канадские военные и полиция закрыли все пункты пересечения границы. Американских граждан в Канаде попросили явиться в ближайшую больницу для тестирования, и там они были цивилизованно задержаны. Нечто подобное произошло в Европе, хотя отношение к ним в разных странах было разным. Впервые южная граница Америки была закрыта мексиканской армией в сотрудничестве с властями США, на этот раз для предотвращения движения транспорта в основном на юг.

Некоторое количество местного транспорта двигалось. Супермаркеты и мини-маркеты позволяли людям, в основном в небольшом количестве, покупать предметы первой необходимости. В аптеках распродали хирургические маски. Многие звонили местным торговцам оборудованием и красками, чтобы купить защитные маски для других целей, и телевизионные передачи помогли им, рассказав людям, что такие маски, обработанные обычными бытовыми дезинфицирующими средствами, обеспечивают лучшую защиту от вируса, чем химическое снаряжение армии. Но неизбежно некоторые люди перестарались с опрыскиванием, что привело к аллергическим реакциям, респираторным затруднениям и нескольким смертельным исходам.

Врачи по всей стране были очень заняты. Быстро стало известно, что первоначальное проявление Эболы было похоже на симптомы гриппа, и любой врач мог понять, что люди могут думать о них самих. Отличить истинно больных от ипохондрика быстро становилось самым требовательным из медицинских навыков.

Однако, несмотря на все это, люди справлялись с этим, смотрели свои телевизоры, смотрели друг на друга и задавались вопросом, насколько серьезен страх.

ЭТО БЫЛА работа CDC и USAMRIID при поддержке ФБР. Теперь было пятьсот подтвержденных случаев, каждый из которых был прямо или косвенно связан с восемнадцатью торговыми выставками. Это дало им ссылку на время. Он также определил четыре других торговых выставки, в результате которых еще не развились болезни. Всех двадцати двух посетили агенты, и все они узнали, что во всех случаях мусор с шоу уже давно вывозили. Были некоторые мысли, что мусор может быть удален, но USAMRIID отмахнулся от Бюро и сказал, что идентификация системы распределения будет означать сравнение содержимого тысяч тонн материала, что просто невозможно, а может даже быть опасный. Важным открытием стало временное окно. Эта информация сразу стала достоянием общественности. Американцы, которые выехали из страны до начала выставок, которые, как известно, были центральными центрами, не представляли опасности. Об этом факте стало известно национальным службам здравоохранения во всем мире, большая часть которых увеличила продолжительность лечения от двух дней до полной недели. От них информация стала глобальным знанием в течение нескольких часов. Его нельзя было остановить, и не было никакого смысла хранить секрет, даже если бы это было возможно.

«НУ, ЭТО ОЗНАЧАЕТ, что мы все в безопасности», - сказал генерал Диггс своим подчиненным на утреннем совещании. Форт Ирвин был одним из самых изолированных лагерей Америки. Вход и выход был только один, и теперь эту дорогу перекрыл Брэдли.

Это не относилось к другим военным базам; проблема была глобальной. Высокопоставленный армейский офицер из Пентагона вылетел в Германию, чтобы провести совещание со штабом V корпуса, и через два дня потерял сознание, заразив врача и двух медсестер. Эта новость потрясла союзников по НАТО, которые немедленно изолировали американские лагеря, построенные в 1940-х годах. Новость также сразу же появилась на мировом телевидении. Что было хуже в Пентагоне, так это то, что почти на каждой базе были дела, настоящие или подозреваемые. Влияние на боевой дух отряда было ужасным, и эту информацию также было невозможно скрыть. Трансатлантические телефонные линии горели тревогой в обоих направлениях.

В Вашингтоне тоже БЫЛИ ФРАНТИЧНЫМИ. В состав совместной оперативной группы входили представители всех спецслужб, а также ФБР и федеральных правоохранительных органов. Президент дал им большую власть, и они намеревались ее использовать. Манифест потерянного бизнес-джета Gulfstream начал движение в новом и неожиданном направлении, но это был путь расследования.

В Саванне, штат Джорджия, агент ФБР постучал в дверь президента компании Gulfstream и вручил ему хирургическую маску. Завод был закрыт, как и большинство американских предприятий, но сегодня это распоряжение будет отменено. Президент позвонил своему начальнику службы безопасности и велел ему войти вместе со старшим летчиком-испытателем компании. Шесть агентов ФБР сели с ними для продолжительной беседы. Вскоре это превратилось в конференц-связь. Самым важным непосредственным результатом стало обнаружение того, что бортовой самописец потерянного самолета не был обнаружен. Это привело к вызову командующего военного корабля США Рэдфорд, который подтвердил, что его корабль, находящийся в настоящее время в сухом доке, отслеживал потерянный самолет, а затем искал сигналы гидролокатора от черного ящика, но безрезультатно. Морской офицер не мог этого объяснить. Главный летчик-испытатель Gulfstream объяснил, что если самолет ударит достаточно сильно, прибор может сломаться, несмотря на его прочную конструкцию. Но шкипер « Рэдфорда» вспомнил, что все шло не так быстро , и никаких обломков не обнаружено. В результате были вызваны FAA и NTSB и велено немедленно производить записи.

В Вашингтоне - рабочая группа находилась в здании ФБР - обмен взглядами происходил поверх масок, которые были надеты на всех. Часть команды FAA выяснила личность летного экипажа и их квалификацию. Оказалось, что оба они были бывшими пилотами иранских ВВС, прошедшими подготовку в Америке в конце 1970-х годов. Отсюда и фотографии и отпечатки пальцев. Другая пара пилотов, летавших на самолетах того же типа для той же швейцарской корпорации, имела аналогичную подготовку, и юридический атташе ФБР в Берне немедленно позвонил своим швейцарским коллегам, чтобы попросить помощи в их собеседовании.

«Хорошо, - резюмировал Дэн Мюррей. «У нас есть больная бельгийская монахиня и друг иранский врач. Они улетают на зарегистрированном в Швейцарии самолете, который бесследно исчезает. Самолет принадлежит небольшой торговой компании, и leg-alt довольно быстро обгонит нас, но мы знаем, что летный экипаж был иранцем ».

«Похоже, все идет в определенном направлении, Дэн, - сказал Эд Фоули. В этот момент вошел агент с факсом на имя директора ЦРУ. "Проверь это." Он сдвинул ее через стол. Это было не длинное сообщение.

«Люди думают, что они такие чертовски умные», - сказал Мюррей собравшимся за столом. Он разнес новую депешу.

«Не стоит их недооценивать, - предупредил Эд Фоули. «У нас пока нет ничего сложного. Президент не может ничего предпринять, пока мы этого не сделаем ». «А может быть, даже тогда», - продолжал он ум, столь же опустошенный, как сейчас военные. Также было то, что сказал Чавес перед отлетом. Черт, но этот парень стал умнее. Фоули подумал, стоит ли поднимать этот вопрос. Он решил, что сейчас есть более неотложные дела. Он мог бы обсудить это с Мюрреем наедине.

Чавес не чувствовал себя умным, когда дремал на своем кожаном сиденье. Это был еще один трехчасовой перелет до Хартума, и ему снились беспокойные сны. Он выполнил свою долю полета в качестве офицера ЦРУ, но даже на шикарном бизнес-джете со всеми прибамбасами вы устали от этого в спешке. Пониженное давление воздуха означало недостаток кислорода, и это вызывало утомление. Воздух был сухим, и это обезвоживало вас. Шум двигателей создавал впечатление, будто я сплю в глуши, где все время роятся насекомые, всегда готовые пить вашу кровь, и вы никогда не сможете заставить маленьких ублюдков уйти.

Кто бы ни делал, что бы ни происходило, было не так уж и умно. Хорошо, пропал самолет с пятью людьми на борту, но это не обязательно тупик, не так ли? HX-NJA, вспомнил он из таможенного документа. Хммм. Вероятно, они вели записи, потому что отправляли людей, а не обезьян. HX для Швейцарии. Почему HX? - подумал он. «Н», может быть, Гельвеция? Разве это не старое название Швейцарии? Разве некоторые языки до сих пор не называют это так? Казалось, он помнил, что некоторые помнят. Может, немец. NJA для идентификации отдельного самолета. Они использовали буквы вместо цифр, потому что это делало больше перестановок. Даже у этого был такой код с префиксом «N», потому что американские самолеты использовали этот буквенный код. «NJA», - подумал он с закрытыми глазами. NJA. Ниндзя. Это вызвало улыбку. Прозвище его старой экипировки, 1-го батальона 17-го пехотного полка. «Нам принадлежит ночь!» Ага, это были дни, когда я карабкался по холмам в Форт-Орд и Хантер-Лиггетт. Но 7-я пехотная дивизия (легкая) была расформирована, ее штандарты свернуты и закрыты для вывода на пенсию или, может быть, для дальнейшего использования ... ниндзя. Это казалось важным. Почему?

Его глаза открылись. Чавес встал, потянулся и пошел вперед. Там он разбудил пилота, с которым у Кларка произошла эта маленькая размолвка. "Полковник?"

"Что это?" Открылся только один глаз.

«Сколько стоит одна из этих вещей?»

«Больше ни один из нас не может себе позволить». Глаз снова закрылся.

"Шутки в сторону."

«Более двадцати миллионов долларов, в зависимости от версии и комплекта авионики. Если кто-то сделает бизнес-джет получше, я не знаю, что это такое ».

"Спасибо." Чавес вернулся на свое место. Не было смысла пытаться снова исчезнуть. Он почувствовал, как нос опустился, и услышал, как двигатели уменьшили раздражающий звук. Они начали спуск в Хартум. Должен встретиться начальник местного отделения ЦРУ - извините, - подумал он про себя. Коммерческий атташе. Или это был политработник? Что бы ни. Он знал, что этот город не будет таким дружелюбным, как два последних.

Вертолет приземлился в форте МакГенри, недалеко от статуи Орфея, которую кто-то решил, что она подходит в честь Фрэнсиса Скотта Ки, неуместно заметил Райан. Примерно так же неуместен, как идея Арни о гребаной возможности сфотографироваться. Он должен был показать, что обеспокоен. Джек задумался об этом. Неужели люди думали, что в такие моменты президент устраивает вечеринку? Разве По написал такую историю? «Маска красной смерти»? Что-то подобное. Но эта чума проникла на вечеринку, не так ли? Президент потер лицо. Спать. Придется спать. Думая о безумном дерьме. Это было похоже на фотовспышки. Ваш разум устал, и случайные мысли мелькали в вашем сознании без видимой причины, и тогда вам приходилось бороться с ними и заставлять свой разум заниматься важными вещами.

Там были обычные Chevy Suburbans, но не президентский лимузин. Райан будет ездить на явно бронированном автомобиле. Вокруг были и мрачные полицейские. Что ж, все остальные тоже. Почему не они?

Он тоже был в маске, и это зафиксировали три телекамеры. Может быть, это будет в прямом эфире. Он не знал и почти не смотрел в камеры во время короткой прогулки к машинам. Почти сразу они двинулись по Форт-авеню, затем на север, по Ки-хайвэй. Это было десять быстрых минут по пустынным городским улицам, направляясь к Джонсу Хопкинсу, где президент и первая леди должны были показать, насколько они обеспокоены другими камерами. «Лидерская функция», - сказал ему Арни, выбирая фразу, которую он обязательно узнает как нечто, что он должен уважать, нравится ему это или нет. И, черт возьми, Арни был прав. Он был президентом и не мог изолировать себя от людей - независимо от того, мог ли он сделать что-нибудь существенное, чтобы помочь им или нет, они должны были видеть, что он обеспокоен. Это было то, что имело и не имело смысла одновременно.

Кортеж подъехал к въезду на Вулф-стрит. Там были солдаты, гвардейцы 175-го пехотного полка, линия Мэриленд. Местный командир решил, что все больницы нужно охранять, и Райан предположил, что это было одним из разумных моментов. Детектив нервничал из-за людей с заряженными винтовками, но они были солдатами, и все - в конце концов, их разоружение могло попасть в новости. Все они отсалютовали, в масках, как в экипировке MOPP, с винтовками на плечах. Больнице никто не угрожал. Возможно, они были причиной этого, а может просто люди были напуганы. Достаточно того, что один полицейский заметил агенту Службы, что уличная преступность упала почти до нуля. Даже торговцев наркотиками не было видно.

В этот час нигде не было видно людей, но все они были замаскированы, и даже вестибюль был наполнен химическим запахом, который теперь стал национальным ароматом. В какой степени это было необходимой физической мерой, а в какой - психологической? - подумал Джек. Но в таком случае его поездка была именно такой.

«Привет, Дэйв, - сказал президент декану. На нем было зеленое вместо костюма, в маске, как у всех, и в перчатке. Они не пожали друг другу руки.

"Мистер. Президент, спасибо, что пришли ». В вестибюле были камеры - они следили за ним снаружи. Прежде чем кто-либо из репортеров успел выкрикнуть просьбу о выступлении, Джек показал, и декан повел вечеринку. Райан предположил, что это будет выглядеть по-деловому. Агенты секретной службы поспешно двинулись вперед, пока они шли от лифтовой группы к медицинскому этажу. Двери распахнулись, открыв оживленный коридор. Здесь была суета и люди.

«Какой счет, Дэйв?»

«К нам поступили тридцать четыре пациента. Всего по области сто сорок - ну, я проверял в последний раз. У нас есть все необходимое на данный момент, а также весь персонал. Мы выписали около половины наших пациентов, тех, кого можно было безопасно выписать. Все выборные процедуры пока отменены, но есть обычная активность. То есть рождаются младенцы. Люди болеют обычными болезнями. Некоторое амбулаторное лечение необходимо продолжать, будь то эпидемия или нет ».

«Где Кэти?» - спросил Райан, когда прибыл следующий лифт с единственной камерой, лента которой будет объединена со всеми сетями. Больница не хотела и не должна была быть переполнена посторонними людьми, и хотя люди, занимающиеся управлением СМИ, немного пошутили, их полевой персонал тоже не был таким нетерпеливым. Может, запах антисептика. Возможно, это повлияло на людей так же, как на собак, взятых к ветеринару. Это был запах опасности для всех.

"Сюда. Давай оденем тебя. На этаже располагалась комната для врачей и одна для медсестер. Оба использовались. Тот, что на дальнем конце, был «горячим» и использовался для снятия одежды и дезактивации. Ближайший должен был быть безопасным, использовался для переодевания. На все тонкости не было ни времени, ни места. Агенты Секретной службы вошли первыми и увидели женщину в бюстгальтере и трусиках, выбирающую пластиковый костюм ее размера. Она не покраснела. Это была ее четвертая смена в отряде, и она вышла за рамки этого.

«Повесьте там свою одежду». Она указала. "Ой!" - добавила она, признавая президента.

«Спасибо», - сказал Райан, снимая обувь и забирая у Андреа вешалку для одежды. Прайс кратко осмотрел женщину. Очевидно, у нее не было оружия. "Как это?" - спросил Джек.

Она была медсестрой на этаже. Она не повернулась, чтобы ответить. "Довольно плохо." Она остановилась на секунду, а затем решила, что ей нужно повернуться. «Мы ценим тот факт, что ваша жена здесь с нами».

«Я пытался отговорить ее от этого», - признался он ей. Он не чувствовал ни капли вины по этому поводу, и задавался вопросом, должен он или нет.

"Мой муж тоже". Она подошла. «Вот шлем выглядит вот так». Райан испытал краткую панику. Было совершенно неестественно надевать полиэтиленовый пакет на голову. Медсестра прочитала по его лицу. "Я тоже. К этому привыкаешь ».

В другом конце комнаты Дин Джеймс уже был в своем. Он также приехал проверить защитное снаряжение президента.

"Вы меня слышите?"

"Ага." Джек теперь вспотел, несмотря на переносной кондиционер, который висел у него на поясе.

Декан обратился к сотрудникам секретной службы. «С этого момента я - босс», - сказал он им. «Я не позволю ему попасть в какую-либо опасность, но у нас недостаточно костюмов для вас, люди. Если останешься в коридорах, будешь в безопасности. Ничего не трогай. Ни стены, ни полы, ничего. Кто-то проходит мимо вас с телегой, уйдите с дороги. Если вы не можете уйти с дороги, пройдите до конца коридора. Если вы видите какой-либо пластиковый контейнер, держитесь подальше от него. Понимаешь?"

"Да сэр." На этот раз Андреа Прайс была напугана, как заметил Потус. Как и он. Психологические последствия этого были ужасающими. Доктор Джеймс похлопал президента по плечу.

"Подписывайтесь на меня. Я знаю, это страшно, но в этом деле ты в безопасности. Нам всем тоже пришлось к этому привыкнуть, правда, Тиша?

Медсестра повернулась, теперь полностью в своей. «Да, доктор».

Вы могли слышать свое дыхание. Раздался шум кондиционера, но все остальное было приглушено. Когда Райан шел за деканом, его охватило пугающее чувство стесненности.

«Кэти здесь». Он открыл дверь. Вошел Райан.

Джек увидел, что это был ребенок, мальчик лет восьми или около того. Ему служили две фигуры в синем. Сзади он не мог сказать, кто из них его жена. Доктор Джеймс поднял руку, запрещая Райану сделать еще один шаг. Один из двоих пытался перезапустить капельницу, и ничто не могло отвлечь его. Ребенок стонал, корчился на кровати. Райан не мог видеть его много, но он видел достаточно, чтобы его желудок перевернулся.

- А теперь стой спокойно. Так ты почувствуешь себя лучше ». Это был голос Кэти; очевидно, она делала палку. Две другие руки держали руку на месте. "... там. Лента, - добавила она, поднимая руки.

«Хорошая палка, доктор».

"Спасибо." Кэти подошла к электронному ящику, который контролировал морфин, и ввела нужные числа, чтобы убедиться, что машина работает нормально. Сделав это, она повернулась. "Ой."

"Привет зайка."

«Джек, тебе здесь не место», - твердо сказал ему ХИРУРГ.

"Кто делает?"

«Ладно, у меня есть сообщение об этом докторе МакГрегоре», - сказал им начальник станции, управляя своим красным шевроле. Его звали Фрэнк Клейтон, выпускник Грэмблинга, которого Кларк видел на Ферме несколькими годами ранее.

«Тогда пойдем к нему, Фрэнк». Кларк посмотрел на часы, произвел вычисления и решил, что сейчас два часа после полуночи. Он хмыкнул. Да, это было правильно. Первой остановкой было посольство, где переоделись. Американская военная форма здесь не особо приветствовалась. На самом деле, предупредил начальник станции, мало что из американского. Чавес отметил, что из аэропорта за ними следовала машина.

«Не переживайте. Мы потеряем его в посольстве. Знаешь, иногда я задаюсь вопросом, а разве это не было хорошей сделкой, когда мои люди были похищены из Африки. Не говори никому, что я это сказал, хорошо? Южная Алабама - это рай на земле по сравнению с этой говной дырой ».

Он припарковал машину на заднем дворе посольства и провел их внутрь. Через минуту один из его людей вышел, завел «шевроле» и направился обратно. Хвостовая машина поехала с ним.

«Рубашки», - сказал резидент ЦРУ, передавая их. «Я полагаю, ты можешь оставить брюки».

«Вы говорили с МакГрегором?» - спросил Кларк.

«По телефону несколько часов назад. Мы собираемся поехать туда, где он живет, и он сядет в машину. Я выбрал для нашей беседы красивое тихое место для парковки, - сказал им Клейтон.

"Есть ли для него опасность?"

"Я сомневаюсь. Местные жители довольно неряшливы. Если за нами кто-то следит, я знаю, что с этим делать ».

«Тогда пошли, приятель, - сказал Джон. «Мы горим лунным светом».

Жилье МакГрегора было не так уж и плохо, оно находилось в районе, любимом европейцами, и, как сказал начальник станции, было довольно безопасно. Он поднял сотовый телефон и набрал номер пейджинга врача - там была местная служба пейджинга. Менее чем через минуту его дверь открылась, и кто-то подошел к машине, сел в заднюю часть и закрыл дверь за секунду до того, как она уехала.

«Это довольно необычно для меня». Джон с удивлением заметил, что он был моложе Чавеса и довольно застенчиво проявлял желание. «Кто вы такие, ребята?»

«ЦРУ», - сказал ему Кларк.

"Действительно!"

«В самом деле, доктор», - сказал Клейтон с переднего сиденья. Его глаза посмотрели в зеркала. Они были ясны. На всякий случай он свернул налево, затем направо, а затем еще раз налево. Хороший.

«Вам разрешено говорить об этом людям?» - спросил МакГрегор, когда машина съехала на то, что считалось главным тормозом. «Тебе нужно убить меня сейчас?»

«Док, оставь это для фильмов, хорошо?» - предложил Чавес. «Реальная жизнь не такая, и если бы мы сказали вам, что мы из Госдепартамента, вы бы все равно нам не поверили, верно?»

«Вы не похожи на дипломатов», - решил МакГрегор.

Кларк повернулся на переднем сиденье. «Сэр, спасибо, что согласились встретиться с нами».

«Единственная причина, по которой я так поступил - местное правительство заставило меня пренебречь обычными процедурами в двух моих случаях. Знаете, для этих процедур есть причина.

«Хорошо, во-первых, не могли бы вы рассказать мне о них все, что можно?» - спросил Джон, включая магнитофон.

«ТЫ УСТАЛОСЬ, Кэти». Не то чтобы это было так легко различить через пластиковую маску. Даже язык ее тела был замаскирован.

ХИРУРГ посмотрел на настенные часы за медпунктом. Технически теперь она была не на дежурстве. Она никогда не узнает, что Арни ван Дамм позвонил в больницу, чтобы удостовериться, что для этого наступил подходящий момент. Это бы ее взбесило, а она уже достаточно рассердилась на весь мир.

«Дети начали приходить сегодня днем. Кейсы второго поколения. Тот, что там, должно быть, получил это от своего отца. Его зовут Тимоти. Он учится в третьем классе. Его отец на втором этаже.

«Остальные члены семьи?»

«Его мама получила положительный результат. Сейчас ее принимают. У него есть старшая сестра. Она пока чистая. У нас она сидит в поликлинике. Они создали там зону ожидания для людей, которые были разоблачены, но не тестировали. Ну давай же. Я покажу тебе пол ». Минутой позже они были в комнате 1, временном пристанище для индексного дела.

Райан подумал, что он, должно быть, воображает запах. На постельном белье было темное пятно, которое двое людей - медсестры, врачи, он не мог сказать - пытались сменить. Мужчина был в полубессознательном состоянии и боролся с ограничениями, удерживавшими его руки на решетках кровати. Это обеспокоило двух медиков, но сначала им пришлось поменять простыни. Те пошли в полиэтиленовый пакет.

«Они будут сожжены», - сказала Кэти, прижимая свой шлем к шлему мужа. «Мы действительно усилили меры предосторожности».

"Как плохо?"

Она снова указала на дверь и последовала за Джеком в коридор. Оказавшись там, закрыв за собой дверь, она сердито ткнула ему в грудь пальцем. «Джек, ты никогда, никогда не обсуждаешь прогноз пациента перед ними, если только ты не знаешь, что он хороший. Никогда!" Она остановилась и продолжила, не извиняясь за вспышку: «У него три дня в явных симптомах».

"Любой шанс?"

Ее голова внутри шлема тряслась. Они пошли обратно по коридору, остановившись еще в нескольких комнатах, где история была до ужаса такой же.

Кэти? Это был голос декана. «Вы не при исполнении служебных обязанностей. Двигайся, - скомандовал он.

«Где Александр?» - спросил Джек по дороге в гостиную бывших врачей.

«У него этаж наверху. Дэйв сам взял это. Мы надеялись, что Ральф Форстер вернется и поможет, но рейсов нет ». Потом она увидела камеры. «Какого черта они здесь делают?»

"Ну давай же." Райан провел жену в раздевалку. Одежда, которую он носил в больнице, была где-то запакована. Он надел скраб перед тремя женщинами и мужчиной, который, похоже, не очень-то интересовался любовью к женщинам. Выйдя из комнаты, он направился к лифту.

"Стоп!" - позвал женский голос. «Из скорой помощи поступает дело! Используйте лестницу ». И сотрудники секретной службы послушно это сделали. Райан повел свою жену на главный этаж, а оттуда - к выходу, все еще в масках.

"Как ты держишься?"

Прежде чем она успела ответить, голос кричал, «Mr. Президент! » Два гвардейца помешали репортеру и оператору, но Райан отмахнулся от них. Пара подошла под вооруженным контролем, в униформе и штатском.

"Да, что это?" - спросил Райан, снимая маску. Репортер держал микрофон на расстоянии вытянутой руки. При других обстоятельствах это было бы комично. Все были напуганы.

«Что вы здесь делаете, сэр?»

«Что ж, я думаю, это часть моей работы - видеть, что происходит, а также я хотел увидеть, как поживает Кэти».

«Мы знаем, что первая леди работает наверху. Вы пытаетесь заявить народу…

«Я врач!» - рявкнула Кэти. «Мы все там по очереди. Это моя работа."

"Это плохо?"

Райан заговорил, прежде чем она успела взорваться. «Послушайте, я знаю, что вы должны задать этот вопрос, но вы знаете ответ. Эти люди очень больны, и врачи здесь и повсюду стараются изо всех сил. Кэти и ее коллеги тяжело. Это действительно тяжело для пациентов и их семей ».

«Доктор. Райан, неужели Эбола так опасна, как все говорят?

Она кивнула. «Это довольно ужасно, да. Но мы отдаем этим людям лучшее, что у нас есть ».

«Некоторые полагают, что, поскольку надежда для пациентов столь мрачна и их боль настолько сильна…»

"Что ты сказал? Убей их?"

«Что ж, если они действительно страдают так сильно, как все сообщают ...»

«Я не такой врач», - ответила она, покраснев. «Мы собираемся спасти некоторых из этих людей. Может быть, из тех, кого мы спасаем, мы сможем научиться экономить больше, и вы ничему не научитесь , сдаваясь. Вот почему настоящие врачи не убивают пациентов! Что с тобой случилось? Это люди , и моя работа - бороться за их жизни - и не смей говорить мне, как это сделать! » Она остановилась, когда рука мужа сжала ее плечо. "Извините. Там немного сложно ».

«Не могли бы вы извинить нас на несколько минут?» - спросил Райан. «Мы не разговаривали со вчерашнего дня. Знаете, мы муж и жена, как настоящие люди ».

"Да сэр." Они отстранились, но камера оставалась на них.

«Иди сюда, детка». Джек обнял ее впервые более чем за сутки.

«Мы потеряем их всех, Джек. Каждого, начиная с завтрашнего или следующего дня, - прошептала она. Потом она заплакала.

"Ага." Он наклонил голову к ней. «Вы знаете, вам тоже разрешено быть человеком, доктор».

«Как они думают, мы чему-то научились? О, мы не можем это исправить, так что пусть все умрут с достоинством. Сдаться. Меня здесь не этому учили ».

"Я знаю."

Она принюхалась и вытерла глаза его рубашкой. «Хорошо, теперь снова под контролем. Я не при исполнении служебных обязанностей восемь часов ».

«Где ты спишь?»

Глубокое дыхание. Дрожь. «Мауменее. У них есть детские кроватки. Берни в Нью-Йорке, помогает в Колумбии. У них там пара сотен дел ".

«Вы довольно круты, доктор». Он улыбнулся своей жене.

«Джек, если ты узнаешь, кто это с нами сделал ...»

«Работаем над этим», - сказал ПОТУС.

"ЗНАЕТЕ ЛЮБОГО ИЗ этих людей?" Начальник станции передал несколько фотографий, которые снял сам. Он также передал фонарик.

«Это Салех! Кем именно он был? Он не сказал, и я так и не узнал ».

«Это все иракцы. Когда пришло правительство, они прилетели сюда. У меня куча фото. Вы уверены в этом? "

«Совершенно верно, я лечил его больше недели. Бедняга умер. МакГрегор пережил еще кое-что. «И это похоже на Сохаилу. Она выжила, слава богу. Прекрасное дитя - и это ее отец.

"Что за черт?" - спросил Чавес. «Никто нам этого не сказал».

«Мы тогда были на ферме, не так ли?»

«Вернемся к тренировке, Джон?» Фрэнк Клейтон ухмыльнулся. «Ну, я получил слово, и поэтому я пошел снимать картины. Они приехали первым классом, ей-богу, большой старик. Вот, понимаете?

Кларк посмотрел на него и хмыкнул - это был почти близнец того, что они использовали в своей кругосветной прогулке. «Хорошие кадры».

"Спасибо, сэр."

«Покажи мне это». Сфотографировал Чавес. Он поднес фонарь прямо к нему. «Ниндзя », - прошептал он. «Гребаный ниндзя ...»

"Какие?"

«Джон, прочти эти буквы по хвосту», - тихо сказал Дин.

«HX-NJA ... Боже мой».

«Клейтон, - сказал Чавес, - этот сотовый телефон защищен?»

Начальник станции включил его и набрал три цифры. "Сейчас. Куда ты хочешь позвонить? »

«Лэнгли».

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ, мы можем поговорить с вами сейчас? »

Джек кивнул. «Да, конечно, давай». Ему нужно было пройти немного, и он махнул им, чтобы они пошли за ним. «Может, мне стоит извиниться за Кэти. Она не такая. Она хороший доктор, - устало сказал МЕЧИ. «Они все там наверху изрядно напряжены. Первое, чему их здесь учат, я думаю, это primum non nocere: «Прежде всего, не навреди. «Это довольно хорошее правило. Как бы то ни было, у моей жены было там пару тяжелых дней. Но мы все тоже ».

«Возможно, это было преднамеренное действие, сэр?»

«Мы не уверены, и я не могу говорить об этом, пока у меня так или иначе не будет достоверной информации».

«У вас было напряженное время, господин президент». Репортер был местным жителем, а не участником вашингтонской сцены. Он не знал, как разговаривать с президентом, по крайней мере, так думали другие. Тем не менее, этот выходил в прямом эфире на NBC, хотя даже репортер этого не знал.

«Да, я думаю, что у меня есть».

«Сэр, вы можете дать нам хоть какую-нибудь надежду?»

Райан обернулся. «Для больных людей надежда исходит от врачей и медсестер. Они прекрасные люди. Вы можете увидеть это здесь. Они бойцы, воины. Я очень горжусь своей женой и тем, что она делает. Я горжусь ею сейчас. Я просил ее не делать этого. Полагаю, это эгоистично с моей стороны, но я все равно это сказал. Знаешь, некоторые люди уже пытались убить ее однажды. Я не против опасности для меня, но моя жена и дети, нет, с ними этого не должно случиться. Не должно случиться ни с одним из этих людей. Но это произошло, и теперь мы должны делать все возможное, чтобы лечить больных и следить за тем, чтобы люди не болели без надобности. Я знаю, что мое распоряжение расстроило многих людей, но я не могу жить, не делая того, что могло бы спасти жизни. Хотелось бы, чтобы был более простой способ, но если он есть, мне об этом еще никто не сказал. Понимаете, недостаточно сказать: «Нет, мне это не нравится». Кто угодно может это сделать. Нам нужно больше прямо сейчас. Послушайте, я очень устал, - сказал он, отводя взгляд от камеры. «Можем ли мы назвать это сейчас днем?»

"Да сэр. Спасибо господин президент."

"Конечно." Райан отвернулся и пошел на юг, просто блуждал по направлению к большим гаражам. Он увидел там человека, курящего сигарету, чернокожего мужчину лет сорока, вопреки знакам, запрещающим порок в пределах видимости этого святыни медицинских знаний. ПОТ подошел к нему, не обращая внимания на трех агентов и двух солдат позади него.

"Есть запасной?"

"Конечно." Мужчина даже не поднял глаз, сидя на краю кирпичного плантатора и глядя на бетон. В левой руке он держал рюкзак и зажигалку на расстоянии вытянутой руки. По молчаливому согласию они не сидели близко друг к другу.

"Спасибо." Райан сел примерно в четырех футах от мужчины и протянул руку, чтобы вернуть предметы.

"Ты тоже, мужик?"

"Что ты имеешь в виду?"

«Моя жена там, заболела. Она работает с семьей, няня, нравится. Все они больны. Теперь она тоже.

«Моя жена доктор, она там с ними».

«Это не имеет значения, чувак. Это вообще не имеет значения.

"Я знаю." Райан сделал долгий глоток и выдохнул.

«Даже не впустит, скажу, что это слишком опасно. Беру мою кровь, говорю, что я должен оставаться рядом, не разрешать мне курить, не позволять мне видеть ее. Сладкий Иисус, мужик, как же так? "

«Если бы это был ты, который был болен и знал, что можешь отдать его своей жене, что бы ты сделал?»

Он кивнул с гневной покорностью. "Я знаю. Это сказал врач. Он прав. Я знаю. Но это не значит ". Он сделал паузу. «Помогает говорить».

«Да, думаю, это так».

«Ублюдки сделали это, как говорят по телевизору, это кто-то сделал. Ублюдки должны платить, чувак.

Тогда Райан не знал, что сказать. Кто-то другой сделал. Это была Андреа Прайс:

"Мистер. Президент? У меня для тебя есть DCI.

Это вскружило мужчине голову. Он посмотрел на Райана в желто-оранжевом свете. «Ты он».

«Да, сэр», - тихо ответил Джек.

«Ты говоришь, твоя жена там работает?»

Кивок. Вздох. «Да, она работает здесь пятнадцать лет. Я зашел к ней посмотреть, как дела, как дела. Мне жаль ..."

"Что это значит?"

«Они не впустят тебя, но впустят меня».

Он поморщился. «Думаю, тебе нужно увидеть, а? Тяжело то, что случилось с твоей маленькой девочкой на прошлой неделе. Она в порядке?

«Да, она в порядке. В таком возрасте, ну, вы знаете, как это бывает ».

"Хороший. Привет, спасибо, что поговорили со мной ».

«Спасибо за дым», - сказал президент, вставая и подходя к агенту Прайсу. Он взял телефон. «Эд, это Джек».

"Мистер. Президент, ты нужен нам обратно. У нас есть кое-что, что тебе нужно увидеть, - сказал ему Эд Фоули. Он задавался вопросом, как бы он объяснил, что улики висели на стене конференц-зала в штаб-квартире ЦРУ.

«Дай мне час, Эд».

"Да сэр. Сейчас мы его организуем ».

Джек нажал кнопку «КОНЕЦ» на телефоне и вернул его. "Давай двигаться."

53

СНИ

B Efore лечу домой, все должны были быть подвергнуты дезактивации. На этот раз Хопкинс устроил большую комнату с разделением полов. Вода была горячей и пахла химикатами, но этот запах давал Райану необходимое чувство безопасности. Затем он надел новый набор зелени. Он носил их раньше, когда присутствовал при рождении своих детей. Счастливые коннотации. «Больше нет», - подумал он, направляясь в «Пригород», чтобы ехать обратно в Форт МакГенри и вертолетом вернуться в Белый дом. По крайней мере, душ оживил его. «Это может продлиться даже несколько часов», - подумал Потус, когда VH-3 взлетел и повернул на юго-запад. Если ему повезет.

ЭТО БЫЛО САМОЕ плохое выступление в истории Национального учебного центра. Солдаты 11-й кавалерии и танкисты Каролинской гвардии блуждали пять часов по ошибке, едва выполнив задуманные обоими планы. Воспроизведение в зале «Звездных войн» показало случаи, когда танки находились на расстоянии менее тысячи метров и были на виду, но не вступили в перестрелку. Ничего не сработало ни с одной из сторон, и симулированная помолвка не столько закончилась, сколько остановилась безразличным согласием. Незадолго до полуночи подразделения выстроились для обратного пути к своим лагерям, и старшие командиры направились к дому генерала Диггса на холме.

«Привет, Ник, - сказал полковник Хэмм.

- Привет, Ал, - примерно таким же голосом ответил полковник Эддингтон.

"И что, черт возьми, все это было?" - потребовал ответа Диггс.

«Люди идут немного разорванными, сэр», - ответил гвардеец первым. «Мы все беспокоимся о наших людях дома. Здесь мы в безопасности. Там они в опасности. Я не могу винить их за то, что они отвлеклись, генерал. Они люди.

«Лучшее, что я могу сказать, это то, что наши ближайшие родственники, кажется, здесь в безопасности, генерал», - согласился Хамм со своим старшим товарищем по оружию. «Но у всех нас в этом мире есть семья».

«Хорошо, джентльмены, нам всем довелось поплакать в пиве. Я тоже не люблю это дерьмо, слышишь? Но ваша работа - вести свой народ, а это значит вести, черт возьми! Если вы, два военачальника, еще не заметили, вся эта гребаная армия Соединенных Штатов связана с этой эпидемией - кроме нас! Вы, два полковника, хотите об этом подумать? Может быть, ваши люди задумаются об этом? Никто никогда не говорил мне, что военная служба - это легкая работа, и чертовски уверенное командование - нет, но это работа, которую мы выполняем, и если вы, джентльмены, не можете ее выполнить, что ж, есть и другие, которые могут.

«Сэр, это не сработает. - Нам некому помогать, - криво заметил Хэмм.

"Полковник-"

«Этот человек прав, Диггс, - сказал Эддингтон. «Некоторые вещи слишком много. Там есть враг, с которым мы не можем сражаться. Наши люди придут, как только у них будет возможность привыкнуть к этому, может быть, они получат хорошие новости для разнообразия. Давай, генерал, тебе виднее. Вы знаете историю. Там люди - да, солдаты, но прежде всего люди. Они потрясены. Я тоже, Диггс ».

«Я также знаю, что нет плохих полков, есть только плохие полковники», - парировал Диггс одним из лучших афоризмов Наполеона, но он увидел, что ни один из них не попался на удочку. Господи, это действительно было плохо.

"КАК ЭТО БЫЛО?" - спросил ван Дамм.

«Ужасно», - ответил Райан. «Я видел шесть или семь человек, которые собираются умереть. Один из них - ребенок. Кэти говорит, что их будет больше ».

"Как она поживает?"

«Довольно напряженно, но все в порядке. Она действительно позволила это репортеру ».

«Я знаю, это было по телевидению», - сообщил ему начальник штаба.

"Уже?"

«Вы были в прямом эфире». Арни сумел улыбнуться. «Ты выглядел великолепно. Обеспокоенный. Чертовски искренен. Ты хорошо сказал о своей жене. Вы даже извинились за то, что она сказала - действительно хорошо, босс, тем более, что она прекрасно выглядела. Преданный. Интенсивный. Как и полагается врачу ».

«Арни, это не театр». Райан слишком устал, чтобы злиться. К сожалению, оживляющий эффект душа уже прошел.

«Нет, это руководство. Когда-нибудь ты узнаешь это - черт, а может и нет. Просто продолжай, как будто собираешься, - посоветовал Арни. «Ты делаешь это, даже не подозревая об этом, Джек. Ни в коем случае не думай об этом ».

NBC ПОДЕЛИЛИ СВОЮ кассету со всем миром. Как конкурентоспособен , как новости бизнес был, сознание общественной ответственности сделало пронизывает профессии, и лента президента короткой беседы вышла через час на телевизоры по всем земному шару.

«Она была права с первого момента, - сказала себе премьер-министр. Он был далеко не в своей тарелке. Он даже не мог встать прямо. Его слова бессвязны. Он позволил своей жене говорить за него - и она была неистовой, эмоциональной, слабой. Время Америки как крупной державы подходило к концу, потому что стране не хватало твердого руководства. Она не знала, кто вызвал эту чуму, но догадаться было несложно. Это должен был быть UIR. Зачем еще он созвал их вместе в западном Китае? С ее флотом в море, охраняющим подходы к Персидскому заливу, она вносила свой вклад. Она была уверена, что со временем будет вознаграждена за это.

«ВАШ ПРЕЗИДЕНТ отвлечен, - сказал Чжан. «Понятно».

«Такое большое несчастье. Вам наши самые глубокие соболезнования », - добавил министр иностранных дел. Все трое, плюс переводчик, также только что посмотрели пленку.

Адлер не спешил получать новости об эпидемии, но теперь он был в курсе событий. Однако ему пришлось все это отложить. «Продолжим?»

«Согласна ли наша далекая провинция на наше требование компенсации?» - спросил министр иностранных дел.

"К сожалению нет. Они считают, что весь инцидент является результатом ваших длительных маневров. Если смотреть абстрактно, такая точка зрения не лишена достоинств », - сказал им госсекретарь в дипломатическом разговоре.

«Но ситуация не абстрактная. Мы проводим мирные учения. Один из их пилотов счел нужным атаковать наш самолет, а другой их глупый летчик уничтожил авиалайнер. Кто должен сказать, было это несчастным случаем или нет? »

«Не случайность?» - спросил Адлер. «Какая возможная цель могла быть у такой вещи?»

«Кто может сказать с этими бандитами?» - спросил в ответ министр иностранных дел, еще немного помешивая горшок.

ЭД И МЭРИ Пэт Фоули вошли вместе. Эд нес большой свернутый плакат или что-то в этом роде, Джек увидел, сидя в Кабинете, все еще одетый в зеленые с надписью HOPKINS. Затем последовал Мюррей и инспектор О'Дей. Райан встал и подошел к нему.

«Я в долгу перед тобой, извини, что не увидел тебя раньше». Он взял мужчину за руку.

«Это было довольно просто по сравнению с этим», - сказал Пат. «И моя маленькая девочка тоже была там. Но да, рад, что был там. У меня не будет кошмаров по поводу этой съемки ». Он повернулся. «О, привет, Андреа».

Прайс впервые за день улыбнулся. «Как твоя дочь, Пэт?»

«Дом с няней. Они оба в порядке, - заверил он ее.

"Мистер. Президент? » Это был Гудли. «Это довольно жарко».

«Хорошо, тогда мы приступим к работе? Кто начинает? »

«Да, - сказал DCI. Он протянул через стол лист бумаги. "Здесь."

Райан взял его и просмотрел. Это была какая-то официальная форма, и все слова были на французском. "Что это?"

«Это форма иммиграционной и таможенной очистки для самолета. Установите флажок ID в верхнем левом углу ».

«HX-NJA. Хорошо, итак?" - спросил SWORDSMΛN. Его начальник штаба сидел рядом с ним, сохраняя спокойствие. Он почувствовал напряжение, которое руководители внесли в комнату.

Увеличенная фотография Чавеса в аэропорту Мехрабад была больше, чем плакат, и была напечатана в основном в шутку. Мэри Пэт развернула его и положила на стол. Были использованы два портфеля, чтобы он не скатился. «Проверьте хвост», - посоветовал DDO.

«HX-NJA. У меня нет времени на Агату Кристи, народ », - предупредил их Президент.

"Мистер. Президент ». Это был Дэн Мюррей. «Позвольте мне рассказать вам об этом, но сразу скажу, что с этой фотографией я могу обратиться в суд и получить обвинительный приговор.

«В таможенной форме указан бизнес-джет Gulfstream G-IV, принадлежащий этой швейцарской корпорации». На стол для переговоров упал листок бумаги. «Летит этим летным экипажем». Две фотографии и карты отпечатков пальцев. «Он покинул Заир с тремя пассажирами. Две сестры были монахинями, сестра Жан Батист и сестра Мария Магдалина. Они обе работали медсестрами в католической больнице. Сестра Джин лечила Бенедикта Мкуса, маленького мальчика, который заразился лихорадкой Эбола и умер от нее. Каким-то образом сестра Джин тоже поймала его, и третий пассажир, доктор Мохаммед Муди - у нас еще нет его фотографии; мы над этим работаем - решили лечить больного в Париж. Сестра Мария тоже пошла за ней. Доктор Муди - гражданин Ирана, работающий с ВОЗ. Он сказал босс-монахине, что у нее может быть шанс там, и сказал, что может свистеть частный самолет, чтобы доставить ее туда. Со мной так далеко? "

«А это самолет».

«Верно, господин президент. Это самолет. За исключением одного. Этот самолет предположительно упал в море после взлета после дозаправки в Ливии. У нас есть масса документов по этому поводу. За исключением одного. Он снова постучал по плакату. «Это фото сделал Доминго Чавес…»

- Вы его знаете, - вставила Мэри Пэт.

"Продолжать. Когда Дин снял кадр? »

«Кларк и Чавес сопровождали госсекретаря Адлера в Тегеран только на прошлой неделе».

«Самолет был потерян незадолго до этого. Его даже отследил один из наших эсминцев, когда он издал аварийный сигнал. Однако никаких следов так и не было найдено, - продолжил Мюррей. "Эд?"

«Когда Ирак распался, Иран позволил высшему военному руководству уйти. У всех были золотые парашюты. Наш друг Дарьяй позволил им выпрыгнуть из самолета. Он даже предоставил транспорт, понятно? Это началось на следующий день после исчезновения самолета, - сказал им Фоули. «Их доставили самолетом в Хартум, Судан. Начальником нашей станции является Фрэнк Клейтон, он поехал в аэропорт и снял эти фотографии, чтобы подтвердить нашу разведывательную информацию ». Офицер полиции сдвинул их.

«Похоже на тот же самолет, но что, если кто-то просто поиграет с цифрами - буквами или чем угодно?» - спросил Райан.

«Следующий индикатор», - сказал Мюррей. «В Хартуме было два случая заболевания Эболой».

«Кларк и Чавес разговаривали с лечащим врачом несколько часов назад, - добавила Мэри Пэт.

«Оба пациента летели на этом самолете. У нас есть фотографии, на которых они выходят. Итак, - сказал директор ФБР, - теперь у нас есть самолет с больным на борту. Самолет исчезает, но менее чем через двадцать четыре часа он появляется где-то в другом месте, и двое пассажиров сбиваются с той же болезнью, что и монахиня. Пассажиры прибыли из Ирака через Иран в Судан ».

«Кому принадлежит самолет?» - спросил Арни.

«Это корпорация. Более подробную информацию мы получим через несколько часов из Швейцарии. Но экипаж иранский. У нас есть информация о них, потому что они научились летать здесь, - объяснил Мюррей. «И, наконец, наш друг Дарьяй здесь в одном самолете. Похоже, его сняли с международного обслуживания. Может быть, Дарьей сейчас использует его, чтобы скакать по своей новой стране. Итак, господин президент, у нас есть болезнь, самолет и владелец, все связаны. Завтра мы будем работать с Gulfstream, чтобы узнать, есть ли у самолета какие-либо уникальные характеристики, которые мы можем идентифицировать в дополнение к регистрационному коду. У нас будет швейцарская информация о владельце и журналы полетов для остальной части их флота.

«Теперь мы знаем, кто это сделал, сэр», - заключил Мюррей. «Эту цепочку доказательств трудно превзойти».

«Есть больше деталей, которые нужно конкретизировать», - сказала Мэри Пэт. «Предыстория этого доктора Муди. Отслеживание партий обезьян - они используют обезьян для изучения болезни. Вы верите, как они инсценировали фальшивую авиакатастрофу? Ублюдки даже заявили о страховом возмещении.

«Мы собираемся на время прервать эту встречу. Андреа? »

«Да, господин президент».

«Приведите сюда секретаря Бретано и адмирала Джексона».

"Да сэр." Она вышла из комнаты.

Эд Фоули ждал, пока за ней закроется дверь. «Эээ, господин президент?»

"Да, Эд?"

«Есть еще одна вещь. Я еще даже не сказал об этом Дэну. Теперь мы знаем, что за этим стоит UIR - на самом деле, наш друг Махмуд Хаджи Дарьяи. Чавес кое-что поднял, прежде чем мы отправили его и Джона. Другая сторона вполне могла ожидать, что мы проследим это до них. Практически невозможно обеспечить эксплуатационную безопасность для чего-то подобного ».

"Так?"

«Итак, две вещи, Джек. Во-первых, что бы они ни планировали, они могут подумать, что это необратимо, и поэтому не имеет значения, понимаем мы это или нет. Во-вторых, давайте вспомним, как они сбили Ирак. У них кто-то был полностью внутри ".

Это были две очень большие мысли. Райан задумался о первом. Дэн Мюррей повернулся к своему бродячему инспектору, и они обменялись взглядами на второго.

«Боже, Эд, - сказал директор ФБР мгновением позже.

«Подумай об этом, Дэн», - сказал DCI. «У нас есть президент. У нас есть Сенат. У нас есть треть дома. У нас пока нет вице-президента. Преемственность президента по-прежнему сомнительна, нет действительно влиятельных фигур, а высший уровень правительства все еще распотрошен. Бросьте вызов этой эпидемии, которая завязала узелками всю страну. Практически для всех снаружи мы выглядим слабыми и уязвимыми ».

Когда вошла Андреа, Райан поднял глаза. «Подожди минутку. Они разыграли Кэти. Зачем это делать, если они хотят убрать меня с дороги? »

"Что это?" Прайс спросил.

«Другая сторона продемонстрировала устрашающие способности. Во-первых, - сказал Фоули, - они проникли в охрану президента Ирака и взорвали его. Во-вторых, операцией на прошлой неделе руководил спящий агент, который пробыл здесь более десяти лет и за это время вообще ничего не сделал, но когда он проснулся, он позаботился достаточно, чтобы помочь в покушении на ребенка ».

Мюррей был вынужден согласиться с этим: «Это тоже пришло в голову. Отдел разведки думает об этом прямо сейчас ».

«Погодите, - возразила Андреа. «Я знаю всех, кто разбирается в деталях. Ради бога, мы потеряли пятерых из них, защищая SANDBOX! »

«Агент Прайс», - сказала Мэри Пэт Фоли. «Вы знаете, сколько раз ЦРУ сжигали люди, о которых мы все знали, - люди, которых я знал. Черт, я потерял трех агентов из-за одного из этих гребаных кротов. Я знал их, и я знал парня, который их делал. Не говори мне о паранойе. Здесь перед нами очень способный противник. И для этого нужен только один.

Мюррей присвистнул, когда аргумент принял полную форму. Его разум последние несколько часов мчался в одном направлении. Теперь пришлось гоняться по другому.

"Г-жа. Фоли, я »

«Андреа, - сказал инспектор О'Дей, - это не личное. Сделайте шаг назад и подумайте об этом. Если бы у вас были ресурсы национального государства, если бы вы были терпеливы и если бы у вас были действительно мотивированные люди, как бы вы это сделали? »

«Как они поступили с Ираком?» Эд Фоули подхватил аргумент. «Могли бы вы подумать, что это возможно?»

Президент оглядел комнату. Невероятно, теперь мне говорят не доверять Секретной службе.

«Все это имеет смысл, если вы думаете, как другой парень», - сказала им Мэри Пэт. «Это часть их традиции, помнишь?»

«Хорошо, но что нам с этим делать?» - спросила Андреа, откровенно ошеломленная такой возможностью.

«Пэт, у тебя новое задание», - сказал Мюррей своему подчиненному. «То есть с разрешения президента».

«Конечно», - выдохнул ПОТУС.

"Правила?" О'Дей хотел знать.

«Нет, совсем нет», - сказал ему Прайс.

Приближался полдень над Объединенной Исламской Республикой. Обслуживание шести тяжелых дивизий, базирующихся в южно-центральной части страны, шло хорошо. На боевых механизированных машинах заменены почти все гусеницы. Между бывшими иракскими подразделениями и подразделениями, выведенными из Ирана, возник здоровый дух соревнования. Приведя свои машины в боевой порядок, десантники вытащили боеприпасы, чтобы довести все танки Т-80 и пехотные БМП до полной базовой загрузки.

Командиры батальонов с удовлетворением ознакомились с результатами учений. Их недавно приобретенные GPS-локаторы были похожи на волшебство, и теперь иракцы поняли одну из причин, почему американцы так жестоко обращались с ними в 1991 году. С GPS вообще не нужны дороги. Арабская культура долгое время называла пустыню морем, и теперь они могли перемещаться по ней, как моряки, переходя от точки к точке с уверенностью, которой они никогда не знали раньше.

Штабные офицеры корпусов и дивизий знали, почему это так важно. Им только что выдали новые карты, а вместе с ними и новую миссию. Они также узнали, что их трехкорпусные механизированные войска назывались Армия Бога. К завтрашнему дню командиры подразделений будут проинформированы об этом и многом другом.

У них ушел час, чтобы войти. Адмирал Джексон спал в своем кабинете, а секретарь Бретано ушел домой после марафона по проверке развертывания сил внутри страны. Они увидели, что дресс-код Белого дома был смягчен. Президент, тоже с красными глазами, был одет в медицинскую одежду.

Дэн Мюррей и Эд Фоули повторили свое задание.

Джексон это хорошо воспринял: «Хорошо. Теперь мы знаем, с чем сталкиваемся ».

Бретано не сказал: «Это открытый акт войны».

«Но мы не цель», - сказал ему DCI. «Это Саудовская Аравия и все другие страны Персидского залива. Это единственное, что имеет смысл. Он полагает, что, если он возьмет на себя эти государства, мы не сможем нанести ему ядерный удар - это отключит нефть для всего мира ». DCI почти прав, но не совсем.

«И у него в кармане Индия и Китай», - продолжил Робби Джексон. «Они просто создают помехи, но это хорошие помехи. Айк оказался не в том месте. Индийские авианосцы блокируют Ормузский пролив. Без прикрытия с воздуха мы не сможем ввести корабли МПС. Зап, он переместил эти три корпуса вниз. Саудовцы будут сражаться, но их перевыполнят. Через неделю, может, меньше. Неплохая эксплуатационная концепция, - заключил J-3.

«Био-атака тоже довольно умная. Я думаю, они получили больше, чем ожидали. Почти все базы и подразделения, которые у нас есть, в настоящее время не работают », - заметил SecDef, быстро догоняя операционную сторону.

"Мистер. Президент, когда я был мальчиком в Миссисипи, я помню, как Клюккеры говорили: когда вы видите бешеную собаку, не убивайте бедняжку - бросайте ее на чей-нибудь задний двор. Знаешь, какой-то проститутка однажды действительно так поступила с нами, потому что мой папа очень хорошо разбирался в том, чтобы люди регистрировались для голосования ».

«Что ты сделал, Роб?»

«Пап сдул его своим двойником« Фокс », - ответил адмирал Джексон. «И продолжил миссию. Мы должны двигаться быстро, если собираемся двигаться. Проблема в том, с чем? »

«Как скоро корабли MPS доберутся до Саудовской Аравии?»

«Чуть меньше трех дней, но есть кто-то на пути. СИНКЛАНТ приказал этой надводной группе двинуться вниз по Суэцу, и они могут оказаться в проливе вовремя, но мы должны сначала провести танкеры мимо индейцев. Эти четыре лодки сопровождают один крейсер, две канистры и два фрегата, и, если мы потеряем их, ближайший пункт пополнения запасов оборудования в Саванне, сэр.

«Что у нас на складе в Саудовской Аравии?» - спросил Бен Гудли.

«Достаточно для тяжелой бригады. То же самое в Кувейте. Третья бригада на плаву и под угрозой ».

«Кувейт первым в очереди», - сказал президент. «Что мы можем там получить?»

«Если мы будем непоколебимыми, мы сможем вылететь 10-м ACR из Израиля, чтобы соединиться с площадкой POMCUS к югу от Кувейта. Это мы можем сделать за двадцать четыре часа. Кувейтцы займутся транспортом. У них есть тихое понимание с Израилем по этому поводу. Мы помогли в этом », - сказал Робби. «План называется BUFFALO FORWARD».

«Кто-нибудь думает, что это плохая идея?» - спросил Джек.

«Один бронекавалерийский полк - я не думаю, что этого достаточно, чтобы удержать их, сэр», - сказал Гудли.

«Мужчина прав», - согласился J-3.

Райан оглядел стол. Знать - это одно. Другое дело - способность действовать. Он мог отдать приказ о стратегическом ядерном нападении на Иран. У него были бомбардировщики-невидимки B-2A на базе ВВС Уайтмен, и с информацией, которую он получил за последние два часа, заставить CINC-STRIKE подтвердить приказ по правилу двух человек не будет проблемой. «Духи», как называли B-2, могли быть там менее чем за восемнадцать часов и превратить эту страну в дымящиеся отравленные руины.

Но он не мог этого сделать. Даже если бы ему пришлось, он, вероятно, не смог бы. Хотя американские президенты давно столкнулись с необходимостью сказать миру, что да, мы запустим наши ракеты и бомбардировщики, если потребуется, это был долг, который Райан никогда не ожидал выполнить. Даже это нападение на его страну, применение оружия массового уничтожения - для Америки эквивалента ядерного оружия - было решением одного человека и осуществлено небольшой горсткой людей. Сможет ли он в ответ сровнять с землей целые города, убить невинных, как это сделал Дарьяи, потому что другой парень сделал это первым? А потом жить с собой? Должно было быть что-то получше, какой-то другой вариант. Убийство Дарьи было одним из них.

"Эд?"

«Да, господин президент?»

«Где сейчас Кларк и Чавес?»

«Хартум все еще ждет инструкций».

«Думаешь, они снова смогут попасть в Тегеран?»

«Будет непросто, сэр». Он повернулся к жене.

«Русские помогали нам в прошлом. Я могу спросить. В чем будет их миссия? »

«Узнай, смогут ли они войти первыми. Мы разберемся с миссией через некоторое время. Робби? »

«Да, господин президент?»

«10-й полк немедленно переходит в Кувейт».

Джексон глубоко и скептически вздохнул. «Да, сэр».

БЫЛ ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ шаг для получения одобрения правительства Кувейта. Посол это сделал. Это оказалось несложно. Майор Сабах держал свое правительство в курсе событий в их новом северном соседе, и спутниковые фотографии повторного слежения за танками UIR помогли. Когда их собственные вооруженные силы были полностью задействованы, правительство Кувейта отправило телексом официальный запрос Америке начать расширенные учения в западной части их страны. Это происходило быстро. У правителей небольшого народа были свежие воспоминания о прошлых ошибках. Их единственной оговоркой было то, что движение будет происходить тайно, и Америка не возражала. Через четыре часа шикарные новенькие авиалайнеры национальной авиакомпании начали взлетать, взяли курс на юго-запад над Саудовской Аравией, а затем повернули на север, вверх по заливу Акаба.

Приказ был отдан Командованием по обучению и доктрине, которое административно владело 10-м ACR, поскольку технически это было учебное заведение. Большинство других подразделений в США принадлежало Командованию вооруженных сил, FORCECOM. Приказ о экстренном развертывании был отдан приоритетом CRITIC полковнику Шону Магрудеру. Ему нужно было перебраться примерно в пять тысяч человек, а для этого потребовалось бы двадцать гигантских полетов. Маршрут с круговым движением составлял 1300 миль по три часа в каждую сторону с часовым временем поворота в обе стороны. Но все было продумано, и сокращение международных авиаперевозок сделало доступным больше самолетов, чем планировалось для BUFFALO FORWARD. Даже израильтяне сотрудничали. Пилоты кувейтских авиалайнеров Jumbos имели исключительный опыт - видели истребители F-15 с синей маркировкой «Звезда Давида» в сопровождении эскорта, когда они заходили на большую израильскую авиабазу в Негеве.

Первая группа состояла из старших офицеров и группы безопасности в дополнение к кувейтским силам охраны на объекте POMCUS. Это была группа складов с полным комплектом оборудования тяжелой бригады, которая и была бронекавалерийским полком. За оборудованием с любовью ухаживали подрядчики, которым хорошо платили кувейтские хозяева.

Второй самолет имел A-Troop, 1-й 10-й. Автобусы везли их под вечернее солнце к своим машинам, которые в любом случае заводились сразу же, полностью загруженные горючим и боеприпасами. Отряд 1-й эскадрильи «Гвидон» выкатился под бдительным взором командира эскадрильи подполковника Герцога Мастермана. У него была семья в районе Филадельфии, и он мог сложить два и два вместе. Что-то очень плохое происходило в его стране, и прямо в ясном небе был активирован БУФФАЛО ФОРВАРД. Он решил, что это устраивает его и его солдат.

Магрудер и его сотрудники тоже наблюдали. Он даже настоял на том, чтобы командная группа принесла полковой штандарт. Это был Cav.

«ФОЛЕЕВА, все так плохо?» - спросил Головко, имея в виду эпидемию. Они говорили по-русски. Хотя его английский был почти идеальным, чиновник ЦРУ говорил на его родном языке с поэтической элегантностью, которой научил ее дедушка.

«Мы не знаем, Сергей Николайч, а я смотрел другие вещи».

«Иван Эмметович выдерживает?»

"Что вы думаете? Я знаю, что вы видели телеинтервью несколько часов назад.

«Интересный человек, ваш президент. Так легко недооценить. Я однажды сделал это сам ».

«А Дарьяи?»

«Грозный, но некультурный варвар». Мэри Пэт почти слышала, как мужчина плюнул.

"Довольно."

«Скажи Ивану Эмметовичу продумать сценарий, Фолеева, - предложил Головко. «Да, будем сотрудничать», - добавил он, отвечая на еще не заданный вопрос. "От корки до корки."

« Спасиба . Я вернусь к тебе ». Мэри Пэт посмотрела на мужа. «Вы должны любить этого парня».

«Я бы хотел, чтобы он был на нашей стороне», - заметил DCI.

«Он есть, Эд».

СОБАКА перестала лаять, отметили в ШТОРМОВОЙ ДОРОГЕ. Три корпуса, за которыми они пытались наблюдать, около полудня перестали пользоваться радиоприемниками. Нуль. Каким бы сложным ни было их компьютерное оборудование ELINT, ничто по-прежнему оставалось ничем. Это был очевидный знак, и его часто не замечали. Прямые линии на Вашингтон теперь горели постоянно. Прибывали новые саудовские офицеры, демонстрируя повышенную боевую готовность своих собственных вооруженных сил, которые незаметно развертывались в полевых условиях вокруг военного городка короля Халида. Это было некоторым утешением для разведчиков на посту прослушивания, но не намного. Они были намного ближе к пасти льва. Будучи призраками, они думали, как привидения, и единодушно решили, что события в Америке как-то здесь начались. В других местах такие мысли вызывали чувство беспомощности; здесь у них был другой эффект. Ярость была реальной, и у них была миссия, которую они должны были выполнить, вне зависимости от того, разоблачили позицию или нет.

«О'Кей» Джексон сказал на конференции линии « которые могут нам развернуть?»

Ответом было короткое молчание. Армия была вдвое меньше, чем десять лет назад. В Европе было две тяжелые дивизии, 5-й корпус, но они были изолированы немцами. То же самое касалось двух бронетанковых дивизий в Форт-Худе, штат Техас, и 1-й пехотной дивизии (механизированной) в Форт-Райли, штат Канзас. Части 82-го полка в Форт-Брэгге и 101-го полка в Форт-Кэмпбелл были развернуты для поддержки подразделений Национальной гвардии, но в подразделениях, оставшихся на своих базах, были солдаты с положительным результатом на Эбола. То же самое относилось и к двум подразделениям морской пехоты штата, базирующимся в Лежене в Северной Каролине и Пендлтоне в Калифорнии.

«Смотрите, - сказал FORCECOM. «У нас прошли обучение 11-я ACR и бригада гвардии в NTC. Эта база полностью чистая, мы можем убрать их так быстро, как вы сможете свистеть самолеты. Прочее? Прежде чем мы сможем их переместить, мы должны со всеми разобраться. Я не смею перемещать их, пока мы не проверим каждого солдата на этот проклятый жук, а наборы еще не везде ».

«Он прав», - сказал другой голос. Все участники конференц-связи кивнули. Фармацевтические компании спешили их производить. Потребовались миллионы наборов для тестирования, но были доступны лишь несколько десятков тысяч, и они использовались для целевых людей, тех, у кого были симптомы, родственников или близких людей известных случаев, водителей грузовиков, доставляющих продукты питания и медикаменты, и большинства из них. все, сам медицинский персонал, который больше всего пострадал от вируса. Что еще хуже, одного «ясного» чтения было недостаточно. Некоторым людям пришлось бы проходить тестирование ежедневно в течение трех или более дней, потому что, хотя тест был надежным, иммунная система потенциальных жертв - нет. Антитела могут начать проявляться через час после отрицательного результата теста. Врачи и больницы по всей стране кричали о наборах, и в этом случае армия сосала задницу.

UIR собирается устроить войну, подумал J-3, и никто не придет. Робби подумал, может ли это быть забавным для какого-нибудь хиппи из шестидесятых.

"Как долго?"

«В лучшем случае - конец недели», - ответил FORCECOM. «У меня есть офицер».

«Я получил 366-е крыло в Mountain Home. Они все чистые », - сообщило воздушное командование. «У нас есть крыло F-16 в Израиле. Однако все мои европейские подразделения находятся в заложниках ».

«Самолеты хороши, Пол, - сказал FORCECOM. «Как и корабли, но нам нужны солдаты в одной большой ебучей спешке».

«Откажитесь от предупредительных приказов форту Ирвин», - сказал Джексон. «Я попрошу SecDef разрешить их освобождение в течение часа».

"Выполнено."

"МОСКВА?" - спросил Чавес. «Хесу Кристо, мы уходим».

«Мы не объясняем почему».

«Да, я знаю вторую часть, мистер С. Если мы пойдем в нужное место, я воспользуюсь этим шансом».

«Ваша карета ждет, джентльмены», - сказал Клейтон. «Синие костюмы переворачивают вам самолет».

«Да, это напомнило мне». Кларк вытащил форменную рубашку из шкафа. Через минуту он снова стал полковником. Через пять минут после этого они отправились в аэропорт, чтобы вскоре покинуть Судан на попечение Фрэнка Клейтона и воспоминаний о «китайском» Гордоне.

Это было злорадство по этому поводу. О'Дей собрал команду агентов ФБР, чтобы просмотреть личные пакеты каждого агента секретной службы, приближавшегося к президенту, как сотрудников в штатском, так и офицеров подразделения. Их было довольно много. Обычно некоторые из них были бы выброшены из-за очевидных индикаторов отсутствия попадания - например, такое имя, как О'Коннор, - но этот случай был слишком важен для этого, и каждый файл должен был быть полностью исследован, прежде чем его можно было отложить. Эту работу он оставил другим. Другая группа исследовала что-то малоизвестное. Были компьютеризированные записи каждого телефонного звонка, сделанного в столичном районе Вашингтона, округ Колумбия. В строгом смысле слова юридическая программа, если бы она была распространена на более отдаленные районы, вызвала бы возмущение, как у Большого Брата, даже у самых крайних ястребов правоохранительных органов, но президент жил в Вашингтоне, и Америка потеряла президентов там. На это было почти невозможно надеяться. По определению, заговорщик секретной службы должен быть экспертом по мерам безопасности. Их целью, если бы она была, был бы один из мальчиков. Он мог бы выделяться профессиональным мастерством - вам нужно было сделать Деталь, - но ничем другим. Он бы вписался. У него была бы хорошая репутация в сфере обслуживания. Он рассказывал анекдоты, делал ставки на игры в мяч, пил пиво в местной тусовке - он был бы таким же, как все остальные, которые охотно охраняли бы жизнь президента так же храбро, как это делал Дон Рассел, О'Дей знал, и часть его ненавидела остальных за то, что им приходилось обращаться с ними как с подозреваемыми в уголовном расследовании. Так не должно было быть. Но что тогда было?

ДИГГС ПОЗВОНИЛ ОБОИХ полковников в свой офис, чтобы сообщить им новости: «У нас есть предупредительный приказ о развертывании за границей».

"Кто?" - спросил Эддингтон.

«Обе части», - ответил генерал.

"Куда, сэр?" - спросил Хэмм.

«Саудовская Аравия. Мы оба были там и делали это раньше, Ал, и вот твой шанс, полковник Эддингтон.

"Почему?" - спросил гвардеец.

«Они еще не сказали. Сейчас в факсимильный аппарат поступает справочная информация. Все, что они сказали мне по телефону, это то, что UIR становится резвым. 10-й сейчас спаривается со своим снаряжением POMCUS…

«БУФФАЛО ВПЕРЕД?» - спросил Хамм. «Без предупреждения?»

"Верно, Ал".

«Это связано с эпидемией?» - спросил Эддингтон.

Диггс покачал головой. «Мне никто ничего об этом не сказал».

ЭТО ДОЛЖНО быть сделано в Федеральном окружном суде в Балтиморе. Эдвард Дж. Килти подал иск, назвав ответчиком Джона Патрика Райана. Суть жалобы заключалась в том, что первый хотел перейти границу штата, а второй ему не позволял. В заявке содержалось требование о немедленном вынесении решения по делу и об отмене указа президента (как ни странно, в жалобе Райан был назван президентом Соединенных Штатов). Килти полагал, что он выиграет этот. Конституция была на его стороне, и он тщательно выбирал судью.

СПЕЦИАЛЬНАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ оценка разведки была теперь полной и неуместной. Намерения Объединенной Исламской Республики были совершенно ясны. Теперь уловка заключалась в том, чтобы что-то с ними сделать, но, строго говоря, это не было разведывательной функцией.

54

ДРУЗЬЯ И СОСЕДИ

T ЭЙ НЕ ВИДЕЛ ЭТО идет, и это сделало их внимание. К рассвету следующего дня все три наземных эскадрильи 10-го кавалерийского полка были полностью развернуты, в то время как четвертой эскадрилье, состоящей из ударных вертолетов, потребовался еще один день, чтобы набрать скорость. Кувейтские регулярные офицеры - их постоянная армия все еще была относительно небольшой, ряды пополнялись энергичными резервистами - приветствовали своих американских коллег размахивая мечами и объятиями перед камерами и серьезными, тихими беседами в командных палатках. Со своей стороны, полковник Магрудер организовал сбор одной из своих эскадрилий в парадном строю с поднятыми знаменами. Это было хорошо для морального духа всех, и пятьдесят два танка, собранные вместе, выглядели как кулак разгневанного бога. Спецслужба UIR ожидала, что что-то произойдет, но не этого и не так быстро.

"Что это?" - потребовал ответа Дарьяи, на этот раз позволив своей смертельной ярости проявиться. Обычно было достаточно того, что люди знали, что это где-то спрятано.

«Это притворство». После первого потрясения его начальник разведки нашел время, чтобы почувствовать реальность ситуации. «Это полк. Каждая из шести дивизий Армии Божьей состоит из трех - в двух случаях - четырех бригад. Итак, нас двадцать против одного. Вы ожидали, что американцы вообще не ответят? Это нереально. Но здесь мы видим, что они откликнулись. С одним полком, двинувшимся из Израиля, отправили не в то место. Этим они хотят нас напугать ».

"Продолжать." Темные глаза слегка смягчились, они скорее кипели, чем опасно враждебно.

«Америка не может размещать свои подразделения из Европы. Они заражены. То же самое и с их тяжелыми дивизиями в Америке. Так что в первую очередь мы столкнемся с саудитами. Это будет великая битва, в которой мы победим. Крупные государства сдадутся нам или будут раздавлены - и тогда Кувейт будет стоять один на вершине Персидского залива со своими собственными силами и этим американским полком, и тогда мы разберемся с этим. Вероятно, они ожидают, что мы первыми вторгнемся в Кувейт. Мы же не повторим эту ошибку, не так ли? "

«А если они укрепят саудовцев?»

«Опять же, у них есть оборудование только для одной бригады в Королевстве. Второй на плаву. Вы говорили об этом с Индией, не так ли? «Это было настолько нормально, что он мог это предвидеть», - подумал главный призрак UIR сквозь испуганные глаза. Они всегда нервничали прямо перед тем, как что-то началось, как будто ожидая, что все будут следовать написанному ими сценарию. Враг был врагом. Он не всегда сотрудничал. «И я сомневаюсь, что у них есть войска для передвижения. Возможно, самолет, но в радиусе десяти тысяч километров нет авианосца, и самолет, хотя и доставляет неудобство, не может ни захватить, ни удержать землю ».

«Спасибо, что разъяснили это». Настроение старика смягчилось.

«Наконец-то мы встречаемся, товарищ полковник», - сказал Головко офицеру ЦРУ.

Кларк всегда задавался вопросом, увидит ли он изнутри штаб-квартиру КГБ. Он никогда не ожидал, что ему предложат выпить в кабинете председателя. Рано утром он выпил глоток водки марки «Старка» или нет. «Ваше гостеприимство - это не то, чего я ожидал, товарищ председатель».

«Мы здесь больше не делаем этого. Лефортовская тюрьма удобнее ». Он помолчал, поставил стакан и снова принялся за чай. Выпивка с мужчиной была обязательной, но было рано. «Я должен спросить. Это вы вывели госпожу Герасимову и девушку?

Кларк кивнул. Врать этому человеку ничего не стоило. «Да, это был я».

«Добро пожаловать на всех троих, Иван ... имя твоего отца?»

"Тимоти. Я Иван Тимофеевич, Сергей Николай ч. »

"Ах." Головко посмеялся. «Какой бы тяжелой ни была холодная война, мой друг, теперь, по ее окончании, хорошо видеть старых врагов. Через пятьдесят лет, когда все мы умрем, историки сравнят записи ЦРУ с нашими и решат, кто выиграл войну разведки. Ты хоть представляешь, что они решат? »

«Вы забываете, что большую часть времени я был пехотинцем, а не командиром».

«Наш майор Щренко был впечатлен вами и вашим молодым партнером здесь. Ваше спасение Коги было впечатляющим. И теперь мы снова будем работать вместе. Вас проинформировали? "

Для Чавеса, который достиг зрелого возраста, наблюдая за фильмами о Рэмбо, и чья ранняя армейская подготовка научила его ожидать столкновения с Советами в любое время, это был опыт, который он хотел приписать смене часовых поясов, хотя Оба офицера ЦРУ отметили, насколько пустынны коридоры для их перехода. Не было смысла позволять им видеть лица, которые они могли вспомнить в другое время и в другом месте.

«Нет, в основном мы собирали информацию».

Головко нажал кнопку на своем столе. «Бондаренко здесь?» Через несколько секунд дверь открылась, за ней появился высокопоставленный российский генерал.

Оба американца встали. Кларк прочел медали и пристально посмотрел на мужчину. Бондаренко поступил так же. Обменяемые рукопожатия были осторожными, любопытными и до странности теплыми. Они были одного возраста, выросли в одном, переросли в другой.

«Геннадий Иосефович - начальник управления. Иван Тимофеевич - шпион ЦРУ », - пояснил председатель. «Как и его тихий молодой партнер. Скажи мне, Кларк, чума пришла из Ирана? »

«Да, это точно».

«Тогда он варвар, но умен. Общий?"

«Вчера вечером вы перебросили свой кавалерийский полк из Израиля в Кувейт», - сказал Бондаренко. «Это прекрасные войска, но соотношение сил крайне неблагоприятное. Ваша страна не может развернуть большое количество войск в течение как минимум двух недель. Он не даст вам двух недель. По нашим оценкам, тяжелые дивизии к юго-востоку от Багдада будут готовы к переброске через три дня, самое большее четыре. Один день на подходный марш к приграничной зоне, а что дальше? Тогда мы увидим, каков их план ».

"Есть предположения?"

«У нас не больше информации по этому поводу, чем у вас», - сказал Головко. «К сожалению, большая часть наших средств в этом районе была расстреляна, а генералы, с которыми мы дружили при предыдущем иракском режиме, покинули страну».

«Высшее командование армии - иранцы, многие из них прошли подготовку в Великобритании или Америке при шахе в качестве младших офицеров, и они пережили чистки», - сказал Бондаренко. «У нас есть досье на многие из них, и они передаются в Пентагон».

«Это очень сердечно с твоей стороны».

«Вы держите пари», - заметил Дин. «Если они стряхнут с нас пыль, тогда они пойдут на север».

«Союзы, молодой человек, возникают не из любви, а из общих интересов», - согласился Головко.

«Если вы не можете справиться с этим маньяком сегодня, то нам придется иметь дело с ним через три года», - серьезно сказал Бондаренко. «Я думаю, лучше сегодня для всех нас».

«Мы предложили Фолеевой свою поддержку. Она приняла. Когда вы узнаете свою миссию, дайте нам знать, и мы посмотрим, что мы можем сделать ».

Некоторые продержались дольше, чем другие. Некоторые продержатся меньше. Первая зарегистрированная смерть произошла в Техасе, представитель экипировки для гольфа скончался из-за сердечных осложнений через три дня после госпитализации, через день после того, как его жена попала в больницу с ее собственными симптомами. Врачи, опрашивавшие ее, определили, что она, вероятно, заразилась болезнью, прибираясь после того, как ее мужа вырвало в ванной, а не от какого-либо интимного контакта, потому что он чувствовал себя слишком больным, даже чтобы поцеловать ее после возвращения из Феникса. Хотя это казалось незначительным выводом из очевидных данных, он был отправлен по факсу в Атланту, поскольку CDC запросил всю возможную информацию, какой бы незначительной она ни казалась. Медицинской бригаде в Далласе это определенно казалось незначительным. Первая смерть для них была одновременно облегчением и ужасом. Облегчение, потому что состояние этого человека к концу было безнадежным и мучительным; ужас, потому что были бы другие такие же мерзкие, только впереди.

То же самое произошло шесть часов спустя в Балтиморе. У дилера Winnebago уже была жалоба на желудочно-кишечный тракт - язвенная болезнь, которая, хотя и контролировалась безрецептурными лекарствами, стала легкой мишенью для Эболы. Его желудок разрушился, и пациент быстро истек кровью, находясь без сознания с огромной дозой обезболивающих. Это тоже стало неожиданностью для лечащего врача и медсестры. Вскоре после этого по всей стране стало происходить больше смертей. СМИ сообщили о них, и ужас страны усилился. В первой серии случаев первым умер муж, а вскоре последовала и жена. Во многих подобных случаях следующими будут дети.

Теперь для всех это было более реально. Для большинства кризис казался отдаленным событием. Предприятия и школы были закрыты, а поездки были ограничены, но остальная часть мероприятия была телевизионным мероприятием, как это обычно бывает в западных странах. Это было то, что вы видели на люминофорном экране, движущееся изображение, дополненное звуком, что-то реальное и нереальное. Но теперь слово « смерть» использовалось довольно часто. На экранах появлялись фотографии жертв, в некоторых случаях домашнее видео, и движущиеся фотографии людей, которые уже умерли, их личное прошлое раскрывается в моменты удовольствия и расслабления, за которыми следовали мрачные слова репортеров, которые сами становились такими же знакомыми, как семья члены - все это вошло в общественное сознание с мгновенностью, столь же новой и необычной, сколь и ужасной. Это уже не был кошмар, от которого можно проснуться. Это было то, что продолжалось и продолжалось, казалось, увеличиваясь, как детский сон, в котором черное облако вошло в комнату, росло и росло, приближалось, несмотря на все попытки уклонения, и вы знали, что если оно коснется вас, вы потеряны.

Ворчания по поводу введенных федеральными властями ограничений на поездки умерли в тот же день, что и игрок в гольф в Техасе, и дилер транспортных средств для отдыха в Мэриленде. Межличностные контакты, которые сначала были сокращены, а затем снова начали расти, были ограничены уровнем членов семьи. Теперь люди жили телефонами. Междугородные линии были забиты звонками, чтобы убедиться в благополучии родственников и друзей, до такой степени, что AT&T, MCI и остальные отправляли коммерческие сообщения с просьбой сделать такие звонки короткими, а линии специального доступа были выделены для государственное и медицинское использование. Теперь была настоящая национальная паника, хотя и тихая, личная. Публичных демонстраций не было. Движение на улицах в крупных городах было практически нулевым. Люди даже перестали ходить в супермаркеты, а вместо этого остались дома, пока жили без консервных банок или морозильников.

Репортеры, все еще передвигающиеся со своими мобильными камерами, сообщали обо всем этом, и тем самым они увеличивали степень напряженности и способствовали ее разрешению.

«ЭТО РАБОТАЕТ», - сказал ГЕНЕРАЛЬНЫЙ Пикетт по телефону своему бывшему подчиненному в Балтиморе.

«Где ты, Джон?» - спросил Александр.

"Даллас. Работает, полковник. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

"Что это такое?"

«Перестань изображать практикующего. У вас есть жители для этого. У меня есть рабочая группа в Уолтере Риде. Иди сюда к черту. С теоретической точки зрения ты слишком большой актив, чтобы тратить зря в костюме ракала на палки, Алекс.

«Джон, теперь это мой отдел, и я должен вести свои войска». Этот урок хорошо запомнился ему по тем временам, когда он был одет в зеленые костюмы.

«Хорошо, ваши люди знают, что вам не все равно, полковник. Теперь можешь положить проклятую винтовку и начать думать как проклятый командир. Эту битву нельзя выиграть в больницах, не так ли? - более разумно спросил Пикетт. «Меня ждет транспорт. Внизу должен быть Хаммер, который доставит вас в Рид. Хотите, чтобы я повторно активировал вас и сделал заказ? »

И он мог это сделать, Александр знал. «Дайте мне полчаса». Доцент положил трубку и посмотрел в коридор. Другой мешок с телами выносили из комнаты санитары в пластиковых костюмах. Было гордостью быть здесь. Несмотря на то, что он терял пациентов и терял еще больше, он был здесь, будучи врачом, делал все возможное, показывая своим сотрудникам, что да, он был одним из них, помогал больным, рисковал в соответствии с клятвой, которую он Присягнул в возрасте двадцати шести лет. Когда это было закончено, вся команда вспоминала об этом с чувством солидарности. Как бы ужасно это ни было, они выполнили свою работу. «Черт побери», - поклялся он. Джон Пикетт был прав. Здесь шла битва, но здесь ее не выиграть. Он сказал своему старшему помощнику, что спускается на следующий этаж, которым управляет Дин Джеймс.

Там был интересный случай. Женщина, тридцать девять лет, поступила двумя днями ранее. Ее гражданская вторая половинка умирала, она была в отчаянии, в ее крови были обнаружены антитела к вирусу Эбола, и у нее были классические симптомы гриппа, но болезнь не пошла дальше. Фактически, казалось, что это прекратилось.

"Что дает с этим?" Кэти Райан размышляла с Дином Джеймсом.

«Не стучите, Кэт, - устало ответил он.

«Нет, Дэйв, но я хочу знать, почему. Я сам брал у нее интервью. Она спала с ним в одной постели за два дня до того, как привела его ...

"У них был секс?" - спросила Алекс, вступая в разговор.

«Нет, Алекс, они этого не сделали. Я спросил об этом. Он чувствовал себя недостаточно хорошо. Думаю, этот выживет ». И это было впервые для Балтимора.

«Мы продержим ее дома минимум неделю, Кэти».

«Я знаю это, Дэйв, но это первое», - заметил ХИРУРГ. «Здесь что-то другое. Что это? Мы должны знать! »

"Диаграмма?" Кэти передала его Александру.

Он просмотрел это. Температура до 100,2, анализ крови ... ненормальный, но ... "Что она говорит, Кэти?" - спросил Александр, перелистывая несколько страниц.

- Ты имеешь в виду, как она говорит, что чувствует? В панике, до смерти напуган. Сильные головные боли, спазмы в животе - я думаю, что многое из этого - чистый стресс. Не можем ли мы ее винить?

«Все эти ценности улучшаются. Функция печени резко пошла на убыль, но вчера вечером это прекратилось, и она возвращается ... "

«Это то, что привлекло мое внимание. Она борется с этим, Алекс, - сказал доктор Райан. «Первый, я думаю, мы победим с ней. Но почему? Что по-другому? Что мы можем извлечь из этого? Что мы можем применить к другим пациентам? »

Это оказалось решающим для доктора Александра. Джон Пикетт был прав. Он должен добраться до Рида.

«Дэйв, они хотят, чтобы я был в Вашингтоне прямо сейчас».

«Иди», - сразу ответил декан. «Мы здесь. Если вы можете помочь разобраться в этом, отправляйтесь туда ».

«Кэти, наиболее вероятный ответ на твой вопрос - простой. Ваша способность бороться с этим обратно пропорциональна количеству частиц, попадающих в вашу систему. Все думают, что всего одна прядь может вас убить. Это не правда. Нет ничего опасного. Эбола убивает, прежде всего, подавляя иммунную систему; затем он переходит к органам. Если у нее было только небольшое количество маленьких ублюдков, ее иммунная система боролась и выиграла. Поговори с ней еще, Кэти. Каждая деталь ее контакта с мужем - что угодно за последнюю неделю. Я позвоню тебе через пару часов. Как вы, ребята, поживаете?"

«Алекс, если в этом есть хоть какая-то надежда, - ответил доктор Джеймс, - то я думаю, мы сможем это взломать».

Александр вернулся наверх для дезинфекции. Сначала его костюм был тщательно обработан. Затем он разделся, переоделся в зелень и маску, спустился на «чистом» лифте в вестибюль и вышел за дверь.

«Вы, полковник Александр?» - спросил сержант.

"Да."

Унтер-офицер отсалютовал. «Следуйте за мной, сэр. У нас есть для вас Хаммер и водитель. Вам нужна куртка, сэр? Вроде остынь.

"Спасибо." Он надел прорезиненную куртку для защиты от химического оружия. Их было так жалко носить, что он наверняка согреет его до самого низа. За рулем находился женский Спец-4. Александр сел на неудобное сиденье, застегнул ремень и повернулся к ней. "Идти!" Только тогда он переосмыслил то, что сказал Райану и Джеймсу наверху. Его голова тряслась, словно отгоняя насекомое. Пикетт был прав. Может быть.

"МИСТЕР. ПРЕЗИДЕНТ, ПОЖАЛУЙСТА, давайте сначала еще раз рассмотрим данные. Я даже позвонил доктору Александру из Хопкинса, чтобы он поработал с группой, которую создал в Риде. Слишком рано делать какие-либо выводы. Пожалуйста, позвольте нам делать свою работу ».

- Хорошо, генерал, - сердито сказал Райан. "Я буду здесь. Черт, - выругался он после того, как повесил трубку.

«У нас есть другие дела, сэр», - заметил Гудли.

"Ага."

Когда он начинался в Тихоокеанском часовом поясе, было еще темно. По крайней мере, получить самолет было легко. Jumbos из большинства крупных авиакомпаний направлялись в Барстоу, штат Калифорния, их летные экипажи проверялись на антитела к вирусу Эбола и проходили мимо армейских врачей с тестовыми наборами, которые только что поступали в продажу. Также были доработаны системы вентиляции самолета. В Национальном учебном центре солдаты садились в автобусы. Это было нормально для Синей армии, но не для ОпФора, семьи которого наблюдали, как солдаты в форме покидали свои дома для развертывания. Мало что было известно, кроме того, что они уезжали. Место назначения пока было секретом; солдаты узнают его только после шестнадцатичасового полета. Свыше десяти тысяч мужчин и женщин означало сорок рейсов, которые отправлялись со скоростью всего четыре в час из элементарных объектов в высокогорной пустыне Калифорнии. Если их спросят, местные сотрудники по связям с общественностью скажут всем, кто позвонит, что подразделения в форте Ирвин выезжают, чтобы помочь с национальным карантином. В Вашингтоне несколько репортеров узнали кое-что еще.

«ТОМАС ДОННЕР?» - спросила женщина в маске.

«Верно», - сердито ответил репортер, оторвавшись от стола для завтрака, одетый в джинсы и фланелевую рубашку.

"ФБР. Не могли бы вы пойти со мной, сэр? Мы должны поговорить с вами о некоторых вещах ».

«Я арестован?» - потребовала телеведущая.

«Только если хотите, мистер Доннер», - сказал ему агент. - Но мне нужно, чтобы вы пошли со мной прямо сейчас. Вам не понадобится ничего особенного, кроме кошелька, удостоверения личности и прочего », - добавила она, передавая хирургическую маску в пластиковом контейнере.

"Отлично. Дай мне минуту." Дверь закрылась, позволяя Доннеру поцеловать жену, получить куртку и сменить обувь. Он вышел, надел маску и последовал за агентом к ее машине. «Так в чем же все дело?»

«Я просто обслуживаю лимузин», - сказала она, заканчивая утреннюю беседу. Если он был слишком глуп, чтобы помнить, что он был членом пула прессы, предварительно отобранным для операций Пентагона, то это не ее забота.

«САМАЯ БОЛЬШАЯ ОШИБКА, совершенная иракцами в 1990 году, заключалась в логистике», - объяснил адмирал Джексон, перемещая указатель по карте. «Все думают, что дело в оружии и бомбах. Это не так. Это о топливе и информации. Если у вас достаточно топлива, чтобы продолжать движение, и вы знаете, что делает другой парень, скорее всего, вы выиграете ». Слайд изменился на экране рядом с картой. Указатель переместился туда следующим. "Здесь."

Спутниковые фотографии были четкими. Каждый танк и БМП сопровождал что-то еще. Большой набор топливозаправщиков. К их грузовикам были прикреплены артиллерийские передки. Взрывы показали бочки с горючим, прикрепленные к задней палубе танков Т-80. В каждом было по пятьдесят пять галлонов дизельного топлива. Это значительно увеличивало уязвимость танка к повреждениям, но их можно было сбросить, щелкнув переключатель внутри башни.

"Насчет этого сомнений нет. Они собираются переехать, вероятно, в течение недели. У нас есть 10-й кавалерийский полк в Кувейте. Сейчас движутся 11-я и первая бригады Национальной гвардии Северной Каролины. Это все, что мы можем сделать на данный момент. Не раньше пятницы мы сможем избавиться от лишних единиц из-под карантина ».

«И это общедоступная информация», - добавил Эд Фоули.

«По сути, мы развертываем одну дивизию, очень тяжелую, но только одну», - заключил Джексон. «Кувейтские военные полностью готовы к действию. Саудовская Аравия тоже набирает обороты ».

«А третья бригада зависит от прохождения кораблей MPS мимо индийского флота», - отметил секретарь Бретано.

«Мы не можем этого сделать», - сообщил им адмирал Демарко. «У нас нет боевой мощи, чтобы пробиться».

Джексон не ответил на это. Он не мог. Исполняющий обязанности начальника военно-морских операций был его старшим, несмотря на то, что он о нем думал.

«Послушай, Брюси, - сказал Микки Мур, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, - моим мальчикам нужны эти машины, иначе гвардия Каролины столкнется с наступающим механизированным отрядом противника с боковым оружием. Вы в синем костюме годами рассказываете нам, какие крутые крейсеры Aegis. Успокойся или заткнись, ладно? К этому времени завтра у меня будет опасность для пятнадцати тысяч солдат ».

«Адмирал Джексон», - сказал президент. «Вы - Шеф».

"Мистер. Президент, без прикрытия с воздуха ...

«Мы можем это сделать или не можем?» - потребовал ответа Райан.

«Нет», - ответил ДеМарко. «Я не увижу, чтобы корабли были потрачены впустую. Не обошлось и без прикрытия с воздуха ».

«Робби, мне нужно ваше мнение по этому поводу», - сказал секретарь Бретано.

"Хорошо." Джексон перевел дух. «Всего у них около сорока гончих. Хорошие самолеты, но не особо высокопроизводительные. Сопровождение имеет в общей сложности около тридцати ракет класса "земля-земля". Нам не нужно беспокоиться о перестрелке. В настоящее время « Анцио» несет семьдесят пять ЗРК, пятнадцать «Томагавков» и восемь гарпунов. У Кидда семьдесят ЗРК и восемь Гарпунов. О'Бэннон - это не зенитный корабль. У нее есть только точечная защита, но есть и гарпуны. У двух только что объединившихся фрегатов около двадцати зенитно-ракетных комплексов каждый. Теоретически они могут пробиться ».

«Это слишком опасно, Джексон! Вы никогда не посылаете наземные силы против авианосной группы в одиночку! »

«Что, если мы выстрелим первыми?» - спросил Райан. Это заставило головы повернуться.

"Мистер. Президент ». Это снова был ДеМарко. «Мы этого не делаем. Мы даже не уверены, что они настроены враждебно ».

«Посол так думает, - сказал им Бретано.

«Адмирал ДеМарко, это оборудование должно быть доставлено», - сказал президент, его лицо покраснело.

«В настоящее время ВВС отправляются в Саудовскую Аравию. Два дополнительных дня, и мы справимся с этим, но до тех пор ...

«Адмирал, вызовите помощь». Секретарь Бретано посмотрел на свою папку с брифингами. «Ваши услуги здесь больше не нужны. У нас нет двух дней, чтобы ссориться ».

На самом деле это было нарушением протокола. Объединенный комитет начальников штабов был назначен президентом, и хотя они были номинально военными советниками министра обороны и президента, предположительно, только последний мог подать заявление об отставке. Адмирал ДеМарко посмотрел на место Райана в центре стола для совещаний.

"Мистер. Президент, я должен дать вам все возможное для этого ».

«Адмирал, у нас пятнадцать тысяч человек стоят на пути опасности. Вы не можете сказать нам, что флот их не поддержит. Сейчас вы освобождены от должности », - сказал Президент. "Добрый день." Остальные начальники в форме переглянулись. Раньше этого не было. «Как долго до контакта с индейцами?» - спросил Райан, идя дальше.

«Около суток, сэр».

«Каким образом мы можем предоставить дополнительную поддержку?»

«Там же есть подводная лодка с торпедами и ракетами. Она примерно в пятидесяти милях от Анцио, - сказал Джексон, когда ошеломленный адмирал и его помощник покинули комнату. «Мы можем ускорить ее. Это рискует обнаружить, но индейцы не так уж быстры на противолодочной обороны. Она будет наступательным оружием, сэр. Подводные лодки не могут защищаться пассивно. Они топят корабли ».

«Я думаю, что нам с премьер-министром Индии нужно немного поболтать», - заметил ПОТУС. «После того, как мы пройдем через них, что потом?»

«Что ж, тогда мы должны пройти пролив и дойти до портов разгрузки».

«В этом я могу вам помочь», - пообещал начальник штаба ВВС. «У нас будут F-16 внутри страны и в пределах досягаемости для этой части перехода. 366-е крыло еще не будет готово, но ребята из Израиля будут ».

«Нам понадобится это прикрытие, генерал», - подчеркнул Джексон.

«Что ж, черт возьми, флот просит помощи у нас, авиаразведчиков», - легкомысленно сказали военно-воздушные силы, а затем посерьезнели. «Мы убьем каждого тряпичного сукина сына, который поднимется в воздух, Робби. Эти сорок восемь-16-чарли заперты и взведены. Как только вы окажетесь в пределах ста миль от пролива, у вас появится друг наверху.

"Это достаточно?" - спросил президент.

«Строго говоря, нет. На другой стороне четыреста первоклассных самолетов. Когда 366-й будет полностью настроен - минимум за три дня - у нас будет восемьдесят истребителей воздух-воздух, но саудиты неплохие. У нас есть система АВАКС. В худшем случае твои танки будут сражаться под нейтральным небом, Микки. Генерал посмотрел на часы. «Они должны выйти прямо сейчас».

В ПЕРВОМ ПОЛЕТЕ четыре истребителя-перехватчика F-15C взлетели вместе. Через двадцать минут они построились со своими заправщиками KC-135R. Их было шестеро из их собственного крыла, а к ним присоединятся другие представители воздушной национальной гвардии Монтаны, Северной и Южной Дакоты, их родные штаты, еще не затронутые эпидемией. Большую часть пути к Аравийскому полуострову они будут удерживать позицию в десяти милях от головного коммерческого самолета, вылетающего из Калифорнии. Маршрут полета пролегал на север к полюсу, затем через горку и на юг в сторону России, продолжаясь над Восточной Европой. К западу от Кипра к ним присоединится израильский эскорт, который доставит их до Иордании. С этого момента истребители American Eagle будут дополнены саудовскими F-15. Они могли бы сделать первые несколько прибытий тайно, думали офицеры планирования в своем собственном коммерческом транспорте, но если другая сторона проснется, то начнется воздушный бой. Пилоты, возглавлявшие полет «Орла», действительно не возражали против этого. По радио не было посторонней болтовни, когда они увидели рассвет справа от себя. Это будет полет двух рассветов. Следующий будет слева от них.

«Хорошо, дамы и господа», - сказал офицер по связям с общественностью пятнадцати собравшимся журналистам. «Вот сенсация. Вас призвали в армию. Сержант Астор сейчас раздает формы согласия. Пожалуйста, подпишите их и верните обратно ».

"Что это?" - спросил один из них.

«Может, ты хочешь попробовать это прочитать?» - предположил полковник морской пехоты из-под маски.

«Анализ крови», - пробормотал один из них. "Полагаю, что так. А как насчет остальных? »

«Мэм, те из вас, кто подпишет форму, узнают больше. Тех, кто этого не сделает, отправят домой ». Любопытство побеждало во всех случаях. Все расписались.

"Спасибо." Полковник изучил все анкеты. «А теперь, если вы войдете в дверь слева, вас ждут военно-морские служащие».

ОН ВЕДЕТ свое собственное дело. Хотя Эд Килти был членом коллегии адвокатов в течение тридцати лет, он был в суде только в качестве зрителя, хотя во многих случаях он стоял на ступенях здания суда, чтобы произнести речь или объявление. Это всегда было драматично, и так было.

«Да будет угодно суду, - начал бывший вице-президент, - я стою здесь, чтобы потребовать упрощенного судебного разбирательства. Мое право пересекать государственную границу было нарушено указом президента. Это противоречит четким конституционным гарантиям, а также прецеденту Верховного суда, а именно делу Лемюэля Пенна, по которому Суд постановил единогласно ... »

Пэт Мартин сидел рядом с генеральным солиситором, который выступал от имени правительства. Была камера от Court TV, чтобы разослать дело через спутник в дома по всей стране. Это была странная сцена. Судья, судебный репортер, судебный пристав, все поверенные, десять репортеров и четыре зрителя были в хирургических масках и резиновых перчатках. Все только что видели, как Эд Килти совершил величайший политический просчет в своей карьере, хотя никто еще не осознал этого. Мартин ожидал этого самого факта.

«Свобода передвижения занимает центральное место среди всех свобод, установленных и защищаемых Конституцией. Президент не имеет ни конституционных, ни установленных законом полномочий отказывать в этой свободе гражданам, в особенности не путем применения вооруженной силы, которая уже привела к гибели одного гражданина и ранению нескольких других. Это простой пункт закона, - говорил Килти через полчаса, - и от имени себя и наших сограждан я прошу суд отменить этот незаконный приказ ». С этим Эдвард Дж. Килти занял его место.

«Ваша честь, - сказал генеральный солиситор, подходя к трибуне с телевизионным микрофоном, - как заявитель говорит нам, это очень важное дело, но не очень сложное с правовой точки зрения.

«Правительство заявляет г - н судья Холмс в прославленных свободы слова случае , когда он сказал нам , что приостановление свобод является допустимым , когда опасность для страны в целом является реальной и настоящей. Конституция, ваша честь, это не договор о самоубийстве. Кризис, с которым страна сталкивается сегодня, смертоносен, как сообщают нам сообщения прессы, и его характер не может быть предвиден разработчиками. Напоминаю ученого, что в конце восемнадцатого века природа инфекционного заболевания еще не была известна. Но карантин судов в то время был обычным и приемлемым явлением. У нас есть прецедент, наложенный Джефферсоном на внешнюю торговлю, но, прежде всего, ваша честь, у нас есть здравый смысл. Мы не можем приносить наших граждан в жертву теории права ... »

Мартин слушал, потирая нос под маской. Пахло так, как будто в комнате пролили бочку лизола.

ЭТО МОЖЕТ БЫЛО быть смешным, но не было, когда каждый из пятнадцати репортеров одинаково отреагировал на анализ крови. Моргание. Вздох облегчения. Каждый встал и прошел в дальний конец комнаты, пользуясь случаем, чтобы снять свою маску. Когда испытания были завершены, их перевели в другую комнату для инструктажей.

«Хорошо, у нас есть автобус, который отвезет вас в Эндрюс. Дальнейшую информацию вы получите после взлета », - сказал им полковник ПАО.

"Подождите минуту!" Том Доннер возразил.

«Сэр, это было в вашей форме согласия, помните?»

«ТЫ БЫЛ ПРАВ, Джон, - сказал Александр. Эпидемиология была версией бухгалтерского учета в медицинской профессии, и поскольку эта скучная профессия была жизненно важна для ведения бизнеса, поэтому изучение болезней и их распространения было на самом деле матерью современной медицины, когда в 1830-х годах французский врач определил, что люди, которые заболели, умирали или выздоравливали с одинаковой скоростью, независимо от того, лечились они или нет. Это неловкое открытие заставило медицинское сообщество изучать себя, искать то, что работает, а что нет, и постепенно превратило медицину из торговли в научное искусство.

Дьявол всегда был в деталях. В этом случае, возможно, это вовсе не дьявол, - сообразила Алекс.

В настоящее время в стране зарегистрирован 3 451 случай заболевания Эболой. Среди них были те, кто начал умирать, те, у кого были явные симптомы, и те, у кого были антитела. Само по себе число было невелико. Меньше, чем смертность от СПИДа, более чем на два порядка ниже, чем смертность от рака и болезней сердца. Статистическое исследование, опирающееся на интервью с ФБР и отзывы местных врачей по всей стране, выявило 223 первичных случая заболевания, все они были инфицированы на торговых выставках, и все они заразили других, которые, в свою очередь, заразили еще больше. Хотя количество поступающих случаев все еще росло, их количество было ниже, чем предсказывалось ранее существовавшими компьютерными моделями ... и в Хопкинсе у них был первый случай, когда у кого-то были обнаружены антитела, но не было симптомов ...

«Первичных случаев должно было быть больше, Алекс», - сказал Пикетт. «Мы начали видеть это вчера вечером. Первым погибшим он вылетел из Феникса в Даллас. ФБР получило отчеты о полётах, и Техасский университет проверил всех на борту сегодня утром. Только у одного обнаружены антитела, и на самом деле у него нет никаких симптомов ».

"Факторы риска?"

"Гингивит. Кровоточат десны », - сообщил генерал Пикетт.

«Это пытается быть аэрозоль ... но ...»

«Я так думаю, Алекс. Вторичные случаи, по-видимому, в основном связаны с интимным контактом. Объятия, поцелуи, забота о любимом человеке. Если мы правы, пик будет через три дня, а потом прекратится. По пути мы начнем видеть выживших ».

«У нас есть один из них в Хопкинсе. У нее есть антитела, но это не вышло за рамки первоначального представления ".

«Нам нужно заставить Гаса работать над ухудшением состояния окружающей среды. Он уже должен быть ».

"Согласовано. Вы позвоните ему. Я делаю кое-какие уточнения здесь ".

СУДЬЯ БЫЛ старым другом Килти. Мартин не совсем понимал, как он возился с досье в этом конкретном районе, но теперь это не имело значения. Две презентации заняли около тридцати минут каждая. Как сказал Килти и генеральный солиситор согласился с этим, это был принципиально простой пункт закона, хотя его практическое применение приводило ко всевозможным сложностям. Это было также очень срочно, в результате чего судья снова появился из палат после всего лишь часового созерцания. Он прочитал свое решение по своим записям и напечатал полное мнение позже в тот же день.

«Суд, - начал он, - осознает серьезную опасность, стоящую перед страной, и должен сочувствовать искреннему долгу президента Райана по защите жизни американцев в дополнение к их свободам.

«Однако суд должен признать тот факт, что Конституция является и остается высшим законом страны. Нарушение этого правового оплота - шаг, который потенциально может создать прецедент с последствиями, столь серьезными, что выйдут за рамки текущего кризиса, и хотя президент, безусловно, действует из лучших побуждений, этот суд должен отменить исполнительный приказ, доверив действиям наших граждан. разумно и осмотрительно в погоне за собственной безопасностью. Итак, заказано ».

"Ваша честь." Генеральный солиситор встал. «Правительство должно и должно немедленно обжаловать ваше решение в Четвертом округе Ричмонда. Мы просим вас задержаться, пока не будут обработаны документы, позже сегодня ».

«Запрос отклонен. Суд отложен ». Судья встал и покинул скамью, не сказав больше ни слова. Комната, конечно же, взорвалась.

"Что это значит?" суд ТВ -корреспондент сам адвокат, который знает , что он , вероятно , имел в виду, сказал Эд Kealty, его микрофон продлен, так как журналисты , как правило, делать в данный момент.

«Это означает, что так называемый президент Райан не может нарушать закон. Думаю, я показал здесь, что в нашей стране все еще существует верховенство закона », - ответил политик. Он не был явно самодовольным.

«Что говорит правительство?» - спросил репортер генерального солиситора.

"Не очень много. Мы подадим документы в Четвертый окружной апелляционный суд США до того, как судья Венейбл подготовит свое мнение. Постановление суда не является официально обязательным до тех пор, пока оно не будет написано, подписано и надлежащим образом подано. Сначала мы составим апелляцию. Четвертый контур сохранит порядок »

"А если нет?"

Мартин взял это на себя. «В этом случае, сэр, распоряжение останется в силе в интересах общественной безопасности до тех пор, пока дело не будет обсуждаться в более структурированной обстановке. Но есть все основания полагать, что Четвертый округ сохранит порядок. Судьи - это не только люди письменного слова, но и люди реальности. Однако есть еще один момент ».

"Да?" - спросил репортер. Килти наблюдал с расстояния десяти футов.

«Здесь суд решил еще один важный конституционный вопрос. Ссылаясь на президента Райана по его имени и названию должности, суд решил вопрос о правопреемстве, поднятый бывшим вице-президентом Килти. Далее суд постановил, что это постановление отменено. Если бы г-н Райан не был президентом, приказ был бы недействительным и никогда не имел бы юридической силы, и суд мог бы заявить об этом. Вместо этого, я полагаю, Суд действовал ненадлежащим образом, но правильно в процессуальном смысле. Спасибо. Нам с генеральным солиситором нужно оформить кое-какие документы ».

Репортерам нечасто затыкаешь. Еще труднее было закрыть политических деятелей.

«Подожди минутку!» - крикнул Килти.

«Ты никогда не был хорошим юристом, Эд, - сказал Мартин, проходя мимо.

«Я ДУМАЮ, ЧТО ОН прав», - сказал Лоренц. «Господи, я очень надеюсь, что это так».

Лаборатории CDC с самого начала лихорадочно работали, изучая, как вирус выживает под открытым небом. Экологические камеры были созданы с разными значениями температуры и влажности и разными уровнями освещенности, и данные непонятным образом говорили им одно и то же. Болезнь, которая должна была распространяться с помощью аэрозоля, не распространялась или, в лучшем случае, почти не распространялась. Его выживаемость на открытом воздухе, даже в благоприятных условиях, измерялась минутами.

«Хотел бы я немного лучше понять военную сторону этого», - продолжил Лоренц после минутного размышления.

«Два-два-три основных дела. Это все. Если бы их было больше, мы бы уже знали. Восемнадцать подтвержденных сайтов, четыре дополнительных торговых выставки, не получивших хитов. Почему восемнадцать, а не остальные четыре? » - подумал Алекс. «Что, если они ударили все двадцать два, а четыре не сработали?»

«Судя по нашим экспериментальным данным, это реальная возможность, Алекс». Лоренц тянул трубку. «Наши модели теперь предсказывают в общей сложности восемь тысяч случаев. Мы собираемся получить выживших, и цифры на них несколько изменят модель. Этот карантин до смерти напугал людей. Знаешь, я не думаю, что запрет на поездки действительно имеет прямое значение, но он достаточно напугал людей, что они недостаточно общаются, чтобы ...

«Доктор, это третья хорошая новость за сегодня», - выдохнул Александр. Первой была женщина из Хопкинса. Второй - аналитические данные Пикетта. Третий - лабораторная работа Гаса и логический вывод, к которому она привела. «Джон всегда говорил, что биологическая война была скорее психологической, чем реальной».

«Джон умный доктор, Алекс. Как и ты, мой друг.

«Три дня, и мы узнаем».

"Согласовано. Потряси бусами, Алекс.

«На данный момент вы можете связаться со мной через Рида».

«Я тоже сплю в офисе».

"Увидимся." Александр выключил громкую связь. Вокруг него было шесть армейских врачей, трое из Уолтера Рида, трое из USAMRIID. "Комментарии?" он спросил их.

«Сумасшедшая ситуация», - с усталой улыбкой заметил майор. «Это психологическое оружие, хорошо. Пугает всех до смерти. Но это работает и для нас. А с другой стороны кто-то пошутил. Я удивляюсь, как ...?"

Алекс на мгновение задумался. Затем он поднял трубку и набрал номер Джонса Хопкинса. «Это доктор Александр», - сказал он медсестре медпункта. «Мне нужно поговорить с доктором Райаном, это очень важно ... хорошо, я подожду». Прошло несколько минут. «Кэти? Алекс здесь. Мне нужно поговорить с твоим мужем, и тебе тоже лучше. ... Это чертовски важно, - сказал он ей мгновение спустя.

55

НАЧАЛО

T WO СТА ФАЙЛЫ означало двести свидетельств о рождении, двести водительских лицензий, дома или квартиры, наборы кредитных карт, и всякие другие перестановки , которые будут проверены. Было неизбежно, что как только такое расследование начнется, специальный агент Ареф Раман привлечет особое внимание трехсот агентов ФБР, которым поручено это дело. Но на самом деле каждый сотрудник секретной службы, который имел регулярный доступ к Белому дому, был в немедленном контрольном списке. По всей стране (USSS привлекает персонал из столь же широких кругов, как и любое другое государственное учреждение), агенты действительно начали со свидетельств о рождении и двинулись дальше, также проверяя школьные ежегодники на предмет фотографий выпускных, чтобы сравнить их с фотографиями всех агентов. . Трое агентов в Детективе оказались иммигрантами, некоторые точные личные данные которых проверить нелегко. Один из них родился во Франции и приехал в Америку на руках своей матери. Другая была родом из Мексики, на самом деле нелегально приехавшая со своими родителями; Позже она узаконила свой статус и зарекомендовала себя как гений в Отделе технической безопасности - и яростно патриотичный член команды. Это оставило «Джеффа» Рамана в качестве агента с некоторыми недостающими документами, что было разумно объяснено заявлением его родителей о статусе беженца.

Во многих отношениях это было слишком просто. В его записях было указано, что он родился в Иране и приехал в Америку, когда его родители бежали из страны с падением шахского режима. Каждый показатель с тех пор показал, что он полностью адаптировался к своей новой стране, даже перенял фанатизм к баскетболу, который был второстепенной легендой в Службе. Он почти никогда не проигрывал пари в игре, и это была постоянная шутка, что профессиональные игроки консультировались с ним на линии для важной игры. Он всегда был любителем пива со своими коллегами. Он заработал выдающуюся репутацию полевого агента. Он не был женат. В этом не было ничего необычного для федерального сотрудника правоохранительных органов. Секретная служба была особенно жесткой по отношению к супругам, которым приходилось делить своих близких (в основном мужей) с работой, гораздо более неумолимой, чем самая требовательная любовница, что делало разводы более распространенными, чем браки. Его видели в компании женщин, но он особо не говорил об этом. Поскольку у него была личная жизнь, то она была спокойной. Было очевидно, что у него вообще не было контактов с другими гражданами Ирана или иностранцами, что он не был ни капли религиозным, что он ни разу не затронул ислам в разговоре, за исключением того, что он: Однажды я сказал президенту, что религия причинила столько горя его семье, что он с таким же удовольствием оставил эту тему в покое.

Инспектор О'Дей, вернувшийся к работе, потому что директор Мюррей доверил ему деликатные дела, ни капли не впечатлен этой или какой-либо другой историей. Он руководил расследованием. Он предполагал, что противник, если он существовал, был бы экспертом, и поэтому наиболее правдоподобная и последовательная личность была для него только потенциальным прикрытием, которое следовало исследовать. А еще лучше, чтобы здесь не было никаких правил. Агент Прайс сама приняла это решение. Он сам выбрал местную следственную группу из отдела штаб-квартиры и полевого офиса в Вашингтоне. Лучших из них он назначил Арефу Раману, теперь удобно, в Питтсбурге.

Его квартира на северо-западе округа Колумбия была скромной, но удобной. У него была охранная сигнализация, но это не было проблемой. Среди агентов, отобранных для незаконного взлома и проникновения, был технический волшебник, который после взлома замков за две минуты распознал панель управления и набрал аварийный код производителя - он их все запомнил - чтобы деактивировать систему. Эта процедура когда-то называлась «работа с черным мешком», термин, отошедший на второй план, хотя сама функция этого не сделала. Теперь использовался термин «спецоперация», который мог означать все, что угодно.

Первые два агента в дверях вызвали в квартиру еще троих после взлома. В первую очередь они сфотографировали квартиру, ища возможные признаки: кажущиеся невинными или случайные предметы, которые, если их каким-либо образом потревожить, предупредили жильца о том, что внутри кто-то побывал. Это могло быть чертовски сложно обнаружить и победить, но все пятеро агентов входили в отдел внешней контрразведки ФБР, обученные против них и обученные профессиональными шпионами. «Встряхивание» квартиры потребовало бы часов чрезвычайно утомительных усилий. Они знали, что по крайней мере пять других команд делали то же самое с другими потенциальными испытуемыми.

P-3C зависал на краю зоны действия радара индийских кораблей, держась низко и натыкаясь на взбудораженный воздух над теплой поверхностью Аравийского моря. У них были треки на тридцати излучателях из девятнадцати источников. Больше всего их беспокоили мощные низкочастотные поисковые радары, хотя приемники угроз также заметили следы радаров ЗРК. Предположительно, индейцы проводили учения, их флот вернулся в море после длительного простоя для обслуживания. Проблема заключалась в том, что такие тренировочные упражнения были совершенно неотличимы от боевой готовности. Данные, анализируемые бортовой командой ELINT, были переданы Анцио и остальным сопровождающим для целевой группы COMEDY, поскольку моряки привыкли вызывать четырех Боба Хоупса и их сопровождение.

Командир группы сидел в центре боевой информации крейсера. Три больших рекламных щита (на самом деле телевизоры с обратной проекцией, подключенные к радиолокационной компьютерной системе Aegis) показывали местоположение индийской боевой группы с достаточной степенью точности. Он даже знал, какая из меток, вероятно, была переносчиком. Его задача была сложной. COMEDY полностью сформировалась. К группе были присоединены находящиеся в процессе пополнения корабли Platte и Supply вместе со своими эскортами Хоузом и Карром, и в течение следующих нескольких часов все сопровождающие будут по очереди заполнять свои топливные бункеры - для капитана ВМФ, имеющего слишком много топлива было похоже на слишком много денег: невозможно. После этого кораблям UNREP будет приказано занять позицию за бортом передовых танкеров, а фрегаты за бортом трейлеров. О'Бэннон продолжила поиски противолодочной обороны - у индейцев было две атомные подводные лодки, и, похоже, никто не знал, где они сейчас находятся. Кидд и Анцио, оба ЗРК, вернутся в строй, обеспечивая плотную противовоздушную оборону. Обычно крейсер Aegis стоял бы дальше, но не сейчас.

Причина тому не в его командировке, а по телевидению. Каждое военное судно в группе имело собственный приемник спутникового телевидения; в современном военно-морском флоте моряки хотели и получили свою собственную кабельную систему, и хотя команда проводила большую часть своего времени за просмотром различных киноканалов - Playboy всегда был фаворитом, а моряки были моряками - командир группы принимал передозировку на CNN, потому что в то время как его командировочные приказы не всегда давали ему всю справочную информацию, необходимую для его миссий, как это часто бывает на коммерческом телевидении. Экипажи были в напряжении. Новости о событиях дома ни в коем случае нельзя было скрыть от них, и изображения больных и умирающих людей, заблокированных межштатных автомагистралей и пустых городских улиц поначалу сильно потрясли их, заставив офицеров и начальников сесть вместе с мужчинами. кают-компании, чтобы обсудить вещи. Потом пришли эти приказы. Что-то происходило в Персидском заливе, что-то происходило дома, и внезапно корабли MPS со своей бригадой боевых машин направлялись в саудовский порт Дахран ... и индийский флот был на пути . Экипаж теперь молчал, заметил капитан Грег Кемпер с авианосца «Анцио». Его командиры сообщили, что «солдаты» не смеялись и не резали в столовых, а постоянные симуляции боевой системы Aegis в последние несколько дней несли их собственное послание. КОМЕДИЯ шла навстречу опасности.

На каждом из кораблей сопровождения был вертолет. Они координировались с отличной противолодочной командой на О'Бэнноне, названном в честь золотого корабля ВМФ времен Второй мировой войны, эсминца типа «Флетчер», который участвовал во всех крупных сражениях на Тихом океане без потерь и царапин; у нового была золотая буква «А» на надстройке, знак известного убийцы подводных лодок - по крайней мере, в симуляции. Наследию Кидда повезло меньше. Названная в честь адмирала Исаака Кидда, погибшего на борту американского военного корабля « Аризона» утром 7 декабря 1941 года, она была членом «класса мертвых адмиралов» из четырех ракетных эсминцев, первоначально построенных для иранского флота при шахе. неохотный президент Картер, а затем извращенно все названы в честь адмиралов, погибших в проигрышных битвах. Анцио, в одной из странных традиций флота, был назван в честь сухопутного сражения, которое было частью итальянской кампании 1943 года, в которой дерзкое вторжение переросло в отчаянную борьбу. Военные корабли на самом деле были созданы для такого рода дел, но их командиры должны были следить за тем, чтобы отчаянная часть была применима к другому парню.

В реальной войне это было бы легко. На борту Анцио было пятнадцать ракет «Томагавк», каждая с боеголовкой в тысячу фунтов, и находилась почти в пределах досягаемости индийской боевой группы. В идеальном мире он потерял бы их на расстоянии чуть более двухсот миль, основываясь на информации о нацеливании с Орионцев - его вертолеты тоже могли это сделать, но P-3C были гораздо более живучести.

«Капитан!» Это был старшина в совете ESM. «Мы получаем бортовые радары. К «Ориону» приближается какая-то рота, он похож на двух «Харриеров», расстояние неизвестно, пеленг постоянный, сила сигнала увеличивается ».

"Спасибо. Это свободное небо, пока кто-нибудь не скажет иначе, - напомнил всем Кемпер.

Может быть, это были учения, но индийская боевая группа за прошедший день не продвинулась на сорок миль, вместо этого двигалась туда-сюда, на восток и запад, пересекая и пересекая свой собственный курс. Упражнения должны были быть более свободными, чем это. Ситуация сказала капитану USS Anzio, что они сделали этот кусок океана своим собственным. И индейцы просто оказались между тем, где была КОМЕДИЯ, и тем, где она хотела быть.

В этом тоже не было ничего очень секретного. Все делали вид, что действуют нормальные условия мирного времени. Анцио включил радар SPY-1, вырабатывающий миллионы ватт. Индейцы тоже использовали свой. Это было почти как куриная игра.

«Капитан, у нас есть тележки, у нас есть неизвестные множественные воздушные контакты с пеленгом ноль-семь-ноль, дальность полета две-одна-пять миль. Никакого сквока, они не коммерческие. Назначьте Raid-One ». Символы появились на центральном экране.

«На этом подшипнике нет излучателей», - сообщает ESM.

"Очень хорошо." Капитан скрестил ноги на своем командирском кресле. В фильмах именно здесь Гэри Купер закурил.

«Raid-One, похоже, состоит из четырех самолетов, скорость четыре-пять-ноль узлов, курс два-четыре-пять». Это сделало их тесными, хотя и не совсем непосредственно в COMEDY.

"Прогнозируемая цена за конверсию?" - спросил капитан.

«Они пройдут в пределах двадцати миль по своему текущему курсу, сэр», - твердо ответил матрос.

"Очень хорошо. Ладно, народ, слушайте. Я хочу, чтобы это место было классным и деловым. Вы все знаете свою работу. Когда будет повод для волнения, я расскажу вам об этом », - сказал он команде CIC. «Оружие плотное». Это означало, что правила мирного времени по-прежнему действовали, и на самом деле ничего не было готово к стрельбе - ситуацию, которую можно было исправить, повернув несколько ключей.

«Анцио, это Гонзо-Четыре», - раздался голос по радио воздух-поверхность.

«Гонзо-четыре, Анцио, конец».

«Анцио, - сообщил летчик, - с нами играли два лука». Один только что пролетел ярдов в пятидесяти. У него белые на рельсах. Под крыльями висят настоящие ракеты, а не притворные.

"Делать что-либо?" - спросил диспетчер.

«Отрицательно, как будто он немного играет».

«Скажите ему, чтобы он продолжил миссию», - сказал капитан. «И притвориться, что ему все равно».

"Да сэр." Сообщение было ретранслировано.

В этом не было ничего необычного. Капитан знал, что летчики-истребители были летчиками-истребителями. Они никогда не росли после того, как девочки ехали на велосипедах. Он обратил внимание на Raid-One. Курс и скорость не изменились. Это не было враждебным поступком. Индейцы давали ему понять, что знают, кто находится в их районе. Это было видно по появлению боевиков одновременно в двух местах. Теперь это определенно была игра в курицу.

Что делать сейчас? - подумал он. Играть жестко? Притворяться глупым? Играть безразлично? Люди так часто упускают из виду психологический аспект военных действий. Рейд-Один был теперь в 150 милях от него, быстро приближаясь к радиусу действия его ЗРК SM-2 MR.

«Что ты думаешь, Weps?» - спросил он своего офицера по оружию.

«Я думаю, они просто пытаются нас разозлить».

"Согласовано." Капитан подбросил мысленную монетку. «Ну, они преследуют Орион. Дайте им знать, что мы их увидим, - приказал он.

Две секунды спустя поисковый радар SPY увеличил свою мощность до четырех миллионов ватт, направил все это на один градус пеленга на приближающихся истребителей и увеличил «задержку» на целях, что означало, что они поражались почти непрерывно. Этого было достаточно, чтобы привязать оборудование для обнаружения угроз, которое им нужно было иметь на борту. В пределах двадцати миль он мог даже начать повреждать такое оборудование, в зависимости от того, насколько оно хрупкое. Это называлось «зорч», и у капитана в рукаве оставалось еще два миллиона ватт энергии. Шутка заключалась в том, что если вы действительно разозлили Aegis, вы могли бы начать производить двуглавых детей.

«Кидд только что отправился на боевые посты, сэр», - сообщил дежурный офицер.

«Хорошее время для тренировки, не так ли?» Дальность до Raid-One составляла чуть более ста миль. «Плачь, зажги их».

По этой команде четыре корабельных радара SPG-51 повернулись, посылая карандашные лучи энергии X-диапазона на приближающиеся истребители. Эти радары сообщали ракетам, как находить цели. Индийское снаряжение для угроз тоже подхватит это. Истребители не меняли ни курса, ни скорости.

«Ладно, это означает, что сегодня мы не будем играть грубо. Если бы они собирались что-то сделать, они бы сейчас маневрировали, - сказал капитан своей команде. «Знаешь, как повернуть за угол, когда увидишь копа». Или в их жилах текла ледяная вода, что казалось маловероятным.

"Собираетесь взглянуть на построение?" - спросил Уепс.

«Вот что я сделал бы. «Сфотографируйся, посмотри, что здесь», - подумал Кемпер.

«Множество вещей происходит одновременно, сэр».

«Ага», - согласился капитан, глядя на дисплей. Он поднял телефонную трубку.

«Мост», - ответил ООД.

«Скажите вашим наблюдателям, что я хочу знать, что они из себя представляют. Фотографии, если есть возможность. Как видимость наверху? »

«Поверхностная дымка, неплохо на высоте, сэр. Теперь у меня есть люди с большими глазами ».

"Очень хорошо."

«Они пройдут мимо нас на север, повернут налево и пойдут по нашему левому борту», - предсказал капитан.

«Сэр, Гонзо-Четыре сообщает о очень близком проходе несколько секунд назад», - сказал авиадиспетчер.

«Скажи ему, чтобы он оставался спокойным».

«Да, капитан». После этого ситуация быстро развивалась. Истребители дважды облетели КОМЕДИЮ, не ближе пяти морских миль. Индийские луни провели еще пятнадцать минут вокруг патрулирующего Ориона, затем должны были вернуться на свой авианосец для дозаправки, и еще один день в море продолжился без выстрелов и без явных враждебных действий, если не считать игру истребителей, и это было неплохо. рутина. Когда все уладилось, капитан авианосца «Анцио» обратился к своему офицеру связи.

«Мне нужно поговорить с CINCLANT. О, Weps? " Кемпер добавил.

"Да сэр?"

«Я хочу, чтобы каждая боевая система на этом корабле была полностью проверена».

«Сэр, мы только что провели полную проверку через двенадцать часов…»

«Прямо сейчас, Вепс», - тихо подчеркнул он.

"И ЭТО ХОРОШИЕ новости?" - спросила Кэти.

«Доктор, это очень просто», - сказал Александр в ответ. «Вы видели, как сегодня утром умирают некоторые люди. Завтра вы будете смотреть, как умирает еще больше людей, и это воняет. Но тысячи лучше миллионов, не так ли? Я думаю, что эта эпидемия сгорит ». Он не добавил, что ему было несколько легче. Кэти была резчиком глаз. Она не привыкла иметь дело со смертью. Он был заразным, и он к этому привык. Полегче? Это было слово? «Мы узнаем об этом через пару дней из статистического анализа случаев».

Президент молча кивнул. Ван Дамм заговорил за него: «Какой будет граф?»

«По компьютерным моделям компании Reed and Detrick, меньше десяти тысяч. Сэр, я не говорю об этом бесцеремонно. Я говорю, что десять тысяч лучше десяти миллионов ».

«Одна смерть - это трагедия, а миллион - это статистика», - наконец сказал Райан.

"Да сэр. Я знаю это ». Хорошие новости совсем не обрадовали Александра. Но как еще сказать людям, что катастрофа лучше катастрофы?

«Иосиф Виссарионович Сталин», - сказал им МЕЧ. «Он действительно умел обращаться со словами».

«Вы знаете, кто это сделал», - заметила Алекс.

"Что заставляет тебя говорить это?" - спросил Джек.

«Вы не отреагировали нормально на то, что я вам сказал, господин президент».

«Доктор, я обычно ничего не делал за последние несколько месяцев. Что это означает в отношении запрета на поездку? "

«Это означает, что мы оставим его на месте как минимум еще на неделю. Наше предсказание не высечено на камне. Инкубационный период болезни несколько изменчив. Вы не отправляете пожарные машины домой, как только исчезнет последнее пламя. Вы сидите и смотрите, не произойдет ли еще одна возможная вспышка. То же произойдет и здесь. До сих пор работало то, что люди напуганы до смерти. Из - за этого, личные взаимодействия сводятся к минимуму, и что - х , как вы перестанете один из этих вещей. Мы держим их такими. Новые случаи будут очень ограниченными. Мы нападаем на них, как на оспу. Определите случаи, проверьте всех, с кем они контактировали, выделите тех, у кого есть антитела, и посмотрите, как они себя чувствуют. Это работает, хорошо? Кто бы это ни сделал, просчитался. Болезнь далеко не так заразна, как они думали - а может, все это было просто психологическим упражнением. Вот что такое биовойна. Великие бедствия прошлого действительно случались из-за того, что люди не знали, как распространяются болезни. Они не знали о микробах, блохах и зараженной воде. Мы делаем. Все так делают, вы изучаете это на уроках здоровья в школе. Черт, вот почему у нас не заразились медики. У нас было много практики борьбы со СПИДом и гепатитом. Те же меры предосторожности, что и те, работают и с этим ».

«Как нам не допустить, чтобы это повторилось снова?» - спросил ван Дамм.

«Я уже сказал вам это. Финансирование. Базовые исследования в области генетики и более целенаправленная работа над известными нам заболеваниями. Нет особой причины, по которой мы не можем разработать безопасные вакцины от Эболы и многих других ».

"СПИД?" - спросил Райан.

«Это крутой парень. Этот вирус - ловкий маленький ублюдок. Ни одной попытки вакцины еще не было сделано. Нет, с этой стороны, фундаментальные генетические исследования, чтобы определить, как работает биологический механизм, и, исходя из этого, заставить иммунную систему распознать его и убить - своего рода вакцина; вот что такое вакцина. Но как заставить его работать, мы еще не придумали. Нам лучше. Возможно, через двадцать лет нам придется списать Африку со счетов. Эй, - сказал креол, - у меня там родственники, понимаешь?

«Это один из способов предотвратить повторение этого снова. Вы, господин Президент, уже работаете по другому пути. Кто это был?"

Ему не нужно было никому рассказывать, насколько это секретно: «Иран. Аятолла Махмуд Хаджи Дарьяи и его веселые люди ».

Александр снова стал офицером армии Соединенных Штатов: «Сэр, вы можете убить всех, кого захотите, насколько я понимаю».

БЫЛО ИНТЕРЕСНО увидеть международный аэропорт Мехрабад при дневном свете. Кларк никогда не воспринимал Иран как дружественную страну. Предположительно, до падения шаха люди были достаточно дружелюбны, но он не успел поехать достаточно быстро для этого. Он тайно прибыл сюда в 1979 и 1980 годах, сначала для сбора информации, а затем для участия в попытке спасти заложников. Не было слов, чтобы описать, каково это быть в стране в революционных условиях. Его пребывание в Советском Союзе было гораздо более комфортным. Враг или нет, Россия всегда была цивилизованной страной с множеством правил и гражданами, которые их нарушали. Но Иран загорелся, как сухой лес во время грозы. «Смерть Америке» звучало у всех на устах, и , как он вспомнил, это было так же страшно, как и все, когда ты находился посреди толпы, поющей эту песню. Одна маленькая ошибка, простое обращение к агенту, которого перевели, была бы его смертью, скорее пугающей мыслью для человека с маленькими детьми, призраком или никаким призраком. На месте расстреляли некоторых преступников, но шпионов в основном повесили. Это казалось неоправданно жестоким способом лишить человека жизни.

За прошедшие годы кое-что изменилось. Некоторые этого не сделали. Здесь, на таможенном посту, еще были подозрения в отношении иностранцев. Клерка поддерживали вооруженные люди, и их работа заключалась в том, чтобы не допустить проникновения таких людей, как он. Для нового UIR, как и для предыдущей страны, каждое новое лицо было потенциальным шпионом.

«Клерк, - сказал он, передавая паспорт, - Иван Сергеевич». Какого черта, русское прикрытие сработало и раньше, и он уже запомнил его. А еще лучше, его русский был безупречным. Он не раз представлялся советским гражданином перед чиновником в форме.

«Чехов, Евгений Павлович, - сказал Чавес следующему служащему.

Они снова были корреспондентами новостей. Правила запрещали сотрудникам ЦРУ выдавать себя за американских репортеров, но это не относилось к иностранным СМИ.

"Цель вашего визита?" - спросил первый клерк.

«Чтобы узнать о своей новой стране», - ответил Иван Сергеевич. «Это должно быть очень интересно для всех». Для работы в Японии они привезли фотоаппарат и небольшой полезный гаджет, который выглядел и действительно был ярким светом. Не в этот раз.

«Мы с ним вместе», - сказал Евгений Павлович своему клерку.

Паспорта были новенькие, хотя при случайном осмотре этого не скажешь. Это была одна из немногих вещей, о которых не нужно было беспокоиться Кларку и Чавесу. Торговля в РВС была ничуть не хуже, чем у бывшего КГБ. Они сделали одни из лучших фальшивых документов в мире. Страницы были покрыты марками, многие накладывались друг на друга, были смяты и загнуты за годы очевидного использования. Инспектор схватил их сумки и открыл их. Он нашел одежду, явно использованную, две книги, которые он пролистал, чтобы убедиться, что они порнографические, две камеры среднего качества, их черная эмаль хорошо потрескалась, но линзы новые. У каждого была ручная кладь с блокнотами и мини-магнитофонами. Инспекторы не торопились, даже после того, как клерки сделали свою работу, и, наконец, пропустили посетителей своей страны с явным сопротивлением.

- Спасиба , - вежливо сказал Джон, доставая свои сумки и уходя. С годами он научился полностью не скрывать своего облегчения. Обычные путешественники были напуганы. Он тоже должен был быть таким, чтобы не стоять в стороне от них. Два офицера ЦРУ вышли на улицу, чтобы поймать такси, и молча стояли в очереди, пока ряды такси подъедали вновь прибывших. Когда их вернулось двое, Чавес уронил дорожную сумку, и ее содержимое вылилось наружу. Он и Кларк позволили двум людям прыгнуть впереди них в очереди, пока он переупаковывал сумку. Это почти наверняка гарантировало случайный выбор такси, если только они не управлялись привидениями.

Уловка заключалась в том, чтобы выглядеть нормально во всех отношениях. Не так уж и глупо. Никогда не бывает слишком умным. Чтобы дезориентироваться и спрашивать дорогу, но не слишком часто. Остановиться в дешевых гостиницах. И в их конкретном случае молиться, чтобы никто из людей, видевших их во время их краткого визита в этот город, не пересек им дорогу. Миссия должна была быть простой. Обычно это была идея. Вы редко отправляете разведчиков на сложные задания - у них хватит здравого смысла отказаться. Самые простые были достаточно волосатыми, как только ты выбрался оттуда.

«ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ TASK Group COMEDY», - сказал ему Робби. «У них сегодня утром позвонили в дверь». J-3 продолжал объяснять несколько минут.

«Играет грубо?» - спросил президент.

«Видимо, они устроили Р-3 настоящее авиашоу. Я сам делал это несколько раз, когда был молод и глуп. Они хотят, чтобы мы знали, что они там, и их не запугать. Командир группы - Грег Кемпер. Я его не знаю, но у него неплохая репутация. CINCLANT любит его. Он просит изменить ROE ».

"Еще нет. Позже сегодня."

"Хорошо. Я не ожидал ночного нападения, но помните, что здесь рассвет и полночь, сэр.

«Арни, что это за книга в личном кабинете?»

«Она и посол Уильямс не обмениваются рождественскими подарками», - ответил начальник штаба. «Вы встретили ее в Восточной комнате некоторое время назад».

«Предупреждая ее, она рискует, что она позвонит Дарьею», - напомнил всем Бен Гудли. «Если вы с ней столкнетесь, она будет вас преследовать».

"А также? Робби? »

«Если мы пройдем мимо индейцев, но она предупреждает Дарьяи? Они могут попытаться перекрыть пролив. Медики повернут за угол через несколько часов и объединятся в пятидесяти милях от входа. У нас будет прикрытие с воздуха. Это может быть интересно, но они должны это сделать. Мины - самое страшное. Там пролив для них довольно глубокий. Ближе к Дахрану - другая история. Чем дольше UIR будет в темноте, тем лучше, но они, возможно, уже знают, из чего состоит COMEDY ».

«А может, и нет, - подумал ван Дамм. «Если она думает, что справится сама, она может просто попытаться показать ему, какие у нее яйца».

ПЕРЕДАЧА НАЗЫВАЛАСЬ Операцией CUSTER. Все сорок самолетов находились в воздухе, каждый из которых перевозил около 250 солдат в воздушном поезде длиной шесть тысяч миль. Головной самолет находился в шести часах езды от Дахрана, покидал российское воздушное пространство и пролетал над Украиной.

Пилоты F-15 обменялись волнами с горсткой российских истребителей, которые подошли поздороваться. Теперь они устали. Их ягодицы были как болезненный свинец из-за того, что все время находились на одном и том же сиденье - пилоты авиалайнеров позади них могли вставать и передвигаться; у них даже были туалеты, что было настоящей роскошью для летчика-истребителя, у которого было устройство, называемое разгрузочной трубкой. Руки крепче. Мышцы болели от пребывания в одном положении. Дело дошло до того, что танкование с их KC-135 стало затруднительным, и постепенно они пришли к мнению, что столкновение воздух-воздух в часе езды от пункта назначения может быть совсем неинтересным. Большинство пили кофе, пытались переместить руки на палке и потянулись, насколько могли.

Солдаты в основном спали, все еще не осознавая сути своей миссии. Авиакомпании нормально укомплектовали свои самолеты, и солдаты использовали последний шанс выпить в течение некоторого времени. Те, кто прибыл в Саудовскую Аравию в 1990 и 1991 годах, рассказали свои военные истории, главной из которых было воспоминание о том, что Королевство - не то место, куда вы отправлялись ради ночной жизни.

НЕ БЫЛА ИНДИАНА. Браун и Холбрук нашли, по крайней мере, не сейчас. По крайней мере, они были достаточно умны, чтобы попасть в мотель до всеобщей паники, а здесь они оказались в ловушке. Этот мотель, как и те, что они использовали в Вайоминге и Небраске, рассчитан на дальнобойщиков. В нем был большой ресторан, старомодный, со стойкой и кабинками, а теперь с официантками в масках и клиентами, которые не собирались вместе, чтобы пообщаться. Вместо этого они поели и вернулись в свои комнаты или ночевали в своих грузовиках. Это был своего рода ежедневный танец. Грузовики пришлось перемещать, чтобы не повредить шины, оставаясь на одном и том же месте. Все слушали радио ежечасные выпуски новостей. В номерах, ресторане и даже в некоторых грузовиках были телевизоры для получения дополнительной информации и отвлечения внимания. Это была скука, напряженная, знакомая солдатам, но не известная двум горным людям.

«Проклятое правительство», - сказал перевозчик мебели. Его семья была в двух штатах от него.

«Думаю, они показали нам, кто здесь главный, а?» Эрни Браун сказал, для общего пользования.

Позже данные покажут, что ни один дальнобойщик не заразился вирусом. Их существование было слишком уединенным для этого. Но их трудовая жизнь зависела от передвижения, как потому, что они зарабатывали на жизнь таким образом, так и потому, что они сделали это. Сидеть на месте было не в их характере. Когда мне велели сидеть спокойно, было еще меньше.

«Какого черта», - добавил другой водитель. Он не мог придумать, что еще сказать. «Чертовски рад, что я выбрался из Чикаго, когда я это сделал. Эта новость пугающая ».

«Вы полагаете, что все это имеет смысл?» кто-то спросил.

«С каких это пор правительство имеет смысл?» Холбрук ухмыльнулся.

«Я слышу это», - вмешался голос, и, наконец, Горные люди почувствовали себя где-то как дома. Затем, по негласному согласию, им пора было уходить.

«Как, черт возьми, еще долго мы здесь застрянем, Пит?» Эрни Браун хотел знать.

"Ты меня спрашиваешь?"

«ВООБЩЕ ничего, - заключил ведущий агент. Ареф Раман был немного опрятен для одинокого мужчины, но не слишком. Один из агентов ФБР с удивлением заметил, что даже носки этого человека были аккуратно сложены, как и все остальное в ящиках бюро. Тогда один из участников группы вспомнил об исследовании футболистов НФЛ. Психолог после месяцев изучения определил, что линейные игроки нападения, чья работа заключалась в защите квотербека, имели аккуратные рундуки, в то время как лайнмены защиты, чья работа заключалась в том, чтобы загонять квотербеков противника в траву, были нерями во всех отношениях. Это было хорошо для смеха и объяснения. Больше ничего не найдено. Там было фото его родителей, оба мертвы. Он подписался на два новостных журнала, имел все кабельные каналы для двух своих телевизоров, не пил в доме и ел здоровую пищу. Судя по морозильной камере, ему особенно нравились кошерные хот-доги. Не было никаких потайных ящиков или отделений, которые они бы нашли - и ничего подозрительного. Это были и хорошие, и плохие новости.

Телефон зазвонил. Никто не ответил, потому что их там не было, и у них были пищалки и сотовые телефоны для их собственных коммуникационных нужд.

«Здравствуйте, это 536-3040», - говорилось в записи голоса Рамана после второго звонка. «Здесь сейчас никого нет, чтобы отвечать на телефонные звонки, но если вы оставите сообщение, кто-нибудь вам перезвонит». Далее следует звуковой сигнал, и в данном случае щелчок.

«Неверный номер», - сказал один из агентов.

«Вытяните сообщения», - приказал ведущий агент техническому гению команды.

Раман владел цифровой записывающей системой, и опять же производитель запрограммировал перфокод. Агент набрал шесть цифр, а другой сделал заметки. Было три щелчка и неверный номер. Кто-то зовет мистера Слоана, кем бы он ни был.

"Коврик? Мистер Алахад? »

«Похоже на имя продавца ковров», - сказал другой. Но когда осмотрелись, такого коврика в квартире не оказалось, а обычный дешевый ковер в пол, который можно найти в квартирах такого типа.

"Неправильный номер."

«Все равно запускайте имена». Это было больше привычкой, чем что-либо еще. Вы все проверили. Это было похоже на работу FCI. Вы просто никогда не знали.

В этот момент снова зазвонил телефон, и все пятеро агентов повернулись и уставились на автоответчик, как если бы это был настоящий свидетель с настоящим голосом.

ЧЕРТ, РАМАН ДУМАЛ, он забыл стереть предыдущие сообщения. Ничего нового. Его диспетчер больше не звонил. Если бы он это сделал, это было бы сюрпризом. С этой решимостью Раман, сидя в гостиничном номере Питтсбурга, набрал код для удаления всего. В новых цифровых устройствах было замечательно то, что после стирания они исчезли навсегда. Это не обязательно относилось к тем, кто использовал кассеты с магнитной лентой.

АГЕНТЫ ФБР заметили это, обменявшись взглядами.

«Эй, мы все так делаем». Было общее согласие. И все тоже ошиблись в цифрах. А это был брат-офицер. Но они все равно проверили цифры.

ХИРУРГ, К облегчению ее подробностей, спал наверху в доме. Рой Альтман и остальные, которым было поручено охранять ее, сходили с ума от нее в лихорадочном отделении - их термин для этого - в Джоне Хопкинсе, как из-за физической опасности, так и из-за того, что она налетела на землю. Дети, будучи детьми, проводили время, как и большинство других американских детей, смотрели телевизор и играли на глазах своих агентов, которые теперь беспокоились о появлении симптомов гриппа, которых, к счастью, не было во всем кампусе. МЕЧА был в Ситуационной Комнате.

"Какое там время?"

«На десять часов впереди, сэр».

«Сделай звонок», - приказал ПОТУС.

ПЕРВЫЙ Боинг 747 в ливрее United вошел в воздушное пространство Саудовской Аравии на несколько минут раньше, чем ожидалось, из-за благоприятных арктических ветров. Более окольный маршрут на этом этапе не очень помог бы. В Судане также были аэропорты и радары, как и в Египте и Иордании, и предполагалось, что у UIR есть информаторы где-то в этих странах. Военно-воздушные силы Саудовской Аравии, дополненные самолетами F-16C, прятавшимися из Израиля накануне в рамках операции BUFFALO FORWARD, стояли на боевом воздушном патрулировании вдоль границы Саудовской Аравии и ИР. Два E-3B ДРЛО поднялись и развернули вертолеты. Солнце уже поднималось в этой части мира - по крайней мере, можно было увидеть первый свет с их крейсерской высоты, хотя поверхность в шести милях ниже по-прежнему была черной.

«ДОБРОЕ УТРО, ПРЕМЬЕР-министр. Это Джек Райан », - сказал президент.

«Приятно слышать твой голос. В Вашингтоне уже поздно, не так ли? спросила она.

«Мы оба работаем ненормированный рабочий день. Думаю, твой день только начинается.

«Так оно и есть», - ответил голос. Райан приложил к уху обычную трубку. Разговор также велся по громкой связи и с записью на цифровой магнитофон. ЦРУ даже предоставило анализатор голосового стресса. "Мистер. Президент, проблемы в вашей стране улучшились? »

«У нас есть надежда, но пока нет».

«Можем ли мы чем-нибудь помочь?» Ни в одном из голосов не было ни малейших эмоций, кроме фальшивой дружбы людей, подозрительных друг к другу и пытающихся скрыть это.

«Ну да, вообще-то, есть».

«Тогда пожалуйста, чем мы можем помочь?»

«Премьер-министр, у нас сейчас несколько кораблей, идущих через Аравийское море», - сказал ей Райан.

"Это так?" Полный нейтралитет в голосе.

«Да, мэм, это так, и вы знаете, что это так, и мне нужны ваши личные заверения, что ваш флот, который также находится в море, не будет препятствовать их проходу».

«Но почему вы спрашиваете об этом? Зачем нам вмешиваться - если уж на то пошло, какова цель движения вашего корабля? »

«Вашего слова по этому поводу будет достаточно, премьер-министр», - сказал ей Райан. В правой руке он сжимал графитный карандаш номер 2.

«Но, господин президент, я не понимаю цели этого звонка».

«Цель этого звонка - получить ваши личные заверения в том, что военно-морской флот Индии не будет препятствовать мирному проходу кораблей ВМС США через Аравийское море».

«ОН БЫЛ ТАК слаб, - подумала она, повторяя себя так».

"Мистер. Президент, меня тревожит ваш звонок. Америка никогда раньше не говорила с нами по этому поводу. Вы говорите, что приближаете военные корабли к моей стране, но это не цель этого движения. Движение таких судов без объяснения причин - не действие друга ». Что, если она сможет заставить его отступить?

ЧТО Я ТЕБЕ СКАЗАЛ? прочитал записку от Бена Гудли.

«Хорошо, премьер-министр, в третий раз вы дадите мне гарантии, что никакого вмешательства в эту деятельность не будет?»

«Но почему вы вторгаетесь в наши воды?» - снова спросила она.

"Очень хорошо." Райан помолчал, а затем его голос изменился. «Премьер-министр, цель движения напрямую не касается вашей страны, но уверяю вас, эти корабли плывут к месту назначения. Поскольку их миссия очень важна для нас, мы не будем, я повторяю, не допускать вмешательства любого рода, и я должен предупредить вас, что если какой-либо неопознанный корабль или самолет приблизится к нашему строю, это может иметь неблагоприятные последствия. Нет, извините, будут такие последствия. Чтобы избежать этого, я уведомляю вас о проходе и прошу вас лично заверить Соединенные Штаты Америки в том, что наши корабли не будут нападать ».

«А теперь ты мне угрожаешь? Господин президент, я понимаю, что в последнее время вы испытываете стресс, но, пожалуйста, вы не можете так относиться к суверенным странам ».

«Премьер-министр, тогда я буду говорить очень четко. Против Соединенных Штатов Америки был совершен открытый акт войны. Любое вмешательство или нападение на любую часть наших вооруженных сил будет считаться новым актом войны, и какая бы страна ни совершила такой акт, столкнется с самыми серьезными возможными последствиями ».

«Но кто это с тобой сделал?»

«Премьер-министр, это не ваша забота, если вы этого не хотите. Я думаю, что в интересах как вашей страны, так и моей, было бы хорошо, если бы ваш флот немедленно вернулся в порт ».

«И вы обвиняете нас, вы нас приказываете?»

«Я начал с просьбы, премьер-министр. Вы счел нужным трижды уклониться от моей просьбы. Я считаю это недружелюбным поступком. И поэтому у меня новый вопрос: желаете ли вы воевать с Соединенными Штатами Америки? »

"Мистер. Президент…

«Потому что, если эти корабли не двинутся, премьер-министр, вы будете». Карандаш щелкнул в руке Райана. «Я думаю, премьер-министр, вы, возможно, связали себя не с теми друзьями. Надеюсь, я ошибаюсь, но если мое впечатление верно, то ваша страна вполне может дорого заплатить за это неверное суждение. Мы испытали прямое нападение на наших граждан. Это особенно жестокое и варварское нападение с применением оружия массового поражения ». Он очень четко произнес эти слова. «Об этом нашим гражданам пока не известно. Это скоро изменится, - сказал он ей. «Когда это произойдет, премьер-министр, виновные в нападении предстанут перед нашим судом. Мы не будем посылать протесты. Мы не будем созывать специальное заседание Совета Безопасности ООН в Нью-Йорке. Мы будем воевать, премьер-министр. Мы будем вести войну со всей силой и яростью, на которые способны эта страна и ее граждане. Теперь вы понимаете, о чем я говорю? Обычные мужчины, женщины, а теперь и дети были убиты в наших границах иностранной державой. Было даже нападение на моего собственного ребенка, премьер-министра. Желает ли ваша страна участвовать в этих действиях? Если так, премьер-министр, если вы хотите участвовать в этом, война начинается сейчас ».

56

РАЗВЕРТЫВАНИЕ

J ESUs, Джек, ты заставил меня убедил,»дышал Джексон.

«Нашему другу из духовенства будет не так просто», - сказал президент. Он потер две вспотевшие руки. «И мы до сих пор не знаем, сдержит ли она свое слово. Хорошо, целевая группа COMEDY находится на DEFCON 1. Если они думают, что это враждебно, убейте его. Но, ради всего святого, убедитесь, что командир умеет пользоваться головой ».

В Ситуационной комнате теперь было тихо, и президент Райан чувствовал себя очень одиноким, несмотря на то, что люди собрались вокруг него. Секретарь Бретано и Объединенный комитет начальников были там. Ратледж был там от государства. Секретарь Уинстон, потому что Райан доверял своему мнению. Гудли, потому что он был полностью проинформирован обо всей разведывательной информации; плюс его начальник штаба и обычные телохранители. Все они проявили свою поддержку, но это не очень помогло. Он один разговаривал с Индией, потому что, несмотря на всю помощь, персонал и советы, Джек Райан теперь был Соединенными Штатами Америки, и страна собиралась воевать.

MEDIA POOL узнал об этом из-за Атлантического океана. Америка ожидала нападения в любой момент из Объединенной Исламской Республики на другие государства Персидского залива. Они будут там, чтобы осветить историю. Они также узнали о развертываемых силах.

"Это все?" - спросил один из наиболее знающих.

«На данный момент все, - подтвердил сотрудник по связям с общественностью. «Мы надеемся, что демонстрации силы будет достаточно, чтобы сдержать нападение, но если нет, это будет захватывающе».

«Захватывающий - не то слово».

Затем сотрудники PAO объяснили им, почему это происходит, и KC-135 без окон, который вез их в Саудовскую Аравию, действительно стал очень тихим.

КУВЕЙТ ПО СУЩЕСТВУ имел две тяжелые бригады, дополненные моторизованной разведывательной бригадой, оснащенной противотанковым оружием и предназначенной для прикрытия на границе. Две тяжелые бригады, оснащенные и обученные по американскому образцу, сдерживались от границы обычным образом, чтобы иметь возможность двигаться для отражения вторжения, а не для отражения первой атаки - возможно, в неправильном месте. Между этими двумя и немного позади них стояла 10-я кавалерийская армия США. Общая команда была несколько двусмысленной. Полковник Магрудер был самым старшим офицером по времени службы и наиболее опытным тактиком, но были кувейтцы по чину выше - всеми тремя бригадами командовали бригадные генералы - и это была их страна. С другой стороны, страна была достаточно маленькой, чтобы потребовать только один главный командный пункт, и Магрудер был там, чтобы командовать своим полком и давать советы кувейтским командирам. Последние были одновременно гордыми и нервными. Они были по понятным причинам довольны успехами, которых добилась их маленькая страна с 1990 года. Больше не те силы комиксов, которые распались после иракского вторжения - хотя некоторые подразделения сражались храбро - у них было то, что выглядело на бумаге и на первый взгляд как очень способная механизированная сила. Они нервничали, потому что численность их была значительно ниже, а их солдатам-резервистам предстояло пройти долгий путь, прежде чем они встретили американские стандарты подготовки, к которым они стремились. Но единственное, что они знали, - это артиллерийское дело. Стрельба по танкам - занятие столь же приятное, сколь и жизненно необходимое; Пустые щели в их порядках объяснялись тем, что двадцать танков находились в магазине для замены стволов ГК. Этим занимались гражданские подрядчики, а танкисты расхаживали и ждали.

Вертолеты 10-й кавалерии летели вокруг границы страны, их радары Longbow смотрели вглубь зоны UIR в поисках движения и пока не видели ничего особенного. Кувейтские военно-воздушные силы поддерживали боевое воздушное патрулирование из четырех самолетов, а остальные силы находились в состоянии повышенной боевой готовности. Несмотря на то, что они были перехитрины, это не повторится в 1990 году. Самыми занятыми людьми были инженеры, которые копали ямы для всех танков, чтобы они могли сражаться с закрытым корпусом, при этом были видны только их башни. Они были покрыты сеткой, чтобы сделать их невидимыми с воздуха.

- Итак, полковник? - спросил старший кувейтский командующий.

«Все в порядке с вашим размещением, генерал», - ответил Магрудер, снова просматривая карту. Он не показал всего, что чувствовал. Две или три недели интенсивных тренировок были бы благословением. Он провел одно очень простое упражнение, одну из своих эскадрилий против 1-й кувейтской бригады, и даже тогда он очень легко с ними справился. Было не время терять их уверенность. У них был энтузиазм, и их артиллерийская стрельба составляла около семидесяти процентов от американских стандартов, но им нужно было многому научиться в маневренной войне. Что ж, требовалось время, чтобы собрать армию, и больше времени, чтобы обучить полевых офицеров, и они старались изо всех сил.

«ВАШЕ ВЫСОКОЕ ВАС, я должен поблагодарить вас за ваше сотрудничество на этом этапе», - сказал Райан по телефону. Настенные часы в гостиной показывали 2:10.

«Джек, если повезет, они это увидят и не двинутся с места», - ответил принц Али бин Шейх.

«Хотел бы я согласиться с этим. Пришло время сказать тебе то, чего ты еще не знаешь, Али. Наш посол представит вам полную информацию позже в тот же день. На данный момент вам нужно знать, чем занимались ваши соседи. Дело не только в масле, ваше высочество. Он продолжал минут пять.

«Вы уверены в этом?»

«Доказательства, которые у нас есть, будут в ваших руках через четыре часа», - пообещал Райан. «Мы еще даже не сказали нашим солдатам».

«Могут ли они использовать это оружие против нас?» Естественный вопрос. От биологической войны у всех пошли мурашки по коже.

«Мы так не думаем, Али. Условия окружающей среды препятствуют этому ». Это тоже было проверено. Прогноз погоды на следующую неделю был жарким, сухим и ясным.

«Те, кто будет использовать такое оружие, господин президент, это акт крайнего варварства».

«Вот почему мы не ожидаем, что они отступят. Они не могут ...

«Не« они », господин президент. Один человек. Один безбожник. Когда вы поговорите об этом со своими людьми? »

«Скоро», - ответил Райан.

«Пожалуйста, Джек, это не наша религия, это не наша вера. Пожалуйста, расскажите об этом своим людям ».

«Я знаю это, ваше высочество. Дело не в Боге. Это о власти. Так всегда было. Боюсь, у меня есть другие дела ».

«Как и я, я должен увидеть короля».

«Пожалуйста, передайте ему мое почтение. Мы стоим вместе, Али, как и раньше ». Линия оборвалась.

«Далее, где именно сейчас Адлер?»

«Возвращение на Тайвань», - ответил Ратледж. Эти переговоры все еще продолжались, хотя их цель теперь была довольно ясна.

«Хорошо, у него в самолете безопасная связь. Вы проинструктируете его, - сказал он заместителю госсекретаря. «Что-нибудь еще мне нужно сделать прямо сейчас?»

«Спи», - сказал ему адмирал Джексон. «Давай сделаем всю ночь, Джек».

«Это план». Райан поднялся. Он немного пошатнулся от стресса и недосыпания. «Разбуди меня, если я тебе понадоблюсь».

Мы не будем, не сказал никто.

«Хорошо», - сказал КАПИТАН КЕМПЕР, читая КРИТИЧЕСКОЕ сообщение от CINCLANT. «Это значительно упрощает работу». Дальность действия индийской боевой группы составляла теперь двести миль, около восьми часов плавания - термин, который они использовали, хотя все боевые корабли теперь были оснащены реактивными газотурбинными двигателями. Кемпер поднял трубку и щелкнул переключателем, чтобы говорить по адресной системе 1-MC на корабле. «Теперь послушайте это. Говорит капитан.

«Целевая группа COMEDY сейчас на DefCon 1. Это означает, что если кто-то подойдет близко, мы стреляем в него. Задача - доставить наши танкеры в Саудовскую Аравию. В нашу страну прилетают солдаты, чтобы загнать их в ожидании нападения на наших союзников в регионе со стороны новой Объединенной Исламской Республики.

«Через шестнадцать часов мы подключимся к наземному движению, которое совершит скоростной спуск из Средиземного моря. Затем мы войдем в Персидский залив, чтобы доставить груз. Группа будет иметь дружественное прикрытие с воздуха в виде истребителей ВВС F-16C, но следует ожидать, что UIR - наши старые иранские друзья - не будут довольны нашим прибытием.

« Военный корабль США« Анцио » идет на войну, люди. Это все." Он щелкнул выключателем. «Хорошо, приступим к симуляции. Я хочу увидеть все, что эти ублюдки могут на нас примерить. У нас будет обновленная разведывательная оценка здесь через два часа. А пока давайте посмотрим, что мы можем сделать с авиацией и ракетными атаками ».

«А что насчет индейцев?» - спросил Уепс.

«Мы тоже будем за ними присматривать». На главном тактическом дисплее был показан P-3C Orion, проезжавший мимо COMEDY, чтобы разгрузить самолет, который сейчас находится на стоянке. Боевая группа двигалась на восток, снова пересекая кильватер, как она это делала в течение некоторого времени.

Спутник KH-11 несся с северо-запада на юго-восток над Персидским заливом. Его камеры, которые уже смотрели на три тяжелых корпуса Армии Бога, теперь фотографировали все иранское побережье в поисках стартовых площадок для ракет Silkworm китайского производства. Снимки с электронных камер были связаны со спутником связи над Индийским океаном, а оттуда - в район Вашингтона, где техники, все еще носящие химически пропитанные хирургические маски, начали искать ракеты класса «земля-земля» в форме самолета. Стационарные пусковые площадки были хорошо известны, но оружие также можно было запустить с задней части большого грузовика, а прибрежных дорог было достаточно, чтобы обследовать их.

ПЕРВАЯ ГРУППА из четырех авиалайнеров без происшествий приземлилась за пределами Дахрана. Церемонии прибытия не было. Было уже жарко. Весна пришла в регион рано после удивительно холодного и влажного зимнего сезона, а это означало, что температура в полдень приближалась к 100 градусам, в отличие от 120 в разгар лета, но ночная температура упала до сорока градусов. Так близко к берегу было влажно.

Когда первый авиалайнер остановился, по лестнице, установленной на грузовике, поднялись наверх, и бригадный генерал Мэрион Диггс выехал первым. Он будет наземным командиром этой операции. Вирусная эпидемия, которая все еще бушует в Америке, также нанесла ущерб базе ВВС Макдилл во Флориде, где размещается Центральное командование, которое отвечало за этот район. В информационных материалах, которые он просматривал к этому моменту, говорилось, что командир 366-го авиационного боевого крыла также имел одну звезду, но был младше его. «Прошло много времени с тех пор, как такая важная операция была передана кому-то столь же младшему, как он сам», - подумала Марион Диггс, спускаясь по ступенькам.

Внизу был саудовский трехзвездочный. Двое мужчин обменялись приветствиями и сели в машину, чтобы подъехать к местному командному пункту и получить новую разведывательную информацию. За Диггсом находилась группа командования 11-го ACR, а на трех других самолетах - группа безопасности и большая часть второй эскадрильи «Черной лошади». Автобусы ждали, чтобы отвезти их на сайт POMCUS. Все это было похоже на учения RE-FORGER времен холодной войны, которые предвосхитили столкновение между НАТО и Варшавским договором, потребовавшее от американских солдат слезть с самолетов, сесть на свои машины и отправиться на фронт. Этого никогда не случалось, кроме как в симуляции, но теперь это снова происходило, и на этот раз по-настоящему. Два часа спустя 2-й «Блэкхорс» выезжал на открытое место.

"Что ты имеешь в виду?" - спросила Дарьяи.

«Похоже, идет крупное перемещение войск», - сказал ему начальник разведки. «Радиолокационные станции в западном Ираке обнаружили коммерческие самолеты, входящие в Саудовскую Аравию из воздушного пространства Израиля. Мы также показываем бойцов, которые их сопровождают и патрулируют границу ».

"Что еще?"

«На данный момент ничего, но вполне вероятно, что Америка вводит в Королевство новую силу. Я не уверен, что это может быть - конечно, не может быть очень большим. Их немецкие подразделения находятся на карантине, и все их базирующиеся подразделения находятся в таком же состоянии. Большая часть их армии фактически развернута для внутренней безопасности ».

«Мы все равно должны атаковать их», - убеждал его советник по военно-воздушным силам.

«Я думаю, что это было бы ошибкой», - сказали в разведке. «Это было бы вторжением в воздушное пространство Саудовской Аравии, слишком рано предупредившим козопасов. Американцы могут перебросить не более одного отряда размером с бригаду. Есть второе оборудование, базирующееся в Диего-Гарсия, то есть, но у нас нет информации, чтобы предположить, что оно переместилось, и даже если это произойдет, мы ожидаем, что наши индийские друзья смогут его остановить ».

«Мы верим язычникам?» - презрительно спросили ВВС. Так мусульмане рассматривали официальную религию Субконтинента.

«Мы можем доверять их антипатии к Америке. И мы можем спросить их, заметил ли что-нибудь их флот. В любом случае американцы могут развернуть еще один отряд размером с бригаду. Это все."

"Все равно убить!"

«Это снижает оперативную безопасность», - отметили в разведке.

«Если они не знают, что мы идем сейчас, значит, они дураки», - возразили ВВС.

«У американцев нет оснований подозревать, что мы предприняли против них враждебные действия. Нападение на их самолеты, если они таковы, излишне предупредит их , а не только саудовцев. Вероятно, они обеспокоены перемещением наших войск в Ираке. Так что они прилетают с небольшим подкреплением. Мы сможем с ними разобраться, когда придет время », - сказали им в разведке.

«Я позвоню в Индию», - сказала Дарьяи, выжидая.

«ТОЛЬКО НАВИГАЦИОННЫЕ РАДИОЛЕТЫ ... проведите эти два обыск с воздуха, вероятно, с авианосцев», - сказал старшина. «Их курс - ноль-девять-ноль, скорость около шестнадцати».

Офицер по тактике на «Орионе», названный такко, посмотрел на свою карту. Индийская боевая группа находилась на крайнем восточном краю ипподрома, по которому они следовали последние несколько дней. Менее чем через двадцать минут они изменят курс и направятся на запад. Если они повернутся, все станет интересно. КОМЕДИ находился теперь в 120 милях от другого отряда, и его самолет постоянно снабжал Анцио и Кидда информацией. Под крыльями четырехмоторного турбовинтового Lockheed находились четыре ракеты Harpoon. Белые, боевые кадры. Самолет теперь находился под тактическим командованием капитана Кемпера на Анцио, и по его приказу они могли запустить эти ракеты, по две на индийские авианосцы, потому что они были длинной пушкой противостоящего флота. Через несколько минут будет рой «Томагавков» и еще несколько «Гарпунов», направляющихся в том же направлении.

«Они EMCON'D?» - поинтересовался офицер.

«С излучающими навигационными приборами?» - ответил моряк. «У COMEDY они уже должны быть на своем ESM-снаряжении. Чертовски уверен, что наши парни зажигают небо, сэр. У COMEDY было два варианта выбора. Используйте EMCON - для контроля выбросов - выключите свои радары, чтобы другая сторона потратила время и топливо на их поиск, или просто выключите все, создав электронный пузырь, который другая сторона могла бы легко увидеть, но проникновение в который было бы опасно . Анцио выбрал второй вариант.

"Есть какой-нибудь самолетный треп?" - спросил такко у другого члена экипажа.

«Отрицательно, сэр, совсем нет».

«Хммм». Как бы низко «Орион» летел, его присутствие, вероятно, не было известно индейцам, несмотря на то, что они использовали средства воздушного поиска. Ему очень хотелось выскочить и осветить себя собственным поисковым радаром. Что они задумали? Могли ли несколько кораблей оторваться от группы, направляясь на запад, скажем, для нанесения внеосевого ракетного удара? Он не мог знать, что они говорили или думали. Все, что у него было, - это компьютерные треки курса, основанные на сигналах радара. Компьютер всегда точно знал, где находится самолет вне системы глобального позиционирования. Отсюда пеленг на источники радара позволил рассчитать их местонахождение и ...

«Смена курса?»

«Негативно, система показывает, что они по-прежнему ведут ноль-девять-ноль на шестнадцати узлах. Теперь они выходят из коробки, сэр. Это более дальний состав, чем мы видели их за три дня. Теперь они в тридцати милях к востоку от курса КОМЕДИ к проливу.

«Интересно, изменили ли они свое мнение по этому поводу ...»

«ДА, НАШ ФЛОТ в море», - сказал ему премьер-министр.

"Вы видели американские корабли?"

Лидер индийского правительства была совсем одна в своем кабинете. Ее министр иностранных дел был ранее и возвращался в этот момент. Этот телефонный звонок ожидали, но не ожидали.

Ситуация изменилась. Президент Райан, хотя она все еще считала его слабым - кто еще, кроме слабого, мог так угрожать суверенной стране? - тем не менее испугал ее. Что, если чума в Америке была инициатором Дарьяи? У нее не было доказательств этого, и она никогда не стала бы искать такую информацию. Ее страна никогда не могла ассоциироваться с таким поступком. Райан спрашивал - что это было, четыре раза? пять? - за ее слово, что индийский флот не будет препятствовать движению американского флота. Но только один раз он сказал об оружии массового поражения. Это была самая смертоносная кодовая фраза в международном обмене. Тем более, ее министр иностранных дел сказал ей, потому что Америка только обладал один вид такого оружия, и по этой причине Америка рассматривала биологическое оружие и химическое оружие , чтобы ядерное оружие. Это привело к другому расчету. Самолет боролся с самолетом. Корабли сражались с кораблями. Танки сражались с танками. Один ответил на атаку тем же оружием, которое использовал его противник. Она также помнила , что полная сила и ярость . Райан открыто предположил, что он примет меры в зависимости от характера предполагаемой атаки UIR. И, наконец, не сбрасывала со счетов и безумное нападение на его маленькую дочь. Она вспомнила это из Восточной комнаты, на приеме после похорон, как Райан безумно любил своих детей. Каким бы слабым он ни был, он был злым слабым человеком, вооруженным более опасным оружием, чем все остальные.

Дарий поступил глупо, провоцируя Америку таким образом. Лучше просто начать атаку на Саудовскую Аравию и победить на поле боя обычным оружием, и это было бы так. Но нет, он должен был попытаться покалечить Америку дома, спровоцировать их способом, который был чистой формой безумия - и теперь она, ее правительство и ее страна могут быть замешаны, как понял премьер.

Ни на что из этого она не рассчитывала. Размещение ее флота было достаточно случайным - а китайцы, что они сделали? Провели учения, возможно, повредили авиалайнер - за пять тысяч километров! На какие риски они пошли? Да ну совсем нет. Дарьяи многого ожидал от ее страны, и с его нападками на самих граждан Америки это было слишком.

«Нет», - сказала она ему, тщательно подбирая слова. «Подразделения нашего флота видели американские патрульные самолеты, но не видели кораблей. Мы слышали, как и вы, возможно, что группа американских кораблей проходит транзитом через Суэц, но только военные корабли и ничего более ».

«Вы уверены в этом?» - спросила Дарьяи.

«Друг мой, ни наши корабли, ни наша военно-морская авиация вообще не заметили никаких американских кораблей в Аравийском море». Один пролет совершили наземные МиГ-23 ВВС Индии. Она не солгала своему предполагаемому союзнику. Довольно. «Море большое», - добавила она. «Но американцы не так уж и умны, не так ли?»

«Ваша дружба не будет забыта», - пообещал ей Дарьяй.

Премьер-министр положил трубку, гадая, правильно ли она поступила. Хорошо. Если американские корабли дойдут до Персидского залива, она всегда сможет сказать, что их не заметили. Это была правда, не так ли? Ошибки случались, не так ли?

"БЕРЕГИСЬ. Я получил четыре самолета, взлетевших с Газр Аму, - сказал капитан на борту АВАКС. Недавно сформированные ВВС UIR тоже действовали, но в основном над центральной частью новой страны, и их трудно было заметить даже с бортовой радиолокационной платформы.

Тот, кто рассчитал время, делал это не так уж плохо. Четвертая четверка авиалайнеров только что пересекла воздушное пространство Саудовской Аравии, менее чем в двухстах милях от истребителей UIR, выполнявших набор высоты. До этого момента на воздушном фронте было тихо. Два истребителя отслеживались в течение последних нескольких часов, но, похоже, это были контрольные переходы из профилей миссии, вероятно, самолеты, которые были устранены из-за какого-то серьезного или незначительного дефекта, а затем поднялись, чтобы проверить, правильно ли работают новые виджеты. Но это был полет из четырех человек, которые взлетели двумя близко расположенными элементами. Это сделало их бойцами на миссии.

В настоящее время воздушным прикрытием операции «Кастер» в этом секторе был полет четырех американских F-16 на орбите в пределах двадцати миль от границы.

«Кингстон Лид, это Sky-Eye Six, конец».

«Небо, свинец».

«У нас четыре бандита, ваша позиция ноль-три-пять, ангелы десять и скалолазание, курс два-девять-ноль». Четыре американских истребителя двинулись на запад, чтобы встать между истребителями UIR и приближающимися авиалайнерами.

На борту системы АВАКС саудовский офицер слушал радиопереговоры между наземной радиолокационной станцией, контролирующей полет четырех человек, и истребителями. Истребители UIR, которые теперь идентифицированы как F-1 французского производства, продолжали закрывать границу, затем повернули на десять миль от нее и, наконец, проследили только одну милю внутри. F-16 сделали почти то же самое, и пилоты видели друг друга и осматривали самолеты друг друга с расстояния четырех тысяч ярдов через защитные забралы своих шлемов. Ракеты класса "воздух-воздух" были хорошо видны под крыльями всех самолетов.

«Вы все хотите прийти и поздороваться?» майор ВВС США, возглавлявший F-16, сказал, что насторожился. Ответа не последовало. Следующая партия операции CUSTER беспрепятственно переместилась в Дахран.

О'ДЕЙ пришел рано. Его няня, которой не о чем беспокоиться, скорее радовалась мысли о тех деньгах, которые она принесет, и самая важная новость для всех заключалась в том, что ни одного случая новой болезни не произошло в пределах десяти миль от города. его дом. Несмотря на неудобства, он каждую ночь спал дома, хотя в одном случае это было всего четыре часа. Он не мог быть папой, если не целовал свою маленькую девочку хотя бы раз в день, даже во сне. По крайней мере, добраться до работы было легко. У него была машина Бюро. Это было быстрее, чем его пикап, с мигающим светом, который позволял ему проехать через все контрольно-пропускные пункты на пути.

На его столе лежали краткие отчеты о проверках всех сотрудников Секретной службы. Работа почти в каждом случае была невероятно дублирующей. Полная проверка биографических данных была проведена в отношении каждого сотрудника USSS, иначе они не могли бы иметь допуски к секретным службам, которые были автоматической частью их работы. Свидетельства о рождении, школьные фотографии и все остальное идеально подошли. Но десять файлов показали незакрепленные концы, и все они будут обработаны позже в тот же день. О'Дей просмотрел их всех. Он возвращался к одному.

Раман был иранцем по происхождению. Но Америка была нацией иммигрантов. Первоначально ФБР было построено из американцев ирландского происхождения, предпочтительно из тех, кто получил образование в иезуитских учреждениях (согласно легенде, фаворитами были Бостонский колледж и Святой Крест), потому что Дж. Эдгар Гувер считал, что ни один американец ирландского происхождения с иезуитом образование могло предположительно предать его страну. Несомненно, в то время об этом говорили, и даже сегодня антикатолицизм был последним из уважаемых предрассудков. Но было хорошо известно, что иммигранты часто оказывались самыми лояльными из граждан, а некоторые - яростными. На этом часто наживались военные и другие силовые ведомства. Что ж, подумал Пэт, все было легко уладить. Просто проверьте коврик и пусть будет. Ему было интересно, кто такой мистер Слоан. Наверное, парень, который хотел коврик.

На улицах Тегерана была тишина. Кларк не помнил их такими с 1979 по 1980 год. Его недавняя поездка была другой, больше похожей на остальную часть региона, шумной, но не опасной. Будучи журналистами, они действовали как журналисты. Кларк вернулся на рынки, вежливо разговаривая с людьми об условиях ведения бизнеса, наличии еды, о том, что они думают об объединении с Ираком, каковы их надежды на будущее, и то, что он получил, было чистой ванилью. Банальности. Политические комментарии были особенно мягкими, особенно без той страсти, которую он помнил по кризису с заложниками, когда все сердца и мысли были обращены против всего внешнего мира - особенно Америки. Смерть Америке. «Что ж, они воплотили это желание», - подумал Джон. Или у кого-то было. Он больше не чувствовал той враждебности среди людей, вспоминая странно сердечного ювелира. Наверное, они просто хотели жить, как и все. Апатия напомнила ему советских граждан 80-х годов. Они просто хотели поладить, просто хотели жить немного лучше, просто хотели, чтобы их общество отвечало их потребностям. В них не осталось революционного гнева. Так почему же тогда Дарьей поступил так? Как люди отреагируют на это? Очевидным ответом было то, что он потерял связь, как это часто случалось с Великими людьми. У него будет своя группа истинно верующих и большее количество людей, желающих ездить в автобусе и наслаждаться удобными сиденьями, в то время как все остальные идут и держатся в стороне, но это было все. Это была благодатная почва для вербовки агентов, выявления тех, с кого хватит сил и которые были готовы поговорить. Какая жалость, что не было времени провести здесь полноценную разведывательную операцию. Он посмотрел на часы. Пора возвращаться в отель. Их первый день был и пустой тратой, и частью их прикрытия. Завтра приедут их российские коллеги.

Первым делом нужно было проверить имена Слоун и Алахад. Это началось с проверки телефонной книги. Конечно, был Мохаммед Алахад. У него была реклама в Желтых страницах. Персидские и восточные ковры. По какой-то причине люди не связывали «Персию» с «Ираном», что было спасительной милостью для многих торговцев коврами. Магазин находился на Висконсин-авеню, примерно в миле от квартиры Рамана, что ничем не примечательно. Точно так же в перекрестке был мистер Джозеф Слоан, чей телефонный номер был 536-4040, в отличие от 536-3040 Рамана. Однозначный тупик, который легко объяснил неправильный номер на автоответчике агента секретной службы.

Следующим шагом была чистая форма. Компьютерная запись телефонных разговоров велась по команде. Их огромное количество заняло почти минуту, даже если были известны вероятные даты ... и на экране агента появился звонок на номер 202-536-3040 с номера 202-459-6777. Но это было не так. Это не номер магазина Алахада? Дальнейшая проверка показала -6777 как телефон-автомат в двух кварталах от магазина. Странный. Если он был так близко к своему магазину, зачем ронять десять центов - а точнее четверть - чтобы позвонить?

Почему бы не сделать еще одну проверку? Агент был техно-гением своего отряда, с усами и слегка подстриженным. Он был чем-то меньшим, чем бешеный успех в ограблении банков, но обнаружил, что иностранная контрразведка ему понравилась. Это было похоже на инженерные классы в его студенческие годы. Вы просто продолжали придираться к вещам. Он также обнаружил, что иностранные шпионы, за которыми он гнался, думали так же, как и он. Бросьте в его техническое мастерство ... хммм, за последний месяц не было звонков из магазина ковров на номер 536-4040. Он вернулся еще на месяц. Нет. Как насчет другого направления? Нет, 536-4040 никогда не звонили по 457-1100. Так вот, если бы он заказал коврик, и эти вещи потребовали времени - должно быть, если бы дилер позвонил, чтобы сообщить парню, что он, наконец, пришел ... почему об этом не было слышно ни в одном из направлений ?

Агент наклонился к следующему столу. «Сильвия, хочешь взглянуть на это?»

«Что случилось, Донни?»

ЧЕРНЫЙ КОНЬ теперь полностью лежал на земле. Большинство из них были в своих машинах или обслуживали свои самолеты. В состав 11-го бронекавалерийского полка входили 123 основных боевых танка M1A2 Abrams, 127 разведывательных машин M3A4 Bradley, 16 155-мм мобильных пушек M109A6 Paladin и 8 гусениц системы залпового огня M270, а также в общей сложности 83 вертолета, 26 из которых были AH- 54D атакующие вертолеты Apache. Это были площадки для стрельбы. Их поддерживали сотни мягких транспортных средств - в основном грузовики для перевозки топлива, еды и боеприпасов, - плюс двадцать статистов, местных называемых «Водяные буйволы», что является жизненно важной потребностью в этой части мира.

Первым делом нужно было увести всех с сайта POMCUS. Гусеничные машины были загнаны на трейлеры с низкими габаритами и поехали на север в Абу-Хадрия, небольшой городок с аэропортом и назначенным местом сбора 11-й кавалерии. Когда все машины выезжали со склада, они останавливались на заранее выбранном месте, окрашенном в красный цвет. Там навигационные системы GPS были проверены по известной контрольной точке. Два бокса IVIS были отключены. Один из них сообщил об этом сам по себе, послав закодированное радиосообщение вспомогательному отряду полка с требованием заменить и отремонтировать. Другой был полностью мертв, и команде пришлось выяснить это самостоятельно. Помогла большая красная площадь.

Грузовиками с прицепами управляли пакистанцы, несколько сотен из тысяч ввезенных в Саудовское Королевство для выполнения черных работ. Для экипажей Абрамса и Брэдли это оказалось захватывающим моментом, пока они работали внутри своих гусениц, чтобы убедиться, что все работает. Выполнив рутинные задачи, водители, грузчики и командиры высунули головы из люков, надеясь насладиться видом. То, что они увидели, отличалось от форта Ирвин, но не слишком захватывающим. На восток проходил нефтепровод. На западе было много ничего. Экипажи все равно наблюдали - вид был лучше, чем в полете, - за исключением стрелков, многие из которых боролись с укачиванием, что было обычной проблемой для людей в таком положении. Для тех, кто видел, это было почти так же плохо. Местным дальнобойщикам, похоже, платили за милю, а не за час. Они водили как маньяки.

Теперь начали прибывать гвардейцы. В данный момент им нечего было делать, кроме как ставить предоставленные им палатки, пить много воды и заниматься спортом.

НАДЗОР СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ Хейзел Лумис командовала этим отрядом из десяти агентов. «Сисси» Лумис была в FCI с самого начала своей карьеры, практически полностью в Вашингтоне. Сейчас, приближаясь к сорока, у нее все еще был вид чирлидерши, который так хорошо ей служил раньше, когда она работала уличным агентом. У нее также было несколько успешных дел.

«Это выглядит немного странно», - сказал ей Донни Селиг, раскладывая свои записи на ее столе.

Это не потребовало особых объяснений. Телефонные контакты между разведчиками никогда не включали слов «У меня есть микрофильм». Были предварительно выбраны самые безобидные сообщения, чтобы передать правильную информацию. Вот почему их называли «кодовыми словами». И дело не в том, что ремесло было плохим. Просто если знать, что искать, это выглядело как ремесло. Лумис просмотрел данные, затем поднял глаза.

"Есть адреса?"

«Готов поспорить, сестренка», - сказал ей Селиг.

«Тогда пойдем к мистеру Слоуну». Единственным плохим моментом в продвижении по службе было то, что будучи руководителем, она не имела возможности разбить кирпичи. «Не для этого», - сказала себе Лумис.

По крайней мере, у F-15E Strike Eagle экипаж состоял из двух человек, что позволяло пилоту и оператору систем вооружения разговаривать о бесконечном полете. То же самое касалось шести экипажей бомбардировщиков B-1B; в Lancer даже было достаточно места, чтобы люди могли лечь и спать, не говоря уже о сидячем туалете. Это означало, что, в отличие от экипажей истребителей, им не нужно было принимать душ сразу по достижении А1 Хардж, их конечного пункта назначения к югу от Эр-Рияда. 366-е воздушное боевое крыло имело три обозначенных местоположения под «клетчатым флагом» по всему миру. Это были базы в ожидаемых проблемных точках, с вспомогательным оборудованием, топливом и боеприпасами, обслуживаемыми небольшими обслуживающими бригадами, которые будут пополнены собственным персоналом 366-го полка, в основном прилетающим на чартерных авиалайнерах. Сюда входили дополнительные летные экипажи, так что теоретически экипаж, прилетевший с авиабазы Маунтин-Хоум в Айдахо, мог позволить себе отдыхать, в то время как другой экипаж мог теоретически увести самолет в бой. К счастью для всех, в этом не было необходимости. Полностью истощенные летчики (а теперь и женщины) принесли своих птиц на посадку, вырулили в укрытия и спешились, передав свои заряды обслуживающему персоналу. Топливные баки бомбоотсеков были сняты в первую очередь и заменены приспособлениями для хранения оружия, а экипажи отправились на длительные ливни и инструктаж разведчиков. В течение пяти часов вся 366-я боевая единица находилась в Саудовской Аравии, за исключением одного F-16C, у которого возникла проблема с авионикой и который направился на базу Королевских ВВС Бентуотерс в Англии.

"ДА?" На пожилой женщине не было хирургической маски. Сисси Лумис вручила ей один. Это была новая форма приветствия в Америке.

«Доброе утро, миссис Слоун. ФБР, - сказала агент, показывая свое удостоверение личности.

"Да?" Она не испугалась, но была удивлена.

"Г-жа. Слоан, мы проводим расследование и хотим задать вам несколько вопросов. Нам просто нужно кое-что прояснить. Не могли бы вы нам помочь, пожалуйста? »

"Я предполагаю." Миссис Джозеф Слоун было за шестьдесят, она была опрятно одета и выглядела достаточно приятно, хотя и несколько удивлена всем этим. В квартире был включен телевизор, по звуку настроенный на местную станцию. Прогноз погоды был запущен.

«Мы можем войти? Это агент Дон Селиг, - сказала она, кивнув головой техно-хулигану. Как обычно, ее дружелюбная улыбка победила; Миссис Слоан даже маску не надела.

"Конечно." Хозяйка дома попятилась от двери.

Достаточно одного взгляда, чтобы сказать Сисси Лумис, что здесь что-то не так. Во-первых, в гостиной не было персидского ковра - по ее опыту, люди не просто покупали одну из вещей. Во-вторых, эта квартира была слишком опрятной.

«Простите, ваш муж дома?» Ответ был немедленным и болезненным.

«Мой муж скончался в сентябре прошлого года», - сказала она агенту.

«О, мне очень жаль, миссис Слоун. Мы не знали ». И с этим обычное наблюдение превратилось в нечто совершенно иное.

«Он был старше меня. Джо было семьдесят восемь, - сказала она, указывая на фотографию на журнальном столике давным-давно, изображавшую двух человек, одному около тридцати и одному в позднем подростковом возрасте.

- Имя Алахад что-нибудь для вас значит, миссис Слоун? - спросил Лумис, сев.

"Нет. Должен ли он? »

«Он занимается персидскими и восточными коврами».

«О, у нас их нет. Понимаете, у меня аллергия на шерсть.

57 год

НОЧНОЙ ПАССАЖ

J ACK? » ГЛАЗА РАЙАНА открылись, и я увидел, что через окна проникает яркий солнечный свет. Его часы показали, что было сразу после восьми утра.

"Что за черт? Почему никто не ...

«Ты даже проспал будильник», - сказала ему Кэти. «Андреа сказала, что Арни сказал дать тебе поспать примерно до сих пор. Думаю, мне это тоже было нужно », - добавил ХИРУРГ. Она пролежала в постели более десяти часов, а потом проснулась в семь. «Дэйв сказал мне взять выходной», - добавила она.

Джек вскочил и сразу же направился в ванную. Когда он вернулся, Кэти в домашнем халате передала ему информационные документы. Президент стоял в центре комнаты и читал их. Разум сказал ему, что, если бы случилось что-нибудь серьезное, его бы разбудили - он и раньше проспал часы-радио-будильник, но его всегда разбудили по телефону. В газетах сообщалось, что все было если не совсем хорошо, то относительно стабильно. Через десять минут он был одет. Он нашел время, чтобы поздороваться с детьми и поцеловать жену. Затем он направился к выходу.

«МЕЧЬ движется», - сказала Андреа в свой радиомикрофон. "Гостиная?" - спросила она ПОТУСА.

"Ага. Чья это была идея ...

"Мистер. Президент, это был начальник штаба, но он был прав, сэр.

Райан посмотрел на нее, когда она нажала кнопку лифта на первый этаж. «Тогда я полагаю, что я проиграл».

Команда национальной безопасности явно не спала всю ночь от его имени. У Райана ждал кофе у себя дома. Они жили этим.

«Хорошо, что там происходит?»

«КОМЕДИЯ теперь в ста тридцати милях от индейцев. Вы поверите, что они возобновили патрулирование позади нас?» Адмирал Джексон сообщил об этом своему главнокомандующему.

«Играть по обе стороны улицы», - заключил Бен Гудли.

«Это хороший способ попасть в пробку в обоих направлениях», - вставил Арни.

"Продолжать."

«Операция CUSTER почти завершена. 366-й также находится в Саудовской Аравии, за вычетом одного сломавшегося истребителя, который перебрался в Англию. 11-я Кавалерия выкатывается со своего склада на площадку сборки. Пока, - сказал J-3, - все хорошо. Другая сторона направила несколько истребителей к границе, но у нас и саудовцев была блокирующая сила, и ничего не произошло, кроме некоторых злобных взглядов ».

«Кто-нибудь думает, что они отступят?» - спросил Райан.

"Нет." Это исходил от Эда Фоули. «Они не могут, не сейчас».

РЕНДЕЗВОС ЗАНЯЛСЯ в пятидесяти милях от мыса Расс аль-Хадд, в дальнем юго-восточном углу Аравийского полуострова. Крейсеры « Нормандия» и « Йорктаун», эсминец « Джон Пол Джонс» и фрегаты « Андервуд», «Дойл» и « Николас» заняли замыкающую позицию, так что « Платт» и « Снабжение» могли взять их вместе с ними после их скоростного спуска из Александрии, чтобы заполнить их бункеры. Вертолеты переправили капитанов в Анцио, чей капитан был старшим, для часовых обсуждений миссии. Их пунктом назначения был Дахран. Чтобы добраться туда, им пришлось ехать на северо-запад в Ормузский пролив. Дорога туда займет чуть более шести часов, 22:00 по местному времени. Пролив был двадцать миль в поперечнике и испещрен островами, к тому же это был один из самых посещаемых водных путей в мире - даже сейчас, несмотря на нарастающий кризис. Супертанкеры, один из которых вытеснил больше воды, чем все боевые корабли в теперь обозначенном TF-61.1 вместе взятом, были просто самыми известными судами, проходящими через этот район. Были также массивные контейнеровозы с флагами стран, и даже многоуровневый перевозчик овец, который выглядел как гараж большого города, который привозил живую баранину из Австралии. Его запах был известен во всех океанах мира. Пролив был прикрыт радаром, чтобы установить управление движением - о возможности тарана между двумя супертанкерами не стоит и думать - а это означало, что TF-61.1 вряд ли проскользнет незаметно. Но они могли сделать несколько вещей. В самом узком месте корабли ВМФ будут держаться южнее, уворачиваясь между островами, принадлежащими Оману и, надеюсь, несколько скрытыми из-за беспорядка. Затем они двинутся к югу от Абу-Мусы, мимо толпы нефтяных платформ, снова используя их для прикрытия радара, а затем направятся прямо к Дахрану, мимо мини-государств Катара и Бахрейна. В оппозицию, по словам офицеров разведки, входили корабли американского, британского, китайского, русского и французского происхождения, все из которых были вооружены тем или иным видом ракет. Самые важные корабли в группе, конечно же, были полностью безоружны. Сохраняя их построение, Анцио будет вести их на 2 000 ярдов впереди. Нормандия и Йорктаун займут позицию в 2000 ярдах по правому борту, а Джонс будет за ними. Два проходящих корабля пополнения с О'Бэнноном и всеми фрегатами в тесном сопровождении составят вторую группу-приманку. Вертолеты будут летать как для патрулирования, так и с включенными радиолокационными транспондерами для имитации гораздо более крупных целей. Различные командующие согласовали план и ждали, пока вертолеты вернут их в подчинение. Впервые за долгое время американское военно-морское соединение оказалось на пути опасности без поддержки авианосца. Их бункеры были заполнены топливом, группа выстроилась, как и планировалось, направила нос на северо-запад и развернулась на двадцати шести узлах. В 18:00 по местному времени над головой пролетели четыре истребителя F-16, чтобы дать кораблям Aegis возможность попрактиковаться в управлении огнем по живым целям, а также проверить коды IFF, которые будут использоваться для ночной миссии.

ОНИ видели, что МОХАММЕД АЛАХАД был чертовски обычен. Он приехал в Америку более пятнадцати лет назад. Говорили, что он вдовец и бездетный. Он вел приличный и прибыльный бизнес на одной из самых красивых торговых улиц Вашингтона. Фактически, он был там прямо сейчас. Хотя на двери висела табличка «ЗАКРЫТО», они решили, что ему нечего делать, кроме как сидеть в своем магазине и просматривать свои счета.

Один из отряда Лумиса подошел к магазину и постучал в дверь. Алахад подошел, чтобы открыть его, и последовала короткая беседа с ожидаемыми жестами, и они смогли понять, о чем идет речь. Мне очень жаль, но все предприятия закрыты из-за указа президента. Да, конечно, но мне нечего делать, и вам тоже, верно? Да, но это приказ. Эй, кто будет знаешь, что ты сказал? Наконец агент вошел в хирургической маске. Он пробыл там десять минут, а затем вернулся, завернул за угол и позвонил по радио из своей машины.

«Это магазин ковров», - сказал агент Лумису по зашифрованному радиоканалу. «Если мы хотим выбросить это место, нам придется подождать». На телефонной линии уже был прослушка, но до сих пор не было ни одного входящего и исходящего звонка.

Другая половина ее отряда находилась в квартире Алахада. Там они нашли фотографию женщины и ребенка, вероятно, его сына, одетых во что-то вроде униформы - лет четырнадцати, подумал агент, фотографируя их на поляроид. Но опять же, все было чистой ванилью. Именно так будет жить бизнесмен в районе Вашингтона или офицер разведки. Вы просто не могли сказать. У них было начало дела, но недостаточно доказательств, чтобы передать их судье, и уж тем более не достаточно для ордера на обыск. Их коэффициент вероятной причины был немного слабым. Но это было расследование национальной безопасности с участием личной безопасности президента, а штаб - квартира была сказал им , что не было никаких правил. Они уже совершили два технических нарушения закона, вторгшись в две квартиры без ордера, и еще два, прослушивая пару телефонных линий. Выполнив всю эту работу, Лумис и Селиг направились в жилой дом через дорогу. От менеджера они узнали, что есть свободная квартира напротив магазина Alahad. Они без труда получили ключи и установили наблюдение за фасадом, в то время как еще два агента наблюдали за задней дверью. Затем Сисси Лумис позвонила в штаб-квартиру по сотовому телефону. Может быть, этого было недостаточно, чтобы обратиться к судье или прокурору США, но этого было достаточно, чтобы поговорить об этом с другим агентом.

О'Дей отметил, что еще одна потенциальная тема еще не до конца ясна. Там был Раман и черный агент, жена которого была мусульманкой и которая, очевидно, пыталась обратить своего мужа, но агент обсудил это со своими товарищами, и в его досье была запись о том, что брак этого агента, как и других в Обслуживание было на шаткой почве.

Телефон зазвонил.

«Инспектор О'Дей».

«Пэт? Это Сисси.

"Как Раман выглядит?" Он работал с ней по трем делам, и все они касались российских шпионов. У чирлидерши была челюсть питбуля, когда она на что-то натолкнулась.

«Сообщение на его телефоне, неправильный номер?»

"Ага?"

«Наш торговец коврами звонил мертвому человеку, жена которого страдает аллергией на шерсть», - сказал ему Лумис.

Щелкните.

«Продолжай, сестренка». Она прочитала свои записи и информацию, полученную людьми, вошедшими в квартиру дилера.

«Это кажется настоящим, Пэт. Торговля слишком хороша. Прямо из книги. Выглядит так нормально, что об этом даже не задумываешься. Но почему таксофон, кроме того, что он беспокоится, что кто-то может прослушивать его телефон? Зачем по ошибке звать покойника? И почему неверный номер был отправлен кому-то на Детале? »

«Ну, Рамана нет в городе».

«Держи его там», - посоветовал Лумис. У них не было дела. Они все еще боролись по вероятной причине. Если бы они арестовали Алахада, у него хватило бы здравого смысла попросить адвоката - а что у них было? Он позвонил по телефону. Ему не пришлось бы защищать звонок. Ему просто нужно было ничего не сказать. Его адвокат сказал бы, что это какая-то ошибка - Алахад мог даже подготовить правдоподобное объяснение; он, конечно, будет держать это в кармане - потребовать доказательства, и ФБР нечего будет предъявить.

«Это тоже подсказывает нам руку, не так ли?»

«Лучше перестраховаться, чем сожалеть, Пэт».

«Я должен отнести это Дэну. Когда ты выбрасываешь магазин? »

"Сегодня ночью."

Воины «Блэкхорса» были полностью измотаны. Готовые и обученные в пустыне солдаты, которыми они и были, они провели две трети дня в самолетах с сухим воздухом, сидя в тесных креслах, с личным оружием в багажных полках - что всегда вызывало любопытную реакцию стюардесс, - и затем прибыл в одиннадцать часовых поясов в пылающей жаре. Но они сделали то, что должны были сделать.

Сначала была артиллерийская стрельба. Саудовцы создали большой тир для собственных нужд с выдвигающимися стальными мишенями на расстоянии от трехсот до пяти тысяч метров. Артиллеристы прицелились из своего оружия, затем опробовали его, используя настоящие боеприпасы вместо практики, а затем узнали, что боевые выстрелы были намного точнее, снаряды летели «прямо через точку», то есть круглую сетку в центре их прицела. системы. Сойдя с транспортных прицепов, водители потренировали свои средства передвижения, чтобы убедиться, что все работает правильно, но танки и Брэдли были в почти идеальном состоянии, обещанном во время полета. Радиосвязь была проверена, чтобы каждый мог поговорить со всеми. Затем они проверили важнейшие каналы передачи данных IVIS. В последнюю очередь приходили более приземленные задачи. Развернутые в Саудовской Аравии M1 A2 еще не имели новейшей модификации серии машин - стеллажи для боеприпасов с поддонами. Вместо этого возникла большая суета из стальной проволоки из-за личных вещей, особенно воды. Один за другим экипажи проезжали по трассе на велосипедах. Экипажам Брэдли даже удалось запустить по одной ракете TOW. Затем они вошли в зону перезарядки, взяв новые боеприпасы взамен израсходованных на стрельбище.

Все было тихо и по-деловому. Черные кони, так как они регулярно обучали других солдат искусству механизированной смерти, были совершенно нечувствительны к рутинным задачам военного дела. Им пришлось напомнить себе, что это не их пустыня - все пустыни выглядят очень похожими; на этом, однако, не было кустов креозота и койотов. Были верблюды и торговцы. Саудовцы соблюдали свои законы о гостеприимстве, предоставляя солдатам в изобилии еду и безалкогольные напитки, в то время как их старшие офицеры обсуждали карты с горьким кофе региона.

Мэрион Диггс не был крупным человеком. Всю свою жизнь кавалерист, он всегда наслаждался возможностью направить шестьдесят тонн стали кончиками пальцев, протянуть руку и коснуться чужой машины на расстоянии трех миль. Теперь он был старшим командиром, фактически командующим дивизией, но треть дивизии находилась в двухстах милях к северу, а еще одна треть находилась на борту кораблей, которым сегодня вечером суждено было бросить вызов.

«Итак, против чего мы на самом деле выступаем, насколько они готовы?» - спросил генерал.

Спутниковые фотографии были сброшены, и старший офицер американской разведки, базирующийся в KKMC, ознакомился с кратким изложением своей миссии. Прошло тридцать кратких минут, в течение которых Диггс стоял. Он очень устал сидеть.

«STORM TRACK сообщает о минимальном радиообмене», - сообщил полковник, проводивший инструктаж. «Между прочим, мы должны помнить, что они довольно уязвимы там, где они находятся».

«У меня есть рота, движущаяся, чтобы прикрыть это», - сообщил саудовский офицер. «К утру они должны занять свои позиции».

«Что делает Баффало?» - спросил Диггс. Другая карта упала. Кувейтские настроения ему в глаза понравились. По крайней мере, они не были развернуты вперед. Он увидел, что это всего лишь прикрытие на берме с тремя тяжелыми бригадами, готовыми противостоять прорыву. Он знал Магрудера. Фактически, он знал всех трех командиров наземных эскадрилий. Если UIR ударит туда первым, в меньшинстве или нет, Синяя Сила нанесет Красным чертовски кровавый нос.

«Вражеские намерения?» - спросил он затем.

«Неизвестно, сэр. Есть элементы, которые мы еще не понимаем. Вашингтон сказал нам ожидать атаки, но не объяснил почему ».

"Что за черт?"

«Сегодня вечером или завтра утром, насколько я могу вам сказать, сэр», - ответил офицер разведки. «О, у нас есть новости. Они прилетели несколько часов назад. Они в отеле в Эр-Рияде ».

"Чудесный."

«В отсутствие информации о том, что они планируют делать ...»

«Цель ясна, не так ли?» - заметил старший саудовский командующий. «У наших соседей-шиитов есть вся необходимая пустыня». Он постучал по карте. «Это наш экономический центр тяжести».

"Общий?" - спросил другой голос. Диггс повернулся налево.

"Полковник Эддингтон?"

«Центр тяжести политический, а не военный. Мы могли бы иметь это в виду, джентльмены, - указал полковник из Каролины. «Если они захотят заняться прибрежными нефтяными месторождениями, у нас будет много стратегических предупреждений».

«Они действительно превзошли нас численностью, Ник. Это дает им определенную степень стратегической гибкости. Сэр, я вижу на этих фотографиях много бензовозов », - отметил американский генерал.

«В последний раз они остановились на границе с Кувейтом, потому что у них закончилось топливо», - напомнил им саудовский командующий.

Саудовская армия - фактически называемая их Национальной гвардией - состояла из пяти тяжелых бригад, почти все из которых состояли из американской техники. Три были развернуты к югу от Кувейта, один - в Рас-эль-Хафджи, месте единственного вторжения в Королевство, но прямо на воде, и никто не ожидал нападения с моря. Американец напомнил, что для солдат было обычным делом готовиться к участию в последней войне.

Со своей стороны Эддингтон вспомнил цитату Наполеона. Когда ему показали план обороны, в котором войска были равномерно распределены на французской границе, он спросил офицера, есть ли идея в том, чтобы предотвратить контрабанду. Эта оборонительная концепция получила патину легитимности доктриной НАТО о передовой обороне на внутренней границе Германии, но она никогда не была проверена, и если и было место, где можно было обменять пространство на время, то это была саудовская пустыня. Эддингтон промолчал. Он был младше Диггса, и саудовцы, как и большинство людей, казались весьма собственническими по отношению к своей территории. Он и Диггс переглянулись. Поскольку 10-я кавалерия была театральным резервом для кувейтцев, 11-я полка будет выполнять ту же функцию для саудовцев. Это может измениться, когда его гвардейцы встанут на гусеницы в Дахране, но на данный момент это развертывание будет достаточно.

Одна из больших проблем в этой ситуации заключалась в наличии командных отношений. Диггс был звездой - чертовски хорошей, как знал Эддингтон, но всего лишь бригадиром. Если бы ЦЕНТКОМ смог пролететь над ним, у него был бы статус звания, чтобы делать более твердые предложения саудитам. Очевидно, что-то подобное сделал полковник Магрудер из «Бизоньей пещеры», но положение Диггса было немного щекотливым.

«Ну, в любом случае у нас будет пара дней». Американский генерал повернулся. «Получите дополнительные средства разведки на месте. Если эти шесть подразделений пукнут, я хочу знать, что они ели на обед ».

«Хищники поднимутся на закате», - пообещал полковник разведки.

Эддингтон вышел на улицу, чтобы закурить сигару. Ему незачем беспокоиться, понял он после нескольких затяжек. Все саудиты курили.

«Ну, Ник?» - спросил Диггс, присоединяясь к нему.

«Пиво было бы неплохо».

«Просто пустые калории», - заметил генерал.

«Шансы четыре к одному, и у них есть инициатива. Это если мои люди вовремя получат свое снаряжение. Это может быть интересно, Диггс. Еще одна затяжка. «Их развертывание - отстой». Фраза, полученная от его учеников, думал его старший. «Кстати, как мы это называем?»

«БУФОРД, операция« БУФОРД ». Выбери прозвище для своей бригады, Ник?

«Как WOLFPACK тебя схватил? Это неправильная школа, но TARHEEL звучит не так. Эта проклятая штука идет довольно быстро, генерал.

«Один урок, который другая сторона, должно быть, извлекла из последнего: не давай нам времени на наращивание наших сил».

"Правда. Что ж, я должен позаботиться о своих людях ».

«Воспользуйся моим вертолетом», - сказал ему Диггс. «Я буду здесь некоторое время».

"Да сэр." Эддингтон повернулся, отсалютовал и пошел прочь. Затем он повернулся. «Диггс?»

"Да?"

«Может быть, мы не так хорошо обучены, как Хэмм и его мальчики, но мы справимся, слышишь?» Он снова отсалютовал, бросил сигару и пошел к «Черному ястребу».

Ничто не движется так тихо, как корабль. Автомобиль, движущийся с такой скоростью, чуть ниже тридцати миль в час, издавал шум, который можно было слышать на сотни ярдов в тихую ночь, но для корабля это был высокочастотный свист стального корпуса, прорезавшего то, что было в данный момент. спокойное море, а это совсем недалеко. Те, кто находился на борту, могли чувствовать вибрацию двигателя или слышать глубокое всасывающее дыхание турбинных двигателей, но это было все, и эти звуки едва ли разносились по воде на сотню ярдов ночью. Только свист, и позади каждого корабля был пенящийся след, призрачный оттенок зеленого в воде от крошечных организмов, расстроенных напорной волной их прохода, и фосфоресценции как своего рода биологический протест против возмущения. Тем, кто был на кораблях, он казался адски ярким. На каждом мосту выключили свет, чтобы не ухудшить ночное видение. Навигационные огни были выключены, что является нарушением правил дорожного движения в этих закрытых водах. Наблюдатели использовали обычные бинокли и светоусиливающее оборудование для сканирования вперед. Постройка как раз поворачивала за угол в самой узкой части прохода.

В каждом боевом информационном центре люди парили над прицелами и диаграммами, разговаривая шепотом, чтобы их как-то не услышали. Те, кто курил, хотели бы находиться в антисептических помещениях, а те, кто бросил курить, теперь задавались вопросом, почему. Кое-что об опасности для здоровья, вспомнили они, рассматривая ракеты земля-поверхность, установленные на огневых позициях примерно в пятнадцати тысячах ярдов, каждая из которых была с тонной взрывчатки прямо за головой искателя.

«Идем налево, новый курс два-восемь-пять», - доложил Анцио вахтенный офицер .

На основном участке было более сорока «целей», как назывались радиолокационные контакты, каждая с вектором, показывающим приблизительный курс и скорость. Количество входов и выходов было примерно одинаковым. Некоторые из них были огромными, радарные отражения супертанкеров были примерно такими же, как у острова среднего размера.

«Что ж, мы зашли так далеко», - сказал Вепс капитану Кемперу. «Может, они спят».

«Может быть, это действительно Великая Тыква, Чарли Браун».

Теперь вращались только навигационные радары. Иранцы / UIR-ийцы должны были иметь там оборудование ESM, но если они и стояли в патруле в Ормузском проливе, они его еще не заметили. Были необъяснимые цели. Рыбацкие лодки? Контрабандисты? Кто-нибудь в прогулочном судне? Ничего не было сказано. Вероятно, противник неохотно отправлял свои корабли слишком далеко за среднюю линию пролива. Кемпер подумал, что арабы были такими же территориальными, как и все остальные.

Все корабли стояли на боевых постах. Все боевые системы были полностью включены, но находились в режиме ожидания. Если кто-то поворачивается к ним, они сначала пытаются получить визуальное представление. Если кто-то засветит их радаром целеуказания, то корабль с самым четким пеленгом несколько повысит уровень своей боевой готовности и сделает несколько обходов с помощью радаров SPY, чтобы увидеть, может ли быть входящий путь. Но это было бы тяжело. У всех этих ракет были независимые головки искателя, и пролив был переполнен, и ракета могла заполучить что-то непреднамеренное. Другая сторона не могла быть так беззаботна. «Они могут даже убить несколько тысяч овец», - подумал Кемпер с улыбкой. Какой бы напряженной ни была эта часть миссии, задача для другой стороны была не такой простой.

«Смена курса на треке четыре-четыре, едем налево», - сказал квартирмейстер.

Это был контакт с поверхностью только в водах UIR-ian, в семи милях от нас и проходил в корме. Кемпер наклонился вперед. Компьютерная команда показала, куда движется контакт за последние двадцать минут. Он двигался с простой штурманской скоростью, около пяти узлов. Теперь он делал десять и повернулся ... в сторону группы приманок. Эти данные были связаны с USS O'Bannon, капитан которого был старшим офицером группы. Расстояние между двумя кораблями составляло около 16 000 ярдов.

Дела стали интереснее. Вертолет Нормандии замкнулся на трассе сзади, держась на низком уровне. Пилоты увидели зелено-белый цвет, когда неизвестный корабль увеличил мощность, перемешивая воду и тревожив больше организмов, которые каким-то образом пережили все загрязнения здесь. Внезапный всплеск силы означал ...

«Это канонерская лодка», - сообщил пилот по каналу передачи данных. «Он только что придумал. Цель только что увеличила мощность ».

Кемпер поморщился. Теперь у него был выбор. Ничего не делать, и, возможно, ничего не произойдет. Ничего не делать и, возможно, дать артиллерийскому / ракетному катеру первый выстрел по О'Бэннон и ее группе. Сделайте что-нибудь, и вы рискуете предупредить другую сторону. Но если вражеский корабль выстрелит первым, противник все равно что-то узнает, верно? Может быть. Может быть нет. Это был сложный набор данных за пять секунд. Он ждал еще пять.

«Мишень - ракетный катер, я вижу две пусковые установки, цель держится на курсе».

«У него прямая линия связи с О'Бэнноном, сэр», - сообщил Вепс.

«Радио-болтовня, у меня есть радиосвязь на УВЧ с пеленгом ноль-один-пять».

«Сделай выстрел», - немедленно сказал Кемпер.

"Стрелять!" - сказал Вепс по голосовому каналу вертолета.

«Роджер, обаятельный!»

«Бой, смотрите, сэр, у меня есть вспышка, похожая на запуск ракеты в левом квартале - сделайте это два, сэр», - объявил оратор.

"Дайте ему размах"

«Еще два запуска, сэр».

«Вот дерьмо», - подумал Кемпер. Вертолет нес всего две противокорабельные ракеты «Пингвин». Враг убил первых двух. И теперь он ничего не мог сделать. Группа-приманка выполняла свою функцию. По нему стреляли.

«Два вампира приближаются - цель уничтожена», - добавил пилот, объявив об уничтожении ракетного катера. Мгновение спустя это подтвердил наблюдатель наверху. - Повторяю еще раз, два вампира приближаются к О'Бэннону. ”

«Шелкопряды - большие цели, - сказал Вепс.

Они несовершенно наблюдали за мини-боем. Дисплей навигационного радара показал, что О'Бэннон меняет курс на левый. Это должно было разоблачить ее ракетную систему точечной обороны, расположенную далеко на корме. Это также обеспечило бы огромную радиолокационную цель для приближающихся ракет. Эсминец не стрелял своими ловушками, опасаясь, что спуфинг на кораблях только отвлечет их на корабли пополнения, которые он охранял. Автоматическое решение? - подумал Кемпер. Обдуманный? Так или иначе. Включилась РЛС подсветки эсминца. Это означало, что она стреляла ракетами, но навигационный радар не мог этого сказать. Тогда к ним присоединился как минимум один из фрегатов.

«Все как бы вспыхивают на корме», - сказал следущий наблюдатель. «Вау, это было большое событие! Идет еще один! » Затем пять секунд тишины.

«О'Бэннон в группу, мы в порядке», - сообщил голос.

«А пока, - подумал Кемпер.

ХИЩНИКИ БЫЛИ, трое из них, по одному для трех корпусов, стоявших лагерем к юго-западу от Багдада, двигаясь по воздуху со скоростью всего в два раза быстрее танка. Ни один из них не прошел так далеко, как планировалось. В тридцати милях от цели их тепловизионные камеры, направленные вниз, показали светящиеся формы бронетехники. Армия Бога двигалась. Канал в STORM TRACK был мгновенно загружен в KKMC, а оттуда по всему миру.

«Еще пара дней было бы неплохо», - вслух подумал Бен Гудли.

«Насколько готовы наши люди?» Райан повернулся к J-3.

«10-е готово зажечь. На 11-е нужно минимум сутки. У другой бригады еще даже нет своего оборудования, - ответил Джексон.

«Как долго до контакта?» - спросил президент.

«По крайней мере, двенадцать часов, может быть, восемнадцать. Все зависит от того, куда они направляются ».

Джек кивнул. «Арни, Кэлли была проинформирована обо всем этом?»

«Нет, совсем нет».

«Тогда давайте сделаем это. Мне нужно выступить с речью ».

«АЛАХАДУ ДОЛЖНО НАСТАЛОСЬ вести бизнес без клиентов», - подумал Лумис. Он ушел рано, подошел к тому месту, где стояла его машина, и уехал. Следить за ним на таких пустых улицах, наверное, будет довольно легко. Через несколько минут было замечено, что субъект припарковал свою машину и вошел в свой жилой дом. Затем они с Селиг вышли из помещения, в котором они были, перешли улицу и обошли дом. На двери было два замка, из-за чего младшему агенту понадобилось десять минут, чтобы взломать их, к его собственному раздражению. Затем появилась сигнализация, но это было легче сделать. Это был старый, с ключом от розетки и очень простым кодом снятия с охраны. Внутри нашли еще несколько фотографий, одна, вероятно, его сына. Сначала они проверили Rolodex, и там была карточка Дж. Слоана с номером 536-4040, но без адреса.

«Скажи мне, что ты думаешь», - сказал Лумис.

«Я думаю, это новая карта, не с загнутыми уголками или что-то в этом роде, и я думаю, что над первой цифрой четыре стоит точка . Говорит ему, какой номер изменить, сестренка.

«Этот парень - игрок, Донни».

«Я думаю, ты прав, и это тоже делает Арефа Рамана одним из них».

Но как это доказать?

КРЫШКА могла быть взорвана, а могла и нет. Не было никакого знания. Кемпер как мог оценил ситуацию. Может быть, ракетный катер прекратил передачу и получил разрешение на стрельбу ... Может, молодой командир решил стрелять самостоятельно ... Возможно, нет. Диктаторские страны не давали своим военным командирам особой автономии. Если вы были диктатором и начали это делать, это был верный способ рано или поздно оказаться спиной к стене. К этому моменту набрали USN 1 и UIR 0. Обе группы продолжали движение, теперь идя на юго-запад в расширяющуюся пропасть, все еще делая двадцать шесть узлов, все еще окруженные торговыми потоками, и электронная среда была жива с кораблями. болтовня, гадая, что, черт возьми, только что произошло к северу от Абу-Мусы.

Патрульные катера Омана сейчас вышли, и они разговаривали с кем-то, возможно, с UIR, спрашивая, что происходит.

В замешательстве, решил Кемпер, есть выгода. На улице было темно, и идентификация кораблей в темноте никогда не была легкой задачей.

«Когда морские сумерки?»

«Пять часов, сэр», - ответил вахтенный квартирмейстер.

- До хороших сто пятьдесят миль. Продолжаем как раньше. Пусть разбираются во всем, если могут ». Добраться до Бахрейна незамеченным было бы достаточно чудом.

ОНИ выложили все на стол инспектора О'Дэя. «Все это» составило три страницы заметок и пару фотографий Polaroid. Самым важным лакомым кусочком была распечатка телефонных разговоров, дублирующая каракули Селига. Это также было единственное юридическое доказательство, которое у них было.

«Не самая большая гора доказательств, которую я когда-либо видел», - отметила Пат.

«Эй, Пэт, ты велел двигаться быстрее», - напомнил ему Лумис. «Они оба грязные. Я не могу доказать это присяжным, но этого достаточно, чтобы начать серьезное расследование, если у нас есть такая роскошь, как время, чего, я думаю, у нас нет ».

"Верный. Давай, - сказал он, вставая. «Мы должны увидеться с директором».

Не то чтобы Мюррей был недостаточно занят. ФБР не совсем вело эпидемиологическое расследование всех случаев Эболы, но агенты Бюро много работали. Было продолжающееся и практически новое дело о нападении на Гигантские ступени, которое было одновременно уголовным и уголовным, а также межведомственным делом в придачу. И вот эта третья ситуация «отложить все в сторону» менее чем за десять дней. Инспектор махнул рукой мимо секретарей и без стука вошел в кабинет директора.

«Хорошо, что у меня не было утечки», - заметил Мюррей.

«Я не думал, что у тебя будет на это время. Я не знаю, - сказал ему Пэт. - В Службе все-таки есть крот, Дэн.

"Ой?"

«О, да, и о, черт. Я позволю Лумису и Селигу провести вас через это ».

«Могу я передать это Андреа Прайс, чтобы меня не застрелили?» - спросил директор.

"Я так думаю."

58

СВЕТ ДНЯ

Я не хотел праздновать, но второй день подряд число новых случаев лихорадки Эбола снижается. Более того, из новых выявленных случаев около трети были людьми, у которых был положительный результат теста на антитела, но они не протекали бессимптомно. CDC и USAMRIID дважды перепроверили данные, прежде чем сообщить их в Белый дом, также предупредив, что они были слишком предварительными, чтобы их публиковать. Казалось, что запрет на поездки и побочные эффекты, которые он оказывал на межличностные контакты, работали, но президент не мог сказать, что это сработало, потому что тогда это перестанет работать.

Дело «Гигантские ступени» также продолжалось, в основном это было задачей лабораторного отдела ФБР. Там электронные микроскопы использовались для чего-то другого, кроме идентификации нитей вируса Эбола, и фокусировались на пыльце и других крошечных частицах. Это осложнялось тем, что атака Гигантской лестницы была совершена весной, когда воздух был полон пыльцы.

Мардохей Азир, как теперь было твердо установлено, был квинтэссенцией неличного существа, которое возникло, по-видимому, с единственной целью и, выполнив ее, исчезло. Но он оставил фотографии, и Райан узнал, что есть способы справиться с этим. Он подумал, могут ли быть какие-нибудь хорошие новости в конце дня. Не было бы.

«Привет, Дэн». Он вернулся в свой офис. Ситуационная комната была лишь еще одним напоминанием о том, что его следующим главным приказом было отправить людей в бой.

"Мистер. Президент, - сказал директор ФБР, входя с инспектором О'Дей и Андреа Прайс.

«Почему ты выглядишь таким счастливым?»

А потом они сказали ему.

ЭТО БЫЛ ХРАБЫЙ человек, разбудивший аятоллу Махмуда Хаджи Дарьяи перед рассветом, и, поскольку окружающие боялись его гнева, им потребовалось два часа, чтобы набраться храбрости, чтобы сделать это. Не то чтобы это помогло бы. В четыре часа утра в Тегеране зазвонил телефон у его кровати. Через десять минут после этого он был в гостиной своей частной квартиры, его темные запавшие глаза ждали, чтобы наказать виновных.

«У нас есть сообщение, что американские корабли вошли в Персидский залив», - сказал ему начальник разведки.

"Когда и где?" - тихо спросил аятолла.

«На перекрестке было уже за полночь. Один из наших ракетно-патрульных катеров заметил, как сообщалось, американский эсминец. Местный флотоводец приказал ей атаковать, но мы больше ничего не слышали с лодки ».

"Это все?" Ты разбудил меня для этого?

«В этом районе было некоторое радиооборудование, корабли разговаривали взад и вперед. Говорили о нескольких взрывах. У нас есть основания полагать, что наш ракетный катер был атакован и уничтожен кем-то, возможно, самолетом, но откуда самолет? »

«Мы хотим вашего разрешения начать воздушные операции по промыванию Персидского залива после рассвета. Мы никогда не делали этого без вашего ведома », - отметил начальник ВВС.

«Разрешение дано», - сказала им Дарьяи. Ну, он был проснувшимся, священнослужитель сказал он себе. "Что еще?"

«Армия Бога приближается к приграничной зоне. Операция идет по графику ». «Наверняка эта новость обрадует его», - подумал шеф разведки.

Махмуд Хаджи кивнул. Он надеялся на приличный ночной сон, ожидая долгих часов в течение следующих нескольких дней, но по своей природе, проснувшись, он не мог снова заснуть. Он посмотрел на настольные часы - часов на нем не было - и решил, что день должен начаться.

«Мы их удивим?»

«В некоторой степени, конечно», - ответила разведка. «В армии есть строгий приказ соблюдать радиомолчание. Американские посты для прослушивания очень чувствительны, но ничего не слышат. Когда они достигнут Аль-Бусайи, мы должны ожидать обнаружения, но тогда мы будем готовы спрыгнуть, и это будет ночью ».

Дарьяи покачал головой. «Подождите, что нам сказал наш патрульный катер?»

«Он сообщил об американском эсминце или фрегате, возможно, с другими кораблями, но это все. Через два часа у нас будет самолет, чтобы его осмотреть ».

«Их транспортные корабли?»

«Мы не знаем», - признала разведка. Он надеялся, что они прошли через это.

"Выяснить!"

Двое мужчин попрощались с этим приказом. Дарьяи позвонил своему слуге на чай. В этот момент у него возникла другая мысль. Все будет улажено или, по крайней мере, решено, когда Рамановский мальчик выполнит свою миссию. Сообщалось, что он был на месте и получил свой приказ. Почему же тогда он этого не исполнил! - спросил себя аятолла со нарастающим гневом. Он снова посмотрел на часы. Звонить было рано.

Кемпер устроил своей команде что-то вроде отказа. Автоматизация кораблей Aegis сделала это возможным, и поэтому, начиная через два часа после инцидента с канонеркой - ракетным катером, он поправил себя, - членам экипажа было разрешено покидать боевые посты, чтобы отдохнуть, перекусить, и во многих случаях прокачать немного железа. Это длилось час, и у каждого офицера и мужчины было по пятнадцать минут. Теперь они все вернулись. До морских сумерек оставалось два часа. Они находились чуть менее чем в ста милях от Катара и теперь двигались с запада на северо-запад после того, как уклонились от каждого острова и нефтяной платформы, которые могли сбить с толку вражеский радарный пост. COMEDY прошла через трудную часть. Залив здесь был намного шире. Было море, где можно было маневрировать и в полной мере использовать его мощные сенсоры. Радиолокационный снимок в CIC Анцио показал полет четырех F-16 в двадцати милях к северу от его формирования, их коды IFF были четко видны на дисплее - его люди должны были быть осторожны с этим. Было бы лучше, если бы в воздухе была система АВАКС, но, как он узнал час назад, все они были развернуты на севере. Сегодня будет драка. Это не было бы тем, для чего был разработан Эгида или для чего его обучали, но это был флот для вас.

Группе приманок он приказал юг. На данный момент их работа сделана. «С восходом солнца невозможно будет скрыть, что такое КОМЕДИЯ и куда они направляются», - подумал он.

"КАК ВЫ УВЕРЕНЫ В этом?" - спросил ПОТУС. «Господи, я сто раз была наедине с этим парнем!»

«Мы знаем», - заверила его Прайс. "Мы знаем. Сэр, в это трудно поверить. Я знаю Джеффа то и дело ...

«Он баскетболист. Он сказал мне, кто выиграет финал NCAA. Он был прав. Его точечное распространение было правильным ».

"Да сэр." Андреа тоже пришлось согласиться с этим. «К сожалению, эти предметы немного сложно объяснить».

«Вы собираетесь его арестовать?»

«Мы не можем». Мюррей взял это. «Это одна из тех ситуаций, когда вы знаете или думаете, что знаете, но ничего не можете доказать. Но у Пэта была идея.

«Тогда давай послушаем», - приказал Райан. Его головная боль вернулась. Нет, это было неправильно. Прошедший короткий период без головной боли закончился. Достаточно плохо, что ему сказали о смутной вероятности того, что Секретная служба была скомпрометирована, но теперь они думали, что у них есть доказательства - нет, хуже того, поправился он, недостаточно для доказательства, просто еще больше долбаных подозрений! люди верили, что будут рядом с ним, и его семья была потенциальным убийцей. Неужели это никогда не закончится? Но он все равно слушал.

«На самом деле, это довольно просто, - заключил О'Дей.

"Нет!" Цена сказала сразу. "Что, если-"

«Мы можем это контролировать. Реальной опасности не будет », - заверил всех инспектор.

«Подожди», - сказал МЕЧНИК. «Вы говорите, что можете выкурить этого парня?»

"Да сэр."

«И я действительно должен что- то делать, вместо того, чтобы просто сидеть здесь, как проклятый король?»

«Да, сэр», - повторил Пат.

«Где мне зарегистрироваться?» - риторически спросил Райан. "Давай сделаем это."

"Мистер. Президент…

«Андреа, ты ведь будешь здесь?»

«Ну да, но ...»

«Тогда это одобрено», - сказал ей ПОТУС. «Он не приближается к моей семье. Я имею в виду, что. Если он даже посмотрит на лифт, ты сама его спустишь, Андреа, понял?

«Я понимаю, господин президент. Только западное крыло ».

С этими словами они спустились в Ситуационную комнату, где Арни и остальные члены команды национальной безопасности смотрели карту на большом экране телевизора.

«Ладно, давайте зажжем небо», - сказал Кемпер команде CIC. По команде « Анцио» и четыре других корабля «Иджис» переключили свои радары-шпионы из режима ожидания в режим полной излучаемой мощности. Больше не было никакого процента прятаться. Они находились прямо под коммерческим воздушным маршрутом, обозначенным W-15, и любой пилот авиакомпании мог посмотреть вниз и увидеть небольшую коробку с кораблями. Когда это случится, он, вероятно, расскажет об этом. У элемента неожиданности были свои практические пределы.

Через секунду на трех больших экранах показывали многочисленные воздушные треки. «Это должно быть самая загруженная часть воздушного пространства за пределами О'Хара, - подумал Кемпер. Сканирование IFF показало полет четырех истребителей F-16, развернутых к северо-западу от его формирования. В небе было шесть авиалайнеров, и день только что начался. Специалисты по ракетным снарядам проложили тренировочные трассы только для проверки компьютеров, но на самом деле система Aegis была разработана, чтобы быть одной из тех якобы всемогущих вещей, которые могли простоять одну секунду и поднять ад в следующую. Они пришли в нужное место, чтобы сделать это.

Первыми иранскими истребителями, взлетевшими в тот день в небо, были два старых F-14 Tomcats из Шираза. Шах купил около восьмидесяти истребителей у Груммана в 1970-х годах. Десять все еще могли летать, а детали были изъяты у всех остальных или закуплены на оживленном черном рынке компонентов боевых самолетов. Они полетели на юго-восток по суше до Бендер-Аббаса, затем увеличили скорость и устремились на юг, к Абу-Мусе, проходя к северу от него, при этом за рулем летели пилоты, а сидевшие на задних сиденьях осматривали поверхность в бинокли. Солнце было хорошо видно с высоты двадцати тысяч футов, но на поверхности все еще оставалась полумрак морских сумерек.

Корабли с высоты не видно - факт, который часто забывают и моряки, и летчики. В большинстве случаев корабли слишком малы, а поверхность моря слишком обширна. То, что каждый видит, будь то спутниковая фотография или невооруженный глаз, - это след, волнение в воде, очень похожее на стрелу с большой головкой, носовые и кормовые волны, порождаемые движением корабля через воду, и пену прямая линия, образованная пропеллерами, - это стержень стрелы. Взгляд притягивается к таким формам так же естественно, как к телу женщины, а на вершине V-образной формы находится корабль. Или, в данном случае, много кораблей. Они первыми заметили группу приманок с расстояния сорока миль. Основное тело COMEDY было опознано минутой позже.

ПРОБЛЕМА для кораблей была положительная идентификация. Кемпер не мог рискнуть убить авиалайнер, как однажды это сделал военный корабль США « Винсеннес» . Четыре F-16 уже повернулись к ним, когда раздался радиовызов. На его борту не было никого, кто говорил бы на этом языке достаточно хорошо, чтобы уловить то, что они только что сказали.

«Талли-хо», - крикнул командир полета F-16. «Похоже на F-14». И он знал, что на флоте таких нет.

«Анцио в STARFIGHTER, оружие бесплатно, брызги их».

"Заметано."

«ПОЛЕТ, НАПРАВЛЯЙ, ИДИ, Slammer». Они были слишком заняты, глядя вниз, вместо того, чтобы оглядываться. «Разведывательный полет», - прикинул руководитель истребителя. Жесткий. Он выбрал AIM-120 и выстрелил, на долю секунды раньше, чем остальные три самолета в его формировании сделали то же самое. «Fox-One, Fox-One!» И битва за Катар шла полным ходом.

UIR TOMCATS были слишком заняты для их же блага. Их радиолокационные приемники в данный момент сообщали о всевозможных излучателях, и радар «воздух-воздух» на «Гадюках» был лишь одним из многих. Их лидер пытался подсчитать количество боевых кораблей внизу и одновременно разговаривал по рации, когда пара ракет AMRAAM взорвалась в двадцати метрах от его стареющего истребителя. Второй пилот, по крайней мере, успел увидеть приближающуюся смерть.

«ANZIO, STARFIGHTER, SPLASH два, нет парашютов, скажем еще раз, брызги два».

"Заметано."

«Какой хороший способ начать день», - прокомментировал майор ВВС США, который только что провел шестнадцать месяцев, играя против ВВС Израиля в Негеве. «Возвращение на станцию. Из."

«Я НЕ УВЕРЕН, что это хорошая идея», - сказал ван Дамм. Радиолокационное изображение Джона Пола Джонса было передано с нового корабля через спутник в Вашингтон. Они видели вещи менее чем через полсекунды после того, как они действительно произошли.

«Эти корабли невозможно остановить, сэр», - сказал Робби Джексон начальнику штаба. «Мы не можем рисковать».

«Но они могут сказать, что мы стреляли первыми и…»

«Неправильно, сэр. Их ракетный катер выстрелил пять часов назад, - напомнил ему J-3.

«Но они этого не скажут».

«Спаси его, Арни», - сказал Райан. «Мой приказ, запомни. Действуют правила ведения боевых действий. Что теперь, Робби?

«Зависит от того, сообщили ли иранцы об этом. Это первое убийство было легким. Первый обычно, - сказал Джексон, вспоминая те, которые он сделал за свою карьеру, совсем не то, что он тренировал в Top Gun, но в реальном бою не было правил честной игры, не так ли?

Самая узкая часть прохода находилась чуть более ста миль между Катаром и иранским городом Басатин. Там была авиабаза, и по спутниковым данным видно, что на трапе сидят истребители.

«Привет, Джефф».

«Что происходит, Андреа?» - спросил Раман, добавив: «Рад, что ты вспомнил, что оставил меня здесь».

«Он очень занят всем этим хламом. Ты нужен нам здесь. Есть машина? »

«Думаю, я могу украсть один из местного офиса». Фактически, у него уже была служебная машина.

«Хорошо, - сказала она ему, - спускайся. Я не думаю, что нам действительно нужна предварительная работа наверху. Ваше удостоверение личности поможет вам проехать через блокпосты на I-70. Как можно быстрее. Здесь что-то происходит ».

«Дайте мне четыре часа».

«У вас есть сменная одежда?»

"Да почему?"

«Тебе это понадобится. Здесь мы наладили процедуры дезактивации. Каждый должен помыться перед тем, как попасть в Западное крыло. Увидишь, когда доберешься сюда, - сказал ему начальник Детализации.

"Я согласен."

АЛАХАД ничего не делал. Жуки, посеянные в его доме, определили, что он смотрит телевизор, переключает каналы с одной кабельной станции на другую в поисках фильма, который раньше не смотрел, и перед сном слушал новости CNN Headline News. После этого ничего. Свет был выключен, и даже тепловизионные камеры не могли видеть сквозь занавешенные окна его спальни. Агенты, ведущие наблюдение, пили кофе из пластиковых стаканчиков и смотрели в никуда, обсуждая свои опасения по поводу эпидемии, как и все остальные в Америке. СМИ продолжали посвящать сюжету практически все свое эфирное время. Больше было немногое. Спорт остановился. Погода продолжалась, но мало кто заметил снаружи. Все остальное вращалось вокруг кризиса Эболы. Были научные разделы, объясняющие, что это за вирус и как он распространяется - на самом деле, как он может распространяться, поскольку по этому поводу все еще были разные мнения - и агенты в наушниках слушали последний выпуск по собственному телевидению Алахада. Это была месть природы, проповедовал один защитник окружающей среды. Человек ушел в джунгли, вырубил деревья, убил животных, нарушил экосистему, и теперь экосистема сравнялась. Или что-то подобное.

Был проведен юридический анализ судебного дела, возбужденного Эдвардом Килти, но не было энтузиазма по поводу отмены запрета на поездки. В рассказах были показаны самолеты в аэропортах, автобусы на вокзалах, поезда на станциях и множество пустых дорог. Истории рассказывали о людях в отелях и о том, как они справляются. Истории показали, как повторно использовать хирургические маски, и рассказали людям, что эта простая мера безопасности работает почти безупречно; большинство людей, казалось, верили в это. Но чтобы противостоять этому, в большинстве историй были показаны больницы, а теперь и мешки для трупов. Сообщения о том, как сжигали тела мертвых, не показывали пламени; это было по обоюдному согласию. Необработанные данные были достаточно неприятны без представления о реальности. Репортеры и медицинские консультанты начали комментировать отсутствие данных о количестве заболевших, что тревожило многих, но намекали, что в больницах не было больше места для лечения больных Эболой, что некоторых успокаивало. Крайние провозвестники гибели и мрака все еще распространяли свои трюки, но другие тихо говорили, что данные не подтверждают эту точку зрения, что ситуация может стабилизироваться, хотя в каждом случае они добавляли, что еще слишком рано говорить об этом. .

Они начали говорить, что люди справляются с этим, что некоторые штаты полностью чисты, что многие регионы в этих штатах, где были случаи заболевания, также здоровы. И, наконец, некоторые люди выходили вперед, чтобы заявить с определенным авторитетом, что эпидемия определенно не была естественным явлением. Не было общественного мнения по этому вопросу, которое СМИ могли бы реально измерить. Люди недостаточно взаимодействовали, не обменивались мыслями, чтобы делать обоснованные суждения, но с появлением уверенности в том, что миру не наступит конец, возник большой вопрос: как это началось?

Госсекретарь Адлер вернулся в свой самолет, летевший на запад, в Народную Республику. Находясь в посольстве в Пекине, он имел доступ к последним новостям. Это вызвало гнев и, наоборот, некоторую степень удовлетворения. Именно Чжан руководил своим правительством в этом направлении. Это было совершенно очевидно, теперь, когда они знали, что Индия была замешана - снова - на этот раз обманутой Ираном и Китаем. Настоящий вопрос заключался в том, сообщит ли премьер-министр ее партнерам, что она нарушила свою часть сделки. «Наверное, нет, - подумал Адлер. Она снова перехитрила себя. Казалось, она могла делать это стоя.

Но ярость возвращалась. Его страна подверглась нападению, и кто-то, кого он встретил всего несколько дней назад. Дипломатия не удалась. Ему не удалось остановить конфликт - разве это не его работа? Хуже того, он и его страна были обмануты. Китай вывел его и жизненно важные военно-морские силы с позиций. КНР теперь пыталась справиться с кризисом, который они сами устроили, с целью нанести ущерб американским интересам и, вероятно, с конечной целью изменить мир по своему собственному замыслу. Они были очень умны. Китай напрямую никому ничего не сделал, кроме нескольких авиапассажиров, но позволил другим взять на себя инициативу и риск, связанный с ними. Как бы то ни было, у них по-прежнему будет свое дело, уважение к сверхдержаве и влияние на американскую политику, и они планировали сохранить все это до тех пор, пока не внесут желаемые изменения. Они убивали американцев на аэробусе. «Своими маневрами они помогали убивать других, причинять реальный и непоправимый вред его стране, и делали это совершенно без риска», - тихо подумала Секция Государства, глядя в окно, когда его самолет приземлялся.

Но они не знали, что он знал эти вещи, не так ли?

СЛЕДУЮЩАЯ АТАКА будет немного серьезнее. По данным разведки, у UIR был большой запас ракет C-802. Изготовленные China Precision Machine Import and Export Corporation, они были похожи по типу и возможностям на французский Exocet с дальностью полета около семидесяти миль. Однако снова проблема заключалась в нацеливании. В заливе было слишком много кораблей. Чтобы попасть в нужное место для своих ракет, иранцы должны были бы подойти достаточно близко, чтобы радары их истребителей коснулись края ракетной оболочки КОМЕДИ.

Что ж, решил Кемпер, ему нужно об этом позаботиться. Джон Пол Джонс увеличил скорость до 32 узлов и двинулся на север. Новый эсминец был малозаметным - на радарах он выглядел скорее как рыбацкая лодка среднего размера - и, чтобы подчеркнуть это, она выключила все свои радары. КОМЕДИЯ показала им один взгляд. Теперь они покажут им другой. Он также связался по радио с Эр-Риядом и потребовал поддержки системы АВАКС. Три крейсера, « Анцио», «Нормандия» и « Йорктаун», занимали позицию рядом с грузовыми судами, и теперь гражданским экипажам «Боба Хоупса» было совершенно ясно, что военные корабли были здесь не только для противоракетной обороны. Любому прибывающему вампиру придется пройти через крейсер, чтобы добраться до них. Но с этим ничего нельзя было поделать. Все гражданские моряки были на своих местах. На грузовых палубах было развернуто противопожарное оборудование. Их дизели выдавали всю непрерывную мощность, которую позволяли инструкции.

Вверху утренний патруль F-16 сменился другим. Оружие было бесплатно, и теперь среди гражданского населения доходили слухи, что воздух над Персидским заливом - не самое лучшее место. Это сделало бы задачу каждого намного проще. Не секрет, что они там были. Иранский радар должен был иметь их, но в данный момент ничего не поделаешь.

«ОКАЗЫВАЕТСЯ, что в Персидском заливе находятся две военно-морские силы», - сказала ему разведка. «Мы не уверены в их составе, но не исключено, что это военно-транспортные корабли».

"А также?"

«И два наших истребителя были сбиты при приближении к ним», - продолжили ВВС.

«Американские корабли - некоторые из них - военные корабли очень современного типа. В донесении с нашего самолета говорилось, что есть и другие, похожие на торговые суда. Скорее всего, это танковые транспорты из Диего-Гарсиа…

«Те, кого индейцы должны были остановить!» «Это, наверное, правильно».

Каким же дураком я был, доверяя этой женщине! «Потопите их!» - приказал он, думая, что его желание может стать фактом.

Раман любил быстро водить машину. Почти чистая межштатная автомагистраль, темная ночь и мощный служебный автомобиль позволили ему развлечься, когда он мчался по межштатной автомагистрали 70 в сторону Мэриленда. Количество грузовиков на дороге удивило его. Он не знал, что существует так много автомобилей, предназначенных для перевозки продуктов питания и медикаментов. Его вращающийся красный свет велел им держаться подальше от него, а также позволил ему проехать со скоростью, приближающейся к сотне миль в час, без вмешательства полиции штата Пенсильвания.

Это также дало ему время подумать. Для всех было бы лучше, если бы он заранее знал обо всем, что происходит. Конечно, для него было бы лучше. Атака на SANDBOX ему не понравилась. Она была ребенком, слишком юной, слишком невинной, чтобы быть врагом - он знал ее по лицу, имени и звуку - и потрясение от этого на короткое время его обеспокоило. Он не совсем понимал, почему это было приказано ... если только не очертить защитный круг вокруг ПОТУСА еще плотнее и таким образом упростить его собственную миссию. Но на самом деле в этом не было необходимости. Америка - это не Ирак, которого Махмуд Хаджи, вероятно, не полностью понимал.

Приступ болезни, это было что-то еще. Способ его распространения зависел от воли Бога. Было противно, но это была жизнь. Он вспомнил поджог театра в Тегеране. Там тоже умирали люди, обычные люди, ошибка которых заключалась в том, что они посмотрели фильм вместо того, чтобы принять участие в своих молитвах. Мир был тяжелым, и единственное, что облегчало его бремя, - это вера в нечто большее, чем он сам. Раман верил в это. Мир не случайно изменил свою форму. Великие события по большей части должны были быть жестокими. Вера распространилась с помощью меча, несмотря на собственное увещевание Пророка, что меч не может сделать человека верным ... дихотомию, которую он не полностью понимал, но это тоже было природой мира. Один человек вряд ли мог все это осмыслить. Во многих вещах нужно было полагаться на руководство более мудрых, чем он сам, чтобы говорить кому-то, что нужно делать, что приемлемо для Аллаха, что служит Его цели.

Что ему не говорили вещей, которые были бы полезны - ну, он должен был признать, что это была разумная мера безопасности ... если принять тот факт, что человек не должен был выжить. Осознание этого не вызвало холода. Он принял эту возможность задолго до этого, и если бы его дальний брат мог выполнить свою миссию в Багдаде, то он мог бы выполнить свою миссию в Вашингтоне. Но он постарается выжить, если представится шанс. В этом не было ничего плохого, не так ли?

«Ясно, что ОНИ все еще придумывали эту операцию», - сказал себе Кемпер. В 1990-91 годах у нас была роскошь - время принимать решения, распределять активы, устанавливать каналы связи и все остальное. Но не в этот раз. Когда он вызвал систему АВАКС, какой-то из военно-воздушных сил ответил: «Что, у вас ее нет? Почему ты не спросил? » Командир авианосца « Анцио» и оперативной группы 61.1 не выплеснул своего гнева на этого человека. В любом случае, вероятно, это не его вина, и хорошей новостью было то, что теперь он у них есть. Время тоже было достаточно удачным. Четыре истребителя неизвестного типа только что оторвались от земли в Басатине, в девяноста милях от него.

«КОМЕДИЯ, это Sky-Two, мы показываем четыре прохода». Канал передачи данных появился на одном из экранов Aegis. Его собственный радар не мог видеть так далеко, потому что он находился далеко за горизонтом. Система АВАКС показала четыре метки в двух парах.

«Небо, КОМЕДИЯ, они твои. Брызги их.

«Роджер, ждите, скоро еще четверо».

«ЗДЕСЬ, ГДЕ становится интересно», - сказал им Джексон в гостиной. «Кемпер установил ракетную ловушку за бортом основного строя. Если кто-то преодолеет -16, мы посмотрим, сработает ли это ».

ТРЕТЬЯ ГРУППА из четырех человек поднялась в воздух через минуту. Двенадцать истребителей поднялись на высоту десяти тысяч футов, затем на большой скорости повернули на юг.

Полет F-16 не мог рисковать отклониться слишком далеко от COMEDY, но двигался навстречу угрозе в центре Персидского залива под руководством системы АВАКС. Обе стороны включили свои радары наведения, силы UIR контролировались наземными установками, а группы ВВС США, ведомые E-3B, кружили в сотне миль позади них. Это было не изящно. «-16» с их ракетами большой дальности выстрелили первыми и отвернулись, когда идущие на юг иранские перехватчики выпустили свои собственные и попытались уклониться. Затем первая группа из четырех человек нырнула в воду. Поступления продолжались, чему способствовало мощное вмешательство с берега, чего американцы не ожидали. Три истребителя UIR, все еще двигавшиеся вперед, упали от ракетного залпа, в то время как американцы опередили ответный залп, а затем повернулись, чтобы повторно вступить в бой. Американский самолет разделился на две части, полетел на восток, затем снова повернул, чтобы нанести удар по наковальне. Но скорость полета была высокой, и один иранский рейс теперь находился в пределах пятидесяти миль от COMEDY. Именно тогда они появились на радаре Анцио .

«Капитан, - сказал в микрофон начальник совета ESM, - я получаю радиолокационные сигналы с пеленгом три-пять-пять. Это значения обнаружения, сэр. Они могут забрать нас ».

"Очень хорошо." Кемпер повернул ключ. На Йорктаун и Нормандии произошло то же самое. Первый был более старой версией крейсера. В ее случае четыре окрашенных в белый цвет SM-2 MR вышли из носовых и кормовых магазинов на пусковые рельсы. Для Анцио и Нормандии ничего визуально не изменилось. Их ракеты находились в ячейках вертикального пуска. Радары SPY теперь выкачивали шесть миллионов ватт радиочастотной энергии и почти непрерывно отслеживали приближающиеся истребители-бомбардировщики, которые находились вне досягаемости крейсеров.

Но не за пределами досягаемости Джона Пола Джонса, в десяти милях к северу от основного корпуса. В течение трех секунд ее главный радар сработал, а затем первая из восьми ракет вырвалась из ее пусковых ячеек, взлетела в небо на столбах дыма и пламени, затем изменила направление в скользящих поворотах, чтобы выровняться и гореть на север.

Бойцы не видели Джонса. Ее скрытый профиль не был показан в их прицелах как настоящая цель, и они не заметили того факта, что теперь их отслеживает четвертый шпионский радар. Серия белых дымовых следов стала неприятным сюрпризом, когда пилоты оторвались от своих прицелов. Но двое из них вовремя отключили свои C-802.

В четырех секундах от цели ракеты СМ-2 получали сигналы оконечного наведения от световых радаров СПГ-62. Это было слишком внезапно, слишком неожиданно, чтобы они могли ясно рассмеяться. Все четыре истребителя были скрыты массивными желто-черными облаками, но им удалось запустить шесть противокорабельных ракет.

«Вампир, вампир! Я показываю летящие ракетные искатели с пеленгом три-пять-ноль ».

«Хорошо, поехали». Кемпер повернул ключ еще на одну ступеньку, в положение «специальный автоматический». Aegis теперь будет полностью автоматическим. Наверху орудия Гатлинга CIWS повернулись на правый борт. Повсюду на борту четырех кораблей моряки слушали и старались не съежиться. Торговые бригады, которых они охраняли, просто еще не знали, что им нужно бояться.

В воздухе F-16 приблизились к еще целым полетам из четырех. Это тоже были противокорабельные ракетоносцы, но они искали не в том месте, вероятно, группу-ловушку. Первая группа видела тесную стайку кораблей. Второго еще не было и не будет. Они только что превратились в сигналы радаров Иджис на их западе, когда небо заполнилось нисходящими дымовыми следами. Четверо разбежались. Два взорвались в воздухе. Другой был поврежден и попытался прихрамывать обратно на северо-запад, прежде чем потерял мощность и вошел внутрь, в то время как четвертый, полностью промахнувшись, сделал риф в левом повороте, пробил горелку и сбросил внешнее вооружение. Четыре F-16 ВВС США поразили шесть истребителей противника менее чем за четыре минуты.

Джонс попала в один из морских скиммеров, но ни один из них не зафиксировал обратный сигнал радара, и возникшие в результате высокоскоростные пересекающиеся цели было слишком трудно поразить. Три из четырех попыток запуска компьютера не увенчались успехом. Осталось пять. Боевые системы эсминца переработали и искали дополнительные цели.

Они видели дым Джонса и гадали, что это такое, но первое настоящее предупреждение о том, что что-то не так, появилось, когда ближайшая тройка крейсеров начала спускаться на воду.

В CIC Анцио Кемпер решил, как и О'Бэннон , не запускать свои ракеты-ловушки. Казалось, что три захода на посадку нацелены на кормовую часть построения, и только двое были впереди. Его крейсер и Нормандия сконцентрировались на них. Вы могли почувствовать запуски. Когда первые два погасли, корпус задрожал. Дисплей радара теперь менялся каждую секунду, показывая входящие и исходящие пути. «Вампиры» были теперь в восьми милях отсюда. На скорости десять миль в минуту это означало менее пятидесяти секунд, чтобы атаковать и уничтожить. Вроде бы неделя.

Система была запрограммирована на переход в соответствующий на данный момент режим управления огнем. Теперь он снимал-стрелял-смотрел. Выпустите одну ракету, выстрелите другой, а затем посмотрите, пережила ли цель первые две и заслуживает ли она третьей попытки. Его цель была взорвана первым СМ-2, а второй ЗРК самоуничтожился. Первая ракета « Нормандии » промахнулась, но вторая задела С-802, и она упала в море со взрывом, который они почувствовали через корпус секундой позже.

Йорктаун имел как преимущество, так и недостаток. Ее старая система позволяла запускать прямо по приближающимся ракетам вместо того, чтобы заставлять ракеты разворачиваться в полете, прежде чем они могли вступить в бой. Но она не могла стартовать так быстро. У нее было три цели и пятьдесят секунд, чтобы их уничтожить. Первый -802 выплеснулся на пять миль, убитый двойным попаданием. Второй был теперь на предельной высоте трех метров, на десяти футах над плоской поверхностью. Следующий уходящий SM-2 промахнулся, взорвавшись за ним безвредно. Не попала и следующая ракета. Следующая рябь от передних пусковых установок стерла ту одну в трех милях от нас, наполнив воздух осколками, которые сбивали с толку следующую пару, заставляя обе взорваться в измельченных останках мертвой цели. Обе пусковые установки крейсера поворачивались вперед-назад и вертикально, чтобы принять следующий комплект из четырех ЗРК. Последний -802 прошел сквозь брызги и осколки, направляясь прямо в крейсер. «Йорктаун» совершил еще два пуска, но одна неисправная ракета вообще не смогла навести, а другая промахнулась. Затем системы CIWS, расположенные на носу и за надстройкой, слегка повернулись, когда вампир вошел в зону их наведения. Оба открылись на восьмистах ярдах, промахнулись, промахнулись еще раз, но затем взорвали ракету менее чем в двухстах ярдах от луча правого борта. Пятисотфунтовая боеголовка забросала крейсер осколками, а части корпуса ракеты продолжали приближаться, поражая переднюю панель радара SPY корабля и разрывая надстройку, убивая шесть моряков и ранив еще двадцать.

«Ничего себе», - сказал Госсекретарь Бретано. Все теоретические знания, которые он узнал за последние недели, внезапно стали реальностью.

"Неплохо. Они запустили по нам четырнадцать самолетов и получили обратно два или три, вот и все, - сказал Робби. «Это даст им повод подумать в следующий раз».

«А как насчет Йорктауна?» - спросил президент.

«Мы должны подождать и посмотреть».

ИХ ОТЕЛЬ находился всего в полумиле от российского посольства, и, как добрые экономные журналисты, они решили прогуляться и уехали за несколько минут до восьми. Кларк и Чавес прошли не более сотни ярдов, когда увидели, что что-то не так. Люди вяло двигались так рано в начале рабочего дня. Была ли объявлена война с саудитами? Джон свернул на другую рыночную улицу, и там он обнаружил, что люди слушают портативные радиоприемники в своих прилавках вместо того, чтобы раскладывать свои товары на полках.

«Простите меня», - сказал Джон на фарси с русским акцентом. "Что-то не так?"

«Мы находимся в состоянии войны с Америкой», - сказал продавец фруктов.

«О, когда это случилось?»

«По радио говорят, что они атаковали наши самолеты», - сказал затем продавец фруктов. "Кто ты?" он спросил.

Джон вытащил свой паспорт. «Мы российские журналисты. Могу я спросить, что вы об этом думаете? "

«Разве мы не достаточно ссорились?» - спросил мужчина.

"Я ЖЕ ГОВОРИЛ. ОНИ обвиняют нас, - сказал Арни, читая отчет о перехвате по тегеранскому радио. «Что это повлияет на политику в регионе?»

«Стороны в значительной степени составлены, - сказал Эд Фоули. «Вы либо на одной стороне, либо на другой. Другой - UIR. Проще, чем в прошлый раз ».

Президент посмотрел на часы. Было уже далеко за полночь. «Когда я выйду в эфир?»

"Полдень."

Раману пришлось остановиться на линии Мэриленд-Пенсильвания. Около двадцати грузовиков ждали разрешения полиции штата Мэриленд, в сопровождении Национальной гвардии, и они выстроились в очередь по двое, полностью перекрыв дорогу в этот момент. Десять разгневанных минут спустя он показал свое удостоверение личности. Коп молча помахал ему рукой. Раман снова включил свет и умчался. Он включил радио, поймал все новости AM-станции, но пропустил самую последнюю сводку новостей, и ему пришлось пережить все остальное, в основном то же самое, что он слышал всю неделю, до двенадцати ... тридцать, когда служба сетевых новостей сообщила о воздушном бою в Персидском заливе. Ни Белый дом, ни Пентагон не прокомментировали предполагаемый инцидент. Иран заявил, что потопил два американских корабля и сбил четыре истребителя.

Патриот и фанатик, каким он был, Раман не мог в это поверить. Проблема Америки и причина его жертвенной миссии заключалась в том, что эта плохо организованная, идолопоклонническая и заблуждающаяся нация была смертельно компетентной в применении силы. Он видел, что даже президент Райан, которого политики недооценивали, обладал тихой силой. Он не кричал, не бушевал, не вел себя как большинство «великих» людей. Он задавался вопросом, сколько людей понимают, насколько опасен МЕЧ именно по этой причине. Что ж, вот почему он должен был убить его, и если это должно было случиться ценой его собственной жизни, пусть будет так.

TF61.1 без дальнейших инцидентов повернул ЮЖНО за полуостров Катар. Носовая надстройка Йорктауна была сильно повреждена, электрический огонь нанес столько же повреждений, сколько и осколки ракеты, но с ее кормой, повернутой к противнику, это не имело значения. Кемпер снова маневрировал своими кораблями сопровождения, разместив все четыре позади танкеров, но новой атаки не последовало. Результат первого слишком ужалил врага. Восемь F-15, по четыре саудовских ВВС и 366-й, вышли на орбиту. Прибыла смесь саудовских и других эскортных кораблей. В основном охотники за шахтами, они рыскали по дну перед КОМЕДИЙ, выискивая опасность и не находя ее. Шесть огромных контейнеровозов были перемещены с набережной Дахрана, чтобы освободить место для Боба Хоуп и ее сестер, и теперь, казалось, по три буксира перемещали их рядом. Четыре корабля Aegis сохраняли свое положение, даже сидя на месте, бросая якоря на носу и на корме, швартовавшись в пятистах ярдах от своих зарядов, чтобы поддерживать прикрытие противовоздушной обороной в процессе разгрузки. Группа-приманка, не получив ни единой царапины, двинулась в Бахрейн в ожидании развития событий.

Из рубки USS Anzio капитан Грегори Кемпер наблюдал, как первые коричневые автобусы подъезжали к танкерам. В бинокль он видел, как к краю спешат люди в форме «шоколадной крошки», и смотрел, как им навстречу спускаются кормовые трапы.

«В настоящее время у нас НЕТ комментариев», - сказал ван Дамм последнему звонившему репортеру. «Президент сделает заявление сегодня позже. Это все, что я могу сказать прямо сейчас ».

"Но-"

«Это все, что мы можем сказать прямо сейчас». Начальник штаба убил линию.

ПРАЙС СОБИРАЛ всех агентов Деталей в Западном Крыле и тщательно продумывал план предстоящей игры. То же самое будет повторяться и с людьми в самом Белом доме, и реакция там будет примерно такой же, она была уверена: шок, недоверие и гнев, граничащие с яростью.

«Давайте все избавимся от этого в наших системах, не так ли? Мы знаем, что будем с этим делать. Это уголовное дело, и мы будем относиться к нему как к уголовному делу. Никто не теряет контроль. Никто ничего не раздает. Вопросов?" Таких не было.

ДАРЬЯЙ снова посмотрел на часы. Да, наконец, пора. Он позвонил по защищенной линии в посольство UIR в Париже. Там посол позвонил кому-то другому. Этот человек звонил в Лондон. Во всех случаях обмененные слова были безобидными. Сообщения не было.

ПРОШЕДШИЙ КАМБЕРЛЕНД, ХЭГЕРСТАУН, Фредерик, Раман на протяжении последнего часа свернули на юг по шоссе I-270 в сторону Вашингтона. Он устал, но руки у него покалывали. Этим утром он увидит рассвет. Возможно, его последнее. Если так, то он надеялся, что получится красиво.

ШУМ заставил агентов подпрыгнуть. Оба посмотрели на часы. Прежде всего, на светодиодном дисплее появился номер звонящего. Это было заморское, код 44, пришло из Великобритании.

"Да?" Это был голос испытуемого, Мохаммеда Алахада.

«Извини, что побеспокоил тебя так рано. Звоню по поводу трехметрового Исфахана, красного. Это еще не пришло? Мой клиент очень обеспокоен ». В голосе был акцент, но не совсем правильный.

«Еще нет», - ответил хриплый голос. «Я спросил об этом своего поставщика».

«Очень хорошо, но, как я уже сказал, мой клиент очень обеспокоен».

"Я посмотрю что я могу сделать. До свидания." И линия оборвалась.

Дон Селиг снял сотовый телефон, набрал номер в штаб-квартире и дал британский номер для быстрой проверки.

«Только что загорелся свет», - сказал агент Скотт. «Похоже, это разбудило нашего мальчика. Внимание, - сказала она в рацию. «Субъект поднялся и движется».

«Есть свет, Сильвия», - заверил ее другой агент.

Через пять минут он вышел из парадной двери жилого дома, оформленного в стиле сада. Отследить его было непросто, но агенты потрудились найти четыре ближайших общественных телефона и имели людей, близких ко всем из них. Оказалось, что он выбрал одну на заправочной станции и круглосуточном магазине. Монитор компьютера сообщал им, по какому номеру он звонил, но через длиннофокусную камеру было замечено, что он упал на четверть. Агент на камеру видел, как он быстро ударил 3-6-3. Через несколько секунд это стало ясно, когда зазвонил другой прослушиваемый телефон, и на него ответил цифровой автоответчик.

"Мистер. Слоан, это мистер Алахад. Ваш коврик внутри. Я не понимаю, почему вы не звоните мне, сэр. Щелкните.

«Бинго!» другой агент позвонил по радиосети. "Вот и все. Он позвонил по номеру Рамана. Мистер Слоан, у нас есть ваш коврик.

Раздался еще один голос. «Это О'Дей. Убейте его прямо сейчас! »

Это не было на самом деле все , что трудно. Алахад зашел в магазин, чтобы купить литр молока, а оттуда пошел прямо домой. Ему пришлось использовать ключ, чтобы войти в свой многоквартирный дом, и он был удивлен, обнаружив внутри мужчину и женщину.

«ФБР», - сказал мужчина.

«Вы арестованы, мистер Алахад», - сказала женщина, достав наручники. Никакого оружия не было видно, но он не сопротивлялся - а они сопротивлялись редко - а если и имел, то сейчас снаружи были еще двое агентов.

"Но почему?" он спросил.

«Заговор с целью убийства президента Соединенных Штатов», - сказала Сильвия Скотт, прижав его к стене.

«Это не так!»

"Мистер. Алахад, ты ошибся. Джозеф Слоан умер в прошлом году. Как продать коврик мертвому мужчине? » спросила она. Агенты увидели, что мужчина дернулся назад, как будто от удара током. Умные всегда так поступали, когда выясняли, что они вовсе не были такими умными. Они никогда не ожидали, что их поймают. Следующая уловка заключалась в использовании момента. Это начнется через несколько минут, когда ему скажут, какой штраф за нарушение 18 USC § 1751.

ВНУТРИ USNS Боб Хоуп выглядел как адская автостоянка, с машинами, забитыми так плотно, что крысе было бы трудно проехать между ними. Чтобы сесть на танк, прибывший экипаж должен был пройти по палубам транспортных средств, приседая, чтобы не разбить череп над головой, и они обнаружили, что задаются вопросом о вменяемости тех, кому периодически приходилось проверять машины, переворачивая их. двигатели и перемещать пистолеты вперед и назад, чтобы резиновые и пластиковые уплотнения не высыхали.

Назначение экипажей на гусеницы и грузовики было административной задачей немалых размеров, но корабль был загружен таким образом, чтобы самые важные предметы были отправлены в первую очередь. Гвардейцы прибыли подразделениями, с компьютерными распечатками, указавшими количество и местонахождение назначенных им машин, а члены экипажа корабля указали им самый быстрый выход. Менее чем через час после того, как корабль пришвартовался, первый основной боевой танк M1A2 сошел с аппарели на причал и сел на тот же танк-транспортер, который незадолго до этого использовался танком 11-й кавалерии, и с теми же водителями. Разгрузка займет больше одного дня, и большая часть еще одного потребовалась бы, чтобы организовать бригаду WOLFPACK.

«Рассвет оказался прекрасным», - с удовлетворением заметил Ареф Раман, въезжая на Уэст-Исполнительный Драйв. Это будет ясный день для его миссии. Охранник в униформе у ворот махнул рукой, когда защитный барьер рухнул. За ним въехала другая машина, и эта тоже проехала. Он припарковался в двух местах от его места, и Раман узнал в водителе того парня из ФБР, О'Дея, которому так повезло в детском саду. Нет смысла ненавидеть этого человека. В конце концов, он защищал своего ребенка.

"Как дела?" - сердечно спросил инспектор ФБР.

«Только что приехал из Питтсбурга», - ответил Раман, вынимая чемодан из багажника.

«Какого черта ты там делал?»

«Предварительная работа, но я полагаю, что речи не будет. За что тебя ждут? Раман был благодарен за отвлечение. Это позволило ему как бы погрузиться в игру.

«Нам с директором есть о чем проинформировать босса. Но сначала нужно принять душ.

"Душ?"

«Дезинфекция - о, ты здесь не был. Сотрудник Белого дома заболел этим вирусом. Теперь по дороге все должны принять душ и продезинфицировать. Пошли, - сказал О'Дей, неся портфель. Оба мужчины прошли через Западный вход. Оба включили металлоискатели, но поскольку оба были присяжными федеральными офицерами, ничего не говорилось о том, что у обоих было личное оружие. Инспектор указал налево.

«Это удовольствие - показать тебе что-то в этом месте», - пошутил он Раману.

«В последнее время часто бывал?» Агент Секретной службы увидел, что два офиса были превращены во что-то. Один был отмечен МУЖЧИНАМИ, а другой ЖЕНЩИНАМИ. Андреа Прайс вышла из одного из них как раз с мокрыми волосами и, как он заметил, проходя мимо него, пахла химикатами.

«Привет, Джефф, как поездка? Пэт, как герой? - спросила она.

«Эй, ничего страшного, Прайс. Всего две тряпичные головы, - с ухмылкой сказал О'Дей. Он открыл МУЖСКАЯ дверь, вошел и поставил портфель.

Раман заметил, что это явно была спешка. Офис был у какого-то мелкого чиновника, но вся мебель исчезла, а пол был покрыт пластиком. Там была вешалка для одежды. О'Дей разделся и направился в душ, застеленный брезентом.

«Эти проклятые химические вещества по крайней мере разбудят вас», - сообщил инспектор ФБР, когда потекла вода. Он появился через две минуты и начал энергично вытирать полотенце. «Твоя очередь, Раман».

«Отлично», - схватился агент Службы, снимая одежду и демонстрируя некоторую скромность тела, присущую его родительскому обществу. О'Дей не смотрел на него и не отворачивался. Ничего не делал, кроме высыхания, пока Раман не оказался за холстом. На вешалке с одеждой был установлен служебный пистолет агента «Зигзауэр». О'Дей первым открыл свой портфель. Затем он вытащил автомат Рамана, вытащил магазин и тихонько произвел действие, чтобы удалить патрон с патронником.

«Как дороги?» О'Дей позвонил.

«Ясно, отлично проведено время, черт возьми, эта вода воняет!»

"Разве это не правда!" У Рамана было два запасных магазина для пистолета. О'Дей видел. Он положил все три в карман крышки, прежде чем развернуть четыре, которые он приготовил. Один он скользнул в задницу «Зиг». Он отработал действие еще раз, чтобы зарядить патрон, затем заменил его новым, полным магазином и еще двумя для поясного держателя агента. Закончив, он поднял пистолет. Вес и баланс остались такими же, как и раньше. Все вернулось на свои места, когда О'Дей вернулся к одеванию. Ему не нужно было торопиться. Раману явно нужен душ. «Может, он очищается», - холодно подумал инспектор.

"Здесь." О'Дей перебросил полотенце, надевая рубашку.

«Рад, что внес изменения». Раман вытащил новое нижнее белье и носки из своего костюма-двойника.

«Я полагаю, это правило, когда ты работаешь с президентом, нужно быть нарядным, а?» Агент ФБР наклонился, чтобы завязать шнурки. Он посмотрел вверх. «Доброе утро, директор».

«Я не знаю, почему я так беспокоился дома», - проворчал Мюррей. «Есть документы, Пэт?»

"Да сэр. Это то, что ему нужно показать ».

«Это чертовски верно». И Мюррей снял пиджак и галстук. «Раздевалка Белого дома», - отметил он. «Доброе утро, Раман».

Оба агента закончили одеваться, убедились, что их личное оружие положено в нужное место, а затем вышли на улицу.

«Мы с Мюрреем идем прямо внутрь», - сказала Пат другому в коридоре. Им не пришлось долго ждать Мюррея, и затем снова появился Прайс, как раз тогда, когда снова появился директор ФБР. О'Дей потер нос, чтобы сказать ей, что все было сделано. Она кивнула в ответ.

«Джефф, хочешь провести этих джентльменов в офис? Мне нужно идти к командному пункту. Босс ждет ».

«Конечно, Андреа. Сюда, - сказал Раман, ведя О'Дея. Позади них Прайс ждал и не направился к командному пункту.

На следующем уровне Раман увидел, что телевизионное оборудование готовится к установке в Овальном кабинете. Арни ван Дамм вылетел из коридора, за ним следовала Кэлли Уэстон. Президент Райан сидел за своим столом в обычных рубашках и просматривал папку. Директор ЦРУ Эд Фоули тоже был там.

«Наслаждайся душем, Дэн?» - спросил DCI.

«О, да, я теряю остатки волос, Эд».

«Привет, Джефф», - сказал президент, подняв глаза.

«Доброе утро, господин президент», - сказал Раман, занимая свое обычное место у стены.

«Хорошо, Дэн, что у вас есть для меня?» - спросил Райан.

«Мы раскрыли иранскую шпионскую сеть. Мы думаем, что это связано с покушением на вашу дочь ». Пока Мюррей говорил, О'Дей открыл свой портфель и вытащил папку.

«Британцы перевернули связь», - начал говорить Фоули. «И контакт здесь - парень по имени Алахад - вы бы поверили, что у этого ублюдка есть бизнес примерно в миле отсюда?»

«Мы держим его под наблюдением прямо сейчас, - вставил Мюррей. - Мы ведем записи его телефонных разговоров».

Все они смотрели на бумаги на столе президента и не видели, как лицо Рамана застыло на месте. Его разум начал бешено биться, как будто ему в кровь ввели наркотик. Если бы они делали это прямо сейчас ... Может быть, еще есть шанс, небольшой, но если нет, то вот президент, директора ФБР и ЦРУ, и он мог бы передать их всех Аллаху, и если бы это было не так. Жертвовать недостаточно ... Раман левой рукой расстегнул куртку. Он отодвинулся от места на стене, к которой опирался, и закрыл глаза, чтобы быстро помолиться. Затем быстрым плавным движением его правая рука взялась за автомат.

Раман был удивлен, увидев, как глаза президента двигались и смотрели прямо на него. Что ж, это было не так уж плохо, правда? Райан должен был знать, что его смерть приближается, и единственное, что стыдно, это то, что он так и не понял почему.

Райан вздрогнул, когда вылетел пистолет. Реакция была автоматической, несмотря на инструктаж о том, чего ожидать, и знак О'Дея, что все в порядке. Он все равно уклонился, гадая, может ли он действительно кому-то доверять, и увидел, что руки Джеффа Рамана выследили его и нажали на спусковой крючок, как автомат, без каких-либо эмоций в его глазах…

Звук заставил всех подпрыгнуть, хотя и по разным причинам.

Поп.

Это все. Рот Рамана отвисла от недоумения. Оружие было заряжено. Он чувствовал добавленный вес боевых патронов в нем и ...

«Положи его», - спокойно сказал О'Дей, его «Смит» был выпущен и теперь прицелился. Мгновение спустя Мюррей вытащил свое служебное оружие.

«У нас уже находится Алахад под стражей», - пояснил директор.

У Рамана было другое оружие, телескопическая дубинка под названием «Асп», но президент был в пятнадцати футах от него и ...

«Я могу проткнуть тебе коленную чашечку, если хочешь», - холодно сказал О'Дей.

«Ты гребаный предатель!» - сказала Андреа, тоже входя в комнату с выпущенным пистолетом. «Ты гребаный убийца! Теперь на пол! "

«Легко, Прайс. Он никуда не денется, - сказала ей Пат.

Но это был Райан, который чуть не потерял контроль: «Моя маленькая девочка, моя малышка, ты помог спланировать ее убийство ?» Он начал обходить стол, но Фоли остановил его. «Нет, не в этот раз, Эд!»

"Стоп!" DCI сказал ему. «Он у нас есть, Джек. Мы его поймали.

«Так или иначе, ты попадешь на пол», - сказал Пат, не обращая внимания на остальных и целясь в колено Рамана. «Брось оружие и спускайся».

Теперь он дрожал, страх, ярость, всевозможные эмоции охватили его, все, кроме тех, которых он ожидал. Он нажал на кнопку «Зиг» и снова нажал на курок. Это даже не было направлено, это был просто акт отрицания.

«Я не мог использовать бланки. Они не одинаковы по весу, - объяснил О'Дей. «Это настоящие патроны. Я просто выбил пули и выбросил порох. Праймер издает милый маленький хлопок, не так ли? "

Как будто он забыл дышать на минуту или около того. Тело Рамана рухнуло само на себя. Он бросил пистолет на коврик с печатью президента и упал на колени. Прайс подошел и толкнул его до конца. Мюррей впервые за много лет застегнул наручники.

«Хочешь узнать о своих правах?» - спросил директор ФБР.

59

ПРАВИЛА УЧАСТИЯ

D IgGs не получил заказы надлежащей миссии еще и то , что было еще более тревожным, его работа Буфорда действительно не большая частью плана еще, либо. Армия обучала своих командиров действовать быстро и решительно, но, как и в случае с врачами в больницах, чрезвычайные ситуации не приветствовались так, как запланированные процедуры. Генерал находился в постоянном контакте с командирами двух своих кавалерийских полков, старшим командующим ВВС, одной звездой, которая перебросила 366-й, саудовцами, кувейтцами и различными разведывательными службами, просто пытаясь почувствовать для определения того, что на самом деле делает враг, и исходя из этого, чтобы определить, что враг может планировать, - из чего он будет пытаться сформулировать какой-то собственный план, помимо простой специальной реакции.

Приказы и правила ведения боевых действий пришли на его факс около 11:00 по Вашингтонскому времени, 16:00 Зулусского времени и 19:00 Лимского времени или местного времени. Вот объяснение, которого ему не хватало. Он сразу же передал это своим главным подчиненным и собрал свой персонал, чтобы проинформировать их. Войска, сказал он собравшимся офицерам, будут учиться у своего главнокомандующего. Когда это слово прозвучит, их офицеры должны будут быть со своими людьми .

Вещи были достаточно заняты. Согласно спутниковым данным, Армия Бога - как ее назвали разведчики - находилась в пределах ста миль от границы с Кувейтом, подходила с запада в хорошем порядке и следовала по дорогам, как и ожидалось. Это делало развертывание Саудовской Аравии довольно неплохим, поскольку три из их пяти бригад прикрывали подходы к нефтяным месторождениям.

Они еще не были готовы. 366-е крыло находилось в Королевстве, но самолетов на нужных аэродромах было недостаточно. Предстояло прояснить тысячу мелких деталей, а эта работа еще не была сделана даже наполовину. F-16 из Израиля были довольно хорошо раскручены, все сорок восемь их одномоторных истребителей работали, и даже некоторые убийства были зарегистрированы в начальных столкновениях, но остальным потребовался еще день. Точно так же 10-я кавалерия была полностью готова, а 11-я - нет; он все еще собирался и перемещался в район первоначального развертывания. Его третья бригада только начала рисовать оборудование. Армия - это не набор оружия. Это была команда, состоящая из людей, имевших представление о том, чем они должны были заниматься. Но выбор времени и места для войны обычно был делом агрессора, а его страна не особо практиковала эту роль.

Он снова посмотрел на трехстраничный факс. В его руках он казался буквально взрывоопасным. Его сотрудники по планированию прочитали их копии и были устрашающе молчаливы, пока С-3 11-го полка, оперативный офицер полка, не сказал это за всех:

«Мы собираемся получить немного».

Недавно приехали ТРИ РУССКОГО. Кларку и Чавесу пришлось напомнить себе, что это не был какой-то сон, вызванный алкоголем. Двух офицеров ЦРУ поддерживали русские по приказу миссии из Лэнгли через Москву. Собственно, у них было две миссии. Русские вытащили сложный и принесли необходимое оборудование в дипломатической сумке, чтобы оба американца могли попробовать более легкий. Также пришла депеша из Вашингтона через Москву, которую все прочитали.

«Слишком быстро, Джон», - выдохнул Дин. Затем появилось его миссионерское лицо. «Но что за черт?»

ПРЕСС-ЗАЛ по-прежнему был малонаселенным. Многие завсегдатаи были где-то еще, некоторые были пойманы за пределами города и заблокированы из-за запрета на поездки, другие просто пропали без вести, и никто не знал, почему.

«Через час президент выступит с важной речью, - сказал им ван Дамм. «К сожалению, не будет времени предоставить вам предварительные копии выступления. Пожалуйста, проинформируйте свои сети, что это вопрос первостепенной важности ».

«Арни!» - позвонил репортер, но начальник штаба уже отвернулся.

РЕПОРТЕРЫ В Саудовской Аравии знали больше, чем их друзья в Вашингтоне, и они собирались присоединиться к назначенным им подразделениям. Для Тома Доннера это был B-Troop, 1-й из 11-го числа. Он был полностью одет в боевую форму пустыни, или BDU, и обнаружил 29-летнего командира войск рядом с его танком.

«Привет», - сказал капитан, наполовину оторвавшись от карты.

«Где ты хочешь меня?» - спросил Доннер.

Капитан рассмеялся. «Никогда не спрашивайте солдата, где ему нужен репортер, сэр».

- Значит, с тобой?

«Я езжу на этом», - ответил офицер, кивая на танк. «Я помещу тебя в один из Брэдов».

«Мне нужна съемочная группа».

«Они уже здесь», - указал ему капитан. «По той дороге. Что-нибудь еще?"

«Да, хочешь знать, в чем дело?» - спросил Доннер. Журналисты были фактически заключенными в отеле Эр-Рияда, им даже не разрешалось звонить домой, чтобы сообщить своим семьям, где они находятся - все, что они знали, это то, что репортеров вызвали, а их материнские корпорации подписали соглашения о неразглашении цель их отсутствия для таких развертываний. В случае Доннера сеть сообщила, что он «в командировке», что трудно объяснить запретом на поездки. Но им рассказали об общей ситуации - этого нельзя было избежать, - что поставило их в один ряд с множеством солдат.

«Мы слышим это примерно через час, или так сказал нам полковник». Но теперь молодой офицер заинтересовался.

«Это то, что вам нужно знать сейчас. Честный."

"Мистер. Доннер, я знаю, что ты навлек на президента и ...

«Если хочешь застрелить меня, сделай это позже. Послушайте меня, капитан. Это важно."

«Скажите свое слово, сэр».

В такое время казалось что-то извращенное. Как всегда, Мэри Эббот выполняла работу в своей маске и на этот раз в перчатках, в то время как оба TelePrompTers запускали свою копию. У Райана не было времени или желания репетировать. Каким бы важным ни было выступление, он хотел произнести его только один раз.

«ОНИ НЕ МОГУТ бегать по пересеченной местности», - настаивал саудовский генерал. «Они не тренировались для этого, и они все еще едут по дорогам».

«Есть информация, свидетельствующая об обратном, сэр», - сказал Диггс.

«Мы готовы к ним».

«Вы никогда не будете достаточно готовы, генерал. Никто не."

БЫЛО НАПРЯЖЕННО, но в остальном нормально для PALM BOWL. Загруженные спутниковые фотографии показали им, что силы UIR все еще движутся, и если они продолжат, то их встретят две кувейтские бригады, сражающиеся на своей территории, и американский полк в резерве, а также саудовцы, готовые оказать быструю поддержку. Они не знали, чем закончится битва - общие цифры не были благоприятными - но это будет не так, как в прошлый раз, сказал себе майор Сабах. Ему казалось настолько глупым, что союзные войска не могли нанести удар первыми. Они знали, что их ждет.

«Разговор по радио», - сообщил технический специалист. Снаружи солнце только начинало садиться. Спутниковые снимки, на которые смотрели разведчики, были сделаны четыре часа назад. Больше не будет доступно для двух других.

ШТОРМОВЫЙ ТРЕК БЫЛ близко к границе Саудовской Аравии и ИР, слишком далеко для минометного снаряда, но не застрахован от настоящей ствольной артиллерии. Рота из четырнадцати саудовских танков теперь выстроилась между постом прослушивания и насыпью. Там также впервые за несколько дней начали копировать радиопередачи. Сигналы были зашифрованы, скорее как наборы команд, чем обычные тактические радиостанции, которых было слишком много для простых систем шифрования. Не имея возможности прочитать их сразу - это была работа компьютеров в KKMC - они действительно начали пытаться определить местонахождение своих исходных точек. За двадцать минут у них было тридцать точечных источников. Двадцать представляли штаб бригады. Шесть на командные пункты дивизии. Три для командиров корпусов и один для командования армией. Похоже, что они тестируют свою сеть связи, решили люди из ELINT. Им придется подождать, пока компьютеры расшифруют сказанное. Радиопеленгаторы выстроили их по дороге в Эль-Бусайю, продолжая приближаться к Кувейту. Радиотрафик не был таким уж примечательным. Может быть, думало большинство, Армии Бога нужно больше практики в маршевой дисциплине ... хотя они не так уж плохо справлялись со своими упражнениями ...

С закатом «Хищники» снова взлетели, двигаясь на север. В первую очередь они направились к радиоисточникам. Их камеры включили десять миль в пределах UIR, и первое, что один из них увидел, была батарея 203-мм буксируемых орудий, снятая с грузовиков, их конечности были разложены, а трубы были направлены на юг.

"Полковник!" - срочно позвал сержант.

Снаружи саудовские танкисты выбрали холмы, чтобы спрятаться за ними, и выставили несколько членов экипажа в качестве наблюдателей. Первые несколько только начали осваивать свои точки наблюдения, когда северный горизонт вспыхнул оранжевым.

Когда пришло первое сообщение, ДИГГС ВСЕ ЕЩЕ обсуждал шаблоны развертывания:

«Сэр, STORM TRACK сообщает, что они подвергаются артиллерийскому обстрелу».

«Доброе утро, мои соотечественники-американцы», - сказал Райан камерам. Его изображение разносилось по всему миру. Его голос услышат даже те, у кого нет под рукой телевизора. В Саудовской Аравии его слова транслировались в AM, FM и коротковолновых диапазонах, так что каждый солдат, моряк и летчик слышали то, что он собирался сказать. «Мы многое пережили за последние две недели.

«Первое, что нужно сделать - рассказать вам о прогрессе, которого мы достигли в борьбе с эпидемией, поразившей нашу страну.

«Мне было непросто отдать приказ о введении запрета на межгосударственные поездки. Немногие свободы более ценны, чем право приходить и уходить, когда кому угодно, но, основываясь на лучших медицинских советах, я счел необходимым принять эти меры. Теперь я могу сообщить вам, что это дало желаемый эффект. В течение четырех дней наблюдается тенденция к снижению новых случаев заболевания. Отчасти это из-за того, что сделало ваше правительство, но больше потому, что вы приняли надлежащие меры, чтобы защитить себя. Мы предоставим более подробную информацию позже в тот же день, но на данный момент я могу сказать вам, что эпидемия Эболы закончится, вероятно, на следующей неделе. Многие из новых заболевших - это люди, которые точно выживут. Американские медицинские работники проделали сверхчеловеческую работу, чтобы помочь пострадавшим, помочь нам понять, что произошло, и как лучше всего с этим бороться. Эта задача еще не выполнена, но наша страна выдержит эту бурю, как мы пережили многие другие.

«Мгновение назад я сказал, что эпидемия поразила нас.

«Появление этой болезни в нашей стране не было случайным. Мы были поражены новой варварской формой нападения. Это называется биологической войной. Это запрещено международным договором. Биологическая война предназначена для того, чтобы запугать и искалечить нацию, а не убить ее. Мы все испытали отвращение и ужас от того, что происходит в нашей стране, от того, как болезнь поражает людей наугад. Моя собственная жена Кэти круглосуточно работала с жертвами лихорадки Эбола в своей больнице в Балтиморе. Как вы знаете, я был там всего несколько дней назад, чтобы лично убедиться. Я видел пострадавших, разговаривал с врачами и медсестрами, а возле больницы сидел с мужчиной, чья жена была больна.

«Я не мог сказать ему тогда, но могу сказать вам сейчас, что с самого начала мы подозревали, что эта эпидемия была рукотворным действием, и за последние несколько дней наши правоохранительные и разведывательные органы сформулировали доказательства того, что мы нужно, прежде чем я смогу сказать вам то, что вы собираетесь услышать ». На экранах телевизоров по всему миру появились лица молодого африканского мальчика и бельгийской монахини в белом.

«Эта болезнь началась несколько месяцев назад в стране Заир», - продолжил президент. Он должен был провести всех через это, медленно и осторожно, и Райану было трудно сохранять ровный голос.

САУДОВСКИЕ ТАНКЕРЫ сразу же переоборудовали свои машины, запустили газотурбинные двигатели и переехали в новые места, чтобы их исходные точки не были замечены. Но они увидели, что огонь был нацелен на ШТОРМОВЫЙ ТРЕК. В этом есть смысл, подумал их командир. Пост прослушивания был главным местом сбора разведданных. Их задачей было защитить его, что они могли сделать от танков и войск, но не от артиллерийского огня. Саудовский капитан был красивым, почти распутным молодым человеком двадцати пяти лет. Он также был искренне религиозен и, следовательно, помнил о том, что американцы были гостями его страны и поэтому заслуживали его защиты. Он взял рацию, чтобы перезвонить в штаб своего батальона, и попросил бронетранспортеры - вертолеты были бы самоубийственными - для эвакуации специалистов разведки.

«И ТАК, У НАС болезнь путешествует из Африки в Иран. Откуда нам это знать?" - спросил президент. «Мы знаем это, потому что болезнь вернулась в Африку на этом самолете. Обратите внимание на регистрационный код HX-NJA. Это тот самый самолет, который якобы потерян с сестрой Жан Батист на борту ... "

НАМ НУЖЕН ЕЩЕ ОДИН день, черт возьми! - подумал Диггс. А вражеские силы находились почти в двухстах милях к западу от того места, где все планировали встретить их.

«Кто ближе всего?» он спросил.

«Район четвертой бригады», - ответил старший саудовец. Но эта бригада занимала фронт протяженностью более ста миль. Там были вертолеты-разведчики, но вертолеты тоже оказались не в том месте, в пятидесяти милях к югу от Вади-эль-Батина. Другая сторона не очень хорошо сотрудничала, не так ли?

ДАРЬЯЙ был потрясен, увидев его фотографию по телевизору. Хуже того, по крайней мере десять процентов людей в его стране видели это. Американский CNN не был доступен в UIR, но британская служба Sky News была, и никто не подумал об этом -

«Это человек, стоящий за биологической атакой на нашу страну», - сказал Райан со спокойствием, которое казалось роботизированным. «Он стал причиной гибели нескольких тысяч наших граждан. Теперь я расскажу вам, почему он это сделал, почему было совершено нападение на мою дочь Кэти и почему было совершено покушение на мою жизнь прямо в Овальном кабинете несколько часов назад. Полагаю, господин Дарьяи сейчас тоже смотрит эту трансляцию. Махмуд Хаджи, - сказал он прямо в глаз камеры, - ваш человек Ареф Раман сейчас находится под стражей федеральных властей. Вы действительно думаете, что Америка такая глупая?

КАК ВСЕ В «Блэкхорсе», Том Доннер слушал - в его случае с парой наушников от радио Брэдли. Их было недостаточно, и членам экипажа пришлось делиться. Он смотрел на их лица. Они тоже были такими же пустыми и невыразительными, как и голос Райана до его последней пренебрежительной фразы.

«Бля», - сказал один из спец-4. Он был 11-й Дельтой, кавалерийским разведчиком и резервным стрелком на этой трассе.

«Боже мой», - сумел сказать Доннер.

Райан продолжил: «Силы UIR теперь готовы вторгнуться в нашего союзника, Королевство Саудовская Аравия. За последние два дня мы перебросили туда силы, чтобы встать вместе с нашими друзьями.

«Я должен сказать сейчас кое-что очень важное. Нападение на мою дочь, покушение на мою жизнь и варварское нападение на нашу страну было предпринято людьми, называющими себя мусульманами. Мы все должны понять, что религия не имеет ничего общего с этими бесчеловечными действиями. Ислам - это религия. Америка - это страна, в которой свобода вероисповедания является первой свободой, выраженной в нашем Билле о правах, даже до слова и всех остальных. Ислам не враг ни нашей стране, ни какому-либо другому. Как однажды на мою семью напали люди, называющие себя католиками, так и эти люди исказили и осквернили свою религиозную веру во имя мирской власти, а затем спрятались за ней, как трусы. Что думает об этом Бог, я не могу сказать. Я знаю, что ислам, как христианство и иудаизм, учит нас Богу любви и милосердия - и справедливости.

«Что ж, справедливость будет. Если силы UIR, расположенные на границе с Саудовской Аравией, двинутся с целью вторжения, мы встретим их. Наши вооруженные силы находятся на поле боя, пока я говорю с вами, а теперь я обращусь к ним напрямую:

«Теперь вы знаете, почему вас забрали из ваших домов и семей. Теперь вы знаете, почему вы должны с оружием в руках защищать свою страну. Теперь вы знаете характер своего врага и характер его действий.

«Но в Америке нет традиции преднамеренного нападения на невиновных. Вы всегда будете действовать в соответствии с нашими законами. Теперь я должен отправить тебя в бой. Я бы хотел, чтобы в этом не было необходимости. Я сам служил морским пехотинцем и знаю, каково быть в чужой стране. Но вы стоите там за свою страну, а здесь, дома, за вас заступается ваша страна. Вы будете в наших молитвах.

«Нашим союзникам в Кувейте, Королевстве Саудовская Аравия, Катар, Оман и все государства Персидского залива: Америка снова поддерживает вас, чтобы остановить агрессию и восстановить мир. Удачи." Голос Райана изменился, впервые позволив проявиться его эмоциям. «И хорошей охоты».

Члены экипажа на командном посту B-Troop несколько секунд смотрели друг на друга, прежде чем кто-то заговорил. Им даже удалось забыть о присутствии репортера. Самый молодой из них, PFC, посмотрел на трясущиеся руки и сказал свое слово.

«Ублюдки заплатят. Ублюдки заплатят за это, ребята.

ЧЕТЫРЕ БРОНИРОВАННЫХ авианосца мчались по пустыне со скоростью около сорока миль в час. Они избегали проторенной грунтовой дороги к STORM TRACK, опасаясь, что по ней будет стрелять артиллерия; это оказалось разумной мерой предосторожности. Они впервые увидели цель - облако дыма и пыли, уносящееся от антенной фермы, пока огонь продолжал литься на площадке. Одно из трех зданий, казалось, стояло, но горело, и лейтенант из Саудовской Аравии, возглавлявший разведывательный взвод, задумался, может ли кто-нибудь там быть живым. На севере он увидел другую вспышку - в пяти милях от него горизонтальный язычок пламени от главного орудия танка освещал неровности и холмы ландшафта, который был совсем не таким ровным, как при дневном свете. Через минуту после этого огонь по STORM TRACK несколько уменьшился, переместившись туда, где танки, очевидно, вели огонь по вражеским машинам, вторгавшимся в его страну. Он поблагодарил Аллаха за то, что его непосредственная работа стала немного легче, в то время как его радист звонил вперед по тактическому радио следа.

Четыре БТР пробились сквозь упавшие антенны на пути к разрушенному комплексу. Затем их задние двери открылись, и солдат выбежал, чтобы осмотреться. Здесь работали тридцать мужчин и женщин. Они нашли девять невредимых и пятерых раненых. Взвод разведчиков обыскал обломки минут пять, но живых людей обнаружить не удалось, и не было времени придирчиво относиться к мертвым. Гусеницы двинулись обратно к батальону КП, где вертолеты ждали, чтобы переправить американцев.

Саудовского командира танка поразило то, что неожиданность была достигнута. Он знал, что большая часть войск его страны находится в двухстах милях к востоку. Но враг был здесь и двигался на юг. Они вообще не собирались ни в Кувейт, ни за нефтяными месторождениями. Это стало ясно, когда в его тепловизоре появились первые танки UIR, выступающие на низком участке вала, вне досягаемости орудий, потому что ему было приказано не приближаться слишком близко. Молодой офицер действительно не знал, что делать. Обычно его военные работали под довольно жестким контролем, поэтому он перезвонил, чтобы получить инструкции. Но командир его батальона сейчас был занят, его собственная команда из пятидесяти четырех танков и других транспортных средств, разбросанных по фронту в тридцать километров, поражалась артиллерийским огнем с закрытых позиций, и большая часть из которых сообщала о переходе границы вражескими танками. при поддержке пехотных авианосцев.

Офицер решил, что он должен что-то предпринять, поэтому приказал своим танкам встретить атаку. На трех тысячах метров его люди открыли огонь, и первые четырнадцать выстрелов привели к восьми попаданиям, что неплохо в данных обстоятельствах для солдат, занятых неполный рабочий день, подумал он, когда решил стоять и сражаться прямо здесь и защищать свою землю от захватчиков. . Его четырнадцать танков были рассредоточены по линии длиной три километра. Это было оборонительное развертывание, но стационарное, и в центре своей собственной линии он был слишком сосредоточен на том, что лежало перед ним. Вторым залпом с дальней дистанции было убито еще шесть человек, но затем один из его танков получил прямое попадание артиллерийского снаряда, в результате которого был разрушен его двигатель, и начался пожар, заставивший его экипаж выскочить, но был уничтожен большим количеством танков. артиллерийский огонь не успел пробежать пять метров. Он смотрел в эту сторону и видел, как они умирают, в четырехстах метрах от них, и он знал, что теперь в его тросе дыра, и он должен был что-то с этим сделать.

Его наводчик, как и другие, искал и пытался поразить вражеские танки, Т-80 с их куполообразными башнями, когда первый залп противотанковых ракет улетел в сторону от лежавших за ними пехотинцев БМП. Те начали получать попадания, и хотя они не могли пробить лобовую броню на его танках, гусеницы были сбиты, подгорели новые двигатели и повредились системы управления огнем. Когда половина его команды горела, пришло время отступить. Четверка снова двинулась вперед, повернув и устремившись на два километра к югу. Капитан остался с остальными тремя и убил еще один танк, прежде чем двинулся с места. Воздух был наполнен ракетами, и одна из них попала в заднюю часть его башни, воспламенив ящик для боеприпасов. Вертикальное пламя всасывало воздух из открытого люка, задыхая его команду, даже когда оно сжигало его заживо. Без лидера рота сражалась тридцать минут, снова отступая, пока три уцелевших танка не побежали на юг со скоростью пятьдесят километров в час, пытаясь найти командный пункт батальона.

Этого уже не было. Он был обнаружен его радиопередачей и разбит всей бригадой артиллерии UIR на его неподготовленной позиции как раз в тот момент, когда выжившие из STORM TRACK прибыли с отрядом разведчиков. В первый час Второй войны в Персидском заливе на линии Саудовской Аравии было проложено тридцать миль, и был прямой путь к Эр-Рияду. За это Армия Божья потеряла половину бригады, дорогая цена, но та, которую они были готовы заплатить.

ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ было непонятным. Это было редко. Диггс знал, что это было преимуществом, которым почти всегда обладал нападающий, и задача командира заключалась в том, чтобы наводить порядок из хаоса и использовать первое, чтобы нанести вторжение своему врагу. С уничтожением STORM TRACK его способность Хищника временно исчезла, и ее необходимо было восстановить. 366-й был развернут без бортовой РЛС J-STARS, способной отслеживать передвижение наземных войск. В воздухе находились два самолета E-3B ДРЛО, каждый с четырьмя истребителями в непосредственной близости. Двадцать бойцов УИР подошли и начали преследовать их. Это было бы здорово для ВВС.

Но у Диггса были свои проблемы. После потери STORM TRACK и его дронов «Хищник» он в значительной степени ослеп, и его первым коррективным действием было приказание воздушной эскадрилье 10-й кавалерии провести разведку на запад. Слова Эддингтона вспомнились ему с трудом. В конце концов, центр тяжести Саудовской Аравии может и не быть экономической целью.

«НАШИ ВОЙСКА НАХОДЯТСЯ внутри Королевства», - сказала ему разведка. «Они встречают оппозицию, но прорываются. Американский шпионский пост уничтожен ».

Новость не радовала Дарья. «Откуда они узнали - откуда они узнали?»

Начальник разведки боялся спросить, откуда они что узнали. Поэтому он уклонился от ответа: «Это не имеет значения. Мы будем в Эр-Рияде через два дня, и тогда все будет в порядке ».

«Что мы знаем о болезнях в Америке? Почему не болеет больше людей? Как они могут послать войска? »

«Этого я не знаю», - признала разведка.

«Что же вы знаете?»

«Похоже, что у американцев один полк находится в Кувейте, а другой - в Королевстве, а третий забирает оборудование с кораблей - те, которые индейцам не удалось остановить в Дахране».

«Так атакуй их!» Махмуд Хаджи почти крикнул. Высокомерие этого американца, назвавшего его по имени так, чтобы его собственный народ мог видеть и слышать ... и поверить?

«Наша авиация атакует с севера. Это место принятия решения. Любое отклонение от этого - пустая трата времени, - разумно ответил он.

- Тогда ракеты!

"Я увижу."

Бригадир, командующий 4-й бригадой Саудовской Аравии, получил указание не ожидать ничего, кроме отвлекающей атаки в его районе, и быть готовым к контратаке на UIR сразу после начала массированной атаки на Кувейт. Как и многие генералы на протяжении всей истории, он совершил ошибку, слишком сильно поверив своему разуму. У него было три механизированных батальона, каждый из которых прикрывал 30-мильный участок с расстоянием от пяти до десяти миль между ними. В наступательной роли это было бы гибкое развертывание для нападения на фланг врага, но ранняя потеря его среднего батальона разделила его команду на две части, не оставив ему легкого способа командовать отдельными частями. Затем он допустил ошибку, двигаясь вперед, а не назад. Смелое решение, оно упускало из виду тот факт, что за его спиной оставалось сто миль глубиной до военного городка короля Халида, пространство, в котором он мог бы реорганизоваться для взвешенного контрудара вместо фрагментированного импровизированного.

Атака УИР была проведена по модели, отработанной Советской армией в 1970-х годах. Первоначальная фаза прорыва была построена на том, что тяжелая бригада продвигалась вперед под массированным артиллерийским огнем. Ликвидация STORM TRACK планировалась с самого начала. Он и PALM BOWL - они даже знали кодовые названия - были в значительной степени глазами командного состава их врага. Со спутниками они ничего не могли поделать, но наземные станции сбора разведданных были честной добычей. Как и ожидалось, американцы развернули некоторые средства, но, как выяснилось, не так много, и половина из них будут дневными самолетами. Как и в случае с Советами, которые написали книгу о поездке в Бискайский залив, UIR согласился бы заплатить цену, уравновешивая количество жизней со временем, чтобы достичь своей политической цели, прежде чем весь вес их потенциальных врагов сможет свалить. Если саудовцы считали, что Дарьяи хотели их нефти больше всего на свете, пусть будет так, потому что в Эр-Рияде были королевская семья и правительство. Поступая таким образом, UIR рисковал своим левым флангом, но базирующимся в Кувейте силам пришлось бы преодолеть территорию Вади-эль-Батина, а затем пересечь двести миль пустыни, чтобы добраться до того места, где уже была Армия Бога.

Ключом была скорость, а ключом к достижению скорости было быстрое устранение саудовского 4-го. Артиллерия все еще сосредоточивалась к северу от песчаного вала, отслеживая срочные радиопередачи, и открыла беспощадный огонь по местности, направленный на нарушение связи и сплоченность в частях, которые, как они полностью ожидали, будут использованы для противодействия начальному вторжению. Эта тактика почти наверняка сработает, если они будут готовы заплатить цену. По одной бригаде каждая была выделена в три пограничных батальона.

Командир 4-й бригады также имел собственную артиллерию, но, как он решил, лучше всего использовать ее при прорыве в центр, чтобы наказать подразделения, открыв им дорогу в самое сердце своей страны. Поддержка в основном шла туда, чтобы беспокоить людей, которые только что проходили, а не бригады, которые только что вступали в контакт с его оставшимися механизированными силами. С их уничтожением он утроит брешь в линиях Саудовской Аравии.

ДИГГС БЫЛ В главном командном пункте, когда приходили все эти новости, и он, в некотором роде, понимал, что с ним происходит. Он сделал это с иракцами в 1991 году. Он сделал это с израильтянами в течение нескольких лет в качестве командира Buffalo Cav. И какое-то время он также командовал Национальным учебным центром. Теперь он увидел, каково это было на другой стороне. Для саудовцев все происходило слишком быстро. Они скорее реагировали, чем думали, видя кризис в его масштабе, но не в его форме, наполовину парализованный скоростью событий, которые, будь они на другой стороне, казались бы просто захватывающими и не более того.

«Сделайте 4-й отвод примерно на тридцать километров», - тихо сказал он. «У вас достаточно места для маневра».

«Мы их тут же остановим!» - тоже автоматически ответил саудовский командующий.

«Генерал, это ошибка. Вы рискуете этой бригадой, когда в этом нет необходимости. Вы можете вернуть утраченные позиции. Невозможно вернуть потерянное время и потерянных людей ».

Но он не слушал, а у Диггса не хватило звездочек на воротнике, чтобы говорить более настойчиво. Еще один день, подумал он, еще один проклятый день.

ВЕРТОЛЕТЫ не торопились. M-Troop, 4-й из 10-го, состоял из шести разведывательных вертолетов OH-58 Kiowa и четырех штурмовиков AH-64 Apache, у всех было больше дополнительных топливных баков, чем оружия. У них было предупреждение, что истребители противника находятся в воздухе, что запрещало летать очень высоко. Их сенсоры вынюхивали воздух в поисках радиолокационных излучений радаров ЗРК - они должны были быть поблизости - в то время как пилоты пробирались с вершины холма на вершину холма, просматривая вперед с помощью систем обзора при слабом освещении и радаров Longbow. Пройдя на территорию UIR, они заметили случайную разведывательную машину, возможно, по их оценкам, рота находилась на расстоянии более двадцати километров от границы с Кувейтом, но это все. Следующие пятьдесят миль показали почти то же самое, хотя машины были тяжелее. Прибыв на окраину Аль-Бусайи, к которой, согласно данным спутниковой разведки, приближалась Армия Бога, все, что они действительно обнаружили, - это следы на песке и несколько групп вспомогательных машин, в основном бензовозов. Уничтожение их не было их миссией. Их задача заключалась в обнаружении основных сил противника и определении направления его продвижения.

На это потребовался еще час ныряний, бокового скольжения и рывка, вертолеты прыгали. Здесь были ЗРК ближнего действия российского и французского производства, которых вертолеты знали, как избегать их. Одна команда кайова-апачей подошла достаточно близко, чтобы увидеть колонну танков, движущуюся через брешь в берме в составе бригады, а это было в 150 милях от того места, откуда они ушли. Получив эту информацию, вертолеты удалились, ни по чему не стреляя. В следующий раз они вполне могли прийти в силу, и не имело смысла предупреждать людей о брешь в их системе ПВО, прежде чем ее можно будет должным образом использовать.

Самый восточный батальон 4-й бригады устоял и в основном погиб там. К этому времени к ним присоединились ударные вертолеты UIR, и хотя саудовцы хорошо стреляли, неспособность маневрировать обрекала их на смерть. Для выполнения этой миссии «Армии Бога» стоило еще одна бригада, но в конце концов брешь в саудовских позициях составляла семьдесят миль в ширину.

На западе было иначе. Этот батальон, которым теперь командовал майор после смерти его полковника, прервал контакт и двинулся на юго-запад с половиной своей силы, затем попытался повернуть на восток, чтобы опередить наступающую атаку. Не имея сил стоять, он ужалил и двинулся, при этом насчитывая двадцать баков и ряд других транспортных средств, прежде чем закончилось топливо, в тридцати километрах к северу от KKMC. Где-то потерялись машины обеспечения 4-й бригады. Майор по рации просил о помощи и поинтересовался, не приедет ли кто-нибудь.

ЭТО ВЫШЛО БОЛЕЕ сюрпризом, чем следовало. Спутник программы системы оборонной поддержки над Индийским океаном заметил цветущий запуск. Это слово дошло до Саннивейла, Калифорния, а оттуда в Дахран. Все это было раньше, но не с ракетами, запущенными из Ирана. Корабли были почти наполовину разгружены. Война длилась всего четыре часа, когда первый Скад покинул свою пусковую установку грузовика, направляясь на юг из гор Загрос.

"Что теперь?" - спросил Райан.

«Теперь вы понимаете, почему крейсеры все еще там», - ответил Джексон.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О НАБЕГАХ ЕЩЕ НЕ БЫЛО. Все три крейсера, плюс Джонс, установили свои радары, охватывающие небо, и все они зафиксировали прибывающий баллистический трек на расстоянии более ста миль. Национальные гвардейцы, ожидавшие своей очереди за своими гусеничными машинами, наблюдали, как огненные шары ракет класса «земля-воздух» устремлялись в небо, прыгая за вещами, которые могли видеть только радары. Первоначальный запуск из трех взорвался отдельно в темноте, вот и все. Но теперь солдаты были еще более мотивированы собирать свои танки, когда тройная стрела упала с высоты ста тысяч футов.

На Анцио капитан Кемпер наблюдал, как трек исчез с экрана. Это была еще одна вещь, в которой Эджис должен быть хорош, хотя сидеть неподвижно под огнем не совсем его представление о веселье.

ДРУГИМ СОБЫТИЕМ вечера стал ожесточенный воздушный бой над границей. Самолет системы АВАКС наблюдал за тем, что, как выяснилось, двадцать четыре истребителя приближались непосредственно к ним, пытаясь лишить союзников прикрытия с воздуха. Это оказалось дорогостоящим занятием. Атаки по самолету E-3B фактически не производилось. Вместо этого ВВС UIR продолжали демонстрировать свою способность бесполезно терять самолеты. Но имело ли это значение? Старший американский авиадиспетчер на одной из АВАКС вспомнил старую натовскую шутку. Один советский танковый генерал столкнулся в Париже с другим и спросил: «Кстати, а кто выиграл воздушную войну?» Дело в том, что войны в конечном итоге выигрывались или проигрывались на земле. Так было бы здесь.

60

БУФОРД

Я T не был до шести часов после первой артиллерийской , что вражеские намерения были ясны. Чтобы получить первоначальное изображение, потребовались отчеты вертолетной разведки, но в конечном итоге все изменилось, так как спутниковые фотографии невозможно было сбрасывать со счетов. Исторические прецеденты хлынули в голову Мэрион Диггс. Когда французское высшее командование узнало о немецком плане Шлиффена перед Первой мировой войной, их реакция была такой: «Тем лучше для нас!» Это нападение едва остановилось за пределами Парижа. В 1940 году то же самое верховное командование встретило первые известия об очередном нападении Германии с улыбкой - и это нападение закончилось на испанской границе. Проблема заключалась в том, что люди были склонны связывать свои идеи более верными, чем их супруги, и эта тенденция была универсальной. Таким образом, было далеко за полночь, когда саудовцы осознали, что основные силы их армии находятся не в том месте и что их западные силы прикрытия были атакованы врагом, который был либо слишком умен, либо слишком глуп, чтобы делать то, что они ''. я ожидал, что он сделает. Чтобы противостоять этому, им пришлось вести маневренную битву, к которой они не были готовы. UIR чертовски уверен, что первым ехал в KKMC. За эту точку на карте начнется битва, после которой у противника будет возможность повернуть на восток в сторону Персидского залива - и нефти - таким образом заманивая союзные силы в ловушку; или продолжить путь на юг в Эр-Рияд, чтобы нанести политический нокаут и выиграть войну. В общем, подумал Диггс, это был неплохой план. Если бы они могли это выполнить. Однако их проблема была та же, что и у саудовцев. У них был план. Они думали, что это довольно хорошо, и они тоже думали, что их враг будет потворствовать своему собственному уничтожению. Рано или поздно все это делали, и ключом к тому, чтобы быть на стороне победителя, было знание того, что вы можете сделать, а что нет. Этот враг еще не знал, что не может расстаться. Нет смысла учить их этому слишком рано.

В комнате СИТУАЦИИ Райан разговаривал по телефону со своим другом из Эр-Рияда.

«У меня есть фотография, Али», - заверил его президент.

"Это серьезно."

«Скоро взойдет солнце, и у тебя есть место, чтобы потратить время. Раньше это срабатывало, ваше высочество.

"А что будут делать ваши силы?"

«Они ведь не могут оттуда ехать домой, не так ли?»

«Вы так уверены?»

«Вы знаете, что эти ублюдки сделали с нами, ваше высочество».

"Почему, да, но ..."

«Наши войска тоже, друг мой». А потом у Райана появилась просьба.

«ЭТА ВОЙНА началась плохо для союзных войск», - сказал Том Доннер в прямом эфире NBC Nightly News. - Во всяком случае, это то, что мы слышим. Объединенные армии Ирака и Ирана прорвали позиции Саудовской Аравии к западу от Кувейта и продвигаются на юг. Я здесь с солдатами 11-го танкового кавалерийского полка «Блэкхорс». Это сержант Брайан Хатчинсон из Сиракуз, штат Нью-Йорк. Сержант, что вы об этом думаете?

«Я думаю, нам просто нужно посмотреть, сэр. Что я могу вам сказать, B-Troop готов на все, что у них есть. Интересно, готовы ли они к нам, сэр. Пойдемте и посмотрите ». И это все, что он хотел сказать по этому поводу.

«Как видите, несмотря на плохие новости с поля боя, эти солдаты готовы - даже очень хотят - к контакту».

СТАРШИЙ САУДОВСКИЙ командир повесил трубку, только что поговорив со своим государь. Затем он повернулся к Диггсу. "Что вы порекомендуете?"

«Для начала, я думаю, нам следует переместить 5-ю и 2-ю бригады на юго-запад».

«Это оставляет Эр-Рияд открытым».

«Нет, сэр, на самом деле это не так».

«Мы должны немедленно контратаковать!»

«Генерал, нам пока не нужно», - сказал ему Диггс, глядя на карту. 10-й, конечно, был в интересном положении ... Он поднял глаза. «Сэр, вы когда-нибудь слышали историю о старом быке и молодом быке?» Диггс продолжил рассказывать одну из своих любимых шуток, и через несколько секунд высшие саудовские офицеры кивнули.

«ВЫ ВИДЕТЕ, ДАЖЕ американское телевидение говорит, что мы добиваемся успеха», - сказал начальник разведки своему боссу.

Генерал, командующий ВВС UIR, был менее оптимистичен. За прошедший день он потерял тридцать истребителей, возможно, взамен два саудовских самолета. Его план прорваться и уничтожить самолет системы АВАКС, который так сильно увеличивал шансы в воздухе, потерпел неудачу и стоил ему стайки его наиболее подготовленных пилотов. Хорошей новостью для него было то, что его противникам не хватало самолетов, необходимых для вторжения в его страну и нанесения серьезного ущерба. Теперь больше сухопутных войск спускались из Ирана, чтобы наступать на Кувейт с севера, и, если повезет, все, что ему нужно было сделать, это прикрыть передовые наземные силы, что его люди знали, как это делать, особенно при дневном свете. Они узнают об этом курсе через несколько часов.

ВСЕГО пятнадцать баллистических ракет типа «Скад» были запущены в Дахране. Удар по кораблям COMEDY был в лучшем случае маловероятным, и все корабли были либо перехвачены, либо, в большинстве случаев, безвредно падали в море ночью, наполненной шумом и фейерверками. Последний груз - в основном грузовики на данном этапе - сейчас отъезжал, и Грег Кемпер опустил бинокль, наблюдая, как линия выкрашенных в коричневый цвет грузовиков растворяется в утренней дымке. Куда они направлялись, он не знал. Он действительно знал, что около пяти тысяч очень разгневанных национальных гвардейцев из Северной Каролины были готовы что-то сделать.

ЭДДИНГТОН УЖЕ БЫЛ к югу от KKMC со своим штабом бригады. Его силы WOLFPACK, вероятно, не успеют туда вовремя, чтобы вступить в бой. Вместо этого он направил их в Аль-Артавию, одно из тех мест, которые иногда становились важными в истории, потому что туда вели дороги. Он не был уверен, произойдет ли это здесь, но помнил, что Геттисберг был местом, где Бобби Ли надеялся купить обувь для своих людей. Пока его сотрудники делали свою работу, полковник закурил сигару и вышел на улицу, чтобы увидеть две группы мужчин, прибывающих на своих машинах. Он решил пойти туда, пока депутаты рассредоточили их по местам для поспешной защиты. Над головами кричали истребители. Судя по всему, американские F-15E. «Ладно, - подумал он, - у врага было неплохие двенадцать часов». Пусть так думают.

"Полковник!" Командир штаб-сержант Брэдли отсалютовал из люка. Эддингтон поднялся наверх, как только машина остановилась. "Доброе утро, сэр."

"Как все?"

«Мы просто чертовски готовы, сэр. Где они?" - спросил сержант, снимая запыленные очки.

Эддингтон указал. - Примерно в сотне миль туда, сюда. Расскажите мне о том, как себя чувствуют солдаты, сержант.

«Сколько мы можем убить, прежде чем они заставят нас остановиться, сэр?»

«Если это танк, убейте его. Если это БМП, убейте его. Если это грузовик, убейте его. Если он к югу от вала и держит оружие, убейте его. Но правила серьезно относятся к убийству непокорных людей. Мы не нарушаем эти правила. Это важно ».

«Честное слово, полковник».

- И с заключенными тоже не рискуй излишне ».

«Нет, сэр», - пообещал командир пути. «Я не буду».

ГЕОМЕТРИЯ УСТАНОВИТЕ «Блэкхорс» первым, продвигаясь на запад от места сбора в сторону KKMC. Полковник Хамм приказал своим войскам наступать в линию, 1-я, 2-я и 3-я эскадрильи выстроились в линию с юга на север, каждая из которых прикрывала территорию в двадцать миль. 4-ю (авиационную) эскадрилью он держал в кармане, всего несколько вертолетов-разведчиков продвигались вперед, в то время как наземные элементы их батальона двигались, чтобы создать передовую базу в точке, которую его ведущие войска еще не достигли. Хамм находился на своем командном треке M4, называемом, естественно, «Звездных войн» (некоторые называли его «Богом»). Он сидел поперек кораблей, что способствовало укачиванию, и начинал получать эту «отдачу» от своих передовых подразделений.

Система IVIS теперь начала работать в реальном тактическом окружении. Межмашинная информационная система представляла собой сеть передачи данных, с которой армия играла около пяти лет. Она никогда не испытывалась в бою, и Аль Хамму было приятно, что он первым докажет ее ценность. Его командные экраны в M4 получили все. Каждое отдельное транспортное средство было одновременно источником и получателем информации. Все началось с того, что всем сообщалось, где находятся все дружественные отряды, что с помощью оборудования GPS для определения местоположения было точным с точностью до метра, и это должно было предотвратить потери синих по синему «дружественным огнем». Одним нажатием клавиши Хамм узнал местонахождение каждой боевой машины, которая у него была, нанесенную на карту со всеми соответствующими особенностями местности. Со временем у него будет такое же точное представление о расположении врагов, и, зная, где находятся все, появилась возможность выбирать его места. 2-я и 5-я бригады Саудовской Аравии находились к северо-западу от него, наступая из приграничного района Кувейта. У него было около ста миль, чтобы пересечь страну, прежде чем он должен был беспокоиться о контакте, и четыре часа марша подхода послужили бы для установления контроля над его подразделениями и проверки того, что все работает. В этом он не сомневался, но это была тренировка, которую он должен был выполнить, потому что ошибки на поле боя, какими бы незначительными они ни были, были дорогостоящими.

Остатки 4-й саудовской бригады пытались собраться к северу от KKMC. Они составляли, вероятно, две роты танков и пехотных авианосцев, большинство из которых сражались в бою в течение долгой ночи в пустыне. Некоторые выжили благодаря чистой удаче, другие - благодаря жестокому дарвиновскому процессу, который представлял собой мобильную войну. Выживший старший офицер был майором, чьей работой была разведка, и который конфисковал танк у разгневанного унтер-офицера. Его люди пренебрегли практикой использования своего снаряжения IVIS, предпочитая стрельбу и гонки вместо более структурированных боевых учений. Ну, они за это заплатили, майор знал. Его первым делом было найти и вызвать разбросанные бензовозы, которые его бригада держала в тылу, чтобы уцелевшие двадцать девять танков и пятнадцать других гусениц могли заправить свои баки. Были также обнаружены грузовики с боеприпасами, что позволило примерно половине тяжелых грузовиков пополнить свои складские стеллажи. Сделав это, он отправил машины поддержки в тыл и выбрал вади - высохшее русло реки к северу и западу от KKMC в качестве следующей позиции обороны. Ему потребовалось еще полчаса, чтобы установить надежный контакт с высшим командованием и позвать на поддержку.

Его сила не была последовательной. Танки и гусеницы принадлежали пяти разным батальонам. Некоторые экипажи знали других случайно или совсем не знали, и ему не хватало офицеров, которые могли бы распорядиться своими силами. С этим знанием пришло осознание того, что его задача - командовать, а не бороться с собой. Он неохотно вернул танк сержанту, который «владел» им, и выбрал вместо него пехотный авианосец с большим количеством радиоприемников и меньшим количеством отвлекающих факторов. Это не было воинственным решением, не для человека, чья культурная традиция возглавляла толпу воинов верхом с мечом, размахивающим в воздухе, но он усвоил несколько тяжелых уроков в темноте к югу от песчаного вала. он один из многих мужчин, которые умерли из-за того, что не учились достаточно быстро.

ДНЕВНАЯ БОРЬБА началась после паузы как в движении, так и в убийствах, что впоследствии могло показаться стилизованным под перерыв в футбольном матче. Причина, по которой уцелевшие саудовские четверки нашли время и пространство для реорганизации и пополнения, заключалась в том, что Армия Бога должна была сделать то же самое. Заправлялись подвижные элементы из заправщиков, следовавших за боевыми частями. Затем они перескочили вперед, позволив бензовозам помочь бывшим передовым частям. Этот процесс занял четыре часа. Командиры бригад и дивизий этому остались довольны. Они отставали от плана всего на десять километров - планы всегда были слишком оптимистичными - по расстоянию и на час по времени. Заправка также прошла практически по графику. Они сокрушили первоначальную оппозицию, понесли больше потерь, чем рассчитывали, но в любом случае сокрушили своего врага. Мужчины устали, но солдаты тоже должны были быть уставшими, все думали, что время для дозаправки позволяло большинству достаточно вздремнуть, чтобы освежить их. С рассветом Армия Божья запустила дизельные двигатели и возобновила движение на юг.

ПЕРВЫЕ СРАЖЕНИЯ в этот день будут в воздухе. Воздушные силы союзников начали массовый вылет сразу после четырех с баз в южной части Королевства. Самолетами первого ранга были F-15 Eagles, которые присоединились к трем летящим по кругу самолетам системы АВАКС E-3B, выстроившимся к востоку и западу от Эр-Рияда. Истребители UIR также поднялись, все еще находясь под контролем наземных радиолокационных станций на территории бывшей страны Ирак. Это началось как своего рода танец между двумя припевами. Обе стороны хотели знать, где находятся ЗРК другой стороны, информация о которых была собрана в темное время суток. Постепенно выяснилось, что обе стороны будут иметь ракетный пояс, за которым можно будет спрятаться, но в обоих случаях начальные сражения будут вестись в электронной нейтральной зоне. Первым шагом была стая из четырех человек из 390-й истребительной эскадрильи «Дикие кабаны». Предупрежденные своим самолетом управления о том, что рейс UIR повернул на восток, «Орлы» повернули на запад, подошли к горелке и помчались через пустое пространство, изменив курс обратно в сторону моря. Американцы рассчитывали на победу, и они это сделали. Истребители UIR - фактически иранские F-4, оставшиеся со времен шаха - были пойманы не в том направлении. Предупрежденные наземными диспетчерами, они повернули назад, но их проблема была глубже, чем тактическая ситуация. Они ожидали такой схемы боя, при которой одна сторона будет стрелять ракетами, а другая уклоняться, а затем повернуться назад, чтобы стрелять своим собственным стилем столкновения, столь же жестким, как средневековый рыцарский турнир. Никто не сказал им, что их американских врагов тренировали не так.

«Орлы» открыли огонь первыми, потеряв по одному AMRAAM каждый. Это была ракета типа «выстрелил-забыл», что позволяло им отступить после выстрела. Но они этого не сделали, а вместо этого скучали за собой, следуя своей доктрине и склонностям после десяти часов размышлений над тем, что их президент сказал по радио. Теперь все было личным, и первая группа водителей «Орла» продолжала приближаться, пока их ракеты отслеживали первую группу целей. Три из четырех целей были уничтожены, получив вражеский урон ракетой, которую американские пилоты назвали Slammer. Четвертый уклонился, благословил свою удачу и повернулся, чтобы выстрелить из собственного оружия, только чтобы увидеть на своем радаре, что в пятнадцати километрах от него находится истребитель со скоростью сближения почти в две тысячи узлов. Это заставило его вздрогнуть и повернуть на юг - ошибка. Пилот «Орла», его ведомый на полмили позади, отключил мощность, чтобы сбавить скорость, и занял позицию преследования хвостом. Он хотел убить глазного яблока, и он получил это, приблизившись к «шестерке» противника и выбрав орудия. Другого парня сегодня утром не сразу удалось уловить. Еще через пятнадцать секунд F-4 расширился, чтобы заполнить прицел ...

«Лисица-Тройка, Лиса-Тройка - за убийство!»

Вторая группа «Иглз» была в зоне боевых действий, преследуя собственные цели. Наземные диспетчеры UIR были поражены скоростью результата и приказали своим истребителям указать на приближающихся американцев и запустить свои ракеты дальнего действия с радиолокационным наведением, но даже тогда американцы не убежали, чтобы уклониться, как ожидалось. Вместо этого их тактика заключалась в том, чтобы повернуться на девяносто градусов к земле и поддерживать постоянное расстояние до запускающего самолета. Это лишило радары истребителей доплеровского сдвига или изменения дальности до их целей, нарушило блокировку радаров и отправило ракеты на случайные, неуправляемые курсы. Затем «Орлы» развернулись, выбрали свои собственные ракеты и выстрелили с расстояния менее десяти миль, в то время как истребители UIR пытались перехватить и дать еще один залп, снова пробиваясь позади них. Предупрежден, что в воздухе было больше ракет, вражеские истребители пытались развернуться и бежать, но они были слишком далеко внутри оболочки Slammer, и все четыре из них также были уничтожены.

«Привет, чувак, это Бронко», - насмехался голос по каналу охраны UIR. «Пришлите нам еще. Мы голодны. Мы хотим застрелить их всех и трахнуть их старушек! » Он переключил каналы на Sky-One. «Колючий поводок, еще дела, закончили?»

«Не в вашем секторе, ждите».

"Заметано." Подполковник, командовавший 390-м полком, снова откатился в сторону, глядя вниз, чтобы увидеть, как массированные танки выходят из своих точек сбора, и впервые в своей жизни ему захотелось, чтобы он оказался не в воздухе, а в воздухе. Полковник Винтерс приехал из Нью-Йорка. Он знал, что там были больные люди, и здесь он воевал с теми, кто это вызвал, но он убил только два самолета, а пока что всего три человека. «Razorback, Lead, объединяйтесь со мной». Затем он проверил состояние его топлива. Скоро ему придется танковать.

Следующими были Strike Eagles из 391-го полка в сопровождении F-16 с оборудованием HARM. Меньшие одноместные истребители курсировали с включенными приемниками угроз, вынюхивая мобильные ЗРК. Сразу за головными эшелонами оказался неплохой набор маловысотных ракетных машин, французские Crotales и старые российские SA-6 Gainfuls. Водители «Вайпера» спустились, чтобы привлечь их внимание, а затем выпустили свои противорадиолокационные ракеты, чтобы прикрыть приближающиеся F-15E. В первую очередь искали артиллерию противника.

ХИЩНИКИ над этим работали. Трое потерпели крушение из-за потери наземного контроля в районе Штормового Трека, что создало брешь в разведывательных данных, на устранение которой потребовались часы. В театре осталось всего десять человек. Четыре из них поднялись и летели на высоте восьми тысяч футов, почти незаметно слоняясь по наступающим дивизиям. Силы UIR в основном полагались на буксируемые трубы. Теперь они готовились к следующей крупной атаке, выстроившись позади двух механизированных бригад, готовых сделать следующий прыжок к KKMC. Один Хищник обнаружил группу из шести батарей. Данные отправились в группу сбора данных, затем в систему ДРЛО и обратно в шестнадцать «Страйк Иглз» 391-го полка.

САУДОВСКАЯ ФОРМАЦИЯ ждала напряженно. Их сорок четыре боевые машины были разбросаны по восьми километрам, настолько широкая, насколько осмеливался командующий ими майор, и ему приходилось уравновешивать рассредоточение и огневую мощь, что, как он надеялся, будет, по крайней мере, задержкой, а может быть, и сопротивлением. Приближающийся крик в небе сказал ему и его людям застегнуться, когда перед его позицией начали падать восьмидюймовые снаряды. Первоначальный обстрел длился три минуты, снаряды приближались к тому месту, где находились его машины ...

«ТИГРЫ В ГОРЯЧИЙ!» - крикнул командующий ударом. Противник, очевидно, ожидал, что его первая атака будет нанесена по ведущим танкам. Вот где были ЗРК, и Гадюки пытались с ними разобраться. Три пролета из четырех разделились, затем разделились на две части, опускаясь на четыре тысячи футов и дымя со скоростью пятьсот узлов. Батареи орудий были выстроены аккуратно и аккуратно, ровными рядами, орудия были расставлены на расстоянии около ста метров друг от друга, вместе с их грузовиками, как, должно быть, и говорилось в их руководстве, подумал LTC Стив Берман. Оператор его системы вооружения выбрал кассетные боеприпасы и начал сбрасывать их бомбами.

"Выглядит хорошо". Они сбросили две канистры с боеприпасами комбинированного действия BLU-97, в общей сложности более четырехсот мини-бомб размером с мяч для софтбола. Первая батарея была стерта, когда узор закрыл их позицию. Вторичные взрывы произошли от грузовиков с боеприпасами. "Следующий." Пилот резко повернул истребитель направо. Его волшебник подозвал его к следующей батарее, затем он заметил ...

«Triple-A в десять». Это оказалась мобильная зенитная машина ЗСУ-23, четыре артиллерийских орудия которой начали наводить трассеры на «Страйк Орёл». «Выбор Мав».

Этот танец смерти длился всего несколько секунд. «Орел» уклонился от огня и оторвался от ракеты «Маверик» класса «воздух-земля», которая устремилась вниз, уничтожив гусеницу, а затем пилот пошел за следующей батареей гаубиц.

«Это было похоже на Красный Флаг», - в мгновение ока подумал пилот. Он был здесь в 1991 году в качестве капитана и убивал цели, но в основном зря тратил время на поиски Скада. Опыт реального боя никогда не мог сравниться с боевой практикой на базе вооружения базы ВВС Неллис. Теперь это произошло. Миссия была запланирована только в общем смысле. Он искал цели в реальном времени с помощью радара обзора и глазного яблока, и в отличие от его игр с Неллис, эти ребята стреляли в ответ настоящими пулями. Ну, он тоже сбрасывал настоящие бомбы. Когда он направил свой самолет на следующую группу целей, начался еще один огонь.

ПОКАЗалось, конечно, как кашель посреди разговора. В пустыне в ста метрах от его позиции произошел последний грохот из двадцати или тридцати выстрелов. Через тридцать секунд упало еще десять. Через тридцать секунд после этого всего три. На горизонте, далеко за только что появившимися танками первого ряда, были облака пыли. Через несколько секунд они почувствовали что-то сквозь сапоги, а затем отдаленный грохот. Это стало ясно через несколько секунд. Появились выкрашенные в зеленый цвет истребители, направлявшиеся на юг. Они были дружелюбны, как он понял по их форме. Затем появился другой, висящий за дымом, покачиваясь в небе, затем опрокидываясь, и два объекта вылетели из него, превратившись в парашюты, которые упали на землю в километре от его позиции, когда истребитель разбился отдельно, образуя огромный огненный шар. Майор послал машину, чтобы подобрать их, затем снова обратил внимание на танки, все еще находящиеся вне досягаемости - а у него еще не было артиллерии, чтобы подвести их.

НУ, ЧЕРТ, - подумал полковник, - все-таки это было похоже на «Красный флаг», за исключением того, что эта ночь не будет потрачена на ложь в клубе «О», ускользание в Вегас на шоу и некоторое время в казино. После третьего прохода он загорелся, и Орел был слишком болен, чтобы дотянуться до дома. Он еще даже не был на земле, когда увидел приближающуюся к нему машину, и ему стало интересно, чья это была машина. Мгновение спустя это было похоже на Хаммер американского производства, в пятидесяти метрах от него, когда он ударился о землю, сильно трясясь по утрамбованному песку. Он открыл спусковой механизм своего парашюта и вытащил пистолет, но, конечно же, машина была дружелюбной, в ней находились два саудовских солдата. Один подошел к нему, а другой подвел «Хаммер» к тому месту, где стоял волшебник, в полумиле от него.

"Давай, давай!" - сказал саудовский рядовой. Минуту спустя Хаммер вернулся с волшебником, который держался за колено и гримасничал.

«Плохо скручено, босс. Приземлился на гребаный камень, - объяснил он, садясь на одно из задних сидений.

Все, что он слышал о саудовских водителях, было правдой, полковник узнал за несколько секунд. Это было похоже на фильм Берта Рейнольдса, когда «Хаммер» возвращался к безопасному вади, но было приятно видеть там очертания дружественных транспортных средств. «Хаммер» отвез его к тому месту, где должен был быть командный пункт. Несколько снарядов все еще падали впереди их позиции, но их цель ухудшилась, теперь снаряды падали на расстояние пятисот метров.

"Кто ты?" - спросил подполковник Стив Берман.

«Майор Абдулла». Мужчина даже отсалютовал. Берман сунул пистолет в кобуру и огляделся.

«Думаю, вы те ребята, которых мы пришли поддержать. Мы неплохо выстрелили их артиллерию, но какому-то ублюдку повезло с его Шилкой. Вы можете купить нам вертолет?

"Я постараюсь. Вы ранены? »

«У моего волшебника болело колено. Но мы могли бы попить чего-нибудь.

Майор Абдулла передал свою флягу. «Мы приближаемся к атаке».

"Не возражаешь, если я посмотрю?" - спросил Берман.

В сотне миль южнее бригада Эддингтона все еще формировалась. Один батальон у него был практически нетронутым. Он продвинулся на двадцать миль вперед, налево и направо от дороги к KKMC, чтобы прикрыть остальные свои силы, когда они подходили к дороге из Дахрана. К сожалению, его артиллерия была последней группой, которая была выгружена, и они не должны были появиться еще как минимум четыре часа. Но тут ничего не поделаешь. По прибытии частей он в первую очередь доставил их на сборочные площадки, где они могли долить горючее. Если учесть, что людей убирают с дороги, направляют к их промежуточным пунктам назначения и заправляют бензином, на каждую компанию уходит около часа на то, чтобы все организовать. Его второй батальон был почти готов к выходу. Этого он отправит к западу от дороги, что позволит первому двинуться в сторону на восток и удвоить его передовые силы безопасности. Было так сложно объяснить людям, что сражения - это скорее вопрос контроля за дорожным движением, чем убийство людей. Это и сбор информации. Боевые действия походили на последний акт массового балета - большую часть времени они просто приводили танцоров к нужным частям сцены. Эти два действия - зная, куда их отправить, а затем доставить их туда, - были интерактивными, и у Эддингтона все еще не было очень четкой картины. Его бригадная разведгруппа только создавалась и начинала получать достоверную информацию из Эр-Рияда. Впереди его головной батальон имел разведывательный экран HMMWV и Bradleys в десяти милях от основных сил, все они сидели на корточках, их машины были спрятаны как можно лучше, а войска на животах смотрели вперед в бинокли, так что далеко не сообщая ничего, кроме случайных клочков пыли далеко за видимым горизонтом и грохота шума, который разносился на удивление далеко. Что ж, решил Эддингтон, тем лучше. У него было время подготовиться, а время было самым ценным товаром, на который только мог надеяться солдат.

«LOBO-SIX, это WOLFPACK-SIX, конец».

«Копии ЛОБО-ШЕСТЬ».

«Это WOLFPACK-SIX-ACTUAL. WHITEFANG сейчас переезжают. Они должны быть слева от вас через час. Вы можете начать свое боковое движение, когда они прибудут на линию. Над."

«ЛОБО-ШЕСТЬ-ФАКТИЧЕСКИЕ копии, полковник. По-прежнему не на что смотреть. Мы в довольно хорошей форме, сэр.

"Очень хорошо. Держи меня в курсе. Из." Эддингтон вернул радиотелефон.

"Полковник!" Это был майор, руководивший отделом разведки. «У нас есть для вас некоторая информация».

"Наконец-то!"

АРТИЛЛЕРИЙНЫЙ ОГОНЬ продолжился, несколько снарядов упало прямо в вади. Это был первый опыт полковника Бермана с этим, и он обнаружил, что ему это не очень нравится. Это также объясняло, почему танки и гусеницы были так разбросаны, что поначалу показалось ему очень странным. Один снаряд разорвался в сотне метров слева от танка, за которым он и майор Абдулла укрывались, к счастью, в дальнюю сторону. Оба они отчетливо слышали стук осколков, ударяющих по выкрашенной в коричневый цвет броне.

«Это не весело», - заметил Берман, покачивая головой, чтобы убрать шум взрыва.

«Спасибо, что разобрались с остальным их оружием. Это было довольно страшно, - сказал Абдулла, глядя в бинокль. Наступающие Т-80 UIR находились на расстоянии чуть более трех тысяч метров, еще не заметив его М1А2 в нерабочем состоянии.

«Как долго вы на связи?»

«Это началось вчера сразу после захода солнца. Мы все, что осталось от 4-й бригады ». И это нисколько не укрепило уверенности Бермана. Над их головами башня танка немного сместилась влево. По рации майора прозвучала короткая фраза, и он ответил одним словом - однако крикнул. Через секунду после этого танк слева от них дернулся назад на фут или около того, и из главного орудия вырвалась волна огня. По сравнению с этим артиллерийский снаряд казался петардой. Вопреки всякой логике Берман поднял голову. Вдалеке он увидел столб дыма, а на нем катилась башня танка.

"Иисус!"

«У вас есть радио, которым я могу воспользоваться?»

«SKY ONE, ЭТО Tiger Lead», - услышал офицер системы АВАКС по побочному каналу. «Я нахожусь на земле с саудовской танковой группой к северу от KKMC». Он дал следующую позицию. «Мы здесь находимся в тесном контакте. У вас есть помощь, которую вы можете нам отправить? Над."

«Тигр, ты можешь подтвердить подлинность?»

«Нет, черт побери, мои гребаные коды упали с моим -15. Это полковник Стив Берман из Маунтин-Хоум, и я сейчас очень зол на летчика, Скай. Сорок минут назад мы выбили сопли из какой-то иракской артиллерии, а теперь из задницы выходят танки. Ты поверишь мне или нет, кончено.

«Для меня это звучит по-американски», - подумал более высокопоставленный офицер.

«И если вы присмотритесь, их резервуары круглые сверху и направлены на юг, а наши - плоские сверху и направлены на север». За этой информацией последовал грохот взрыва. «Это дерьмо с молотком совсем не весело, - сказал он им.

«Я тоже», - решил первый диспетчер. «Тигр, подожди. Дьявол-Лид, это Скай-Один, у нас есть для тебя дела ... »

Этого вообще не должно было быть, но все же это происходило. Предполагалось, что должны быть фрагментарные - для фрагментарных - приказы, детализирующие «пакеты» тактических самолетов до охотничьих участков, но для этого не хватало самолетов, да и времени выбирать их участки тоже не было. У Sky-One был полет из четырех F-16, ожидающих некоторого столкновения «воздух-грязь», и это казалось таким же хорошим временем, как и любое другое.

ПЕРЕДОВЫЕ ТАНКИ сначала прекратили перестрелку, но это была проигрышная игра против систем управления огнем на танках Abrams американского производства, и эти саудовские экипажи ранее в тот же день прошли аспирантуру по стрельбе из артиллерийского орудия. Противник отступил и маневрировал влево и вправо, выпуская дым из своих задних палуб, чтобы скрыть поле боя. Остальные машины остались позади, добавив свои черные колонны к утреннему небу, поскольку их стеллажи для боеприпасов остыли. Первая часть боя длилась пять минут и стоила UIR двадцати машин, которые Берман мог видеть, без потерь для товарищеских матчей. Может, в конце концов, это было не так уж и плохо.

«Змеи» подошли с запада, едва заметные на расстоянии около четырех миль, и сбросили свои «безмолвные» бомбы «Марк-82» посреди вражеского строя.

"Великолепно!" - сказал майор Абдулла с английским образованием. Они не могли сказать, сколько машин погибло в результате, но теперь его люди знали, что они не одни в своем сражении. Это имело значение.

ЕСЛИ НИЧЕГО, улицы Тегерана стали еще мрачнее. Что поразило Кларка и Чавеса (в настоящее время Клерка и Чехова), так это отсутствие разговора. Люди двигались, не разговаривая друг с другом. Также внезапно возникла нехватка людей, поскольку были вызваны резервы, чтобы отправиться в свои арсеналы, вытащить оружие и подготовиться к вступлению в войну, о которой их новая страна нерешительно объявила после упреждения президента Райана.

Русские сообщили им местонахождение дома Дарьи, и их задача заключалась только в том, чтобы посмотреть на него - что было легко сказать, но это была совсем другая задача на улицах столицы страны, с которой вы воевали. Особенно, если вы были в этом городе незадолго до этого и видели его сотрудники службы безопасности. Осложнения накапливались.

Мужчина жил скромно, видели за два с половиной квартала. Это было трехэтажное здание на улице среднего класса, в котором вообще не было никаких признаков власти, за исключением очевидного присутствия охранников на крыльце и нескольких машин, замеченных по углам. Присмотревшись с расстояния двухсот метров, они также увидели, что люди избегают ходить по этой стороне улицы. Популярный человек, аятолла.

«Итак, кто еще там живет?» - спросил Клерк у российского резидента. Он был вторым секретарем посольства и выполнял множество дипломатических функций, чтобы поддерживать свою легенду.

- Мы полагаем, что в основном его телохранители. Они сидели в кафе, пили кофе и старательно не смотрели прямо на интересующее их здание. «По обе стороны, мы думаем, что здания были освобождены. У этого человека Божьего есть свои заботы о безопасности. Людям здесь становится все больше и больше при его правлении - даже энтузиазм, связанный с завоеванием Ирака, угасает. Вы можете видеть настроение не хуже меня, Клерк. Эти люди находились под контролем почти целое поколение. Они устают от этого. И ваш президент поступил мудро, объявив о боевых действиях раньше, чем это сделал наш друг. Думаю, шоковое значение было очень эффективным. Мне нравится ваш президент », - добавил он. «Сергей Николайч тоже».

«Это здание достаточно близко, Иван Сергеевич, - тихо сказал Чавес, призывая кафе к порядку. «Двести метров, прямая видимость».

«А как насчет сопутствующего ущерба?» - подумал Кларк. Чтобы это вышло на русском, потребовалось несколько уточнений.

«Вы, американцы, так сентиментальны в отношении таких вещей», - заметил резидент . Это его позабавило.

«У товарища Клерка всегда было мягкое сердце, - подтвердил Чехов.

На базе ВВС ХОЛЛОМАН в Нью-Мексико восемь пилотов прибыли в базовый госпиталь, чтобы сдать кровь. Наборы для тестирования на Эболу, наконец, начали выходить в большом количестве. Первые крупные военные поставки пошли в ВВС, которые могли развернуть большую мощность быстрее, чем другие виды вооруженных сил. В соседнем Альбукерке было несколько заболевших, все они лечились в Медицинском центре Университета Нью-Мексико, а двое - на этой самой базе, сержант и его жена, первый мертвый, а второй умирающий - новости об этом ходили по всему миру. база, еще больше разгневавшая воинов, которые уже обладали избытком страсти. Все авиаторы выписались чистыми, и облегчение, которое они почувствовали, было необычным. Теперь они знали, что могут пойти и что-нибудь сделать. Следующими вошли наземные бригады. Они также дали отрицательный результат. Все ушли на линию полета. Половина пилотов пристегнута к F-117 Nighthawks. Другая половина с наземными экипажами села на заправочно-транспортный самолет KC-10 для длительного перелета в Саудовскую Аравию.

Слухи поступали по собственной сети связи ВВС. У 366-го и F-16 с израильской базы дела шли неплохо, но все хотели по кусочку, а мужчины и женщины из Холломана повели вторую волну в зону боевых действий.

"ОН СОВЕРШЕННО зол?" - спросил дипломат у иранского коллегу. Именно офицеры РВС выполняли опасную - или, по крайней мере, наиболее чувствительную - часть разведывательной миссии.

«Вы не можете так говорить о нашем лидере», - ответил представитель министерства иностранных дел, когда они шли по улице.

«Хорошо, а ваш ученый святой полностью понимает, что происходит, когда кто-то применяет оружие массового поражения?» - деликатно спросил разведчик. Конечно, он не знал, они оба знали. Ни одно национальное государство не делало ничего подобного более пятидесяти лет.

«Возможно, он просчитался», - допустил иранец.

"Действительно." Русский на этом пока не остановился. Он работал с этим дипломатом среднего звена больше года. «Теперь мир знает, что у вас есть такая возможность. Он так умен, что летал на том самом самолете, который сделал это возможным. Он очень зол. Ты знаешь что. Твоя страна будет изгоем ...

"Нет, если мы сможем ..."

«Нет, если сможешь. Но что, если вы не можете? » - спросил русский. «Тогда весь мир обратится против тебя».

"ЭТО ПРАВДА?" - спросил священник.

«Совершенно верно, - заверил его москвич. «Президент Райан - человек чести. Он был нашим врагом большую часть своей жизни и опасным врагом, но теперь, когда между нами мир, он превращается в друга. Его уважают как израильтяне, так и саудиты. Принц Али бин Шейх и он очень близки. Это хорошо известно ». Эта встреча проходила в Ашхабаде, столице Туркменистана, неприятно близко к иранской границе, особенно из-за того, что бывший премьер погиб в результате дорожно-транспортного происшествия - вероятно, творческого, как знала Москва, - и предстоящих выборов. «Спросите себя: почему президент Райан сказал такие вещи об исламе? Нападение на его страну, нападение на его ребенка, нападение на самого себя - но разве он нападает на вашу религию, мой друг? Нет, не знает. Кто, кроме честного человека, мог бы сказать такие вещи? »

Мужчина по другую сторону стола кивнул. "Это возможно. Что вы просите меня? »

«Простой вопрос. Вы человек Божий. Можете ли вы оправдать эти действия, совершенные UIR? »

Возмущение: «Убийство невинных людей ненавистно Аллаху. Все это знают ».

Русский кивнул. «Тогда вы должны решить для себя, что для вас важнее: политическая власть или ваша вера».

Но все было не так просто: «Что вы нам предлагаете? У меня есть люди, которые скоро позаботятся обо мне. Вы не можете использовать Веру как оружие против Верных ».

«Повышенная автономия, свободная торговля вашими товарами с остальным миром, прямые рейсы в зарубежные страны. Мы и американцы поможем вам организовать кредитные линии в исламских странах Персидского залива. Они не забывают о дружбе », - заверил он следующего премьер-министра Туркменистана.

«Как может человек, верный Богу, делать такие вещи?»

«Мой друг, - на самом деле он не был, но кто-то сказал именно так, - сколько мужчин начинают делать что-то благородное, а затем становятся испорченными? И что тогда они означают? Возможно, это урок, который нужно запомнить. Власть - смертоносная вещь, наиболее смертоносная для тех, кто держит ее в своих земных руках. Решайте сами. Каким лидером вы хотите быть и с какими другими лидерами вы будете ассоциировать свою страну? » Головко откинулся на спинку кресла и пил чай. Насколько ошибалась его страна, не понимая религии, - и тем не менее, насколько правильным был результат. Этот человек цеплялся за свою исламскую веру как за якорь против предыдущего режима, находя в ней преемственность веры и ценностей, которой недоставало политической реальности его юности. Теперь, когда его характер, известный всем в стране, привел его к политической власти, останется ли он тем, кем был раньше, или станет кем-то другим? Он должен был признать эту опасность сейчас. Головко заметил, что он не продумал все до конца. Политические деятели так редко делали это. Этот должен был сделать это, и прямо сейчас, и председатель RVS наблюдал, как он искал свою душу - то, что марксистская доктрина его юности говорила ему, не существует. Оказалось, что лучше получилось.

«Наша религия, наша вера - это дело Бога, а не убийства. Да, Пророк учит Священной войне, но она не учит нас становиться нашими врагами. Если Махмуд Хаджи не докажет, что это ложь, я не стану поддерживать его, несмотря на все его обещания денег. Я хотел бы встретиться с этим Райаном, когда придет время ».

К 13:00 ПО ВРЕМЕНИ ЛИМА картина стала лучше. Диггс подумал, что численность все еще довольно непривлекательна, поскольку пять сосредоточенных дивизий в движении противостоят четырем силам размером с бригаду, которые все еще рассредоточены. Но с этим можно было кое-что сделать.

Небольшие саудовские блокирующие силы к северу от KKMC продержались три впечатляющих часа, но теперь их окружили и пришлось двинуться, несмотря на желание саудовского генерального штаба. Диггс даже не знал имени ребенка, но надеялся встретиться с ним позже. За пару лет надлежащих тренировок он действительно мог бы во что-то превратиться.

По его «предложению» был эвакуирован военный городок короля Халида. Единственное, что было больно, - это отключение там разведывательных средств. Особенно отряды «Хищников», которые теперь должны были отозвать своих птиц для отхода к линии ВОЛФПАК к северу от Аль-Артавии. Теперь, когда у всех было время подумать об этом, битва была похожа на огромные учения в NTC - противостоять три корпуса вместо батальонов, но принцип был тот же, не так ли?

По-прежнему беспокоила иранская тяжелая дивизия, которая, как теперь известно, пересекает болота к западу от Басры. Оперативная концепция противника действительно оставила одно белое пятно. Обходя Кувейт, у них не было прикрытия, возможно, потому, что они считали это ненужным, а скорее потому, что не хотели опускать руки, рассчитывая залатать дыру, как они это делали сейчас. Что ж, у каждого плана был изъян.

Вероятно, так же и план, который он составил для операции «Буфорд». Но он этого не увидел, несмотря на два часа поисков.

«Мы согласны, господа?» он должен был спросить. Каждый саудовский офицер в комнате все еще был старше его, но они пришли, чтобы увидеть логику его предложения. Они собирались трахнуть их всех, а не только нескольких. Собравшиеся генералы кивнули. Они даже больше не жаловались на то, что оставили KKMC врагу. Они всегда могли его восстановить. «Тогда операция BUFORD начинается с заходом солнца».

ОНИ ОТПРАВЛЯЮТСЯ эшелонами. Появилось несколько саудовских мобильных орудий, и теперь они выпустили дым, чтобы скрыть поле боя. Как только они приземлились, половина машин майора Абдуллы отступила со своих позиций и поспешила на юг. Фланговые части уже двигались, отражая предпринятые противником попытки окружения, с большими затратами прощупывая крайние концы саудовской линии.

Вертолет Бермана так и не прилетел, и после полудня шумного и запутанного действия - здесь дерьмо не видно! он пришел учиться - был поучительным. Он будет помнить о том, чтобы нанести еще четыре авиаудара и увидеть последствия на земле, если саудовцы выберутся из ловушки, которую окружает их другая сторона.

«Пойдем со мной, полковник», - сказал Абдулла, поворачиваясь, чтобы бежать к своему командному рельсу, заканчивая Первую битву за KKMC.

61

ПОЕЗДКА ГРИСОНА

Т ОН ВИД на карте была просто ужасна. Было легко увидеть, много длинных красных стрелок и коротких синих. Карты в утренних телешоу не так уж сильно отличались от карт в ситуационной комнате, и в комментариях - особенно «экспертных» - говорилось о том, что американские и саудовские силы сильно превосходили численностью и плохо дислоцировались, повернувшись спиной к морю. Но потом было прямое спутниковое вещание.

«Мы слышали истории об ожесточенных воздушных боях на северо-западе», - сказал Доннер в камеру «откуда-то из Саудовской Аравии». «Но солдатам полка Блэкхорс еще предстоит принять участие в боевых действиях. Я не могу сказать, где я сейчас нахожусь - дело в том, что я просто не знаю. B-Troop остановлен для дозаправки, выливая сотни галлонов в эти большие танки M1 Abrams. Как говорят мне солдаты, это настоящий топливный боров. Но их настроение осталось прежним. Это разгневанные мужчины и женщины в штабе », - добавил он. «Я не знаю, что мы найдем на западном горизонте. Могу сказать, что эти солдаты напрягаются на поводке, несмотря на все плохие новости, пришедшие от высшего командования Саудовской Аравии. Враг где-то там, с огромной силой движется на юг, и вскоре после захода солнца мы ожидаем контакта. Это Том Доннер на поле боя с B-Troop, 1-й из Blackhorse », - говорится в заключении.

«Его самообладание неплохое, - заметил Райан. "Когда это выйдет в эфир?"

К счастью для всех, телевизионные каналы восходящего канала передавались по военным каналам, которые были зашифрованы и контролировались. Для UIR не было времени точно знать, кто где находится. Негативные комментарии о «поражении» саудовской армии было, однако, выходя. Эта новость, просочившаяся в Вашингтон и старательно не комментируемая Пентагоном, была принята как евангелие. Джек все еще волновался, как бы забавно это ни выглядело абстрактно, что СМИ занимались дезинформацией, даже не спрашивая.

"Этим вечером. Может быть, раньше, - ответил генерал Микки Мур. «Закат там через три часа».

"Мы можем сделать это?" - спросил ПОТУС.

"Да сэр."

ВОЛФПАК, ПЕРВАЯ БРИГАДА, Национальная гвардия Северной Каролины, была полностью сформирована. Эддингтон сел на вертолет UH-60 Black Hawk для облета своих передовых частей. LOBO, его оперативная группа 1-го батальона, располагалась левым краем на дороге из Аль-Артавии в KKMC. WHITEFANG, 2-й, был выстроен к западной стороне шоссе. Койот, третий, был в резерве, его маневренная сила склонялась к западу, потому что там, по его мнению, были возможности. Свой артиллерийский дивизион он разделил на два сегмента, способных прикрыть левый или правый край, и оба прикрыть центр. У него не было средств авиации, и он не смог получить ничего, кроме трех «Черных ястребов» для медицинской эвакуации. У него также была группа разведки, батальон боевой поддержки, медицинский персонал, депутаты и все остальное, что составляло часть бригады. Впереди его двух передовых батальонов находился разведчик, задача которого заключалась, во-первых, в том, чтобы докладывать, а во-вторых, вырывать глаза врагу, когда они появляются. Он думал о том, чтобы спросить у 11-го ACR некоторые из их вертолетных активов, но он знал, что Хамм запланировал для них, и спрашивать было пустой тратой дыхания. Он бы получить берут от своих усилий разведки, и что придется делать.

Посмотрев вниз, он увидел, что передняя линия М1А2 и Брэдли нашла удобные места, в основном за бермами и мини-дюнами, где возможно, сразу за возвышенностью, так что было видно не более верхней части башни, а в основном даже ее. . В большинстве случаев хватило бы головы командира гусеницы и бинокля. Расстояние между танками составляло не менее трехсот метров, а в основном больше. Это сделало их непривлекательной целью для артиллерийского или воздушного нападения. Ему сказали не беспокоиться о последнем, но он все равно волновался, насколько позволяли обстоятельства. Его подчиненные командиры знали свою работу так же хорошо, как и резервисты, и правда заключалась в том, что миссия была прямо из учебников, написанных Гудерианом и практиковавшихся Роммелем и каждым конным командиром с тех пор.

Извлекающие НАЧАТЬ с десятью милями тиром в тридцати пяти миль в час, что достаточно для отгонного артиллерийского огня, и посмотреть , как разгром , что Берман первоначально думал , что это будет, пока он не вспомнил , что он сделал практику ухода вражеского огня зада как минимум в пятнадцать раз быстрее, чем эти механизированные машины. Они ехали с открытыми верхними люками, и Берман стоял, чтобы оглянуться, мимо коричнево-черных фонтанов разрывающихся артиллерийских снарядов. Он никогда не знал, на что похожа оборонительная позиция. «В основном одинок», - подумал он. Он ожидал скопления машин и людей, забыв, что он сам делал с такими вещами, когда заметил их с воздуха. Он увидел то, что должно было быть пятьдесят столбов дыма, все машины были взорваны саудовской национальной гвардией. Может быть, они недостаточно серьезно относились к тренировкам - он слышал такие вещи, - но эта команда устояла перед силами, по крайней мере, в пять раз большими, и удерживала их в течение трех часов.

Не без затрат. Он повернулся вперед и насчитал всего пятнадцать танков плюс восемь гусениц пехоты. Возможно, он надеялся, что в облаках пыли он не видит чего-то большего. Он посмотрел вверх, в то, что, как он надеялся, было дружелюбным небом.

ЭТО БЫЛО. С рассвета было сбито сорок истребителей UIR, все они были в воздухе, против шести американских и саудовских потерь, все из которых были в воздухе. Противостоящие военно-воздушные силы не смогли преодолеть преимущество союзных воздушных радаров, и лучшее, что можно было сказать об их усилиях, это то, что они отвлекли усилия по атаке наземных войск, которые в противном случае были бы совершенно беспрепятственными. Разношерстная коллекция истребителей американского, французского и российского производства впечатляюще смотрелась на бумаге и на трапе, но не в воздухе. Но авиация союзников ночью была гораздо менее боеспособна. Лишь небольшая коллекция F-15E Strike Eagles была действительно всепогодной (погодным условием считается ночь). По оценкам разведки UIR, их было около двадцати, и они не могли причинить столько вреда. Наступающие дивизии остановились прямо перед KKMC, снова для дозаправки и перевооружения. Еще один такой прыжок, подумали их командиры, и они будут в Эр-Рияде, прежде чем американцы будут достаточно организованы, чтобы выйти на поле боя. У них все еще была инициатива, и они были на полпути к своей цели.

PALM BOWL СОХРАНЯЛ все это, питая радиоперехваты, которые он собирал с юго-запада, но теперь столкнулся с новой угрозой с севера со стороны иранской бронетанковой дивизии. Возможно, UIR ожидал, что, если Королевство будет в стороне или, по крайней мере, активно вовлечено в конфликт, кувейтцы будут запуганы до бездействия. Если так, то это было принятие желаемого за действительное. Границы можно было пересекать в двух направлениях, и правительство Кувейта сделало правильное предположение, что бездействие только ухудшит их положение, а не лучше. Оказалось, что нужен еще один день, чтобы все исправить, но на этот раз дополнительное время требовалось другой стороне.

Эскадрилья воздушной кавалерии, 4-е из 10-го, взлетела через двадцать минут после захода солнца и взяла курс на север. Там было несколько легких моторизованных частей, несущих пограничную службу, которые, как они думали, вскоре будут заменены частью, которая теперь пересекает дельту Тигра и Евфрата. В его состав входили два батальона на грузовиках и легкой бронетехнике. Они довольно много болтали по радио, командиры передвигали подразделения взад и вперед, но странным образом не были готовы к вторжению со стороны нации, размер которой меньше их собственной. В течение следующего часа все двадцать шесть апачей Buffalo Cav будут охотиться на них из пушек и ракет, прожигая путь для собственной легкой механизированной бригады Кувейта, разведывательные машины которой рассыпались веером, ища и находя ведущие элементы иранской бронетехники. В пяти километрах отсюда находился батальон тяжелой бронетехники, руководимый разведывательной информацией, и первой серьезной неожиданностью этой ночи для UIR было рассечение ночи двадцатью танковыми орудиями, за которым через две секунды последовало пятнадцать убитых. Следующим полезным уроком была уверенность. Их первый контакт с противником оказался успешным, ведущие кувейтские элементы упорно продолжали атаку. Для них все складывалось вместе. Системы ночного видения работали. Оружие сработало. У них был враг, стоявший спиной к неподходящей земле, и идти некуда.

Слушая PALM BOWL, майор Сабах слышал радиозвонки, снова испытывая вещи из вторых рук. Выяснилось, что только одна бригада 4-й иранской бронетанковой дивизии, в основном резервное соединение, перебралась через дорогу и беззаботно и без предупреждения двинулась в наступающие бронетанковые силы. Сабах подумал, что это было так же справедливо, как и то, что случилось с его страной утром 1 августа 1990 года. К закату плюс три часа единственный доступный путь доступа в южный Ирак был полностью заблокирован, а вместе с ним и легкое подкрепление. Армия Бога. Всю ночь высокоточные бомбы сбрасывали мосты, чтобы в этом убедиться. Это была небольшая битва для его маленькой нации, но победная, чтобы подготовить почву для союзников ее нации.

Buffalo Cav уже двигал свои наземные элементы на запад, в то время как эскадрилья Air Cav вернулась для дозаправки и перевооружения, оставив жизнерадостную кувейтскую армию, сдерживающую тыл союзников и готовящуюся к новому сражению.

UIR I CORPS до этого момента находился в резерве. Одной из них была бывшая иранская 1-я бронетанковая дивизия «Бессмертные», сопровождаемая другой танковой дивизией, состоящей в основном из уцелевших офицеров республиканской гвардии и нового класса рядовых, не затронутых войной 1991 года. 2-й корпус совершил прорыв на границе и возглавил наступление на KKMC, хотя в ходе боевых действий потерял более трети своей численности. Выполнив эту задачу, он двинулся влево, на восток, расчистив путь для 1-го корпуса, который еще не был затронут, за исключением нескольких воздушных атак, и 3-го корпуса, также нетронутого. 2-й корпус теперь будет охранять фланг наступающих войск от встречных ударов, ожидаемых со стороны моря. Все подразделения, следуя своей доктрине, с наступлением темноты выслали разведывательные силы.

Передовые части, продвигаясь границами, обошли военный городок короля Халида, удивившись, что не встретили сопротивления. Ободренный командиром разведывательного батальона направил части прямо в город, а затем обнаружил, что в нем практически нет людей, большинство из которых уехали в предыдущий день. Когда он подумал, это казалось логичным. Армия Бога наступала, и хотя ей было нанесено несколько сильных ударов, ничто из саудовцев не могло ее остановить. Удовлетворенный, он двинулся на юг, теперь немного осторожнее. Впереди должно было быть какое-то противостояние.

ОТДЕЛЕНИЕ МП ЭДДИНГТОНА выполнило свою работу, перебросив людей на юг и прочь. Он видел несколько лиц, в основном подавленных, пока они не увидели, что ждало между KKMC и Аль-Артавией. WOLFPACK не мог все скрыть. Подразделения Саудовской Аравии подошли к тылу, пройдя через экран разведки в 21:00 по местному времени. Они сказали, что за ними ничего не было. Они были не правы.

С его мягкими машинами впереди и его боевыми гусеницами, охраняющими тыл с их башнями, повернутыми на корму, майор Абдулла думал о том, чтобы сделать еще один бой, но не имел боевой мощи, чтобы сдержать что-либо против того, что, как он знал, должно было быть за ним. Его люди были измотаны двадцатью четырьмя часами непрерывных боевых действий, и хуже всего были его водители танков. Их положение перед их машинами было настолько удобным, что они засыпали только для того, чтобы их разбудили только крики командиров танков или крен, когда они съехали с дороги в канаву. Дополнительной его заботой было то, что он ожидал вступить в контакт с дружественными частями - поля сражений, как он узнал в прошлый день, были совсем не дружественными местами.

Сначала они казались белыми пятнами на тепловизионных прицелах, когда машины неслись по шоссе. Эддингтон, находясь на своем командном пункте, знал, что могут быть некоторые саудовские отставшие, и предупредил свой разведывательный экран, чтобы ожидать этого, но он был уверен только в том, что вечером «Хищники» поднялись в небо. Через тепловизоры была отчетливо видна характерная плоская крыша танков M1A2. Эту информацию он передал ХУТАУЛу, своему разведывательному отряду, который уменьшил их напряжение, поскольку бесформенные тепловые капли на их наземных системах наблюдения постепенно превращались в более дружелюбные профили. Даже тогда оставалась вероятность, что дружественные машины были захвачены и переделаны для использования противником.

Солдаты взломали жезлы с химическим светом и бросили их на дорогу. Их заметили, и приближающиеся грузовики остановились практически на них, хотя и медленно катились без огней. Горстка саудовских офицеров связи, прикомандированных к WOLFPACK, проверила их личность и помахала рукой на юг. Майор Абдулла, прибывший на место просмотра через десять минут, выскочил со своего командного пути вместе с полковником Берманом. Американские гвардейцы передали в первую очередь еду и воду, а затем быстро принесли кофе GI из своих упаковок MRE, с кофеином, в три раза превышающим нормальное.

«Они далеко назад, но они идут», - сказал Берман. «Мой друг здесь хорошо, у него был напряженный день».

Майор Саудовской Аравии был на грани краха, физических и умственных нагрузок он никогда не знал. Он, пошатываясь, подошел к командному пункту ХУТАУЛ и по карте передал то, что знал, настолько связно, насколько мог.

«Мы должны остановить их», - заключил он.

«Майор, почему бы вам не спуститься примерно на десять миль, и вы увидите самый большой чертов блокпост, который когда-либо был. Хорошая работа, сынок, - сказал юноше юрист из Шарлотты. Майор направился к своему следу. «Это было так сложно?» - спросил он Бермана, когда саудовцы были вне пределов слышимости.

«Я знаю, что они убили пятьдесят танков, и это только те, которые я видел», - сказал Берман, потягивая кофе из металлической чашки. «Но впереди еще много всего».

"Действительно?" - сказал юрист-подполковник. «Это нас очень устраивает. Никаких товарищеских матчей за спиной? "

Берман покачал головой. "Без шансов."

- Теперь иди по дороге, Берман. Десять миль, а потом ты смотришь шоу, слышишь?

Они были похожи на американцев, увидел Берман, в своих пустынных BDU, их лица были раскрашены под шлемами Фрица в форме немцев. На карты были видны огни с красными экранами. Здесь было темно, настолько темно, насколько может быть чистое небо, только звезды позволяли ему отличать землю от неба. Полоска луны появится позже, но это будет немного. Командир экрана имел команду HMMWV с множеством раций. Вдалеке он мог видеть одного Брэдли, несколько солдат и еще кое-что. Но они стояли как американцы и говорили как американцы.

«УХ-ШЕСТЬ, это Два-девять».

«Два-девять, Шесть, иди», - командир взял рацию.

«У нас есть движение в пяти милях к северу от нашей позиции. Две машины носятся прямо на горизонте ».

«Роджер, Два Девятки. Держите нас в курсе. Из." Он повернулся к Берману. «Идите, полковник. Здесь у нас есть работа ».

БЫЛ фланговый экран. «Это будет второй вражеский корпус, - подумал полковник Хамм. Его передовая линия разведывательных вертолетов кайова теперь наблюдала за ним. Kiowas - военная версия Bell 206, вертолета, наиболее часто используемого в Америке для сообщений о заторах на дорогах, - специализировалась на укрытии, чаще всего за холмами и горными хребтами, только с установленным наверху электронным перископом, вглядывающимся в местность, пока пилот держал свой самолет в воздухе, видя, но не видя, в то время как телевизионные системы записывали событие, передавая их «взятие» назад. У Хамма их сейчас было шесть, передовые разведчики для его 4-й эскадрильи, в десяти милях перед его наземными частями, теперь все еще лежащие в тридцати милях к юго-востоку от KKMC.

Пока он наблюдал за своим дисплеем на трассе «Звездных войн», техники преобразовывали информацию от разведчиков Кайова в данные, которые можно было отображать графически и распространять среди боевых машин в его команде. Затем пришли данные с дронов Predator. Они были наверху, покрывая дороги и пустыню к югу от захваченного города, с одним дроном над ним. Он увидел, что улицы забиты топливом и грузовиками с припасами. Это было удобное место, чтобы их спрятать.

Самое главное, теперь работали электронные датчики. Силы UIR двигались слишком быстро, чтобы полагаться на радиомолчание. Командирам приходилось разговаривать туда-сюда. Эти источники двигались, но теперь они двигались предсказуемо, разговаривая почти все время, поскольку командиры сообщали подразделениям, куда идти и что делать, получали информацию и сообщали об этом по цепочке. У него были определены две бригадные КП, и, вероятно, еще одна дивизия.

Хамм изменил дисплей, чтобы получить более широкую картину. Теперь две дивизии двигались на юг от ККМК. Это будет I корпус противника, рассредоточенный по фронту в десять миль, две дивизии идут в ряд колоннами бригад, впереди - танковая бригада, а за ней - мобильная артиллерия. 2-й корпус двигался слева от них, рассеиваясь, чтобы обеспечить фланговую охрану. III корпус оказался в резерве. Размещение было обычным и предсказуемым. Первый контакт с WOLFPACK будет примерно через час, и он будет сдерживаться до тех пор, позволяя I корпусу пройти с севера на юг, справа налево вдоль своего фронта.

Не было времени как следует подготовить поле боя. Войскам гвардии не хватало полного инженерного отряда и противотанковых мин, которые они могли бы поставить, чтобы загрязнить местность. Не было времени на подготовку должных препятствий и ловушек. Они не были на месте уже десять часов, а вся бригада - меньше. На самом деле у них был только план пожара. WOLFPACK мог стрелять коротко где угодно, но глубокий огонь должен был вестись к западу от дороги.

«Здесь довольно хорошая фотография, сэр», - сказал его офицер разведки С-2.

«Отправь это». И при этом на каждой боевой машине «Блэкхорса» было такое же цифровое изображение врага, что и у него. Затем Хамм поднял рацию.

«WOLFPACK-SIX, это BLACKHORSE-SIX».

«Это WOLFPACK-SIX-ACTUAL. Спасибо за передачу данных, полковник, - ответил Эддингтон по цифровому радио. Оба подразделения также знали, где проходят все товарищеские матчи. «Я бы сказал, что первый контакт будет примерно через час».

«Готовы качаться, Ник?» - спросил Хамм.

«Ал, это все, что я могу сделать, чтобы удержать своих мальчиков. Мы заперты и взведены », - заверил его командир гвардии. «Теперь у нас есть изображение на их предварительном экране».

«Ты знаешь упражнение, Ник. Удачи."

- Блэкхорс, - сказал Эддингтон на прощание.

Хамм изменил настройки своего радио, позвонив в БУФОРД-ШЕСТЬ.

«У меня есть фотография, Ал», - заверила его Мэрион Диггс, находясь за сотню миль назад, и которой этот факт нисколько не понравился . Он отправлял людей в бой с помощью дистанционного управления, и это было нелегко для нового генерала.

«Хорошо, сэр, мы полностью на месте. Все, что им нужно сделать, это войти в дверь ».

«Роджер, ЧЕРНАЯ ЛОШАДЬ. Стою здесь. Из."

Самая важная работа теперь выполнялась Хищниками. Операторы БПЛА, находящиеся рядом с отделом разведки Хамма, подняли свой мини-самолет выше, чтобы свести к минимуму вероятность того, что их могут заметить или услышать. Камеры указывали вниз, считая и проверяя места. «Бессмертные» были слева от врага, а бывшая иракская гвардейская дивизия - справа, к западу от дороги. Они двигались стабильно, батальоны в строю и плотно упакованные для максимальной силы и шока, если они столкнутся с противодействием, в десяти милях от своего собственного разведывательного экрана. За головной бригадой шла дивизионная артиллерия. Эти силы были разделены на две части, и, пока они наблюдали за разведданными, одна половина остановилась, рассредоточилась и построилась, чтобы обеспечить прикрытие огнем, в то время как другая половина поднялась и двинулась вперед. Опять же, это было прямо из книги. Они будут на месте около девяноста минут. «Хищники» пролетели над линией орудий, отмечая свое местоположение по сигналам GPS. Эти данные попали в батареи РСЗО. Были отправлены еще два Хищника. Они были посвящены определению точного местоположения командирских машин противника.

«НУ, я НЕ уверен, когда это погаснет», - сказал Доннер в камеру. «Я здесь, внутри« Браво-три-два », разведывательной трассы номер два в 3-м взводе B-отряда. Мы только что получили информацию о том, где находится враг. Он сейчас примерно в двадцати милях к западу от нас. По крайней мере, две дивизии движутся на юг по дороге из военного городка короля Халида. Теперь я знаю, что бригада Национальной гвардии Северной Каролины находится на блокирующей позиции. Они были развернуты в составе 11-го кавалерийского полка, потому что находились в Национальном учебном центре для обычных тренировок.

«Настроение здесь… ну как я могу это объяснить? Солдаты полка Блэкхорс, они почти как врачи, как бы странно это ни звучало. Эти люди злятся на то, что случилось с их страной, и я говорил с ними об этом, но прямо сейчас, как врачи, ожидающие, когда скорая помощь приедет в отделение неотложной помощи. На трассе тихо. Мы только что слышали, что через несколько минут будем двигаться на запад к месту прыжка.

«Хочу добавить личное замечание. Не так давно, как вы все знаете, я нарушил правило своей профессии. Я что-то не так сделал. Я был введен в заблуждение, но виноват был я. Сегодня я узнал, что президент сам просил меня приехать сюда - может быть, чтобы убить меня? » Доннер сказал очевидную шутку. «Нет, не то. Это та ситуация, ради которой живут люди в новостном бизнесе. Я здесь, где история может вскоре развернуться, в окружении других американцев, у которых есть важная работа, и, как бы там ни было, репортер принадлежит именно здесь. Президент Райан, спасибо за возможность.

«Это Том Доннер, к юго-востоку от KKMC, с B-Troop, 1-й эскадрильей Blackhorse». Он опустил микрофон. "Понял?"

«Да, сэр», - сказал ему армейский спец-5. Солдат что-то сказал в свой микрофон. «Хорошо, это касается спутника, сэр».

- Отлично, Том, - сказал командир пути, закуривая сигарету. "Идите сюда. Я покажу вам, как работает эта штука IVIS, и… - Он остановился, придерживая рукой шлем, чтобы услышать, что происходило по радио. «Начни, Стэнли, - сказал он водителю. «Пришло время шоу».

ОН ПУСТЬ ИХ войти. Человек, командовавший экраном разведки ВОЛФПАК, по профессии был адвокатом по уголовным делам, который на самом деле окончил Вест-Пойнт, но позже решил заняться гражданской карьерой. Он никогда не терял ошибку, как он думал об этом, хотя и не совсем понимал почему. Сейчас ему сорок пять, он служил в форме в той или иной форме в течение почти тридцати лет тренировок, изнурительных упражнений и ошеломляющей рутины, отнимавшей у него время и его семью. Теперь, находясь на передовой линии разведки, он знал почему.

Передовые разведывательные машины находились в двух милях от него. Он оценил два взвода, которые он мог видеть, в общей сложности часто машины распространялись на три мили, перемещаясь по три или четыре за раз в темноте. Может, у них было приспособление для слабого освещения. Он не был в этом уверен, но вынужден был предположить, что они знали. По тепловизионным системам он мог различить их как разведывательные машины БРДМ-2, четырехколесные, оснащенные крупнокалиберным пулеметом или противотанковыми ракетами. Он видел обе версии, но особенно искал ту с четырьмя радиоантеннами. Это будет машина командира взвода или роты ...

«Антенный след прямо впереди», - крикнул командир Брэдли с четырехсот метров справа от полковника. «Дальность два-кей-метра, сейчас двигаемся».

Офицер-юрист поднял голову над сокращенным гребнем и осмотрел поле тепловизором. Сейчас было самое подходящее время.

«УУТУЛ, это Шесть, вечеринка через десять, я повторяю, вечеринка через десять секунд. Четыре-три, ждите ».

«Четыре-три ждут, Шесть». Что Брэдли сделает первый выстрел во 2-м KKMC. Наводчик выбрал фугасно-зажигательный трассирующий снаряд. БРДМ не был достаточно прочным, чтобы нуждаться в бронебойных снарядах, которые имелись в магазине с двойной подачей его пушки «Бушмастер». Он центрировал цель в своем пиппере, и бортовой компьютер отрегулировал расстояние.

«Съешь дерьмо и умри », - сказал наводчик в трубку.

«УТУЛ, Шесть, стрелять, стрелять».

"Огонь!" - сказал стрелку командир гусеницы. Спек-4 на 25-мм орудии давил на спусковые крючки для трехзарядной очереди. Все три трассера пересекли пустыню, и все три попали в цель. Команда БРДМ превратилась в огненный шар, когда бензобак машины - как ни странно для машины российского производства, но не был дизельным - взорвался. "Цель!" - немедленно сказал командир, подтверждая, что наводчик уничтожил его. «Траверс налево, цель - бурдум. ”

"Опознано!" - сказал наводчик, когда он был заблокирован.

"Огонь!" Секундой позже: «Мишень! Прекратить огонь, повернуть направо! Целевой бурдум, два часа, дальность полторы тысячи! " Орудийная башня «Брэдли» повернулась в другую сторону, когда вражеские машины начали реагировать.

"Опознано!"

"Огонь!" А третий был мертв, через десять секунд после первого.

В течение минуты все БРДМ, которые видел командир экрана, горели. Яркий белый свет заставил его съежиться. Затем слева и справа от его позиции появились другие вспышки. Затем: «Выходи, беги!»

Через десять миль пустыни двадцать Брэдли выскочили из-за своих укрытий, двигаясь вперед, а не назад, их турели двигались, а их артиллеристы охотились за вражескими разведывательными машинами. Началась короткая, жестокая, непрерывная перестрелка, продолжавшаяся десять минут и три клика, в которой БРДМ пытались отступить, но не могли эффективно отстреливаться. Были запущены две противотанковые ракеты Sagger, но обе не выдержали и взорвались в песке, когда их ракеты-носители были уничтожены огнем Bushmaster. Их тяжелые пулеметы не были достаточно мощными, чтобы пробить лобовую броню Брэдли. Вражеский экран, состоящий в общей сложности из тридцати машин, был уничтожен к его концу, и HOOTOWL владел этой частью поля боя.

«WOLFPACK, это HOOT-SIX-ACTUAL, я думаю, мы получили их все. Их свинцовый экран - тост. Жертв нет », - добавил он. «Черт побери, - подумал он, - эти Брэдли могут стрелять».

«НЕКОТОРЫЕ РАДИОЧАТЫ вышли, сэр», - сообщил солдат ELINT рядом с Эддингтоном. «Получу еще немного сейчас».

«Он призывает к артиллерийскому обстрелу», - быстро сказал офицер саудовской разведки.

«Ух, вы можете ожидать пожара в ближайшее время», - предупредил Эддингтон.

«Роджер, пойми. HOOT движется вперед ».

ЭТО БЫЛО БЕЗОПАСНО, чем оставаться на месте или отступать. По команде «Брэдли» и «Хаммеры» бросились на два километра к северу, ища дополнительный разведывательный экран противника - он должен был быть, - который теперь должен был двигаться вверх, вероятно, осторожно, по указанию командиров их бригад или дивизий. Подполковник гвардии знал, что это будет разведывательное сражение, андеркарт главного события, в котором легковесы одолеют его до того, как сойдутся тяжеловесы. Но была разница. Он мог продолжать формировать поле битвы за WOLEPACK. Он ожидал найти еще одну роту разведывательных машин, за которой следует тяжелый авангард танков и БМП. У Bradley были ракеты TOW для танков, а Bushmaster был разработан специально для уничтожения пехотного авианосца, который они называли бимпом. Более того, хотя противник теперь знал, где находился экран разведки Синей Силы - он ожидал, что он отступит, а не продвинется вперед.

Это стало ясно через две минуты, когда запланированный огонь обрушился на движущихся Брэдли. Другая сторона играла по книге, по старой советской книге. И это была неплохая книга, но ее читали и американцы. ХУТАУЛ быстро нажал на еще один щелчок и остановился, обнаружив удобную линию невысоких гребней, снова с каплями на горизонте. Адвокат / полковник поднял рацию, чтобы сообщить об этом.

«БУФОРД, ЭТО ВОЛФПАК, мы на связи, сэр», - передал Эддингтон Диггсу со своего КП. «Мы только что сокрушили их разведывательный элемент. Теперь у наших охранных сил есть визуализация авангарда. Я намерен ненадолго вступить в бой и отвести их назад и направо, на юго-восток. Между экраном и основным корпусом падает артиллерийский огонь врага. Над."

«Роджер, ВОЛФПАК». На своем командном экране Диггс увидел приближающихся Брэдли, движущихся довольно ровной линией, но хорошо разошедшихся. Затем они начали замечать движение. То, что они видели, начало появляться в командной системе IVIS как символы неизвестного врага.

Это было безмерно расстраивало командующего. Он знал о развивающейся битве больше, чем когда-либо в истории войн. Теперь у него была возможность указывать взводам, что делать, куда идти, в кого стрелять - но он не мог себе этого позволить. Он одобрил намерения Эддингтона, Хамма и Магрудера, согласовав их планы в пространстве и времени, и теперь, будучи их командиром, он должен был позволить им делать это по-своему, вмешиваясь только в том случае, если что-то пойдет не так или возникнет какая-то новая и неожиданная ситуация. сам. Командующий американскими войсками в Королевстве, теперь он был зрителем. Черный генерал удивленно покачал головой. Он знал, что это будет так. Он не знал, как сильно это ударит по нему.

ЭТО БЫЛО ПОЧТИ время. Его эскадрильи Хамма продвигались в ряд, преодолевая только десять километров каждая, но разделенные промежутками еще в десять. В любом случае командиры эскадрилий предпочитали иметь впереди свои разведывательные войска, а танковые роты - в резерве. В каждом отряде было девять танков и тринадцать «Брэдов», а также две гусеницы M113 с минометами. Перед ними, теперь на расстоянии семи километров, стояли бригады II корпуса UIR, окровавленные прорывами к северу от KKMC, ослабленные, но, вероятно, настороженные. Нет ничего лучше насильственной смерти, чтобы привлечь чье-то внимание. Его вертолеты и видеопоток «Хищников» четко определили их позиции. Он знал, где они. Он должен был признать, что, наверное, о нем еще не знали. Конечно, они изо всех сил старались, чтобы убедиться в этом. Его последний приказ состоял в том, чтобы его вертолеты еще раз прочесали промежуточную местность в поисках линии вражеского форпоста. Все остальное было довольно хорошо зафиксировано, и в пятидесяти милях назад его апачи вместе со своими разведчиками кайова начали стартовать в главном событии.

F-15E STRIKE Все орлы были на севере. Двое из них были потеряны ранее в тот же день, в том числе и командир эскадрильи. Теперь, под защитой ВРЕДНО-ОБОРУДОВАННЫХ F-16, они забивали мосты и дамбы через устье двух рек с помощью умных бомб. Они видели танки на земле, горящие к западу от болот и целые сгущенные к востоку. В захватывающий час каждый маршрут был разрушен многократными попаданиями.

F-15C находились над районом KKMC, как всегда под контролем системы ДРЛО. Одна группа из четырех человек держалась высоко, вне зоны действия мобильных ЗРК с наступающими сухопутными войсками. Их работа заключалась в том, чтобы следить за бойцами UIR, которые могли встать на пути вещей. Остальные охотились за вертолетами бронетанковых дивизий. Это не было престижным убийством бойца, но убийство было убийством, и это было то, что они могли делать практически безнаказанно. Более того, генералы путешествовали на вертолетах, и, прежде всего, они были частью разведывательных усилий UIR, а этого, как говорилось в плане, было недопустимо.

Под ними, должно быть, в спешке пошли слухи. Только три вертолета были убиты в светлое время суток, но с наступлением темноты некоторые из них взлетели, половина из них разбрызгивалась в первые десять минут. Все так отличалось от прошлого раза. Охота была довольно легкой. Враг в наступлении должен был дать бой - не мог укрыться в укрытиях, не мог разойтись. Это устраивало водителей Eagle. Один водитель, к югу от KKMC, был направлен его системой АВАКС, обнаружил вертолет на своем радаре обзора, выбрал AIM-120 и вызвал ракету за секунды. Он внимательно следил за ракетой и заметил огненный шар, который дернулся влево и широко разлетелся по земле. Часть его подумала, что это бесполезная трата совершенно хорошего Slammer. Но убийство было убийством. Это будет последнее убийство вертолета за вечер. Пилоты слышали из своего самолета управления E-3B Sentry, что дружественные вертолеты теперь входят в зону боя, и оружие налетело на «Орлов».

МЕНЬШЕ ПОЛОВИНЫ его артиллеристов Брэдли когда-либо запускали ракеты TOW по-настоящему, хотя все делали это сотни раз в симуляции. ХУТАУЛ ждал, пока авангард выйдет на поле боя. Это было сложно. Дополнительный экран разведки был еще ближе. Брэдли вступили в бой первыми, и эта перестрелка была более двусторонней. Два БРДМ фактически находились за линией разведки американцев. Оба сразу повернулись. Один чуть не проехал по HMMWV, облив его пулеметом, прежде чем Брэдли разнес его на части. Бронемашина помчалась к месту происшествия, обнаружив одного раненого выжившего из трех человек экипажа «Хаммера». Пехотинцы ухаживали за ним, пока водитель встал на уступ, а наводчик поднял пусковую установку TOW.

Теперь передовая группа танков стреляла, высматривая вспышки орудий Брэдли, активировала собственные системы ночного видения, и снова произошла короткая жестокая битва над бесплодной, неосвещенной землей. Один Брэдли был ранен и взорвался, убив всех на борту. Остальные выпустили одну или две ракеты каждая, собрав в ответ двадцать танков, прежде чем их командир отозвал их, и просто ускользнул от артиллерийского огня, вызванного командиром танка противника на их позиции. ХУТАУЛ оставил после себя одного Брэдли и два Хаммера, а также первых американских наземных жертв Второй войны в Персидском заливе. Об этом сообщалось по линии.

ЭТО БЫЛО ПРАВИЛЬНО после обеда в Вашингтоне. Президент слегка поел, и известие пришло в Ситуационную комнату сразу после того, как он закончил, все еще имея возможность смотреть на тарелку с золотой окантовкой, корку хлеба от своего сэндвича и чипсы, которые он не ел. Известие о смертельных случаях поразило его сильнее, сильнее и почему-то, чем жертвы на авианосце « Йорктаун» или шесть пропавших без вести авиаторов - пропавший без вести не обязательно означал смерть, не так ли? он позволил себе подумать. Эти люди определенно были такими. Он узнал, что национальные гвардейцы. Гражданские солдаты чаще всего помогали людям после наводнений или ураганов ...

"Мистер. Президент, вы бы поехали туда с этой миссией? » - спросил генерал Мур еще до того, как Робби Джексон смог заговорить. «Если бы вам снова было двадцать с небольшим лет, лейтенант морской пехоты, и они сказали бы вам идти, вы бы пошли, верно?»

«Я полагаю… нет, нет, я бы пошел. Придется.

«Они тоже, сэр», - сказал ему Микки Мур.

«Это работа, Джек, - тихо сказал Робби. «Вот за что нам платят».

"Ага." И он был вынужден признать, что ему тоже за это платили.

ЧЕТЫРЕ Ночные ястребы F-117 приземлились в Эль-Хардж, выкатились и вырулили к убежищам. Сразу за ними шли транспорты с запасными пилотами и наземными экипажами. Офицеры разведки из Эр-Рияда встретили последнюю группу, взяв запасных пилотов в сторону для их первого инструктажа в войне, которая только сейчас начиналась с размахом.

ГЛАВНЫЙ ГЕНЕРАЛЬ, командовавший Дивизией Бессмертных, находился в своей командирской машине, пытаясь разобраться в происходящем. На тот момент это была вполне удовлетворительная война. 2-й корпус выполнил свою работу, взорвав пробоину, позволив основным силам прорваться сквозь нее, и еще час назад картина была четкой и приятной. Да, саудовские войска направлялись к нему на юго-запад, но они были лучшей частью дня от него. К тому времени он будет на окраине их столицы, и у них были и другие планы. На рассвете 2-й корпус прыгнет на восток со своей позиции прикрытия слева от него, делая ложный выпад в сторону нефтяных месторождений. Это должно побудить саудовцев передумать. Конечно, это даст ему еще один день, в который, если повезет, он получит часть, может быть, все правительство Саудовской Аравии. Может быть, даже королевская семья - или, если бы они сбежали, что вполне могло бы сделать, тогда Королевство лишилось бы лидера, и тогда его страна выиграла бы войну.

До сих пор это было дорого. II корпус заплатил половину своей боевой мощи, чтобы доставить Армию Бога так далеко, но победа никогда не была куплена дешево. И здесь этого не было бы. Его передний экран исчез сразу из радиосети. Один контакт с неизвестными силами, просьба об артиллерийской поддержке, а потом ничего. Он знал, что саудовские силы где-то впереди. Он знал, что это остатки 4-й бригады, которую II корпус почти, но не совсем снес в жертву. Он знал, что он упорно сражался к северу от KKMC, а затем отступил ... вероятно, ему было приказано удержаться, чтобы город мог быть эвакуирован ... он, вероятно, был все еще достаточно силен, чтобы уничтожить его разведывательные силы. Он не знал, где находится американский кавалерийский полк ... вероятно, его состав. Он знал, что где-то может быть еще одна американская бригада, вероятно, тоже к востоку от него. Он хотел вертолеты, но он только что потерял один из-за американских истребителей вместе со своим начальником разведки. Вот и все, что ему обещали с воздуха. Единственный дружелюбный боец, которого он видел за весь день, был дымящейся дырой в земле к востоку от KKMC. Но хотя американцы могли его раздражать, они не могли остановить его, и если он прибудет в Эр-Рияд вовремя, то сможет отправить войска для прикрытия большей части саудовских аэродромов и предотвращения этой угрозы. Таким образом, ключ к операции, как сказал ему командование корпуса и армии, состоял в том, чтобы действовать со всей возможной скоростью. Приняв это решение, он приказал своей головной бригаде продвигаться в соответствии с графиком, а его авангард играл роль разведки. Они только что сообщили о контакте и сражении, о потерях, понесенных и нанесенных противнику, который еще не был идентифицирован, но который отступил после короткой перестрелки. «Вероятно, эти саудовские силы, - решил он, - изо всех сил стараются ужалить и бежать, и он уничтожит их после восхода солнца». Он отдал приказы, сообщил своему штабу о своих намерениях и покинул командный пункт, чтобы двинуться вперед, желая, как и положено хорошему генералу, увидеть обстановку на фронте, в то время как штаб передавал приказы подчиненным командирам по рации.

КИОВА сообщили, что БЫЛИ НЕКОТОРЫЕ экранирующие элементы. Не так много. «Наверное, их сильно подстрелили по дороге на юг», - подумал полковник Хэмм. Он приказал одной из своих эскадрилий маневрировать влево, чтобы уклониться, и приказал своему командиру авиации подготовить апачей, чтобы разобраться с этим за несколько минут. Одного из остальных можно было легко обойти. Третья была прямо на пути 3-й эскадрильи, и это было очень плохо. Положение БРДМ было отмечено на экранах IVIS вместе с большей частью потрепанного II корпуса UIR.

ТАК БЫЛИ Бессмертные. Эддингтон увидел, что авангард, за которым следуют передовые части основных сил, как раз входит в зону досягаемости его танков, продвигаясь со скоростью около двадцати километров в час. Он позвонил Хамму.

«Через пять минут . Удачи, А1 ».

«Ты тоже, Ник», - услышал Эддингтон.

ЭТО НАЗЫВАЛОСЬ синхронностью. На расстоянии тридцати миль несколько групп мобильных орудий Паладина подняли свои стволы и направили их в места, выбранные дронами «Хищник» и перехватчиками ELINT. Канонирам нового века вводили правильные координаты в свои компьютеры, так что широко разнесенные орудия могли стрелять в одну и ту же точку. Теперь глаза были прикованы к часам, наблюдая, как цифровые числа меняются, по одной секунде за раз, приближаясь к 22:30:00 по времени Лимы, 19:30:00 по зулусскому времени, 14:30:00 по Вашингтону.

То же самое было и с гусеницами системы залпового огня. Там военнослужащие убедились, что их отсеки масштабированы, заблокировали их подвеску для стабилизации машин во время цикла запуска, а затем закрыли жалюзи на лобовом стекле. Выхлоп их ракет мог быть смертельным.

К югу от KKMC танкисты Каролинской гвардии наблюдали за приближающимися белыми пятнами. Артиллеристы повернули свои лазерные дальномеры. Головные экранирующие элементы теперь находились на расстоянии 2500 метров, а замыкающая линия основных сил - в тысяче позади них, смешанных танков и БМП.

К юго-востоку от KKMC «Блэкхорс» теперь продвигался со скоростью пятнадцать километров в час к линии целей на гребне в четырех тысячах метров к западу.

Это было не идеально. B-Troop, 1-й из 11-го, наткнулся прямо на неожиданную позицию BRDM и открыл огонь самостоятельно, запустив огненные шары в воздух, обратив глаза и предупредив людей на несколько секунд раньше, но в конце концов, это не имело значения. , поскольку цифровые числа менялись с одинаковой скоростью, быстро или медленно, в зависимости от восприятия зрителей.

Эддингтон отсчитал секунды. Неспособный курить весь вечер из-за боязни создать свечение, которое могло бы появиться у кого-то ночного зрителя, он открыл свой Zippo и щелкнул его, когда 59 сменилось на 00. Немного света не имело бы значения ... сейчас.

АРТИЛЛЕРИЯ ПОШЛА первой, уже приказывая пристрелить вторую. Самыми впечатляющими были ракеты РСЗО, по двенадцать от каждой пусковой установки, вылетавшие с интервалом менее двух секунд, их горящие двигатели освещали дым выхлопных газов, когда они взмывали в небо, которое больше не было темным. К 22:30:30 в воздухе находилось около двухсот ракет M77. К тому времени мобильные пушки перезаряжались, их шнурки были натянуты, орудия разряжены, и теперь их галифе открыты для следующего набора выстрелов.

Ночь была ясной, и световое шоу нельзя было пропустить в радиусе ста миль. Летчики-истребители, летевшие к северо-востоку, видели, как летят ракеты, и внимательно следили за их курсом. Они не хотели быть в одном небе с вещами.

Иракские офицеры наступающей гвардейской бронетанковой дивизии первыми увидели их, подходящих с юга, а затем они увидели, что все они держат курс на запад от дороги с севера на юг, ведущей из KKMC в Аль-Артавию. Многие из них видели то же самое, что и лейтенанты и капитаны, и точно знали, что они имели в виду. Надвигался стальной дождь. Некоторых парализовало это зрелище. Другие выкрикивали приказ людям укрыться, закрыть люки и выбраться отсюда.

Для дивизионных артиллеристов это было невозможно. Большая часть их орудий буксировалась, и большинство артиллеристов находились на открытой местности, грузовики с боеприпасами стояли наготове для предстоящей огневой операции. Они увидели, как сгорели ракетные двигатели, отметили их направление, и ничего не оставалось, кроме как ждать. Мужчины ныряли на землю, обычно разбегаясь первыми, держа шлемы на месте и молясь, чтобы эти проклятые твари направлялись куда-то еще.

Ракеты опрокинулись в апогее и снова упали на землю. На высоте нескольких тысяч футов таймер взорвал носы, и каждый снаряд выпустил 644 суббоеприпаса, каждый весом полфунта, что составляло 7 728 единиц для каждой использованной пусковой установки. Все были нацелены на артиллерию гвардейской дивизии. Это было их самое дальнобойное оружие, и Эддингтон хотел немедленно вывести его из игры. Как и в армии США, РСЗО была личным ружьем командира подразделения. Несколько иракских артиллеристов подняли глаза. Они не могли видеть или слышать их приближение, но они пришли.

Издалека это выглядело как бенгальские огни на земле или, может быть, петарды на китайский Новый год, танцующие и взрывающиеся во время празднования. Для тех, кто находился на земле, это была шумная смерть, так как в общей сложности более семидесяти тысяч боеприпасов взорвалось на площади около двухсот акров. Грузовики загорелись и взорвались. Метательные заряды загорелись вторичными взрывами, но больше всего погибли артиллеристы, более восьмидесяти процентов из них были убиты или ранены первым залпом. Будет еще двое. За центром WOLFPACK ракеты-носители устремились обратно к своим грузовикам. Незадолго до того, как попасть туда, израсходованные «шесть блоков» стартовых ячеек были выброшены, а новые подняли на место с такелажным оборудованием. На перезарядку ушло около пяти минут.

Для 155-мм орудий это было быстрее. Они тоже стреляли по своим противникам, и их снаряды были столь же точны, как и ракеты. Это была самая механическая военная деятельность. Пистолет убивал, а люди служили пистолету. Они не могли видеть свою работу, и в этом случае у них даже не было наблюдателя, который мог бы рассказать им, как они работают, но они узнали, что с помощью GPS, выполняющего прицеливание, это не имело значения - и если что-то пошли по плану, позже они увидят результаты своей смертоносной работы.

И наоборот, те, кто непосредственно видел наступающего врага, стреляли последними, танкисты ждали известия, поскольку командиры рот стреляли первыми по своим частям.

Несмотря на всю свою смертоносность, система управления огнем для танка «Абрамс» является одним из простейших механизмов, когда-либо попавших в руки солдат, и даже проще в использовании, чем тренажеры для обучения экипажей за миллион долларов. У артиллеристов были назначены сектора, и начальные выстрелы, выпущенные командирами рот, были кумулятивными - осколочно-противотанковыми - снарядами, которые оставляли отличительную визуальную сигнатуру. Танкам были назначены зоны слева или справа от этих первых убийств. Тепловизионные системы наблюдения, настроенные на тепловое, инфракрасное излучение. Их цели были теплее ночного пейзажа пустыни и сообщали о своем присутствии так же ясно, как лампочки. Каждому стрелку сказали, из какой области выбрать, и каждый выбрал наступающий Т-80. При центрировании цели в прицеле нажимались кнопки лазера. Луч выходил на цель и отражался обратно. Ответный сигнал сообщил баллистическому вычислителю расстояние до цели, ее скорость и направление движения. Другие датчики сообщали ему внешнюю температуру, температуру боеприпасов, плотность атмосферы, направление и скорость ветра, состояние орудия (горячие опускаются) и сколько снарядов было выпущено через ствол к этому моменту в его карьере. Компьютер переварил эту и другую информацию, обработал ее и, когда закончил, высветил белый прямоугольник в прицеле, чтобы сообщить наводчику, что система была на цели. Тогда дело было просто в том, что он сомкнул указательные пальцы на двойных спусковых крючках ярма. Танк накренился, затвор откинулся назад, дульная вспышка на мгновение ослепила прицел, а «саботажные» снаряды полетели вниз со скоростью более мили в секунду. Снаряды были похожи на слишком толстые стрелы, меньше длины человеческой руки и два дюйма в диаметре, с короткими плавниками на хвосте, которые горели от трения воздуха во время их короткого полета, и с трассирующими снарядами для командира танка, чтобы наблюдать за " серебряные пули »до упора.

Целями были Т-80 российского производства, старые танки с историей конструкции. Они были намного меньше своих американских противников, в основном из-за недостаточной мощности двигателей, а их уменьшенный размер был обусловлен рядом конструктивных компромиссов. Спереди располагался топливный бак, линия для которого проходила по кольцу башни. Орудийные снаряды вставлялись в прорези, которые находились в заднем топливном баке, так что их боеприпасы были окружены дизельным топливом. Наконец, чтобы сэкономить место в башне, заряжающий был заменен автоматизированной системой заряжания, которая, помимо того, что была медленнее человека, также требовала, чтобы боевой снаряд постоянно находился в открытой башне. В любом случае это, возможно, не имело большого значения, но зато привело к впечатляющим убийствам.

Второй погибший Т-80 получил «серебряную пулю» в основании башни. Падающий снаряд в первую очередь уничтожил топливопровод, а в процессе пробития брони создал смертельный дождь из осколков, движущихся со скоростью более тысячи метров в секунду в тесноте, вылетевших с внутренней поверхности и разорвавших членов экипажа на куски. ; в то же время готовый снаряд загорелся на его лотке, а другие снаряды взорвались в своих стойках. Экипаж был уже мертв, когда взорвались боеприпасы, а также взорвалось топливо и образовался взрыв, который взорвал тяжелую башню на пятьдесят футов вверх, что в армии назвали «катастрофическим убийством». Пятнадцать других умерли таким же образом в течение трех секунд. Авангард Дивизии Бессмертных испарился еще на десять, и единственное сопротивление, которое они смогли оказать, заключалось в том, что костры их машин скрывали поле битвы.

Огонь сразу же переместился в основные силы, три батальона продвигались в прямом направлении, теперь на расстоянии чуть более трех тысяч метров, в общей сложности чуть более ста пятидесяти наступали на батальон из пятидесяти четырех человек.

Командиры иранских танков в основном все еще находились вне своих башен, чтобы лучше видеть, несмотря на то, что они видели, как ракеты взлетали на несколько миль ниже. Затем они увидели линейную бело-оранжевую рябь в трех километрах на расстоянии, за которой последовали взрывы прямо перед ними. Более быстрые из офицеров и призывных командиров танков приказали своим артиллеристам пристрелить выстрелы, и стреляло не менее десяти, но у них не было времени измерить дальность, и все их снаряды не достигли цели. Иранские бригады были обучены тому, что делать, и у них еще не было времени из страха заменить удар. Некоторые начали циклы перезарядки, в то время как другие работали с дальномерами, чтобы правильно нацелить снаряды, но затем горизонт снова стал оранжевым, и то, что последовало за этим, едва дало им время заметить изменение цвета в небе.

Следующий залп из пятидесяти четырех выстрелов из основного орудия обнаружил сорок четыре отметки, десять из Т-80 имели двойную цель. Это было менее двадцати секунд после начала боя.

«Найди еще движущегося», - сказал один из командиров танка Е-6 своему наводчику. Поле битвы теперь освещалось, и огненные шары мешали тепловизору. Там. Наводчик получил свою дальность лазера - 3650 м - ящик подошел, и он выстрелил. Прицел погас, затем снова вернулся, и он увидел след своей круглой дугообразной плоской поверхности, пересекающей пустыню, до самого конца.

"Цель!" - сказал командир. «Сдвиг огня».

"Опознан - есть один!"

"Огонь!" - приказал командир.

"В пути!" Стрелок произвел третий выстрел за полминуты, и через три секунды другая башня Т-80 превратилась в баллистический объект.

Так быстро танковая фаза битвы закончилась.

Брэдли атаковали наступающие БМП, их пушки «Бушмастер» тянулись. Для них это было медленнее, дальность стрельбы для их легких орудий сложнее, но результат был таким же окончательным.

КОМАНДУЮЩИЙ «Бессмертных» как раз приближался к следовым элементам головной бригады, когда увидел, как летят ракеты. Сказав своему водителю остановиться, он встал и развернулся на своей командирской машине и увидел вторичные взрывы артиллерийской системы своей дивизии, а затем, повернувшись вперед, увидел второй залп танков Эддингтона. Сорок процентов его боевой мощи исчезло менее чем за минуту. Еще до того, как его поразил шок, он знал, что попал в засаду - но чего?

РАКЕТЫ РСЗО, лишившие бессмертных их артиллерии, пришли с востока, а не с юга. Это был подарок Хамма национальным гвардейцам, которые не могли самостоятельно преследовать иранские орудия при существующем плане огня. РСЗО «Блэкхорса» сделала это, а затем сместила огонь, чтобы освободить место для ударных вертолетов полка «Апачи», которые наносили удары глубоко, фактически за пределами 11-го корпуса, которые теперь были атакованы тремя наземными эскадрильями.

Разделение труда на этом поле битвы в принципе было определено накануне, и события никого не изменили. Первоначально артиллерия будет нацелена на артиллерию. Танки будут нацелены на танки. Вертолеты летели убивать командиров. CP Бессмертного Дивизиона остановился двадцатью минутами ранее. За десять минут до первого запуска ракеты группы Apache-Kiowa объехали с севера, подходили сзади и направлялись к местам, из которых исходили радиосигналы. Сначала будут цели на уровне дивизии, затем - бригады.

Персонал Бессмертных только начинал смиряться с поступающими сигналами. Некоторые офицеры запросили подтверждение или разъяснение, необходимую информацию, прежде чем они смогут должным образом отреагировать на ситуацию. Это была проблема с командными пунктами. Они были институциональным мозгом подразделений, которыми они командовали, и люди, принимавшие решения, должны были действовать вместе.

С шести километров скопление машин было очевидно. Четыре зенитных артиллерийских орудия были ориентированы на юг, а также был заложен ряд зенитных орудий. Те пошли первыми. Апачи П- (Атака) -отряда остановились на месте, выбрав место, вокруг которого нет ничего опасного, и завис на высоте около ста футов. Сидящие впереди артиллеристы, все молодые прапорщики, использовали оптическое оборудование для увеличения, выбрали первую группу целей и выбрали ракеты с лазерным наведением Hellfire. Первый пуск был произведен неожиданно, но иранский солдат увидел вспышку и крикнул расстрелу, который развернул свои орудия и начал стрелять до того, как ракеты были полностью запущены. За этим последовал сумасшедший дом. Направленный «Апач» уклонился влево, набрав скорость в пятьдесят узлов, чтобы отбросить их, но также испортил цель испуганному стрелку, которому пришлось стрелять снова, когда первая ракета прошла мимо. Остальным AH-64 ничто не помешало, и из шести их пусков пять попали. Еще через минуту зенитная проблема была нейтрализована, и истребители закрылись. Теперь они могли видеть, как люди бегут прочь от командных рельсов. Некоторые солдаты из группы безопасности начали стрелять из винтовок в небо, и пулеметчики были более структурированными, но неожиданность была на другой стороне. Артиллеристы выпустили 2,75-дюймовые ракеты, чтобы покрыть территорию, Hellfires, чтобы уничтожить несколько оставшихся бронетранспортеров, а затем перешли на свою 30-мм пушку. Демонстрируя свою ярость, они теперь приближались, словно огромные насекомые, которыми они казались, жужжали и скользили из стороны в сторону, пока артиллеристы искали людей, которых пропустило более тяжелое оружие. На ровной местности спрятаться было негде, и человеческие тела светились на темной, более холодной поверхности, и артиллеристы выслеживали их группами, парами и, наконец, по одному, проносясь по площадке, как комбайны. В ходе обсуждения маршрута полета перед полетом было решено, что, в отличие от 1991 года, вертолеты не примут капитуляцию в этой войне, а 30-мм снаряды имели взрывные наконечники. P-Troop - они называли себя Хищниками - задержались на десять минут, прежде чем убедились в том, что все машины были уничтожены и все движущиеся тела были мертвы, прежде чем они повернулись в небе, опустили носы и направились обратно на восток к своим точкам перезарядки.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ АТАКА на разведывательный элемент 2-го корпуса начала одну часть этого сражения слишком рано и предупредила относительно неповрежденную танковую роту раньше, чем предполагалось, но танки противника все еще были белыми пятнами на черном фоне и менее четырех тысяч метров. прочь.

«Боевые звезды вступают в бой», - приказал командир B-отряда, стреляя первым снарядом, за которым вскоре последуют еще восемь. Шесть попаданий, даже на таком большом расстоянии, и атака «Блэкхорса» на 2-й корпус началась еще до первого залпа из РСЗО. Следующий залп был нанесен на ходу, и еще пять танков взорвались, и их ответные снаряды не оправдали. Так попасть было немного сложнее. Хотя орудие было стабилизировано, попадание в бугор могло привести к срыву прицела, и промахи были ожидаемыми, если не совсем приветствуемыми.

Танки B-Troop находились на расстоянии полкилометра друг от друга, и у каждого была зона охоты точно такой же ширины, и чем дальше они уходили, тем больше появлялось целей. Разведывательные машины Брэдли стояли ярдах в ста или около того, и их артиллеристы искали пехоту, которая могла бы владеть противотанковым оружием. Две дивизии II корпуса были рассредоточены по длине двадцати миль и глубине около восьми миль, как говорилось в аппарате IVIS. За десять минут B-Troop прорвался сквозь батальон, сокращенный саудовцами, а теперь стертый американцами. Бонус пришел через десять минут, когда они заметили установку артиллерийской батареи. Брэдли получили их, подметая местность своей 25-миллиметровой пушкой и добавляя огненные шары, которые опровергли закат всего четырехчасового возраста.

"ПРОКЛЯТИЕ." ЭДДИНГТОН МИРЕЛИ произнес это слово без всякого акцента. Его вызвали вперед командиры батальонов, и теперь он стоял в своем HMMWV.

«Вы верите, что меньше пяти минут?» - спросил ЛОБО-ШЕСТЬ. Он сам слышал изумление из-за своей батальонной сети: «Это все?» - громко спрашивал не один сержант. Это была грязная радиодисциплина, но все думали об одном и том же.

Но нужно было не только восхищаться работой. Эддингтон поднял рацию и позвал свою бригаду С-2.

«Что говорит нам Хищник?»

«У нас еще две бригады все еще движутся на юг, но они немного замедлили ход, сэр. Они примерно в девяти километрах к северу от вашей линии на ближней линии и в двенадцати километрах к дальней ».

«Соедините меня с БАФОРДОМ», - приказал ВОЛФПАК-ШЕСТЬ.

Генерал все еще был на том же месте, со смертью впереди и позади. Не прошло и десяти минут. Три танка и двенадцать БМП отступили, остановившись в депрессии и удерживая позицию, пока ждали указаний. Сейчас тоже возвращались люди, некоторые из которых были ранены, но большинство нет. Он не мог кричать на них. Во всяком случае, шок от этого момента был для него сильнее, чем для них.

Он уже пытался связаться со своим командным пунктом дивизии, но в ответ получил только статические помехи, и, несмотря на весь его опыт ношения формы, время в команде, школы, которые он посещал, и учения, которые он выиграл и проиграл, - ничего не получилось. подготовил его к этому.

Но ему оставалось командовать более чем половиной дивизии. Две его бригады остались целыми, и он пришел сюда не для того, чтобы проиграть. Он приказал своему водителю повернуться и вернуться. Оставшимся в живых элементам головной бригады был дан приказ держать до следующего известия. Ему пришлось маневрировать. Он столкнется с кошмаром, но он не может быть повсюду.

«ЧТО ТЫ предлагаешь, Эддингтон?»

«Генерал Диггс, я хочу двинуть своих людей на север. Мы просто две танковые бригады проще съели, а не тарелку крупы. Артиллерия противника в значительной степени уничтожена, сэр, и передо мной открытое поле.

«Хорошо, не торопитесь и следите за своими флангами. Я уведомлю BLACKHORSE ».

«Роджер, сэр. Мы переедем через двадцать.

Конечно, они думали об этой возможности. На картах был даже эскизный план. ЛОБО сдвигался и расширялся вправо. WHITEFANG двинутся прямо на север, перейдя дорогу, а пока еще не задействованная оперативная группа батальона COYOTE повернет налево, эшелонированная, чтобы иметь возможность пробраться с пересеченной местности на запад. Со своих новых позиций бригада должна была продвигаться на север к рубежам, разнесенным на десять километров. Им пришлось бы двигаться медленно из-за темноты, незнакомой местности и того факта, что это была лишь половина плана, но кодовое слово активации было НАТАН, а первая фазовая линия - МАНАССАС. Эддингтон надеялся, что Диггс не будет возражать.

«Это WOLFPACK-SIX на все шестерки. Кодовое слово - НАТАН. Повторяю, мы активируем план NATHAN за две с нулевыми минутами. Подтверждаю, - приказал он.

Через несколько секунд подхватили все три командира батальона.

ДИГГС УДЕРЖИВАЛ его в петле, и изображение, в том виде, в каком оно было, появилось на командном экране в M4 God Track. Полковник Магрудер не особо удивился первым результатам, за исключением, может быть, того, что гвардейцы так хорошо справились. Более удивительным был прогресс, которого добился 10-й. Двигаясь стабильно со скоростью тридцать километров в час, он был уже далеко в бывшем Ираке и был готов повернуть на юг. Это он сделал на 0200L. Его вертолетная эскадрилья оставила позади кувейтцев, он чувствовал себя немного голым в данный момент, но было все еще темно и будет еще четыре часа. К тому времени он вернется в Саудовскую Аравию. БУФФАЛО-ШЕСТЬ решил, что у него была лучшая кавалерийская миссия из всех. Вот он, глубоко на вражеской территории и еще глубже в его тылу. Точно так же, как то, что полковник Джон Грирсон сделал с Джонни Ребом, и что он и солдаты Буффало сделали с апачами. Он приказал своим подразделениям широко разойтись. Разведка показала, что здесь особо нечего мешать, что основная сила врага находится глубоко в Королевстве. Что ж, он не думал, что это станет намного глубже, и все, что ему нужно было сделать, это захлопнуть за собой дверь.

ДОННЕР СТОЯЛ в верхнем люке следа разведки, за башней, рядом с ним стоял армейский оператор. Он никогда не видел ничего подобного. Он записал на пленку нападение на батарею оружия, хотя и не думал, что пленка окажется такой уж пригодной для использования, со всеми подпрыгиваниями и ударами. Вокруг него было разрушение. Позади, к юго-востоку, было по крайней мере сотня сгоревших танков, грузовиков и других вещей, которых он не узнал, и все это произошло менее чем за час. Он качнулся вперед, ударившись лицом о край люка, когда «Брэдли» остановился.

«Убери охрану!» - крикнул командир пути. «Мы собираемся здесь ненадолго».

Брэдли выстроились кругом примерно в миле к северу от разбитых орудий UIR. Вокруг них ничего не двигалось, в чем наводчик убедился, обходя свою башню. Задний люк открылся, и из него выскочили двое мужчин, сначала посмотрели, а потом побежали с винтовками в руках.

«Иди сюда», - сказал сержант, протягивая руку. Доннер взял его и забрался на крышу машины. «Хочешь покурить?»

Доннер покачал головой. "Бросил".

"Ага? Что ж, эти люди бросят курить через день или два, - сказал он, указывая на беспорядок за милю назад. Сержант подумал, что это неплохой вариант. Он поднес бинокль к глазам и огляделся, подтверждая то, что сказали прицелы.

"Что ты думаешь об этом?" - спросил репортер, нажав на оператора.

«Я думаю, что это то, за что мне платят, и все это работает».

«Для чего мы остановились?»

«Мы получим немного топлива через полчаса, и нам нужно пополнить боеприпасы». Он поставил очки.

«Нам нужно топливо? Мы не так много двигались ».

«Что ж, полковник думает, что завтра тоже может быть немного занято». Он повернулся. «Что ты думаешь, Том?»

62

ГОТОВЫ И ВПЕРЕД!

W HAT люди называют «инициатива» , будь то в войне или любой другой области человеческой деятельности, никогда ничего более или менее психологическое преимущество. Он сочетает в себе чувство одной стороны, что они побеждают, с чувством другой стороны, что что-то пошло не так - что теперь они должны готовиться к действиям своего врага и отвечать на них, вместо того, чтобы готовить свои собственные наступательные действия. Сформулированный в терминах «импульса» или «господства», на самом деле он всегда сводится к тому, кто что и с кем делает, и внезапное изменение этого уравнения будет иметь более сильный эффект, чем постепенное нарастание того же набора обстоятельств. Ожидаемое, замененное неожиданным, задерживается на время, остается в уме, поскольку на какое-то время легче отрицать, чем приспосабливаться, и это только усложняет жизнь тем, с кем поступают . Для деятелей есть другие задачи.

Для находящихся в контакте американских войск наступила короткая, нежелательная, но необходимая пауза. Это должно было быть проще всего для полковника Ника Эддингтона из WOLFPACK, но это не так. Его силы Национальной гвардии сделали немного больше, чем оставались на месте в своем первом сражении, которое позволило противнику войти в их смертоносный ящик, засаду шириной пятнадцать миль на пятнадцать глубиной. За исключением экрана разведки бригады, люди из Каролины почти не двигались. Но теперь это должно было измениться, и Эддингтону напомнили о том, что, хотя он в некотором роде был балетмейстером, маневры выполняли танки, тяжелые и неуклюжие, движущиеся в темноте по незнакомой местности.

Помогли технологии. У него были радио, чтобы сообщить своим людям, когда и куда идти, и система IVIS, чтобы сообщить им, как. Оперативная группа LOBO начала с отступления от позиций с обратным уклоном, которые так хорошо служили им всего сорок минут назад, повернув на юг и направившись через заранее выбранные навигационные точки к пунктам назначения менее чем в десяти километрах к югу от их первоначальных боевых позиций. В процессе этого усиленный батальон растворился, распространился более тонко, чем был раньше, что стало возможным благодаря тому, что штаб батальона смог запрограммировать движение в электронном виде и передать свои намерения командирам подразделений, которые назначили зоны ответственности. , смогли разделить их почти автоматически, пока каждая отдельная машина не знала свой пункт назначения с точностью до метра. Первоначальная задержка в двадцать минут с момента уведомления о том, что план NATHAN вот-вот будет активирован, позволила начать процесс выбора. На боковую смену потребовался час, когда машины двигались по пустынной земле со скоростью пассажиров пригородных поездов в особенно загруженный час пик. Тем не менее, это сработало, и через час с момента начала движения оно было завершено. WOLFPACK, теперь покрывающий более двадцати миль бокового пространства, развернулся, повернул на север и начал двигаться со скоростью десять километров в час, а разведывательные группы устремились вперед еще быстрее, чтобы занять позицию в пяти километрах от основных сил. Это было далеко не так, как в книге сказано, что интервал должен быть. Эддингтон должен был помнить о том, что он маневрировал большим отрядом солдат, занятых неполный рабочий день, чья зависимость от своих электронных технологий была слишком велика для его полного комфорта. Он будет держать свои силы из трех боевых батальонов под жестким контролем до тех пор, пока не будет установлен контакт и общая картина не станет ясной.

Том Доннер УДИВИЛ, что машины поддержки, почти все из которых выглядели крепкими грузовиками, могли следовать за боевыми частями так же быстро, как и они. Почему-то он не понимал, насколько это важно, поскольку он привык к тому, что один или два раза в неделю попадал на одну конкретную заправочную станцию. Здесь обслуживающий персонал должен был быть таким же мобильным, как и их клиенты, и это, как он понимал, было важной задачей. Установлены бензовозы. Брэдли и боевые танки подошли к ним по два за раз, а затем вернулись на свои посты по периметру, где боеприпасы сбрасывались с других грузовиков, чтобы гусеницы могли их загрузить. Он узнал, что у каждого Брэдли был торцевой ключ Sears, почти в каждом случае купленный на зарплату наводчика, чтобы облегчить перезарядку магазина «Бушмастер». Он работал лучше, чем инструмент, предназначенный для этой цели. «Наверное, об этом стоит рассказать», - подумал он с далекой улыбкой.

Командир отряда, теперь под его командованием HMMWV вместо своего M1A2, мчался с трека на трек, чтобы выяснить состояние каждой машины и экипажа. Напоследок он приберег Три-Два.

"Мистер. Доннер, у вас все в порядке, сэр?

Репортер пригубил кофе, сваренный водителем «Брэдли», и кивнул. «Это всегда так?» - спросил он молодого офицера.

«Впервые для меня, сэр. Впрочем, это очень похоже на тренировку.

«Что ты думаешь обо всем этом?» - спросил журналист. «Я имею в виду, там ты и твой народ, ну, убили много врагов».

Капитан ненадолго задумался над этим. «Сэр, вы когда-нибудь покрывали торнадо, ураганы и прочее?»

"Да."

«И люди путают свою жизнь, и вы спрашиваете их, каково это, не так ли?»

"Это моя работа."

«То же самое и с нами. Эти парни воевали с нами. Мы возвращаем войну. Если им это не нравится, ну, может, в следующий раз они подумают об этом подробнее. Сэр, у меня есть дядя в Техасе - вообще-то дядя и тетя. Раньше он был профессионалом в гольф, он научил меня играть, а потом пошел работать в Cobra - клубную компанию, хорошо? Прямо перед тем, как мы покинули Форт Ирвин, мне позвонила мама и сказала, что они оба умерли от этого дерьма, связанного с Эболой, сэр. Вы действительно хотите знать, что мы думаем об этом? " - спросил офицер, убивший сегодня ночью пять танков. - Оседлайте, мистер Доннер. Blackhorse будет катиться через десять. Вы можете ожидать контакта прямо перед рассветом, сэр. На горизонте промелькнула тусклая вспышка, за которой минутой позже последовал грохот далекого грома. «Я полагаю, что апачи начинают рано».

В пятнадцати милях к северо-западу только что был разрушен командный пункт II корпуса.

План развивался. Первая эскадрилья развернется и двинется на север через оставшиеся части II корпуса. Третья эскадрилья двинется на юг через более легкое сопротивление, сосредоточив полк для первой атаки на левый фланг вражеского III корпуса. В десяти милях оттуда Хамм перебрасывал свою артиллерию, чтобы облегчить уничтожение останков 2-го корпуса, командиры которого его вертолетная эскадрилья только что уничтожила.

ЭДДИНГТОН снова НАПОМИНАЛ СЕБЯ, что он должен сохранять простоту. Несмотря на все годы учебы и название, которое он дал своему контрудар, он не был Натаном Бедфордом Форрестом, и это поле битвы не было достаточно маленьким, чтобы он мог импровизировать свои маневры, как это часто делал этот расистский гений. в войне за северную агрессию.

HOOTOWL теперь распространился особенно тонко: фронт бригады почти удвоился за последние девяносто минут, и это их замедляло. «Наверное, неплохо», - подумал полковник. Ему нужно было запастись терпением. Вражеские силы не могли маневрировать слишком далеко на восток из-за страха наткнуться на Блэкхорса слева - если они знали, что он там, - подумал он, - а земля на западе была слишком неровной, чтобы можно было легко передвигаться. Они попробовали середину и получили за это большие деньги. Таким образом, логичным шагом для вражеского I корпуса было попытка маневра с ограниченным охватом, вероятно, с отягощением к востоку. Поступающие изображения с дронов Predator начали это подтверждать.

У КОМАНДИРА Бессмертных больше не было подходящего командного пункта, поэтому он поглотил то, что осталось от командного пункта исчезнувшей 1-й бригады, также узнав, что он должен постоянно двигаться. Первым делом для него было восстановить контакт с командованием 1-го корпуса, что оказалось несколько трудным, поскольку этот КП был в движении, когда он вошел в американскую - это должна была быть американская - засаду на дороге. в A1 Artawiyah. Теперь I корпус снова настраивался и, вероятно, много разговаривал с командованием армии. Он ворвался, взял трехзвездочного, товарища иранца, и рассказал все, что мог, как можно быстрее.

«Не может быть больше одной бригады», - заверил его непосредственный начальник. "Что ты будешь делать?"

«Я соберу оставшиеся силы и нанесу удар с обоих флангов до рассвета», - ответил командир дивизии. Не то чтобы у него был большой выбор в этом вопросе, и оба старших офицера это знали. 1-й корпус не мог отступить, потому что правительство, которое приказало ему выступить, не одобрило этого. Оставаться на месте означало ждать, пока саудовские войска будут штурмовать от границы с Кувейтом. Задача заключалась в том, чтобы вернуть себе инициативу, подавив американскую блокирующую силу маневром и ударным воздействием. Именно для этого были созданы танки, и под его командованием все еще находилось более четырехсот.

"Одобренный. Я пришлю к вам свою корпусную артиллерию. Охранники в броне справа от вас сделают то же самое. «Сделай свой прорыв», - сказал ему его товарищ иранец. «Затем мы поедем в Эр-Рияд в сумерках».

«Хорошо, - подумал командир« Бессмертных ». Он приказал своей 2-й бригаде замедлить продвижение, позволяя 3-й догнать, сконцентрироваться и маневрировать на восток. К западу от него иракцы будут делать то же самое в зеркальном отражении. Второй продвигался к контакту, фиксировал фланг противника, а 3-й пронесся вокруг, захватывая их в тыл. Центр он оставит пустым.

«ОНИ ОСТАНОВИЛИСЬ. Головная бригада остановилась. Они в восьми километрах к северу », - сказали в бригаде С-2. «HOOT должен увидеть их через несколько минут для подтверждения». Это объясняло, что делал один из вражеских сил на его фронте. Западная группа отошла немного дальше, не остановилась, а медленно продвигалась вперед, очевидно ожидая приказов или каких-то изменений в своих диспозициях. Его противник и его люди находили время подумать.

Эддингтон не мог этого допустить.

Единственная реальная проблема с РСЗО заключалась в том, что ее минимальная дальность была гораздо менее удобной, чем максимальная. Во второй миссии той ночью ракетные аппараты, которые на самом деле вообще не двигались, зафиксировали свои подвески на месте и подняли ящики с пусковыми установками, снова нацеленные только на электронную информацию. Снова ночь была нарушена полосами следов ракет, но на этот раз по гораздо более низким траекториям. Трубная артиллерия сделала то же самое, и обе силы разделили свое внимание между передовыми отрядами слева и справа от шоссе.

Цель была скорее психологической, чем реальной. Мини-бомбы ракет РСЗО не убьют танк. Удачное падение на заднюю палубу могло вывести из строя дизельный двигатель, а борта пехотных авианосцев БМП иногда могли быть пробиты ближайшим взрывом, но это были случайные события. Реальный эффект заключался в том, чтобы заставить врага застегнуть, ограничивая их способность видеть, а с падающим стальным дождем - ограничивать их способность думать. Офицеры, которые выпрыгнули из своих командирских танков, чтобы посовещаться, должны были бежать назад, некоторые из них были убиты или ранены в результате внезапного обстрела. Сижу безопасно в стационарных транспортных средствах, они услышали звон звук фрагментов ограничивающих от их брони, и выглянули их видеосистемы , чтобы увидеть , если артиллерийские предвещал надлежащую атаку. Менее многочисленные 155-мм артиллерийские снаряды представляли большую опасность, тем более что снаряды американских орудий не рвались в воздух, а были «обычными» снарядами, которые первыми попадали в землю. Законы вероятности гарантировали, что некоторые из транспортных средств будут поражены - а некоторые из них, взорвавшись огненными шарами, когда остальная часть 2-й бригады была вынуждена удерживаться на месте, им приказали сделать это, пока 3-я бригада двигалась слева от них. Не имея возможности двигаться и из-за потери собственной дивизионной артиллерии, они не могли ничего сделать, кроме как съеживаться и оставаться начеку, выглядывать из своих машин и смотреть, как падают снаряды и бомбы.

B-TROOP, 1-й из 11-го, двинулся по расписанию, рассредоточившись и двигаясь строго на север, с разведчиками Брэдли впереди и танками «Звездный крейсер» на полкила позади, готовые ответить на сообщение о контакте. Это стало для Доннера странным откровением. Умный человек и даже в некотором роде любитель активного отдыха, которому нравилось путешествовать с семьей по Аппалачской тропе, он проводил столько времени, сколько мог, глядя со стороны Брэдли, и понятия не имел, что происходит на самом деле. В конце концов он преодолел свое смущение и взял переговорное устройство, чтобы спросить командира пути, откуда он это узнал, и был вызван вперед, где он втиснулся третьим человеком в пространство, предназначенное для двоих - больше похоже на полтора, подумал репортер.

«Мы здесь», - сказал ему старший сержант, прикоснувшись пальцем к экрану IVIS. «Мы идем туда. - В соответствии с этим, вокруг нас нет никого, кто бы беспокоил нас, но мы этого ищем. Враг, - он несколько изменил изображение, - здесь, и мы идем по этой линии.

"Как далеко?"

«Примерно двенадцать километров, и мы должны начать их видеть».

«Насколько хороша эта информация?» - спросил Доннер.

«Это зашло так далеко, Том, - указал командир пути.

Схема движения раздражала и напомнила репортеру о пробках в пятницу днем. Бронетранспортеры метались - никогда не быстрее двадцати миль в час - от одного участка местности к другому, сканировали вперед, а затем двигались еще дальше. Сержант объяснил, что они будут двигаться более устойчиво по лучшей местности, но что эта часть саудовской пустыни была отмечена холмами, гребнями и падениями, за которыми люди могли прятаться. Брэды были во взводе, но на самом деле, казалось, двигались парами. У каждого M3 был «ведомый» - термин, позаимствованный у ВВС.

«Что, если там кто-то есть?»

«Тогда он, вероятно, попытается выстрелить в нас», - пояснил старший сержант. Все это время наводчик обходил свою башню влево и вправо, ища отблески теплого тела на промерзшей земле. Доннер узнал, что они действительно лучше видят ночью, поэтому американцы выбрали темноту в качестве своего предпочтительного времени для охоты. «Стэнли, пройди налево и остановись за этой кочкой», - приказал он водителю. «Если бы я был ворчуном, я бы хотел, чтобы это место было справа. Мы прикроем Чака, пока он не подойдет ». Башня повернулась и прицелилась на более крупной неровности, а ведомый «Брэдли» проехал мимо. «Хорошо, Стэнли, съезжай».

Командный отдел АРМИИ Бога оказалось чертовски сложно определить, но теперь у Хамма было два отряда вертолетов, выделенных для этой единственной миссии, и его отдел электронной разведки только что был создан снова, совмещенный с отрядом штаба 2-й эскадрильи. Они стали называть свою цель энчилада. Найдите его и дезорганизуйте все силы врага. Офицеры саудовской разведки, прикрепленные к следам ELINT, слушали сигналы. У сил UIR были зашифрованные радиопередачи для старших командиров, но они годились только для разговоров с другими людьми с таким же оборудованием, и с постепенным ухудшением вражеской радиосети рано или поздно энчилада должна будет начать говорить открыто. . Один корпус и два командных пункта дивизии были поражены, два из которых почти полностью разрушены, а другой сильно разрушен. Более того, они примерно знали, где находится III корпус, и армия должна была бы начать переговоры с этим формированием, поскольку это был единственный корпус, который до сих пор не вступил в бой, за исключением нескольких ударов с воздуха. Им не нужно было читать сообщения, хотя это было бы хорошо. Они знали частотные диапазоны для цепи высшего командования, и несколько минут движения позволили бы им локализовать ее достаточно, чтобы войска разведчиков вертолетов M и N ворвались в них и начали разрушать их все утро.

Звучало как статичное, но обычно радиоприемники с цифровым шифрованием. Офицер ELINT, старший лейтенант, любил подслушивать, но скучал по своему глушителю, который, вероятно, не учитывался в наборах оборудования POMCUS, вероятно, подумал он, потому что это должно было быть миссией ВВС. В этом было искусство. Его военнослужащие, все специалисты военной разведки, должны были различать настоящую атмосферную статику и искусственную статику при изменении частот.

«Бинго!» Один сказал. «Несет три ноль пять, шипит, как змея». Это было слишком громко, чтобы быть атмосферным шумом, хотя, возможно, это звучало случайным образом.

"Как хорошо?" - спросил офицер.

«Девяносто процентов, элли». Вторая машина, электронно связанная с первой, находилась в нескольких километрах от нее, обеспечивая основу для триангуляции ... «Вот». Местоположение появилось на экране компьютера. Лейтенант поднял рацию на командный пункт 4-й эскадрильи.

«АНГЕЛ-ШЕСТЬ, это ПИПЕР, у нас может быть позиция по энчиладе…»

Четыре апача и шесть кайова отряда М были всего в двадцати километрах от позиции, производя визуальный поиск. Через минуту они повернули на юг.

"ЧТО ПРОИСХОДИТ!" - потребовал Махмуд Хаджи. Он ненавидел использовать эти телефонные разговоры по радио, и просто связаться с командующим собственной армией оказалось достаточно сложно.

«Мы столкнулись с противодействием к югу от военного городка короля Халида. Мы с этим справляемся ».

«Спросите его, какова оппозиция», - посоветовали его лидеру разведка.

«Возможно, ваш гость мог бы сказать мне это», - предположил генерал на другом конце разговора. «Мы все еще работаем, чтобы выяснить это».

«Американцы не могут иметь на театре больше двух бригад!» - настаивал мужчина. «Еще один бригадный аналог в Кувейте, но это все!»

"Это так? Что ж, я потерял более дивизии в силе за последние три часа, и я до сих пор не знаю, с чем мне здесь предстоит столкнуться. Два корпуса сильно пострадали. Один корпус на что-то натолкнулся и сейчас продолжает атаку. «Три корпуса» пока что нетронутыми. Я могу продолжить атаку на Эр-Рияд, но мне нужно больше информации о том, с чем я столкнулся ». Командующий генерал, человек шестидесяти лет, не был дураком, и он все еще чувствовал, что может победить. У него еще оставалась боевая мощь около четырех дивизий. Дело было просто в том, чтобы правильно его направить. Ему действительно повезло, что воздушные атаки американских и саудовских войск были такими незначительными. Он быстро усвоил еще несколько уроков. Исчезновение трех командных секций заставило его насторожиться, по крайней мере, ради собственной безопасности. Теперь он находился на расстоянии целого километра от радиопередатчиков, прикрепленных к его бронетранспортеру, БМП-1КШ, его телефонная трубка была на конце длинной катушки с коммуникационным проводом. Сам он был окружен отрядом солдат, которые изо всех сил старались не прислушиваться к возбуждению в голосе своего командира.

«ЧЕРТ, ПОСМОТРИТЕ на все эти следы ЗРК», - сказал по радио наблюдатель Kiowa в восьми километрах к северу. Его пилот позвонил, а наблюдатель подсчитал.

«МАРАУДЕР-ЛИД, это ТАЛИНСКИЙ ТРИ. Я думаю, у нас есть энчилада ».

«ТРИ, ВЕДУ, иди», - был краткий ответ.

«Шесть бимпов, десять грузовиков, пять траков ЗРК, два радиолокационных трека и три ЗСУ-23 в вади. Рекомендую подход с запада, повторюсь, подход с запада ». Это была слишком большая оборонительная огневая мощь, чтобы быть чем-то большим, кроме мобильного командного подразделения Армии Бога. Все зенитные ракетные установки были французскими Crotales, и МАСКОТ-ТРИ знал, что эти маленькие ублюдки страшны. Но им следовало выбрать другое место. Это была одна из тех ситуаций, когда вам было лучше на открытой местности или даже на возвышенности, так что ваши радары ЗРК могли лучше видеть.

«ТРИ, ВЕДУЩИЙ, ты можешь осветить?»

"Утвердительный. Скажите нам, когда. Радар сначала отслеживает ".

Лидер апачей, капитан, прижимался к земле на западе, ползая вперед со скоростью тридцать узлов, приближаясь к тому, что, как он думал, было хребтом, который перевернется в вади. Медленно, медленно, позволяя его собственному датчику мачты искать. Пилот управлял самолетом, как ребенок, обучающимся параллельной парковке, в то время как наводчик управлял датчиками.

«Держите его прямо здесь, сэр», - посоветовал наводчик со своего переднего сиденья.

«ТРИ, ВЕДУ, включи музыку», - крикнул пилот.

Kiowa осветил свой лазерный осветитель невидимым инфракрасным лучом, который сначала был направлен на дальний радиолокационный путь. На самом деле это была колесная машина, но никто не особо выделялся. Получив уведомление о том, что цель загорелась, апач приподнял нос и выпустил сначала один «Адский огонь», затем еще пять секунд спустя.

ОБЩИЙ СЛЫШАЛ кричащее предупреждение с расстояния в тысячу метров. Только один из радаров действительно передавал сигнал, и это с перерывами в качестве меры электронной безопасности. Теперь он излучал и поймал летящую ракету. Одна из гранатометов повернула свою четырехтрубную установку и открыла огонь, но «Кротейл» потерял блокировку, когда «Адский огонь» наклонился вниз и стал безвредно баллистическим. Мгновение спустя радар взорвался, а второй - через шесть секунд. Командующий Армией Бога замолчал и проигнорировал входящий разговор из Тегерана. Ему буквально нечего было делать, кроме как присесть, что заставили его телохранители.

ВСЕ ЧЕТЫРЕ АПАЧА отряда теперь парили полукругом, ожидая, пока их командир отряд сотрет его Адские огни. Он сделал это с интервалом примерно в пять секунд, позволяя кайова вести их внутрь, переключаясь с цели на цель. Далее следовали зенитно-ракетные комплексы, а за ними - орудийные гусеницы российского производства. Тогда уже ничего не оставалось для защиты командных гусениц БМП.

Генерал заметил, что это было совершенно бессердечно. Мужчины пробовали стрелять в ответ, но поначалу стрелять было не по чему. Некоторые смотрели. Остальные указывали. Лишь немногие бежали. Большинство осталось и попыталось драться. Ракеты, казалось, летели с запада. Он видел желто-белое свечение ракетных двигателей, несущихся в темноте, как светлячков, но не видел, чтобы что-нибудь стреляло в них, и одна за другой уничтожались машины ПВО, затем БМП, затем грузовики. Прошло меньше двух минут, и только тогда начали появляться вертолеты. Отряд охраны его мобильного командного пункта представлял собой роту отборных пехотинцев. Они отбивались сильным пулеметным огнем и запускаемыми с плеч ракетами, но призрачные очертания вертолетов были слишком далеко. Переносные ракеты не могли их найти. Его люди попытались, но затем трассеры устремились к ним, как лучи света, в область, теперь освещенную огнями машин. Группа здесь, часть там, пара там. Мужчины пытались бежать, но вертолеты приближались, стреляя всего в нескольких сотнях метров от них, заставляя их вести жестокую, безжалостную игру. Радиоприемник был мертв в его руке, но он все еще держал ее, наблюдая.

«ВЕДУЩИЙ, ДВА, я получил группу на восток», - сказал пилот командиру «Апачей».

«Убери их», - приказал командир звена, и один из боевых вертолетов нырнул на юг, обогнув остатки командного пункта.

НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ. Бежать некуда. Трое из его людей взвалили оружие на плечи и открыли огонь. Другие пытались бежать, но не было ни бега, ни укрытия. Кто бы ни управлял этим самолетом, он убивал все, что видел. Американцы. Должно быть. Разозлились на то, что им сказали. Может даже быть правдой, общая мысль, и если ...

«КАК Д'Я СКАЗЫВАЕТ« крутое дерьмо в тряпичной голове »?» - спросил наводчик, не торопясь удостовериться, что у него все.

«Я думаю, они поняли сообщение», - сказал пилот, поворачивая вертолет и ища дополнительные цели.

«АНГЕЛ-ШЕСТЬ, АНГЕЛ-ШЕСТЬ, это МАРОДЕР-ШЕСТЬ-ФАКТ. Это точно выглядело как КП, и теперь это тост, - крикнул командующий войсками. «Мы РТБ для пуль и газа. Из."

«НУ, ПОЛУЧИТЕ ЕГО обратно!» - крикнула Дарьяи связисту на линии. Начальник разведки в комнате ничего не сказал, подозревая, что они никогда больше не поговорят с командующим армией в этой жизни. Хуже всего было не знать почему. Его разведывательная оценка прибывших американских частей была верной. Он был в этом уверен. Как такое небольшое количество может причинить столько вреда ...?

«У них там была пара бригад - полков, да что угодно - не так ли?» - спросил Райан, получая последнюю передачу с поля битвы на свой проекционный телевизор в гостиной.

"Ага." Генерал Мур кивнул. Он с некоторым удовольствием отметил, что даже адмирал Джексон был довольно тихим. «Больше нет, господин президент. Господи, у этих гвардейцев все в порядке.

«Сэр, - сказал Эд Фоули, - как далеко вы хотите зайти?»

«Есть ли у нас вообще какие-то сомнения, что все эти решения принимал лично Дарьяи?» «Это был глупый вопрос, - подумал Райан. Почему еще он сказал это гражданам? Но он должен был задать вопрос, и остальные в зале знали почему.

«Нет», - ответил DCI.

«Тогда мы рассмотрим это полностью, Эд. Русские сыграют? »

«Да, сэр, я думаю, что так и будет».

Джек подумал о чуме, умирающей в Америке. Тысячи невиновных уже погибли, и их ждет еще больше. Он думал о солдатах, матросах и летчиках, находящихся в опасности под его отдаленным командованием. Он поймал себя на мысли даже о войсках UIR, которые следовали неправильному знамену и неправильным идеям, потому что у них не было возможности выбрать свою страну или ее лидера, и теперь они расплачиваются за ошибку места рождения. Если они не были полностью невиновны, то и не были полностью виновны, потому что по большей части солдаты просто выполняли то, что им говорили. Он также обнаружил, что вспоминает выражение глаз своей жены, когда Кэти прилетела на вертолете на Южную лужайку. Были времена, когда ему позволяли быть мужчиной, как и другим мужчинам, за исключением силы, которую он держал в своих руках.

«Узнай», - холодно сказал президент.

В Пекине было солнечное утро, и Адлер знал больше, чем другие участники дискуссии. Это была не очень подробная депеша, просто важные моменты, которые он показал атташе обороны, и армейский полковник сказал ему доверять каждому слову. Но эта информация не была широко известна. Репортажи по телевидению должны были выходить по сетям военной связи, и из-за времени суток в большей части Америки в них почти ничего не сообщалось после начала боевых действий. Если бы КНР была в сговоре с UIR, они все же могли бы поверить, что их дальние друзья одержали верх. «Попробовать стоило», - подумала SecState, чтобы убедиться, что POTUS его поддержит.

"Мистер. Госсекретарь, добро пожаловать еще раз, - любезно сказал министр иностранных дел. И снова там был Чжан, молчаливый и загадочный, каким он всегда старался быть.

"Спасибо." Адлер занял свое обычное место. Это было не так комфортно, как в Тайбэе.

«Эти новые разработки - неужели это правда?» - спросил его официальный хозяин.

«Это публичная позиция моего президента и моей страны», - ответил госсекретарь. Таким образом, это должно было быть правдой.

«Достаточно ли у вас сил для защиты своих интересов в этом регионе?»

«Министр, я не военный эксперт и не могу это комментировать», - ответил Адлер. Это было совершенно верно, но человек, обладающий силой, вероятно, сказал бы что-нибудь еще.

«Было бы большим несчастьем, если бы вы не смогли этого сделать», - заметил Чжан.

Было бы интересно узнать о позиции КНР по этому поводу, но ответ был бы нейтральным и бессмысленным. Они также не сказали бы ничего о присутствии боевой группы Эйзенхауэра , которая теперь патрулирует «международные воды» пролива Формоза. Хитрость заключалась в том, чтобы заставить их вообще что-нибудь сказать.

«Мировая ситуация иногда требует пересмотра своей позиции по многим вопросам, и иногда нужно тщательно думать о своих дружеских отношениях», - попытался Адлер. Он пролежал на столе полминуты.

«Мы дружим с тех пор, как ваш президент Никсон впервые отважно приехал сюда», - сказал министр иностранных дел после размышлений. «И мы остаемся таковыми, несмотря на случайные недоразумения».

«Приятно слышать, министр. У нас есть поговорка о дружбе в трудную минуту ». Хорошо, подумай об этом. Может быть, новости верны. Может, у твоего друга Дарьяи все получится. Приманка болталась еще секунд пятнадцать.

«На самом деле, наша единственная область постоянных разногласий - это позиция Америки по поводу того, что ваш президент непреднамеренно назвал« двумя Китаем ». Если бы только это можно было упорядочить ... », - размышлял министр.

«Ну, как я уже говорил, президент пытался выразить себя журналистам в запутанной ситуации».

"И мы должны игнорировать это?"

«Америка по-прежнему считает, что мирное решение этого провинциального спора служит интересам всех сторон». Это был status quo ante, позиция, установленная сильной, уверенной в себе Америкой, которой Китай не стал бы открыто бросать вызов.

«Мир всегда предпочтительнее конфликта», - сказал Чжан. «Но как долго мы должны проявлять такое великое терпение? Эти недавние события послужили лишь иллюстрацией центральной проблемы ».

Адлер заметил: «Я понимаю ваше разочарование, но все мы знаем, что терпение - самая ценная из добродетелей».

«В какой-то момент терпение превращается в снисходительность». Министр потянулся за чаем. «Мы с благодарностью примем полезное слово из Америки».

«Вы спрашиваете, чтобы мы немного изменили нашу политику?» SecState задавалось вопросом, заговорит ли Чжан снова после того, как немного изменил ход разговора.

«Просто вы видите логику ситуации. Это сделало бы дружбу наших двух народов гораздо более прочной, и, в конце концов, это второстепенная проблема для таких стран, как наша ».

«Понятно», - ответил Адлер. И он это сделал. Теперь это было ясно. Он поздравил себя с тем, что заставил их чаевые. Следующий звонок по этому поводу должен быть сделан в Вашингтоне, если у них будет время для чего-то другого, кроме перестрелки.

10-й ACR вернулся на территорию Саудовской Аравии в 03:30. «Пещера Буффало» теперь раскинулась линией шириной тридцать миль. Через час они будут оседлать линию снабжения армии UIR, прибыв сюда без всякого предупреждения. Теперь отряд двигался быстрее, почти тридцать миль в час. Его передовые подразделения обнаружили на территории ПБР несколько патрульных подразделений и подразделений внутренней безопасности, в основном отдельные машины, которые были отправлены сразу после их обнаружения. Теперь их будет больше, как только они выберут следующую дорогу. Вначале это были бы подразделения МП - как бы враг их ни называл - используемые для управления движением. По дороге в KKMC должно было быть много топлива, и это была первая миссия Солдат Буффало.

ВТОРАЯ БРИГАДА Бессмертных находилась под обстрелом почти час, когда пришел приказ идти вперед, и бронетехника бывшей иранской бронетанковой дивизии двинулась с волей. Командир с двумя звездами теперь находился позади фланговой 3-й бригады, скорее слушал, чем разговаривал, недоумевая и благодарный за отсутствие американской авиации. Артиллерия корпуса прибыла и развернулась без стрельбы, чтобы обнаружить ее присутствие. Они могли длиться недолго, но он хотел воспользоваться их присутствием. Противостоящая сила вряд ли могла быть такой же большой, как полная бригада на этой стороне шоссе, а у него было вдвое больше - и даже если бы он столкнулся с целой бригадой, то его иракские товарищи на дальней стороне обернулись бы, чтобы поддержать его. как он поступил бы с ними, если бы нашел чистое поле. По радио, находясь в движении, чтобы предотвратить атаку артиллерии или вертолетов, он призывал своих командиров усилить атаку, когда он следовал за ним на командирской машине с открытым верхом. Теперь, если бы его враг просто сидел на позициях, которые они успешно удерживали для первой атаки, он бы обо всем позаботился ...

Лобо прошел фазовую линию «Манассас» на двадцать минут позже, к тихому гневу полковника Эддингтона, который подумал, что дал достаточно времени для маневра. Но этот проклятый адвокат по уголовным делам - избыточность, он не раз шутил, - командующий HOOTOWL снова шел вперед, прикрывая правую сторону, в то время как его батальон XO шел налево, вызывая огонь, но не стреляя в одиночку.

«WOLFPACK-SIX, это HOOT-SIX, конец».

«ШЕСТЬ-ФАКТУАЛЬНО, УХА», - ответил Эддингтон.

«Они приближаются, сэр, две бригады на линии, плотно сбиты с толку, прямо сейчас продвигаются по фазовой линии HIGHPOINT».

«Насколько вы близко, полковник?»

"Три тысячи. Сейчас я оттягиваю своих людей ». Для этого они обозначили безопасные полосы движения. HOOT надеялся, что все вспомнят, где они находятся. Передислокация должна была привести их на восток, чтобы прикрыть правый край фланговой оперативной группы батальона.

«Хорошо, расчистите поле, советник».

«Роджер, профессор Эддингтон. HOOTOWL летит, - ответил неуместный адвокат. "Из." Через минуту он сказал своему водителю посмотреть, как быстро он сможет ехать в темноте. Это было то, что фанат NASCAR был чертовски рад продемонстрировать.

Такое же сообщение пришло через четыре минуты слева. Его одной бригаде противостояли четыре. Пришло время немного сузить эти разногласия. Его артиллерийский дивизион переменил огонь. Его танкисты и командиры Брэдли начали сметать горизонт для движения, и три механизированных батальона двинулись вперед, чтобы встретить своего врага на ходу. Командиры рот и взводов проверяли свои позиции на предмет правильного интервала. Командир батальона находился в своем командирском танке на левой стороне линии. Офицер С-3 поддержал правых. Как обычно, Брэдли немного отступили от пятидесяти четырех танков «Абрамс», их задача - зачистить поле боя для пехоты и вспомогательных машин.

Падающая артиллерия была обычным снарядом, а теперь и рядом с ней, чтобы сильно усложнить жизнь танкам с открытыми люками и людям, достаточно глупым, чтобы находиться на открытом месте. Никто не думал о рыцарей в доспехах. Поле боя для этого было слишком рассредоточенным. Это было больше похоже на морское сражение на песчаном и каменистом море, которое было столь же враждебно для человеческой жизни, как и обычные виды, и вот-вот станет еще более враждебным. Эддингтон остался с WHITEFANG, которые, по сути, были наступающими резервными силами, поскольку стало ясно, что противник наступает на обоих флангах и, если уж на то пошло, выходит из центра с прикрытием.

«Контакт», - позвал командир взвода в сеть своей роты. «У меня бронетехника противника на высоте пяти тысяч метров». Он проверил свой дисплей IVIS, чтобы снова убедиться, что никаких товарищеских матчей не было. Хороший. ХУТАУЛ был ясен. Впереди была только Красная сила.

ЛУНА БЫЛА сейчас, меньше четверти убывающей луны, но она осветила землю достаточно, чтобы ведущие Бессмертные увидели движение на своем видимом горизонте. Бойцы 2-й бригады, разгневанные ударами, полученными в ожидании наступления, были загружены. У некоторых из них были лазерные дальномеры, которые показывали цели на почти удвоенной эффективной дальности. Это слово тоже прозвучало вверх по линии, а затем последовал приказ увеличить скорость, чтобы быстрее сократить расстояние и выйти из косвенного огня, который должен был вскоре прекратиться. Артиллеристы сосредоточили внимание на целях, которые были еще слишком далеко, ожидая, что это изменится через две минуты или меньше. Они почувствовали, как их маунты набирают скорость, услышали слова своих танковых командиров стоять в стороне. Теперь было достаточно целей, чтобы их сосчитать, и цифры противников не впечатляли. У них было преимущество. Должно быть, думали все Бессмертные.

Но почему к ним приближались американцы?

«НАЧИНАЮТСЯ СТРЕЛЬБА НА 4 000 метрах», - сказал командир роты своим расчетам. Танки «Абрамс» стояли на расстоянии почти пятисот метров друг от друга двумя ступенчатыми рядами, покрывая большую территорию для одного конного батальона. ТК в основном держали головы поднятыми и не приближались к машинам на этапе подхода, а затем пригнулись, чтобы активировать свои собственные системы управления огнем.

«Я нахожусь на одном месте», - сказал один стрелок своему телеканалу. «Т-80, опознанный, дальность сорок два-пятьдесят».

"Параметр?" - на всякий случай спросил командир танка.

«Установить на Сабо. Погрузчик, все серебряные пули, пока я не скажу иначе.

«Я слышу тебя, артиллерист. Только не пропустите.

«Сорок один», - выдохнул наводчик. Он подождал еще пятнадцать секунд и стал первым в своей роте, кто выстрелил и убил. 62-тонный танк пошатнулся от выстрела, затем продолжил движение.

«Цель, прекратить огонь, цель - танк в одиннадцать», - сказал ТК по переговорам.

Заряжающий наступил ботинком на педаль, открыл дверцы патронов и выдернул еще одну «серебряную пулю», затем изящным движением повернулся, сначала направив, а затем врезав в казенную часть в основном пластмассовую пулю.

"Вверх!" он звонил.

"Опознано!" - сообщил стрелок ТК.

"Огонь!"

"В пути!" Пауза. Трассер летел верно. "Прямо через точку!"

Командир: «Мишень! Прекратить огонь! Поверните направо, цель - танк ».

Загрузчик: «Вверх!»

Стрелок: «Опознан!»

Командир: «Огонь!»

"На ваааае!" - сказал наводчик, сделав свой третий выстрел за одиннадцать секунд.

Командир батальона увидел, что все было не так, как на самом деле, слишком занятым наблюдением, чтобы делать собственные снимки. Это было похоже на набегающую волну. Сначала взорвался ведущий ранг Т-80, всего несколько промахов, которые были исправлены через пять секунд, когда тронулся второй ранг вражеских машин. Они начали ответный огонь. Вспышки выглядели как заряды симуляции Хоффмана, которые он недавно видел в NTC, и оказались столь же безвредными. Вражеские снаряды были отмечены их собственными трассировщиками, и весь их первый залп не удался. Некоторые Т-80 отделались вторым выстрелом. С третьего не вышло.

«Господи, сэр, дайте мне цель!» - позвал его наводчик.

"Выбери один."

«Бимп, - сказал наводчик, в основном про себя. Он выстрелил осколочно-фугасным снарядом и убил его с расстояния чуть более четырех тысяч метров, но, как и прежде, бой закончился менее чем за минуту. Американская линия продвигалась. Некоторые из БМП запускали ракеты, но теперь их атаковали танки и Брэдли. Машины взорвались, небо заполнилось огнем и дымом. Теперь были видны отдельные люди, в основном бегущие, некоторые открывшие огонь или пытающиеся развернуться. Танковые артиллеристы, которым больше нечего было стрелять, перешли на спаренные пулеметы. Брэдли подтянулись к танкам и занялись серьезной охотой.

Передний ряд танков прошел через дымящиеся обломки дивизии «Бессмертные» менее чем через четыре минуты после первого залпа. Турели ходили влево и вправо, ища цели. Командиры танков подняли головы, положив руки на установленные сверху крупнокалиберные пулеметы. Там, где возник огонь, он возвращался, и сначала была гонка, чтобы увидеть, кто может убить больше всего, потому что есть волнение, стремление к битве, неизвестное тем, кто никогда не чувствовал его, ощущение божественной силы, способности принять решение о жизни и смерти, а затем привести его в исполнение одним прикосновением пальца. Более того, эти гвардейцы знали, зачем они здесь, знали, за что их послали отомстить. У некоторых эта ярость длилась несколько минут, когда машины катились вперед со скоростью менее десяти миль в час, как тракторы или комбайны, собирая жизнь и превращая ее в смерть, выглядя как что-то из незапамятных времен. совершенно бесчеловечно, совершенно бессердечно.

Но потом это стало прекращаться. Это перестало быть долгом. Это перестало быть местью. Это перестало быть тем развлечением, которого они ожидали. Это превратилось в убийство, и один за другим люди с оружием поняли, кем они должны были быть и кем они могли бы стать, если бы не отвернулись от этого. Это не было похоже на то, как летчик, находящийся в сотнях метров от нас, стрелял по фигурам, которые комично двигались в их системах прицеливания и вообще никогда не были людьми. Эти люди были ближе. Теперь они могли видеть лица и раны, а также безобидные спины убегающих людей. Даже те дураки, которые все еще стреляли в ответ, вызывали жалость у артиллеристов, которые их отправили, но вскоре тщетность этого была очевидна для всех, и солдат, прибывших в пустыню с яростью, стало тошнить от того, во что превратилась ярость. Пушки постепенно замолчали, по общему согласию, а не по приказу, поскольку прекратилось сопротивление, а вместе с ним и потребность убивать. Оперативная группа батальона LOBO полностью прокатилась по дымящимся руинам двух тяжелых бригад, ища цели, достойные профессионального, а не личного внимания, от которых им приходилось отворачиваться.

НИЧЕГО не оставалось делать. Генерал встал и пошел прочь от своей командирской машины, подзывая команду сделать то же самое. По его приказу они сложили оружие и стали ждать на возвышенности. Долго ждать не пришлось. Восходило солнце. Первое зарево оранжевого цвета было на востоке, возвещая о новом дне, совершенно отличном от старого.

ПЕРВЫЙ КОНВОЙ проехал прямо перед ними, тридцать бензовозов ехали с хорошей скоростью, и водители, должно быть, выбрали движущиеся на юг машины за автомобили своей армии. Стрелки Брэдли из I-Troop, 3-го из 10-го, позаботились об этом, выпустив серию выстрелов, которые зажгли первые пять грузовиков. Остальные остановились, двое из них перевернулись и взорвались сами по себе, когда водители в спешке бросили их в канавы. Бригады Брэдли в основном пропускали людей, обстреливали грузовики осколочно-фугасными снарядами и продолжали двигаться на юг мимо сбитых с толку водителей, которые просто стояли и смотрели, как они проезжают.

Его нашел Брэдли. Автомобиль подъехал на расстояние пятидесяти метров перед остановкой. Генерал, который двенадцать часов назад командовал практически неповрежденной танковой дивизией, не двигался и не сопротивлялся. Он стоял совершенно неподвижно, когда из-за спины M2A4 появились четыре пехотинца, продвигаясь с винтовками, в то время как их след покрыл его часть с еще большей властью.

"На земле!" - позвал капрал.

«Я расскажу своим людям. Я говорю по-английски. Нет, - сказал генерал и сдержал слово. Его солдаты упали лицом вниз. Он продолжал стоять, возможно, надеясь, что он может умереть.

«Подними руки, партнер». Этот капрал был офицером полиции в штатском. Офицер - он еще не знал, какой именно, но форма была слишком шикарной для ворчания - подчинился. Затем капрал отдал винтовку, вытащил пистолет, вошел и приставил его к голове человека, пока тот умело его обыскивал. «Хорошо, теперь ты можешь спускаться. Если вы играете с умом, никто не пострадает. Пожалуйста, скажите это своим людям. Мы убьем их, если потребуется, но мы не собираемся никого убивать, хорошо?

"Я скажу им."

С наступлением рассвета Эддингтон снова сел в взятый напрокат вертолет и улетел, чтобы осмотреть поле битвы. Вскоре стало ясно, что его бригада разгромила две целые дивизии. Он приказал своему экрану вперед, чтобы разведать впереди следующую фазу преследования, затем позвонил Диггсу, чтобы получить инструкции о том, что ему делать с пленными. Прежде чем кто-либо это понял, из Эр-Рияда прибыл вертолет с съемочной группой.

Слухи пошли еще до того, как появились фотографии, как это всегда бывает в странах, где отсутствует свободная пресса. Телефонный звонок поступил в дом сотрудника посольства России. Он пришел незадолго до семи и разбудил его, но он был вне своего дома через несколько минут и ехал на своей машине по тихим улочкам к месту встречи с человеком, который, как он думал, наконец пересек черту, чтобы стать агентом РВС. .

Русский потратил десять дополнительных минут, проверяя его спину, но любой, кто последует за ним сегодня утром, должен быть невидимым, и он предположил, что многие из сил безопасности аятоллы были призваны.

"Да?" - сказал он при встрече с мужчиной. Времени на формальности было не так много.

"Ты прав. Наша армия потерпела поражение прошлой ночью. Они вызвали меня в три часа, чтобы узнать о намерениях американцев, и я все это слышал. Мы даже не можем разговаривать с нашими подразделениями. Командующий армией просто исчез. МИД в панике ».

«Как бы то ни было, - подумал дипломат. «Я должен вам сказать, что туркменский лидер…»

"Мы знаем. Вчера вечером он позвонил Дарьею, чтобы узнать, правдива ли эта история о чуме ».

"А что сказал ваш лидер?"

«Он сказал, что это неверная ложь - чего вы ожидаете?» Чиновник сделал паузу. «Он не был полностью убедителен. Что бы вы ни сказали этому мужчине, он нейтрализуется. Индия предала нас - я тоже об этом узнал. Китай еще не знает ».

«Если вы ожидаете, что они будут рядом с вами, значит, вы нарушили законы вашей религии в отношении употребления алкоголя. Конечно, мое правительство тоже поддерживает Америку. Ты совсем один, - сказал ему русский. «Мне нужна информация».

"Какая информация?"

«Расположение зародышевой фабрики. Мне это нужно сегодня.

«Экспериментальная ферма к северу от аэропорта».

Так просто? русская мысль. «Как вы можете быть уверены?»

«Технику закупили у немцев и французов. Я тогда был в коммерческом отделе. Если вы хотите подтвердить, это должно быть легко. На скольких фермах охранники в форме? » - беспомощно спросил мужчина.

Русский кивнул. «Я позабочусь об этом. Есть и другие проблемы. Ваша страна скоро будет полностью - я имею в виду полностью - в состоянии войны с Америкой. Моя страна, возможно, сможет предложить ей добрые услуги для переговоров о каком-либо урегулировании. Если вы прошепчите нужное слово на правое ухо, наш посол будет в вашем распоряжении, и тогда вы окажете миру услугу ».

«Это просто. К полудню мы будем искать выход из этого ».

«Там нет никакого выхода для вашего правительства. Нет », - подчеркнул офицер РВС.

63

ДОКТРИНА РАЙАНА

W ARS ОБЫЧНО НАЧАТЬ AT точные моменты времени, но чаще всего не заканчивается ни чисто , ни точно. Дневной свет обнаружил, что 11-й танковый кавалерийский полк командует еще одним полем боя, завершив уничтожение одной из дивизий второго корпуса UTR. Другая дивизия теперь стояла перед саудовской 2-й бригадой, которая атаковала с восходящего солнца, в то время как американское подразделение снова остановилось для дозаправки и перевооружения, готовясь к продолжающейся атаке на III корпус, все еще не вступив в решительный бой.

Но это уже менялось. Эти две дивизии теперь имели полное и безраздельное внимание всей тактической авиации на театре военных действий. Сначала были атакованы их средства ПВО. Каждый включенный радар привлекал внимание F-16, оснащенного высокоскоростной противорадиационной ракетой HARM, и через два часа небо стало дружелюбным для американских и саудовских пилотов. Истребители UIR предприняли попытку нанести удар со своих баз, чтобы защитить осажденные наземные силы, но ни один из них не прошел мимо экрана радара-истребителя, установленного далеко за пределами расположения сил, которые они были отправлены для поддержки. В тщетной попытке они потеряли более шестидесяти самолетов. Им было легче наброситься на кувейтские бригады, которые так дерзко вторглись в их гораздо более крупного и могущественного соседа. Небольшие военно-воздушные силы этой страны большую часть дня находились в одиночестве, и сражение не имело большого стратегического значения. Маршруты через болота были перерезаны, и на их ремонт уйдут дни. Получившееся воздушное сражение было скорее проявлением взаимного гнева, чем что-либо еще, и здесь кувейтские силы тоже держали день, не особенно впечатляюще, но давая по три убийства за каждого поглощенного ими. Для маленькой страны, изучающей боевые искусства, это была битва, о которой люди будут говорить годами, и масштабы их деяний росли с каждым рассказом. Тем не менее, все смерти в этот день будут бесполезны, жизни потрачены впустую просто как знак уже принятого решения.

В III корпусе, когда зенитно-ракетные комплексы были сняты, внимание переключилось на более структурированные убийства. На земле было более шестисот танков, еще восемьсот пехотных авианосцев, более двухсот буксируемых и самоходных артиллерийских орудий, несколько тысяч грузовиков и тридцать тысяч человек, все они находились внутри иностранного государства и пытались сбежать. . F-15E Strike Eagles кружил на высоте около 15 000 футов, почти зависая на маломощном режиме, в то время как операторы систем вооружения выбирали цели одну за другой для бомб с лазерным наведением. Воздух был чистым, солнце ярким, а поле боя было ровным. Это было намного проще, чем любые упражнения на полигоне Неллис. Внизу на разных охотничьих угодьях F-16 присоединились к Maverick и обычным бомбам. Перед полуднем трехзвездный командир III корпуса, правильно считая себя старшим наземным офицером, приказал отступить, собрал грузовики поддержки, стоявшие в KKMC, и попытался вывести свои подразделения в чем-то напоминающем порядок. Бомбы падали на него сверху, саудовская 5-я бригада приближалась с востока, а американские силы приближались к нему с тыла, он повернул на северо-запад, надеясь вернуться на дружественную территорию в том же месте, где он вошел. На земле его машины использовали дым, чтобы как можно лучше скрыть себя, что несколько расстроило союзных авиаторов, которые, однако, не спустились вниз, чтобы сдерживать свои атаки, поскольку силы UIR могли отстреливаться с некоторым эффектом. Это вселяло в командира надежду, что он сможет вернуться с примерно двумя третями своих сил. Топливо не беспокоило. Комбинированные бензовозы для всей Армии Божьей были теперь с его корпусом.

ДИГГС остановился первым, чтобы увидеть бригаду Эддингтона. Он уже видел достопримечательности и нюхал запахи раньше. Танки могли гореть удивительно долго, целых два дня, из-за всего топлива и боеприпасов, которые они несли, а вонь дизельного топлива и химического топлива служила маскировкой отвратительного запаха горящей человеческой плоти. Вооруженных врагов всегда нужно было убивать, но довольно скоро мертвые стали объектами жалости, особенно после того, как они были убиты. Но лишь немногие из них, в относительном выражении, погибли от огнестрельного оружия людей из Каролины. Многие сдались. Их нужно было собрать, разоружить, пересчитать и приступить к работе, главным образом, по утилизации тел погибших товарищей. Это был факт древний, как война, и урок для побежденных всегда был один и тот же: вот почему вы не хотите снова связываться с нами.

"Что теперь?" - спросил Эддингтон с сигарой в зубах. Победители пережили множество перепадов настроения на поле боя. Прибытие в замешательстве и поспешности, столкновение с неизвестным со скрытым страхом, вступление в битву с решимостью - и, в их случае, с такой яростью, которой они никогда не чувствовали, - победа с возбуждением, а затем чувство ужаса перед кровавой бойней и жалость к побежденным. Цикл изменился заново. Большинство механизированных подразделений реорганизовались за последние несколько часов и были готовы снова двинуться, в то время как их собственные депутаты и прибывшие саудовские подразделения овладели пленными, собранными линейными подразделениями.

«Просто сиди спокойно», - ответил Диггс, к разочарованию и облегчению Эддингтона. «Останки тяжело бегут. Вы бы никогда их не поймали, а у нас нет приказа вторгаться ».

«Они просто напали на нас по-старому, - сказал полковник гвардии, вспоминая Веллингтона. «И мы остановили их по-старому. Какой ужасный бизнес ».

«Бобби Ли, помнишь, Чанселлорсвилль?»

"Ах, да. Он тоже был прав. Те пару часов, Диггс, налаживание вещей, маневрирование моих батальонов, получение информации, действия в соответствии с ней ». Он покачал головой. «Я никогда не знала, что такое может быть ... но теперь ...»

«Хорошо, что война такая ужасная, иначе мы бы слишком полюбили ее». Забавно то, что иногда забываешь. Бедные ублюдки, - сказал генерал, наблюдая, как пятьдесят человек загоняют в грузовики, чтобы ехать обратно в тыл. «Приведите в порядок, полковник. Соберите свои подразделения. Могут быть приказы переехать, но я так не думаю ».

"Три корпуса?"

- Далеко не уйдешь, Ник. Мы «держим скир» и запускаем их прямо в 10-е ».

- Значит, ты все-таки знаешь Бедфорда Форреста. Это был один из самых важных афоризмов офицера Конфедерации. Будьте осторожны: никогда не давайте убегающему врагу возможность отдохнуть; преследовать его, наказывать, заставлять совершать дополнительные ошибки, врезаться в землю. Даже если это действительно больше не имело значения.

«Моя докторская диссертация была посвящена Гитлеру как политическому манипулятору. Он мне тоже не очень нравился ". Диггс улыбнулся и отсалютовал. «Ты и твои люди отлично справились, Ник. Рад, что ты в этой поездке ».

«Не пропустил бы, сэр».

У АВТОМОБИЛЯ были дипломатические бирки, но водитель и пассажир знали, что такие вещи не всегда уважались в Тегеране. Ситуация изменилась в стране, находящейся в состоянии войны, и вы часто могли заметить ранее секретные объекты по тому факту, что в трудные времена у них было больше охранников, вместо того, чтобы оставаться прежними. Последний был бы намного умнее, но все сделали это. Автомобиль остановился. Водитель поднял бинокль. Пассажир поднял фотоаппарат. Разумеется, экспериментальная ферма окружала исследовательский корпус вооруженными людьми, и это было не так, как обычно, не так ли? Это было так просто. Машина свернула на дорогу и направилась обратно к посольству.

БЫЛИ ТОЛЬКО отставшие. «Блэкхорс» теперь полностью преследовал его, и эта погоня за хвостом оказалась долгой. Американские машины были лучше и в целом быстрее, чем те, за которыми они преследовали, но им было легче бежать, чем преследовать. Преследователям приходилось проявлять осторожность в отношении возможных засад, и желание убить больше врагов приглушалось опасением умереть в уже выигранной войне. Беспорядок противников позволил 11-му полку плотно прижаться, и правофланговые подразделения теперь поддерживали радиосвязь с наступающими саудитами, которые только что добивали последние несколько батальонов 2-го корпуса и думали о том, чтобы сразиться с 3-м в финальном решающем сражении. .

«Целевой танк», - сказал один из ведущих телеканалов. «Десять часов сорок сто».

«Опознан», - сказал наводчик, когда «Абрамс» остановился, чтобы облегчить выстрел.

«Держи огонь», - внезапно сказал ТК. «Они выручают. Дайте им несколько секунд.

"Верно." Стрелок тоже это видел. Во всяком случае, пушка Т-80 была направлена в другую сторону. Ждали, когда экипаж пройдет около ста метров.

«Хорошо, возьми».

"В пути." Затвор откатился, танк тряхнуло, снаряд полетел. Через три секунды взорвалась еще одна танковая башня. "Джек в коробке."

"Цель. Прекратить огонь. Водитель, выезжайте, - приказал ТК. Это стало двенадцатым убийством их танка. Экипажу было интересно, что это за запись отряда, в то время как TC сделал обозначение местоположения для экипажа противника из трех человек на своем ящике IVIS, который автоматически сообщил службе безопасности полка, где их забрать. Наступающие кавалеристы обходили их стороной. Хотя это было маловероятно, один из них мог выстрелить или сделать что-нибудь глупое, а у них не было ни времени, ни желания тратить боеприпасы. Еще одна битва, которую нужно провести, если только у другой стороны не хватит мозгов и она просто не решит это сделать.

"КОММЕНТАРИИ?" ПОТУС СПРОСИЛ.

«Сэр, это создает прецедент», - ответил Клифф Ратледж.

«Это идея, - сказал Райан. Сначала они получили неотредактированное видео с поля боя. Сюда входили обычные ужасы, части тел тех, кто был разорван в клочья взрывчаткой, целые тела тех, чья смерть наступила по какой-то загадочной причине, рука, протянувшаяся из бронетранспортера, салон которого все еще дымился, какой-то бедный ублюдок, который почти вылезли, но не совсем. В ношении мини-камеры должно быть что-то, что просто привлекало людей к подобным вещам. Мертвые были мертвы, и все мертвые были жертвами так или иначе - более чем одним способом, подумал Райан. Эти солдаты двух ранее отдельных стран и одной пересекающейся культуры погибли от рук вооруженных американцев, но они были отправлены на смерть человеком, чьим приказам они должны были следовать, который просчитался и который был готов использовать свои жизни как жетоны, игровые фишки, четвертаки в большом игровом автомате, руку которого он дернул, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Так не должно было быть. Власть несет ответственность. Джек знал, что напишет от руки письмо семье каждого погибшего американца, как это сделал Джордж Буш в 1991 году. Письма служат двум целям. Возможно, они станут некоторым утешением для семей погибших. Они, несомненно, напомнили бы человеку, который приказал им отправиться в поле, что мертвые когда-то были живы. Ему было интересно, каковы были их лица. Наверное, ничем не отличается от гвардейцев, которые составляли этот почетный караул в Индианаполисе в день его первого публичного выступления. Они выглядели одинаково, но каждая человеческая жизнь была индивидуальна, являясь самым ценным достоянием ее владельца, и Райан сыграл определенную роль в ее лишении, и хотя он знал, что это было необходимо, это также было необходимо ему сейчас и для пока он сидел в этом здании, чтобы помнить, что они были больше, чем просто лица. И в этом, сказал он себе, разница. Я знаю о своей ответственности. Он не знает о своем. Он все еще жил иллюзией, что люди несут ответственность перед ним, а не наоборот.

«Это политический динамит, господин президент, - сказал ван Дамм.

"Так?"

«Есть юридическая проблема, - сказал им Пэт Мартин. «Это нарушает указ президента Форда».

«Я знаю об этом», - ответил Райан. «Но кто принимает исполнительные приказы?»

«Главный исполнительный директор, сэр», - ответил Мартин.

«Нарисуй мне новый».

«ЧТО ЭТО ЗАПАХ?» Вернувшись в мотель в Индиане, водители грузовиков вышли на утренний танец, передвигая грузовики, чтобы защитить шины. К настоящему времени они устали от этого места и от всей души пожелали, чтобы запрет на поездки был отменен в ближайшее время. Один водитель только что потренировал свой Mack и припарковал его рядом с цементовозом. Весна становилась теплой, и металлические кузова грузовиков превращали интерьеры в печи. В случае с цементовозом он оказал влияние, о котором не думали его владельцы. «У вас утечка топлива?» - спросил он Холбрука, затем наклонился, чтобы посмотреть. «Нет, твой танк в порядке».

«Может, у кого-то пролилось небольшое количество жидкости на насосах», - предположил Горный Человек.

«Не думаю. Они просто промыли его некоторое время назад. Нам лучше найти это. Однажды я видел, как горел KW, потому что какой-то механик облажался. Погиб водитель, который был на И-40 еще в 1985 году. Адский беспорядок ». Он продолжал ходить. - У тебя где-то протечка, дружище. Давайте проверим ваш топливный насос, - сказал он затем, поворачивая замки на панелях капота.

«Эй, э, подожди минутку… я имею в виду…»

«Не переживай, пард, я знаю, как все исправить. Я откладываю добрые пять тысяч в год, делая свою работу ». Капот поднялся, водитель грузовика заглянул внутрь, протянул руку, чтобы встряхнуть несколько шлангов, затем нащупал разъемы топливопровода. «Хорошо, с ними все в порядке». Затем он посмотрел на линию к форсункам. Одна гайка была немного ослаблена, но это был всего лишь замок, и он повернул ее на место. Ничего необычного. Он снова наклонился, чтобы заглянуть внутрь. «Ничего подобного. Черт, - заключил он, снова вставая. Затем он проверил ветер. Может, запах исходил от ... нет. Он чувствовал запах завтрака, который готовят в ресторане, - его следующую остановку дня. Запах исходил прямо отсюда ... и кое-что еще, не только дизельное топливо, теперь, когда он подумал об этом.

«В чем проблема, Кутс?» - спросил другой водитель, подходя к нему.

"Понюхать?" И оба мужчины стояли там, нюхая воздух, как сурки.

«У кого-нибудь плохой танк?»

«Не то, чтобы я мог видеть». Первый посмотрел на Холбрука. «Послушайте, я не хочу быть чужим, но я владелец-оператор, и я нервничаю из-за своей установки, понимаете? Не могли бы вы переместить туда свой грузовик? И я бы попросил кого-нибудь взглянуть на двигатель, хорошо?

«Эй, конечно, без проблем, немного не возражай». Холбрук снова сел на свой грузовик, завел его и медленно тронулся с места, свернув, чтобы припарковаться на довольно свободной части стоянки. Двое других наблюдали, как он это делает.

«Проклятый запах ушел, да, Кутс?»

«Это больной грузовик».

«Ебать его. Пришло время новостей. Ну давай же." Другой водитель помахал рукой.

"Ого!" они услышали, войдя в ресторан. Телевизор был настроен на CNN. Сцена выглядела как что-то из отдела спецэффектов крупной студии. Ничего подобного никогда не существовало. Но это было.

«Полковник, что случилось прошлой ночью?»

«Что ж, Барри, враг нападал на нас дважды. В первый раз, - объяснил Эддингтон, держа сигару в протянутой руке, - мы сидели там на том гребне. Во второй раз мы продвигались, и они тоже, и мы встретились прямо здесь ... »Камера повернулась, и показались два танка, идущие по дороге, мимо того места, где полковник читал свою лекцию.

«Бьюсь об заклад, с этими ублюдками весело водить», - сказал Кутс.

«Держу пари, в них весело стрелять». Сцена снова изменилась. Знакомое красивое лицо репортера было покрыто пылью, а под глазами стояли мешки от усталости.

«Это Том Доннер, пресс-служба 11-го танкового кавалерийского полка. Как я могу описать ту ночь, которая у нас была? Я ехал с этой командой Брэдли, и наша машина и остальная часть B-отряда прошли через - я не знаю, сколько врагов за последние двенадцать часов. Прошлой ночью в Саудовской Аравии была Война миров , и мы были марсианами.

«Силы UIR - те, с которыми мы столкнулись, были смесью иракцев и иранцев - сопротивлялись или пытались, но ничего не сделали ...»

«Черт, как бы они не прислали мое подразделение», - сказал патрульный, садясь на свое обычное место, чтобы выпить кофе в начале вахты. Он познакомился с некоторыми водителями.

«Смоки, у вас есть те в гвардии Огайо?» - спросил Кутс.

«Да, бронекавалерия моего подразделения. Те мальчишки из Каролины отлично провели ночь. Иисус." Полицейский покачал головой и в зеркале заметил мужчину, зашедшего со стоянки.

«Силы врага сейчас в полном бегстве. Вы только что получили отчет от войск Национальной гвардии, которые разгромили две целые танковые дивизии ...

"Так много! Вау, - заметил полицейский, потягивая кофе.

«… Черный конь уничтожил другого. Это было похоже на просмотр фильма. Это было похоже на просмотр футбольного матча между НФЛ и Pop Warner League ».

«Добро пожаловать в большой круг, сволочи», - сказал Кутс экрану телевизора.

«Эй, это твой цементовоз?» - спросил коп, поворачиваясь.

«Да, сэр», - ответил Холбрук, останавливаясь по дороге, чтобы присоединиться к своему другу на завтрак.

«Убедитесь, что это не обрушится на вас», - сказал Кутс, не поворачивая головы.

«Что, черт возьми, здесь делает цементовоз из Монтаны?» - слегка спросил коп. "Хм?" - добавил он в Coots.

«У него какая-то проблема с топливом. Мы попросили его переместить буровую установку. Кстати, спасибо », - добавил он. «Не хочу быть неприветливым, приятель».

"Все хорошо. Я обязательно его проверю ».

«Почему именно из Монтаны?» - снова спросил коп.

«Ну, мы купили его там и привезли на восток для нашего бизнеса, понимаешь?»

"Хм." Внимание вернулось к телевизору.

«Да, они ехали на юг, и мы въехали в них!» кувейтский офицер сейчас рассказывал другому репортеру. Он похлопал по стволу своего танка с нежностью, которую мог бы проявить к призовому жеребцу, маленькому человечку, который вырос примерно на фут за последний день или около того вместе со своей страной.

«Есть какие-нибудь новости о том, когда мы сможем вернуться к работе, Смоки?» - спросил Кутс у копа.

Патрульный покачал головой. «Вы знаете столько же, сколько и я. Когда я ухожу отсюда, я подхожу к очереди, чтобы еще немного поиграть в блокпост ».

«Да, ты теряешь столько хороших денег на билеты, Smoky Bear!» - засмеялся водитель.

«Я не заметил бирки. Какого черта везти грузовик с цементом из Монтаны? » - недоумевала Лысота. Эти парни просто не подходили.

«Может, он дешево купил», - подумал коп, допивая кофе. «У меня ничего не написано о горячем. Черт, интересно, украл ли кто-нибудь такое? "

«Не то, чтобы я слышал о… бац!» - сказал Кутс. Текущий выстрел был из умных бомб. «По крайней мере, это не может сильно повредить».

«У вас есть хороший подарок», - сказал коп, уходя. Он сел в свою патрульную машину Chevy и направился обратно на шоссе, затем решил взглянуть на цементовоз. «С таким же успехом можно запустить метку, - подумал он. Может было жарко. Потом он тоже почувствовал запах, и для полицейского это был не дизель ... аммиак ...? Это был запах, который он всегда ассоциировал с мороженым, однажды работая летом на заводе, который его производил ... а также с запахом топлива в его кавалерийском подразделении Национальной гвардии. Его любопытство пробудилось, он поехал обратно в кафе. «Простите, господа, это ваш грузовик припаркован на краю?»

"Да почему?" - спросил Браун. «Мы что-то не так делаем?»

Это его руки предали его. Коп видел, как они дернулись. Что-то определенно было не так. «Джентльмены, не могли бы вы пойти со мной, пожалуйста?»

«Подожди, а что здесь за говядина?»

"Нет говядины. Я просто хочу знать, что это за запах. Справедливо?"

«Мы собираемся взглянуть на это».

«Вы собираетесь посмотреть на это прямо сейчас, джентльмены». Он сделал жест. «Не могли бы вы, пожалуйста?»

Полицейский последовал за ними, вернулся в свою машину и поехал за ними, пока они шли к грузовику. Они говорили взад и вперед. Что-то было не так. Его товарищи-полицейские с шоссе в тот момент были не слишком заняты, и инстинктивно он вызвал другую машину в качестве подмоги и приказал своему штабу проверить грузовик. Сделав это, он вылез из машины и снова взглянул на грузовик.

"Вы хотите перевернуть это?"

"Да конечно." Браун сел в машину и завел двигатель, который был достаточно шумным.

"Что здесь происходит?" - спросил коп у Холбрука. «Можно мне какие-нибудь документы, пожалуйста?»

«Эй, я не понимаю, что такое говядина».

«Без говядины, сэр, но я хочу увидеть ваше удостоверение личности».

Пит Холбрук вытащил свой бумажник, когда подъехала еще одна полицейская машина. Браун тоже заметил это, посмотрел вниз и увидел бумажник Холбрука в руке и руку копа на рукояти пистолета. Копы просто так стояли, но Браун об этом не подумал. Ни у одного Горного Человека не было под рукой пистолета. Они держали их в своей комнате, но не подумали отнести их на завтрак. Полицейский взял у Пита водительские права, затем вернулся к своей машине и поднял микрофон.

«Бирка чистая, в компьютере не такая горячая», - сообщила ему дама на станции.

"Спасибо." Он бросил микрофон обратно внутрь и вернулся к Питеру Холбруку, крутя лицензию в руке…

Браун увидел копа со своим другом, другого копа, они только что говорили по радио ...

Дорожный патруль удивленно поднял глаза, когда грузовик рванулся вперед. Он крикнул и указал мужчине остановиться. Вторая машина двинулась, чтобы заблокировать его, а затем цементовоз остановился. Это сработало. Что-то было не так.

"Из!" - крикнул он, держа пистолет в руках. Второй офицер взял под контроль Холбрука, не понимая, в чем дело. Браун спустился и почувствовал, как его схватили за воротник и прижали к кузову грузовика. "Что с тобой случилось?" - потребовал полицейский. Чтобы это выяснить, потребуются часы, а затем очень интересное время на стоянке для грузовиков.

Ему нечего было делать, кроме как кричать, и это, что нехарактерно, он делал. Видео было бесспорным. Мировое телевидение мгновенно приобрело респектабельность, и он не мог остановить его. У зажиточных людей в его стране были свои спутниковые антенны, как и у многих других, в том числе у небольших групп по соседству. Что бы он сделал сейчас? Заказать их выключить?

«Почему они не нападают?» - потребовала ответа Дарьяи.

«Командующий армией и все командиры корпусов отключены от эфира. У нас есть контакты только с двумя нашими подразделениями. Одна бригада сообщила, что она движется на север, а вражеские силы преследуют ее ».

"А также?"

«И наши силы потерпели поражение», - сказали в разведке.

"Но как?"

"Это имеет значение?"

ОНИ ПРИШЛИ НА север. Буффало двинулся на юг. Корпус UIR III не знал, что ждет впереди. Открытие произошло в полдень. 1-я эскадрилья Мастермана уничтожила около сотни бензовозов и других грузовиков, больше, чем два других батальона. Единственный вопрос теперь заключался в том, какое сопротивление окажет противник. По воздушному прикрытию он точно знал, где находятся наступающие силы, с какой силой и концентрацией и в каком направлении. Это было намного проще, чем в последний раз, когда он видел действие.

A-Troop проводил досмотр заранее, B и C находились в трех шагах назад, а танковая рота была в резерве. Какими бы ужасными ни были обстрелы их войск UIR, он решил пока не использовать свою артиллерию. Нет смысла предупреждать их, что танки рядом. Менее чем за десять минут до контакта он переместил А-отряд вправо. В отличие от первого - и единственного предыдущего - сражения в своей карьере, герцог Мастерман на самом деле не видел этого. Вместо этого он слушал это по радио.

Отряд А вступил в бой с артиллерийскими орудиями и ракетами TOW на предельной дистанции и смял первую рваную линию машин. Командующий отрядом оценил по крайней мере численность батальона, поскольку он атаковал их с левого фронта, приближаясь наискось в запланированном начальном маневре. Эта дивизия UIR была иракской по происхождению и отступила в другую сторону, не осознавая, что ее сгоняют прямо на еще два кавалерийских отряда.

«Это GUIDON-SIX. - Пунш влево, скажем еще раз - влево, - приказал Мастерман со своего командного поста. B и C повернули на восток, пробежали около трех километров, а затем повернули назад. Примерно в то же время Мастерман пустил артиллерийский огонь по второму эшелону врага. Теперь не было ничего удивительного в том, чтобы проиграть, и пора было нанести врагу всевозможные повреждения. Еще через несколько минут стало ясно, что он сражался по крайней мере с бригадой 1-й эскадрильи «Буйволов», но теперь цифры не имели большего значения, чем ночью.

В последний раз возник механический ужас. Вспышки орудий при дневном свете были менее яркими, и танки проезжали сквозь пыль собственных выстрелов по мере продвижения. Как и планировалось, вражеские силы снова отшатнулись от разрушительного воздействия B- и C-войск, повернув назад, надеясь найти брешь между первой атакующей силой и второй. Они обнаружили четырнадцать M1A2 танковой роты эскадрильи, разнесенных на двести метров друг от друга, как волнолом. Как и прежде, сначала были уничтожены танки, затем мотопехотные авианосцы, так как GUIDON вкатился в строй противника. Потом это прекратилось. Еще не задействованные автомобили перестали двигаться. Экипажи выскочили и убежали от них. Мастерман услышал, что все то же самое на всем западе, на линии. Удивленные, бежавшие, их выход был заблокирован, солдаты, которым посчастливилось увидеть то, что катилось к ним вовремя, решили, что сопротивление определенно фатально, и третья (и последняя) битва при KKMC прекратилась через тридцать минут после ее начала.

Для захватчиков это было не так просто. Наступающие силы Саудовской Аравии, наконец вошедшие в плотный контакт, вели преднамеренный бой, пробивая себе путь через другую бригаду, на этот раз иранскую и, следовательно, привлекающую больше внимания, чем могло бы привлечь арабское подразделение, но к закату все шесть дивизий UIR, которые вошли в свои страны были разрушены. Подразделения, в которых велась затяжная борьба, старшие офицеры приказали сдаться, прежде чем враги с трех сторон смогут добиться более окончательного решения.

Самой большой административной головной болью, как и прежде, были заключенные, особенно с наступлением темноты. Как сообщили командиры, эта проблема продлится не менее суток. К счастью, в большинстве случаев у солдат UIR была собственная вода и пайки. Их отвели подальше от снаряжения и поместили под стражу, но так далеко от дома опасность их пешего удара по пустыне была невелика.

КЛАРК И ЧАВЕЗ покинули российское посольство через час после наступления темноты. В задней части их машины находился большой чемодан, содержимое которого никому не показалось бы чрезмерно опасным и фактически в значительной степени соответствовало их журналистскому прикрытию. Миссия, как они решили, была немного сумасшедшей, но, хотя это несколько беспокоило старшего члена команды, Дина в ней было довольно много. Однако предпосылка этого казалась невероятной, и ее нужно было проверить. Дорога к переулку за кафе прошла без происшествий. Охранный периметр вокруг дома Дарьяи остановился недалеко от места назначения. Кофейня была закрыта из-за условий затемнения, наложенных на город, наполовину находившийся в состоянии войны, а наполовину мирный: уличные фонари были выключены, окна задрапированы, но машинам разрешалось передвигаться с фарами, и электричество, очевидно, было включено. Это им на пользу. Дверной замок легко взломали в неосвещенном переулке. Чавес приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Кларк последовал за ним, таща чемодан, и оба мужчины вошли внутрь, закрыв за собой дверь. Они уже были на втором этаже, когда услышали шум. Здесь жила семья. Оказалось, что это муж и жена лет пятидесяти, хозяева закусочной, смотрящие телевизор. Он знал, что если бы миссия была правильно спланирована, они бы установили это раньше. Ну что ж.

«Привет, - тихо сказал Кларк. «Пожалуйста, не шумите».

"Какие-"

«Мы не причиним тебе вреда», - сказал Джон, когда Дин огляделся в поисках - да, электрические шнуры подойдут. «Пожалуйста, лягте на пол».

"Кто-"

«Мы отпустим тебя, когда уедем, - продолжал Кларк на грамотном фарси. «Но если ты сопротивляешься, мы должны причинить тебе боль».

Они были слишком напуганы, чтобы противостоять двум мужчинам, которые, как воры, появились в их доме. Кларк связал им руки, затем лодыжки световыми шнурами. Чавес уложил их на бок, сначала налил женщине воды, прежде чем заткнуть ей рот.

«Убедитесь, что они могут дышать», - сказал Кларк на этот раз по-английски. Он проверил все узлы, довольный тем, что вспомнил свои базовые навыки мореплавания тридцать лет назад. Довольные, они поднялись наверх.

Поистине безумной частью была перепалка. Чавес открыл чемодан и начал вынимать вещи. Крыша здания была плоской, и из нее был хорошо виден другой такой дом в трех кварталах. По этой причине они должны были оставаться на низком уровне. Первым делом Дин приготовил мини-блюдо. Штатив у него был тяжелый, с шипами для крепления к крыше. Затем ему пришлось повернуть его, чтобы получить жужжащий щебет несущего сигнала от нужного спутника. Сделав это, он повернул зажим, чтобы зафиксировать блюдо на месте. Потом появилась камера. У этого тоже был штатив. Чавес установил это, прикрутил камеру на место, нацелил ее, включил и направил в центр трех зданий, которые вызывали их интерес. Затем кабель от камеры уходил в блок передатчика / блока питания, который они оставили в открытом чемодане.

«Он работает, Джон».

Странно было то, что у них был восходящий канал, но не нисходящий. Они могли загружать сигналы со спутника, но для них не было отдельного аудиоканала. Для этого им требовалось дополнительное оборудование, которого у них не было.

«ЕСТЬ», - сообщил Робби Джексон из Национального военного командного центра.

«Это тот самый», - подтвердила Мэри Пэт Фоули, глядя на ту же фотографию. Она набрала номер телефона посольства США в Москве, оттуда - в МИД России, оттуда - в посольство России в Тегеране, а оттуда по цифровому телефону в руке Джона. «Ты меня слышишь, Иван?» - спросила она по-русски. «Это Фолеева». Ответ пришел очень долго.

«А, МАРИЯ, КАК приятно слышать твой голос». «Слава Богу за телефонную компанию», - подумал про себя Джон, глубоко вздохнув. Даже тот, что здесь.

«У меня есть твое фото на моем столе», - сказала она затем.

«Тогда я был намного моложе».

«ОН НА МЕСТЕ, и все в порядке», - сказал DDO.

"Хорошо." Джексон поднял другой телефон. «Это идет. Повторяю, дело в шляпе. Сознавать."

«Операция BOOTH завершена», - подтвердил Диггс из Эр-Рияда.

Система воздушной обороны Ирана была настолько напряжена, насколько могла. Хотя на их территорию не было совершено никаких атак, операторы радаров внимательно следили за происходящим. Они наблюдали, как несколько самолетов патрулировали побережья Саудовской Аравии и Катара, в основном идущие параллельно, даже не приближаясь к центру водного пути.

BANDIT-TWO-FIVE-ONE и BANDIT-TWO-FIVE-TWO завершили дозаправку своих танкеров в считанные секунды. Нечасто истребители-невидимки действовали в унисон. Фактически они были предназначены для работы в одиночку. Но не в этот раз. Оба отделились от KC-10 и повернули на север примерно на один час полета, хотя и с расстоянием в тысячу футов по вертикали. Экипажи танкеров остались на месте и использовали это время для дозаправки постоянного истребительного патруля на побережье Саудовской Аравии, что является обычным делом для ночных операций. В пятидесяти милях отсюда система АВАКС отслеживала все - или почти все. E-3B также не мог обнаружить F-117.

«МЫ ПРОДОЛЖАЕМ ВСТРЕЧАЙСЯ вот так», - сказал президент гримерше с принужденным юмором.

«Ты выглядишь очень усталым», - сказала ему Мэри Эббот.

«Я очень устал, - признался Райан.

«У вас трясутся руки».

"Недостаток сна." Это была ложь.

Кэлли Уэстон вводила изменения в речь прямо в электронную память TelePrompTer. Даже телевизионным техникам не разрешили посмотреть содержание этого, и в некотором роде она была удивлена тем, что увидела сама. Она закончила, просматривая все это на предмет опечаток, которые, как она узнала за годы, могут очень сбить с толку президентов в прямом эфире.

Некоторые из них курили, увидел Кларк, охранники снаружи. Плохая дисциплина, но, возможно, она не давала людям уснуть.

«Джон, ты когда-нибудь думал, что эта работа может быть слишком увлекательной?»

"Должен принять утечку?" Это была обычная реакция даже для них.

"Ага."

"Я тоже." Это было то, чего никогда не делали в фильмах о Джеймсе Бонде. «Хммм. Я этого не знал ». Кларк нажал на наушник, услышав нормальный голос, в отличие от голоса известного диктора, говорящего, что президент будет через две минуты. «Может, какой-нибудь сетевой директор, - подумал он. При этом из чемодана достались два последних предмета.

«МОИ ЧАСТИ АМЕРИКАНЦА, я здесь, чтобы предоставить вам обновленный отчет о ситуации на Ближнем Востоке», - сказал президент без преамбулы.

«Примерно четыре часа назад прекратилось организованное сопротивление среди сил Объединенной Исламской Республики, вторгшихся в Королевство Саудовская Аравия. Силы Саудовской Аравии, Кувейта и Америки, работая вместе, уничтожили шесть дивизий в битве, которая длилась ночь и день.

«Теперь я могу вам сказать, что наша страна направила 10-й и 11-й кавалерийские полки, а также первую бригаду Национальной гвардии Северной Каролины и 366-й полк с базы ВВС Маунтин-Хоум в Айдахо. К югу от военного городка короля Халида произошло крупное сражение. Некоторые подробности вы уже видели по телевизору. Последние подразделения UIR попытались бежать с поля боя на север, но были отрезаны и после непродолжительного сражения начали сдаваться. Наземные бои в этом районе на данный момент завершены.

«Я говорю« пока », потому что эта война не похожа ни на одну из тех, что знала большинство из нас за последние пятьдесят лет. Нападение было совершено прямо на наших граждан, на нашу землю. Это было преднамеренное нападение на мирных жителей. Это было нападение с применением оружия массового поражения. Нарушения международного права слишком многочисленны, чтобы их перечислить, - продолжил президент, - но было бы неправильно говорить, что это нападение было совершено народом Объединенной Исламской Республики против Америки.

«Народы не воюют. Решение начать войну чаще всего принимает один человек. Раньше они были королями, князьями или вождями варваров, но на протяжении всей истории решение обычно принимает один человек, и решение начать агрессивную войну никогда не бывает результатом демократического процесса.

«У нас, американцев, нет ссор с народами бывшего Ирана и Ирака. Их религия может отличаться от нашей, но мы - страна, которая защищает свободу вероисповедания. Их языки могут быть разными, но Америка приветствовала людей, говорящих на многих языках. Если Америка что-то доказала миру, так это то, что все люди одинаковы, и, получив одинаковую свободу и одинаковые возможности, все они будут процветать до предела только своих собственных способностей.

«За последние двадцать четыре часа мы убили не менее десяти тысяч солдат УИР. Наверное, намного больше. Мы не знаем сейчас и, вероятно, никогда не узнаем общее количество смертей врагов , и нам нужно напоминать себе, что они не выбирали свою судьбу. Эти судьбы были выбраны для них другими, и в конечном итоге одним человеком ». Райан театрально сложил руки вместе. Всем, кто смотрел, это показалось очень неловким жестом.

«ТАМ ИДЕТ», - сказал Чавес, глядя в маленький экран окуляра камеры, который теперь показывал загрузку с орбитального спутника. «Включи музыку».

Кларк щелкнул лазерным передатчиком, внимательно следя за тем, чтобы он работал в невидимом инфракрасном диапазоне. Проверка в окуляр позволила увидеть точку на карнизе здания - или парапете, он не мог вспомнить разницы. Как бы то ни было, там стоял охранник, упираясь ногой в конструкцию.

ДИГГС В РИАДЕ: «Последняя проверка».

«БАНДИТ-ДВА-ПЯТЬ-ОДИН», - услышал он в ответ.

«ДВА-ПЯТЬ-ДВА».

«На протяжении всей истории короли и князья вели войны по своей прихоти, отправляя людей умирать. Для королей они были просто крестьянами, а войны были лишь захватом власти и богатства, своего рода развлечением, и если люди умирали, никого это особо не волновало, а когда все кончалось, по большей части короли оставались королями. независимо от того, выиграли они или проиграли, потому что они были выше всего. На протяжении всего этого столетия считалось, что глава государства имеет право вести войну. В Нюрнберге после Второй мировой войны мы изменили это правило, пытаясь казнить некоторых из виновных. Но чтобы добраться до этой точки, арест преступников как бы стоил жизни двадцати миллионам россиян, шести миллионам евреев, погибло столько жизней, что историки даже не знают… ”Райан поднял глаза и увидел, как Андреа Прайс машет рукой. ему. Она не улыбалась. Это не было улыбкой. Но она все равно подала сигнал.

НАЗЕМНЫЙ лазер был всего лишь страховкой. Они могли бы войти без него, но выбрать именно тот дом в городе было сложно, и они хотели ограничить сопутствующий ущерб. Таким образом, самолеты также могли сбросить оружие с большей высоты. Простая баллистика гарантировала падение с точностью до ста ярдов, а улучшенная оптическая система на пакетах наведения сократила эту цифру до единицы. Ровно в срок оба самолета BANDIT («Bandit» - полуофициальный позывной пилотов Black Jets) открыли двери бомбовых отсеков. Каждый самолет нес одно пятисотфунтовое орудие, наименьшее из которых могло выдержать пакет наведения PAVEWAY. Они висели на трапеции, пока искатели искали модулированный лазерный сигнал. Оба получили лазерную точку и сообщили об этом пилотам, выполнившим запуск. Затем они оба сделали то, чего никогда раньше не делал в миссии «Стелс».

«БАНДИТ-ДВА-ПЯТЬ-ОДИН, бомбу прочь!»

«ДВА-ПЯТЬ-ДВА, бомба ушла!»

«КАЖДАЯ ИДЕЯ в истории человечества, хорошая или плохая, зародилась в единственном человеческом разуме, а войны начинаются из-за того, что один ум считает выгодным убивать и воровать. На этот раз это случилось с нами особенно жестоко. На этот раз мы можем быть точно уверены, кто это сделал, и многое другое ».

ПО ВСЕМУ МИРУ, В КАЖДОЙ стране, где есть спутниковая антенна и телевизионный кабель, более чем в миллиарда домов, картина изменилась с Овального кабинета Белого дома на трехэтажное здание на городской улице. Большинство зрителей подумали, что это какая-то безумная ошибка, что-то из фильма, плохая связь…

ПОЛНОЕ ЗНАНИЕ другое, даже до того, как президент продолжил. Дарьяй тоже следил за выступлением президента не столько из чистого любопытства, сколько из политической выгоды. Что за человек был этот Райан на самом деле? он так долго задавался вопросом. Он узнал, что слишком поздно.

«ЭТО ГДЕ он живет, Махмуд Хаджи Дарьяи, человек, который напал на нашу страну с болезнью, человек, который напал на моего ребенка, человек, который пытался напасть на меня, человек, который послал свою армию на завоевательную миссию, которая превратилась в миссия смерти. Он человек, осквернивший свою религию и законы людей и наций, и теперь, господин Дарьяи, вот ответ Соединенных Штатов Америки ».

ГОЛОС ПРЕДСЕДАТЕЛЯ прекратился, а секунду или две спустя, переводы во всем мире прекратились, сменившись тишиной, когда глаза наблюдали обычную черно-белую картину вполне обычного здания - и все же все знали, что произошло что-то экстраординарное. вот-вот произойдет. Те, кто смотрел очень внимательно, увидели, как в окне загорелся свет и открылась входная дверь, но никто никогда не узнал бы личность человека, который, возможно, пытался уйти, потому что оба оружия попали в цель, ударившись о крышу здания. , и погас через сотую долю секунды.

ШУМ БЫЛ УЖАСНЫМ. Проходящая волна давления была хуже. Оба мужчины смотрели, игнорируя опасность. Отголоски перемежались звоном стекла с расстояния в полмили.

"Ты в порядке?" - спросил Дин.

"Ага. Пора танцевать буги-вуги, партнер ».

«Бля, мистер С.»

Они как можно быстрее спустились на уровень спальни. Чавес перерезал веревки перочинным ножом. Он полагал, что им потребуется около пяти минут, чтобы освободиться. Переулки позволили им уехать из этого района и держаться подальше от машин скорой помощи, которые с криком пробрались к остаткам трех зданий. Через полчаса они снова оказались в безопасности посольства России. Предложили водку. Водка была выпита. Чавес никогда не сталкивался с таким тяжелым потрясением. Кларк. Помогла водка.

«НАРОДУ Объединенной Исламской Республики Соединенные Штаты Америки говорят следующее:

«Во-первых, мы знаем точное местонахождение завода по производству бактериологического оружия. Мы попросили и получили помощь Российской Федерации. В нашем споре они нейтральны, но знают об этом виде оружия. Группа технических экспертов направляется в Тегеран. Они приземлятся, и вы немедленно доставите их на объект, чтобы контролировать его нейтрализацию. Их будут сопровождать журналисты для независимой проверки фактов. Если этого не произойдет, то через двенадцать часов мы уничтожим это место с помощью маломощной ядерной бомбы, которую доставит самолет-невидимка. Не делайте ошибки, думая, что я не желаю отдавать такой приказ. Соединенные Штаты Америки не потерпят существования этого объекта и его бесчеловечного оружия. Теперь начинается двенадцатичасовой период.

«Во-вторых, с вашими заключенными будут обращаться в полном соответствии с международными конвенциями, а также с суровыми и достойными восхищения законами гостеприимства, которые являются частью вашей исламской веры. Ваши пленные будут возвращены, как только вы доставите в Соединенные Штаты живые тела каждого человека, который участвовал в подготовке и доставке этого оружия в нашу страну, а также тех, кто стоял за нападением на мою дочь. В этом не будет компромиссов.

«В-третьих, мы дадим вашей стране неделю на выполнение этого требования. Если вы этого не сделаете, Америка объявит и начнет неограниченную войну. Вы видели, что мы можем сделать, что мы сделали. Уверяю вас, что при необходимости мы можем сделать еще больше. Выбор за вами. Выбирай с умом.

«Наконец, и я говорю это всем странам, которые могут желать нам зла, Соединенные Штаты Америки не потерпят нападений на нашу страну, наши владения или наших граждан. С этого дня, кто бы ни осуществил или ни отдал приказ о такой атаке, независимо от того, кто вы, где бы вы ни прятались, независимо от того, сколько времени это может занять, мы придем за вами. Я поклялся перед Богом выполнять свои обязанности президента. Я так и сделаю. Для тех, кто хочет быть нашими друзьями, вы не найдете более верного друга, чем мы. Тем, кто хотел бы быть нашими врагами, помните, что мы тоже можем быть верными.

«Мои сограждане-американцы, это были тяжелые времена для нас, для некоторых из наших союзников, а также для наших врагов. Мы победили агрессию. Мы наказали человека, наиболее виновного в жестоких смертях на нашей земле, и мы будем расплачиваться также с теми, кто выполнял его приказы, но в остальном давайте вспомним слова президента Авраама Линкольна:

«Без злобы к никому, с милосердием ко всем, с твердостью в правде, которую дает нам Бог, чтобы видеть правду, давайте стремимся завершить ту работу, в которой мы находимся, залечить раны нации ... сделать все, что можем достичь и хранить справедливый и прочный мир между собой и со всеми народами ».

«Спасибо, и добрый день».

ПОСЛЕСЛОВИЕ:

ПРЕСС-КОМНАТА

«... И НАКОНЕЦ, Я ПРЕДСТАВЛЯЮ Сенату имя доктора Пьера Александра на пост главного хирурга. После выдающейся карьеры в Медицинском корпусе армии США доктор Александр поступил на медицинский факультет Университета Джонса Хопкинса в качестве адъюнкт-профессора в области инфекционных заболеваний. Он очень помог мне во время вспышки Эболы. Доктор Александр - блестящий клиницист и исследователь, который будет инициировать и контролировать несколько новых программ, включая фундаментальные исследования редких инфекционных заболеваний, а также возглавит новую федеральную комиссию по надзору для координации исследований в области СПИДа. Это не будет бюрократическим, - сказал Президент, - хватит. Идея здесь состоит в том, чтобы создать новую систему, с помощью которой врачи и другие ученые-исследователи могут более легко обмениваться данными исследований. Я надеюсь, что Сенат быстро получит подтверждение его назначения.

«На этом я завершаю свое вступительное заявление». Джек указал. «Да, Хелен?»

"Мистер. Президент, ваше вступительное слово по Китаю…

«Я думал, что ясно дал это понять. Мы провели частные переговоры с Китайской Республикой и пришли к выводу, что восстановление дипломатических отношений в полном объеме отвечает интересам обеих наших стран. Политика Соединенных Штатов не заключается в том, чтобы препятствовать странам со свободно избранными правительствами. Китайская Республика является такой страной и заслуживает нашего полного уважения и признания ».

«Но что об этом подумает материковый Китай?»

«То, что они думают, - это их дело. Мы оба суверенные нации. То же самое и с Тайванем, и нам пора перестать притворяться иначе ».

«Это как-то связано со сбитием авиалайнера?»

«Этот вопрос все еще расследуется. Следующий?" Райан указал.

"Мистер. Президент, новое временное правительство Ирана, как сообщается, стремится установить полные дипломатические отношения с нашей страной. Мы удовлетворим эту просьбу? »

«Да, мы обязательно будем», - ответил Джек. «Если есть лучший способ превратить врага в друга, чем открытое обсуждение и обмен, я не знаю, что это такое. Они очень сговорились, и у нас до сих пор есть здание посольства, но, полагаю, нам придется поменять замок на входной двери ». Был общий смех. «Да, Том. Кстати, красивый загар. Добро пожаловать домой."

"Мистер. Президент, спасибо. Что касается уничтожения лаборатории бактериологической войны за пределами Тегерана, единственными журналистами, которые когда-либо туда попадали, были те двое россиян, которых их посольство призвало для этой цели. Как мы можем быть уверены ...

«Том, российские специалисты, которые контролировали обезвреживание объекта, действительно были экспертами. У нас есть видео с их процедурами от репортеров, и я, и мои консультанты по этому поводу полностью удовлетворены. Эд? »

"Мистер. Президент, обмен пленными завершен. Как мы ответим на запросы Ирана и Ирака о кредитовании? »

«На следующей неделе секретари Адлер и Уинстон вылетят в Лондон, чтобы обсудить это с представителями обоих правительств».

«Сэр, продолжение, будет ли это означать льготные цены на импортируемую нефть, и если да, то на какой срок?»

«Эд, это предмет переговоров, но я полагаю, они предложат нам кое-что в обмен на одобрение кредита, которое они желают. Точные детали нужно будет проработать, и у нас есть два очень хороших человека, которые сделают это за нас ».

«А как насчет хороших женщин?» - спросила женщина-репортер.

«У нас много таких, Дениз, включая тебя. Если вы не слышали, специальный агент Андреа Прайс, - Потус указал на дверь справа, - приняла предложение руки и сердца. Однако это будет смешанный брак, поскольку ее жених, инспектор Патрик О'Дей, является специальным агентом ФБР. Я желаю им всего наилучшего, даже если это означает, что мне может понадобиться новый телохранитель. Да, Барри, - сказал он, указывая на старшего репортера CNN. «Итак, большой вопрос, который сегодня еще никто не задавал, господин президент…»

Райан поднял руку. «Еще так много… так много всего еще предстоит сделать, чтобы правительство снова стало полностью работоспособным после всего, через что мы прошли…»

«Сэр, мы не позволим вам сорваться с крючка».

Улыбка. Вздох. Кивок. Сдача. «Ответ на твой вопрос, Барри, да, я буду».

"Спасибо господин президент."

Настал момент, когда по общему согласию мы делаем паузу, чтобы осознать нашу национальную жизнь и радоваться ей, вспомнить, что наша страна сделала для каждого из нас, и спросить себя, что мы можем сделать для нашей страны взамен.

ОЛИВЕР ВЕНДЕЛЛ ХОЛМС-МЛАДШИЙ.

006

007

008

Оглавление

Титульная страница

Страница авторских прав

Преданность

Эпиграф

ГЛАВА 1 - ЗАПИСЬ

ГЛАВА 2 - СЕДЛЕНИЕ

ГЛАВА 3 - ГНОМЫ И ОРУЖИЕ

ГЛАВА 4 - AAR

ГЛАВА 5 - РАДИФИКАЦИЯ

ГЛАВА 6 - ИСТИННЫЕ ВЕРУЮЩИЕ

ГЛАВА 7 - ФИНАНСЫ

ГЛАВА 8 - ОХВАТ

ГЛАВА 9 - СТАЛКЕРЫ

ГЛАВА 10 - ДИГГЕРЫ

ГЛАВА 11 - ИНФРАСТРУКТУРА

ГЛАВА 12 - ДИКИЕ КАРТЫ

ГЛАВА 13 - РАЗВЛЕЧЕНИЯ

ГЛАВА 14 - МЕЧ ЛЕГИОНА

ГЛАВА 15 - БЕЛЫЕ ШАПКИ

ГЛАВА 16 - ОТКРЫТИЕ

ГЛАВА 17 - ВТУЛКИ

ГЛАВА 18 - ВЗГЛЯД

ГЛАВА 19 - ПОИСК

ГЛАВА 20 - КОНТАКТЫ

ГЛАВА 21 - ЭТАПЫ

ГЛАВА 22 - КОНТРОЛЬНЫЕ МЕРЫ

ГЛАВА 23 - ОБЗОР

ГЛАВА 24 - ТАМОЖЕННОСТИ

ГЛАВА 25 - ВОСХОД

ГЛАВА 26 - ВЫВОДЫ

ГЛАВА 27 - ТРАНСФЕРНЫЕ АГЕНТЫ

ГЛАВА 28 - ШИРОКИЙ ДЕНЬ

ГЛАВА 29 - ВОССТАНОВЛЕНИЕ

ГЛАВА 30 - ВИСТА

ГЛАВА 31 - ДВИЖЕНИЕ

ГЛАВА 32 - РАБОТА С КРОВИ

ГЛАВА 33 - ИГРЫ НАЧАЛИСЬ

ГЛАВА 34 - ИГРЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

ГЛАВА 35 - МАРАФОН

ГЛАВА 36 - НЕОБХОДИМЫЕ ПОЛЕТЫ

ГЛАВА 37 - УГЛУШАЮЩЕЕ ПЛАМЯ

ГЛАВА 38 - ПРИРОДНЫЙ КУРОРТ

ГЛАВА 39 - ГАРМОНИЯ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Джон Кларк привык делать грязную работу ЦРУ. Теперь он покоряет мир. . . Радуга Шесть

Автор бестселлеров номер один Том Клэнси превосходит все, что он делал раньше в Rainbow Six . Это его самая шокирующая история на сегодняшний день - и она ближе к реальности, чем любое правительство могло бы признать. . .

В ее основе - бывший морской котик Джон Кларк, ныне вновь назначенный главой Rainbow, международной оперативной группы, занимающейся борьбой с терроризмом. Во время судебного разбирательства с применением огня Кларк сталкивается с чередой жестоких, казалось бы, отдельных международных инцидентов. Но нет никакого способа предсказать реальную угрозу: группа террористов, с которой мир никогда не сталкивался, группа мужчин и женщин, настолько сильная, что их успех может буквально означать конец жизни на Земле, какой мы ее знаем. . .

«УПАКОВКА ДЕЙСТВИЙ. . . битком набитый экспертами по боеприпасам, снайперами и смельчаками. . . тщательно исследованы и тщательно спланированы ». - Книжное обозрение New York Times

«ВНИМАНИЕ НА ПАЛУБУ! Бывший морской котик Джон Кларк и его зять Доминго «Дин» Чавес, которые были заблокированы и загружены в предыдущих блокбастерах Клэнси « Ясная» и «Настоящая опасность» и « Без раскаяния» , снова в действии, защищая свободу и играя быстро и свободно, как всегда. , с любыми правилами, которые мешают. . . захватывающий сюжет. . . беспредел с болтовым затвором ". -Люди

«КЛАНСИЯ - ПРИРОДНЫЙ СКАЗАТЕЛЬ. . . Rainbow Six показывает, насколько [он] улучшил развитие своего персонажа. Он по-прежнему доставляет острые ощущения. Но мы также идентифицируем себя с Кларком и его коллегами по Rainbow ». —США сегодня

"МИСТЕР. КЛАНСИЯ В ЕГО ЭЛЕМЕНТЕ. Его описание операций спецназа так же увлекательно, как и все, что найдет читатель. . . Когда дверь распахивается и начинается стрельба, никто не делает это лучше ». —Dallas Morning News

«[A] БЫСТРАЯ, РЕТРО-КЛАНСОВАЯ СКАЗКА. . . Более компактный и злой роман, в котором на первый план выходят неоспоримые таланты Клэнси в рассказывании историй ». - The Cleveland Plain Dealer

«В этом хорошо проработанном, очень читаемом триллере темп РЕДКО СПАСАЕТСЯ. . . потрясающая пряжа ».

- Экзаменатор из Сан-Франциско

«ВНИМАТЕЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ. . . сильная предпосылка и последовательность действий мирового класса. . . Всем фанатам Клэнси. . . будет наслаждаться постоянным мастерством писателя в написании действий; Обязательства Радуги . . . невероятно напряженные, захватывающие дух комбинации умело детализированных сражений и первобытных эмоций ».

—Publishers Weekly

«ВИНТАЖНЫЙ КЛАНСИЙ». —Сан-Антонио Экспресс-Новости

« RAINBOW SIX ДВИГАЕТСЯ БЫСТРО И ЯРОСТНО И ПОДДЕРЖИВАЕТ ВАС В ПОДДЕРЖКЕ ОТ НАЧАЛА ДО КОНЦА». —Книжная страница

«Как только я попал в« РАДУГУ ШЕСТЬ » , Я НЕ МОГ ЕГО ПОЛОЖИТЬ». . . Как всегда, Клэнси рассказывает модную историю. Его фанаты будут штурмовать книжные магазины, чтобы схватить Rainbow Six , и они окупят свои деньги. . . великолепные технические детали и экспертный темп ». —Св. Louis Post-Dispatch

«Я ПРЕДСТАВЛЯЮ СЕБЯ ПРИРОЖДЕННЫМ ФАНАТОМ КЛАССА. . . натянутый, хорошо сконструированный и в высшей степени читаемый. . . Клэнси удается держать вещи в движении. Черт возьми, книга начинается с угона самолета, и все становится только интереснее ».

—Lexington Herald-Leader

"ВЗРЫВНОЙ." —Отзывы Киркуса

Бестселлеры Тома Клэнси

Медведь и дракон

Столкновение мировых держав. Суд над президентом Джеком Райаном в огне.

«СЕРДЕЧНО-ОСТАНОВИТЕЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ . . . КЛАНСИЙ ВСЕ ЕЩЕ ЦАРЕТ ».

—The Washington Post

Долг чести

Он начинается с убийства американки на закоулках Токио. Это заканчивается войной. . .

«ШОКЕР-КЛИМАКС НАСТОЛЬКО ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ПОЧЕМУ ЭТО ЕЩЕ НЕ СЛУЧИЛОСЬ».

—Развлечения еженедельно

Охота за красным октябрем

Громадный бестселлер, положивший начало карьере Клэнси - невероятные поиски советского перебежчика и атомной подводной лодки, которой он командует. . .

«БЕСПЛАТНО ЗАХВАТЫВАЕТ» - The Washington Post.

Красный шторм поднимается

Окончательный сценарий Третьей мировой войны - финальная битва за глобальный контроль. . .

«КОНЕЧНАЯ ВОЕННАЯ ИГРА. . . БРИЛЛИАНТ ».

—Newsweek

Патриот Игры

Аналитик ЦРУ Джек Райан останавливает убийство и навлекает на себя гнев ирландских террористов. . .

«БОЛЬШОЙ ВЗГЛЯД».

-Журнал "Уолл Стрит

Кардинал Кремля

Гонка сверхдержав за непревзойденную систему противоракетной обороны «Звездных войн». . .

« КАРДИНАЛЬНОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ, ОСВЕЩЕНИЕ. . . НАСТОЯЩИЙ ПОВОРОТ »- Los Angeles Daily News

Ясная и настоящая опасность

Убийство трех официальных лиц США в Колумбии вызывает взрывной и совершенно секретный ответ американского правительства. . .

«ХОРОШАЯ ХОРОШАЯ пряжа» - The Washington Post.

Сумма всех страхов

Исчезновение израильского ядерного оружия угрожает балансу сил на Ближнем Востоке - и во всем мире. . .

«КЛАНСИРОВАНИЕ В ЕГО ЛУЧШЕМ. . . НЕ ПРОПУСТИТЬ ».

—Dallas Morning News

Без раскаяния

Поклонники эпопеи Клэнси ждали этого. Его кодовое имя - мистер Кларк. И его работа на ЦРУ блестящая, хладнокровная и эффективная. . . но кто он на самом деле?

«ВЫСОКО РАЗВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ». -Журнал "Уолл Стрит

РОМАНЫ ТОМА КЛАНСИ

Охота на Красный Октябрь Red Storm Rising Patriot Games Кардинал Кремля Ясная и настоящая опасность Сумма всех страхов без раскаяния Долг чести Исполнительные приказы Rainbow Six Медведь и Дракон SSN: стратегии подводной войны

СОЗДАНО TOM CLANCY И Стив Писзеника

Тома Клэнси Op-центр Тома Клэнси Op-Центр: Mirror Image Тома Клэнси Op-Center: Спартакиада государства Тома Клэнси Op-Центр: акты войны Тома Клэнси Op-Центр: Баланс сил Op Тома Клэнси -Центр: состояние осады Операционный центр Тома Клэнси: разделяй и властвуй Операционный центр Тома Клэнси: линия контроля

Tom Clancy's Net Force: Tom Clancy's Net Force: Скрытые повестки дня Tom Clancy's Net Force: Night Moves Tom Clancy's Net Force: Breaking Point Tom Clancy's Net Force: Point of Impact Tom Clancy's Net Force: CyberNation

СОЗДАНО Том Клэнси И Мартин Гринберга

Тома Клэнси Мощность Пьеса: Политика Сила Пьеса Тома Клэнси: ruthless.com Сила Пьеса Тома Клэнси: Shadow Watch Сила Пьеса Тома Клэнси: Bio-Strike

Nonfiction

Submarine: Обзорный тур Внутри ядерная Warship Бронированной Cav: экскурсия бронированного кавалерийского полк авиакрыла: экскурсия из боевого ВВС крыла морской пехоты: экскурсия в экспедиционном отряде морской пехоты ВДВ: экскурсия Авианосец оперативной группы : экскурсия по авианосцу Спецназ: экскурсия по спецназу армии США

Into the Storm: Study in Command (написано с генералом Фредом Фрэнксом) Every Man a Tiger (написано с генералом Чарльзом Хорнером)

изображение

Это художественное произведение. Описанные здесь события являются воображаемыми; то

настройка и символы являются вымышленными и не предназначено для представления

конкретных мест или живых людей.

РАДУГА ШЕСТЬ

Книга Беркли / опубликована по договоренности с

автором

ИСТОРИЯ ПЕЧАТИ

, издание GP Putnam's Sons, август 1998 г.,

издание Berkley, сентябрь 1999 г.

Все права защищены.

Авторские права No 1998 by Rubicon, Inc.

Фотография автора Джона Эрла.

Эта книга не может быть воспроизведена полностью или частично с

помощью мимеографа или любых других средств без разрешения.

Для информации обращайтесь: The Berkley Publishing Group,

подразделение Penguin Putnam Inc.,

375 Hudson Street, New York, New York 10014.

Адрес веб-сайта Penguin Putnam Inc. в Интернете:

http://www.penguinputnam.com.

eISBN: 978-1-101-00229-2

BERKLEY®

Berkley Books издаются издательством Berkley Publishing Group,

подразделением Penguin Putnam Inc.,

375 Hudson Street, New York, New York 10014.

BERKLEY и логотип «B»

являются товарными знаками, принадлежащими Penguin Putnam Inc.

http://us.penguingroup.com

ДЛЯ АЛЕКСАНДРЫ МАРИИ

lux mea mundi

Между львами и людьми нет договоров, а между волками и ягнятами нет согласия.

—ГОМЕР

ПРОЛОГ

НАСТРОЙКА

У Джона Кларка было больше времени на самолетах, чем у большинства лицензированных пилотов, и он знал статистику не хуже любого из них, но ему все еще не нравилась идея пересечь океан на двухмоторном авиалайнере. Он подумал, что четыре - правильное количество двигателей, потому что потеря одного означала потерю только 25 процентов доступной мощности самолета, тогда как на этом United 777 это означало потерю половины. Может быть, присутствие жены, дочери и зятя заставило его немного зудеть, чем обычно. Нет, это было неправильно. Он совсем не зудел, во всяком случае, не из-за полета. Это было просто затяжкой. . . какие? - спросил он себя. Рядом с ним, на сиденье у окна, Сэнди была погружена в тайну, которую она начала накануне, в то время как он пытался сосредоточиться на текущем выпуске The Economist и гадал, что вызывает чувство холода на спине. его шея. Он начал осматривать хижину в поисках признаков опасности, но внезапно остановился. В том, что он видел, не было ничего плохого, и он не хотел показаться бортпроводникам нервным летчиком. Он отпил бокал белого вина, покачал плечами и вернулся к статье о том, насколько мирным был новый мир.

Верно. Он поморщился. Что ж, да, он должен был признать, что все было намного лучше, чем было почти всю его жизнь. Больше не нужно плавать с подводной лодки, чтобы собрать сбор на российском пляже, или лететь в Тегеран, чтобы сделать то, что иранцам не понравилось бы, или плыть по зловонной реке в Северном Вьетнаме, чтобы спасти сбитого летчика. Возможно, когда-нибудь Боб Хольцман уговорит его написать книгу о его карьере. Проблема была в том, кто в это поверит - и позволит ли ЦРУ когда-нибудь ему рассказывать свои истории, кроме как на его собственном смертном одре? К этому он не спешил, ведь на подходе внук. Проклятие. Он скривился, не желая думать об этом. Пэтси, должно быть, поймала серебряную пулю в их брачную ночь, и Динг светился от этого больше, чем она. Джон снова посмотрел на бизнес-класс - занавеска еще не была на месте - и вот они, держась за руки, пока стюардесса читала лекцию по безопасности. Если самолет ударился о воду на скорости 400 узлов, возьмите спасательный жилет под сиденьем и надуйте его, потянув за него. . . он слышал это раньше. Ярко-желтые спасательные жилеты облегчили поисковым самолетам поиск места крушения, и это было почти все, для чего они были годны.

Кларк снова оглядел кабину. Он все еще чувствовал этот сквозняк на шее. Почему? Бортпроводник сделал обход, сняв рюмку, когда самолет вырулил до конца взлетно-посадочной полосы. Последней ее остановкой был Алистер слева от салона первого класса. Кларк поймал его взгляд и забавно посмотрел в ответ, когда британец вернул свое сиденье в вертикальное положение. Его тоже? Разве это не что-то? Никого из двоих никогда не обвиняли в нервозности.

Алистер Стэнли был майором Специальной воздушной службы, прежде чем был откомандирован на постоянную работу в Секретную разведывательную службу. Его положение было во многом похоже на положение Джона - того, к которому вы обратились, чтобы заняться делами, когда более мягкие люди в полевом отделе стали слишком пугливыми. Ал и Джон сразу поладили на работе в Румынии восемь лет назад, и американец был рад снова работать с ним на более регулярной основе, даже если они оба были слишком стары для забавных вещей. Администрация не совсем представляла Джона, какой должна быть его работа, но он должен был признать, что ему больше не исполнилось двадцати лет. . . или тридцать. . . а то и сорок. Старенький, чтобы бегать по переулкам и перепрыгивать через стены. . . . Дин сказал это ему всего неделю назад в офисе Джона в Лэнгли, более уважительно, чем обычно, поскольку он пытался логично указать на предполагаемого деда в отношении своего первого ребенка. «Какого черта, - сказал себе Кларк, - это достаточно примечательно, что он все еще жив, чтобы жаловаться на старость - нет, не на стар, старик» . Не говоря уже о том, что теперь он был уважаемым директором нового агентства. Директор. Вежливый термин для REMF. Но президенту вы не сказали «нет», особенно если он оказался вашим другом.

Звуки двигателя усилились. Лайнер тронулся. Пришло обычное ощущение, будто меня прижали к сиденью спортивного автомобиля, прыгающего на красный свет, но с большей властью. Сэнди, которая почти не путешествовала, не отрывала глаз от книги. Должно быть, это было неплохо, хотя Джон никогда не утруждал себя чтением загадок. Он никогда не мог их разгадать, и они заставляли его чувствовать себя глупо, несмотря на то, что в своей профессиональной жизни он не раз пробирался сквозь настоящие загадки. Тихий голос в его голове сказал: вращайся, и пол поднялся у него под ногами. Корпус самолета последовал за носом в небо, и полет начался нормально, колеса поднялись в колодцы. По дороге в лондонский аэропорт Хитроу все вокруг немедленно опустили свои места, чтобы немного поспать. Джон тоже опустил свой, но не так далеко. Сначала он хотел поужинать.

«Мы едем, дорогая», - сказала Сэнди, отнимая секунду от книги.

«Надеюсь, тебе там понравится».

«У меня есть три поваренные книги, когда я разберусь с этой».

Джон улыбнулся. «Кто это сделал?»

«Еще не уверен, но, вероятно, жена».

«Да, адвокаты по бракоразводным процессам такие дорогие».

Сэнди усмехнулся и вернулся к истории, когда тушеное мясо поднялось со своих мест, чтобы возобновить подачу напитков. Кларк закончил «Экономист» и основал Sports Illustrated. Блин, он бы пропустил конец футбольного сезона. Это было единственное, за чем он всегда пытался следить, даже находясь на задании. Медведи возвращались, а он вырос с Папой Медведем Джорджем Халасом и Монстрами Мидуэя - часто задавался вопросом, мог бы он сам стать профессионалом. В старшей школе он был неплохим полузащитником, и Университет Индианы проявил к нему некоторый интерес (в том числе и по плаванию). Затем он решил отказаться от колледжа и пойти на флот, как его отец до него, хотя Кларк стал ПЕЧАТНИКОМ, а не моряком-скиммером на жестяной банке. . .

"Мистер. Кларк? Тушеное мясо доставлено в меню ужина. "Г-жа. Кларк?

Одна хорошая вещь в первом классе. Летный экипаж сделал вид, что у вас есть имя. Джон получил автоматическое повышение класса обслуживания - у него были часто летающие пассажиры на Инъян, и с этого момента он в основном летал на British Airways, с которыми у британского правительства были очень хорошие отношения.

Он заметил, что меню было довольно хорошим, как это обычно бывает на международных рейсах, как и карта вин. . . но он решил попросить воду в бутылках вместо вина, спасибо. Хммм. Он проворчал про себя, откинулся на спинку кресла и закатал рукава рубашки. Эти проклятые полеты всегда казались ему перегретыми.

Следующим вошел капитан, прерывая все личные фильмы на их мини-экранах. Они выбрали южный маршрут, чтобы воспользоваться реактивным потоком. Это, как объяснил капитан Уилл Гарнет, сократит их время до Хитроу на сорок минут. Он не сказал, что это также сделает несколько ударов. Авиакомпании пытались сэкономить топливо, и за сорок пять минут в его тетрадке была бы золотая звезда. . . ну может просто серебряный. . .

Ощущения обычные. Самолет наклонился больше вправо, чем влево, когда он пересек океан в Си-Айл-Сити в Нью-Джерси для полета протяженностью в три тысячи миль к следующему месту выхода на берег, где-то на ирландском побережье, до которого они должны были добраться за «около пяти с половиной часов», - подумал Джон. Некоторое время ему пришлось поспать. По крайней мере, капитан не беспокоил их обычным дерьмом с тур-директором - мы сейчас на высоте сорока тысяч футов, это почти восемь миль, чтобы упасть, если крылья оторвутся и ... . . Они начали подавать ужин. Они будут делать то же самое на корме в туристическом классе, с тележками с напитками и обедами, загораживающими проходы.

Он стартовал с левой стороны самолета. Мужчина был одет правильно, в куртке - вот что привлекло внимание Джона. Большинство людей снимали их, как только садились, но ...

- это был автомат Браунинга с матово-черным покрытием, что говорило «военный» Кларку и, менее чем через секунду, Алистеру Стэнли. Мгновение спустя с правой стороны появились еще двое мужчин, идущих прямо рядом с сиденьем Кларка.

- Вот дерьмо, - сказал он так тихо, что его услышала только Сэнди. Она повернулась и посмотрела, но прежде чем она успела что-то сказать или сказать, он схватил ее за руку. Этого было достаточно, чтобы заставить ее замолчать, но не совсем достаточно, чтобы женщина через проход не закричала - ну, почти кричала. Женщина с ней прикрыла рот рукой и подавила большую его часть. Стюардесса смотрела на двух мужчин перед ней в полном недоумении. Этого не происходило много лет. Как это могло происходить сейчас?

Кларк задавал почти тот же вопрос, за которым последовал другой: какого черта он упаковал свое личное оружие в ручную кладь и спрятал его наверху? Какой смысл иметь пистолет в самолете, идиот, если ты не мог добраться до него? Какая глупая ошибка новичка! Ему достаточно было посмотреть налево, чтобы увидеть то же выражение на лице Алистера. Двое самых опытных профессионалов в своем деле, их оружие находится на расстоянии менее четырех футов, но с таким же успехом они могут быть в багаже, хранящемся внизу. . . .

"Джон . . . »

«Просто расслабься, Сэнди», - тихо ответил ее муж. Сказать легче, чем сделать, как он хорошо знал.

Джон откинулся назад, не двигая головой, но отвернулся от окна в сторону хижины. Его глаза освободились. Трое из них. Одна, вероятно, командир, несла тушенку вперед и открывала дверь в кабину экипажа. Джон смотрел, как они двое вошли и закрыли за собой дверь. Хорошо, теперь капитан Уильям Гарнет узнает, что происходит. Надеюсь, он будет профессионалом, и его научат говорить « да, сэр» - «нет, сэр» - с полным набором трех мешков, сэр, любому, кто выступит вперед с ружьем. В лучшем случае он был бы обучен военно-воздушным или военно-воздушным силам, и поэтому он лучше знал бы, чем делать что-нибудь глупое, например, пытаться стать проклятым героем. Его миссия заключалась в том, чтобы посадить самолет на землю где-нибудь и в любом месте, потому что было чертовски труднее убить триста человек в самолете, когда он неподвижно сидел на трапе с заблокированными колесами.

Их трое, один впереди в кабине экипажа. Он останавливался там, чтобы следить за водителями и использовать радио, чтобы рассказать тому, кому он хотел поговорить, о своих требованиях. Еще двое в первом классе стояли там, впереди, откуда они могли видеть оба прохода самолета.

«Дамы и господа, говорит капитан. У меня есть табличка с ремнем безопасности. В воздухе чувствуется небольшая резкость. Пожалуйста, оставайтесь пока на своих местах. Я вернусь к вам через несколько минут. Спасибо."

«Хорошо, - подумал Джон, поймав взгляд Алистера. Капитан звучал круто, и плохие парни не вели себя сумасшедшими… пока. Люди сзади, вероятно, еще не знали, что что-то не так. Также хорошо. Люди могут запаниковать. . . ну, нет, не обязательно, но тем лучше для всех, если никто не знает, о чем паниковать.

Трое из них. Только три? Может быть, есть запасной парень, замаскированный под пассажира? Это был тот, кто контролировал бомбу, если бомба была, а бомба была худшим, что могло быть. Пуля из пистолета может пробить дыру в обшивке самолета, что приведет к быстрому снижению, что приведет к заполнению некоторых мешков и загрязнению нижнего белья, но от этого никто не умер. Бомба, вероятно, убьет всех на борту. . . лучше, чем даже деньги, рассудил Кларк, и он не состарился, воспользовавшись таким шансом, когда в этом не было необходимости. Может быть, просто позволить самолету лететь туда, куда, черт возьми, эти трое захотят попасть, и пусть начнутся переговоры, и к тому времени люди узнают, что внутри находятся еще три очень особенных человека. Слово будет уходить сейчас. Плохие парни проникли бы на радиочастоту компании и передали бы плохие новости дня, а директор службы безопасности United - Кларк знал его, Пит Флеминг, бывший заместитель помощника директора ФБР - позвонил бы своему бывшему агентству и Получите это , чтобы включить уведомление ЦРУ и государства, команду ФБР по спасению заложников в Куантико и отряд Дельты Маленького Уилли Байрона в Форт-Брэгге. Пит также передавал список пассажиров, трое из которых были обведены красным, и это заставляло Вилли немного нервничать, а также заставляло солдат в Лэнгли и Туманном Боттоме задуматься об утечке в системе безопасности - Джон отклонил это. Это было случайное событие, от которого люди просто крутили колеса в Операционной в Старом здании штаб-квартиры Лэнгли. Наверное.

Пора было немного пошевелиться. Кларк очень медленно повернул голову к Доминго Чавесу, находившемуся всего в двадцати футах от него. Когда установился зрительный контакт, он прикоснулся к кончику носа, как бы желая избавиться от зуда. Чавес сделал то же самое. . . а Дин все еще был в пиджаке. «Он больше привык к жаркой погоде, - подумал Джон, - и, вероятно, ему было холодно в самолете». Хороший. У него все еще будет «Беретта» 45-го калибра. . . наверное . . . Однако Дин предпочел поясницу, и это было неудобно для парня, пристегнутого ремнями к сиденью авиалайнера. Тем не менее, Чавес знал, что происходит, и имел здравый смысл ничего не делать с этим. . . пока что. Как мог бы Дин отреагировать на свою беременную жену, сидящую рядом с ним? Доминго был умен и хладнокровен под давлением, насколько мог спросить Кларк, но при этом он все еще оставался латиноамериканцем, человеком немалой страсти - даже Джон Кларк, несмотря на его опыт, видел в других недостатки, которые были совершенно естественны для него самого. У него была его жена сидит рядом с ним, и Сэнди была напугана, и Сэнди не должен пугаться о своей собственной безопасности. . . . Убедиться в этом было задачей ее мужа. . . .

Один из плохих парней просматривал список пассажиров. Что ж, это подскажет Джону, если бы произошла какая-то утечка в системе безопасности. Но если бы это было так, он ничего не мог бы с этим поделать. Еще нет. Только когда он узнает, что происходит. Иногда нужно было просто сесть и взять его, и ...

Парень в начале левого прохода начал двигаться, и пятнадцатью футами спустя он смотрел вниз на женщину, сидевшую у окна рядом с Алистером.

"Кто ты?" - потребовал он по-испански.

Дама ответила именем, которое Джон не понял - это было испанское имя, но с расстояния в двадцать футов он не мог расслышать его достаточно ясно, чтобы опознать, главным образом потому, что ее ответ был тихим и вежливым. . . «культурный», - подумал он. Может, жена дипломата? Алистер откинулся на спинку сиденья, глядя широко раскрытыми голубыми глазами на парня с пистолетом и изо всех сил стараясь не показывать страх.

Крик раздался из задней части самолета. «Пистолет, это же пистолет!» крикнул мужской голос -

«Вот дерьмо», - подумал Джон. Теперь все будут знать. Парень из правого прохода постучал в дверь кабины и просунул голову, чтобы объявить эту хорошую новость.

"Дамы и господа . . . это капитан Гранат. . . Я получил указание сообщить вам, что мы отклоняемся от нашего плана полета. . . . У нас ... на борту несколько гостей, которые посоветовали мне лететь в Лажеш на Азорских островах. Они говорят, что не хотят никому причинять вред, но они вооружены, и первый помощник Ренфорд и я сделаем в точности то, что они скажут. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, оставайтесь на своих местах и просто старайтесь держать ситуацию под контролем. Я вернусь к вам позже ». Хорошие новости. Он должен был пройти военную подготовку; его голос был холодным, как дым от сухого льда. Хороший.

«Лаже на Азорских островах, - подумал Кларк. Бывшая база ВМС США. . . все еще активен? Может быть, просто позаботились о долгих перелетах над водой, летящих туда - в качестве остановки и дозаправки в другом месте? Что ж, левый парень говорил по-испански, и ему ответили по-испански. Наверное, не плохие парни с Ближнего Востока. Испаноговорящие . . . Баски? Это все еще продолжалось в Испании. Женщина, кто она такая? Кларк оглянулся. Теперь все смотрели вокруг, и для него это было безопасно. Начало пятидесятых, хорошо получилось. Посол Испании в Вашингтоне был мужчиной. Может быть, это его жена?

Мужчина слева перевел взгляд на сиденье. "Кто ты?"

«Алистер Стэнли» был ответ. Кларк знал, что во лжи Алистера бессмысленно. Они ехали открыто. Об их агентстве никто не знал. Они его еще даже не запустили. «Вот дерьмо», - подумал Кларк. «Я британец», - добавил он дрожащим голосом. «Мой паспорт в моей сумке в…» Он протянул руку, и его рука ударила по ружью плохого парня.

«Хорошая игра, - подумал Джон, - даже если это не сработало». Он мог бы достать сумку, предъявить паспорт, а затем положить пистолет на колени. Не повезло, что боевик ему поверил. Это была проблема с акцентами. Но Алистер был в курсе. Три волка не знали, что в стаде овец три собаки. Большие.

Уилли сейчас будет разговаривать по телефону. Дельта держала передовую группу в круглосуточном режиме ожидания, и сейчас они готовились к возможному развертыванию. С ними будет полковник Байрон. Маленький Вилли был таким солдатом. У него был старпом и штаб, которые следили за происходящим, пока он вел с фронта. Теперь много колес крутилось. Все, что действительно нужно было сделать Джону и его друзьям, - это сидеть спокойно. . . пока плохие парни сохраняют хладнокровие.

Больше испанского с левой стороны. "Где твой муж?" он потребовал. Он был очень зол. «Имеет смысл», - подумал Джон. Послы - хорошие мишени. Но и их жены тоже. Она была слишком сообразительной, чтобы быть женой просто дипломата, а Вашингтону приходилось занимать высокий пост. Старший парень, вероятно, из аристократии. В Испании все еще было это. Громкая цель, чтобы лучше оказать давление на испанское правительство.

Следующей мыслью была проваленная миссия . Они хотели его, а не ее, и им это не понравилось. «Плохой интеллект, ребята», - подумал Кларк, глядя на их лица и видя их гнев. Даже случается со мной время от времени. «Да, - подумал он, - примерно половину гребаного времени в хорошем году». Двое, которые он видел, разговаривали друг с другом. . . тихо, но язык тела сказал все. Они были в ярости. Итак, у него было три (или больше?) Разъяренных террориста с оружием на двухмоторном самолете над Северной Атлантикой ночью. «Могло быть и хуже, - сказал себе Джон. Как-то. Да, возможно, у них были куртки Semtex с отделкой Primacord.

«Им было далеко за двадцать, - подумал Кларк. Достаточно взрослый, чтобы быть технически компетентным, но достаточно молодой, чтобы нуждаться в присмотре взрослых. Мало опыта работы и недостаточно мнений. Они думали, что все это знают, думали, что они действительно умны. В этом была проблема со смертью. Подготовленные солдаты знали реальность этого лучше, чем террористы. Эти трое хотели бы добиться успеха и не стали бы рассматривать альтернативу. Может быть, мошенническая миссия. Баскские сепаратисты никогда не связывались с иностранными гражданами, не так ли? Во всяком случае, не американцы, но это был американский авиалайнер, и это была большая черная линия, через которую нужно было переступить. Разбойная миссия? Наверное. Плохие новости.

Вам нужна была степень предсказуемости в подобных ситуациях. Даже у терроризма были правила. Это было почти литургией, шаги, которые каждый должен был предпринять, прежде чем произошло что-то действительно плохое, что дало хорошим парням шанс поговорить с плохими парнями. Пригласите переговорщика, чтобы он установил с ними взаимопонимание, сначала обсудите мелочи - давай, отпусти детей и их матерей, хорошо? Ничего страшного, и это плохо выглядит для вас и вашей группы на телевидении, верно? Заставьте их сдаться. Тогда старики - кто хочет бить бабушку и дедушку? Затем еда, возможно, с добавлением немного валиума, в то время как группа разведки группы реагирования начала засовывать в самолет микрофоны и миниатюрные линзы, оптоволоконные кабели которых подводились к телекамерам.

«Идиоты», - подумал Кларк. Этот спектакль просто не сработал. Это было почти так же плохо, как похищение ребенка за деньги. Копы слишком хорошо выслеживали этих дураков, и Маленький Вилли был чертовски уверен, что садится на транспорт ВВС США на базе ВВС Поуп прямо сейчас. Если бы они действительно приземлились в Лажесе, процесс начался бы очень скоро, и единственной переменной было бы, сколько хороших парней укусит большого, прежде чем плохие парни сделают то же самое. Кларк работал с мальчиками и девочками полковника Байрона. Если бы они вошли в самолет, как минимум три человека не покинули бы его живыми. Проблема заключалась в том, сколько у них было бы компании в будущем? Врезаться в авиалайнер было все равно что перестрелка в гимназии, только больше людей.

Они больше говорили впереди, мало обращая внимания ни на что другое, на остальную часть самолета. В каком-то смысле это было логично. Фронт-офис был самой важной частью, но вы всегда хотели следить за остальным. Вы никогда не знали, кто может быть на борту. Небесные маршалы были давно в прошлом, но копы путешествовали по воздуху, и некоторые из них были вооружены. . . ну, может, и не на международных рейсах, но вы не смогли уйти из террористического бизнеса из-за тупости. Было достаточно сложно выжить, если бы ты был умным. Любители. Разбойная миссия. Плохой интеллект. Гнев и разочарование. Дальше становилось хуже. Один из них сжал левую руку в кулак и потряс ею всему враждебному миру, который они обнаружили на борту.

«Отлично, - подумал Джон. Он повернулся на сиденье, снова поймав взгляд Дина и слегка покачав головой из стороны в сторону. В ответ он поднял бровь. Доминго умел говорить по-английски, когда это было необходимо.

Как будто тогда воздух изменился, и не в лучшую сторону. Номер 2 снова вошел в кабину и оставался там несколько минут, в то время как Джон и Алистер наблюдали за тем, кто находился слева, глядя в проход. После двух минут разочарованного внимания он переменил сторону, как будто в спазме, и посмотрел на корму, наклонив голову вперед, как будто чтобы сократить расстояние, вглядываясь в проход, в то время как его лицо подпрыгивало между выражениями власти и бессилия. Затем так же быстро он направился обратно в левый порт, остановившись только для того, чтобы в гневе взглянуть на дверь кабины.

«Их всего трое», - сказал себе тогда Джон, когда №2 снова появился из приемной. Номер 3 был слишком раскручен. Наверное, только трое? - подумал он. «Подумай об этом, - сказал себе Кларк. Если так, то они действительно стали любителями. Шоу Гонг могло бы быть забавной мыслью в другом контексте, но не на скорости 500 узлов, 37 000 футов над Северной Атлантикой. Если бы они могли просто быть крутыми во всем, позволить водителю повалить двухмоторного зверя на землю, может быть, вырвется какой-то здравый смысл. Но они не были бы очень крутыми, не так ли?

Вместо того, чтобы занять свой пост, чтобы прикрыть правый проход, №2 вернулся к №3, и они говорили хриплым шепотом, который Кларк понимал в контексте, если не доволен. Когда №2 указал на дверь кабины, все стало хуже всего -

- На самом деле никто не главный, - решил Джон. Это было просто здорово, три свободных агента с оружием в чертовом самолете. Пора было начать бояться. Кларку было не привыкать бояться. Он был во многих трудных ситуациях для этого, но в каждом другом случае у него был элемент контроля над ситуацией - или, если не так, по крайней мере, над своими собственными действиями, такими как способность убегать, что была гораздо более утешительной мыслью, чем он когда-либо предполагал. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Номер 2 направился на корму, чтобы посмотреть на женщину, сидящую рядом с Алистером. Он просто постоял там несколько секунд, глядя на нее, затем посмотрел на Алистера, который сдержанно оглянулся.

"Да?" - наконец сказал британец с самым культурным акцентом.

"Кто ты?" - потребовал ответа номер 2.

«Я сказал твоему другу, старику, Алистеру Стэнли. У меня в ручной клади лежит паспорт, если хочешь его увидеть ». Голос был достаточно хрупким, чтобы имитировать испуганного человека, держащего его вместе.

«Да, покажи мне!»

"Конечно, сэр." Изящно медленными движениями бывший майор SAS выскользнул из ремня безопасности, встал, открыл верхнюю корзину и вытащил свою черную ручную сумку. "Могу я?" он спросил. Номер 2 кивнул.

Алистер расстегнул молнию в боковом отделении, вытащил паспорт, протянул ему, затем сел, держа сумку дрожащими руками на коленях.

Номер 2 посмотрел на паспорт и бросил его обратно на колени британцу, пока Джон смотрел. Затем он сказал что-то по-испански женщине из 4А. "Где твой муж?" это звучало как. Женщина ответила тем же культурным тоном, который она использовала всего несколькими минутами ранее, и №2 ринулся прочь, чтобы снова поговорить с №3. Алистер глубоко вздохнул и оглядел каюту, словно в целях безопасности, наконец, поймав взгляд Джона. Его руки и лицо не двигались, но даже в этом случае Джон знал, о чем думает. Ал тоже не был доволен этой ситуацией, и, что более важно, он видел и №2, и №3 крупным планом, смотрел им прямо в глаза. Джону пришлось учесть это в своем мыслительном процессе. Алистер Стэнли тоже волновался. Чуть младший офицер протянул руку, как бы зачесывая волосы назад, и дважды постучал пальцем по черепу над ухом. Это могло быть даже хуже, чем он опасался.

Кларк протянул руку вперед, чтобы защитить ее от двоих в передней части кабины, и поднял три пальца. Ал кивнул на полдюйма или около того и отвернулся на несколько секунд, позволяя Джону переварить сообщение. Он согласился, что их всего трое. Джон одобрительно кивнул при подтверждении.

Насколько же лучше они были умными террористами, но умные больше не пробовали ничего подобного. Шансы были слишком велики, как доказали израильтяне в Уганде и немцы в Сомали. Вы были в безопасности, делая это только до тех пор, пока самолет находился в воздухе, и они не могли оставаться в воздухе вечно, а когда они приземлялись, весь цивилизованный мир мог врезаться в них со скоростью молнии и силой удара. Канзасский торнадо - и настоящая проблема заключалась в том, что не так много людей действительно хотели умереть, не дожив до тридцати лет. А те, кто это сделал, использовали бомбы. Итак, умные сделали другое. По этой причине они были более опасными противниками, но они также были предсказуемы. Они не убивали людей для развлечения и не расстраивались на раннем этапе, потому что умело спланировали свои первые шаги.

Эти трое были тупицами. Они действовали на основе плохой разведки, у них не было команды разведки, которая могла бы провести последнюю проверку миссии, сказать им, что их основная цель не совершила полет, и вот они, совершив глупую миссию, которая был уже взорван, размышляя о смерти или пожизненном заключении. . . зря. Единственная хорошая новость, если это можно так назвать, заключалась в том, что их заключение будет в Америке.

Но они не хотели созерцать жизнь в стальной клетке больше, чем они хотели встретить смерть в следующие несколько дней - но вскоре они начали понимать, что третьей альтернативы не было. И что оружие в их руках было единственной силой, которая у них была, и что они могли бы с таким же успехом начать использовать их, чтобы добиться своего. . .

. . . а для Джона Кларка выбор заключался в том, ждать или не ждать, пока это начнется. . . .

Нет. Он не мог просто сидеть здесь и ждать, пока они начнут убивать людей.

Хорошо. Он наблюдал за ними еще минуту или около того, как они смотрели друг на друга, пытаясь охватить оба прохода, пока он выяснял, как это сделать. И для глупых, и для умных простых планов обычно лучше всего.

Прошло еще пять минут, пока №2 не решил еще поговорить с №3. Когда он это сделал, Джон повернулся достаточно, чтобы поймать взгляд Дина, проведя пальцем по верхней губе, как будто хотел погладить усы, которых он никогда не рос. Чавес склонил голову, словно отвечая: « Вы уверены?» но взял знак. Он расстегнул ремень безопасности и потянулся за спину левой рукой, вытаскивая пистолет перед встревоженными глазами своей шестинедельной жены. Доминго прикоснулся к ее правой руке, чтобы успокоить ее, накрыл «Беретту» салфеткой на коленях, принял нейтральное выражение лица и стал ждать, пока старший сыграет.

"Ты!" Номер 2 звонил вперед.

"Да?" - ответил Кларк, старательно глядя вперед.

"Сидеть на месте!" Английский у мужчины был неплохим. Что ж, в европейских школах были хорошие языковые программы.

«Эй, послушай, я, мм, выпил несколько напитков, и… ну, ты знаешь, как насчет этого? За милость, - робко добавил Джон.

«Нет, ты останешься на своем месте!»

«Эй, что ты собираешься делать, стрелять в парня, которому нужна утечка? Я не знаю, в чем твоя проблема, ладно, но мне пора, ладно? Пожалуйста?"

Номер 2 и номер 3 обменялись охреневшими взглядами, которые только что подтвердили их статус любителя в последний раз. Два тушеных мяса, привязанные к своим сиденьям вперед, действительно выглядели очень встревоженными, но ничего не сказали. Джон настаивал на проблеме, расстегивая ремень безопасности и вставая.

Номер 2 помчался на корму с пушкой впереди и остановился, едва не прижав его к груди Джона. Глаза Сэнди теперь расширились. Она никогда не видела, чтобы ее муж делал что-нибудь хоть немного опасное, но она знала, что это не тот муж, который спал рядом с ней двадцать пять лет - и если не тот, то он должен быть другим Кларком, тот, о котором она знала, но никогда не видела.

«Слушай, я пойду туда, пойду налить и вернусь, хорошо? Черт, ты хочешь посмотреть, - сказал он невнятным голосом из-за полстакана вина, который он выпил рядом с терминалом. «Это тоже нормально, но, пожалуйста, не заставляй меня намочить штаны, хорошо?»

Решил трюк размер Кларка. Ему было чуть меньше шести футов два дюйма, а его предплечья, видимые через закатанные рукава, были мощными. Номер 3 был меньше на четыре дюйма и тридцать фунтов, но у него был пистолет, и заставлять больших людей выполнять свои желания всегда удовольствие для хулиганов. Итак, №2 схватил Джона за левую руку, развернул его и толкнул грубо на корму в сторону туалета с правой стороны. Джон съежился и пошел, подняв руки над головой.

«Привет, грация, амиго, хорошо?» Кларк открыл дверь. Как всегда тупой, №2 фактически позволил ему закрыть его. Со своей стороны, Джон сделал то, о чем просил разрешения, затем вымыл руки и взглянул в зеркало.

Эй, Снейк, ты все еще понял? - спросил он себя, даже не вздохнув.

Ладно, давайте выясним.

Джон отодвинул запорную планку и распахнул складную дверь с благодарным и полностью испуганным выражением лица.

«Эй, спасибо, понимаешь».

«Снова на свое место».

«Подожди, дай я принесу тебе чашечку кофе, хорошо, я…» Джон шагнул на корму, и №2 был достаточно туп, чтобы последовать за ним, чтобы прикрыть его, затем потянулся к плечу Кларка и развернул его.

«Buenas noces», - тихо сказал Дин с расстояния менее десяти футов, подняв пистолет и нацелив его в сторону головы №2. Взгляд человека поймал голубую сталь, которая должна была быть пистолетом, и отвлечение было правильным. Правая рука Джона обернулась, его предплечье вздернулось, а тыльная сторона кулака схватила террориста в правом виске. Удара было достаточно, чтобы оглушить.

«Как вы заряжены?»

- Низкоскоростной, - прошептал Дин в ответ. «Мы летим в самолете», - напомнил он своему директору.

- Оставайся на свободе, - тихо приказал Джон, получив кивок.

«Мигель!» Номер 3 громко позвал.

Кларк двинулся влево, остановившись по пути, чтобы взять чашку кофе из кофемашины с блюдцем и ложкой. Затем он снова появился в левом проходе и двинулся вперед.

«Он сказал принести вам это. Спасибо, что разрешили мне воспользоваться ванной, - сказал Джон дрожащим, но благодарным голосом. «Вот ваш кофе, сэр».

«Мигель!» Номер 3 позвонил снова.

«Он вернулся туда. Вот твой кофе. Я должен сейчас сесть, хорошо? Джон сделал несколько шагов вперед и остановился, надеясь, что этот любитель продолжит вести себя как один.

Он сделал, идя к нему. Джон немного съежился и позволил чашке и блюдцу дрожать в руке, и как только №3 подошел к нему, глядя на правую сторону самолета в поисках своего коллеги, Кларк бросил их обоих на пол и нырнул вниз. Получите их, примерно в полшага от сиденья Алистера. Номер 3 тоже автоматически наклонился. Это будет его последняя ошибка за вечер.

Руки Джона схватили пистолет и закрутили его в животе владельца. Он мог бы сработать, но собственный Browning Hi-Power Алистера врезался в шею человека, чуть ниже черепа, и №3 обмяк, как Рэггеди Энди.

- Нетерпеливый педераст, - прохрипел Стэнли. «Хотя чертовски хорошая игра». Затем он повернулся, указал на ближайшую стюардессу и щелкнул пальцами. Она вскочила со своего места, как пуля, прямо к ним на корму. «Веревка, шнур, что угодно, чтобы связать их быстро!»

Джон взял пистолет и сразу же вынул магазин, а затем поднял затвор, чтобы выбросить оставшийся патрон. Еще через две секунды он разобрал оружие и бросил осколки к ногам попутчика Алистера, чьи карие глаза были широко раскрыты и потрясены.

- Небесные маршалы, мэм. Пожалуйста, расслабься, - объяснил Кларк.

Через несколько секунд после этого появился Дин, волоча за собой №2. Стюардесса вернулась с катушкой шпагата.

«Дин, фронт-офис!» - приказал Джон.

«Roge-o, мистер К.» Чавес двинулся вперед, держа свою «беретту» в обеих руках, и остановился у двери кабины. На полу Кларк обматывал. Его руки вспомнили матросские узлы тридцатилетней давности. «Потрясающе», - подумал он, связывая их так крепко, как только мог. Если их руки почернели, чертовски плохо.

«Еще один, Джон», - выдохнул Стэнли.

«Ты хочешь следить за двумя нашими друзьями».

"Удовольствие. Будьте осторожны, там много электроники.

"Расскажи мне об этом."

Джон пошел вперед, все еще безоружный. Его младший все еще стоял у двери, держа пистолет обеими руками вверх, глядя в дверь.

«Как у нас дела, Доминго?»

«О, я думал о зеленом салате и телятине, а карта вин неплохая. Не самое подходящее место для перестрелки, Джон. Пригласим его на корму.

Это имело хороший тактический смысл. Номер 1 будет смотреть в корму, и если его ружье выйдет из строя, пуля вряд ли повредит самолет, хотя людям в первом ряду это могло не понравиться. Джон вскочил на корму, чтобы забрать чашку с блюдцем.

"Ты!" Кларк указал на другую стюардессу. «Позвоните в кабину и скажите пилоту, чтобы он сказал нашему другу, что он нужен Мигелю. Тогда стой прямо здесь. Когда дверь откроется, если он вас что-нибудь спросит, просто укажите на меня. Хорошо?"

Она была хорошенькой, сорока, и довольно крутой. Она сделала в точности, как ей сказали, подняла телефон и передала сообщение.

Через несколько секунд дверь открылась, и выглянул №1. Поначалу он мог видеть только стюардессу. Она указала на Джона.

"Кофе?"

Это только смутило его, и он сделал шаг назад к большому мужчине с чашей. Его пистолет был направлен в пол.

«Привет», - сказал Дин слева, приставив пистолет к голове.

Еще один момент замешательства. Он просто не был подготовлен. Номер 1 заколебался, и его рука еще не пошла.

«Брось пистолет!» - сказал Чавес.

«Лучше всего, чтобы вы делали то, что он говорит», - добавил Джон на своем образованном испанском языке. «Или мой друг убьет тебя».

Его глаза автоматически метались по хижине, ища своих коллег, но их нигде не было. Растерянность на его лице только усилилась. Джон шагнул к нему, потянулся к пистолету и взял его из непоколебимой руки. Он поместил его за пояс, затем бросил мужчину на пол, чтобы обыскать его, в то время как пистолет Дина лежал на затылке террориста. На корме Стэнли начал делать то же самое со своими двумя.

«Два журнала. . . ничего больше." Джон помахал первой тушенке, которая протянула шпагат.

- Дураки, - прорычал Чавес по-испански. Затем он посмотрел на своего босса. «Джон, ты думаешь, это было немного круто?»

"Нет." Затем он встал и вошел в кабину. «Капитан?»

«Кто ты, черт возьми?» Летный экипаж ничего не видел и не слышал с кормы.

«Где ближайший военный аэродром?»

«RCAF Gander», - немедленно ответил второй пилот - Ренфорд, не так ли?

«Ну, пойдем туда. Капитан, самолет снова твой. Мы связали всех троих ».

"Кто ты?" - снова довольно сильно спросил Уилл Гарнет, его собственное напряжение еще не спало.

«Просто парень, который хотел помочь», - ответил Джон с пустым взглядом, и сообщение было доставлено. Гранат был экс-ВВС. «Могу я использовать ваше радио, сэр?»

Капитан указал на откидное откидное сиденье и показал ему, как пользоваться радио.

«Это United Flight Niner-Two-Zero, - сказал Кларк. «С кем я разговариваю?»

«Это специальный агент ФБР Карни. Кто ты?"

«Карни, позвони директору и скажи ему, что« Радуга Шесть »на связи. Ситуация находится под контролем. Никаких потерь. Мы направляемся к Гандеру, и нам нужны Маунти. Над."

«Радуга?»

«Как это звучит, агент Карни. Повторяю, ситуация под контролем. Трое угонщиков находятся под стражей. Я буду стоять рядом, чтобы поговорить с вашим директором ».

«Да, сэр», - ответил очень удивленный голос.

Кларк посмотрел вниз и увидел, что теперь, когда все закончилось, его руки немного дрожали. Что ж, это уже случалось один или два раза раньше. Самолет отклонился влево, пока пилот разговаривал по рации, предположительно с Гандером.

«Найнер-два-ноль, Найнер-два-ноль, это снова агент Карни».

«Карни, это Радуга». Кларк сделал паузу. «Капитан, эта радиосвязь безопасна?»

«Это зашифровано, да».

Джон чуть не ругал себя за нарушение радиодисциплины. «Хорошо, Карни, что происходит?»

«Будьте готовы к директору». Раздался щелчок и короткое потрескивание. "Джон?" - спросил новый голос.

«Да, Дэн».

"Что дает?"

«Трое из них, испаноязычные, не очень умные. Мы их сняли ».

"В живых?"

«Это утвердительно», - подтвердил Кларк. «Я сказал пилоту отправиться в RCAF Gander. Мы должны быть там в ...

«Девять минут ноль», - сказал второй пилот.

- Полтора часа, - продолжил Джон. «Вы хотите, чтобы Маунти собрали наших плохих парней и позвонили Эндрюсу. Нам нужен транспорт до Лондона ».

Ему не нужно было объяснять почему. То, что должно было быть простым коммерческим полетом трех офицеров и двух жен, выдало их личности, и было чертовски мало смысла заставлять их торчать, чтобы все на борту видели их лица - большинство просто захотело бы купить им выпивку, но это не имело никакого смысла. не лучшая идея. Все усилия, которые они приложили, чтобы сделать Rainbow одновременно эффективной и секретной, были сведены на нет тремя тупыми испанцами - или кем бы они ни были. Королевская канадская конная полиция выяснит это, прежде чем передать их американскому ФБР.

«Хорошо, Джон, позволь мне заняться этим. Я позвоню Рене и попрошу его все организовать. Вам еще что-нибудь нужно? "

«Да, пошли мне поспать несколько часов, а?»

«Все, что хочешь, приятель», - усмехнувшись, ответил директор ФБР, и линия оборвалась. Кларк снял гарнитуру и повесил ее на крючок.

«Кто ты, черт возьми?» - снова потребовал капитан. Первоначальное объяснение не было полностью удовлетворительным.

«Сэр, мы с друзьями - маршалы авиации, которые случайно оказались на борту. Это ясно, сэр?

"Я полагаю," сказал Гранат. «Рад, что ты это сделал. Тот, кто был здесь, был немного свободен, если вы понимаете, о чем я. Какое-то время мы были там чертовски обеспокоены ».

Кларк кивнул с понимающей улыбкой. «Да, я тоже»

Они делали это некоторое время. Голубые фургоны - их было четыре - ездили по Нью-Йорку, забирая бездомных и доставляя их в центры осушения, которыми управляет корпорация. Тихая и доброжелательная операция появилась на местном телевидении более года назад и собрала в корпорации несколько десятков дружеских писем, а затем снова скрылась за горизонтом, как это обычно и происходило. Приближалась полночь, и из-за падения осенних температур фургоны уехали, собирая бездомных по всему центральному и нижнему Манхэттену. Они сделали это не так, как когда-то сделала полиция. Людей, которым они помогали, не заставляли подниматься на борт. Добровольцы из корпорации вежливо спросили, хотят ли они, чтобы на ночь была чистая постель, бесплатно и без религиозных сложностей, типичных для большинства «миссий», как их традиционно называли. Тем, кто отклонил предложение, выдавали одеяла, использовали те, которые были подарены корпоративными служащими, которые спали дома или смотрели телевизор в данный момент - участие в программе было добровольным и для персонала, - но все же теплыми и водонепроницаемыми. Некоторые из бездомных предпочитали держаться подальше, считая это своего рода свободой. Больше не стал. Кровати и душ любили даже заядлые пьяницы. В настоящее время в фургоне их было десять человек, и это все, что он мог вместить в эту поездку. Им помогли подняться на борт, сели и пристегнули ремнями безопасности на своих местах в целях безопасности.

Никто из них не знал, что это пятый из четырех фургонов, работающих в нижнем Манхэттене, но они обнаружили, что что-то немного изменилось, как только он начал движение. Дежурный откинулся на спинку переднего сиденья и протянул бутылки бургундского галло, недорогого красного калифорнийского вина, но лучшего вина, чем они привыкли пить, и к которому кое-что добавили.

К тому времени, как они достигли места назначения, все уже спали или, по крайней мере, были в ступоре. Тем, кто мог передвигаться, помогали пересаживаться из одного грузовика в кузов другого, привязывали ремнями к подстилке и давали уснуть. Остальных несли и пристегивали две пары мужчин. Выполнив эту задачу, первый фургон отогнали, чтобы его очистить - они использовали пар, чтобы убедиться, что любые остатки, которые могли остаться, были стерилизованы и выпущены из фургона. Второй грузовик направился в центр города по шоссе Вест-Сайд, заехал на рампу для керлинга, ведущую к мосту Джорджа Вашингтона, и пересек реку Гудзон. Оттуда он направился на север через северо-восточный угол Нью-Джерси, а затем обратно в штат Нью-Йорк.

Выяснилось, что полковник Уильям Литл Байрон уже находился в воздухе на самолете KC-10 ВВС США по курсу, почти идентичному и всего на час отстающему от United 777. Он также изменил курс на север для Гандера. Бывшая база P-3 должна была разбудить нескольких сотрудников, чтобы справиться с прибывающими джамбо, но это было наименьшее из этого.

Трем неудавшимся угонщикам завязали глаза, связали и положили на пол прямо перед первым рядом кресел первого класса, которые присвоили Джон, Дин и Алистер. Подали кофе, и других пассажиров не подпускали к этой части самолета.

«Я восхищаюсь подходом эфиопов к подобным ситуациям», - заметил Стэнли. Он пил чай.

"Что это такое?" - устало спросил Чавес.

«Несколько лет назад они совершили попытку угона авианосца их национального флага. На борту оказались сотрудники службы безопасности, и они взяли ситуацию под контроль. Затем они привязали своих подопечных к креслам первого класса, обернули им шеи полотенцами, чтобы защитить обивку, и перерезали себе глотки прямо в самолете. И ты знаешь-"

«Попался», - заметил Дин. С тех пор с этой авиакомпанией никто не связывался. "Простой, но эффективный."

"Довольно." Он поставил чашку. «Я надеюсь, что такого рода вещи случаются не слишком часто».

Трое офицеров выглянули в окна и увидели огни взлетно-посадочной полосы как раз перед тем, как 777-й сбил RCAF Gander. Последовала серия приглушенных возгласов и несколько аплодисментов с кормы. Лайнер замедлил ход, а затем вырулил на военные объекты, где остановился. Передняя правая дверь открылась, и к ней медленно и осторожно подъехал ножничный подъемник.

Джон, Дин и Алистер отстегнули ремни безопасности и двинулись к двери, при этом наблюдая за тремя угонщиками. Первым на борту самолета был офицер ВСВС с пистолетным ремнем и белым шнурком, за ним следовали трое мужчин в штатском, которые, должно быть, были полицейскими.

«Вы мистер Кларк?» - спросил офицер.

"Верно." Джон указал. «Вот ваши трое… подозреваемых, я думаю, таков термин». Он устало улыбнулся на это. Копы двинулись, чтобы с ними разобраться.

«Другой транспорт уже в пути, около часа пути», - сказал ему канадский офицер.

"Спасибо." Трое переехали, чтобы забрать свою ручную кладь, а в двух случаях - своих жен. Пэтси спала, ее нужно было разбудить. Сэнди вернулась к своей книге. Через две минуты все пятеро уже были на земле, забившись в одну из машин RCAF. Как только они отъехали, самолет снова начал движение, выруливая к гражданскому терминалу, чтобы пассажиры могли выйти и потянуться, пока 777 обслуживается и заправляется.

«Как мы попадем в Англию?» - спросил Дин, уложив жену в неиспользуемую комнату.

«Ваши ВВС отправляют VC-20. В Хитроу будут люди, которые заберут ваши чемоданы. - За вашими тремя заключенными идет полковник Байрон, - объяснил старший полицейский.

«Вот их оружие». Стэнли передал три сумки с разобранными пистолетами внутри. «Браунинг М-1935s, военная отделка. Никакой взрывчатки. Они действительно были чертовы любителями. Думаю, басков. Похоже, они преследовали посла Испании в Вашингтоне. Его жена сидела рядом со мной. Сеньора Констанца де Монтероса - винная семья. Они разливают в бутылки самые чудесные клареты и мадеры. Я думаю, вы обнаружите, что это была несанкционированная операция ».

"А ты кто именно?" - спросил коп. Кларк справился с этим.

«Мы не можем на это ответить. Вы отправляете угонщиков обратно?

«Оттава проинструктировала нас сделать это в соответствии с Договором об угоне самолета. Послушайте, я должен кое-что сказать прессе.

«Скажите им, что три американских сотрудника правоохранительных органов оказались на борту и помогли усмирить идиотов», - сказал ему Джон.

«Да, это достаточно близко», - с усмешкой согласился Чавес. «Первый арест, который я произвел, Джон. Блин, я забыл передать им их права », - добавил он. Он был достаточно утомлен, чтобы думать об этом невероятно смешно.

Принимающая команда увидела, что они были вне грязи. Это не было особенным сюрпризом. Также не было того факта, что они пахли достаточно плохо, чтобы заткнуть рот скунсу. Это должно подождать. Носилки вынесли из грузовика в здание, расположенное в десяти милях к западу от Бингемтона, штат Нью-Йорк, в холмистой местности в центре штата Нью-Йорк. В чистой комнате все десять получили брызги в лицо из бутылочек для выжимок, похожих на те, что используются для мытья окон. Это делали всем по очереди, затем половине делали инъекции в руку. Обе группы по пять человек получили стальные браслеты с номерами от 1 до 10. Те, у кого были четные номера, получили инъекции. Контрольная группа с нечетным номером этого не сделала. Выполнив эту задачу, десять бездомных были унесены в койку, чтобы отоспаться с вином и наркотиками. Грузовик, который их доставил, уже ушел, направляясь на запад в Иллинойс и возвращаясь к своим обычным обязанностям. Водитель даже не знал, что он сделал, кроме как вести машину.

ГЛАВА 1

MEMO

В полете VC-20B было несколько недостатков в удобствах - еда состояла из бутербродов и непримечательного вина, - но сиденья были удобными, а поездка достаточно плавной, чтобы все спали, пока колеса и закрылки не упали на британском аэродроме Нортхолт, военном аэродроме к западу. Лондона. Когда ВВС США G-IV подрулили к трапу, Джон заметил возраст зданий.

«База Спитфайр из битвы за Британию», - объяснил Стэнли, растягиваясь на своем месте. «Мы позволяем использовать его и частным бизнес-джетам».

«Тогда мы будем много ходить отсюда», - сразу предположил Динг, протирая глаза и желая кофе. "Который сейчас час?"

- Сразу после восьми по местному времени - тоже по зулусскому времени, не так ли?

- Совершенно верно, - сонно хмыкнув, подтвердил Алистер.

В этот момент начался дождь, и это стало хорошей встречей на британской земле. Это было сто ярдов пешком до здания приемной, где британский чиновник проштамповал их паспорта и официально приветствовал их в своей стране, прежде чем вернуться к своему чаю и газете на завтрак.

Снаружи их ждали три машины, все черные лимузины «Даймлер», которые направлялись от базы, затем на запад и юг в сторону Херефорда. «Это было доказательством того, что он был штатским бюрократом, - сказал себе Кларк в ведущей машине. В противном случае они использовали бы вертолеты. Но Британия не была полностью лишена цивилизации. Они остановились у придорожного «Макдональдса», чтобы купить «Эгг Макмаффинс» и кофе. Сэнди фыркнула от приема холестерина. Она упрекала Джона в этом несколько месяцев. Затем она подумала о прошлой ночи.

"Джон?"

"Да, милый?"

"Кто они?"

«Кто, ребята в самолете?» Он посмотрел и кивнул. «Не уверен, наверное, баскские сепаратисты. Похоже, они охотились за испанским послом, но они сильно облажались. Его не было на борту, только его жена ».

«Они пытались угнать самолет?»

«Ага, они точно были».

«Разве это не страшно?»

Джон задумчиво кивнул. "Да, это так. Что ж, было бы страшнее, если бы они были компетентны, но это не так ». Внутренняя улыбка. Боже, они когда-нибудь выбирали неправильный рейс! Но он не мог смеяться над этим сейчас, когда его жена сидела рядом с ним, на противоположной стороне дороги - факт, который заставил его взглянуть вверх с некоторым раздражением. Было очень неправильно ехать по левой стороне дороги. . . восемьдесят миль в час? Проклятие. Разве здесь не было ограничения скорости?

«Что с ними будет?» Сэнди настаивала.

«Есть международный договор. Канадцы отправят их обратно в Штаты для судебного разбирательства в Федеральном суде. Они будут преданы суду, осуждены и заключены в тюрьму за пиратство в воздухе. Они будут за решеткой надолго ». И им в этом повезло, - не добавил Кларк. Испании это могло быть немного неприятнее.

«Впервые за долгое время случилось нечто подобное».

"Ага." Ее муж согласился. Чтобы угонять самолеты, нужно быть настоящим болваном, но, как оказалось, болваны еще не были вымирающим видом. Вот почему он был шестеркой из организации под названием «Радуга».

Есть хорошие новости и есть плохие новости. Написанная им служебная записка началась. Как обычно, это не было бюрократическим письмом; это был язык, который Кларк так и не выучил, несмотря на свои тридцать лет в ЦРУ.

С распадом Советского Союза и других национальных государств, занимающих политические позиции, противоречащие американским и западным интересам, вероятность крупной международной конфронтации находится на рекордно низком уровне. Это, безусловно, лучшая из хороших новостей.

Но наряду с этим мы должны признать тот факт, что по-прежнему существует множество опытных и обученных международных террористов, все еще блуждающих по миру, некоторые из которых имеют постоянные контакты с национальными разведывательными службами, плюс тот факт, что некоторые страны, хотя и не желают прямой конфронтации с американскими или другими странами, Западные страны все еще могли использовать оставшихся террористических «свободных агентов» для более узких политических целей.

Во всяком случае, эта проблема, скорее всего, будет расти, поскольку в предыдущей мировой ситуации основные национальные государства установили жесткие ограничения на террористическую деятельность - эти ограничения обеспечиваются контролируемым доступом к оружию, финансированию, обучению и убежищам.

Кажется вероятным, что текущая мировая ситуация перевернет прежнее «понимание», которым пользовались основные страны. Цена поддержки, оружия, подготовки и убежищ вполне может стать фактической террористической деятельностью, а не идеологическая чистотой ранее требовала от спонсорских национальных государств.

Наиболее очевидным решением этой, возможно, возрастающей проблемы будет создание новой многонациональной контртеррористической команды. Предлагаю кодовое название Rainbow. Я также предлагаю разместить организацию в Соединенном Королевстве. Причины этого просты:

• В настоящее время Соединенное Королевство владеет и управляет Специальной авиационной службой, крупнейшим в мире, то есть самым опытным, агентством специальных операций.

• Лондон - самый доступный город в мире с точки зрения коммерческих авиаперелетов, в дополнение к этому SAS поддерживает очень теплые отношения с British Airways.

• Правовая среда особенно благоприятна из-за ограничений для прессы, которые возможны в соответствии с британским, но не американским законодательством.

• Давние «особые отношения» между американскими и британскими правительственными агентствами.

По всем этим причинам предложенная группа специальных операций, состоящая из сотрудников США, Великобритании и отдельных стран НАТО, при полной поддержке национальных разведывательных служб, координировала свои действия на месте. . . .

«И он продал его», - сказал себе Кларк с легкой улыбкой. Помогло то, что и Эд, и Мэри Пэт Фоли поддержали его в Овальном кабинете вместе с генералом Микки Муром и другими. Новое агентство, Rainbow, было чернее черного, его американское финансирование направлялось через Департамент внутренних дел Капитолийского холма, а затем через Управление специальных проектов Пентагона, не имевшее никакого отношения к разведывательному сообществу. Менее сотни человек в Вашингтоне знали о существовании Rainbow. Лучше было бы гораздо меньшее число, но это было лучшее, чего можно было ожидать.

Порядок подчинения был немного причудливым. Этого нельзя избежать. Британское влияние было бы трудно поколебать - почти половина полевого персонала составляли британцы, и почти столько же разведчиков, но Кларк был боссом. Джон знал, что это большая уступка со стороны его хозяев. Алистер Стэнли будет его исполнительным директором, и для Джона это не было проблемой. Стэнли был крутым и, что еще лучше, одним из самых умных парней из спецназа, которых он когда-либо встречал - он знал, когда держать, когда сбрасывать, а когда разыгрывать карты. Единственная плохая новость заключалась в том, что он, Кларк, теперь был REMF - хуже того, костюмом. У него будет офис и два секретаря, вместо того, чтобы бегать с большими собаками. Что ж, он должен был признаться себе, это должно было произойти рано или поздно, не так ли?

Дерьмо. Он не стал бы бегать с собаками, но играл бы с ними. Он должен был сделать это, не так ли, чтобы показать войскам, что он достоин своего командования. «Он будет полковником, а не генералом, - сказал себе Кларк. Он будет с войсками как можно больше, бегает, стреляет и разговаривает.

«Между тем, я капитан», - говорил себе Дин в следующей позади машине, нетерпеливо осматривая сельскую местность. Он пробыл через Великобританию только для остановки в Хитроу или Гатвике, и никогда не видел земли, которая была зеленой, как ирландская открытка. Он будет под командованием Джона, мистера С., возглавляющего одну из ударных групп, и в эффективном звании, что сделало его капитаном, что было примерно лучшим званием в армии, достаточно высоким, чтобы унтер-офицеры уважали вас как достойных. командования и достаточно низкое, чтобы вас не стошнило, а вы играли с войсками. Он увидел, что Пэтси дремлет рядом с ним. Беременность лишала ее этого, причем непредсказуемым образом. Иногда она кипела от активности. В других случаях она просто прозябала. Что ж, она несла в животе нового маленького Чавеса, и от этого все было хорошо - лучше, чем хорошо. Чудо. Почти так же велико, как чудо, что он вернулся сюда, чтобы делать то, чему его изначально учили, - быть солдатом. А еще лучше, что-то вроде свободного агента. Плохая новость заключалась в том, что он подчинялся более чем одному правительству - костюмы, говорящие на нескольких языках, - но с этим ничего нельзя было поделать, и он вызвался, чтобы это оставалось с мистером С. Кто-то должен был присматривать за боссом.

Самолет его немало удивил. У мистера Си не было под рукой оружия - какого черта, подумал Дин, вы потрудитесь получить разрешение, позволяющее носить оружие на гражданском авиалайнере (это самое сложное, что вы можете пожелать иметь), а затем спрятали ваше оружие, где вы не можете добраться до него? Санта Мария! даже Джон Кларк стареет. Должно быть, это была первая оперативная ошибка, которую он совершил за долгое время, и затем он попытался скрыть ее, сделав ковбойскую тейкдаун. Что ж, все было хорошо сделано. Ровный и прохладный. Но слишком быстро, подумал Дин, слишком быстро. Он держал Пэтси за руку. Теперь она много спала. Маленький парень истощал ее силы. Дин наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, достаточно нежно, чтобы она не пошевелилась. Он поймал взгляд водителя в зеркало и посмотрел в ответ с покерным выражением лица. Этот парень был просто гонщиком или членом команды? «Он узнает достаточно скоро, - решил Чавес.

Безопасность оказалась жестче, чем ожидал Дин. На данный момент штаб-квартира Rainbow находилась в Херефорде, штаб-квартире 22-го специального авиационного полка британской армии. На самом деле безопасность была даже жестче, чем казалось, потому что мужчина с оружием в руках выглядел как мужчина с оружием в руках - на расстоянии вы не заметите разницы между наемным полицейским и обученным экспертом. Присмотревшись к одному из них, Дин решил, что это вторые. Просто у них были другие глаза. Человек, заглянувший в его машину, заслужил задумчивый кивок, который был послушно отвечен, когда он махнул автомобилем вперед. База выглядела так же, как и любая другая - знаки были другими, как и некоторые из написаний, но у зданий были аккуратно подстриженные лужайки, и все выглядело аккуратнее, чем в жилых районах. Его машина оказалась в офицерской стране, возле скромного, но ухоженного дома с парковочной площадкой для машины, которой у Дина и Пэтси еще не было. Он заметил, что машина Джона продолжала ехать еще пару кварталов в сторону большего дома - ну, полковники жили лучше капитанов, а арендную плату в любом случае нельзя было побить. Дин открыл дверь, вывернулся из машины и направился к багажнику - извините, подумал он, багажник - чтобы перенести их багаж. Затем наступил первый большой сюрприз этого дня.

«Майор Чавес?» - спросил голос.

"А, да?" - сказал Дин, поворачиваясь. Крупный? - подумал он.

«Я капрал Велдон. Я твой денщик. Капрал был намного выше, чем рост Дина, и выглядел мускулистым. Мужчина пробежал мимо назначенного ему офицера и вытащил сумки из багажника, оставив Чавесу нечего делать или говорить, кроме как: «Спасибо, капрал».

«Следуйте за мной, сэр». Дин и Пэтси тоже сделали это.

В трехстах метрах от них Джон и Сэнди были почти такими же, хотя в их штате были сержант и капрал, последняя женщина, белокурая и хорошенькая на манер бледнокожего англичанина. Первое впечатление Сэнди от кухни было то, что британские холодильники были крошечными, и что приготовление пищи здесь было бы чем-то вроде упражнения в искажении. Она не сразу поняла - из-за перелета по воздуху - что она коснется орудия в этой комнате только с согласия капрала Энн Фервэй. Дом был не таким большим, как их дом в Вирджинии, но его было вполне достаточно.

"Где местная больница?"

«Примерно в шести километрах, мама». Фервей не был проинформирован о том, что Сэнди Кларк была высококвалифицированной медсестрой скорой помощи и будет работать в больнице.

Джон проверил свой кабинет. Самым впечатляющим предметом мебели был винный шкаф - он увидел, что он хорошо укомплектован виски и джином. Он должен найти способ добыть приличный бурбон. Компьютер был на месте, он был уверен, что ему не удастся припарковаться на расстоянии нескольких сотен ярдов и прочитать то, что он набирает. Конечно, подобраться так близко было бы подвигом. Охранники периметра считали Джона компетентным. Пока его денщик и женщина поправляли одежду, Джон прыгнул в душ. Для него это будет рабочий день. Двадцать минут спустя, одетый в синий костюм в тонкую полоску, белую рубашку и полосатый галстук, он появился у парадной двери, где его ждала служебная машина, чтобы увезти его в здание его штаб-квартиры.

«Развлекайся, дорогая», - поцеловала Сэнди.

"Вы делаете ставку".

«Доброе утро, сэр», - сказал его водитель. Кларк пожал ему руку и узнал, что его зовут Айвор Роджерс и что он сержант. Выпуклость на правом бедре, вероятно, сделала его депутатом. «Черт побери, - подумал Джон, - британцы серьезно относятся к своей безопасности. Но тогда это был дом SAS, вероятно, не самого любимого подразделения террористов как внутри, так и за пределами Великобритании. А настоящие профессионалы, по-настоящему опасные, были людьми осторожными, дотошными. «Как и я», - сказал себе Джон Кларк.

«Мы должны быть осторожны. Чрезвычайно осторожен на каждом этапе пути ». Для остальных это не было особенным сюрпризом, не так ли? Хорошей новостью было то, что они поняли осторожность. Большинство из них были учеными, и многие из них регулярно занимались торговлей опасными веществами, уровня 3 и выше, поэтому осторожность была частью их взгляда на мир. И это, решил он, хорошо. Также хорошо, что они понимали, действительно понимали важность поставленной задачи. Все они думали, знали, что это святое путешествие. В конце концов, они имели дело с человеческой жизнью, с ее изъятием, а были те, кто не понимал их поисков и никогда не поймет. Что ж, этого следовало ожидать, так как это их жизни будут потеряны. Это было очень плохо, но ничего не поделаешь.

После этого собрание прервалось, позже, чем обычно, и люди ушли, чтобы пойти на стоянку, где некоторые - дураки, подумал он, - катались на велосипедах домой, поспали несколько часов, а затем на велосипедах вернулись к дому. офис. По крайней мере, они были Истинно верующими, если не слишком практичными - и, черт возьми, они летали на самолетах в дальние путешествия, не так ли? Что ж, в движении было место для людей разных взглядов. Все дело в том, чтобы создать движение больших палаток. Он подошел к своему автомобилю, очень практичному «Хаммеру», гражданской версии любимого военными HMMWV. Он включил радио, услышал «Римские сосны» Респиги и понял, что ему будет не хватать NPR и его преданности классической музыке. Что ж, с некоторыми вещами ничего не поделать.

Оказалось, что его офис находился менее чем в двух милях от его дома, в двухэтажном кирпичном здании, окруженном рабочими. Другой солдат стоял у входной двери с пистолетом, спрятанным в белой парусиновой кобуре. Он рявкнул и отсалютовал, когда Кларк подошел ближе, чем на десять футов.

«Доброе утро - Сахр!»

Джон был настолько поражен, что ответил на салют, как будто пересекая швартпалубу корабля. «Доброе утро, солдат», - почти робко ответил Джон, думая, что ему придется выучить имя ребенка. Дверь, которую он сумел открыть для себя, обнаружил внутри Стэнли, читающего документ и смотрящего вверх с улыбкой.

«Здание не будет достроено еще неделю или около того, Джон. Он не использовался несколько лет, боюсь, довольно старый, и они работали над ним всего шесть недель. Пойдем, я отведу тебя к тебе в офис.

И снова Кларк последовал за ним, несколько застенчиво, повернул направо и направился по коридору к последнему офису - на этом, как оказалось, все было кончено.

«Здание построено в 1947 году, - сказал Алистер, открывая дверь. Там Джон увидел двух секретарей, обоим под тридцать, и, вероятно, они были выше его. Их звали Элис Фооргейт и Хелен Монтгомери. Они встали, когда вошел Хозяин, и представились теплыми и очаровательными улыбками. Офис XO Стэнли находился рядом с кабинетом Кларка, в котором был огромный стол, удобное кресло и компьютер того же типа, что и в офисе ЦРУ Джона, но и здесь он был забит, так что люди не могли следить за ним с помощью электроники. В дальнем правом углу был даже винный шкаф, несомненно, по британскому обычаю.

Джон вздохнул, прежде чем попробовать вращающееся кресло, и решил сначала снять куртку. Сидеть на стуле в пиджаке было чем-то, чему он по-настоящему не научился. Это было чем-то вроде «костюма», а быть «костюмом» не было для Джона забавой. Он жестом пригласил Алистера на место напротив стола.

"Где мы?"

«Две команды полностью сформированы. Один будет у Чавеса. Другим будет командовать Питер Ковингтон - только что получил его большинство. Отец был несколько лет назад полковником 22-го, в отставке бригадным генералом. Чудесный парень. По договоренности, десять человек на команду. Технический персонал собирается хорошо. У нас есть израильский парень по этому поводу, Дэвид Пелед - удивлен, что они позволили нам взять его. Он чертов гений с электроникой и системами наблюдения ...

«И он будет отчитываться перед Ави бен Якобом каждый день».

Улыбка. "Естественно". Ни у одного из офисов не было никаких иллюзий относительно безоговорочной лояльности войск, прикомандированных к Rainbow. Но если бы они не были способны на такую лояльность, какая в них была бы польза? «Дэвид работал с SAS время от времени десять лет. Он потрясающий, он контактирует со всеми корпорациями электроники от Сан-Хосе до Тайваня ».

«А стрелки?»

«Верхний ящик, Джон. Лучше всех, с которыми я когда-либо работал ». Что о чем-то говорило.

"Интел?"

«Все отлично. Начальником этого отдела является Билл Тоуни, человек «шестерки» в течение тридцати лет, поддерживаемый доктором Полом Беллоу. Университет Темпл, Филадельфия, был там профессором, пока ваше ФБР не прикомандировало его. Чертов умный парень. Читатель мыслей, он был по всему миру. Ваши парни одолжили его итальянцам на работу в Моро, но он отказался поехать в Аргентину в следующем году. Тоже принципиальный, или так может показаться. Он прилетает завтра ».

В этот момент вошла миссис Форгейт с подносом: чай для Стэнли и кофе для Кларка. «Собрание сотрудников начнется через десять минут, сэр», - сказала она Джону.

«Спасибо, Алиса». «Сэр, - подумал он. Кларк не привык к такому обращению. Еще один признак того, что он был в «костюме». Проклятие. Он дождался, пока тяжелая звуконепроницаемая дверь закроется, чтобы задать свой следующий вопрос. «Ал, какой у меня здесь статус?»

«Генерал-офицер - минимум бригадный, может, двухзвездочный. Похоже, я полковник… начальник штаба, понимаете, - сказал Стэнли, потягивая чай. «Джон, ты же знаешь, что должен быть протокол», - разумно продолжил он.

«Ал, ты знаешь, кто я на самом деле… я имел в виду?»

- Кажется, вы были помощником главного боцмана военно-морского флота с «Военно-морским крестом», «Серебряной звездой» с повторяющейся гроздью. Бронзовая звезда с Combat-V и тремя повторами и тремя Purple Hearts. И все это до того, как Агентство взяло вас к себе и дало вам не менее четырех звезд разведки ». Стэнли сказал все это по памяти. «Бригадир - это меньшее, что мы можем сделать, старик. Спасение Коги и выведение Дэри были чертовски блестящей работой, на случай, если я вам никогда не скажу. Мы действительно кое-что знаем о вас и вашем молодом Чавесе - у этого парня огромный потенциал, если он так хорош, как я слышал. Конечно, ему это понадобится. Его команда состоит из настоящих звезд ».

«Йо, Дин!» - позвал знакомый голос. Чавес с неподдельным удивлением посмотрел налево.

«Осо! Сукин сын! Какого черта ты здесь делаешь?" Оба мужчины обнялись.

«Рейнджеры становились скучными, поэтому я отправился в Брэгг на экскурсию с« Дельтой », а потом это появилось в прицеле, и я пошел за ним. Ты босс второй команды? » - спросил первый сержант (E-8) Хулио Вега.

«Вроде как», - ответил Дин, пожимая руку старому другу и товарищу. «Не похудел, чувак, Хесу Христо, Осо, ты ешь штанги?»

«Надо поддерживать форму, сэр», - ответил мужчина, для которого сто утренних отжиманий не вызвали ни капли пота. На его форменной блузке был виден значок боевого пехотинца и серебряный «рожок мороженого» мастера-парашютиста. «Ты хорошо выглядишь, мужик, продолжаешь бегать, а?»

«Да, хорошо, убегать - это способность, которую я хочу сохранить, если вы понимаете, о чем я».

«Roge-o». Вега засмеялась. «Давай, я познакомлю тебя с командой. У нас есть хорошие войска, Дин.

У второй команды, «Радуга», было собственное здание - кирпичное, одноэтажное и довольно большое, с письменным столом для каждого мужчины и секретаршей по имени Кэтрин Муни, которую они все делили, достаточно молодой и красивой, как заметил Дин, чтобы привлечь внимание публики. интерес любого постороннего члена его команды. Вторая группа состояла исключительно из унтер-офицеров, в основном старших, четырех американцев, четырех британцев, немца и француза. Ему достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться, что все чертовски здоровы - достаточно, чтобы Дин сразу же забеспокоился о своем собственном состоянии. Он должен был их возглавить, а это означало, что он должен быть таким же или лучше всех в каждой вещи, которую должна будет сделать команда.

Сержант Луи Луазель был ближайшим. Невысокий и темноволосый, он был бывшим военнослужащим французских парашютистов и за несколько лет до этого был назначен в DGSE. Луазель была ванилью, служебным инфилдером, хорошим во всем, кроме неспециализированного специалиста - как и все мужчины, экспертом по оружию и, как говорилось в его досье, блестящим стрелком с пистолетом и винтовкой. У него была легкая, расслабленная улыбка с большой долей уверенности.

Следующим был фельдфебель Дитер Вебер, тоже десантник и выпускник школы бергфюрера или горного лидера немецкой армии , одной из самых жестких в физическом отношении школ в любой армии в мире. Он посмотрел это. Светловолосый и светлокожий, шестьдесят лет назад он мог быть на плакате о вербовке в СС. Его английский, как сразу усвоил Дин, был лучше, чем его собственный. Он мог бы сойти за американца или англичанина. Вебер пришел в Rainbow из немецкой команды GSG-9, которая входила в состав бывшей пограничной службы, контртеррористической группы Федеративной Республики.

«Майор, мы много слышали о вас», - сказал Вебер со своего роста шесть футов три дюйма. «Немного высока», - подумал Дин. Слишком большая цель. Он пожал руку, как немец. Один быстрый захват, вертикальный рывок и отпускание с приятным сжатием посередине. Его голубые глаза были интересными, холодными, как лед, с самого начала допрашивая Дина. Глаза обычно находили за винтовкой. Вебер был одним из двух стрелков команды.

Другой был SFC Homer Johnston. Альпинист из Айдахо, он поймал своего первого оленя в возрасте девяти лет. Он и Вебер были дружескими соперниками. Среднестатистический во всех отношениях Джонстон был явно скорее бегуном, чем железным пьяницей при своем росте шесть футов и шестьдесят. Он стартовал в 101-м аэромобиле в Форт-Кэмпбелл, штат Кентукки, и быстро проложил себе путь в черный мир армии. «Майор, приятно познакомиться, сэр». Он был бывшим участником «Зеленого берета» и «Дельты», как и друг Чавеса Осо Вега.

Стрелками, как думал о них Дин, парнями, которые заходили в здания по делам, были американцы и британцы. Стив Линкольн, Пэдди Коннолли, Скотти Мактайлер и Эдди Прайс были из SAS. Все они были там и сделали это в Северной Ирландии и некоторых других местах. Майк Пирс, Хэнк Паттерсон и Джордж Томлинсон в основном этого не имели, потому что американские силы Delta Force не имели опыта работы с SAS. Также верно, напомнил себе Дин, что Delta, SAS, GSG-9 и другие известные международные команды прошли перекрестное обучение до такой степени, что с таким же успехом могли жениться на сестрах друг друга. Каждый из них был выше «майора» Чавеса. Всем было тяжело. Все были умны, и с осознанием этого пришло странное разочаровывающее чувство, что, несмотря на его собственный полевой опыт, ему придется заслужить уважение своей команды и заработать его быстро.

«Кто старше?»

«Это я, сэр, - сказал Эдди Прайс. Он был самым старым в команде, сорок один, и бывшим цветным сержантом 22-го полка специальной воздушной службы, после того как его повысили до сержант-майора. Как и все остальные в КПЗ, он был одет в неоднородную одежду, хотя все они были одеты в одинаковую одежду , без знаков различия.

«Хорошо, Прайс, мы сегодня сделали физическую подготовку?»

«Нет, майор, мы ждали, что вы нас выведете», - ответил сержант-майор Прайс с улыбкой, которая на десять процентов была манерой и девяноста процентов вызовом.

Чавес улыбнулся в ответ. «Да, ну, я немного напрягся из-за полета, но, может быть, мы сможем ослабить это для меня. Куда мне переодеться? » - спросил Дин, надеясь, что его последних двух недель ежедневных пробежек на пять миль окажется достаточно - и он был немного измотан этим полетом.

«Следуйте за мной, сэр».

«Меня зовут Кларк, и я полагаю, что я здесь начальник», - сказал Джон из-за стола для переговоров. «Вы все знаете миссию, и все вы просили быть частью Rainbow. Вопросов?"

Джон увидел, что это их поразило. Хороший. Некоторые продолжали смотреть на него. Большинство посмотрело на блокноты перед ними.

«Хорошо, отвечая на некоторые из очевидных вопросов, наша операционная доктрина должна немного отличаться от организаций, из которых вы пришли. Мы установим это на тренировке, которая начнется завтра. Мы должны работать прямо сейчас, - предупредил их Джон. «Это означает, что телефон может зазвонить через минуту, и мы должны будем ответить. Можем ли мы? »

«Нет», - ответил Алистер Стэнли остальным старшим сотрудникам. «Это нереально, Джон. Нам понадобится, по моим оценкам, три недели ".

«Я понимаю это, но реальный мир не так удобен, как нам хотелось бы. То, что нужно делать, делайте, и быстро. В следующий понедельник я начну проводить симуляции. Люди, со мной не сложно работать. Я был в поле и знаю, что там происходит. Я не ожидаю , совершенства, но я бы ожидать , что мы всегда будем работать для этого. Если мы провалим миссию, это означает, что люди, которые заслуживают жизни, не будут жить. Это должно произойти. Ты знаешь это. Я знаю это. Но мы будем максимально избегать ошибок и извлекать надлежащие уроки из каждого, что делаем. Контртерроризм - это дарвиновский мир. Глупые уже мертвы, а люди, о которых нам нужно беспокоиться, - это те, кто усвоил много уроков. Мы тоже, и мы, вероятно, опережаем игру с тактической точки зрения, но нам нужно приложить все усилия, чтобы остаться там. Мы будем бежать изо всех сил.

«В любом случае, - продолжил он, - разведка, что готово, а что нет?»

Билл Тоуни был ровесником Джона, плюс один или два, по оценке Джона, с каштановыми редеющими волосами и незажженной трубкой во рту. Человек «шестерки» - то есть он был бывшим (ну, нынешним) членом секретной разведывательной службы Великобритании, он был полевым привидением, который вошел внутрь после десяти лет работы на улицах за занавесом. «Наши каналы связи работают. У нас есть персонал для связи со всеми дружественными службами здесь или в соответствующих столицах ».

"Насколько они хороши?"

- Честно, - признал Тоуни. Джону было интересно, насколько это британское преуменьшение. Одной из его самых важных, но наиболее тонких задач было бы расшифровать то, что сказал каждый член его штата, когда он или она говорил, - задача, еще более трудная из-за языковых и культурных различий. При осмотре Тоуни выглядел настоящим профи, его карие глаза были спокойными и деловыми. В его досье сказано, что он работал напрямую с SAS последние пять лет. Учитывая послужной список SAS в этой области, он не очень часто закидывал их плохой информацией, если вообще. Хороший.

"Дэйвид?" - спросил он затем. Давид Пелед, израильский руководитель своего технического отделения, выглядел очень католиком, скорее как что-то с картины Эль Греко, возможно, доминиканский священник пятнадцатого века, высокий, худой, с впалой щекой и темными волосами (невысокого роста). с определенной интенсивностью взгляда. Что ж, он долгое время работал на Ави бен Якоба, которого Кларк знал если не хорошо, то достаточно хорошо. Пелед будет здесь по двум причинам: он будет старшим сотрудником Rainbow, завоевав таким образом союзников и престиж своей родительской разведывательной службы, израильского Моссада, а также узнать, что он может, и передать это своему боссу.

«Я собираю хороший посох», - сказал Дэвид, ставя чай. «Мне нужно от трех до пяти недель, чтобы собрать все необходимое оборудование».

«Быстрее», - сразу ответил Кларк.

Дэвид покачал головой. "Невозможно. Большую часть нашей электроники можно как бы купить с полки, но некоторые должны быть изготовлены на заказ. Все заказы размещаются, - заверил он своего босса, - с флагами высокого приоритета - от обычных поставщиков. TRW, IDI, Маркони, вы знаете, кто они. Но они не могут творить чудеса даже для нас. От трех до пяти недель на некоторые важные вещи ».

«SAS готовы нанять все, что важно для нас, - заверил Стэнли Кларка со своего конца стола.

«В учебных целях?» - спросил Кларк, раздраженный тем, что он еще не нашел ответа на вопрос.

"Возможно."

Дин прервал разбег на трех милях, что они сделали за двадцать минут. «Хорошее время», - подумал он, немного запыхавшись, пока он не повернулся и не увидел своих десяти человек, столь же свежих, как и вначале, одного или двух с лукавой улыбкой своим соседям их слабому новому лидеру.

Проклятие.

Бег закончился на полигоне, где были готовы мишени и оружие. Здесь Чавес внес собственные изменения в выбор своей команды. Давний поклонник Beretta, он решил, что его люди будут использовать недавний .45 Beretta в качестве личного оружия вместе с пистолетом-пулеметом Hechler & Koch MP-10, новой версией почтенного MP-5, предназначенным для 10-мм патрон Smith & Wesson разработан в 1980-х годах для американского ФБР. Ничего не говоря, Дин взял свое оружие, надел наушники и направился к силуэтным мишеням, расположенным в пяти метрах от него. Там он увидел все восемь отверстий в голове. Но Дитер Вебер, находившийся рядом с ним, сгруппировал свои выстрелы в одну рваную дыру, а Пэдди Коннолли проделал то, что выглядело не очень рваной дырой меньше дюйма в поперечнике, все между глазами цели, не касаясь самих глаз. . Как и большинство американских стрелков, Чавес считал, что европейцы ни черта не знают о пистолетах. Видимо, тренировки это исправили, он видел.

Затем люди взяли в руки свои H&K, из которых любой мог хорошо стрелять из-за превосходного диоптрийного прицела. Дин шел вдоль огневого рубежа, наблюдая, как его люди стреляют по всплывающим стальным пластинам размером и формой с человеческие головы. Подвергнутые сжатому воздуху, они мгновенно упали с металлическим лязгом. Дин оказался позади первого сержанта Веги, который допил свой журнал и повернулся.

«Сказал тебе, что они хорошие, Дин».

«Как долго они здесь?»

«О, около недели. Бегал пять миль, сэр, - добавил Хулио с улыбкой. «Помните летний лагерь, в который мы ходили в Колорадо?»

Самым важным, подумал Дин, была устойчивая цель, несмотря на бег, которая должна была возбуждать людей и имитировать стресс реальной боевой ситуации. Но эти ублюдки были стойкими, как гребаные бронзовые статуи. Бывший командир отделения Седьмой легкой пехотной дивизии, он когда-то был одним из самых стойких, сильнейших и эффективных солдат в форме своей страны, поэтому Джон Кларк пригласил его на работу в Агентство - и в этом способности он выполнил несколько напряженных и сложных миссий в полевых условиях. Действительно, прошло очень много времени с тех пор, как Доминго Чавес ни в чем не чувствовал себя неадекватным. Но теперь тихие голоса говорили ему в ухо.

«Кто самый крутой?» - спросил он Вегу.

«Вебер. Я слышал рассказы о немецкой горной школе. Что ж, они правдивы, мано. Дитер не совсем человек. Хорош в рукопашной, хороший пистолет, чертовски хорош в обращении с винтовкой, и я думаю, он мог бы сбить оленя, если бы ему пришлось, а затем разорвал бы его голыми руками ». Чавес должен был напомнить себе , что называют «хорошим» в боевом искусстве выпускником Ranger школы и специальные операции , школе Форта Брэгга не совсем такие же , как у парня в угле баре. Хулио был примерно таким же крутым, как и они.

"Самый умный?"

«Коннолли. Все эти парни из SAS - топы. Нам, американцам, нужно сыграть немного в догонялки. Но мы будем, - заверила его Вега. «Не переживай, Дин. Вы будете поддерживать нас через неделю или около того. Как это было в Колорадо ».

Чавес на самом деле не хотел, чтобы ему напоминали об этой работе. Слишком много друзей потерялись в горах Колумбии, выполняя работу, которую их страна никогда не признавала. Наблюдение за тем, как его люди заканчивают тренировочные раунды, многое ему рассказало. Если кто-то и промазал хоть один выстрел, он этого не заметил. Каждый мужчина произвел ровно сто выстрелов, что является стандартным ежедневным режимом для мужчин, которые стреляют пятью сотнями за рабочую неделю во время обычных тренировок, в отличие от более тщательно продуманных тренировок. Это начнется завтра.

002

«Хорошо, - заключил Джон, - у нас будет собрание персонала каждое утро в восемь пятнадцать по рутинным делам, а также более официальное собрание каждую пятницу после обеда. Моя дверь всегда открыта, в том числе и дома. Народ, если я вам понадоблюсь, рядом с моей душевой есть телефон. Теперь я хочу выйти и посмотреть на стрелков. Что-нибудь еще? Хороший. Мы остановились ». Все встали и, шаркая, вышли за дверь. Стэнли остался.

«Все прошло хорошо», - заметил Алистер, наливая себе еще одну чашку чая. «Специально для того, кто не привык к бюрократической жизни».

"Показывает, а?" - с усмешкой спросил Кларк.

«Можно чему угодно научиться, Джон».

"Я надеюсь, что это так."

«Когда здесь утренний ПТ?»

«О-шесть-сорок пять. Ты собираешься побегать и попотеть с парнями?

«Я планирую попробовать», - ответил Кларк.

«Ты слишком стар, Джон. Некоторые из этих парней бегают марафоны ради развлечения, а тебе ближе шестидесяти, чем пятидесяти.

«Ал, я не могу командовать этими людьми, не попробовав, и ты это знаешь».

- Совершенно верно, - признал Стэнли.

Они просыпались поздно, по одному, примерно на час. По большей части они просто лежали в постели, некоторые из них пошли в ванную, где они также нашли аспирин и тайленол от головных болей, которые у всех были, а также душ, который половина из них решила принять, а другая половина - принять душ. отказаться. В соседней комнате их удивил завтрак «шведский стол» с яичницей, блинами, сосисками и беконом. Некоторые из них даже вспомнили, как пользоваться салфетками, что видели люди в комнате наблюдения.

Они встретили своего похитителя после того, как позавтракали. Он предложил всем им чистую одежду после того, как они прибрались.

"Что это за место?" - спросила того, кого сотрудники знают только как №4. Он был чертовски уверен, что это не было ни одной миссией в Бауэри, с которой он был знаком.

«Моя компания проводит исследование», - сказал ведущий из-за плотно прилегающей маски. «Вы, джентльмены, будете частью этого исследования. Вы останетесь с нами какое-то время. В течение этого времени у вас будут чистые кровати, чистая одежда, хорошая еда, хорошее медицинское обслуживание и, - он отодвинул стеновую панель, - все, что вы хотите выпить. В стенной нише, которую гости еще не заметили, были три полки с различными видами вина, пива и спиртных напитков, которые можно было купить в местном магазине спиртных напитков, с стаканами, водой, смесями и льдом.

«Вы имеете в виду, что мы не можем уйти?» - спросил номер 7.

«Мы бы предпочли, чтобы вы остались», - уклончиво сказал ведущий. Он указал на винный шкаф, его глаза улыбались сквозь маску. «Кому-нибудь нравится утреннее откровение?»

Оказалось, что для них утро было еще не слишком ранним, и что дорогие бурбоны и рожь были первым и самым тяжелым ударом. Дополнительный наркотик в спирте оказался безвкусным, и все гости направились обратно в свои кровати в алькове. Рядом с каждым был телевизор. Еще двое решили воспользоваться душем. Трое, даже бритые, вышли из ванной и выглядели вполне по-человечески. На данный момент.

В комнате для наблюдения в половине здания доктор Арчер манипулировал различными телекамерами, чтобы сфотографировать каждого «гостя» крупным планом.

«Все они в значительной степени в профиле», - заметила она. «Их анализ крови должен быть катастрофой».

«О, да, Барб», - согласился доктор Киллгор. «Номер три выглядит особенно нездоровым. Ты думаешь, мы сможем немного привести его в порядок раньше. . . ? »

«Думаю, нам стоит попробовать», - подумала доктор медицины Барбара Арчер. «Мы не можем обезьянничать с критериями теста слишком много, не так ли?»

«Да, и если мы позволим одному умереть слишком рано, это будет плохо для морального духа», - продолжил Киллгор.

«Что за работа, человек», - фыркнув, процитировал Арчер.

«Не все из нас, Барб». Смех. «Удивлен, что они не нашли для группы одну или две женщины».

«Я не», - ответила феминистка доктор Арчер, к удовольствию более циничного Киллгора. Но волноваться не стоило. Он отвел взгляд от батареи экранов телевизоров и взял записку из штаб-квартиры компании. С их гостями нужно было обращаться как с гостями - накормить, убрать и предложить все напитки, которые они могли убрать, в соответствии с продолжительностью их телесных функций. Эпидемиолога немного беспокоило то, что все их приглашенные испытуемые были уличными алкоголиками с серьезными нарушениями. Преимущество их использования, конечно же, состояло в том, что их не упустили бы даже те, кто мог сойти за друзей. У немногих были члены семьи, которые даже знали бы, где их искать. Еще меньше было бы тех, кто был бы удивлен невозможностью их найти. И ни у кого, как рассудил Киллгор, не было даже одного, кто уведомил бы соответствующие органы о невозможности их найти - и даже если это произойдет, будет ли забота полиции Нью-Йорка? Скорее всего, не.

Нет, все их «гости» были людьми, списанными их обществом, менее агрессивно, но так же окончательно, как Гитлер списал своих евреев, хотя и с несколько большей справедливостью, думали Арчер и Киллгор. Какой работой был человек? Эти образцы самопровозглашенных богоподобных видов были менее полезны, чем лабораторные животные, которых они теперь заменяли. К тому же они были гораздо менее привлекательными для Арчера, который испытывал чувства к кроликам и даже крысам. Килгору это показалось забавным. Он тоже не особо заботился о них, по крайней мере, как об отдельных животных. Важен был вид в целом, не так ли? А что касается «гостей», ну, они даже не были хорошими примерами некачественных людей, в которых этот вид не нуждался. Килгор был. Как и Арчер, невзирая на ее глупые политико-сексуальные взгляды. Приняв это решение, Килгор вернулся к тому, чтобы делать несколько заметок и оформлять документы. Завтра они пройдут медицинский осмотр. Он был уверен, что это будет весело.

ГЛАВА 2

СЕДЛЕНИЕ

Первые две недели начались достаточно приятно. Теперь Чавес пробежал пять миль без какого-либо дискомфорта, выполняя необходимое количество отжиманий со своей командой и стреляя лучше, как и примерно половина из них, но не так хорошо, как Коннолли и американец Хэнк Паттерсон, оба из которых должны «родились с пистолетами в кроватках или что-то в этом роде», - решил Дин, стреляя по триста патронов в день, чтобы попытаться сравняться с ними. Может быть, оружейник сможет поиграть со своим оружием. У базирующейся здесь САС был полковой оружейник, который, возможно, тренировался с самим Сэмом Кольтом, по крайней мере, он слышал. Возможно, на спусковом крючке немного легче и плавнее. Но это были разговоры о гордости. Пистолеты были вторичным оружием. С их H&K MP-10 каждый мужчина мог выстрелить тремя быстрыми прицельными выстрелами в голову на расстоянии пятидесяти метров со скоростью, с которой его разум мог прийти в голову. Эти люди были потрясающими, лучшими солдатами, которых он когда-либо встречал или слышал, - признался себе Дин, сидя за своим столом и оформляя ненавистные документы. Он хмыкнул. Был ли кто-нибудь в мире, кто не ненавидел бы бумажную волокиту?

Команда проводила удивительное количество времени, сидя за своими столами и читая, в основном, материалы разведки - кто террорист, как предполагалось, где находится, согласно некоторым спецслужбам, полицейскому управлению или информатору, занимающемуся стяжанием денег. На самом деле данные, которые они изучали, были почти бесполезны, но, поскольку это было лучшее, что у них было, они все равно изучали их, как способ нарушить рутину. Включены фотографии выживших террористов в мире. Карлос-Шакал, которому сейчас за пятьдесят и который теперь поселился во французской тюрьме строгого режима, был тем, кого они все хотели. Его фотографии были обработаны компьютером, чтобы имитировать его внешность в нынешнем возрасте, которую затем сравнили с реальными фотографиями, сделанными французами. Члены команды потратили время на их запоминание, потому что в какую-то темную ночь в каком-то неизвестном месте вспышка света может показать одно из этих лиц, и у вас будет столько времени, чтобы решить, стоит ли дважды коснуться этой головы. - и если бы у вас был шанс заполучить еще одного Карлоса Ильича Рамиреса Санчеса, вы бы захотели его взять, потому что тогда, думал Дин, вы никогда не сможете купить пива в баре для полицейских или спецподразделениях. Опять же, где бы то ни было в мире, вы были бы такими знаменитыми. Как ни крути, эта куча мусора на его столе вовсе не мусор. Если они когда-нибудь поймали следующего Карлоса, то это потому, что какой-то местный полицейский в Сан-Паулу, Бразилия, или Бамфак, Босния, или где-то еще услышал что-то от того или иного информатора, затем пошел в нужный дом и посмотрел, и затем он заставил его мозг щелкнуть по всем листовкам, которые заполонили кофейни по всему миру, и тогда уличная смекалка этого полицейского должна была увидеть, может ли он арестовать этого ублюдка на месте - или, если ситуация выглядит немного слишком напряжен, чтобы доложить своему лейтенанту, и, возможно, специальная команда, такая как Команда-2 Дина, развернется незаметно и уничтожит этого ублюдка, легким или сложным путем, на глазах у любого супруга или детей, которые там могут быть, не знает прежней карьеры папы. . . и тогда это произвело бы настоящий фурор на CNN. . . .

Это была проблема с работой за столом. Вы начали мечтать. Чавес, изображавший майора, посмотрел на часы, встал, направился в КПЗ и передал свою кучу мусора мисс Муни. Он собирался спросить, все ли готовы, но они, должно быть, были готовы, потому что единственный, кто мог спросить, был на полпути к двери. По дороге он вытащил пистолет и пояс. Следующей остановкой было то, что британцы называли гардеробной, за исключением того, что там не было халатов, а вместо них была черная как уголь усталая одежда с бронежилетами.

Команда-2 была там, в основном оделась на несколько минут раньше для дневных упражнений. Все они были раскованы, расслаблены, улыбались и тихо шутили. Когда все были одеты, они пошли в оружейную, чтобы вытащить свои пистолеты-пулеметы. Каждый надел на голову двупетлевую повязку, затем проверил, заполнен ли магазин, вставив каждый в соответствующий порт в нижней части оружия и повернув затвор обратно в безопасное положение, затем прижал оружие, чтобы убедитесь, что каждый из них соответствует разным спецификациям каждого стрелка.

Упражнения были бесконечными, по крайней мере, две недели могли их сделать. Было шесть основных сценариев, каждый из которых можно было разыграть в различных средах. Тот, который они ненавидели больше всего, находился внутри корпуса коммерческого самолета. Единственное, что в этом было хорошо, так это то, что плохих парней навязали заточением - они никуда не пойдут. В остальном было совсем плохо. Множество гражданских в дугах огня, хорошее укрытие для плохих парней - и если у одного из них действительно была бомба, привязанная к его телу - они почти всегда утверждали, что - ну, тогда все, что у него было, это были яйца, чтобы вытащить натянуть или замкнуть выключатель, и тогда, если ублюдок был наполовину компетентен, все на борту были тосты. К счастью, так мало кто выбрал смерть. Но Дин и его люди не могли так думать. В большинстве случаев террористы, казалось, боялись захвата больше, чем смерти, поэтому ваша стрельба должна быть быстрой и точной, а команде приходилось поражать самолет, как торнадо в Канзасе в полночь, с вашими вспышками, особенно важными, чтобы оглушить ублюдков. Боевая неэффективность, так что двойные удары были нацелены на неподвижные головы, и надеюсь на Бога, что мирные жители, которых вы пытались спасти, не встали и не заблокировали стрельбище, которым внезапно стал фюзеляж Боинга или Аэробуса.

«Команда-2, мы готовы?» - спросил Чавес.

"Да сэр!" пришел хором ответ.

С этими словами Дин вывел их на улицу и пробежал полмили до стрельбища, тяжелый бег, а не быстрый бег трусцой, как при ежедневных упражнениях. Джонстон и Вебер уже были на месте происшествия, на противоположных углах прямоугольной конструкции.

«Прикажите стрелять два-два», - сказал Динг в микрофон, закрепленный на шлеме, - «о чем сообщить?»

«Отрицательный, два-шесть». Вообще ничего, - сообщил Вебер.

«Винтовка два-одна?»

«Шесть, - ответил Джонстон, - я видел, как шевелится занавес, но ничего больше. Инструменты показывают четыре-шесть голосов внутри, говорящих по-английски. Больше не о чем сообщать ».

«Роджер», - ответил Дин, оставшаяся часть его команды спряталась за грузовиком. Он в последний раз взглянул на внутреннюю планировку здания. Рейд был полностью проинформирован. Стрелки знали внутреннюю часть конструкции достаточно хорошо, чтобы видеть ее с закрытыми глазами. Обладая этим знанием, Дин махнул команде, чтобы она двигалась.

Пэдди Коннолли взял на себя инициативу и бросился к двери. Как только он оказался там, он отпустил свой H&K и позволил ему болтаться на ремне, пока он вытаскивал Primacord из поясной сумки, свисающей с его нательного доспеха. Он прикрепил взрывчатку к дверной раме клеем и вставил детонатор в правый верхний угол. Секундой позже он переместился на десять футов вправо, держа в левой руке рычаг управления детонатором, а правой ухватился за пистолетную рукоятку своего SMG и направил его в небо.

«Хорошо, - подумал Дин. Пора двигаться. "Пойдем!" - крикнул он команде.

Когда первый из них обошел грузовик, Коннолли щелкнул выключателем, и дверная рама распалась, и дверь полетела внутрь. Первый стрелок, сержант Майк Пирс, отставал от него меньше чем на секунду и исчез в дымящейся дыре, а Чавес шел прямо за ним.

Внутри было темно, единственный свет проникал сквозь разбитый дверной проем. Пирс осмотрел комнату, обнаружил, что она пуста, а затем поселился у дверного проема в следующую комнату. Дин столкнулся с этим первым, возглавляя свою команду -

- вот они, четыре цели и четыре заложника -

Чавес поднял свой MP-10 и выпустил два выстрела с глушителем в самую левую голову цели. Он увидел, как пуля попала точно в голову, прямо между выкрашенными в синий цвет глазами, а затем прошла вправо, чтобы увидеть, что Стив Линкольн поймал своего человека, как и планировал. Менее чем через секунду загорелся верхний свет. Все было кончено, прошло семь секунд от взрыва Примакорда. На это упражнение было запрограммировано восемь секунд. Дин спас свое оружие.

«Черт возьми, Джон!» - сказал он командиру Радуги.

Кларк стоял, улыбаясь цели слева, менее чем в двух футах от него, две дыры были просверлены достаточно хорошо, чтобы гарантировать верную, мгновенную смерть. На нем не было никакого защитного снаряжения. Стэнли, стоявший в дальнем конце очереди, тоже не пытался выпендриваться, хотя миссис Форгейт и миссис Монтгомери занимали свои центральные места. Присутствие женщин удивило Чавеса, пока он не напомнил себе, что они тоже были членами команды и, вероятно, стремились показать, что они тоже принадлежат к мальчикам. Он должен восхищаться их духом, если не их здравым смыслом.

«Семь секунд. Думаю, подойдет. Пять было бы лучше, - заметил Джон, но размеры здания в значительной степени определяли скорость, с которой команда могла преодолеть расстояние. Он прошел, проверив все мишени. Мишень Мактайлера показала только одно отверстие, хотя ее неправильная форма доказывала, что он произвел оба выстрела в соответствии с параметрами упражнения. «Любой из этих людей получил бы надежное место в 3-м SOG, и каждый был так хорош, как никогда», - подумал про себя Джон Кларк. Что ж, методы тренировок заметно улучшились со времени его пребывания во Вьетнаме, не так ли? Он помог Хелен Монтгомери подняться. Она казалась немного шаткой. Вряд ли сюрприз. Быть под пулями - не совсем то, за что платили секретарям.

"Ты в порядке?" - спросил Джон.

«О, конечно, спасибо. Это было довольно интересно. Понимаете, в первый раз.

«Моя третья», - сказала Алиса Фургейт, вставая. «Это всегда интересно», - добавила она с улыбкой.

«Я тоже», - подумал Кларк. Уверенный, как он был с Дином и его людьми, он все еще смотрел в дуло ручного пулемета и видел, как вспышки заставляли кровь слегка охлаждаться. И отсутствие бронежилетов не было таким уж умным, хотя он оправдывал это, говоря себе, что ему нужно было видеть лучше, чтобы следить за любыми ошибками. Однако он не увидел ничего серьезного. Они были чертовски хороши.

«Превосходно», - сказал Стэнли со своего конца помоста. Он указал: «Ты ... э-э ...»

- Паттерсон, сэр, - сказал сержант. «Я знаю, я как бы споткнулся, проходя через». Он повернулся и увидел, что осколок дверного косяка пробил вход в комнату для стрельбы, и он чуть не споткнулся о него.

«Вы здорово поправились, сержант Паттерсон. Я вижу, это никак не повлияло на вашу цель.

- Нет, сэр, - не совсем улыбаясь согласился Хэнк Паттерсон.

Командир группы подошел к Кларку, по пути спасая свое оружие.

«Отметьте нас полностью готовыми к миссии, мистер Си, - сказал Чавес с уверенной улыбкой. «Скажи плохим парням, что им лучше следить за своими задницами. Как дела у Команды-1? »

«На две десятых секунды быстрее», - ответил Джон, обрадовавшись тому, что миниатюрный лидер -2 немного сдулся. "И спасибо."

"Зачем?"

«За то, что не растратил зря твоего тестя». Джон похлопал его по плечу и вышел из комнаты.

«Ладно, люди, - сказал Дин своей команде, - давайте задержим начальство и вернемся для критики». Миссию зафиксировали не менее шести телекамер. Стэнли будет рассматривать это кадр за кадром. Затем следовало выпить несколько пинт в клубе унтер-офицеров 22-го полка. Британцы, как Дин узнал за предыдущие две недели, серьезно относятся к своему пиву, а Скотти Мактайлер мог метать дротики так же хорошо, как Гомер Джонстон стрелял из винтовки. Это было что-то вроде нарушения протокола, когда Дин, симулированный майор, подбрасывал пинты со своими людьми, всеми сержантами. Он объяснил это, отметив, что сам был скромным командиром отделения штаб-сержантов, прежде чем исчез в пасти Центрального разведывательного управления, и потчевал их историями из своей прошлой жизни в ниндзя - историями, которые слушали другие со смесью уважения и веселья. Какой бы хорошей ни была 7-я пехотная дивизия, все было не так хорошо. Даже Доминго признался бы в этом после нескольких пинт John Courage.

«Хорошо, Ал, как ты думаешь?» - спросил Джон. Ликер в его офисе был открыт: односолодовый виски для Стэнли, а Кларк потягивал «Дикую индейку».

"Ребята?" Он пожал плечами. «Технически очень грамотный. Стрельба в порядке, физическая подготовка в порядке. Они хорошо реагируют на препятствия и неожиданности, и, ну, они ведь не убивали нас случайными выстрелами, не так ли? »

"Но?" - вопросительно спросил Кларк.

«Но никто не знает, пока не случится настоящая вещь. О да, они не хуже SAS, но лучшие из них - бывшие SAS. . . . »

«Старосветский пессимизм», - подумал Джон Кларк. Это была проблема европейцев. Без оптимизма, слишком часто они искали то, что могло пойти не так, а не правильно.

"Чавес?"

«Великолепный парень», - признал Стэнли. «Почти так же хорош, как Питер Ковингтон».

- Согласен, - признал Кларк, несмотря на пренебрежительное отношение к зятю. Но Ковингтон проработал в Херефорде семь лет. Еще пара месяцев, и Дин будет там. Он уже был довольно близко. Это уже было сведено к тому, сколько часов сна тот или другой спал накануне, и довольно скоро это будет сведено к тому, что тот или другой ел на завтрак. В общем, сказал себе Джон, у него были нужные люди, обученные на правильном пути. Теперь все, что ему нужно было сделать, это держать их там. Обучение. Обучение. Обучение.

Никто не знал, что это уже началось.

«Итак, Дмитрий», - сказал мужчина.

"Да?" - ответил Дмитрий Аркадьевич Попов, кружа водку в стакане.

«С чего и как нам начать?» - спросил мужчина.

Оба подумали, что они встретились по счастливой случайности, хотя и по совершенно разным причинам. Это произошло в Париже, в каком-то уличном кафе, за столиками рядом друг с другом, где один заметил, что другой русский, и хотел задать несколько простых вопросов о бизнесе в России. Попов, бывший чиновник КГБ, которого РИФ занимался и искал возможности войти в мир капитализма, быстро определил, что у этого американца много денег, и поэтому он достоин того, чтобы его погладить. Он ответил на вопросы открыто и четко, что привело американца к быстрому выводу о своей прежней профессии - языковые навыки (Попов прекрасно владел английским, французским и чешским языками) были подарком, как и знания Попова о Вашингтоне, округ Колумбия. явно не дипломат, слишком открытый и прямолинейный в своих мнениях, что помешало ему продвинуться по службе в бывшем советском КГБ в звании полковника - он по-прежнему считал себя достойным генеральской звезды. Как обычно, одно повлекло за собой другое: сначала обмен визитками, затем поездка в Америку первым классом Air France в качестве консультанта по безопасности и серию встреч, которые очень незаметно продвинулись в нужном направлении. скорее сюрприз для русских, чем для американцев. Попов впечатлил американца своими знаниями в вопросах безопасности на улицах зарубежных городов, после чего обсуждение перешло в совершенно разные области знаний.

«Откуда вы все это знаете?» - спросил американец в своем нью-йоркском офисе.

Ответом была широкая ухмылка после трех двойных водок. «Я, конечно, знаю этих людей. Пойдемте, вы должны знать, что я сделал, прежде чем покинуть службу своей стране.

«Вы действительно работали с террористами?» он спросил, удивленный и обдумывающий эту информацию, даже тогда.

Попову необходимо было объяснить в правильном идеологическом контексте: «Вы должны помнить, что для нас они вовсе не были террористами. Они были единоверцами в мире во всем мире и марксизме-ленинизме, соратниками в борьбе за человеческую свободу - и, по правде говоря, полезными дураками, слишком готовыми пожертвовать своей жизнью в обмен на небольшую поддержку того или иного рода ».

"Действительно?" - снова удивленно спросил американец. «Я бы подумал, что они были мотивированы чем-то важным ...»

«Да, - заверил его Попов, - но идеалисты - глупцы, не так ли?»

«Некоторые да», - признал его хозяин, кивая гостю, чтобы тот продолжал.

«Они верят всей риторике, всем обещаниям. Ты не понимаешь? Я тоже был членом партии. Я говорил слова, заполнял ответы в синей книге, ходил на собрания, платил партийные взносы. Я делал все, что должен был, но на самом деле я был КГБ. Я уехал за границу. Я видел, на что была похожа жизнь на Западе. Я гораздо предпочел поехать за границу по «бизнесу», чем работать на площади Дзержинского номер два. Лучшая еда, лучшая одежда, лучше все. В отличие от этих глупых юношей, я знал, в чем правда, - заключил он, отдав честь наполовину полным стаканом.

«Итак, что они сейчас делают?»

«Прячется», - ответил Попов. «По большей части прячется. Кто-то может иметь ту или иную работу - возможно, черную, я полагаю, несмотря на университетское образование, которое у большинства из них есть ».

"Я думаю . . . » Сонный взгляд отразил собственное питье мужчины, столь искусно исполненное, что Попов задумался, подлинное оно или нет.

"Интересно, что?"

«Если бы еще можно было с ними связаться. . . »

«Конечно, если для этого была причина. Мои контакты, - он постучал по виску, - ну, такие вещи не испаряются. Куда это шло?

«Ну, Дмитрий, знаешь, даже у бойцов есть свои применения, и время от времени, ну, - смущенная улыбка, - ты знаешь. . . »

В этот момент Попов задумался, все ли фильмы правдивы. Возможно , американские бизнесмены действительно заговор убийства против коммерческих конкурентов и тому подобных? Это казалось довольно безумным. . . но, может быть, фильмы не были полностью беспочвенными. . . .

«Скажите мне, - продолжал американец, - вы действительно работали с этими людьми - знаете, планировали некоторые из работ, которые они выполняли?»

"План? Нет, - ответил русский, покачав головой. «Я оказал некоторую помощь, да, под руководством моего правительства. Чаще всего я был своего рода курьером ». Это не было излюбленным заданием; по сути, он был почтальоном, которому было поручено доставлять особые сообщения этим извращенным детям, но это была обязанность, которую он взял из-за его превосходных полевых навыков и его способности рассуждать практически с кем угодно практически по любой теме, поскольку контакты были такими сложными справиться, как только они решили что-то сделать. Попов был призраком, если использовать западный язык, действительно превосходным офицером полевой разведки, который, насколько ему известно, никогда не был идентифицирован ни одной западной контрразведкой. В противном случае его въезд в Америку в международном аэропорту имени Джона Кеннеди вряд ли прошел бы так гладко.

«Итак, вы действительно знаете, как связаться с этими людьми, а?»

«Да, знаю, - заверил хозяина Попов.

"Замечательный." Американец встал. "Ну, как насчет обеда?"

К концу ужина Попов зарабатывал 100 000 долларов в год в качестве специального консультанта, гадая, к чему приведет эта новая работа, и не особо заботясь о нем. Сто тысяч долларов были неплохими деньгами для человека, чьи вкусы на самом деле были довольно изощренными и нуждались в соответствующей поддержке.

Это было десять месяцев спустя, а водка все еще была хороша в стакане с двумя кубиками льда. «Где и как? . . . » - прошептал Попов. Его забавляло, где он сейчас находится и что делает. Жизнь была очень странной, пути, по которым вы пошли, и куда они вас вели. В конце концов, он только что был в Париже в тот день, убивая время и ожидая встречи с бывшим «коллегой» по DGSE. "Когда же тогда решается?"

«Да, у тебя свидание, Дмитрий».

«Я знаю, к кому обратиться и кому позвонить, чтобы организовать встречу».

«Вы должны сделать это лицом к лицу?» - спросил американец довольно глупо, - подумал Попов.

Нежный смех. «Мой дорогой друг, да, лично. С факсом такое не устроишь ».

«Это риск».

«Только маленький. Встреча будет в безопасном месте. Никто не будет фотографировать меня, и они знают меня только по паролю и кодовому имени и, конечно же, по валюте ».

"Сколько?"

Попов пожал плечами. «О, скажем, пятьсот тысяч долларов? Наличными, конечно, американскими долларами, немецкими марками, швейцарскими франками, это будет зависеть от того, какие наши. . . наши друзья предпочитают », - добавил он, просто чтобы прояснить ситуацию.

Ведущий быстро набросал заметку и протянул бумагу. «Это то, что вам нужно, чтобы получить деньги». И с этого все началось. Мораль всегда была разной, в зависимости от культуры, опыта и принципов отдельных мужчин и женщин. В случае с Дмитрием в его родительской культуре было несколько жестких правил, его опыт должен был использовать этот факт, и его главный принцип заключался в том, чтобы зарабатывать на жизнь -

«Вы знаете, что это несет в себе определенную опасность для меня, и, как вы знаете, моя зарплата…»

«Твоя зарплата выросла вдвое, Дмитрий».

Улыбка. "Превосходно." Хорошее начало. Даже русская мафия не продвигала людей так быстро.

Три раза в неделю они практиковали застегивание молнии с помоста на высоте шестидесяти футов до земли. Примерно раз в неделю они делали это по-настоящему из вертолета британской армии. Чавесу это не очень понравилось. Училище в воздушно-десантных войсках было одной из немногих вещей, которых он избегал во время службы в армии - что было довольно странно, подумал он, оглядываясь назад. Он учился в школе рейнджеров как E-4, но по той или иной причине Форта Беннинга не произошло.

Это было лучшее или худшее. Его ноги упирались в салазки, когда вертолет приближался к месту высадки. Его руки в перчатках держали веревку длиной в сто футов на тот случай, если пилот что-то не понял. Пилотам никто особо не доверял, хотя от них часто зависела жизнь, а этот казался неплохим. Немного похоже на ковбоя - последняя часть имитации вставки провела их через щель в некоторых деревьях, и верхние листья задела униформу Дина, чтобы быть уверенным, мягко, но в его положении любое прикосновение было решительно нежелательным. Затем нос совершил мощный маневр с динамическим торможением. Ноги Чавеса напряглись, и когда нос снова опустился, он выскочил из салазок и упал. Сложнее всего было остановить спуск, не доходя до земли - и добраться туда достаточно быстро, чтобы не представить себя болтающейся целью. . . сделано, и его ноги ударились о землю. Он высвободил веревку, схватил H&K обеими руками и направился к цели, пережив четырнадцатое развертывание на зиплайне, третье - с вертолета.

«В этой работе есть восхитительно радостный аспект», - сказал он себе на бегу. Он снова был физическим солдатом, что он когда-то научился любить и что его обязанности в ЦРУ в основном запрещали ему. Чавес был человеком, который любил попотеть, любил физические нагрузки, связанные с солдатами в полевых условиях, и больше всего любил быть с теми, кто разделял его взгляды. Это было сложно. Это было опасно: каждый член команды получил незначительную травму за последний месяц - кроме Вебера, который, казалось, был сделан из стали, - и рано или поздно, согласно статистике, у кого-то была бы серьезная травма, скорее всего, сломанная нога от молнии. Дельта в Форт-Брэгге редко имела полную команду, полностью готовую к выполнению миссии, из-за несчастных случаев на тренировках и травм. Но тяжелые тренировки сделали легкий бой. Так гласил девиз каждой компетентной армии в мире. Преувеличение, но не большое. Оглянувшись из своего укрытия и укрытия, Чавес увидел, что Команда-2 упала и двигалась - даже Вега, что примечательно. Из-за массивности верхней части тела Осо Чавес всегда беспокоился о своих лодыжках. Вебер и Джонстон бросились к своим запрограммированным насестам, каждый нес свою сделанную на заказ винтовку с оптическим прицелом. Установленные на шлемах радиоприемники работали, шипя от цифровой системы шифрования, так что только члены команды могли понять, о чем говорилось. . . Дин повернулся и увидел, что все заняли свои заранее подготовленные позиции, готовые к следующей команде движения. . .

Комната связи находилась на втором этаже здания, ремонт которого только что закончился. В нем было обычное количество телетайпов для различных мировых новостных служб, плюс телевизоры для CNN, Sky News и еще несколько передач. За ними наблюдали люди, которых британцы называли «смотрителями», а за ними, в свою очередь, руководил кадровый офицер разведки. В эту смену прибыл американец из Агентства национальной безопасности, майор ВВС, который обычно носил гражданскую одежду, которая совершенно не скрывала ни его национальности, ни характера его подготовки.

Майор Сэм Беннетт привык к окружающей среде. Его жена и сын не особо интересовались местным телевидением, но климат им понравился, а в нескольких минутах езды было несколько приличных полей для гольфа. Каждое утро он пробегал три мили, чтобы дать понять местным змееедам, что он не полный слабак, и он с нетерпением ждал, когда через несколько недель начнется небольшая охота на птиц. В остальном обязанности здесь были довольно легкими. Генерал Кларк - так все, казалось, думали о нем - казался приличным начальником. Ему нравилось, что все идет чисто и быстро, именно так Беннетт любил это делать. И не крикун. Беннетт работал на некоторых из них за свои двенадцать лет службы в форме. А Билл Тоуни, босс британской разведки, был лучшим из тех, кого Беннетт когда-либо видел - тихим, задумчивым и умным. Беннетт выпил с ним несколько пинт пива за последние недели, разговаривая в херефордском офицерском клубе.

Но большую часть времени такая обязанность была скучной. Он работал в подвальном дозорном центре АНБ, большом помещении с низким потолком и стандартными офисными загонами для овец, с мини-телевизорами и компьютерными принтерами, которые создавали в комнате постоянный тихий гул, который мог свести с ума человека. долгие ночи отслеживания всего гребаного мира. По крайней мере, британцы не верили в то, что всех рабочих пчел посадили в клетки. Ему было легко вставать и ходить. Экипаж здесь был молод. Только Тоуни было за пятьдесят, и Беннетту это тоже нравилось.

"Крупный!" - раздался голос из одного из газетных принтеров. «У нас есть дело о заложниках в Швейцарии».

«Какая услуга?» - спросил Беннетт по дороге.

«Агентство Франс-Пресс. Это банк, чертов банк, - доложил капрал, когда Беннет подошел достаточно близко, чтобы читать, но не смог, так как не знал французского. Капрал умел и переводил на ходу. Беннетт поднял телефон и нажал кнопку.

"Мистер. Тоуни, у нас инцидент в Берне, неизвестное количество преступников захватили центральное отделение Бернского коммерческого банка. Внутри находится несколько мирных жителей ».

«Что еще, майор?»

«На данный момент ничего. Очевидно, там полиция ».

«Хорошо, спасибо, майор Беннетт». Тоуни отключил шнур и выдвинул ящик стола, чтобы найти и открыть очень особенную книгу. Ах да, он знал это. Затем он позвонил в посольство Великобритании в Женеве. "Мистер. Гордон, пожалуйста, - сказал он оператору.

«Гордон», - сказал голос через несколько секунд.

«Деннис, это Билл Тоуни».

«Билл, долгое время от тебя не было вестей. Что я могу сделать для вас?" - приятно спросил голос.

«Бернский коммерческий банк, главный филиал. Кажется, там ситуация с заложниками. Я хочу, чтобы вы оценили ситуацию и доложили мне ».

«Что нас интересует, Билл?» - спросил мужчина.

«У нас есть. . . взаимопонимание с правительством Швейцарии. Если их полиция не сможет с этим справиться, нам, возможно, придется оказать техническую помощь. Кто в посольстве поддерживает связь с местной полицией? »

«Тони Армитедж, раньше был Скотланд-Ярдом. Хороший человек для финансовых преступлений и тому подобного ».

- Возьми его с собой, - приказал Тоуни. «Сообщите мне, как только у вас что-нибудь появится». Тоуни назвал свой номер.

"Очень хорошо." В любом случае в Женеве был пасмурный день. «Это будет через несколько часов».

И они оба знали , что это, вероятно, закончится ничем . "Я буду здесь. Спасибо, Деннис. С этими словами Тоуни вышел из офиса и поднялся наверх, чтобы посмотреть телевизор.

Позади здания штаб-квартиры Rainbow находились четыре большие спутниковые тарелки, нацеленные на спутники связи, парящие над экватором. Простая проверка показала им, какой канал какой птицы транслирует швейцарское спутниковое телевидение - как и в большинстве стран, было легче подключиться к спутнику и вернуться обратно, чем использовать коаксиальные наземные линии связи. Вскоре они получили прямую новостную ленту с местной станции. На данный момент была установлена только одна камера. На нем был виден внешний вид институционального здания - швейцарцы склонны проектировать банки скорее как городские замки, хотя и с явным германским оттенком, чтобы они казались мощными и неприступными. Это был голос репортера, говорящего со своей станцией, а не с публикой. Лингвист переводил.

«Нет, понятия не имею. Полиция с нами еще не разговаривала », - глухо монотонно сказал переводчик. Затем в трубке раздался новый голос. «Оператор», - сказал переводчик. «Похоже на оператора - есть что-то ...»

- при этом камера увеличила масштаб, уловив фигуру, человеческую фигуру с чем-то надетым на голову, своего рода маску -

«Что это за пистолет?» - спросил Беннет.

«Чешская модель 58», - сразу сказал Тоуни. «Казалось бы, так. Чертовски хороший человек на камеру ».

" 'Что он сказал?' Для репортера это была студия, - продолжал переводчик, не глядя на картинку на экране телевизора. «Не знаю, из-за всего шума здесь не было слышно. Он что-то кричал, не слышал ». О, хорошо: «Сколько людей?» «Не уверен, - сказал Вахтмайстер, - более двадцати сотрудников банка, клиентов и служащих банка. Только я и мой оператор здесь снаружи, и около пятнадцати полицейских, которых я вижу ». «Думаю, еще в пути», - ответ со станции ». После этого звуковая линия затихла. Камера выключилась, и перетасовка аудиолинии сообщила им, что оператор перемещается в другое место, что подтвердилось, когда через минуту снова появился снимок под совершенно другим углом.

"Что дает, Билл?" Тоуни и Беннет обернулись и увидели Кларка, стоящего позади них. «Я пришел поговорить с вами, но ваш секретарь сказал, что у вас здесь развивающаяся ситуация».

«Мы можем», - ответил начальник отдела разведки. «У меня есть станция« Шесть »в Женеве, и сейчас я отправляю двух мужчин для оценки. У нас есть такая договоренность с правительством Швейцарии, если они решат на нее ссылаться. Беннетт, это уже выходит на коммерческое телевидение? "

Беннетт покачал головой. "Нет, сэр. На данный момент они хранят это в тайне ».

«Хорошо, - подумал Тоуни. «Кто сейчас в команде, Джон?»

«Команда-2, Чавес и Прайс. Они просто заканчивают небольшое упражнение прямо сейчас. Как скоро, по вашему мнению, мы объявим тревогу? "

«Мы можем начать прямо сейчас», - ответил Билл, хотя, вероятно, это было не более чем неудачное ограбление банка. У них были такие в Швейцарии, не так ли?

Кларк вытащил из кармана мини-радио и включил его. «Чавес, это Кларк. Вы и Прайс подчиняетесь коммуникациям прямо сейчас ».

«В пути, Шесть», - был ответ.

«Интересно, о чем это, - заметил Дин своему командующему сержант-майору. Эдди Прайс, как он узнал за последние три недели, был таким хорошим солдатом, которого он когда-либо мог встретить: крутым, умным, тихим, с большим полевым опытом.

«Я надеюсь, мы узнаем, сэр», - ответил Прайс. Он знал, что офицерам нужно много говорить. Доказательство тому пришло сразу.

«Как долго ты здесь, Эдди?»

«Почти тридцать лет, сэр. Я записался мальчиком-солдатом - видишь ли, лет пятнадцати. - Парашютный полк, - продолжил он, чтобы избежать следующего вопроса. «Пришел в SAS, когда мне было двадцать четыре года, и с тех пор живу здесь».

«Что ж, сар майор, я рад видеть вас со мной», - сказал Чавес, садясь в машину и направляясь к зданию штаба.

«Спасибо, сэр», - ответил фельдфебель. «Приличный парень, этот Чавес, - подумал он, - может быть, даже хороший командир», хотя это еще предстоит выяснить. Он мог бы задать свои собственные вопросы, но нет, это не было сделано, не так ли? Каким бы хорошим он ни был, Прайс еще мало знал об американских вооруженных силах.

Эдди, ты должен быть офицером, - не сказал Дин. В Америке этого парня вырвали бы из подразделения, пинали и кричали или нет, и отправили бы в OCS, вероятно, с дипломом колледжа, купленным армией по пути. «Другая культура, другие правила», - сказал себе Чавес. Что ж, у него появился чертовски хороший сержант отряда, чтобы поддержать его. Десять минут спустя он припарковался на заднем дворе и вошел в здание, следуя указаниям до Коммуникации.

«Привет, мистер С, что дает?»

«Доминго, есть шанс, что у нас найдется работа для вас и вашей команды. Берн, Швейцария. Ограбление банка закончилось, ситуация с заложниками. Все, что мы знаем сейчас ». Кларк указал им на телеэкраны. Чавес и Прайс украли вращающиеся стулья и придвинули их поближе.

По крайней мере, это было хорошо в качестве практического предупреждения. Запланированные механизмы теперь пришли в движение. На первом этаже уже были разложены билеты не менее чем на четыре рейса из Гатвика в Швейцарию, и два вертолета направлялись в Херефорд, чтобы переправить его людей с их оборудованием в аэропорт. British Airways была предупреждена о возможности принимать опломбированный груз - досмотр его перед международным рейсом вызвал бы у людей восторг. Если тревога пойдет дальше, члены Команды 2 переоденутся в гражданскую одежду с галстуками и пиджаками. Кларк подумал, что это немного чрезмерно. Сделать солдат похожими на банкиров было нелегкой задачей, не так ли?

«Сейчас ничего особенного не происходит, - сказал Тоуни. «Сэм, ты можешь свернуть ленты, снятые ранее?»

"Да сэр." Майор Беннетт нажал кнопку и нажал кнопку воспроизведения на пульте дистанционного управления.

«Czech 58», - немедленно сказал Прайс. «Без лиц?»

«Нет, это единственное, что у нас есть по этой теме», - ответил Беннет.

«Странное оружие для грабителей», - заметил фельдфебель. Чавес повернул голову. Это одна из вещей, которые ему еще предстоит узнать о Европе. Ладно, здесь капюшоны не использовали штурмовые винтовки.

«Я так и думал, - сказал Тоуни.

«Террористическое оружие?» - спросил Чавес у старпом своего отряда.

"Да сэр. Чехи раздали их много. Видите ли, довольно компактно. Всего двадцать пять дюймов в длину, изготовлено на заводе Угерский Брод. Советский патрон семь целых шестьдесят два / тридцать девять. Полностью автоматический, селекторный переключатель. Странная вещь для швейцарского бандита, - сказал Прайс еще раз для акцента.

"Почему?" - спросил Кларк.

- Они делают гораздо лучшее оружие в Швейцарии, сэр, для своих территорий - видите ли, их гражданские солдаты прячут его в своих шкафах. Украсть несколько должно быть не так уж и сложно ».

Здание содрогнулось от звука приземляющихся недалеко вертолетов. Кларк посмотрел на часы и одобрительно кивнул, указав время.

«Что мы знаем о районе?» - спросил Чавес.

- Сейчас работаю над этим, старина, - ответил Тоуни. «Пока только то, что показывает телетрансляция».

На телеэкране была обычная улица, на которой в данный момент не было движения автотранспорта, поскольку местная полиция отвела автомобили и автобусы подальше от банка. В остальном они видели обычные каменные здания, граничащие с обычной городской улицей. Чавес посмотрел на Прайса, глаза которого были прикованы к снимкам, которые они получали - теперь уже двум, потому что другая швейцарская телекомпания направила туда съемочную группу, и оба сигнала были украдены со спутника. Переводчик продолжал передавать замечания съемочной группы и репортеров на месте происшествия на их соответствующие станции. Они говорили очень мало, примерно половина из них - это светская беседа, которую можно было бы вести с одного стола на другой в офисе. Та или иная камера время от времени улавливала движение занавеса, но это было все.

«Полиция, вероятно, пытается установить связь с нашими друзьями по телефону, поговорить с ними, рассуждать с ними, обычное упражнение», - сказал Прайс, понимая, что у него больше практического опыта в подобных делах, чем у кого-либо из присутствующих в комнате. . Они знали теорию, но теории не всегда было достаточно. «Мы узнаем через полчаса, является ли это нашей миссией или нет».

«Насколько хороши швейцарские копы?» - спросил Чавес Прайса.

- Действительно, очень хорошо, сэр, но не так уж много опыта с серьезным захватом заложников…

«Вот почему у нас есть понимание с ними», - вставил Тоуни.

"Да сэр." Прайс откинулся назад, полез в карман и вынул трубку. «Кто-нибудь возражает?»

Кларк покачал головой. - Здесь нет медицинских нацистов, сержант-майор. Что вы имеете в виду под «серьезным» захватом заложников? »

«Совершенные преступники, террористы». Прайс пожал плечами. «Достаточно глупые парни, чтобы поставить свою жизнь за фишки на игровом столе. Из тех, кто убивает заложников, чтобы показать свою решимость. То, что мы преследуем и убиваем, Прайсу не пришлось добавлять.

«Сидеть без дела и ничего не делать - это огромная сила ума», - подумал Джон Кларк, особенно Билл Тоуни. Но если у вас не было информации, было трудно делать папские заявления. Все глаза были прикованы к экранам телевизоров, которые мало что показывали, и Кларк обнаружил, что скучает по бессмысленной чепухе, которую можно ожидать от тележурналистов, заполняя тишину пустыми словами. Единственный интересный момент, когда они сказали, что пытались поговорить с местными копами, но копы ничего не говорили, кроме того, что они пытались установить контакт с плохими парнями, пока безуспешно. Это должно было быть ложью, но полиция должна была лгать средствам массовой информации и общественности в таких случаях, потому что у любого наполовину компетентного террориста будет с собой телевизор, и кто-то его будет смотреть. Можно было многое поймать, посмотрев телевизор, иначе Кларк и его старшие люди тоже не смотрели бы это, не так ли?

Протокол по этому поводу был одновременно простым и сложным. У Rainbow было взаимопонимание с правительством Швейцарии. Если местная полиция не сможет справиться с этим, они поднимут его до уровня кантона - штата, который затем решит, следует ли подтолкнуть его еще на один шаг к центральному национальному правительству, чьи сотрудники на уровне министров могут затем сделать звонок Радуги. Весь этот механизм был создан за несколько месяцев до этого в рамках мандата агентства, которое теперь возглавляет Кларк. Призыв о «помощи» поступил через британское министерство иностранных дел в Уайтхолле, на берегу Темзы в центре Лондона. Джону показалось, что это чертовски много бюрократии, но избежать этого было невозможно, и он был благодарен за то, что не было еще одного или двух дополнительных уровней. Как только звонок был сделан, все стало проще, по крайней мере, в административном смысле. Но пока не прозвучит звонок, швейцарцы ничего им не скажут.

Через час после телевизионной демонстрации Чавес ушел, чтобы привести Команду 2 в состояние боевой готовности. Он видел, что солдаты отнеслись к этому спокойно, подготавливая снаряжение, за которым нужно было присматривать, а это было не так уж и много. Телевидение было направлено на их индивидуальные настольные устройства, и мужчины устроились на своих вращающихся стульях, чтобы спокойно наблюдать, как их босс возвращается в Коммуникации, в то время как вертолеты простаивают на площадке за пределами зоны Команды-2. Команда-1 также перешла в режим ожидания на случай, если вертолеты, направлявшие -2 в Гатвик, разбились. Процедуры были полностью продуманы, за исключением, как подумал Джон, террористов.

На экране телевизора слонялась полиция, некоторые были наготове, большинство просто стояли и смотрели. Обученные полицейские или нет, они были мало подготовлены к подобной ситуации, и швейцарцы, хотя и рассматривали такое событие - все в цивилизованном мире принимали его, - восприняли его не более серьезно, чем, скажем, копы в Боулдере, штат Колорадо. . Такого никогда раньше не случалось в Берне, и пока это не произойдет, это не будет частью корпоративной культуры местного полицейского управления. Факты были слишком очевидны для Кларка и остальных, чтобы их сбрасывать со счетов. Немецкая полиция - такая же компетентная, как и любая другая в мире - тщательно провела операцию по спасению заложников в Фюрстенфельдбрюке не потому, что они были плохими полицейскими, а потому, что это был их первый раз, и в результате некоторые израильские спортсмены не смогли этого сделать. дом с Мюнхенской олимпиады 1972 года. Весь мир извлек из этого урок, но что они узнали? Кларк и остальные задались вопросом одновременно.

На экранах телевизоров в течение следующих получаса было очень мало изображения за пределами пустой городской улицы, но затем старший офицер полиции вышел на открытое место с сотовым телефоном в руке. Его язык тела сначала был безмятежным, но он начал меняться, а затем он поднес сотовый телефон к уху, словно прислонившись к нему. Его свободная рука тут же поднялась, умиротворяюще, как при разговоре лицом к лицу.

«Что-то не так», - заметил доктор Пол Беллоу, что вряд ли стало неожиданностью для остальных, особенно Эдди Прайса, который напрягся в кресле, но ничего не сказал, попыхивая трубкой. Ведение переговоров с людьми, подобными тем, кто контролирует банк, было его собственным маленьким видом искусства, и этому суперинтенданту полиции - независимо от его звания - еще не научился. Плохие новости, подумал сержант-майор, для одного или нескольких клиентов банка.

«Это был выстрел?» - сказал переводчик, передав слова одного из репортеров на месте происшествия.

- Вот дерьмо, - тихо заметил Чавес. Ситуация только что накалилась.

Менее чем через минуту одна из стеклянных дверей банка открылась, и мужчина в штатском вытащил тело на тротуар. Казалось, это был мужчина, но его голова, когда обе камеры сфокусировали сцену под разными углами, была красной массой. Гражданский вытащил тело наружу и застыл в тот момент, когда положил его.

«Идите направо, идите направо», - подумал Чавес так громко, как только мог, издалека. Каким-то образом эта мысль, должно быть, дошла до него, потому что безымянный мужчина в своем сером пальто стоял неподвижно несколько секунд, глядя вниз, а затем - украдкой, подумал он - пошел направо.

«Кто-то кричит изнутри банка», - передал переводчик.

Но что бы ни кричал голос, это было неправильно. Гражданский нырнул направо, подальше от двойных стеклянных дверей банка и ниже уровня стеклянных окон банка. Теперь он был на тротуаре с трехфутовым гранитным блоком над головой, невидимым изнутри здания.

- Хороший ход, старик, - тихо заметил Тоуни. «А теперь посмотрим, сможет ли полиция вывести вас из-под контроля».

Одна из камер переместилась на старшего полицейского, который вышел на середину улицы со своим мобильным телефоном и теперь отчаянно махал штатскому, чтобы тот спустился. Храбрый или глупый, они не могли сказать, но затем полицейский медленно вернулся к очереди полицейских машин - что удивительно, но не был застрелен за свои неприятности. Камеры снова переключились на сбежавшего гражданского. Полиция подошла к краю здания банка, махая мужчине, чтобы тот пополз, держался низко, туда, где они стояли. У полицейских в форме были автоматы. Язык их тела был напряженным и расстроенным. Одно из полицейских смотрело на тело на тротуаре, и люди в Херефорде могли легко переводить его мысли.

"Мистер. Тоуни, звонок для тебя по четвертой линии, - позвонил домофон. Начальник разведки подошел к телефону и нажал нужную кнопку.

- Тоуни. . . ах, да, Деннис. . . »

«Кто бы они ни были, они только что убили парня».

«Мы просто смотрели это. Мы пиратим телеканал ». Это означало, что поездка Гордона в Берн была пустой тратой времени - но нет, не так ли? - С вами тот Армитаж?

«Да, Билл, он сейчас идет поговорить с их полицией».

"Превосходно. Я буду за него держаться.

Как по сигналу, камера показала мужчину в штатском, идущего к старшему полицейскому на месте происшествия. Он вытащил папку с документами, коротко поговорил с командиром полиции и ушел, исчезнув за углом.

«Это Тони Армитаж, это кто?»

«Билл Тоуни».

«Ну, если ты знаешь Денниса, я думаю, ты парень из« шестерки ». Что я могу для вас сделать, сэр?

«Что вам сказала полиция?» Тоуни нажал кнопку громкой связи на телефоне.

«Он находится вне своей глубины на несколько метров или около того. Сказал, что отправляет его в кантон за советом ».

"Мистер. C? » - сказал Чавес со своего стула.

«Скажи вертолетам, чтобы они разогнались, Динг, ты едешь в Гатвик. Подождите там, чтобы получить дальнейшие инструкции ».

«Роджер, мистер К. Команда-2 движется».

Чавес спустился по лестнице с Прайсом позади него, затем прыгнул в их машину, в результате чего они оказались у здания Команды-2 менее чем за три минуты.

«Люди, если вы смотрите телик, вы знаете, что происходит. Седлайте, мы едем в Гатвик. Они как раз вышли за дверь, когда храбрый швейцарский полицейский сумел увести гражданского в безопасное место. По телевизору было показано, как мирного жителя затащили в машину, которая тут же умчалась. И снова язык тела был важным. Собравшиеся полицейские, которые до этого стояли небрежно, теперь стояли по-другому, в основном пригнувшись за прикрытием своих автомобилей, сжимая руками оружие, напряженные, но все еще неуверенные в том, что им следует делать.

«Сейчас это идет в прямом эфире по телевидению», - сообщил Беннетт. «Sky News включат это через несколько дней».

«Я думаю, это цифры», - сказал Кларк. "Где Стэнли?"

«Он сейчас в Гатвике, - сказал Тоуни. Кларк кивнул. Стэнли развернется с Командой-2 в качестве полевого командира. Доктор Пол Беллоу тоже ушел. Он общался с Чавесом и консультировал его и Стэнли по психологическим аспектам тактической ситуации. Теперь ничего не оставалось, как заказать кофе и твердую пищу, что Кларк и сделал, усевшись в кресло перед телевизорами.

ГЛАВА 3

ГНОМЫ И ОРУЖИЕ

Поездка на вертолете длилась ровно двадцать пять минут, и команда-2 и ее приспособления разместились в авиационной части международного аэропорта. Два фургона ждали, и Чавес наблюдал, как его люди загружают свое снаряжение в один из них для движения к терминалу British Airways. Там несколько полицейских, которые также ждали, контролировали погрузку фургона в грузовой контейнер, который должен был вылететь первым, когда самолет прибудет в Берн.

Но сначала им пришлось дождаться приказа о прохождении миссии. Чавес вытащил свой сотовый телефон, открыл его и нажал кнопку быстрого набора номер один.

«Кларк», - сказал голос после того, как программное обеспечение для шифрования щелкнуло.

«Динь сюда, Джон. Звонок из Уайтхолла еще не поступил?

«Все еще жду, Доминго. Мы ожидаем этого в ближайшее время. Кантон столкнулся с ней наверху. Их министр юстиции сейчас рассматривает ».

«Что ж, скажите уважаемому джентльмену, что этот рейс вылетает через два с половиной минуты, а следующий за ним - через девяносто минут, если вы не хотите, чтобы мы летели через Swissair. Один из них через сорок минут, а другой через пятнадцать часов ".

«Я слышу тебя, Дин. Мы должны держаться ».

Чавес выругался по-испански. Он знал это. Ему не должно было это нравиться. «Роджер, Шесть, Команда 2 держится на рампе в Гатвике».

«Роджер, Команда-2, Радуга Шесть, вон».

Чавес закрыл телефон и сунул его в карман рубашки. «Ладно, люди», - сказал он своим людям, перекрывая рев реактивных двигателей, - «мы держимся здесь, чтобы получить добро». Солдаты кивнули, так же стремясь к успеху, как и их босс, но так же бессильно сделать это. Члены британской команды были там раньше и восприняли это лучше, чем американцы и другие.

«Билл, скажи Уайтхоллу, что у нас есть двадцать минут, чтобы поднять их с земли, после этого более чем часовая задержка».

Тоуни кивнул и подошел к телефону в углу, чтобы позвонить своему контакту в министерстве иностранных дел. Оттуда он отправился к британскому послу в Женеве, которому сказали, что SAS предлагает специальную помощь технического характера. Это был странный случай, когда министр иностранных дел Швейцарии знал больше, чем человек, делавший предложение. Но, что примечательно, слово вернулось через пятнадцать минут: «Джа».

«У нас есть одобрение миссии, Джон», - доложил Тоуни, к его собственному удивлению.

"Верно." Кларк открыл свой телефон и нажал кнопку быстрого набора №2.

«Чавес», - сказал голос сквозь значительный фоновый шум.

«У нас есть миссия», - сказал Кларк. "Сознавать."

«Команда-2 копирует ходовую миссию. Команда-2 движется ».

«Это утвердительно. Удачи, Доминго.

«Спасибо, мистер К.»

Чавес повернулся к своим людям и покачал рукой вверх и вниз в жесте ускорения, известном армиям всего мира. Они сели в назначенный им фургон, чтобы проехать через рампу Гатвик. Он остановился у грузового выхода на их рейс, где Чавес махнул копу рукой и позволил Эдди Прайсу передать приказ погрузить специальный груз на Боинг 757. После этого фургон продвинулся еще на пятьдесят ярдов до лестницы за пределами конца кабины. взлетно-посадочной полосы, и Команда-2 выскочила и направилась вверх по лестнице. Наверху дверь поста управления держал открытой другой полицейский констебль, и оттуда они, как обычно, поднялись на борт самолета и передали свои билеты стюардессе, которая указала им на места в первом классе.

Последним человеком на борту был Тим Нунан, технический волшебник команды. Не изощренный техно-ботаник, Нунан играл в обороне в Стэнфорде до того, как присоединиться к ФБР, и тренировался с командой с оружием, просто чтобы соответствовать. Шесть футов, двести фунтов, он был больше, чем большинство стрелков Дина, но ... буду первым, кто признает, было не так сложно. Тем не менее, он отлично стрелял из пистолета и MP-10 и учился говорить на этом языке. Доктор Беллоу устроился на сиденье у окна с книгой, извлеченной из ручной клади. Это был том о социопатии профессора Гарварда, у которого он обучался несколько лет назад. Остальные члены команды просто откинулись назад, пролистывая бортовые журналы. Чавес огляделся и увидел, что его команда совсем не выглядела напряженной, и был одновременно удивлен этому факту и немного стыдился того, что он так накачан. Капитан авиакомпании сделал свои объявления, и «Боинг» отошел от ворот, а затем вырулил на взлетно-посадочную полосу. Через пять минут самолет оторвался от земли, и Команда 2 была на пути к своему первому вылету.

«В воздухе», - сообщил Тоуни. «Авиакомпания рассчитывает на беспрепятственный полет и своевременное прибытие. . . час пятнадцать минут ".

«Отлично», - заметил Кларк. Телевидение успокоилось. Обе швейцарские станции теперь вели непрерывные репортажи, полные мыслей репортеров с места происшествия. Это было примерно так же полезно, как предигровое шоу НФЛ, хотя представители полиции уже общались с прессой. Нет, они не знали, кто был внутри. Да, они говорили с ними. Да, переговоры продолжались. Нет, больше они сказать не могли. Да, они будут держать прессу в курсе событий.

«Как в аду, - подумал Джон. Об этом же репортаже сообщили Sky News, и вскоре в сетях CNN и Fox появились краткие рассказы об этом, включая, конечно же, сброс первой жертвы и побег того, кто вытащил тело.

- Мерзкое дело, Джон, - сказал Тоуни за чаем.

Кларк кивнул. «Я полагаю, они всегда так, Билл».

"Довольно."

Затем вошел Питер Ковингтон, украл вращающийся стул и поставил его рядом с двумя старшими мужчинами. Его лицо было нейтральным, хотя Кларк подумал, что он должен быть зол на то, что его команда не пойдет. Но ротация доступности команды здесь была высечена на камне, как и должно было быть.

«Мысли, Питер?» - спросил Кларк.

«Они не такие уж яркие. Они убили этого бедолагу в самом начале дела, не так ли?

«Продолжайте», - сказал Джон, напоминая всем, что он был новичком в этом бизнесе.

«Когда вы убиваете заложника, вы переходите большую толстую черту, сэр. Пройдя через нее, не так-то просто вернуться назад, не так ли? "

«Итак, вы пытаетесь избежать этого?»

"Я мог бы. Из-за этого другой стороне становится слишком сложно идти на уступки, и вам, черт возьми, нужны уступки, если вы хотите уйти - если вы не знаете чего-то, чего не знает оппозиция. Вряд ли в такой ситуации ».

«Они попросят выхода. . . вертолет?"

"Наверное." Ковингтон кивнул. «В аэропорт, ждут коммерческие самолеты, международный экипаж - но куда? Возможно, Ливия, но допустит ли их Ливия? Куда еще они могли пойти? Россия? Думаю, нет. Долина Бекаа в Ливане все еще возможна, но коммерческие самолеты там не приземляются. Единственная разумная вещь, которую они сделали, - это защитить свою личность от полиции. Не могли бы вы поспорить, что заложник, который выбрался, не видел их лиц? " Ковингтон покачал головой.

«Они не любители», - возразил Кларк. «Их оружие указывает на определенную степень подготовки и профессионализма».

Это принесло Джону кивок. «Верно, сэр, но не очень умно. Я не был бы слишком удивлен, узнав, что они действительно украли некоторую валюту, как обычные грабители. Возможно, подготовленных террористов, но не очень хороших.

А что такое «хороший» террорист? - подумал Джон. Несомненно, термин искусства, который ему придется выучить.

Рейс BA приземлился на две минуты раньше, затем рулил к выходу на посадку. Дин провел весь полет в разговоре с доктором Беллоу. Психология этого бизнеса была самым большим белым пятном в его тетрадке, и ему придется научиться заполнять ее - и очень скоро. Это не было похоже на солдатскую - психологией этой работы большую часть времени занимались на уровне генерал-офицера, выясняя, что другой парень собирался делать со своими маневренными батальонами. «Это был бой на уровне отделения, но со множеством интересных новых элементов», - подумал Дин, стягивая ремень безопасности до того, как самолет остановился. Но все же дело дошло до наименее общего знаменателя - стали попадаться в цель.

Чавес встал и потянулся, затем направился на корму к дверному проему, его игровое лицо теперь оставалось неизменным. С трапа самолета между двумя обычными гражданскими лицами, которые, вероятно, считали его бизнесменом в костюме и галстуке. «Может, он купит в Лондоне более красивый костюм, - подумал он, выходя с трапа самолета, - чтобы он соответствовал маскировке, которую он и его люди должны были использовать во время путешествия». Там стоял человек типа шофера с табличкой с собственным именем. Чавес подошел к нему.

"Ждет нас?"

"Да сэр. Иди со мной?"

Команда 2 последовала за ним по анонимному вестибюлю, а затем превратилась в конференц-зал с другой дверью. В нем был полицейский в форме, старший, судя по тесьме на его синей блузке.

"Ты . . . » он сказал.

«Чавес». Динг протянул руку. «Доминго Чавес».

"Испанский?" - удивился коп.

«Американец. И вы сэр?"

«Роблинг, Мариус», - ответил мужчина, когда вся команда была в комнате и дверь закрылась. «Пойдем со мной, пожалуйста». Роблинг открыл дальнюю дверь, которая вела к какой-то лестнице. Минутой позже они ехали в микроавтобусе, проезжая мимо самолетов в парке, а затем выехали на шоссе. Дин оглянулся и увидел еще один грузовик, несомненно, везший их снаряжение.

«Хорошо, что ты мне скажешь?»

«Ничего нового со времени первого убийства. Мы с ними разговариваем по телефону. Ни имен, ни личностей. Они потребовали транспорт до этого аэропорта и вылет из страны, но пока нам не сообщили о пункте назначения ».

«Хорошо, что тебе сказал сбежавший парень?»

«Их четверо, они говорят по-немецки, он говорит, что они звучат так, как будто это их основной язык, идиоматика, произношение и так далее. Они вооружены чешским оружием, и, похоже, не прочь им воспользоваться ».

"Да сэр. Как долго добираться туда и смогут ли мои люди переодеться? »

Роблинг кивнул. «Все устроено, майор Чавес».

"Спасибо, сэр."

«Могу я поговорить с человеком, который вышел?» - спросил доктор Беллоу.

«Я приказываю вам полностью сотрудничать с вами - конечно, в пределах разумного».

Чавес задался вопросом, что означает эта квалификация, но решил, что узнает со временем. Он не мог винить этого человека в том, что он был недоволен тем, что в его страну приехала группа иностранцев, чтобы обеспечить соблюдение закона. Но это были пресловутые профи из Дувра, и все - так говорило его собственное правительство. Дину также пришло в голову, что авторитет Радуги теперь лежит на его плечах. Было бы ужасно смущать его тестя, его команду и его страну. Он повернулся, чтобы посмотреть на своих людей. Эдди Прайс, возможно, читая его мысли, осторожно поднял палец вверх. Что ж, подумал Чавес, по крайней мере, один из нас думает, что мы готовы. В полевых условиях все было по-другому, чему он научился в джунглях и горах Колумбии много лет назад, и чем ближе подходишь к линии огня, тем больше отличий становился. Здесь не было лазерных систем, которые сообщали бы вам, кого убили. Настоящая красная кровь сообщит об этом. Но его люди были обучены и опытны, особенно сержант-майор Эдвард Прайс.

Все, что нужно было сделать Дину, - это повести их в бой.

В квартале от банка была средняя школа. Микроавтобус и грузовик подъехали к нему, и Команда 2 вошла в спортзал, который охраняли около десяти полицейских в форме. Мужчины переоделись в раздевалку и вернулись в спортзал, чтобы найти Роблинга с дополнительной одеждой для них. Это были пуловеры, черные, как их штурмовая экипировка. POLIZEI был напечатан на них, спереди и сзади, золотыми буквами, а не обычным ярко-желтым цветом. Швейцарский манер? - подумал Чавес без улыбки, которая должна была сопровождать наблюдение.

«Спасибо», - сказал ему Чавес. Это была полезная уловка. После этого мужчины и их снаряжение сели в микроавтобус на оставшуюся часть пути. В результате они оказались за углом от банка, невидимыми ни для террористов, ни для телекамер новостей. Стрелков, Джонстон и Вебер, провели к заранее выбранным насестам, одно из которых выходило на заднюю часть здания банка, а другое - по диагонали вперед. Оба мужчины устроились поудобнее, развернули ножки сошек на прикладах и начали обследовать целевое здание.

Их винтовки были такими же индивидуальными, как и стрелки. У Вебера был Walther WA2000 под патрон .300 Winchester Magnum. Johnston был изготовлен по индивидуальному заказу под патрон немного меньшего, но более быстрого 7-мм Remington Magnum. В обоих случаях снайперы в первую очередь определяли дальность до цели и наводили ее в телескопические прицелы, а затем ложились на принесенные ими поролоновые матрасы. Их непосредственная задача заключалась в наблюдении, сборе информации и составлении отчетов.

Доктор Беллоу чувствовал себя очень странно в своей черной форме, в комплекте с бронежилетом и пуловером POLIZEI, но это помогло бы предотвратить его опознание коллегой-медиком, который заснял это событие по телевизору. Нунан, одетый так же, настроил свой компьютер - Apple PowerBook - и начал просматривать чертежи зданий, чтобы ввести их в свою систему. Местные полицейские были чертовски эффективны. В течение тридцати минут у него была полная электронная карта целевого здания. «Все, кроме комбинации хранилищ», - подумал он с улыбкой. Затем он установил штыревую антенну и передал изображения на три других компьютера, которые команда взяла с собой.

Чавес, Прайс и Беллоу подошли к вышедшему на место старшему швейцарскому полицейскому. Обменялись приветствиями, пожали руки. Прайс настроил свой компьютер и вставил компакт-диск с фотографиями всех известных и сфотографированных террористов в мире.

Человек, который вытащил тело, был некий Ганс Рихтер, гражданин Германии из Бонна, который делал здесь банковский счет для своего торгового бизнеса в Швейцарии.

«Вы видели их лица?» Прайс спросил.

"Да." Неуверенный кивок. К этому моменту у герра Рихтера был очень плохой день. Прайс отобрал известных немецких террористов и начал мигать фотографиями.

«Джа, да, тот. Он лидер ».

«Вы совершенно уверены?»

"Да, я."

«Эрнст Модель, ранее работавший в компании Baader-Meinhof, исчез в 1989 году, местонахождение неизвестно». Цена прокрутилась вниз. «На сегодняшний день четыре предполагаемых операции. Три были кровавыми неудачами. Почти захвачен в плен в Гамбурге в 1987 году, убил двух полицейских, пытаясь скрыться. Подготовленный коммунистами, последний подозреваемый в том, что он был в Ливане, этот отчет о наблюдениях невелик - очень тонко, как кажется. Похищение было его специальностью. Хорошо." Цена еще немного снизилась.

"Этот . . . возможно."

«Эрвин Гуттенах, также известный как Баадер-Майнхоф, в последний раз был замечен в 1992 году в Кельне. Ограбил банк, предыстория также похищение и убийство - о, да, он тот парень, который похитил и убил члена правления BMW в 1986 году. Оставил выкуп. . . четыре миллиона D-марок. Жадный педераст, - добавил Прайс.

Беллоу оглянулся через плечо, думая так быстро, как только мог. «Что он сказал тебе по телефону?»

«У нас есть кассета», - ответил коп.

"Превосходно! Но мне нужен переводчик ».

«Док, краткое описание Эрнста Модели». Чавес обернулся. «Нунан, мы можем получить покрытие банка?»

«Нет проблем», - ответил техник.

"Роблинг?" Чавес сказал следующее.

«Да, майор?»

«Будут ли телекомпании сотрудничать? Мы должны предположить, что у субъектов внутри есть телевизор ».

«Они будут сотрудничать», - уверенно ответил старший швейцарский полицейский.

«Ладно, люди, пошли, - приказал Чавес. Нунан отправился к своему набору трюков. Беллоу направился за угол с герром Рихтером и другим швейцарским полицейским, которые должны были переводить. Остались только Чавес и Прайс.

«Эдди, я что-нибудь упускаю?»

«Нет, майор», - ответил сержант-майор Прайс.

«Хорошо, номер один, меня зовут Дин. Во-вторых, у вас в этом больше опыта, чем у меня. Если тебе есть что сказать, я хочу услышать это прямо сейчас, понятно? Мы здесь не в гребаной кают-компании. Мне нужны твои мозги, Эдди.

«Очень хорошо, сэр… Дин». Прайс сумел улыбнуться. Его командир неплохо работал. "Все идет нормально. У нас есть предметы, хороший периметр. Нам нужны планы здания и информация о том, что происходит внутри - это работа Нунана, а он, кажется, компетентный парень. И нам нужно представление о том, что думает оппозиция, - доктор. Работа Беллоу, и он отличный. Что делать, если оппозиция просто начнет стрелять из-под контроля? »

«Скажи Луи, две вспышки у входной двери, брось еще четыре внутрь, и мы взорвемся, как торнадо».

«Наш бронежилет ...»

«Не остановит русских семь-шесть-два. Я знаю, - согласился Чавес. «Никто никогда не говорил, что это безопасно, Эдди. Когда мы узнаем немного больше, мы сможем составить настоящий план нападения ». Чавес похлопал его по плечу. «Двигайся, Эдди».

"Да сэр." Прайс ушел, чтобы присоединиться к остальной команде.

Попов не знал, что у швейцарской полиции есть такая хорошо подготовленная антитеррористическая группа. Пока он смотрел, командир сидел на корточках у входа в здание банка, а другой, его заместитель, вероятно, направлялся из-за угла к остальной команде. Они разговаривали с сбежавшим заложником - кто-то увел его из поля зрения. Да, эта швейцарская полиция была хорошо обучена и хорошо оснащена. Оказалось, оружие H&K. Обычное дело для подобных вещей. В свою очередь, Дмитрий Аркадьевич Попов стоял в толпе зевак. Его первое впечатление о Модели и его небольшой команде из трех человек было правильным. IQ немца был немногим выше комнатной - он даже хотел обсудить марксизм-ленинизм со своим посетителем! Дурак. Даже юный дурак. Модели было уже за сорок, и он не мог использовать юношеский энтузиазм как оправдание своей идеологической фиксации. Но не совсем непрактично. Эрнст хотел увидеть деньги - 600 000 долларов в немецких марках. Попов улыбнулся, вспомнив, где это было спрятано. Маловероятно, что Эрнст когда-нибудь увидит его снова. Убить заложника так рано - глупо, но не неожиданно. Он был из тех, кто хотел бы показать свою решимость и идеологическую чистоту, как будто сегодня это кого-то волнует! Попов хмыкнул про себя и закурил сигару, прислонившись к очередному зданию банка, чтобы расслабиться и понаблюдать за упражнением, его шляпа была опущена, а воротник поднят, якобы для защиты от надвигающегося вечернего холода, но также для того, чтобы скрыть лицо. Нельзя было быть слишком осторожным - факт, упущенный Эрнстом Моделом и его тремя Камераденами.

Доктор Беллоу закончил обзор записанных на пленку телефонных разговоров и известных фактов об Эрнсте Йоханнесе Модель. Этот мужчина был социопатом с явной склонностью к насилию. Подозреваемый в семи убийствах, совершенных лично, и еще нескольких в компании других лиц. Гуттенах, менее умный человек того же типа, и двое других, неизвестных. Беглец Рихтер сказал им, что неудивительно, что Модель убила первую жертву сама, выстрелив ему в затылок с близкого расстояния и приказав Рихтеру вытащить его. Так что и стрельба, и демонстрация ее реальности полиции были необдуманными. . . все это соответствует одному тревожному профилю. Беллоу включил рацию.

«Сильфон для Чавеса».

«Да, док, это Дин».

«У меня есть предварительный профиль по этим предметам».

«Стрельба, команда, вы слушаете?» Последовала какофония перекрывающихся ответов. «Ага, Дин». «Копирование, лидер». "Джа." И остальное. «Хорошо, док, выложи», - приказал Чавес.

«Во-первых, это плохо спланированная операция. Это соответствует профилю предполагаемого лидера Эрнста Модели, гражданина Германии, сорока одного года, бывшего члена организации Баадер-Майнхоф. Как правило, безудержен, очень быстро прибегает к насилию, когда загнан в угол или разочарован. Если он угрожает убить кого-то, мы должны верить, что он не шутит. Его нынешнее психическое состояние, повторяю, очень опасно. Он знает, что у него неудачная операция. Он знает, что его шансы на успех невелики. Его заложники - его единственное имущество, и он будет рассматривать их как одноразовое имущество. Вы не ожидаем , стокгольмский синдром установиться с этим делом, люди. Модель слишком социопатична для этого. Я также не ожидал, что переговоры будут очень полезными. Я думаю, что очень вероятно, что сегодня вечером или завтра потребуется решение о нападении ».

"Что-нибудь еще?" - спросил Чавес.

«Не сейчас», - ответил доктор Беллоу. «Я буду следить за дальнейшим развитием событий с местными полицейскими».

Нунан не торопился, выбирая подходящие инструменты, и теперь он крался по внешней стене здания банка ниже уровня окон. На каждом из них он медленно и осторожно поднимал голову, чтобы посмотреть, позволяют ли внутренние шторы хоть что-нибудь увидеть изнутри. Второй сделал, и там Нунан установил крошечную систему просмотра. Это был объектив, по форме напоминающий голову кобры, но всего несколько миллиметров в поперечнике, который по оптоволоконному кабелю вел к телекамеру, установленной в его черной сумке за углом. Он поставил еще один в нижний угол стеклянной двери банка, затем пошел обратно, медленно и с трудом ползая вперед ногами к месту, где он мог бы встать. Сделав это, он обошел весь квартал, чтобы повторить процедуру с другой стороны здания, где он смог сделать три размещения, одно снова на двери и два на окнах, занавески которых были немного короче, чем они. должно было быть. Он также разместил микрофоны, чтобы улавливать любой доступный звук. Он подумал, что большие стеклянные окна должны хорошо резонировать, хотя это применимо как к посторонним внешним звукам, так и к тем, которые исходят внутри здания.

Все это время съемочная группа швейцарского телевидения разговаривала со старшим полицейским на месте происшествия, который много времени говорил, что террористы были серьезными - доктор Беллоу научил его говорить о них с уважением. Они, вероятно, смотрели телевизор внутри, и в данный момент повышение их самооценки работало на цели команды. В любом случае он отрицал, что террористы знали о том, что Тим Нунан сделал снаружи.

«Хорошо», - сказал технарь вместо своего места в переулке. Все видеодисплеи были запущены и работали. Они мало что показали. Размер линз не способствовал хорошему изображению, несмотря на программу улучшения, встроенную в его компьютер. «Вот один стрелок. . . и другой." Они были в десяти метрах от фасада здания. Остальные видимые люди сидели на белом мраморном полу в центре для удобства освещения. «Парень сказал четыре, да?»

«Ага», - ответил Чавес. «Но не сколько заложников, во всяком случае, не совсем».

«Ладно, я думаю, это плохой парень, стоящий за кассами. . . хммм, похоже, он проверяет денежные ящики. . . а это какая-то сумка. Вы полагаете, они посетили хранилище?

Чавес обернулся. "Эдди?"

«Жадность», - согласился Прайс. "А почему бы не? Это является банком, в конце концов «.

"Хорошо." Нунан переключил дисплеи на экране компьютера. «У меня есть чертежи здания, и это план».

«Кассетные клетки, хранилище, туалеты». Прайс провел пальцем по экрану. "Черный ход. Кажется достаточно простым. Доступ на верхние этажи? »

«Вот, - сказал Нунан. «На самом деле за пределами самого банка, но здесь им доступен подвал, лестница вниз и отдельный выход в переулок сзади».

«Конструкция потолка?» - спросил Чавес.

«Арматурная бетонная плита толщиной сорок сантиметров. Это чертовски твердо. То же со стенами и полом. Это здание было построено на долгие годы ». Таким образом, проникновение взрывчатых веществ через стены, пол или потолок не допускается.

«Итак, мы можем войти в переднюю или заднюю дверь, и все. И это ставит плохого парня номер четыре через черный ход ». Чавес включил рацию. «Чавес для винтовки два-два».

«Джа, здесь Вебер».

«Есть окна в задней части, что-нибудь в двери, глазок, что-нибудь в этом роде, Дитер?»

«Отрицательный. Похоже, это тяжелая стальная дверь, в которой я ничего не вижу, - сказал снайпер, снова проследив оптический прицел над целью и снова не обнаружив ничего, кроме чистой окрашенной стали.

«Хорошо, Эдди, мы взорвем заднюю дверь с помощью Primacord, троих таким образом. Секунду спустя мы взрываем передние стеклянные двери, бросаем светошумовые лампы и въезжаем, когда они смотрят не в ту сторону. Два и два спереди. Мы с тобой идем налево. Луи и Джордж идут направо.

«Они носят бронежилеты?» Прайс спросил.

«Ничего из того, что герр Рихтер видел, - ответил Нунан, - и здесь ничего не видно, но ведь защиты головы нет, верно?» Это будет не что иное, как выстрел с десятиметрового расстояния, легкое расстояние для плечевого оружия H&K.

"Довольно." Прайс кивнул. «Кто возглавляет команду тылового входа?»

- Думаю, Скотти. Пэдди делает взрывчатку ». Коннолли был в этом лучшим человеком в команде, и оба знали это. Чавес сделал важное мысленное замечание о том, что подкоманды необходимо укрепить. К этому моменту он держал всех своих людей в одном ящике. Что ему придется переодеться, как только они вернутся в Херефорд.

"Вега?"

«Осо поддерживает нас, но я не думаю, что он нам пригодится в этой поездке». Хулио Вега стал их крупнокалиберным пулеметчиком, вооружившись 7,62-мм пулеметом М-60 с лазерным прицелом для действительно серьезной работы, но теперь в этом не было особого смысла - да и не будет, если все не пойдет полностью. ад.

«Нунан, отправь это фото Скотти».

"Верно." Он переместил указатель мыши и начал передавать все на разные компьютеры команды.

«Теперь вопрос в том, когда». Дин посмотрел на часы. «Вернемся к документу».

"Да сэр."

Беллоу проводил время с герром Рихтером. Три резких выстрела приятно его успокоили. Даже его английский заметно улучшился. Беллоу проводил его через мероприятие в шестой раз, когда снова появились Чавес и Прайс.

«Его глаза, они голубые, как лед. Как лед, - повторил Рихтер. «Он не такой человек, как большинство мужчин. Он должен быть в клетке с животными в зоопарке ». Бизнесмен невольно вздрогнул.

«У него есть акцент?» Прайс спросил.

«Смешанный. Что-то от Гамбурга, но и от Баварии тоже. Остальные - со всем баварским акцентом.

«Bundes Kriminal Amt найдет это полезным, Дин», - заметил Прайс. BKA была немецким аналогом американского ФБР. «Почему бы местной полиции не проверить окрестности на наличие машины с немецкими номерными знаками - из Баварии? Возможно, здесь есть водитель.

"Хороший." Чавес ушел и подбежал к швейцарским полицейским, чей начальник сразу же включил его рацию. «Наверное, сухая яма», - подумал Чавес. Но вы не знали, пока не просверлили его. Так или иначе, они должны были прийти сюда. Еще одна мысленная заметка. Проверяйте это на каждой работе.

Следующим подошел Роблинг со своим мобильным телефоном. «Пора, - сказал он, - снова поговорить с ними».

- Эй, Тим, - сказал Чавес по рации. «Приходите к месту сбора».

Нунан был там меньше чем через минуту. Чавес указал ему на телефон Роблинга. Нунан взял его, отодвинул заднюю часть и прикрепил небольшую зеленую печатную плату с тонким проводом, свисающим с нее. Затем он вытащил сотовый телефон из набедренного кармана и передал его Чавесу. "Там. Вы услышите все, что они говорят ».

«Что-нибудь происходит внутри?»

«Они немного больше ходят, может быть, немного взволнованы. Двое из них несколько минут назад разговаривали лицом к лицу. Судя по их жестам, они не выглядели по-настоящему счастливыми.

"Хорошо. Все разбираются в интерьере? "

"Как насчет звука?"

Техник покачал головой. «Слишком сильный фоновый шум. В здании шумная система отопления - по звуку - горячая вода, работающая на жидком топливе, - которая играет с оконными микрофонами. Не получил ничего полезного, Дин.

«Хорошо, держи нас в курсе».

"Вы делаете ставку". Нунан вернулся к своему снаряжению.

"Эдди?"

«Если бы я сделал ставку, я бы сказал, что нам нужно штурмовать это место до рассвета. Наш друг скоро начнет терять контроль ».

«Док?» - спросил Дин.

«Это вероятно», - согласился Беллоу, кивнув, принимая к сведению практический опыт Прайса.

Чавес сильно нахмурился. Каким бы обученным он ни был, он на самом деле не очень-то стремился к этому. Он видел фотографии интерьера. Внутри должно было быть человек двадцать, может быть, тридцать, и три человека в непосредственной близости от них держали полностью автоматическое оружие. Если кто-то из них решит наебаться и сыграет рок-н-ролл на своем чешском пулемете, многие из этих людей не вернутся домой к жене и детишкам. Это называлось ответственностью командования, и, хотя это был не первый раз, когда Чавес испытывал это, на самом деле это бремя никогда не становилось легче - потому что цена неудачи никогда не становилась меньше.

"Чавес!" Это был доктор Беллоу.

«Да, док», - сказал Динг, направляясь к нему в сопровождении Прайса.

«Модель становится агрессивной. Он говорит, что убьет заложника за тридцать минут, если мы не доставим его на машине к вертолетной площадке в нескольких кварталах отсюда, а оттуда - в аэропорт. После этого каждые пятнадцать минут он убивает заложника. Он говорит, что у него хватит на несколько часов. Сейчас он зачитывает список самых важных. Профессор хирургии в местной медицинской школе, дежурный полицейский, опытный юрист. . . ну, он не шутит, Дин. Через тридцать минут ... ладно, он стреляет в первую в восемь тридцать.

«Что копы говорят в ответ?»

«Я сказал им сказать, что требуется время, чтобы все это организовать, дать нам одного или двух заложников, чтобы продемонстрировать добросовестность, - но это то, что вызвало угрозу на восемь тридцать. Эрнст немного раскололся ».

"Он серьезно?" - спросил Чавес, просто чтобы убедиться, что он все понял.

«Да, он чертовски серьезен. Он теряет контроль, очень недоволен тем, как все обернулось. Сейчас он почти не рассудителен. Он не шутит насчет убийства. Как избалованный ребенок, у которого ничего нет под елкой в рождественское утро, Дин. Там нет стабилизирующего влияния, которое могло бы помочь ему. Он чувствует себя очень одиноким ».

"Супер." Дин включил радио. Неудивительно, что решение принял кто-то другой. «Команда, это Чавес. Стойте. Я еще раз говорю, стойте ».

Он был обучен тому, чего ожидать. Одна из уловок заключалась в том, чтобы доставить машину - она была бы слишком мала для всех заложников, и вы могли бы сбить плохих парней на выходе из прицельной винтовки. Но у него было всего два снайпера, и их винтовочные пули пробили голову террориста с достаточным запасом энергии, чтобы потратить впустую двух из трех человек, кроме него. Огонь из пистолета или пистолета - это примерно та же история. Четырех плохих парней было слишком много для этого спектакля. Нет, он должен был взять свою команду, пока заложники еще сидели на полу под линией огня. Эти ублюдки были недостаточно разумны, чтобы хотеть еды, которую он мог бы принимать наркотиками, - или, может быть, они были достаточно умны, чтобы знать о пицце со вкусом валиума.

Прошло несколько минут. Чавес и Прайс подползли к двери слева. Луи Луазель и Джордж Томлинсон сделали то же самое с другой стороны. Сзади Пэдди Коннолли прикрепил двойную толщину Primacord к дверной раме, вставил детонатор и отошел в сторону, рядом со Скотти Мактайлером и Хэнком Паттерсоном.

«Тыловая группа на месте, лидер», - сказал им Скотти по радио.

"Заметано. - Передовая группа на месте, - тихо ответил Чавес в свой радиопередатчик.

«Хорошо, Дин», - раздался голос Нунана по командному контуру, - «Первый ТВ показывает, как парень размахивает винтовкой, обходя заложников на полу. Если бы мне пришлось сделать ставку, я бы сказал, что это наш друг Эрнст. Еще один позади него, а третий справа, у второго деревянного стола. Подождите, он сейчас разговаривает по телефону. . . ладно, он разговаривает с копами, говоря, что готовится выбрать заложника, чтобы ударить его. Сначала он назовет свое имя. Как мило с его стороны, - заключил Нунан.

«Ладно, люди, он будет провален, как и на учениях», - сказал Дин своим войскам. «В настоящее время у нас нет оружия. Ожидать." Он поднял глаза и увидел, что Лойзель и Томлинсон обменялись взглядами и жестами. Луи будет впереди, а Джордж - позади. То же самое и с Чавесом, если он позволит Прайсу взять на себя инициативу, а его командир сразу же за ним.

«Дин, он только что схватил парня и поставил его - снова по телефону, они сначала собираются ударить доктора, профессора Марио Донателло. Хорошо, у меня все это на второй камере, он заставил парня встать. Думаю, пора показывать, - заключил Нунан.

"Мы готовы? Тыловая команда, зарегистрируйтесь ».

«Здесь готов», - ответил Коннолли по радио. Чавес мог видеть Лойзель и Томлинсона. Оба коротко кивнули и поправили свои MP-10.

«Чавес в команду, мы готовы качаться. Ожидать. Ожидать. Пэдди, ударил! » - громко скомандовал Дин. Последнее, что он мог сделать, это съежиться в ожидании взрыва шума.

Промежуточная секунда, казалось, длилась несколько часов, а затем на пути возникла масса здания. Они все равно слышали это, громкий металлический треск , потрясший весь мир. Прайс и Луазель приставили свои светошумовые взрыватели к латунной нижней обшивке двери и нажали на них выключатели, как только услышали первую детонацию. Стеклянные двери мгновенно распались на тысячи осколков, которые в основном влетели в гранитно-мраморный вестибюль банка перед ослепляющим белым светом и шумом конца света. Прайс, уже стоявший на краю двери, ворвался внутрь, Чавес был прямо за ним и пошел налево от него, когда он вошел.

Эрнст Модель был прямо там, приставив дуло оружия к затылку доктора Донателло. Он повернулся, чтобы посмотреть в дальнюю часть комнаты, когда произошел первый взрыв, и, как и планировалось, второй с его огромным шумом и ослепляющей вспышкой магниевого порошка дезориентировал его. Пленный врач тоже отреагировал, отскочив от бандита позади него, закинув руки за голову, и дал злоумышленникам благословенно точный выстрел. Прайс поднял свой MP-10, прицелился и нажал на спусковой крючок для быстрого и последнего выстрела из трех выстрелов в центр лица Эрнста Моделя.

Чавес, сразу позади него, заметил другого вооруженного преступника, который стоял и качал головой, как бы пытаясь избавиться от него. Он отвернулся, но все еще держал свое оружие, и правила были правилами. Чавес тоже дважды постучал по голове. Из-за глушителей, встроенных в стволы орудий, и звона от импульсных взрывных устройств отчет об оружии был почти нулевым. Чавес провел своим оружием вправо и увидел, что третий террорист уже лежал на полу - лужа красного цвета струится из того, что было головой менее двух секунд назад.

"Прозрачный!" - крикнул Чавес.

"Прозрачный!" "Прозрачный!" "Прозрачный!" остальные согласились. Луазель бросилась к задней части здания, Томлинсон следовал за ним. Прежде чем они добрались до места, появились одетые в черное фигуры Мактайлера и Паттерсона, их оружие сразу же было направлено вверх в потолок: «Ясно!»

Чавес двинулся дальше влево к кассам, перепрыгнув через барьер, чтобы проверить, нет ли там дополнительных людей. Никто. «Ясно здесь! Обезопасьте территорию! »

Один из заложников начал подниматься, но Джордж Томлинсон столкнул его с пола. Один за другим их обыскивали члены команды, в то время как другой прикрывал их заряженным оружием - они не могли быть уверены, что это была овца, а какая коза. К этому времени в банк заходили швейцарские копы. Обысканных заложников толкнули в том направлении, шокированная и ошеломленная группа горожан, все еще дезориентированных случившимся, у некоторых текла кровь из головы или ушей от вспышек и летящих стекол.

Луазель и Томлинсон подняли оружие, брошенное их жертвами, очистили каждого из них и закинули им на плечи. Только тогда, и только постепенно, они начали расслабляться.

«А как насчет задней двери?» - спросил Динг Пэдди Коннолли.

«Пойдемте и посмотрим», - предложил бывший солдат САС, ведя Дина в заднюю комнату. Это было кровавое месиво. Возможно, субъект упирался головой в дверной косяк. Это казалось логичным объяснением того факта, что сразу не было видно никакой головы, а только одно плечо на трупе, которое было отброшено о внутреннюю перегородку, чешская винтовка М-58 все еще крепко сжимала его оставшейся рукой. Двойная толщина Примакорда была слишком сильной. . . но Дин не мог этого сказать. Этого требовали стальная дверь и прочная стальная рама.

«Хорошо, Пэдди, милый».

"Спасибо, сэр." Улыбка профессионала, который выполнил свою работу хорошо и по-настоящему.

Когда на улице вышли заложники, раздались аплодисменты. Значит, подумал Попов, завербованные им террористы теперь мертвые дураки. В этом нет ничего удивительного. Швейцарская группа по борьбе с терроризмом хорошо справилась со своей задачей, как и следовало ожидать от швейцарских полицейских. Один из них вышел на улицу и закурил трубку - как по-швейцарски! - подумал Попов. Педераст, вероятно, лазит по горам и для личного развлечения. Возможно, он был лидером. К нему подошел заложник.

«Данке шён, данке шён!» - сказал директор банка Эдди Прайсу.

«Bitte sehr, Herr Direktor», - ответил британец, почти исчерпав свои знания немецкого языка. Он указал мужчине на то место, где полиция Берна держала других заложников. «Наверное, им нужен туалет больше всего на свете», - подумал он, когда вышел Чавес.

«Как у нас дела, Эдди?»

«Скорее хорошо, я должен сказать». Затяжка его трубки. «На самом деле, это легкая работа. Они были настоящими стенами, выбирая этот берег и действуя так же, как они ». Он покачал головой и сделал еще одну затяжку. ИРА были гораздо более грозными, чем это. Кровавые немцы.

Дин не спросил, что такое «стена», тем более, что она правильная. Приняв это решение, он вытащил свой сотовый телефон и нажал кнопку быстрого набора.

«Кларк».

«Чавес.

«Вы видели это по телевизору, мистер С?»

- А теперь переиграю, Доминго.

«У нас есть все четыре, по счету. Ни один заложник не пострадал, кроме того, которого они избили сегодня утром. В команде нет жертв. Итак, босс, что нам теперь делать? "

- Лети домой на разбор, парень. Шесть, выход ».

«Чертовски хорошо», - сказал майор Питер Ковингтон. По телевизору было показано, как команда собирает свое оборудование в течение следующих тридцати минут или около того, а затем они исчезли за углом. «Кажется, ваш Чавес действительно знает свое дело - и тем лучше, его первое испытание было легким. Строитель уверенности ».

Они посмотрели на созданное компьютером изображение, которое Нунан загрузил им в свой сотовый телефон. Ковингтон предсказал, как пойдет разгром, и не сделал ошибок.

«Какие традиции мне нужно знать?» - спросил Джон, наконец успокаиваясь и испытывая огромное облегчение от того, что не обошлось без ненужных жертв.

«Мы, конечно, водим их в клуб на пару пинт». Ковингтон был удивлен, что Кларк не знал об этом.

Попов был в своей машине, пытаясь проехать по улицам Берна, прежде чем полицейские машины заблокировали все на пути к своим участкам. Остался там. . . два светофора, направо, потом через площадь и. . . там! Отлично, даже место для парковки. Он оставил взятую напрокат «Ауди» на улице, прямо напротив полуобготовленного безопасного дома, устроенного Моделом. Взломать замок было детской игрой. Наверху, сзади, где с замком так же легко было справиться.

"Wer sind sie?" - спросил голос.

«Дмитрий», - честно ответил Попов, засунув руку в карман пальто. "Вы смотрели телевизор?"

«Да, что пошло не так?» - спросил серьезно подавленный голос по-немецки.

«Сейчас это не имеет значения. Пора уходить, мой юный друг.

"Но друзья мои ..."

«Они мертвы, и вы не можете им помочь». Он увидел в темноте мальчика лет двадцати и преданного друга ушедшего дурака Эрнста Моделя. Возможно, гомосексуальные отношения? Если так, то Попову, который не любит мужчин такой ориентации, будет легче. «Пойдем, забери свои вещи. Мы должны уйти и уйти быстро ». Вот он, обтянутый черной кожей чемодан с D-метками внутри. Парень - как его звали? Фабиан что-то? Повернулся спиной и пошел за паркой, которую немцы называли Joppe. Он никогда не повернул назад. Пистолет Попова с глушителем подскочил и выстрелил один раз, а затем, совершенно без надобности, с трех метров. Убедившись, что мальчик действительно мертв, он поднял чемодан, открыл его, чтобы проверить содержимое, затем вышел за дверь, пересек улицу и поехал в свой отель в центре города. У него был полдень обратно в Нью-Йорк. До этого ему нужно было открыть счет в банке в городе, хорошо подходящем для этой задачи.

На обратном пути команда хранила молчание, успев последним рейсом в Англию - на этот рейс в Хитроу, а не в Гатвик. Чавес выпил бокал белого вина и снова сел рядом с доктором Беллоу, который сделал то же самое.

«Итак, как у нас дела, док?»

«Почему бы вам не сказать мне, мистер Чавес, - ответил Беллоу.

«Для меня стресс истекает кровью. На этот раз никаких тряски, - ответил Дин, удивленный тем фактом, что его рука была твердой.

«Тряски» совершенно нормальны - это высвобождение энергии стресса. Тело не может отпустить его и вернуться в нормальное состояние. Но тренировки смягчают это. И выпивка тоже, - заметил врач, потягивая из собственного стакана прекрасного французского подношения.

«Что-нибудь, что мы могли бы сделать по-другому?»

«Я так не думаю. Возможно, если бы мы вмешались раньше, мы могли бы предотвратить или, по крайней мере, отсрочить убийство первого заложника, но на самом деле это никогда не находится под нашим контролем ». Беллоу пожал плечами. «Нет, меня интересует мотивация террористов в этом деле».

"Как так?"

«Они действовали идеологически, но их требования не были идеологическими. Насколько я понимаю, по пути они ограбили банк ».

"Верный." Он и Луазель смотрели на холщовый мешок на полу банка. Он был полон банкнот, примерно фунтов двадцать пять. Это казалось Чавесу странным способом считать деньги, но это было все, что у него было. Последующие действия швейцарской полиции будут подсчитаны. Дальнейшие действия выполнялись разведывательной функцией, которой руководил Билл Тоуни. "Так . . . они были просто грабителями? »

"Не уверен." Беллоу допил свой стакан, затем поднял его, чтобы стюардесса увидела и наполнила. «На данный момент это не имеет особого смысла, но в подобных случаях это не совсем неизвестно. Модель была не очень хорошим террористом. Слишком много шоу - и мало удовольствия. Плохо спланировано, плохо выполнено ».

«Злобный ублюдок», - заметил Чавес.

«Социопатическая личность - больше похожа на преступника, чем на террориста. Те - я имею в виду хорошие - обычно более рассудительны.

«Какой, черт возьми, хороший террорист?»

«Он бизнесмен, чей бизнес убивает людей в политических целях. . . почти как реклама. Они служат более широкой цели, по крайней мере, в их собственном сознании. Они во что-то верят, но не как дети из класса катехизиса, а больше как разумные взрослые изучающие Библию. Полагаю, дрянное сравнение, но это лучшее, что у меня есть на данный момент. Долгого дня, мистер Чавес, - заключил доктор Беллоу, пока рагу доливали его стакан.

Дин посмотрел на часы. «Конечно, док». И следующая часть, Беллоу не должен был ему говорить, была потребность немного поспать. Чавес нажал кнопку, чтобы откинуть сиденье назад, и через две минуты потерял сознание.

ГЛАВА 4

AAR

Чавес и большая часть остальной команды 2 проснулись, когда авиалайнер приземлился в аэропорту Хитроу. Такси до выхода на посадку, казалось, длилось вечно, а затем их встретила полиция, которая сопроводила их к вертолетной площадке для полета обратно в Херефорд. По пути через терминал Чавес поймал заголовок в вечернем таблоиде, в котором говорилось, что швейцарская полиция занималась грабежом и террористическим актом в Коммерческом банке Берна. Было несколько неудовлетворительно то, что другие получили признание за его успешную миссию, но в этом весь смысл Rainbow, напомнил он себе, и они, вероятно, получат хорошее благодарственное письмо от правительства Швейцарии, которое в конечном итоге окажется в секретный картотечный шкаф. Два военных вертолета приземлились на своей площадке, и фургоны доставили солдат к их зданию. Было уже после одиннадцати вечера, и все люди устали после дня, который начался с обычной физкультуры и закончился настоящим стрессом во время миссии.

Но это еще не время отдыха. Войдя в здание, они обнаружили все вращающиеся стулья в КПЗ, расположенные по кругу, с телевизором с большим экраном сбоку. Кларк, Стэнли и Ковингтон были там. Пришло время для анализа результатов, или AAR.

«Хорошо, люди», - сказал Кларк, как только они сели. "Молодец. Все плохие парни ушли, и ни один хороший парень не пострадал как часть действия. Хорошо, что мы сделали не так? »

Пэдди Коннолли встал. «Я применил слишком много взрывчатки на задней двери. Если бы сразу внутри был заложник, его бы убили », - честно сказал сержант. «Я предположил, что дверной косяк был толще, чем был на самом деле». Потом пожал плечами. «Я не знаю, как это исправить».

Джон подумал об этом. Коннолли был в приступе чрезмерной честности, что было верным признаком хорошего человека. Он кивнул и отпустил. "Я тоже. Что еще?"

Следующим заговорил Томлинсон, не вставая. «Сэр, нам нужно работать над тем, чтобы лучше привыкнуть к вспышкам. Я был изрядно истощен, когда вошел в дверь. Хорошо, что Луи сделал первый выстрел изнутри. Не уверен, что мог бы ».

"Как насчет внутри?"

«Они очень хорошо поработали над предметами. Тот, кого я видел, - сказал Томлинсон, - не выдержал.

«Могли ли мы взять его живым?» Кларку пришлось спросить.

«Нет, дружище». Это был сержант Луи Луазель, который говорил решительно. «У него в руке была винтовка, и она была направлена в сторону заложников». О том, чтобы стрелять из рук террориста, не могло быть и речи. Предполагалось, что у террориста было более одного оружия, и резервным средством часто являлась осколочная граната. Три выстрела Луазель в голову цели были точным правилом для «Радуги».

"Согласовано. Луи, как ты справился со вспышками? Ты был ближе, чем Джордж ».

«У меня есть жена», - с улыбкой ответил француз. «Она все время на меня кричит. На самом деле, - сказал он, когда усталый смех утих, - я положил руку на одно ухо, другую прижал к плечу, и мои глаза закрылись. Я также контролировал детонацию », - добавил он. В отличие от Томлинсона и остальных, он мог предвидеть шум и вспышку, что казалось незначительным, но решающим преимуществом.

«Есть другие проблемы?» - спросил Джон.

«Как обычно, - сказал Прайс. «Много стекла на полу, мешает стоять на ногах - может, более мягкая подошва на наших ботинках? Это также сделало бы наши шаги тише ».

Кларк кивнул и увидел, что Стэнли сделал пометку.

«Есть проблемы со стрельбой?»

"Нет." Это был Чавес. «Внутри было освещение, поэтому наши NVG нам не понадобились. Плохие парни встали как хорошие мишени. Выстрелы были легкими ». Прайс и Луазель согласно кивнули.

«Стрелки?» - спросил Кларк.

«Не было видно дерьма со своего насеста», - сказал Джонстон.

«Я тоже не мог», - сказал Вебер. Его английский был устрашающе совершенен.

«Дин, ты первым послал Прайса. Почему?" Это был Стэнли.

«Эдди лучше стреляет, и у него больше опыта. Я доверяю ему немного больше, чем себе - пока что », - добавил Чавес. «Вообще-то это казалось простой миссией. У всех была внутренняя планировка, и это было несложно. Я разделил цель на три области ответственности. Два я мог видеть. В третьем был только один предмет - это было что-то вроде предположения с моей стороны, но вся наша информация подтверждала это. Нам пришлось перебраться туда быстро, потому что главный объект, Модель, собирался убить заложника. Я не видел причин позволять ему это делать », - заключил Чавес.

"Кто-нибудь не согласен с этим?" - спросил Джон собравшуюся группу.

«Будут моменты, когда нужно будет позволить террористу убить заложника», - трезво сказал доктор Беллоу. «Это будет неприятно, но время от времени будет необходимо».

«Хорошо, док, какие-нибудь наблюдения?»

«Джон, нам нужно следить за полицейским расследованием этих вопросов. Были ли они террористами или грабителями? Мы не знаем. Я думаю, нам нужно это выяснить. Нам не удалось провести никаких переговоров. В данном случае это, наверное, не имело значения, но в будущем будет. Нам нужно больше переводчиков для работы. Мои языковые навыки не соответствуют тому, что нам нужно, и мне нужны переводчики, которые говорят на моем языке, хорошо разбираются в нюансах и тому подобное ». Кларк видел, как Стэнли это тоже записал. Затем он посмотрел на часы.

"Хорошо. Завтра утром мы посмотрим видеозаписи. А пока хорошая работа, народ. Уволен ».

Команда 2 вышла на улицу в ночь, которая начинала затуманиваться. Некоторые смотрели в сторону Клуба унтер-офицеров, но никто не направлялся в эту сторону. Чавес пошел к своему дому. Открыв дверь, он обнаружил, что Пэтси сидит перед телевизором.

«Привет, дорогая», - сказал Дин жене.

"Ты в порядке?"

Чавес сумел улыбнуться, поднял руки и повернулся. «Ни дыр, ни царапин нигде».

- Это вы были по телевизору - я имею в виду, в Швейцарии?

«Вы знаете, я не должен говорить».

«Дин, я знаю, чем занимается папа, с двенадцати лет», - отметила доктор Патриция Чавес. «Знаешь, человек с секретным агентом, как и ты».

Не было смысла в сокрытии, не так ли? «Ну, Пэтси, да, это были я и моя команда».

«Кто они были - я имею в виду плохие парни?»

«Может быть, террористы, может, грабители банков. Не уверен, - сказал Чавес, снимая рубашку по дороге в спальню.

Пэтси последовала за ним внутрь. «По телевизору сказали, что все они были убиты».

"Ага." Он снял брюки и повесил их в шкафу. "Нет выбора. Они собирались убить заложника, когда он упал. Так . . . мы должны были войти и предотвратить это ».

«Я не уверен, что мне это нравится».

Он взглянул на свою жену. «Я буду уверен. Мне это не нравится. Помните того парня, когда вы учились в медицинской школе, вам ампутировали ногу и вы помогали в операции? Тебе это не понравилось?

«Нет, совсем нет». Это была автомобильная авария, и нога была слишком искалечена, чтобы ее спасти.

«Это жизнь, Пэтси. Тебе не нравится все, что ты должен делать ». С этими словами Чавес сел на кровать и бросил носки в корзину с открытым верхом. «Секретный агент, человек», - подумал он. Предполагалось выпить водку мартини, взболтанную, а не перемешанную, но в фильмах никогда не было показано, как герой ложится спать, не так ли? Но кто хочет трахаться сразу после убийства? Это стоило иронического смешка, и он откинулся на одеяло. Связь. Джеймс Бонд. Конечно. Как только он закрыл глаза, он снова увидел картину с берега и вновь пережил этот момент, вытащив свой MP-10, выстроив прицел на того, кто, черт возьми, это был - его звали Гуттенах, не так ли? т это? Он понял, что не проверил. Видеть голову прямо здесь, в окружении глаз, и сжимать взрыв так же регулярно, как застегивать молнию на штанах после протечки. Puff puff puff. Так быстро, так тихо, с глушителем на ружье и броском, кем бы он ни был, он был мертв, как вчерашняя рыба. У него и трех его друзей не было особых шансов - на самом деле, у них вообще не было шансов.

Но у парня, которого они убили ранее, тоже не было шансов, напомнил себе Чавес. Какой-то бедный незадачливый ублюдок, который случайно оказался в банке, делал депозит, разговаривал с кредитным инспектором или, может быть, просто менял для стрижки. «Приберегите сочувствие к этому», - сказал себе Дин. И доктор Модель, которую был готов убить, теперь был у себя дома, вероятно, с женой и семьей, вероятно, наполовину опьяненный выпивкой или, может быть, успокаивающим средством, вероятно, пережил очень тяжелый случай встряски, вероятно, думал о том, чтобы потратить некоторое время с другом-психоаналитиком, чтобы помочь ему пережить отсроченный стресс. Наверное, чувствую себя чертовски ужасно. Но нужно было быть живым, чтобы что-то почувствовать, и это здорово, когда его жена и дети сидят в гостиной своего дома за пределами Берна, плачут и спрашивают, почему папы больше нет рядом.

Ага. Он забрал одну жизнь, но искупил другую. С этой мыслью он вернулся к картинке прицела, вспомнив теперь вид первого снаряда, попавшего в задницу прямо перед ухом, зная тогда, что он был мертв, даже до того, как раунды №2 и №3 попали в круг меньше. более двух дюймов в поперечнике, унося мозги на десять футов в другую сторону, а тело опускается вниз, как мешок с фасолью. То, как пистолет мужчины ударился об пол, дуло было поднятым вверх, и, к счастью, оно не выстрелило и никому не причинило вреда, а выстрелы в голову не заставили его пальцы сжаться и спустить курок из могилы - реальная опасность , он узнал на тренировках. Но все равно это было неудовлетворительно. Лучше оживить их и забрать у них мозги за то, что они знали, и почему они действовали именно так. Таким образом можно было научиться тому, что можно было бы использовать в следующий раз - или, может быть, - преследовать кого-нибудь еще, ублюдка, отдавшего приказы, и набивать ему задницу десятимиллиметровыми полостями.

Миссия не была идеальной, Чавес должен был признаться себе, но, получив приказ спасти жизнь, он спас эту жизнь. И это, решил он, пока нужно делать. Мгновение спустя он почувствовал движение кровати, когда его жена лежала рядом с ним. Он потянулся к ее руке, и она тут же переместила ее на живот. Итак, маленький Чавес делал еще несколько кругов. Дин решил, что это стоит поцелуя, который он перевернулся, чтобы доставить.

Попов тоже устроился в своей постели, выпив четыре крепких стакана водки во время просмотра новостей по местному телевидению, после чего последовал редакторский панегирик эффективности местной полиции. Личности грабителей пока не раскрывали - именно так сообщалось о преступлении, к некоторому разочарованию Попова, хотя, поразмыслив, он не знал почему. Он добросовестно установил перед своим работодателем. . . и положил при этом значительную сумму денег. Еще несколько таких спектаклей, и он сможет жить как король в России или как принц во многих других странах. Он сам мог знать утешение, которое он так часто видел и которому завидовал, когда был офицером полевой разведки в бывшем КГБ, задаваясь вопросом, как, черт возьми, его страна могла когда-либо победить страны, которые потратили миллиарды на развлечения в дополнение к миллиардам на военные нужды. оборудование, которое было лучше всего, что производила его страна - иначе зачем ему так часто было поручено раскрыть их технические секреты? Именно так он работал в течение последних нескольких лет холодной войны, зная уже тогда, кто выиграет, а кто проиграет.

Но бегство никогда не было вариантом. Какой смысл продавать свою страну за небольшую стипендию и обычную работу на Западе? Свобода? Это было слово, которому Запад все еще притворялся, что поклоняется. Какая польза от возможности бродить на свободе, когда у вас нет подходящего автомобиля для этого? Или хороший отель, в котором можно переночевать, когда приедешь? Или деньги на еду и питье, необходимые для полноценного наслаждения жизнью? Нет, его первая поездка на Запад в качестве «нелегального» полевого офицера без дипломатического прикрытия была в Лондоне, где он проводил большую часть своего времени, считая дорогие машины и эффективные черные такси, на которых ездили, когда слишком ленив, чтобы идти пешком. - его важное движение было в «трубе», что было удобно, анонимно и дешево. Но «дешевизна» была добродетелью, к которой он мало любил. Нет, капитализм обладал исключительной способностью вознаграждать людей, выбравших правильных родителей или удачливых в бизнесе. Награждая их роскошью, удобством и комфортом, о которых сами цари не мечтали. И этого сразу же жаждал Попов, и уже тогда он гадал, как ему это получить. Хорошая дорогая машина - Мерседес был той, которую он всегда желал, - и приличная большая квартира рядом с хорошими ресторанами, и деньги на поездку в места, где песок был теплым и небесно-голубым, чтобы лучше привлекать женщин на свою сторону. Он был уверен, что Генри Форд, должно быть, сделал. Какой смысл иметь такую власть без желания ее использовать?

Что ж, сказал себе Попов, он был как никогда близок к тому, чтобы это осознать. Все, что ему нужно было сделать, это создать еще несколько рабочих мест, подобных этой, в Берне. Если его наниматель был готов платить столько денег за дураков - что ж, дурак и его деньги вскоре разделились; западный афоризм, который он нашел восхитительно подходящим. И Дмитрий Аркадьевич дураком не был. С этой удовлетворенной мыслью он поднял пульт и выключил телевизор. Завтра просыпаюсь, завтракаю, вноси свой банковский депозит, а затем садись на такси в аэропорт и отправляйся на рейс Swissair в Нью-Йорк. Первый класс. Конечно.

"Ну, Ал?" - спросил Кларк за пинтой темного британского пива. Они сидели в кабине в дальнем углу.

«Ваш Чавес - это все, что о нем говорили. Он умно позволил Прайсу взять на себя инициативу. Он не позволяет эго встать на пути. Мне это нравится в молодом офицере. Его время было правильным. Его план этажа был правильным, и его выстрелы были удачными. Он подойдет. И команда тоже. Тем лучше, что первый тайм-аут прошел легко. Как ты говоришь, этот Модельный парень не был ученым-ракетчиком.

«Злобный ублюдок».

Стэнли кивнул. "Довольно. Немецкие террористы часто были. Мы также должны получить хорошее письмо от BKA по этому поводу ».

"Уроки выучены?"

«Доктор. Беллоу был лучшим. Если мы хотим привлечь его к переговорам, нам нужно больше переводчиков лучшего качества. Я займусь этим завтра. В Century House должны быть люди, которых мы можем использовать. О да, этот нунанский парень ...

«Позднее добавление. Он был технарем ФБР. Они использовали его в команде спасения заложников для технической поддержки. Присяжный агент, умеет стрелять, имеет некоторый опыт расследования, - объяснил Кларк. «Хороший всесторонний мужчина, которого можно было бы иметь с нами».

«Хорошая работа по установке оборудования для видеонаблюдения. Я уже смотрел видеозаписи. Они неплохие. В целом, Джон, полная оценка Команде-2 ». Стэнли отдал честь банкой «Джона Куража».

«Приятно видеть, что все работает, Ал».

«До следующего».

Долгий вздох. "Ага." Кларк знал, что большая часть успеха была достигнута благодаря британцам. Он воспользовался их системами поддержки, и их люди фактически возглавили тейкдаун - две трети из них. Луи Луазель был ничуть не хуже, чем утверждали французы. Маленький ублюдок умел стрелять, как Дэви Крокетт, и был возбужден, как камень. Что ж, у французов был собственный террористический опыт, и однажды Кларк отправился с ними в поле. Итак, это войдет в записи как успешная миссия. Теперь Rainbow прошла сертификацию. И таким, как знал Кларк, был он.

Обществу Цинцинната принадлежал большой дом на Массачусетс-авеню, который часто использовался для полуофициальных обедов, которые были столь важной частью социальной жизни Вашингтона, и позволял сильным пересекаться и подтверждать свой статус за напитками и светской беседой. Новый президент, конечно, усложнил это своим. . . эксцентричный подход к правительству, но никто не мог действительно так сильно изменить в этом городе, и новый урожай в Конгрессе должен был узнать, как на самом деле работает Вашингтон. Конечно, он ничем не отличался от других мест по всей Америке, и для многих из них собрания в этом бывшем жилище кого-то богатого и важного были просто новой версией обедов в загородном клубе, где они узнали правила вежливой власти. общество.

Кэрол Брайтлинг была одной из новых важных персон. Она была разведена более десяти лет и никогда больше не выходила замуж. У нее было не менее трех докторских степеней в Гарварде, Калифорнийском технологическом институте и Университете Иллинойса, что позволило охватить как побережье, так и три важных штата, что было важным достижением в этом городе. , поскольку это гарантировало ей мгновенное внимание, если не автоматическую привязанность, шести сенаторов и большего числа представителей, каждый из которых имел голоса и комитеты.

«Лови новости», - попросила ее младший сенатор от Иллинойса за бокалом белого вина.

"Что ты имеешь в виду?"

"Швейцария. Либо террористический акт, либо ограбление банка. Хорошая попытка швейцарских полицейских ».

- Мальчики и их ружья, - снисходительно заметил Брайтлинг.

«Это сделано для хорошего телевидения».

«То же самое и с футболом», - заметил Брайтлинг с нежной мерзкой улыбкой.

"Правда. Почему президент не поддерживает вас в вопросе глобального потепления? » - спросила сенатор, не зная, как изменить ее поведение.

«Ну, он меня не поддерживает. Президент считает, что нам нужны дополнительные научные данные по этому вопросу ».

"А вы не делаете?"

«Честно говоря, нет, я думаю, у нас есть вся необходимая наука. Данные сверху вниз и снизу вверх довольно ясны. Но сам президент не убежден и не чувствует себя комфортно, принимая меры, влияющие на экономику, пока он не уверен лично ». «Я должна еще немного поработать над ним», - не добавила она.

"Тебе это нравится?"

«Я понимаю его точку зрения», - ответил научный советник, удивив сенатора от Страны Линкольна. Итак, подумал он, все, кто работал в Белом доме, придерживались линии этого президента. Кэрол Брайтлинг была неожиданным назначением в штат Белого дома, ее политика сильно отличалась от политики президента, ее уважали в научном сообществе за ее взгляды на окружающую среду. Это был искусный политический ход, вероятно, спроектированный начальником штаба Арнольдом ван Даммом, возможно, самым искусным политическим деятелем в этом городе маневров, и обеспечил президенту (квалифицированную) поддержку экологического движения, которое превратилось в политическая сила немалой величины в Вашингтоне.

«Вас беспокоит, что президент в Южной Дакоте забивает гусей?» - спросил сенатор, посмеиваясь, когда официант заменил ему стакан.

«Homo sapiens - хищник», - ответил Брайтлинг, осматривая комнату в поисках других.

"Но только мужчины?"

Улыбка. «Да, мы, женщины, намного более миролюбивы».

«Ой, это твой бывший муж вон там, в углу, не так ли?» - спросил сенатор, удивленный переменой в ее лице, когда он это сказал.

"Да." Голос нейтральный, без эмоций, когда она повернулась лицом в другом направлении. Заметив его, ей больше не нужно было ничего делать. Оба знали правила. Не ближе тридцати футов, без длительного зрительного контакта и, конечно, без слов.

«У меня была возможность вложить деньги в Horizon Corporation два года назад. С тех пор я довольно много раз пинал себя.

«Да, Джон сделал себе целую кучу».

И после их развода, так что она не получила из этого ни цента. «Наверное, не лучшая тема для разговора», - сразу подумал сенатор. Он был новичком в работе и не очень хорошо разбирался в политических разговорах.

«Да, он преуспел, извращая науку так, как он это сделал».

«Вы не одобряете?»

«Реструктуризация ДНК растений и животных - нет. Природа развивалась без нашей помощи как минимум два миллиарда лет. Сомневаюсь, что ему нужна наша помощь ».

«Есть вещи, которые человеку не следует знать»? » - усмехнувшись, спросил сенатор. Его профессиональный опыт заключался в заключении контрактов, проделывании ям в земле и возведении там чего-то, чего природа не хотела там, хотя его чувствительность к проблемам окружающей среды, подумал доктор Брайтлинг, сама по себе выросла из его любви к Вашингтону и его желания остаться здесь. в позиции власти. Это называлось Потомакская лихорадка, болезнь, которую легко подхватить, но нелегко вылечить.

«Проблема, сенатор Хокинг, в том, что природа одновременно сложна и тонка. Когда мы что-то меняем, мы не можем легко предсказать последствия изменений. Это называется Законом о непредвиденных последствиях, с которым Конгресс знаком, не так ли? »

"Ты имеешь в виду-"

«Я имею в виду, что причина того, что у нас есть федеральный закон о заявлениях о воздействии на окружающую среду, заключается в том, что гораздо легче все испортить, чем сделать их правильно. В случае рекомбинантной ДНК нам легче изменить генетический код, чем оценить последствия, которые эти изменения вызовут через столетие. Такого рода власть следует использовать с максимальной осторожностью. Кажется, не все осознают этот простой факт ».

С чем было трудно спорить, сенатору пришлось изящно уступить. Брайтлинг представит это дело своему комитету через неделю. Не это ли разбило брак Джона и Кэрол Брайтлинг? Как очень грустно. После этого наблюдения сенатор извинился и направился к своей жене.

«В этой точке зрения нет ничего нового». Докторскую степень по молекулярной биологии Джон Брайтлинг получил в Университете Вирджинии вместе с его доктором медицины. «Все началось с парня по имени Нед Ладд несколько веков назад. Он боялся, что промышленная революция положит конец экономике надомного производства в Англии. И он был прав. Эта экономическая модель была разрушена. Но то, что пришло на смену, было лучше для потребителя, и поэтому мы называем это прогрессом! » Неудивительно, что Джон Брайтлинг, миллиардер, претендующий на второе место, предстал перед небольшой толпой поклонников.

«Но сложность…» Один из зрителей начал возражать.

«Происходит каждый день - фактически каждую секунду. То же самое и с тем, что мы пытаемся победить. Рак, например. Нет, мадам, готовы ли вы положить конец нашей работе, если она не даст лекарства от рака груди? Эта болезнь поражает пять процентов населения мира. Рак - это генетическое заболевание. Ключ к излечению находится в геноме человека. И моя компания собирается найти этот ключ! Старение - то же самое. Команда Солка в Ла-Хойе обнаружила ген «убей меня» более пятнадцати лет назад. Если мы найдем способ его выключить, человеческое бессмертие станет реальностью. Мадам, нравится ли вам идея жить вечно в теле, достигшем двадцатипятилетней зрелости?

«А как насчет перенаселенности?» Возражение женщины-конгрессмена было несколько спокойнее, чем ее первое. Это была слишком обширная мысль, слишком неожиданно сформулированная, чтобы сразу же возразить.

«По одному. Изобретение DDT перебили огромное количество болезни несущих насекомых, и что увеличилось население во всем мире, не так ли? Хорошо, теперь у нас немного больше людей, но кто хочет вернуть комара Anopheles? Является ли малярия разумным методом борьбы с населением? Никто здесь не хочет возвращать войну, верно? Мы использовали это тоже для контроля над популяциями. Мы справились с этим, не так ли? Черт, контролировать население - не проблема. Это называется контролем над рождаемостью, и развитые страны уже научились это делать, и отсталые страны тоже могут это делать , если у них есть для этого веские основания. Это может занять поколение или около того, - размышлял Джон Брайтлинг, - но есть ли здесь кто-нибудь, кто не хотел бы снова быть 25- летним - конечно, со всем тем, что мы узнали на этом пути. Мне это чертовски нравится! " он продолжал с теплой улыбкой. С заоблачной зарплатой и обещаниями опционов на акции его компания собрала невероятную команду талантов, чтобы изучить этот конкретный ген. Прибыль, которую можно было бы получить от его контроля, трудно было оценить, а патент США действовал в течение семнадцати лет! Человеческое бессмертие, новый Святой Грааль для медицинского сообщества - и впервые это было предметом серьезного исследования, а не темой целлюлозно-фантастических рассказов.

«Ты думаешь, ты сможешь это сделать?» - спросила другая конгрессмен - на этот раз из Сан-Франциско. К этому мужчине тянулись самые разные женщины. Деньги, власть, внешность и хорошие манеры сделали это неизбежным.

Джон Брайтлинг широко улыбнулся. «Спроси меня через пять лет. Мы знаем ген. Нам нужно научиться его выключать. Нам предстоит раскрыть много фундаментальной науки, и по пути мы надеемся открыть для себя много очень полезных вещей. Это как отправиться в путь с Магелланом. Мы не уверены, что мы собираемся найти, но знаем, что все это будет интересно ». Никто не указал, что Магеллан не вернулся домой из той поездки.

«И выгодно?» - спросил новый сенатор от Вайоминга.

«Так устроено наше общество, не так ли? Мы платим людям за полезную работу. Достаточно ли полезна эта область? »

«Если вы это сделаете, я полагаю, что это так». Этот сенатор сам был врачом, семейным врачом, знавшим основы, но не имевшим глубокого научного подхода. Концепция, цель Horizon Corporation, была далеко за гранью захватывающей дух, но он не стал бы делать ставку против них. Они слишком хорошо разработали лекарства от рака и синтетические антибиотики и были ведущей частной компанией в проекте «Геном человека» - глобальной попытке расшифровать основы человеческой жизни. Будучи гением, Джон Брайтлинг с легкостью смог привлечь в свою компанию таких же, как он сам. У него было больше харизмы, чем у сотни политиков, и в отличие от последних, сенатор должен был признаться самому себе, ему действительно было чем подкрепить зрелище. Когда-то его называли «правильным» для пилотов. Доктор Джон Брайтлинг обладал способностью со своей внешностью кинозвезды, готовой улыбкой, превосходной способностью слушать и поразительно аналитическим умом. Он мог заставить кого-нибудь рядом с ним почувствовать себя интересным - а этот ублюдок мог учить, мог применить свои уроки ко всем, кто был поблизости. Простые для необразованных и очень искушенные для специалистов в своей области, на вершине которой он безраздельно властвовал. О, у него было несколько сверстников. Пэт Рейли из Harvard-Mass General. Аарон Бернштейн из Johns Hopkins. Жак Элисе у Пастера. Может быть, Пол Гинг из Калифорнийского университета в Беркли. Но это было все. «Каким прекрасным врачом мог бы стать Брайтлинг», - подумал сенатор, доктор медицинских наук, но нет, он слишком хорош, чтобы тратить зря на людей, заболевших последней версией гриппа.

Единственное, в чем он потерпел неудачу, - это брак. Что ж, Кэрол Брайтлинг тоже была довольно умной, но больше политической, чем научной, и, возможно, ее эго, широкое, как все в этом городе знали, дрогнуло перед большими интеллектуальными дарами ее мужа. «Единственная комната в городе для одного из нас», - подумал доктор из Вайоминга с внутренней улыбкой. В реальной жизни это случалось достаточно часто, а не только в старых фильмах. И Брайтлинг, Джон, казалось, преуспевал в этом отношении лучше, чем Брайтлинг, Кэрол. У первого под локоть была очень хорошенькая рыжая, ловившая его каждое его слово, а последний пришел один и собирался уходить одна в свою квартиру в Джорджтауне. Что ж, подумал сенатор-доктор медицины, это жизнь.

Бессмертие. «Черт побери, все вилороги, которые он может взять», - подумал доктор Коди, направляясь к жене. Ужин собирался начинать. Цыпленок завершил процесс вулканизации.

Валиум помог. Килгор знал, что на самом деле это был не валиум. Этот препарат стал чем-то вроде общего названия мягких седативных средств, а этот был разработан SmithKline под другим торговым названием, с дополнительным преимуществом, заключающимся в том, что он хорошо смешивается с алкоголем. Для уличных людей, которые часто были такими же сварливыми и территориальными, как собаки на свалке, эта группа из десяти была в высшей степени спокойной. Помогло большое количество хорошей выпивки. Элитный бурбон казался самым популярным напитком из дешевых стаканов со льдом, наряду с различными миксерами для тех, кто не хотел пить его в чистом виде. К удивлению Килгора, большинство этого не сделали.

Медосмотр прошел хорошо. Все они были здоровыми, больными людьми, внешне довольно крепкими, но внутренне все с физическими проблемами, от диабета до печеночной недостаточности. Один определенно страдал от рака простаты - его уровень ПСА был не в верхней части таблицы - но это не имело бы значения в данном конкретном тесте, не так ли? Другой был ВИЧ +, но еще без симптомов, так что это тоже не имело значения. Он, вероятно, получил это от наркотиков, но, как ни странно, алкоголь казался всем, что ему нужно, чтобы держать себя здесь под контролем. Как интересно.

Киллгору не обязательно было здесь находиться, и его совесть беспокоила так сильно смотреть на них, но они были его лабораторными крысами, и он должен был следить за ними, и он так и сделал, за зеркалом, пока он делал свои документы и слушал Баха на своем портативном проигрывателе компакт-дисков. Трое были - как утверждали - ветеранами Вьетнама. Таким образом, они убили свою долю азиатов - «гуки» - это слово, которое они использовали в интервью, - прежде чем развалиться и закончить уличными пьяницами. Что ж, бездомные - это нынешний термин, используемый для них в обществе, несколько более достойный, чем бездельники, термин, который Килгор смутно помнил, как его мать использовала. Не лучший пример человечности, который он когда-либо видел. И все же Проекту удалось их немного изменить. Все теперь регулярно мылись, одевались в чистую одежду и смотрели телевизор. Некоторые даже время от времени читают книги - Киллгор думал, что предоставление библиотеки, хотя и дешево, было возмутительно глупой тратой времени и денег. Но они всегда пили, и пьянство отводило от десяти до шести часов полного сознания в день. И валиум еще больше успокоил их, ограничив любые ссоры, которые его сотрудники службы безопасности должны были бы прекратить. Двое из них всегда дежурили в соседней комнате, тоже наблюдая за группой из десяти человек. Микрофоны, вмонтированные в потолок, позволяли им слушать разрозненные разговоры. Один из них был авторитетом в бейсболе и все время говорил о Мантии и Марис со всеми, кто его слушал. Достаточно из них говорили о сексе, и Киллгор подумал, не послать ли ему команду похитителей за «бездомными» женщинами для эксперимента - он сказал бы об этом Барб Арчер. В конце концов, им нужно было знать, повлиял ли пол на эксперимент. Ей придется купить это, не так ли? И не было бы с ними никакой сестринской солидарности. Этого не могло быть, даже со стороны феминаци, которые присоединились к нему в проведении этого эксперимента. Ее идеология была слишком чистой для этого. Килгор повернулся, когда в дверь постучали.

«Привет, док». Это был Бенни, один из охранников.

"Эй, как дела?"

«Засыпаю», - ответил Бенджамин Фармер. «Дети очень хорошо играют».

«Да, конечно». Это было так просто. Большинству пришлось немного подтолкнуть, чтобы они вышли из комнаты и выходили во двор, чтобы каждый день гулять по часу. Но их нужно было поддерживать в форме, то есть имитировать количество упражнений, которые они выполняли в обычный день на Манхэттене, шатаясь из одного унылого уголка в другой.

«Черт, док, я никогда не знал, что кто-то сможет убрать это так, как эти парни! Я имею в виду, что сегодня мне пришлось принести целый ящик дедушки, а осталось всего две бутылки ».

«Это их любимый?» - спросил Килгор. Он не обратил на это особого внимания.

«Кажется, сэр. Я сам игрок Джека Дэниэла, но со мной, может быть, двое за ночь, скажем, на «Футбол в понедельник вечером», если это хорошая игра. Я не пью воду, как дети пьют крепкую выпивку ». Усмехается бывший морской пехотинец, который работал в ночную смену охраны. Хороший человек, фермер. Он много чего делал с ранеными животными в сельском приюте компании. Он также был тем, кто называл испытуемых детьми. Это стало известно сотрудникам службы безопасности и от них другим. Килгор усмехнулся. Их нужно было как-то называть, а лабораторные крысы были недостаточно уважительными. В конце концов, они в какой-то мере были людьми, тем более ценными за свое место в этом испытании. Он повернулся, чтобы увидеть, как один из них - №6 - наливает себе еще стакан, возвращается к своей кровати и ложится смотреть телевизор, прежде чем потеряет сознание. Интересно, о чем может мечтать бедный ублюдок? Некоторые говорили и громко разговаривали во сне. Что-то, что может заинтересовать психиатра или кого-то, кто изучает сон. Они все храпели, до точки, когда все спали , он звучал как старый паросиловых железной дороги двор там.

«Чу-чу», - подумал Килгор, оглядываясь на свои последние бумаги. Еще десять минут, и он сможет отправиться домой. Слишком поздно укладывать детей спать. Очень жаль. Что ж, со временем они пробудятся к новому дню и новому миру, и разве это не будет подарком для них, какой бы тяжелой и отвратительной ни была цена за это. Хм, подумал врач, я бы сам выпил.

«Будущее еще никогда не было таким ярким», - сказал Джон Брайтлинг своей аудитории, его манера поведения стала еще более харизматичной после двух бокалов отборного калифорнийского шардоне. «Биологические науки раздвигают границы, о существовании которых мы даже не подозревали пятнадцать лет назад. Уже сейчас, когда мы говорим, расцветают сто лет фундаментальных исследований. Мы опираемся на работы Пастера, Эрлиха, Солка, Сабина и многих других. Мы видим так далеко сегодня, потому что стоим на плечах гигантов.

«Ну,» Джон Брайтлинг продолжал, «это был длинный подъем, но вершина горы в поле зрения, и мы будем получать там в ближайшие несколько лет.»

«Он умен, - заметила Лиз Мюррей своему мужу.

«Очень», - прошептал в ответ директор ФБР Дэн Мюррей. «Тоже умный. Джимми Хикс говорит, что он лучший парень в мире ».

«Зачем он бежит?»

«Боже, из того, что он сказал ранее».

«Тогда нужно отрастить бороду».

Директор Мюррей чуть не подавился этим, но его спасла вибрация его сотового телефона. Он осторожно покинул свое место, чтобы пройти в большое мраморное фойе здания. Когда его телефон открылся, системе шифрования потребовалось пятнадцать секунд, чтобы синхронизироваться с вызывающей его базовой станцией, которая сообщила ему, что это штаб-квартира ФБР.

«Мюррей».

«Директор, это Гордон Синклер из Центра наблюдения. Пока что швейцарцы пытались идентифицировать двух других. Отпечатки уже отправлены в BKA, чтобы они могли посмотреть ». Но если бы они не были напечатаны где-то вдоль линии, это тоже была бы сухая дыра, и потребовалось бы время, чтобы идентифицировать двух приятелей Модел.

«Никаких дополнительных жертв при разборке?»

- Нет, сэр, все четверо плохих парней по счету. Все заложники целы и эвакуированы. Теперь они все должны вернуться домой. О, Тим Нунан был задействован в этой операции, он занимался электроникой в одной из команд.

«Итак, Rainbow работает, а?»

«На этот раз, директор, - рассудил Синклер.

«Убедитесь, что они прислали нам отчет о том, как прошла операция».

"Да сэр. Я уже писал им об этом по электронной почте ". Менее тридцати человек в Бюро знали о Рейнбоу, хотя многие из них строили догадки. Особенно те члены HRT, которые обратили внимание на тот факт, что Тим Нунан, агент в третьем поколении, упал с лица земли. "Как продвигается ужин?"

«Я предпочитаю Wendy's. Больше основных пищевых групп. Что-нибудь еще?"

«Дело OC в Новом Орлеане скоро прекратится, - говорит Билли Бетц. Еще три-четыре дня. Кроме этого, ничего важного не происходит ».

«Спасибо, Горди». Мюррей нажал кнопку «Завершить» на своем телефоне и сунул его в карман, а затем вернулся в столовую, взглянув и помахав двум членам своего охранного отряда. Тридцать секунд спустя он соскользнул обратно на свое сиденье, и его автомат «Смит и Вессон» в кобуре раздался приглушенным ударом по дереву.

"Что-нибудь важное?" - спросила Лиз.

Покачивание головой. "Рутина."

Роман прекратился менее чем через сорок минут после того, как Брайтлинг закончил свою речь и получил свою наградную доску. Он снова провел суд, хотя на этот раз с небольшой группой фанатов, пока дрейфовал к двери, за которой ждала его машина. До гостиницы «Хей-Адамс», через парк Лафайет от Белого дома, было всего пять минут. У него был угловой люкс на верхнем этаже, и персонал отеля задумчиво оставил ему бутылку домашнего белого цвета в ведре со льдом рядом с кроватью, потому что его спутник пришел вместе. «Это печально, - подумал доктор Джон Брайтлинг, вынимая пробку. Он будет скучать по таким вещам, очень скучать по ним. Но он принял решение задолго до этого - не зная, когда он начал, что это могло сработать. Теперь он думал, что так и будет, и то, что он упустил, в конечном итоге было гораздо менее ценным, чем то, что он получил. И на данный момент, подумал он, глядя на бледную кожу и потрясающую фигуру Джессики, он получит кое-что еще, что было бы неплохо.

С доктором Кэрол Брайтлинг все было иначе. Несмотря на свою работу в Белом доме, она приехала на своей машине без телохранителя в свою квартиру на Висконсин-авеню в Джорджтауне, ее единственный компаньон - ситцевый кот по имени Джиггс, который, по крайней мере, подошел к двери, чтобы встретить ее, потирая свое тело. по ее обтянутой колготками ноге в тот момент, когда дверь закрылась, и мурлыкал, чтобы показать свое удовольствие от ее прихода. Он последовал за ней в спальню, наблюдая, как она меняет образ кошек, одновременно заинтересованный и отстраненный, и зная, что будет дальше. Одетая только в короткий халат, Кэрол Брайтлинг вошла на кухню, открыла шкаф и взяла угощение, которое она наклонилась, чтобы накормить Джиггса из руки. Затем она достала из дверцы холодильника стакан ледяной воды и запила его двумя таблетками аспирина. Это все было ее идеей. Она слишком хорошо это знала. Но по прошествии стольких лет это было так же тяжело, как и вначале. Она отказалась от гораздо большего. Она получила работу, о которой мечтала - к ее некоторому удивлению, как все сложилось, но у нее был офис в нужном здании, и теперь она играла роль в выработке политики по важным для нее вопросам. Важная политика по важным темам. Но стоило ли оно того?

Да! Ей приходилось думать об этом, и она искренне верила в это, но цена, цена этого часто была такой тяжелой. Она наклонилась, чтобы поднять Джиггса, прижимая его к себе, как ребенка, которого у нее никогда не было, и шла в спальню, где, опять же, он был единственным, кто разделил бы это с ней. Что ж, кошка была гораздо более верной, чем мужчина. Она усвоила этот урок за долгие годы. Через несколько секунд халат был на стуле рядом с кроватью, а она - под одеялом, а Джиггс на них и между ее ног. Она надеялась, что сегодня ночью сон придет немного быстрее, чем обычно. Но она знала, что этого не произойдет, потому что ее разум не переставал думать о том, что происходило в другой постели менее чем в трех милях от нее.

ГЛАВА 5

РАДИФИКАЦИИ

Ежедневный PT начался в 06:30 и завершился пятимильным бегом, рассчитанным на ровно сорок минут. Этим утром он закончился в тридцать восемь, и Чавес задумался, есть ли у него и его команды дополнительный вес в шаге от успешной миссии. Если да, то было это хорошо или плохо? Убийство других людей не должно было доставлять вам удовольствия, не так ли? Глубокая мысль для туманного английского утра.

К концу пробежки все хорошо вспотели, о чем позаботился горячий душ. Как ни странно, гигиена для его команды была немного сложнее, чем для солдат в униформе. Почти у всех были волосы длиннее, чем позволяла их армия, так что они могли выглядеть как взрослые, хотя и несколько потрепанные, бизнесмены, когда надевали пальто и галстуки для своих перелетов первым классом куда бы то ни было. У Дина были самые короткие волосы, так как в ЦРУ он старался, чтобы они не слишком отличались от его времени, когда он работал старшим сержантом в «Ниндзя». Ему нужно будет расти как минимум еще месяц, прежде чем он станет достаточно лохматым. Он хмыкнул при этой мысли, затем вышел из душа. Как лидер Команды-2 он оценил собственное частное предприятие и не пожалел времени, чтобы полюбоваться своим телом, которое всегда было предметом гордости Доминго Чавеса. Да, упражнения, которые были такими тяжелыми в первую неделю, окупились. Он не был намного круче, чем этот в школе рейнджеров в Форт-Беннинге - а он был, что? Тогда двадцать один, всего лишь Е-4 и один из самых маленьких мужчин в классе. Дин немного раздражало то, что Пэтси, высокая и стройная, как ее мама, была на полдюйма выше него. Но Пэтси носила только туфли на плоской подошве, что делало его респектабельным, и никто с ним не связывал. Как и его начальник, он имел вид человека, с которым нельзя шутить. «Особенно этим утром», - подумал он, вытирая полотенце. Накануне вечером он ударил парня так же быстро и автоматически, как застегнул молнию. Грубое дерьмо, герр Гуттенах.

Вернувшись домой, Пэтси уже была одета в свое зеленое. В данный момент она находилась на ротации акушеров-гинекологов, и ей было запланировано выполнение - ну, ассистент - кесарево сечение сегодня утром в местной больнице, где она завершала год стажировки в Америке. Следующей была ее педиатрическая ротация, которая показалась им обоим совершенно подходящей. На столе для него уже лежали яичница с беконом - у английских яиц были более яркие желтки. Он подумал, а не кормят ли цыплят здесь по-другому?

«Я хочу, чтобы ты ел лучше», - снова заметила Пэтси.

Доминго засмеялся, потянувшись за утренней газетой « Дейли телеграф». «Дорогая, у меня холестерин один-три ноль, пульс в состоянии покоя пятьдесят шесть. Я тощая, подлая боевая машина, доктор! »

«Но что будет через десять лет?» - спросила Патрисия Чавес, доктор медицины.

«У меня будет десять полных медосмотров до тех пор, и я буду корректировать свой образ жизни в зависимости от того, как они работают», - ответил Доминго Чавес, магистр наук (международные отношения), намазывая маслом тост. Хлеб в этой стране, как он узнал за последние шесть недель, просто великолепен. Почему люди выбивали английскую еду? «Черт, Пэтси, посмотри на своего отца. Этот старый ублюдок все еще в отличной форме ». Хотя он не бегал этим утром - и в своих лучших проявлениях ему было трудно финишировать пять миль в темпе, установленном Командой-2. Что ж, ему было больше пятидесяти. Однако его стрельба совсем не пострадала. Джон работал над тем, чтобы разъяснить это членам команды. Один из лучших пистолетов, которых когда-либо видел Чавес, а еще лучше со снайперской винтовкой. Он был на одном уровне с Вебером и Джонстоном на дистанции 400 метров. Несмотря на костюм, который он носил на работе, Rainbow Six была у всех в списке тех, с кем нельзя связываться.

На первой полосе был рассказ о вчерашних событиях в Берне. Динг быстро просмотрел его и нашел, что большинство деталей верны. Замечательный. Телеграф корреспондент «s должен иметь хорошие контакты с полицейскими. . . которого он отдал должное за разборку. Что ж, ничего страшного. Радуга должна была остаться черной. Никаких комментариев Минобороны по поводу того, оказывала ли САС поддержку швейцарской полиции. Это было немного слабовато. Решительное «нет» было бы лучше. . . но если бы это было сказано, то «без комментариев», сказанное в другое время, было бы воспринято как «да». Так что да, это, вероятно, имело смысл. Политика не была навыком, который он приобрел, по крайней мере, на инстинктивном уровне. Общение со СМИ пугало его больше, чем столкновение с заряженным оружием - он тренировался для второго, но не для первого. Его следующая гримаса появилась, когда он понял, что, хотя у ЦРУ есть отдел по связям с общественностью, у Рейнбоу, черт возьми, нет. Что ж, в этом бизнесе реклама, вероятно, не окупается. Примерно в это время Пэтси надела куртку и направилась к двери. Динг поспешил за ней, чтобы поцеловать на прощание, наблюдал, как его жена идет к семейной машине, и надеялся, что она лучше управляется по левой стороне дороги, чем он. Это немного сводило его с ума и требовало постоянной концентрации. По-настоящему сумасшедшим было то, что рычаг переключения передач находился не на той стороне машины, но педали были такими же, как в американских автомобилях. Это сделало Чавеса немного шизофреником, который водил как левшу, так и правшу. Хуже всего были круги на дорогах, которые британцам нравились больше, чем настоящие развязки. Дину все время хотелось повернуть направо, а не налево. Это был бы чертовски глупый способ быть убитым. Десять минут спустя, одетый в свою дневную форму, Чавес подошел к зданию Команды-2 для проведения второго AAR.

Попов сунул сберегательную книжку в карман пальто. Швейцарский банкир даже не моргнул, увидев чемодан, полный денег. Замечательная машина подсчитывала купюры, как механические пальцы, пробегающие по колоде игральных карт, и даже проверяла достоинства, пока считала. На то, чтобы все устроить, потребовалось в общей сложности сорок пять минут. Номер на счете был его старым служебным номером в КГБ, а в сберегательной книжке лежала визитная карточка банкира вместе с его интернет-адресом для осуществления банковских переводов - правильная кодовая фраза была согласована и записана в его банковское дело. Тема неудачного приключения Модели накануне не поднималась. Попов полагал, что читал репортажи в « Интернэшнл геральд трибюн», которые он получал в аэропорту.

Его паспорт был американским. Компания договорилась о предоставлении ему статуса иностранца-резидента, и он собирался получить гражданство, что ему показалось забавным, поскольку у него все еще был паспорт Российской Федерации и два других паспорта из его предыдущей карьеры - с разными именами, но с той же фотографией. - который он все еще мог использовать при необходимости. Они были спрятаны в его дорожном портфеле, в небольшом отсеке, который когда-либо мог найти только очень внимательный таможенный инспектор, и то только в том случае, если ему заранее сказали, что с прибывающим путешественником было что-то странное.

За два часа до вылета своего рейса он сдал взятую напрокат машину, поехал на автобусе до международного терминала, прошел обычную скучную процедуру регистрации и направился в зал ожидания первого класса за кофе и круассаном.

Билл Хенриксен был первоклассным новостным наркоманом. Проснувшись, как всегда рано, он сразу же переключил свой телевизор на CNN, часто переключаясь на Fox News с пульта, пока делал утренние упражнения на беговой дорожке, часто с бумагой на доске для чтения. Первая страница New York Times освещала это событие в Берне, как и Fox News - как ни странно, CNN рассказали об этом, но мало что показали. Фокс сделал это, используя передачу со швейцарского телевидения, которая позволила ему увидеть все, что можно было увидеть из тейкдауна. «Чистая ваниль», - подумал Хенриксен. Вспышки на входных дверях - заставили оператора подпрыгнуть и немного уйти от цели, как обычно, когда они были так близко - стрелявшие шли прямо за ними. Никаких звуков выстрелов - использовали подавленное оружие. Через пять секунд все было кончено. Итак, у швейцарцев была хорошо обученная команда спецназа. В этом нет ничего удивительного, хотя он на самом деле не знал об этом. Через несколько минут один парень вышел и закурил трубку. «Кто бы это ни был, возможно, командир команды, у него есть немного стиля», - подумал Хенриксен, проверяя пробег на беговой дорожке. Команда была одета, как обычно, в серо-угольную форму, с кевларовыми бронежилетами. Полицейские в форме вошли, чтобы вывести заложников примерно через положенное время. Да, красиво и гладко сделано - еще один способ сказать, что преступники / террористы - в новостях не было ясно, были ли они просто грабителями или политическими типами - не были действительно умными. Ну, а кто это сказал? В следующий раз им придется выбрать лучшие, если это сработает. Он был уверен, что через несколько минут телефон зазвонит, призывая его выступить в телевизионном ролике. Неприятность, но необходимая.

Это случилось, когда он был в душе. Он давно установил телефон прямо за дверью.

"Ага."

"Мистер. Хенриксен?

«Ага, это кто?» Голос был не знаком.

«Боб Смит из Fox News в Нью-Йорке. Вы видели репортаж об инциденте в Швейцарии? »

«Да, я только что видел это в вашей сети».

«Есть ли шанс, что вы можете прийти и дать нам комментарий?»

"Сколько времени?" - спросил Хенриксен, зная ответ, и каков будет его ответ.

«Сразу после восьми, если бы вы могли».

Он даже посмотрел на часы - автоматический и бесполезный жест, которого никто не заметил. «Да, я могу это сделать. Как долго я буду в это время? »

«Примерно четыре минуты или около того».

«Хорошо, я буду там примерно через час».

"Спасибо, сэр. Охраннику скажут, что тебя ждут.

«Хорошо, увидимся через час». Мальчик, должно быть, новенький, подумал Хенриксен, чтобы не знать, что он был обычным комментатором - иначе с чего бы его имя было в картотеке Фокса? - и что все охранники знали его в лицо. Быстрая чашка кофе и рогалик вывели его за дверь, в свой Porsche 911 и через мост Джорджа Вашингтона в Манхэттен.

Доктор Кэрол Брайтлинг проснулась, похлопала Джиггса по голове и вошла в душ. Через десять минут, обернув голову полотенцем, она открыла дверь и взяла утренние газеты. Кофемашина уже приготовила две чашки «Горного Фолджера», а в холодильнике была пластиковая коробка, полная дынь. Затем она включила радио, чтобы посмотреть утренний выпуск « Все учтено», и начала исправлять новости, которые начинались здесь и продолжались большую часть дня. Ее работа в Белом доме заключалась в основном в чтении. . . и сегодня она должна была встретиться с этим болваном из Министерства энергетики, который все еще считал важным создавать водородные бомбы, от которых она не советовала бы президенту, от которого он, вероятно, отказался бы без прямого комментария ей.

Какого черта она попала в эту администрацию? - подумала Кэрол. Ответ был прост и очевиден: политика. Этот президент отважно пытался избежать подобных затруднений за полтора года своего пребывания в должности. И она была женщиной, в то время как команда инсайдеров президента состояла почти полностью из мужчин, что вызвало некоторые комментарии в средствах массовой информации и в других местах, что сбило с толку президента своей политической невиновностью, что еще больше позабавило прессу и дало им еще один инструмент. использовать, который работал, в какой-то мере. И поэтому ей предложили встречу, и она согласилась, с офисом в Старом административном здании вместо самого Белого дома, с секретарем и помощником, и с местом для парковки на West Executive Drive для ее экономичной шестерки. -летняя Хонда - единственная машина японского производства в этом конкретном квартале, о которой , конечно, никто ничего не сказал, так как она была женщиной, и она забыла о политике Вашингтона больше, чем президент когда-либо узнает. Когда она подумала об этом, это было поразительно, хотя она и предупредила себя, что президент, как известно, очень быстро учится. Но не очень хороший слушатель, по крайней мере, в ее отношении.

СМИ позволили ему уйти от наказания. Урок в том, что СМИ никому не друзья. Не имея собственных убеждений, он просто публиковал то, что говорили люди, и поэтому ей приходилось говорить не для протокола, на глубоком фоне или просто случайно, с различными репортерами. Некоторые, те, кто регулярно освещал Окружающую среду, по крайней мере, понимали язык, и по большей части им можно было доверять, чтобы они писали свои работы должным образом, но они всегда включали в себя мусорную науку другой стороны - да, может быть, ваша позиция заслуживает внимания, но другая сторона заявила, что наука еще недостаточно прочна, а компьютерные модели недостаточно точны, чтобы оправдать подобные действия . В результате общественное мнение, измеряемое опросами, застопорилось или даже немного изменилось. Президент был кем угодно, только не президентом по охране окружающей среды, но этому ублюдку это сходит с рук - в то же время используя Кэрол Брайтлинг в качестве политического камуфляжа или даже политического прикрытия! Это потрясло ее. . . или при других обстоятельствах. Но вот она, подумал доктор Брайтлинг, застегивая молнию на юбке перед тем, как надеть пиджак, - старший советник президента Соединенных Штатов. Это означало, что она видела его пару раз в неделю. Это означало, что он прочитал ее документы с изложением позиции и политические рекомендации. Это означало, что у нее был доступ к ведущим специалистам СМИ , и она могла свободно следовать своим собственным планам. . . в пределах разумного.

Но это она заплатила цену. «Всегда это была она», - подумала Кэрол, потянувшись почесать Джиггзу за уши, пока шла к двери. Кот проводил день, занимаясь тем, чем он занимался, в основном спал на солнышке на подоконнике, вероятно, ожидая, когда его хозяйка вернется домой и накормит его своим резвым лакомством. Не в первый раз она подумала о том, чтобы зайти в зоомагазин и купить Джиггсу живую мышь, чтобы поиграть и поесть. Захватывающий процесс наблюдать, как хищник и жертва играют свои роли. . . таким, каким должен был быть мир; так было бесчисленное количество веков до последних двух или около того. «Пока Человек не начал все менять», - подумала она, заводя машину и глядя на мощеную улицу - все еще настоящие булыжники для этого традиционного Джорджтаунского адреса, с трамвайными путями - и кирпичные здания, которые скрывали то, что, вероятно, было красивым. лиственный лес менее двухсот лет назад. Еще хуже было за рекой, где только остров Теодора Рузвельта все еще находился в первозданном состоянии - и этому мешал визг реактивных двигателей. Минуту спустя она оказалась на М-стрит, затем свернула на улицу Пенсильвания-авеню. Она, как обычно, опередила ежедневное движение в час пик, пройдя примерно милю по широкой прямой улице, прежде чем она смогла повернуть направо и найти свое место для парковки - сами по себе они не были зарезервированы , но у каждого было свое собственная, а ее - в сорока ярдах от Западного входа - и, как обычно, ей не нужно было подчиняться собакам. Секретная служба использовала бельгийских собак малинуа, похожих на коричневых немецких овчарок, с острым нюхом и быстрым умом, чтобы обнюхивать машины на предмет взрывчатки. Ее пропуск в Белый дом привел ее к территории, затем поднялась по ступенькам в OEOB и прямо в свой офис. На самом деле это был закуток, но больше, чем у ее секретаря и помощника. На ее столе лежала « Ранняя пташка» с отрывками из статей из различных национальных газет, которые считались важными для тех, кто работал в этом здании, а также ее экземпляр « Science Weekly», «Science» и, сегодня, « Scientific American», а также несколько медицинских журналов. Экологические публикации поступят через два дня. Она еще не села, когда ее секретарь, Марго Эванс, вошла с папкой с кодовыми словами о политике в области ядерного оружия, которую ей придется просмотреть, прежде чем дать президенту совет, который он отклонит. Разумеется, досадной частью этого было то, что ей пришлось бы подумать, чтобы подготовить документ с изложением позиции, о котором президент не подумал бы, прежде чем отклонить. Но она не могла дать ему повода принять ее отставку с большим сопротивлением общественности - редко кто на этом уровне просил об уходе как таковой, хотя местные СМИ принижали мантры и полностью понимали их. Почему бы не пойти дальше обычного и не порекомендовать закрыть грязный реактор в Хэнфорде, штат Вашингтон? Единственный американский реактор той же конструкции, что и Чернобыль, - не столько энергетический реактор, сколько реактор, предназначенный для производства плутония - Pu 239 - для ядерного оружия, худшего устройства, которое когда-либо создавалось умом воинственных людей . Были новые проблемы с Хэнфордом, новые утечки из резервуаров для хранения, обнаруженные до того, как утечка могла загрязнить грунтовые воды, но все еще представляла угрозу для окружающей среды, которую было дорого исправить. Химическое соединение в этих резервуарах ужасно коррозии, и летально токсичны, и радиоактивные. . . и президент тоже не стал бы слушать этот здравый совет.

Наука ее возражений против Хэнфорда была реальной, даже Рэд Лоуэлл беспокоился об этом - но он хотел построить новый Хэнфорд! Даже этот президент этого не допустит!

С этой обнадеживающей мыслью доктор Брайтлинг налила себе чашку кофе и начала читать « Раннюю пташку», в то время как ее разум размышлял, как она составила свою обреченную рекомендацию президенту.

«Итак, мистер Хенриксен, кто они?» - спросил утренний якорь.

«Мы не знаем ничего, кроме имени предполагаемого лидера, Эрнста Модели. Модель когда-то была частью банды Баадер-Майнхоф, печально известной немецкой коммунистической террористической группировки 70-х и 80-х годов. Он исчез из виду около десяти лет назад. Будет интересно узнать, где именно он скрывался ».

«У вас было досье на него во время вашего пребывания в команде ФБР по спасению заложников?»

Улыбка, сопровождающая краткий ответ. "Ах, да. Я знаю лицо, но теперь мистер Модель перейдет к неактивным файлам ».

«Так это был террористический акт или просто ограбление банка?»

«Из сообщений прессы пока ничего не известно, но я бы не стал полностью сбрасывать со счетов грабеж как мотив. Одна из вещей, которые люди забывают о террористах, - это то, что им тоже нужно есть, а для этого нужны деньги. Существует множество прецедентов, когда якобы политические преступники нарушали закон только для того, чтобы заработать деньги, чтобы поддержать себя. Прямо здесь, в Америке, CSA - Завет, Меч и Рука Господа, как они себя называли - грабили банки, чтобы поддержать себя. Баадер-Майнхоф в Германии использовала похищения, чтобы вымогать деньги из корпоративных и семейных связей своих жертв ».

«Значит, для тебя они просто преступники?»

Кивок и серьезное выражение лица. «Терроризм - это преступление. Это догма ФБР, откуда я пришел. И эти четверо, убитые вчера в Швейцарии, были преступниками. К несчастью для них, швейцарская полиция собрала и обучила отличную профессиональную команду специальных операций ».

"Как бы вы оценили удаление?"

"Вполне нормально. В эфире телеканала ошибок нет. Все заложники были спасены, все преступники убиты. Это обычное дело в подобном инциденте. Говоря абстрактно, вы хотели бы убить преступников живыми, если это возможно, но это не всегда возможно - жизни заложников имеют абсолютный приоритет в таком деле, как этот ».

«Но террористы, разве у них нет прав…»

«В принципе, да, они имеют те же права, что и другие преступники. Этому мы учим и в ФБР, и лучшее, что вы можете сделать в качестве сотрудника правоохранительных органов в таком случае, - это арестовать их, предать суду и присяжным и осудить их, но помните, что заложники - невинные жертвы, и их жизнь находится под угрозой из-за действий преступников. Поэтому вы пытаетесь дать им шанс сдаться - на самом деле вы пытаетесь обезоружить их, если можете.

«Но очень часто у вас нет такой роскоши», - продолжил Хенриксен. «Судя по тому, что я видел по телевизору во время этого инцидента, действия швейцарской полиции ничем не отличались от того, чему нас учили в Куантико. Вы применяете смертоносную силу только тогда, когда это необходимо, но когда это необходимо, вы ее применяете ».

«Но кто решает, когда это необходимо?»

«Командир на месте происшествия принимает это решение, основываясь на своей подготовке, опыте и знаниях». Затем Хенриксен не продолжил, такие люди, как вы, догадались, черт возьми, в течение следующих нескольких недель.

«Ваша компания обучает местных полицейских тактике спецназа, не так ли?»

"Да. У нас много ветеранов ФБР, HRT, Delta Force и других «специальных» организаций, и мы могли бы использовать эту швейцарскую операцию в качестве учебного примера того, как это делается », - сказал Хенриксен, потому что это была международная корпорация, которая обучала иностранную полицию. сил, и хорошее отношение к швейцарцам нисколько не повредит его чистой прибыли.

«Что ж, мистер Хенриксен, спасибо, что присоединились к нам сегодня утром. Эксперт по международному терроризму Уильям Хенриксен, генеральный директор международной консалтинговой фирмы Global Security, Inc. Двадцать четыре минуты после часа. В студии Хенриксен сохранял спокойное, профессиональное лицо до тех пор, пока через пять секунд не погас свет на ближайшей камере. В штаб-квартире его компании они уже записали это интервью на пленку, чтобы пополнить обширную библиотеку подобных материалов. GSI была известна во всем мире, и их вступительная запись включала отрывки из многих таких интервью. Директор по цеху проводил его со съемочной площадки в гримерную, где была удалена пудра, а затем позволил самому пройти туда, где была припаркована его машина.

«Все прошло хорошо», - подумал он, просматривая мысленный контрольный список. Он должен выяснить, кто тренировал швейцарцев. Он сделал мысленную заметку, чтобы один из его знакомых погнался за этим. Если бы это была частная компания, это была бы серьезная конкуренция, хотя это, вероятно, была швейцарская армия - возможно, даже военное формирование, замаскированное под полицейских - возможно, с некоторой технической помощью со стороны немецкого GSG-9. Пара телефонных звонков должна закончить тот.

Четырехмоторный Airbus A-340 Попова вовремя приземлился на аэродроме JFK International. Вы всегда можете быть уверены, что швейцарцы сделают все вовремя. У полицейской команды, вероятно, даже был график мероприятий накануне вечером, - причудливо подумал он. Его место в первом классе было близко к двери, что позволяло ему быть третьим пассажиром, вылетевшим, а затем уходящим, чтобы забрать свои сумки и пройти через испытания таможни США. Он давно узнал, что Америка - самая сложная страна для въезда в страну как иностранца, хотя с его минимальным багажом и отсутствием декларирования въезда на этот раз процесс был несколько проще. Таможенники были любезны и махали ему рукой до стоянки такси, где за обычную непомерную плату он нанял пакистанского водителя, который отвез его в город, заставив его праздно гадать, имеют ли таксисты сделку с таможенниками. Но у него был расходный счет - то есть он должен был получить квитанцию - и, кроме того, в тот день он убедился, что сможет позволить себе такие вещи без него, не так ли? Он улыбнулся, глядя на проплывающие мимо города. По пути на Манхэттен он становился все толще и толще.

Такси высадило его у многоквартирного дома. За квартиру заплатил его работодатель, что сделало ее коммерческими расходами, не подлежащими вычету из налогооблагаемой базы (Попов изучал американское налоговое законодательство), и бесплатными для него. Он потратил несколько минут на то, чтобы сбросить свое грязное белье и развесить хорошую одежду, прежде чем спуститься вниз и заставить швейцара задержать такси. Оттуда было еще пятнадцать минут до офиса.

«Итак, как все прошло?» - спросил босс. В офисе раздался странный шум, призванный помешать работе любых подслушивающих устройств, которые может установить корпоративный соперник. Корпоративный шпионаж был важным фактором в жизни компании этого человека, и средства защиты от него были не менее хороши, чем те, которые использовал КГБ. А Попов когда-то считал, что у правительства все самое лучшее. В Америке это, конечно, было не так.

«Все прошло так, как я ожидал. Они были глупы - на самом деле довольно дилетантские, несмотря на все тренировки, которые мы им давали в восьмидесятые годы. Я сказал им, чтобы они не стеснялись грабить банк, как прикрытие для настоящей миссии ...

"Который был?"

«На убийство», - сразу ответил Дмитрий Аркадьевич. «По крайней мере, я так понял ваши намерения, сэр». Его слова вызвали непривычную для Попова улыбку. Он сделал пометку, чтобы проверить стоимость акций банка. Была ли цель этой «миссии» повлиять на репутацию банка? Это казалось маловероятным, но хотя ему не нужно было знать, зачем он это делает, его естественное любопытство было возбуждено. Этот человек обращался с ним как с наемником, и хотя Попов знал, что именно этим он стал после того, как оставил службу своей стране, это смутно и отдаленно раздражало его профессионализм. «Потребуются ли вам в дальнейшем такие услуги?»

«Что случилось с деньгами?» босс хотел знать.

Неуверенный ответ: «Я уверен, что швейцарцы найдут ему применение». Конечно, его банкир. «Неужели вы не ожидали, что я его верну?»

Босс покачал головой. «Нет, не совсем, и в любом случае это была тривиальная сумма».

Попов понимающе кивнул. Банальная сумма? Ни один наемный советский агент никогда не получал так много за один платеж - КГБ всегда скупился в выплатах тем, кому он давал деньги, независимо от важности информации, благодаря которой он заработал, - и КГБ никогда не был таким. случайное избавление от наличных денег в любом количестве. Нужно было учитывать каждый рубль, иначе бобовые на площади Дзержинского номер 2 обрушили бы гнев самого дьявола на полевого офицера, который так небрежно действовал! Следующее, что его интересовало, было то, как его работодатель отмывал деньги. В Америке, если вы вносили или снимали всего десять тысяч долларов наличными, банк должен был сделать это в письменной форме. Якобы это доставляло неудобства наркодилерам, но им все же удалось с этим поработать. Были ли подобные правила в других странах? Попов не знал. Он был уверен, что в Швейцарии нет, но многие банкноты не просто материализовались в хранилищах банка, не так ли? Каким-то образом его начальник с этим справился, и сделал это хорошо, напомнил себе Попов. Возможно, Эрнст Модель был любителем, но этот человек - нет. О чем нужно помнить, - сказал себе бывший шпион большими красными буквами в уме.

Последовало несколько секунд тишины. Затем: «Да, мне потребуется еще одна операция».

"Что именно?" - спросил Попов и сразу получил ответ. "Ах." Кивок. Он даже употребил правильное слово: операция. Как странно. Дмитрий задумался, можно ли ему посоветовать проверить своего работодателя, чтобы узнать о нем побольше. В конце концов, его собственная жизнь теперь была ему в залоге - и, конечно, верно и обратное, но жизнь другого человека не была непосредственной заботой Попова. Насколько это было бы сложно? Для того, у кого был компьютер и модем, это было совсем не сложно. . . если бы было время. На данный момент было ясно, что ему предстоит провести всего одну ночь в своей квартире, прежде чем снова отправиться за границу. Что ж, это было легкое лекарство от смены часовых поясов.

Они были похожи на роботов, заметил Чавес, заглядывая из-за компьютерного угла. Заложники тоже, но в данном случае заложниками были компьютерные дети, все девушки в красно-белых полосатых платьях или джемперах - Дин не могла решить, какие именно. Очевидно, это был психологический эффект, запрограммированный в систему тем, кто установил параметры для программы под названием SWAT 6.3.2. Некое калифорнийское подразделение впервые произвело его для Delta Force по контракту Министерства обороны США под надзором RAND Corporation.

Использовать его было дорого, в основном из-за электронного костюма, который он носил. Он был такого же веса, как и обычный черный боевой костюм - свинцовые листы, вшитые в ткань, позаботились об этом - и все, вплоть до перчаток, было заполнено медными проводами и датчиками, которые сообщали компьютеру - старому Cray YMP - именно то, что его тело делал, и, в свою очередь, проецировал компьютерное изображение на очки, которые он носил. Доктор Беллоу дал комментарий, играя роли лидера плохих парней и советников хороших парней в этой конкретной игре. Динг повернул голову и увидел Эдди Прайса прямо за ним, а также Хэнка Паттерсона и Стива Линкольна через дорогу в другом смоделированном углу - фигурки роботов с числами на них, чтобы он знал, кто есть кто.

Чавес трижды покачал правой рукой вверх и вниз, призывая к светошуму, затем еще раз выглянул из-за угла ...

• в своем кресле Кларк увидел черную линию, появившуюся в белом углу, затем нажал клавишу 7 на клавиатуре своего компьютера -

• плохой парень №4 нацелил свое оружие на стайку школьниц -

"Стив! Теперь!" - приказал Чавес.

Линкольн вытащил штифт на взрывной батарее. По сути, это был симулятор гранаты с тяжелым зарядом взрывчатого вещества для создания шума и магниевого порошка для ослепляющей вспышки - смоделированный для компьютерной программы - и предназначенный для ослепления и дезориентации с помощью оглушительного взрыва, который был достаточно громким, чтобы вызвать расстройство внутреннего уха. механизм баланса. Этот звук, хотя и не такой плохой, также раздавался через их наушники вместе с белыми очками VR. Это все еще заставляло их прыгать.

Эхо даже не начало исчезать, когда Чавес нырнул в комнату, поднял оружие и нацелился на Террориста №1, предполагаемого лидера врага. «Здесь компьютерная система неисправна, - подумал Чавес. Европейские члены его команды стреляли не так, как американцы. Они подтолкнули свое оружие вперед к двойной петле, фактически вытягивая H&K перед выстрелом. Чавес и американцы, как правило, прижимали их к плечу. Дин получил свой первый взрыв до того, как его тело упало на пол, но компьютерная система не всегда засчитывала это как попадание, что сильно разозлило Динга. Он не всегда скучает, как парень по имени Guttenach обнаружил на поиск Святого Петра перед ним , не так много на пути предупреждения. Ударившись об пол, Чавес перекатился, повторил выстрел и направил MP-10 на другую цель. Его наушники издали слишком громкий отчет о выстрелах (программа SWAT 6.3.2 почему-то не позволяла использовать подавленное оружие). Справа от него в комнате находились Стив Линкольн и Хэнк Паттерсон и стреляли в шестерых террористов. Их короткие контролируемые вспышки звенели в его ушах, и в его очках виртуальной реальности головы вполне удовлетворительно взрывались красными облаками -

• но плохой парень №5 нажал на спусковой крючок, но не у спасателей, а у заложников, которые начали падать, пока по крайней мере три стрелка из Радуги не выстрелили его одновременно -

• "Прозрачный!" - крикнул Чавес, вскакивая и подходя к образам плохих парней. Один, как сообщил компьютер, был все еще жив, хотя и истекал кровью из головы. Дин высвободил свое оружие, но к тому времени тень №4 перестала двигаться.

"Прозрачный!" "Прозрачный!" кричали члены его команды.

«Упражнение завершено», - сказал им голос Кларка. Дин и его люди сняли очки виртуальной реальности и обнаружили комнату размером примерно в два раза больше баскетбольной площадки и полностью лишенную предметов, пустую, как спортзал средней школы в полночь. К этому нужно было немного привыкнуть. В симуляции были террористы, которые пошли в детскую школу - очевидно, школу для девочек, для большего психологического эффекта.

«Сколько мы потеряли?» - спросил Чавес у потолка.

«Шесть убитых и трое раненых, - сообщает компьютер». Кларк вошел в комнату.

"Что пошло не так?" - спросил Динг, подозревая, что знает ответ.

«Я заметил, что ты выглядишь из-за угла, мальчик», - ответила Радуга Шесть. «Это насторожило плохих парней».

«Дерьмо», - ответил Чавес. «Это программный глюк. В реальной жизни я бы использовал зеркальную установку или снял эту кевларовую шляпу, но программа нам не позволяет. Вспышки прошли бы чисто.

«Может быть», - допустил Джон Кларк. «Но ваша оценка по этому поводу - четверка с минусом».

«Ну и дела, спасибо, мистер Си», - проворчал лидер Команды-2. «В следующий раз ты скажешь, что наша стрельба прекращена?»

«Ваш был, - говорит машина».

« Черт возьми , Джон! Программа не имитирует меткую стрельбу, и я не буду учить своих людей стрелять так, как нравится машине, а буду делать это так, как бросает сталь в цель! »

«Успокойся, Доминго. Я знаю, что твои войска могут стрелять. Хорошо, следуй за мной. Давай посмотрим повтор ».

«Чавес, почему ты пошел сюда?» - спросил Стэнли, когда все расселись.

«Этот дверной проем шире, и он дает лучшее поле для огня…»

«Для обеих сторон», - заметил Стэнли.

«Поля сражений такие же, - возразил Дин. «Но когда вас ждут неожиданность и скорость, это преимущество также передается. Я поставил свою резервную группу на заднюю дверь, но конфигурация здания не позволяла им участвовать в разборке. Нунан сделал здание шипами. Мы хорошо освещали плохих парней, и я рассчитал время нападения, чтобы поймать их всех в спортзале…

«Со всеми шестью орудиями, размещенными вместе с заложниками».

«Лучше это, чем искать их. Может быть, кто-нибудь из них сумеет перевернуть гранату из-за угла и убить кучу кукол Барби. Нет, сэр, я думал о том, чтобы наступить сзади или совершить двухкоординатный штурм, но расстояния и временные факторы мне не понравились. Вы хотите сказать, что я ошибаюсь, сэр?

«В этом случае да».

«Фигня», - подумал Чавес. «Хорошо, покажи мне, что ты думаешь».

Дин знал, что это был такой же вопрос личного стиля, как и правильно, и неправильно, и Алистер Стэнли был там и сделал это не меньше, чем любой человек в мире. Поэтому он смотрел и слушал. Он увидел, что Кларк поступил так же.

«Мне это не нравится», - сказал Нунан после того, как Стэнли завершил свою презентацию. «Слишком легко поставить шумоглушитель на дверную ручку. Проклятые штуки стоят всего десять баксов или около того. Вы можете купить его в любом сувенирном магазине аэропорта - люди используют их на дверях отелей на случай, если кто-то попытается зайти без приглашения. У нас в Бюро был случай, когда один из подопытных использовал один - почти весь полет на нас обрушился, но вспышка в наружном окне довольно хорошо заглушила шум.

«А что, если бы ваши спайки не дали нам позиций по всем предметам?»

«Но они это сделали, сэр», - возразил Нунан. «У нас было время отследить их». Фактически, тренировочное упражнение сократило время в десять раз, но для компьютерного моделирования это было нормальным явлением. «Этот компьютерный материал отлично подходит для планирования тейкдаунов, но он немного не подходит для других вещей. Думаю, у нас это получилось очень хорошо ». В его заключительном предложении также говорилось о том, что Нунан хочет быть полноправным членом Команды-2, а не только их техно-слабаком, подумал Дин. Тим много времени проводил на огневом рубеже и теперь был равным любому члену команды. Ну, он работал в команде ФБР по спасению заложников под руководством Гаса Вернера. У него были полномочия, чтобы присоединиться к университету. Вернера рассматривали на роль Шестого в Rainbow. Но тогда и Стэнли тоже.

«Хорошо, - сказал Кларк, - давай свернем ленту».

Это был самый неприятный сюрприз. По данным компьютера, террорист №2 выстрелил себе в голову и развернулся, прижав палец на спусковом крючке своего АК-74, и одна из его выстрелов аккуратно пробила голову Чавеса. По данным компьютера Cray, Дин был мертв, потому что теоретическая пуля прошла под краем его кевларового шлема и прошла прямо через его мозг. Это потрясло Чавеса. Случайное событие, сгенерированное компьютерной программой, тоже было вполне реальным, потому что в реальной жизни такие случайные события действительно были. Они говорили о приобретении лексановых козырьков для своих шлемов, которые могли остановить, а могли и не остановить пулю, но отказались от этого из-за искажения, которое это могло бы вызвать их зрение и, следовательно, их стрельбу. . . «Может, нам нужно переосмыслить это», - сказал себе Чавес. Суть мнения компьютера была проста: если это возможно, то это может случиться, а если может, то рано или поздно это произойдет, и кому-то из команды придется поехать в дом по почте и сказать жене. что она только что стала вдовой. Из-за случайного события - невезение. Чушь рассказывать человеку, который только что потерял мужа. Причина смерти, невезение. Чавес слегка вздрогнул при этой мысли. Как Пэтси воспримет это? Затем он стряхнул это. Это был очень низкий порядок вероятности, математически прямо там, где вас поразила молния на поле для гольфа или потеряно в авиакатастрофе, и жизнь была риском, и вы избежали риска только будучи мертвым. Или что-то подобное. Он повернул голову и посмотрел на Эдди Прайса.

«Неумолимые вещи, игральные кости», - с кривой улыбкой заметил фельдфебель. «Но у меня есть парень, который убил тебя, Дин».

«Спасибо, Эдди. От этого мне намного лучше. В следующий раз стрелять быстрее? »

«Я обязательно подчеркну это, сэр», - пообещал Прайс.

«Не унывай, Дин», - заметил Стэнли, заметив обмен мнениями. «Могло быть и хуже. Я еще не видел никого, кого серьезно повредил электрон ».

«И вы должны учиться на тренировках», - добавил для себя Дин. Но чему научиться у этого? Дерьмо бывает? Он предположил, что есть над чем подумать, и в любом случае Команда-2 теперь находится в режиме ожидания, а Команда-1 Питера Ковингтона наготове. Завтра они проведут еще несколько стрельб, чтобы, может быть, стрелять побыстрее. Проблема была в том, что для улучшения просто не было места - по крайней мере, не очень - и слишком сильное нажатие могло привести к притуплению уже достигнутой остроты. Дин чувствовал себя главным тренером особенно хорошей футбольной команды. Все игроки были отличными и трудолюбивыми. . . просто не совсем идеально. Но насколько это можно исправить тренировкой, а какая просто отражает тот факт, что другая сторона тоже играла на победу? Первая работа была слишком легкой. Модель и его группа громко кричали, чтобы их убили. Это не всегда было так просто.

ГЛАВА 6

ИСТИННЫЕ ВЕРУЮЩИЕ

Проблема заключалась в экологической терпимости. Они знали, что исходный организм настолько эффективен, насколько это необходимо. Это было так деликатно. На воздухе он слишком легко умирал. Они не были уверены, почему именно. Это могло быть температура или влажность, или слишком много кислорода - этот элемент, столь важный для жизни, был великим убийцей жизни на молекулярном уровне - и неопределенность была большим раздражением, пока член команды не придумал решение. . Они использовали генно-инженерные технологии, чтобы внедрить в организм гены рака. В частности, они использовали генетический материал рака толстой кишки, одного из наиболее устойчивых штаммов, и результаты оказались поразительными. Новый организм был всего на треть микрона больше и намного сильнее. Доказательство было на экране телевизора электронного микроскопа. Крошечные пряди были подвергнуты воздействию комнатного воздуха и комнатного света в течение десяти часов, прежде чем снова были помещены в чашку для культивирования, и, как заметил техник, крошечные пряди были активны, используя свою РНК для размножения после еды, воспроизводя себя в миллионы более мелких. пряди, у которых была только одна цель - поедать ткани. В данном случае это была ткань почек, хотя печень была не менее уязвима. Техник, получивший медицинское образование в Йельском университете, сделал надлежащие письменные записи, а затем, поскольку это был ее проект, она должна была назвать его. Она благословила курс сравнительного религиоведения, который прошла двадцать лет назад. Вы не могли бы просто назвать это как угодно, не так ли?

«Шива, - подумала она. Да, самый сложный и интересный из индуистских богов, по очереди Разрушитель и Восстановитель, которые контролировали яд, предназначенный для уничтожения человечества, и одним из супругов которых была Кали, сама богиня смерти. Шива. Идеально. Техник сделал соответствующие записи, включая рекомендованное ею название организма. Предстоит еще одно испытание, еще одно технологическое препятствие, которое нужно преодолеть, прежде чем все будет готово к выполнению. «Казнь», - подумала она, - подходящее слово для проекта. В довольно больших масштабах.

Для своего следующего задания она взяла образец Шивы, запечатанный в контейнер из нержавеющей стали, и вышла из своей лаборатории в восьмой мили по коридору в другую.

«Привет, Мэгги», - сказал руководитель лаборатории в знак приветствия. "Есть что-нибудь для меня?"

"Привет, Стив." Она передала контейнер. "Это тот".

«Как мы это называем?» Стив взял контейнер и поставил его на столешницу.

«Я думаю, Шива».

«Звучит зловеще», - заметил Стив с улыбкой.

«О, это так», - пообещала ему Мэгги. Стив был еще одним доктором медицины, доктором философии, обладателем обеих степеней Университета Дьюка и лучшим специалистом компании по вакцинам. Для этого проекта его сняли с работы по СПИДу, которая начала подавать некоторые надежды.

«Итак, гены рака толстой кишки сработали, как вы и предсказывали?»

«Десять часов на открытом воздухе - хорошая устойчивость к ультрафиолетовому излучению. Впрочем, насчет прямых солнечных лучей я не слишком уверен.

«Два часа этого - все, что нам нужно», - напомнил ей Стив. И, как они оба знали, одного часа было достаточно. «А как насчет системы атомизации?»

«Еще нужно попробовать, - признала она, - но это не проблема». Оба знали, что это правда. Организм должен легко переносить прохождение через форсунки для системы туманообразования, что должно быть проверено в одной из больших климатических камер. Конечно, делать это на улице было бы еще лучше, но если Шива был таким сильным, как Мэгги, казалось, думала, то от этого риска лучше не убегать.

"Тогда ладно. Спасибо, Мэгги. Стив повернулся спиной и вставил контейнер в один из бардачков, чтобы открыть его, чтобы начать работу над вакциной. Большая часть работы уже сделана. Базовый агент здесь был хорошо известен, и правительство финансировало работу его компании по созданию вакцины после большой паники годом ранее, а Стив был широко известен как один из лучших в области генерации, улавливания и репликации антител для возбуждения иммунная система человека. Он смутно сожалел о прекращении своей работы со СПИДом. Стив подумал, что, возможно, он наткнулся на метод выработки антител широкого спектра действия для борьбы с этим проворным маленьким ублюдком - возможно, изменение на 20 процентов, как он решил, плюс дополнительное преимущество, ведущее к новому научному пути, что-то вроде того, что нужно сделать. человек известный. . . может быть, даже достаточно, чтобы лететь через десять в Стокгольм. Но через десять лет это не имело бы значения, не так ли? «Вряд ли, - сказал себе ученый. Он повернулся, чтобы посмотреть в тройное окно своей лаборатории. Красивый закат. Скоро появятся ночные создания. Летучие мыши будут преследовать насекомых. Совы охотились на мышей и полевок. Кошки покидали свои дома, чтобы бродить по собственному голоду. У него был набор очков ночного видения, который он часто использовал, чтобы наблюдать за существами, выполняющими работу, не очень сильно отличавшуюся от его собственной. Но пока он вернулся к своему рабочему столу, вытащил клавиатуру компьютера и сделал несколько пометок для своего нового проекта. Многие использовали для этого записные книжки, но в рамках проекта разрешалось вести учет только на компьютерах, и все записи были зашифрованы в электронном виде. Если это было достаточно хорошо для Билла Гейтса, то и для него. Простые способы не всегда были лучшими. Это объясняет, почему он был здесь, в рамках недавно названного «Проекта Шива», не так ли?

Им нужны были ребята с оружием, но их было трудно найти - по крайней мере, подходящих, с правильным отношением - и задача усложнялась из-за действий правительства с похожими, но разными целями. Однако это помогло им держаться подальше от более очевидных чудаков.

«Черт, здесь довольно красиво», - заметил Марк.

Его хозяин фыркнул. «Прямо по ту сторону линии гребня есть новый дом. В безветренный день я вижу дым из их трубы ».

Марку пришлось рассмеяться. «Вот и окрестности. Ты и Дэн Бун, а?

Фостер принял несколько робкий взгляд. «Да, ну, это является хорошим пять миль.»

«Но знаешь, ты прав. Представьте, как это выглядело до того, как сюда пришел белый человек. Никаких дорог, кроме берегов рек и оленьих троп, и охота, должно быть, была довольно зрелищной.

«Достаточно хорошо, что тебе не пришлось так много работать, чтобы поесть, я полагаю». Фостер указал на каминную стену своей бревенчатой хижины, покрытой охотничьими трофеями, не все из которых разрешены, но здесь, в горах Биттеррут в Монтане, не так уж много полицейских, и Фостер в значительной степени держался особняком.

«Это наше право по рождению».

«Предположительно, - согласился Фостер. «То, за что стоит бороться».

"Как сложно?" - спросил Марк, восхищаясь трофеями. Коврик с медведем гризли был особенно впечатляющим - и, вероятно, чертовски незаконен.

Фостер налил гостю еще бурбона. «Я не знаю, каково это, на Востоке, но здесь, если ты сражаешься - ты сражаешься. Всю дорогу, мальчик. Поместите один прямо между ходовыми огнями, это обычно немного успокаивает вашего противника ».

«Но тогда ты должен избавиться от тела», - сказал Марк, потягивая свой напиток. Мужчина покупал только дешевый виски. Что ж, он, вероятно, не мог позволить себе хорошие вещи.

Смех: «Слыхали когда-нибудь экскаватор с обратной лопатой? Как насчет хорошего костра?

Некоторые в этой части штата считали, что Фостер убил полицейского, занимавшегося рыбной ловлей. В результате он с подозрением относился к местной полиции, а сотрудники дорожного патруля не хотели, чтобы он превышал лимит на милю. Но хотя машина была найдена - сгоревшая, в сорока милях отсюда, - тело пропавшего офицера не нашли, вот и все. В этой части штата было не так много людей, которые могли бы быть свидетелями, даже с новым домом в пяти милях оттуда. Марк отхлебнул бурбона и откинулся на спинку кожаного кресла. «Приятно быть частью природы, не так ли?»

"Да сэр. Несомненно. Иногда мне кажется, что я понимаю индейцев, понимаешь?

"Знаете что-нибудь?"

"Да, конечно. Чарли Грейсон, он Нез Персе, охотник, снял с него мою лошадь. Я тоже делаю это, чтобы иногда заработать немного денег, в основном беру лошадь в высокогорье, действительно, встречаюсь с людьми, которые ее получают. И лоси там довольно толстые.

«А что насчет медведя?»

«Хватит», - ответил Фостер. «В основном черные, но немного гризли».

"Что ты используешь? Поклон?"

Добродушное покачивание головой. «Нет, я восхищаюсь индейцами, но я не один из них. Зависит от того, на что я охотюсь и в какой стране я это делаю. В основном, калибр .300 Winchester Mag с болтовым затвором, но в близких условиях - полуавтоматическое ружье. Нет ничего лучше, чем сверлить отверстия диаметром в три четверти дюйма, когда нужно, понимаешь?

"Handload?"

"Конечно. Это намного более личное. Знаешь, надо проявлять уважение к игре, чтобы боги гор были счастливы ».

Марк увидел, что Фостер улыбнулся этой фразе, как раз сонным образом. В каждом цивилизованном человеке ожидал своего выхода язычник, который действительно верил в богов гор и в умиротворение духов мертвой дичи. И действительно, несмотря на его техническое образование.

«Итак, что ты делаешь, Марк?»

«Молекулярная биохимия, собственно, доктор философии».

"Что это значит?"

«О, выяснить, как устроена жизнь. Например, как медведь так хорошо пахнет, - продолжал он, лгая. «Это может быть интересно, но моя настоящая жизнь - это такие места, как эта, охота, встречи с людьми, которые действительно понимают игру лучше, чем я. Такие парни, как ты, - заключил Марк, салютуя своим бокалом. "А ты?"

«А, ну, теперь на пенсии. Я сделал свои собственные. Вы бы поверили геологу нефтяной компании? »

«Где ты работал?»

"По всему миру. У меня был хороший нюх, и нефтяные компании много платили мне за то, что я нашел нужные вещи, понимаете? Но мне пришлось отказаться от этого. Ближе к делу - ну, ты ведь много летаешь?

«Я обойдусь», - кивнув, подтвердил Марк.

- Коричневое пятно, - сказал Фостер.

"Хм?"

«Давай, ты видишь это во всем проклятом мире. Это коричневое пятно на высоте около тридцати тысяч футов. Сложные углеводороды, в основном из пассажирских самолетов. Однажды я летел обратно из Парижа - стыковочным рейсом из Брунея, я ехал не туда, потому что хотел остановиться в Европе и встретиться с другом. Как бы то ни было, я был там, в гребаном Боинге 747, над серединой долбаного Атлантического океана, примерно в четырех часах езды от суши, понимаете? Первоклассное сиденье у окна, сижу там, пью свой напиток, смотрю в окно, и вот оно, пятно - это чертово коричневое дерьмо, и я понял, что помогал этому случиться, запачкал всю эту гребаную фигню. Атмосфера.

«Как бы то ни было, - продолжал Фостер, - это был мой момент. . . конверсия, я думаю, вы бы это назвали. На следующей неделе я подал заявление об увольнении, взял опционы на акции, обналичил полмиллиона и купил это место. Итак, теперь я охочусь и ловлю рыбу, выполняю небольшую работу с гидом осенью, много читаю, написал небольшую книгу о том, как нефтепродукты влияют на окружающую среду, и это все ».

Конечно, внимание Марка привлекла именно эта книга. История с коричневыми пятнами была в плохо написанном предисловии. Фостер был верующим, но не болваном. В его доме было электричество и телефонная связь. Марк увидел свой высококлассный компьютер Gateway на полу рядом со своим столом. Даже спутниковое телевидение, плюс обычный пикап Chevy с оружейной стойкой в заднем стекле. . . и экскаватор с дизельным двигателем. Так что, возможно, он и верил, но не был слишком без ума от этого. «Это хорошо, - подумал Марк. Он просто должен был быть достаточно сумасшедшим. Фостер был. Доказательством тому было убийство полицейского, занимавшегося рыбной ловлей.

Фостер ответил дружелюбным взглядом. Он встречал таких парней во время своего пребывания в Exxon. Костюм, но умный, из тех, кто не прочь запачкать руки. Молекулярная биохимия. У них не было этой специальности в Горной школе Колорадо, но Фостер также подписался на Science News и знал, о чем идет речь. Человек, вмешивающийся в жизнь. . . но, как ни странно, тот, кто разбирался в оленях и лосях. Что ж, мир был сложным местом. В этот момент его посетитель увидел блок Lucite на журнальном столике. Марк поднял его.

"Что это?"

Фостер усмехнулся над своим бокалом. "Как это выглядит?"

«Ну, это либо железный колчедан, либо ...»

«Разве это не железо. Я знаю свои камни, сэр.

"Золото? Откуда?"

«Нашел в моем ручье, примерно в трехстах ярдах оттуда». Фостер указал.

«Это крупный самородок».

«Пять с половиной унций. Около двух тысяч долларов. Вы знаете, люди - белые люди - жили прямо на этом ранчо на этом месте более ста лет, но никто никогда не видел этого в ручье. Однажды мне придется отступить, чтобы посмотреть, хорошее ли это построение. Должно быть, это кварц на дне большого. Кварцевые и золотые образования, как правило, довольно богаты из-за того, что вещество пузырилось из ядра Земли. «Эта местность довольно вулканическая, здесь есть горячие источники и прочее», - напомнил он своему гостю. «У нас даже случаются периодические подземные толчки».

«Так ты можешь владеть собственным золотым рудником?»

Хорошая шутка. "Ага. Иронично, не правда ли? Я заплатил текущую ставку за пастбища - даже не так много из-за холмов. Последний парень, который здесь был на ранчо, недоволен тем, что его скот потерял каждый фунт, полученный при выпасе скота, взбираясь туда, где была трава.

"Насколько богат?"

Пожатие плечами. «Ничего не могу сказать, но если бы я показал это некоторым парням, с которыми ходил в школу, ну, некоторые люди вложили бы десять или двадцать миллионов в поиск. Как я уже сказал, это кварцевое образование. Люди делают большие ставки на них. Цена на золото низка, но если оно добывается из-под земли довольно чистым - ну, это дерьмо дороже угля, понимаешь? »

«Так почему бы и нет? . . . »

«Потому что мне это не нужно, и смотреть на это некрасиво. Даже хуже от бурового масла. Вы можете в значительной степени это исправить. Но мина - никак. Никогда не уходит. Хвосты никуда не делись. Мышьяк попадает в грунтовые воды и вымывается вечно. Как бы то ни было, в пластике это довольно неплохие камни, и если мне когда-нибудь понадобятся деньги, я знаю, что делать ».

«Как часто вы проверяете ручей?»

«Когда я ловлю рыбу - здесь форель, понимаете?» Он указал на большой, висевший на бревенчатой стене. «Каждый третий или четвертый раз нахожу еще одну. На самом деле, я полагаю, что месторождение должно было быть обнаружено сравнительно недавно, иначе люди бы заметили его давным-давно. Черт, может мне стоит разыскать его, посмотреть, с чего оно начинается, но я бы просто искушал себя. Зачем беспокоиться?" - заключил Фостер. «У меня может быть слабый момент, и я пойду против своих принципов. В любом случае, не похоже, что он убежит, не так ли? "

Марк хмыкнул. "Думаю нет. Есть еще такие? "

"Конечно." Фостер встал и выдвинул ящик стола. Он бросил кожаный мешочек. Марк поймал его, удивленный весом, почти десять фунтов. Он потянул за шнурок и вытащил самородок. Размером с полдоллара, наполовину из золота, наполовину из кварца, тем более красивым из-за несовершенства.

"Ты женат?" - спросил Фостер.

"Ага. Жена, двое детей ».

- Тогда оставь это себе. Сделай из него кулон, подари ей на день рождения или что-то в этом роде ».

«Я не могу этого сделать. Это стоит пару тысяч долларов ».

Фостер махнул рукой. «Черт, просто займи место на моем столе. Почему бы не порадовать этим кого-нибудь? - Стороны, как вы понимаете, Марк. Думаю, действительно так.

Ага, подумал Марк, это новобранец. «Что, если я скажу тебе, что есть способ избавиться от этого коричневого пятна? . . . »

Насмешливый взгляд. «Вы говорите о каком-то организме, который его съест или что-то в этом роде?»

Марк поднял глаза. «Нет, не совсем так. . . » Что он мог сказать ему сейчас? Ему нужно быть очень осторожным. Это была только их первая встреча.

«Получение самолета - это ваше дело. Куда его летать, чтобы мы могли помочь », - заверил хозяина Попов.

"Где?" - спросил хозяин.

«Главное - потеряться для радаров управления воздушным движением, а также пролететь достаточно далеко, чтобы истребители не могли вас отследить, как вы знаете. Тогда, если вы можете приземлиться в удобном месте и избавиться от экипажа по прибытии в пункт назначения, перекраска самолета - не большая задача. Позже он может быть уничтожен, даже разобран для продажи важных деталей, двигателей и тому подобного. Они могут легко исчезнуть на международном черном рынке, поменяв несколько идентификационных номеров », - пояснил Попов. «Как вы знаете, это случалось не раз. Западные спецслужбы и полицейские органы, конечно, не афишируют этот факт ».

«Мир наводнен радиолокационными системами», - возразил ведущий.

«Верно, - признал Попов, - но радары воздушного движения не видят самолетов. Они видят ответные сигналы от транспондеров авиационных радаров. Сами самолеты видят только военные радары, а в какой африканской стране есть собственная система ПВО? Кроме того, добавив к радиосистемам самолета простой глушитель, вы можете еще больше снизить вероятность того, что кто-либо сможет вас выследить. Ваш побег не проблема, если вы доберетесь до международного аэропорта, мой друг. Это, - напомнил он им, - самая трудная часть. Как только вы исчезнете над Африкой - что ж, тогда это ваш выбор. Ваша страна назначения может быть выбрана по идеологической чистоте или для денежного обмена. Твой выбор. Я рекомендую первое, но второе возможно », - заключил Попов. Африка еще не была рассадником международного права и добросовестности, но в ней были сотни аэропортов, способных обслуживать авиалайнеры.

«Жалко Эрнста», - тихо сказал хозяин.

«Эрнст был дураком!» его подруга возразила сердитым жестом. «Ему следовало ограбить банк поменьше. Полностью посреди Берна. Он пытался сделать заявление, - усмехнулась Петра Дортмунд. До сегодняшнего дня Попов знал ее только по репутации. Когда-то она могла быть хорошенькой, даже красивой, но теперь ее некогда светлые волосы были окрашены в коричневый цвет, а худощавое лицо стало суровым, щеки впали и впали, а глаза обрамлены темными кругами. Она была почти неузнаваема, что объясняло, почему европейская полиция до сих пор не схватила ее вместе с ее давним любовником Хансом Фюрхтнером.

Фюрхтнер пошел другим путем. Он был на добрых тридцать килограммов лишним, его густые темные волосы либо выпали, либо были сбриты, а борода исчезла. Теперь он был похож на банкира, толстого и счастливого, а не на того целеустремленного, серьезного, преданного коммуниста, каким был в 70-х и 80-х - по крайней мере, не так явно. Они жили в приличном доме в горах к югу от Мюнхена. Каких соседей они считали художниками - они оба рисовали, а полиция их страны не знала хобби. Они даже продавали случайные работы в небольших галереях, которых было достаточно, чтобы прокормить их, но не поддерживать их образ жизни.

Должно быть, они пропустили убежища в старой ГДР и Чехословакии, подумал Дмитрий Аркадьевич. Просто выйдите из самолета и вас увезут на машине в комфортабельные, хотя и не очень роскошные апартаменты, отправляйтесь за покупками в «специальные» магазины, предназначенные для местной партийной элиты, часто навещайте серьезные, тихие офицеры разведки, которые будут снабжать их информацией. чтобы спланировать свою следующую операцию. Фюрхтнер и Дортмунд выполнили несколько достойных операций, лучшая из которых - похищение и допрос американского сержанта, обслуживающего ядерные артиллерийские снаряды - эта задача была им поручена советским ГРУ. Из этого можно было многому научиться, большая часть из них все еще была полезной, поскольку сержант был экспертом по американским системам безопасности PAL - допустимое действие. Его тело позже было обнаружено в заснеженных зимних горах южной Баварии, по-видимому, в результате ужасной дорожной аварии. По крайней мере, так считало ГРУ, основываясь на отчетах его агентов в высшем командовании НАТО.

«Итак, чему вы хотите научиться?» спросила она.

«Электронные коды доступа к международной торговой системе».

«Так ты тоже теперь обыкновенный вор?» - спросил Ханс, прежде чем Петра успела усмехнуться.

«Очень необычный вор, мой спонсор. Если мы хотим восстановить социалистическую прогрессивную альтернативу капитализму, нам нужно как финансирование, так и привить определенное недоверие капиталистической нервной системе, не так ли? » Попов замолчал на секунду. "Ты знаешь кто я. Вы знаете, где я работал. Вы думаете, я забыл свою Родину? Вы думаете, что я отказался от своих убеждений? Мой отец воевал под Сталинградом и Курском. Он знал, что значит быть отброшенным назад, потерпеть поражение - и все же не сдаваться, никогда! » - горячо сказал Попов. «Как вы думаете, почему я здесь рискую своей жизнью? Контрреволюционеры в Москве не одобрили бы мою миссию. . . но они не единственная политическая сила в России-матушке! »

«Аааа», - заметила Петра Дортмунд. Ее лицо стало серьезным. «Так ты думаешь, еще не все потеряно?»

«Вы когда-нибудь думали, что в поступательном движении человечества не будет неудач? Это правда, что мы заблудились. Я сам видел это в КГБ, коррупцию на высшем уровне. Вот что победило нас, а не Запад! Я сам видел, как капитан, дочь Брежнева, грабила Зимний дворец для свадебного торжества. Как будто она сама великая княгиня Анастасия! Моя задача в КГБ - учиться у Запада, узнавать их планы и секреты, но наш Камераден узнал только их коррупцию. Что ж, мы усвоили этот урок по-разному, друзья мои. Вы коммунист или нет. Вы верите или нет. Вы действуете в соответствии с этими убеждениями или нет ».

«Вы просите нас отказаться от многого», - отметил Ханс Фюрхтнер.

«Вы будете должным образом обеспечены. Мой спонсор ...

"Кто это?" - спросила Петра.

«Вы можете этого не знать», - тихо ответил Попов. «Вы думаете, что здесь рискуете? А что я? Что касается моего спонсора, нет, вы можете не знать его личность. Операционная безопасность имеет первостепенное значение. Вы должны знать эти вещи », - напомнил он им. Они хорошо восприняли мягкий упрек, как он и ожидал. Эти два дурака, как и Эрнст Модель, были истинными верующими, хотя они были несколько ярче и злобнее, как узнал этот незадачливый американский сержант, вероятно, с недоверием глядя в все еще прекрасные голубые глаза Петры Дортмунд, как она привыкла. молоток по различным частям его тела.

«Итак, Иосеф Андреевич», - сказал Ганс, - они знали Попова по одному из его многочисленных прикрытий, в данном случае И.А. Серову. «Когда вы хотите, чтобы мы начали действовать?»

"Как можно быстрее. Я позвоню вам через неделю, чтобы узнать, действительно ли вы готовы принять эту миссию и ...

«Мы готовы», - заверила его Петра. «Нам нужно строить планы».

«Тогда я позвоню вам через неделю, чтобы узнать ваше расписание. Мне понадобится четыре дня, чтобы активировать свою часть операции. Дополнительное беспокойство заключается в том, что миссия зависит от размещения американского военно-морского авианосца в Средиземном море. Вы не можете выполнить миссию, если она находится в западной части Средиземного моря, потому что в этом случае их самолет может отследить ваш полет. Мы желаем этой миссии успеха, друзья мои ». Затем они договорились о цене. Это оказалось несложно. Ганс и Петра знали Попова с давних времен и фактически доверяли ему лично доставку.

Десять минут спустя Попов пожал руку и ушел, на этот раз за рулем взятого напрокат BMW на юг, в сторону австрийской границы. Дорога была чистая и ровная, пейзаж красивый, и Дмитрий Аркадьевич снова задумался о своих хозяевах. Единственная доля правды, которую он им сообщил, заключалась в том, что его отец действительно был ветераном Сталинградской и Курской кампании и много рассказывал сыну о своей жизни в качестве командира танка во время Великой Отечественной войны. В немцах было что-то странное, он узнал из своего профессионального опыта в Комитете государственной безопасности. Дайте им человека на лошади, и они последуют за ним до смерти. Казалось, немцы жаждут кого-то или чего-то следовать. Как странно. Но это послужило его целям и целям его спонсора, и если эти немцы захотят последовать за красным конем - мертвым красным конем, - с улыбкой и ворчанием напомнил себе Попов, - что ж, в этом их несчастье. Единственными действительно невинными людьми были банкиры, которых они пытались похитить. Но, по крайней мере, их не подвергли бы пыткам, как тот черный американский сержант. Попов сомневался, что Ганс и Петра дойдут до этого, хотя возможности австрийской полиции и вооруженных сил были ему в значительной степени неизвестны. Он был уверен, что так или иначе узнает.

Это было странно, как это работало. Команда-1 была теперь Командой Гоу, готовой покинуть Херефорд в любой момент, в то время как Команда-2 Чавеса отступила, но именно последняя выполняла сложные упражнения, в то время как первая выполняла лишь утреннюю физическую тренировку и рутинную стрельбу. Технически они были обеспокоены несчастным случаем на тренировке, которое могло бы повредить или даже искалечить члена команды, тем самым разбив полевую команду в деликатный момент.

Помощник главного машиниста Мигель Чин принадлежал к команде Питера Ковингтона. Бывший морской котик США, он был взят из команды SEAL Team Six в Норфолке для Rainbow. Сын латиноамериканской матери и китайского отца, он, как и Чавес, вырос в восточном Лос-Анджелесе. Дин заметил, что он курит сигару возле здания Team-1, и подошел к нему.

«Привет, шеф, - сказал Чавес с расстояния десяти футов.

- Мастер Чиф, - поправил Чин. «Как быть CSM в армии, сэр».

«Зовут Дин, мано».

"Майк." Чин протянул руку. Лицо Чина могло сойти за что угодно. Он был заядлым человеком, как Осо Вега, и его репутация была у парня, который бывал около квартала около сотни раз. Знаток всех видов оружия, его рукопожатие объявляло о его дальнейшей способности оторвать голову мужчине от его плеч.

«Это плохо для вас», - отметил Чавес.

«Так вот что мы делаем для жизни, Дин. Какая часть Лос-Анджелеса? »

Дин сказал ему.

«Не шучу? Черт, я вырос в полумиле оттуда. Вы были страной бандитов .

"Не говори мне ..."

Мастер вождь кивнул. «Piscadores, пока я не вырос из этого. Судья посоветовал мне лучше записаться в тюрьму, и я попытался попасть в морскую пехоту, но они не хотели меня. Пизды, - прокомментировал Чин, сплевывая табак на сигару. «Итак, прошел через Великие озера, меня сделали машинистом. . . но потом я услышал о ПЕЧАТИ, и, ну, неплохая жизнь, понимаешь? Я слышал, вы - агентство.

«Начал как Одиннадцать-Браво. Совершил небольшую поездку в Южную Америку, которая закончилась полным дерьмом, но я встретил нашу шестерку на работе, и он вроде как взял меня на работу. Никогда не оглядывался ».

«Агентство отправляет вас в школу?»

«Джордж Мейсон, только что получил степень магистра. Международные отношения, - кивнул Чавес. "Ты?"

«Да, я думаю, шоу. Психология, просто бакалавр, Университет Олд Доминион. Док в команде, Беллоу. Умный сукин сын. Телепат. У меня дома три его книги ».

«На что Ковингтону работать?»

"Хороший. Он был там раньше. Слушает хорошо. Вдумчивый парень. Здесь хорошая команда, но, как обычно, делать нечего. Понравился ваш арест в банке, Чавес. Быстро и чисто ». Чин выпустил дым в небо.

«Что ж, спасибо, Мастер Чиф».

"Чавес!" В этот момент из двери вышел Питер Ковингтон. «Пытаетесь украсть мой номер один?»

«Только что узнал, что мы выросли в нескольких кварталах друг от друга, Питер».

"Действительно? Это замечательно », - сказал командир Команды-1.

- Сегодня утром Гарри немного повредил лодыжку. Ничего страшного, он жует аспирин, - сказал Чин своему боссу. «Две недели назад он застегнул молнию с вертолета», - добавил он в пользу Дина.

Проклятые несчастные случаи на тренировках, не пришлось добавлять шефу. Все знали, что это проблема такого рода работы. Участники Rainbow были выбраны по многим причинам, не в последнюю очередь из-за их жестокой конкуренции. Каждый человек считал себя соревнующимся друг с другом, и каждый из них выкладывался до предела во всем. Это привело к травмам и несчастным случаям на тренировках - и чудом было то, что они еще не поместили одного из членов команды в базовый госпиталь. Это должно было случиться скоро. Члены Rainbow не могли больше выключить этот аспект своей личности, чем перестали дышать. Члены олимпийской сборной не имели более жесткого взгляда на то, что они делали. Либо ты был лучшим, либо никем. И поэтому каждый человек мог пробежать милю за тридцать или сорок секунд до мирового рекорда, надев ботинки вместо беговых. В абстрактном смысле это имело смысл. Полсекунды легко могут быть разницей между жизнью и смертью в боевой ситуации - хуже того, смертью не их собственной, а невиновной стороны, заложника, человека, которого они поклялись защищать и спасать. Но по-настоящему иронично было то, что Go-Team не позволяли тяжелые тренировки из-за страха несчастного случая на тренировке, и поэтому их навыки со временем немного ухудшились - в данном случае, за две недели простоя. Еще три дня осталось до «Команды-1» Ковингтона, а потом, как знал Чавес, его очередь.

«Я слышал, тебе не нравится программа спецназа», - сказал Чин.

«Не так уж и много. Это хорошо для планирования движения и прочего, но не для тейкдаунов ».

«Мы используем его в течение многих лет», - сказал Ковингтон. «Намного лучше, чем было раньше».

«Я бы предпочел живые мишени и снаряжение MILES», - настаивал Чавес. Он сослался на систему тренировок, которую часто использовали американские военные, в которой у каждого солдата на теле были установлены лазерные приемники.

«Не так хорошо с близкого расстояния, как с большого расстояния», - сообщил Питер своему коллеге.

«О, никогда не использовал это таким образом», - должен был признать Дин. «Но с практической точки зрения, как только мы подойдем ближе, все будет решено. Наши люди не пропускают много целей ».

«Верно», - признал Ковингтон. В этот момент раздался треск снайперской винтовки. Стрелки Радуги тренировались на дистанции в тысячу ярдов, соревнуясь, кто выстрелит наименьшей группой. Нынешним лидером был Гомер Джонстон, Винтовка Динга Два-Один, на одну восьмую дюйма лучше, чем Сэм Хьюстон, ведущий стрелок Ковингтона, на пятистах ярдах - на таком расстоянии любой из них мог нанести десять последовательных выстрелов внутри двухдюймового круга. который был значительно меньше человеческой головы, которую оба мужчины практиковали взрывать спичковыми патронами с полым острием. Дело в том, что два промаха от любого из стрелков Rainbow за неделю тренировок были примечательными и обычно объяснялись споткнувшись о что-то в стрельбище. Стрелки , конечно, еще ничего не упустили . Проблема с их миссией заключалась не в стрельбе. Он приближался достаточно близко - более того, своевременно принимал решение переехать и уничтожить субъектов, в чем они чаще всего зависели от доктора Пола Беллоу. Стрельба, которую они практиковали ежедневно, была, конечно, самой напряженной, но в то же время технически и оперативно самой простой. В этом отношении это казалось извращенным, но их дело было извращенным.

«Есть что-нибудь на доске угроз?» - спросил Ковингтон.

«Я просто шел, но я в этом сомневаюсь, Питер». Независимо от того, что плохие парни все еще думали о том, чтобы причинить вред где-то в Европе, они видели телевизионные репортажи о банке Берна, и это их немного успокоило бы, думали руководители обеих команд.

«Очень хорошо, Дин. У меня есть кое-какие документы, - сказал Ковингтон, возвращаясь в свое здание. По этой команде Чин бросил сигару в ведро курильщикам и сделал то же самое.

Чавес продолжил свой путь к зданию штаб-квартиры, отвечая на приветствие охранника двери, когда он вошел внутрь. «Британцы действительно забавно отсалютовали», - подумал он. Оказавшись внутри, он обнаружил майора Беннета за своим столом.

«Привет, Сэм»

«Доброе утро, Дин. Кофе?" Офицер ВВС указал на свою урну.

"Нет, спасибо. Что-нибудь происходит где-нибудь? "

Покачивание головой. «Тихий день. Даже в плане преступности ".

Основными источниками нормальной преступной деятельности Беннета были телетайпы для различных европейских новостных служб. Опыт показал, что службы уведомляли тех, кто интересовался незаконной деятельностью, быстрее, чем официальные каналы, которые обычно отправляли информацию через защищенный факс из американских или британских посольств по всей Европе. При молчании этого источника входных данных Беннетт работал над своим компьютеризированным списком известных террористов, просматривая фотографии и письменные резюме того, что было положительно известно об этих людях (обычно немного) и что предполагалось (не намного больше).

"Что это? Это кто?" - спросил Дин, указывая на компьютер.

«Мы используем новую игрушку. Получил от ФБР. Он состаривает фотографии объекта. Это Петра Дортмунд. У нас есть только две ее фотографии, обе почти пятнадцатилетнего возраста. Итак, я старею ее на пятнадцать лет, тоже играю с цветом волос. - Хорошая вещь в женщинах - отсутствие бороды, - усмехнувшись, заметил Беннетт. «И они обычно слишком тщеславны, чтобы взбеситься, как это сделал наш приятель Карлос. Вот этот, посмотри по глазам.

«Не ту девушку, которую я бы попытался встретить в баре», - заметил Чавес.

«Наверное, все равно плохая ложа, Доминго», - сказал Кларк сзади. «Это впечатляет, Сэм».

"Да сэр. Просто установи его сегодня утром. Нунан получил его для меня из технической службы отдела штаб-квартиры. Они изобрели его, чтобы помочь опознавать жертв похищения спустя годы после их исчезновения. Это было очень полезно для этого. Потом кто-то подумал, что если это сработает на детях, почему бы не попробовать это на взрослых капюшонах. Помог им найти в начале этого года десятку грабителей банков. Во всяком случае, вот как сейчас, вероятно, выглядит фройляйн Дортмунд ».

«Как зовут ее вторую половинку?»

«Ганс Фюрхтнер». Беннетт играл со своей компьютерной мышью, чтобы открыть это фото. «Господи, это должно быть иллюстрация из его школьного ежегодника». Затем он просмотрел слова, сопровождающие фотографию. «Хорошо, любит пить пиво. . . Итак, давайте дадим ему еще пятнадцать фунтов ». Через секунды фото изменилось. "Усы . . . борода . . . » А еще для этого было четыре фотографии.

«Эти двое должны отлично ладить», - отметил Чавес, вспоминая свои досье на пару. «Если они все еще вместе». Это заставило задуматься, и Чавес пошел в кабинет доктора Беллоу.

«Привет, док».

Беллоу оторвался от компьютера. «Доброе утро, Дин. Что я могу сделать для вас?"

«Мы как раз смотрели фотографии двух плохих парней, Петры фон Дортмунд и Ханса Фюрхтнера. У меня к тебе вопрос.

«Стреляй», - ответил Беллоу.

«Насколько вероятно, что такие люди останутся вместе?»

Беллоу немного моргнул, затем откинулся на спинку стула. «Совсем неплохой вопрос. Эти двое . . . Я сделал оценку их активных файлов. . . . Они, наверное, все еще вместе. Их политическая идеология, вероятно, является объединяющим фактором, важной частью их приверженности друг другу. Их система убеждений - это то, что их в первую очередь объединило, и в психологическом смысле они дали свои свадебные клятвы, когда действовали в соответствии с ней - их работа террористов. Насколько я помню, они подозреваются, среди прочего, в похищении и убийстве солдата, и подобные действия создают прочную межличностную связь ».

«Но вы говорите, что большинство людей - социопаты», - возразил Динг. «А социопаты не ...»

"Читали мои книги?" - с улыбкой спросил Беллоу. «Слышали когда-нибудь о том, как, когда два человека женятся, они становятся одним целым?»

"Ага. Так?"

«Так что в таком случае это реально. Они являются психопатами, но идеология дает их аномальность этос-и , что делает его важным. Из-за этого, разделяя идеологию, они становятся единым целым, а их социопатические наклонности сливаются. Я подозреваю, что у этих двоих довольно стабильные супружеские отношения. Я не удивлюсь, если узнаю, что на самом деле они были официально женаты, но, вероятно, не в церкви », - добавил он с улыбкой.

«Стабильный брак. . . Дети?"

Беллоу кивнул. "Возможный. Аборты в Германии незаконны - я думаю, в западной части страны до сих пор. Хотели бы они иметь детей? . . . Это хороший вопрос. Мне нужно подумать об этом ».

«Мне нужно больше узнать об этих людях. Как они думают, как они видят мир и тому подобное ».

Беллоу снова улыбнулся, поднялся со стула и подошел к своему книжному шкафу. Он взял одну из своих книг и бросил ее Чавесу. «Попробуйте это для начала. Это текст из академии ФБР, и несколько лет назад я приехал сюда читать лекцию для SAS. Думаю, это привело меня в этот бизнес ».

«Спасибо, док». Чавес взвесил книгу и направился к двери. «Взбешенный взгляд: изнутри террористического разума» - так было название . Было бы неплохо понять их немного лучше, хотя он полагал, что лучшее, что есть в сознании террориста, - это пуля с полым концом 185 гран и 10-миллиметровым наконечником, летящая на большой скорости.

Попов не смог дать им номер телефона, по которому можно позвонить. Это было бы в высшей степени непрофессионально. Даже сотовый телефон, право собственности на который тщательно скрывалось, оставил бы полицейским органам бумажный - даже более опасный сегодня, электронный - след, который они могли бы найти, к его потенциальному затруднению. И поэтому он звонил им каждые несколько дней по их номеру. Они не знали, как с этим справиться, хотя были способы пропустить междугородний звонок через несколько инструментов.

«У меня есть деньги. Вы готовы?"

«Ханс сейчас там проверяет, - ответила Петра. «Я думаю, мы будем готовы через сорок восемь часов. Что с твоим концом? "

«Все готово. Я позвоню тебе через два дня », - сказал он, прерывая связь. Он вышел из телефонной будки в международном аэропорту Шарля де Голля и направился к стоянке такси, неся свой чемоданчик, который был в основном набит сотнями банкнот немецкой марки. Ему не терпелось изменить валюту в Европе. Эквивалентную сумму в евро получить намного проще, чем в разных валютах Европы.

ГЛАВА 7.

ФИНАНСЫ

Для европейца было необычно работать вне дома, но Остерманн работал. Это было большое здание бывшего баронского замка (в переводе «замок», хотя в данном случае «дворец» было бы более точным) в тридцати километрах от Вены. Эрвину Остерману понравился замок; это полностью соответствовало его положению в финансовом сообществе. Это было жилище площадью шесть тысяч квадратных метров, разделенное на три этажа, на тысяче гектаров земли, большая часть из которых находилась на склоне горы, достаточно крутой, чтобы позволить себе кататься на лыжах. Летом он разрешил местным фермерам пасти там своих овец и коз. . . мало чем отличалось от того, что крестьяне, когда-то заключившие договор с замком, сделали для герра, чтобы трава была опущена до разумной высоты. Что ж, теперь это было намного демократичнее, не так ли? Это даже дало ему возможность отказаться от сложных налогов, введенных левым правительством его страны, и, что более важно, это выглядело неплохо.

Его личным автомобилем был «мерседес» - фактически два из них - и «порше», когда он почувствовал себя достаточно предприимчивым, чтобы поехать в соседнюю деревню, чтобы выпить и поужинать в замечательном гостевом доме . Это был высокий мужчина, ростом один метр восемьдесят шесть сантиметров, с царственными седыми волосами и аккуратной подтянутой фигурой, которая хорошо смотрелась на спине одной из его арабских лошадей - в таком доме, как этот, без лошадей жить нельзя. , конечно. Или при проведении бизнес-конференции в костюме итальянского производства или на лондонской Сэвил-Роу. Его кабинет на втором этаже был просторной библиотекой первоначального владельца и восьми его потомков, но теперь он был освещен компьютерными дисплеями, связанными с мировыми финансовыми рынками и размещенными на кладовой за столом.

После легкого завтрака он направился наверх в свой офис, где три сотрудника, две женщины и один мужчина, снабжали его кофе, выпечкой для завтрака и информацией. Комната была большой и подходила для развлечения компании из двадцати человек или около того. Стены, обшитые панелями из орехового дерева, были покрыты книжными полками, заполненными книгами, которые были переданы замком, названия которых Остерманн никогда не удосужился изучить. Он читал финансовые газеты, а не литературу, а в свободное время смотрел фильмы в частном кинозале в подвале - бывшем винном погребе, переоборудованном для этой цели. В общем, он был человеком, который жил комфортной и частной жизнью в самой удобной и уединенной обстановке. На его столе, когда он сел, был список людей, которые должны были посетить его сегодня. Трое банкиров и два трейдера, подобных ему, первый обсуждает ссуды для нового бизнеса, который он андеррайтинг, а второй - чтобы попросить его совета по рыночным тенденциям. Консультации по таким вопросам подпитывали и без того немалое самолюбие Остерманна, и он приветствовал всех гостей.

Попов сошел с авиалайнера и вошел в зал в одиночестве, как и любой другой бизнесмен, неся в руке свой кейс с кодовым замком и ни единого куска металла внутри, чтобы какой-нибудь оператор магнитометра не попросил его открыть его и таким образом показать бумажную валюту. внутри - террористы действительно испортили всем авиаперелеты, подумал про себя бывший офицер КГБ. Если бы кто-то усовершенствовал сканеры багажа, например, для подсчета денег в ручной клади, это нанесло бы еще больший ущерб деловым делам многих людей, включая его самого. Путешествовать поездом было так скучно.

Их ремесло было хорошим. Ганс находился в назначенном месте, сидел там, читал «Шпигель» и был одет в согласованную коричневую кожаную куртку, и он увидел Дмитрия Аркадьевича, несущего в левой руке черный атташе-портфель, шагающего по залу вместе со всеми другими деловыми путешественниками. Фюрхтнер допил кофе и пошел за ним, отставая от Попова метров на двадцать, свернув налево, так что они пошли по разным выходам и по разным проходам перешли в гараж. Попов позволил своей голове поворачиваться влево и вправо, поймал Ганса на первом взмахе и посмотрел, как он двигается. Попов знал, что этот человек должен быть напряженным. Предательство было то, как большинство людей , как Fürchtner зацепилось, и хотя Дмитрий был известен и доверяет им, вы могли бы только быть преданный человеком , которого вы доверенным, факт , известный каждый скрытым оператору в мире. И хотя они знали Попова и в лицо, и по репутации, они не умели читать мысли, что, конечно, хорошо сработало для Попова в данном случае. Он позволил себе тихую улыбку , когда он вошел в гараж, свернули налево, остановилась , как бы дезориентирован, а затем огляделся для любых явных признаков того, что он слежку , прежде чем найти его подшипников и движется по пути. В дальнем углу первого этажа оказалась машина Фюрхтнера - синий Volkswagen Golf.

«Guten Tag», - сказал он, сидя на правом переднем сиденье.

«Доброе утро, герр Попов», - ответил Фюрхтнер по-английски. Это был американский характер и почти без акцента. «Наверное, он много смотрел телевизор, - подумал Дмитрий.

Русский набрал комбинации в замки футляра, открыл крышку и положил ее хозяину на колени. «Тебе следует найти все в порядке».

«Громоздкий», - заметил мужчина.

«Это приличная сумма», - согласился Попов.

В этот момент в глазах Фюрхтнера появилось подозрение. Это удивило русского, пока он не задумался на мгновение. КГБ никогда не щедро платил своим агентам, но в этом деле атташе было достаточно денег, чтобы два человека могли комфортно жить в любой из нескольких африканских стран в течение нескольких лет. Ганс только что осознавал это, и Дмитрий видел, и хотя часть немца была довольна только тем, что забрала деньги, умная часть его мозга внезапно задалась вопросом, откуда деньги. «Лучше не ждать вопроса», - подумал Дмитрий.

- Ах да, - тихо сказал Попов. «Как вы знаете, многие из моих коллег внешне стали капиталистами, чтобы выжить в новой политической среде моей страны. Но мы все еще Меч и Щит Партии, мой юный друг. Это не изменилось. Как это ни парадоксально, я допускаю, что теперь мы можем лучше платить нашим друзьям за их услуги. Оказывается, это дешевле, чем содержание убежищ, которые вам когда-то нравились. Я лично нахожу это забавным. В любом случае, вот ваш платеж наличными, авансом в указанной вами сумме ».

«Данке», - заметил Ханс Фюрхтнер, глядя на десятисантиметровую глубину атташе-кейса. Затем он поднял чемодан. "Это тяжело."

«Верно», - согласился Дмитрий Аркадьевич. «Но могло быть и хуже. Я мог бы заплатить тебе золотом, - пошутил он, чтобы облегчить момент, а затем решил разыграть свою собственную игру. «Слишком тяжело для выполнения задания?»

«Это является осложнением, Иосеф Андреевича.»

«Что ж, я могу отложить для вас деньги и прийти к вам, чтобы доставить их по завершении вашей миссии. Это ваш выбор, хотя я не рекомендую его ».

"Это почему?" - спросил Ганс.

«Честно говоря, я нервничаю, путешествуя с таким количеством наличных. Запад, ну а если меня ограбят? Эти деньги - моя ответственность, - театрально ответил он.

Фюрхтнер нашел это очень забавным. «Здесь, в Österreich, ограбили на улице? Мой друг, эти капиталистические овцы очень строго регулируются ».

«Кроме того, я даже не знаю, куда ты собираешься, и мне действительно не нужно знать - по крайней мере, сейчас».

«Центральноафриканская Республика - наша конечная цель. У нас есть друг, который окончил университет Патриса Лумумбы в шестидесятых годах. Он торгует оружием перед прогрессивными элементами. Он нас поселит на время, пока мы с Петрой не найдем подходящее жилье ».

«Они были либо очень смелы, либо очень глупы, чтобы поехать в эту страну», - подумал Попов. Не так давно он назывался Центральноафриканской империей и находился под управлением «императора Бокассы I», бывшего полковника французской колониальной армии, которая когда-то составляла гарнизон этого небольшого бедного государства. Бокасса убил свой путь к вершине, как и многие главы африканских государств, прежде чем умереть, что довольно примечательно, естественной смертью - по крайней мере, так писали газеты; Вы никогда не могли быть уверены, не так ли? Страна, которую он покинул, небольшая производитель алмазов, была немного лучше в экономическом отношении, чем это было в норме на темном континенте, хотя и ненамного. Но тогда кто мог сказать, что Ханс и Петра когда-нибудь доберутся туда?

«Что ж, друг мой, это твое решение», - сказал Попов, похлопывая кейс атташе, который все еще лежал на коленях у Фюрхтнера.

Немец обдумывал это с полминуты или около того. «Я видел деньги», - заключил он, к огромной радости своего гостя. Фюрхтнер поднял пачку наличных денег на тысячу банкнот и перелистал ее, как колоду карт, прежде чем положить обратно. Затем он сделал заметку и положил ее в ящик. «Есть имя. Будем с него начинать. . . Я полагаю, завтра поздно. С твоей стороны все готово? »

«Американский авианосец находится в восточной части Средиземного моря. Ливия позволит вашему самолету беспрепятственно пролететь, но не допустит пролета каких-либо самолетов НАТО, следующих за вами. Вместо этого их военно-воздушные силы обеспечат прикрытие и потеряют вас из-за неблагоприятных погодных условий. Я посоветую вам не применять больше насилия, чем необходимо. Пресса и дипломатическое давление сегодня стали сильнее, чем когда-то ».

«Мы продумали этот вопрос», - заверил своего гостя Ганс.

Попов ненадолго задумался об этом. Но он был бы удивлен, если бы они даже сели в самолет, не говоря уже о том, чтобы добраться до Африки. Проблема с «миссиями», подобными этой, заключалась в том, что независимо от того, насколько тщательно рассматривались большинство ее частей, эта цепь определенно была не сильнее, чем ее самое слабое звено, и сила этого звена слишком часто определялась другими или шанс, что было еще хуже. Ганс и Петра верили в их политическую философию, и, как и предыдущие люди, которые так сильно верили в свою религиозную веру, что использовали самые абсурдные возможности, они делали вид, что планируют эту «миссию» с помощью своих ограниченных ресурсов - и когда дошли до этого, их единственным ресурсом была их готовность применить насилие к миру; и у многих людей это было - и они заменили ожидания надеждой, верой знания. Они примут случайный случай, одного из своих самых смертоносных врагов, как нейтральный элемент, тогда как настоящий профессионал постарается полностью его устранить.

И поэтому их структура убеждений была действительно завязанной на глаза или, возможно, набором шоров, которые лишали двух немцев способности объективно смотреть на мир, который прошел мимо них и к которому они не хотели адаптироваться. Но для Попова реальное значение этого было их готовностью позволить ему держать деньги. Дмитрий Аркадьевич неплохо приспособился к меняющимся обстоятельствам.

«Ты уверен, мой юный друг?»

«Джа, я уверен». Фюрхтнер закрыл чемодан, сбросил замки и передал его Попову. Россиянин с должной серьезностью принял на себя ответственность.

«Я буду тщательно охранять это». До моего банка в Берне. Затем он протянул руку. «Удачи, и, пожалуйста, будьте осторожны».

«Данке. Мы предоставим вам необходимую информацию ».

«Моему работодателю это очень нужно, Ганс. Мы зависим от вас ». Дмитрий вышел из машины и пошел обратно в сторону терминала, где ему нужно было взять такси до своей гостиницы. Он задавался вопросом, когда Ханс и Петра сделают свой ход. Возможно, сегодня? Были ли они , что крутое? Нет, подумал он, они скажут, что они такие профессионалы. Молодые дураки.

Сержант первого класса Гомер Джонстон вытащил затвор из своей винтовки, который он поднял, чтобы осмотреть канал ствола. Десять выстрелов немного испачкали его, но не сильно, и не было никаких повреждений эрозии, которые он мог видеть в горле перед камерой. Ничего не следовало ожидать, пока он не выпустил тысячу или около того выстрелов, а до этого момента он пробил всего пятьсот сорок. Тем не менее, примерно через неделю ему придется начать использовать оптоволоконный прибор для проверки, потому что 7-мм патрон Remington Magnum действительно нагревается до высоких температур при выстреле, а чрезмерное тепло сжигает стволы немного быстрее, чем он. предпочли. Через несколько месяцев ему придется заменить ствол - утомительное и довольно сложное занятие даже для опытного оружейника, которым он и был. Трудность заключалась в том, чтобы идеально согласовать ствол со ствольной коробкой, для чего потребовалось бы около пятидесяти выстрелов на известном расстоянии, чтобы гарантировать, что он доставляет свои патроны так точно, как это было задумано. Но это было в будущем. Джонстон распылил небольшое количество Break-Free на пятно для очистки и пропустил его через ствол назад вперед. Патч вышел грязным. Он снял его со стержня для чистки, затем надел новый на наконечник и повторил движение шесть раз, пока последний пластырь не прошел полностью. Окончательная чистая заплатка высушила канал ствола избранного качества Hart, хотя чистящий растворитель Break-Free оставил тонкое - не намного больше, чем толщина молекулы - покрытие кремния на стали, которое защищало от коррозии без изменения микроскопических допусков. ствола. Закончив и удовлетворенный, он заменил затвор, закрыв его на пустой патронник с последним нажатием на спусковой крючок, который снял с боевого взвода винтовку и опустил затвор в нужное положение.

Он любил винтовку, хотя, как ни странно, не назвал ее. Созданный теми же специалистами, которые производили снайперские винтовки для Секретной службы США, это был 7-миллиметровый калибр Remington Magnum, со ствольной коробкой соответствующего качества Remington, стволом Hart отборного класса и оптическим прицелом Leupold Gold Ring с десятикратным увеличением. Все они состоят из уродливого кевлара - дерево было бы намного красивее, но дерево со временем деформировалось, тогда как кевлар был мертв, химически инертен, не подвержен влиянию влаги или времени. Джонстон только что снова доказал, что его винтовка может стрелять с угловой точностью примерно в четверть минуты, а это значит, что он может выстрелить три последовательных выстрела внутри никеля в диаметре на 100 ярдов. «Когда-нибудь кто-нибудь разработает лазерное оружие, - подумал Джонстон, - и, возможно, это улучшит точность этой ручной винтовки». Но больше ничего не могло. На расстоянии в тысячу ярдов он мог выстрелить три последовательных выстрела в круг в четыре дюйма - для этого требовалось больше, чем винтовка. Это означало измерять скорость и направление ветра, чтобы компенсировать снос-отклонение. Это также означало контролировать его дыхание и то, как его палец касается спускового крючка весом в два с половиной фунта. Выполнив свои задачи по очистке, Джонстон поднял винтовку и отнес ее на свое место в оружейном хранилище с климат-контролем и уложил на место, прежде чем вернуться в КПЗ. Мишень, которую он выстрелил, лежала на его столе.

Гомер Джонстон поднял его. Он произвел три выстрела на 400 метров, три на 500, два на 700 и свои последние два на 900. Все десять были в форме головы силуэтной мишени, а это означало, что все десять были бы мгновенно смертельными для человека. цель. Он стрелял только патронами, которые заряжал сам: матчевые пули Sierra 175 гран с полым острием, летящие перед 63,5 гранами бездымного пороха IMR 4350, казались лучшей комбинацией для этой конкретной винтовки, для достижения которой требовалось 1,7 секунды. цель на расстоянии 1000 ярдов ниже. «Это было ужасно долго, особенно против движущейся цели, - подумал сержант Джонстон, - но тут ничего не поделаешь. Чья-то рука опустилась ему на плечо.

«Гомер», - сказал знакомый голос.

«Ага, Дитер», - сказал Джонстон, не отрывая глаз от мишени. Он был в зоне, всю дорогу внутрь. Жаль, что сейчас не сезон охоты.

«Сегодня ты справился лучше меня. Ветер был тебе полезен. Это было любимое оправдание Вебера. «Для европейца он знал оружие довольно хорошо, - подумал Гомер, - но оружие - это американское дело», и этим все сказано.

«Я все время говорю вам, что полуавтоматическое действие не дает должного свободного пространства». Оба 900-метровых выстрела Вебера были маргинальными. Они вывели бы цель из строя, но не убили бы ее определенно, даже если бы они засчитывались как попадания. «Джонстон» был лучшим ружьем в «Радуге», даже лучше, чем Хьюстон, примерно на пол пизда в хороший день, признался себе Гомер.

«Мне нравится делать второй раунд быстрее, чем вам», - отметил Вебер. И это был конец спора. Солдаты были так же верны своему огнестрельному оружию, как и своей религии. Немец был намного лучше по скорострельности из своей снайперской винтовки golliwog Walther, но это оружие не имело присущей точности действия болта, а также стреляло менее скоростным патроном. Двое стрелков уже обсуждали этот вопрос за кружкой пива, и ни один из них никогда не сдвинулся с места.

В любом случае Вебер похлопал по кобуре. «Какой-нибудь пистолет, Гомер?»

"Ага." Джонстон встал. "Почему нет?" Пистолеты не были серьезным оружием для серьезной работы, но доставляли удовольствие, и патроны здесь были бесплатными. Вебер заставил его выцветать из пистолета примерно на один процент. По пути к стрельбищу они прошли мимо Чавеса, Прайса и остальных, вышли со своими МР-10 и шутили друг с другом, проходя мимо. Очевидно, всем было хорошо на стрельбище.

«Ах, - фыркнул Вебер, - любой может стрелять с пяти метров!»

«Доброе утро, Роберт», - сказал Гомер дальнобойщику. «Хотите задать нам несколько вопросов?»

«Совершенно верно, сержант Джонстон», - ответил Дэйв Вудс, схватив две мишени в американском стиле, названные «мишенями Q» для буквы Q посередине, о том, где должно быть сердце. Потом себе третий достался. Пышно усатый цветной сержант полка военной полиции британской армии, он чертовски хорошо владел 9-мм винтовкой «Браунинг». Мишени проехали до десятиметровой линии и повернули боком, пока трое сержантов надели наушники. Технически Вудс был инструктором по пистолету, но качество людей в Херефорде делало эту работу скучной, и в результате он сам делал около тысячи выстрелов в неделю, совершенствуя свои навыки. Он был известен тем, что стрелял с людьми из Радуги и бросал им вызов на дружеские соревнования, что, к ужасу стрелков, было почти безубыточным предложением. Вудс был приверженцем традиций и держал пистолет в одной руке, как и Вебер, хотя Джонстон предпочитал стойку Уивера с двумя руками. Цели повернулись без предупреждения, и три пистолета подошли, чтобы поразить их.

Дом Эрвина Остерманна был великолепен, в десятый раз подумал Ханс Фюрхтнер, как раз то, что нужно для высокомерного классового врага. Их исследование цели не выявило какой-либо аристократической родословной нынешнего владельца этого замка, но он, несомненно, думал о себе в этих терминах. «А пока, - подумал Ганс, свернув на двухкилометровую подъездную дорожку из коричневого гравия» и проезжая мимо ухоженных садов и кустов, выстроенных с геометрической точностью рабочими, которых в данный момент нигде не было видно. Подъехав к дворцу, он остановил арендованный «мерседес» и повернул направо, словно ища место для парковки. Обойдя заднюю часть здания, он увидел вертолет Sikorsky S-76B, который они будут использовать позже, сидящий на обычном асфальтовом покрытии с нарисованным желтым кружком. Хороший. Фюрхтнер продолжил движение по замку и припарковался перед ним, примерно в пятидесяти метрах от главного входа.

«Ты готова, Петра?»

«Джа» был ее краткий, напряженный ответ. Прошли годы с тех пор, как они провели операцию, и непосредственная реальность этого отличалась от планирования, на выполнение которого они потратили неделю, просматривая графики и диаграммы. Были вещи, которые они еще не знали наверняка, например точное количество слуг в здании. Они начали идти к входной двери, когда подъехал грузовик, который прибыл туда точно так же, как и они. Двери грузовика открылись, и из них вышли двое мужчин, оба несли в руках большие коробки. Один из них махнул Гансу и Петре, чтобы те поднялись по каменным ступеням, что они и сделали. Ганс нажал кнопку, и мгновение спустя дверь открылась.

«Guten Tag», - сказал Ханс. «У нас назначена встреча с герром Остерманном».

"Ваше имя?"

«Бауэр», - сказал Фюрхтнер. «Ганс Бауэр».

«Доставка цветов», - сказал один из двух других мужчин.

«Пожалуйста, войдите. Я позвоню герру Остерману», - сказал дворецкий - кем бы он ни был.

«Данке», - ответил Фюрхтнер, махнув Петре, чтобы она прошла впереди него через богато украшенную дверь. Сзади вошли курьерские со своими ящиками. Дворецкий закрыл дверь, затем повернулся и пошел налево к телефону. Он поднял его и начал нажимать кнопку. Затем он остановился.

«Почему бы тебе не отвезти нас наверх?» - спросила Петра. В ее руке был пистолет, нацеленный прямо ему в лицо.

"Что это?"

«Это, - ответила Петра Дортмунд с теплой улыбкой, - это моя встреча». Это был автоматический пистолет Walther P-38.

Дворецкий тяжело сглотнул, увидев, как курьеры открывают свои ящики и показывают легкие пистолеты-пулеметы, которые они заряжают перед ним. Затем один из них открыл входную дверь и помахал рукой. Через несколько секунд вошли еще двое молодых людей, оба одинаково вооруженные.

Фюрхтнер проигнорировал вновь прибывших и сделал несколько шагов, чтобы осмотреться. Они находились в большом вестибюле с высокими четырехметровыми стенами, украшенными произведениями искусства. Позднее Возрождение, подумал он, заслуживающие внимания художники, но не настоящие мастера, большие картины домашних сцен в позолоченных рамах, которые в своем роде были более впечатляющими, чем сами картины. Пол был из белого мрамора со вставками из черных бриллиантов на стыках, мебель также в значительной степени позолоченная и напоминала французскую. Более того, других слуг в поле зрения не было, хотя он слышал, как вдалеке работает пылесос. Фюрхтнер указал на двух последних прибывших и указал им на запад, на первом этаже. Кухня была такой, и там, несомненно, были люди, которых нужно было контролировать.

«Где герр Остерманн?» - спросила Петра.

«Его здесь нет, он ...»

Это вызвало движение ее пистолета прямо ему в рот. «Его автомобили и вертолет здесь. А теперь расскажи нам, где он ».

«В библиотеке наверху».

«Gut. Отвези нас туда, - приказала она. Дворецкий впервые посмотрел ей в глаза и нашел их гораздо более устрашающими, чем пистолет в ее руке. Он кивнул и повернулся к главной лестнице.

Она тоже была позолоченной, с богатой красной ковровой дорожкой, удерживаемой латунными прутьями, изящной изгибом вправо, когда они поднимались на второй этаж. Остерманн был богатым человеком, типичным капиталистом, сделавшим свое состояние, торгуя акциями в различных промышленных предприятиях, но ни разу не получая права собственности на них. Петра Дортмунд подумала, что натягиватель веревок, Spinne, паук, и это было центром его деятельности. паутине, и они вошли в нее по собственному желанию, и здесь паук узнает кое-что о паутине и ловушках.

Она увидела еще больше картин на лестнице, гораздо больших, чем все, что она когда-либо делала, изображения мужчин, вероятно, людей, которые построили и жили в этом массивном здании, этот памятник жадности и эксплуатации. . . она уже ненавидела своего хозяина, который жил так хорошо, так богато, так публично заявлял, что он лучше всех остальных, в то время как он накапливал свое состояние и эксплуатировал простых рабочих. Наверху лестницы был огромный портрет маслом самого императора Франца Иосифа, последнего представителя его жалкого рода, умершего всего за несколько лет до еще более ненавистных Романовых. Дворецкий, этот работник лукавого, повернул направо и повел их по широкому холлу в комнату без дверей. Там было три человека, мужчина и две женщины, одетые лучше, чем дворецкий, и все работали за компьютерами.

«Это герр Бауэр», - дрожащим голосом сказал дворецкий. «Он хочет видеть герра Остерманна».

«У вас назначена встреча?» - спросил старший секретарь.

«Вы нас сейчас возьмете» , - объявила Петра. Затем в поле зрения показалось ружье, и трое в приемной остановили то, что делали, и посмотрели на злоумышленников с открытыми ртами и бледными лицами.

Дому Остерманна было несколько сотен лет, но это не совсем прошлое. Секретаря-мужчину - в Америке его назвали бы исполнительным помощником - звали Герхард Денглер. Под краем его стола была кнопка тревоги. Он долго и сильно нажимал на нее, глядя на посетителей. Провод вел к центральной панели сигнализации замка , а оттуда - к охранной компании. На расстоянии двадцати километров сотрудники центральной станции отреагировали на зуммер и мигающий свет, немедленно позвонив в офис Staatspolizei. Затем один из них позвонил в замок для подтверждения.

"Могу я ответить?" - спросил Герхардт у Петры, которая, как ему казалось, была главной. Он кивнул и снял трубку.

«Офис герра Остерманна».

- Иерист Траудль, - сказал секретарь компании по охранной сигнализации.

«Guten Tag, Traudl. Иерист Герхардт, - сказал исполнительный помощник. «Вы звонили по поводу лошади?» Это была фраза, означающая серьезные неприятности, называемые кодом принуждения.

«Да, когда должен родиться жеребенок?» - спросила она, продолжая защищать мужчину на другом конце провода, если кто-то подслушивает на линии.

«Еще несколько недель. Мы скажем тебе, когда придет время, - резко сказал он ей, глядя на Петру и ее пистолет.

«Данке, Герхард. Auf Wiederhören ». Сказав это, она повесила трубку и помахала своему наблюдателю.

«Речь идет о лошадях», - объяснил он Петре. «У нас есть кобыла в жеребенке и…»

«Тишина», - тихо сказала Петра, махнув Гансу, чтобы тот подошел к двойным дверям в кабинет Остерманна. «Пока все хорошо, - подумала она. Был даже повод для забавы. Остерманн прошел прямо через эти двойные двери, выполняя свою работу так, как будто все было совершенно нормально, хотя это определенно не было. Что ж, теперь пришло время ему узнать. Она указала на исполнительного помощника. "Твое имя? . . . »

«Денглер», - ответил мужчина. «Герхард Денглер».

«Примите нас, герр Денглер», - предложила она странным детским голосом.

Герхард встал из-за стола и медленно подошел к двойным дверям, опустив голову, его движения были деревянными, как будто его колени были искусственными. Оружие делает это с людьми, Дортмунд и Фюрхтнер знали. Секретарь повернула ручку и толкнула, открыв кабинет Остерманна.

Стол был огромным, позолоченным, как и все остальное в здании, и стоял на огромном красном шерстяном ковре. Эрвин Остерманн стоял к ним спиной, опустив голову и рассматривая какой-то компьютерный дисплей.

"Герр Остерманн?" - сказал Денглер.

"Да, Герхардт?" был ответ, произнесенный ровным голосом, и когда не было ответа, мужчина повернулся на своем вращающемся стуле -

-"Что это?" - спросил он, его голубые глаза очень расширились, когда он увидел посетителей, а затем еще больше расширились, когда он увидел ружья. "Кто-"

«Мы командиры фракции красных рабочих», - сообщил Фюрхтнер торговцу. «А ты наш пленник».

«Но… что это?»

«Мы с тобой поедем в путешествие. Если вы будете вести себя прилично, вам не причинят вреда. Если вы этого не сделаете, вы и другие будете убиты. Это ясно? " - спросила Петра. Чтобы убедиться в этом, она снова направила пистолет Денглеру в голову.

То, что последовало за этим, можно было бы снять по сценарию фильма. Голова Остерманна металась влево и вправо, ища чего-то, возможно, какой-то помощи, чего не было видно. Затем он снова посмотрел на Ганса и Петру, и его лицо исказилось шоком и недоверием. С ним этого не могло случиться . Ни здесь, ни в его собственном офисе. Затем последовало возмущенное отрицание фактов, которые он видел перед собой. . . а затем, наконец, пришел страх. Процесс длился пять-шесть секунд. Всегда было одно и то же. Она видела это раньше и поняла, что забыла, как приятно на это смотреть. Руки Остерманна сжались в кулаки на кожаной поверхности его стола, а затем расслабились, когда его тело осознало, насколько оно бессильно. Вскоре начнется дрожь, в зависимости от того, сколько у него будет храбрости. Петра многого не ожидала. Он выглядел высоким, даже сидя, худым, даже царственным, в своей белой рубашке с накрахмаленным воротником и полосатым галстуком. Костюм был явно дорогим, из итальянского шелка, вероятно, сшитого специально для него. Под столом будут сшитые на заказ туфли, отполированные слугой. Позади него она увидела на экранах компьютеров строки данных, движущихся вверх. Здесь Остерманн был в центре своей сети, и всего за минуту до этого он чувствовал себя совершенно непринужденно, чувствуя себя непобедимым, хозяином своей судьбы, перемещающим деньги по всему миру, увеличивая свое состояние. Что ж, не будем больше об этом на время - возможно, навсегда, хотя Петра не собиралась говорить ему, что до последней возможной секунды, чтобы лучше увидеть шок и ужас на его царственном лице как раз перед тем, как глаза станут пустыми и пустыми.

Она забыла, как это было, поняла Петра, чистая радость от силы, которую она держала в своих руках. Как она могла так долго не тренироваться?

Первая полицейская машина, прибывшая на место происшествия, была всего в пяти километрах, когда ей позвонили по рации. На изменение направления и бег к замку потребовалось всего три минуты, и теперь он припарковался за деревом, почти полностью скрытый от дома.

«Я вижу машину и грузовик для доставки», - сказал офицер своему начальнику станции, капитану. «Никакого движения. На данный момент больше ничего не видно ».

«Очень хорошо», - ответил капитан. «Не предпринимайте никаких действий и сразу же сообщайте мне о любых новых событиях. Я буду там через несколько минут ».

"Понял. Энде.

Капитан заменил микрофон. Он сам ехал на место происшествия, один в своем радио-автомобиле Audi. Однажды он встретил Остерманна на каком-то официальном мероприятии в Вене. Всего лишь пожатие руки и несколько кратких слов, но он знал, как выглядит этот человек, и знал свою репутацию богатого, гражданского человека, который был особенно верным сторонником оперы. . . и детская больница, не так ли? . . . Да, это было причиной приема в мэрии. Остерманн был вдовцом, пятью годами ранее он потерял свою первую жену из-за рака яичников. Говорили, что теперь у него появился новый интерес к своей жизни по имени Урсель фон Принц, симпатичная темноволосая женщина из старой семьи. Это было странно в Остерманне. Он жил как член аристократии, но происходил из скромных корней. Его отец был. . . инженер, машинист на государственной железной дороге, не так ли? Да, правильно. И поэтому некоторые из старых дворянских семей смотрели на него свысока, и чтобы позаботиться об этом, он приобрел социальную респектабельность своей благотворительной деятельностью и посещением оперы. Несмотря на величие дома, жил он довольно скромно. Немногое о щедрых развлечениях. Тихий, скромно-величавый человек и очень умный, так о нем говорили. Но теперь, как сообщила его сигнальная рота, у него в доме злоумышленники, сказал себе капитан Вилли Альтмарк, делая последний поворот и глядя на замок. Как бы он ни замечал это мимоходом, теперь ему приходилось напоминать себе о физических обстоятельствах. Огромное строение. . . возможно, четыреста метров чистой лужайки между ним и ближайшими деревьями. Нехорошо. Подобраться к дому тайком было бы крайне сложно. Он подъехал на своей Audi к отмеченной на месте происшествия полицейской машине и вышел с биноклем.

«Капитан», - сказал первый офицер вместо приветствия.

"Вы что-нибудь видели?"

«Никакого движения. Даже занавески.

Альтмарку потребовалась минута, чтобы обвести биноклем здание, затем он поднял радиомикрофон, чтобы приказать всем подразделениям в пути приходить тихо и медленно, чтобы не предупредить преступников внутри. Затем ему позвонил по радио его начальник с просьбой дать оценку ситуации.

«Это может быть работа для военных», - ответил капитан Альтмарк. «На данный момент мы ничего не знаем. Я вижу автомобиль и грузовик. Ничего больше. Садовников нет. Ничего такого. Но я вижу только две стены и ничего за главным домом. Я установлю периметр, как только прибудут дополнительные подразделения ".

«Джа. Убедитесь, что нас никто не видит, - совершенно без надобности сказал комиссар капитану.

"Ну конечно; естественно."

Внутри Остерманну еще предстояло встать со стула. Он на мгновение закрыл глаза, поблагодарив Бога за то, что Урсель в данный момент был в Лондоне, прилетев туда на частном самолете, чтобы сделать покупки и встретиться с английскими друзьями. Он надеялся присоединиться к ней там на следующий день, и теперь ему было интересно, увидит ли он когда-нибудь свою невесту снова. Дважды к нему обращались консультанты по безопасности, австриец и британец. Оба читали ему лекцию о скрытых опасностях публичного богатства и рассказывали, как за скромную сумму, менее 500 000 фунтов стерлингов в год, он может значительно улучшить свою личную безопасность. Британец объяснил, что все его люди были ветеранами САС; австрийцы наняли немцев, ранее участвовавших в GSG-9. Но он не видел необходимости использовать вооруженных коммандос, которые будут парить над ним везде, куда бы он ни шел, как если бы он был главой государства, занимая место и просто сидел там, как… как телохранители, сказал себе Остерманн. Как торговец акциями, сырьевыми товарами и международными валютами он имел свою долю упущенных возможностей, кроме этой. . .

«Что тебе от меня нужно?»

«Нам нужны ваши личные коды доступа к международной торговой сети», - сказал ему Фюрхтнер. Ганс был удивлен, увидев озадаченное лицо Остерманна.

"Что ты имеешь в виду?"

«Коды доступа к компьютеру, которые сообщают вам, что происходит».

«Но это уже публично. - Возразил Остерманн.

«Да, конечно. Вот почему у каждого есть такой дом ». Петра ухмыльнулась.

- Герр Остерманн, - терпеливо сказал Фюрхтнер. «Мы знаем, что существует специальная сеть для таких людей, как вы, чтобы вы могли воспользоваться особыми рыночными условиями и получить от них прибыль. Вы думаете, что мы дураки? "

Страх, изменивший лицо торговца, позабавил двух его гостей в офисе. Да, они знали то, чего не должны были знать, и знали, что могут заставить его передать информацию. Его мысли были ясны на его лице.

О, боже мой, они думают, что у меня есть доступ к тому, чего не существует, и я никогда не смогу убедить их в обратном.

«Мы знаем, как действуют такие люди, как вы», - заверила его Петра, сразу подтвердив его опасения. «Как вы, капиталисты, обмениваетесь информацией и манипулируете своими« свободными »рынками в своих корыстных целях. Что ж, поделись этим с нами - иначе умрешь вместе со своими лакеями. Она махнула пистолетом в приемной.

"Я понимаю." Лицо Остерманна было теперь таким же бледным, как его белая рубашка Тернбулла и Ассера. Он выглянул в прихожую. Он видел там Герхарда Денглера, положившего руки на стол. А охранной сигнализации там не было? Остерманн не мог вспомнить, как быстро его разум пробегал через лавину данных, которая так жестоко прервала его день.

Первым приказом полиции была проверка номерных знаков автомобилей, припаркованных рядом с домом. Они сразу узнали, что автомобиль был взят в аренду. Жетоны для грузовиков были украдены за два дня до этого. Группа детективов немедленно пойдет в агентство по аренде автомобилей, чтобы посмотреть, что они там могут узнать. Следующий звонок был сделан одному из деловых партнеров герра Остерманна. Полиции нужно было знать, сколько домашних и конторских служащих может находиться в здании вместе с владельцем. Это, как предположил капитан Альтмарк, займет около часа. Теперь под его командованием находились еще три полицейские машины. Один из них огибал территорию, так что двое офицеров могли припарковаться и подойти сзади пешком. Через двадцать минут после прибытия на место происшествия у него сформировался периметр. Первое, что он узнал, было то, что Остерманн владел вертолетом, который сидел за домом. Это был Sikorsky S-76B американского производства, способный перевозить экипаж из двух человек и максимум тринадцать пассажиров - эта информация давала ему информацию о максимальном количестве заложников и преступниках, которые могли их переместить. Вертолетная площадка находилась в двухстах метрах от дома. Altmark зафиксировал это. Преступники почти наверняка захотят использовать вертолет в качестве средства передвижения. К сожалению, посадочная площадка находилась в добрых трехстах метрах от линии леса. Это означало, что нужны были действительно хорошие стрелки, но они были у его предустановленной группы реагирования.

Вскоре после получения информации о вертолете один из его людей объявил летный экипаж, один дома, другой в международном аэропорту Швехат, оформляя некоторые документы с представителем производителя для модификации самолета. «Хорошо, - подумал Вилли Альтмарк, - вертолет еще никуда не летел». Но к тому времени факт нападения на дом Эрвина Остерманна поднялся до высших правительственных уровней, а затем он получил очень неожиданный радиозвонок от главы государственной полиции.

Они почти не успели вылететь, точнее, рейс задержали не из-за них. Чавес затянул ремень безопасности, когда «Боинг 737» отъезжал от трапа, и вместе с Эдди Прайсом просмотрел предварительные информационные документы. Они только что скатились с асфальта, когда Прайс соединил свой портативный компьютер с телефонной системой самолета. На его экране появилась диаграмма с надписью «Замок Остерманн».

"Так кто этот парень?" - спросил Чавес.

«Пойдем сейчас, сэр», - ответил Прайс. «Ростовщик, казалось бы, довольно состоятельный, друг премьер-министра своей страны. Я думаю, это объясняет, насколько мы обеспокоены ».

«Да, - согласился Чавес. Он думал, что два матча подряд за Команду-2 . «До Вены осталось чуть больше часа», - подумал он затем, глядя на часы. Один из таких инцидентов был случайностью, сказал себе Чавес, но террористические акты не должны были происходить так близко друг к другу, не так ли? Конечно, не то чтобы там был свод правил, и даже если бы он существовал, эти люди нарушили бы его. Еще . . . но не было времени на такие мысли. Вместо этого Чавес изучил информацию, поступающую в ноутбук Прайса, и задумался, как бы он справился с этой новой ситуацией. Дальше на корме его команда занимала блок мест эконом-класса и проводила время за чтением книг в мягкой обложке, почти не говоря о предстоящей работе, поскольку они не знали, о чем говорить, кроме того, куда они собирались.

«Чертовски большой периметр, который мы должны прикрыть», - заметил Прайс через несколько минут.

«Есть информация об оппозиции?» - спросил Динг, а затем задумался, как же он начал говорить по-английски. Оппозиция? Он должен был сказать плохие парни.

«Нет», - ответил Эдди. «Никаких опознавательных знаков, ни слова об их номерах».

«Отлично», - заметил лидер Команды-2, все еще искоса глядя на экран.

Телефоны оказались в ловушке. Альтмарк позаботился об этом заранее. Входящие звонки получали сигналы «занято», а исходящие звонки записывались на центральную телефонную станцию, но их не было, что наводило на мысль капитану Альтмарку, что все преступники находятся внутри, поскольку они не обращались за внешней помощью. Конечно, это могло означать, что они использовали сотовые телефоны, а у него не было оборудования для их перехвата, хотя у него были похожие ловушки на трех известных сотовых аккаунтах Остерманна.

Теперь у Staatspolizei было тридцать офицеров на месте происшествия, и плотный периметр был полностью сформирован и прерван четырехколесным бронетранспортером, спрятанным в деревьях. Они остановили въезд одного грузовика с ночной экспресс-почтой, но никакие другие автомобили не пытались въехать на территорию. Капитан подумал, что для такого богатого человека Остерманн действительно вел тихую и скромную жизнь. Он ожидал постоянного парада автомобилей.

"Ганс?"

«Да, Петра?»

«Телефоны не звонили. Мы здесь уже какое-то время, но телефоны не звонят ».

«Большая часть моей работы выполняется на компьютере», - сказал Остерманн, заметив то же самое несоответствие. Герхардт сообщил об этом? Если он это сделал, было ли это хорошо? У него не было возможности узнать. Остерманн давно шутил о том, насколько беспощадной была его профессия, что каждый его шаг был опасен, потому что другие попытались бы ограбить его вслепую, если бы у них был шанс. . . но ни один из них никогда не угрожал его жизни, и никто никогда не направлял заряженное ружье на него или члена его персонала. Остерманн использовал оставшуюся способность к объективности, чтобы понять, что это новый и опасный аспект мира, о котором он никогда серьезно не задумывался, о котором он знал очень мало и против которого у него не было ничего в плане защиты. Его единственным полезным талантом на тот момент была его способность читать лица и мысли, стоящие за ними, и хотя он никогда не встречал никого, даже отдаленно близкого к мужчине и женщине в своем офисе, он видел достаточно, чтобы бояться больше, чем он сам ». я когда-либо был раньше. Мужчина, а тем более женщина, были готовы убить его без каких-либо угрызений совести, не больше эмоций, чем он выказывал при получении американских казначейских векселей на миллион долларов. Разве они не знали, чего стоила его жизнь? Разве они не знали, что ...

… Нет, понял Эрвин Остерманн, они этого не сделали. Они не знали, и им было все равно. Хуже всего то, что, как они думали, они знали, было неправдой, и ему действительно будет трудно убедить их в обратном.

Затем, наконец, зазвонил телефон. Женщина жестом попросила его ответить.

«Иерист Остерманн», - сказал он, взяв трубку. Его посетитель-мужчина сделал то же самое на другом добавочном номере.

«Герр Остерманн, я капитан Вильгельм Альтмарк из государственной полиции. Насколько я понимаю, у вас там гости.

«Да, капитан», - ответил Остерманн.

«Могу я поговорить с ними, пожалуйста?» Остерманн просто посмотрел на Ганса Фюрхтнера.

«Вы не торопились, Альтмарк, - сказал Ханс. «Скажите, как вы узнали?»

«Я не буду спрашивать вас о ваших секретах, если вы не спросите меня о моих», - холодно ответил капитан. «Я хотел бы знать, кто вы и чего хотите».

«Я командир Вольфганг из фракции красных рабочих».

"А что вам нужно?"

«Мы хотим, чтобы несколько наших друзей были освобождены из разных тюрем и доставлены в Schwechat International. Нам нужен авиалайнер с дальностью полета более пяти тысяч километров и международный летный экипаж для пункта назначения, который мы сообщим при посадке в самолет. Если у нас не будет этих вещей к полуночи, мы начнем убивать некоторых из нас. . . наши гости здесь, в замке Остерманн ».

"Я понимаю. У вас есть список заключенных, освобождения которых вы требуете? »

Ганс положил одну руку на трубку, а другую протянул. «Петра, список». Она подошла и передала ему. Ни один из них всерьез не ожидал какого-либо сотрудничества по этому вопросу, но это было частью игры, и правила должны были соблюдаться. По дороге они решили, что им придется убить одного заложника, а точнее двух, прежде чем они доберутся до аэропорта. Ганс подумал, что первым убьет человека, Герхарда Денглера, а затем одну из секретарей. Ни он, ни Петра на самом деле не хотели убивать кого-либо из прислуги, поскольку они были настоящими рабочими, а не капиталистическими холопами, такими как сотрудники офиса. «Да, вот список, капитан Альтмарк. . . »

«Хорошо, - сказал Прайс, - у нас есть список людей, которых мы должны освободить для наших друзей». Он повернул компьютер так, чтобы его увидел Чавес.

"Обычные подозреваемые. Это что-нибудь нам говорит, Эдди?

Прайс покачал головой. "Возможно нет. Эти имена можно найти в газете ».

«Итак, почему они это делают?»

«Доктор. Беллоу объяснит, что они должны это сделать, чтобы проявить солидарность со своими соотечественниками, хотя на самом деле все они социопаты, которым плевать ни на кого, кроме самих себя ». Прайс пожал плечами. «В крикете есть правила. То же самое с терроризмом и… В этот момент капитан авиалайнера прервал разоблачение и приказал всем поднять спинки сидений и убрать столики для подносов для подготовки к приземлению.

«Скоро шоу, Эдди».

«В самом деле, Дин».

«Так это чушь солидарности?» - спросил Дин, касаясь экрана.

«Скорее всего, да». С этими словами Прайс отключил телефонную линию от своего компьютера, сохранил файлы и выключил ноутбук. Двенадцать рядов на корме Тим Нунан сделал то же самое. Все члены Команды-2 начали надевать свои игровые лица, когда Боинг 737 British Airways взлетел и приземлился в Вене. Кто-то заранее позвонил кому-то другому. Авиалайнер действительно очень быстро рулил к назначенной ему взлетно-посадочной полосе, и из своего окна Чавес увидел грузовик с багажом, рядом с которым стояли полицейские, ожидающие рядом с терминалом.

Это не было невидимым событием. Диспетчер вышки отметил прибытие, уже за несколько минут до этого отметив, что рейс Sabena, запланированный в слоте перед британским самолетом, получил ненужный приказ о уходе на второй круг, и что очень высокопоставленный полицейский находился в вышке, выражая свое мнение. интерес к рейсу British Airways. Потом был второй и очень ненужный багажный поезд с двумя полицейскими машинами рядом с взлетно-посадочной полосой А-4. Что это было? - подумал он. С его стороны не требовалось больших усилий, чтобы следить, чтобы узнать больше. У него даже был бинокль Zeiss.

Стюардесса не получила инструкций, как быстрее всех покинуть Команду 2, но она подозревала, что с ними было что-то странное. Они приехали, не попав в ее компьютеризированный манифест, и были вежливее, чем среднестатистические деловые путешественники. Их внешность была ничем не примечательна, за исключением того, что все они выглядели очень подтянутыми, и все прибыли вместе одной группой и направились к своим местам необычно организованным образом. Однако у нее была работа, когда она открыла дверь на взлетно-посадочную полосу, где, как она увидела, ее ждал полицейский в форме. Он не улыбался и не говорил, когда она позволила уже стоящим пассажирам уйти. Трое из первого класса остановились прямо у самолета, посовещались с полицейским, затем вышли за дверь на служебную лестницу, которая вела прямо на взлетно-посадочную полосу. Она подумала, что, будучи серьезным поклонником триллеров и детективов, стоит посмотреть, кто еще пошел этим путем. Всего было тринадцать, включая всех опоздавших пассажиров. Она посмотрела на их лица, большинство из которых улыбалось ей на выходе. По большей части красивые лица. . . более того, мужественные, с выражениями, излучающими уверенность, и еще кое-что, что-то консервативное и осторожное.

«Au revoir, мадам», - сказал последний, проходя мимо, с очень галльским оценочным видом и очаровательной улыбкой.

«Господи, Луи», - заметил американский голос, выходя через боковую дверь. "Ты никогда не выключаешь его, не так ли?"

«Разве смотреть на красивую женщину - преступление, Джордж?» - спросила Луазель, подмигнув.

«Предположим, что нет. Может быть, мы поймаем ее на обороте, - признал сержант Томлинсон. Она была хорошенькой, но Томлинсон был женат и имел четверых детей. Луи Луазель никогда его не выключал. «Может быть, это произошло вместе с тем, чтобы быть французом», - подумал американец. Внизу ждала остальная команда. Нунан и Стив Линкольн наблюдали за транспортировкой багажа.

Три минуты спустя Команда-2 находилась в паре фургонов, отходивших от линии полета в сопровождении полиции. Это заметил диспетчер вышки, брат которого работал полицейским репортером в местной газете. Полицейский, прибывший в башню, ушел, почти ничего не поняв диспетчерам.

Двадцать минут спустя фургоны остановились у главного входа в замок Остерманн. Чавес подошел к старшему офицеру.

«Здравствуйте, я майор Чавес. Это доктор Беллоу и сержант-майор Прайс, - сказал он, удивленный приветствием от…

«Капитан Вильгельм Альтмарк», - сказал мужчина.

"Что мы знаем?"

«Мы знаем, что внутри двое преступников, возможно, больше, но их количество неизвестно. Вы знаете, каковы их требования? »

«Самолет куда-то был последним, что я слышал. Крайний срок до полуночи?

«Верно, за последний час никаких изменений».

"Что-нибудь еще. Как мы доставим их в аэропорт? » - спросил Дин.

«У герра Остерманна есть частный вертолет, и он летит примерно в двухстах метрах от дома».

"Экипаж самолета?"

«У нас они там есть». Альтмарк указал. «Наши друзья еще не просили о перелете, но это кажется наиболее вероятным методом пересадки».

«Кто с ними разговаривал?» - спросил доктор Беллоу из-за невысокого роста Чавес.

«Да, - ответил Альтмарк.

«Хорошо, нам нужно поговорить, капитан».

Чевес направился к фургону, где он мог переодеться вместе с остальной командой. Во время этой ночной миссии - солнце как раз садилось - на них были надеты не черные, а пестрые зеленые комбинезоны поверх бронежилетов. Оружие было выпущено и заряжено, затем переключатели перешли в положение БЕЗОПАСНО. Десять минут спустя команда была снаружи, на краю леса, все в бинокли осматривали здание.

«Я думаю, это правая сторона следа», - заметил Гомер Джонстон. «Окна лотса, Дитер».

«Джа», - согласился немецкий снайпер.

«Где вы хотите нас, босс?» - спросил Гомер Чавеса.

«Дальняя сторона, обе стороны, перекрестный огонь на пусковой площадке. Прямо сейчас, люди, и когда вы подготовитесь, дайте мне радиозвонки, чтобы проверить. Вы знаете, что такое упражнение ».

«Все, что мы видим, мы взываем к вам, герр майор», - подтвердил Вебер. Оба снайпера достали свои запертые чехлы для винтовок и направились туда, где стояли машины местных полицейских.

«У нас есть план дома?» - спросил Чавес Альтмарка.

"Макет?" - спросил австрийский полицейский.

«Схема, карта, чертежи», - объяснил Дин.

«Ах, да, здесь». Альтмарк привел их к своей машине. На капоте были разложены чертежи. «Здесь, как видите, сорок шесть комнат, не считая подвалов».

«Боже», - сразу отреагировал Чавес. «Более одного подвала?»

"Три. Два под западным крылом - винный погреб и холодильная камера. Подвал восточного крыла не используется. Входящие в него двери могут быть опломбированы. Под центральной частью нет подвала. Замок был построен в конце восемнадцатого века. Наружные стены и некоторые внутренние - из камня ».

«Боже, это чертов замок», - заметил Дин.

«Вот что означает слово« замок » , герр майор, - сообщил ему Альтмарк.

«Док?»

Беллоу подошел. «Судя по тому, что мне говорит капитан Альтмарк, до сих пор они были довольно деловиты. Никаких истерических угроз. Дали крайний срок - полночь для движения в аэропорт, а то говорят, что начнут убивать заложников. Вы сказали, капитан, что у них немецкий язык с немецким акцентом?

Альтмарк кивнул. «Да, они немцы, а не австрийцы. У нас есть только одно имя, герр Вольфганг - это обычно христианское имя, а не фамилия на нашем языке, и у нас нет известных преступников-террористов с таким именем или псевдонимом. Кроме того, он сказал, что они из фракции красных рабочих, но у нас нет ни слова об этой организации ».

Как и Радуга. «Итак, мы мало что знаем?» - спросил Чавес Беллоу.

«Совсем немного, Дин. Хорошо, - продолжал психиатр, - что это значит? Значит, они планируют пережить это. Значит, они в этой игре серьезные бизнесмены. Если они угрожают сделать что-то, они попытаются это сделать. Они еще никого не убили, а это значит, что они довольно умны. Никаких других требований к этому моменту не выдвигалось. Они придут, наверное, скоро ...

"Откуда ты это знаешь?" - спросил Альтмарк. Отсутствие требований к этому моменту его удивило.

«Когда стемнеет, они будут больше с нами разговаривать. Видишь, в здании не зажгли свет? »

«Да, и что это значит?»

«Это означает, что они думают, что тьма - их друг, и это означает, что они попытаются использовать ее. Кроме того, крайний срок - полночь. Когда стемнеет, мы будем ближе к этому ».

«Сегодня ночью полнолуние», - заметил Прайс. «И не так много облачности».

«Ага», - с некоторым дискомфортом заметил Дин, когда взглянул на небо. «Капитан, у вас есть прожекторы, которые мы можем использовать?»

«Они будут у пожарной службы», - сказал Альтмарк.

«Не могли бы вы приказать их сюда принести?»

«Джа. . . Герр доктор?

"Да?" - сказал Беллоу.

«Они сказали, что если не сделают это до полуночи, они начнут убивать заложников. Ты-"

«Да, капитан, мы должны очень серьезно отнестись к этой угрозе. Как я уже сказал, эти люди ведут себя как серьезные люди, хорошо обученные и дисциплинированные. Мы можем заставить это работать для нас ».

"Как?" - спросил Альтмарк. Дин ответил.

«Мы даем им то, что они хотят, мы позволяем им думать, что они все контролируют. . . пока не пришло время взять под свой контроль. Мы подпитываем их гордость и их эго, пока должны, а потом, позже, прекращаем это делать в то время, которое нам подходит ».

Сотрудники дома Остерманна кормили тела террористов и их эго. Сэндвичи были приготовлены под наблюдением команды Фюрхтнера и принесены глубоко напуганными сотрудниками. Как и следовало ожидать, сотрудники Остерманна были не в настроении есть, а их гости были.

До сих пор дела шли хорошо, подумали Ханс и Петра. Они держали своего основного заложника под жестким контролем, и его лакеи теперь находились в одной комнате, с легким доступом к личной ванной Остерманна - заложникам нужен был такой доступ, и не было смысла отказывать им в этом. В противном случае это лишило их достоинства и довело до отчаяния. Это было нецелесообразно. Отчаявшиеся люди совершали глупые поступки, и в данный момент Ханс и Петра нуждались в контроле над каждым их действием.

Герхард Денглер сидел в кресле для посетителей прямо напротив своего работодателя. Он знал, что заставил полицию отреагировать, и, как и его босс, теперь задавался вопросом, хорошо это или плохо. Еще через два года он был бы готов выступить самостоятельно, вероятно, с благословения Остерманна. Он многому научился у своего босса, как помощник генерала учится справа от старшего офицера. Хотя он смог осуществить свою судьбу гораздо быстрее и увереннее, чем младший офицер. . . чем он был должен этому человеку? Что требовалось в этой ситуации? Денглер подходил для этого не больше, чем герр Остерманн, но Денглер был моложе и лучше. . .

Одна из секретарей тихо плакала, слезы текли по ее щекам от страха и ярости от того, что ее комфортная жизнь так жестоко расстроена. Что было не так с этими двумя, что они думали, что могут вторгнуться в жизнь обычных людей и угрожать им смертью? И что она могла с этим поделать? Ответ на это был. . . ничего такого. Она умела маршрутизировать звонки, обрабатывать объемные документы и так умело следить за деньгами герра Остерманна, что, вероятно, была самым высокооплачиваемым секретарем в стране, потому что герр Остерманн был щедрым начальником, всегда отзывчивым к своим подчиненным. Он помог ей и ее мужу - каменщику - вложить деньги до такой степени, что вскоре они сами станут миллионерами. Она была с ним задолго до того, как его первая жена умерла от рака, наблюдала, как он переживает это, будучи не в состоянии помочь ему сделать что-нибудь, чтобы облегчить ужасную боль, а затем она радовалась его открытию Урселя фон Принца, который позволил герру Остерманну снова улыбнуться. . . .

Кто были эти люди, которые смотрели на них, как на предметы, с оружием в руках, как что-то из фильма? . . за исключением того, что теперь она, Герхард и другие были немногочисленными игроками. Они не могли пойти на кухню за пивом и кренделями. Им оставалось только дожить до конца. И поэтому она тихо плакала о своем бессилии, к презрению Петры Дортмунд.

Гомер Джонстон был в своем маскировочном костюме, сложной общей одежде, сделанной из тряпок, пришитых на сетчатую матрицу, цель которой состояла в том, чтобы заставить его казаться кустом, или кучей листьев или компостом, чем угодно, кроме человека с винтовка. Винтовка устанавливалась на сошки, откидные створки на передней и задней линзах оптического прицела откидывались вверх. Он выбрал хорошее место к востоку от вертолетной площадки, которое позволило бы ему преодолеть все расстояние между вертолетом и домом. Его лазерный дальномер сообщил, что он находился в 216 метрах от двери в задней части дома и в 147 метрах от левой передней двери вертолета. Он лежал ничком в сухом месте на красивой лужайке, в удлиняющихся тенях рядом с линией деревьев, и воздух доносил до него запах лошадей, напомнивший ему о детстве на северо-западе Америки. Хорошо. Он включил свой радиомикрофон.

«Свинец, винтовка два-один».

«Винтовка два-одна, свинец».

«На месте и настроен. В это время я не показываю движения в доме ».

«Винтовка номер два-два установлена и установлена, я также не вижу движения», - доложил сержант Вебер со своего места в двухстах пятидесяти шести метрах от Джонстона. Джонстон повернулся, чтобы увидеть местонахождение Дитера. Его немецкий коллега выбрал хорошее место.

«Ахтунг», - позвал позади него голос. Джонстон обернулся и увидел приближающегося австрийского полицейского, который не совсем ползал по траве. «Привет», - сказал мужчина, передавая несколько фотографий и быстро удаляясь. Джонстон посмотрел на них. Хорошо, кадры заложников. . . но никто из плохих парней. Ну, по крайней мере, он знал бы, в кого не стрелять. Сказав это, он отказался от винтовки, поднял свой военный бинокль с зеленым покрытием и начал медленно и регулярно осматривать дом слева направо и обратно. "Дитер?" - сказал он по прямой радиосвязи.

«Да, Гомер?»

«Они принесли вам фотографии?»

«Да, они у меня есть».

«Внутри нет света. . . »

«Джа, наши друзья сообразительны».

«Я полагаю, около получаса до начала ночного видения».

«Я согласен, Гомер».

Джонстон хмыкнул и повернулся, чтобы проверить сумку, которую он нес вместе с чемоданом для винтовки и винтовкой за 10 000 долларов. Затем он вернулся к осмотру здания, терпеливо, как если бы выслеживал тропу горного оленя в поисках большого мулея. . . счастливая мысль для охотника на всю жизнь. . . вкус оленины, особенно приготовленной в поле на открытом огне. . . кофе из синей стальной эмалированной кастрюли. . . и разговоры, которые последовали после успешной охоты. . . «Ну, ты не можешь есть то, что стреляешь здесь», - сказал себе сержант, возвращаясь к своему терпеливому распорядку. Одна рука полезла в карман, чтобы пожевать вяленое мясо.

Эдди Прайс закурил трубку в дальнем конце дома. «Не такой большой, как Кенсингтонский дворец, но красивее», - подумал он. Эта мысль обеспокоила его. Об этом они говорили во время его службы в SAS. Что, если террористы - обычно они думали об ирландской PIRA или INLA - атаковали одну из королевских резиденций. . . или Вестминстерский дворец. SAS проходил через все рассматриваемые здания в то или иное время, просто чтобы почувствовать планировку, системы безопасности и связанные с этим проблемы - особенно после того, как этот сумасшедший пробрался в Букингемский дворец в 1980-х годах. входя в спальню королевы. Он все еще мучается от этого!

Кратковременная задумчивость исчезла. «Ему нужно было беспокоиться о замке Остерманн» , - вспомнил Прайс, снова просматривая чертежи.

- Кровавый кошмар внутри, Дин, - наконец сказал Прайс.

"Это правда. Все деревянные полы, наверное, скрипят, много мест, где плохие парни могут спрятаться и стрелять по нам. Для этого нам понадобится вертолет. Но вертолета у них не было. Об этом можно было поговорить с Кларком. Радуга не была продумана до конца. Слишком быстро на слишком многих вещах. Не столько им нужен был вертолет, сколько несколько хороших бригад вертолетов, обученных более чем одному типу самолетов, потому что, когда они действовали в полевых условиях, не было известно, какие машины будут использовать принимающая страна. Чавес повернулся: «Док?»

Беллоу подошел. «Да, Дин?»

«Я начинаю думать о том, чтобы выпустить их, подойти к вертолету за домом и сбить их таким путем, а не пробиваться внутрь».

"Немного рано для этого, не так ли?"

Чавес кивнул. «Да, но мы не хотим терять заложника, и вы сказали, что наступит полночь, мы должны серьезно отнестись к этой угрозе».

«Мы можем немного отложить это, может быть. Моя работа - делать это по телефону ».

«Я понимаю, но если мы сделаем шаг, я хочу, чтобы это было в темноте. Это значит сегодня вечером. Я не могу запланировать, чтобы ты уговорил их сдаться, если только ты не думаешь иначе? . . . »

«Возможно, но маловероятно», - согласился Беллоу. Он не мог даже уверенно говорить о том, чтобы отложить угрожающее полуночное убийство.

«Затем мы должны посмотреть, сможем ли мы укрепить здание».

«Я здесь», - сказал Нунан. «Высокий порядок, чувак».

"Ты можешь сделать это?"

«Я, наверное, смогу подобраться незамеченным, но там больше сотни окон, и как, черт возьми, я могу добраться до тех, что на втором и третьем этажах? Если только я не болтаюсь на вертолете и не спущусь на крышу. . . » А это означало, что местные тележурналисты, которые появлялись так же предсказуемо, как стервятники над умирающей коровой, выключали свои камеры и держали их выключенными, что в свою очередь подвергало опасности террористов, когда тележурналисты перестали показывать здание, представляющее интерес. И как они могли не заметить, что вертолет пролетел на тридцати футах над крышей здания, и может быть, на крыше есть плохой парень, уже несущий вахту?

«Это становится все сложнее, - тихо заметил Чавес.

«Достаточно темно и холодно, чтобы начали работать тепловизоры», - услужливо сказал Нунан.

"Ага." Чавес взял свой радиомикрофон. «Команда, ведущая, идите термином. Повторяю, вырвись из термиков ». Затем он повернулся. «А как насчет сотовых телефонов?»

Нунан ничего не мог поделать, кроме как пожать плечами. Теперь вокруг собралось около трехсот мирных жителей, далеко от собственности Остермана и контролируемых местной полицией, но большинство из них имели вид на дом и территорию, и если у кого-то из них был сотовый телефон, а кто-то внутри, Кроме того, все, что оставалось сделать этому неизвестному снаружи, - это набрать на внутренней стороне свои шишки, чтобы сообщить им, что происходит. Чудеса современного общения работают в обоих направлениях. Было более пятисот сотовых частот, и оборудование, покрывающее их все, не входило в стандартный комплект Rainbow. Насколько им известно, ни одна террористическая или криминальная операция еще не использовала эту технику, но они не могли все оставаться тупыми и оставаться немыми, не так ли? Чавес посмотрел на замок и снова подумал, что им нужно вывести плохих парней наружу, чтобы все работало должным образом. Проблема в том, что он не знал, со сколькими плохими парнями ему придется иметь дело, и у него не было возможности узнать это, не накрывая здание, чтобы собрать дополнительную информацию - что было сомнительным мероприятием по всем другим причинам, по которым он ». буду просто считать.

«Тим, сделай заметку, когда мы вернемся к работе с сотовыми телефонами и радиоприемниками за пределами цели. Капитан Альтмарк! »

«Да, майор Чавес?»

«Огни уже здесь?»

«Только что приехали, да, у нас есть три комплекта». Альтмарк указал. Прайс и Чавес подошли посмотреть. Они увидели три грузовика с навесным оборудованием, которые для всего мира выглядели как огни, которые можно увидеть на футбольном поле в средней школе. Предназначенные для тушения крупного пожара, они могли быть установлены и приводиться в движение грузовиками, которые их перевозили. Чавес сказал Альтмарку, где он их хочет, и вернулся на сборный пункт команды.

Тепловизоры полагались на разницу температур для создания изображения. Вечер быстро остывал, а вместе с ним и каменные стены дома. Окна уже светились ярче, чем стены, потому что дом был отапливаемым, а старые окна во всю длину во многих дверях здания были плохо изолированы, несмотря на большие шторы, которые висели внутри каждой из них. Дитер Вебер занял первое место.

«Свинец, винтовка два-два, у меня есть тепловая цель на первом этаже, четвертое окно с запада, я смотрю через занавески снаружи».

"Хорошо! Это на кухне. Это был голос Хэнка Паттерсона, который парил над чертежами. «Это номер один! Вы можете мне еще что-нибудь сказать, Дитер?

«Отрицательно, просто форма», - ответил немецкий снайпер. "Нет, подождите . . . высокий, наверное, мужчина.

«Это Пирс, у меня есть одно, первый этаж, восточная сторона, второе окно с восточной стены».

«Капитан Альтмарк?»

«Джа?»

«Не могли бы вы позвонить в офис Остерманна, пожалуйста? Мы хотим знать, там ли он ". Потому что, если бы он был, с ним были бы один или два плохих парня.

«Офис Остерманна», - ответил женский голос.

«Это капитан Альтмарк. Это кто?"

«Это командир Гертруда из фракции красных рабочих».

«Простите, я ожидал поговорить с командиром Вольфгангом».

«Подожди», - сказал ему голос Петры.

«Иерист Вольфганг».

«Hier ist Altmark. Мы не слышали от вас долгое время ».

«Какие новости у вас есть для нас?»

«Новостей нет, но у нас есть запрос, герр командующий».

"Да, что это?"

«В знак добросовестности», - сказал Альтмарк в сопровождении доктора Беллоу, переводчика рядом с ним. «Мы просим вас освободить двоих заложников, возможно, из домашней прислуги».

«Вофюр? Чтобы они могли помочь вам идентифицировать нас? "

«Леди, Линкольн сюда, у меня цель, окно в северо-западном углу, высокий, вероятно, мужчина».

«Это три плюс два», - заметил Чавес, когда Паттерсон наклеил желтую круглую наклейку на эту часть отпечатков.

Женщина, которая ответила на звонок, тоже осталась на линии. «У тебя есть три часа, пока мы не пришлем тебе заложника, малыш», - подчеркнула она. «У вас есть еще какие-нибудь просьбы? Нам нужен пилот для вертолета герра Остерманна до полуночи и авиалайнер, ожидающий в аэропорту. В противном случае мы убьем заложника, чтобы показать, что мы настроены достаточно серьезно, а затем через регулярные промежутки времени. Понимаешь?"

«Пожалуйста, мы уважаем вашу серьезность здесь», - заверил ее Альтмарк. «Сейчас мы ищем летный экипаж и ведем переговоры с Austrian Airlines по поводу этого самолета. Знаете, на это нужно время.

«Ты всегда так говоришь, такие как ты. Мы сказали вам, что нам нужно. Если вы не соответствуете этим требованиям, то их кровь на ваших руках. Ende, - сказал голос, и линия оборвалась.

Капитан Альтмарк был одновременно удивлен и смущен холодной решимостью на другом конце телефона и внезапным прекращением разговора. Он взглянул на Пола Беллоу, кладя трубку. «Герр доктор?»

«Женщина опасна. Они оба умны. Они , безусловно , думал , что это один через, и они будут убивать заложников , чтобы сделать свою точку, конечно , как ад «.

«Команда мужчины и женщины», - говорил Прайс по телефону. «Немец, возраст. . . конец тридцатых, начало сороковых годов как предположение. Может, старше. Чертовски серьезно, - добавил он, обращаясь к Биллу Тоуни.

«Спасибо, Эдди, подожди», - последовал ответ. Прайс слышал, как пальцы стучат по клавиатуре.

«Хорошо, парень, у меня для тебя есть три возможные команды. Загружаю их сейчас ».

"Спасибо, сэр." Прайс снова открыл свой ноутбук. "Дин?"

"Ага?"

«Разведка приходит».

«У нас там по крайней мере пять терров, босс», - сказал Паттерсон, двигая пальцем по отпечаткам. «Слишком быстро для них, чтобы двигаться. Здесь, здесь, здесь и два наверху здесь. Размещение имеет смысл. У них, наверное, тоже есть портативные радиоприемники. Дом слишком велик, чтобы они могли общаться, крича друг на друга ».

Нунан услышал это и направился к своей аппаратуре радиоперехвата. Если их друзья использовали портативные радиоприемники, то их частотный диапазон был хорошо известен, фактически определен международным договором, вероятно, не военными наборами, которые использовала команда, и, вероятно, не был зашифрован. За считанные секунды он настроил свой компьютеризированный сканер и работал с несколькими антеннами, что позволило ему выполнять триангуляцию источников внутри дома. Они были подключены к его портативному компьютеру, на котором уже была наложена диаграмма замка. «Три копьеносца - это правильно», - подумал Нунан. Двое было слишком мало. Три было близко к правильному числу, хотя грузовик перед зданием мог легко вместить больше. Два плюс три, два плюс четыре, два плюс пять? Но все они собирались уехать, а вертолет был не таким уж большим. Таким образом, общее количество террористов составило от пяти до семи. Предположение, и они не могли сделать предположение - ну, они бы предпочли не делать этого - но это было отправной точкой. Столько догадок. Что, если бы они не использовали портативные радиоприемники? Что, если бы они использовали сотовые телефоны? «Что, если многое, - подумал Нунан. Вы должны были с чего-то начать, собрать всю возможную информацию и затем действовать в соответствии с ней. Проблема с такими людьми заключалась в том, что они всегда определяли темп мероприятия. При всей своей глупости и преступных намерениях, которые Нунан считал слабостью, они все же контролировали темп, они решили, когда что-то случится. Команда могла немного изменить это с помощью уговоров - это была часть доктора Беллоу, - но когда вы дошли до этого, ну, ну, плохие парни были единственными, кто был готов совершить убийство, и это была карта, которая производила шум, когда она спустился на стол. Внутри находились десять заложников, Остерманн, три его помощника по бизнесу и шесть человек, которые присматривали за домом и территорией. У каждого из них была жизнь, семья и ожидание сохранить и то, и другое. Задача Команды-2 заключалась в том, чтобы это произошло. Но плохие парни по-прежнему контролировали слишком многое, и этому специальному агенту Федерального бюро расследований это не очень нравилось. Не в первый раз ему хотелось, чтобы он был одним из стрелков, способных в должное время подойти и выполнить тейкдаун. Но, несмотря на то, что он был хорош в оружии и в физическом плане, он был лучше подготовлен к техническим аспектам миссии. Это была его область личного опыта, и он лучше всего выполнял миссию, придерживаясь своих инструментов. Однако ему это не должно было нравиться.

«Итак, каков счет, Дин?»

«Не все так хорошо, мистер К.» Чавес повернулся, чтобы снова осмотреть здание. «Очень сложно подойти к зданию из-за открытого грунта, поэтому сложно провести штырь и получить тактическую разведку. У нас есть два основных и, вероятно, три второстепенных предмета, которые кажутся профессиональными и серьезными. Я думаю о том, чтобы отпустить их к вертолету, а потом сбить их. Снайперы на месте. Но с таким количеством субъектов это может быть не очень красиво, Джон.

Кларк посмотрел на дисплей в своем командном центре. У него была постоянная связь с Командой-2, в том числе с их компьютерными дисплеями. По-прежнему рядом с ним в кибиц был Питер Ковингтон. «С таким же успехом может быть окровавленный замок со рвом», - заметил ранее британский офицер. Он также отметил потребность в пилотах вертолетов как в постоянной части команды.

«Еще одно, - сказал Чавес. «Нунан говорит, что нам нужно устройство для глушения мобильных телефонов. Вокруг нас несколько сотен мирных жителей, и если у кого-то есть телефон в обуви, он может поговорить с нашими друзьями внутри, рассказать им, что мы делаем. Ни в коем случае мы не сможем предотвратить это, не заклинив снаряжение. Запишите это, мистер К. "

«Принял к сведению, Доминго», - ответил Кларк, глядя на Дэвида Пеледа, своего технического директора.

«Я могу позаботиться об этом через несколько дней», - сказал Пелед своему боссу. У Моссада было подходящее оборудование. Наверное, так поступили и некоторые американские агентства. Он узнает в спешке. Нунан, сказал себе Дэвид, был очень хорош для бывшего полицейского.

«Хорошо, Дин, ты освобожден для казни по своему усмотрению. Удачи, мой мальчик ».

«Господи, спасибо, папа», - последовал иронический ответ. «Команда-2, вылет». Чавес выключил радио и бросил микрофон обратно в коробку. "Цена!" он звонил.

"Да сэр." Рядом с ним материализовался сержант-майор.

«У нас есть дискреционное освобождение», - сказал лидер своему старшему помощнику.

«Великолепно, майор Чавес. Что вы предлагаете, сэр?

«Ситуация должна быть неблагоприятной, - сказал себе Дин, - если Прайс вернется к своему сэру.

«Что ж, Эдди, давайте посмотрим, что у нас есть на пути к активам».

Клаус Розенталь был главным садовником Остермана и в свои семьдесят один год был самым старым членом домашнего персонала. Он был уверен, что его жена находится дома, в своей постели, рядом с ней медсестра, которая берет свои лекарства и беспокоится о нем, он был уверен, и это беспокойство могло быть опасным для нее. У Хильды Розенталь было прогрессирующее сердечное заболевание, которое оставило ее инвалидом в течение последних трех лет. Государственная медицинская система оказала ей необходимую помощь, и герр Остерманн также помог ей, послав своего друга, профессора из венской Альгемайне Кранкенхаус, для наблюдения за этим случаем, и новая лекарственная терапия фактически улучшила состояние Хильды. состояние несколько, но страх, который она будет испытывать к нему сейчас, определенно не поможет, и эта мысль сводила Клауса с ума. Он был на кухне вместе с остальной частью домашнего персонала. Когда они приехали, он находился внутри за стаканом воды - будь он снаружи, он вполне мог бы сбежать, поднял тревогу и тем самым помог своему работодателю, который был так внимателен ко всем своим сотрудникам, и Хильде. ! Но удача была против, когда эти свиньи ворвались на кухню с обнаженным оружием. Молодые, лет двадцати, ближайший, имя которого Розенталь не знал, был либо берлинцем, либо из Западной Пруссии, судя по его акценту, а недавно он был скинхедом, по крайней мере, так судя по униформе. щетина на его голой голове. Продукт ГДР, ныне несуществующей Восточной Германии. Один из новых нацистов, выросших из падшей коммунистической нации. Розенталь познакомился со стариками в концентрационном лагере Белжец еще мальчиком, и, хотя ему удалось пережить этот опыт, он вернулся к ужасу того, что жизнь может продолжаться только по прихоти безумца с жестокими свиными глазами. . . Розенталь закрыл глаза. Ему все еще снились кошмары, связанные с пятизначным числом, вытатуированным на его предплечье. Раз в месяц он все еще просыпался на вспотевших простынях после того, как заново пережил былую реальность, когда смотрел, как люди маршируют в здание, из которого никто никогда не выходил живым. . . и всегда в кошмаре кто-то с жестоким молодым лицом эсэсовцев манит его тоже пойти за ними, потому что ему нужен душ. О нет, протестует он во сне, гауптштурмфюреру Брандту я нужен в цехе металлообработки. Не сегодня, Джуд, молодой унтер-офицер СС с жуткой улыбкой говорит Komm jetzt zum Brausebad. Каждый раз, когда он идет, как велено, ибо что еще можно было сделать, прямо к двери - и затем каждый раз, когда он просыпается, мокрый от пота и уверенный, что, если бы он не проснулся, он бы вообще не проснулся, как и все остальные. люди, за которыми он наблюдал, маршируют именно так. . .

Есть много видов страха, и Клаус Розенталь страдал больше всех. У него была уверенность в том, что он умрет от рук одного из них, плохих немцев, тех, кто просто не признает и не заботится о человечности других, и уверенность в этом не утешала.

И это еще не все исчезло, еще не все умерло. Один был прямо в его поле зрения, глядя на него с автоматом в руках, глядя на Розенталя, а остальные на кухне, как Objekte, просто объекты. Остальные сотрудники, все христиане, никогда не испытывали этого, но Клаус Розенталь испытал, и он знал, чего ожидать, и знал, что это несомненный факт. Его кошмар был реальным, восставшим из прошлого, чтобы исполнить свое предназначение, а затем убить Хильду, потому что ее сердце не выжило - и что он мог с этим поделать? Раньше, в первый раз, он был осиротевшим мальчиком, поступившим в ученики к ювелиру, где он научился делать прекрасные металлические изделия, и эта профессия спасла ему жизнь - которой он никогда не занимался впоследствии, настолько ужасны были воспоминания связанные с ним. Вместо этого он нашел покой, работая в почве, заставляя живые существа расти красивыми и здоровыми. У него был дар; Остерманн узнал это и сказал ему, что он всю жизнь работал в этом замке. Но этот подарок не имел значения для этого нациста с короткими волосами и пистолетом в руках.

Динг руководил размещением фонарей. Капитан Альтмарк проводил его до каждого грузовика, затем они оба сказали водителю, куда идти. Когда легкие грузовики были на месте и их легкие мачты были подняты, Чавес вернулся к своей команде и набросал план. Было уже после одиннадцати. Было удивительно, как быстро пролетело время, когда вам нужно было больше.

Экипаж вертолета был там, в основном сидел неподвижно, пил кофе, как хорошие авиаторы, и гадал, что, черт возьми, будет дальше. Оказалось, что у второго пилота было мимолетное сходство с Эдди Прайсом, которое Динг решил использовать в качестве последней резервной части своего плана.

В 11:20 он приказал включить свет. Передняя и обе стороны замка были залиты желто-белым светом, но не задняя часть, которая отбрасывала треугольную тень на весь путь до вертолета и за его пределами, на деревья.

«Осо, - сказал Чавес, - перейди к Дитеру и устроись поближе к нему».

«Роджер, мано». Первый сержант Вега поднял свой М-60 на плечо и пошел через лес.

Луи Луазель и Джордж Томлинсон выпали на долю самого тяжелого. Они были одеты в свою ночную зелень. Комбинезоны поверх их черных «костюмов ниндзя» были похожи на миллиметровую бумагу, светло-зеленый фон заштрихован более темными зелеными линиями, образуя блоки размером примерно в восьмой квадратный дюйм. Некоторые блоки были заполнены одним и тем же темно-зеленым цветом в случайных квадратах без узоров. Идея возникла у ночных истребителей Люфтваффе времен Второй мировой войны, конструкторы которых решили, что ночь была достаточно темной, а истребители, выкрашенные в черный цвет, было легче обнаружить, потому что они были темнее самой ночи. Эти комбинезоны работали в принципе и на упражнениях. Теперь они увидят, работают ли они в реальном мире. Сверкающие огни помогут; Нацеленные на замок и несколько над ним , они послужили бы для создания искусственного колодца тьмы, в котором должны исчезнуть зеленые костюмы. Они бурили его в Херефорде достаточно часто, но никогда не подвергали риску реальные жизни. Несмотря на это, Томлинсон и Луазель двинулись в разные стороны, полностью удерживаясь внутри треугольной тени. Им потребовалось двадцать минут ползания.

«Итак, Альтмарк, - сказал Ханс Фюрхтнер в 11:45, - все готово, или мы должны убить одного из наших заложников за несколько минут?»

«Пожалуйста, не делайте этого, герр Вольфганг. У нас сейчас в пути экипаж вертолета, и мы работаем с авиакомпанией, чтобы передать нам самолет и подготовить его к вылету. Это труднее, чем вы думаете ».

«Через пятнадцать минут мы увидим, насколько это сложно, герр Альтмарк». И линия оборвалась.

Беллоу не нужен переводчик. Тона было достаточно. «Он сделает это», - сказал психиатр Альтмарку и Чавесу. «Крайний срок настоящий».

«Выведите летный экипаж», - сразу приказал Дин. Через три минуты к вертолету приблизилась помеченная полицейская машина. Двое мужчин вышли и вошли в «Сикорский», когда машина уехала. Через две минуты после этого ротор начал вращаться. Затем Чавес включил свой командный микрофон.

«Команда, это Ведущий. Stand-to. Повторяю, стойко.

«Отлично, - сказал Фюрхтнер. Он едва мог видеть вращающийся ротор, но мигание летающих огней рассказывало всю историю. «Итак, мы начинаем. Герр Остерманн, вставайте! »

Петра Дортмунд спустилась вниз впереди важных заложников. Она нахмурилась, гадая, стоит ли ей разочаровываться из-за того, что они не убили этого Денглера, чтобы показать свою решимость. Это время может наступить позже, когда они начнут серьезный допрос на борту авиалайнера - и, возможно, Денглер знал все, что делал Остерманн. Если так, то убить его могло быть тактической ошибкой. Она включила радио и позвонила остальным своим людям. Они собирались в фойе, когда она спускалась по главной лестнице вместе с шестью заложниками из кухни. Нет, решила она у дверей, лучше было бы убить женщину-заложницу. Это оказало бы большее влияние на полицию снаружи, тем более, если бы ее убила другая женщина. . . .

"Вы готовы?" - спросила Петра, получив кивки от остальных четырех членов ее команды. «Все пойдет, как мы и планировали», - сказала она им. Эти люди разочаровывали идеологически, несмотря на то, что они выросли и получили образование в настоящей социалистической стране - трое из них даже прошли военную подготовку, включая политическую обработку. Но они знали свою работу и выполнили ее до сих пор. Она могла попросить немного большего. Прислуга входила из кухни.

У одного из поваров были проблемы с ходьбой, и это раздражало щетиную свинью, заметил Розенталь, остановившись у основного стола для приготовления пищи. Он знал, что они забирают его, уводят умирать, и, как в своем кошмаре, он ничего не делал ! Осознание этого пришло к нему так внезапно, что вызвало ужасную волну головной боли. Его тело повернулось влево, и он увидел стол - а на нем небольшой нож для очистки овощей. Его голова дернулась вперед, он увидел террористов, смотрящих на кухарку Марию. В этот момент он принял решение и схватил нож, заправив его в правый рукав. Возможно, судьба даст ему шанс. Если так, пообещал себе Клаус Розенталь, на этот раз он примет это.

«Команда-2, это Лид», - сказал Чавес по радиоканалу. «Мы должны сделать так, чтобы они начали выходить в ближайшее время. Все регистрируются. " Сначала он послушал два двойных щелчка: Луазель и Томлинсон, близкие к замку, а затем имена.

«Винтовка два-одна», - сказал Гомер Джонстон. Его система ночного видения теперь была прикреплена к его оптическому прицелу и жестко нацелена на главные задние двери здания, пока стрелок управлял своим дыханием в обычном порядке.

- Винтовка два-два, - позвал Вебер секунду спустя.

«Осо», - сообщила Вега. Он облизнул губы и поднес оружие к плечу, его лицо было покрыто камуфляжной краской.

«Коннолли».

«Линкольн».

«Мактайлер».

«Паттерсон».

«Пирс». Все они доложили со своих пятен на траве.

«Прайс», - доложил фельдфебель с левого переднего сиденья вертолета.

«Хорошо, команда, у нас нет оружия. Действуют обычные правила ведения боевых действий. Будьте внимательны, люди, - без надобности добавил Чавес. Командующему в таком случае было трудно замолчать. Его позиция была в восьмидесяти ярдах от вертолета, предельная дальность для его MP-10, с его NVG, нацеленными на здание.

«Дверь открывается», - доложил Вебер перед Джонстоном.

«У меня есть движение», - подтвердил Винтовка Два-Один.

«Капитан Альтмарк, это Чавес, сейчас же отключите телеканал», - приказал Дин по вторичному радио.

«Да, я понимаю», - ответил капитан полиции. Он повернулся и выкрикнул приказ директору телевидения. Камеры оставались включенными, но не транслировались, и записи с этого момента считались секретной информацией. Сигнал, выходящий по воздушным трассам, теперь просто показывал говорящие головы.

«Дверь открыта», - сказал Джонстон со своей снайперской позиции. «Я вижу заложника, похожего на повара, и женщину, темноволосую, с пистолетом». Сержант Джонстон приказал себе расслабиться, убирая палец с двойных спусковых крючков винтовки. Он не мог стрелять сейчас без прямого приказа Дина, да и в такой ситуации такой приказ не поступил бы. «Второй заложник на виду, это Маленький Человек», - сказал он, имея в виду Денглера. Остерманн был Большим Человеком, а секретарши - Блонди и Брауни, названными так из-за цвета их волос. У них не было фотографий домашнего персонала, поэтому и имен для них не было. Известные плохие парни были «испытуемыми».

Джонстон заметил, что они остановились у двери. Для них это должно было быть страшное время, хотя, насколько это было страшно, они не могли и не могли знать. «Чертовски плохо», - подумал он, центрируя прицел на ее лице с расстояния более двухсот ярдов - для стрелка это расстояние было равно десяти футам. «Выходи, дорогая», - выдохнул он. «У нас есть что-то особенное для вас и ваших друзей. Дитер? - спросил он, включив радио.

«В цель, Гомер», - ответила Винтовка Два-Два. - Думаю, мы знаем это лицо. . . Я не могу вспомнить имя. Командир, две-две винтовки ...

«Винтовка вторая, ведущий».

«Женский объект, мы недавно видели ее лицо. Сейчас она старше, но я знаю это лицо. Баадер-Майнхоф, Фракция Красной Армии, одна из тех, я думаю, работает с мужчиной. Марксист, опытный террорист, убийца. . . я думаю, убил американского солдата. Ничего из этого не было особо сенсационными новостями, но известное лицо было известным лицом.

Прайс вмешался, думая о программе преобразования компьютера, с которой они играли в начале недели. - Может быть, Петра Дортмунд?

«Джа! Это тот самый! А ее партнер - Ханс Фюрхтнер, - ответил Вебер. «Komm raus, Petra», - продолжал он на своем родном языке. «Komm mir, Liebchen».

Что-то ее беспокоило. Оказалось, что сложно просто выйти из замка на открытую лужайку за домом, хотя она могла ясно видеть вертолет с его мигающими огнями и вращающимся ротором. Она сделала шаг или собиралась сделать шаг, ее нога не хотела двигаться вперед и вниз по гранитным ступеням, ее голубые глаза прищурились, потому что деревья к востоку и западу от замка были так ярко освещены огнями на дальней стороне. дома, с тенью, простирающейся к вертолету, как черный палец, и, возможно, ее смущало мертвое изображение перед ней. Затем она покачала головой, считая эту мысль недостойным суеверием. Она дернула двух заложников и спустилась по шести ступеням к траве, а затем направилась к ожидающему самолету.

«Ты уверен в удостоверении личности, Дитер?» - спросил Чавес.

«Джа, да, сэр. Петра Дортмунд ».

Рядом с Чавесом доктор Беллоу спросил имя на своем ноутбуке. «Сорок четыре года, экс-Баадер-Майнхоф, очень идейная, и ей говорят, что она чертовски безжалостна. Это информация десятилетней давности. Похоже, сильно не изменилось. Партнером был некто Ханс Фюрхтнер. Предполагается, что они женаты, влюблены, что угодно, и у них очень совместимые личности. Они убийцы, Дин.

«На данный момент они есть», - ответил Чавес, наблюдая, как три фигуры пересекают траву.

«У нее в руке граната, она похожа на осколок», - сказал Гомер Джонстон. «Левая рука, скажем еще раз, левая».

- Подтверждено, - вмешался Вебер. - Я вижу ручную гранату. Булавка вставлена. Повторяю, булавка вставлена ».

"Большой!" - прорычал Эдди Прайс по радио. «Фюрстенфельдбрюк снова весь в крови», - подумал он, пристегнутый к вертолету, который будет держать гранату и дурака, который может вытащить окровавленную булавку. «Это Прайс. Всего одну гранату?

«Я вижу только одну», - ответил Джонстон, - «никаких выпуклостей в ее карманах или чего-то подобного, Эдди. Пистолет в правой руке, граната в левой ».

«Я согласен, - сказал Вебер.

«Она правша», - сказал им Беллоу по радиосвязи, проверив известные данные о Петре Дортмунд. «Субъект Дортмунд правша».

«Это объясняет, почему пистолет там, а граната слева от нее», - сказал себе Прайс. Это также означало, что если она решит правильно бросить гранату, ей придется поменяться руками. «Хорошие новости», - подумал он. Может, прошло много времени с тех пор, как она играла с одной из этих проклятых штуковин. «Может, она даже боялась того, что взорвется», - с надеждой добавил он. Некоторые люди просто несли проклятые вещи для визуального эффекта. Теперь он мог видеть ее, идущую ровным шагом к вертолету.

«В поле зрения мужской субъект - Фюрхтнер», - сказал Джонстон по радио. «С ним Большой Человек. . . и, я думаю, Брауни тоже.

«Согласен», - сказал Вебер, глядя сквозь десятикратное зрение. «Субъект Фюрхтнер, Большой Человек и Брауни в поле зрения. Судя по всему, Фюрхтнер вооружен только пистолетом. Теперь приступим к ступеням. Еще один субъект у двери, вооруженный автоматом, с ним двое заложников ».

«Они действуют умно, - заметил Чавес. «Идут группами. Наш приятель начал спускаться, когда его малыш был на полпути. . . посмотрим, сделают ли это остальные. . . » «Хорошо, - подумал Дин. Четыре, может, пять групп пересекают открытую местность. Умные ублюдки, но недостаточно умные. . . может быть.

Когда они подошли к вертолету, Прайс вышел и открыл обе боковые двери для погрузки. Он уже спрятал свой пистолет в карман для карты у двери левого второго пилота. Он взглянул на пилота.

«Просто действуй нормально. Ситуация под контролем ».

«Если ты так скажешь, англичанин», - ответил пилот грубым, напряженным голосом.

«Самолет не отрывается от земли ни при каких обстоятельствах. Понимаешь?" Они уже говорили об этом раньше, но повторение инструкций было способом выжить в такой ситуации.

"Да. Если они заставят меня, я перекрою его на вашу сторону и закричу о неисправности ».

«Чертовски порядочный с твоей стороны», - подумал Прайс. На нем была синяя рубашка с крыльями над нагрудным карманом и биркой с именем Тони. Беспроводной наушник давал ему радиосвязь с остальной командой вместе с микросхемой микрофона внутри его воротника.

«В шестидесяти метрах, она не очень привлекательная женщина?» - спросил он своих товарищей по команде.

«Расчеши волосы, если ты меня слышишь», - сказал ему Чавес со своего места. Мгновение спустя он увидел, как левая рука Прайса нервно подняла его волосы с глаз. «Хорошо, Эдди. Оставайся спокойным, чувак.

«Вооруженный субъект у двери с тремя заложниками», - крикнул Вебер. «Нет-нет, два вооруженных человека с тремя заложниками. Заложница Блонди с этим. Старик и женщина средних лет, одетые как слуги.

«По крайней мере, еще один плохой парень», - выдохнул Динг, и еще, по крайней мере, еще три заложника. «Вертолет не может перевезти их всех. . . » Что они собирались делать с массовками? - подумал он. Убей их?

«Я вижу еще двух вооруженных людей и трех заложников внутри черного хода», - сообщил Джонстон.

«Это все заложники, - сказал Нунан. - Итак, всего шесть предметов. Как они вооружены, первая винтовка?

«Пистолеты-пулеметы похожи на« Узис »или его чешскую копию. Теперь они наклоняются к двери ».

«Хорошо, я понял», - сказал Чавес, держа в руке бинокль. «Стрелки, прицельтесь в Дортмунд».

«Точно», - первым сумел сказать Вебер. Джонстон повернулся, чтобы прицелиться через долю секунды, а затем замер.

Человеческий глаз особенно чувствителен к движению ночью. Когда Джонстон повернулся по часовой стрелке, чтобы настроить прицел винтовки, Петра Дортмунд подумала, что она что-то заметила. Это остановило ее, хотя она не знала, что ее остановило. Она смотрела прямо на Джонстона, но костюм гилли выглядел как комок чего-то: травы, листьев или грязи, чего она не могла разглядеть в полумраке зеленого света, отражающегося от сосен. В нем не было человеческого облика, а контур винтовки терялся в беспорядке более чем в ста метрах от нее. Несмотря на это, она продолжала смотреть, не двигая рукой с пистолетом, с любопытством на лице, даже без видимой тревоги. Через прицел Джонстона открытый левый глаз сержанта мог видеть красные стробоскопы от летающих огней вертолета, мигающих на земле вокруг него, в то время как правый глаз видел прицельную сетку, расположенную по центру прямо над глазами Петры Дортмунд и между ними. Теперь его палец был на спусковом крючке, ровно настолько, чтобы почувствовать его там, примерно столько, сколько можно сделать с таким легким нажатием на спусковой крючок. Момент длился несколько секунд, и его периферийное зрение больше всего следило за ее рукой с пистолетом. Если он слишком сильно сдвинулся, значит. . .

Но этого не произошло. К облегчению Джонстона, она продолжила идти к вертолету, не зная, что две снайперские винтовки следовали за ее головой на каждом сантиметре пути. Следующая важная часть произошла, когда она добралась до вертолета. Если она обойдет правую сторону, Джонстон потеряет ее, оставив только винтовку Вебера. Если она пойдет налево, Дитер потеряет ее из-за своей винтовки. Казалось, она благосклонна. . . да, Дортмунд шел по левому борту самолета.

«Винтовка два-две не попала в цель», - сразу сообщил Вебер. «В настоящее время у меня нет выстрела».

«В створ попадает винтовка два-один», - заверил Джонстон Чавеса. «Хм, впусти сначала Маленького Человека, дорогая», - подумал он как можно громче.

Петра Дортмунд сделала именно это, толкнув Денглера в левую дверь впереди себя, вероятно, решив самой сесть посередине, чтобы быть менее уязвимой для выстрела извне. Хороший теоретический аргумент, подумал Гомер Джонстон, но в данном случае не совсем точный. Не повезло, сука.

Герхард Денглер в тот момент потерял удобство знакомой обстановки вертолета. Он пристегнулся ремнем под прицелом пистолета Петры, приказывая себе расслабиться и быть храбрым, как это делали мужчины в такое время. Затем он посмотрел вперед и почувствовал надежду. Пилот был обычным человеком, а второй пилот - нет. Кем бы он ни был, он возился с приборами, как и летный экипаж, но это был не он, хотя форма головы и цвет волос были почти одинаковыми, и оба были одеты в белые рубашки с синими погонами, которые частные пилоты предпочитали носить. как их униформа. Их взгляды встретились, и Денглер выглянул из самолета, боясь, что он что-то выдаст.

«Гудман» , - подумал Эдди Прайс. Его пистолет лежал в кармане для карты в левой двери самолета, хорошо спрятанном под грудой полетных карт, но легко достать левой рукой. Он получал его, затем быстро разворачивался, поднимал его и стрелял, если до этого доходило. Спрятанный в левом ухе радиоприемник, который выглядел как слуховой аппарат, если его увидеть, держал его в курсе, хотя его было немного трудно услышать сквозь звуки двигателя и ротора «Сикорского». Теперь пистолет Петры был нацелен на него самого или на пилота, когда она двигала им вперед и назад.

«Стрелки, у вас есть цели?» - спросил Чавес.

«Винтовка два-один, утвердительно, цель в поле зрения».

«Винтовка два-два, минус, мне что-то мешает. Рекомендую перейти к теме Fürchtner ».

«Хорошо, Винтовка Два-Два, переходите к Фюрхтнеру. Винтовка два-одна, Дортмунд - все твое.

«Роджер, свинец», - подтвердил Джонстон. «Винтовка Два-Один уже затронула Дортмунд». Сержант повторно выстрелил в стрельбище из своего лазера. Сто сорок четыре метра. На этом расстоянии его пуля упадет менее чем на дюйм от дула, а его «боевой прицел» на двести пятьдесят метров был немного завышен. Он изменил положение прицела чуть ниже левого глаза цели. Все остальное сделает физика. У его винтовки были спусковые крючки с двойным спусковым крючком. Нажатие на задний спусковой крючок уменьшило тормозное усилие на переднем до тяжелого желания, и он уже загадывал это желание. Вертолету не разрешат взлететь. Более того, они не могли позволить испытуемым закрыть левую дверь. Его 7-миллиметровая спичечная пуля, вероятно, пробила бы поликарбонатное окно в двери, но проход непредсказуемо отклонил бы его снаряд, возможно, вызвав промах, возможно, вызвав смерть или ранение заложника. Он не мог этого допустить.

Чавес теперь был вне поля боя, командуя вместо того, чтобы вести, что он практиковал, но не очень любил. Было легче быть там с пистолетом в руках, чем стоять в стороне и говорить людям, что им делать, с помощью пульта дистанционного управления. Но у него не было выбора. «Хорошо, - подумал он, - у нас есть номер один в вертолете и пистолет». Номер два был на открытом месте, две трети пути к вертолету, и на нем была пушка. Еще два плохих парня приближались к середине пути, Майк Пирс и Стив Линкольн - в пределах сорока метров, а два последних объекта все еще были в доме, а Луи Луазель и Джордж Томлинсон сидели в кустах справа и слева от них. Если только плохие парни не установили в доме наблюдение, один или несколько дополнительных субъектов должны появиться после того, как остальные добрались до вертолета. . . очень маловероятно, решил Чавес, и в любом случае все заложники либо открыты, либо скоро будут - и их спасение было миссией, а вовсе не убийством плохих парней, напомнил он себе. Это не было игрой и не спортом, и его план, который уже был проинформирован членами Команды 2, действовал. Ключом к этому теперь была последняя группа испытуемых.

Розенталь увидел снайперов. Этого следовало ожидать, хотя это никому не пришло в голову. Он был старшим садовником. Газон принадлежал ему, а странные груды материала слева и справа от вертолета были вещами, которые ему не принадлежали, о которых он мог знать. Он видел телешоу и фильмы. Это был террористический акт, и полиция как-то отреагирует. Там будут люди с оружием, а на его лужайке было две вещи , которых не было утром. Его глаза задержались на позиции Вебера, а затем остановились на ней. Было его спасение или его смерть. Теперь ничего нельзя было сказать, и этот факт заставил его желудок сжаться в плотный, насыщенный кислотой шар.

«Вот они», - объявил Джордж Томлинсон, когда увидел, что из дома выходят две ноги. . . женские ножки, затем мужские, затем еще два набора женских. . . а потом мужская. «Один субъект и два заложника выведены. Осталось двое заложников. . . »

Фюрхтнер был почти там, направляясь к правой стороне вертолета, к комфорту Дитера Вебера. Но затем он остановился, заглянув в открытую правую дверь, где сидел Герхард Денглер, и решил перейти на другую сторону.

«Хорошо, команда, ждите», - приказал Чавес, пытаясь удержать все четыре группы под одним контролем, проводя биноклем над полем. Как только последние оказались в открытую. . .

«Иди внутрь, лицом назад». Фюрхтнер подтолкнул Брауни к самолету.

«Не в цель, винтовка два-два не в тему», - довольно громко объявил Вебер по радиоканалу.

«Нацелить на следующую группу», - приказал Чавес.

«Готово», - сказал Вебер. «Я - главный предмет, группа 3».

«Винтовка два-одна, докладывайте!»

«Стрельба два к одному по субъекту Дортмунд», - сразу ответил Гомер Джонстон.

«Готовы здесь!» Следующей доложила Луазель из кустов в задней части дома. «У нас сейчас четвертая группа».

Чавес глубоко вздохнул. Все плохие парни были открыты, и теперь пришло время:

«Хорошо, веди в команду, выполняй, выполняй, выполняй!»

Лойзель и Томлинсон уже были напряжены, чтобы встать, и оба незаметно вскочили на ноги, в семи метрах от своих целей, которые смотрели не в ту сторону и никогда не понимали, что происходило позади них. Оба солдата направили свои залитые тритием прицелы на свои цели. Обе толкали-тащили женщин, и обе были выше своих заложниц, что облегчало задачу. Оба пистолета-пулемета МР-10 были настроены на трехзарядную очередь, и оба сержанта стреляли одновременно. Немедленного звука не было. Их оружие было полностью подавлено за счет конструкции, в которой ствол и глушитель были интегрированы, и дальность стрельбы была слишком малой, чтобы промахнуться. Две отдельные головы были разнесены множественными ударами больших полых пуль, и оба тела безвольно упали на пышную зеленую траву почти так же быстро, как гильзы, выброшенные убившим их оружием.

«Это Джордж. Двое подопытных мертвы! » - крикнул Томлинсон по радио, когда он побежал к заложникам, которые все еще шли к вертолету.

Гомер Джонстон начал съеживаться, когда фигура вошла в его поле зрения. Из бледной шелковой блузки казалось, что это женское тело, но его изображение еще не было затемнено, и, когда его сетка была установлена чуть ниже левого глаза Петры Дортмунд, его правый указательный палец осторожно нажал на спусковой крючок. Винтовка взревела, послав в тихий ночной воздух метровую дульную вспышку…

• она только что увидела две бледные вспышки в направлении дома, но не успела среагировать, когда пуля попала в орбиту прямо над ее левым глазом. Пуля прошла через самую толстую часть ее черепа. Пуля прошла еще несколько сантиметров, а затем пуля разлетелась на более чем сотню крошечных кусочков, разорвав ткань ее мозга до состояния кашицы, которая затем вырвалась из задней части ее черепа в расширяющееся красно-розовое облако, которое расплескалось по лицу Герхардта Денглера -

• Джонстон повернул затвор, направив винтовку на другую цель; он первым увидел пулю.

Эдди Прайс увидел вспышку, и его руки уже двигались от команды « Выполнить», услышанной полсекунды ранее. Он вытащил свой пистолет из кармана для карты и вылетел через автоподзавод вертолета, нацелив его одной рукой в голову Ганса Фюрхтнера, выпустив один выстрел чуть ниже его левого глаза, который расширился и взорвался в верхней части его головы. Последовал второй патрон, более высокий и на самом деле не прицельный, но Фюрхтнер был уже мертв, упал на землю, его рука все еще держала Эрвина Остерманна за плечо и немного потянула его вниз, пока пальцы не освободились.

Осталось два. Стив Линкольн тщательно прицелился, стоя на коленях, а затем остановился, когда его цель прошла за головой пожилого человека в жилете. «Черт», - сумел сказать Линкольн.

Другой получил Вебер, голова которого взорвалась, как дыня, от попадания винтовочной пули.

Розенталь увидел, как голова разлетелась на части, как в фильме ужасов, но большая короткая голова рядом с ним все еще была там, глаза внезапно широко открыты, и автомат все еще был в его руке - и никто не стрелял в эту, стоя рядом с ним. его. Затем взгляд Стаббл-Хеда встретился с его, и там был страх / ненависть / шок, и желудок Розенталя внезапно превратился в лед, все время остановилось вокруг него. Нож для очистки овощей выскользнул из его рукава в руку, которой он дико замахал, поймав тыльную сторону левой руки Стаблхеда. Глаза Стабл-Хэда расширились, когда пожилой мужчина отскочил в сторону, и его одна рука расслабилась на бревне его оружия.

Это расчистило путь для Стива Линкольна, который произвел вторую очередь из трех патронов, которая прибыла одновременно со второй пулей из полуавтоматической снайперской винтовки Вебера, и эта голова, казалось, исчезла.

"Прозрачный!" Цена называется. «Очистить самолет!»

«Чистый дом!» - объявил Томлинсон.

«Чистая середина!» Линкольн сказал последним.

В доме Лойзель и Томлинсон бросились к своим заложникам и потащили их на восток, подальше от дома, чтобы не оставался выживший террорист внутри, чтобы стрелять в них.

Майк Пирс сделал то же самое, а Стив Линкольн прикрывал и помогал.

Это было легче для Эдди Прайса, который первым делом выбил пистолет из мертвой руки Фюрхтнера и быстро осмотрел разбитую голову своей жертвы. Затем он прыгнул в вертолет, чтобы убедиться, что первый раунд Джонстона сработал. Ему достаточно было только увидеть массивное красное пятно на задней переборке, чтобы понять, что Петра Дортмунд находится в том месте, куда направились террористы. Затем он осторожно вынул ручную гранату из ее застывшей левой руки, проверил, на месте ли шплинт, и сунул ее в карман. В последнюю очередь он взял пистолет из ее правой руки, включил предохранитель и бросил его.

«Майн Херрготт!» пилот ахнул, оглядываясь.

Герхард Денглер тоже выглядел мертвым, его лицо с левой стороны было покрыто красной маской, а его открытые глаза были похожи на дверные ручки. Это зрелище на мгновение потрясло Прайса, пока он не увидел, как глаза моргают, но рот был широко открыт, и мужчина, казалось, не дышал. Прайс потянулся вниз, чтобы отстегнуть пряжку ремня, затем позволил Джонстону вытащить человека из самолета. Маленький Человек сделал один шаг, прежде чем упал на колени. Джонстон вылил флягу ему в лицо, чтобы смыть кровь. Затем он разрядил винтовку и поставил ее на землю.

«Отличная работа, Эдди», - сказал он Прайсу.

«И это был чертовски хороший выстрел, Гомер».

Сержант Джонстон пожал плечами. «Я боялся, что девушка мне помешает. Еще пара секунд, и я бы ни хрена не ел. В любом случае, Эдди, отличная работа, выйдя из самолета и сделав его, прежде чем я успел выпустить номер два ».

"Вы стреляли в него?" - спросил Прайс, убирая пистолет в кобуру.

"Пустая трата времени. Я видел, как его мозги вышли из твоего первого.

Теперь толпились копы и стая машин скорой помощи с мигающими синими огоньками. Капитан Альтмарк прибыл к вертолету вместе с Чавесом. Как бы он ни был опытным копом, беспорядок в «Сикорском» заставил его молча отступить.

«Это никогда не бывает красиво», - заметил Гомер Джонстон. Он уже посмотрел. Винтовка и пуля сработали по программе. Кроме того, это было его четвертое убийство снайпера, и если люди хотели нарушить закон и причинить вред невиновным, это была их проблема, а не его. Еще один трофей, который он не мог повесить на стену с головами мулей и лосей, которые он собирал годами.

Прайс подошел к средней группе, ловя в кармане изогнутую трубку из шиповника, которую он зажег кухонной спичкой, его неизменный ритуал для миссии завершен.

Майк Пирс помогал заложникам, пока все сидели, в то время как Стив Линкольн стоял над ними со своим MP-10, готовым к новой цели. Но затем стайка австрийских полицейских вырвалась из черного хода, сказав ему, что в здании не осталось террористов. С этими словами он спас свое оружие и перекинул его через плечо. Линкольн подошел к пожилому джентльмену.

«Молодец, сэр», - сказал он Клаусу Розенталю.

"Какие?"

«Используя нож в руке. Отличная работа."

- О да, - сказал Пирс, глядя на беспорядок на траве. На тыльной стороне его левой руки был глубокий порез. "Вы сделали это, сэр?"

«Джа» - это все, что Розенталь смог сказать, и для этого потребовалось три вдоха.

«Что ж, сэр, хорошо для вас». Пирс наклонился, чтобы пожать ему руку. На самом деле это не имело большого значения, но сопротивление заложника было достаточно редким, и это явно было смелым шагом старого джентльмена.

«Американер»?

«Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш». Сержант Пирс поднес палец к губам. «Пожалуйста, не говорите никому, сэр».

Тогда прибыл Прайс, попыхивая трубкой. Из-за снайперской винтовки Вебера и чьей-то очереди МР-10 голова этого объекта практически исчезла. «Черт побери», - заметил фельдфебель.

«Птица Стива», - сообщил Пирс. «На этот раз у меня не было четкого выстрела. Хороший, Стив, - добавил он.

«Спасибо, Майк», - ответил сержант Линкольн, осматривая местность. «Всего шесть?»

- Верно, - ответил Эдди, направляясь к дому. «Стой здесь».

«Легкие выстрелы, оба», - сказал Томлинсон, в свою очередь, в окружении австрийских полицейских.

«Слишком высок, чтобы спрятаться», - подтвердила Луазель. Ему хотелось закурить, хотя он бросил курить за два года до этого. Теперь его заложников уводили, оставив двух террористов на пышной зеленой траве, которую, как он думал, их кровь оплодотворила. Кровь была хорошим удобрением, не так ли? Такой прекрасный дом. Жалко, что у них не было возможности его изучить.

Двадцать минут спустя Команда-2 вернулась на сборный пункт, переодевшись в тактическую одежду, упаковав оружие и другое снаряжение для поездки обратно в аэропорт. Лампы телевизора и камеры работали, но довольно далеко. Теперь команда расслаблялась, стресс улетучился с успешным завершением миссии. Прайс затянулся трубкой возле фургона, затем постучал ею по каблуку ботинка, прежде чем сесть в него.

ГЛАВА 8.

ПОКРЫТИЕ

Освещение по телевидению было прекращено до того, как Команда 2 прилетела в Хитроу. К счастью, съемке события мешали большие размеры замка и тот факт, что в Staatspolizei камеры находились подальше от событий и не с той стороны здания. Единственный достойный кадр - это член команды, раскуривающий трубку, за которым следует краткое изложение событий капитаном Вильгельмом Альтмарком для собравшихся репортеров. По его словам, специальная и прежде секретная группа федеральной полиции его страны эффективно разобралась с инцидентом в замке Остерманн, спасая всех заложников - нет, к сожалению, ни один преступник не был арестован. Все это было записано на пленку для последующего использования сотрудниками Билла Тоуни австрийского государственного телевидения, Sky News и всех других европейских новостных служб, использовавших эту историю. Хотя британской службе Sky News удалось доставить собственную камеру в Вену, единственным отличием ее освещения от местных жителей был угол обзора. Даже различные научные комментарии были по существу одинаковыми: специально обученное и оснащенное полицейское подразделение; вероятно, с военнослужащими Австрии; решительные действия по разрешению инцидента, чтобы не пострадали ни в чем не повинные жертвы; забейте еще один, они не совсем сказали, для хороших парней. Личности плохих парней не упоминались в первоначальных отчетах. Их выслеживание будет задачей полиции, а результаты будут переданы в отдел разведки Тони вместе с отчетами жертв.

Это был очень долгий день для членов Команды-2, все они отправились спать по прибытии в Херефорд, получив уведомление от Чавеса, что они откажутся от утренней физкультуры на следующий день. Не было даже времени на поздравительный набор пива в местном клубе NCO Club, который в любом случае был закрыт к тому времени, когда они вернулись домой.

По пути домой Чавес заметил доктору Беллоу, что, несмотря на физическую форму его людей, фактор усталости был довольно высоким - больше, чем во время их периодических ночных упражнений. Беллоу ответил, что стресс является главным генератором усталости и что члены команды не защищены от стресса, независимо от их подготовки или физической формы. Очевидно, это касалось и его самого, поскольку, сделав заявление, Беллоу повернулся и заснул, предоставив Чавесу сделать то же самое после бокала красного испанского вина.

Конечно, это была главная новость в Австрии. Попов сначала заснял вживую в гостевом доме, а потом еще в своем гостиничном номере. Он потягивал апельсиновый шнапс, пристально глядя на экран своим проницательным профессиональным взглядом. Все эти антитеррористические группы выглядели примерно одинаково, но этого следовало ожидать, поскольку все они тренировались делать одно и то же и работали по одному и тому же международному руководству - сначала обнародованному англичанами с их коммандос специальной воздушной службы, а затем за ним последовали немецкие GSG-9, а затем остальная Европа, за ними американцы - вплоть до черной одежды, которая показалась Попову театральной, но все они должны были что-то носить, а черный цвет имел больше смысла, чем белая одежда, не так ли? не так ли? Более непосредственный интерес представлял собой то, что в комнате с ним находился кожаный атташе-кейс, заполненный банкнотами с маркой D, которые он на следующий день отправлял в Берн для внесения депозита на свой счет перед вылетом обратно в Нью-Йорк. «Это было замечательно», - подумал он, выключая телевизор и стягивая постельное белье. Две простые работы, и теперь на его анонимном анонимном счету было чуть больше миллиона американских долларов. Независимо от того, что его работодатели хотели, чтобы он сделал для них, он получал за это хорошую компенсацию, и они, похоже, не слишком беспокоились о расходах. Тем лучше, что деньги пошли на хорошее дело, подумал россиянин.

«Слава богу, - заметил Джордж Уинстон. «Черт, я знаю этого парня. - Хорошие люди Эрвина, - сказал министр финансов, выходя из Белого дома, где заседание кабинета министров длилось очень долго.

«Кто совершил убийство?»

- Ну… - это его застало врасплох. Он не должен был говорить и не должен был знать. «Что говорилось в новостях?»

- Думаю, местные копы, отряд спецназа венской полиции.

«Что ж, я полагаю, они научились это делать», - высказал мнение СекТреас, направляясь к своей машине со своими сотрудниками Секретной службы.

« Австрийцы? У кого они этому научились? »

- Думаю, кто-нибудь, кто знает как, - ответил Уинстон, садясь в машину.

«Так что в этом такого особенного?» - спросила Кэрол Брайтлинг у министра внутренних дел. Для нее это было похоже на еще один случай мальчиков и их игрушек.

«Ничего особенного», - ответила Секретарь, ее собственная охранная служба проводила ее к двери служебной машины. «Просто то, что они показали по телевидению, это была довольно хорошая работа по спасению всех этих людей. Я был в Австрии несколько раз, и копы меня не особо впечатляли. Может я ошибаюсь. Но Джордж ведет себя так, будто знает больше, чем говорит ».

«О, верно, Жан, он« внутренний кабинет », - заметил доктор Брайтлинг. Это было то, что не нравилось тем, кто находился во «внешнем кабинете». Конечно, технически Кэрол Брайтлинг в кабинете вообще не было. Она сидела у стены, а не за столом, только на тот случай, если вопросы встречи потребовали научного заключения, которого у них сегодня не было. Хорошие новости и плохие новости. Она должна была все выслушивать и делать записи обо всем, что происходило в богато украшенной душной комнате с видом на Розарий, в то время как президент контролировал повестку дня и темп - в сегодняшнем случае это плохо, подумала она. Налоговая политика заняла больше часа, и они так и не смогли воспользоваться национальными лесами, которые находились в ведении Министерства внутренних дел, вопрос о котором был отложен до следующего заседания, через неделю.

У нее тоже не было защитных приспособлений, даже офиса в самом Белом доме. Предыдущие советники президента по науке были в Западном крыле, но ее перевели в старое административное здание. Это был более крупный и удобный офис с окном, которого не было бы в ее подвальном офисе в Белом доме, но хотя OEOB считался частью Белого дома в административных целях и в целях безопасности, в нем не было достаточно места. престиж и престиж - вот что значит все, если вы входите в штат Белого дома. Даже при этом президенте, который очень много работал, чтобы относиться ко всем одинаково и который не был в трепе о статусе, на этом уровне правительства этого было невозможно избежать. Итак, Кэрол Брайтлинг ухватилась за свое право пообедать в столовой Белого дома с большими мальчиками и большими девочками из администрации и ворчала, что для встречи с президентом, кроме как по его просьбе, ей нужно было пройти через главу штаба и секретарю по приемам, чтобы получить несколько минут Его драгоценного времени. Как будто она когда-либо растратила его.

Агент Секретной службы открыл ей дверь с уважительным кивком и улыбкой, и она вошла в это чрезвычайно уродливое здание, затем повернула направо в свой офис, который, по крайней мере, выходил на Белый дом. Она передала свои записи своему (мужчине, конечно) секретарю по пути для расшифровки, затем села за свой стол и обнаружила там новую стопку бумаг, которую нужно было прочитать и отреагировать. Она открыла ящик стола и взяла звездную мяту, чтобы пососать, пока она атаковала кучу. Затем, поразмыслив, она подняла свой телевизор и переключила свой офисный телевизор на CNN, чтобы посмотреть, что происходит в мире. Это был апогей часа, а главная тема в Вене.

Боже, какой дом был ее первой мыслью. Как королевский дворец, огромная трата ресурсов для одного человека или даже одной большой семьи, которые можно использовать в качестве частной резиденции. Что Уинстон сказал о владельце? Хорошие люди? Конечно. Все хорошие люди жили как отбросы, тратя на это драгоценные ресурсы. Еще один проклятый плутократ, биржевой торговец, валютный спекулянт, однако он заработал деньги, чтобы купить такое место - а затем террористы вторглись в его частную жизнь. «Ну и дела, - подумала она, - интересно, почему они выбрали его». Нет смысла нападать на овцевода или водителя грузовика. Террористы преследовали богатых людей или якобы важных людей, потому что в том, что касается простых людей, не было ничего политического, а это были, в конце концов, политические действия. Но они не были такими яркими, как следовало бы. Тот, кто их выбрал, сделал. . . выбрал их на провал? Было что это возможно? Она предположила, что это было так. В конце концов, это был политический акт, и у подобных вещей могли быть самые разные реальные цели. Это вызвало улыбку, поскольку репортер описал нападение местного полицейского спецназа - к сожалению, не было показано, потому что местные полицейские не хотели, чтобы камеры и репортеры мешали, - затем освобождение заложников, показанное крупным планом, чтобы люди поделитесь опытом. Они были так близки к смерти, но были освобождены, спасены местными копами, которые на самом деле только вернули им запрограммированное время смерти, потому что все умерло рано или поздно. Это был план Природы, и с ней нельзя было бороться. . . хотя вы могли бы помочь ей, не так ли? Далее репортер сообщил, что это был второй террористический акт в Европе за последние пару месяцев, оба они провалились из-за ловких действий полиции. Кэрол вспомнила попытку ограбления в Берне, еще один провал. . . творческий? Возможно, ей придется это выяснить, хотя в данном случае неудача была столь же полезна, как - нет, более полезна, чем - успех для людей, которые что-то планировали. Эта мысль вызвала улыбку. да. Это было более полезно, чем успех, не так ли? И с этими словами она посмотрела на факс от Друзей Земли, у которых был ее прямой номер, и они часто присылали ей то, что они считали важной информацией.

Она откинулась на спинку своего удобного стула с высокой спинкой, чтобы дважды прочитать его. Хорошая группа людей с правильными идеями, хотя мало кто их слушал.

«Доктор. Брайтлинг? Ее секретарь просунул голову в дверь.

«Да, Рой?»

«Вы все еще хотите, чтобы я показал вам эти факсы - я имею в виду, вроде того, который вы читаете?» - спросил Рой Гиббонс.

"О, да."

«Но эти люди - чокнутые карты».

"Не совсем. Мне нравится кое-что из того, что они делают, - ответила Кэрол, бросая факс в мусорное ведро. Она прибережет их идею на какое-нибудь свидание в будущем.

«Достаточно честно, док». Голова снова исчезла в приемной.

Следующее в ее стопке было довольно важным - отчет о процедурах остановки ядерных энергетических реакторов и последующей безопасности систем остановленных реакторов: сколько времени осталось до того, как факторы окружающей среды могут атаковать и разъедать внутренние элементы, и какой экологический ущерб может быть результатом этого. Да, это был очень важный материал, и, к счастью, прилагаемый к нему индекс содержал данные по отдельным реакторам по всей стране. Она положила в рот еще одну звездную мяту и наклонилась вперед, положив листы на стол так, чтобы можно было смотреть прямо на них во время чтения.

«Похоже, это работает», - тихо сказал Стив.

«Сколько прядей умещается внутри?» - спросила Мэгги.

«От трех до десяти».

«А насколько велика общая упаковка?»

«Шесть микрон. Вы бы поверили этому? Упаковка белого цвета, поэтому она довольно хорошо отражает свет, особенно УФ-излучение, а в условиях водяных брызг она практически невидима ». Отдельные капсулы нельзя было увидеть невооруженным глазом, и только в оптический микроскоп. Более того, их вес был таким, что они парили в воздухе примерно так же, как частицы пыли, а также легко дышали, как пассивное курение в баре для одиноких. Попадая в тело, покрытие растворялось и позволяло высвобождать нити Шивы в легкие или верхний отдел желудочно-кишечного тракта, где они могли работать.

"Вода?" - спросила Мэгги.

«Медленно, но быстрее, если в воде есть что-то биологически активное, например, следы соляной кислоты в слюне. Вау, мы действительно могли бы заработать на иракцах с этим, детка, или с любым, кто хочет играть в биовойну в реальном мире ».

Их компания изобрела технологию, работая над грантом NIH, разработанным для разработки более простого способа доставки вакцин, чем иглы. Иглы требовали полуквалифицированного использования. В новом методе использовался электрофорез для обертывания незначительно крошечных количеств защитного геля вокруг еще меньших количеств переносимых по воздуху биологически активных веществ. Это позволило бы людям принимать вакцины с простым напитком, а не с помощью более распространенного метода прививки. Если бы они когда-нибудь представили работающую вакцину против СПИДа, это был бы предпочтительный метод введения ее в Африке, где у стран нет инфраструктуры, чтобы что-либо делать. Стив только что доказал, что ту же технологию можно использовать для доставки активного вируса с такой же степенью безопасности и надежности. Или почти доказал.

«Как мы это проверяем?» - спросила Мэгги.

«Обезьяны. Как мы исправили обезьян в лаборатории? »

«Очень много», - заверила она его. Это был бы важный шаг. Они передадут его нескольким обезьянам, а затем посмотрят, насколько хорошо он распространился среди лабораторной популяции. Они использовали макак-резусов. Их кровь была так похожа на человеческую.

Как и ожидалось, четвертый субъект был первым. Ему было пятьдесят три года, и его функция печени была настолько далека от шкалы, что позволяла ему занять высокое место в списке трансплантологов Питтсбургского университета. Его кожа в лучшем случае имела желтоватый оттенок, но это не помешало ему принять выпивку сильнее, чем любой из их подопытных. Он сказал, что его зовут Честер, вспомнил доктор Джон Киллгор. Функция мозга Честера также была примерно самой низкой в группе. Он много смотрел телевизор, редко ни с кем разговаривал, даже не читал комиксов, которые пользовались популярностью среди остальных, как и мультфильмы по телевидению - просмотр мультипликационного канала был одним из их самых популярных развлечений.

Джон Килгор отметил, что все они были на небесах для свиней. Вся выпивка, фаст-фуд и тепло, которое они могли пожелать, и большинство из них даже учились пользоваться душем. Время от времени некоторые спрашивали, в чем заключалась сделка, но их запросы никогда не выходили за рамки формального ответа, который они получали от врачей и охранников.

Но с Честером они должны были действовать сейчас. Килгор вошел в комнату и позвал его по имени. Субъект Четыре поднялся со своей койки и подошел, явно чувствуя себя несчастным.

«Неважно, Честер?» - спросил Килгор из-под маски.

«Желудок, не могу удержаться, чувствую себя вшивым во всем», - ответил Четвертый.

«Что ж, пойдем со мной, и мы посмотрим, что мы можем с этим поделать, хорошо?»

«Вы так говорите, док», - ответил Честер, дополнив соглашение громкой отрыжкой.

За дверью его посадили в инвалидную коляску. До клинической части установки было всего пятьдесят ярдов. Двое санитаров уложили Четвертого в кровать и удерживали на ней застежками-липучками. Затем один из них взял кровь на анализ. Десять минут спустя Киллгор проверил его на антитела Шивы, и образец, как и ожидалось, стал синим. Честеру, субъекту номер четыре, оставалось жить меньше недели - не столько, сколько шесть-двенадцать месяцев, которыми его уже ограничил алкоголизм, но на самом деле не так уж много, не так ли? Килгор вернулся внутрь, чтобы ввести капельницу в руку, и, чтобы успокоить Честера, он повесил капельницу с морфием, которая вскоре потеряла сознание и даже слегка улыбнулась. Хороший. Номер Четыре скоро умрет, но сделает это в относительном мире. Больше всего на свете доктор Киллгор хотел сохранить порядок в процессе.

Он посмотрел на часы, когда вернулся в свой кабинет / комнату для просмотра. Его часы были долгими. Это было почти как снова стать настоящим врачом. Он не практиковал клиническую медицину с момента своей резидентуры, но он читал все нужные журналы и знал методы, и, кроме того, его нынешняя группа пациентов / жертв в любом случае не заметила бы разницы. «Не повезло, Честер, но там тяжелый мир», - подумал Стив, возвращаясь к своим записям. Ранняя реакция Честера на вирус была немного тревожной - только половина запрограммированного времени, - но это было вызвано его сильно сниженной функцией печени. Ничего не поделаешь. Некоторые люди пострадают раньше, чем другие, из-за различной физической уязвимости. Так что вспышка начнется неравномерно. Это не должно иметь значения в возможных последствиях, хотя это предупредит людей раньше, чем он надеялся. Это привело бы к массовому выпуску вакцин, которые разрабатывали Стив Берг и его магазин. «А» получит широкое распространение после спешки с его производством. «Б» будет более сдержанным, если предположить, что он и его команда действительно смогут подготовить его к использованию. «А» достанется всем, а «Б» - только тем людям, которые должны выжить, людям, которые понимают, в чем дело, или которые смиряются с их выживанием и ладят с остальными экипаж.

Килгор покачал головой. Оставалось еще много чего сделать, и, как обычно, времени на это не хватало.

Кларк и Стэнли провели тейкдаун сразу же по прибытии утром, вместе с Питером Ковингтоном, все еще вспотевшим после утренней тренировки с Командой-1. Чавес и его люди только что просыпались после долгого дня, проведенного на материковой части Европы.

«Это была кровавая ужасная тактическая ситуация. И Чавес прав, - продолжил майор Ковингтон. «Нам нужны собственные вертолетные экипажи. Вчерашняя миссия требовала этого, но у нас не было того, что нам было нужно. Вот почему ему пришлось выполнить плохой план, и его реализация зависела от удачи ».

«Он мог бы попросить их армию о помощи», - заметил Стэнли.

«Сэр, мы оба знаем, что никто не совершает важных тактических действий с экипажем вертолета, которого он не знает и с которым не работал», - заметил Ковингтон в своей лучшей грамматике Sandhurst. «Нам нужно немедленно взглянуть на этот вопрос».

«Верно», - согласился Стэнли, глядя на Кларка.

«Не входит в состав TO и E, но я вижу суть», - признала Rainbow Six. Как, черт возьми, они упустили из виду это требование? Он спросил себя. «Хорошо, сначала давайте определим все типы вертолетов, которые мы, вероятно, увидим, а затем выясним, сможем ли мы найти водителей, которые в большинстве из них актуальны».

«В идеале я бы хотел иметь Night Stalker - но мы должны были бы брать его с собой везде, куда бы мы ни пошли, а это значит - что? Транспортный самолет С-5 или С-17, который нам постоянно присваивают? - заметил Стэнли.

Кларк кивнул. Версия «Ночного Сталкера» McDonnell-Douglas AH-6 Loach была изобретена для оперативной группы 160, теперь переименованной в 160-й авиационный полк специальных операций - SOAR - базирующийся в Форт-Кэмпбелл, Кентукки. Вероятно, они были самой дикой и сумасшедшей группой авиаторов в мире, которые тайком работали с братьями-авиаторами из некоторых других стран - Великобританию и Израиль чаще всего допускали в лагерь в Кэмпбелле. На самом деле, получение вертолетов и летных экипажей для Rainbow было бы легкой частью. Сложнее всего было получить транспорт с неподвижным крылом, необходимый для перемещения вертолета туда, где он был нужен. Спрятаться было бы так же сложно, как слона на школьном дворе. С Night Stalker у них будет всевозможное оборудование для наблюдения, специальный бесшумный ротор - и Санта на своих гребанных санях с восемью крошечными оленями, думал Кларк. Этого никогда не случится, несмотря на всю его тягость в Вашингтоне и Лондоне.

«Хорошо, я позвоню в Вашингтон, чтобы получить разрешение на привлечение авиаторов в команду. Есть проблемы с доставкой им самолетов, чтобы они могли поиграть с ними? »

«Не должно быть», - ответил Стэнли.

Джон посмотрел на часы. Ему придется подождать до 9:00 по вашингтонскому времени - 14:00 по Англии - чтобы сделать свою презентацию через директора Центрального разведывательного управления, которое было агентством маршрутизации для американского финансирования Rainbow. Он задавался вопросом, как отреагирует Эд Фоули - а точнее, ему нужно, чтобы Эд был активным защитником. Что ж, это не должно быть слишком сложно. Эд в какой-то мере разбирался в полевых операциях и был верен людям, находившимся на вершине. Что еще лучше, Кларк спрашивал после того, как они добились большого успеха, и это обычно работало намного лучше, чем мольба о помощи после неудачи.

«Хорошо, мы продолжим это с командным разбором». Кларк встал и пошел в свой офис. У Хелен Монтгомери на столе стояла обычная стопка бумаг, несколько выше, чем обычно, так как в ней были ожидаемые благодарственные телеграммы от австрийцев. Особенно витиеватым было письмо от министра юстиции.

«Спасибо, сэр», - выдохнул Джон, отложив его в сторону.

Удивительной частью этой работы была вся админка. Как командующий «Радуги», Кларк должен был отслеживать, когда и как деньги поступали и расходовались, и он должен был защищать такие вещи, как количество выстрелов, которые его люди производили каждую неделю. Он изо всех сил старался переложить большую часть этого на Алистера Стэнли и миссис Монтгомери, но многое все равно попало ему на стол. У него был большой опыт работы в качестве государственного служащего, и в ЦРУ ему приходилось докладывать с бесконечными подробностями обо всех полевых операциях, которые он когда-либо проводил, чтобы довольствоваться приятелями за столом. Но это было намного больше, и это объясняло его время на стрельбище, так как он обнаружил, что стрельба является хорошим средством снятия стресса, особенно если он представлял себе изображения своих бюрократических мучителей в центре Q-мишеней, которыми он пробивал. Пули калибра .45. Обоснование бюджета было чем-то новым и чуждым. Если это не важно, зачем вообще финансировать это, и если это важно, зачем придираться к пулям на несколько тысяч долларов? Разумеется, это был бюрократический менталитет всех тех людей, которые сидели за своими столами и чувствовали, что мир вокруг них рухнет, если у них не будут все свои бумаги парафированы, подписаны, проштампованы и должным образом заполнены, и если это будет неудобно для других. , очень жаль. Итак, он, Джон Терренс Кларк, более тридцати лет полевой офицер ЦРУ, тихая легенда в своем агентстве, застрял за своим дорогим столом за закрытой дверью, работая над документами, которые любой уважающий себя бухгалтер отказался бы, к тому же. из которых он должен был контролировать и выносить суждения о реальных вещах, которые были и более интересными, и гораздо более точными.

И не то чтобы его бюджет был таким уж поводом для беспокойства. Менее пятидесяти человек в общей сложности, едва ли три миллиона долларов на заработную плату, поскольку всем платили по обычным военным ставкам, плюс тот факт, что Rainbow покрыла все расходы на жилье из своего межправительственного финансирования. Одна несправедливость заключалась в том, что американским солдатам платили лучше, чем их европейским коллегам. Это немного беспокоило Джона, но он ничего не мог с этим поделать, а с учетом роста расходов на жилье - жилье в Херефорде не было роскошным, но было комфортным - ни у кого не было проблем с проживанием. Боевой дух войск был превосходным. Он ожидал этого. Они были элитными солдатами, и у них всегда было хорошее настроение, тем более что они тренировались почти каждый день, а солдаты любили тренироваться почти так же сильно, как они любили делать то, для чего они тренировались.

Были бы небольшие разногласия. Команда-2 Чавеса сыграла вничью обе полевые миссии, в результате чего они немного разошлись, к ревнивому раздражению Команды-1 Питера Ковингтона, которая немного опередила командно-командные соревнования по физкультуре и стрельбе. Нет даже кошачьей разницы, но такие люди, как этот, настолько конкурентоспособные, насколько вообще могут быть спортсмены, чертовски усердно работали для этой пятой процентной точки, и на самом деле все сводилось к тому, кто что ел на завтрак по утрам в воскресенье. соревновательные упражнения или, может быть, то, о чем они мечтали ночью. Что ж, такая конкуренция пошла на пользу команде в целом. И явно вредно для здоровья тех, против кого действовали его люди.

Билл Тоуни тоже сидел за своим столом, просматривая известную информацию о террористах накануне вечером. Австрийцы начали расследование в Федеральном полицейском управлении Германии - Bundes Kriminal Amt - еще до убийства. Личности Ханса Фюрхтнера и Петры Дортмунд были подтверждены отпечатками пальцев. В тот день следователи БКА с энтузиазмом взялись за дело. Для начала они отслеживали идентификаторы людей, которые арендовали машину, которую отвезли в дом Остерманна, и искали дом в Германии - возможно, Германии, напомнил себе Тоуни, - в котором они жили. другим четырем, вероятно, было бы сложнее. Отпечатки пальцев уже были сняты и сравнивались на компьютерных сканирующих системах, которые сейчас были у всех. Тоуни согласился с первоначальной оценкой австрийцев, что четверо копьеносцев, вероятно, были из бывшей Восточной Германии, которая, казалось, выдавала всевозможные политические отклонения: новообращенные из коммунизма, которые теперь открывали для себя радости нацизма, оставаясь верными. сторонники предыдущей политико-экономической модели и просто головорезы, которые сильно раздражали регулярную немецкую полицию.

Но это должно было быть политическим. Фюрхтнер и Дортмунд были - когда-то, поправил себя Билл, - настоящими, верующими коммунистами всю свою жизнь. Они выросли в бывшей Западной Германии в семьях среднего класса, как целое поколение террористов, всю свою активную жизнь стремясь к социалистическому совершенству или подобным иллюзиям. И вот они совершили набег на дом высококлассного капиталиста. . . что ищет?

Тоуни привез из Вены пачку факсов. Эрвин Остерманн сказал полиции во время своего трехчасового допроса, что они искали его «специальные внутренние коды» для международной торговой системы. Были такие вещи? «Скорее всего, нет», - рассудил Тоуни, - почему бы не убедиться? Он поднял телефон и набрал номер старого друга Мартина Купера, бывшего человека из «шестерки», который теперь работал в уродливом здании Ллойда в финансовом районе Лондона.

«Купер», - сказал чей-то голос.

«Мартин, это Билл Тоуни. Как ты этим дождливым утром? "

«Хорошо, Билл, а ты - что ты сейчас делаешь?»

- По-прежнему беру королевский шиллинг, старик. Боюсь, новая работа, очень секретно.

«Чем я могу вам помочь, старик?»

- На самом деле, это довольно глупый вопрос. Есть ли инсайдерские каналы в международной торговой системе? Специальные коды и тому подобное? "

«Черт возьми, я бы хотел, чтобы это было, Билл. Сделайте нашу работу здесь намного проще », - ответил бывший начальник станции в Мехико и несколько других второстепенных постов в Британской секретной разведывательной службе. "Что именно ты имеешь ввиду?"

«Не уверен, но эта тема только что возникла».

«Ну, люди на этом уровне действительно имеют личные отношения и часто торгуют информацией, но я так понимаю, вы имеете в виду нечто более структурированное, что-то вроде рынка внутренней сети?»

«Да, это идея».

«Если так, то все они держали это в секрете от меня и людей, с которыми я работаю, старик. Международные заговоры? » Купер фыркнул. - А это болтливая толпа, знаете ли. Все заняты делами других ».

- Значит, такого нет?

«Насколько мне известно, Билл. Несведущие, конечно, верят в это, но этого не существует, если только это не та мафия, которая убила Джона Кеннеди, - добавил Купер, усмехнувшись.

«Многое, о чем я думал, Мартин, но мне нужно было поставить галочку в этом поле. Спасибо, мой друг."

«Билл, ты хоть представляешь, кто мог напасть на этого парня Остермана в Вене?»

"Не совсем. Ты его знаешь?"

«Мой босс знает. Я встречался с ним однажды. Кажется порядочным парнем, и чертовски умным.

«На самом деле все, что я знаю, это то, что я видел по телевизору сегодня утром». Это не было ложью, и Тоуни знал, что Мартин в любом случае поймет.

«Что ж, кто бы ни спас, я снимаю шляпу перед ними. Для меня пахнет SAS ».

"Действительно? Что ж, это не будет сюрпризом, не так ли?

«Предположим, что нет. Хороший вестник от тебя, Билл. Как насчет обеда? "

"Любить. Я позвоню тебе в следующий раз, когда буду в Лондоне ».

"Превосходно. Ваше здоровье."

Тоуни положил трубку. Казалось, что Мартин встал на ноги после того, как его отпустили из «Шестерки», которая уменьшилась в размерах с ослаблением холодной войны. Что ж, этого следовало ожидать. «В такое верят несведущие», - подумал Тоуни. Да, это подходит. Фюрхтнер и Дортмунд были коммунистами и не верили и не верили в открытый рынок. В их вселенной люди могли разбогатеть, только обманывая, эксплуатируя и вступая в сговор с другими подобными. Что это значило? . . .

Почему они напали на дом Эрвина Остерманна? Вы не могли ограбить такого человека. Он не хранил свои деньги наличными или золотыми слитками. На самом деле это были электронные, теоретические деньги, которые существовали в компьютерной памяти и перемещались по телефонным проводам, и их было трудно украсть, не так ли?

Нет, у такого человека, как Остерманн, была информация, главный источник силы, хотя он и был неземным. Готовы ли Дортмунд и Фюрхтнер убивать за это? Казалось, так, но были ли двое мертвых террористов теми людьми, которые могли использовать такую информацию? Нет, они не могли быть, потому что тогда они бы знали, что то, что они искали, не существует.

«Кто-то нанял их, - подумал Тоуни. Кто-то послал их с миссией. Но кто?

А с какой целью? Это был даже лучший вопрос, из которого он, возможно, мог бы узнать ответ на первый.

«Назад, - сказал он себе. Если бы кто-то нанял их на работу, кто бы это мог быть? Ясно, что кто-то был связан со старой террористической сетью, кто-то, кто знал бы, где они были, и кого они знали и которым до некоторой степени доверяли, достаточно, чтобы рисковать своей жизнью. Но Фюрхтнер и Дортмунд были идеологически чистыми коммунистами. Их знакомые будут такими же, и они определенно не будут доверять и не подчиняться приказам кого-либо другого политического оттенка. И как еще этот воображаемый человек мог знать, где и как с ними связаться, завоевать их доверие и отправить их на смертельную миссию, преследуя то, чего на самом деле не существовало? . . .

Вышестоящий офицер? - подумал Тоуни, пытаясь найти больше информации, чем он имел на самом деле. Кто-то из тех же политических взглядов или убеждений, способный их приказать или, по крайней мере, мотивировать их совершить что-то опасное.

Ему нужна была дополнительная информация, и он использовал бы свои SIS и контакты в полиции, чтобы получить все, что только возможно, от австрийско-немецкого расследования. Для начала он позвонил в Уайтхолл, чтобы убедиться, что получил полные переводы всех интервью с заложниками. Тоуни долгое время был офицером разведки, и что-то заставило его нос дернуться.

«Дин, мне не понравился твой план уничтожения», - сказал Кларк в большом конференц-зале.

«Я тоже не знал, мистер С, но без вертолета у меня не было особого выбора, не так ли?» Чавес ответил самодовольно. «Но меня пугает не это».

"Что такое?" - спросил Джон.

«Нунан поднял это. Каждый раз, когда мы заходим в какое-либо место, вокруг находятся люди - публика, репортеры, съемочные группы и все такое. Что, если у одного из них есть сотовый телефон, и он позвонит плохим парням внутри, чтобы рассказать им, что происходит? Очень просто, не правда ли? Мы трахаемся, и некоторые заложники тоже ».

«Мы должны справиться с этим», - сказал им Тим Нунан. «Так работает сотовый телефон. Он передает сигнал, чтобы сообщить местной ячейке, что она там и что она включена, чтобы компьютерные системы могли направить на нее входящий вызов. Хорошо, мы можем заставить приборы прочитать это и, возможно, заблокировать путь сигнала - может быть, даже клонировать телефон плохих парней, перехватить входящий звонок и вынести ублюдков наружу, может быть, даже перевернуть их, верно? Но мне нужно это программное обеспечение, и оно мне нужно сейчас ».

"Дэйвид?" Кларк обратился к Дэйву Пеледу, их израильскому техно-гению.

"Это можно сделать. Я полагаю, что эта технология уже существует в АНБ или где-то еще ».

«А как насчет Израиля?» - многозначительно спросил Нунан.

"Хорошо . . . да, у нас есть такие вещи ».

«Принеси их», - приказал Кларк. «Хочешь, чтобы я позвонил Ави лично?»

«Это поможет».

«Хорошо, мне нужно название и характеристики оборудования. Насколько сложно обучать операторов? »

«Не очень», - признал Пелед. «Тим легко справится с этим».

«Спасибо за вотум доверия», - без улыбки подумал специальный агент Нунан.

«Вернемся к тейкдауну», - скомандовал Кларк. «Дин, о чем ты думал?»

Чавес подался вперед на своем стуле. Он не просто защищался; он защищал свою команду. «В основном из-за того, что я не хотел терять заложника, Джон. Док сказал нам, что мы должны отнестись к этим двоим серьезно, и у нас были тяжелые сроки. Ладно, миссия, насколько я понимаю, состоит в том, чтобы не потерять заложника. Итак, когда они дали понять, что им нужен вертолет для перевозки, оставалось только отдать его им, добавив немного лишнего. Дитер и Гомер отлично справились со своей работой. Так же поступали и Эдди, и остальные стрелки. Опасная часть заключалась в том, чтобы доставить Луи и Джорджа к дому, чтобы они могли уничтожить последнюю группу. Они проделали отличную работу ниндзя, оказавшись там незамеченными, - продолжил Чавес, указывая на Лойзель и Томлинсона. «Это была самая опасная часть миссии. У нас они были в фонарном колодце, и камуфляж сработал. Если бы плохие парни использовали NVG, это было бы проблемой, но дополнительное освещение от деревьев - я имею в виду, принесенные полицейскими - помешало бы этому. ПНВ сильно вспыхивают, если вы освещаете им путь. Это была авантюра, - признал Дин, - но она выглядела лучше, чем когда заложника били прямо перед нами, пока мы дрочили на сборном пункте. Это миссия, мистер С., и я был командиром на месте происшествия. Я позвонил ». Он не добавил, что его звонок сработал.

"Я понимаю. Что ж, хорошая стрельба от всех, и Лойзель и Томлинсон очень хорошо сделали, чтобы подобраться незамеченными, - сказал Алистер Стэнли со своего места напротив Кларка. "Несмотря на это-"

«Тем не менее, нам нужны вертолеты для такого случая. Как, черт возьми, мы упустили это требование? " - потребовал ответа Чавес.

«Моя вина, Доминго, - признал Кларк. «Я собираюсь позвонить по этому поводу сегодня».

«Просто чтобы мы его починили, чувак». Дин потянулся на своем месте. «Мои войска сделали это, Джон. Неплохая настройка, но мы сделали это. В следующий раз будет лучше, если дела пойдут немного гладко », - признал он. «Но когда документ говорит мне, что плохие парни действительно кого-нибудь убьют, это говорит мне, что я должен принять решительные меры, не так ли?»

«В зависимости от ситуации, да», - ответил на вопрос Стэнли.

«Al, что делает что среднее?» - резко спросил Чавес. «Нам нужны более точные руководящие принципы миссии. Мне нужно, чтобы это было разъяснено. Когда я могу позволить убить заложника? Входит ли в уравнение возраст или пол заложника? Что, если кто-то возьмет на себя детский сад или родильное отделение? Вы не можете ожидать, что мы будем игнорировать подобные человеческие факторы. Хорошо, я понимаю, что вы не можете планировать все возможности, и, как командиры на месте происшествия, Питер и я должны проявлять суждение, но моя позиция по умолчанию - предотвратить смерть заложника, если я могу это сделать. Если это означает риск - что ж, это вероятность, измеряемая по сравнению с определенностью, не так ли? В таком случае вы рискуете, не так ли? "

«Доктор. Беллоу, - спросил Кларк, - насколько вы уверены в своей оценке настроения террористов?

"Очень. Они были опытными. Они продумали большую часть своей миссии и, на мой взгляд, были очень серьезно настроены убить заложников, чтобы показать нам свою решимость », - ответил психиатр.

"Тогда или сейчас?"

- И то, и другое, - уверенно сказал Беллоу. «Эти двое были политическими социопатами. Человеческая жизнь не имеет большого значения для такой личности. Просто покерные фишки, чтобы бросать их по столу ».

«Хорошо, но что, если бы они заметили, что входят Лойзель и Томлинсон?»

«Они, вероятно, убили бы заложника, и это заморозило бы ситуацию на несколько минут».

«И мой запасной план в этом случае заключался в том, чтобы ворваться в дом с восточной стороны и как можно быстрее пробиться внутрь», - продолжил Чавес. «Лучше всего спуститься на зиплайне с вертолетов и поразить место, как торнадо в Канзасе. Это тоже опасно, - признал он. «Но люди, с которыми мы имеем дело, не самые разумные люди в мире, не так ли?»

Старшие члены команды не любили такого рода обсуждения, поскольку они напоминали им, что, какими бы хорошими ни были солдаты Радуги, они не были богами или сверхчеловеками. У них было два инцидента, и оба разрешились без жертв среди гражданского населения. Это привело к душевному самоуспокоению командования, усугубляемому тем фактом, что Команда-2 провела идеальный поединок при неблагоприятных тактических обстоятельствах. Они тренировали своих людей быть суперменами, олимпийскими идеальными физическими образцами, в высшей степени обученными обращению с огнестрельным оружием и взрывчатыми веществами, и, самое главное, психологически подготовленными к быстрому уничтожению человеческой жизни.

Члены Команды-2, сидящие за столом, смотрели на Кларка с нейтральным выражением лица, воспринимая все это с поразительной невозмутимостью, потому что прошлой ночью они знали, что план ошибочен и опасен, но они все равно осуществили его, и они были по понятным причинам гордятся собой за то, что сделали трудное и спасли заложников. Но Кларк сомневался в способностях лидера их группы, и им это тоже не нравилось. Для бывших членов САС среди них ответ на все это был простой - их старый полковой девиз: «Кто осмелится, тот победит». Они посмели и победили. И оценка для них была десятью христианами, нулем Льва, что совсем неплохо. Единственным несчастным членом команды был первый сержант Хулио Вега. «Осо» нес автомат, который еще не вступил в игру. Стрелки, как заметила Вега, чувствовали себя неплохо, как и ребята из легкого оружия. Но это были перерывы. Он был там, в нескольких метрах от Вебера, готовый прикрыть, если плохому парню повезет и он сможет убежать, выстрелив из своего оружия. Он бы разрезал его пополам своим М-60 - его пистолетная работа в базовом диапазоне была одной из лучших. Происходили убийства, а играть он не мог. Религиозная часть Веги упрекала остальных в том, что они так думают, что вызвало несколько ворчаний и хихиканье, когда он был один.

"Так, где это оставляет нас?" - спросил Чавес. «Каковы наши оперативные рекомендации в случае, если плохие парни могут убить заложника?»

«Миссия по-прежнему спасает заложников, где это возможно», - ответил Кларк, подумав несколько секунд.

«И руководитель группы на месте происшествия решает, что возможно, а что нет?»

«Верно», - подтвердила Радуга Шесть.

«Итак, мы вернулись к тому, с чего начали, Джон, - указал Дин. «А это означает, что мы с Питером берем на себя всю ответственность и всю критику, если кому-то еще не нравится то, что мы сделали». Он сделал паузу. «Я понимаю ответственность, связанную с командованием в поле, но было бы неплохо иметь что-то более твердое, на что можно было бы опираться, понимаете? Ошибки рано или поздно произойдут. Мы знаем это. Нам это не нравится, но мы это знаем. В любом случае, я говорю тебе здесь и сейчас, Джон, я вижу миссию как сохранение невинной жизни, и это та сторона, на которой я собираюсь выступить ».

«Я согласен с Чавесом, - сказал Питер Ковингтон. «Это должно быть нашей позицией по умолчанию».

«Я никогда не говорил, что это не так», - сказал Кларк, внезапно рассердившись. Проблема заключалась в том, что вполне могли быть ситуации, в которых было невозможно спасти жизнь, но подготовка к такой ситуации была где-то между чрезвычайно трудной и чертовски почти невозможной, потому что все террористические инциденты, с которыми им приходилось иметь дело в поле будет таким же другим, как террористы и выбранные ими сайты. Значит, ему пришлось довериться Чавесу и Ковингтону. Помимо этого, он мог создавать сценарии тренировок, которые заставляли их думать и действовать, в надежде, что практика сослужит им хорошую службу в полевых условиях. «Быть полевым офицером ЦРУ было намного проще, - подумал Кларк. Там он всегда проявлял инициативу, почти всегда выбирал время и место действия по своему усмотрению. Однако Rainbow всегда была активна, реагируя на инициативу других. Именно из-за этого простого факта ему пришлось так усердно обучать своих людей, чтобы их опыт мог исправить тактическое неравенство. И это сработало дважды. Но продолжит ли он работать?

Итак, для начала, Джон решил, что отныне более высокопоставленный член Rainbow будет всегда сопровождать команды на поле, чтобы оказывать поддержку, на кого руководители команд могли бы опереться. Конечно, им бы не хотелось, чтобы надзор прямо у них на плечах, но тут ничего не поделаешь. С этой мыслью он прервал встречу и позвал Эла Стэнли в свой кабинет, где представил свою идею.

«Меня устраивает, Джон. Но кто те пожилые люди, которые вышли? »

«Для начала, ты и я».

"Очень хорошо. Имеет смысл - то, чему мы подвергаем себя со всей физической подготовкой и тренировками по стрельбе. Однако Доминго и Питер могут найти все это немного подавляющим.

«Они оба знают, как выполнять приказы - и при необходимости обратятся к нам за советом. Все делают. Я уверен, что так и поступил, когда представилась возможность ». Что, черт возьми, было не так уж и часто, хотя Джон помнил, что желал этого достаточно часто.

«Я согласен с твоим предложением, Джон, - сказал Стэнли. «Может, мы запишем это в книгу заказов?»

Кларк кивнул. "Сегодня."

ГЛАВА 9

СТАЛКЕРЫ

«Я могу это сделать, Джон», - сказал директор Центральной разведки. «Однако это означает поговорить с Пентагоном».

«Сегодня, если возможно, Эд. Нам это действительно нужно. Я был упущен, не подумав о необходимости раньше. Серьезное упущение, - смиренно добавил Кларк.

«Бывает, - заметил старший инспектор полиции Фоли. «Хорошо, позволь мне позвонить и перезвонить тебе». Он прервал соединение и подумал несколько секунд, затем пролистал свою картотеку и нашел номер CINC-SNAKE, как назывался пост со смехом. Главнокомандующий Командованием специальных операций на базе ВВС Макдилл недалеко от Тампы, штат Флорида, был начальником всех «змеевиков», сотрудников специальных операций, от которых Rainbow привлекла свой американский персонал. Генерал Сэм Уилсон был человеком за столом, а не тем местом, где ему было особенно удобно. Он начинал как рядовой, выбравший курс обучения летчиков и рейнджеров, затем перешел в спецназ, который оставил, чтобы получить степень историка в Университете штата Северная Каролина, а затем вернулся в армию в качестве военнослужащего. младшего лейтенанта и быстро поднялся по лестнице. В возрасте пятидесяти трех лет у него на плечах теперь были четыре сияющие звезды, и он отвечал за объединенную мультисервисную команду, в которую входили представители каждой из вооруженных сил, и все они знали, как приготовить змею на открытом огне.

- Привет, Эд, - сказал генерал, получив звонок по защищенному телефону. «Что происходит в Лэнгли?» Сообщество специальных операций было очень близко к ЦРУ и часто предоставляло ему информацию или силы для проведения сложной операции в полевых условиях.

«У меня есть запрос от Rainbow», - сказал ему DCI.

"Опять таки? Знаешь, они уже совершили набег на мои подразделения.

«Они нашли им хорошее применение. Вчера это было их убийство в Австрии ».

«Отлично смотрелся по телевизору, - признался Сэм Уилсон. «Получу ли я дополнительную информацию?» Под этим он имел в виду информацию о том, кем были плохие парни.

«Весь пакет, когда он будет доступен, Сэм», - пообещал Фоули.

«Хорошо, а что нужно твоему мальчику?»

«Авиаторы, экипажи вертолетов».

«Ты знаешь, сколько времени нужно, чтобы обучить этих людей, Эд? Господи, они тоже дороги в обслуживании.

«Я знаю это, Сэм, - заверил его голос из Лэнгли. «Британцам тоже придется мириться. Вы знаете Кларка. Он бы не стал спрашивать, меньше ли он в этом нуждался ».

Уилсону пришлось признать, что да, он знал Джона Кларка, который однажды спас потерпевшую крушение миссию и, в процессе, кучу солдат, давным-давно и несколько президентов назад. Агентство заявило о нем, что бывший морской котик, обладатель солидной коллекции медалей и множества достижений. И у этой группы Rainbow за плечами две успешные операции.

«Хорошо, Эд, сколько?»

«На данный момент один действительно хороший».

Это «на данный момент» беспокоило Уилсона. Но… «Хорошо, я вернусь к тебе сегодня же».

«Спасибо, Сэм». Фоули знал, что в Уилсоне было хорошо то, что он не лажал со временем. Для него «прямо сейчас» означало прямо сейчас.

Честер не собирался продвигаться так далеко, как думал Киллгор. Его функциональные тесты печени шли вниз быстрее, чем что-либо, что он когда-либо видел или читал в медицинской литературе. Кожа мужчины теперь была желтой, как бледно-лимонный, и обвисала над его вялой мускулатурой. Дыхание тоже уже было немного тревожным, отчасти из-за большой дозы морфина, которую он получал, чтобы держать его в бессознательном состоянии или, по крайней мере, в ступоре. И Киллгор, и Барбара Арчер хотели лечить его как можно более агрессивно, чтобы увидеть, действительно ли существует метод лечения, который мог бы подействовать на Шиву, но суть дела заключалась в том, что основные заболевания Честера были настолько серьезными, что никакая схема лечения не могла преодолеть обе проблемы и Шиву.

«Два дня», - сказал Килгор. "Может, меньше."

«Боюсь, ты прав», - согласился доктор Арчер. У нее были всевозможные идеи, как справиться с этим, от обычных - и почти наверняка бесполезных - антибиотиков до интерлейкина-2, который, как некоторые думали, может иметь клиническое применение в таком случае. Конечно, современной медицине еще предстояло победить какое-либо вирусное заболевание, но некоторые думали, что укрепление иммунной системы организма в одном направлении может помочь ему в другом, и сейчас на рынке появилось множество новых мощных синтетических антибиотиков. Рано или поздно кто-нибудь найдет чудодейственное средство от вирусных заболеваний. Но еще нет: «Калий?» - спросила она, подумав о перспективах пациента и о незначительной ценности лечения от него вообще. Килгор согласно пожал плечами.

"Я предполагаю. Вы можете сделать это, если хотите ». Килгор помахал шкафчику с лекарствами в углу.

Доктор Арчер подошел к нему, вырвал одноразовый шприц объемом 40 куб. См из бумажного и пластикового контейнера, затем вставил иглу в стеклянный флакон с раствором калия и воды и наполнил иглу, потянув за поршень. Затем она вернулась на кровать и вставила иглу в капельницу с лекарством, теперь толкая поршень, чтобы дать пациенту твердый болюс смертельного химического вещества. Это заняло несколько секунд, больше, чем если бы она сделала инъекцию прямо в главную вену, но Арчер не хотела прикасаться к пациенту больше, чем необходимо, даже в перчатках. На самом деле это не имело большого значения. Дыхание Честера в прозрачной пластиковой кислородной маске, казалось, прерывалось, затем возобновлялось, затем снова замедлялось, затем становилось неровным и нерегулярным на шесть или восемь вдохов. Потом . . . он остановился. Сундук устроился сам по себе и не поднимался. Его глаза были полуоткрытыми, как у человека во сне или в шоке, направлены в ее сторону, но не совсем сфокусированы. Сейчас они закрылись в последний раз. Доктор Арчер взяла стетоскоп и прижала его к груди алкоголика. Вообще не было звука. Арчер встала, сняла стетоскоп и положила его в карман.

«До свидания , Честер, - подумал Килгор.

«Хорошо», - сухо сказала она. «Есть какие-нибудь симптомы у других?»

«Пока нет. Однако тесты на антитела положительные, - ответил Киллгор. «Думаю, еще через неделю или около того, прежде чем мы увидим явные симптомы».

«Нам нужен набор здоровых испытуемых, - сказала Барбара Арчер. «Эти люди тоже слишком больны, чтобы служить подходящим ориентиром для Шивы».

«Это означает определенные риски».

«Я знаю это», - заверил его Арчер. «И вы знаете, что нам нужны испытуемые получше».

«Да, но риски серьезны», - заметил Киллгор.

«И я знаю это», - ответил Арчер.

«Ладно, Барб, беги по очереди. Я не буду возражать. Вы хотите позаботиться о Честере? Мне нужно сбежать, чтобы увидеть Стива ».

"Отлично." Она подошла к стене, взяла телефон и набрала три цифры на клавиатуре, чтобы вызвать людей, занимающихся утилизацией.

Со своей стороны, Киллгор вошел в раздевалку. В первую очередь он остановился в камере дезактивации, нажал большую квадратную красную кнопку и подождал, пока оборудование обрызгает его со всех сторон туманным раствором антисептика, который, как было известно, был немедленно и полностью смертельным для вируса Шивы. Затем он прошел через дверь в саму раздевалку, где снял синий пластиковый костюм и бросил его в мусорное ведро для дальнейшей и более серьезной дезинфекции - на самом деле в этом не было необходимости, но тогда люди в лаборатории почувствовали себя лучше. - потом в хирургической зелени. На выходе он надел белый лабораторный халат. Следующей остановкой был магазин Стива Берга. Ни он, ни Барб Арчер еще не сказали этого вслух, но всем было бы лучше, если бы у них была рабочая вакцина от Шивы.

«Привет, Джон», - сказал Берг, когда вошел его коллега.

«Доброе утро, Стив», - приветствовал Килгор. «Как поступят вакцины?»

«Что ж, у нас сейчас работают« А »и« Б »». Берг указал на клетки для обезьян по другую сторону стекла. «На партии« А »есть желтые наклейки. «B» - синий, а контрольная группа - красный ».

Килгор посмотрел. Их было по двадцать, всего шестьдесят макак-резусов. Милые чертишки. «Жаль, - заметил он.

«Мне это тоже не нравится, но вот как это делается, друг мой». Ни у одного из мужчин не было шубы.

«Когда вы ожидаете результатов?»

«О, пять-семь дней для группы« А ». От девяти до четырнадцати для контрольной группы. А группа «Б» - ну, конечно, на них мы возлагаем большие надежды. Как дела на твоей стороне дома? "

«Потерянный сегодня».

"Так быстро?" - спросил Берг, найдя это тревожным.

«Его печень изначально была вне графика. Это то, что мы еще не рассмотрели в достаточной степени. Там будут люди с необычно высокой степенью уязвимости для нашего маленького друга ».

«Это могут быть канарейки, дружище», - волновался Берг, вспоминая певчих птиц, которые предупреждали шахтеров о плохом воздухе. «И мы научились с этим бороться два года назад, помнишь?»

"Я знаю." По сути, именно отсюда и родилась вся идея. Но у них это получалось лучше, чем у иностранцев. «Какая разница во времени между людьми и нашими маленькими пушистыми друзьями?»

«Ну, я не распылял ничего из этого, помни. Это тест на вакцину, а не на инфекцию ».

«Хорошо, я думаю, вам нужно организовать контрольный тест на аэрозоль. Я слышал, у вас есть улучшенный метод упаковки.

«Мэгги хочет, чтобы я сделал это. Хорошо. У нас много обезьян. Я могу настроить его за два дня, это будет полноценная проверка воображаемой системы доставки ».

«С вакцинами и без них?»

«Я могу это сделать». Берг кивнул. Ты должен был это уже установить, идиот, - не сказал Килгор своему коллеге. Берг был умен, но не мог видеть далеко за пределами своих микроскопов. Ну, даже здесь никто не был идеальным. «Я не стараюсь изо всех сил убивать вещи, Джон», - хотел объяснить Берг своему коллеге-врачу.

«Я понимаю, Стив, но на каждого, кого мы убьем, чтобы защитить Шиву, мы сэкономим несколько сотен тысяч в дикой природе, помнишь? И вы заботитесь о них, пока они здесь », - добавил он. Здесь подопытные животные вели идиллический образ жизни в удобных клетках или даже в больших общественных местах, где было много еды и чистая вода. У обезьян было много места, с псевдодеревьями, по которым можно лазить, температура воздуха была такой же, как в их родной Африке, и не было хищников, которые могли бы им угрожать. Как и в человеческих тюрьмах, осужденные получали обильную пищу в соответствии со своими конституционными правами. Но людям вроде Стива Берга это все равно не нравилось, поскольку оно было важным и незаменимым для общей цели. Килгор подумал, не плакал ли его друг по ночам о милых маленьких кареглазых созданиях. Разумеется, Берг не особо беспокоился о Честере - за исключением того, что он, конечно, мог изображать канарейку. Это действительно могло все испортить, но именно поэтому Берг разрабатывал вакцину «А».

«Ага, - признал Берг. «Но мне все еще дерьмово из-за этого».

«Вы должны увидеть мою сторону дома», - заметил Килгор.

«Я полагаю», - неуверенно ответил Стив Берг.

Ночной рейс вылетел из международного аэропорта Роли-Дарем в Северной Каролине, в часе езды от Форт-Брэгга. Boeing 757 приземлился в пасмурную морось, чтобы начать процесс такси почти столько же, сколько и сам рейс, или так часто казалось пассажирам, когда они наконец подошли к выходу на посадку US Airways в Терминале 3 аэропорта Хитроу.

Чавес и Кларк пришли вместе, чтобы встретиться с ним. Они были одеты в штатское, а Доминго держал в руках открытку с надписью «MALLOY». Четвертый мужчина был одет в морской пехотинец класса А, со своим поясом Сэма Брауна, золотыми крыльями и четырьмя с половиной рядами лент на блузке оливкового цвета. Его серо-голубые глаза увидели карточку и подошли к ней, когда он наполовину тащил за собой холщовый мешок.

«Приятно познакомиться, - заметил подполковник Дэниел Мэллой. «Кто вы, ребята?»

«Джон Кларк».

«Доминго Чавес». Обменялись рукопожатиями. «Есть еще сумки?» - спросил Дин.

«Это все, что я успел собрать. - Веди, - ответил полковник Мэллой.

«Нужна помощь с этим?» Чавес спросил человека примерно на шесть дюймов выше и на сорок фунтов тяжелее его самого.

«Я понял», - заверил его морпех. "Куда мы идем?"

«Чоппер ждет нас. Машина здесь. Кларк прошел через боковую дверь, затем спустился по ступенькам к ожидающей машине. Водитель взял сумку Мэллоя и бросил ее в «багажник», чтобы проехать полмили к ожидавшему его вертолету британской армии «Пума».

Мэллой огляделся. Это был неприятный день для полетов, потолок примерно в полутора тысячах футов, и моросящий дождь становился все сильнее, но он не был летчиком с белыми костяшками пальцев. Погрузили в кузов вертолета. Он наблюдал, как летный экипаж профессионально выполняет процедуру запуска, читая свой распечатанный контрольный список, точно так же, как он это делал. Повернув ротор, они включили рацию, чтобы получить разрешение на взлет. Это заняло несколько минут. Это было напряженное время в Хитроу, прилетало множество международных рейсов, чтобы доставлять деловых людей на работу. Наконец, «Пума» взлетел, набрал высоту и направился в неопределенном направлении, куда, черт возьми, он направлялся. В этот момент Мэллой подключился к внутренней связи.

«Кто-нибудь может сказать мне, что это за хрень?»

«Что они тебе сказали?»

«Собери достаточно нижнего белья на неделю», - ответил Мэллой с огоньком в глазах.

«В нескольких милях от базы есть хороший универмаг».

"Херефорд?"

«Хорошая догадка», - ответил Чавес. "Был там?"

"Много времени. Я узнал этот перекресток по другим рейсам. Хорошо, что это за история? "

«Вы, вероятно, собираетесь работать с нами», - сказал ему Кларк.

«Кто такие мы, сэр?»

«Нас зовут Радуга, и нас не существует».

"Вена?" - сказал Мэллой по внутренней связи. То, как они оба моргнули, было достаточным ответом. «Ладно, для копов это выглядело немного привлекательно. Каков состав команды? »

«НАТО, в основном американцы и британцы, но и другие тоже, плюс израильтянин», - сказал ему Джон.

«И вы установили это без роторных головок?»

«Ладно, черт возьми, я все испортил, ладно?» - заметил Кларк. «Я новичок в этом командном деле».

«Что это у тебя на предплечье, Кларк? Ой, в каком ты звании? "

Джон надел куртку, обнажив татуировку с красной печатью. «Я симулированный двухзвездочный. Дин здесь симулированный майор.

Морской пехотинец кратко осмотрел татуировку. «Я слышал о них, но никогда не видел. Третья группа специальных операций, не так ли? Я знал парня, который работал с ними ».

"Это кто?"

«Датч Ворт ушел на пенсию около пяти-шести лет назад в качестве полной птицы».

«Датч Ворт! Черт, давно не слышал этого имени, - сразу ответил Кларк. «Меня однажды застрелили вместе с ним».

«Ты и еще несколько человек. Отличный летчик, но ему повезло немного неравномерно ».

«Как вам повезло, полковник?» - спросил Чавес.

«Отлично, сынок, отлично», - заверил его Мэллой. «И ты можешь называть меня Медведем».

Это подходит, решили оба мужчины относительно своего посетителя. Он был ростом с Кларком, шесть футов один дюйм, и крупный, как будто качал штангу для развлечения, а потом выпил свою долю пива. Чавес вспомнил своего друга Хулио Вегу, еще одного любителя свободных весов. Кларк перечитал медали. На DFC было два повторяющихся кластера, как и на Silver Star. Стрельба также свидетельствовала о том, что Мэллой был опытным стрелком. Морские пехотинцы любили стрелять для развлечения и доказывать, что, как и все другие морпехи, они были стрелками. В случае с Мэллоем, «Заслуженный стрелок», который был настолько высок, насколько велики были награды. Но никаких вьетнамских лент, как заметил Кларк. Что ж, он был бы слишком молод для этого, а это был еще один способ для Кларка понять, сколько лет он вырос. Он также увидел, что Маллой был примерно подходящим возрастом для полковника, в то время как кто-то со всеми этими наградами должен был сделать его моложе. Неужели Мэллоя сочли полковником? Одна из проблем со специальными операциями заключалась в том, что они часто сбивали с пути лучшего в карьере. Часто требовалось особое внимание, чтобы удостовериться, что такие люди получили заслуженное продвижение по службе - что не было проблемой для рядовых, но часто было большой проблемой для офицеров.

«Я начал с поисково-спасательных работ, затем я отправился в Recon Marines, ну, вы знаете, доставьте их, вытащите их. У тебя должно быть приятное прикосновение. Думаю, да ».

«Чем вы занимаетесь сейчас?»

«H-60, Hueys, конечно, и H-53. Бьюсь об заклад, у вас их нет, верно?

«Не бойтесь, - немедленно и явно разочарованно сказал Чавес.

«24-я эскадрилья специальных операций ВВС ВВС Великобритании в Милденхолле имеет MH-60K и MH-53. Я в курсе обоих, если вы когда-нибудь их одолжите. Они являются частью 1-го крыла специальных операций и базируются здесь и в Германии, когда я в последний раз проверял ».

«Нет дерьма?» - спросил Кларк.

- Ничего себе, симулированный генерал, сэр. Я знаю командира крыла Станислава Дубровника, Стэна-Человека. Отличный водитель вертолета. Он бывал вокруг квартала несколько десятков раз, если вам когда-нибудь срочно понадобится друг.

«Я буду иметь это в виду. Что еще ты умеешь летать? »

«Ночной Сталкер, конечно, но их не так много. Насколько мне известно, здесь нет никого. Затем «Пума» повернулась, кружила, затем вспыхивала, чтобы опуститься на холм Херефорда. Маллой наблюдал за работой ручки пилота и решил, что он компетентен, по крайней мере, в простых вещах. «Технически я не в курсе MH-47 Chinook - нам разрешено оставаться в курсе только трех типов - технически я тоже не в курсе Hueys, но я, блять, родился в Huey, если вы знаете, что Я имею в виду, генерал. И я могу справиться с MH-47, если понадобится ».

«Меня зовут Джон, мистер Медведь», - сказал Кларк с улыбкой. Он знал профессионала, когда видел его.

«Я Дин. Когда-то я был 11-Браво, но потом Агентство похитило мою задницу. Его вина », - сказал Чавес. «Мы с Джоном некоторое время работали вместе».

- Тогда я полагаю, ты не сможешь рассказать мне хорошие вещи. Довольно удивлен, что я никогда не встречал вас раньше, ребята. Если вы понимаете, о чем я, то время от времени я доставил туда и сюда нескольких привидений.

«Привезти свою посылку?» - спросил Кларк, имея в виду свое личное дело.

Маллой похлопал по сумке. «Да, сэр, и это очень творческое письмо, если я так говорю». Вертолет расположился. Командир экипажа выскочил, чтобы открыть раздвижные двери. Мэллой схватил сумку, спустился и подошел к припаркованному на площадке марсоходу. Водитель, капрал, взял сумку Мэллоя и бросил ее в кузов. Мэллой заметил, что британское гостеприимство практически не изменилось. Он отдал салют и встал в тыл. Дождь усиливался. Погода в Англии, подумал полковник, тоже не сильно изменилась. Ужасное место для вертолетов, но не так уж и плохо, если вы хотите подобраться очень близко, чтобы вас не заметили, и это было не так уж плохо, правда? Джип Rover отвез их к тому, что выглядело как здание штаб-квартиры, а не к его гостевому дому. Кем бы они ни были, они торопились.

«Хороший офис, Джон», - сказал он, оглядываясь изнутри. «Я полагаю, вы действительно симулированный двухзвездочный».

«Я босс, - признал Кларк, - и этого достаточно. Сесть. Кофе?"

«Всегда», - подтвердил Мэллой, принимая чашку через мгновение. "Спасибо."

"Сколько часов?" - спросил Кларк.

"Общий? Шестьдесят семь-сорок два в прошлый раз я сложил. Тридцать одна сотня из них - спецоперации. И, ох, боевого времени около пятисот ».

"Так много?"

«Гренада, Ливан, Сомали, пара других мест - и война в Персидском заливе. Я выловил четырех быстроходных водителей и вернул их живыми во время той маленькой перепалки. Один из них был немного захватывающим, - признал Мэллой, - но у меня была некоторая помощь, чтобы сгладить ситуацию. Знаешь, работа довольно скучная, если делать ее правильно ».

«Мне придется купить тебе пинту пива, Медведь», - сказал Кларк. «Я всегда хорошо относился к ребятам из SAR».

«И я никогда не отказываюсь от бесплатного пива. Британцы в вашей команде, экс-САС? »

"В основном. Работал с ними раньше?

«Упражнения, здесь и снова у Брэгга. Они нормальные солдаты, прямо там с Force Recon и моими друзьями в Брэгге ». Кларк знал, что это должно было быть щедрым, хотя местные британцы могли слегка обидеться, что их сравнивают с кем-либо. «В любом случае, я полагаю, тебе нужен посыльный, верно?»

"Что-то подобное. Дин, давай проведем мистера Медведя через последнюю полевую операцию.

«Roge-o, мистер К.» Чавес развернул большую фотографию замка Остерманн на столе для переговоров Кларка и начал свою записку, когда Стэнли и Ковингтон вошли, чтобы присоединиться к конференции.

«Ага», - сказал Маллой, когда объяснение закончилось. «Вам действительно нужен был кто-то вроде меня для этого, ребята». Он сделал паузу. «Лучше всего было бы развернуть длинную веревку, чтобы поставить трех или четырех на крышу. . . прямо о. . . здесь." Он постучал по фото. «Хорошая плоская крыша, чтобы упростить задачу».

«Это то, о чем я думал. Не так просто, как на зиплайне, но, наверное, безопаснее, - согласился Чавес.

«Да, это легко, если ты знаешь, что делаешь. Вашим мальчикам, конечно, придется научиться приземляться мягкими ногами, но приятно иметь в замке трех или четырех человек, когда они вам нужны. Судя по тому, как хорошо прошел тейкдаун, я полагаю, что ваши люди умеют стрелять и все такое ».

- Достаточно хорошо, - нейтральным голосом признал Ковингтон.

Кларк пролистывал личное дело Мэллоя, а Чавес рассказывал о своей успешной миссии. В браке с Фрэнсис, урожденной Хатчинс Маллой, он видел двух дочерей, десяти и восьми лет. Жена работала гражданской медсестрой на флот. Что ж, это было легко исправить. Сэнди довольно легко устроила это в своей больнице. LTC Dan Malloy, USMC, определенно был вратарём.

Со своей стороны, Маллой был заинтригован. Кем бы ни были эти люди, у них были серьезные лошадиные силы. Его приказ лететь в Англию пришел прямо из офиса самого CINC-SNAKE, «Большого Сэма» Уилсона, и люди, которых он встречал до сих пор, выглядели довольно серьезными. Маленький, Чавес, подумал он, был одним компетентным маленьким ублюдком, так как он провел его через работу в Вене, и, судя по фотографии над головой, его команда, должно быть, тоже была довольно хороша, особенно те двое, которые: Я подкрался к дому, чтобы забрать последнюю кучу плохих парней в спину. Невидимость была довольно крутой игрой, если бы вы могли ее осуществить, но чертовой катастрофой, если бы вы ее испортили. Хорошая новость, подумал он, заключалась в том, что плохие парни не так уж хороши в своем полевом искусстве. Не обучен, как его морпехи. Этот недостаток почти нейтрализовал их злобу - но не совсем. Как и большинство людей в военной форме, Маллой презирал террористов как трусливых нечеловеческих животных, заслуживающих только насильственной и немедленной смерти.

Затем Чавес отвел его в собственное здание своей команды, где Мэллой встретил своих солдат, пожал ему руку и оценил то, что он там увидел. Да, они были серьезны, как и люди из Команды 1 Ковингтона в следующем здании. У некоторых людей просто был взгляд, расслабленная напряженность, которая заставляла их оценивать каждого, кого они встречали, и сразу решать, представлял ли этот человек угрозу. Не то чтобы они любили убивать и калечить, просто это была их работа, и эта работа отразилась на их взгляде на мир. Мэллоя они оценили как потенциального друга, человека, достойного их доверия и уважения, и это согрело авиатора морской пехоты. Он будет тем парнем, которому они должны доверять, чтобы доставить их туда, где они должны быть, быстро, незаметно и безопасно - а затем вытащить их таким же образом. Оставшийся тур по тренировочной базе был чистой ванилью для человека, сведущего в бизнесе. Обычные здания, смоделированные интерьеры самолетов, три настоящих железнодорожных пассажирских вагона и другие вещи, которые они практиковали для штурма; диапазон оружия с всплывающими целями (ему придется сыграть там самому, чтобы доказать, что он достаточно хорош, чтобы быть здесь, Маллой знал, поскольку каждый спецназовец был и должен был быть стрелком, как и любой морской пехотинец) был стрелком). К полудню они вернулись в здание штаб-квартиры Кларка.

«Ну, мистер Медведь, что вы думаете?» - спросила Радуга Шесть.

Маллой улыбнулся и сел. «Я думаю, что я серьезно отстала от смены часовых поясов. И я думаю, у вас здесь хорошая команда. Так ты хочешь меня?

Кларк кивнул. «Думаю, да».

«Начать завтра утром?»

"Что летать?"

«Я позвонил той группе ВВС, о которой вы нам рассказывали.

Они собираются одолжить нам MH-60, чтобы вы могли с ним поиграть ».

«По соседству с ними». Для Мэллоя это значило, что ему придется доказать, что он хороший водитель. Перспектива не сильно его беспокоила. «А как насчет моей семьи? Это ТАД или что? »

«Нет, это постоянное место службы для вас. Они приедут с обычным правительственным пакетом ».

«Ярмарка нуф. Будем ли мы здесь работать? »

«К настоящему времени у нас было две полевые операции, Берн и Вена. Невозможно сказать, насколько мы будем заняты настоящими операциями, но вы обнаружите, что режим тренировок здесь довольно загружен ».

«Меня устраивает, Джон».

«Вы хотите работать с нами?»

Вопрос удивил Мэллоя. «Это отряд волонтеров?»

Кларк кивнул. "Каждый из нас."

«Ну, как насчет этого. Хорошо, - сказал Мэллой. «Вы можете подписать меня».

"Могу я задать вопрос?" - спросил Попов в Нью-Йорке.

«Конечно», - сказал босс, подозревая, что это будет.

«Какова цель всего этого?»

«В настоящее время вам действительно не нужно знать», - был ожидаемый ответ на ожидаемый вопрос.

Попов кивнул в знак согласия / согласия на ответ. «Как вы говорите, сэр, но вы тратите приличную сумму денег без возврата, который я могу определить». Попов сознательно поднял вопрос о деньгах, чтобы посмотреть, как отреагирует его работодатель.

Реакцией была настоящая скука: «Деньги не важны».

И хотя ответ не был неожиданным, он все же удивил Попова. За всю свою профессиональную жизнь в советском КГБ он платил скудные суммы людям, которые рисковали своей жизнью и своей свободой ради этого, часто ожидая гораздо большего, чем они когда-либо получали, потому что зачастую материальных средств было достаточно. и информация , предоставленная была стоит гораздо больше , чем они бы заплатили за него. Но этот человек уже заплатил больше, чем распределил Попов за более чем пятнадцать лет полевых операций - зря, за две печальные неудачи. И все же, Дмитрий Аркадьевич заметил, что на его лице не было разочарования. Что, черт возьми, все это было?

«Что в этом случае пошло не так?» - спросил босс.

Попов пожал плечами. «Они были готовы, но совершили ошибку, недооценив мастерство реагирования полиции. Это действительно было очень умело », - заверил он своего работодателя. «Больше, чем я ожидал, но это не такой уж большой сюрприз. Многие полицейские агентства по всему миру имеют хорошо обученные контртеррористические группы ».

«Это была австрийская полиция? . . . »

«Так сообщили СМИ. Я не стал настаивать на своем расследовании. Должен ли я это сделать? "

Покачивание головой. «Нет, просто праздное любопытство с моей стороны».

«Значит, вам все равно, удастся ли эта операция или нет», - подумал Попов. Тогда какого черта вы их финансируете? В этом не было логики. Вовсе нет. Это было бы Должна ли была-потрудившись Попова, но это было не серьезно так. Он разбогател на этих неудачах. Он знал, кто финансировал операции, и у него были все доказательства - деньги - необходимые для подтверждения этого. Итак, этот человек не мог противиться ему. Во всяком случае, он должен бояться своего сотрудника, не так ли? У Попова были связи в террористическом сообществе, и он мог легко настроить их против человека, добывавшего деньги, не так ли? «Для этого человека было бы естественным страхом держаться», - подумал Дмитрий.

Или это было? Чего вообще боялся этот человек? Он финансировал убийство - ну, покушение на убийство в последнем случае. Он был человеком огромного богатства и власти, и такие люди боялись потерять эти вещи больше, чем смерти. «Все сводилось к одному и тому же», - сказал себе бывший офицер КГБ: «Что, черт возьми, все это было? Почему он замышлял гибель людей и просил Попова - делал ли он это, чтобы убить оставшихся в мире террористов? Разве это имеет смысл? Использовать Попова в качестве преследующего коня, агента-провокатора, чтобы выманить их и расправиться с высококвалифицированными контртеррористическими группами разных стран? Дмитрий решил, что проведет небольшое исследование своего работодателя. Это не должно быть слишком сложно, а Нью-Йоркская публичная библиотека находилась всего в двух километрах от Пятой авеню.

«Что это были за люди?»

"Кого ты имеешь в виду?" - спросил Попов.

«Дортмунд и Фюрхтнер», - пояснил босс.

«Дураки. Они по-прежнему верили в марксизм-ленинизм. По-своему умны, сообразительны в техническом смысле, но их политическая оценка ошибочна. Они не могли измениться, когда изменился их мир. Это опасно. Они не смогли развиться и за это умерли ». Попов знал, что это не очень похоже на эпитафию. Они выросли, изучая произведения Карла Маркса, Фридриха Энгельса и всех остальных - тех же людей, слова которых Попов изучал в юности, но даже мальчиком Попов знал лучше, а его путешествия по миру в качестве офицера КГБ имели просто усилило его недоверие к словам этих академиков девятнадцатого века. Его первый полет на авиалайнере американского производства, дружеская беседа с людьми рядом с ним, многому его научил. Но Ганс и Петра - ну, они выросли в капиталистической системе, попробовали все ее товары и преимущества и, тем не менее, решили, что их система лишена чего-то, что им было нужно. Возможно, в каком-то смысле они были такими, как он, подумал Дмитрий Аркадьевич, просто недовольные, желающие быть частью чего-то лучшего, но нет, он всегда хотел чего-то лучшего для себя, а они всегда хотели принести другие в рай, чтобы вести и править как хорошие коммунисты. И чтобы достичь этого утопического видения, они были готовы пройти через море невинной крови. Дураки. Он увидел, что его работодатель принял его более сокращенную версию их погибших жизней и двинулся дальше.

«Останьтесь в городе на несколько дней. Я позвоню тебе, когда ты понадобишься.

«Как вы говорите, сэр». Попов встал, вышел из офиса и сел на следующий лифт на уровень улицы. Оказавшись там, он решил пойти на юг в библиотеку со львами впереди. Упражнение могло прояснить его голову, и ему еще нужно было немного подумать. «Когда ты мне понадобишься» может означать еще одну миссию, и в ближайшее время.

«Эрвин? Джордж. Как дела мой друг?"

«Это была насыщенная событиями неделя», - признал Остерманн. Его личный врач прописал ему транквилизаторы, которые, по его мнению, не помогли. Его разум все еще помнил страх. А еще лучше, Урсел вернулся домой, прибыв еще до спасательной операции, и той ночью - он лег спать сразу после четырех утра, она легла с ним в постель, просто чтобы держать его в своих объятиях. он трясся и плакал от ужаса, который ему удавалось сдерживать вплоть до того момента, когда Фюрхтнер умер менее чем в метре слева от него. На его одежде была кровь и другие частицы ткани. Их пришлось снимать для очистки. Врачи сказали, что у Денглера были худшие времена, и он не будет работать по крайней мере неделю. Со своей стороны Остерманн знал, что позвонит тому британцу, который пришел к нему с предложением о безопасности, особенно после того, как услышал голоса его спасателей.

«Ну, я не могу передать, насколько я рад, что ты хорошо с этим справился, Эрвин».

«Спасибо, Джордж», - сказал он министру финансов США. «Ты сегодня ценишь своих телохранителей больше, чем на прошлой неделе?»

«Вы держите пари. Я ожидаю, что бизнес в этой сфере скоро будет набирать обороты ».

«Возможность для инвестиций?» - спросил Остерманн с несчастным смешком.

- Я не это имел в виду , - почти смеясь, ответил Уинстон. Приятно было смеяться над этим, не так ли?

"Джордж?"

"Ага?"

«Они не были австрийцами, не то, что говорили телевидение и газеты, - и они сказали мне не раскрывать это, но вы можете это знать. Это были американцы и британцы ».

«Я знаю, Эрвин, я знаю, кто они, но это все, что я могу сказать».

«Я обязан им своей жизнью. Как я могу вернуть такой долг? »

«За это им платят, друг мой. Это их работа ».

«Vielleicht, но они спасли мою жизнь и жизни моих сотрудников. У меня есть личный долг, чтобы заплатить им. Могу ли я что-нибудь для них сделать? »

«Не знаю, - признался Джордж Уинстон.

«Не могли бы вы узнать? Если бы вы о них «знали», смогли бы вы узнать? У них есть дети, не так ли? Я могу заплатить за их обучение, создать какой-то фонд, не так ли? »

«Возможно, нет, Эрвин, но я могу разобраться в этом», - сказал Секретарь, делая пометку на своем столе. Это было бы настоящей головной болью для некоторых людей из службы безопасности, но вполне может быть способ, через какую-нибудь юридическую фирму округа Колумбия, возможно, дважды ослепить это. Уинстону было приятно, что Эрвин захотел это сделать. Noblesse Oblige не был полностью мертв. «Так ты уверен, что с тобой все в порядке, приятель?»

«Благодаря им, да, Джордж, я».

"Большой. Спасибо. Приятно слышать твой голос, приятель. Увидимся в следующий раз, когда я приеду в Европу ».

«Верно, Джордж. Хорошего дня."

"Ты тоже. До свидания." Уинстон переключил кнопки на своем телефоне. Можешь сразу проверить это. «Мэри, не могли бы вы пригласить меня к Эду Фоли в ЦРУ?»

ГЛАВА 10.

Копатели

Попов давно этого не делал, но помнил, как. О его работодателе писали больше, чем о многих политиках - что было справедливо, подумал Попов, поскольку этот человек делал гораздо более важные и интересные вещи для своей страны и мира, - но эти статьи были в основном о бизнесе, что не помогло Попову. намного больше, чем дальнейшая оценка богатства и влияния этого человека. О его личной жизни было немногое, кроме того, что он развелся. Какая-то жаль. Его бывшая жена казалась привлекательной и умной, судя по фотографиям и приложенной к ней информации. Может быть, двум таким умным людям было трудно оставаться вместе. «Если так, то это плохо для женщины», - подумал россиянин. Возможно, немногим американским мужчинам нравилось иметь под своей крышей равных по интеллекту. В целом это было слишком страшно для слабых - и только слабого могло бы беспокоить это, думал русский.

Но ничто не связывало человека с террористами или терроризмом. По данным New York Times, на него никогда не нападали, даже в случае простого уличного преступления . Конечно, такие вещи не всегда попадали в новости. Возможно, инцидент, который никогда не видел дневного света. Но если бы это было настолько серьезным, что изменило бы ход его жизни - об этом бы стало известно, не так ли?

Наверное. «Почти наверняка, - подумал он. Но для профессионального офицера разведки это едва ли не было проблемной квалификацией. Это был деловой человек. Гений как в своей научной сфере, так и в управлении крупной корпорацией. Похоже, именно там и ушли его страсти. Было много фотографий мужчины с женщинами, редко одна и та же дважды, во время посещения различных благотворительных или общественных мероприятий - все, конечно, милые женщины, заметил Попов, как прекрасные трофеи, которые нужно использовать и повесить на стене в подходящем месте. пустое место, пока он искал за другим. Итак, на кого он работал?

Попову пришлось признать, что он действительно не знал, что было более чем тревожно. Теперь его жизнь была заложена человеком, чьи мотивы он не понимал. Не зная, он не мог оценить операционные опасности, которые в результате навлекли на себя его самого. Если цель станет очевидной, а его работодатель обнаружит и арестует, то ему, Попову, грозит арест по серьезным обвинениям. Что ж, подумал бывший офицер КГБ, возвращая последние журналы клерку, есть простое решение. У него всегда была сумка и две фальшивые личности, готовые к использованию. Затем, при первых признаках неприятностей, он добирался до международного аэропорта и как можно скорее улетал в Европу, чтобы там исчезнуть и использовать наличные, которые он положил в банк. У него уже было достаточно, чтобы обеспечить комфортную жизнь на несколько лет, а может, и дольше, если он сможет найти действительно хорошего консультанта по инвестициям. «Исчезнуть с лица земли не так уж и сложно для человека с надлежащей подготовкой», - сказал он себе, возвращаясь на Пятой авеню. Все, что вам нужно, это пятнадцать или двадцать минут предупреждения. . . . Как он мог быть уверен в этом? . . .

Билл Тоуни заметил, что немецкая федеральная полиция работает как никогда эффективно. Все шестеро террористов были идентифицированы в течение сорока восьми часов, и, хотя подробные допросы их друзей, соседей и знакомых еще продолжались, полиция уже знала довольно много и отправила это австрийцам, а оттуда - британцам. Посольство в Вене, а оттуда в Херефорд. Пакет включал фотографию и чертежи дома, принадлежащего Фюрхтнеру и Дортмунду. Один из них, как заметил Тоуни, был художником умеренного таланта. В сообщении говорилось, что они продавали картины в местной галерее, конечно, подписанные псевдонимом. «Возможно, теперь они стали более ценными», - лениво подумал Шестерка, переворачивая страницу. У них там был компьютер, но документы на нем не очень пригодились. Один из них, вероятно, Фюрхтнер, как думали немецкие исследователи, написал длинные политические обличения, добавленные, но еще не переведенные - Dr. «Беллоу, вероятно, захочет их прочитать», - подумал Тоуни. Кроме этого, ничего примечательного не было. Книги, многие из которых имеют политический характер, большинство из них напечатаны и куплены в бывшей ГДР. Хороший телевизор и стереосистема, а также множество пластинок и компакт-дисков с классической музыкой. Приличный автомобиль среднего класса, в надлежащем уходе и застрахованный через местную компанию под их именами Зигфрид и Ханна Кольб. У них не было по-настоящему близких друзей по соседству, они в основном держались особняком, и все публичные аспекты их жизни были в Орднунге, что не вызывало никаких комментариев. И все же, подумал Тоуни, они сидели как пружины. . . в ожидании чего?

Что их отпустило? У немецкой полиции не нашлось этому объяснений. Сосед сообщил, что за несколько недель до этого к ним домой приехала машина, но кто и с какой целью приехал, никто не знал. Ни номер машины, ни ее марка не были указаны, хотя в протоколе интервью говорилось, что это была машина немецкого производства, вероятно, белого или, по крайней мере, светлого цвета. Тоуни не мог оценить важность этого. Это мог быть покупатель картины, страховой агент или человек, который вытащил их из укрытия и вернул в их прежнюю жизнь радикальных левых террористов.

Для этого профессионального офицера разведки не было ничего необычного в том, что он не мог сделать никаких выводов на основе имеющейся у него информации. Он велел своему секретарю переслать труды Фюрхтнера переводчику для последующего анализа им самим и доктором Беллоу, и это было почти все, что он мог. Что-то разбудило двух немецких террористов из профессионального сна, но он не знал, что именно. Федеральная полиция Германии могла наткнуться на ответ, но Тоуни в этом сомневался. Фюрхтнер и Дортмунд придумали, как жить ненавязчиво в стране, полиция которой довольно хорошо умеет находить людей. Кто-то, кого они знали и которым доверяли, пришел к ним и убедил их отправиться на миссию. Кто бы это ни был, знал, как с ними связаться, а это означало, что какая-то террористическая сеть все еще существовала. Немцы это поняли, и пометка в их предварительном отчете рекомендовала провести дальнейшее расследование через платных информаторов, что могло, а могло и не сработать. Тоуни посвятил несколько лет своей жизни взлому ирландских террористических групп, и у него было несколько незначительных успехов, которые в то время были усилены их редкостью. Но в террористическом мире уже давно существует дарвиновский процесс отбора. Глупые умерли, а умные выжили, и после почти тридцати лет преследования все более умных полицейских органов выжившие террористы сами действительно оказались очень умными - и лучшие из них прошли обучение в самом московском центре у сотрудников КГБ. . . это был вариант расследования? - подумал Тоуни. Новые русские в некоторой степени сотрудничали. . . но не особенно в области терроризма, возможно, из-за смущения из-за того, что в прошлом они общались с такими людьми. . . или, может быть, потому, что записи были уничтожены, как часто утверждали русские, а Тоуни никогда не верил. Такие люди ничего не разрушили. Советы развили передовую бюрократию в мире, и бюрократы просто не могли уничтожить записи. В любом случае стремление к сотрудничеству с русскими по такому пункту, как это, было намного выше его уровня полномочий, хотя он мог написать запрос, и он мог даже просочиться на один или два уровня вверх по цепочке, прежде чем он будет аннулирован каким-нибудь высокопоставленным лицом. государственный служащий в министерстве иностранных дел. Он решил, что все равно попробует. Это давало ему чем заняться и, по крайней мере, сообщило людям в Сенчури-хаус, в нескольких кварталах через Темзу от Вестминстерского дворца, что он все еще жив и работает.

Тоуни сунул все бумаги, включая свои заметки, обратно в толстую папку из манильской бумаги, прежде чем приступить к работе над заранее заданным запросом. Теперь он мог только заключить, что террористическая сеть все еще существует и что кто-то, известный ее членам, все еще имеет ключи от этого мерзкого маленького королевства. Что ж, может быть, немцы узнают больше, и, возможно, данные дойдут до его стола. Если бы это было так, подумал Тоуни, смогли бы Джон Кларк и Алистер Стэнли устроить против них собственный удар? Нет, скорее всего, это была работа полиции любой страны или города, и этого, вероятно, было бы достаточно. Вам не нужно было быть настолько умным, чтобы заполучить его. В конце концов, французы доказали это с Карлосом.

Ильич Рамирес Санчес не был счастливым человеком, но камера в тюрьме Ле Санте не была рассчитана на то, чтобы сделать его таким. Когда-то самый опасный террорист в мире, он убивал людей собственноручно и делал это так же небрежно, как застегивал ширинку. Когда-то он вел все полицейские и разведывательные службы мира на свой след, и он смеялся над ними из безопасности своих убежищ в бывшей Восточной Европе. Там он прочитал спекуляции прессы о том, кем он был на самом деле и на кого действительно работал, а также документы КГБ о том, что иностранные службы делали, чтобы его поймать. . . пока не пала Восточная Европа, а вместе с ней и поддержка его революционных действий национальным государством. Так он оказался в Судане, где решил отнестись к своей ситуации немного серьезнее. Некоторая косметическая операция была в порядке, и поэтому он пошел к доверенному врачу для операции, подвергнутой общей анестезии…

- и проснулся на борту французского бизнес-джета, привязанного к носилкам, и француз сказал: «Bonjour, Monsieur Chacal», с лучезарной улыбкой охотника, который только что поймал самого опасного из тигров петлей из веревки. В конце концов, его пытались обвинить в убийстве трусливого информатора и двух французских офицеров контрразведки в 1975 году, и он защищался с размахом, подумал он, не то чтобы это имело значение, кроме его собственного емкого эго. Он провозгласил себя «профессиональным революционером» для нации, у которой была своя революция двести лет назад, и которая не чувствовала потребности в другой.

Но худшая часть этого была испытана как. . . преступник, как будто его работа не имела никаких политических последствий. Он изо всех сил старался отложить это в сторону, но прокурор не отпустил, его голос сочился презрением в его заключении - на самом деле даже хуже, чем это, потому что он был настолько прозаичен при представлении своих доказательств. , сохраняя свое презрение на потом. Санчес все время сохранял свое достоинство неприкосновенным, но внутренне он чувствовал боль пойманного в ловушку животного, и ему приходилось проявлять храбрость, чтобы все время сохранять нейтральное выражение лица. И окончательный результат не стал неожиданностью.

Тюрьме в день его рождения было уже сто лет, и она была построена по образцу средневековой темницы. В его маленькой камере было всего одно окно, и он был недостаточно высок, чтобы видеть его дно. У охранников, однако, была камера, и они наблюдали с ней двадцать четыре часа в сутки, как особенное животное в особой клетке. Он был настолько одиноким, насколько мог быть мужчина, не допускал контактов с другими заключенными и позволял выходить из клетки только один раз в день для часовых «упражнений» в мрачном тюремном дворе. Карлос знал, что от оставшейся жизни он не мог ожидать большего, и его храбрость отступила от этого. Хуже всего была скука. У него были книги, которые он мог читать, но ему негде было пройти, кроме нескольких квадратных метров его клетки - и, что хуже всего, весь мир знал, что Шакал в клетке навсегда и поэтому о нем можно забыть.

Забыли? Когда-то весь мир боялся его имени. Это была самая болезненная часть всего.

Он сделал мысленную заметку, чтобы связаться со своим адвокатом. Эти разговоры по-прежнему были конфиденциальными и конфиденциальными, и его адвокат знал несколько имен, по которым он мог позвонить.

«Запускаем», - сказал Маллой. Оба турбовальных двигателя ожили, и вскоре четырехлопастный ротор начал вращаться.

«Плохой день», - заметил лейтенант Харрисон по внутренней связи.

«Давно здесь?» - спросил Маллой.

«Всего несколько недель, сэр».

«Что ж, сынок, теперь ты знаешь, почему британцы выиграли Битву за Британию. Никто другой не может летать в этом дерьме ». Морпех огляделся. Сегодня больше ничего не было. Потолок был меньше тысячи футов, и дождь лил довольно сильно. Мэллой снова проверил плату. Все системы самолета были в зеленом состоянии.

«Roge-o, полковник. Сэр, сколько часов в «Ночном ястребе»?

«О, около семи сотен. Мне немного больше нравятся возможности Pave Low, но этот любит летать. Пора нам это увидеть, сынок. Мэллой подъехал к коллективу, и «Ночной Ястреб» взлетел немного неравномерно из-за порывистого ветра в тридцать узлов. «Ты там в порядке?»

«Получил свою сумку для бара», - ответил Кларк к удовольствию Дина. «Вы знаете парня по имени Пол Джонс?»

- Полковник ВВС, в Эглине? Он ушел на пенсию около пяти лет назад ».

«Это мужчина. Насколько он хорош? » - спросил Кларк, в основном, чтобы почувствовать Маллоя.

«Нет ничего лучше в вертолете», особенно в Pave Low. Он просто разговаривал с самолетом, и он очень хорошо его слушал. Ты его знаешь, Харрисон?

«Только по репутации, сэр», - ответил второй пилот с левого сиденья.

«Маленький парень, тоже хороший игрок в гольф. Сейчас консультирует и работает на стороне Сикорского. Мы периодически видим его в Брэгге. Ладно, детка, давай посмотрим, что у тебя есть. Маллой резко повернул вертолет влево. «Хм, ничто так не управляет, как -60. Блин, я люблю эти вещи. Хорошо, Кларк, какая здесь миссия?

«Постройка полигона, имитирующая развертывание зиплайна».

«Тайное или нападение?»

«Нападение», - сказал ему Джон.

"Это просто. Какое-нибудь конкретное место? "

«Юго-восточный угол, если сможешь».

«Хорошо, поехали». Мэллой толкнул циклический двигатель влево и вперед, уронив вертолет, как быстрый лифт, устремился к зданию полигона, как сокол за фазаном - и, как сокол, резко остановился в нужном месте и так быстро перешел в режим зависания, что второй пилот левое сиденье повернулось и с изумлением посмотрело на то, как быстро он его сдвинул. "Как это, Кларк?"

«Неплохо», - признала Радуга Шесть.

Затем Маллой применил силу, чтобы к черту выбраться из Додж-Сити - почти, но не совсем, как будто он вообще не остановился над зданием. «Я могу улучшить это, как только я привыкну к вашим людям, к тому, как быстро они уезжают, и все такое, но, как вы знаете, обычно лучше развертывание на длинных линиях».

«Пока вы не повредите восприятие глубины и не загоните нас прямо в чертову стену», - заметил Чавес. Это замечание вызвало у него повернутую голову и болезненное выражение на лице.

«Мой мальчик, мы стараемся этого избежать. Разве никто не маневрирует креслом-качалкой лучше меня, люди.

«Это сложно сделать правильно, - заметил Кларк.

«Да, - согласился Мэллой, - но я тоже умею играть на пианино».

Они увидели, что этому человеку хватало уверенности. Даже лейтенант на левом сиденье думал, что он немного подавляет, но он все равно принимал все это, особенно наблюдая, как Мэллой использовал коллектив для управления властью, а также лифтом. Через двадцать минут они снова оказались на земле.

«Вот как это делается, люди», - сказал им Мэллой, когда ротор перестал вращаться. «А когда мы начнем настоящие тренировки?»

«Завтра достаточно скоро?» - спросил Кларк.

«У меня работает, генерал, сэр. Следующий вопрос, тренируемся ли мы на «Ночном ястребе» или мне нужно привыкнуть к полетам на чем-то еще? »

«Мы еще этого не сделали», - признал Джон.

«Ну, это имеет отношение к этому делу, понимаешь. У каждого вертолета разные ощущения, и это имеет значение в том, как я осуществляю доставку », - отметил Маллой. «Я в своих силах на одном из них. Я почти так же хорош с Хьюи, но с ним слишком шумно, и с ним трудно скрыться. Остальные, ну, я должен привыкнуть к ним. Требуется несколько часов рывков и банок, прежде чем я почувствую себя полностью комфортно ». Не говоря уже о том, чтобы узнать, где находятся все органы управления, Маллой не стал добавлять, поскольку ни у одного из двух самолетов во всем мире не было всех циферблатов, приборов и органов управления в одних и тех же местах, о чем авиаторы беспокоились со времен братьев Райт. «Если мы развернемся, я рискую жизнями, своей и другими, каждый раз, когда взлетаю. Я бы предпочел свести эти риски к минимуму. Я осторожный парень, понимаешь? "

«Я поработаю над этим сегодня», - пообещал Кларк.

"Вы делаете это." Маллой кивнул и пошел в раздевалку.

Попов прекрасно пообедал в итальянском ресторане в половине квартала от своего многоквартирного дома, наслаждался свежей погодой в городе и закурил сигару Montecristo после того, как вернулся в свою квартиру. Еще есть над чем поработать. Он получил видеозаписи, на которых освещались оба террористических инцидента, которые он спровоцировал, и хотел их изучить. В обоих случаях репортеры говорили по-немецки - по-швейцарски, а затем по-австрийски, - на котором он говорил как родной (из Германии). Он сидел в мягком кресле с пультом в руке, время от времени перематывая, чтобы уловить что-то странное, вызывающее мимолетный интерес, внимательно изучая записи, его натренированный разум запоминал каждую деталь. Самыми интересными, конечно же, были те части, где были показаны штурмовые группы, которые, наконец, решительными действиями разрешили оба инцидента. Качество снимков было плохим. Телевидение просто не способствовало качественному изображению, особенно в условиях плохого освещения и на расстоянии двухсот метров. В первой записи, касающейся дела Берна, не было более девяноста секунд предварительных снимков штурмовой группы - эта часть не транслировалась во время атаки, только после. Мужчины двигались профессионально, что чем-то напомнило русским балет, настолько странно деликатными и стилизованными были движения мужчин в черной одежде, когда они пробирались слева и справа. . . а затем последовали ослепляюще быстрые действия, перемежающиеся резкими движениями камеры при взрыве взрывчатки, что всегда заставляло операторов подпрыгивать. Ни звука выстрелов. Итак, их огнестрельное оружие замолчали. Это было сделано для того, чтобы жертвы не могли узнать по звуку, откуда произошли выстрелы - но в данном случае это не имело особого значения, поскольку террористы / преступники были мертвы до того, как информация могла им что-то сделать. хороший. Но вот как это было сделано. Этот бизнес был запрограммирован, как и любой профессиональный спорт, с смертельной силой, подчиняющейся правилам игры. Миссия закончилась за секунды, штурмовая группа вышла, и городская полиция Берна вошла, чтобы разобраться в беспорядке. Он видел, что люди в черном вели себя ничем не примечательным, как дисциплинированные солдаты на поле боя. Никаких поздравительных рукопожатий или других демонстраций. Нет, они были слишком хорошо подготовлены для этого. Никто даже не закурил. . . ах, вроде бы трубку закурили. За этим последовал обычный безмозглый комментарий комментаторов местных новостей, говорящий об этом элитном полицейском подразделении и о том, как оно спасло все жизни находящихся внутри, und soweiter, подумал Попов, вставая, чтобы переключить записи.

Он заметил, что венская миссия еще хуже освещалась на телевидении из-за физических условий в доме этого парня. Вообще-то, неплохой. У Романовых мог быть такой прекрасный загородный дом. Здесь полиция безжалостно контролировала телетрансляции, что, по мнению Попова, было вполне разумным, но не слишком полезным для него. В записи на пленку с утомительной регулярностью был показан фасад загородного дома, перемежающийся монотонными словами тележурналиста, бесконечно повторяющего одно и то же, говоря своим зрителям, что он не может много говорить с полицией на месте происшествия. Лента действительно показала движение транспортных средств и показала прибытие австрийской штурмовой группы. Интересно, что по прибытии они, похоже, были одеты в гражданскую одежду и вскоре переоделись в боевую форму. . . это выглядело зеленым для этой команды. . . Нет, сообразил он, это зеленая верхняя одежда поверх черного обычного платья. Это что-нибудь значило? У австрийцев было двое мужчин с прицельными винтовками, которые быстро скрылись в машинах, которые, должно быть, увели их за замок. Командир штурмовой группы, не очень крупный мужчина, очень похожий на того, кого, по мнению Попова, возглавлял группу в Берне, был замечен издалека, просматривая бумаги - без сомнения, карту / схему / планы дома и территории. Затем, незадолго до полуночи, все они исчезли, оставив Попова смотреть на пленку жилища, освещенного огромными световыми плафонами, в сопровождении еще более идиотских домыслов исключительно плохо информированного тележурналиста. . . . а затем, сразу после полуночи, раздался отдаленный хлопок винтовки, за которым последовали еще два хлопка, тишина, а затем бешеная активность полицейских в форме в поле зрения камеры. Двадцать из них ворвались в парадную дверь с ручными пулеметами. Затем репортер рассказал о внезапном всплеске активности, который могли бы увидеть сами самые толстые зрители, за которым последовало полное ничто, а затем объявление о том, что все заложники живы, а все преступники мертвы. Еще один ход времени, и снова появилась штурмовая группа в черно-зеленых костюмах. Как и в случае с Берном, явных признаков самовосхваления не было. Один из штурмовиков, казалось, попыхивал трубкой, когда он шел к фургону, который привез их к месту происшествия и складывал свое оружие, в то время как другой из них ненадолго совещался с полицейским в штатском, вероятно, с капитаном Альтмарком, который: d имел полевое руководство инцидентом. Эти двое, должно быть, знали друг друга, их обмен словами был настолько коротким, прежде чем группа военизированной полиции покинула место происшествия, как и в Берне. «Да, оба контртеррористических подразделения тренировались по одной и той же книге», - повторил себе Попов.

Позднее в прессе говорилось о мастерстве спецподразделения полиции. То же самое произошло и в Берне, но ни в том, ни в другом случае это не было удивительным, поскольку репортеры тоже говорили одну и ту же чушь, независимо от языка или национальности. Слова, использованные в заявлении полиции, были почти идентичны. Что ж, кто-то тренировал обе команды, возможно, одно и то же агентство. Возможно, немецкая группа GSG-9, которая с помощью британцев ликвидировала авиакатастрофу в Могадишо более двадцати лет назад, тренировала силы стран, говорящих на их языке. Безусловно, скрупулезность подготовки и хладнокровие штурмовых групп показались Попову очень немецким. Они действовали как машины и до, и после атак, прибывая и уходя, как призраки, не оставляя ничего, кроме тел террористов. Умелые люди, немцы и германские полицейские, которых они обучили. Попов, русский по происхождению и культуре, мало любил нацию, которая когда-то убила так много его соотечественников, но он мог уважать их и их труд, и убитые ими люди не были потерей для мира. Даже когда он помогал обучать их в качестве действующего офицера советского КГБ, он не особо заботился ни о них, ни о ком-либо еще в его агентстве. Это были если не те полезные дураки, о которых когда-то говорил Ленин, то они были обученными боевыми собаками, которых можно было отпускать в случае необходимости, но им никогда не доверяли те, кто ими полуконтролировал. И они никогда не были настолько эффективными. Единственное, чего они действительно добились, - это заставили аэропорты установить металлоискатели, что доставляло неудобства путешественникам по всему миру. Конечно, они усложнили жизнь израильтянам, но какое, собственно, значение этой стране на мировой арене? И даже тогда, что случилось? Если вы заставляли страны адаптироваться к неблагоприятным обстоятельствам, это происходило быстро. Итак, теперь израильская авиакомпания Эль Аль была самой безопасной и надежной в мире, и полицейские во всем мире были лучше проинформированы о том, за кем наблюдать и внимательно изучать - а если все остальное терпит неудачу, то полицейские прибегают к особой контртерроре. единицы вроде тех, кто уладил дела в Берне и Вене. Немцы обучены убивать, как немцы. Любым другим террористам, которых он послал для злых дел, придется иметь дело с такими людьми. «Плохо», - подумал Попов, снова переключая телевизор на кабельный канал, пока перематывалась последняя лента. Изучая записи, он не многому научился, но он был подготовленным офицером разведки и, следовательно, человеком основательным. Он налил себе водку «Абсолют», чтобы выпить в чистом виде - ему не хватало превосходной марки «Старка», которую он имел бы в России, - и позволил своему разуму перебрать информацию, пока он смотрел фильм на экране телевизора.

«Да, генерал, я знаю», - сказал Кларк в трубку в 1:05 следующего дня, проклиная часовые пояса.

«Это тоже выходит из моего бюджета», - отметил генерал Уилсон. Сначала, подумал CINC-SNAKE, они просят человека, потом они просят оборудование, а теперь они тоже просят финансирования.

«Я могу попытаться помочь с этим через Эда Фоули, сэр, но суть в том, что нам нужен актив для тренировок. Вы действительно прислали нам довольно хорошего человека, - добавил Кларк, надеясь успокоить знаменитый нрав Уилсона.

Это не сильно помогло. «Да, я знаю, что он хорош. Вот почему он работал на меня в первую очередь, черт возьми ».

«Этот парень становится экуменическим в старости, - сказал себе Джон. Теперь он хвалит морского пехотинца, что довольно необычно для армейского змея и бывшего командира XVIII воздушно-десантного корпуса.

- Генерал… сэр, вы знаете, что у нас уже было несколько работ, и, при всей должной скромности, мои люди справились с ними чертовски хорошо. Я должен сражаться за свой народ, не так ли? »

И это успокоило Уилсона. Они оба были командирами, у них обоих была работа и люди, которых нужно было командовать и защищать.

«Кларк, я понимаю твою позицию. Я действительно так делаю. Но я не могу обучать своих людей работе с активами, которые вы забрали ».

«Как насчет того, чтобы назвать это разделением времени?» Иоанн предложил еще одну оливковую ветвь.

«Он до сих пор изнашивает отличный Night Hawk».

«Он также готовит для вас бригады. В конце концов, у вас может быть просто экипаж основного вертолета, который вы должны доставить в Брэгг для работы с вашими людьми - а расходы на обучение для вашей операции - почти ничто, сэр. И это, подумал он, была довольно хорошей игрой.

На базе ВВС Макдилл Уилсон сказал себе, что это проигрышное предложение. «Радуга» была пуленепробиваемой операцией, и все это знали. Этот парень Кларк продал его сначала ЦРУ, затем самому президенту - и, конечно же, у них было два развертывания, и оба сработали, хотя второе было довольно рискованным. Но Кларк, каким бы умен он ни был и казался хорошим командиром, так и не научился управлять подразделением в современном военном мире, где половина времени тратилась на управление деньгами, как какой-то проклятый бухгалтер в белых носках, а не ведение с фронта и обучение в войсках. Это то, что действительно раздражало Сэма Уилсона, молодого для четырехзвездочного, профессионального солдата, который хотел стать солдатом, чего, несмотря на его физическую форму и желание, почти полностью исключало это высшее командование. Больше всего раздражало то, что этот отряд Радуги пообещал украсть большую часть его собственного бизнеса. Командование специальных операций имело обязательства по всему миру, но международный характер Rainbow означал, что теперь появился кто-то еще в том же направлении работы, чей политически нейтральный характер должен был сделать их использование намного более приемлемым для стран, которые могли нуждаться в этом. специальные услуги. Кларк мог просто выгнать его из бизнеса в прямом смысле слова, а Уилсону это совсем не нравилось.

Но на самом деле у него не было выбора, не так ли?

«Хорошо, Кларк, ты можешь использовать дрон до тех пор, пока родительский модуль может расстаться с ним, и до тех пор, пока его использование тобой не мешает обучению и готовности этого родительского модуля. Прозрачный?"

«Да, сэр, это ясно, - признал Джон Кларк.

«Мне нужно пойти посмотреть ваш маленький цирк», - сказал Уилсон.

«Я бы очень хотел этого, генерал».

«Посмотрим», - проворчал Уилсон, прерывая связь.

- Сукин сукин сын, - выдохнул Джон.

«Совершенно верно», - согласился Стэнли. «В конце концов, мы занимаемся браконьерством на его участке».

«Теперь наш патч, Ал».

«Да, это так, но не стоит ожидать, что ему понравится этот факт».

«А он моложе и жестче меня?»

«На несколько лет моложе, и я лично не хотел бы скрещивать мечи с этим джентльменом». Стэнли улыбнулся. «Война, кажется, окончена, Джон, и ты, кажется, победил».

Кларк сумел улыбнуться и усмехнуться. «Да, Ал, но легче выйти в поле и убивать людей».

"Довольно."

«Что делает команда Питера?»

«Практика на ярусах».

«Пойдем и посмотрим», - сказал Джон, радуясь тому, что у него есть повод покинуть свой стол.

«Я хочу выбраться из этого места», - сказал он своему адвокату.

«Я понимаю это, мой друг», - ответил адвокат, оглядывая комнату. Во Франции, как и в Америке, был закон, согласно которому разговоры между клиентами и адвокатами были конфиденциальными и не могли быть записаны или использованы каким-либо образом государством, но ни один человек не верил, что французы соблюдают этот закон, тем более что DGSE Французская разведка сыграла важную роль в привлечении Ильича к ответственности. DGSE не был известен своей готовностью соблюдать правила цивилизованного международного поведения, поскольку такие разные люди, как международные террористы и Гринпис, к своему сожалению, научились этому.

Что ж, в этой комнате разговаривали и другие люди, и здесь не было очевидных микрофонов для дробовика - и эти двое не заняли места, предложенные тюремными охранниками, вместо этого выбрав одно ближе к окну, потому что, как они сказали, они захотелось естественного света. Конечно, в каждую будку можно было легко подключить проводку.

«Я должен вам сказать, что обстоятельства вашего осуждения не поддаются легкому обжалованию», - посоветовал адвокат. Это было не совсем новостью для его клиента.

«Я знаю об этом. Мне нужно, чтобы ты позвонил по телефону.

"Кому?"

Шакал дал ему имя и номер. «Скажи ему, что я хочу, чтобы меня освободили».

«Я не могу участвовать в преступном деянии».

«Я тоже это знаю, - холодно заметил Санчес. «Скажи ему также, что награда будет велика».

Предполагалось, но не было широко известно наверняка, что у Ильича Рамиреса Санчеса была скрыта приличная сумма денег в результате его операций, когда он был свободным человеком. Это произошло главным образом в результате его нападения на министров ОПЕК в Австрии почти двадцатью годами ранее, что объяснило, почему он и его группа были так осторожны, чтобы не убить никого по-настоящему важного, несмотря на политический провал, который мог бы вызвать - все Лучше, если он получит тогда внимание и признание. Бизнес был бизнесом даже для его людей. «И кто-то оплатил свои собственные юридические счета», - подумал адвокат.

«Что еще я ему скажу?»

"Это все. Если он получит немедленный ответ, вы передадите его мне, - сказал ему Шакал. В его глазах по-прежнему была напряженность, что-то холодное и далекое - но даже в этом случае, он прямо сейчас смотрел прямо в своего собеседника и говорил ему, что должно быть.

Со своей стороны, адвокат снова спросил себя, почему он взял на себя этого клиента. У него была долгая история отстаивания радикальных идей, благодаря которой он приобрел широкую и прибыльную криминальную практику. Конечно, был сопутствующий элемент опасности. Недавно он рассмотрел три серьезных дела, связанных с наркотиками, и проиграл все три, и этим клиентам не понравилась идея провести двадцать или более лет в тюрьме, и они недавно выразили ему свое неудовольствие. Могут ли они организовать его убийство? Это случалось несколько раз в Америке и в других местах. Юрист подумал, что здесь это более отдаленная возможность, хотя он не давал никаких обещаний этим клиентам, кроме как сделать для них все, что в его силах. То же самое и с Карлосом Шакалом. После осуждения адвокат вмешался в дело, чтобы изучить возможность подачи апелляции, и, как и ожидалось, проиграл. Высокие французские суды не помиловали человека, совершившего убийство на территории Франции, а затем фактически хвастались этим. Теперь этот человек передумал и раздраженно решил, что тюремная жизнь ему не нравится. Адвокат знал, что он передаст сообщение, как и должен был, но сделало ли это его участником уголовного преступления?

Нет, решил он. Сказать знакомому своего клиента, что тот хочет выйти из тюрьмы - ну, а кто не пожелает освободиться? И сообщение было двусмысленным, в нем было много возможных значений. Помощь в другом обращении, раскрытие новых оправдательных доказательств, вообще что угодно. И кроме того, все, что Санчес просил его сделать здесь, было конфиденциальной информацией, не так ли?

«Я передам ваше сообщение», - пообещал он своему клиенту.

«Мерси».

На это было приятно смотреть даже в темноте. Вертолет MH-60K Night Hawk летел со скоростью около тридцати миль в час, почти на двух сотнях футов над землей, приближаясь к зданию полигона с юга, против ветра, двигаясь плавно, совсем не как маневр тактического развертывания. Но под вертолетом была темная нейлоновая веревка длиной около ста пятидесяти футов, едва заметная лучшими из НВГ, а на конце ее были Питер Ковингтон, Майк Чин и еще один член Команды-1, свободно болтающиеся под черным полотном. Сикорский в черных костюмах ниндзя. Вертолет двигался так равномерно и плавно, как по рельсам, пока нос самолета не пересек стену здания. Затем нос поднялся, и самолет взорвался, быстро замедляя движение. Под самолетом люди, привязанные к веревке, устремились вперед, как на детских качелях, а затем, на пределе дуги, качнулись назад. Отклонение назад заставило их застыть в воздухе, их скорость назад почти точно совпала с оставшимся движением вертолета вперед, и затем они оказались на крыше, как если бы они сошли с неподвижного объекта. Мгновенно Ковингтон и его люди отстегнули свои быстросъемные крепления и упали. Незначительная разница в скорости между их ногами и неподвижной крышей не создавала никакого шума. Едва это было сделано, как вертолет приземлился, возобновив полет вперед, и вряд ли кто-нибудь на земле мог бы знать, что самолет сделал что-либо, кроме как пролетел в устойчивом темпе над зданием. А ночью его почти не было видно даже в очки ночного видения.

- Чертовски хорошо, - выдохнул Эл Стэнли. «Ни звука».

«Он так хорош, как говорит, - заметил Кларк.

Как будто услышав реплики, Маллой развернул вертолет, показав в окно людям на земле большой палец вверх, и направился на орбиту области для оставшейся части симуляции. В реальной ситуации орбита была бы на тот случай, если ему понадобится экстренная эвакуация - и тем более, чтобы люди на земле привыкли к вертолету над головой, чтобы его присутствие стало неотъемлемой частью ландшафта. как деревья, чтобы он растворился в обычном ночном фоне, не более примечательном, чем пение соловьев, несмотря на опасность, исходящую от его присутствия. Всех в бизнесе удивило, что это может сойти с рук, но это было всего лишь проявлением человеческой натуры в мире специальных операций. Если бы на стоянку въехал танк, через день-два это была бы просто другая машина. Трио стрелков Ковингтона несколько минут кружило по крыше, затем спустилось по лестнице внутрь и через несколько секунд появилось из входной двери.

«Ладно, Медведь, это Шесть, упражнение завершено. Вернемся на птицеферму, полковник.

«Роджер, Шесть, Медведь - это RTB. Вон », - был краткий ответ, и« Ночной Ястреб »оторвался от орбиты и направился к вертолетной площадке.

"Что вы думаете?" - спросил Стэнли у майора Ковингтона.

«Чертовски хорошо. Как выйти из поезда на платформу. Мэллой знает, о чем он. Мастер Шеф?"

«Включите его в платежную ведомость, сэр», - подтвердил Мастер Чиф Чин. «Это парень, с которым мы можем работать».

«Самолет хорошо настроен, - сказал Мэллой через двадцать минут в клубе. На нем был зеленый летный костюм Номекс с желтым шарфом на шее, как у хорошего летчика, хотя Кларку это показалось странным.

«Что с галстуком?»

«О, это? Это шарф А-10. Мне его подарил один из парней, которых я спас в Кувейте. Думаю, ему повезло, и мне всегда нравился Warthog как самолет. Так что я ношу его на миссиях ».

«Насколько сложно выполнить этот переходный маневр?» - спросил Ковингтон.

«Ваше время должно быть очень удачным, и вы должны читать ветер. Знаешь, что помогает мне подготовиться к этому? »

«Скажи мне, - сказал Кларк.

"Игра на пианино." Маллой отхлебнул пинту биттера и усмехнулся. «Не спрашивайте меня, почему, но я всегда летаю лучше после того, как поиграю. Может быть, что-то связано с тем, что пальцы расслабились. В любом случае, тот вертолет, который они нам одолжили, настроен как надо. Тросы управления имеют правильное натяжение, дроссели именно так. Этот наземный экипаж ВВС - ну, я должен встретиться с ними и купить их по кругу. Они действительно умеют готовить чоппер. Хорошая команда механиков ».

«Они такие», - согласился старший лейтенант Харрисон. Он принадлежал к 1-му крылу специальных операций и, следовательно, технически отвечал за вертолет, хотя теперь он был очень доволен, что у него был такой прекрасный учитель, как Маллой.

«Это половина дела летающих вертолетов - заставить птицу подключиться именно так», - продолжил Маллой. «Эта, ты можешь просто мило поговорить с ней, и она очень хорошо слушает».

«Как хорошее ружье», - заметил Чин.

«Роджер, Мастер Чиф», - сказал Маллой, отдавая честь пивом. «Итак, что вы, ребята, можете рассказать мне о своих первых двух миссиях?»

«Христиан 10, Львов 1», - ответил Стэнли.

"Кого бы вы потеряли?"

«Это была работа в Берне. Заложник был убит до того, как мы прибыли на место происшествия ».

«Страстные бобры?»

"Что-то подобное." Кларк кивнул. «Они не были очень быстрыми, так что пересекали черту. Я вроде как думал, что это просто грабители банков, но позже расследование выявило связь с террористами. Конечно, возможно, они просто хотели немного денег. Доктор Беллоу так и не решил, о чем они все ».

«Как ни крути, они всего лишь капюшоны, убийцы, как хотите их называть», - сказал Маллой. «Я помогал обучать пилотов вертолетов ФБР, провел несколько недель в Куантико с командой по спасению заложников. Они вроде как внушили мне психологическую сторону. Это может быть довольно интересно. Это доктор Беллоу, это Пол Беллоу, парень, который написал три книги? »

«Тот же парень».

«Он довольно умен».

«Это идея, полковник Мэллой», - сказал Стэнли, махая рукой, требуя еще одного раунда.

«Но дело в том, что вам действительно нужно знать о них только одно», - сказал Мэллой, возвращаясь к личности полковника морской пехоты США.

«Как их ударить», - согласился Мастер Чиф Чин.

Бар и лаундж Turtle Inn был чем-то вроде привычного места на Коламбус-авеню, между Шестьдесят восьмой и Шестьдесят девятой улицей, хорошо известным и покровительствуемым местными жителями и туристами. Музыка была громкой, но не слишком громкой, и территория была освещена, но не очень хорошо. Выпивка была немного дороже, чем обычно, но добавленная цена была за атмосферу, которая, как сказал бы владелец, была бесценной.

"Так." Мужчина потягивал ром с колой. «Вы здесь живете?»

«Просто переезжаем», - ответила она, прихлебывая свой напиток. "Ищу работу."

"Что ты делаешь?"

"Юридический секретарь."

Смех. «Здесь много места для этого. У нас появилось больше юристов и водителей такси. Откуда вы сказали, что пришли? "

«Де-Мойн, штат Айова. Вы когда-нибудь были там? »

«Нет, местный мальчик», - солгал мужчина. Он родился в Лос-Анджелесе тридцать лет назад. «Я бухгалтер в Peat Marwick». Это тоже было ложью.

Но, как всем известно, бар для одиноких - это место для лжи. Женщине было двадцать три или около того, она только что закончила секретарскую школу, каштановые волосы и глаза, и ей нужно было сбросить около пятнадцати фунтов, хотя она была достаточно привлекательной, если вам нравились короткие волосы. Три напитка, которые она уже выпила, чтобы показать, что она растущая искушенная любительница Большого Яблока, сделали ее довольно мягкой.

«Были здесь раньше?» он спросил.

«Нет, в первый раз, а ты?»

«Последние несколько месяцев - хорошее место для знакомства». Еще одна ложь, но они легко попали в такое место.

«Музыка немного громкая, - сказала она.

«Ну, в других местах намного хуже. Вы живете рядом?

«В трех кварталах к северу. Получил небольшую однокомнатную квартиру, сдав ее в субаренду. Контроль аренды в доме. Мои вещи прибудут сюда через неделю ».

«Итак, вы еще не переехали?»

"Верно."

«Что ж, добро пожаловать в Нью-Йорк. . . ? »

«Энн Претло».

«Кирк Маклин». Они обменялись рукопожатием, и он держал ее руку немного дольше, чем необходимо, чтобы она почувствовала его кожу - необходимое условие для случайной привязанности, которую ему нужно было вызвать. Еще через несколько минут они танцевали, что в основном означало столкновение с людьми в темноте. Он включал чары, а она улыбалась его шести футов ростом. «При других обстоятельствах это могло бы развиться во что-то», - подумал Кирк. Но не сегодня вечером.

Бар закрылся после двух часов ночи, и он вывел ее. Теперь она была совсем пьяна от семи напитков, едва разбавленных барными орехами и кусочками кренделя. Он тщательно ухаживал за своими троими и ел много арахиса. «Итак, - попросил он на тротуаре, - позволь мне отвезти тебя, хорошо?»

«Всего три квартала».

«Энни, уже поздно, а это Нью-Йорк; Ладно? Вам нужно узнать, куда вы можете пойти, а где нет. Пошли, - заключил он, потянув ее за руку и повел за угол. Его «БМВ» был припаркован на полпути к Бродвею. Он галантно держал дверь открытой, закрыл ее за ней, затем прошел вокруг, чтобы войти в себя.

«Вы должны поступить хорошо», - заметила Энн Претло, осматривая машину.

«Да, ну, многим нравится уклоняться от налогов, понимаешь?» Он завел машину и выехал на перекресток, на самом деле не в том направлении, хотя она была слишком взволнована, чтобы оценить это. Он повернул налево на Бродвей и заметил синий фургон, припаркованный в тихом месте. В полквартале от него он включил фары, после чего замедлил скорость машины и нажал кнопку, чтобы опустить окна со стороны водителя и пассажира.

«Эй, - сказал он, - я знаю этого парня».

"Хм?" Претло ответила, несколько сбитая с толку, где они были и куда собирались. В любом случае для нее было слишком поздно что-то делать.

- Йо, Кирк, - сказал мужчина в комбинезоне, наклоняясь к открытому пассажирскому окну.

«Привет, приятель», - ответил Маклин, подняв вверх большой палец.

Человек в комбинезоне наклонился и достал из рукава небольшой баллончик с аэрозолем. Затем он нажал красную пластиковую кнопку и послал Энн Претло поток эфира прямо в лицо. Ее глаза на секунду открылись от шока и удивления. Она повернулась, чтобы посмотреть на Кирка в течение долгой секунды или около того, а затем ее тело расслабилось.

«Будь осторожен с наркотиками, чувак, в ней много выпивки».

"Без проблем." Мужчина ударился о борт грузовика, и появился еще один мужчина. Этот осмотрел улицу в поисках полицейской машины, затем помог открыть пассажирскую дверь, поднял Энн Претло и пронес ее обмякшее тело через заднюю дверь фургона, где она присоединилась к другой молодой женщине, которую ранее подобрал другой сотрудник компании. та ночь. Сказав это, Маклин уехал, позволив ночному воздуху выдуть из машины запах эфира, когда он направился направо, на шоссе Вест-Сайд и на север, к мосту Джорджа Вашингтона. Ладно, получается два, которые он собрал, а остальные должны были получить в общей сложности еще шесть. Еще три, и они могут закончить эту самую опасную часть операции.

ГЛАВА 11

ИНФРАСТРУКТУРА

Адвокат позвонил и неудивительно обнаружил, что это превратилось в обед в ресторане, где мужчина лет сорока задавал несколько простых вопросов, а затем ушел, прежде чем тележка с десертами была подкатана к столу. Это положило конец его участию в том, что могло произойти. Он расплатился по чеку наличными и вернулся в свой офис, преследуемый вопросом - что он сделал, что мог начать? Ответ на оба вопроса, убедительно сказал он себе, заключается в том, что он не знает. Это было интеллектуальным эквивалентом душа после тяжелого рабочего дня, и хотя в конечном итоге он не приносил такого удовлетворения, он был юристом и привык к превратностям жизни.

Его собеседник вышел из ресторана и попал в метро, трижды менял поезд, прежде чем остановился на том, который бежал рядом с его домом, недалеко от парка, известного проститутками, которые стояли, торгуя своими разноплановыми товарами для прохожих в автомобилях. Он подумал, что если и было где-то обвинение капиталистической системе, так это здесь, хотя традиция уходит дальше, чем возникновение нынешней экономической системы. У женщин было все веселье серийных убийц, поскольку они стояли в своей сокращенной одежде, которую снимали как можно быстрее, чтобы сэкономить время. Он отвернулся и направился в свою квартиру, где, если повезет, его будут ждать другие. И удача, как выяснилось, была на его стороне. Один из его гостей даже приготовил кофе.

«Здесь нужно остановиться», - сказала Кэрол Брайтлинг, хотя знала, что этого не произойдет.

«Конечно, док», - сказала ее гостья, потягивая кофе OEOB. «Но как, черт возьми, ты его ему продашь ?»

Карта была разложена на ее кофейном столике: к востоку от Прудхо-Бей на Аляске был кусок тундры, площадью более тысячи квадратных миль, и геологи из British Petroleum и Atlantic Richfield - двух компаний, которые в основном эксплуатировали Северный склон Аляски, построили трубопровод и, следовательно, способствовал возникновению катастрофы Exxon Valdez, - сделали свое публичное заявление. Это нефтяное месторождение, названное AARM, было как минимум вдвое больше Северного склона. Отчет, все еще частично классифицированный в промышленном смысле, прибыл в Белый дом за неделю до этого с подтверждением данных Геологической службы США, федерального агентства, которому поручена такая же работа, а также с мнением геологов о том, что поле простиралось дальше на восток, через канадскую границу - и насколько именно оно простиралось, они могли только догадываться, потому что канадцы еще не начали свои исследования. Заключение исполнительного резюме предполагало возможность того, что все месторождение могло составить конкуренцию тому, что находится в Саудовской Аравии, хотя было гораздо труднее транспортировать нефть с него - за исключением того факта, далее в отчете, что Трансаляскинский трубопровод уже был были построены, и новым месторождениям потребуется всего лишь несколько сотен миль для расширения существующего трубопровода, что, как высокомерно заключено резюме, оказало незначительное воздействие на окружающую среду.

«За исключением того проклятого инцидента с танкером», - заметила доктор Брайтлинг в свой утренний кофе. Который убил тысячи невинных диких птиц и сотни каланов и запятнал несколько сотен квадратных миль нетронутого побережья.

«Это будет катастрофа, если Конгресс позволит этому развиваться. Боже мой, Кэрол, карибу, птицы, все хищники. Здесь обитают белые медведи, коричневые и бесплодные гризли, и окружающая среда здесь такая же хрупкая, как новорожденный. Мы не можем позволить нефтяным компаниям заходить туда! »

«Я знаю, Кевин», - ответил научный советник президента, решительно кивнув, -

«Повреждения могут никогда не быть устранены. «Вечная мерзлота - нет ничего более деликатного на поверхности планеты», - сказал президент Sierra Club с еще более повторяющимся акцентом. «Мы в долгу перед собой, мы в долгу перед нашими детьми - мы в долгу перед планетой. Этот законопроект должен быть убит! Меня не волнует, что для этого нужно, этот счет должен умереть! Вы должны убедить президента отказаться от любой видимости поддержки этого. Мы не можем допустить этого экологического изнасилования ».

«Кевин, мы должны понимать, как мы это делаем. Президент видит в этом проблему платежного баланса. Отечественная нефть не заставляет нас тратить деньги на покупку нефти в других странах. Хуже того, он верит нефтяным компаниям, когда они говорят, что бурили и транспортируют нефть, не нанося большого ущерба окружающей среде, и что они могут исправить тот ущерб, который они нанесли случайно ».

«Это чушь, и ты это знаешь, Кэрол». Кевин Мэйфлауэр выплюнул свое презрение к нефтяным компаниям. Их проклятый трубопровод - это кровоточащий шрам на лице Аляски, уродливая, зазубренная стальная линия, пересекающая самую красивую землю на лице земли, оскорбление самой Природе - и зачем? Чтобы люди могли водить автомобили, что еще больше загрязняло планету только потому, что ленивые люди не хотели ходить на работу пешком, ездить на велосипедах или лошадях. (Мэйфлауэр не задумывался о том, что он прилетел в Вашингтон, чтобы передать свою просьбу, вместо того, чтобы кататься на одной из своих лошадей Аппалуза через всю страну, и что его арендованный автомобиль был припаркован на West Executive Drive.) Все нефтяные компании «коснулись, они погубили», - подумал он. Они сделали это грязным. Они запятнали саму землю, удаляя то, что они считали ценным ресурсом здесь, там и повсюду, будь то нефть или уголь, раскалывая землю или проделывая в ней дыры, иногда проливая свое жидкое сокровище, потому что они этого не делали. знали и не заботились о святости планеты, которая принадлежит всем и требует надлежащего управления. Управление, конечно, требовало надлежащего руководства, и это была работа Sierra Club и подобных групп, чтобы рассказать людям, насколько важна Земля, и как они должны уважать и относиться к ней. Хорошая новость в том , что научный консультант президента было понять, и что она сделала работу в соединении Белого дома, и сделал иметь доступ к президенту.

«Кэрол, я хочу, чтобы вы перешли улицу, зашли в Овальный кабинет и сказали ему, что нужно делать».

«Кевин, это не так просто».

«Почему, черт возьми, нет? Он не такой уж и дурак, правда ?

«Иногда у него другая точка зрения, и нефтяные компании очень умно относятся к этому. Посмотрите на их предложение, - сказала она, постукивая по отчету на столе. «Они обещают возместить всю операцию, внести залог в миллиард долларов на случай, если что-то пойдет не так - ради бога, Кевин, они даже предлагают разрешить Sierra Club быть в совете для наблюдения за их программами защиты окружающей среды!»

«И пусть там их будет меньше своих друзей! Будь проклят, если они так нас переманят! » - прорычал Мэйфлауэр. «Я не позволю никому из моего офиса участвовать в этом изнасиловании, и это окончательно!»

«И если вы скажете это вслух, нефтяные компании назовут вас экстремистом и маргинализируют все экологическое движение - а вы не можете позволить себе этого, Кевин!»

« Черт возьми, я не могу. Вы должны стоять и за что-то бороться, Кэрол. Вот где мы стоим и сражаемся. Мы позволяем этим грязным ублюдкам бурить нефть в Прудхо-Бэй, но это все ! »

«Что скажет об этом остальная часть вашего правления?» - спросил доктор Брайтлинг.

«Они проклятый хорошо сказать , что я проклятый сказать им сказать!»

«Нет, Кевин, они не будут». Кэрол откинулась назад и потерла глаза. Накануне вечером она прочитала весь отчет, и горькая правда заключалась в том, что нефтяные компании чертовски умно подошли к решению экологических проблем. Это был простой деловой смысл. Exxon Valdez стоило им кучу денег, в дополнение к плохим связям с общественностью. Три страницы были посвящены изменениям в процедурах безопасности танкеров. Теперь суда, покидающие огромный нефтяной терминал в Валдезе на Аляске, сопровождались буксирами до открытого моря. В общей сложности двадцать судов для контроля загрязнения находились в постоянном режиме ожидания, а еще одно количество оставалось в резерве. Навигационные системы на каждом танкере были модернизированы до уровня, превышающего возможности атомных подводных лодок; Штурманам приходилось каждые полгода проверять свои навыки на тренажерах. Все это было очень дорого, но гораздо дешевле, чем еще одно серьезное разливание. Все эти факты провозглашались по телевидению в серии рекламных роликов, хуже всего - на интеллектуальных кабельных / спутниковых каналах высокого класса, History, Learning, Discovery и A&E, для которых нефтяные компании также спонсировали новые шоу о дикой природе в Арктике. , никогда не касался того, что делали компании, но было много фотографий карибу и других животных, проходящих под возвышенными участками трубопровода. «Они действительно очень умело донесли свое послание даже до членов правления Сьерра-клуба», - подумал Брайтлинг.

Что они не говорили, и что она и Mayflower знали, было то , что когда нефть была благополучно из земли, безопасно транспортировать по трубопроводу монстра, благополучно передали через море по супертанкерам вновь двухкорпусными, то это просто стало больше загрязнения воздуха, выхлопных труб легковых и грузовых автомобилей и дымовых труб электростанций. Так что это действительно была шутка, и эта шутка включала в себя скуку Кевина о том, что он повредил вечную мерзлоту. Самое большее, что будет серьезно повреждено? Десять или двадцать акров, вероятно, и нефтяные компании будут делать больше рекламы о том , как они очищены , что до, как если бы загрязнять конечное использование масла не было проблемой на всех!

Потому что для невежественного Джо Сикпака, сидящего перед телевизором и смотрящего футбольные матчи, это не было проблемой, не так ли? В Соединенных Штатах было около ста миллионов автомобилей, а во всем мире их больше, и все они загрязняли воздух, и это было настоящей проблемой. Как можно было предотвратить отравление планеты?

Что ж, способы были, не так ли? она размышляла.

«Кевин, я сделаю все возможное, - пообещала она. «Посоветую президенту не поддерживать этот законопроект».

Счет был S-1768, представленный и спонсируемый обоими сенаторами Аляски, которых нефтяные компании купили задолго до этого, что разрешало Министерству внутренних дел выставить с аукциона права на бурение в районе AAMP. Деньги будут огромны как для федерального правительства, так и для штата Аляска. Даже индейские племена там смотрели бы в другую сторону. На деньги, которые они получали от нефти, они могли купить много снегоходов, чтобы преследовать и стрелять в карибу, и моторные лодки, чтобы ловить рыбу и убивать странных китов, что было частью их расового и культурного наследия. Снегоходы не были нужны в современную эпоху говядины из штата Айова в пластиковой упаковке, но коренные американцы цеплялись за конечный результат своих традиций, если не за традиционные методы. Печальная правда, что даже эти люди отложили в сторону свою историю и самих своих богов в знак уважения к новой эпохе механистического поклонения маслу и его продуктам. Оба сенатора Аляски свергнут старейшин племен, чтобы дать показания в пользу S-1768, и их будут выслушивать, поскольку кто больше, чем коренные американцы, знал, каково это - жить в гармонии с природой? Только сегодня они сделали это со снегоходами Ski-Do, лодочными моторами Johnson и охотничьими ружьями Winchester. . . . Она вздохнула от всего этого безумия.

"Он послушает?" - спросила Мэйфлауэр, возвращаясь к делу. Даже экологам приходилось жить в реальном мире политики.

«Честный ответ? Скорее всего, нет, - тихо признала Кэрол Брайтлинг.

- Знаешь, - тихо заметил Кевин. «Бывают моменты, когда я понимаю Джона Уилкса Бута».

«Кевин, я этого не слышал, и ты этого не говорил. Не здесь. Не в этом здании ».

«Черт побери, Кэрол, ты же знаешь, что я чувствую. И ты знаешь, что я прав. Как, черт возьми, мы должны защищать планету, если идиоты, которые правят миром, наплевать на мир, в котором мы живем? »

"Что ты скажешь? Что Homo sapiens - паразитический вид, наносящий вред земле и экосистеме? Что нам здесь не место? »

«Многие из нас этого не делают, и это факт».

«Может быть, но что ты с этим делать?»

«Я не знаю», - вынужден был признать Мэйфлауэр.

«Некоторые из нас знают», - подумала Кэрол Брайтлинг, глядя в его грустные глаза. Но ты готов к этому, Кевин? Она думала, что это так, но вербовка всегда была неприятным шагом, даже для таких истинно верующих, как Кевин Мэйфлауэр. . . .

Строительство было завершено примерно на девяносто процентов. Вокруг участка было двадцать целых участков, двадцать блоков земли площадью в одну квадратную милю, в основном плоских, с небольшим наклоном к нему, с четырехполосной асфальтированной дорогой, ведущей на север к межштатной автомагистрали 70, которая все еще была покрыта грузовиками, едущими и из. Последние две мили шоссе были проложены без средней полосы, армированный бетон имел полные тридцать дюймов глубиной, как если бы он был построен для посадки самолетов, как заметил начальник строительства, даже больших. Дорога вела на такую же прочную и очень широкую парковку. Однако он не слишком заботился об этом, чтобы упомянуть об этом в своем загородном клубе в Салине.

Здания были довольно пешеходными, за исключением систем экологического контроля, которые были настолько современными, что ВМФ мог использовать их на атомных подводных лодках. Все это было частью ведущей позиции компании в отношении ее систем, сказал ему председатель во время своего последнего визита. У них была традиция делать все раньше всех, и, кроме того, характер их работы требовал особого внимания к каждой маленькой извилистой детали. Вы не делали вакцины открыто. Но даже в жилых домах и офисах для рабочих были такие же системы, супер-мысль, и это было, мягко говоря, странно. У каждого здания был подвал - это было разумно построить здесь, в стране торнадо, но мало кто беспокоился об этом, отчасти из-за лени, а отчасти из-за того, что землю здесь было не так-то легко копать, знаменитый Канзас варочная панель, верхняя часть которой была поцарапана, чтобы вырастить пшеницу. Это была другая интересная часть. Они продолжат обрабатывать большую часть территории. Озимая пшеница уже была посажена, а в двух милях от него находился центр управления фермой, на его собственной широкой двухполосной дороге, оснащенной новейшим и лучшим сельскохозяйственным оборудованием, которое он когда-либо видел, даже в районе, где выращивают пшеницу. был по сути формой искусства.

В общей сложности на этот проект было вложено триста миллионов долларов. Здания были огромными - их можно было бы превратить в жилые помещения для пяти или шести тысяч человек, подумал супервайзер. В административном здании были классы для продолжения образования. На объекте имелась собственная электростанция, а также огромный парк топливных резервуаров, резервуары которого были наполовину закрыты с учетом местных погодных условий и соединены собственным трубопроводом с заправочной станцией недалеко от I-70 в Канополисе. Несмотря на местное озеро, было не менее десяти двенадцатидюймовых артезианских скважин, пробуренных глубоко в водоносном горизонте Чероки и за его пределами, которые местные фермеры использовали для полива своих полей. Черт, этой воды хватило бы на небольшой город. Но компания оплачивала счет, и он получал свой обычный процент от общей стоимости работы, чтобы вовремя прийти, с существенным бонусом за ранний приход, который он был полон решимости заработать. До этого момента прошло двадцать пять месяцев, осталось еще два. И он сделает это, супер-мысль, и получит этот бонус, после чего возьмет семью в Диснейленд на две недели Микки и гольф на чудесных полях, которые ему нужны, чтобы получить его игра вернулась в форму после двух лет семидневных недель.

Но бонус означал, что ему не нужно будет снова работать еще пару лет. Он специализировался на больших работах. Он построил два небоскреба в Нью-Йорке, нефтеперерабатывающий завод в Делавэре, парк развлечений в Огайо и два огромных жилищных проекта в другом месте, заработав репутацию тем, кто вносит вещи рано и в рамках бюджета - неплохая репутация для кого-то из его бизнеса. . Он припарковал свой джип-чероки и проверил, что осталось сегодня днем. Да, испытания оконной герметичности в первом здании. Он позвонил по мобильному телефону и направился через взлетно-посадочную полосу, как он ее называл, где сходились подъездные пути. Он вспомнил, как работал инженером в ВВС. Две мили в длину и почти ярд толщиной, да, вы могли бы посадить Боинг 747 на этой дороге, если бы захотели. Что ж, у компании был парк собственных бизнес-джетов Gulfstream, и почему бы не посадить их здесь, а не на маленьком изящном аэродроме в Эллсворте? И если они когда-нибудь купят джамбо, - усмехнулся он, - то и здесь они смогут это сделать. Три минуты спустя он был припаркован у входа в One. Строительство этого здания было завершено на три недели раньше срока, и последнее, что нужно было сделать, - это экологические проверки. Отлично. Он вошел через вращающуюся дверь - необычно тяжелую, прочную, которая сразу же была заперта при его входе.

«Хорошо, мы готовы, Гил?»

«Мы сейчас, мистер Холлистер».

- Тогда беги за ней, - приказал Чарли Холлистер.

Гил Трэйнс был руководителем всех экологических систем проекта. Бывший военнослужащий ВМС и в некотором роде помешанный на контроле, он сам пробил настенные органы управления. Не было шума, связанного с повышением давления - системы были слишком далеко для этого - но эффект был почти мгновенным. По дороге к Гилу Холлистер почувствовал это в ушах, как будто вы едете по горной дороге, у вас щелкнуло в ушах , и вам пришлось поработать челюстью, чтобы выровнять давление, о чем объявил еще один щелчок.

"Как оно держится?"

«Пока все хорошо», - ответил Поезда. «Избыточное давление ноль семь-пять фунтов на квадратный дюйм при стабильном удержании». Его глаза были прикованы к датчикам, установленным на этом посту управления. «Ты знаешь, на что это похоже, Чарли?»

- Нет, - признал суперинтендант.

«Проверка водонепроницаемости на подводной лодке. Таким же методом мы создаем избыточное давление в отсеке ».

"Действительно? Все это напомнило мне то, что я делал в Европе на истребительных базах ».

"Что это такое?" - спросил Гил.

«Избыточное давление в каютах пилотов, чтобы не допустить попадания газа».

"Ах, да? Что ж, я думаю, это работает в обоих направлениях. Давление держится хорошо ».

«Чертовски хорошо, - подумал Холлистер , - несмотря на все черты, через которые мы прошли, чтобы удостовериться, что каждое гребаное окно закрыто виниловыми прокладками». Не то чтобы окон было так много. Это показалось ему довольно странным. Виды здесь были довольно хорошими. Зачем закрывать их?

Здание было рассчитано на полное избыточное давление 1,3 фунта. Они сказали ему, что это защита от торнадо, и в этом был смысл, наряду с повышенной эффективностью систем отопления, вентиляции и кондиционирования воздуха, которые поставлялись вместе с уплотнениями. Но это также могло привести к синдрому больного здания. Здания с очень хорошей экологической изоляцией удерживали микробы гриппа и способствовали распространению простуды, как проклятый пожар в прерии. Что ж, это тоже должно было быть частью идеи. Компания работала над лекарствами, вакцинами и прочим, а это означало, что это место было похоже на фабрику по борьбе с микробами, не так ли? Итак, имело смысл держать вещи в себе - и не пускать их, не так ли? Через десять минут они были уверены. Приборы по всему зданию подтвердили, что системы избыточного давления работали - при первом испытании. Ребята, которые делали окна и двери, заработали все эти дополнительные деньги за то, что сделали все правильно.

«Выглядит неплохо. Гил, мне нужно бежать к центру восходящей связи. Комплекс также имел богатую коллекцию систем спутниковой связи.

«Используйте воздушный шлюз». Поезда указали.

«Увидимся позже», - сказал супергерой, уходя.

«Конечно, Чарли».

Это было неприятно. Теперь у них было одиннадцать человек, здоровых, восемь женщин и трое мужчин - разделенных по полу, конечно, - и на самом деле одиннадцать были на единицу больше, чем они планировали, но после их похищения их уже нельзя было вернуть. У них забрали одежду - в некоторых случаях ее снимали, когда они были без сознания - и заменили на верх и низ, которые были скорее похожи на тюремную одежду, если бы они были сделаны из более качественного материала. Никакое нижнее белье не было разрешено - заключенные женщины на самом деле иногда вешались в бюстгальтерах, а здесь это было недопустимо. Тапочки вместо обуви, и еда была сильно пропитана валиумом, что несколько успокаивало людей, но не полностью. Было бы не очень разумно вводить их так много, поскольку депрессия всех их телесных систем может исказить тест, и они не могли допустить этого.

"Что все это значит?" - спросила женщина у доктора Арчера.

«Это медицинский тест», - ответила Барбара, заполнив форму. «Ты вызвался на это, помнишь? Мы платим вам за это, а когда все закончится, вы сможете вернуться домой ».

«Когда я это сделал?»

«На прошлой неделе», - сказал ей доктор Арчер.

«Я не помню».

«Ну, вы сделали. У нас есть ваша подпись на форме согласия. И мы хорошо о тебе заботимся, не так ли? »

«Я все время чувствую себя одурманенным».

«Это нормально, - заверил ее доктор Арчер. «Не о чем беспокоиться».

Она - субъект F4 - была секретарем по правовым вопросам. Это были три женщины, что слегка беспокоило доктора Арчера. Что, если адвокаты, на которых они работали, позвонили в полицию? Были отправлены заявления об увольнении с искусно подделанными подписями, а правдоподобные объяснения предполагаемого события были включены в текст писем. Может быть, это выдержит. В любом случае, похищения были произведены профессионально, и никто здесь не стал бы никому говорить об этом, не так ли?

Субъект F4 был обнаженным и сидел в удобном, обтянутом тканью кресле. «Довольно привлекательно, хотя ей нужно сбросить около десяти фунтов», - подумал Арчер. Медицинский осмотр не выявил ничего необычного. Артериальное давление в норме. Химический анализ крови показал немного повышенный уровень холестерина, но беспокоиться не о чем. На вид она была нормальной, здоровой женщиной двадцати шести лет. Интервью, посвященное ее истории болезни, также было ничем не примечательным. Конечно, она не была девственницей, у нее было двенадцать любовников за девять лет своей сексуальной активности. Один аборт, сделанный в 20 лет ее гинекологом, после чего она практиковала безопасный секс. В настоящее время у нее был любовный интерес, но его не было в городе на несколько недель по делам, и она подозревала, что в его жизни все равно была другая женщина.

«Хорошо, Мэри». Арчер встал и улыбнулся. "Спасибо за сотрудничество."

«Могу я теперь одеться?»

«Сначала мы хотим, чтобы вы сделали кое-что. Пожалуйста, пройдите через зеленую дверь. Там есть система запотевания. Вы обнаружите, что это приятно и круто. Ваша одежда будет на другой стороне. Вы можете там одеться ».

"Хорошо." Подопытная F4 поднялась и сделала, как ей сказали. Внутри запечатанной комнаты ничего не было. Несколько секунд она стояла в одурманенном недоумении, заметив, что там жарко, более девяноста градусов, но затем из невидимых отверстий для распыления в стене образовался туман. . . туман, что-то в этом роде, который мгновенно и комфортно охладил ее примерно на десять секунд. Затем туман рассеялся, и дверь в дальнюю дверь со щелчком открылась. Как и было обещано, там была гардеробная, и она надела свои зеленые джемперы, затем вышла в коридор, где охранник махнул ей рукой до двери в дальнем конце - он не подходил ближе десяти футов - обратно в общежитие. , где ждал обед. Еда здесь была довольно хорошей, и после еды ей всегда хотелось вздремнуть.

«Тебе плохо, Пит?» - спросил доктор Киллгор в другой части здания.

«Должно быть, грипп или что-то в этом роде. Я чувствую себя разбитым и ничего не могу сдержать ». Он не сказал, что даже выпивка, хотя алкоголика это особенно смущало. Выпивка была единственной вещью, которую он всегда мог сдержать.

«Ладно, тогда давай взглянем». Килгор встал, надел маску и латексные перчатки для осмотра. «Надо взять образец крови, хорошо?»

«Конечно, док».

Килгор сделал это очень осторожно, вставив ему обычную палку внутрь локтя и наполнив четыре пробирки объемом пять кубиков. Затем он проверил глаза и рот Пита и произвел обычное толкание, которое вызвало реакцию по печени подопытного -

«Ой! Больно, док.

"Ой? Не очень-то отличается от прежнего, Пит. Как тебе больно? » - спросил он, ощупывая печень, которая, как у большинства алкоголиков, казалась мягким кирпичом.

- Как будто ты только что ударил меня ножом, док. Настоящая болячка.

«Извини, Пит. Как насчет здесь? " - спросил врач, прощупывая обеими руками нижнюю часть.

«Не так остро, но немного больно. Может, я что-нибудь съел?

"Может быть. Я бы не стал особо беспокоиться об этом, - ответил Килгор. Хорошо, это было симптоматическим, на несколько дней раньше, чем ожидалось, но и следовало ожидать небольших отклонений. Пит был одним из более здоровых испытуемых, но алкоголики никогда не были здоровыми. Итак, Пит будет номером 2. «Не повезло, Пит», - подумал Килгор. «Позвольте мне дать вам кое-что, чтобы снять остроту».

Доктор повернулся и выдвинул ящик стенного шкафа. «Пять миллиграммов», - подумал он, наполняя пластиковый шприц до правой линии, затем поворачивая и вставляя вену на тыльной стороне руки.

"Ооо!" - сказал Пит через несколько секунд. «Оооо. . . это нормально. Намного лучше, док. Спасибо." Слезящиеся глаза расширились, затем расслабились.

Героин был превосходным анальгетиком, и, что самое главное, он вызвал у реципиента ослепительный приступ в первые несколько секунд, а затем довел его до комфортного ступора на следующие несколько часов. Так что какое-то время Пит будет чувствовать себя прекрасно. Килгор помог ему встать, а затем отправил обратно. Затем он взял образцы крови на анализ. Через тридцать минут он был уверен. Тесты на антитела по-прежнему показали положительный результат, а исследование под микроскопом показало, с чем борются антитела. . . и проигрывает.

Всего двумя годами ранее люди пытались заразить Америку естественной версией этого жука, этим «пастушьим мошенником», как его называли некоторые. В лаборатории генной инженерии его несколько модифицировали, добавив раковую ДНК, чтобы сделать этот вирус РНК с отрицательной цепью более устойчивым, но это было похоже на то, что на жука накинули дождевик. Самая лучшая новость заключалась в том, что генная инженерия увеличила латентный период более чем в три раза. Когда-то считалось, что это четыре-десять дней, теперь это был почти месяц. Мэгги действительно знала свое дело и даже выбрала для него правильное название. Шива был мерзким сукиным сыном. Он убил Честера - ну, это сделал калий, но Честер был обречен - и теперь он начинал убивать Пита. Для этого не было бы милосердной помощи. Питу позволят жить, пока болезнь не унесет его жизнь. Его физическое состояние было достаточно близко к норме, чтобы они поработали, чтобы посмотреть, что может сделать хорошая поддерживающая терапия для борьбы с последствиями Эболы-Шивы. Наверное, ничего, но они должны были это установить. Девять оставшихся основных испытуемых, а затем еще одиннадцать на другой стороне здания - они и будут настоящим испытанием. Все они были здоровы, по крайней мере, так думала компания. Они будут проверять как метод первичной передачи, так и жизнеспособность Шивы как возбудителя чумы, а также полезность вакцин, которые Стив Берг выделил на прошлой неделе.

На этом работа Киллгора завершилась. Он вышел наружу. Вечерний воздух был прохладным, чистым и чистым - ну, настолько чистым, насколько это возможно в этой части мира. В стране было сто миллионов автомобилей, все из которых выбрасывали в атмосферу сложные углеводороды. Килгор подумал, сможет ли он заметить разницу через два или три года, когда все это прекратится. В свете фонарей он увидел хлопанье летучих мышей. «Круто, - подумал он, - летучих мышей можно увидеть нечасто». Они, должно быть, преследуют насекомых, и ему хотелось, чтобы его уши могли слышать ультразвуковые звуки, которые они излучали, как радар, чтобы определить местонахождение насекомых и перехватить их.

Там тоже будут птицы. Особенно совы, великолепные ночные хищники, летающие с мягкими, тихими перьями, попадающие в сараи, где ловят мышей, едят и переваривают их, а затем изрыгивают кости своей добычи в компактных маленьких капсулах. Килгор чувствовал гораздо больше родства с дикими хищниками, чем с хищными животными. Но этого следовало ожидать, не так ли? У него действительно было родство с хищниками, этими дикими великолепными созданиями, которые убивали без совести, потому что у матери-природы совсем не было совести. Одной рукой он давал жизнь, другой - забирал. Нестареющий процесс жизни, который сделал Землю такой, какой она была. Мужчины так усердно и так долго пытались изменить это, но теперь другие мужчины изменят это обратно, быстро и резко, и он будет там, чтобы увидеть это. Он не увидит, как все шрамы исчезнут с земли, и это было очень плохо, но, по его мнению, он проживет достаточно долго, чтобы увидеть, как изменится самое важное. Загрязнение прекратится почти полностью. Животные больше не будут скованы и отравлены. Небо прояснилось, и земля вскоре залилась жизнью, как и предполагала Природа, чтобы он и его коллеги увидели великолепие трансформации. А если цена была высока, то полученный приз того стоил. Земля принадлежала тем, кто ее ценил и понимал. Он даже использовал один из природных методов, чтобы завладеть им, хотя и с небольшой человеческой помощью. Если бы люди могли использовать свою науку и искусство, чтобы нанести вред миру, то другие люди могли бы использовать их, чтобы исправить это. Честер и Пит не поняли бы, но ведь они никогда ничего не понимали, не так ли?

«Там будут тысячи французов», - сказал Хуан. «И половина из них будут дети. Если мы хотим освободить наших коллег, влияние должно быть сильным. Это должно быть достаточно сильным.

«Куда мы пойдем потом?» - спросил Рене.

«Долина Бекаа по-прежнему доступна, и оттуда, куда мы пожелаем. У меня до сих пор хорошие контакты в Сирии, и всегда есть варианты ».

«Это четырехчасовой перелет, а в Средиземном море всегда есть американский авианосец».

«Они не будут атаковать самолет с детьми», - отметил Эстебан. «Они могут даже дать нам эскорт», - добавил он с улыбкой.

«До аэропорта всего двенадцать километров, - напомнил им Андре, - прекрасное многополосное шоссе».

«Итак, мы должны спланировать миссию до мельчайших деталей. Эстебан, ты найдешь там работу. Ты тоже, Андре. Мы должны выбрать места, а затем время и день ».

«Нам понадобится больше мужчин. Еще как минимум десять.

«Это проблема. Где взять десять надежных мужчин? » - спросил Хуан.

«Сикарио можно нанять. Нам нужно только пообещать им нужную сумму денег », - отметил Эстебан.

«Они должны быть верными людьми», - решительно сказал им Рене.

«Они будут достаточно верны», - сказал им Басков. «Я знаю, куда им идти».

Все они были бородатыми. Это была самая легкая маскировка, и хотя у национальной полиции в их странах были их фотографии, на всех фотографиях были молодые бритые мужчины. Прохожий мог подумать, что они артисты по тому, как они выглядели, и по тому, как все они наклонялись к столу, чтобы говорить напряженным шепотом. Все они были одеты в меру хорошо, хотя и не дорого. Возможно, они спорили из-за какого-то политического вопроса, подумал официант со своего места в десяти метрах от отеля, или из-за какого-то конфиденциального делового вопроса. Он не мог знать, что был прав по обоим пунктам. Через несколько минут он наблюдал, как они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны, оставив наличные для оплаты счета и, как обнаружил официант, скудные чаевые. «Художники, - подумал он. Они были заведомо дешевыми ублюдками.

«Но это экологическая катастрофа, которая ждет своего часа!» - настаивала Кэрол Брайтлинг.

«Кэрол», - ответил начальник штаба. «Речь идет о нашем платежном балансе. Это сэкономит Америке около пятидесяти миллиардов долларов, и нам это нужно. Что касается окружающей среды, я знаю, что вас беспокоит, но президент Atlantic Richfield лично пообещал мне, что это будет чистая операция. Они многому научились за последние двадцать лет, как в области инженерии, так и в сфере связей с общественностью, о том, как улучшить свою деятельность, не так ли? "

"Ты когда-нибудь был здесь?" - спросил советник президента по науке.

"Неа." Он покачал головой. «Я летал над Аляской, но это все».

«Вы бы думали иначе, если бы когда-нибудь видели это место, поверьте мне».

«Они добывают уголь в Огайо. Я это видел. И я видел, как они прикрывали его и сажали траву и деревья. Черт возьми, одна из тех шахт - через два года у них будет чемпионат PGA на поле для гольфа, которое они там построили! Это прибрано, Кэрол. Теперь они знают, как это сделать, и они знают, что это имеет смысл делать как с экономической, так и с политической точки зрения. Так что нет, Кэрол, президент не откажется от поддержки этого проекта бурения. Это имеет экономический смысл для страны ». И кого на самом деле заботит земля, которую когда-либо видели всего несколько сотен человек? он не добавил.

«Я должен поговорить с ним лично об этом», - настаивал научный консультант.

"Нет." Начальник штаба решительно покачал головой. "Это не произойдет. Не по этому поводу. Все, что тебе нужно сделать, это подорвать свою позицию, а это не умно, Кэрол.

«Но я обещал!»

"Кому обещал?"

«Клуб Сьерра».

«Кэрол, Sierra Club не входит в состав нашей администрации. И получаем их письма. Я их читал. По таким вопросам они превращаются в экстремистскую организацию. Кто угодно может сказать «ничего не делать», и это все, что они говорят с тех пор, как этот парень из Мэйфлауэр взял на себя управление ».

«Кевин - хороший человек и очень умный».

«Ты не могла доказать это с моей стороны, Кэрол», - фыркнул начальник штаба. «Он луддит».

«Проклятье, Арни, не все, кто с тобой не согласен, - экстремисты, хорошо?»

«Это один. «Сьерра-клуб» самоуничтожится, если они будут держать его на вершине мачты. В любом случае." Начальник штаба проверил свой график. «У меня есть работа. Ваша позиция по этому вопросу, доктор Брайтлинг, - поддерживать администрацию. Это означает, что вы лично поддерживаете счет за сверление для AAMP. В этом здании есть только одна позиция, и это позиция, как сказал президент. Это цена, которую вы платите за работу советником президента, Кэрол. Вы можете влиять на политику, но как только эта политика будет обнародована, вы ее поддерживаете, верите вы в это или нет. Вы публично заявите, что считаете бурение этой нефти полезным для Америки и окружающей среды. Вы это понимаете?

«Нет, Арни, я не буду!» - настаивал Брайтлинг.

«Кэрол, ты будешь. И вы сделаете это убедительно, таким образом, чтобы более умеренные экологические группы увидели логику ситуации. Если, конечно, тебе нравится здесь работать ».

"Ты мне угрожаешь?"

«Нет, Кэрол, я тебе не угрожаю. Я объясняю вам, как здесь работают правила. Потому что вы должны играть по правилам, как и я, и как все остальные. Если ты здесь работаешь, ты должен быть лоялен Президенту. Если ты не лоялен, ты не сможешь здесь работать. Вы знали эти правила, когда попали на борт, и вы знали, что должны жить по ним. Хорошо, теперь пришло время проверить кишечник. Кэрол, ты будешь жить по правилам или нет?

Ее лицо было красным под макияжем. Начальник штаба заметил, что она не научилась скрывать свой гнев, и это было очень плохо. Вы не могли позволить себе злиться из-за мелкой чуши, только не на этом уровне правительства. И это было мелкой чушью. Когда вы находили что-то столь ценное, как несколько миллиардов баррелей нефти в принадлежащем вам месте, вы пробурили землю, чтобы достать это. Это было так просто - и было бы еще проще, если бы нефтяные компании пообещали в результате ничего не навредить. Все будет так просто, пока избиратели будут ездить на автомобилях. «Ну, Кэрол?» он спросил.

«Да, Арни, я знаю правила и буду жить по правилам», - наконец подтвердила она.

"Хороший. Я хочу, чтобы вы сегодня днем подготовили заявление для выпуска на следующей неделе. Я хочу увидеть это сегодня. Обычные вещи, наука, безопасность инженерных мер и тому подобное. Спасибо, что зашла, Кэрол, - сказал он, отпуская.

Доктор Брайтлинг встал и подошел к двери. Она заколебалась, желая повернуться и сказать Арни, что он может сделать со своим заявлением. . . но она продолжала двигаться в коридор Западного крыла, повернула на север и спустилась по лестнице на уровень улицы. Два агента секретной службы заметили ее выражение лица и задались вопросом, что же обрушилось на ее парад этим утром - или, может быть, на него обрушился град. Она перешла улицу необычно жесткой походкой, затем поднялась по ступенькам в OEOB. В своем офисе она включила свой компьютер Gateway и вызвала свою программу обработки текстов, желая просунуть кулак в стеклянный экран, а не печатать на клавиатуре.

Чтобы получить приказ этого человека! Кто не знал ничего о науке, и не заботиться об экологической политике. Все, о чем Арни заботился, была политика, а политика была самой искусственной проклятой вещью в мире!

Но затем, наконец, она успокоилась, глубоко вздохнула и начала защищать то, чего, в конце концов, никогда не произойдет, не так ли?

«Нет, - сказала она себе. Этого никогда не случится.

ГЛАВА 12

ДИКИЕ КАРТЫ

Тематический парк многому научился у своей более известной модели. Он позаботился о том, чтобы нанять дюжину руководителей высшего звена, их щедрое повышение зарплаты оплачено спонсорами парка из Персидского залива, которые уже превзошли их финансовые ожидания и надеялись окупить свои общие инвестиции менее чем за шесть лет вместо запланированных. восемь с половиной.

Эти вложения были значительными, поскольку они решили не просто подражать американской корпорации, но и превосходить ее во всех отношениях. Замок в их парке был сделан из камня, а не из стекловолокна. На самом деле главная улица представляла собой три проезжей части, каждая из которых была адаптирована к трем отдельным национальным темам. Кольцевая железная дорога имела стандартную ширину колеи и использовала два настоящих паровоза, и ходили разговоры о продлении линии до международного аэропорта, который испанские власти любезно модернизировали, чтобы поддержать тематический парк. : в парке было 28 тысяч рабочих мест с полной занятостью и еще десять тысяч с частичной или сезонной работой. Аттракционы были впечатляющими, большинство из них были спроектированы и построены по индивидуальному заказу в Швейцарии, а некоторые из них были достаточно авантюрными, чтобы заставить летчика-истребителя побледнеть. Кроме того, в нем был раздел «Мир науки» с аттракционом «лунная походка», который произвел впечатление на НАСА, подводный проходной мегааквариум и павильоны всех крупных промышленных предприятий Европы - особенно впечатлял павильон от Airbus Industrie, позволяющий детям (и взрослых) для пилотирования смоделированных версий своего самолета.

Были персонажи в костюмах - гномы, тролли и всевозможные мифические существа из европейской истории, плюс римские легионеры для борьбы с варварами - и обычные торговые площадки, где гости могли купить копии всего, что мог предложить парк.

Одна из самых умных вещей, которую сделали инвесторы, - это построить свой тематический парк в Испании, а не во Франции. Климат здесь, хотя и более жаркий, большую часть года был солнечным и сухим, что позволяло работать круглый год. Гости прилетели со всей Европы, сели на поезда или спустились на автобусные туры, чтобы остановиться в больших комфортабельных отелях, которые были спроектированы для трех разных уровней затрат и величия, от одного, который мог быть украшен Сезаром Ритцем. вплоть до нескольких с более элементарными удобствами. У всех гостей была одна и та же физическая среда, теплая и сухая, и они могли взять перерыв, чтобы искупаться в многочисленных бассейнах, окруженных белоснежными пляжами, или поиграть на одном из двух существующих полей для гольфа - еще три находились в стадии строительства. , и один из них скоро станет частью Европейского профессионального тура. Также было оживленное казино, чего не пробовал ни один другой тематический парк. В целом Worldpark, как его называли, имел мгновенный и сенсационный успех, и редко собирал менее десяти тысяч гостей, а часто и более пятидесяти тысяч.

Это полностью современный объект, которым управляли шесть региональных и один главный командный центр, и за каждым аттракционом, аттракционом и рестораном следили с помощью компьютеров и телекамер.

Майк Деннис был операционным директором. Его наняли не из Орландо, и, хотя ему не хватало там дружеской управленческой атмосферы, строительство, а затем управление Worldpark было тем вызовом, которого он ждал всю свою жизнь. «Мужчина с тремя детьми, это его ребенок», - сказал себе Деннис, глядя на стены башни. Его офис и командный центр находились в замке, в высокой башне крепости XII века, которую они построили. Возможно, герцог Аквитанский и наслаждался таким местом, но он использовал только мечи и копья, а не компьютеры и вертолеты, и, каким бы богатым ни был его светлость еще в двенадцатом веке, он не имел дела с деньгами в таком количестве. - В один хороший день Worldpark получил десять миллионов долларов наличными, и намного больше, чем пластик. Каждый день банкомат в сопровождении тяжелого полицейского эскорта выезжал из парка в ближайший банк.

Как и его модель во Флориде, Worldpark был многоэтажным строением. Под основными залами находился подземный город, где работали службы поддержки, и актеры переодевались в костюмы и ели обеды, и где он мог быстро и незаметно для гостей переносить людей и вещи с места на место. Управлять им было равносильно тому, чтобы быть мэром не такого уж маленького города - на самом деле, сложнее, так как он должен был убедиться, что все работает постоянно, и что эксплуатационные расходы всегда меньше, чем доход города. То, что он выполнял свою работу хорошо, на самом деле примерно на 2,1% лучше, чем он предполагал до открытия, означало, что у него была значительная зарплата и что он заработал премию в размере 1000000 долларов, которую ему выписали всего пятью неделями ранее. Теперь, если бы только его дети могли привыкнуть к местным школам. . . .

Даже в качестве объекта ненависти это было захватывающе. Это был город, Андре пила, строительство которого обошлось в миллиарды. Он прошел через процесс идеологической обработки в местном «Университете Ворлдпарк», познал абсурдный дух этого места, научился улыбаться всем и каждому. По счастливой случайности он был назначен в отдел безопасности, условный Worldpark Policia, что означало, что он был одет в голубую рубашку и темно-синие брюки с вертикальной синей полосой, имел при себе свисток и портативное радио и проводил большую часть своего времени. Пора рассказывать людям, где находятся туалеты, потому что Worldpark нуждался в полиции примерно так же, как кораблю нужны колеса. Он получил эту работу, потому что свободно говорил на трех языках, французском, испанском и английском, и, таким образом, мог быть полезен большинству посетителей - «гостей» - этого нового испанского города, которым всем нужно было помочиться из время от времени, и большинству из них, очевидно, не хватало ума, чтобы заметить сотни знаков (скорее графических, чем буквенных), которые подсказывали им, куда идти, когда потребность становится непреодолимой.

Андре увидел, что Эстебан был на своем обычном месте и продавал свои наполненные гелием шары. «Хлеб и зрелища», - подумали они оба. Огромные суммы, потраченные на строительство этого места - и с какой целью? Чтобы подарить детям бедных и рабочих классов несколько часов смеха, прежде чем они вернутся в свои унылые дома? Чтобы соблазнить родителей тратить деньги просто на развлечение? На самом деле целью этого места было дальнейшее обогащение арабских инвесторов, которых убедили потратить здесь так много своих нефтяных денег, строя этот фантастический город. Возможно, захватывающий дух, но все же объект презрения, этот образ нереального, этот опиум для масс рабочих, у которых не хватило ума увидеть его таким, какой он есть. Что ж, это была задача революционной элиты.

Андре ходил, казалось бы, бесцельно, но на самом деле в соответствии с его планами и планами парка. Ему платили за то, чтобы он осмотрелся и все устроил, пока он улыбался и рассказывал родителям, где их малышки могут отдохнуть.

«Это сработает», - сказал Нунан, входя на утреннее собрание.

"Что это'?" - спросил Кларк.

Нунан поднял компьютерную дискету. «Это всего лишь сотня строк кода, не считая установки. Ячейки - я имею в виду телефонные ячейки - все используют одну и ту же компьютерную программу для работы. Когда мы добираемся до места, я просто вставляю это в их диски и загружаю программное обеспечение. Если вы не наберете правильный префикс для совершения звонка - 7-7-7, если быть точным, - ячейка ответит, что номер, по которому вы звоните, занят. Таким образом, мы можем заблокировать любые сотовые звонки нашим объектам от какой-нибудь полезной души извне, а также предотвратить их выход ».

«Сколько у вас запасных копий?» - спросил Стэнли.

«Тридцать», - ответил Нунан. «Мы можем попросить местных полицейских установить их. У меня есть инструкции на шести языках ». Неплохо, а? Нунан хотел сказать. Чтобы получить его, он связался с агентством национальной безопасности в Форт-Мид, штат Мэриленд. Достаточно хорош для усилий чуть больше недели. «Это называется Cellcop, и он будет работать в любой точке мира».

«Хороший, Тим». Кларк сделал заметку. "Хорошо, как команды?"

«Сэм Хьюстон упал с вывихом колена, - сказал Питер Ковингтон Кларку. «Больно спускаться по тросу. Он все еще может развернуться, но он не будет работать в течение нескольких дней ».

«Команда-2 полностью готова к миссии, Джон», - объявил Чавес. «У Джорджа Томлинсона немного замедлено ахиллово сухожилие, но ничего страшного».

Кларк хмыкнул и кивнул, делая еще одну заметку. Тренировки здесь были настолько тяжелыми, что случайные травмы были неизбежны - и Джон хорошо помнил афоризм о том, что учения должны были быть бескровным боем, а бой - кровавыми учениями. Принципиально хорошо, что его солдаты работали так же усердно на практике, как и на самом деле - это много говорило об их моральном духе и не менее важно об их профессионализме, поскольку они серьезно относились к каждому аспекту жизни в Rainbow. Поскольку Сэм Хьюстон был стрелком-длиннохвостым стрелком, он действительно был на семьдесят процентов готов к боевым заданиям, а Джордж Томлинсон, с натянутым сухожилием и прочим, по-прежнему бегал по утрам, выпотрошивая его, как и положено элитному солдату.

"Интел?" Джон повернулся к Биллу Тоуни.

«Ничего особенного, чтобы сообщить», - ответил офицер Секретной разведывательной службы. «Мы знаем, что террористы все еще живы, и различные полицейские силы все еще проводят расследования, чтобы их раскопать, но это непростая работа, и, похоже, ничего многообещающего не происходит, но. . . » Но прорыва дела предугадать нельзя. Все вокруг стола это знали. В тот же вечер кого-то из класса самого Карлоса можно было остановить за проезд на знаке «Стоп», его узнал какой-нибудь новичок и схватил, но нельзя было спланировать случайные события. Вероятно, где-то в Европе все еще проживало более сотни известных террористов, таких же, как Эрнст Модель и Ханс Фюрхтнер, но они усвоили не очень сложный урок о том, как вести себя сдержанно, использовать простую маскировку и избегать неприятностей. . Чтобы их заметили, им пришлось совершить какую-то большую или меньшую ошибку, а те, кто допустили глупые ошибки, давно уже умерли или посажены в тюрьму.

«Как насчет сотрудничества с местными органами полиции?» - спросил Алистер Стэнли.

«Мы продолжаем общаться с ними, и миссии в Берне и Вене были для нас очень хорошей прессой. Где бы что-то ни случилось, нас быстро вызовут.

"Мобильность?" - спросил Джон.

«Думаю, это я», - ответил подполковник Мэллой. «Это хорошо работает с 1-м крылом специальных операций. Мне пока разрешают оставить «Ночного ястреба», а на британской «Пуме» у меня достаточно времени, чтобы я в курсе. Если нам нужно идти, я готов. Я могу получить поддержку танкера МС-130, если она мне понадобится для длительного развертывания, но на практике я могу оказаться где угодно в Европе за восемь часов на моем Sikorsky, с поддержкой танкера или без нее. Операционная сторона, мне комфортно с вещами. Войска здесь такие же хорошие, как и все, что я видел, и мы хорошо работаем вместе. Единственное, что меня беспокоит, - это отсутствие медицинской бригады ».

«Мы думали об этом. Доктор Беллоу наш доктор, и вы в курсе травм, верно, док? - спросил Кларк.

«Достаточно хорошо, но я не так хорош, как настоящий хирург-травматолог. Кроме того, когда мы развернемся, мы можем получить помощь местных парамедиков из полиции и пожарных служб на месте происшествия ».

«У нас получилось лучше в Форт-Брэгге», - заметил Маллой. «Я знаю, что все наши стрелки обучены методам оказания неотложной помощи, но хорошо обученный медицинский санитар - это хорошо, что рядом есть. У доктора Беллоу только две руки, - заметил пилот. «И он может быть только в одном месте одновременно».

«Когда мы отправляемся в путь, - сказал Стэнли, - мы регулярно вызываемся в ближайшую местную больницу скорой помощи. До сих пор у нас было хорошее сотрудничество ».

«Хорошо, ребята, но это я должен везти раненых. Я занимаюсь этим долгое время и думаю, что мы могли бы сделать это немного лучше. Я рекомендую для этого дрель. Мы должны практиковать это регулярно ».

«Это была неплохая идея, - подумал Кларк. - Принято к сведению, Маллой. Ал, давай сделаем это в ближайшие несколько дней ».

«Согласен», - кивнул Стэнли.

«Сложнее всего имитировать травмы», - сказал им доктор Беллоу. «Настоящей замены просто нет, но мы не можем отправить наших людей в отделение неотложной помощи. Это слишком расточительно по времени, и они не увидят там нужных травм ».

«У нас была эта проблема годами», - сказал Питер Ковингтон. «Вы можете научить методам, но получить практический опыт слишком сложно…»

«Да, если мы не переместим оборудование в Детройт», - пошутил Чавес. «Послушайте, ребята, мы все знаем, как правильно оказывать первую помощь, а доктор Беллоу - доктор. У нас так много времени для тренировок, а основная миссия имеет первостепенное значение, не так ли? Мы добираемся туда и делаем свою работу, и это сводит к минимуму количество ран, не так ли? " Он не добавил ничего, кроме плохих парней, и никто не заботился о них, а три 10-мм пули в голову нельзя вылечить даже по Уолтеру Риду. «Мне нравится тренироваться по эвакуации раненых. Хорошо, мы можем это сделать и попрактиковаться в оказании первой помощи, но можем ли мы реально пойти дальше этого? Я не понимаю, как это сделать ».

"Комментарии?" - спросил Кларк. Он тоже не видел ничего особенного в этом.

«Чавес прав. . . но вы никогда не будете полностью подготовлены или полностью обучены, - отметил Мэллой. «Сколько бы ты ни работал, плохие парни всегда находят способ свалить на тебя что-то новое. Как бы то ни было, в Delta мы работаем с полной группой медицинского реагирования, обученными медперсоналом - экспертами, привыкшими к оказанию помощи при травмах. Может, здесь мы не можем себе этого позволить, но именно так мы это сделали в Форт-Брэгге ».

«Для этого нам просто придется зависеть от местной поддержки», - сказал Кларк, закрывая вопрос. «Это место не может позволить себе так много расти. У меня нет финансирования ».

И это волшебное слово в этом деле, Мэллой не пришлось добавлять. Через несколько минут встреча прервалась, и на этом рабочий день закончился. Дэн Маллой привык к местной традиции закрывать день в клубе, где пиво было хорошим, а компания - сердечной. Десять минут спустя он поднимал банку с Чавесом. Он подумал, что у этого маленького смазчика действительно есть все на свете.

«Звонок, который ты сделал в Вене, был очень хорош, Дин».

«Спасибо, Дэн». Чавес сделал глоток. «Однако у меня не было особого выбора. Иногда тебе просто нужно делать то, что нужно ».

«Ага, это факт», - согласился морпех.

«Вы думаете, что с медицинской точки зрения мы худые. . . Я тоже, но пока это не проблема ».

«Пока тебе повезло, мой мальчик».

"Да, я знаю. Мы еще не встречались ни с одним сумасшедшим ».

«Они там, настоящие социопаты, те, кому вообще до крысиной задницы наплевать. Ну, правда, я их тоже не видел, кроме как по телевизору. Я все время возвращаюсь к Маалот в Израиле двадцать с лишним лет назад. Эти ублюдки потратили зря маленьких детей, просто чтобы показать, какие они крутые - и вспомнить, что случилось недавно с маленькой девочкой президента. Ей чертовски повезло, что там был парень из ФБР. Я бы не прочь купить этому парню пива.

«Хорошая стрельба», - согласился Чавес. «Еще лучше, хорошее время. Я читал о том, как он с этим справился - разговаривал с ними и все такое, был терпеливым, ждал, чтобы сделать свой шаг, а затем принимал его, когда он его получил ».

«Он читал лекции в Брэгге, но я в тот день путешествовал. Видел ленту. Мальчики сказали, что он может стрелять из пистолета не хуже любого члена команды, но, что еще лучше, он был умен ».

«Умный счет», - согласился Чавес, допивая пиво. «Мне нужно приготовить ужин».

"Скажи еще раз?"

«Моя жена - доктор, через час или около того приходит домой, и теперь моя очередь обедать».

Поднятая бровь: «Приятно видеть, что ты хорошо натренирован, Чавес».

«Я уверен в своей мужественности», - заверил Доминго авиатора и направился к двери.

Этой ночью Андре работал допоздна. Worldpark оставался открытым до 23:00, а магазины оставались открытыми дольше, потому что даже такое огромное место, как Worldpark, не могло упустить шанс заработать несколько дополнительных медных монет из массы за дешевые, бесполезные сувениры, которые они продавали, на быть зажатыми в жадных руках маленьких детей, часто почти спящих в объятиях усталых родителей. Он бесстрастно наблюдал за процессом, за тем, как многие люди ждали самой последней поездки на механических приспособлениях, и только тогда, с цепями на месте и после прощальных волн операторов райдера, они наконец повернулись и перетасовали свои машины. к воротам, используя любую возможность, чтобы остановиться и войти в магазины, где клерки устало улыбались и были так же любезны, как их учили быть в Университете Ворлдпарк. А потом, когда, наконец, все разошлись, магазины закрылись, кассы опустели, и на глазах Андре и его сотрудников службы безопасности наличные унесли в счетную комнату. Строго говоря, это не было частью его нынешней работы, но он все равно последовал за тремя клерками из магазина Матадора, вышел на главную улицу, затем в переулок, через несколько пустых деревянных дверей и вниз по ступенькам. В метро бетонные коридоры, которые днем были заполнены электромобилями и служащими, теперь пусты, за исключением служащих, направляющихся в раздевалки, чтобы переодеться в уличную одежду. Счетная комната находилась в самом центре, почти под замком. Там были переданы наличные, на каждой сумке было указано место отправления. Монеты были сброшены в мусорное ведро, где они были разделены по национальности и номиналу, посчитаны, упакованы и маркированы для транспортировки в банк. Бумажная валюта, уже связанная по валюте и номиналу, была. . . взвесили. В первый раз, когда он увидел ее, она поразила его, но тонкие весы действительно ее взвесили - одна целая ноль шесть пятьдесят пять килограммов немецких банкнот в сто марок. Два целых шестьдесят три-семь-ноль килограммов пятифунтовых британских. Соответствующая сумма высвечивалась на электронном экране, а банкноты слетались для упаковки. Здесь у сотрудников службы безопасности было оружие, пистолеты «Астра», потому что общая сумма валюты за день составляла - на главном счетном табло было указано 11 567 309,35 фунтов стерлингов. . . все использованные наличные деньги, самого лучшего сорта, всех достоинств. Все это поместилось в шесть больших брезентовых мешков, которые были помещены на четырехколесную тележку для перевозки из задней части метро в броневик с полицейским эскортом для транспортировки в центральное отделение местного банка, которое все еще открыто в это время дня. для депозита такого размера. «Одиннадцать миллионов британских фунтов наличными - здесь принимали миллиарды наличными в год», - устало подумал Андре.

«Простите меня», - сказал он своему начальнику службы безопасности. «Я нарушил какие-то правила, придя сюда?»

Хихиканье: «Нет, все рано или поздно спускаются посмотреть. Вот почему окна здесь ».

"Разве это не опасно?"

"Думаю, нет. Как видите, окна толстые, а безопасность в комнате для подсчета голосов очень строгая.

«Mon dieu, все эти деньги - что, если кто-то попытается их украсть?»

«Грузовик бронированный, в нем есть полицейский эскорт, две машины, по четыре человека в каждой, все хорошо вооружены». «И это будут только очевидные наблюдатели», - подумал Андре. Будут и другие, не столь близкие и не столь очевидные, но столь же хорошо вооруженные. «Изначально мы были обеспокоены тем, что баскские террористы могут попытаться украсть деньги - такая сумма денег могла бы финансировать их операции в течение многих лет, - но угроза не возникла, и, кроме того, вы знаете, что станет со всеми этими деньгами?»

«Почему бы не доставить деньги в банк на вертолете?» - спросил Андре.

Начальник службы безопасности зевнул. "Слишком дорогой." «Итак, что станет с деньгами?»

«Конечно, многое из этого возвращается к нам».

"Ой." Андре на мгновение задумался. «Да, это должно быть, не так ли?»

Worldpark был в основном бизнесом за наличный расчет, потому что очень многие люди по-прежнему предпочитали оплачивать вещи таким образом, несмотря на появление кредитных карт, которыми парк был так же рад пользоваться, и несмотря на возможность гостей взимать все деньги со своего отеля. счета номера - инструкции для которых были напечатаны на каждой пластиковой карте-ключе на языке отдельного гостя.

«Держу пари, мы используем одну и ту же пятифунтовую британскую банкноту пятнадцать раз, прежде чем она станет слишком изношенной и ее придется отправить в Лондон для уничтожения и замены».

«Понятно», - кивнул Андре. «Итак, мы вносим депозит, а затем снимаем деньги со своего счета, чтобы внести сдачу для наших гостей. А сколько денег у нас есть под рукой? "

"Для изменения?" Пожатие плечами. - О, как минимум два или три миллиона фунтов стерлингов. Чтобы отслеживать все это, у нас есть эти компьютеры ». Он указал.

«Удивительное место», - заметил Андре, имея в виду именно это. Он кивнул своему начальнику и отправился пробивать свою карточку учета рабочего времени и менять. Это был хороший день. Его странствия подтвердили его предыдущие наблюдения за парком. Теперь он знал, как спланировать миссию и как ее выполнить. Затем он должен был привести своих коллег и показать им план, после чего наступила казнь. Сорок минут спустя он был в своей квартире, пил бургундского и все обдумывал. Он был ответственным за планы и операции в Action Directe более десяти лет - он спланировал и совершил в общей сложности одиннадцать убийств. Однако эта миссия была, безусловно, самой грандиозной из всех, возможно, кульминацией его карьеры, и он должен был все это продумать. К стене его квартиры была прикреплена карта Мирового парка, и его глаза блуждали по ней взад и вперед. Путь внутрь, выход. Возможные маршруты доступа полиции. Способы противодействия им. Где разместить собственную охрану. Где взять заложников. Где их хранить. Как всех вытащить. Андре продолжал это повторять снова и снова, выискивая слабые места, выискивая ошибки. Испанская национальная полиция, Guardia Civil, откликнется на эту миссию. К ним следует относиться с уважением, несмотря на их смешные шляпы. Они сражались с басками целое поколение и научились. Несомненно, у них уже была договоренность с Worldpark, потому что это была слишком очевидная цель для terr - для прогрессивных элементов, - поправил себя Андре. К полиции нельзя относиться легкомысленно. Они дважды чуть не убили или арестовали его во Франции, но оба эти случая произошли из-за того, что он совершил очевидные ошибки, и он извлек уроки из них обоих. Не в этот раз. На этот раз он будет держать их в страхе, выбирая заложников и демонстрируя свою готовность использовать их в своих политических целях, какими бы жесткими ни были Гвардия Гражданская, они не выдержали бы перед демонстрацией решимости, потому что они были жесткими. они были, они были уязвимы для буржуазной сентиментальности, как и все им подобные. Это была чистота его цели , которая дала ему преимущество, и он держаться , что, и он бы достичь своей цели, или многие умерли бы, и ни правительство Испании , ни Франция не могла стоять до этого. План был почти готов. Он поднял телефон и позвонил за границу.

Пит вернулся рано вечером. Его лицо теперь было бледным, и он был еще более вялым, но и неудобным, судя по тому, как он двигался с болью.

"Как ты себя чувствуешь?" - весело спросил доктор Килгор.

- Здесь очень плохо с желудком, док, - сказал Пит, указывая пальцем.

«Все еще тебя беспокоит, а? Хорошо, хорошо, почему бы тебе не лечь здесь, и мы тебя проверим, - сказал врач, надевая маску и перчатки. Медицинский осмотр был поверхностным, но при этом ненужным. Пит, как и Честер до него, умирал, хотя еще не знал об этом. Героин хорошо справился с подавлением дискомфорта, снял боль и заменил ее химической нирваной. Килгор осторожно взял еще один образец крови для последующего исследования под микроскопом.

«Что ж, партнер, я думаю, нам просто нужно подождать этого. Но позволь мне сделать тебе укол, чтобы облегчить боль, хорошо?

«Конечно, док. Последний сработал неплохо ».

Килгор наполнил еще один пластиковый шприц и ввел героин в ту же вену, что и раньше. Он наблюдал, как карие глаза Пита расширились от первоначального рывка, затем опустились, когда боль ушла, сменившись летаргией настолько глубокой, что он почти мог сделать серьезную операцию на месте, не поднявшись от бедного ублюдка.

«Как остальные ребята, Пит?»

«Хорошо, но Чарли скулит из-за своего желудка, я думаю, он что-то съел».

"Ах, да? «Может, я тоже увижу его», - подумал Килгор. Итак, номер три, вероятно, будет здесь завтра. Время было как раз подходящим. После того, как у Честера появились более ранние, чем ожидалось, симптомы, остальная часть группы оказалась в соответствии с предсказанными сроками. Хороший.

Было сделано больше телефонных звонков, и к раннему утру люди арендовали машины с фальшивыми удостоверениями личности, ехали парами или поодиночке на юг из Франции в Испанию и проходили через беглые пограничные контрольно-пропускные пункты, обычно с дружеской улыбкой. Различные туристические агенты сделали необходимое бронирование в парковых отелях, все они среднего уровня, и связаны с парком монорельсовой дорогой или поездом, станции прямо в вестибюлях отелей, заполненных магазинами, чтобы гости не заблудились.

Дороги к парку были широкими и удобными, а по указателям легко было следовать даже тем, кто не говорит по-испански. Единственной опасностью были огромные туристические автобусы, которые двигались со скоростью более 150 километров в час, как океанские лайнеры, идущие по суше, в окнах которых было полно людей, многие из которых были детьми, которые махали водителям легковых машин. Водители махали в ответ с собственными улыбками и позволяли автобусам ехать дальше, превышая ограничение скорости, как если бы это было их правом, чем водители автомобилей не хотели рисковать. У них было много времени. Так они спланировали свою миссию.

Томлинсон потянулся к своей левой ноге и поморщился. Чавес отказался от утренней пробежки, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

"Еще болит?"

«Как сукин сын», - подтвердил сержант Томлинсон.

«Так что давай полегче, тупой ублюдок. Ахиллес - это плохо, чтобы ранить ».

«Только что нашел это, Дин». Томлинсон перешел на шаг, по-прежнему отдавая предпочтение левой ноге после пробежки на ней более двух миль. Его дыхание было намного тяжелее, чем обычно, но боль всегда плохо сказывалась на выносливости.

"Видишь дока Беллоу?"

«Да, но он ничего не может сделать, кроме как дать ему зажить, - говорит он».

«Так что пусть заживает. Это приказ, Джордж. Не надо больше бегать, пока не перестанет так сильно болеть. «Кей?»

«Да, сэр», - согласился сержант Томлинсон. «Я все еще могу развернуться, если я тебе понадоблюсь».

«Я знаю это, Джордж. Увидимся в стрельбище.

"Верно." Томлинсон наблюдал, как его лидер ускоряется, чтобы присоединиться к остальной команде 2. Его гордость за то, что он не успевал, ранилась. Он никогда не позволял никаким травмам замедлить его - в Delta Force он продолжал тренироваться, несмотря на два сломанных ребра, даже не сказал об этом медикам из опасения, что остальные сочтут его пиздой. его команда. Но в то время как можно было скрыть и выпотрошить больные ребра, по растянутому сухожилию нельзя было бежать - боль была настолько сильной, что нога перестала работать правильно, и было трудно встать прямо. «Черт, - подумал солдат, - не могу подвести остальную команду». Он никогда не был вторым в своей жизни, вернувшись в бейсбол Малой лиги, где он играл в шорт-стоп. Но сегодня вместо того, чтобы пробежать остаток пути, он шел, стараясь поддерживать военную скорость - сто двадцать шагов в минуту, и даже это было больно, но не настолько, чтобы заставить его остановиться. Команда-1 тоже выбежала из гонки, и они прошли мимо него, даже Сэм Хьюстон с больным коленом, хромая, пробегал мимо с волной. Гордость в этом аппарате была действительно чем-то. Томлинсон проработал шесть лет в спецназе, бывший «зеленый берет», призванный в «Дельту», а теперь почти выпускник колледжа со специальностью психология - это были те полевые спецназовцы, которые по тем или иным причинам были склонны к усыновлению - и был пытался понять, как завершить учебу в Англии, где университеты работают по-другому и где рядовым солдатам было немного необычно иметь дипломы по пергаменту. Но в Дельте они часто сидели и говорили о террористах, с которыми им предстояло иметь дело, о том, что заставляло их действовать, потому что понимание этого пришло к способности предугадывать их действия и слабости - их было легче убить, что и было задачей после все. Как ни странно, он никогда не делал тейкдаун в поле до того, как пришел сюда, и, что еще более странно, опыт ничем не отличался от тренировок. «Вы играете так, как вы тренируетесь, - подумал сержант, - именно так, как ему говорили на каждом этапе пути, начиная с базовой подготовки в Форт-Ноксе одиннадцать лет назад». Черт, его голень все еще горела, но меньше, чем во время бега. Что ж, доктор сказал ему, по крайней мере, неделю, скорее всего, две, прежде чем он снова будет полностью готов к миссии, и все потому, что он врезался в бордюр не в том направлении, не выглядел чертовски глупым. По крайней мере, у Хьюстона было оправдание для его колена. Застежка-молния могла быть опасной, и время от времени все поскользнулись - в его случае он приземлился на камень, что, должно быть, было больно, как ублюдок. . . . «Но Сэм тоже не ленивец», - сказал себе Томлинсон, ковыляя к стрельбищу.

«Хорошо, это учения с боевой стрельбой», - сказал Чавес Команде-2. «Сценарий - пять плохих парней, восемь заложников. Плохие парни вооружены пистолетами и пистолетами-пулеметами. Двое заложников - дети, две девочки - семи и девяти лет. Остальные заложники - все женщины, матери. Плохие парни попали в детский сад, и пора заняться разборкой. Нунан предсказал местонахождение таких плохих парней ». Чавес указал на доску. «Тим, насколько хороши твои данные?»

«Семьдесят процентов, не лучше этого. Они кое-какие передвигаются. Но все заложники здесь, в этом углу ». Его указатель коснулся доски.

"Хорошо. Пэдди, у тебя взрывчатка. Разделитесь как обычно. Луи и Джордж входят первыми, прикрывая левую сторону. Мы с Эдди идем сразу за ним по центру. Скотти и Осо в последнюю очередь, прикрывая справа. Вопросов?"

Таких не было. Члены команды изучили схему на доске. Комната была простой, насколько это было возможно.

«Тогда давай сделаем это», - сказал им Дин. Команда вышла в своих костюмах ниндзя.

"Твоя нога, Джордж, как она?" - спросила Луазель Томлинсона.

- Думаю, нам просто нужно посмотреть. Но руки у меня в порядке, - сказал сержант, поднимая свой MP-10.

«Бьен». Луазель кивнула. Эти двое были полупостоянно соединены вместе и хорошо работали как мини-команда, почти до такой степени, что один из них мог читать мысли другого в поле, и оба обладали даром двигаться незаметно. Этому было трудно научить - инстинктивные охотники просто каким-то образом это знали, а хорошие практиковали это постоянно.

Через две минуты они были на улице возле стрельбища. Коннолли установил Primacord вокруг двери. «Этот аспект обучения очень загружал плотников на базе», - подумал Чавес. Прошло всего тридцать секунд, прежде чем Коннолли отступил, махнув рукой с поднятым вверх большим пальцем, показывая, что он подключил провода к блоку детонатора.

«Команда-2, это Лид», - слышали они все через наушники. «Готовьтесь и ждите. Пэдди, три. . . два . . . один . . . ОТМЕТКА!"

Кларк, как обычно, прыгнул, когда ка-БУМ! звучало. Сам бывший эксперт по подрыву зданий, он знал, что Коннолли был его начальником, с почти волшебным прикосновением к материалам, но он также знал, что ни один эксперт по демонстрации в мире никогда не использовал слишком мало на работе. Дверь пролетела через комнату и врезалась в дальнюю стену, достаточно быстро, чтобы нанести травму любому, в кого она попадет, хотя, вероятно, не со смертельным исходом. Джон закрыл уши руками и закрыл глаза, потому что в следующий раз произошла вспышка, которая ударила по его ушам и глазам, как взорвавшееся солнце. У него было точное время, когда он снова открылся, чтобы увидеть, как стреляют.

Томлинсон проигнорировал протесты своей ноги и последовал за Луазель с поднятым оружием. Именно тогда стрелков поразила первая неожиданность; это упражнение должно было быть непростым. Слева нет заложников и плохих парней. Оба мужчины подошли к дальней стене, повернув направо, чтобы прикрыть ту сторону.

Чавес и Прайс уже были там, сканировали зону своей ответственности и тоже ничего не видели. Затем Вега и Мактайлер пережили то же самое в правой части комнаты. Миссия шла не так кратко, как иногда случалось.

Чавес увидел, что в поле зрения не было ни плохих парней, ни заложников, а была только одна открытая дверь в другую комнату. «Пэдди, вспышки, сейчас же!» - приказал он по рации, в то время как Кларк наблюдал из угла в своей белой рубашке наблюдателя и бронежилете. Коннолли прошел позади Веги и Мактайлера, держа в руках две вспышки. Один, затем другой проплыли в дверь, и снова здание содрогнулось. На этот раз впереди оказались Чавес и Прайс. Алистер Стэнли был там в своей белой одежде «не стреляй в меня», а Кларк оставался в гостиной. Последний услышал приглушенный стук оружия, за которым последовали крики «Ясно!» "Прозрачный!" "Прозрачный!"

Войдя в стрелковую, Джон увидел, как все мишени, как и прежде, пробиты в головы. Дин и Эдди были с заложниками, прикрывая их бронированными телами, оружием, нацеленным на картонные мишени, которые в реальной жизни лежали бы на полу и истекали кровью из разбитых черепов.

«Отлично», - произнес Стэнли. «Хорошая импровизация. Ты, Томлинсон, был медленным, но стрелял чертовски идеально. Ты тоже, Вега.

«Ладно, люди, давайте отправимся в офис, чтобы посмотреть мгновенный повтор», - сказал им Джон, выходя на улицу и все еще качая головой, чтобы очистить уши от оскорбительных вспышек. Если бы он делал гораздо больше, ему пришлось бы получить средства защиты слуха и очки, чтобы не повредить его слух, - хотя он считал своим долгом испытать настоящую вещь, чтобы оценить, как все работает. Он схватил Стэнли на прогулке.

«Достаточно быстро, Ал?»

"Да." Стэнли кивнул. «Вспышки дают нам от трех до пяти секунд выведения из строя и еще пятнадцать или около того ненормальной работы. Чавес хорошо адаптировался. Вероятно, все заложники выжили бы. Джон, наши ребята прямо на гребне волны. Они не могут стать лучше. Томлинсон, с больной ногой и все такое, не потерял больше полшага, если таковой, а наш маленький француз двигается, как кровавый мангуст. Даже Вега, каким бы большим он ни был, ни в малейшей степени не глупый. Джон, эти ребята так хороши, как любая команда, которую я когда-либо видел ».

"Я согласен, но ..."

«Но все же очень многое находится в руках наших противников. Да, я знаю, но помоги бог ублюдкам, когда мы придем за ними ».

ГЛАВА 13

РАЗВЛЕЧЕНИЕ

Попов все еще пытался узнать больше о своем работодателе, но ничего не находил, чтобы просветить себя. Сочетание Нью-Йоркской публичной библиотеки и Интернета дало толпы информации, но ничего, что дало бы хоть малейшее представление о том, почему он нанял бывшего офицера КГБ, чтобы вытащить террористов и пустить их на произвол судьбы. Было так же вероятно, что ребенок замышляет заговор убийства против любящего родителя. Его беспокоила не мораль происшедшего. В разведывательных операциях мало места морали. Когда он учился в подмосковной академии КГБ, эта тема никогда не обсуждалась, за исключением того, что ему и его одноклассникам всегда давали понять, что государство никогда не ошибалось. «Иногда вам приказывают делать то, что может вас лично расстроить», - сказал однажды полковник Романов. «Такие вещи будут делаться, потому что причины, неизвестные вам или нет, всегда будут правильными. Вы делаете , имеют право на вопрос что - то по тактическим причинам , как-офицер в этой области, как вы делаете миссии, как правило , будет ваше дело. Но отказываться от задания недопустимо ». Так и было. Ни Попов, ни его одноклассники даже не делали заметок по этому поводу. Было понятно, что приказы есть приказы. Итак, как только он согласился на работу, Попов выполнил порученную ему работу. . .

. . . но как слуга Советского Союза он всегда знал общую миссию, которая заключалась в том, чтобы получить жизненно важную информацию для своей страны, потому что его страна нуждалась в информации либо для себя, либо для помощи другим, чьи действия были бы действительно полезны для его страны. . Попов тогда подумал, что даже дело с Ильичом Рамиресом Санчесом служило определенному интересу. Конечно, теперь он знал лучше. Террористы были похожи на диких собак или бешеных волков, которых бросили в чей-то задний сад, просто чтобы поднять шум, и, да, возможно, это было стратегически полезно - или так думали его хозяева, служа государству, ныне мертвому и ушел. Но нет, миссии действительно не принесли пользы, не так ли? И каким бы хорошим ни был когда-то КГБ - он все еще считал их лучшим шпионским агентством, которое когда-либо видел мир - в конечном итоге это было неудачей. Партии, для которой Комитет государственной безопасности был Щитом и Мечом, больше не было. Меч не убивал врагов партии, а Щит не защищал от различного оружия Запада. Итак, действительно ли его начальство знало, что им нужно делать?

«Скорее всего, нет», - признался себе Попов, и из-за этого, возможно, каждая порученная ему миссия была в той или иной степени глупой затеей. Осознание этого было бы горьким, если бы его подготовка и опыт теперь окупались щедрой зарплатой, не говоря уже о двух чемоданах наличных, которые ему удалось украсть - но за что? Убить террористов силами европейской полиции? Он мог бы с такой же легкостью, если не с такой выгодой, передать их в полицию и позволить арестовать, судить и посадить в тюрьму, как преступные подонки, которыми они были, что на самом деле было бы гораздо более удовлетворительным. Тигр в клетке, расхаживающий взад и вперед за решеткой и ожидающий своих ежедневных пяти килограммов охлажденной конины, был гораздо интереснее, чем чучело в музее, и столь же беспомощен. Это был какой-то иудейский козел, подумал Дмитрий Аркадьевич, а если да, то на какой бойне?

Деньги хорошие. Еще несколько миссий, подобных первым двум, и он сможет забрать свои деньги, свои фальшивые документы, удостоверяющие личность, и исчезнуть с лица земли. Он мог лежать на каком-нибудь пляже, пить вкусные напитки и смотреть на хорошеньких девушек в откровенных купальных костюмах или… что? Попов не знал, какую пенсию он выдержит, но был уверен, что найдет что-нибудь. Может быть, использовать свои таланты для торговли акциями и облигациями, как настоящий капиталист, и, таким образом, потратить свое время на дальнейшее обогащение. «Возможно, это так», - размышлял он, потягивая утренний кофе и глядя в окно, глядя на юг, в сторону Уолл-стрит. Но он еще не был полностью готов к этой жизни, и до тех пор, пока он не был, тот факт, что он не знал природы цели своих миссий, вызывал беспокойство. Не зная, он не мог оценить для себя все опасности. Но, несмотря на все свои навыки, опыт и профессиональную подготовку, он не имел ни малейшего представления о том, почему его работодатель хотел, чтобы он выпустил тигров из их клеток на открытое место, где ждали охотники. Как жаль, подумал Попов, что он не может просто спросить. Ответ может быть даже забавным.

Заселение в отель было обработано с механической точностью. Стойка регистрации была огромной и забита компьютерами, которые с помощью электроники мчались, чтобы зарегистрировать гостей, чтобы они быстрее потратили деньги в самом парке. Хуан взял карточку-ключ и поблагодарил симпатичную служащую, затем поднял свои сумки и направился в свою комнату, благодарный за то, что здесь нет металлоискателей. Путь был коротким, а лифты необычайно большими, чтобы вместить людей в инвалидных колясках, как он себе представлял. Через пять минут он уже распаковывал вещи в своей комнате. Он как раз закончил, когда в дверь постучали.

«Bonjour». Это был Рене. Француз вошел и сел на кровать, потянувшись при этом. «Ты готов, мой друг?» - спросил он по-испански.

«Да», - ответил баск. Он не выглядел особенно испанским. Его волосы были рыжевато-русого цвета, черты его были красивыми, а борода была аккуратно подстрижена. Испанская полиция никогда не арестовывала его, он был умным, осторожным, но предельно преданным делу: на его счету два взрыва автомобилей и еще одно убийство. Рене знал, что это будет самая смелая миссия Хуана, но он выглядел достаточно готовым, напряженным, возможно, немного нервным, но свернувшимся, как пружина, готовым сыграть свою роль. Рене тоже делал подобные вещи раньше, чаще всего убивал прямо на людных улицах; он подходил прямо к своей цели, стрелял из пистолета с глушителем и просто шел нормально, что было лучшим способом сделать это, так как вас почти никогда не опознавали - люди никогда не видели пистолет и редко замечали человека, идущего нормально вниз по Елисейским полям. Итак, вы просто переоделись и включили телевизор, чтобы посмотреть, как пресса освещает вашу работу. Action Directe была в значительной степени, но не полностью разогнана французской полицией. Пленные сохранили веру своим товарищам по свободе, не трогали и не предавали их, несмотря на все давление и обещания своих соотечественников в форме - и, возможно, некоторые из них будут освобождены в результате этой миссии, хотя Основной целью было освободить своего товарища Карлоса. «Было бы нелегко вытащить его из Ле-Санте», - подумал Рене, вставая, чтобы посмотреть в окно на вокзал, используемый людьми, идущими в парк, но - он увидел там детей, ожидающих их поездки, - там были некоторые вещи, которые ни одно правительство, каким бы жестоким оно ни было, не могло упустить из виду.

Через два здания Жан-Поль смотрел на одну и ту же сцену и размышлял над одними и теми же мыслями. Он никогда не был женат и редко даже имел настоящую любовь. Теперь, в сорок три года, он знал, что это создало дыру в его жизни и его характере, ненормальность, которую он пытался заполнить политической идеологией, своей верой в принципы и своим видением светлого социалистического будущего для своей жизни. страны и для Европы и в конечном итоге для всего мира. Но какая-то мелкая часть его персонажа сказала ему, что его мечты были всего лишь иллюзиями, и что реальность была перед ним, тремя этажами ниже и в ста метрах к западу, в далеких лицах детей, ожидающих сесть на паровоз в парк, и ... но нет, такие мысли были заблуждением. Жан-Поль и его друзья знали правоту своего дела и своих убеждений. За эти годы они подробно обсудили их и пришли к выводу, что их путь правильный. Они бы делились разочарованием , что так мало понимали, но когда - нибудь они будут понимать, когда - нибудь они будут видеть путь справедливости , что социализм предложил весь мир, будет понимать , что дорога в светлое будущее должны была быть вымощены революционными элитами, понял смысл и силу истории. . . и они не сделают ошибок русских, этих отсталых крестьян в этой огромной и глупой стране. И поэтому он мог смотреть свысока на собравшихся людей, когда они стягивались у платформы, пока свист пара возвещал о приближении поезда, и видеть. . . вещи. На самом деле даже дети были не людьми, а политическими заявлениями, которые должны были делать другие люди, подобные ему, которые понимали, как на самом деле работает мир или как он должен работать. «Сработает», - пообещал он себе. Когда-нибудь.

Майк Деннис всегда обедал на улице - привычка, которую он выработал во Флориде. Одна вещь, которая ему нравилась в Worldpark, заключалась в том, что здесь можно было выпить, в его случае хорошее красное испанское вино, которое он потягивал из пластикового стаканчика, наблюдая, как люди перемещаются, и искал глупостей того или иного рода. Он не нашел очевидных. Дорожки были проложены после тщательного и тщательного планирования с использованием компьютерного моделирования.

Аттракционы здесь были тем, что привлекало людей больше всего, и поэтому дорожки были спланированы так, чтобы вести людей к наиболее впечатляющим из них. Большие дорогие были довольно впечатляющими. Его собственные дети любили кататься на них, особенно на пикирующем бомбардировщике, подвешенном наверху подстаканнике, который выглядел подходящим, чтобы заставить летчика-истребителя потерять обед, рядом с которым находилась Машина времени, аттракцион виртуальной реальности, вмещавший девяносто шесть гостей на каждого. Семиминутный цикл - дольше, и некоторые посетители могут серьезно заболеть, как показали тесты. Из этого пришло время мороженого или напитка, и тут же были посажены уступки, чтобы удовлетворить пристрастие. Чуть дальше находился Pepe's, отличный ресторанчик для сидячих мест, специализирующийся на каталонской кухне - нельзя ставить рестораны слишком близко к аттракционам. Такие аттракционы не дополняли друг друга, поскольку просмотр Dive Bomber не совсем возбудил аппетит, а у взрослых - тоже. Создавать и управлять тематическими парками, подобными этому, были наука и искусство, и Майк Деннис был одним из немногих людей в мире, знавших, как это делается, что объясняло его огромную зарплату и тихую улыбку, которая шла с ним. его глотки вина, пока он смотрел, как его гости наслаждаются этим местом. Если это была работа, то это была лучшая работа в мире. Даже астронавты, летавшие на космическом шаттле, не получали такого удовольствия. Ему приходилось играть со своей игрушкой каждый день. Им посчастливилось летать дважды за год.

Закончив обед, Деннис встал и пошел обратно к своему офису на Strada España, главной улице Испании, центральная часть которого стояла на частичном колесе. В Ворлдпарк был еще один прекрасный день: ясная погода, двадцать один градус по Цельсию, воздух сухой и чистый. По его опыту, дождь в Испании не продолжался в основном на равнине. Местный климат был очень похож на калифорнийский, что, по его мнению, прекрасно сочеталось с испанским языком большинства его сотрудников. По дороге он прошел мимо одного из охранников парка. Андре, - гласила бирка с именем, а на другом кармане рубашки - языковой ярлык, на котором говорилось, что он говорит по-испански, по-французски и по-английски. «Хорошо, - подумал Деннис. Таких людей не хватало.

Место встречи было условлено заранее. Пикирующий бомбардировщик использовал в качестве символа немецкий Ju-87 Stuka, дополненный знаками различия Железного креста на крыльях и фюзеляже, хотя свастика на хвосте была тщательно удалена. «Это должно было сильно оскорбить испанские чувства», - подумал Андре. Разве никто не помнил Гернику, это первое серьезное проявление нацистского Grausamkeit, когда были убиты тысячи испанских граждан? Неужели историческая оценка здесь настолько поверхностна? Очевидно, это было так. Дети и взрослые в очереди часто протягивали руку, чтобы коснуться полуразмерной модели нацистского самолета, который пикировал как на солдат, так и на мирных жителей, с помощью сирены «Иерихонская труба». Сирена была воспроизведена как часть самой поездки, хотя на первом холме длиной сто пятьдесят метров крики гонщиков почти всегда заглушали ее, а затем взрыв сжатого воздуха и фонтан воды внизу, когда автомобили выскочили из имитации зенитных очередей по петле подъема на второй холм после сброса бомбы на имитируемый корабль. Был ли он единственным человеком в Европе, который нашел здесь символику ужасной и звериной?

Очевидно, да. Люди помчались с трапа, чтобы снова присоединиться к финишу, чтобы снова поехать на нем, за исключением тех, кто спотыкался, чтобы восстановить равновесие, иногда потея, и дважды, как он видел, рвало. За этим стоял уборщик с шваброй и ведром - не самая лучшая работа в Ворлдпарке. Медпункт находился на несколько метров дальше, для тех, кто в этом нуждался. Андре покачал головой. Это служило этим ублюдкам право чувствовать себя плохо после того, как они выбрали этот ненавистный символ фашизма.

Жан-Поль, Рене и Хуан почти вместе появились у входа в Машину времени, потягивая безалкогольные напитки. Они и пятеро других были отмечены шляпами, купленными у входа в киоск. Андре кивнул им, потирая нос, как и планировал. Рене подошел к нему.

«Где мужской туалет?» - спросил он по-английски.

«Следуйте указателям, - указал Андре. «Я выхожу в восемнадцать часов. Ужин по плану?

"Да."

«Все готово?»

«Полностью готов, мой друг».

«Тогда увидимся за ужином». Андре кивнул и пошел прочь, продолжая патрулировать, как ему было заплачено, в то время как его товарищи ходили, некоторые находили время, чтобы насладиться поездкой, как он себе представлял. Завтра в парке будет еще больше людей, сказали ему на утреннем брифинге. Еще девять тысяч с лишним будут заселяться в отели сегодня вечером или завтра утром в рамках подготовки к выходным в этой части Европы, к Страстной пятнице. Парк был создан для толп людей, и его товарищи из службы безопасности рассказывали ему всевозможные забавные истории о том, что здесь происходило. Четырьмя месяцами ранее женщина родила близнецов в медицинском посту через двадцать минут после поездки на пикировочном бомбардировщике, к большому удивлению ее мужа и восхищению доктора Вейлера - детям сразу же вручили пожизненные пропуска в Worldpark. новости местного телевидения, часть гениальности парка в области связей с общественностью. «Может, она назвала мальчика Троллем», - фыркнул Андре, заметив одного впереди. Тролли были костюмами с короткими ногами и массивными головами, которые носили миниатюрные женщины, как он узнал, приходя на работу. Об этом можно было судить по худым ногам, которые подходили к огромным ботинкам, которые они носили. В костюме даже был запас воды, чтобы чудовищные губы пускали слюни. . . а там римский легионер комично сражался с германским варваром. Один из них поочередно убегал от другого, обычно под аплодисменты людей, садившихся смотреть спектакль. Он повернулся, чтобы пройти к Немецкой штрассе, и его встретила музыка марширующего оркестра - почему они не сыграли Хорста Весселя? - подумал Андре. С чертовым зеленым штукой все бы подошло. Почему бы не одеть группу в черное SS, возможно, принять душ для некоторых гостей - разве это тоже не часть европейской истории? Проклятье это место! - подумал Андре. Символика была разработана, чтобы вызвать гнев любого с элементарными политическими знаниями. Но нет, у масс не было памяти, равно как и понимания политической и экономической истории. Он был рад, что они выбрали это место для своего политического заявления. Может быть, это заставит идиотов немного задуматься о форме мира. «Неправильная форма», - поправил себя Андре, позволив себе, совершенно не из Ворлдпарка, хмуриться, глядя на солнечный день и улыбающуюся толпу.

«Вот, - сказал он себе. Это было то место. Детям это понравилось. Их там и сейчас была толпа, они тащили, тащили за руки своих родителей, были одеты в шорты и кроссовки, многие были в шляпах, с воздушными шарами, наполненными гелием, привязанными к их маленьким запястьям. И была особенная, маленькая девочка в инвалидном кресле с кнопкой «Особое желание», которая говорила каждому водителю разрешить ей проехать без очереди. Больная, голландка из-за стиля одежды ее родителей, подумал Андре, вероятно, умирает от рака, присланного сюда какой-то благотворительной или иной организацией, созданной по образцу американского фонда Make-A-Wish Foundation, который заплатил родителям, чтобы они привезли умирающего детеныша. здесь для первого и последнего шанса увидеть троллей и других героев мультфильмов, их права переданы Worldpark для продажи и другого использования. Андре увидел, как ярко здесь сияли их больные глазки на их быстром пути к могиле и как заботливо относился к ним персонал, как будто это имело значение для кого-то, эта буржуазная сентиментальность, на которой был основан весь парк. Хорошо. Они бы обо всем этом позаботились, не так ли? Если и было место для политического заявления, чтобы привлечь внимание всей Европы и всего мира к тому, что действительно имело значение, то это было именно оно.

Дин допил свою первую пинту пива. У него будет еще только один. Это было правило, которое никто не записывал и которое фактически никто не соблюдал, но по общему согласию ни у кого в командах не было более двух одновременно, пока команды были на связи, как это почти всегда было - и, кроме того, две пинты британского пива - это действительно много. Как бы то ни было, все члены Команды-2 были дома, обедали со своими семьями. В этом смысле Радуга была необычным нарядом. Каждый солдат был женат, имел жену и хотя бы одного ребенка. Браки даже оказались стабильными. Джон не знал, было ли это признаком солдат специальных операций, но эти двуногие тигры, которые работали на него, были домашними кошечками, и его дихотомия была одновременно удивительной и забавной.

Сэнди подала основное блюдо - отличный ростбиф. Джон встал, чтобы взять разделочный нож, чтобы выполнить свой долг. Пэтси посмотрела на огромный кусок мертвого бычка и на мгновение подумала о коровьем бешенстве, но решила, что ее мать тщательно приготовила мясо. Кроме того, ей нравился хороший ростбиф, холестерин и все такое, а ее мама была чемпионкой мира по приготовлению соусов.

«Как дела в больнице?» - спросила Сэнди у дочери-врача.

«OB - довольно рутина. У нас не было ни одного тяжелого за последние пару недель. Я как бы надеялся на предлежание плаценты, может быть, даже на отрыв плаценты, чтобы посмотреть, проведем ли мы сверление, но ...

«Не желаю этого, Пэтси. Я видел, как это происходило в отделении скорой помощи. Полная паника, и акушеру лучше действовать сообща, иначе все может пойти к черту в одну нью-йоркскую минуту. Мертвая мать и мертвый ребенок ».

«Вы когда-нибудь видели, как это происходит, мама?»

«Нет, но я дважды видел, как это было близко к этому в Вильямсбурге. Помните доктора О'Коннора?

«Высокий, тощий парень, да?»

"Ага." Сэнди кивнул. «Слава богу, он дежурил по второму. Житель отклеился, но Джимми вошел и занял свое место. Я был уверен, что мы потеряем это ».

«Ну, если ты знаешь, что делаешь ...»

«Если вы знаете, что делаете, это все равно будет напряженно. Рутина меня устраивает. Я слишком долго проработал скорую помощь, - продолжила Сэнди Кларк. «Я люблю тихую ночь, когда я могу увлечься чтением».

«Голос опыта», - заметил Джон Кларк, подавая мясо.

«Для меня это имеет смысл», - согласился Доминго Чавес, поглаживая руку своей жены. "Как малыш?"

«Начинает бурю прямо сейчас», - ответила Пэтси, прижимая руку мужа к своему животу. Она видела, что это никогда не подводило. Его глаза изменились, когда он это почувствовал. Всегда теплый и страстный мальчик, Дин чуть не растаял, когда почувствовал движение в ее утробе.

«Детка», - тихо сказал он.

"Ага." Она улыбнулась.

«Что ж, когда придет время, никаких неприятных сюрпризов, ладно?» Чавес сказал следующее. «Я хочу, чтобы все было как обычно. Это достаточно увлекательно. Не хочу падать в обморок или что-то в этом роде.

"Верно!" Пэтси засмеялась. "Ты? Слабый? Мой коммандос? »

«Никогда не знаешь, дорогая», - заметил ее отец, садясь на свое место. «Я видел раньше, как крутые парни сбрасывали карты».

«Только не этот, мистер С.», - приподнял бровь Доминго.

«Больше похоже на пожарного», - сказала Сэнди со своего места. «То, как вы, ребята, просто торчите, пока что-нибудь не случится».

«Это правда, - согласился Доминго. «А если пожар не загорится, то с нами все в порядке».

"Вы действительно это имеете в виду?" - спросила Пэтси.

«Да, дорогая», - сказал ей муж. «Гулять - это не весело. Нам пока везет. Мы не потеряли заложника ».

«Но это изменится», - сказала Радуга Шесть своему подчиненному.

«Нет, если мне есть что сказать по этому поводу, Джон».

- Дин, - сказала Пэтси, отрываясь от еды. - У вас… я имею в виду. . . Я имею в виду, ты на самом деле ...

Взгляд отвечал на вопрос, хотя слова были: «Давай не будем об этом говорить».

«Мы не делаем зазубрин на наших ружьях, Патс», - сказал Джон своей дочери. - Видишь ли, плохая форма.

«Нунан приехал сегодня», - продолжил Чавес. «Говорит, что у него есть новая игрушка, чтобы посмотреть».

"Сколько это стоит?" - первым делом спросил Джон.

«Немного, - говорит он, - совсем немного. Дельта только начала на это смотреть ».

"Что он делает?"

«Он находит людей».

"Хм? Это засекречено? »

«Коммерческий продукт, и, нет, он вообще не засекречен. Но находит людей ».

"Как?"

«Отслеживает человеческое сердце на расстоянии до пятисот метров».

"Какие?" - спросила Пэтси. "Как это сделать?"

«Не уверен, но Нунан говорит , что ребята в Форт - Брэгг собираются гайки, я имею в виду, реальный энтузиазм по этому поводу. Это называется «Спасатель» или что-то в этом роде. Как бы то ни было, он попросил змейников из штаб-квартиры прислать нам демонстрационную команду ».

«Посмотрим», - сказал Джон, намазывая булочку маслом. «Отличный хлеб, Сэнди».

«Это та маленькая пекарня на Миллстон-роуд. Разве здесь не чудесный хлеб? »

«И все готовят британскую еду», - согласился Джон. «Идиоты. Именно на этом я вырос ».

«Все это красное мясо», - вслух забеспокоилась Пэтси.

«Мой холестерин ниже семидесяти, дорогая», - напомнил ей Дин. «Ниже твоего. Думаю, это хорошее упражнение ».

«Подожди, пока не станешь старше», - проворчал Джон. Он впервые в своей жизни подтолкнул двести, упражнения и все такое.

«Не торопись». Дин усмехнулся. «Сэнди, ты по-прежнему один из лучших поваров».

«Спасибо, Дин».

«Просто чтобы наши мозги не сгнили от еды этой английской коровы». Испанская ухмылка. «Что ж, это безопаснее, чем застегивать молнию из« Ночного ястреба ». Джордж и Сэм все еще болят. Может, стоит попробовать другие перчатки ».

«Те же самые, что использует SAS. Я проверил."

"Да, я знаю. Я говорил об этом с Эдди позавчера. Он говорит, что нам следует ожидать несчастных случаев на тренировках, а Гомер говорит, что Дельта теряет человека мертвым в год в результате несчастных случаев на тренировках ».

"Какие?" Сигнализация от Пэтси.

«И Нунан говорит, что ФБР однажды потеряло парня, спрыгнув с Хьюи. Рука просто выскользнула. Ой. " Руководитель Команды-2 пожал плечами.

«Единственная защита от этого - дополнительная подготовка», - согласился Джон.

«Что ж, мои ребята на правильном пути. Теперь я должен найти способ удержать их прямо здесь, не нарушая его ».

«Это самая сложная часть, Доминго».

"Я думаю". Чавес доел тарелку.

"Что ты имеешь в виду, край?" - спросила Пэтси.

«Дорогая, я имею в виду, что Команда-2 скудная и подлая. Мы всегда были такими, но я не вижу, чтобы мы стали лучше, чем сейчас. То же и со связкой Питера. За исключением двух травм, я не вижу возможности для каких-либо улучшений - особенно с Мэллоем в команде сейчас. Блин, он умеет водить вертолет.

«Готовы убивать людей? . . . » - с сомнением спросила Пэтси. Это было тяжело для нее , чтобы быть врачом, посвященный спасению жизни, и все же быть в браке с человеком, цель которого часто казалось, взятие его, и Дин был убит кем - то, иначе он бы не предположил , что она не думаю об этом. Как он мог это сделать и все еще превращаться в кашу, когда он чувствовал ребенка внутри нее? Ей пришлось многое понять, как она любила своего миниатюрного мужа с оливковой кожей и сияющей белой улыбкой.

«Нет, дорогая, готов спасти людей», - поправил он ее. «Это работа».

«Но как мы можем быть уверены, что они их выпустят?» - спросил Эстебан.

«Какой у них будет выбор?» Жан-Поль ответил. Он налил графин вина в пустые бокалы.

«Я согласен, - сказал Андре. «Какой у них будет выбор? Мы можем опозорить их перед миром. И они трусы, не правда ли, со своей буржуазной сентиментальностью? У них нет такой силы, как у нас ».

«Другие совершили ошибку, поверив в это», - сказал Эстебан, не столько играя в адвоката дьявола, сколько выражая опасения, которые в той или иной степени должны были быть у всех. А Эстебан всегда беспокоился.

«Подобной ситуации никогда не было. Гражданская гвардия эффективна, но не подготовлена к подобной ситуации. Полицейские, - фыркнул Андре. "Это все. Я не думаю, что они арестуют кого-нибудь из нас, не так ли? » Это замечание вызвало у него несколько ухмылок. Это было правдой. Они были простыми полицейскими, привыкшими иметь дело с мелкими ворами, а не преданными политическими солдатами, людьми с надлежащим оружием, обучением и самоотверженностью. "Вы передумали?"

Эстебан ощетинился. «Конечно, товарищ. Я просто советую объективность, когда мы оцениваем миссию. Солдат революции не должен позволять себе увлекаться одним энтузиазмом ». Остальные подумали, что это хорошее прикрытие для его страхов. Они были у всех, доказательством чего было их отрицание этого факта.

«Мы вытащим Ильича», - объявил Рене. «Если только Пэрис не захочет похоронить сотню детей. Этого они не сделают. И в результате некоторые дети полетят в Ливан и обратно. В этом мы согласны, не так ли? » Он оглядел стол и увидел, что все девять голов кивнули. «Бьен. Только детям нужно для этого испачкать трусы, друзья мои. Не нам." Это превратило кивки в улыбки и два сдержанных смеха, пока официанты кружили по ресторану. Рене махнул рукой, чтобы попросить еще вина. Выбор был здесь хороший, лучше, чем он мог ожидать в исламской стране в следующие несколько лет, поскольку он уклонялся от офицеров полевой разведки DGSE, надеемся, с большим успехом, чем Карлос. Что ж, их личности никогда не будут известны. Карлос преподал миру терроризма важный урок. Рекламировать было не выгодно. Он почесал бороду. Он зудел, но зуд был его личной безопасностью на следующие несколько лет. «Итак, Андре, кто придет завтра?»

«Thompson CSF отправляет сюда шестьсот сотрудников и их семьи, чтобы компания работала в одном из их отделов. Лучше и быть не может », - сказал им охранник. Томпсон был крупным французским производителем оружия. Некоторые из рабочих, а следовательно, и их дети, будут известны и важны для французского правительства. Французский и политически важный - нет, лучше этого быть не может. «Они будут двигаться как группа. У меня есть их маршрут. В полдень они приходят в замок на обед и представление. Это наш момент, друзья мои ». Плюс еще одно небольшое дополнение, которое Андре решил ранее в тот же день. Они всегда где-то были, особенно на концертах.

"D'accord?" - спросил Рене у людей, сидящих за столом, и снова кивнул. Теперь их глаза стали сильнее. Сомнения будут отброшены. Перед ними стояла миссия. Решение предпринять это было далеко позади. Подошел официант с двумя новыми графинами, и вино разлили. Десять мужчин смаковали свои напитки, зная, что они могут быть последними на очень долгое время, и в алкоголе они нашли свою решимость.

«Разве тебе это не нравится?» - спросил Чавес. «Только Голливуд. Они держат свое оружие, как ножи или что-то в этом роде, а потом на расстоянии двадцати ярдов попадают белке в левую гайку. Блин, если бы я мог это сделать! "

«Тренируйся, Доминго», - посмеиваясь, предложил Джон. На экране телевизора плохой парень отлетел примерно на четыре ярда назад, как будто в него попала противотанковая ракета, а не всего лишь 9-мм пистолетный выстрел. «Интересно, где вы их покупаете».

«Мы не можем себе их позволить, о великий эксперт по бухгалтерскому учету!»

Джон чуть не пролил на нее оставшееся пиво. Фильм закончился через несколько минут. Герой достал девушку. Все плохие парни были мертвы. Герой покинул свое материнское агентство, испытывая отвращение к их коррупции и глупости, и ушел на закат, довольный своей безработицей. Да, подумал Кларк, это был Голливуд. С этой приятной мыслью вечер закончился. Динг и Пэтси отправились спать, а Джон и Сэнди сделали то же самое.

«Это была большая съемочная площадка», - сказал себе Андре, входя в парк за час до того, как он открылся для гостей, уже скопившихся у главных ворот. Как по-американски, несмотря на все усилия, которые были вложены в создание этого места под европейский парк. Вся идея, лежащая в основе этого, конечно же, принадлежала американцу, тому дураку Уолта Диснея с его говорящими мышами и детскими сказками, который украл у масс так много денег. Религия больше не была опиатом для людей. Нет, сегодня это был бегство от реальности, уход от унылой повседневной реальности, в которой они все жили и все ненавидели, но которую они не могли понять, что это было, буржуазные дураки. Кто их сюда привел? Их дети с их пронзительными маленькими требованиями увидеть троллей и других персонажей японских мультфильмов или покататься на ненавистных нацистских штуках. Даже русские, те, кто получил достаточно денег из своей разрушенной экономики, чтобы выбросить их здесь, даже русские ездили на Штуке! Андре изумленно покачал головой. Возможно, у детей не было образования или памяти, чтобы оценить непристойность, но точно их родители ! Но они все равно пришли сюда.

«Андре?»

Полицейский в парке повернулся и увидел, что Майк Деннис, генеральный директор Worldpark, смотрит на него.

«Да, месье Деннис?»

«Меня зовут Майк, помнишь?» Руководитель постучал по своему пластиковому бирке с именем. И да, это было правило парков: каждый называл всех остальных своими христианскими именами - чему-то еще, несомненно, научились у американцев.

«Да, Майк, извини».

«Ты в порядке, Андре? Ты выглядел немного расстроенным из-за чего-то.

"Я сделал? Нет . . . Майк, нет, я в порядке. Просто долгая ночь для меня ».

"Хорошо." Деннис похлопал его по плечу. «Планируется напряженный день. Как долго ты с нами? »

"Две недели."

"Как здесь?"

«Это уникальное место для работы».

«Это идея, Андре. Хорошего вам.

«Да, Майк». Он смотрел, как американский босс быстро уходит к замку и своему офису. Проклятые американцы, они ожидали, что все будут всегда счастливы, иначе что-то должно быть не так, а если что-то пойдет не так, это нужно исправить. Что ж, сказал себе Андре, что-то не так, и это будет исправлено сегодня же. Но Майку это не очень понравилось бы, не так ли?

В километре от него Жан-Поль перенес оружие из чемодана в рюкзак. Он заказал обслуживание номеров, чтобы принести завтрак, большой американский завтрак, как он решил, так как он мог сослужить ему хорошую службу большую часть этого дня и, вероятно, часть другого. В другом месте в этом отеле и других отелях того же комплекса другие будут делать то же самое. В его пистолете-пулемете «Узи» было в общей сложности десять заряженных магазинов, еще шесть запасных частей для его 9-мм пистолета и три ручных осколочных гранаты в дополнение к его рации. Из него получился тяжелый рюкзак, но он не будет носить его весь день. Жан-Поль посмотрел на часы и бросил последний взгляд на свою комнату. Все туалетные принадлежности были куплены недавно. Он вытер их все влажной тканью, чтобы убедиться, что не оставил отпечатков пальцев, затем стол и рабочие столы и, наконец, свою посуду для завтрака и столовое серебро. Он не знал, есть ли у французской полиции где-нибудь в досье его отпечатки, но если да, то не хотел отдавать им еще один комплект, а если нет, то зачем упростить им создание дела? На нем были длинные брюки цвета хаки и рубашка с коротким рукавом, а также дурацкая белая шляпа, которую он купил накануне. Это отметит его как еще одного гостя в этом абсурдном месте, совершенно безобидном. Сделав все это, он взял свой рюкзак и вышел за дверь, сделав последнюю паузу, чтобы протереть дверную ручку как внутри, так и снаружи, прежде чем пройти к лифту. Он нажал кнопку «ВНИЗ» костяшкой пальца, а не кончиком пальца, и через несколько секунд уже вышел из двери отеля и небрежно направился к вокзалу, где ключ-карта от номера была его паспортом в транспортную систему Worldpark. Он снял рюкзак, чтобы сесть, и обнаружил, что в купе к нему присоединились немец, тоже несущий рюкзак, с женой и двумя детьми. Рюкзак громко стукнулся, когда мужчина поставил его на сиденье рядом с собой.

«Моя миникамера», - как ни странно, объяснил мужчина по-английски.

"Я также. Тяжелые вещи, не так ли?

«Ах, да, но так нам будет что вспомнить из дня, проведенного в парке».

«Да, ты будешь», - сказал Жан-Поль в ответ. Раздался свисток, и поезд покатился вперед. Француз проверил в кармане билет в парк. На самом деле у него было еще три дня платного посещения тематического парка. Не то чтобы ему это могло понадобиться. Фактически, никто в этом районе не стал бы.

"Что за черт?" - пробормотал Джон, читая факс в верхней части стопки. «Стипендиальный фонд?» А кто нарушил безопасность? Джордж Уинстон, министр финансов? Что за черт? «Алиса?» он звонил.

«Да, мистер Кларк», - сказала миссис Форгейт, войдя в его кабинет. «Я думал, что это вызовет переполох. Похоже, мистер Остерманн считает необходимым вознаградить команду за его спасение ».

«Какой закон об этом?» - спросил Джон.

«Понятия не имею, сэр».

«Как мы узнаем?»

- Полагаю, адвокат.

«У нас есть адвокат на гонораре?»

«Насколько мне известно, нет. И вам наверняка понадобится один, британец и американец ».

«Супер», - заметила Радуга Шесть. «Не могли бы вы пригласить Алистера?»

"Да сэр."

ГЛАВА 14

МЕЧ ЛЕГИОНА

Выход компании на Thompson CSF планировался на несколько месяцев. Триста детей работали сверхурочно, чтобы успеть на неделю вперед в учебе, и это мероприятие имело также значение для бизнеса. Томпсон устанавливал компьютеризированные системы управления в парке - это было частью перехода компании от в основном производителя военной продукции к более универсальной фирме, занимающейся разработкой электроники, - и здесь их военный опыт помог. Новые системы управления, с помощью которых руководство Worldpark могло контролировать деятельность на всем предприятии, представляли собой линейное развитие систем передачи данных, разработанных для сухопутных войск НАТО. Это были многоязычные, удобные для пользователя устройства, которые передавали свои данные через эфирное пространство, а не по медным наземным линиям, что сэкономило несколько миллионов франков, и Томпсон ввел системы вовремя и в рамках бюджета, что было умением, которое они , как и многие оборонные подрядчики по всему миру, изо всех сил пытались учиться.

В знак признания успешного выполнения контракта с крупным коммерческим клиентом, высшее руководство Thompson сотрудничало с Worldpark для организации пикника компании. Все в группе, включая детей, были одеты в красные футболки с логотипом компании спереди, и в данный момент они были в основном вместе, двигаясь к центру парка в группе в сопровождении шестерых троллей парка, которые были танцуя к замку в своих абсурдно больших босоногих туфлях и волосатых головах. Группа далее в сопровождении легионерами, два Wolfskin ношения signifers подшипниковые стандарты когорты, и один лев кожурой аквилифер, неся золотой орел, освященный эмблемой VI Legio Победительницы, в настоящее время расквартированы в Worldpark, Испания, как его предшественник имел находились под властью императора Тиберия в 20 году нашей эры. Служащие парка, которым было поручено быть частью резидентского легиона, развили свой собственный дух и с энтузиазмом принялись за марш, их шпаты испанского производства были в ножнах неуклюже, но аккуратно, высоко на их ногах. с правой стороны, а щиты держат в левой руке. Они двигались в группе так же гордо, как их воображаемая Победоносная или «победоносная» легион, когда-то сделавшая двадцать веков назад - их предшественники когда-то были первой и единственной линией обороны римской колонии, которой была эта часть Испании.

Единственное, чего у группы не было, так это группы людей, ведущих их с флагами, что, в любом случае, было в основном японским аффектом. После церемоний первого дня люди Томпсона уходили в одиночку и проводили здесь четыре дня как обычные туристы.

Майк Деннис наблюдал за процессией на мониторах своего офиса, пока он собирал записи. Римские солдаты были визитной карточкой его тематического парка, и по тем или иным причинам они оказались настолько популярными, что недавно он увеличил их число с пятидесяти до более чем ста и основал три центурионов для командуйте ими. Их можно было заметить по боковым перьям на шлемах, а не по носу на шлемах обычных легионеров. Парни в этой экипировке начали настоящую практику фехтования, и ходили слухи, что у некоторых мечей действительно были лезвия, которые Деннис не удосужился проверить и которые ему пришлось бы положить конец, если бы он это сделал. Но все, что было хорошо для морального духа сотрудников, было хорошо для парка, и его практика заключалась в том, чтобы позволить своим людям управлять своими отделами с минимальным вмешательством со стороны его командного центра в замке. Он использовал компьютерную мышь, чтобы приблизить приближающуюся толпу. Они пришли минут на двадцать раньше, и все было. . . о, да, это был Франсиско де ла Крус, ведущий парад. Франциско был сержантом в отставке в парашютно-десантных войсках испанской армии, а этот парень только что готовился к ведущим парадам и тому подобному, не так ли? Крепкий на вид старый ублюдок, лет пятидесяти, с крупными руками и такой густой бородой - в Worldpark разрешены усы, но не бороды для своих сотрудников, - что ему приходилось бриться дважды в день. Маленькие дети находили его пугающим, но Франциско умел подбирать их, как медвежий дедушка, и мгновенно успокаивать - детям особенно нравилось играть с его красным пером из конского волоса. Деннис сделал мысленную заметку, что скоро должен пообедать с Франциско. Он хорошо руководил своим маленьким отделом и заслуживал некоторого внимания сверху.

Деннис вытащил из своего лотка манильскую папку. Он должен был произнести приветственную речь перед гостями Томпсона, за которой следовала музыка одного из бродячих оркестров парка и парад троллей, а затем ужин в замковом ресторане. Он взглянул на часы и встал, направляясь в коридор, ведущий в замаскированный проход с «потайной» дверью во двор замка. Архитекторам этого места вручили бланк, и они хорошо использовали нефтяные деньги Персидского залива, хотя замок не был полностью аутентичным. У него были пожарные лестницы, спринклеры и конструкционная сталь, а не просто груды блоков и замурованных вместе.

"Майк?" - позвал голос. Директор парка обернулся.

"Да, Пит?"

«Телефон, звонит председатель».

Руководитель повернулся и поспешил обратно в свой офис, все еще сжимая подготовленную речь.

Франсиско - Панчо для своих друзей - де ла Крус был невысокого роста, всего пять футов семь дюймов, но широким в груди, и его ноги, похожие на колонны, заставляли землю дрожать, когда он шел, окоченев, как историк сказал ему, что это было не так. обычай легионов. Его железный шлем был тяжелым, и он чувствовал, как по нему шлепается шлейф. Его левая рука держала большой и тяжелый щиток - щит легионера, доходивший почти от шеи до щиколоток, сделанный из клееной древесины, но с тяжелой железной бугоркой в центре в образе Медузы и металлическими краями. Он давно узнал, что римляне были крепкими солдатами, чтобы идти в бой с этим тяжелым снаряжением - почти шестьдесят фунтов его при полной загрузке, с едой и набором для посуды, о том, с чем он шел в походе в полевых условиях. . Парк продублировал все это, хотя качество металла, несомненно, было лучше, чем тот, который производился в кузнечных мастерских Римской империи. Шесть молодых парней окружили его, подражая его тяжелому маршу. Де ла Крузу это понравилось. Его собственные сыновья теперь служили в испанской армии, следуя по стопам своего отца, как это делали сейчас эти французские мальчики. Для де ла Крус мир был в правильной форме.

Всего в нескольких метрах от них, Жан-Поль, Рене и Эстебан находились в таком же положении. Последний из них с облаком воздушных шаров на запястье продавал один даже сейчас. Все остальные были в белых шляпах Worldpark и занимали позиции вокруг толпы. Ни на одном из террористов не было красных рубашек Томпсона, хотя сделать это было бы несложно. Вместо этого они носили черные рубашки Worldpark к шляпам, и все, кроме Эстебана и Андре, также носили рюкзаки, как и многие другие посетители Worldpark.

Все видели, что тролли собрали всех на несколько минут раньше. Взрослые шутили между собой, а дети указывали пальцами и смеялись, их лица светились радостью, которая вскоре сменилась на что-то другое, некоторые бегали вокруг более высоких взрослых, играя в игры в прятки в толпе. . . и двое были в инвалидных колясках - нет, как заметил Эстебан, они не были частью группы Томпсона. На них были пуговицы со специальным доступом, но не красные рубашки.

Андре тоже видел этих гостей. Одна из них была маленькой умирающей голландской девочкой с вчерашнего дня, а другая - другой. . . Англичанин, судя по виду отца, толкающего инвалидную коляску к замку и сквозь толпу. Да, они захотят и того, и другого. Тем лучше, что эти двое не были французами, не так ли?

Деннис сел за свой стол. Для звонка требовалась подробная информация, которую он должен был вызвать на своем компьютере. Да, квартальная выручка парка превысила прогноз на 4,1%. . . . Да, медленный сезон оказался несколько менее медленным, чем они ожидали. Деннис объяснил, что необычно благоприятная погода была объяснением, и на это нельзя было рассчитывать, но все шло гладко, за исключением некоторых проблем с компьютером на двух поездках. Да, прямо сейчас на заднем дворе работали инженеры-программисты. . . . Да, это было гарантийное покрытие от производителя, и представители производителя были полностью готовы к сотрудничеству - ну, они должны, поскольку они предлагали цену еще на два мега-аттракциона, дизайн которых заставит весь мир сделать захватывающий шаг назад, сказал Деннис. председатель, который еще не видел предложений, и приедет в свою следующую поездку в Испанию через три недели. Деннис пообещал председателю, что они будут делать телешоу о концепции и дизайне этих двоих, особенно для американского рынка кабельных каналов, и разве это не было бы чем-то, если бы они увеличили свою привлекательность американских покровителей - украли гостей из Диснея? империя, которая изобрела тематический парк. Председатель Саудовской Аравии, который изначально инвестировал в Worldpark, потому что его дети любили кататься на вещах, на которые он даже не мог смотреть, был в восторге от предлагаемых новых аттракционов, достаточно, чтобы не спрашивать о них, готовый быть удивленным. Деннис, когда пришло время.

"Что за черт?" - сказал Деннис по телефону, подняв глаза, когда услышал это.

Все подпрыгнули от шума, разрывающегося стаккато пистолета-пулемета Жан-Поля, стреляющего длинной очередью в воздух. Во дворе замка люди одновременно инстинктивно повернулись и съежились, когда они впервые увидели, как один бородатый мужчина целится вверх и размахивает своим оружием, которое выбросило в воздух краткий ливень медных гильз. Будучи неподготовленными гражданскими лицами, они мало что делали в первые несколько секунд, но смотрят в шоке, даже не имея времени проявить настоящий страх -

- и когда они повернулись, чтобы увидеть стрелка посреди себя - окружающие инстинктивно уводили его, вместо того, чтобы пытаться схватить его - а остальные вынимали оружие из своих рюкзаков, сначала просто вытаскивая их, не стреляя - выжидая паузу или около того -

Франсиско де ла Крус стоял позади одного из остальных и видел, как вылетело оружие еще до того, как первый выстрелил. Его мозг распознал недружелюбную, но знакомую форму израильского девятимиллиметрового пистолета-пулемета «Узи», и его глаза остановились на нем, сообщая направление и расстояние, и что это было то, чего не было в его парке. Шок этого момента длился так долго, а затем его двадцать с лишним лет службы в форме мелькнули в его сознании, и в двух метрах позади этого бородатого преступника он двинулся с места.

Глаза Клода уловили движение, и он повернулся, чтобы посмотреть - что это было? К нему приближался человек в римских доспехах и странном головном уборе. Он повернулся к угрозе и ...

• Центурион де ла Крус действовал на основе своего рода солдатского инстинкта, который трансформировался во времени и месте с той эпохи, которой принадлежала его форма, где он находился в этот полдень. Его правая рука вытащила спату из ножен высоко на правом боку, и щит поднялся вверх, его центральная железная выступа была нацелена на дуло узи, когда меч пролетел прямо в воздухе. Его дальний родственник из Толедо изготовил на заказ этот меч. Он был сделан из многослойной углеродистой стали, как когда-то был меч Эль Сида, и у него было лезвие, которым можно было бриться, и он внезапно снова стал солдатом, и впервые в своей карьере у него был вооруженный перед ним враг с оружием в руке, а расстояние теперь было меньше двух метров, будь то пистолет или нет, он собирался -

• Клод произвел быструю очередь, как он уже много раз учил, в центр масс своей приближающейся цели, но это оказался железный выступ скутума толщиной в три сантиметра , и пули отразили его. , фрагментируя, как они это сделали -

• де ла Крус почувствовал удар осколков, пронизывающих его левую руку, но укусы насекомых чувствовали бы себя еще хуже, когда он приблизился, и его правая рука с мечом прошла налево, затем направо, рубя так, что спата не была предназначена для , но лезвие бритвы в последних двадцати сантиметрах от острия сделало все остальное, поймав плечо каброна и открыв его чуть ниже конца короткого рукава, и впервые в его жизни центурион Франсиско де ла Круз в гневе пролил кровь -

• Клод почувствовал боль. Его правая рука двинулась, и его палец нажал на спусковой крючок, и длинная очередь поразила приближающийся щит низко и справа от босса. Три пули попали в левую ногу де ла Круза, все ниже колена, сквозь металлические наголенники, одна из них сломала большеберцовую кость, отчего центурион закричал от боли, когда он упал, его второй смертельный удар мечом попал в горло мужчине. на усы. Его мозг приказал ногам действовать, но в данный момент у него была только одна рабочая нога, а другая полностью его подвела, в результате чего бывший десантник упал влево и вперед ...

Майк Деннис подбежал к окну вместо того, чтобы использовать телевизионные мониторы. Остальные наблюдали за ними, и кадры с различных камер автоматически записывались на группу видеомагнитофонов в другом месте парка. Его глаза видели, и хотя его мозг не верил, это было там, и как бы это ни было невозможно, это должно было быть реальным. Несколько людей с ружьями окружали море красных рубашек, и теперь они гнали их, как овчарок, внутрь и во двор замка. Деннис повернулся:

«Блокировка безопасности, теперь блокировка безопасности !» - позвал он человека на главной панели управления, и щелчком мыши все двери замка были заперты.

"Вызовите полицию!" Следующим приказал Деннис. Это тоже было запрограммировано заранее. Система сигнализации дала сигнал ближайшим полицейским баракам. Это был сигнал об ограблении, но на данный момент этого будет достаточно. Затем Деннис взял настольный телефон и набрал номер полиции с наклейки на своем телефоне. Единственным непредвиденным обстоятельством, которое они планировали, было ограбление их кассовой комнаты, и поскольку это обязательно будет серьезным преступлением, совершенным рядом вооруженных преступников, внутренняя реакция парка на сигнал также была запрограммирована заранее. Все аттракционы в парке будут немедленно остановлены, все аттракционы закрыты, и вскоре людям будет дано указание вернуться в свои гостиничные номера или на парковку, потому что парк закрывается из-за непредвиденной чрезвычайной ситуации. . . Деннис подумал, что грохот пулеметов разнесется очень далеко, и гости парка поймут, насколько важен момент.

«Это было забавно, - подумал Андре. Он надел запасную белую шляпу у одного из своих товарищей и взял пистолет, который Жан-Поль упаковал для него. В нескольких метрах от него Эстебан вырезал воздушные шары из своей руки, и они взлетели в воздух, когда он тоже поднял свое оружие.

Дети не были так напуганы, как их родители, возможно, они думали, что это тоже одна из тех волшебных вещей, которых можно ожидать в парке, хотя шум задел их маленькие уши и заставил их подпрыгнуть. Но страх заразителен, и дети быстро увидели это чувство в глазах своих родителей, и один за другим они крепко держались за руки и ноги, глядя вокруг на взрослых, которые теперь быстро двигались, вокруг толпы в красных рубашках, держа вещи в руках. это выглядело так. . . пистолеты, мальчики узнали форму по своим игрушкам, которых явно не было.

Рене был командиром. Он двинулся к входу в замок, минуя девять других, удерживавших толпу на месте. Оглянувшись, он мог видеть других за периметром своей группы, заглядывающих внутрь, многие сейчас приседают, прячутся, укрываясь там, где это было. Многие из них делали снимки, некоторые на телекамеры, а некоторые из них увеличивали масштаб, чтобы поймать его лицо, но он ничего не мог с этим поделать.

"Два!" он звонил. «Выберите наших гостей!»

«Два» был Жан-Поль. Он грубо подошел к группе людей и прежде всего схватил за руку четырехлетнюю француженку.

"Нет!" ее мать кричала. Жан-Поль направил на нее свое оружие, и она съежилась, но осталась стоять, держа ребенка за плечи.

«Очень хорошо», - сказал ей «Два», снижая прицел. - Тогда я пристрелю ее. Менее чем через секунду морда его «узи» оказалась напротив светло-каштановых волос маленькой девочки. Это заставило мать закричать еще громче, но она оторвала руки от ребенка.

«Иди туда», - твердо сказал Жан-Поль ребенку, указывая на Хуана. Маленькая девочка так и сделала, с открытым ртом оглядываясь на ошеломленную мать, а вооруженный мужчина отбирал еще детей.

Андре делал то же самое по другую сторону толпы. В первую очередь он обратился к маленькому голландскому ребенку. Анна, - гласила ее именная табличка с особым доступом. Не говоря ни слова, он оттолкнул отца Анны от инвалидной коляски и толкнул ее в сторону замка.

«Мой ребенок болен», - возразил отец по-английски.

«Да, я это вижу», - ответил Андре на том же языке, отправляясь выбирать другого больного ребенка. Какие прекрасные заложники сделают эти двое.

«Чертова свинья!» мать этого зарычала на него. За ее неприятности ее ударили дубинкой из удлиненного «узи» Андре, который сломал ей нос и залил лицо кровью.

"Мама!" - закричал маленький мальчик, когда Андре одной рукой поднял свой стул по пандусу, ведущему к замку. Ребенок повернулся на стуле и увидел, как его мать упала. Сотрудник парка, дворник, встал на колени, чтобы помочь ей, но она лишь крикнула сыну громче: «Томми!»

К ее крикам вскоре добавились крики сорока пар родителей, все они были одеты в красные футболки компании Томпсона. Небольшая толпа удалилась в замок, оставив остальных стоять там, ошеломленные, в течение нескольких секунд, прежде чем они медленно и рывками двинулись вниз к Strada España.

«Черт, они идут сюда», - заметил Майк Деннис, все еще разговаривая по телефону с капитаном, командующим местной казармой Guardia Civil.

«Убирайся», - немедленно сказал ему капитан. «Если у вас есть способ покинуть этот район, воспользуйтесь им сейчас! Нам нужны вы и ваши люди, чтобы помочь нам. Уходи!"

«Но, черт возьми, эти люди - моя ответственность».

«Да, это так, и вы можете взять эту ответственность на себя. Теперь!" - приказал ему капитан. "Оставлять!"

Деннис положил трубку и повернулся к дежурному персоналу из пятнадцати человек в командном центре. «Люди, все, следуйте за мной. Мы направляемся в резервный командный центр. Прямо сейчас », - подчеркнул он.

Замок, каким бы реальным он ни казался, не был настоящим. Он был построен с современными удобствами, такими как лифты и пожарные лестничные клетки. Первые, вероятно, были скомпрометированы, подумал Деннис, но один из последних спустился прямо в подполье. Он подошел к этой пожарной двери и открыл ее, махнув своим сотрудникам, чтобы те направлялись туда. Они сделали это, в основном с энтузиазмом сбежать из этого внезапно опасного места. Последний бросил ему ключи по пути, и когда Деннис ушел, он запер за собой дверь, а затем помчался вниз по четырем уровням лестницы с квадратной спиралью. Еще минута, и он был в метро, которое было заполнено служащими и гостями, которых спасали тролли, легионеры и другой персонал парка в униформе. Там была стая охранников парка, но никто из них не был вооружен чем-то более опасным, чем радио. В счетной комнате было оружие, но оно было под замком, и только несколько сотрудников Worldpark были обучены и уполномочены использовать их, и Деннис не хотел, чтобы здесь стреляли. Кроме того, у него были другие дела. Альтернативный командный пункт Ворлдпарка фактически находился за пределами парка, прямо в конце метро. Он побежал туда, следуя за другим своим командиром на север, к выходу, который вел к парковке для сотрудников. На это потребовалось около пяти минут, и Деннис бросился в дверь, чтобы увидеть, что на запасном командном пункте теперь работают два человека. Его собственный запасной стол был пуст, а телефон уже был подключен к Гражданской гвардии.

"Вы в безопасности?" - спросил капитан.

«На данный момент, я полагаю», - ответил Деннис. Он включил свой замковый кабинет на своем мониторе.

«Сюда», - сказал им Андре. Однако дверь была заперта. Он отступил и выстрелил из своего пистолета в дверную ручку, которая погнулась от удара, но осталась заблокированной, фильмы наоборот. Затем Рене попробовал свой «узи», который разбил ту часть двери и позволил ему открыть ее. Андре повел их наверх, затем выбил дверь в командный центр - пустую. Он подло выругался при этом открытии.

"Я вижу их!" - сказал Деннис в трубку. «Один человек - двое - шесть человек с оружием - Господи, с ними дети!» Один из них подошел к камере наблюдения, нацелил пистолет, и фотография исчезла.

«Сколько человек с оружием?» - спросил капитан.

«По крайней мере, шесть, может, десять, может, больше. Они взяли детей в заложники. Вы поняли? С ними дети ».

«Я понимаю, сеньор Деннис. Я должен покинуть вас сейчас и согласовать ответ. Подождите, пожалуйста."

"Ага." Деннис использовал другие элементы управления камерой, чтобы увидеть, что происходит в его парке. «Черт», - выругался он с яростью, которая теперь сменила шок. Затем он позвонил своему председателю, чтобы сделать свой доклад, гадая, что, черт возьми, он скажет, когда саудовский принц спросит, что, черт возьми, происходит - террористическое нападение на парк развлечений?

В своем офисе капитан Дарио Гассман позвонил в Мадрид, чтобы сообщить об инциденте. У него был план действий на случай чрезвычайной ситуации в казармах, и теперь он выполнялся его полицейскими. Десять машин и шестнадцать человек теперь мчались по разделенному шоссе с разных направлений и из разных зон патрулирования, просто зная, что план W был реализован. Их первой задачей было установить периметр с приказом никого не впускать и не выходить - последняя часть которого вскоре окажется совершенно невозможной. В Мадриде происходили другие вещи, пока капитан Гассман шел к своей машине, чтобы ехать в Ворлдпарк. Для него это было тридцать минут езды, даже с включенным светом и сиреной, и эта поездка дала ему возможность думать в относительном мире, несмотря на шум из-под капота. У него было шестнадцать человек там или в пути, но если бы в Ворлдпарке было десять вооруженных преступников, этого было бы недостаточно, даже недостаточно, чтобы установить внутренний и внешний периметр. Сколько еще мужчин ему нужно? Придется ли ему вызывать национальную группу реагирования, сформированную несколько лет назад Guardia Civil? Возможно - да. Какие преступники будут атаковать Ворлдпарк в это время суток? Лучшее время для ограбления - время закрытия, хотя это было то, чего он и его люди ожидали и к чему готовились - потому что в это время все деньги были готовы, упакованы и упакованы в холщовые мешки для передачи в банк, и охраняется персоналом парка, а иногда и его собственным. . . это было время наибольшей уязвимости. Но нет, кто бы это ни был, они выбрали середину дня и взяли заложников - детей, напомнил себе Гассман. Так это были грабители или что-то еще? Что за преступники? Что, если бы они были террористами. . . они взяли заложников. . . дети . . . Баскские террористы? Блин, а что тогда?

Но все уже уходило из рук Гассмана. Старший руководитель Томпсона разговаривал по мобильному телефону со штаб-квартирой своей компании, звонок быстро прервался его собственным председателем, застигнутым в кафе на тротуаре за приятным обедом, но звонок немедленно прервался. Этот руководитель позвонил министру обороны, и дело пошло очень быстро. Отчет менеджера Томпсона на месте происшествия был кратким и недвусмысленным. Министр обороны позвонил ему напрямую и велел секретарю сделать все необходимые записи. Они были напечатаны и отправлены по факсу как премьер-министру, так и министру иностранных дел, и последний позвонил своему испанскому коллеге с срочной просьбой о подтверждении. Это уже были политические учения, и в Минобороны позвонили еще раз.

«Да, это Джон Кларк», - сказала Радуга Шесть в трубку. "Да сэр. Где это именно? . . Понятно . . . Как много? Хорошо. Отправьте нам любую полученную дополнительную информацию. . . . Нет, сэр, мы не можем двигаться, пока правительство принимающей страны не сделает запрос. Спасибо, министр ». Кларк поменял кнопки на своем телефоне. «Ал, иди сюда. Нам предстоит еще кое-что по делам ». Затем он обратился с той же просьбой к Биллу Тоуни, Беллоу, Чавесу и Ковингтону.

Руководитель Томпсона, все еще находящийся в Worldpark, собрал своих людей у киоска с едой и опросил их. Бывший танкист французской армии, он много и быстро работал, чтобы навести порядок в хаосе. Тех сотрудников, у которых остались дети, он отложил. Он подсчитал тех, кто этого не сделал, и определил, что пропали без вести тридцать три ребенка, а также один или, может быть, два ребенка в инвалидных колясках. Родители, как и ожидалось, были в ярости, но он взял и держал их под контролем, а затем снова позвонил своему председателю, чтобы уточнить свой первоначальный отчет о ситуации. После этого он получил бумагу, на которой составил список имен и возрастов, стараясь держать свои эмоции под контролем, насколько мог, и благодарил Бога за то, что его собственные дети слишком стары для этого путешествия. Сделав это, он увел своих людей из замка, нашел служащего парка и спросил, где ему найти телефоны и факсы. Все они прошли через деревянную распашную дверь в хорошо замаскированное служебное здание и спустились в подземелье, затем прошли к альтернативному командному пункту парка, где встретили Майка Денниса, все еще держащего папку с его приветственной речью для группы Томпсона. и пытаюсь разобраться в вещах.

Гассман прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как факс передал в Париж список известных заложников. Не прошло и минуты, как позвонил министр обороны Франции. Оказалось, что он знал старшего руководителя Thompson, полковника Роберта Гамлена, который несколько лет назад возглавлял группу разработчиков системы управления огнем второго поколения боевого танка LeClerc.

"Как много?"

«Тридцать три человека из нашей группы, может быть, еще несколько, но террористы, кажется, выбрали наших детей совершенно сознательно, мсье министр. Это работа Легиона, - решительно сказал полковник Гамлен, имея в виду команду специальных операций Иностранного легиона.

«Я посмотрю, полковник». Связь оборвалась.

«Я капитан Гассман», - сказал Гамлену парень в странной шляпе.

«Черт возьми, в прошлом году я взял туда семью», - сказал Питер Ковингтон. «Вы могли бы израсходовать целый гребаный батальон, чтобы отвоевать место. Это кровавый кошмар, много зданий, много места, многоуровневый. Думаю, там даже есть подземная служебная зона ».

«Карты, схемы?» - спросил Кларк миссис Форгейт.

«Я посмотрю», - ответила его секретарь, выходя из конференц-зала.

"Что мы знаем?" - спросил Чавес.

«Немного, но французы очень взволнованы и просят, чтобы испанцы впустили нас и…»

«Это только что пришло», - сказала Алиса Фургейт, передавая факс и снова уходя.

«Список заложников - Господи, они все дети от четырех до одиннадцати лет. . . тридцать три из них. . . Вот дерьмо, - выдохнул Кларк, осмотрел его и протянул Алистеру Стэнли.

«Обе команды, если мы развернемся», - немедленно сказал шотландец.

"Ага." Кларк кивнул. «Похоже на то». Потом запищал телефон.

«Телефонный звонок мистеру Тоуни», - объявил женский голос из динамика.

«Это Тоуни», - сказал начальник разведки, взяв трубку. «Да, Роджер. . . да, мы знаем, нам звонили из… о, понятно. Очень хорошо. Позвольте мне кое-что сделать здесь, Роджер. Спасибо." Тоуни повесил трубку. «Правительство Испании запросило через посольство Великобритании в Мадриде, чтобы мы развернулись немедленно».

«Хорошо, люди», - сказал Джон, вставая. "Седлать. Господи, это был быстрый звонок ».

Чавес и Ковингтон выбежали из комнаты в свои командные здания. Затем снова зазвонил телефон Кларка. "Ага?" Он слушал несколько минут. «Хорошо, это работает для меня. Спасибо, сэр."

«Что это было, Джон?»

«MOD только что запросил MC-130 из Первого крыла спецназа. Они рубят его нам вместе с вертолетом Мэллоя. Очевидно, примерно в двадцати шагах от того места, где мы собираемся, есть военный аэродром, и Уайтхолл пытается нас пропустить на него ». И что еще лучше, ему не пришлось добавлять, транспорт «Геркулес» может доставить их прямо из Херефорда. «Как быстро мы сможем двигаться?»

«Меньше часа», - ответил Стэнли после секундного размышления.

«Хорошо, потому что Херки Берд будет здесь через сорок минут или меньше». Экипаж прямо сейчас направляется к нему ».

«Слушайте, народ», - говорил Чавес на расстоянии пол-щелчка, входя в отсек для команды. «У нас есть работа. Сапоги и седла, люди. Трахни это. "

Они сразу же двинулись к шкафчикам с оборудованием, прежде чем сержант Паттерсон высказал очевидное возражение: «Дин, команда-1 - команда. Что дает?"

«Похоже, мы оба нужны им для этой поездки, Хэнк. Сегодня все идут ».

«Честное слово». Паттерсон направился к своему шкафчику.

Их снаряжение уже было упаковано, всегда так всегда настраивалось. Пластиковые контейнеры mil-spec были привезены к двери еще до того, как прибыл грузовик, чтобы их погрузить.

Полковник Гамелен получил слово раньше капитана Гассмана. Министр обороны Франции позвонил ему напрямую, чтобы сообщить, что по запросу правительства Испании вылетает группа специальных операций и будет там через три часа или меньше. Он передал эту информацию своим людям, к некоторому огорчению испанского полицейского, который затем позвонил своему министру в Мадриде, чтобы проинформировать его о том, что происходит, и оказалось, что министр просто получил известие от своего собственного министерства иностранных дел. Министерство. Дополнительные полицейские были в пути, и им было приказано не предпринимать никаких действий, кроме установления периметра. Реакция Гассмана на выпиливание была предсказуемой дезориентацией, но у него были свои приказы. Теперь, когда тридцать его полицейских были на месте или в пути, он приказал трети из них двигаться внутрь, медленно и осторожно, к замку на поверхности, в то время как еще двое сделали то же самое в подземелье, с оружием в кобуре или в безопасности и с приказом не стрелять ни при каких обстоятельствах, приказ легче отдать, чем выполнить.

Рене подумал, что к этому моменту дела пошли хорошо, и командный центр парка оказался лучше, чем он ожидал. Он учился использовать компьютерную систему для выбора телекамер, которые, казалось, покрывали всю территорию, от парковок до мест ожидания для различных поездок. Фотографии были черно-белыми, и как только место было выбрано, он мог масштабировать и панорамировать камеру, чтобы найти все, что он хотел. На стенах офиса было установлено двадцать мониторов, каждый из которых был подключен через компьютерный терминал как минимум к пяти камерам. Никто бы не приблизился к замку без его ведома. Превосходно.

В секретарской комнате прямо за дверью Андре усадил детей на пол одним тесным узлом, за исключением двоих в своих инвалидных колясках, которых он поставил у стены. Дети были одинаково широко распахнутыми глазами и выглядели испуганными, как и могло бы быть, и в данный момент они были тихими, что его устраивало. Он перекинул автомат через плечо. В данный момент это было не нужно, не так ли?

«Вы останетесь на месте», - сказал он им по-французски, а затем попятился к двери в командный центр. «Один», - позвал он.

«Да, Девять», - ответил Рене.

«Здесь все под контролем. Пора позвонить? »

«Да», - согласился один. Он сел и взял телефон, затем изучил кнопки и, найдя наиболее подходящую, нажал на нее.

"Да?"

"Это кто?"

«Я Майк Деннис. Я управляющий директор парка ».

«Бьен, я Единый, и теперь я командую вашим Мировым парком».

«Хорошо, мистер Один. Чего ты хочешь?"

«У вас здесь полиция?»

«Да, они сейчас здесь».

"Хороший. Тогда я поговорю с их командиром.

«Капитан?» Деннис помахал. Гассман сделал три шага к своему столу.

«Я капитан Дарио Гассман из Гражданской гвардии».

"Я один. Я командую. Вы знаете, что я взял в заложники более тридцати, да?

«Ши, я в курсе», - ответил капитан, сохраняя голос настолько спокойным, насколько позволяли обстоятельства. Он читал книги и тренировался разговаривать с террористами, удерживающими заложников, и теперь хотел, чтобы у него было побольше этого. "У вас есть просьба ко мне?"

«Я не обращаюсь с просьбами. Я прикажу вам немедленно выполнить, а вы передадите приказы другим. Понимаешь?" - спросил Рене по-английски.

«Да ладно тебе».

«Все наши заложники - французы. Вы наладите связь с посольством Франции в Мадриде. Мои заказы для них. Имейте в виду, что никто из наших заложников не является гражданином вашей страны. Это дело между нами и французами. Вы это понимаете?

«Сеньор Один, я отвечаю за безопасность этих детей. Это испанская земля ».

«Как бы то ни было, - ответил Один, - вы сразу же откроете телефонную связь с французским посольством. Дай мне знать, когда это будет сделано ».

«Я должен прежде всего передать вашу просьбу своему начальству. Я свяжусь с вами, когда получу от них инструкции.

«Быстро», - сказал ему Рене, прежде чем повесить трубку.

Сзади было шумно. Четыре двигателя Эллисон завизжали, когда они разогнали MC-130 по взлетно-посадочной полосе, затем самолет резко развернулся, прыгнув в небо и отправившись в полет в Испанию. Кларк и Стэнли находились в коммуникационном отсеке впереди, как могли, прислушиваясь к своим надежно изолированным наушникам информацию, поступающую к ним, как обычно, разрозненную и фрагментарную. Голос обещал карты и планы, когда они прибыли туда, но не было никакой дополнительной информации о количестве или личности террористов - они работали над этим, сказал им голос. В этот момент из Парижа пришел факс через штаб 1-го американского спецкрыла, у которого было защищенное коммуникационное оборудование, связанное с Херефордом. Это был просто еще один список заложников, и на этот раз Кларк нашел время, чтобы прочитать имена, и часть его разума попыталась вызвать в воображении лица, которые будут сопровождать их, зная, что он будет ошибаться в каждом случае, но даже делал это. так. Тридцать три ребенка сидят в замке в парке развлечений в окружении мужчин с ружьями, по крайней мере шесть, может, десять, может, больше; они все еще пытались получить эту информацию. «Вот дерьмо», - подумал Джон. Он знал, что некоторые дела нельзя торопить, но ничто в этом деле никогда не продвигалось достаточно быстро, даже когда вы все делали сами.

На корме мужчины соскользнули с ремней безопасности и начали одеваться в свой черный номекс, мало разговаривая друг с другом, в то время как два лидера группы вышли вперед, чтобы узнать, что они могут. Вернувшись через десять минут, чтобы одеться, Чавес и Ковингтон склонили головы в типичном, черт возьми, выражении лица, которое их солдаты признали новостью, но не хорошей. Руководители команд рассказали своим бойцам то немногое, что им известно, и их выражения были переданы стрелкам вместе с нейтральными мыслями. Дети в заложниках. Их, вероятно, более тридцати, а может, и больше, принадлежащих неизвестному количеству террористов, национальность и мотивация которых до сих пор неизвестны. На практике они ничего не знали о том, как их будут использовать, за исключением того, что они собирались куда-то, чтобы что-то сделать, о чем они узнают, как только доберутся туда. Мужчины снова устроились на своих местах, снова пристегнули ремни и мало говорили. Большинство закрывали глаза и притворно пытались заснуть, но в основном они не спали, просто сидели с закрытыми глазами, ища, а иногда и находя час покоя среди визжащего шума турбовинтовых двигателей.

«Мне нужен номер вашего факсимильного аппарата», - сказал один послу Франции, говоря на его родном языке, а не на английском.

«Очень хорошо», - был ответ, за которым следовал номер.

«Мы отправляем вам список политзаключенных, освобождения которых мы требуем. Их немедленно выпустят и доставят сюда на авиалайнере Air France. Затем мои люди, наши гости и я сядем на борт самолета и полетим с ними в пункт назначения, который я передам пилоту нашего самолета после того, как мы сядем на него. Советую быстро выполнить наши требования. У нас мало терпения, и если наши требования не будут выполнены, мы будем вынуждены убить некоторых из наших заложников ».

«Я перешлю ваш запрос в Париж», - сказал посол.

«Хорошо, и обязательно скажи им, что мы не настроены терпеливо».

«Оуи, я тоже сделаю это», - пообещал дипломат. Линия оборвалась, и он посмотрел на своих ближайших сотрудников, заместителя главы миссии, своего военного атташе и начальника станции DGSE. Посол был бизнесменом, которому посольство было награждено за политическую услугу, поскольку близость Парижа и Мадрида не требовала наличия опытного сотрудника дипломатической службы для этой должности. "Хорошо?"

«Мы посмотрим на список», - ответил сотрудник DGSE. Секунду спустя факсимильный аппарат зазвенел, а через несколько секунд всплыла скрученная бумага. Офицер разведки взял его, отсканировал и передал. «Плохо», - объявил он остальным в комнате.

"Шакал?" сказал DCM. "Они никогда не ..."

«Никогда» - это долго, друг мой, - сказал призрак дипломату. «Я надеюсь, что эти коммандос знают свое дело».

"Что ты знаешь о них?"

«Ничего, ничего».

"Сколько?" - спросил Эстебан Рене.

«На это потребуется время», - ответил один. «Некоторые из них будут настоящими, а некоторые будут творческими со своей стороны. Помните, что их стратегия - максимально удлинить процесс, утомить нас, утомить, ослабить нашу решимость. Против этого у нас есть возможность форсировать проблему, убив заложника. Это нелегкий шаг. Мы выбрали наших заложников с учетом их психологического воздействия, и нам нужно будет тщательно рассмотреть возможность их использования. Но прежде всего мы должны контролировать ход событий. А пока мы позволим им не торопиться, пока мы укрепим нашу позицию ». Рене подошел к углу, чтобы посмотреть, как поживает Клод. На его плече была отвратительная рана от этого дурака римского солдата - единственное, что пошло не так. Он сидел на полу, перевязав его, но рана все еще кровоточила. Клоду потребуется наложить швы, чтобы закрыть его как следует. Это была неудача, но не такая серьезная, за исключением Клода, который все еще испытывал сильную боль от раны.

Гектор Вейлер был парковым врачом, общим хирургом, получившим образование в Университете Барселоны, и проводил большую часть своего времени, накладывая пластыри на ободранные колени и локти, хотя на стене у него была фотография близнецов, которых он когда-то родил. спустя некоторое время после того, как беременная женщина была достаточно глупа, чтобы оседлать пикировщика - теперь у входа появился очень решительный знак, предупреждающий об этом. Тем не менее, он был опытным молодым врачом, выполнившим свою часть работы в отделении неотложной помощи своей медицинской школы, так что это была не первая его жертва с огнестрельным ранением. Франциско оказался счастливчиком. По нему было произведено как минимум шесть выстрелов, и хотя первые три просто привели к тому, что его левая рука осталась зазубренной, одна из вторых очередей сильно повредила ногу. Сломанная большеберцовая кость заживет мужчине его лет долго, но, по крайней мере, она была сломана довольно высоко. Если перелом ниже, то на его заживление может уйти шесть месяцев.

«Я мог убить его», - проворчал центурион под наркозом. «Я мог бы отрубить ему голову, но промахнулся!»

«Не с первым», - заметил Вейлер, увидев красную корку на мече, который теперь лежал на его щите в углу процедурной.

«Расскажите мне о нем», - приказал капитан Гассман.

«Сороковые, начало сороковых годов, - сказал де ла Крус. «Мой рост плюс десять или двенадцать сантиметров, легкого телосложения. Каштановые волосы, каштановая борода, в ней немного седых крапинок. Темные глаза. Пулемет Узи. Белая шляпа, - сообщил бывший сержант, откусывая свои слова. Анестезии, которую ему сделали, было недостаточно для снятия всей боли, но он должен был рассказать то, что знал, и принять дискомфорт, пока врач работал над установкой ноги. «Были и другие. Я видел еще четверых, может быть, больше ».

«Мы думаем, десять или около того», - сказал Гассман. "Он что-нибудь сказал?"

Де ла Крус покачал головой. «Я ничего не слышал».

"Кто они?" - спросил хирург, не отрываясь от работы.

«Мы думаем, что они французы, но не уверены», - ответил капитан гражданской гвардии.

Тяжелее всего было полковнику Мэллою. Перейдя Ла-Манш, он направился на юго-юго-запад с постоянной крейсерской скоростью 150 узлов. Он останавливался на французском военном аэродроме недалеко от Бордо для дозаправки, так как у него не было внешних топливных баков, которые использовались для переправки «Ночного ястреба» на большие расстояния. Как почти все вертолеты, «Ночной ястреб» не имел автопилота, поэтому Маллой и лейтенант Харрисон вынуждены были полностью управлять самолетом вручную. Это было сделано для жесткости, поскольку вертолет был не самым удобным самолетом в мире для сидения, но оба привыкли к нему и привыкли ворчать по этому поводу, отключая управление каждые двадцать минут или около того. Три часа, чтобы добраться туда, куда они собирались. Сзади был их начальник экипажа, сержант Джек Нэнс, который теперь просто сидел и смотрел в пластиковые окна, когда они пересекали французское побережье, путешествуя на высоте двух тысяч футов над рыбацким портом, заполненным лодками.

«Это началось в спешке», - заметил Харрисон по внутренней связи.

«Ага, ну, думаю, Радуга живет на коротком предохранителе».

«Вы что-нибудь знаете о том, что происходит?»

«Понятия не имею, сынок». Голова в шлеме ненадолго покачнулась влево и вправо. «Вы знаете, я не был в Испании с тех пор, как вернулся на Тараву . . . Думаю, 1985 год. Но я помню отличный ресторан в Кадисе. . . интересно, там ли оно еще. . . . » И с этим команда снова погрузилась в тишину, вертолет опущен вниз и тянул на юг под своим четырехлопастным винтом, в то время как Маллой каждые несколько секунд проверял цифровой навигационный дисплей.

«Убывающая отдача», - заметил Кларк, проверяя последний факс. В этом не было ничего нового, просто данные, которые уже были отправлены, где-то переставлялись каким-то полезным офицером разведки. Он предоставил Алистеру Стэнли разобраться с этим и пошел на корму.

Вот они, команда Rainbow, почти все они выглядели так, как будто спали, но, вероятно, просто пошатнулись, как он сделал с 3-м SOG более поколения назад, просто притворившись спящими, с закрытыми глазами и энергией их разума и тела. вниз, потому что не имело смысла думать о вещах, о которых вы не знали, а напряжение истощало силы, даже когда ваши мышцы бездействовали. Итак, ваша защита от этого заключалась в том, чтобы выключить ваше тело. Эти люди были достаточно умны и профессиональны, чтобы знать, что стресс придет в свое время, и не было смысла приветствовать его слишком рано. В этот момент Джон Кларк, задолго до начальника морских котиков США, был поражен той честью, которую он имел, командуя такими людьми. Эта мысль произвела удивительный эффект, просто стоя и наблюдая, как они ничего не делают, потому что это то, что лучшие люди делали в такое время, потому что они понимали, в чем заключалась миссия, потому что они знали, как справиться с этой миссией, на каждом этапе способ. Теперь они направлялись на работу , о которой они никогда раньше было сказано ничего, но это должно было быть что - то серьезное , потому что никогда не имели команды -1 и -2 и гаснут. И все же они относились к этому как к очередной рутинной тренировочной миссии. Они не делали людей лучше этих, и два его лидера, Чавес и Ковингтон, обучили их до совершенства.

А где-то впереди террористы держали детей в заложниках. Что ж, работа будет непростой, и ему было слишком рано строить предположения о том, как все закончится, но Джон в любом случае знал, что лучше быть здесь, на этой шумной Херки-Птице, чем в до парка развлечений еще полчаса, потому что скоро его люди откроют глаза и выйдут, унося с собой свое боевое снаряжение в коробках. Глядя на них, Джон Кларк увидел Смерть перед его глазами, и Смерть здесь и сейчас была его властью.

Тим Нунан сидел в правом переднем углу грузового отсека, играя со своим компьютером, а рядом с ним сидел Дэвид Пелед. Кларк подошел к ним и спросил, что они делают.

«Это еще не стало популярным в новостных лентах», - сказал ему Нунан. "Интересно, почему."

«Это быстро изменится», - предсказал Кларк.

«На десять минут меньше, - сказал израильтянин. «Кто нас встречает?»

«Испанская армия и их национальная полиция, я только что слышал. Нам разрешили приземлиться. . . двадцать пять минут, - сказал он им, глядя на часы.

«Здесь агентство Франс-Пресс только что начало вспышку», - сказал Нунан, перечитывая его в поисках возможной новой информации. «Около тридцати французских детей взяты в заложники неизвестными террористами - ничего, кроме того, где они находятся. Это не будет весело, Джон, - заметил бывший агент ФБР. «Тридцать с лишним заложников в многолюдной среде. Когда я работал в «Спасении заложников», мы переживали подобный сценарий. Десять плохих парней? он спросил.

«Это примерно то, что они думают, но это еще не подтверждено».

«Дерьмовая химия по этому поводу, босс». Нунан обеспокоенно покачал головой. Он был одет, как стрелок, в черный номекс и бронежилеты, с кобурой «Беретта» на правом бедре, потому что он все еще предпочитал думать о себе как о стрелке, а не о технарей, и его стрельба, практикуемая в Херефорде с члены команды, были прямо на линии. . . и дети в опасности, размышлял Кларк, а опасность для детей была, пожалуй, самой сильной из всех человеческих побуждений, еще более подкрепленной временем, проведенным Нунаном в Бюро, которое считало преступления с детьми самым низким из возможных. Дэвид Пелед смотрел куда дальше, сидя там в штатском и глядя на экран компьютера, как бухгалтер, изучающий деловую таблицу.

"Джон!" - позвал Стэнли, направляясь на корму с новым факсом. «Вот что они просят».

«Кого-нибудь мы знаем?»

«Ильич Рамирес Санчес возглавляет список».

"Карлос?" Пелед поднял глаза. «Кто-то действительно хочет этого чмо?»

«У всех есть друзья». Доктор Беллоу сел и взял факс, отсканировал его, прежде чем передать Кларку.

«Хорошо, док, что мы знаем?»

«Мы снова имеем дело с идеологическими, как и Вена, но у них есть определенная фиксированная цель, и эти« политические »заключенные. . . Я знаю этих двоих из Action Directe, остальные для меня просто имена ...

«Я понял», - сказал Нунан, вызывая свой список известных террористов и вводя имена из факса. «Хорошо, шесть Action Directe, восемь басков, одна PFLP в настоящее время проводится во Франции. Не длинный список ".

«Но определенно», - заметил Беллоу. «Они знают, чего хотят, и если у них есть дети в качестве заложников, они действительно хотят их освободить. Выбор заложников призван оказать дополнительное политическое давление на французское правительство ». Это было не совсем неожиданное мнение, и психиатр это знал. «Вопрос в том, будет ли вообще заниматься французское правительство?»

«В прошлом они торговались тихо, вне сцены», - сказал им Пелед. «Наши друзья могут это знать».

«Дети», - выдохнул Кларк.

«Кошмарный сценарий», - кивнул Нунан. «Но у кого есть камни, чтобы ударить ребенка?»

«Нам придется поговорить с ними, чтобы увидеть», - ответил Беллоу. Он посмотрел на часы и хмыкнул. «В следующий раз - самолет быстрее».

«Будьте спокойны, док», - сказал ему Кларк, зная, что у Пола Беллоу будет самая трудная работа с того момента, как они приземлятся и доберутся до цели. Ему приходилось читать их мысли, оценивать решимость террористов и, что еще важнее, предугадывать их действия, а он, как и остальная часть команды Rainbow, еще не знал ничего важного. Как и остальная часть команды, он был похож на спринтера на стартовой площадке, готового к старту, но вынужденного ждать, пока выстрелит пистолет. Но в отличие от других он не был стрелком. Он не мог надеяться на эмоциональную разрядку, которую они испытали бы, если бы вступили в бой, чему он тихо завидовал солдатам. «Дети», - подумал Пол Беллоу. Ему нужно было найти способ вразумить людей, которых он не знал, чтобы защитить жизни детей. Сколько веревки ему позволили бы французское и испанское правительства? Он знал, что ему понадобится веревка, чтобы поиграть, хотя насколько сильно зависело от психического состояния террористов. Они сознательно выбрали детей, и к тому же французских детей, чтобы оказать максимальное давление на правительство в Париже. . . и это было продуманным поступком. . . что заставило его думать, что они будут готовы убить ребенка, несмотря на все табу, связанные с таким поступком в любом нормальном человеческом сознании. Пол Беллоу писал и читал лекции по всему миру о таких людях, но где-то в глубине своего разума он задавался вопросом, действительно ли он понимает менталитет террориста, настолько оторванный от его собственного в высшей степени рационального взгляда на реальность. Возможно, он мог имитировать их мышление, но действительно ли он понимал это? Это не был вопрос, который он хотел задать себе прямо сейчас, с затычками в ушах, чтобы защитить его слух и равновесие от карающего шума двигателей MC-130. И поэтому он тоже сел, закрыл глаза и приказал своему разуму перейти в нейтральную обстановку, ища передышки от стресса, который наверняка наступит менее чем через час.

Кларк видел, что сделал Беллоу, и понимал, что это такое, но такой возможности не существовало для Rainbow Six, поскольку он лежал в высшей степени ответственности командования, и то, что он видел перед своими глазами, было лицами, которым он накрасился. пойти с именами на листе факса, который он держал в руке. Какие из них будут жить? Что бы не было? Эта ответственность лежала на плечах не так сильно, как казалось.

Дети.

«Они еще не перезвонили мне», - сказал капитан Гассман в телефонную трубку, инициировав звонок сам.

«Я еще не назвал вам крайний срок», - ответил один. «Я хотел бы думать, что Париж дорожит нашей доброй волей. Если это не так, то вскоре они научатся уважать нашу решимость. Дайте им понять, - заключил Рене, кладя трубку и прерывая контакт.

«И так много за то, что я призвал их к диалогу», - сказал себе Гассман. Это было одно из того, что он должен был делать, - его тренировочные классы и все книги говорили ему. Установите какой-то диалог и взаимопонимание с преступниками, даже определенную степень доверия, которую он затем мог бы использовать в свою пользу, освободить некоторых заложников в обмен на еду или другие соображения, подорвать их решимость, с конечной целью разрешить проблему. преступление без гибели ни в чем не повинных людей - или преступной жизни в этом отношении. Настоящая победа для него означала, что их всех предстанет перед судом, где судья в мантии объявит их виновными и приговорит к длительному сроку пребывания в качестве гостей испанского правительства, где они сгниют, как мусор, которым они были. . . . Но первым шагом было заставить их разговаривать с ним взад и вперед, что этот Единый человек не чувствовал необходимости делать. Этот человек чувствовал себя комфортно, управляя ситуацией. . . «Как бы то ни было, - сказал себе капитан полиции. С детьми, сидящими перед его ружьями. Потом зазвонил другой телефон.

«Они приземлились и сейчас разгружаются».

"Сколько?"

"Тридцать минут."

«Полчаса», - сказал полковник Томас Нунцио Кларку, когда машина тронулась. Нунций прилетел на вертолете из Мадрида. Позади него три грузовика испанской армии загружали оборудование с самолета и вскоре должны были поехать по той же дороге с его людьми на борту.

"Что мы знаем?"

«Тридцать пять заложников. Тридцать три из них - французские дети ...

«Я видел список. Кто еще двое? "

Нунций с отвращением посмотрел вниз. «Кажется, это больные дети в парке по специальной программе, которую прислали сюда - вы начали ее в Америке, как сказать. . . »

"Загадать желание?" - спросил Джон.

«Да, это так. Сообщается, что девочка из Голландии и мальчик из Англии, оба в инвалидных колясках, очень больны. Не французский, как другие. Я нахожу это странным. Все остальные - дети рабочих Thompson, компании по производству оборонного оборудования. Лидер этой группы сам позвонил в штаб-квартиру своей корпорации, и оттуда новости высоко поднялись во французском правительстве, объясняя быстрый ответ. У меня есть приказ предложить вам всю помощь, которую может предоставить мой народ ».

«Спасибо, полковник Нунцио. Сколько людей сейчас на сцене? »

«Тридцать восемь, и впереди еще больше. У нас установлен внутренний периметр и установлен контроль движения ».

«Репортеры, а что с ними?»

«Мы останавливаем их у главных ворот в парк. Я не дам этим свиньям выступить перед публикой, - пообещал полковник Нунцио. Он уже оправдал то, что Джон ожидал от Гражданской гвардии. Шляпа была чем-то из другого столетия, но голубые глаза копа были готовы к следующему, холодные и суровые, когда он выезжал на своем радиооборудовании на шоссе между штатами. Табличка гласила, что Ворлдпарк находится всего в пятнадцати километрах, и теперь машина движется очень быстро.

Хулио Вега бросил последний ящик Команды-2 на борт пятитонного грузовика и поднялся на борт. Его товарищи по команде сидели сзади, а Дин Чавес занял правое переднее сиденье грузовика рядом с водителем, как это обычно делали командиры. Теперь все глаза были открыты, а головы подняли голову, глядя на окружающую местность, хотя она не имела отношения к миссии. Даже спецназовцы могли вести себя как туристы.

«Полковник, против каких систем наблюдения мы имеем дело?»

"Что ты имеешь в виду?" - спросил нунций в ответ.

«В парке разбросаны телекамеры? Если это так, - сказал Кларк, - я хочу, чтобы мы их избегали.

«Я позвоню заранее, чтобы узнать».

"Хорошо?" - спросил Майк Деннис у своего главного техника.

«Задний проход, там нет камер, пока они не приближаются к стоянке сотрудников. Я могу выключить его отсюда ».

"Сделай это." Деннис связался по рации с капитаном Гассманом, чтобы сообщить направление приближающимся машинам. При этом он посмотрел на часы. Первые выстрелы были произведены за три с половиной часа назад. Это было похоже на всю жизнь. Давая указания, он подошел к офисной урне для кофе, но обнаружил, что она пуста, и выругался за это.

Полковник Нунцио свернул на последний съезд перед выходом в парк, вместо этого свернул на двухполосную асфальтированную дорогу и притормозил. Вскоре они столкнулись с полицейской машиной, которая стояла рядом с ней и махала им рукой. Еще две минуты, и они были припаркованы возле туннеля с приоткрытой стальной дверью. Нунций распахнул дверь, Кларк сделал то же самое, а затем быстро вошел в подъезд.

«Вы очень грамотны по-испански, сеньор Кларк. Но я не могу определить ваш акцент ».

«Индианаполис», - ответил Джон. Вероятно, это будет последний световой момент дня. «Как плохие парни с тобой разговаривают?»

«Какой язык вы имеете в виду? Пока английский ».

И это был первый хороший перерыв за день. Несмотря на все свои знания, доктор Беллоу не обладал хорошими языковыми навыками, и он сразу понял, как только подъедет его машина, примерно через пять минут.

Дополнительный командный центр парка находился всего в двадцати метрах от туннеля. Дверь охраняла еще одна гражданская гвардия, которая открыла ее и отсалютовала полковнику Нунцио.

"Полковник." Джон увидел, что это был еще один полицейский.

«Сеньор Кларк, это капитан Гассман». Обменялись рукопожатиями.

«Привет. Я Джон Кларк. Моя команда в нескольких минутах ходьбы. Не могли бы вы сообщить мне, что происходит? »

Гассман жестом указал ему на стол для переговоров в середине комнаты, стены которой были уставлены телекамерами и другим электронным оборудованием, природа которого не сразу была очевидна. Была выложена большая карта / схема парка.

«Преступники все здесь», - сказал Гассман, постукивая по замку посреди парка. «Мы полагаем, что их десять человек и тридцать пять заложников, все дети. Я разговаривал с ними несколько раз. Мой контакт - мужчина, вероятно француз, называющий себя Один. Разговоры ни к чему не привели, но у нас есть копия их требований - дюжина осужденных террористов, в основном находящихся под стражей во Франции, но некоторые также и в испанских тюрьмах ».

Кларк кивнул. Все это у него уже было, но схема парка была новой. Он прежде всего осматривал линии обзора, что можно было увидеть, а что нет. «Что насчет того, где они, то есть чертежи».

«Вот», - сказал инженер парка, складывая чертежи замка на столе. «Окна здесь, здесь, здесь и здесь. Лестницы и лифты, как указано ». Кларк указал на них на карте. «У них есть доступ к крыше по лестнице, которая находится на высоте сорока метров над уровнем улицы. У них хорошая видимость повсюду, на всех улицах ».

«Если я хочу следить за вещами, какое место лучше всего?»

"Это просто. Поездка на пикирующем бомбардировщике, вершина первого холма. Ты там чертовски на высоте сто пятьдесят метров.

«Это почти пятьсот футов», - сказал Кларк с некоторым недоверием.

«Самая большая горка в мире, сэр», - подтвердил инженер. «Люди приезжают отовсюду, чтобы покататься на этом. Поездка находится в небольшом углублении, метров десяти, но остальная часть чертовски высока. Если хочешь посадить кого-нибудь, это то место ».

"Хороший. Сможете ли вы добраться отсюда до места незамеченным? »

«Подземелье, но в нем есть телекамеры…» Он провел рукой по карте. «Здесь, здесь, здесь, и еще один там. Лучше ходить по поверхности, но увернуться от всех камер будет непросто ».

"Вы можете выключить их?"

«Мы можем отсюда захватить главный командный центр, да - черт, если нужно, я могу послать людей, чтобы они тянули за провода».

«Но если мы это сделаем, это может разозлить наших друзей в замке», - заметил Джон. «Хорошо, нам нужно обдумать это, прежде чем что-либо делать. На данный момент, - сказал Кларк Нунцио и Гассману, - я хочу держать их в неведении относительно того, кто здесь и что мы делаем. Мы ничего им бесплатно не даем, хорошо?

Оба полицейских согласно кивнули, и Джон увидел в их глазах отчаянное уважение. Какими бы гордыми и профессиональными они ни были, они должны были почувствовать некоторое облегчение от того, что он и его команда оказались на месте происшествия, чтобы взять на себя ответственность за ситуацию и взять на себя ответственность за нее. Они могли получить признание за поддержку успешной спасательной операции, а также могли отступить и сказать, что все пошло не так, не по их вине. Бюрократический ум был неотъемлемой частью каждого государственного служащего в известном мире.

«Привет, Джон».

Кларк повернулся. Это был Чавес, а за ним Ковингтон. Оба лидера группы вошли, теперь уже одетые в свое черное штурмовое снаряжение, и смотрели на остальных в комнате, как ангелы смерти. Они подошли к столу для переговоров и начали рассматривать схемы.

«Доминго, это полковник нунцио и капитан Гассман».

«Добрый день», - сказал Дин на своем лос-анджелесском испанском, пожимая руку. Ковингтон сделал то же самое, говоря на своем родном языке.

«Снайперский окунь здесь?» - сразу спросил Дин, нажав на пикировщик. «Я видел это с парковки. Некоторые ездят. Могу я провести там Гомера незамеченным?

«Мы работаем над этим прямо сейчас».

Следующим вошел Нунан с полным рюкзаком электроники. «Хорошо, это выглядит неплохо для наших целей», - заметил он, осматривая все экраны телевизоров.

«У наших друзей здесь есть дубликат».

«Ой, - сказал Нунан. «Хорошо, сначала я хочу выключить узлы сотовой связи».

"Какие?" - спросил нунций. "Почему?"

«На случай, если у наших друзей есть приятель с мобильным телефоном, который скажет им, что мы делаем, сэр», - ответил Кларк.

«Ах. Могу ли я помочь?"

Нунан обработал ответ. «Пусть ваши люди подойдут к каждому узлу и попросят техников вставить эти диски в их компьютеры. К каждому прилагается распечатанная инструкция ».

"Филипе!" Нунций повернулся и щелкнул пальцами. Мгновение спустя у его человека были диски и заказы, и он вышел с ними из комнаты.

«Насколько глубоко мы находимся под землей?» - спросил Нунан.

«Не более пяти метров».

«Арматурный бетон наверху?»

«Верно», - сказал инженер парка.

«Хорошо, Джон, наши портативные радиоприемники должны работать нормально». Затем в командный центр вошли команды -1 и -2. Они столпились вокруг стола для переговоров.

«Здесь плохие парни и заложники, - сказал им Джон.

"Как много?" - спросил Эдди Прайс.

«Тридцать пять заложников, все дети, двое в инвалидных колясках. Это те двое, кто не французы.

«Кто с ними разговаривал?» Это был доктор Беллоу.

«Да, - ответил капитан Гассман. Беллоу схватил его и повел в угол, чтобы тихо поболтать.

«Прежде всего, наблюдение, - сказал Чавес. «Нам нужно вывести Гомера на вершину этого пути. . . невидимый. . . Как мы это делаем?"

«По экранам телевизоров движутся люди, - сказал Джонстон, поворачиваясь, чтобы посмотреть. "Кто они?"

«Паркуйтесь, - сказал Майк Деннис. «Мы заставляем их передвигаться, чтобы убедиться, что все наши гости ушли». Это была обычная процедура отключения, хотя и с перерывом на много часов.

«Принеси мне комбинезон. . . но мне все еще нужно паковать винтовку. У вас здесь есть механика? »

«Всего около тысячи», - ответил управляющий парка.

«Хорошо, тогда это то, что я, ящик для инструментов и все такое. У тебя есть аттракционы? "

«Нет, они все выключены».

«Чем больше движется, тем больше они должны смотреть», - сказал сержант Джонстон своему боссу.

«Мне это нравится», - согласился Чавес, глядя на Кларка.

«Я тоже, мистер Деннис, включите их всех, пожалуйста, пожалуйста».

«Их нужно запускать индивидуально. Мы можем выключить их отсюда, убив силу, но мы не можем включить их отсюда ».

«Тогда заставьте своих людей сделать это. Сержант Джонстон отправится с вашим человеком на каботажное судно. Гомер, подставь там. Ваша миссия - собрать информацию и передать ее нам. Возьми винтовку и обнуляйся ».

«Насколько высоко я буду?»

«Около ста сорока метров над землей».

Снайпер полез в карман за калькулятором и включил его, чтобы убедиться, что он работает. "Справедливо. Куда мне переодеться? »

"Сюда." Инженер вывел его за дверь и через холл в раздевалку сотрудников.

"Жердочка на другой стороне?" - спросил Ковингтон.

«Вот хороший, - ответил Деннис. «Здание виртуальной реальности. Не так высоко, но с прямой видимости на замок.

«Я поставлю туда Хьюстон, - сказал Ковингтон. «Его нога все еще беспокоит его».

«Хорошо, два снайпера-наблюдателя плюс телекамеры дают нам неплохой обзор замка», - сказал Кларк.

«Мне нужно провести разведку лидера, чтобы выяснить все остальное», - сказал Чавес. «Мне нужна схема, на которой отмечены положения камер. Питер тоже.

«Когда Мэллой приедет?» - спросил Ковингтон.

«Еще час или около того. Он должен будет дать газ, когда приземлится. После этого время работы вертолета составляет около четырех часов, что составляет 30 минут цикла, когда он приземляется ».

«Как далеко могут видеть камеры, мистер Деннис?»

«Они довольно хорошо покрывают парковку в этом направлении, но не с другой стороны. Они могли бы лучше справиться с людьми на вершине замка ».

«Что мы знаем об их оборудовании?»

«Только ружья. У нас есть это на пленке ».

«Я хочу их увидеть, - вставил Нунан. - Если возможно, прямо сейчас».

Тогда дело пошло. У Чавеса и Ковингтона были свои карты парков - они использовали те же самые, что продавались для гостей парка, причем позиции камеры были отмечены вручную черными липкими точками, украденными у секретаря. Электрическая тележка - на самом деле тележка для гольфа - встретила их в коридоре и вывела наружу, а затем обратно в парк по грунтовой дороге. Ковингтон двигался по карте, избегая расположения камер, пока они шли по задним частям Ворлдпарка.

Нунан запустил три видеозаписи, на которых была показана операция террористов по уничтожению. «Десять из них, хорошо, все мужчины, большинство из них бородатые, все в белых шляпах, когда совершали нападение. Двое похожи на сотрудников парка. У нас есть информация о них? »

«Работаю над этим», - ответил Деннис.

«Ты снимаешь с них отпечатки пальцев?» - спросил Нунан, получив отрицательный ответ. "Как насчет фотографий?"

«Да, у всех нас есть пропуски с фотографией, чтобы попасть внутрь». Деннис поднял свой.

"Это что-то. Давайте передадим это в ОУП французской полиции.

"Отметка!" Деннис помахал своему начальнику отдела кадров.

«Мы должны были получить форму», - сказал Ковингтон наверху.

«Да, поспешность тратит впустую, правда, Питер?» Чавес выглядывал из-за угла, нюхая еду с прилавка. Это сделало его немного голодным. «Попасть туда будет весело, чувак».

«Совершенно верно», - согласился Ковингтон.

Замок, конечно, выглядел вполне реально, более пятидесяти квадратных метров и примерно такой же высоты. В основном это было пустое место, как им сказали в чертежах, но на плоскую крышу были и лестница, и лифт, и рано или поздно плохие парни кого-нибудь туда засунут, если среди них будет половина мозга. Что ж, это была работа снайперов. У Гомера Джонстона и Сэма Хьюстона были бы довольно легкие прямые выстрелы, четыреста метров с одной стороны и всего сто шестьдесят или около того с другой.

«Насколько большими вам кажутся эти окна?»

«Достаточно большой, Дин».

«Да, я тоже так думаю». И в головах обоих уже складывался план. «Я надеюсь, что Маллой хорошо отдохнул».

Сержант Гомер Джонстон, теперь одетый в комбинезон поверх костюма ниндзя, выскочил из-под земли в пятидесяти метрах от пикирующего бомбардировщика. Так близко поездка была еще более устрашающей. Он подошел к нему в сопровождении сотрудника парка, который также был водителем аттракциона.

«Я могу отвезти тебя на вершину и там остановить машину».

"Большой." Это действительно выглядело как долгий путь для подъема, даже несмотря на то, что наверх велись обычные ступеньки. Они прошли под навесом у входа, мимо баров для сдерживания толпы, и Джонстон сел на ведущее сиденье с правой стороны, его футляр для оружия на сиденье рядом с ним. «Идите, - сказал он оператору. Подъем на первый холм был медленным - намеренно, спроектированным таким образом, чтобы напугать беджиберов до наездников, и это дало Джонстону еще одно представление о сознании террориста, подумал он с кривой улыбкой. Банда из десяти трехместных машин остановилась прямо у гребня. Джонстон вывернулся, унося с собой свой пистолет. Он установил его в отсеке для оборудования, открыв его, чтобы достать резиновый коврик и одеяло, чтобы накинуть на себя. Последними были его винтовка и бинокль. Он не спешил и положил циновку - настил здесь был из перфорированной стали, и лежать там скоро станет неудобно. Он расстелил одеяло на своем лежачем теле. По сути, это была легкая рыболовная сеть, покрытая зелеными пластиковыми листьями, цель которых заключалась в том, чтобы разрушить его очертания. Затем он установил винтовку на сошки и достал бинокль с зеленым пластиковым покрытием. Его личный радиомикрофон болтался перед его губами.

«Винтовка два-один - командовать».

«Это Шесть», - ответил Кларк.

«Винтовка два-одна на месте, Шесть. У меня здесь хороший окунь. Я могу видеть всю крышу замка, двери лифта и лестничную клетку. Хороший обзор сзади. Неплохое место, сэр.

"Хороший. Держать нас в курсе."

«Роджер, босс. Из." Сержант Джонстон приподнялся на локтях и осмотрел местность в бинокль 7x50. Солнце было теплым. Он должен к этому привыкнуть. Джонстон на мгновение задумался и потянулся за своей флягой. В этот момент машина, на которой он ехал, покатилась вперед и скрылась из виду. Он слышал, как стальные колеса катятся по металлической трубе, и гадал, каково это - ехать на этой проклятой твари. Наверное, прямо там с парашютом, что-то, что он знал, как это сделать, но не особо заботился, обучение воздушно-десантных рейнджеров или нет. Было что-то приятное в том, что твои гребаные ноги стояли на гребаной земле, и ты не мог стрелять из винтовки, падая в воздухе со скоростью сто тридцать узлов, не так ли? Он направил бинокль в окно. . . они были плоскими снизу, но изогнутыми в вершину, как в настоящем замке, и состояли из сегментов прозрачного стекла, скрепленных свинцовыми полосами. «Может быть, сложно прострелить, - подумал он, - хотя сделать выстрел под таким углом будет непросто». . . нет, если он получит выстрел, ему придется выстрелить в кого-нибудь снаружи. Это было бы легко. Он подошел к прицелу и нажал кнопку лазерного дальномера, выбрав середину двора в качестве точки прицеливания. Затем он ввел в калькулятор несколько чисел, чтобы учесть вертикальное падение, придумал скорректированный диапазон и повернул ручку высоты на прицеле на нужное количество щелчков. Прямая видимость составляла триста восемьдесят девять метров. Красиво и близко, если ему нужно было сделать снимок.

«Да, министр», - сказал доктор Беллоу. Он сидел в удобном кресле - в кресле Майка Денниса - и смотрел в стену. Теперь у него была пара фотографий, на которые он мог смотреть - они были неизвестны, потому что у Тима Нунана их не было в его компьютере, и ни французская, ни испанская полиция не превратили ни одно имя в имя с прикрепленной историей. У обоих были квартиры в нескольких милях от них, и теперь обе их тщательно перебрасывали, а также проверяли телефонные записи, чтобы узнать, куда они звонили.

«Они хотят, чтобы этот Шакал ушел, не так ли?» - спросил министр юстиции Франции.

«Наряду с некоторыми другими, но он, похоже, был их основной целью, да».

«Мое правительство не будет вести переговоры с этими существами!» - настаивал министр.

«Да, сэр, я это понимаю. Сдать заключенных, как правило, нельзя, но каждая ситуация индивидуальна, и мне нужно знать, какую свободу действий вы дадите мне в качестве переговорной позиции, если таковая имеется. Это может включать в себя вывоз этого парня Санчеса из тюрьмы и привлечение его сюда в качестве. . . ну, в качестве приманки для преступников, которых мы здесь окружили ».

"Вы рекомендуете это?" - спросил министр.

"Я пока не уверен. Я не разговаривал с ними, и до тех пор, пока не сделаю это, я не могу понять, что они собой представляют. На данный момент я должен предположить, что мы имеем дело с серьезными, преданными делу людьми, которые готовы убивать заложников ».

"Дети?"

«Да, министр, мы должны рассматривать это как реальную угрозу», - сказал ему врач. Это вызвало молчание, которое длилось целых десять секунд у настенных часов, на которые смотрел Беллоу.

«Я должен это учитывать. Я перезвоню позже."

"Спасибо, сэр." Беллоу повесил трубку и посмотрел на Кларка.

"Так?"

«Итак, они не знают, что делать. Я тоже пока. Послушай, Джон, здесь мы столкнулись с рядом неизвестных. Мы мало что знаем о террористах. Никакой религиозной мотивации, они не исламские фундаменталисты. Поэтому я не могу использовать религию, Бога или этику против них. Если они идеологические марксисты, они будут безжалостными ублюдками. Пока они не были особо общительными. Если я не могу с ними поговорить, у меня есть бупки ».

"Хорошо, так что наша игра?"

«Для начала положи их в темноту».

Кларк повернулся: Деннис?

"Да?"

«Мы можем отключить электричество в замке?»

«Да», - ответил за своего босса инженер парка.

"Сделай это, док?" - спросил Джон Беллоу, кивнув. «Ладно, теперь вытащи вилку из розетки».

"Справедливо." Инженер сел за компьютерный терминал и с помощью мыши выбрал программу управления питанием. Через несколько секунд он изолировал замок и нажал кнопку, чтобы отключить электричество.

«Посмотрим, сколько времени это займет, - тихо сказал Беллоу.

Прошло пять секунд. Телефон Денниса зазвонил.

"Да?" - сказал менеджер парка в громкую связь.

"Почему ты это сделал?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Если вы понимаете, о чем я. Свет погас ».

Доктор Беллоу наклонился над говорящим. «Я доктор Беллоу. С кем я разговариваю?"

"Я один. Я контролирую Worldpark. Кто ты?"

«Меня зовут Пол Беллоу, и меня попросили поговорить с вами».

«А, тогда ты переговорщик. Превосходно. Немедленно включите свет ».

«Прежде чем мы это сделаем, - спокойно сказал Беллоу, - я хотел бы знать, кто вы. У тебя есть мое имя. У меня нет твоего.

«Я сказал тебе это. Я один. Вы назовете меня мистером Один, - ровно ответил голос, лишенный возбуждения или гнева.

«Хорошо, мистер Один, если вы настаиваете, можете называть меня Полом».

«Включи электричество, Пол».

- Что вы сделаете взамен, мистер Один?

«Взамен я пока воздержусь от убийства ребенка», - холодно добавил голос.

«Вы не похожи на варвара, мистер Один, и отнятие жизни у ребенка - это варварский акт, рассчитанный на то, чтобы усложнить ваше положение, а не в меньшей степени».

«Пол, я сказал тебе, что мне нужно. Сделай это немедленно ». А потом линия оборвалась.

- Вот дерьмо, - выдохнул Беллоу. «Он знает правила игры».

"Плохой?"

Беллоу кивнул. "Плохой. Он знает, что мы собираемся сделать, я имею в виду, на моей стороне.

«Андре», - крикнул Рене из-за стола. «Выберите ребенка».

Он уже сделал это и указал на маленькую голландскую девочку Анну в инвалидном кресле с кнопкой специального доступа. Рене одобрительно кивнул. Итак, с другой стороны с ним разговаривал врач. Имя Пол Беллоу ничего для него не значило, но это был испанский психиатр, вероятно, опытный или, по крайней мере, обученный ведению переговоров. Его работа будет заключаться в том, чтобы ослабить их решимость, в конечном итоге заставить их сдаться и, таким образом, приговорить себя к пожизненному заключению. Что ж, ему нужно об этом позаботиться. Рене взглянул на часы и решил подождать десять минут.

Мэллой снова переключился на управление циклом, запуская свой вертолет для посадки там, где был припаркован бензовоз. Там было пятеро солдат, один из них размахивал оранжевыми пластиковыми палочками. Еще через несколько секунд «Ночной Ястреб» приземлился. Мэллой заглушил двигатели и смотрел, как ротор замедляется, когда сержант Нэнси открыла боковую дверь и выскочила.

«Пора немного отдохнуть экипажу?» - спросил лейтенант Харрисон по внутренней связи.

- Хорошо, - фыркнул Маллой, открывая дверь, чтобы спуститься вниз. Он подошел к тому, что выглядело как офицер, стоявший в нескольких ярдах от него, отвечая на его приветствие, когда подошел к нему, чтобы пожать руку. У Мэллоя была срочная просьба.

«Уловка будет в том, чтобы подобраться достаточно близко», - сказал Ковингтон.

"Ага." Чавес кивнул. Теперь они осторожно перебрались на другую сторону замка. Они слышали, как позади них едет пикировщик. Вокруг замка было добрых сорок метров открытого грунта, несомненно, запланированного главным архитектором парка, чтобы придать строению первенство места. Это сработало, но Дину и Питеру не пришлось много работать. Оба мужчины не торопились, осматривая все, от небольших рукотворных ручьев до мостов через них. Они могли видеть окна в командный центр, где находились террористы, и прямая видимость была чертовски хорошей, даже до того, как они подумали о том, что нужно взбежать по внутренней лестнице - а те, вероятно, были прикрыты людьми с оружием.

«Они не облегчают нам задачу, не так ли?» - заметил Ковингтон.

«Ну, это ведь не их работа?»

«Как продвигается разведка?» - спросил Кларк по зашифрованной радиосвязи.

«Очень хорошо сделано, мистер С.», - ответил Чавес. «Мэллой уже пришел?»

"Только что приземлился."

«Хорошо, потому что он нам понадобится, если нам нужно войти».

«Две группы, вверх и вниз», - добавил Ковингтон. «Но нам нужно что-то рассказать об этой комнате».

Испанский офицер, армейский майор, немедленно кивнул и помахал кому-то в ангаре вертолета. Они подбежали, получили приказ и поехали обратно. Сделав это, Маллой тоже направился в ангар. Ему нужен мужской туалет. Он увидел, что сержант Нэнси возвращался с двумя термосами. «Хороший человек, - подумал морской пехотинец, - он знает, насколько важен кофе в такое время».

«Эта камера мертва. Они расстреляли его, - сказал Деннис. «У нас есть запись, на которой он это делает».

«Покажи мне», - скомандовал Нунан.

Планировка комнаты мало чем отличалась от этой, Тим Нунан увидел за пятьдесят секунд записи, которые у них были. Детей загнали в угол напротив камеры. Может, они даже там останутся. Это было немного, но это было что-то. "Что-нибудь еще? Аудиосистемы в комнате, микрофон или что-то в этом роде? »

«Нет», - ответил Деннис. «Для этого у нас есть телефоны».

"Ага." Агент ФБР покорно кивнул. «Тогда мне нужно придумать способ его увеличить». Тут зазвонил телефон.

«Да, это Пол, - немедленно сказал Беллоу.

«Привет, Пол, это Один. Свет по-прежнему не горит. Я сказал вам восстановить силу. Это не было сделано. Я говорю вам еще раз, делайте это немедленно ».

«Работаем над этим, но полиция здесь кое-что возится».

«А в парке нет никого, кто мог бы вам помочь? Я не дурак, Пол. Я говорю это в последний раз, немедленно включите электричество ».

"Мистер. Во-первых, мы над этим работаем. Пожалуйста, проявите к нам немного терпения, хорошо? Лицо Беллоу вспотело. Это началось довольно внезапно, и хотя он знал почему, он надеялся, что ошибался.

«Андре», - сказал Рене, сделав это по ошибке, прежде чем отключить телефонную линию.

Бывший охранник парка подошел к углу. "Привет Анна. Думаю, тебе пора вернуться к матери.

"Ой?" - спросил ребенок. У нее были голубые глаза и светло-каштановые волосы, на самом деле почти светлые, хотя ее кожа имела бледный, нежный вид пергамента. Было очень грустно. Андре подошел к стулу, взяв ручки в руки и подвозя ее к двери. «Пойдем на улицу, mon petit chou», - сказал он, когда они вошли в дверь.

Лифт снаружи был настроен по умолчанию. Даже без электричества он мог разрядиться из-за заряда аккумулятора. Андре втолкнул кресло внутрь, щелкнул красным аварийным выключателем и нажал кнопку «1». Двери медленно закрылись, и лифт опустился. Через минуту двери снова открылись. В замке был широкий проходной коридор, по которому люди могли переходить из одной части Worldpark в другую, и мозаику, которая покрывала сводчатые стены. Подул приятный западный ветерок, и француз подкатил Анну прямо к нему.

"Что это?" - спросил Нунан, глядя на один из видеомониторов. «Джон, у нас кто-то выходит».

«Командование, это Винтовка Два-Один, я вижу, как парень толкает инвалидную коляску с ребенком в ней, выходя из западной части замка». Джонстон положил бинокль и взялся за винтовку, направив перекрестие прицела на висок человека, его палец слегка коснулся спускового крючка. «Винтовка Два-Один сейчас в цель, в парня, в цель».

«Оружие крепко» - был ответ Кларка. «Повторяю, оружие тугое. Сознавать."

«Роджер, Шесть, оружие крепкое». Сержант Джонстон вынул палец из спусковой скобы. Что здесь происходило?

«Жук», - сказал Ковингтон. До них было всего сорок метров. У него и Чавеса была хорошая прямая видимость. Маленькая девочка не только испугалась, но и выглядела больной; она свалилась в кресло слева, пытаясь взглянуть вверх и назад на мужчину, который ее толкал. Они оба думали, что ему около сорока, с усами, но без бороды, среднего роста, веса и телосложения, с темными глазами, на которых ничего не видно. В парке теперь было так тихо, так не было людей, что можно было слышать скрип резиновых покрышек по каменному двору.

«Где мама?» - спросила Анна на английском, который выучила в школе.

«Вы увидите ее через мгновение», - пообещал Девятый. Он повернул ее вокруг извилистого входа в замок. Он сделал круг вокруг статуи, слегка повернул вверх и по часовой стрелке, а затем повел вниз во двор. Он остановил стул посреди дорожки. Он был около пяти метров в ширину и был вымощен ровным слоем.

Андре огляделся. Здесь должны были быть полицейские, но он вообще ничего не видел, кроме машин на пикирующем бомбардировщике, на которые ему не нужно было смотреть, чтобы увидеть. Знакомого шума было достаточно. Это действительно было очень плохо. Девятый полез за пояс, вытащил пистолет и ...

«… Пистолет, у него пистолет!» Срочно доложил Гомер Джонстон. «Ой, черт, он ...»

- Пистолет выстрелил Анне в спину, пронзив ей сердце. На плоской детской груди появилась подагра крови, и ее голова упала вперед. В этот момент мужчина толкнул инвалидную коляску, и она покатилась по извилистой дорожке, отскочив от каменной стены и выйдя на плоский двор, где наконец остановилась.

Ковингтон вытащил свою беретту и начал ее поднимать. Это было бы нелегко, но в его пистолете было девять патронов, и этого было достаточно, но ...

«Оружие крепкое!» гремел наушник радио. «Оружие крепкое! Не стреляйте, - приказал им Кларк.

"Блядь!" Чавес прохрипел рядом с Питером Ковингтоном.

«Да», - согласился англичанин. "Довольно." Он сунул пистолет в кобуру и смотрел, как мужчина повернулся и пошел обратно в убежище каменного замка.

«Я попал в цель, винтовка два-одна попадает в цель!» Голос Джонстона рассказал им все.

«У не огонь. Это Шестая, оружие тугое, черт возьми! "

"Блядь!" Кларк прорычал в командном центре. Он ударил кулаком по столу. "Блядь!" Потом зазвонил телефон.

"Да?" - сказал Беллоу, сидя рядом с командиром Радуги.

«Вы получили предупреждение. Включите электричество снова, или мы убьем другого », - сказал один.

ГЛАВА 15

БЕЛЫЕ ШАПКИ

«Мы ничего не могли сделать, Джон. Ничего подобного, - сказал Беллоу, озвучивая слова, которые у других не хватило смелости произнести.

"Что теперь?" - спросил Кларк.

«Теперь, я думаю, мы снова включим электричество».

Пока они смотрели на мониторы телевизора, к ребенку бросились трое мужчин. Двое носили трикорнио Гражданской гвардии. Третьим был доктор Гектор Вейлер.

Чавес и Ковингтон наблюдали то же самое с более близкого расстояния. На Вейлере был белый лабораторный халат, универсальная форма для врачей, и его гонка за ребенком внезапно оборвалась, когда он коснулся теплого, но неподвижного тела. Опущенные плечи рассказывали сказку даже с расстояния пятидесяти метров. Пуля прошла прямо ей в сердце. Врач что-то сказал полицейским, и один из них откатил стул и вылетел из двора, повернувшись, чтобы пройти мимо двух членов «Радуги».

- Подождите, док, - крикнул Чавес, подходя посмотреть. В этот момент Дин вспомнил, что в животе его собственной жены зародилась новая жизнь, и даже сейчас она, вероятно, двигалась и пиналась, пока Пэтси сидела в их гостиной, смотрела телевизор или читала книгу. Лицо маленькой девочки теперь было спокойным, как будто она спала, и он не мог удержать руку, чтобы не коснуться ее мягких волос. "Что за история, док?"

«Она была очень больна, вероятно, смертельной. У меня в офисе будет дело на нее. Когда эти дети приходят сюда, я получаю краткую информацию об их состоянии в случае возникновения чрезвычайной ситуации ». Врач закусил губу и поднял глаза. «Она, вероятно, умирала, но еще не умерла, еще не совсем без надежды». Вейлер был сыном матери-испанки и отца-немца, которые эмигрировали в Испанию после Второй мировой войны. Он упорно учился, чтобы стать врачом и хирургом, и этот поступок, это убийство ребенка было отрицанием всего этого. Кто-то решил сделать все его обучение и учебу бесполезными. Он никогда не знал ярости, какой бы тихой и грустной она ни была, но теперь он знал. "Вы убьете их?"

Чавес поднял глаза. В его глазах не было слез. «Возможно, они придут позже», - подумал Доминго Чавес, все еще держа руку на голове ребенка. Ее волосы были не очень длинными, и он не знал, что они отросли снова после ее последнего протокола химиотерапии. Он действительно знал, что она должна была быть жива, и что, наблюдая за ее смертью, он не смог сделать то, чему посвятил свою жизнь. «Да», - сказал он доктору. «Мы убьем их. Питер?" Он помахал коллеге, и они вместе проводили остальных до кабинета врача. Они подошли медленно. Теперь не было причин ехать быстро.

«Сгодится», - подумал Маллой, рассматривая еще влажную краску на борту «Ночного ястреба». «ПОЛИЦИЯ», - гласила надпись. «Готовы, Харрисон?»

"Да сэр. Сержант Нэнси, пора двигаться.

"Да сэр." Командир экипажа вскочил, застегнул ремень безопасности и наблюдал, как пилот выполняет последовательность запуска. «Все в порядке на корме», - сказал он по внутренней связи, наклонившись, чтобы проверить. «Хвостовой винт чистый, полковник».

«Тогда я думаю, пора летать». Маллой применил силу и поднял «Ночного ястреба» в небо. Затем он включил тактическое радио. «Радуга, это Медведь, конец».

«Медведь, это« Радуга Шесть », читает тебя пять на пять».

«Медведь в воздухе, сэр, будет через семь минут».

«Роджер, пожалуйста, двигайтесь по орбите, пока мы не сообщим вам иное».

«Роджер, сэр. Я сообщу, когда мы выйдем на орбиту. Из." Особой спешки не было. Маллой опустил нос и направился в сгущающуюся тьму. Солнце уже почти село, и вдали горели парковые огни.

"Это кто?" - спросил Чавес.

«Франсиско де ла Крус», - ответил мужчина. Его нога была забинтована, и он выглядел больно.

«А, да, мы видели вас на видеозаписи», - сказал Ковингтон. Он увидел меч и щит в углу и повернулся, чтобы уважительно кивнуть сидящему человеку. Питер поднял лопатку и ненадолго ее взвесил. На близком расстоянии он был бы чертовски грозным, не таким, как его MP-10, но, вероятно, весьма удовлетворительным оружием для всего этого.

"Ребенок? Убивают ребенка? - спросил де ла Крус.

Доктор Вейлер был у своего картотеки. «Анна Гроот, десять с половиной лет», - сказал он, перечитывая документы, которые предшествовали маленькому. «Метастатическая остеосаркома, неизлечимо больна. . . . Осталось шесть недель, говорит здесь ее врач. Остео, это плохой вариант. У стены два испанских полицейских подняли тело со стула и осторожно положили на смотровой стол, а затем накрыли простыней. Один выглядел близким к слезам, сдерживаемым только холодной яростью, от которой у него дрожали руки.

«Джон, должно быть, сейчас плохо себя чувствует», - сказал Чавес.

«Он должен был это сделать, Дин. Было не время действовать ...

«Я знаю это, Питер! Но как, черт возьми, мы ей это скажем ? Пауза. «Док, у тебя здесь есть кофе?»

"Там." Вейлер указал.

Чавес подошел к урне и налил немного в чашку с пеной. «Вверх и вниз, бутерброды?»

Ковингтон кивнул. "Да, я так думаю."

Чавес осушил чашку и бросил ее в корзину для мусора. «Ладно, приступим». Они вышли из офиса, не сказав больше ни слова, и направились в тени обратно в подземелье, а оттуда в альтернативный командный центр.

«Винтовка два-один, что-нибудь происходит?» - спросил Кларк, когда они вошли.

«Негатив, Шесть, ничего, кроме теней на окнах. Они еще не посадили парня на крышу. Это немного странно ».

«Они довольно уверены в своих телевизионных репортажах», - подумал Нунан. Перед ним были чертежи замка. «Хорошо, мы предполагаем, что все наши друзья здесь. . . но на трех уровнях есть еще дюжина комнат ».

«Это Медведь», - сказал голос через динамик, который установил Нунан. «Я сейчас нахожусь на орбите. Что мне нужно знать, кончено? "

«Медведь, это Шесть», - ответил Кларк. «Все подданные находятся в замке. На втором этаже находится командно-диспетчерский центр. Скорее всего, сейчас все там. Также сообщаем, что субъекты убили заложницу - маленькую девочку, - добавил Джон.

В вертолете голова Мэллоя не двигалась при этих новостях. «Роджер, хорошо, Шесть, мы выйдем на орбиту и будем наблюдать. Доводим до вашего сведения, что у нас на борту все наше снаряжение для развертывания ».

"Заметано. Из." Кларк убрал руку с кнопки передачи.

Чавес заметил, что мужчины молчали, но смотрели пристально. Слишком профессионально для откровенной демонстрации - никто не играл с личным оружием или чем-то вроде Голливуда, - но их лица были как камень, только их глаза двигались взад и вперед по диаграммам или мерцали взад и вперед на мониторы телевизора. «Должно быть, это было очень тяжело для Гомера Джонстона», - подумал Динг. Он был на хуе, когда застрелил ребенка. У Гомера были дети, и он мог бы перенести объект в следующее измерение так же легко, как моргнув глазами. . . . Но нет, это было бы неразумно, и им платили за то, чтобы они были умными. Мужчины не были готовы даже к импровизированному нападению, и все, что имело привкус импровизации, могло привести только к гибели большего числа детей. И это была не миссия. Потом зазвонил телефон. Беллоу понял, нажав кнопку динамика.

"Да?" - сказал доктор.

«Мы сожалеем о происшествии с ребенком, но она все равно скоро умерла. А когда освободят наших друзей? »

«Пэрис еще не вернулась к нам, - ответил Беллоу.

«Тогда, к сожалению, вскоре произойдет еще один инцидент».

«Послушайте, мистер Один, я не могу заставить Пэрис что-либо сделать. Мы разговариваем, ведем переговоры с представителями власти, и им нужно время для принятия решений. Правительства никогда не двигаются быстро, не так ли? "

«Тогда я им помогу. Скажите Пэрис, что если самолет, везущий наших друзей, не будет готов к тому, чтобы мы сели в него в течение одного часа, мы будем убивать заложника, а затем еще одного каждый час, пока наши требования не будут выполнены », - сказал голос, совершенно без эмоционального акцента.

«Это неразумно. Послушайте меня: даже если бы они сейчас всех вывели из тюрем , на то, чтобы доставить их сюда, потребовалось бы как минимум два часа. Ваши желания не могут заставить самолет лететь быстрее, не так ли? "

Это вызвало задумчивую паузу. "Да это правда. Хорошо, через три часа мы начнем расстрел заложников. . . нет, я начну обратный отсчет часа. Это дает вам дополнительные двенадцать минут. Я буду щедрым. Понимаешь?"

«Да, вы говорите, что убьете еще одного ребенка через двадцать двести часов и еще одного ребенка каждый час после этого».

"Верный. Убедитесь, что Пэрис понимает. И линия оборвалась.

"Хорошо?" - спросил Кларк.

«Джон, я тебе здесь не нужен. Чертовски ясно, что они это сделают. Они убили первого, кто показал нам, кто здесь главный. Они планируют добиться успеха, и им все равно, что им для этого нужно. Только что сделанная им уступка может быть последней, на которую мы собираемся пойти ».

"Что это?" - спросил Эстебан. Он подошел к окну, чтобы посмотреть. "Вертолет!"

"Ой?" Рене тоже пошел туда. Окна были такими маленькими, что ему пришлось отодвинуть басков в сторону. «Да, я вижу, что они у полиции. Большой, - добавил он, пожав плечами. «Это не сюрприз». Но… «Хосе, поднимись на крышу с радио и держи нас в курсе».

Один из других басков кивнул и направился к пожарной лестнице. Лифт работал бы нормально, но он не хотел, чтобы его беспокоило еще одно отключение электричества.

«Командуй, винтовка два-одна», - позвал Джонстон минуту спустя.

«Винтовка два-одна, это Шесть».

«У меня есть парень на крыше замка, один человек, вооруженный чем-то похожим на узи, и у него тоже есть кирпич. Всего один, больше никто не присоединяется в это время ».

«Роджер, винтовка два-один».

«Это не тот парень, который ударил ребенка», - добавил сержант.

«Хорошо, хорошо, спасибо».

- Он тоже есть в третьей винтовке. . . просто подошел ко мне. Он ходит повсюду. . . да, глядя через край, глядя вниз ».

"Джон?" Это был майор Ковингтон.

"Да, Питер?"

«Мы недостаточно показываем их».

"Что ты имеешь в виду?"

«Дайте им что-нибудь посмотреть. Полицейские, внутренний периметр. Если они чего-то не видят, они задаются вопросом, что происходит, чего они не видят ».

«Хорошая идея, - сказал Нунан.

Кларку это понравилось. "Полковник?"

«Да», - ответил нунций. Он перегнулся через стол. «Я предлагаю двух мужчин здесь, еще двоих здесь. . . здесь . . . здесь."

«Да, сэр, пожалуйста, сделайте это немедленно».

«Рене», - крикнул Андре перед экраном телевизора. Он указал. "Смотреть."

Два полицейских из Guardia двигались медленно и пытались скрыться, когда приближались к Strada España к месту в пятидесяти метрах от замка. Рене кивнул и взял рацию. "Три!"

«Да, один».

«Полиция приближается к замку. Следи за ними ».

«Я сделаю это, One», - пообещал Эстебан.

«Хорошо, они используют радио», - сказал Нунан, проверяя свой сканер. «Рации гражданского диапазона, обычные коммерческие, установлены на шестнадцатом канале. Чистая ваниль.

«Без имен, только цифры?» - спросил Чавес.

"Так далеко. Наше контактное лицо называет себя «Один», а этого парня - «Три». Хорошо, это нам о чем-нибудь говорит?

«Радиоигры», - сказал доктор Беллоу. «Прямо из учебника. Они пытаются скрыть от нас свою личность, но это тоже входит в план действий ». Две фотографии для удостоверений личности уже давно были отправлены во Францию для опознания, но и полиция, и спецслужбы не обнаружили.

«Хорошо, сделают ли французы?»

Покачивание головой. «Я так не думаю. Министр, когда я рассказал ему о голландской девушке, он просто хмыкнул и сказал, что Карлос останется в кувшине, несмотря ни на что - и он ожидает, что мы успешно разрешим ситуацию, и если мы не сможем, у его страны есть его команда. собственное послать вниз ».

«Итак, у нас должен быть план и готов к работе - к двадцати двумстам».

«Если вы не хотите видеть, как они убивают еще одного заложника, да», - сказал Беллоу. «Они отказывают мне в моей способности управлять их поведением. Они знают, как ведется игра ».

«Профессионалы?»

Беллоу пожал плечами. «Может быть. Они знают, что я собираюсь попробовать, и если они знают это заранее, то они знают, как правильно маневрировать ».

«Нет способа смягчить их поведение?» - спросил Кларк, желая, чтобы все было ясно.

«Я могу попробовать, но, наверное, нет. Идеологические, те, у кого есть четкое представление о том, чего они хотят, - ну, с ними трудно рассуждать. У них нет ни этической основы, ни морали в обычном понимании, ни того, что я могу использовать против них. Нет совести ».

«Да, я думаю, мы это видели. Хорошо." Джон выпрямился и повернулся, чтобы посмотреть на двух руководителей своей группы. «У тебя есть два часа, чтобы это спланировать, и еще один, чтобы это настроить. Мы идем в двадцать двести часов ".

«Нам нужно больше узнать о том, что происходит внутри», - сказал Ковингтон Кларку.

«Нунан, что ты умеешь?»

Агент ФБР посмотрел на чертежи, затем на телевизионные мониторы. «Мне нужно переодеться», - сказал он, подходя к своему ящику с оборудованием и вытаскивая зеленое на зеленом ночное снаряжение. Лучшей новостью, которую он видел до сих пор, было то, что окна замка оставляли две слепые зоны. А еще лучше, они могли управлять светом, который наполнял их энергией. Затем он подошел к парковому инженеру. "Вы можете выключить эти огни здесь?"

"Конечно. Когда?"

«Когда парень на крыше смотрит в другую сторону. И мне нужен кто-то, кто поддержит меня », - добавил Нунан.

«Я могу это сделать», - сказал первый сержант Вега, выступая вперед.

Дети скулили. Это началось двумя часами ранее и стало только хуже. Им нужна была еда - то, о чем взрослые, вероятно, не просили бы, поскольку взрослые были бы слишком напуганы, чтобы есть, но дети были чем-то другим. Им также нужно было немного пользоваться туалетом, и, к счастью, рядом с диспетчерской были две ванные комнаты, и люди Рене не мешали им идти - в туалетах не было окон, телефонов или чего-то еще, что позволяло бы сбежать или связаться. и не стоит того, чтобы дети пачкали штаны. Дети не разговаривали напрямую ни с одним из его людей, но нытье было настоящим и нарастающим. «Хорошо воспитанные дети, иначе было бы хуже», - сказал себе Рене с иронической улыбкой. Он посмотрел на настенные часы.

«Три, это Один».

«Да, Один», - последовал ответ.

"Что ты видишь?"

«Восемь полицейских, четыре пары, наблюдают за нами, но ничего не делают, кроме наблюдения».

"Хороший." И он выключил радио.

«Запишите это», - сказал Нунан. Он проверил настенные часы. Прошло около пятнадцати минут с момента последнего разговора по радио. Теперь он был в своем ночном костюме - двухцветном зеленом, который использовали в Вене. Его автомат «Беретта» 45 калибра с глушителем находился в специальной большой наплечной кобуре поверх бронежилета, а через одно плечо у него был переброшен рюкзак. «Вега, готовы прогуляться?»

- Готово, - ответил Осо, рад наконец-то что- то сделать в развертывании. Как бы ему ни нравилось быть ответственным за крупнокалиберный пулемет команды, ему так и не удалось его использовать и, как он думал, вероятно, никогда не будет. Самый крупный человек в команде, его хобби было качать железо, и у него был сундук размером с полбоченки пива. Вега последовала за Нунаном за дверь, затем на улицу.

"Лестница?" - спросил первый сержант.

- Инструментальный и малярный цех в пятидесяти ярдах от того места, куда мы идем. Я спросил. У них есть то, что нам нужно ».

- Честно говоря, - ответил Осо.

Это была быстрая прогулка с уклонением от нескольких открытых участков, видимых фиксированными камерами, а в магазине, в который они направились, вообще не было вывески. Нунан скользнул через запертую дверь и вошел. Примечательно, что ни одна из дверей не была заперта. Вега сняла с настенных кронштейнов 30-футовую удлинительную лестницу. «Это должно сделать».

"Ага." Они вышли на улицу. Теперь движение было бы сложнее. «Нунан командовать».

«Шесть здесь».

«Начни делать камеры, Джон».

В командном центре Кларк указал на инженера парка. Здесь была опасность, но, как они надеялись, не такая уж большая. В командном центре замка, таком как этот, было всего восемь телевизионных мониторов, которые были подключены к более чем сорока камерам. Вы можете попросить компьютер просто пролистать их в автоматическом порядке или выбрать камеры для специального использования. Щелчком мыши отключилась одна камера. Если бы террористы использовали автоматическую последовательность, что казалось вероятным, они, вероятно, не заметили бы, что во время пролистывания пропала одна камера. Им пришлось пройти через визуальное освещение двух из них, и инженер парка был готов включать и выключать их по мере необходимости. В тот момент, когда в поле зрения камеры двадцать три появилась рука, инженер отключил ее.

«Хорошо, Нунан, двадцать три отключен».

«Мы переезжаем», - сказал Нунан. Первая прогулка заняла у них двадцать метров, и они остановились за прилавком концессии. «Хорошо, мы в здании для попкорна».

Инженер снова включил двадцать три, а потом выключил двадцать один.

«Двадцать один выключен», - сообщил Кларк следующим. «Винтовка два-один, где парень на крыше?»

«Западная сторона, только что зажгла дым, больше не глядя через край. Пока не двигайся, - доложил сержант Джонстон.

«Нунан, вы можете двигаться».

«Теперь переезжаем», - ответил агент ФБР. Он и Вега дважды отсчитывали время по каменным плитам, их ботинки на резиновой подошве держали их шаги бесшумно. Сбоку от замка была земляная полоса шириной около двух метров и несколько больших самшитов. Нунан и Вега осторожно подняли лестницу и поставили ее за куст. Вега потянула за веревку, чтобы удлинить верхнюю часть, остановив ее прямо под окном. Затем он встал между лестницей и зданием, схватился за ступени и крепко держал их, прижимая лестницу к грубым каменным блокам.

- Береги свою задницу, Тим, - прошептал Осо.

"Всегда." Нунан быстро поднялся на первые десять футов, затем замедлился до вертикального ползания. Терпение, сказал себе Тим. У нас есть на это время. Это была ложь, которую люди говорят себе.

«Хорошо», - услышал Кларк. «Он сейчас поднимается по лестнице. Парень с крыши все еще на противоположной стороне, толстый, тупой и счастливый ».

«Медведь, это Шесть, конец», - сказал Джон, придумав еще одну идею.

«Медвежьи копии, Шесть».

«Поиграйте немного на западной стороне, просто чтобы привлечь внимание».

"Заметано."

Мэллой остановил свое бесконечное кружение, выровнялся и направился к замку. «Ночной ястреб» был относительно тихим самолетом для вертолета, но парень на крыше повернулся, чтобы внимательно посмотреть, полковник увидел сквозь очки ночного видения. Он остановился примерно на двухстах метрах. Он хотел привлечь их внимание, а не напугать их. Сигарета часового на крыше ярко пылала в очках. Он переместился к его губам, затем прочь, потом назад, оставаясь там.

«Передай привет, милая, - сказал Мэллой по внутренней связи. «Господи, если бы я был в Night Stalker, я бы брызнул тебе в задницу в следующий часовой пояс».

«Вы управляете« Сталкером »? На что это похоже?"

«Если бы она умела готовить, я бы женился на ней. - Самый сладкий вертолет из когда-либо созданных, - сказал Мэллой, удерживая в воздухе. «Шесть, Медведь, я привлек внимание этого ублюдка».

«Нунан, Шесть, мы заморозили для вас часового на крыше. Он на противоположной стороне от тебя.

Хорошо, - не сказал Нунан. Он снял кевларовый шлем и прижался лицом к окну. Он состоял из сегментов неправильной формы, удерживаемых свинцовыми лентами, как в старинных замках. Стекло было не так хорошо, как поплавок, но было прозрачным. Хорошо. Он полез в свой рюкзак и вытащил оптоволоконный кабель с той же схемой в виде головы кобры, которую он использовал в Берне.

«Нунан командованию, вы понимаете?»

«Это утвердительно». Это был голос Дэвида Пеледа. Картинка, которую он увидел, была искажена, но к этому быстро привыкли. На нем были изображены четверо взрослых, но, что более важно, на нем была изображена толпа детей, сидящих на полу в углу, рядом с двумя дверями с этикетками - туалетами, сообразил Пелед. Это сработало. Это сработало очень хорошо. «Выглядит хорошо, Тимоти. Выглядит очень хорошо."

"Хорошо." Нунан приклеил крошечный инструмент и направился вниз по лестнице. Его сердце забилось быстрее, чем когда-либо во время утреннего трехмильного бега. Внизу они с Вегой держались за стену.

Сигарета слетела с крыши, и, как заметил Джонстон, часовой устал смотреть на вертолет.

«Наш друг движется на восток по крыше замка. Нунан, он идет твоим путем.

Мэллой подумал о маневрах, чтобы привлечь внимание, но это было слишком опасно. Он повернул вертолет в сторону и продолжил свой круг, но приблизился, не сводя глаз с крыши замка. Он ничего не мог сделать, кроме как вытащить служебный пистолет и выстрелить, но на таком расстоянии попасть в замок будет достаточно сложно. «К сожалению, убивать людей - не его работа», - сказал себе Мэллой. Были времена, когда он находил эту идею довольно привлекательной.

«Вертолет меня раздражает», - сказал голос по телефону.

«Жалко», - ответил доктор Беллоу, гадая, какой ответ получит это. «Но полиция делает то, что делает полиция».

"Новости из Парижа?"

«К сожалению, пока нет, но мы надеемся что-нибудь услышать в ближайшее время. Еще есть время ». Голос Беллоу приобрел тихую силу, которую, как он надеялся, можно было принять за отчаяние.

«Время и прилив никого не ждут», - сказал один и повесил трубку.

"Что это значит?" - спросил Джон.

«Это значит, что он играет по правилам. Он также не возражает против копов, которых он может видеть по телевизору. Он знает, с чем ему приходится мириться ». Беллоу отхлебнул кофе. «Он очень уверен в себе. Он полагает, что находится в безопасном месте, и у него есть карты, и если ему придется убить еще несколько детей, это нормально, потому что это даст ему то, что он хочет ».

«Убивать детей». Кларк покачал головой. «Я не думал… черт, я ведь должен знать лучше, правда?»

«Это очень строгое табу, может быть, самое сильное», - согласился доктор Беллоу. - А вот как они убили ту маленькую девочку. . . не было никаких колебаний, как будто стреляли в бумажную мишень. Идеологические, - продолжал психиатр. «Они все подчинили своей системе убеждений. Это делает их рациональными, но только в рамках этой системы. Наш друг, мистер Один, выбрал свою цель, и он будет ее придерживаться ».

Инженер парка заметил, что система удаленного телевидения - это действительно нечто особенное. Линза объектива, теперь прикрепленная к окну замка, была меньше двух миллиметров в ширину в самом широком месте, и даже если бы ее заметили, ее можно было бы принять за каплю краски или какой-то изъян в оконном стекле. Качество изображения было не очень хорошим, но оно показывало, где находятся люди, и чем больше вы смотрели на него, тем лучше понимали то, что изначально казалось черно-белой фотографией беспорядка. Теперь он мог насчитать шестерых взрослых, и с седьмым на вершине замка осталось только трое пропавших без вести - и все ли дети были в поле зрения? С ними было тяжелее. Все их рубашки были одного цвета, а красный на черно-белом изображении превратился в очень нейтральный серый. Один был в инвалидном кресле, но остальные смешались в расфокусированном изображении. Он видел, что спецназовцы были обеспокоены этим.

«Он снова направляется на запад», - сообщил Джонстон. «Хорошо, он сейчас на западной стороне».

«Пойдем», - сказал Нунан Веге.

"Лестница?" Его сняли и положили за кусты набок.

"Оставь это." Нунан побежал на корточках и за несколько секунд добрался до строения концессии. «Нунан командованию, пора снова заняться камерами».

«Он выключен», - сказал инженер Кларку.

«Камера двадцать одна не работает. Двигайся, Тим.

Нунан хлопнул Вегу по плечу и пробежал еще тридцать метров. «Хорошо, убери двадцать три».

«Готово», - сказал инженер парка.

«Двигайся», - скомандовал Кларк.

Пятнадцать секунд спустя они были в безопасном положении. Нунан прислонился к стене здания и глубоко вздохнул. «Спасибо, Хулио».

«В любое время, чувак», - ответила Вега. «Так же работает камера».

«Будет», - пообещал агент ФБР, и с этими словами они направились обратно к подпольному командному пункту.

«Выдуть окна? Мы можем это сделать, Пэдди? " Чавес спрашивал, когда они приехали.

Коннолли хотел закурить. Он бросил это за много лет до этого - ежедневные пробежки были слишком тяжелыми, чтобы заниматься ими, - но в такие моменты, казалось, это помогало концентрации. «Шесть окон. . . по три-четыре минуты каждый. . . нет, думаю, сэр. Я могу дать вам двоих, если у нас будет время.

«Насколько крепкие окна?» Кларк спросил: «Деннис?»

«Металлические рамы в камне», - пожал плечами управляющий парка.

"Ждать." Инженер перевернул страницу с чертежами замка, затем еще две, а затем пальцем провел вниз по письменной части с правой стороны. «Вот спецификации. . . они удерживаются только затиркой. Думаю, ты должен их дать.

Фраза «я думаю» была не такой обнадеживающей, как Дин предпочел бы, но насколько прочной может быть оконная рама, если в нее вбивается двухсотфунтовый мужчина с двумя ботинками впереди?

«А как насчет вспышек, Пэдди?»

«Мы можем это сделать», - ответил Коннолли. «Это не принесет никакой пользы рамкам, сэр».

"Хорошо." Чавес наклонился над планами. «У тебя будет время продуть два окна - это и это». Он постучал по отпечаткам. «Мы воспользуемся светошумом на остальных четырех и раскачиваемся через секунду. Эдди здесь, я здесь, Луи здесь. Джордж, как нога?

«Незначительно», - с мучительной честностью ответил сержант Томлинсон. Ему пришлось бы выбить окно, развернуться, упасть на бетонный пол и затем приступить к стрельбе. . . на кону были жизни детей. Нет, он не мог рисковать, не так ли? «Лучше кого-нибудь другого, Дин».

«Осо, думаешь, ты справишься?» - спросил Чавес.

«О да», - ответила Вега, стараясь не улыбаться. «Ты держишь пари, Дин».

«Хорошо, Скотти здесь, и Майк возьмёт этих двоих. Какое точное расстояние от крыши? »

Это было на чертежах. «Шестнадцать метров ровно от уровня крыши. Добавьте еще семьдесят сантиметров, чтобы учесть зубчатые стены ».

«Веревки справятся с этим легко, - решил Эдди Прайс. План складывался. Он и Дин должны были иметь своей основной задачей встать между детьми и плохими парнями, стреляя на ходу. Веге, Лойзель, Мактайлеру и Пирсу в первую очередь будет поручено убить субъектов в командной комнате замка, но окончательное решение будет принято только тогда, когда они войдут в комнату. Команда-1 Ковингтона мчится вверх по лестнице из метро, чтобы перехватить любых выбегающих субъектов и поддержать Команду-2, если что-то пойдет не так с их атакой.

Сержант-майор Прайс и Чавес снова просмотрели чертежи, измеряя расстояния, которые нужно преодолеть, и время, в которое это нужно сделать. Казалось возможным, даже вероятным, что они могли унести его. Дин посмотрел на остальных.

"Комментарии?"

Нунан повернулся, чтобы взглянуть на картинку с установленного им оптоволоконного оборудования. «Похоже, что они в основном у пультов управления. Двое парней присматривают за детьми, но они не беспокоятся о них - это логично, они всего лишь дети, а не взрослые, способные начать настоящее сопротивление. . . но . . . достаточно одного из этих ублюдков, чтобы повернуть их и облить их водой, чувак.

"Ага." Дин кивнул. Этот факт нельзя было ни отрицать, ни избегать. «Что ж, надо стрелять быстро, народ. Есть ли способ их растянуть? "

Беллоу подумал об этом. «Если я скажу им, что самолет уже в пути. . . это риск. Если они подумают, что мы им лжем, ну, они могут начать расправляться с заложниками, но положительный момент в том, что если они подумают, что пора отправиться в аэропорт, вероятно, мистер Один пришлет пару своих солдат. спуститься в метро - я думаю, это наиболее вероятный способ для них покинуть это место. Затем, если мы сможем еще немного поиграть с камерами наблюдения и подвести парня поближе ...

«Да, сразу же засунь их», - сказал Кларк. "Питер?"

«Подойдите к нам на расстояние двадцати метров, и это будет проще простого. Кроме того, мы гасим свет прямо перед тем, как попасть в цель. Дезориентируйте ублюдков, - добавил Ковингтон.

«На лестничных клетках есть аварийное освещение, - сказал Майк Деннис. «Щелкают, когда выключается электричество - черт, в командном центре тоже двое».

"Где?" - спросил Чавес.

«Левый - я имею в виду северо-восточный и юго-западный угол. Обычный вид, две фары, как автомобильные фары, они работают от аккумулятора ».

«Хорошо, я думаю, никаких ПНВ, когда мы войдем, но мы все равно выключим свет прямо перед ударом, просто чтобы отвлечь их. Что-нибудь еще? Питер?" - спросил Дин.

Майор Ковингтон кивнул. «Это должно сработать».

Кларк наблюдал и слушал, вынужденный позволить своим основным подчиненным делать все планирование и говорить, оставляя ему возможность комментировать только, если они сделали ошибку, а они этого не сделали. Больше всего ему хотелось поднять МР-10 и присоединиться к стрелкам, но он не мог этого сделать и внутренне ругался за это. Командовать было не так приятно, как вести.

«Нам нужны медики на случай, если плохим парням повезет», - сказал Джон полковнику Нунцио.

«У нас есть парамедики за пределами парка…»

«Доктор. Вейлер очень хорош, - сказал Майк Деннис. «Он прошел обучение травматологии. Мы настаивали на этом на случай, если здесь случится что-то плохое ».

«Ладно, когда придет время, мы дадим ему отпор. Доктор Беллоу, скажите мистеру Один, что французы прогнулись, и их друзья будут здесь. . . . Что вы думаете?"

«Десять двадцати или около того. Если они согласятся на это, это уступка, но такая, которая их успокоит - во всяком случае должна ».

- Позвоните, док, - приказал Джон Кларк.

"Да?" - сказал Рене.

«Санчеса выпускают из тюрьмы Ле Санте примерно через двадцать минут. Шесть других тоже, но с тремя последними есть проблемы. Я не уверен, что это такое. Их отвезут в международный аэропорт Де Голля и доставят сюда самолетом Airbus 340 Air France. Мы думаем, что они будут здесь к двадцати двум сорока. Это приемлемо? Как мы доставим вас и заложников к ним в бегство? » - спросил Беллоу.

- Думаю, автобус. Вы доведете автобус прямо до замка. Мы возьмем с собой десять или около того детей, а остальных оставим здесь в знак доброй воли с нашей стороны. Скажите полиции, что мы знаем, как переместить детей, не давая им возможности сделать что-нибудь глупое, и любое предательство будет иметь серьезные последствия ».

«Мы не хотим, чтобы больше пострадали дети», - заверил его Беллоу.

«Если вы сделаете то, что вам говорят, в этом не будет необходимости, но поймите, - твердо продолжал Рене, - если вы сделаете что-нибудь глупое, двор залит кровью. Вы это понимаете?

«Да, Один, я понимаю», - ответил голос.

Рене положил трубку и встал. «Друзья мои, идет Ильич. Французы удовлетворили наши требования ».

«Он похож на счастливого туриста», - сказал Нунан, не сводя глаз с черно-белой фотографии. Тот, кто должен был быть Мистером Один, теперь стоял, подходя к другому из испытуемых, и они, казалось, пожимали руки на расплывчатой картинке.

«Они не собираются лечь и вздремнуть», - предупредил Беллоу. «Во всяком случае, теперь они будут более бдительными».

«Да, я знаю, - заверил его Чавес. Но если мы делаем свою работу правильно, неважно, насколько они бдительны.

Маллой вернулся на аэродром для дозаправки, которая заняла полчаса. Находясь там, он услышал, что произойдет через час. В задней части «Ночного ястреба» сержант Нэнс натянула веревки, отрезанные ровно на пятьдесят футов, и зацепила их за рым-болты на полу вертолета. Как и у пилотов, у Нэнса на левом боку был пистолет в кобуре. Он никогда не ожидал, что им воспользуются, и это был всего лишь посредственный выстрел, но он заставлял его чувствовать себя частью команды, и это было для него важно. Он наблюдал за дозаправкой, закрыл бак и сказал полковнику Мэллою, что птица готова.

Маллой подъехал к коллективу, поднял «Ночного ястреба» в воздух, а затем толкнул циклический двигатель вперед, чтобы вернуться в Мировой парк. С этого момента их полетный распорядок изменится. Пройдя через парк, «Ночной ястреб» не кружил. Вместо этого он пролетал прямо над замком каждые несколько минут, а затем уходил вдаль, его стробоскопы для предотвращения столкновений мигали, когда он двигался по территории парка, казалось бы, наугад, ему наскучила орбита, которую он совершал раньше.

«Ладно, люди, поехали», - сказал Чавес своей команде. Те, кто принимал непосредственное участие в спасательной операции, вышли в подземный коридор, а затем туда, где стоял грузовик испанской армии. Они сели на него, и он уехал, свернув на огромную парковку.

Дитер Вебер выбрал снайперскую площадку напротив позиции сержанта Джонстона, на вершине плоской крыши здания театра, где дети смотрели мультфильмы, всего в ста двадцати метрах от восточной стороны замка. Оказавшись там, он развернул поролоновый коврик, установил винтовку на сошки и начал тренировку своего десятикратного оптического прицела над окнами замка.

«Винтовка два-два на позиции», - сообщил он Кларку.

- Хорошо, при необходимости доложи, Ал? - сказал Кларк, глядя вверх.

Стэнли выглядел мрачным. «Чертовски много оружия и много детей».

"Да, я знаю. Что еще мы могли бы попробовать? "

Стэнли покачал головой. «Это хороший план. Если мы попытаемся выйти на улицу, мы дадим им слишком много места для маневрирования, и они будут чувствовать себя в большей безопасности в этом здании замка. Нет, у Питера и Дина есть хороший план, но идеального не бывает ».

«Ага, - сказал Джон. «Я тоже хочу быть там. Эта командная штука - отстой для большого ».

Алистер Стэнли хмыкнул. "Довольно."

Огни на парковке сразу погасли. Грузовик, тоже с выключенным светом, остановился возле легкого стенда. Чавес и его команда выскочили. Десять секунд спустя вошел «Ночной ястреб», приземлившись с ротором, который все еще вращался. Боковые двери открылись, стрелки забрались на борт и сели на пол. Сержант Нэнси закрыла одну дверь, затем вторую.

«Все на борт, полковник».

Не говоря ни слова, Мэллой собрал коллектив и снова поднялся в небо, помня о световых стандартах, которые могли разрушить всю миссию. Чтобы очистить их, потребовалось всего четыре секунды, и он повернул самолет, чтобы вернуться в парк.

«Кондиционер выключен, - сказал Мэллой лейтенанту Харрисону.

«Свет выключен», - подтвердил второй пилот.

"Мы готовы?" - спросил Дин своих людей сзади.

«Черт возьми, да», - ответил Майк Пирс. Гребаные убийцы, - не добавил он. Но каждый человек на птице так думал. Оружие было крепко перекинуто через грудь, а перчатки на молнии. Трое мужчин крепко сжимали их на руках, демонстрируя некоторое напряжение с их стороны, которое сопровождалось мрачными лицами.

"Где самолет?" Один спросил.

«Примерно час и десять минут до перерыва», - ответил доктор Беллоу. «Когда тебе нужен автобус?»

«Ровно за сорок минут до приземления самолета. Затем он будет заправлен топливом, пока мы садимся в него ».

"Куда ты направляешься?" - спросил Беллоу.

«Мы сообщим пилоту, когда поднимемся на борт».

«Хорошо, у нас сейчас автобус. Он будет здесь минут через пятнадцать. Куда вы хотите, чтобы оно пришло? »

«Прямо к замку, мимо аттракциона« Пикирующий бомбардировщик ».

«Хорошо, я им скажу, - пообещал Беллоу.

«Мерси». Телефон снова отключился.

«Умно», - заметил Нунан. «У них в автобусе будут две камеры наблюдения, поэтому мы не сможем использовать их для проверки спасательной команды. И они, вероятно, планируют использовать альпинистскую технику, чтобы доставить заложников на борт ». «Вот дерьмо», - не добавил он.

«Медведь, это Шесть», - позвал Кларк по рации.

«Медвежьи копии, шесть, больше».

«Мы выполняем за пять минут».

«Роджер, мы играем в пять».

Мэллой повернулся на своем стуле. Чавес услышал призыв и кивнул, подняв руку с растопыренными пальцами.

«Радуга, это Шесть. Stand-to, повторение stand-to. Мы начинаем операцию через пять минут ».

В подземелье Питер Ковингтон повел троих своих людей на восток, к лестницам замка, в то время как инженер парка выборочно отключил камеры наблюдения. Его взрывник установил небольшой заряд на пожарную дверь внизу и кивнул своему боссу.

«Команда-1 готова».

«Винтовка Два-Один готова и попадает в цель, - сказал Джонстон.

«Винтовка два-два готова, но на данный момент нет цели», - сказал Вебер Кларку.

«Три, это Один», - затрещал сканер в командном пункте.

«Да, Один», - ответил человек на вершине замка.

«Что-нибудь происходит?»

«Нет, один, полиция остается на месте. А вертолет где-то летает, но ничего не делает ».

«Автобус должен быть здесь через пятнадцать минут. Будь настороже."

«Я сделаю это», - пообещал Тройной.

«Хорошо, - сказал Нунан. «Это отметка времени. Мистер Один звонит Мистеру Третому примерно каждые пятнадцать минут. Ни больше восемнадцати, ни меньше двенадцати. Так-"

"Ага." Кларк кивнул. "Поднять его?"

«Почему бы и нет, - сказал Стэнли.

«Радуга, это Шесть. Двигайтесь и выполняйте. Скажи еще раз, казни сейчас же! »

На борту «Ночного ястреба» сержант Нэнси двигалась влево и вправо, открывая боковые двери. Он показал стрелкам большой палец вверх, и они вернулись, каждый привязал свой трос к D-образным кольцам на своих поясах. Все они повернулись внутрь, встав на носки, так что теперь их задние части болтались за пределы вертолета.

«Сержант Нэнси, я покажу вам, когда мы будем на месте».

«Роджер, сэр», - ответил начальник экипажа, присев в теперь уже пустой середине пассажирского салона, его руки тянулись к людям с обеих сторон.

«Андре, спустись и посмотри во двор», - приказал Рене. Его человек сразу двинулся, держа свой «узи» обеими руками.

«Кто-то только что вышел из комнаты», - сказал Нунан.

«Радуга, это Шесть, один субъект покинул командный центр».

«Восемь, - подумал Чавес. Восемь предметов для снятия. Двое других пойдут к стрелкам.

«Последние двести метров были тяжелыми, - подумал Мэллой. Его руки покалывали на ручке циклического управления, и сколько раз он это делал, это не было репетицией. Хорошо . . . Он опустил нос, направляясь к замку, и без огней защиты от столкновений самолет был бы лишь тенью, немного темнее ночи - еще лучше, четырехлопастный винт издавал ненаправленный звук. Кто-то мог слышать это, но найти источник было сложно, и ему нужно было, чтобы это длилось всего несколько секунд.

«Винтовка два-одна, ждите».

«Винтовка два-одна попадает в цель, Шесть», - сообщил Джонстон. Его дыхание стало ровным, а локти слегка двинулись, так что только кости, а не мышцы, соприкасались с циновкой под ним. Простое прохождение крови по артериям могло сбить его с толку. Его перекрестие было зафиксировано прямо перед ухом часового. «В цель», - повторил он.

«Огонь», - сказал ему наушник.

«Спокойной ночи, Грейси», - прошептал слабый голос в его голове. Его палец мягко нажал на спусковой крючок, который четко щелкнул, и из дула винтовки вырвалась сгустка белого пламени. Вспышка на короткое время заслонила изображение прицела, а затем рассеялась вовремя, чтобы он увидел попадание пули. С дальней стороны головы шел легкий клубок сероватого пара, и тело упало прямо вниз, как марионетка с перерезанными струнами. Никто внутри не услышал выстрела, даже через толстые окна и каменные стены с расстояния более трехсот метров.

«Винтовка два-одна. Цель не работает. Цель не работает. Глава центра », - сообщил Джонстон.

«Это убийство», - выдохнул лейтенант Харрисон через интерком. С точки зрения вертолета поражение головы часового выглядело весьма эффектно. Это была первая смерть, которую он когда-либо видел, и она показалась ему чем-то вроде фильма, а не чем-то реальным. Мишень не была для него живым существом, и теперь уже никогда не будет.

«Ага», - согласился Маллой, возвращаясь к цикличности. "Сержант Нэнси - теперь!"

Сзади Нэнси толкнулась наружу. Вертолет все еще замедлял ход, теперь нос поднят, пока Мэллой безупречно выполнял маневр кресла-качалки.

Чавес оттолкнулся ногами и спустился по тросу. Потребовалось менее двух секунд не совсем свободного падения, прежде чем он приложил натяжение к веревке, чтобы замедлить спуск, и его черные ботинки на резиновой подошве легко опустились на плоскую крышу. Он немедленно развязал веревку и повернулся, чтобы посмотреть, как его люди делают то же самое. Эдди Прайс подбежал к телу часового, ударил ногой по голове и повернулся, показывая боссу большой палец вверх.

«Шестая, это руководитель группы 2. На крыше. Часовой мертв, - сказал он в микрофон. «Продолжаем сейчас». С этими словами Чавес повернулся к своим людям, размахивая руками к краю крыши. «Ночной ястреб» скрылся в темноте, казалось, он почти не остановился.

Крышу замка окружали связанные с такими местами зубцы, вертикальные каменные прямоугольники, за которыми лучники могли укрыться, выпуская свои стрелы в нападающих. Каждому человеку было назначено одно такое убежище, и они отсчитывали их по пальцам, так что каждый пошел к нужному. На эту ночь мужчины обвили вокруг себя веревки, а затем вошли в проходы. Когда все были настроены, они подняли руки. Чавес сделал то же самое, затем уронил свой, когда он оттолкнулся от крыши, и соскользнул по веревке до точки в метре справа от окна, опираясь ногами на стену. Пэдди Коннолли спустился с другой стороны, приложил свой «Примакорд» к краям и вставил радиодетонатор на один край. Затем Пэдди двинулся влево, раскачиваясь на веревке, как если бы это была виноградная лоза в джунглях, чтобы сделать то же самое друг с другом. Остальные члены группы взяли светошумовые гранаты и держали их в руках.

«Два выхода к шести - огни!»

В командном центре инженер снова отключил электричество от замка.

За окнами Команда-2 увидела, что окна потемнели, а через секунду или две загорелись настенные аварийные фонари, точно так же, как миниатюрные автомобильные фары, которых было недостаточно, чтобы правильно осветить комнату. Телевизионные мониторы, которые они смотрели, тоже погасли.

«Мерде», - сказал Рене, садясь за телефон. Если бы они хотели поиграть в другие игры, то он мог бы - ему показалось, что он заметил какое-то движение за окном, и пригляделся -

«Команда-2, это ведущая. Пять секунд. . . пять . . . четыре. . . три… В «три» люди, державшие взрывные устройства, вытащили булавки и поставили их прямо рядом с окнами, а затем отвернулись. «-. . . два . . . один . . . Огонь!"

Сержант Коннолли нажал кнопку, и два окна были выбиты из стены взрывчаткой. Спустя долю секунды еще три окна были выбиты стеной шума и яркого света. Они пролетели через комнату в ливне осколков стекла и свинца, промахнувшись на три метра по детям в углу.

Рядом с Чавесом сержант-майор Прайс бросил еще одну вспышку, которая взорвалась в тот момент, когда она коснулась пола. Затем Чавес оттолкнулся от стены и влетел в комнату через окно, держа свой MP-10 обеими руками. Он сильно ударился об пол, упал назад, не в силах удержать равновесие, затем почувствовал, как ступня Прайса приземлилась на его левую руку. Чавес перекатился и вскочил на ноги, затем подошел к детям. Они кричали от тревоги, закрывая лица и уши от вспышек взрывных устройств. Но пока он не мог о них беспокоиться.

Прайс лучше приземлился, тоже двинулся вправо, но повернулся, чтобы осмотреть комнату. Там. Это был бородатый, с узи в руке. Прайс расширил свой MP-10 до предела пращи и выстрелил из трех выстрелов прямо ему в лицо с трех метров. Сила попадания пули противоречила подавляемому шуму выстрелов.

Осо Вега выбил свое окно одной лишь силой ног и приземлился прямо на объект, к удивлению обоих, но Вега был готов к сюрпризам, а террорист - нет. Левая рука Осо хлопнула, по-видимому, сама по себе, и ударила его по лицу с достаточной силой, чтобы образовалось кровавое месиво, которое от трех выстрелов из 10-мм выстрелов только усугубилось.

Рене сидел за своим столом с телефоном в руке и пистолетом на столе перед ним. Он тянулся к нему, когда Пирс выстрелил ему в голову с расстояния шести футов.

В дальнем углу Чавес и Прайс резко остановились, их тела оказались между террористами и заложниками. Дин встал на одно колено, подняв оружие, в то время как его глаза искали цели, пока он прислушивался к приглушенному стуку оружия своих людей. Полумрак комнаты теперь был наполнен движущимися тенями. Луазель оказалась позади объекта, достаточно близко, чтобы коснуться его дулом пистолета-пулемета. Он так и сделал. Это сделало выстрел легким, но залило всю комнату кровью и мозгами.

Один в углу поднял свой «узи», и его палец опустился на спусковой крючок, разбрызгивая в сторону детей. Чавес и Прайс вступили в бой с ним, а затем и с Мактайлером, и террорист упал скомканной массой.

Другой открыл дверь и врезался в нее, забрызганный осколками пули стрелка, который не прицелился и попал в дверь. Этот сбежал вниз, прочь от стрельбы, повернул то за угол, то за другой - и попытался остановиться, когда увидел на ступенях черную фигуру.

Это был Питер Ковингтон, возглавлявший свою команду. Ковингтон услышал шум его шагов и прицелился, а затем выстрелил, когда удивленное лицо появилось в его поле зрения. Затем он продолжил гонку наверху, за ним стояли четверо мужчин.

Осталось трое в комнате. Двое спрятались за столами, один держал свой «узи» и стрелял вслепую. Майк Пирс перепрыгнул через стол, повернувшись в воздухе при этом, и выстрелил ему три раза в бок и в спину. Затем Пирс приземлился, повернулся и выстрелил еще раз в затылок. Другой под столом выстрелил в спину Пэдди Коннолли. Тот, кто остался, стоял, дико пылая своим оружием, но его сбили не менее четырех членов команды.

В этот момент дверь открылась, и вошел Ковингтон. Вега ходила по кругу, отбивая оружие от каждого тела, и через пять секунд крикнула: «Ясно!»

"Прозрачный!" Пирс согласился.

Андре был снаружи, на открытом воздухе и совсем один. Он повернулся, чтобы взглянуть на замок.

"Дитер!" Звонил Гомер Джонстон.

"Да!"

"Вы можете вынуть его оружие?"

Немец как-то прочитал мысли американца. Ответом был точно прицельный выстрел, попавший в пистолет-пулемет Андре чуть выше спусковой скобы. Пуля .300 Winchester Magnum пробила грубый штампованный металл и сломала пистолет почти пополам. Со своего места в четырехстах метрах от него Джонстон тщательно прицелился и произвел второй выстрел. Это всегда будет считаться очень плохим выстрелом. Спустя полсекунды 7-миллиметровая пуля попала в объект на шесть дюймов ниже грудины.

Для Андре это показалось убийственно сильным ударом. Спичковая пуля уже раскололась, разорвав его печень и селезенку, продолжая свой путь, вылетая из его тела над левой почкой. Затем, после шока от первого удара, пришла волна боли. Мгновение спустя его визг разнесся по 100 акрам Ворлдпарка.

«Проверьте это», - сказал Чавес в командном центре. Его бронежилет имел два отверстия в торсе. Они не были бы смертельными, но им было бы больно. «Слава Богу за DuPont, а?»

"Время Миллера!" - сказала Вега с широкой ухмылкой.

«Командование, это Чавес. Миссия выполнена. Дети… ох, у нас тут один ребенок поранился, похоже, на руке царапина, с остальными все в порядке. Все испытуемые опущены на счет, мистер С. Вы можете снова включить свет ».

Пока Дин смотрел, Осо Вега наклонился и поднял маленькую девочку. «Привет, Кверида. Давай найдем твою мамачиту, а?

«Радуга!» Майк Пирс ликовал. «Скажите им, что в городе новый шериф, народ!»

«Чертовски верно, Майк!» Эдди Прайс полез в карман и вытащил трубку и мешочек хорошего кавендишского табака.

Надо было кое-что сделать. Вега, Пирс и Луазель собрали оружие, убрали его и сложили на столе. Мактайлер и Коннолли проверили туалеты и другие прилегающие двери на предмет дополнительных террористов, но не нашли ни одного. Скотти махнул в сторону двери.

«Хорошо, давай вытащим детей», - сказал Дин своим людям. «Питер, выведи нас!»

Ковингтон приказал своей команде открыть пожарную дверь и подняться по лестнице, по одному человеку на каждой площадке. Вега взял на себя инициативу, держа пятилетнего мальчика левой рукой, в то время как его правая продолжала удерживать MP-10. Минуту спустя они были на улице.

Чавес остался, глядя на стену вместе с Эдди Прайсом. В углу, где раньше были дети, было семь отверстий, но все раунды были высокими, в обшивке гипсокартона. «Повезло», - сказал Чавес.

«В некоторой степени», - согласился сержант-майор Прайс. «Это то, что мы оба наняли, Дин. Он просто стрелял, а не целился - и, возможно, в нас, а не в них, я думаю.

«Отличная работа, Эдди».

«В самом деле», - согласился Прайс. С этими словами они оба вышли на улицу, оставив тела полиции, чтобы забрать их.

«Командование, это Медведь, что происходит?»

«Миссия выполнена, товарищеские матчи не пострадали. Молодец, Медведь, - сказал ему Кларк.

«Роджер, спасибо, сэр. Медведь - это RTB. Из. Мне нужно поссать, - сказал морпех своему второму пилоту, когда он ехал на «Ночном Ястребе» на запад к аэродрому.

Гомер Джонстон честно сбежал по ступеням аттракциона «Пикирующий бомбардировщик», неся винтовку и почти споткнувшись три раза на спуске. Затем он пробежал несколько сотен метров до замка. Там был врач в белом халате, который смотрел на человека, которого застрелил Джонстон.

"Как он?" - спросил сержант, когда он пришел. Это было довольно ясно. Руки мужчины держали его живот и были залиты кровью, которая казалась странно черной в свете внутреннего освещения.

«Он не выживет», - сказал доктор Вейлер. Может быть, если бы они были прямо сейчас в больничной операционной, у него был бы небольшой шанс, но он истекал кровью через разорванную селезенку, и его печень, вероятно, также была разрушена. . . . Итак, нет, без пересадки печени у него вообще не было шансов, и все, что Вейлер мог сделать, это дать ему морфин от боли. Он полез в сумку за шприцем.

«Это выстрел в маленькую девочку», - сказал Джонстон доктору. «Я полагаю, что мой прицел был немного сбит с толку», - продолжил он, глядя в открытые глаза и гримасничающее лицо, которое испустило еще один стонущий крик. Если бы он был оленем или лосем, Джонстон прикончил бы его выстрелом из пистолета в голову или шею, но вы не должны были делать это с человеческими целями. Умри медленно, блять, он не сказал вслух. Джонстона разочаровало то, что врач сделал ему обезболивающий, но врачи поклялись выполнять свои обязанности, как и он.

«Довольно низко», - сказал Чавес, подходя к последнему живому террористу.

«Думаю, я слегка нажал на спусковой крючок», - ответил стрелок.

Чавес посмотрел ему прямо в глаза. "Да правильно. Бери свое снаряжение.

"Через минуту." Глаза жертвы стали мягкими, когда лекарство попало в его кровоток, но руки все еще хватались за рану, и из-под его спины текла лужа крови. Наконец, глаза в последний раз посмотрели на Джонстона.

«Спокойной ночи, Грейси», - тихо сказал стрелок. Десять секунд спустя он смог отвернуться и вернуться к пикирующему бомбардировщику, чтобы забрать остальное свое снаряжение.

В медицинском кабинете было много грязных трусов, и многие дети по-прежнему широко раскрыли глаза от шока, пережив кошмар, который все будут пережить еще долгие годы. Солдаты Радуги суетились над ними. Один перевязал единственную рану, точнее, царапину, на мальчике.

Центурион де ла Крус все еще был там, отказавшись от эвакуации. Солдаты в черном сняли бронежилеты и приставили их к стене, и он увидел на их форменных куртках прыжковые крылья десантников, американских, британских и немецких, а также довольный взгляд солдат, которые выполнили свою работу. .

"Кто ты?" - спросил он по-испански.

«Извините, я не могу сказать», - ответил Чавес. «Но я видел, что вы сделали, на видеозаписи. Вы хорошо поработали, сержант.

«Так ты, а? . . . »

«Чавес. Доминго Чавес ».

"Американец?"

"Да".

«Дети, пострадали?»

«Только один вон там».

"А преступники?"

«Они больше не будут нарушать законы, амиго. Вовсе нет, - тихо сказал ему руководитель группы 2.

«Буэно». Де ла Крус взял его за руку. "Это было сложно?"

«Это всегда тяжело, но мы тренируемся, чтобы справляться с трудностями, и мои люди ...»

«У них есть взгляд», - согласился де ла Крус.

«И ты тоже». Чавес обернулся. «Эй, ребята, вот тот, кто схватил их с мечом».

"Ах, да?" Подошел Майк Пирс. «Я закончил это для тебя. Напористый ход, чувак. Пирс взял его руку и пожал ее. Остальные солдаты сделали то же самое.

«Я должен… я должен…» Де ла Крус встал и, прихрамывая, вышел за дверь. Он вернулся через пять минут, следуя за Джоном Кларком и держа:

"Что это за фигня?" - спросил Чавес.

«Орел легиона, VI Legio Victrix», - сказал им центурион, держа его в руке. «Победоносный легион. Сеньор Деннис, con permiso?

«Да, Франциско», - серьезно кивнул управляющий парком.

«С уважением моего легиона, сеньор Чавес. Держи это на почетном месте ».

Дин взял это. Проклятая штука, должно быть, весила двадцать фунтов, покрытая золотом. Это был бы достойный трофей для клуба в Херефорде. «Мы сделаем это, друг мой», - пообещал он бывшему сержанту, взглянув на Джона Кларка.

Теперь напряжение спало, за ним, как обычно, последовали восторг и усталость. Солдаты посмотрели на детей, которых они спасли, по-прежнему тихие и запуганные ночью, но вскоре воссоединившиеся со своими родителями. Снаружи послышался шум автобуса. Стив Линкольн открыл дверь и смотрел, как из нее выпрыгивают взрослые. Он махнул им через дверь, и крики радости заполнили комнату.

«Пора уходить, - сказал Джон. Он тоже подошел, чтобы пожать руку де ла Крусу, когда войска отступили.

На открытом воздухе Эдди Прайсу нужно было закончить собственное упражнение. Теперь его трубка наполнилась, он достал из кармана кухонную спичку и ударил ею по каменной стене медицинского кабинета, зажег изогнутую трубку из шиповника для долгой победоносной затяжки, когда родители толкались внутрь, а другие выталкивали, держа своих детей. многие плачут об их избавлении.

Полковник Гамелен стоял у автобуса и подошел. «Вы Легион?» он спросил.

Луи Луазель ответил на этот вопрос. «В каком-то смысле, месье», - сказал он по-французски. Он поднял глаза и увидел камеру наблюдения, направленную прямо на дверь, вероятно, для того, чтобы записать это событие: родители выходили со своими детьми, многие останавливались, чтобы пожать руку солдатам Радуги. Затем Кларк повел их обратно в замок и в подземелье. По дороге полицейские из гражданской гвардии салютовали, жесты спецназовцев вернули.

ГЛАВА 16

ОТКРЫТИЕ

Успешное завершение операции Worldpark оказалось проблемой для некоторых, и одним из них был полковник Томас Нунцио, старший офицер гражданской гвардии на месте происшествия. Предполагаемый местными СМИ как офицер, руководивший операцией, его немедленно завалили просьбами о подробностях операции, а также видеозаписями для тележурналистов. Он настолько успешно изолировал тематический парк от освещения в прессе, что его начальство в Мадриде не понимало, что произошло, и это также повлияло на его решение. Поэтому полковник решил выпустить собственное видео-репортаж с Worldpark, посчитав это самым безобидным кадром из возможных, так как он показал очень мало. Самым драматичным был спуск съемочной группы с вертолета на крышу замка, а затем с крыши замка к окнам диспетчерской, и это, как решил нунций, был чистой воды ванилью, продолжавшейся всего четыре минуты. - время, необходимое Пэдди Коннолли, чтобы разместить свои линейные заряды на оконных рамах и отойти в сторону, чтобы взорвать их. Ничего из стрельбы в помещении не было записано на пленку, потому что террористы сами повредили камеру наблюдения внутри объекта. Ликвидация часового на крыше замка была записана на пленку, но не была выпущена из-за ужасной природы раны на его голове, и то же самое касалось убийства последнего из них, того по имени Андре, который убил маленького голландца. девушка - эта сцена также была записана, но не была показана по той же причине. Остальное было отпущено. Расстояние камер от фактического места действия не позволяло распознать или даже увидеть лица спасательной команды, просто их бойкие шаги на улице, многие из которых несли спасенных детей, что, как он решил, могло навредить или обидеть никто, в особенности команда специальных операций из Англии, у которой теперь была одна из трикорнио- шляп из его войск, чтобы сопровождать орла условного VI Легиона Worldpark в качестве сувенира их успешной миссии.

Итак, черно-белое видео было передано CNN, Sky News и другим заинтересованным новостным агентствам для трансляции по всему миру, чтобы дать содержание комментариям различных репортеров, которые собрались у главных ворот Worldpark, чтобы прокомментировать в большой и ошибочной подробности об опыте специальной группы Guardia Civil, посланной из Мадрида для разрешения этого ненавистного эпизода в одном из величайших тематических парков мира.

Это было в восемь часов вечера, когда Дмитрий Аркадьевич Попов увидел это в своей нью-йоркской квартире, когда он курил сигару и пил водку в чистом виде, пока его видеомагнитофон записывал это для более детального изучения. Он увидел, что этап штурма был как профессиональным, так и ожидаемым во всех деталях. Вспышки света от использованных взрывчатых веществ были драматичны и совершенно бесполезны для того, чтобы показать ему что-либо, а парад спасателей столь же предсказуем, как рассвет, их пружинистые шаги, их брошенное оружие и их руки, полные маленьких детей. Что ж, такие люди, естественно, будут в восторге от успешного завершения такой миссии, и на последнем видео видно, как они идут к зданию, где, должно быть, был врач, который позаботился о единственном ребенке, получившем легкую травму. во время операции, как сообщили журналисты. Позже, солдаты вышли на улицу, и один из них ударил рукой по каменной стене здания, зажег спичку, которую он использовал. . .

. . . зажечь трубку. . .

Чтобы зажечь трубку, Попов увидел. Он был удивлен собственной реакцией на это. Он тяжело моргнул, наклонившись вперед на своем сиденье. Камера не увеличивала масштаб, но солдат / полицейский, о котором идет речь, явно курил изогнутую трубку, выпуская дым каждые несколько секунд, пока разговаривал со своими товарищами. . . ничего драматического не делал, просто спокойно говорил незаписанные слова, как это делали такие люди после успешной миссии, несомненно обсуждая, кто что сделал, что пошло по плану, а что нет. С таким же успехом это могло быть в клубе или баре, потому что обученные мужчины всегда говорили одинаково в этих обстоятельствах, будь то солдаты, врачи или футболисты, после того, как стресс на работе закончился и начался этап извлечения уроков. . Попов знал, что это обычная оценка профессионалов. Затем картина изменилась, снова появилось лицо какого-то американского репортера, который болтал до перерыва в следующем рекламном ролике, за которым, по словам ведущего, последует какое-то политическое развитие в Вашингтоне. С этими словами Попов перемотал ленту, выбросил ее и потянулся за другой лентой. Он вставил его в видеомагнитофон, а затем быстро перемотал к концу инцидента в Берне, через этап разборки и к последующим этапам, где. . . да, мужчина закурил трубку. Он вспомнил это, когда смотрел с другой стороны улицы, не так ли?

Затем он получил пленку с освещением в прессе инцидента в Вене, и. . . да, в конце концов мужчина закурил трубку. Во всех случаях это был мужчина ростом около ста восьмидесяти сантиметров, который делал почти такой же жест со спичкой, точно так же держал трубку, жестикулировал другим точно так же, как мужчины со спичкой. трубы. . .

«. . . ааа , ничево, - сказал себе разведчик в дорогой многоэтажной квартире. Еще полчаса он провел, перебирая и просматривая записи. Одежда во всех случаях была одинаковой. Человек такого же роста, те же жесты и язык тела, то же оружие, одинаково переброшенное, то же все, что видел бывший офицер КГБ. И это означало того же человека. . . в трех разных странах.

Но этот человек не был ни швейцарцем, ни австрийцем, ни испанцем. Затем Попов отказался от дедуктивных мыслей, ища другие факты, которые он мог различить из визуальной информации, которую он там имел. На всех пленках были видны и другие люди. Курильщик трубки часто сопровождал другой мужчина, более низкий, чем он, с которым курильщик трубки, казалось, говорил с некоторой степенью дружеского почтения. Вокруг был еще один, крупный, мускулистый, у которого на двух пленках был крупнокалиберный пулемет, а на третьем - с ребенком - нет. Итак, у него было два и, возможно, третий человек на пленках, которые появлялись в Берне, Вене и Испании. В каждом случае репортеры приписывали спасение местной полиции, но нет, это неправда, не так ли? Итак, кто были эти люди, прибывшие с молниеносной скоростью и решительностью - в трех разных странах? . . дважды для завершения операций, которые он инициировал, и один раз для завершения операции, начатой другими - и кем они были, он не знал и не особо заботился. Репортеры заявили, что требовали освобождения его старого друга Шакала. Какие дураки. Французы так же быстро выбросят труп Наполеона из Дома инвалидов, как бросят этого убийцу. Ильич Рамирес Санчес, названный отцом-коммунистом по отчеству Ленина. Попов отбросил эту мысль. Он только что обнаружил нечто очень важное. Где-то в Европе была группа специальных операций, которая пересекала международные границы так же легко, как бизнесмен, летевший на авиалайнере, имела свободу действий в разных странах, перемещалась и выполняла работу местной полиции. . . и сделал это хорошо, профессионально. . . и эта операция не повредит им, не так ли? Их престиж и международное признание будут расти только благодаря спасению детей в Worldpark. . .

«Ничево», - снова прошептал он себе. Этой ночью он узнал кое-что очень важное и, чтобы отпраздновать это событие, налил себе еще водки. Теперь ему нужно было следить за этим. Как? Он подумает, что это закончилось, засыпая этой мыслью, доверяя своему натренированному мозгу что-нибудь придумать.

Они уже были почти дома. МС-130 подобрал их и доставил уже расслабленную команду обратно в Херефорд, их оружие было переупаковано в пластиковые ящики для переноски, а их поведение не было нисколько напряженным. Некоторые из мужчин резали. Другие объясняли, что они сделали, членам команды, у которых не было возможности участвовать напрямую. Кларк заметил, что Майк Пирс был особенно оживлен в разговоре со своим соседом. Теперь он был убийцей Радуги. Гомер Джонстон болтал с Вебером - они пришли к какой-то сделке, что-то между ними было согласовано. Вебер сделал красивый, но не соответствующий политике выстрел, чтобы вывести из строя «Узи» террориста, позволив Джонстону… конечно, сказал себе Джон, он не просто хотел убить ублюдка, убившего маленькую девочку. Он хотел поранить маленький член, отправить его к черту с особым, личным посланием. Ему придется поговорить об этом с сержантом Джонстоном. Это было вне политики Rainbow. Это было непрофессионально. Достаточно было просто убить ублюдков. Вы всегда можете довериться Богу, чтобы он справился с особым обращением. Но… ну, Джон сказал себе, что он понимает это, не так ли? Жил-был когда-то тот маленький ублюдок по имени Билли, которому он давал очень особенный допрос в барокамере, и хотя он вспомнил его с долей боли и стыда, в то время он счел это оправданным. . . и он получил информацию, в которой нуждался в то время, не так ли? Даже в этом случае ему придется поговорить с Гомером и посоветовать ему никогда больше не делать этого. Джон знал, что Гомер будет слушать. Однажды он изгнал демонов, и обычно этого было достаточно. Ему, должно быть, было трудно сидеть у ружья, наблюдая за убийством ребенка, силой мгновенно отомстить за нее прямо в его умелых руках, и все же ничего не делать. Не могли бы вы сделали это, Джон? - спросил себя Кларк, не зная, каков был ответ в его нынешнем измученном состоянии. Он почувствовал, как колеса упали на взлетно-посадочную полосу в Херефорде, а винты с ревом перешли на задний ход, замедляя самолет.

Что ж, подумал Джон, его идея, его концепция «Радуги» неплохо срабатывала, не так ли? Три развертывания, три чистые миссии. Двое заложников убиты, один до того, как его команда перебралась в Берн, другой сразу после их прибытия в парк, ни один из них не был результатом халатности или ошибки со стороны его людей. Их выполнение миссии было почти идеальным, как и все, что он когда-либо видел. Даже его коллеги животных 3 - й SOG во Вьетнаме не было так хорошо, и что было то , что он никогда бы и не ожидал говорить или даже думать. Мысль пришла внезапно, и столь же неожиданно возникла почти потребность в слезах, что он имел честь командовать такими воинами, как эти, послать их и вернуть их такими, какими они были сейчас, улыбаясь, пока они стояли, поднимая свои снаряжение на плечах и ходьба к открытой задней грузовой двери на «Херки Берд», за которой ждали свои грузовики. Его человек.

«Бар открыт!» Кларк окликнул их, когда встал.

«Немного поздно, Джон, - заметил Алистер.

«Если дверь заперта, мы попросим Пэдди взорвать ее», - настаивал Кларк со злобной ухмылкой.

Стэнли подумал и кивнул. «Совершенно верно, ребята заработали по пинте или две каждый». Кроме того, он умел взламывать замки.

Они вошли в клуб, все еще в костюмах ниндзя, и застали ждущего их бармена. В клубе было еще несколько человек, в основном военнослужащие SAS, потягивающие пинты для последнего звонка. Некоторые из них аплодировали, когда вошла команда Rainbow, отчего комната согрелась. Джон пошел к бару, ведя своих людей и заказывая пиво для всех.

«Мне действительно нравится эта штука», - сказал Майк Пирс минуту спустя, принимая свой Guinness и потягивая через тонкий слой пены.

«Два, Майк?» - спросил Кларк.

"Ага." Он кивнул. «Тот, кто сидел за столом, говорил по телефону. Тук-тук, - сказал Пирс, прикоснувшись двумя пальцами к своей голове. «Потом еще один, стреляющий из-за стола. Я перепрыгнул и на ходу дал ему три. Приземлился, прокатился и еще три в затылок. До свидания, Чарли. Потом еще один, получил часть его, вместе с Дингом и Эдди. Эта часть работы не должна нравиться. Я знаю это - но, Господи, было приятно уничтожить этих ублюдков. Убить детей, мужик. Нехорошо. Что ж, они больше не собираются этого делать, сэр. Только не с новым шерифом в городе.

«Что ж, хорошо, мистер Маршал», - ответил Джон, приветствуя с поднятым стеклом. «Об этом не будет кошмаров», - подумал Кларк, потягивая собственное темное пиво. Он огляделся. В углу разговаривали Вебер и Джонстон, последний, положив руку первому на плечо, несомненно, благодарил его за прекрасный выстрел, чтобы вывести из строя «Узи» убийцы. Кларк подошел и встал рядом с двумя сержантами.

«Я знаю, босс», - сказал Гомер, ничего не сказав. «Больше никогда, но, черт возьми, это было хорошо».

«Как ты и сказал, никогда больше, Гомер».

"Да сэр. Слегка нажал на спусковой крючок, - сказал Джонстон, чтобы прикрыть свою задницу в официальном смысле.

«Фигня», - заметила Радуга Шесть. «Я приму это - только на этот раз. А ты, Дитер, хороший стрелок, но ...

«Nie wieder. Герр генерал. Я знаю, сэр. Немец кивнул в данный момент. «Гомер, Юнге, выражение его лица, когда ты его ударил. Ах, это было на что посмотреть, мой друг. Подходит и для той, что на крыше замка.

- Легкий выстрел, - снисходительно сказал Джонстон. «Он стоял на месте. Зап. Легче бросать дротики, приятель.

Кларк похлопал обоих по плечу и подошел к Чавесу и Прайсу.

«Тебе пришлось приземлиться мне на руку?» Дин слегка пожаловался.

«Так что в следующий раз проходи в окно прямо, а не под углом».

"Верно." Чавес сделал большой глоток Гиннесса.

"Как все прошло?" - спросил их Джон.

«Если не считать двух ударов, неплохо», - ответил Чавес. «Но мне нужно купить новый жилет». После попадания жилетки считались испорченными для дальнейшего использования. Он должен был вернуться к производителю для изучения, чтобы увидеть, как он работает. - Как думаешь, что это было, Эдди?

«Последний, я думаю, тот, который просто стоял и брызгал на детей».

«Что ж, это был план для нас, чтобы остановить эти раунды, и тот очень сильно провалился. Ты, я, Майк и Осо, я думаю, разобрали его ». Какой бы полицейский ни извлек это тело, ему понадобится промокательная бумага и пакет для заморозки, чтобы собрать пролитые мозги.

«Мы так и сделали», - согласился Прайс, когда подошел Хулио.

«Эй, это было нормально, ребята!» Первый сержант Вега сказал им, довольный тем, что наконец-то участвовал в полевой операции.

«С каких это пор мы достигаем наших целей?» - спросил Чавес.

Вега выглядела немного смущенной. «Инстинкт, он был так близок. Знаешь, наверное, мог бы забрать его живым, но ... ну, мне никто никогда не говорил, понимаешь?

«Это круто, Осо. Это не было частью миссии, потому что комната была заполнена детьми ».

Вега кивнула. «Как я понял, выстрел тоже был довольно автоматическим, просто играй, как мы тренируемся, чувак. Как бы то ни было, он очень хорошо упал, Джефе.

«Есть проблемы с окном?» Прайс хотел знать.

Вега покачал головой. «Не-а, толкнул его как следует, и он отлично сдвинулся. Ударил плечом, проходя сквозь раму, но проблем нет. Я был очень взволнован. Но знаешь, ты должен был заставить меня прикрыть детей. Я больше, я бы остановил больше пуль ».

Чавес не сказал, что беспокоился о ловкости Веги - как оказалось, ошибочно. Извлечен важный урок. Каким бы громоздким ни был Осо, он передвигался на ногах гораздо легче, чем ожидал Дин. Медведь неплохо танцевал, хотя при весе в 225 фунтов он был немного большим для балетной пачки.

«Отличная работа», - сказал Билл Тоуни, присоединяясь к группе.

"Что-нибудь развивается?"

«У нас есть возможность опознать одного из них, того, кто убил ребенка. Французы просмотрели фотографию через несколько полицейских информаторов, и они думают, что это может быть Андре Херр, парижанин по происхождению, которого когда-то считали стрингером Action Directe, но ничего определенного. Они говорят, что в ближайшее время будет больше информации. Весь набор фотографий и отпечатков пальцев из Испании сейчас отправляется в Париж для дальнейшего расследования. Мне сказали, что не все фотографии будут очень полезными ».

«Ага, ну, ряд воронок изменит лицо парня, приятель», - заметил Чавес со смешком. «Мы ничего не можем с этим поделать».

«Итак, кто инициировал операцию?» - спросил Кларк.

Тоуни пожал плечами. «На данный момент не имею ни малейшего понятия. Это должна расследовать французская полиция ».

«Было бы неплохо узнать. С тех пор, как мы приехали, у нас было три инцидента. Разве это не много? " - спросил Чавес, внезапно очень серьезно.

«Это так», - согласился офицер разведки. «Это не было бы десять или пятнадцать лет назад, но в последнее время все утихло». Еще одно пожатие плечами. «Может быть, просто совпадение или, возможно, подражание, но ...»

«Подражатель? Не думаю, сэр, - заметил Эдди Прайс. «Мы чертовски мало подбадривали любого терра, у которого есть амбиции, и сегодняшняя операция должна оказать еще большее успокаивающее воздействие на этих людей».

«Для меня это имеет смысл», - согласился Дин. «Как сказал Майк Пирс, в городе новый шериф, и на улице должно звучать слово« не связывайся с ним », даже если люди думают, что мы просто местные копы с таким настроем. Сделайте еще один шаг, мистер К. "

"Достоянием общественности?" Кларк покачал головой. «Это никогда не входило в план, Доминго».

«Что ж, если миссия состоит в том, чтобы уничтожить ублюдков в поле, это одно. Если миссия состоит в том, чтобы заставить этих ублюдков дважды подумать, чтобы устроить ад - чтобы вообще не допустить террористических актов, - тогда это совсем другое дело. Идея нового шерифа в городе могла бы просто избавить их от крахмала и снова заставить их мыть машины или что, черт возьми, они делают, когда они неплохи. Мы называем это сдерживанием, когда это делают национальные государства. Сработает ли это на террористическом менталитете? О чем поговорить с Доком Беллоу, Джон, - заключил Чавес.

И снова Чавес удивил его, понял Кларк. Три успеха подряд, все они освещаются в теленовостях, вполне могут повлиять на выживших террористов в Европе или где-либо еще с давними амбициями, не так ли? И это было что - то говорить с Полом Беллоу о. Но для кого-либо из команды было слишком рано проявлять такой оптимизм. . . «вероятно, - сказал себе Джон, задумчиво глотнув. Партия только начинала распадаться. Для солдат «Радуги» это был очень долгий день, и один за другим они поставили бокалы на стойку, которая должна была закрываться раньше, и направились к выходу, ведущему в свои дома. Еще один день и еще одна миссия закончилась. Еще один день уже начался, и всего через несколько часов их разбудят, чтобы они побежали и начали тренироваться, и начнут еще один день обычных тренировок.

«Вы собирались уйти от нас?» - спросил тюремщик у заключенного Санчеса ироничным голосом.

"Что ты имеешь в виду?" Карлос ответил.

«Некоторые из ваших коллег вчера плохо себя вели», - ответил тюремный охранник, швыряя копию « Фигаро» в дверь. «Они больше этого не сделают».

Фотография на первой странице была взята из видео Worldpark, качество ужасно плохое, но достаточно четкое, чтобы показать солдата в черном, несущего ребенка, и первый абзац истории рассказывает историю. Карлос просмотрел его, сидя на своей тюремной кровати, чтобы прочитать отрывок в деталях, затем почувствовал глубину черного отчаяния, которое он считал невозможным. Он понял, что кто-то услышал его мольбу, но она ни к чему не привела. Жизнь в этой каменной клетке манила его, когда он смотрел на солнце, заходящее в единственное окно. Жизнь. Он будет долгим, наверное, здоровым и уж точно унылым. Когда он закончил статью, его руки смяли бумагу. К черту испанскую полицию. Проклятый мир.

«Да, я видел это в новостях вчера вечером», - сказал он в трубку, когда брился.

"Мне нужно увидеть тебя. Мне есть что вам показать, сэр, - сказал голос Попова сразу после семи утра.

Мужчина подумал об этом. Попов был умным ублюдком, который делал свою работу без особых вопросов. . . и почти ничего не было на пути к бумажному следу, определенно ничего, что его адвокаты не смогли бы обработать, если бы дело дошло до этого, да и не будет. Если уж на то пошло, то и с Поповым можно было справиться.

«Хорошо, будь там в восемь пятнадцать».

«Да, сэр», - сказал русский, кладя трубку.

Килгор увидел, что Пит сейчас в настоящей агонии. Пришло время переместить его. Он приказал это сразу, и два санитара вошли, одетые в улучшенное защитное снаряжение, чтобы погрузить алкашу на каталку для транспортировки в клинику. Килгор последовал за ними и своим пациентом. Клиническая сторона, по сути, была копией комнаты, в которой уличные бомжи бездельничали и пили свою выпивку, бессознательно ожидая появления симптомов. Теперь он получил все до такой степени, что алкоголь и умеренные дозы морфина больше не справлялись с болью. Санитары уложили Пита на кровать, рядом с которой находился автомат с лекарствами «Рождественская елка» с электронным управлением. Килгор взял палку и вставил капельницу в главную вену Пита. Затем он нажал кнопку электронного ящика, и через несколько секунд пациент расслабился, введя большую болюсную дозу лекарства. Глаза засыпали, а тело расслаблялось, а Шива продолжал есть его живьем изнутри. Еще одна капельница будет создана, чтобы кормить его питательными веществами, чтобы поддерживать его тело, а также различными лекарствами, чтобы увидеть, оказало ли какое-либо из них неожиданно положительное влияние на Шиву. У них была целая комната, полная таких лекарств, от антибиотиков, которые считались бесполезными против этой вирусной инфекции, до интерлейкина-2 и недавно разработанного -3a, который, по мнению некоторых, мог бы помочь, плюс специально разработанные антитела Шивы, взятые из экспериментальных животные. Ожидалось, что ни один из них не сработает, но все должны были быть протестированы, чтобы убедиться, что они не работают, чтобы не было сюрприза, когда эпидемия распространится. Ожидалось, что вакцина-B сработает, и сейчас она тестировалась с новой контрольной группой людей, похищенных из баров Манхэттена, вместе с условной вакциной-A, цель которой сильно отличалась от -B. Нанокапсулы, разработанные на другой стороне дома, действительно пригодились бы.

Это было продемонстрировано даже тогда, когда ему пришла в голову эта мысль, глядя на умирающее тело Пита. Субъект F4, Мэри Бэннистер, почувствовал тошноту в животе, только легкую тошноту в этот момент, но не придал этому особого значения. Подобные вещи случались, и она не чувствовала себя так плохо, вероятно, помогут некоторые антациды, и те, которые она получила из своей аптечки, которая была довольно хорошо снабжена лекарствами, отпускаемыми без рецепта. Помимо этого, она чувствовала себя довольно мягкой, поскольку она улыбалась себе в зеркало, и ей нравилось то, что она видела, моложавую, привлекательную женщину в розовых шелковых джемперах. С этой мыслью она вышла из своей комнаты, ее волосы были блестящими, а походка была упругой. Чип был в гостиной и медленно читал журнал на кушетке, она направилась прямо к нему и села рядом с ним.

«Привет, Чип». Она улыбнулась.

«Привет, Мэри». Он улыбнулся в ответ, дотронувшись до ее руки.

«Я увеличила дозу валиума в ее завтрак», - сказала Барбара Арчер в диспетчерской, увеличивая масштаб камеры. «Вместе с другой». Другой был редуктором ингибирования.

«Ты сегодня хорошо выглядишь», - сказал ей Чип, его слова не идеально уловил скрытый микрофон-дробовик.

"Спасибо." Еще одна улыбка.

«Она выглядит довольно мечтательно».

«Она должна быть такой», - холодно заметила Барбара. «В ней достаточно, чтобы заставить монахиню избавиться от своей привычки и надеть ее».

"Что насчет него?"

«О да, стероидов ему не давали». Доктор Арчер слегка усмехнулся.

В доказательство этого Чип наклонился, чтобы поцеловать Мэри в губы. Они были одни в гостиной.

«Как выглядит ее анализ крови, Барб?»

«Наполнен антителами и начинает получать маленькие кирпичики. Симптомы должны появиться через несколько дней.

«Ешьте, пейте и веселитесь, люди, на следующей неделе вы умрете», - сказал другой врач на экране телевизора.

«Жаль, - согласился доктор Арчер. Она проявила эмоции, которые можно проявить, увидев мертвую собаку на обочине дороги.

«Хорошая фигура», - сказал мужчина, когда оторвались пижамы. «Я давно не смотрела фильмы с рейтингом« Х », Барб». Конечно, шла видеокассета. Протокол эксперимента был высечен в камне. Все нужно было записывать, чтобы сотрудники могли следить за всей программой испытаний. «Красивые сиськи», - подумал он, примерно в то же время, когда это сделал Чип, прямо перед тем, как ласкать их на экране.

«Когда она приехала сюда, она была довольно заторможена. Транквилизаторы действительно действуют, подавляя их таким образом ». Еще одно клиническое наблюдение. С этого момента дела пошли быстро. Оба доктора пили кофе, наблюдая за происходящим. Транквилизаторы или нет, но самые низменные человеческие инстинкты устремились вперед, и через пять минут Чип и Мэри безумно рванулись прочь, с обычными звуковыми эффектами, хотя картинка, к счастью, была не такой четкой. Несколько минут спустя они лежали бок о бок на толстом ворсистом коврике, устало и удовлетворенно целовались, его рука погладила ее грудь, его глаза были закрыты, его дыхание было глубоким и ровным, когда он перекатился на спину.

«Что ж, Барб, как минимум, у нас здесь довольно хорошие выходные для пар», - заметил мужчина с лукавой ухмылкой. «Как долго вы рассчитываете на его анализ крови?»

«Возможно, три или четыре дня, пока у него не появятся антитела». Чипа не подвергали воздействию душа, как Мэри.

«А как насчет тестеров вакцины?»

«Пятерка с -А. У нас осталось три незагрязненных контроля для тестирования -B ».

"Ой? Кого мы оставляем в живых? »

«M2, M3 и F9», - ответил доктор Арчер. «Кажется, у них правильное отношение. Вы не поверите, что один из членов клуба Sierra Club? Остальным нравится отдых на свежем воздухе, и они должны быть в порядке с тем, что мы делаем ».

«Политические критерии для научных испытаний-то , которые мы ближайшие к?» - спросил мужчина, снова усмехнувшись.

«Что ж, если они собираются жить, то с таким же успехом они могут быть людьми, с которыми мы сможем поладить», - заметил Арчер.

"Правда." Кивок. «Насколько вы уверены в -B?»

"Очень. Я ожидаю, что это будет около девяноста семи процентов эффективности, возможно, немного лучше, - добавила она консервативно.

"Но не сотня?"

«Нет, Шива слишком противен для этого», - сказал ему Арчер. «Я признаю, что испытания на животных - это немного грубо, но результаты почти полностью соответствуют компьютерной модели, в пределах критериев ошибки тестирования. Стив хорошо себя проявил в этом отношении ».

«Берг довольно умен, - согласился другой врач. Затем он поерзал на стуле. «Знаешь, Барб, то, что мы здесь делаем, не совсем ...»

«Я знаю это», - заверила она его. «Но мы все знали, что это произойдет».

"Правда." Он покорно кивнул, злясь на себя за то, что он подумал. Что ж, его семья выживет, и все они разделяют его любовь к миру и его разнообразным обитателям. Тем не менее, эти два человека по телевизору, они были людьми, такими же, как и он сам, и он просто подглядывал за ними, как какой-то извращенец. О, да, они сделали это только потому, что оба были загружены наркотиками, которые им давали через пищу или в форме таблеток, но они оба были приговорены к смерти и ...

«Расслабься, ладно?» - сказал Арчер, глядя ему в лицо и читая его мысли. «По крайней мере, они получают немного любви, не так ли? Это намного больше, чем получит весь остальной мир ...

«Мне не придется их смотреть ». Быть вуайеристом - не его идея веселья, и он достаточно часто говорил себе, что ему не придется смотреть то, что он будет помогать начать.

«Нет, но мы об этом узнаем. Это будет в новостях по телевидению, не так ли? Но тогда будет слишком поздно, и если они узнают, их последний сознательный акт будет последним после нас. Это то, что меня беспокоит ».

«Анклав проекта в Канзасе чертовски безопасен, Барб», - заверил ее мужчина. «Тот, что в Бразилии, тем более». Куда он в конечном итоге и пойдет. Дождевой лес всегда очаровывал его.

«Могло быть лучше», - подумала Барбара Арчер.

«Мир не лаборатория, доктор, помните?» Ради всего святого, разве не об этом и был весь проект Шивы? Христос? - подумал он. Ну, еще одна идея, от которой пришлось отказаться. Он не был достаточно циничным, чтобы призывать имя Бога в том, что они делали. «Возможно, природа - это не совсем то же самое», - подумал он.

«Доброе утро, Дмитрий», - сказал он, рано зайдя в кабинет.

«Доброе утро, сэр», - сказал офицер разведки, вставая на ноги, когда его работодатель вошел в прихожую. Это был европейский обычай, восходящий к королевской семье, и тот, который каким-то образом передался марксистскому государству, которое взрастило и обучило русских, живущих сейчас в Нью-Йорке.

"Что у тебя есть для меня?" - спросил босс, отпирая дверь своего кабинета и входя.

«Кое-что очень интересное, - сказал Попов. «Насколько это важно, я не уверен. Вам лучше судить об этом, чем мне.

«Хорошо, давай посмотрим». Он сел и повернулся в своем вращающемся кресле, чтобы включить свою офисную кофеварку.

Попов подошел к дальней стене и отодвинул панель, закрывающую электронное оборудование в деревянных конструкциях. Он достал пульт и включил телевизор с большим экраном и видеомагнитофон. Потом вставил видеокассету.

«Это новости Берна», - сказал он своему работодателю. Лента длилась всего тридцать секунд, прежде чем он остановил ее, извлек кассету и вставил другую. «Вена», - сказал он тогда, нажав кнопку «PLAY». Еще один отрезок, который длился меньше минуты. Это он тоже катапультировал. «Прошлой ночью в парке в Испании». В эту он тоже играл. Этот отрезок длился чуть больше минуты, прежде чем он его остановил.

"Да?" - сказал мужчина, когда все было кончено.

«Что вы видели, сэр?»

«Некоторые парни курят - вы говорите, это тот же парень?»

"Верный. Во всех трех случаях один и тот же человек, по крайней мере, так могло показаться ».

«Давай, - сказал Попову его работодатель.

«Одна и та же группа специальных операций отреагировала на все три инцидента и ликвидировала их. Это очень интересно."

"Почему?"

Попов терпеливо вздохнул. Этот человек мог быть гением в некоторых областях, но в других он был младенцем в лесу. «Сэр, одна и та же группа отреагировала на инциденты в трех разных странах с помощью трех отдельных национальных полицейских сил, и во всех трех случаях эта специальная группа взяла на себя функции этих трех отдельных национальных полицейских агентств и занималась ситуацией. Другими словами, сейчас в Европе действует некая специальная международно признанная группа войск специальных операций - я бы ожидал, что это будут военные, а не полицейские. Такая группа никогда не упоминалась в открытой прессе. Следовательно, это «черная» группа, очень секретная. Я могу предположить, что это какая-то группа НАТО, но это только предположения. А теперь, - продолжил Попов, - у меня к вам несколько вопросов.

"Хорошо." Босс кивнул.

«Вы знали об этой команде? Вы знали, что они существуют?

Покачивание головой. "Нет." Затем он повернулся, чтобы налить чашку кофе.

«Можно ли узнать о них что-нибудь?»

Пожатие плечами. "Может быть. Почему это важно?"

«Это зависит от другого вопроса - почему вы платите мне, чтобы я подстрекал террористов к действиям?» - спросил Попов.

«Тебе незачем это знать, Дмитрий».

«Да, сэр, у меня есть такая потребность. Нельзя проводить операции против изощренной оппозиции, не имея представления об общей цели. Это просто невозможно, сэр. Более того, вы вложили в эти операции значительные средства. Должен быть смысл. Мне нужно знать, что это такое ». Невысказанная часть, которая дошла до слов, заключалась в том, что он хотел знать, и со временем он вполне мог понять это, сказали ему или нет.

Его работодателю также пришло в голову, что его существование было в некоторой степени заложено в пользу этого бывшего русского шпиона. Он мог отрицать все, что мужчина мог сказать на открытом публичном форуме, и даже имел возможность заставить этого человека исчезнуть, что было менее привлекательно, чем казалось вне сценария фильма, поскольку Попов вполне мог сказать другим или даже уйти. письменная запись.

Банковские счета, с которых Попов снял распределенные им средства, были, конечно, тщательно отмыты, но был своего рода след, который очень умный и тщательный следователь мог бы проследить достаточно близко к нему, чтобы вызвать какие-то незначительные опасения. . Проблема с электронным банкингом заключалась в том, что всегда был след электронов, а банковские записи имели как временную метку, так и конкретную сумму, достаточную для того, чтобы какая-то связь существовала. Это может быть большой или малый заказ. Хуже того, это было не то, что он мог легко себе позволить, а препятствие для более масштабной миссии, которая сейчас проводится в таких разных местах, как Нью-Йорк, Канзас и Бразилия. И, конечно же, Австралия, в этом весь смысл того, что он делал.

«Дмитрий, вы позволите мне подумать об этом?»

"Да сэр. Конечно. Я просто говорю, что если вы хотите, чтобы я выполнял свою работу эффективно, мне нужно знать больше. Наверняка тебе доверяют другие люди. Покажите эти записи этим людям и посмотрите, считают ли они, что информация важна ». Попов встал. «Позвоните мне, когда я понадоблюсь, сэр».

"Спасибо за информацию." Он дождался, пока закроется дверь, затем набрал номер по памяти. Телефон зазвонил четыре раза, прежде чем на него ответили:

«Привет», - раздался голос в наушнике. «Вы добрались до дома Билла Хенриксена. Извините, я не могу сейчас дойти до телефона. Почему бы тебе не попробовать мой офис ».

«Черт», - сказал руководитель. Тогда у него возникла идея, и он взял пульт для своего телевизора. CBS, нет, NBC, нет. . .

«Но чтобы убить больного ребенка», - сказал ведущий телеканала ABC Good Morning, America.

«Чарли, давным-давно парень по имени Ленин сказал, что цель терроризма - терроризировать. Вот кто они такие и этим занимаются. Это все еще опасный мир, может быть, даже более того, что сегодня нет национальных государств, которые, хотя и поддерживали террористов, на самом деле наложили некоторые ограничения на их поведение. Теперь эти ограничения сняты », - сказал Хенриксен. «Эта группа якобы хотела, чтобы их старый друг Карлос Шакал был освобожден из тюрьмы. Что ж, это не сработало, но стоит отметить, что они достаточно позаботились, чтобы попробовать классическую террористическую миссию, чтобы обеспечить освобождение одной из своих собственных. К счастью, миссия провалилась благодаря испанской полиции ».

«Как бы вы оценили работу полиции?»

"Вполне нормально. Конечно, все они тренируются по одному и тому же сценарию, и лучшие из них тренируются в Форт-Брэгге или в Херефорде в Англии, а также в других местах, например, в Германии и Израиле ».

«Но один заложник был убит».

«Чарли, ты не можешь их всех остановить», - грустно сказал эксперт. «Вы можете быть на расстоянии десяти футов с заряженным оружием в руках, и иногда вы не можете принять меры, потому что это приведет только к гибели большего числа заложников. Меня тошнит от этого убийства так же, как и тебя, друг мой, но эти люди больше этим не занимаются.

«Что ж, спасибо, что пришли. Билл Хенриксен, президент Global Security и консультант ABC по терроризму. Сорок шесть минут после часа. Переход к рекламе.

В его столе был номер пейджера Билла. Он позвонил, набрав свою личную линию. Через четыре минуты зазвонил телефон.

«Да, Джон, что это?» По сотовому телефону слышен уличный шум. Хенриксен, должно быть, был возле студии ABC, недалеко от Центрального парка Вест, вероятно, шел к своей машине.

«Билл, мне нужно как можно скорее увидеть тебя в моем офисе. Сможешь спуститься прямо вниз? »

"Конечно. Дай мне двадцать минут ».

У Хенриксена был кликер, чтобы попасть в гараж здания и получить доступ к одному из зарезервированных мест. Он вошел в офис через восемнадцать минут после звонка.

"Что дает?"

«Снял тебя сегодня утром по телевизору».

«Они всегда зовут меня по этому поводу, - сказал Хенриксен. «Отличная работа по уничтожению ублюдков, по крайней мере, из того, что показали по телевизору. Я достану остальное ».

"Ой?"

«Да, у меня есть нужные контакты. Выпущенное ими видео было немного отредактировано. Мои люди получат все записи с испанцев - они никоим образом не засекречены - для анализа.

«Смотри», - сказал ему Джон, переключая свой офисный телевизор на видеомагнитофон и просматривая выпущенную кассету Worldpark. Потом пришлось встать и переключиться на кассету Вены. Тридцать секунд этого, а затем Берн. "Так что ты думаешь?"

«Одна и та же команда на всех трех?» - вслух задумался Хенриксен. «Конечно, похоже, но кто они, черт возьми?»

«Вы ведь знаете, кто такой Попов?»

Билл кивнул. «Да, парень из КГБ, которого ты нашел. Это он парень, который к этому подключился?

"Ага." Кивок. «Менее часа назад он был здесь, чтобы показать мне эти записи. Это его беспокоит. Тебя это беспокоит?

Бывший агент ФБР поморщился. "Не уверен. Я бы сначала хотел узнать о них побольше ».

"Вы можете узнать?"

На этот раз он пожал плечами. «Я могу поговорить с некоторыми контактами, покачать несколько кустов. Дело в том, что если есть действительно черная команда спецназа, я должен был уже знать об этом. Я имею в виду, что у меня есть контакты по всему бизнесу. А ты?"

«Я, наверное, могу попробовать несколько вещей спокойно. Наверное, замаскируйте это под простое любопытство.

«Хорошо, я могу осмотреться. Что еще вам сказал Попов? »

«Он хочет знать, почему я заставляю его это делать».

«Это проблема привидений. Им нравится все знать. Я имею в виду, он думает, что, если он начнет миссию и один из подданных окажется живым. Очень часто они поют, как гребаные канарейки, когда находятся под стражей, Джон. Если его ткнуть пальцем, он может оказаться в мусоре. Я допускаю, что это маловероятно, но возможно, а привидения обучены быть осторожными ».

«Что, если нам придется его вытащить?»

Еще одна гримаса. «Будьте осторожны, если он где-то оставил посылку другу. Неизвестно, сделал ли он это, но я должен предположить, что он это сделал. Как я уже сказал, их учат быть осторожными. Эта операция небезопасна, Джон. Мы знали об этом. Насколько мы близки к техническому…

"Очень близко. Программа тестирования продвигается хорошо. Еще месяц или около того, и мы узнаем все, что нам нужно знать.

«Что ж, все, что мне нужно сделать, это получить контракт на Сидней. Я завтра лечу вниз. Эти инциденты не повредят ».

«С кем вы будете работать?»

«У австралийцев есть собственный SAS. Он должен быть небольшим - довольно хорошо обученным, но не оснащенным новейшим оборудованием. Это тот крючок, который я планирую использовать. Я получил то, что им нужно, по цене », - подчеркнул Хенриксен. «Запустите эту кассету еще раз, с записью о работе в Испании», - сказал он.

Джон встал из-за стола, вставил кассету и перемотал ее обратно к началу выпущенной телетрансляции. На нем было видно, как штурмовая группа спускалась с вертолета.

«Черт, я это пропустил!» - признал эксперт.

"Какие?"

«Нам нужно улучшить ленту, но это не похоже на полицейский вертолет. Это Sikorsky H-60 ».

"Так?"

«Итак, -60 никогда не был сертифицирован для использования в гражданских целях. Видите, как на нем нарисована ПОЛИЦИЯ сбоку? Это гражданское приложение. Это не полицейский вертолет, Джон. Это военный. . . и если это дозаправочный зонд, - сказал он, указывая, - то это птица спецназа. Это означает ВВС США, чувак. Это также говорит нам, где живут эти люди ...

"Где?"

"Англия. У ВВС есть специальное подразделение, базирующееся в Европе, частично в Германии, частично в Англии. . . MH-60K, я думаю, это обозначение вертолета, предназначенное для боевых поисково-спасательных операций и доставки людей в специальные места для выполнения особых задач. Эй, твой друг Попов прав. Там является специальная группа людей обработки этих вещей, и они получили американскую поддержку , по крайней мере, может быть намного больше. Дело в том, кто они, черт возьми?

"Это важно?"

«Потенциально да. Что, если австралийцы позовут их помочь с работой, которую я пытаюсь получить, Джон? Это могло все испортить.

«Вы гремите своими кустами. Я буду греметь своим.

"Верно."

ГЛАВА 17

ВТУЛКИ

Теперь у Пита в лечебном центре было шесть друзей. Только двое из испытуемых чувствовали себя достаточно хорошо, чтобы оставаться в открытой бухте с мультфильмами и виски, и Киллгор решил, что они будут здесь к концу недели, так как их кровь была полна антителами Шивы. Было странно, как болезнь поражала разных людей по-разному, но у всех была разная иммунная система. Вот почему одни люди заболели раком, а другие - нет, несмотря на курение и другие методы самоуничтожения.

Кроме того, все прошло легче, чем он ожидал. Он предположил, что это произошло из-за высоких доз морфина, из-за которых они все довольно хорошо отключились. Это было относительно новое открытие в медицине: на самом деле не существует максимально безопасной дозировки обезболивающих. Если пациент все еще чувствует боль, вы можете давать больше, пока она не пройдет. Уровни доз, вызывающие остановку дыхания у здоровых людей, были совершенно безопасны для тех, кто испытывал сильную боль, и это значительно облегчило его работу. У каждого автомата по выдаче лекарств была кнопка, которую субъекты могли нажать, если бы они в ней нуждались, и поэтому они погружали себя в мирное забвение, что также делало жизнь более безопасной для персонала, которому не нужно было делать столько палочек. Они развесили питательные вещества на деревьях, проверили, безопасны ли капельницы, и старались по возможности не прикасаться к предметам. Позже сегодня им всем введут вакцину B, которая должна была защитить их от Шивы с высокой степенью надежности - Стив Берг сказал, что от 98 до 99 процентов. Однако все они знали, что это не то же самое, что 100 процентов, и поэтому защитные меры будут продолжены.

Приятно, что испытуемым было мало сочувствия. Выбирать пьяных с улицы было хорошим делом. Следующая группа испытуемых выглядела бы более сочувствующей, но все в этой части здания были полностью проинформированы. Многое из того, что они делали, могло быть неприятным, но все равно было сделано.

«Знаете, иногда мне кажется, что люди, работающие на Земле прежде всего, правы, - сказал Кевин Мэйфлауэр в ресторане Palm.

"Ой? Как так?" - спросила Кэрол Брайтлинг.

Президент Sierra Club посмотрел в свое вино. «Мы уничтожаем все, к чему прикасаемся. Берега, приливные болота, леса - посмотрите, что «цивилизация» сделала со всеми ними. Да, конечно, мы сохраняем какие-то участки - и что? Может, горячие три процента? Чертовски большая сделка. Мы травим все, в том числе и себя. Согласно новому исследованию НАСА, проблема с озоном действительно усугубляется ».

«Да, но вы слышали о предлагаемом решении?» - спросил советник президента по науке.

"Исправить? Как?"

Она поморщилась. «Ну, вы получаете кучу гигантских реактивных самолетов, заправляете их озоном, вылетаете из Австралии и выпускаете озон на большой высоте, чтобы исправить это. Это предложение сейчас у меня на столе ».

"А также?"

«И это все равно, что делать аборты в перерыве футбольного матча с мгновенным воспроизведением и цветными комментариями. Это никак не может сработать. Мы должны позволить планете исцелить себя - но, конечно, мы этого не сделаем ».

«Есть еще хорошие новости?»

«О, да, проблема с CO 2 . В Гарварде есть парень, который говорит, что если мы сбросим железные опилки в Индийский океан, мы сможем стимулировать рост фитопланктона, и это решит проблему CO 2 почти в мгновение ока. Математика выглядит неплохо. Все эти гении, которые говорят, что могут исправить планету, как будто она нуждается в ремонте, вместо того, чтобы оставить ее в аду одну ».

«А что говорит президент?» - спросил Мэйфлауэр.

«Он говорит, чтобы я сказал ему, сработает это или нет, и если похоже, что это сработает, то проверьте это, чтобы убедиться, а затем попробуйте по-настоящему. Он ничего не понимает и не слушает ». Она не добавила, что должна выполнять его приказы, нравятся они ей или нет.

«Что ж, может быть, наши друзья из« Земля прежде всего »правы, Кэрол. Может быть, мы паразитирующий вид на Земле, и, может быть, мы собираемся уничтожить всю проклятую планету, прежде чем мы закончим ».

«Рэйчел Карсон ожила, а?» спросила она.

«Послушайте, вы знаете науку не хуже меня, может быть, лучше. Мы делаем такие вещи, как… Событие Альварес, уничтожившее динозавров, за исключением того, что мы делаем это намеренно. Сколько времени понадобилось планете, чтобы оправиться от этого? »

«Альварес? - Планета не восстановилась, Кевин, - отметила Кэрол Брайтлинг. «Это дало толчок млекопитающим - нас , помнишь? Существовавший ранее экологический порядок так и не вернулся. Случилось что-то новое, и потребовалось несколько миллионов лет, чтобы стабилизироваться ». «Наверное, было что посмотреть, - сказала она себе. Наблюдать за развитием чего-то подобного - какое это, должно быть, было научным и личным благословением, но, вероятно, тогда не было никого, кто бы это оценил. В отличие от сегодняшнего дня.

«Что ж, через несколько лет мы увидим первую часть, не так ли? Сколько еще видов мы уничтожим в этом году, и если ситуация с озоном будет ухудшаться - Боже мой, Кэрол, почему люди этого не понимают? Разве они не видят, что происходит? Им все равно? "

«Кевин, нет, они не видят, и нет, им все равно. Осмотреться." Ресторан был заполнен важными людьми в привлекательной одежде, которые, несомненно, обсуждали важные вещи за важными обедами, ни одно из которых не имело отношения к планетарному кризису, который буквально навис над их головами. Если бы озоновый слой действительно испарился, что ж, они бы начали использовать крем для загара, просто чтобы гулять по улицам, и, возможно, это их достаточно защитило. . . но как быть с естественными видами, птицами, ящерицами, всеми существами на планете, у которых не было такой возможности? Исследования показали, что их глаза будут опалены неблокируемым ультрафиолетовым излучением, которое убьет их, и поэтому вся глобальная экосистема быстро развалится. «Как вы думаете, кто-нибудь из этих людей знает об этом - или наплевать, если они знают?»

"Я полагаю, что нет". Он отпил еще немного белого вина. «Ну, мы продолжаем отключаться, не так ли?»

«Это забавно, - продолжила она. «Не так давно мы вели войны, в результате которых население оставалось настолько низким, что мы не могли нанести такой большой ущерб планете, - но теперь мир нарушается повсюду, и мы наращиваем наши промышленные мощности, и поэтому мир уничтожая нас намного эффективнее, чем когда-либо делала война. Иронично, не правда ли?

«И современная медицина. Комар Anopheles неплохо справлялся с цифрами - вы знаете, что Вашингтон когда-то был малярийным болотом, дипломаты считали его опасным постом! Итак, мы изобрели ДДТ. Хорош для борьбы с комарами, но с сапсаном плохо. Мы никогда не понимаем этого правильно. Никогда, - заключил Мэйфлауэр.

"Что, если? . . . » - задумчиво спросила она.

«Что, если что, Кэрол?»

«Что, если природа придумала что-нибудь, чтобы отбросить человечество?»

«Гипотеза Геи?» Это заставило его улыбнуться. Идея заключалась в том, что Земля сама по себе была мыслящим, самокорректирующимся организмом, который нашел способы регулировать многочисленные живые виды, населявшие планету. «Даже если это верно - а я надеюсь, что это действительно так, - я боюсь, что мы, люди, движемся слишком быстро, чтобы Гея могла справиться с нами и нашей работой. Нет, Кэрол, мы заключили договор о самоубийстве, и мы собираемся уничтожить все остальное вместе с нами, и через сто лет, когда человечество во всем мире сократится до миллиона или около того, они узнают что пошло не так, и прочтите книги, и посмотрите видеозаписи того рая, который у нас когда-то был, и они проклянут наши имена - и, возможно, если им повезет, они извлекут уроки из этого, когда ползут обратно из слизи . Может быть. Я сомневаюсь. Даже если они попытаются учиться, они будут больше беспокоиться о строительстве ядерных реакторов, чтобы они могли пользоваться своими электрическими зубными щетками. Рэйчел была права. Когда-нибудь будет Тихая Весна, но тогда будет уже поздно ». Он взял свой салат, гадая, какие химические вещества содержатся в салате и помидорах. Некоторые, он был уверен. В это время года салат прилетел из Мексики, где фермеры всячески обрабатывали урожай, и, возможно, кухарка смыла его, а может и нет, и вот он здесь, ел дорогой обед и травился. так же верно, как он наблюдал за отравлением всей планеты. Его тихий отчаянный взгляд рассказал всю историю.

«Он был готов к вербовке, - подумала Кэрол Брайтлинг. Было время. И он приводил с собой несколько хороших людей, и у них было бы место для них в Канзасе и Бразилии. Через полчаса она попрощалась и вернулась в Белый дом на еженедельное заседание кабинета министров.

«Привет, Билл, - сказал Гас из своего офиса в здании Hoover Building. "Что творится?"

«Поймать телевизор сегодня утром?» - спросил Хенриксен.

"Вы имеете в виду вещь в Испании?" - спросил Вернер.

"Ага."

«Конечно. Я тоже видел тебя в метро.

«Мой гениальный поступок». Он усмехнулся. «Ну, это хорошо для бизнеса, понимаете?»

«Да, я полагаю, что это так. В любом случае, что насчет этого? "

«Это были не испанские копы, Гас. Я знаю, как они тренируются. Не в их стиле, чувак. Так кто это был, Delta, SAS, HRT? »

Глаза Гаса Вернера сузились. Теперь помощник директора ФБР, он когда-то был специальным агентом, отвечающим за элитную команду ФБР по спасению заложников. Получив повышение по службе, он был специальным агентом, отвечающим за полевое подразделение Атланты, а теперь был AD, отвечающим за новое террористическое подразделение. Билл Хенриксен когда-то работал на него, затем покинул Бюро, чтобы основать свою собственную консалтинговую компанию, но когда-то ФБР всегда оставалось ФБР, и теперь Билл выискивал информацию.

«Я действительно не могу много говорить об этом, приятель».

"Ой?"

"Ой? да. Не могу обсуждать, - кратко сказал Вернер.

«Проблемы с классификацией?»

«Что-то в этом роде», - допустил Вернер.

Хихиканье: «Ну, это что-то мне говорит, а?»

«Нет, Билл, это вообще тебе ничего не говорит. Эй, чувак, ты же знаешь, я не могу нарушать правила.

«Ты всегда был прямым стрелком», - согласился Хенриксен. «Что ж, кем бы они ни были, рад, что они на нашей стороне. По телевизору это убийство выглядело неплохо ».

"Это было". У Вернера был полный набор лент, переданных по зашифрованному спутниковому каналу из посольства США в Мадриде в Агентство национальной безопасности, а оттуда в штаб-квартиру ФБР. Он все это видел и ожидал, что сегодня днем у него будет больше данных.

«Но скажи им одну вещь, если будет возможность».

"Что это, Билл?" был уклончивый ответ.

«Если они хотят выглядеть как местные полицейские, им не следует использовать вертолет ВВС США. Я не дурак, Гас. Репортеры могли этого не заметить, но для человека с половиной мозга это было очевидно, не так ли?

«Ой, - подумал Вернер. Он фактически позволил этому ускользнуть из своей психической трещины, но Билл никогда не был пустышкой, и ему было интересно, как средства массовой информации не заметили этого.

"Ой?"

- Не говори мне этого, Гас. Это был измельчитель Sikorsky Model 60. Мы играли с ними, когда ходили поиграть в Форт-Брэгг, помнишь? Нам он понравился больше, чем «Хьюи», которые нам выдали, но он не сертифицирован для гражданского использования, и поэтому они не позволят вам его купить », - напомнил он своему бывшему боссу.

«Я передам это», - пообещал Вернер. "Кто-нибудь еще уловил это?"

«Не то, чтобы я об этом знал, и я ничего не говорил об этом сегодня утром на канале ABC, не так ли?»

«Нет, вы этого не сделали. Спасибо."

«Итак, вы можете мне что-нибудь рассказать об этих людях?»

«Извини, чувак, но нет. Это кодовые слова, и правда в том, - солгал Вернер, - что я сам не так много знаю. Чушь собачья, он чуть не услышал по телефону. Это было слабо. Если бы существовала специальная контртеррористическая группа, и если бы у Америки была ее часть, конечно, главный эксперт ФБР в этой области должен был бы что-то знать об этом. Хенриксен узнает об этом, даже не услышав об этом. Но, черт возьми, правила есть правила, и частного подрядчика нельзя было пустить в классификационный отсек под названием «Радуга», и Билл тоже знал, каковы были правила.

«Да, Гас, конечно», - последовал насмешливый ответ. «В любом случае, они довольно хороши, но испанский не является их основным языком, и у них есть доступ к американским самолетам. Скажите им, что им следует быть немного осторожнее ".

«Я сделаю это», - пообещал Вернер, сделав пометку.

«Черный проект», - сказал себе Хенриксен, положив трубку. «Интересно, откуда поступает финансирование? . . . » Кем бы ни были эти люди, помимо Министерства обороны у них были связи с ФБР. Что еще он мог придумать? Как насчет того, где они базировались? . . . Для этого. . . да, это было возможно, не так ли? Все, что ему было нужно, - это время начала трех инцидентов, затем подсчитать, когда появились ковбои, и на основании этого он мог сделать довольно хорошее предположение об их происхождении. Авиалайнеры развивались со скоростью около пятисот узлов, и это увеличивало дальность полета. . .

. . . должна быть Англия, решил Хенриксен. Это было единственное место, которое имело смысл. У британцев была вся инфраструктура, и охрана в Херефорде была довольно хорошей - он был там и тренировался с SAS, когда входил в команду ФБР по спасению заложников, работая на Гаса. Хорошо, он подтвердит это из письменных отчетов об инцидентах в Берне и Вене. Его сотрудники прикрывали все контртеррористические операции как обычную часть ведения бизнеса. . . и он мог позвонить в контакты в Швейцарии и Австрии, чтобы узнать кое-что. Это не должно быть сложно. Он посмотрел на часы. Лучше сразу позвонить, так как они были на шесть часов впереди. Он пролистал свою картотеку и позвонил по своей частной линии.

Черный проект, а? - спросил он себя. Он позаботится об этом.

Заседание кабинета министров закончилось досрочно. Повестка дня президента в конгрессе продвигалась хорошо, что облегчило задачу всем. Они взяли всего два голоса - на самом деле, просто опросы членов кабинета, поскольку президент имел единственный реальный голос, как он ясно давал понять несколько раз, напомнила себе Кэрол. Встреча прервалась, и люди вышли из здания.

«Привет, Джордж, - поздоровался доктор Брайтлинг с министром финансов.

«Привет, Кэрол, деревья уже обнимаются?» - спросил он с улыбкой.

«Всегда», - засмеялась она в ответ этому невежественному плутократу. «Поймать телевизор сегодня утром?»

"Что о?"

«Дело в Испании ...»

«О да, Ворлдпарк. Что насчет этого?"

«Кто были эти люди в масках?»

«Кэрол, если тебе нужно спросить, значит, ты не допущен к этому».

«Мне не нужен их номер телефона, Джордж», - ответила она, позволяя ему придержать для нее дверь. «И я буду очищен для почти все, помните?»

SecTreas пришлось признать, что это правда. Советник президента по науке была допущена к участию в различных засекреченных программах, в том числе оружейных, ядерных и других, и в качестве рутинной части своих обязанностей она наблюдала за жемчужиной в короне секретами безопасности связи. Она действительно имела право знать об этом, если бы спросила. Он просто пожалел, что она не спросила. Слишком много людей знали о Rainbow как таковой. Он вздохнул.

«Мы установили его несколько месяцев назад. Он черный, ладно? Группа специальных операций, многонациональная, работает где-то в Англии, в основном американцы и британцы, но и другие тоже. Идея пришла от парня из Агентства, который нравится Боссу - и пока они, кажется, отбивают тысячу, не так ли?

«Что ж, спасение этих детей было чем-то особенным. Надеюсь, они получат за это похвалу ».

Смех. «Положись на это. Сегодня утром босс прислал собственное сообщение.

"Как это называется?"

«Вы уверены, что хотите знать?» - спросил Джордж.

"Что в имени?"

"Правда." СекТреас кивнул. «Это называется« Радуга ». Из-за многонационального характера ».

«Ну, кем бы они ни были, вчера вечером они набрали несколько очков. Знаешь, мне действительно нужно проинформировать о подобных вещах. Я могу помочь, - отметила она.

«Итак, скажи боссу, что хочешь принять участие».

«Я вроде как в его дерьмовом списке, помнишь?»

«Да, так что откажитесь от своих экологических вещей, хорошо? Черт возьми, все мы любим зеленую траву и чириканье птиц. Но мы не можем позволить Твити Берд рассказывать нам, как управлять страной, не так ли?

«Джордж, это действительно важные научные вопросы, с которыми мне приходится иметь дело», - отметила Кэрол Брайтлинг.

«Вы так говорите, док. Но если вы немного ослабите риторику, возможно, люди будут слушать немного лучше. Просто полезный намек, - предложил министр финансов, открывая дверцу машины, чтобы ехать через два квартала обратно в свой отдел.

«Спасибо, Джордж, я подумаю», - пообещала она. Он помахал ей, когда его водитель съехал.

«Радуга», - сказала себе Брайтлинг, когда она шла по Вест-Экзекьютив-драйв. Стоило ли делать еще один шаг? Самое забавное в решении проблем классификации было то, что если вы были внутри, то вы были внутри. . . . Достигнув своего офиса, она вставила пластиковый ключ в свой защищенный телефон STU-4 и позвонила в ЦРУ по частной линии директора.

"Ага?" - ответил мужской голос.

«Эд, это Кэрол Брайтлинг».

"Привет. Как прошло заседание кабинета министров? »

«Как всегда гладко. У меня к тебе есть вопрос."

«Что это, Кэрол?» - спросил DCI.

«Это про Радугу. Это была операция, которую они провели прошлой ночью в Испании.

"Вы в этом участвуете?" - спросил Эд.

«Как еще я мог бы узнать это имя, Эд? Я знаю, что один из ваших людей это устроил. Не могу вспомнить имя, парень, который так нравится президенту ».

«Да, Джон Кларк. Когда-то, давным-давно он был моим тренером. Солидный гражданин. Он был там и делал это даже больше, чем мы с Мэри Пэт. В любом случае, что вас интересует? "

«АНБ играет с новыми системами тактического шифрования радио. Он у них еще есть? »

«Я не знаю», - признал DCI. «Готовы ли они к выходу в прайм-тайм?»

«Должно быть через месяц. E-Systems будет производителем, и я подумал, что их следует быстро перевести на Rainbow. Я имею в виду, они там, на острие. Они должны получить это первыми ».

На другом конце провода директор Центральной разведки напомнил себе, что ему следует уделять больше внимания работе, проводимой в Агентстве национальной безопасности. Более того, он позволил себе забыть, что Брайтлинг имела разрешение на «черную карту», которое допускало ее в святое святых в Форт-Мид.

"Неплохая идея. С кем мне об этом поговорить? »

- Полагаю, адмирал МакКоннелл. Это его агентство. В любом случае, просто дружеское предложение. Если эта команда Rainbow такая крутая, у них должны быть самые лучшие игрушки ».

«Хорошо, я разберусь. Спасибо, Кэрол.

«В любое время, Эд, и, может быть, когда-нибудь я полностью проинформирую меня о программе, а?»

«Да, я могу это сделать. Я могу послать парня за информацией, которая вам нужна ».

«Хорошо, когда это удобно. Увидимся."

«Пока, Кэрол». Защищенная линия была нарушена. Кэрол улыбнулась телефону. Эд никогда бы не стал расспрашивать ее об этом, не так ли? Она знала это имя, говорила хорошие вещи о команде и предлагала помощь, как и положено верному бюрократу. И теперь у нее даже было имя руководителя группы. Джон Кларк. Когда-то давным-давно был личный инструктор Эда. Было так легко получить необходимую информацию, если вы говорили на правильном языке. Ну, вот почему она пошла за этой работой, разочарованиями и всем остальным.

Один из его людей посчитал и оценил время в пути, и ответ пришел в Англию, как он и подозревал. Треугольник времени как для Берна, так и для Вены достиг вершины в Лондоне или где-то рядом с ним. В этом есть смысл, сказал себе Хенриксен. British Airways была везде, и у нее всегда были теплые отношения с британским правительством. Итак, кем бы это ни был, группа должна была быть основана. . . Херефорд, почти наверняка там. Наверное, это было многонационально. . . это сделало бы его более политически приемлемым для других стран. Значит, это будут американцы и британцы, а может быть, и другие национальности, с доступом к американскому оборудованию, как тот вертолет Сикорского. Гас Вернер знал об этом - может быть, в команде есть люди из ФБР? «Наверное, - подумал Хенриксен. Команда по спасению заложников была, по сути, полицейской организацией, но, поскольку ее задачей была борьба с терроризмом, она практиковалась и играла с другими подобными организациями по всему миру, хотя в основном это были военные. Миссия была почти такой же, и поэтому люди в миссии были достаточно взаимозаменяемыми, а члены ФБР HRT были не хуже всех в мире. Так что, вероятно, кто-то из HRT, возможно, даже кто-то, кого он знал, был в команде. Было бы полезно узнать, кто, но пока это было слишком большой натяжкой.

Важным моментом было то, что это национальное антитеррористическое подразделение представляло потенциальную опасность. Что, если они отправятся в Мельбурн? Это повредит чему-нибудь? Это точно не помогло бы, особенно если бы в команде был агент ФБР. Он провел в Бюро пятнадцать лет, и Хенриксен не питал иллюзий по поводу этих мужчин и женщин. У них были глаза, которые могли видеть, и мозг, который мог думать, и они смотрели во все. Таким образом, его стратегия, направленная на то, чтобы привлечь внимание мира к террористической угрозе и таким образом помочь себе получить работу в Мельбурне, могла бы пойти на незапланированный шаг вперед. Проклятие. Но ведь закон непредвиденных последствий может поразить кого угодно, не так ли? Вот почему он был в курсе, потому что его работа заключалась в том, чтобы иметь дело с непредвиденными вещами. И вот он, все еще в режиме сбора разведданных. Ему нужно было узнать больше. По-настоящему плохая новость заключалась в том, что ему нужно было улететь в Австралию менее чем за день, и он сам больше не сможет собираться. Хорошо. Сегодня он пообедал бы со своим боссом, чтобы поделиться своими знаниями, и, возможно, тот бывший сотрудник КГБ, имеющий зарплату, мог бы пойти немного дальше. Чертовски уверен, что до этого момента он неплохо выступал. Курильщик трубки. Хенриксена никогда не переставало удивлять, как такие мелочи могут вскрыть ящик. Просто нужно было держать голову поднятой и открытыми глазами.

«Интерлейкин ничего не делает», - сказал Джон Киллгор, отводя взгляд от монитора. Экран электронного микроскопа был чистым. Нити Шивы весело размножались, пожирая при этом здоровые ткани.

"Так?" - спросил доктор Арчер.

«Итак, это единственный вариант лечения, о котором я беспокоился: -3a - это захватывающая новая разработка, но Шива просто смеется над этим и уходит. Это одна страшная маленькая мать жука, Барб.

"А предметы?"

«Я просто был там. Пит кончил, остальные тоже. Шива их поедает. У всех есть сильные внутренние кровотечения, и ничто не останавливает разрушение тканей. Я все перепробовал в книге. Эти бедные ублюдки не получат лучшего лечения в Хопкинсе, Гарварде или в клинике Мэйо, и все они умрут. Теперь, - допустил он, - найдутся люди, иммунная система которых сможет справиться с этим, но это будет чертовски редко ».

"Насколько редко?" - спросила она эпидемиолога.

«Менее одного из тысячи, наверное, может быть, один из десяти тысяч. Даже легочная разновидность чумы не убивает всех », - напомнил он ей. Это была одна из самых смертоносных болезней на планете, позволявшая выжить только одному из десяти тысяч. Она знала, что у некоторых людей была иммунная система, которая убивала все, что им не принадлежало. Это были те, кто дожили до ста лет или около того. Это не имело ничего общего с курением, отказом от курения, выпивкой по утрам или любой другой чепухой, которую они публиковали в газетах как секрет вечной жизни. Все дело в генах. Некоторые были лучше других. Это было так просто.

«Ну, это не повод для беспокойства, не так ли?»

«Население мира сейчас составляет от пяти до шести миллиардов. Это чуть больше, чем в пять раз десять для девятого человека, вычтите из этого четыре приказа, и вы получите что-то порядка пяти раз десять для пятого выжившего. Вычислите несколько сотен тысяч человек, которым мы, возможно, не очень понравимся ».

«Распространяется по всему миру», - сказала ему Барбара. «Неорганизованные, нуждающиеся в лидерстве и научных знаниях, чтобы помочь им выжить. Как они вообще подключатся? Единственные восемьсот человек, выживших в Нью-Йорке? А как насчет болезней, которые сопровождают все эти смерти? Лучшая иммунная система в мире не может защитить вас от них ».

«Верно», - признал Килгор. Затем он улыбнулся. «Мы даже улучшаем породу, не так ли?»

Доктор Арчер заметил в этом юмор. «Да, Джон, мы. Итак, Вакцина-Б готова? »

Он кивнул. «Да, несколько часов назад мне сделали укол. Готовы к твоему?

"И -А?"

«В морозильной камере, готовой к массовому производству, как только она понадобится людям. При необходимости мы сможем выпускать его тысячами литров в неделю. Достаточно, чтобы покрыть планету, - сказал он ей. «Мы со Стивом Бергом вчера это выяснили».

"Может ли кто-нибудь еще ..."

"Ни за что. Даже Merck не может двигаться так быстро - и даже если бы они это сделали, им пришлось бы использовать нашу формулу, не так ли? »

Это был лучший крючок. Если план распространения Шивы по всему миру не сработает так хорошо, как ожидалось, то весь мир получит вакцину-А, над которой Antigen Laboratories, подразделение Horizon Corp., как раз случайно работала как часть его корпоративные усилия по оказанию помощи третьему миру, где обитали все геморрагические лихорадки. Удачная случайность, хотя уже известная в медицинской литературе. И Джон Киллгор, и Стив Берг опубликовали статьи об этих болезнях, которые стали довольно громкими из-за большого страха, через который Америка и мир пережили не так давно. Итак, медицинский мир знал, что Horizon / Antigen работает в этой области, и не удивился бы, узнав, что в разработке находится вакцина. Они даже проверили вакцины в лабораториях и обнаружили, что, конечно же, жидкость содержала всевозможные антитела. Но это были бы не те антитела, а вакцина против живого вируса была бы смертным приговором для любого, у кого она попала в его организм. Время от инъекции до появления явных симптомов было запрограммировано на четыре-шесть недель, и, опять же, единственными выжившими будут те счастливцы, которые принадлежат к самому глубокому концу генофонда. Сотня таких людей из миллиона выживет. Может, меньше. Эбола-Шива был один малоприятная сволочь из - за ошибки, три года в процессе становления, и как странно, Killgore подумал, что это было , что легко построить. Что ж, для вас это была наука. Генная манипуляция была новой областью, и эти вещи были непредсказуемыми. Самое печальное, возможно, заключалось в том, что одни и те же люди в одной лаборатории шли по новому и неожиданному пути - к человеческому долголетию - и, как сообщалось, добивались реального прогресса. Что ж, тем лучше. Расширенная жизнь, чтобы оценить новый мир, который принесет Шива.

И прорывы не прекращались. Многие из отобранных для получения вакцины-B были учеными. Некоторым из них не понравятся новости, когда им сообщат, но у них не будет выбора, и, будучи учеными, они скоро вернутся к своей работе.

Не все участники проекта одобрены. Некоторые из радикальных на самом деле заявили, что привлечение врачей противоречило природе миссии, потому что медицина не позволяла природе идти своим чередом. Конечно, Килгор фыркнул про себя. Хорошо, они позволили бы этим идиотам рожать детей на сельскохозяйственных полях после утренней вспашки или охотничьего сбора, и довольно скоро эти идеологи вырастили бы сами себя. Он планировал изучать природу и наслаждаться ею, но делал это в туфлях и куртке, чтобы не замерзнуть. Он планировал оставаться образованным человеком, а не возвращаться к обнаженной обезьяне. Его мысли блуждали. . . . Конечно, будет разделение труда. Фермеры должны выращивать пищу и ухаживать за скотом, которого они будут есть, или охотники, чтобы стрелять в буйволов, чье мясо было более здоровым, с низким содержанием холестерина. «Буйвол должен вернуться довольно быстро», - подумал он. Пшеница продолжит расти в дикой природе на Великих равнинах, и они станут толстыми и здоровыми, особенно с учетом того, что их хищники были так безжалостно выслежены, что они будут медленнее догонять их. Домашний скот тоже будет процветать, но в конечном итоге его вытеснят буйволы, гораздо более выносливая порода, лучше подходящая для вольной жизни. Килгор хотел увидеть это, увидеть огромные стада, когда-то покрывавшие Запад. Он тоже хотел увидеть Африку.

Это означало, что проекту нужны были самолеты и пилоты. У Horizon уже была своя собственная коллекция бизнес-джетов GV, способных охватить большую часть мира, поэтому им также потребовались бы небольшие группы людей для управления и обслуживания нескольких аэропортов - например, Замбии. Он хотел увидеть Африку дикой и свободной. По оценке Килгора, на это уйдет лет десять, и это не так уж и важно. СПИД убивал этот континент ужасными темпами, и Шива только заставлял его двигаться быстрее, и поэтому Темный Континент снова был свободен от человека, и он мог бы отправиться туда и наблюдать природу во всей ее красе. . . и, может быть, застрелить льва, чтобы сделать коврик для своего дома в Канзасе? Некоторые из участников Проекта подняли бы из-за этого настоящий ад, но что такое один лев больше или меньше? Проект спасет сотни тысяч из них, возможно, миллионы, чтобы они могли свободно бродить и охотиться в своей гордости. Каким прекрасным был бы Новый Свет, если бы вы устранили паразитические виды, которые так усердно работали над его уничтожением.

Раздался звуковой сигнал. Он повернулся, чтобы посмотреть на панель управления. «Это Эрни, M5, похоже, остановка сердца», - сказал он.

"Чем ты планируешь заняться?" - спросила Барбара Арчер.

Килгор встал. «Убедитесь, что он мертв». Он наклонился, чтобы выбрать камеру для большого монитора на своем столе. «Вот, ты можешь посмотреть».

Через две минуты он появился на экране. Санитар уже был там, но лишь наблюдал. Она видела, как Килгор проверил пульс мужчины, а затем посмотрел ему в глаза. Несмотря на вакцину -B, Киллгор использовал перчатки и маску. Что ж, это имело смысл. Затем он снова встал и выключил оборудование для наблюдения. Санитар отсоединил капельницы и накрыл тело простыней. Килгор указал на дверь, и вскоре санитар выкатил каталку и направился к мусоросжигательной установке. Килгор нашел время, чтобы посмотреть на других субъектов, и даже, казалось, поговорил с одним из них, прежде чем навсегда покинуть экран.

«Я подумал об этом», - сказал он, возвращаясь в диспетчерскую без своего защитного снаряжения. «Сердце Эрни было не так уж и хорошо, и Шива сразу за ним последовал. Следующим будет Венделл, М2. Может быть, завтра утром. Функция печени не соответствует графику, и он сильно истекает кровью в верхних отделах желудочно-кишечного тракта ».

«А что насчет контрольной группы?»

«Мэри, F4, еще два дня у нее будут явные симптомы».

«Так система доставки работает?» - спросил Арчер.

"Как магия." Килгор кивнул, выпив кофе, прежде чем снова сесть. «Все сработает, Барб, и компьютерные прогнозы выглядят лучше, чем наши параметры требований. Через шесть месяцев после инициации мир станет совсем другим », - пообещал он ей.

«Я все еще беспокоюсь об этих шести месяцах, Джон. Если кто-нибудь выяснит, что произошло, его последним сознательным действием будет попытка убить всех нас ».

«Вот почему у нас есть оружие, Барб».

«Это называется« Радуга », - сказал он им, получив лучшую информацию за день. «Он базируется в Англии. Он был создан парнем из ЦРУ по имени Джон Кларк, и он, очевидно, главный в этой организации ».

«В этом есть смысл, - сказал Хенриксен. «Многонациональная, правда?»

«Думаю, да», - подтвердил Джон Брайтлинг.

«Да», - сказал Дмитрий Попов, выбирая салат «Цезарь». «Это все разумно, я полагаю, что это какое-то подразделение НАТО, базирующееся в Херефорде?»

«Верно», - сказал Хенриксен. «Между прочим, отличная работа - выяснить, кто они такие».

Попов пожал плечами. «Это было действительно просто. Я должен был сделать предположение раньше. Мой вопрос сейчас, что вы хотите, чтобы я сделал с этим? »

«Я думаю, нам нужно узнать больше», - сказал Хенриксен, взглянув на своего босса. "Намного больше."

"Как ты это делаешь?" - спросил Брайтлинг.

«Это несложно, - заверил его Попов. «Как только вы знаете, где искать - это большая часть битвы. Как только вы это узнаете, вы просто идете туда и смотрите. И у меня уже есть одно имя, не так ли? »

«Ты хочешь взять это?» - спросил Иоанн у русского.

"Безусловно." Если вы заплатите мне за это. «Есть опасности, но ...»

«Какие опасности?»

«Я когда-то работал в Англии. Есть вероятность, что у них есть фотография меня под другим именем, но я не думаю, что это возможно ».

«Вы можете имитировать акцент?» - спросил Хенриксен.

«Конечно, старина», - с ухмылкой ответил Попов. "Вы когда-то были ФБР?"

Кивок. "Ага."

«Тогда вы знаете, как это делается. Думаю, через неделю.

«Хорошо, - сказал Брайтлинг. «Прилетай завтра».

«Проездные документы?» - спросил Хенриксен.

«У меня есть несколько комплектов, все современные и безупречные», - заверил его офицер разведки.

«Приятно иметь профессионала в штате, - подумал про себя Хенриксен. «Ну, у меня ранний рейс, а я еще не собрался, ребята. Увидимся на следующей неделе, когда я вернусь ».

«Избавься от смены часовых поясов, Билл, - посоветовал Джон.

Бывший агент ФБР засмеялся. «У тебя есть лекарство, которое действует на это?»

ГЛАВА 18

ВЫГЛЯДИТ

Попов сел на утренний рейс «Конкорда». Он никогда раньше не летал на «Конкорде» и обнаружил, что в салоне самолета тесно, хотя с местом для ног было все в порядке. Он устроился на сиденье 4-C. Тем временем в другом терминале Билл Хенриксен сидел в кресле первого класса американского DC-10 во время поездки в Лос-Анджелес.

Уильям Хенриксен, подумал Дмитрий Аркадьевич Попов. Бывший член команды ФБР по спасению заложников и эксперт по борьбе с терроризмом, президент международной консалтинговой компании по вопросам безопасности теперь отправился в Австралию, чтобы искать контракт на консультационные услуги для следующих Олимпийских игр. . . . Как же , что фактор в то , что он делал Попов за горизонт корпорации Джона Брайтлинг в? Что именно он делал, а точнее, какой идее служил? Какая задача? Ему определенно платили большие деньги - он даже не поднимал вопрос о деньгах за ужином, потому что был уверен, что получит все, что попросит. Он думал о 250 тысячах долларов только на эту работу, даже несмотря на то, что она несла в себе немного опасностей, кроме вождения автомобиля в британских пробках. 250 000 долларов? «Может быть, и больше», - сказал себе Попов. В конце концов, эта миссия казалась им довольно важной.

Как эксперт по миссиям по терроризму и эксперт по борьбе с терроризмом включились в один и тот же план? Почему они так быстро ухватились за его открытие, что существует новая международная контртеррористическая организация? Для них это было важно, но почему? Что, черт возьми, они задумали? Он покачал головой. Он был таким умным, но понятия не имел. И теперь он хотел знать больше, чем когда-либо.

И снова его беспокоило незнание. Волновался? Да, теперь он волновался. В КГБ никогда не поощряли любопытство, но даже они знали, что умным людям нужно что-то рассказывать, и поэтому приказы о миссии обычно получали какое-то объяснение - и, по крайней мере, он всегда знал, что служит интересам своих страна. Какую бы информацию он ни собирал, какого бы иностранного гражданина он ни завербовал, все это было направлено на то, чтобы сделать его нацию более защищенной, более осведомленной, более сильной. В том, что все усилия потерпели неудачу, он не виноват. КГБ никогда не подводил государство. Именно государство подвело КГБ. Он был частью лучшей в мире разведывательной службы и по-прежнему гордился ее способностями и своими собственными.

Но он не знал, что делал сейчас. Он должен был собирать информацию, и это было для него довольно легко, но он все еще не знал, зачем. То, что он узнал за обедом накануне вечером, просто открыло еще одну дверь в другую тайну. Это было похоже на какой-то голливудский фильм о заговоре или детективную книгу, финал которой он еще не мог различить. Он брал деньги и выполнял работу, но в первый раз ему было не по себе, и чувство было неприятным, когда самолет мчался по взлетно-посадочной полосе и взлетал на восходящее солнце в лондонский аэропорт Хитроу.

«Есть какие-нибудь успехи, Билл?»

Тоуни откинулся на спинку стула. "Немного. Испанцы опознали двоих террористов как баскских сепаратистов, а французы думают, что у них есть линия на еще одного своего гражданина в парке, но это все. Я полагаю, мы могли бы попросить Карлоса предоставить некоторую информацию, но весьма сомнительно, что он будет сотрудничать - и кто может сказать, что он вообще знал этих педерастов? »

"Правда." Кларк сел. «Вы знаете, Дин прав. Одного из этих инцидентов, вероятно, и следовало ожидать, но всего трех за то короткое время, что мы здесь, кажется много. Возможно ли, что кто-то как-то их отпустил, Билл?

«Я полагаю, это возможно, но кто бы это сделал - и зачем ему это делать?» - спросил Тоуни.

"Резервное копирование. Оставайтесь в первую очередь с вопросом «кто». У кого есть способности? »

«Кто-то, кто имел к ним доступ еще в семидесятых и восьмидесятых годах - это означает, что кто-то находится внутри движения или кто-то, кто их контролировал,« влиял »на них извне. Это означало бы типа КГБ. Теоретически этот парень был бы им известен, у него были бы средства для связи с ними и, следовательно, возможность их активировать ».

«Все три группы были сильно идеологизированы. . . . »

«Вот почему контакт должен быть бывшим - а может, действующим? - КГБ. Он должен быть тем, кому они доверяют - более того, человеком с таким авторитетом, который они признают и уважают ». Тоуни отпил чай. «Это должно означать офицера разведки, возможно, довольно высокого ранга, с которым они работали в былые времена, кого-то, кто взаимодействовал с ними для их обучения и поддержки в старом Восточном блоке».

«Немецкий, чешский, русский?»

«Русский», - сказал Тоуни. «Помните, что КГБ позволял другим странам Блока поддерживать их только под их непосредственным руководством - противостоящий характер договоренностей всегда был тонким как бумага, Джон. Это было предназначено больше для их собственного комфорта, чем для чьего-либо еще. «Прогрессивные элементы» и все такое вздор. Обычно их обучали за пределами Москвы, а затем размещали в конспиративных домах в Восточной Европе, в основном в Восточной Германии. Мы получили много материала от старой восточногерманской Штази, когда рухнула ГДР. У меня есть коллеги из Century House, которые сейчас пересматривают информацию. На это потребуется время. К сожалению, он не был компьютеризирован и даже не был должным образом проработан перекрестными ссылками. Проблемы с финансированием, - пояснил Тоуни.

«Почему бы не пойти прямо в КГБ? Черт, я познакомился с Головко ».

Тоуни этого не знал. "Ты шутишь."

«Как вы думаете, как мы с Дином так быстро попали в Иран под российским прикрытием? Вы думаете, ЦРУ может так быстро провести операцию? Я хочу, Билл. Нет, это сделал Головко, а мы с Дингом были в его офисе перед тем, как полететь ».

«Ну, тогда, если можешь, почему бы не попробовать?»

«Мне нужно получить разрешение от Лэнгли».

«Будет ли Сергей действительно сотрудничать?»

«Не уверен», - признал Джон. «Даже деньги в лучшем случае. Но прежде чем я сделаю это, мне нужно точно понять, чего я хочу. Это не может быть рыбалка. Это должно быть хорошо направлено ».

«Я вижу, что мы могли бы сказать по имени сотрудника разведки, который работал с ними. . . . Проблема в том, что это будет не настоящее имя, не так ли?

Кларк кивнул. "Возможно нет. Вы знаете, мы должны изо всех сил стараться, чтобы один из этих людей остался жив. Довольно сложно допросить труп ».

«Эта возможность еще не представилась», - отметил Тоуни.

«Может быть», - подумал Кларк. И даже если один будет жив, кто скажет, что он знает, что ему нужно? Но нужно было с чего-то начинать.

«В Берне было ограбление банка. Вена была попыткой похищения, и, судя по словам герра Остерманна, субъекты преследовали то, чего не существует, - частные инсайдерские компьютерные коды в международной торговой системе. Последний инцидент произошел прямо из семидесятых ».

«Хорошо, два из трех были о деньгах», - согласился Кларк. «Но террористы в обоих случаях должны были быть идеологами, не так ли?»

"Верный."

«Почему интерес к деньгам? В первом, ладно, может, это было прямое ограбление. Но второй был более изощренным - ну, одновременно изощренным и тупым, потому что они искали чего-то, чего не существует, но как идеологические операторы они бы этого не знали. Билл, кто-то сказал им заняться этим. Они ведь не начали это сами, не так ли? "

«Я согласен, ваше предположение вполне вероятно», - сказал призрак. «Очень вероятно, возможно».

«Итак, в этом случае у нас есть два идеологических оператора, технически достаточно компетентных, но преследующих то, чего на самом деле не существует. Сочетание оперативной смекалки и объективной глупости, кажется, просто взывает к нам, не так ли? »

«А как насчет Worldpark?»

Кларк пожал плечами. «Может быть, Карлос знает что-то, что им нужно. Может быть, у него где-то есть тайник, который им нужен, или информация, или контактные телефоны, может быть, даже наличные - неизвестно, не так ли? »

«И я думаю, маловероятно, что его можно будет убедить сотрудничать с нами».

Кларк хмыкнул. «Проклятый скиппи».

«Что я могу сделать, так это поговорить с ребятами из« Five ». Возможно, этот русский теневой парень работал с ПИРА. Дай мне немного пощекотать нос, Джон.

«Хорошо, Билл, я поговорю с Лэнгли». Кларк встал, вышел из комнаты и направился обратно в свою, все еще ища идею, в которой он нуждался, прежде чем он сможет сделать что-нибудь полезное.

Все началось не очень хорошо, и Попов чуть не посмеялся над этим. Подъехав к взятой напрокат машине, он открыл левую дверь вместо правой. Но он сообразил это всего за несколько секунд, когда ему потребовалось загрузить свой багаж в багажник - багажник - и забраться на место водителя. С этого момента он открыл альбом с картами, который купил в терминале, и направился от четвертого терминала Хитроу к автомагистрали, которая должна была привести его в Херефорд.

«Итак, как это работает, Тим?»

Нунан убрал руку, но указатель остался прямо на Чавесе. «Блин, это круто. Предполагается, что он отслеживает электромагнитное поле, создаваемое человеческим сердцем. Это уникальный низкочастотный сигнал. . . даже гориллы и животные не смущают. . . . »

Устройство выглядело как лучевой пистолет из научно-фантастического фильма 30-х годов, с тонким антенным проводом спереди и пистолетной рукояткой под ним. Он качался на подшипнике качения, привязанный к полученному сигналу. Нунан отошел от Чавеса и Ковингтона и направился к стене. Право сидела секретарша. . . там. Устройство заблокировано на ней. Пока он шел, он оставался направленным на нее сквозь глухую стену.

«Это похоже на окровавленный жезл, - заметил Питер с немалым удивлением в голосе. «Как найти воду. . . . »

«Выглядит так, не так ли? Блин, неудивительно, что армия хочет этого ребенка. Забудьте о засаде. Эта штука должна находить людей под землей, за деревьями, под дождем - когда бы они ни были там, эта штука их подбирает ».

Чавес подумал об этом. Он особенно думал о своей операции в Колумбии много лет назад, о прогулке по траве, поиске и прислушивании к людям, которые могли бы обеспокоить его команду из десяти человек. Теперь эта штука заменила все навыки, которым он научился в 7-м Свете. В качестве защитного инструмента он мог вывести ниндзя из бизнеса. В качестве орудия нападения он мог сказать вам, где были плохие парни, задолго до того, как вы могли их увидеть или услышать, и позволить вам подойти достаточно близко к ним. . .

«Для чего это - я имею в виду, что говорит производитель?»

«Поисково-спасательные работы - пожарные в горящем здании, пострадавшие от лавины, много всего, Дин. Как средство противодействия злоумышленникам, этого щенка будет сложно победить. Они играли с ним в Форт-Брэгге пару недель. Ребята из Дельты влюбились в него. Все еще немного сложно использовать, и он еще не может определить дальность, но все, что им нужно сделать, это изменить антенну для большего усиления, затем связать два детектора с GPS и выполнить триангуляцию. . . . Максимальный диапазон, которого может достичь эта штука, еще не определен. Говорят, этот может захватить человека с расстояния пятисот метров ».

«Черт побери», - заметил Ковингтон. Но инструмент по-прежнему выглядел как какая-то дорогая детская игрушка.

«Какая польза от этого для нас? Нельзя отличить заложника от террориста », - отметил Чавес.

«Дин, ты никогда не знаешь, не так ли? Чертовски уверен, что он может сказать вам, где не находятся плохие парни , - отметил Нунан. Он весь день играл с этой штукой, пытаясь понять, как ее эффективно использовать. Он уже давно не чувствовал себя ребенком с новой игрушкой, но это устройство было таким новым и таким неожиданным, что оно должно было оказаться под украшенной сосной.

«Коричневый жеребец» - так назывался паб по соседству с его мотелем. Это было всего в полукилометре от главных ворот Херефорда, и казалось, что это хорошее место для начала, а еще лучше, чтобы выпить пива. Попов заказал пинту пива «Гиннесс» и отпил, осматривая комнату. По телевизору транслировался футбольный матч - прямой эфир или записанный, он не мог сказать в данный момент - между «Манчестер Юнайтед» и «Рейнджерс» из Шотландии, и это привлекло внимание посетителей паба и бармена. из. Попов тоже смотрел, потягивая пинту и слушая болтовню в комнате. Его приучили к терпению и по опыту он знал, что терпение обычно вознаграждается в интеллектуальных делах, тем более, что в этой культуре люди каждый вечер приходили в свой обычный паб, чтобы поболтать со своими друзьями, а у Попова было необычайно хорошо. слух.

Футбольный матч закончился со счетом 1: 1 примерно в то время, когда Попов заказал вторую пинту.

«Галстук, чертов галстук», - заметил один мужчина у барной стойки рядом с рестораном Попова.

«Это спорт для тебя, Томми. По крайней мере, парни в будущем никогда не связываются и никогда не проигрывают.

«Как подходят янки, Фрэнк?»

«Хорошая компания, такая, очень вежливая. Сегодня мне нужно было починить раковину в одном из домов. Жена действительно очень милая, пыталась дать мне чаевые. Удивительные люди, американцы. Думаю, они должны давать тебе деньги за все ». Сантехник допил свою пинту пива и потребовал еще.

«Вы работаете на базе?» - спросил Попов.

«Да, уже двенадцать лет водопровод и все такое».

«Хорошая партия мужчин, САС. Мне нравится, как они разбираются с негодяями из ИРА, - сказал русский с лучшим британским акцентом «синих воротничков».

«Они это делают», - согласился сантехник.

«Значит, там сейчас живут американцы, а?»

«Да, их около десяти и их семьи». Он посмеялся. «Одна из жен чуть не убила меня на своей машине на прошлой неделе, ехав по неправильной стороне кровавой дороги. С ними нужно быть осторожным, особенно в машине ».

«Возможно, я знаю одного из них, я думаю, его зовут Кларк», - предложил Попов в качестве довольно опасной уловки.

"Ой? Он босс. Жена работает медсестрой в местной больнице. Не встречалась с ним, но говорят, что он очень серьезный парень - должно быть, командовать этой судьбой. Самые страшные люди, которых я когда-либо встречал, не из тех, что вы хотели бы встретить в темном переулке - конечно, очень вежливые, но вам достаточно взглянуть на них, чтобы понять. Всегда бегать и все такое, поддерживать себя в форме, тренироваться с оружием, выглядеть опасно, как окровавленные львы ».

«Были ли они задействованы в шоу в Испании на прошлой неделе?»

«Ну, они не говорят нам об этом, понимаете, но, - мужчина улыбнулся, - я видел, как« Геркулес »вылетел с взлетно-посадочной полосы в тот самый день, когда это произошло, и они вернулись в свой клуб поздно вечером, Энди. сказал мне, выглядя очень довольными собой, сказал он. Хорошие парни, имея дело с этими ублюдками.

"О, да. Какая свинья убьет больного ребенка? Bahst'ds, - продолжал Попов.

"Да, в самом деле. Хотел бы я их увидеть. Карпентер, с которым я работаю, Джордж Уилтон, время от времени видит, как они тренируются в стрельбе. Джордж говорит, что они похожи на что-то из фильма, волшебные вещи, - говорит он ».

«Вы были солдатом?»

«Давным-давно Королевский полк стал капралом. Вот как я получил эту работу ». Он потягивал пиво, а экран телевизора переключился на крикет - игру, которую Попов совершенно не понимал. "Ты?"

Попов покачал головой. "Нет никогда. Подумал об этом, но решил не делать этого ».

«Во всяком случае, неплохая жизнь на несколько лет», - сказал сантехник, потянувшись за арахисом в баре.

Попов осушил свой стакан и оплатил счет. Для него это была хорошая ночь, и он не хотел испытывать удачу. Итак, жена Джона Кларка работала медсестрой в местной больнице, а? Он должен это проверить.

«Да, Пэтси, я знал», - сказал Дин жене, читая утреннюю газету с опозданием на несколько часов. Освещение в прессе работы Worldpark по-прежнему было на первой странице, хотя на этот раз ниже сгиба. К счастью, никто из СМИ еще не имел понятия о Rainbow, как он заметил. Репортеры купили историю о хорошо обученной группе спецназа испанской гражданской гвардии.

"Дин, я ... ну, ты знаешь, я ..."

«Да, детка, я знаю. Вы доктор, и ваша работа спасает жизни. Так мой, помнишь? У них там было тридцать детей, и они убили одного. . . Я тебе не говорил. Я был менее чем в ста футах от них, когда они это сделали. Я видел, как умерла эта маленькая девочка, Пэтс. Худшая проклятая вещь, которую я когда-либо видел, и я ничего не мог с этим поделать, - мрачно сказал он. Чавес знал, что он будет мечтать об этом еще несколько недель.

"Ой?" Она повернула голову. "Почему?"

«Потому что мы не… я имею в виду, что не могли, потому что внутри все еще была куча других с оружием, и мы только что добрались туда, и мы еще не были готовы поразить ублюдков, и они хотели показать нам, насколько они серьезны и целеустремленны - и я полагаю, что именно так такие люди демонстрируют свою решимость. Они убивают заложника, чтобы мы знали, насколько они круты ». Дин отложил газету и задумался. Он был воспитан с особым кодексом чести еще до того, как армия Соединенных Штатов научила его Кодексу вооружений: вы никогда, никогда не причините вреда невиновному. Это навсегда поставило вас за рамки бледного, непоправимо проклятого среди людей как убийцу, недостойного носить форму или принимать приветствие. Но эти террористы, казалось, наслаждались этим. Что, черт возьми, с ними случилось? Он прочитал все книги Пола Беллоу, но почему-то до него не дошло. Каким бы ярким он ни был, его разум не мог совершить такого интеллектуального скачка. Что ж, может быть, все, что вам действительно нужно было знать об этих людях, - это как попасть в цель. Это всегда срабатывало, не так ли?

«Что с ними?»

«Черт, детка, я не знаю. Доктор Беллоу говорит, что они так сильно верят в свои идеи, что могут отойти от своей человечности, но я… я просто не понимаю этого. Я не могу себе представить, что делаю это. Ладно, конечно, я бросал молоток в людей, но не из-за пинков и не из-за абстрактных идей. Для этого должна быть веская причина, что-то, что мое общество считает важным, или потому, что кто-то нарушил закон, которому мы все должны следовать. Это неприятно и не весело, но это важно, и поэтому мы это делаем. Твой отец такой же.

«Тебе действительно нравится папа», - заметила Пэтси Чавес, доктор медицины.

«Он хороший человек. Он много сделал для меня, и у нас было несколько интересных моментов в этой области. Он умен, умнее, чем когда-либо знали люди в ЦРУ - ну, может, Мэри Пэт знала. Она действительно понимает это, хотя она что-то вроде наездницы ».

"Кто? Мэри, кто? »

«Мэри Патрисия Фоли. Она ДЕЙСТВИТЕЛЬНАЯ, начальник отдела боевых действий в Агентстве. Замечательная девушка, которой сейчас за сорок, действительно знает свое дело. Хороший босс, позаботьтесь о нас, рабочих пчелах ».

«Ты все еще в ЦРУ, Дин?» - спросила Пэтси Кларк Чавес.

«Технически да». Ее муж кивнул. «Не знаю, как работает административная цепочка, но пока чеки будут приходить, - он улыбнулся, - я не буду об этом беспокоиться. Итак, как жизнь в больнице? "

«Ну, мама в порядке. Сейчас она работает медсестрой в свою смену в отделении неотложной помощи, а на следующей неделе я тоже перехожу в отделение неотложной помощи ».

«Рожать достаточно детей?» - спросил Дин.

«Еще один в этом году, Доминго», - ответила Пэтси, похлопывая себя по животу. «Придется скоро приступить к занятиям, если ты собираешься быть там».

«Дорогая, я буду там», - заверил он ее. «Ты не родишь моего ребенка без моей помощи».

«Папы никогда не было. Я не думаю, что тогда это было разрешено. Готовые роды еще не были в моде ».

«Кто захочет читать журналы в такое время?» Чавес покачал головой. «Ну, я думаю, времена меняются, а? Детка, я буду там, если какой-то придурок-террорист не вызовет нас из города, и тогда ему лучше присмотреть за своей задницей, потому что этот мальчик будет серьезно разозлен, если это произойдет ».

«Я знаю, что могу положиться на тебя». Она села рядом с ним, и он, как обычно, взял ее руку и поцеловал. "Мальчик или девочка?"

«Не получил сонограмму, помнишь? Если это мальчик ...

«Он будет привидением, как его отец и дед», - подмигнув, заметил Дин. «Мы начнем его с языков очень рано».

«Что, если он хочет быть кем-то другим?»

«Он не будет», - заверил ее Доминго Чавес. «Он увидит, какие прекрасные люди его предшественники, и захочет им подражать. Это по-латиноамерикански, детка, - он поцеловал ее с улыбкой, - идя по благородным стопам своего отца. Он не мог сказать, что не делал этого сам. Его отец умер в слишком раннем возрасте, чтобы его сын мог должным образом запечатлеться. Так же, как и. Отец Доминго, Эстебан Чавес, водил грузовик из службы доставки. «Слишком скучно, - подумал Доминго.

«А как насчет ирландцев? Я тоже думал, что это их "фишка".

"Довольно много." Чавес усмехнулся. «Вот почему в ФБР так много рисовых полей».

«Помните Билла Хенриксена?» - спросил Август Вернер у Дэна Мюррея.

«Раньше работал с тобой на ЗГТ, чокнутый, не так ли?»

«Ну, он сильно увлекался экологией, обнимал деревья и все такое дерьмо, но он знал свою работу в Куантико. Он наложил на меня хорошую репутацию для Радуги ».

"Ой?" Директор ФБР поднял глаза и сразу же сосредоточился на использовании кодового слова.

«В Испании использовали вертолет ВВС. СМИ не уловили это, но это есть на видеозаписях, если кто-то захочет заметить. Билл сказал, что это было не очень ярко. Он прав.

«Может быть», - допустил директор ФБР. "Но с практической точки зрения ..."

«Я знаю, Дан, есть практические соображения, но это реальная проблема.»

«Да, ну, Кларк думает о том, чтобы немного рассказать о« Радуге ». Один из его людей поднял это, говорит он мне. «Если вы хотите сдержать терроризм, вы можете сказать, что в городе появился новый шериф», - сказал он. В любом случае, он не принял никакого решения об официальной рекомендации Агентству, но, очевидно, он отстаивает эту идею ».

«Интересно, - сказал Гас Вернер. «Я вижу суть, особенно после трех успешных операций. Эй, будь я одним из тех идиотов, я бы дважды подумал, прежде чем на меня сойдет Гнев Божий. Но они не думают, как нормальные люди, не так ли? "

«Не совсем так, но сдерживание - это сдерживание, и Джон заставляет меня думать об этом сейчас. Мы можем утечь данные на нескольких уровнях, сообщить, что сейчас действует секретная многонациональная контртеррористическая команда ». Мюррей сделал паузу. «Не от черного к белому, но, может быть, от черного к серому».

«Что скажет агентство?» - спросил Вернер.

«Наверное, нет, с восклицательным знаком позади», - признал директор. «Но, как я уже сказал, Джон заставляет меня немного подумать».

«Я понимаю его точку зрения, Дэн. Если мир узнает об этом, возможно, люди дважды подумают, но потом люди начнут задавать вопросы, появятся репортеры, и довольно скоро на первой странице USA Today появятся лица людей вместе со статьями о том, как они облажались. на работе, написанной кем-то, кто даже не может правильно вставить обойму ».

«Они могут помещать D-Notice в истории в Англии», - напомнил ему Мюррей. «По крайней мере, они не попадут в местные газеты».

«Хорошо, значит, они публикуются в« Вашингтон Пост », и никто этого не читает, верно?» Вернер фыркнул. И он хорошо знал проблемы, с которыми HRT ФБР столкнулась с Уэйко и Руби Ридж после его пребывания на посту командира подразделения. СМИ в обоих случаях испортили освещение событий - как обычно, подумал он, но это были СМИ для вас. «Сколько людей любят Rainbow?»

«Около сотни. . . довольно большой номер для черного наряда. Я имею в виду, что их безопасность, насколько нам известно, еще не была взломана, но ...

«Но, как сказал Билл Хенриксен, любой, кто знает разницу между Хьюи и Черным Ястребом, знает, что в работе Worldpark было что-то странное. Трудно хранить секреты, не правда ли? »

«Конечно, черт возьми, Гас. В любом случае, подумай над этой идеей, ладно?

"Сделаю. Что-нибудь еще?"

«Да, тоже от Кларка - кто-нибудь думает, что три террористических акта с момента создания« Радуги »- это большое число? Может ли кто-нибудь активировать ячейки плохих парней и выпускать их на свободу? Если да, то для кого и если да, то для чего? »

«Боже, Дэн, мы получаем от них наш европейский интеллект , помнишь? Кто тот парень, который работает на стороне призраков? "

«Билл Тоуни - его главный аналитик. Парень «шестерка», на самом деле неплохой - я знаю его с тех пор, как несколько лет назад был атташе по правовым вопросам в Лондоне. Он тоже не знает. Им интересно, может ли какой-нибудь старый парень из КГБ или что-то в этом роде путешествовать, говоря спящим вампирам, чтобы они проснулись и выпили немного крови ».

Вернер задумался над этим примерно полсекунды, прежде чем заговорить. «Если так, то он не имел бешеного успеха. Операции имеют некоторые признаки профессионализма, но не настолько, чтобы иметь значение. Черт, Дэн, ты знаешь упражнение. Если плохие парни находятся на одном и том же месте более часа, мы нападаем на них и устраняем их, как только они облажаются. Профессиональные террористы или нет, они плохо обученные люди, у них нет ничего подобного нашим, и они рано или поздно уступают нам инициативу. Все, что нам нужно знать, это где они, помнишь? После этого молния в наших руках ».

«Да, и ты несколько раз сбил с толку, Гас. И именно поэтому нам нужен лучший интеллект, чтобы убивать их, прежде чем они сами появятся на радаре ».

«Что ж, единственное, что я не могу сделать, так это их разведданные. Они ближе к источникам, чем мы, - сказал Вернер, - и держу пари, что они все равно не присылают нам все, что у них есть ».

«Они не могут. Слишком много, чтобы отправлять туда и обратно по факсу ».

«Хорошо, да, три серьезных инцидента - это много, но мы не можем сказать, просто ли это совпадение или часть плана, если у нас нет людей, которых можно спросить. Как живой террорист. Мальчики Кларка еще никого не забрали живыми, не так ли?

«Нет, - согласился Мюррей. «Это не входит в их миссию».

«Так скажите им, что если они хотят достоверную информацию, им нужен кто-то с живым мозгом и ртом после того, как стрельба прекратится». Но Вернер знал, что это непросто в самых лучших обстоятельствах. Так же, как поймать тигров живыми было намного сложнее, чем убить их, было трудно поймать кого-то, у кого есть заряженный пистолет-пулемет и желание его использовать. Даже стрелки из HRT, которые были обучены приносить их живыми, чтобы бросить их перед судьей Федерального окружного суда для надлежащего вынесения приговора и заключения в тюрьму в Мэрионе, штат Иллинойс, не преуспели в этой области. А Радуга состояла из солдат, для которых тонкости закона были чужды. Гаагская конвенция установила правила ведения войны, которые были более свободными, чем все, что содержится в Конституции Соединенных Штатов. Пленных нельзя было убивать, но нужно было поймать их живыми, прежде чем они попали в плен, а это то, на что в армии обычно не обращали внимания.

«Нашему другу мистеру Кларку нужно что-то еще от нас?» - спросил Вернер.

«Эй, он на нашей стороне, помнишь?»

«Он хороший парень, да. Черт, Дэн, я встретился с ним, когда они настраивали «Радугу», и я позволил ему иметь в Тимми Нунане один из наших лучших отрядов, и я признаю, что он проделал отличную работу - пока их трое. Но он не один из нас, Дэн. Он не думает как полицейский, но если он хочет получить более подробную информацию, это то, что он должен делать. Скажи ему это, а?

«Я сделаю это, Гас, - пообещал Мюррей. Затем они перешли к другим вещам.

«Так что же нам делать?» - спросил Стэнли. «Стрелять из их рук в окровавленное ружье? Такое бывает только в кино, Джон ».

«Вебер сделал именно это, помнишь?»

«Да, и это было против политики, и мы, черт возьми, не можем ее поощрять», - ответил Алистер.

«Давай, Ал, если мы хотим получить более качественную разведывательную информацию, мы должны поймать некоторых живыми, не так ли?»

«Хорошо, если возможно, что случается редко, Джон. Кровавый редко ».

«Я знаю», - признала Радуга Шесть. «Но можем ли мы хотя бы заставить мальчиков подумать об этом?»

«Это возможно, но принять такое решение на ходу в лучшем случае сложно».

«Нам нужна информация, Ал, - настаивал Кларк.

«Верно, но не ценой смерти или ранения одного из наших людей».

«Все в жизни - это своего рода компромисс», - отмечает Rainbow Six. «Хотели бы вы получить какую-нибудь достоверную разведывательную информацию об этих людях?»

"Конечно, но ..."

«Но, моя задница. Если нам это нужно, давайте найдем способ получить это, - настаивал Кларк.

«Мы не полицейские констебли, Джон. Это не входит в нашу миссию ».

«Тогда мы собираемся изменить миссию. Если удастся взять предмет живым, то попробуем. Вы всегда можете выстрелить им в голову, если это не так. Парень, которого Гомер снял с этого укола в живот. Мы могли взять его живым, Ал. Он никому не представлял прямой угрозы. Ладно, он это заслужил, и он стоял на открытой местности с оружием, и наши тренировки говорили о том, что убей, и, конечно же, Джонстон выстрелил и решил сделать собственное заявление, потому что он хотел - но это было бы было так же легко вынуть ему коленную чашечку, и в этом случае нам было бы с кем поговорить сейчас, и, возможно, он бы спел, как большинство из них, и тогда, может быть, мы бы узнали что-то, что мы были бы чертовски уверены хотелось бы знать сейчас, не так ли? "

«Совершенно верно, Джон», - признал Стэнли. Спорить с Кларком было нелегко. Он приехал в «Радугу» с репутацией ловкача из ЦРУ, но это совсем не то, чем он был, напомнил себе британец.

«Мы просто недостаточно знаем, и мне не нравится, что мы недостаточно знаем об окружающей среде. Думаю, Дин прав. Кто-то отпускает этих ублюдков. Если мы сможем немного разобраться в этом, то, возможно, мы сможем найти этого парня и попросить местных полицейских надеть ему мешок, где бы он ни был, а затем, возможно, мы сможем немного по-дружески поболтать, и, возможно, в конечном итоге будет меньше инцидентов выйти и рискнуть ». В конце концов, конечная цель Rainbow была странной: тренироваться для миссий, которые редко - если вообще когда-либо - приходили, - стать пожарным в городке без пожаров.

«Очень хорошо, Джон. Думаю, нам прежде всего следует поговорить об этом с Питером и Доминго ».

- Тогда завтра утром. Кларк встал из-за стола. «Как насчет пива в клубе?»

«Дмитрий Аркадьевич, я давно вас не видел», - сказал мужчина.

«Четыре года», - подтвердил Попов. Они были в Лондоне, в пабе в трех кварталах от посольства России. Он приехал сюда поездом на случай, если может появиться кто-то из его бывших коллег, как и один, Иван Петрович Кириленко. Иван Петрович был восходящей звездой, на несколько лет моложе Попова, опытного полевого офицера, получившего звание полковника в возрасте тридцати восьми лет. Так вот, он, вероятно, был ...

«Вы теперь резидент вокзала Лондон?»

«Мне нельзя говорить такие вещи, Дмитрий». Кириленко даже при этом улыбнулся и кивнул. Он продвинулся очень далеко и очень быстро в небольшом агентстве российского правительства и, несомненно, все еще активно занимался политической и другой разведкой, или, скорее, имел хороший штат людей, которые делали это за него. Россию беспокоило расширение НАТО; Альянс, когда-то столь угрожающий Советскому Союзу, теперь продвигался на восток к границам его страны, и некоторые в Москве, поскольку им платили за беспокойство, беспокоились, что это могло быть предвестником нападения на Родину. Кириленко знал, что это чушь, как и Попов, но даже в этом случае ему платили за то, чтобы он удостоверился в этом, а новый резидент выполнял свою работу в соответствии с инструкциями. «Итак, что ты делаешь сейчас?»

«Мне не разрешено говорить». Это был очевидный ответ. Это могло означать что угодно, но в контексте их прежней организации это означало, что Попов все еще был каким-то игроком. Что за, Кириленко не знал, хотя слышал, что Дмитрий Аркадьевич был РИФ из организации. Для него это было неожиданностью. Попов по-прежнему пользовался отличной репутацией полевого призрака. «Я сейчас живу между мирами, Ваня. Я работаю в коммерческом бизнесе, но выполняю и другие обязанности », - признал он. Правда часто оказывалась полезным инструментом на службе лжи.

«Вы оказались здесь не случайно», - отметила Кириленко.

"Правда. Я надеялся увидеть здесь коллегу ». Паб находился слишком близко к посольству на Палас-Грин, Кенсингтон, для серьезной работы, но это было удобное место для случайных встреч, к тому же Кириленко считал свой статус резидента полностью секретным. Появление в таком месте усилило это. Все знали, что настоящий призрак не рискнет. «Мне нужна помощь с чем-то».

"Что это может быть?" - спросил офицер разведки, делая глоток горечи.

«Отчет об офицере ЦРУ, который, вероятно, нам известен».

"Имя?"

«Джон Кларк».

"Почему?"

«Я считаю, что теперь он возглавляет черную операцию, базирующуюся здесь, в Англии. Я хотел бы предложить имеющуюся у меня информацию об этом человеке в обмен на любую информацию, которую вы могли бы иметь. Возможно, я могу добавить кое-что к этому досье. Думаю, моя информация будет интересна », - мягко заключил Попов. В контексте это было большим обещанием.

«Джон Кларк», - повторил Кириленко. «Я посмотрю, что я могу для вас сделать. У вас есть мой номер?"

Попов незаметно подложил на стойку листок бумаги. «Вот мой номер. Нет. У тебя есть карточка?

"Безусловно." Русский положил клочок бумаги в карман, вытащил бумажник и протянул карточку. И.П. Кириленко, сообщил третий секретарь посольства России в Лондоне. 0181-946-0001, с -9009 в качестве номера факса. Попов положил карту в карман. «Что ж, я должен вернуться. Рад тебя видеть, Дмитрий ». Резидент поставил свой стакан и вышел на улицу.

"Получить картинку?" Один человек «пятерка» сказал другому, выходя за дверь, примерно в сорока секундах позади своей цели наблюдения.

«Ну, недостаточно для Национальной портретной галереи, но ... . . » Проблема скрытых камер заключалась в том, что объективы были слишком маленькими, чтобы сделать действительно хорошие фотографии. Однако они обычно были достаточно хороши для целей идентификации, и он получил одиннадцать снимков, которые в сочетании с компьютерным усовершенствованием должны быть полностью адекватными. Кириленко, как они знали, считал свое прикрытие адекватным. Он не знал и не мог знать, что «Пятерка», когда-то называвшаяся МИ-5, а теперь официально именуемая Службой безопасности, имела собственный источник в российском посольстве. Большая игра все еще продолжалась в Лондоне и других местах, новый мировой порядок или нет. Кириленко еще не застали на компромиссе, но он все- таки был резидентом , а потому на такие действия не поддавался . Но вы все равно отслеживали таких людей, потому что знали, кто они такие, и рано или поздно вы что-то получали от них или от них. Как тот парень, с которым он только что пил пиво. Не постоянный посетитель этого паба - они знали, кто они такие. Без имени. Просто несколько фотографий, которые можно было бы сравнить с библиотекой фотографий в новом здании штаб-квартиры Five's, Thames House, прямо на берегу реки недалеко от моста Ламбет.

Попов вышел на улицу, повернул налево и прошел мимо Кенсингтонского дворца, чтобы поймать такси до вокзала. Вот если бы только Кириленко мог достать ему что-нибудь полезное. Он должен уметь. Взамен он предложил что-нибудь пикантное.

ГЛАВА 19

SEARCHING

В тот день трое алкашей умерли от внутренних кровотечений в верхнем отделе желудочно-кишечного тракта. Килгор спустился проверить их. Двое умерли в один и тот же час, третий - пятью часами позже, и морфин помог им умереть либо без сознания, либо в безболезненном, милосердном ступоре. Осталось пять из первоначальных десяти, и ни один из них не дожил до конца недели. Шива был настолько смертоносным, насколько они надеялись, и, похоже, столь же общительным, как и обещала Мэгги. Наконец-то система доставки заработала. Это доказала Мэри Баннистер, субъект F4, которая только что переехала в лечебный центр с появлением явных симптомов. Итак, к этому моменту проект «Шива» был полностью успешным. Все соответствовало параметрам испытаний и предсказаниям экспериментов.

«Насколько сильна боль?» - спросил он своего обреченного пациента.

«Спазмы, очень плохо», - ответила она. «Как грипп, плюс еще кое-что».

«Ну, у вас умеренная температура. Есть идеи, где вы могли это поймать? Я имею в виду, это новый штамм гриппа из Гонконга, и выглядит , как у вас это «.

«Может быть, на работе. . . до того, как я приехал сюда. Не помню. Я буду в порядке, правда? " Обеспокоенность пробивалась через пропитанную валиумом пищу, которую она получала каждый день.

"Я так думаю." Килгор улыбнулся сквозь свою хирургическую маску. «Этот может быть опасен, но только для младенцев и пожилых людей, и вы не один из них, не так ли?»

«Думаю, что нет». Она тоже улыбнулась заверениям врача, которые всегда утешали.

«Хорошо, что мы собираемся сделать, так это запустить капельницу, чтобы держать вас должным образом увлажненным. И мы немного поработаем с дискомфортом, добавив немного морфия, хорошо?

«Вы доктор», - ответил субъект F4.

«Хорошо, держи руку неподвижно. Придется сделать палку, и будет немного больно. . . там, - сказал он, сделав это. "Как это было?"

"Не плохо."

"Хорошо." Килгор набрал номер активации на елке. Подача морфина началась мгновенно. Примерно через десять секунд он попал в кровоток пациента.

«Ооооо, о да», - сказала она, закрыв глаза, когда первоначальный выброс препарата поразил ее организм. Килгор никогда не испытывал этого сам, но он представлял, что это почти сексуальное чувство, как наркотик успокаивает все ее тело. Напряжение в ее мускулатуре сразу исчезло. Вы могли видеть, как тело расслабляется. Больше всего изменился ее рот, от напряжения до вялости сна. На самом деле это было очень плохо. F4 была не совсем красивой, но она была по-своему хороша, и, судя по тому, что он смотрел на телевизионном мониторе в диспетчерской, она была сексуальным удовольствием для своих партнеров, даже несмотря на то, что это было вызвано транквилизаторами. Но, хорошая она или нет, она умрет через пять-семь дней, несмотря на все усилия, которые он и его люди приложат. На дереве была небольшая капельница с интерлейкином-3a, недавно разработанным превосходным собранием ученых-исследователей SmithKline для лечения рака - он также показал некоторые перспективы в борьбе с вирусами, что было уникальным в мире медицины. Каким-то образом это стимулировало иммунную систему организма, хотя через механизм, который еще не был понят. Это будет наиболее вероятным лечением для жертв Шивы, когда болезнь станет широко распространенной, и он должен был подтвердить, что это не сработает. Так было с пьяницами, но им также нужно было проверить это на принципиально здоровых пациентах, мужчинах и женщинах, просто чтобы убедиться. «Слишком плохо для нее, - подумал он, - ведь у нее есть лицо и имя, которые сочетаются с ее номером». Это также было бы очень плохо для миллионов - а точнее миллиардов - других людей. Но с ними было бы проще. Он мог видеть их лица по телевизору, но телевидение не было настоящим, не так ли? Просто точки на люминофорном экране.

Идея была достаточно простой. Крыса была свиньей, собакой, мальчиком - в данном случае женщиной. Все имели равное право на жизнь. Они провели обширное тестирование Шивы на обезьянах, для которых это оказалось повсеместно смертельным, и он наблюдал за всеми этими испытаниями, и разделял боль неразумных животных, которые чувствовали боль столь же реальную, как то, что чувствовал F4, хотя в в случае с обезьянами морфий был невозможен, и он ненавидел это - ненавидел причинять боль невинным существам, с которыми он не мог разговаривать и которым не мог ничего объяснить. И хотя с точки зрения общей картины это было оправдано - они спасли бы миллионы, миллиарды животных от нападений людей - видеть страдания животного было тяжким испытанием для него и его коллег, поскольку все они сочувствовали всем живым существам. большие и маленькие, и больше для маленьких, невинных и беспомощных, чем для больших двуногих созданий, которым не было дела до их прихоти. Как F4, вероятно, нет, хотя они никогда не спрашивали. В конце концов, зачем путать вопрос? Он снова посмотрел вниз. F4 уже был в оцепенении от введенного им наркотика. По крайней мере, ей, в отличие от подопытных обезьян, не было боли. Это было милосердно с их стороны, не так ли?

«Что это за черная операция?» - спросил дежурный по защищенной телефонной линии.

«Понятия не имею, но он серьезный человек, помнишь? Полковник Инностранного Управления, напомню, четвертого отдела Управления С. »

«Ах да, я его знаю. Он много времени проводил в Фенстервальде и Карловых Варах. Он был RIF'ом вместе со всеми этими людьми. Чем он сейчас занимается?"

«Я не знаю, но он предлагает нам информацию об этом Кларке в обмен на некоторые наши данные. Я рекомендую совершить обмен, Василий Борисович ».

«Кларк - это имя, которое нам известно. Он лично встречался с Сергеем Николаичем », - сообщил резиденту дежурный. «Он старший полевой офицер, в основном военизированный тип, но также инструктор Академии ЦРУ в Вирджинии. Известно, что он близок с Марией Патрисией Фолеевой и ее мужем. Также говорят, что к нему прислушивается американский президент. Да, думаю, нам будет интересна его текущая деятельность ».

Телефон, по которому они говорили, был русской версией американского STU-3, технология была украдена около трех лет назад командой, работавшей в Управлении Т Первого главного управления. Внутренние микрочипы, которые были рабски скопированы, скремблировали входящие и исходящие сигналы с помощью 128-битной системы шифрования, ключ которой менялся каждый час, и далее менялись с отдельными пользователями, чьи личные коды были частью вставляемых пластиковых ключей, которые они использовали. Система STU бросила вызов всем попыткам русских взломать ее, даже при точном знании внутренней работы аппаратного обеспечения системы, и они полагали, что у американцев были те же проблемы - в конце концов, на протяжении веков Россия выпускала лучших математиков мира. , а лучшие из них даже не придумали теоретическую модель взлома скремблирующей системы.

Но благодаря революционному применению квантовой теории к безопасности коммуникаций у американцев была такая сложная система дешифрования, что лишь горстка людей из «Директората Z» в Агентстве национальной безопасности действительно понимала ее. Но им не пришлось. У них были самые мощные суперкомпьютеры в мире, чтобы делать настоящую работу. Они были расположены в подвале обширного здания штаб-квартиры АНБ, в подобном темнице месте, крыша которого поддерживалась голыми стальными двутавровыми балками, потому что раскопки проводились именно для этой цели. Звездная машина была сделана обанкротившейся компанией Super-Connector от Thinking Machines, Inc. из Кембриджа, штат Массачусетс. Машина, созданная специально для АНБ, почти не использовалась в течение шести лет, потому что никто не придумал способ ее эффективно запрограммировать, но с появлением квантовой теории это тоже изменилось, и теперь чудовищная машина весело крутилась. в то время как операторы гадали, кого они могут найти для создания следующего поколения этой сложной машины.

В Форт-Мид поступали всевозможные сигналы со всего мира, и одним из таких источников был GCHQ, британский штаб по связям с общественностью в Челтенхэме, дочерняя служба АНБ в Англии. Британцы знали, какие телефоны чьи в российском посольстве - они не меняли номера даже с распадом СССР - а этот лежал на столе у резидента. Качество звука было недостаточно хорошим для голосовой печати, поскольку русская версия системы STU оцифровывала сигналы менее эффективно, чем американская версия, но после того, как шифрование было взломано, слова были легко узнаваемы. Расшифрованный сигнал был перекрестно загружен на еще один компьютер, который переводил русский разговор на английский с достаточной степенью надежности. Поскольку сигнал поступал от лондонского резидента в Москву, он был помещен в верхнюю часть электронной стопки и раскололся, переведен и напечатан менее чем через час после его подачи. После этого он был немедленно передан в Челтенхэм, а в Форт-Миде - к офицеру связи, чья работа заключалась в том, чтобы перехватывать людей, заинтересованных в контенте. В этом случае он был направлен прямо к директору Центральной разведки и, поскольку он, очевидно, обсуждал личность полевого привидения, заместителю директора (Операции), поскольку все полевые привидения работали на нее. Первый был более занятым человеком, чем второй, но это не имело значения, поскольку последний был женат на первом.

"Эд?" - сказал голос его жены.

"Да, дорогая?" - ответил Фоли.

«Кто-то пытается опознать Джона Кларка в Великобритании»

Глаза Эда Фоули при этой новости полностью открылись. "Действительно? Кто?"

«Начальник станции в Лондоне разговаривал со своим дежурным в Москве, и мы его перехватили. Сообщение должно быть у тебя в стопке, Эдди.

"Хорошо." Фоули поднял стопку и пролистал ее. "Понятно. Хммм, - сказал он по телефону. «Парень, которому нужна информация, Дмитрий Аркадьевич Попов, бывший полковник - террорист, а? Я думал, что все они были RIF'ом. . . Хорошо, они были, по крайней мере, он был.

«Да, Эдди, парень-террорист заинтересован в Rainbow Six. Разве это не интересно?

«Я бы так сказал. Передать это Джону?

«Спорим, милый маленький туши», - сразу ответил ДО.

"Что-нибудь о Попове?"

«Я прогнал имя через компьютер. Зип, - ответила его жена. «Я начинаю новый файл на имя. Может быть, у британцев что-то есть ».

«Хочешь, я позвоню Василию по этому поводу?» - спросил DCI.

«Посмотрим, что мы будем развивать в первую очередь. Но сейчас же отправь факс Джону.

«Он скоро выйдет, как только я сделаю сопроводительную записку», - пообещала Мэри Пэт Фоули.

«Хоккейный матч сегодня вечером». «Вашингтон Кэпиталз» приближались к плей-офф, и сегодня вечером прошел матч против «Флайерз».

«Я не забыл. Позже, милый зайчик.

«Билл», - сказал Джон по офисному телефону через сорок минут. «Хочешь зайти в мой офис?»

«В пути, Джон». Он вошел в дверь минут через две. "Какие новости?"

«Посмотри это, приятель». Кларк передал четыре страницы стенограммы.

«Черт побери», - сказал офицер разведки, как только перешел на вторую страницу. «Попов, Дмитрий Аркадьевич. В колокольчик не звонит - о, понятно, в Лэнгли тоже не знают этого имени. Что ж, всех их знать нельзя. Позвонить в Century House по этому поводу?

«Я думаю, что мы проиндексируем наши файлы с вашими, но это не повредит. Похоже, что в этом Дин был прав. Как сильно ты хочешь поспорить, что это наш парень? Кто ваш лучший друг в Службе безопасности? »

- Сирил Холт, - сразу сказал Тоуни. "Заместитель директора. Я знал Сирила еще по Регби. Там он был на год позади меня. Выдающийся парень ». Ему не нужно было объяснять Кларку, что старые школьные связи все еще являются важной частью британской культуры.

«Хотите втянуть его в это?»

«Чертовски верно, Джон».

«Хорошо, давайте позвоним. Если мы решим обнародовать информацию, я хочу, чтобы решение принимали мы, а не гребаные русские ».

- Значит, они знают ваше имя?

"Больше чем это. Я встречался с председателем Головко. Он тот парень, который пригласил нас с Дином в Тегеран в прошлом году. Я провел с ними несколько совместных операций, Билл. Они знают все, вплоть до размера моего члена ».

Тоуни не отреагировал. Он учился тому, как разговаривают американцы, и часто это было очень интересно. «Знаешь, Джон, нам не следует слишком волноваться из-за этой информации».

«Билл, ты был в поле так же часто, как и я, может, немного больше. Если от этого у тебя не дергается нос, принеси что-нибудь, чтобы очистить носовые пазухи, ладно? " Кларк замолчал на секунду. «У нас есть кто-то, кто знает меня по имени и намекает, что может рассказать русским, чем я сейчас занимаюсь. Он должен знать, чувак. Он выбрал лондонского резидента, чтобы рассказать об этом, а не того из Каракаса. Террорист, может быть, парень, который знает имена и номера, и с тех пор, как мы сюда приехали, у нас было три инцидента, и мы договорились, что это много за такое короткое время, и теперь этот парень подходит к прицелу и спрашивает обо мне. Билл, я думаю, пора немного поволноваться, хорошо?

«Совершенно верно, Джон. Я позвоню Сирилу. Тоуни вышел из комнаты.

«Бля», - выдохнул Джон, когда дверь закрылась. Это была проблема с черными операциями. Рано или поздно какой-нибудь ублюдок щелкает выключателем, и в комнате обычно оказывается кто-то, кто вам даже не нужен. Как, черт возьми, это просочилось? Его лицо потемнело, когда он посмотрел на свой стол, приобретя выражение, которое те, кто знал это, действительно считали очень опасным.

«Черт», - сказал директор Мюррей за своим столом в штаб-квартире ФБР.

«Да, Дэн, это все покрывает», - согласился Эд Фоули из своего офиса на седьмом этаже в Лэнгли. «Как, черт возьми, эта утечка?»

«Бей из меня к черту, чувак. У вас есть что-нибудь об этом Попове, о чем я не знаю?

«Я могу проконсультироваться с отделами разведки и терроризма, но мы перекладываем все на вас. А как насчет британцев?

«Если я знаю Джона, он уже разговаривает по телефону с номерами« Пять »и« Шесть ». Его разведчик - Билл Тоуни, он лучший помощник Билла в любой одежде. Знаю его?"

«Звонит неопределенный звонок, но я не могу судить по этому поводу. Что о нем думает Бэзил?

«Говорит, что он один из его лучших аналитиков, и еще несколько лет назад он был примитивным полевым призраком. У него хороший нюх, - сказал Мюррею старший инспектор полиции.

«Насколько велика эта угроза?»

«Пока не могу сказать. Русские довольно хорошо знают Джона по Токио и Тегерану. Головко знает его лично - позвонил мне по поводу работы в Тегеране, чтобы поблагодарить его за работу, которую он и Чавес выполнили. Я так понимаю, они поладили, но это бизнес, а не личное, понимаешь?

«Я слышу вас, дон Корлеоне. Хорошо, что ты хочешь, чтобы я сделал? »

«Ну, где-то есть утечка. Я пока не понимаю, где это может быть. Единственное, что я слышал о Rainbow, - это люди с допуском по кодовым словам. Они должны знать, как держать язык за зубами ».

"Верно." Мюррей фыркнул. Единственные люди, способные распространять подобные вещи, - это люди, которым вы доверяете, люди, прошедшие серьезную проверку биографических данных, проведенную специальными агентами ФБР. Только проверенный и проверенный человек мог действительно предать свою страну, и, к сожалению, ФБР еще не научилось заглядывать в мозг и сердце человека. А что, если это была непреднамеренная утечка? Вы можете взять интервью у человека, который это сделал, и даже он или она не смогут ответить, что это произошло. Безопасность и контрразведка были двумя самыми сложными задачами в известной нам вселенной. «Слава Богу, - подумал он, - за шифровальщиков из АНБ, как всегда самой надежной и продуктивной спецслужбы его страны».

«Билл, у нас почти постоянно идет команда из двух человек на Кириленко. Они просто сфотографировали его за кружкой пива с парнем в своем обычном пабе вчера вечером », - сказал Сирил Холт своему коллеге по« Шестерке ».

«Это вполне может быть наш человек», - сказал Тоуни.

«Вполне возможно. Мне нужно увидеть ваши перехваты. Хочешь, чтобы я уехал?

«Да, как можно быстрее».

"Отлично. Дай мне два часа, старик. У меня еще есть кое-какие дела на столе ».

"Превосходно."

Хорошей новостью было то, что они знали, что этот телефон защищен двумя способами. Систему шифрования STU-4 можно обыграть, но только с помощью технологий, которые есть только у американцев - по крайней мере, они так думали. Более того, используемые телефонные линии были компьютерными. Одним из преимуществ того факта, что британская телефонная система в основном принадлежала правительству, было то, что компьютеры, управляющие системами коммутации, могли рандомизировать маршрутизацию и лишать кого-либо возможности перехватить звонок, если в точке не было проводного соединения. происхождения или получения. Для обеспечения безопасности они полагались на техников, которые ежемесячно проверяли линии - если только один из них не работал на кого-то еще, напомнил себе Тоуни. Невозможно предотвратить все, и, хотя поддержание телефонной тишины может лишить информации потенциального врага, это также имело эффект остановки передачи информации внутри правительства - таким образом, заставив это учреждение немедленно прекратить курить.

«Давай, скажи это», - сказал Кларк Чавесу.

«Полегче, мистер С, не так, как я предсказывал исход следующей Мировой серии. Это было довольно очевидно ».

«Может быть, Доминго, но ты все равно сказал это первым».

Чавес кивнул. «Проблема в том, что, черт возьми, нам с этим делать? Джон, если он знает ваше имя, он либо уже знает, либо может легко узнать ваше местонахождение - и это означает нас. Черт, все, что ему нужно, это приятель из телефонной компании, и он начинает нас выставлять. Наверное, есть ваше фото или описание. Затем он получает номер бирки и начинает следовать за вами ».

«Нам должно быть так повезло. Я знаю о контрнаблюдении, и везде у меня есть телефон для обуви. Я люблю для кого - то , чтобы попробовать это на меня. Я бы хотел, чтобы ты и некоторые из твоих парней приехали в деревню, устроили пик-н-ролл, запихнули ублюдка, а затем мы могли бы немного по-дружески поболтать с ним ». Это вызвало тонкую улыбку. Джон Кларк знал, как извлекать информацию от людей, хотя его методы этого не совсем соответствовали руководящим принципам, данным обычным полицейским управлениям.

«Я полагаю, Джон. Но пока нет ничего проклятого, что мы можем сделать, кроме как держать глаза открытыми и ждать, пока кто-то другой сгенерирует для нас некоторую информацию ».

«Я никогда раньше не был такой целью. Мне это не нравится ».

«Я слышу тебя, чувак, но мы живем в несовершенном мире. Что сказал Билл Тоуни?

«У него есть парень из« пятерки », который выйдет сегодня позже».

«Ну, они профессионалы из Дувра в этом вопросе. Позвольте им делать свое дело, - посоветовал Дин. Он знал, что это хороший совет - действительно, единственный возможный совет - и знал, что Джон это знал, а также знал, что Джон возненавидит его. Его босс любил делать что-то сам, а не ждать, пока другие сделают что-то за него. Если у мистера С. была слабость, то это было. Он мог быть терпеливым во время работы, но не в ожидании того, что произойдет за пределами его компетенции. Ну, никто не был идеальным.

«Да, я знаю», - был ответ. «Как твои войска?»

«Верхом на гребне волны, чувак, прямо в завитке и глядя вниз на трубопровод. Я никогда не видел такого хорошего морального духа, Джон. Работа в Worldpark всех зажгла. Я думаю, мы сможем завоевать весь мир, если плохие парни выстроятся правильно ».

«Орел неплохо смотрится в клубе, не так ли?»

«Спорим на свою сладкую задницу, мистер К. Это не кошмары. . . ну, кроме маленькой девочки. Это было неинтересно смотреть, даже если она все равно умирала, понимаете? Но у нас есть ублюдки, а мистер Карлос все еще в клетке. Я не думаю, что кто-то еще попытается надрать его жалкую задницу ».

«И он это знает, - говорят мне французы».

Чавес встал. "Хороший. Я должен вернуться. Держи меня в курсе, хорошо?

«Конечно, Доминго», - пообещала Радуга Шесть.

«Так какой работой ты занимаешься?» - спросил сантехник.

«Я продаю сантехнику, - сказал Попов. «Гаечные ключи и прочее, оптовая торговля дистрибьюторам и розничным торговцам».

"Действительно. Что-нибудь полезное? »

«Ключи трубные жесткие, американская марка. Они лучшие в мире, и на них действует пожизненная гарантия. Если кто-то сломается, мы заменим его бесплатно, даже через двадцать лет. И многое другое, но жесткие гаечные ключи - мой лучший продукт ».

"Действительно? Я слышал о них, но никогда не использовал их ».

«Механизм регулировки немного более устойчив, чем у английского гаечного ключа Стилсона. В остальном единственное реальное преимущество - это политика замены. Вы знаете, я продавал эти вещи за. . . какие? Думаю, четырнадцать лет. У меня был один перерыв из всех тысяч, которые я продал ».

«Хммм. В прошлом году я сломал гаечный ключ, - сказал сантехник.

«Что-нибудь необычное в работе на базе?»

"Не совсем. Сантехника водопроводная. Некоторые вещи, над которыми я работаю, довольно старые, например, охладители воды. Доставить детали для чертовых вещей может быть сложно, и они не могут принять решение о покупке новых. Кровавые правительственные бюрократы. Они должны тратить тысячи в неделю на патроны для своих окровавленных пулеметов, но покупать новые охладители воды, которыми люди будут пользоваться каждый день? Маловероятно! Мужчина посмеялся и отпил лагер.

«Что это за люди?»

«Команда SAS? Хорошие ребята, очень вежливые ребята. Они совершенно не доставляют мне хлопот мне и моим товарищам ».

«А что насчет американцев?» - спросил Попов. «Я никогда не знал ни одного, но вы слышите истории о том, как они делают что-то по-своему и…»

«Не по моему опыту. Ну, я имею в виду, только недавно у нас они были на базе, но двое или трое, на которых я работал, такие же, как наши парни - и помните, я говорил вам, они пытаются нам дать чаевые! Чертовы янки! Но дружелюбные ребята. У большинства из них есть дети, и дети очень милые. Некоторые из них сейчас учатся играть в настоящий футбол. Так что ты здесь делаешь? "

«Встреча с местными торговцами скобяными изделиями, попытка уговорить их нести инструменты моей марки, а также с местным дистрибьютором».

«Ли и Допкин?» Сантехник покачал головой. «Оба старые педерасты, они мало что изменится. Боюсь, у вас будет лучше с магазинчиками, чем с ними.

«Ну, а как насчет твоего магазина? Могу я продать вам некоторые из моих инструментов? »

«У меня не так много средств, но я посмотрю на твои ключи».

«Когда я могу войти?»

«Охрана, приятель, здесь довольно строгая. Сомневаюсь, что мне позволят отвезти тебя на базу. . . но, что ж, я могу взять тебя с собой - скажем, завтра днем? "

"Я хотел бы, что. Когда?"

"Завтра днем? Я мог бы подобрать тебя здесь.

«Да, - сказал Попов. "Я хотел бы, что."

"Превосходно. Мы можем здесь пообедать пахарю, а потом я тебя сам возьму.

«Я буду здесь в полдень», - пообещал Попов. «С моими инструментами».

Сирилу Холту было больше пятидесяти, и у него был усталый вид высокопоставленного британского государственного служащего. Хорошо одетый в прекрасно сшитый костюм и дорогой галстук - там одежда, как знал Кларк, была превосходной, но не совсем дешевой - он пожал всем руки и занял свое место в офисе Джона.

«Итак, - сказал Холт. «Я так понимаю, у нас тут проблема».

«Вы прочитали перехват?»

"Да." Холт кивнул. «Хорошая работа от ваших парней из АНБ». Ему не нужно было добавлять, что это была хорошая работа и его парней, определение линии, используемой резидентом.

«Расскажите мне о Кириленко, - сказал Кларк.

«Компетентный гл. У него есть штат из одиннадцати полевых офицеров и, возможно, несколько других помощников, не имеющих отношения к работе, чтобы делать пикапы и тому подобное. Все это «легалы» с дипломатическим прикрытием. Конечно, у него есть нелегалы, которые ему подчиняются. Мы знаем двоих из них, оба прикрываются как бизнесмены, которые занимаются не только шпионажем, но и реальным бизнесом. Мы готовили эту книгу в течение некоторого времени. В любом случае Ваня - человек грамотный, способный. Он прикрывается как третий секретарь посольства, выполняет свои дипломатические обязанности, как настоящий дипломат, и его хорошо любят люди, с которыми он контактирует. Смышленый, остроумный, хороший парень, с которым можно выпить кружку пива. Пьет пиво больше, чем водку, как ни странно. Кажется, ему нравится в Лондоне. Женат, двое детей, никаких вредных привычек, на которые мы обратили внимание. Его жена вообще не работает, но мы не видели с ее стороны ничего скрытого. Насколько мы можем судить, просто домохозяйка. Также его любят в дипломатическом сообществе ». Холт передал фотографии обоих. «Итак, - продолжил он, - буквально вчера наш друг по-дружески пил в своем любимом пабе. Это в нескольких кварталах от посольства в Кенсингтоне, недалеко от дворца - посольство восходит к царским временам, точно так же, как у вас в Вашингтоне, - и этот паб довольно высококлассный. Вот увеличенная фотография парня, с которым он пил пиво. Еще одна фотография была передана.

Лицо, как увидели Кларк и Тоуни, было совершенно обычным. У этого человека были каштановые волосы и глаза, правильные черты лица, и он выглядел так же необычно, как стальной мусорный бак в переулке. На фото он был одет в пиджак и галстук. Выражение его лица было ничем не примечательным. Возможно, они обсуждали футбол, погоду или то, как убить кого-то, кто им обоим не нравился, - об этом нельзя было сказать.

"Я не думаю, что у него есть обычное место?" - спросил Тоуни.

«Нет, обычно сидит у бара, но иногда в будке и редко на одном месте дважды подряд. Мы думали о том, чтобы разместить ошибку, - сказал им Холт, - но это технически сложно, это даст нам понять, что мы что-то замышляем, и очень сомнительно, что мы получим от этого что-то полезное. Кстати, его английский великолепен. Мытарь, кажется, думает, что он британец из Северной Страны.

«Он знает, что вы за ним следите?» - спросил Тоуни раньше, чем Кларк успел.

Холт покачал головой. «Трудно сказать, но мы так не думаем. Команды наблюдения выключаются, и они одни из моих лучших людей. Они ходят в этот паб регулярно, даже когда его там нет, на случай, если у него там есть свой человек, который будет вести контрнаблюдение. Строения в этом районе позволяют довольно легко отслеживать его с помощью камеры. Мы видели несколько возможных проходов кистью, но вы оба в этом разбираетесь. Мы все натыкаемся на людей на переполненном тротуаре, не так ли? Это не все чистые пассажи. Вот почему мы учим этому наших полевых офицеров. Особенно, когда улицы многолюдны, вы можете поставить десяток камер на ваш объект и не увидеть, как это делается ».

Кларк и Тоуни оба кивнули. Пропуск, вероятно, существовал столько же, сколько и шпионы. Вы шли по улице и в лучшем случае притворились, что столкнулись с кем-то. В процессе его рука что-то вложила в вашу руку или уронила в карман, и при минимальной практике это было практически незаметно даже для людей, наблюдающих за этим. Чтобы добиться успеха, только одна из сторон должна была носить что-то особенное, и это могло быть гвоздика в петлице, цвет галстука или то, как кто-то нес газету, или солнцезащитные очки, или любое количество других маркеров, известных только участники мини-операции. Это был простейший из примеров полевого мастерства, самый легкий в использовании и по этой причине проклятие контрразведывательных агентств.

Но если он пропускал этого Попова, у них была фотография этого ублюдка. «Может быть, и есть», - напомнил он себе. Не было никакой гарантии, что парень, с которым он вчера пил, был подходящим парнем. Может быть, Кириленко оказался достаточно проворным, чтобы пойти в паб и завязать разговор с каким-нибудь другим посетителем, просто чтобы разозлить людей «Пятерки» и дать им проверить другого случайно выбранного человека. Для этого требовались персонал и время, которых у Службы безопасности не было в бесконечном количестве. Шпионаж и контрразведка оставались лучшей проклятой игрой в городе, и даже сами игроки никогда не знали, каков счет.

«Значит, вы увеличите освещение Кириленко?» - спросил Билл Тоуни.

"Да." Холт кивнул. «Но помните, что мы играем против высококвалифицированного игрока. Нет никаких гарантий ».

«Я знаю это, мистер Холт. Я был в полевых условиях, и Второе главное управление так и не добралось до меня, - сказал Кларк посетителю из Службы безопасности. "Так что вообще что-нибудь о Попове?"

Он покачал головой. «Этого имени нет в наших файлах. Я полагаю, что он у нас есть под другим именем. Возможно, он был в контакте с нашими друзьями из PIRA - это действительно кажется вероятным, если он специалист по терроризму. Таких контактов было много. У нас есть информаторы внутри PIRA, и я думаю о том, чтобы показать фотографию некоторым из них. Но это то, что мы должны делать осторожно. Некоторые из наших информаторов - дублеры. У наших ирландских друзей есть собственные операции по контрразведке, помнишь?

«Я никогда не работал против них напрямую», - сказал Джон. "Насколько они хороши?"

- Чертовски хорошо, - заверил его Холт, поймав кивок и Билла Тоуни. «Они очень преданы своему делу и прекрасно организованы, но сейчас организация несколько фрагментирована. Очевидно, что некоторые из них не хотят установления мира. Наш хороший друг Джерри Адамс по профессии мытарь, и если Неприятности закончатся и ему не удастся занять высокую государственную должность, на что он явно надеется, то его запасная работа будет гораздо ниже по престижу, чем должность, которую он теперь держится - но большинство из них, похоже, готовы прекратить свои операции, объявить победу и дать шанс миру. Это несколько помогло нашему набору информаторов, но есть элементы PIRA, которые сегодня более воинственны, чем десять лет назад. Это повод для беспокойства, - сказал им Холт.

«Та же история в долине Бекаа», - согласился Кларк. Что вы сделали, когда к Иисусу пришел сатана? Некоторые никогда не захотели бы перестать бороться с грехом, и если это означало создание греха самим, что ж, это всего лишь цена ведения бизнеса, не так ли? «Они просто не хотят отпускать».

«Это проблема. И мне не нужно говорить вам, что одна из главных целей этих парней находится прямо здесь. SAS не совсем любимый PIRA ».

Это тоже не было новостью. Коммандос британской специальной воздушной службы достаточно часто появлялись в полевых условиях, чтобы «разобраться» с членами ИРА, которые совершили две серьезные ошибки: нарушили закон и были известны. Джон считал ошибкой использовать солдат для выполнения того, что было, по сути, полицейской функцией, но затем ему пришлось признать, что Рейнбоу, так сказать, поручили именно этой миссии. Но САС делала вещи, которые в некоторых контекстах можно было назвать умышленным убийством. Британия, во многом напоминающая Америку, была другой страной с другими законами и очень разными правилами в некоторых областях. Таким образом, охрана в Херефорде была жесткой, потому что когда-нибудь появятся десять или около того плохих парней с АК-47 и каким-то образом, а у его людей, как и у многих постоянных солдат САС, были семьи, а террористы не всегда уважали права мирных жителей. , Сделали ли они? Вряд ли.

Решение было принято с необычайной быстротой с площади Дзержинского, 2, и теперь уже направлялся курьер. Кириленко был удивлен, получив закодированное сообщение. Курьер доставлял Аэрофлот в Хитроу с дипломатической сумкой, которая была неприкосновенной, пока курьер держал ее в своем владении - страны, как известно, крали ее из-за своего содержимого, которое часто не было закодировано, но курьеры знали об этом и играли. по строгому набору правил - если они должны были посетить банку, то и мешок. И поэтому со своими дипломатическими паспортами они пронеслись через контрольные пункты и направились к ожидающим машинам, которые всегда были там, неся обычно холщовые сумки, часто полные ценных секретов, мимо глаз людей, которые променяли бы добродетель своих дочерей на один взгляд.

Так и случилось здесь. Курьер прибыл вечерним рейсом из московского международного аэропорта Шереметьево, прошел таможню и запрыгнул в ожидающую машину, которую вел сотрудник посольства. Оттуда было всего сорок минут по пробкам в час пик до Кенсингтона, а оттуда до офиса Кириленко. Манильский конверт был запечатан воском, чтобы гарантировать, что он не был подделан. Резидент поблагодарил курьер для этого и двух других пакетов и пошел на работу. Было уже достаточно поздно, чтобы сегодня вечером ему пришлось отказаться от своей обычной пинты биттера. Его это раздражало. Ему искренне понравилась атмосфера любимого паба. Ничего подобного не было ни в Москве, ни в других странах, где он служил. Итак, теперь в его руках было полное досье на Кларка, Джона Т., старшего полевого офицера ЦРУ. В нем было двадцать страниц с одинарным интервалом плюс три фотографии. Он нашел время, чтобы перечитать пакет. Это было впечатляюще. Согласно этому, на своей первой и единственной встрече с председателем Головко он признался в том, что вывозил из страны жену и дочь бывшего председателя КГБ Герасимова. . . использовать для этого подводную лодку ? Значит, история, которую он прочитал в западных СМИ, была правдой? Это было похоже на что-то из Голливуда. Позже он работал в Румынии примерно во время падения Николае Чаушеску, затем в сотрудничестве со Станцией Токио он спас премьер-министра Японии, и снова с помощью России участвовал в устранении Мамуда Хаджи Дарьяи? «Считается, что к нему прислушивается американский президент», - гласила аналитическая страница - и хорошо, что он должен! - подумал Кириленко. Свои мысли в файл добавил сам Сергей Николай Головко. Высококвалифицированный полевой офицер, независимый мыслитель, известный своей инициативой в операциях и считавший, что никогда не ошибся. . . Офицер по обучению в Академии ЦРУ в Йорктауне, штат Вирджиния, как полагают, обучал и Эдварда, и Мэри Патрисию Фоули, соответственно директора Центральной разведки и заместителя директора по операциям. «Это был грозный офицер, - подумал Кириленко. Он произвел впечатление на самого Головко, и мало кто из россиян добился этого.

Итак, теперь он был где-то в Англии, делал что-то тайное, и его материнское агентство хотело знать об этом, потому что вы очень старались отслеживать таких людей. Резидент взял макулатуру из своего кошелька. Похоже на номер сотового телефона. У него было несколько таких в ящиках письменного стола, все они были клонированы с существующих учетных записей, потому что это доставляло неудобства его сигнальщикам, не стоило посольству денег и было очень надежно. Подключиться к известному сотовому счету было сложно, но без электронных кодов это был всего лишь еще один сигнал в наводненном ими городе.

У Дмитрия Аркадьевича было то же самое. В каждом городе мира были люди, которые клонировали телефоны и незаконно продавали их на улице. Лондон не был исключением.

"Да?" - сказал далекий голос.

«Дмитрий, это Ваня».

"Да?"

«У меня есть запрошенная вами посылка. Я потребую оплату в соответствии с условиями, о которых мы договорились ».

«Это будет сделано», - пообещал Попов. «Где мы можем произвести обмен?»

Это было просто. Кириленко предложил время, место и метод.

"Согласовано." И связь оборвалась всего через семьдесят секунд. Возможно, Попов был в РИФе, но он все еще знал о дисциплине связи.

ГЛАВА 20

КОНТАКТЫ

Она знала, что больна. Она не знала, насколько сильно, но Мэри Баннистер знала, что ей плохо. И из-за наркотиков часть ее беспокоилась, что это может быть серьезно. Она никогда не была в больнице, за исключением одного раза в местном отделении неотложной помощи из-за вывиха лодыжки, который, как опасался ее отец, мог быть сломан, но теперь она лежала в больничной койке с капельницей рядом с ней и прозрачным пластиком. линия, которая проходила внутрь ее правой руки, и один ее вид напугал ее, несмотря на то, что лекарства попали в ее организм. Ей было интересно, что они ей дают. Доктор Киллгор сказал, что жидкости, чтобы удержать ее от обезвоживания, и еще кое-что, не так ли? Она покачала головой, пытаясь развязать паутину, чтобы запомнить. А почему бы не узнать? Она повернула ноги вправо и встала, плохо и шатко, затем наклонилась, чтобы посмотреть на предметы, висящие на дереве. Ей было трудно заставить глаза сфокусироваться, и она наклонилась ближе, только чтобы обнаружить, что отметки на этикетках были закодированы так, как она не понимала. Субъект F4 отступил и попытался нахмуриться от разочарования, но не смог. Она оглядела процедурный кабинет. Другая кровать стояла по ту сторону того, что выглядело как кирпичная перегородка высотой примерно в пять футов, но на ней никого не было. На дальней стене висел телевизор, в данный момент выключенный. Пол был выложен плиткой, и ее босые ноги замерзли. Дверь была деревянной, с защелкой, а не ручкой - это была стандартная больничная дверь, но она этого не знала. Нет нигде телефона. В больницах нет телефонов в палатах? Она была в больнице? Он выглядел и казался таким, но она знала, что ее мозг работает медленнее, чем обычно, хотя она не знала, откуда она это узнала. Как будто она слишком много выпила. Кроме того, что она плохо себя чувствовала, она чувствовала себя уязвимой, не имея полного контроля над собой. Пора было что- то сделать , хотя она не была уверена именно в этом. Она постояла некоторое время, чтобы обдумать это, затем взяла дерево в правую руку и направилась к двери. К счастью, электронный блок управления на дереве питался от батареи и не был подключен к стене. Он легко катился на резиновых колесах.

Дверь оказалась незапертой. Она открыла ее, высунула голову и оглядела дверной косяк в коридор. Пустой. Она вышла, все еще волоча за собой IV-дерево. На обоих концах она не увидела медсестер, но не нашла это примечательным. Субъект F4 направился вправо, толкая теперь IV-дерево впереди себя, ища… что-то, она не знала, что именно. Ей удалось нахмуриться и попробовать другие двери, но, когда они открылись, оказались только затемненные комнаты, большинство из которых пахло дезинфицирующим средством, пока она не добралась до самого конца. Эта дверь была обозначена как Т-9, и за ней она нашла кое-что другое. Здесь нет кроватей, но есть стол с компьютером, на котором был включен экран монитора, что означало, что компьютер был включен. Она вошла и перегнулась через стол. Это был IBM-совместимый компьютер, и она знала, как с ним работать. Она увидела, что в нем даже был модем. Что ж, тогда она могла… что?

На принятие решения ушла еще пара минут. Она могла бы передать сообщение отцу, не так ли?

На расстоянии пятидесяти футов и одного этажа Бен Фармер взял себе кружку кофе и сел обратно в свое вращающееся кресло после быстрого похода в мужской туалет. Он взял копию Bio-Watch, которую читал. Было три часа ночи, и в его конце здания было тихо.

Папа, я не уверен, где я. ОНИ ГОВОРЯТ, ЧТО Я ПОДПИСАЛ ФОРМУ, РАЗРЕШАЮЩУЮ ИМ ПОДПИСАТЬ МЕНЯ ДЛЯ НЕКОТОРЫХ МЕДИЦИНСКИХ ИСПЫТАНИЙ, НЕКОТОРЫХ НОВЫХ НАРКОТИКОВ ИЛИ ЧТО-ТО, НО Я СЕЙЧАС ЧУВСТВУЮ СОВЕРШЕННО ПЛОХО, И Я НЕ УЗНАЮ, ПОЧЕМУ. ОНИ ПРИСОЕДИНИЛИСЬ К ЛЕКАРСТВЕННОМУ ВЕЩАНИЮ, КОТОРУЮ ЗАКЛЮЧИЛИ РУКУ ИНТОМИИ, ЧУВСТВУЮТ ДОВОЛЬНО ПЛОХОЙ, И Я ...

Фармер закончил статью о глобальном потеплении и посмотрел на экран телевизора. Компьютер пролистал операционные камеры, показывая всех больных в их кроватях -

-Кроме одного. Хм? - подумал он, ожидая, пока камеры перевернутся, пропустив код для той, у которой пустая кровать. Это заняло около минуты. Вот дерьмо, Т-4 пропал. Это была девушка, не так ли? Тема F4, Мэри что-то. О, черт, куда она делась? Он активировал прямое управление и проверил коридор. Там тоже никого. Никто не пытался пройти через двери в остальную часть комплекса. Они оба были заперты и встревожены. Где, черт возьми, были документы? Дежурила теперь женщина, что-то вроде Лани, остальным сотрудникам она не нравилась, потому что она была высокомерной и отвратительной стервой. Очевидно, Киллгор тоже не любил ее, потому что у нее всегда были ночные дежурства. Палачек, это была ее фамилия. Фармер смутно задумался, какой это национальности, когда поднял микрофон для системы громкой связи.

«Доктор. Палачек, доктор Палачек, пожалуйста, вызовите охрану, - сказал он по громкой связи. Прошло около трех минут, прежде чем зазвонил его телефон.

«Это доктор Палачек. Что это?"

«Субъект F4 прогулялся. Я не могу заметить ее на камерах наблюдения ».

"В пути. Позвони доктору Киллгору.

«Да, доктор». Фармер назвал этот номер по памяти.

"Ага?" раздался знакомый голос.

«Сэр, это Бен Фармер. F4 исчезла из своей комнаты. Мы ищем ее сейчас.

«Хорошо, перезвони мне, когда найдешь ее». И телефон отключился. Килгор был не так уж взволнован. Возможно, вы сможете немного прогуляться, но вы не сможете покинуть здание, чтобы вас не заметили.

В Лондоне все еще был час пик. У Ивана Петровича Кириленко была квартира недалеко от посольства, что позволяло ему ходить на работу пешком. Тротуары были заполнены быстро движущимися людьми, направлявшимися к своим местам работы - британцы вежливые люди, но лондонцы, как правило, мчались вперед - и он добрался до оговоренного угла ровно в 8.20. Он нес свой экземпляр книги. Daily Telegraph, консервативная газета утром, в левой руке, он остановился на углу, ожидая света к изменению.

Переключатель был сделан мастерски. Не было сказано ни слова, только двойной удар по локтю, который велел ему ослабить хватку и позволить сменить один телеграф на другой. Это было сделано ниже пояса, скрыто от случайного взгляда окружающих и достаточно низко, чтобы толпа не могла его скрыть от камер, которые могли смотреть вниз с крыш за оживленным углом. Это все Резидент мог не улыбнуться. Ему всегда доставляло удовольствие заниматься полевым искусством. Несмотря на свое нынешнее высокое звание, он наслаждался повседневным шпионажем, просто чтобы доказать себе, что он все еще может делать это так же хорошо, как и молодежь, работающая под его началом. Через несколько секунд свет изменился, и мужчина в коричневом пальто отвернулся от него, быстро шагая вперед со своей утренней газетой. До посольства оставалось еще два квартала. Он прошел через железные ворота в здание, миновал охрану и поднялся в свой офис на втором этаже. Там, его пальто висело на крючке за дверью, он сел и открыл газету на своем столе.

Итак, Дмитрий Аркадьевич свое слово сдержал. Там были два листа белой бумаги без подкладки, обильно покрытые рукописными комментариями. Полевой офицер ЦРУ Джон Кларк теперь находился в Херефорде, Англия, и был теперь командиром новой многонациональной контртеррористической группы, известной как «Радуга», состоящей из десяти-двадцати человек, выбранных из англичан, американцев и, возможно, некоторых других национальностей. Это была черная операция, известная лишь горстке высокопоставленных людей. Его жена работала медсестрой в местной государственной больнице. Его команду хорошо оценили местные жители, работавшие на базе SAS. Rainbow побывала в трех миссиях: в Берне, Вене и Worldpark, где в каждом случае имела дело с террористами - Кириленко отметил, что Попов избегал использования предыдущего термина «прогрессивные элементы» - эффективно и быстро, и под прикрытием местных полицейских органов. У команды Rainbow был доступ к американскому оборудованию, которое использовалось в Испании, как стало ясно из телевизионного репортажа о мероприятии, которое он рекомендовал посольству. Попов отметил, что через атташе по вопросам обороны, наверное, будет лучше.

В целом, это полезный, краткий и информативный отчет, подумал резидент , и честная сделка за то, что он обменял на углу улицы.

«Ну что, видишь что-нибудь сегодня утром?» - спросил Сирил Холт у главы группы наблюдения.

«Нет», - ответил другой человек из «пятерки». «В руке он держал обычную бумагу, но на тротуаре было людно. Переключатель мог быть, но если он был, мы его не заметили. А мы имеем дело с профессионалом, сэр », - напомнил замдиректора Службы безопасности начальник отдела наблюдения.

Попов со своей коричневой широкополой шляпой на коленях сидел в поезде на обратном пути в Херефорд и, казалось, читал газету, но на самом деле листал фотокопии страниц с одинарным интервалом, переданных из Москвы. Кириленко сдержал слово, Дмитрий Аркадьевич с удовольствием убедился в этом. Как и положено хорошему резиденту . И вот, вот он, сидит один в вагоне первого класса междугороднего поезда от вокзала Паддингтон, узнает больше об этом парне Джоне Кларке и впечатлен увиденным. Его бывшее агентство в Москве уделяло ему довольно много внимания. Было три фотографии, одна из них неплохая, которая, судя по всему, была сделана в кабинете самого председателя РВС в Москве. Они даже нашли время, чтобы узнать о его семье. Две дочери, одна все еще учится в колледже в Америке, а другая - врач, теперь замужем за Доминго Чавесом - еще одним полевым офицером ЦРУ! Попов, лет за тридцать. Доминго Эстебанович, который тоже встречался с Головко, очевидно, был партнером старшего офицера. Оба были военизированными офицерами. . . Может быть, этот Чавес тоже будет в Англии? Врач, так что это было легко проверить. Кларк и его миниатюрный партнер официально описывались как грозные и опытные офицеры полевой разведки, оба говорили по-русски так, как было сказано, грамотные и культурные - без сомнения, выпускники языковой школы США в Монтерее, штат Калифорния. В сообщении говорилось, что Чавес получил степень бакалавра и магистра международных отношений в Университете Джорджа Мейсона в пригороде Вашингтона, несомненно, оплаченную ЦРУ. Итак, ни он, ни Кларк не были просто сильной спиной. Оба тоже получили образование. А младшая была замужем за врачом.

Их известные и подтвержденные полевые операции —ничево! - подумал Попов. Два действительно впечатляющих, совершенных с помощью России, плюс эксфильтрация жены и дочери Герасимова десятью годами ранее, а также несколько других подозреваемых, но не подтвержденных. . . «Грозный» было правильным словом для них обоих. Сам будучи офицером полевой разведки более двадцати лет, он знал, на что произвести впечатление. Кларк должен был быть звездой в Лэнгли, а Чавес, очевидно, был его протеже, шедшим по его широким и глубоким стопам. . . тесть . . . Не было , что интересно?

Они нашли ее в три сорок, которая все еще медленно и плохо печатала на компьютере. Бен Фармер открыл дверь и увидел сначала капельницу, а затем заднюю часть больничного халата.

«Что ж, привет», - сказал охранник не злобно. "Немного прогуляемся, а?"

«Я хотела сказать папе, где я была», - ответила Мэри Бэннистер.

"Да неужели. По электронной почте?"

«Верно», - любезно ответила она.

«Ну, как насчет того, чтобы мы вернули тебя в свою комнату, хорошо?»

«Думаю», - устало согласилась она. Фармер помог ей встать и осторожно вывел в коридор, обняв ее за талию. Это была короткая прогулка, и он открыл дверь в лечебную 4, уложил ее в кровать и натянул одеяло. Он приглушил свет перед тем, как уйти, затем обнаружил, что доктор Палачек прогуливается по коридорам.

«У нас может быть проблема, док».

Лани Палачек не любила, когда ее называли «док», но сейчас не придавала этому значения. "В чем проблема?"

«Я нашел ее на компьютере в Т-9. Она говорит, что написала отцу электронное письмо ».

"Какие?" Фармер заметил, что это заставило доктора открыть глаза.

"Это то, что она сказала."

Вот дерьмо! - подумал доктор. "Что она знает?"

«Наверное, немного. Никто из них не знает, где они ». И даже взгляд в окно не поможет. В пейзаже виднелись только лесистые холмы, даже не автостоянка, автомобильные номера которой могли бы дать ключ к разгадке. Эта часть операции была тщательно продумана.

«Есть ли способ вернуть письмо, которое она отправила?»

«Может быть, если мы получим ее пароль и сервер, на который она вошла», - ответил Фармер. Его полностью проверили на компьютерах. Почти все в компании были. «Я могу попробовать это, когда мы разбудим ее, скажем, примерно через четыре часа?»

"Есть ли способ отменить отправку?"

Фармер покачал головой. "Я сомневаюсь. Не многие из них так работают. В наших системах нет программного обеспечения AOL, только Eudora, и если вы выполните команду IMMEDIATE-SEND, все пропадет, док. Он попадает прямо в Сеть, и как только он там - ну да ладно ».

«Киллгор собирается сходить с ума».

«Да, мэм», - сказал бывший морской пехотинец. «Может быть, нам нужно кодовое слово для доступа к компьютерам». Он не добавил, что какое-то время отключался от мониторов и что это все его вина. Что ж, его не проинформировали об этой непредвиденной ситуации, и почему, черт возьми, они не заперли комнаты, в которые хотели не пускать людей? Или просто заперли предметы в своих комнатах? Их испортили пьяницы из первой группы испытуемых. Ни у одного из этих уличных бездельников не было ни умения пользоваться компьютером, ни желания что-либо делать, и никому не приходило в голову, что нынешняя группа подопытных животных может. Ой. Что ж, он видел более серьезные ошибки, чем это происходило раньше. Однако хорошей новостью было то, что они не могли узнать, где они находятся, или что-либо о названии компании, которой принадлежал объект. Что могла бы F4 рассказать кому-нибудь без этих вещей? Ничего ценного, Фармер был уверен. Но в одном она была права, Фармер знал. Доктор Джон Киллгор будет серьезно разозлен.

Обед английского пахаря был национальным заведением. Хлеб, сыр, салат, ребенок индюков ах пальцы, чатни, и некоторые из мяса индейки в этом случае, наряду с пивом, конечно. Попов счел это приятным во время своей первой поездки в Британию. Он нашел время, чтобы снять галстук и переодеться в более повседневную одежду, чтобы выглядеть как рабочий.

«Привет, - сказал сантехник, садясь. Его звали Эдвард Майлз. Высокий, крепко сложенный мужчина с татуировками на руке - британский манер, особенно для мужчин в форме, знал Попов. - Ясно, начался раньше меня.

«Как прошло утро?»

"Обычно. Починил водонагреватель в одном из домов для французского парня, фактически входящего в новую команду. Его жена - потрясающая личность, - сообщил Майлз. «Видела только его фотографию. Похоже, сержант французской армии.

"Действительно?" Попов откусил от бутерброда с открытым лицом.

«Да, мне нужно вернуться сегодня днем, чтобы закончить. Затем мне нужно починить охладитель воды в здании штаб-квартиры. Кровавые твари, должно быть, пятьдесят лет. Возможно, мне придется изготовить ту деталь, которая мне нужна, чтобы починить эту проклятую штуку. Получить их невозможно. Производитель вышел из бизнеса ровесником собачьим ». Майлз начал свой обед, мастерски разделив ингредиенты и выложив их на свежеиспеченный хлеб.

«Все госструктуры одинаковы», - сказал ему Попов.

"Это факт!" Майлз согласился. «И мой помощник заболел. Больной мой ахсс, - сказал сантехник. «Нет покоя кровавым нечестивцам».

«Что ж, возможно, мои инструменты помогут», - предположил Попов. Они продолжали говорить о спорте, пока не закончился обед, затем оба встали и пошли к грузовику Майлза, маленькому синему фургону с правительственными бирками. Русский бросил свою коллекцию инструментов в спину. Водопроводчик завел его, выехал на дорогу и направился к главным воротам базы в Херефорде. Охранник, не глядя, махнул им рукой.

«Видишь ли, тебе просто нужно знать подходящего парня, чтобы сюда попасть». Майлз посмеялся над своей попыткой обеспечить безопасность базы, которая, как говорилось на табличке, находилась в ЧЕРНОМ состоянии, в самом низком состоянии боевой готовности. «Я полагаю, что парни из ИРА немного успокоились, и было бы никогда не было хорошей идеей приехать сюда, не против этих парней, как щипать львиный нос - плохая работа, - продолжал он.

«Я полагаю, что это так. Все, что я знаю о SAS, это то, что я вижу по телику. Они определенно выглядят опасно ».

«Это кровавая правда», - подтвердил Майлз. «Все, что вам нужно сделать, это посмотреть на них, на то, как они ходят, и тому подобное. Они знают, что они львы. И эта новая партия, они точно такие же, может быть, даже лучше, говорят некоторые. У них было три работы, или я так понимаю, и все они были на телеэкранах. Они честно отсортировали эту мафию в Worldpark, не так ли?

Инженерное здание базы было настолько типичным для своего типа, что те, что были в бывшем Советском Союзе, вряд ли могли быть другими. Краска отслаивалась, а парковка была неровной и раздробленной. На двойных дверях в задней части стояли замки, из тех, которые ребенок мог бы вскрыть шпилькой, подумал Попов, но в таком случае самым опасным оружием была бы отвертка. Майлз припарковал свой грузовик и махнул Попову следовать за ним. Внутри было также, как и ожидалось: дешевый стол для сантехника, на котором он делал свои документы, изношенное вращающееся кресло, набивка которого была видна сквозь потрескавшийся винил на сиденье, и перфорированная доска с инструментами, немногие из которых могли быть моложе. более пяти лет, судя по сколам краски на кованой стали.

«Они позволяют вам покупать новые инструменты?» - спросил Попов, просто чтобы оставаться в образе.

«Я должен обратиться с обоснованным запросом к начальнику цеха завода. Обычно он порядочный парень, и я не прошу того, что мне не нужно. Майлз вытащил из-под стола записку. «Они хотят, чтобы охладитель воды был отремонтирован сегодня. Почему они не могут просто пить кока-колу? » - подумал он вслух. «Ну, хочешь пойти с тобой?»

"Почему нет?" Попов встал и последовал за ним за дверь. Через пять минут он пожалел об этом. Вооруженный солдат был снаружи вход в штаб - квартиру, а потом он понял , что это был штаб - квартирой Rainbow. Внутри будет сам Кларк, Иван Тимофеевич.

Майлз припарковал грузовик, вышел, подошел к задней двери и открыл ее, вытащив свой ящик с инструментами.

«Мне понадобится небольшой трубный ключ», - сказал он Попову, который открыл принесенный брезентовый мешок и вытащил новенький двенадцатидюймовый жесткий гаечный ключ.

"Будет ли это делать?"

"Идеально." Майлз махнул ему рукой. «Добрый день, Корп», - сказал он солдату, который вежливо кивнул в ответ, но ничего не сказал.

Со своей стороны, Попов был более чем удивлен. В России безопасность была бы намного строже. Но это была Англия, и сантехник, несомненно, был известен страже. При этом он был внутри, стараясь не оглядываться вокруг слишком явно и проявляя все свое самообладание, чтобы не казаться нервным. Майлз немедленно принялся за работу, отвинтив переднюю часть, отложив крышку и заглянув обратно во внутренности кулера. Он протянул руку за маленьким гаечным ключом, который ему передал Попов.

«Приятно чувствовать настройку. . . но он совершенно новый, так что этого и следовало ожидать. . . » Он затянул трубку и повернул гаечный ключ. "Давай же . . . там." Он вытащил трубку и осмотрел ее, поднеся к свету. «Ах, ну, это я могу исправить. Кровавое чудо », - добавил он. Он снова встал на колени и заглянул в свой ящик с инструментами. «Труба просто забита. Послушайте, там, должно быть, тридцать лет осадка. Он отдал его.

Попов сделал вид, что заглянул в трубу, но ничего не увидел, металлическая труба была так забита осадком, как он догадался из того, что сказал Майлз. Затем сантехник взял его обратно и вставил небольшую отвертку, зажал ее, как шомпол мушкета, чтобы вытащить ее, затем поменял концы, чтобы сделать то же самое в другом направлении.

«Итак, мы собираемся принести чистую воду для кофе?» - спросил голос.

- Я так и ожидал, сэр, - ответил Майлз.

Попов поднял голову и сумел удержать сердце. Это был Кларк, Иван Тимофеевич, как его опознали в материалах КГБ. Высокий, лет пятидесяти, улыбаясь двум рабочим, одетым в костюм и галстук, что ему почему-то показалось неудобным. Он вежливо кивнул мужчине и снова посмотрел на свои инструменты, думая как можно громче: « Уходи!

«Вот, это должно сработать», - сказал Майлз, протягивая руку, чтобы снова вставить трубу, затем забирая у Попова гаечный ключ, чтобы вкрутить ее на место. Через мгновение он встал и повернул пластиковую ручку. Вытекающая вода была грязной. «Нам просто нужно оставить его открытым в течение пяти минут или около того, сэр, чтобы труба вымылась сама собой».

"Справедливо. Спасибо, - сказал американец и ушел.

- Приятно, сэр, - сказал Майлз исчезающей спине. «Это был босс, мистер Кларк».

"Действительно? Достаточно вежливо.

«Да, порядочный парень». Майлз встал и щелкнул пластиковым рычагом. Вода, выходящая из крана, сначала была мутной, но через несколько минут стала совершенно прозрачной. «Что ж, это одна работа. - Хороший гаечный ключ, - сказал Майлз, возвращая его. "Сколько они стоят?"

«Этот - твой».

«Что ж, спасибо, мой друг». Майлз улыбнулся, выходя за дверь, мимо капрала военной полиции британской армии.

Затем они объехали базу. Попов спросил, где живет Кларк, и Майлз согласился, свернув налево и направившись в каюту старших офицеров.

«Неплохой дом, правда?»

«Выглядит достаточно комфортно». Он был построен из коричневого кирпича, с крышей, похожей на шифер, площадью около ста квадратных метров и садом позади него.

«Я сам вставил в него водопровод, - сказал ему Майлз, - когда он был отремонтирован. Ах, это, должно быть, хозяйка.

Женщина вышла в униформе медсестры, подошла к машине и села. Попов посмотрел и записал изображение.

«У них есть дочь, которая работает врачом в той же больнице, в которой работает мама, - сказал ему Майлз. «Булочка в духовке для этого. Я думаю, она замужем за одним из солдат. Выглядит точно так же, как ее мама, высокая, блондинка и хорошенькая, действительно потрясающая.

"Где они живут?"

- О, я думаю, туда, - ответил Майлз, неопределенно махнув рукой на запад. «Офицерский корпус, как этот, но поменьше».

«Итак, что вы можете нам предложить?» - спросил суперинтендант полиции.

Биллу Хенриксену понравились австралийцы. Они подошли к делу. Они сидели в Канберре, столице Австралии, с самым старшим полицейским страны и несколькими людьми в военной форме.

«Ну, во-первых, вы знаете мое прошлое». Он уже позаботился о том, чтобы его опыт работы в ФБР и репутация его компании были хорошо известны. «Вы знаете, что я работаю с ФБР, а иногда даже с« Дельтой »в Форт-Брэгге. Поэтому у меня есть контакты, хорошие, и, возможно, в чем-то лучшие, чем у вас, - сказал он, рискнув немного похвастаться.

«Наши собственные SAS превосходны», - сказал ему начальник.

«Я знаю это», - кивнул и улыбнулся Билл. «Мы работали вместе несколько раз, когда я был в команде по спасению заложников, дважды в Перте, в Куантико и Форт-Брэгг - по одному, когда бригадный генерал Филип Стокер был боссом. Кстати, чем он сейчас занимается?

«На пенсии три года назад», - ответил начальник.

«Ну, Фил меня знает. Хороший человек, один из лучших, которых я когда-либо встречал, - заявил Хенриксен. «В любом случае, что я принесу на вечеринку? Я работаю со всеми поставщиками оборудования. Я могу связать вас с H&K по поводу нового MP-10, который нравится нашим ребятам - он был разработан по требованию ФБР, потому что мы решили, что девять миллиметров недостаточно мощны. Однако новый десятимиллиметровый патрон Smith & Wesson - это совершенно новый мир для оружия H&K. Но любой может достать для тебя оружие. Я также веду дела с E-Systems, Collins, Fredericks-Anders, Micro-Systems, Halliday, Inc. и всеми другими компаниями, производящими электронику. Я знаю, что происходит с оборудованием связи и наблюдения. Судя по моим контактам, ваша SAS в этой области слаба. Я могу помочь исправить это, и я могу предложить вам хорошие цены на необходимое оборудование. Кроме того, мои люди могут помочь обучить вас работе с новым оборудованием. У меня есть команда бывших сотрудников Delta и HRT. В основном унтер-офицеры, в том числе полковой сержант-майор из Учебного центра специальных операций в Брэгге Дик Восс. Он лучший в мире, и теперь он работает на меня ».

«Я встречался с ним», - отметил майор австралийского SAS. «Да, он действительно очень хорош».

"Так что я могу сделать для тебя?" - спросил Хенриксен. «Что ж, вы все видели всплеск террористической активности в Европе, и к этой угрозе нужно серьезно отнестись в отношении Олимпийских игр. Вашим сотрудникам SAS не нужны советы по тактике от меня или кого-либо еще, но моя компания может предоставить вам ультрасовременное электронное оборудование для наблюдения и связи. Я знаю всех людей, которые шьют снаряжение, которое используют наши ребята, и это то, что хотят ваши люди. Я знаю это - они должны этого захотеть. Что ж, я могу помочь вам получить именно то, что вам нужно, и обучить этому ваши войска. В мире нет другой компании с таким опытом ».

Ответом было молчание. Однако Хенриксен мог читать их мысли. Терроризм, который они наблюдали по телевизору, как и все остальные, насторожил их. Должно быть. Люди, работающие в этой сфере, беспокоились за жизнь, всегда искали угрозы, реальные и воображаемые. Олимпийские игры были уловом огромного престижа для их страны, а также самой престижной целью террористов на планете, чему немецкая полиция на собственном горьком опыте усвоила в Мюнхене в 1972 году. Во многих отношениях нападение палестинцев стало началом мировой террористической игры, и в результате за израильской командой всегда ухаживали немного лучше, чем за любой другой национальной группой спортсменов, и неизменно некоторые из своих военных коммандос приставляли к борцам, как правило, с ведома борцов. сотрудники службы безопасности принимающей страны. Никто не хотел, чтобы Мюнхен повторился.

Недавние террористические инциденты в Европе осветили осведомленность во всем мире, но нигде более серьезно, чем в Австралии, стране с большой чувствительностью к преступности - не так давно сумасшедший застрелил несколько невинных людей, включая детей, которые привел к объявлению оружия вне закона парламентариями этого самого города по всей стране.

«Что вы знаете об инцидентах в Европе?» - спросил австралийский офицер САС.

Хенриксен изобразил чуткий взгляд. «Многое из того, что я знаю, не для записи, если вы понимаете, о чем я».

«У всех нас есть допуски к службе безопасности», - сказал ему полицейский.

- Хорошо, но, как видите, проблема в том, что я не совсем разбираюсь в этом, и… о, черт возьми. Команда, выполняющая тейкдауны, называется «Радуга». Это черная операция, в состав которой входят в основном американцы и британцы, но в нее также вмешались некоторые представители других национальностей НАТО. Они базируются в Великобритании, в Херефорде. Их командир - типичный сотрудник американского ЦРУ, по имени Джон Кларк. Он серьезный чувак, ребята, и его наряд тоже. Их три известные операции прошли гладко, как детская задница. У них есть доступ к американскому оборудованию - вертолетам и тому подобному - и, очевидно, у них есть дипломатические соглашения, чтобы действовать по всей Европе, когда страны, у которых есть проблемы, приглашают их туда. Ваше правительство говорило с кем-нибудь о них? »

«Мы знаем об этом», - ответил старший полицейский. «То, что вы сказали, верно во всех деталях. Честно говоря, имени командира я не знал. Что еще вы можете нам рассказать о нем?

«Я никогда не встречал этого человека. Знай его только по репутации. Он очень высокопоставленный полевой офицер, близкий к DCI, и, насколько я понимаю, наш президент знает его лично. Итак, вы ожидаете, что у него будет очень хороший разведывательный персонал, и, ну, его оперативники показали, на что они способны, не так ли? »

- Чертовски верно, - заметил майор. «Работа в Worldpark была такой хорошей, какой я когда-либо видел, даже лучше, чем работа в посольстве Ирана в Лондоне, когда-то».

«Вы могли бы поступить так же», - великодушно заметил Хенриксен. Австралийская специальная авиационная служба была основана на британской модели, и, хотя, похоже, она не требовала много работы, время, которое он тренировал с ними во время своей карьеры в ФБР, не оставляло ему никаких сомнений в их способностях. «В какой эскадрилье, майор?»

«Первая сабля», - ответил молодой офицер.

«Я помню майора Боба Фремонта и ...»

«Он теперь наш полковник», - сообщил ему майор.

"Действительно? Я должен лучше отслеживать. Это один офигенный офицер. Он и Гас Вернер очень хорошо ладили ». Хенриксен замолчал. «Во всяком случае, это то, что я приношу на вечеринку, ребята. Мы с моим народом говорим на этом языке. У нас есть все необходимые контакты как в производственной, так и в производственной сферах. У нас есть доступ ко всему новейшему оборудованию. И мы можем быть здесь, чтобы помочь вашим людям через три или четыре дня с того момента, как вы скажете «приходите». ”

Дополнительных вопросов не было. Главный полицейский выглядел впечатленным, а майор SAS - даже больше.

«Большое спасибо, что пришли», - сказал полицейский, вставая. Трудно было не любить австралийцев, и их страна все еще находилась в первозданном состоянии. Запретная пустыня, большая ее часть, куда были допущены верблюды, единственное место за пределами Аравии, где они преуспели. Он где-то читал, что Джефферсон Дэвис, из всех людей, пытался заставить их размножаться на юго-западе Америки, но это не сработало, вероятно, потому, что первоначальная популяция была слишком маленькой, чтобы выжить. Он не мог решить, было ли это неудачей или нет. Животные не были местными для обеих стран, и вмешиваться в планы природы обычно было плохим поступком. С другой стороны, лошади и ослики тоже не были местными, и ему нравилась идея диких лошадей, пока они должным образом контролировались хищниками.

Нет, напомнил он себе, Австралия на самом деле не была девственной, не так ли? Динго, дикие собаки необжитой местности, также были завезены, и они убили или вытеснили сумчатых животных, которые там жили. Эта мысль несколько огорчила его. Людей здесь было сравнительно немного, но даже этому небольшому количеству все же удалось нарушить экологическую структуру. «Может быть, это знак того, что человеку просто нельзя доверять нигде, - подумал он, - даже некоторым из них на всем континенте». Так что и здесь Проект был нужен.

Жалко, что у него не было больше времени. Он хотел увидеть Большой Барьерный риф. Заядлый ныряльщик, он никогда не спускался сюда с ластами и гидрокостюмом, чтобы увидеть этот самый великолепный образец естественной красоты. «Что ж, может быть, когда-нибудь, через несколько лет, это будет легче», - подумал Билл, глядя через стол на своих хозяев. Он не мог думать о них как о собратьях, не так ли? Они были конкурентами, соперниками за владение планетой, но в отличие от него они были плохими стюардами. Возможно, не все. Может быть, некоторые любили природу так же сильно, как и он, но, к сожалению, не было времени идентифицировать их, и поэтому их пришлось объединить в одну кучу как врагов, и за это им пришлось бы заплатить цену. Жалость.

Скип Баннистер некоторое время волновался. Он вообще не хотел, чтобы его дочь уехала в Нью-Йорк. Это было далеко от Гэри, штат Индиана. Конечно, газеты писали, что преступность в этом ужасном городе на Гудзоне снизилась, но он все еще был чертовски большим и чертовски анонимным, чтобы в нем могли жить настоящие люди, особенно одинокие девушки. Для него Мэри всегда была его маленькой девочкой, которую навсегда запомнили как розовый, мокрый, шумный сверток в его руках, доставленный матерью, которая умерла шесть лет спустя, дочерью, которая выросла и нуждалась в постройке кукольных домиков. ряд велосипедов, которые нужно было собрать, одежду, которую нужно было купить, дать образование, и затем, наконец, к его большому неудовольствию, маленькая птичка, наконец, вырастила свои перья и вылетела из гнезда - для Нью-Йорка, ненавистного, людное место, полное ненавистных, неприятных людей. Но он молчал об этом, как он это делал, когда Мэри встречалась с мальчиками, от которых он не был так без ума, потому что Мэри была такой же волевой, как и все девочки ее возраста. Ехать, чтобы заработать состояние, познакомиться с мистером Райт или что-то в этом роде.

Но потом она исчезла, и Скип Баннистер понятия не имел, что делать. Это началось с того, что она не звонила пять дней подряд. Итак, он позвонил по ее нью-йоркскому номеру и позволил телефону звонить несколько минут. Может, она была на свидании или работала допоздна. Он бы попробовал ее рабочий номер, но она так и не дала ему его. Он потакал ей на протяжении всей ее жизни - может быть, по ошибке, - подумал он теперь, а может, и нет - как обычно поступали отцы-одиночки.

Но теперь ее не было. Он продолжал звонить по этому номеру в любое время дня и ночи, но телефон только продолжал звонить, и через неделю он забеспокоился. Еще несколько дней, и он настолько забеспокоился, что позвонил в полицию и сообщил о пропаже. Это было очень неприятное событие. Офицер, которого он наконец получил, задавал всевозможные вопросы о предыдущем поведении его дочери и терпеливо объяснил через двадцать минут, что, знаете ли, молодые женщины делают такие вещи все время, и они почти всегда оказываются где-нибудь в безопасности. эй, знаешь, это просто часть взросления, доказывающего себе, что они сами по себе. Итак, где-то в Нью-Йорке была бумажная папка или компьютерная запись о некоем Баннистере, Мэри Эйлин, пропавшей женщине, которую полиция Нью-Йорка даже не сочла достаточно важной для того, чтобы отправить офицера в ее квартиру на Верхнем Западе. Сторона, чтобы все проверить. Скип Баннистер сделал это сам, приехав только для того, чтобы найти «супер», который спросил его, собирается ли он забрать вещи своей дочери, потому что он не видел ее несколько недель, и вскоре должна была начаться плата за аренду. . .

В этот момент Скип - Джеймс Томас - Баннистер запаниковал и пошел в местный полицейский участок, чтобы лично заявить о себе и потребовать дальнейших действий, и узнал, что он пришел не в то место, но, да, они могли снять там же и отчет о пропавшем человеке. И там, от полицейского детектива за пятьдесят, он услышал то же самое, что слышал по телефону. Послушайте, прошло всего несколько недель. Ни одна мертвая женщина из описания вашей дочери не обнаруживалась - значит, она, вероятно, где-то жива и здорова, и девяносто девять из ста таких случаев оказались девушкой, которая просто хотела немного расправить крылья и полететь самостоятельно. , понимаешь?

Не его Мэри, Джеймс Т. «Скип» Баннистер ответил спокойному и невнимательному полицейскому. Сэр, они все так говорят, и в девяноста девяти из ста случаев - нет, вы знаете, это на самом деле выше, - вот как получается, и мне очень жаль, но у нас нет людей для расследования все эти случаи. Извините, но вот как все работает. Так почему бы просто не пойти домой и не дождаться звонка телефона?

Он сделал это и поехал обратно к Гэри в ярости, которая выросла из его паники, прибыв, наконец, чтобы найти шесть сообщений на автоответчике, и он быстро просмотрел их, надеясь - но не нашел ни одного от его пропавшей дочери.

Как и у большинства американцев, у Джеймса Томаса Баннистера был персональный компьютер, и, хотя он купил его по прихоти и на самом деле мало им пользовался, в этот день, как и все остальные, он включил его и зашел в Сеть, чтобы проверить свои данные. Эл. адрес. И, наконец, сегодня утром он увидел в ящике IN письмо от дочери. Он переместил мышь, щелкнув по букве, которая ожила на его мониторе RGB, и…

… Теперь он действительно запаниковал.

Она не знала, где она была? Медицинские эксперименты? Самое страшное, что письмо было бессвязным и плохо написанным. Мэри всегда получала хорошие оценки в школе. Ее почерк всегда был аккуратным и легко читаемым. Ее письма походили на чтение рассказов в утренней газете, конечно, любящие, и ясные, краткие, легко читаемые. «Это мог бы написать трехлетний ребенок», - подумал Скип Баннистер. Даже не печатала аккуратно, а его дочь умела печатать хорошо - в этом классе она получила пятерку.

Что делать сейчас? Его маленькая девочка пропала. . . . И теперь его нутро подсказывало ему, что его дочери угрожает опасность. Его живот сжался в узел чуть ниже грудины. Его сердце забилось быстрее. Его лицо покрылось каплями пота. Он закрыл глаза, думая изо всех сил. Затем он взял свой телефонный справочник. На первой странице были номера служб экстренной помощи, из которых он выбрал один и набрал его.

«ФБР», - сказал женский голос. "Чем я могу помочь вам?"

ГЛАВА 21

ЭТАПЫ

Последний из алкашей превзошел все прогнозы, но только продлил неизбежное. Этого звали Генри, чернокожий мужчина сорока шести лет, который выглядел только на двадцать лет старше. Ветеран, сказал он всем, кто слушал, и человек со значительной жаждой, которая чудесным образом не повредила печень. И его иммунная система проделала доблестную работу по борьбе с Шивой. Доктор Киллгор подумал, что он, вероятно, был из глубин генофонда, несмотря на то небольшое количество пользы, которое это ему принесло. Было бы полезно узнать у него историю жизни, чтобы узнать, сколько времени прожили его родители, но к тому времени, когда они это осознали, он зашел слишком далеко. Но теперь, как гласит распечатка его анализа крови, он определенно обречен. Его печень, наконец, уступила место нити Шивы, и его химический состав крови не соответствовал графику во всех важных категориях. В каком-то смысле это было очень плохо. Врач, все еще живущий в Киллгоре, каким-то образом хотел, чтобы пациенты выжили. «Может, дело в спортивном мастерстве», - подумал он, направляясь в палату пациента.

«Как у нас дела, Генри?» - спросил доктор.

«Дерьмо, Док, просто дерьмо. Такое ощущение, что мой живот разваливается наизнанку ».

"Ты чувствуешь это?" - спросил Килгор. Это было сюрпризом. Теперь он получал почти двенадцать миллиграммов морфина в день - смертельная доза для здорового человека, но действительно больные каким-то образом могли принимать гораздо больше препарата.

«Некоторые», - скривившись, ответил Генри.

«Что ж, позволь мне исправить это для тебя, хорошо?» Врач извлек из кармана иглу объемом 50 см3 и флакон с дилаудидом. Два-четыре миллиграмма - сильная доза для нормального человека. На всякий случай он решил дойти до сорока. Генри достаточно пострадал. Он наполнил шприц, щелкнул ногтем по пластиковому корпусу, чтобы избавиться от маленького пузырька воздуха, затем вставил его в капельницу и быстро надавил на поршень.

«А», - успел сказать Генри, когда ослепительный натиск обрушился на него. И так быстро его лицо замерло, глаза широко открылись, зрачки расширились в последнем удовольствии, которое он когда-либо знал. Десять секунд спустя Килгор коснулся правой сонной артерии. Там ничего не происходило, и дыхание Генри сразу остановилось. На всякий случай Килгор достал из кармана стетоскоп и приложил его к груди Генри. Конечно же, сердце остановилось.

«Хороший бой, партнер», - сказал доктор телу. Затем он отсоединил капельницу, выключил электронную систему контроля за наркотиками и бросил простыню на лицо. Итак, это был конец алкашей. Большинство из них выехали рано, за исключением Генри. Ублюдок был борцом до конца, вопреки всем предсказаниям. Килгор подумал, могли ли они попробовать одну из вакцин на нем - «Б» почти наверняка спасло бы его, но тогда у них на руках был бы здоровый алкаш, а проект не был нацелен на спасение такого рода. человек. В самом деле, какая от него польза? Кроме, может быть, владельца винного магазина. Килгор вышел из комнаты, при этом помахав санитарам. Через пятнадцать минут Генри превратился бы в пепел, плавающий в воздухе, а его химические вещества были бы полезны для травы и деревьев в качестве удобрения, когда они упадут на землю, что было примерно таким же большим вкладом, на который такой человек мог надеяться.

Затем пришло время увидеть Мэри, F4, в ее комнате.

"Как дела?" он спросил.

«Хорошо», - сонно ответила она. Какой бы дискомфорт она ни испытывала, ее хорошо погрузили в капельницу морфия.

«Вы прогулялись вчера вечером?» - спросила Килгор, проверяя ее пульс. Было 92 года, все еще крепко и регулярно. Что ж, на самом деле у нее еще не было серьезных симптомов, хотя она никогда не протянула так долго, как Генри.

«Хотела сказать папе, что со мной все в порядке», - объяснила она.

«Думаешь, он волнуется?»

«Я не разговаривал с ним с тех пор, как приехал сюда, и, - подумал я. . . » Она задремала.

«Да, конечно, ты подумал, - сказал доктор Килгор бессознательному, - и мы позаботимся о том, чтобы такого больше не повторилось». Он изменил программу на мониторе IV, увеличив дозу морфина на 50 процентов. Это должно удержать ее в постели.

Десять минут спустя он был на улице и шел туда, куда шел на север. . . вот он, и он увидел пикап Бена Фармера, припаркованный на обычном месте. Внутри здания пахло птицами, хотя оно больше походило на конюшню. Каждая дверь была заперта слишком сильно, чтобы рука могла протянуть внутрь - или чтобы птица могла выбраться. Он прошел через ряд дверей, пока не нашел Фармера с одним из своих любимцев.

"Работая сверхурочно?" - спросил Килгор.

«Немного», - согласился охранник. «Давай, Фест, - сказал он дальше. Сипуха сердито взмахнула крыльями и взлетела на шесть футов к руке Фармера в перчатке. «Думаю, ты все поправился, друг мой».

«Выглядит не очень дружелюбно, - заметил врач.

«С совами иногда сложно работать, а у Фестуса есть подлая сторона», - сказал ему бывший морской пехотинец, проводя сову обратно на насест и оставляя ее там. Затем он выскользнул за дверь. «Совы, не самые умные хищники. Чертовски тяжело тренироваться. Даже не собираюсь с ним пробовать.

«Просто отпусти его?»

"Ага. Думаю, к концу недели. Фармер кивнул. «Прошло два месяца, но теперь его крыло зажило. Я вижу, что он готов вернуться и обнаружить, что у него есть сарай, полный мышей, чтобы поесть ».

«Это тот, кого сбила машина?»

«Нет, это Никколо, большая рогатая сова. Нет, Фест, я думаю, он, наверное, влетел в линию электропередачи. Я полагаю, искал неправильный путь. Оба его глаза, кажется, работают нормально. Но и птицы лажают, как и люди. Как бы то ни было, я починил его сломанное крыло - хорошо поработал, если я сам так говорю ». Фармер позволил себе удовлетворенно улыбнуться. «Но старый Фестус не очень этому благодарен».

«Бен, тебе следовало бы стать врачом, ты так хорош в этом. Вы были медиком в морской пехоте?

«Просто ворчание. Морские пехотинцы получают своих медиков от ВМФ, док. Фармер снял толстую кожаную перчатку и согнул пальцы, прежде чем снова надеть ее. «Вы здесь по поводу Мэри?»

"Что случилось?"

"Правда? Я собирался подлить воду, снова сел, читая свой журнал, и когда я поднял глаза, ее там не было. Я полагаю, она была свободна, ох, десять минут, прежде чем я позвонил. Я облажался, Док, и это факт, - признал он.

- Думаю, никакого реального вреда не было.

«Ага, ну, а как насчет того, чтобы я перенес этот компьютер в комнату с замком на двери, а?» Он прошел в конец комнаты и открыл другую дверь. «Привет, барон», - сказал мужчина. Мгновение спустя ястреб Харриса прыгнул на предложенную кожаную руку. «Да, это мой приятель. Вы тоже готовы вернуться на улицу, не так ли? Может, найдешь сочных кроликов?

«В этих птицах есть настоящее благородство», - подумал Килгор. Их глаза были острыми и ясными, их движения мощными и благоухающими целеустремленностью, и хотя эта цель могла показаться их жертвам жестокой, в этом же действовала Природа, не так ли? Эти хищники сохраняли равновесие, отсеивая медлительных, калек и глупых - но более того, хищные птицы были просто благородны в том, как они взлетали вверх и смотрели вниз на мир, лежащий под ними, и решил, кто будет жить, а кто умрет. Во многом, как он и его товарищи по команде делали, подумал Килгор, хотя человеческим глазам не хватало твердости, которую он видел здесь. Ему пришлось улыбнуться Барону, которого вскоре выпустили в дикую природу, чтобы он парил в термальных потоках над Канзасом. . . .

«Смогу ли я сделать это, когда мы выйдем из Проекта?» - спросил Фармер, усаживая Барона обратно на деревянную скамью.

"Что ты имеешь в виду, Бен?"

«Ну, Док, некоторые люди говорят, что я не смогу держать птиц, когда мы будем там, потому что это мешает, например. Черт, я хорошо забочусь о своих птицах - вы знаете, хищные птицы в неволе живут в два-три раза дольше, чем в дикой природе, и, да, я знаю, что это немного расстраивает, но, черт побери ...

«Бен, он недостаточно большой, чтобы о нем беспокоиться. Я понимаю вас и ястребов, хорошо? Они мне тоже нравятся.

«Умная бомба самой природы, док. Я люблю смотреть, как они работают. А когда они ранятся, я знаю, как их исправить ».

«Ты очень хорош в этом. Все твои птицы выглядят здоровыми.

«Охта, будь. Я их хорошо кормлю. Я ловлю для них мышей. Им нравится горячая еда, понимаешь? Он вернулся к своему рабочему столу, снял перчатку и повесил ее на крючок. «В любом случае, это моя работа на утро».

«Хорошо, иди домой, Бен. Я прослежу, чтобы компьютерный зал был под охраной. Давайте больше не допускать прогулок подопытных ".

"Да сэр. Как дела у Генри? - спросил Фармер, выуживая из кармана ключи от машины.

«Генри выписался».

«Я не думал, что у него осталось много времени. Так что больше никаких алкашей, а? Он видел, как Килгор покачал головой. «Что ж, очень плохо для него. Крутой ублюдок, не так ли?

«Конечно, Бен, но так оно и есть».

- Конечно, док. Жаль, что мы не можем просто выложить тело для канюков. Им тоже нужно есть, но смотреть, как они это делают, довольно мерзко ». Он открыл дверь. «Увидимся сегодня вечером, Док».

Килгор последовал за ним, погасив свет. Нет, они не могли отказать Бену Фармеру в праве держать своих птиц. Соколиная охота была настоящим развлечением королей, и из нее можно было многое узнать о птицах, о том, как они охотились, как жили. Они вписались в Великий План Природы. Проблема заключалась в том, что в проекте участвовали действительно радикальные люди, вроде тех, кто возражал против наличия врачей, потому что они вмешивались в Природу - лечение людей от болезней было вмешательством, позволяло им слишком быстро размножаться и снова нарушать баланс. Да, конечно. Может быть, через сто лет, а точнее, через двести, они могли бы полностью заселить Канзас - но не все из них останутся в Канзасе, не так ли? Нет, они рассредоточились, чтобы изучить горы, водно-болотные угодья, тропические леса, африканскую саванну, а затем они вернулись в Канзас, чтобы рассказать о том, что они узнали, чтобы показать свои видеозаписи природы в действии. Килгор с нетерпением ждал этого. Как и большинство участников проекта, он проглотил канал Discovery по своей кабельной системе. Так много нужно было узнать, так много понять, потому что он, как и многие другие, хотел получить все, понять Природу во всей Ее полноте. Это, конечно, было трудной задачей, может быть, нереальной, но если он этого не сделает, то сделают его дети. Или их дети, которые будут воспитаны и обучены ценить Природу во всей ее красе. Они путешествовали, все полевые ученые. Ему было интересно, что подумают те, кто отправился в мертвые города. . . . Возможно, было бы неплохо заставить их уйти, чтобы они поняли, сколько ошибок совершил человек, и научились их не повторять. Может быть, он сам возглавил бы некоторые из тех экскурсий. Нью-Йорк был бы большим, действительно впечатляющим уроком «не делай этого». Пройдет тысяча лет, а может и больше, прежде чем здания рухнут из-за ржавой конструкционной стали и отсутствия технического обслуживания. . . . Каменные части никогда не исчезнут, но относительно скоро, лет через десять или около того, олени вернутся в Центральный парк.

Стервятники какое-то время прекрасно справятся. Много тел, чтобы поесть. . . а может и нет. Сначала трупы хоронят обычным цивилизованным способом, но через несколько недель эти системы будут разрушены, и тогда люди умрут, вероятно, в своих кроватях, а затем - крысы, конечно. Наступающий год станет знаменательным для крыс. Единственное, что было: крысы зависели от людей. Они жили на мусоре и продуктах цивилизации, довольно специализированном паразите, и в наступающем году у них был бы всемирный пир, а потом - что? Что будет с популяцией крыс? Собаки и кошки будут жить за счет них, вероятно, постепенно достигнув определенного баланса, но без миллионов людей, производящих мусор для еды крыс, их численность уменьшится в течение следующих пяти или десяти лет. Это было бы интересным исследованием для одной из полевых команд. Как быстро будет снижаться популяция крыс и как далеко она может упасть?

Слишком много людей в Проекте интересовались великими животными. Все любили волков и пум, благородных красивых животных, которых так жестоко убивали люди из-за того, что они нападали на домашних животных. И у них все будет хорошо, как только прекратятся отловы и отравления. Но что насчет меньших хищников? А что насчет крыс? Казалось, что никто не заботится о них, но они тоже были частью системы. Вы не могли бы применить эстетику к изучению природы, не так ли? Если да, то как вы могли бы оправдать убийство Мэри Бэннистер, субъекта F4? В конце концов, она была привлекательной, яркой, приятной женщиной, не очень похожей на Честера, Пита или Генри, и не оскорбительно смотреть на них, как они были раньше. . . но, как и они, человек, который не понимал Природу, не ценил ее красоту, не видел ее места в великой системе жизни и, следовательно, был недостоин участвовать. Жалко для нее. Слишком плохо для всех испытуемых, но планета умирала, и ее нужно было спасти, и был только один способ сделать это, потому что слишком многие другие понимали систему не больше, чем низшие животные, которые были невежественной частью. самой системы. Только человек мог надеяться понять великое равновесие. Только человек был ответственен за поддержание этого баланса, и если это означало сокращение его собственного вида, что ж, всему была своя цена. Самая большая и прекрасная ирония заключалась в том, что для этого требовались огромные жертвы, и что жертва была принесена благодаря собственным научным достижениям человека. Без инструментов, которые угрожали убить планету, возможности спасти ее не существовало бы. «Что ж, такая ирония была сделана реальностью», - сказал себе эпидемиолог.

Проект спасет Саму Природу, и Проект состоял из относительно небольшого числа людей, менее тысячи, плюс тех, кто был выбран, чтобы выжить и продолжить усилия, неосведомленных, чьи жизни не будут потеряны из-за преступлений, совершенных в их жизни. имена. Большинство из них никогда не поймут причину своего выживания - то, что они были женой, ребенком или близким родственником участника Проекта, или что у них есть навыки, необходимые Проекту: пилоты самолетов, механики, фермеры, специалисты по коммуникациям и тому подобное. Когда-нибудь они смогут это понять - конечно, это было неизбежно. Одни говорили, другие слушали. Когда слушатели это догадаются, они, вероятно, будут в ужасе, но тогда для них будет слишком поздно что-то с этим делать. Во всем этом была чудесная неизбежность. О, было бы кое-что, чего он бы скучал. Театр, хорошие рестораны в Нью-Йорке, например, но наверняка в Проекте найдутся хорошие повара - конечно, у них будет прекрасное сырье, с которым можно будет поработать. Установка проекта в Канзасе будет выращивать все необходимое зерно, а также будет содержать крупный рогатый скот, пока буйволы не разойдутся.

Проект поддерживал бы себя, охотясь за большей частью своего мяса. Излишне говорить, что некоторые участники возражали против этого - они возражали против убийства чего-либо, но в этом вопросе преобладали более холодные и мудрые головы. Человек был и хищником, и мастером орудий труда, поэтому с оружием тоже все в порядке. Гораздо более милосердный способ убить дичь, и человеку тоже нужно было есть. Итак, через несколько лет люди оседлали своих лошадей и уехали, чтобы застрелить нескольких буйволов, зарезать их и принести полезное нежирное мясо. И олени, и вилорогие антилопы, и лоси.

Зерновые и овощи будут выращивать фермеры. Все они будут хорошо питаться и жить в гармонии с природой - ведь оружие не так уж велико по сравнению с луками и стрелами, не так ли? - и они смогут изучать природу в относительном мире.

Это было прекрасное будущее, которого можно было ожидать, хотя первые четыре-восемь месяцев были бы довольно ужасными. То, что показывали по телевидению, по радио и в газетах - пока они существовали - было бы ужасно, но, опять же, всему была цена. Человечество как доминирующая сила на планете должно было умереть, чтобы его заменила сама Природа, с достаточным количеством нужных людей, чтобы наблюдать и ценить то, чем она была и что она делала.

«Доктор. Чавес, пожалуйста, - сказал Попов оператору больницы.

«Подожди, пожалуйста», - ответил женский голос. Прошло семьдесят секунд.

«Доктор. Чавес, - сказал другой женский голос.

«Ой, извините, я ошибся номером», - сказал Попов и взял трубку. Отлично, жена и дочь Кларка работали в больнице, как ему и сказали. Это подтвердило, что Доминго Чавес тоже закончился в Херефорде. Итак, он знал как руководителя этой группы Rainbow, так и одного из ее старших сотрудников. Чавес, вероятно, был одним из них. Может, начальник разведки группы? Нет, подумал Попов, он слишком моложе для этого. Это будет британец, высокопоставленный сотрудник МИ-6, известный континентальным службам. Чавес, очевидно, был военизированным офицером, как и его наставник. Это означало, что Чавес, вероятно, был солдатом, может быть, полевым командиром? Предположение с его стороны, но вполне вероятное. Молодой офицер, по отчетам физически здоровый. Слишком молод для всего остального. Да, это имело смысл.

Попов украл у Майлза базовую карту и отметил на ней местоположение дома Кларка. Исходя из этого, он мог легко определить маршрут, по которому его жена ехала в местную больницу, и вычислить ее часы работы не составит особого труда. Это была хорошая неделя для офицера разведки, и теперь пора было уходить. Он собрал свою одежду и подошел к арендованной машине, а затем поехал в холл, чтобы проверить. В аэропорту Лондон-Хитроу билет ждал на рейс 747 обратно в аэропорт JFK International в Нью-Йорке. У него было немного времени, поэтому он отдыхал в салоне первого класса British Airways, всегда в удобном месте, с бутылками вина - даже шампанского - выставленными на открытом воздухе. Он побаловал себя, затем сел на один из удобных диванов и взял бесплатную газету, но вместо того, чтобы читать, он начал перебирать то, что он узнал, и гадать, какую пользу его работодатель хотел бы использовать. В данный момент ничего не было известно, но инстинкты Попова заставили его задуматься о телефонных номерах, которые у него были в Ирландии.

«Да, это Хенриксен», - сказал он в телефонный звонок отеля.

«Это Боб Окленд, - сказал голос. Билл вспомнил, что он был старшим полицейским на собрании. "У меня есть хорошие новости для вас."

"Ой? Что это может быть, сэр?

«Меня зовут Боб, старик. Мы поговорили с министром, и он согласен с тем, что мы должны заключить с Global Security контракт на консультационные услуги по Олимпийским играм ».

"Спасибо, сэр."

«Итак, не могли бы вы прийти утром, чтобы обсудить со мной детали?»

"Ладно, хорошо. Когда я могу поехать в учреждение? »

«Я сам спущу тебя вниз завтра днем».

«Отлично, Боб. Спасибо за то, что выслушал меня. А как насчет ваших сотрудников SAS? »

«Они тоже будут на стадионе».

"Большой. Я с нетерпением жду возможности поработать с ними », - сказал им Хенриксен.

«Они хотят увидеть то новое коммуникационное оборудование, о котором вы им рассказывали».

«E-Systems только что начала производство для наших сотрудников Delta. Шесть унций на блок, 128-битное шифрование в реальном времени, частота X-диапазона, боковая полоса, пакетная передача. Проклятый, почти невозможный перехват, и очень надежный.

«За что мы заслужили эту честь, Эд?» - спросил Кларк.

«У вас в Белом доме есть крестная фея. Первые тридцать сетов достанутся вам. Должен быть там через два дня », - сказал DCI Rainbow Six.

«Кто в Белом доме?»

«Кэрол Брайтлинг, советник президента по науке. Она занимается криптовалютой, и после работы в Ворлдпарк позвонила мне и посоветовала вам купить эти новые радиоприемники.

«Она не проникла в нас, Эд, - вспомнил Кларк. «По крайней мере, я не помню ее имени в списке».

«Что ж, должно быть, кто-то ей что-то сказал, Джон. Когда она позвонила, она знала , что кодовое слово, и она будет очищена в проклятой рядом и все, помню. Ядерное оружие и прочая ерунда.

«Президент не любит ее, по крайней мере, я так слышал. . . . »

- Да, я знаю, она радикальная любительница деревьев. Но она тоже довольно умна, и достать тебе это снаряжение было с ее стороны хорошим призывом. Я разговаривал с Сэмом Уилсоном в штаб-квартире Snake, и его люди с энтузиазмом подписались на нем. Защита от помех, шифрование, цифровая четкость и легкость как перышко ». «Как и должно быть, по семь тысяч долларов за комплект, но это включает затраты на НИОКР», - напомнил себе Фоули. Он подумал, может ли это быть чем-то, что его полевые офицеры могут использовать для тайных операций.

«Хорошо, ты сказал, два дня?»

"Ага. Регулярный вывоз мусора из Дувра в Королевские ВВС Милденхолл, а оттуда, наверное, грузовик. О, еще кое-что.

"Что это такое?"

«Скажите Нунану, что его письмо об этом гаджете для поиска людей дало результаты. Компания отправила ему новое подразделение, чтобы он мог поиграть - собственно говоря, четыре из них. Улучшена антенна и GPS-локатор. Что это вообще за штука?

«Я видел это только один раз. Кажется, он отслеживает людей по их сердцебиению ».

"О, как это сделать?" - спросил Фоули.

«Блин, если я знаю, Эд, но я видел, как он отслеживает людей через глухие стены. Нунан сходит с ума от этого. Однако он сказал, что это требует улучшений ».

«Что ж, DKL - это компания - должно быть, послушали. Четыре новых набора находятся в одной поставке с запросом на вашу оценку обновления ».

«Хорошо, я передам это Тиму».

«Есть какие-нибудь сведения о террористах, которые у вас есть в Испании?»

«Мы отправим его по факсу сегодня же. Сейчас они опознали шестерых из них. В основном подозревали басков, как выяснили испанцы. Французы в основном вычеркнули, всего две вероятности - ну, одна из них довольно определенная. И до сих пор не известно, кто мог послать этих людей из блиндажа за нами ».

«Русский», - сказал Фоули. «Готов поспорить, это РИФ КГБ».

«Я не буду возражать с этим, глядя, как этот парень появился в Лондоне, - мы думаем, - но парни из« Пятерки »больше ничего не нашли».

«Кто работает над делом в« Five »?»

«Холт, Сирил Холт, - ответил Кларк.

«О, хорошо, я знаю Сирила. Хороший человек. Вы можете верить тому, что он вам говорит ».

«Это хорошо, но сейчас я верю, когда он говорит, что у него нет дерьма. Я раздумывал, что сам позвоню Сергею Николаичу и попросу о помощи ».

«Я так не думаю, Джон. Это должно пройти через меня, помнишь? Мне тоже нравится Сергей, но не на этом. Слишком открыто ».

«Это оставляет нас мертвыми в воде, Эд. Мне не нравится, что вокруг есть русские, которые знают мое имя и мою нынешнюю работу ».

Фоули пришлось кивнуть на это. Ни одному полевому офицеру не нравилась идея о том, чтобы его знали вообще, и у Кларка было достаточно причин для беспокойства по этому поводу, учитывая, что его семья делит его нынешнее место службы. Он никогда не брал Сэнди в поле, чтобы использовать их в качестве прикрытия на работе, как это делали некоторые полевые офицеры в своей карьере. Ни один офицер никогда не терял жену таким образом, но некоторые из них были избиты, и теперь это противоречило политике ЦРУ. Более того, Джон прожил всю свою профессиональную жизнь как нелюдь, призрак, которого видели немногие, которого никто не узнал и который был известен только тем, кто был на его стороне. Он хотел бы изменить это не больше, чем свой пол, но его анонимность изменилась, и это его расстроило. Что ж, русские знали его и знали о нем, и это было его собственное дело в Японии и Иране; он должен был тогда знать, что его действия будут иметь последствия.

«Джон, они тебя знают. Черт, Головко знает тебя лично, и, похоже, ты им заинтересуешься, не так ли?

«Я знаю, Эд, но… черт возьми!»

«Джон, я понимаю, но теперь ты на видном месте, и от этого факта никуда не деться. Так что сиди спокойно, делай свою работу, а мы пошлем кусты, чтобы узнать, что происходит, хорошо? »

«Я думаю, Эд» - был смиренный ответ.

«Если я что-нибудь поверну, я немедленно свяжусь с вами».

«Да, сэр», - ответил Кларк, используя военно-морской термин, который давным-давно был частью его жизни. Теперь он приберег его для вещей, которые ему действительно не нравились.

Помощником специального агента в полевом отделении ФБР в Гэри, штат Индиана, был серьезный темнокожий мужчина по имени Чак Ассери. Сорок четыре года, он недавно прибыл в этот офис, он проработал в Бюро семнадцать лет, а до этого был офицером полиции в Чикаго. Звонок Скипа Баннистера быстро переадресовали на его стол, и через пять минут он сказал человеку, чтобы тот немедленно ехал в офис. Двадцать пять минут спустя вошел мужчина. Пять одиннадцать, коренастый, лет пятидесяти пяти или около того, глубоко напуганный, заметил агент. Прежде всего он усадил мужчину и предложил ему кофе, но ему отказали. Затем последовали вопросы, поначалу рутинные. Затем вопросы стали более направленными.

"Мистер. Баннистер, у тебя есть электронная почта, о которой ты мне рассказывал?

Джеймс Баннистер вытащил из кармана лист бумаги и протянул ему.

Уссери увидел три абзаца, бессвязные и не грамматические. Смущенный. Его первое впечатление было. . .

"Мистер. Баннистер, есть ли у вас основания подозревать, что ваша дочь когда-либо употребляла какие-либо наркотики?

«Не моя Мэри!» был немедленный ответ. "Ни за что. Хорошо, она любит пить пиво и вино, но никаких наркотиков, моя маленькая девочка, никогда! »

Усери поднял руки. «Пожалуйста, я понимаю, что ты чувствуешь. Раньше я занимался похищениями людей и ...

«Вы думаете, что ее похитили?» - спросил Скип Баннистер, теперь получив подтверждение своего величайшего страха. Это было намного хуже, чем предположение, что его дочь была наркоманом.

«Судя по этому письму, да, я думаю, что это возможно, и мы будем рассматривать это дело как расследование похищения». Усери поднял телефон. - Пошлите Пэта О'Коннора, ладно? он сказал своему секретарю.

Специальный агент по надзору Патрик Д. О'Коннор был одним из руководителей отделения в офисе Гэри. Тридцать восемь, рыжеволосый, светлокожий и в очень хорошей форме, О'Коннор возглавлял офисную группу по похищению людей. "Да, Чак?" он сказал входя.

«Это мистер Джеймс Баннистер. У него пропала дочь, двадцать один год, пропавшая в Нью-Йорке около месяца назад. Вчера он получил это по электронной почте ». Усери передал его.

О'Коннор просмотрел его и кивнул. «Хорошо, Чак».

«Пэт, это твое дело. Беги с этим ».

- Готов поспорить, Чак. Мистер Баннистер, не могли бы вы пойти со мной, пожалуйста?

«Пэт ведет эти дела для нас», - объяснил Усери. «Он возьмет на себя ответственность за это и будет отчитываться передо мной каждый день. Мистер Баннистер, ФБР рассматривает похищения людей как тяжкое преступление. Это дело будет приоритетным, пока мы его не рассмотрим. Десять человек, Пэт?

«Для начала, да, больше в Нью-Йорке. Сэр, - сказал он их гостю, - у всех нас есть дети. Мы знаем, что вы чувствуете. Если есть способ найти для вас вашу дочь, мы его найдем. Теперь мне нужно задать вам кучу вопросов, чтобы мы могли начать, хорошо? "

"Ага." Мужчина встал и последовал за О'Коннором в офисный отсек. Он будет там в течение следующих трех часов и расскажет все, что знает о своей дочери и ее жизни в Нью-Йорке, этому и другим агентам. Первым делом он передал недавнюю фотографию, как оказалось, неплохую. О'Коннор посмотрел на нее. Он сохранит это для дела. О'Коннор и его команда не занимались похищением людей несколько лет. Это преступление, которое ФБР фактически пресекло в Соединенных Штатах - в любом случае похищение людей ради денег. В нем просто не было процентов. ФБР всегда их решало, обрушивалось на преступников, как Гнев Божий. Сегодняшние похищения были в основном детьми, и, не считая родительских похищений, почти всегда совершались сексуальными извращенцами, которые чаще всего использовали их для личного удовлетворения, а затем часто не убивали их. Во всяком случае, это просто увеличило институциональный гнев ФБР. Дело Баннистера, как его уже называли, будет иметь наивысший приоритет в людях и ресурсах в каждом офисе, которого он может затронуть. Незавершенные дела против семей организованной преступности будут отложены для этого. Это было частью институциональной этики ФБР.

Через четыре часа после прибытия Скипа Баннистера в офис Гэри два агента из полевого подразделения Нью-Йорка в здании Джейкоба Джавитса в центре города постучали в дверь смотрителя мрачного жилого дома Мэри Баннистер. Супергерой дал им ключ и сказал, где находится квартира. Два агента вошли и начали поиски, прежде всего в поисках заметок, фотографий, переписки - всего, что могло бы помочь. Они пробыли там час, когда появился детектив полиции Нью-Йорка, вызванный из офиса ФБР для оказания помощи. В городе было 30 000 полицейских, и в случае похищения их всех можно было вызвать для оказания помощи в расследовании и проведении агитации.

"Есть изображение?" - спросил детектив.

"Здесь." Главный агент передал факс от Гэри.

«Вы знаете, несколько недель назад мне позвонил кто-то из Де-Мойна, девушку звали. . . Думаю, Претло. Да, Энн Претло, лет двадцати, секретарь по правовым вопросам. Жил в нескольких кварталах отсюда. Просто встал и исчез. На работу не пришел - просто пропал. - Ребята, примерно одного возраста и пола, - заметил детектив. "Может быть, связь?"

«Проверяли Джейн Дис?» - спросил младший агент. Ему не пришлось идти дальше. Их мгновенная мысль была очевидна: действовал ли в Нью-Йорке серийный убийца? Такие преступники почти всегда преследовали женщин от восемнадцати до тридцати лет, будучи столь же избирательным хищником, как и везде в природе.

«Да, но ничего, что соответствовало бы описанию девушки Претло, или этой, если на то пошло». Он вернул фотографию. «Этот случай - головоломка. Найти что-нибудь? "

«Еще нет», - ответил старший агент. «Дневник, но ничего полезного в нем нет. Фотографий мужчин нет. Просто одежда, косметика, нормальные вещи для девочки этого возраста ».

«Отпечатки?»

Кивок. «Это следующее. У нас сейчас наш парень в пути ». Но все они знали, что это тонкая тростинка, после того как квартира пустовала месяц. Масла, на которых оставались отпечатки пальцев, со временем испарились, хотя здесь, в герметичной и герметичной квартире, была некоторая надежда.

«Это будет непросто», - заметил затем детектив полиции Нью-Йорка.

«Их никогда не бывает», - ответил старший агент ФБР.

«Что, если их больше двух?» - спросил другой агент ФБР.

«Многие люди пропали без вести в этом городе», - сказал детектив. «Но я проверю компьютер».

Килгор заметил, что субъект F5 был маленьким горячим числом. И Чип ей тоже нравился. Это были не очень хорошие новости для Чипа Смиттона, который не подвергался воздействию Шивы посредством инъекций, тестирования вакцины или системы туманообразования. Нет, он подвергся воздействию только половым путем, и теперь в его крови тоже были обнаружены антитела. Таким образом, этот способ передачи также работал, и, что еще лучше, он работал от женщины к мужчине, а не только от мужчины к женщине. Шива был всем, на что они надеялись.

Было противно смотреть, как люди занимаются любовью. Его ничуть не возбуждает игра в вуайерист. У Анны Претло, F5, симптомы появились в течение двух дней, судя по анализу крови, по еде, питью и очень веселой прямо на его глазах на черно-белом мониторе. Что ж, транквилизаторы снизили сопротивляемость каждой подопытной к расслабленному поведению, и нельзя было сказать, какой она была в реальной жизни, хотя она определенно знала эти техники достаточно хорошо.

Как ни странно, Киллгор никогда не обращал внимания на подобные вещи при испытаниях на животных. Он представлял себе, что у крыс наступил сезон, и когда они наступили, крысы-мальчики и крысы, должно быть, заразились, но почему-то он этого не заметил. Он уважал крыса как формы жизни, но не нашел их сексуальный съезд хоть немного интересного, в то время как здесь, он должен был признаться самому себе, он даже найти его глаз , возвращающийся на экран каждые несколько секунд. Что ж, Претло, субъект F5, была самой симпатичной из всех, и если бы он нашел ее в баре для одиноких, он мог бы предложить ей выпить и поздороваться. . . пусть вещи развиваются. Но и она была обречена, как белые, специально выведенные лабораторные крысы. Эти милые маленькие розовоглазые существа использовались по всему миру, потому что они были генетически идентичны, и поэтому результаты тестов в одной стране совпадали с результатами тестов, полученных в любой другой стране. У них, вероятно, не было средств, чтобы выжить в дикой природе, и это было очень плохо. Но их белый цвет сработает против них - кошкам и собакам будет гораздо легче их заметить, а в дикой природе это нехорошо, не так ли? И в любом случае они были искусственным видом, не частью плана Природы, а работой Человека, и поэтому они не заслуживали продолжения. Жаль, что они были милыми, но это было субъективное, а не объективное наблюдение, и Киллгор давно научился различать их. В конце концов, Претло, F5, тоже была милой, и его жалость к ней была затяжным атавистическим отношением с его стороны, недостойным члена Проекта. Но это заставило его задуматься, когда он смотрел, как Чип Смиттон трахает Энн Претло. Это было то, что Гитлер мог бы сделать с евреями, сохранив небольшое количество из них в качестве человеческих лабораторных крыс, может быть, в качестве манекенов для краш-тестов для тестов автобезопасности. . . . Итак, это сделало его нацистом? - подумал Килгор. Они использовали F5 и M7 как таковые. . . но нет, они не различали расу, вероисповедание или пол, не так ли? На самом деле здесь не было никакой политики - ну, может быть, в зависимости от того, как кто-то определил термин, а не в том, как он определил этот термин. В конце концов, это была наука. Весь проект был посвящен науке и любви к природе. Участники проекта включали все расы и категории людей, хотя и не очень религиозные, если только вы не считали любовь к природе религией. . . В каком-то смысле это так, сказал себе доктор. Да, конечно, было.

То, что они делали на экране его телевизора, было естественным или почти естественным - так как это было в значительной степени спровоцировано депрессантами, - но механика определенно была естественной. Таковы были их инстинкты: он должен распространить свое семя как можно дальше, а она - получить его семя - и его собственное, - продолжал разум Киллгора, - стать хищником и через его грабежи решить, какие представители этого вида будут жить и чего бы не было.

Эти двое не выжили бы, какими бы привлекательными они ни были. . . как лабораторные крысы с их милыми белыми волосами, милыми розовыми глазами и подергивающимися белыми бакенбардами. Что ж, никого из них не осталось бы дольше, не так ли? Это было эстетически непросто, но выбор был правильным с точки зрения будущего, которое они все видели.

ГЛАВА 22

КОНТРОЛЬНЫЕ МЕРЫ

«Значит, больше ничего от нашего русского друга?» - спросил Билл Тоуни.

«Ничего», - подтвердил Сирил Холт. «Записи с Кириленко показывают, что он ходит на работу одинаково каждый день и в одно и то же время, когда на улицах многолюдно, останавливается в своем пабе на пинту пива четыре ночи из пяти и натыкается на самых разных людей. Но все, что требуется, - это небольшая попытка замаскироваться и немного познания ремесла, чтобы обмануть нас, если мы действительно не затягиваем охват, и слишком велика вероятность, что Иван Петрович заметит это и просто приложит дополнительные усилия, чтобы оставаться в секрете. . Это шанс, которым мы бы предпочли не пользоваться ».

«Совершенно верно», - вынужден был согласиться Тоуни, несмотря на разочарование. «Ничего из других источников?»

«Другие источники» означали кого-либо из сотрудников Службы безопасности, работающих на них в российском посольстве. Там почти должен был быть кто-то, но Холт не стал обсуждать это по телефонной линии, зашифрованной или нет, потому что если и было что-то, что вам нужно было защитить в этом бизнесе, так это личность ваших источников. Если их не защитить, они могут погибнуть.

«Нет, Билл, ничего. Ваня по телефону в Москву на эту тему не разговаривал. Он также не использовал свою защищенную факсимильную линию. Какие бы дискуссии ни развились в связи с этим инцидентом, у нас нет даже подтвержденного лица, только тот парень в пабе, и это вполне могло быть пустяком. Три месяца назад один из моих парней завязал с ним разговор в пабе, и они говорили о футболе - он серьезный болельщик, он хорошо знает игру и даже не раскрыл своей национальности. Его акцент чертовски идеален. Так что этот парень на фото вполне может быть ничем, просто еще одним совпадением. Кириленко - профессионал, Билл. Он не делает много ошибок. Любая информация, полученная из этого, несомненно, была записана и отправлена курьером ».

«Так что у нас, вероятно, есть РИФ КГБ, который до сих пор бродит по Лондону, вероятно, с той информацией, которую Москва имеет о нашем мистере Кларке, и что делает, мы не знаем».

- Верно, Билл, - согласился Холт. «Я тоже не могу сказать, что мне это нравится, но вот ты где».

«Что вы обнаружили в контактах КГБ-ПИРА?»

«У нас есть несколько вещей. Одна фотография кого-то еще со встречи в Дублине восемь лет назад и устные отчеты о других контактах с описанием внешности. Кто-то может быть парнем на фотографии, но письменные описания подходят примерно для трети мужского населения, и мы пока с подозрением относимся к показу фотографий ». Тоуни не нужно было объяснять почему. Было вполне возможно, что некоторые из информаторов Холта действительно были двойными агентами, и показ им фотографий человека в пабе вполне мог сделать не что иное, как предупредить цель расследования о том, что кто-то знает, кто он было. Это заставит его стать более осторожным, возможно, изменит свою внешность, и в конечном итоге будет только хуже, а не лучше. Это был самый сложный из игр, Тоуни напомнил себе. А что, если бы все это было не чем иным, как любопытством со стороны русских, просто отслеживанием известного офицера разведки с другой стороны? Черт, все так поступали. Это была обычная часть ведения бизнеса.

Суть в том, что они знали то, чего не знали - нет, подумал Тоуни. Они даже не знали этого. Они знали, что чего-то не знают, но даже не знали, что именно они хотели узнать. Какое значение имел этот всплеск информации, появившийся на телескопе?

"Для чего это?" - невинно спросил Хенриксен.

«Система противотуманного охлаждения. Мы получили это от ваших парней, - сказал Окленд.

"Хм? Я не понимаю, - ответил американец.

- Думаю, один из наших инженеров видел это в… Аризоне. Распыляет очень мелкий водяной туман. Крошечные капельки поглощают тепловую энергию и испаряются в атмосферу, имеют тот же эффект, что и кондиционирование воздуха, но с незначительными затратами энергии ».

- Ааа, - сказал Билл Хенриксен, изо всех сил стараясь выглядеть удивленным. «Насколько широко распространена система?»

«Только туннели и залы. Архитектор хотел разместить это по всему стадиону, но люди возражали, говорили, что это будет мешать работе камер и тому подобному, - ответил Окланд, - слишком похоже на настоящий туман ».

«Хорошо, я думаю, мне нужно взглянуть на это».

"Почему?"

«Что ж, сэр, это чертовски хороший способ доставить химический агент, не так ли?» Этот вопрос серьезно удивил сотрудника полиции.

"Хорошо . . . да, полагаю, было бы.

"Хороший. У меня в компании есть парень, бывший офицер химического корпуса армии США, эксперт в таких вопросах, диплом Массачусетского технологического института. Я попрошу его проверить это как можно скорее ».

«Да, это хорошая идея, Билл. Спасибо, - сказал Окленд, пиная себя за то, что не подумал об этом в одиночку. Ну, он же нанимал специалистов, не так ли? И этот янки определенно казался экспертом.

«Здесь так жарко?»

«О, да, вполне. Мы ожидаем температуры в девяностые, то есть по Фаренгейту. В наши дни предполагается, что мы думаем по Цельсию, но я так и не научился этому ».

«Да, я тоже», - заметил Хенриксен.

«Во всяком случае, архитектор сказал, что это недорогой способ охладить зрителей, и его вполне разумно установить. Он питается от системы пожаротушения. Даже не использует много воды для своей работы. Устанавливается уже больше года. Периодически тестируем. Американская компания, сейчас не могу вспомнить название ».

«Холодный спрей из Феникса, штат Аризона, - подумал Хенриксен. У него были планы системы в картотеке в его офисе. Это сыграет решающую роль в планах Проекта и с первого момента рассматривается как находка. Здесь было то место. Скоро настанет время.

«Слышал что-нибудь еще от британцев?»

«У нас есть запрос, но пока нет ответа», - ответил Окленд. «Очевидно, это очень секретный проект».

Хенриксен кивнул. «Политика всегда мешает». И если повезет, так и останется.

- Совершенно верно, - кивнув, согласился Окленд.

Детектив-лейтенант Марио д'Алессандро пробил свой компьютер и получил доступ к архиву центрального архива полиции Нью-Йорка. Конечно же, Мэри Бэннистер была там, как и Энн Претло. Затем он настроил процедуру поиска, выбрав для начала пол ЖЕНЩИНЫ, возраст от восемнадцати до тридцати лет, и выбрав значок «ЗАПУСТИТЬ» с помощью мыши. Система сгенерировала сорок шесть имен, все из которых он сохранил в файле, созданном для этой цели. В системе не было встроенных фотографий. Ему нужно было получить доступ к бумажным файлам для них. На данный момент он отменил выбор десяти имен из районов Куинс и Ричмонд, оставив на данный момент только пропавших без вести девочек Манхэттена. Осталось двадцать один. Затем он отменил выбор афроамериканок, потому что, если они имели дело с серийным убийцей, такие преступники обычно выбирали клонов в качестве жертв - самый известный из них, Теодор Банди, почти исключительно выбирал женщин, которые делали волосы пробором пополам. например. Баннистер и Претло были белыми, холостыми, довольно привлекательными, возрастом от двадцати одного до двадцати четырех лет, и темноволосыми. Итак, с восемнадцати до тридцати должно быть подходящим шагом, подумал он, и затем отменил выбор имен, которые не соответствовали этой модели.

Затем он открыл досье отдела Джейн Доу, чтобы найти найденные тела жертв убийства, личность которых еще не была установлена. Он уже знал все эти случаи по своей обычной работе. Двое соответствовали параметрам поиска, но ни Баннистер, ни Претло не подходили. Так что на данный момент это была сухая яма. Это были и хорошие, и плохие новости. Две пропавшие без вести женщины не были определенно мертвы, и это была хорошая новость. Но от их тел можно было разумно избавиться - болота Джерси были поблизости, и этот район был основным местом захоронения трупов с начала века.

Затем он распечатал свой список пропавших без вести женщин. Он захочет изучить все бумажные файлы, включая фотографии, с двумя агентами ФБР. И у Претло, и у Баннистера были каштановые волосы примерно одинаковой длины, и, возможно, этого было достаточно для серийного убийцы, но нет, Баннистер был еще жив, по крайней мере, так говорилось в письме по электронной почте. . . если только серийный убийца не был из тех больных, кто хотел насмехаться над семьями своих жертв. Д'Алессандро никогда раньше не встречал ни одного из них, но серийные убийцы были серьезно больными ублюдками, и невозможно было предсказать, что они могут делать для личного развлечения. Если в Нью-Йорке кто-то из этих хулиганов был на свободе, то не только ФБР захотело получить его задницу. Хорошо, что в штате Нью-Йорк наконец-то появился закон о смертной казни. . .

«Да, я видел его», - сказал Попов своему боссу.

"Действительно?" - спросил Джон Брайтлинг. "Как близко?"

«Примерно так же близко, как мы, сэр», - ответил русский. «Это было не намеренно, но случилось. Он крупный, сильный мужчина. Его жена работает медсестрой в местной общественной больнице, а его дочь - врачом, замужем за одним из других членов команды, работающих в той же больнице. Это доктор Патрисия Чавес. Ее муж - Доминго Чавес, тоже полевой офицер ЦРУ, который теперь прикомандирован к этой группе Rainbow, вероятно, в качестве лидера коммандос. И Кларк, и Чавес - полевые офицеры ЦРУ. Кларк был причастен к спасению жены и дочери бывшего председателя КГБ с советской территории несколько лет назад - вы помните историю, недавно появившуюся в прессе. Что ж, Кларк был тем офицером, который их вытащил. Он также был вовлечен в конфликт с Японией и смерть Махмуда Хаджи Дарьяи в Иране. Он и Чавес - очень опытные и очень способные офицеры разведки. Недооценивать кого-либо из них было бы очень опасно », - заключил Попов.

«Хорошо, о чем это нам говорит?»

«Это говорит нам о том, что Rainbow - это то, чем кажется, многонациональная контртеррористическая группа, деятельность которой распространяется по всей Европе. Как вы помните, Испания является членом НАТО, а Австрия и Швейцария - нет. Могут ли они расширить свою деятельность на другие страны? Конечно да. Они представляют собой очень серьезную угрозу для любой террористической операции. Это не организация, - продолжал Попов, - я бы хотел, чтобы она выступала против меня. Их опыт в реальных «боевых» операциях мы видели по телевидению. За этим также будет отличная техническая и разведывательная поддержка. Одно не может существовать без другого ».

"Хорошо. Итак, мы о них знаем. Возможно ли, что они знают о нас? » - спросил доктор Брайтлинг.

«Возможно, но маловероятно», - подумал Попов. «Если бы это было так, то у вас были бы агенты вашего ФБР, чтобы арестовать вас - и меня - по обвинению в преступном сговоре. Меня не отслеживают и не следят - ну, я так не думаю. Я знаю, что искать, и ничего подобного не видел, но, должен также признать, вполне возможно, что очень осторожные и опытные усилия, вероятно, могли бы последовать за мной, не замечая этого. Это сложно - меня научили противодействовать слежке, - но теоретически возможно ».

Попов заметил, что это несколько потрясло его работодателя. Он только что признал, что не идеален. Его бывшие руководители в КГБ знали бы об этом заранее и восприняли бы это как нормальный риск для разведки. . . но этим людям никогда не приходилось беспокоиться о том, что их арестуют и они потеряют миллиарды долларов личного состояния.

«Какие риски?»

«Если вы имеете в виду, какие методы могут быть использованы против вас? . . . » Он кивнул. "Это означает, что ваши телефоны могут прослушиваться и ..."

«Мои телефоны зашифрованы. Предполагается, что система взломоустойчива. Мои консультанты по этому поводу говорят мне ...

Попов перебил его поднятой рукой. «Сэр, вы действительно думаете, что ваше правительство разрешает производство систем шифрования, которые оно не может взломать само?» - спросил он, как будто что-то объяснял ребенку. «В Агентстве национальной безопасности в Форт-Миде работают одни из самых ярких математиков в мире и самые мощные в мире компьютеры, и если вы когда-нибудь задумывались, как много они работают, вам нужно только взглянуть на парковки».

"Хм? Что ты имеешь в виду?"

«Если стоянки заполняются в семь вечера, значит, они над чем-то работают. В вашей стране у каждого есть автомобиль, а парковки, как правило, слишком велики, чтобы их можно было закрыть и защитить от даже случайного взгляда. Для офицера разведки это простой способ увидеть, насколько активно одно из ваших правительственных агентств ». И если вам было действительно интересно, вы узнали несколько имен и адресов, чтобы узнать типы автомобилей и номера тегов. КГБ отслеживал главу группы «Z» АНБ - людей, которым было поручено взламывать и создавать системы и коды шифрования - более десяти лет, и возрожденная RVS, несомненно, делала то же самое. Попов покачал головой. «Нет, я бы не стал доверять коммерчески доступной системе кодирования. У меня есть сомнения по поводу систем, используемых российским правительством. Ваши люди очень умны во взломе шифровальных систем. Они были таковыми более шестидесяти лет, задолго до Второй мировой войны, и они связаны с британцами, которые также имеют традиции превосходства в этой области знаний. Тебе этого никто не сказал? » - удивился Попов.

"Хорошо . . . нет, мне сказали, что эту систему, которая у меня здесь, нельзя сломать, потому что она 128-битная ...

«Ах да, эталон СТЮ-3. Эта система существует в вашем правительстве около двадцати лет. Ваши люди перешли на СТЮ-4. Вы думаете, доктор Брайтлинг, что они сделали это изменение только потому, что хотели потратить деньги? Или могла быть другая причина? Когда я работал в КГБ, то пользовался только одноразовыми блокнотами. Это система шифрования, используемая только один раз, состоящая из случайных транспозиций. Его нельзя сломать, но пользоваться им утомительно. На то, чтобы отправить одно сообщение таким образом, ушли часы. К сожалению, его очень сложно использовать для вербального общения. В вашем правительстве есть система под названием TAP-DANCE, которая похожа по концепции, но нам так и не удалось ее скопировать ».

«Так ты хочешь сказать, что люди могут подслушивать каждый мой телефонный звонок?»

Попов кивнул. "Конечно. Как вы думаете, почему все наши предметные разговоры велись лицом к лицу? » Теперь он действительно был потрясен, Дмитрий Аркадьевич увидел. Гений был младенцем в лесу. «Теперь, может быть, самое время рассказать мне, почему я предпринял эти миссии для вас?»

«Да, министр. . . превосходно . . . спасибо, - сказал Боб Окленд в свой сотовый телефон. Он нажал кнопку «Завершить» и сунул телефон обратно в карман, затем повернулся к Биллу Хенриксену. "Хорошие новости. Мы отправим эту группу Rainbow, чтобы проконсультироваться и по вопросам нашей безопасности ».

"Ой?" Билл заметил. «Ну, я думаю, это не так уж больно».

«Нос немного не в суставах?» - спросил коп.

«Не совсем», - солгал Хенриксен. «Я, наверное, знаю некоторых из них, и они знают меня».

«И ваш гонорар останется прежним, Билл», - сказал австралиец. Они направились к его машине, а оттуда заезжали в паб, прежде чем он увез американца в аэропорт.

Вот дерьмо, подумал американец. И снова Закон непредвиденных последствий поднялся, чтобы укусить его за задницу. Его разум ненадолго перегрузился, но затем убедил себя, что на самом деле это не имеет большого значения, если он правильно выполняет свою работу. «Это может даже помочь», - сказал он себе, почти веря этому.

Он не мог сказать Попову, Брайтлинг знал. Он доверял ему во многих отношениях - черт возьми, то, что Попов знал, могло посадить его в федеральную тюрьму, даже в камеру смертников, - но рассказать ему, в чем все это на самом деле? Нет, он не мог так рисковать. Он не знал взглядов Попова на окружающую среду и природу. Поэтому он не мог предсказать реакцию россиян на проект. Попов был опасен для него во многих отношениях, как сокол, натренированный на кулак, но все же свободный агент, готовый убить перепела или кролика, возможно, но никогда не полностью принадлежащий ему, всегда способный улететь и вернуть свою прежнюю свободную жизнь. . . . и если он был свободен делать это, он также был свободен давать информацию другим. Не в первый раз Брайтлинг задумывался о том, чтобы Билл Хенриксен позаботился об этой потенциальной проблеме. Он бы знал как. Несомненно, бывший агент ФБР знал, как расследовать убийство, а значит, и как сбить с толку следователей, и эта маленькая проблема исчезнет.

«Активы», - подумал Брайтлинг. Что еще он мог сделать, чтобы укрепить свое положение и свой Проект? Если бы эта радуга была проблемой, можно ли было нанести ей прямой удар? В лучшем случае разрушить его, а в худшем - отвлечь, заставить сфокусироваться в другом направлении?

«Я должен сначала обдумать это, Дмитрий», - наконец сказал он.

Попов трезво кивнул, гадая, какие мысли приходили в голову его работодателю за пятнадцать секунд, которые он потратил на обдумывание вопроса. Теперь настала его очередь волноваться. Он только что проинформировал Джона Брайтлинга об операционных опасностях, связанных с использованием его, Попова, для организации террористических актов, и особенно о недостатках в его коммуникационной безопасности. Последнее особенно напугало человека. Возможно, ему следовало предупредить его раньше, но почему-то эта тема так и не возникла, и теперь Дмитрий Аркадьевич понял, что это была его серьезная ошибка. Что ж, возможно, это не такая уж большая ошибка. Оперативная безопасность была не так уж и плоха. Только два человека знали, что происходит. . . ну, наверное, и тот парень Хенриксен. Но Билл Хенриксен был бывшим сотрудником ФБР, и если бы он был осведомителем, то теперь все они были бы в тюрьме. У ФБР будут все доказательства, необходимые для расследования крупного уголовного преступления и судебного разбирательства, и оно не допустит дальнейшего развития событий, если только не будет раскрыт какой-то обширный преступный сговор.

- но насколько это должно быть больше, чем заговор с целью совершения убийства? Более того, они должны были бы знать, в чем был заговор, иначе у них не было бы причин откладывать свои аресты. Нет, безопасность здесь была хорошей. И хотя американское правительство имело техническую возможность расшифровать якобы защищенные телефонные линии Брайтлинга, даже для того, чтобы прослушать их, требовалось постановление суда, и для этого требовались доказательства, и самих этих доказательств было бы достаточно, чтобы поместить нескольких человек в клетки для приговоренных к смертной казни. «Включая меня», - напомнил себе Попов.

Что здесь происходило? - потребовал русский. Он просто обдумал это достаточно, чтобы что-то понять. Что бы ни делал его работодатель, это было больше, чем массовое убийство. Что, черт возьми , может что быть? Больше всего беспокоит то, что Попов предпринял миссию в надежде - разумеется, осуществившейся надежде - заработать на работе много денег. Теперь на его банковском счете в Берне было более миллиона долларов. Ему достаточно, чтобы вернуться в матушку-Россию и жить действительно хорошо. . . но недостаточно для того, чего он действительно хотел. Так странно обнаруживать, что «миллион», это волшебное слово для описания магического числа, было чем-то таким, как только вы его получили. . . совсем не волшебный. Это было просто число, из которого нужно было вычесть, чтобы купить то, что вы хотели. Миллиона американских долларов было недостаточно, чтобы купить дом, который он хотел, машину, которую он хотел, еду, которую он хотел, а затем иметь достаточно, чтобы поддерживать образ жизни, которого он жаждал всю оставшуюся жизнь - за исключением, вероятно, России , где он, к сожалению, не пожелал жить. Посетить, да; остаться, нет. Так что Дмитрий тоже оказался в ловушке.

Застрявший в чем, он не знал. И вот он сидел за столом напротив кого-то, кто, как и он сам, тоже пытался все обдумать, но ни один из них еще не знал, куда идти. Один из них знал, что происходит, а другой - нет, но другой знал, как это сделать , а его работодатель - нет. Это был интересный и несколько элегантный тупик.

И поэтому они просто сидели так минуту или около того, глядя друг на друга, и если не зная, что сказать, то не желая рисковать, говоря то, что им нужно. Наконец Брайтлинг нарушил тишину.

«Мне действительно нужно продумать эту ситуацию. Дай мне на это день или около того? "

"Безусловно." Попов встал, пожал руку и вышел из офиса. Будучи игроком на протяжении большей части своей взрослой жизни в эту самую интересную и увлекательную из игр, он понял, что сейчас находится в новой игре с новыми параметрами. Он завладел огромной суммой денег - но суммой, которую его работодатель считал незначительной. Он был вовлечен в операцию, значение которой было больше, чем массовое убийство. Попов подумал, что это для него не ново. Когда-то он служил нации, названной ее окончательно победившим врагом Империей Зла, и эта холодная война была больше по размеру, чем массовые убийства. Но Брайтлинг не был национальным государством, и какими бы огромными ни были его ресурсы, они были ничтожны по сравнению с ресурсами любой развитой страны. Оставался главный вопрос - чего, черт возьми, этот человек пытался достичь? И зачем ему для этого понадобились услуги Дмитрия Аркадьевича Попова?

Хенриксен вылетел рейсом Qantas в Лос-Анджелес. У него впереди лучшая часть дня в своем кресле первого класса, много времени, чтобы обдумать то, что он знал.

План на Олимпиаду, по сути, был готов. Система запотевания была на месте, что идеально подходило для целей Проекта. Он велит одному из своих людей проверить систему и тем самым подготовиться к доставке в последний день. Это было так просто. У него был контракт на консультационные услуги, необходимый, чтобы все это произошло. Но теперь эта группа Радуги тоже будет там внизу. Насколько они могут быть навязчивыми? Блин, об этом просто нельзя было сказать. В худшем случае было возможно, что что-то маленькое может бросить гаечный ключ в работу. Так часто случалось. Он знал это еще со времен работы в ФБР. Случайный полицейский патруль, человек, идущий пешком или на радио-машине, могут проехать мимо и остановить хорошо спланированное ограбление. Или на этапе расследования неожиданно резкое воспоминание о случайном прохожем или случайное замечание, сделанное субъектом другу, могло прийти к нужному следователю и широко раскрыть дело. Бум, так просто - это случалось миллион раз. И перерывы всегда уходили на другую сторону, не так ли?

Итак, с его точки зрения, он знал, что должен исключить возможность таких случайных событий. Он был так близок к этому. Операционная концепция была блестящей - в основном она принадлежала ему с самого начала; Джон Брайтлинг просто профинансировал это. Принуждение террористов действовать в Европе повысило осведомленность международного сообщества об угрозе, и это позволило ему и его компании получить контракт на наблюдение за безопасностью Олимпийских игр. Но потом появилась эта проклятая команда Rainbow и разобралась с тремя крупными инцидентами - а какой мудак спровоцировал третий? - потребовал он себя - так хорошо, что теперь австралийцы попросили их спуститься посмотреть. А если бы они спустились, они бы остались и продолжали поиски, и если бы это случилось, они могли бы быть там для игр, и если бы они интересовались химическим оружием, тогда они могли бы найти для них идеальную систему доставки и ...

«Много« если », - сказал себе Хенриксен. Множество «если». Чтобы проект был сорван, многое должно было пойти не так. В этой мысли было утешение. Может быть, ему удастся встретиться с людьми Радуги и увести их от угрозы. В конце концов, у него был специалист по химическому оружию в штате, а у него, вероятно, не было, и это давало ему преимущество, не так ли? Проявив немного сообразительности, его человек мог делать свою работу прямо на их глазах, и даже не замечать, что это делает. Для этого было планирование, не так ли?

Расслабься, сказал он себе, когда стюардесса подошла с напитками, и он выпил еще один бокал вина. Расслабиться. Но нет, он не мог этого сделать. У него был слишком большой опыт в качестве исследователя, чтобы принимать простую возможность случайного вмешательства без учета возможных последствий. Если его человека остановят, даже случайно, то не исключено, что весь Проект будет раскрыт. А это будет значить больше, чем просто неудача. В лучшем случае это означало бы пожизненное заключение, на которое он не был готов. Нет, он был вовлечен в Проект по нескольким причинам. Его задачей было, во-первых, спасти мир, а во-вторых, он хотел быть рядом и наслаждаться тем, что он приложил руку к спасению.

Итак, риски любого типа и величины были неприемлемы. Он должен был найти способ устранить их. Ключом к этому был россиянин Попов. Он задавался вопросом, что обнаружил этот призрак во время поездки в Англию. Обладая правильной информацией, он мог бы разработать план, как разобраться с этой группой Радуги напрямую. Разве это не было бы интересно? Он откинулся на спинку сиденья и выбрал фильм для полу-просмотра, чтобы замаскировать то, что он делал. Да, решил он десять минут спустя, с нужными людьми и нужными активами, это может сработать.

Попов ужинал в одиночестве в ресторане с сомнительной репутацией на южной окраине Манхэттена. Сообщается, что еда была хорошей, но это место выглядело так, как будто крысы мыли пол по ночам. Но водка здесь была превосходной, и, как обычно, несколько рюмок помогли ему мыслить абстрактно.

Что он знал о Джоне Брайтлинге? Что ж, этот человек был научным гением, а также весьма впечатляющим в своих деловых способностях. Несколько лет назад он был женат на другом умном человеке, ныне советнике президента по науке, но брак закончился плохо, и теперь его работодатель, один из самых завидных холостяков Америки, перебегал с постели на кровать, - и с финансовым отчетом. чтобы доказать это - с его фотографией, часто появляющейся на светских страницах, что, должно быть, доставляло неудобства его бывшей жене.

У него были хорошие связи в сообществе людей, допущенных к засекреченным делам. Эта группа «Радуга», очевидно, была «черной», но он получил ее название и имя ее командира за день. «Всего один день», - напомнил себе Попов. Это было впечатляюще. Это было потрясающе. Как, черт возьми, ему это удалось?

И он участвовал в операции, последствия которой были более серьезными, чем массовое убийство. Здесь его разум снова остановился. Это было похоже на прогулку по оживленной улице, а затем на глухую стену. Что мог делать бизнесмен серьезнее этого? Серьезнее, чем риск потерять свободу, даже смертную казнь? Если это было нечто большее, чем массовое убийство, то предполагал ли план еще более крупное убийство? Но какой цели служить ? Возможно, чтобы начать войну, но он не был главой государства и, следовательно, не мог начать войну. Был ли Брайтлинг шпионом, который скармливал иностранному правительству жизненно важную информацию, касающуюся национальной безопасности, - но взамен чего? Как может кто-либо, правительство или нет, подкупить миллиардера? Нет, деньги кончились. Что осталось?

Существует классическая аббревиатура причин измены родному краю: MICE. Деньги, идеология, совесть и эго. Деньги кончились. У Брайтлинга этого было слишком много. Идеология всегда была лучшей мотивацией для предателя / шпиона - люди гораздо охотнее рисковали бы своей жизнью из-за своих глубоко укоренившихся убеждений, чем из-за грязной корысти, - но какая идеология была у этого человека? Попов не знал. Затем пришла совесть. Но Совесть против чего? Что плохого он пытался исправить? Едва ли может быть один, не так ли? Осталось Эго. Что ж, у Брайтлинга было сильное эго, но эго взяло на себя мотив мести против более могущественного человека или организации, которые обидели его. Кто мог настолько обидеть миллиардера Джона Брайтлинга, что его материальный успех не стал достаточной мазью от раны? Попов махнул официанту, чтобы попросил еще водки. Сегодня вечером он поедет домой на такси.

Нет, деньги закончились. Так было с Эго. Остались Идеология и Совесть. Какие убеждения или какие заблуждения могли побудить человека совершить крупномасштабное убийство? В первом случае Брайтлинг не был религиозным фанатиком. В последнем он не испытывал явного недовольства своей страной. Итак, хотя Деньги и Эго можно было легко отбросить, Идеология и Совесть были почти столь же маловероятны, и Попов не отверг их только потому, что - почему? - спросил он себя. Потому что у него было всего четыре возможных мотивации, если только Брайтлинг не был полным сумасшедшим, и он не был таковым, не так ли?

Нет, сказал себе Попов. Его работодатель не был психически неуравновешенным. Он был вдумчивым в каждом своем действии, и хотя его точка зрения, особенно в вопросе денег, сильно отличалась от его собственной - ну, у него было так много, что такая разница во взглядах была понятна; это была лишь перспектива, а миллион долларов для Дмитрия Аркадьевича был как мелочь. Мог ли он тогда быть каким-то сумасшедшим, который? . . как глава государства, новый Саддам Хусейн, или Адольф Гитлер, или Иосиф Виссарионович Сталин, - но нет, он не был главой государства, не имел к этому никаких стремлений, и только эти люди могли допускать такую форму безумия.

За свою карьеру в КГБ Попов имел дело со всевозможными курьезами. Он играл в эту игру против врагов мирового класса, и ни разу не был пойман, ни разу не провалил задание. В результате он считал себя умным человеком. Это сделало нынешний тупик еще более разочаровывающим. У него было более миллиона долларов в банке в Берне. Со временем у него появилась перспектива получить больше. Он организовал две террористические миссии, которые достигли своей цели - не так ли? Его работодатель, очевидно, так думал, несмотря на вопиющую тактическую неудачу обоих. Но теперь он знал еще меньше, сказал себе Дмитрий Аркадьевич. Чем больше он углублялся в это, тем меньше знал. И чем меньше он знал, тем несчастнее становился. Он не раз спрашивал своего работодателя о причинах своей деятельности, но Брайтлинг ничего не говорил. Это должно было быть что-то огромное. . . но что за черт это было?

Они практиковали дыхательные упражнения. Дину это показалось забавным, но его также убедили в необходимости. Несмотря на то, что Пэтси была высокой и стройной, она не была той спортсменкой, которой он стал, чтобы возглавить Команду-2, поэтому ей приходилось практиковаться в том, как дышать, чтобы ребенок рос с легкостью, и практика действительно приводила к совершенству. И поэтому они сели на пол своего дома, оба расставив ноги, пыхтя и пыхтя, как будто пытаясь разрушить жилище мифической свиньи, и все, что он мог сделать, это не рассмеяться.

«Глубокое очищающее дыхание», - сказал Доминго, рассчитав условное сокращение. Затем он потянулся к ее руке и наклонился, чтобы поцеловать ее. «Как у нас дела, Патс?»

«Я готов, Дин. Я просто хочу, чтобы это случилось и закончилось ».

"Волновался?"

«Что ж, - ответила Пэтси Кларк Чавес, доктор медицины, - я знаю, что некоторым будет больно, и я бы сразу оставил это позади, понимаете?»

"Ага." Дин кивнул. Ожидание неприятных вещей обычно было хуже, чем их осознание, по крайней мере, в физическом плане. Он знал это по опыту, но она еще не знала. Может быть, поэтому вторые поставки почти всегда были легче первых. Вы знали, чего ожидать, знали, что, хотя это и было неудобно, вы пережили это и в конце концов родили ребенка. Это было ключом ко всему для Доминго. Быть отцом! Родить ребенка, начать величайшее из всех приключений, начать новую жизнь, делать все, что в ваших силах, делать некоторые ошибки, но учиться на них всех и, в конечном итоге, представить обществу нового, ответственного гражданина, которого нужно продолжать. Он был уверен, что это значит быть мужчиной. О, конечно, иметь при себе пистолет и выполнять свою работу тоже было важно, поскольку теперь он был стражем общества, правителем несправедливости, защитником невинных, одной из сил порядка, из которых произошла сама цивилизация, но это это был его шанс лично приобщиться к тому, чем на самом деле была цивилизация, воспитывать детей правильным образом, обучать и направлять их, чтобы они поступали Правильно, даже в три часа утра и в полусне. Может быть, ребенок будет призраком / солдатом, как он, или, может быть, даже лучше, врачом, как Патс, важной и хорошей частью общества, служащей другим. Это могло произойти только в том случае, если он и Патс выполняли свою работу правильно, и эта ответственность была величайшей из тех, что мог взять на себя любой человек. Доминго с нетерпением ждал этого, жаждал держать своего ребенка на руках, целовать и обнимать, менять подгузники и чистые попки. Он уже собрал кроватку, украсил стены детской розовыми и синими кроликами и купил игрушки, чтобы отвлечь маленького зверя, и хотя все это казалось несовместимым с его обычной жизнью, и он, и люди Радуги знали. по-разному, потому что у всех тоже были дети, и для них завет был точно таким же. У Эдди Прайса был четырнадцатилетний мальчик, несколько бунтарский и решительно упрямый - вероятно, такой же, каким когда-то был его отец, - но также достаточно умен, чтобы подвергать сомнению все, чтобы искать свои собственные ответы, которые он найдет со временем, как и его отец. сделано. «У парня было написано« солдат », - подумал Дин. . . но если повезет, он сначала пойдет в школу и станет офицером, как должен был поступить Прайс и поступил бы в Америке. Однако здесь система была другой, и поэтому он стал превосходным командиром-старшиной, самым доверенным подчиненным Дина, всегда готовым поделиться своими мыслями, а затем безупречно выполнять свои приказы. «Да, есть чего ждать, - сказал себе Дин, все еще держа Пэтси за руку.

"Испуганный?"

«Не напугана, немного нервничаю», - призналась Пэтси.

«Дорогая, если бы все было так сложно, почему в мире так много людей?»

«Говорят как мужчина, - отметила доктор Патрисия Чавес. «Вам легко сказать. Тебе не нужно этого делать ».

«Я буду рядом, чтобы помочь», - пообещал ее муж.

"Тебе бы лучше быть!"

ГЛАВА 23

ОБЗОР

Хенриксен прибыл в JFK International с ощущением, будто его тело было измельчено, растерзано и изуродовано, прежде чем его выбросили в корзину для бумаг, но этого следовало ожидать. Он облетел буквально полмира примерно за день, и его внутренние биологические часы были сбиты с толку, злились и наказывали. В течение следующей недели или около того он просыпался и спал в случайное время, но это было нормально. Правильные таблетки и несколько напитков помогут ему отдохнуть, когда потребуется отдых. Сотрудник ожидал его в конце трапа, молча взял его ручную кладь и повел в зону выдачи багажа, где, к счастью, его двухместная сумка была пятой сумкой на карусели, что позволяло им нужно выскочить из терминала на шоссе, ведущее в Нью-Йорк.

"Как поездка?"

«Мы получили контракт», - сказал Хенриксен своему человеку, который не участвовал в проекте.

«Хорошо», - сказал мужчина, не зная, насколько это хорошо и как плохо будет для него самого.

Хенриксен пристегнул ремень безопасности и откинулся назад, чтобы по дороге подмигнуть, закончив дальнейший разговор.

«Итак, что у нас есть?» - спросил агент ФБР.

«Пока ничего», - ответил д'Алессандро. «У меня есть еще одна возможная пропавшая девушка, та же самая квартира, похожая внешность, возраст и так далее, исчезнувшая примерно в то же время, что и ваша мисс Баннистер. Имя - Энн Претло, юридический секретарь, только что исчезнувшая с лица земли.

"Джейн делает?" - спросил другой федеральный офицер.

«Ничего подобного. Ребята, мы должны столкнуться с возможностью того, что в этом районе находится серийный убийца ...

«Но почему появилось это электронное письмо?»

«Как это соотносится с другими электронными письмами, которые мисс Баннистер отправляла своему отцу?» - спросил детектив полиции Нью-Йорка.

«Не очень хорошо», - признал старший агент ФБР. «Тот, который он сначала принес в офис Гэри, выглядит так, как будто… ну, для меня он пахнет наркотиками, понимаешь?»

«Согласен», - сказал д'Алессандро. «У вас есть другие?»

"Здесь." Агент передал шесть распечаток по факсу в офис в Нью-Йорке. Детектив просмотрел их. Все они были идеально грамматическими и организованными, ни в одном из них не было орфографических ошибок.

«Что, если она его не отправила? Что, если бы это сделал кто-то другой? "

«Серийный убийца?» - спросил младший агент ФБР. Затем он подумал об этом, и его лицо отразило то, что он думал. «Он должен быть очень больным, Марио».

«Ага, ну, серийные убийцы не орлиные скауты, не так ли?»

«Мучите семьи? Был ли у нас когда-нибудь такой? » - подумал старший мужчина.

- Насколько я знаю, Том, но, как сказал мужчина. . . »

«Дерьмо», - заметил старший агент Том Салливан.

«Вызвать поведенческие науки по этому поводу?» - спросил младший агент Фрэнк Чатем.

Салливан кивнул. «Да, давай сделаем это. Я позвоню Пэту О'Коннору по этому поводу. Следующим шагом здесь, я думаю, мы напечатаем несколько листовок с фотографией Мэри Бэннистер и начнем раздавать их в Вестсайде. Марио, можешь ли ты заручиться поддержкой своих людей? »

«Нет проблем», - ответил д'Алессандро. «Если это так, я хочу поебаться, прежде чем он начнет делать какую-то запись. Не в моем городе, ребята, - заключил сыщик.

«Собираетесь снова попробовать Интерлейкин?» - спросила Барбара Арчер.

"Ага." Килгор кивнул. «-3a должен укреплять иммунную систему, но они не знают, как это сделать. Я тоже, но если это имеет какой-либо эффект, мы должны об этом знать ».

«А как насчет легочных осложнений?» Одна из проблем с интерлейкином заключалась в том, что он поражал легочную ткань, также по неизвестным причинам, и мог быть опасен для курильщиков и других людей с респираторными проблемами.

Еще один кивок. «Да, я знаю, точно так же, как -2, но F4 не курит, и я хочу убедиться, что -3a не делает ничего, чтобы скомпрометировать Шиву. Мы не можем рисковать, Барб.

«Согласен», - заметил доктор Арчер. Как и Киллгор, она не думала, что эта новая версия Интерлейкина была хоть немного полезной, но это нужно было подтвердить. «А как насчет интерферона?»

«Французы пробуют это на геморрагической лихорадке последние пять лет, но безрезультатно. Мы тоже можем повесить это, но это будет сухая дыра, Барб.

«Давай все равно попробуем на F4», - предложила она.

"Справедливо." Килгор сделал отметку на карте и вышел из комнаты. Через минуту он появился на телеэкране.

«Привет, Мэри, как мы себя чувствуем сегодня утром? Лучше?

"Нет." Она покачала головой. «Желудок все еще очень сильно болит».

"Да неужели? Посмотрим, что мы можем с этим сделать ». Это дело быстро продвигалось. Килгор задалась вопросом, есть ли у нее генетическая аномалия в верхнем отделе желудочно-кишечного тракта, может быть, некоторая уязвимость к язвенной болезни? . . . Если так, то Шива собирался в спешке разорвать ее на части. Он увеличил дозировку морфина на аппарате рядом с ее кроватью. «Хорошо, теперь мы дадим тебе пару новых лекарств. Они должны вылечить тебя за два или три дня, хорошо?

«Это те, на которые я подписался?» - слабо спросила F4.

«Да, именно так», - ответил Килгор, вешая интерферон и интерлейкин-3a на дерево для лекарств. «Это должно тебе помочь», - пообещал он с улыбкой. Было так странно разговаривать с его лабораторными крысами. Ну, как он много раз говорил себе, крыса была свиньей, а собака была. . . девочка, в данном случае. На самом деле не было такой большой разницы, правда? Нет, сказал он себе сегодня днем. Ее тело расслабилось от увеличенной дозы морфина, и ее взгляд стал расфокусированным. Что ж, это было одно различие, не так ли? Они не давали крысам успокоительные или наркотические средства, чтобы облегчить их боль. Дело не в том, что они не хотели этого, просто не было практического способа облегчить их дискомфорт. Ему никогда не нравилось видеть, как эти милые розовые глаза меняют цвет с ярких на тусклые, отражая боль. Ну, по крайней мере, в этом случае притупленность отражала передышку от боли.

Информация была очень интересной, подумал Хенриксен, и этот русский неплохо ее развил. Из него получился бы хороший агент для отдела внешней контрразведки. . . но потом, в каком-то смысле он был именно таким, конечно, работая только на другую сторону. И с информацией, он вспомнил свою идею из полета Qantas.

«Дмитрий, - спросил Билл, - у тебя есть контакты в Ирландии?»

Попов кивнул. «Да, несколько из них».

Хенриксен посмотрел на доктора Брайтлинга в поисках одобрения и получил кивок. «Как они хотели бы расквитаться с SAS?»

«Об этом много раз говорили, но это непрактично. Это как отправить грабителя банка в охраняемый банк - нет, это неправильно. Это все равно, что отправить грабителя в правительственное учреждение, которое печатает деньги. Слишком много защитных средств, чтобы выполнить задание ».

«Но они на самом деле не поедут в Херефорд, не так ли? Что, если бы мы могли вывести их на открытое пространство, а затем устроить для них свой маленький сюрприз? . . . » Хенриксен объяснил.

«Очень интересная идея, - подумал Попов. Но: «Это все еще очень опасная миссия».

"Очень хорошо. Каково текущее состояние ИРА? »

Попов откинулся на спинку стула. «Они сильно расколоты. Сейчас есть несколько фракций. Некоторые хотят мира. Некоторые хотят, чтобы беспорядки продолжались. Причины как идеологические, так и личные для членов фракции. Идеологические постольку, поскольку они искренне верят в свою политическую цель свержения британского правления в Северной Ирландии и республиканского правительства в Дублине и создания «прогрессивного социалистического» правительства. Как цель, это слишком амбициозно для практического мира, но они верят в нее и придерживаются ее. Они убежденные марксисты - на самом деле больше маоисты, чем марксисты, но в данный момент для нас это не важно ».

"А с личной стороны?" - спросил Брайтлинг.

«Когда кто-то является революционером, это не только вопрос веры, но и вопрос восприятия публикой. Для многих революционер - это романтический персонаж, человек, который верит в видение будущего и готов рисковать ради него своей жизнью. Отсюда его социальный статус. Те, кто знает таких людей, часто их уважают. Следовательно, потеря этого статуса вредит бывшему революционеру. Теперь он должен работать, чтобы зарабатывать на жизнь, водить грузовик или все, на что он способен ...

«Другими словами, как то, что случилось с вами, когда вас прикончил РИФ КГБ», - предложил Хенриксен.

Попову пришлось кивнуть. «В некотором смысле да. Как полевой офицер государственной безопасности, я имел статус и значимость, которыми пользовались немногие в Советском Союзе, и потеря этого была для меня более значимой, чем потеря моей скромной зарплаты. То же будет и с ирландскими марксистами. И поэтому у них есть две причины желать продолжения беспорядков: их политические идеологические убеждения и их потребность в личном признании как чего-то большего, чем обычные рабочие-граждане ».

«Вы знаете таких людей?» - многозначительно спросил Хенриксен.

«Да, я, наверное, смогу идентифицировать некоторых. Я встречал многих в долине Бекаа в Ливане, где они тренировались с другими «прогрессивными элементами». И я иногда ездил в Ирландию, чтобы доставить сообщения и деньги для поддержки их деятельности. Видите ли, в этих операциях были задействованы большие части британской армии, и поэтому они заслуживали поддержки Советского Союза, чтобы отвлечь внимание крупного врага НАТО ». Попов закончил свою речь, глядя на двух других мужчин в комнате. "Что бы вы им сделали?"

«Вопрос не столько в том, что, сколько в том, как», - сказал Билл россиянину. «Вы знаете, когда я был в Бюро, мы обычно говорили, что ИРА состоит из лучших террористов в мире, преданных своему делу, умных и совершенно злобных».

«Я согласен с такой оценкой. Они были великолепно организованы, идеологически обоснованы и были готовы на все, если это имело реальное политическое влияние ».

«Как они отнесутся к этой миссии?»

«Что это за миссия?» - спросил Дмитрий, а затем Билл объяснил свою основную концепцию миссии. Русский вежливо и задумчиво выслушал, прежде чем ответить: «Это им понравится, но масштабы и опасности очень велики».

«Что им потребуется для сотрудничества?»

«Деньги и другая поддержка, оружие, взрывчатые вещества - все, что им нужно для ведения операций. Нынешняя борьба между фракциями, вероятно, подорвала их логистическую организацию. Несомненно, именно так фракция мира пытается контролировать фракцию продолжающегося насилия, просто ограничивая их доступ к оружию. Без этого они не могут действовать физически и, следовательно, не могут повысить свой собственный престиж. Так что, если вы предложите им средства для проведения операций, они серьезно прислушаются к вашему плану ».

"Деньги?"

«Деньги позволяют покупать вещи. Фракции, с которыми мы имели бы дело, вероятно, были отрезаны от обычных источников финансирования ».

"Которые?" - спросил Брайтлинг.

«Алкогольные клубы и то, что вы называете« рэкетом защиты », да?»

- Верно, - кивком подтвердил Хенриксен. «Вот как они получают свои деньги, и этот источник, вероятно, хорошо контролируется мирными фракциями».

«Так что ты думаешь, Дмитрий?» - спросил Джон Брайтлинг.

«По крайней мере, несколько миллионов долларов».

«При отмывании нужно быть очень осторожным, - предупредил Билл их босса. "Я могу помочь."

«Назовите это пятью миллионами? . . . »

«Этого должно быть достаточно, - сказал Попов после минутного размышления, - плюс психологическая привлекательность бороды льва так близко от его собственного логова. Но я не могу ничего обещать. Эти люди принимают собственные решения по своим причинам ».

«Как быстро вы могли бы организовать встречу?»

«Через два дня, может быть, через три после того, как я приеду в Ирландию», - ответил Попов.

- Бери билеты, - решительно сказал ему Брайтлинг.

«Один из них немного поговорил перед отправкой», - сказал Тоуни. «Его звали Рене. Перед тем, как отправиться в Испанию, он болтал с девушкой. У нее был приступ совести, и она пришла сама. Вчера французы брали у нее интервью.

"А также?" - спросил Кларк.

«И целью миссии было освободить Карлоса, но он ничего не сказал ей о том, что им кто-то поручил эту миссию. На самом деле он сказал мало, хотя в интервью действительно появилось имя другого участника миссии, по крайней мере, так думают наши французские коллеги. Они сейчас используют это имя. Эта женщина - ну, он и она какое-то время были друзьями, любовниками, и, очевидно, он ей доверился. Она обратилась в полицию одна из-за мертвого голландского ребенка. Парижские газеты широко это продемонстрировали, и это, очевидно, тревожило ее совесть. Она сказала полиции, что пыталась отговорить его от работы - не уверена, что я этому верю - и что он сказал ей, что подумает. Очевидно, он этого не сделал, но сейчас французы задаются вопросом, не мог ли кто-нибудь отказаться. Они собирают обычных подозреваемых для беседы. Возможно, они что-нибудь обнаружат, - с надеждой заключил Тоуни.

"Это все?" - спросил Кларк.

«На самом деле это довольно много, - заметил Питер Ковингтон. «Это намного больше, чем было вчера, и это позволяет нашим французским друзьям искать дополнительные зацепки».

«Может быть», - допустил Чавес. «Но почему они вышли? Кто отпускает этих ублюдков? »

«Что-нибудь из двух других инцидентов?» - спросил Кларк.

«Ни черта», - ответил Тоуни. «Немцы загремели каждый куст. Было замечено, что автомобили въезжали и выезжали из дома Фюрхтнер / Дортмунд, но она была художницей, и они вполне могли быть покупателями ее картин. Во всяком случае, никаких описаний транспортных средств, тем более номерных знаков. Это мертво, если только кто-то другой не войдет в полицейский участок и не сделает заявление ».

«Известные соратники?» - спросил Ковингтон.

«Все опрошены BKA, но безрезультатно. Ганс и Петра никогда не разговаривали. То же самое можно сказать и о Модели и Гуттенахе ». Тоуни разочарованно замахал руками.

«Это где-то там, Джон, - сказал Чавес. "Я чувствую это."

«Я согласен», - кивнул Ковингтон. «Но фокус в наших руках».

Кларк сильно нахмурился, но он тоже знал это упражнение по работе. Вы хотели, чтобы информация развивалась, но из-за простого желания этого никогда не происходило. Такие вещи просто приходили вам в голову, когда они решили приехать. Это было так просто и сводило с ума, особенно когда вы знали, что это есть, и вы знали, что вам это нужно. Располагая одним небольшим кусочком информации, Rainbow могла развязать некоторые национальные полицейские силы и схватить человека или людей, которых они хотели, и поджарить их на медленном огне, пока они не получат то, что им нужно. Лучше всего подойдут французы или немцы - ни у кого из них не было юридических ограничений, которые американцы и британцы наложили на свои полицейские силы. Но это был не лучший способ думать, и ФБР обычно заставляло людей проливать кишки, хотя они относились ко всем преступникам в белых детских перчатках. Даже пойманные террористы обычно рассказывают то, что знают - ну, не ирландцы, вспомнил Джон. Некоторые из этих ублюдков не сказали бы «бу», даже своих имен. Что ж, есть способы справиться с таким уровнем непокорности. Это был просто вопрос разговора с ними вне поля зрения полиции, вселения в них страха перед Богом и боли. Обычно это срабатывало - всегда работало в опыте Джона Кларка. Но сначала нужно было с кем поговорить. Это было самое сложное.

Как полевой офицер ЦРУ он достаточно часто бывал в отдаленных, неудобных местах на миссии, а затем его прерывали - или, что не менее важно, откладывали - из-за того, что некоторая важная часть информации отсутствовала или была утеряна. Он видел, как по этой причине умерли трое мужчин и одна женщина в четырех разных местах, все за железным занавесом. Четыре человека, все лица которых он знал, пропали и были убиты в судебном порядке их родными странами. Их борьба с тиранией в конечном итоге увенчалась успехом, но они не дожили до того, чтобы увидеть это и насладиться плодами своего мужества, и частью совести Кларка было то, что он помнил каждого из них - и благодаря этому он вырос. ненавидеть людей, у которых была информация, в которой он нуждался, но которые не смогли выйти вовремя. Так было и сейчас. Дин был прав. Кто-то вызывал этих животных из их берлог, и он хотел этого кого-то. Его поиски даст им всевозможные имена, номера телефонов и адреса, которые европейские полицейские органы смогут собрать в одну большую сумку, и таким образом положить конец большей части терроризма, который все еще висел над Европой, как облако. И это было бы намного лучше, чем отправлять его солдат в поле с заряженными орудиями.

Попов собрал чемоданы. Русский сказал себе, что он становится в этом достаточно экспертом, и научился паковать свои рубашки так, чтобы они не выходили из мешка помятыми, чего он никогда не узнал, будучи офицером КГБ. Что ж, рубашки теперь стали дороже, и он научился заботиться о них лучше. Однако чемоданы отражали его предыдущее занятие и имели несколько специальных карманов и отделений, в которых он мог хранить свои «альтернативные» проездные документы. Теперь он всегда держал их при себе. Если весь проект рухнет под собственной тяжестью, он хотел иметь возможность исчезнуть без следа, и три его неиспользованных пакета документов должны помочь в этом. В последней крайности он мог получить доступ к своему банковскому счету в Берне и снова исчезнуть в России, хотя у него были другие планы на будущее -

- но он беспокоился, что жадность может помешать его рассудку. Пять миллионов долларов. Если бы он мог предоставить это самому себе, то у него были бы ресурсы, необходимые для вечной жизни с комфортом, практически в любом месте по своему выбору, особенно если он вложил их с умом. Но как он мог обмануть IRA из денег, выделенных им? Что ж, это могло легко прийти к нему. Затем его глаза закрылись, и он спросил себя о жадности. Действительно ли это омрачало его оперативное суждение? Неужели он пошел на ненужный шанс, движимый желанием заполучить такую огромную сумму денег? Трудно было объективно оценивать собственные мотивы. И сейчас было трудно быть свободным человеком, а не просто одним из тысяч полевых офицеров в Комитете государственной безопасности, которым приходилось оправдывать каждый потраченный доллар, фунт или рубль перед бухгалтерами на площади Дзержинского номер 2, самой большой. люди без юмора в агентстве, на редкость лишенном юмора.

«Жадность», - подумал Попов, беспокоясь об этом. Ему пришлось отложить весь этот вопрос. Он должен был идти вперед как профессионал, которым он всегда был, осторожный и осмотрительный на каждом шагу, чтобы его не поймали вражеские службы контрразведки или даже люди, с которыми он будет встречаться. Временное крыло Ирландской республиканской армии было таким же безжалостным, как и любая террористическая организация в мире. Хотя ее члены могли быть веселыми ребятами за выпивкой - в своем пьянстве они так напоминали русских - они убивали своих врагов внутри и вне своей организации с таким же небольшим угрызениями совести, как испытатели-медики со своими лабораторными крысами. Тем не менее, они могли быть верны и виноватым. В этом они были предсказуемы, и это было хорошо для Попова. И он знал, как с ними бороться. В прошлом он делал это достаточно часто, как в Ирландии, так и в долине Бекаа. Он просто не мог позволить им понять свое желание хранить в банке предназначенные им деньги, не так ли?

Упаковав вещи, Попов отнес свои сумки к лифту, а затем спустился на уровень улицы, где швейцар многоквартирного дома остановил его на такси до Ла-Гуардиа, где он сядет в шаттл до бостонского международного аэропорта Логан, а там, чтобы успеть на самолет Aer. Перелет Lingus в Дублин. По крайней мере, его работа на Брайтлинга принесла ему много миль для часто летающих пассажиров, хотя со слишком большим количеством различных авиакомпаний, чтобы быть реальной помощью. Но они всегда летали первым классом, чего никогда не делал КГБ, - подумал Дмитрий Аркадьевич с подавленной улыбкой на заднем сиденье такси. Он напомнил себе, что все, что ему нужно сделать, это честно иметь дело с PIRA. Если представится возможность украсть их деньги, он ею воспользуется. Но одно он уже знал: они вскочат на предложенную операцию. Это было слишком хорошо, чтобы отказываться от него, и, по крайней мере, у PIRA была отличная черта.

Специальный агент Патрик О'Коннор просмотрел информацию, полученную по факсу из Нью-Йорка. Проблемой с расследованием похищений было время. Ни одно расследование никогда не проводилось достаточно быстро, но с похищениями было хуже, потому что вы знали, что где-то был реальный человек, чья жизнь зависела от вашей способности получать информацию и действовать в соответствии с ней, прежде чем похититель решил закончить свою мерзкую маленькую игру, убить нынешний заложник, и пойди хватай другого. Возьми другой? Да, вероятно, потому что не было требований о выкупе, а это означало, что тот, кто схватил Мэри Баннистер с улицы, не хотел продавать ее обратно. Нет, он будет использовать ее как игрушку, почти наверняка для сексуального удовлетворения, пока она ему не надоест, а затем, вероятно, он ее убьет. Итак, О'Коннор думал, что участвует в гонке, хотя и на трассе, которую он не мог видеть, и бежит против секундомера, спрятанного в руке другого. У него был список местных друзей и соратников г-жи Баннистер, и он велел своим мужчинам и женщинам разговаривать с ними, надеясь найти имя или номер телефона, которые подвели бы их к следующему этапу расследования. . . но, вероятно, нет, подумал он. Нет, все это дело происходило в Нью-Йорке. Эта молодая женщина отправилась туда в поисках счастья в ярких городских огнях, как и многие другие. И многие из них действительно нашли то, что искали, и именно поэтому они пошли, но этот, с окраины Гэри, штат Индиана, пошел туда, не зная, каково это в большом городе, и ему не хватало навыков самозащиты. один нужен в городе с восьмимиллионным населением. . .

. . . и она, вероятно, уже была мертва, тихо признался себе О'Коннор, убитая каким-то чудовищем, схватившим ее с улицы. Он ничего не мог с этим поделать, кроме как идентифицировать, арестовать и осудить подлеца, что спасло бы других, но ничего не стоило бы жертве, чье имя было названо в материалах дела на его столе. Что ж, это была одна из проблем полицейского. Вы не могли спасти их всех. Но ты действительно пытался отомстить им всем, и это было кое-что, - сказал себе агент, вставая, чтобы взять пальто и поехать домой.

Чавес отпил пива и оглядел клуб. Орел Легиона был повешен на стене напротив бара, и люди уже подходили, чтобы почтительно дотронуться до деревянного посоха. Трое из его Команды-2 сидели за столом, пили пиво и болтали о чем-то с двумя солдатами Питера Ковингтона. Телевизор был включен - чемпионат по снукеру? - подумал Чавес. Это было национальное событие? Что перешло в новости и погоду.

«Еще про Эль-Ниньо», - фыркнув, заметил Динг. Когда-то это просто называли погодой, но потом какой-то проклятый океанолог обнаружил, что смесь теплой и холодной воды у берегов Южной Америки меняется каждые несколько лет, и что когда это произошло, климат мира немного изменился здесь и там, и СМИ ухватились за это и, казалось, обрадовались тому, что у них есть еще один ярлык, чтобы наложить на то, что им не хватало образования, чтобы понять. Теперь они сказали, что нынешнее представление «Эффекта Эль-Ниньо» было необычно жаркой погодой в Австралии.

"Мистер. C, ты достаточно взрослый, чтобы помнить. Что они говорили перед этой хренью? »

«Они называли это необычно жаркой, холодной или сезонной погодой, пытались сказать вам, будет ли на следующий день жарко, холодно, солнечно или дождливо, а затем рассказали вам о счетах в бейсболе». Кларк промолчал с гораздо меньшей точностью в отношении погодных условий. «Как дела у Пэтси?»

«Еще пара недель, Джон. Она неплохо держится, но ее беспокоит, каким большим стал ее живот. Он посмотрел на часы. «Должен быть дома через тридцать минут. Та же смена с Сэнди ».

"Спишь нормально?" Джон продолжил.

«Да, немного беспокойно, когда маленькая hombre катается вокруг, но она получает все, что ей нужно. Успокойся, Джон. Я хорошо о ней забочусь. Ждешь стать дедушкой? »

Кларк отпил свою третью за вечер пинту. - Полагаю, еще одна веха на пути к смерти. Затем он усмехнулся. «Да, Доминго, я с нетерпением жду этого». Я испорчу это дерьмо этому маленькому ублюдку, а потом просто верну его, когда он заплачет. «Готовы стать популярными?»

«Думаю, я справлюсь, Джон. Как трудно это может быть? Ты сделал это."

Кларк проигнорировал скрытый вызов. «Мы собираемся отправить команду в Австралию через несколько недель».

"Зачем?" - спросил Чавес.

«Австралийцы немного беспокоятся об Олимпийских играх, и мы выглядим довольно сексуально из-за всех миссий, которые у нас были. Поэтому они хотят, чтобы некоторые из нас спустились и посмотрели на вещи с помощью их SAS ».

«Их ребята хороши?»

Кларк кивнул. «Так мне сказали, но никогда не помешает узнать мнение извне, не так ли?»

«Кто идет?»

«Я еще не решил. У них уже есть консалтинговая компания Global Security, Ltd., которой руководит бывший сотрудник ФБР. Нунан знает его. Хенриксен, что-то в этом роде.

«Были ли у них там когда-нибудь террористические акты?» - спросил Доминго.

«Ничего серьезного, что я могу вспомнить, но, ну, вы не помните Мюнхен 1972 года, не так ли?»

Чавес покачал головой. «Только то, что я читал об этом. Немецкие копы действительно напортачили с этой миссией ».

"Да, я полагаю. Никто никогда не говорил им, что им придется столкнуться с такими людьми. Что ж, теперь мы все знаем, правда? Так началась GSG-9, и они довольно хороши ».

«Как« Титаник », а? У кораблей достаточно спасательных шлюпок, потому что ее не было?

Джон согласно кивнул. «Вот как это работает. Чтобы заставить людей учиться, нужен тяжелый урок, сынок. Джон поставил пустой стакан.

«Хорошо, но почему плохие парни никогда не учатся?» - спросил Чавес, допивая вторую часть вечера. «Мы преподали несколько трудных уроков, не так ли? Но вы думаете, мы можем сложить палатки? Вряд ли, мистер К. Они все еще там, Джон, и не уходят на пенсию, не так ли? Они ничему не научились ».

«Ну, черт возьми, я бы извлек из этого урок. Может, они просто глупее нас. Спросите об этом Беллоу, - предложил Кларк.

"Я думаю я сделаю."

Попов засыпал. Океан под Aer Lingus 747 теперь был темным, и его мысли были далеко впереди самолета, пытаясь вспомнить лица и голоса из прошлого, гадая, не обратился ли его контактный информатор к Службе безопасности Великобритании и обрекал его на идентификация и возможный арест. Возможно нет. Они казались очень преданными своему делу, но никогда нельзя было быть уверенным. Люди стали предателями по самым разным причинам. Попов это хорошо знал. Он помог больше, чем его доля людей сделать именно это, изменив их лояльность, предав свои страны, часто за небольшие деньги. Насколько легче выступить против иностранца-атеиста, оказавшего им двусмысленную поддержку? Что, если бы его знакомые увидели тщетность своего дела? Ирландия не станет марксистской страной, несмотря на все их желания. Список таких наций сейчас был очень тонким, хотя ученые всего мира все еще цеплялись за слова и идеи Маркса, Энгельса и даже Ленина. Дураки. Были даже те, кто сказал, что коммунизм был опробован не в той стране, что Россия была слишком отсталой, чтобы заставить эти замечательные идеи работать.

Этого было достаточно, чтобы вызвать ироническую улыбку и покачать головой. Когда-то он был частью организации под названием «Меч и щит партии». Он закончил Академию, просидел все политические курсы, выучил ответы на неизбежные экзаменационные вопросы и был достаточно умен, чтобы записать именно то, что его преподаватели хотели услышать, тем самым обеспечив высокие оценки и уважение своих наставников - немногие из них верили в эту чушь больше, чем он, но ни один из них не нашел в себе смелости высказать свои настоящие мысли. Удивительно, как долго длилась ложь, и действительно Попов помнил свое удивление, когда красный флаг был спущен со столба на Спасских воротах Кремля. Казалось, ничто не живет дольше, чем извращенная идея.

ГЛАВА 24

ТАМОЖНЯ

Одно из различий между Европой и Америкой заключалось в том, что страны первой действительно приветствовали иностранцев, в то время как Америка, при всем своем гостеприимстве, делала въезд в страну чрезвычайно неудобным. Конечно, ирландцы не воздвигали никаких барьеров, заметил Попов, поскольку в его паспорт был поставлен штамп, и он забрал свой багаж для «досмотра», настолько поверхностного, что инспектор, вероятно, не заметил, был ли человек, несущий его, мужчиной или женщиной. С этими словами Дмитрий Аркадьевич вышел на улицу и остановил такси, направляющееся в гостиницу. Его бронирование давало ему номер с одной спальней с видом на главную улицу, и он сразу же разделся, чтобы поспать еще несколько часов, прежде чем сделать свой первый звонок. Его последней мыслью, прежде чем закрыть глаза этим солнечным утром, было то, что он надеялся, что контактный номер не был изменен или скомпрометирован. В последнем случае ему придется кое-что объяснить местной полиции, но, если потребуется, у него есть прикрытие. Хотя он не был идеальным, его было бы достаточно для защиты человека, который не совершал преступлений в Ирландской Республике.

«В воздухе, в воздухе, вы слышали?» Вега пела, когда они начали последнюю милю. «Мы собираемся прыгнуть с большой птицы!»

Чавеса удивило то, что каким бы громоздким ни был первый сержант Хулио Вега, он никогда не страдал от этого на бегу. Он был на добрых тридцать фунтов тяжелее любого другого члена Команды-2. Еще больше в груди, и ему пришлось бы шить свои усталые рубашки на заказ, но, несмотря на широкое тело, ноги и ветер еще не подводили его. Итак, сегодня он по очереди возглавлял утреннюю пробежку. . . . Еще через четыре минуты они увидели стоп-линию, которую все приветствовали, хотя никто из них не хотел этого признавать.

«Быстрое время - марш!» - крикнула Вега, когда он пересек желтую линию, и все замедлились до обычных ста двадцати шагов в минуту. «Левый, левый, левый, правый, левый!» Еще полминуты и: «Деталь . . . Стой! " И все остановились. Был или два кашля от тех, кто накануне выпил пинту или две слишком много, но не более того.

Чавес подошел к командному пункту перед двумя рядами солдат. «Выпадать», - приказал он, позволив Команде-2 пройти к их зданию, чтобы принять душ, растянув и тренируя все свои мускулы в течение дня. Позже сегодня у них будет еще одна пробежка по стрельбищу для учений с боевой стрельбой. Это было бы скучно по содержанию, поскольку они уже испробовали практически все возможные перестановки заложников и плохих парней. Их стрельба была почти идеальной. Их физическое состояние было идеальным, а моральный дух был настолько высоким, что им казалось, что им скучно. Они были настолько уверены в своих силах, что так убедительно продемонстрировали их в полевых условиях, стреляя настоящими пулями по реальным целям. Даже время, проведенное в 7-й легкой пехотной дивизии, не придало ему такого доверия к своему народу. Они дошли до того, что британские солдаты SAS, имевшие долгую и гордую историю и первоначально относившиеся к командам Rainbow с большой долей скептицизма, теперь приветствовали их в клубе и даже признались. им есть чему у них поучиться. И это было большой натяжкой, поскольку САС были признанными мировыми мастерами спецопераций.

Через несколько минут, приняв душ и одевшись, Чавес вышел в отсек для отделения, где его люди сидели за своими столами, просматривая разведданные Билла Тоуни и его команды и просматривая фотографии, многие из которых были обработаны компьютерными системами. чтобы учесть годы, прошедшие с тех пор, как они были изначально взяты. По мере развития программного обеспечения казалось, что с каждым днем системы становятся лучше. Фотография, сделанная под углом, теперь обрабатывалась компьютером в виде портретного снимка, и его люди изучали их так же, как они могли изучать фотографии своих собственных детей, а также любую имеющуюся у них информацию о том, кто предположительно где находится. какие известные или подозреваемые соратники и т. д. Чавесу это казалось пустой тратой времени, но нельзя бегать и стрелять весь день, а знание лиц - не пустая трата времени. Они были определены Fürchtner и Дортмунд , что путь на их развертывании в Вене, не так ли?

Сержант-майор Прайс просматривал бюджетные материалы, которые он бросал на стол Дингу для последующего изучения, чтобы его босс мог оправдать расходы, а затем, возможно, запросить новые средства на обучение для какой-то новой идеи или чего-то другого. Тим Нунан работал над своими новыми электронными игрушками, а Кларк всегда, казалось, вел денежные баталии с ЦРУ и другими американскими агентствами. Это показалось Чавесу пустой тратой усилий. Rainbow с самого начала была довольно пуленепробиваемой - президентское спонсорство никогда не повредило - и их миссии не совсем уменьшили доверие к их финансированию. Еще через два часа они пойдут на полигон для ежедневной траты ста патронов для пистолета и пистолета-пулемета, после чего последуют учения с боевой стрельбой. . . еще один рутинный день. Вместо «рутины» Дин часто заменял «скучно», но с этим ничего не поделать, и это было чертовски менее скучно, чем во время полевых миссий ЦРУ, большую часть времени проводившего сидя в ожидании. для встречи и / или заполнения форм для описания полевой операции бюрократам Лэнгли, которые требовали полной документации обо всем, что происходило в полевых условиях, потому что… потому что это было одним из правил. Правила в лучшем случае соблюдаются людьми, которые были там и сделали это за поколение до этого и думали, что они все еще знают об этом, а в худшем - людьми, которые не имели ни малейшего понятия и были тем более требовательны по этой самой причине. . Но правительство, которое выбрасывало миллиарды долларов каждый день, часто могло быть настолько скупым, что превышало тысячу или около того, и ничто, что Чавес не мог сделать, никогда бы этого не изменило.

У полковника Мэллоя теперь был свой кабинет в здании штаба, поскольку было решено, что он будет командиром дивизии «Радуга». Офицер штаба морской пехоты США, он привык к такой ерунде и думал о том, чтобы повесить на стену мишень для развлечения, когда не работал. Для него работа заключалась в вождении его вертолета, которого, как он напомнил себе, на самом деле у него не было, поскольку тот, который ему поручили, в данный момент находился на ремонте. Некоторый виджет заменялся новым улучшенным виджетом, который расширил бы его способность делать то, о чем он еще не был полностью проинформирован, но что, он был уверен, будет важен, особенно для гражданского подрядчика, который задумал: спроектировал и изготовил новый улучшенный виджет.

Это могло быть и хуже. Его жене и детям здесь понравилось, и Мэллою тоже. Его позиция была скорее умелой, чем опасной. Быть пилотом вертолета в спецназе не представляло особого риска. Единственное, что его беспокоило, - это поражение линий электропередач, поскольку Rainbow в основном использовалась для операций в населенных пунктах, а за последние двадцать лет из-за линий электропередач было потеряно больше вертолетов, чем из-за всего известного в мире зенитного оружия. В его MH-60K не было резаков для кабеля, и он написал резкую записку по этому поводу командиру 24-й эскадрильи специальных операций, который с сожалением ответил шестью фотокопиями записок, которые он отправил своему родительскому подразделению. командир по тому же вопросу. Далее он объяснил, что какой-то эксперт в Пентагоне рассматривает возможность модификации существующего самолета, что, как подумал Маллой, было предметом консультационного контракта на сумму около 300000 долларов с каким-то бандитом Кольцевой дороги, заключение которого было бы следующим: да, это хорошая идея, изложенная примерно на четырехстах страницах дурацкой бюрократической прозы, которую никто бы никогда не прочитал, но которая будет храниться в том или ином архиве на все времена. Модификация обошлась бы в три тысячи долларов на запчасти и труд - рабочая часть - это время сержанта, который в любом случае работал полный рабочий день в ВВС, независимо от того, работал ли он в своем отделении или читал Playboy, - но правила были, к сожалению, правилами. И кто знал, может через год у «Ночных ястребов» появятся кусачки.

Мэллой скривился и пожелал дротиков. Ему не нужно было видеть разведывательную информацию. Лица известных или подозреваемых террористов ему не нужны. Он никогда не подходил достаточно близко, чтобы их увидеть. Это была работа стрелков, а командир дивизии или нет, он был просто их шофером. Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере, он мог носить свою «сумку» или летный костюм за своим столом, как если бы это была настоящая организация авиаторов. Ему приходилось летать четыре дня из семи, и это неплохо, и после этого задания, как намекнул его детейлер, он может перейти к командованию VMH-1 и, возможно, будет летать с президентом. Было бы скучно, но карьерный рост. Это, конечно, не причинило вреда его старому другу, полковнику Хэнку Гудману, который только что появился в звездном списке, что является довольно редким достижением для винтовой головки, поскольку морская авиация, которая в основном состояла из водителей вертолетов, управлялась и управлялась безжалостно. быстро двигатели на своих реактивных истребителях-бомбардировщиках с неподвижным крылом. Ну, у всех были шарфы покрасивее. Чтобы развлечься перед обедом, Маллой вытащил свое руководство для MH-60K и начал запоминать дополнительную информацию о характеристиках двигателя, что обычно делает инженер или, может быть, его командир, сержант Джек Нэнс.

Первая встреча состоялась в общественном парке. Попов проверил телефонную книгу и позвонил по номеру некоего Патрика Х. Мерфи незадолго до полудня.

«Привет, это Джозеф Эндрюс. Я пытаюсь найти мистера Йейтса, - сказал он.

После этого заявления последовало молчание, пока человек на другом конце телефона искал в памяти кодовую фразу. Это была старая, но секунд через десять он выудил ее.

«Ах да, мистер Эндрюс. Некоторое время мы ничего о тебе не слышали.

«Я только что прибыл в Дублин сегодня утром и с нетерпением жду встречи с ним. Как быстро мы сможем собраться? »

"Как насчет одного сегодня днем?" А потом пошли инструкции.

Итак, он был здесь, в своем плаще и широкополой шляпе-федоре, с газетой « Айриш Таймс» в правой руке и сидящим на особой скамейке рядом с дубом. Он использовал время простоя, чтобы прочитать газету и узнать о том, что происходит в мире - это не сильно отличалось от того, что он видел накануне в Нью-Йорке по CNN ... международные новости стали такими скучными с момента кончины Советский Союз, и он задавался вопросом, как редакторы крупных газет научились с этим справляться. Что ж, люди в Руанде и Бурунди все еще убивали друг друга с неприличным удовольствием, и ирландцы вслух гадали, могут ли солдаты из их армии быть отправлены в качестве миротворцев. Разве это не странно? - подумал Попов. Они оказались необычайно неспособными поддерживать мир в доме, так зачем же тогда отправлять их в другое место для этого?

"Джо!" - сказал счастливый голос из поля его зрения. Он поднял глаза и увидел человека сорока с сияющей улыбкой.

"Патрик!" Попов ответил, вставая и подходя для рукопожатия. "Это было долго." Очень давно, поскольку он никогда раньше не встречал этого парня, хотя они обменялись приветствиями, как старые друзья. С этими словами они пошли на О'Коннелл-стрит, где их ждала машина. Попов и его новый друг сели на заднее сиденье, и водитель сразу же уехал, не превышая скорости, но внимательно проверяя свое зеркало заднего вида, делая несколько случайных поворотов. «Патрик» на заднем сиденье поискал вертолеты. Что ж, подумал Дмитрий, эти солдаты ПИРА не дожили до своего нынешнего возраста по неосторожности. Со своей стороны, Попов просто расслабился и расслабился. Он мог бы закрыть глаза, но это было бы излишним покровительством хозяевам. Вместо этого он просто смотрел вперед. Он не в первый раз был в Дублине, но, за исключением нескольких очевидных достопримечательностей, он мало что помнил о городе. Его нынешние товарищи не поверили бы в это, поскольку офицеры разведки должны были иметь тренированную фотографическую память - что было правдой, но только до определенной степени. Через сорок минут они прошли через город, пока они не добрались до коммерческого здания и не свернули в переулок. Там машина остановилась, и они вышли, чтобы войти в дверь в глухой кирпичной стене.

«Иосиф Андреевич», - спокойно произнес голос в темноте. Затем появилось лицо.

«Шон, это было давно». Попов выступил вперед и протянул руку.

«Одиннадцать лет и шесть месяцев, если быть точным», - согласился Шон Грейди, взяв руку и тепло пожав ее.

«Ваше ремесло остается превосходным». Попов улыбнулся. «Я понятия не имею, где мы находимся».

«Что ж, нужно быть осторожным, Иозеф». Грейди помахал. «Иди сюда, если хочешь».

Грейди провел его в небольшую комнату со столом и несколькими стульями. Заваривался чай. Ирландцы не утратили чувства гостеприимства, заметил Дмитрий Аркадьевич, сняв пальто и бросив его на кресло. Потом сел.

"Что мы можем сделать для вас?" - спросил Грейди. Попов видел, что ему было около пятидесяти, но глаза сохранили свою молодость и преданность своему делу, узкие, откровенно лишенные страсти, но как всегда напряженные.

«Прежде чем мы перейдем к этому, как у тебя дела, Шон?»

«Они могли бы быть лучше», - признал Грейди. «Некоторые из наших бывших коллег в Ольстере взяли на себя обязательство сдаться британской короне. К сожалению, многие разделяют эти взгляды, но мы работаем, чтобы убедить других придерживаться более реалистичной точки зрения ».

«Спасибо», - сказал Попов тому, кто подал ему чашку чая. Он сделал глоток, прежде чем заговорить. «Шон, ты знаешь, с первого раза, когда мы встретились в Ливане, я уважал твою приверженность своим идеалам. Я удивлен, что так много других дрогнули ».

«Это была долгая война, Иосеф, и я полагаю, что не каждый сможет сохранить свою преданность. И еще жаль, мой друг. Его голос снова был на редкость лишенным эмоций. Его лицо было не столько жестоким, сколько пустым. «Из него получился бы превосходный офицер полевой разведки», - думали русские. Он ничего не отдал, даже то удовлетворение, которое он иногда испытывал, когда выполнял миссию. Он, вероятно, проявил не меньшую страсть, когда замучил и убил двух британских спецназовцев SAS, которые совершили ошибку, ослабив бдительность всего один раз. Такое случалось нечасто, но Шон Грэди достиг этой труднейшей цели дважды - по правде говоря, ценой кровавой вендетты между самым элитным подразделением британской армии и собственной ячейкой Грэди из PIRA. SAS убил не менее восьми его ближайших соратников, и в одном другом случае, примерно за семь лет до этого, они пропустили Грэди только потому, что его машина сломалась по дороге на встречу - встречу разбил SAS, который убили там троих высокопоставленных чиновников ПИРА. Шон Грэди был заметным человеком, и Попов был уверен, что британская служба безопасности потратила сотни тысяч фунтов, пытаясь выследить его и нацелить на еще один рейд коммандос. Это, как и разведывательные операции, было очень опасной игрой для всех игроков, но больше всего для самих революционеров. А теперь его собственное лидерство распродалось, по крайней мере, так, должно быть, подумал Грейди. Этот человек никогда не примирится с англичанами. Он слишком твердо верил в свое видение мира, каким бы искаженным оно ни было. У Иосифа Виссарионовича Сталина было такое же лицо, такая же целеустремленность и такая же полная неспособность идти на компромисс по стратегическим вопросам.

«Сейчас в Англии действует новая антитеррористическая команда, - сказал ему Дмитрий.

"Ой?" Грейди этого не знал, и это открытие удивило его.

"Да. Он называется Радуга. Это совместные усилия британцев и американцев, и именно они выполняли работу в Worldpark, Вене и Берне. Они еще не взяли на себя эту конкретную миссию, но это, я думаю, только вопрос времени ».

«Что вы знаете об этой новой группе?»

"Достаточно много." Попов передал свое письменное заключение.

- Херефорд, - заметил Грэди. «Мы были там, чтобы посмотреть, но это не то место, где можно легко атаковать».

«Да, я знаю это, Шон, но есть дополнительные уязвимости, и при правильном планировании мы считаем возможным нанести серьезный удар по этой группе Rainbow. Видите ли, жена и дочь командира группы, этого американца, Джона Кларка, работают в ближайшей общественной больнице. Они будут приманкой для миссии ...

"Приманка?" - спросил Грейди.

«Да, Шон». Затем Попов описал концепцию миссии. Грэди, как всегда, не отреагировал, но двое из его людей пошли дальше, ерзая на стульях и обмениваясь взглядами, ожидая, пока заговорит их командир. В конце концов он это сделал, причем формально.

«Полковник Серов, вы предлагаете нам пойти на большой риск».

Дмитрий кивнул. «Да, это правда, и вам решать, стоит ли риск вознаграждения». Попову не нужно было напоминать вождю ИРА, что он помогал им в прошлом - в незначительной степени, чтобы быть уверенным, но это были не те люди, которые могли бы забыть о помощи, - но и он не должен был указывать на то, что эта миссия, если успешный, не только катапультирует Грэди в авангард командования ИРА, но также, возможно, отравит мирный процесс между британским правительством и «официальной» фракцией ПИРА. Попов знал, что быть человеком, подавившим САС и другие отряды специальных операций на их собственной территории, принесет ему такой престиж, каким не пользовался ни один ирландский революционер с 1920 года. Это всегда было слабостью таких людей. Их преданность идеологии сделала их заложниками своего эго, своего видения не только своих политических целей, но и самих себя.

«Иосиф Андреевич, к сожалению, у нас нет ресурсов, чтобы рассмотреть такую миссию».

"Я это понимаю. Какие ресурсы вам требуются, Шон? "

«Больше, чем ты можешь предложить». На собственном опыте и в разговоре с другими членами сообщества мировых террористов Грэди знал, насколько КГБ плохо распоряжается деньгами. Но это только подготовило его к следующему сюрпризу.

«Пять миллионов американских долларов на пронумерованном швейцарском счете, контролируемом кодовыми словами», - ровно сказал Попов, и на этот раз он увидел эмоции на лице Грейди. Глаза моргнули. Рот слегка приоткрылся, как бы чтобы выразить возражение, но затем он восстановил самообладание.

«Шесть», - сказал Грэди, просто чтобы контролировать повестку дня.

Это вполне устраивало Попова. «Что ж, я полагаю, я могу предложить целых шесть миллионов. Насколько быстро он вам понадобится? "

«Как быстро вы сможете его доставить?»

«Думаю, через неделю. Как долго вы планируете операцию? »

Грейди задумался на несколько секунд. "Две недели." Он уже знал большую часть окрестностей Херефорда. То, что раньше он не мог совершить нападение, не мешало ему думать - мечтать - об этом и собирать необходимые сведения. Он также пытался собрать информацию об операциях SAS, но обнаружил, что SAS даже после этого мало разговаривала, за исключением своего собственного сообщества. Было сделано несколько скрытых фотографий, но они не оказались очень полезными в полевых условиях. Нет, то, что им было нужно и чего не было в предыдущие годы, - это сочетание людей, готовых пойти на огромный риск, и ресурсов для получения предметов, которые потребуются для миссии.

«Еще кое-что, - сказал Грэди.

"Да?"

«Насколько хороши ваши контакты с наркодилерами?» - спросил Грейди.

Попов позволил себе быть шокированным, хотя заметно не отреагировал. Грэди хотел, чтобы наркотики продавали? Это было огромным изменением в духе PIRA. Раньше Прово делали акцент на убийстве наркодилеров или избиении ими колен, чтобы показать, что они достойны поддержки общества. Значит, это тоже изменилось?

- Полагаю, у меня есть какие-то косвенные контакты. Что вам потребуется? »

«Кокаин, в большом количестве, желательно в чистом виде».

«Продавать здесь?»

"Да. Деньги - это деньги, Иозеф, - заметил Грейди. «И нам нужен постоянный доход для поддержания работы».

«Я не обещаю, но посмотрю, что я могу сделать».

"Очень хорошо. Сообщите мне о деньгах. Когда он станет доступен для нас, я дам вам знать, можно ли выполнить задание и когда мы сможем это сделать ».

«Оружие?»

«Это не проблема, - заверил его Грейди.

«Мне нужен номер телефона, чтобы позвонить».

Грейди кивнул, взял со стола блокнот и написал за него. Это был явно сотовый телефон. Россиянин положил записку в карман. «Так должно хватить еще на несколько недель. Этого достаточно для ваших нужд? "

"Да, это так." Попов встал. Больше нечего было сказать. Попова вывели из здания и вернули к машине, в которой он приехал. Встреча прошла хорошо, сказал себе Дмитрий по дороге в гостиницу.

«Шон, это самоубийственная миссия!» - предупредил Родди Сэндс на складе.

«Нет, если мы будем контролировать ситуацию, Родди», - ответил Грейди. «И мы сможем это сделать, если у нас будут необходимые ресурсы. Придется действовать осторожно и очень быстро, но мы справимся ». И когда мы это сделаем, Грэди не нужно было продолжать, тогда все движение увидит, кто на самом деле представляет народ Ирландии. «Нам понадобится пятнадцать человек или около того. Мы сможем найти нужных пятнадцать человек, Родди. Затем Грэди встал, вышел через другую дверь в комнату и сел на своей машине, чтобы поехать в свое убежище. Там у него была работа, которую он всегда делал один.

Хенриксен собирал свою команду. Он подсчитал, что всего десять человек, все опытные, и все проинформированы о Проекте. Главным из них будет подполковник Уилсон Геринг, бывший сотрудник химического корпуса армии США. Настоящий эксперт по химическому оружию, он будет доставщиком. Остальные проконсультировались бы с местными силами безопасности и рассказали бы им то, что они уже знали, установив и обеспечив соблюдение международного правила, согласно которому эксперт был кем-то из другого города. Австралийский SAS вежливо выслушивал все, что говорили его люди, и, возможно, даже кое-что узнал, особенно когда его люди привезли новое радиооборудование от E-Systems, а Дик Восс обучил австралийцев на них. Новые радиоприемники для спецназовцев и полицейских спецназа были прекрасны. После этого они просто расхаживали со специальным удостоверением, чтобы пройти через все контрольно-пропускные пункты и даже на легкоатлетическую площадку огромного стадиона. Они смогут наблюдать за Олимпиадой вблизи, что было бы интересным признаком для его людей, некоторые из которых, он был уверен, были настоящими фанатами спорта, которым понравится увидеть последние Олимпийские игры.

Он выбрал своих лучших людей, а затем поручил турагенту корпорации организовать перелеты и проживание - последнее через австралийскую полицию, которая зарезервировала блок гостиничных номеров рядом со стадионом для их собственного использования на время Олимпийских игр. Хенриксен задался вопросом, будет ли внимание СМИ к его компании. Обычно он настаивал бы на этом, как на рекламе, но не в этот раз, решил он. Больше не было смысла рекламировать его компанию, не так ли?

Итак, этот проект был выполнен. Холлистер осмотрел здания, дороги, парковки и взлетно-посадочную полосу для эрзац-самолетов, строительство которых он контролировал здесь, на равнинах Канзаса. Последним материалом была обычная путаница с мелкими мелочами, но все субподрядчики хорошо отреагировали на его запугивание, тем более что все их контракты также содержали положения о стимулах.

Автомобиль компании подъехал к его квадроциклу и остановился, и тогда Холлистер был удивлен. Парнем, который выбрался, был сам большой босс, Джон Брайтлинг. Он никогда не встречался с председателем корпорации, хотя знал его имя и видел его лицо пару раз по телевизору. Он, должно быть, прилетел сегодня утром на одном из своих корпоративных самолетов, и начальник строительства был несколько разочарован тем, что он не воспользовался подъездной дорогой, по которой мог легко пройти «Гольфстрим».

"Мистер. Холлистер, я полагаю?

"Да сэр." Он взял протянутую руку и пожал ее. «На сегодняшний день все сделано, сэр».

«Вы превзошли свое обещание на две с половиной недели», - заметил Брайтлинг.

«Ну, погода нам немного помогла. Я не могу поверить в это ».

Брайтлинг рассмеялся. "Я мог бы."

«Самой сложной частью были экологические системы. Это самый требовательный набор спецификаций, который я когда-либо видел. В чем дело, доктор Брайтлинг?

«Что ж, некоторые вещи, с которыми мы работаем, требуют полной изоляции - мы называем это Уровнем Четыре в бизнесе. «Горячие лаборатории», и мы должны относиться к ним очень осторожно, как вы можете себе представить. Федеральные правила, которым мы должны следовать ».

"Но все здание?" - спросил Холлистер. Это было похоже на постройку корабля или самолета. Редко когда какая-либо большая конструкция была полностью герметичной. Но вот этот, который заставил их проводить испытания давлением воздуха, когда каждый модуль был завершен, и немного свел с ума его оконных подрядчиков.

«Ну, мы просто хотели, чтобы все было по-нашему».

- Ваше здание, Док, - признал Холлистер. Эта одна спецификация добавила к проекту пять миллионов долларов затрат на рабочую силу, и все это было вложено в оконного подрядчика, работники которого ненавидели детальную работу, хотя и не доплачивали за ее выполнение. Старый завод «Боинг» по дороге в Уичито вряд ли был вызван для выполнения столь качественной работы. «Но вы выбрали для этого красивую обстановку».

«Но разве не так?» Повсюду земля была покрыта колышущимся зеленым ковром пшеницы примерно на четверть пути от ее цикла роста. Было видно несколько сельскохозяйственных машин, удобряющих и прополкавших урожай. Может быть, не так красиво, как поле для гольфа, но гораздо практичнее. В комплексе даже была собственная большая институциональная пекарня, чтобы выпекать собственный хлеб, может быть, из пшеницы, выращенной прямо здесь, в кампусе? - подумал Холлистер. Почему он не подумал об этом раньше? Фермы, которые были куплены вместе с землей, даже включали откормочную площадку для откорма скота и другие земли, используемые для огородных огородов. Весь этот комплекс мог бы быть самоподдерживающимся, если бы кто-то захотел. Ну, может, они просто хотели, чтобы он вписался в местность. В этой части Канзаса были фермы, и хотя здания из стекла и стали не совсем походили на сараи и навесы для оборудования, их окружение каким-то образом приглушало их агрессивность. К тому же их было трудно увидеть с межгосударственного шоссе на север, и только с нескольких дорог общего пользования ближе, а сторожевые посты для ограничения доступа представляли собой крепкие здания, почти как доты - для защиты от торнадо, как говорилось в спецификациях. и уж точно никакой торнадо не может им навредить - черт, даже какой-нибудь психованный фермер с пулеметом 50-го калибра не сможет повредить эти хижины безопасности.

«Итак, вы заработали свой бонус. Деньги будут на вашем счете завтра к концу рабочего дня, - пообещал доктор Джон Брайтлинг.

«Меня устраивает, сэр». Холлистер порылся в кармане и вытащил отмычку, от которой можно было бы открыть любую дверь в комплексе. Это была небольшая церемония, которую он всегда проводил, когда завершал проект. Он отдал его. «Что ж, сэр, теперь это ваш строительный комплекс».

Брайтлинг посмотрел на электронный ключ и улыбнулся. Это было последнее серьезное препятствие для проекта. Это будет дом почти для всех его людей. Аналогичное, но гораздо меньшее здание в Бразилии было завершено двумя месяцами ранее, но оно едва вмещало сотню человек. Этот мог вместить три тысячи человек - немного переполненный, но даже при этом комфортный - на несколько месяцев, и это было правильно. По прошествии первых двух месяцев он мог поддерживать здесь свои медицинские исследования вместе со своими лучшими людьми - большинство из них не были проинформированы о Проекте, но даже в этом случае достойны жизни - потому что эта работа развивалась в некоторых неожиданно многообещающих направлениях. Настолько многообещающе, что он задумался, как долго он сам может здесь прожить. Пятьдесят лет? Сотня? Может, тысячу? Кто мог сказать сейчас?

Он бы назвал это Олимпом, тут же решил Брайтлинг. Дом богов, потому что это было именно то, что он ожидал. Отсюда они могли наблюдать за миром, изучать его, наслаждаться им, ценить его. Он будет использовать позывной OLYMPUS-1 на своей портативной рации. Отсюда он сможет летать по всему миру с подобранными товарищами, наблюдать и узнавать, как должна работать экология. В течение двадцати лет или около того они смогут использовать спутники связи - неизвестно, сколько они продержатся, а после этого они застрянут в системах радиосвязи с длинными проводами. Это было неудобством для будущего, но запуск его собственных спутников на замену был слишком трудным с точки зрения людских ресурсов и ресурсов, а кроме того, спутниковые пусковые установки были загрязнены, как ничто другое человечество когда-либо изобретало.

Брайтлингу было интересно, как долго его люди будут жить здесь. Некоторые быстро разбегутся, вероятно, разъезжают по всей Америке, устраивая свои собственные анклавы и сначала сообщая об этом через спутник. Другие поедут в Африку - это, вероятно, было самым популярным местом. Третьи - в Бразилию и исследуемую зону тропических лесов. Возможно, некоторые из примитивных племен будут избавлены от воздействия Шивы, и его люди также будут изучать их и то, как примитивный человек жил в первозданной физической среде, живя в полной гармонии с природой. Они будут изучать их такими, какие они есть, уникальный вид, достойный защиты - и слишком отсталый, чтобы представлять опасность для окружающей среды. Могут ли выжить и некоторые африканские племена? Его люди так не думали. Африканские страны позволили своим примитивным людям слишком легко взаимодействовать с горожанами, и города стали бы очагами смерти для каждой нации на земле, особенно когда была распространена Вакцина-А. Тысячи литров этого вещества будут произведены, облетены по всему миру, а затем распространены, якобы для сохранения жизни, но на самом деле, чтобы принять это… медленно, конечно.

Прогресс шёл хорошо. Вернувшись в штаб-квартиру своей компании, вымышленная документация для -A была уже полностью разработана. Предположительно, он был протестирован на более чем тысяче обезьян, которые затем подверглись воздействию Шивы, и только у двух из них проявились симптомы, и только одна из них умерла в течение девятнадцатимесячного испытания, которое существовало только на бумаге и в компьютерных воспоминаниях. Они еще не обращались в FDA для испытаний на людях, потому что в этом не было необходимости, но когда Шива начал появляться по всему миру, Horizon Corporation объявила, что она спокойно работает над вакцинами от геморрагической лихорадки с момента нападения Ирана на Америку. , и столкнувшись с глобальной чрезвычайной ситуацией и полностью задокументированным методом лечения, FDA не будет другого выбора, кроме как одобрить использование человеком, и таким образом официально благословить цель Проекта по глобальному уничтожению людей. Не столько уничтожение, точнее думал Джон Брайтлинг, сколько отбраковка самых опасных видов на планете, что позволило бы Природе восстановить Себя с достаточным количеством людей-управляющих, чтобы наблюдать, изучать и ценить этот процесс. Через тысячу или около того лет может быть миллион или около того людей, но это небольшое число в великой схеме вещей, и люди будут должным образом обучены понимать и уважать природу, вместо того, чтобы уничтожать ее. Целью проекта было не конец света. Он должен был построить новый, новый мир в той форме, которую задумала сама Природа. На этом он навечно поставит свое собственное имя. Джон Брайтлинг, человек, спасший планету.

Брайтлинг посмотрел на ключ в руке и вернулся в машину. Водитель провел его к главному входу, и там он использовал ключ, удивленный и обиженный, увидев, что дверь не заперта. Ну, люди все еще входили и выходили. Он поднялся на лифте в свою квартиру-квартиру наверху главного здания. Он увидел, что эта дверь была заперта, как и предполагалось, и он открыл ее, выполнив своего рода церемонию с участием одного человека, и вошел в трон главного бога Олимпа. Нет, это было неправильно. Поскольку был бог, это была Природа. Из окон своего офиса он мог видеть над равнинами Канзаса колышущуюся молодую пшеницу. . . это было так красиво. Почти достаточно, чтобы на его глазах навернулись слезы. Природа. Она могла быть жестокой по отношению к людям, но люди не имели значения. Несмотря на все предупреждения, человечество этого не усвоило.

Что ж, они научатся этому, как Природа преподала все Свои уроки. Трудный путь.

Пэт О'Коннор делал свой ежедневный отчет в ASAC вечером. Без пальто он скользнул в кресло напротив стола Усери с папкой в руке. Он был уже довольно толстым.

«Дело Баннистера», - сказал Чак Ассери. «Что-нибудь еще не трясется, Пэт?»

«Ничего», - ответил надзорный спецагент. «Мы взяли интервью у четырнадцати друзей в районе Гэри. Никто из них понятия не имел, чем занимается Мэри в Нью-Йорке. Только шестеро из них даже знали, что она там, и она никогда не обсуждала с ними работу или парней, если таковые были. Так что здесь вообще ничего не произошло ».

"Нью-Йорк?" - спросил ASAC.

- Два агента по делу, Том Салливан и Фрэнк Чатем. Они установили контакт с лейтенантом полиции Нью-Йорка по имени д'Алессандро. Судебно-медицинская экспертиза проверила ее квартиру - ничего. Скрытые отпечатки принадлежат ей, даже горничной. Соседи по дому знали ее в лицо, но настоящей дружбы не было, а значит, и знакомых. Идея Нью-Йорка состоит в том, чтобы напечатать несколько листовок и раздать их через NYPD. Местный детектив обеспокоен тем, что на свободе может быть серийный убийца. У него есть еще одна пропавшая женщина, того же возраста, примерно такой же внешности и места жительства, которая исчезла из мира примерно в то же время ».

«Поведенческие науки?» - сразу спросил Уссери.

О'Коннор кивнул. «Они изучили факты, которые у нас есть на сегодняшний день. Они задаются вопросом, было ли электронное письмо отправлено жертвой или, может быть, серийным убийцей, который хочет поиметь семью. Различия в стилях в сообщении, которое принес мистер Баннистер - ну, мы оба видели, что оно, похоже, было написано другим человеком или кем-то, кто употреблял наркотики, но она, очевидно, не употребляла наркотики. И мы не можем нигде отследить электронную почту. Он вошел в систему анонимного ремейлера. Подобные вещи предназначены для защиты отправителя электронной почты, я полагаю, чтобы люди могли обмениваться порнографией через Интернет. Я разговаривал с Эдди Моралесом в Балтиморе. Он технический волшебник в Innocent Images »- это был постоянный проект ФБР по отслеживанию, аресту и заключению в тюрьму тех, кто обменивал детское порно на своих компьютерах, -« и Берт сказал, что они играют с некоторыми техническими исправлениями. У них есть хакер, который думает, что может придумать способ взломать функцию анонимности, но его еще нет, и местный прокурор США в любом случае не уверен, что это законно ».

"Дерьмо." Усери подумал об этом юридическом заключении. Детское порно было одной из любимых вещей Бюро, а Innocent Images превратилась в высокоприоритетное общенациональное расследование, проводимое Полевым отделением Балтимора.

О'Коннор кивнул. «Это именно то, что сказал Берт, Чак».

«Так что, еще ничего не происходит?»

«Ничего путного. У нас есть еще несколько друзей Мэри, чтобы взять интервью - пятеро назначены на завтра, но если что-то выйдет из строя, я сделаю ставку на Нью-Йорк. Кто-то, должно быть, знал ее. Кто-то, должно быть, встречался с ней. Но не здесь, Чак. Она ушла от Гэри и не оглянулась ».

Усери нахмурился, но в следственных действиях О'Коннора не было обнаружено никаких недостатков, а всего над делом Баннистера работало двенадцать агентов. Такие дела бегали и ломались сами по себе. Если бы Джеймс Баннистер позвонил, как он делал каждый день, ему просто нужно было бы сказать ему, что Бюро все еще работает над этим, а затем спросить его о любых дополнительных друзьях, которых он, возможно, забыл перечислить для команды агентов Гэри.

ГЛАВА 25

ВОСХОД

«Вы пробыли недолго, сэр», - заметил иммиграционный инспектор, глядя на паспорт Попова.

«Быстрая деловая встреча», - сказал русский с лучшим американским акцентом. «Я скоро вернусь». Он улыбнулся функционеру.

«Что ж, поспешите назад, сэр». Еще один штамп в потрепанном паспорте, и Попов направился в салон первого класса.

Грейди сделает это. Он был в этом уверен. Вызов был слишком велик, чтобы одно из его эго могло уйти, и то же самое относилось и к награде. Шесть миллионов долларов - это больше, чем IRA когда-либо видела в виде единовременной выплаты, даже когда в начале 1980-х их финансировал ливийский Муаммар Каддафи. Финансирование террористических организаций всегда было практической проблемой. Русские исторически давали им некоторое количество оружия, но, что более ценно, ИРА, места для тренировок и оперативную разведку против британских служб безопасности, но никогда не давали много денег. У Советского Союза никогда не было очень большого количества иностранной валюты, и он в основном использовал ее для покупки технологий военного назначения. Кроме того, как выяснилось, пожилая супружеская пара, которую они использовали в качестве курьеров на Запад, доставляя деньги советским агентам в Америке и Канаде, почти все время находилась под контролем ФБР! Попову пришлось покачать головой. Каким бы превосходным ни был КГБ, ФБР было не менее хорошим. У него был давний институциональный блеск операций под фальшивым флагом, что, в случае с курьерами, поставило под угрозу большое количество секретных операций, проводимых людьми «Активных мер» в Службе А КГБ. У американцев было хорошее имеет смысл не сжигать операции, а использовать их в качестве дополнительных ресурсов, чтобы получить систематическое представление о том, что делает КГБ - о целях и задачах - и таким образом узнать, во что русские еще не проникли.

Он снова покачал головой, когда пошел к воротам. И он все еще был в темноте, не так ли? Вопросы продолжали расти: что именно он делал? Чего хотел Брайтлинг? Зачем атаковать эту радужную группу?

Чавес решил сегодня отложить в сторону свой пистолет-пулемет MP-10 и вместо этого сосредоточиться на своей Beretta .45. Он не пропустил ни одного выстрела из оружия Heckler & Koch в течение нескольких недель - в этом контексте «промах» означал не попадание в пределах дюйма от идеального расположения пули, между глазами и чуть выше глаз на силуэтной мишени. Диоптрические прицелы H&K были разработаны настолько идеально, что если вы могли видеть цель через прицел, вы попадали в цель. Это было так просто.

Но с пистолетами не все так просто, и ему нужна была практика. Он вытащил оружие из зеленой кобуры Gore-Tex и быстро поднял его, его левая рука присоединилась к правой на рукоятке, когда его правая нога отступила на полшага, и он повернулся, приняв стойку Уивера, которую он использовал. учился много лет назад на ферме в Вирджинии. Его глаза смотрели вниз, от цели, приобретая прицел пистолета, когда он доходил до уровня глаз, и когда это происходило, указательный палец правой руки равномерно нажимал на спусковой крючок ...

- не совсем равномерно. Выстрел мог раздробить челюсть цели и, возможно, перерезать крупный кровеносный сосуд, но не был бы мгновенно смертельным. Второй выстрел, произведенный примерно на полсекунды позже, должен был быть. Дин злобно хмыкнул. Он уронил курок с рычагом предохранителя и снова убрал пистолет в кобуру. Опять таки. Он посмотрел вниз, прочь от цели, затем поднял глаза. Вот он, террорист, приставивший оружие к голове ребенка. Как молния, «Беретта» снова взлетела, прицел совпал, и Чавес убрал палец. Лучше. Тот прошел бы через левый глаз ублюдка, а второй раунд, снова через полсекунды, превратил бы первое межглазное отверстие в симпатичную восьмерку.

«Отличное двойное нажатие, мистер Чавес».

Дин повернулся и увидел Дэйва Вудса, мастера стрельбища.

«Да, мой первый был широким и низким», - признался Дин. То, что он тут же разнес бы этому ублюдку половину лица, было недостаточно.

«Меньше запястья, больше пальцев», - посоветовал Вудс. «И позволь мне снова увидеть твою хватку». Дин сделал это. «А, да, понятно». Его руки немного поправили левую руку Чавеса. «Скорее, сэр».

«Вот дерьмо», - подумал Дин. Все было так просто? Переместив два пальца менее чем на четверть дюйма, пистолет занял положение, как если бы рукоятка была сделана по индивидуальному заказу для его рук. Он попробовал это несколько раз, затем снова перебрал кобуру и выполнил свой вариант быстрой вытяжки. На этот раз первый снаряд оказался мертвым между глазами цели в семи метрах от нее, а второй - прямо рядом с ней.

«Превосходно», - сказал Вудс.

«Как долго вы преподаете, сержант-майор?»

«Достаточно времени, сэр. Девять лет здесь, в Херефорде ».

«Почему ты так и не присоединился к SAS?»

«Плохое колено. Сделал это в 1986 году, когда спрыгнул с Воина. Понимаете, я не могу пробежать больше двух миль, чтобы он не напрягся. Рыжие усы были растянуты на две довольно пышные точки, а серые глаза сверкали. Чавес знал, что этот сукин сын мог научить Дока Холлидея стрельбе. «Продолжайте, сэр». Мастер ушел.

«Вот дерьмо», - выдохнул Чавес. Он исполнил еще четыре быстрых розыгрыша. Больше пальца, меньше запястья, опустите левую руку на скошь на захват. . . бинго. . . Еще через три минуты прямо в центре мишени, вызывавшей мгновенное выведение из строя, образовалась двухдюймовая дыра. «Он должен запомнить этот маленький урок, - сказал себе Дин.

Тим Нунан был на следующей полосе, используя свою собственную Беретту, стрелял медленнее, чем Чавес, и не так плотно в своих группах, но все его снаряды прошли бы через нижнюю часть мозга и прямо в ствол, где произошли мгновенные убийства, потому что здесь спинной мозг входил в мозг. Наконец, у обоих закончились боеприпасы. Чавес снял наушники и похлопал Нунана по плечу.

«Сегодня немного медленнее», - нахмурившись, заметил технический эксперт.

«Ага, ну ты убил этого ублюдка. Вы ведь были на гормональной терапии?

«Да, но не совсем стрелок. Я тоже делал для них техническую сторону. Ну да ладно, снимал с ними регулярно, но для вуза недостаточно. Никогда не получалось так быстро, как хотелось бы. Может, у меня вялые нервы ». Нунан ухмыльнулся, обнажая пистолет для чистки.

«Так как же работает этот поисковик?»

«Проклятая штука - это чертова магия, Дин. Дайте мне еще неделю, и я придумаю новый. Есть параболическая насадка для антенны, похоже, что-то из « Звездного пути» , но, черт возьми, она находит людей ». Он вытер детали и распылил на них «Брейк-фри» для очистки и смазки. «Этот парень Вудс неплохой тренер, не так ли?»

«Да, ну, он только что устранил для меня небольшую проблему», - сказал Дин, беря баллончик с распылителем, чтобы начать автоматическую очистку своего служебного автомата.

«Глава Академии ФБР, когда я был там, тоже творил чудеса со мной. Думаю, как твои руки совпадают на ягодицах. И твердый палец ». Нунан провел пластырем через ствол, осмотрел его и собрал свой пистолет. «Знаете, самое лучшее в пребывании здесь - это то, что мы единственные люди, которые могут носить оружие».

«Я так понимаю, гражданские не могут иметь здесь пистолеты, а?»

«Да, они изменили закон несколько лет назад. Я уверен, что это поможет снизить уровень преступности, - заметил Нунан. «Они начали свои законы о контроле над огнестрельным оружием еще в 20-х годах, чтобы контролировать ИРА. Сработало как шарм, не так ли? " Агент ФБР засмеялся. «Ну, они никогда не писали Конституцию, как мы».

"Вы все время носите с собой?"

"Да, черт возьми!" Нунан поднял глаза. «Эй, Дин, я коп, y'dig? Я чувствую себя голым без друга на поясе. Даже когда я работал в лабораторном отделе в штаб-квартире, имел зарезервированное место для парковки и все такое , чувак, я никогда не ходил по округу Колумбия без оружия ».

"Когда-нибудь приходилось использовать это?"

Тим покачал головой. «Нет, не многие агенты делают это, но это часть мистики, понимаете?» Он снова посмотрел на свою цель. «Некоторые навыки, которые тебе просто хотелось бы иметь, чувак».

«Да, то же самое для всех нас». Это был пустяк британского закона о том , что члены Радужные были уполномочены носить оружие везде , где они шли, на том , что , как они людей антитеррористических всегда дежурили. Это право Чавес не особо использовал, но Нунан был прав. На глазах у Чавеса он вставил полный магазин в собранный и вычищенный пистолет, опустил рычаг, чтобы закрыть затвор, затем, обезопасив оружие, выбросил магазин, чтобы вставить в него еще один патрон. Пистолет вернулся в его набедренную кобуру вместе с двумя полными магазинами в закрытых карманах снаружи. Ну, это было частью полицейской работы, не так ли?

«Позже, Тим».

«Увидимся, Дин».

Многие люди не могут этого сделать, но некоторые люди просто запоминают лица. Это особенно полезный навык для барменов, потому что люди будут возвращаться в заведения, где парень в баре помнит ваш любимый напиток. Так было в нью-йоркском баре и лаундже Turtle Inn на Коламбус-авеню. Сразу после открытия бара в полдень вошел пеший патрульный и крикнул: «Привет, Боб».

«Привет, Джефф, кофе?»

«Ага», - сказал молодой коп, глядя, как бармен достает из урны немного «Старбака». Необычно для бара, здесь подавали хороший кофе, так как в этой части города это были яппи. Один сахар и немного сливок, и он передал чашку.

Джефф был в этом ритме чуть меньше двух лет, достаточно долго, чтобы он знал большинство владельцев бизнеса, и большинство из них знали его и его привычки. Он был честным полицейским, но никогда не отказывался от бесплатной еды или питья, особенно от хороших пончиков, любимой еды американского полицейского.

"Итак, что трясется?" - спросил Боб.

«Ищу пропавшую девушку», - ответил Джефф. «Знаешь это лицо?» Он протянул распечатанный флаер.

«Да, Энни что-то вроде, любит Кендалл Джексон Резерв Шардоне. Раньше был постоянным. Впрочем, давно ее не видел.

"Как насчет этого?" Второй флаер перелетел через стойку. Боб смотрел на нее пару секунд.

«Мэри. . . Мэри Баннистер. Я помню это, потому что это похоже на набор ступенек, как ты понимаешь? Я тоже давно ее не видел.

Патрульный не мог поверить в свою удачу. "Что ты знаешь о них?"

«Подождите, вы сказали, что они пропали без вести, как будто их похитили или что-то в этом роде?»

«Верно, чувак». Джефф отпил кофе. «ФБР занимается этим». Он коснулся фотографии Баннистера. «Другой, который мы повернули».

«Что ж, будь я проклят. Я мало о них знаю. Раньше видел их здесь пару дней в неделю, они танцуют и все такое, ну, знаете, как это делают одинокие девушки, троллинг для парней ».

«Хорошо, вот что, здесь будут люди, чтобы поговорить с тобой о них. Подумай об этом, а? Копу пришлось рассмотреть возможность того, что именно Боб заставил их исчезнуть, но были шансы, что вы должны были принять участие в расследовании, и эта вероятность была чертовски мала. Как и многие нью-йоркские официанты и бармены, этот парень был начинающим актером, что, вероятно, объясняло его память.

«Да, конечно, Джефф. Блин, похитили, а? Я больше не слышу об этом много. Вот дерьмо, - заключил он.

«Восемь миллионов историй в« Голом городе », чувак. Позже, - сказал патрульный, направляясь к двери. Ему казалось, что он сделал большую часть своей дневной работы, и как только он вышел на улицу, он использовал свой радиомикрофон, закрепленный на погоне, чтобы передать полученную информацию в свой участок.

Лицо Грэди было известно в Великобритании, но не рыжая борода и очки, которые, как он надеялся, достаточно затемняли его лицо, чтобы снизить вероятность того, что его заметит бдительный полицейский констебль. В любом случае присутствие полиции здесь было не таким сильным, как в Лондоне. Ворота на базу в Херефорде были такими, какими он их запомнил, и оттуда недолго ехать до общественной больницы, где он осмотрел дороги, обочины и стоянки и нашел, что они ему понравились, так как он снял шесть рулонов пленки на свой Nikon. План, который начал выстраиваться в его голове, был прост, как и все хорошие планы. Дороги, казалось, работали в его пользу, как и открытая местность. Как всегда, его основным оружием будет неожиданность. Это ему понадобится, так как операция проходила так близко от лучшей и самой опасной военной организации Великобритании, но расстояния подсказали ему фактор времени. Вероятно, сорок минут снаружи и тридцать - внутри, чтобы план заработал. Пятнадцать человек, но он может получить пятнадцать хороших людей. «Другие ресурсы, которые можно купить за деньги», - подумал Грейди, сидя на парковке у больницы. Да, это могло и сработает. Единственный вопрос был днем или ночью. Последний был обычным ответом, но он на собственном горьком опыте узнал, что контртеррористические группы любят ночь, потому что их оборудование ночного видения делало время суток неразличимым в тактическом смысле, а такие люди, как Грейди, не были обучены действовать. а также в темноте. Недавно это дало полиции огромное преимущество в Вене, Берне и Ворлдпарке. Так почему бы не попробовать его среди бела дня? - подумал он. Это было что обсудить со своими друзьями, заключил Грэди, когда он снова завел машину и направился обратно в Гатвик.

«Да, я думал об этом с тех пор, как Джефф показал мне фотографии», - сказал бармен. Его звали Боб Джонсон. Теперь он был одет по вечерам в белую рубашку под смокинг, черный пояс и галстук-бабочку.

"Вы знаете эту женщину?"

"Ага." Он положительно кивнул. «Мэри Баннистер. Другая - Энн Претло. Раньше они здесь были завсегдатаями. Выглядело достаточно хорошо. Они танцевали и флиртовали с мужчинами. Ночью здесь бывает очень много людей, особенно по выходным. Обычно они приходили около восьми, а затем уходили в одиннадцать или одиннадцать тридцать ».

"В одиночестве?"

«Когда они уехали? В большинстве случаев, но не всегда. У Энни был парень, который ей нравился. Его зовут Хэнк, фамилии не знаю. Белые, каштановые волосы, карие глаза, примерно моего роста, с растущим животом, но не совсем лишним. Я думаю, он юрист. Вероятно, он будет сегодня вечером. Он здесь довольно часто бывает. Потом был еще один парень. . . возможно, в последний раз я видел ее здесь. . . как его, черт возьми, зовут. . . ? » Джонсон посмотрел на бар. «Курт, Кирк, что-то в этом роде. Теперь, когда я думаю об этом, я видел, как Мэри тоже танцевала с ним один или два раза. Белый парень, высокий, симпатичный, давно его не видел, любил виски-сауэр, приготовленный с Джимом Бимом, хороший самосвал ». Бармен всегда помнил хорошие и плохие чаевые. «Он был охотником».

"Хм?" - спросил агент Салливан.

«Охота за младенцами, чувак. Вот почему парни приходят в такое место, понимаете? »

«Этот парень был находкой», - подумали Салливан и Чатем. «Но вы его давно не видели?»

«Парень Курт? Нет, хотя бы пару недель, а может и больше.

«Есть ли шанс, что вы могли бы помочь нам собрать картину?»

«Вы имеете в виду эскизы художников, как в газетах?» - спросил их Джонсон.

«Верно», - подтвердил Чатем.

«Думаю, я могу попробовать. Некоторые из девушек, которые приходят сюда, тоже могут его знать. Думаю, Марисса его знала. Она завсегдатай, бывает здесь почти каждую ночь, появляется около семи-семи тридцати ".

«Думаю, мы собираемся здесь ненадолго», - вслух подумал Салливан, глядя на часы.

Была полночь в ВВС Милденхолл. Мэллой снял «Ночной ястреб» с трапа и направился на запад, в Херефорд. Элементы управления были такими же жесткими и четкими, как и прежде, и новый виджет работал. Оказалось, что это был виджет топливомера, оцифрованный, чтобы сообщать ему цифрами, а не стрелкой, сколько топлива у него есть. Переключатель также переключался между галлонами (американскими, а не британскими) и фунтами. «Неплохая идея, - подумал он. Ночь была относительно ясной, что было необычно для этой части мира, но не было луны, и он решил использовать свои очки ночного видения. Они превратили темноту в зеленоватый полумрак, и, хотя они снизили его остроту зрения с 20/20 до примерно 20/40, это все же было серьезным улучшением по сравнению с полной слепотой в темноте. Он держал самолет на высоте трехсот футов, чтобы избежать линий электропередач, которые его до чертиков пугали, как и все опытные пилоты вертолетов. Сзади не было войск, только сержант Нэнс, который все еще носил свой пистолет, чтобы чувствовать себя более воинственным - ручное оружие разрешено для войск специальных операций, даже для тех, кто вряд ли когда-либо им воспользуется. Мэллой держал свою Beretta M9 в летной сумке, а не в наплечной кобуре, что он нашел мелодраматичным, особенно для морского пехотинца.

«Чоппер там, у больничной площадки», - сказал лейтенант Харрисон, увидев это, когда они направились к базе. «Поворачиваюсь и моргаю».

«Понятно», - подтвердил Мэллой. Они бы прошли хорошо, даже если бы парень взлетел прямо сейчас. «Ничего другого на нашем уровне», - добавил он, проверяя в воздухе мигающие огни авиалайнеров, следующих в Хитроу и Лутон и вылетающие из них. Вы никогда не прекращали сканирование, если хотели жить. Если бы он получил командование VHM-1 на военно-морской авиабазе Анакостия в округе Колумбия, движение в национальном аэропорту Рейгана означало, что он будет регулярно летать через очень переполненное воздушное пространство, и хотя он уважал пилотов коммерческих авиакомпаний, он доверял им меньше, чем он. доверял своим способностям - что, как он знал, было именно таким, как они смотрели на него и всех в зеленых летных костюмах. Чтобы зарабатывать себе на жизнь пилотом, нужно было думать о себе как о лучшем, хотя в случае с Маллоем он знал, что это правда. И этот парень Харрисон подал надежду, если он останется в форме, вместо того, чтобы стать репортером в West Bumfuck, Wherever. Наконец показалась посадочная площадка в Херефорде, и Маллой направился к ней. Пять минут - и он будет на земле, охлаждая турбовальные двигатели, а через двадцать минут - в своей постели.

«Да, он это сделает», - сказал Попов. Они сидели в угловой будке, и фоновая музыка делала это место безопасным для разговора. «Он не подтвердил это, но он подтвердит».

"Кто он?" - спросил Хенриксен.

«Шон Грэди. Вы знаете имя? »

«ПИРА. . . работал в основном в Лондондерри, не так ли?

"Для большей части, да. Он захватил трех человек САС и. . . избавился от них. Два отдельных инцидента. Затем SAS нацелила его на три отдельные миссии. Однажды они были очень близки к его схватке и устранили около десяти его ближайших соратников. Затем он удалил некоторых подозреваемых информаторов в своем подразделении. Он довольно безжалостен, - заверил Попов своих соратников.

«Это правда, - заверил Брайтлинга Хенриксен. «Я помню, как читал, что он сделал с парнями из SAS, которых поймал. Было не очень красиво. Грэди мерзкий маленький ублюдок. Достаточно ли у него людей, чтобы предпринять эту попытку? »

«Думаю, что да», - ответил Дмитрий Аркадьевич. «И он задержал нас за деньги. Я предложил пять, а он потребовал шесть плюс наркотики ».

"Наркотики?" Хенриксен был удивлен.

«Подождите, я думал, что ИРА не одобряет незаконный оборот наркотиков», - возразил Брайтлинг.

«Мы живем в практическом мире. IRA годами работала над устранением торговцев наркотиками по всей Ирландии - в основном, коленных, чтобы сделать эту акцию достоянием общественности. Это был его психологический и политический шаг. Возможно, теперь он рассматривает эту идею как постоянный источник дохода для своей деятельности », - пояснил Дмитрий. Мораль вопроса никому за столом не казалась очень важной.

«Да, ну, я полагаю, мы сможем удовлетворить эту просьбу», - сказал Брайтлинг с небольшой долей отвращения. «Коленные чашечки? Что это обозначает?"

«Вы берете пистолет, - объяснил Билл, - и кладете его за колено, а затем стреляете вперед. Коленная чашечка разносится вдребезги. Болезненно и навсегда утомляет. Так они поступали с информаторами и другими людьми, которые им не нравились. С той же целью протестантские террористы предпочли учение Блэка и Декера. Это говорит о том, что с вами нельзя связываться », - заключил Хенриксен.

«Ой», - прокомментировал врач из Брайтлинга.

«Вот почему их называют террористами», - отметил Хенриксен. «В наши дни они их просто убивают. Грейди имеет репутацию безжалостного человека, не так ли?

«Да, есть, - подтвердил Попов. «Нет никаких сомнений в том, что он возьмет на себя эту миссию. Ему нравится концепция и ваше предложение о том, как это должно быть установлено, Билл. Есть также его эго, которое очень велико ». Попов сделал глоток вина. «Он хочет возглавить ИРА политически, а это будет означать что-то драматическое».

«Это ирландцы для вас - земля грустной любви и счастливых войн».

«Удастся ли ему?» - спросил Брайтлинг.

«Идея продумана. Но помните, что для него успех означает устранение основных целей, двух женщин, а затем нескольких солдат группы реагирования. После этого он, несомненно, покинет этот район и попытается вернуться в Ирландию в безопасное место. Просто выжить в такой операции достаточно успешно для его политических целей. Вести полномасштабные военные действия было бы для него безумием, а Грейди не сумасшедший, - сказал им Дмитрий, не совсем уверенный, что верит в это. Разве все революционеры не сошли с ума? Было трудно понять людей, которые позволяют видениям управлять своей жизнью. Те, кто добился успеха, Ленин, Мао и Ганди в этом столетии, конечно же, эффективно использовали свое видение - но даже тогда, кто из троих действительно преуспел? Советский Союз пал, Китайская Народная Республика в конечном итоге уступит тем же политико-экономическим реалиям, которые обрекли СССР, а Индия по-прежнему оставалась экономической катастрофой, которой каким-то образом удавалось застрять. Согласно этой модели Ирландия была более обречена на возможный успех ИРА, чем на ее экономический брак с Британией. По крайней мере, на Кубе было тропическое солнце, чтобы согреться. Чтобы выжить, не имея природных ресурсов, Ирландия нуждалась в тесных экономических связях с кем-то, а самой близкой была Великобритания. Но это было не темой обеда.

«Итак, вы ожидаете, что он попытается сбежать с места», - спросил Билл.

Дмитрий кивнул. «Все остальное не имеет тактического смысла. Он надеется прожить достаточно долго, чтобы использовать деньги, которые мы ему предложили. Предполагая, что вы одобрит увеличение, которое он требует ».

«Какой еще миллион или около того?» - спросил Хенриксен с подавленной ухмылкой.

Так что они оба сочли такую крупную сумму тривиальной, увидел Попов, и снова был поражен тем фактом, что они замышляли что-то чудовищное - но что?

«Как они этого хотят? Наличные?" - спросил Брайтлинг.

«Нет, я сказал им, что он будет переведен на номерной счет в Швейцарии. Я могу это устроить.

«Я уже отмыл достаточно, - сказал Билл своему работодателю. «Мы можем установить это завтра, если хочешь».

«А это значит, что я снова лечу в Швейцарию», - кисло заметил Дмитрий.

"Устали летать?"

«Я много путешествовал, доктор Брайтлинг». Попов открыто вздохнул. У него была нарушение смены часовых поясов, и это показалось на первый взгляд.

"Джон."

"Джон." Попов кивнул, впервые увидев настоящую привязанность к своему начальнику, к своему некоторому удивлению.

«Я понимаю, Дмитрий, - сказал Хенриксен. «Поездка в Австралию была для меня головной болью».

«Каково было расти в России?» - спросил Брайтлинг.

«Сложнее, чем в Америке. В школах было больше насилия. Серьезного преступления нет », - пояснил Попов. «Но, например, много драк между мальчиками. Доминирование борется, как это делают мальчики. Власти обычно смотрели в другую сторону ».

"Где ты вырос?"

"Москва. Мой отец тоже был офицером госбезопасности. Я получил образование в МГУ ».

"Что основным?"

«Язык и экономика». Первый оказался очень полезным. Последнее было совершенно бесполезным, поскольку марксистская идея экономики не совсем доказала свою эффективность.

«Вы когда-нибудь выходили из города? Знаешь, как здесь делают бойскауты, и тому подобное? »

Попов улыбнулся, гадая, к чему это идет и почему они об этом спрашивают. Но он подыграл. «Одно из самых счастливых воспоминаний детства. Я был в пионерах. Мы ездили в совхоз и работали там месяц, помогая собирать урожай, живя с природой, как вы, американцы, говорите ». А потом, в четырнадцать лет, он встретил свою первую любовь, Елену Ивановну. Ему было интересно, где она сейчас. Он поддался кратковременному приступу ностальгии, когда он вспомнил, как она чувствовала себя в темноте, его первое завоевание. . .

Брайтлинг заметил далекую улыбку и принял ее такой, какой хотел. "Тебе это понравилось, а?"

Очевидно, они не хотели слышать эту историю. "О, да. Я часто задавался вопросом, каково это - жить там, в таком месте, когда солнце все время сидит на спине, работая в почве. Мы с отцом гуляли в лесу за грибами - это было обычным развлечением советских граждан в шестидесятые годы, гулять по лесу ». В отличие от большинства русских, они приехали туда на служебной машине его отца, но мальчиком он любил лес как место приключений и романтики, как и все мальчики, и тоже наслаждался временем, проведенным с отцом.

«Есть какая-нибудь игра в лесу?» - спросил Билл Хенриксен.

«Птиц, конечно, можно увидеть самых разных, а иногда и лосей - я думаю, вы их здесь называете - но редко. Государственные охотники их всегда убивали. Волки - их главная цель. На них охотятся с вертолетов. Мы, русские, не любим волков, как вы здесь, в Америке. Видите ли, слишком много народных сказок о бешеных убийствах людей. Я полагаю, в основном это ложь.

Брайтлинг кивнул. «То же самое и здесь. Волки - просто большие дикие собаки, вы можете дрессировать их как домашних животных, если хотите. Некоторые люди так поступают ».

«Волки классные», - добавил Билл. Он часто думал о том, чтобы сделать одного питомца, но для этого требовалось много земли. Может, когда проект был реализован.

Что, черт возьми, все это было ? - подумал Дмитрий, продолжая подыгрывать. «Я всегда хотел увидеть медведя, но его уже не осталось в Подмосковье. Я видел их только в зоопарке. Я любил медведей, - солгал он. Они всегда до чертиков пугали его. В детстве в России вы слышали множество историй о медведях, некоторые из них были дружелюбными, хотя и не такими антиприродными, как истории о волках. Большие собаки? Волки убивали людей в степях. Фермеры и крестьяне ненавидели эти проклятые твари и приветствовали государственных охотников своими вертолетами и пулеметами, чтобы лучше их выследить и зарезать.

«Что ж, мы с Джоном - любители природы», - объяснил Билл, махая официанту за еще одной бутылкой вина. «Всегда было. Вернувшись к бойскаутам - полагаю, как и к вашим пионерам.

«В Советском Союзе государство не было добрым к природе. Намного хуже, чем те проблемы, которые у вас были здесь, в Америке. Американцы приехали в Россию, чтобы оценить ущерб и предложить способы решения проблем, связанных с загрязнением и прочими ». Особенно в Каспийском море, где загрязнение привело к гибели большей части осетровых, а вместе с ними и икры, известной как икра, которая так долго была основным средством заработка иностранной валюты для СССР.

«Да, это было преступлением», - трезво согласился Брайтлинг. «Но это глобальная проблема. Люди не уважают природу так, как должны, - продолжал Брайтлинг несколько минут, читая, должно быть, короткую консервированную лекцию, которую Дмитрий вежливо выслушал.

«Это великое политическое движение в Америке, не так ли?»

«Не такой мощный, как многие хотели бы», - заметил Билл. «Но для некоторых из нас это важно».

«Такое движение было бы полезно в России. Жалко, что столько всего было уничтожено напрасно », - ответил Попов, имея в виду часть. Государство должно сохранять ресурсы для надлежащей эксплуатации, а не просто уничтожать их, потому что местные политические хакеры не знали, как их правильно использовать. Но тогда СССР был ужасающе неэффективен во всем, что он делал - ну, кроме шпионажа, поправил себя Попов. «Америка преуспела, - подумал он. Города были намного чище, чем их российские коллеги, даже здесь, в Нью-Йорке, и нужно было проехать всего час от любого города, чтобы увидеть зеленую траву и аккуратные продуктивные фермы. Но главный вопрос заключался в следующем: почему разговор, начавшийся с обсуждения террористического акта, перерос в это? Сделал ли он что-нибудь, чтобы пригласить его? Нет, его работодатель внезапно направил ее в этом направлении. Это не было случайностью. Это означало, что они зондировали его - но что? Это чушь природы? Он потягивал вино и смотрел на своих собеседников. «Вы знаете, у меня никогда не было возможности увидеть Америку. Очень бы хотелось увидеть национальные парки. Что там с гейзерами? Золотой камень? Что-то подобное?"

«Йеллоустон, это в Вайоминге. Может быть, самое красивое место в Америке, - сказал Хенриксен русскому.

«Нет, Йосемити», - возразил Брайтлинг. "В Калифорнии. Это самая красивая долина во всем мире. Сейчас, конечно, переполнено проклятыми туристами, но это изменится.

«Та же история в Йеллоустоне, Джон, и да, это тоже изменится. Когда-нибудь, - заключил Билл Хенриксен.

Они казались довольно позитивными в отношении того, что изменится. Но американские государственные парки управлялись федеральным правительством для всех граждан, не так ли? Они должны были быть, потому что они поддерживались налогами. Здесь нет ограниченного доступа для избранных. Равенство для всех - то, чему его учили в советских школах, только здесь жили этим. Еще одна причина, подумал Дмитрий, почему одна страна пала, а другая окрепла.

«Что значит« это изменится »?» - спросил Попов.

«О, идея состоит в том, чтобы уменьшить влияние людей на районы. Это хорошая идея, но сначала должны произойти некоторые другие вещи, - ответил Брайтлинг.

«Да, Джон, всего один или два», - усмехнувшись, согласился Хенриксен. Затем он решил, что этот процесс осязания зашел достаточно далеко. «В любом случае, Дмитрий, как мы узнаем, когда Грейди захочет выйти вперед?»

"Я позвоню ему. Он оставил мне номер мобильного телефона, которым я могу пользоваться в определенное время дня ».

«Доверчивая душа».

"Для меня - да. Мы дружим с 1980-х годов, когда он был в долине Бекаа. К тому же телефон мобильный, вероятно, купленный по поддельной кредитной карте кем-то совершенно другим. Эти вещи очень пригодятся разведчикам. Их сложно отследить, если у вас нет очень сложного оборудования. У Америки они есть, и у Англии тоже, но у других стран нет, их не очень много ».

«Что ж, позвоните ему, как только сочтете нужным. Мы хотим, чтобы этот сбежал, правда, Джон?

«Да», - решительно сказал доктор Брайтлинг. «Билл, внеси деньги на завтра. Дмитрий, открой счет в банке.

«Да, Джон», - ответил Попов, когда тележка с десертами подошла к столу.

Они увидели, что Грейди был взволнован этой миссией. Приближалось два часа ночи в Дублине. Фотографии были проявлены другом движения, шесть из них были взорваны. Большие были приколоты к стене. Маленькие лежали в соответствующих местах на развернутой на рабочем столе карте.

«Они будут подходить отсюда, прямо по этой дороге. Только одно место для парковки автомобилей, не так ли? »

«Согласен», - сказал Родни Сэндс, проверяя углы.

«Хорошо, Родди, тогда мы сделаем это. . . » Грэди обрисовал план.

«Как мы общаемся?»

"Сотовые телефоны. У каждой группы будет один, и мы выберем настройки быстрого набора, чтобы мы могли быстро и эффективно обмениваться информацией ».

«Оружие?» - спросил Дэнни Маккорли.

«У нас их много, парень. Они ответят пятью мужчинами, возможно, целыми десятью, но не более того. Они никогда не отправляли на миссию более десяти или одиннадцати человек, даже в Испании. Мы их считали по телевизионным кассетам, не так ли? Пятнадцать из нас, десять из них, и сюрприз работает на нас на обоих этапах ».

Близнецы Барри, Питер и Сэм, сначала выглядели скептически, но если миссия будет выполнена быстро. . . если он работал по расписанию. . . да, это было возможно.

«А что насчет женщин?» - спросил Тимоти О'Нил.

"Что насчет них?" - спросил Грейди. «Они - наши основные цели».

«Беременная женщина, Шон. . . это не будет хорошо выглядеть с политической точки зрения ».

«Они американцы, а их мужья - наши враги, и они - приманка, чтобы сблизить их. Мы не убьем их сразу, и, если позволят обстоятельства, их вполне можно оставить в живых, чтобы оплакивать свою потерю, парень, - добавил Грейди, просто чтобы успокоить совесть молодого человека. Тимми не был трусом, но в нем были застарелые буржуазные сентиментальности.

О'Нил согласно кивнул. Грейди не был человеком, которому нужно было переходить дорогу, и в любом случае был их лидером. - Значит, я веду группу в больницу?

Грейди кивнул. "Да. Родди и я останемся снаружи с группой прикрытия.

«Хорошо, Шон», - согласился Тимми, отдавая себя миссии отныне и навсегда.

ГЛАВА 26

ВЫВОДЫ

Одна из проблем с подобным расследованием заключалась в том, что вы рисковали предупредить субъекта, но с этим не всегда можно было помочь. Агенты Салливан и Чатем ходили по бару почти до полуночи, найдя двух женщин, знавших Мэри Бэннистер, и одну, которая знала Энн Претло. В первом случае они получили имя человека, с которым Баннистер был замечен танцующим - завсегдатая бара, который не появился в ту ночь, но адрес которого они быстро узнают по его номеру телефона, который был было известно, казалось, довольно многим женщинам здесь. К полуночи они были готовы уйти, несколько раздраженные тем, что провели столько времени в оживленном баре, пили ничего более крепкого, чем кока-колу, но с несколькими новыми зацепками. Пока это был типичный случай. Специальный агент Салливан думал об этом, как о прогулке по супермаркету в поисках обеда, случайному перебиранию полок, выбору блюд, которые можно поесть, никогда не зная, как эти продукты окажутся на кухне.

«Доброе утро, детка», - сказал Дин, прежде чем выскочить из постели, как всегда, начиная свой день с поцелуя.

"Прячется." Пэтси попыталась перевернуться, но это было трудно, почти так же, как спать на спине, не имея возможности двигаться с полным животом ребенка. Патрисия Кларк Чавес подумала, что это не произойдет достаточно скоро, несмотря на дискомфорт, который ей наверняка доставят роды. Она почувствовала, как его рука скользнула по растянутой коже того, что когда-то было плоским, аккуратным животом.

"Как малыш?"

«Как будто просыпается», - ответила она с далекой улыбкой, гадая, как он или она будет выглядеть. Дин был уверен, что это должен быть мальчик. Казалось, он не допустит никакой другой возможности. «Должно быть, это латиноамериканец», - подумала она. Как врач, она знала другое. Как бы то ни было, это почти наверняка было бы здорово. Маленькое существо внутри нее было активным с тех пор, как она почувствовала первый «удар», как она это называла, в три месяца. «Вот он, - сообщила она, когда он / она перевернулись в море околоплодных вод.

Доминго Чавес почувствовал это на ладони, улыбнулся и наклонился, чтобы снова поцеловать жену, прежде чем отправиться в ванную. «Люблю тебя, Пэтс», - сказал он по дороге. Как обычно, мир был в правильной форме. По пути в ванную он украдкой взглянул на детскую с цветными тварями на стене и готовой к использованию кроваткой. Скоро, сказал он себе. Практически в любое время, сказал OB, добавив, однако, что первые дети обычно опаздывают. Пятнадцать минут спустя он был в утреннем поту и выходил за дверь, в нем было немного кофе, но ничего больше, так как он не любил завтракать перед тренировкой. Его машина проехала несколько минут до здания Team-2, куда подъезжали все остальные.

«Привет, Эдди», - сказал Чавес Прайсу в знак приветствия.

«Доброе утро, майор», - ответил фельдфебель. Пять минут спустя команда вышла на траву, одетая в утреннюю тренировочную одежду. Этим утром сержант Майк Пирс, который по-прежнему является лидером группы по убийствам, руководил рутиной. На растяжку и силовые упражнения ушло пятнадцать минут, а затем наступила утренняя пробежка.

«Рейнджеры-десантники прыгают с самолетов», - крикнул Пирс, а затем остальная часть команды хмыкнула:

«У них нет проклятых мозгов!»

Традиционное пение имело смысл для Чавеса, прошедшего школу рейнджеров в Форт-Беннинге, но не школу прыжков. Он подумал, что гораздо разумнее прибыть в бой на вертолете, а не по тарелочкам для ублюдков на земле, по которым они могут стрелять, - идеальная цель, неспособная стрелять в ответ. Сама идея напугала его. Но он был единственным членом Команды-2, который никогда не прыгал, и это делало его «гребаным пехотинцем» или прямоногим пехотинцем, а не одним из помазанников с серебряным значком в виде рожка мороженого. «Странно, что он никогда не слышал, чтобы кто-то из его людей шутил над ним», - подумал он, проезжая первую милю на трассе. Пирс был одаренным бегуном и устанавливал быстрый темп, возможно, пытаясь заставить кого-нибудь выпасть. Но никто этого не сделал, и все это знали. Дома, подумал Дин, Пэтси готовилась к работе в отделении неотложной помощи. В тот момент она склонялась к специализации в области неотложной помощи, что означало получение сертификата по общей хирургии. Забавно, что она еще не выбрала направление медицины. У нее определенно хватало ума делать почти все, а ее маленькие руки идеально подходили для операции. Она часто практиковала ловкость, играя колодой карт, и за последние несколько месяцев она стала экспертом в раздаче секунд. Она показала ему, что она делает и как, но даже тогда, внимательно наблюдая, он не мог видеть, как она это делает, что поразило и рассердило ее мужа. «У нее, должно быть, невероятные нервы к контролю над моторикой», - гордо подумал Доминго, пробираясь на третью милю бега. Это было тогда, когда вы начали это чувствовать, потому что на третьей миле ваши ноги думали, что они уже ушли довольно далеко, и, может быть, было бы неплохо сбавить скорость. По крайней мере, так было с Дин. Два члена команды бегали марафоны, и, насколько он мог судить, эти двое, Луазель и Вебер, соответственно самый маленький и самый большой члены команды, никогда не уставали. В особенности немец, выпускник школы боевых искусств в горах Бундесвера и обладатель значка Бергермейстера, был чуть ли не самым крутым сукиным сыном, которого он когда-либо встречал, а Чавес считал себя крепким сукиным сыном. Луазель была похожа на маленького проклятого кролика, движущегося вместе с грацией и невидимой силой.

«Еще десять минут», - подумал Чавес, его ноги начали жаловаться ему, но не позволили ничего из этого проявиться, его лицо застыло в спокойном, решительном лице, почти скучающем, когда его ноги стучали по золе дорожки. Команда-1 тоже бежала напротив них по трассе, и, к счастью, ни одна из команд не участвовала в гонках. Они действительно записали свое время для бега, но прямое соревнование вынудило бы всех солдат Радуги перейти к разрушительному режиму, который приведет только к травмам - и достаточно того, что произошло во время обычных тренировок, хотя Команда-2 была полностью способна выполнять миссию на стрельбище. момент, при этом все травмы зажили.

«Деталь. . . быстрей, марш! » - наконец позвал Пирс, когда они завершили утреннюю прогулку. Еще пятьдесят метров, и они остановились.

«Ну, народ, доброе утро. Надеюсь, вам всем понравилось просыпаться, чтобы провести еще один день защиты мира от плохих парней, - сказал им Пирс, на его улыбающемся лице выступил пот. «Майор Чавес», - сказал он затем, возвращаясь на свое обычное место в строю.

«Хорошо, джентльмены, это была хорошая тренировка. Спасибо, сержант Пирс, за то, что возглавил забег сегодня утром. Души и завтрак, войска. Выпадать." С этой командой два ряда по пять человек в каждой распались, и мужчины направились в свое здание, чтобы смыть пот. Некоторые из них немного потренировали ноги или руки для криков, вызванных упражнениями. Сработали эндорфины, собственное вознаграждение организма за усилия, создав «кайф бегуна», как некоторые называли это, который через несколько минут смягчился, превратившись в прекрасное чувство благополучия, которым они будут наслаждаться всю оставшуюся часть жизни. утро. Они уже болтали о разных вещах, профессиональных и нет.

Английский завтрак был почти таким же, как и американский: бекон, яйца, тосты, кофе - для некоторых английский чай для завтрака - топливо на следующий день. Некоторые солдаты ели легкую, а некоторые тяжелую еду в соответствии с их личным уровнем метаболизма. К этому времени все были в своей повседневной униформе и готовы отправиться к своим столам. Тим Нунан сегодня будет читать лекцию о безопасности связи. Новые радиостанции от E-Systems вряд ли нуждались в представлении, но Нунан хотел, чтобы они знали о них все, включая то, как работают системы шифрования. Теперь члены команды могли разговаривать взад и вперед, и любой, кто пытался подслушать, слышал только шипение статики. То же самое было и раньше, но новые портативные радиоприемники с их наушниками и тонкими, как тростник микрофонами, свисающими перед их лицами, были большим техническим усовершенствованием, сказал Нунан Чавесу. Затем Билл Тоуни проинформировал их о любых новых разработках в области разведки и расследований их трех полевых операций. После этого была поездка перед обедом на стрельбище для практики стрельбы, но сегодня никаких упражнений с боевой стрельбой / стрельбой по живой мишени. Вместо этого они практиковались в развертывании длинных тросов с вертолета Мэллоя.

Это обещало быть полноценным, хотя и обычным днем для Rainbow. Чавес чуть не добавил к описанию «скучный», но он знал, что Джон упорно трудился, чтобы изменить распорядок, и, кроме того, вы практиковали основы, потому что они были, ну, фундаментальными для выполнения работы, то, за что вы держались. когда тактическая ситуация кончилась, и у вас не было времени думать о том, что делать. К этому времени каждый член Команды-2 знал, как думает каждый другой член, и поэтому на учениях, где фактический сценарий отличался от тактического интеллекта, который им давали, каким-то образом члены команды просто адаптировались, иногда без слов. каждый солдат знал, что его партнер и другие в команде будут делать, как если бы они общались телепатией. Это была награда за интенсивные, утомительные в интеллектуальном плане тренировки. Команда 2 и Команда 1 Питера Ковингтона превратились в живые, мыслящие организмы, части которых просто действовали должным образом - и, казалось, делали это автоматически. Когда Чавес подумал об этом, он нашел это замечательным, но на тренировках это казалось таким же естественным, как дыхание. Как Майк Пирс перепрыгивает через стол в Worldpark. Это не было частью тренировочного режима, но он сделал это, и сделал это идеально, и единственное, что было не так, это то, что его первая очередь не попала подопытному в голову, а вместо этого прошила ему спину. - нанося раны, которые могли бы стать смертельными, - затем последовал второй взрыв, от которого ублюдку разнеслась голова. Бум. Зап. Брызги. А другие члены команды доверили Пирсу прикрыть его сектор, а затем, очистив его от сопротивления, помочь другим. «Подобно пальцам его руки, - подумал Чавес, - способным сжиматься в смертоносный кулак, но также способным выполнять отдельные задачи, потому что у каждого пальца есть мозг». И все они были его людьми. Это была лучшая часть всего.

Самым простым было получение оружия. Посторонним это показалось комичным: ирландцы с ружьями были, как белки с орехами, всегда прятали их, а иногда и забывали, где, черт возьми, они были спрятаны. В течение целого поколения люди доставляли оружие ИРА, и ИРА хранила его, в основном хоронив на ближайшее время, когда весь ирландский народ восстанет под руководством Прово и вступит в бой с английскими захватчиками, навсегда изгнав их со священной земли. Ирландии. . . или что-то в этом роде, подумал Грейди. Он лично закопал более трех тысяч единиц оружия, в основном автоматов АКМС российского производства, как этот тайник на ферме в графстве Типперэри. Он закопал этот груз в сорока метрах к западу от большого дуба, за холмом от фермерского дома. Они были на глубине два метра - шесть футов, достаточно глубоко, чтобы трактор фермера не повредил их и не раскопал их случайно, и достаточно мелкие, чтобы их достать потребовалось всего час подготовительных работ. Их было сотня, доставлено в 1984 году отзывчивым человеком, которого он впервые встретил в Ливане, вместе с предварительно заряженными пластиковыми магазинами, по двадцать на винтовку. Все это было в нескольких ящиках, оружие и боеприпасы, завернутые в промасленную бумагу, как это делали русские, для защиты от влаги. Грейди заметил, что большая часть обертки все еще была цела, когда тщательно выбирал ее. Он снял двадцать единиц оружия, разорвал каждую бумагу на предмет ржавчины или коррозии, поворачивая болты взад и вперед, и в каждом случае обнаруживая, что уплотняющая смазка не повреждена, так же, как когда оружие было отправлено с завода в Казани. АКМС был обновленной версией АК-47, и это была версия со складным прикладом, которую было намного легче скрыть, чем полноразмерное армейское наплечное оружие. Более того, это было оружие, которому его люди обучили в Ливане. Он был прост в использовании, надежен и скрыт. Эти характеристики сделали его идеальным для использования по назначению. Пятнадцать, которые он взял, вместе с триста тридцатью патронами, были загружены в кузов грузовика, и тогда пришло время снова заполнить дыру. Через три часа грузовик направлялся к еще одной ферме, на берегу моря в графстве Корк, где жил фермер, с которым у Шона Грэди была договоренность.

Салливан и Чатем были в офисе до семи утра, преодолевая пробки и на этот раз находя приличные места для парковки. Первым делом нужно было использовать компьютеризированный перекрестный справочник для отслеживания имен и адресов по телефонным номерам. Это было быстро. Далее следовало встретиться с тремя мужчинами, которые, как сообщалось, знали Мэри Бэннистер и Энн Претло, и взять у них интервью. Не исключено, что один из них был серийным убийцей или похитителем. В первом случае он, вероятно, был бы очень умным и осмотрительным преступником. Серийный убийца был охотником за людьми. Умные вели себя странно, как солдаты, сначала разведывая своих жертв, распознавая их привычки и слабости, а затем приближаясь, чтобы использовать их в качестве забавных игрушек, пока веселье не утихло и не пришло время их убивать. Аспекты убийства в деятельности серийного убийцы, строго говоря, не входили в компетенцию ФБР, но похищение было, если убийца перемещал свои жертвы через границы штата, и поскольку граница штата проходила всего в нескольких сотнях ярдов от Манхэттен, этого было достаточно, чтобы позволить агентам разобраться в этом. Им нужно было бы тщательно задавать свои вопросы и помнить, что серийный убийца почти всегда имел элегантную маскировку, чтобы лучше завоевать доверие своих жертв. Он будет добрым, может быть, красивым, дружелюбным и абсолютно безопасным - пока не станет слишком поздно, и тогда его жертва будет обречена. Оба агента знали, что он был самым опасным преступником.

Субъект F4 быстро прогрессировал. Ни Интерферон, ни Интерлейкин-3а не коснулись ее нитей Шивы, которые воспроизводились с энтузиазмом, а в ее случае со свирепой скоростью атаковали ее печень. То же самое было и с поджелудочной железой, которая распадалась, вызывая серьезное внутреннее кровотечение. «Странно, - подумал доктор Килгор. Шиве потребовалось время, чтобы заявить о себе, но затем, когда он начал воздействовать на тело испытуемого, он отправился в город, пожирая его, как обжора на пиру. Он решил, что у Мэри Баннистер осталось около пяти дней.

М7, Чип Смиттон, был немного лучше. Его иммунная система работала изо всех сил, но Шива был слишком злым для него, работал медленнее, чем в F4, но так же неумолимо.

F5, Энн Претло, была из глубин генофонда. Он потрудился собрать полные истории болезни всех нынешних подопытных. Баннистер в семейном анамнезе болела раком - рак груди поразил ее мать и бабушку, и он увидел, что Шива быстро работал с ней. Может ли существовать корреляция между уязвимостью к раку и инфекционным заболеваниям? Может ли это указывать на то, что рак был заболеванием иммунной системы, как подозревали многие ученые-медики? Это был материал для журнала New England Journal of Medicine, он мог бы получить дополнительный авторитет в своем сообществе, но у него не было времени, и, в любом случае, к тому времени, когда он опубликует, читать будет мало. Это. Что ж, было бы о чем поговорить в Канзасе, потому что там все еще будут заниматься медициной и все еще работать над проектом бессмертия. Большинство лучших медицинских исследователей Horizon на самом деле не участвовали в Проекте, но они не могли их убить , не так ли? И поэтому, как и многие другие, они оказались бенефициарами щедрости Проекта. Они позволят жить гораздо большему количеству людей, чем необходимо - о, конечно, им нужно генетическое разнообразие, и почему бы не выбрать умных людей, которые в конечном итоге поймут, почему Проект сделал то, что он сделал? И даже если бы они этого не сделали, какой у них был бы выбор, кроме как жить? Все они были предназначены для вакцины -B, разработанной Стивом Бергом вместе с летальным вариантом -A. В любом случае его предположение имело научную ценность, хотя было совершенно бесполезно для испытуемых, которые теперь заполнили все доступные комнаты в зоне лечения. Килгор собрал свои записи и начал раунды, начиная с F4, Мэри Баннистер.

Только тяжелая доза морфина делала ее жизнь сносной. Дозировка могла убить здорового человека, и ее было бы достаточно, чтобы порадовать даже самых стойких наркоманов.

«Как мы себя чувствуем сегодня утром?» - весело спросил доктор.

"Усталый . . . слабый . . . мерзкий, - ответила Мэри Бэннистер.

«Как боль, Мэри?»

«Это есть, но не так уж и плохо. . . в основном мой живот ». Ее лицо было смертельно бледным от внутреннего кровотечения, а петехии были настолько заметны на лице, что ей нельзя было разрешить пользоваться зеркалом, чтобы вид не испугал ее. Они хотели, чтобы все испытуемые умерли комфортно. Таким образом, для всех будет гораздо меньше проблем - доброта, не проявляемая к другим подопытным, подумал Киллгор. Это было несправедливо, но было практично. Низшие животные, которых они тестировали, не обладали способностью создавать проблемы, и не было никаких полезных данных о том, как лечить их от боли. Может, он разработает что-нибудь в Канзасе. «Это было бы достойным использованием его способностей», - подумал он, производя еще одну повышающую дозу морфина для F4. . . достаточно, чтобы. . . да, довести ее до ступора. Он мог проявить к ней милосердие, которое он хотел бы проявить к макакам-резусам. Будут ли они проводить эксперименты на животных в Канзасе? Возникнут практические трудности. Доставить животных в лаборатории было бы очень сложно в отсутствие международных авиагрузов, а также возникла эстетическая проблема. Многие участники проекта не одобрили этого, и они были правы. Но, черт возьми, это было трудно разработать препараты и методы лечения без некоторого испытания на животных. Да, подумал Killgore, оставляя один процедурный кабинет для другого, это было тяжело на совести, но научный прогресс имел цену, и они были экономить буквально миллионы животных, не так ли? Им потребовались тысячи животных, чтобы развить Шиву, и никто не возражал против этого. «Еще одна тема для обсуждения на совещании сотрудников», - решил он, войдя в комнату M7.

«Как мы себя чувствуем, Чип?» он спросил.

Они коллективно поблагодарили Провиденс за отсутствие Гарды в этой части графства Корк. В конце концов, там было мало преступлений, а значит, и причин для них мало. Ирландская национальная полиция была так же эффективна, как и их британские коллеги, и их отдел разведки, к сожалению, сотрудничал с «пятеркой» в Лондоне, но ни одной службе не удалось найти Шона Грэди - по крайней мере, после того, как он идентифицировал и устранил информаторов в его сотовый. Оба они исчезли с лица земли и накормили лососем или любой другой рыбой, которая любила вкус мяса информатора. Грейди вспомнил выражение их лиц, когда они заявляли о своей невиновности вплоть до того момента, когда их бросили в море, в пятнадцати милях от берега, с железными грузами на ногах. Опротестовали свою невиновность? Тогда почему SAS больше никогда не беспокоил его камеру после трех серьезных попыток устранить их всех? Будь проклята невиновность.

Они наполовину заполнили восхитительный провинциальный паб под названием The Foggy Dew, названный в честь любимой песни мятежников, после нескольких часов практики с оружием на изолированной прибрежной ферме, которая была слишком далеко от цивилизации, чтобы люди могли слышать характерный стук автоматов. Огонь. Каждому из его людей потребовалось по несколько магазинов, чтобы подтвердить свои знания о штурмовых винтовках АКМС, но с плечевым оружием справиться было легко, а с этим легче, чем с большинством. Теперь они говорили о вещах, не связанных с бизнесом, просто о компании друзей, пьющих несколько пинт. Большинство смотрели футбольный матч по настенному телевизору. Грэди сделал то же самое, но с нейтральным мозгом, позволяя ему скользить по следующей миссии, изучая и повторно исследуя сцену в своем сознании, думая о том, как быстро могут прибыть британцы или эта новая группа «Радуга». Направление их подхода было очевидно. У него все это было запланировано, и чем больше он перебирал свою операционную концепцию, тем больше ему это нравилось. Он вполне мог потерять некоторых людей, но это было ценой ведения бизнеса для революционера, и, оглядывая паб на своих людей, он знал, что они принимают риск так же охотно, как и он.

Он посмотрел на часы, вычитал пять часов и полез в карман, чтобы включить сотовый телефон. Он делал это три раза в день, никогда не оставляя его включенным более десяти минут, в качестве меры безопасности. Он должен был быть осторожным. Только это знание - и некоторая удача, - признался он себе - позволили ему так долго вести войну. Через две минуты зазвонил. Грейди поднялся со своего места и вышел на улицу, чтобы ответить на звонок.

"Привет."

«Шон, это Джо».

«Привет, Джо, - приятно сказал Грейди. «Как дела в Швейцарии?»

«На самом деле, я сейчас в Нью-Йорке. Я просто хотел вам сказать, что бизнес, о котором мы говорили, финансирование, дело сделано », - сказал ему Попов.

"Превосходно. Что насчет другого, Джо?

«Я принесу это сам. Я приеду через два дня. Я лечу в Шеннон на своем бизнес-джете. Я должен прийти около шести тридцати утра.

«Я буду там, чтобы увидеть тебя», - пообещал Грейди.

"Хорошо, мой друг. Увидимся."

«До свидания, Джо».

«Пока, Шон». И линия оборвалась. Грейди выключил питание и положил телефон в карман. Если кто-то и подслушал это - маловероятно, поскольку он мог видеть весь горизонт, а припаркованных грузовиков не было видно. . . и, кроме того, если бы кто-нибудь знал, где он, они бы пошли за ним и его людьми со взводом солдат и / или полиции - все, что они услышали бы, это деловой разговор, краткий, загадочный и по существу. Он вернулся внутрь.

«Кто это был, Шон?» - спросил Родди Сэндс.

«Это был Джо, - ответил Грейди. «Он сделал то, что мы просили. Так что, полагаю, нам тоже удастся продвинуться вперед ».

"Действительно." Родди поднял свой пинтовый стакан в знак приветствия.

Служба безопасности, когда-то называвшаяся MI (Военная разведка) 5, прожила уже более поколения с двумя громкими миссиями. Один из них заключался в отслеживании советских агентов проникновения в британское правительство - к сожалению, напряженная миссия, поскольку КГБ и его предшественники не раз вторгались в британские службы безопасности. В какой-то момент они почти назначили своего заместителя Ким Филби ответственным за «Пятерку», тем самым почти предоставив Советам контроль над британской контрразведкой, ошибка, которая все еще вызывала коллективную дрожь в «Пятерке». Второй миссией было проникновение Ирландской республиканской армии и других ирландских террористических групп, чтобы лучше определить их лидеров и устранить их, поскольку эта война велась по старым правилам. Иногда для проведения арестов вызывали полицию, а иногда - спецназовцев SAS, которые занимались более непосредственными делами. Различия в технике возникли из-за неспособности правительства Ее Величества решить, была ли «проблема Ирландии» вопросом преступления или национальной безопасности - результатом этой нерешительности стало удлинение «Неприятностей» по крайней мере на десятилетие. по мнению американского ФБР.

Но у сотрудников «Пятерки» не было возможности составлять политику. Это делали выборные должностные лица, которые зачастую не прислушивались к мнению подготовленных экспертов, посвятивших свою жизнь решению подобных вопросов. Не имея возможности определять политику или влиять на нее, они занимались сбором и поддержанием объемных записей об известных и подозреваемых оперативниках ИРА для возможных действий со стороны других правительственных агентств.

Делалось это в основном за счет набора информаторов. Информирование товарищей было еще одной старой ирландской традицией, которую британцы долгое время использовали в своих целях. Они размышляли о его происхождении. Все они думали, что отчасти это была религия. ИРА считала себя защитником ирландцев- католиков , и за это отождествление пришлось заплатить цену: правила и этика католицизма часто проникали в сердца и умы людей, которые убивали во имя своей религиозной принадлежности. Одна из вещей, которая вылилась наружу, была вина. С одной стороны, вина была неизбежным результатом их революционной деятельности, а с другой стороны, это была единственная вещь, которую они не могли позволить себе тешить в своей совести.

У «Пятерки» было толстое досье на Шона Грейди, как и на многих других. Впрочем, у Грэди был особенный вид, поскольку в его подразделении когда-то был осведомитель, который, к сожалению, исчез, несомненно, убитый им. Они знали, что Грейди рано отказался от коленных чашечек и выбрал убийство как более постоянный способ борьбы с утечками в системе безопасности, который никогда не оставлял трупов, чтобы их могла найти полиция. У «Пятерки» было двадцать три информатора, которые в настоящее время работают в различных подразделениях PIRA. Четыре были женщинами менее нравственными, чем обычно в Ирландии. Остальные девятнадцать были людьми, которых так или иначе завербовали, хотя трое из них не знали, что делятся секретами с британскими агентами. Служба безопасности делала все возможное, чтобы защитить их, и многие из них были доставлены в Англию после того, как их полезность была исчерпана, а затем отправлены самолетами в Канаду, как правило, для новой, более безопасной жизни. Но в основном «Пятерка» относилась к ним как к активам, которых нужно доить как можно дольше, потому что большинство из них были людьми, которые убивали или помогали другим в убийствах, и это делало их как преступниками, так и предателями, чья совесть была просто слишком поздно, чтобы вызвать сочувствие со стороны оперативников, которые «работали» с ними.

Грейди, как говорилось в текущем файле, упал с лица земли. Некоторые предполагали, что он был убит соперником, но, вероятно, нет, поскольку эта новость просочилась бы через руководство PIRA. Грэди уважали даже его фракционные враги в Движении как Истинного Верующего в Дело и эффективного оператора, убившего больше, чем его справедливую долю полицейских и солдат в Лондондерри. И Служба безопасности все еще разыскивала его для троих солдат САС, которых он каким-то образом схватил, замучил и убил. Те тела были обнаружены, и коллективный гнев в SAS никуда не делся, потому что 22-й полк специальной воздушной службы никогда не прощал и никогда не забывал таких вещей. Возможно, убийство, но никогда не пытка.

Сирил Холт, заместитель директора Службы безопасности, проводил ежеквартальный обзор основных материалов дела и остановился, когда добрался до Грейди. Он полностью исчез из поля зрения. Если бы он умер, Холт узнал бы об этом. Также было возможно, что он отказался от борьбы, увидел, что его материнская организация наконец-то готова к переговорам о некоем мире, и решил подыграть, прекратив свои операции. Но Холт и его люди тоже не верили в это. В психологическом профиле, который был составлен начальником психиатрии больницы Гая в Лондоне, говорилось, что он одним из последних опустит пистолет и будет искать мирное занятие.

Третья возможность заключалась в том, что он все еще скрывался там, может быть, в Ольстере, может быть, в Республике. . . более вероятно, второе, потому что у «Пятерки» было большинство своих информаторов на Севере. Холт посмотрел на фотографии Грэди и его коллекцию из двадцати или около того «солдат» PIRA, для которых также были файлы. Ни одно из изображений не было очень хорошим, несмотря на компьютерное улучшение. Ему пришлось предположить, что он все еще активен, каким-то образом возглавляя свою воинствующую фракцию PIRA, планируя операции, которые могли или не могли закончиться, но в то же время сохранял низкий профиль с личностями прикрытия, которые он должен был создать. Все, что он мог, - это следить за ними. Холт сделал краткую запись, закрыл папку, положил ее в свою стопку и выбрал другую. На следующий день записи будут помещены в компьютер «Пятерка», который постепенно вытесняет бумажные файлы, но Холт не любит их использовать. Он предпочитал файлы, которые можно было держать в руках.

"Так быстро?" - спросил Попов.

"Почему нет?" Брайтлинг ответил.

«Как вы говорите, сэр. А кокаин? - с отвращением добавил он.

«Чемодан упакован. Десять фунтов в фармацевтически чистой смеси из наших собственных магазинов. Сумка будет в самолете ».

Попову совершенно не понравилась идея провоза наркотиков. Это было не из-за внезапной морали, а просто из-за беспокойства о таможенниках и собаках, вынюхивающих багаж. Брайтлинг увидел беспокойство на его лице и улыбнулся.

«Расслабься, Дмитрий. Если возникнут какие-либо проблемы, вы отправляете их в нашу дочернюю компанию в Дублине. У вас будут документы на этот счет. Просто убедитесь, что вам не нужно их использовать. Это могло быть неловко ».

"Как ты говоришь." Попов позволил себе облегчиться. На этот раз он будет летать на чартерном частном бизнес-самолете Gulfstream V. Потому что провозить наркотики через настоящий аэропорт настоящим международным рейсом было слишком опасно. Европейские страны имели тенденцию относиться к прибывающим американцам небрежно, главной целью которых было потратить свои доллары, а не доставлять хлопот, но теперь у всех были собаки, потому что каждая страна в мире беспокоилась о наркотиках.

"Сегодня ночью?"

Брайтлинг кивнул и посмотрел на часы. «Самолет будет в аэропорту Тетерборо. Будьте там в шесть.

Попов уехал и поймал такси до своей квартиры. Упаковывать вещи было несложно, но думать было сложно. Брайтлинг нарушил здесь самые элементарные соображения безопасности. Аренда частного бизнес-джета впервые связала его корпорацию с Поповым, как и защитная документация, приложенная к кокаину. Попытки отстранить Попова от работодателя не предпринималось. Возможно, это означало, что Брайтлинг не верил в лояльность своего сотрудника, не верил, что в случае ареста он будет держать язык за зубами. . . но нет, подумал Дмитрий Аркадьевич. Если бы ему не доверяли, то миссия не была бы выполнена. Попов всегда был связующим звеном между Брайтлингом и террористами.

Таким образом, русская мысль, что он делает мне доверять. Но он также нарушал безопасность. . . и это могло означать только то, что в сознании Брайтлинга безопасность не имела значения. Почему -как бы это не имеет значения? Возможно, Брайтлинг планировал устранить его? Это было возможно, но он так не думал. Брайтлинг был безжалостен, но недостаточно умен - скорее, слишком умен. Он должен был бы рассмотреть возможность того, что Попов где-то оставил письменную запись, что его смерть послужит поводом для раскрытия его собственной роли в подвигах. «Значит, он может это сбрасывать со счетов», - подумал русский.

И что?

Бывший офицер разведки посмотрел в зеркало на лицо, которое все еще не знало, что ему нужно знать. С самого начала его соблазняли деньги. Он превратился в своего рода наемного агента, движимого личной выгодой - «М» MICE, - но работал на кого-то, для кого деньги не имели значения. Даже ЦРУ, каким бы богатым оно ни было всегда, измеряло деньги, которые оно выдавало своим агентам. Американская разведка платила в сто раз больше, чем ее российская коллега, но даже это должно было быть оправдано, потому что у ЦРУ были бухгалтеры, которые управляли полевыми офицерами, как царские придворные и бюрократы когда-то управляли самой маленькой деревней. Попов знал из своих исследований, что у Horizon Corporation огромные деньги, но никто не разбогател на расточительстве. В капиталистическом обществе человек становился богатым благодаря сообразительности, возможно, безжалостности, но не по глупости, а разбрасывать деньги, как это делал Брайтлинг, было глупо.

Итак, что это такое? - подумал Дмитрий, отойдя от зеркала и пакуя сумку.

Что бы он ни планировал, какова бы ни была его причина для этих террористических инцидентов, - уже под рукой?

В этом был небольшой смысл. Вы прятались столько, сколько вам нужно, но когда вам больше не нужно, вы не теряли зря усилия. Впрочем, это был любительский ход. Любитель, даже такой одаренный, как Брайтлинг, не знал, не усвоил на горьком институциональном опыте, что вы никогда не сломаете ремесло, даже после успешного завершения операции, потому что даже тогда ваш враг мог бы обнаружить то, что он мог использовать против вас в следующем. . .

. . . разве не будет следующего? Думал Дмитрий, выбирая нижнее белье. Это последняя операция, которую нужно выполнить? Нет, поправился он, это последняя операция, которую мне нужно запустить?

Он снова пробежался по нему. Операции разрослись, до сих пор он перевозил кокаин, чтобы сделать террориста счастливым, после того , как помог перевезти шесть миллионов долларов! Чтобы упростить контрабанду наркотиков, у него была бы документация, подтверждающая отправку наркотиков из одного филиала крупной корпорации в другой, связывая себя и наркотики с компанией Брайтлинга. Возможно, его фальшивое удостоверение личности останется в силе, если полиция проявит к нему интерес - ну, они почти наверняка задержатся, если только у Гарды не будет прямой связи с МИ-5, что маловероятно, и также маловероятно, что британская служба безопасности У Сервиса было свое прикрытие или даже фотография, хорошая или плохая, и, кроме того, он изменил стрижку много лет назад.

Нет, решил Попов, заканчивая собирать вещи, единственное, что имело смысл, - это то, что это последняя операция. Брайтлинг закроет все. Для Попова это означало, что это был его последний шанс заработать. И поэтому он обнаружил, что надеется, что Грэди и его банда убийц придут к так же жалкому концу, как и все остальные в Берне и Вене - и даже в Испании, хотя он « d не участвовал в этом. У него был номер и контрольный код для нового швейцарского счета, и на них было достаточно денег, чтобы поддерживать его на всю оставшуюся жизнь. Все, что ему нужно было, это чтобы команда Радуги убила их, и тогда он мог исчезнуть навсегда. С этой обнадеживающей мыслью Попов вышел на улицу и остановил такси, чтобы отвезти его в аэропорт Тетерборо.

Он будет думать об этом через Атлантику.

ГЛАВА 27

ТРАНСФЕРНЫЕ АГЕНТЫ

«Это действительно пустая трата времени», - сказала Барбара Арчер, сидя на своем месте в конференц-зале. «F4 мертва, просто ее сердце все еще бьется. Мы все перепробовали. Ничто не останавливает Шиву. Ни черта.

«За исключением антител к вакцине -B», - отметил Киллгор.

- Кроме них, - согласился Арчер. «Но больше ничего не работает, не так ли?»

За столом было согласие. Они буквально испробовали все методы лечения, известные медицине, включая те, о которых просто размышляли в CDC, USAMRIID и Институте Пастера в Париже. Они даже перепробовали все антибиотики в арсенале, от пенициллина до кефлекса, и два новых синтетических препарата, которые экспериментировали Merck и Horizon. Использование антибиотиков было просто t-образным перекрестком и i-точкой, поскольку ни один из них не помогал при вирусных инфекциях, но в отчаянные времена люди пытались отчаянно принимать меры, и, возможно, могло произойти что-то новое и неожиданное -

- но не с Шивой. Эта новая и улучшенная версия геморрагической лихорадки Эбола, генетически спроектированная так, чтобы быть более выносливой, чем естественная версия, которая все еще обитала в долине реки Конго, была почти на 100 процентов смертельной и на 100 процентов устойчивой к лечению, чем все, что известно медицинской науке, и отсутствовала. знаменательный прорыв в лечении инфекционных заболеваний, ничто не поможет тем, кто им подвержен. Многие пострадают от первоначального выброса, а остальные получат его от вакцины -А, разработанной Стивом Бергом, и с помощью обоих способов Шива пронесется по миру, как медленно развивающаяся буря. Через шесть месяцев оставшиеся в живых люди разделятся на три категории. Во-первых, те, кого никак не разоблачили. Их будет немного, поскольку каждая нация на земле будет поглощать запасы вакцины -A и вводить ее своим гражданам, потому что первые жертвы Шивы напугали бы любого человека, имеющего доступ к телевизору. Вторая группа - это те самые редкие люди, чья иммунная система была достаточной, чтобы защитить их от Шивы. Лаборатории еще предстояло обнаружить таких людей, но некоторые из них неизбежно окажутся там - к счастью, большинство из них, вероятно, умрут от краха социальных служб в городах и поселках мира, в основном от голода или панического беззакония. чтобы сопровождать чуму или обычные бактериальные болезни, которые сопровождали большое количество непогребенных мертвецов.

Третья группа - это несколько тысяч человек в Канзасе. Проект "Спасательная шлюпка", как они думали. Эта группа будет состоять из активных участников проекта - всего несколько сотен из них - и их семей, а также других избранных ученых, защищенных вакциной Берга -B. Объект в Канзасе был большим, изолированным и защищенным большим количеством оружия на случай, если к нему подойдут нежелательные посетители.

«Шесть месяцев», - подумали они. Двадцать семь недель. Это то, что им сказали компьютерные прогнозы. Некоторые области будут идти быстрее, чем другие. Модели предполагали, что Африка пойдет в последнюю очередь, потому что они будут последними, кто получит вакцину -A, и из-за плохой инфраструктуры для предоставления жизненно важных услуг. Сначала рухнет Европа с ее социализированными системами медицинского обслуживания и сговорчивыми гражданами, которые обязательно появятся для уколов, когда их позовут, затем Америка, а затем, в свое время, весь остальной мир.

«Целый мир, вот так, - заметил Киллгор, глядя в окно на приграничную зону Нью-Йорка и Нью-Джерси, с ее холмами и зелеными лиственными деревьями. Крупные фермы на равнинах, простирающиеся от Канады до Техаса, останутся под паром, хотя некоторые из них будут выращивать дикую пшеницу веками. Бизоны будут быстро расширяться из своих анклавов в Йеллоустоне и частных охотничьих ферм, а с ними волки и бесплодные медведи гризли, а также птицы, койоты и луговые собачки. Компьютерные модели сказали им, что Природа очень быстро восстановит Ее равновесие; Менее чем за пять лет вся Земля изменится.

«Да, Джон», - согласилась Барб Арчер. «Но мы еще не достигли цели. Что нам делать с испытуемыми? »

Килгор знал, что она предлагает. Арчер ненавидел клиническую медицину. «Сначала F4?»

«Удерживать ее дыхание - пустая трата воздуха, и все мы это знаем. Все они страдают от боли, и мы ничего не узнаем, кроме того, что Шива смертелен - и мы это уже знали. Кроме того, мы собираемся уехать на запад через несколько недель, а зачем им так долго жить? Мы ведь не вывезем их с собой, не так ли? »

«Ну нет, - признал другой врач.

«Хорошо, я устал тратить свое время в качестве клинициста по мертвым людям. Я предлагаю сделать то, что мы должны делать, и покончить с этим ».

«Во-вторых», - согласился другой ученый за столом.

"В пользу?" - спросил Килгор, считая руки. "Против". Только два из них. "Большинство 'за. Хорошо. Мы с Барбарой позаботимся об этом сегодня, Барб?

«Зачем ждать, Джон?» - устало спросил Арчер.

"Кирк Маклин?" - спросил агент Салливан.

«Верно», - сказал мужчина из-за двери.

"ФБР." Салливан показал свое удостоверение личности. «Мы можем поговорить с вами?»

"О чем?" Агенты увидели обычную тревогу.

«Мы должны стоять в холле, чтобы поговорить?» - разумно спросил Салливан.

«О, хорошо, конечно, заходи». Маклин отступил и открыл дверь, чтобы впустить их, затем провел в свою гостиную. Агенты видели телевизор, какой-то кабельный фильм. Оказалось, что в основном кунг-фу и оружие.

«Я Том Салливан, а это Фрэнк Чатем. Мы расследуем исчезновение двух женщин, - сказал старший агент, сев. «Мы надеемся, что вы сможете нам помочь».

- Конечно, вы имеете в виду, как будто их похитили или что-то в этом роде? - спросил мужчина.

«Это возможность. Их зовут Энн Претло и Мэри Баннистер. Некоторые люди сказали нам, что вы могли знать одного или обоих », - сказал Чатем.

Они смотрели, как Маклин закрыл глаза, а затем несколько секунд смотрел в окно. - Может, из «Черепашьей гостиницы»?

«Это где вы их встретили?»

«Привет, ребята, я встречаю много девушек, понимаете? Это хорошее место, с музыкой и всем остальным. Есть фотографии? »

"Здесь." Чатем передал их.

«Хорошо, да, я помню Энни - так и не узнал ее фамилию», - объяснил он. «Юридический секретарь, не так ли?»

«Верно», - подтвердил Салливан. "Насколько хорошо вы ее знали?"

«Мы немного потанцевали, немного поговорили, выпили, но я никогда не встречался с ней».

«Вы когда-нибудь выходили с ней из бара, прогуливались, что-нибудь в этом роде?»

«Думаю, однажды я проводил ее до дома. Ее квартира была всего в нескольких кварталах, верно? . . . Да, - вспомнил он через несколько секунд. «Полквартала от Коламбус-авеню. Я проводил ее до дома - но, эй, я не заходил внутрь - я имею в виду, мы никогда - я имею в виду, я не делал, ну, знаешь, я никогда не занимался с ней сексом ». Он выглядел смущенным.

«Вы знаете, были ли у нее другие друзья?» - спросил Чатем, делая записи интервью.

«Да, был парень, с которым она была близка, Джим что-то вроде. Я думаю, бухгалтер. Не знаю, насколько они были напряженными, но когда они вдвоем были в баре, они обычно вместе выпивали. Другой, я помню лицо, но не имя. Может, мы немного поговорили, но я мало что помню. Знаете, это бар для одиноких, и вы встречаетесь со множеством людей, и иногда вы общаетесь, но в основном это не так ».

"Телефонные номера?"

«Не от этих двоих. У меня есть две другие девушки, которых я там встретил. Хотите их? » - спросил Маклин.

«Они знали Мэри Бэннистер или Энн Претло?» - спросил Салливан.

"Может быть. Женщины общаются лучше, чем мужчины, понимаешь, маленькие группы, вроде, проверяют нас - как парни, но они лучше организованы, понимаешь?

Были и другие вопросы, примерно на полчаса, некоторые повторялись по несколько раз, и Маклин, похоже, не возражал, как некоторые. Наконец они спросили, можно ли осмотреть квартиру. У них не было законного права на это, но, как ни странно, даже преступники часто позволяли это, и более одного из них были пойманы, потому что у них были доказательства на виду. В этом случае агенты будут искать периодические издания с фотографиями девиантных сексуальных практик или даже личными фотографиями такого поведения. Но когда Маклин водил их, единственные фотографии, которые они видели, были животных и журналы о природе и охране природы - некоторые из них были сделаны группами, которые ФБР сочло экстремистскими, - и всевозможное уличное снаряжение.

«Путешественник?» - спросил Чатем.

«Обожаю это в глуши», - подтвердил Маклин. «Что мне нужно, так это девушка, которой это тоже нравится, но таких в этом городе не так уж много».

"Думаю нет." Салливан протянул свою карточку. «Если вы что-нибудь придумаете, пожалуйста, сразу же позвоните мне. Мой домашний номер на обратной стороне. Спасибо за вашу помощь."

«Не уверен, что сильно помог», - заметил мужчина.

«Как говорится, до мелочей. Увидимся, - сказал Салливан, пожимая ему руку.

Маклин закрыл за ними дверь и глубоко вздохнул. Как, черт возьми, они узнали его имя и адрес? Вопросы были всем, чего он ожидал, и он думал об ответах достаточно часто - но давным-давно, сказал он себе. Почему сейчас? Копы были тупыми, или медлительными, или как?

«Совсем ничего, - сказал Чатем, когда они подошли к своей машине.

«Ну, может быть, женщины, которые он нам дал, могут что-то нам сказать».

"Я сомневаюсь. Я разговаривал со вторым вчера вечером в баре.

«Вернись к ней. Спроси ее, что она думает о Маклине, - предложил Салливан.

«Хорошо, Том. Я могу это сделать. Вы чувствуете какие-то флюиды от этого парня? Я этого не сделал, - сказал Чатем.

Салливан покачал головой. «Нет, но я еще не научился читать мысли».

Чатем кивнул. "Верно."

Пришло время, и нет смысла его откладывать. Барбара Арчер открыла шкафчик с лекарствами своими ключами и достала десять ампул солевого раствора калия. Они пошли ей в карманы. За пределами процедурной комнаты F4 она наполнила шприц объемом 50 см3 и открыла дверь.

"Привет." В основном стонал пациентка, которая лежала в постели и вяло смотрела настенный телевизор.

«Привет, Мэри. Как мы себя чувствуем? » Арчер внезапно удивился, почему врачи спрашивают, как мы себя чувствуем. Странный лингвистический нюанс, сказала она себе, усвоила в медицинской школе, возможно, чтобы установить солидарность с пациентом, - которого в данном случае почти не существовало. Одна из ее первых летних работ в колледже была работа на собачьей загоне. Животным дали семь дней, и, если никто не потребовал их, их усыпили - убили, как она думала, в основном большими дозами фенобарбитала. Она вспомнила, что укол всегда попадал в левую переднюю ногу, и собаки просто засыпали через пять секунд или около того. Она всегда плакала после этого - всегда это делали во вторник, прямо перед обедом, вспоминала она, и после этого она никогда не ела обеда, а иногда даже не ужинала, если ее заставили убить особенно симпатичную собаку. Они выстроили их на столах для обработки из нержавеющей стали, а другой сотрудник держал их неподвижно, чтобы облегчить убийства. Она всегда успокаивала собак, чтобы уменьшить их страх и облегчить им смерть. Арчер прикусила губу, чувствуя себя так, будто Адольф Эйхманн должен был - ну, во всяком случае, должен был.

- Довольно гнилое, - наконец ответила Мэри Бэннистер.

«Что ж, это поможет», - пообещал Арчер, вытаскивая шприц и стягивая пластиковую защитную крышку с иглы. Она сделала три шага к левой стороне кровати, дотянулась до руки F4 и, удерживая ее неподвижно, ввела иглу в вену внутри локтя. Затем она посмотрела в глаза F4 и вставила поршень.

Глаза Мэри расширились. Раствор калия опалил вены, проходя через них. Ее правая рука переместилась к верхней левой руке, а затем, через секунду, к верхней части груди, когда ощущение жжения быстро переместилось к ее сердцу. Калий сразу остановил сердце. Аппарат ЭКГ рядом с кроватью показал довольно нормальный синусовый ритм, но теперь движущаяся линия подпрыгнула один раз и полностью упала, включив звуковой сигнал будильника. Каким-то образом глаза Мэри оставались открытыми, поскольку в мозгу хватало кислорода на минутную активность даже после того, как сердце перестало поставлять кровь. Там был шок. F4 не могла говорить, не могла возражать, потому что ее дыхание остановилось вместе с ее сердцем, но она смотрела прямо в глаза Арчеру. . . скорее, как собака, подумал доктор, хотя собачьи глаза никогда не обвиняли ее, как эти двое. Арчер посмотрела в ответ, без каких-либо эмоций на ее лице, в отличие от ее времени на фунте. Затем, менее чем через минуту глаза F4 закрылись, и она умерла. Один готов. Осталось еще девять, прежде чем доктор Арчер сможет сесть в машину и поехать домой. Она надеялась, что ее видеомагнитофон работал правильно. Она хотела снять шоу на канале «Дискавери» о волках в Йеллоустоне, но представление об этой проклятой машине иногда сводило ее с ума.

Через 30 минут тела обернули полиэтиленом и отвезли в мусоросжигательную печь. Это была специальная модель, разработанная для медицинских целей, для разрушения одноразового биологического материала, такого как зародыши или ампутированные конечности. Работая на природном газе, он достиг чрезвычайно высокой температуры, разрушая даже зубные пломбы, и превращал все в пепел, настолько мелкий, что преобладающие ветры поднимали его в стратосферу, а затем выносили в море. Процедурные кабинеты будут очищены, чтобы не было длительного присутствия Шивы, и впервые за несколько месяцев в учреждении не будет вирусных цепей, активно ищущих хозяев, чтобы питаться и убивать. «Членам Проекта это будет приятно, - думала Арчер по дороге домой. Шива был полезным инструментом для их цели, но достаточно жутким, чтобы все были рады, когда он исчезнет.

Попову удалось поспать пять часов во время перелета, и он проснулся, когда бортпроводник тряхнул его плечом через двадцать минут после выхода из Шеннона. Бывшая площадка для гидросамолетов, где перед вылетом в Саутгемптон приземлялись клиперы производства Boeing компании Pan American - и где авиакомпания изобрела ирландский кофе, чтобы помочь пассажирам проснуться, - находилась на западном побережье Ирландии, в окружении ферм и зеленых болот, которые казались сиять в свете зари. Попов умылся в уборной и занял свое место к приезду. Посадка прошла гладко, и выкатка была короткой, когда самолет приблизился к терминалу авиации общего назначения, где находилось еще несколько бизнес-джетов, похожих на GV, который для него зафрахтовала корпорация Horizon. Едва он остановился, к самолету приблизилась грязная служебная машина, и из нее вылез человек в форме, чтобы вскочить по лестнице. Пилот махнул человеку в спину.

«Добро пожаловать в Шеннон, сэр», - сказал сотрудник иммиграционной службы. "Пожалуйста, покажите Ваш паспорт?"

"Здесь." Попов передал его.

Бюрократ пролистал его. «Ах, ты был здесь недавно. Цель вашей поездки, сэр?

"Бизнес. Фармацевтические препараты », - добавил россиянин, на случай, если сотрудник иммиграционной службы захочет открыть его сумки.

«Мммм», - ответил мужчина без тени интереса. Он проштамповал паспорт и вернул его. "Есть что объявить?"

"Не совсем."

"Очень хорошо. Приятного вам времени, сэр. Улыбка была такой же механической, как и его движение вперед, затем он ушел, чтобы спуститься по ступенькам к своей машине.

Попов не столько вздохнул с облегчением, сколько ворчал из-за своего напряжения, которое явно было потрачено зря. В конце концов, кто бы зафрахтовал такой самолет за 100 000 долларов для контрабанды наркотиков? «Еще кое-что, чтобы узнать о капитализме», - сказал себе Дмитрий Аркадьевич. Если у вас было достаточно денег, чтобы путешествовать как принц, то вы не могли быть вне закона. «Поразительно, - подумал он. Он надел пальто и вышел из самолета, где его ждал черный «Ягуар», его сумки уже были загружены в багажник.

"Мистер. Серов? » - спросил водитель, придерживая дверь открытой. Здесь было достаточно шума, и ему не пришлось беспокоиться о том, что его подслушают.

"Верно. Хочешь увидеться с Шоном?

"Да сэр."

Попов кивнул и сел в спину. Минутой позже они уже выезжали с территории аэропорта. Проселочные дороги были как в Англии, уже, чем в Америке, и он все еще ехал не по той стороне дороги. «Как странно, - подумал Попов. Если ирландцы не любили англичан, то почему они подражали своей манере вождения?

Поездка заняла полчаса и закончилась в фермерском доме вдали от главных дорог. Там были две машины и фургон, и один мужчина стоял снаружи, чтобы нести дозор. Попов узнал его. Это был Родди Сэндс, осторожный из этого подразделения.

Дмитрий вышел и посмотрел на него, не пожимая руки. Он вынул из багажника черный чемодан с наркотиками и вошел.

«Доброе утро, Иозеф», - сказал Грейди в знак приветствия. "Как прошел твой полет?"

"Комфортный." Попов передал сумку. «Это то, о чем ты просил, Шон».

Тон голоса был ясен по своему значению. Грейди посмотрел гостю в глаза, на его лице было немного смущения. «Мне это тоже не нравится, но для поддержки операций нужны деньги, а это средство их получения». Десять фунтов кокаина имели переменную ценность. Он обошелся Horizon Corporation всего в 25000 долларов, так как купила его на рынке, открытом для фармацевтических компаний. В разбавленном виде на улице он будет стоить в пятьсот раз больше. «Таков еще один аспект капитализма», - подумал Попов, отвергая его теперь, когда передача была произведена. Затем он протянул листок бумаги.

«Это номер учетной записи и код активации для безопасной учетной записи в Швейцарии. Вы можете снимать средства только в понедельник и среду в качестве дополнительной меры безопасности. На счету шесть миллионов долларов США в валюте. Сумму на счету можно проверить в любой момент », - сказал ему Попов.

- Как всегда, приятно иметь с тобой дело, Джо, - сказал Шон, позволяя себе редкую улыбку. За все двадцать с лишним лет профессионального революционера у него никогда не было даже десятой части этой суммы денег. Что ж, подумал Дмитрий Аркадьевич, они ведь не бизнесмены?

«Когда ты переедешь?»

"Очень скоро. Мы проверили цель, и наш план прекрасен, мой друг. Мы их ужалием, Иосиф Андреевич, - пообещал Грейди. «Мы сильно навредим им».

«Мне нужно будет знать, когда именно. Я тоже должен кое-что сделать », - сказал ему Попов.

Это его остановило, Дмитрий увидел. Проблема здесь заключалась в оперативной безопасности. Посторонний хотел знать то, о чем должны знать только инсайдеры. Две пары глаз смотрели друг на друга несколько секунд. Но ирландец уступил. Как только он удостоверился в наличии денег, его доверие к россиянину подтвердилось - и доставка десяти фунтов белого порошка сама по себе была доказательством этого факта, - если предположить, что позже Гарда не арестовывал его. день. Но Попов был не из таких, не так ли?

"Послезавтра. Операция начнется ровно в час дня ».

"Так рано?"

Грейди был доволен, что россиянин его недооценил. «Зачем откладывать? У нас есть все, что нам нужно, теперь, когда деньги на месте ».

«Как скажешь, Шон. Вам еще что-нибудь нужно от меня? "

"Нет."

«Тогда я уйду, с вашего разрешения».

На этот раз они пожали друг другу руки. «Дэниел отвезет тебя в Дублин?»

«Верно, аэропорт там».

«Скажи ему, и он заберет тебя».

«Спасибо, Шон, и удачи. Возможно, потом встретимся », - добавил Дмитрий.

«Я бы хотел этого».

Попов бросил на него последний взгляд - уверенный, что это будет последний взгляд, несмотря на то, что он только что сказал. Глаза Грейди оживились, он думал о революционной демонстрации, которая станет краеугольным камнем его карьеры. В этом была жестокость, которой Попов раньше не замечал. Подобно Фюрхтнеру и Дортмунду, это было хищное животное, а не человек, и, несмотря на то, что он имел опыт общения с такими людьми, Попов это беспокоило. Он должен был уметь читать мысли, но в этом он видел только пустоту, только отсутствие человеческих чувств, замененных идеологией, которая его привела - куда? Знал ли Грейди? Возможно нет. Он думал, что находится на пути к некоему Сияющему Будущему - термин, наиболее любимый Коммунистической партией Советского Союза, - но манящий его свет был гораздо более далеким, чем он думал, и его яркое сияние скрывало ямы на дороге непосредственно перед ним. его. И действительно, думал Попов, если бы он когда-нибудь достигнул того, чего хотел, то он был бы катастрофой как правитель людей, подобных тем, на которых он походил - Сталину, Мао и всем остальным, - настолько оторванным от взглядов обычных людей. как быть инопланетянином, для которого жизнь и смерть были всего лишь инструментами для достижения его видения, а вовсе не чем-то человечным. Из всего, что Карл Маркс подарил миру, эта перспектива, несомненно, была худшей. Шон Грэди заменил свою человечность и эмоции геометрически точной моделью того, каким должен быть мир - и он был слишком привязан к этому видению, чтобы обращать внимание на тот факт, что оно терпело неудачу, где бы его ни пытались. Его преследование было одно за химерой, существом ненастоящим, никогда не находящимся в пределах досягаемости, но увлекающим его вперед к его собственному уничтожению - и ко многим другим, кого он мог убить первым. И его глаза теперь искрились от его энтузиазма по поводу погони. Его идеологическая обоснованность лишала его способности видеть мир таким, какой он есть на самом деле - как, наконец, увидели даже русские после семидесяти лет следования одной и той же химере. Сверкающие глаза, служащие слепому хозяину, как странно, подумал русский, поворачиваясь, чтобы уйти.

«Хорошо, Питер, у тебя есть долг», - сказал Чавес своему коллеге из Команды 1. На данный момент команда-1 была основной, а команда-2 находилась в режиме ожидания / ожидания и вернулась к более интенсивному режиму тренировок.

«Как скажешь, Дин», - ответил Ковингтон. «Но, кажется, нигде ничего не происходит».

Информация, которая была передана им от различных национальных агентств, на самом деле была весьма обнадеживающей. Информаторы, которые болтали с известными или подозреваемыми террористами - в основном с последними, поскольку наиболее активные из них были бы арестованы - сообщили, что инцидент в Worldpark значительно охладил атмосферу, особенно после того, как французы наконец опубликовали имена и фотографии террористов. известных террористов, которые были убиты в Испании, и один из них, как выяснилось, был уважаемым и уважаемым бывшим членом Action Directe, на его счету шесть известных убийств и что-то вроде репутации опытного оператора. Его публичное уничтожение прокатилось по сообществу, наряду со значительно возросшим уважением к испанской полиции, которая институционально купалась в сиянии дел Радуги, к большому неудовольствию баскских террористов, которые, как сообщают испанские источники, также были несколько наказаны потеря некоторых из своих самых уважаемых участников.

Если это было правдой, как предполагал сводный документ Билла Тоуни, то «Радуга» действительно имела тот эффект, на который надеялись, когда она была сформирована. Возможно, это означало, что им не пришлось бы выходить на поле и убивать людей так часто, чтобы доказать свою храбрость.

Но все еще не было ничего, что могло бы предположить, почему произошло три таких инцидента так близко по времени, и кто, если кто-либо, мог их спровоцировать. Аналитический отдел Британской секретной разведки назвал это случайным, указав, что Швейцария, Германия и Испания - разные страны, и маловероятно, что кто-то имел контакты в подпольных группах во всех трех из них. Может быть, двое, но не все трое. В нем также предлагалось установить контакты с бывшими разведывательными службами Восточного блока, чтобы выяснить, что происходит с некоторыми вышедшими на пенсию членами. Возможно, стоит купить их информацию по действующей цене, которая была довольно высокой сейчас, когда бывшим офицерам разведки приходилось зарабатывать на жизнь в реальном мире, - но не такой высокой, как цена инцидента, в котором пострадали люди. Тоуни подчеркнул это, когда передал его Джону Кларку, и тот снова обсудил это с Лэнгли, но снова получил отпор, из-за чего Rainbow Six всю неделю ворчала о REMF в штаб-квартире ЦРУ. Тоуни думал о том, чтобы предложить его лондонской штаб-квартире «Шестерки» самостоятельно, но без положительной поддержки ЦРУ это было бы напрасной тратой усилий.

С другой стороны, Rainbow же , кажется, работает. Даже Кларк признал, что, несмотря на то, что он по-прежнему был недоволен, он был в «костюме», работая за столом и отправляя молодых людей делать увлекательные вещи. На протяжении большей части своей карьеры офицера разведки Джон ворчал на надзор сверху. Теперь, когда он это делал, он подумал, что, может быть, он понял это немного лучше. Быть командиром могло быть полезным, но никогда не доставило большого удовольствия тому, кто пропадал в траве, уклонялся от огня и был вовлечен в то, что происходило на острие. Мысль о том, что он знает, как это делается, и поэтому может рассказывать людям, как это делать, была для него такой же непопулярной позицией, как и раньше. . . чтобы он принял это совсем недавно, пятью годами ранее. «Жизнь - это ловушка, - сказал себе Кларк, - и единственный выход из ловушки не был таким уж веселым». Поэтому он каждое утро надевал свой пиджак и ворчал о влиянии возраста на его жизнь, как и любой другой мужчина его возраста по всей планете. Куда ушла его юность? Как он его потерял?

Попов прибыл в аэропорт Дублина до обеда. Там он купил билет в Гатвик на часовой перелет обратно в Англию. Он обнаружил, что пропал без вести бизнес-джет GV. Очень удобный способ путешествовать, избавляясь от суеты аэропортов. Он ездил так же хорошо, как и гигантский реактивный самолет, но у него никогда не было достаточно денег, чтобы позволить себе так себя побаловать, и поэтому он выбросил эту мысль из головы. «Ему придется довольствоваться простым путешествием первым классом», - ворчал себе россиянин, потягивая вина, пока «Боинг-737» набирает крейсерскую высоту. Теперь, опять же, ему нужно было немного подумать, и он обнаружил, что время в одиночестве в салоне первого класса самолета помогает.

Он хотел, чтобы Грейди добился успеха? Более того, хотел ли его работодатель, чтобы Грейди добился успеха? В Берне и Вене так не казалось, но разве это другое дело? Может, так считал Хенриксен. Именно такое впечатление он произвел на Попова в их беседах. Была ли разница? Если да, то что это было?

Хенриксен был бывшим сотрудником ФБР. Возможно, это объяснило это. Как и Попов, он ни в чем не потерпел неудач. Или он действительно хотел, чтобы эта группа Радуги была повреждена до такой степени, что она не могла - не могла что? Мешает какой-то операции?

Снова кирпичная стена, и снова Попов ударился о нее головой. Он начал две террористические операции, и единственная их цель, которую он мог различить, заключалась в том, чтобы поднять международное сознание в отношении терроризма. У Хенриксена была международная консалтинговая компания в этой области, и Хенриксен хотел, чтобы сознание было повышено, чтобы он мог заключать контракты, но на первый взгляд это казалось дорогим и неэффективным способом сделать это, подумал Попов. Конечно, деньги, которые можно получить от выигранных контрактов, будут меньше, чем деньги, которые Попов уже потратил или положил в карман. И снова он напомнил себе, что деньги поступили от Джона Брайтлинга и его Horizon Corporation - возможно, от самого Брайтлинга, - а не от Global Security, Inc. Хенриксена. Итак, эти две компании были связаны в своих целях, но не в финансовой поддержке.

Следовательно, подумал Попов, потягивая свой французский шабли, операция полностью принадлежит Брайтлингу, а Хенриксен в качестве службы поддержки, предоставляя экспертные знания и советы.

… Но одна из целей заключалась в том, чтобы получить Хенриксену контракт на консультационные услуги по Олимпийским играм в Сиднее, которые должны начаться всего через несколько недель. Это было очень важно , так Брайтлинг и Хенриксен. Следовательно, Хенриксен делал что-то очень важное для Брайтлинга, несомненно, в поддержку цели последнего, что бы это ни было, черт возьми.

Но что сделали Брайтлинг и его компания? Horizon Corporation и все ее многочисленные международные дочерние компании занимались медицинскими исследованиями. Компания производила лекарства и ежегодно тратила огромные деньги на изобретение новых. Это был мировой лидер в области медицинских исследований. В его лабораториях работали лауреаты Нобелевской премии, и, как показало его интернет-исследование, он работал в некоторых очень интересных областях потенциального медицинского прогресса. Попов снова покачал головой. Какое отношение имеет генная инженерия и фармацевтическое производство к терроризму?

Лампочка, которая загорелась над Ирландским морем, напомнила ему, что всего несколько месяцев назад Америка подверглась нападению с применением биологического оружия. Он убил около пяти тысяч человек и вызвал смертельный гнев Соединенных Штатов и их президента. В досье, которое ему дали, говорилось, что глава этой группы «Радуга» Кларк и его зять Чавес сыграли тихую, но очень драматическую роль в завершении этой кровавой маленькой войны.

«Биовойна», - подумал Попов. Это дало повод для содрогания всему миру. В случае, если это оказалось неэффективным оружием государственного управления, особенно после того, как Америка отреагировала со своей обычной скоростью и бешеной эффективностью на полях сражений в Саудовской Аравии. В результате ни одно национальное государство сегодня не осмеливается даже думать о нападении на Америку. Его вооруженные силы шагали по миру, как пограничный шериф из западного фильма, уважаемые и, что более важно, опасаясь их смертоносных возможностей.

Попов допил вино и потрогал пустой бокал в руке, глядя на приближающееся зеленое побережье Англии. Биовойна. Это заставило весь мир дрожать от страха и отвращения. Horizon Corporation глубоко занималась передовыми исследованиями в области медицины. Так что, конечно же, бизнес Брайтлинга вполне мог быть связан с исследованиями в области биологического оружия - но с какой возможной целью? Кроме того, это была просто корпорация, а не национальное государство. У него не было внешней политики. От военных действий ему нечего было выиграть. Корпорации не воевали, за исключением, пожалуй, других корпораций. Они могут попытаться украсть коммерческую тайну, но на самом деле пролить кровь? Конечно, нет. Опять же, сказал себе Попов, он просто нашел глухую твердую стену, чтобы разбить голову.

«Хорошо, - сказал им сержант-майор Дик Восс. «Прежде всего, качество звука этих цифровых радиоприемников настолько хорошее, что вы можете распознавать голоса, как при обычном разговоре в гостиной. Во-вторых, радиостанции закодированы таким образом, что если у вас две разные команды, работающие в полевых условиях, одна команда попадает в левое ухо, а другая - в правое ухо. Это для того, чтобы командир не слишком запутался, - объяснил он, развлекая австралийских унтер-офицеров. «Это дает вам более точный контроль над своими операциями и держит всех в курсе того, что происходит. Чем больше вы знаете людей, тем эффективнее вы будете в этой области. Вы можете отрегулировать громкость с помощью этого регулятора здесь… - Он показал им ручку на корневом элементе микрофона.

"Какой диапазон?" - спросил старший австралийский унтер-офицер.

«До десяти миль или пятнадцати тысяч метров, немного больше, если у вас есть прямая видимость. После этого кое-что распадается. Батареи перезаряжаемые, и в каждом комплекте есть две запасные. В имеющихся у вас запасных держателях аккумуляторы сохраняют свой заряд около шести месяцев, но мы рекомендуем заряжать их каждую неделю. Ничего страшного, зарядное устройство идет в комплекте с универсальным комплектом вилок. Он поместится в розетку здесь или где-нибудь еще в мире. Ты просто играешь с этим маленьким ублюдком, пока не получишь здесь правильный образец подключения… - Он продемонстрировал. Большинство людей в комнате смотрели на свои несколько секунд. «Ладно, народ, давайте наденем их и попробуем. Выключатель питания находится здесь. . . . »

«Пятнадцать километров, а?» - спросил Маллой.

«Верно», - сказал Нунан. «Таким образом, вы можете слушать, что мы делаем на местах, вместо того, чтобы ждать, пока нам сообщат. Он помещается в гарнитуру вашего самолета и не должен сильно мешать тому, что вам нужно для разговора по внутренней связи. Этот маленький переключатель можно прикрепить, и кнопка управления спускается по рукаву в руку, так что вы можете включить или выключить ее. Он также имеет режим только для прослушивания. Это третья позиция здесь ».

- Замечательно, - заметила сержант Нэнси. «Будьте любезны знать, что происходит на земле».

«Чертовски верно. Если вам, пехотинцам, нужна эвакуация, я буду на полпути, прежде чем вы позвоните. Мне это нравится, - отметил полковник Мэллой. «Думаю, мы оставим его себе, Тим».

«Это все еще эксперимент. E-Systems говорит, что в нем может быть несколько ошибок, но их еще никто не обнаружил. Система шифрования является современной 128-битной непрерывной системой, синхронизированной с главным набором, но иерархизированной, так что, если один набор выходит из строя, другой автоматически берет на себя эту функцию. Мальчики и девочки в Форт-Миде, вероятно, смогут его взломать, но только через двенадцать часов после того, как вы им воспользуетесь.

«Есть ли проблемы с пребыванием в самолете - вмешательство в работу какой-либо бортовой системы?» - спросил лейтенант Харрисон.

«Не то, чтобы мы об этом знали. Он был протестирован на Ночных Ястребах и Сталкерах в Форт-Брэгге, никаких проблем не обнаружено ».

«Давай проверим это», - сразу сказал Маллой. Он научился не доверять электронике - и, кроме того, это был отличный повод поднять «Ночного Ястреба» с земли. «Сержант Нэнси, направляйтесь к птице».

- Готов поспорить, полковник. Сержант встал и двинулся к двери.

«Тим, оставайся здесь. Мы попробуем это внутри и снаружи, а также проверим дальность действия ".

Тридцать минут спустя «Ночной ястреб» кружил над Херефордом.

«Как это, Нунан?»

«Громко и ясно, Медведь».

«Хорошо, хорошо, мы примерно, ох, одиннадцать щелчков до конца, и ты проходишь через улицу, как Раш Лимбо. Эти цифровые радиоприемники прекрасно работают, не так ли? "

"Ага." Нунан сел в свою машину и подтвердил, что металлическая клетка вокруг него не влияет на производительность. Оказалось, что радиостанции продолжали работать на расстоянии более восемнадцати километров или одиннадцати миль, что, по их мнению, было неплохо для чего-то с батареей размером в две четверти и антенной, которая вдвое меньше длины зубочистки. «Это сделает развертывание длинных веревок более плавным, Медведь».

«Как так, Нунан?»

«Что ж, парни на конце веревки смогут сказать тебе, когда ты немного выше или ниже».

«Нунан», - последовал сердитый ответ, - «как вы думаете, для чего нужно глубинное восприятие?»

«Роджер, Медведь», - засмеялся агент ФБР.

ГЛАВА 28

РАССВЕТ

Деньги сделали это намного проще. Вместо того, чтобы угонять грузовики, они могли покупать их с помощью кассовых чеков, выписанных со счета, открытого человеком с фальшивыми документами, удостоверяющими личность, который в то время также переодевался. Это были большие грузовые автомобили Volvo шведского производства, прямые грузовики или грузовики без сочленений с брезентовым покрытием на грузовой площадке, на котором были написаны названия несуществующих предприятий.

Грузовики пересекли Ирландское море в Ливерпуль на коммерческих паромах, их салоны были загружены картонными коробками для холодильников, и без проблем прошли через британскую таможню, а оттуда оставалось только ехать в пределах установленных законом ограничений по автомагистралям. Грузовики двигались плотным строем через Западную страну и прибыли около Херефорда незадолго до наступления сумерек. Там в условленном месте все припарковались. Водители спешились на местной стоянке для грузовиков и направились в паб.

Шон Грэди и Родди Сэндс вылетели в один день. Они прошли таможенный / иммиграционный контроль в Гатвике с фальшивыми документами, которые уже неоднократно выдерживали испытание временем, и снова к своему удовлетворению доказали, что британские иммиграционные офицеры были как слепыми, так и глухими и немыми. Оба они арендовали машины по фальшивым кредитным картам и поехали на запад, в Херефорд, также по заранее запланированным маршрутам, и прибыли в тот же паб незадолго до прибытия грузовиков.

"Какие-то проблемы?" - спросил Грейди близнецов Барри.

- Нет, - ответил Сэм, и Питер кивнул. Как всегда, члены его подразделения устроили хладнокровие, несмотря на то, что им всем приходилось нервничать перед миссией. Вскоре все были там, и две группы, одна из семи и одна из восьми, сидели в кабинках, потягивая свой Guinness и тихо болтая, их присутствие не представляло интереса для завсегдатаев пабов.

003

«Они работают очень хорошо, - сказал Мэллой Нунану за пинтой пива в клубе. «Электронные системы, а?»

«Довольно хороший наряд. В HRT мы использовали много их оборудования ».

Морской пехотинец кивнул. «Да, то же самое в Командовании специальных операций. Но я по-прежнему предпочитаю вещи с проводами управления и кабелями ».

«Ну, да, полковник, сэр, но как-то сложно сделать два бумажных стаканчика и веревку из измельчителя, не так ли?»

«Я не такой уж отсталый, Тим». Но этого было достаточно для улыбки. «И мне никогда не требовалась помощь при развертывании по длинному кабелю».

«У тебя это довольно хорошо получается». Нунан отпил пива. «Как долго ты летаешь на вертолетах?»

«Двадцать лет - двадцать один наступит в октябре следующего года. Знаешь, это последний оставшийся настоящий полет. Новые быстрые люди, черт возьми, компьютеры голосуют за то, нравится ли им то, что вы делаете, прежде чем они решат сделать это за вас. Я играю с компьютерами, играми, электронной почтой и тому подобным, но будь я проклят, если я когда- нибудь позволю им летать за меня ». «По крайней мере, это было пустым хвастовством», - подумал Нунан. Рано или поздно такая форма прогресса придет и к винтокрылым самолетам, и водители будут ворчать, но тогда они примут это как надо и двинутся дальше, и, возможно, в результате станут более безопасными и эффективными. . «Прямо сейчас жду письма от моего специалиста», - добавил полковник.

"Ой? Зачем?"

«Я баллотируюсь на должность начальника управления VMH-1».

"Летать с президентом?"

Маллой кивнул. «У Хэнка Гудмана теперь есть работа, но он стал звездой, и поэтому они переводят его на что-то другое. И кто-то, наверное, слышал, что я неплохо владею палкой ».

«Не так уж плохо», - сказал Нунан.

«Скучный, хотя, прямой и ровный, ничего забавного», - допустил морпех с демонстрацией ложного отвращения. Полет на ВМХ-1 был честью для капитана, и командование им было для Корпуса способом продемонстрировать уверенность в его силах. «Я должен знать еще через две недели. Приятно снова увидеть некоторые игры Redskins лично ».

«Что будет на завтра?»

«Прямо перед обедом потренируйтесь вставлять на низком уровне, работать с документами во второй половине дня. Я должен сделать тонну этого для ВВС. Что ж, у них есть проклятый самолет, и они хорошо обслуживают его и дают мне хороший экипаж. Но держу пари, что пилоты авиалайнеров не обязаны этого делать ». Этим удачливым ублюдкам просто нужно было летать, хотя их полет был таким же захватывающим, как гонка на сушке краски или, может быть, марафон по выращиванию травы.

Чавес еще не привык к британскому юмору, и в результате сериалы на местных станциях ему в основном наскучили. Однако у него было кабельное телевидение, в том числе «Исторический канал», который стал его любимым, если не каналом Пэтси.

«Всего один, Дин», - сказала она ему. Теперь, когда приближалось время доставки, она хотела, чтобы ее муж всегда был трезв, а это означало только одно пиво за ночь.

"Да, милый." «Женщинам так легко подтолкнуть мужчин», - подумал Доминго, глядя на почти пустой стакан и чувствуя себя другим. Было здорово потягивать пиво в клубе и обсуждать деловые вопросы в удобной, неформальной обстановке и в целом общаться со своими людьми, но сейчас он не отходил дальше пятидесяти футов от своей жены, за исключением тех случаев, когда он был вынужден, а она был его пейджер номер, когда они были в разлуке. Ребенок упал, что бы это ни значило - ну, он знал, что это означает, что роды неизбежны, но не то, что означает «падение». А теперь это означало, что он мог пить только одно пиво за ночь, хотя мог быть трезвым с тремя. . . может даже четыре. . . .

Они сели в кресла, расположенные рядом. Дин пытался смотреть телевизор и читать документы разведки. Казалось, он мог это сделать, к изумленному раздражению его жены, которая читала медицинский журнал и делала какие-то пометки на полях на глянцевой бумаге.

В доме Кларков ничего особенного не изменилось, хотя здесь кассета с фильмом была вставлена в видеомагнитофон и проигрывала.

«Что-нибудь новенькое в офисе?» - спросила Сэнди.

«В офисе», - подумал Джон. Она не сказала этого, когда он вернулся с поля. Нет, тогда это было «Ты в порядке?» Всегда спрашивал с оттенком беспокойства, потому что, хотя он никогда - ну, почти никогда - не рассказывал ей о том, что делал в поле, Сэнди знал, что это немного отличалось от того, чтобы сидеть за столом. Так что это было еще одним подтверждением того, что он был REMF. «Спасибо, дорогая», - подумал он. «Нет, не совсем так», - сказал он. "Как насчет больницы?"

«Автомобильная авария сразу после обеда. Ничего особенного.

«Как дела у Пэтси?»

«Она будет неплохим доктором, когда научится немного расслабляться. Но, ну, я лечу скорую уже двадцать с лишним лет, верно? Она знает больше, чем я, в теоретической области, но ей нужно немного лучше изучить практическую сторону. Но, знаете, у нее все хорошо.

«Вы когда-нибудь думали, что могли бы быть доктором?» - спросил ее муж.

"Я полагаю, что мог бы, но… не тогда было подходящее время, не так ли?"

"Как насчет ребенка?"

Это заставило Сэнди улыбнуться. «Как и я, нетерпеливый. Вы подходите к этому моменту, и вы просто хотите, чтобы это произошло и покончить с этим ».

"Есть какие-нибудь заботы?"

«Нет, доктор Рейнольдс довольно хорош, а у Пэтси все в порядке. Я просто еще не уверена, что готова стать бабушкой, - со смехом добавила Сэнди.

«Я знаю, что ты имеешь в виду, детка. В любое время, а?

«Младенец упал вчера. Это означает, что он вполне готов ».

" 'Он'?" - спросил Джон.

«Кажется, так все думают, но мы узнаем, когда это появится».

- проворчал Джон. Доминго настаивал на том, что это должен быть сын, красивый, как и его отец, - и двуязычный, jefe, - всегда добавлял он с хитрой латиноамериканской ухмылкой. Что ж, ему могло стать хуже как зятю. Дин был умным учеником, с которым он когда-либо сталкивался, пройдя путь от молодого старшего сержанта 11-Браво, легкого пехотинца армии США, до уважаемого офицера полевой разведки ЦРУ со степенью магистра Университета Джорджа Мейсона. . . а теперь он время от времени думал о том, чтобы еще два года учиться на докторскую степень. Возможно, из Оксфорда, размышлял Дин в начале недели, сможет ли он организовать свободное время, чтобы это было возможно. Разве это не был бы удар под задницу - чикано из Восточного Лос-Анджелеса с капюшоном из Оксфордского университета! Когда-нибудь он может оказаться в DCI, и тогда он станет действительно невыносимым. Джон усмехнулся, отпил своего Гиннесса и снова вернулся к телевизору.

Попов сказал себе, что надо смотреть. Он снова был в Лондоне, поселился в отеле среднего класса, состоящем из нескольких рядных домов, соединенных вместе и отремонтированных. Этого он должен был увидеть. Это будет первая террористическая операция. У них был реальный план, хотя и предложенный Биллом Хенриксеном, но Грэди ухватился за эту идею, и это, безусловно, казалось тактически разумной концепцией, если они знали, когда положить этому конец и бежать. В любом случае, Дмитрий хотел, чтобы это произошло, чтобы лучше знать, сможет ли он позвонить в банк и перекодировать деньги на свой собственный счет, а затем. . . исчезать с лица земли, когда бы он ни пожелал. Грэди и в голову не приходило, что есть по крайней мере два человека, которые могут получить доступ к переведенным средствам. «Возможно, Шон был доверчивой душой», - подумал Попов, как ни странно звучало это предложение. Он с готовностью принял контакт от своего бывшего друга из КГБ, и хотя он поставил два основных теста, деньги и кокаин, как только они были доставлены, он сразу же встал, чтобы принять обещанные меры. Это было замечательно, теперь, когда Попов позволил себе подумать об этом. Но он брал арендованный седан «Ягуар», чтобы пойти и посмотреть. «Это не должно быть слишком сложно, - подумал он, - и не должно быть слишком опасно, если он все сделает правильно». С этой мыслью он отбросил свою последнюю «Столичную ночь» и выключил свет.

В то утро они проснулись в одно и то же время. Доминго и Патрисия в одном доме, а Джон и Сандра в другом открыли глаза в 5:30, когда сработала сигнализация, и обе пары скорректировали свой распорядок дня в соответствии с распорядком дня. Женщины должны были быть в местной больнице в 6:45, чтобы начать свою дневную смену с 7:00 до 15:00 в отделении неотложной помощи, поэтому в обоих домах женщины первыми пользовались туалетом, а мужчины. Он прошел на кухню, чтобы накормить кофеварку и включить ее, затем забрать утренние газеты с крыльца и включить радио на Би-би-си, чтобы узнать утренние новости. Двадцать минут спустя ванные комнаты и газеты были обменены, и через пятнадцать минут после этого обе пары сели на кухне, чтобы позавтракать - хотя в случае Доминго это всего лишь вторая чашка кофе, поскольку он обычно завтракал со своими людьми после утреннего PT. . В доме Кларков Сэнди экспериментировала с жареными помидорами, местным деликатесом, которому она пыталась научиться, но который ее муж категорически отвергал как гражданин Америки. К 6:20 пришло время женщинам одеться в соответствующую форму, а мужчинам сделать то же самое, и вскоре после этого все покинули свои дома, чтобы начать свои различные повседневные дела.

Кларк не работал с командами. В конце концов он признался себе, что он слишком стар, чтобы выдержать полную нагрузку, но он появился примерно в том же месте и делал примерно одно и то же ежедневное упражнение. Это не сильно отличалось от того, когда он был морским котиком, хотя и без длительного плавания - здесь был бассейн, но он был недостаточно большим, чтобы ему подходить. Вместо этого он пробежал три мили. Но команды сделали пять. . . и, стыдливо признался он себе, быстрее. Для человека его лет Джон Кларк знал, что находится в превосходной физической форме, но удерживать себя в ней становилось все труднее с каждым днем, и следующей важной вехой на его личном пути к смерти было число шестьдесят. Это казалось очень странным, что он больше не был тем молодым парнем из мочи и уксуса, которым был, когда женился на Сэнди. Казалось, что кто-то украл у него что-то, но если бы это случилось, он бы этого не заметил. Просто однажды он огляделся и обнаружил, что отличается от того, кем себя представлял. «Совсем не приятный сюрприз», - сказал он себе, заканчивая три мили, вспотевшие из-за воспаленных ног и нуждаясь в втором за день душа.

По дороге в штаб-квартиру он увидел, что Алистер Стэнли отправился на утреннюю зарядку. Ал был моложе его на пять лет и, вероятно, все еще питал иллюзию молодости. Они стали хорошими друзьями. У Стэнли были инстинкты, особенно в отношении разведывательной информации, и он был эффективным полевым оператором в своем странно непринужденном британском стиле. «Как дыра в паутине, - подумал Джон, - Стэнли ничем не отличался, пока не посмотрел ему в глаза», и даже тогда нужно было знать, что искать. Симпатичный, веселый, со светлыми волосами и зубастой улыбкой, но, как Джон, он убивал в поле, и, как Джон, ему не снились кошмары по этому поводу. По правде говоря, у него были лучшие инстинкты как у командира, чем у Кларка, последний признался себе, - но только самому себе. Оба мужчины по-прежнему были такими же конкурентоспособными, как и в свои двадцать, и ни один не хвалил их бесплатно.

Приняв душ, Кларк подошел к своему офису, сел за стол и просмотрел утренние документы, тихо проклиная их за необходимое время и все мысли, которые приходилось уходить на такие расточительные статьи, как составление бюджета. Прямо в ящике его стола была его Беретта 45-го калибра, доказательство того, что он был не просто еще одним государственным служащим, но сегодня у него не будет времени подойти к стрельбищу, чтобы попрактиковаться в боевых навыках, которые сделали его командиром «Радуги». - позиция, которая по иронии судьбы лишала его возможности доказать свою принадлежность. Миссис Форгейт прибыла сразу после восьми, заглянула в кабинет своего босса и увидела хмурый взгляд, который она всегда видела, когда он выполнял административную работу, вместо того, чтобы передавать разведывательную информацию или оперативные вопросы, которые, по крайней мере, казались ему интересными. Она вошла, чтобы запустить его кофеварку, услышала обычное утреннее приветствие, затем вернулась к своему столу и проверила защищенный факсимильный аппарат на предмет всего, что могло потребоваться немедленно обратиться к боссу. Там ничего не было. Еще один день начался в Херефорде.

Грейди и его люди тоже не спали. Они завтракали чаем, яйцами, беконом и тостами, потому что типичный ирландский завтрак мало чем отличался от английского. Фактически, страны мало отличались по своим основным привычкам, о чем Грейди и его люди не задумывались. Оба были вежливыми обществами и чрезвычайно гостеприимны к посетителям. Граждане обеих стран улыбались друг другу, довольно много работали на своей работе, в основном смотрели один и тот же телевизор, читали одни и те же спортивные страницы и занимались в основном одними и теми же видами спорта, которые в обеих странах были настоящими национальными страстями, и пили одинаковое количество одинаковых напитков. пиво в пабах, которое легко могло быть в одной нации, а в другой, вплоть до нарисованных знаков и имен, которые их опознали.

Но они ходили в разные церкви и говорили с разными акцентами - казалось, так похожими на чужих, - которые казались каждому из них совершенно по-разному. Прислушивание к таким вещам оставалось важной частью повседневной жизни, но глобальное телевидение медленно меняло это положение. Посетитель, приехавший пятьдесят лет назад, заметил бы, что многие американизмы проникли в общий язык, но процесс был настолько постепенным, что те, кто пережил его, не замечали этого факта. Это была обычная ситуация для стран с революционными движениями. Различия были небольшими для сторонних наблюдателей, но тем более заметными для тех, кто выступал за перемены, до такой степени, что Грейди и его люди видели английское сходство просто как маскировку, делающую их операции удобными, а не как общие черты, которые могли бы сблизить их страны. Люди, с которыми они могли бы выпить пива и обсудить особенно хороший футбольный матч, были для них столь же чужды, как люди с Марса, и поэтому их было легко убить. Они были вещами, а не «товарищами», и, как бы безумно это ни показалось объективной третьей стороне, это было достаточно внушено им, чтобы они обращали на это внимание не больше, чем на воздух в это ясное голубое утро. когда они пересели в свои грузовики и машины, готовясь к дневной миссии.

В 10:30 Чавес и его команда переместились в закрытый тир для практики стрельбы. Дэйв Вудс был там и расставил ящики с боеприпасами в нужных местах для членов Команды-2. Как и прежде, Чавес решил поработать над своим пистолетом, а не с более простым в использовании МР-10, из которого может хорошо стрелять любой, у кого есть два исправных глаза и один рабочий палец на спусковом крючке. В результате он сдал 10-миллиметровые боеприпасы и заменил их на две коробки с патронами премиум-класса .45ACP производства США Federal «Hydra-Shok» с огромной полостью, в которой можно было почти смешать напиток, или так казалось, когда вы заглянули в них.

Подполковник Мэллой и его летный экипаж, лейтенант Харрисон и сержант Нэнс, вошли как раз в тот момент, когда Команда-2 стартовала. Они были вооружены стандартной американской военной версией Beretta M9 и стреляли 9-мм снарядами в цельнометаллической оболочке, как того требовала Гаагская конвенция - Америка никогда не подписывала международный договор, в котором подробно описывалось, что было правильным, а что нет на поле боя. , но Америка все равно жила по правилам. Специалисты по спецоперациям «Радуги» использовали другие, более эффективные боеприпасы, исходя из того, что они не были на поле боя, а были, скорее, нападающими на преступников, которые не заслуживали внимания, оказываемого лучше организованным и одетым в униформу противникам. Любой, кто задумывался над этой проблемой, находил это слегка безумным, но они знали, что не существует жесткого правила, требующего от мира разобраться, и стреляли по тем патронам, которые им были выпущены. В случае с солдатами «Радуга» это было не менее сотни выстрелов в день. Маллой и его команда должны были стрелять примерно пятьдесят патронов в неделю, но они не должны были быть стрелками, и их присутствие здесь было просто вопросом вежливости. Так получилось, что Маллой был отличным стрелком, хотя стрелял из пистолета одной рукой, как когда-то учили американские военные. Харрисон и Нэнси использовали более современную стойку Уивера, держась обеими руками за оружие. Мэллою тоже не хватало 45-го калибра его юности, но американские вооруженные силы перешли на патрон меньшего диаметра, чтобы порадовать страны НАТО, даже несмотря на то, что он проделал гораздо меньшие дыры в людях, в которых вы должны были стрелять.

Девочку назвали Фионой. Ей едва исполнилось пять лет, и она упала с качелей в своем детском саду. Деревянные стружки поцарапали ее кожу, но также опасались, что она могла сломать лучевую кость в левом предплечье. Сэнди Кларк держала руку, пока ребенок плакал. Она очень медленно и осторожно манипулировала им, и интенсивность детских слез не изменилась. Это не было сломано. . . ну, возможно, очень незначительный перелом "зеленой палки", но, вероятно, даже не это.

«Давайте сделаем рентген», - сказала Пэтси, передавая ребенку виноградную присоску. В Англии это сработало так же хорошо, как и в Америке. Слезы прекратились, когда она использовала свою здоровую правую руку и зубы, чтобы сорвать пластик, а затем сунула его в свой милый маленький ротик. Сэнди протерла руку смоченной марлей. Никаких швов, только несколько неприятных царапин, которые она закрасит антисептиком и закроет двумя большими пластырями.

Эта скорая помощь была не так загружена, как ее американские аналоги. Во-первых, это было в сельской местности, и было меньше возможностей получить серьезную травму - на прошлой неделе у них был фермер, который был близок к тому, чтобы оторвать себе руку сельскохозяйственным орудием, но Сэнди и Пэтси были тогда вне службы. Было меньше серьезных автомобильных аварий, чем в сопоставимых американских регионах, потому что британцы, несмотря на их узкие дороги и более жесткие ограничения скорости, казалось, водили более безопасно, чем американцы, и этот факт заставил обоих американских медиков почесать затылки. В общем, служение здесь было довольно цивилизованным. По американским стандартам больница была укомплектована избыточным персоналом, и это делало рабочую нагрузку на каждого человека приемлемой, к некоторому удивлению обоих американцев. Десять минут спустя Пэтси посмотрела на рентгеновский снимок и увидела, что кости предплечья Фионы в порядке. Через тридцать минут она возвращалась в детский сад, где было время обеда. Пэтси села за свой стол и вернулась к чтению последнего выпуска «Ланцета», в то время как ее мать вернулась к своему столу и болтала с коллегой. Оба извращенно хотели, чтобы работы было больше, хотя это означало боль для кого-то, кого они не знали. Сэнди Кларк сказала своему английскому другу, что она не видела огнестрельного ранения за все время своего пребывания в Англии. В ее больнице в Вильямсбурге, штат Вирджиния, они были почти повседневным явлением, что несколько ужаснуло ее коллег, но было лишь частью ландшафта для американской медсестры скорой помощи.

Херефорд нельзя было назвать сонным сообществом, но движение транспорта не делало его и шумным мегаполисом. Грейди ехал в арендованной машине, следуя за грузовиками к цели и двигаясь медленнее, чем обычно, здесь, в крайнем левом переулке, потому что он ожидал более плотного движения и, следовательно, более продолжительной поездки. Он мог бы уйти быстрее и, следовательно, начать миссию раньше, но он был методичным человеком, и как только его план был составлен, он имел тенденцию почти рабски его придерживаться. Таким образом, каждый знал, что и когда должно было произойти, что имело практический смысл. На всякий случай у каждого члена команды был сотовый телефон с настройками быстрого набора для всех остальных. Шон полагал, что они были почти так же хороши, как тактические рации, которые носили солдаты.

Была больница. Он сидел у подножия пологого склона. Парковка не казалась очень многолюдной. Может быть, в их кроватях было не так много пациентов, или, может быть, посетители ушли пообедать, прежде чем вернуться, чтобы увидеть своих близких.

Дмитрий остановил взятую напрокат машину на обочину проезжей части и остановился. Он находился примерно в полукилометре от больницы, и с вершины этого холма он мог видеть две стороны: передний и боковой вход в отделение неотложной помощи. Он выключил мотор, опустив стеклоподъемники, и стал ждать, что будет дальше. На заднем сиденье у него был недорогой бинокль 7 × 35, купленный в магазине в аэропорту, и он решил достать их. Рядом с ним на сиденье лежал его сотовый телефон, если он ему понадобится. Он видел, как три тяжелых грузовика подъехали и остановились рядом с больницей на позициях гораздо ближе, чем его, но, как и его место, могли прикрыть переднюю часть и аварийный боковой вход.

Именно тогда Попову пришла в голову случайная мысль. Почему бы не позвонить этому парню Кларку из Херефорда и не предупредить его о том, что должно было произойти? Он, Попов, не хотел, чтобы эти люди пережили полдень, не так ли? Если бы они этого не сделали, у него были бы эти пять с лишним миллионов американских долларов, и тогда он мог бы исчезнуть с лица земли. Ему нравились острова Карибского моря; он просмотрел несколько туристических брошюр. У них были бы некоторые британские удобства - честная полиция, пабы, приветливые люди - плюс тихая, неторопливая жизнь, но при этом они были достаточно близки к Америке, чтобы он мог поехать туда и распоряжаться своими средствами в любой выбранной им инвестиционной схеме. . .

Но . . . нет. Был шанс, что Грэди сбежит от этого, и он не хотел рисковать, чтобы его преследовал этот жестокий и злобный ирландец. Нет, было бы лучше, если бы он позволил этому разыграться без своего вмешательства, и поэтому он сел в машину, положив бинокль на колени, и слушал классическую музыку на одной из обычных радиостанций BBC.

Грейди вышел из своего «ягуара». Он открыл багажник, вытащил свой сверток и положил ключи в карман. Тимоти О'Нил слез с машины - он выбрал небольшой фургон - и остановился, ожидая, пока к нему присоединятся остальные пятеро мужчин. Они сделали это через несколько минут. Тимми поднял сотовый телефон и нажал кнопку быстрого набора номер один. В сотне ярдов от нас зазвонил телефон Грэди.

"Да?"

«Мы готовы здесь, Шон».

- Тогда продолжай. Мы здесь тоже готовы. Удачи, парень ».

«Хорошо, сейчас мы переезжаем».

О'Нил был одет в коричневый комбинезон курьера. Он направился к боковому входу в больницу с большой картонной коробкой, за ним последовали еще четверо мужчин в штатском с коробками того же размера, но не по цвету.

Попов с досадой посмотрел в зеркало заднего вида. Полицейская машина подъехала к обочине дороги, а через несколько секунд из нее вышел констебль и направился к своей машине.

«Возникли проблемы, сэр?» - спросил коп.

«О, нет, не совсем - то есть я позвонил в компанию по аренде, и они кого-то присылают, понимаете».

"Что пошло не так?" - спросил полицейский.

"Не уверен. Двигатель начал плохо работать, и я подумал, что стоит остановиться и выключить его. Во всяком случае, - повторил русский, - я позвонил в компанию, и они послали кого-то разобраться.

«А, тогда очень хорошо». Полицейский констебль потянулся, и казалось, что он остановился не только для того, чтобы подышать свежим воздухом, но и для оказания помощи застрявшему автомобилисту. Время, подумал Попов, могло быть лучше.

"Я могу вам помочь?" - сказал портье.

«У меня есть посылка для доктора Чавеса и медсестры, - он посмотрел на листок бумаги на коробке, который показался ему умным актерским ходом, - Кларк. Они сегодня днем? - спросил Тимми О'Нил.

«Я позову их», - услужливо сказал клерк, возвращаясь в рабочую зону.

Рука солдата ИРА скользнула по внутренней стороне крышки, готовая открыть коробку. Он повернулся и кивнул остальным четверым, которые вежливо стояли в очереди позади него. О'Нил показал свой нос, и один из них - его звали Джимми Карр - вернулся на улицу. Там была полицейская машина, Range Rover, белого цвета с оранжевой полосой по бокам. Полицейский внутри ел бутерброд, обедал в удобном месте, в том, что американские полицейские иногда называли «коопингом», просто убивая время, когда ничего не происходило. Он увидел мужчину, стоящего у входа в приемную, в руках он держал что-то похожее на цветочную коробку. Несколько других только что вошли внутрь с подобными коробками, но это была больница, и люди дарили цветы тем, кто в них находился. . . Несмотря на это . . . человек с большой белой коробкой смотрел на свою полицейскую машину, как это часто делают люди. Коп оглянулся на него, в основном с любопытством, хотя его полицейские инстинкты начали загораться.

«Я доктор Чавес, - сказала Пэтси. О'Нил заметил, что она была почти такого же роста, как и он, и очень беременна под накрахмаленным белым лабораторным халатом. «У тебя есть кое-что для меня?»

«Да, доктор, знаю». Затем подошла другая женщина, и сходство было поразительным с первого момента, когда он увидел их двоих. Они должны были быть матерью и дочерью. . . а это означало, что пора.

О'Нил откинул крышку коробки и тут же вытащил автомат АКМС. Он смотрел на него и не заметил потрясения на лицах двух женщин перед ним. Его правая рука вытащила один из магазинов и вонзила его в оружие. Затем он сменил руки и позволил своей правой руке схватить пистолетную рукоятку, в то время как его левая рука вернула затвор обратно в батарейное положение. Все упражнение длилось не две секунды.

Пэтси и Сэнди замерли, как обычно бывает, когда внезапно сталкиваются с оружием. Их глаза были широко раскрыты, а лица потрясены. Слева от них кто-то кричал. Позади этого доставщика трое других теперь держали идентичное оружие и смотрели наружу, целясь в остальных в приемной, и рутинный день в приемном покое изменился на что-то совсем другое.

Снаружи Карр с улыбкой открыл коробку и нацелил ее на полицейскую машину всего в двадцати футах от него.

Двигатель работал, и первым инстинктом полицейского было уйти и доложить. Его левая рука переключила селектор на задний ход, а его нога ударила по педали акселератора, заставив машину покатиться назад.

Ответ Карра был автоматическим. Подняв оружие, повернувшись назад, он прицелился и нажал на спусковой крючок, выпустив пятнадцать выстрелов в лобовое стекло автомобиля. Результат был незамедлительным. Ровер двигался назад по довольно прямой линии, но в тот момент, когда пули начали попадать, он свернул вправо и упал на кирпичную стену больницы. Вот оно и остановилось, давление в акселераторе теперь упало. Карр подбежал и заглянул внутрь, чтобы увидеть, что в мире на одного полицейского меньше, и для него это не было большой потерей.

"Что это такое?" Риторический вопрос задавал не Попов, а услужливый придорожный полицейский. Это было риторически, потому что огонь из автоматического оружия нельзя спутать ни с чем другим. Его голова повернулась, и он увидел, как полицейская машина - идентичный близнецу его собственной - закричала назад, затем остановилась, а затем к ней подошел мужчина, посмотрел и пошел прочь. "Кровавый ад!"

Дмитрий Аркадьевич сидел неподвижно, наблюдая за полицейским, пришедшим ему на помощь. Мужчина побежал обратно к своей машине, залез внутрь и вытащил радиомикрофон. Попов не слышал, что было сказано, но тогда и не нужно.

«У нас есть они, Шон», - сказал ему голос О'Нила. Грейди подтвердил информацию, нажал кнопку завершения и быстро набрал номер мобильного телефона Питера Барри.

"Да?"

- Они есть у Тимоти. Ситуация, похоже, находится под контролем ».

"Хорошо." И этот звонок закончился. Затем Шон быстро набрал еще один номер. «Привет, это Патрик Кейси. Мы захватили общественную больницу Херефорда. В настоящее время мы держим в заложниках доктора Чавеса и медсестру Кларк, а также многих других. Мы освободим заложников, если наши требования будут выполнены. Если они не будут выполнены, то нам необходимо будет убивать заложников до тех пор, пока вы не увидите ошибку своего пути. Мы требуем освобождения всех политических заключенных, содержащихся в тюрьмах Олбани и Паркхерст на острове Уайт. Когда их выпустят и увидят по телевидению, мы покинем это место. Понимаешь?"

«Да, я понимаю», - ответил дежурный сержант. Он этого не сделал, но у него была запись этого разговора, и он перешлет информацию тому, кто поймет.

Карр вошел в приемную; Близнецы Барри, Питер и Сэм, прошли через здание к главному входу. Здесь все было несколько хаотично. Первоначальный выстрел Карра здесь не был четко слышен, и большинство людей повернули головы в сторону грубого шума и, ничего не увидев, вернулись, чтобы заняться своими делами. Охранник больницы, мужчина пятидесяти пяти лет, одетый во что-то похожее на полицейскую форму, направлялся к двери самой больницы, когда увидел приближающихся к нему близнецов с оружием в руках. Полицейский в отставке сумел сказать: «Что это такое?» - обычные слова британского констебля, - прежде чем дуло ружья заставило его поднять руки и заткнуться. Сэм схватил его за воротник и толкнул обратно в главный вестибюль. Там люди видели оружие. Некоторые кричали. Некоторые двинулись к дверям, и все они вышли наружу, не будучи обстрелянными, поскольку близнецам Барри уже хватило дел.

Радиозвонок полицейского со стороны дороги вызвал больший отклик, чем телефонный звонок Грэди, особенно в связи с сообщением о том, что констебль был застрелен и, вероятно, убит в своей машине. Первой реакцией местного суперинтенданта было вызвать все свои мобильные подразделения в общую зону больницы. Лишь примерно у половины из них было огнестрельное оружие, и в основном это были револьверы Smith & Wesson, чего было недостаточно для того, чтобы справиться с сообщениями об использовании пулеметов. Смерть констебля была установлена, когда офицер, припаркованный возле больницы, не явился, несмотря на многочисленные звонки по полицейскому радио.

В каждом полицейском участке мира есть предустановленные меры реагирования на различные чрезвычайные ситуации. У этого была папка с надписью «Терроризм», и суперинтендант вытащил ее, хотя содержимое его запомнило, просто чтобы убедиться, что он ничего не забыл. Главный номер службы экстренной помощи пошел к столу в Министерстве внутренних дел, и он сообщил то немногое, что знал, старшему государственному служащему, добавив, что он работает над получением дополнительной информации и сообщит об этом.

В здании штаб-квартиры Министерства внутренних дел, недалеко от Букингемского дворца, размещались бюрократы, которые контролировали почти все аспекты жизни на Британских островах. В том числе правоохранительные органы, и в этом здании тоже была папка с процедурами, которую вытащили из своего гнезда. В этом была новая страница и новый номер.

«Четыре, два, два, три», - сказала Элис Фургейт, поднимая трубку. Эта линия использовалась исключительно для передачи важного голосового трафика.

"Мистер. Кларк, пожалуйста.

"Да. Подождите, пожалуйста."

"Мистер. Кларк, звонок по дабл-три, - сказала она в интерком.

«Это Джон Кларк», - сказал Rainbox Six, поднимая трубку.

«Это Фредерик Каллавей из Министерства внутренних дел. У нас возможна чрезвычайная ситуация », - сказал госслужащий.

"Хорошо, а где это?"

- Боюсь, что чуть дальше по дороге от вас, больница Херефорда. Звонивший голос назвался Патриком Кейси. Это кодовое имя, которое PIRA использует для обозначения своих операций ».

«Херефордская больница?» - спросил Джон, его рука внезапно остыла на телефоне.

"Это правильно."

«Подождите секунду. Я хочу, чтобы один из моих людей подключился к этой линии ». Джон положил руку на трубку. «Алиса! Пригласите Алистера на это прямо сейчас! "

"Да, Джон?"

"Мистер. Каллавей, это Алистер Стэнли, мой заместитель. Пожалуйста, повторите то, что вы мне только что сказали ».

Он сделал это, затем добавил: «Голос опознал двух заложников по имени, медсестру Кларк и доктора Чавеса».

- Вот дерьмо, - выдохнул Джон.

«Я заставлю команду Питера переехать, Джон, - сказал Стэнли.

"Верно. Что-нибудь еще, мистер Кэллавей?

«Это все, что у нас есть сейчас. Начальник местной полиции пытается собрать больше информации в настоящее время ».

"Хорошо, спасибо. Вы можете связаться со мной по этому номеру, если я вам понадоблюсь ». Кларк положил трубку на подставку. «Бля», - тихо сказал он.

Его разум метался. Тот, кто разведал Рейнбоу, сделал это не просто так, и эти два имени не были случайностью. Это было прямым вызовом для него и его людей - и они использовали его жену и дочь как оружие. Следующей его мыслью было то, что ему придется передать командование Элу Стэнли, а следующей - что его жена и дочь находятся в смертельной опасности. . . и он был беспомощен.

- Господи, - пробормотал майор Питер Ковингтон по телефону. "Да сэр. Позвольте мне двинуться сюда ». Он встал и вошел в свой отсек для отделения. «Внимание, у нас есть дела. Все готовятся немедленно двинуться ».

Члены команды 1 встали и направились к своим шкафчикам. Это не походило на тренировку, но они справились с этим, как если бы это было так. Мастер Чиф Майк Чин оделся первым. Он пришел к своему боссу, который как раз надевал бронежилет.

"Что дает, шкипер?"

«ПИРА, местная больница, держит в заложниках жен Кларка и Дина».

"Что это такое?" - спросил Чин, сильно моргая.

«Ты слышал меня, Майк».

"Вот дерьмо. Хорошо." Чин вернулся в отделение. «Седлайте, люди, это не гребаная тренировка».

Мэллой только что бросился к своему «Ночному ястребу». Сержант Нэнси уже был там, вытаскивая английские булавки с красными флажками из точек подключения и протягивая их пилоту для подтверждения подсчета.

«Выглядит хорошо, давайте, лейтенант».

«Поворачивая один», - подтвердил Харрисон, когда сержант Нэнси перегрузил самолет и пристегнул ремень безопасности, а затем перешел к левой двери, чтобы проверить хвост «Ночного ястреба».

«Хвостовой винт чистый, полковник».

Мэллой подтвердил эту информацию, наблюдая, как накручиваются приборы на его двигателе. Затем он снова включил радио. «Командование, это Медведь, мы крутимся и горим. Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

- Медведь, это Пятерка, - к удивлению Мэллоя послышался голос Стэнли. «Отправляйся на орбиту местной больницы. Это место, где сейчас произошел инцидент ».

«Скажи еще раз, пять, конец».

«Медведь, у нас есть субъекты, которые держат местную больницу. Они держат в заложниках миссис Кларк и миссис Чавес. Они опознали их обоих по имени. Вам приказано подняться на орбиту больницы.

«Роджер, скопируйте это. Медведь сейчас взлетает ». Его левая рука тянула коллектив, взбираясь на Сикорского в небо.

- Я правильно расслышал, полковник? - спросил Харрисон.

"Вы должны иметь. Бля, - заметил морпех. «Кто-то схватил тигра за яйца, - подумал Мэллой. Он посмотрел вниз и увидел пару грузовиков, которые мчались с базы в том же направлении, что и он. «Это будут« Ковингтон »и« Команда-1 », - подумал он. Немного поразмыслив, он поднял «Ночного Ястреба» на высоту четырех тысяч футов, позвонил в местный центр управления воздушным движением, чтобы сообщить им, что он делает, и получил код транспондера, чтобы они могли его правильно отследить.

Теперь там стояли четыре милицейские машины, которые блокировали доступ к парковкам больницы, но ничего не делали, - заметил Попов в бинокль. Констебли внутри просто смотрели, все стояли возле своих машин, двое из них держали револьверы, но не направляли их ни на что, кроме земли.

В одном грузовике Ковингтон передал всю имеющуюся у него информацию. В другом - Чин. Солдаты были потрясены настолько, насколько они когда-либо позволяли себе быть, считая себя и свои семьи ipso facto невосприимчивыми к подобным вещам, потому что никто никогда не был настолько глуп, чтобы попробовать что-то подобное. Вы можете подойти к клетке со львом и ткнуть его палкой, но не тогда, когда между вами и ним не было никаких решеток. И вы никогда не связались с львятами, не так ли? Нет, если ты хочешь остаться в живых на закате. Для всех это была семья. Нападение на жену командира «Радуги» было пощечиной всем, актом непостижимого высокомерия, а жена Чавеса была беременна. Она олицетворяла две невинные жизни, обе принадлежали одному из людей, с которым они тренировались каждое утро и с которым они время от времени пили пинту вечером, товарищу по солдату, одному из их команды. Все они включили радиоприемники и откинулись назад, держа свое индивидуальное оружие, позволяя мыслям блуждать, но не очень далеко.

«Ал, я должен позволить тебе провести эту операцию», - сказал Джон, стоя у своего стола и собираясь уйти. Доктор Беллоу был в комнате вместе с Биллом Тоуни.

«Я понимаю, Джон. Вы знаете, насколько хороши Питер и его команда ».

Долгий вздох. "Ага." В тот момент было не о чем больше сказать.

Стэнли повернулся к остальным. "Билл?"

«Они использовали правильное кодовое имя. «Патрик Кейси» не известен прессе. Это имя они используют, чтобы сообщить нам, что их операция реальна - обычно используется с угрозами взрыва и тому подобным. Павел?"

«Идентификация вашей жены и дочери - прямая задача для нас. Они говорят нам, что знают о Rainbow, что они знают, кто мы, и, конечно же, кто вы , Джон. Они заявляют о своем опыте и готовности идти до конца ». Психиатр покачал головой. «Но если они действительно ПИРА, это значит, что они католики. Я могу поработать над этим. Давай вытащим меня и установим контакт, ладно? "

Тим Нунан уже был в своей личной машине с тактическим снаряжением сзади. По крайней мере, для него это было легко. В районе Херефорда было два узла сотовых телефонов, и он был на них обоих, экспериментируя со своим программным обеспечением для блокировки. Он поехал к дальнему из двух первым. Это была довольно типичная установка: обычная башня из канделябров, стоящая в огороженном корпусе с прицепом типа грузовика - здесь называлась караваном, вспомнил он. Снаружи была припаркована машина. Нунан подбежал к ней и выпрыгнул, не позаботившись запереть ее. Десять секунд спустя он распахнул дверь фургона.

"Что это?" - спросил техник внутри.

«Я из Херефорда. Мы сейчас отключаем эту ячейку ».

"Кто сказал?"

"Говорит мне!" Нунан повернулся так, чтобы парень увидел пистолет в кобуре у него на бедре. «Позвони своему боссу. Он знает, кто я и чем занимаюсь ». И, больше не разговаривая, Нунан подошел к главной силовой панели и щелкнул выключателем, отключив передачу с башни. Затем он сел перед компьютерной системой управления и вставил дискету, которую носил в кармане рубашки. Два щелчка мышки и сорок секунд спустя система была изменена. Теперь будет принят только номер с префиксом 777.

Техник понятия не имел, но у него хватило ума не оспаривать этот вопрос с человеком, несущим пистолет.

«Кто-нибудь в другом - на другом конце города?» - спросил Нунан.

«Нет, это был бы я, если бы возникла проблема, но ее нет».

«Ключи». Нунан протянул руку.

«Я не могу этого сделать. Я имею в виду, у меня нет разрешения…

«Позвони своему боссу прямо сейчас», - предложил агент ФБР, передавая ему телефонную трубку.

Ковингтон выпрыгнул из грузовика возле того места, где были припаркованы коммерческие грузовики. Полиция установила периметр, чтобы не пускать любопытных. Он подбежал к старшему полицейскому на участке.

«Вот они, - сказал Шон Грэди по телефону Тимми О'Нилу. «Конечно, и они быстро ответили. Они выглядят так устрашающе », - добавил он. "Как дела внутри?"

«Слишком много людей, чтобы мы могли контролировать их должным образом, Шон. У меня близнецы в главном вестибюле, Джимми здесь со мной, а Дэниел патрулирует наверху.

«А как насчет ваших заложников?»

- Вы имеете в виду женщин? Они сидят на полу. Юная очень беременна, Шон. Похоже, она могла бы получить его сегодня.

«Постарайся этого избежать, парень», - посоветовал Грейди с улыбкой. Все шло по его плану, и часы шли. Окровавленные солдаты даже припарковали свои грузовики в двадцати метрах от его собственных. Вряд ли могло быть лучше.

Имя Хьюстона на самом деле было не Сэм - его мать назвала его Мортимером в честь любимого дяди, - но нынешнее прозвище было дано ему во время учебного лагеря в Форт-Джексоне, Южная Каролина, одиннадцать лет назад, и он не возражал. . Его снайперская винтовка все еще была в квадратном футляре для переноски, чтобы уберечь ее от ударов, и он искал подходящего места. «Неплохо», - подумал сержант. Он был готов ко всему, что предлагал день. Его винтовка была практически двойником той, что использовалась его другом Гомером Джонстоном, и его меткая стрельба была такой же хорошей - чуть лучше, он быстро отвечал любому, кто спрашивал. То же самое относилось и к винтовке один-два, сержанту первого класса Фреду Франклину, бывшему инструктором армейского учебного подразделения по меткой стрельбе в Форт-Беннинге, который совершил смертельный выстрел на милю из своей огромной винтовки MacMillan с болтовым затвором калибра .50.

«Что ты думаешь, Сэм?»

«Мне здесь нравится, Фредди. Как насчет того, чтобы пойти на холм за вертолетной площадкой?

«Мне нравится. Потом." Франклин закинул чемодан себе на плечо и направился в путь.

«Эти люди пугают меня, - признался по телефону Родди Сэндс.

«Я знаю, но один из них достаточно близко, чтобы убить сразу, Родди. Возьми эту работу, парень.

«Я сделаю это, Шон», - согласился Сэндс из грузового отсека большого грузовика Volvo.

Нунан, теперь с ключами от другого сайта, вернулся в свою машину и направился туда. Поездка займет двадцать минут - нет, больше, понял он. На этой дороге класса «А» проходило движение транспорта, и хотя у него на бедре был пистолет и даже полицейские документы, в его машине не было сирены и аппарата для жевания жевательной резинки - недосмотр, который он сам никогда не рассматривал, на свое усмотрение. внезапная и немедленная ярость. Как, черт возьми, они это забыли? Он был полицейским, не так ли? Он потянулся к плечу, включил аварийные мигалки и, опираясь на клаксон, мчался мимо остановившихся машин.

Чавес не особо отреагировал. Вместо того, чтобы выглядеть сердитым или испуганным, он просто повернулся к самому себе. Маленький человек, его тело, казалось, уменьшилось еще больше на глазах Кларка. - Хорошо, - наконец сказал он, у него пересохло во рту. «Что мы с этим делаем?»

«Команда-1 сейчас там или должна быть. Ал руководит операцией. Мы зрители ».

"Пройдите?"

Кларк заколебался, что для него было необычно. Одна часть его разума тихо сказала ему, что лучше всего сидеть спокойно, оставаться в своем офисе и ждать, а не подъезжать и мучить себя знанием, с которым он ничего не может поделать. Его решение позволить Стэнли руководить операцией было правильным. Он не мог позволить, чтобы на его действия влияли личные эмоции. На кону было больше жизней, чем жизни его жены и дочери, а Стэнли был профессионалом, который поступил правильно, даже если ему не сказали. С другой стороны, оставаться здесь и просто слушать телефонную или радиопередачу было гораздо хуже. Итак, он вернулся к своему столу, открыл ящик и вынул свою «Беретту» с автоматом 45-го калибра. Он прикрепил его к своему ремню на правом бедре. Он увидел, что у Чавеса тоже была рука.

"Пойдем."

"Ждать." Чавес снял настольный телефон Кларка и позвонил в здание Команды-2.

- Сержант-майор Прайс, - ответил голос.

«Эдди, это Дин. Мы с Джоном собираемся поехать туда. Вы командуете Командой-2 ».

«Да, сэр, я понимаю. Майор Ковингтон и его ребята так же хороши, как и мы, сэр, а Команда-2 экипирована и готова к развертыванию.

«Хорошо, у меня с собой радио».

«Удачи, сэр».

«Спасибо, Эдди». Чавес повесил трубку. «Пойдем, Джон».

В этой поездке у Кларка был водитель, но у него была та же проблема с движением, что и у Нунана, и он принял то же решение, ускорившись по твердой обочине с гудком и миганием огней. То, что должно было быть десять минут езды, превратилось в два раза больше.

"Это кто?"

«Это суперинтендант Фергус Маклиш», - ответил полицейский на другом конце телефонной линии. "И вы?"

«На данный момент подойдет Патрик Кейси», - самодовольно ответил Грейди. «Вы уже разговаривали с Министерством внутренних дел?»

«Да, мистер Кейси, у меня есть». Маклиш посмотрел на Стэнли и Беллоу, которые стояли на своем командном пункте в полумиле от больницы, и слушал громкую связь.

«Когда они освободят заключенных, как мы требовали?»

"Мистер. Кейси, большинство старших сотрудников в данный момент не обедают в офисе. В основном те парни из Лондона, с которыми я разговаривал, пытаются их выследить и доставить в офис. Видите ли, я еще не разговаривал ни с кем из авторитетных людей.

«Я предлагаю вам сказать Лондону, чтобы он доставил их поскорее. Я по натуре не терпеливый человек ».

«Мне нужно ваше заверение, что никто не пострадал», - попробовал Маклиш.

- Нет, кроме одного из ваших констеблей, никто не пострадал - пока. Это изменится, если вы примете меры против нас, и это изменится также, если вы и ваши друзья в Лондоне заставите нас ждать слишком долго. Понимаешь?"

«Да, сэр, я понимаю, что вы только что сказали».

«У вас есть два часа до начала ликвидации заложников. Знаете, у нас неплохие запасы.

- Вы понимаете, мистер Кейси, если вы раните заложника, это сильно изменит ситуацию. Моя способность вести переговоры от вашего имени значительно уменьшится, если вы переступите эту черту ».

«Это твоя проблема, а не моя», - был холодный ответ. «У меня здесь более сотни человек, включая жену и дочь вашего главного сотрудника по борьбе с терроризмом. Они первыми пострадают за ваше бездействие. Теперь у вас есть один час пятьдесят восемь минут, чтобы начать освобождение каждого политического заключенного в тюрьмах Олбани и Паркхерст. Я предлагаю вам немедленно приступить к этому. До свидания." И линия оборвалась.

«Он жестко говорит, - заметил доктор Беллоу. «Похоже на зрелый голос, ему за сорок, и он подтвердил, что знает, кто такие миссис Кларк и доктор Чавес. Мы выступаем против профессионала с необычайно хорошим интеллектом. Где он мог это достать? »

Билл Тоуни посмотрел на землю. «Неизвестно, доктор. У нас были признаки того, что люди заглядывают в наше существование, но это настораживает ».

«Хорошо, в следующий раз, когда он позвонит, я поговорю с ним», - сказал Беллоу. «Я посмотрю, смогу ли я его немного успокоить».

«Питер, это Стэнли», - крикнула Радуга Пять по тактическому радио.

«Ковингтон здесь».

«Что вы сделали к этому моменту?»

«У меня есть оба стрелка для наблюдения и сбора разведданных, но я держу остальных при себе. Жду сейчас схему здания. У нас пока нет точной оценки количества людей или заложников внутри ». Голос заколебался, прежде чем продолжить. «Я рекомендую, чтобы мы рассмотрели вопрос о привлечении Команды-2. Это большое здание, которое нужно прикрыть только с восемью людьми, если нам придется переехать».

Стэнли кивнул. «Хорошо, Питер. Я позвоню ».

«Как мы смотрим на газ?» - спросил Маллой, глядя вниз, пока он обходил больницу.

- Добрых трех с половиной часов, полковник, - ответил лейтенант Харрисон.

Мэллой повернулся, чтобы посмотреть на грузовой отсек «Ночного Ястреба». Сержант Нэнс вытащил тросы и зацепил их за рым-болты на полу самолета. Проделав эту работу, он сел на откидное сиденье между сиденьями пилота / второго пилота и позади них, его пистолет был отчетливо виден в наплечной кобуре, и он слушал тактическое радио, как и все остальные.

«Что ж, мы собираемся быть здесь на некоторое время», - сказал морской пехотинец.

"Сэр, что вы думаете о ..."

«Думаю, мне это совсем не нравится, лейтенант. Кроме того, нам лучше не думать особо ». И это был полный чушь ответ, как знали все на борту «Ночного ястреба». Вы могли бы с таким же успехом сказать миру, чтобы он прекратил поворачиваться, чем в этой ситуации сказать мужчинам, чтобы они перестали думать. Маллой смотрел вниз на больницу, прикидывая углы подхода для развертывания с использованием длинных тросов или зиплайнов. Это было не так уж и сложно, если в этом возникнет необходимость.

Панорамный вид, который открывался с высоты птичьего полета, был полезен. Мэллой все видел. Машины были припаркованы повсюду, а несколько грузовиков были рядом с больницей. Полицейские машины были видны по мигающим синим фарам, и движение по ним было довольно хорошо остановлено - а в других местах дороги были забиты, по крайней мере, те, которые вели к больнице. Как обычно бывало, дороги, ведущие в сторону, были широко открыты. Телевизионный грузовик появился, как по волшебству, в полумиле или около того от больницы, на вершине холма, где были остановлены другие машины, вероятно, резиновые, подумал морпех. Это всегда происходило, как стервятники кружили над трупом в Твентинайн-Палмс. Очень противно и очень человечно.

Попов обернулся, когда услышал, как остановился белый телекамер, не более чем в десяти метрах от заднего бампера арендованного им «Ягуара». На крыше была спутниковая антенна, и едва машина остановилась, как из машины вышли люди. Один поднялся по прикрепленной сбоку лестнице и поднял странно угловатую тарелку. Другой поднял мини-камеру, и появился еще один, очевидно, репортер, в пиджаке и галстуке. Он коротко поболтал с одним из остальных, затем повернулся и посмотрел вниз на холм. Попов их проигнорировал.

«Наконец, - сказал себе Нунан, съезжая с дороги у другой камеры. Он припарковал машину, вышел и потянулся за ключами, которые дал ему техник. Через три минуты он загрузил свою программу для спуфинга. Затем он надел свой тактический радиоприемник.

«Нунан Стэнли, конец».

«Это Стэнли».

«Хорошо, Ал, я только что отключил другую камеру. Сотовые телефоны должны быть отключены во всей этой области ».

«Очень хорошо, Тим. Иди сюда сейчас.

«Роджер, уже в пути». Агент ФБР поправил гарнитуру, повесив микрофон точно перед своим ртом и полностью вставив наушник, когда он снова сел в машину и двинулся обратно в больницу. «Ладно, сволочи, - подумал он, - попробуй сейчас же пользоваться своими гребаными телефонами».

Попов отметил, что, как обычно в экстренных ситуациях, нельзя сказать, что происходит. По крайней мере пятнадцать полицейских машин были видны вместе с двумя армейскими грузовиками с базы Херефорд. Его бинокль не позволял ему узнавать какие-либо лица, но он видел только одно из них крупным планом, и это был начальник подразделения, и он был на каком-то командном пункте, а не был виден в открыто, предполагая, что он вообще был здесь, напомнил себе офицер разведки.

Двое мужчин с длинными чемоданами, вероятно, стрелки, вышли из выкрашенных в камуфляж грузовиков, но теперь их нигде не было видно. . . да, он увидел, снова в бинокль, там был один, просто зеленая полоса, которой раньше не было. Как умно. Он был бы снайпером, используя свой оптический прицел, чтобы заглядывать в окна и собирать информацию, которую затем передавал по радио своему командиру. Где-то был еще один из них, но Попов его не видел.

- Первая и вторая винтовка для командования, - позвал Фред Франклин.

«Один-два, это команда», - ответил Ковингтон.

«На позиции, сэр, смотрю вниз, но я вообще ничего не вижу в окнах на первом этаже. Некоторое движение занавески на третьем этаже, как будто люди выглядывают, но ничего больше ».

«Роджер, спасибо, продолжай наблюдение».

"Заметано. Винтовка первая-вторая, нет. Несколько секунд спустя Хьюстон сообщил аналогичную новость. Оба мужчины сидели на насестах, их позиции скрывали скафандры.

«Наконец-то», - сказал Ковингтон. Только что подъехала полицейская машина, в которой находились чертежи больницы. Благодарность Питера умерла в тот момент, когда он взглянул на первые две страницы. Было множество комнат, большинство из них на верхних этажах, в каждой из которых мог спрятаться человек с ружьем, и его пришлось выгонять - хуже того, все эти комнаты, вероятно, были заняты настоящими людьми, больными, которых вспышка может напугать достаточно, чтобы убить. Теперь, когда он обладал знаниями, единственной непосредственной выгодой было показать ему, насколько сложной будет его миссия.

"Шон?"

Грейди повернулся. «Да, Родди?»

«Вот они, - указал Сэндс. Одетые в черное солдаты стояли позади своих армейских грузовиков, всего в нескольких метрах от грузовиков, на которых ирландцы приехали на место происшествия.

«Я считаю всего шесть, парень», - сказал Грейди. «Мы надеемся на десять или около того».

«Плохое время, чтобы стать жадным, Шон».

Грейди подумал об этом на секунду, затем посмотрел на часы. На эту миссию он выделил от сорока пяти до шестидесяти минут. Он подумал, что любое другое действие даст другой стороне слишком много времени для организации. Они были в пределах десяти минут от нижнего предела. Пока все шло по плану. Движение на дорогах будет заблокировано, но только в сторону больницы, а не дальше. У него были три больших грузовика, фургон и две частных машины, все в пятидесяти метрах от того места, где он стоял. Самая важная часть работы еще не началась, но все его люди знали, что делать. Родди был прав. Пришло время подвести итоги и броситься. Грейди кивнул своему подчиненному, вытащил свой сотовый телефон и нажал кнопку быстрого набора Тимоти О'Нила.

Но это не сработало. Поднес телефон к уху, и все, что он услышал, - это сигнал «занято», который объявил, что звонок не прошел должным образом. Раздосадованный, он нажал на конец и снова набрал номер. . . и получил тот же результат.

"Что это? . . . » - сказал он, пытаясь в третий раз. «Родди, дай мне свой телефон».

Сэндс предложил его, и Грейди взял. Все они были идентичны по изготовлению, и все были одинаково запрограммированы. Он набрал ту же команду быстрого набора и снова получил только быстрый ответ «занято». Скорее сбитый с толку, чем рассерженный, Грейди, тем не менее, почувствовал внезапную пустоту в желудке. Он планировал многое, но не для этого. Чтобы миссия сработала, ему нужно было координировать свои три группы. Все они знали, что им делать, но не знали когда, пока он не сказал им, что пора.

«Кровавый. . . » - тихо сказал Грейди, к удивлению Родди Сэндса. Затем Грэди просто попытался дозвониться до оператора мобильной связи, но получил тот же сигнал быстрой занятости. «Проклятые телефоны перестали работать».

«Мы давно не слышали о нем, - заметил Беллоу.

«Он еще не дал нам номер телефона».

"Попробуй это." Тоуни передал рукописный список номеров в больнице. Беллоу выбрал основной номер скорой помощи и набрал его на своем сотовом телефоне, убедившись, что он начинается с префикса 777. Он звонил полминуты, прежде чем его сняли.

"Да?" Это был ирландский голос, но другой.

«Мне нужно поговорить с мистером Кейси», - сказал психиатр, включив громкую связь.

«Его сейчас здесь нет», - был ответ.

«Не могли бы вы достать его, пожалуйста? Мне нужно ему кое-что сказать.

«Подожди», - ответил голос.

Беллоу убил микрофон на переносном телефоне. «Другой голос. Не тот парень. Где Кейси?

«Думаю, в каком-нибудь другом месте в больнице», - предложил Стэнли, но ответ его не удовлетворил, поскольку в течение нескольких минут по телефонной линии не возвращался ни один голос.

Нунану пришлось объяснять, кто он такой, на двух контрольно-пропускных пунктах полиции, но теперь больница была в поле зрения. Он позвонил по радио, сказал Ковингтону, что находится в пяти минутах ходьбы, и узнал, что ничего не изменилось.

Кларк и Чавес слезли со своей машины в пятидесяти ярдах от зеленых грузовиков, которые доставили Команду 1 на место происшествия. Команда 2 была в пути, тоже на другом грузовике британской армии, выкрашенном в зеленый цвет, с полицейским эскортом, чтобы ускорить свой путь через движение. Чавес держал коллекцию фотографий известных террористов ПИРА, которые он схватил со стола разведки. Дин обнаружил, что труднее всего было удержать руки от тряски - он не мог сказать, от страха или гнева - и это требовало всей подготовки, которую он когда-либо имел, чтобы сосредоточиться на делах, а не беспокоиться о своей жене. и свекровь. . . и его будущий сын. Это стало возможным, только взглянув на фотографии, а не на сельскую местность, потому что в его руках были лица, которые нужно было искать и убивать, но зеленая трава вокруг больницы была просто пустым ландшафтом, где была опасность. В такие моменты мужественным было втянуть ее в себя и притвориться, что у вас все под контролем, но Чавес теперь понимал, что, хотя быть храбрым для себя было достаточно легко, столкнуться с опасностью для кого-то, кого вы любили, - это совсем другая ситуация. в котором храбрость не имела значения, и все, что вы могли сделать, это. . . ничего такого. Вы были зрителем, и не более того, наблюдали за своего рода соревнованием, в котором жизни дорогих вам людей подвергались серьезному риску, но в котором вы не могли участвовать. Все, что он мог делать, это наблюдать и доверять профессионализму команды-1 Ковингтона. Одна часть его разума говорила ему, что Питер и его мальчики так же хороши, как он и его собственный народ, и что если удастся спасти, они обязательно это сделают - но это не то же самое, что быть там самому, брать на себя ответственность и добиваться того, чтобы правильные вещи происходили сами. Когда-нибудь сегодня, подумал Чавес, он снова будет держать свою жену на руках - или она и их нерожденный ребенок будут навсегда отняты у него. Его руки сжимали компьютерные фотографии, загибая края, и его единственное утешение было в весе пистолета, который висел в набедренной кобуре, заправленной за пояс его брюк. Это было знакомое чувство, но одно, как подсказывал ему разум, в данный момент бесполезно и, вероятно, так и останется.

«Итак, как мне тебя называть?» - спросил Беллоу, когда телефонная линия снова стала активной.

«Можете звать меня Тимоти».

«Хорошо, - согласился доктор, - я Пол».

«Вы американец, - заметил О'Нил.

"Верно. Как и заложники, которых вы держите, доктор Чавес и миссис Кларк ».

"Так?"

«Итак, я думал, что вашими врагами были британцы, а не мы, американцы. Вы ведь знаете, что эти две дамы - мать и дочь, не так ли? Беллоу знал, что он должен это знать, и по этой причине он мог указать на это, как будто давая информацию.

«Да», - ответил голос.

«Вы знали, что они оба католики, как и вы?»

"Нет."

«Ну, они есть», - заверил его Беллоу. "Вы можете спросить. Собственно говоря, девичья фамилия миссис Кларк - О'Тул. Она является гражданином Америки ирландско-католического происхождения. Что делает ее твоим врагом, Тимоти?

- Она ... ее муж ... я имею в виду ...

«Он также американец ирландско-католического происхождения, и, насколько мне известно, он никогда не предпринимал никаких действий против вас или людей в вашей организации. Вот почему мне трудно понять, почему вы угрожаете их жизни ».

«Ее муж - глава этой радужной мафии, и они убивают людей для британского правительства».

«Нет, на самом деле, они этого не делают. Rainbow на самом деле является учреждением НАТО. В последний раз, когда мы вышли, нам пришлось спасать тридцать детей. Я тоже был там. Люди, державшие их, убили одного из детей, маленькую голландскую девочку по имени Анна. Она умирала, Тимоти. У нее был рак, но эти люди были не очень терпеливы. Один из них выстрелил ей в спину и убил. Вы, наверное, видели это по телевизору. Не то, что сделал бы религиозный человек - не то, что сделал бы католик, убив вот так маленькую девочку. А доктор Чавес беременна. Я уверен, вы это видите. Если вы причините ей вред, как насчет ее ребенка? Не просто убийство, если ты это сделаешь, Тимоти. Вы также делаете аборт ее будущего ребенка. Я знаю, что об этом говорит католическая церковь. Вы тоже. То же самое делает и правительство Ирландской Республики. Пожалуйста, Тимоти, подумай, пожалуйста, о том, чем ты пригрозил? Это реальные люди, а не абстракции, и ребенок в утробе доктора Чавеса тоже настоящий человек. В любом случае, мне есть что сказать мистеру Кейси. Вы его уже нашли? » - спросил психиатр.

«Я… нет, нет, он не может сейчас подойти к телефону».

«Хорошо, мне пора идти. Если я снова позвоню по этому номеру, ты ответишь на него? »

"Да."

"Хороший. Я перезвоню, когда у меня будут для вас новости ». Беллоу нажал кнопку аварийного отключения. "Хорошие новости. Другой человек, помоложе, не такой уверенный в себе. У меня есть кое-что, что я могу использовать на этом. Он действительно является католиком, или , по крайней мере , он думает о себе , что путь. Это означает совесть и правила. Я могу поработать над этим », - заключил он трезво, но уверенно.

«Но где другой?» - спросил Стэнли. "Пока не . . . »

"Хм?" - спросил Тоуни.

«Если только его там совсем нет».

"Хм?" - спросил доктор.

«Если только он там не окровавленный. Он звонил нам раньше, но уже довольно давно с нами не разговаривает. Разве он не должен так поступать?

Беллоу кивнул. «Я ожидал этого, да».

«Но Нунан порубил сотовые телефоны, - заметил Стэнли. Он включил тактическое радио. «Это команда. Поищите вокруг кого-нибудь, кто пытается воспользоваться сотовым телефоном. Здесь могут быть две группы предметов. Сознавать."

«Командование, это Ковингтон, Роджер».

"Блядь!" Мэллой зарычал в своем вертолете.

"Снять ее немного?" - спросил Харрисон.

Морской пехотинец покачал головой. «Нет, здесь они могут даже не заметить нас. Давай останемся на некоторое время в секрете.

"Что за черт?" - заметил Чавес, глядя на тестя.

"Внутри снаружи?" - предположил Джон.

Грейди был на грани того, чтобы потерять самообладание. В общей сложности он семь раз пытался позвонить со своего мобильного телефона, но обнаружил тот же самый раздражающий ответ, связанный с быстрой занятостью. У него была практически идеальная тактическая ситуация, но ему не хватало способности координировать свои команды. Вот они, эти радужные люди, стоящие кучкой не в ста метрах от двух грузовиков Volvo. Однако так продолжаться не могло. Вскоре местная полиция наверняка приступит к охране. Сейчас там было около ста пятидесяти, а может, и двести человек, которые кучками стояли в трехстах метрах от больницы. Время было подходящее. Мишени были там.

Нунан взошел на холм и поехал вниз, туда, где находилась команда, гадая, что, черт возьми, он сможет сделать. Обыскивать здание, его обычная работа, означало подойти поближе. Но был уже средь бела дня, и приближение к нему было бы материальной задачей, которая, вероятно, была вне пределов досягаемости до наступления темноты. Ну, по крайней мере, он позаботился о своей основной функции. Он отказал врагу в возможности использовать сотовые телефоны - если бы они попытались это сделать, о чем он не знал. Он замедлил движение машины и увидел вдалеке Питера Ковингтона, беседующего со своими одетыми в черное стрелками.

Чавес и Кларк делали то же самое, стоя в нескольких ярдах от служебной машины Кларка.

«Периметр нуждается в укреплении», - сказал Дин. Откуда взялись все эти машины? Наверное, люди, которые случайно оказались в этом районе, когда началась стрельба. Там был обычный проклятый телевизионный фургон с установленной спутниковой тарелкой и что-то вроде репортера, говорящего перед портативной мини-камерой. Итак, подумал Чавес, теперь опасность для его семьи представляет собой чертов зрелищный вид спорта.

Грейди должен был принять решение, и он должен был принять его сейчас. Если он хотел достичь своей цели и сбежать, это нужно было сделать сейчас. Его сверток с оружием лежал на земле рядом с арендованной им машиной. Он оставил его на земле вместе с Родди Сэндсом и подошел к самому дальнему из грузовиков Volvo.

«Шон, - раздался голос из грузового отсека, - чертовы телефоны не работают».

"Я знаю. Начнем через пять минут. Следи за остальными, а затем действуй, как планировалось ».

«Хорошо, Шон», - ответил голос. Чтобы подчеркнуть это, Грэди услышал взведение оружия внутри, когда он подошел к следующему, передавая то же самое сообщение. Потом третий. В каждом грузовике было по три человека. В брезентовых покрытиях грузовых отсеков были прорезаны отверстия, как в зубчатых стенах замка, а те, кто находились внутри, приоткрыли их и теперь смотрели на солдат, находящихся менее чем в ста метрах от них. Грейди вернулся к своему «ягуару». Дойдя до места, он посмотрел на часы. Он посмотрел на Родди Сэндса и кивнул.

Грузовик Команды-2 тронулся с холма в больницу. Машина Нунана была прямо перед ним.

Попов смотрел в бинокль всю местность. В поле зрения появился третий военный грузовик. Он посмотрел на нее и увидел, что сзади сидят еще несколько человек, вероятно, подкрепление для людей, уже находящихся за пределами больницы. Он снова обратил внимание на то место, где уже стояли солдаты. При ближайшем рассмотрении показало. . . это был Джон Кларк? - подумал он. Держаться подальше от других. Что ж, если его жена сейчас была заложницей, было бы разумно позволить другому - у него должен был быть заместитель в его организации - командовать операцией. Значит, он просто стоял бы сейчас там и выглядел напряженным в своем костюме.

"Прошу прощения." Попов повернулся, чтобы увидеть репортера и оператора, и закрыл глаза в безмолвном проклятии.

"Да?"

«Не могли бы вы поделиться своими впечатлениями о том, что здесь происходит? Прежде всего, ваше имя и то, что заставляет вас здесь находиться ».

«Ну, меня - меня зовут - меня зовут Джек Смит, - сказал Попов со своим лучшим лондонским акцентом. - А я был здесь, в деревне, понимаешь, за птицами. Я приехал сюда, чтобы насладиться природой, видишь ли, сегодня хороший день, и ...

"Мистер. Смит, ты хоть представляешь, что там происходит?

«Нет, нет, не совсем». Он не отрывал глаз от бинокля, не желая смотреть им в лицо. Ничево! Шон Грейди стоял с Родди Сэндсом. Если бы он верил в Бога, он бы призвал Его имя в тот момент, видя, что они делали, и точно зная, о чем они думали в эту горячую точку во времени.

Грейди нагнулся и открыл свой пакет, вынув из него автомат АКМС. Затем он вставил магазин, выдвинул складной приклад, одним плавным движением выпрямился и поднес его к плечу. Через секунду он прицелился и выстрелил в группу одетых в черное солдат. Через секунду после этого мужчины в грузовиках сделали то же самое.

Никакого предупреждения не было. Пули попали в борт грузовика, за которым они укрывались, но прежде, чем Команда-1 успела среагировать, пули попали в их тела. Четыре человека упали за первые две секунды. К тому времени остальные отпрыгнули вниз, глядя по сторонам в поисках источника огня.

Нунан увидел, как они сморщились, и ему потребовалась секунда или около того, чтобы понять, что происходит. Затем он сказал по тактической рации: «Предупреждение, предупреждение, Команда-1 находится под обстрелом с тыла!» В то же время его глаза искали источник - он должен был быть прямо там, в том большом грузовике. Агент ФБР нажал на педаль акселератора и бросился туда, его правая рука потянулась к пистолету.

Мастер Чиф Майк Чин получил пулевое ранение в каждую ногу. Внезапность только усугубила боль. Он был совершенно не готов к этому, и боль парализовала его на несколько секунд, пока тренировка не возобновилась, и он попытался ползти, чтобы укрыться. «Подбородок ранен, подбородок ранен», - выдохнул он по радио, затем повернулся и увидел, что еще один член Команды-1 упал, кровь хлестала сбоку от его головы.

Голова сержанта Хьюстона оторвалась от оптического прицела и повернулась направо с внезапным и неожиданным звуком выстрелов из автоматического оружия. Что за черт? Он увидел то, что выглядело как дуло винтовки, торчащее из борта одного из грузовиков, и взмахнул винтовкой вверх и оторвался от земли вправо, чтобы попытаться захватить цель.

Родди Сэндс заметил движение. Снайпер был там, где он помнил, но, поскольку он был закутан в камуфляжное одеяло, его было трудно отследить. Движение зафиксировало это, и выстрел был всего около ста пятидесяти метров. Держась низко и влево, он нажал на спусковой крючок и удержал его, проводя свои патроны через фигуру на склоне холма, стреляя долго, затем отступая, чтобы поразить его снова.

Хьюстон получил один выстрел, но он разошелся, когда пуля пробила его правое плечо, пробив бронежилет, чего было достаточно, чтобы остановить пистолетный выстрел, но не пулю из винтовки. Ни смелость, ни сила мышц не могли заставить работать сломанные кости. От удара его тело рухнуло, и секунду спустя Хьюстон понял, что его правая рука вообще не работает. Инстинктивно он перекатился влево, в то время как его левая рука пыталась дотянуться до служебного пистолета, а он объявил по радио, что тоже был ранен.

Фреду Франклину было легче. Слишком далеко, чтобы легко можно было стрелять из одного из орудий террористов, он также был хорошо спрятан под своим одеялом. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, но крики и стоны в наушнике сказали ему, что некоторые члены команды сильно пострадали. Он провел прицелом по местности и увидел дуло пистолета, торчащее из борта грузовика. Франклин щелкнул предохранителем, прицелился и выпустил свой первый в бою раунд 50-го калибра. Раздался дульный выстрел его собственного оружия, нарушивший местную тишину. Большая снайперская винтовка Макмиллана стреляла тем же патроном, что и крупнокалиберный пулемет .50, выбрасывая пулю весом в две унции со скоростью 2700 футов в секунду, преодолевая расстояние менее чем за треть секунды и просверливая отверстие диаметром в полдюйма. в мягкую сторону грузовика, но нельзя было сказать, попал он в цель или нет. Он повернул винтовку влево, ища другую цель. Он проехал по другому большому грузовику и увидел дыры в крышке, но ничего внутри них. Левее - там был парень с винтовкой и стрелял - туда, где был Сэм. Сержант первого класса Фред Франклин заткнулся, зарядил второй патрон и тщательно прицелился.

Родди Сэндс был уверен, что попал в цель, и теперь пытался ее убить. Слева от него Шон уже вернулся в свою машину, отправляясь в путь, который должен был начаться менее чем через две минуты.

Грейди услышал, как загорелся двигатель, и обернулся, чтобы посмотреть на своего самого доверенного подчиненного. Когда пуля попала прямо в основание черепа Сэндса, он только что облетел его. Огромная пуля 50-го калибра разорвала голову, как банку с супом, и, несмотря на весь свой террористический опыт, Грейди никогда не видел ничего подобного. Казалось, что осталась только челюсть, так как тело выпало из поля зрения, и Команда-1 совершила первое убийство за день.

Нунан остановил свою машину в нескольких дюймах от третьего грузовика. Он нырнул в правую водительскую дверь и услышал характерный стук автоматов Калашникова. Это должны были быть враги, и они должны были быть рядом. Он держал свой пистолет «Беретта» обеими руками, на секунду огляделся в кузове грузовика и задумался, как… да! На задней двери имелась ручка-лестница. Он сунул туда ногу в ботинке и полез наверх, обнаружив, что брезентовый чехол натянут на место. Он сунул пистолет за пояс и вытащил свой боевой нож K-Bar, разрезая петли веревки и освободив угол. Он поднял его левой рукой, заглянул внутрь и увидел трех мужчин, которые смотрели влево и вели прицельный огонь из своего оружия. Хорошо. Ему никогда не приходило в голову сказать или крикнуть им что-нибудь. Наклонившись, левой рукой придерживая холст, он прицелился правой рукой. Первый выстрел был двойного действия, и его палец медленно нажал на спусковой крючок, и ближайшая к нему голова щелкнула вправо, и тело упало. Остальные были слишком отвлечены шумом собственного оружия, чтобы услышать выстрел из пистолета. Нунан мгновенно поправил хватку пистолета и выстрелил второй выстрел в следующую голову. Третий мужчина почувствовал, как его тело ударилось, и повернулся, чтобы посмотреть. Карие глаза расширились. Он резко отскочил от борта грузовика и направил винтовку влево, но недостаточно быстро. Нунан произвел два выстрела в грудь, затем опустил пистолет из-под отдачи и выстрелил третьим выстрелом прямо в нос. Он вышел через ствол его мозга, и к тому времени мужчина был мертв. Нунан внимательно посмотрел на все три цели и, уверенный, что они мертвы, спрыгнул с грузовика и направился к следующей. Он сделал паузу, чтобы вставить свежий журнал, в то время как отдаленная часть его разума отметила тот факт, что Тимоти Нунан был на автопилоте, двигаясь почти неосознанно.

Грэди поставил машину на пол, одновременно нажав на гудок. Это был сигнал для остальных отойти. Это включало мужчин в больнице, которых он не смог предупредить по мобильному телефону.

"Иисус Христос!" О'Нил объявил, когда были произведены первые выстрелы. «Какого черта, черт возьми, он не ...»

«Слишком поздно волноваться, Тимми», - сказал ему Сэм Барри, помахав брату рукой и побежав к двери. Джимми Карр был там, и последний член внутренней команды присоединился через десять секунд, выйдя из двери на пожарную лестницу.

«Пора идти, ребята, - сказал им О'Нил. Он посмотрел на двух основных заложников и хотел помахать им, но беременная их только замедлила, а до его фургона оставалось тридцать метров. План рухнул, хотя он не знал почему, и пришло время убираться отсюда к черту.

Третий военный грузовик остановился в нескольких ярдах от личного автомобиля Нунана. Эдди Прайс выпрыгнул первым, держа свой MP-10 в руках, затем присел и огляделся, чтобы определить шум. Как бы то ни было, это происходило чертовски быстро, а плана не было. Его обучили этому как обычного пехотинца, но это было двадцать лет назад. Теперь он был солдатом спецназа и должен был знать каждый шаг, прежде чем сделать его. Майк Пирс подошел к нему.

«Что, черт возьми, происходит, Эдди?»

В этот момент они увидели, как Нунан спрыгнул с грузовика Volvo и поменял магазины на своем пистолете. Агент ФБР увидел их и махнул вперед.

«Полагаю, мы последуем за ним», - сказал Прайс. Луи Луазель появился рядом с Пирсом, и они двое двинулись в путь. Пэдди Коннолли догнал его и залез в поясную сумку для вспышки.

О'Нил и его четверо выбежали через вход в отделение неотложной помощи и добрались до своего фургона, не будучи замеченными и незаметными. Он оставил ключи внутри и заставил машину двигаться прежде, чем остальные успели закрыть все двери.

«Предупреждение, предупреждение», - крикнул Франклин по радио. «У нас есть плохие парни в коричневом фургоне, выезжающие из больницы, похоже, их четверо». Затем он повернул винтовку, прицелился сразу за левым передним колесом и выстрелил.

Тяжелая пуля пробила крыло, как будто это был лист газеты, затем врезалась в железный блок шестицилиндрового двигателя. Он пробил один цилиндр, вызвав мгновенное заклинивание поршня, столь же быстро остановив двигатель. Фургон повернул влево с внезапной потерей мощности двигателя, чуть не перевернулся вправо, но затем резко упал и выровнялся.

О'Нил выкрикнул проклятие и попытался сразу же запустить двигатель, но безрезультатно. Стартер не мог провернуть заклинивший коленчатый вал. О'Нил не знал почему, но этот автомобиль был полностью мертв, и он застрял на открытом месте.

Франклин с некоторым удовлетворением увидел результат своего броска и выиграл еще один раунд. Этот был направлен в голову водителя. Он центрировал сетку прицела и сжал, но в тот же момент голова двинулась, и выстрел не попал. Этого Фред Франклин никогда не делал. Некоторое время он смотрел на него с ошеломленным удивлением, затем перезарядился.

Лицо О'Нила порезали осколки стекла. Пуля не прошла мимо него больше, чем на два дюйма, но удар от нее выбросил его с водительского сиденья в грузовой отсек фургона. Там он застыл, не зная, что делать дальше.

У Гомера Джонстона и Дитера Вебера все еще были свои винтовки в переносных чемоданах, и, поскольку ни у кого из них не было шансов воспользоваться ими, прямо сейчас они двигались только с пистолетами. В задней части своей команды они наблюдали, как Эдди Прайс проделал дыру в задней крышке второго грузовика Volvo. Пэдди Коннолли вытащил булавку на взрывной батарее и бросил ее внутрь. Две секунды спустя взрыв пирозаряда полностью сорвал брезентовый чехол с грузовика. Пирс и Луазель вскочили с оружием в руках, но трое мужчин внутри были оглушены взрывом. Пирс прыгнул внутрь, чтобы обезоружить их, выбросил их оружие из грузовика и преклонил колени.

Водителем каждого из трех грузовиков Volvo должен был быть один из вооруженных людей. Первого из трех звали Пол Мерфи, и с самого начала он делил свое время между съемками и просмотром «Ягуара» Шона Грейди. Он увидел, что машина движется, и бросил оружие, чтобы занять место водителя и запустить дизельный двигатель. Подняв глаза, он увидел то, что должно было быть телом Родди Сэндса, но оказалось, что оно было обезглавленным. Что произошло? Правая рука Шона высунулась из окна, кружась, махая грузовику, следуя за ним. Мерфи включил передачу и двинулся следом. Он повернул налево и увидел коричневый фургон, на котором ездил Тим О'Нил, замерзший на стоянке у больницы. Первым его побуждением было спуститься туда и забрать своих товарищей, но поворот был трудным, а Шон все еще махал рукой, поэтому он последовал за своим лидером. Сзади один из его стрелков поднял заднюю крышку и посмотрел, чтобы увидеть другие грузовики с автоматом АКМС в руках, но ни один из них не двигался, и там были люди в черной одежде…

- Одним из них был сержант Скотти Мактайлер, он поднял свой MP-10 и прицелился. Он выпустил трехзарядную очередь в лицо на расстоянии и с удовлетворением увидел облако розового цвета, прежде чем оно исчезло из поля зрения.

«Командование, Мактайлер, у нас есть грузовик с подданными на борту, который выезжает из этого района!» Мактайлер выпустил еще несколько раундов, но без видимого эффекта, и отвернулся, ища чем заняться.

Попов никогда раньше не видел сражения, но сейчас он наблюдал именно за ним. Это выглядело хаотично, люди метались вокруг, казалось, без цели. Люди в черном - ну, трое были рядом с грузовиком от первого выстрела, а другие двигались, очевидно, преследуя «Ягуар», практически идентичный его, и грузовик, теперь выезжающий со стоянки. Не далее чем в трех метрах от нас тележурналист быстро говорил в микрофон, в то время как его оператор фиксировал свой инструмент на происходящем внизу холма. Попов был уверен, что это захватывающее зрелище для всех в их гостиных. Он также был уверен, что ему пора уходить.

Русский вернулся в свою машину, завел двигатель и двинулся в путь, посыпав вслед за репортером брызги гравия.

«Я их получил. У Медведя они есть, - доложил Маллой, понижая коллективный контроль до тысячи футов или около того, глаза его летчика остановились на двух движущихся машинах. «Кто-нибудь управляет этой катастрофой?» - спросил морпех.

"Мистер. C? » - спросил Дин.

«Медведь, это Шесть. Теперь я командую ». Кларк и Чавес помчались обратно к служебной машине Кларка, где оба вскочили в машину, а водитель, не получив приглашения, пустился в погоню. Он был капралом военной полиции в британской армии и никогда не входил в команду Rainbow, что всегда несколько возмущало его. Но не сейчас.

Это не было большой проблемой. Грузовик Volvo был мощным, но не мог конкурировать с V-8 Jaguar, идущим за ним.

Пол Мерфи взглянул в зеркало и сразу же растерялся. К нему подошел «Ягуар», визуально идентичный тому - он посмотрел, да, Шон был там, прямо перед ним. Тогда кто это был? Он повернулся, чтобы крикнуть на людей сзади, но, взглянув, увидел, что один из них упал и явно мертв, лужа крови жирно скользила по стальному полу грузовика. Другой просто держался.

«Это Прайс. Где все? Где предметы? »

«Прайс, это винтовка один-два. Я думаю, что у нас есть один или несколько предметов в коричневом фургоне возле больницы. Я вынул мотор из винтовки. Эдди, они никуда не денутся.

"Хорошо." Прайс огляделся. Ситуация на месте может даже быть под контролем или двигаться в этом направлении. Он чувствовал себя так, словно его разбудил торнадо, и теперь он смотрел на свою разрушенную ферму и пытался понять, что произошло. Один глубокий вздох, и ответственность командования утвердилась: «Коннолли и Линкольн, идите направо. Томлинсон и Вега, вниз по холму слева. Паттерсон, пойдем со мной. Мактайлер и Пирс охраняют заключенных. Вебер и Джонстон, переходите к Команде-1 и посмотрите, как у них дела. Двигаться!" он заключил.

«Прайс, это Чавес», - объявило его радио.

«Да, Дин».

«Какая ситуация?»

«У нас есть два или три заключенных, фургон с неизвестным количеством предметов, и Христос знает, что еще. Сейчас пытаюсь выяснить. Из." На этом разговор завершился.

«Игровое лицо, Доминго», - сказал Кларк, сидя на левом переднем сиденье «ягуара».

«Я, черт возьми, тебя слышу, Джон!» Чавес зарычал в ответ.

"Капрал ... Крот, не так ли?"

«Да, сэр», - сказал водитель, ни на миллиметр не двигая глазами.

«Ладно, капрал, встаньте справа от него. Мы собираемся прострелить его правое переднее колесо. Давай попробуем не съесть гребаный грузовик, когда это произойдет ».

«Очень хорошо, сэр», - был холодный ответ. "Вот так."

Jag прыгнул вперед и через двадцать секунд оказался рядом с дизельным грузовиком Volvo. Кларк и Чавес опустили окна. Теперь они двигались со скоростью более семидесяти миль в час, когда вылезали из мчащегося автомобиля.

В сотне метров впереди Шон Грэди был в ярости и шоке. Что, черт возьми, пошло не так? Первая очередь из оружия его народа наверняка убила несколько его врагов в черном, но после этого - что? Он сформулировал хороший план, и его люди сначала хорошо его выполнили - но проклятые телефоны! Что с ними не так? Это все испортило. Но теперь все вернулось под некое подобие контроля. Он находился в десяти минутах от торгового района, где он парковался и выходил из машины, исчезал в толпе людей, затем шел на другую стоянку, садился в другую арендованную машину и уезжал в Ливерпуль, чтобы добраться до дома на пароме. Он выберется из этого, как и парни в грузовике позади него - он посмотрел в зеркало. Что это было?

Капрал Моул преуспел: сначала маневрировал влево от грузовика, затем замедлился и бросился вправо. Это застало водителя врасплох.

На заднем сиденье Чавес увидел лицо мужчины. «Очень светлый и рыжеволосый, настоящий Пэдди», - подумал Доминго, протягивая пистолет и целясь в правое переднее колесо.

"Теперь!" - позвал Джон с переднего сиденья. В этот момент их водитель свернул налево.

Пол Мерфи увидел, как автомобиль прыгнул на него, и инстинктивно резко повернул, чтобы избежать его. Затем он услышал выстрелы.

Кларк и Чавес выстрелили по несколько раз каждый, и до черной резины шины оставалось всего несколько футов. Все их пули попали прямо за пределы обода колеса, и почти полдюймовые отверстия быстро спустили шину. Едва «Ягуар» двинулся вперед, грузовик снова свернул вправо. Водитель попытался затормозить и сбавить скорость, но эта инстинктивная реакция только усугубила его положение. Грузовик Volvo наклонился вправо, а затем неравномерное торможение еще больше усугубило ситуацию, и правый обод переднего колеса врезался в асфальт. Это заставило грузовик изо всех сил попытаться остановиться, тело перевернулось, приземлилось на правый бок и заскользило вперед со скоростью более шестидесяти миль в час. Каким бы прочным ни был кузов грузовика, он не был предназначен для этого, и когда крен продолжился, кузов грузовика начал разваливаться.

Капрал Моул съежился, увидев свое зеркало заднего вида, заполненное боковым кузовом грузовика, но оно не подошло ближе, и он повернул налево, чтобы убедиться, что оно не настигнет его. Теперь он позволил машине замедлиться, глядя в зеркало, как грузовик Volvo катился, как детская игрушка, при этом осыпая осколки.

«Иезухристо!» Дин ахнул, повернувшись посмотреть. То, что могло быть только человеческим телом, было отброшено, и он увидел, как оно медленно скользило по асфальту и вертушке, двигаясь вперед с той же скоростью, что и разбитый грузовик.

"Остановить машину!" - приказал Кларк.

Крот справился лучше, остановившись, а затем отступил в нескольких метрах от разбитого грузовика. Первым выскочил Чавес с пистолетом в обеих руках и направился к машине. «Медведь, это Чавес, ты здесь?»

«Медвежьи копии», - последовал ответ.

«Посмотри, сможешь ли ты получить машину, а? История этого грузовика, мужик.

«Роджер, Медведь преследует».

"Полковник?" - сказал сержант Нэнси по внутренней связи.

"Ага?"

«Видишь, как они это сделали?»

«Ага, ты думаешь, что сможешь сделать то же самое?» - спросил Маллой.

«У меня пистолет, сэр».

«Что ж, тогда пришло время перехода воздуха в грязь, люди». Морской пехотинец снова сбросил коллектив и поднял «Ночного Ястреба» на сотню футов над дорогой. Он был сзади и под солнцем от машины, за которой следил. Если этот ублюдок не смотрел в люк на крыше, он не мог знать, что вертолет был там.

"Дорожный знак!" - крикнул Харрисон, съезжая с велосипеда, чтобы увернуться от дорожного знака, сообщающего о следующем съезде с автомагистрали.

«Хорошо, Харрисон, ты делаешь дорогу. Я делаю машину. Дергай, если нужно, сынок.

«Роджер, полковник».

«Хорошо, сержант Нэнси, поехали». Маллой посмотрел на индикатор скорости. Он делал восемьдесят пять по правой внешней полосе. Парень в «Ягуаре» довольно сильно давил на педаль, но «Ночной ястреб» обладал гораздо большей доступной мощностью. Это было похоже на полет в строю с другим самолетом, хотя Мэллой никогда раньше не делал этого с автомобилем. Он приблизился примерно к сотне футов. «Справа, сержант».

"Да сэр." Нэнс отодвинул дверь и опустился на алюминиевый пол на колени, держа в руках свою 9-миллиметровую «Беретту». «Готово, полковник. Давай сделаем это!"

«Готов к танку», - признал Маллой, еще раз взглянув на дорогу. Блин, это было как поймать заправочный шланг Herky Bird, только медленнее и намного ниже. . .

Грейди закусил губу, увидев, что грузовика больше нет, но дорога позади него была свободна, и в данный момент впереди, а до безопасности оставалось всего пять минут. Он позволил себе расслабиться, сжал пальцы на руле и благословил рабочих, которые построили для него эту прекрасную быструю машину. В этот момент его периферийное зрение уловило что-то черное слева от него. Он повернулся на дюйм, чтобы посмотреть - какого черта -

"Понял его!" - сказала Нэнси, увидев водителя через окно левой задней двери пассажира и подняв пистолет. Он позволил этому подождать, пока полковник Мэллой отодвинулся еще на несколько футов, а затем ...

… Положив левую руку на колено, Нэнси откинула курок и открыла огонь. Пистолет прыгнул у него в руке. Он опустил его и продолжал нажимать на курок. Это было совсем не похоже на стрельбище. Он сильно дергал пистолетом, несмотря на все свои попытки удерживать его устойчиво, но на четвертом раунде он увидел, как его цель дернулась вправо.

Стекло вокруг него разбивалось. Грейди плохо отреагировал. Он мог бы нажать на тормоза, и это привело бы к пролету вертолета, но ситуация была слишком далека от того, что он когда-либо испытывал. Он на самом деле пытался ускориться, но у Jaguar оставалось не так уж много ускорения. Затем его левое плечо взорвалось огнем. Верхняя часть груди Грэди вздрогнула от нервной реакции. Его правая рука опустилась вниз, заставив машину свернуть в том направлении, прямо на стальное ограждение.

Мэллой потянул за собой коллектив, увидев хотя бы один хороший хит. Через несколько секунд «Ночной ястреб» был на высоте трехсот футов, а морпех повернул направо и посмотрел вниз и увидел разбитую дымящуюся машину, остановившуюся посреди дороги.

«Вниз, чтобы забрать его?» - спросил второй пилот.

«Готов поспорить на свою сладкую задницу, сынок, - сказал Маллой Харрисону. Затем он стал искать свою собственную дорожную сумку. Его «Беретта» была там. Харрисон приземлился, остановив «Сикорский» в пятидесяти футах от машины. Маллой повернул замок ремня безопасности и повернулся, чтобы выйти из самолета. Нэнси выпрыгнул первым, нырнув под вращающийся ротор, и побежал к правой стороне машины. Мэллой отставал от него на две секунды.

«Осторожно, сержант!» Мэллой закричал, замедляя продвижение по левой стороне. Окна не было, за исключением нескольких осколков, все еще остававшихся в раме, и он мог видеть человека внутри, который все еще дышал, но ничего больше не делал за развернутой подушкой безопасности. Не было и дальнего окна. Нэнси потянулась к нему, нашла ручку и открыла ее. Выяснилось, что водитель не пристегнул ремень безопасности. Тело досталось легко. А на заднем сиденье, как увидел Маллой, стояла винтовка российского производства. Морской пехотинец вытащил его и спас, прежде чем перейти к другой стороне машины.

«Черт», - сказала Нэнси с немалым изумлением. «Он еще жив!» Как ему удалось не убить ублюдка с расстояния в двенадцать футов? - подумал сержант.

Вернувшись в больницу, Тимоти О'Нил все еще сидел в своем фургоне, не зная, что делать. Он думал, что знает, что случилось с двигателем. В окне левой двери была дыра диаметром три четверти дюйма, и он не знал, как ей удалось пройти мимо его головы. Он увидел, что одного из грузовиков «Вольво» и арендованного Шоном Грэди «Ягуара» нигде не было. Бросил ли Шон его и его людей? Это произошло слишком быстро и совершенно без предупреждения. Почему Шон не позвонил, чтобы предупредить его о том, что он сделал? Как этот план развалился? Но ответы на эти вопросы были менее важны, чем тот факт, что он был в фургоне, сидел на стоянке, в окружении врагов. Это ему пришлось изменить.

«Либер Готт», - сказал себе Вебер, видя раны. Один член Команды-1 наверняка был мертв, получив ранение в голову. Еще четверо прямо здесь получили ранения, трое из них в грудь. Вебер знал первую помощь, но ему не нужно было разбираться в медицине, чтобы знать, что двое из них нуждаются в немедленной и квалифицированной помощи. Одним из них был Алистер Стэнли.

«Это Вебер. Здесь нам срочно нужна медицинская помощь! » - позвал он по тактическому радио. «Rainbow Five не работает!»

«Вот дерьмо», - сказал рядом с ним Гомер Джонстон. «Ты не дурак, чувак. Командование, это Винтовка Два-Один, нам нужны медики, и они нужны нам прямо сейчас! »

Прайс все это слышал. Теперь он был в тридцати ярдах от фургона, сержант Хэнк Паттерсон стоял рядом, пытаясь незаметно приблизиться. Слева от него он мог видеть внушительную фигуру Хулио Веги и Томлинсона. Справа он видел лицо Стива Линкольна. Пэдди Коннолли будет с ним прав.

«Команда-2, это Прайс. У нас есть предметы в фургоне. Я не знаю, есть ли у нас в здании. Вега и Томлинсон, пройдите внутрь и проверьте - и будьте с этим чертовски осторожны! »

«Вега здесь. Роджер, Эдди. Сейчас переезжаем.

Осо изменил направление и направился к главному входу с Томлинсоном в поддержке, в то время как остальные четверо не спускали глаз с этого проклятого маленького коричневого грузовика. Два сержанта медленно подошли к входной двери, заглядывая за угол, чтобы посмотреть в окна, и видели только небольшую толпу очень сбитых с толку людей. Первый сержант Вега ткнул пальцем в собственную грудь и указал внутрь. Томлинсон кивнул. Теперь Вега двинулся быстро, войдя в главный вестибюль и оглядывая все вокруг. Два человека закричали, увидев другого мужчину с пистолетом, несмотря на разницу в его внешности. Он поднял левую руку.

«Полегче, ребята, я один из хороших парней. Кто-нибудь знает, где плохие парни? » Ответом на этот вопрос была в основном путаница, но два человека указали на заднюю часть здания, в сторону отделения неотложной помощи, и это имело смысл. Вега подошел к двойным дверям, ведущим туда, и включил рацию. «Вестибюль чистый. Давай, Джордж. Затем: «Командование, это Вега».

«Вега, это Прайс».

«Вестибюль больницы чистый, Эдди. Здесь около двадцати мирных жителей, о которых нужно заботиться, хорошо?

«У меня нет людей, чтобы послать тебя, Осо. Мы все здесь заняты. Вебер сообщает, что у нас есть серьезные жертвы ».

«Это Франклин. Копирую. Я могу переехать сейчас, если я тебе понадоблюсь ».

«Франклин, Прайс, двигайтесь на запад. Повторяю, двигайтесь с запада ».

«Франклин движется на запад», - ответил стрелок. «Переезжаем сейчас».

«Его карьера карьера закончена», - сказала Нэнси, загружая тело в «Ночной Ястреб».

«Конечно, черт возьми, если он левша. Вернемся в больницу, я думаю, - Маллой пристегнулся к вертолету и взял управление. Через минуту они поднялись в воздух и направились на восток, в госпиталь. Сзади Нэнси крепко привязала пленника.

Это был адский беспорядок. Водитель был мертв, как увидел Чавес, зажат между большим колесом и спинкой сиденья после того, как грузовик врезался в ограждение, его глаза и рот открылись, из последнего потекла кровь. Тело, выброшенное из спины, тоже было мертвым, с двумя пулевыми отверстиями в лице. Остался парень с двумя сломанными ногами и ужасными царапинами на лице, боль которого была замаскирована его бессознательным состоянием.

«Медведь, это Шесть», - сказал Кларк.

«Медвежьи копии».

«Вы можете забрать нас? У нас здесь раненый субъект, и я хочу вернуться и посмотреть, что, черт возьми, происходит ».

«Подождите, и я буду там. Имейте в виду, что у нас на борту тоже есть раненый.

"Роджер, Медведь". Кларк посмотрел на запад. «Ночной ястреб» был на виду, и он увидел, как он изменил курс и направился прямо к своей позиции.

Чавес и Моул вытащили тело на проезжую часть. Казалось ужасным, что его ноги были под таким явно неправильным углом, но он был террористом и мало беспокоился.

«Снова в больницу?» - спросил один из мужчин О'Нила.

«Но тогда мы в ловушке!» Сэм Барри возразил.

«Мы здесь, черт возьми, в ловушке!» - указал Джимми Карр. «Нам нужно переехать. Теперь!"

О'Нил подумал, что это имеет смысл. "Ладно ладно. Я открою дверь, а вы, ребята, бегите обратно ко входу. Готовый?" Они кивнули, держась за оружие. "Теперь!" - прохрипел он, открывая раздвижную дверь.

"Дерьмо!" Цена наблюдается с футбольного поля. «Субъекты убегают в больницу. Я насчитал пять.

«Подтвердите пять из них», - согласился другой голос по радиоканалу.

Вега и Томлинсон прошли теперь большую часть пути к отделению неотложной помощи, достаточно близко, чтобы видеть людей, но не двойные стеклянные двери, ведущие на улицу. Они услышали еще крики. Вега снял кевларовый шлем и выглянул из-за угла. «Вот дерьмо», - подумал он, увидев одного парня с АКМС. Тот смотрел по сторонам внутри здания - а позади него была половина тела человека, смотрящего наружу. Осо чуть не выпрыгнул из кожи, когда чья-то рука опустилась на его плечо. Он повернулся. Это был Франклин без своей чудовищной винтовки, держащий только пистолет «Беретта».

«Я только что слышал, там пять плохих парней?»

«Это то, что сказал мужчина», - подтвердила Вега. Он махнул сержанту Томлинсону на другой конец коридора. «Ты останешься со мной, Фред».

«Роже-о, Осо. Хотел бы ты иметь свой М-60 сейчас? »

«Черт возьми, чувак». Каким бы хорошим ни был немецкий MP-10, он чувствовал себя игрушкой в его руках.

Вега еще раз взглянула. Жена Дина стояла сейчас и смотрела туда, где были плохие парни, чертовски беременная в своем белом халате. Он и Чавес вернулись почти на десять лет назад. Он не мог допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Он отступил за угол и попытался махнуть ей рукой.

Пэтси Кларк Чавес, доктор медицины, краем глаза заметила движение и, повернувшись, увидела солдата, одетого во все черное. Он махал ей рукой, и когда она повернулась, волны поманили ее к себе, что показалось ей хорошей идеей. Медленно она начала двигаться вправо.

«Ты, стой!» - сердито крикнул Джимми Карр. Затем он начал двигаться к ней. Невидимый слева от него сержант Джордж Томлинсон выглянул из-за угла. Волны Веги становились все более неистовыми, а Пэтси продолжал свой путь. Карр шагнул к ней, подняв винтовку -

- как только он появился в поле зрения, Томлинсон прицелился и, увидев оружие, нацеленное на жену Дина, осторожно нажал на спусковой крючок, выпустив трехзарядную очередь.

Его тишина была чем-то хуже, чем самый громкий шум. Пэтси повернулся, чтобы взглянуть на парня с пистолетом, когда его голова взорвалась - но не было никакого шума, кроме звука щетки, издаваемого должным образом подавленного оружия, и шума мокрого беспорядка его разрушенного черепа. Тело - лицо было забрызгано брызгами, а затылок покрылся красным облаком - затем оно просто упало прямо вниз, и самым громким звуком был лязг ружья, вырвавшегося из мертвых рук.

"Идите сюда!" - закричала Вега, и она сделала то, что ей сказали, пригнувшись и побежав к нему.

Осо схватил ее за руку и повернул, как куклу, сбив ее с ног и заставив скользить по кафельному полу. Сержант Франклин подхватил ее и побежал по коридору, неся ее, как игрушку. В главном вестибюле он нашел охранника больницы, оставил ее с собой и побежал обратно.

«Франклин командованию. Доктор Чавес в безопасности. Мы привели ее в главный вестибюль. Приведи туда людей, а? Давай поскорее эвакуируем этих гребаных мирных жителей, хорошо?

«Цена для команды. Где все? Где предметы? »

«Прайс, это Вега, у нас осталось четыре предмета. Джордж только что уронил одну. Они в реанимации. Миссис Кларк, вероятно, все еще там. Мы слышим шум, там мирные жители. У нас путь к отступлению закрыт. У меня здесь Томлинсон и Франклин. У Фреда только пистолет. Неизвестное количество заложников, но, насколько я могу судить, у нас осталось четыре плохих парня ».

«Мне нужно туда спуститься, - сказал доктор Беллоу. Он был сильно потрясен. В нескольких футах от него стреляли в людей. Алистер Стэнли был ранен в грудь, и, по крайней мере, еще один солдат «Радуги» был мертв, а также еще трое раненых, один из тех, кто выглядел серьезно.

"Сюда." Прайс указал на фасад больницы. Появился член Команды-1 и тоже направился туда. Это был Джефф Бейтс, один из стрелков Ковингтона из SAS, полностью вооруженный, хотя сегодня он еще не сделал ни единого выстрела. Он и Беллоу двинулись быстро.

Каким-то образом Карр умер без предупреждения. О'Нил обернулся и увидел его там, его тело было похоже на стебель огромного красного цветка крови на грязном кафельном полу. Становилось только хуже. У него было четыре вооруженных человека, но он не мог видеть за углом в двадцати футах от него, и наверняка там были вооруженные солдаты САС, и у него не было выхода. Рядом с ним было еще восемь человек, которых он, возможно, мог бы использовать в качестве заложников, но опасность этой игры была совершенно очевидна. Его разум подсказывал ему, что спасения нет , но его эмоции говорили о другом. У него было оружие, и его враги были поблизости, и он должен был убить их, и если он должен был умереть, он чертовски хорошо умер за Дело, идею, которой он посвятил свою жизнь, идею которой он тысячу раз говорил себе, что готов умереть. Ну, вот он и смерть была близка, не о чем думать в его постели, в ожидании сна, или пить пиво в пабе, обсуждать потерю некоторых преданных товарищей, храбрые разговоры, которые они все говорили, когда храбрость не понадобилось. Все сводилось к этому. Теперь опасность была здесь, и пришло время посмотреть, была ли его храбрость результатом слов или частью чрева, а его эмоции хотели показать всему кровавому миру, что он человек слова и своих убеждений. . . но часть его хотела бежать обратно в Ирландию и не умереть сегодня в английской больнице.

Сэнди Кларк наблюдала за ним с расстояния пятнадцати футов. Он был красивым мужчиной и, вероятно, храбрым - для преступника, добавили ее мысли. Она вспомнила, как Джон не раз говорил ей, что храбрость гораздо более обычное дело, чем трусость, и что причиной этого является стыд. Люди попадали в опасность не одни, а со своими друзьями, и вы не хотели показаться слабым перед ними, поэтому из страха перед трусостью происходили самые безумные поступки, успешные из которых позже прославлялись как великий героизм. Это показалось ей наихудшим цинизмом со стороны Джона. . . и все же ее муж не был циничным человеком. Так могло ли это быть правдой?

В данном случае это был мужчина лет тридцати, держащий в руках оружие и выглядевший так, как будто у него не было друга на свете…

… Но ее мать сказала Сэнди, что ее дочь, вероятно, сейчас в безопасности, вместе с внуком. Мертвый крикнул ей вслед, но теперь он был ужасно мертв на полу в больнице, так что Пэтси, вероятно, сбежала. Это была лучшая информация за день, и она закрыла глаза, чтобы прошептать благодарственную молитву.

- Привет, Док, - приветствовала Вега.

"Где они?"

Вега указала. «За этим углом. Думаем, их четверо. Джордж бросил одну на счет ".

«Поговорить с ними еще?»

Осо покачал головой. "Нет."

"Хорошо." Беллоу глубоко вздохнул. «Это Пол», - громко позвал он. «Тимоти здесь?»

«Да», - последовал ответ.

«Ты в порядке? - я имею в виду, не ранен или что-нибудь в этом роде», - спросил психиатр.

О'Нил вытер кровь с лица - осколки стекла в фургоне сделали несколько мелких порезов. «У нас все в порядке. Кто ты?"

«Я врач. Меня зовут Пол Беллоу. Что твое? »

«На данный момент подойдет Тимоти».

"В порядке прекрасно. Тимоти, тебе нужно подумать о своей ситуации, хорошо?

«Я знаю, что это такое», - с ноткой резкости ответил О'Нил.

Снаружи дела постепенно налаживались. На место происшествия прибыли машины скорой помощи и санитары британской армии. Раненых везли в базовый госпиталь в Херефорде, где их ждали хирурги, чтобы их вылечить, и вошли солдаты САС, тридцать из них, чтобы помочь солдатам «Радуга». Вертолет полковника Мэллоя приземлился на площадке базы, и двое заключенных были доставлены в военный госпиталь для лечения.

«Тим, тебе отсюда не уйти. Думаю, вы это знаете, - заметил Беллоу как можно мягче и мягче.

«Я могу убить заложников, если ты не позволишь мне уйти», - возразил О'Нил.

«Да, ты можешь это сделать, и тогда мы сможем подойти к тебе и попытаться предотвратить это, но в любом случае тебе никуда не денешься. Но что ты выигрываешь, убивая людей, Тим?

«Свобода моей страны!»

«Это уже происходит, не так ли?» - спросил Беллоу. «Есть мирные соглашения, Тим. И Тим, скажи мне, какая страна когда-либо начиналась с убийства невинных людей? Что подумают ваши соотечественники, если вы убьете своих заложников? »

«Мы борцы за свободу!»

«Хорошо, хорошо, вы революционные солдаты», - согласился врач. «Но солдаты, настоящие солдаты, не убивают людей. Ладно, ладно, сегодня ты и твои друзья перестреляли его с солдатами, и это не убийство. Но убийство безоружных людей - это убийство, Тим. Я думаю, ты это знаешь. Те люди, которые там с вами, кто-нибудь из них вооружен? Кто-нибудь из них носит форму? »

"И что? Они враги моей страны! »

«Что делает их врагами, Тим? Где они родились? Кто-нибудь из них пытался причинить вам вред? Кто-нибудь из них причинил вред вашей стране? Почему бы тебе не спросить их? » он предложил следующий.

О'Нил покачал головой. Целью этого было заставить его сдаться. Он знал это. Он посмотрел на своих товарищей. Всем им было трудно встречаться глазами с другими. Они оказались в ловушке, и все это знали. Их сопротивление было делом разума, а не оружия, и все их умы держали сомнения, которые они еще не высказывали, но сомнения были, и все они знали это.

«Мы хотим, чтобы нас увез автобус!»

"Отвести вас куда?" - спросил доктор.

«Просто принеси нам чертов автобус!» О'Нил закричал.

«Хорошо, я могу поговорить с людьми об этом, но они должны знать, куда идет автобус, чтобы полиция могла расчистить для вас дороги», - рассудительно заметил Беллоу. Теперь это был лишь вопрос времени. Тим - было бы полезно узнать, честно ли он назвал свое настоящее имя, хотя Беллоу был уверен, что он действительно это сделал - не говорил об убийстве, на самом деле не угрожал ему, не дали срок или тело еще выбросили. Он не был убийцей, по крайней мере, не убийцей. Он считал себя солдатом, и это отличалось от преступника, для террористов - очень важное отличие. Он не боялся смерти, хотя и боялся неудач, и он боялся почти так же, как о нем вспомнят, как об убийце невинных. Убивать солдат - одно дело. Убивать обычных женщин и детей было совсем другим. Для террористов это была старая история. Самой уязвимой частью любого человека была его самооценка. Те, кому было важно, что о них думают другие, те, кто смотрел в зеркало, когда брились, эти люди могли работать. Это был всего лишь вопрос времени. Они отличались от настоящих фанатиков. Вы могли бы измотать этот вид. "О, Тим?"

"Да?"

«Не могли бы вы сделать что-нибудь для меня?»

"Какие?"

«Не могли бы вы разрешить мне убедиться, что с заложниками все в порядке? Это то, что я должен делать, чтобы мой босс был доволен. Могу я прийти посмотреть? »

О'Нил заколебался.

«Тим, давай, хорошо? У вас есть дела, которые нужно делать, а у меня есть дела, хорошо? Я врач. У меня нет пистолета или чего-то подобного. Тебе нечего бояться ». Сказать им, что им нечего бояться, и таким образом предположить, что они напрасно боятся, обычно было хорошей картой. Последовало обычное колебание, подтверждающее, что они действительно боялись - а это означало, что Тим был рассудителен, и это было хорошей новостью для психиатра Рейнбоу.

"Нет, Тим, не надо!" - убеждал Питер Барри. «Ничего не давайте им».

«Но как мы выберемся отсюда, сядем на автобус, если мы в чем-то не будем сотрудничать?» О'Нил оглядел остальных троих. Сэм Барри кивнул. Как и Дэн Маккорли.

- Хорошо, - крикнул О'Нил. «Вернись к нам».

«Спасибо», - крикнул Беллоу. Он посмотрел на Вегу, присутствовавшего старшего солдата.

«Берегите свою задницу, док», - предложил первый сержант. Он подумал, что идти безоружным в логово вооруженных плохих парней - не очень-то умно. Он никогда не думал, что в этом доке есть что-то такое.

«Всегда», - заверил его Пол Беллоу. Затем он глубоко вздохнул, прошел десять футов до угла, повернулся и исчез из поля зрения солдат Радуги.

Беллоу всегда казался странным, до смешного, что разница между безопасностью и опасностью заключалась в расстоянии нескольких футов и повороте одного угла. И все же он взглянул с неподдельным интересом. При таких обстоятельствах он редко встречал преступника. Тем лучше, что они были вооружены, а он - нет. Им понадобятся комфортные ощущения, которые приходят с восприятием силы, чтобы уравновесить тот факт, что, вооруженные или нет, они находятся в клетке, из которой нет выхода.

«Тебе больно», - сказал Беллоу, увидев лицо Тимоти.

«Ничего подобного, всего несколько царапин».

«Почему бы кому-нибудь не поработать над этим для вас?»

«Ничего подобного, - снова сказал Тим О'Нил.

«Ладно, это твое лицо», - сказал Беллоу, посмотрев и сосчитав четырех из них, все вооруженные одним и тем же оружием, АКМС, как подсказывала ему память. Только после этого он подсчитал заложников. Он узнал Сэнди Кларк. Было еще семь человек, все очень напуганные их видом, но этого следовало ожидать. «Итак, что именно вы хотите?»

«Нам нужен автобус, и мы хотим его быстро», - ответил О'Нил.

«Хорошо, я могу поработать над этим, но на то, чтобы все организовать, потребуется время, и нам понадобится что-то взамен».

"Что это такое?" - спросил Тимоти.

«Некоторые заложники должны быть освобождены», - ответил психиатр.

«Нет, у нас только восемь».

«Послушай, Тим, когда я имею дело с людьми, к которым мне нужно идти - чтобы сесть на автобус, который тебе нужен, хорошо? - я должен им что-то предложить, или почему еще они должны давать мне что-то, чтобы дать тебе?» - разумно спросил Беллоу. «Это то, как ведется игра, Тим. В игре есть правила. Да ладно, ты это знаешь. Вы обмениваете часть того, что имеете, на то, что хотите ».

"Так?"

«Итак, в знак доброй воли вы даете мне нескольких заложников - обычно женщин и детей, потому что так выглядит лучше». Беллоу снова посмотрел. Четыре женщины, четыре мужчины. Было бы хорошо вывести Сэнди Кларк.

"А потом?"

«А затем я говорю своему начальству, что вам нужен автобус и что вы проявили добросовестность. Я должен представлять вас им, верно? "

«А, а ты на нашей стороне?» - спросил другой мужчина. Беллоу посмотрел и увидел, что это был близнец, а брат стоял всего в нескольких футах от него. Террористы-близнецы. Разве это не интересно?

«Нет, я не скажу этого. Послушайте, я не собираюсь оскорблять ваш интеллект. Вы, люди, знаете, в чем дело. Но если вы хотите чего-то добиться, вам придется за них расплачиваться. Это правило, которого я не устанавливал. Я должен быть посредником. Это означает, что я представляю вас своим начальникам, и я представляю вам своих начальников. Если тебе нужно время, чтобы подумать, хорошо, я не буду далеко, но чем быстрее ты будешь двигаться, тем быстрее я смогу двигаться. Мне нужно, чтобы вы, ребята, подумали об этом, хорошо?

«Садись на автобус», - сказал Тимоти.

«Взамен чего?» - спросил Пол.

"Две женщины." О'Нил повернулся. «Тот и тот».

«Могут ли они выйти со мной?» Беллоу увидел, что Тимоти на самом деле указал на Сэнди Кларк. Этот ребенок, О'Нил, был потрясен обстоятельствами, и это, вероятно, тоже было хорошо.

«Да, но принесите нам этот проклятый автобус!»

«Я сделаю все, что в моих силах», - пообещал Беллоу, жестом показывая двум женщинам следовать за ним за угол.

- С возвращением, Док, - тихо сказала Вега. «Эй, отлично!» - добавил он, увидев двух женщин. «Привет, миссис Кларк. Я Хулио Вега ».

"Мама!" Пэтси Чавес выбежала из безопасного места и обняла мать. Затем пара недавно прибывших солдат SAS увезла всех женщин.

- Вега командует, - позвал Осо.

«Цена для Веги».

«Скажи Шестому, что его жена и дочь в безопасности».

Джон вернулся в грузовик, направляясь в больницу, чтобы провести операцию, с Доминго Чавесом рядом с ним. Оба слышали звонок по радио. В обоих случаях головы опустились на краткий миг облегчения. Но заложников было еще шесть.

«Хорошо, это Кларк, что сейчас происходит?»

В больнице Вега отдал свой радиоприемник доктору Беллоу.

"Джон? Это Пол.

«Да, Док, что сейчас происходит?»

«Дай мне пару часов, и я могу отдать их тебе, Джон. Они знают, что они в ловушке. Просто нужно их обсудить. Их сейчас четверо, всем за тридцать, все вооружены. Теперь у них шесть заложников. Но я поговорил с их лидером, и я могу работать с этим парнем, Джоном ».

«Хорошо, Док, мы будем через десять минут. Чего они просят? »

«Как обычно, - ответил Беллоу. «Им нужен автобус, чтобы куда-то добраться».

Джон подумал об этом. Заставь их выйти наружу, и у него были стрелки, чтобы решить эту проблему. Четыре выстрела, детская игра. "Мы доставляем?"

"Еще нет. Мы дадим этому немного покипеть ".

«Хорошо, Док, это ваш звонок. Когда я приеду, вы можете рассказать мне больше. До скорого. Из."

"Хорошо." Беллоу вернул рацию первому сержанту Веге. У этого солдата к стене была прикреплена схема первого этажа.

«Заложники здесь, - сказал Беллоу. «Предметы здесь и здесь. Между прочим, двое из них - близнецы, все мужчины-кауки лет тридцати, и все вооружены версией АК-47 со складным прикладом ».

Вега кивнула. «Кей. Если нам придется двигаться по ним. . . »

«Вы не будете, по крайней мере, я так не думаю. Их лидер не убийца, ну, он не хочет им быть ».

- Ты так говоришь, Док, - с сомнением заметила Вега. Но хорошей новостью было то, что они могли перевернуть горстку светошумов из-за угла и двинуться прямо за ними, убив всех четырех ублюдков. . . но рискуя потерять заложника, чего по возможности следовало избегать. Осо не оценил, насколько напористым был этот доктор, который подошел к четырем вооруженным плохим парням и поговорил с ними - и вот так освободили миссис Кларк. Проклятие. Он повернулся, чтобы посмотреть на шесть прибывших парней из SAS, одетых в черное, как его люди, и готовых взорваться, если до этого дойдет. Пэдди Коннолли был снаружи здания со своим набором хитростей. Позиция была изолирована, и ситуация находилась под контролем. Впервые за час первый сержант Вега позволил себе немного расслабиться.

«Привет, Шон», - сказал Билл Тоуни, узнав лицо в больнице на базе Херефорда. «У нас тяжелый день, не так ли?»

Плечо Грейди было обездвижено, и ему потребовалась операция. Выяснилось, что в него попала пара 9-мм пуль, одна из которых пробила ему верхнюю часть левой плечевой кости, длинную кость плеча. Это была болезненная травма, несмотря на лекарство, которое ему дали десять минут назад. Его лицо повернулось и увидел англичанина в галстуке. Грейди, естественно, принял его за полицейского и ничего не сказал.

«Ты выбрал не тот патч, чтобы сыграть сегодня, мой мальчик, - сказал Тоуни. «К вашему сведению, вы сейчас находитесь в военном госпитале на базе Херефорд. Поговорим позже, Шон. На данный момент у хирурга-ортопеда была работа по восстановлению травмированной руки. Тоуни наблюдал, как армейская медсестра лечит его перед предстоящей процедурой. Затем он пошел в другую комнату, чтобы поговорить с тем, кого спасли из разбитого грузовика.

«Это будет веселый день для всех участников», - подумал «Шестерка». Автострада была перекрыта из-за двух столкновений автомобилей, и было достаточно полицейских, которые собирались очернить ландшафт своей униформой, а также сотрудники SAS и Rainbow. Вскоре должна была быть добавлена совместная толпа из «пяти» и «шести» человек, направляющихся из Лондона, все из которых будут претендовать на юрисдикцию, и это будет довольно неприятно, поскольку существует письменное соглашение между правительствами США и Великобритании. о статусе «Радуги», который не разрабатывался с учетом этой ситуации, но гарантировал, что начальник отделения ЦРУ Лондон скоро также будет здесь, чтобы исполнять обязанности. Тоуни подумал, что он будет начальником манежа в этом конкретном цирке - и что, возможно, понадобятся кнут, стул и пистолет.

Тоуни умерил свое хорошее настроение, зная, что два солдата Радуги мертвы, еще четверо ранены и проходят лечение в той же больнице. Люди, которых он смутно знал, чьи лица были ему знакомы, двух из которых он никогда больше не увидит, но прибылью от этого был Шон Грэди, один из самых ярых членов PIRA, теперь начинающий то, что, несомненно, станет ее пожизненной опекой. Правительство Величества. У него будет много полезной информации, и его работа будет заключаться в том, чтобы начать ее извлекать.

«Где проклятый автобус?»

«Тим, я разговаривал со своим начальством, и они думают об этом».

"О чем думать?" - потребовал ответа О'Нил.

«Ты знаешь ответ на это, Тим. Мы имеем дело с правительственными бюрократами, и они никогда не предпринимают никаких действий, не прикрыв сначала свои собственные задницы ».

«Пол, у меня здесь шесть заложников, и я могу ...»

«Да, ты можешь, но ты действительно не можешь, не так ли? Тимоти, если ты сделаешь это, то солдаты снаружи ворвутся сюда штурмом, и это положит конец ситуации, и тебя навсегда запомнят как убийцу невинных людей, убийцу. Ты хочешь этого, Тим? Вы действительно этого хотите? » Беллоу замолчал. «А как насчет ваших семей? Черт, а как насчет того, как воспринимается ваше политическое движение? Убийство этих людей трудно оправдать, не так ли? Вы ведь не мусульманские экстремисты? Вы христиане, помните? Христиане не должны так поступать. В любом случае, эта угроза полезна как угроза, но не очень полезна как инструмент. Ты не можешь этого сделать, Тим. Это приведет только к вашей смерти и политическому проклятию. О, кстати, у нас под стражей находится Шон Грэди, - добавил Беллоу, тщательно рассчитав время.

"Какие?" Он увидел, что это потрясло Тимоти.

«Он был схвачен при попытке к бегству. В процессе его застрелили, но он выживет. Они сейчас его оперируют ».

Психиатр заметил, что это было похоже на колоть большой воздушный шар. Он просто выпустил немного воздуха из своего антагониста. Вот как это делалось, понемногу. Слишком быстро, и он может резко отреагировать, но постепенно изнашивает их, и они будут вашими. Беллоу написал книгу на эту тему. Сначала установите физический контроль, что означает сдерживание. Затем установите информационный контроль. Затем подайте им информацию, по крупицам, в манере, столь же тщательно организованной, как в бродвейском мюзикле. Потом они у вас были.

«Вы передадите нам Шона. Он едет с нами в автобус! »

«Тимоти, он сейчас на операционном столе, и он будет там часами. Если они даже попытаются переместить его сейчас, результаты могут быть смертельными - они могут убить человека, Тима. Так что, как бы вы этого ни хотели, это просто невозможно. Этого не может быть. Мне очень жаль, но никто не может это изменить ».

Его лидер сейчас в плену? - подумал Тим О'Нил. Шон попал в плен? Как ни странно, это казалось хуже, чем его собственная ситуация. Даже если бы он был в тюрьме, Шон мог бы придумать способ освободить его, но с Шоном на острове Уайт. . . все было потеряно, не так ли? Но-

«Откуда мне знать, что вы говорите правду?»

«Тим, в такой ситуации я не могу лгать. Я бы просто облажался. Слишком сложно быть хорошим лжецом, и если ты поймаешь меня на лжи, ты никогда больше не поверишь мне, и это положит конец моей полезности для моих боссов, да и для тебя тоже, не так ли? " Снова голос тихого разума.

«Ты сказал, что ты врач?»

"Верно." Беллоу кивнул.

«Где ты тренируешься?»

«В основном сейчас здесь, но я учился в Гарварде. Я работал в четырех разных местах и в некоторых преподавал ».

«Итак, твоя работа - заставить людей вроде меня сдаться, не так ли?» Гнев, наконец, на очевидное.

Беллоу покачал головой. «Нет, я считаю своей работой сохранение жизни людей. Я врач, Тим. Мне не разрешено убивать людей или помогать другим убивать людей. Я давным-давно поклялся на этом. У тебя есть оружие. У других людей за этим углом есть пистолеты. Я не хочу, чтобы кого-нибудь из вас убили. Этого сегодня было достаточно, не так ли? Тим, тебе нравится убивать людей?

«Почему… нет, конечно, нет, а кто знает?»

«Что ж, некоторые любят», - сказал ему Беллоу, решив немного укрепить свое эго. «Мы называем их социопатами, но вы не один из них. Ты солдат. Вы сражаетесь за то, во что верите. Люди там тоже борются ». Беллоу помахал рукой туда, где были люди Радуги. «Они уважают вас, и я надеюсь, вы уважаете их. Солдаты не убивают людей. Так поступают преступники, а солдат - не преступник ». Это было не только правдой, но и важной мыслью, которую нужно было сообщить своему собеседнику. Тем более, что террорист был еще и романтиком, и считаться обычным преступником было для них психологически очень больно. Он просто создал их представления о себе, чтобы отвлечь их от того, чего он не хотел, чтобы они делали. Они были солдатами, а не преступниками, и они должны были вести себя как солдаты, а не как преступники.

«Доктор. Беллоу? " - раздался голос из-за угла. «Телефонный звонок, сэр».

«Тим, я могу пойти за ним?» Всегда спрашивайте разрешения что-то сделать. Дайте им иллюзию, что вы контролируете ситуацию.

"Ага." О'Нил отмахнулся от него. Беллоу вернулся к солдатам.

Он увидел стоящего там Джона Кларка. Вместе они прошли пятьдесят футов в другую часть больницы.

«Спасибо, что вытащили мою жену и маленькую девочку, Пол».

Беллоу пожал плечами. «В основном это была удача. Все это его немного ошеломило, и он не очень хорошо думает. Им нужен автобус ».

«Ты сказал мне раньше», - напомнил ему Кларк. "Мы дадим им это?"

«Нам не придется этого делать. Я играю в покер, Джон, и у меня стрит-флеш. Если что-то не случится действительно плохо, это у нас под контролем ».

«Нунан снаружи, и у него в окне микрофон. Я слушал последнюю часть. Довольно хорошо, доктор.

"Спасибо." Беллоу потер лицо. Напряжение было для него реальным, но он мог показать это только здесь. Вместе с Тимоти он должен был быть хладнокровным, как дружелюбный и уважаемый учитель. «Что за история с другими заключенными?»

"Без изменений. Парня Грейди оперируют - говорят, это займет несколько часов. Другой все еще без сознания, и у нас все равно нет имени или удостоверения личности ».

«Грейди - лидер?»

«Мы так думаем, это то, что нам говорит разведка».

«Так что он может нам многое рассказать. Вы хотите, чтобы я был там, когда он выйдет из операционной, - сказал Пол Rainbow Six.

«Сначала тебе нужно закончить здесь».

"Я знаю. Я возвращаюсь." Кларк похлопал его по плечу, и Беллоу вернулся, чтобы увидеть террористов.

"Хорошо?" - спросил Тимоти.

«Ну, они еще не определились с автобусом. Извини, - подавленным голосом добавил Беллоу. «Я думал, что убедил их, но они не могут включить свои задницы».

«Скажи им, что если они этого не сделают, мы…»

- Нет, Тим. Ты знаешь что. Я знаю это. Они это знают ».

«Тогда зачем отправлять автобус?» - спросил О'Нил, почти теряя контроль.

«Потому что я сказал им, что вы серьезно, и они должны серьезно отнестись к вашей угрозе. Если они не верят, что вы это сделаете, они должны помнить, что вы можете, а если вы это сделаете, то они будут плохо относиться к своим начальникам ». Тимоти покачал головой при этой запутанной логике, теперь он выглядел скорее озадаченным, чем рассерженным. «Поверьте мне, - продолжал Пол Беллоу. «Я делал это раньше и знаю, как это работает. С такими солдатами, как ты, вести переговоры легче, чем с этими проклятыми бюрократами. Такие люди, как вы, могут принимать решения. Такие люди убегают от этого. Они не очень заботятся о том, чтобы убивали людей, но они заботятся о том, чтобы плохо выглядеть в газетах ».

Потом случилось что-то хорошее. Тим полез в карман и вытащил сигарету. Верный признак стресса и попытки его контролировать.

«Опасно для твоего здоровья, мальчик», - заметил Кларк, глядя на телевизионное изображение, созданное Нунаном. План штурма был полностью готов. Коннолли установил линейные заряды на окнах, чтобы открыть проход и отвлечь террористов. Вега, Томлинсон и Бейтс из Команды-1 одновременно бросали светошумовые гранаты и бросались в комнату, чтобы сбить плохих парней прицельным огнем. Единственным недостатком этого, как всегда, было то, что один из них мог повернуть заложников и полить их шлангом в качестве своего последнего сознательного акта или даже случайно, что было столь же смертельно опасно. Судя по звуку, Беллоу был в порядке. Если бы у этих испытуемых вообще были мозги, они бы знали, что пора заканчивать, но Джон напомнил себе, что никогда раньше не думал о жизни в тюрьме, по крайней мере, не сразу, и он вообразил, что это не так. забавная мысль. Теперь в его распоряжении был избыток солдатских талантов. Прибывшие парни из САС перешли к его оперативному командованию, хотя их собственный полковник тоже пришел в кибиц в главном вестибюле госпиталя.

«Тяжелый день для всех нас, правда, Тим?» - спросил психиатр.

«Могло быть лучше», - согласился Тимоти О'Нил.

«Ты ведь знаешь, чем это закончится, не так ли?» - предложил Беллоу, как хороший налет на форель, гадая, справится ли он с этим.

«Да, доктор, знаю». Он сделал паузу. «Я сегодня даже не стрелял из ружья. Я никого не убивал. Джимми, - продолжил он, указывая на тело на полу, - но не на кого-нибудь из нас.

Бинго! - подумал Беллоу. «Это кое-что значит, Тим. На самом деле, это очень много значит. Вы знаете, война скоро закончится. Они собираются наконец заключить мир, и когда это произойдет, ну, большинство боевиков будет амнистия. Так что у тебя есть надежда. Вы все знаете, - сказал Пол остальным трем, которые смотрели и слушали. . . и колеблясь, как и их лидер. Они должны были знать, что все потеряно. В окружении, их лидер захвачен, это могло закончиться только одним из двух способов: их смертью или их заключением в тюрьму. Побег не представлялся практической возможностью, и они знали, что попытка пересадить заложников в автобус только подвергнет их верной смерти новым и другим способом.

"Тим?"

"Да?" Он поднял глаза от своего дыма.

«Если вы положите свое оружие на пол, я даю слово, что вы никоим образом не пострадаете».

"И попасть в тюрьму?" Вызов и гнев в ответе.

«Тимоти, когда-нибудь ты сможешь выйти из тюрьмы. Вы не можете выбраться из смерти. Пожалуйста, подумайте об этом. Ради бога, я врач, - напомнил ему Беллоу. «Мне не нравится видеть, как люди умирают».

Тимоти О'Нил повернулся к своим товарищам. Все глаза были опущены. Даже близнецы Барри не выказывали особого вызова.

«Ребята, если вы сегодня никому не причинили вреда, то да, вы попадете в тюрьму, но когда-нибудь у вас будет хороший шанс выйти, когда будет объявлена амнистия. В противном случае вы вообще погибнете ни за что. Не для вашей страны. Не делают героев из людей, убивающих мирных жителей », - еще раз напомнил он им. «Продолжай повторять, - подумал Беллоу. Продолжайте барабанить в нее. «Убивают солдат, да, это то, что делают солдаты, но не убивают невинных людей. Вы вообще умрете ни за что - или вы будете жить и когда-нибудь снова станете свободными. Решать вам, ребята. У тебя есть оружие. Но автобуса не будет. Вам не сбежать, и у вас есть шесть человек, которых вы, конечно же, можете убить, но что это для вас дает, кроме поездки в ад? Назови это днем, Тимоти, - заключил он, задавшись вопросом, не обращалась ли к нему так же какая-то католическая монахиня в начальной школе.

Для Тима О'Нила это было не так просто. Мысль о заключении в клетку с обычными преступниками, когда его семья приходила к нему в гости, как животное в зоопарке, вызывала у него озноб. . . но он знал, что это возможно в течение многих лет, и хотя он предпочитал мысленный образ героической смерти, пылающий пистолет в его руке, стреляющий по врагам его страны, этот американский врач сказал правду. Убить шестерых английских мирных жителей не было славы. Об этом подвиге не писали и не пели ни одной песни, ни пинты его имени в пабах Ольстера не ставили. . . и ему осталась бесславная смерть. . . жизнь, в тюрьме или нет, была предпочтительнее такой смерти.

Тимоти Деннис О'Нил повернулся, чтобы взглянуть на своих товарищей по ПИРА, и увидел то же выражение, что и на его лице. Все они кивнули без единого устного согласия. О'Нил спрятал винтовку и положил ее на пол. Остальные сделали то же самое.

Беллоу подошел к ним, чтобы пожать им руки.

«Шесть в Вегу, переезжай!» - позвал Кларк, увидев картинку на маленьком черно-белом экране.

Осо Вега быстро завернул за угол с MP-10 в руках. Вот они, стояли с доктором. Томлинсон и Бейтс не слишком грубо прижали их к стене. Первый накрыл их, а второй похлопал. Через несколько секунд вошли двое полицейских в форме с наручниками и, к изумлению солдат, зачитали им их законные права. И вот так легко и тихо этот день битвы закончился.

ГЛАВА 29

ВОССТАНОВЛЕНИЕ

Для доктора Беллоу день еще не закончился. Не выпив даже воды из-за пересохшего горла, он запрыгнул в выкрашенный в зеленый цвет грузовик британской армии и отправился обратно в Херефорд. Для тех, кто остался, это не закончилось.

«Привет, детка», - сказал Дин. Наконец он нашел свою жену возле больницы в окружении солдат САС.

Пэтси пробежала к нему десять шагов и обняла мужа так крепко, как только позволял ее раздутый живот.

"Ты в порядке?"

Она кивнула со слезами на глазах. "Ты?"

"Я в порядке. Некоторое время там было немного захватывающе - и у нас есть люди, но теперь все под контролем ».

«Один из них… кто-то убил его и…»

"Я знаю. Он наставлял на тебя оружие, и поэтому его убили. Чавес напомнил себе, что он был должен сержанту Томлинсону пиво за эту стрельбу - на самом деле, он был должен ему намного больше, но в сообществе воинов именно так расплачивались долги. Но пока он думал только о том, чтобы держать Пэтси на руках. На его глаза навернулись слезы. Дин сморгнул их. Это не было частью его мужского образа себя. Он задавался вопросом, какой ущерб могли нанести его жене события этого дня. Она была целительницей, а не убийцей, и все же она видела травматическую смерть так близко. Эти ублюдки ИРА! он думал. Они вторглись в его жизнь, напали на мирных жителей и убили некоторых членов его команды. Кто-то дал им информацию о том, как это сделать. Где-то произошла утечка информации, причем плохая, и ее обнаружение было бы их первоочередной задачей.

"Как малыш?" - спросил Чавес жену.

«Чувствует себя хорошо, Дин. Действительно. Я в порядке, - заверила его Пэтси.

«Хорошо, детка, мне нужно кое-что сделать. Ты идешь домой. Он указал на солдата САС и помахал ему рукой. «Верни ее на базу, хорошо?»

«Да, сэр», - ответил сержант. Вместе они проводили ее до парковки. Сэнди Кларк была там с Джоном, тоже обнимая и держась за руки, и, похоже, разумным шагом было отвести их обоих в апартаменты Джона. Офицер SAS вызвался, как и сержант, чтобы управлять дробовиком, что в данном случае не было риторической фразой. Как обычно, как только лошадь сбегала из сарая, дверь запиралась и охранялась. Но это была универсальная человеческая склонность, и через минуту обе женщины были увезены в сопровождении полицейского эскорта.

«Куда, мистер С?» - спросил Чавес.

«Наши друзья были доставлены в базовый госпиталь. Пол уже там. Он хочет взять интервью у Грэди - лидера - когда он выйдет из операции. Я думаю, мы хотим быть там для этого ».

«Роджер, Джон. Пошли.

Попов большую часть пути до Лондона слушал автомобильное радио. Тот, кто проводил брифинг для СМИ, знал и говорил слишком много. Потом он услышал, что лидер рейдеров ИРА взят в плен, а кровь Дмитрия превратилась в лед. Если у них был Грэди, то у них был человек, который знал, кто он, знал его прикрытие, знал о денежном переводе, чертовски много знал. Не время для паники, но, черт побери, время действовать.

Попов посмотрел на часы. Банки все еще были открыты. Он снял сотовый телефон и позвонил Берну. Через минуту он позвонил нужному сотруднику банка и дал ему номер счета, который тот вызвал на своем компьютере. Затем Попов дал ему код транзакции и приказал перевести средства на другой счет. Офицер даже не выразил своего разочарования по поводу вывоза стольких денег. Ну, в банке было много вкладов, не так ли? Теперь русский был богаче более чем на пять миллионов долларов, но беднее тем, что враг вскоре мог узнать свое прикрытие и внешнее описание. Попову пришлось бежать из страны. Он свернул на выезд на Хитроу и оказался в четвертом терминале. Десять минут спустя, вернув арендованный автомобиль, он вошел и получил последний билет первым классом на рейс British Airways в Чикаго. Ему нужно было спешить, чтобы успеть на рейс, но он оказался на борту, где хорошенькая стюардесса доставила его на место, и вскоре после этого 747-й покинул посадку.

«Это был настоящий беспорядок», - заметил Джон Брайтлинг, выключая телевизор в своем офисе. Херефорд будет вести все телевизионные выпуски новостей в мире.

«Им не повезло, - ответил Хенриксен. «Но эти коммандос довольно хороши, и если вы дадите им передышку, они воспользуются этим. Какого черта, четверо или пятеро из них упали. Никто никогда не справлялся с такой силой, как эта ».

Брайтлинг знал, что сердце Билла разделено на миссии. Он должен был иметь хоть какое-то сочувствие к людям, которым помогал атаковать. "Выпадать?"

«Что ж, если они вернут лидера живым, они его будут попотеть, но эти парни из ИРА не поют. Я имею в виду, они никогда не поют. Единственный конвейер, который они могли бы дать нам, - это Дмитрий, и он профессионал. Он сейчас едет, наверное, на самолете куда-нибудь, если я его знаю. У него есть всевозможные поддельные проездные документы, кредитные карты, удостоверения личности. Так что, вероятно, он в безопасности. Джон, КГБ знал, как обучать своих людей, поверьте мне ».

«Если бы они схватили его, он бы заговорил?» - спросил Брайтлинг.

«Это риск. Да, он вполне может выплеснуть кишки, - вынужден был признать Хенриксен. «Если он вернется, я расскажу ему о возможных опасностях. . . . »

«Было бы неплохо. . . хорошо . . . устранить его? "

Этот вопрос смутил своего босса, заметил Хенриксен, когда он подготовил осторожный и честный ответ: «Строго говоря, да, но в этом есть опасность, Джон. Он профи. Вероятно, у него где-то есть почтовый ящик. Увидев замешательство Брайтлинга, он объяснил: «Вы остерегаетесь возможности быть убитым, записывая все и кладя в безопасное место. Если вы не открываете ящик каждый месяц или около того, информация внутри будет распределяться по заранее составленному плану. За вас это сделает адвокат. Это большой риск для нас, хорошо? Живым или мертвым, он может сжечь нас, и в этом случае опаснее, если он мертв ». Хенриксен замолчал. «Нет, мы хотим, чтобы он был жив - и под нашим контролем, Джон».

«Хорошо, Билл, ты справишься». Брайтлинг откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Теперь они были слишком близко, чтобы подвергать себя ненужному риску. Ладно, с русским разобрались бы, замолчали. Это могло бы даже спасти Попову жизнь - черт, подумал он , спасет ему жизнь, не так ли? Он надеялся, что россиянин будет должным образом признателен. Брайтлингу тоже нужно было быть по-настоящему благодарным. Эта группа Радуги теперь была искалечена или, по крайней мере, сильно ранена. Так должно было быть. Попов выполнил две миссии, он помог привлечь внимание мировой общественности к терроризму и, таким образом, заключил контракт Global Security с Олимпийскими играми в Сиднее, а затем он помог ужалить эту новую группу контртеррористов, надеясь, что достаточно, чтобы вывести их из игры. Операция была полностью запущена и ждала только подходящего времени для активации.

«Так близко», - подумал Брайтлинг. В такие моменты, наверное, было нормально испытывать дрожь. Уверенность - это нечто отдаленное. Чем дальше вы были, тем легче было считать себя непобедимым, но затем вы подошли ближе, и опасность нарастала с их приближением. Но это ничего не изменило, не так ли? Нет, не совсем. План был идеальным. Им просто нужно было его выполнить.

Шон Грэди вышел из хирургии сразу после восьми вечера, просидев на столе три с половиной часа. Беллоу заметил, что ортопод, который работал с ним, был первоклассным. Плечевая кость была зафиксирована на месте с помощью кобальт-стального штифта, который должен был быть постоянным и достаточно большим, чтобы в маловероятном случае, если Грейди когда-либо въезжал в международный аэропорт в будущем, он, вероятно, активировал металлоискатель, будучи совершенно голым. К счастью для него, плечевое сплетение не было повреждено двумя пулями, вошедшими в его тело, и поэтому он не потерпел постоянной потери возможности использовать свою руку. Вторичное повреждение его груди было незначительным. Хирург британской армии заключил, что он полностью выздоровеет, а значит, сможет наслаждаться полным физическим здоровьем в течение пожизненного тюремного срока, который, несомненно, ждал его.

Операция была проведена под полной общей анестезией, конечно, с использованием закиси азота, как в американских больницах, в сочетании с длительным действием барбитуратов, которые использовались для начала его седации. Беллоу сидел у кровати в больничной палате, наблюдая за биомониторами и ожидая его пробуждения. Это было бы не столько событие, сколько процесс, возможно, длительный.

Теперь вокруг были полицейские, как в форме, так и снаружи, и наблюдали за ним. Кларк и Чавес тоже были там, стоя и смотрели на человека, который так нагло напал на их мужчин - и их женщин, напомнил себе Беллоу. У Чавеса особенно были глаза, похожие на кремневые - твердые, темные и холодные, хотя лицо его выглядело достаточно безмятежным. Он думал, что хорошо знает старших сотрудников Rainbow. Они явно были профессионалами, а в случае с Кларком и Чавесом, людьми, которые жили в черном мире и делали очень черные вещи, о большинстве из которых он не знал и никогда не узнает. Но Беллоу знал, что оба мужчины были людьми порядка, во многом похожими на полицейских, соблюдающими правила. Может быть, они иногда ломали их, но только для того, чтобы поддерживать их. Они были романтиками, как и террористы, но разница заключалась в выборе причины. Их целью была защита. Грейди был расстроен, и разница в миссии заключалась в разнице между мужчинами. Для них это было так просто. Теперь, как бы они ни злились на этого спящего, они не причиняли ему физического вреда. Они оставят его наказание обществу, на которое Грейди так злобно напал и чьи правила они поклялись защищать, если не всегда соблюдать.

«В любое время», - сказал Беллоу. Поднимались все показатели жизнедеятельности Грэди. Тело немного шевельнулось, когда его мозг начал возвращаться к бодрствованию, лишь небольшие изгибы тут и там. Он обнаруживал, что некоторые части не реагируют должным образом, затем сосредотачивался на них, чтобы увидеть, в чем заключаются ограничения, ища боль, но еще не обнаруживая ее. Теперь голова начала вращаться, медленно, влево-вправо, и скоро. . .

Веки задрожали, тоже медленно. Беллоу сверился со списком удостоверений личности, который составили другие, и надеялся, что британская полиция и ребята из «Пятерки» предоставили ему достоверные данные.

"Шон?" он сказал. «Шон, ты проснулся?»

"Кто? . . . »

«Это я, это Джимми Карр, Шон. Ты снова с нами, Шон?

"Где . . . являюсь . . . Я?" - прохрипел голос.

«Университетская больница, Дублин, Шон. Доктор Маккаски только что закончил поправлять вам плечо. Вы в палате восстановления. С тобой все будет в порядке, Шон. Но, боже мой, доставить тебя сюда - дело рук самого дьявола. Тебе больно плечо, Шон?

«Нет, теперь не больно, Джимми. Как много? . . . »

«Сколько нас? Десять, десять из нас сбежали. Теперь они в безопасных домах, парень.

"Хороший." Глаза открылись, и он увидел кого-то в хирургической маске и кепке, но он не мог хорошо сфокусироваться, и изображение было размытым. Комната . . . да, это была больница. . . потолок, прямоугольная плитка держится в металлической стойке. . . освещение, люминесцентное. В горле пересохло и немного побалило от интубации, но это не имело значения. Он жил во сне, и ничего из этого на самом деле не происходило. Он плыл на белом неуклюжем облаке, но, по крайней мере, здесь был Джимми Карр.

«Родди, где Родди?»

«Родди мертв, Шон, - ответил Беллоу. «Извини, но он этого не сделал».

"Вот черт . . . » - вздохнул Грейди. «Не Родди. . . »

«Шон, нам нужна информация, она нужна нам быстро».

"Какие . . . Информация?"

«Парню, который предоставил нам информацию, нам нужно с ним связаться, но мы не знаем, как его найти».

"Йозеф, ты имеешь в виду?"

«Бинго», - подумал Пол Беллоу. «Да, Шон, Иозеф, нам нужно с ним связаться. . . »

"Деньги? Это у меня в бумажнике, парень.

«О, - подумал Кларк, поворачиваясь. Все личные вещи Билла Тоуни лежали на переносном столике. В бумажнике, как он увидел, было двести десять британских фунтов, сто семьдесят ирландских фунтов и несколько листков бумаги. На одной желтой записке были два числа, по шесть цифр в каждом, без объяснения причин. Счет со швейцарским или другим номером? - поинтересовался призрак.

«Как нам получить к нему доступ, Шон? Видишь ли, друг мой, нам нужно сделать это немедленно.

«Швейцарский коммерческий банк в Берне. . . вызов . . . номер счета и контрольный номер в. . . в моем кошельке ».

«Хорошо, спасибо, Шон. . . и Иозеф, как его еще зовут. . . как нам с ним связаться, Шон? Пожалуйста, нам нужно сделать это прямо сейчас, Шон. Фальшивый ирландский акцент Беллоу был недостаточно хорош, чтобы выдержать испытание с пьяным, но текущее состояние Грэди было далеко за пределами того, что алкоголь мог сделать с человеческим разумом.

«Не надо. . . знать. Он связывается с нами, помните. Иосеф Андреевич связывается со мной через Роберта. . . через сеть. . . никогда не давал мне возможности связаться с ним ».

«Его фамилия, Шон, ты мне так и не сказал».

«Серов, Иосиф Андреевич Серов. . . Русский . . . КГБ гл. . . Долина Бекаа. . . много лет назад."

«Ну, он дал нам хорошую информацию об этой Радужной мафии, не так ли, Шон?»

«Сколько мы. . . Как много . . . ? »

«Десять, Шон, мы убили десять из них и сбежали, но тебя застрелили при побеге на твоем« Ягуаре », помнишь? Но мы причинили им боль, Шон, мы сильно ранили их, - заверил его Беллоу.

"Хороший . . . хороший . . . причинить им боль. . . убей их . . . убей их всех, - прошептал Грейди со своей каталки.

- Не совсем, засранец, - тихо заметил Чавес с расстояния в несколько футов.

«Мы получили двух женщин? . . . Джимми, мы их получили?

«О да, Шон, я сам их застрелил. Итак, Шон, этот русский парень. Мне нужно узнать о нем больше ».

«Йозеф? Хороший человек, КГБ, добыл для нас деньги и наркотики. Много денег . . . шесть миллионов . . . шесть . . . и кокаин, - добавил Грэди для TV Minicam, которая стояла на штативе рядом с кроватью. - Помнишь, у нас он есть в Шенноне? Прилетел на маленьком реактивном самолете, с деньгами и наркотиками из Америки. . . ну думаю это была Америка. . . должно быть . . . то, как он сейчас говорит, американский акцент, как у телевизора, забавная вещь для русского, Джимми. . . »

«Иосиф Андреевич Серов?»

Фигура на кровати попыталась кивнуть. «Вот как они делают имена, Джимми. Иосиф, сын Андрея ».

«Как он выглядит, Шон?»

«Высокий, как я. . . каштановые волосы, глаза. . . круглое лицо, говорит на многих языках. . . Долина Бекаа. . . девятнадцать восемьдесят шесть. . . хороший человек, нам очень помог. . . »

«Как у нас дела, Билл?» - прошептал Кларк Тоуни.

«Ну, ничего из этого нельзя использовать в суде, но ...»

«К черту суды, Билл! Насколько это хорошо? Это с чем-то сочетается? »

«Имя Серов не звонит, но я могу проверить наши файлы. Мы можем проверить эти числа, и там будет какой-то бумажный след, но, - он посмотрел на часы, - придется подождать до завтра.

Кларк кивнул. «Адский метод допроса».

«Никогда раньше такого не видел. Да, это так."

В этот момент глаза Грейди еще больше открылись. Он увидел остальных вокруг кровати, и его лицо исказилось в вопросе. "Кто ты?" - сонно спросил он, обнаружив в этом сне странное лицо.

«Меня зовут Кларк, Джон Кларк, Шон».

Глаза на секунду расширились. «Но ты. . . »

«Верно, приятель. Вот кто я. И спасибо за то, что пролили свою кишку. У нас есть все вы, Шон. Все пятнадцать убиты или взяты в плен. Надеюсь, тебе нравится здесь, в Англии, мальчик. Ты будешь здесь долгое-долгое время. Почему бы тебе не пойти спать, парень? - спросил он с явно преувеличенной вежливостью. «Я убивал людей лучше тебя, панк», - подумал он с якобы бесстрастным видом, который на самом деле выражал его чувства.

Доктор Беллоу положил в карман свой магнитофон и свои записи. Это редко терпело неудачу. Сумеречное состояние после общей анестезии сделало любой разум уязвимым для внушения. Вот почему люди с высоким уровнем допуска никогда не ходили в больницу без присутствия кого-нибудь из родительских агентств. В этом случае у него было десять минут или около того, чтобы погрузиться глубоко внутрь и вернуться с информацией. Его никогда нельзя было использовать в суде, но ведь «Радуга» не состояла из полицейских.

- Его поймал Мэллой, а? - спросил Кларк по пути к двери.

«На самом деле это был сержант Нэнси», - ответил Чавес.

«Мы должны подарить ему что-нибудь приятное для этой работы», - заметил Rainbox Six. «Мы в долгу перед ним. Теперь у нас есть имя, Доминго. Русское имя ».

«Не очень хорошее, это должно быть прикрытие».

"Ой?"

«Да, Джон, ты не узнаешь это? Серов, бывший председатель КГБ, в 60-е, я думаю, давно уволили за то, что что-то напортачил ».

Кларк кивнул. Это не было бы именем в настоящем паспорте парня, и это было очень плохо, но это было имя, и его можно было отследить. Они вышли из больницы в прохладный британский вечер. Машина Джона ждала, а капрал Крот выглядел довольно довольным собой. Он получил бы красивую ленту за дневную работу и, вероятно, очень хорошее письмо от этого американского псевдогенерала. Джон и Дин сели в машину, и машина поехала к частоколу базы, где пока держали остальных, потому что местная тюрьма была недостаточно безопасна. Внутри их провели в комнату для допросов. Там ждал Тимоти О'Нил, прикованный наручниками к стулу.

«Привет, - сказал Джон. «Меня зовут Кларк. Это Доминго Чавес ».

Заключенный просто смотрел на них.

«Тебя послали сюда, чтобы убить наших жен», - продолжил Джон. Это тоже не заставило его даже моргнуть. «Но ты все испортил. Вас было пятнадцать. Сейчас их шесть. Остальные ничего не сделают. Знаешь, такие люди, как ты, заставляют меня стыдиться того, что я ирландец. Господи, малыш, ты даже не эффективный преступник. Между прочим, Кларк - мое рабочее имя. До этого это был Джон Келли, а девичья фамилия моей жены была О'Тул. Итак, теперь вы, герои ИРА, убиваете американцев ирландско-католического происхождения, а? Это не будет хорошо смотреться в газетах, панк ».

«Не говоря уже о продаже кокса, всего того кокса, который привозили русские», - добавил Чавес.

"Наркотики? Мы не ...

«Конечно. Шон Грэди нам все рассказал, пел как гребаная канарейка. У нас есть номер счета в швейцарском банке, и этот русский парень ...

- Серов, - услужливо добавил Чавес, - Иосиф Андреевич Серов, давний приятель Шона из долины Бекаа.

"Мне нечего сказать." Это было больше, чем планировал сказать О'Нил. Говорил Шон Грэди. Шон? Это было невозможно - но где еще они могли получить эту информацию? Был ли мир полностью безумным?

«Мано, - продолжил Дин, - ты хотел убить мою жену, а у нее в животе мой ребенок. Вы думаете, что пробудете здесь намного дольше? Джон, этот парень когда-нибудь выйдет из тюрьмы?

«Не скоро, Доминго».

«Что ж, Тимми, позволь мне кое-что тебе сказать. Там, откуда я родом, вы возитесь с дамой мужчины, есть цена, которую нужно заплатить. И это немалая цена. И откуда я родом, ты никогда, никогда не связываешься с мужскими детьми. Цена за это еще хуже, ты маленький блядь. Маленькая ебля? - подумал Чавес. «Нет, я думаю, мы можем это исправить, Джон. Я могу исправить его, чтобы он никогда ни на что не трахался ». Из ножен на поясе Дин извлек боевой нож типа «К-Бар» морского пехотинца. Лезвие было черным, за исключением блестящего лезвия в четверть дюйма.

«Не уверен, что это хорошая идея, Дин», - слабо возразил Кларк.

"Почему нет? Мне сейчас очень хорошо, чувак. Чавес встал со стула и подошел к О'Нилу. Затем он опустил руку с ножом на стул. «Нетрудно сделать, чувак, просто щелкни, и мы можем начать твою операцию по смене пола. Я не доктор, понимаете, но я знаю первую часть процедуры, понимаете? Динг наклонился, чтобы прижаться носом к носу О'Нила. «Человек, ты никогда, НИКОГДА не связывайся с леди латиноамериканца! Ты меня слышишь?"

У Тимоти О'Нила на тот момент было достаточно плохого дня. Он посмотрел в глаза этому испанцу, услышал акцент и понял, что это не англичанин, даже не американец того типа, которого, как он думал, он знал.

«Я делал это раньше, чувак. В основном я убиваю из ружья, но ублюдков я убивал ножом раз или два. Забавно, как они извиваются, но я не собираюсь тебя убивать, мальчик. Я просто сделаю тебя девушкой. Нож плотно прижался к промежности человека, прикованного наручниками к стулу.

«Давай, Доминго!» - приказал Кларк.

«Пошел ты, Джон! Он хотел причинить боль моей жене , чувак. Что ж, я собираюсь исправить эту маленькую еблю, чтобы он никогда больше не причинял боль девочкам, мано. Чавес снова повернулся к заключенному. «Я буду смотреть в твои глаза, когда я обрежу все это, Тимми. Я хочу видеть твое лицо, когда ты начинаешь превращаться в девушку ».

О'Нил моргнул, глядя глубоко в темные испанские глаза. Он увидел там ярость, горячую и страстную, но какой бы ужасной она ни была, такова была ее причина. Он и его товарищи планировали похитить и, возможно, убить беременную женщину, и в этом был стыд, и по этой причине ярость перед его лицом была справедливой.

«Это было не так!» О'Нил ахнул. "Мы не ... мы не ..."

«Не было возможности изнасиловать ее, а? Что ж, разве это не большая гребаная сделка? - заметил Чавес.

«Нет, нет, не изнасилование - никогда, никто в подразделении никогда этого не делал, мы не ...»

«Ты долбаная сволочь, Тимми, но скоро ты станешь сволочью, потому что в твоем будущем больше не будет грёбаного». Нож немного сдвинулся. «Это будет весело, Джон. Как тот парень, которого мы сделали в Ливии два года назад, помнишь?

«Господи, Дин, мне до сих пор снятся кошмары об этом», - признал Кларк, глядя в сторону. «Я говорю тебе, Доминго, не делай этого!»

«Пошел ты, Джон». Его свободная рука потянулась, чтобы ослабить ремень О'Нила, затем расстегнуть пуговицу на его брюках. Затем он полез внутрь. «Ну, черт, отрезать особо нечего. Здесь почти нет никакого члена ".

«О'Нил, если тебе есть что сказать нам, лучше скажи это сейчас. Я не могу контролировать этого ребенка. Я видел его таким раньше и ...

«Слишком много разговоров, Джон. Черт, Грейди все равно выплеснул кишки. Что этот знает, что нам нужно? Я срежу все это и скармливаю одной из сторожевых собак. Им нравится свежее мясо ».

«Доминго, мы цивилизованные люди, и мы не ...»

«Цивилизованный? Моя задница, Джон, он хотел убить мою жену и моего ребенка! »

Глаза О'Нила снова выскочили. «Нет, нет, мы никогда не собирались…»

«Конечно, засранец», - поддразнил его Чавес. «У тебя были эти гребаные пушки, потому что ты хотел покорить их сердца и умы, верно? Убийца женщин, детоубийца. Чавес плюнул.

«Я никого не убивал, даже из ружья не стрелял. Я-"

«Отлично, значит, вы некомпетентны. Ты думаешь, что заслуживаешь члена только потому, что чертовски некомпетентен? »

«Кто этот русский парень?» - спросил Кларк.

«Друг Шона, Серов, Иосиф Серов. У него есть деньги и наркотики ...

"Наркотики? Господи, Джон, они тоже долбаные наркоманы! »

"Где деньги?" Джон настаивал.

«Швейцарский банк, номерной счет. Иозеф организовал это, шесть миллионов долларов - и - и Шон попросил его принести нам десять килограммов кокаина для продажи за деньги, нам нужны деньги, чтобы продолжить работу ».

«Где наркотики, Тим?» - потребовал Кларк.

«Ферма - фермерский дом». О'Нил дал им описание города и дороги, которые вошли в заложенный в карман магнитофон Чавеса.

«Этот Серов, как он выглядит?» И это он тоже получил.

Чавес отступил и позволил своему видимому гневу утихнуть. Затем он улыбнулся. «Хорошо, Джон, давай поговорим с остальными. Спасибо, Тимми. Можешь оставить себе член, мано.

Был поздний вечер над канадской провинцией Квебек. Солнце отражалось в сотнях озер, некоторые из них все еще были покрыты льдом. Попов не спал весь полет, единственный бодрствующий пассажир в первом классе. Снова и снова его мысли возвращались к одним и тем же данным. Если англичане захватили Грэди, то у них было его основное прикрытие, которое было в его проездных документах. Что ж, он избавится от них в тот же день. У них было внешнее описание, но он выглядел ничуть не примечательным. У Грэди был номер швейцарского счета, который открыл Дмитрий, но он уже перевел средства на другой счет, который не отслеживается. Теоретически было возможно, что оппозиция сможет получить информацию, которую Грейди обязательно им предоставит - Попов не питал иллюзий по этому поводу - возможно, даже получить отпечатки пальцев. . . нет, это было слишком маловероятно, чтобы это можно было рассматривать как опасность, и ни одна западная разведывательная служба не могла бы ничего противопоставить друг другу. Ни одна западная служба о нем ничего не знала - если бы они знали, его бы арестовали задолго до этого.

Итак, что это осталось? Имя, которое скоро исчезнет, описание, подходящее миллиону других мужчин, и номер банковского счета для несуществующего счета. Одним словом, очень мало. Однако ему действительно нужно было очень быстро проверить процедуры, с помощью которых швейцарские банки переводили средства, и был ли этот процесс защищен законами об анонимности, которые защищали сами счета. Даже в этом случае швейцарцы не были образцом честности, не так ли? Нет, между банками и полицией будет договоренность. Должно быть, даже если единственной целью было дать швейцарской полиции возможность эффективно лгать другим национальным полицейским силам. Но второй рассказ был действительно теневым. Он организовал это через поверенного, который не имел возможности предать его, потому что они встречались только по телефону. Итак, от информации, которая была у Грэди, не было пути, и это было хорошо. Ему придется очень тщательно подумать о том, чтобы когда-либо получить доступ к 5,7 миллионам долларов на втором счете, но вполне может быть способ сделать это. Может быть, через другого поверенного в Лихтенштейне, где банковские законы даже строже, чем в Швейцарии? Он должен это изучить. Американский поверенный мог направить его в необходимых процедурах, также при полной анонимности.

«Ты в безопасности, Дмитрий Аркадьевич, - сказал себе Попов. В безопасности и богатстве, но пора было перестать рисковать. Он больше не будет инициировать полевые операции для Джона Брайтлинга. Как только он попадет в О'Хара, он успеет на следующий рейс в Нью-Йорк, вернется в свою квартиру, доложит Брайтлингу, а затем будет искать элегантный путь для побега. Отпустит ли Брайтлинг его?

«Придется, - сказал себе Попов. Он и Хенриксен были единственными мужчинами на планете, которые могли связать исполнительную власть с массовыми убийствами. Он мог бы подумать о том, чтобы убить меня, но Хенриксен предупредил бы его, чтобы он этого не делал. Хенриксен тоже был профессионалом и знал правила игры. Попов вел дневник, который хранился в надежном месте, в хранилище юридической фирмы в Нью-Йорке, с тщательно составленными инструкциями по обращению. Так что нет, это не было реальной опасностью, пока его «друзья» знали правила - и Попов напомнил бы им, на всякий случай.

Зачем вообще возвращаться в Нью-Йорк? Почему бы просто не исчезнуть? Это было заманчиво. . . но нет. По крайней мере, он должен был сказать Брайтлингу и Хенриксену, чтобы они оставили его в покое и объяснили, почему это было в их интересах. Кроме того, у Брайтлинга был необычайно хороший источник в американском правительстве, и Попов мог использовать информацию этого человека в качестве дополнительной защиты. У тебя никогда не было слишком много защиты.

Приняв все решения, Попов наконец позволил себе расслабиться. Еще девяносто минут до Чикаго. Под ним был огромный мир, в котором было много места, где можно было исчезнуть, и теперь у него были на это деньги. Все это того стоило.

«Хорошо, а что у нас есть?» - спросил Джон у своих руководителей.

«Это имя, Иосиф Серов. Его нет на нашем компьютере в Лондоне », - сказал Сирил Холт из Службы безопасности. «А как насчет ЦРУ?»

Кларк покачал головой. «У нас на учете два парня по имени Серов. Один мертв. Другой - под шестьдесят, он на пенсии в Москве. А как насчет описания? "

«Ну, это подходит этому парню». Холт протянул через стол фотографию.

«Я видел это раньше».

«Это тот парень, который несколько недель назад встречался с Иваном Кириленко в Лондоне. Это соответствует остальной части головоломки, Джон. Мы полагаем, что он был причастен к утечке информации о вашей организации, как вы помните. Значит, для него появиться с Грэди - ну, это действительно подходит, вообще-то, даже слишком хорошо.

"Есть ли способ нажать на это?"

«Мы можем обратиться в РВС - и у нас, и у ЦРУ относительно хорошие отношения с Сергеем Головко, и, возможно, они могут нам помочь. Я буду очень активно лоббировать это, - пообещал Холт.

"Что еще?"

«Эти числа, - вставил Билл Тоуни. - Один, вероятно, является идентификационным номером банковского счета, а другой - номером кода активации управления. Мы попросим их полицию разобраться с этим вместо нас. Это нам кое-что скажет, если, конечно, деньги не были отмыты и если счет все еще активен, что должно быть ».

«Оружие, - сказал им старший полицейский, - судя по серийным номерам, советского производства, с завода в Казани. Они довольно старые, лет десять как минимум, но до сегодняшнего дня никого из них не увольняли. По вопросу о наркотиках я отправил информацию Деннису Магуайру - он глава Гарды. Утром будет по телику. Они нашли и изъяли десять фунтов чистого кокаина - под «чистым» я имею в виду лекарственное качество, как если бы его купили в аптеке. Уличная стоимость огромна. Миллионы, - сказал им старший суперинтендант. «Его нашли в полузаброшенном фермерском доме на западном побережье Ирландии».

«У нас есть документы на троих из шести заключенных. С нами пока не удалось поговорить из-за травм. О, они использовали сотовые телефоны для общения, как рации. Ваш парень из Нунана действительно преуспел, отключив телефонные ячейки. Одному Богу известно, сколько жизней это спасло, - сказал им Холт.

В дальнем конце стола Чавес кивнул и поежился от этой новости. Если бы они были в состоянии координировать свои действия. . . Иисус. Для хороших парней это был бы не лучший день. То, что у них было, было достаточно плохо. Будут похороны. Людям придется надеть форму класса А, выстроиться в очередь и открыть огонь. . . и тогда им придется заменить ушедших мужчин. Неподалеку лежал в постели Майк Чин с гипсовой повязкой на одной из раненых ног, потому что была сломана кость. Команда 1 не работала по крайней мере месяц, даже несмотря на то, что они сопротивлялись. Нунан добился большого успеха, убив троих из них из своего пистолета вместе с Франклином, который чуть не обезглавил одного своим большим Макмилланом 50-го калибра, а затем использовал свою чудовищную винтовку, чтобы убить маленький коричневый грузовик и оставить пятерых. террористы в нем не скрываются. Чавес смотрел на стол для переговоров и покачал головой, когда зазвонил его пейджер. Он поднял его и увидел, что это его домашний номер. Он поднялся со своего места и позвонил на настенный телефон.

"Да, дорогая?"

«Дин, ты хочешь пойти сюда. Это началось, - спокойно сказала ему Пэтси. Ответом Дина было внезапное сердцебиение.

«В пути, детка». Дин повесил трубку. «Джон, мне пора домой. Пэтси говорит, что это началось.

«Хорошо, Доминго». Наконец Кларк сумел улыбнуться. «Поцелуй ее за меня».

«Roge-o, мистер К.» И Чавес направился к двери.

«Время для этого никогда не бывает удачным, не так ли?» - заметил Тоуни.

«Что ж, по крайней мере, сегодня происходит что-то хорошее». Джон потер глаза. Он даже принял идею стать дедушкой. Это чертовски здорово терять людей - факт, который еще не до конца врезался в его сознание. Его люди. Двое из них мертвы. Еще несколько раненых. Его люди.

«Хорошо, - продолжил Кларк. «А как насчет утечки информации? Народ, нас подставили и ударили. Что мы будем с этим делать? »

«Привет, Эд, это Кэрол», - сказал научный советник президента.

«Привет, доктор Брайтлинг. Что я могу сделать для вас?"

«Что, черт возьми, случилось сегодня в Англии? Это были наши люди - я имею в виду наша команда Rainbow? »

«Да, Кэрол, это было».

«Как они это сделали? Телевизор был не очень четким, и ...

«Двое убитых, четыре или около того раненых», - ответил DCI. «Девять террористов убиты, шестеро взяты в плен, включая их лидера».

«Радиоприемники, которые мы им получили, как они работали?»

"Не уверен. Я еще не видел отчета о последствиях, но я знаю главное, что они захотят узнать ».

«Что это, Эд?»

«Кто пролил бобы. Они знали имя Джона, имена его жены и дочери, личности и место работы. У них была хорошая информация, и Джон не очень этому рад ».

«Члены семьи, они в порядке?»

«Да, слава Богу, мирные жители не пострадали. Черт, Кэрол, я знаю Сэнди и Патрицию. По этому поводу будут серьезные неприятности ».

«Я могу чем-нибудь помочь?»

«Еще не уверен, но я не забуду, что ты спросил».

«Да, ну, я хочу знать, работали ли эти радиоустройства. Я сказал ребятам из E-Systems, чтобы они вытащили их немедленно, потому что эти ребята очень важны. Ну и дела, надеюсь, они кое-кому помогли.

«Я выясню, Кэрол», - пообещал DCI.

«Хорошо, ты знаешь, где со мной связаться».

«Хорошо, спасибо за звонок».

ГЛАВА 30

ВИСТА

Это было все, чего он ожидал - не зная, чего ожидать - и даже больше, и в конце концов Доминго Чавес держал сына на руках.

«Что ж, - сказал он, глядя на новую жизнь, которую он будет охранять, обучать и со временем преподносить миру. Через секунду, которая, казалось, длилась несколько недель, он передал новорожденного жене.

Лицо Пэтси было залито потом и измучено пятичасовым испытанием родов, но уже по мере того, как все шло, боль забылась. Цель была достигнута, и она взяла на руки своего ребенка. Пакет был розовым, безволосым и шумным, последнее смягчалось из-за близости левой груди Пэтси, когда Джон Конор Чавес впервые поел. Но Пэтси была измотана, и со временем медсестра перевела ребенка в детскую. Затем Дин поцеловал свою жену и пошел рядом с ее кроватью, когда ее везли в ее комнату. Когда они приехали, она уже спала. Он поцеловал ее в последний раз и вышел на улицу. Его машина отвезла его обратно на базу Херефорд, а затем в официальный дом Rainbox Six.

"Ага?" - сказал Джон, открывая дверь.

Чавес только что вручил сигару с синим кольцом. «Джон Конор Чавес, семь фунтов одиннадцать унций. У Пэтси все в порядке, бабушка, - сказал Дин с приглушенной ухмылкой. В конце концов, самое трудное сделала Пэтси.

Бывают моменты, чтобы заставить плакать сильнейшего из мужчин, и это был один из них. Двое мужчин обнялись. - Что ж, - сказал Джон примерно через минуту, залезая в карман халата за носовым платком, которым он протирал глаза. «На кого он похож?»

«Уинстон Черчилль», - со смехом ответил Доминго. «Черт, Джон, я никогда не мог понять это, но Джон Конор Чавес - достаточно запутанное имя, не так ли? У этого маленького ублюдка много наследия. Я начну его заниматься карате и оружием в возрасте пяти лет. . . может быть, шесть, - размышлял Дин.

«Лучше гольф и бейсбол, но он твой ребенок, Доминго. Заходи."

"Хорошо?" - потребовал Сэнди, и Чавес во второй раз сообщил новость, в то время как его босс закурил кубинскую сигару. Он презирал курение, а Сэнди, медсестра, вряд ли одобряла этот порок, но на этот раз оба уступили. Миссис Кларк обняла Динга. "Джон Конор?"

"Вы знали?" - спросил Джон Терренс Кларк.

Сэнди кивнул. «Пэтси сказала мне на прошлой неделе».

«Это должно было быть секретом», - возразил новый отец.

«Я ее мать, Дин!» Сэнди объяснила. "Завтрак?"

Мужчины посмотрели на часы. Было сразу после четырех утра, достаточно близко, все согласились.

«Знаешь, Джон, это очень важно, - сказал Чавес. Его тесть заметил, как Доминго менял акценты в зависимости от характера разговора. Накануне, допрашивая заключенных PIRA, он был чистым парнем из банды Лос-Анджелеса, его речь пахла испанским акцентом и уличными эвфемизмами. Но в моменты размышлений он возвращался к человеку с университетской степенью магистра и вообще без акцента. «Я папа. У меня есть сын ». Затем последовала медленная, удовлетворенная и в некоторой степени благоговейная ухмылка. "Вот это да."

«Великое приключение, Доминго», - согласился Джон, пока его жена готовила бекон. Он налил кофе.

"Хм?"

«Создание полноценного человека. Это великое приключение, сынок, и если ты делаешь это неправильно, что, черт возьми, ты хороший? »

«Ну, ребята, все в порядке».

«Спасибо, Доминго», - сказала Сэнди из печи. «Мы очень много работали над этим».

«Больше ее, чем меня», - сказал Джон. «Я был чертовски долго в отъезде, игравший на поле боя. Пропустил три Рождества, черт возьми. Вы никогда себе этого не прощаете », - объяснил он. «Это волшебное утро, и ты должен быть там».

"Что делать?"

«Россия дважды, Иран - один раз - каждый раз выводя активы. Два сработали, но один развалился на мне. Потерял ту, а он не выжил. Русские никогда не прощали государственной измены. Четыре месяца спустя он укусил большого, бедный ублюдок. Плохое Рождество », - заключил Кларк, вспомнив, насколько мрачно это было, когда увидел, как КГБ поднял человека не более чем в пятидесяти метрах от того места, где он стоял, увидел лицо, повернутое к нему, выражение отчаяния на обреченном лице. ему пришлось отвернуться, чтобы спастись бегством по трубопроводу, который он устроил для двоих, зная, что он ничего другого не сделал, но все равно чувствовал себя дерьмово из-за этого. Затем, наконец, ему пришлось объяснить Эду Фоули, что произошло - только для того, чтобы позже узнать, что агент был сожжен - «куплен» был эвфемизм - кротом из КГБ в здании штаб-квартиры ЦРУ. И этот хрен все еще был жив в федеральной тюрьме с кабельным телевидением и центральным отоплением.

«Это история, Джон», - сказал ему Чавес, понимая взгляд. Они выполняли аналогичные миссии, но команда Кларк-Чавес никогда не терпела поражений, хотя некоторые из их миссий были безумно опасными. "Вы знаете, что самое смешное в этом?"

"Что это такое?" - спросил Джон, задаваясь вопросом, будет ли это то же самое чувство, что и он.

«Я знаю, что сейчас умру. Я имею в виду, что когда-нибудь. Маленький парень, он должен меня пережить. Если нет, значит, я облажался. Я не могу этого допустить, правда? JC - это моя ответственность. Пока он вырастает, я старею, а к тому времени, когда он станет моим, черт возьми, мне будет за шестьдесят. Господи, я никогда не планировал стареть, понимаешь?

Кларк усмехнулся. «Да, я тоже. Расслабься, малыш. Теперь я, - он почти сказал «бля», но Сэнди не понравился этот конкретный эпитет, - проклятый дедушка . Я тоже никогда не планировал этого ».

«Все не так уж плохо, Джон», - заметил Сэнди, открывая яйца. «Мы можем его испортить и вернуть обратно. И мы будем."

С их детьми этого не случилось, по крайней мере, со стороны Джона в семье. Его мать давно умерла от рака, а отец - от сердечного приступа на работе, когда спасал детей от пожара в доме в Индианаполисе в конце 1960-х годов. Джону было интересно, знают ли они, что их сын вырос, а затем состарился и стал дедушкой. Ничего не было сказано, правда? Он предположил, что в такие моменты смертность и связанные с ней проблемы были нормальными. Великая преемственность жизни. Кем бы стал Джон Конор Чавес? Богатый человек, бедняк, нищий, вор, врач, юрист, индейский вождь? В основном это была работа Доминго и Пэтси, и он должен был доверять им, чтобы они сделали это должным образом, и они, вероятно, так и сделают. Он знал свою дочь и почти так же хорошо знал Дина. С первого раза, когда он увидел ребенка в горах Колорадо, он знал, что в этом мальчике есть что-то особенное, и молодой человек вырос, распустившись, как цветок в особенно крутом саду. Доминго Чавес был младшей версией самого себя, человеком чести и храбрости, сказал себе Кларк, и поэтому он будет достойным отцом, поскольку он оказался достойным мужем. «Великая непрерывность жизни, - снова сказал себе Джон, потягивая кофе и попыхивая сигарой, - и если это была еще одна веха на пути к смерти, то так тому и быть. У него была интересная жизнь и жизнь, которая имела значение для других, как и Доминго, и, как все они надеялись, Джон Конор. И что, черт возьми, подумал Кларк, его жизнь еще не закончилась, не так ли?

Добраться до Нью-Йорка оказалось труднее, чем ожидалось. Все они были полностью забронированы, но в конце концов Попов сумел занять место тренера в задней части старого «Юнайтед-727». Ему не нравилась тесная посадка, но полет был коротким. В Ла-Гуардиа он направился к такси, на выходе проверил внутренний карман пальто и нашел проездные документы, по которым он переправился через Атлантику. Они хорошо ему служили, но им пришлось уйти. Выйдя на вечерний воздух, он тайком бросил их в мусорный контейнер, прежде чем пройти к стоянке такси. Он был утомленным человеком. Его день начался сразу после полуночи по времени Восточного побережья Америки, и ему не удалось выспаться во время трансатлантического перелета, и его тело - как американцы выразились? - работало пустым. Возможно, это объяснило разрыв с fieldcraft.

Тридцать минут спустя Попов был в нескольких кварталах от своей квартиры в центре города, когда бригада вывоза мусора прошла мимо терминала United Airlines, чтобы сменить мешки для мусора. Это был механический и довольно тяжелый физический труд для рабочей бригады, в основном пуэрториканцев. По одному они снимали металлические крышки с контейнеров и извлекали из них толстые пластиковые мешки для мусора, а затем развернулись, чтобы сбросить их в колесные контейнеры, которые позже будут опрокидываться в грузовики для перевозки на свалку на Статен-Айленде. Речь шла о хороших упражнениях для верхней части тела, и большинство мужчин носили с собой портативные радиоприемники, чтобы помочь себе справиться со скукой на работе.

Одна банка, находящаяся в пятидесяти ярдах от стоянки такси, неправильно села в держатель. Когда уборщик поднял мешок, он зацепился за металлический край и разорвал его, вылив его содержимое на бетонный тротуар. Это вызвало тихое проклятие со стороны рабочего, которому теперь пришлось наклониться и подобрать кучу предметов руками в перчатках. Он был на полпути, когда увидел малиновую картонную обложку того, что выглядело как британский паспорт. Люди не выбрасывали эти вещи, не так ли? Он открыл ее и увидел внутри две кредитные карты с таким же именем в паспорте. Серов, он увидел, необычное имя. Он бросил весь сверток в набедренный карман комбинезона. Он принесет это пропавшими без вести. Это был не первый раз, когда он обнаруживал ценные вещи в мусорной корзине. Однажды он даже нашел полностью заряженный 9-мм пистолет!

К этому моменту Попов был в своей квартире, слишком усталый, чтобы распаковывать чемоданы. Вместо этого он просто разделся и рухнул на кровать, даже не выпив водки, чтобы заснуть. Он рефлекторно включил телевизор и поймал еще одну историю о перестрелке в Херефорде. «Телевизор был … говно, черт , - подумал он. Это был тележку, репортер которой подошел вплотную и попытался взять у него интервью. Они не использовали его, но он был в профиль, с расстояния двадцати футов, в то время как репортер выступал против. «Это еще одна причина убраться отсюда», - подумал он, уходя прочь. У него даже не было сил выключить телевизор, и он спал с включенным телевизором, повторяющиеся истории приходили ему в голову и вызывали у него смутные и неприятные сны на протяжении всей ночи.

Паспорт, кредитные карты и несколько других предметов очевидной ценности были доставлены в офис компании по утилизации мусора в Статен-Айленде - на самом деле трейлер, который был отбуксирован на место - после закрытия обычных рабочих часов. Сборщик мусора швырнул его на нужный стол и пробил карточку учета по пути обратно в Куинс и к своему обычному позднему ужину.

Том Салливан работал допоздна и теперь находился в баре, который часто посещали агенты ФБР, в квартале от Федерального здания Джейкоба Джавитса в нижнем Манхэттене. Его партнер Фрэнк Чатем тоже был там, и оба агента сидели в будке, потягивая пиво Sam Adams.

«Что-нибудь происходит с твоей стороны?» - спросил Салливан. Он был в суде весь день, ожидая дачи показаний по делу о мошенничестве, но так и не добрался до места для свидетелей из-за процессуальных задержек.

«Я разговаривал сегодня с двумя девушками. Они оба говорят, что знают Кирка Маклина, но на самом деле ни один из них не встречался с ним, - ответил Чатем. «Похоже на еще одну сухую яму. Я имею в виду, он был готов помочь, не так ли? "

«Есть ли другие имена, связанные с пропавшими девушками?»

Чатем покачал головой. "Неа. Они оба сказали, что видели, как он разговаривал с пропавшим, и один раз он ушел, как он нам сказал, но ничего особенного в этом нет. Обычная сцена бара для одиночек. Ничего такого, что противоречило бы его словам. Ни один из них не очень любит Маклина. Говорят, он подходит к девушкам, задает вопросы и обычно уходит от них ».

«Какие вопросы?»

«Как обычно - имя, адрес, работа, семейные дела. То же самое, что мы просим, Том.

«Две девушки, с которыми ты сегодня разговаривал», - задумчиво спросил Салливан. "Откуда они?"

«Один из жителей Нью-Йорка, другой из Джерси через реку».

«Баннистер и Претло приехали из другого города, - заметил Салливан.

"Да, я знаю. Так?"

«Так что, если вы серийный убийца, легче убивать жертв без близких родственников, не так ли?»

«Часть процесса отбора? Это натянуто, Том.

«Может быть, но что еще у нас есть?» Ответ был не очень. В листовках, раздаваемых полицией Нью-Йорка, было обнаружено пятнадцать человек, которые сказали, что узнали их лица, но не смогли предоставить никакой полезной информации. «Я согласен, Маклин был готов к сотрудничеству, но если он подходит к девочкам, бросает тех, кто вырос здесь и имеет здесь семью, а затем проводит нашу жертву домой, черт, это больше, чем у нас на других».

«Вернись, чтобы поговорить с ним?»

Салливан кивнул. "Ага." Это была обычная процедура. Кирк Маклин не считал ни одного агента потенциальным серийным убийцей, но это была наиболее замаскированная форма преступника, чему оба научились в Академии ФБР в Куантико, штат Вирджиния. Они также знали, что самые скучные рутинные расследования позволяют раскрыть гораздо больше дел, чем чудеса, столь любимые в детективных романах. Настоящая полицейская работа была скучной, утомляющей повторение, и те, кто ее выполнял, побеждали. Как правило.

В то утро в Херефорде было странно. С одной стороны, Команду-2 несколько напугало то, что произошло накануне. Потеря товарищей сказалась на любом подразделении. Но с другой стороны, их боссом стал отец, и это всегда было лучшим, что могло случиться с мужчиной. По дороге на утреннюю физкультуру у несколько взвинченного лидера группы 2, который не спал всю ночь до этого, каждый член команды пожимал руку, неизменно произнося краткие поздравления и понимая. улыбнитесь, потому что все они уже были отцами, даже младше своего начальника. Утренний PT был сокращен в знак признания его физического состояния, и после пробежки Эдди Прайс предложил Чавесу поехать домой на несколько часов сна, так как он будет мало полезен никому в его нынешнем состоянии. . Так и сделал Чавес, разбившись и сгорая за полдень, проснувшись с кричащей головной болью.

Как и Дмитрий Попов. Это вряд ли казалось справедливым, поскольку накануне он мало выпил. Он предположил, что это месть его тела за все издевательства во время путешествия в конце долгого и захватывающего дня к западу от Лондона. Он проснулся на телеканале CNN по телевизору в спальне и направился в ванную, как обычно, по утрам, плюс немного аспирина, а затем на кухню, чтобы сварить кофе. За два часа он принял душ, оделся, распаковал чемоданы и повесил одежду, которую увез в Европу. «Морщины растянутся за день или два, - подумал он. Затем ему пора было поймать такси и ехать в центр города.

На Стейтен-Айленде пропавший без вести был секретарем, у которого это было одной из своих дополнительных обязанностей, и она ненавидела это. Предметы, падающие на ее стол, всегда были вонючими, иногда достаточно, чтобы она заткнула рот. Сегодняшний день не был исключением, и она обнаружила, что задается вопросом, почему люди должны выбрасывать такие ядовитые предметы в мусорное ведро, а не - что? она никогда не думала удивляться. Держите их в карманах? Малиновый паспорт не стал исключением. Иосиф А. Серов. На фото был мужчина лет пятидесяти, подумала она, и выглядел так же замечательно, как гамбургер из Макдональдса. Но это были паспорт и две кредитные карты, и они кому-то принадлежали. Она сняла со стола телефонную книгу и позвонила в британское консульство на Манхэттене, рассказала оператору, о чем идет речь, и в результате нашла сотрудника паспортного контроля. Она не знала, что паспортный контроль в течение нескольких поколений служил полусекретным прикрытием для полевых офицеров Секретной разведывательной службы. После короткого разговора грузовик компании, который все равно направлялся в Манхэттен, высадил конверт в консульство, где охранник позвонил в соответствующий офис, и секретарь спустился, чтобы забрать конверт. Это она уронила на стол своему боссу, Питеру Уильямсу.

Уильямс действительно был в некотором роде призраком, молодым человеком, выполнявшим свою первую боевую задачу за пределами своей страны. Как правило, это была безопасная и удобная работа в большом городе союзной страны, и он действительно работал с несколькими агентами, все они были дипломатами, работающими в Организации Объединенных Наций. От них он добивался, а иногда и получал дипломатические разведданные низкого уровня, которые направлялись в Уайтхолл для изучения и рассмотрения столь же низкоуровневыми бюрократами в министерстве иностранных дел.

Этот вонючий паспорт был необычным. Хотя его работа должна была заниматься подобными вещами, на самом деле он чаще всего подготавливал запасные паспорта для людей, которые каким-то образом потеряли их в Нью-Йорке, что было не совсем редким случаем, хотя неизменно доставляло неудобства людям, которые нуждались в паспортах. замены. Процедура заключалась в том, что Уильямс отправил факсом идентификационный номер на документе в Лондон, чтобы правильно идентифицировать владельца, а затем позвонил ему или ей домой, надеясь найти члена семьи или сотрудника, который узнает, где может быть владелец паспорта.

Но в данном случае Уильямсу позвонили из Уайтхолла всего через тридцать минут после отправки информации.

"Питер?"

"Да, Берт?"

«Этот паспорт, Иосиф Серов - только что произошла довольно странная вещь».

"Что это такое?"

«У нас есть адрес морга, и номер телефона находится в том же месте. Они никогда не слышали об Иосифе Серове, живом или мертвом ».

"Ой? Фальшивый паспорт? " Уильямс взял его со своего письменного блоттера. Если это подделка, то чертовски хорошая. Так для разнообразия произошло что-то интересное?

«Нет, в компьютере есть номер паспорта и имя, но этот Серовский парень не живет там, где, по его словам, живет. Я думаю, дело в фальшивых бумагах. Записи показывают, что он натурализованный субъект. Хотите, чтобы мы и это прогнали?

Уильямс задумался об этом. Он и раньше видел фальшивые документы, и его научили, как получить их для себя в учебной академии SIS. А почему бы не? Может, он раскроет шпиона или что-то в этом роде. «Да, Берт, ты не мог бы сделать это для меня?»

«Позвоню вам завтра», - пообещал представитель министерства иностранных дел.

Со своей стороны, Питер Уильямс включил свой компьютер и отправил электронное письмо в Лондон, что стало еще одним обычным днем для молодого и очень младшего офицера разведки, когда он впервые отправился за границу. Нью-Йорк был во многом похож на Лондон: дорогой, безличный и культурный, но, к сожалению, ему не хватало хороших манер его родного города.

Серов, подумал он, русское имя, но их можно найти везде. В Лондоне немало. Тем более в Нью-Йорке, где так много таксистов прилетели прямо из лодки или самолета из России-матушки и не знали ни английского языка, ни где искать достопримечательности Нью-Йорка. Утерян британский паспорт, русское имя.

В трех тысячах четырехстах милях отсюда имя «Серов» было введено в компьютерную систему SIS. Имя уже было проверено на возможные совпадения, и ничего ценного не было найдено, но исполнительная программа имела много имен и фраз, и она просканировала их на предмет их всех. Имени «Серов» было достаточно - его также вводили как Серов и Серов - и когда пришло электронное письмо из Нью-Йорка, компьютер перехватил его и направил сообщение дежурному офицеру. Зная, что Иосеф был русской версией Иосифа, и поскольку в паспорте указан возраст в надлежащем диапазоне, он пометил сообщение и переслал его на компьютерный терминал человека, который инициировал запрос на некоего Серова, Иосифа Андреевича.

Со временем это сообщение появилось в виде электронной почты на настольном компьютере Билла Тоуни. «Чертовски полезные вещи, компьютеры», - подумал Тоуни, распечатывая сообщение. Нью-Йорк. Это было интересно. Он позвонил в консульство и связался с Питером Уильямсом.

«Этот паспорт от парня Серова, что еще вы можете мне сказать?» - спросил он, подтвердив свои полномочия.

«Ну да, внутри были две кредитные карты, MasterCard и Visa, обе платиновые». Что, как ему не пришлось добавлять, означало, что у них были относительно большие кредитные лимиты.

"Очень хорошо. Я хочу, чтобы вы немедленно отправили мне фото и номера кредитных карт по защищенной линии ». Тоуни дал ему правильные номера для звонка.

"Да сэр. Я сделаю это сейчас же, - серьезно ответил Уильямс, недоумевая, о чем все это. И кем, черт возьми, был Уильям Тоуни? Кто бы это ни был, он работал допоздна, поскольку Англия опережала Нью-Йорк на пять часов, и Питер Уильямс уже задавался вопросом, что он будет есть на обед.

"Джон?"

"Да, Билл?" - устало ответил Кларк, оторвавшись от стола и задаваясь вопросом, увидится ли он в тот день со своим внуком.

«Прибыл наш друг Серов», - сказал сотрудник СБД. Это вызвало реакцию. Глаза Кларка сразу сузились.

"Ой? Где?"

"Нью-Йорк. Британский паспорт был найден на свалке в аэропорту Ла-Гуардия вместе с двумя кредитными картами. Что ж, - он внес поправки в свой отчет, - паспорт и кредитные карты были на имя Иосифа А. Серова ».

"Запустите карты, чтобы увидеть, если ..."

«Я позвонил атташе по правовым вопросам в вашем посольстве в Лондоне, чтобы проверить счета, да. Должна появиться некоторая информация в течение часа. Это могло бы стать для нас перерывом, Джон, - добавил Тоуни с надеждой в голосе.

«Кто этим занимается в США?»

«Гус Вернер, помощник директора отдела по борьбе с терроризмом. Когда-нибудь встречались с ним?

Кларк покачал головой. «Нет, но я знаю имя».

«Я знаю Гаса. Хороший парень.

ФБР поддерживает теплые отношения со всеми видами бизнеса. Visa и MasterCard не были исключением. Агент ФБР позвонил в штаб-квартиры обеих компаний со своего стола в здании Гувера и дал номера карт начальникам служб безопасности обеих компаний. Оба были бывшими агентами ФБР - ФБР отправляет на такие должности множество отставных агентов, что создает большую и разнообразную сеть стариков, - и оба они запросили свои компьютеры и предоставили информацию об учетной записи, включая имя, адрес, кредитную историю и, самое главное, недавние обвинения. Рейс British Airways из лондонского аэропорта Хитроу в Чикаго О'Хара вылетел за пределы экрана - фактически отправленной по факсу страницы - на столе агента в Вашингтоне.

"Ага?" - сказал Гас Вернер, когда молодой агент вошел в его офис.

«Он поймал рейс из Лондона в Чикаго вчера поздно вечером, а затем на рейс из Чикаго в Нью-Йорк, примерно последний, получил билет из задней комнаты в резерве. Должно быть, он выбросил удостоверение личности сразу после того, как вошел. Вот. Агент передал записи об оплате и информацию о рейсе. Вернер просмотрел страницы.

«Ни хрена», - тихо заметил бывший начальник Отряда по спасению заложников. «Похоже, это хит, Джонни».

«Да, сэр», - ответил молодой агент, только что прибывший из полевого подразделения Оклахома-Сити. «Но не учитывается одно - как он попал в Европу на этот раз. Все остальное задокументировано, и есть рейс из Дублина в Лондон, но ничего отсюда в Ирландию », - сказал своему боссу специальный агент Джеймс Вашингтон.

«Может, у него есть American Express. Позвони и узнай, - приказал Вернер младшему.

«Подойдет», - пообещал Вашингтон.

«Кому я могу позвонить по этому поводу?» - спросил Вернер.

«Прямо здесь, сэр». Вашингтон указал на номер на титульном листе.

«О, хорошо, я встретил его. Спасибо, Джимми. Вернер поднял телефон и набрал международный номер. "Мистер. Тоуни, пожалуйста, - сказал он оператору. «Это Гас Вернер звонит из штаб-квартиры ФБР в Вашингтоне».

«Привет, Гас. Это было очень быстро с твоей стороны, - сказал Тоуни, наполовину одетый в пальто и надеясь вернуться домой.

«Чудеса компьютерного века, Билл. Я могу атаковать этого Серова. Вчера он вылетел из Хитроу в Чикаго. Полет был примерно через три часа после драки в Херефорде. У меня есть прокатная машина, счет в отеле и рейс из Чикаго в Нью-Йорк после того, как он приехал ».

"Адрес?"

«Нам не повезло. «Почтовый ящик в нижнем Манхэттене», - сказал помощник директора своему коллеге. «Билл, насколько это жарко?»

«Гас, чертовски жарко. Шон Грэди назвал нам имя, и один из других заключенных подтвердил это. Незадолго до нападения этот Серов доставил крупную сумму денег и десять фунтов кокаина. Мы работаем со швейцарцами, чтобы отслеживать деньги прямо сейчас. И теперь выясняется, что этот парень живет в Америке. Очень интересно."

«Ни хрена. «Придется выследить эту шавку, если сможем», - подумал Вернер вслух. Расследование, которое он собирался начать, обладало достаточной юрисдикцией. Американские законы о терроризме распространились по всему миру и предусматривали драконовские наказания. И законы о наркотиках тоже.

"Вы попробуете?" - спросил Тоуни.

«Ты ставишь на это свою задницу, Билл, - положительно ответил Вернер. «Я сам веду дело. На г-на Серова идет охота ».

"Превосходно. Спасибо, Гас.

Вернер посоветовался со своим компьютером в поисках кодового слова. Этот случай будет важным и засекреченным, и будет читаться кодовое слово в файле. . . нет, не тот. Он сказал машине выбрать другую. да. ПРЕФЕКТ, слово, которое он запомнил из своей иезуитской средней школы в Сент-Луисе.

"Мистер. Вернер? его секретарь позвонил. "Мистер. Хенриксен на третьей линии ».

«Привет, Билл, - сказал Вернер, поднимая трубку.

«Симпатичный маленький парень, не так ли?» - спросил Чавес.

Джон Конор Чавес мирно спал в своей пластиковой подносе для кроватки. Карточка с именем в прорези на передней панели позволила установить его личность, чему отчасти помог вооруженный полицейский в детской. Еще один будет в родильном отделении, а группа SAS из трех солдат - на территории госпиталя - их было труднее идентифицировать, поскольку у них не было военной стрижки. Опять же, это был менталитет «лошадь ушла, запри дверь», но Чавес не возражал, что люди были рядом, чтобы защитить его жену и ребенка.

«Большинство из них», - согласился Джон Кларк, вспомнив, какими были Пэтси и Мэгги в том возрасте - так часто казалось, еще вчера. Как и большинство мужчин, Джон всегда думал о своих детях как о младенцах, никогда не мог забыть, как впервые держал их в больнице, получая одеяла. И вот теперь он снова купался в теплом сиянии, точно зная, что чувствовал Дин, гордый и немного напуганный ответственностью, сопутствовавшей отцовству. Что ж, так и должно было быть. Принимает после того, как его мать, подумал Джон рядом, а это означало , после того, как его стороны семьи, которая, по его мнению, было хорошо. Но Джон с иронической улыбкой задался вопросом, спит ли этот маленький парень по-испански, и если он выучил испанский, когда рос, ну, что плохого в том, чтобы быть двуязычным? Затем прозвучал его пейджер. Джон проворчал, снимая его с пояса. Номер Билла Тоуни. Он вытащил свой телефон из кармана брюк и набрал номер. Синхронизация систем шифрования заняла пять секунд.

"Да, Билл?"

"Хорошие новости. Джон, ваше ФБР выслеживает этого Серова. Я разговаривал с Гасом Вернером полчаса назад. Установлено, что вчера он вылетел из Хитроу в Чикаго, а затем в Нью-Йорк. Это адрес его кредитных карт. ФБР очень быстро продвигается по этому поводу ».

Следующим шагом была проверка водительских прав, и они оказались сухими, а это означало, что им также было отказано в фотографии объекта. Агенты ФБР, проверявшие это в Олбани, были разочарованы, но не особенно удивлены. Следующим шагом на следующий день было интервьюирование почтовых служащих на станции с помощью абонентского ящика.

«Итак, Дмитрий, ты вернулся сюда в спешке», - заметил Брайтлинг.

«Это показалось хорошей идеей», - ответил Попов. «Миссия была ошибкой. Солдаты Радуги слишком хороши для такой атаки на них. Люди Шона преуспели. Их планирование показалось мне превосходным, но противник был слишком искусен. Как мы видели ранее, мастерство этих людей замечательное ».

«Что ж, нападение, должно быть, встряхнуло их», - заметил его работодатель.

«Возможно», - допустил Попов. В этот момент вошел Хенриксен.

«Плохие новости», - объявил он.

"Что это такое?"

«Дмитрий, ты пошутил, сынок».

"Ой? Как я это сделал? » - спросил русский с немалой иронией в голосе.

«Не уверен, но они знают, что к нападению на Рейнбоу причастен русский, и сейчас ФБР расследует это дело. Они могут знать, что вы здесь.

«Это невозможно», - возразил Попов. "Хорошо . . . да, у них есть Грейди, и, возможно, он говорил. . . да, он действительно знал, что я прилетел из Америки, или он мог это догадаться, и он знает, какое прикрытие я использовал, но эта личность исчезла - уничтожена ».

«Может быть, но я только что разговаривал по телефону с Гасом Вернером. Я спросил его об инциденте в Херефорде, нужно ли мне что-нибудь знать. Он сказал мне, что они начали дело по поиску русского имени, что у них есть основания полагать, что русский, возможно, проживающий в Америке, контактировал с PIRA. Это означает, что они знают имя, Дмитрий, и это означает, что они будут отслеживать имена в списках пассажиров авиакомпаний. - Не стоит недооценивать ФБР, приятель, - предупредил Хенриксен.

«Я не знаю», - ответил Попов, теперь слегка обеспокоенный, но незначительно. Было бы не так просто проверять каждый трансатлантический полет, даже в век компьютеров. Он также решил, что его следующий набор фальшивых документов будет на имя Джонса, Смита, Брауна или Джонсона, а не на имя опального председателя КГБ 1950-х годов. Имя Серова было с его стороны шуткой. «Плохая», - решил он сейчас. Джозеф Эндрю Браун, вот и следующий, подумал Дмитрий Аркадьевич Попов, сидя в кабинете на верхнем этаже.

«Это опасность для нас?» - спросил Брайтлинг.

«Если они найдут здесь нашего друга», - ответил Хенриксен.

Брайтлинг кивнул и быстро подумал. «Дмитрий, ты когда-нибудь был в Канзасе?»

«Здравствуйте, мистер Маклин, - сказал Том Салливан.

"О привет. Хочешь еще поговорить со мной? »

«Да, если ты не против, - сказал ему Фрэнк Чатем.

«Хорошо, заходи», - сказал Маклин, полностью открывая дверь, возвращаясь в свою гостиную и говоря себе, что нужно быть крутым. Он сел и выключил телевизор. «Итак, что вы хотите знать?»

- Вы помните кого-нибудь еще, кто мог быть близок с Мэри Бэннистер? Два агента увидели, что Маклин нахмурился, затем покачал головой.

«Никого, кого я могу назвать. Я имею в виду, вы знаете, это бар для одиноких, и люди натыкаются друг на друга, разговаривают, заводят друзей и все такое, понимаете? Он подумал еще секунду. «Может быть, один парень, но я не знаю его имени. . . высокий парень примерно моего возраста, песочные волосы, крупный парень, как будто он тренируется и все такое. . . но я не знаю его имени, извините. Мэри танцевала с ним и пила с ним, я думаю, но кроме этого, эй, там слишком темно и многолюдно.

«И ты проводил ее домой только один раз?»

«Я так боюсь. Мы поговорили и пошутили, но так и не нашли общий язык. Просто случайно. Я никогда, ммм, не двинулся с ней, если вы понимаете, о чем я. Никогда не заходил так далеко. Да, конечно, я проводил ее до дома, но даже не зашел в здание, даже не поцеловал ее на ночь, просто пожал руку ». Он увидел, что Чатем делает заметки. Это то, что он сказал им раньше? Он так думал, но это было трудно вспомнить, когда у него в гостиной были два федеральных полицейских. Черт возьми, он мало что о ней помнил. Он выбрал ее, погрузил в грузовик, но это все. Он понятия не имел, где она сейчас, хотя предполагал, что она, вероятно, мертва. Маклин знал, что это за часть проекта, и это сделало его похитителем и соучастником убийства, две вещи, которые он точно не планировал отдавать этим двум парням из ФБР. В Нью-Йорке теперь был закон о смертной казни, и, насколько он знал, федеральное правительство тоже. Бессознательно, он облизнул губы и потер руки о брюки, откинувшись на спинку дивана. Затем он встал и посмотрел в сторону кухни. «Могу я вам что-нибудь принести?»

«Нет, спасибо, но продолжай, - сказал Салливан. Он только что увидел то, чего не заметил в их первом интервью. Напряжение. Были ли это случайные перевороты, с которыми люди разговаривали с агентами ФБР, или этот парень пытался что-то скрыть? Они смотрели, как Маклин наливает бокал и возвращается.

"Как бы вы описали Мэри Баннистер?" - спросил Салливан.

«Красиво, но без нокаута. Милая, представительная - я имею в виду, приятная, с чувством юмора, с чувством веселья. Загородная девушка в большом городе впервые - я имею в виду, она всего лишь девушка, понимаешь?

«Но вы сказали, что никто не близок к ней?»

«Не то, чтобы я знал, но я не знал ее так хорошо. Что говорят другие? »

«Ну, люди из бара сказали, что вы были с ней очень дружны. . . »

«Может быть, да, но не , что удобно. Я имею в виду, это никуда не делось. Я даже не поцеловал ее ». Теперь он повторял себя, потягивая бурбон и воду. «Хотел бы я, но не сделал», - добавил он.

«Кто в баре есть ты рядом с?» - спросил Чатем.

«Эй, это вроде как личное, не так ли?» Кирк возразил.

«Ну, ты знаешь, как это бывает. Мы пытаемся понять это место, как оно работает и тому подобное ».

«Ну, я не целую и не говорю, хорошо? Не мое.

«Я не могу винить вас в этом, - заметил Салливан с улыбкой, - но это довольно необычно для толпы одиноких баров».

«О, конечно, там есть парни, которые ставят зазубрины на своих ружьях, но это не в моем стиле».

«Итак, Мэри Бэннистер исчезла, а вы не заметили?»

«Может быть, но я не особо об этом думал. Это временное сообщество, понимаешь? Люди приходят и уходят, а некоторых вы больше никогда не увидите. Они просто исчезают, типа ".

"Вы когда-нибудь звонили ей?"

Маклин нахмурился. «Нет, я не помню, чтобы она дала мне свой номер. Я полагаю, она была в книге, но нет, я никогда не звонил ей ».

«Только что проводил ее до дома только один раз?»

«Верно, только один раз», - подтвердил Маклин, делая еще глоток своей рюмки и желая, чтобы эти два инквизитора покинули его дом. Могли ли они… могли ли они что-то знать? Почему они вернулись? Что ж, в его квартире не было ничего, подтверждающего, что он знал какую-либо женщину из Черепашьей гостиницы. Ну, всего лишь несколько телефонных номеров, но не столько свободный носок от женщин, которых он иногда приводил сюда. «Я имею в виду, вы, ребята, осмотрелись в первый раз, когда были здесь», - вызвался Маклин.

«Ничего страшного. Мы всегда просим об этом. Это просто рутина, - сказал Салливан их подозреваемому. «Что ж, у нас другая встреча через несколько минут вверх по улице. Спасибо, что разрешили нам поговорить с вами. Моя карта все еще у тебя? "

«Ага, на кухне застрял на холодильнике».

"Хорошо. Послушайте, это дело для нас довольно сложное. Пожалуйста, подумай, и если ты что-нибудь придумаешь - вообще что-нибудь, позвони мне, ладно? »

«Конечно». Маклин встал и проводил их до двери, затем вернулся к своей рюмке и сделал еще глоток.

«Он нервничает, - сказал Чатем на улице.

«Конечно, черт возьми. У нас есть достаточно, чтобы проверить его биографию? "

«Нет проблем», - ответил Чатем.

«Завтра утром», - сказал старший агент.

Это была его вторая поездка в аэропорт Тетерборо в Нью-Джерси, через реку от Манхэттена, но на этот раз это был другой самолет с нарисованным на руле направления HORIZON CORP. Дмитрий подыгрывал, полагая, что он может сбежать из любого места в Соединенных Штатах, и зная, что Хенриксен предупредит Брайтлинга, чтобы он не прибегал к чему-нибудь радикальному. В поездке был элемент беспокойства, но не больше, чем его любопытство, и поэтому Попов устроился на своем сиденье с левой стороны и стал ждать, пока самолет запустит двигатели и вырулит. Была даже хорошенькая стюардесса, чтобы налить ему рюмку водки «Финляндия», которую он потягивал, когда «Гольфстрим V» тронулся с места. Канзас, подумал он, штат пшеничных полей и торнадо, менее чем в трех часах езды.

"Мистер. Хенриксен?

«Ага, это кто?»

«Кирк Маклин».

"Ничего плохого?" - спросил Хенриксен, обеспокоенный тоном своего голоса.

ГЛАВА 31

ДВИЖЕНИЕ

Тьма скрывала пейзаж. Попов вышел из самолета и обнаружил, что его ждал большой автомобиль военного типа. Затем он заметил нарисованные на тротуаре линии и задумался, приземлился ли он на взлетно-посадочной полосе аэропорта или на какой-нибудь проселочной дороге. Но нет, вдали было огромное частично освещенное здание. Как никогда раньше, Дмитрий сел в машину и направился к ней. Его глаза постепенно привыкли к темноте. Окружающая местность казалась очень плоской, с видимыми лишь небольшими перекатами. Позади него он увидел, что к бизнес-джету подъехал бензовоз, возможно, чтобы отправить его обратно в Нью-Джерси. Что ж, они были дорогими, и, несомненно, Брайтлинг и его люди хотели вернуть его туда, где он мог бы его использовать. Попов не знал, что многие из них принадлежат корпорации Horizon; их количество только увеличилось на три с завода в окрестностях Саванны, штат Джорджия. Он обнаружил, что, войдя в здание, все еще страдает от смены часовых поясов. Охранник в форме проводил его к лифту, а затем в его номер на четвертом этаже, который мало чем отличался от среднего приличного гостиничного номера с кухонными принадлежностями и холодильником. Там были телевизор и видеомагнитофон, и все кассеты в соседнем шкафу были природными, как он заметил. Львы, медведи, лоси, нерестовый лосось. Ни одного художественного фильма. Журналы на тумбочке тоже были ориентированы на природу. Как странно. Но был еще и полноценный бар, в том числе водка «Абсолют», которая была почти такой же вкусной, как и русская, которую он предпочитал. Он налил себе выпить и переключил телевизор на CNN.

Дмитрий подумал, что Хенриксен слишком осторожен. Что могло на него иметь ФБР? Имя? Из этого они могли развиться - что? Кредитные карты, если им очень повезло, и отсюда его путевые записи, но ни одна из них не имела бы доказательной силы в любом суде. Нет, если только Шон Грэди не определил его как проводника информации и средств, он был в полной безопасности, и Попов думал, что он может рассчитывать на то, что Грэди не будет сотрудничать с британцами. Он слишком их ненавидел, чтобы сотрудничать. Просто нужно было залезть обратно в нору и затащить ее за собой - американизм, которым он восхищался. Деньги, которые он спрятал на дополнительном швейцарском счете, можно было обнаружить, но есть способы справиться с этим - адвокаты были очень полезны как учреждение, как он узнал. Работать с ними было лучше, чем со всей полевой работой КГБ вместе взятой.

Нет, если для него и была какая-то опасность, то ее можно было найти у своего работодателя, который мог не знать правил игры, но даже если бы он не знал, Хенриксен помог бы, и поэтому Дмитрий расслабился и отпил свой напиток. Завтра он исследует это место, и по тому, как с ним обращаются, он будет знать -

… Нет, был еще более простой способ. Он поднял телефон, набрал 9, чтобы выйти на внешнюю линию, затем набрал номер своей квартиры в Нью-Йорке. Звонок прошел. Телефон зазвонил четыре раза, прежде чем щелкнул его автоответчик. Итак, у него был доступ к телефону снаружи. Это означало, что он был в безопасности, но он был не ближе к пониманию происходящего, чем во время той первой встречи во Франции, болтая с американским бизнесменом и потчевавшей его рассказами о бывшем офицере полевой разведки КГБ. Теперь он был здесь, в Канзасе, США, пил водку и смотрел телевизор, имея более шести миллионов американских долларов на двух пронумерованных счетах в Швейцарии. Он достиг одной цели. Затем он должен был встретить другого. Что, черт возьми, было все это приключение? Узнает ли он здесь? Он на это надеялся.

Самолеты были забиты людьми, все они направлялись в международный аэропорт Кингсфорд Смит за пределами Сиднея. Многие из них приземлились на взлетно-посадочной полосе, которая, как палец, торчала в заливе Ботани, столь известном как место приземления преступников и других английских отбросов, отправленных через полмира на деревянных парусных кораблях, чтобы начать новую страну, которая, к неверию, из тех, кто их отправил, они поработали на удивление хорошо. Многие пассажиры прибывающих рейсов были молодыми, подтянутыми спортсменами, гордостью приславших их стран, одетыми в униформу, которая провозглашала их нации происхождения. Большинство из них были туристами, людьми с пакетами билетов и проживания, которые были дорого куплены у туристических агентств или подарены политическими деятелями в их родных странах. Многие несли миниатюрные флаги. Немногочисленные бизнес-пассажиры выслушали всевозможные восторженные прогнозы национальной славы на Олимпийских играх, которые начнутся в ближайшие несколько дней.

По прибытии со спортсменами обращались как с королевскими гостями и отправляли в автобусы, которые доставили их по шоссе 64 в город, а оттуда в Олимпийскую деревню, которая была построена австралийским правительством для их размещения. Они могли видеть великолепный стадион поблизости, а спортсмены смотрели и гадали, найдут ли они там личную славу.

«Итак, полковник, что вы думаете?»

«Это чертовски адский стадион, и это факт», - ответил полковник Уилсон Геринг из химического корпуса армии США в отставке. «Но летом здесь точно становится жарко, приятель».

«Это снова дело Эль-Ниньо. Океанские течения у берегов Южной Америки снова изменились, и это связано с необычно высокими температурами здесь. Это будет середина тридцатых - полагаю, для вас девяностые - на всю Олимпиаду ».

«Что ж, я надеюсь, что эта система запотевания работает, потому что, если это не так, у тебя будет много случаев теплового удара, приятель».

«Это работает», - сказал ему австралийский полицейский. «Это полностью протестировано».

«Могу я взглянуть на это сейчас? Билл Хенриксен хочет, чтобы я посмотрел, могут ли плохие парни использовать его в качестве системы доставки химического агента ».

"Безусловно. Сюда." Они были там через пять минут. Водозаборный трубопровод находился в собственном запертом помещении. У полицейского был ключ для этого, и он провел полковника внутрь.

«Ой, вы здесь хлорируете воду?» - удивленно спросила Геринг. Вода поступала из городской системы водоснабжения Сиднея, не так ли?

«Да, мы же не хотим распространять микробы на наших гостей, не так ли?»

«Не совсем так», - согласился полковник Гиринг, глядя на пластиковый контейнер с хлором, который висел на распределительном трубопроводе за настоящими насосами. Через него фильтровалась вода, прежде чем она попала в распылительные форсунки, которые висели во всех вестибюлях и пандусах к самой чаше стадиона. Перед доставкой систему необходимо было промыть нехлорированной водой, но это было легко сделать, и контейнер с ложным хлором в его гостиничном номере был точным двойником этого. Содержимое даже выглядело почти как хлор, хотя нанокапсулы на самом деле содержали нечто под названием Шива. Геринг подумал об этом сквозь пустые карие глаза. Всю свою профессиональную жизнь он был экспертом по химическому оружию, проработав в Эджвудском арсенале в Мэриленде и на испытательном полигоне Дагвей в Юте, но, ну, на самом деле это не было химическим оружием. Это была биологическая война, родственная наука той, которую он изучал более двадцати лет в униформе. «Дверь охраняется?» он спросил.

«Нет, но он встревожен, и, как видите, нужно несколько минут, чтобы поиграть с системой. Система охранной сигнализации подчиняется командному пункту, и у нас там достаточно сил реагирования ».

"Насколько обильно?" - спросил полковник в отставке.

«Двадцать членов САС, плюс двадцать полицейских констеблей, находятся здесь постоянно, плюс еще десять САС, парами разъезжающих по стадиону. Люди на КП вооружены автоматическим оружием. Те, что в патруле, с пистолетами и рациями. Есть также дополнительные силы реагирования на расстоянии километра с легкой бронетехникой и тяжелым вооружением, численность взвода. А дальше - батальон пехоты в двадцати километрах с вертолетами и другой поддержкой ».

«Звучит хорошо, - сказал полковник Геринг. «Можете ли вы дать мне код тревоги для этого объекта?»

Они даже не колебались. В конце концов, он был бывшим армейским офицером и старшим членом группы консультантов по безопасности на Олимпийских играх. «Один-один-три-три-шесть-шесть», - сказал ему старший полицейский. Геринг записал это, затем набрал цифры на клавиатуре, которая поставила, а затем сняла систему с охраны. Он сможет очень быстро заменить канистру с хлором. Система предназначена для быстрого обслуживания. Это сработало бы отлично, точно так же, как модель, которую они создали в Канзасе, по которой он и его люди практиковались в течение нескольких дней. Они сократили время замены до четырнадцати секунд. Значение ниже двадцати означало, что никто не заметит ничего плохого в системе охлаждения туманом, потому что остаточное давление будет поддерживать поток тумана.

Впервые Гиринг увидел место, где он будет это делать, и это вызвало у него легкий холодок в крови. Планирование - это одно. Увидеть, где это действительно произойдет, было совсем другим. Это было то место. Здесь он начнет глобальную чуму, которая унесет слишком большое количество жизней, чтобы их можно было подсчитать, и которая, в конце концов, оставит в живых только избранных. Это спасло бы планету - правда, ужасной ценой, но он был привержен этой миссии в течение многих лет. Он видел, что человек может сделать, чтобы навредить вещам. Он был молодым лейтенантом на полигоне Дагуэй, когда у них произошла широко разрекламированная авария с ГБ, стойким нервно-паралитическим агентом, который разлетелся слишком далеко и зарезал несколько сотен овец - а нейротоксины не были хорошей смертью даже для овец. Средства массовой информации даже не удосужились рассказать о дикой дичи, которая умерла такой же уродливой смертью, от насекомых до антилоп. Его потрясло то, что его собственная организация, Армия Соединенных Штатов, могла совершить такую серьезную ошибку, чтобы причинить такую боль. То, что он узнал позже, было еще хуже. Бинарные агенты, над которыми он работал годами, - попытка создать «безопасные» яды для использования на поле боя. . . Самое безумное было то, что все это началось в Германии как исследования инсектицидов в 1920-х и 1930-х годах. Большинство химикатов, используемых для уничтожения насекомых, были нервно-паралитическими веществами, простыми веществами, которые атакуют и разрушают рудиментарную нервную систему у муравьев и жуков, но те немецкие химики наткнулись на некоторые из самых смертоносных химических соединений, когда-либо созданных. Геринг провел большую часть своей карьеры в разведывательном сообществе, изучая информацию о возможных заводах по производству химического оружия в странах, которым не доверяли.

Но проблема с химическим оружием всегда заключалась в его распределении - как равномерно распределить его по полю боя, таким образом эффективно обнажая вражеских солдат. То, что одни и те же химические вещества будут перемещаться вниз по зоне действия и убивать невинных мирных жителей, было грязным секретом, который организации и правительства, которые ими управляли, всегда игнорировали. И они даже не рассматривали дикую природу, которая также будет истреблена в огромных количествах - и, что еще хуже, генетический ущерб, причиненный этими агентами, потому что предельные дозы нервно-паралитического газа, ниже воздействия, необходимого для убийства, проникли в саму ДНК жертвы. , гарантируя мутации, которые сохранятся в течение нескольких поколений. Геринг провел всю свою жизнь, зная эти вещи, и он предположил, что это уменьшило его чувствительность к лишению жизни в больших количествах.

Это было не совсем то же самое. Он будет распространять не фосфорорганические химические яды, а крошечные вирусные частицы. И люди, идущие сквозь охлаждающий туман в вестибюлях и пандусах к чаше стадиона, будут их вдыхать, и химия их тела разрушает нанокапсулы, позволяя нитям Шивы работать ... медленно, конечно ... и они Я бы пошел домой, чтобы распространять Шиву дальше, и через четыре-шесть недель после окончания Олимпийских игр в Сиднее чума разразится по всему миру, и начнется глобальная паника. Затем Horizon Corporation объявила, что у нее есть экспериментальная вакцина «А», которая работала на животных и приматах - и была безопасна для использования человеком - готова к массовому производству, и поэтому она будет производиться серийно и распространяться по всему миру, а четыре-шесть Через несколько недель после инъекции у этих людей тоже разовьются симптомы Шивы, и, если повезет, население мира сократится до небольшого процента от нынешнего населения. Вспыхнут беспорядки, убив многих людей, наделенных природой высокоэффективной иммунной системой, и через шесть месяцев останется всего несколько, хорошо организованных и хорошо оснащенных, безопасных в Канзасе и Бразилии, а через шесть месяцев. более того, они были бы наследниками мира, возвращающегося к своему естественному состоянию. Это не было бы как Дагвей, бессмысленная авария. Это было бы продуманным поступком со стороны человека, который всю свою профессиональную жизнь размышлял о массовых убийствах, но который помогал убивать только невинных животных… Он повернулся, чтобы посмотреть на своих хозяев.

"Какой расширенный прогноз погоды?"

«Горячо и сухо, старина. Надеюсь, спортсмены в хорошей форме. Им нужно будет.

«Что ж, тогда эта система запотевания будет спасением», - заметил Гиринг. «Просто чтобы не дураки не обманули. С вашего разрешения, я попрошу своих людей присмотреть за этим делом.

«Хорошо», - согласился старший полицейский. Американец действительно был зациклен на этой системе запотевания, но он был солдатом-газовщиком, и, возможно, это объясняло это.

Попов накануне вечером не закрыл шторы, поэтому рассвет его разбудил довольно внезапно. Он открыл глаза, затем прищурился от боли, когда солнце взошло над равнинами Канзаса. В аптечке в ванной он обнаружил тайленол и аспирин, а на кухне была кофейная гуща для машины, а в холодильнике ничего ценного. Поэтому он принял душ и выпил кофе, а затем вышел из комнаты в поисках еды. Он нашел кафетерий - огромный - почти полностью пустой, хотя у столов с едой было несколько человек, и он пошел, позавтракал и сел один, глядя на остальных в огромной комнате. «В основном это люди от тридцати до сорока, - подумал он, - профессионально выглядящие, некоторые в белых лабораторных халатах».

"Мистер. Попов? » - сказал голос. Дмитрий повернулся.

"Да?"

«Я Дэвид Доусон, начальник службы безопасности здесь. У меня есть для тебя значок, - он протянул белый пластиковый щит, прикрепленный к его рубашке, - и я должен показать тебе это сегодня. Добро пожаловать в Канзас ».

"Спасибо." Попов прикрепил значок. Русский увидел, что на нем даже была его фотография.

«Вы хотите носить это всегда, чтобы люди знали, что вы здесь», - услужливо объяснил Доусон.

"Да, я понимаю." Таким образом, это место было пропускным, и там был директор службы безопасности. Как интересно.

«Как прошел твой рейс прошлой ночью?»

«Приятно и без приключений», - ответил Попов, прихлебывая свой второй утренний кофе. «Итак, что это за место?»

«Ну, Horizon организовал это как исследовательский центр. Вы ведь знаете, чем занимается компания? "

"Да." Попов кивнул. «Лекарства и биологические исследования, мировой лидер».

«Что ж, это еще одна научно-исследовательская база для их работы. Его только что закончили. Мы сейчас привозим людей. Скоро это будет главный объект компании ».

«Почему здесь, посреди ничего?» - спросил Попов, оглядывая почти пустую столовую.

«Ну, для начала, он расположен в центре города. Вы можете оказаться в любой точке страны менее чем за три часа. И никого нет рядом, чтобы нас беспокоить. Это тоже безопасный объект. Видите ли, Horizon выполняет много работы, требующей защиты.

"Промышленный шпионаж?"

Доусон кивнул. "Верно. Мы беспокоимся об этом ».

«Смогу ли я осмотреться, осмотреть территорию и все такое?»

«Я отвезу тебя сама. Г-н Хенриксен сказал мне оказать вам гостеприимство в учреждении. Давай, доедай завтрак. Мне нужно сделать несколько вещей. Я вернусь минут через пятнадцать ».

«Хорошо, спасибо», - сказал Попов, глядя, как он выходит из комнаты. Это было бы полезно. В этом месте было что-то странное, институциональное, почти как охраняемое правительственное учреждение. . . «как российский объект», - подумал Попов. Казалось, что у него вообще не было ни души, ни характера, ни человеческого измерения, которое он мог бы идентифицировать. Даже КГБ вывесили фотографию Ленина на огромные, голые, белые стены , чтобы дать место некоторый человеческий масштаб. Стена с тонированными окнами позволяла ему видеть то, что выглядело как пшеничные поля и дорогу, но ничего больше. Он подумал, что это почти как на корабле в море, в отличие от всего, что он когда-либо испытывал. Бывший офицер КГБ работал над завтраком, настораживая все свои инстинкты, надеясь узнать больше и как можно быстрее.

«Доминго, мне нужно, чтобы ты взял это», - сказал Джон.

«Это долгий путь, Джон, и я только что стал папой», - возразил Чавес.

«Извини, приятель, но Ковингтон упал. Итак, Чин. Я пришлю тебя и четырех человек. Это легкая работа, Дин. Австралийцы знают свое дело, но они попросили нас спуститься и взглянуть на него - и причина этого в том, как вы профессионально выполняли свои полевые задания, хорошо?

«Когда я уйду?»

«Сегодня вечером 747-й вылетает из Хитроу». Кларк поднял конверт с билетом.

- Отлично, - проворчал Чавес.

«Эй, по крайней мере, ты был там для доставки, папа».

"Я предполагаю. Что, если что-то неожиданно возникнет, пока нас нет? » Чавес попытался сделать последний аргумент слабым.

«Мы можем сколотить команду, но вы действительно думаете, что в ближайшее время кто-то порвет нашу цепочку? После того, как мы избавились от этих рвот из ИРА? Я не знаю, - заключил Кларк.

«А что насчет русского парня Серова?»

- Этим занимается ФБР, пытаясь сбить его в Нью-Йорке. Для этого назначили группу агентов ».

Одним из них был Том Салливан. В настоящее время он был на почте. Ящик 1453 на этой станции принадлежал загадочному г-ну Серову. В нем было какое-то мусорное письмо и счет Visa, но никто не открывал ящик как минимум за девять дней, судя по датам на конвертах, и никто из служащих не утверждал, что знает, как выглядел владелец ящика 1453 , хотя мне казалось, что он нечасто забирает почту. При получении коробки он назвал почтовый адрес, но оказалось, что это была итальянская пекарня в нескольких кварталах от дома, а телефонный номер был неуместным, очевидно, специально для этой цели.

«Конечно, черт возьми, этот парень - привидение», - подумал Салливан вслух, недоумевая, почему группа иностранной контрразведки не взялась за дело.

«Конечно, шевелится, как один», - согласился Чатем. И их назначение на этом закончилось. У них не было доказательств совершения преступления, а также не хватало рабочей силы, чтобы назначить агента круглосуточно следить за почтовым ящиком.

«Безопасность здесь хорошая», - подумал Попов, разъезжая на другом военном автомобиле, который Доусон называл «хаммером». Первым делом в сфере безопасности была глубина защиты. Это у них было. До границы участка оставалось не меньше десяти километров.

«Раньше это было несколько крупных ферм, но Horizon выкупила их все несколько лет назад и начала строительство исследовательской лаборатории. На это потребовалось время, но теперь все готово ».

«Вы все еще выращиваете здесь пшеницу?»

«Да, сам объект использует не так уж много земли, и мы стараемся сохранить остальную часть в прежнем виде. Черт, мы выращиваем пшеницы почти для всех сотрудников лаборатории, у нас есть собственные лифты и все такое ». Он указал на север.

Попов посмотрел туда и увидел вдали массивные бетонные конструкции. Поразительно, насколько велика Америка, подумал Дмитрий Аркадьевич, и эта часть казалась такой плоской, как русские степи. На суше были некоторые провалы и подъемы, но все, что они, казалось, делали, это подчеркивали отсутствие настоящего холма где-либо. «Хаммер» двинулся на север и в конце концов пересек железнодорожную линию, которая, очевидно, вела к зернохранилищам - элеваторам, как их называл Доусон? Лифты? Почему это слово? Дальше на север, и он едва мог различить движение машин по дальнему шоссе.

«Это северная граница», - объяснил Доусон, когда они перешли на несельскохозяйственные земли.

"Что это такое?"

«О, это наше маленькое стадо вилорогих антилоп». Доусон слегка повернул руль, чтобы подойти ближе. «Хаммер» проехал по траве.

«Они красивые животные».

«Это они, и очень быстро. Мы называем их скоростными козлами. Совсем не настоящая антилопа, генетически ближе к козам. Эти младенцы могут бегать со скоростью сорок миль в час, и делать это чертовски около часа. У них также прекрасное зрение ».

- Полагаю, сложно охотиться. Ты охотишься? »

«Они есть, а я нет. Я веган ».

"Какие?"

«Вегетарианский. Я не ем мясо или другие продукты животного происхождения, - гордо сказал Доусон. Даже его пояс был сделан из холста, а не из кожи.

"Почему это, Дэвид?" - спросил Попов. Он никогда раньше не встречал никого подобного ему.

«О, просто выбор, который я сделал. Я не одобряю убийство животных ради еды или по какой-либо другой причине, - повернулся он, - не все со мной согласны, даже здесь, в Проекте, но я не единственный, кто так думает. Природу нужно уважать, а не эксплуатировать ».

«Значит, шубу жене не купишь», - с улыбкой сказал Попов. Он слышал об этих фанатиках.

"Не совсем!" Доусон рассмеялся.

«Я никогда не охотился», - сказал Попов следующим образом, гадая, какой ответ он получит. «Я никогда не видел в этом смысла, а в России почти истребили большинство охотничьих животных».

«Я понимаю. Это очень печально, но когда-нибудь они вернутся, - заявил Доусон.

«Каким образом, когда все государственные охотники работают над их убийством?» Это учреждение не прекратилось даже с падением коммунистического правления.

На лице Доусона появилось любопытное выражение, которое Попов много раз видел в КГБ. Этот человек знал то, о чем не хотел говорить прямо сейчас, хотя то, что он знал, было каким-то образом важно. «О, есть способы, приятель. Есть способы.

На автомобильную экскурсию потребовалось полтора часа, по окончании которых Попов был сильно впечатлен размерами объекта. Он увидел, что подъездная дорога к строительному комплексу представляла собой аэропорт с электронными приборами для направления самолетов и светофорами, предупреждающими о выключении автомобилей во время полетов. Он спросил об этом Доусона.

«Да, это вроде как очевидно, не так ли? Вы можете легко попасть сюда и отсюда. Говорят, можно использовать и настоящие коммерческие самолеты, средние по размеру, но я никогда не видел, чтобы это делалось ».

«Доктор. Брайтлинг потратил много денег, чтобы построить это заведение ».

«Он так и сделал, - согласился Доусон. «Но оно того стоит, поверьте мне». Он проехал по шоссе / взлетно-посадочной полосе к зданию лаборатории и остановился. "Иди со мной."

Попов последовал за ним, не спрашивая почему. Он никогда не ценил мощь крупной американской корпорации. Это могло и должно было быть государственное учреждение со всей землей и огромным строительным комплексом. Здание гостиницы, в котором он ночевал, вероятно, могло вместить тысячи людей - а зачем строить здесь такое место? Собирался ли Брайтлинг переместить сюда всю свою корпорацию, всех своих сотрудников? Так далеко от крупных городов, аэропортов, всего, что предлагала цивилизация. Почему здесь? За исключением, конечно, безопасности. Также было далеко от крупных полицейских агентств, от СМИ и репортеров. В целях безопасности этот объект вполне мог оказаться на Луне.

«Здание лаборатории тоже было больше, чем нужно, - подумал Дмитрий, - но, в отличие от других, в данный момент он, похоже, функционирует». Внутри был стол и администратор, знавший Дэвида Доусона. Двое мужчин беспрепятственно прошли к лифтам, затем поднялись на четвертый этаж и направились прямо в офис.

«Привет, Док», - сказал Доусон. «Это Дмитрий. Доктор Брайтлинг прислал его к нам вчера вечером. Он пробудет здесь какое-то время », - добавил начальник службы безопасности.

«Я получил факс». Врач встал и протянул Попову руку. «Привет, я Джон Киллгор. Подписывайтесь на меня." И они вдвоем прошли через боковую дверь в комнату для осмотра, а Доусон ждал снаружи. Килгор сказал Попову раздеться до нижнего белья и приступил к физическому обследованию, измерив артериальное давление, проверив глаза и уши, а также рефлексы, подтолкнув его в живот, чтобы убедиться, что печень не пальпируется, и, наконец, взял четыре пробирки с кровью. для дальнейшего изучения. Попов подчинялся всем без возражений, несколько сбитый с толку всем этим и немного запуганный врачом, как и большинство людей. Наконец, Килгор вытащил из аптечки флакон и воткнул в него одноразовый шприц.

"Что это?" - спросил Дмитрий Аркадьевич.

«Просто ракета-носитель», - объяснил Килгор, ставя флакон.

Попов взял его и посмотрел на этикетку, на которой было написано «Б-2100 11-21-00» и ничего больше. Затем он вздрогнул, когда игла вошла ему в плечо. Ему никогда не нравились уколы.

«Вот и все, - сказал Килгор. «Я поговорю с тобой завтра о анализе крови». Сделав это, он указал пациенту на крючок, на котором висела его одежда. «Жалко, - подумал Килгор, - что пациент не может быть благодарен за спасение своей жизни».

«С таким же успехом он мог и не существовать», - сказал своему боссу специальный агент Салливан. «Может быть, кто-то заходит проверить его почту, но не в последние девять или десять дней».

«Что мы можем с этим поделать?»

«Если хотите, мы можем поместить внутрь коробки камеру и датчик движения, как это делают ребята из FCI, чтобы прикрыть мертвые точки. Мы можем это сделать, но для того, чтобы держать одного или двух агентов рядом, если сработает сигнализация, нужно потратить деньги и рабочую силу. Это дело так важно? »

«Да, это сейчас», - сказал своему подчиненному помощник специального агента, отвечающий за полевое подразделение Нью-Йорка. «Гас Вернер начал это дело, и он лично следит за материалами дела. Так что поговори с ребятами из FCI и попроси их помочь тебе покрыть почтовый ящик ».

Салливан кивнул и скрыл свое удивление. «Хорошо, подойдет».

«А что насчет дела Баннистера?»

«На данный момент это никуда не денется. Самое близкое к хиту, которое мы получили к этому моменту, - это второе интервью с этим парнем Кирком Маклином. Он вел себя немного нервно. Может быть, просто нервы с его стороны, может быть, что-то еще - у нас нет ничего на него и на пропавшую жертву, кроме того, что они выпили и поговорили вместе в этом баре на окраине города. Мы проверили его предысторию. Не о чем особо сообщать. Зарабатывает на жизнь корпорацией Horizon Corporation - он биохимик по профессии, окончил Университет Делавэра, получил степень магистра, работает над докторской степенью в Колумбийском университете. Принадлежит к некоторым природоохранным организациям, включая Earth First и Sierra Club, получает свои периодические издания. Его главное увлечение - пеший туризм. У него двадцать две штуки в банке, и он вовремя оплачивает счета. Его соседи говорят, что он тихий и замкнутый, друзей в доме не заводит. Нет известных подруг. Он говорит, что знал Мэри Баннистер случайно, однажды проводил ее до дома, никакого сексуального отношения, и все, - говорит он ».

"Что-нибудь еще?" - спросил ASAC.

«Листовки, которые раздавала полиция Нью-Йорка, еще ни во что не превратились. Не могу сказать, что на данный момент я очень надеюсь ».

"Что же тогда дальше?"

Салливан пожал плечами. «Через несколько дней мы вернемся в Маклин, чтобы снова взять у него интервью. Как я уже сказал, он выглядел немного странно, но этого недостаточно, чтобы оправдать освещение в его адрес ».

«Я разговаривал с лейтенантом д'Алессандро. Он думает, что в этой части города может работать серийный убийца.

"Может быть и так. Не хватает еще одной девушки, ее зовут Энн Претло, но и на этой ничего не выходит. Нам не с чем работать. Мы продолжим это царапать, - пообещал Салливан. «Если кто-то из них там, рано или поздно он ошибется». Но пока он этого не сделал, все больше молодых женщин продолжали исчезать в этой конкретной черной дыре, и объединенные силы полиции Нью-Йорка и ФБР не могли ничего сделать, чтобы остановить это. «Я никогда раньше не занимался подобным делом».

«У меня есть», - сказал ASAC. «Убийца Грин-Ривер в Сиэтле. Мы вложили в него уйму ресурсов, но так и не поймали дворнягу, и убийства просто прекратились. Может, его арестовали за кражу со взломом или ограбление винного магазина, а может, он сидит в тюрьме штата Вашингтон, ожидая условно-досрочного освобождения, чтобы убить еще нескольких проституток. У нас есть отличный профиль того, как работает его мозг, но это все, и мы не знаем, какому мозгу подходит этот профиль. Эти кейсы - настоящие головорезы ».

Кирк Маклин как раз обедал, сидя в одном из сотен нью-йоркских гастрономов, ел яичный салат и пил крем-соду.

"Так?" - спросил Хенриксен.

«Итак, они вернулись, чтобы поговорить со мной снова, снова и снова задавая одни и те же гребаные вопросы, как будто ожидают, что я изменю свою историю».

"А ты?" - спросил бывший агент ФБР.

«Нет, я собираюсь рассказать только одну историю, и ее я подготовил заранее. Как ты узнал, что они могут прийти ко мне вот так? » - спросил Маклин.

«Раньше я работал в ФБР. Я работал с делами и знаю, как работает бюро. Их очень легко недооценить, а потом они появляются - нет, тогда вы появляетесь в прицеле, и они начинают искать, и в основном они не прекращают искать, пока что-то не найдут », - сказал Хенриксен в качестве дополнительного предупреждения этому ребенку. .

«Итак, где они сейчас?» - спросил Маклин. - Я имею в виду девочек.

- Тебе не нужно этого знать, Кирк. Помни это. Тебе не нужно знать."

"Хорошо." Маклин кивнул в знак согласия. "Что теперь?"

«Они придут к вам снова. Вероятно, они проверили вас и ...

"Что это значит?"

«Поговорите со своими соседями, коллегами, проверьте свою кредитную историю, свою машину, есть ли у вас билеты, судимости, ищите все, что предполагает, что вы могли быть плохим парнем», - объяснил Хенриксен.

«На мне нет ничего подобного, - сказал Кирк.

"Я знаю." Хенриксен сам проделал такую же проверку. Не имело смысла заставлять кого-то с криминальным прошлым нарушать закон от имени Проекта. Единственным черным пятном против него было членство Маклина в «Земля прежде всего», которую Бюро рассматривало почти как террористическую - ну, экстремистскую - организацию. Но все, что Маклин сделал с этой связкой, - это прочитал их ежемесячный информационный бюллетень. У них было много хороших идей, и в рамках Проекта говорилось о введении некоторым из них вакцины «B», но у них было слишком много членов, чьи идеи защиты планеты ограничивались забиванием гвоздей в деревья, так что пилы ломались. Подобные вещи только рубили рабочих на лесопилках и вызывали гнев невежественной публики, не обучая их ничему полезному. Хенриксен знал, что в этом проблема террористов. Их действия никогда не соответствовали их чаяниям. Что ж, они не были достаточно умны, чтобы разработать ресурсы, необходимые для эффективности. Для этого нужно было жить в экономической эко-структуре, а они просто не могли конкурировать на этом поле битвы. Идеологии никогда не было достаточно. Также нужны были мозги и приспособляемость. Чтобы быть одним из избранных, нужно было быть достойным. Кирк Маклин не был действительно достоин, но он был частью команды. А теперь он был потрясен вниманием ФБР. Все, что ему нужно было сделать, это придерживаться своей истории. Но он был потрясен, а это значило, что ему нельзя было доверять. Так что им придется что-то с этим делать.

«Собери свои вещи. Сегодня вечером мы переведем вас в Проект ». Какого черта, это все равно скоро начнется. Фактически, очень скоро.

«Хорошо», - ответил Маклин, допивая яичный салат. Он увидел, что Хенриксен ел пастрами. Не веган. Ну может когда-нибудь.

На некоторых глухих стенах, наконец, появились произведения искусства. Значит, подумал Попов, заведение не должно быть совсем бездушным. Это были картины природы - горы, леса и животные. Некоторые картинки были неплохими, но большинство из них были обычными, вроде тех, что можно найти на стенах дешевых мотелей. Как странно, подумали русские, что со всеми деньгами, которые они потратили на постройку этого чудовищного сооружения в глуши, что произведения искусства были второсортными. Что ж, вкус есть вкус, а Брайтлинг был технократом и, несомненно, необразован в более тонких сферах жизни. В древности он был бы друидом, подумал Дмитрий, бородатым мужчиной в длинной белой одежде, который поклонялся деревьям и животным и приносил в жертву своим языческим верованиям девственниц на каменных жертвенниках. Были дела поважнее с девственницами. В этом человеке и его компании была такая странная смесь старого и нового. Начальник службы безопасности был «веганом», который никогда не ел мяса? Что за чушь! Корпорация Horizon была мировым лидером в нескольких жизненно важных новых технологических областях, но ее населяли безумцы таких примитивных и странных убеждений. Он предположил, что это была американская аффектация. Такая огромная страна, где гениальные сосуществуют с безумными. Брайтлинг был гением, но он нанял Попова для организации террористических актов…

- а потом он привел сюда Попова. Дмитрий Аркадьевич думал об этом, пережевывая обед. Почему здесь? Что такого особенного в этом месте?

Теперь он мог понять, почему Брайтлинг отказался от суммы, которую он перевел террористам. Корпорация Horizon потратила на строительство одной из подъездных дорог больше, чем все деньги, которые Попов взял из корпоративной казны и перевел в свою. Но это место было важным. Вы могли видеть это в каждой детали, вплоть до вращающихся дверей, которые удерживали воздух внутри - каждый дверной проем, который он видел, был похож на какой-то воздушный шлюз и заставлял его думать о космическом корабле. На то, чтобы довести это сооружение до совершенства, не было потрачено ни единого доллара. Но идеально для чего?

Попов покачал головой и отпил чай. Качество еды было отличным. Качество всего было превосходным, за исключением абсурдно пешеходных произведений искусства. Следовательно, здесь не было ни одной ошибки. Брайтлинг не из тех, кто идет на компромисс, не так ли? Поэтому, сказал себе Дмитрий Аркадьевич, здесь все было продумано и все укладывалось в схему, по которой он мог различить назначение здания и человека, который его построил. В этот день он позволил себе обольстить себя экскурсией и физическим осмотром? Что , черт возьми было , что все это значит ? Врач сделал ему укол. Он назвал это «бустером». Но зачем? Против чего?

За пределами этого святилища технологий была простая ферма, а за ее пределами - дикие животные, которым его водитель дня, казалось, поклонялся.

«Друиды», - подумал он. В свое время в качестве полевого офицера в Англии он нашел время, чтобы читать книги и изучать культуру англичан, играл туриста, даже ездил в Стоунхендж и другие места в надежде лучше понять людей. В конце концов, однако, он обнаружил, что история есть история, и хотя она очень интересна, но не более логична, чем в Советском Союзе, где история в основном была ложью, придуманной для соответствия идеологической модели марксизма-ленинизма.

Друиды были язычниками, их культура основывалась на богах, которые, как предполагалось, жили на деревьях и скалах, и которым были принесены в жертву человеческие жизни. Несомненно, это была мера, которую использовали духовенство друидов, чтобы сохранить свой контроль над крестьянами ... и дворянством тоже, как и все религии. В обмен на некоторую надежду и уверенность в величайших тайнах жизни - что произошло после смерти, почему пошел дождь, когда он пошел, как появился мир - они получили свою цену земной силы, которая должна была рассказать всем, как жить. Вероятно, это был способ для людей с интеллектуальными способностями, но неблагородного происхождения достичь власти, связанной с благородством. Но это всегда было о силе - земной силе. И, подобно членам Коммунистической партии Советского Союза, друидское духовенство, вероятно, верило в то, что они говорили, и в то, что они навязывали, потому что… они должны были в это верить. Это был источник их силы, и в это нужно было верить.

Но ведь эти люди здесь не были первобытными людьми, не так ли? В основном это были ученые, некоторые из них были мировыми лидерами в своих областях. Корпорация Horizon была собранием гениев, не так ли? Как еще Брайтлинг смог накопить столько денег?

Попов нахмурился, складывая тарелки обратно на поднос, затем пошел, чтобы положить их на стол для сбора. Это было странно похоже на кафетерий КГБ на площади Дзержинского номер 2. Хорошая еда и анонимность. Закончив, он вернулся в свою комнату, все еще не понимая, что, черт возьми, произошло в его жизни за последние месяцы. Друиды? Как люди науки могли быть такими? Веганы? Как могут здравомыслящие люди не есть мясо? Что такого особенного в серо-коричневых антилопах, обитавших на окраинах владений? И этот человек, он был здесь начальником службы безопасности, и поэтому он предположительно был человеком с высочайшим личным доверием. Гребаный вегетарианец в стране, производящей говядину в таких количествах, о которых остальной мир мог только мечтать.

Для чего, черт возьми, был этот выстрел? - снова задумался Попов, включив телевизор. «Бустер»? Против чего? Почему его вообще обследовали? Чем глубже он заходил, тем больше находил информации, тем более запутанной становилась загадка.

Но что бы там ни было, оно должно было быть соизмеримым по объему с инвестициями, которые сделали Брайтлинг и его компания - а это было огромно! И что бы там ни было, оно не уменьшилось, чтобы вызвать смерть людей, неизвестных и явно не важных для Джона Брайтлинга. Но по какому возможному шаблону все это подходило?

Попов в очередной раз признался, что до сих пор понятия не имеет. Если бы он доложил об этом приключении своему начальству из КГБ, они сочли бы его слегка сумасшедшим, но приказали бы ему продолжить расследование дела до тех пор, пока у него не появится какое-то заключение, которое он мог бы представить, и, поскольку он прошел подготовку в КГБ, он мог не более того, чтобы прекратить доводить факты до их заключения, он не может перестать дышать.

По крайней мере, кресла первого класса удобные, сказал себе Чавес. Полет должен был быть долгим - примерно столько же, сколько и сам полет, поскольку пункт назначения находился на расстоянии 10 500 миль, а вся планета - всего в 24 000 миль вокруг. Рейс 9 British Airways должен был вылетать в 22:15, идти одиннадцать и три четверти часа в Бангкок, пролежать полтора часа, затем еще восемь часов пятьдесят минут до Сиднея, к этому времени, подумал Динг, он « Я был бы готов вытащить пистолет и застрелить летный экипаж. Все это, плюс отсутствие его жены и сына под рукой только потому, что гребаные австралийцы хотели, чтобы он держал их за руку во время соревнований по треку. Он прибудет в 5:20 утра через два дня из-за капризов экватора и международной линии дат, и его биологические часы, вероятно, забиты сильнее, чем яйца, которые он ел на завтрак. Но он ничего не мог с этим поделать, и, по крайней мере, BA бросил курить на своих рейсах - те люди, которые курили, вероятно, совсем сходили с ума, но это не его проблема. У него было четыре книги и шесть журналов, чтобы скоротать время, а также собственный экран для просмотра фильмов, и он решил, что должен извлечь из этого максимум пользы. Стюардессы закрыли двери, запустились двигатели, и капитан вошел по внутренней связи, чтобы приветствовать их на борту их дома на следующий день - или два дня, в зависимости от того, как вы на это смотрели.

ГЛАВА 32

КРОВАВАЯ РАБОТА

"Это была хорошая идея?" - спросил Брайтлинг.

"Я так думаю. Кирк все равно был в списке путешественников. Мы можем попросить его коллег рассказать любому, кто спросит, что его вызвали из города по делам компании », - сказал Хенриксен.

«Что, если агенты ФБР вернутся к нему?»

«Тогда его нет в городе, и им просто нужно подождать», - ответил Хенриксен. «Подобные расследования длятся месяцами, но ведь месяцев не будет?»

Брайтлинг кивнул. "Я предполагаю. Как там Дмитрий? »

«Дэйв Доусон говорит, что у него все в порядке, задает много туристических вопросов, но это все. Он получил медицинское обследование от Джонни Киллгора, и ему сделали прививку на четверть ».

«Надеюсь, ему нравится быть живым. Из того, что он сказал, он может оказаться нашим человеком, понимаете?

«Я не уверен в этом, но он не знает приседаний, и, когда он узнает, все равно будет слишком поздно. Уил Геринг на месте, и он говорит, что все идет по плану, Джон. Еще три недели, а потом все пойдет. Итак, пора начать перебрасывать наших людей в Канзас ».

"Очень жаль. Проект долголетия сейчас действительно хорош ».

"Ой?"

«Что ж, довольно сложно предсказать прорывы, но все темы исследований на данный момент выглядят очень интересными, Билл».

«Значит, мы могли жить вечно? . . . » - спросил Хенриксен с кривой улыбкой. За все время, что он был связан с Brightling and Horizon Corporation, ему было трудно поверить в такие прогнозы. Компания сотворила настоящие медицинские чудеса, но в этом нельзя было поверить.

«Я могу думать о том, что может случиться и похуже. Я собираюсь сделать так, чтобы вся команда получила «четверку», - сказал Брайтлинг.

«Что ж, возьмите всю команду и заставьте их работать в Канзасе за то, что они громко кричали», - предложил Билл. «А как насчет остальной компании?»

Брайтлингу не нравился этот вопрос, не нравился тот факт, что более чем с половиной сотрудников Horizon будут обращаться так же, как со всем остальным человечеством - в лучшем случае они будут брошены умирать, а в худшем - будут убиты вакциной «А». Джон Брайтлинг, доктор медицины, доктор философии, обладал некоторой давней моралью, частью которой была лояльность к людям, которые на него работали - вот почему Дмитрий Попов оказался в Канзасе с антителами класса «B» в своей системе. Так что, как заметил Хенриксен, даже большому боссу было не совсем комфортно то, что он делал. Что ж, это была совесть для тебя. Шекспир написал об этом явлении.

«Это уже решено», - сказал Брайтлинг после секундного дискомфорта. Он спасет тех, кто участвует в Проекте, и тех, чьи научные знания пригодятся в будущем. Бухгалтеров, юристов и секретарей по большому счету не спасти. То, что он спасет около пяти тысяч человек - столько, сколько могли вместить объекты в Канзасе и Бразилии, было большой натяжкой, особенно с учетом того, что лишь небольшая часть этих людей знала, что такое Проект. Будь он марксистом, Брайтлинг подумал бы или даже сказал вслух, что миру нужна интеллектуальная элита, чтобы попасть в Новый Свет, но на самом деле он не думал в этих терминах. Он искренне верил, что спасает планету, и хотя цена этого была убийственно высокой, это была цель, к которой стоило стремиться, хотя часть его надеялась, что он сможет пережить переходный период, не забывая о своих собственных силах. жизнь из-за фактора вины, который наверняка обрушился на него.

Хенриксену было легче. То, что люди делали с миром, было преступлением. Те, кто это делал, поддерживал или ничего не делал, чтобы остановить, были преступниками. Его работа заключалась в том, чтобы заставить их остановиться. Это был единственный выход. И в конце концов, невиновные будут в безопасности, как и Природа. В любом случае, люди и инструменты Проекта теперь были на месте. Уил Геринг был уверен, что сможет выполнить свою миссию, так как Global Security так умело внедрила себя в план безопасности Олимпийских игр в Сиднее с помощью Попова и его усиленных операций в Европе. Итак, Проект будет продвигаться вперед, вот и все, и через год планета будет преобразована. Единственной заботой Хенриксена было то, сколько людей переживут чуму. Научные участники Проекта обсуждали это бесконечно долго. Большинство из них умрут от голода или по другим причинам, и лишь немногие будут способны достаточно организоваться, чтобы определить, почему участники Проекта также выжили, а затем принять меры против них. Большинство естественных выживших будут приглашены под защиту избранных, и умные примут эту защиту. Остальные - кого это волнует? Хенриксен также установил системы безопасности на предприятии в Канзасе. Он был уверен, что там было тяжелое оружие, достаточное, чтобы справиться с бунтовавшими фермерами с симптомами Шивы.

Наиболее вероятным результатом чумы будет стремительный распад общества. Даже военные быстро развалялись бы, но объект в Канзасе находился на приличном расстоянии от ближайшей военной базы, и солдат, базирующихся в форте Райли, сначала отправили в города для поддержания порядка, пока они тоже не заболеют с симптомами. Затем их будут лечить военные врачи - хотя бы от этого мало пользы - и к тому времени, когда сплоченность отряда разрушится, даже солдатам будет слишком поздно предпринимать какие-либо организованные действия. Таким образом, это будет беспокойное время, но оно пройдет быстро, и пока сотрудники Проекта в Канзасе хранят молчание, они не должны подвергаться организованной атаке. Черт, все, что им нужно было сделать, это позволить миру поверить в то, что люди там тоже умирают, может быть, выкопать несколько могил и бросить в них мешки для фотоаппаратов - а еще лучше сжечь их на открытом воздухе - и они смогут отпугнуть людей. из другого очага чумы. Нет, они рассматривали это в течение многих лет. Проект будет успешным. Это было необходимо. Кто еще спасет планету?

Темой кафетерия сегодня была итальянская, и Попов обрадовался, увидев, что повара здесь не «веганы». В лазанье было мясо. Выйдя со своим подносом и стаканом кьянти, он заметил, что доктор Киллгор ест в одиночестве, и решил пройти туда.

«А, здравствуйте, мистер Попов».

«Добрый день, доктор. Как оказалась моя кровь? »

"Отлично. Ваш холестерин немного повышен, а соотношение ЛПВП / ЛПНП немного ниже, но я бы не стал сильно расстраиваться по этому поводу. Небольшое упражнение должно исправить это. Ваш PSA в порядке ...

"Что это такое?"

«Специфические антитела к простате, проверка на рак простаты. Все мужчины должны это проверить, когда им исполнится пятьдесят или около того. Ваш в порядке. Я должен был сказать тебе вчера, но меня накупили. Извините за это, но не было ничего важного, чтобы сказать вам, и это тот случай, когда отсутствие новостей на самом деле является хорошей новостью, мистер Попов ».

«Меня зовут Дмитрий», - сказал русский, протягивая руку.

«Джон», - ответил доктор, принимая его. «Иван тебе, наверное».

«И я вижу, что вы не веган», - заметил Дмитрий Аркадьевич, указывая на еду Килгора.

"Ой? Какие? Мне? Нет, Дмитрий, я не из таких. Homo sapiens - всеядное существо. Наши зубы не вегетарианские. Эмаль недостаточно толстая. Это своего рода политическое движение, веганы. Некоторые из них даже не будут носить кожаную обувь, потому что кожа - это продукт животного происхождения ». Килгор съел половину фрикадельки, чтобы показать, что он об этом думает. «Я даже люблю охоту».

"Ой? Где это здесь сделать? »

«Не на основании Проекта. У нас есть правила насчет этого, но со временем я смогу охотиться на оленей, лосей, буйволов, птиц, на все, что захочу, - сказал Киллгор, глядя в огромные окна.

«Баффало? Я думал, что они вымерли », - сказал Попов, вспоминая то, что он слышал или читал задолго до этого.

"Не совсем. Они приблизились сто лет назад, но уцелели достаточно, чтобы процветать в Йеллоустонском национальном парке и в частных коллекциях. Некоторые даже разводят их с домашним скотом, и мясо получается довольно неплохим. Это называется бифало. Вы можете купить его в некоторых магазинах поблизости ».

«Буйвол может размножаться с коровой?» - спросил Попов.

"Конечно. С генетической точки зрения животные очень близки, и скрещивать их на самом деле довольно просто. Самое сложное, - объяснил Киллгор с ухмылкой, - это то, что домашний бык напуган коровой бизон и не может выполнять свои обязанности, так сказать. Они исправляют это, воспитывая их вместе с младенчества, поэтому бык привык к ним к тому времени, когда он станет достаточно большим, чтобы совершить это дело ».

«А что насчет лошадей? Я бы ожидал лошадей в таком месте ».

«О, у нас есть они, в основном четвероногие лошади и несколько аппалузов. Амбар находится в юго-западной части дома. Ты катаешься, Дмитрий? »

«Нет, но я видел много вестернов. Когда Доусон возил меня, я ожидал увидеть ковбоев, пасущих скот, с пистолетами Кольта на поясах ».

Килгор усмехнулся. «Думаю, ты городской мальчик. Ну, я тоже когда-то был, но я полюбил здесь, особенно верхом на лошади. Хотите прокатиться? "

«Я никогда не садился на лошадь», - признался Попов, заинтригованный приглашением. Этот доктор был человеком открытым и, возможно, доверчивым. Он мог получить информацию от этого человека, подумал Дмитрий Аркадьевич.

«Ну, у нас есть хорошая нежная кобыла-четверть лошади - Пахта, вы не поверите?» Килгор замолчал. «Черт, как приятно быть здесь».

«Вы недавно приехали?»

«Буквально на прошлой неделе. Раньше я был в лаборатории Бингемтона, к северо-западу от Нью-Йорка, - объяснил он.

«Какой работой ты занимаешься?»

«Я врач, собственно говоря, эпидемиолог. Я должен быть экспертом в том, как болезни пронизывают население. Но я тоже много занимаюсь клинической практикой, поэтому я один из назначенных семейных врачей. Как в старые добрые времена. Я знаю понемногу обо всем, но на самом деле я не эксперт ни в одной области, кроме эпидемиологии, и это больше похоже на работу бухгалтера, чем врача ».

«У меня есть сестра, которая работает врачом, - пробовал Попов.

"Ой? Где?"

"В Москве. Она педиатр. В 1970-х окончила МГУ. Ее зовут Мария Аркадьевна. Я Дмитрий Аркадьевич. Понимаете, нашим отцом был Аркадий.

«Он тоже был врачом?» - спросил Килгор.

Попов покачал головой. «Нет, он был похож на меня, шпион - офицер разведки госбезопасности». Попов добавил это, чтобы посмотреть, как отреагирует Киллгор. Он подумал, что ему не нужно держать это в секрете здесь - и это могло быть полезно. Вы даете что-то, чтобы что-то получить. . .

«Вы были КГБ? Нет дерьма? » - удивился доктор.

«Да, был, но с изменениями в моей стране КГБ уменьшился в размерах, и меня, как вы говорите, уволили?»

«Что ты делал с КГБ? Ты можешь сказать?"

Попов видел, как будто он только что признался в том, что является звездой спорта. «Я был офицером разведки. Я собирал информацию и был проводником для людей, которыми интересовался КГБ ».

"Что это обозначает?"

«О, я встречался с определенными людьми и группами для обсуждения. . . - вопросы, представляющие взаимный интерес, - робко ответил он.

"Как кто?"

«Я не должен говорить. Ваш доктор Брайтлинг знает. Собственно, поэтому он и нанял меня ».

«Но теперь ты часть Проекта, верно?»

«Я не знаю, что это значит - Джон послал меня сюда, но он не сказал, почему».

"О, я вижу. Ну, Дмитрий, ты будешь здесь ненадолго. Это было очевидно из факса, полученного врачом из Нью-Йорка. Этот Попов стал частью Проекта, хотел он этого или нет. В конце концов, ему сделали прививку «четверки».

Русский попытался восстановить контроль над разговором: «Я слышал это раньше, проект - какой проект? Что именно ты здесь делаешь? »

Впервые Килгор почувствовал себя неуютно. «Что ж, Джон проинформирует вас об этом, когда выйдет отсюда, Дмитрий. Итак, как прошел ужин? "

«Еда хорошая, для общепита», - ответил Попов, гадая, на какую шахту он только что наступил. Он был близок к чему-то важному. Его инстинкты действительно очень ясно говорили ему об этом. Он задал прямой вопрос кому-то, кто полагал, что он уже знал ответ, и его отсутствие конкретных знаний удивило Киллгора.

«Да, у нас здесь есть хорошие люди в сфере общественного питания». Килгор допил свой хлеб. «Итак, хочешь прокатиться за городом?»

«Да, я бы очень этого хотел».

«Встретимся здесь завтра утром, скажем, около семи, и я покажу вам правильный путь». Килгор ушел, гадая, зачем здесь русский. Что ж, если Джон Брайтлинг лично завербовал его, он должен был быть важным для Проекта - но если это было правдой, как, черт возьми, он мог не знать, о чем был весь Проект? Спросить кого-нибудь? Но если да, то кого?

Они постучали в дверь, но ответа не было. Салливан и Чатем подождали несколько минут - они могли застать парня в туалете или в душе, - но ответа не последовало. Они спустились на лифте вниз, нашли швейцара и представились.

«Есть идеи, где мистер Маклин?»

«Он уехал сегодня утром с несколькими сумками, как будто собирался куда-то, но я не знаю куда».

«Такси в аэропорт?» - спросил Чатем.

Швейцар покачал головой. «Нет, за ним приехала машина и поехала на запад». Он указал туда, на случай, если они не знают, где находится запад.

"Он что-нибудь сделал со своей почтой?"

Еще одно рукопожатие: «Нет».

«Хорошо, спасибо», - сказал Салливан, направляясь туда, где была припаркована машина их Бюро. "Командировка? Отпуск?"

«Мы можем позвонить в его офис завтра, чтобы узнать. Он ведь еще не настоящий подозреваемый, не так ли, Том?

«Полагаю, что нет», - ответил Салливан. «Давай отправимся в бар и попробуем сфотографировать еще несколько человек».

«Верно», - неохотно согласился Чатем. Этот случай отнимал у него время на телевидении дома, что было достаточно плохо. В тот момент это тоже никуда не делось, что было еще хуже.

Кларк проснулся от шума и должен был подумать на секунду или около того, чтобы вспомнить, что Пэтси переехала к ним, чтобы не остаться одна, и чтобы ее мать помогала с JC, как они его звали. На этот раз он тоже решил встать, несмотря на ранний час. Сэнди уже встала, ее материнские инстинкты воспламенились звуками плача ребенка. Джон прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как его жена передает его недавно переодетого внука его дочери, которая с затуманенными глазами сидела в купленном для этой цели кресле-качалке, ее ночная рубашка была расстегнута и обнажала грудь. Джон отвернулся в легком смущении и вместо этого посмотрел на свою жену в такой же ночной рубашке, которая ласково улыбнулась картинке перед ней.

«Он был симпатичным маленьким парнем, - подумал Кларк. Он посмотрел назад. Рот Джей Си сомкнулся на предложенном соске и начал сосать - возможно, единственный инстинкт, с которым родились человеческие дети, связь мать-ребенок, которую мужчины просто не могли воспроизвести на этом этапе жизни ребенка. Какая драгоценность была в жизни. Всего несколько дней назад Джон Конор Чавес был плодом, существом , живущим внутри его матери - и был ли он живым существом, зависело от того, что кто-то думает об аборте, а для Джона Кларка это было вопросом некоторых полемика. Он убивал в своей жизни не часто, но и не так редко, как ему бы хотелось. В такие моменты он говорил себе, что люди, чьи жизни он забрал, заслужили свою судьбу либо своими действиями, либо своими ассоциациями. В то время он также в значительной степени был орудием своей страны и, следовательно, мог избавиться от любой вины, которую он, возможно, испытывал, на более крупную личность. Но теперь, увидев JC, он должен был напомнить себе, что каждая жизнь, которую он забрал, начиналась так же, как и эта - беспомощный, полностью зависимый от заботы своей матери, позже выросший в мужественность, определяемую как его собственными действиями, так и влиянием. других, и только тогда становится силой добра или зла. Как это случилось? Что повернуло человека ко злу? Выбор? Судьба? Удача, хорошая или плохая? Что исказило его жизнь к лучшему - и была ли его жизнь слугой добра? Еще одна дурацкая штука, которая пришла тебе в голову в темное время тридцати. Что ж, сказал он себе, он был уверен, что никогда не причинил вреда ребенку в той жизни, какими бы жестокими ни были ее стороны. И он никогда не будет. Нет, он причинил вред только тем людям, которые первыми причинили вред другим или угрожали сделать это, и которым нужно было запретить это делать, потому что другие, которых он защищал, немедленно или дистанционно, также имели права, и он защищал их и те от вреда, и это на мгновение уладило мысли.

Он сделал шаг к паре, потянулся, чтобы коснуться маленьких ножек, и не получил никакой реакции, потому что в данный момент JC правильно расставил приоритеты. Еда. И антитела, которые поступают с грудным молоком, чтобы поддерживать его здоровье. Со временем его глаза узнавали бы лица, и его маленькое лицо улыбалось, и он научился бы сидеть, затем ползать, затем ходить и, наконец, говорить, и так начал бы присоединяться к миру людей. Кларк был уверен, что Дин станет хорошим отцом и хорошим примером для подражания для своего внука, особенно с Пэтси, чтобы сдержать враждебные наклонности отца. Кларк улыбнулся и пошел обратно в постель, пытаясь вспомнить, где именно сейчас находится Чавес-старший, и оставив женскую работу женщинам в доме.

Спустя несколько часов рассвет снова разбудил Попова в его комнате, похожей на мотель. Он быстро вошел в привычку: сначала включил кофеварку, потом пошел в ванную, чтобы принять душ и побриться, а через десять минут вышел, чтобы включить CNN. Главный сюжет был об Олимпийских играх. Мир стал таким унылым. Он вспомнил свою первую командировку в Лондон, так как в своем отеле он наблюдал, как CNN комментировал и сообщал о разногласиях между Востоком и Западом, движении армий и росте подозрений между политическими группами, которые определяли мир его юности. Он особенно запомнил стратегические вопросы, о которых журналисты, как печатные, так и электронные, так часто неправильно сообщали: РБКИ и ракеты, а также противовес, а также системы ПРО, которые якобы угрожали нарушить баланс сил. «Все в прошлом», - сказал себе Попов. Для него это было как будто горный хребет исчез. Форма мира изменилась практически в мгновение ока, вещи, которые он считал неизменными, действительно мутировали во что-то, что он никогда не считал возможным. Глобальная война, которой он опасался вместе с его агентством и его нацией, теперь была не более вероятной, чем смертельный метеор с небес.

Пришло время узнать больше. Попов оделся и направился в кафетерий, где обнаружил, что доктор Киллгор завтракает, как и было обещано.

«Доброе утро, Джон», - сказал русский, садясь за стол напротив эпидемиолога.

«Доброе утро, Дмитрий. Готовы к поездке? »

«Да, думаю, да. Вы сказали, что лошадь была нежной?

«Вот почему они называют ее Пахта, восьмилетняя кобыла-четвероногая лошадь. Она не причинит тебе вреда ».

«Четверть лошади? Что это обозначает?"

«Это означает, что они соревнуются только на четверть мили, но, как вы знаете, одна из самых богатых конных гонок в мире проводится на эту дистанцию, в Техасе. Забываю, как это называют, но кошелек огромен. Что ж, еще одно заведение, которое мы не увидим больше, - продолжил Килгор, намазывая маслом тост.

"Прошу прощения?" - спросил Попов.

«Хммм? О, ничего важного, Дмитрий. А это не так. Лошади по большей части выживут, вернувшись в дикую природу, чтобы посмотреть, смогут ли они выжить после столетий адаптации к человеческой заботе. Он предположил, что их инстинкты, генетически закодированные в их ДНК, спасут большинство из них. И когда-нибудь члены Проекта и / или их потомки поймают их, сломают и прокатят на них по дороге, чтобы насладиться Природой и Ее путями. Рабочие лошади, кварталы и аппалузы должны преуспеть. Он был менее уверен в чистокровных, поскольку они были сверхадаптированы для одного - бегать по кругу с такой скоростью, насколько позволяла их физиология, - и мало чего другого. Что ж, в этом их беда, а законы Дарвина были суровы, хотя и по-своему справедливы. Килгор закончил завтрак и встал. "Готовый?"

«Да, Джон». Попов проводил его до дверей. Снаружи у Килгора был свой «Хаммер», который он поехал ясным ярким утром на юго-запад. Через десять минут они были у конюшни. Он взял седло из мастерской и прошел к стойле, дверь которого была выгравирована на сосне БАБОЧНОЕ МОЛОКО. Он открыл ее и вошел, быстро оседлал лошадь и передал Попову поводья.

«Просто выведите ее на улицу. Она не будет ни кусать, ни пинать, ни что-нибудь. Она очень послушная, Дмитрий ».

«Если ты так говоришь, Джон», - с сомнением заметил русский. Он был в кроссовках, а не в ботинках, и задавался вопросом, важно это или нет. Лошадь смотрела на него своими огромными карими глазами, ничего не показывая, что она думала об этом новом человеке, который выводил ее наружу, если вообще что-то думала. Дмитрий подошел к большой двери сарая, а лошадь тихонько последовала за ним в чистый утренний воздух. Через несколько минут появился Киллгор верхом на лошади, мерин, так и появился.

«Ты знаешь, как жить?» - спросил врач.

Попов прикинул, что видел достаточно вестернов. Он сунул левую ногу в стремена и полез наверх, перевернул правую ногу и нашел противоположное стремя.

"Хороший. А теперь просто держи поводья вот так и щелкай языком вот так ». Килгор продемонстрировал. Попов сделал то же самое, и лошадь, как бы она ни казалась немой, двинулась вперед. «Отчасти это должно быть с его стороны инстинктивно», - подумал русский. Он делал что-то - очевидно, правильные вещи - почти без инструкций. Разве это не замечательно?

«Вот так, Дмитрий», - одобрительно сказал доктор. «Так и должно быть, чувак. Прекрасное утро, лошадь между ног и много местности, которую нужно преодолеть ».

«Но нет пистолета». - посмеиваясь, заметил Попов.

Килгор сделал то же самое. «Ну, здесь нет индейцев или грабителей, чтобы убивать, приятель. Ну давай же." Ноги Килгора ударились о его скакуна, заставляя его двигаться немного быстрее, и Пахта сделала то же самое. Попов привел свое тело в ритм, похожий на ритм Пахты, и не отставал от него.

«Это было великолепно», - подумал Дмитрий Аркадьевич, и теперь он понял дух всех тех плохих фильмов, которые видел. В этом было что-то принципиальное и мужественное, хотя ему не хватало ни шляпы, ни шестизарядного пистолета. Он полез в карман и вынул солнцезащитные очки, оглядел холмистую местность и каким-то образом почувствовал себя частью всего этого.

«Джон, я должен поблагодарить тебя. Я никогда раньше этого не делал. Это замечательно », - искренне сказал он.

«Это природа, чувак. Так должно было быть всегда. Давай, Мистик, - сказал он своему коню, прибавив еще немного, оглянувшись назад, чтобы убедиться, что Попов может выдержать увеличившийся темп.

Было непросто синхронизировать движения его тела в темпе с лошадью, но постепенно Попов справился с этим и вскоре остановился рядом.

«Так вот как американцы заселили Запад?»

Килгор кивнул. "Ага. Когда-то это было покрыто буйволами, тремя или четырьмя большими стадами, насколько хватал глаз. . .

«Охотники сделали это, сделали все это за период около десяти лет, используя в основном однозарядные ружья Sharps для бизонов. Они убивали их из-за шкур, чтобы шить одеяла и прочее, из-за мяса - иногда они убивали их только из-за языков. Убил их, как Гитлер сделал с евреями ». Килгор покачал головой. «Одно из величайших преступлений, которые когда-либо совершала Америка, Дмитрий, просто убил их только потому, что они мешали. Но они вернутся », - добавил он, гадая, сколько времени это займет. Пятьдесят лет - тогда у него были бы хорошие шансы увидеть это. Может, лет сто? Они также позволили бы волкам и гризли возвращаться, но хищники возвращались медленнее. Они не размножались так быстро, как их хищные животные. Он хотел снова увидеть прерию такой, какой она была когда-то. Так же поступали многие другие участники Проекта, и некоторые из них хотели жить в вигвамах, как это делали индейцы. Но это, по его мнению, было немного экстремальным - политические идеи пришли на смену здравому смыслу.

«Привет, Джон!» - раздался голос в нескольких сотнях ярдов позади. Оба мужчины повернулись и увидели, что к ним подскакивает фигура. Примерно через минуту он стал узнаваемым.

«Кирк! Когда ты сюда выбрался? »

«Прилетел вчера вечером», - ответил Маклин. Он остановил свою лошадь и пожал руку Киллгору. "А ты?"

«На прошлой неделе с командой Бингемтона. Мы закрыли эту операцию и решили, что пора повышать ставки ».

"Все они?" - спросил Маклин так, что это привлекло внимание Попова. Все кто?

"Ага." Килгор трезво кивнул.

«График тренировки?» - спросил Маклин, отбрасывая то, что раньше расстраивало его.

«Почти идеально по прогнозам. Мы помогли последним.

"Ой." Маклин на секунду посмотрел вниз, на мгновение почувствовав себя плохо из-за нанятых им женщин. Но ненадолго. "Значит, он продвигается?"

- Да, Кирк. Олимпиада начнется послезавтра, а потом. . . »

"Ага. Тогда это начнется по-настоящему ».

«Здравствуйте, - сказал Попов через секунду. Как будто Килгор забыл, что он здесь.

«Ой, прости, Дмитрий. Кирк Маклин, это Дмитрий Попов. Джон послал его к нам пару дней назад ».

«Привет, Дмитрий». Обменялись рукопожатиями. "Русский?" - спросил Маклин.

"Да." Кивок. «Я работаю непосредственно на доктора Брайтлинга. А вы?"

«Я небольшая часть проекта», - признал Маклин.

«Кирк - биохимик и инженер-эколог, - объяснил Киллгор. «К тому же такой красивый, что мы попросили его сделать для нас еще кое-что», - поддразнил он. «Но теперь все кончено. Итак, что же так рано сломило тебя, Кирк?

«Помните Мэри Бэннистер?»

"Ага, а что с ней?"

«ФБР спросило меня, знаю ли я ее. Я поругался с Хенриксеном, и он решил отправить меня пораньше. Я так понимаю, она такая. . . »

Килгор сухо кивнул. «Да, на прошлой неделе».

«Итак,« А »работает?»

"Да. И «Б.» тоже. ”

"Это хорошо. У меня уже есть пятерка ».

Попов вспомнил инъекции, сделанные руками Киллгора. На этикетке флакона была заглавная буква B, не так ли? А что это было с ФБР? Эти двое свободно разговаривали, но это было похоже на иностранный язык - нет, это была речь инсайдеров, использующих внутренние слова и фразы, как это делали инженеры и врачи, а также офицеры разведки. Частью полевого мастерства Попова было запоминать все, что говорилось перед ним, даже если это было далеко от его понимания, и он все это воспринимал, несмотря на озадаченное выражение лица.

Килгор снова увел лошадь. - Первый раз, Кирк?

«Впервые за несколько месяцев на лошади. У меня была сделка с парнем из Нью-Йорка, но у меня никогда не было времени, чтобы сделать это достаточно. Завтра мои ноги и задница будут болеть, Джон. Биоинженер рассмеялся.

«Да, но это хорошая болячка». Килгор тоже засмеялся. В Бингемтоне у него была лошадь, и он надеялся, что семья, которая держала ее для него, выпустит его, когда придет время, и Сторми сможет прокормить себя. . . но тогда Сторми был мерином и, следовательно, биологически не имел отношения ко всему миру, кроме как потребителя травы. «Жаль, - подумал врач. Он был прекрасной лошадью для верховой езды.

Маклин стоял на стременах и оглядывался. Он мог повернуться и оглянуться на здания Проекта, но перед ним, налево и направо, было немного больше, чем холмистая прерия. Когда-нибудь им придется сжечь все дома и хозяйственные постройки. Они просто загромождали обзор.

«Смотри, Джон», - сказал он, увидев впереди некоторую опасность и указывая на ямы.

"Что это?" - спросил Попов.

«Луговые собачки», - сказал Килгор, позволяя своей лошади медленно шагать. «Дикие грызуны роют норы и строят подземные города, называемые городами луговых собачек. Если лошадь наступит на одну из них, это плохо для лошади. Но если они будут идти медленно, им удастся избежать ям ».

«Грызуны? Почему бы тебе не разобраться с ними? Стрелять в них, травить? Если они могут повредить лошадь, тогда ...

«Дмитрий, они часть Природы, понятно? Они принадлежат здесь, даже больше , чем мы,»объяснил Маклин.

«Но лошадь - это… Дорогое удовольствие» , - подумал он, когда доктор оборвал его.

«Не от природы, на самом деле, - продолжал Килгор. «Я тоже люблю их, но, строго говоря, им здесь тоже не место».

«Ястребы и другие хищники вернутся и будут контролировать луговых собачек», - сказал Маклин. «Никакие птицеводы больше не причинят им вреда. Блин, я люблю смотреть, как они работают ».

«Вы держите пари. Это умная бомба самой природы, - согласился Килгор. «Это был настоящий спорт королей - обучить ястреба охотиться на тебя за кулак. Я мог бы сделать кое-что из этого сам через несколько лет. Мне всегда нравился кречет.

«Полностью белый. Да, эта благородная птица, - заметил Маклин.

«Они думают, что через несколько лет эта сфера сильно изменится», - подумал Попов. Но что могло заставить это случиться?

«Итак, скажи мне», - попросил русский. «Как все это будет выглядеть через пять лет?»

«Намного лучше», - сказал Килгор. «Некоторые буйволы вернутся. Возможно, нам даже придется держать их подальше от нашей пшеницы ».

- Загнать их на «Хаммеры»? - подумал Маклин.

«Или, может быть, вертолеты», - предположил врач. «У нас будет несколько таких для измерения численности населения. Марк Хольц говорит о том, чтобы отправиться в Йеллоустон и захватить нескольких, а затем перевезти их сюда, чтобы помочь дать толчок стаду. Ты знаешь Марка?

Маклин покачал головой. «Нет, никогда с ним не встречался».

«Он мыслит широко с экологической точки зрения, но не вмешивается в природу. Просто помогаю Ей немного ».

«Что мы будем делать с собаками?» - спросил Кирк, имея в виду домашних животных, внезапно выпущенных на природу, где они стали дикими убийцами дичи.

«Нам просто нужно посмотреть, - сказал Килгор. «Большинство из них не будут достаточно большими, чтобы причинить вред взрослым животным, и многие из них будут стерилизованы, поэтому они не будут размножаться. Может, нам придется кого-нибудь пристрелить. Не должно быть слишком сложно ».

«Некоторым это не понравится. Вы знаете счет - мы не должны ничего делать, кроме как смотреть. Я на это не куплюсь. Если мы испортили экосистему, мы должны иметь возможность починить сломанные части, во всяком случае некоторые из них ».

"Я согласен. Однако нам придется проголосовать по этому поводу. Черт, я хочу поохотиться, и им тоже придется проголосовать за это , - объявил Киллгор с неприятной гримасой.

«Нет дерьма? А что насчет Джима Бриджера? Кроме ловли бобра, что он сделал такого чертовски неправильного?

«Веганы, они экстремисты, Кирк. Их путь или шоссе, понимаешь? "

«Да пошли они на хуй. Ради всего святого, скажи им, что мы не созданы для того, чтобы быть травоядными. Это чистая наука ». Они увидели, что городок луговых собачек был маленьким, когда они проезжали последнюю дыру в грязи под яблочком.

«А что подумают обо всем этом твои соседи?» - спросил Попов с беззаботной улыбкой. О чем, черт возьми , говорили эти люди?

«Какие соседи?» - спросил Килгор.

Какие соседи? И не это беспокоило Попова. Дело в том, что ответ носил риторический характер. Но затем доктор сменил тему. «Конечно, хорошее утро для прогулки».

Какие соседи? Попов снова подумал. В десяти километрах от них были видны крыши домов и домов, хорошо освещенные утренним солнцем. Что они имели в виду, какие соседи? Они говорили о светлом будущем с дикими животными повсюду, но не о людях. Планировали ли они выкупить все ближайшие фермы? Даже у Horizon Corporation не было таких денег, не так ли? Это был населенный, цивилизованный район. Близлежащие фермы были крупными зажиточными и принадлежали состоятельным людям. Куда они пойдут? Зачем им уезжать? И снова в голову Попову пришёл вопрос.

О чем это все?

ГЛАВА 33

ИГРЫ НАЧИНАЮТСЯ

Чавес изо всех сил старался не споткнуться о самолет, несколько удивленный тем, что бортпроводники выглядели такими бодрыми. Что ж, у них была практика, и, возможно, они приспособились к смене часовых поясов лучше, чем он когда-либо. Как и любой другой штатский, которого он видел, он причмокивал губами, чтобы справиться с кислым привкусом, прищурился и направился к двери с рвением человека, выпускаемого из тюрьмы строгого режима. Может быть, путешествовать на большие расстояния на корабле было не так уж и плохо.

«Майор Чавес?» - спросил голос с австралийским акцентом.

"Ага?" - успел сказать Чавес, глядя на парня в штатском.

«Добрый день, я левый арендатор полковник Фрэнк Вилкерсон, Австралийская специальная авиационная служба». Он протянул руку.

"Привет." Чавес сумел схватить руку и пожать ее. «Это мои люди, сержанты Джонстон, Пирс, Томлинсон и специальный агент Тим Нунан из ФБР - он наша техническая поддержка». Все снова обменялись рукопожатиями.

«Добро пожаловать в Австралию, господа. Следуй за мной, пожалуйста. Полковник жестом велел им следовать.

На сбор всего снаряжения ушло пятнадцать минут. Это включало полдюжины больших пластиковых контейнеров mil-spec, которые были загружены в микроавтобус. Десять минут спустя они покинули территорию аэропорта и направились к автостраде 64 в сторону Сиднея.

«Итак, как прошел полет?» - спросил полковник Вилкерсон, оборачиваясь на переднем сиденье, чтобы посмотреть на них.

- Долго, - сказал Чавес, оглядываясь. Солнце поднималось - это было незадолго до шести утра - в то время как прибывшие солдаты Радуги все задавались вопросом, должно ли оно на самом деле заходить по их телесным часам. Все они надеялись, что душ и кофе помогут.

«Свинья из стаи, уехавшая из Лондона», - посочувствовал полковник.

«Это так», - согласился Чавес за своих людей.

«Когда начнутся игры?» - спросил Майк Пирс.

«Завтра», - ответил Вилкерсон. «Мы разместили большинство спортсменов в своих помещениях, и наши команды безопасности полностью укомплектованы и обучены. Мы не ожидаем никаких трудностей. Доска угроз разведки совершенно пуста. Люди, которые наблюдают за аэропортом, ничего не сообщают, и у нас есть фотографии и описания всех известных международных террористов. Не так много, как раньше, во многом благодаря вашей группе, - добавил полковник SAS с дружелюбной профессиональной улыбкой.

«Ага, что ж, мы стараемся внести свой вклад, полковник», - заметил Джордж Томлинсон, потирая лицо.

«Парни, которые напали на вас напрямую, они были ИРА, как писали в СМИ?»

«Ага», - ответил Чавес. «Группа« Сплинтер ». Но они были хорошо проинформированы. Кто-то дал им первичную разведывательную информацию. Их гражданские цели были идентифицированы по имени и роду занятий, в том числе моя жена и свекровь, и ...

«Я этого не слышал », - сказал австралиец с широко открытыми глазами.

«Ну, это было не весело. И мы потеряли двух человек убитыми и четверо ранеными, включая Питера Ковингтона. Он мой коллега, командующий Командой-1, - объяснил Дин. «Как я уже сказал, это было не весело. Здесь Тим, как оказалось, спас положение, - продолжил он, указывая на Нунана.

"Как так?" - спросил Вилкерсон у агента ФБР, который выглядел слегка смущенным.

«У меня есть система отключения сотовой связи. Оказывается, плохие парни использовали их для координации своих действий », - пояснил агент ФБР. «Мы отказали им в этой возможности, и это помешало их планам. Затем вошли Дин и остальные ребята и еще немного запутали их. Нам очень, очень повезло, полковник.

«Итак, вы ФБР. Я полагаю, вы знаете Гаса Вернера?

"Ах, да. Мы с Гасом возвращаемся в прошлое. Он новый агент по борьбе с терроризмом - новое подразделение, созданное Бюро. Полагаю, вы были в Квантико.

- Фактически, всего несколько месяцев назад тренировка с вашей командой по спасению заложников и группой полковника Байрона «Дельта». Все молодцы. Водитель свернул с межгосударственного шоссе, свернув на съезд, который, казалось, вел в центр Сиднея. Движение было слабым. Людям, кроме молочников и газетчиков, было еще рано проявлять активность. Микроавтобус подъехал к высококлассному отелю, сотрудники которого не спали даже в этот нечестивый час.

«У нас есть договоренность с этим, - пояснил Вилкерсон. «Люди глобальной безопасности тоже здесь».

"Кто?" - спросил Дин.

«Global Security, у них есть консалтинговый контракт. Мистер Нунан, вы, наверное, знаете их начальника Билла Хенриксена.

- Билл, обнимающий деревья? Нунану удалось сдавленно рассмеяться. «О да, я его знаю».

"Дерево Hugger?"

- Полковник, несколько лет назад Билл был старшим сотрудником службы спасения заложников. Компетентный парень, но он из тех психованных защитников окружающей среды. Обнимает деревья и кроликов. Беспокойство об озоновом слое и все такое дерьмо, - объяснил Нунан.

«Я не знал этого о нем. Знаете, мы действительно беспокоимся об озоне здесь. На пляжах нужно использовать крем для загара и тому подобное. Они говорят, что через несколько лет может стать серьезным.

- Может, и так, - зевнув, допустил Тим. «Я не серфер».

Дверь распахнул служащий отеля, и мужчины, спотыкаясь, вышли наружу. Полковник Вилкерсон, должно быть, позвонил заранее, подумал Дин минуту спустя, когда их быстро развели в свои комнаты - хорошие - на душ-будильник, за которым следовали большие завтраки с большим количеством кофе. Каким бы ужасным ни было изменение часовых поясов, лучший способ для них справиться с этим - это выпотрошить свой путь в течение первого дня, попытаться нормально выспаться ночью и таким образом синхронизировать себя в течение одного дня. «По крайней мере, это была теория», - подумал Дин, вытирая полотенце перед зеркалом в ванной и видя, что выглядит почти так же сбитым с толку, как и чувствовал. Вскоре после этого, одетый в повседневную одежду, он появился в кофейне отеля.

«Вы знаете, полковник, если бы кто-то сделал наркотик, который помогал бы справиться с нарушением суточного ритма, он бы умер чертовски богаче».

"Довольно. Я тоже через это прошел, майор.

«Зовите меня Дин. Меня зовут Доминго, но меня зовут Дин ».

«Какое у тебя прошлое?» - спросил Вилкерсон.

«Начинал пехотинцем, потом попал в ЦРУ, а теперь это. Я ничего не знаю об этом смоделированном главном. Я командир Команды-2 в «Радуге», и я думаю, что это нужно сделать ».

«Вы, радужные ребята, были заняты».

«Это факт, полковник», - согласился Дин, качая головой, когда официант принес кофе. Дин подумал, есть ли у кого-нибудь армейский кофе, с тройным содержанием кофеина. Это бы пригодилось прямо сейчас. Это и хорошая утренняя тренировка могли бы очень помочь. Помимо усталости, его тело восставало против полного дня заключения на Боинге 747. Проклятый самолет был достаточно большим для нескольких кругов, но почему-то конструкторы не учли беговую дорожку. Затем пришло чувство легкого чувства вины за бедных ублюдков, которые приехали в туристическую поездку. Они, должно быть, действительно страдают, был уверен Дин. Ну, по крайней мере, это было быстро. Корабль занял бы целый месяц - роскошного комфорта, множества возможностей для физических упражнений и хорошей еды. Жизнь полна компромиссов, не так ли?

«Вы работали в Worldpark?»

"Ага." Дин кивнул. «Моя команда штурмовала замок. Я был в сотне футов от меня, когда этот ублюдок убил девочку. Это действительно было не весело, полковник.

"Откровенный."

"Спасибо. Да, Фрэнк, это было чертовски плохо. Но у нас есть этот ублюдок, то есть Гомер Джонстон. Это одна из моих длинных винтовок ».

«Судя по телевизионным репортажам, это был не особенно хороший снимок».

«Гомер хотел сделать небольшое заявление, - объяснил Чавес, приподняв бровь. «Он больше не будет этого делать».

Вилкерсон сразу понял это. «О, да, вполне. Есть дети, Дин?

«Только что стал отцом несколько дней назад. Сын."

«Поздравляю. Придется нам для этого пива, возможно, сегодня вечером.

«Фрэнк, одно пиво, и тебе, возможно, придется отнести мою задницу сюда». Дин зевнул и тут же почувствовал себя смущенным состоянием своего тела. «Во всяком случае, зачем вы хотели, чтобы мы были здесь? Все говорят, что вы, ребята, очень хороши.

«Никогда не помешает получить второе мнение, Дин. Мои ребята будут хорошо подготовлены, но у нас не было все , что много практического опыта. И нам нужно новое оборудование. Те новые радиоприемники, которые производит E-Systems и которые предоставила нам Global Security, они чертовски великолепны. Какие еще волшебные инструменты могут у вас быть? "

«У Нунана есть кое-что, что выбьет тебе глаза, Фрэнк. Я сам с трудом верю в это, но я не думаю, что это будет чертовски выгодно здесь. Слишком много людей вокруг. Но вам будет интересно. Я обещаю вам, что."

"Что это такое?"

«Тим называет это« Трикодер »- вы знаете, гаджет, который мистер Спок использовал все время в« Звездном пути ». Он находит людей, как радар находит самолеты ».

"Как это сделать?"

«Он скажет вам. Что-то об электрическом поле вокруг человеческого сердца ».

«Я никогда об этом не слышал».

«Это ново», - объяснил Чавес. «Думаю, маленькая компания в Штатах под названием DKL. Этот маленький ублюдок волшебный, как он работает. Маленький Вилли из Форт-Брэгга в него влюблен.

"Полковник Байрон?"

«Он мужчина. Вы сказали, что работали с ним недавно? »

«О да, великолепный парень».

Чавес усмехнулся. «Ему не так уж нравится Rainbow. Видишь ли, мы украли некоторых из его лучших людей.

«И дал им практическую работу».

«Верно», - согласился Чавес, потягивая кофе. Затем появились остальные члены команды, одетые, как их командир, в полувоенную повседневную одежду. Войдя в кофейню, они заметили своего босса и подошли к нему.

В Канзасе было около четырех часов дня. Утренняя поездка задела Попова в необычных местах. Его бедра особенно вызывали протест от того, как они использовались ранее днем, его верхняя часть ног вытянута под необычным углом. Но все же это было приятное воспоминание.

Попову здесь делать было нечего. У него не было назначенной работы, и к обеду у него кончились вещи, которые он мог бы удобно изучить. Это оставило телевидение как развлечение, но телевидение не было одним из его любимых занятий. Умный человек, ему было легко скучно, и он ненавидел скуку. CNN повторял одни и те же истории об Олимпийских играх, и хотя ему всегда нравилось смотреть это международное соревнование, оно еще не началось. Итак, он бродил по коридорам гостиницы и смотрел через огромное окно-стену на окружающую местность. «Завтра утром еще одна поездка», - подумал он, - по крайней мере, он вывел его на улицу в приятную обстановку. После более чем часового блуждания он направился в кафетерий.

«О, привет, Дмитрий», - сказал Кирк Маклин, опережая его в очереди. Русский заметил, что Маклин тоже не был веганом. На его тарелке был большой кусок ветчины. Попов отметил это.

«Как я сказал сегодня утром, мы не созданы для вегетарианцев», - с ухмылкой указал Маклин.

«Откуда вы знаете, что это правда?»

«В основном зубы», - ответил Маклин. «Травоядные животные жуют траву и прочее, и в такой пище много грязи и песка, которые стирают зубы, как наждачная бумага. Поэтому им нужны зубы с очень толстой эмалью, чтобы они не изнашивались через несколько лет. Эмаль на человеческих зубах намного тоньше, чем на коровьих. Итак, либо мы приспособлены сначала смывать грязь с нашей еды, либо мы созданы для того, чтобы есть мясо, чтобы получить большую часть потребляемого нами белка. Не думаю, что мы так быстро приспособились к проточной воде на кухне, понимаешь? - с усмешкой спросил Кирк. Двое мужчин направились к одному столу. «Что вы делаете для Джона?» - спросил он, когда они сели.

«Доктор. Брайтлинг, ты имеешь в виду?

«Да, вы сказали, что работаете напрямую на него».

«Раньше я был КГБ». Может, тоже попробуй это на нем.

- А, значит, вы нас шпионите? - спросил Маклин, нарезая кусок ветчины.

Попов покачал головой. "Не совсем. Я установил контакт с людьми, которыми интересовался доктор Брайтлинг, и попросил их выполнить определенные функции, которые он хотел, чтобы они выполняли ».

"Ой? За что?" - спросил Маклин.

«Я не уверен, что мне разрешено говорить».

«Секретные вещи, а? Ну, этого здесь много, чувак. Вы были проинформированы о проекте? »

"Не совсем. Возможно, я являюсь частью этого, но мне не сказали точно, какова цель всего этого. Вы знаете?"

"Да, конечно. Я был в нем почти с самого начала. Это действительно что-то, мужик. В нем есть действительно неприятные части, но, - добавил он с холодным взглядом, - нельзя приготовить омлет, не разбив несколько яиц, верно?

Ленин это сказал, Попов вспомнил. В 20-е годы, когда его спросили о разрушительном насилии, совершаемом во имя советской революции. Наблюдение стало известным, особенно в КГБ, когда иногда кто-то возражал против особо жестоких полевых операций - вроде того, что сделал Попов, взаимодействуя с террористами, которые обычно действовали самым бесчеловечным образом и. . . недавно под его руководством. Но какой омлет помогал приготовить этот человек?

«Мы собираемся изменить мир, Дмитрий, - сказал Маклин.

"Как так, Кирк?"

«Подожди и посмотри, чувак. Помнишь, как это было утром, катаясь вне дома?

«Да, это было очень приятно».

«Представьте себе весь мир таким» - так далеко Маклин был готов зайти.

«Но как бы вы этого добились? . . куда пойдут все фермеры? » - спросил искренне озадаченный Попов.

«Думай о них как о яйцах, чувак», - ответил Маклин с улыбкой, и кровь Дмитрия внезапно похолодела, хотя он не понимал почему. Его разум не мог совершить прыжок, как бы он этого ни хотел. Это было похоже на то, чтобы снова стать полевым офицером, пытающимся распознать намерения врага при выполнении важного полевого задания и зная некоторую, а может быть, и большую часть необходимой информации, но недостаточно, чтобы нарисовать всю картину в своем собственном сознании. Но пугало то, что эти люди из Проекта говорили о человеческой жизни так, как когда-то говорили немецкие фашисты. Но они всего лишь евреи. Он взглянул на шум и увидел, что на подъездной дороге приземлился еще один самолет. Позади него на расстоянии несколько автомобилей остановились у дороги / взлетно-посадочной полосы, ожидая, чтобы подъехать к зданию. Он заметил, что теперь в кафетерии стало больше людей, почти вдвое больше, чем в предыдущий день. Итак, Horizon Corporation привозила сюда своих людей. Почему? Было ли это частью проекта? Было ли это всего лишь активацией этого дорогостоящего исследовательского центра? Попов знал, что все кусочки головоломки лежат перед ним, но то, как они складываются, было как никогда загадочно.

«Привет, Дмитрий!» - сказал Килгор, присоединяясь к ним. - Может, немного болит?

«В некоторой степени, - признал Попов, - но я не жалею об этом. Можем ли мы сделать это снова? »

"Конечно. Здесь это часть моего утреннего распорядка. Хотите присоединиться ко мне таким образом? »

«Да, спасибо, это очень любезно».

«Семь утра, прямо здесь, приятель», - с улыбкой ответил Килгор. "Ты тоже, Кирк?"

«Вы держите пари. Завтра я должен выехать за новыми ботинками. Здесь есть хороший магазин для вещей на свежем воздухе? "

«В получасе езды находится выход US Cavalry. Идите на восток через два съезда с автомагистрали, - посоветовал доктор Киллгор.

"Большой. Я хочу получить их до того, как все новоприбывшие лишат магазины хороших вещей на свежем воздухе ».

«Имеет смысл», - подумал Килгор, затем повернулся. «Итак, Дмитрий, каково быть шпионом?»

«Часто это очень неприятная работа, - честно ответил Попов.

«Вау, это какое-то заведение», - заметил Дин. Стадион был огромным, достаточно большим, чтобы вместить сто тысяч человек. Но здесь было бы жарко, чертовски жарко, как в огромном бетонном воке. Что ж, в вестибюлях было много уступок, и наверняка там были люди, которые ходили с кока-колой и другими прохладительными напитками. А рядом со стадионом были всевозможные пабы для тех, кто предпочитал пиво. Пышный травяной пол чаши стадиона в тот момент был почти пуст, и лишь несколько садовников сделали несколько уборов. Большинство соревнований по легкой атлетике будет здесь. Овальная трасса Tartan была размечена для различных дистанций и бега с препятствиями, а также были ямы для прыжков. Монстр-табло и Джамботрон располагались в дальнем конце, так что люди могли мгновенно видеть повторы важных событий, и Дин почувствовал, что немного взволнован. Он никогда не присутствовал на олимпийских соревнованиях, и сам был достаточно атлетом, чтобы оценить степень самоотверженности и мастерства, вложенных в подобные вещи. Самое безумное было то, что, как бы ни были хороши его люди, они не были равны спортсменам - большинство из них были маленькими детьми, как думал Дин, - которые завтра пойдут сюда маршем. Даже его стрелки, вероятно, не выиграют соревнования по стрельбе из пистолета или винтовки. Его люди были универсальными специалистами, обученными многому, а олимпийские спортсмены были первоклассными специалистами, обученными делать одно дело в высшей степени хорошо. Он имел такое же отношение к жизни в реальном мире, как и профессиональный бейсбольный матч, но было бы замечательно наблюдать за всем этим.

«Да, мы потратили много денег, чтобы добиться этого», - согласился Фрэнк Вилкерсон.

«Где вы храните свою силу реакции?» - спросил Чавес. Его хозяин сделал жест и повернулся.

"Сюда."

«Привет, как хорошо, - сказал Чавес, входя в мелкий водяной туман.

"Да. Он снижает видимую температуру примерно на пятнадцать градусов. Я ожидаю, что многие люди будут приходить сюда во время соревнований, чтобы остыть, и, как вы видите, у нас есть телевизоры, чтобы они могли быть в курсе происходящего ».

«Это пригодится, Фрэнк. А как насчет спортсменов? »

«У нас аналогичное расположение в их туннелях доступа, а также в главном туннеле, по которому они будут маршировать, но на поле им просто придется попотеть».

«Боже, помоги марафонцам», - сказал Чавес.

«Совершенно верно», - согласился Вилкерсон. «У нас будут медики в разных местах. Боюсь, расширенный прогноз погоды рассчитан на ясную и жаркую погоду. Но у нас есть достаточно киосков первой помощи на разных стадионах. Велодром станет еще одним местом, где это крайне необходимо ».

- Гаторэйд, - заметил Чавес через секунду.

"Какие?"

«Это спортивный напиток, вода и много электролитов, чтобы уберечь вас от теплового удара».

«Ах да, у нас здесь есть нечто подобное. Также посолите в таблетках. Ведра с вещами.

Через несколько минут они были в зоне безопасности. Чавес увидел, как австралийские солдаты SAS бездельничают в комфортабельных кондиционированных помещениях, их собственные телевизоры под рукой, чтобы они могли смотреть игры, и другие телевизоры, чтобы следить за узкими местами. Вилкерсон представил всех, после чего большая часть солдат подошла для рукопожатия и «Доброго времени суток», все произнесено с открытым дружелюбием, которое, казалось, было у всех австралийцев. Его сержанты начали болтать с австралийцами, и вскоре уважение начало переходить туда и обратно. Обученные люди видели себя в других, и их международное братство было элитным.

Объект быстро наполнялся. Попов подумал, что в первый день он был один на четвертом этаже, но не сейчас. По крайней мере, шесть из соседних комнат были заняты, и, посмотрев наружу, он увидел, что стоянка заполнена частными автомобилями, которые ездили в тот день. Он решил, что это два-три дня езды от Нью-Йорка, и поэтому недавно был отдан приказ вывозить людей, но где были движущиеся фургоны? Неужели люди намеревались жить здесь бесконечно? Здание гостиницы было комфортным - для гостиницы, но это было не то же самое, что комфорт в месте постоянного проживания. Те люди, у которых есть маленькие дети, могут быстро сойти с ума из-за того, что их малыши все время находятся в такой непосредственной близости. Он увидел, как молодая пара разговаривает с другой, и уловил часть разговора, когда проходил мимо. Они, очевидно, были в восторге от дикой дичи, на которой они видели езду. Да, олени и такие животные были хороши, молча подумал Попов, но вряд ли стоило столь оживленного разговора на эту тему. Разве эти обученные ученые не работали в Horizon Corporation? Они заговорили, как пионеры из Москвы, впервые глядя на чудеса совхоза. «Лучше увидеть большой оперный театр в Вене или Париже», - подумал бывший офицер КГБ, войдя в свою комнату. Но потом у него возникла другая мысль. Все эти люди любили природу. Возможно, он сам изучит их интересы. Разве в его комнате не было видеозаписей? . . . Да, он нашел их и вставил один в свой видеомагнитофон, нажал кнопку PLAY и включил телевизор.

Ах, он видел, озоновый слой, то, чем люди на Западе, казалось, очень интересовались. Попов думал, что начнет проявлять беспокойство, когда антарктические пингвины, жившие под озоновой дырой, начнут умирать от солнечных ожогов. Но он все равно смотрел и слушал. Оказалось, что лента была произведена некой группой под названием «Земля прежде всего», и ее содержание, как он вскоре понял, было столь же полемическим по содержанию, как и все, что когда-либо производилось государственными кинокомпаниями СССР. Эти люди действительно очень интересовались этой темой, призывая к прекращению использования различных промышленных химикатов - а как бы кондиционирование воздуха работало без них? Отказаться от кондиционирования воздуха, чтобы спасти пингвинов от слишком сильного ультрафиолетового излучения? Что это за чушь?

По его часам запись длилась пятьдесят две минуты. Следующий, который он выбрал, произведенный той же группой, был посвящен плотинам. Все началось с критики «экологических преступников», которые построили плотину Гувера на реке Колорадо. Но это была власть плотины, не так ли? Разве людям не нужно было электричество? Разве электричество, производимое плотинами, не было самым чистым? Разве эта видеокассета не была снята в Голливуде с использованием того самого электричества, которое производила эта плотина? Кто были эти люди?

… И почему их записи были здесь, в его гостиничном номере? - задумался Попов. Друиды? Слово пришло к нему снова. Жертвоприношения дев, поклонники деревьев - если это так, то они попали в странное место. На покрытых пшеницей равнинах западного Канзаса можно было увидеть несколько драгоценных деревьев.

Друиды? Поклонники природы? Он перемотал ленту, проверил некоторые периодические издания и нашел один, изданный этой группой «Земля прежде всего».

Что это за имя? Земля прежде всего - впереди чего? Его статьи возмущенно кричали о различных оскорблениях в адрес планеты. Что ж, добыча полезных ископаемых - это отвратительное дело, должен был признать он. Планета должна была быть красивой и ценимой. Ему так же нравился вид зеленого леса, как и другому человеку, и то же самое относилось к пурпурной скале безлесных гор. Если был Бог, то Он был прекрасным художником, но ... . . что это было?

Во второй статье говорилось, что человечество - это паразитический вид на поверхности планеты, который скорее разрушает, чем лелеет. Люди истребили множество видов животных и растений, и тем самым лишились права находиться здесь. . . он продолжил полемику.

«Это чушь вздор», - подумал Попов. Вызывала ли газель, столкнувшись с нападающим львом, полицию или адвоката, чтобы они заявили о своем праве на жизнь? Протестовал ли лосось, плывущий вверх по течению, чтобы нерестить, против челюстей медведя, который выдернул его из воды, а затем разделил на части, чтобы накормить свои нужды? Была ли корова равной мужчине? В чьих глазах?

В Советском Союзе была почти религиозная вера в то, что, какими бы грозными и богатыми ни были американцы, они были безумными, бескультурными, непредсказуемыми людьми. Они были жадными, они крали богатство у других и эксплуатировали таких людей в своих корыстных целях. Он узнал лживость этой пропаганды во время своего первого полевого задания за границей, но он также узнал, что западные европейцы тоже считали американцев слегка сумасшедшими - и если эта группа «Земля прежде всего» представляла Америку, то, несомненно, они были правы. Но в Британии были люди, которые красили из баллончика тех, кто носил шубы. Они сказали, что у норки есть право на жизнь. Норка? Это был хорошо изолированный грызун, трубчатая крыса с тонкой шерстью. Этот грызун имел право на жизнь? По чьему закону?

В то же утро они возражали против его предложения убить… что это было? Луговые собачки, еще одна трубчатая крыса и та, чьи дыры могут сломать ноги лошадям, на которых они ехали, - но что они сказали? Они принадлежали там, и лошади , и люди не делали? Откуда такая забота о крысе? Благородные животные, ястребы и медведи, олени и эти странно выглядящие антилопы - они были хорошенькими, но крысы? У него были похожие разговоры с Брайтлингом и Хенриксеном, которые, казалось, также необычайно любили твари, которые живут и ползают снаружи. Он задавался вопросом, что они думают о комарах и огненных муравьях.

Был ли этот друидский вздор ключом к его большому вопросу? Попов подумал и решил, что ему нужно образование, хотя бы для того, чтобы убедиться, что он не поступил на работу к сумасшедшему. . . не сумасшедший, а всего лишь массовый убийца? . . . В тот момент это не было утешительной мыслью.

«Так как прошел полет?»

«Примерно то, что вы ожидаете, целый гребаный день в ловушке в Боинге 747», - проворчал Дин по телефону.

«Ну, по крайней мере, это был первый класс», - заметил Кларк.

«Отлично, Джон, в следующий раз ты получишь удовольствие. Как дела Пэтси и Джей Си? - спросил Чавес, переходя к важному.

«Они в порядке. Не все так уж плохо с дедушкой. Кларк мог бы сказать, что он еще не сменил ни одной пеленки. Сэнди взялась за дополнительные обязанности по ведению ребенка в доме с абсолютной безжалостностью, позволяя своему мужу держать только маленького парня. Он предположил, что такие инстинкты сильны у женщин, и не хотел мешать ее самонадеянной миске с рисом. «Он милый маленький парень, Доминго. Ты молодец, малыш.

«Господи, спасибо, папа», - прозвучал иронический ответ за десять тысяч миль. "Пэтси?"

«Она чувствует себя хорошо, но не выспалась. JC спит около трех часов подряд. Но это изменится к тому времени, когда ты вернешься. Хочешь с ней поговорить? - спросил Джон.

«Что вы думаете, мистер С?»

«Хорошо, подожди. Пэтси! он звонил. «Это Доминго».

«Привет, детка», - сказал Чавес в своем гостиничном номере.

«Как дела, Дин? Как прошел полет? »

«Долго, но ничего страшного», - соврал он. Не проявляют слабости перед собственной женой. «Они очень хорошо с нами обращаются, но здесь жарко. Я забыл, что такое жаркая погода ».

«Ты будешь там на открытии?»

«О, да, Патс, у всех нас есть пропуски безопасности, любезно предоставленные австралийцами. Как Джей Си? "

«Замечательно» был неизбежный ответ. «Он такой красивый. Он мало плачет. Как здорово иметь его, понимаешь?

«Как ты спишь, детка?»

«Ну, у меня есть несколько часов здесь и там. Ничего страшного. Стажировка была намного хуже ».

«Что ж, позволь маме помочь тебе, хорошо?»

«Она знает», - заверила Пэтси мужа.

«Хорошо, мне нужно снова поговорить с твоим отцом - о делах. Люблю тебя, детка.

«Я тоже тебя люблю, Дин».

«Доминго, я думаю, ты будешь в порядке зятем», - сказал мужской голос через три секунды. «Я никогда не видел, чтобы Патрисия так улыбалась, и, думаю, это твоя работа».

«Боже, спасибо, папа», - ответил Чавес, проверяя свои британские часы. Там было сразу после семи утра, тогда как в Сиднее было четыре часа жаркого дня.

«Хорошо, как там дела?» - спросил Кларк.

«Хорошо», - сказал Чавес Rainbow Six. «Нашим контактным лицом является невысокий полковник по имени Фрэнк Вилкерсон. Солидный отряд. Его люди довольно хорошие, хорошо обученные, уверенные в себе, милые и раскованные. У них прекрасные отношения с полицией. Их планы реакции мне нравятся - короткая версия, Джон, мы им нужны здесь не больше, чем им нужно еще несколько кенгуру в глубинке, над которой я летал сегодня утром.

«Так что, черт возьми, наслаждайся играми». Какая бы сука ни была, Чавес и его люди получают около десяти тысяч бесплатных выходных, подумал Кларк, и это не совсем тюремный срок.

«Это пустая трата времени, Джон, - сказал Чавес своему боссу.

«Да, ну, ты никогда не знаешь, не так ли, Доминго?»

«Я полагаю», - должен был согласиться Чавес. Они просто потратили несколько месяцев на то, чтобы доказать, что вы никогда не знали.

«Ваши люди в порядке?»

«Да, они очень хорошо с нами обращаются. Хорошие гостиничные номера, достаточно близко, чтобы дойти до стадиона, но для этого у нас есть служебные машины. Так что, я полагаю, мы просто платные туристы, а?

«Ага, как я уже сказал, Дин, наслаждайся играми».

«Как Питер?»

«Вернется в норму, но он не уйдет из бизнеса как минимум на месяц, а точнее, на шесть недель. Документы здесь в порядке. Ноги Чина будут занозой в заднице. Два с половиной месяца, чтобы он вернулся в упряжь ».

«Он, должно быть, зол».

«О, он есть».

«А как насчет наших заключенных?»

«Полиция их сейчас допрашивает, - ответил Кларк. «Мы больше слышим об этом русском парне, но пока ничего не можем использовать. Ирландские полицейские пытаются идентифицировать кокаин по производителю - это медицинское качество, от реальной фармацевтической компании. Десять фунтов чистого кокса. На улицу можно было бы купить чертов авиалайнер. Гарда обеспокоена тем, что это может быть началом тенденции, когда отколовшиеся от ИРА группы начинают активно заниматься наркотиками, но это не наша проблема ».

«Этот русский парень - Серов, верно? - тот парень, который сообщил им о нас?»

- Это утвердительно, Доминго, но мы не знаем, где он это взял, а наши ирландские гости не дают нам ничего, кроме того, что у нас уже есть - вероятно, все, что они знают. Грейди вообще не разговаривает. И скулить его адвоката о том, как мы допросили его в реабилитационной палате.

«Ну, разве это не случай крутого дерьма?»

«Я слышу тебя, Дин», - усмехнулся Кларк. Не то чтобы они использовали эту информацию в суде. Была даже видеозапись ухода Грэди с места происшествия от группы новостей Би-би-си, которая появилась в Херефорде. Шон Грэди будет заключен в тюрьму на срок, определяемый как «удовольствие королевы», что означало жизнь плюс вечность, если договор с Европейским союзом не помешает этому. Тимоти О'Нил и люди, которые сдались вместе с ним, могут уйти примерно к тому времени, когда им исполнится шестьдесят, сказал ему Билл Тоуни накануне. "Что-нибудь еще?"

«Нет, Джон, здесь все хорошо. Я доложу завтра в то же время ».

«Роджер это, Доминго».

«Поцелуй от меня Пэтси».

«Я даже смогу обнять, если хочешь».

«Да, спасибо, дедушка», - с улыбкой согласился Дин.

«Пока», - услышал он, и линия оборвалась.

«Неплохое время, чтобы быть вдали от дома, босс», - заметил Майк Пирс с расстояния в несколько футов. «Первые две недели могут быть настоящей головной болью. Таким образом, к тому времени, как вы вернетесь домой, малыш будет спать четыре, пять часов. Может, и больше, если тебе действительно повезет », - предсказал отец троих сыновей.

«Майк, ты видишь здесь какие-нибудь проблемы?»

«Как вы сказали Шестой, у австралийцев все под контролем. Они выглядят хорошими людьми, чувак. Мы здесь - пустая трата времени, но какого черта, мы увидим Олимпиаду ».

«Я так полагаю. Любые вопросы?"

"Мы несем?" - спросил Пирс.

«Только пистолеты и повседневная одежда. Об этом позаботится ваш пропуск безопасности. Мы разделимся на пары: ты со мной, а Джордж с Гомером. Мы берем и наши тактические радиостанции, но это все.

"Да сэр. Работает для меня. Как смена часовых поясов? "

«Как дела, Майк?»

«Как будто меня засунули в сумку и били бейсбольной битой». Пирс усмехнулся. «Но завтра будет лучше. Черт, мне не хотелось бы думать, что выпотрошить это сегодня не поможет кому-то завтра. Привет, завтра утром мы можем потренироваться с австралийцами, пробежаться по олимпийской трассе. Довольно круто, а?

"Мне это нравится."

«Да, было бы неплохо встретиться с некоторыми из этих кисок-спортсменов, посмотреть, как быстро они бегают с оружием и бронежилетами». В своем лучшем виде и в полной экипировке Пирс мог пробежать милю за тридцать секунд за четыре минуты, но он никогда не преодолевал четырехминутную отметку, даже в кроссовках и шортах. Луи Луазель утверждал, что однажды это сделал, и Чавес ему поверил. Миниатюрный француз был подходящего размера для бегуна на длинные дистанции. Пирс был слишком большим ростом и в плечах. Немецкий дог, а не борзая.

«Успокойся, Майк. Мы должны защитить их от плохих парней. Это говорит нам о том, кто лучшие люди, - заметил Чавес через смену часовых поясов.

«Roge-o, сэр». Пирс запомнил бы это.

Попов проснулся без особой причины, которую он мог видеть, за исключением того, что… да, только что приземлился еще один реактивный самолет «Гольфстрим». Он вообразил, что они действительно важны для этого проекта. Младшие или те, у кого есть семьи, либо уехали, либо улетели коммерческими рейсами. Бизнес-джет стоял в свете огней, лестница развернулась из своего отсека в самолете, и люди вышли к ожидающим машинам, которые быстро уехали от самолета к зданию отеля. Попову было интересно, кто это, но он был слишком далеко, чтобы узнавать лица. Он, наверное, увидит их утром в кафетерии. Дмитрий Аркадьевич напился воды из ванной и вернулся в постель. Этот объект быстро наполнялся, хотя он все еще не знал почему.

Полковник Уилсон Гиринг находился в своем гостиничном номере всего на несколько этажей выше войск Радуги. Его большие сумки были в шкафу, а его одежда висела. Горничные и другой персонал, обслуживающий его комнату, ничего не трогали, просто проверили шкаф, заправили кровати и вымыли ванную. Они не проверили пакеты - у Гиринга были контрольные устройства, чтобы убедиться в этом, - внутри одного из них была пластиковая канистра с надписью «Хлор». Он был внешне идентичен системе туманообразования на олимпийском стадионе - на самом деле он был куплен у той же компании, которая установила систему туманообразования, очистила и заправила нанокапсулами. У него также были инструменты, необходимые для замены одного, и он практиковал это умение в Канзасе, где можно было найти идентичную установку. Он мог закрыть глаза и увидеть, как он это делает снова и снова, чтобы свести к минимуму время простоя системы туманообразования. Он подумал о содержимом контейнера. Никогда еще столько потенциальной смерти не сдерживалось так жестко. Гораздо больше, чем в ядерном устройстве, потому что, в отличие от одного из них, опасность здесь может воспроизводиться много раз, а не просто взорваться один раз. Как работает система туманообразования, нанокапсулам потребуется около тридцати минут, чтобы попасть во всю систему туманообразования. И компьютерные модели, и настоящие механические испытания доказали, что капсулы проникают повсюду в трубах и разбрызгивают распылительные форсунки, невидимые в нежном охлаждающем тумане. Люди, идущие по туннелям, ведущим к стадиону, и в залах, вдыхали его, в среднем около двухсот нанокапсул за четыре минуты дыхания, и это было намного выше расчетной средней смертельной дозы. Капсулы войдут через легкие, перенесутся в кровь, и там капсулы растворятся, высвободив Шиву. Спроектированные вирусные цепочки будут перемещаться в кровотоке зрителей и спортсменов, вскоре обнаружат печень и почки, органы, к которым они имеют наибольшее сродство, и начнут медленный процесс размножения. Все это было установлено в лаборатории Бингемтона на «нормальных» испытуемых. Тогда оставалось всего несколько недель, пока Шива умножился достаточно, чтобы выполнить свою работу. По пути люди передавали Шиву через поцелуи и сексуальные контакты, через кашель и чихание. Это тоже было доказано в лаборатории Бингемтона. Примерно через четыре недели люди думали, что они слегка больны. Некоторые обращались к своим личным врачам, и им ставили диагноз «жертвы гриппа», предлагали принимать аспирин, пить жидкости и отдыхать перед телевизором. Они сделают это и почувствуют себя лучше - потому что люди обычно обращаются к врачу на один день или около того. Но им не станет лучше. Рано или поздно у них разовьются внутренние кровотечения, которые в конечном итоге вызвал Шива, а затем, примерно через пять недель после первоначального выпуска нанокапсул, какой-нибудь врач проведет тест на антитела и с ужасом узнает, что что-то вроде известного и опасался, что лихорадка Эбола вернулась. Хорошая эпидемиологическая программа могла бы определить Сиднейские Олимпийские игры как центральный центр, но десятки тысяч людей приходили и уходили. Это было идеальное место для распространения Шивы, что старшие члены Проекта определили за много лет до этого - даже до попытки чумы, запущенной Ираном против Америки, которая, как и ожидалось, провалилась, потому что вирус был неподходящим, и способ доставки слишком бессистемно. Нет, этот план сам по себе был совершенством. Каждая нация на земле отправляла спортсменов и судей на Олимпийские игры, и все они шли сквозь охлаждающий туман на этом жарком стадионе, задерживаясь там, чтобы сбросить излишки тепла, глубоко дышать и расслабиться в этом прохладном месте. Затем все они возвращались в свои дома, из Америки в Аргентину, из России в Руанду, чтобы распространять Шиву и вызывать первоначальную панику.

Затем наступила вторая фаза. Horizon Corporation будет производить и распространять вакцину «А», выпускать ее партиями по тысяче литров и отправлять по всему миру экспресс-рейсами в страны, чьи врачи и медсестры из служб общественного здравоохранения обязательно сделают инъекции каждому гражданину, которого они мог найти. Вторая фаза завершит работу, начатую глобальной паникой, которая наверняка возникнет в результате первой фазы. Через четыре-шесть недель после инъекции получатели «А» начинали болеть. Итак, три недели с сегодняшнего дня, подумал Геринг, плюс шесть недель или около того, плюс две недели, плюс еще шесть, плюс последние две. Всего девятнадцать недель, даже не полгода, даже не полный бейсбольный сезон, и более девяноста девяти процентов людей на Земле будут мертвы. И планета будет спасена. Больше никакого забоя овец из-за выброса химического оружия. Нет больше вымирания видов бездумным человеком. Озоновая дыра скоро заживает сама собой. Природа снова расцвела бы. И он будет там, чтобы увидеть это, насладиться и оценить все это вместе со своими друзьями и коллегами по проекту. Они спасли бы планету и вырастили бы своих детей, чтобы они уважали ее, любили ее, дорожили ею. Мир снова станет зеленым и красивым.

Его чувства не были полностью однозначными. Он мог смотреть в окна и видеть людей, идущих по улицам Сиднея, и ему было больно думать о том, что будет происходить со всеми ними. Но он видел много боли. Овцы в Дагуэе. Обезьяны, свиньи и другие подопытные животные в Эджвудском арсенале. Они тоже испытали сильную боль. У них тоже было право на жизнь, и люди проигнорировали оба очевидных факта. Люди там не использовали шампунь, если он не был проверен на глазах лабораторных кроликов, которых держали неподвижно в маленьких жестоких клетках, чтобы страдать без слов, без всякого выражения для большинства людей, которые не понимали животных. , и заботились о них меньше, чем о том, как их гамбургеры готовятся в местном Макдональдсе. Они помогали разрушить землю, потому что им было все равно. Потому что им было все равно, они даже не пытались понять, что было важным, и потому, что они не ценили то, что было важным. . . они умрут. Это был вид, который подвергал себя опасности и поэтому пожнет вихрь собственного невежества. «Они не похожи на него, - подумал Геринг. Они не видели. И в соответствии с жестокими, но справедливыми законами Чарльза Дарвина они оказались в сравнительно невыгодном положении. И так, как одно животное сменяло другое, так и он и ему подобные заменяли их и их. В конце концов, он был всего лишь инструментом естественного отбора.

Чавес подумал, что смены часовых поясов в основном исчезли. Утренняя тренировка была восхитительной: пот и боль с пониженным содержанием эндорфинов, особенно бег по олимпийской трассе. Он и Майк Пирс сильно надавили на это, не рассчитывая время, а стараясь изо всех сил, и на бегу оба посмотрели на пустые трибуны и представили себе аплодисменты, которые они получили бы, если бы были подготовленными спортсменами. Затем последовали ливни и улыбки, один солдат к другому, о том, что они сделали, затем переодевались в повседневную одежду, пистолеты были спрятаны под рубашками, их тактические радиоприемники были зажаты в карманах, а их пропуски безопасности висели на шее. .

Позже прозвучали трубы, и команда Греции, первой участвовавшей в параде, вышла из туннеля в дальнем конце под громкие возгласы зрителей, сидевших на своих местах, и Сиднейская Олимпиада началась. Чавес сказал себе, что как офицер службы безопасности он должен был наблюдать за толпой, но обнаружил, что не может, без особой опасности, на которую можно было бы смотреть. Гордые юные спортсмены шли почти так же хорошо, как солдаты, следуя за своими флагами и судьями на овальной трассе. «Должно быть, для них это был момент гордости, - подумал Дин, - представлять свою родину перед всеми другими народами мира». Каждый из них тренировался бы месяцами и годами, чтобы заслужить эту честь, принять аплодисменты и надеяться, что будет достоин этого момента. Ну, это было не то, что нужно делать полевому офицеру Центрального разведывательного управления или командиру Команды-2 «Радуги». Это был чистый спорт, чистое соревнование, и если это действительно не относилось к реальному миру, что тогда было больно? Каждое событие было формой деятельности, сведенной к ее сути, и большинство из них действительно носили военный характер. Бег - важнейшим боевым навыком была способность бежать навстречу битве или прочь от нее. Копье - копье для метания во врагов. Толкание ядра и дискус - другое ракетное оружие. Прыжок с шестом - чтобы перебраться через стену во вражеский лагерь. Прыжок в длину - чтобы преодолеть яму, которую враг вырыл на поле боя. Все это были воинские навыки древности, и в современных Играх также были оружейные виды спорта, пистолет и винтовка. Современное пятиборье основывалось на навыках, необходимых военному курьеру в конце девятнадцатого века - верховой езде, бегу и стрельбе к месту назначения, чтобы сообщить своему командиру то, что ему нужно знать, чтобы эффективно командовать своими войсками.

Эти мужчины и женщины были своего рода воинами, прибывшими сюда, чтобы прославить себя и свои знамена, победить врагов без кровопролития, одержать чистую победу на чистейшем поле чести. Это, по мнению Чавеса, было достойной целью для любого, но он был слишком стар и непригоден для участия здесь. Не подходит? - подумал он. Ну, не для человека его возраста, и он, вероятно, был лучше некоторых из этих людей, идущих по овальной дорожке, но этого недостаточно, чтобы выиграть хоть одно соревнование. Он почувствовал пистолет «Беретта» под рубашкой. Это, а также его способность использовать это сделали его пригодным для защиты этих детей от любого, кто хотел бы причинить им вред, и это, как решил Доминго Чавес, должно было сделать.

«Довольно круто, босс», - заметил Пирс, наблюдая, как греки проходят там, где они стояли.

«Да, Майк, черт возьми».

ГЛАВА 34

ИГРЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Как и во всех сферах жизни, все стало рутиной. Чавес и его люди проводили большую часть своего времени с людьми полковника Вилкерсона, в основном сидя в центре сил реагирования и наблюдая за играми по телевизору, но также блуждая по разным местам, якобы чтобы внимательно изучить вопросы безопасности, но на самом деле чтобы увидеть различные соревнования еще ближе. Иногда они даже забредали на поле событий благодаря своим пропускам куда угодно. Дин узнал, что австралийцы были яростными фанатами спорта и удивительно гостеприимными. В свободное от работы время он выбрал соседский паб, чтобы пообщаться, где было хорошее пиво и дружелюбная атмосфера. Узнав, что он американец, его «товарищи» часто не покупали ему пива и не задавали вопросы во время просмотра спортивных событий по настенным телевизорам. Единственное, что ему не нравилось, это сигаретный дым, поскольку австралийская культура еще не осудила порок полностью, но идеального места не было.

Каждое утро он и его люди тренировались с полковником Вилкерсоном и его людьми, и они обнаружили, что в этом олимпийском соревновании не было большой разницы между австралийскими и американскими солдатами специальных операций. Однажды утром они пошли на олимпийский оружейный тир, позаимствовав пистолеты олимпийского образца - автоматики 22-го калибра, которые казались игрушками по сравнению с .45-м, обычно упакованными солдатами Rainbow, - и тогда увидели, что системы прицеливания и подсчета очков действительно очень сложны, если не Особенно это касается боевой стрельбы в реальном мире. Несмотря на всю свою практику и опыт, Чавес решил, что, если ему повезет, он смог бы попасть в команду из Мали. Уж точно не американские или российские команды, чьи стрелки были совершенно бесчеловечными в своей способности пробивать дыры в тонких силуэтах мишеней, которые переворачивались анфас и боком на компьютерных вешалках. Но эти бумажные мишени не стреляют, сказал он себе, и это действительно имеет значение. Кроме того, успех в его стрельбе заключался в том, чтобы сделать мертвым реального человека, а не поразить цель размером с четверть на черной бумажной карточке-мишени. Это тоже имело значение, - вслух подумали Дин и Майк Пирс со своими австралийскими коллегами. То, что они делали, никогда не могло стать олимпийским видом спорта, если только кто-нибудь не вернет гладиаторские игры в Риме, а этого не произойдет. Кроме того, то, чем они зарабатывали на жизнь, вовсе не было спортом, не так ли? Это также не было формой массового развлечения в более добром и мягком современном мире. Часть Чавеса призналась, что ему было интересно, на что похожи игры в классическом римском амфитеатре Флавиев, но он не мог этого сказать вслух, чтобы люди не сочли его полным варваром. Привет, Цезарь! Мы, умирающие, приветствуем вас! Это был не совсем Суперкубок, не так ли? Итак, «майор» Доминго Чавес вместе с сержантами Майком Пирсом, Гомером Джонстоном, Джорджем Томлинсоном и специальным агентом Тимом Нунаном должны были смотреть игры бесплатно, иногда в «официальных» куртках, чтобы прикрыть анонимность.

То же самое, но несколько более отдаленно, произошло с Дмитрием Поповым, который оставался в своей комнате, чтобы смотреть Олимпийские игры по телевизору. Он обнаружил, что игры отвлекают от вопросов, которые крутились в его мозгу. Сборная России, которая, естественно, была его фаворитом, преуспевала, хотя австралийцы отлично выступали в качестве хозяев, особенно в плавании, которое, казалось, было их национальной страстью. Проблема была в совершенно разных часовых поясах. Когда Попов наблюдал за событиями в прямом эфире, в Канзасе это был обязательно нечестивый час, из-за чего у него были затуманенные глаза на утренние прогулки верхом с Маклином и Киллгором - они стали очень приятным утренним развлечением.

Это утро было похоже на предыдущие десять: дул прохладный западный ветерок, восходящее оранжевое солнце бросало странный, но прекрасный свет на колышущиеся поля из травы и пшеницы. Пахта узнал его и наградил русского странно милыми знаками привязанности, которые он, в свою очередь, вознаградил кубиками сахара или, как сегодня, яблоком, взятым из утреннего завтрака, которое кобыла быстро съела у него из руки. Он научился оседлать свою собственную лошадь, что он теперь и сделал быстро, выведя Пахту на улицу, чтобы присоединиться к остальным, и забрался в загон.

«Доброе утро, Дмитрий», - сказал Маклин.

«Доброе утро, Кирк», - вежливо ответил Попов. Еще через несколько минут они уехали, на этот раз на юг, к одному из пшеничных полей, более быстрым темпом, чем его первая такая поездка.

«Итак, каково быть агентом разведки?» - спросил Килгор в полумиле от сарая.

«На самом деле нас называют офицерами разведки», - сказал Попов, чтобы исправить первое ошибочное впечатление, созданное Голливудом. «По правде говоря, это в основном скучная работа. Вы проводите большую часть своего времени в ожидании встречи или заполнении форм для отправки в штаб-квартиру или в резидентуру. Есть некоторая опасность - но только быть арестованным, а не расстрелянным. Это стало цивилизованным бизнесом. Обмен пленными офицерами разведки обычно происходит после непродолжительного заключения. Со мной этого, конечно, никогда не случалось. Я был хорошо обучен ». И, к счастью, он не добавил.

«Итак, никаких вещей о Джеймсе Бонде, ты никогда никого не убивал, ничего подобного?» - спросил Кирк Маклин.

«Боже мой, нет», - со смехом ответил Попов. «Вы, суррогаты, заставляете других делать такие вещи для вас, когда вам это нужно. А это довольно редко ».

"Насколько редко?"

"Сегодня? Я почти никогда не должен думать. В КГБ наша работа заключалась в том, чтобы собирать информацию и передавать ее нашему правительству - больше похоже на репортеров, таких как ваше агентство Ассошиэйтед Пресс, чем на что-либо еще. И большая часть информации, которую мы собрали, была из открытых источников, газет, журналов, телевидения. Ваш CNN, пожалуй, лучший и наиболее часто используемый источник информации в мире ».

«Но какая информация же вы собрались?»

«В основном дипломатическая или политическая разведка, пытающаяся распознать намерения. Другие интересовались технической разведкой - как быстро летит самолет или как далеко стреляет пушка, - но, понимаете, это никогда не было моей специализацией. Я был, как вы здесь называете, народным человеком. Я встречался с разными людьми, доставлял сообщения и тому подобное, а затем возвращал ответы на свою станцию ».

«Что за люди?»

Попов задумался, как ему ответить, и остановился на правде: «Террористами, вы бы их так назвали».

"Ой? Какие? »

«В основном европейцы, но есть и на Ближнем Востоке. У меня есть языковые навыки, и я легко могу разговаривать с людьми из разных стран ».

"Было ли это сложно?" - спросил доктор Килгор.

"Не совсем. У нас были схожие политические убеждения, и моя страна предоставила им оружие, обучение и доступ к некоторым объектам в Восточном блоке. Я был таким же туристическим агентом, как и кто-либо другой, и иногда предлагал им цели для атаки - понимаете, в качестве платы за нашу помощь.

«Вы дали им деньги?» На этот раз Маклин.

«Да, но не так много денег. У Советского Союза были лишь ограниченные валютные резервы, и мы никогда не платили нашим агентам очень много. По крайней мере, я этого не сделал », - сказал Попов.

«Итак, вы отправили террористов на задание убивать людей?» Это было от Киллгора.

Попов кивнул. "Да. Часто это была моя работа. Вот почему, - добавил он, - меня нанял доктор Брайтлинг.

"Ой?" - спросил Маклин.

Дмитрий гадал, как далеко он может зайти в этом. «Да, он просил меня сделать то же самое для Horizon Corporation».

«Ты тот парень, который шомполировал все в Европе?»

«Я связывался с разными людьми и вносил предложения, которые они реализовали, да, и поэтому, да, я полагаю, что у меня есть немного крови на моих вторых руках, но нельзя воспринимать такие вопросы слишком серьезно, не так ли? Это бизнес, и какое-то время это было моим делом ».

«Что ж, Дмитрий, это хорошо для тебя. Вот почему ты здесь, - сказал ему Маклин. «Джон довольно предан своему народу. Вы, должно быть, сделали хорошо.

Попов пожал плечами. «Возможно, так. Он никогда не говорил мне, почему он хотел, чтобы это было сделано, но, как я понимаю, это было сделано для того, чтобы помочь его другу Хенриксену получить консультационный контракт на Олимпиаду в Сиднее, которую я смотрел по телевизору ».

«Верно», - подтвердил Килгор. «Это было очень важно для нас». «Ну, можно посмотреть, - подумал эпидемиолог, - они будут последними».

"Но почему?"

На прямой вопрос они колебались. Врач и инженер посмотрели друг на друга. Затем заговорил Килгор.

«Дмитрий, что ты думаешь об окружающей среде?»

"Что ты имеешь в виду? Прочь? Это красиво. - Вы меня многому научили этими утренними поездками, друзья мои, - ответил русский, тщательно подбирая слова. «Небо и воздух, и прекрасные поля травы и пшеницы. Я никогда не ценил, насколько прекрасным может быть мир. Полагаю, это потому, что я вырос в Москве ». Это был ужасно грязный город, но они этого не знали.

«Ага, ну не все так».

«Я знаю это, Джон. В России - ну, государству было все равно, как вам, американцам. Они почти убили все живое в Каспийском море - откуда икра - из-за химического отравления. И есть место к востоку от Урала, где в результате наших первоначальных исследований атомной бомбы образовалась пустошь. Я не видел этого, но слышал об этом. Знаки на шоссе говорят, что нужно ехать очень быстро, чтобы как можно быстрее пройти через зону опасной радиации ».

«Да, ну, если мы не будем осторожны, мы можем просто убить всю планету», - заметил Маклин.

«Это было бы преступлением, как у гитлеровцев», - сказал Попов. «Это некультурный труд нецивилизованных варваров. В моей комнате кассеты и журналы ясно показывают это ».

«Что ты думаешь об убийстве людей, Дмитрий?» - спросил тогда Килгор.

«Это зависит от того, кто они. Есть много людей, которые по той или иной причине заслуживают смерти. Но в западной культуре существует это странное представление о том, что лишать жизни почти всегда неправильно - вы, американцы, не можете даже убивать своих преступников, убийц и тому подобное, не прыгая через обруч, как вы здесь говорите. Мне это очень любопытно ».

«А как насчет преступлений против природы?» - сказал Килгор, глядя вдаль.

"Я не понимаю."

«Ну, вещи, которые наносят вред всей планете, убивают целые живые виды, загрязняют землю и море. Что об этом?"

«Кирк, это тоже варварский акт, и он должен быть строго наказан. Но как определить преступников? Разве промышленник отдает заказ и получает от этого прибыль? Или рабочий берет свою зарплату и делает то, что ему говорят? »

«Что говорили в Нюрнберге?» Килгор сказал следующее.

- Вы имеете в виду суд над военными преступлениями? Было решено, что выполнение приказов не является защитой ». Это не та концепция, которую его учили рассматривать в Академии КГБ, где он узнал, что государство всегда было правым.

«Верно», - согласился эпидемиолог. «Но вы знаете, никто никогда не преследовал Гарри Трумэна за бомбардировку Хиросимы».

Потому что он выиграл, дурак, Попов не ответил. «Вы спрашиваете, было ли это преступлением? Нет, не было, потому что он положил конец большему злу, и жертвы этих людей были необходимы для восстановления мира ».

«А как насчет спасения планеты?»

"Я не понимаю."

«Если бы планета умирала, что нужно было бы делать - что было бы правильно сделать, чтобы спасти ее?»

Эта дискуссия имела всю идеологическую и философскую чистоту классной дискуссии о марксистской диалектике в МГУ - и столь же актуальна для реального мира. Убить всю планету? Это было невозможно. Полномасштабная ядерная война, да, возможно , что не может иметь такой эффект, но что было уже невозможно. Мир изменился, и Америка была нацией, которая сделала это. Разве эти два друида не видели в этом чуда? Не раз мир был близок к тому, чтобы потерять ядерное оружие, но сегодня это осталось в прошлом.

«Я никогда не задумывался над этим вопросом, друзья мои».

«У нас есть», - ответил Маклин. «Дмитрий, сегодня работают люди и силы, которые легко могут перебить здесь все. Кто-то должен предотвратить это, но как это сделать? »

«Вы имеете в виду не просто политические действия, не так ли?» - заметил бывший агент КГБ.

«Нет, для этого уже слишком поздно, да и мало кто будет слушать». Килгор повернул лошадь вправо, и остальные последовали за ним. «Боюсь, вам придется принять более решительные меры».

"Что это такое? Убить все население мира? » - со скрытым юмором спросил Дмитрий Аркадьевич. Но ответ на риторический вопрос был одним и тем же взглядом двух пар глаз. Этот взгляд не заставил его кровь похолодеть, но заставил его мозг двигаться в новом и неожиданном направлении. Это были фашисты. Хуже того, фашисты с идеалом, в который они верили. Но были ли они готовы действовать в соответствии со своими убеждениями? Может ли кто-нибудь так поступить? Даже худшие из сталинистов - нет, они никогда не были сумасшедшими, просто политическими романтиками.

Именно тогда утро нарушил шум самолета. Это был один из гвардейцев Horizon, взлетавший с взлетно-посадочной полосы комплекса, взбираясь вверх и поворачивая направо, петляя на восток - для Нью-Йорка, вероятно, чтобы привлечь больше людей из «проекта»? Наверное. Сейчас комплекс был заполнен примерно на 80 процентов, подумал Попов. Темпы прибытия замедлились, но люди все еще приезжали, в основном на личных автомобилях. Кафетерий был почти заполнен во время обеда и ужина, а в лаборатории и других рабочих зданиях поздно горел свет. Но что делали эти люди?

«Horizon Corporation», напомнил себе Попов, была биотехнологической компанией, специализирующейся на лекарствах и лечении, Киллгор был врачом, а Маклин - инженером, специализирующимся на вопросах окружающей среды. Оба были друидами, оба поклонялись природе, новый вид язычества зародился на Западе. Джон Брайтлинг, судя по тому разговору, который они вели в Нью-Йорке, тоже, похоже, был одним из них. Таков был дух этих людей и их компании. Дмитрий подумал о печатной продукции в своей комнате. Люди были паразитическим видом, приносящим земле больше вреда, чем пользы, и эти двое только что говорили о приговоре вредных людей к смерти, а затем дали понять, что они думают обо всех как о вредных. Что они собирались делать, всех убивать? Что за чушь. Дверь, ведущая к ответу, открылась дальше. Его мозг двигался намного быстрее, чем пахта, но все еще недостаточно быстро.

Несколько минут они ехали молча. Потом тень пересекла землю, и Попов взглянул вверх.

"Что это?"

- Краснохвостый ястреб, - взглянув на него, ответил Маклин. «Путешествие на завтрак».

Пока они смотрели, хищник поднялся на высоту пятисот футов или около того, затем расправил крылья, чтобы кататься в тепловых воздушных потоках, опустив голову, исследуя поверхность земли в поисках неосторожного грызуна своими невероятно острыми глазами. По негласному согласию трое мужчин остановили своих лошадей, чтобы посмотреть. Это заняло несколько минут, и тогда это было красиво и ужасно. Ястреб сложил крылья и быстро упал, затем взмахнул, ускоряясь, как пуля с оперением, затем широко расправил крылья, вздернув нос, его желтые когти опередили спуск ...

"Да!" Маклин ухмыльнулся.

Подобно ребенку, наступающему на муравейник, ястреб когтями убивал свою добычу, извиваясь и раздавливая, а затем, удерживая в себе обмякшее трубчатое тело, с трудом взмахивал воздухом, направляясь на север к своему гнезду или дому, или как бы вы это ни называли, подумал Попов. У убитой им луговой собачки не было никаких шансов, подумал Дмитрий, но природа такая же, как и люди. Ни один солдат добровольно не дал своему врагу шанс на любом поле боя. Это было небезопасно и неразумно. Вы ударили с полной яростью и как можно меньше предупреждений, чтобы лучше покончить с его жизнью быстро и легко - и безопасно - и если ему не хватило ума, чтобы должным образом защитить себя, что ж, это была его проблема, а не ваша. В случае с ястребом он налетел сверху и под палящим солнцем, даже его тень не предупредила луговую собаку, сидящую у входа в его дом, и безжалостно убил. Он полагал, что ястреб должен есть. Возможно, ему нужно было кормить детенышей, а может быть, он просто охотился для собственных нужд. В любом случае луговая собачка безвольно висела в когтях, как пустой коричневый носок, которую вскоре разорвал на части и съел убийца.

«Черт, я люблю смотреть это», - сказал Маклин.

«Это жестоко, но красиво», - сказал Попов.

«Мать-природа такая, приятель. Жестоко, но красиво ». Килгор смотрел, как вдали исчез ястреб. «Это было на что посмотреть».

«Я должен поймать одного и обучить его», - объявил Маклин. «Обучите его, чтобы убить мой кулак».

«Находятся ли луговые собачки под угрозой исчезновения?»

«Нет, никак», - ответил Килгор. «Хищники могут контролировать свою численность, но никогда полностью не уничтожают их. Природа поддерживает баланс ».

«Как мужчины вписываются в этот баланс?» - спросил Попов.

«Они этого не делают, - ответил Кирк Маклин. «Люди просто облажались, потому что они слишком глупы, чтобы видеть, что работает, а что нет. И их не волнует вред, который они причиняют. Это проблема."

"И каково решение?" - спросил Дмитрий. Килгор повернулся и посмотрел ему прямо в глаза.

"Почему мы."

«Эд, должно быть, он использовал псевдоним долгое время», - возразил Кларк. «Ребята из ИРА не видели его много лет, но именно под этим именем они его знали».

«Имеет смысл», - вынужден был признать Эд Фоули по телефону. «Так ты действительно хочешь с ним поговорить, а?»

«Ну, Эд, в этом нет ничего страшного. Он просто выпустил людей, чтобы убить мою жену, дочь и внука, понимаете? И они действительно убить двух моих мужчин. Могу ли я связаться с ним или нет? » - спросила Радуга Шесть из своего стола.

В своем кабинете на седьмом этаже наверху штаб-квартиры ЦРУ директор Центральной разведки Эдвард Фоули необычно заколебался. Если он позволит Кларку сделать это, а Кларк получит то, что он хочет, тогда будут применяться правила взаимности. Когда-нибудь Сергей Николайч позвонит в ЦРУ и запросит информацию деликатного характера, и ему, Фоули, придется ее предоставить, иначе вид дружбы в международном разведывательном сообществе рассыплется. Но Фоули не мог предсказать, о чем спросят русские, и обе стороны все еще шпионили друг за другом, поэтому дружеские правила современной жизни в бизнесе призраков действовали и не применялись. Вы притворились, что это так, но вы вспомнили и действовали так, как будто они этого не сделали. Такие контакты были редкостью, и Головко дважды очень помогал в реальных операциях. И он никогда не просил ответной услуги, возможно, потому, что операции принесли прямую или косвенную выгоду его собственной стране. Но Сергей был не из тех, кто забыл долг и ...

«Я знаю, о чем ты думаешь, Эд, но я потерял людей из-за этого парня, и я хочу его задницу, а Сергей может помочь нам определить, черт возьми».

«Что, если он все еще внутри?» Фоули медлил.

"Ты веришь, что?" Кларк фыркнул.

«Ну, нет, я думаю, мы это прошли».

«Я тоже, Эд. Итак, если он друг, давайте зададим ему дружеский вопрос. Может быть, мы получим дружеский ответ. В качестве вознаграждения за это можно было бы позволить российским спецназовцам пройти у нас несколько недель тренировок. Это цена, которую я готов заплатить ».

В конце концов, спорить с Джоном, который был офицером по обучению для него и его жены Мэри Пэт, ныне заместителя директора по операциям, было бесполезным занятием. «Хорошо, Джон, это одобрено. Кто занимается контактом? »

«У меня есть его номер», - заверил Кларк DCI.

«Тогда назови это, Джон. Одобрено », - не без неохоты заключил DCI. "Что-нибудь еще?"

«Нет, сэр, спасибо. Как Мэри Пэт и дети? "

"Они в порядке. Как твой внук? »

«Совсем неплохо. У Пэтси все в порядке, а работу с Джей Си берет на себя Сэнди ».

"JC?"

- Джон Конор Чавес, - пояснил Кларк.

«Это сложное имя», - подумал Фоули, не говоря об этом. "Ну ладно. Давай, Джон. Увидимся."

«Спасибо, Эд. До свидания." Кларк переключил кнопки на своем телефоне. «Билл, мы получили одобрение».

«Отлично», - ответил Тоуни. «Когда ты позвонишь?»

«Как сейчас тебя схватить?»

«Настройте все как следует», - предупредил Тоуни.

"Не бойся." Кларк убрал эту строчку и нажал другую кнопку. Тот активировал кассетный магнитофон, прежде чем пробил еще один и набрал Москву.

«Шесть-шесть-ноль», - ответил женский голос по-русски.

«Мне нужно поговорить лично с Сергеем Николаевичем. Пожалуйста, скажите ему, что это Иван Тимофеевич, - сказал Кларк на своем грамотнейшем русском языке.

«Да», - ответила секретарь, недоумевая, как этот человек получил прямую связь с Председателем.

«Кларк!» на линии раздался мужской голос. «Тебе хорошо там, в Англии?» И уже началось. Председатель измененной российской службы внешней разведки хотел, чтобы он знал, что он знает, где находится и что делает, и было бы неправильно спрашивать, как он это узнал.

«Я считаю, что климат благоприятный, председатель Головко».

«Это новое подразделение, которое вы возглавляете, было довольно загружено. Нападение на вашу жену и дочь - они здоровы?

«Было довольно неприятно, но да, спасибо, у них все хорошо». Разговор велся на русском языке, на котором Кларк говорил, как уроженец Ленинграда. - Петербург, - поправился Иоанн. Это была еще одна старая привычка, которая тяжело умерла. «А теперь я дедушка».

«Действительно, Ваня? Поздравляю! Это прекрасные новости. Мне было неприятно узнать о нападении на вас, - искренне продолжил Головко. Русские всегда были очень сентиментальными людьми, особенно в том, что касается маленьких детей.

«Я тоже», - сказал Кларк. «Но это сработало, как мы говорим. Я сам поймал одного из ублюдков.

«Этого я не знал, Ваня», - продолжал Председатель - солгал он или нет, Джон не мог сказать. «Итак, какова цель вашего звонка?»

«Мне нужна твоя помощь с именем».

«Как это зовут?»

«Это прикрытие: Серов, Иосиф Андреевич. Упомянутый офицер - я думаю, бывший офицер - работает с прогрессивными элементами на Западе. У нас есть основания полагать, что он спровоцировал операции, в ходе которых были убиты люди, включая нападение на моих людей здесь, в Херефорде ».

«Мы не имели к этому никакого отношения, Ваня», - сразу сказал Головко очень серьезно.

«У меня нет оснований думать, что вы это сделали, Сергей, но человек с таким именем, идентифицированный как гражданин России, передал деньги и наркотики ирландским террористам. Он был известен ирландцам по многолетнему опыту работы, в том числе в долине Бекаа. Итак, я думаю, что когда-то он был КГБ. У меня также есть физическое описание, - сказал Кларк и дал его.

«Серов», - сказали вы. Странно ...

«Папа, я это знаю».

«Это важно для вас?»

«Сергей, помимо убийства двух моих людей, эта операция напрямую угрожала моей жене и дочери. Да, друг мой, это очень важно для меня ».

В Москве это интересовало Головко. Он знал Кларка, встретив его восемнадцать месяцев назад. Полевой офицер необычайного таланта и удивительной удачи, Джон Кларк был опасным врагом, типичным профессиональным офицером разведки, вместе со своим младшим коллегой Доминго Эстебановичем Чавесом, если он правильно помнил. И Головко знал, что его дочь была замужем за этим мальчиком Чавесом - фактически он только что узнал об этом. Кто-то передал эту информацию Кириленко в Лондоне, хотя он не мог вспомнить, кто именно.

Но если бы это был русский, не меньше бывшего чекиста , который разводил террористический котел, что ж, это не было хорошей новостью для его страны. Следует ли ему сотрудничать? - спросил себя председатель. Что было положительным, а что могло бы быть отрицательным? Если он согласится сейчас, ему придется довести дело до конца, иначе ЦРУ и другие западные службы могут не сотрудничать с ним. Было ли это в интересах его страны? Было ли это в интересах его учреждения?

«Я посмотрю, что я могу сделать, Ваня, но я не могу ничего обещать», - услышал Кларк. Ладно, это значило, что он хотя бы об этом думал.

«Я считаю это личным одолжением, Сергей Николайч».

"Я понимаю. Позвольте мне посмотреть, какую информацию я могу найти ».

"Очень хорошо. Добрый день, друг мой."

«Досвидания».

Кларк вытащил ленту и положил ее в ящик стола. «Хорошо, приятель, давай посмотрим, сможешь ли ты доставить».

Компьютерная система российской разведки была не такой продвинутой, как ее западные аналоги, но технические различия в основном не учитывались пользователями, чей мозг двигался медленнее, чем даже самый отсталый компьютер. Головко научился этим пользоваться, потому что ему не всегда нравилось, чтобы люди что-то делали за него, и через минуту у него был целый экран данных, найденных по имени прикрытия.

ПОПОВ ДМИТРИЙ АРКАДЕЕВИЧ, на экране читается служебный номер, дата рождения и время работы. Он ушел в отставку полковником ближе к концу первого большого РИФ, сократившего численность бывшего КГБ почти на треть. Головко видел хорошие оценки начальства, но он специализировался в области, к которой агентство уже не проявляло особого интереса. Практически все в этом подотделе были уволены, вышли на пенсию в стране, где пенсия могла прокормить человека, возможно, до пяти дней в месяц. «Что ж, с этим он ничего не может поделать», - сказал себе Головко. Достаточно сложно было получить достаточно средств из Думы, чтобы его уменьшенное агентство продолжало работать, несмотря на то, что уменьшившаяся страна нуждалась в этом больше, чем когда-либо прежде. . . и этот Кларк оказал две услуги, которые принесли пользу своему народу, напомнил себе Головко - в дополнение, конечно, к предыдущим действиям, которые причинили Советскому Союзу немалый вред. . . но опять же, эти действия помогли ему возглавить его агентство.

Да, он должен был помочь. Это было бы хорошим козырем для получения более поздних запросов к американцам. Более того, Кларк поступил с ним честно, напомнил себе Сергей, и его сильно беспокоило то, что бывший офицер КГБ помог напасть на семью этого человека - нападения на мирных жителей были запрещены в разведывательном бизнесе. О, иногда жену офицера ЦРУ, возможно, слегка избили в старые времена холодной войны между Востоком и Западом, но причинить ей серьезный вред? Никогда. Помимо того, что он некультурный, он только начал бы кровную месть, которая только помешала бы ведению реального бизнеса, сбору информации. С 1950-х годов бизнес разведки стал цивилизованным и предсказуемым. Предсказуемость всегда была тем, чего русские хотели от Запада, и это должно было идти в обоих направлениях. Кларк был предсказуем.

Приняв это решение, Головко распечатал информацию на своем экране.

"Так?" - спросил Кларк Билла Тоуни.

«Швейцарцы были немного медлительными. Оказывается, номер счета, который дал нам Грейди, был достаточно реальным ...

"Было?" - сказал Джон, думая, что он слышит «но» плохие новости.

«Ну, на самом деле это все еще активная учетная запись. Все началось с депонирования примерно шести миллионов долларов США, затем было снято несколько сотен тысяч долларов, а затем, в самый день нападения в больнице, все, кроме ста тысяч, были сняты и переведены на другой счет, на другой счет в еще одном банке ».

"Где?"

«Они говорят, что не могут сказать нам».

«Ну что ж, скажи их долбаному министру юстиции, что в следующий раз, когда ему понадобится наша помощь, мы, блядь, позволим террористам убивать своих граждан!» - прорычал Кларк.

«У них действительно есть законы, Джон, - заметил Тоуни. «Что, если бы этот парень поручил перевод? Применяется привилегия адвоката и клиента, и ни одна страна не может преодолеть этот барьер. В Швейцарии действительно есть законы, регулирующие фонды, которые, как считается, были созданы преступным путем, но у нас нет доказательств этого, не так ли? Я полагаю, мы могли бы придумать что-нибудь, чтобы обойти закон, но это потребует времени, старик.

«Дерьмо», - заметил Кларк. Затем он задумался на секунду. "Русский?"

Тоуни мудро кивнул. «Да, в этом есть смысл, не так ли? Он создал им пронумерованный счет, и когда они были выведены, у него все еще были необходимые номера, не так ли? "

«Бля, он их подставляет и срывает».

- Совершенно верно, - заметил Тоуни. «Грэди сказал, что в больнице шесть миллионов долларов, и швейцарцы подтверждают эту цифру. Ему нужно несколько сотен тысяч, чтобы купить грузовики и другие транспортные средства, которые они использовали - у нас есть записи об этом из полицейского расследования - и оставил остальное на месте, а затем этот русский парень решил, что они больше не используют средства. А почему бы не?" - спросил офицер разведки. «Русские - заведомо жадные люди, знаете ли».

«Русский дает, а Русский берет. Он также сообщил им информацию о нас ».

«Я бы не стал делать ставки против этого, Джон», - согласился Тоуни.

«Ладно, давай вернемся», - предложил Джон, возвращая гнев в тупик. «Этот русский появляется, дает им разведывательную информацию о нас, откуда-то финансирует операцию - конечно же, не из России, потому что, А, у них нет причин проводить такую операцию, а, Б, у них нет таких больших денег, чтобы метаться. Первый вопрос: откуда деньги ...

«И наркотики, Джон. Не забывай об этом.

«Хорошо, а наркотики… откуда?»

- Возможно, легче отследить наркотики. Garda говорит , что кокаин медицинского качества, что означает , что оно пришло от компании наркотиков. Кокаин строго контролируется в каждой стране мира. Десять фунтов - это большое количество, достаточно, чтобы заполнить довольно большой чемодан - кокаин примерно такой же плотный, как табак. Таким образом, основная часть груза будет эквивалентна десяти фунтам сигарет. Скажем, размером с большой чемодан. Это чертовски большое количество наркотиков, Джон, и они оставят брешь на чьем-то контролируемом и охраняемом складе, где бы они ни находились ».

«Вы думаете, что все это зародилось в Америке?» - спросил Кларк.

«В качестве отправной точки - да. Крупнейшие в мире фармацевтические компании находятся здесь и в Великобритании. Я могу заставить наших парней начать проверять «Дистиллерс, Лимитед» и других на предмет пропавшего кокаина. Я ожидаю, что ваш американский DEA может попытаться сделать то же самое ».

«Я позвоню в ФБР по этому поводу, - сразу сказал Кларк. «Так, Билл, что же мы знаем?»

«Мы предположим, что Грэди и О'Нил говорили нам правду об этом Серовском парне. У нас есть бывший - предположительно бывший - офицер КГБ, который спровоцировал теракт в Херефорде. По сути, он нанял их для этого, как наемников, за деньги и наркотики. Когда атака провалилась, он просто конфисковал деньги для своих целей, и на этом я все еще предполагаю, что он оставил их себе. У русских не будет таких личных средств - ну, я полагаю, это может быть русская мафия, все те бывшие парни из КГБ, которые теперь открывают для себя свободное предпринимательство, но я не вижу причин, по которым они должны нацеливаться на нас. Мы здесь, в Rainbow, никоим образом не представляем для них угрозы, не так ли? "

«Нет», - согласился Кларк.

«Итак, у нас есть большое количество лекарств и шесть миллионов американских долларов, доставленных россиянином. На данный момент я предполагаю, что операция была проведена в Америке из-за наркотиков и количества денег ».

"Почему?"

«Я не могу это оправдать, Джон. Возможно, это мой нос говорит мне об этом ».

«Как он попал в Ирландию?» - спросил Джон, соглашаясь доверять носу Тоуни.

«Мы этого не знаем. Он, должно быть, прилетел в Дублин - да, я знаю, с таким большим количеством наркотиков, что делать это неразумно. Нам нужно спросить об этом наших друзей ».

«Скажи копам, что это важно. Отсюда мы можем узнать номер рейса и пункт отправления ».

"Довольно." Тоуни сделал заметку.

«Что еще нам не хватает?»

«Я собираюсь попросить своих парней в« Шестой »проверить имена офицеров КГБ, которые, как известно, работали с террористическими группами. У нас есть приблизительное физическое описание, которое может быть полезно для целей устранения. Но я думаю, что наша лучшая надежда - это десять фунтов наркотиков ».

Кларк кивнул. «Хорошо, я позвоню в Бюро по этому поводу».

" Десять фунтов, а?"

«Правильно, Дэн, и чистый доктор. Это настоящая куча кокса, чувак, и на чьем-то складе должно быть белое пятно ».

«Я позвоню в DEA и попрошу их взглянуть», - пообещал директор ФБР. «Что-нибудь трясется с твоей стороны?»

«Мы пинаем дерево, Дэн, - сказал ему Джон. «На данный момент мы исходим из предположения, что операция начата в Америке». Он объяснил Мюррею, почему это так.

«Этот русский парень, Серов, как вы сказали, бывший сотрудник КГБ, бывший посредник террористов. Их было не так уж и много, и у нас есть кое-какая информация по специальности ».

- У Билла тоже есть «Шесть», и я уже обсудил это с Эдом Фоули. Об этом я тоже говорил с Сергеем Головко ».

«Ты правда думаешь, что он поможет?» - спросил директор Мюррей.

«Худшее, что он может сказать, - это нет, Дэн, а мы уже здесь», - отметила Rainbow Six.

«Верно», - признал Дэн. «Что еще мы можем сделать с этой целью?»

«Если я что-нибудь придумаю, я дам тебе знать, приятель».

«Хорошо, Джон. Наблюдали за Олимпиадой? »

«Да, у меня там действительно есть команда».

"Ой?"

«Да, Дин Чавес и несколько мужчин. Австралийцы хотели, чтобы мы спустились, чтобы понаблюдать за их операциями по обеспечению безопасности. Он говорит, что они довольно хороши ».

«Бесплатная поездка на Олимпиаду, неплохой концерт», - заметил директор ФБР.

«Думаю, что да, Дэн. В любом случае, дайте нам знать, если вы что-нибудь повернете, а?

«Готов поспорить, Джон. Увидимся позже, приятель.

"Ага. Пока, Дэн.

Кларк положил на место защищенный телефон и откинулся на спинку стула, гадая, что он может упустить. Он проверял все, что придумал, каждый недочет, надеясь, что где-то кто-то может найти еще один, казалось бы, невинный факт, который может привести к другому. Он никогда не понимал, насколько тяжело быть полицейским, расследующим крупное преступление. Цвет проклятой машины, на которой ездили плохие парни, был или мог иметь значение, и вы должны были не забыть задать этот вопрос. Но это было то, чему он не был обучен, и ему приходилось доверять полицейским делать свою работу.

Они это делали. В Лондоне полиция усадила Тимоти О'Нила в обычную комнату для допросов. Чай был предложен и принят.

О'Нилу было нелегко. Он не хотел сказать , вообще ничего, но с шоком информации , предоставленной ему полицией , которая могла возникнуть только с Шоном Грейди, его вера и его решимость была потрясена, и в результате он был сказал несколько вещей, и это был процесс, который однажды начался, и его уже нельзя было вернуть.

«Этот русский парень, Серов, вы сказали нам, что его зовут», - начал следователь. «Он прилетел в Ирландию?»

«Это долгое плавание, приятель», - шутливо ответил О'Нил.

«Да, и поездка непростая», - согласился инспектор. "Как он прилетел?"

Ответом на это было молчание. Это было разочаровывающе, но не неожиданно.

«Я могу сказать тебе кое-что, чего ты не знаешь, Тим», - предложил инспектор, чтобы начать разговор.

"Что это может быть?"

«Этот Серовский парень открыл вам пронумерованный швейцарский счет на все деньги, которые он принес. Ну, мы только что узнали от швейцарца, что он его убрал».

"Какие?"

«В день вашей операции кто-то позвонил в банк и перевел почти все деньги. Итак, ваш русский друг одной рукой отдал, а другой забрал. Вот, - инспектор протянул лист бумаги поперек, - это номер счета, и это номер активации для выполнения переводов. Шесть миллионов долларов, меньше того, что вы, ребята, потратили на покупку грузовиков и тому подобного. Он перевел на свой личный счет, держу пари. Вы, ребята, выбрали не того друга, Тим.

«Этот гребаный вор!» О'Нил был возмущен.

«Да, Тим, я знаю. Вы никогда не были одним из них. Но этот Серовский парень такой, и это факт, мой мальчик.

О'Нил поклялся в чем-то, противоречащем его католицизму. Он узнал номер счета, знал, что Шон записал его, и был достаточно уверен, что этот полицейский не лгал ему о том, что с ним произошло.

«Он прилетел в Шеннон на частном бизнес-джете. Не знаю, откуда.

"Действительно?"

«Наверное, из-за наркотиков, которые он принес с собой. Они ведь не ищут плутократов? Кровавое благородство, как они себя ведут.

«Какой самолет вы знаете?»

О'Нил покачал головой. «У него было два двигателя, а хвост имел форму буквы Т, но нет, я не знаю, как называется эта чертова штука».

«И как он попал на встречу?»

«Мы встретили его на машине».

«Кто вел машину?» - спросил инспектор.

«Я не буду называть вам имен. Я тебе это сказал.

«Простите меня, Тим, но я должен спросить. Вы это знаете, - извинился полицейский. Он много работал, чтобы завоевать доверие этого террориста. «Шон доверял этому Серовскому парню. Очевидно, это была ошибка. Деньги были переведены через два часа после начала вашей операции. Мы скорее подозреваем, что он был где-то рядом, чтобы посмотреть, и когда он увидел, как идут дела, он просто ограбил вас. Русские - жадные педерасты, - посочувствовал коп. Его глаза не выражали удовольствия от полученной новой информации. Комната, конечно, прослушивалась, и полиция Метрополиса уже звонила в Ирландию.

Ирландская национальная полиция, называемая Гарда, почти всегда сотрудничала со своими британскими коллегами, и этот раз не стал исключением. Старший местный житель Гарда сразу же поехал в Шеннон, чтобы проверить записи о рейсах. Что касается его, то все, что он хотел знать, - это то, как десять фунтов запрещенных наркотиков попали в его страну. Эта тактическая ошибка ИРА только разозлила местных полицейских, некоторые из которых действительно питали свои племенные симпатии к революционному движению на севере. Но эти симпатии не ограничивались торговлей наркотиками, которую они, как и большинство полицейских в мире, считали самым грязным из преступлений.

В офисе управления полетами в Шенноне были бумажные записи о каждом рейсе, который прибыл или вылетел из комплекса, и с указанием даты помощник руководителя операций нашел нужный лист менее чем за три минуты. Да, бизнес-джет Gulfstream прибыл рано утром, заправился топливом и вскоре вылетел. В документах был указан бортовой номер и имена летного экипажа. Более того, выяснилось, что самолет был зарегистрирован в США на крупную чартерную компанию. Из этого офиса ирландский полицейский пошел на иммиграционный / таможенный контроль, где обнаружил, что некий Иосиф Серов действительно прошел таможенную очистку в указанное утро. Гарда забрал ксерокопии всех соответствующих документов обратно в свой офис, откуда они были немедленно отправлены факсом в штаб-квартиру Гарда в Дублине, а затем в Лондон, а оттуда в Вашингтон, округ Колумбия.

«Черт», - сказал Дэн Мюррей за своим столом. «Это действительно начало здесь, а?»

«Похоже на то», - сказал Чак Бейкер, помощник директора уголовного отдела.

«Беги сюда, Чак».

«Готов поспорить, Дэн. Этот становится довольно глубоким.

Тридцать минут спустя пара агентов ФБР прибыла в офис чартерной компании в аэропорту Тетерборо, штат Нью-Джерси. Там вскоре выяснилось, что самолет был зафрахтован неким Иосифом Серовым, который оплатил фрахт сертифицированным чеком, выписанным на счет в Ситибанке, который был открыт на его имя. Нет, фотографии клиента у них не было. Летный экипаж находился где-то еще на другом рейсе, но, как только они вернутся, они, конечно, будут сотрудничать с ФБР.

Оттуда агенты вместе с несколькими ксерокопиями документов направились в отделение банка, где Серов вел свой счет, и там узнали, что никто в отделении никогда не встречал этого человека. Как выяснилось, его адресом оказался тот же проклятый почтовый ящик, из-за которого поиск данных по его кредитным картам закончился тупиком.

К этому времени у ФБР была копия фотографии из паспорта Серова, но она часто была бесполезной для целей идентификации. Директор Мюррей думал, что она предназначена больше для опознания тела жертвы авиакатастрофы, чем для облегчения поиска средств к существованию. человек.

Но дело росло, и Мюррей впервые почувствовал оптимизм. Они постепенно собирали данные по этому вопросу, и рано или поздно они обнаружат, где он ошибся - обученный офицер КГБ или нет, - потому что все это сделали, и как только вы появились на коллективном радаре ФБР, девять тысяч опытных следователей начали смотрели, и они не переставали смотреть, пока не сказали прекратить. Фото, банковский счет, выписки по кредитным картам. . . следующим шагом будет выяснить, как деньги попали на его счет. У него должен был быть работодатель и / или спонсор, и это физическое или юридическое лицо могло быть запрошено для получения дополнительной информации. Теперь это был лишь вопрос времени, и Мюррей думал, что у них есть время, необходимое для того, чтобы загнать эту шавку. Нечасто они ловили натренированного привидения. Они были самой неуловимой дичью, и по этой причине тем приятнее, когда можно было повесить голову одного над каминной полкой. Терроризм и незаконный оборот наркотиков. Это было бы отличное дело для прокурора Соединенных Штатов.

«Здравствуйте, - сказал Попов.

«Привет», - ответил мужчина. «Ты не отсюда».

«Дмитрий Попов», - сказал россиянин, протягивая руку.

«Фостер Ханникатт», - сказал американец, взяв его. "Что ты здесь делаешь?"

Попов улыбнулся. «Здесь я вообще ничего не делаю, хотя учусь ездить на лошади. Я работаю непосредственно на доктора Брайтлинга.

«Кто… о, главный хозяин этого места?»

"Да, это правильно. А вы?"

«Я охотник и проводник», - ответил человек из Монтаны.

«Хорошо, а ты не веган?»

Ханникатт подумал, что это неплохо. "Не совсем. Я люблю красное мясо так же, как и все остальные. Но я предпочитаю лося этому загадочному мясу, - продолжал он, глядя вниз с некоторым отвращением к тому, что было у него на тарелке.

«Лось?»

«Вапити, самый большой проклятый олень, которого ты когда-либо увидишь. В хорошем человеке может быть четыре-пятьсот фунтов хорошего мяса. Хорошая стойка тоже ».

"Стойка?"

«Рога, рога на голове. Я тоже неравнодушен к сносу мяса.

«Это разозлит многих здесь людей», - заметил доктор Килгор, работая со своим салатом из макарон.

«Послушай, дружище, охота - это первая форма сохранения. Если кто-то не позаботится о твари, не на что охотиться. Вы знаете, как Тедди Рузвельт и Йеллоустонский национальный парк. Если вы хотите понять диких животных, я имею в виду действительно понять их, вам лучше быть охотником ».

«Здесь нет аргументов», - сказал эпидемиолог.

«Может, я не любитель кроликов. Может, я убиваю дичь, но, черт побери, я ем то, что убиваю. Я не убиваю вещи только для того, чтобы посмотреть, как они умирают - ну, - добавил он, - во всяком случае, не дичь. Но есть много невежественных людей, которых я бы не прочь высунуть ».

«Вот почему мы здесь, не так ли?» - с улыбкой спросил Маклин.

«Вы держите пари. Слишком много людей облажались электрическими зубными щетками, машинами и уродливыми домами ».

«Я привлек Фостера к проекту», - ответил Марк Уотерхаус. Он знал Маклина много лет.

"Все проинформированы?" - спросил Килгор.

«Да, сэр, и меня все устраивает. Знаете, мне всегда было интересно, каково быть Джимом Бриджером или Джедедайей Смитом. Может быть, теперь я смогу это выяснить, подождите несколько лет ».

«Примерно пять, - сказал Маклин, - согласно нашим компьютерным прогнозам».

«Бриджер? Смит? » - спросил Попов.

«Это были горцы», - сказал Хунникатт русскому. «Они были первыми белыми людьми, увидевшими Запад, и они были легендами, исследователями, охотниками, индийскими бойцами».

«Ага, обидно за индейцев».

«Может быть, и так», - допустил Ханникатт.

"Когда ты вошел?" - спросил Маклин Уотерхаус.

«Мы приехали сегодня», - ответил Марк. «Место сейчас почти забито, не так ли?» Ему не нравилась теснота.

«Это так», - подтвердил Киллгор. Он тоже этого не сделал. «Но на улице по-прежнему приятно. Вы едете, мистер Ханникатт?

«Как еще человек охотится на Западе? Я не использую внедорожник, чувак.

«Итак, вы проводник на охоте?»

"Ага." Ханникат кивнул. «Раньше я работал геологом в нефтяных компаниях, но давно от этого избавился. Я устал помогать убивать планету, понимаешь? "

«Еще один друид, поклоняющийся деревьям», - подумал Попов. Это не было особенно удивительно, хотя это показалось ему многословным и немного напыщенным.

«Но тогда, - продолжал охотник, - я понял, что было важным». Он объяснил несколько минут о коричневом пятне. «И я взял свои деньги и повесил их, типа. Всегда любил охоту и прочее, поэтому я построил себе хижину в горах - купил старое животноводческое ранчо - и занялся охотой на постоянной основе ».

«О, ты можешь это сделать? Я имею в виду, охотиться на полную ставку? - спросил Килгор.

"Это зависит от. Полицейский, занимающийся рыбной ловлей, беспокоил меня по этому поводу. . . но, ну, он перестал меня приставать.

Когда этот примитив сказал это, Попов заметил, что Уотерхаус подмигнул Киллгору, и через секунду он понял, что этот Ханникатт убил полицейского и избежал наказания. Каких людей привлекал этот «проект»?

«Во всяком случае, мы все катаемся утром. Хотите к нам присоединиться? »

«Вы держите пари! Я никогда не откажусь от этого ».

«Я сам научился получать от этого удовольствие, - вставил Попов.

«Дмитрий, в тебе наверняка есть казак». Килгор засмеялся. «В любом случае, Фостер, приходи сюда на завтрак незадолго до семи, и мы можем пойти куда-нибудь вместе».

«Сделка», - подтвердил Ханникатт.

Попов встал. «С вашего разрешения, олимпийские конные соревнования начнутся через десять минут».

«Дмитрий, не думай о прыжках через забор. Ты не что хорошо еще!» Маклин сказал ему.

«Я могу посмотреть, как это делается, не так ли?» - сказал русский, уходя.

«Итак, что он здесь делает?» - спросил Ханникатт, когда Попова не было.

«Как он и сказал, здесь ничего особенного, но он помог запустить Проект в одном важном направлении».

"Ой?" - спросил охотник. "Как это?"

«Все те террористические инциденты в Европе, помните их?»

«Да, контртеррористические группы действительно хорошо поработали, чтобы остановить этих ублюдков. Чертовски хорошая стрельба, кое-что. Дмитрий был частью этого? »

«Он начал все миссии, - сказал Маклин.

«Черт, - заметил Марк Уотерхаус. «Значит, он помог Биллу получить контракт на Олимпиаду?»

«Ага, и без этого, как, черт возьми, мы сможем доставить Шиву?»

«Хороший человек», - решил Уотерхаус, потягивая свое калифорнийское шардоне. Он подумал, что упустит это после того, как Проект будет запущен. Ну, винных складов по всей стране было предостаточно. Он был уверен, что не переживет их запасы.

ГЛАВА 35

МАРАФОН

Стало так весело, что Попов рано вставал, чтобы еще больше насладиться этим. В этот день он проснулся сразу после рассвета и полюбовался оранжевым розовым сиянием на восточном горизонте, предвещавшим настоящий рассвет. Он никогда не ездил на лошади до того, как приехал на завод в Канзасе, и он обнаружил, что в этом есть что-то принципиально приятное и мужественное - иметь большое, сильное животное между ног и командовать им, используя лишь нежное дергание за кожаные поводья или даже кудахтанье, издаваемое языком. Это предлагало гораздо лучшую перспективу, чем ходьба, и было справедливо. . . приятно ему на неинтеллектуальном уровне.

И поэтому он был в кафетерии рано, выбирая еду для завтрака - плюс свежее красное яблоко для пахты - так же, как кухонный персонал разложил его. День снова обещал быть ясным и ясным. Офицер разведки подумал, что фермеры, выращивающие пшеницу, были, вероятно, так же довольны, как и он, погодой. Было достаточно дождя, чтобы полить посевы, и много солнца, чтобы они созрели. По мнению Попова, американские фермеры, выращивающие пшеницу, должны были быть самыми производительными в мире. «С этой прекрасной землей и их невероятным мобильным оборудованием, это было небольшим сюрпризом», - подумал он, поднимая свой поднос и подходя к привычному столу. Он был на полпути к омлету, когда подошли Киллгор и новый, Ханникатт.

«Доброе утро, Дмитрий», - поздоровался высокий охотник.

Попову пришлось сглотнуть, прежде чем ответить. «Доброе утро, Фостер».

«Что ты думаешь о поездке вчера вечером?»

«Англичанин, завоевавший золотую медаль, был великолепен, как и его лошадь».

«Они выбирают хорошие», - заметил Ханникатт, отправляясь завтракать и возвращаясь через несколько минут. «Итак, вы были шпионом, а?»

«Офицер разведки. Да, это была моя работа для Советского Союза ».

«Работа с террористами, - говорит мне Джон».

«Это тоже правда. У меня были задания, и я, конечно, должен был их выполнять ».

«Нет проблем со мной, Дмитрий. Ни один из этих людей никогда не беспокоил меня или кого-либо из моих знакомых. Черт, я когда-то работал в Ливии в «Ройал Датч Шелл». Я тоже нашел для них красивое небольшое поле, и ливийцы, с которыми я работал, были нормальными людьми ». Как и Попов, Ханникатт накапливал яйца с беконом. Дмитрий подумал, что ему нужно много еды, чтобы поддерживать свое тело. «Так что ты думаешь о Канзасе?»

«Как и Россия во многих отношениях, широкие горизонты и огромные фермы - хотя ваша гораздо эффективнее. Так мало людей выращивают столько зерна ».

«Да, мы рассчитываем на это, чтобы сохранить нам хлеб», - согласился Ханникатт, набив себе лицо. «У нас здесь достаточно земли, чтобы выращивать много, и все необходимое оборудование. Возможно, я сам этим занимаюсь ».

"Ой?"

«Да, хорошо, каждому будет поручена работа над проектом. Это имеет смысл, в любом случае мы все должны сплотиться в начале, но я действительно с нетерпением жду возможности получить мне немного буйвола. Я даже купил себе настоящее ружье для бизонов ».

"Что ты имеешь в виду?"

«В Монтане есть компания Shiloh Arms, которая производит копии настоящих ружей для буйволов. Купил мне месяц назад - Sharps .40-90 - и стреляет как сукин сын », - сообщил охотник.

«Некоторые из присутствующих здесь не одобрят», - сказал Попов, думая о веганах, явно самых крайних из друидических элементов.

«Да, ну, эти люди, если они думают, что могут жить в гармонии с природой без оружия, им лучше почитать о Льюисе и Кларке. Медведь гризли ничего не знает об этом другом природе. Он просто знает, что он может убить и съесть, а что нет. Иногда нужно просто напомнить ему, чего он не может. То же самое и с волками ».

«Да ладно тебе, Фостер», - сказал Килгор, садясь присоединиться к своим друзьям. «Ни разу не было подтвержденных случаев убийства людей волками в Америке».

Ханникатт подумал, что это особенно глупо. "Ой? Что ж, тяжело жаловаться на что-то, если волк высрал тебе свою задницу. Мертвецы не рассказывают сказок, Док. А что насчет России, Дмитрий? А что там с волками?

«Фермеры ненавидят их, всегда ненавидели, но государственные охотники преследуют их с вертолетами и пулеметами. Как вы говорите, это не спорт?

«Вряд ли, - согласился Ханникатт. «Вы относитесь к игре с уважением. Это их земля, а не ваша, и вы должны играть по правилам. Вот как вы узнаете о них, как они живут, как они думают. Вот почему у нас есть правила Буна и Крокетта для охоты на крупную дичь. Вот почему я езжу верхом на лошади и выгружаю их верхом. Вы должны играть честно с игрой. Но не с людьми, конечно, - добавил он, подмигнув.

«Наши друзья-веганы ничего не понимают в охоте», - грустно сказал им Киллгор. «Я полагаю, они думают, что могут есть траву и просто фотографировать формы жизни».

«Это чушь собачья, - сказал им Ханникатт. «Смерть - это часть процесса жизни, а мы - высшие хищники, и твари об этом знают. Кроме того, нет ничего вкуснее лося на костре, ребята. Это тот вкус, который я никогда не потеряю, и будь проклят, если я когда-нибудь откажусь от него. Если эти экстремисты хотят есть кроличью еду, хорошо, но кто-то говорит мне, что я не могу есть мясо, ну, раньше был полицейский, занимающийся рыбной ловлей, который пытался сказать мне, когда я могу охотиться, а когда я не могу . » Ханникат жестоко улыбнулся. «Ну, он больше никого не беспокоит. Черт возьми, я знаю, как мир должен работать ».

Вы убили полицейского из-за этого дела? Попов не мог спросить. Некультурный варвар. С таким же успехом он мог бы купить мясо в супермаркете. Друид с ружьем, конечно, был необычайно опасным. Он закончил завтрак и вышел на улицу. Вскоре за ним последовали и другие, и Ханникатт вытащил сигару из седельных сумок, которые он нес, и закурил, пока они шли к «Хаммеру» Килгора.

«Тебе нужно курить в машине?» - пожаловался врач, как только увидел вещь.

«Я протяну его в гребаное окно, Джон. Господи, ты тоже нацист, куривший пассивное курение? - потребовал ответа охотник. Затем он подчинился логике момента и опустил окно, держа сигару на улице, чтобы поехать к конюшне. Это не заняло много времени. Попов оседлал приветливую Пахту, накормил ее яблоком из продуктовой линейки кафетерия, вывел ее на улицу, сел на кобылу и оглядел зеленовато-янтарное море, окружавшее заведение. Ханникатт вышел на лошади, которую Дмитрий никогда не видел, - жеребца Аппалуза, которого он принял за своего охотника. При ближайшем рассмотрении -

"Это пистолет?" - спросил Попов.

«Это армейский револьвер одинарного действия Кольта М-1873», - ответил Фостер, вынимая его из столь же аутентичной кобуры «Трёх человек». «Пистолет, покоривший Запад. Дмитрий, я никогда не катаюсь без друга, - сказал он с самодовольной улыбкой.

"Сорок пять?" - спросил русский. Он видел их в фильмах, но никогда в жизни.

«Нет, это .44-40. Калибр сорок четвертый, с сорока зернами черного пороха. Сто лет назад вы использовали один и тот же патрон в своем пистолете и винтовке. Так дешевле, - пояснил он. «И пуля убьет все, что угодно. Может быть, не буйвол, - допустил он, - но, черт возьми, олень ...

"Или мужчина?"

«Вы держите пари. Это едва ли не самый смертоносный патрон из когда-либо созданных, Дмитрий ». Ханникатт положил револьвер в кожаную кобуру. «На самом деле, эта кобура не настоящая. Он называется «Три человека», я думаю, в честь Билли Трое. В былые времена он был маршалом США - он тоже был коренным американцем и, как гласит легенда, был настоящим законником. Во всяком случае, он изобрел кобуру в конце девятнадцатого века. Легче быстро извлечь из этого, понимаете? Фостер продемонстрировал. Попов впечатлил, увидев это в реальной жизни после стольких фильмов. Американский охотник даже носил западную шляпу с широкими полями. Попову этот человек понравился, несмотря на его напыщенность.

«Пойдем, Иеремия», - сказал Ханникатт, когда двое других вошли в загон, и он повел их прочь.

"Твоя лошадь?" - спросил Попов.

- О да, купил его у приятеля из Индии нез-персе. Восемь лет, как раз для меня. Фостер улыбнулся, когда они вышли за ворота, человек полностью в своей стихии, подумал Попов.

Поездки стали несколько повторяющимися. Даже здесь было так много земли, чтобы прогуляться и исследовать, но простое удовольствие от этого не изменилось. Этим утром четверо мужчин пошли на север, медленно через город луговых собачек, а затем недалеко от межгосударственного шоссе с интенсивным движением грузовиков.

"Где ближайший город?" - спросил Попов.

- Туда, - указал Килгор, - миль пять. Не такой уж город.

"Есть ли там аэропорт?"

«Маленькая только для частных самолетов», - ответил доктор. «Вы едете на восток миль двадцать, там есть еще один город с региональным аэропортом для прыгунов по лужам, так что вы можете добраться до Канзас-Сити, а оттуда вы можете лететь куда угодно».

«Но мы будем использовать наши собственные взлетно-посадочные полосы для G, верно?»

«Ага», - подтвердил Килгор. «Новички могут добраться до Йоханнесбурга прямо отсюда».

«Нет дерьма?» - спросил Ханникатт. «Вы имеете в виду, что мы могли бы поохотиться в Африке, если бы захотели?»

«Да, Фостер, но запихнуть слона на лошадь может быть немного сложно». Эпидемиолог засмеялся.

«Ну, может быть, просто слоновая кость», - ответил охотник, сделав то же самое. «Я думал о льве и леопарде, Джон».

«Африканцы любят есть львиные гонады. Понимаете, лев - самое мужественное из всех животных, - сказал им Килгор.

"Как это?"

«Давным-давно съемочная группа наблюдала, как двое мужчин обслуживают женщину, которая была в сезон. В среднем они делали это каждые десять минут в течение полутора дней между ними. Итак, отдельные самцы ходили три раза в час по тридцать шесть часов. Лучше , чем я когда - либо делал «. Был еще один смех, который разделили все мужчины. «Как бы то ни было, некоторые африканские племена до сих пор верят, что когда вы съедаете часть тела убитого вами объекта, вы наследуете атрибут этой части. Итак, им нравится есть львиные шары ».

"Это работает?" - спросил Маклин.

Киллгору это понравилось. - Если бы это было так, Кирк, в мире не осталось бы много львов-самцов.

«Ты правильно понял, Джон!» И в тот рассвет был более общий смех.

Попову эта дискуссия не понравилась так, как его товарищам. Он посмотрел на шоссе и увидел автобус «Грейхаунд», проезжающий со скоростью около семидесяти миль в час, но затем он замедлил ход и остановился у странного маленького квадратного здания. "Что это такое?" он спросил.

«Автобусная остановка для междугородних автобусов», - ответил Марк Уотерхаус. «Они держат их здесь, в пригородах. Вы сидите и ждете, а затем машете, чтобы автобус остановился, как старый флаг останавливается для поездов ».

"Ах." Дмитрий подавил это, повернув лошадь на восток. Он увидел, что ястреб, тот, что жил здесь, поднялся и снова взлетел, глядя вниз, чтобы найти одного из тех трубчатых грызунов, которых можно было бы съесть себе на завтрак. Он смотрел, но, очевидно, ястреб не видел ни одного. Они ехали еще час, а затем направились обратно. Попов оказался рядом с Ханникаттом.

«Как долго ты ездишь?»

«Не больше недели», - ответил Дмитрий Аркадьевич.

«У тебя все в порядке для нежной ноги», - дружелюбно сказал ему Фостер.

«Я хочу делать это больше, чтобы лучше ездить в более быстром темпе».

«Ну, а как насчет сегодняшней ночи, скажем, перед закатом?»

«Спасибо, Фостер, да, я бы хотел этого. Сразу после обеда, скажем?

"Конечно. Встретимся около шести тридцати в загоне.

"Спасибо. Я сделаю это », - пообещал Попов. Ночная поездка под звездами, да, это должно быть очень приятно.

«У меня есть идея», - сказал Чатем, когда приступил к работе в Javits Building.

"Что это такое?"

«Этот русский парень, Серов. У нас есть фото на паспорт, да?

«Ага, - согласился Салливан.

«Давайте попробуем еще раз флаеры. Его банк, наверное, в нескольких минутах ходьбы от его квартиры, верно?

«Вы бы так думали, не так ли? Мне это нравится, - с некоторым энтузиазмом сказал специальный агент Том Салливан. «Посмотрим, как быстро мы сможем это сделать».

«Привет, Чак», - сказал голос по телефону.

«Доброе утро… Полдень для тебя, я полагаю, Джон».

«Да, только что закончил обед», - сказал Кларк. «Удачи с этим расследованием Серова?»

«Пока ничего», - ответил помощник начальника уголовного отдела. «Эти вещи не происходят в одночасье, но случаются. Эту дворнягу разыскивает нью-йоркский полевой отдел. Если он в городе, мы его найдем, - пообещал Бейкер. «Это может занять некоторое время, но мы сделаем это».

«Лучше раньше, чем позже», - отметила Rainbow Six.

"Я знаю. Так всегда бывает, но подобные вещи не происходят в одночасье ». Бейкер знал, что ему пинают под зад, чтобы он не позволил этой охоте стать предметом низкого приоритета. Этого бы не случилось, но этот парень Кларк был ЦРУ, и он не знал, каково это быть полицейским. «Мы найдем для тебя парня, Джон. Если он здесь, конечно. Британские копы тоже ищут?

"Ах, да. Дело в том, что мы не знаем, сколько у него может быть личностей ».

«Сколько бы у вас было на его месте?»

«Три или четыре, наверное, и они будут похожи, так что мне их легко запомнить. Этот парень натренированный привидение. Так что у него, вероятно, есть несколько «легенд», в которые он может превратить примерно так же легко, как он меняет рубашки ».

«Я знаю, Джон. Раньше я работал в иностранной контрразведке. Это неуловимая дичь, но мы знаем, как на них охотиться. Вы что-нибудь еще не потеете от своих террористов? "

«Они не так много говорят», - ответил голос. «Копы здесь не могут эффективно допросить».

Итак, мы должны поджарить их на медленном огне? Бейкер не спросил. ФБР действовало по правилам, установленным Конституцией США. Он полагал, что ЦРУ чаще всего этого не делало, и, как и большинство сотрудников ФБР, он находил это несколько неприятным. Он никогда не встречал Кларка и знал его только по репутации. Директор Мюррей уважал его, но имел свои оговорки. Мюррей однажды намекнул, что Кларк когда-то истязал подопытных, и для ФБР это было вне рамок, каким бы эффективным оно ни было. В Конституции сказано «нет» по этому вопросу, и это касается даже похитителей, хотя это был тот класс преступников, который заслужил это в глазах каждого специального агента Федерального бюро расследований.

«Доверяйте британским копам. Они чертовски хороши, Джон, и у них большой опыт работы с типами IRA. Они знают, как с ними разговаривать ».

- Ты так говоришь, Чак, - несколько сомнительно ответил голос. «Хорошо, все, что мы получим, попадет прямо к тебе на стол».

"Хороший. Поговорим с тобой позже, Джон, если мы что-нибудь получим.

«Хорошо, увидимся».

Бейкер подумал, стоит ли ему сходить в ванную, чтобы вымыть руки после этого разговора. Он был проинформирован о Rainbow и ее недавней деятельности, и хотя он восхищался военными методами ведения дел - как и многие агенты ФБР, он был офицером морской пехоты, набранным прямо с базы морской пехоты Квантико в Бюро, - это отличалось в нескольких важных областях, исходя из методов работы Бюро. . . вроде не нарушать закон. Этот Джон Кларк был сукиным сыном, бывшим парнем из Агентства, который совершал жуткие вещи, сказал ему Дэн Мюррей со смесью восхищения и неодобрения. Но, черт возьми, они были на одной стороне, и этот русский подданный, вероятно, инициировал операцию, которая проводилась после собственной семьи Кларка. Это добавляло делу индивидуальности, и Бейкер должен был это уважать.

Чавес вернулся после еще одного долгого дня наблюдения за бегающими и потными спортсменами. Это была интересная пара недель, и хотя он очень скучал по Пэтси и Джей-Си, с которыми у него почти не было возможности встретиться, он не мог отрицать, что ему понравилось. Но скоро все закончится. Спортивные репортеры подсчитывали медали - Америка выступала довольно хорошо, а австралийцы - очень хорошо, особенно в плавании, - в ожидании объявления, какая нация «выиграла» игры. Еще три дня, и они пробегут марафон, традиционно последнее олимпийское мероприятие, за которым вскоре последовали церемонии закрытия и погашение пламени. Бегуны уже шли и / или ехали по трассе, чтобы изучить холмы и повороты. Они не хотели заблудиться, хотя это было вряд ли возможно, так как на каждом шагу маршрут был усеян кричащими фанатами. И они тренировались, бегали в тренировочно-тренировочной зоне Олимпийской деревни, не столько для того, чтобы утомить себя, сколько ровно настолько, чтобы держать свои мышцы и легкие готовыми к смертоносной нагрузке в этой самой продолжительной гонке. Чавес считал, что находится в форме, но никогда не пробежал дистанцию в двадцать с лишним миль. Солдаты должны были знать , как бежать, но не что далеко, и работает , что расстояние по дорогам с твердым покрытием должно было быть чистым убийство на ногах и лодыжках, несмотря на мягкие подошвы современных кроссовок. «Да, эти ублюдки должны быть в настоящей форме», - подумал Дин, лежа в своей постели.

Начиная с церемоний открытия, когда зажигался олимпийский огонь, и до сегодняшнего дня, игры прекрасно управлялись и проводились, как будто вся национальная душа и сила Австралии были посвящены одной задаче - как однажды решила Америка. иди на Луну. Все было прекрасно организовано, и это было лишним доказательством того, что его присутствие здесь было пустой тратой времени. У службы безопасности не было даже намека на проблему. Австралийские полицейские были дружелюбны, компетентны и многочисленны, а поддерживающая их австралийская SAS была почти так же хороша, как и его собственные солдаты, при хорошей поддержке и советах со стороны сотрудников службы глобальной безопасности, которые снабдили их такими же тактическими радиостанциями, которые использовала Rainbow. Эта компания выглядела как хороший продавец, и он подумал, что может порекомендовать Джону поговорить с ними об этом. Никогда не помешает иметь постороннее мнение.

Плохая новость - это погода, знойно-жаркая на протяжении всей Олимпиады. Из-за этого медики были заняты в своих киосках для лечения тепловых ударов. Никто еще не умер, но около сотни человек были госпитализированы, и в тридцать раз больше, чем вылечили и отпустили парамедики пожарных и санитары австралийской армии. Это не считая людей, которые просто сели на обочину и попытались охладиться, не получив должной медицинской помощи. Он не особо возражал против жары - Чавес никогда не боялся пота, - но он также шагал самостоятельно и, как и все остальные на олимпийском стадионе, был благодарен за эту систему запотевания. Ребята из телевидения даже сделали об этом сюжет, что было хорошей новостью для американской компании, которая разработала и установила его. Они даже говорили о версии для полей для гольфа в Техасе и других местах, где это стало настолько популярным. Переход от девяноста пяти градусов к кажущейся температуре восьмидесяти или около того был действительно приятным ощущением, мало чем отличаясь от душа, и залы часто были переполнены людьми во второй половине дня, спасаясь от палящего солнечного света.

Последней мыслью Чавеса о ночи было то, что он не возражал бы против солнцезащитного крема. Повсюду были знаки, говорящие людям не забывать о дыре в озоновом слое, и он знал, что вызванный солнцем рак кожи - неприятная смерть. Итак, Чавес и его люди щедро натирали вещи каждое утро, как и все остальные. Что ж, еще несколько дней, и они вернутся в Британию, где их загар заметят бледно-бледные англичане, а погода будет на добрых двадцать градусов прохладнее в тот день, который британцы называют «жарким». Что-то там за семьдесят пять, и люди начали падать замертво на улице - это заставило Дина задуматься о старой песне, в которой говорилось, что только «бешеные псы и англичане гуляют под полуденным солнцем». «Тогда они, должно быть, были намного жестче», - подумал Чавес, засыпая.

Попов оседлал Пахту около шести вечера. Солнце еще не садилось, но до этого оставалось меньше часа, и его лошадь, которая весь день отдыхала и ела, была нисколько не против его внимания - к тому же он дал Пахте еще одно яблоко, и Кобыла, казалось, наслаждалась ими, как мужчина может выпить свою первую кружку пива после долгого рабочего дня.

Иеремия, лошадь Ханникатта, была меньше Пахты, но казалась более мощной. Странное на вид животное, его светло-серая шуба была покрыта от задних конечностей до шеи почти идеально квадратной матовой отметиной глубокого угля, отсюда и название «одеяло Аппалуза», как подумал русский. Появился Фостер Ханникатт, закинул на плечо свое большое седло в западном стиле и закинул его поверх одеяла, а затем потянулся, чтобы затянуть ремни. Последним его действием, как увидел Попов, было пристегивание пистолета «Кольт». Затем он скользнул левой ногой в левое стремени и забрался на борт. Жеребец Иеремия, должно быть, любил ездить верхом. Как будто животное трансформировалось с этой новой тяжестью на спине. Голова гордо поднялась, а уши повернулись, ожидая команды всадника. Это было кудахтанье, и жеребец двинулся в загон вместе с Поповым и Пахтой.

«Он отличный конь, Фостер».

«Лучшее, что я когда-либо пробовал», - согласился охотник. «Приложение - отличное универсальное существо. Они происходят из индейского племени нез персе. Нез персе захватили настоящих западных лошадей - они были теми, кто сбежал от испанских конкистадоров и разводился в дикой природе. Что ж, Нез Персе научились возвращать их к арабским корням испанской породы и пришли с ними ». Ханникатт наклонился, чтобы погладить лошадь по шее с грубой привязанностью, которая, похоже, понравилась животному. «Аппалуза - лучшая лошадь на свете, если вы спросите меня. Умная, уравновешенная, здоровая порода, без головокружения, как у арабов, и чертовски хорошенькая, я думаю. Они не лучшие в чем-то одном, но чертовски хороши во всем. Отличное универсальное крепление. Иеремия - отличная охотничья и гончая лошадь. Мы провели много времени в горах после лосей. Он даже нашел для меня мое золото ».

"Прошу прощения? Золото?"

Ханникатт рассмеялся. «Мое распространение в Монтане. Раньше он был частью ранчо, но горы слишком крутые для коров. Так или иначе, с горы спускается ручей. Однажды днем я давал Иеремии выпить и увидел что-то блестящее, хорошо? Ханникатт потянулся. «Это было золото, большой кусок золота и кварца - это лучшее геологическое образование для золота, Дмитрий. Во всяком случае, я полагаю, что у меня есть приличный депозит на своей земле. Насколько велик? Ничего не могу сказать, да и в любом случае это не имеет большого значения ».

"Не важно?" Попов повернулся в седле, чтобы посмотреть на своего товарища. «Фостер, последние десять тысяч лет люди убивали друг друга из-за золота».

«Больше нет, Дмитрий. Это закончится - наверное, навсегда.

"Но как? Почему?" - потребовал Попов.

«Разве вы не знаете о проекте?»

«Немного, но недостаточно, чтобы понять, что ты только что сказал».

«Какого черта, - подумал охотник. «Дмитрий, человеческая жизнь на планете скоро остановится, мальчик».

"Но-"

"Они не сказали вам?"

«Нет, Фостер, не в этой части. Можешь сказать мне?"

«Какого черта, - снова подумал Ханникатт. Олимпиада почти закончилась. Почему нет? Этот русский разбирался в природе, разбирался в верховой езде и, черт возьми, работал на Джона Брайтлинга в очень чувствительной сфере.

«Это называется Шива», - начал он и продолжал несколько минут.

Для Попова это было время снова облечься в профессиональное лицо. Его эмоции были нейтрализованы, пока он слушал. Ему даже удалось улыбнуться, замаскировав его внутренний ужас.

«Но как вы это распространяете?»

«Ну, понимаете, у Джона есть компания, которая также работает на него. Global Security - босс - парень по имени Хенриксен ».

«Ах да, я его знаю. Он был в вашем ФБР ».

"Ой? Я знал, что он коп, но не кормил. Как бы то ни было, они получили консультационный контракт с австралийцами по поводу Олимпийских игр, и один из людей Билла будет распространять Шиву. Мне говорят, что что-то связано с системой кондиционирования на стадионе. Они собираются распространить это в последний день, понимаете, и на церемонии закрытия. На следующий день все летят домой, а потом тысячи людей забирают жучок с собой ».

«Но что нас защищает?»

«У тебя был шанс, когда ты пришел сюда, верно?»

«Да, Киллгор сказал, что это средство для чего-то».

«О, это было, Дмитрий. Это бустер, хорошо. Это вакцина, которая защищает вас от Шивы. Я тоже понял. Это вакцина группы B, приятель. Мне говорят, что есть еще одна вакцина класса «А», но это не та, которую вы хотите получить ». Ханникатт объяснил.

«Откуда вы все это знаете?» - спросил Попов.

«Ну, понимаете, на случай, если люди поймут это, я один из парней, которые помогли установить здесь систему охраны периметра. Таким образом, они сказали мне , почему проект нуждается в периметре безопасности. Это довольно серьезное дерьмо, чувак. Если бы кто-нибудь узнал о том, что было сделано, черт, они бы даже взорвали нас ядерной бомбой, понимаешь? " - с усмешкой указал Фостер. «Не многие люди действительно понимают, что такое спасение планеты. Я имею в виду, мы делаем это сейчас, или лет через двадцать, черт возьми, все и все умрут. Не только люди. Животные тоже. Мы не можем допустить этого, не так ли? "

«Я понимаю вашу точку зрения. Да, в этом есть смысл, - согласился Дмитрий Аркадьевич, не задыхаясь от слов.

Ханникатт удовлетворенно кивнул. «Я думал, ты поймешь, чувак. Итак, те террористические дела, которые вы начали, были очень важны. Если бы всех не волновал международный терроризм, Билл Хендриксен, возможно, не заставил бы своих людей делать свою небольшую работу. Итак, - сказал Ханникатт, выуживая сигару из кармана, - спасибо, Дмитрий. Вы действительно сыграли важную роль в этом проекте ».

«Спасибо, Фостер», - ответил Попов. Это возможно? - подумал он. «Насколько вы уверены, что это сработает?»

«Это должно работать. Я тоже задал этот вопрос. Они позволили мне заняться некоторыми планами, потому что я ученый - когда-то я был неплохим геологом, поверьте мне. Я много чего знаю. Болезнь - настоящая мать. Настоящим ключом к этому была генная инженерия, проведенная на оригинальном вирусе Эбола. Черт, ты же помнишь, как это было страшно полтора года назад, да?

Попов кивнул. "О, да. Я тогда был в России, и это действительно было очень страшно ». Еще более пугающей была реакция американского президента, напомнил он себе.

«Что ж, они - настоящие ученые Проекта - многому научились на этом. Ключ к этому - вакцина «А». Первоначальная вспышка может убить несколько миллионов человек, но в основном это психологическая проблема. Вакцина, которую Horizon собирается продавать, представляет собой живую вирусную вакцину, такую как вакцина против полиомиелита Сэбина. Но они его настроили, вроде. Это не останавливает Шиву, чувак. Он распространяется Шива. Для проявления симптомов требуется от месяца до шести недель. Они доказали это в лаборатории ».

"Как?"

«Ну, Кирк был частью этого. Он похитил нескольких людей на улице, и они проверили на них Шиву и вакцины. Все работало, даже первая фаза доставки, настроенная для использования в Сиднее ».

«Изменить облик мира - это большое дело», - вслух подумал Попов, глядя на север, туда, где проходила межгосударственная автомагистраль.

«Должно быть сделано, чувак. Если нет… ну, ты можешь поцеловать все это на прощание, Дмитрий. Я не могу этого допустить ».

«Это ужасный поступок, но я вижу логику вашей позиции. Брайтлинг - гений, чтобы увидеть это, найти способ решить проблему, а затем набраться смелости и действовать ». Попов надеялся, что его голос не будет слишком покровительственным, но этот человек Ханникатт был технократом, а не тем, кто понимал людей.

«Ага», - сказал Ханникатт вокруг сигары, зажигая ее кухонной спичкой. Он задул спичку, затем подержал ее, пока она не остыла, прежде чем позволить ей упасть на землю, чтобы не вызвать пожар в прерии. «Блестящий ученый, и он это понимает, понимаете? Слава богу, у него есть ресурсы, чтобы все это произошло. Строительство всего этого, должно быть, стоило около миллиарда долларов - черт возьми, только это место, не считая того, что в Бразилии ».

"Бразилия?"

- Думаю, там есть уменьшенная версия комплекса, где-то к западу от Манауса. Я там никогда не был. Тропический лес меня не особо интересует. - Я из тех, кто любит открытую местность, - объяснил Ханникатт. «А вот африканский вельд, там равнины - это что-то еще. Что ж, думаю, я увижу его и поохотаю ».

«Да, я бы хотел это увидеть, увидеть дикую природу, как она живет и процветает на солнце», - согласился Попов, приходя к собственному решению.

"Ага. Соберу там одного-двух львов с моим H&H .375 ». Ханникатт кудахтал и заставил Иеремию идти быстрее - легкий галоп, который Попов пытался воспроизвести. Он и раньше делал этот темп, но теперь он обнаружил, что у него проблемы с синхронизацией с довольно легкими движениями Пахты. Ему пришлось переключить свой разум обратно в свое тело, чтобы это произошло, но он справился с этим, догнав охотника.

«Итак, вы превратите эту страну в Старый Запад, а?» Автомагистраль между штатами находилась примерно в двух милях. Мимо проехали грузовики, их трейлеры горели желтым светом. Он надеялся, что будут и междугородние автобусы, освещенные таким же образом.

«Это одна из вещей, которые мы собираемся сделать».

«И ты будешь везде носить свой пистолет?»

- Револьвер, Дмитрий, - поправил Фостер. «Но, да. Я буду как ребята, о которых читал, живущими здесь в гармонии с природой. Может быть, найдешь мне женщину, которая думает так же, как я, может быть, построишь мне красивую хижину в горах, как это сделал Иеремия Джонсон, - но никаких индейцев-воронов, чтобы беспокоить меня там, - добавил он со смешком.

"Взращивать?"

Он повернулся. "Ага?"

"Ваш пистолет, можно я его подержу?" - спросил русский, молясь о правильном ответе.

Он получил это. "Конечно." Он вытащил его и протянул поперек, для безопасности поднятой мордой.

Попов почувствовал вес и равновесие. "Он загружен?"

«Нет ничего более бесполезного, чем незаряженный пистолет. Черт, ты хочешь снимать? Просто взведите молот и отпустите его, но вы хотите убедиться, что ваша лошадь пристегнута уздечкой, хорошо? Иеремия привык к шуму. Этой кобылы может и не быть.

"Я понимаю." Попов взял вожжи в левую руку, чтобы держать Пахту под контролем. Затем он протянул правую руку и взвел курок «Кольта», услышал характерный тройной щелчок этого конкретного типа револьвера, прицелился в деревянный столб геодезиста и нажал на спусковой крючок. Он сломался чисто при весе около пяти фунтов.

Пахта слегка подпрыгнула от шума, так близко к ее чувствительным ушам, но лошадь отреагировала не так уж плохо. И пуля, как увидел Попов, задела двухдюймовый кол на расстоянии шести метров или около того. Значит, он все еще умел стрелять.

"Красиво, не правда ли?" - спросил Ханникатт. «Если вы спросите меня, армия одинарного действия имеет лучший баланс из всех когда-либо созданных пистолетов».

«Да, - согласился Попов, - очень красиво». Затем он повернулся. Фостер Ханникатт сидел на своем жеребце Иеремии не далее чем в трех метрах от него. Это облегчило задачу. Бывший офицер КГБ снова взвел курок, повернулся, прицелился прямо в центр груди и нажал на спусковой крючок, прежде чем охотник даже мог быть удивлен этим действием. Глаза его жертвы расширились, либо от его неуверенного осознания происходящего невозможного, либо от удара тяжелой пули, но что это было, не имело значения. Пуля прошла прямо ему в сердце. Тело охотника несколько секунд стояло прямо в седле, глаза все еще широко раскрылись от потрясения, затем оно безжизненно упало назад от Попова на луг.

Дмитрий спешился и сделал три шага к телу, чтобы убедиться, что Ханникатт мертв. Затем он расседлал Иеремию, который флегматично воспринял смерть своего хозяина, и снял уздечку, удивившись, что животное не укусило его за то, что он только что сделал, но лошадь - это не собака. Сделав это, он сильно ударил жеребца по крупу, и он отошел на пятьдесят метров или около того, затем остановился и начал пастись.

Попов снова сел на Пахту и кивнул ей в сторону севера. Он оглянулся, увидел освещенные окна комплекса зданий «Проект» и подумал, не будет ли его или Ханникатта скучать. «Скорее всего, нет», - рассудил он, поскольку межгосударственное шоссе приближалось. Предполагалось, что это деревушка на западе, но он решил, что его лучший шанс - это хижина на автобусной остановке или, возможно, прокатиться на машине или грузовике. Что он будет делать после этого, он не был уверен, но он знал, что ему нужно убираться к черту отсюда так быстро и так далеко, как только сможет. Попов не был человеком, который верил в Бога. Его образование и воспитание не нацелили его в этом направлении, и поэтому для него слово «бог» было лишь первой частью слова «проклятый». Но сегодня он узнал кое-что важное. Он мог никогда не узнать, существует ли Бог, но бесы наверняка были - и он работал на них, и ужас этого не походил ни на что, что он когда-либо знал как молодой полковник КГБ.

ГЛАВА 36

НЕОБХОДИМЫЕ ПОЛЕТЫ

Страх был так же силен, как и ужас. Попов никогда не переживал по-настоящему пугающих времен в качестве офицера полевой разведки. Напряжение было всегда, особенно в начале карьеры, но он быстро стал уверен в своем полевом искусстве, и навыки стали для него своего рода одеялом безопасности, теплые складки которого всегда делали его душу комфортнее. Но не сегодня.

Теперь он был в чужом месте. Не просто чужая страна, он был человеком большого города. В любом таком месте он знал, как исчезнуть в считанные минуты, исчезнуть так окончательно, что вряд ли какая-либо полиция в мире сможет его найти. Но это был не город. Он спешился с Пахты в сотне метров от автобусной хижины и снова нашел время, чтобы снять седло и узду, потому что оседланная лошадь без всадника наверняка привлечет внимание, а лошадь, просто гуляющая сама по себе, вероятно, не будет, а не здесь, где многие люди держали таких животных для своего удовольствия. Затем нужно было просто пробраться через забор из колючей проволоки и направиться к автобусной хижине, которая, как он обнаружил, была пуста. На чистых, выкрашенных в белый цвет стенах не было расписания. Это была простейшая из конструкций, казалось бы, сделанная из литого бетона, с толстой крышей, способной противостоять тяжелым зимним снегам и, возможно, пережить торнадо, о которых он слышал, но никогда не испытывал. Скамья тоже была из бетона, и он ненадолго присел на нее, чтобы унять дрожь. Он никогда в жизни не чувствовал себя так. Страх - если бы эти люди были готовы убить миллионы - миллиарды - людей, они наверняка не колебались бы на мгновение, чтобы покончить с его уединенной жизнью. Он должен был уйти.

Через десять минут после прибытия в хижину он посмотрел на часы и задумался, есть ли в этот час автобусы. Если нет, ну, были машины и грузовики, и, возможно ...

Он подошел к плечу и поднял руку. Машины проезжали со скоростью более ста тридцати километров в час, поэтому у них оставалось мало времени, чтобы увидеть его в темноте, не говоря уже о торможении, чтобы остановиться. Но через пятнадцать минут кремовый пикап Ford съехал на обочину.

«Куда ты идешь, приятель?» - спросил водитель. На вид он был фермер, лет шестидесяти, его лицо и шея были покрыты морщинами от слишком большого количества полуденных солнц.

«Аэропорт в соседнем городе. Вы можете отвезти меня туда? » - сказал Дмитрий, садясь в машину. Водитель не был пристегнут ремнем безопасности, что, вероятно, было противозаконно, но тогда было и хладнокровное убийство, и только по этой причине ему пришлось убираться к черту отсюда.

«Конечно, мне все равно нужно выйти на этом выходе. Как твое имя?"

«Джо… Джозеф», - сказал Попов.

«Ну, я Пит. Вы ведь не отсюда?

«Не изначально. Собственно, Англия, - продолжил Дмитрий, примеряя свой акцент на размер.

"Ах, да? Что привело тебя сюда?"

"Бизнес."

"Какие?" - спросил Пит.

«Я консультант, своего рода посредник».

«Итак, как ты здесь застрял, Джо?» - спросил водитель.

Что случилось с этим человеком? Был ли он офицером полиции? Он задавал вопросы, как кто-то из Второго главного управления. «У моего, ммм, друга возникла семейная ситуация, и он должен был высадить меня там, чтобы дождаться автобуса».

"Ой." И это заставило его замолчать, увидел Попов, благословив свою последнюю ложь. Видите ли, я только что застрелил того, кто хотел убить вас и всех, кого вы знаете. . . Это был один из тех случаев, когда правда просто не работала ни для него, ни для кого-либо еще. Его разум двигался с очень высокой скоростью, намного быстрее, чем этот проклятый пикап, водитель которого, казалось, не хотел нажимать на педаль сильнее, поскольку все остальные машины на дороге проносились мимо. Фермер был пожилым человеком и, очевидно, терпеливым. Если бы Попов был за рулем, он скоро установил бы, насколько быстро может ехать этот проклятый грузовик. Но до зеленого знака выхода с силуэтом самолета, прикрепленным к боку, оставалось всего десять минут. Он старался не стучать кулаком по подлокотнику, когда водитель медленно свернул на выезд, а затем повернул направо к тому, что выглядело как небольшой региональный аэропорт. Через минуту Пит отвел его к выходу авиакомпании US Air Express.

«Спасибо, сэр», - сказал Попов, уходя.

«Удачной поездки, Джо», - сказал водитель с дружелюбной канзасской улыбкой.

Попов быстро вошел в крохотный терминал, а затем к столу, находившемуся всего в двадцати метрах от него.

«Мне нужно в Нью-Йорк», - сказал Попов клерку. «Первый класс, если возможно».

«Ну, у нас есть рейс, который вылетает через пятнадцать минут в Канзас-Сити, а оттуда вы можете пересесть на рейс US Airways в Ла-Гуардиа, мистер? . . . ”

«Деметриус», - ответил Попов, вспомнив имя на своей единственной оставшейся кредитной карте. «Иосиф Деметриус», - сказал он, вынимая бумажник и передавая карточку. У него был паспорт на это имя в сейфе в Нью-Йорке, и кредитная карта была исправной, с высоким лимитом, и за последние три месяца с нее ничего не списывали. Дежурный, вероятно, подумал, что работает быстро, но Попову также нужно было посетить мужской туалет, и он изо всех сил старался не предъявлять этой срочной потребности. Именно в этот момент он понял , что он был заряженный револьвер в седельных сумках он нес, и он должен был избавиться от том , что сразу же .

«Хорошо, мистер Деметриус, вот ваш билет, выход 1, а вот билет на рейс из Канзас-Сити. Он будет отправляться от выхода A-34, и это место у прохода первого класса, 2C. Есть вопросы, сэр?

«Нет, нет, спасибо». Попов взял билеты и сунул их в карман. Затем он поискал вход в зал вылета и направился туда, остановился у мусорного бака и, быстро осмотревшись, очень осторожно вынул из мешков пистолет-монстр, протер его и выбросил в мусор. Он снова проверил терминал. Нет, никто не заметил. Он проверил, нет ли в седельных сумках чего-нибудь еще, но теперь они были совершенно пусты. Удовлетворенный, он направился через контрольно-пропускной пункт, чей магнитометр, к счастью, не пищал при его проходе. Собрав кожаные седельные сумки с конвейера, он поискал и нашел мужской туалет, в который направился прямо, выйдя через минуту, чувствуя себя намного лучше.

Этот региональный аэропорт, он увидел, было , но двое ворот, но это действительно есть бар, в котором Попов пошел дальше. В его бумажнике было пятьдесят долларов наличными, и пять из них заплатили за двойную водку, которую он выпил перед тем, как сделать следующую сотню шагов к воротам. Передав билет следующему служащему, он был направлен за дверь. У самолета были пропеллеры, и он не летал ни на одном из них уже много лет. Если бы не этот рейс, он бы довольствовался резинками, и Попов залез на борт ближнемагистрального лайнера Saab 340B. Через пять минут пропеллеры начали вращаться, и Попов начал расслабляться. Тридцать пять минут до Канзас-Сити, 45-минутная остановка, а затем отправление в Нью-Йорк на Боинге 737 первым классом, где алкоголь был бесплатным. Лучше всего то, что он сидел один на левой стороне самолета, и никто не мог с ним поговорить. Попову нужно было подумать, очень внимательно, хотя и быстро, но не слишком быстро.

Он закрыл глаза, когда самолет начал разбег, шум двигателей заглушил все посторонние шумы. Хорошо, подумал он, чему ты научился и что тебе делать с этими знаниями? Возможно, два простых вопроса, но ему нужно было организовать ответ на первый, прежде чем он узнал, как ответить на второй. Он почти начал молиться Богу, в существование которого он не верил, но вместо этого он смотрел в окно на преимущественно темную землю, в то время как его разум растворялся в собственной тьме.

Кларк проснулся, вздрогнув. Было три часа ночи в Херефорде, и ему приснился сон, субстанция которого удалялась из его сознания, как облако дыма, бесформенное и невозможно схватить. Он знал, что это был неприятный сон, и мог оценить степень неприятности только по тому факту, что он разбудил его, что редко случается даже во время опасного полевого задания. Он понял, что его руки дрожат - и не знал почему. Он отбросил его, перевернулся и закрыл глаза, чтобы поспать еще раз. Сегодня у него было совещание по бюджету, проклятие его существования в качестве командира группы «Радуга», играя проклятого бухгалтера. «Может быть, это было сутью его сна», - подумал он, положив голову на подушку. Навсегда застрял в ловушке бухгалтеров, обсуждая, откуда деньги и как они будут потрачены. . .

Посадка в Канзас-Сити прошла гладко, и авиалайнер Saab подъехал к терминалу, где вскоре остановились пропеллеры. Подошел наземный бригадир и привязал веревку к наконечнику гребного винта, чтобы он не поворачивался, пока пассажиры высадились. Попов посмотрел на часы. Они были на несколько минут раньше, когда он вышел на чистый воздух, а затем в терминал. Там, через три выхода из своего рейса на А-34 - он проверил, чтобы убедиться, что это правильный рейс - он снова нашел бар. Здесь даже разрешили курить, что было необычно для американского аэропорта, и он понюхал вторичные пары, вспоминая юность, в которой он курил сигареты « Труд» , и чуть не попросил у одного из этих американцев покурить. Но он остановился и просто выпил свою следующую двойную водку в угловой будке, лицом к стене, желая, чтобы ни у кого не было повода вспоминать его здесь. Через тридцать минут его рейс был вызван. Он оставил десять долларов на столе и ушел, неся пустые седельные сумки, затем спросил себя, почему он так беспокоится. Но для человека было бы непривычно садиться на борт самолета, не несущего ничего, поэтому он оставил их и спрятал в верхнюю корзину. Лучшей новостью об этом рейсе было то, что 2-D не был занят, и он взял это, повернувшись лицом к окну, чтобы стюардессе было труднее увидеть его лицо. Затем «Боинг-737» отошел от ворот и улетел в темноту. Попов отказался от предложенной ему выпивки. На данный момент с него было достаточно, и хотя немного алкоголя помогло ему упорядочить свои мысли, слишком большое его количество сбивало их с толку. В его организме было достаточно, чтобы расслабиться, и это все, что он хотел.

Что именно он узнал сегодня? Как это сочетается со всем остальным, чему он научился в строительном комплексе в западном Канзасе? Ответить на второй вопрос было проще, чем на первый: какие бы достоверные данные он ни узнал сегодня, ничего не противоречит природе, местоположению или даже оформлению проекта. Это не противоречило ни журналам у его постели, ни видеозаписям рядом с телевизором, ни разговорам, которые он подслушивал в коридорах или в кафетерии здания. Эти маньяки планировали покончить с миром во имя своих языческих верований - но как, черт возьми, он мог убедить кого-либо в этом? А именно то , что данные на жестком он должен дать кому - то другому, и к которой кто - то другой? Это должен был быть кто-то, кто поверит ему и сможет действовать. Но кто? Еще одна проблема заключалась в том, что он убил Фостера Ханникатта - у него не было выбора в этом деле; ему пришлось уйти из Проекта, и это был его единственный шанс сделать это тайно. Но теперь они могли справедливо обвинить его в убийстве, а это означало, что некоторые полицейские силы могли попытаться арестовать его, а затем как он мог вывести слово, чтобы помешать этим гребаным друидам сделать то, что они обещали? Ни один полицейский в известном мире не поверит его рассказам. Это было слишком абсурдно, чтобы его мог усвоить нормальный ум - и, конечно же, у этих людей в Проекте была история для прикрытия или легенда, которая была тщательно построена, чтобы не допустить какого-либо официального расследования. Это была самая элементарная проблема безопасности, и этот парень Хенриксен сам бы над этим поработал.

Кэрол Брайтлинг стояла в своем офисе. Она только что распечатала письмо начальнику штаба, в котором говорилось, что возьмет отпуск для работы над специальным научным проектом. Она обсуждала этот вопрос с Арни ван Даммом ранее в тот же день и не получила серьезных возражений против своего отъезда. По ней нельзя будет скучать, язык его тела ясно сказал ей. «Что ж, - подумала она, холодно глядя на экран компьютера, - и он не стал бы этого делать».

Доктор Брайтлинг засунула письмо в конверт, запечатала его и оставила на столе своего ассистента для передачи в Белый дом на следующий день. Она выполнила свою работу для Проекта и для планеты, и теперь ей пора уходить. Это было так давно, так долго с тех пор, как она почувствовала, как руки Джона обнимают ее. Развод получил широкую огласку. Так должно было быть. Она бы никогда не получила работу в Белом доме, если бы была замужем за одним из самых богатых людей страны. Итак, она отреклась от него, и он публично отрекся от движения, убеждений, которых они оба придерживались десять лет назад, когда сформулировали идею Проекта, но он никогда не переставал верить, не более чем у нее был. Таким образом, она прошла весь путь в правительстве и получила разрешение службы безопасности, которое давало ей доступ буквально ко всему, даже к оперативной информации, которую она затем отправляла Джону, когда он в ней нуждался. В частности, она получила доступ к информации о биологической войне, так что они знали, что USAMRIID и другие сделали для защиты Америки, и поэтому знали, как спроектировать Шиву таким образом, чтобы победить любую предложенную вакцину, кроме тех, которые Horizon Corporation сформулировал.

Но за это была своя цена. Джона видели на публике со всевозможными молодыми женщинами и, несомненно, со многими из них баловался, потому что он всегда был страстным мужчиной. Это было то, что они не обсуждали до публичного развода, и по этой причине для нее было неприятным сюрпризом видеть его на тех случайных общественных мероприятиях, которые они оба должны были посещать, всегда с симпатичным молодым существом на руке ... всегда другой, поскольку он никогда не строил настоящих отношений ни с кем, кроме нее. Кэрол Брайтлинг сказала себе, что это хорошо, так как это означает, что она была единственной женщиной, действительно являющейся частью жизни Джона, и, таким образом, эти надоедливые молодые женщины были для него просто способом рассеять свои мужские гормоны. . . . Но это было нелегко увидеть и еще труднее думать о том, чтобы быть одной в своем доме, в компании только с Джиггсом, и часто как о том, что она не плачет в своем одиночестве.

Но против этого небольшого личного соображения был Проект. Работа в Белом доме лишь укрепила ее убеждения. Кэрол Брайтлинг напомнила себе, что она видела здесь все, от спецификаций нового ядерного оружия до отчетов о биологической войне. Иранская попытка разразить национальную чуму, которая произошла до ее работы в правительстве, одновременно напугала и воодушевила ее. Испугался, потому что это была реальная угроза для страны, и та, которая могла бы начать массированные усилия, чтобы противостоять будущему нападению. Ободренный, потому что она быстро поняла, что действительно эффективная защита в лучшем случае трудна, потому что вакцины должны быть адаптированы для конкретных насекомых. И когда дошли до этого, иранская чума просто усилила осознание общественностью угрозы, и это сделало бы распространение вакцины «А» более легким для продажи населению. . . и правительственным бюрократам здесь и во всем мире, которые ухватились бы за предложенное лекарство. Она даже вернется в свой офис OEOB в надлежащее время, чтобы потребовать одобрения этой важной меры общественного здравоохранения, и в этом вопросе ей будут доверять.

Доктор Кэрол Брайтлинг вышла из своего офиса, повернула налево по широкому коридору, затем снова налево и спустилась по ступеням к своей припаркованной машине. Двадцать минут спустя она заперла машину и поднялась по ступеням своего многоквартирного дома, где ее встретил верный Джиггс, который прыгнул ей на руки и потерся своей пушистой головой о ее грудь, как он всегда делал. Ее десять лет страданий закончились, и хотя жертву было трудно вынести, наградой за нее будет планета, которая снова станет зеленой, и Природа, восстановившая Ее заслуженную Славу.

Как-то хорошо вернуться в Нью-Йорк. Хотя он не осмелился вернуться в свою квартиру, это был по крайней мере город, и здесь он мог исчезнуть так же легко, как крыса на свалке. Он сказал таксисту отвезти его в Essex House, высококлассный отель на юге Центрального парка, и там он зарегистрировался под именем Джозефа Деметриуса. Приятно, что в его комнате был мини-бар, и он смешал напиток с двумя миниатюрами водки американского бренда, о низком вкусе которой он слишком беспокоился, чтобы беспокоиться о нем. Затем, приняв решение, он позвонил в авиакомпанию, чтобы подтвердить информацию о рейсе, проверил свои часы, затем позвонил на стойку регистрации и приказал служащему позвонить ему в адский час 3:30 утра. рухнул на кровать, не раздевшись. Утром ему придется сделать несколько быстрых покупок, а также посетить свой банк, чтобы вытащить паспорт Деметрия из сейфа. Тогда он получит пятьсот долларов в банкомате благодаря своей Demetrius MasterCard, и он будет в безопасности. . . ну, если не в полной безопасности, то в большей безопасности, чем он был сейчас, достаточно, чтобы быть в некоторой степени уверенным в себе и своем будущем, каким оно было, если Проект можно будет остановить. А если нет, сказал он себе сквозь закрытые и несколько пьяные глаза, то, по крайней мере, он будет знать, чего следует избегать, чтобы остаться в живых. Наверное.

Кларк проснулся в свой привычный час. Теперь, после двух недель жизни, Джей Си спал лучше, и сегодня утром он, по крайней мере, синхронизировал себя с хозяином дома, обнаружил Джон, вставая после утреннего бритья, чтобы услышать первые пробуждающие щебетания своего внука. спальню, где в настоящее время проживают они с Пэтси. Сэнди разбудили эти звуки, хотя ей удалось проигнорировать сигнал тревоги на стороне кровати Джона, ее материнские или пра-материнские инстинкты, очевидно, обладали собственной избирательной силой. Кларк спустился на кухню, чтобы включить кофемашину, затем открыл входную дверь, чтобы забрать свои утренние экземпляры « Таймс», « Дейли телеграф» и « Манчестер Гардиан» для своей утренней сводки новостей. Он узнал, что в британских газетах есть одна особенность: качество написания было лучше, чем в большинстве американских газет, а статьи были более краткими.

Маленький парень растет, сказал себе Джон, когда Пэтси вошла на кухню с JC, прикрепленным к ее левой груди, и Сэнди на буксире позади. Но его дочь не пила кофе, очевидно, опасаясь, что кофеин может попасть в ее грудное молоко. Вместо этого она сама пила молока, а Сэнди готовила завтрак. Джон Конор Чавес был полностью поглощен своим завтраком, и через десять минут его дед был так же занят своим собственным, радио теперь на канале BBC, чтобы поймать утренние новости, чтобы дополнить отпечаток перед ним. Оба способа подтвердили, что в мире по существу царит мир. Главной историей были Олимпийские игры, о которых Дин докладывал им каждую ночь - утро для него, во всех этих часовых поясах - отчеты обычно заканчивались тем, что телефон подносил к маленькому личику Джей Си, чтобы его гордый отец мог услышать мяуканье. он иногда делал, хотя и редко по команде.

К 6:30 Джон был одет и направился к выходу, а этим утром, в отличие от некоторых других, поехал на спортивную площадку на утреннюю зарядку. Там были бойцы Команды-1, их число все еще невелико из-за потерь в перестрелке в госпитале, но они, как всегда, гордые и стойкие. Этим утром группу возглавил сержант первого класса Фред Франклин, и Кларк следовал его инструкциям, не так умело, как молодые люди, но все еще стараясь не отставать, и таким образом заслужил их уважение, а также несколько пренебрежительных взглядов на старого пердуна, который думал, что он было что-то еще. Джон увидел, что команда-2 с коротким номером находилась на другом конце поля во главе с сержант-майором Эдди Прайсом. Через полчаса он снова принял душ - делать это дважды за девяносто минут почти каждый день часто показалось ему странным, но душ-пробуждение был такой неотъемлемой частью его жизни, что он не мог обойтись без него, и после Работая в поте лица с войсками, он всегда нуждался в другом. После этого, одетый в костюм своего «босса», он вошел в здание штаба, как всегда проверил факс и обнаружил сообщение из штаба ФБР, в котором говорилось, что по делу Серова ничего нового не произошло. Второй факс сообщил ему, что посылка будет доставлена ему рано утром из Уайтхолла, но не сообщил, что именно. Что ж, подумал Джон, включив кофемашину в офисе, со временем он узнает.

Эл Стэнли вошел незадолго до восьми, все еще показывая последствия своих ран, но поправляясь для человека его возраста. Билл Тоуни пришел всего через две минуты, и высшее руководство Rainbow было на месте еще на один рабочий день.

Телефон разбудил его толчком. Попов потянулся к нему в темноте, промахнулся, потом снова потянулся. "Да."

«Сейчас три тридцать, мистер Деметриус, - сказал оператор.

«Да, спасибо», - ответил Дмитрий Аркадьевич, включив свет и повернувшись, ступил ногами на покрытый ковром пол. В записке рядом с телефоном говорилось, как набирать нужный номер: девять. . . ноль-один-один-четыре четыре. . .

Алиса Фургейт пришла на несколько минут раньше. Она положила сумочку в ящик стола, села и начала просматривать свои записи о вещах, которые должны были произойти сегодня. О, она видела бюджетное собрание. Мистер Кларк будет в плохом настроении до обеда. Затем зазвонил ее телефон.

«Мне нужно поговорить с мистером Джоном Кларком», - сказал голос.

«Могу я сказать ему, кто звонит?»

«Нет», - сказал голос. "Вы не можете."

Секретарша озадаченно моргнула. Она чуть не сказала, что вряд ли сможет переадресовать звонок при таких обстоятельствах, но не стала. Для неприятностей было слишком раннее утро. Она поставила входящий звонок на удержание и нажала другую кнопку.

«Звонок для вас по первой линии, сэр».

"Это кто?" - спросил Кларк.

«Он не сказал, сэр».

«Хорошо», - проворчал Джон. Он переключил кнопки и сказал: «Это Джон Кларк».

«Доброе утро, мистер Кларк», - сказал анонимный голос в знак приветствия.

"Это кто?" - спросил Джон.

«У нас есть общие знакомые. Его зовут Шон Грэди.

"Да?" Рука Кларка сжала инструмент, и он нажал кнопку «ЗАПИСЬ» прикрепленной магнитофонной системы.

«Значит, вы знаете, как меня зовут Иосиф Андреевич Серов. Нам нужно встретиться, мистер Кларк.

«Да, - спокойно ответил Джон, - я бы хотел этого. Как мы делаем это?"

«Сегодня, я думаю, в Нью-Йорке. Садитесь на рейс 1 British Airways Concorde в аэропорт JFK, и я встречу вас в час дня у входа в зоопарк Центрального парка. Здание из красного кирпича, похожее на замок. Я буду там ровно в одиннадцать часов. Любые вопросы?"

«Я полагаю, что нет. Ладно, в Нью-Йорке одиннадцать утра.

"Спасибо. До свидания." Линия оборвалась, и Кларк снова переключил кнопки.

«Алиса, не могли бы вы пригласить Билла и Алистера присоединиться ко мне, пожалуйста?»

Они пришли меньше чем через три минуты. «Послушайте, ребята, - сказал Джон, нажав кнопку PLAY на магнитофоне.

«Черт побери», - заметил Билл Тоуни за секунду до того, как Эл Стэнли смог сделать то же самое. «Он хочет с тобой познакомиться? Интересно, почему."

"Есть только один способ узнать. Мне нужно успеть на «Конкорд» до Нью-Йорка. Ал, ты не мог бы разбудить Мэллоя, чтобы он отвез меня в Хитроу?

"Вы собираетесь?" - спросил Стэнли. Ответ был очевиден.

"Почему нет? Черт, - ухмыльнулся Джон, - это избавляет меня от долбаного совещания по бюджету.

«Совершенно верно. Это может быть связано с опасностями ».

«Я попрошу ФБР прислать несколько человек, чтобы присмотреть за мной, и у меня будет друг со мной», - заметил Кларк, имея в виду свою «Беретту» 45-го калибра. «Здесь мы имеем дело с профессиональным привидением. Для него больше опасности, чем для меня, если только на другом конце у него не будет проведена очень сложная операция, и мы сможем это заметить. Он хочет встретиться со мной. Он профессионал, а это значит, что он хочет мне что-то сказать - или, может быть, спросить меня что-то, но я бы наклонился в другую сторону, верно? »

«Я должен согласиться с этим», - сказал Тоуни.

«Возражения?» - спросил Кларк своих главных подчиненных. Таких не было. Им было так же любопытно, как и ему, хотя им нужна была надежная охрана в Нью-Йорке для встречи. Но это не будет проблемой.

Кларк посмотрел на часы. «Там почти четыре часа утра, и он хочет, чтобы встреча была сегодня. Довольно быстро для такого рода вещей. К чему спешить? Любые идеи?"

«Он мог бы сказать вам, что не имел никакого отношения к инциденту в больнице. Помимо этого? . . . » Тоуни только покачал головой.

«Время - проблема. - Рейс десять тридцать, Джон, - заметил Стэнли. «Сейчас на вашем восточном побережье три тридцать. Пока на работе не будет никого из важных ».

«Нам просто нужно их разбудить». Кларк посмотрел на свой телефон и нажал кнопку быстрого набора для штаб-квартиры ФБР.

«ФБР», - сказал другой анонимный голос.

«Мне нужно поговорить с помощником директора Чаком Бейкером».

«Я не думаю, что мистер Бейкер сейчас будет здесь».

"Я знаю. Позвони ему домой. Скажи ему, что звонит Джон Кларк ». Он почти мог слышать дерьмо на другом конце вызова, но приказ был отдан голосом, который звучал серьезно, и ему нужно было следовать.

«Привет», - немного неуверенно сказал другой голос через минуту.

«Чак, это Джон Кларк. Что-то пошло не так с делом Серова ».

"Что это такое?" И почему, черт возьми, он не может подождать четыре часа? голос не продолжался.

Джон объяснил. Он слышал, как мужчина просыпается на другом конце провода.

«Хорошо, - сказал Бейкер. «Я попрошу парней из Нью-Йорка встретить тебя у терминала, Джон».

«Спасибо, Чак. Извини, что встряхнул тебя в такой час.

«Да, Джон. До свидания."

Остальное было легко. Маллой зашел в свой офис после утренней тренировки и позвонил, чтобы подготовить свой вертолет к прыжку. Это не заняло много времени. Единственная головная боль заключалась в том, чтобы фильтровать входящий и исходящий поток авиалайнеров, но вертолет приземлился у терминала авиации общего назначения, и машина службы безопасности аэропорта доставила Джона к нужному терминалу, где Кларк смог пройти в зал ожидания Speedway. минут до вылета, чтобы забрать свой билет. Таким образом, он также обошел службу безопасности и, таким образом, избавился от смущения, связанного с необходимостью объяснять, что у него есть пистолет, что в Соединенном Королевстве было равносильно объявлению о том, что у него очень заразная проказа. Обслуживание было щедрым по-британски, и ему пришлось отказаться от предложения шампанского перед посадкой в самолет. Затем был объявлен рейс, и Кларк спустился по трапу и сел на самый быстрый авиалайнер в мире, направлявшийся на рейс 1 в Нью-Йоркский аэропорт имени Джона Кеннеди. Пилот дал обычный предполетный инструктаж, и трактор оттолкнул негабаритный истребитель от ворот. Джон подумал, что меньше чем через четыре часа он вернется в Штаты. Разве путешествие по воздуху не было чудесным? Но что еще лучше, у него на коленях был пакет, который только что доставили курьером. Это был личный пакет некоего Попова Дмитрия Аркадьевича. Он был уверен, что книга была сильно отредактирована, но даже в этом случае она была интересной для чтения, поскольку «Конкорд» подпрыгнул и повернул на запад, в Америку. «Спасибо, Сергей Николаевич», - подумал Джон, листая страницы. Джон увидел, что это должно быть настоящее досье КГБ. На некоторых фотокопиях в верхнем левом углу были видны отверстия, что означало, что они относятся к тому времени, когда КГБ использовал булавки для скрепления страниц вместо скоб, которые были скопированы с британского МИ-6 еще в 1920-х годах. Это была мелочь, о которой на самом деле знали только инсайдеры.

Кларк был примерно на полпути через Северную Атлантику, когда Попов снова проснулся один в семь пятнадцать. Он приказал прислать завтрак и привести себя в порядок, готовясь к напряженному дню. К восьми пятнадцати он выходил из парадной двери и в первую очередь искал магазин мужской одежды, который был открыт для торговли. Это было неприятно, пока, наконец, он не нашел человека, двери которого открылись ровно в девять. Тридцать минут спустя у него был дорогой, но несколько плохо сидящий серый костюм, а также рубашки и галстуки, которые он забрал в свой номер в отеле и в которые он тут же переоделся. Затем ему пора было идти в Центральный парк.

Здание, охранявшее зоопарк Центрального парка, было странным. Он был сделан из кирпича и имел зубцы на крыше, как будто защищал территорию от вооруженного нападения, но те же стены были усеяны окнами, и все здание располагалось в углублении, а не на вершине холма, как это делал настоящий замок. . Что ж, у американских архитекторов были свои идеи, решил Попов. Он ходил по округе в поисках агентов ФБР (или, возможно, полевых офицеров ЦРУ? - подумал он), которые наверняка будут там, чтобы освещать эту встречу - и, возможно, арестовать его? Что ж, с этим ничего не поделаешь. Теперь он узнает, действительно ли этот Джон Кларк был офицером разведки. В этом бизнесе есть правила, и Кларк должен следовать им из профессиональной вежливости. С его стороны риск был огромен, и Кларк должен был уважать его именно по этой причине, но он не мог быть уверен. Что ж, в этом мире многого нельзя быть уверенным.

Доктор Киллгор пришел в кафетерий в привычный для него час, но, к удивлению, не нашел там своего русского друга или Фостера Ханниката. Что ж, может они оба заснули допоздна. Он задержался за завтраком на двадцать минут дольше обычного, прежде чем решил, черт возьми, и поехал к конюшне. Там он нашел еще один сюрприз. И Пахта, и Иеремия были в загоне, ни один из них не оседлал и не обуздал. Он не мог знать, что обе лошади вернулись в свой дом прошлой ночью. С любопытством он отвел обоих обратно к своим стойлам, прежде чем оседлать свое обычное животное. Он подождал снаружи в загоне еще пятнадцать минут, гадая, появятся ли его друзья, но они этого не сделали, и они с Кирком Маклином уехали на запад в утреннюю экскурсию по сельской местности.

«Скрытая сторона бизнеса может быть интересной», - подумал Салливан. Здесь он управлял чем-то вроде фургона «Консолидейтед Эдисон», и был одет в синий комбинезон, означавший такую же работу. Одежда была достаточно мешковатой, чтобы позволить ему носить с собой дюжину единиц оружия внутри уродливой одежды, но, что еще лучше, она делала его фактически невидимым. На улицах Нью-Йорка было столько этой формы, что никто их и не заметил. Эта незаметная миссия по наблюдению была начата в спешке, когда на месте встречи уже находилось не менее восьми агентов, у всех была фотография в паспорте с этим подопытным Серова, и это было хорошо. У них не было оценок роста и веса, а это означало, что они искали OWG, обычного белого парня, которых в Нью-Йорке насчитывалось не менее трех миллионов.

Внутри терминала его партнер, Фрэнк Чатем, ждал у трапа выхода с рейса 1 British Airways в костюме и галстуке. Его комбинезон находился внутри фургона «Кон Эд», который Салливан припарковал перед терминалом. Они даже не знали, кто этот Кларк, с которым они встречались, просто помощник директора Бейкер считал его чертовски важным.

Самолет прилетел точно вовремя. Кларк, сидевший на месте 1-C, встал и первым вышел из самолета. Эскорт ФБР у выхода с трапа было легко обнаружить.

"Ищет меня?"

"Ваше имя, сэр?"

«Джон Кларк. Чаку Бейкеру следовало ...

"Он сделал. Следуйте за мной, сэр. Чатем быстро вывел его, минуя иммиграционную службу и таможню, и это был всего лишь один раз, когда в паспорт Джона не поставили штамп в честь его въезда в суверенную страну. Фургон «Кон Эд» был легко обнаружен. Кларк пошел на это без предупреждения и запрыгнул внутрь.

«Привет, я Джон Кларк», - сказал он водителю.

«Том Салливан. Вы познакомились с Фрэнком.

«Пойдемте, мистер Салливан, - сказал ему Джон.

"Да сэр." Фургон сразу тронулся. Сзади сидел Чатем и с трудом натягивал свой синий комбинезон.

«Хорошо, сэр, что именно здесь происходит?»

«Я встречаюсь с парнем».

"Серов?" - спросил Салливан, прокладывая путь к шоссе.

«Да, но его настоящее имя - Попов. Дмитрий Аркадьевич Попов. Раньше он был полковником старого КГБ. У меня есть его кадровый пакет, читал попавшийся. Он специалист по борьбе с террористами, вероятно, имеет больше связей, чем телефонная компания ».

«Этот парень организовал операцию, которая ...»

"Ага." Джон кивнул, сидя на переднем правом пассажирском сиденье. «Операция, которая прошла после моей жены и дочери. Они были основными целями ».

"Дерьмо!" - заметил Чатем, застегивая свою одежду. Они этого не знали . «И ты хочешь встретиться с этой дворнягой?»

«Бизнес есть бизнес, ребята», - заметил Джон, гадая, действительно ли он верил в это или нет.

"Так кто ты такой?"

- Во всяком случае, раньше было агентство.

«Откуда вы знаете мистера Бейкера?»

«У меня сейчас немного другая работа, и мы должны взаимодействовать с Бюро. В основном с Гасом Вернером, но в последнее время я разговаривал и с Бейкером ».

«Вы часть команды, которая уничтожила плохих парней в больнице в Англии?»

«Я здесь хозяин», - сказал им Кларк. «Но не надо распространять это повсюду, хорошо?»

«Нет проблем», - ответил Салливан.

«Вы работаете над г-ном Серовым?»

«Это один из них, который у нас есть на столе, да».

"Что у тебя на этом?" - спросил Джон.

«Фотография на паспорт - я думаю, она у вас есть».

«Лучше, если у меня есть его официальное фото из КГБ. Лучше паспортного, это как фото в анфас и в профиль, но ему десять лет. Что еще у вас есть? »

«Банковские счета, записи по кредитным картам, почтовый ящик, но адреса еще нет. Мы все еще работаем над этим ».

«Зачем он нужен?» - спросил Джон.

«В основном заговор», - ответил Салливан. «Заговор с целью разжигания терроризма, сговор с целью незаконного оборота наркотиков. Эти законодательные акты довольно обширны, поэтому мы используем их в случаях, когда мы не имеем большого представления о том, что происходит на самом деле ».

"Вы можете его арестовать?"

«Вы держите пари. На виду, - сказал Чатем в спину. «Вы хотите, чтобы мы это сделали?»

"Я не уверен." Кларк устроился на неудобном сиденье и наблюдал за приближением горизонта Нью-Йорка, все еще гадая, о чем, черт возьми, все это было. «Он узнает достаточно скоро», - сказал себе Джон, думая, что еще не скоро встретится с ублюдком, который послал вооруженных людей за своей женой и дочерью. Ему удалось нахмуриться, глядя на приближающийся город, которого агенты ФБР не заметили.

Попов подумал, что у него были замечены два сотрудника ФБР, не говоря уже о паре полицейских в форме, которые могли или не могли участвовать в слежке, которая должна была здесь собираться. Однако ничего не поделаешь. Он должен был встретиться с этим парнем Кларком, а это означало, что встреча должна проводиться в общественном месте, иначе ему пришлось бы войти прямо в логово льва, чего он не мог заставить себя сделать. Здесь у него будет хоть какой-то шанс, просто вопрос, действительно, пройти на юг, к станции метро, и помчаться вниз, чтобы успеть на поезд. Это избавило бы их от многих и дало бы ему выбор. Скинь с него пиджак и поменяй внешний вид, надень шляпу, которую засунул в карман брюк. Он полагал, что у него были равные шансы уклониться от контакта, если бы он был вынужден, и была небольшая опасность, что кто-нибудь выстрелит в него, не в самом центре крупнейшего города Америки. Но его лучшим шансом было пообщаться с Кларком. Если бы он был тем профессионалом, которым его считал Попов, то они могли бы заниматься бизнесом. Они должны были. Ни у одного из них не было выбора, сказал себе Дмитрий Аркадьевич.

Фургон пересек Ист-Ривер и двинулся на запад по многолюдным улицам. Джон посмотрел на часы.

«Нет проблем, сэр. Мы будем примерно на десять минут раньше, - сказал ему Салливан.

«Хорошо», - напряженно ответил Джон. Это было скоро, и ему нужно было полностью контролировать свои эмоции. Страстный человек, Джон Теренс Кларк не раз позволял им работать, но теперь он не мог этого допустить. Кем бы ни был этот русский, он пригласил его на встречу, и это кое-что значило - что, он еще не мог знать, но это должно было означать, что происходит что- то необычное. И поэтому ему пришлось отбросить все мысли о прошлых опасностях для своих ближайших родственников. На этой встрече он должен был быть холодным, как камень, и поэтому, сидя на переднем сиденье грузовика «Кон Эд», Кларк велел себе глубоко вздохнуть и расслабиться, и постепенно ему это удалось. Затем его любопытство взяло верх. Этот русский должен был знать, что Кларк знал, что он сделал, и тем не менее он просил об этой встрече и настаивал на ее скорейшем проведении. «Это должно что-то значить, - сказал себе Джон, когда они вырвались из пробки и свернули налево на Пятую авеню. Он снова посмотрел на часы. Они пришли на четырнадцать минут раньше. Фургон свернул направо и остановился. Кларк вышел и направился на юг по многолюдному тротуару, мимо людей, продающих подержанные книги и другие уловки из того, что выглядело как переносные деревянные шкафы. Позади него агенты ФБР двинули фургон вперед, остановили его рядом со зданием собрания и вышли, неся бумаги и оглядываясь вокруг, слишком явно, как сотрудники Кон Эда, подумал Джон. Затем он повернул направо, спустился по лестнице и посмотрел на здание из красного кирпича, которое кто-то придумал как замок лет сто назад. Это не заняло много времени.

«Доброе утро, Джон Кларк», - раздался позади него мужской голос.

«Доброе утро, Дмитрий Аркадьевич», - ответил Джон, сначала не оборачиваясь.

«Очень хорошо», - одобрительно сказал голос. «Поздравляю вас с тем, что вы узнали одно из моих имен».

«У нас хорошая разведка, - продолжал Джон, не оборачиваясь.

«У вас был приятный полет?»

«Быстрый. Я никогда раньше не делал Concorde. Это не было неприятно. Итак, Дмитрий, чем я могу вам помочь? »

«Прежде всего я должен извиниться перед вами за мои контакты с Грэди и его людьми».

«А как насчет других операций?» - спросил Кларк, болтаясь, что-то вроде азартной игры, но он был в азартном настроении.

«Это не касалось вас напрямую, и только один человек был убит».

«Но это была маленькая больная девочка», - слишком быстро заметил Джон.

«Нет, я не имел никакого отношения к Worldpark. Банк в Берне и биржевой торговец за пределами Вены - да, это были мои миссии, но не парк развлечений ».

«Итак, вы участвовали в трех террористических операциях. Знаете, это противозаконно.

«Да, я в курсе», - сухо ответил русский.

"Так что я могу сделать для тебя?" - снова спросил Джон.

«Я могу сделать для вас больше, мистер Кларк».

"А что есть?" Тем не менее он не повернулся. Но за этим должно было наблюдать с полдюжины агентов ФБР, возможно, один с дробовиком микрофона, чтобы записать обмен. В спешке прийти, Кларк не смог достать подходящую записывающую систему для своего костюма.

«Кларк, я могу назвать вам причину миссий и имя человека, который все это спровоцировал - это чудовищно. Я обнаружил только вчера, даже не двадцать четыре часа назад, какова цель всего этого ".

«Итак, какова цель?» - спросил Джон.

«Чтобы убить почти каждого человека на планете», - ответил Попов.

Это заставило Кларка остановиться и повернуться, чтобы посмотреть на мужчину. Он увидел, что фотография с досье КГБ была довольно хорошей. «Это какой-то сценарий фильма?» - холодно спросил он.

«Кларк, вчера я был в Канзасе. Там я узнал план этого «проекта». Я застрелил человека, который сказал мне, чтобы я мог сбежать. Человек, которого я убил, был Фостер Ханникатт, проводник-охотник из Монтаны. Я выстрелил ему в грудь из его же пистолета «Кольт сорок четвертый». Оттуда я выехал на ближайшее шоссе и умудрился отвезти меня в ближайший региональный аэропорт, оттуда в Канзас-Сити, а оттуда в Нью-Йорк. Я звонил тебе из своего гостиничного номера менее восьми часов назад. Да, Кларк, я знаю, что у тебя есть власть арестовать меня. У вас должна быть охрана, наблюдающая за нами прямо сейчас, предположительно из вашего ФБР, - сказал он, когда они вошли в зону с клетками для животных. «Итак, вам нужно только помахать рукой, и я буду арестован, и я только что назвал вам имя человека, которого я застрелил, и место, где это было сделано. К тому же я обвиняюсь в подстрекательстве к терактам, и я предполагаю, что за торговлю наркотиками. Я знаю это, но просил об этой встрече. Думаешь, я шучу над тобой, Джон Кларк?

«Возможно, нет», - ответила Радуга Шесть, внимательно глядя на мужчину.

«Очень хорошо, и в этом случае я предлагаю, чтобы вы отвезли нас в местный офис ФБР или в другое безопасное место, чтобы я мог предоставить вам необходимую информацию при контролируемых обстоятельствах. Я требую только вашего слова, что меня не задержат или арестуют ».

«Вы бы поверили мне, если бы я сказал это?»

"Да. Вы - ЦРУ, и вы знаете правила игры, не так ли?

Кларк кивнул. «Хорошо, даю слово, если вы говорите мне правду».

«Джон Кларк, если бы я не был», - сказал Попов. «Воистину, я бы хотел, чтобы меня не было, товарич».

Джон пристально посмотрел ему в глаза и увидел в них страх. . . нет, что-то более глубокое, чем страх. Этот парень только что назвал его товарищем. Это что-то значило, особенно в этих обстоятельствах.

«Пойдем», - сказал ему Джон, поворачиваясь и направляясь к Пятой авеню.

«Это наша тема, ребята», - сказала женщина-агент по радио. «Вот и сюжет Серова весь в подарочной упаковке, как игрушка от FAO Schwarz. Ждать. Они разворачиваются и направляются на восток, к Пятой ».

«Нет дерьма?» - спросил Фрэнк Чатем. Затем он увидел, что они очень быстро идут к тому месту, где был припаркован фургон.

«У вас здесь есть безопасный дом?» - спросил Кларк.

«Ну, да, мы знаем, но ...»

«Приведи нас прямо сейчас!» - приказал Кларк. «Вы также можете немедленно прекратить операцию по прикрытию. Садись, Дмитрий, - сказал он, открывая раздвижную дверь.

Убежище было всего в десяти кварталах. Салливан припарковал фургон, и все четверо вошли внутрь.

ГЛАВА 37

УМИРАЮЩЕЕ ПЛАМЯ

Убежище представляло собой четырехэтажный дом из коричневого камня, который несколько десятилетий назад передал федеральному правительству благодарный бизнесмен, чей похищенный сын был найден живым Федеральным бюро расследований. Он использовался в основном для интервьюирования дипломатов ООН, которые так или иначе работали на правительство США, и был одним из мест, где работал Аркадий Шевченко, все еще самый высокопоставленный советский перебежчик всех времен. Внешне ничем не примечательный, внутри была тщательно продуманная система безопасности и три комнаты, оборудованные системами записи и двусторонними зеркалами, плюс обычные столы и более удобные кресла, чем обычно. Он был укомплектован круглосуточно, обычно агентом-новичком из полевого подразделения Нью-Йорка, чьей целью была лишь работа швейцара.

Чатем провел их в комнату для допросов на верхнем этаже и усадил Кларка и Попова в кабину без окон. Микрофон был установлен, и катушечный магнитофон начал вращаться. За одним из зеркал также была установлена телекамера и видеомагнитофон.

«Хорошо», - сказал Кларк, объявляя дату, время и место. «Со мной полковник Дмитрий Аркадьевич Попов, в отставке, из бывшего советского КГБ. Тема интервью - международная террористическая деятельность. Меня зовут Джон Кларк, я полевой офицер Центрального разведывательного управления. Также здесь…

«Специальный агент Том Салливан ...»

"А также-"

«Специальный агент Фрэнк Чатем ...»

«О нью-йоркском офисе ФБР. Дмитрий, не могли бы вы начать? » - сказал Джон.

Попову было чертовски страшно это делать, и это проявилось уже в первые несколько минут его повествования. Два агента ФБР в первые полчаса выказывали полное недоверие, пока он не перешел к рассказу о своих утренних поездках по Канзасу.

«Маклин? Как его звали? » - спросил Салливан.

«Кирк, я думаю, возможно, Курт, но я думаю, что все закончилось на К», - ответил Попов. «Ханникатт сказал мне, что он похитил людей здесь, в Нью-Йорке, чтобы использовать их в качестве подопытных кроликов при болезни Шивы».

«Бля», - выдохнул Чатем. «Как выглядит этот парень?»

Попов сказал им очень точно, вплоть до длины волос и цвета глаз.

"Мистер. Кларк, мы знаем этого парня. Мы взяли у него интервью в связи с исчезновением молодой женщины Мэри Бэннистер. И еще одна женщина, Энн Претло, исчезла при очень похожих обстоятельствах. Черт возьми, вы говорите, что их убили?

«Нет, я сказал, что они были убиты в качестве подопытных из-за болезни Шивы, которую они планируют распространить в Сиднее».

«Горизонт Корпорейшн. Вот где работает этот Маклин. Его коллеги сказали нам, что его сейчас нет в городе ».

«Да, вы найдете его в Канзасе», - кивнул им Попов.

«Вы знаете, насколько велика корпорация Horizon?» - спросил Салливан.

"Достаточно большой. Хорошо, Дмитрий, - сказал Кларк, оборачиваясь, - как ты думаешь, как именно они будут распространять этот вирус?

«Фостер сказал мне, что это часть системы охлаждения воздуха на стадионе. Это все, что я знаю.

Джон подумал об Олимпийских играх. Сегодня они пробегали марафон, и это было последнее мероприятие, за которым должна была состояться церемония закрытия в тот вечер. Не было времени думать о чем-то еще. Он повернулся, снял трубку и набрал Англию. «Дайте мне Стэнли», - сказал он миссис Форгейт.

- Алистер Стэнли, - сказал голос затем.

«Ал, это Джон. Возьми Дина и попроси его позвонить мне сюда ». Джон прочитал номер по телефону. «Прямо сейчас - немедленно, Ал. Я имею в виду прямо сейчас, черт возьми ».

«Понятно, Джон».

Кларк подождал четыре с половиной минуты у своих часов, прежде чем зазвонил телефон.

«Тебе повезло, что он меня поймал, Джон. Я как раз собирался уйти и посмотреть мара ...

«Заткнись, черт возьми, и послушай меня, Доминго», - резко сказал Кларк.

«Да, Джон, продолжай», - ответил Чавес, доставая блокнот, чтобы сделать заметки. "Это по-настоящему?" - спросил он через несколько секунд.

«Мы верим, что это так, Дин».

«Это как что-то из плохого фильма». Это было что-то придуманное СПЕКТРОМ? - подумал Чавес. Какая в этом была потенциальная прибыль для кого-то?

«Дин, парня, который мне это дает, зовут Серов, Иосиф Андреевич. Он сейчас здесь со мной ».

«Хорошо, я слышу вас, мистер К. Когда должна состояться эта операция?»

- Якобы во время церемонии закрытия. Есть ли сегодня что-нибудь еще, кроме марафона? »

«Нет, это последнее крупное мероприятие, и мы не должны быть слишком заняты, пока гонка не закончится. Мы ожидаем, что стадион начнет заполняться сегодня около пяти часов дня, а затем состоится церемония закрытия, и все разойдутся по домам ». Включая меня, ему не пришлось добавлять.

«Что ж, это их план, Дин».

«И вы хотите, чтобы мы это остановили».

"Верный. Пошевеливайся. Сохраните этот номер. Я буду здесь весь день на СТЮ-4. Отныне все передачи будут в безопасности. Хорошо?"

"Ты понял. Дай мне двигаться, Джон ».

«Двигайся», - сказал ему голос. "До свидания."

Чавес повесил трубку, гадая, как, черт возьми, он это сделает. Сначала ему нужно было собрать свою команду. Все они были на одном этаже, и он вышел в коридор, постучал в каждую дверь и сказал унтер-офицерам, чтобы они прошли в его апартаменты.

«Хорошо, люди, у нас сегодня есть работа. Вот в чем дело, - начал он и минут пять раскручивал рассказ.

«Боже», - сумел сказать Томлинсон за всех. История была совершенно невероятной, но они привыкли слышать странную информацию и действовать в соответствии с ней.

«Мы должны найти диспетчерскую для системы туманообразования. Как только мы это сделаем, мы поместим туда людей. Мы поменяем обязанности. Джордж и Гомер, вы начинаете, а потом мы с Майком избавим вас. Назовите это двухчасовой ротацией внутри и снаружи. Радио будет постоянно. Смертельная сила разрешена, люди ».

Нунан тоже слышал брифинг. «Дин, все это кажется маловероятным».

«Я знаю, Тим, но мы все равно действуем в соответствии с этим».

«Ты так говоришь, чувак».

«Пойдемте, люди», - сказал им Дин, вставая.

«Сегодня день, Кэрол, - сказал Джон Брайтлинг своей бывшей жене. «Менее чем через десять часов проект начнется».

Она бросила Джиггса на пол и подошла, чтобы обнять его. «О, Джон!»

«Я знаю», - сказал он ей. "Это было долго. Без тебя не справился бы.

Хенриксен тоже был там. «Хорошо, я разговаривал с Уилом Герингом двадцать минут назад. Он подключит дозатор Шивы прямо перед началом церемонии закрытия. Погода у нас тоже работает. В Сиднее будет еще одна жаркая погода, температура должна упасть до девяноста семи градусов. Так что люди будут разбивать палатки под туманом ».

«И тяжело дышит», - подтвердил доктор Джон Брайтлинг. Это был еще один способ избавиться от лишнего тепла.

Чавес был на стадионе, уже весь в поту от жары здания и гадая, не упадет ли кто-нибудь из марафонцев замертво после сегодняшней гонки. Итак, Global Security, с персоналом которой он кратко общался, была частью миссии. Он задавался вопросом, может ли он вспомнить все лица, которые он видел во время двух коротких совещаний, которые у него были, но сейчас ему нужно было найти полковника Вилкерсона. Через пять минут в хижине службы безопасности он нашел этого человека.

«Доброго времени суток, майор Чавес».

«Привет, Фрэнк. У меня к тебе вопрос.

«Что это, Дин?»

«Система туманообразования. Откуда это взялось? »

«Насосная рядом с пятым отделением, слева от рампы».

«Как мне туда попасть?»

«Вы получите от меня ключ от двери и код сигнализации. Почему, старина?

«О, ну, я просто хочу это увидеть».

«Есть проблемы, Дин?» - спросил Вилкерсон.

"Может быть. Я подумал, - продолжил Чавес, пытаясь на мгновение сформулировать убедительную ложь. «Что, если кто-то захочет использовать его для выдачи химического агента, например? И я подумал, что могу ...

«Проверить это? Один из глобальных людей опередил тебя, парень. Полковник Геринг. Он проверил всю установку. То же самое, что и вы, но немного раньше.

«Ну, я тоже могу это сделать?»

"Почему?"

«Назовите это паранойей», - ответил Чавес.

"Я предполагаю." Вилкерсон поднялся со стула и снял со стены правильный ключ. «Код тревоги - один-один-три-три-шесть-шесть».

Одиннадцать тридцать три шестьдесят шесть, запомнил Дин.

"Хороший. Спасибо, полковник.

«С удовольствием, майор», - ответил подполковник САС.

Чавес вышел из комнаты, присоединился к своим людям снаружи и быстро направился обратно на стадион.

«Вы рассказали им о проблеме?» - спросил Нунан.

Чавес покачал головой. «У меня не было на это полномочий. Джон ожидает, что мы с этим справимся ».

«Что, если наши друзья вооружены?»

«Ну, Тим, мы имеют право использовать необходимую силу, не так ли?»

«Это может быть беспорядок», - предупредил агент ФБР, обеспокоенный местными законами и юрисдикцией.

«Да, я так полагаю. Мы используем наши головы, хорошо? Мы тоже знаем, как это сделать ».

Работа Кирка Маклина в Проекте заключалась в том, чтобы следить за системами поддержки окружающей среды, в основном за системой кондиционирования воздуха и системой избыточного давления, в установке которых он толком не разбирался. В конце концов, всем внутри зданий сделают прививку «В», и даже если Шива войдет, опасности не должно быть. Но он предположил, что Джон Брайтлинг просто был лишним в своем мышлении о защитных системах, и это его устраивало. С его повседневной работой было легко справиться - в основном она заключалась в проверке циферблатов и записывающих систем, все из которых застряли в самом центре нормальных рабочих диапазонов, - и тогда он почувствовал себя как поездка. Он вошел в офис транспорта и взял связку ключей от «Хаммера», а затем направился в сарай за своей лошадью. Еще двадцать минут, и он оседлал свою четвероногую лошадь и направился на север, галопом по лугам, по проселкам пшеничных полей, где разворачивались сельскохозяйственные машины, не спеша через один из городков луговых собачек и направляясь в целом. в сторону межгосударственной автомагистрали, которая образовывала северный край недвижимости Проекта. Примерно через сорок минут поездки он увидел кое-что необычное.

Как и на каждом сельском участке американского Запада, здесь проживало постоянное население канюков. Здесь, как и в большинстве подобных мест, их местные жители называли канюками-индейками, независимо от породы. Крупные хищники, питавшиеся падалью, отличались своим размером и уродством - черными перьями и голыми краснокожими головами с большими мощными клювами. для отрывания мяса от туш мертвых животных. Они были природными сборщиками мусора - или, как некоторые говорят, собственными гробовщиками Природы - важными частями экосистемы, хотя некоторым были неприятны. Он увидел шестерых из них, которые кружили что-то в высокой траве на северо-востоке. Шесть - это много - потом он понял, что их еще больше, когда заметил черные угловатые формы в траве с расстояния двух миль. Очевидно, что-то большое умерло, и они собрались, чтобы очистить - съесть - это. Это были осторожные, консервативные птицы. Они кружили и осматривали их, чтобы убедиться, что все, что они видят и нюхают, не было еще живым и, следовательно, не могло подпрыгнуть и ранить их, когда они спустились, чтобы поесть. Птицы были самыми нежными существами, созданы в основном для воздуха и должны быть в идеальном состоянии, чтобы летать и выжить.

Что они едят? - подумал Маклин, направляя свою лошадь туда на прогулке, не желая пугать птиц больше, чем необходимо, и задаваясь вопросом, не боятся ли они лошади и всадника. «Наверное, нет, - подумал он, - но он узнает об этой мелочи Природы».

Что бы это ни было, подумал он пять минут спустя, птицам это понравилось. Маклин подумал, что это отвратительный процесс, но не больше, чем когда он ел гамбургер, по крайней мере, в том, что касается коровы. Так устроила природа. Канюки ели мертвых и перерабатывали белок, а затем выводили его, возвращая питательные вещества обратно в почву, чтобы цепь жизни могла возобновиться в ее вневременном цикле жизни-смерти-жизни. Даже с расстояния в сотню ярдов было слишком много птиц, чтобы он мог определить, чем они пировали. «Вероятно, олень или вилорогая антилопа, - подумал он, - судя по количеству птиц и тому, как они качали головой вверх и вниз, пожирая существо, которое Природа вернула себе. От чего умерли вилорогие? - подумал Кирк. Сердечные приступы? Штрихи? Рак? Было бы интересно узнать через несколько лет, может быть, один из врачей Проекта проведет вскрытие одного из них - если они опередят канюков, которые, - подумал он с улыбкой, - поглотили улики. Но на пятидесяти ярдах он остановил свою лошадь. Все, что они ели, казалось, было одето в клетчатую рубашку. С этими словами он подтолкнул свою лошадь ближе, и с расстояния в десять ярдов канюки обратили на это внимание, сначала повернув свои отвратительные красные головы и жестокие черные глаза, затем отскочив на несколько футов, а затем, наконец, снова взметнувшись в воздух.

- Бля, - тихо сказал Маклин, когда подошел ближе. Шея была разорвана, позвоночник остался частично обнаженным, а в некоторых местах рубашка тоже была разорвана мощными клювами. Лицо также было разрушено, глаза исчезли, большая часть кожи и плоти, но волосы остались практически нетронутыми, и ...

«Иисус. . . Взращивать? Что с тобой случилось, чувак? " Потребовалось еще несколько футов, чтобы увидеть маленький красный кружок в центре темной рубашки. Маклин не слезал с лошади. Мужчина был мертв и, как оказалось, был застрелен. Кирк огляделся и прямо здесь увидел следы копыт одной или двух лошадей. . . «наверное, два», - решил он. Отступив назад, он решил вернуться в Проект так быстро, как только сможет его лошадь. На это ушло пятнадцать минут, в результате чего четверть лошади запыхалась, а всадник трясся. Он спрыгнул, сел в свой Хаммер и помчался обратно в Проект и нашел Джона Киллгора.

Чавес заметил, что комната была совершенно невзрачной. Просто трубы, сталь и пластик, и насос, который работал, поскольку система охлаждения-тумана заработала с таймера несколько минут назад, и первая мысль Чавеса была: что, если ошибка уже в системе - я просто пошел через это, а что, если я вдохну эту гребаную штуку?

Но вот он был, а если бы это было так. . . но нет, Джон сказал ему, что отравление должно начаться намного позже в тот же день, и что русский должен был знать, что происходит. Вы должны были доверять своим источникам разведки. Просто нужно было. Информация, которую они вам предоставили, была валютой жизни и смерти в этом бизнесе.

Нунан наклонился, чтобы посмотреть на канистру с хлором, которая висела на трубопроводе. «Это похоже на фабричный продукт, Дин», - сказал агент ФБР, чего бы это ни стоило. «Я вижу, как вы их переключаете. Отключите двигатель здесь, - указал он, - закройте этот клапан, открутите его гаечным ключом, похожим на тот, что на стене, замените новым, снова откройте клапан и ударьте по двигателю насоса. Похоже, работа на тридцать секунд, а может и меньше. Бум-бум-бум, и готово.

«А если это уже было сделано?» - спросил Чавес.

«Тогда мы трахаемся», - ответил Нунан. «Я надеюсь, что у тебя хорошая информация по этому поводу, партнер».

Туман снаружи пахнет хлором, с надеждой сказал себе Чавес, как американская городская вода, а хлор использовался, потому что он убивал микробы. Это был единственный элемент, помимо кислорода, который поддерживал горение, не так ли? «Он где-то это читал, - подумал Доминго.

«Что ты думаешь, Тим?»

«Я думаю, что идея имеет смысл, но это чертовски большая операция для кого-то, и это… Дин, кто, черт возьми, мог бы сделать что-то подобное? И почему, ради Христа? »

«Я думаю, мы должны понять это. Но пока мы смотрим на эту штуку, как на самый ценный гаджет во всем гребаном мире. Хорошо." Дин повернулся, чтобы посмотреть на своих людей. «Джордж и Гомер, оставайтесь здесь, ребята. Если тебе нужно поссать, сделай это на полу ». Все видели, там была дренажная яма. «Майк и я разберемся с вещами на улице. Тим, ты тоже останься рядом. У нас есть радио, и мы так общаемся. Два часа работы, два часа отдыха, но не дальше пятидесяти ярдов от этого места. Вопросов?"

- Нет, - сказал сержант Томлинсон об остальном. «Если кто-нибудь войдет и попытается обмануть это? . . . »

«Вы остановите его, как хотите. И вы зовете на помощь по рации ».

«Roge-o, босс», - сказал Джордж. Гомер Джонстон согласно кивнул.

Чавес и двое других вышли на улицу. Стадион был заполнен людьми, желающими увидеть старт марафона. . . и что потом? - подумал Дин. Просто сидеть здесь и ждать три часа? Нет, около двух с половиной. Это было примерно в обычное время чемпионата, не так ли? Двадцать шесть миль. Сорок два километра или около того. Чертовски длинный путь для бега для мужчины или женщины, устрашающее расстояние даже для него, признался себе Чавес, расстояние, лучше подходящее для подъема на вертолете или поездки на грузовике. Он, Пирс и Нунан подошли к одному из пандусов и посмотрели на висящие там телевизоры.

К этому времени бегуны собирались к многолюдному старту. Были определены фавориты, некоторые из них дали близкие и личные телевизионные биографии. В местных австралийских комментариях обсуждались ставки на событие, кто был фаворитом и каковы были шансы. Казалось, что у кенийца есть умные деньги, хотя был американец, побивший рекорд Бостонского марафона в прошлом году почти на полминуты - очевидно, большой отрыв для такой гонки - и тридцатилетний спортсмен. Голландец, который был темной лошадкой среди фаворитов. Тридцать и участник олимпийских соревнований, подумал Чавес. Хорошо для него.

«Прикажите Томлинсону», - сказал Чавес по рации.

«Я здесь, командование. Ничего особенного, кроме этого проклятого шума насоса. Я позвоню тебе, если что-нибудь случится.

«Хорошо, командуй».

«Итак, что нам теперь делать?» - спросил Майк Пирс.

"Ждать. Стой и жди ».

«Вы так и говорите, босс», - ответил Пирс. Все они умели ждать, но никому из них это особенно не нравилось.

«Боже», - заметил Килгор. "Вы уверены?"

«Вы хотите уехать и посмотреть?» - горячо спросил Маклин. Потом он понял, что им все равно придется это сделать, чтобы собрать тело для надлежащего захоронения. Теперь Маклин понял западные похоронные обычаи. Было достаточно плохо видеть, как стервятники разрывают тело оленя на части. Видеть то же самое с человеком, которого, как вы знали, было невыносимо, независимо от того, любите ли вы природу.

«Вы говорите, в него стреляли?»

«Конечно, похоже».

"Большой." Килгор поднял телефон. «Билл, это Джон Киллгор. Встретимся в главном вестибюле прямо сейчас. У нас есть проблемы. Хорошо? Хороший." Врач положил трубку и встал. «Давай, - сказал он Маклину.

Хенриксен прибыл в вестибюль жилого дома через две минуты после их прибытия, и вместе они поехали на «Хаммере» на север, туда, где было тело. Опять канюков пришлось прогонять, и Хенриксен, бывший агент ФБР, подошел посмотреть. Это было так же отвратительно, как и все, что он видел за свою карьеру в правоохранительных органах.

«Его застрелили, да», - сказал он первым делом. «Большая пуля, прямо через X-образное кольцо». «Рана была неожиданностью для Ханникатта, - подумал он, - хотя на самом деле лица этого человека было недостаточно, чтобы разглядеть ее». Он увидел, что на теле тоже были муравьи. Черт, подумал Хенриксен, он зависел от этого парня, который помогал с охраной периметра, когда Проект полностью активизировался. Кто-то убил важный актив Проекта. Но кто?

«Кто еще тусовался с Фостером?» - спросил Билл.

«Русский парень, Попов. Мы все ехали вместе, - ответил Маклин.

«Привет, - сказал Килгор. «Их лошади ушли сегодня утром, Иеремия и Пахта были в загоне. Оба без седла и ...

«Вот седло и уздечка, - сказал Хенриксен в пятнадцати футах от меня. «Хорошо, кто-то выстрелил в Ханникатта, а затем снял гвоздь с его лошади. . . ладно, чтобы никто не увидел лошадь без всадника с седлом. У нас здесь убийство, люди. Найдем Попова прямо сейчас. Думаю, мне нужно с ним поговорить. Кто-нибудь видел его в последнее время? "

«Сегодня утром он не пришел на завтрак, как обычно», - сказал Киллгор. «Мы ели вместе около недели, а потом отправились на утреннюю прогулку. Ему это понравилось ».

«Ага», - подтвердил Маклин. «Мы все сделали. Вы думаете, что он ...

«Я еще ничего не думаю. Хорошо, давай заберем тело в Хаммер и отправимся обратно. Джон, ты можешь написать об этом? "

«Это показалось холодным прозвищем для мертвого коллеги», - подумал Килгор, но кивнул. «Да, не похоже, что это будет слишком сложно».

«Хорошо, ты берешь ноги», - сказал Билл, наклоняясь и стараясь не касаться частей тела, которыми пировали канюки. Двадцать минут спустя они вернулись в Проект. Хенриксен поднялся в комнату Попова на четвертом этаже и воспользовался своим ключом, чтобы войти. Ничего, он увидел. Кровать не спала. У него был подозреваемый. Попов, вероятно, убил Ханникатта. Но почему? И где, черт возьми, теперь этот русский ублюдок?

На осмотр комплекса Project ушло полчаса. Русского нигде не было. Это имело смысл, поскольку его лошадь тем утром была обнаружена на свободе доктором Киллгором. «Хорошо, - подумал бывший агент ФБР. Попов убил Ханникатта, а затем прыгнул. Но где пропустили? Он, вероятно, поехал на межгосударственное шоссе и предпочел поездку, или, может быть, добрался до автобусной остановки или чего-то подобного. Хенриксен вынужден был признаться, что до регионального аэропорта всего двадцать пять миль, и оттуда этот ублюдок может быть уже в Австралии. Но зачем ему это делать?

"Джон?" - спросил он Килгора. «Что знал Попов?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Что он знал о проекте?»

"Немного. Брайтлинг на самом деле не проинструктировал его, не так ли?

"Нет. Хорошо, что знал Ханникатт?

«Черт, Билл, Фостер знал все».

«Хорошо, тогда мы думаем, что Попов и Ханникатт вчера вечером катались верхом. Ханникатт оказывается мертвым, а Попова нигде нет. Итак, мог ли Ханникатт рассказать Попову, чем занимается Проект? »

«Полагаю, да», - кивнув подтвердил Килгор.

«Итак, Попов узнает, достает револьвер Фостера, стреляет в него и черт возьми».

"Христос! Ты думаешь, он мог ...

«Да, он мог бы. Черт, да кто угодно мог бы ».

«Но мы сделали ему вакцину« B ». Я сам выстрелил в него! »

«Ну что ж, - заметил Билл Хенриксен. Вот дерьмо, - продолжал его мозг. Уил Геринг собирается начать Первую Фазу сегодня ! Как будто он мог забыть. Он должен был немедленно поговорить с Брайтлингом.

Оба доктора Брайтлинг находились в пентхаусе наверху жилого дома с видом на взлетно-посадочную полосу, на которой теперь находились четыре бизнес-джета Gulfstream V. Новости, которые сообщил Хенриксен, не понравились никому из них.

"Насколько это плохо?" - спросил Джон.

«Возможно, это очень плохо», - вынужден был признать Билл.

«Насколько мы близки к…»

«Четыре часа или меньше», - ответил Хенриксен.

"Он знает это?"

«Это возможно, но мы не можем знать наверняка».

"Куда бы он пошел?" - спросила Кэрол Брайтлинг.

«Черт, я не знаю, может быть, ЦРУ, ФБР. Попов - натренированный призрак. В его должности я бы пошел в посольство России в Вашингтоне и сказал бы резиденту. Там он будет пользоваться доверием, но часовые пояса и бюрократия работают на нас. КГБ не может сделать что - нибудь быстро, Кэрол. Они часами пытаются проглотить все, что он им говорит ».

"Хорошо. Итак, мы продолжаем? » - спросил Джон Брайтлинг.

Кивок. "Думаю, да. Может, я позвоню Уилу Герингу, чтобы предупредить его?

«Можем ли мы ему доверять ?» - спросил Джон.

«Я так думаю, да - я имею в виду, черт возьми, да. Он с нами много лет, ребята. Он часть проекта. Если бы мы не могли ему доверять, мы бы сейчас все ебались в тюрьме. Он знает о протоколах испытаний в Бингемтоне, и никто не вмешивался в это, не так ли?

Джон Брайтлинг откинулся на спинку стула. «Вы говорите, что мы можем расслабиться?»

«Ага, - решил Хенриксен. «Послушайте, даже если все развалится, мы прикрыты, не так ли? Мы выпускаем вакцину «B» вместо вакцины «A», и мы герои для всего мира. Никто не сможет проследить за пропавшими людьми до нас, если кто-то не сломается и не заговорит, и есть способы справиться с этим. Нет никаких физических доказательств того, что мы сделали что-то неправильно - по крайней мере, такого, что мы не смогли бы уничтожить за считанные минуты, верно?

Эта часть была тщательно продумана. Все контейнеры с вирусом Шивы находились в двух минутах ходьбы от мусоросжигательных заводов здесь и в Бингемтоне. Тела подопытных превратились в пепел. Там были люди с личным знанием того , что произошло, но и для любого из них , чтобы поговорить с властями означало замешанными в массовом убийстве, и они бы все есть адвокаты представить , чтобы защитить их в процессе допроса. Это будет непростое время для всех участников, но ничего, что они не смогли бы победить.

"Хорошо." Джон Брайтлинг посмотрел на жену. Они работали слишком много и слишком долго, чтобы повернуть назад. Они оба пережили разлуку со своей любовью, чтобы служить своей большей любви к Природе, вложили в это время и огромные средства. Нет, они не могли повернуть назад. И если этот русский поговорит - с кем, они не могли предположить - даже тогда, смогут ли те, с кем он разговаривал, вовремя остановить Проект? Это было едва ли возможно. Муж-врач-ученый обменялся взглядами с женой-ученым, а затем оба посмотрели на своего директора службы безопасности.

«Скажи Герингу, чтобы он продолжал, Билл».

«Хорошо, Джон». Хенриксен встал и направился обратно в свой офис.

«Да, Билл, - сказал полковник Гиринг.

«Ничего страшного. Действуйте по плану и позвоните мне, чтобы убедиться, что посылка доставлена должным образом ».

«Хорошо, - ответил Уил Геринг. «Что еще мне нужно сделать? Знаешь, у меня есть собственные планы.

"Как что?" - спросил Хенриксен.

«Завтра я лечу на север, у меня уйдет несколько дней, чтобы нырнуть на Большой Барьерный риф».

"Ах, да? Что ж, не позволяй акулам тебя съесть.

"Верно!" был смеющийся ответ, и линия оборвалась.

«Хорошо, - подумал Билл Хенриксен. Это решено. Он мог положиться на Гиринг. Он знал это. Он пришел в Проект после того, как всю жизнь отравлял, и он тоже знал остальную деятельность Проекта. Если бы он кому-нибудь сдал, они бы не зашли так далеко. Но было бы намного лучше, если бы этот русский хуесос не прыгнул. Что он мог с этим поделать? Сообщить об убийстве Ханникатта местным полицейским и указать на Попова / Серова как на вероятного убийцу? Стоило ли этого делать? Какие были возможные осложнения? Что ж, Попов мог бы рассказать то, что знал - сколько бы это ни было, но тогда они могли сказать, что он был бывшим шпионом КГБ, который вел себя странно, который консультировал Horizon Corporation - но, Господи, начал террористические инциденты в Европе? Быть серьезным! Этот парень - убийца с воображением, пытающийся сфабриковать историю, чтобы избавиться от хладнокровного убийства прямо здесь, в Средней Америке. . . Это сработает? Возможно, решил Хенриксен. Это может сработать и вывести этого ублюдка к чертям из игры. Он мог сказать все, что хотел, но какие вещественные доказательства у него были? Ни хрена.

Попов налил себе бутылку «Столичной», которую ФБР любезно купило в винном магазине на углу. В его организме было четыре напитка ранее. Это несколько смягчило его мировоззрение.

«Итак, Джон Кларк. Ждем."

«Да, мы подождем», - согласилась Rainbow Six.

«У вас есть ко мне вопрос?»

"Почему ты мне позвонил?"

«Мы встречались раньше».

"Где?"

«В вашем доме в Херефорде. Я был там с вашим водопроводчиком по одной из моих легенд.

«Мне было интересно, как ты узнал меня в лицо», - признался Кларк, потягивая пиво. «Не так уж много людей с вашей стороны Занавеса».

«Ты не хочешь убить меня сейчас?»

«Эта мысль пришла мне в голову», - ответил Кларк, глядя в глаза Попову. «Но я думаю, у тебя все-таки есть сомнения, и если ты лжешь мне, ты скоро пожалеешь, что умер».

«Ваши жена и дочь в порядке?»

«Да, и мой внук тоже».

«Это хорошо», - заявил Попов. «Эта миссия была неприятной. Вы выполняли отвратительные миссии в своей карьере, Джон Кларк?

Он кивнул. «Да, несколько».

«Итак, вы понимаете?»

«Не то, что ты имеешь в виду, спорт», - подумала Радуга Шесть, прежде чем ответить. «Да, думаю, Дмитрий Аркадьевич».

«Как вы узнали мое имя? Кто сказал тебе?"

Ответ удивил его. «Мы с Сергеем Николаичем старые друзья».

«Ах», - успел заметить Попов, не теряя сознания. Его собственное агентство предало его? Это было возможно? Тогда это было так, как если бы Кларк прочитал его мысли.

«Вот, - сказал Джон, передавая пачку фотокопий. «Ваши оценки довольно хороши».

«Недостаточно хорош», - ответил Попов, не оправившись от шока от просмотра элементов из файла, которые он никогда раньше не видел.

«Ну, мир изменился, не так ли?»

«Не так полно, как я надеялся».

«У меня к вам вопрос».

"Да?"

«Деньги, которые вы дали Грэди, где они?»

«В безопасном месте, Джон Кларк. Все террористы, которых я знаю, стали капиталистами в отношении наличных денег, но благодаря вашим людям те, с кем я связался, больше не нуждаются в деньгах, не так ли? " - риторически спросил русский.

- Жадный ублюдок, - заметил Кларк с полуулыбкой.

Гонка началась вовремя. Болельщики приветствовали марафонцев, когда они сделали свой первый круг по стадиону, затем исчезли из туннеля на улицах Сиднея, чтобы вернуться через два с половиной часа или около того. В то же время за их прогрессом будут следить на Jumbotron для тех, кто сидит на сиденьях стадиона, или на многочисленных телевизорах, висящих на пандусах и в вестибюлях. Грузовики с дистанционными телевизионными передатчиками катились впереди ведущих бегунов, и кенийец Джомо Найрири лидировал, за ним следовал американец Эдвард Фулмер и голландец Виллем ТерХуст, ведущее трио не в двух шагах друг от друга, и добрых десять метров впереди следующей группы бегунов, когда они миновали первый верстовой столб.

Как и большинство людей, Уил Гиринг видел это по телевизору в своем гостиничном номере, когда собирал вещи. «Завтра он будет арендовать водолазное снаряжение, - сказал себе бывший армейский полковник, - и побалует себя лучшим местом для дайвинга в мире, зная, что загрязнение океана, наносящее вред этой самой прекрасной окружающей среде, скоро закончится. . Он сложил всю свою одежду в пару чемоданов на колесиках Туми и развесил их у двери комнаты. Он будет нырять, пока все невежественные жертвы чумы улетят в свои дома по всему миру, не зная, что у них есть и что они будут распространять. Он задавался вопросом, сколько людей будет потеряно на первом этапе проекта. Компьютерные прогнозы предсказывали от шести до тридцати миллионов, но Гиринг считал эти цифры консервативными. Очевидно, что чем выше, тем лучше, потому что вакцина «А» должна была быть чем-то, о чем люди во всем мире взывали бы, ускоряя тем самым свою собственную смерть. Истинная хитрость этого заключалась в том, что если медицинские тесты на вакцинах показали антитела Шивы, они были бы объяснены вакциной - «А» была вакциной против живого вируса, как всем было бы известно. Чуть больше живого, чем кто-либо мог представить, пока не стало слишком поздно.

Это было десятью часами позже в Нью-Йорке, и там, в конспиративной квартире, сидели Кларк, Попов, Салливан и Чатем, наблюдая сетевое освещение Олимпийских игр, как и миллионы других американцев. Им больше нечего было делать. Всем было скучно, так как никто не марафонцы, а шаги ведущих бегунов были бесконечно одинаковыми.

«Жара, должно быть, ужасная для бега», - заметил Салливан.

«Это не весело, - согласился Кларк.

«Вы когда-нибудь участвовали в такой гонке?»

"Нет." Джон покачал головой. «Но в свое время мне приходилось убегать от вещей, в основном от Вьетнама. Там тоже было довольно жарко.

"Ты был там?" - спросил Попов.

«Стоит полтора года. Третий SOG - Группа специальных операций ».

"Что делать?"

«В основном смотрю и докладываю. Какие-то настоящие операции, рейды, убийства и тому подобное, уничтожение людей, которые нам очень не нравились ». «Тридцать лет назад, - подумал Джон. Тридцать лет. Он отдал свою молодость одному конфликту, а свое мужество - другому, и теперь, в приближающиеся золотые годы, что он будет делать? Неужели то, что сказал ему Попов, было возможно? Это казалось нереальным, но страх перед Эболой был чертовски реальным. Он вспомнил, как летал по всему миру над этим, и он вспомнил освещение в новостях, которое потрясло его страну до самых основ - и он вспомнил ужасную месть, которую в результате взяла на себя Америка. Больше всего он вспомнил, как лежал с Дингом Чавесом на плоской крыше тегеранского дома и направил две умные бомбы, чтобы лишить жизни человека, ответственного за все это, в первом применении новой доктрины президента. Но если бы это было на самом деле, если бы этот «проект», о котором рассказал им Попов, был тем, что он сказал, то что бы сделала его страна? Это было дело правоохранительных органов или что-то еще? Вы бы предали таких людей суду? Если нет, то что? Для преступлений такого масштаба не были написаны законы, и суд превратился бы в ужасный цирк, распространяющий новости, которые поколебали бы основы всего мира. Эта единственная корпорация могла бы иметь власть делать такие вещи, как это. . .

Кларк вынужден был признать, что его разум недостаточно расширился, чтобы вместить в себя всю мысль. Он действовал в соответствии с этим, но на самом деле не принял этого. Это была слишком большая концепция для этого.

«Дмитрий, почему ты сказал, что они это делают?»

«Джон Кларк, они друиды, они люди, поклоняющиеся природе, как если бы она была богом. Говорят, что животные принадлежат местам, а люди - нет. Они говорят, что хотят восстановить природу - и для этого они готовы убить все человечество. Я знаю, что это безумие, но мне так сказали. В моей комнате в Канзасе есть видеозаписи и журналы, провозглашающие эти убеждения. Я никогда не знал, что такие люди существуют. Они говорят, что природа ненавидит нас, что планета ненавидит нас за то, что мы - все люди - сделали. Но у планеты нет разума, а у природы нет голоса, которым можно было бы говорить. Тем не менее они верят, что все это у них есть. Это потрясающе », - заключил россиянин. «Это как если бы я нашел новое безумное религиозное движение, бог которого требует нашей смерти, человеческих жертв, как бы вы это ни называли». Он разочарованно замахал руками из-за своей неспособности понять это.

«Знаем ли мы, как выглядит этот парень Гиринг?» - спросил Нунан.

«Нет, - сказал Чавес. "Никто не говорил мне. Я полагаю, полковник Вилкерсон знает, но я не хотел его спрашивать.

«Господи, Дин, возможно ли все это ?» - спросил агент ФБР.

«Думаю, мы узнаем через несколько часов, чувак. Я знаю, что нечто подобное уже случалось раньше, и я знаю, что мы с Джоном помогли избавиться от ублюдка, который сделал это с нами. Что касается технической стороны, мне нужно спросить об этом Пэтси. Я не разбираюсь в биологии. Она делает."

«Господи», - заключил Нунан, глядя на вход в бювет. Все трое направились в зону концессии и взяли пол-литровые чашки кока-колы, затем сели, чтобы смотреть на выкрашенную в синий цвет дверь. Люди проходили мимо, но никто к ней не подходил.

"Тим?"

"Да, Дин?"

«У вас есть право на арест для этого?»

Агент ФБР кивнул. «Я так думаю, заговор с целью совершения убийства, преступление возникло в Америке, и субъект - американский гражданин, так что да, это должно поддерживаться. Я могу пойти дальше. Если мы похитим его задницу и привезем в Америку, судам все равно, как кто-то туда попал. Как только он предстает перед судьей окружного суда Соединенных Штатов, суд совершенно не интересует, как он там оказался ».

«Как, черт возьми, нам его вывезти из страны?» - подумал Чавес. Он активировал свой мобильный телефон.

Кларк поднял трубку STU-4. Системе шифрования Дина потребовалось пять секунд, чтобы установить связь с его. Наконец компьютерный голос сказал, что линия безопасна, и последовали два гудка. "Ага?"

«Джон, это Дин. У меня вопрос ».

"Стрелять."

«Если мы поймем этого парня Геринга, что тогда? Как, черт возьми, мы вернем его в Америку? »

"Хороший вопрос. Позвольте мне поработать над этим ».

"Верно." И линия оборвалась. Логичным местом для звонка был Лэнгли, но, как выяснилось, DCI не было в его офисе. Звонок был перенаправлен к нему домой.

«Джон, что, черт возьми, там вообще происходит?» - спросил Эд Фоули с постели.

Кларк рассказал DCI все, что знал. Это заняло минут пять. «У меня есть Дин, который следит за единственным местом, где это можно сделать, и ...»

«Иисус Христос, Джон, это правда?» - спросил Эд Фоули, затаив дыхание.

«Полагаю, мы узнаем, появится ли этот парень из Геринга с пакетом, содержащим ошибку», - ответил Кларк. «Если он это сделает, как нам вернуть Дина, его людей и этого парня из Геринга в Штаты?»

«Позвольте мне поработать над этим. Какой у тебя номер?" Джон дал его ему, и Эд Фоули записал это в блокнот. "Как давно вы знаете об этом?"

«Менее двух часов. Русский парень прямо здесь, со мной. Мы находимся в конспиративной квартире ФБР в Нью-Йорке ».

«Кэрол Брайтлинг замешана в этом?»

"Я не уверен. Ее бывший муж чертовски уверен, - ответил Кларк.

Фоули закрыл глаза и задумался. «Вы знаете, она недавно позвонила мне о вас, ребята, задала пару вопросов. Именно она избавилась от новых радиоприемников E-Systems. Она говорила со мной, как будто ее проинформировали о Радуге ».

«Ее нет в моем списке, Эд, - заметил Джон. Он лично одобрил всех людей, пропущенных в купе «Радуга».

«Да, я тоже посмотрю на это. Хорошо, позволь мне осмотреться и перезвонить тебе.

"Верно." Кларк положил трубку. «У нас есть парень из ФБР из Сиднейской команды», - сказал он остальным.

"Кто?" - спросил Салливан.

«Тим Нунан. Знаю его?"

«Раньше была техподдержкой в HRT?»

Кларк кивнул. «Это парень».

«Я слышал о нем. Предполагается, что он довольно умный.

"Он. Он спас нашу задницу в Херефорде, вероятно, мою жену и дочь ».

«Значит, он может арестовать этого дворнягу Геринга, красиво и законно».

«Знаете, я никогда особо не беспокоился об обеспечении соблюдения закона - в основном я обеспечиваю соблюдение политики, но не закона».

«Я полагаю, с Агентством дела обстоят немного иначе, а?» - с улыбкой спросил Салливан. Фактор Джеймса Бонда никогда не исчезает, даже с людьми, которые должны знать лучше.

«Да, некоторые».

Геринг вышел из отеля с рюкзаком, как и многие другие люди на улице, и остановил такси прямо у входа. До завершения марафона оставалось около получаса. Он обнаружил, что оглядывает многолюдные тротуары и всех людей на них. Австралийцы казались дружелюбным народом, и то, что он видел в их стране, было достаточно приятным. Он задавался вопросом об аборигенах и о том, что может случиться с ними, а также о бушменах пустыни Калахари и других подобных племенных группах по всему миру, настолько удаленных от нормальной жизни, что они ни в коем случае не будут подвергаться воздействию Шивы. Если судьба им улыбнулась, ну, решил он, это его устраивает. Такие люди никоим образом не вредили Природе, и их было недостаточно, чтобы причинить вред, даже если бы они захотели, чего они не сделали, поклоняясь деревьям и грому, как это делали участники Проекта. Было ли их достаточно, чтобы создать проблему? Возможно нет. Бушмены могли бы рассредоточиться, но их обычаи не позволили бы им сильно изменить свой племенной характер, и хотя их численность несколько увеличилась, они, вероятно, даже не стали бы этого делать. То же и с австралийскими абосами. В конце концов, до прихода европейцев их было не так много, а у них были тысячелетия, чтобы охватить континент. Так что Проект пощадит много людей, не так ли? Полковника в отставке смутно утешало то, что Шива убивал только тех, чей образ жизни сделал их врагами природы. То, что этот критерий включал всех, кого он мог видеть из окна кабины, его мало беспокоило.

Такси остановилось на обычном месте высадки у стадиона. Он заплатил за проезд плюс щедрые чаевые, вылез из машины и направился к массивной бетонной чаше. На входе он показал свой пропуск, и его пропустили. Пришло ожидаемое жуткое чувство. Он будет тестировать свою вакцину «B» незамедлительно, сначала допуская вирус Шивы в систему запотевания, а затем пройдя через нее, вдыхая те же нанокапсулы, что и все остальные сотни тысяч с лишним туристов. и если выстрел «Б» не сработает, он приговорит себя к ужасной смерти - но он был проинформирован об этой проблеме давным-давно.

«Этот голландец выглядит довольно круто, - сказал Нунан. Виллем терХуст в настоящее время лидировал и увеличил темп, достигнув рекорда, несмотря на погодные условия. Жара сказалась на многих бегунах. Многие из них замедлили темп, чтобы получить холодные напитки, а некоторые побежали через заранее приготовленный водный душ, чтобы остыть, хотя телекомментаторы сказали, что это имело эффект подтяжки мышц ног и, следовательно, было не очень хорошо для марафонцы делать. Но они все равно испытали облегчение, большинство из них, или схватили предложенные напитки с ледяной водой и вылили их себе на лица.

«Самоуничтожение», - сказал Чавес, взглянув на часы и взяв радиомикрофон. «Приказ Томлинсону».

«Я здесь, босс», - услышал Чавес в наушнике.

«Прихожу на помощь».

«Роджер, нас устраивает, босс», - ответил сержант из запертой комнаты.

"Ну давай же." Дин встал, махая Пирсу и Нунану следовать за ними. До синей двери оставалось всего сотня футов. Дин повернул ручку и вошел внутрь.

Томлинсон и Джонстон спрятались в тени в углу напротив двери. Они открылись, когда узнали своих товарищей по команде.

«Хорошо, держитесь поближе и будьте начеку», - сказал Чавес двум сержантам.

«Roge-o», - сказал Гомер Джонстон, уходя. Он хотел пить и собирался напиться чего-нибудь, а на выходе зажал уши руками, открывая их, чтобы избавиться от шума насоса.

Звук раздражает, понял Чавес в первые несколько минут. Не слишком громко, но постоянно, мощное и глубокое жужжание, как у хорошо изолированного автомобильного двигателя. Он парил на краю вашего сознания и не исчезал, а при дальнейших размышлениях напомнил ему улей. Может быть, это и раздражало.

«Почему мы оставляем свет включенным?» - спросил Нунан.

"Хороший вопрос." Чавес подошел и щелкнул выключателем. В комнате стало почти совсем темно, и из-под стальной противопожарной двери проникала лишь полоска света. Чавес ощупью пробился к противоположной стене, сумел добраться туда, не ударившись головой, и прислонился к бетонной стене, позволяя глазам привыкнуть к темноте.

Геринг был одет в шорты и походные ботинки с низким вырезом, а также с короткими носками. Похоже, форма одежды, которую местные жители приняли для борьбы с жарой, была достаточно удобной, как и его рюкзак и гибкая шляпа. Залы стадиона были переполнены болельщиками, пришедшими пораньше на церемонию закрытия, и он увидел, что многие из них стояли в тумане, чтобы избавиться от тяжелой дневной жары. Местные синоптики до тошноты объяснили, как эта версия явления Эль-Ниньо повлияла на глобальный климат и вызвала не по сезону жаркую погоду в их стране, за что все они почувствовали необходимость извиниться. Он находил все это довольно забавным. Извиниться за природное явление? Как смешно. С этой мыслью он направился к своей цели. При этом он прошел мимо Гомера Джонстона, который стоял, потягивая кока-колу.

«Есть ли другие места, которые парень мог бы использовать?» Чавес внезапно забеспокоился в темноте.

«Нет», - ответил Нунан. «Я проверил панель по пути внутрь. Вся система туманообразования на стадионе исходит из этой комнаты. Если это произойдет, это произойдет здесь ».

«Если это произойдет», - ответил Чавес, на самом деле надеясь, что этого не произойдет. Если это произойдет, они вернутся к подполковнику Вилкерсону и узнают, где остановился этот парень Геринг, а затем позвонят ему и немного по-дружески поболтают.

Гиринг заметил синюю дверь и огляделся в поисках людей из службы безопасности. Австралийские войска SAS легко заметить, если знать, как они одеты. Но хотя он видел двух сиднейских полицейских, идущих по вестибюлю, военнослужащих не было. Геринг остановился в пятидесяти футах от двери. «Обычная дрожь в миссии», - сказал он себе. Он собирался сделать что-то, от чего не было пути назад. Он в тысячный раз спросил себя, действительно ли он хочет этого. Вокруг него были собратья, люди, казалось бы, такие же, как он сам, с надеждами, мечтами и стремлениями - но нет, те вещи, которые они держали в своих умах, не были похожи на то, что он держал в себе, не так ли? Они этого не понимали, не понимали, что важно, а что нет. Они не видели Природу такой, какая Она есть, и в результате они жили жизнями, которые были нацелены только на то, чтобы причинить ей вред или даже уничтожить Ее, водили машины, которые выбрасывали углеводороды в атмосферу, использовали химические вещества, попавшие в воду, пестициды, которые убивали птиц или не давали им размножаться, направляя на их волосы аэрозольные баллончики, пропелленты которых разрушили озоновый слой. Они убивали природу почти каждым своим действием. Им было все равно. Они даже не пытались понять последствия того, что они делали, и поэтому нет, у них не было права на жизнь. Его работа заключалась в защите природы, устранении болезней на планете, восстановлении и спасении, и это была работа, которую он должен был выполнить. Приняв это решение, Уил Гиринг продолжил свой путь к синей двери, нащупал в кармане ключ и вставил его в ручку.

«Командование, это Джонстон, к вам идет рота! Белый парень, шорты цвета хаки, красная рубашка-поло и рюкзак, - громко объявил Гомер всем на ухо. Рядом с ним в том же направлении двинулся сержант Томлинсон.

«Внимание!» - сказал Чавес в темноте. В просвете под дверью виднелись две тени, затем звук ключа в замке, а затем еще один световой щелчок, вертикальный, когда дверь открылась, и силуэт, человеческая фигура - и просто так быстро, Чавес знал , что это было все реально в конце концов. Разве свет покажет нечеловеческого монстра, что-то с другой планеты или ... . .

. . . Он увидел, что это всего лишь мужчина, когда включился свет. Около пятидесяти, с коротко остриженными волосами цвета соли с перцем. Человек, который знал, что он собирался делать. Он потянулся к гаечному ключу, висящему на настенной вешалке, затем вытащил плечами из своего рюкзака и ослабил два ремня, которые удерживали клапан на месте. Чавесу показалось, что он смотрит фильм, что-то отделенное от реальности, когда мужчина щелкнул выключателем двигателя, прекратив жужжание. Затем он закрыл клапан и поднял гаечный ключ, чтобы ...

«Держи его прямо здесь, приятель, - сказал Чавес, выходя из тени.

"Кто ты?" - удивленно спросил мужчина. Потом его лицо рассказало историю. Он делал то, чего не должен. Он знал это, и вдруг узнал и кто-то другой.

«Я мог бы спросить тебя о том же, только я знаю, кто ты. Вас зовут Уил Геринг. Что вы собираетесь делать, мистер Гиринг?

«Я здесь, чтобы поменять канистру с хлором в системе туманообразования», - ответил Гиринг, еще более потрясенный тем, что этот латиноамериканец, похоже, знал его имя. Как это случилось? Был ли он участником проекта - а если нет, то в чем? Как будто кто-то ударил его кулаком в живот, и теперь все его тело съежилось от удара.

"Ой? Давайте посмотрим, мистер Гиринг. Тим?" Чавес жестом велел Нунану взять рюкзак. Сержант Пирс остался стоять, держась за пистолет, а глаза не отрывались от посетителя.

«Конечно, похоже, нормальный», - сказал Нунан. Если это подделка, то это красавица. Ему хотелось открыть крышку, но у него были веские причины этого не делать. Рядом с двигателем насоса Чавес взял гаечный ключ и снял имеющуюся канистру.

- Мне кажется, он наполовину заполнен, приятель. Еще не время его заменять, по крайней мере, не на что-то под названием Шива. Тим, поосторожнее с этим.

"Вы делаете ставку". Нунан сунул его обратно в рюкзак Геринга и пристегнул его. «Мы проверим это. Мистер Геринг, вы арестованы, - сказал ему агент ФБР. "У вас есть право хранить молчание. У вас есть право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете позволить себе адвоката, мы его вам предоставим. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Вы понимаете эти права, сэр?

Геринг теперь трясся, и он повернулся, чтобы посмотреть на дверь, гадая, может ли он ...

… Он не мог. Томлинсон и Джонстон выбрали именно этот момент, чтобы войти. - спросил Гомер.

«Ага», - ответил Дин. Он вытащил свой сотовый телефон и позвонил в Америку. Системы шифрования снова прошли процесс синхронизации.

«Мы поймали его», - сказал Чавес Rainbow Six. «И у нас есть канистра, как вы ее называете. Как, черт возьми, мы всех доставим домой? »

- В Алис-Спрингс есть самолет C-17 ВВС США, если вы сможете туда добраться. Он будет ждать тебя ».

«Хорошо, я посмотрю, сможем ли мы туда полететь. Позже, Джон ». Чавес нажал кнопку «КОНЕЦ» и повернулся к пленному. «Хорошо, приятель, ты пойдешь с нами. Если вы попробуете что-нибудь глупое, сержант Пирс выстрелит вам прямо в голову. Верно, Майк?

- Да, сэр, черт возьми, - ответил Пирс голосом из могилы.

Нунан снова открыл клапан и снова включил двигатель насоса. Затем они вернулись в вестибюль стадиона и подошли к стоянке такси. В итоге им потребовались два такси, каждое из которых направилось в аэропорт. Там им пришлось ждать полтора часа Боинг 737, идущего в пустынный аэропорт, - полет длился почти два часа.

Алис-Спрингс находится в самом центре континентального острова под названием Австралия, недалеко от горного хребта Макдоннелл, и это действительно странное место, где можно найти самое высокотехнологичное оборудование, но здесь были огромные антенные тарелки, которые загружали информацию из американской разведки, электронную разведка и спутники военной связи. Этот объект находится в ведении Агентства национальной безопасности АНБ, основной объект которого находится в Форт-Мид, штат Мэриленд, между Балтимором и Вашингтоном.

Рейс Qantas был в основном пустым, и по прибытии микроавтобус аэропорта доставил их к терминалу ВВС США, который был на удивление комфортным, хотя температура здесь была невероятно высокой, снижаясь с дневной температуры до 120.

«Вы Чавес?» - спросил сержант в зоне выдающихся посетителей.

"Верно. Когда вылетает самолет? »

«Они ждут вас сейчас, сэр. Иди сюда." И с этими словами они вошли в другой фургон, который подкатил их прямо к передней левой двери, где сержант в летном костюме указал им на борт.

«Куда мы идем, сержант?» - спросил Чавес, проезжая мимо.

- Сначала Хикам на Гавайях, сэр, а потом Трэвис в Калифорнии.

"Справедливо. Скажите водителю, что он может уехать ».

"Да сэр." Командир экипажа засмеялся, закрыл дверь и пошел вперед.

Это была мобильная пещера, этот транспортный самолет-монстр, и на его борту, похоже, не было других пассажиров. На Геринга не были наручники, к некоторому разочарованию Дина, и он вел себя послушно с Нунаном рядом с ним.

«Итак, вы хотите поговорить с нами об этом, мистер Гиринг?» - спросил агент ФБР.

"Что это значит для меня?"

Он должен был задать этот вопрос, предположил Нунан, но это был признак слабости, на что и надеялся агент ФБР. Вопрос облегчил ответ:

«Твоя жизнь, если тебе повезет».

ГЛАВА 38

ПРИРОДНЫЙ КУРОРТ

Для Уила Гиринга это было слишком много. Никто не сказал ему, что делать в таком случае. Ему никогда не приходило в голову, что безопасность Проекта будет нарушена. Теперь его жизнь была потеряна - как такое могло случиться? Он мог сотрудничать или нет. Содержимое канистры все равно будет исследовано, вероятно, в USAMRIID в Форт-Детрике, штат Мэриленд, и медицинским экспертам потребуется всего несколько секунд, чтобы увидеть, что он унес на олимпийский стадион, и не было никаких объяснений. прочь, там было? Его жизнь, его планы на будущее были отняты у него, и его единственный выход - сотрудничать и надеяться на лучшее.

И вот, когда транспортный самолет C-17A Globemaster III набрал крейсерскую высоту, он заговорил. Нунан держал в руке магнитофон и надеялся, что шум двигателя, пронизывающий грузовой отсек, не смоет все это. Оказалось, что самым сложным для него было сохранить невозмутимое лицо. Он слышал об экстремальных экологических группах, о людях, которые думали, что убийство детенышей тюленя в Канаде было прямо там, с Треблинкой и Освенцимом, и он знал, что Бюро рассматривало некоторые преступления, такие как выпуск подопытных животных из медицинских учреждений или колышки деревьев. гвоздями, чтобы ни одна лесозаготовительная компания не осмелилась загонять деревья в этих местах через свои лесопилки, но он никогда не слышал, чтобы эти группы делали что-то более оскорбительное, чем это. Однако это было такое преступление, что можно было дать новое определение «чудовищному». И религиозный пыл, который сопровождал это, был ему совершенно чужд, и поэтому трудно было поверить в это. Он хотел верить, что содержимое канистры с хлором на самом деле был просто хлором, но знал, что это не так. Теперь это вместе с рюкзаком было запечатано в пластиковый контейнер военного образца, пристегнутый ремнями к сиденью рядом с сержантом Майком Пирсом.

«Он еще не звонил», - заметил Джон Брайтлинг, глядя на часы. Церемония закрытия продолжалась. Глава Международного олимпийского комитета собирался выступить с речью, созывая «Молодежь мира» на следующие игры. Тогда заиграет собранный оркестр, и Олимпийский огонь погаснет. . . точно так же, как большая часть человечества будет уничтожена. В этом была та же печаль, но та же неизбежность. Не было бы следующей Олимпиады, и Молодежь мира не дожила бы до призыва? . . .

«Джон, вероятно, он смотрит это так же, как и мы. Дайте ему немного времени, - посоветовал Билл Хенриксен.

«Ты так говоришь». Брайтлинг обнял жену за плечи и попытался расслабиться. Даже сейчас людей, идущих по стадиону, обсыпали нанокапсулами с изображением Шивы. Билл был прав. Ничего не могло пойти не так. Он мог видеть это в своей голове. Улицы и шоссе пусты, фермы простаивают, аэропорты закрыты. Деревья бы процветали, если бы не лесорубы, которые их рубили. Животные носились носом, возможно, гадая, где все эти звуки и двуногие существа. Крысы и другие пожиратели падали пировали. Собаки и кошки вернутся к своим изначальным инстинктам и выживут или нет, если позволят обстоятельства. Травоядные и хищники будут избавлены от давления охоты. Ядовитые ловушки, установленные в дикой природе, продолжат убивать, но в конечном итоге в них закончится свой яд и перестанут убивать дичь, которая не нравится фермерам и другим людям. В этом году не будет массовых убийств детенышей гренландского тюленя из-за их красивого белого халата. В этом году мир возродится ... и даже если для этого потребуется акт насилия, это того стоит для тех, у кого хватило ума и эстетики, чтобы оценить все это. Это было похоже на религию для Брайтлинга и его людей. Несомненно, в нем были все аспекты религии. Они поклонялись великой системе коллективной жизни, называемой Природой. Они боролись за нее, потому что знали, что Она любит их и взращивает их. Это было так просто. Природа была для них если не человеком, то огромной обволакивающей идеей, которая создавала и поддерживала то, что они любили. Вряд ли они были первыми, кто посвятил свою жизнь идее, не так ли?

"Как долго до Хикама?"

- Еще десять часов, - сказал мне начальник экипажа, - сказал Пирс, глядя на часы. «Это похоже на возвращение в восьмерку. Все, что мне нужно, это мой парашют, Тим, - сказал он Нунану.

"Хм?"

«Восемьдесят второй десант, Форт-Брэгг, моя первая экипировка. Всю дорогу, детка, - объяснил Пирс в пользу этой рвоты из ФБР. Он скучал по прыжкам, но спецназовцы этого не делали. Посадка на вертолете была лучше организована и определенно безопаснее, но при этом не было той спешки, которую вы получали, выпрыгивая из транспортного самолета вместе со своими товарищами по отряду. «Что ты думаешь о том, что пытался сделать этот парень?» - спросил Пирс, указывая на Геринга.

«Трудно поверить, что это реально».

«Да, я знаю», - согласился Пирс. «Я бы хотел думать, что никто не такой сумасшедший. Это слишком большая мысль для моего мозга, чувак.

«Да», - ответил Нунан. "Мой тоже." Он ощупал мини-магнитофон в кармане рубашки и задумался, какая информация в нем содержится. Получил ли он признание на законных основаниях? Он предоставил дворняге свои права, и Геринг сказал, что понимает их, но любой наполовину компетентный поверенный изо всех сил постарается все это отбросить, утверждая, что, поскольку они находились на борту военного самолета в окружении вооруженных людей, обстоятельства были принудительными. … И, возможно, судья согласится. Он также мог согласиться с тем, что арест был незаконным. Но, подумал Нунан, все это менее важно, чем результат. Если бы Геринг сказал правду, этот арест мог бы спасти миллионы жизней. . . . Он прошел в радиотсек самолета, подключился к системе безопасности и позвонил в Нью-Йорк.

Кларк спал, когда зазвонил его телефон. Он схватил трубку и проворчал: «Ага?» только чтобы обнаружить, что система безопасности все еще пожимает руки. Затем он объявил, что линия защищена. «Что случилось, Дин?»

«Это Тим Нунан, Джон. У меня вопрос."

"Что это такое?"

«Что ты собираешься делать, когда мы туда доберемся? У меня на пленке записано признание Геринга, в точности как то, что вы сказали Дингу несколько часов назад. Слово для гребаного слова, Джон. Что же нам теперь делать?"

«Я еще не знаю. Вероятно, нам придется поговорить с директором Мюрреем, а также с Эдом Фоли из ЦРУ. Я не уверен, что закон предусматривает что-то настолько серьезное, и я не уверен, что это то, что мы когда-либо хотели бы сделать в публичном зале суда, понимаете? "

«Ну, да», - согласился голос Нунана с другого конца света. «Хорошо, просто так кто-то думает об этом».

«Хорошо, да, мы думаем об этом. Что-нибудь еще?"

«Думаю, что нет».

"Хороший. Я снова засыпаю ». И линия оборвалась, и Нунан вернулся в грузовой отсек. Чавес и Томлинсон следили за Гирингом, в то время как остальные пытались поспать на убогих креслах ВВС США и, таким образом, скоротать время на этом самом утомительном полете. За исключением снов, Нунан обнаружил за час. Они совсем не были скучными.

«Он до сих пор не звонил», - сказал Брайтлинг, когда в сети освещались олимпийские события.

«Я знаю, - признал Хенриксен. «Хорошо, позволь мне позвонить». Он поднялся со своего места, вытащил карточку из бумажника и набрал номер на обратной стороне сотового телефона, принадлежащего высокопоставленному сотруднику Global Security в Сиднее.

"Тони? Это Билл Хенриксен. Мне нужно, чтобы ты сейчас кое-что для меня сделал, хорошо? . . . Хороший. Найдите Уила Геринга и скажите ему немедленно позвонить мне. У него есть номер. . . Да, это тот самый. Прямо сейчас, Тони. . . Ага. Спасибо." И Хенриксен повесил трубку. «Это не займет много времени. Не так уж много мест, где он мог бы быть, кроме, может быть, по дороге в аэропорт для полета к побережью. Расслабься, Джон, - посоветовал начальник службы безопасности, все еще не чувствуя холода на коже. У сотового телефона Геринга могла быть разряженная батарея, он мог застрять в толпе и не мог добраться до отеля на такси, возможно, такси не было - любое из множества невинных объяснений.

В Сиднее Тони Джонсон перешел улицу в гостиницу Уила Геринга. Он уже знал комнату, так как они встретились там, и поднялся на лифте в нужную комнату. Взломать замок было детской игрой, просто нужно было вставить кредитную карту в дверной косяк и щелкнуть угловую защелку, и тогда он оказался внутри…

- как и сумки Геринга, которые лежали у раздвижных зеркальных дверей туалета, а на столе лежала папка с его билетами на самолет на северо-восточное побережье Австралии, а также карта и несколько брошюр о Великом барьере. Риф. Это было странно. Рейс Уила - он проверил папку с билетами - должен был улететь через двадцать минут, и к этому моменту он должен был пройти регистрацию и сесть в самолет, но он еще не покинул отель. Это было очень странно. Где ты, Уил? - подумал Джонсон. Затем он вспомнил, зачем он здесь, и снял трубку.

«Да, Тони. Итак, где наш мальчик? " - уверенно спросил Хенриксен. Потом его лицо изменилось. "Что ты имеешь в виду? Что еще ты знаешь? Хорошо, если ты узнаешь что-нибудь еще, позвони мне сюда. До свидания." Хенриксен положил трубку и повернулся, чтобы посмотреть на двух других. «Уил Геринг исчез. Не в его комнате, но его багаж и билеты. Как будто он только что упал с планеты.

"Что это значит?" - спросила Кэрол Брайтлинг.

"Я не уверен. Черт, может, его сбила машина на улице ...

«… Или, может быть, Попов пролил кишку не на тех людей, и они схватили его», - нервно предположил Джон Брайтлинг.

«Попов даже не знал его имени - Ханникатт не мог сказать ему, он не знал имени Геринга». Но потом Хенриксен подумал: « Вот дерьмо». Фостер действительно знал, как должен быть доставлен Шива, не так ли? Вот дерьмо.

«Что случилось, Билл?» - спросил Джон, видя лицо человека и зная, что что-то не так.

«Джон, у нас могут быть проблемы», - объявил бывший агент ФБР.

"Какая проблема?" - спросила Кэрол. Хенриксен объяснил, и настроение в комнате резко изменилось. «Вы имеете в виду, они могут знать? . . . »

Хенриксен кивнул. «Это возможно, да».

- Боже мой, - воскликнул советник президента по науке. «Если они это знают, тогда… тогда… тогда…»

"Ага." Билл кивнул. «Тогда мы трахаемся».

«Что мы можем с этим поделать?»

«Для начала уничтожаем все улики. Весь Шива, все вакцины, все записи. Это все на компьютере, поэтому мы просто стираем его. Не должно быть много бумажных следов, потому что мы сказали людям ничего не печатать и уничтожать любые бумажные записи, которые они могут сделать. Мы можем сделать это отсюда. Я могу получить доступ ко всем компьютерам компании из своего офиса и уничтожить все записи…

«Все они зашифрованы, - заметил Джон Брайтлинг.

«Вы хотите сделать ставку против взломщиков кодов в Форт-Миде? Я не знаю, - сказал им Хенриксен. «Нет, все эти файлы нужно удалить, Джон. Слушайте, вы выиграли уголовное преследование, отказав прокурорам в доказательствах. Без вещественных доказательств они не могут причинить вам вреда ».

«А как насчет свидетелей?»

«Самое переоцененное в мире - свидетельство очевидца. Любой юрист с половинным мозгом может сделать из них дураков. Нет, когда я работал над делами для Бюро, мне нужно было что-то, что я мог бы держать в руке, что-то, что вы могли бы передать присяжным, чтобы они могли это увидеть и почувствовать. Показания очевидцев в суде бесполезны, несмотря на то, что вы видите по телевизору. Хорошо, я иду в свой офис, чтобы избавиться от компьютерной ерунды ». Хенриксен сразу же ушел, оставив двух Брайтлингов позади себя.

- Боже мой, Джон, - тихо сказала Кэрол, - а что, если люди узнают, никто не поймет. . . »

«Понимаете, что мы собирались убить их и их семьи? Нет, - сухо согласился ее муж, - не думаю, что Джо Сикспак и Арчи Банкер это хорошо поймут.

"Так что же нам делать?"

«Мы убираемся к черту из страны. Мы летим в Бразилию со всеми, кто знает, что такое Проект. У нас все еще есть доступ к деньгам - у меня есть десятки секретных учетных записей, к которым мы можем получить доступ в электронном виде, - и они, вероятно, не смогут возбудить против нас уголовное дело, если Билл сможет уничтожить все компьютерные файлы. Хорошо, они могут арестовать Уила Геринга, но он всего лишь один голос, и я не уверен, что они могут преследовать нас на законных основаниях, в чужой стране, по слову одного человека. Всего около пятидесяти человек действительно знают, что происходит - я имею в виду все это, - и у нас достаточно самолетов, чтобы доставить всех нас в Манаус ».

В своем офисе Хенриксен включил свой персональный компьютер и открыл зашифрованный файл. У него были номера телефонов и коды доступа к каждому компьютеру в Horizon Corporation, а также имена файлов, относящихся к проекту. Он получал к ним доступ через модем, искал файлы, которые должны были быть удалены, и перемещал их щелчками мыши в мусорные баки, которые полностью уничтожали файлы, а не просто удаляли их электронные адресные коды. Он обнаружил, что при этом вспотел, и на это у него ушло тридцать девять минут, но после того, как это время подошло к концу, он был уверен, что полностью уничтожил их всех. Он проверил свой список и свою память на предмет имен файлов и провел еще один глобальный поиск, но нет, теперь эти файлы полностью исчезли. Хороший.

Хорошо, спрашивал он себя, что еще у них может быть? У них может быть канистра для доставки Шивы Гиринга. С этим трудно поспорить, но что, собственно, это значило? Если на это посмотрят нужные люди, это будет означать, что Гиринг нес потенциально биологическое оружие. Геринг мог сказать прокурору США, что оно было получено от Horizon Corporation, но никто, работавший над этим сегментом проекта, никогда не признался бы в том, что делал это, и поэтому нет, не будет никаких подтверждающих доказательств, подтверждающих это утверждение.

Ладно, по его подсчетам, было пятьдесят три сотрудника Horizon и Global Security, которые знали Проект от начала до конца. Работу над вакцинами «А» и «В» можно назвать медицинскими исследованиями. Вирус Шивы и вакцины будут сожжены в считанные часы, не оставив никаких вещественных доказательств.

Этого было достаточно - ну, почти достаточно. Они все еще были зацепление и сопряжения, если он говорил, и он будет говорить, Хенриксен был уверен, потому что Бюро было пути удушья информации из людей, может сделать жизнь очень неудобной для Брайтлинга и много других людей, в том числе самой себя. Они, вероятно, избежали бы осуждения, но затруднения, связанные с судом, и то, что могло бы вызвать разоблачение, случайные комментарии, сделанные участниками Проекта другим, были бы сплетены воедино. . . и был Попов, который мог связать Джона Брайтлинга и себя с террористическими актами. Но они могли обвинить Попова в убийстве Фостера Ханникатта, и это испортило бы любое дело, которое он мог бы попытаться предъявить. . . Лучше всего оказаться вне их досягаемости, когда они попытаются собрать ящик. Это означало Бразилию и Project Alternate в джунглях к западу от Манауса. Они могли отправиться туда, защищенные чудесными законами Бразилии об экстрадиции, и изучить тропический лес. . . да, это имело смысл. Ладно, подумал он, у него есть список полноправных членов Проекта, тех, кто знает все, тех, кто, если ФБР получит их и допросит, может их всех повесить. Он распечатал этот список истинно верующих и сунул страницы в карман рубашки. Проделав работу и проанализировав альтернативы, Хенриксен вернулся в пентхаус Брайтлинга.

«Я сказал летным экипажам разогреть птиц, - сказал ему Брайтлинг, когда он вошел.

"Хороший." Хенриксен кивнул. «Я думаю, что Бразилия сейчас выглядит неплохо. По крайней мере, мы можем полностью проинструктировать весь наш критически важный персонал о том, как с этим справиться, как действовать, если кто-то задаст им несколько вопросов. Мы можем победить этого, Джон, но мы должны действовать по-умному ».

«А как насчет планеты?» - грустно спросила Кэрол Брайтлинг.

«Кэрол, - ответил Билл, - сначала позаботься о своей заднице. Вы не можете спасти Природу изнутри Федеральной тюрьмы Мэрион, но если мы будем действовать умно, мы сможем отказать в доказательствах любому, кто расследует нас, и без этого мы в безопасности, ребята. Теперь, - он вытащил список из кармана, - это единственные люди, которых мы должны защищать. Их пятьдесят три, а у вас четыре Gulfstreams. Мы можем отправить всех нас в Project Alternate. Есть разногласия по этому поводу? "

Джон Брайтлинг покачал головой. «Нет, я с тобой. Может ли это держать нас в секрете с юридической точки зрения? »

Хенриксен решительно кивнул. "Я так думаю. Попов будет проблемой, но он убийца. Я собираюсь доложить об убийстве Ханникута местным полицейским, прежде чем мы улетим. Это поставит под угрозу его ценность как свидетеля - покажется, что он просто рассказывает сказку, чтобы спасти свою задницу от виселицы, что бы они ни использовали для казни убийц здесь, в Канзасе. У меня будут записи Маклина и Киллгора, которые мы передадим в местную полицию. Этого может быть недостаточно, чтобы его осудить, но это доставит ему немало неудобств. Вот как вы это делаете, разрушая цепочку доказательств другого парня и надежность его свидетелей. Через год, может быть, через восемнадцать месяцев, наши юристы сядут и поболтают с местным прокурором США, а затем мы вернемся домой. А пока мы разбили лагерь в Бразилии, и вы можете управлять компанией оттуда через Интернет, не так ли? "

«Ну, это не так хорошо, как мы планировали, но. . . »

«Да», - согласилась Кэрол. «Но это чертовски лучше, чем жизнь в федеральной тюрьме».

«Приведи все в движение, Билл, - приказал Джон.

«Итак, что нам с этим делать?» - спросил Кларк, просыпаясь.

«Что ж, - ответил Том Салливан, - сначала мы идем к заместителю директора в Нью-Йоркском офисе, а затем говорим с прокурором США о возбуждении уголовного дела».

«Я так не думаю», - ответил Кларк, протирая глаза и потянувшись за кофе.

«Мы не можем просто наложить на них руку и ударить их, знаете ли. Мы копы. Мы не можем нарушить закон », - отметил Чатем.

«Это никогда не увидит свет в суде. Кроме того, кто сказал, что вы выиграете дело? Насколько сложно это скрыть? "

«Я не могу это оценить. У нас есть две пропавшие девушки, которых они, вероятно, убили - даже больше, если наш друг Попов прав - и это преступление, как федеральное, так и штатное, и, Господи, еще один заговор. . . вот почему у нас есть законы, мистер Кларк ».

«Может быть, но как быстро вы видите себя едущим в это место в Канзасе, местонахождение которого мы еще не знаем, с ордером на арест одного из самых богатых людей Америки?»

«Это займет немного времени», - признал Салливан.

«По крайней мере, пара недель, чтобы собрать информацию по делу», - сказал специальный агент Чатем. «Нам нужно будет поговорить с экспертами, чтобы эту банку с хлором осмотрели нужные люди - и все это время субъекты будут работать над уничтожением всех вещественных доказательств. Это будет непросто, но это то, чем мы занимаемся в Бюро, понимаешь?

«Я полагаю», - с сомнением сказал Кларк. «Но здесь не будет особой неожиданности. Они, наверное, знают, что у нас есть этот парень Геринг. Из этого они знают, что он может нам сказать ».

«Верно», - признал Салливан.

«Возможно, нам придется попробовать что-нибудь еще».

"Что это может быть?"

«Я не уверен», - признал Кларк.

Видеосъемка была сделана в медиацентре проекта, где они надеялись произвести записи с природой для тех, кто пережил чуму. Завершение проекта как оперативной единицы сильно ударило по его участникам. Кирк Маклин был особенно удручен, но он хорошо сыграл свою роль, объяснив утренние поездки, которые нравились ему, Серову, Ханникатту и Киллгору. Затем доктор Джон Киллгор рассказал о том, как он нашел лошадей, а затем последовало объяснение Маклина, как было найдено тело, и вскрытие, которое лично провел Киллгор, в результате которого была обнаружена пуля 44-го калибра, положившая конец жизни Фостера Ханникатта. После этого мужчины присоединились к остальным в вестибюле жилого дома, и микроавтобус доставил их к ожидающему самолету.

На посадке им сказали, что до Манауса будет 3500 миль, около восьми часов - легкий перелет для Gulfstream V. Головной самолет был почти пуст, только доктора Брайтлинг, Билл Хенриксен и Стив Берг, ведущий ученый. для части Проекта Шива. Самолет взлетел в девять утра по местному времени. Следующая остановка - долина Амазонки в центральной Бразилии.

Оказалось, что ФБР действительно знало, где находится сайт в Канзасе. Автомобиль и два агента местного агентства выехали как раз вовремя, чтобы увидеть, как взлетели самолеты, о чем они должным образом доложили на свою базовую станцию, а оттуда в Вашингтон. Затем они просто припарковались на обочине дороги, потягивали свои напитки, ели гамбургеры из Макдональдса и наблюдали, как вообще ничего не происходит в неуместных зданиях посреди пшеничной поля.

C-17 сменил экипаж на базе ВВС Хикэм на Гавайях, затем дозаправился и отправился в путь к Трэвису в северной Калифорнии. Чавес и его группа даже не покинули самолет, но наблюдали, как прибыла новая команда с упакованными обедами и напитками, а затем устроились на следующие шесть часов полета. Уилсон Гиринг пытался объясниться сейчас, говоря о деревьях, птицах, рыбах и прочем, как подслушал Дин. Это не был аргумент, рассчитанный на то, чтобы убедить отца новорожденного и мужа врача, но мужчина продолжал болтать. Нунан вежливо выслушал и тоже записал этот разговор.

Полет на юг прошел тихо для всех самолетов. Те, кто не слышал о событиях в Сиднее, догадались, что что-то не так, но они не могли связаться с ведущим самолетом, не пройдя через летные экипажи, и они не были проинформированы о целях проекта - как и многие другие. сотрудники Horizon Corporation, им просто платили за то, что они выполняли работу, для которой их обучали. Теперь они летели курсом на юг к пункту назначения чуть ниже экватора. Это было путешествие, которое они совершали раньше, когда в прошлом году был построен Project Alternate. У него также была собственная взлетно-посадочная полоса, достаточная для размещения бизнес-джетов, но только для дневного света по ПВП, поскольку в Канзасе не было средств навигации. Если что-то пойдет не так, они отправятся в городской аэропорт Манауса в девяноста восьми милях к востоку от пункта назначения, где будет полный спектр услуг, включая ремонт. У Project Alternate были запасные части, и на каждом самолете был обученный механик, но они предпочли оставить капитальный ремонт другим. Через час они «промокли» над Мексиканским заливом, затем повернули на восток, чтобы лететь по международному коридору над Кубой. Прогноз погоды был хорошим до Венесуэлы, где им, возможно, пришлось бы увернуться от нескольких гроз, но ничего серьезного. Старшие пассажиры ведущего самолета полагали, что они покидают страну так быстро, как это было возможно, исчезая с лица планеты, которую они надеялись спасти.

"Что это такое?" - спросил Салливан. Затем он повернулся. «Четыре самолета только что покинули территорию Канзаса и взяли курс на юг».

«Есть ли способ их отследить?»

Салливан пожал плечами. «Может быть, ВВС».

«Как, черт возьми, мы это делаем?» - вслух задумался Кларк. Затем он позвонил в Лэнгли.

«Я могу попробовать, Джон, но так быстро заставить ВВС прыгнуть так быстро».

- Попробуй, Эд? Четыре бизнес-джета типа Gulfstream направляются на юг из центра Канзаса, пункт назначения неизвестен ».

«Хорошо, я позвоню в NMCC».

Это было несложно для директора Центральной разведки. Старшим дежурным офицером в Национальном военном командном центре был обладатель двух звезд ВВС, недавно переведенный на штатную должность после того, как он командовал оставшимися истребительными силами ВВС США в НАТО.

«Итак, что нам делать, сэр?» - спросил генерал.

«Четыре бизнес-джета типа Gulfstream вылетели из центра Канзаса около получаса назад. Мы хотим, чтобы их отслеживали ».

"С чем? Все наши истребители ПВО находятся на границе с Канадой. Вызвать их не получится, они никогда не догонят ».

«Как насчет ДРЛО?» - спросил Фоули.

«Они принадлежат к воздушному боевому командованию в Лэнгли - нашему, а не вашему - и что ж, может быть, один из них подвергнется наблюдению за наркотиками или, возможно, обучится. Я могу проверить.

«Сделай это», - сказал Эд Фоули. "Я подержу."

Две звезды в синем цвете пошли лучше, чем это, вызвав командование воздушно-космической обороны Северной Америки в Шайенн-Маунтин, которое имело радиолокационный охват всей страны, и приказало им идентифицировать четыре G. Это заняло меньше минуты, и в Федеральное управление гражданской авиации была отправлена компьютерная команда для проверки планов полетов, которые должны были быть поданы для международных рейсов. NORAD также сообщил генералу, что в настоящее время в воздухе находятся два самолета системы АВАКС E-3B: один в 300 милях к югу от Нового Орлеана проводит операции по борьбе с наркотиками, а другой - к югу от базы ВВС Эглин, проводя плановые тренировки с несколькими базирующимися истребителями. там во время учений против полета военно-морского флота с военно-морской базы Пенсакола. Обладая этой информацией, он позвонил на базу ВВС Лэнгли в Вирджиния-Тайдуотер, связался с операциями и рассказал им о запросе DCI.

«Для чего это, сэр?» - спросил генерал Фоули, как только телефонные линии были должным образом связаны.

«Я не могу вам этого сказать, но это чертовски важно».

Генерал передал это Langley Operations, но не вернул ЦРУ огрызок. Этого нужно было отдать четырехзвездному руководителю боевого авиационного командования, который, кстати, находился в своем офисе, а не на F-16, который шел с этой работой. Четыре звезды одобрительно крякнули, полагая, что ЦРУ не спросит без уважительной причины.

«Вы можете получить это, если вам это нужно. Как далеко это зайдет? »

"Я не знаю. Как далеко может улететь один из этих самолетов Gulfstream? »

«Черт возьми, сэр, новый GV может долететь до чертовой Японии. Возможно, мне придется организовать поддержку танкеров ».

«Хорошо, пожалуйста, делай то, что должен. Кому мне позвонить, чтобы отслеживать операцию по слежке? »

«НОРАД». Он дал DCI номер, по которому можно было позвонить.

«Хорошо, спасибо, генерал. Агентство должно тебе ".

«Я запомню это, директор Фоли», - пообещал генерал-майор ВВС США.

«Нам повезло, - услышал Кларк. «Военно-воздушные силы наносят нам ДРЛО. Мы можем проследить за ними всю дорогу, куда они направляются, - сказал Эд Фоули, несколько преувеличивая, так как он не понимал, что системе АВАКС придется дозаправляться по пути.

Об этом самолете, десятилетнем E-3B Sentry, сообщили через пятнадцать минут. Пилот передал информацию старшему диспетчеру на борту, майору, который, в свою очередь, позвонил в NORAD для получения дополнительной информации и получил ее через десять минут после того, как ведущий G покинул воздушное пространство США. Бык с горы Шайенн сделал упражнение по отслеживанию таким же трудным, как и поездка на местный 7-Eleven. Танкер встретит их над Карибским морем после взлета из Панамы, и то, что было интересным учением по противовоздушной обороне, превратилось в полную скуку. E-3B Sentry, основанный на почтенном Boeing 707-320B, летел с той же скоростью, что и бизнес-джеты, сделанные в Саванне, и сохранял стоянку на расстоянии пятидесяти миль позади. Только воздушная заправка могла бы помешать делу, да и то не очень. Позывной радиолокационного самолета был Eagle Two-Niner, и он имел возможность спутникового радио передавать все, включая его радиолокационное изображение, в NORAD в Колорадо. Большинство членов экипажа Eagle Two-Niner отдыхали на своих удобных сиденьях, многие из них дремали, пока три диспетчера работали с четырьмя самолетами Gulfstream, которые они должны были отслеживать. Вскоре стало очевидно, что они направлялись куда-то довольно прямо, на расстоянии пяти минут или около сорока одной мили друг от друга, не пытаясь ни обмана, ни даже полета на вершине волны. Но они знали, что это приведет только к неправильному использованию планера и излишнему расходу бензина. Это не имело значения для самолета наблюдения, который мог обнаружить плавающий в воде мешок для мусора - что они регулярно делали в операциях по борьбе с наркотиками, поскольку это был один из методов, используемых контрабандистами для переправки своего кокаина - или даже для обеспечения соблюдения ограничение скорости на автомагистралях между штатами, поскольку все, что движется со скоростью более восьмидесяти миль в час, автоматически отслеживалось компьютерной радаром, пока оператор не сказал компьютеру игнорировать это. Но теперь все, на что им приходилось смотреть, - это коммерческие авиалайнеры, которые летят и прибывают в обычном ежедневном потоке, плюс четыре Gulfstream, которые летят так нормально, прямо и глупо, что, как заметил один диспетчер, даже морской пехотинец мог бы увести их без многое в руководстве.

К этому времени Кларк летел рейсовым автобусом в национальный аэропорт Рейгана через реку из Вашингтона. Он приземлился вовремя, и Кларка встретил сотрудник ЦРУ, чей «служебный» автомобиль был припаркован на улице за двадцать минут езды до Лэнгли и седьмого этажа Старого здания штаб-квартиры. Дмитрий Попов никак не ожидал оказаться внутри этого особняка, даже с бейджем ПОСЕТИТЕЛЬ - ТРЕБУЕТСЯ ЭСКОРТ. Джон занимался представлением.

«Добро пожаловать», - сказал Фоули на своем лучшем русском языке. «Думаю, ты никогда здесь раньше не был».

«Как вы никогда не были на площади Дзержинского, 2».

«А, но у меня есть», - ответил Кларк. «Фактически, прямо в кабинет Сергея Николая».

«Потрясающе», - ответил Попов, садясь в соответствии с инструкциями.

«Хорошо, Эд, где они, черт возьми, теперь?»

«Над северной Венесуэлой, направляясь на юг, вероятно, в центральную Бразилию. FAA сообщает нам, что они подали план полета - это требуется по закону - для Манауса. Думаю, страна каучуковых деревьев. Там сливаются пара рек ».

«Мне сказали, что там есть учреждение, подобное тому, которое находится в Канзасе, но меньшего размера», - сообщил Попов своим хозяевам.

"Назначить к нему спутник?" - спросил Кларк у DCI.

«Как только мы узнаем, где это, конечно. АВАКС немного потерял позиции, когда дозаправился топливом, но сейчас он всего в ста пятидесяти милях назад, и это не проблема. Говорят, четыре бизнес-джета просто летают нормально, крейсерская.

«Как только мы узнаем, куда они идут. . . и что?"

«Не уверен», - признал Фоули. "Я не думал об этом так далеко".

«По этому поводу может не быть хорошего уголовного дела, Эд».

"Ой?"

«Да», - кивнул Кларк. «Если они умны, а мы должны предположить, что это так, они могут довольно легко уничтожить все вещественные доказательства преступления. Остались свидетели, но кто, как вы полагаете, находится на борту этих четырех G, направляющихся в Бразилию? »

«Все люди, которые знают, что происходит. Вы бы предпочли оставить это число на низком уровне по соображениям безопасности, не так ли - вы думаете, они собираются туда для репетиции хора?

"Какие?" - спросил Попов.

«Им нужно найти и изучить одну историю, чтобы рассказать ФБР, когда начнутся допросы», - объяснил Фоли. «Итак, им всем нужно выучить один и тот же гимн и научиться петь его каждый раз одинаково».

«Что бы ты сделал на их месте, Эд?» - разумно спросила Радуга Шесть.

Фоли кивнул. «Да, вот и все. Хорошо, что нам делать? »

Кларк посмотрел начальнику полиции прямо в глаза. - Может, нанести им небольшой визит?

«Кто это разрешает?» - спросил директор Центральной разведки.

«Я до сих пор получаю зарплату из этого агентства. Я докладываю тебе, Эд, помнишь?

«Господи, Джон».

«У меня есть ваше разрешение собрать моих людей в подходящем месте для перевалки?»

"Где?"

- Полагаю, Форт-Брэгг, - предложил Кларк. Фоули пришлось подчиниться логике момента.

"Разрешение получено." С этими словами Кларк прошел по узкому офису к столику с защищенным телефоном, чтобы позвонить Херефорду.

Алистер Стэнли оправился от своих ран, достаточно, чтобы он мог почти провести целый день в своем офисе, не падая в обморок от истощения. Поездка Кларка в Штаты оставила его ответственным за искалеченные силы Радуги, и теперь он столкнулся с проблемами, которые Кларк еще не решил, вроде замены двух мертвых солдат. Моральный дух в тот момент был хрупким. По-прежнему оставались два пропавших без вести, с которыми выжившие работали в тесном контакте, и мужчинам было нелегко вынести это, хотя каждое утро они выходили на спортивную площадку, выполняя свой распорядок дня, и каждый день стреляли из оружия, чтобы остаться. актуальны и готовы к возможному призыву. Это считалось маловероятным, но тогда ни одна из миссий, выполненных Rainbow, в ретроспективе не была очень вероятной. Его защищенный телефон начал щебетать, и Стэнли потянулся, чтобы ответить.

«Да, это Алистер Стэнли».

«Привет, Ал, это Джон. Я сейчас в Лэнгли.

«Что, черт возьми, происходит, Джон? Чавес и его люди упали с земли и ...

«Дин и его люди сейчас на полпути между Гавайями и Калифорнией, Ал. В Сиднее арестовали крупного заговорщика ».

"Хорошо, что, черт возьми, творится?"

«Ты садишься, Ал?»

«Да, Джон, конечно, и ...»

"Послушай. Я дам вам краткую версию, - скомандовал Кларк и продолжал делать это в течение следующих десяти минут.

«Черт побери», - сказал Стэнли, когда его босс замолчал. «Вы уверены в этом?»

- Чертовски уверен, Ал. Сейчас мы отслеживаем заговорщиков на четырех самолетах. Кажется, они направляются в центральную Бразилию. Хорошо, мне нужно, чтобы вы собрали всех людей и отправили их в Форт-Брэгг - базу ВВС Поуп, Северная Каролина - со всем их снаряжением. Все, Ал. Мы можем съездить в джунгли. . . решительно разобраться с этими людьми.

"Понял. Я постараюсь здесь все организовать. Максимальная скорость?"

"Это правильно. Скажи British Airways, что нам нужен самолет, - продолжил Кларк.

«Очень хорошо, Джон. Позвольте мне двинуться сюда ».

В Лэнгли Кларк задавался вопросом, что будет дальше, но прежде чем он смог решить, что ему нужно собрать все свои активы на месте. Хорошо, Алистер попытается уговорить British Airways предоставить его людям запасной, резервный самолет для прямого рейса в Поуп, а оттуда - оттуда ему придется подумать еще немного. И ему тоже придется попасть туда, в Командование специальных операций с полковником Маленьким Уилли Байроном.

«Первая цель снижается», - сообщил диспетчер по внутренней связи самолета. Старший диспетчер оторвался от книги, которую читал, активировал прицел и подтвердил информацию. В тот момент он нарушал международное право. У Орла Два-Девятого не было разрешения на пролет над Бразилией, но радарные системы управления воздушным движением там считали сигнал его ретранслятора как гражданский грузовой рейс - обычная уловка - и никто еще не бросил им вызов. Подтвердив эту информацию, он по своему спутниковому радио сообщил эту информацию в NORAD и, хотя он этого не знал, в ЦРУ. Через пять минут Target Two начала делать то же самое. Кроме того, оба самолета снижали скорость, что позволяло Eagle Two-Niner несколько наверстать упущенное. Старший диспетчер сказал летному экипажу продолжать движение по этому курсу и скорости, поинтересовался состоянием топлива и узнал, что у них есть еще восемь часов полета, более чем достаточно, чтобы вернуться в свой дом на базе ВВС Тинкер за пределами Оклахома-Сити.

В Англии была разыграна карта British Airways, и после десяти минут проверки авиакомпания назначила Rainbow авиалайнер 737-700, который будет ждать их удовольствия в Лутоне, небольшом коммерческом аэропорту к северу от Лондона. Им нужно было ехать туда на грузовике, а их доставили из транспортной компании британской армии в Херефорде.

Это было похоже на зеленое море, подумал Джон Брайтлинг, верхний слой джунглей с тройным навесом. В лучах заходящего солнца он мог видеть серебристые тропы рек, но почти ничего не было на земле. Это была самая богатая экосистема на планете, и он никогда не изучал ее подробно - ну, подумал Брайтлинг, теперь он сможет это сделать в течение следующего года или около того. Project Alternate представлял собой прочное и удобное сооружение с обслуживающим персоналом из шести человек, собственным источником питания, спутниковой связью и достаточным количеством еды. Он задавался вопросом, кто из людей в четырех самолетах может быть хорошими поварами. Здесь, как и в любом другом проекте, будет разделение труда, конечно, с ним в качестве лидера.

В Бингемтоне, штат Нью-Йорк, обслуживающий персонал загружал в мусоросжигательную установку группу контейнеров с маркировкой биологической опасности. Это была определенно большая печь, подумал один из мужчин, достаточно большая, чтобы кремировать пару тел одновременно, и, судя по толщине изоляции, чертовски горячая. Он открыл дверь трехдюймовой толщины, запер ее на месте и нажал кнопку зажигания. Он слышал, как газ выстреливает и загорается от бенгальских огней внутри, за которым последовал обычный вуш. В этом не было ничего необычного. Horizon Corporation всегда утилизировала тот или иной биологический материал. «Может, это живой вирус СПИДа», - подумал он. Он читал, что компания проделала большую работу в этой области. Но на мгновение он посмотрел на бумаги в своем планшете. Три листа бумаги из специального заказа, присланного по факсу из Канзаса, и каждая строка была проверена. Все указанные контейнеры превратились в пепел. Черт, этот мусоросжигатель даже разрушил металлические крышки. И в небо взлетело единственное вещественное доказательство Проекта. Ремонтник этого не знал. Для него контейнер G7-89-98-00A был просто пластиковой тарой. Он даже не знал, что есть такое слово, как Шива. При необходимости он подошел к своему настольному компьютеру - у всех был один - и напечатал, что исключил элементы из рабочего задания. Эта информация вошла во внутреннюю сеть Horizon Corporation и, хотя он этого не знал, появилась на экране в Канзасе. С этим были специальные инструкции, и техник поднял свой телефон, чтобы передать информацию другому работнику, который, в свою очередь, передал ее на номер телефона, указанный в электронном уведомлении.

«Хорошо, спасибо», - ответил Билл Хенриксен, услышав информацию. Он положил телефонную трубку и направился к Брайтлингам.

«Хорошо, ребята, это был Бингемтон. Все это про Шиву, все вакцины, все сгорело. В настоящее время нет реальных физических доказательств того, что Проект когда-либо существовал ».

«Мы должны радоваться этому?» - сердито спросила Кэрол, глядя в окно на приближающуюся землю.

«Нет, но я надеюсь, что вы будете счастливее, чем если бы вам предъявили обвинение в заговоре с целью совершения убийства, доктор».

- Он прав, Кэрол, - с грустью в голосе сказал Джон. Так близко. Так чертовски близко. Что ж, он утешал себя, у него все еще были ресурсы, и у него все еще было ядро хороших людей, и эта неудача не означала, что ему придется отказаться от своих идеалов, не так ли? «Вряд ли, - сказал себе председатель Horizon. Внизу, под зеленым морем, в которое они спускались, было огромное разнообразие форм жизни - он оправдал создание Project Alternate для своего правления именно по этой причине, чтобы найти новые химические соединения в деревьях и растениях, которые росли только здесь - может быть, лекарство от рака, кто бы мог сказать? Он услышал, как закрылки опустились, и вскоре после этого упало шасси. Еще три минуты, и они рухнули на взлетно-посадочную полосу, построенную вместе с лабораторией и жилыми домами. Включились реверсоры тяги самолета, и он постепенно остановился.

«Хорошо, первая цель упала на землю». Контроллер считал точное положение, затем скорректировал изображение на своем экране. Там тоже были постройки? Ну, хорошо, и он сказал компьютеру вычислить их точное местоположение, и эта информация была немедленно передана в Шайенн-Маунтин.

"Спасибо." Фоули записал информацию в блокнот. «Джон, у меня есть точная широта и долгота, где они находятся. Я поручаю спутнику сделать для нас снимки. Это должно быть через два или три часа, в зависимости от погоды.

"Так быстро?" - спросил Попов, глядя в окна седьмого этажа на VIP-стоянку.

«Это просто компьютерная команда», - объяснил Кларк. «И спутники всегда там». Собственно, три часа показались ему долгим ожиданием. Для удобства птицы, должно быть, оказались не в том месте.

Rainbow оторвалась от взлетно-посадочной полосы в Лутоне после полуночи по британскому времени, обогнув завод по сборке автомобилей, расположенный недалеко от территории аэропорта, и направилась на запад, в Америку. British Airways назначила на рейс трех бортпроводников, и они обеспечивали солдат кормом и напитками, которые все солдаты соглашались, прежде чем они устроились как можно лучше, чтобы спать большую часть пути. Они понятия не имели, зачем едут в Америку. Стэнли еще ни о чем их не проинформировал, хотя им было интересно, зачем они собирали все свое тактическое снаряжение.

Небо над джунглями центральной Бразилии было благословенно чистым. Первый KH-11D упал в девять тридцать ночи по местному времени. Его инфракрасные камеры сделали в общей сложности триста двадцать кадров плюс девяносто семь в видимом спектре. Эти изображения были немедленно загружены на спутник связи, а оттуда переданы на антенную ферму в Форт-Белвуар, штат Вирджиния, недалеко от Вашингтона. Оттуда по стационарному телефону они направились в здание Управления национальной разведки возле аэропорта Даллеса, а оттуда по другой оптоволоконной линии - в штаб-квартиру ЦРУ.

«Это выглядит довольно ванильно», - сказал им старший дежурный фотоаналитик в офисе Фоули. «Здания здесь, здесь, здесь и здесь. На земле четыре самолета, похожие на «Гольфстрим против» - у того крыло длиннее. Частный аэродром, там есть огни, но нет оборудования ILS. Я полагаю, что топливные баки здесь. Электростанция здесь. Судя по шлейфу выхлопных газов, вероятно, это дизель-генераторная установка. Это здание выглядит жилым из-за светового узора из окна. Кто-нибудь построит интересующий нас природный курорт? » - спросил аналитик.

«Что-то в этом роде», - подтвердил Кларк. "Что еще?"

«Ничего особенного для радиуса девяноста миль. Раньше здесь была плантация каучуковых деревьев, я бы сказал, но здания не отапливаются, поэтому я должен сказать, что она бездействует. Ничего особенного в плане цивилизации. Сюда горит, - указал он, - костры, может быть, у коренных жителей, индейских племен или им подобных. Это одинокое место, сэр. Должно быть, было настоящей головной болью строить это изолированное место ».

«Хорошо, пришлите нам и изображения лакросса, и когда мы получим хорошие изображения с визуальным освещением, я тоже захочу их увидеть», - сказал Фоули.

«У нас будет прямой пролет над другой птицей примерно в ноль семь двадцать лима», - сказал он, имея в виду местное время. «Прогноз погоды выглядит неплохим. Надо получить хорошие кадры из этого паса ».

"Насколько широка эта взлетно-посадочная полоса?" - спросил Кларк.

«О, похоже, семь тысяч футов в длину на триста или около того в ширину, стандартную ширину, и они срубили деревья еще на сотню ярдов - метров, вероятно, с обеих сторон. Так что, если бетон достаточно толстый, там можно посадить самолет приличных размеров. Здесь на реке есть причал, это Рио-Негро, собственно говоря, не сама Амазонка, но никаких лодок. Думаю, это осталось от процесса строительства ».

«Я не вижу ни телефона, ни линий электропередач», - сказал Кларк, внимательно глядя на фотографию.

«Нет, сэр, их нет. Думаю, они зависят от спутниковой и радиосвязи с этой антенной фермы ». Он сделал паузу. "Что-нибудь еще вам нужно?"

«Нет, спасибо», - сказал Кларк технику.

«Да, сэр, держите пари». Аналитик вышел на лифте в свой подвальный офис.

"Узнать что-нибудь?" - спросил Фоули. Сам он ничего не знал о беготнях по джунглям, но знал, что Кларк знал.

«Ну, мы знаем, где они, и мы знаем, сколько их там».

«Что ты планируешь, Джон?»

«Я еще не уверен, Эд» - был честный ответ. Кларк особо не планировал, но начал думать.

C-17 довольно сильно ударил по авиабазе Трэвис в Калифорнии. Чавес и его спутники были довольно серьезно дезориентированы всем путешествием, но прогулка за пределами самолета проходила, по крайней мере, в приятно прохладном воздухе. Чавес вытащил свой сотовый телефон и набрал номер Херефорда, после чего узнал, что Джон находится в Лэнгли. Ему пришлось выудить этот номер из своей памяти, но он вспомнил его через двадцать секунд или около того и набрал.

"Кабинет директора."

«Это Доминго Чавес вызывает Джона Кларка».

«Подождите, пожалуйста», - ответила администратор Фоли.

«Где ты сейчас, Дин?» - спросил Джон, когда он поднялся на линию.

- База ВВС Трэвис, к северу от Фриско. Куда, черт возьми, мы должны идти? »

«У терминала DV вас должен ждать VC-20 ВВС».

«Ладно, я переживу таким образом. У нас нет с собой никакого снаряжения, Джон. Мы в спешке покинули Австралию ».

«Я попрошу кого-нибудь об этом позаботиться. Тебе, черт возьми, вернуться в Вашингтон, хорошо?

«Да, сэр, мистер Си», - подтвердил Дин.

«Ваш гость, как его зовут - Геринг?»

"Верно. Нунан почти все время сидел с ним. Он пел как гребаная канарейка, Джон. То, что они планировали сделать, я имею в виду, если это реально - Иисус Христо, Джефе.

«Я знаю, Дин. Между прочим, они отключились.

"Куда, мы знаем?"

"Бразилия. Мы точно знаем, где они. Я попросил Ал привести команду в Форт-Брэгг. Вы доберетесь до Эндрюса, и мы займемся организацией.

«Roge-o, Джон. Позвольте мне найти свой самолет. Из." Чавес выключил телефон и помахал рукой синему фургону ВВС США, который отвез их в зал ожидания выдающихся посетителей, где они обнаружили, что их ждал еще один летный экипаж. Вскоре после этого они сели в VC-20, версию бизнес-джета Gulfstream для ВВС США, и на борту они узнали, сколько времени было, по еде, которую им подавал сержант. Завтрак. Должно быть раннее утро, решил Чавес. Затем он спросил у сержанта точное время и сбросил часы.

ГЛАВА 39

ГАРМОНИЯ

Нунану показалось ужасно странным, что он путешествовал с признанным в покушении на массовое убийство в самолете без того, чтобы этот человек был в наручниках, смирительной рубашке или каких-либо других ограничениях. Но с практической точки зрения, что он собирался делать и куда собирался идти? Возможно, можно было бы открыть дверь и выпрыгнуть, но Гиринг не расценил агента ФБР как угрозу самоубийства, и Нунан был чертовски уверен, что не собирается угонять этот самолет на Кубу. И поэтому Тим Нунан просто следил за пленником, учитывая, что он арестовал дворнягу на другом континенте, в другом часовом поясе и полушарии, а также на противоположной стороне Международной шкалы дат. Он участвовал в уничтожении Фуада Юниса в Восточном Средиземноморье десять или одиннадцать лет назад, но полагал, что это может быть рекордным расстоянием ФБР по задержанию объекта и доставке дворняги домой. Достаточно близко к двенадцати тысячам миль. Проклятие. Ценой было путешествие по воздуху, в результате которого его тело было полностью разбито и требовало упражнений. Он изменил настройку времени на своих часах, затем подумал, был ли сегодня такой же день, но, решил он, хотя вы могли бы спросить время у бортпроводника ВВС США, вы бы выглядели полным идиотом, если бы спросили у Дата. «Может быть, он получит его из газеты USA Today в Штатах», - подумал Нунан, отодвигая сиденье и глядя в затылок Уила Гиринга. Потом он сообразил: ему придется сдать пленного, когда они доберутся до Вашингтона, но кому и по какому обвинению?

«Хорошо, - сказал Кларк. «Они доберутся до Эндрюса через два часа, а затем мы поупражняемся в лужайке к Поупу и решим, что делать».

«У тебя уже есть план, Джон, - заметил Фоли. Он знал Кларка достаточно долго, чтобы узнать этот взгляд в его глазах.

«Эд, это мое дело, чтобы бежать, или нет?» - спросил он DCI.

«В пределах разумного, Джон. Давайте попробуем не начинать ядерную войну или что-то в этом роде, не так ли? "

«Эд, может ли это когда-нибудь дойти до суда? Что, если Брайтлинг приказал уничтожить все улики? Это несложно, правда? Черт, о чем мы говорим? Несколько ведер биоганка и несколько компьютерных записей. Существуют коммерческие программы, которые уничтожают файлы настолько тщательно, что их невозможно восстановить, верно? "

«Верно, но кто-то мог распечатать материал, и хороший поиск…»

«А что тогда у нас есть? Глобальная паника, когда люди понимают, что биотехнологическая компания может сделать, если захочет. Какая от этого польза? "

«Подбросьте старшего советника президента, нарушившего правила безопасности. Господи, это было бы не очень полезно для Джека, не так ли? Фоли замолчал. «Но мы не можем убить этих людей, Джон! Они граждане США с правами, помнишь?

«Я знаю, Эд. Но мы не можем их отпустить и, вероятно, не сможем привлечь их к ответственности, не так ли? Что это за отпуск? " Кларк сделал паузу. «Я попробую что-нибудь творческое».

"Какие?"

Джон Кларк объяснил свою идею. «Если они будут сопротивляться, тогда нам будет легче, не так ли?»

"Двадцать человек против, может быть, пятидесяти?"

- Мои двадцать - точнее, пятнадцать - против тех торговцев перьями? Дай мне передохнуть, Эд. Это может быть моральный эквивалент убийства, но не юридический эквивалент ».

Фоули сильно нахмурился, беспокоясь о том, что случится, если это когда-нибудь попадет в СМИ, но не было особой причины, чтобы это произошло. Сообщество специальных операций хранило всевозможные секреты, многие из которых плохо смотрелись бы в средствах массовой информации. - Джон, - наконец сказал он.

"Да, Эд?"

«Убедитесь, что вас не поймают».

«Этого еще не было, Эд», - напомнила ему Радуга Шесть.

«Одобрено», - сказал директор Центральной разведки, недоумевая, как, черт возьми, он когда-нибудь объяснит это президенту Соединенных Штатов.

«Хорошо, я могу использовать свой старый офис?» Кларку нужно было сделать несколько телефонных звонков.

"Конечно."

"Это все, что вам нужно?" - спросил генерал Сэм Уилсон.

«Да, генерал, это должно сработать».

«Могу я спросить, для чего это?»

«Что-то тайное», - услышал он ответ Кларка.

«Это все, что ты хочешь сказать?»

«Извини, Сэм. Если хочешь, можешь узнать об этом у Эда Фоули.

«Я думаю, что сделаю», - загрохотал голос генерала.

«Меня устраивает, сэр». Кларк надеялся, что часть «сэр» смягчит его обиду.

Нет, но Уилсон был профессионалом и знал правила. «Хорошо, позволь мне сделать несколько телефонных звонков».

Первый из них направился в Форт Кэмпбелл, штат Кентукки, где располагался 160-й авиационный полк специальных операций, чей командир, полковник, высказал ожидаемое возражение, которое, как и следовало ожидать, было отклонено. Затем этот полковник поднял свой телефон и приказал доставить вертолет специального назначения MH-60K Night Hawk на базу ВВС Поуп вместе с обслуживающей бригадой для некоторого TDY в место, о котором он не знал. Следующий телефонный звонок был направлен офицеру ВВС, который сделал свои записи и сказал: «Да, сэр», как хороший летчик. Сборка деталей была в основном упражнением в электронике, поднятием зашифрованных телефонов и выдачей жутких приказов людям, которые, к счастью, привыкли к таким вещам.

Чавес подумал, что он проделал три четверти пути вокруг света, большую часть из них за последние двадцать два часа, и приземлился на аэродроме, которым пользовался только однажды. Был Air Force One, версия 747 VC-25A, нарисованная по схеме, известной во всем мире, и с ним был кто-то, кто планировал убить всех людей, которые знали это. За много лет до этого он научился не слишком много думать о том, что он сделал для своей страны, и о 82 450 долларов в год, которые он теперь зарабатывает как сотрудник ЦРУ среднего звена. У него была степень магистра международных отношений, которую он в шутку назвал одной страной, трахающей другую, - но теперь это была не страна, это была корпорация. С каких это пор они начали думать, что могут играть в игры на этом уровне? - подумал он. Возможно, это был Новый мировой порядок, о котором когда-то говорил президент Буш. Если так, то для командира Команды-2 это не имело смысла. Правительства выбирались в основном гражданами и подчинялись им. Корпорации отвечали - если они вообще это делали - своим акционерам. И это было не совсем то же самое. Предполагалось, что корпорации будут находиться под надзором правительств стран, в которых они проживают, но теперь все менялось. Именно частные корпорации разработали и определили инструменты, которые используют люди во всем мире. Меняющийся технологический мир дал огромную власть относительно небольшим организациям, и теперь он задавался вопросом, хорошо это или нет. Что ж, если бы прогресс людей зависел от правительств, они бы по-прежнему катались на лошадях и на пароходах по всему миру. Но в этом Новом Мировом Порядке вообще было мало средств управления, и об этом кто-то должен подумать, решил Чавес, когда самолет остановился на рампе Эндрюса. Еще один анонимный синий фургон ВВС США появился на лестнице еще до того, как они были полностью развернуты.

- Накапливаете мили для часто летающих пассажиров, Доминго? - спросил Джон из бетона.

"Я предполагаю. Я еще не проращиваю перья? » - устало спросил Чавес.

«Только еще один прыжок».

"Куда?"

«Брэгг».

«Тогда давай сделаем это. Я не хочу слишком привыкать стоять на месте, если это временно ». Ему нужно было побриться и принять душ, но это тоже должно было подождать до Форт-Брэгга. Вскоре они были на еще одном ближнемагистральном самолете ВВС, который взлетел и взлетел на юго-запад. Этот прыжок был к счастью коротким и закончился на базе ВВС Поуп, которая примыкает к дому 82-й воздушно-десантной пехотной дивизии в Форт-Брэгге, штат Северная Каролина, где также размещаются силы Дельта и другие подразделения специальных операций.

Нунан увидел, что впервые кто-то подумал, что делать с Уилом Гирингом. Трое военных увезли его на частокол базы. Остальные участники поездки оказались в офицерских кварталах холостяков, в просторечии известных как «Q».

Чавес задавался вопросом, будет ли одежда, которую он снял, когда-нибудь достаточно чистой, чтобы надеть ее снова. Но потом он принял душ и положил на раковину в ванной бритву, которая позволила ему соскрести накопившееся за целый день черное пятно на его - подумал он - мужественном лице. Он вышел и обнаружил разложенную одежду.

«Я велел людям с базы переехать сюда».

«Спасибо, Джон». Чавес с трудом надел белые боксеры и футболку, затем выбрал боевую парадную форму лесного узора - BDU - предметы, разложенные на кровати, в комплекте с носками и ботинками.

"Долгий день?"

«Черт, Джон, возвращался из Австралии долгий месяц ». Он сел на кровать, затем, поразмыслив, лег на покрывало. "Что теперь?"

"Бразилия."

"Как придешь?"

«Вот куда они все пошли. Мы выследили их, и я знаю место, где они разбили лагерь ».

«Итак, мы собираемся их увидеть?»

"Да."

« Что делать , Джон?»

«Уладить это дело раз и навсегда, Доминго».

«Меня устраивает, но законно ли это?»

«Когда вы начали об этом беспокоиться?»

«Я женат, Джон, и отец, помнишь? Теперь я должен нести ответственность, чувак ».

«Это достаточно законно, Дин», - сказал его тесть молодому человеку.

«Хорошо, ты так говоришь. Что происходит сейчас?"

«Вы можете вздремнуть. Остальная часть команды прибывает примерно через полчаса ».

«Остальная часть какой команды?»

«Все, кто может двигаться и стрелять, сынок».

«Muy bien, jefe», - сказал Чавес, закрывая глаза.

Самолет 737-700 British Airways пробыл на земле как можно меньше времени, заправился топливом из топливозаправщика ВВС, а затем взлетел в международный аэропорт Даллеса за пределами Вашингтона, где его присутствие не вызвало особых комментариев. Солдаты Радуги были отвезены в безопасное место и позволили продолжить отдых. Некоторых из них это немного беспокоило. То, что им разрешили отдохнуть, означало, что им скоро понадобится отдых.

Кларк и Алистер Стэнли совещались в комнате в штабе Объединенного командования специальных операций, невзрачном здании с видом на небольшую парковку.

«Итак, что здесь дает?» - спросил полковник Уильям Байрон. Полковник Байрон, которого коллеги в форме называли «Маленький Вилли», имел самое неожиданное прозвище в армии Соединенных Штатов. Полностью шесть-четыре и двести тридцать фунтов нежирного твердого мяса, Байрон был самым крупным человеком в JSOC. Имя появилось в Вест-Пойнте, где он вырос на шесть дюймов и тридцать фунтов за четыре года упражнений и здоровой еды и в итоге стал полузащитником армейской футбольной команды, убившей ВМС 35-10 в осенней классической игре в Филадельфии. Стадион ветеранов. Его акцент был по-прежнему южно-грузинским, несмотря на то, что он получил степень магистра менеджмента в Гарвардской школе бизнеса, которая становилась все более популярной в американских вооруженных силах.

«Мы едем сюда», - сказал ему Кларк, передавая накладные расходы через стол. «Нам нужен вертолет и ничего больше».

«Где, черт возьми, эта дыра?»

«Бразилия, к западу от Манауса, на реке Рио-Негро».

«Какая-то легкость», - заметил Байрон, надевая ненавистные ему очки для чтения. «Кто его построил и кто сейчас там?»

«Люди, которые хотели убить весь гребаный мир», - ответил Кларк, потянувшись за своим мобильным телефоном, когда тот начал чирикать. Ему снова пришлось ждать, пока система шифрования установит связь с другим концом. «Это Кларк», - наконец сказал он.

«Эд Фоули здесь, Джон. Образец был исследован войсками в форте Детрик ».

"А также?"

«И это версия вируса Эбола, как они говорят, модифицированная - на самом деле,« инженерный »- это термин, который они использовали, - путем добавления того, что похоже на гены рака. Говорят, это делает маленького ублюдка более крепким. Более того, вирусные нити были заключены в своего рода мини-капсулы, чтобы помочь ему выжить на открытом воздухе. Другими словами, Джон, то, что тебе сказал твой русский друг, похоже, полностью подтвердилось ».

«Что ты делал с Дмитрием?» - спросила Радуга Шесть.

«Убежище в Винчестере», - ответил DCI. Это было обычное место для размещения иностранного гражданина, которого ЦРУ хотело защитить. «О, ФБР сообщает мне, что полиция штата Канзас разыскивает его по обвинению в убийстве. Предположительно он убил некоего Фостера Ханникатта из штата Монтана, по крайней мере, его обвиняли ».

«Почему бы вам Бюро не сказать Канзасу, что он никого не убивал. Он был со мной все время, - предположил Кларк. Им нужно было позаботиться об этом человеке, не так ли? Джон уже совершил концептуальный скачок, забыв, что Попов спровоцировал нападение на его жену и дочь. Бизнес в данном случае был бизнесом, и это не первый раз, когда враг КГБ превращался в ценного друга.

«Хорошо, да, я могу это сделать». Фоули согласился, что это была маленькая белая ложь, противопоставленная большой черной правде. В своем офисе в Лэнгли, штат Вирджиния, Фоули удивлялся, почему у него не дрожат руки. Эти сумасшедшие не только хотели убить весь мир, но и имели возможность сделать это. Это была новая разработка, которую ЦРУ должно было изучить в деталях, совершенно новый тип угрозы, и расследовать ее будет нелегко и весело.

«Хорошо, спасибо, Эд». Кларк выключил телефон и посмотрел на остальных в комнате. «Мы только что подтвердили содержимое канистры с хлором. Они создали модифицированную форму вируса Эбола для распространения ».

"Какие?" - спросил полковник Байрон. Кларк дал ему десятиминутное объяснение. "Ты серьезно, а?" - наконец спросил он.

«Как сердечный приступ», - ответил Кларк. «Они наняли Дмитрия Попова для взаимодействия с террористами и организации инцидентов по всей Европе. Это должно было усилить страх перед терроризмом, получить контракт на консультационные услуги для австралийцев с Global Security и ...

«Билл Хенриксен?» - спросил полковник Байрон. «Черт, я знаю этого парня!»

"Ага? Ну, его люди должны были доставить жучок через систему охлаждения туманом на олимпийском стадионе в Сиднее, Вилли. Чавес был там, в диспетчерской, когда появился этот парень Уил Геринг с контейнером, и его содержимое проверили парни из USAMRIID в Форт-Детрике. Вы знаете, ФБР могло почти возбудить на этом уголовное дело. Но не совсем, - добавил Кларк.

«Итак, вы направляетесь туда. . . »

«Чтобы поговорить с ними, Вилли», - закончил за него Кларк. «Они уже очистили самолет?»

Байрон посмотрел на часы. "Должен."

«Тогда нам пора двигаться».

"Хорошо. У меня есть BDU для всех ваших людей, Джон. Уверены, тебе не нужна небольшая помощь? »

«Нет, Вилли. Я ценю это предложение, но мы хотим сохранить его, не так ли? "

"Я полагаю, Джон". Байрон встал. «Следуйте за мной, ребята. Тех людей, которых вы собираетесь увидеть в Бразилии? "

"Ага?" - сказал Кларк.

«Передайте им особый привет от JSOC, а?»

«Да, сэр», - пообещал Джон. «Мы сделаем это».

Основным самолетом, сидящим на трапе базы ВВС Поуп, был транспортный самолет ВВС C-5B Galaxy, над которым местная наземная бригада работала несколько часов. Все официальные обозначения были закрашены, а HORIZON CORPORATION нарисованы вместо медалей ВВС США. Даже бортовой номер пропал. Задние грузовые двери-раскладушки теперь были опломбированы. Кларк и Стэнли пришли первыми. Остальные военнослужащие прибыли на автобусе с личным снаряжением и забрались в пассажирский отсек за кессоном крыла. С этого момента все сводилось лишь к тому, чтобы летный экипаж, одетый в гражданскую одежду, поднялся в кабину экипажа и приступил к процедурам запуска, как если бы это был коммерческий рейс. Танкер KC-10 встретится с ними к югу от Ямайки, чтобы заполнить их топливные баки.

«Ладно, похоже, именно это и произошло», - сказал Джон Брайтлинг собравшимся в зале. Он увидел разочарование на лицах остальных пятидесяти двух человек, но также было очевидно некоторое облегчение. Он полагал, что даже у истинно верующих есть совесть. Очень жаль.

«Что мы здесь делаем, Джон?» - спросил Стив Берг. Он был одним из ведущих ученых Проекта, разработчиком вакцин «А» и «В», который также помогал в разработке Шивы. Берг был одним из лучших людей, которых когда-либо нанимала Horizon Corporation.

«Мы изучаем тропический лес. Мы уничтожили все вещественное доказательство. Запасы Шивы закончились. И вакцины тоже. То же самое и со всеми компьютерными записями наших лабораторных записей и так далее. Единственные записи Проекта - это то, что у вас в головах. Другими словами, если кто-то попытается возбудить против нас уголовное дело, надо молчать, и дела не будет. Билл?" Джон Брайтлинг указал на Хенриксена, который подошел к трибуне.

«Хорошо, вы знаете, что я работал в ФБР. Я знаю, как они заводят уголовные дела. Сговорить против нас будет нелегко при самых благоприятных обстоятельствах. ФБР должно играть по правилам, а это строгие правила. Они должны огласить вам ваши права, одно из которых - присутствие адвоката во время допроса. Все, что вам нужно сказать, это: «Да, мне нужен мой адвокат». Если вы так говорите , они даже не могут спросить, сколько сейчас времени. Затем вы позвоните нам, и мы найдем для вас адвоката, и адвокат скажет вам прямо на глазах у агентов по делу, что вы вообще не будете разговаривать, и он скажет агентам, что вы не будете разговаривать, и что если они пытаются заставить вас говорить, значит, они нарушают всевозможные уставы и решения Верховного суда. Это означает, что у них могут возникнуть проблемы, и все, что вы скажете, нельзя нигде использовать. Это ваша гражданская защита.

«Затем, - продолжил Билл Хенриксен, - мы проведем здесь время, глядя на богатую экосистему вокруг нас и формулируя прикрытие. Это займет у нас время и ...

«Подожди, если мы сможем не отвечать на их вопросы, тогда ...»

«Зачем придумывать легенду? Это просто. Нашим юристам придется поговорить с американскими адвокатами. Если мы создадим правдоподобную историю для прикрытия, мы сможем заставить их исчезнуть. Если копы знают, что они не могут победить, они не будут драться. В этом поможет хорошая история на обложке. Хорошо, мы можем сказать, что да, мы изучали вирус Эбола, потому что это мерзкий маленький ублюдок, и миру нужно лекарство. Тогда, может быть, какой-то псих решил убить мир - но мы не имели к этому никакого отношения. Почему мы здесь? Мы здесь, чтобы провести первичное медицинское исследование химических соединений флоры и фауны здесь, в тропических лесах. Это законно, не так ли? " Головы кивнули.

«Хорошо, мы не торопимся, чтобы создать железную легенду для прикрытия. Тогда мы все это запомним. Таким образом, когда наши юристы позволяют нам разговаривать с ФБР, чтобы мы могли сотрудничать, мы предоставляем им только ту информацию, которая не может причинить нам вреда и, по сути, поможет нам избежать обвинений, которыми они могут нас обвинить. Люди, если мы будем вместе и придерживаться наших сценариев, мы не сможем проиграть. Пожалуйста, поверьте мне в этом. Мы не можем проиграть, если будем использовать свою голову. Хорошо?"

«И мы также можем работать над Проектом 2», - сказал Брайтлинг, возвращаясь на подиум. «Вы одни из самых умных людей в мире, и наша приверженность нашей конечной цели не изменилась. Мы пробудем здесь год или около того. Для нас это шанс изучать природу и узнавать то, чему нам нужно научиться. Это также будет год работы, чтобы найти новый способ достичь того, чему мы посвятили свою жизнь », - продолжил он, заметив кивки. Вероятно, уже были альтернативные идеи, которые он мог изучить. Он по-прежнему был председателем крупнейшей в мире биотехнологической компании. На него по-прежнему работали лучшие и самые умные люди в мире. Он и они все еще заботились о спасении планеты. Им просто нужно было найти что-то еще, и у них были для этого ресурсы и время.

- Хорошо, - сказал им Брайтлинг с сияющей улыбкой. "Это был долгий день. Давайте спать и отдохнем. Завтра утром я пойду в лес, чтобы увидеть экосистему, о которой мы все хотим узнать ».

Аплодисменты тронули его. Да, все эти люди заботились так же сильно, как и он, разделяли его преданность - и, кто знал, может быть, у Проекта 2 есть способ осуществить.

Билл Хенриксен подошел к Джону и Кэрол во время прогулки по их комнатам. «Есть еще одна потенциальная проблема».

"Что это такое?"

«Что, если они пришлют сюда военизированную команду?»

"Ты имеешь в виду, как армия?" - спросила Кэрол Брайтлинг.

"Верно."

«Мы сражаемся с ними», - ответил Джон. «У нас здесь есть пушки, не так ли?»

И они это сделали. В арсенале проекта «Альтернативный» было не менее сотни боевых автоматов G-3 немецкого производства, настоящих, способных работать в автоматическом режиме, и немало людей здесь умели стрелять.

"Да. Хорошо, проблема в том, что они не могут арестовать нас на законных основаниях, но если им удастся задержать нас и вернуть в Америку, то суды не обратят внимание на то, что аресты были незаконными. Это пункт американского закона - когда вы стоите перед судьей, это все, что его волнует. Так что, если люди появляются, мы просто должны отговорить их. Думаю-"

«Я думаю, нашим людям не понадобится много поощрений, чтобы дать отпор после того, что эти ублюдки сделали с Проектом!»

«Я согласен, но нам просто нужно посмотреть, что произойдет. Блин, если бы мы не установили здесь радар.

"Хм?" - спросил Джон.

«Они приедут, если приедут, на вертолете. Слишком далеко, чтобы идти по джунглям, и лодки слишком медленные, а наши люди мыслят вертолетами. Вот как они все делают ».

«Откуда они вообще знают, где мы, Билл? Черт возьми, мы довольно быстро покинули страну и ...

«И они могут спросить у летных экипажей, куда нас доставили. Им пришлось подать план полета в Манаус, и это немного сужает круг вопросов, не так ли?

«Они не будут говорить. Им хорошо платят, - возразил Джон. «Как скоро они смогут это понять?»

«О, в худшем случае - пара дней. В лучшем случае две недели. Я считаю, что мы должны обучать наших людей защите. Мы можем начать это завтра », - предложил Хенриксен.

«Сделай это», - согласился Джон Брайтлинг. «И позвольте мне позвонить домой и посмотреть, разговаривал ли кто-нибудь с нашими пилотами».

В главной спальне была своя собственная коммуникационная комната. Project Alternate был передовым во многих отношениях, от медицинских лабораторий до средств связи. В последнем случае антенная ферма рядом с электростанцией имела свою собственную систему спутниковой телефонной связи, которая также позволяла электронной почте и электронному доступу к огромной внутренней компьютерной сети Horizon Corp. Сразу по прибытии в свой номер Брайтлинг включил телефонную систему и позвонил в Канзас. Он оставил инструкции для летных экипажей, которые сейчас в основном возвращаются домой, сообщать заместителю, если кто-нибудь попытается допросить их относительно их последней заграничной поездки. Когда все было сделано, больше нечего было делать. Брайтлинг принял душ, вошел в спальню и нашел там свою жену.

«Это так грустно», - заметила Кэрол в темноте.

«Это чертовски бесит», - согласился Джон. «Мы были чертовски близки!»

"Что пошло не так?"

«Я не уверен, но я думаю, что наш друг Попов узнал, что мы делаем, затем он убил парня, который рассказал ему об этом, и сбежал. Каким-то образом он рассказал им достаточно, чтобы схватить Уила Гиринга в Сиднее. Черт возьми, мы были в течение нескольких часов после начала Первой фазы! » - прорычал он.

«Что ж, в следующий раз мы будем поосторожнее», - успокоила Кэрол, потянувшись погладить его по руке. Неудача или нет, но было хорошо снова лечь с ним в постель. «А что насчет Уила?»

«Ему придется рискнуть. Я найду для него лучших адвокатов, - пообещал Джон. «И заставь его держать язык за зубами».

Геринг замолчал. Каким-то образом возвращение в Америку пробудило в нем представление о гражданских правах и уголовном судопроизводстве, и теперь он никому ничего не говорил. Он сидел на своем сиденье лицом к корме в С-5, глядя назад на круглую печать, которая вела в огромную пустоту в хвосте, в то время как эти солдаты в основном дремали. Однако двое из них не спали и все время смотрели на него, пока болтали о чем-то. Они были загружены для медведя, зубчатой пилы, много личного оружия было видно здесь, а другое было загружено в грузовой отсек внизу. Куда они шли? Никто ему этого не сказал.

Кларк, Чавес и Стэнли находились в отсеке в кормовой части кабины экипажа на массивном подъемнике. Летным экипажем были регулярные ВВС - большинство таких транспортных средств фактически обслуживают резервисты, в основном пилоты авиакомпаний в гражданской жизни - и они соблюдали дистанцию. Их предупредило начальство, и эти предупреждения были усилены изменением окраски кузова самолета. Они теперь были мирными жителями? Они были одеты в гражданское, чтобы кому-то обман был правдоподобен. Но кто поверит, что Lockheed Galaxy принадлежит гражданским лицам?

«Это выглядит довольно просто, - заметил Чавес. Было интересно снова быть пехотинцем, снова ниндзя, размышлял Дин, снова владеть ночью - за исключением того, что они собирались идти днем. «Вопрос в том, будут ли они сопротивляться?»

«Если нам повезет», - ответил Кларк.

«Сколько их?»

«Они спустились в четырех Гольфстримах, максимум шестнадцать человек в каждом. Шестьдесят четыре, Доминго.

«Оружие?»

«А вы бы без них жили в джунглях?» - спросил Кларк. Ответ, который он ожидал, был маловероятным.

«Но обучены ли они?» Командир отряда-2 настаивал.

«Вряд ли. Эти люди будут учеными, но кто-то знает лес, может быть, кто-то охотник. Думаю, мы посмотрим, сработают ли новые игрушки Нунана так, как он нам говорил ».

«Я так и ожидал», - согласился Чавес. Хорошей новостью было то, что его люди были хорошо обучены и хорошо экипированы. Днем или нет, но это была бы работа ниндзя. «Я полагаю, ты в общем командовал?»

«Готов поспорить на свою сладкую задницу, Доминго», - ответила Rainbow Six. Они замолчали, поскольку самолет несколько трясся, когда они летели в следе за KC-10 для дозаправки в воздухе. Кларк не хотел смотреть на процедуру. Это должен был быть самый неестественный акт в мире, когда два огромных самолета сошлись в воздухе.

Маллой сидел на несколько мест дальше на корме, вместе с лейтенантом Харрисоном смотрел на спутник над головой.

«Выглядит легко», - считает младший офицер.

«Да, чистая ваниль, если только в нас не стреляют. Тогда это станет немного захватывающим, - пообещал он второму пилоту.

«Мы будем близки к перегрузке самолета», - предупредил Харрисон.

«Вот почему у него два двигателя, сынок», - заметил морпех.

На улице было темно. Летный экипаж C-5 смотрел вниз на поверхность с немногими огнями после того, как они заправили свои баки из KC-10, но для них это был, по сути, полет на авиалайнере. Автопилот знал, где он находится и куда идет, с запрограммированными путевыми точками, и за тысячу миль впереди аэропорт в Манаусе, Бразилия, знал, что они приближаются, специальным грузовым самолетом из Америки, которому потребуется место на рампе для полета. день или около того, и услуги заправки - эта информация уже была отправлена по факсу заранее.

Еще не рассвело, когда они заметили огни взлетно-посадочной полосы. Пилот, молодой майор, выпрямился на своем переднем левом сиденье и замедлил самолет, обеспечивая легкий визуальный заход на посадку, в то время как старший лейтенант справа от него наблюдал за приборами и считал значения высоты и скорости. Вскоре он повернул нос вверх и позволил C-5B приземлиться на взлетно-посадочную полосу, с небольшим толчком, чтобы сказать находящимся на борту, что самолет больше не летает. У него была схема аэропорта, он вырулил к дальнему углу трапа, затем остановил самолет и сказал мастеру погрузки, что теперь его очередь идти на работу.

На то, чтобы все организовать, потребовалось несколько минут, но потом огромные задние двери открылись. Затем MH-60K Night Hawk утащили в предрассветную тьму. Сержант Нэнс руководил тремя другими военнослужащими из 160-го SOAR, когда они выдвинули лопасти несущего винта из походного положения и взобрались на фюзеляж, чтобы убедиться, что они надежно зафиксированы на месте для выполнения полетов. «Ночной ястреб» был полностью заправлен. Нэнси установила пулемет М-60 на место с правой стороны и сказала полковнику Мэллою, что самолет готов. Маллой и Харрисон предварительно облетели вертолет и решили, что он готов к работе, а затем передали эту информацию Кларку по радио.

Последними, кто покинул C-5B, были солдаты «Радуга», теперь одетые в разноцветную униформу BDU, а их лица были окрашены в зеленый и коричневый камуфляжный макияж. Геринг упал последним, с сумкой на голове, так что он ничего не видел.

Оказалось, что всех на борт не доставить. Вега и еще четверо остались смотреть, как взлетает вертолет, только с первыми лучами солнца. Мигающие стробоскопы поднялись в воздух и направились на северо-запад, в то время как солдаты ворчали из-за того, что им пришлось стоять в теплом влажном воздухе рядом с транспортом. Примерно в это же время к самолету подъехала машина с бланками для заполнения летным экипажем. К удивлению всех присутствующих, тип самолета не отмечен. На покраске было объявлено, что это большой частный транспорт, и персонал аэропорта согласился с этим, поскольку все документы, казалось, были правильно заполнены и, следовательно, должны были быть верными и правильными.

«Это так похоже на Вьетнам», - подумал Кларк, летя на вертолете над сплошными зелеными верхушками деревьев. Но на этот раз он был не в «Хьюи», и прошло почти тридцать лет с момента его первого знакомства с боевыми действиями. Он не мог вспомнить, как сильно боялся - да, напряженно, но не очень боялся - и это поразило его, когда теперь оглядывался назад. Он держал в руках один из подавленных MP-10, и теперь, когда он ехал на этом вертолете, чтобы сражаться, казалось, что его молодость вернулась - пока он не повернулся, чтобы увидеть другие солдаты на борту, и не заметил, как все они выглядят молодыми, а затем напомнил Сам он сказал, что в основном они были старше тридцати лет, и что для них молодой вид означал, что он должен быть старым. Он отбросил эту несчастную мысль и посмотрел в дверь мимо сержанта Нэнси и его пулемета. Небо теперь светилось, слишком много света для них, чтобы пользоваться очками ночного видения, но недостаточно для того, чтобы хорошо видеть. Интересно, какая здесь погода? Они были прямо на экваторе, а там внизу были джунгли, и было бы жарко и сыро, а внизу, под деревьями, были бы змеи, насекомые и другие существа, для которых это самое негостеприимное место действительно было домом - и - Добро пожаловать, - без слов сказал им Джон, выходя из «Ночного Ястреба».

«Как у нас дела, Мэллой?» - спросил Джон по внутренней связи.

«Он должен быть в поле зрения в любую секунду - вот, впереди видны огни!»

"Понятно." Кларк махнул солдатам сзади, чтобы они приготовились. «Действуйте, как планировалось, полковник Мэллой».

«Роджер, Шесть». Он держал курс и скорость на курсе два-девять-шесть, семьсот футов над уровнем земли - над уровнем земли - и скорость сто двадцать узлов. Огни вдалеке казались совершенно неуместными, но они были там, где, по словам навигационной системы и спутниковых снимков, должны были быть. Вскоре точечный источник распался на отдельные самостоятельные источники.

«Хорошо, Гиринг», - говорил Кларк в спину. «Мы разрешаем вам вернуться, чтобы поговорить с вашим боссом».

"Ой?" - спросил заключенный через черный тканевый мешок над головой.

«Да», - подтвердил Джон. «Вы доставляете сообщение. Если он сдастся нам, никто не пострадает. Если он этого не сделает, все станет неприятно. Его единственный вариант - безоговорочная капитуляция. Вы это понимаете?

"Ага." Голова кивнула в черной сумке.

Нос «Ночного ястреба» поднялся, когда он приблизился к западному концу взлетно-посадочной полосы, которую строительная бригада вырубила в джунглях. Маллой быстро приземлился, не позволяя своим колесам коснуться земли - стандартная процедура, чтобы там не было мин. Механизм вытолкнули за дверь, и вертолет сразу же оторвался от земли, изменив курс на восточный конец взлетно-посадочной полосы.

Геринг вытащил сумку из головы и сориентировался, заметил огни проекта «Альтернативный», объекта, о котором он знал, но никогда не посещал, и направился туда, не оглядываясь.

В восточном конце «Ночной ястреб» снова вошел, чтобы парить в футе или около того над землей. Войска Радуги выскочили, и вертолет немедленно поднялся наверх для обратного полета в Манаус, который должен был превратиться в восходящее солнце. Мэллой и Харрисон надели солнцезащитные очки и держали курс, внимательно следя за состоянием топлива. 160-й авиационный полк специальных операций поддерживает свои вертолеты в хорошем состоянии, подумал морпех, взявшись за штурвал в перчатках. Прямо как ВВС Англии рвет.

Нунан был первым, кто подставился. Все войска немедленно бросились в плотное укрытие в нескольких сотнях ярдов от толстого бетонного покрытия взлетно-посадочной полосы и направились на запад, гадая, заметил ли Гиринг их отдельное прибытие сюда. Им потребовалось полчаса, чтобы преодолеть расстояние, которое, если бы они пробежали его, заняло бы едва ли десять минут. Несмотря на все это, Кларк подумал, что сейчас хорошее время - и теперь он вспомнил жуткое чувство, которое возникало от пребывания в джунглях, где сам воздух казался живым с вещами, которые надеются высосать кровь и заразить вас любыми болезнями, которые так медленно унесут вашу жизнь и как можно больнее. Как, черт возьми, он пережил девятнадцать месяцев, проведенных во Вьетнаме? Десять минут здесь, и он был готов уйти. Вокруг него массивные деревья лиственных пород достигали двух или трехсот футов до неба, образуя верхний полог этого зловонного места, второстепенные деревья достигали примерно трети этой высоты, а еще одно, которое останавливалось на высоте пятидесяти или около того, с кустами и другими растениями. у его ног. Он мог слышать звук движения - будь то его собственные люди или животные, он не мог быть уверен, хотя он знал, что эта среда поддерживает любой образ жизни, по большей части недружелюбный по отношению к людям. Его люди рассредоточились на севере, большинство из них срывали ветви, чтобы заправить их под эластичные ленты, обвивавшие их кевларовые шлемы, чтобы лучше нарушить очертания их неестественных форм и улучшить их маскировку.

Геринг обнаружил, что входная дверь здания была не заперта, и был поражен, что это так. Он вошел в жилой дом, вошел в лифт, нажал самую верхнюю кнопку и поднялся на четвертый этаж. Оказавшись там, нужно было просто открыть одну из двойных дверей в коридоре и включить свет в том, что должно было быть главной спальней. Двери спальни были открыты, и он пошел туда.

Глаза Джона Брайтлинга сообщили о внезапной вспышке света из гостиной. Он открыл их и увидел ...

«Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Уил?»

«Они сбили меня, Джон».

"Кто вас сбил?"

«Люди, которые схватили меня в Сиднее, - объяснил Геринг.

"Какие?" Это было немного для такого раннего утра. Брайтлинг встал и надел халат рядом с кроватью.

«Джон, что это?» - спросила Кэрол со своей стороны кровати.

«Ничего, дорогая, просто расслабься». Джон пошел в гостиную, при этом захлопнув двери.

«Что, черт возьми, происходит, Уил?»

«Они здесь, Джон».

"Кто здесь?"

«Люди контртеррористов, те, кто уехал в Австралию, те, кто арестовал меня. Они здесь, Джон! » - сказал ему Геринг, оглядывая комнату, полностью дезориентированный всеми поездками, которые он совершил, и ни в чем не был уверен в данный момент.

"Здесь? Где? В здании?"

"Нет." Геринг покачал головой. «Они высадили меня на вертолете. Их босс - парень по имени Кларк. Он сказал сказать тебе, что ты должен сдаться - безоговорочно сдаться, Джон ».

"Или еще что?" - потребовал ответа Брайтлинг.

«Или они придут и заберут нас!»

"Действительно?" Это был не способ разбудить. Брайтлинг потратил двести миллионов долларов на строительство этого места - затраты на рабочую силу в Бразилии были низкими - и он считал Проект Альтернативный крепостью, и более того, крепостью, на то, чтобы найти ее, потребовались бы месяцы. Вооруженные люди - здесь, прямо сейчас - требуют его сдачи? Что это было?

«Хорошо, - подумал он. Сначала он позвонил в комнату Билла Хенриксена и сказал ему подняться наверх. Затем он зажег свой компьютер. Не было электронной почты, в которой говорилось бы, что кто-то разговаривал с его летным экипажем. Итак, никто никому не сказал, где они находятся. Итак, как, черт возьми, кто-то узнал? И кто, черт возьми, здесь был? И чего, черт возьми, они хотели? Послать кого-то, кого он знал, потребовать их сдачи, казалось чем-то из фильма.

«Что случилось, Джон?» - спросил Хенриксен. Затем он посмотрел на другого мужчину в комнате: «Уил, как ты сюда попал?»

Брайтлинг поднял руку, призывая к тишине, пытаясь думать, пока Гиринг и Хенриксен обмениваются информацией. Он выключил свет в комнате, выглянул в большие окна в поисках признаков активности и вообще ничего не увидел.

"Как много?" - спрашивал Билл.

«Десять или пятнадцать солдат», - ответил Гиринг. «Ты собираешься делать то, что они - собираешься им сдаться?» - спросил бывший полковник.

"Конечно нет!" - прорычал Джон Брайтлинг. «Билл, что они делают, это законно?»

"Нет, не совсем. Во всяком случае, я так не думаю.

«Хорошо, давайте поднимем наших людей и вооружимся».

«Верно», - с сомнением сказал начальник службы безопасности. Он вышел из комнаты в главный вестибюль, чей стол контролировал систему громкой связи в комплексе.

«О, детка, поговори со мной», - сказал Нунан. Последняя версия системы поиска людей DKL уже запущена и работает. Он заметил два приемных устройства примерно в трехстах ярдах друг от друга. У каждого был передатчик, который сообщал о приемном устройстве, которое, в свою очередь, было подключено к его портативному компьютеру.

Система DKL отслеживала электромагнитное поле, создаваемое биением человеческого сердца. Было обнаружено, что это был уникальный сигнал. Первоначальные изделия, продаваемые компанией, просто указывали направление принимаемых сигналов, но новые были усовершенствованы параболическими антеннами, чтобы увеличить эффективную дальность действия до полутора тысяч метров и, с помощью триангуляции, дать довольно точные координаты - точность от двух до четырех метров. Кларк смотрел на экран компьютера. На нем были отметки, указывающие на людей, равномерно расположенных в своих комнатах в штаб-квартире / жилом здании.

«Боже, это пригодилось бы в Окульте, когда я был ребенком», - выдохнул Джон. У каждого из солдат Радуги был GPS-локатор, встроенный в его личный радиопередатчик, и они также сообщали компьютеру, давая Нунану и Кларку точное местоположение их собственных людей, а также местоположения тех, кто находится в здании слева от них.

«Ага, вот почему меня так взволновал этот щенок», - заметил агент ФБР. «Я не могу сказать, на каком они этаже, но послушайте, они все начали двигаться. Думаю, их кто-то разбудил.

«Командование, это Медведь», - затрещало радио Кларка.

«Медведь, командование. Где ты?"

«Пять минут до выхода. Куда вы хотите, чтобы я доставил свою доставку? »

«То же место, что и раньше. Давайте держать вас подальше от линии огня. Скажи Веге и остальным, что мы на северной стороне взлетно-посадочной полосы. Мой командный пункт находится в ста метрах к северу от леса. Мы поговорим с ними оттуда ».

«Роджер это, командование. Утвердить."

«Это должно быть лифт», - сказал Нунан, указывая на экран. Шесть точек сходились в одной точке, оставались вместе примерно полминуты, а затем расходились. В одном месте, вероятно, в каком-то вестибюле, собиралось несколько меток. Затем они двинулись на север и снова сошлись.

«Мне нравится этот», - сказал Дэйв Доусон, поднимая свою винтовку G3. Черное орудие немецкого производства имело прекрасный баланс и отличный прицел. Он был начальником службы безопасности в Канзасе, еще один истинно верующий, которому не нравилась идея вернуться в Америку в федеральном заключении и провести остаток своей жизни в федеральной тюрьме Ливенворта - части Канзаса, для которой он был немного любви. «Что нам теперь делать, Билл?»

«Хорошо, мы разбились на пары. Каждый получит по одному ». Хенриксен начал отказываться от портативных радиоприемников. "Считать. Не стреляйте, пока мы вам не скажем. Используйте свои головы ».

«Хорошо, Билл. Я покажу этим ублюдкам, на что способен охотник, - заметил Киллгор, которому тоже понравилось ощущение от его ружья, и он присоединился к Кирку Маклину.

«Эти тоже». Хенриксен открыл еще одну дверь, показывая им камуфляжные куртки и брюки.

«Что мы можем сделать, чтобы защитить себя, Билл?» - спросил Стив Берг.

«Мы можем убить лохов!» Килгор ответил. «Они не копы, они здесь не для того, чтобы арестовать нас, не так ли, Билл?»

«Ну, нет, и они не представились, и поэтому закон - закон неясен по этому поводу, ребята».

«И мы все равно находимся в чужой стране. Значит, эти парни, вероятно, нарушают гребаный закон, чтобы быть здесь, и если люди захотят напасть на нас с оружием, мы сможем защитить себя, верно? » - спросил Бен Фармер.

«Вы знаете, что делаете?» - спросил Берг Фармера.

«Бывший морской пехотинец, детка. Легкое оружие, хрюканье, да, я знаю, что там творится. Фармер выглядел уверенным и был так же зол, как и все остальные, из-за нарушения их планов.

«Ладно, народ, я командую, ладно?» - сказал им Хенриксен. Теперь у него было тридцать вооруженных людей. Этого должно быть достаточно. «Мы заставляем их приходить к нам. Если вы видите, что кто-то приближается к вам с оружием, вы убиваете этого ублюдка. Но будьте терпеливы! Впустите их близко. Не тратьте боеприпасы. Посмотрим, сможем ли мы их отговорить. Они не могут оставаться здесь долго без припасов, и у них есть только один вертолет, чтобы ...

"Смотреть!" - сказал Маклин. В полутора километрах от него черный вертолет приземлился в дальнем конце взлетно-посадочной полосы. Три-четыре человека убежали от него в лес.

«Ладно, будьте осторожны, люди, и подумайте, прежде чем действовать».

«Давай сделаем это», - агрессивно сказал Килгор, махнув Маклину, чтобы тот проследовал за ним к двери.

«Они выходят из здания», - сказал Нунан. «Похоже на тридцать или около того». Он поднял глаза, чтобы сориентироваться на местности. «Они направляются в лес - может быть, собираются устроить нам засаду?»

«Мы еще посмотрим. Команда-2, это Командование, - сказал Кларк в тактическое радио.

«-2 Ведите сюда, командование, - ответил Чавес. «Я вижу, как люди выбегают из здания. Похоже, они вооружены наплечным оружием ».

"Заметано. Хорошо, Дин, мы продолжим, как было сказано.

«Понятно, командование. Позвольте мне здесь устроиться ». Команда-2 осталась нетронутой, за исключением отсутствия Хулио Веги, который только что прибыл с доставкой второго вертолета. Чавес подключился к рации и соединил своих людей со своими обычными партнерами, вытянув свою линию на север, в лес, и удерживаясь у точки поворота на южном конце линии. Люди Команды-1 будут оперативным резервом, назначенным непосредственно Джону Кларку на командном пункте.

Нунан смотрел, как движутся стрелки Команды-2. Каждую дружескую вспышку обозначали буквой, чтобы он знал их по имени. «Джон, - спросил он, - когда мы пойдем без оружия?»

«Терпение, Тим, - ответил Шесть.

Нунан стоял на коленях на сырой земле, а его портативный компьютер стоял на упавшем дереве. Батареи должно было хватить на пять часов, а в рюкзаке было две запасных.

Пирс и Луазель вышли впереди, направляясь на полкилометра в джунгли. Для них обоих это было не впервые. Майк Пирс дважды работал в Перу, а Луазель была в Африке три раза. Знакомство с условиями окружающей среды - это не то же самое, что комфорт. Оба беспокоились о змеях так же сильно, как и вооруженные люди, направлявшиеся к ним, будучи уверены, что этот лес изобилует ими, ядовитыми или готовыми съесть их целиком. Температура поднималась, и оба солдата вспотели под камуфляжным макияжем. Через десять минут они нашли красивое место с стоящим деревом и упавшим рядом с ним, с приличным полем огня.

«У них есть радио, - сообщил Нунан. «Хочешь, я заберу их?» У него уже был установлен глушитель.

Кларк покачал головой. "Еще нет. Давай послушаем их немного ».

"Справедливо." Агент ФБР переключил радиосканер на громкоговоритель.

«Это какое-то место», - сказал один голос. «Посмотри на эти деревья, чувак».

«Ага, большие, не так ли?»

«Какие деревья?» - спросил третий.

«Таких, как кто-то может спрятаться за спиной и выстрелить тебе в задницу!» - указал более серьезный голос. «Килгор и Маклин, продолжайте двигаться на север примерно полмили, найдите место и сидите там спокойно!»

«Да, да, хорошо, Билл», - согласился третий голос.

«Слушайте всех», - сказал им голос «Билла». «Не загромождайте радио, ладно? Сообщайте, когда я звоню вам или когда вы видите что-то важное. В противном случае держите их подальше! "

"Ага."

"Хорошо."

«Ты так говоришь, Билл».

"Роджер."

«Я ни хрена не вижу», - ответил пятый.

«Тогда найди место, где сможешь!» - предложил другой полезный голос.

«Они парами, в большинстве своем движутся близко друг к другу», - сказал Нунан, глядя на экран. «Эта пара направляется прямо к Майку и Луи».

Кларк посмотрел на экран. «Пирс и Луазель, это Командование. К вам с юга приближаются две цели на расстоянии около двухсот пятидесяти метров ».

«Роджер, командование. Пирс копирует.

Сержант Пирс устроился на своем месте, глядя на юг, позволяя глазам бегать взад и вперед по дуге в девяносто градусов. В шести футах от нее Луазель сделала то же самое, начав расслабляться в том, что касалось окружающей среды, и напрягалась при приближении врагов.

Доктор Джон Киллгор знал леса и знал охоту. Теперь он двигался медленно и осторожно, каждый шаг смотрел вниз, чтобы обеспечить спокойную опору, затем вверх и вокруг, чтобы изучить местность в поисках человеческих очертаний. Он подумал, что они придут за нами, и поэтому он и Маклин найдут хорошие места, чтобы стрелять в них, точно так же, как охота на оленей, выбирая место в тени, где можно было бы подпрыгнуть и подождать, пока выйдет игра. . Он подумал, что еще пара сотен ярдов будет вполне подходящим вариантом.

В трехстах метрах от него Кларк использовал экран компьютера и радио, чтобы направить своих людей в нужные места. Эта новая возможность была невероятной. Как и радар, он мог замечать людей задолго до того, как он или кто-либо еще мог их увидеть или услышать. Эта новая электронная игрушка станет изумительным благословением для каждого солдата, который когда-либо ею пользовался. . .

«Поехали», - тихо сказал Нунан, как комментатор на турнире по гольфу, нажимая на экран.

«Пирс и Луазель, это Командование, у вас есть две приближающиеся цели к востоку от юга, они приближаются примерно на двести метров».

«Роджер, командование. Можем ли мы вступить в бой? " - спросил Пирс. На его насесте Луазель смотрела на него, а не прямо в лицо.

«Утвердительно», - ответил Кларк. Затем: «Радуга, это Шесть. Без оружия. Повторяю, в настоящее время у нас нет оружия ».

«Роджер, я копирую без оружия». - признал Пирс.

- Давай подождем, пока мы получим их обоих, Луи, - прошептал Пирс.

- Д'аккорд, - согласился сержант Луазель. Оба мужчины посмотрели на юг острыми глазами и ушами, прислушиваясь к первой сломанной ветке.

«Это не так уж плохо, - подумал Килгор. Он охотился в худшей, гораздо более шумной стране. Здесь не было сосновых иголок, издающих раздражающий свистящий звук, который олени слышали за пол-часового пояса. Множество теней, мало прямых солнечных лучей. Если бы не ошибки, ему здесь могло бы даже быть комфортно. Но ошибки были убийством. В следующий раз, когда он выйдет, он попробует распылить репеллент, подумал врач, медленно продвигаясь вперед. Ветка куста была на его пути. Он использовал левую руку, чтобы переместить его, чтобы не шуметь, проходя сквозь него.

Вот и увидел Пирс. Ветка куста только что сдвинулась, и не было ни малейшего дуновения ветра, чтобы это произошло.

- Луи, - прошептал он. Когда француз повернулся, Пирс поднял палец и указал. Луазель кивнула и снова стала ждать.

«У меня есть визуальная цель», - сообщил Пирс по рации. «Одна цель в ста пятидесяти метрах к югу от меня».

Маклин чувствовал себя менее комфортно на ногах, чем на лошади. Однако он изо всех сил старался имитировать движения Джона Киллгора, хотя и молчать, и не отставать от него оказались несовместимыми. Он споткнулся об оголенный корень и упал, шумя, а затем тихо выругавшись, прежде чем встать.

«Bonjour», - прошептала про себя Луазель. Как будто этот шум включил своего рода свет. В любом случае, сержант Луазель теперь увидела человеческую фигуру, движущуюся в тени, примерно в ста пятидесяти метрах от нее. "Майк?" - прошептал он, указывая туда, где была его цель.

«Хорошо, Луи», - ответил Пирс. «Пусть они подойдут поближе, чувак».

"Да."

Оба мужчины взяли свои МР-10 на плечи, хотя расстояние до них было еще слишком велико.

Килгор подумал, что если и есть что-то большее, чем движущееся насекомое, то он этого не слышит. Он подумал, что в этих джунглях должны быть ягуары, охотничьи кошки размером с леопарда, из шкуры которых получился бы хороший коврик, и 7,62-мм патрон НАТО, выпущенный из этой винтовки, должен быть более чем достаточным для этой цели. Вероятно, это ночные охотники, и их трудно преследовать. Но как насчет капибар, самых больших крыс в мире, которые должны были быть вкусными, несмотря на их биологическое семейство - они должны были кормиться в течение дня, не так ли? Его глаза могли видеть здесь так много всего, так много визуального беспорядка, а глаза еще не привыкли к этому. Хорошо, он найдет место, чтобы посидеть на месте, чтобы его глаза могли изучить образец света и тьмы, а затем заметить изменение в нем, которое обозначало то, что ему не принадлежало. «Есть хорошее место», - подумал он, - упавшее дерево и стоящее. . .

«Заходи, дорогая, - прошептал себе Пирс. Он подумал, что на сотне ярдов этого будет достаточно. Он должен был держаться немного выше, как подбородок цели, и естественное падение пули попадало бы в верхнюю часть груди. Лучше было бы выстрелить в голову, но расстояние для этого было слишком большим, и он хотел быть осторожным.

Килгор присвистнул и помахал Маклину, указывая вперед. Кирк согласно кивнул. Его первоначальный энтузиазм по поводу этой работы быстро угас. Джунгли были не совсем такими, как он ожидал, и пребывание здесь с людьми, пытающимися напасть на него, не делало окрестности более привлекательными. Как ни странно, он обнаружил, что думает о баре для одиноких в Нью-Йорке, затемненной комнате и громкой танцевальной музыке, такой странной обстановке. . . и женщин, которых он там нашел. На самом деле было очень плохо то, что с ними случилось. В конце концов, они были - были - людьми. Но хуже всего то, что их смерть не имела никакого значения. По крайней мере, если бы Проект продвигался вперед, их жертва была бы чем-то значима, но сейчас. . . но теперь это была просто неудача, и вот он был в долбаных джунглях с заряженным ружьем и искал людей, которые хотели сделать с ним то, что он сделал. . . .

«Луи, у тебя есть цель?»

"Да!"

«Ладно, давай сделаем это», - позвал Пирс скрипучим голосом, и с этими словами он сильнее сжал МР-10, центрировал цель по прицелу и мягко нажал на спусковой крючок. Непосредственным результатом был мягкий звук затяжек-затяжек от трех выстрелов, несколько более громкий металлический звук циклического действия пистолета-пулемета, а затем попадание всех трех выстрелов в цель. Он увидел, как у мужчины распахнулась пасть, а затем фигура упала. Его уши слышали похожие звуки слева. Пирс покинул свое место и побежал вперед с поднятым оружием, Луазель поддерживала его.

У сознания Килгора не было времени проанализировать, что с ним произошло, только удары по его груди, и теперь он смотрел прямо на верхушки деревьев, где были маленькие бело-голубые трещины в далеком небе. Он попытался что-то сказать, но в тот момент он не очень хорошо дышал, а когда он повернул голову на несколько дюймов, там никого не было. Где был Кирк? - подумал он, но обнаружил, что не может переместить свое тело… в него стреляли? Боль была настоящей, но странно далекой, и он опустил голову, чтобы увидеть кровь на груди и ...

… Кто это был в камуфляжной одежде с раскрашенным в зелено-коричневый цвет лицом?

И кто ты? - подумал сержант Пирс. Его три пули попали в грудь, не попав в сердце, но разорвав верхние легкие и основные кровеносные сосуды. Глаза все еще смотрели на него.

«Не та площадка, партнер», - сказал он мягко, и тогда жизнь покинула его глаза, и он наклонился, чтобы забрать винтовку этого человека. «Хорошенькая», - заметил Пирс, накидывая себе на спину. Затем он посмотрел налево и увидел Луазель, держащую в одной руке идентичное ружье и махающую рукой по его горлу. Его цель тоже была мертва до крови.

«Эй, вы даже можете сказать, когда их убьют», - сказал Нунан. Когда сердца остановились, остановились и сигналы, которые отслеживал гаджет DKL. «Круто, - подумал Тимоти.

«Пирс и Луазель, это приказ. Мы копируем, что вы уничтожили две цели ».

«Это утвердительно», - ответил Пирс. «Что-нибудь еще близкое нам?»

- Пирс, - ответил Нунан, - еще два, примерно в двухстах метрах к югу от вашего текущего местоположения. Эта пара все еще медленно движется на восток, они направляются к Мактайлеру и Паттерсону ».

«Пирс, это Командование. Сиди спокойно, - приказал Кларк.

«Роджер, командование». Затем Пирс взял рацию, которую несла его цель, и оставил ее включенной. Ему нечего было делать, и он вцепился мужчине в штаны. Итак, минуту спустя он увидел, что только что убил Джона Киллгора, доктора медицины, из Бингемтона, штат Нью-Йорк. Кем ты был? он хотел спросить тело, но этот Киллгор больше не отвечал на вопросы, и кто мог сказать, что ответы имели какой-то смысл?

«Ладно, люди, все регистрируйтесь», - сказала рация горожан по сканеру Нунана.

Хенриксен находился как раз внутри леса, надеясь, что у его людей хватит ума сидеть спокойно, как только они найдут подходящие места. Он беспокоился о приближающихся солдатах, если они были такими. Люди проекта были слишком нетерпеливыми и слишком тупыми. Его радио затрещало от голосов, подтверждающих его приказ, за исключением двух.

«Киллгор и Маклин, доложите». Ничего такого. «Джон, Кирк, ты где, черт возьми?»

«Это та пара, которую мы взяли», - крикнул Пирс Командованию. «Хочешь, чтобы я дал ему знать?»

«Негатив, Пирс, ты знаешь, что лучше!» - сердито ответил Кларк.

«Никакого чувства юмора, наш шеф», - заметила Луазель своему партнеру, пожав плечами по-галльски.

«Кто к ним ближе всего?» - спросил голос по радио.

«Я и Доусон», - ответил другой голос.

«Хорошо, Берг и Доусон, двигайтесь на север, не торопитесь и посмотрите, что вы можете увидеть, хорошо?»

«Хорошо, Билл», - сказал еще один голос.

- Нам предстоит еще много дел, Луис, - сказал Пирс.

«Уи», - согласилась Лойзель. Он указал. «Это дерево, Майк». Пирс заметил, что на базе она должна быть три метра в поперечнике. Из этого бруса можно построить дом. И дом большой.

«Пирс и Луазель, командование, две цели только что начали двигаться к вам, почти прямо на юг, они близко друг к другу».

Дэйв Доусон был человеком, прошедшим обучение в армии Соединенных Штатов пятнадцать лет назад, и он знал достаточно, чтобы волноваться. Он сказал Бергу оставаться рядом с ним, и ученый сделал это, поскольку Доусон шел впереди.

«Командуй, Паттерсон, у меня движение прямо передо мной, метров в двухстах».

«Совершенно верно, - сказал Нунан. «Они направляются прямо к Майку и Луи».

«Паттерсон, командование, отпустите».

- Роджер, - признал Хэнк Паттерсон.

«Это не очень честно», - заметил Нунан, отрываясь от своей тактической фотографии.

«Тимоти,« честно »означает, что я приведу всех своих людей домой живыми. К черту остальных, - ответил Кларк.

«Вы так говорите, босс», - согласился агент ФБР. Вместе они с Кларком наблюдали, как метки движутся к меткам, обозначенным L и P. Через пять минут после этого обе неопознанные метки исчезли с экрана и больше не вернулись.

«Это еще два убийства для наших парней, Джон».

«Господи, это волшебство», - сказал Кларк после того, как Пирс и Луазель позвонили, чтобы подтвердить то, что инструмент уже сказал им.

«Чавес командует».

«Хорошо, Дин, иди», - ответил Кларк.

«Можем ли мы использовать этот инструмент, чтобы приблизиться к ним?»

"Я так думаю. Тим, мы можем направить наших парней за ними, как? »

"Конечно. Я могу видеть, где все находятся, вопрос лишь в том, чтобы держать их подальше от них, пока мы их не согнем и не подведем поближе ».

«Доминго, Нунан говорит, что может это сделать, но потребуется время, чтобы сделать это правильно, а вам, ребята, придется использовать свои головы».

«Я сделаю все, что в моих силах, Джефе», - ответил Чавес.

Прошло двадцать минут, прежде чем Хенриксен попытался поднять Доусона и Берга, но обнаружил, что они не отвечают. Там происходило что-то плохое, но он понятия не имел. Доусон был бывшим солдатом, а Киллгор - опытным и умелым охотником - и все же они бесследно упали с земли? Что здесь происходило? Да, там были солдаты, но никто не был настолько хорош. У него не было другого выбора, кроме как оставить своих людей там.

Паттерсон двинулся первым, вместе со Скотти Мактайлером, направившись на запад-северо-запад на триста метров, затем повернул на юг, двигаясь медленно и бесшумно, благословляя удивительно голую землю в лесу - на землю было мало солнечного света, чтобы здесь росла трава. Стив Линкольн и Джордж Томлинсон также двигались как одна команда, объезжая две точки плохих парней к северу и маневрируя прямо за ними.

«У нас есть цели», - сообщил Мактайлер в своем шотландском графе. На экране Нунана они казались менее чем в ста метрах прямо за ними.

«Убери их», - приказал Кларк.

Оба мужчины смотрели на восток, в сторону от солдат Радуги, один укрывался за деревом, а другой лежал на земле.

Стоял Марк Уотерхаус. Паттерсон тщательно прицелился и выпустил свою трехзарядную очередь. Удары прижали его к дереву, и он уронил винтовку, которая с грохотом упала на землю. Это заставило лежащего повернуться и крепче сжать свою винтовку, когда в него попали, и рефлекторное движение его руки удерживало спусковой крючок, в результате десять выстрелов из автоматического режима были выпущены в лес.

«Вот дерьмо», - сказал Паттерсон по радио. «Это было мое. Его винтовка, должно быть, была настроена на рок-н-ролл, командование.

«Что это было, что это было - кто стрелял?» - крикнул Хенриксен по радио.

Это только облегчило жизнь Томлинсону и Линкольну. Обе их цели подпрыгнули и посмотрели налево, сделав их видными. Мгновение спустя оба вышли из строя, а через несколько минут командный голос по радиоканалу противника потребовал еще одной проверки состояния. Теперь получилось всего восемь имен.

К этому времени Радуга была больше позади, чем впереди людей Хенриксена, и была направлена на место компьютерным трикодером Нунана.

"Вы можете получить меня по их радио?" - спросил Кларк агента ФБР.

«Легко», - ответил Нунан, щелкнув выключателем и включив микрофон. «Вот».

«Привет, - сказал Кларк по частоте CB. «Это восемь ваших людей».

"Это кто?"

"Ваше имя Хенриксен?" - спросил Джон.

«Кто это, черт возьми?» - потребовал голос.

«Я парень, который убивает ваших людей. Мы уничтожили восемь из них. Похоже, у вас здесь еще двадцать два. Хочешь, я должен убить еще немного? »

«Кто ты, черт возьми?»

«Меня зовут Кларк, Джон Кларк. Кто ты?"

"Уильям Хенриксен!" - крикнул в ответ голос.

«О, хорошо, ты бывший парень из Бюро. Полагаю, сегодня утром вы видели Уила Гиринга. В любом случае." Кларк сделал паузу. «Я скажу это только один раз: опусти оружие, выйди на открытое место и сдайся, и мы больше не будем стрелять в тебя. В противном случае мы снимем всех до единого, Билл.

Последовало долгое молчание. Кларк подумал, что сделает голос на другом конце провода, но через минуту он сделал то, что ожидал Джон.

«Слушайте все, слушайте. Вернитесь к зданию прямо сейчас! Все отойдите прямо сейчас! »

«Радуга, это Шесть, ждите, что сейчас вернутся в комплекс зданий. Оружие бесплатно, - добавил он по зашифрованному тактическому радио.

Паника в радиовызове Хенриксена оказалась заразительной. Сразу же они услышали треск людей, бегущих по лесу, через кусты, идущих прямыми, если не тихими тропинками, обратно к открытому месту, к которому многие бежали, не задумываясь.

Это сделало Гомера Джонстона легким выстрелом. Один человек в зеленом сорвался с деревьев и побежал по траве рядом с взлетно-посадочной полосой. Оружие, которое он нес, сделало его врагом, и Джонстон выпустил единственный выстрел, который прошел между его лопатками. Мужчина сделал еще один неуверенный шаг и упал. «Винтовка два-одна, я получил одну к северу от взлетно-посадочной полосы!» - позвал снайпер.

Для Чавеса это было более прямолинейно. Дин укрывался за деревянным деревом, когда услышал шум, исходящий от двух человек, которых он преследовал в одиночестве. Когда он сообразил, что они были примерно в пятидесяти метрах, он обошел ствол дерева, чтобы увидеть, что они идут в другую сторону. Чавес уклонился влево, заметил одного и положил свой MP-10 на плечо. Бегущий мужчина увидел его и попытался поднять винтовку. Ему даже удалось выстрелить, но прямо в землю, прежде чем он получил пулю в лицо и упал, как мешок с фасолью. Мужчина позади него резко остановился и посмотрел туда, где стоял Чавес.

«Брось гребаную винтовку!» Дин закричал на него, но мужчина либо не слышал, либо не слушал. Его винтовка тоже начала приближаться, но, как и его напарник, он так и не успел. «Чавес, я только что уронил два». Волнение момента маскировало стыд от того, насколько легко это было. Это было чистое убийство.

Для Кларка это было похоже на ведение счета, на какую-то ужасную гладиаторскую игру. Неизвестные вспышки на экране компьютера Нунана начали исчезать, когда их сердца остановились, а вместе с ними и электронные сигналы, которые они генерировали. Еще через несколько минут он насчитал четыре из тридцати сигналов, которые они изначально отслеживали, и те бежали обратно в здание.

«Господи, Билл, что там случилось?» - спросил Брайтлинг у главного входа.

«Они зарезали нас, как гребаных овец, чувак. Я не знаю. Я не знаю."

«Это Джон Кларк вызывает Уильяма Хенриксена», - затрещало радио.

"Ага?"

«Хорошо, в последний раз, сдавайся прямо сейчас, иначе мы придем за тобой».

«Иди и забери нас!» Хенриксен закричал в ответ.

«Вега, начни делать окна», - спокойным голосом приказал Кларк.

«Роджер, командование», - ответил Осо. Он поднял приклад своего пулемета М-60 и двинулся на второй этаж. Оружие проследило справа налево, разбив стекло, когда линия трассеров устремилась через промежуточное расстояние в здание.

«Пирс и Луазель, вы с Коннолли направляйтесь на северо-запад в другие здания. Начни разбирать вещи ».

- Роджер, командование, - ответил Пирс.

Выжившие из лесного отряда пытались отстреливаться, в основном на пустом воздухе, но шумели в вестибюле здания штаба. Кэрол Брайтлинг теперь кричала. Стекла из окон наверху струились водопадом перед их лицами.

"Заставь их остановиться!" Кэрол громко закричала.

«Дай мне радио», - сказал Брайтлинг. Хенриксен протянул ему.

«Прекратить огонь. Это Джон Брайтлинг, все прекратите стрелять. Это значит, что ты тоже, Кларк, хорошо?

Через несколько секунд он остановился, что оказалось труднее для людей Проекта, поскольку у Радуги было только одно оружие, и Осо немедленно остановился, получив приказ.

«Брайтлинг, это Кларк, ты меня слышишь?» Затем затрещало радио в руке Джона.

«Да, Кларк, я тебя слышу».

«Выведите всех своих людей на открытое пространство прямо сейчас и без оружия», - приказал странный голос. «И никого не расстреляют. Выведите всех своих людей сейчас же, или мы начнем играть очень грубо ».

«Не делай этого», - убеждал Билл Хенриксен, видя тщетность сопротивления, но боясь сдаться еще больше и предпочитая умереть с оружием в руках.

«Значит, они могут убить нас прямо здесь и прямо сейчас?» - спросила Кэрол. «Какой у нас выбор?»

«Не очень много», - заметил ее муж. Он подошел к стойке регистрации и позвонил по домофонной системе здания, призвав всех в вестибюль. Затем он поднял рацию. «Хорошо, хорошо, мы выйдем через секунду. Дайте нам шанс собраться ».

«Хорошо, мы немного подождем», - ответил Кларк.

«Это ошибка, Джон, - сказал Хенриксен своему работодателю.

«Все это, блядь, было ошибкой, Билл», - заметил Джон, гадая, где он ошибся. Пока он смотрел, черный вертолет снова появился и приземлился примерно на полпути к взлетно-посадочной полосе, настолько близко, насколько пилот был готов подойти к вражескому оружию.

Пэдди Коннолли был на свалке топлива. Там был огромный наземный топливный бак с надписью «Дизель №2», вероятно, для генераторной установки. Нет ничего проще и веселее, чем взорвать топливный бак, и под наблюдением Пирса и Луазель эксперт по взрывчатым веществам установил десять фунтов зарядов на противоположной стороне бака от генераторной установки, которую он обслуживал. Он подумал, что добрых восьмидесяти тысяч галлонов достаточно, чтобы эти генераторы работали очень долго.

«Командуй, Коннолли».

«Коннолли, командование», - ответил Кларк.

«Мне понадобится больше, все, что я сбил», - сообщил он.

«Это вертолет, Пэдди. Ожидать."

"Роджер."

Джон подошел к краю леса, всего в трехстах ярдах от здания. Сразу за ним Вега все еще держал свой крупнокалиберный пулемет, а остальные его войска были рядом, за исключением Коннолли и двух стрелков с ним. Восторга уже не было. Это был мрачный день. Успех или нет, но отнятие жизни доставляет мало радости, и работа этого дня была так близка к чистому убийству, как и все, что когда-либо испытывали мужчины.

- Ухожу, - сказал Чавес, приставив бинокль к глазам. Он быстро подсчитал. «Я вижу их двадцать шесть».

«Совершенно верно, - сказал Кларк. «Дай мне», - сказал он затем, забирая у Доминго очки, чтобы посмотреть, узнает ли он какие-нибудь лица. Удивительно, но первым лицом, которое он смог назвать, была единственная женщина, которую он видел, Кэрол Брайтлинг, советник президента по науке. Кларк предположил, что рядом с ней будет ее бывший муж, Джон Брайтлинг. Они вышли из здания на рампу, на которой разворачивался самолет. «Продолжайте выходить прямо из здания», - сказал он им по радио. И они сделали то, что он им сказал, к своему удивлению Джон увидел.

«Хорошо, Дин, возьми команду и проверь здание. Двигайся, мальчик, но будь осторожен.

"Вы держите пари, мистер К." Чавес махнул своим людям, чтобы те бежали за ним к зданию ».

Снова воспользовавшись биноклем, Кларк не увидел никого с оружием и решил, что для него безопасно выйти с пятью военнослужащими Команды-1 в качестве эскорта. Прогулка заняла пять минут или около того, а затем он лично увидел Джона Брайтлинга.

«Я думаю, это твое место, а?»

«Пока ты его не уничтожишь».

«Ребята из форта Детрик проверили канистру, которую мистер Гиринг пытался использовать в Сиднее, доктор Брайтлинг. Если ты ищешь от меня сочувствия, приятель, ты позвонил не по тому номеру.

"Итак, что ты собираешься делать?" Как только он закончил вопрос, вертолет взлетел и направился к зданию электростанции, доставив остальную взрывчатку Коннолли, подумал Кларк.

«Я думал об этом».

«Вы убили наших людей!» Кэрол Брайтлинг зарычала, как будто это что-то значило.

«Те, кто нес оружие в зоне боевых действий, да, и я полагаю, они бы стреляли в моих людей, если бы у них была возможность - но мы не даем халяву».

«Это были хорошие люди, люди ...»

«Люди, которые были готовы убить своих собратьев - и за что?» - спросил Джон.

«Чтобы спасти мир!» - огрызнулась Кэрол Брайтлинг.

«Вы так говорите, мэм, но вы придумали ужасный способ сделать это, вам не кажется?» - вежливо спросил он. «Не повредит быть вежливым», - подумал Джон. Может быть, это заставит их поговорить, и, может быть, тогда он сможет их понять.

«Я не ожидал, что ты поймешь».

«Думаю, я недостаточно умен, чтобы понять это, а?»

«Нет», - сказала она. "Ты не."

«Хорошо, но позволь мне сделать это правильно. Вы были готовы убить почти каждого человека на земле, используя для этого бактериальную войну, чтобы вы могли обнять несколько деревьев? »

«Чтобы мы могли спасти мир!» - повторил для них Джон Брайтлинг.

"Хорошо." Кларк пожал плечами. «Я полагаю, Гитлер думал, что убийство всех евреев имело смысл. Вы, люди, сядьте и не двигайтесь ». Он отошел и вошел в рацию. Их не понимали, не так ли?

Коннолли был быстр, но не чудотворец. Генераторную он оставил в покое. Как оказалось, сложнее всего было позаботиться о морозильной камере в главном здании. Для этого он одолжил «Хаммер» - их здесь было много - и переправил на нем две бочки с маслом в здание. Не было времени на тонкости, Коннолли просто проехал на машине сквозь стеклянные стены. Тем временем Маллой и его вертолет переправили половину команды обратно в Манаус и заправились топливом, прежде чем вернуться. В общем, на это ушло почти три часа, за это время заключенные практически ничего не сказали, даже не попросили воды, горячей и неудобной, так как она находилась на поверхности сковороды взлетно-посадочной полосы. Кларк не возражал - тем лучше, если ему не придется признавать их человечность. Самым странным для него было то, что это были образованные люди, люди, которых он легко мог бы уважать, если бы не одна эта мелочь. Наконец Коннолли подошел к тому месту, где он стоял, держа в руке электронный ящик. Кларк кивнул и дал сигнал своему тактическому радио.

«Медведь, командуй».

«Медвежьи копии».

«Давайте заводим, полковник».

"Заметано. Медведь уже в пути. Вдалеке ротор «Ночного ястреба» начал вращаться, и Кларк вернулся туда, где сидели заключенные.

«Мы не собираемся убивать вас и не собираемся забирать вас обратно в Америку», - сказал он им. Удивление на их лицах было ошеломляющим.

"Что тогда?"

«Ты думаешь, мы все должны жить в гармонии с природой, верно?»

«Если вы хотите, чтобы планета выжила, да, - сказал Джон Брайтлинг. Глаза его жены были полны ненависти и неповиновения, но теперь и любопытства.

"Отлично." Кларк кивнул. «Встаньте и разделитесь, все вы. Сбрось свою одежду прямо здесь ». Он указал на угловой стык взлетно-посадочной полосы.

"Но-"

"Сделай это!" - крикнул им Кларк. «Или я прикажу застрелить тебя прямо здесь и сейчас».

И медленно они это сделали. Некоторые раздевались быстро, некоторые медленно и неудобно, но одна за другой они складывали свою одежду посреди подиума. Кэрол Брайтлинг, как ни странно, в тот момент не была ни капелькой скромницей.

"Что теперь?" спросила она.

«Хорошо, вот счет. Хотите жить в гармонии с природой, тогда делайте это. Если вы не можете взломать его, ближайший город - Манаус, примерно в девяноста восьми милях отсюда… - Он указал, затем повернулся. «Пэдди, огонь в дыре».

Не говоря ни слова, Коннолли начал переключать выключатели на своем ящике. Первым делом поехал топливный бак. Двойной заряд пробил пару пробоин в боку танка. Это привело к воспламенению дизельного топлива, которое вылетело из бака, как выхлоп ракеты, и направило бак прямо в электростанцию, менее чем в пятидесяти метрах от него. Там цистерна остановилась и разорвалась, заливая местность горящим дизельным топливом №2.

Они не могли видеть, как отошла морозильная камера в главном здании, но и здесь дизельное топливо загорелось, вырвав стену морозильной камеры, а затем уронив часть здания на горящие обломки. Остальные здания пошли по очереди вместе со спутниковыми антеннами. Здание штаб-квартиры было последним, его залитое бетонное ядро сопротивлялось повреждениям, нанесенным воронками, но после нескольких секунд нерешительности ядро лопнуло на уровне первого этажа и рухнуло, унеся с собой остальную часть здания. . Менее чем за минуту все полезное для жизни здесь было уничтожено.

«Ты отправляешь нас в джунгли даже без ножа?» - потребовал ответа Хендриксен.

«Найдите кремневые камни и сделайте их», - предложил Кларк, когда «Ночной Ястреб» приземлился. «Мы, люди, научились это делать около полумиллиона лет назад. Вы хотите быть в гармонии с природой. Идите к гармонии, - сказал он им, поворачиваясь, чтобы подняться на борт. Через несколько секунд он был пристегнут ремнями к откидному сиденью позади пилотов, и полковник Мэллой взлетел, не кружа.

«Вы всегда можете сказать», - вспомнил Кларк по работе в 3-м SOG. Были те, кто выбрался из «Хьюи» и побежал в кусты, и были те, кто задержался, чтобы посмотреть, как улетает вертолет. Он всегда был одним из первых, потому что знал, где работа. Другие беспокоились только о том, чтобы вернуться, и не хотели, чтобы вертолет оставил их позади. Посмотрев в последний раз вниз, он увидел, что все глаза внизу следили за Ночным Ястребом, когда тот направлялся на восток.

"Может быть, неделю, мистер С?" - спросил Динг, читая его лицо. Выпускник школы рейнджеров армии США, он не думает , что он может выжить очень долго в этом месте.

«Если им повезет», - ответила Rainbow Six.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

НОВОСТИ

« Интернэшнл триб» приземлился на стол Чавеса после обычной утренней тренировки, и он удобно откинулся на спинку кресла, чтобы прочитать его. Жизнь в Херефорде стала скучной. Они все еще тренировались и отрабатывали все свои навыки, но их не отозвали с базы с тех пор, как они вернулись из Южной Америки шесть месяцев назад.

«Золотой рудник в Скалистых горах», началась статья на первой полосе. В статье говорилось, что в одном месте в Монтане, принадлежащем гражданину России, было обнаружено значительное месторождение золота. Это место было куплено российским предпринимателем Дмитрием Поповым как ранчо как место для инвестиций и отдыха, а затем он сделал случайное открытие, говорится в сообщении. Добыча полезных ископаемых начнется в ближайшие месяцы. Местные экологи возражали и пытались заблокировать разработку в суде, но судья федерального окружного суда постановил в упрощенном порядке, что законы 1800-х годов, регулирующие разведку и разработку полезных ископаемых, являются регулирующим юридическим органом, и отклонил возражения в досудебном порядке.

"Ты видишь это?" - спросил Динг Кларка.

«Жадный ублюдок», - ответил Джон, просматривая последние фотографии своего внука на столе Чавеса. «Да, я читал. Он потратил полмиллиона, чтобы купить это место у поместья Фостера Ханникатта. Думаю, этот ублюдок рассказал ему больше, чем задумал Брайтлинг, а?

"Я предполагаю." Чавес продолжал читать. В бизнес-отделе он узнал, что акции Horizon Corporation снова набирают обороты с выпуском нового лекарства от сердечных заболеваний, оправляясь от потери стоимости, вызванной исчезновением ее председателя, доктора Джона Брайтлинга, несколькими месяцами ранее. - загадка, которую еще предстоит разгадать, - добавил деловой репортер. В исследованиях FDA было доказано, что новый препарат Кардиклеар снижает количество повторных сердечных приступов на 56 процентов. В статье говорится, что Horizon также работает над лекарствами от рака и долголетием человека.

«Джон, кто-нибудь вернулся в Бразилию, чтобы ...»

"Не то, что я знаю из. По спутниковым сообщениям видно, что рядом с аэропортом никто не косит траву ».

- Так ты полагаешь, что их убили джунгли?

«Природа не сентиментальна, Доминго. Она не делает различий между друзьями и врагами ».

"Полагаю, что нет, мистер К." «Даже террористы могут это сделать, - подумал Чавес, - но не джунгли». Итак, кто был настоящим врагом человечества? В основном сам, - решил Дин, отложив газету и снова взглянув на фотографию Джона Конора Чавеса, который только что научился сидеть и улыбаться. Его сын вырастет в Дивный новый мир, а его отец будет одним из тех, кто пытается сделать его безопасным для него и всех остальных детей, чьи основные задачи заключаются в том, чтобы научиться ходить и говорить.

Оглавление

Титульная страница

Страница авторских прав

Благодарности

Эпиграф

ГЛАВА 1 - Эхо бума

ГЛАВА 2 - Мертвая богиня

ГЛАВА 3 - Проблемы с богатством

ГЛАВА 4 - Дребезжание ручки

ГЛАВА 5 - Заголовки

ГЛАВА 6 - Расширение

ГЛАВА 7 - Развитие потенциальных клиентов

ГЛАВА 8 - Подчиненные и подчиненные

ГЛАВА 9 - Первые результаты

ГЛАВА 10 - Уроки торговли

ГЛАВА 11 - Вера отцов

ГЛАВА 12 - Конфликты карманов

ГЛАВА 13 - Агент проникновения

ГЛАВА 14 - (точка) com

ГЛАВА 15 - Эксплуатация

ГЛАВА 16 - Плавка золота

ГЛАВА 17 - Чеканка золота

ГЛАВА 18 - Эволюция

ГЛАВА 19 - Охота на людей

ГЛАВА 20 - Дипломатия

ГЛАВА 21 - Варка на медленном огне

ГЛАВА 22 - Стол и рецепт

ГЛАВА 23 - К делу

ГЛАВА 24 - Детоубийство

ГЛАВА 25 - Раздирание забора

ГЛАВА 26 - Стеклянные дома и скалы

ГЛАВА 27 - Транспортировка

ГЛАВА 28 - Трассы столкновения

ГЛАВА 29 - Билли Бадд

ГЛАВА 30 - И ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

ГЛАВА 31 - Защита прав

ГЛАВА 32 - Столкновение коалиций

ГЛАВА 33 - Квадрат один

ГЛАВА 34 - Хиты

ГЛАВА 35 - Последние новости

ГЛАВА 36 - Отчеты SORGE

ГЛАВА 37 - Осадки

ГЛАВА 38 - События

ГЛАВА 39 - Другой вопрос

ГЛАВА 40 - Заявления о моде

ГЛАВА 41 - Государственные сюжеты

ГЛАВА 42 - Березы

ГЛАВА 43 - Решения

ГЛАВА 44 - Форма нового мирового порядка

ГЛАВА 45 - Призраки прошлых ужасов

ГЛАВА 46 - Путешествие домой

ГЛАВА 47 - Перспективы и вечная ночь

ГЛАВА 48 - Открытие оружия

ГЛАВА 49 - Снятие с охраны

ГЛАВА 50 - Гром и молния

ГЛАВА 51 - Отступление

ГЛАВА 52 - Глубокая битва

ГЛАВА 53 - Глубокие опасения

ГЛАВА 54 - Зонды и толкатели

ГЛАВА 55 - Внешний вид и боль

ГЛАВА 56 Марш к опасности

ГЛАВА 57 - Гипервойна

ГЛАВА 58 - Политические последствия

ГЛАВА 59 - Потеря контроля

ГЛАВА 60 - Ракеты в полете

ГЛАВА 61 - Революция

«Бешеный бой ... Клэнси все еще правит ».

- Вашингтон Пост

«Никто не может коснуться его дара описания боя». - люди

МЕДВЕДЬ И ДРАКОН

Президент Джек Райан сталкивается с мировым кризисом, не похожим ни на один из тех, что он когда-либо знал, в необычном романе Тома Клэнси о международной напряженности ...

В результате попытки убийства на высоком уровне в России новоизбранный Райан послал в Москву свои самые доверенные глаза и уши, в том числе специалиста по борьбе с терроризмом Джона Кларка, поскольку он опасается, что худшее еще впереди. И он прав. Эта попытка сделала и без того нестабильную Россию уязвимой для амбициозных сил в Китае, стремящихся выполнить свое предназначение и изменить лицо мира, каким мы его знаем ...

«Достигает захватывающей кинематографической кульминации, когда Райан трудится, чтобы вернуть мир с грани ядерной войны». - Еженедельные развлечения

«Мегасуспензия ... захватывающая». - Звезда Индианаполиса

РОМАНЫ ТОМА КЛАНСИ

Охота на Красный Октябрь Red Storm Rising Patriot Games Кардинал Кремля Ясная и настоящая опасность Сумма всех страхов без сожаления Долг чести Исполнительные приказы Радуга Шесть Медведь и дракон Красный кролик Зубы тигра

SSN: стратегии подводной войны

НЕФИЦИАЛЬНЫЙ

Подводная лодка: Экскурсия по бронетранспортеру ядерного военного корабля : Экскурсия по истребительному крылу бронекавалерийского полка : Экскурсия по боевому крылу ВВС морской пехоты: Экскурсия по авиадесантному экспедиционному отряду морской пехоты: Экскурсия по воздуху Целевая группа Carrier: экскурсия авианосец спецназ: экскурсия армии США спецназ

В бурю: командное исследование (написано с генералом Фредом Фрэнксом-младшим, в отставке и Тони Кольцем) Каждый человек - тигр (написано с генералом Чарльзом Хорнером в отставке и Тони Кольцем) Воины-тени: изнутри спецназа (написано с генералом Карлом Стайнером в отставке и Тони Кольцем) Battle Ready (написано с генералом Тони Зинни в отставке и Тони Кольцем)

СОЗДАНО TOM CLANCY

Splinter Cell Тома Клэнси Splinter Cell Тома Клэнси: Операция Барракуда Splinter Cell Тома Клэнси : Шах и мат Tom Clancy's Splinter Cell: Fallout

СОЗДАНО TOM CLANCY И СТИВ ПЕЧЕНИК

Операционный центр Тома Клэнси Операционный центр Тома Клэнси: зеркальное отображение Операционный центр Тома Клэнси: государственные игры Операционный центр Тома Клэнси: военные действия Операционный центр Тома Клэнси : баланс сил Операционный центр Тома Клэнси: состояние осады Том Операционный центр Клэнси: разделяй и властвуй Операционный центр Тома Клэнси: линия управления Операционный центр Тома Клэнси: почетная миссия Операционный центр Тома Клэнси: Море огня Операционный центр Тома Клэнси : призыв к измене Операционный центр Тома Клэнси: Война орлов

Tom Clancy's Net Force: Tom Clancy's Net Force: Скрытые повестки дня Tom Clancy's Net Force: Night Moves Tom Clancy's Net Force: Breaking Point Tom Clancy's Net Force: Point of Impact Tom Clancy's Net Force: CyberNation Tom Clancy's Net Force: Состояние войны Tom Clancy's Net Сила: смена караула Tom Clancy's Net Force: трамплин Tom Clancy's Net Force: Эффект Архимеда

СОЗДАНО ТОМ КЛАНСИ И МАРТИНОМ ГРИНБЕРГОМ

Том Клэнси Сила Пьеса: Политика Тома Клэнси Сила Пьеса: ruthless.com Сила Пьеса Тома Клэнси: Shadow Watch Сила Пьеса Тома Клэнси: Bio-Strike Мощность Пьеса Тома Клэнси: Cold War Мощность Пьеса Тома Клэнси: передний край питание Пьесы Тома Клэнси: Zero Hour Мощные пьесы Тома Клэнси: Дикая карта

изображение

THE BERKLEY PUBLISHING GROUP Издано Penguin Group Penguin Group (США) Inc. 375 Hudson Street, NewYork, NewYork 10014, USA Penguin Group (Канада), 90 Eglinton Avenue East, Suite 700, Toronto, Ontario M4P 2Y3, Canada (подразделение из Pearson Penguin Canada Inc.) Penguin Books Ltd., 80 Strand, London WC2R ORL, England Penguin Group Ireland, 25 St. Stephen's Green, Dublin 2, Ирландия (подразделение Penguin Books Ltd.) Penguin Group (Австралия), 250 Camberwell Road, Camberwell, Victoria 3124, Австралия (подразделение Pearson Australia Group Pty. Ltd.) Penguin Books India Pvt. Ltd., 11 Community Center, Panchsheel Park, New Delhi - 110 017, India Penguin Group (NZ), 67 Apollo Drive, Rosedale, North Shore 0632, New Zealand (подразделение Pearson New Zealand Ltd.) Penguin Books (Южная Африка) ) (Pty.) Ltd., 24 Sturdee Avenue, Rosebank, Йоханнесбург 2196, Южная Африка

Penguin Books Ltd., зарегистрированный офис: 80 Strand, London WC2R ORL, England

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями, событиями или местами является полностью случайным.

МЕДВЕДЬ И ДРАКОН

Книга Беркли / опубликована по договоренности с Rubicon, Inc.

Авторские права No 2000, Rubicon, Inc.

Все права защищены.

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена, отсканирована или распространена в печатной или электронной форме без разрешения. Пожалуйста, не участвуйте и не поощряйте пиратство материалов, защищенных авторским правом, в нарушение прав автора. Покупайте только авторизованные выпуски.

Для получения информации адрес: The Berkley Publishing Group,

подразделение Penguin Group (USA) Inc.,

375 Hudson Street, New York, New York 10014.

eISBN: 978-1-101-00232-2

Berkley ® Berkley Books публикуются Berkley Publishing Group, подразделение Penguin Group (USA) Inc., 375 Хадсон - стрит, Нью - Йорк, Нью - Йорк 10014. Berkley ® является зарегистрированной торговой маркой Penguin Group (USA) Inc. ТОЧКИ « B ”design - торговая марка, принадлежащая Penguin Group (USA) Inc.

http://us.penguingroup.com

Благодарности

Как всегда, друзья были рядом, чтобы помочь:

Роланд, винтик из Колорадо,

за великолепный урок языка - удачи в заботе о

своих своенравных детях -

Гарри, парень из мира эфира,

за неожиданной информацией,

Джон Г., мои ворота в

мир технологий,

И Чарльз, давний прекрасный учитель

и, наверное, неплохой солдат.

История восхищается мудрыми, но возвышает храбрых.

—ЭДМУНД МОРРИС

ПРОЛОГ

Белый мерседес

Ходить на работу везде было одинаково, и переход от марксизма-ленинизма к хаосу-капитализму не сильно изменил ситуацию - ну, может быть, сейчас дела пошли немного хуже. В Москву, город широких улиц, теперь было труднее проехать, потому что почти каждый мог иметь машину, а центральный переулок вдоль широких бульваров больше не использовался милиционерами для Политбюро и использовался людьми ЦК, которые считали это личным делом. Полоса отчуждения, как царские князья на своих тройках. Теперь это была полоса с левым поворотом для всех, кто имел Зил или другую личную машину. В случае с Сергеем Николаем Головко это был белый Mercedes 600, большой с кузовом S-класса и двенадцатью цилиндрами немецкой мощности под капотом. В Москве их было не так много, и действительно его расточительность должна была его смутить ... но не смутила. Может быть , больше не было номенклатурной в этом городе, но ранг сделал иметь свои привилегии, и он был председателем СВР. Его квартира также была большой, на верхнем этаже высотного дома на Кутусовском проспекте, постройки относительно новой и хорошо сделанной, вплоть до немецкой техники, которая давно была роскошью, предоставляемой высшим правительственным чиновникам.

Сам он не водил. Для этого у него был Анатолий, крепкий бывший солдат спецназа, который носил под пальто пистолет и вел машину с яростной агрессией, заботясь о ней с любовью. Окна были покрыты темным пластиком, из-за которого случайный наблюдатель не мог видеть людей внутри, а окна были толстыми, сделаны из поликарбоната и были спроектированы так, чтобы задерживать что угодно, вплоть до 12,7-мм пули, по крайней мере, так компания сообщила покупателям Головко. агенты шестнадцать месяцев назад. Из-за брони он был почти на тонну тяжелее, чем обычно для S600 Benz, но мощность и ходовые качества от этого не пострадали. Это были неровные улицы, которые в конечном итоге уничтожили машину. «Укладка дорог - это навык, которым его страна еще не овладела», - подумал Головко, листая утреннюю газету. Это была American International Herald Tribune, всегда являвшаяся хорошим источником новостей, поскольку это было совместное предприятие Washington Post и New York Times, которые вместе были двумя из самых квалифицированных разведывательных служб в мире, хотя и слишком высокомерными, чтобы быть настоящими профессионалами были Сергей Николайч и его люди.

Он присоединился к разведывательному бизнесу, когда это агентство называлось КГБ, Комитет государственной безопасности, по-прежнему, как он считал, лучшим подобным правительственным ведомством, которое когда-либо знал мир, даже если оно в конечном итоге потерпело неудачу. Головко вздохнул. Если бы СССР не пал в начале 1990-х, то его место в качестве председателя сделало бы его полноправным членом Политбюро с правом голоса, человеком, обладающим подлинной властью в одной из двух мировых сверхдержав, человеком, чей простой взгляд мог сделать сильных людей. дрожать ... но ... нет, какой от этого толк? - спросил он себя. Все это было иллюзией, странной вещью для человека, предполагающего, что ценит объективную истину. Это всегда было жестокой дихотомией. КГБ всегда искал неопровержимые факты, но затем сообщил эти факты людям, одурманенным мечтой, которые затем склонили правду на службу этой мечте. Когда правда наконец прорвалась, сон внезапно испарился, как облако пара на сильном ветру, и реальность хлынула, как наводнение после разрыва скованной льдом реки весной. А затем Политбюро, эти блестящие люди, которые поставили свои жизни на мечту, обнаружило, что их теории были лишь тончайшим из тростников, а реальностью была качающаяся коса, а высокопоставленный человек, носивший этот инструмент, не имел ничего общего со спасением. .

Но с Головко все было не так. Торговец фактами, он смог продолжить свою профессию, потому что его правительство все еще нуждалось в них. Фактически, его авторитет сейчас был шире, чем он мог бы быть, потому что как человек, хорошо знавший окружающий мир и некоторые из его наиболее важных личностей, он был уникально подходящим для того, чтобы давать советы своему президенту, и поэтому у него был голос на иностранном языке. политика, оборона и внутренние вопросы. Из них третий был самым хитрым за последнее время, чего раньше не случалось. Теперь это было также самое опасное. Это было странно. Раньше просто произносимая (а чаще кричащая) фраза «Госбезопасность!» могли заморозить советских граждан на ходу, поскольку КГБ был самым страшным органом предыдущего правительства, с такой властью, о которой Sicherheitsdienst Рейнхарта Гейдриха только мечтал, властью арестовывать, заключать в тюрьму, допрашивать и убивать любого гражданина, которого он пожелал, без всякого выхода. Но это тоже было в прошлом. Теперь КГБ был расколот, и отдел внутренней безопасности был тенью его прежнего «я», в то время как СВР - бывшее Первое главное управление - все еще собирала информацию, но не хватало непосредственной силы, которая пришла с возможностью принудить к исполнению воли, если не совсем закон коммунистического правительства. Но его нынешние обязанности по-прежнему обширны, сказал себе Головко, складывая газету.

Он находился всего в километре от площади Дзержинского. Это тоже больше не было прежним. Статуи Железного Феликса не было. Это всегда пугало тех, кто знал, кем был этот человек, чье бронзовое изображение стояло одиноко на площади, но теперь это тоже было далеким воспоминанием. Однако здание позади него было таким же. Когда-то величественный домашний офис страховой компании «Россия», впоследствии он был известен как Лубянка, устрашающее слово даже в грозной стране, управляемой Иосифом Виссарионовичем Сталиным, с подвалом, полным камер и комнат для допросов. Большинство этих функций с годами было передано Лефортовской тюрьме на восток, поскольку бюрократия КГБ росла, поскольку вся эта бюрократия разрасталась, заполняя огромное здание, как расширяющийся воздушный шар, поскольку он занимал все комнаты и уголки до секретарей и файлов. Клерки заняли (реконструированные) помещения, где Каменев и Орджоникидзе подвергались пыткам на глазах Ягоды и Берии. Головко предположил, что привидений было не так уж много.

Что ж, поманил новый рабочий день. Встреча персонала в 8:45, затем обычная рутина брифингов и дискуссий, обед в 12:15, и, если повезет, он вернется в машину и будет возвращаться домой вскоре после шести, прежде чем ему придется переодеться. прием в посольстве Франции. Он с нетерпением ждал еды и вина, если не разговора.

Еще одна машина привлекла его внимание. Это был его близнец, еще один большой мерседес S-класса, белый айсберг, как и его собственный, вплоть до темного пластика на окнах американского производства. Ясным утром он ехал целенаправленно, когда Анатолий замедлил ход и тронулся за самосвал, один из тысячи таких больших уродливых автомобилей, которые покрывали улицы Москвы, как доминирующая форма жизни, и грузовая площадка этого грузового автомобиля была загромождена ручными инструментами, а не заполненный землей. В ста метрах от него был еще один грузовик, который ехал медленно, как будто его водитель не знал своего маршрута. Головко растянулся на своем сиденье, с трудом разглядывая грузовик перед своим Бенцом, желая выпить первую чашку шри-ланкийского чая за своим столом, в той же комнате, что когда-то был у Берии ...

... дальний самосвал. Сзади лежал мужчина. Теперь он встал, и он держал ...

«Анатолий!» - резко сказал Головко, но его водитель не мог видеть впереди грузовик.

... это была РПГ, тонкая трубка с выпуклым концом. Прицельная планка была поднята, и когда дальний грузовик остановился, мужчина встал на одно колено и повернулся, нацелив свое оружие на другого белого Бенца…

- другой водитель увидел это и попытался свернуть, но обнаружил, что его путь заблокирован утренним движением и-

- ничего особенного в плане визуальной подписи, только тонкий клубок дыма из задней части пусковой трубы, но выпуклая часть отскочила и попала в капот другого белого «мерседеса», и там она взорвалась.

Он ударился незадолго до лобового стекла. Взрыв не был огненным шаром, столь любимым в западных фильмах, а просто приглушенной вспышкой и серым дымом, но звук взревел над площадью, и из багажника автомобиля вырвалась широкая, плоская, зазубренная дыра, а это означало, что Головко знал, что любой находящийся в машине будет мертв. Затем загорелся бензин, и машина сгорела вместе с несколькими квадратными метрами асфальта. «Мерседес» почти сразу остановился, его левая покрышка изорвана в клочья и сплющена взрывом. Самосвал перед машиной Головко в панике остановился, и Анатолий свернул направо, его глаза сузились от шума, но еще не ...

«Говно!» Теперь Анатолий увидел, что произошло, и принял меры. Он продолжал двигаться вправо, резко ускоряясь и поворачивая взад и вперед, пока его глаза выискивали дыры в потоке машин. Большинство машин в поле зрения остановились, водитель Головко нашел дыры и пробежал сквозь них, подъехав к въезду в центр Москвы менее чем за минуту. Вооруженная охрана уже вышла на площадь вместе с дополнительными силами реагирования из хижины, которая находилась внутри и вне поля зрения. Командир группы, старший лейтенант, увидел машину Головко и узнал ее, махнул ему внутрь и жестом показал двум своим людям, чтобы те проводили ее до места высадки. Время прибытия было теперь единственным нормальным аспектом молодого дня. Головко вышел, и двое молодых солдат выстроились в физическом контакте с его тяжелым пальто. Анатолий тоже вышел с пистолетом в руке и расстегнутым пальто и оглянулся через ворота внезапно встревоженными глазами. Его голова быстро повернулась.

«Займите его внутрь!» И этим приказом двое рядовых протащили Головко через двойные бронзовые двери, куда прибывали новые охранники.

«Сюда, товарищ председатель», - сказал капитан в форме, взяв Сергея Николая за руку и направившись к лифту для руководителей. Минуту спустя он вошел в свой кабинет, его мозг только сейчас догонял то, что он видел всего три минуты назад. Конечно, он подошел к окну, чтобы посмотреть вниз.

Московские милиционеры - вызвали милиционеров - мчались к месту происшествия, трое из них пешком. Затем появилась полицейская машина, прорезавшая остановившееся движение. Трое автомобилистов вышли из автомобилей и подошли к горящей машине, возможно, надеясь оказать помощь. «Смелые с их стороны», - подумал Головко, но тщетное усилие. Теперь он лучше видел даже на расстоянии трехсот метров. Верх вздулся. Лобового стекла не было, и он заглянул в дымящуюся дыру, которая несколько минут назад была чрезвычайно дорогой машиной и которая была уничтожена одним из самых дешевых боеприпасов, которые Красная Армия когда-либо производила массово. Тот, кто побывал внутри, был мгновенно раздроблен металлическими осколками, летевшими со скоростью почти десять тысяч метров в секунду. Знали ли они вообще, что случилось? Возможно нет. Возможно, водитель успел посмотреть и задуматься, но владелец машины сзади, вероятно, читал свою утреннюю газету, прежде чем его жизнь оборвалась без предупреждения.

Тогда у Головко ослабли колени. Это мог быть он ... внезапно узнав, существует ли в конце концов загробная жизнь, одна из великих загадок жизни, но не та, которая очень часто занимала его мысли ...

Но кто бы ни убил, кто был его целью? Как председатель СВР Головко не был человеком, который верил в совпадения, а белых Benz S600 в Москве было не так уж много, не так ли?

«Товарищ председатель?» Анатолий стоял у дверей офиса.

«Да, Анатолий Иваньч?»

«Ты в порядке?»

«Лучше, чем он», - ответил Головко, отойдя от окна. Теперь ему нужно сесть. Он попытался переместиться в свой вращающийся стул, не шатаясь, потому что его ноги внезапно действительно ослабли. Он сел, нашел поверхность своего стола обеими руками и посмотрел на дубовую поверхность с кипами бумаг для чтения - обычное зрелище дня, которое теперь совсем не было рутиной. Он посмотрел вверх.

Анатолий Иванч Шелепин был не из тех, кто выказывает страх. Он служил в спецназе в должности капитана, прежде чем его заметил разведчик талантов КГБ на место в 8-м «гвардейском» управлении, которое он принял как раз вовремя, чтобы КГБ распалось. Но Анатолий уже много лет был водителем и телохранителем Головко, частью его официальной семьи, как старший сын, а Шелепин был предан своему боссу. Это был высокий, умный мужчина тридцати трех лет, со светлыми волосами и голубыми глазами, которые теперь были намного больше, чем обычно, потому что, хотя Анатолий большую часть своей жизни тренировался справляться с насилием, это был первый раз, когда он Я действительно был там, чтобы увидеть это, когда это произошло. Анатолий часто задавался вопросом, каково это отнять жизнь, но ни разу в своей карьере он не думал потерять свою, уж точно не из-за засады, и уж тем более не из-за засады на близком расстоянии от места работы. За своим столом возле офиса Головко он действовал как личный секретарь больше, чем кто-либо другой. Как и все такие люди, он стал небрежно защищать того, кого никто не осмелится атаковать, но теперь его комфортный мир был разрушен так же окончательно и верно, как и мир его босса.

Как ни странно, но предсказуемо, именно мозг Головко первым вернулся к реальности.

«Анатолий?»

«Да, председатель?»

«Нам нужно выяснить, кто там умер, а затем выяснить, должны ли это быть мы. Позвоните в штаб милиции и посмотрите, что они делают ».

"Однажды." Красивое молодое лицо исчезло из дверного проема.

Головко глубоко вздохнул и встал, еще раз взглянув в окно. Теперь там была пожарная машина, и пожарные опрыскивали разбитую машину, чтобы погасить затяжное пламя. Рядом стояла скорая помощь, но, как знал Сергей Николайч, это пустая трата сил и оборудования. Первым делом нужно было получить номерной знак автомобиля и идентифицировать его владельца, а затем определить, умер ли несчастный вместо Головко или, возможно, у него были собственные враги. Ярость еще не сменила шока от происшедшего. «Возможно, это будет позже», - подумал Головко, шагая к своей личной уборной, потому что внезапно его мочевой пузырь ослабел. Это казалось ужасным проявлением слабости, но Головко никогда в жизни не испытывал непосредственного страха и, как многие, думал о кино. Актеры были смелыми и решительными, не говоря уже о том, что их слова были написаны по сценарию, а их реакции отрепетированы, и все это не было похоже на то, что произошло, когда взрывчатка поднялась в воздух без предупреждения.

Кто хочет, чтобы я умер? - подумал он, спустив воду в туалете.

У американского посольства в нескольких милях от него была плоская крыша, на которой стояли всевозможные радиоантенны, большинство из которых вели к радиоприемникам разного уровня сложности, которые, в свою очередь, были прикреплены к магнитофонам, которые медленно поворачивались для более эффективного использования. свои ленты. В комнате с диктофонами находилась дюжина человек, как гражданских, так и военных, все русские лингвисты, подчинявшиеся Агентству национальной безопасности в Форт-Миде, штат Мэриленд, между Балтимором и Вашингтоном. Было раннее утро, и эти люди обычно работали раньше российских чиновников, за связями которых они работали. Одним из множества радиоприемников в комнате был сканирующий монитор, который когда-то использовался американскими гражданами для прослушивания звонков полиции. Местные полицейские использовали те же самые диапазоны и те же самые типы радио, что и их американские коллеги в 1970-х, и наблюдение за ними было детской забавой - они еще не были зашифрованы. Они прислушивались к ним во время случайных дорожно-транспортных происшествий, возможно, связанных с крупной шишкой, и в основном для того, чтобы держать руку на пульсе Москвы, криминальная ситуация которой ухудшалась и ухудшалась. Персоналу посольства было полезно знать, каких частей города следует избегать, и иметь возможность отслеживать преступление одного из тысяч американских граждан.

"Взрыв?" - спросил у рации сержант армии. Его голова повернулась. «Лейтенант Уилсон, полиция сообщает о взрыве прямо перед центром Москвы».

"Какие?"

«Похоже, взорвалась машина. Сейчас на месте происшествия пожарная охрана, скорая помощь ... - Он подключил наушники, чтобы лучше контролировать голосовой трафик. «Хорошо, белый« Мерседес-Бенц », биржевой номер…» Он вытащил блокнот и записал его. «Три человека погибли, водитель и двое пассажиров и ... о, черт!»

«Что случилось, Поводья?»

«Сергей Головко ...» - глаза сержанта Рейнса были закрыты, и он одной рукой прижимал наушники к ушам. «Разве он не водит белый« Бенц »?»

"Вот дерьмо!" Лейтенант Уилсон наблюдала за собой. Головко была одним из тех, кого регулярно отслеживали ее люди. «Он один из мертвецов?»

«Пока не могу сказать, элл-ти. Новый голос ... капитан на станции, только что сказал, что спускается. Похоже, они в восторге от этого, мэм. Будет много болтовни.

Лейтенант Сьюзен Уилсон раскачивалась в своем вращающемся кресле. Звонить по этому или нет? Они не могли стрелять в вас за то, что вы о чем-то уведомили начальство, не так ли ...? "Где начальник станции?"

«Едет в аэропорт, эл-ти, он сегодня улетает в Санкт-Петербург, помнишь?»

"Хорошо." Она вернулась к своей панели и подняла защищенный телефон, STU-6 (для «защищенного телефонного аппарата»), в Форт-Мид. Ее пластиковый ключ шифрования был в соответствующем слоте, и телефон уже был подключен и синхронизирован с другим таким телефоном в штаб-квартире АНБ. Она нажала клавишу #, чтобы получить ответ.

«Комната дозора», - сказал голос за полмира.

«Это вокзал Москва. У нас есть указание на то, что Сергея Головко, возможно, только что убили ».

«Председатель СВР?»

"Утвердительный. На площади Дзержинского взорвалась похожая на него машина, и в это время он обычно идет на работу ».

"Уверенность?" - спросил бестелесный мужской голос. Это будет офицер среднего звена, вероятно, военный, дежурный с одиннадцати до семи. Наверное, ВВС. «Уверенность» было одним из их институциональных модных словечек.

«Мы снимаем это с рации милиции, то есть милиции Москвы. У нас много голосового трафика, и это звучит взволнованно, - сказал мне мой оператор ».

«Хорошо, можешь загрузить его нам?»

«Утвердительно», - ответил лейтенант Уилсон.

«Хорошо, давай сделаем это. Спасибо за предупреждение, мы возьмем его отсюда ».

Ладно, вокзал Москва вышел, - услышал майор Боб Титерс. Он был новичком в своей работе в АНБ. В прошлом опытный пилот, который двадцать сто часов командовал самолетами C-5 и C-17, восемь месяцев назад он повредил левый локоть в аварии на мотоцикле, и потеря подвижности положила конец его летной карьере. к его отвращению. Теперь он переродился в призрака, что было несколько интереснее в интеллектуальном смысле, но не совсем удачным обменом для летчика. Он махнул рядовому, первоклассному старшине ВМФ, чтобы тот взял активную линию из Москвы. Это сделал моряк, надев наушники и включив текстовый редактор на своем настольном компьютере. Этот моряк был не только йоменом, но и русским лингвистом, а значит, умел управлять компьютером. Он печатал, переводил, слушая пиратские радиостанции российской полиции, и его сценарий появился на экране компьютера майора Титерса.

У МЕНЯ ЕСТЬ НОМЕР ЛИЦЕНЗИИ, ПРОВЕРЯЮ СЕЙЧАС, первая строка гласила.

ХОРОШО, БЫСТРО, КАК ВЫ МОЖЕТЕ.

РАБОТАЮТ НАД ЭТОМ, ТОВАРИЩ. (НАПРАВЛЯЯ НА ФОН, ЕСТЬ ЛИ У РУССКИ КОМПЬЮТЕРЫ ДЛЯ ДАННЫХ СЕЙЧАС?)

ЕСТЬ ЕСТЬ, БЕЛЫЙ MERCEDES BENZ, ЗАРЕГИСТРИРОВАН НА Г.Ф. АВСЕНКО (НЕ УБЕЖДЕН В ПИСАНИИ), 677 ПРОТОПОПОВ ПРОСПЕКТ, КВАРТИРА 18А.

ЕГО? Я ЗНАЮ ЭТО ИМЯ!

Кому-то это хорошо, подумал майор Титерс, но не так уж хорошо для Авсьенко. Хорошо, а что дальше? Старшим вахтенным офицером был еще один кальмар, контр-адмирал Том Портер, вероятно, пил кофе в своем офисе в главном здании и, возможно, смотрящий телевизор. Пора это изменить. Он позвонил по нужному номеру.

«Адмирал Портер».

- Сэр, это майор Титерс из вахтенного центра. У нас есть последние новости в Москве ».

«Что это, майор?» - спросил усталый голос.

«Станция Москва изначально думала, что кто-то мог убить председателя КГ Головко - я имею в виду СВР».

«Что это было, майор?» - спросил несколько более настороженный голос.

«Оказывается, вероятно, это был не он, сэр. Кто-то по имени Авсиенко… - Титерс объяснил это. «Мы получаем перехват их полицейских радиостанций. Я еще не назвал это имя ».

"Что еще?"

«Сэр, это все, что у меня сейчас есть».

К этому времени полевой офицер ЦРУ по имени Том Барлоу был в курсе событий в посольстве. Призрак на третьем месте в нынешней схеме вещей, он не хотел сам ехать на площадь Дзержинского, но сделал следующее лучшее. Барлоу позвонил в офис CNN по прямой линии связи с другом.

«Майк Эванс».

«Майк, это Джимми», - сказал Том Барлоу, начав заранее подготовленную и часто используемую ложь. «Площадь Дзержинского, убийство человека в Мерседесе. Звучит грязно и эффектно ».

«Хорошо», - сказал репортер, делая краткую заметку. «Мы на этом».

За своим столом Барлоу посмотрел на часы: 8:52 по местному времени. Эванс был суетливым репортером суетливой службы новостей. Барлоу прикинул, что через двадцать минут там будет мини-камера. У грузовика будет собственный восходящий канал Ku-диапазона со спутником, оттуда до штаб-квартиры CNN в Атланте, и тот же сигнал будет пиратским по нисходящему каналу Министерства обороны США в Форт-Бельвуар, штат Вирджиния, и распространяться оттуда по государственным спутникам. заинтересованным сторонам. Покушение на председателя Головко сделало это чертовски интересным для многих. Затем он включил свой настольный компьютер Compaq и открыл файл с русскими именами, которые были известны ЦРУ.

Дубликаты этого файла хранились на любом количестве компьютеров ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, и на одном из компьютеров в Операционной комнате ЦРУ на 7-м этаже Старого здания штаб-квартиры несколько пальцев напечатали AV SY ENKO ... и подошли к нему. ни с чем, кроме:

ПОИСК ВЕСЬ ФАЙЛОВ. ПОИСК НЕ НАЙДЕН.

Это вызвало ворчание человека за компьютером. Итак, это написано неправильно.

«Почему это имя звучит знакомо?» он спросил. «Но машина говорит, что нет».

«Давай посмотрим ...» - сказал коллега, наклоняясь и произнося имя заново. «Попробуй это ...» Опять безуспешно. Был опробован третий вариант.

«Бинго! Спасибо, Беверли, - сказал вахтенный офицер. «О, да, мы знаем, кто этот парень. Распутин. Подлый ублюдок - черт возьми, посмотрите, что случилось, когда он пошел прямо, - усмехнулся офицер.

Р аспутин? » - спросил Головко. «Некультурная свинья, а?» Он позволил себе короткую улыбку. «Но кто бы пожелал ему смерти?» - спросил он своего начальника службы безопасности, который, во всяком случае, относился к этому вопросу даже серьезнее, чем председатель. Его работа только что стала намного сложнее. Для начала ему пришлось сказать Сергею Николаю, что белый «мерседес» больше не является его личным транспортным средством. Слишком нарочито. Следующей его задачей за день было спросить вооруженных часовых, вывешивающих углы крыши здания, почему они не заметили человека в грузовом отсеке самосвала с гранатометом - в пределах трехсот метров от здания они должны были охранять! И не столько как предупреждение по их портативным радиоприемникам, пока не разлетелся на куски «Мерседес» Григория Филиповича Авсеенко. Он уже дал много клятв в этот день, и это еще не все.

«Как долго он не служил?» - спросил Головко.

«С 93 года, товарищ председатель», - сказал майор Анатолий Иванч Шелепин, только что задав тот же вопрос и получив ответ на несколько секунд раньше.

«Первое крупное сокращение штата», - подумал Головко, но, похоже, сутенер хорошо перешел в частное предпринимательство. Достаточно хорошо, чтобы владеть Mercedes Benz S-600 ... и достаточно хорошо, чтобы его убили враги, которых он нажил по пути ... если только он неосознанно пожертвовал своей жизнью ради жизни другого. На этот вопрос еще нужно было ответить. К этому моменту председатель восстановил самоконтроль, по крайней мере, достаточно, чтобы его разум начал функционировать. Головко был слишком умным человеком, чтобы спрашивать, зачем кому-то желать покончить с моей жизнью? Он знал лучше, чем это. Люди на таких постах, как он, нажили себе врагов, некоторые из них смертельны ... но большинство из них были слишком умны, чтобы предпринять такую попытку. Вендетты были опасными вещами для начала на его уровне, и по этой причине они никогда не происходили. Работа международной разведки была на удивление степенной и цивилизованной. Люди по-прежнему умирали. Любой, кого поймали в шпионаже в пользу иностранного правительства против России-матушки, находился в глубокой беде, новый режим или нет - государственная измена все еще была государственной изменой - но эти убийства последовали ... как американцы это назвали? Надлежащая правовая процедура. Да, вот и все. Американцы и их адвокаты. Если их адвокаты что-то одобряли, значит, это было цивилизованно.

«Кто еще был в машине?» - спросил Головко.

«Его водитель. У нас есть имя, бывший милиционер. И одна из его женщин, похоже, еще не называет ее имени.

«Что мы знаем о распорядке Грегори? Почему он был здесь сегодня утром? »

«Пока не известно, товарищ, - ответил майор Шелепин. «Милиция над этим работает».

«Кто ведет это дело?»

«Подполковник Шабликов, товарищ председатель».

«Ефим Константинович - да, я его знаю. Хороший человек, - признал Головко. "Я полагаю, ему понадобится его время, а?"

«Это действительно требует времени», - согласился Шелепин.

«Больше, чем нужно, чтобы Распутин встретил свой конец», - подумал Головко. Жизнь была такой странной вещью, такой постоянной, когда она была у человека, такой мимолетной, когда она была потеряна - и те, кто потеряли ее, никогда не могли сказать вам, на что она была похожа, не так ли? Нет, если только вы не верили в призраков, в Бога или в загробную жизнь, на то, что почему-то не замечали в детстве Головко. «Итак, еще одна великая тайна», - сказал себе начальник шпионской сети. Это было так близко, впервые в его жизни. Это было тревожно, но, если подумать, не так страшно, как он мог себе представить. Председатель задумался, можно ли это назвать храбростью. Он никогда не считал себя храбрым человеком по той простой причине, что никогда не сталкивался с непосредственной физической опасностью. Дело не в том, что он избегал этого, только в том, что до сегодняшнего дня оно никогда не приближалось, и после того, как возмущение прошло, он обнаружил, что не столько смущен, сколько любопытен. Почему это произошло? Кто это сделал? Это были вопросы, на которые он должен был ответить, чтобы это не повторилось. «Достаточно однажды проявить храбрость», - подумал Головко.

Доктор Бенджамин Гудли прибыл в Лэнгли в 5:40, на пять минут раньше своего обычного времени. Его работа в значительной степени лишала его возможности вести светскую жизнь, что вряд ли показалось сотруднику национальной разведки справедливым. Разве он не был брачного возраста, обладал красивой внешностью, человеком с хорошими перспективами как в профессиональном, так и в деловом смысле? «Возможно, не последнее», - подумал Гудли, припарковав машину в VIP-слоте у цементного навеса Старого здания штаб-квартиры. Он водил Ford Explorer, потому что это была хорошая машина для езды по снегу, а скоро будет снег. По крайней мере, приближалась зима, а зима в округе Колумбия была совершенно непредсказуемой, особенно сейчас, когда некоторые экономисты говорили, что глобальное потепление вызовет необычно холодную зиму в этом году. Логика этого ускользнула от него. Может быть, он поболтал бы с советником президента по науке, чтобы узнать, есть ли в этом смысл разговаривать с кем-то, кто может что-то объяснить. Новый был довольно хорош и умел использовать односложные слова.

Гудли прошел через калитку и вошел в лифт. Он вошел в операционную в 5:50 утра.

«Привет, Бен», - сказал один из них.

«Доброе утро, Чарли. Что-нибудь интересное происходит? »

«Тебе это понравится, Бен», - пообещал Чарли Робертс. «Большой день в России-матушке».

"Ой?" Суженные глаза. Гудли беспокоился о России, как и его босс. "Что это такое?"

«Ничего страшного. Просто кто-то пытался ударить Сергея Николая ».

Его голова резко повернулась, как у совы. "Какие?"

«Ты слышал меня, Бен, но они попали не в ту машину из гранатомета и убили кого-то еще, кого мы знаем… ну, раньше знали», - поправил себя Робертс.

«Начни с самого начала».

«Пегги, сверни видеокассету», - скомандовал Робертс своему вахтенному офицеру, театрально махнув рукой.

"Ого!" - сказал Гудли после первых пяти секунд. «Так кто это был на самом деле?»

«Вы бы поверили Григорию Филиповичу Авсеенко?»

«Я не знаю этого имени», - признался Гудли.

"Здесь." Вахтенный передал манильскую папку. «Что у нас было с этим парнем, когда он работал в КГБ. Настоящая милая, - заметила она нейтральным голосом женщины с отвращением.

"Распутин?" - сказал Гудли, просматривая первую страницу. «О, хорошо, я кое-что слышал об этом».

- Бьюсь об заклад, как и Босс.

«Я узнаю через два часа», - вслух представил Гудли. "Что говорит вокзал Москва?"

«Начальник станции находится в Санкт-Петербурге на торговой конференции, что является частью его прикрытия. У нас есть сведения от его старпом. Лучше всего сделать ставку на то, что либо Авсеенко стал большим врагом в русской мафии, либо, возможно, Головко был настоящей целью, и они попали не в ту машину. Неизвестно, какой именно сейчас ». Затем последовало обычное NIO пожимание плечами «черт возьми, если я знаю».

«Кто захочет убрать Головко?»

«Их мафия? Кто-то купил себе РПГ, а в хозяйственных магазинах их не продают? Итак, это означает, что кто-то глубоко в их криминальной империи, вероятно, сделал удар - но кто был настоящей целью? У Авсеенко наверняка были серьезные враги, но у Головко тоже должны быть враги или соперники ». Она снова пожала плечами. «Вы платите деньги и делаете свой выбор».

«Босс любит получать лучшую информацию, - предупредил Гудли.

«Я тоже, Бен», - ответила Пегги Хантер. «Но это все, что у меня есть, и даже гребаным русским сейчас лучше некуда».

«Как мы можем изучить их расследование?»

«Атташе по правовым вопросам Майк Рейли, как предполагается, очень плотно общается со своими полицейскими. Некоторых из них он устроил в аспирантуру Национальной академии ФБР для полицейских в Квантико.

«Может быть, ФБР скажет ему, чтобы он носил нос?»

Миссис Хантер снова пожала плечами. «Не повредит. Худшее, что кто-либо может сказать, - нет, а мы уже там, верно? »

Гудли кивнул. «Хорошо, я рекомендую это». Он встал. «Что ж, - заметил он, выходя за дверь, - Босс не будет жаловаться на то, насколько скучен мир сегодня». Он взял с собой кассету CNN и направился обратно к своему внедорожнику.

Солнце уже пыталось взойти. Движение по бульвару Джорджа Вашингтона увеличивалось, когда к своим столам рано заходили нетерпеливые бобры, большинство из них, вероятно, из Пентагона, подумал Гудли, переходя через Ки-Бридж мимо острова Тедди Рузвельта. Потомак был спокойным и плоским, почти масляным, как пруд за плотиной мельницы. На приборной панели было сказано, что температура на улице была сорок четыре, а прогноз на день был выше пятидесяти градусов, небольшая облачность и тихий ветер. В целом приятный день для поздней осени, хотя он бы все это время застрял в своем офисе, приятный он или нет.

Когда он подъехал к дому, он заметил, что все начинается рано. Вертолет «Блэкхок» только взлетал, когда он въезжал на свое зарезервированное место для парковки, а кортеж уже выстроился у Западного входа. Этого было достаточно, чтобы он посмотрел на часы. Нет, не опоздал. Он выскочил из машины, сжимая бумаги и кассету в руках, и поспешил внутрь.

«Доброе утро, доктор Гудли», - сказал в знак приветствия охранник.

«Привет, Чак». Регулярно или нет, ему приходилось проходить через металлоискатель. Бумаги и кассета были проверены вручную - как будто он хотел принести пистолет, подумал Бен с мимолетным раздражением. Ну, было несколько страхов, не так ли? И этих людей приучили никому не доверять.

Пройдя ежедневный тест на безопасность, он повернул налево, взбежал по лестнице и снова направился в свой офис, где какая-то услужливая душа - он не знал, был ли это кто-то из служащих или, может быть, кто-то из служащих. его офисная кофемашина готовит немного французского фундука Глории Джин. Он налил себе чашку и сел за стол, чтобы систематизировать свои бумаги и свои мысли. Ему удалось опустить половину чашки, прежде чем снова собрать все это для прогулки длиной в девяносто футов. Хозяин уже был там.

«Доброе утро, Бен».

«Доброе утро, господин президент», - ответил советник по национальной безопасности.

«Хорошо, а что нового в мире?» - спросил ПОТУС.

«Похоже, что сегодня утром кто-то пытался убить Сергея Головко».

"Ой?" - спросил президент Райан, оторвавшись от кофе. Гудли заполнил его, затем вставил кассету в видеомагнитофон Овального кабинета и нажал кнопку «PLAY».

«Боже», - заметил Райан. То, что раньше было дорогой машиной, теперь годилось только для дробилки. «Кого они получили вместо этого?»

«Некто Григорий Филипович Авсеенко, пятьдесят два года…»

«Я знаю это имя. Откуда?"

«Он более известен как Распутин. Он руководил Воробьевой школой КГБ ».

Глаза Райана расширились. «Этот хуесос! Ладно, что с ним за история? "

«Он получил RIF еще в 93-м или около того, и, очевидно, занялся тем же бизнесом, и, судя по машине, он, судя по всему, заработал на этом немного денег. Очевидно, когда его убили, с ним была молодая женщина и водитель. Все они были убиты ».

Райан кивнул. Школа воробья была там, где в течение многих лет Советский Союз готовил привлекательных молодых женщин к проституции на службе своей страны как дома, так и за рубежом, потому что с незапамятных времен мужчины, испытывавшие некоторую слабость к женщинам, часто обнаруживали, что их языки развязаны. правильная смазка. С помощью этого метода КГБ было передано немало секретов, и женщины также были полезны при вербовке различных иностранных граждан для использования сотрудниками КГБ. Итак, когда его официальный офис был закрыт, Распутин - которого так называли в Советском Союзе за его способность заставить женщин подчиняться своей воле - просто развязал свое ремесло в новой среде свободного предпринимательства.

«Значит, Авсеенко мог достаточно рассердить« деловых »врагов, чтобы убить его, а Головко вообще не был целью?»

«Верно, господин президент. Такая возможность существует, но у нас так или иначе нет подтверждающих данных ».

«Как нам это получить?»

«Юридический атташе посольства имеет хорошие связи с российской полицией», - сказал советник по национальной безопасности.

«Хорошо, позвони Дэну Мюррею в ФБР и послушай его человека», - сказал Райан. Он уже подумывал о том, чтобы позвонить Головко напрямую - они знали друг друга более десяти лет, хотя один из их первоначальных контактов касался пистолета Головко прямо в лицо Джека на одной из взлетно-посадочных полос московского аэропорта Шереметьево - и отказался от этого. Он не мог проявить такой непосредственный интерес, хотя позже, если бы у них был личный момент вместе, он мог бы задать случайный вопрос об инциденте. «То же самое для Эда и члена парламента в ЦРУ».

"Верно." Гудли сделал заметку.

"Следующий?"

Гудли перевернул страницу. «Индонезия проводит некоторые военно-морские учения, которые немного заинтересовали австралийцев ...» Бен продолжил утренний брифинг еще двадцать минут, в основном освещая политические, а не военные вопросы, потому что это то, во что превратилась национальная безопасность в последние годы. Даже международная торговля оружием сократилась до такой степени, что довольно много стран относились к своим национальным военным объектам как к бутикам, а не как к серьезным инструментам государственного управления.

«Итак, мир сегодня в хорошей форме?» - резюмировал Президент.

«Если бы не выбоина в Москве, это могло бы быть так, сэр».

Советник по национальной безопасности ушел, и Райан посмотрел на свое расписание на день. Как обычно, свободного времени у него было очень мало. Почти единственными моментами в его плане дня без кого-то в офисе с ним были те, когда ему приходилось перечитывать информационные документы к следующей встрече, многие из которых были запланированы буквально за недели. Он снял очки для чтения - он их ненавидел - и потер глаза, уже предвкушая утреннюю головную боль, которая наступит через тридцать минут. Быстрое повторное сканирование страницы сегодня не выявило светлых моментов. Ни отряда скаутов-орлов из Вайоминга, ни нынешних чемпионов Мировой серии, ни мисс Сливовый Помидор из Калифорнийской Имперской долины, которые могли бы дать ему повод для улыбки. Нет. Сегодня все будет работать.

«Вот дерьмо», - подумал он.

Природа президентства представляла собой ряд взаимосвязанных противоречий. Самый могущественный человек в мире был совершенно неспособен использовать свою силу, за исключением самых неблагоприятных обстоятельств, которых он должен был избегать, а не вступать в бой. На самом деле президентство было о переговорах, больше с Конгрессом, чем с кем-либо другим; Это был процесс, для которого Райан не подходил, пока не прочитал ускоренный курс его начальником штаба Арнольдом ван Даммом. К счастью, Арни сам провел много переговоров, а затем зашел в Овальный кабинет, чтобы сообщить президенту, какое решение и / или позиция его (Райана) касались вопроса, чтобы он (ван Дамм) затем мог сделать пресс-релиз или заявление в Пресс-центре. Райан предположил, что адвокат так обращался со своим клиентом большую часть времени, заботясь о его интересах как можно лучше, не сообщая ему, в чем заключаются эти интересы, пока они не были уже решены. Арни сказал всем, что президента нужно защищать от прямых переговоров со всеми, особенно с Конгрессом. И, напомнил себе Джек, у него был довольно ручной Конгресс. Как это было, когда президенты общались со спорами?

И что, черт возьми, не в первый раз он здесь делает?

Процесс выборов был чистейшей формой ада - несмотря на то, что он прошел то, что Арни неизменно называл легкой прогулкой. Не менее пяти речей в день, чаще до девяти, в таком же количестве разных мест перед множеством разных групп - но всегда одна и та же речь, произносимая с картотек, которые он держал в кармане, изменялась лишь в незначительных местных деталях на обезумевшие сотрудники президентского самолета, пытающиеся уследить за планом полета. Удивительно было то, что они ни разу не совершили ошибки, которую поймал он. Для разнообразия президент менял порядок карточек. Но полезность этого исчезла примерно через три дня.

Да, если бы в творчестве был ад, политическая кампания была бы его наиболее ощутимой формой, когда вы слушали, как вы говорите одно и то же снова и снова, пока ваш мозг не начнет бунтовать и вы не захотите совершать случайные, сумасшедшие изменения, которые могли бы развлечь вас, но это заставило бы вас казаться сумасшедшим для публики, а вы не могли этого сделать, потому что от кандидата в президенты ожидали быть совершенным автоматом, а не склонным к ошибкам человеком.

В этом была и положительная сторона. В течение десяти недель гонки на выносливость Райан купался в море любви. Оглушительные возгласы толпы, будь то на стоянке возле Ксении, штат Огайо, торгового центра, или в Мэдисон-Сквер-Гарден в Нью-Йорке, Гонолулу, Фарго или Лос-Анджелесе - все было одинаково. Огромные толпы простых граждан, которые одновременно отрицали и праздновали тот факт, что Джон Патрик Райан был одним из них ... вроде, вроде, что-то в этом роде, но и что-то еще. Из своей первой официальной речи в Индианаполисе, вскоре после его травмирующего вступления в должность президента, он осознал, насколько сильным наркотиком был такой вид лести, и, конечно же, его постоянное воздействие на него вызывало у него такую же спешку, как и раньше. контролируемое вещество может. С этим пришло желание быть идеальным для них, правильно произносить свои реплики, казаться искренним - как он и был на самом деле, но было бы гораздо проще сделать это один или два раза, а не триста одиннадцать раз, как окончательный счет. был посчитан.

Средства массовой информации повсюду задавали одни и те же вопросы, записывали или записывали одни и те же ответы и печатали их как новые новости в каждой местной газете. В каждом городе и поселке редакционные статьи хвалили Райана и громко беспокоились о том, что эти выборы на самом деле не были выборами, за исключением уровня Конгресса, и там Райан поднял горшок, дав свое благословение людям обеих основных партий. , тем лучше сохранить свой независимый статус и, следовательно, рискнуть всех обидеть.

Конечно, любовь не была универсальной. Были и те, кто протестовал, кому приходили в голову ночные шоу с комментариями, цитируя его профессиональный опыт, критикуя его решительные действия по прекращению вызванной террористами чумы Эбола, которая так отчаянно угрожала нации в те мрачные дни: «Да, в данном случае это сработало, но ...! » - и особенно критиковать его политику, которая, как говорил Джек в своих выступлениях, была вовсе не политикой, а простым здравым смыслом.

На протяжении всего этого Арни был находкой, заранее выбирая ответ на каждое возражение. Некоторые говорили, что Райан был богат. «Мой отец был офицером полиции», - был ответ. «Я заработал каждую копейку, что у меня есть, и, помимо [продолжает с обаятельной улыбкой], теперь моя жена зарабатывает намного больше денег, чем я».

Райан ничего не знал о политике: «Политика - одна из тех областей, в которых все знают, что это такое, но никто не может заставить ее работать. Ну, может быть , я не знаю , что это такое, но я собираюсь сделать его работу!»

Райан упаковал Верховный суд: «Я тоже не юрист, извините», - сказал он на ежегодном собрании Американской ассоциации юристов. «Но я знаю разницу между добром и злом, как и судьи».

Благодаря стратегическому совету Арни и заранее спланированным словам Кэлли Уэстон ему удавалось парировать каждый серьезный удар и наносить ответный ответ, который обычно был мягким и юмористическим. осуждение того, кому мало что нужно было доказывать. В основном, при надлежащем наставничестве и бесконечных часах подготовки он сумел представить себя Джеком Райаном, обычным парнем.

Примечательно, что его самый политически проницательный ход был сделан совершенно без посторонней экспертизы.

Доброе утро, Джек, - сказал вице-президент, открывая дверь без предупреждения.

«Привет, Робби». Райан с улыбкой поднял глаза от своего стола. Джек заметил, что в костюмах он все еще выглядел немного неуклюже. Некоторые люди были рождены для того, чтобы носить униформу, и Роберт Джефферсон Джексон был одним из них, хотя на лацкане каждого пиджака, который у него был, красовалась миниатюра его золотых крыльев военно-морского флота.

«В Москве какие-то проблемы, - сказал Райан, объясняя это несколько секунд.

«Это немного беспокоит», - заметил Робби.

«Пусть Бен подробно расскажет вам об этом. Как выглядит твой день? » - спросил президент.

«Сьерра-сквер, Дельта-сквер». Это был их личный код: SSDD - то же дерьмо, другой день. «Через двадцать минут у меня заседание Космического совета. А сегодня вечером мне нужно вылететь в Миссисипи, чтобы завтра утром выступить в «Оле-Мисс».

«Ты садишься за руль?» - спросил Райан.

«Эй, Джек, то одна хорошая вещь об этой проклятой работе является то , что я снова летать.» Джексон настаивал на том, чтобы получить рейтинг на VC-20B, который он чаще всего совершал по стране в официальных поездках под кодовым названием «Air Force Two». Это выглядело очень хорошо в средствах массовой информации, и это также была лучшая терапия для пилота-истребителя, который упустил возможность управлять своим самолетом, хотя это должно было раздражать летный экипаж ВВС. «Но всегда нужно срать детали, которые вам не нужны», - добавил он, подмигнув.

«Это единственный способ повысить тебе зарплату, Робби. И еще хорошие апартаменты, - напомнил он своему другу.

«Вы пропустили оплату полета», - ответил вице-адмирал Р.Дж. Джексон, USN, в отставке. Он остановился у двери и повернулся. «Что это нападение говорит о ситуации в России?»

Джек пожал плечами. "Ничего хорошего. Они просто не могут опередить вещи, не так ли? "

«Думаю», - согласился вице-президент. «Проблема в том, как, черт возьми, мы им помочь?»

«Я еще не понял этого», - признался Джек. «И у нас на горизонте достаточно потенциальных экономических проблем, а Азия катится по трубам».

«Я должен научиться этому экономическому дерьму», - признал Робби.

«Проведите немного времени с Джорджем Уинстоном», - предложил Райан. «Это не так уж и сложно, но чтобы говорить, нужно выучить новый язык. Базисные точки, производные инструменты и все такое прочее. Джордж это прекрасно знает.

Джексон кивнул. «Принято к сведению, сэр».

" 'Сэр'? Откуда это, черт возьми, взялось, Роб?

«Ты по-прежнему являешься Национальным командованием, о великий человек», - сказал ему Робби с ухмылкой и с акцентом на нижнем Миссисипи. «Я просто начальник службы безопасности, а это значит, что А, черт побери, все детали дерьма».

«Так что думайте об этом как о школе PCO, Роб, и слава богу, у вас есть шанс научиться легким путем. Для меня это было не так ...

«Я помню, Джек. Я был здесь как J-3, помнишь? И у тебя все в порядке. Как ты думаешь, почему я позволил тебе убить мою карьеру ради меня? »

«Вы имеете в виду, что это был не красивый дом и не водители?»

Вице-президент покачал головой. «И это тоже не должно было быть первым черным. Я не мог сказать «нет», когда мой президент спрашивает, даже если это индейка, как вы. Позже, чувак.

«Увидимся за обедом, Робби», - сказал Джек, когда дверь закрылась.

"Мистер. Президент, директор Фоли на трех, - объявил громкоговоритель.

Джек поднял защищенный телефон и нажал нужную кнопку. «Доброе утро, Эд».

«Привет, Джек, у нас есть еще кое-что о Москве».

«Как мы это получили?» - сначала спросил Райан, просто чтобы иметь возможность оценить информацию, которую он собирался получить.

«Перехват», - ответил директор Центральной разведки, что означало, что информация будет достаточно надежной. Коммуникационная разведка пользовалась наибольшим доверием, потому что люди редко лгали друг другу по радио или телефону. «Кажется, у этого дела там очень высокий приоритет, и милиционеры очень свободно разговаривают по радио».

"Хорошо, что у тебя есть?"

«Первоначально предполагалось, что Распутин был главной целью. Он был довольно крупным, зарабатывал кучу денег на своих ... сотрудницах, - деликатно сказал Эд Фоули, - и пытался расшириться в другие области. Может, он стал немного напористым с кем-то, кто не любит, когда его толкают ».

Вы так думаете? »- спросил Майк Рейли.

«Михаил Иван» гл, я не уверен, что думаю. Я, как и вы, не приучен верить в совпадения, - ответил лейтенант Олег Провалов из Московской милиции. Они были в баре, который обслуживали иностранцев, что было очевидно по качеству подаваемой водки.

Рейли не был новичком в Москве. Он пробыл там четырнадцать месяцев, а до этого был помощником специального агента в нью-йоркском офисе ФБР, но не в иностранной контрразведке. Рейли был экспертом по организованной преступности, который провел пятнадцать напряженных лет, нападая на пять семей нью-йоркской мафии, которую ФБР чаще называет LCN, от имени Ла Коза Ностра. Русские знали об этом, и он установил хорошие отношения с местными полицейскими, особенно с тех пор, как он организовал прилет некоторых старших офицеров милиции в Америку для участия в программе Национальной академии ФБР, по сути, со степенью доктора философии. курс для старших полицейских и степень, высоко ценимая в американских полицейских управлениях.

«У вас когда-нибудь было подобное убийство в Америке?»

Рейли покачал головой. «Нет, дома довольно легко достать обычное ружье, но не противотанковое. Кроме того, их использование мгновенно превращает это дело в федеральное дело, и они научились держаться от нас подальше, насколько это возможно. О, умники использовали бомбы в машинах, - допустил он, - но только для того, чтобы убить людей в машине. Такой хит на их вкус слишком зрелищен. Так что за парень был Авсеенко? »

Фыркнул, а затем Провалов чуть не выплюнул слова: «Он был сутенером. Он охотился на женщин, заставлял их раздвигать ноги, а затем забирал их деньги. Я не буду оплакивать его кончину, Мишка. Немногие будут, но я полагаю, это оставляет вакуум, который будет заполнен в ближайшие несколько дней ».

«Но вы думаете, что мишенью был он, а не Сергей Головко?»

«Головко? Напасть на него было бы безумием. Начальник такого важного государственного органа? Я не думаю, что у кого-то из наших преступников хватит смелости для этого ».

«Может быть, - подумал Рейли, - но нельзя начинать серьезное расследование с каких-либо предположений, Олег Грегорьевич». К сожалению, он не мог этого сказать. Они были друзьями, но Провалов был тонкокожим, зная, что его полицейское управление плохо справляется с американским ФБР. Он узнал это в Куантико. Прямо сейчас он делал обычное дело, грохоча кусты, заставляя своих следователей разговаривать с известными соратниками Авсеенко, чтобы узнать, говорил ли он о врагах, спорах или боях того или иного рода, проверяя у информаторов, есть ли кто-нибудь в московском преступном мире. говорил о таких вещах.

Рейли знал, что русским нужна судебно-медицинская помощь. На данный момент у них даже самосвала не было. Ну, их было несколько тысяч, и этот мог быть украден, даже если его владелец / оператор не знал, что он пропал. Поскольку выстрел был направлен вниз, по словам очевидцев, в зоне загрузки не было бы почти никакой сигнатуры запуска, чтобы помочь опознать грузовик, и им нужен был правильный грузовик, чтобы убрать волосы и волокна. Конечно, никто не получил номер бирки, и никто не был рядом с камерой в час пик - ну, пока. Иногда парень появлялся на день или два позже, и в крупных расследованиях вы играли для перерывов - и обычно перерыв был у кого-то, кто не мог держать язык за зубами. Изучение людей, умевших хранить молчание, было трудным способом заработать на жизнь. К счастью, криминальный ум не был таким осмотрительным, за исключением умных, а в Москве, как узнал Рейли, их было немало.

Было два вида умных. Первый состоял из офицеров КГБ, вырвавшихся из серии крупных сокращений сил, известных американцам как РИФ, подобно тому, что произошло в американских вооруженных силах. Эти потенциальные преступники были устрашающими, людьми с настоящей профессиональной подготовкой и опытом работы с черными, которые знали, как вербовать и эксплуатировать других и как действовать незаметно - люди, как думал об этом Рейли, которые сыграли в выигрышную игру против ФБР. несмотря на все усилия Отдела внешней контрразведки Бюро.

Другой был давним отголоском прекратившего существование коммунистического режима. Их называли толкачи - это слово означало «толкачи» - и при прежней экономической системе они были смазкой, которая позволяла всему двигаться. Они были посредниками, чьи отношения со всеми делали свои дела, скорее как партизаны, которые использовали неизвестные тропы в пустыне, чтобы перемещать продукты из одного места в другое. С падением коммунизма их навыки стали по-настоящему прибыльными, потому что практически никто не понимал капитализм, а способность добиваться результатов была более ценной, чем когда-либо, - и теперь за это платили намного лучше. Талант, как всегда, шел туда, где были деньги, и в стране, все еще познавшей, что означает верховенство закона, для людей с этим навыком было естественно нарушать существующие законы, прежде всего на службе у тех, кто в них нуждался, а затем, почти сразу же после этого, в служении себе. Бывшие толкачи были самыми богатыми людьми в своей стране. С этим богатством пришла сила. С властью пришла коррупция, а с коррупцией - преступность, до такой степени, что ФБР было почти таким же активным в Москве, как и ЦРУ. И не без причины.

Союз бывшего КГБ и бывшего толкачи создал самую мощную и изощренную преступную империю в истории человечества.

Итак, Рейли должен был согласиться, этот Распутин - имя буквально означало «развратник» - вполне мог быть частью этой империи, и его смерть могла быть чем-то связана с этим. Или что-то совсем другое. Это было бы очень интересное расследование.

«Что ж, Олег Григорьевич, если вам понадобится помощь, я сделаю все возможное, чтобы ее вам предоставить», - пообещал агент ФБР.

«Спасибо, Мишка».

И они разошлись, каждый со своими собственными мыслями.

ГЛАВА 1

Отголоски бума

S о, кто его враги?» - спросил подполковник Шабликов.

«Их было много у Григория Филиповича. Он был слишком свободен в своих словах. Он оскорбил слишком много людей и ...

"Что еще?" - потребовал ответа Шабликов. «Его взорвали не посреди улицы за злоупотребление чувствами какого-то преступника!»

«Он начал задумываться об импорте наркотиков», - сказал информатор.

"Ой? Расскажите подробнее."

«Гриша имел контакты с колумбийцами. Он встретил их в Швейцарии три месяца назад и работал над тем, чтобы заставить их переправить ему кокаин через Одесский порт. Я слышал шепот, что он прокладывает трубопровод для транспортировки наркотиков оттуда в Москву ».

«И как он собирался им за это платить?» - спросил полковник милиции. В конце концов, российская валюта была практически бесполезной.

"Твердая валюта. Гриша много зарабатывал на это от западных клиентов и некоторых своих российских клиентов. Он знал, как сделать таких людей счастливыми за определенную плату ».

«Распутин», - подумал полковник. И уж точно он был развратником. Продавая тела русских девочек - и некоторых мальчиков, как знал Шабликов, - за достаточно твердой валюты, чтобы купить большой немецкий автомобиль (за наличные; его люди уже проверили сделку), а затем планировал импортировать наркотики. Как выразились американцы, это тоже должно было быть за наличные деньги «вперед», а это означало, что он планировал продавать наркотики и за твердую валюту, поскольку колумбийцы, вероятно, не интересовались рублями. Авсеенко не стал потерей для своей страны. Тот, кто убил его, должен получить некоторую награду ... за исключением того, что кто-то новый обязательно войдет в вакуум и возьмет под контроль организацию сутенера ... а новый может быть умнее. В этом была проблема с преступниками. Работал дарвиновский процесс. Полиция поймала некоторых - даже многих, - но поймала только глупых, а умные просто продолжали становиться умнее, и казалось, что полиция всегда пыталась догнать, потому что инициатива всегда была у тех, кто нарушал закон.

«Ах, да, так кто еще ввозит наркотики?»

«Я не знаю, кто это. Конечно, ходят слухи, и я знаю некоторых уличных торговцев, но кто на самом деле это организовывает, я не знаю ».

«Узнай», - холодно приказал Шабликов. «Это не должно обременять ваши способности».

«Я сделаю все, что в моих силах», - пообещал информатор.

«И вы сделаете это быстро, Павел Петрович. Вы также узнаете для меня, кто захватит империю Распутина ».

«Да, товарищ Полковник Лейтнант». Обычный кивок подчинения.

Шабликов подумал, что в том, чтобы быть старшим милиционером, есть сила. Настоящая человеческая сила, которую можно было навязать другим мужчинам, и это доставляло удовольствие. В данном случае он сказал преступнику среднего звена, что он должен сделать, и это будет сделано, чтобы его информатор не был арестован и не обнаружил, что его источник дохода прерван. Другой стороной медали была своего рода защита. Пока этот преступник не отклонялся слишком далеко от того, что старший полицейский считал допустимыми нарушениями, он был в безопасности от закона. Так было во всем мире, был уверен подполковник Ефим Константинович Шабликов из Московской милиции. Как еще полиция могла собрать необходимую информацию о людях, которые заблудились слишком далеко? Ни у одного полицейского агентства в мире не было времени расследовать все, поэтому использование преступников против преступников было самым простым и наименее дорогостоящим методом сбора разведданных.

Единственное, что нужно помнить, это то, что информаторы были преступниками и, следовательно, во многих вещах ненадежны, слишком склонны лгать, преувеличивать, выдумывать то, что, по их мнению, хотел услышать их хозяин. И поэтому Шабликов должен был быть осторожным, веря всему, что сказал этот преступник.

Со своей стороны, у Павла Петровича Клусова были свои сомнения, так же как он поступил с этим коррумпированным полковником милиции. Шабликов не был бывшим офицером КГБ, а скорее кадровым милиционером, и поэтому не столь умен, как он считал себя, но более привык к взяткам и неформальным договоренностям с теми, кого он преследовал. Вероятно, таким образом он достиг своего довольно высокого ранга. «Он умел получать информацию, заключая сделки с такими же людьми, как он сам», - подумал Клусов. Информатор поинтересовался, есть ли где-нибудь у полковника счет в твердой валюте. Было бы интересно узнать, где он живет, на какой частной машине водит его или его жена. Но он будет делать то, что ему велят, потому что его собственная «коммерческая» деятельность процветает под защитой Шабликова, а позже той ночью он пойдет выпить с Ириной Агановной, может быть, отведет ее позже в постель, а по пути узнает, как глубоко оплакивали Авсеенко его ... бывшие ... сотрудники.

«Да, товарищ Полковник Лейтнант», - согласился Клусов. «Все будет так, как ты говоришь. Я постараюсь вернуться к тебе завтра ».

«Вы не будете пытаться. Ты сделаешь это, Паша, - сказал ему Шабликов, как учитель, требующий домашнее задание от неуспевающего ребенка.

Это уже началось », - сказал Чжан своему премьер-министру.

«Я верю, что этот будет более гладким, чем два его предшественника», - сухо ответил премьер. Риски, связанные с этой операцией, были несравненно большими. Оба предыдущих раза, с попыткой Японии кардинально изменить уравнение Тихоокеанского региона и попытками Ирана создать новую нацию из пепла Советского Союза, Народная Республика ничего не сделала , просто ... воодушевляла за кулисами. Однако это предприятие было другим. Что ж, нельзя ожидать, что великие вещи будут происходить по дешевке, не так ли?

«Я… нам не повезло».

«Возможно, и так». Случайный кивок, когда он менял бумаги на столе.

Кровь Чжан Хань Саня при этом немного похолодела. Премьер Народной Республики был человеком, известным своей непривязанностью, но он всегда относился к своему министру без портфеля с определенной теплотой. Чжан был одним из немногих, чьим советам премьер-министр обычно прислушивался. Как и сегодня, к совету прислушаются, но без каких-либо чувств со стороны высокопоставленного должностного лица.

«Мы ничего не обнаружили и ничего не потеряли», - продолжил Чжан.

Голова не поднималась. «За исключением того, что сейчас в Тайбэе есть американский посол». А теперь заговорили о договоре о взаимной обороне, единственной целью которого было размещение американского военно-морского флота между двумя странами, регулярные посещения портов, возможно, даже постоянная база (которая, безусловно, будет построена полностью на тайваньские деньги), единственная цель которой - невинно сказали бы американцы, - должен был просто заменить Субик-Бей на Филиппинах. Экономика Тайваня резко выросла после возобновления полного дипломатического признания США с притоком новых массивных капиталовложений со всего мира. Большая часть этих денег должна была бы поступить в КНР, если бы не изменение взглядов Америки.

Но американский президент Райан предпринял свои действия полностью самостоятельно, поэтому спецслужбы заявили, что вопреки политическим и дипломатическим советам Вашингтона, хотя госсекретарь США, этот человек Адлера, как сообщается, поддержал глупое решение Райана.

Температура крови Чжана упала еще на градус или около того. Оба его плана осуществились почти так, как он рассчитывал, не так ли? Ни в том, ни в другом случае его страна не рискнула ничем серьезным - о, да, они потеряли несколько истребителей в прошлый раз, но все равно эти штуки и их пилоты регулярно разбивались без всякой цели. В частности, в случае с Тайванем Китайская Народная Республика действовала ответственно, позволив госсекретарю Адлеру совершать прямые рейсы между Пекином и его своенравной провинцией через пролив Формоза, как бы придавая им легитимность - что, очевидно, не предполагалось КНР, а скорее как удобство, чтобы помочь американцу в его миротворческой задаче, чтобы казаться американцам более разумным ... и так, почему Райан сделал это? Догадался ли он о пьесе Чжана? Это было возможно, но более вероятно, что это была утечка, информатор, шпион так близко к вершине политической власти в Народной Республике. Контрразведка рассматривала такую возможность. Мало кто знал, что происходило в его голове и в его офисе, и все они были допрошены, в то время как технические специалисты проверяли его телефонные линии и сами стены его офиса. Неужели он, Чжан, ошибся? Конечно, нет! Даже если его премьер так считал ... Затем Чжан задумался о своем положении в Политбюро. Это могло быть лучше. Слишком многие из них считали его авантюристом со слишком хорошим доступом к неправильному уху. Это было легко шептать, поскольку они были бы счастливы получить прибыль от его политических успехов, и лишь немногим менее рады отстраниться от него, если что-то пойдет не так. Что ж, таковы были риски достижения вершины политики в такой стране, как его.

«Даже если бы мы хотели сокрушить Тайвань, если бы мы не выбрали ядерное оружие, потребовались бы годы и огромное количество сокровищ, чтобы создать средства, которые сделают это возможным, и тогда это было бы огромным риском для небольшой прибыли. Лучше, если Народная Республика станет настолько успешной в экономическом плане, чтобы они приходили к нам просить, чтобы мы вернули их в семейный дом. В конце концов, они не могущественные враги. Они даже не доставляют неудобств на мировой арене ». Но по какой-то причине они доставляли немало неприятностей его премьер-министру, напомнил себе Чжан, как своего рода личная аллергия, от которой ощущалась и чесалась его чувствительная кожа.

«Мы потеряли лицо, Чжан. На данный момент этого достаточно ».

«Лицо не кровь, Сюй, и не сокровище».

«У них достаточно сокровищ», - заметил премьер, все еще не глядя на своего гостя. И это было правдой. Маленький остров Тайвань был чрезвычайно богат благодаря трудолюбивым усилиям его жителей, в основном этнических китайцев, которые торговали почти всем почти повсюду, и восстановление американского дипломатического признания увеличило как их коммерческое процветание, так и их положение на мировой арене. Как бы он ни старался, как бы он ни старался, Чжан не мог сбрасывать со счетов ни одну из этих вещей.

Что пошло не так? - снова спросил себя он. Разве его пьесы не были блестяще тонкими? Угрожала ли когда-нибудь его страна Сибири? Нет. Знало ли даже руководство Народно-освободительной армии, каковы были его планы? Что ж, да, он должен был признаться себе, некоторые признали, но только самые доверенные люди в оперативном управлении и горстка старших полевых командиров - тех, кому придется выполнить планы, если когда-нибудь придет время. Но такие люди знали, как хранить секреты, и если бы они говорили с кем-нибудь ... но они не стали бы этого делать, потому что они знали, что случилось с людьми, которые говорили о вещах, которые лучше всего не раскрывать в таком обществе, как их, и они знали, что у очень воздуха были уши на их уровне «доверия». Они даже никому не прокомментировали черновики планов, просто внесли обычные корректировки в технические договоренности, как всегда делали старшие офицеры. Итак, возможно, у некоторых файловых клерков была возможность изучить планы, но это тоже было крайне маловероятно. Безопасность в НОАК была превосходной. Солдаты, от рядовых до низших генералов, имели не больше свободы, чем машина, прикрученная к заводскому цеху, и к тому времени, когда они достигли высшего звания, они в основном разучились мыслить независимо, за исключением, возможно, некоторых технических вопросов, таких как какой мост построить через конкретную реку. Нет, для Чжана они с таким же успехом могли быть машинами и столь же заслуживающими доверия.

Вернемся к первоначальному вопросу: почему этот парень Райан восстановил отношения с «Китайской Республикой»? Догадывался ли он что-нибудь об инициативах Японии и Ирана? Инцидент с авиалайнером определенно выглядел как авария, которую он должен был смоделировать, и после этого КНР пригласила американский флот прибыть в этот район и «сохранить мир», как они любили выражаться, как будто мир был чем-то можно было поместить в металлический ящик и охранять. На самом деле все было наоборот. Война - это животное, которого держат в клетке, а потом отпускают, когда подходит время.

Догадался ли этот президент Райан о намерениях КНР начать расчленение бывшего Советского Союза, а затем решил наказать Народную Республику, признав ренегатов на Тайване? Это было возможно. Были те, кто считал Райана необычайно проницательным для американского политического деятеля ... в конце концов, он был бывшим офицером разведки и, вероятно, неплохим, напомнил себе Чжан. Недооценивать противника всегда было серьезной ошибкой, чему японцы и иранцы научились, к своему большому сожалению. Этот парень из Райана умело отреагировал на оба плана Чжана, но при этом даже не шепнул КНР о своем недовольстве. Не было никаких американских военных учений, направленных даже косвенно на Китайскую Народную Республику, никаких «утечек» в американские СМИ и ничего из того, что сотрудники разведки его страны, работающие вне посольства в Вашингтоне, не обнаружили. Итак, он снова вернулся к первоначальному вопросу: почему Райан предпринял это действие? Он просто не знал. Незнание было большим раздражением для человека на его уровне правительства. Вскоре его премьер может задать вопрос, на который ему потребуется ответ. Но пока лидер его правительства листал бумаги на своем столе, якобы чтобы сказать ему, Чжану, что он, премьер, недоволен, но в этот момент ничего не предпринимал со своими эмоциями.

Т ан метров через лес дверь твердой сердцевины, Lian Ming имела свои эмоции. Секретарское кресло, в котором она сидела, было дорогим, купленным в Японии, цена которого равнялась зарплате квалифицированного рабочего, за что? Четыре месяца? Пять? Конечно, больше, чем цена нового велосипеда, который она могла бы использовать.

Выпускница университета, владеющая современными языками, она говорила по-английски и по-французски достаточно хорошо, чтобы ее понимали в любом городе мира, и в результате она обнаружила, что просматривает всевозможные дипломатические и разведывательные документы для своего босса, чьи языковые навыки были значительно ниже. меньше, чем ее собственная. Удобный стул олицетворял заботу ее босса о том, как она организовала его работу и его день. И еще немного.

ГЛАВА 2

Мертвая богиня

« Именно там все произошло», - сказал себе Честер Номури. Огромное пространство площади Тяньаньмэнь, «площади небесного покоя» с массивными стенами справа от него было похоже на ... что? Поразмыслив, он понял, что ему не с чем сравнивать. Если во всем мире и было другое место, подобное этому, он бы не был и даже не слышал о нем.

И все же казалось, что с самой брусчатки капает кровь. Это было почти так, как если бы он чувствовал его запах здесь, хотя это было более десяти лет назад, когда масса студентов, немногим моложе его в то время в Калифорнии, собрались здесь, чтобы протестовать против своего правительства. Они протестовали не столько против формы правления своей страны, сколько против коррупции на самом высоком уровне, и, как и следовало ожидать, такие действия были чрезвычайно оскорбительными для коррумпированных. Ну, обычно так и было. Только с осторожностью можно было указать самому себе на природу могущественного человека, восточного или западного, но это было самое опасное место из всех, из-за его долгой истории грубой жестокости. Вот этого было ожидание ...

... но в первый раз, когда это было испробовано прямо здесь, солдаты, приказавшие прояснить ситуацию, отказались. И это должно было напугать руководство в их шикарных и удобных кабинетах, потому что, когда государственные органы отказались выполнять приказы государства, именно тогда началось нечто, называемое «революцией» (и в месте, где уже была Революция, закрепленная на этом самом месте). Итак, первоначальные отряды были отведены и заменены другими, привлеченными издалека, молодыми солдатами (все солдаты были молодыми, напомнил себе Номури). Они еще не были заражены словами и мыслями своих современников, демонстрировавших на площади, еще не сочувствовавших им, еще не желающих спрашивать себя, почему правительство, давшее им их оружие и форму, хотело, чтобы они причиняли этим людям вред, а не прислушиваясь к тому, что они должны были сказать ... и поэтому они действовали как бездумные автоматы, которым их приучили быть.

Там, всего в нескольких ярдах от них, на параде находились солдаты Народно-освободительной армии, одетые в странный вид восковой куклы, который они обычно имели, и выглядели не совсем по-человечески в своей зеленой шерстяной униформе, почти как если бы они использовали косметику, подумал Чет. , желая более внимательно посмотреть на их лица, чтобы понять, действительно ли они это сделали. Он отвернулся, покачав головой. Для этого он не летал на JAL в Китай. Выполнить это задание для Nippon Electric Company было достаточно сложно. Работа на двух должностях была серьезным препятствием: руководителем высшего звена в NEC и офицером полевой разведки в ЦРУ. Чтобы добиться успеха во втором, он должен был преуспеть и в первом, а чтобы добиться успеха в первом, он должен был смоделировать настоящего японского наемного работника, который подчинял все, кроме своего дыхания, на благо компании. Ну, по крайней мере, он должен сохранить обе свои зарплаты, а японская не так уж и плоха, не так ли? Во всяком случае, не по текущему обменному курсу.

Номури предположил, что вся эта сделка была отличным признаком уверенности в его способностях - он создал в Японии довольно продуктивную сеть агентов, которые теперь будут отчитываться перед другими оперативными сотрудниками ЦРУ, - а также отчаяния. Агентству совершенно не удалось организовать шпионскую сеть здесь, в КНР. Лэнгли не завербовал много американцев китайского происхождения ... и один из тех, кого он получил, теперь находился в федеральной тюрьме после того, как у него развился серьезный случай разногласий в лояльности. То, что определенным федеральным агентствам было разрешено проявлять расизм, было фактом, и сегодня китайская этническая принадлежность вызывала серьезные подозрения в штаб-квартире ЦРУ. Что ж, он ничего не мог с этим поделать - да и сам Номури не мог притвориться китайцем. Для некоторых полуслепых европейцев-расистов все с кривыми глазами выглядели одинаково, но здесь, в Пекине, Номури, чья родословная была полностью японской (хотя и полностью южнокалифорнийской), считал, что он выделялся примерно так же, как Майкл. Джордан будет. Офицер разведки без дипломатического прикрытия не мог чувствовать себя комфортно, особенно с учетом того, что министерство государственной безопасности Китая было столь же активным и хорошо поддерживаемым. MSS было столь же могущественным в этом городе, как и советский КГБ в Москве, и, вероятно, было столь же безжалостным. Китай, напомнил себе Номури, на протяжении тысячелетий пытал преступников и других нелюбимых людей ... и его этническая принадлежность не слишком помогает. Китайцы вели дела с японцами, потому что это было удобно - необходимо было более точным термином, - но между странами не было никакой потери любви. Япония убила гораздо больше китайцев во Второй мировой войне, чем Гитлер убил евреев, факт, который мало ценится где-либо в мире, за исключением, конечно, Китая, и этот набор фактов только добавил к расовой / этнической антипатии, которая возникла еще в по крайней мере, до Хубилай-хана.

Он слишком привык приспосабливаться. Номури присоединился к ЦРУ, чтобы служить своей стране и немного повеселиться, думал он в то время. Затем он узнал, что такое смертельно серьезный бизнес-полевой анализ, за которым следовала задача проскользнуть в места, где он не должен был находиться, получить информацию, которую он не должен был получать, а затем передать ее людям, которые не были я не должен этого знать. Не только служение своей стране удерживало Номури в бизнесе. Был также азарт, стремление узнать то, чего не знали другие, побеждать людей в их собственной игре, на их собственной территории.

Но в Японии он выглядел как все. Не здесь, в Пекине. Кроме того, он был на несколько дюймов выше среднего китайца - это происходило из-за его детской диеты и американской мебели - и лучше одевался в одежду в западном стиле. Одежду, которую он мог починить. Его лицо он не мог. «Для начала, ему придется сменить стрижку», - подумал Чет. По крайней мере, так он мог исчезнуть сзади и, возможно, таким образом трясти хвостом MSS. У него была машина для езды, оплачиваемая NEC, но он также получал велосипед, китайского производства, а не дорогой европейский. Если бы его спросили об этом, он сказал бы, что это хорошее упражнение - и, кроме того, разве это не идеальный социалистический велосипед? Но такие вопросы будут заданы, и его присутствие будет замечено, а в Японии, понял Номури, он стал расслабляться и спокойно управлял своими агентами. Он знал, что может исчезнуть в таком интимном месте, как дымящаяся баня, и там говорят о женщинах, спорте и многом другом, но редко о бизнесе. В Японии каждая деловая операция была секретной на том или ином уровне, и даже с близкими друзьями, с которыми он обсуждал недостатки своих жен, японский служащий не обсуждал происходящее в офисе до тех пор, пока они не были открытыми и публичными. И это было хорошо для оперативной безопасности, не так ли?

Оглядываясь, как и любой другой турист, он задавался вопросом, как бы он справился с такими вещами здесь. Но больше всего он заметил, что глаза задерживались на нем, когда он переходил с одной стороны этой огромной площади на другую. Как это место звучало, когда здесь были танки? Он остановился на мгновение, вспоминая ... это было прямо здесь, не так ли? ... парень с портфелем и сумкой для покупок, который задержал роту танков, просто стоя там ... потому что даже рядовому на водительском месте танка Type 80 PRC не хватило камней для бегства над парнем, несмотря на то, что его капитан, возможно, кричал на него по внутреннему телефону с его места наверху башни. Да, именно здесь произошло то, что произошло. Позже, конечно же, примерно через неделю, парень с портфелем был арестован MSS, как сообщили источники ЦРУ, и его увезли и допросили, чтобы узнать, что побудило его сделать такой публичный и такой глупый политическая позиция против правительства и вооруженных сил своей страны. «Вероятно, это длилось какое-то время», - подумал офицер ЦРУ, стоя здесь и глядя по сторонам с того места, где встал один храбрый человек ... потому что следователи MSS просто не поверили бы, что это был один человек, действующий на его стороне. владеть ... концепция действовать самостоятельно не поощрялась в коммунистическом режиме, и поэтому была совершенно чуждой тем, кто навязывал волю государства тем, кто нарушал правила государства. Кем бы он ни был, парень с портфелем был мертв - источники были довольно ясны по этому поводу. Чиновник MSS с удовлетворением прокомментировал этот вопрос позже, перед кем-то, чьи уши были отдаленно связаны с Америкой. Он получил пулю в затылок, и его семье - жене и малолетнему сыну, как полагал источник - был выставлен счет за пистолетный выстрел, необходимый для казни мужа / отца / контрреволюционера / врага -государство, о котором идет речь. Такова была справедливость в Китайской Народной Республике.

А как здесь называли иностранцев? Варвары. Да, подумал Номури, конечно, Уилбур. Миф о центральном положении был здесь так же жив, как и на Ку-Дамме в Берлине Адольфа Гитлера. Расизм был одинаков во всем мире. Тупой. Это был один из уроков, который его страна преподала миру, подумал Честер Номури, хотя Америке все же пришлось усвоить этот урок самой.

«Она шлюха, и очень дорогая», - подумал Майк Рейли, сидя за стеклом. Ее волосы были неестественно окрашены в светлый цвет в каком-то дорогом московском магазине - ей требовалась еще одна обработка, так как у корней был оттенок темно-коричневого, - но они хорошо сочетались с ее скулами и глазами, которые были не совсем каким-то оттенком голубого, он » Я никогда не видел в глазах женщины. Вероятно, это было приманкой для ее постоянных клиентов, - подумал он, - но не выражение лица. Ее тело могло быть создано Фидием Афинским как богиня, пригодная для публичного поклонения, повсюду широкие изгибы, ноги тоньше, чем обычно для русских вкусов, но те, которые хорошо ладили бы на стыке Голливуда и Вайн, если бы это было все еще были хорошим районом, в котором можно было быть замеченным ...

... но выражение ее прекрасных глаз могло остановить сердце марафонца. Что такого в проституции сделало это с женщинами? Рейли покачал головой. Он нечасто занимался этим конкретным видом преступлений - это было нарушение в основном для местных полицейских - и, как он полагал, недостаточно, чтобы понимать его исполнителей. Взгляд в ее глазах был устрашающим. Считалось, что только мужчины должны быть хищниками, как он и большинство мужчин думали. Но эта женщина опровергла эту веру до прощания.

Ее звали Таня Богданова. По ее словам, ей было двадцать три года. У нее было лицо ангела и тело кинозвезды. Агент ФБР не был уверен в ее сердце и душе. Может быть, она просто была устроена иначе, чем нормальные люди, как, казалось, многие профессиональные преступники. Может быть, в юности она подверглась сексуальному насилию. Но даже в двадцать три года ее юность была очень далекой, судя по тому, как ее глаза смотрели на следователя. Рейли посмотрела на свою папку с досье из штаба милиции. На нем был только один ее снимок, далекое черно-белое изображение ее с джоном - ну, наверное, иван, - подумал Рейли, ворча, - и на этом фото ее лицо было оживленным, молодым и таким же соблазнительным, как молодая Ингрид Бергман была в Боги в Касабланке. «Таня может действовать, - подумал Рейли. Если перед ним была настоящая Таня, как это, вероятно, так и было, то та, что на фотографии, была конструкцией, ролью, которую нужно сыграть, иллюзией - конечно, чудесной, но потенциально очень опасной ложью для кто бы ни был этим увлечен. Девушка по другую сторону одностороннего зеркала могла бы выколоть мужчине глазные яблоки пилкой для ногтей, а затем съесть их в сыром виде, прежде чем отправиться на следующую встречу в новом московском отеле и конференц-центре Four Seasons.

«Кто были его враги, Таня?» - спросил милиционер в комнате для допросов.

«Кто были его друзьями?» - скучающе спросила она. «У него ничего не было. У него было много врагов ». Ее разговорный язык был грамотным и почти утонченным. Ее английский тоже должен был быть отличным. Что ж, она, несомненно, нуждалась в этом для своих клиентов ... вероятно, это стоило нескольких дополнительных долларов, D-марок, фунтов или евро, хорошей твердой валюты, на распечатанные банкноты которой она дала бы скидку, несомненно, кокетливо улыбаясь. когда она рассказывала об этом своему Джону, Жану, Йоханнесу или Ивану. До или после? - подумал Рейли. Он никогда не платил за это, хотя, глядя на Таню, он понимал, почему некоторые мужчины могут ...

"Сколько она заряжает?" - прошептал он Провалову.

«Больше, чем я могу себе позволить», - проворчал детектив-лейтенант. «Примерно шестьсот евро, может быть, больше на целый вечер. Она достаточно чистая с медицинской точки зрения. В ее сумочке прекрасная коллекция презервативов американских, французских и японских брендов ».

«Какое у нее прошлое? Балет, что-то в этом роде? » - спросил агент ФБР, безоговорочно комментируя ее милость.

Провалов весело хмыкнул. «Нет, ее грудь слишком велика для этого, и она слишком высокая. Думаю, она весит около пятидесяти пяти килограммов или около того. Слишком много для одной из этих маленьких фей в Большом, чтобы поднять и бросить. Она могла бы стать моделью для нашей растущей индустрии моды, но нет, о чем вы спросите, ее прошлое вполне обычное. Ее умерший отец был заводским рабочим, а мать, также умершая, работала в магазине товаров народного потребления. Они оба умерли от состояний, связанных со злоупотреблением алкоголем. Наша Таня пьет умеренно. Государственное образование, без особых оценок. Нет братьев и сестер, наша Таня совершенно одна в мире - и так было уже некоторое время. Она работает на Распутина почти четыре года. Я сомневаюсь, что Школа Воробья когда-либо оказывалась такой отполированной шлюхой, как эта. Сам Григорий Филипович использовал ее много раз, будь то для секса или просто для своего публичного сопровождения, мы не уверены, а она прекрасное украшение, не так ли? Но какая бы привязанность он ни испытывал к ней, как видите, не получил взаимности.

«Кто-нибудь из близких ей людей?»

Провалов покачал головой. «Никто из нас не знает, даже заметная подруга».

Как заметил Рейли, интервью было чисто ванильным, как ловля окуня в хорошо зарытом озере, один из двадцати семи допросов на этот счет относительно смерти Г. Ф. Авсеенко - все, казалось, забыли тот факт, что было еще два человека. в машине, но они, вероятно, не были целями. Легче не становилось. Что им действительно было нужно, так это грузовик с вещественными доказательствами. Как и большинство агентов ФБР, Рейли верил в материальные ценности, в то, что можно было держать в руке, затем передать судье или присяжным и дать им понять, что это одновременно и доказательство преступления, и доказательство того, кто это совершил. С другой стороны, очевидцы часто оказывались лжецами; в лучшем случае адвокатам было легко запутать их, и поэтому им редко доверяли полицейские или присяжные. В грузовике могли быть следы взрыва от запуска РПГ, возможно, отпечатки пальцев на жирной оберточной бумаге, которую русские использовали для своего оружия, может быть что угодно - лучше всего была бы сигарета, которую выкурил водитель или стрелок, поскольку ФБР могло сопоставить ДНК. остаточная слюна на это никому, что было одним из лучших новых трюков Бюро (шансы шестьсот миллионов к одному были трудны для людей, даже для высокооплачиваемых адвокатов). Один из любимых проектов Рейли заключался в том, чтобы передать технологию ДНК для использования российской полицией, но для этого русским пришлось бы выложить деньги на лабораторное оборудование, что было бы проблемой - у русских, похоже, не было наличные деньги за что-нибудь важное. Все, что у них было сейчас, это остаток боеголовки РПГ - удивительно, сколько вещей действительно пережило запуск и детонацию - у которой был сбит серийный номер, хотя было сомнительно, что эта часть информации приведет к чему-либо. . Но вы прогнали их всех, потому что никогда не знали, что было ценным, а что нет, пока не добрались до финишной черты, которая обычно находилась перед судейской скамьей с двенадцатью людьми в коробке справа от вас. С процедурной точки зрения здесь, в России, дела обстояли несколько иначе, но единственное, что он пытался донести до российских полицейских, он советовал, - это то, что целью каждого расследования является вынесение обвинительного приговора. Они получали это, медленно для большинства, быстро для некоторых, а также осознавали тот факт, что забивать подозреваемым яйца в горло не было эффективным методом допроса. У них есть конституция в России, но общественное уважение к ней все еще нуждается в росте, и на это потребуется время. Идея верховенства закона в этой стране была чуждой, как человек с Марса.

Проблема, подумал Рейли, заключалась в том , что ни он, ни кто-либо другой не знали, сколько времени осталось у русских, чтобы догнать остальной мир. Здесь было чем восхищаться, особенно в области искусства. Из-за его дипломатического статуса Рейли и его жена часто получали бесплатные билеты на концерты (которые ему нравились) и на балет (которые любила его жена), и это все еще было классом мира ... но остальная часть страны имела никогда не успевал. Некоторые в посольстве, некоторые из старших сотрудников ЦРУ, которые были здесь до распада СССР, сказали, что улучшения были невероятными. Но если это правда, сказал себе Рейли, то то, что было здесь раньше, должно быть поистине ужасно, хотя Большой, вероятно, все еще был Большим даже тогда.

"Это все?" - спросила Таня Богданова в комнате для допросов.

«Да, спасибо, что зашли. Мы можем перезвонить вам снова».

«Воспользуйся этим номером», - сказала она, передавая свою визитку. «Это для моего сотового телефона». Это было еще одним западным удобством в Москве для тех, у кого была твоя валюта, и Таня, очевидно, сделала это.

Следователем был молодой сержант милиции. Он вежливо встал и двинулся, чтобы открыть для нее дверь, показывая Богдановой вежливость, которую она ожидала от мужчин. В случае с западными людьми это было связано с ее физическими качествами. В случае с ее соотечественниками именно одежда говорила им о ее новообретенной ценности. Рейли смотрел ей в глаза, когда она выходила из комнаты. Выражение лица было похоже на выражение ребенка, который ожидал, что его поймают за чем-то непослушным, но не сделал этого. «Какой глупый отец был», - провозгласила такая улыбка. Это казалось таким неуместным на лице ангела, но вот оно, по ту сторону зеркала.

«Олег?»

«Да, Мишка?» Провалов повернулся.

«Она грязная, чувак. Она игрок, - сказал Рейли по-английски. Провалов знал полицейские американизмы.

«Я согласен, Мишка, но мне не за что ее удерживать, не так ли?»

«Я полагаю, что нет. Хотя было бы интересно за ней присмотреть.

«Если бы я мог себе ее позволить, я бы больше, чем просто присмотрел за ней, Михаил Иванч».

Рейли весело хмыкнул. «Да, я это слышу».

«Но у нее ледяное сердце».

«Это факт», - согласился агент ФБР. И игра, в которой она участвовала, была в лучшем случае отвратительной, а в худшем - смертельной.

Итак, что у нас есть? » - спросил Эд Фоули через несколько часов через реку из Вашингтона.

«Пока что Gornischt» , - ответила Мэри Пэт на вопрос мужа.

«Джек хочет, чтобы его держали в курсе».

«Что ж, скажите президенту, что мы работаем так быстро, как можем, и все, что у нас есть, - это атташе по правовым вопросам. Он дружит с местными копами, но они, кажется, тоже ни хрена не знают. Может быть, кто-то пытался убить Сергея Николая, но Легат говорит, что считает Распутина настоящей целью ».

«Полагаю, у него была своя доля врагов», - признал директор Центральной разведки.

Спасибо, - заключил вице-президент перед переполненным залом полевого дома «Оле Мисс». Цель речи состояла в том, чтобы объявить, что восемь новых эсминцев будут построены на большой верфи Litton на побережье залива Миссисипи, что означало рабочие места и деньги для государства, что всегда было предметом беспокойства для губернатора, который теперь стоял и аплодировал как хотя футбольная команда Ole Miss только что выбила Техас на Cotton Bowl. Здесь серьезно относились к своему спорту. И их политика, напомнил себе Робби, подавляя проклятие этой безвкусной профессии, которая так походила на средневековый торг на деревенской площади, три хороших свиньи за корову или что-то в этом роде, бросая в кружку горького эля. Был ли это как одна управляется страна? Он усмехнулся и покачал головой. Что ж, на флоте тоже была политика, и он добился этих высот, но он сделал это, будучи чертовски хорошим морским офицером и лучшим гребаным летчиком-истребителем, который когда-либо катапультировался с плоской крыши. По последнему счету, конечно, он знал, что каждый летчик-истребитель, сидящий и ожидающий выстрела кошки, чувствовал себя точно так же ... просто он был полностью прав в своей самооценке.

Обычные дрожащие руки спустились с платформы, ведомые сотрудниками его секретной службы в темных, неприступных шторах, затем спустились по ступенькам и вышли через заднюю дверь к его машине, где их ждала другая группа вооруженных людей, их бдительные глаза смотрели на них. «когда-нибудь наружу, как, должно быть, сделали стрелки на B-17 над Швайнфуртом», - подумал вице-президент. Один из них открыл дверцу машины, и Робби вошел внутрь.

«TOMCAT катится», - сказал начальник отдела вице-президента в микрофон, когда машина тронулась.

Робби взял папку с инструкциями, когда машина выехала на шоссе, ведущее в аэропорт. «Что-нибудь важное происходит в округе Колумбия?»

«Не то, чтобы они мне об этом рассказывали», - ответил агент секретной службы.

Джексон кивнул. Это были хорошие люди, ухаживающие за ним. Он решил, что начальник подразделения был капитаном от среднего до старшего, а остальные его войска - лейтенант-командирам, как Робби с ними обращался. Они были подчиненными, но хорошими, хорошо обученными профессионалами, которые заслуживали улыбку и кивок, когда делали все правильно, что они почти всегда делали. Из них могли бы получиться хорошие авиаторы, большинство из них - а из остальных, вероятно, были бы хорошие морпехи. В конце концов, машина подъехала к самолету VC-20B в изолированном углу авиационной части аэропорта в окружении еще большего количества сотрудников службы безопасности. Водитель остановил машину всего в двадцати футах от подножия самовыдвижной лестницы.

«Вы собираетесь отвезти нас домой, сэр?» - спросил начальник отдела, подозревая ответ.

«Готов поспорить на свою задницу, Сэм», - был улыбающийся ответ.

Это не понравилось капитану ВВС США, которого назначили вторым пилотом на самолете, и не все так хорошо для подполковника, который должен был быть командиром модифицированного Gulfstream III. Вице-президент любил постоянно держать в руках палку - в его случае - ярмо, в то время как полковник работал по радио и следил за приборами. Самолет, конечно, проводил большую часть своего времени на автопилоте, но Джексон, будь то подходящее место или нет, был полон решимости быть командиром в полете, и вы не могли сказать ему «нет». В результате капитан сидел бы сзади, а полковник - на левом, но дрочил. «Какого черта, - подумал последний, - вице-президент рассказывал хорошие истории и был достаточно умелой палкой от рвоты военно-морского флота».

- Совершенно верно, - сказал Джексон несколько минут спустя.

«Ясно налево», - ответил пилот, подтверждая этот факт самолетом перед «Гольфстримом».

«Первый старт», - сказал Джексон, а через тридцать секунд последовало «Стартовое 2».

Калибры ленты подошли хорошо. «Выглядит хорошо, сэр», - сообщил подполковник ВВС США. На G были установлены двигатели Rolls-Royce Spey, такие же, которые когда-то использовались на британских версиях истребителей F-4 Phantom, но несколько более надежные.

«Башня, это Air Force Two, готовы к рулению».

«Air Force Two, Tower, разрешено до третьей рулежной дорожки».

«Роджер, башня AF-2, руление через тройку». Джексон нажал на тормоза и позволил самолету двигаться, его истребительные двигатели едва превышали обороты холостого хода, но при этом потреблял огромное количество топлива. На авианосце, подумал Джексон, у вас есть инструкторы в желтых рубашках, которые будут указывать вам дорогу. Здесь вы должны были ехать согласно карте / схеме - прикреплены к центру ярма - в нужное место, все время оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что какой-то идиот на Cessna 172 не сбился с вашей дороги, как бездомная машина. на стоянке у супермаркета. Наконец они достигли конца взлетно-посадочной полосы и повернулись к ней лицом.

«Башня, это Спейд просит разрешения на взлет». Это как бы вышло само по себе.

Смеющийся ответ: «Это не« Энтерпрайз », ВВС-2, и у нас здесь нет кошачьих снимков, но вам разрешено улетать, сэр».

В ответе можно было услышать ухмылку: «Роджер, Тауэр, AF-TWO катится».

«Ваш позывной действительно был« Пиковый »?» - спросил назначенный командир пилот, когда VC-20B начал катиться.

«Меня зацепил мой первый командир, еще когда я был новичком. И это вроде как прижилось ». Вице-президент покачал головой. «Господи, похоже, это было давным-давно».

«V-One, сэр», - сказал офицер ВВС, а затем «VR».

При скоростном вращении Джексон ослабил штангу, оторвав самолет от земли и поднявшись в воздух. Полковник по команде убрал шасси, а Джексон повернул штурвал на полдюйма влево и вправо, немного покачивая крыльями, как всегда, чтобы убедиться, что самолет готов сделать то, что он ему сказал. Это было, и через три минуты G был на автопилоте, запрограммированный на разворот, набор высоты и выравнивание на высоте тридцать девять тысяч футов.

«Скучно, правда?»

«Еще одно слово для обозначения безопасности, сэр», - ответил офицер ВВС США.

«Чертов мусорщик, - подумал Джексон. Ни один летчик-истребитель не сказал бы такое вслух. Поскольку, когда должен был лететь ... ну, Робби должен был признаться себе, он всегда пристегивал ремень безопасности перед тем, как заводить машину, и никогда не делал ничего безрассудного, даже с истребителем. Но его обидело, что этот самолет, как и почти все новые, выполнял столько работы, которую его научили делать сам. Он даже приземлится ... ну, у ВМФ были такие системы на борту своих самолетов-носителей, но ни один настоящий морской летчик никогда не использовал их без приказа, чего Роберту Джефферсону Джексону всегда удавалось избегать. Эта поездка войдет в его бортовой журнал как время его командования, но на самом деле это не так. Вместо этого это был микрочип, и его настоящая функция заключалась в том, чтобы принимать надлежащие меры в случае, если что-то сломается. Но ничего не получилось. Даже проклятые двигатели. Когда-то турбореактивные двигатели прослужили всего девять или десять часов, прежде чем их нужно было заменить. Теперь во флоте G были двигатели Spey, наработавшие двенадцать тысяч часов. Был один с более чем тридцати тысячами, которые Rolls-Royce хотел вернуть, предлагая бесплатную совершенно новую замену, потому что его инженеры хотели разорвать его на части, чтобы узнать, что они сделали так правильно, но владелец, извращенно и предсказуемо, отказался с ней расставаться. Остальная часть планера «Гольфстрим» была примерно такой же надежной, а электроника была в высшей степени современной, Джексон знал, глядя на цветной дисплей метеорадара. В тот момент это был чистый и дружелюбный черный цвет, показывающий то, что, вероятно, было гладким воздухом вплоть до Эндрюса. Еще не было прибора, который бы обнаруживал турбулентность, но здесь, на эшелоне полета три-девять-ноль, это было довольно редким явлением, и Джексон не часто был подвержен воздушной болезни, и его рука была в нескольких дюймах от ярма на случай, если что-нибудь случилось непредвиденное. Джексон иногда надеялся , что что - то будет происходить, так как это позволило бы ему показать, насколько хорошо летчик он был ... но он никогда не делал. Полеты стали для него слишком рутинными с детства на F-4N Phantom и с того момента, как он стал взрослым на F-14A Tomcat. И, может, так было лучше. «Да, - подумал он, - конечно.

"Мистер. Вице-президент?" Это был голос сержанта связи ВВС США на борту VC-20. Робби повернулся и увидел ее с пачкой бумаг.

"Да, сержант?"

«Флэш-трафик только что попал на принтер». Она протянула руку, и Робби взял газету.

«Полковник, ваш самолет на время», - сказал вице-президент подполковнику на левом сиденье.

«Самолет пилота», - согласился полковник, пока Робби начал читать.

Это всегда было одинаково, хотя и всегда было разным. Титульный лист имел обычное форматирование классификации. Когда-то на Джексона произвело впечатление то, что демонстрация листа бумаги не тому человеку может привести его в федеральную тюрьму Ливенворта - в то время, фактически, в закрытую с тех пор Портсмутскую военно-морскую тюрьму в Нью-Гэмпшире, - но теперь в качестве высокопоставленного правительственного чиновника. в Вашингтоне, округ Колумбия, он знал, что может показать чертовски что угодно репортеру из Washington Post, и его не тронут за это. Дело было не столько в том, что он был выше закона, сколько в том, что он был одним из тех, кто решал, что означает закон. Что было чертовски секретным и деликатным в этом деле, так это то, что ЦРУ ни хрена не знало о возможном покушении на главного шпионского мастера России ... что означало, что никто другой в Вашингтоне тоже не знал ...

ГЛАВА 3

Проблемы с богатством

T он был вопрос торговли, точно не президент любимца, но тогда, на этом уровне, каждый вопрос приобрел достаточные повороты , что даже те , что вы думали , что вы знали о стали странно , в лучшем случае , неизвестность и иностранце в худшем случае.

"Джордж?" - сказал Райан своему министру финансов Джорджу Уинстону.

"Мистер. Пре- ”

«Черт возьми, Джордж!» Президент взрывом чуть не пролил кофе.

"Хорошо." SecTreas кивнул. «Трудно сделать корректировку ... Джек». Райан устал от президентских атрибутов, и по его правилу здесь, в Овальном кабинете, его звали Джек, по крайней мере, для его ближайшего окружения, одним из которых был Уинстон. В конце концов, Райан несколько раз пошутил: после выхода из этой мраморной тюрьмы он мог работать на ТРЕЙДЕРА, каким его знала Секретная служба, еще в Нью-Йорке на Улице, а не наоборот. После ухода из Президентства, ради чего Джек каждую ночь падал ниц перед Богом - по крайней мере, так ходили слухи - ему нужно было где-нибудь найти оплачиваемую работу, и его манил торговый бизнес. «Райан проявил к этому редкий дар, - напомнил себе Уинстон. Его последней такой попыткой была калифорнийская компания Silicon Alchemy, всего лишь одна из многих компьютерных компаний, но единственная, к которой Райан проявлял интерес. Он настолько умело вывел эту фирму на IPO, что его собственные акции в SALC - символе на большой доске - теперь оценивались чуть более чем в восемьдесят миллионов долларов, что сделало Райана самым богатым американским президентом в истории. Это было то, что его политически проницательный начальник штаба Арнольд ван Дамм не рекламировал в средствах массовой информации, которые обычно считали каждого богатого человека бароном-разбойником, за исключением, конечно, самих владельцев газет и телеканалов, которые были , конечно, лучшие из публичных граждан. Ничего из этого не было широко известно даже в тесном сообществе крупных игроков с Уолл-стрит, что было достаточно примечательно. Если он когда-нибудь вернется на Улицу, престижа Райана будет достаточно, чтобы зарабатывать деньги, пока он спит в своей постели дома. И это, как открыто признал Уинстон, было хорошо и действительно заслужено, и будь проклят, что бы об этом ни думали гончие в СМИ.

«Это Китай?» - спросил Джек.

- Верно, босс, - кивнув, подтвердил Уинстон. «Босс» - это термин, который Райан мог переварить, так как это был также внутренний термин, которым Секретная служба, входившая в Министерство финансов Уинстона, использовала для идентификации человека, которого они поклялись защищать. «У них небольшая проблема с нехваткой наличных, и они хотят ее решить вместе с нами».

"Как мало?" - спросил ПОТУС.

«Похоже, что в годовом исчислении будет около семидесяти миллиардов».

«Это, как мы говорим, настоящие деньги».

Джордж Уинстон кивнул. «Все, что начинается с четверки, вполне реально, а это немного лучше, чем шесть четверок в месяц».

«На что тратить?»

«Не совсем уверен, но многое из этого должно быть связано с военными. Французская оружейная промышленность сейчас тесно с ними связана, поскольку британцы отказались от сделки с Rolls-Royce по созданию реактивных двигателей ».

Президент кивнул, глядя на информационные документы. «Да, Бэзил отговорил премьер-министра». Это был сэр Бэзил Чарльстон, глава британской секретной разведывательной службы, которую иногда (ошибочно) называют МИ-6. Бэзил был старым другом Райана еще со времен ЦРУ. «Это было замечательное занятие».

«Что ж, наши друзья в Париже, кажется, думают иначе».

«Обычно они этого не делают», - согласился Райан. Странной была дихотомия, присущая отношениям с французами. В некоторых вещах они были не столько союзниками, сколько кровными братьями, но в других они были не просто соратниками, и Райану было трудно понять логику, по которой французы изменили свое мнение. Что ж, подумал президент, для этого у меня есть Госдепартамент ... «Так вы думаете, что КНР снова наращивает свои вооруженные силы?»

«Большое время, но не столько их флот, который заставляет наших друзей на Тайване чувствовать себя немного лучше».

Это была одна из внешнеполитических инициатив президента Райана после завершения боевых действий с несуществующей Объединенной Исламской Республикой, теперь возвращенной отдельным странам Ирана и Ирака, которые, по крайней мере, находились в мире друг с другом. Настоящие причины признания Тайваня никогда не были известны общественности. Райану и его госсекретарю Скотту Адлеру казалось довольно очевидным, что Китайская Народная Республика сыграла роль во Второй войне в Персидском заливе, а также, вероятно, в предыдущем конфликте с Японией. Почему именно? Что ж, некоторые в ЦРУ думали, что Китай жаждал минеральных богатств Восточной Сибири - об этом говорили перехваты и другой доступ к электронной почте японских промышленников, которые свернули путь своей страны к не совсем открытому столкновению с Америкой. . Они называли Сибирь «Северной ресурсной зоной», отсылая к тому времени, когда более раннее поколение японских стратегов называло Южную Азию «Южной ресурсной зоной». Это было частью другого конфликта, известного в истории как Вторая мировая война. В любом случае, соучастие КНР в врагах Америки заслужило ответного шага, Райан и Адлер согласились, и, кроме того, Китайская Республика на Тайване была демократией, с правительственными чиновниками, избранными народом этого национального острова - и это было то, что Америка должна была уважать.

«Вы знаете, было бы лучше, если бы они начали работать своим флотом и угрожать Тайваню. Мы в лучшем положении, чтобы предупредить это, чем ...

"Ты серьезно думаешь так?" - спросил SecTreas, прерывая своего президента.

«Русские знают», - подтвердил Джек.

«Тогда почему русские продают китайцам так много оборудования?» - потребовал ответа Уинстон. «В этом нет смысла!»

«Джордж, нет правила, требующего, чтобы мир имел смысл». Это был один из любимых афоризмов Райана. «Это одна из вещей, которую вы узнаете в разведывательном бизнесе. В 1938 году угадайте, кто был торговым партнером Германии номер один? »

SecTreas увидел приближающийся мешок с песком еще до того, как ударил. "Франция?"

"Ты понял." Райан кивнул. «Затем, в 40-м и 41-м, они много торговали с русскими. Это тоже не сработало, не так ли? "

«И все всегда говорили мне, что торговля оказывает сдерживающее влияние», - заметил секретарь.

«Может быть, это среди людей, но помните, что у правительств есть не столько принципы, сколько интересы - по крайней мере, примитивные, те, кто еще не понял всего этого ...»

«Как КНР?»

Настала очередь Райана кивнуть. «Да, Джордж, как эти маленькие ублюдки в Пекине. Они правят миллиардным народом, но делают это так, как если бы они были новым пришествием Калигулы. Никто никогда не говорил им, что у них есть позитивный долг - заботиться об интересах людей, которыми они правят - ну, может быть, это неправда, - допустил Райан, чувствуя себя немного щедрым. «У них есть эта большая, совершенная теоретическая модель, провозглашенная Карлом Марксом, усовершенствованная Лениным, а затем примененная в их стране пухлым сексуальным извращенцем по имени Мао».

"Ой? Извращенец?"

"Ага." Райан поднял глаза. «У нас были данные в Лэнгли. Мао любил девственниц, чем моложе, тем лучше. Может, ему нравилось видеть страх в их милых девственных глазах - так подумал один из наших консультантов по психоаналитике, вроде изнасилования, не столько секса, сколько власти. Что ж, думаю, могло быть и хуже - по крайней мере, они были девочками, - довольно сухо заметил Джек, - а их культура исторически немного более либеральна, чем наша, в подобных вещах. Покачивание головой. «Вы должны увидеть сводки, которые я получаю всякий раз, когда к нам приезжает крупный иностранный сановник, все, что мы знаем об их личных привычках».

Смех: «Я действительно хочу знать?»

Гримаса: «Наверное, нет. Иногда мне хочется, чтобы они не давали мне эти вещи. Вы садите их прямо здесь, в офисе, они очаровательны и деловиты, и вы можете провести всю чертову встречу в поисках рогов и копыт ». Это, конечно, могло отвлекать, но в целом считалось, что, как и при игре в покер с высокими ставками, чем больше вы знаете о парне по ту сторону стола, тем лучше, даже если это может вызвать у вас желание рвало во время церемонии встречи на южной лужайке Белого дома. Но это дело президента, напомнил себе Райан. И люди действительно боролись, как тигры, чтобы попасть туда. «И снова будет, когда он уйдет, - напомнил себе ПОТУС. Итак, Джек, твоя работа - защищать свою страну от той крысы, которая жаждет оказаться там, где хранится весь действительно хороший сыр? Райан снова покачал головой. Так много сомнений. Не то чтобы они никогда не уходили. Они просто становились все больше и больше. Как странно, что он понимал и мог перечислить каждый маленький шаг, который привел его в этот офис, и все же он все еще спрашивал себя несколько раз каждый час, как, черт возьми, он оказался в этом месте ... и как, черт возьми, он '' Я когда-нибудь выберусь. Что ж, все это время у него не было оправданий. Он действительно баллотировался на пост президента. Если бы это можно было так назвать - Арни ван Дамм на самом деле этого не делал, - что можно было бы назвать, поскольку он выполнил конституционные требования, факт, с которым согласились почти все ученые-юристы в стране и высказались. о каждой крупной новостной сети до тошноты. Что ж, напомнил себе Джек, тогда я мало смотрел телевизор, не так ли? Но на самом деле все сводилось к одному: люди, с которыми вы имели дело в качестве президента, очень часто были людьми, которых вы никогда не хотели бы приглашать в свой дом, и это не имело ничего общего с отсутствием манер или личного обаяния, которое, как ни странно, они обычно выставляются в изобилии. Одна из вещей, которые Арни сказал Джеку на раннем этапе, заключалась в том, что главное требование для вступления в политическую профессию - это не что иное, как способность быть приятным людям, которых вы презираете, а затем вести с ними дела, как если бы они были закадычными друзьями. .

«Итак, что мы знаем о наших китайских друзьях-язычниках?» - спросил Уинстон. «Текущие, то есть».

"Немного. Мы над этим работаем. Агентству предстоит пройти долгий путь, хотя мы уже в пути. Мы по-прежнему получаем перехват. Их телефонная система негерметична, и они слишком много пользуются сотовыми телефонами, не шифруя их. Некоторые из них - люди похвальной силы, Джордж, но ничего ужасно скандального, о чем мы знаем. У многих из них есть секретари, которые очень близки к их начальникам ».

Министру финансов удалось усмехнуться. «Ну, такое много, и не только в Пекине».

«Даже на Уолл-стрит?» - спросил Джек, театрально приподняв бровь.

«Я не могу сказать наверняка, сэр, но время от времени до меня доходили слухи». Уинстон ухмыльнулся, увидев отвлекающий маневр.

«И даже прямо здесь, в этой комнате», - напомнил себе Райан. Коврик, конечно, давно поменяли, и всю мебель, кроме президентского стола. Одной из проблем, связанных с выполнением этой работы, было то, что предыдущие должностные лица свалили вам на спину багаж. Они сказали, что у публики короткая память, но это неправда, не так ли? Не тогда, когда вы слышали шепот, сопровождаемый смешками, понимающими взглядами и случайными жестами, из-за которых вы чувствовали себя грязными. И все, что вы могли с этим поделать, - это прожить свою жизнь как можно лучше, но даже тогда лучшее, на что вы могли надеяться, - это заставить людей думать, что вы достаточно умны, чтобы вас не поймали, потому что все они это сделали, верно? Одна из проблем жизни в свободной стране заключалась в том, что любой за пределами этого дворца / тюрьмы мог думать и говорить все, что он хотел. И у Райана даже не было права на то, чтобы любой другой гражданин мог вычеркнуть тот твит, который говорил что-то о его персонаже, что этот твит не хотел подтверждать. Это вряд ли казалось справедливым, но с практической точки зрения это вынудило бы Райана посетить множество угловых перекладин и сломать много суставов пальцев без особой выгоды. И отправка присяжных полицейских или вооруженных морских пехотинцев для решения дел - не совсем правильное использование президентской власти, не так ли?

Джек знал, что у него слишком тонкая кожа, чтобы выдержать эту работу. У профессиональных политиков обычно была шкура, которая делала носорога похожим на лепестки роз, потому что они ожидали, что в них будут швырять какие-то вещи, некоторые из которых были правдой, а некоторые нет. Создавая это толстое покрытие, они каким-то образом уменьшали боль, пока в конце концов люди не перестали кидать в них какие-то предметы, или такова была теория. Может, у некоторых это действительно сработало. А может, у ублюдков просто не было совести. Вы заплатили деньги и сделали свой выбор.

Но у Райана была совесть. Это был выбор, который он сделал задолго до этого. Вам по-прежнему приходилось смотреть в зеркало один раз в день, обычно во время бритья, и не было простого решения, если вы не можете полюбить лицо, которое вы там видите.

«Хорошо, вернемся к проблемам КНР, Джордж», - скомандовал президент.

«Они собираются поднять свою торговлю, то есть в одну сторону. Они отговаривают своих граждан покупать американцев, но все, что они могут продать, они продают. Включая, вероятно, некоторых молодых девственниц Мао ».

«Что мы должны это доказать?»

«Джек, я уделяю пристальное внимание результатам, и у меня есть друзья в разных компаниях, которые трясут кусты и разговаривают с людьми за напитками. То, что они узнают, часто возвращается ко мне. Вы знаете, у многих этнических китайцев какое-то странное заболевание. Вы наливаете им одну рюмку, у нас это как четыре или пять, а вторая рюмка - это как выпить целую бутылку Джека Дэниела, но некоторые манекены все равно стараются не отставать, может быть, из-за гостеприимства. В любом случае, когда это происходит, разговор становится более свободным, понимаешь? Это продолжалось довольно давно, но недавно Марк Гант создал небольшую программу. Руководители высшего звена , которые идут в некоторых специальных местах, ну, я же собственный Секретную службу сейчас, и секретная служба делает специализироваться в экономических преступлениях, не так ли? И многие из моих старых друзей знают, кто я и чем я занимаюсь сейчас, и они очень хорошо сотрудничают, так что у меня есть много хороших вещей, которые я могу написать. В основном он достается моим старшим людям через улицу ».

«Я впечатлен, Джордж. Вы перекрестите его с ЦРУ? »

«Я полагаю, что мог бы, но я боялся, что они разозлятся из-за прав на землю и прочего».

Райан закатил глаза при этой информации. «Только не Эд Фоули. Он настоящий профессионал с давних времен, и бюрократия в Лэнгли его еще не захватила. Пригласите его к себе в офис на обед. Он не будет возражать против того, что вы делаете. То же самое и с Мэри Пэт. Она руководит Управлением операций. Депутат - настоящая наездница, и ей тоже нужны результаты ».

"Верно подмечено. Знаешь, Джек, просто удивительно, как много люди говорят и о чем говорят при соответствующих обстоятельствах ».

«Как ты заработал столько денег на Улице, Джордж?» - спросил Райан.

«В основном, зная немного больше, чем парень через улицу», - ответил Уинстон.

«Здесь у меня работает то же самое. Хорошо, если наши маленькие друзья займутся этим, что нам делать? »

«Джек, нет, теперь это господин президент, мы уже несколько лет финансируем промышленное развитие Китая. Они продают нам вещи, мы платим за них наличными, а затем они либо хранят деньги для своих собственных целей на международных денежных рынках, либо покупают то, что им нужно в других странах, часто то, что они могли бы легко купить у нас, но может быть, на полпроцента дороже у американского производителя. Причина, по которой это называется «обмен», заключается в том, что вы теоретически обмениваете что-то свое на что-то чужое - точно так же, как дети с бейсбольными карточками, хорошо? - но они так не играют. Они также сбрасывают некоторые продукты, чтобы получить доллары, продавая их по цене ниже той, которую они продают своим гражданам. Это технически нарушение пары федеральных статутов. Хорошо,»Winston плечами,«это постановление мы проводим несколько выборочно, но это на книги, и это закон. Добавьте сюда Закон о торговой реформе, который мы приняли несколько лет назад из-за игр, в которые играли япошки…

«Я помню, Джордж. Это вроде как начало небольшой перестрелки, в которой некоторые люди были убиты, - сухо заметил ПОТУС. Хуже всего, пожалуй, то, что с этого начался процесс, который закончился тем, что Райан оказался в этой самой комнате.

СекТреас кивнул. «Верно, но это все еще закон, и это не был судебный акт, предназначенный только для Японии. Джек, если мы применим к Китаю те же торговые законы, что и китайцы, что ж, это серьезно помешает их валютным счетам. Это плохо? Нет, не из-за того торгового дисбаланса, который мы имеем с ними сейчас. Знаешь, Джек, если они начнут строить автомобили и будут играть в ту же игру, в которую играют, во всем остальном, наш торговый дефицит может стать очень уродливым, очень быстро, и, честно говоря, я устал от того, что мы финансируем их экономическое развитие, которое они потом выполнять с тяжелым оборудованием, купленным в Японии и Европе. Если они хотят торговать с Соединенными Штатами Америки, хорошо, но пусть это будет торговля. Мы можем выстоять в любой действительно справедливой торговой войне с любой страной, потому что американские рабочие могут производить не хуже всех в мире и лучше, чем большинство других. Но если мы позволим им обмануть нас, нас обманут, Джек, и мне это здесь не нравится больше, чем за карточным столом. А здесь, приятель, ставки намного выше ».

«Я слышу тебя, Джордж. Но мы же не хотим приставлять пистолет к их голове, не так ли? Вы не делаете этого с национальным государством, особенно с большим национальным государством, если у вас нет веской причины для этого. Наша экономика сейчас довольно неплохо развивается, не так ли? Мы можем позволить себе быть немного великодушными ».

«Может быть, Джек. Я думал о нашей небольшой дружеской поддержке, а не о прицельном пистолете. Пистолет всегда находится в кобуре - большой пистолет имеет статус страны наибольшего благоприятствования, и они это знают, и мы знаем, что они это знают. TRA - это то, что мы можем применить к любой стране, и я считаю, что идея, лежащая в основе закона, в основе своей разумна. В качестве клуба было довольно полезно показать это многим странам, но мы никогда не пробовали это в КНР. Как придешь?"

ПОТОС пожал плечами с немалой степенью смущения. «Потому что у меня еще не было возможности, а до меня слишком много людей в этом городе просто хотели поцеловать свою коллективную задницу».

«При этом остается неприятный привкус во рту, господин президент, не так ли?»

«Может», - согласился Джек. «Хорошо, ты хочешь обсудить это со Скоттом Адлером. Все послы работают на него ».

«Кто у нас есть в Пекине?»

«Карл Хитч. Карьера FSO, конец пятидесятых, должна была быть очень хорошей, и это его окончательное задание ».

«Расплата за все эти годы пребывания в плащах?»

Райан кивнул. - Полагаю, что-то в этом роде. Я не совсем уверен. Государство не было моей бюрократией ». ЦРУ, не добавил он, было достаточно плохим.

«Это был гораздо более приятный офис, - подумал Барт Манкузо. И погоны на его белых одеждах стали немного тяжелее, с четырьмя звездами вместо двух, которые он носил как COMSUBPAC. Но не более того. Его бывший босс, адмирал Дэйв Ситон, сбежал к начальнику военно-морских операций, а затем президент (или кто-то из его близких) решил, что Манкузо будет тем парнем, который станет следующим главнокомандующим Тихоокеанского региона. И теперь он работал в том же офисе, который когда-то занимал Честер Нимиц, а с тех пор и другие прекрасные - и некоторые блестящие - военно-морские офицеры. С тех пор, как Плебе Саммер в Аннаполисе, то есть много лет назад, прошло немало времени, особенно с учетом того, что в море у него была только одна команда, USS Dallas, хотя этот командирский тур был примечателен, в комплекте с двумя миссиями, которые он все еще мог никому не рассказывать. И то, что он однажды и ненадолго был товарищем по команде с действующим президентом, вероятно, не сильно повредил его карьере.

Новая работа пришла с шикарным официальным домом, большой командой моряков и начальников, которые присматривали за ним и его женой - все мальчики сейчас уехали в колледж - обычные водители, служебные машины и, теперь, вооруженные телохранители, потому что ... как ни странно, были люди, которые не особо заботились об адмиралах. Как командир театра военных действий Манкузо теперь подчинялся непосредственно министру обороны Энтони Бретано, который, в свою очередь, подчинялся непосредственно президенту Райану. Взамен Манкузо получил много новых льгот. Теперь у него был прямой доступ ко всем видам разведывательной информации, включая святая святых, источники и методы - откуда эта информация пришла и как мы ее получили - потому что, будучи главным исполнителем ответственности Америки за четверть поверхности земного шара, он должен был знать все это, чтобы знать, что посоветовать SecDef, который, в свою очередь, будет информировать президента CINCPAC о взглядах, намерениях и желаниях.

«Тихий океан», - подумал Манкузо, только что завершивший свой первый утренний разведывательный отчет, выглядел нормально. Разумеется, так было не всегда, в том числе и в последнее время, когда он участвовал в довольно крупном конфликте - «война» - слово, которое в цивилизованном дискурсе очень не понравилось, - с японцами, и это было включая потерю двух его атомных подводных лодок, убитых предательством и обманом, как думал об этом Манкузо, хотя более объективный наблюдатель мог бы назвать тактику, применявшуюся противником, умной и эффективной.

Раньше его уведомляли о местонахождении и действиях своих различных подводных лодок, но теперь ему также рассказали о его авианосцах, жестяных банках, крейсерах и кораблях снабжения, а также о морских пехотинцах и даже армейских и военно-воздушных силах, которые технически принадлежали ему. в качестве главкома театра. Все это означало, что утренняя справка продолжалась до третьей чашки кофе, к концу которой он с тоской посмотрел на исполнительного главы, находившегося всего в нескольких футах от своего стола. Ад, его координатор разведки по имени J-2, на самом деле был армейской звездой, совершавшей свой «совместный» тур, и, честно говоря, делал это довольно хорошо. Этот бригадный генерал по имени Майк Лар преподавал политологию в Вест-Пойнте, помимо других заданий. Необходимость учитывать политические факторы была новым событием в карьере Манкузо, но это произошло с увеличением территории командования. CINCPAC, конечно, совершил свой «совместный» тур по пути и теоретически был знаком со способностями и ориентацией вооруженных сил своего брата, но какая бы уверенность он ни имел в этом направлении, уменьшилась перед лицом ответственности командования за использовать эти силы профессионально. Что ж, у него были подчиненные командиры в тех других службах, которые давали ему советы, но его работа заключалась в том, чтобы знать больше, чем просто задавать вопросы, а для Манкузо это означало, что ему придется пойти и запачкать свою одежду, видя практическую сторону , потому что именно там дети, назначенные в его театр, пролили бы кровь, если бы он не выполнял свою работу правильно.

Команда была совместным предприятием Atlantic Richfield Company, British Petroleum и крупнейшей российской нефтедобывающей компании. У последнего из трех было больше всего опыта, но меньше всего опыта и самые примитивные методы. Нельзя сказать, что русские старатели были глупы. Отнюдь не. Двое из них были одаренными геологами с теоретическими открытиями, которые произвели впечатление на их американских и британских коллег. Более того, они осознали преимущества новейшего исследовательского оборудования так же быстро, как и инженеры, которые его разработали.

В течение многих лет было известно, что эта часть Восточной Сибири является геологическим двойником региона Северного склона на Аляске и Северной Канады, который превратился в обширные нефтяные месторождения для разработки их материнскими странами. Самым сложным было приобретение подходящего оборудования, чтобы увидеть, было ли сходство чем-то большим, чем просто косметическим.

Уложить снаряжение в нужные места было небольшим кошмаром. Привезенные поездом в юго-восточную Сибирь из порта Владивосток, «тачкары» - они были слишком тяжелы для перевозки по воздуху - затем в течение месяца путешествовали по пересеченной местности, к северу от Магдагачи, через Айм и Усть-Майю, и наконец приступили к работе. восточнее Казачьего.

Но то, что они нашли, поразило их. От Казачьего на реке Яна до Колымской на Колыме было нефтяное месторождение, которое могло соперничать с Персидским заливом. Самосвалы и портативный компьютер с машинами для сейсморазведки продемонстрировали в ошеломляющем изобилии последовательность идеальных подземных куполов, некоторые из которых едва достигли двух тысяч футов, всего в нескольких десятках вертикальных ярдов от вечной мерзлоты, и пробурить их было бы непросто. примерно так же сложно, как разрезать свадебный торт кавалерийской саблей. Масштабы месторождения невозможно было определить без бурения испытательных скважин - более сотни таких скважин, подумал главный американский инженер, только из-за огромных масштабов месторождения, - но никто никогда не видел столь многообещающих или столь обширных природных залежей. нефтью в течение его профессиональной жизни. Конечно, вопросы эксплуатации были бы немалыми. Кроме самой Антарктиды, на планете не было места с менее привлекательным климатом. Для доставки производственного оборудования сюда потребуются годы многоступенчатых инвестиций, строительства аэродромов, возможно, строительства портов для грузовых судов, которые могли бы в одиночку доставлять тяжелое оборудование - и то только в короткие летние месяцы - необходимые для строительства трубопровода, необходимого для вывести нефть на рынок. «Наверное, через Владивосток», - подумали американцы. Русские могли продавать его оттуда, и супертанкеры, точнее называемые VLCC или ULCC - от очень крупных до сверхбольших нефтеналивных перевозчиков - переместили бы его через Тихий океан, может быть, в Японию, может быть, в Америку или куда-то еще, где бы ни потребовалась нефть. , который был почти везде. От этих пользователей будет поступать твердая валюта. Пройдет еще много лет, прежде чем Россия сможет создать средства, необходимые для ее собственной промышленности и потребителей, чтобы использовать нефть, но, как только это произошло, деньги, полученные от продажи сибирской нефти, можно было бы затем использовать для покупки нефти у других источники, которые было бы намного легче транспортировать в российские порты и оттуда по существующим российским трубопроводам. Денежная разница между продажей и покупкой, в отличие от строительства чудовищного и чудовищно дорогого трубопровода, в любом случае была незначительной, и такие решения обычно принимались по политическим, а не по экономическим причинам.

Точно в то же время, всего в шестисот миль, или около девятисот шестидесяти километров, другая группа геологов находилась на восточной окраине Саянского хребта. Некоторые полукочевые племена в этом районе, которые веками зарабатывали на жизнь выпасом оленей, принесли в правительственный офис несколько блестящих желтых камней. Немногие люди в мире не знали, что означают эти камни, по крайней мере, в течение предшествующих тридцати веков, поэтому из Московского государственного университета, который до сих пор остается самой престижной школой страны, была отправлена исследовательская группа. Они смогли прилететь, поскольку их оборудование было намного легче, а последние несколько сотен километров были пройдены верхом, что стало прекрасным анахронизмом для исследовательской группы ученых, которые гораздо больше привыкли к поездке в прекрасной системе московского метро.

Первое, что они нашли, это восьмидесятилетний мужчина, живущий один со своим стадом, и ружье, чтобы отбиваться от волков. Этот гражданин жил один после смерти своей жены двадцать лет назад, совершенно забытый сменой правительства его страны, о существовании которого знали лишь несколько владельцев магазинов в унылой деревне в тридцати километрах к югу, и его душевное состояние отражало его состояние. длительная изоляция. Ему удавалось подстреливать трех или четырех волков каждый год, и он держал шкуры, как любой охотник / пастух, но с разницей. Сначала он взял шкуры и, утяжелив их камнями, положил в речку, которая протекала возле его хижины.

В западной литературе есть хорошо известная история Ясона и аргонавтов и их героических поисков Золотого руна. До недавнего времени не было известно, что легенда об искомом артефакте вполне реальна: племена Малой Азии поместили в свои реки шкуры овец, чтобы улавливать золотую пыль, смываемую с отложений выше, превращая светлые волокна шерсти в что-то почти волшебное на вид.

Здесь все было так же. Шкуры волка, найденные геологами висящими внутри старой солдатской хижины, при первом осмотре казались скульптурами мастеров эпохи Возрождения или даже мастеров фараонов династического Египта, они были так равномерно покрыты, а затем исследователи обнаружили, что каждая шкура весила хороший шестьдесят килограммов, а их было тридцать четыре! Сидя с ним за необходимой бутылкой прекрасной водки, они узнали, что его зовут Павел Петрович Гоголь, что он воевал против фашистов в Великой Отечественной войне как снайпер и, что примечательно, дважды был Героем Советского Союза. Союз за его меткую стрельбу, в основном, в боях под Киевом и Варшавой. Несколько благодарная нация позволила ему вернуться на свои исконные земли - как выяснилось, он был потомком предприимчивых русских, которые приехали в Сибирь в начале девятнадцатого века, - где он был забыт бюрократами, которые на самом деле никогда не видели его. Его очень интересовало, откуда берутся оленины, которые едят местные жители, и кто, возможно, обналичивает его пенсионные чеки, чтобы купить боеприпасы для его старой винтовки с продольно-скользящим затвором. Павел Петрович знал цену найденному им золоту, но никогда не тратил его, так как находил свою уединенную жизнь вполне удовлетворительной. Золотое месторождение в нескольких километрах выше по течению от того места, где волки ушли в последний раз, - как Павел Петрович описал его с огоньком в глазах и фырканьем водки - оказалось примечательным, может быть, не меньше, чем южноафриканская забастовка. середины девятнадцатого века, и это превратилось в самый богатый золотой рудник в истории мира. Местное золото не было обнаружено по нескольким причинам, в основном из-за ужасного сибирского климата, который, во-первых, не позволял провести детальные поисковые исследования, а, во-вторых, покрыл местные ручьи льдом так много времени, что золотая пыль в русла никогда не были замечены.

И нефтяные, и геологоразведочные группы выезжали на месторождения со спутниковыми телефонами, чтобы быстрее сообщить о том, что они обнаружили. Обе команды сделали это по совпадению в один и тот же день.

Система спутниковой связи Иридиум, которую они использовали, стала огромным прорывом в глобальной связи. С помощью легко переносимого прибора можно было связываться с группировкой выделенных спутников связи на малых высотах, которые передавали свои сигналы со скоростью света (которая была почти мгновенной, но не совсем) с обычными птицами связи, а оттуда - с птицами. земля, на которой большую часть времени находилось большинство людей.

Система Iridium была разработана для ускорения связи по всему миру. Однако она не была задумана как безопасная система. Были способы сделать это, но все они требовали, чтобы отдельные пользователи принимали меры безопасности. Теперь теоретически можно было получить коммерчески доступные 128-битные системы шифрования, и их было чрезвычайно трудно взломать даже самым изощренным национальным государствам и их черным службам ... по крайней мере, так говорили продавцы. Но примечательно то, что это мало кого беспокоило. Их лень значительно облегчила жизнь Агентству национальной безопасности, расположенному между Балтимором и Вашингтоном в Форт-Мид, штат Мэриленд. Там компьютерная система под названием ECHELON была запрограммирована так, чтобы прослушивать каждый разговор, пересекающий эфир, и фиксировать определенные кодовые слова. Большинство этих слов были существительными, имеющими значение для национальной безопасности, но после окончания холодной войны АНБ и другие агентства стали уделять больше внимания экономическим вопросам, поэтому некоторыми из новых слов стали «нефть», «месторождения», « raw, mine, gold и другие, все на тридцати восьми языках. Когда такое слово доходило до электронного уха Эшелона, продолжающийся разговор записывался на электронный носитель, расшифровывался и, при необходимости, переводился - и все это с помощью компьютера. Это ни в коем случае не была идеальная система, и компьютерной программе все еще было трудно разгадывать нюансы языка - не говоря уже о склонности многих людей бормотать в телефон, - но если случался тупик, исходный разговор подлежал пересмотру. лингвистом, которых в Агентстве национальной безопасности было немало.

Параллельные отчеты о нефтяных и золотых ударах поступали с интервалом всего в пять часов и быстро прокладывались по цепочке управления, заканчиваясь специальной оценкой национальной разведки с приоритетом «вспышки» (называемой SNIE, произносится «чих»). за стол президента сразу после его следующего завтрака, который доставит его советник по национальной безопасности доктор Бенджамин Гудли. Перед этим данные будут изучены группой из Управления науки и технологий Центрального разведывательного управления при большой поддержке экспертов по платежным ведомостям Нефтяного института в Вашингтоне, некоторые из членов которого уже давно поддерживают теплые отношения с различными людьми. государственные органы. Предварительная оценка - тщательно объявленная и представленная как таковая, предварительная, чтобы никто не был обвинен в ошибке, если оценка однажды окажется неверной, - использовала несколько тщательно подобранных превосходных степеней.

Черт, - заметил президент в 8:10 по восточному стандартному времени. «Хорошо, Бен, насколько они большие на самом деле?»

«Вы не доверяете нашим техническим слабостям?» - спросил советник по национальной безопасности.

«Бен, до тех пор , как я работал на другой стороне реки, я ни разу не поймали их неправильно на что - то вроде этого, но проклят , если я не расслышал их U NDER оценки вещи.» Райан на мгновение остановился. «Но, Господи, если это заниженные цифры, последствия довольно большие».

"Мистер. Президент, - Гудли не входил в ближайшее окружение Райана, - мы говорим о миллиардах, сколько именно, никто не знает, но называем это двести миллиардов долларов поступлений в твердой валюте в течение как минимум следующих пяти-семи лет. Это деньги, которые они могут использовать ».

"А как максимум?"

Гудли на секунду откинулся назад и перевел дух. «Я должен был проверить. Триллион - это тысяча миллиардов. На солнечной стороне этого номера. Это чистая спекуляция, но ребята из нефтяного института, которым пользуется ЦРУ, как говорят мне парни за рекой, большую часть своего времени говорили: «Черт возьми!» ”

«Хорошие новости для русских», - сказал Джек, листая распечатанные SNIE.

«Действительно, сэр».

«Пора им повезло», - подумал Потус вслух. «Хорошо, передай копию Джорджу Уинстону. Мы хотим, чтобы он оценил, что это будет значить для наших друзей в Москве ».

«Я планировал позвонить некоторым людям в Атлантик Ричфилд. Они были в разведке. Я предполагаю, что они разделят выручку. Их президент - парень по имени Сэм Шерман. Знаю его?"

Райан покачал головой. «Я знаю имя, но мы никогда не встречались. Думаешь, мне следует это изменить? "

«Если вам нужна достоверная информация, это не повредит».

Райан кивнул. «Хорошо, может быть, я попрошу Эллен выследить его». Эллен Самтер, его личный секретарь, находилась в пятнадцати футах через скульптурную дверь справа от него. "Что еще?"

«Людям, которые в Москве взорвали сутенера, до сих пор бьют кусты. Впрочем, ничего нового, чтобы сообщить об этом ».

«Было бы неплохо узнать, что происходит в мире, не так ли?»

«Могло быть и хуже, сэр», - сказал Гудли своему боссу.

"Верно." Райан бросил бумажную копию утренней записки на стол. "Что еще?"

Гудли покачал головой. «Так оно и есть сегодня утром, господин президент». Гудли за это улыбнулся.

ГЛАВА 4

Ручка гремит

« Неважно, в каком ты городе или стране, - сказал себе Майк Рейли. Работа в полиции была прежней. Вы поговорили с возможными свидетелями, вы поговорили с вовлеченными людьми, вы поговорили с потерпевшим.

Но на этот раз не жертву. Гриша Авсеенко больше никогда не заговорит. Патологоанатом, назначенный для этого случая, прокомментировал, что он не видел такого беспорядка с тех пор, как служил в военной форме в Афганистане. Но этого следовало ожидать. РПГ предназначался для пробивания отверстий в бронетехнике и бетонных бункерах, что было более сложной задачей, чем уничтожение легкового автомобиля, даже такого дорогого, как тот, который остановился на площади Дзержинского. Это означало, что части тела было очень трудно идентифицировать. Оказалось, что на половине челюсти было достаточно отремонтированных зубов, чтобы с большой уверенностью сказать, что умершим действительно был Григорий Филипович Авсеенко, и образцы ДНК в конечном итоге подтвердили это (группа крови также совпала). Его тела было недостаточно, чтобы опознать - например, лицо было полностью удалено, как и левое предплечье, на котором когда-то была татуировка. Смерть умершего наступила мгновенно, сообщил патологоанатом, после того, как обработанные останки были упакованы в пластиковый контейнер, который, в свою очередь, попал в дубовый ящик для последующей кремации, вероятно - Московская милиция должна была выяснить, существуют ли какие-либо члены семьи. , и какого расположения к телу они могли бы пожелать. Лейтенант Провалов предположил, что наиболее предпочтительным методом утилизации будет кремация. Это было по-своему быстро и чисто, и было проще и дешевле найти место для отдыха для небольшой коробки или урны, чем для полноразмерного гроба с трупом внутри.

Провалов забрал отчет о патологии у своего американского коллеги. Он не ожидал, что это откроет что-нибудь интересное, но одна из вещей, которые он узнал из своей связи с американским ФБР, заключалась в том, что вы все тщательно проверяли, поскольку предсказывать, как разразится уголовное дело, было все равно, что пытаться выбрать десяток -играйте в футбольный бильярд за две недели до игр. Человеческие умы, совершившие преступления, были слишком случайны в своих действиях для каких-либо предсказаний.

И это была легкая часть. Отчет о патологии водителя оказался бесполезным. Единственными данными в нем, которые вообще могли быть использованы, были типы крови и тканей (которые можно было бы сверить с его послужным списком, если бы они могли быть обнаружены), поскольку тело было так тщательно измельчено, что не осталось ни единой идентифицирующей личности. отметка или характеристика, хотя, как ни странно, его документы, удостоверяющие личность, сохранились в его бумажнике, и поэтому они, вероятно, знали, кем он был. То же самое относилось и к женщине в машине, чей кошелек практически не пострадал на сиденье справа от нее, вместе с ее документами, удостоверяющими личность ... что было намного больше, чем можно было бы сказать о ее лице и верхней части туловища. Рейли посмотрел на фотографии других жертв - ну, один из них предположил, что они совпадают, сказал он себе. Водитель был в высшей степени обычным, возможно, немного лучше среднего здесь. Женщина, еще одна дорогостоящая проститутка сутенера с фотографией в ее полицейском досье, была блюдом, достойным голливудского кинопробы, и, безусловно, достаточно красивым для разворота журнала Playboy . Ну не более того.

«Итак, Мишка, достаточно ли ты разобрался с этими преступлениями, что тебя это уже не трогает?» - спросил Провалов.

"Честный ответ?" - спросил Рейли и покачал головой. "Не совсем. Мы не занимаемся таким количеством убийств, за исключением тех, которые происходят на федеральной собственности - в индийских резервациях или на военных базах. Тем не менее, я занимался похищениями людей, к которым ты никогда не привыкнешь. Тем более, Рейли не стал добавлять, поскольку похищение людей с целью получения денег было в Америке мертвым преступлением. Теперь детей похищали из-за их сексуальной полезности и чаще всего убивали за пять часов, часто до того, как ФБР могло даже ответить на первоначальный запрос о помощи от местного полицейского управления. Из всех преступлений, в которых работал Майк Рейли, это были, безусловно, самые худшие, после которых вы уходили в местный бар ФБР - каждое полевое подразделение имело одно - и их было несколько слишком много, поскольку вы сидели тихо, с одинаково мрачным и тихим коллеги, с случайными клятвами, что вы получите эту дворнягу, чего бы это ни стоило. И в основном дворняги были задержаны, предъявлены обвинения, а затем осуждены, а счастливчики отправились в камеру смертников. Лица, осужденные в штатах без смертной казни, попадали в общую группу заключенных, где они выясняли, что вооруженные грабители думают о насильниках детей. «Но я понимаю, что вы имеете в виду, Олег Григорьевич. Это единственное, что тебе трудно объяснить обычному гражданину ». Самое ужасное в месте преступления или фотографии вскрытия - это печаль , когда жертва лишена не только жизни, но и всякого достоинства. И эти фотографии были особенно ужасными. Какой бы красотой ни была когда-то эта Мария Ивановна Саблин, теперь это было только воспоминанием, а затем в основном воспоминаниями, принадлежащими мужчинам, арендовавшим доступ к ее телу. Кто оплакивал мертвую шлюху? - спросил себя Рейли. Не те, кто переходил к новому, даже не задумываясь. Вероятно, даже ее собственные коллеги по торговле плотью и желаниями, и какая бы семья она ни оставила, вероятно, она будет помнить ее не как ребенка, который вырос, чтобы пойти по плохому пути, а как милого человека, осквернившего она сама, изображая страсть, но ощущая себя не более чем опытным врачом, который разбирал ее органы на помятом стальном столе городского морга. Рейли подумал, что это проститутки, патологи секса? Некоторые говорили, что это преступление без потерпевших. Рейли хотел, чтобы такие люди могли взглянуть на эти фотографии и увидеть, насколько «без жертв» было, когда женщины продавали свои тела.

«Что-нибудь еще, Олег?» - спросил Рейли.

«Мы продолжаем опрашивать людей, знающих об умерших». Затем он пожимает плечами.

Он обидел не тех людей », - сказал информатор, пожав плечами, что показало, насколько абсурдно очевиден ответ на предыдущий вопрос. Как еще человек такого роста, как Авсеенко, мог так эффектно оказаться мертвым?

«А что это за люди?» - спросил милиционер, не ожидая осмысленного ответа, но вы все равно задали вопрос, потому что не знали, какой был ответ, пока не сделали.

«Его коллеги из госбезопасности», - предположил информатор.

"Ой?"

«Кто еще мог убить его таким образом? Одна из его девочек воспользовалась бы ножом. Деловой соперник с улицы использовал бы пистолет или более крупный нож, но РПГ ... если серьезно, где взять один из них? »

Конечно, он не был первым, кто высказал эту мысль, хотя местная полиция должна была учитывать тот факт, что все виды оружия, тяжелые и легкие, так или иначе ускользнули из казны того, что когда-то называли Красная Армия превратилась в активный рынок криминального оружия.

«Итак, у вас есть для нас какие-нибудь имена?» - спросил сержант милиции.

«Не имя, но лицо я знаю. Он высокий и крепко сложенный, как солдат, рыжеватые волосы, светлая кожа, несколько веснушек, оставшихся от юности, зеленые глаза ». Информатор сделал паузу. «Его друзья называют его« мальчиком », потому что у него такой молодой вид. Когда-то он был сотрудником госбезопасности, но не шпионом и не ловцом шпионов. Он был там чем-то еще, но я не знаю, что именно ».

Сержант милиции в этот момент стал делать более точные записи, его карандашные отметки на желтой странице были более разборчивыми и более темными.

«А этот человек был недоволен Авсеенко?»

«Я слышал».

"А причина его недовольства?"

«Этого я не знаю, но Григорий Филипович умел обижать мужчин. Конечно, он очень умел обращаться с женщинами. Для этого у него был настоящий дар, но этот дар не отражался в его отношениях с мужчинами. Многие считали его жопником, но он, конечно, не из таких. Каждую ночь у него на руке была другая женщина, и ни одна из них не была уродливой, но по какой-то причине он не ладил с мужчинами, даже с теми из службы государственной безопасности, где, по его словам, когда-то он был большим национальным достоянием. . »

- Это факт, - снова скучно заметил сержант милиции. Если преступникам и нравилось что-то делать, так это хвастовство. Он слышал все это тысячу раз или больше.

"О, да. Григорий Филипович утверждает, что поставлял любовниц для всех иностранцев, в том числе некоторых из министерских рангов, и говорит, что они продолжают снабжать матушку-Россию ценной информацией. Я верю в это », - добавил информатор, снова редактируя. «В течение недели с одним из этих ангелов я много говорил».

А кто бы не стал? - недоумевает милиционер, зевнув. «Так как же Авсеенко обидел таких влиятельных людей?» - снова спросил коп.

«Я сказал вам, что не знаю. Поговори с «мальчиком», возможно, он узнает ».

«Говорят, что Грегори начал ввозить наркотики», - сказал полицейский, вставляя крючок в другую ямку и задаваясь вопросом, какая рыба может скрываться в тихой воде.

Информатор кивнул. "Это правда. Было сказано. Но я никогда не видел никаких доказательств этого ».

«Кто бы мог видеть доказательства этого?»

Еще одно пожатие плечами. «Этого я не знаю. Возможно, одна из его девочек. Я никогда не понимал, как он планировал распространять то, что думал об импорте. Использовать девушек было, конечно, логично, но опасно для них - и для него, потому что его шлюхи не проявили бы к нему лояльности перед лицом поездки в лагеря. Так что же тогда остается? " - риторически спросил информатор. «Ему пришлось бы создать совершенно новую организацию, и это тоже было опасно, не так ли? Итак, да, я считаю, что он думал об импорте наркотиков для продажи и о том, чтобы заработать на этом огромные суммы денег, но Грегори не был человеком, который хотел попасть в тюрьму, и я думаю, что он просто думал об этом, возможно, говорил немного, но не сильно. Я не думаю, что он принял окончательное решение. Я не думаю, что он действительно импортировал что-либо, прежде чем встретил свою смерть ».

«Соперники с одинаковыми идеями?» - спросил коп.

«Есть люди, которые могут найти для вас кокаин и другие наркотики, как вы хорошо знаете».

Полицейский поднял глаза. На самом деле сержант милиции этого доподлинно не знал. Он слышал грохот и слухи, но не слышал фактов от информаторов, которым он доверял (поскольку любой полицейский в любом городе искренне доверял любому информатору). Как и во многих других вещах, на улицах Москвы царил шум, но, как и большинство московских копов, он ожидал, что сначала он появится в черноморском порту Одессы, городе, преступная деятельность которого восходит к царям и который сегодня с восстановление свободной торговли с остальным миром, как правило, привело Россию к… ну, привело Россию ко всем формам незаконной деятельности. Если в Москве и была активная торговля наркотиками, то она была настолько новой и такой мелкой, что он еще не наткнулся на нее. Он сделал мысленную заметку, чтобы проверить в Одессе, что, если там что-то происходит в этом направлении.

«А что это за люди?» - спросил сержант. Если бы в Москве была растущая дистрибьюторская сеть, он мог бы узнать об этом.

Работа Номури в компании Nippon Electric заключалась в продаже высокопроизводительных настольных компьютеров и периферийных устройств. Для него это означало правительство КНР, чьи высокопоставленные бюрократы должны были иметь все самое новое и лучшее, от машин до любовниц, во всех случаях оплачиваемое государством, которое, в свою очередь, забирало деньги у людей, которых представляли бюрократы, и защищены в меру своих возможностей. Как и во многих других случаях, КНР могла бы купить американские бренды, но в этом случае она предпочла купить несколько менее дорогие (и менее производительные) компьютеры в Японии, точно так же, как она предпочла покупать авиакомпании Airbus у европейского производителя. чем американские Боинги - это была карта, разыграемая несколькими годами ранее, чтобы преподать урок американцам. Америка на короткое время обиделась на это, а затем быстро забыла об этом, так как Америка, казалось, справлялась со всеми подобными пренебрежениями, что сильно отличалось от китайцев, которые никогда ничего не забывали.

Когда президент Райан объявил о восстановлении официального признания правительства Китайской Республики на Тайване, по коридорам власти в Пекине прокатились отголоски, похожие на главные потрясения от сильного землетрясения. Номури еще не пробыл здесь достаточно долго, чтобы увидеть холодную ярость, которую вызвало это движение, но толчки были достаточно значительными, и он слышал их отголоски с момента своего прибытия в Пекин. Вопросы, адресованные ему, иногда были настолько прямыми и требовали объяснений, что он на мгновение задумался, не было ли раскрыто его прикрытие, а его собеседники знали, что он был «нелегальным» полевым офицером ЦРУ в столице Народного государства. Китайская Республика, полностью без дипломатического прикрытия. Но все было не так. Это было просто продолжающимся эхом чистой политической ярости. Как это ни парадоксально, но китайское правительство само пыталось отогнать эту ярость, потому что им тоже приходилось вести дела с Соединенными Штатами Америки, теперь их торговым партнером номер один и источником огромных излишков наличности, в которых нуждалось их правительство. делать то, о чем Номури было поручено узнать. Итак, вот он, в приемной одного из высокопоставленных чиновников страны.

«Добрый день», - сказал он с поклоном и улыбкой секретарше. Он знал, что она работала на старшего министра по имени Фанг Ган, чей офис находился поблизости. Она была на удивление хорошо одета для обычного рабочего, в стране, где модные тенденции ограничивались цветом пуговиц, которые носили на куртке Мао, который был такой же частью униформы гражданских государственных служащих, как и серый ... зеленая шерсть солдат Народно-освободительной армии.

«Добрый день», - сказала в ответ барышня. «Вы Номури?»

«Да, а ты ...?»

«Лянь Минь», - ответила секретарь.

«Интересное имя, - подумал Честер. «Лиан» в переводе с мандаринского означает «изящная ива». Она была невысокого роста, как большинство китаянок, с квадратным лицом и темными глазами. Ее наименее привлекательной чертой были волосы, короткие и подстриженные, что восходит к худшим из 1950-х годов в Америке, и то только для детей в трейлерных парках Аппалачей. Тем не менее, это было классическое китайское лицо по своей этнической принадлежности, и одно из самых любимых в этой связанной традициями нации. По крайней мере, взгляд в ее глазах предполагал ум и образование.

«Вы здесь, чтобы обсудить компьютеры и принтеры», - сказала она нейтрально, впитав часть чувства своего босса о важности и центральном месте во Вселенной.

"Да, я. Думаю, вам особенно понравится наш новый матричный принтер ».

"И почему так?" - спросил Мин.

"Вы говорите по-английски?" - спросил Номури на этом языке.

«Конечно», - ответил Мин в том же духе.

«Тогда становится просто объяснить. Если вы транслитерируете мандаринский на английский, то есть орфографию, то принтер автоматически переводит иероглифы на мандаринские иероглифы, вот так, - объяснил он, вытаскивая лист бумаги из своей пластиковой папки и передавая его секретарю. «Мы также работаем над системой лазерного принтера, которая будет еще более гладкой».

«А», - заметила секретарь. Качество символов было превосходным, сравнимым с чудовищной пишущей машиной, которую секретарям приходилось использовать для официальных документов - или же они печатали их вручную, а затем обрабатывали на копировальных машинах, в основном Canons, также японского производства. Этот процесс был трудоемким, утомительным и ненавидел секретарский персонал. "А как насчет вариаций перегиба?"

- Неплохой вопрос, - заметил Номури. Китайский язык сильно зависел от интонации. Тон, с которым было произнесено слово, определял его фактическое значение из четырех различных вариантов, а также был определяющим фактором, в котором иероглиф, в свою очередь, определялся.

«Персонажи также появляются на экране компьютера таким образом?» - спросила секретарь.

«Они могут, одним щелчком мыши», - заверил ее Номури. «Может возникнуть« программная »проблема, поскольку вы должны думать одновременно на двух языках», - предупредил он ее с улыбкой.

Мин рассмеялся. «О, мы всегда так поступаем здесь».

Номури подумал, что ее зубы вылечили бы от хорошего ортодонта, но в Пекине их не так много, как и других буржуазных медицинских специальностей, таких как реконструктивная хирургия. Тем не менее, он заставил ее рассмеяться, и это было что-то.

«Хотите, чтобы я продемонстрировал наши новые возможности?» - спросил полевой офицер ЦРУ.

"Конечно, а почему бы и нет?" Она выглядела немного разочарованной, что он не смог сделать это прямо сейчас.

«Отлично, но мне нужно, чтобы вы разрешили мне принести оборудование в здание. Понимаете, ваши охранники.

Как я это забыл? он видел, как она спрашивала себя, довольно сильно моргая в легком упреке себе. Лучше поставить крючок до упора.

«У вас есть на это право или вам нужно проконсультироваться с кем-то более старшим?» Самым уязвимым местом любого коммунистического бюрократа было чувство важности своего места.

Понимающая улыбка: «О, да, я могу разрешить это по собственному усмотрению».

Его собственная улыбка: «Отлично. Я могу быть здесь со своим оборудованием, скажем, в десять утра ».

«Хорошо, главный вход. Они будут ждать вас ».

«Спасибо, товарищ Мин», - сказал Номури с самым официальным (коротким) поклоном молодой секретарше - и, возможно, любовнице своему министру, подумал полевой офицер. У этого есть возможности, но он должен быть осторожен с ней как для себя, так и для нее, подумал он про себя, ожидая лифта. Вот почему Лэнгли платил ему так много, не считая королевского жалованья от Nippon Electric Company, которое ему оставалось. Он нуждался в этом, чтобы выжить здесь. Цена на жизнь была достаточно низкой для китайца. Для иностранца все было хуже, потому что для иностранцев все должно было быть особенным. Квартиры были особенными - и почти наверняка прослушивались. Еда, которую он покупал в специальном магазине, была дороже - и Номури не возражал против этого, поскольку она почти наверняка была более здоровой.

Китай был тем, что Номури назвал страной высотой в тридцать футов. Все выглядело хорошо, даже впечатляюще, пока вы не оказались в тридцати футах от него. Потом вы увидели, что детали ужасно плохо подходят. Он обнаружил, что попасть в лифт может быть особенно сложно. Несмотря на то, что он был одет в одежду западного производства (китайцы считали Японию западной страной, что могло бы позабавить множество людей как в Японии, так и на Западе), он сразу же был замечен как квай - чужеземный дьявол - даже прежде, чем люди увидели его лицо. Когда это произошло, взгляды менялись, иногда на простое любопытство, иногда на откровенную враждебность, потому что китайцы не были похожи на японцев; они не были обучены так тщательно скрывать свои чувства, а может, им просто наплевать, подумал офицер ЦРУ за своим пустым покерным лицом. Он выучил эту практику во время своего пребывания в Токио и хорошо усвоил ее, что объясняло как то, почему у него была хорошая работа в NEC, так и то, почему его никогда не сжигали в полевых условиях.

Лифт работал достаточно плавно, но почему-то это казалось неправильным. Может быть, опять же, потому что части, казалось, не совсем подходили друг к другу. У Номури не было такого чувства в Японии. При всех своих недостатках японцы были грамотными инженерами. То же самое, несомненно, относилось к Тайваню, но Тайвань, как и Япония, имел капиталистическую систему, которая вознаграждала работу, давая ему бизнес, прибыль и комфортные зарплаты для рабочих, которые выполнили хорошую работу. КНР все еще училась этому. Они много экспортировали, но до сих пор экспортируемые вещи были либо довольно простыми по конструкции (например, теннисные туфли), либо производились в основном в строгом соответствии со стандартами, установленными в других странах, а затем рабски копировались здесь, в Китае (например, электронные гаджеты). Конечно, это уже менялось. Китайский народ был таким же умным, как и все остальные, и даже коммунизм мог сдерживать его лишь на какое-то время. Тем не менее, промышленники, которые начинали вводить новшества и предлагать миру действительно новые продукты, рассматривались их правительственными хозяевами как ... в лучшем случае необычайно продуктивными крестьянами. Это была неприятная мысль для полезных людей, которые иногда задавались вопросом за выпивкой, почему именно к ним, тем, кто принес богатство в свою страну, относились как к ... необычайно продуктивным крестьянам те, кто считал себя хозяевами своего дела. страна и их культура. Номури вышел к своему припаркованному автомобилю, гадая, как долго это может длиться.

Номури знал, что вся эта политическая и экономическая политика была шизофренической. Рано или поздно промышленники восстанут и потребуют, чтобы им дали голос в политической деятельности своей страны. Возможно - несомненно - такие перешептывания уже случались. Если это так, шептунам дошли слухи, что самое высокое дерево быстро срубают на пиломатериалы, а колодец с самой сладкой водой нужно сначала выпить досуха, а того, кто кричит слишком громко, первым нужно заставить замолчать. Так что, возможно, китайские промышленные лидеры просто выжидали своего часа и осматривали комнаты, где они собрались, гадая, кто из их числа первым рискнет, и, может быть, он будет вознагражден славой и честью, а затем воспоминаниями о героизме. - или, что более вероятно, его семье будет выставлен счет за патрон 7,62x39, необходимый для отправки его в следующую жизнь, что обещал Будда, но которое правительство презрительно отрицало.

Итак, они еще не обнародовали это. «Это немного странно», - подумал вслух Райан.

«Это так», - кивнул Бен Гудли.

«Есть идеи, почему они сидят в новостях?»

«Нет, сэр… если только кто-то не надеется как-то на этом нажиться, но как именно…» КАРДШАРП пожал плечами.

«Купить акции Атлантик Ричфилд? Какой-то шахтер-машиностроитель ...

«Или просто купите опционы на землю в Восточной Сибири», - предложил Джордж Уинстон. «Не то чтобы такие вещи когда-либо делали благородные слуги народа». Президент засмеялся настолько, что ему пришлось поставить кофе.

«Конечно, не в этой администрации», - отметил ПОТУС. Одним из преимуществ средств массовой информации для команды Райана было то, что многие из них были плутократами той или иной величины, а не «рабочими» людьми. Это было так, как если бы СМИ думали, что деньги просто чудом попали в руки некоторых удачливых душ ... или в результате негласной и нераскрытой преступной деятельности. Но никогда по работе. Страннейшим из политических предубеждений было то, что богатство исходит не от работы, а от чего-то другого, чего никогда не описывали, но всегда подразумевали подозрение.

- Ага, Джек, - засмеялся Уинстон. «У нас достаточно того, что мы можем себе позволить, если честно. Кроме того, кому, черт возьми, нужно месторождение нефти или золотой рудник? »

«Дальнейшие разработки по размеру того или другого?»

Гудли покачал головой. "Нет, сэр. Первоначальная информация хорошо укрепляется. Оба открытия большие. Особенно нефть, но и золото тоже.

«Золото несколько исказит рынок», - считает SecTreas. «В зависимости от того, как быстро он поступит в эфир. Это также может привести к остановке рудника, который у нас работает в Дакоте ».

"Почему?" - спросил Гудли.

«Если российская забастовка будет так хороша, как показывают данные, они будут производить золото примерно на двадцать пять процентов меньше, чем оно там стоит, несмотря на условия окружающей среды. Связанное с этим снижение мировых цен на золото сделает деятельность Дакоты невыгодной ». Уинстон пожал плечами. «Итак, они закончат сайт и будут сидеть до тех пор, пока цена не вырастет снова. Вероятно, после первоначального ажиотажа в производстве наши российские друзья сократят масштабы, чтобы заработать более, ммм, упорядоченным образом. Что произойдет, так это то, что другие производители, в основном южноафриканцы, встретятся с ними и дадут советы о том, как использовать эти находки более эффективно. Обычно новички прислушиваются к советам старых ребят. Русские координировали добычу алмазов с людьми из De Beers в течение долгого времени, еще с тех времен, когда страна называлась Советским Союзом. Бизнес есть бизнес даже для коммуняк. Итак, вы собираетесь предложить нашу помощь нашим друзьям в Москве? » - спросил МЕЧНИК.

Райан покачал головой. «Я пока не могу. Я не могу дать им понять, что мы знаем. Сергей Николайч начал бы задаваться вопросом, как, и он, вероятно, придумал бы SIGINT, а это метод сбора информации, который мы стараемся держать в секрете ». Райан знал, что это, наверное, пустая трата времени, но в игре есть правила, и все играют по этим правилам. Головко мог догадываться о сигналах разведки, но никогда не знал точно. «Я, наверное, никогда не перестану быть привидением», - признался себе президент. Хранить и охранять секреты было одной из вещей, которые давались ему так легко - слишком легко, - часто предупреждал Арни ван Дамм. Современное демократическое правительство должно было быть более открытым, как порванная занавеска на окне спальни, которая позволяла людям заглядывать внутрь, когда они захотят. Это была идея, которую Райан никогда не ценил. Он был тем, кто решал, что людям разрешено знать и когда они это узнают. Это была точка зрения, которой он придерживался, даже когда знал, что она ошибочна, по той простой причине, что он научился государственной службе на коленях у адмирала по имени Джеймс Грир. От старых привычек было трудно избавиться.

«Я позвоню Сэму Шерману в Атлантик Ричфилд», - предложил Уинстон. «Если он мне это откроет, значит, все открыто или, по крайней мере, достаточно открыто».

«Можем ли мы ему доверять?»

Уинстон кивнул. «Сэм играет по правилам. Мы не можем попросить его прикрутить свою доску, но он знает, какой флаг приветствовать, Джек.

«Хорошо, Джордж, осторожный запрос».

«Да, сэр, господин президент, сэр».

«Черт возьми, Джордж!»

«Джек, когда ты, черт возьми, научишься расслабляться на этой долбаной работе?» SecTreas спросил POTUS.

«В тот день, когда я выйду из этого проклятого музея и снова стану свободным человеком», - покорно кивнул Райан. Уинстон был прав. Ему нужно было научиться оставаться более ровным в должности президента. Помимо того, что он не помогал себе, для страны не особенно помогало то, что он нервничал с папоротником в офисе. Это также облегчало таким людям, как министр финансов, крутить хвост, и Джордж Уинстон был одним из тех, кому это нравилось ... может быть, потому, что это в конечном итоге помогло ему расслабиться, подумал Райан. Обратный английский на шаре или что-то в этом роде. «Джордж, как ты думаешь, почему я должен расслабляться на этой работе?»

«Джек, потому что ты здесь, чтобы быть эффективным, а постоянная тайтовая игра не делает тебя более эффективным. Откиньтесь назад, парень, может быть, даже научитесь любить какой-то аспект ».

"Как что?"

"Ад." Уинстон пожал плечами и кивнул в кабинет секретарей. «Там много симпатичных молодых стажеров».

«Этого было достаточно, - сердито сказал Райан. Затем ему удалось расслабиться и немного улыбнуться. «Кроме того, я замужем за хирургом. Соверши эту маленькую ошибку, и я смогу проснуться без чего-то важного ».

«Ага, я полагаю, это плохо для страны - отрезать член президента, а? Люди могут больше нас не уважать ». Уинстон встал. «Надо вернуться на другую сторону улицы и взглянуть на некоторые экономические модели».

«Экономика выглядит хорошо?» - спросил ПОТУС.

«Никаких жалоб от меня или Марка Ганта. Именно поэтому председатель ФРС оставляет учетную ставку в покое, но я ожидаю, что он это сделает. Инфляция довольно плоская, и нигде, как я вижу, нет повышательного давления ».

"Бен?"

Гудли просмотрел свои записи, как будто что-то забыл. "Ах, да. Вы поверите, что Ватикан назначает папского нунция в КНР? »

"Ой? Что именно это значит? " - спросил Уинстон, останавливаясь на полпути к двери.

«Нунций по сути является послом. Люди забывают, что Ватикан сам по себе является национальным государством и имеет обычные атрибуты государственности. Это включает дипломатическое представительство. Нунций - это всего лишь посол и привидение, - добавил Райан.

"Действительно?" - спросил Уинстон.

«Джордж, Ватикан имеет старейшую в мире разведывательную службу. Уходит в глубь веков. И да, нунций собирает информацию и пересылает ее в домашний офис, потому что люди разговаривают с ним - с кем лучше поговорить, чем священник, верно? Они достаточно хороши в сборе информации, поэтому мы время от времени пытаемся взломать их сообщения. Еще в тридцатых годах из-за этого подал в отставку один из высокопоставленных криптовалют госдепартамента, - сообщил Райан своему секретарю, снова возвращаясь к учителю истории.

«Мы все еще так делаем?» Уинстон направил этот вопрос Гудли, советнику президента по национальной безопасности. Гудли сначала посмотрел на Райана и получил кивок. "Да сэр. Форт Мид все еще изучает их сообщения. Их шифры немного старомодны, и мы можем их перебрать ».

"А наш?"

«Текущий стандарт называется TAPDANCE. Он абсолютно случайный, и поэтому теоретически его невозможно сломать - если только кто-то не испортит и не повторно использует его сегмент, но с примерно шестьюстами сорок семью миллионами транспозиций на каждой ежедневной дискете CD-ROM, это маловероятно ».

«А как насчет телефонных систем?»

"СТЮ?" - спросил Гудли, кивнув. «Он основан на компьютере, с ключом шифрования, генерируемым компьютером. Его можно сломать, но вам нужен компьютер, правильный алгоритм и как минимум пара недель, и чем короче сообщение, тем сложнее его взломать, а не наоборот. Ребята из Fort Meade играют с уравнениями квантовой физики для взлома шифров, и, очевидно, у них есть некоторый успех, но если вам нужно объяснение, вам придется спросить кого-нибудь еще. Я даже не притворился, что слушаю, - признался Гудли. «Это так далеко у меня над головой, я даже не вижу дна».

«Да, пригласите вашего друга Ганта», - предложил Райан. «Кажется, он неплохо разбирается в компьютерах. Фактически, вы можете проинформировать его об этих событиях в России. Может быть, он сможет смоделировать их влияние на российскую экономику ».

«Только если все будут играть по правилам», - предупредил Уинстон. «Если они будут следить за коррупцией, которая разрушала их экономику последние несколько лет, ты просто не сможешь ничего предсказать, Джек».

- Мы не можем допустить, товарищ президент, - сказал Сергей Николаич за полупустым стаканом водки. Это все еще был лучший в мире, если не единственный такой русский продукт, которым он мог этим похвастаться. Эта мысль вызвала гневный взгляд на то, во что превратился его народ.

«Сергей Николайч, что вы предлагаете?»

«Товарищ Президент, эти два открытия - дар самих Небес. Если мы используем их должным образом, мы сможем преобразовать нашу страну - или, по крайней мере, сделать надлежащий старт для этого. Заработок в твердой валюте будет колоссальным, и мы можем использовать эти деньги для восстановления такой большой части нашей инфраструктуры, что мы сможем преобразовать нашу экономику. Если это так, - он предостерегающе поднял палец, - если мы не позволим нескольким ворам взять деньги и положить их в банк в Женеве или Лихтенштейне. Нам там нет никакой пользы, товарищ президент ».

Головко не добавил, что несколько человек, несколько высокопоставленных лиц существенно выиграют от этого. Он даже не добавил, что сам будет одним из них, как и его президент. Было бы слишком много просить любого мужчину уйти от такой возможности. Честность - это добродетель, которую лучше всего находят среди тех, кто может себе это позволить, и будь проклята пресса, подумал кадровый офицер разведки. Что они сделали для его страны или для кого-то еще? Все, что они делали, - это разоблачали честную работу одних и нечестную работу других, выполняя небольшую реальную работу сами - и, кроме того, их так же легко подкупить, как и всех остальных, не так ли?

«Итак, кто получает концессию на разработку этих ресурсов?» - спросил президент России.

«Что касается нефти, то наша собственная геологоразведочная компания плюс американская компания Atlantic Richfield. В любом случае у них больше всего опыта в добыче нефти в таких условиях окружающей среды, и нашим людям есть чему у них поучиться. Я бы предложил схему вознаграждения за услуги, щедрую, но не процент владения в самом нефтяном месторождении. Контракт на разведку был в том же духе, щедрым в абсолютном выражении, но никакой доли в обнаруженных месторождениях ».

"А золотой удар?"

«Еще проще. Иностранцы к этому открытию вообще не причастны. Товарищ Гоголь, конечно, заинтересуется открытием, но это старик без наследников и, казалось бы, человек самых простых вкусов. Правильно отапливаемая хижина и новое охотничье ружье, вероятно, сделают его очень счастливым, судя по этим отчетам ».

"А стоимость этого предприятия?"

«Более семидесяти миллиардов. И все, что нам нужно, - это приобрести специальное оборудование, лучшее из которого поступает от американской компании Caterpillar ».

"Это необходимо, Сергей?"

«Товарищ президент, американцы в некотором роде наши друзья, и нам не помешает оставаться в хороших отношениях с их президентом. Кроме того, их тяжелая техника - лучшая в мире ».

"Лучше, чем японцы?"

«Для этих целей да, но немного дороже», - ответил Головко, думая, что люди действительно все одинаковые, и, несмотря на образование его юности, в каждом мужчине, казалось, был капиталист, ищущий способы сократить расходы и увеличивать свою прибыль, часто до такой степени, что забывает о более крупных проблемах. Ну вот почему здесь был Головко, не так ли?

«А кому понадобятся деньги?»

Редкий смешок в этом офисе: «Товарищ президент, всем нужны деньги. Если говорить реалистично, наши военные будут на передовой ».

«Конечно», - смиренно вздохнув, согласился президент России. «Обычно это так. О, есть ли прогресс в нападении на вашу машину? " - спросил он, отрываясь от своих информационных документов.

Головко покачал головой. «Никакого заметного прогресса нет. Нынешнее мнение таково, что фактической целью был этот парень Авсеенко, а автомобиль был просто совпадением. Милиция продолжает расследование ».

«Держи меня в курсе, ладно?»

«Конечно, товарищ президент».

ГЛАВА 5

Заголовки

S я Шерман был один из тех , кого возраст не обласкан, хотя сам он не помог. Заядлый игрок в гольф, он переходил от лжи к лжи на тележке. Он был слишком толстым, чтобы проходить более нескольких сотен ярдов в день. Это было довольно грустно для того, кто когда-то был первым охранником «Принстонских тигров». «Что ж, - подумал Уинстон, - мышцы просто превращаются в жир, если ты им не пользуешься должным образом». Но избыточный вес не умалял остроты его ума. Шерман окончил школу примерно пятым в классе, не изобилующем манекенами, с двойным дипломом по геологии и бизнесу. За первым листом пергамента он получил степень магистра делового администрирования Гарварда и докторскую степень. из Техасского университета, на этот раз по геологии, и поэтому Сэмюэл Прайс Шерман мог не только говорить о камнях с исследователями, но и финансировать с членами своего совета, и это было одной из причин, почему акции Atlantic Richfield были такими же здоровыми, как и любая нефть выпуск в известном мире. Его лицо было покрыто морщинами из-за низкого солнца и песка, а живот распух от большого количества пива из-за того, что хулиганы во многих богом забытых местах, а также от хот-догов и другой нездоровой пищи, предпочитаемой мужчинами, которые нашли такую работу. Уинстон был удивлен, что Сэм тоже не курил. Затем он заметил коробку на столе мужчины. Сигары. Наверное, хорошие. Шерман мог позволить себе самое лучшее, но у него все еще были манеры Лиги плюща - не загораться перед гостем, которого могло оскорбить созданное ими синее облако.

Главный офис Атлантик Ричфилд находился в другом месте, но, как и в случае с большинством крупных корпораций, не помешало иметь несколько офисов в Вашингтоне, чтобы лучше влиять на членов Конгресса с помощью случайных щедрых вечеринок. Личный кабинет Шермана находился в углу на верхнем этаже, достаточно шикарный, с толстым бежевым ковром. Письменный стол был либо из красного дерева, либо из выдержанного дуба, отполированного, как стекло, и, вероятно, стоил больше, чем его секретарь сделала за год или два.

«Итак, как тебе нравится работать на правительство, Джордж?»

«Это действительно забавная смена темпа. Теперь я могу играть со всеми вещами, из-за которых я скучал, - так что, наверное, я отказался от своего права на скуку ».

«Это большая жертва, приятель», - со смехом ответил Шерман. «Это что-то вроде перехода к врагу, не так ли?»

«Ну, иногда тебе нужно расплачиваться, Сэм, и правильная политика может отвлекать».

«Ну, у меня нет претензий к тому, что вы делаете, ребята. Похоже, что экономике это нравится. В любом случае, - Шерман сел в удобном кресле. Пришло время сменить тему. Время Сэма тоже было ценно, потому что он хотел, чтобы его гость оценил его по достоинству. «Вы пришли сюда не для светской беседы. Что я могу сделать для вас, господин секретарь? »

"Россия."

Глаза Шермана немного изменились, как это могло быть, когда была выложена последняя карта в игре в стад с высокими ставками. "Что насчет этого?"

«У вас есть мощная геологоразведочная группа, работающая с русскими ... они находят что-нибудь приятное?»

«Джордж, ты спрашиваешь об очень деликатных вещах. Если бы вы все еще использовали Columbus, это было бы инсайдерской информацией. Черт, я больше не могу покупать наши акции из-за этого ».

«Значит ли это, что ты хочешь этого?» - спросил ТРЕЙДЕР с улыбкой.

- Что ж, в любом случае это будет достоянием общественности. Ага, Джордж. Похоже, мы нашли самое большое проклятое нефтяное месторождение в истории, больше в Персидском заливе, больше в Мексике, чертовски больше, чем Прудхо-Бэй и Западная Канада вместе взятые. Я говорю о больших, миллиардах и миллиардах баррелей того, что выглядит как лучшая светло-сладкая нефть, просто сидящих там и ждущих, пока мы выкачиваем ее из тундры. Это месторождение, которое мы будем измерять годами добычи, а не только баррелями ».

«Больше, чем PG?»

Шерман кивнул. «На сорок процентов, и это очень консервативная цифра. Единственная говядина там, где она есть. Вытащить эту грубую порцию будет нелегко - во всяком случае, для начала. Мы говорим о двадцати миллиардах долларов только на трубопровод. Это сделает Аляску похожей на детский сад, но оно того стоит ».

"И каков твой конец?" - спросил министр финансов.

Этот вопрос вызвал недовольство. «Мы ведем переговоры об этом сейчас. Русские, кажется, хотят платить нам фиксированную плату за консультацию, вроде миллиарда долларов в год - сейчас они говорят намного меньше, но вы ведь знаете, как работает торговля свиньями на данном этапе, верно? Говорят, пара сотен миллионов, но они имеют в виду миллиард в год в течение семи-десяти лет, я полагаю. И это неплохо для того, что нам пришлось бы делать за деньги, но мне нужно минимум пять процентов от находки, и это вовсе не безосновательная просьба с нашей стороны. У них есть хорошие люди в геологическом бизнесе, но никто в мире не может найти нефть во льду так, как мои люди, и им нужно многому научиться, как использовать что-то подобное. Мы были там и сделали это в этих условиях окружающей среды. Разве никто не знает этого так, как мы, даже ребята из BP, и они довольно хороши, но мы лучшие в мире, Джордж. Это та бочка, над которой мы их держим. Они могут сделать это и без нас, но с нашей помощью они заработают кучу денег и намного быстрее, и они это знают, и мы знаем, что они это знают. Итак, я попросил своих юристов поговорить с их юристами - на самом деле, переговоры ведут дипломаты ». Шерману удалось ухмыльнуться. «Они глупее моих адвокатов».

Уинстон кивнул. В Техасе оказалось больше хороших адвокатов, занимающихся частной практикой, чем в большинстве частей Америки, и оправданием было то, что в Техасе было больше мужчин, нуждающихся в «убийстве», чем лошадей, нуждающихся в «воровстве». И нефтяной бизнес приносил больше всего денег, и в Техасе, как и везде, таланты уходили туда, где были деньги.

«Когда это станет достоянием общественности?»

«Русские стараются держать в этом пробку. Одна из вещей, которые мы получаем от наших юристов, - это то, что они беспокоятся о том, как использовать этого - на самом деле, кого не вмешивать, ну, знаете, их мафию и все такое. У них действительно есть серьезные проблемы с коррупцией, и я могу посочувствовать ...

Уинстон знал, что может проигнорировать следующую часть. Нефтяная промышленность вела бизнес по всему миру. Борьба с коррупцией в мелком масштабе (десять миллионов долларов или меньше) или даже в чудовищном масштабе (десять миллиардов долларов или больше) была лишь частью территории для таких компаний, как Сэм Шерман, и правительство Соединенных Штатов никогда не исследовало слишком глубоко в этом. Хотя существовали федеральные законы, регулирующие то, как американские компании ведут себя за границей, многие из этих законов применялись выборочно, и это был лишь один из таких примеров. Даже в Вашингтоне бизнес был бизнесом.

«… И поэтому они стараются хранить это в тайне, пока не сделают все необходимое», - заключил Шерман.

"Ты что-нибудь еще слышишь?"

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Шерман в ответ.

«Любые другие геологические неожиданности», - пояснил Уинстон.

«Нет, я не настолько жаден в том, о чем молюсь. Джордж, я недостаточно ясно дал понять, насколько велико это нефтяное месторождение. Его-"

«Расслабься, Сэм, я могу складывать и вычитать лучшее из них», - заверил своего хозяина SecTreas.

"Что-то мне нужно знать?" Шерман видел только колебания. «Отдавай и возьми, Джордж. Я честно играл с тобой, помнишь?

- Золото, - пояснил Уинстон.

"Сколько?"

«Они не уверены. По крайней мере, Южная Африка. Может быть, больше."

"Действительно? Что ж, это не моя область знаний, но похоже, что у наших русских друзей год для разнообразия хороший. «Молодец», - подумал Шерман.

"Они вам нравятся?"

«Да, собственно говоря. Они очень похожи на техасцев. У них появляются хорошие друзья и грозные враги. Они умеют развлекать, и Иисус, они умеют пить. Как раз вовремя им повезло. Христос знает, что у них было много другого. Это будет много значить для их экономики, и, черт возьми, это будет хорошими новостями, особенно если они смогут справиться с коррупцией и держать деньги в своих границах, где это принесет им пользу, а не попадает в компьютер какого-то швейцарского банка. Эта новая мафия, которая у них там, умная и жесткая ... и немного пугающая. У них только что есть кое-кто, кого я знал ».

"Действительно? Кто это был, Сэм?

«Мы звали его Гриша. Он позаботился о некоторых хайроллерах в Москве. Умел делать правильно. Он был хорошим именем, чтобы знать, есть ли у вас какие-то особые требования, - допустил Шерман. Уинстон записал информацию в уме для дальнейшего расследования.

"Убил его?"

Шерман кивнул. «Ага, снес его базукой прямо здесь, на улице - это сделал CNN, помнишь?» Новостной телеканал охарактеризовал это как криминальную историю, не имеющую никакого другого значения, за исключением ее драматической жестокости, истории, которая ушла и забыта за один день.

Джордж Уинстон смутно вспомнил об этом и отложил в сторону. «Как часто вы туда ходите?»

«Не так часто, дважды в этом году. Обычно я передаю GV прямо из Рейгана или Далласа / Форт-Уэрта. Долгий полет, но это прыжок в один конец. Нет, я еще не видел новое месторождение нефти. Ожидаю, что мне придется это сделать через несколько месяцев, но я постараюсь установить приличную погоду. Мальчик, ты не знаешь, что такое холод, пока не уйдешь так далеко на север зимой. Дело в том, что тогда темно, так что все равно лучше подождать до лета. Но в лучшем случае палочки можно оставить дома. В той части света, Джордж, разве нет высоких гольфистов.

«Так что возьми ружье и запрячь медведя, сделай хороший коврик», - предложил Уинстон.

«Бросил. Кроме того, у меня есть три белых медведя. Этот номер восемь в книге Буна и Крокетта за все времена, - сказал Шерман, указывая на фотографию на дальней стене. Конечно же, на нем был изображен адский большой белый медведь. «Я сделал двоих детей на этом коврике», - заметил президент Атлантик Ричфилд с лукавой улыбкой. Эта шкура лежала перед камином в его спальне в Аспене, штат Колорадо, где его жена любила кататься на лыжах зимой.

«Почему ты бросил это?»

«Мои дети думают, что белых медведей уже мало. Все это дерьмо, связанное с экологией, которому сейчас учат в школе ».

«Да, - сочувственно сказал SecTreas, - и они действительно делают такие классные ковры».

«Хорошо, ну, этот коврик угрожал некоторым из наших рабочих в Прудхо-Бэй в… 1975 году, насколько я помню, и я взял его на шестьдесят ярдов на моем .338 Винчестере. Один выстрел, - заверил гостя техасец. «Я полагаю, что в настоящее время вы должны позволить медведю убить человека, и тогда все, что вам нужно сделать, это просто посадить его в клетку и перенести в другое место, чтобы медведь не получил слишком больших травм, верно?»

«Сэм, я министр финансов. Я оставляю птиц и пчел EPA. Я не обнимаю деревья, пока они не превратят щепу в казначейские векселя ».

Смех: «Извини, Джордж. Я всегда слышу это дома. Может, это Дисней. Все дикие животные носят белые перчатки и разговаривают друг с другом на хорошем английском на Среднем Западе, штат Айова ».

«Не унывай, Сэм. По крайней мере, сейчас они увольняют супертанкеры из Вальдеса. Какая часть забастовки восточной Аляски / Западной Канады принадлежит вам? "

«Не совсем наполовину, но благодаря этому мои акционеры надолго сохранят запасы молока и печенья».

«Итак, между этим и Сибирью, сколько вариантов они дадут вам для тренировки?» Сэм Шерман получал неплохую зарплату, но на его уровне способ, которым вы зарабатываете, измерялся количеством опционов на акции, стоимость которых увеличилась благодаря вашей работе, которые неизменно предлагал вам совет директоров, чьи собственные активы вы раздули в цене. своими усилиями.

Понимающая улыбка и приподнятая бровь: «Много, Джордж. Достаточно много."

- Супружеская жизнь согласуется с тобой, Андреа, - заметил президент Райан с улыбкой своему главному агенту. Она одевалась лучше, и теперь в ее походке была определенная пружина. Он не был уверен, приобрела ли ее кожа новое сияние, или, может быть, ее макияж просто изменился. Джек научился никогда не комментировать женский макияж. Он всегда ошибался.

«Вы не единственный, кто так говорит, сэр».

«Не решается говорить такие вещи взрослой женщине, особенно если вы лишены моды, как я, - сказал Джек, его улыбка несколько расширилась. Его жена Кэти по-прежнему говорила, что ей нужно одеть его, потому что, по ее словам, его вкус был полностью во рту. «Но изменение достаточно заметно, чтобы его мог увидеть даже такой человек, как я».

"Спасибо господин президент. Пэт очень хороший человек, даже если его блевать Бюро.

"Что он сейчас делает?"

«Он сейчас в Филадельфии. Директор Мюррей отправил его за ограбление банка, в котором погибли два местных полицейских ».

«Снял это по телевизору на прошлой неделе. Плохой."

Агент секретной службы кивнул. «То, как испытуемые убивали копов, оба в затылок, это было довольно безжалостно, но есть такие люди. Как бы то ни было, директор Мюррей решил разобраться с этим с бродячим инспектором из отдела штаб-квартиры, а это обычно означает, что Пэт должен пойти и сделать это ».

«Скажи ему, чтобы он был осторожен», - сказал Райан. Инспектор Пэт О'Дэй спас жизнь своей дочери менее года назад, и этот поступок принес ему бессмертную президентскую заботу.

«Каждый день, сэр», - пояснил специальный агент Прайс-О'Дей.

«Хорошо, а как выглядит расписание?» Его «деловые» встречи уже лежали на его столе. Андреа Прайс-О'Дэй наполняла его каждое утро после брифинга Бена Гудли по вопросам национальной безопасности.

«Ничего необычного до обеда. Делегация Национальной торговой палаты в час тридцать, а затем в три - «Детройт Ред Уингз», они выиграли Кубок Стэнли в этом году. Фотооперация, рвота по телевизору и прочее займет минут двадцать или около того ».

«Я должен позволить Эду Фоули сделать это. Он фанатик хоккея ...

«Он фанат« Кэпс », сэр, и« Ред Уингз »четыре раза подряд выиграли у« Кэпс »в финале. Директор Фоули может принять это на свой счет, - заметил Прайс-О'Дей с полуулыбкой.

"Правда. Ну, в прошлом году мы купили футболки и все такое для его сына, не так ли? "

"Да сэр."

«Хорошая игра, хоккей. Может, мне стоит поймать пару игр. Не можете это устроить?

"Нет, сэр. У нас есть постоянные соглашения со всеми местными спортивными сооружениями. У Camden Yards даже есть эта специальная коробка для нас - они позволили нам помочь в ее разработке, то есть защитных материалах ».

Райан хмыкнул. «Да, я должен вспомнить всех людей, которые хотели бы видеть меня мертвым».

«Моя работа - думать об этом, сэр, а не ваша», - сказал ему Прайс-О'Дей.

«За исключением тех случаев, когда ты не разрешишь мне пойти по магазинам или в кино». Ни Райан, ни его семья не были полностью привыкли к ограничениям, наложенным на жизнь президента Соединенных Штатов или его ближайших родственников. Это становилось особенно тяжело для Салли, которая начала встречаться (что было тяжело для ее отца), и встречаться было трудно с ведущей машиной и машиной для погони (когда молодой джентльмен вел себя сам) или служебной машиной с водителем и второй вооруженный агент впереди (когда он этого не сделал) и оружие повсюду. Это, как правило, сдерживало рассматриваемых молодых джентльменов - и Райан не сказал дочери, что это его устраивает, чтобы она не перестала с ним разговаривать на неделю или около того. Главный агент Салли, Венди Мерритт, зарекомендовала себя как хороший агент Секретной службы, так и отличная старшая сестра. По крайней мере, две субботы в месяц они проводили за покупками с уменьшенной детализацией - на самом деле она не была уменьшена вовсе, но Салли Райан так показалось, когда они пошли в Tyson's Corner или в торговый центр Annapolis Mall с целью потратить деньги, что-то для к которому все женщины имели генетическую предрасположенность. Салли Райан никогда не приходила в голову, что эти походы по магазинам были спланированы за несколько дней до прибытия, каждое место просканировано Секретной службой, а также была добавлена дополнительная информация о молодых агентах, выбранных из-за их относительной невидимости, которые появились там за час до прибытия ТЕНИ. Это было к лучшему, потому что проблемы со свиданиями ей достаточно сильно мешали, а также за ней следили в школе Святой Марии в Аннаполисе стрелковое отделение, как она иногда это называла. Маленький Джек, с другой стороны, думал, что это было довольно аккуратно, и недавно научился стрелять в Академии секретных служб в Белтсвилле, штат Мэриленд, с разрешения своего отца (и кое-что, что он не позволял прессе узнавать, чтобы не получить попал на первую полосу New York Times за социальную неосмотрительность, побуждающую собственного сына прикасаться, а тем более стрелять, к чему-то столь злобному по своей природе, как пистолет!). Главным агентом Маленького Джека был парень по имени Майк Бреннан, ирландец из Южного Бостона, агент секретной службы в третьем поколении с огненно-рыжими волосами и готовым смехом, который играл в бейсбол на Holy Cross и часто играл в мяч и перец с сыном президента. на Южной лужайке Белого дома.

«Сэр, мы никогда ничего не позволяем вам делать», - сказал Прайс.

«Нет, ты довольно осторожен в этом», - признал Райан. «Ты знаешь, что я слишком внимателен к другим людям, и когда ты рассказываешь мне обо всем дерьме, через которое им приходится пройти, чтобы я мог купить бургер в Венди, я обычно отступаю ... как проклятый слабак. ” Президент покачал головой. Ничто не пугало его больше, чем перспектива того, что он каким-то образом привыкнет ко всему этому арсеналу «особенности», как он думал об этом. Как будто он только недавно узнал о королевском происхождении, и теперь к нему следует относиться как к королю, которому вряд ли позволят вытирать себе задницу после того, как он принял помойку. Несомненным некоторые люди , которые бы жили в этом доме уже привыкли к нему, но это было что - то Джон Патрик Райан, старший, хотел бы избежать. Он знал , что он был не все , что особенное, и не заслуживающим всего этого folderol ... и к тому же , как и любой другой человек в мире, когда он просыпался утром первое , что он сделал голову в ванную. Он мог бы быть главой исполнительной власти, но у него все еще оставался рабочий мочевой пузырь. И слава Богу за это, - подумал Президент США.

«Где Робби сегодня?»

«Сэр, вице-президент сегодня находится в Калифорнии, на базе ВМФ в Лонг-Бич, выступает с речью на верфи».

Райан слегка искоса ухмыльнулся. «Я очень много работаю с ним, не так ли?»

«Это работа вице-президента, - сказал Арни ван Дамм, стоя у двери. «И Робби в этом большой мальчик», - добавил глава администрации президента.

«Ваш отпуск был для вас хорошим, - заметил Райан. У него был очень красивый загар. "Что ты сделал?"

«В основном я лежал на пляже и читал все книги, на которые не было времени. Думал, что умру от скуки, - добавил ван Дамм.

«Ты действительно преуспеваешь на этом дерьме, не так ли?» - спросил Джек, немного недоверчивый при этой мысли.

«Это то, что я делаю, господин президент. Привет, Андреа, - добавил он, слегка повернув голову.

«Доброе утро, мистер ван Дамм». Она повернулась к Джеку. «Это все, что у меня есть для вас сегодня утром. Если я понадоблюсь, я буду на обычном месте ». Ее офис находился в Старом административном здании, через дорогу, наверху от нового командного пункта секретной службы, называемого JOC, для Объединенного оперативного центра.

«Хорошо, Андреа, спасибо». Райан кивнул, когда она вышла в секретарскую комнату, откуда направилась в командный пункт секретной службы. «Арни, принеси кофе?»

«Неплохая идея, босс». Начальник штаба занял свое обычное место и налил чашку. Кофе в Белом доме был особенно хорош, богатый микс, наполовину колумбийский, наполовину ямайский «Блю Маунтин», к чему Райан мог привыкнуть на посту президента. Он надеялся, что должно быть какое-то место, где он мог бы купить это после того, как сбежал с нынешней работы.

«Хорошо, у меня есть краткое задание по национальной безопасности и задание по секретной службе. А теперь расскажи мне о политике на день ».

«Черт, Джек, я пытаюсь сделать это уже больше года, а ты все еще не очень хорошо это понимаешь».

Райан позволил своим глазам вспыхнуть от симулированного оскорбления. «Это дешевый снимок, Арни. Я довольно усердно изучал это дерьмо, и даже проклятые газеты говорят, что у меня все хорошо ».

«Федеральная резервная система блестяще справляется с экономикой, господин президент, и это чертовски мало общего с вами. Но так как вы это президент, вы получите кредит за все хорошие вещи , которые происходят, и это хорошо, но помните, что вы также получите вину за все плохие вещи, которые собираются произойти, а некоторые, помните , что- потому что вы просто оказались здесь, и горожане думают, что вы можете заставить дождь падать на их цветы и солнце выходить на их пикники, просто желая этого.

«Знаешь, Джек, - сказал начальник штаба, потягивая кофе. «Мы действительно не отказались от идеи королей и королев. Многие люди действительно думают, что у вас есть такая личная сила ...

«Но я не знаю, Арни, как такое может быть?»

«Это правда, Джек. В этом не должно быть смысла. Это просто так. Смирись с этим."

«Я так люблю эти уроки», - подумал про себя Райан. «Хорошо, сегодня ...?»

"Социальное обеспечение."

Глаза Райана расслабились. «Я читал об этом. Третий рельс американской политической жизни. Прикоснись к нему и умри ».

Следующие полчаса они обсуждали, что было не так и почему, а также безответственность Конгресса, пока Джек не сел и не вздохнул.

«Почему они не учатся, Арни?»

«Чему им нужно научиться?» - спросил Арни с ухмылкой вашингтонского инсайдера, одного из помазанников Божьих. «Они были избраны. Они должны уже все это знать! Как еще, по-вашему, они сюда попали? "

«Какого черта я позволил себе остаться в этом проклятом месте?» - риторически спросил президент.

«Потому что на тебя напала совесть, и ты решил поступить правильно для своей страны, тупица, вот почему».

«Почему это ты единственный человек, который может так со мной разговаривать?»

«Помимо вице-президента? Потому что я твой учитель. Вернемся к сегодняшнему уроку. В этом году мы могли бы оставить Социальное обеспечение в покое. Он находится в достаточно приличном финансовом состоянии, чтобы прослужить еще семь-девять лет без вмешательства, а это значит, что вы можете оставить это своему преемнику…

«Это не этично, Арни», - отрезал Райан.

«Верно, - согласился начальник штаба, - но это хорошая политика и довольно президентская. Это называется позволять спящим собакам лежать.

«Вы не делаете этого, зная, что, как только он проснется, он разорвет ребенку глотку».

«Джек, тебе действительно следует быть королем. Вы были бы хороши, - сказал ван Дамм с искренним восхищением.

«Никто не может справиться с такой властью».

«Я знаю:« Власть развращает, а абсолютная власть на самом деле довольно удобна ». Так сказал сотрудник одного из ваших предшественников ».

«И ублюдка не повесили за то, что он это сказал?»

«Нам нужно поработать над этим чувством юмора, господин Президент. Это было шуткой.

«Самое страшное в этой работе то, что я вижу в ней юмор. В любом случае, я сказал Джорджу Уинстону начать тихий проект, чтобы посмотреть, что мы можем сделать с Социальным обеспечением. Тихий проект, я имею в виду засекреченный - черный, такого проекта не существует ».

«Джек, если у тебя как у президента есть одна слабость, то это все. Ты слишком сильно увлекаешься этой секретностью.

«Но если вы сделаете что-то подобное открыто, вас забьет плохо информированная критика, прежде чем вы успеете что-то произвести, и пресса залезет вам по заднице, требуя информации, которой у вас еще нет, и тогда они начнут мириться. сами по себе, или они идут к какому-нибудь yahoo, который придумывает чушь, и тогда мы должны на это отвечать ».

«Ты учишься», - рассудил Арни. «Именно так это работает в этом городе».

«Это не означает« работу »по любому известному мне определению».

«Это Вашингтон, правительственный город. На самом деле здесь ничего не должно работать эффективно. Если бы правительство начало функционировать должным образом, это бы чертовски испугало обычного гражданина ».

«Как насчет того, чтобы я просто ушел в отставку?» - спросил Джек у потолка. «Если я не могу заставить этот проклятый беспорядок начать работать, тогда какого черта я здесь?»

«Вы здесь, потому что какой-то японский пилот Боинга 747 решил сорвать вечеринку в Палате Дома пятнадцать месяцев назад».

«Я полагаю, Арни, но я все еще чувствую себя чертовым мошенником».

«Ну, по моим старым стандартам, ты мошенник, Джек».

Райан поднял глаза. «Старые стандарты?»

«Даже когда Боб Фаулер занял здание штата в Огайо, Джек, даже он не так сильно старался, как вы, вести честную игру, и Боб тоже был захвачен системой. Вы еще этого не сделали, и это то, что мне нравится в вас. Более того, это то, что нравится в вас Джо Ситизену. Им может не нравиться ваше положение, но все знают, что вы чертовски стараетесь, и они уверены, что вы не коррумпированы. А ты нет. Теперь: вернемся к социальному обеспечению ».

«Я сказал Джорджу собрать небольшую группу, поклясться хранить в секрете и дать рекомендации - более одной - и по крайней мере один из них должен быть совершенно нестандартным».

«Кто этим управляет?»

«Марк Гант, технический специалист Джорджа».

Начальник штаба на мгновение задумался над этим. «С таким же успехом молчите. Хилл его не любит. Слишком много умника.

"А они нет?" - спросил МЕЧНИК.

- Ты был наивен, Джек. Люди, которых вы пытались избрать, неполитические деятели, ну, вы наполовину преуспели. Многие из них были обычными людьми, но чего нельзя было допустить, так это соблазнительности жизни на выборной государственной службе. Деньги не такие уж и большие, но льготы есть, и многим людям нравится, когда с ними обращаются как со средневековым принцем. Многим людям нравится иметь возможность навязать миру свою волю. Люди, которые раньше были там, те, кто пилоты жарили на своих местах, они тоже начинали как довольно хорошие люди, но суть их работы - соблазнять и захватывать. Фактически, вы допустили ошибку, позволив им оставить свой посох. Честно говоря, я думаю, что проблема здесь в штатных сотрудниках, а не в начальстве. Вокруг вас десять или более человек, которые все время говорят вам, насколько вы хороши, но рано или поздно вы начинаете верить в это дерьмо ».

«Просто чтобы ты не делал этого со мной».

«Не в этой жизни», - заверил его Арни, собираясь уйти. «Убедитесь, что секретарь Уинстон держит меня в курсе о проекте социального обеспечения».

«Никаких утечек», - энергично сказал Райан своему начальнику штаба.

"Мне? Утечка что-нибудь? Мне?" Ван Дамм ответил с распростертыми руками и невинным лицом.

«Ага, Арни, ты». Когда дверь закрылась, президент задумался, насколько хорошим привидением мог бы стать Арни. Он лгал с вероятностью, которую можно ассоциировать с доверенным членом духовенства, и он мог одновременно держать в голове всевозможные противоречивые мысли, как лучший из цирковых жонглеров ... и почему-то они так и не упали на землю. . Райан был нынешним президентом, но единственным членом администрации, которого нельзя было заменить, был глава администрации, унаследованный им от Боба Фаулера через Роджера Дерлинга ...

И все же, подумал Джек, насколько сильно им манипулировал этот штатный сотрудник? Правдивый ответ заключался в том, что он не мог сказать, и это несколько беспокоило. Он доверял Арни, но он доверял Арни, потому что он должен был доверять ему. Джек не знал бы, что делать без него ... но разве это хорошо?

«Скорее всего, нет», - признался себе Райан, просматривая свой список встреч, но ни один из них не был здесь, в Овальном кабинете, и Арни в худшем случае был еще одним недостатком, который не нравился в этой работе, а в лучшем случае он был скрупулезно честным, чрезвычайно честным человеком. трудолюбивый и преданный своему делу государственный служащий ...

... как и все в Вашингтоне, округ Колумбия, добавил цинизм Райана.

ГЛАВА 6

Расширение

М о с восьмью часов больше , чем в Вашингтоне, источник раздражения для дипломатов , которые либо в день за раз или слишком далеко рассинхронизировались со своими часами тела для ведения бизнеса должным образом. Это было больше проблемой для русских, так как к пяти или шести часам вечера большинство из них выпили несколько крепких напитков, и, учитывая относительную скорость дипломатических обменов, в Москве наступила глубокая ночь перед американскими дипломатами. выходили из своих «рабочих обедов», чтобы выпустить демарш или коммюнике, или простой ответ на все, что русские опубликовали в предыдущий рабочий день. В обеих столицах, конечно, всегда была ночная бригада, чтобы читать и оценивать вещи более своевременно, но это были подчиненные или, в лучшем случае, люди, которые поднимались, но еще не достигли цели, и им всегда приходилось решать, какая возможность было хуже: разбудить босса чем-то недостойным ночного телефонного звонка или отложить до утра после завтрака то, о чем министру или секретарю следовало бы сообщить прямо сейчас! И не одна карьера была сделана или сломана из-за таких кажущихся мелочей.

В данном случае это не будет опасностью для дипломата. Было шесть пятнадцать вечера русской весны, солнце все еще стояло высоко в небе, в ожидании «белых ночей», которыми по праву славится русское лето.

«Да, Паша?» - сказал лейтенант Провалов. Он перенял Клусова у Шабликова. Это дело было слишком важным, чтобы оставлять его в чьих-то руках, и, кроме того, он никогда особо не доверял Шабликову: в нем было что-то слишком коррумпированное.

Павел Петрович Клусов не совсем рекламировал качество жизни в новой России. Ростом едва ли сто шестьдесят пять сантиметров, но около девяноста килограммов, это был человек, большая часть калорий которого приходилась на жидкую форму, который плохо брился, когда вообще беспокоился, и чье общение с мылом было менее интимным, чем так должно было быть. Его зубы были кривыми и желтыми из-за того, что он не чистил зубы, а также из-за чрезмерного выкуривания дешевых домашних сигарет без фильтра. Ему было тридцать пять или около того, и, по оценке Провалова, у него были пятьдесят на пятьдесят шансов заработать сорок пять. Конечно, он не был большой утратой для общества. Клусов был мелким вором, которому не хватало даже таланта - или храбрости - чтобы быть крупным нарушителем закона. Но он знал тех, кто был, и, очевидно, носился вокруг них, как маленькая собачка, выполняя второстепенные услуги, например, за бутылкой водки, подумал лейтенант милиции. Но у Клусова действительно были уши, которые многие люди, особенно преступники, не могли принять во внимание.

«Авсеенко убили двое петербуржцев. Я не знаю их имен, но думаю, что их нанял Клементи Иванч Суворов. Убийцы - это бывшие солдаты спецназа с опытом работы в Афганистане, мне кажется, им под тридцать. Один блондин, другой рыжеволосый. Убив Гришу, они до полудня улетели на север рейсом Аэрофлота ».

«Это хорошо, Паша. Вы видели их лица? "

Качание головой: «Нет, товарищ лейтенант. Я узнал это от ... кого-то, кого я знаю, в пивном заведении. Клусов закурил кончиком предыдущей сигареты.

«Ваш знакомый сказал, почему наш друг Суворов убил Авсеенко?» И кто, черт возьми, такой Клементи Иванч Суворов? - поинтересовался полицейский. Он раньше не слышал этого имени, но не хотел, чтобы Клусов знал об этом. Лучше казаться всеведущим.

Информатор пожал плечами. «Оба были сотрудниками КГБ, может быть, между ними была плохая кровь».

«Что именно сейчас делает Суворов?»

Еще одно пожатие плечами: «Не знаю. Никто не делает. Мне сказали, что он живет хорошо, но источник его дохода никто не знает ».

"Кокаин?" - спросил коп.

«Это возможно, но я не знаю». В Клусове хорошо было то, что он ничего не изобретал. Он говорил (относительно) чистую правду ... большую часть времени, сказал себе лейтенант милиции.

У Провалова уже закружилась голова. Хорошо, бывший офицер КГБ нанял двух бывших солдат спецназа, чтобы устранить другого бывшего офицера КГБ, который специализировался на управлении девушками. Неужели этот суворовский парень обратился к Авсеенко с просьбой о сотрудничестве в наркобизнесе? Как и большинство московских копов, ему никогда не нравился КГБ. Большую часть времени они были высокомерными хулиганами, слишком одурманенными своей властью, чтобы проводить надлежащие расследования, за исключением иностранцев, которым были необходимы тонкости цивилизованного поведения, чтобы иностранные государства не обращались с советскими гражданами - хуже того, с советскими дипломатами - так же. .

Но так много офицеров КГБ были уволены родительской службой, и лишь немногие из них перешли на черную работу. Нет, они прошли подготовку в области заговора, и многие из них совершили заграничные поездки и встретили там самых разных людей, большинство из которых, как был уверен Провалов, можно было убедить предпринять незаконные операции для правильного поощрения, что неизменно означало деньги. За деньги люди пойдут на все - факт, известный каждому полицейскому в каждой стране мира.

Суворов. «Надо найти это имя», - сказал себе лейтенант милиции, делая глоток водки. Изучите его биографию, определите его опыт и сделайте фотографию. Суворов Клементи Иванович.

"Что-нибудь еще?" - спросил лейтенант.

Клусов покачал головой. «Это все, что я обнаружил».

«Что ж, не так уж и плохо. Возвращайся к работе и позвони мне, когда узнаешь больше ».

«Да, товарищ лейтенант». Информатор встал, чтобы уйти. Он оставил счет копу, который оплатит его без особого раздражения. Олег Григорьевич Провалов провел достаточно времени в милиции, чтобы понять, что он мог просто обнаружить что-то важное. Конечно, на этом этапе вы не сможете сказать, пока не изучите все варианты и тупик, что может занять некоторое время ... но если это окажется чем-то важным, то оно того стоит. . А если нет, то это просто очередной тупик, которых много в полицейской работе.

Провалов размышлял о том, что он не спросил своего информатора, кто именно передал ему этот новый поток информации. Он не забыл, но, возможно, позволил себе немного увлечься описаниями предполагаемых бывших солдат спецназа, совершивших убийство. У него в голове были их описания, а затем он снял блокнот, чтобы записать их. Блондинка и рыжеволосая, опытные в Афганистане, оба живут в Санкт-Петербурге, прилетели незадолго до полудня в день убийства Авсеенко. Таким образом, он проверил номер рейса и пропустил имена в манифесте через новые компьютеры, которые Аэрофлот использовал для подключения к глобальной системе продажи билетов, затем сверил его со своим собственным компьютером с его индексом известных и подозреваемых преступников, а также с армейскими записями. Если он попадет, он попросит человека поговорить с бортпроводником той Москвы - ул. Полет в Петербург, чтобы узнать, помнит ли кто-нибудь одного или обоих. Затем он велит петербургской милиции незаметно проверить этих людей, их адреса, судимости, если таковые имеются, нормальную и тщательную проверку биографических данных, которая, возможно, приведет к допросу. Он мог бы и не проводить это сам, но он был бы там, чтобы наблюдать, чувствовать подозреваемых, потому что ничто не могло заменить этого, смотреть им в глаза, видеть, как они разговаривают, как они сидят, если они ерзают. или нет, если глаза смотрят в глаза вопрошающему или путешествуют по комнате. Курили ли они тогда, и если да, то быстро и нервно или медленно и презрительно ... или просто любопытно, как было бы, если бы они не были виновны в этом обвинении, если не, возможно, в другом.

Лейтенант милиции оплатил счет в баре и направился на улицу.

«Тебе нужно выбрать место получше для встреч, Олег», - подсказал сзади знакомый голос. Провалов повернулся, чтобы увидеть лицо.

«Это большой город, Мишка, с множеством питейных заведений, и большинство из них плохо освещены».

«А я нашел твою, Олег Григорьевич», - напомнил ему Рейли. «Итак, что вы узнали?»

Провалов резюмировал то, что узнал сегодня вечером.

«Два стрелка из спецназа? Полагаю, в этом есть смысл. Сколько это будет стоить? "

«Это будет не дешево. Как предположение ... ну, пять тысяч евро или около того, - предположил лейтенант, пока они шли по улице.

«И у кого будет столько денег, чтобы разбрасываться?»

«Московский преступник ... Мишка, как вы хорошо знаете, есть сотни людей, которые могли себе это позволить, а Распутин не был самым популярным из людей ... А у меня новое имя, Суворов, Клементи Иванч».

"Кто он?"

"Я не знаю. Для меня это новое имя, но Клусов вел себя так, как будто я должен был его хорошо знать. Странно, что не знаю, - вслух подумал Провалов.

"Такое случается. У меня тоже были умники из ниоткуда. Итак, зацените его? "

«Да, я займусь этим именем. Очевидно, он тоже бывший КГБ ».

«Их много», - согласился Рейли, ведя друга в бар нового отеля.

«Что вы будете делать, когда ЦРУ разобьется?» - спросил Провалов.

«Смейтесь», - пообещал агент ФБР.

Некоторым город Санкт-Петербург был известен как Северная Венеция из-за рек и каналов, протекающих через него, хотя климат, особенно зимой, вряд ли мог быть более другим. И именно в одной из этих рек появилась следующая подсказка.

Гражданин заметил его утром по дороге на работу, и, увидев милиционера на следующем углу, пошел туда и указал, а полицейский пошел назад и посмотрел через железные перила на обозначенное место. мимо проезжающего гражданина.

Это было не так много, чтобы увидеть, но полицейскому потребовалась всего секунда, чтобы понять, что это было и что это будет значить. Не мусор, не мертвое животное, а макушка человеческой головы со светлыми или русыми волосами. Самоубийство или убийство, которые должны расследовать местные копы. Милиционер подошел к ближайшему телефону, чтобы позвонить в штаб, и через тридцать минут подъехала машина, за которой сразу же последовал черный фургон. К этому времени подбитый милиционер выкурил две сигареты на свежем утреннем воздухе, изредка заглядывая в воду, чтобы убедиться, что предмет все еще там. Прибывшие мужчины были детективами из городского бюро убийств. В фургоне, следовавшем за ними, была пара человек, которых называли техниками, хотя они действительно прошли обучение в городском отделе общественных работ, то есть водопроводчиков и рабочих, хотя им платила местная милиция. Эти двое мужчин взглянули через перила, и этого было достаточно, чтобы сказать им, что восстановление тела будет физически трудным, но рутинным делом. Была установлена лестница, и молодой человек, одетый в водонепроницаемый комбинезон и тяжелые резиновые рукавицы, спустился вниз и схватился за затопленный воротник, в то время как его напарник наблюдал и снимал несколько кадров со своей дешевой камеры, а трое полицейских на месте происшествия наблюдали и за ним. курил с расстояния в несколько футов. Вот тогда и случился первый сюрприз.

Обычно на тело под мышками надевался гибкий ошейник, аналогичный тому, который используется на спасательном вертолете, чтобы тело можно было поднять с помощью лебедки. Но когда он работал, чтобы вставить ошейник под тело, одна из рук не двигалась вообще, и рабочий боролся несколько неприятных минут, пытаясь поднять окоченевшую мертвую руку вверх ... и в конце концов обнаружил, что на нее были надеты наручники. в другую руку.

Это открытие заставило обоих детективов бросить сигареты в воду. Вероятно, это не было самоубийством, поскольку такая форма смерти, как правило, не была командным видом спорта. Канализационная крыса - так они думали о своих почти полицейских товарищах - потребовалось еще десять минут, прежде чем установить хомут подъемника, затем поднялась по лестнице и начала крутить лебедку.

Это стало ясно в мгновение ока. Двое мужчин, не старых, не плохо одетых. Судя по искажению и обезображиванию их лиц, они были мертвы уже несколько дней. Вода была холодной, и это замедлило рост и голод бактерий, пожирающих большинство тел, но сама вода оказывала воздействие на тела, на которые было трудно смотреть на полный желудок, и эти два лица выглядели как ... Игрушки с покемонами, подумал один из детективов, похожи на извращенные и ужасные игрушки покемонов, такие как те, которых жаждал один из его детей. Две канализационные крысы погрузили тела в мешки для трупов для перевозки в морг, где должны были проходить обследования. Пока они ничего не знали, кроме того, что тела действительно были мертвы. Явно отсутствующих частей тела не было, а общая растрепанность тел не позволяла им увидеть что-либо вроде пулевого или ножевого ранения. На данный момент у них было то, что американцы назвали бы двумя Джона Доу, один со светлыми или светло-каштановыми волосами, а другой - с рыжеватыми волосами. Судя по всему, они пробыли в воде три или четыре дня. И они, вероятно, умерли вместе, скованные наручниками, если только один не убил другого, а затем прыгнул насмерть, и в этом случае один или оба могли быть гомосексуалистами, как считал более циничный из двух детективов. Разбойному копу было приказано составить соответствующие бланки сообщений на своем участке, что, по мнению милиционера, было бы хорошо и тепло. Нет ничего лучше, чем найти пару трупов, чтобы сделать холодный день еще холоднее.

Команда по извлечению тел загрузила сумки в свой фургон и поехала в морг. Пакеты не были должным образом запечатаны из-за наручников, и они сидели бок о бок на полу фургона, извращенно, как руки влюбленных, тянущихся друг к другу в смерти ... как они это делали в жизни? - громко спросил один из детективов в машине. Его партнер просто зарычал на этого и продолжил свой драйв.

Приятно, что в морге Санкт-Петербурга был тяжелый день. Старший дежурный патологоанатом, доктор Александр Кониев, находился в своем кабинете, читал медицинский журнал, и ему надоело утреннее бездействие, когда поступил звонок - возможное двойное убийство. Это всегда было интересно, а Кониев был приверженцем загадок убийств, большинство из которых были импортированы из Великобритании и Америки, что также сделало их хорошим способом отточить свои языковые навыки. Он ждал в комнате вскрытия, когда тела прибыли, их переместили на тележки у погрузочной рампы и скатили в его комнату. Потребовалось мгновение, чтобы понять, почему две каталки катили бок о бок.

«Итак, - спросил патологоанатом с сардонической ухмылкой, - их убила милиция?»

«Неофициально», - ответил старший детектив в том же эмоциональном тоне. Он знал Коньева.

"Очень хорошо." Врач включил магнитофон. «У нас есть два трупа мужчин, все еще полностью одетые. Очевидно, что оба были погружены в воду - где они были обнаружены? » - спросил он, глядя на копов. Они ответили. «Погружен в пресную воду Невы. При первоначальном визуальном осмотре я бы оценил погружение в воду через три-четыре дня после смерти ». Его руки в перчатках нащупали одну голову и другую. «Ах», - сказал его голос. «Обе жертвы, похоже, были застрелены. У обоих есть что-то вроде пулевых отверстий в центре затылочной области обоих тел. Первое впечатление - пулевое отверстие малого калибра у обоих пострадавших. Мы проверим это позже. Евгений, - сказал он, снова взглянув на своего техника. «Снимите одежду и упакуйте ее для последующего осмотра».

«Да, товарищ доктор». Техник потушил сигарету и подошел с режущими инструментами.

«Оба стреляли?» - спросил младший сыщик.

«В одном месте в обеих головах», - подтвердил Кониев. «О, как ни странно, после смерти они были скованы наручниками. Сразу видимых синяков на запястьях нет. Зачем это делать потом? » - подумал патологоанатом.

«Держит тела вместе», - подумал вслух старший детектив, - но почему это может быть важно? - подумал он про себя. У убийцы или убийц было чрезмерно развитое чувство опрятности? Но он расследовал убийства достаточно долго, чтобы знать, что вы не можете полностью объяснить все преступления, которые вы раскрыли, не говоря уже о тех, с которыми вы недавно столкнулись.

«Ну, они оба были в хорошей форме», - сказал Кониев, когда его техник снял с них остатки одежды. "Хм, что это?" Он подошел и увидел татуировку на левом бицепсе блондина, затем повернулся и увидел: «У них обоих одинаковая татуировка».

Старший детектив подошел посмотреть, сначала подумав, что, возможно, его партнер был прав и в этом деле был сексуальный элемент, но ...

«Спецназ, красная звезда и молния, эти двое были в Афганистане. Анатолий, пока врач проводит осмотр, давайте пройдемся по их одежде ».

Они так и сделали, и через полчаса определили, что оба были хорошо одеты в довольно дорогую одежду, но в обоих случаях полностью лишены каких-либо опознавательных знаков. В такой ситуации это не было необычным, но копы, как и все остальные, предпочитают легкое тяжелому. Ни бумажника, ни документов, удостоверяющих личность, ни банкноты, ни брелка, ни галстука. Что ж, они могли проследить их по этикеткам на одежде, и никто не отрезал им кончики пальцев, и поэтому они также могли использовать отпечатки пальцев, чтобы идентифицировать их. Тот, кто совершил двойное убийство, был достаточно умен, чтобы отказать полиции в каких-то знаниях, но недостаточно умен, чтобы отрицать их все.

Что это значило? - подумал старший детектив. Лучший способ предотвратить расследование убийства - заставить исчезнуть тела. Без тела не было доказательств смерти, а значит, и расследования убийства, просто пропавший без вести человек, который мог сбежать с другой женщиной или мужчиной, или просто решил пойти куда-нибудь, чтобы начать жизнь заново. И распоряжаться телом не все , что трудно, если вы думали об этом немного. К счастью, большинство убийств были если не в первую очередь импульсивными преступлениями, то чем-то близким к этому, и большинство убийц были дураками, которые позже решали свою судьбу, слишком много болтая.

Но не в этот раз. Если бы это было сексуальное убийство, он, вероятно, уже слышал бы об этом. Такие преступления фактически рекламировались их исполнителями в каком-то извращенном желании обеспечить свой собственный арест и осуждение, потому что никто, совершивший такого рода преступления, не мог молчать ни о чем.

Нет, в этом двойном убийстве были все признаки профессионализма. Оба тела убиты одинаково, и только потом скованы наручниками ... вероятно, для лучшего и / или более длительного сокрытия. Ни на одном теле не было никаких признаков борьбы, и оба были явно здоровыми, натренированными и опасными людьми. Их застали врасплох, а это обычно означало кого-то, кого они оба знали и которым доверяли. Почему преступники доверяют кому-либо в своем сообществе, ни один детектив не мог понять. «Верность» было словом, которое они с трудом могли произнести, а тем более принципом, которого придерживался кто-либо из них ... и все же преступники произнесли странные словесные обличения.

На глазах у детективов патологоанатом взял кровь из обоих тел для последующих токсикологических тестов. Возможно, оба были накачаны наркотиками перед выстрелами в голову, маловероятно, но возможно, и что-то нужно проверить. Со всех двадцати ногтей были сняты соскобы, и они, вероятно, тоже не имели бы никакой ценности. Наконец, были сняты отпечатки пальцев, чтобы можно было произвести надлежащую идентификацию. Это было бы не очень быстро. Центральное бюро записей в Москве было заведомо неэффективным, и детективы сами обыгрывали свои местные кусты в надежде выяснить, кем когда-то были эти два трупа.

«Евгений, это не те люди, из которых я легко нажил бы врагов».

«Согласен, Анатолий», - сказал старший из двоих. «Но кто-то либо совсем их не боялся ... либо боялся достаточно, чтобы предпринять очень решительные действия». На самом деле оба мужчины привыкли раскрывать легкие убийства, в которых убийца сознался почти сразу, или совершил свое преступление при многочисленных свидетелях. Этот бросит вызов их способностям, и они сообщат об этом своему лейтенанту в надежде получить дополнительные средства, назначенные для этого дела.

Пока они наблюдали, были сделаны фотографии лиц, но эти лица были настолько искажены, что их было практически невозможно узнать, и тогда фотографии были бы практически бесполезны для целей идентификации. Но их снятие до вскрытия черепа было процедурой, и доктор Кониев все делал по правилам. Детективы вышли на улицу, чтобы сделать несколько телефонных звонков и покурить в месте с несколько более приятной атмосферой. К тому времени, как они вернулись, обе пули были в пластиковых контейнерах, и Кониев сказал им, что предполагаемой причиной обеих смертей была одна пуля в каждый мозг, с татуировкой порошка, заметной на обоих скальпах. Патологоанатом сказал, что они оба были убиты с близкого расстояния, менее полуметра, с помощью того, что выглядело как стандартная легкая 2,6-граммовая пуля, выпущенная из 5,45-мм полицейского пистолета ПСМ. Это могло вызвать фырканье, так как это была стандартная полицейская рука, но довольно многие из них нашли свой путь в российский преступный мир.

«Американцы называют это профессиональной работой», - заметил Евгений.

«Конечно, умело», - согласился Анатолий. «А теперь сначала ...»

«Сначала выясняем, кем были эти незадачливые ублюдки. Тогда кто, черт возьми, были их врагами?

«Китайская еда в Китае была далеко не такой вкусной, как в Лос-Анджелесе», - подумал Номури. Вероятно, ингредиенты, был его непосредственный анализ. Если в Народной Республике было Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, его не упомянули в его предварительном брифинге, и его первой мыслью при входе в этот ресторан было то, что он не хотел проверять кухню. Как и большинство пекинских ресторанов, этот был небольшим семейным заведением, работавшим на первом этаже того, что по сути было частным домом, и обслуживало двадцать человек из стандартной китайской коммунистической домашней кухни, что, должно быть, требовало значительных акробатических упражнений. . Стол был круглым, маленьким и в высшей степени дешевым, а стул неудобным, но, тем не менее, сам факт существования такого места свидетельствовал о фундаментальных изменениях в политическом руководстве этой страны.

Но вечерняя миссия сидела напротив него. Лиан Мин. На ней был стандартный голубой комбинезон, который был практически униформой бюрократов низкого и среднего звена в различных правительственных министерствах. Волосы у нее были коротко острижены, почти как шлем. Индустрия моды в этом городе, должно быть, была основана каким-то сукиным сыном-расистом, который ненавидел китайцев и изо всех сил старался сделать их настолько непривлекательными, насколько мог. Он еще не видел ни одной местной жительницы, которая одевалась так, чтобы ее можно было назвать привлекательной - за исключением, может быть, некоторых импортных товаров из Гонконга. Единообразие было проблемой на Востоке, полное отсутствие разнообразия, если не считать иностранцев, которые появлялись во все возрастающем количестве, но они торчали, как розы на свалке, и это лишь подчеркивало изобилие хлама. Вернувшись домой, в USC, можно было - ну, можно было взглянуть, - поправил себя офицер ЦРУ, - любую женщину на планете. Белый, черный, еврейский, нееврейский, желтый в разных вариантах, латиноамериканцы, некоторые настоящие африканцы, множество настоящих европейцев - и здесь у вас тоже было достаточно разнообразия: темноволосые, землистые итальянцы, надменные французы, настоящие британцы и чопорные немцы. Добавьте сюда некоторых канадцев, испанцев (которые изо всех сил старались быть отделенными от местных испаноговорящих) и множество этнических японцев (которые также были отделены от местных японцев, хотя в данном случае по воле последних, скорее, чем прежний), и у вас был виртуальный гастроном из людей. Единственное сходство здесь происходило из калифорнийской атмосферы, которая требовала, чтобы каждый человек должен был много работать, чтобы быть презентабельным и привлекательным, поскольку это была одна великая заповедь жизни в Калифорнии, родине роллерблейдинга и серфинга, а также жестких фигур, которые шли вместе. с обоими развлечениями.

Не здесь. Здесь все были одеты одинаково, выглядели одинаково, говорили одинаково и в основном вели себя одинаково ... ... кроме этого. «Здесь есть кое-что еще, - подумал Номури, и поэтому пригласил ее на ужин».

Это называлось соблазнением, которое с незапамятных времен было частью шпионской инструкции, хотя для Номури это было впервые. Он не вел целомудрие в Японии, где нравы изменились в прошлом поколении, позволяя молодым мужчинам и девушкам встречаться и ... общаться на самых элементарных уровнях - но там, в дикаре, и для Честера Номури довольно жесткая, ирония, более доступные японские девушки были для американцев йеной. Некоторые говорили, что это произошло потому, что американцы имели репутацию людей, которые лучше подготовлены к занятиям любовью, чем средний японец, что вызывает много смеха у японских девушек, которые недавно стали сексуально активными. Частично это было связано с тем, что американские мужчины, как считалось, относились к своим женщинам лучше, чем японцы, и, поскольку японские женщины были гораздо более угодливы, чем их западные коллеги, это, вероятно, сработало для обеих сторон сложившегося партнерства. Но Чет Номури был призраком, прикрытым японским наемным работником, и научился так хорошо вписываться в него, что местные женщины считали его просто еще одним японским мужчиной, и поэтому его сексуальной жизни мешали его профессиональные навыки, которые вряд ли казались справедливыми для полевой офицер, воспитанный, как и многие американцы, на фильмах агента 007 и его многочисленных завоеваниях: «Мистер Kiss-Kiss Bang-Bang», как его называли в Вест-Индии. Ну, Номури тоже не брал в руки пистолет с тех пор, как он работал на Ферме - учебной школе ЦРУ у межштатной автомагистрали 64 недалеко от Йорктауна, Вирджиния - и вообще не побил там никаких рекордов.

Но у этого были возможности, подумал полевой офицер, за его нормальным нейтральным выражением лица, и в руководстве не было ничего против того, чтобы его взяли на работу - что это могло бы подорвать моральный дух Агентства, подумал он. Такие истории о завоеваниях были частой темой разговоров на редких, но настоящих собраниях полевых офицеров, которые Агентство время от времени проводило, обычно на Ферме, для полевых привидений, чтобы они сравнивали свои приемы - вечерние пивные сессии часто смещались. в этом направлении. Для Чета Номури с тех пор, как он переехал в Пекин, его сексуальная жизнь состояла из рыскания по порнографическим сайтам в Интернете. По той или иной причине в азиатской культуре накопилось множество таких вещей, и хотя Номури не особо гордился этой зависимостью, его сексуальное влечение нуждалось в некоторой отдушине.

«Немного поработав, Минг могла бы быть хорошенькой», - подумал Номури. В первую очередь ей нужны были длинные волосы. Тогда, может быть, оправу ее очки получше. Те, которые она носила, были привлекательны переработанной колючей проволокой. Потом немного макияжа. Номури точно не знал, что это за тип - он не был экспертом в таких вещах, но ее кожа напоминала слоновую кость, и небольшое химическое улучшение могло превратиться во что-то привлекательное. Но в этой культуре, за исключением людей на сцене (чей макияж был почти таким же тонким, как неоновая вывеска Лас-Вегаса), макияж означал умывание лица утром, если это так. «Это ее глаза, - решил он. Они были живыми и ... милыми. В них или за ними была жизнь, но это работало. Возможно, у нее даже была приличная фигура, но в этой одежде это было трудно сказать.

«Итак, новая компьютерная система работает хорошо?» - спросил он после долгого глотка зеленого чая.

«Это волшебно», - ответила она, почти хлынув. «Персонажи получаются красиво, и они идеально печатаются на лазерном принтере, как если бы писец».

"Что думает ваш министр?"

«О, он очень доволен. Теперь я работаю быстрее, и ему это очень нравится! » она заверила его.

"Достаточно приятно разместить заказ?" - спросил Номури, возвращаясь к своему прикрытию наемного работника.

«Об этом я должен спросить у главы администрации, но я думаю, что вы будете удовлетворены ответом».

«Это сделает NEC счастливым», - подумал офицер ЦРУ, снова ненадолго задавшись вопросом, сколько денег он заработал для своей фирмы прикрытия. Его босс в Токио заткнул бы рот, чтобы узнать, на кого на самом деле работал Номури, но ведьмак выигрывал все его повышения в NEC за заслуги, пока подрабатывал для своей настоящей страны. Это была удачная случайность, подумал Чет, что его настоящая работа и его прикрытие так органично сочетаются. Это и тот факт , что он был воспитан в очень традиционном доме, говоря два родных языков ... и более того, чувство на, обязанность причитающейся на родину, далеко сверх того, что он делал вид , что обязан к его родительской культуре. Он, вероятно, получил это, увидев мемориальную доску своего деда в рамке, значок боевого пехотинца в центре на синем бархате, окруженный лентами и медальонами, обозначающими награды за храбрость, Бронзовую звезду с боевой буквой «V», Знак отличия президента. Цитата, и ленты кампании выиграли как ворчание с боевой командой 442-го полка в Италии и на юге Франции. Перебранный Америкой, его дедушка заработал право на гражданство самым лучшим и лучшим способом, прежде чем вернуться домой, чтобы заняться ландшафтным бизнесом, который воспитал его сыновей и внуков и научил одного из них долгу, который он был перед своей страной. Кроме того, это может быть весело.

«Вот сейчас», - подумал Номури, глубоко глядя в темные глаза Мина, гадая, о чем думает стоящий за ними мозг. У нее были две милые ямочки по бокам рта и, подумал он, очень милая улыбка на ничем не примечательном лице.

«Это такая очаровательная страна», - сказал он. «Между прочим, вы очень хорошо владеете английским». И хорошо, что это было. Его мандаринка нуждалась в большой помощи, а женщин жестами не соблазняют.

Довольная улыбка. "Спасибо. Я очень много учусь ».

«Какие книги вы читаете?» - спросил он с собственной обаятельной улыбкой.

«Романсы, Даниэль Стил, Джудит Кранц. Америка предлагает женщинам гораздо больше возможностей, чем то, к чему мы здесь привыкли ».

«Америка - интересная страна, но хаотичная, - сказал ей Номури. «По крайней мере, в этом обществе можно знать свое место».

"Да." Она кивнула. «В этом есть безопасность, но иногда даже чересчур. Даже птица в клетке хочет расправить крылья ».

«Я скажу вам одну вещь, которую я считаю здесь плохой».

"Что это?" - спросил Минг, не обижаясь, что, по мнению Номури, действительно было очень хорошо. Может, он достанет роман Стила и прочитает о том, что ей нравится.

«Тебе следует одеваться по-другому. Ваша одежда не идет на пользу. Женщинам следует одеваться привлекательнее. В Японии много разнообразной одежды, и вы можете одеваться как в восточном, так и в западном стиле, в зависимости от вашего духа ».

Она хихикнула. «Я бы согласился на нижнее белье. Они должны быть такими приятными на коже. Это не очень социалистическая мысль, - сказала она ему, ставя чашку. Подошел официант и с согласия Номури заказала мао-тай, местный огненный ликер. Официант быстро вернулся с двумя небольшими фарфоровыми чашками и фляжкой, из которой он изящно налил. Офицер ЦРУ чуть не задохнулся от своего первого глотка, и он стал горячим, но, безусловно, согрел желудок. Он увидел, что кожа Мина покраснела, и возникло мимолетное впечатление, что ворота только что открылись и прошли ... и что они, вероятно, вели в правильном направлении.

«Не все может быть социалистическим», - рассудил Номури, сделав еще один крошечный глоток. «Этот ресторан - частное предприятие, не так ли?»

"О, да. И еда лучше, чем я готовлю. Этого навыка у меня нет ».

"Действительно? Тогда, возможно, ты когда-нибудь позволишь мне приготовить для тебя что-нибудь, - предположил Чет.

"Ой?"

"Безусловно." Он улыбнулся. «Я умею готовить по-американски, и я могу делать покупки в закрытом магазине, чтобы купить нужные ингредиенты». Не то, чтобы ингредиенты стоили черт возьми, если они были доставлены в том виде, в каком они были, но чертовски лучше, чем мусор, который вы здесь на открытых рынках, а обед со стейком, вероятно, был тем, чего она никогда не ела. Мог ли он оправдать, что ЦРУ положило несколько бифштексов из говядины Кобе на его счет? - подумал Номури. Наверное. Прилавки с фасолью в Лэнгли не особо беспокоили полевых страхов.

"Действительно?"

"Конечно. В том, чтобы быть иностранным варваром, есть свои преимущества, - сказал он ей с лукавой улыбкой. «Хихиканье» было правильным, подумал он. Ага. Номури сделал еще один осторожный глоток ракетного топлива. Она только что сказала ему, что хочет надеть. Разумно тоже для этой культуры. Каким бы удобным он ни был, он также был бы довольно сдержанным.

«Итак, что еще ты можешь рассказать мне о себе?» - спросил он затем.

«Мало что сказать. Моя работа ниже моего образования, но имеет престиж по ... ну, по политическим причинам. Я высокообразованный секретарь. Мой работодатель - ну, технически я работаю на государство, как и большинство из нас, но на самом деле я работаю на своего министра, как если бы он работал в капиталистическом секторе и платил мне из своего кармана ». Она пожала плечами. «Полагаю, так было всегда. Я вижу и слышу интересные вещи ».

Номури знал, что не хочу спрашивать о них сейчас . Позже, конечно, но не сейчас.

«То же самое и со мной, промышленные секреты и тому подобное. Ааа, - фыркнул он. «Лучше оставить такие вещи на моем официальном столе. Нет, Мин, расскажи мне о себе.

«Опять же, сказать особо нечего. Мне двадцать четыре года. Я образован. Полагаю, мне повезло, что я жив. Вы знаете, что здесь происходит со многими девочками ... "

Номури кивнул. «Я слышал истории. Они противны », - согласился он с ней. Более того. Не было ничего удивительного в том, что отец малышки бросал ее в колодец в надежде, что его жена родит ему сына при следующей попытке. Один ребенок на семью был почти законом в КНР, и, как и большинство законов в коммунистическом государстве, этот закон безжалостно соблюдался. Несанкционированному ребенку часто позволяли родиться, но затем, когда происходили роды, когда ребенок «короновался», появлялась макушка, в самый момент рождения лечащий врач или медсестра брали шприц с формальдегидом. , и воткнуть его в мягкое место на макушке почти новорожденного, толкнуть поршень и погасить его жизнь в момент ее начала. Это было не то, что правительство КНР рекламировало как государственную политику, но это была политика правительства. Единственная сестра Номури, Алиса, была врачом, акушером / гинекологом, прошедшим обучение в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, и он знал, что его сестра сама отравится перед тем, как совершить такой варварский акт, или возьмет пистолет, чтобы использовать против любого, кто потребует, чтобы она это сделала. Несмотря на это, некоторым излишкам девочек каким-то образом удавалось родиться, и их часто бросали, а затем передавали на усыновление, в основном жителям Запада, потому что сами китайцы вообще не нуждались в них. Если бы это было сделано с евреями, это было бы названо геноцидом, но китайцев было много. Если довести до крайности, это могло привести к исчезновению расы, но здесь это просто называлось контролем над популяцией. «Со временем китайская культура снова признает ценность женщин, Мин. Это точно ».

«Я полагаю, это так», - признала она. «Как относятся к женщинам в Японии?»

Номури позволил себе рассмеяться. «Настоящий вопрос в том, насколько хорошо они относятся к нам и насколько хорошо они позволяют нам относиться к ним!»

"Действительно?"

"О, да. Моя мать правила домом, пока не умерла ».

"Интересно. Вы верующий?"

Почему этот вопрос? - подумал Чет.

«Я никогда не выбирал между синтоизмом и дзен-буддизмом», - честно ответил он. Он был крещен как методист, но отпал из своей церкви много лет назад. В Японии он изучал местные религии, просто чтобы понять их, чтобы лучше вписаться в них, и, хотя он многое узнал о обеих, ни одна из них не понравилась его американскому воспитанию. "А вы?"

«Однажды я изучал Фалуньгун, но не всерьез. У меня был друг, который очень активно участвовал. Он сейчас в тюрьме ».

«Ах, как жаль». Номури сочувственно кивнул, гадая, насколько близок был друг. Коммунизм оставался ревнивой системой убеждений, нетерпимой к конкуренции любого рода. Баптисты - это новая религиозная причуда, возникшая так, как если бы она возникла с самой земли, возникла, как он думал, из Интернета, среды, в которую американские христиане, особенно баптисты и мормоны, в последнее время вложили много ресурсов. Итак, Джерри Фолвелл получал здесь какую-то религиозную / идеологическую точку опоры? Как замечательно - или нет. Проблема с марксизмом-ленинизмом, а также, казалось бы, с Мао, заключалась в том, что, сколь бы прекрасна ни была теоретическая модель, ей не хватало того, чего желала человеческая душа. Но коммунистическим вождям это не очень нравилось. Группа Фалуньгун вообще не была религией, не в том смысле, в каком думал Номури, но по какой-то причине, которую он не понимал полностью, она достаточно напугала власть имущих в КНР, чтобы расправиться с ней, как если бы это было подлинно контрреволюционное политическое движение. Он слышал, что осужденным лидерам группы очень тяжело в местных тюрьмах. Мысль о том, что представляет собой особенно тяжелое время в этой стране, не выдерживала особых размышлений. «Некоторые из самых жестоких пыток в мире были изобретены в этой стране, где ценность человеческой жизни была гораздо менее важной, чем в стране его происхождения», - напомнил себе Чет. Китай был древней страной с древней культурой, но во многих отношениях эти люди могли быть клингонами, как и люди, настолько оторванными были их социальные ценности от того, на чем вырос Честер Номури. «Ну, у меня действительно не так уж много религиозных убеждений».

«Убеждения?» - спросил Мин.

«Убеждения», - поправил офицер ЦРУ. «Итак, есть ли в вашей жизни мужчины? Может быть, жених?

Она вздохнула. «Нет, не через какое-то время».

"Действительно? Я нахожу это удивительным, - заметил Номури с нарочитой храбростью.

«Я полагаю, мы отличаемся от Японии», - призналась Минг с легким намеком на печаль в голосе.

Номури поднял фляжку и налил им еще немного мао-тай. «В таком случае, - сказал он с улыбкой и приподняв бровь, - я предлагаю вам дружеский напиток».

«Спасибо, Номури-сан».

«С удовольствием, товарищ Мин». Он задавался вопросом, сколько времени это займет. Возможно, совсем не долго. Тогда начнется настоящая работа.

ГЛАВА 7.

Развитие потенциальных клиентов

Это было совпадение, благодаря которому работа полиции известна во всем мире. Провалов позвонил в штаб милиции, и, поскольку он расследовал убийство, ему удалось поговорить с командиром СПБ, капитаном. Когда он сказал, что ищет бывших солдат спецназа, капитан вспомнил свою утреннюю встречу, на которой двое из его людей сообщили, что нашли два тела с возможными татуировками спецназа, и этого было достаточно, чтобы он переадресовал вызов.

«Неужели мероприятие по РПГ в Москве?» - спросил Евгений Петрович Устинов. «Кто именно был убит?»

«Главной мишенью оказался Григорий Филипович Авсеенко. Он был сутенером, - сказал Провалов своему северному коллеге. «Также его водитель и одна из его девочек, но они, похоже, не играли никакой роли». Ему не пришлось вдаваться в подробности. Вы не использовали противотанковую ракету, чтобы убить шофера и шлюху.

«А ваши источники сообщают вам, что стреляли двое ветеранов спецназа?»

«Верно, и вскоре после этого они улетели обратно в Санкт-Петербург».

"Я понимаю. Ну, вчера мы выловили двух таких людей на Неве, обоим под тридцать или около того, и оба выстрелили в затылок ».

"Действительно?"

"Да. У нас есть отпечатки пальцев с обоих тел. Мы ждем, пока Central Army Records им сопоставят. Но это будет не очень быстро ».

«Дайте-ка я посмотрю, что я могу с этим поделать, Евгений Петрович. Понимаете, при убийстве также присутствовал Сергей Николай Головко, и у нас есть опасения, что он мог быть истинной целью убийства ».

«Это было бы амбициозно, - холодно заметил Устинов. «Может быть, твоим друзьям на площади Дзержинского удастся сдвинуть с места дебилов с записями?»

«Я позвоню им и посмотрю», - пообещал Провалов.

"Хорошо, что-нибудь еще?"

«Другое имя, Суворов, Клементи Иванч, якобы бывший офицер КГБ, но это все, что у меня есть на данный момент. Имя что-нибудь для тебя значит? Провалов отметил, что по телефону можно было слышать, как мужчина покачал головой.

«Нет, никогда не слышал об этом», - ответил старший детектив, записывая его. "Связь?"

«Мой информатор думает, что это он устроил убийство».

«Я проверю наши записи здесь, чтобы узнать, есть ли у нас что-нибудь на него. Еще один бывший человек из «Меча и щита», а? Сколько из этих стражей государства обанкротились? » - риторически спросил петербургский полицейский.

«Хватит», - с невидимой гримасой согласился его коллега в Москве.

«Этот парень Авсеенко, тоже КГБ?»

«Да, он, как сообщается, руководил школой воробьев».

Устинов усмехнулся. «О, сутенер, прошедший государственную подготовку. Чудесный. Хорошие девочки?"

«Прекрасно», - подтвердил Провалов. «Больше, чем мы можем себе позволить».

«Настоящему мужчине не обязательно платить, Олег Григорьевич, - заверил петербургский мент московскому коллеге.

«Это правда, мой друг. По крайней мере, спустя много времени после этого », - добавил Провалов.

"Это правда!" Смех. «Дай мне знать, что ты узнал?»

«Да, я пришлю вам по факсу свои заметки».

"Превосходно. Я тоже поделюсь с вами своей информацией », - пообещал Устинов. Между следователями по расследованию убийств по всему миру существует связь. Ни одна страна не санкционирует убийство людей в частном порядке. Национальные государства оставляют такую власть только за собой.

В своем унылом московском офисе лейтенант Провалов несколько минут делал записи. Было уже слишком поздно звонить в РВС по поводу того, что в центральном армейском архиве сломана клетка. «Первым делом с утра», - пообещал он себе. Тогда пришло время уходить. Он снял пальто с дерева рядом со своим столом и направился туда, где была припаркована его служебная машина. Он подъехал к углу рядом с посольством США и местом под названием «Борис Годунов», дружелюбным и теплым баром. Он пробыл там всего пять минут, когда знакомая рука коснулась его плеча.

- Здравствуй, Мишка, - не оборачиваясь, сказал Провалов.

«Знаешь, Олег, приятно видеть, что русские копы похожи на американских».

«В Нью-Йорке то же самое?»

- Готов поспорить, - подтвердил Рейли. «После долгого дня погони за плохими парнями, что может быть лучше, чем выпить с друзьями?» Агент ФБР помахал бармену за его обычным напитком - водкой с содовой. «Кроме того, в таком месте можно проделать настоящую работу. Так что-нибудь происходит по делу сутенера? »

«Да, двое, совершившие убийство, возможно, были обнаружены мертвыми в Санкт-Петербурге». Провалов выпил остатки своей чистой водки и рассказал американцу подробности, заключив: «Что вы думаете об этом?»

«Либо месть, либо страховка, приятель. Я видел, как это происходило дома ».

"Страхование?"

«Да, это случилось в Нью-Йорке. Мафия вытащила Джоуи Галло, сделала это публично, и они хотели, чтобы это стало знаковым событием, поэтому они получили черный капюшон, чтобы нанести удар, но затем бедный ублюдок застреливается примерно в пятнадцати футах от них. Страхование, Олег. Таким образом, испытуемый не может сказать никому, кто его просил о работе. Второй стрелок просто ушел, так и не поймав его. Или это могло быть ударом мести: тот, кто заплатил им за выполнение работы, ударил их за то, что они попали не в ту цель. Ты платишь деньги и делаешь свой выбор, приятель.

«Как сказать, колеса в колесах?»

Рейли кивнул. «Вот как мы это говорим. Ну, по крайней мере, это дает вам еще несколько зацепок. Может быть, ваши двое стрелков с кем-то разговаривали. Черт, может они даже дневник вели. «Это все равно что бросить камень в пруд», - подумал Рейли. В таком случае рябь просто продолжала расширяться. В отличие от красивого домашнего убийства, когда парень отругал свою жену за то, что она трахалась, или поздно подал ужин, а затем признался, плача, глядя на то, что он сделал. Но по той же причине это было ужасно громкое преступление, и чаще всего именно их вы нарушали, потому что люди комментировали шум, и некоторые из этих людей знали вещи, которые можно использовать. Просто нужно было вывести людей на улицу, дребезжать дверными ручками и надеть обувь, пока вы не получите то, что вам нужно. Эти русские копы не были тупицами. Им не хватало некоторой подготовки, которую Рейли считал само собой разумеющимся, но, несмотря на это, у них были надлежащие полицейские инстинкты, и дело в том, что если вы будете следовать надлежащим процедурам, вы сломаете свои дела, потому что другая сторона не все так умно. Умные же не нарушали закон столь вопиющим образом. Нет, идеальным преступлением было то, что вы так и не обнаружили, жертву убийства, которую вы так и не нашли, украденные средства были упущены из-за плохих процедур бухгалтерского учета, шпионаж так и не обнаружен. Как только вы узнали о совершении преступления, у вас была отправная точка, и это было похоже на распутывание свитера. Было не так уж много шерсти, если вы просто продолжали ее ковырять.

«Скажи мне, Мишка, насколько достойны были твои противники мафии в Нью-Йорке?» - спросил Провалов, отпив второй глоток.

Рейли сделал то же самое. «Это не похоже на кино, Олег. Кроме, может быть, Goodfellas. Это дешевые вытяжки. Они не образованы. Некоторые из них чертовски тупы. Их отличительной чертой было то, что когда-то они не разговаривали, omertà они называли это Законом Безмолвия. Я имею в виду, они выдержат падение и никогда не будут сотрудничать. Но со временем это изменилось. Люди из Старой Страны вымерли, и новое поколение стало мягче, а мы стали жестче. Гораздо легче посмеяться за три года, чем за десять, и, кроме того, организация рухнула. Они перестали заботиться о семьях, пока отец был в тюрьме, и это было очень плохо для морального духа. Итак, они заговорили с нами. И мы стали умнее с электронным наблюдением - теперь это называется «специальные операции»; тогда это была «работа с черной сумкой» - и мы не всегда очень осторожно относились к получению ордера. Я имею в виду, что еще в 60-х дон мафии не мог допустить утечку, если мы не знали, какого она цвета ».

"И они никогда не сопротивлялись?"

«Ты имеешь в виду ебать с нами? Возиться с агентом ФБР? Рейли усмехнулся при этой мысли. «Олег, никто никогда не связывается с ФБР. В то время и до сих пор мы являемся Десницей Самого Бога, и если вы запутаетесь с нами, произойдут действительно плохие вещи. На самом деле ничего подобного никогда не происходило, но плохие парни опасаются, что это может произойти. Некоторые правила нарушаются, но нет, мы никогда их не нарушаем - по крайней мере, насколько я знаю. Но если вы угрожаете капюшоном серьезными последствиями, если переступите черту, скорее всего, он отнесется к вам серьезно ».

"Не здесь. Они еще не так сильно нас уважают ».

«Что ж, тогда тебе нужно вызвать это уважение, Олег». И действительно, концепция была такой простой, хотя, как знал Рейли, осуществить это будет не так-то просто. Нужно ли, чтобы местные полицейские время от времени покидали резервацию, чтобы показать капюшонам цену оскорбления величества? «Это часть американской истории», - подумал Рейли. Городские шерифы, такие как Уятт Эрп, Бэт Мастерсон и Дикий Билл Хикок, Одинокий Волк Гонсалес из Техасских рейнджеров, Билл Тилгман и Билли Троечеловек из Службы маршалов США, полицейские своего времени, которые не столько следили за соблюдением закона, сколько воплощали его в жизнь. в пути, по которому они шли по улице. Соответствующего русского законника из легенд не было. Может, он им нужен. Это было частью наследия каждого американского полицейского, и благодаря просмотру фильмов и телевизионных вестернов американские граждане росли с ожиданием, что нарушение закона приведет к появлению такого человека в вашей жизни, а не для вашей личной выгоды. ФБР выросло в эпоху роста преступности во время Великой депрессии и использовало существующие западные традиции с современными технологиями и процедурами для создания собственной институциональной мистики. Сделать это означало осудить множество преступников и убить нескольких на улице. В Америке ожидалось, что полицейские будут героическими фигурами, которые не просто следят за соблюдением закона, но также защищают невиновных. Здесь не было такой традиции. Его рост решил бы многие проблемы в бывшем Советском Союзе, где давняя традиция заключалась в угнетении, а не в защите. Ни Джона Уэйна, ни Мелвина Первиса в российских фильмах, и эта нация была беднее от этого. Как бы Рейли ни нравился здесь работать, и как бы он ни любил и уважал своих российских коллег, это было все равно, что быть брошенным в кучу мусора с инструкциями сделать все так же аккуратно, как у Бергдорфа-Гудмана в Нью-Йорке. Все необходимые вещи были там, но их организация делала задачу Геракла в авгиевых конюшнях по сравнению с этим казаться тривиальной. У Олега была правильная мотивация и необходимый набор навыков, но у него была работа впереди. Рейли не завидовал его задаче, но он должен был помочь, как мог.

«Я не очень тебе завидую, Мишка, но статус твоей организации в твоей стране - это то, чего я хотел бы иметь».

«Это произошло не просто так, Олег. Это продукт многих лет и многих хороших людей. Может, мне стоит показать тебе фильм Клинта Иствуда.

"Грязный Гарри? Я видел это." Занятно, подумал русский, но не слишком реалистично.

- Нет, повесьте их, насчет службы маршалов на Диком Западе, когда мужчины были мужчинами, а женщины были благодарны. На самом деле это не так в обычном понимании. На Старом Западе не было большого количества преступлений ».

Это заставило россиянина удивленно оторвать взгляд от рюмки. «Тогда почему все фильмы говорят иначе?»

«Олег, фильмы должны быть захватывающими, а выращивание пшеницы или забивание скота - это не так уж и увлекательно. Американский Запад населяли в основном ветераны нашей гражданской войны. Это был тяжелый и жестокий конфликт, но ни один человек, переживший битву при Шайло, вряд ли испугался какого-нибудь бозо на лошади, будь то ружье или нет. Профессор Государственного университета Оклахомы написал книгу на эту тему около двадцати лет назад. Он проверил протоколы судебных заседаний и тому подобное и обнаружил, что кроме перестрелок в салонах - ружье и виски - жалкая смесь, правда? - на Западе не было чертовски много преступлений. Граждане могли заботиться о себе, и законы, которые у них были, были довольно жесткими - не чертовски много рецидивов, - но на самом деле все сводилось к тому, что у всех граждан было оружие, и все они в значительной степени знали, как им пользоваться, и это является большим сдерживающим фактором для плохих парней. Когда вы подойдете к делу, полицейский с меньшей вероятностью выстрелит в вас, чем возбужденный гражданин. Он не хочет делать все документы, если может этого избежать, верно? " Глоток и смешок американца.

«В этом мы такие же, Мишка, - согласился Провалов.

«И, между прочим, все эти быстрые рисования в фильмах. Если это когда-либо происходило на самом деле, я никогда не слышал о таком случае. Нет, это все голливудская чушь. Так нельзя точно рисовать и стрелять. Если бы вы могли, они бы научили нас делать это в Квантико. Но за исключением людей, которые тренируются для специальных выступлений, турниров и прочего, а это всегда под одним углом и на одном расстоянии, это просто невозможно ».

«Вы уверены в этом?» Легенды умирают тяжело, особенно для довольно умного копа, который, однако, видел свою долю вестернов.

«Я был старшим инструктором в своем полевом дивизионе, и будь я проклят, если смогу это сделать».

«Ты хороший стрелок, а?»

Рейли кивнул с нехарактерной для этого скромностью. «Честно», - допустил он. "Довольно честно". В «Возможном совете» Академии ФБР было менее трехсот имен, указывающих на тех, кто прошел идеальный квалификационный курс по окончании учебы. Майк Рейли был одним из них. Он также был помощником главы команды SWAT в своем первом полевом дивизионе в Канзас-Сити, прежде чем перейти к шахматистам в отделе организованной преступности. Это заставляло его чувствовать себя немного голым, когда он ходил без своего надежного автоматического автомата S&W 1076, но это была жизнь на дипломатической службе ФБР, сказал себе агент. Какого черта, водка здесь была хороша, и у него появился вкус к ней. В этом помогли его дипломатические номера. Местные полицейские очень серьезно относились к выдаче билетов. Было жаль, что им еще предстоит многое узнать о крупных уголовных расследованиях.

«Так, Олег, наш друг сутенер, вероятно, был главной целью?»

«Да, я думаю, что это вероятно, но еще не до конца». Он пожал плечами. «Но мы будем держать угол Головко открытым. В конце концов, - добавил Провалов, сделав большой глоток из своего стакана, - это принесет нам мощное сотрудничество со стороны других агентств ».

Рейли пришлось смеяться над этим. «Олег Григорьевич, вы умеете делать бюрократическую часть работы. Я и сам не смог бы сделать это лучше! » Затем он помахал бармену. Он готовился к следующему раунду.

«Интернет должен быть лучшим шпионским изобретением из когда-либо созданных, - подумала Мэри Патриция Фоули. Она также благословила тот день, когда лично порекомендовала Честера Номури Управлению операций. У этого маленького Нисея было несколько прекрасных движений для офицера, которому все еще было не больше тридцати. Он проделал великолепную работу в Японии и сразу же вызвался добровольцем для операции GENGHIS в Пекине. Его работа на обложке в Nippon Electric Company вряд ли лучше соответствовала требованиям миссии, и казалось, что он, как Фред Астер, занял свою нишу в особенно удачный день. Казалось, что самое легкое - получить данные.

Шесть лет назад ЦРУ побывало в Кремниевой долине - разумеется, под прикрытием - и поручило современному производителю наладить короткую серию очень особенного модема. На самом деле, многим он показался небрежным, поскольку использованное время соединения было на четыре или пять секунд больше, чем обычно. Чего нельзя было сказать, так это того, что последние четыре секунды были вовсе не случайным электронным шумом, а скорее результатом работы специальной системы шифрования, которая, когда ее прослушивали, все равно звучала как случайный шум. Итак, все, что нужно было сделать Честеру, - это настроить свое сообщение для передачи и пропустить его. На всякий случай сообщения были супер-зашифрованы с помощью 256-битной системы, специально созданной в Агентстве национальной безопасности, а двойное шифрование было настолько сложным, что даже собственный банк суперкомпьютеров АНБ мог только взломать его с трудом и после много дорогого времени. После этого оставалось лишь создать домен www-dot-something через доступного общедоступного поставщика и местного интернет-провайдера, которым изобиловал мир. Его можно было даже использовать для прямого звонка с одного компьютера на другой - по сути, это было оригинальное приложение, и даже если бы у оппонента был проводной телефонный отвод, для этого потребовался бы математический гений плюс самый большой и самый плохой суперкомпьютер, который Sun Microsystems заставили даже начать взламывать сообщение.

«Лиан Мин», - прочитала Мэри Пэт, секретарь… ему, а? Неплохой потенциальный источник. Самым очаровательным было то, что Номури включил в вербовку скрытые сексуальные возможности. Парень все еще был в некотором роде невиновным; «Наверное, покраснел, написав это», - подумала про себя заместитель директора по операциям Центрального разведывательного управления, но он включил это, потому что был чертовски честен во всем, что делал. Пришло время повысить Номури и повысить его. Миссис Фоули сделала соответствующую пометку на стикере для прикрепления к его досье. «Джеймс Бонд-сан», - подумала она с внутренним смешком. Самым простым был ответ: одобрено, продолжайте. Ей даже не пришлось добавлять фразу «с осторожностью». Номури умел вести себя в полевых условиях, что не всегда было правилом для молодых полевых офицеров. Затем она сняла трубку и позвонила мужу по прямой линии.

"Да, дорогая?" - сказал директор Центральной разведки.

"Занятый?"

Эд Фоули знал, что жена задала этот вопрос нелегко. «Не слишком занят для тебя, детка. Спускайся вниз. И повесил трубку.

Кабинет директора ЦРУ относительно длинный и узкий, с окнами от пола до потолка, выходящими на лес и парковку для особых посетителей. Кроме того, деревья выходят на Потомакскую долину и бульвар Джорджа Вашингтона, и мало что еще. Мысль о том, что кто-то имеет прямую видимость любой части этого здания, не говоря уже о кабинете директора, вызвала бы серьезную изжогу у охранников. Эд оторвался от бумаг, когда вошла его жена и заняла кожаное кресло напротив его стола.

"Что-то хорошее?"

«Даже лучше, чем оценки Эдди в школе», - ответила она с мягкой, сексуальной улыбкой, которую она оставила только для своего мужа. И это должно было быть неплохо. Эдвард Фоули-младший набирался оборотов в Политехническом университете Ренсселера в Нью-Йорке и входил в состав их хоккейной команды, которая, черт возьми, почти всегда надирала себе задницу в NCAA. Маленький Эд мог бы заработать место в олимпийской сборной, хотя профессионального хоккея там не было. Он заработал бы слишком много денег как компьютерный инженер, чтобы тратить свое время на такую пешую погоню. «Я думаю, у нас здесь что-то есть».

"Как что, милая?"

«Как исполнительный секретарь Фанг Гана», - ответила она. «Номури пытается завербовать ее, и он говорит, что перспективы хорошие».

- GENGHIS, - заметил Эд. Им следовало бы выбрать другое имя, но, в отличие от большинства операций ЦРУ, это имя не было создано компьютером в подвале. Дело в том, что эта мера безопасности не применялась по той простой причине, что никто и не ожидал, что из нее что-то выйдет. ЦРУ никогда не получало никаких агентов в правительстве КНР. По крайней мере, не выше звания капитана Народно-освободительной армии. Проблемы были обычные. Во-первых, им пришлось завербовать этнических китайцев, и ЦРУ не имело в этом особого успеха; Далее, рассматриваемый офицер должен был обладать прекрасными языковыми навыками и умением раствориться в культуре. По разным причинам ничего этого не произошло. Потом Мэри Пэт предложила попробовать Номури. В конце концов, его корпорация вела большой бизнес в Китае, и у ребенка действительно были хорошие инстинкты. Итак, Эд Фоули подписал его, не особо ожидая результата. Но снова полевые инстинкты его жены оказались выше его. Было широко распространено мнение, что Мэри Пэт Фоули была лучшим полевым офицером Агентства за двадцать лет, и, похоже, она была полна решимости доказать это. «Насколько уязвим Чет?»

Его жене пришлось кивнуть в ответ на это. «Он там тусуется, но знает, как быть осторожным, и его средства связи - лучшее, что у нас есть. Если они не применяют грубую силу, понимаете, просто забирают его, потому что им не нравится его стрижка, он должен быть в большей безопасности. В любом случае… - Она передала сообщение из Пекина.

DCI прочитал его трижды, прежде чем вернуть. «Что ж, если он хочет, чтобы его трахнули - это не лучший полевой опыт, дорогая. Нехорошо связываться с вашим агентом ...

«Я знаю это, Эд, но ты играешь в карты, которые тебе сдали, помнишь? И если мы подарим ей компьютер, подобный тому, которым пользуется Чет, ее безопасность тоже будет не так уж плоха, не так ли?

«Если их не разобрать, - вслух подумал Эд Фоули.

«О Господи, Эд, у наших лучших людей был бы чугунный ублюдок времени, чтобы во всем разобраться. Я сам руководил этим проектом, помнишь? Это безопасно! »

«Легко, милая». Старший офицер полиции поднял руку. Когда Мэри использовала такой язык, она действительно была в курсе дела. «Да, я знаю, это безопасно, но я беспокоюсь, а ты скотница, помнишь?»

«Хорошо, милый зайчик». Обычная милая улыбка, которая сочеталась с соблазнением и доброй волей.

«Вы уже сказали ему, чтобы он продолжал?»

«Он мой офицер, Эдди».

Смиренный кивок. Было несправедливо, что ему приходилось работать здесь со своей женой. Он также редко выигрывал какие-либо споры в офисе. "Хорошо малыш. Это твоя операция, беги с ней, но ...

"Но что?"

«Но мы меняем GENGHIS на что-то другое. Если это удастся, мы перейдем к ежемесячному циклу имен. У этого есть серьезные последствия, и мы должны сделать его максимально безопасным ».

Она должна была согласиться с этим. В качестве оперативных сотрудников эти двое руководили агентом, известным в легенде ЦРУ как КАРДИНАЛ, полковником Михаилом Семеновичем Филитовым, который проработал в Кремле более тридцати лет, снабжая позолоченной информацией обо всех аспектах советской армии. плюс очень ценный политический интеллект. По бюрократическим причинам, затерянным в глубине веков, CARDINAL не рассматривался как обычный агент на месте, и это спасло его от Олдрича Эймса и его вероломного предательства дюжины советских граждан, которые работали на Америку. Для Эймса это получалось примерно по 100000 долларов на каждую отданную жизнь. Оба Фоли сожалели о том, что Эймсу разрешили жить, но они не были в правоохранительных органах.

«Хорошо, Эдди, ежемесячный цикл изменений. Ты всегда такой осторожный, дорогая. Вы звоните или мне? »

«Мы подождем, пока она даст нам что-нибудь полезное, прежде чем приступить к работе, но давайте заменим GENGHIS на что-нибудь другое. Это слишком явно отсылка к Китаю ».

"Хорошо." Озорная улыбка. «Как насчет SORGE на данный момент?» она предположила. Звали его Рихард Зорге, один из величайших когда-либо живших шпионов, гражданин Германии, работавший на Советы, и, возможно, человек, который не позволил Гитлеру выиграть войну со Сталиным на Восточном фронте. Советский диктатор, зная это, не поднял руки, чтобы спасти его от казни. «Благодарность, - сказал однажды Иосиф Виссарионович, - это болезнь собак».

DCI кивнул. У его жены было живое чувство юмора, особенно в деловых вопросах. «Как вы думаете, когда мы узнаем, будет ли она играть с нами в мяч?»

- Полагаю, как только Чет приступит к делу.

«Мэри, ты когда-нибудь ...?»

"В поле? Эд, это мужское дело, а не девичье, - сказала она мужу с искрящейся усмешкой, подняла свои бумаги и вышла обратно. «Кроме тебя, милый зайчик».

Alitalia DC-10 приземлился примерно на пятнадцать минут раньше из-за попутного ветра. Кардинал Ренато ДиМило был достаточно доволен, чтобы продумать подходящую молитву благодарения. Давний член дипломатической службы Ватикана, он привык к длительным перелетам, но это было не то же самое, что получать от них удовольствие. На нем был красный - «кардинальный» - черный костюм, который на самом деле больше походил на официальную форму, и к тому же не особо удобен, несмотря на индивидуальный пошив одежды в одной из лучших римских мастерских. Одним из недостатков его клерикального и дипломатического статуса было то, что он не мог сбросить свой пиджак перед полетом, но он смог сбросить ботинки, только чтобы обнаружить, что его ноги распухли во время полета. и вернуть их было труднее, чем обычно. Это вызвало скорее вздох, чем проклятие, когда самолет подрулил к терминалу. Старший бортпроводник провел его к передней двери и разрешил выйти из самолета первым. Одним из преимуществ его дипломатического статуса было то, что все, что ему приходилось делать, это махать своим дипломатическим паспортом сотрудникам службы контроля, и в этом случае высокопоставленный правительственный чиновник КНР находился там, чтобы поприветствовать его в конце трапа.

«Добро пожаловать в нашу страну», - сказал чиновник, протягивая руку.

«Мне очень приятно быть здесь», - ответил кардинал, отметив, что этот коммунистический атеист не целовал свое кольцо, как это было обычно. Что ж, католицизм в частности и христианство в целом не приветствовались в Китайской Народной Республике, не так ли? Но если КНР рассчитывала жить в цивилизованном мире, тогда им пришлось бы согласиться на представительство в Святом Престоле, и все. И кроме того, он пойдет работать с этими людьми, и, кто знает, может быть, он сможет обратить одного или двух. Произошли более странные вещи, и Римско-католическая церковь имела дело с более грозными врагами, чем этот.

Взмахнув рукой в сопровождении небольшой группы сопровождения, полуминистр провел своего уважаемого гостя через зал к месту, где его ждали служебная машина и сопровождающие.

"Как прошел твой полет?" - спросил подчиненный.

«Длительный, но неплохой» был ожидаемый ответ. Дипломатам приходилось вести себя так, как если бы они любили летать, хотя даже летные экипажи находили такие длительные поездки утомительными. Его работа заключалась в том, чтобы наблюдать за новым послом Ватикана, видеть, как он действует, даже как смотрит в окна машины, что в данном случае мало чем отличалось от всех других дипломатов, впервые приехавших в Пекин. Они посмотрели на различия. Формы зданий были новыми и отличались от них, цвет кирпичей и то, как кирпичная кладка выглядела вблизи и на расстоянии, то, как вещи, по сути, одинаковые, становились захватывающими из-за различий, которые на самом деле были микроскопическими, когда рассматривается объективно.

Чтобы добраться до резиденции / посольства, потребовалось в общей сложности двадцать восемь минут. Это было старое здание, построенное на рубеже прошлого столетия, и было большим домом американского методистского миссионера - очевидно, того, кому нравились его американские удобства, официальная мысль - и он прошел через несколько воплощений, в том числе он Накануне я узнал о борделе в дипломатическом квартале в 1920-х и 30-х годах, потому что дипломатам тоже нравился их комфорт. Он подумал, что это этнические китайцы, или русские женщины, которые всегда утверждали, что принадлежат к царской знати, по крайней мере, так он слышал. В конце концов, западным людям по тем или иным причинам нравилось трахаться с дворянками, как будто их части тела были чем-то другим. Он тоже слышал об этом в офисе от одного из архивистов, который отслеживал подобные вещи в Министерстве. Личные привычки председателя Мао не регистрировались, но его пожизненная любовь к дефлорации двенадцатилетних детей была хорошо известна в Министерстве иностранных дел. Молодой чиновник знал, что в каждом национальном лидере есть что-то странное и неприятное. У великих людей были большие отклонения.

Машина подъехала к старому деревянному каркасному дому, где полицейский в форме открыл дверь итальянцу и даже отсалютовал, чем заслужил кивок от человека в рубиново-красной тюбетейке.

На крыльце ожидал еще один иностранец, монсеньор Франц Шепке, чей дипломатический статус был статусом DCM или заместителя главы миссии, что обычно означало человека, который действительно отвечал за дела, пока посол - в основном человек, выбранный по политическим причинам. - царствовал в главном офисе. Они еще не знали, так ли это здесь.

Шепке выглядел таким же немцем, как и его предки, высоким и худым, с серо-голубыми глазами, которые вообще ничего не раскрывали, и прекрасным языковым даром, который овладел не только сложным китайским языком, но также местным диалектом и акцентом. По телефону этот иностранец мог сойти за члена партии, к большому удивлению местных чиновников, которые совершенно не привыкли к иностранцам, которые могли даже правильно говорить на этом языке, а тем более владеть им.

Гражданин Германии, как заметил китайский чиновник, поцеловал кольцо своего начальника. Затем итальянец пожал ему руку и обнял младшего церковника. Наверное, они знали друг друга. Затем кардинал ДиМило повел Шепке к эскорту и представил их - они, конечно же, много раз встречались раньше, и это заставило старшего священнослужителя показаться местному чиновнику немного отсталым. В свое время багаж был загружен в здание резиденции / посольства, и китайский чиновник вернулся в служебную машину для поездки в министерство иностранных дел, где он должен был сделать свой контактный отчет. Папский нунций уже миновал свой расцвет, писал он, возможно, довольно приятный старик, но без большого ума. Иными словами, довольно типичный западный посол.

Едва они вошли внутрь, как Шепке постучал по правому уху и обвел рукой здание.

"Где угодно?" - спросил кардинал.

«Ja, doch», - ответил монсеньор Шепке на своем родном немецком, а затем перешел на греческий. Не современный, а аттический греческий, на котором говорил Аристотель, похожий на современную версию этого языка, но отличается от него, язык, увековеченный лишь горсткой ученых в Оксфорде и еще нескольких западных университетах. «Добро пожаловать, преосвященство».

«Даже самолеты могут занять слишком много времени. Почему мы не можем путешествовать на корабле? Это был бы более щадящий способ переходить от одной точки к другой ».

- Проклятие прогресса, - слабо предложил немецкий священник. В конце концов, рейс Рим-Пекин был всего на сорок минут дольше, чем рейс между Римом и Нью-Йорком, но Ренато был человеком другого и более терпеливого возраста.

«Мой эскорт. Что вы можете сказать мне о нем? "

«Его зовут Цянь. Ему сорок, женат, сын. Он будет нашим контактным лицом с Министерством иностранных дел. - Умный, хорошо образованный, но преданный коммунист, сын другого такого человека, - сказал Шепке, быстро заговорив на языке, который выучили задолго до того в семинарии. Он и его босс знали, что этот обмен, вероятно, будет записан, и тогда лингвисты в МИД сойдут с ума. Ну, не их ли вина, что такие люди были неграмотными?

- Значит, в здании вся проводка? - спросил ДиМило, подходя к подносу с бутылкой красного вина.

«Мы должны так считать», - кивнув, подтвердил Шепке, пока кардинал наливал стакан. «Я мог бы подметать здание, но найти здесь надежных людей непросто, и ...» И те, кто сможет провести надлежащую уборку, затем воспользуются возможностью насаждать свои собственные ошибки для любой страны, в которой они работали - Америки, Великобритании. , Франция, Израиль - все были заинтересованы в том, что знал Ватикан.

Ватикан, расположенный в центре Рима, технически является независимой страной, отсюда и дипломатический статус кардинала ДиМило даже в стране, где религиозные убеждения в лучшем случае осуждались, а в худшем оставались на земле. Ренато Кардинал ДиМило был священником чуть более сорока лет, большую часть из которых провел на дипломатической службе Ватикана. Его языковые навыки были известны в пределах его собственной службы, но редки даже там и чертовски редки во внешнем мире, где мужчинам и женщинам требовалось много времени для изучения языков. Но ДиМило легко взял их в руки - настолько, что его удивило, что другие тоже не смогли этого сделать. Помимо того, что он был священником, ДиМило был не только дипломатом, но и офицером разведки - как полагается всем послам, но он был намного больше, чем большинство других. Одна из его задач заключалась в том, чтобы держать Ватикан, а значит, и Папу, в курсе того, что происходит в мире, чтобы Ватикан, а значит, и Папа, мог принять меры или, по крайней мере, использовать влияние в нужном направлении.

ДиМило хорошо знал нынешнего Папу. Они были друзьями в течение многих лет до его избрания на пост председателя Большого Понтифика («maximus» в данном контексте означает «вождь», а «понтифик» означает «строитель мостов», поскольку священнослужитель должен был быть мостом между мужчины и их Бог). В этом качестве ДиМило служил Ватикану в семи странах. До распада Советского Союза он специализировался на странах Восточной Европы, где научился обсуждать достоинства коммунизма с его самыми сильными приверженцами, в основном к их дискомфорту и его собственному удовольствию. Здесь все было бы иначе, подумал кардинал. Это были не просто марксистские убеждения. Это была совсем другая культура. Конфуций определил место гражданина Китая два тысячелетия назад, и это место отличалось от того, чему учила западная культура. Конечно, здесь было место учению Христа, как и везде. Но местная почва не была такой плодородной для христианства, как в других местах. Местные жители, которые искали христианских миссионеров, делали это из любопытства, и, однажды познакомившись с Евангелием, они сочли христианские верования еще более любопытными, поскольку они сильно отличались от более древних учений страны. Даже более «нормальные» убеждения, которые более или менее соответствовали китайским традициям, такие как движение восточных спиритуалистов, известное как Фалуньгун, подвергались безжалостным, если не жестоким, репрессиям. Кардинал ДиМило сказал себе, что он попал в одну из немногих оставшихся языческих наций, и в которой мученичество все еще возможно для счастливчиков или неудачников, в зависимости от их точки зрения. Он потягивал вино, пытаясь решить, в какое время его тело думает, а не в какое время по его часам. В любом случае вино было приятным на вкус, напоминая ему о его доме, месте, которое он никогда не покидал, даже в Москве или Праге. А вот Пекин - Пекин может стать проблемой.

ГЛАВА 8.

Подчиненные и подчиненные

Это был не первый раз, когда он делал это. Это было по-своему возбуждающе, возбуждающе и немного опасно из-за времени и места. В основном это было упражнение на эффективную память и проницательный взгляд. Самым сложным было преобразование английских единиц в метрическую систему. Идеальная женская форма должна была быть 36-24-36, а не 91,44-60,96-91,44.

В последний раз он был в таком месте, как это, в торговом центре Beverly Center в Лос-Анджелесе, покупая для Марии Кастильо, сладострастной латиноамериканки, которая обрадовалась его ошибке, взяв ее за талию за двадцать четыре, а не за ее правда двадцать семь. Вы хотели ошибиться в меньших числах, но, вероятно, в большей части в буквах. Если бы вы приняли грудь 36B за 34C, она бы не разозлилась, но если бы вы приняли талию в двадцать четыре дюйма за двадцать восемь дюймов, она, вероятно, разозлилась бы. Стресс, сказал себе Номури, покачав головой, бывает разных форм и размеров. Он хотел понять это правильно, потому что хотел Мин как источник, но он хотел, чтобы она была и любовницей, и это было еще одной причиной, чтобы не ошибиться.

Цвет был самой легкой частью. Красный. Конечно, красный. Это все еще была страна, в которой красный был «хорошим» цветом, что было удобно, потому что красный всегда был излюбленным выбором женского нижнего белья, цветом приключений, смеха и ... раскованности. А раскованность служила как его биологическим, так и профессиональным целям. Ему нужно было выяснить и другие вещи. Мин был невысокого роста, едва ли пяти футов - 151 сантиметр или около того, подумал Номури, совершая обращение в своей голове. Она была невысокой, но не совсем миниатюрной. В Китае не было настоящего ожирения. Люди здесь не переедали, вероятно, из-за давних воспоминаний о временах, когда еды не было в изобилии и переедание было просто невозможно. Честер подумал, что в Калифорнии Минг считали бы страдающей лишним весом, но это было всего лишь ее типом телосложения. Она сидела на корточках, потому что была невысокого роста, и никакие диеты, тренировки или макияж не могли этого изменить. Ее талия была бы немногим меньше двадцати семи дюймов. Для ее груди 34B было лучшим, на что он мог надеяться ... ну, может быть, 34C - нет, решил он, самое большее B +. Итак, бюстгальтер 34B и средние шорты - трусики - красный шелк, что-то женственное ... что-то дикое, блудливое женское, что-то, с чем она могла бы смотреть в зеркало наедине и хихикать ... и, может быть, вздыхать от того, как по-другому она выглядела в таких вещах и, может быть, улыбалась, та особенная внутренняя улыбка, которая у женщин в такие моменты. Момент, когда вы узнали, что они у вас есть - а остальное было просто десертом.

Лучшая часть Victoria's Secret - это каталог, созданный для мужчин, которые действительно и разумно хотели покупать модели сами, несмотря на то, что их лица иногда делали их похожими на лесбиянок на quaaludes - но с такими телами мужчина не мог иметь все, не мог ли он? Фантазии, мыслительные вещи. Номури задался вопросом, действительно ли модели существуют или являются продуктом компьютеров. В наши дни они могли делать с компьютерами все, что угодно - превратить Рози О'Доннелл в Твигги или сделать Синди Кроуфорд устаревшей.

«Возвращайся к работе, - сказал он себе. Возможно, это место для фантазий, но не то, пока. Ладно, это должно быть сексуально. Это должно было быть чем-то, что одновременно развлекало и волновало Мина и его самого: все это было частью всего этого. Номури снял каталог со стопки, потому что ему было намного легче увидеть то, что он хотел, в заполненном, а не в незаполненном состоянии. Он перевернул страницы и остановился на 26-й странице. Это была чернокожая девушка, моделировавшая это, и какое бы генетическое тушеное мясо она ни производила, должно быть, было несколько прекрасных ингредиентов, так как ее лицо могло бы понравиться члену гитлеровского СС так же сильно, как Иди Амин. Это было такое лицо. А еще лучше, она носила что-то под названием бюстгальтер Racerback с соответствующими трусиками бикини на стрингах, и цвет был просто идеальным, красно-пурпурный, который римляне когда-то назвали Тирриан Скарлет, цвет на полосе тоги членов сенаторского ордена, зарезервирован по цене и обычаю самой богатой римской знати, не совсем красный, не совсем фиолетовый. Материал бюстгальтера - атлас и лайкра, и он закрывается спереди, чтобы девушке было легче его надеть и тем интереснее парню его снять, подумал он в уме, направляясь к нужной вешалке с одеждой. . «Тридцать четыре-Б», - подумал он. Если оно будет слишком маленьким, оно будет тем более лестным ... маленькое или среднее бикини на завязках? Вот дерьмо, решил он, получи по одному. На всякий случай у него также был бюстгальтер с треугольным узором без косточек и трусики-стринги оранжево-красного цвета, которые католическая церковь назвала бы смертным грехом, просто глядя на них. Импульсивно, он получил несколько дополнительных трусиков, полагая, что они пачкаются быстрее, чем бюстгальтеры, в чем он не был уверен, несмотря на то, что был офицером полевой разведки Центрального разведывательного управления. На Ферме тебе о таких вещах не рассказывали. Ему нужно будет написать об этом памятку. Это могло вызвать смешок у М.П. в ее офисе на седьмом этаже в Лэнгли.

«Еще одно, - подумал он. Духи. Женщинам нравились духи. Вы ожидаете, что им это понравится, особенно здесь. Весь город Пекин пах стал сталелитейным заводом, в воздухе было много угольной пыли и других загрязняющих веществ - как, вероятно, в Питтсбурге на рубеже прошлого века - и печальная правда заключалась в том, что китайцы мылись не так старательно, как Калифорнийцы поступали так часто, как японцы. Итак, что-то, что приятно пахло ...

«Ангелы снов» - так называлась торговая марка. Он был в виде спрея для духов, лосьона и других средств, которые он не понимал, но он был уверен, что Минг это сделает, поскольку она была девушкой, а это было типично для девушек. Так что он тоже купил кое-что из этого, используя для оплаты свою кредитную карту NEC - его японские боссы поймут. Были искусно организованные и спланированные секс-туры, в ходе которых японские служащие были доставлены в различные места Азии, которые обслуживали секс-торговлю. Вероятно, именно так СПИД попал в Японию и почему Номури использовал презервативы для всего, кроме мочеиспускания. Общая сумма составила около 300 евро. Продавец завернул все и сказал, что даме в его жизни очень повезло.

Она будет, пообещал себе Номури. Нижнее белье, которое он только что купил для нее, ткань казалась гладкой, как гибкое стекло, а цвета возбуждали слепого. Единственный вопрос заключался в том, как они повлияют на коренастую китаянку-секретаршу при правительственном министре. Не то чтобы он пытался соблазнить Сьюзи Вонг. Лянь Мин была скорее обыкновенной, чем обычно красивой, но вы никогда не знали. Эми Ирвин, его первое завоевание в зрелом возрасте семнадцати лет и трех месяцев, была достаточно хороша, чтобы вдохновить его - а это означало, что для мальчика того возраста у нее были необходимые части тела, без бороды, как у генерала гражданской войны. , и принимал душ в прошлом месяце. По крайней мере, Мин не будет похожа на то количество американских женщин, которые сейчас ходили к пластическому хирургу, чтобы им подтянули животики, увеличили грудь, чтобы они выглядели как миски с хлопьями, а губы накачивали химическими веществами, пока они не стали похожи на какие-то странные двойки ... часть фруктов. Что женщины сделали, чтобы привлечь мужчин ... и что мужчины сделали в надежде соблазнить их. «Какой потенциальный источник энергии», - подумал Номури, поворачивая ключ в своей компании Nissan.

Что сегодня, Бен? - спросил Райан своего советника по национальной безопасности.

«ЦРУ пытается начать новую операцию в Пекине. На данный момент это называется SORGE ».

«Как в Ричарде Зорге?»

"Верный."

«Кто-то должен быть амбициозным. Хорошо, расскажи мне об этом ».

«Есть офицер по имени Честер Номури, нелегал, он в Пекине работает продавцом компьютеров в NEC. Он пытается нанять секретаря, женщину, для высокопоставленного министра КНР, парня по имени Фанг Ган ...

"Кто?" - спросил Райан над своей кофейной кружкой.

«Вроде министр без портфеля, работает с премьером и министром иностранных дел».

«Как тот парень Чжан Хан Сан?»

«Не как старший, но да. Похоже на гофера очень высокого уровня. Имеет контакты в своих военных министерствах и министерствах иностранных дел, обладает хорошей идеологической репутацией, поддерживает других членов своего Политбюро. Как бы то ни было, Номури пытается сдвинуть девушку с места.

«Бонд», - заметил Райан старательно нейтральным голосом, - «Джеймс Бонд. Я знаю имя Номури. Он хорошо поработал для нас в Японии, когда у меня была твоя работа. Это только для информации, а не для моего одобрения? "

«Верно, господин президент. Этим руководит миссис Фоули, и она хотела вас предупредить.

«Хорошо, скажи депутату, что меня интересует, что из этого выйдет». Райан боролся с гримасой, вызванной тем, что узнал о личной - ну, если не личной, то его сексуальной - жизни.

"Да сэр."

ГЛАВА 9

Первоначальные результаты

C Хестер Nomuri узнал много вещей в своей жизни, от своих родителей и учителей и его инструкторов на ферме, но один урок он еще учиться было значение терпения, по крайней мере, это относилось к его личной жизни. Однако это не помешало ему проявить осторожность. Вот почему он отправил свои планы в Лэнгли. Было неловко сообщать женщине о его предполагаемой сексуальной жизни - М.П. был блестящим полевым привидением, но она все равно принимала свои утечки сидя, напомнил себе Номури, - но он не хотел, чтобы Агентство думало, что он был переулком Кот на государственной заработной плате, потому что, по правде говоря, ему нравилась его работа. Волнение было по крайней мере таким же захватывающим, как и от кокаина, с которым играли некоторые из его приятелей из колледжа.

«Может быть, поэтому он понравился миссис Фоули», - предположил Номури. Они были в своем роде. Мэри Пэт, как сказали в Управлении операций, была Скотницей. Она бродила по улицам Москвы в последние дни холодной войны, как Энни, черт возьми, Оукли, укладывала тепло, и хотя ее сожгла Второе главное управление КГБ, она ничего не дала этим ублюдкам, и какую бы операцию она ни сделала. сбежала - это все еще было очень, очень секретно - должно быть, это был сукин сын, потому что она никогда не возвращалась в поле, а взбежала по служебной лестнице ЦРУ, как голодная белка на дуб. Президент считал ее умной, и если вы хотели иметь друга в этом бизнесе, президент Соединенных Штатов был бы прямо там, потому что он разбирался в этом бизнесе призраков. Затем последовали истории о том, что когда-то сделал президент Райан. Вывести председателя грёбаного КГБ? Должно быть, депутат был частью этого, думали все мальчики и девочки из DO. Все, что они знали даже в рамках ЦРУ - за исключением, конечно, тех, кому нужно было знать (они оба, как говорилось в поговорке), - это то, что было опубликовано в прессе, и хотя СМИ в целом знали дерьмо о черных Операции, съемочная группа CNN направила камеру в лицо бывшего председателя КГБ, ныне живущего в Винчестере, штат Вирджиния. Хотя он не пролил много бобов, лицо человека, которого советское правительство объявило погибшим в авиакатастрофе, было достаточно бобом, чтобы приготовить действительно очень густой суп. Номури решил, что работает на пару настоящих профессионалов, и поэтому сообщил им, что он задумал, даже если это могло вызвать покраснение у Мэри Патрисии Фоли, заместителя директора по операциям Центрального разведывательного управления.

Он выбрал ресторан в западном стиле. Теперь их в Пекине было больше, чем несколько, обслуживающих как местных жителей, так и туристов, которые испытывали ностальгию по вкусу дома (или беспокоились о своей системе GI здесь - не без оснований, подумал Номури). Качество не было чем-то близким к настоящему американскому ресторану, но оно было намного привлекательнее, чем жареная во фритюре крыса, которая, как он подозревал, была в меню многих закусочных в Пекине.

Он прибыл первым и расслаблялся с дешевым американским бурбоном, когда в дверь вошел Мин. Номури помахал рукой, как он надеялся, не по-мальчишески. «Она видела, как он это делает, и ее улыбка была правильной, - подумал он. Мин был рад его видеть, и это был первый шаг в плане на вечер. Она подошла к его угловому столику сзади. Он встал, демонстрируя джентльменство, необычное для Китая, где женщины были далеко не такими ценными, как дома. Номури задавался вопросом, изменится ли это, если все убийства младенцев женского пола могут внезапно сделать Мин ценным товаром, несмотря на ее простоту. Он все еще не мог смириться с случайным убийством детей; он держал это в голове, просто чтобы было ясно, кто в мире хорошие парни, а кто плохие.

«Так приятно видеть тебя», - сказал он с обаятельной улыбкой. «Я боялся, что ты не встретишь меня здесь».

"Да неужели? Почему?"

«Ну, твой начальник на работе ... Я уверен, что он ... ну ... ты нужен, я полагаю, это вежливый способ выразиться», - сказал Номури нерешительным голосом, довольно хорошо произнося отрепетированную реплику. , он думал. У него было. Девушка немного хихикнула.

«Товарищу Фангу больше шестидесяти пяти, - сказала она. «Он хороший человек, хороший начальник и прекрасный служитель, но он много работает и уже не молодой человек».

Ладно, он трахает тебя, но не так уж сильно, как истолковал Номури. И, может быть, ты хочешь большего от кого-нибудь более близкого к твоему возрасту, а? «Конечно, если Фангу за шестьдесят пять и он все еще в этом, то, может быть, он достоин уважения», - добавил Номури себе, а затем отбросил эту мысль.

"Вы ели здесь раньше?" Заведение называлось Винченцо и выдавало себя итальянским. Фактически, владелец / оператор был полукровкой итальяно-китайского происхождения из Ванкувера, чей разговорный итальянский был бы поражен мафией, если бы он попробовал это в Палермо или даже на Малберри-стрит на Манхэттене, но здесь, в Пекине, это выглядело по-настоящему этническим. достаточно.

«Нет», - ответила Мин, оглядываясь на это самое экзотическое место. На каждом столе стояла старая винная бутылка, дно которой было обмотано бечевкой, а наверху - старая капающая красная свеча. Скатерть была бело-красной в клетку. Кто бы ни украсил это место, очевидно, видел слишком много старых фильмов. Тем не менее, он не был похож на местный ресторан, даже с китайскими серверами. Панели из темного дерева, у двери крючки для подвешивания пальто. Это могло быть в любом городе на восточном побережье Америки, где это было бы признано одним из тех старых семейных итальянских мест, семейным рестораном с хорошей едой и небольшой вспышкой. «На что похожа итальянская еда?»

«В лучшем случае итальянская кухня - одна из лучших в мире», - ответил Номури. «Вы никогда не ели итальянской еды? Вообще никогда? Тогда могу я выбрать для вас? »

Ее ответ был девичьим по своему обаянию. Женщины были все одинаковы. Относитесь к ним правильно, и они превратятся в ваших руках в воск, который нужно размять и придать ему нужную форму. Nomuri начинало нравится эта часть работы, и когда - нибудь это может быть полезным в его личной личной жизни тоже. Он помахал официанту, который подошел с покорной улыбкой. Номури первым делом заказал настоящее итальянское белое вино - как ни странно, винная карта здесь была на самом деле первоклассной и, конечно же, довольно дорогой, - и, глубоко вздохнув, феттучини Альфредо, типичное итальянское блюдо для лечения сердечного приступа. Глядя на Мин, он понял, что она не откажется от обильной еды.

«Итак, новые системы компьютеров и принтеров продолжают развиваться?»

«Да, и министр Фанг похвалил меня перед остальным персоналом за то, что я выбрал его. Вы сделали меня героем, товарищ Номури.

«Мне приятно это слышать», - ответил офицер ЦРУ, задавшись вопросом, было ли называться «товарищ» хорошо или плохо для текущей миссии. «Сейчас мы выпускаем новый портативный компьютер, который вы можете взять с собой домой, но который имеет такую же мощность, как и ваш офисный мэйнфрейм, со всеми теми же функциями и программным обеспечением, конечно, даже с модемом для доступа в Интернет».

"Действительно? Я так редко делаю это. Понимаете, на работе нам не рекомендуется заниматься серфингом в Интернете, кроме случаев, когда министр хочет чего-то конкретного ».

"Это так? Какие интересы в сети есть у министра Фэна? »

«В основном политические комментарии, и в основном в Америке и Европе. Каждое утро я печатаю различные статьи из газет, лондонской Times, New York Times, Washington Post и так далее. Министру особенно нравится видеть, что думают американцы ».

«Не очень», - заметил Номури, когда подали вино.

"Прошу прощения?" - спросил Мин, заставляя его повернуть назад.

«Хммм, о, американцы, они мало думают. Самые мелкие люди, которых я когда-либо встречал. Громкие, плохо образованные и их женщины ... - Чет умолк.

«А что с их женщинами, товарищ Номури?» - спросил Мин практически по команде.

"Ах." Он сделал глоток вина и кивнул официанту, чтобы тот подал его как следует. Это был довольно хороший ресторан из Тосканы. «Вы когда-нибудь видели американскую игрушку, куклу Барби?»

«Да, они сделаны здесь, в Китае, не так ли?»

«Это то, чем желает быть каждая американка: очень высокая, с массивной грудью, талией, которую можно обхватить руками. Это не женщина. Это игрушка, манекен для детей. И примерно такой же умный, как средняя американка. Как вы думаете, у них есть такие же языковые навыки, как у вас? Подумайте: теперь мы говорим на английском, языке, на котором мы оба не живем, но мы говорим хорошо, не так ли? »

«Да», - согласился Мин.

«Как вы думаете, сколько американцев говорят на мандаринском диалекте? Или японец? Нет, у американцев нет ни образования, ни искушенности. Это отсталый народ, а их женщины очень отсталые. Они даже ходят к хирургам, чтобы их пазухи увеличились, как кукла этого глупого ребенка. Смешно видеть их, особенно обнаженными », - заключил он, покачиваясь.

"У вас есть?" - спросила она по сигналу.

- Что, вы имеете в виду, видели обнаженных американских женщин? Он получил долгожданный кивок на свой вопрос. Все шло хорошо. Да, Мин, я светский человек. "Да. Я прожил там несколько месяцев, и это было гротескно интересно. Некоторые из них могут быть очень милыми, но не такими, как у приличной азиатки с правильными пропорциями и женственными волосами, которые не идут из какой-то косметической бутылки. И манеры. Американцам недостает манер азиата ».

«Но там много наших людей. Разве ты не ...? »

«Встретить кого-нибудь? Нет, круглоглазые оставляют их себе. Полагаю, их мужчины ценят настоящих женщин, даже если их собственные женщины превращаются во что-то другое ». Он потянулся, чтобы налить еще вина в бокал Мина. «Но, честно говоря, есть вещи, в которых американцы хороши».

"Такие как?" спросила она. Вино уже развязывало ей язык.

"Потом покажу. Возможно, я должен извиниться перед вами, но я взял на себя смелость купить вам некоторые американские вещи ».

"Действительно?" Возбуждение в ее глазах. Это действительно идет хорошо, Nomuri сказал он себе. Ему придется полегче с вином. Что ж, полбутылки, два таких стакана ему никак не повредит. Как прошла эта песня ... Это нормально сделать это на первом свидании ... Ну, ему не нужно было беспокоиться о религиозных убеждениях или запретах здесь, не так ли? Это было одним из преимуществ коммунизма, не так ли?

Феттучини прибыл как раз вовремя, и, на удивление, он был довольно хорош. Он наблюдал за ее глазами, когда она взяла свою первую вилку. (Винченцо использовал столовое серебро вместо палочек для еды, что в любом случае было лучше для феттучини Альфредо.) Ее темные глаза расширились, когда лапша вошла ей в рот.

«Это нормально ... в него попало много яиц. Я люблю яйца, - призналась она.

«Это твои артерии, дорогая», - подумал оперативный сотрудник. Он наблюдал, как она вдохнула первую порцию феттучини. Номури протянул руку через стол, чтобы еще раз долить бокал. Она почти не заметила, как яростно набросилась на свою пасту.

На полпути к тарелке с пастой она подняла глаза. «Я никогда не ел так хорошо, - сказал ему Мин.

Номури ответил теплой ухмылкой. «Мне так приятно, что ты получаешь удовольствие». Подожди, ты увидишь ящики, которые я только что принес тебе, дорогая.

Внимание к заказам! »

Генерал-майор Мэрион Диггс задавался вопросом, что принесет ему его новое командование. Вторая звезда на его плече ... ну, он сказал себе, что может почувствовать дополнительный вес, но правда заключалась в том, что он не мог, не совсем. Его последние пять лет в военной форме своей страны были интересными. Первый командир воссозданного 10-го бронетанкового кавалерийского полка - Солдаты Буффало - он превратил этот древний и заслуженный полк в мастеров строевой подготовки израильской армии, превратив пустыню Негев в еще один национальный учебный центр, и через два года он сбили с ног каждого командира израильской бригады, затем построили их снова, утроив их боевую эффективность по всем поддающимся количественной оценке параметрам, так что теперь чванство израильских солдат фактически оправдывалось их навыками. Затем он отправился в настоящий NTC в пустыне высокой Калифорнии, где проделал то же самое для своей армии Соединенных Штатов. Он был там, когда началась Биологическая война, со своим собственным 11-м ACR, знаменитой кавалерией Блэкхорс и бригадой национальных гвардейцев, чье неожиданное использование передового оборудования для управления полем боя до чертиков удивило Блэкхорс и их гордость. командир, полковник Аль Хамм. Вся эта группа была отправлена в Саудовскую Аравию вместе с 10-м из Израиля, и вместе они прокалили нос армии недолго просуществовавшей Объединенной Исламской Республики. Выполнив свое командование полковником, он действительно проявил себя как обладатель одной звезды, и это стало воротами ко второму сверкающему серебряному устройству на его плече, а также воротами к его новому командованию, известному по-разному как «Первые танки, «Старый Айронсайд» или «Бронетанковая дивизия Америки». Это была 1-я танковая дивизия, базирующаяся в Бад-Кройцнахе, Германия, одна из немногих оставшихся тяжелых дивизий под американским флагом.

Когда-то их было много. Два полных корпуса прямо здесь, в Германии, 1-й и 3-й бронетанковые, 3-й и 8-й пехотные, плюс пара бронекавалерийских полков, 2-й и 11-й, и площадки POMCUS - склады чудовищного снаряжения - для американских подразделений, таких как 2-й танковый и 1-й пехотный полк, «Большой красный» из Форт-Райли, штат Канзас, который может быть переброшен в Европу так же быстро, как авиалинии могут доставить их туда, чтобы загрузить свое оборудование и уйти. Вся эта сила - а это было целое дерьмо силы, - размышлял Диггс - была частью обязательства НАТО защищать Западную Европу от страны, называемой Советским Союзом, и ее зеркального отражения Варшавского договора, огромных формирований, целью которых был Бискайский залив. По крайней мере, так всегда думали оперативники и офицеры разведки в Монсе, Бельгия. И это было бы настоящим столкновением. Кто бы выиграл? Вероятно, НАТО, подумал Диггс, в зависимости от политического вмешательства и навыков командования с обеих сторон уравнения.

Но теперь Советского Союза больше не было. Вместе с тем отпала необходимость в присутствии 5-го и 7-го корпусов в Западной Германии, и поэтому 1-й бронетанковый корпус был едва ли не единственным остатком того, что когда-то было огромной и мощной силой. Исчезли даже кавалерийские полки: 11-й должен был стать OpFor - «противостоящая сила» или Плохие парни - в Национальном учебном центре, а 2-й полк «Драгун» был практически разоружен в Форт-Полке, штат Луизиана, пытаясь выработать новую доктрину для безоружные солдаты. В результате Старый Айронсайд был несколько уменьшен в размерах по сравнению с его безмятежными днями, но все еще оставался грозной силой. Он понятия не имел, с кем именно Диггс мог бы сразиться в случае, если боевые действия неожиданно начнутся с земли.

Этим, конечно же, занимался его офицер разведки G-2, подполковник Том Ричмонд, и обучение этому было задачей, порученной его оперативному офицеру G-3, полковнику Дьюку Мастерману, которого Диггс волочил ногами и кричал из Пентагон. В армии Соединенных Штатов не было ничего удивительного в том, что старший офицер собирал о себе молодых людей, которых он узнал по пути наверх. Его работа заключалась в том, чтобы заботиться об их карьере и их работе - заботиться об их наставнике, которого называют «раввином» в полиции Нью-Йорка или «морским папой» в ВМС США, - в отношениях, которые были скорее отцом / сыном, чем что-нибудь еще. Ни Диггс, ни Ричмонд, ни Мастерман не ожидали большего, чем интересное профессиональное времяпрепровождение в 1-й бронетанковой дивизии, и этого было более чем достаточно. Они видели слона - фраза, которая использовалась в армии Соединенных Штатов во времена Гражданской войны для обозначения активного участия в боевых действиях, - и убийство людей из современного оружия было не совсем походом в Диснейуорлд. Все думали, что спокойных тренировок и упражнений на столе с песком будет достаточно. К тому же пиво в Германии было неплохим.

«Что ж, Мэри, это все твое», - сказал уходящий генерал-майор Сэм Гуднайт после официального приветствия. «Мэри» было прозвищем Диггса, которое восходит к Вест-Пойнту, и он давно уже не сердился на это. Но только старшие офицеры могли использовать это прозвище, а их уже не так много, не так ли?

«Сэм, похоже, ты хорошо подготовил детей», - сказал Диггс человеку, которого он только что успокоил.

«Я особенно доволен своими вертолетными войсками. После ура с апачами в Югославии, мы решили подбодрить этих людей. На это ушло три месяца, но теперь они готовы есть сырого льва - после того, как убили этих ублюдков перочинными ножами ».

«Кто главный ротор-головка?»

- Полковник Дик Бойл. Вы встретитесь с ним через несколько минут. Он был там и сделал это, и он знает, как выполнить свою команду ».

«Приятно знать», - разрешил Диггс, когда они сели в командирскую машину времен Второй мировой войны, чтобы встать в строй, попрощаться с Сэмом Гуднайтом и поприветствовать Мэри Диггс, чья служебная репутация была как один жесткий маленький черный сукин сын. Его докторская степень по менеджменту в Университете Миннесоты, похоже, не учитывалась, за исключением советов по продвижению, и какая бы частная компания ни захотела нанять его после выхода на пенсию, ему приходилось время от времени рассматривать эту возможность, хотя он полагал, что две звезды были только половиной того, что он ожидал. Диггс участвовал в двух войнах и хорошо себя вел в обоих случаях. Было много способов сделать карьеру в вооруженных силах, но ни один из них не был настолько эффективным, как успешное командование на поле боя, потому что, когда вы дошли до этого, армия заключалась в том, чтобы убивать людей и ломать вещи как можно эффективнее. Это было не весело, но иногда было необходимо. Вы не могли позволить себе упустить это из виду. Вы тренировали своих солдат, чтобы, если они проснутся на следующее утро во время войны, они знали, что делать и как действовать, независимо от того, были ли их офицеры поблизости, чтобы сказать им или нет.

«А как насчет артиллерии?» - спросил Диггс, когда они проезжали мимо собранных самоходных 155-мм гаубиц.

«Это не проблема, Мэри. Собственно нигде проблем нет. Все командиры ваших бригад были там в 1991 году, в основном, как командиры рот или батальонов С-3. Почти все командиры ваших батальонов были командирами взводов или ротными старпами. Они довольно хорошо обучены. Вот увидишь, - пообещал Спокойной ночи.

Диггс знал, что все будет правдой. Сэм Гуднайт был генерал-майором (продвигаемым), а это означало, что он собирался получить звезду номер три, как только Сенат Соединенных Штатов приступит к утверждению следующего законопроекта со всеми флагманскими офицерами, и с этим нельзя было торопиться. Даже президент не мог этого сделать. Диггс снялся для своей второй звезды шестью месяцами ранее, незадолго до отъезда из форта Ирвин, чтобы провести несколько месяцев в припаркованном в Пентагоне - сокращенном туре «совместности», как это называлось - перед тем, как вернуться в Германию. Дивизия должна была провести крупные учения против бундесвера через три недели. Сначала ПВО против четырех немецких бригад, двух танков, двух мотопехотных, и это обещало стать серьезным испытанием для дивизии. Что ж, об этом полковнику Мастерману нужно было беспокоиться. На кону была его шея. Герцог приехал в Германию на неделю раньше, чтобы встретиться со своим также уходящим предшественником в качестве оперативного офицера дивизии и обсудить правила и предположения учений. Немецким командующим на учениях был генерал-майор Зигфрид Модель. Сигги, как его называли коллеги, происходил от довольно хорошего командира вермахта из старых времен, и о нем также говорили, что он сожалеет о падении СССР, потому что часть его хотела взять российский Армия и насилуй ее. Что ж, такие вещи говорили о многих немцах, а также о нескольких американских старших офицерах, и почти в каждом случае это был просто болтовня, потому что никто из тех, кто видел одно поле битвы, никогда не жаждал увидеть другое.

Конечно, подумал Диггс, осталось не так много немцев, которые когда-либо видели поле боя.

«Они хорошо выглядят, Сэм», - сказал Диггс, когда они проходили мимо последнего статичного дисплея.

«Это чертовски тяжелая работа, Марион. Проклятие." Диггс знал, что этот человек начал сдерживать слезы, что было одним из способов сказать, кто действительно крутые в этой работе. Уйти от командования солдат было все равно, что оставить ребенка в больнице, а может быть, даже сложнее. «Все они были детьми Сэма, а теперь станут его детьми», - подумал Диггс. На первый взгляд они выглядели здоровыми и достаточно умными.

Да, Арни, - сказал президент Райан. Его голос выдавал его эмоции больше, чем могло быть в рычании или крике.

«Никто никогда не говорил, что работа была веселой, Джек. Черт, я не знаю, почему ты жалуешься. Вам же не нужно дурачить людей, чтобы собрать деньги на свою кампанию по переизбранию, не так ли? Тебе не обязательно целовать задницу. Все, что вам нужно делать, это ваша работа, и это экономит вам хороший час - может быть, полтора - в день, чтобы смотреть телевизор и играть со своими детьми ». Если и было что-то, что любил Арни, подумал Райан, то это говорило ему (Райану), как легко он справляется с этой долбанной работой.

«Но я все еще трачу половину дня на непродуктивное дерьмо вместо того, чтобы делать то, за что мне платят».

«Только половина, а он все равно жалуется», - сказал Арни потолку. «Джек, тебе лучше начать любить это, или оно тебя съест. Это забавная часть быть президентом. И, черт возьми, ты пятнадцать лет был государственным служащим, прежде чем приехал сюда. Тебе следует любить быть непродуктивным! »

Райан чуть не рассмеялся, но сумел сдержаться. Если и было что-то, что Арни умел делать, так это смягчать свои уроки юмором. Это могло чертовски раздражать.

«Хорошо, но что я им обещаю?»

«Вы обещаете, что поддержите эту схему строительства плотин и барж-каналов».

«Но, вероятно, это пустая трата денег».

«Нет, это не пустая трата денег. Он обеспечивает занятость в этом районе с двумя штатами , который представляет интерес не для одного, не для двух, а для трех сенаторов Соединенных Штатов, все из которых твердо поддерживают вас на холме и которых вы, следовательно, должны поддерживать в свою очередь. Вы вознаграждаете их за помощь, помогая им переизбраться. И вы помогаете им переизбраться, позволив им создать около пятнадцати тысяч рабочих мест в двух штатах ».

«И к черту совершенно хорошую реку, - Райан проверил папку с инструкциями на своем столе, - три с четвертью миллиарда долларов ... Господи Иисусе», - закончил он, тяжело вздохнув.

«С каких это пор ты любишь деревья? Головорезная форель не голосует, Джек. И даже если движение барж вверх по реке не разовьется, у вас все равно будет адская зона отдыха, где люди могут покататься на водных лыжах и порыбачить, перебросить несколько новых мотелей, может быть, пару полей для гольфа, быстро ... места питания ... »

«Я не люблю говорить и делать то, во что не верю», - попытался президент.

«Для политика это похоже на дальтонизм или сломанную ногу: серьезный недостаток», - отметил ван Дамм. «Это тоже часть работы. Никита Хрущев сказал: «Политики во всем мире одинаковые, мы строим мосты там, где нет рек». ”

«Значит, мы должны тратить деньги впустую ? Арни, это не наши деньги! Это деньги народа . Он принадлежит им, и мы не имеем права его ссать! »

"Верно? Кто когда-нибудь сказал, что это о том, что правильно? » - терпеливо спросил Арни. «Те три сенатора, которые, - он посмотрел на часы, - едут сюда прямо сейчас, месяц назад принесли вам ваш счет на оборонные ассигнования, на случай, если вы не помните, и вам, возможно, снова понадобятся их голоса. Этот законопроект об ассигнованиях был важен, не так ли?

«Да, конечно, было», - настороженно ответил президент Райан.

«И получить этот счет было правильным для страны, не так ли?» - спросил ван Дамм.

Долгий вздох. Он мог видеть, к чему все это идет. «Да, Арни, это было».

«И так, делает эту маленькую вещь делает поможет вам сделать правильную вещь для страны, не так ли?»

"Я предполагаю." Райан ненавидел уступать в таких вещах, но спорить с Арни было все равно, что спорить с иезуитом. Тебя почти всегда превосходили по вооружению.

«Джек, мы живем в несовершенном мире. Вы не можете ожидать, что все время будете поступать правильно . Лучшее, на что вы можете рассчитывать, - это делать правильные вещи в большинстве случаев - на самом деле, вы преуспеете, если в долгосрочной перспективе правильные вещи будут перевешивать не очень правильные. Политика - это искусство компромисса, искусство получать важные вещи, которые вы хотите, давая другим менее важные вещи, которые они хотят, и делать это таким образом, чтобы вы давали, а не они принимали - потому что именно это делает вас боссом. Вы должны это понять ». Арни остановился и сделал глоток кофе. «Джек, ты очень стараешься, и ты учишься довольно хорошо - для четвероклассника в аспирантуре, - но тебе нужно выучить эти вещи до такой степени, что ты даже не думаешь об этом. Это должно стать таким же естественным, как застегивание молнии на штанах после того, как вы поссали. Ты до сих пор не представляешь, насколько хорошо у тебя дела ». «И, может быть, это и хорошо», - добавил Арни про себя.

«Сорок процентов людей думают, что я плохо работаю».

«Пятьдесят девять процентов, и некоторые из этих сорока процентов все равно проголосовали за вас!»

Выборы были замечательной сессией для записывающихся кандидатов, и Микки Маус показал себя особенно хорошо, напомнил себе Райан.

«Что я делаю, чтобы обидеть этих других?» - потребовал ответа Райан.

«Джек, если бы опрос Гэллапа проводился в древнем Израиле, Иисус, вероятно, разочаровался бы и вернулся к плотницким работам».

Райан нажал кнопку на своем настольном телефоне. «Эллен, ты мне нужна».

«Да, господин президент», - ответила миссис Самтер на их не такой уж секретный код. Тридцать секунд спустя она появилась в двери, положив руку на бок. Подойдя к столу президента, она протянула руку с сигаретой. Джек взял ее и зажег бутановой зажигалкой, вынув стеклянную пепельницу из ящика стола.

«Спасибо, Эллен».

"Конечно." Она вышла. Через день Райан подсунул ей долларовый счет, чтобы погасить его долг за сигареты. Он поправлялся в этом, обычно выкуривая не более трех раз в напряженный день.

«Только не позволяйте СМИ уличить вас в этом», - посоветовал Арни.

"Да, я знаю. Я могу поговорить с секретарем прямо здесь, в Овальном кабинете, но если меня поймают за курением, это как чертовски жестокое обращение с детьми ». Райан долго пытался убить Вирджинию Слим, также зная, что его жена скажет, если поймает его на этом. «Если бы я был королем, я бы установил эти проклятые правила!»

«Но ты не такой, и ты этого не сделаешь», - заметил Арни.

«Моя работа - сохранять, защищать и защищать страну…»

«Нет, ваша работа - сохранять, защищать и защищать Конституцию, что намного сложнее. Помните, для среднего гражданина «беречь, защищать и защищать» означает, что им платят каждую неделю, и они кормят свои семьи, проводят неделю на пляже каждый год или, может быть, в Диснейленде, а футбол каждое воскресенье днем осенью. . Ваша задача - держать их довольными и защищенными не только от иностранных армий, но и от превратностей жизни. Хорошая новость в том, что если вы сделаете это, вы сможете проработать на этой работе еще семь с лишним лет и уйти на пенсию с их любовью ».

«Вы не учли устаревшую часть».

Глаза Арни немного вспыхнули. "Наследие? Любой президент, который слишком беспокоится об этом, оскорбляет Бога, а это почти так же глупо, как оскорблять Верховный суд ».

«Да, и когда дело доходит до Пенсильвании ...»

Арни поднял руки, словно защищаясь от удара. «Джек, я буду беспокоиться об этом, когда придет время. Вы не послушались моего совета в Верховном суде, и пока вам повезло, но если… нет, когда это взорвется вам в лицо, это будет неприятно. Ван Дамм уже планировал стратегию защиты для этого.

«Может быть, но я не буду об этом беспокоиться. Иногда вы просто позволяете фишкам упасть где угодно ».

«А иногда ты смотришь, чтобы это проклятое дерево не приземлилось на тебя».

Домофон Джека зажужжал, когда он затушил сигарету. Это был голос миссис Самтер. «Сенаторы только что прошли через Западный вход».

«Я ухожу отсюда», - сказал Арни. «Просто помните, вы поддержите плотину и канал на этой проклятой реке, и вы цените их поддержку. Они будут там, когда они понадобятся, Джек. Помни это. И они вам действительно нужны. И это тоже помни.

«Да, папа», - сказал Райан.

Вы ходили сюда? » - с некоторым удивлением спросил Номури.

«Это всего два километра», - беспечно ответил Мин. Потом она хихикнула. «Это было хорошо для моего аппетита».

«Ну, ты прошел через этот феттучини, как акула через серфера», - подумал Номури. Полагаю, твой аппетит не сильно пострадал. Но это было несправедливо. Он очень тщательно продумал этот вечер, и, если она попалась в его ловушку, это была его вина больше, чем ее, не так ли? «И в ней действительно есть определенное очарование», - решил он, садясь в его служебную машину. Они уже договорились, что приедут в его квартиру, чтобы он мог подарить ей подарок, который уже рекламировал. Теперь Номури немного разволновался. Он планировал это больше недели, и азарт погони был азартом погони, и это не изменилось за десятки тысяч лет мужского человечества ... и теперь он задавался вопросом, что происходит в ее голове. За едой она выпила два крепких бокала вина - и отказалась от десерта. Она вскочила прямо на ноги, когда он предложил пойти к нему домой. Либо его ловушка была великолепно расставлена, либо она сама была более чем готова ... Поездка была короткой, и она прошла без слов. Он подъехал к своей пронумерованной парковке, гадая, заметит ли кто-нибудь тот факт, что у него сегодня компания. Он должен был предположить, что здесь за ним наблюдают. Министерство государственной безопасности Китая, вероятно, интересовалось всеми проживающими в Пекине иностранцами, поскольку все они были потенциальными шпионами. Как ни странно, его квартира не находилась в той же части здания, что и американцы и другие жители Запада. Это не было явной сегрегацией или категоризацией, но это сработало именно так: американцы в основном находились в одной части, наряду с большинством европейцев ... и тайваньцы тоже, понял Номури. Итак, любое наблюдение, которое существовало, вероятно, прекратилось на этом конце комплекса. Сейчас это хорошо для Мина, а потом, возможно, и для него самого.

Его домом был угловой подъезд на втором этаже в китайской интерпретации американского жилого комплекса с садом. Квартира была достаточно просторной, около сотни квадратных метров, и, наверное, не прослушивалась. По крайней мере, он не обнаружил микрофонов, когда въехал и развесил свои фотографии, а его уборочная техника не обнаружила аномальных сигналов - его телефон, конечно, должен был прослушиваться, но только потому, что он прослушивался, не означал, что кто-то просматривал записи каждый день или даже каждую неделю. MSS было всего лишь еще одним правительственным учреждением, и в Китае они, вероятно, мало чем отличались от тех, что были в Америке или Франции, если на то пошло, - ленивые, малооплачиваемые люди, которые работали как можно меньше и обслуживали бюрократию, которая не поощряла единичных усилий. Они, вероятно, проводили большую часть своего времени, куря жалкие местные сигареты и дроча.

У него был замок на двери американского Йельского университета с противовзломным тумблером и прочным запорным механизмом. Если бы его спросили об этом, он объяснил бы, что, когда он жил в Калифорнии для NEC, его ограбили - американцы были такими беззаконными и нецивилизованными людьми - и он не хотел, чтобы это повторилось.

«Итак, это дом капиталиста», - заметил Мин, оглядываясь по сторонам. Стены были покрыты репродукциями, в основном афишами фильмов.

«Да, ну, это дом служащего. Я действительно не знаю, капиталист я или нет, товарищ Мин, - добавил он, улыбаясь и приподняв бровь. Он указал на свой диван. "Пожалуйста, присаживайтесь. Принести вам что-нибудь?"

- Может, еще бокал вина? - предложила она, заметив, а затем взглянув на упакованную коробку на стуле напротив дивана.

Номури улыбнулся. «То, что я могу сделать». Он направился на кухню, где в холодильнике стояла бутылка калифорнийского шардоне. Открыть пробку было достаточно легко, и он направился обратно в гостиную с двумя стаканами, один из которых он протянул своему гостю. «О, - сказал он тогда. «Да, это для тебя, Мин». С этими словами он передал коробку, довольно аккуратно завернутую в красную, конечно же, подарочную бумагу.

«Могу я открыть его сейчас?»

"Безусловно." Номури улыбнулся настолько по-джентльменски похотливой, насколько это было возможно. «Может, ты захочешь его развернуть, ну ...»

«Ты говоришь в своей спальне?»

"Прошу прощения. Просто чтобы вы могли захотеть уединения, когда открываете его. Пожалуйста, простите меня, если я слишком настойчив ».

Веселье в ее глазах сказало все. Мин сделала большой глоток своего белого вина, вошла в комнату и закрыла дверь. Номури сделал небольшой глоток и сел на диван, чтобы дождаться развития событий. Если бы он поступил неразумно, она могла бы бросить в него коробку и вылететь… шансов на это мало, подумал он. Более вероятно, что даже если она найдет его слишком настойчивым, она оставит подарок и коробку, допьет вино, побеседует и уйдет через тридцать минут или около того, просто чтобы показать хорошие манеры - по сути, тот же результат. без явного оскорбления - и Номури придется искать другую перспективу вербовки. Нет, лучший исход был бы ...

... дверь открылась, и она стояла с легкой озорной улыбкой. Комбинезон пропал. Вместо этого она надела красно-оранжевый бюстгальтер и трусики с застежкой спереди. Она стояла там, держа свой бокал в знак приветствия, и казалось, что она сделала еще один глоток своего напитка, может быть, чтобы набраться храбрости ... или ослабить свои запреты.

Номури внезапно почувствовал тревогу. Он сам сделал еще глоток, прежде чем встать, и медленно и немного тревожно подошел к двери спальни.

Он увидел, что ее глаза сами были немного беспокойными, немного испуганными, и, если повезет, его тоже, потому что женщины повсюду любили, чтобы их мужчины были немного уязвимыми. «Может быть, Джон Уэйн не получил всех желаемых действий», - быстро подумал Номури. Затем он улыбнулся.

«Я угадала точно по размеру».

«Да, и это прекрасно, как вторая кожа, гладкая и шелковистая». Номури осознал, что это есть у каждой женщины: способность улыбаться и, независимо от внешнего вида, показывать внутреннюю женщину, часто идеальную женщину, полную нежности и желания, скромности и кокетства, и все, что вам нужно сделать ...

... его рука протянулась и коснулась ее лица настолько нежно, насколько позволяла его легкая дрожь. Что, черт возьми, это было? он требовал от себя. Трясется? Руки Джеймса Бонда никогда не дрожали. Это было время, когда он должен был схватить ее на руки и мастерски шагнуть к кровати, чтобы овладеть ею, как Винс Ломбарди, вступающий во владение футбольной командой, как Джордж Паттон, возглавляющий атаку. Но, несмотря на все его триумфальное ожидание этого момента, все было иначе, чем он ожидал. Кем бы или кем был Мин, она отдавалась ему. В ней не было ничего больше, чем это - это все, что у нее было. И она давала это ему.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и тут он уловил запах духов Ангела снов, и каким-то образом он идеально подошел для этого момента. Ее руки обвились вокруг него раньше, чем он ожидал. Его руки повторили ее жест, и он обнаружил, что ее кожа была гладкой, как промасленный шелк, а его руки растирали вверх и вниз сами по себе. Он почувствовал что-то странное на своей груди и посмотрел вниз, чтобы увидеть, как ее маленькие ручки расстегивают его пуговицы, а затем ее глаза посмотрели ему в глаза, и ее лицо больше не было простым. Он расстегнул свои манжеты, и она оттолкнула его рубашку вниз по его спине, затем подняла футболку через его голову - или попыталась, потому что ее руки были слишком короткими, чтобы сделать это полностью, - а затем он обнял ее. сильнее, чувствуя, как шелковые искусственные волокна ее нового бюстгальтера натирают его безволосую грудь. Именно тогда его объятия стали крепче, настойчивее, а поцелуй - еще сильнее, он взял ее лицо в ладони и пристально посмотрел в ее темные, внезапно глубокие глаза, и увидел женщину.

Ее руки пошевелились и расстегнули его пояс и брюки, упавшие до щиколоток. Он чуть не упал, когда пошевелил одной ногой, но Минг поймал его, и оба слегка рассмеялись, когда он поднял ноги над своими мокасинами и брюками, и с этим они оба сделали шаг к кровати. Мин взяла еще одну и повернулась, показывая себя ему. Он недооценил девушку. Ее талия была на целых четыре дюйма тоньше, чем он думал - должно быть, это проклятый комбинезон, который она носила на работе, - сразу подумал Номури, - а ее груди идеально заполнили бюстгальтер. Даже ужасная стрижка сейчас казалась правильной, как-то подходящей к янтарной коже и раскосым глазам.

То, что было дальше, было одновременно легким и очень, очень трудным. Номури потянулся к ней, притягивая к себе, но не слишком близко. Затем он позволил своей руке блуждать по ее груди, впервые чувствуя ее грудь сквозь тонкую ткань бюстгальтера, в то же время внимательно следя за ее глазами, ожидая реакции. Этого было немного, хотя ее глаза, казалось, действительно расслабились, возможно, даже слегка улыбнулись при его прикосновении, а затем последовал обязательный следующий шаг. Обеими руками он расстегнул переднюю застежку бюстгальтера. Мгновенно руки Минг упали, чтобы прикрыться. Что это значило? - удивился офицер ЦРУ, но затем ее руки упали, и она притянула его к себе, и их тела встретились, и его голова снова опустилась, чтобы поцеловать ее, а его руки стянули лямки бюстгальтера с ее рук и упали на пол. Делать было мало, и оба, казалось, продвигались вперед, сочетая в себе вожделение и страх. Ее руки опустились и ослабили резинку его трусов, теперь ее глаза были сосредоточены на его, и на этот раз она улыбнулась искренней улыбкой, которая заставила его покраснеть, потому что он был готов настолько, насколько ему нужно, а затем ее руки легли на трусы, и все, что осталось, это его носки, а затем настала его очередь встать на колени и натянуть красные, похожие на шелк трусики. Она отпустила их, и каждый из них стал осматривать друг друга. «У нее грудь размером с крупную букву« Б », - подумал Номури, а соски - коричневые, как горшечная земля. Ее талия была не совсем тонкой, но по-женски контрастировала как с бедрами, так и с верхней частью тела. Номури сделал шаг, а затем взял ее за руку и провел к кровати, уложив нежным поцелуем, и в этот момент он не был офицером разведки своей страны.

ГЛАВА 10.

Уроки торговли

T он Тропинка начал в квартире Nomuri, и оттуда пошел на веб - сайт создан в Пекине, умозрительно для Nippon Electric Company, но сайт был разработан для NEC американским гражданином , который работал в течение более чем одного босса, один из которых был прикрытие, управляемое Центральным разведывательным управлением и для него. Точный адрес электронной почты Номури был тогда доступен начальнику отделения ЦРУ в Пекине, который, по сути, ничего не знал о Номури. Это была мера безопасности, против которой он, вероятно, возразил бы, но которую он понял бы как характерную черту того, как Мэри Патрисия Фоули руководила Оперативным управлением, и, кроме того, Station Beijing не совсем прославила себя вербовкой. высокопоставленные чиновники КНР будут американскими агентами на месте.

Сообщение, которое загрузил начальник станции, было для него просто тарабарщиной, зашифрованными буквами, которые с такой же легкостью мог бы напечатать шимпанзе в обмен на кучу бананов в каком-нибудь исследовательском университете, и он не обратил на это внимания, просто супер-шифровал свой собственная внутренняя система под названием TAPDANCE и перекрестная загрузка ее в официальную правительственную сеть связи, которая отправлялась на спутник связи, для загрузки в Саннивейл, Калифорния, затем для повторной загрузки и загрузки в Форт Белвуар, Вирджиния, через реку Потомак из Вашингтона, округ Колумбия. Оттуда сообщение по защищенной оптоволоконной линии отправилось в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, а затем, прежде всего, в Меркьюри, коммуникационный центр Агентства, где было удалено супер-шифрование станции Пекин, обнажив оригинальную тарабарщину: а затем в последний раз перекрестно загружались на персональный компьютерный терминал миссис Фоли, который был единственным с системой шифрования и ежедневным алгоритмом выбора ключей для контрагента. t на ноутбуке Чета Номури, который назывался ИНТЕРКРИПТ. MP в то время занималась другими делами, и ей потребовалось двадцать минут, чтобы войти в свою систему и отметить прибытие сообщения SORGE. Это сразу же вызвало у нее интерес. Она выполнила команду, чтобы расшифровать сообщение, и получила тарабарщину, затем поняла (не в первый раз), что Номури находится по ту сторону линии даты, и поэтому использовала другую последовательность клавиш. Итак, назначьте дату на завтра ... и да! Она распечатала бумажную копию сообщения для своего мужа, а затем сохранила сообщение на своем личном жестком диске, автоматически зашифровав его по ходу дела. Оттуда до офиса Эда было несколько минут ходьбы.

«Привет, детка», - сказал DCI, не поднимая глаз. Не так много людей вошли в его офис без предупреждения. Новости должны были быть хорошими. Передавая газету, М.П. лучезарно улыбнулась.

«Чет переспал вчера вечером!» DDO сообщил DCI.

«Я должен выкурить сигару?» - спросил директор Центральной разведки. Его глаза просмотрели сообщение.

«Что ж, это шаг вперед».

«Может быть, для него», - моргнув глазом, ответил Эд Фоули. «Я полагаю, ты можешь очень возбудиться на таком задании, хотя у меня никогда не было такой проблемы». Фоли всегда работали в поле как супружеская пара и вместе прошли Ферму. Это избавило старшего Фоули от всех осложнений, с которыми, должно быть, столкнулся Джеймс Бонд.

«Эдди, ты можешь быть таким грязным!»

Это заставило DCI взглянуть вверх. "Такой что?"

«Скряга!» - прорычала она. «Это может стать настоящим прорывом. Этот маленький цыпленок - личный секретарь Фанг Гана. Она знает все, что мы хотим знать.

«И Чет должен был испытать ее вчера вечером. Дорогая, это не то же самое, что вербовка. У нас пока нет оперативного агента, - напомнил он жене.

«Я знаю, я знаю, но у меня есть предчувствие по этому поводу».

"Женская интуиция?" - спросил Эд, снова просматривая сообщение в поисках грязных подробностей, но находя только холодные факты, как будто The Wall Street Journal прикрыл соблазн. Ну, по крайней мере, у Номури была небольшая осмотрительность. В ее теплые влажные ножны не было жесткого дрожащего стержня, хотя Номури было двадцать девять, и в этом возрасте стержень имел тенденцию быть довольно жестким. Чет был из Калифорнии, не так ли? - задался вопросом DCI. Так что, вероятно, не девственник, может быть, даже компетентный любовник, хотя в первый раз с кем-то вы в основном хотели посмотреть, правильно ли подходят друг к другу - они всегда так делали, по крайней мере, по опыту Эда Фоули, но вы все равно хотели проверить и видеть. Он вспомнил взлет Робина Уильямса над Адамом и Евой: «Лучше отойди, дорогая. Я не знаю, насколько большой становится эта штука! » Сочетание осторожного консерватизма и неконтролируемого принятия желаемого за действительное, свойственное самцам этого вида. «Хорошо, что ты собираешься ответить? «Сколько оргазмов было у вас двоих?»

«Черт возьми, Эд!» Штифт в воздушном шаре сработал, как заметил DCI. Он почти видел, как из хорошеньких ушей его жены выходит пар. «Вы чертовски хорошо знаете, что я собираюсь предложить. Позвольте отношениям расцвести и научите ее говорить о своей работе. Это займет некоторое время, но если это сработает, ждать стоит ».

«А если это не сработает, это неплохая сделка для Честера», - подумал Эд Фоули. В мире не так много профессий, в которых секс был частью работы, которая приносила вам повышение по службе, не так ли?

"Мэри?"

"Да, Эд?"

«Вам кажется немного странным, что этот ребенок сообщает нам о своей сексуальной жизни? Это заставляет тебя немного краснеть? "

«Было бы, если бы он рассказывал мне лицом к лицу. Думаю, для этого лучше всего подходит электронная почта. Меньше человеческого содержания ».

«Вы довольны безопасностью передачи информации?»

«Да, мы через это прошли. Сообщение может содержать только конфиденциальную деловую информацию, а система шифрования очень надежна. Мальчики и девочки в Fort Meade могут взломать его, но каждый раз это грубая сила, и это занимает до недели, даже после того, как они сделают правильные предположения о том, как работает система шифрования. Ребятам из КНР придется начинать с нуля. Люк в интернет-провайдере был спроектирован очень грамотно, и то, как мы к нему подключаемся, также должно быть безопасным - и даже в этом случае только то, что посольский телефон подключается к интернет-провайдеру, ничего не значит. У нас есть официальное консульство, которое загружает порнографию с местного веб-сайта через этого провайдера в качестве еще одного прикрытия на тот случай, если кто-то там окажется по-настоящему умным ». Это было тщательно продумано. Это было бы чем-то, что хотелось бы скрыть, что контрразведка в Пекине сочла бы понятным и интересным сама по себе, если бы и когда они взломали это.

"Что-то хорошее?" - снова спросил Эд Фоули, просто чтобы сбить с толку жену.

«Нет, если вы не занимаетесь жестоким обращением с детьми. Некоторые из субъектов на этом сайте слишком молоды, чтобы голосовать. Если вы скачали его здесь, ФБР могло бы постучать в вашу дверь ».

«Капитализм там действительно прорвался, а?»

«Некоторым высокопоставленным партийным чиновникам подобные вещи нравятся. Думаю, когда тебе будет восемьдесят, тебе понадобится что-то особенное, чтобы запустить двигатель ». Мэри Пэт видела несколько фотографий, и однажды их было много. Она была матерью, и все эти фотографы когда-то были младенцами, как ни странно это могло показаться подписчику этого веб-сайта. Обидчики девочек, должно быть, думали, что все они ожили с раздвинутыми ногами и приветливым взглядом на лицах кукол-детей. «Не совсем», - подумал DDO, - но ее работа не заключалась в том, чтобы быть священником. Иногда приходилось иметь дело с такими извращенцами, потому что у них была информация, которая нужна ее стране. Если вам повезло, и информация была действительно полезной, то вы часто уговаривали их перебежать, жить в Соединенных Штатах, где они могли жить и получать удовольствие от своих извращений в той или иной степени после ознакомления с законом. и последствия его взлома. После этого всегда была ванная и мыло для мытья рук. Это была потребность, которой она пользовалась не раз. Одна из проблем со шпионажем заключалась в том, что вы не всегда вели дела с людьми, которых охотно приглашали бы в свой дом. Но дело было не в мисс Мэннерс. Речь шла о получении информации, необходимой вашей стране для защиты своих стратегических интересов и даже для победы в войне, если до этого дойдет. Прямо или косвенно на карту были поставлены жизни. Итак, вы вели дела со всеми, у кого была такая информация, даже если он или она не принадлежали к духовенству.

"Хорошо, детка. Держи меня в курсе, - сказал Фоули жене.

«Подойдет, милый зайчик». DDO вернулась в свой офис. Там она написала свой ответ Номури: СООБЩЕНИЕ ПОЛУЧЕНО. ДЕРЖИТЕ НАС В КУРСЕ ВАШЕГО ПРОГРЕССА. Депутат. КОНЕЦ.

Ответ пришел как облегчение для Номури, когда он проснулся и проверил свою электронную почту. Было разочарование, что он не проснулся с компанией, но ожидать этого было нереально. Минг не посоветовал провести ночь где угодно, только не в ее собственной постели. Номури даже не смог отогнать ее. Она только что ушла, неся свои подарки - ну, в некоторых из них - на прогулку в свою общую квартиру, где, как горячо надеялся Номури, она не станет обсуждать вечерние приключения со своими соседями по комнате. Вы никогда не знали о женщинах и о том, как они разговаривают. Номури вспомнил, что из колледжа, где некоторые из его приятелей долго рассказывали о своих победах, как будто они убили дракона палкой от мороженого, с некоторыми людьми все не так уж и похоже. Номури никогда не занимался этим спортом для зрителей. Либо у него уже тогда был менталитет шпиона, либо он каким-то образом проникся изречением, которое джентльмен не целовал и не говорил. Но сделали ли женщины? Для него это было загадкой, например, почему женщины ходят в туалет парами - он иногда шутил, что именно тогда они проводили свои «профсоюзные собрания». Как бы то ни было, женщины говорили больше, чем мужчины. Он был в этом уверен. И хотя они хранили много секретов от мужчин, сколько они скрывали от других женщин? Господи, все, что ей нужно было сделать, - это сказать соседке по комнате, что ей вырубили мозги японский служащий, и если этот сосед был информатором MSS, Минг должен был посетить офицер службы безопасности, который по крайней мере, посоветовал бы ей никогда больше не видеть Номури. Скорее всего, консультация будет включать в себя требование отправить ему этот выродившийся американский буржуазный мусор (белье Victoria's Secret), а также угрозу потерять работу в служении, если она когда-нибудь снова появится с ним на одной улице. А это также означало, что за ним будут следить, наблюдать и расследовать MSS, и это было то, к чему он должен был отнестись серьезно. Им не нужно было ловить его за шпионажем. Это была коммунистическая страна, где надлежащая правовая процедура была буржуазной концепцией, не достойной серьезного рассмотрения, а гражданские права ограничивались выполнением того, что велят. Как иностранец, ведущий бизнес в КНР, он может получить некоторую легкость в обращении, но не настолько.

«Значит, он не только что закончил, - сказал себе Номури, - оставив восхитительные воспоминания о страстном вечере». Он пересек широкую красную линию на улице, и его безопасность полностью зависела от того, насколько осторожен был Мин. Он не предупреждал - не мог - предупреждать ее, чтобы она держала рот на замке насчет того, что они провели вместе. Такие вещи не произносились, потому что они добавляли серьезности тому, что должно было быть временем радости и дружбы ... или даже чем-то потенциально большим, чем дружба. Женщины думают такими терминами, напомнил себе Честер, и по этой причине он мог увидеть заостренный нос и усы, когда в следующий раз посмотрит в зеркало, но это был бизнес, а не личное, сказал он себе, выключая компьютер.

За исключением одной мелочи. У него были сексуальные отношения с умным и не совсем непривлекательным молодым человеком женского пола, и проблема заключалась в том, что когда вы отдавали частичку своего сердца, вы никогда не получали его обратно. И его сердце, как запоздало понял Номури, было удаленно связано с его членом. Он не был Джеймсом Бондом. Он не мог обнять женщину, как платная шлюха обнимала мужчину. Просто не в его силах быть такой бессердечной свиньей. Хорошей новостью было то, что по этой причине он пока мог стоять и смотреть в зеркало. Плохая новость заключалась в том, что эта способность могла быть недолгой, если бы он относился к Мину как к вещи, а не как к человеку.

Номури нужен был совет, как относиться к этой операции, и ему негде было его получить. Это не было чем-то вроде того, чтобы писать по электронной почте Мэри Пэт или одному из психиатров, нанятых Агентством для консультирования людей DO, которым требовалось небольшое руководство в их работе. С подобными вещами приходилось сталкиваться лицом к лицу с реальным человеком, чей язык тела вы могли читать, и чей тон голоса доставлял бы свое собственное содержание. Нет, электронная почта не была тем средством, в котором он нуждался сейчас. Ему нужно было прилететь в Токио и встретиться со старшим офицером Оперативного управления, который мог бы посоветовать ему, как поступить. Но если бы этот парень сказал ему прекратить интимный контакт с Мином, что бы он сделал? - спросил себя Номури. Не то чтобы у него была какая-то девушка, и у него тоже была потребность в близости - и, кроме того, если он ее перебьет, как это повлияет на его потенциального потенциального агента? Когда вы присоединились к Агентству, вы не проверили свою человечность у двери, несмотря на то, что было сказано во всех книгах, и ожидания общественности. Все смешки над пивом по ночам после тренировок казались теперь далекими, как и все ожидания, которые тогда были у него и его коллег. Они были так далеко от истины, несмотря на то, что им говорили их инструкторы. Тогда он был ребенком, а в некоторой степени даже в Японии, но внезапно он стал мужчиной, одиноким в стране, которая была в лучшем случае подозрительной, а в худшем - враждебной ему и его стране. Что ж, теперь это было в ее руках, и он не мог этого изменить.

Коллеги отметили небольшую разницу в своем коллеге. Она улыбнулась еще немного, и несколько иначе. Некоторые из них думали, что с ней, должно быть, случилось что-то хорошее, и радовались этому, хотя и сдержанно и конфиденциально. Если Мин хотел поделиться с ними своим опытом, то все хорошо, а если нет, то это тоже их устраивало, потому что некоторые вещи были личными, даже среди группы женщин, которые делились практически всем, включая истории своего служителя. и его неуклюжие, длительные и подчас бесполезные попытки заниматься любовью. Он был мудрым и обычно мягким человеком, хотя как начальник имел свои недостатки. Но сегодня Мин не заметил бы никого из них. Ее улыбка была милее, чем когда-либо, а глаза сверкали, как маленькие бриллианты, подумали все остальные административные и секретарские сотрудники. Все они видели это раньше, хотя и не с Мингом, чья любовная жизнь была сокращена и которую служитель слишком любил, но которую он обслуживал неидеально и слишком редко. Она сидела за своим компьютером, чтобы вести переписку и переводить западные новостные статьи, которые могли быть интересны министру. Мин лучше всех знал английский в этом углу здания, и новая компьютерная система работала великолепно. Следующим шагом, как гласит история, был компьютер, в который нужно было просто говорить, заставляя персонажей появляться с помощью голосовой команды, что, несомненно, стало проклятием каждого исполнительного секретаря в мире, потому что это в значительной степени сделало бы их устаревшими. А может и нет. Босс не мог бы трахнуть компьютер, не так ли? Не то, что министр Fang все , что настойчивым в своих требованиях. И льготы, которые он предоставил взамен, были совсем не плохими.

Ее первое утреннее задание заняло обычно девяносто минут, после чего она распечатала получившуюся копию и скрепила страницы по статьям. Этим утром она перевела статьи из лондонской « Таймс», « Нью-Йорк Таймс» и «Вашингтон пост», чтобы ее министр знал, что варвары всего мира думают о просвещенной политике Народной Республики.

В своем личном кабинете министр Фан занимался другими вещами. В МГБ было двойное сообщение о россиянах: как по нефти, так и по золоту, говорится в сообщениях. Итак, подумал он, Чжан был прав все время, даже более прав, чем он думал. Восточная Сибирь действительно была сокровищницей, полной вещей, в которых нуждался каждый. Нефть, потому что нефть была самой кровью современного общества, и золото, потому что помимо его оборотной стоимости как старого, но все еще очень реального средства обмена, оно все еще находило промышленное и научное применение. И у каждого был свой тайник. Как жаль, что такие богатства достаются людям, у которых нет ума, чтобы ими правильно распорядиться. Это было так странно, русские, которые подарили миру марксизм, но затем не смогли его должным образом использовать, а затем отказались от него, только потерпев неудачу в своем переходе к буржуазному капиталистическому обществу. Клык закурил пятую часть дня (он пытался сократить время, когда приближалось его семидесятилетие), и положил отчет MSS на свой стол, прежде чем откинуться на спинку стула, чтобы вдохнуть нефильтрованный дым и обдумать полученную информацию. утро принес. В Сибири, как говорил Чжан уже несколько лет, было так много, что нужно КНР, древесины, полезных ископаемых в изобилии - даже в большем изобилии, как говорится в этих разведывательных документах, - и пространства, в котором Китай нуждался прежде всего.

В Китае просто слишком много людей, и это, несмотря на меры по контролю над населением, которые можно было назвать только драконовскими как по их содержанию, так и по их безжалостному применению. Эти меры были оскорблением китайской культуры, которая всегда считала детей благом, и теперь социальная инженерия дала неожиданный результат. Допускается только один ребенок на одну супружескую пару, люди часто предпочитают заводить мальчиков вместо девочек. Не было ничего удивительного в том, что крестьянин взял двухлетнюю девочку и бросил ее в колодец - милосердные первыми сломали себе шею - чтобы избавиться от досадного препятствия. Клык понял причины этого. Девочка выросла, чтобы выйти замуж, чтобы соединить свою жизнь с мужчиной, в то время как на мальчика всегда можно было положиться, чтобы поддержать и почтить своих родителей и обеспечить безопасность. Но девочка просто раздвинула бы ноги для мальчика какой-нибудь другой пары, и где в этом безопасность для ее родителей?

В случае с Клыком это было правдой. Став высокопоставленным партийным чиновником, он позаботился о том, чтобы его собственные мать и отец нашли удобное место, чтобы прожить свою жизнь, поскольку таковы были обязанности ребенка по отношению к тем, кто дал ему жизнь. По пути он, конечно же, женился - его жена давно умерла от сердечно-сосудистого заболевания - и он на словах высказался перед родителями жены ... но не так много, как сделал для себя. Даже его жена понимала это и использовала свое теневое влияние в качестве жены партийного чиновника, чтобы сделать свои собственные особые, но меньшие меры. Ее брат умер молодым от рук американской армии в Корее, и поэтому был просто воспоминанием, не имеющим практической ценности.

Но проблема Китая, о которой никто не говорил, даже на уровне Политбюро, заключалась в том, что их демографическая политика влияла на демографические характеристики их страны. Повышая ценность мальчиков над девочками, КНР вызвала дисбаланс, который становился статистически значимым. Примерно через пятнадцать лет будет нехватка женщин - некоторые говорили, что это хорошо, потому что они быстрее достигнут общенациональной цели стабилизации населения, но это также означало, что в течение целого поколения миллионы китайских мужчин будут иметь нет женщин, на которых можно жениться и спариваться. Превратится ли это в поток гомосексуализма? Политика КНР все еще осуждала это как буржуазное вырождение, хотя мужеложство было декриминализовано в 1998 году. Но если не было женщин, что было делать мужчине? И в дополнение к уничтожению лишних девочек, брошенных родителями часто отдавали американским и европейским парам, неспособным иметь собственных детей. Это происходило сотнями тысяч, от детей избавлялись так же легко и небрежно, как американцы продавали щенков в торговых центрах. Что-то в душе Клыка обуздалось на этом, но его чувства были всего лишь буржуазной сентиментальностью, не так ли? Национальная политика диктовала то, что должно быть, а политика была средством достижения необходимой цели.

Его жизнь была настолько комфортной, насколько это было возможно благодаря привилегиям. В дополнение к шикарному офису, столь же приятному, как у любого капиталиста, у него была служебная машина и водитель, чтобы отвезти его к себе домой, богато украшенная квартира со слугами, которые позаботились о его потребностях, лучшая еда, которую может предоставить его страна, хорошие напитки, телевидение было подключено к спутниковой связи, так что он мог принимать всевозможные развлечения, включая японские порнографические каналы, поскольку его мужественные стремления еще не покинули его. (Он не говорил по-японски, но вам не нужно понимать диалоги в таких фильмах, не так ли?)

Клык по-прежнему работал много часов, вставая в шесть тридцать, и каждое утро до восьми приходил за свой рабочий стол. Его штат секретарей и помощников должным образом заботился о нем, и некоторые из женщин были приятно послушны, один раз, иногда два раза в неделю. Фан был уверен, что немногие из мужчин его возраста обладали его энергией, и, в отличие от председателя Мао, он не злоупотреблял детьми, о чем он знал в то время и находил несколько неприятным. Но у великих людей были свои недостатки, и вы не обращали на них внимания из-за того величия, которое сделало их такими, какие они есть. Что касается него самого и подобных ему людей, они имели право на надлежащую среду для отдыха, хорошее питание для поддержания своего тела в течение долгих и изнурительных рабочих дней, а также возможности для расслабления и отдыха, в которых нуждались энергичные и умные люди. Было необходимо, чтобы они жили лучше, чем большинство других граждан своей страны, и это тоже было заработано. Дать направление самой густонаселенной стране мира было нелегкой задачей. Для этого требовалась вся их интеллектуальная энергия, и эту энергию нужно было сохранять и восстанавливать. Фанг подняла глаза, когда Минг вошла со своей папкой новостных статей.

«Доброе утро, министр», - сказала она с должным почтением.

«Доброе утро, дитя». Клык нежно кивнул. Этот довольно хорошо спал с ним в постели и по этой причине заслужил больше, чем ворчание. Что ж, он подарил ей очень удобное офисное кресло, не так ли? Она вышла, как всегда, проявив должное уважение к фигуре отца. Фанг не заметил ничего особенного в ее поведении, когда поднял папку и вынул новостные статьи вместе с карандашом для пометок. Он сравнил бы их с оценками MSS настроений других стран и их правительств. Таким способом Фанг дал понять Министерству государственной безопасности, что у членов Политбюро все еще есть собственные мысли, которыми они могут думать. MSS явно не смогло предсказать дипломатическое признание Тайваня Америкой, хотя, честно говоря, американские средства массовой информации, похоже, также не очень хорошо предсказывали действия этого президента Райана. Каким он был странным человеком и уж точно не другом Народной Республики. Аналитики MSS назвали его крестьянином, и это во многих смыслах показалось правильным и уместным. Он был на удивление бесхитростным в своем мировоззрении, что довольно часто комментировала New York Times . Почему они его не любили? Был ли он недостаточно капиталистом или слишком капиталистом? Понимание американских средств массовой информации было за пределами возможностей анализа Фанга, но он мог, по крайней мере, переварить то, что они говорили, а это не всегда удавалось «экспертам» разведки из Института американских исследований MSS. С этой мыслью Клык закурил еще одну сигарету и откинулся на спинку стула.

«Это было чудо, - подумал Провалов. Центральный армейский архив получил файлы, отпечатки пальцев и фотографии двух тел, обнаруженных в Санкт-Петербурге, но извращенно отправил записи ему, а не Абрамову и Устинову, несомненно, потому что именно он назвал имя Сергея Головко . Площадь Дзержинского по-прежнему вдохновляла людей на своевременное выполнение работы. Имена и статистика естественного движения населения будут немедленно отправлены факсом в Санкт-Петербург, чтобы его северные коллеги могли увидеть, какую информацию можно получить. Имена и фотографии были только началом - документы почти двадцатилетней давности, показывающие молодые, бесстрастные лица. Однако послужной список был довольно внушительным. Когда-то Петр Алексеевич Амальрик и Павел Борисович Зимянины считались превосходными солдатами, умными, подтянутыми ... и очень надежными с политической точки зрения, поэтому они пошли в школу спецназа и школу сержантов. Оба воевали в Афганистане, и у них дела шли неплохо - они выжили в Афганистане, что было необычным для войск спецназа, которые взяли на себя все самые грязные обязанности в особенно грязной войне. Они не попали в список повторно, что не было необычным. Вряд ли кто-нибудь в Советской Армии перезбавлялся добровольно. Они вернулись к мирной жизни, оба работали на одном заводе под Ленинградом, как его тогда называли. Но Амальрик и Зимянин оба нашли обычную гражданскую жизнь скучной, и оба, как он понял, увлеклись чем-то другим. Он должен позволить следователям в Санкт-Петербурге узнать больше. Он вытащил маршрутный лист из ящика и прикрепил его резиновой лентой к пачке пластинок. Его доставили курьером в Санкт-Петербург, где Абрамов и Устинов поиграли с содержимым.

Мистер Шерман, мистер секретарь, - сказала ему по внутренней связи секретарь Уинстона. «Строка третья».

«Привет, Сэм», - сказал СекТреас, поднимая трубку. "Какие новости?"

«Наше нефтяное месторождение на севере», - ответил президент Atlantic Richfield.

"Хорошие новости?"

«Можно так сказать. Наши специалисты говорят, что находка примерно на пятьдесят процентов больше наших первоначальных оценок ».

«Насколько достоверна эта информация?»

«Примерно так же надежен, как один из ваших казначейских векселей, Джордж. Мой главный полевой парень - Эрни Бич. Он так же хорошо умеет находить нефть, как ты раньше играл на Улице ». «Может быть, даже лучше» , - не добавил Сэм Шерман. Уинстон был известен своим эгоизмом. Дополнение все равно прошло.

«Итак, резюмируйте это для меня, - скомандовал министр финансов.

«Итак, когда это месторождение будет запущено, русские смогут сразу купить Саудовскую Аравию, а также Кувейт и, возможно, половину Ирана. Это делает восточный Техас похожим на пердеж во время торнадо. Он огромен, Джордж ».

«Трудно выбраться?»

«Это будет непросто и недорого, но с инженерной точки зрения это довольно просто. Если вы хотите купить горячий инвентарь, выберите российскую компанию, которая производит одежду для холодной погоды. Они будут очень заняты в ближайшие десять лет или около того, - сообщил Шерман.

«Хорошо, а что вы можете сказать мне о последствиях для России с экономической точки зрения?»

"Тяжело сказать. Чтобы полностью ввести это месторождение в эксплуатацию, потребуется от восьми до двенадцати лет, и количество нефти, которое оно будет сбрасывать на рынок, существенно исказит рыночные условия. Мы не смоделировали все это, но это будет огромная сумма, примерно в сто миллиардов долларов в год, то есть в долларах текущего года ».

"На сколько долго?" Уинстон почти слышал последовавшее за этим пожатие плечами.

«Двадцать лет, может, больше. Наши друзья в Москве все еще хотят, чтобы мы сидели на этом, но слухи раздаются в нашей компании, как будто пытаются скрыть восход солнца, понимаете? Я даю ему месяц, прежде чем он разразится в средствах массовой информации. Может быть, немного дольше, но не намного.

«А что насчет золотой забастовки?»

«Черт, Джордж, мне об этом ничего не говорят , но мой парень в Москве говорит, что кот сожрал какую-то канарейку, или ему так кажется. Это, вероятно, снизит мировую цену на золото примерно на пять, может быть, на десять процентов, но наши модели говорят, что она восстановится до того, как Иван начнет продавать то, что вытаскивает из-под земли. Наши русские друзья - ну, их богатый дядя только что укусил большого и оставил им все поместье, понимаете?

«И никакого вреда для нас», - подумал Уинстон вслух.

"Конечно нет. Им придется покупать различное оборудование у наших людей, и им потребуется большой опыт, который есть только у нас, и после этого мировая цена на нефть упадет, и это не повредит нам. Знаешь, Джордж, мне нравятся русские. Они долгое время были неудачливыми суками, но, возможно, это изменит их положение ».

«Никаких возражений здесь или по соседству, Сэм, - заверил ТРЕЙДЕР своего друга. "Спасибо за информацию."

«Ну, ребята, вы все еще собираете мои налоги». Вы, сволочи , не добавил он, но Уинстон все равно слышал это, в том числе и хихиканье. «Увидимся, Джордж».

«Хорошо, всего хорошего, Сэм, и спасибо». Уинстон нажал кнопку на телефоне, выбрал другую линию и нажал на девятую линию быстрого набора.

"Ага?" - ответил знакомый голос. Только десять человек имели доступ к этому номеру.

«Джек, это Джордж, только что позвонил Сэм Шерман, Атлантик Ричфилд».

"Россия?"

"Ага. Поле на пятьдесят процентов больше, чем они думали изначально. Это делает его чертовски большим, крупнейшим нефтяным ударом за всю историю, даже больше, чем весь Персидский залив вместе взятый. Вытащить масло будет немного дороже, но Сэм говорит, что это все кулинарные книги - сложно, но они знают, как это делается, никаких новых технологий, которые нужно изобретать, просто вопрос траты денег - и даже не так уж много, потому что рабочая сила там намного дешевле, чем здесь. Русские собираются разбогатеть ».

"Насколько богат?" - спросил президент.

«Порядка ста миллиардов долларов в год, когда месторождение будет полностью задействовано, и этого хватит на двадцать лет, а может, и больше».

Джеку пришлось присвистнуть. «Два триллиона долларов. Это настоящие деньги, Джордж.

«Так мы называем это на улице, мистер президент, - согласился Уинстон. «Конечно, черт возьми, это настоящие деньги».

«И как это повлияет на экономику России?»

«Это им не сильно повредит», - заверил его SecTreas. «Это дает им тонну твердой валюты. На эти деньги они могут покупать вещи, которые они хотели бы иметь, и инструменты для создания вещей, которые они могут сделать самостоятельно. Это реиндустриализирует их страну, Джек, подтолкнет их к новому веку, при условии, что у них хватит мозгов правильно их использовать и не допустить, чтобы все это переместилось в Швейцарию и Лихтенштейн ».

«Как мы можем им помочь?» - спросил ПОТУС.

«Лучший ответ на этот вопрос: мы с вами и еще двое или трое сели с нашими российскими коллегами и спросим их, что им нужно. Если нам удастся уговорить наших промышленников построить там несколько заводов, это не повредит и будет чертовски хорошо смотреться по телевизору ».

«Принял к сведению, Джордж. Принесите мне документ по этому поводу к началу следующей недели, и тогда мы посмотрим, сможем ли мы придумать способ сообщить русским то, что мы знаем ».

Для Сергея Головко это был конец еще одного долгого дня. Руководить СВР было достаточно для любого человека, но он также должен был поддержать президента Российской республики Эдуарда Петровича Грушавого. У президента Грушавого была своя собственная группа министров, некоторые из которых были компетентными, а другие были выбраны за свой политический капитал или просто для того, чтобы отказать политической оппозиции. Они еще могли нанести ущерб внутри администрации Грушавого, но меньше, чем снаружи. Внутри они должны были использовать малокалиберное оружие, чтобы не погибнуть от собственного выстрела.

Хорошая новость заключалась в том, что министр экономики Василий Константинович Соломенцев был умным и, казалось бы, честным человеком, что является такой же редкой комбинацией в российском политическом спектре, как и где-либо еще в известном мире. У него были свои амбиции - это был редкий министр, у которого не было, - но в основном, казалось, он хотел, чтобы его нация процветала, и не хотел слишком сильно извлекать выгоду. Немного самообогащения Головко устраивало, только чтобы мужчина не был свиньей. Линия для Сергея Николая была около двадцати миллионов евро. Больше того было скверно, но меньшее было понятно. В конце концов, если министру удавалось помочь своей стране, он или она имели право получить за это соответствующее вознаграждение. Обычные работающие люди были бы не против, если бы в результате для них жизнь стала лучше, не так ли? «Скорее всего, нет», - подумал начальник шпионской сети. Это была не Америка, захваченная бессмысленными и контрпродуктивными «этическими» законами. У американского президента, которого хорошо знал Головко, был афоризм, которым восхищались россияне: если вам нужно записать свои правила этики, вы уже проиграли. Не дурак, этот Райан, когда-то смертельный враг, а теперь хороший друг, по крайней мере, так. Головко культивировал эту дружбу, оказывая помощь Америке в двух серьезных международных кризисах. Он сделал это потому, что, во-первых, это было в интересах его нации, а во-вторых, потому что Райан был человеком чести и вряд ли забудет такие услуги. Это также позабавило Головко, который большую часть своей взрослой жизни провел в агентстве, посвященном разрушению Запада.

А что насчет него самого? Кто-то намеревался уничтожить самого себя? Хотел ли кто-то громко и эффектно кончить жизнь на брусчатке площади Дзержинского? Чем больше он думал об этом вопросе, тем страшнее он становился. Немногие здоровые мужчины могли спокойно созерцать конец своей жизни, и Головко не был одним из них. Его руки никогда не дрожали, но он совершенно не спорил с все более агрессивными мерами майора Шелепина, чтобы сохранить ему жизнь. Автомобиль менялся каждый день по цвету, а иногда и по марке, а маршруты к его офису были одинаковыми только для начала - здание СВР было достаточно большим, чтобы ежедневная поездка на работу имела в общей сложности пять возможных конечных точек. Умным моментом, которым восхищался Головко, было то, что он сам иногда ездил на переднем сиденье ведущей машины, а какой-то чиновник сидел на заднем сиденье предполагаемой охраняемой машины. Анатолий не был дураком и даже иногда проявлял искру творчества.

Но теперь ничего из этого. Головко покачал головой и открыл свою последнюю папку за день, просматривая прежде всего резюме - и его ум почти мгновенно остановился, его рука потянулась к телефону и набрала номер.

«Это Головко», - сказал он ответившим мужским голосом. Больше ему ничего не нужно было говорить.

«Сергей Николайч», - приятно приветствовал его голос министра через пять секунд. "Что я могу сделать для вас?"

«Что ж, Василий Константинович, вы можете подтвердить мне эти цифры. Возможны ли они? »

«Они более чем возможны, Сергей. Они столь же реальны , как закат,»сказал глава разведки Соломенцев диплом главного министра и советника президента Grushavoy.

- Солкин син, - пробормотал начальник разведки. Сукин сын! «И как долго это богатство существует?» - недоверчиво спросил он.

«Масло, возможно, пятьсот тысяч лет; золото, длиннее, Сергей.

«А мы никогда не знали», - выдохнул Головко.

«Никто толком не смотрел, товарищ министр. На самом деле, я считаю отчет о золоте более интересным. Я должен увидеть одну из этих инкрустированных золотом волчьих шкурок. Что-то для Прокофьева, а? Петр и Золотой Волк ».

«Занятная мысль», - сказал Головко, сразу же отбросив ее. «Что это будет значить для нашей страны?»

«Сергей Николайч, мне пришлось бы быть гадалкой, чтобы ответить на этот вопрос по существу, но в долгосрочной перспективе это может стать спасением нашей страны. Теперь у нас есть то, чего хотят все народы - два чего-то, по сути, - и это принадлежит нам, и за это иностранцы будут платить огромные суммы денег, и делать это с улыбкой. Япония, например. Мы будем удовлетворять их потребности в энергии в течение следующих пятидесяти лет и попутно сэкономим им огромные суммы на транспортных расходах - отправим нефть на несколько сотен километров вместо десяти тысяч. И, возможно, Америка тоже, хотя они нанесли большой удар по аляскино-канадской границе. Возникает вопрос, как продвигать нефть на рынок. Мы, конечно, построим трубопровод от месторождения до Владивостока, но, может быть, еще один до Санкт-Петербурга, чтобы нам было легче продавать нефть и в Европу. Фактически, мы, вероятно, можем попросить европейцев, особенно немцев, построить для нас трубопровод, просто чтобы получить скидку на нефть. Серж, если бы мы нашли это масло двадцать лет назад, мы ...

"Возможно." Было несложно представить, что будет дальше: Советский Союз не пал бы, а вместо этого окреп. У Головко таких иллюзий не было. Советское правительство сумело бы испортить эти новые сокровища, как оно испортило все остальное. Советское правительство владело Сибирью семьдесят лет, но даже не искало того, что там могло быть. В стране не хватало подходящих экспертов для поиска, но она была слишком горда, чтобы позволить кому-либо это делать, чтобы они не думали о Родине меньше. Если что-то и убило СССР, так это не коммунизм или даже не тоталитаризм. Именно эта извращенная amour propre была самым опасным и разрушительным аспектом русского характера, порожденным чувством неполноценности, восходящим к дому Романовых и за его пределами. Смерть Советского Союза была такой же самоубийственной, как и любое самоубийство, только медленнее и, следовательно, гораздо более смертоносной. Следующие девяносто секунд исторической спекуляции от человека, плохо разбирающегося в истории, Головко сказал: «Все это хорошо, Василий Константинович, но что насчет будущего? В конце концов, это время, в которое мы все будем жить ».

«Это принесет нам небольшой вред. Сергей, это спасение нашей страны. Потребуется десять лет, чтобы получить полную выгоду от аутфилдов, но тогда у нас будет стабильный и регулярный доход как минимум для одного поколения, а может и больше ».

«Какая помощь нам понадобится?»

«Американцы и британцы обладают опытом, который нам необходим, благодаря их собственному освоению месторождений Аляски. У них есть знания. Мы научимся этому и воспользуемся им. Сейчас мы ведем переговоры с американской нефтяной компанией Atlantic Richfield о технической поддержке. Они жадничают, но этого следовало ожидать. Они знают, что только у них есть то, что нам нужно, и платить им за это дешевле, чем тиражировать это самим. Таким образом, они получат большую часть того, что им сейчас нужно. Возможно, мы заплатим им золотыми кирпичами, - легкомысленно предположил Соломенцев.

Головко пришлось устоять перед соблазном слишком глубоко расследовать золотую забастовку. Нефтяное месторождение было намного прибыльнее, но золото было красивее. Он тоже хотел увидеть одну из тех шкур, которыми этот гоголь собирал пыль. И об этом одиноком лесном жителе нужно будет должным образом позаботиться - не проблема, поскольку он жил один и был бездетным. Что бы он ни получил, государство скоро вернется, каким бы старым он ни был. И об этом охотнике будет телешоу, может быть, даже художественный фильм. В конце концов, он когда-то охотился на немцев, а русские до сих пор героизируют таких людей. Павла Петровича Гоголя это порадовало бы, не правда ли?

«Что знает Эдуард Петрович?»

«Я сохранял информацию до тех пор, пока не получил ее полного и надежного прочтения. Теперь у меня есть это. Думаю, Сергей Николаич, он будет доволен следующим заседанием кабинета министров ».

«Как и следовало бы», - подумал Головко. Президент Грушавой в течение трех лет был занят, как однорукий одноногий бумажник. Нет, больше похоже на сценического фокусника или фокусника, вынужденного создавать настоящие вещи из ничего, и его успех в поддержании движения нации часто казался не чем иным, как чудом. Возможно, это был собственный способ Бога вознаградить человека за его усилия, хотя это не было бы однозначным благословением. Каждое государственное учреждение хотело бы иметь свой кусок золотого и нефтяного пирога, каждый со своими потребностями, и все они были представлены его собственным министром как жизненно важные для безопасности государства в белых книгах с блестящей логикой и убедительными аргументами. Кто знает, может быть, некоторые из них даже скажут правду, хотя правда часто была редкостью в кабинетной комнате. У каждого министра была своя империя, и чем лучше он ее строил, тем ближе он подходил к тому месту во главе стола, которое пока занимал Эдуард Петрович Грушавой. Головко поинтересовался, было ли так при царях. Наверное, сразу решил. Человеческая природа не сильно изменилась. То, как люди действовали в Вавилоне или Византии, вероятно, мало отличалось от того, как они действовали на следующем заседании кабинета министров, через три дня. Он задавался вопросом, как президент Грушавой отреагирует на эту новость.

«Сколько просочилось?» - спросил начальник шпионской сети.

«Несомненно, ходят слухи, - ответил министр Соломенцев, - но текущие оценки сделаны менее чем за двадцать четыре часа назад, и обычно требуется больше времени, чтобы просочиться. Я отправлю тебе эти документы завтра утром?

«Хорошо, Василий. Я попрошу некоторых из моих собственных аналитиков изучить данные, чтобы я мог представить свою собственную независимую оценку ситуации ».

«Я не возражаю против этого», - ответил министр экономики, чем несколько удивил Головко. Но тогда это был уже не СССР. Нынешний кабинет может быть современным аналогом старого Политбюро, но там никто не лгал ... ну, по крайней мере, не лгал. И это показатель прогресса для его страны, не так ли?

ГЛАВА 11

Вера отцов

H это имя Ю. Fa An, и он сказал , что он был христианином. Это было достаточно редко, чтобы монсеньор Шепке сразу пригласил его. Он увидел гражданина Китая пятидесяти с лишним лет, сутулого телосложения, с причудливой смесью черного и серого цвета, которую редко можно увидеть в этой части мира.

«Добро пожаловать в наше посольство. Я монсеньор Шепке. Он быстро поклонился и пожал мужчине руку.

"Спасибо. Я преподобный Ю Фа Ань, - ответил мужчина с достоинством правды, один священник другому.

"Действительно. Какой деноминации? »

«Я баптист».

«Предназначен? Это возможно?" Шепке жестом пригласил посетителя следовать за ним, и через мгновение они остановились перед нунцием. «Ваше Преосвященство, это преподобный Ю Фа Ань из Пекина?» - запоздало спросил Шепке.

«Да, это так. Моя община в основном находится к северо-западу отсюда ».

"Добро пожаловать." Кардинал ДиМило поднялся со стула для теплого рукопожатия и подвел человека к удобному креслу для посетителей. Монсеньор Шепке пошел за чаем. «Приятно встретить в этом городе собрата-христианина».

«Нас мало, и это факт, преосвященство», - подтвердил Ю.

Монсеньор Шепке быстро прибыл с подносом с чаем, который он поставил на низкий журнальный столик.

«Спасибо, Франц».

«Я подумал, что некоторые местные жители должны вас приветствовать. Я полагаю, что вы получили формальный прием со стороны Министерства иностранных дел, и что он был правильным ... и довольно холодным? » - спросил Ю.

Кардинал улыбнулся и протянул гостю чашку. «Это было правильно, как вы говорите, но могло быть и теплее».

«Вы обнаружите, что у правительства здесь достаточно манеры и хорошее внимание к протоколу, но мало искренности», - сказал Ю по-английски с очень странным акцентом.

«Вы родом из ...?»

«Я родился в Тайбэе. В юности я поехал в Америку, чтобы получить образование. Сначала я учился в Университете Оклахомы, но мне позвонили, и я перешел в Университет Орала Робертса в том же штате. Там я получил свою первую степень - электротехника - и стал доктором богословия и рукоположением », - объяснил он.

«В самом деле, а как вы оказались в Народной республике?»

«Еще в 1970-х годах правительство председателя Мао было так приятно, что тайваньцы приехали сюда жить - отвергая капитализм и переходя к марксизму, понимаете», - добавил он, мигая. «Моим родителям было тяжело, но они все поняли. Я начал свое собрание вскоре после того, как приехал. Это было хлопотно для Министерства госбезопасности, но я также работал инженером, и в то время государству требовалось именно это умение. Замечательно то, что государство примет, если у вас есть что-то, что ему нужно, и тогда его потребность в людях с моей степенью была крайне острой. Но теперь я служитель на постоянной основе ». Объявив о своем триумфе, Юй поднял свою чашку и сделал глоток.

«Итак, что вы можете рассказать нам об окружающей среде?» - спросил Ренато.

«Правительство действительно коммунистическое. Он доверяет и не терпит никакой лояльности ни к чему, кроме себя. Даже Фалуньгун, который на самом деле не был религией, то есть не системой убеждений, как вы или я могли бы понять этот термин, жестоко подавлялся, а моя собственная община преследовалась. Это редкое воскресенье, когда более четверти моего собрания приходит на службу. Я должен проводить большую часть своего времени, путешествуя из дома в дом, чтобы нести Евангелие своей пастве ».

«Чем вы себя поддерживаете?» - спросил кардинал.

Ю безмятежно улыбнулся. «Это наименьшая из моих проблем. Американские баптисты очень щедро меня поддерживают. В Миссисипи есть группа церквей, которые особенно щедры - как оказалось, многие из них черные. Я только что получил от них несколько писем вчера. У одного из моих одноклассников в Университете Орала Робертса большое собрание недалеко от Джексона, штат Миссисипи. Его зовут Джерри Паттерсон. Тогда мы были хорошими друзьями, и он остается другом во Христе. Его община большая и процветающая, и он по-прежнему заботится обо мне ». Ю чуть не добавил, что у него гораздо больше денег, чем он знает, как их потратить. В Америке такое процветание превратилось бы в кадиллак и прекрасный пасторский дом. В Пекине это означало хороший велосипед и подарки нуждающимся из его паствы.

«Где ты живешь, мой друг?» - спросил кардинал.

Преподобный Ю выловил в кармане визитку и протянул ее. Как и у многих таких китайских открыток, на обратной стороне была карта-схема. «Может быть, вы будете так любезны, присоединитесь к нам с женой за ужином. Вы оба, конечно, - добавил он.

«Мы должны быть в восторге. У тебя есть дети?"

«Два», - ответил Ю. «Оба рождены в Америке и поэтому освобождены от зверских законов, которые действуют здесь коммунисты».

«Я знаю об этих законах», - заверил своего посетителя ДиМило. «Прежде чем мы сможем заставить их измениться, нам нужно больше христиан здесь. Я молюсь об этом каждый день ».

«Как и я, преосвященство. Как и я. Я полагаю, вы знаете, что ваше жилище здесь, ну ... "

Шепке постучал по уху и показал пальцем по комнате. "Да мы знаем."

«Вам назначен водитель?»

«Да, это было очень доброе служение», - отметил Шепке. «Он католик. Разве это не замечательно?

"Это факт?" - риторически спросил Ю, решительно качая головой из стороны в сторону. «Что ж, я уверен, что он тоже верен своей стране».

«Но, конечно, - заметил ДиМило. Это не было большим сюрпризом. Кардинал долгое время находился на дипломатической службе Ватикана и хотя бы раз видел большинство уловок. Какими бы умными ни были китайские коммунисты, католическая церковь существовала намного дольше, хотя местное правительство могло бы признать этот факт.

Болтовня продолжалась еще тридцать минут, прежде чем преподобный Ю ушел, еще одним теплым рукопожатием отправив его в путь.

«Итак, Франц?» ДиМило спросил снаружи, где дующий ветер мешал бы любым микрофонам, установленным снаружи самого дома.

«Я впервые увидел этого человека. Я слышал его имя с тех пор, как приехал сюда. Правительство КНР действительно обижало его, и не раз, но это человек твердой веры и немалого мужества. Я не знал о его образовании. Мы могли бы это проверить ».

«Неплохая идея, - сказал папский нунций. Дело не в том, что он не верил или не верил Ю, просто было хорошо быть уверенным в этом. Даже имя одноклассника, ставшего теперь священником, Джерри Паттерсон. Где-то в Миссисипи, США. Это облегчило бы задачу. Сообщение в Рим было отправлено через час через Интернет - метод связи, который так легко подходил для разведывательных операций.

В этом случае разница во времени работала на них, как это иногда случалось, когда запросы направлялись на запад, а не на восток. Через несколько часов депеша была получена, расшифрована и отправлена на соответствующий стол. Оттуда новая депеша, также зашифрованная, была доставлена в Нью-Йорк, где Тимоти Кардинал Маккарти, архиепископ Нью-Йорка и руководитель разведывательных операций Ватикана в Соединенных Штатах Америки, получил свою копию сразу после завтрака. Оттуда было еще проще. ФБР оставалось бастионом ирландско-католической Америки, хотя и не в такой степени, как в 1930-е годы, с несколькими бросившимися туда итальянцами и поляками. Мир был несовершенным местом, но когда церкви требовалась информация, и пока информация была не ставя под угрозу американскую национальную безопасность, это получалось, как правило, очень быстро.

В данном случае именно так. Университет Орала Робертса был очень консервативным учреждением и поэтому был готов сотрудничать с расследованием ФБР, официальным или нет. Клерк даже не посоветовался со своим начальником, настолько безобидным оказался телефонный запрос от помощника специального агента Джима Бреннана из офиса ФБР в Оклахома-Сити. С помощью компьютерных записей было быстро установлено, что некий Ю Фа Ан окончил университет, сначала со степенью бакалавра наук в области электротехники, а затем провел еще три года в университете, чтобы получить степень доктора богословия, причем обе степени были получены «с отличием». - сказал клерк Бреннану, имея в виду не более чем «B +». Офис выпускников добавил, что в настоящее время преподобный Юй находится в Пекине, Китай, где он, очевидно, мужественно проповедует Евангелие в стране язычников. Бреннан поблагодарил клерка, сделал свои записи и ответил на запрос по электронной почте из Нью-Йорка, а затем отправился на утреннюю встречу с SAC, чтобы рассмотреть деятельность полевого отдела по обеспечению соблюдения федерального закона в штате Сонер.

В Джексоне, штат Миссисипи, было немного иначе. Там был SAC - специальный агент, который сам позвонил в Первую баптистскую церковь преподобного Джерри Паттерсона, расположенную в престижном пригороде столицы штата Миссисипи. Церковь была на три четверти пути к своему второму веку и была одной из самых процветающих из таких общин в регионе. Преподобный Паттерсон едва ли мог произвести более впечатляющее впечатление, если бы он был безупречно одет в белую рубашку на пуговицах и полосатый синий галстук. Его темный пиджак висел в углу из-за местной температуры. Он с царственными манерами поприветствовал приехавшего к нему сотрудника ФБР, провел его в свой шикарный офис и спросил, чем он может быть полезен. Услышав первый вопрос, он ответил: «Ю! Да, прекрасный человек и хороший школьный друг. Раньше мы звали его Скип - Фа звучал слишком похоже на что-то из «Звуков музыки», понимаете? Хороший парень и прекрасный служитель Евангелия. Он мог давать уроки веры Джерри Фолуэллу. Переписаться с ним? Готов поспорить, я знаю! Мы отправляем ему около двадцати пяти тысяч долларов в год. Хотите увидеть картинку? У нас это есть в самой церкви. Мы оба были тогда намного моложе, - добавил Паттерсон с улыбкой. «У Скипа настоящая смелость. Понимаете, быть христианским священником в Китае не может быть очень весело? Но он никогда не жалуется. Его письма всегда оптимистичны. Мы могли бы использовать в духовенстве еще тысячу человек вроде него ».

«Так ты так впечатлен им?» - спросил Майк Лири.

«Он был хорошим парнем в колледже, и сегодня он хороший человек и прекрасный служитель Евангелия, который выполняет свою работу в очень неблагоприятных условиях. Скип для меня герой, мистер Лири. Это действительно было очень сильное свидетельство от столь важного члена общины. У Первой баптистской церкви не было ипотечного кредита на память, несмотря на ее впечатляющее физическое сооружение и обилие мягких скамеек.

Агент ФБР встал. «Это почти все, что мне нужно. Спасибо, сэр."

«Могу я спросить, почему вы пришли сюда, чтобы спросить о моем друге?»

Лири ожидал этого вопроса и поэтому заранее подготовил свой ответ. «Обычный запрос, сэр. У твоего друга нет никаких проблем - по крайней мере, с правительством Соединенных Штатов.

«Приятно знать», - с улыбкой и рукопожатием ответил преподобный Паттерсон. «Вы знаете, мы не единственное собрание, которое заботится о Скипе».

Лири повернулся. "Действительно?"

"Конечно. Вы знаете Хосию Джексона?

«Преподобный Джексон, отец вице-президента? Никогда не встречал его, но я знаю, кто он ».

Паттерсон кивнул. "Ага. Хосия так хорош, как они пришли ». Ни один из них не прокомментировал, насколько необычным было бы всего лишь сорок лет назад, чтобы белый священник так положительно отзывался о чернокожем, но Миссисипи со временем изменилась, в некоторых отношениях даже быстрее, чем в остальной Америке. «Я был у него дома несколько лет назад, и мы поговорили о вещах, и эта тема поднялась. Община Хосии также присылает Скипу пять или десять тысяч долларов в год, и он также организовал несколько других чернокожих общин, чтобы помочь нам позаботиться о Скипе ».

«Белые и черные из Миссисипи ухаживают за китайским проповедником», - подумал Лири. К чему приближался мир? Он предположил, что христианство может действительно что-то значить, и направился обратно в свой офис на служебной машине, довольный тем, что проделал некоторые фактические следственные работы для разнообразия, если не совсем для ФБР.

Кардинал Маккарти узнал от своего секретаря, что на два его запроса о предоставлении информации был дан ответ до обеда, что впечатляло даже по стандартам альянса ФБР и католической церкви. Вскоре после полуденного обеда кардинал Маккарти лично зашифровал оба ответа и отправил их обратно в Рим. Он не знал, почему было проведено расследование, но полагал, что со временем выяснит, было ли это важным, а если нет, то нет. Церковника забавляло то, что он главный шпион Ватикана в Америке.

Его меньше бы позабавило, если бы он узнал, что Агентство национальной безопасности в Форт-Миде, штат Мэриленд, тоже заинтересовалось этим второстепенным мероприятием и что их гигантский суперкомпьютер Thinking Machines, Inc. в пещерном подвале под главным зданием обширного комплекса. был по делу. Эта машина, производитель которой обанкротился несколько лет назад, была и гордостью, и радостью, и самым большим разочарованием в огромной коллекции компьютеров в АНБ до недавнего времени, когда один из математиков агентства наконец придумал способ заработать. использование этого. Это была огромная машина с параллельной обработкой, которая, предположительно, работала так же, как человеческий мозг, теоретически способная атаковать проблему с нескольких сторон одновременно, точно так же, как считалось, что это делает человеческий мозг. Проблема заключалась в том, что на самом деле никто не знал, как работает человеческий мозг, и в результате разработка программного обеспечения, позволяющего в полной мере использовать чрезвычайно мощный компьютер, была невозможна в течение нескольких лет. Это сделало впечатляющий и дорогой артефакт не более практичным, чем обычная рабочая станция. Но затем кто-то осознал тот факт, что квантовая механика стала полезной для взлома чужих шифров, поинтересовался, почему это должно быть так, и начал искать проблемы с помощью модуля программирования. Семь месяцев спустя это интеллектуальное пребывание привело к появлению первой из трех новых операционных систем для Thinking Machines Super-Cruncher, а остальные оказались строго засекреченной историей. Теперь АНБ могло взломать любую книгу или машинный шифр в мире, и его аналитики, недавно богатые информацией, предложили мастеру по дереву построить своего рода языческий жертвенник, который он поставил бы перед Кранчером для условного принесения в жертву козлов перед их жертвой. новый бог. (Предложение о принесении в жертву девственниц оскорбило бы женщин в агентстве.) АНБ издавна было известно своим эксцентричным институциональным чувством юмора. Единственный реальный страх состоял в том, что мир узнает о системе TAPDANCE, которую придумало АНБ, которая была совершенно случайной, а потому совершенно нерушимой, а также простой в изготовлении - но это также был административный кошмар, и это предотвратило бы большинство иностранных правительств. от его использования.

Интернет-депеши кардинала копировались, незаконно, но регулярно, АНБ и передавались в Cruncher, который выдавал открытый текст, который быстро попадал на стол аналитика АНБ, который, как было тщательно определено заранее, не был таковым. т католик.

«Это интересно, - подумал аналитик. Почему Ватикан заинтересован в каком-то министре Чинка? И какого черта они поехали в Нью-Йорк, чтобы узнать о нем? О, хорошо, здесь образованные, и друзья в Миссисипи ... что, черт возьми, это все? Он должен был знать о таких вещах, но это была всего лишь теория, в соответствии с которой он действовал. Он часто не понимал, какую информацию просматривал, но был достаточно честен, чтобы сказать об этом своему начальству. Итак, его ежедневный отчет был отправлен в электронном виде его руководителю, который просмотрел его, закодировал, а затем отправил в ЦРУ, где еще три аналитика просмотрели его и решили, что они тоже не знают, что с ним делать. а затем отправил его в электронном виде. В этом случае данные отправлялись на кассеты с магнитной лентой размером с VHS, одна из которых попала в контейнер для хранения Док, а другая - в Grumpy - в компьютерном зале ЦРУ есть семь таких устройств хранения, каждое из которых названо в честь одного из семи гномов Диснея - в то время как эталонные имена передавались в мэйнфрейм, чтобы компьютер знал, где искать данные, которые правительство Соединенных Штатов пока не понимало. Эта ситуация, конечно, вряд ли была неизвестна, и по этой причине ЦРУ имело всю информацию, которую оно генерировало, в компьютеризированном указателе с перекрестными ссылками, мгновенно доступном, в зависимости от классификации, любому, кто находился в Новом или Старом здании штаб-квартиры. хребет далеко от реки Потомак. Большая часть данных в «Семи гномах» просто лежала там, навсегда, чтобы их нельзя было трогать, сноски к сноскам, чтобы никогда не представлять интереса даже для самых сухих ученых.

Так что?" - спросил Чжан Хань Сань.

«Итак, нашим русским соседям дьявольски повезло», - ответил Фанг Ган, передавая папку старшему министру без портфеля. Чжан был на семь лет старше Фана, ближе к премьер-министру своей страны. Но не так уж много, и между двумя министрами не было конкуренции. «Что мы могли сделать с такими благословениями ...» - его голос затих.

"Действительно." То, что любая страна могла конструктивно использовать нефть и золото, было очевидной истиной, оставленной недосказанной. Здесь и сейчас имело значение то, что Китай не пойдет, а Россия будет.

«Я планировал это, знаете ли».

«Твои планы были великолепны, друг мой», - сказал Фанг со своего места, залезая в пиджак за пачкой сигарет. Он поднял ее, чтобы получить одобрение хозяина, который бросил эту привычку пять лет назад. В ответ он пренебрежительно махнул рукой, и Фанг вытащил одну из них и зажег от бутановой зажигалки. «Но любому может не повезти».

«Сначала нас подвели японцы, а потом этот религиозный дурак в Тегеране», - проворчал Чжан. «Если бы один из наших предполагаемых союзников выполнил обещание, золото и нефть теперь были бы нашими ...»

«Полезно, конечно, для наших собственных целей, но я несколько сомневаюсь в том, что мир признает наш условно процветающий статус», - сказал Фанг, надолго затянувшись.

Ответом был еще один взмах руки. «Вы думаете, что капиталисты руководствуются принципами? Им нужны нефть и золото, и тот, кто может предоставить их по дешевке, сможет продать большую часть из них. Посмотри, у кого они покупают, мой старый друг, всех, у кого оно есть. При всей нефти в Мексике американцы не могут даже набраться храбрости, чтобы ее захватить. Как они трусливы! В нашем случае японцы, как мы, к сожалению, поняли, вообще не имеют принципов. Если бы они могли купить нефть у компании, которая сделала бомбы на Хиросиму и Нагасаки, они бы это сделали. Они называют это реализмом, - презрительно заключил Чжан. Настоящая цитата исходит от Владимира Ильича Ульянова, самого Ленина, который предсказал, не без оснований, что капиталистические страны будут соревноваться между собой, чтобы продать Советскому Союзу веревку, на которой русские позже их всех повесят. Но Ленин никогда не планировал, что марксизм потерпит неудачу, не так ли? Точно так же, как Мао не планировал, что его идеальное политическое / экономическое видение потерпит неудачу в Народной Республике, о чем свидетельствуют такие лозунги, как «Большой скачок вперед», которые, среди прочего, побуждали простых крестьян плавить железо на своих задних дворах. . То, что полученный шлак был бесполезен даже для изготовления андиронов, было фактом, который широко не афишировался ни на Востоке, ни на Западе.

«Увы, удача не улыбнулась нам, поэтому нефть и золото не наши».

«На данный момент», - пробормотал Чжан.

"Что это было?" - спросил Клык, не совсем уловив комментарий.

Чжан поднял глаза, почти пораженный своей внутренней задумчивостью. «Хммм? О, ничего, друг мой. На этом обсуждение перешло к бытовым вопросам. Это длилось в общей сложности семьдесят пять минут, прежде чем Фанг вернулся в свой офис. Начался другой распорядок. «Мин», - позвал Фанг, указывая на дорогу в свой кабинет.

Секретарша встала и побежала за ним, закрыв за собой дверь, прежде чем найти свое место.

«Новая запись», - устало сказал Клык, потому что это был долгий день. «Регулярная встреча во второй половине дня с Чжан Хань Санем, и мы обсуждали ...» - продолжил его голос, рассказывая о сути и содержании встречи. Мин должным образом сделала записи в официальный дневник своего министра. Китайцы были закоренелыми дневниками, и, кроме того, члены Политбюро чувствовали как обязанность (для научной истории), так и личную потребность (для личного выживания) документировать каждый свой разговор по политическим вопросам и вопросам национальной политики, чтобы лучше документировать их взгляды и осторожное суждение, если один из их числа сделает ошибку суждения. То, что это означало, что его личный секретарь, как и все личные секретари членов Политбюро, имели доступ к самым секретным секретам страны, не имело большого значения, поскольку эти девушки были всего лишь роботами, записывающими и транскрибирующими машинами. более того - ну, еще немного, - подумали Фанг и несколько его коллег с сопутствующей улыбкой. Вы не могли бы заставить магнитофон сосать ваш пенис, не так ли? И Мин был особенно хорош в этом. Фанг был коммунистом и был им всю свою сознательную жизнь, но он не был человеком, полностью лишенным сердца, и у него была привязанность к Мин, которую другой мужчина или даже он сам мог бы испытывать к любимой дочери ... ... за исключением того, что вы обычно не трахали свою собственную дочь ... Его запись в дневнике продолжалась в течение двадцати минут, его натренированная память перечисляла каждую существенную часть его разговора с Чжаном, который, несомненно, делал то же самое со своим личным секретарем. в этот момент - если бы Чжан не поддался западной практике использования магнитофона, что не удивило бы Фана. Несмотря на все притворное презрение Чжана к жителям Запада, он во многом им подражал.

Также выяснилось имя Клементи Иванча Суворова. Он был еще одним бывшим офицером КГБ, входившим тогда в Третье главное управление, которое было гибридным отделом бывшего шпионского агентства, которому было поручено наблюдать за бывшими советскими вооруженными силами, а также надзирать за некоторыми специальными операциями последних, такими как Спецназ Олег Провалов знал. Он пролистал еще несколько страниц в пакете Суворова, нашел фотографию и отпечатки пальцев, а также обнаружил, что его первое задание было в Первом главном управлении, известном как Управление иностранных дел, поскольку оно собирало разведданные из других стран. Почему изменение? - подумал он. Обычно в КГБ ты оставался там, где был изначально. Но старший офицер Третьего призвал его по имени из Первого ... почему? Суворов К.И. поименно просил генерал-майор Павел Константинович Кабинет. Это имя заставило Провалова задуматься. Он где-то слышал это, но где именно, он не мог вспомнить, необычное положение дел для опытного следователя. Провалов сделал пометку и отложил в сторону.

Итак, у этого суворовца было имя и фото. Знал ли он Амальрика и Зимянина, предполагаемых - и умерших - убийц сутенера Авсеенко? Это казалось возможным. В Третьем управлении у него был бы возможный доступ к спецназу, но это могло быть простым совпадением. Третье управление КГБ в основном занималось политическим контролем над советскими вооруженными силами, но государству это уже не было нужно, не так ли? Весь арсенал политработников, замполитов , которые так долго были проклятием советских вооруженных сил, теперь практически исчез.

Где ты сейчас? Провалов спросил папку с файлами. В отличие от Central Army Records, отчеты КГБ обычно неплохо показывали, где жили бывшие офицеры разведки и чем они занимались. Это был переход от предыдущего режима, который работал на органы полиции, но не в этом случае. Где ты? Что вы делаете, чтобы поддержать себя? Ты преступник? Ты убийца? Расследования убийств по своей природе создают больше вопросов, чем ответов, и часто заканчиваются тем, что многие такие вопросы навсегда остаются без ответа, потому что вы никогда не сможете заглянуть в разум убийцы, и даже если бы вы могли, то, что вы могли бы там найти, не должно было ничего делать. своего рода смысл.

Дело об убийстве начиналось как сложное и только усугублялось. Все, что он знал наверняка, это то, что Авсеенко мертв вместе со своим водителем и шлюхой. А теперь, может быть, знал еще меньше. Он почти с самого начала предполагал, что сутенер был настоящей целью, но если этот суворов нанял Амальрика и Зимянина для убийства, то почему бывший - он проверил - подполковник в Третьем главном управлении КГБ изо всех сил стараться убить сутенера? Разве Сергей Головко не был столь же вероятной целью для убийства, и не может ли это также объяснить убийство двух предполагаемых убийц с целью уничтожения не той цели? Детектив-лейтенант открыл ящик стола и достал бутылку аспирина. Это была не первая головная боль, возникшая в этом случае, и маловероятно, что это будет последняя. Кем бы ни был Суворов, если бы целью был Головко, он не принимал решения убивать этого человека сам. Он был убийцей по контракту, и поэтому решение об убийстве принял кто-то другой.

Но кто?

И почему?

Cui bonuo был древним вопросом - достаточно старым, чтобы пословица была на мертвом языке. Кому хорошо? Кто нажился на этом деле?

Он позвонил Абрамову и Устинову. Может, им удастся сбить Суворова, а затем он полетит на север, чтобы допросить человека. Провалов набрал факс и отправил его в Санкт-Петербург, а затем оставил свой рабочий стол и поехал домой. Он посмотрел на часы. Опоздал всего на два часа. Неплохо для этого случая.

Генерал-лейтенант Геннадий Иосифович Бондаренко осмотрел свой кабинет. Некоторое время у него были три звезды, и иногда он задавался вопросом, пойдет ли он дальше. Он был профессиональным солдатом тридцать один год и всегда стремился к должности командующего русской армией. Там было много хороших и плохих людей. Григорий Жуков, например, человек, спасший свою страну от немцев. Было много статуй Жукову, которого Бондаренко слушал лекцию, когда был кадетом с мокрым носом все эти годы назад, видя тупое бульдожье лицо и ледяные решительные глаза убийцы, настоящего русского героя, которого политика не могла унизить. , и чьего имени немцы стали бояться.

То, что Бондаренко зашел так далеко, было немалым сюрпризом даже для него самого. Он начинал как офицер связи, на короткое время прикомандированный к спецназу в Афганистане, где дважды обманул смерть, оба раза беря на себя управление панической ситуацией и выживая без малейшего отличия. Он получил ранения и убил собственными руками, что делают немногие полковники, и немногие полковники наслаждались этим, за исключением бара в хорошем офицерском клубе после нескольких жестких ударов со своими товарищами.

Как и многие генералы до него, Бондаренко был чем-то вроде «политического» генерала. Он привязал свою звезду карьеры к фаллу квази-министра Сергея Головко, но, по правде говоря, он никогда бы не пошел к звезде генерал-лейтенанта без реальных заслуг, а храбрость на поле боя зашла так далеко в русской армии. как и в любом другом. Разведка пошла еще дальше, и, прежде всего, пришло достижение. Его работа была тем, что американцы называли J-3, начальником оперативного отдела, что означало убивать людей на войне и обучать их миру. Бондаренко путешествовал по миру, узнавая, как другие армии обучают своих людей, просеивая уроки и применяя их к своим солдатам. В конце концов, единственная разница между солдатом и штатским заключалась в обучении, а Бондаренко хотел не меньше, чем привести российскую армию в такое же острое и гранитно-твердое состояние, в каком она пинала ворота Берлина при Жукове и Кониев. Эта цель еще не была достигнута в будущем, но генерал сказал себе, что заложил надлежащую основу. Возможно, через десять лет его армия достигнет этой цели, и он будет рядом, чтобы увидеть это, к тому времени, конечно, в отставке, с почетом, с его украшениями в рамке и висящими на стене, и внуками, которые будут подпрыгивать на его стенах. колено ... и иногда заходил посоветоваться, осмотреть вещи и высказать свое мнение, как это часто делали отставные генералы.

На данный момент у него не было никакой работы, но и особого желания ехать домой, где его жена принимала жен других старших офицеров. Бондаренко всегда считал такие дела утомительными. Военный атташе в Вашингтоне прислал ему книгу « Быстрый меч » полковника Николаса Эддингтона из Национальной гвардии американской армии. Эддингтон, да, он был полковником, который тренировался со своей бригадой в пустыне Калифорнии, когда было принято решение о развертывании в Персидском заливе, и его войска - на самом деле гражданские лица в военной форме - проявили себя хорошо: лучше, чем хорошо - сказал себе русский генерал. Они применили «Касание Медузы», уничтожив все, к чему прикасались, вместе с регулярными американскими формированиями, 10-м и 11-м кавалерийскими полками. Вместе это объединение сил размером с дивизию разгромило целые четыре корпуса механизированных войск, как множество овец в загоне для убоя. Даже гвардейцы Эддингтона выступили великолепно. Отчасти это, как знал Геннадий Иосифович, была их мотивация. Биологическая атака на их родину по понятным причинам привела в ярость солдат, и такая ярость могла превратить бедного солдата в героя так же легко, как щелкнуть выключателем. «Воля к борьбе» - это технический термин. Проще говоря, это была причина, по которой человек подвергал свою жизнь опасности, и поэтому это было вопросом немалой важности для старших офицеров, чья работа заключалась в том, чтобы подвести этих людей к опасности.

Перелистывая книгу, он увидел, что этот Эддингтон - тоже профессор истории, говорилось на обложке; разве это не было интересно? - уделил этому фактору немаловажное внимание. Что ж, может быть, он был не только удачливым, но и умен. Ему посчастливилось командовать солдатами запаса с многолетней службой, и, хотя они тренировались только неполный рабочий день, они были в очень стабильных частях, где каждый солдат знал друг друга, и что было практически неизвестной роскошью для регулярных солдат. И у них также было революционное новое американское снаряжение IVIS, которое позволяло всем солдатам и технике в полевых условиях точно знать то, что знал их командир, часто в мельчайших подробностях ... и, в свою очередь, рассказывать своему командиру именно то, что видели его люди. Эддингтон сказал, что это сделало его работу намного проще, чем когда-либо делал любой командир механизированных сил.

Американский офицер также говорил о знании не только того, что говорили его подчиненные командиры, но и важности того, чтобы знать, о чем они думают, о том, что у них нет времени сказать. Неявный акцент делался на важности преемственности внутри офицерского корпуса, и это, как подумал Бондаренко, делая заметку на полях, было самым важным уроком. Ему придется прочитать эту книгу в деталях, и, может быть, Вашингтон купит сотню или около того, чтобы его братья-офицеры прочитали ... даже получить для нее права на перепечатку в России? Русские поступали так не раз.

ГЛАВА 12

Карманные конфликты

Ой , Джордж, давай, - сказал Райан, потягивая кофе. В Белом доме было много рутинных дел, и одна из них, которая претерпела изменения за последний год, заключалась в том, что после ежедневных разведывательных брифингов министр финансов впервые назначался Райана два или три дня в неделю. Уинстон чаще всего переходил - на самом деле под 15-й улицей - через туннель между Белым домом и зданием казначейства, построенный во времена Рузвельта. Другой частью распорядка было то, что бармены ВМФ президента разложили кофе и круассаны (с маслом), которыми оба мужчины баловались в ущерб своему холестерину.

«КНР. Торговые переговоры довольно сильно ударились о стену. Они просто не хотят играть в мяч ».

"Какие проблемы?"

«Черт, Джек, что не в чертовы вопросах?» ТРЕЙДЕР откусил круассан и виноградное желе. «Эта новая компьютерная компания, которую основало их правительство, срывает проприетарный аппаратный гаджет, запатентованный Dell - это новый придурок, который поднял их акции на двадцать процентов, понимаете? Они просто бросают вещи в коробки, которые делают для собственного рынка, и те, которые только что начали продавать в Европе. Это проклятое нарушение всевозможных торговых и патентных договоров, но когда мы указываем им на это за столом переговоров, они просто меняют тему и игнорируют ее. Это может стоить Dell около четырехсот миллионов долларов, и это реальные деньги, которые может потерять одна компания, понимаете? Если бы я был их корпоративным советником, я бы пролистывал «Желтые страницы» для Assassins 'R Us. Хорошо, это одно. Затем они сказали нам, что, если мы будем уделять слишком много внимания этим «незначительным» разногласиям, Boeing может забыть о заказе 777 - 28 самолетов, которые они выбрали - в пользу Airbus ».

Райан кивнул. «Джордж, каков сейчас торговый баланс с КНР?»

«Семьдесят восемь миллиардов, и это их путь, а не наш, как вы знаете».

«Скотт пробегает это в Туманном Боттоме?»

СекТреас кивнул. «У него довольно хорошая команда, но им нужно немного больше в плане исполнительного руководства».

«И что это с нами делает?»

«Что ж, это дает нашим потребителям много недорогих товаров, около семидесяти процентов из которых составляют товары с низким уровнем технологий, много игрушек, мягких игрушек и тому подобного. Но, Джек, тридцать процентов - это высококлассные вещи. Эта сумма почти удвоилась за два с половиной года. Очень скоро это начнет стоить нам рабочих мест, как с точки зрения производства для внутреннего потребления, так и с точки зрения потери экспорта. Они продают много ноутбуков внутри страны - я имею в виду в своей стране - но они не пускают нас на рынок, даже несмотря на то, что мы превзошли их с точки зрения производительности и цены. Мы точно знаем, что они забирают у нас часть своего торгового излишка и используют его для субсидирования своей компьютерной индустрии. Я полагаю, они хотят создать это по стратегическим причинам ».

«Плюс продажа оружия людям, которых мы бы предпочли не иметь», - добавил ПОТУС. Что они и делают по стратегическим причинам. «Ну, разве всем не нужен АК-47, чтобы ухаживать за сусликами?» Партию из четырнадцати сотен настоящих, то есть полностью автоматических штурмовых винтовок, были изъяты в порту Лос-Анджелеса двумя неделями ранее, но КНР отрицает свою ответственность, несмотря на тот факт, что разведывательные службы США отследили заказ на транзакцию до конкретный номер телефона в Пекине. Райан знал об этом, но не допустили утечки информации, чтобы не раскрыть методы сбора разведданных - в данном случае Агентства национальной безопасности в Форт-Мид. Новая пекинская телефонная система не была построена американской фирмой, но большая часть проектных работ была поручена компании, которая заключила выгодный договор с агентством правительства Соединенных Штатов. Это не было строго законным, но к вопросам национальной безопасности были приложены другие правила.

«Они просто не играют по правилам, не так ли?»

Уинстон хмыкнул. «Вряд ли».

"Предложения?" - спросил президент Райан.

«Напомни маленьким косоглазым хулиганам, что они нам нужны гораздо больше, чем мы».

«Вы должны быть осторожны, разговаривая таким образом с национальными государствами, особенно с теми, которые обладают ядерным оружием», - напомнил Райан своему министру финансов. «Плюс расовое оскорбление».

«Джек, либо это равные условия, либо нет. Либо ты играешь честно, либо нет. Если они хранят гораздо больше наших денег, чем мы, то это означает, что они должны начать с нами честную игру. Хорошо, я знаю, - он защитно поднял руки, - их носы немного расшатаны из-за Тайваня, но это был хороший ответ, Джек. Вы поступили правильно, наказав их. Эти маленькие хулиганы убивали людей, и они, вероятно, были соучастниками нашего последнего приключения в Персидском заливе - и нападения на нас вируса Эбола - и поэтому они его ожидали. Но нет, мы не можем наказать их за убийство и соучастие в войне с Соединенными Штатами, не так ли? Мы должны быть слишком большими и сильными, чтобы быть такими мелочными. Петти, моя задница, Джек! Прямо или косвенно эти маленькие ублюдки помогли этому парню из Дарьяи убить семь тысяч наших граждан, и установление дипломатических отношений с Тайванем было ценой, которую они за это заплатили - и чертовски маленькой ценой, если вы спросите меня. Они должны это понять. Они должны узнать, что в мире есть правила. Итак, что мы должны сделать, так это показать им, что когда вы нарушаете правила, возникает боль, и мы должны заставить боль прилипнуть. Пока они этого не поймут, проблем будет больше. Рано или поздно им придется учиться. Думаю, ждать уже достаточно долго ».

«Хорошо, но помните их точку зрения: кто мы такие, чтобы говорить им правила?»

«Черт побери, Джек!» Уинстон был одним из немногих, кто имел способность - если не совсем право - говорить так в Овальном кабинете. Отчасти это произошло из-за его собственного успеха, отчасти из-за того, что Райан уважал откровенный разговор, даже если язык иногда был неестественным. «Помните, это они нам навязывают. Мы будем играть справедливые. В мире действительно есть правила, и эти правила соблюдаются сообществом наций, и если Пекин хочет быть частью этого сообщества, что ж, тогда они должны соблюдать те же правила, что и все остальные. Если вы хотите вступить в клуб, вам придется оплатить входные билеты, и даже в этом случае вы все равно не сможете водить свою тележку для гольфа по лужайке. Вы не можете получить и то, и другое ».

Проблема, размышлял Райан, заключалась в том, что люди, которые управляли целыми нациями - особенно большими, могущественными, важными - не из тех, кому вообще говорят, как и зачем что-то делать. Тем более это относилось к деспотическим странам. В либеральной демократии идея верховенства закона применима практически ко всем. Райан был президентом, но он не мог ограбить банк только потому, что ему нужна была мелочь.

«Джордж, хорошо. Сядьте со Скоттом и придумайте что-нибудь, с чем я могу согласиться, и мы попросим Государство объяснить правила нашим друзьям в Пекине ». И кто знает, может, на этот раз это даже сработает. Не то чтобы Райан ставил на это деньги.

«Это будет важный вечер, - подумал Номури. Да, конечно, он ударил Мин накануне вечером, и ей, похоже, это понравилось, но теперь, когда у нее было время подумать, будет ли ее реакция такой же? Или она подумает, что он напоил ее спиртным и воспользовался ею? Номури встречался и приютил свою долю женщин, но он не путал любовные успехи с каким-либо пониманием женской психики.

Он сидел в баре среднего размера ресторана, отличного от предыдущего, и курил сигарету, что было в новинку для офицера ЦРУ. Он не кашлял, хотя его первые два заставили комнату кружиться. «Отравление угарным газом», - подумал он. Курение снижает снабжение мозга кислородом и во многих отношениях вредно для вас. Но это также упростило ожидание. Он купил зажигалку Bic, синюю, с факсимиле флага КНР, так что казалось, будто их знамя развевается в чистом небе. Да, подумал он, конечно, и вот мне интересно, появится ли моя девочка, а она уже - он посмотрел на часы - на девять минут позже. Номури помахал бармену и заказал еще виски. Это был японский бренд, питьевой, не слишком дорогой, и когда вы дошли до него, выпивка была выпивкой, не так ли?

Ты идешь, Мин? мысленный офицер спросил воздух вокруг него. Как и в большинстве баров по всему миру, у этого было зеркало за стаканами и бутылками, и уроженец Калифорнии вопросительно изучал его лицо, притворяясь, что это чье-то чужое, гадая, что в нем может увидеть кто-то другой. Нервозность? Подозрение? Страх? Одиночество? Похоть? Может быть, прямо сейчас кто-то делает такую оценку, какой-нибудь офицер контрразведки MSS проводит наблюдение, стараясь не смотреть в сторону Номури слишком много времени. Может быть, использовать зеркало как инструмент косвенного наблюдения. Скорее всего, сидеть под углом, чтобы его поза естественным образом указывала взгляд на американца, тогда как Номури должен был повернуть голову, чтобы увидеть его, давая агенту наблюдения возможность отвести взгляд, вероятно, в сторону своего партнера - вы, как правило, так и делали. это с командами, а не с отдельными людьми - чья голова будет находиться на одной линии обзора, так что он может наблюдать за своей целью, не делая этого напрямую. В каждой стране мира этому обучены полиция или силы безопасности, и методы везде были одинаковыми, потому что человеческая природа была одинаковой везде, независимо от того, был ли ваша цель торговцем наркотиками или призраком. «Так оно и было», - сказал себе Номури, снова взглянув на часы. Опоздание на одиннадцать минут. Круто, дружище, женщины всегда опаздывают. Они делают это, потому что не умеют определять время, или им требуется вечность, чтобы одеться и накраситься, или потому что они не забывают надеть часы ... или, скорее всего, потому что это дает им возможность преимущество. Такое поведение, возможно, делало женщин более ценными для мужчин - в конце концов, мужчины ведь их ждали , не так ли? А не наоборот. Это усиливало их привязанность, которая, если ее не ждать, могла бы и не появиться однажды, и это давало людям повод опасаться.

Честер Номури, поведенческий антрополог, фыркнул он про себя, снова глядя в зеркало.

Ради всего святого, чувак, может, она работает допоздна, или движение там интенсивное, или какой-то друг в офисе попросил ее прийти и помочь ей переставить проклятую мебель. Семнадцать минут. Он выудил еще один кул и зажег его от зажигалки ChiComm. «Восток - красный», - подумал он. И, может быть, это последняя страна в мире, которая действительно была красной ... разве Мао не гордился бы ...?

Где ты?

Что ж, кто бы из MSS мог наблюдать, если бы у него были какие-либо сомнения по поводу того, что делает Номури, они чертовски уверены, что он ждал женщину, и в любом случае его стресс был бы похож на стресс парня, очарованного женщиной. обсуждаемый. А ведьмаков нельзя было околдовывать, не так ли?

Зачем ты беспокоишься об этом , придурок, только потому, что сегодня вечером ты можешь не переспать?

На двадцать три минуты позже. Он затушил одну сигарету и закурил другую. Если это был механизм, который женщины использовали для контроля над мужчинами, то он был эффективным.

«У Джеймса Бонда никогда не было таких проблем», - подумал офицер разведки. Мистер Kiss-Kiss Bang-Bang всегда был хозяином своих женщин - и если кому-то требовалось доказательство того, что Бонд был персонажем вымысла, это было чертовски уверенно!

Как оказалось, Номури был настолько очарован своими мыслями, что не заметил, как вошел Мин. Он почувствовал легкое прикосновение к своей спине и быстро повернулся, чтобы увидеть…

- она сияла лучезарной улыбкой, довольная тем, что удивила его, сияющими темными глазами, которые прищурились в уголках от удовольствия момента.

«Мне очень жаль, что я опоздала», - быстро сказала она. «Фангу нужно было, чтобы я расшифровал некоторые вещи, и он задержал меня в офисе допоздна».

«Я должен поговорить с этим стариком», - лукаво сказал Номури, выпрямившись на барном стуле.

«Он, как вы говорите, старик и плохо слушает. Возможно, возраст ухудшил его слух ».

Нет, старик, наверное, не хочет слушать, - не сказал Номури. Клык, вероятно, повсюду был похож на боссов, давно уже не в том возрасте, когда он искал идеи других.

«Итак, что вы хотите на ужин?» - спросил Номури и получил наилучший ответ.

"Я не голоден." С блестками в темных глазах, чтобы подтвердить то, что она действительно хотела. Номури выплеснул остатки своей рюмки, затушил сигарету и вышел с ней.

Так?" - спросил Райан.

«Так что это плохие новости», - ответил Арни ван Дамм.

«Полагаю, это зависит от вашей точки зрения. Когда они услышат аргументы? »

«Меньше двух месяцев, и это тоже сообщение, Джек. Те хорошие судьи, которые «строго-конструктивисты» назначили это дело, будут рассматривать это дело, и, если бы мне пришлось держать пари, я бы держал пари, что они не прочь опровергнуть Роу ».

Джек откинулся на спинку стула и улыбнулся своему начальнику штаба. «Почему это плохо, Арни?»

«Джек, это плохо, потому что многие граждане хотят иметь возможность выбирать между абортом или нет. Вот почему. Они называют это «профессиональным выбором», и пока это закон ».

«Может быть, это изменится», - с надеждой сказал президент, оглядываясь на свое расписание. Министр внутренних дел приходил, чтобы поговорить о национальных парках.

«Это не то, чего стоит ждать, черт возьми! И винить в этом будет тебя! »

«Хорошо, если и когда это произойдет, я укажу, что я не судья Верховного суда Соединенных Штатов, и держусь подальше от этого. Если они примут решение так, как я - и я думаю, вы - думаю, что они сделают, аборт станет законодательным вопросом, и законодательные органы «нескольких штатов», как их называет Конституция, соберутся и решат для себя, хотят ли избиратели могут убить своих нерожденных младенцев или нет, но, Арни, у меня четверо детей, не забывай. Я был там, чтобы увидеть, как они все родились, и будь проклят, если ты скажешь мне, что аборт - это нормально! » Четвертый маленький Райан, Кайл Дэниел, родился во время президентства Райана, и камеры были там, чтобы запечатлеть его лицо, выходящее из родильного отделения, что позволило всей нации - и миру, если на то пошло, - поделиться своим опытом. Это подняло рейтинг одобрения Райана на целых пятнадцать пунктов, что в то время очень понравилось Арни.

«Черт возьми, Джек, я никогда этого не говорил, не так ли?» - потребовал ван Дамм. «Но мы с тобой время от времени делаем неприятные вещи, не так ли? И мы же не лишаем других людей права делать такие вещи, не так ли? Дым, например? - добавил он, чтобы немного покрутить Райана за хвост.

«Арни, ты используешь слова так же умно, как и любой человек, которого я знаю, и это была хорошая игра. Я дам тебе это. Но есть качественная разница между закуриванием проклятой сигареты и убийством живого человека ».

«Верно, если зародыш - это живой человек, а это дело богословов, а не политиков».

«Арни, это так. Толпа сторонников абортов говорит, что вопрос о том, является ли плод человеческим или нет, не имеет значения, потому что он находится внутри тела женщины и, следовательно, с ее собственностью распоряжается, как ей заблагорассудится. Отлично. В Римской республике и империи был закон, согласно которому жена и дети были собственностью отца семейства, главы семьи, и он мог убить их в любое время, когда ему заблагорассудится. Ты думаешь, мы должны вернуться к этому? »

«Очевидно, нет, поскольку это дает мужчинам и лишает возможности женщин, и мы больше не делаем таких вещей».

«Итак, вы взяли моральную проблему и опустили ее до того, что хорошо политически, а что плохо политически. Что ж, Арни, я здесь не для этого. Даже президенту позволено иметь некоторые моральные принципы, или я должен проверять свои представления о добре и зле за дверью, когда я появляюсь на работе утром? »

«Но ему не разрешено навязывать это другим. Моральные принципы - это то, что вы держите внутри, для себя ».

«То, что мы называем законом, есть не что иное, как коллективное убеждение общества, его убеждение в том, что есть добро и зло. Будь то убийство, похищение или проезд на красный свет, общество решает, каковы правила. В демократической республике мы делаем это через законодательный орган, выбирая людей, разделяющих наши взгляды. Вот как происходят законы. Мы также устанавливаем конституцию, высший закон страны, который очень тщательно рассматривается, потому что он решает, что другие законы могут и не могут делать, и, следовательно, он защищает нас от наших преходящих страстей. Работа судебной власти заключается в толковании законов или, в данном случае, конституционных принципов, воплощенных в этих законах, применительно к реальности. В деле Роу против Уэйда Верховный суд зашел слишком далеко. Это законодательно; он изменил закон так, как его разработчики не ожидали, и это было ошибкой. Все, что отменит Роу , - это вернуть проблему абортов в законодательные собрания штата, где она и принадлежит ».

«Как долго вы думали об этой речи?» - спросил Арни. Фраза Райана была слишком изысканной для импровизированной речи.

«Еще немного», - признал президент.

«Что ж, когда это решение будет принято, будьте готовы к огненной буре», - предупредил его начальник штаба. «Я говорю о демонстрациях, телетрансляциях и достаточном количестве передовых статей в газетах, чтобы оклеить стены Пентагона, и ваши сотрудники секретной службы будут беспокоиться о дополнительной опасности для вашей жизни, жизни вашей жены и ваших детей. Если вы думаете, что я шучу, спросите их ».

«В этом нет никакого смысла».

«Нет закона, федерального, государственного или местного, который заставлял бы мир быть логичным, Джек. Люди там зависят от вас, чтобы поддерживать эту долбаную погоду, и обвиняют вас, когда вы этого не сделаете. Смирись с этим." Сказав это, раздраженный начальник штаба направился на запад, в свой угловой кабинет.

- Дерьмо, - выдохнул Райан, открывая брифинг для министра внутренних дел. Хозяин Smokey Bear. Также смотритель национальных парков, которые президент мог видеть только на канале Discovery, в те ночи, когда у него было свободное время, чтобы включить телевизор.

Номури снова подумал, что нечего и говорить об одежде, которую носят здесь люди, за исключением одного момента. Когда вы расстегнули кнопки и обнаружили под ними материал Victoria's Secret, это было похоже на переключение фильма с черно-белого на Technicolor. На этот раз Мин позволила ему застегнуть ей пуговицы, затем спустить куртку с ее рук, а затем снять брюки. Трусики выглядели особенно привлекательно, но как и все ее тело. Номури подхватил ее на руки и страстно поцеловал, прежде чем бросить на кровать. Через минуту он был рядом с ней.

«Итак, почему вы опоздали?»

Она поморщилась. «Каждую неделю министр Фанг встречается с другими министрами, и когда он возвращается, он заставляет меня расшифровывать записи встреч, чтобы у него была запись всего, что было сказано».

«О, ты используешь для этого мой новый компьютер?» В вопросе скрывался трепещущий Иисус! он ощупал все свое тело, услышав слова Мина. Эта девушка могла быть чертовски хорошим источником! Номури глубоко вздохнул и вернулся к покерному лицу с вежливым безразличием.

"Конечно."

"Превосходно. Он оборудован модемом, да? "

«Конечно, я использую его каждый день, чтобы получать западные сводки новостей и тому подобное с их медиа-сайтов».

«Ах, это хорошо». Итак, он позаботился о делах в течение дня, и, когда работа была сделана, Номури наклонился для поцелуя.

«Прежде чем я пришла в ресторан, я накрасила помаду», - объяснил Мин. «Я не ношу его на работе».

«Ясно», - ответил офицер ЦРУ, повторив первоначальный поцелуй и продолжив его во времени. Ее руки обвились вокруг его шеи. Причина ее опоздания не имела ничего общего с отсутствием привязанности. Теперь это было очевидно, потому что его руки тоже начали блуждать. Застежка на переднюю часть бюстгальтера была самым умным из того, что он сделал. Просто движение большого и указательного пальцев, и он распахнулся, обнажив обе ее довольно милые груди, еще два места, которые он мог бы исследовать. Кожа там была особенно шелковистой ... и, как он решил через несколько секунд, тоже вкусной.

Это вылилось в приятный стон и извивающееся удовольствие от его ... чего? Друг? Ну ладно, но мало. Агент? Еще нет. На данный момент подойдет любовник. На Ферме никогда не говорили о таких вещах, за исключением обычных предупреждений не приближаться к своему агенту, чтобы не потерять объективность. Но если бы вы не подошли немного ближе, вы бы никогда не наняли агента, не так ли? Конечно, Честер знал, что в данный момент он был намного больше, чем немного близок.

Какой бы ни была ее внешность, у нее была восхитительная кожа, и кончики его пальцев исследовали ее в мельчайших подробностях, пока его глаза улыбались ей, иногда с поцелуями. И ее тело было совсем неплохим. Хорошая форма, даже когда она стояла. Может быть, немного завышена талия, но это был не Венис-Бич, и фигура в виде песочных часов, как бы хорошо она ни выглядела на фотографиях, была всего лишь картинкой. Ее талия была меньше бедер, и на данный момент этого было достаточно. Не то чтобы она спускалась по трапу на каком-нибудь показе мод в Нью-Йорке, где модели в любом случае выглядели как мальчики. Итак, Минг не сейчас и никогда не будет супермоделью - разберись с этим, Чет, - сказал себе офицер. Тогда пришло время отложить в сторону всю информацию о ЦРУ. Это был мужчина, одетый только в боксеры, рядом с женщиной, одетый только в трусики. Достаточно большие трусики, может быть, для носового платка, хотя оранжево-красный цвет не подходит мужчине, чтобы вытащить его из заднего кармана, особенно, добавил он про себя с улыбкой, из какой-то искусственной шелковой ткани.

"Почему вы улыбаетесь?" - спросил Мин.

«Потому что ты красивая», - ответил Номури. И теперь она была с той особенной улыбкой на лице. Нет, она никогда не была бы моделью, но внутри каждой женщины был вид красоты, если бы только они позволили этому проявиться. И ее кожа была первоклассной, особенно ее губы, покрытые помадой после работы, гладкой и жирной, но все же заставлявшей его губы задерживаться. Вскоре их тела соприкоснулись почти повсюду, и это было теплое, комфортное ощущение, что она так хорошо умещалась под одной рукой, в то время как его левая рука играла и бродила. Волосы Мина почти не спутывались. Очевидно, она могла очень легко ее расчесать, она была такой короткой. Подмышки у нее тоже были волосатые, как у многих китаянок, но это только давало Номури возможность поиграть, дразнить и немного потянуть. Очевидно, это ее пощекотало. Мин игриво хихикнул и крепче обнял его, затем расслабился, позволяя руке блуждать дальше. Когда он прошел ее пупок, она внезапно застыла, расслабляясь в каком-то приглашении. Пришло время для еще одного поцелуя, пока кончики его пальцев блуждали дальше, и теперь в ее глазах загорелся юмор. Что это за игра ...?

Как только его руки нашли ее трусики, ее зад оторвался от матраса. Он сел на полпути и потянул их вниз, позволив ее левой ноге подбросить их в воздух, где красно-оранжевые штаны полетели, как одноцветная радуга, а затем ...

«Мин!» - сказал он с юмористическим обвинением.

«Я слышала о таких мужчинах», - сказала она с искоркой и хихиканьем.

«Ну, это другое», - ответил Номури, когда его руки скользили по коже даже более гладко, чем на остальном ее теле. «Ты делал это на работе?»

Теперь буйный смех: «Нет, дурак! Сегодня утром в моей квартире! В собственной ванной, с моей собственной бритвой ».

«Просто хотела убедиться», - заверил ее офицер ЦРУ. Блин, разве это не что-то! Затем ее рука двинулась, чтобы сделать с ним то же самое, что он делал с ней.

«Ты отличаешься от Клыка», - игриво шепотом сказал ей ее голос.

"Ой? Как так?"

«Я думаю, худшее, что женщина может сказать мужчине, - это:« Ты уже в деле? » Один из секретарей однажды сказал это Фангу. Он бил ее. На следующий день она пришла на работу с подбитыми глазами - он заставил ее войти - а затем на следующую ночь ... ну, он уложил меня спать, - призналась она, не столько со стыдом, сколько со смущением. «Чтобы показать, какой он еще человек. Но я знал лучше , чем сказать , что к нему. Теперь мы все делаем ».

«Ты скажешь мне это?» - спросил Номури с улыбкой и еще одним поцелуем.

"О нет! Ты колбаса, а не фасоль! » Мин сказал ему с энтузиазмом.

«Это был не самый элегантный комплимент, который он когда-либо делал, но на данный момент его хватило», - подумал Номури.

«Как ты думаешь, колбасе пора найти дом?»

"О, да!"

Когда он катился сверху, Номури увидел под собой две вещи. Одна из них была девушкой, молодой женщиной с обычными женскими побуждениями, и он собирался ответить. Другой был потенциальным агентом с доступом к политической разведке, о которой опытный оперативный сотрудник мог только мечтать. Но Номури не был опытным куратором. Он все еще был немного влажным за ушами, поэтому он не знал, что было невозможным. Ему придется беспокоиться о своем потенциальном агенте, потому что, если он когда-нибудь успешно завербует ее, ее жизнь окажется в серьезнейшей опасности ... он думал о том, что произойдет, как изменится ее лицо, когда пуля войдет в ее мозг ... ... но нет, это было слишком некрасиво. С усилием Номури отбросил эту мысль, когда он вошел в нее. Если он вообще собирался ее завербовать, он должен был хорошо выполнять эту функцию. И если это тоже сделало его счастливым, то это был просто бонус.

Я подумаю, - пообещал ПОТУС Министру внутренних дел, проводя его к двери, ведущей в коридор, слева от камина. Извини, приятель, но денег на все это нет. Его SecInterior отнюдь не был плохим человеком, но, похоже, он был захвачен своей ведомственной бюрократией, что, возможно, было самой большой опасностью для работы в Вашингтоне. Он снова сел, чтобы прочитать бумаги, которые передал секретарь. Конечно, у него не было бы времени самому все это прочитать. В удачный день он сможет пролистать краткое изложение документов, а остальное будет отдано сотруднику, который изучит все это и составит отчет президенту - по сути, еще одно своего рода краткое изложение. , и из этого документа, напечатанного сотрудником Белого дома, возможно, двадцати восьми лет, можно было бы составить политику.

И это было безумием! - сердито подумал Райан. Он должен был стать главным исполнительным страны. Он был единственным, кто должен был проводить политику. Но время президента было дорого. Фактически, настолько ценным, что другие охраняли это для него - и на самом деле эти другие охраняли его время от него самого, потому что в конечном итоге именно они решали, что Райан видел, а что не видел. Таким образом, в то время как Райан был главным исполнительным директором, и сделал в одиночку исполнительную политику грима, он сделал эту политику часто основывается исключительно на информации , представленной ему других. И иногда его беспокоило то, что он находился под контролем информации, которая доходила до его стола, а скорее потому, что пресса решала то, что видела публика, и, таким образом, участвовала в принятии решения о том, что публика думает о различных проблемах дня.

Итак, Джек, ты был захвачен вашей бюрократии, тоже? Было трудно понять, трудно сказать и решить, как изменить ситуацию, если она вообще существует.

«Может, поэтому Арни и любит, когда я выбираюсь из этого здания туда, где живут настоящие люди», - понял Джек.

Более сложной проблемой было то, что Райан был экспертом по внешней политике и национальной безопасности. В этих областях он чувствовал себя наиболее компетентным. Именно из-за домашних вещей он чувствовал себя оторванным и тупым. Частично это было связано с его личным богатством. Его никогда не волновала стоимость буханки хлеба или литра молока - тем более в Белом доме, где все равно никогда не видели молока в литровой емкости, а только в охлажденном стакане на серебряном подносе. помощник флотского стюарда несет прямо вам в руки, пока вы сидите в своем мягком кресле. Были люди, которые действительно беспокоились о таких вещах или, по крайней мере, беспокоились о стоимости обучения маленького Джимми колледжем, и Райану, как президенту, приходилось заботиться об их заботах. Ему приходилось стараться поддерживать экономику в равновесии, чтобы они могли прилично зарабатывать себе на жизнь, могли ходить в Диснейленд летом и на футбольные матчи осенью, а также тратить деньги на то, чтобы под рождественской елкой было много подарков. каждый год.

Но как, черт возьми, он должен был это сделать? Райан вспомнил плач, приписываемый римскому императору Цезарю Августу. Узнав, что его провозгласили богом и что ему воздвигнуты храмы, и что люди приносят жертвы его статуям в этих храмах, Август сердито спросил: « Когда кто-то молится мне вылечить его подагру, что я? должен делать? Фундаментальный вопрос заключался в том, насколько политика правительства действительно связана с реальностью. Этот вопрос редко задавали в Вашингтоне даже консерваторы, которые идеологически презирали правительство и все, что оно делало внутри страны, хотя они часто выступали за показ флага и бряцание национальной саблей за границей - почему именно им это понравилось, Райан никогда не думал о. Возможно, просто для того, чтобы отличаться от либералов, которые вздрагивали от применения силы, как вампир с креста, но которые, как вампиры, любили расширять власть настолько далеко, насколько это могло сойти с рук, в жизни каждого, и таким образом высасывали их кровь. - на самом деле используйте инструмент налогообложения, чтобы брать на оплату все больше и больше, чем больше и больше они будут заставлять правительство делать.

И все же экономика, казалось, двигалась вперед, независимо от того, что делало правительство. Люди нашли свою работу, большинство из них в частном секторе, предлагая товары и услуги, за которые люди добровольно платили деньгами после уплаты налогов. И все же «государственная служба» была фразой, используемой почти исключительно политическими деятелями и в отношении них, почти всегда избранными. Разве все так или иначе не служили публике? Врачи, учителя, пожарные, фармацевты. Почему СМИ сказали, что это были только Райан и Робби Джексон и 535 избранных членов Конгресса? Он покачал головой.

Проклятие. Хорошо, я знаю, как я сюда попал, но какого черта я позволил себе баллотироваться на выборах? - спросил себя Джек. Это сделало Арни счастливым. Это даже порадовало СМИ - возможно, потому, что они любили его как мишень? - спросил себя президент - и Кэти это не рассердило на него. Но какого черта он позволил себе втянуть себя в это? Он принципиально не знал, что ему делать в качестве президента. У него не было реальной повестки дня, и он что-то крутил изо дня в день. Принятие тактических решений (для которых он был исключительно неквалифицирован) вместо крупных стратегических. Не было ничего важного, что он действительно хотел изменить в своей стране. Да, конечно, нужно было исправить несколько проблем. Налоговую политику нужно было переписать, и он позволил Джорджу Уинстону реализовать это. И Дефенс нуждался в усилении, и он поручил Тони Бретано работать над этим. У него была президентская комиссия, занимавшаяся политикой в области здравоохранения, которую его жена фактически контролировала на расстоянии вместе с некоторыми из своих коллег Хопкинса, и все это замалчивалось. И был очень мрачный взгляд на Социальное обеспечение, которым руководили Уинстон и Марк Гант.

«Третий рельс американской политики», - снова подумал он. Наступай и умри. Но социальное обеспечение было тем, о чем американский народ действительно заботился, не о том, что это было, а о том, что они ошибочно думали о нем - и, на самом деле, они знали, что их мысли были неправильными, судя по данным опросов. Как тщательно неумело как любое финансовое учреждение могло бы быть, она еще была частью правительства обещанию представителей от народа к народу. И каким-то образом, несмотря на весь цинизм - который был значительным - средний Джо Ситизен действительно верил, что его правительство сдержит свое слово. Проблема заключалась в том, что руководители профсоюзов и промышленники, которые окунулись в пенсионные фонды и попали в федеральную тюрьму за это, ничего не сделали по сравнению с тем, что последующие Конгрессы сделали с социальным обеспечением, - но преимущество мошенника в Конгрессе заключалось в том, что он или она не жулик, не по закону. В конце концов, Конгресс принял закон. Конгресс разработал политику правительства, и в этом не могло быть ничего плохого, не так ли? Еще одно доказательство того, что составители Конституции допустили одну простую, но далеко идущую ошибку. Они предполагали, что люди, выбранные Народом для управления нацией, будут такими же честными и благородными, как и они. Было почти слышно «Ой!» исходящий из всех тех старых могил. Люди, составлявшие Конституцию, сидели в комнате, где доминировал сам Джордж Вашингтон, и какую бы честь им не хватало, он, вероятно, обеспечил их из своих собственных обильных запасов, просто сидя там и глядя на них. У нынешнего Конгресса нет такого наставника / живого бога, который бы занял место Джорджа, и еще больше жаль, подумал Райан. Сам факт, что Социальное обеспечение показало прибыль в течение 1960-х годов, означал, что… ну, Конгресс не мог допустить получения прибыли , не так ли? Именно прибыль делала богатых людей (которые должны были быть плохими людьми, потому что никто не становился богатым, не эксплуатируя кого-то, не так ли?), Что, конечно же, никогда не мешало членам Конгресса обращаться к этим людям за пожертвованиями на кампанию) богатыми. Таким образом, прибыль должна была быть потрачена, и поэтому налоги на социальное обеспечение (правильно называемые страховыми взносами, потому что социальное обеспечение на самом деле называлось OASDI, для страхования по старости, кормильца и инвалидности ) были преобразованы в общие фонды, которые должны быть потрачены вместе со всем остальным. Один из студентов Райана, когда он преподавал историю в Военно-морской академии, прислал ему небольшую мемориальную доску, чтобы он оставил его на столе в Белом доме. На нем было написано: АМЕРИКАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА ПРОСТОЙДЕТ ДО ДНЯ КОНГРЕССА, ЧТО МОЖЕТ ПРИОБРЕСТИ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ НА ДЕНЬГИ ОБЩЕСТВЕННОСТИ - АЛЕКСИС ДЕ ТОККВИЛЬ. Райан обратил на это внимание. Были времена, когда он хотел схватить Конгресс за коллективную шею и задушить его, но такой шеи не было, и Арни не уставал рассказывать ему, какой у него скромный Конгресс, особенно Палата представителей, что было противоположностью как дела обычно шли.

Президент проворчал и проверил свой распорядок дня перед следующей встречей. Как и все остальное, президент Соединенных Штатов жил по расписанию, определенному другими, его встречи назначались на недели вперед, ежедневные информационные страницы готовились накануне, чтобы он знал, кто, черт возьми, войдет и что, черт возьми, он, она или они хотели поговорить, а также о том, какова была его позиция (в основном, разработанная другими). Позиция президента обычно была дружественной, так что посетитель (-и) мог покинуть Овальный кабинет, довольный полученным опытом, и правила заключались в том, что вы не могли изменить повестку дня, чтобы генеральный директор не сказал: «Что, черт возьми, вы меня сейчас спрашиваете! » Это встревожило бы как гостя, так и агентов секретной службы, стоящих прямо за ними, с руками близко к пистолетам - просто стоявших там, как роботов, с пустыми, но сканирующими лицами, ушами, воспринимающими все. После того, как их смена закончилась, они, вероятно, направились к какому-нибудь полицейскому В баре они часто бывали, чтобы посмеяться над тем, что президент городского совета Поданка сказал в тот день в Овальном кабинете: «Господи, ты видел глаза Босса, когда этот тупой ублюдок ...?» - потому что они были умными, сообразительными людьми, которые в Во многих отношениях понимал свою работу лучше, чем он сам, подумал Райан. Что ж, они должны. У них было двойное преимущество: они все видели и не несут ответственности ни за что. «Удачливые ублюдки», - подумал Джек, вставая на следующую встречу.

«Если сигареты и годятся для чего-нибудь, так это для этого», - подумал Номури. Его левая рука обвилась вокруг Мин, его тело прижалось к ней, уставившись в потолок в этот прекрасный, расслабленный, дефляционный момент, и нежно попыхивая своим кулом в качестве акцента на данный момент, чувствуя дыхание Мин и чувствуя себя очень похожим на него. мужчина. Небо за окнами было темным. Солнце село.

Номури встал, сначала остановившись в ванной, а затем направившись на кухню. Он вернулся с двумя рюмками. Мин села в постели и сделала глоток из своего. Со своей стороны, Номури не смог удержаться, чтобы коснуться ее. Ее кожа была такой гладкой и привлекательной.

«Мой мозг все еще не работает», - сказала она после третьего глотка.

«Дорогая, бывают случаи, когда мужчинам и женщинам не нужны их мозги».

«Ну, твоей колбасе она не нужна», - ответила она, потянувшись за ней ласкать.

«Осторожно, девочка! Он провел долгую и тяжелую гонку! » - с внутренней улыбкой предупредил ее офицер ЦРУ.

«О, так и есть». Мин наклонился, чтобы поцеловать. «И он выиграл гонку».

«Нет, но ему удалось тебя догнать». Номури закурил еще одну сигарету. Затем он был удивлен, увидев, как Минг полезла в сумочку и вытащила одну из своих. Она изящно зажгла его и сделала длинную затяжку, наконец выпустив дым из носа.

«Девушка-дракон!» - со смехом объявил Номури. «А потом будет пламя? Я не знала, что ты куришь.

«В офисе все делают».

"Даже министр?"

Другой смех: «Особенно министр».

«Кто-то должен сказать ему, что курение опасно для здоровья и вредно для ян».

«Копченая колбаса - это не твердая колбаса», - сказал Мин со смехом. - Тогда может быть, это его проблема.

"Вам не нравится ваш министр?"

«Он старик с тем, что он считает молодым пенисом. Он использует сотрудников офиса как свой личный бордель. Что ж, могло быть и хуже, - признал Мин. «Прошло много времени с тех пор, как я был его фаворитом. В последнее время он зациклился на Чай, и она помолвлена, и Фанг это знает. Это не цивилизованный поступок со стороны высокопоставленного министра ».

«Законы на него не распространяются?»

Она фыркнула с пограничным отвращением. «Ни к одному из них законы не применимы. Номури-сан, это министры правительства . Они - закон в этой стране, и их мало заботит, что другие думают о них или их привычках - в любом случае мало кто узнает. Они коррумпированы до такой степени, что позорят старых императоров, и они говорят, что являются хранителями простых людей, крестьян и рабочих, которых, как они утверждают, любят как своих собственных детей. Ну, иногда я бываю одним из тех крестьян, а?

«И я думал, тебе нравится твой министр», - ответил Номури, подстрекая ее. «Итак, о чем он говорит?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Поздняя работа, которая удерживала вас отсюда», - ответил он, с улыбкой махая рукой над постельным бельем.

«О, разговор министров. Он ведет обширный личный политический дневник - на случай, если президент захочет его свергнуть, это его защита, понимаете, то, что он мог бы представить своим коллегам. Клык не хочет терять свою официальную резиденцию и все связанные с ней привилегии. Итак, он ведет записи всего, что он делает, а я его секретарь, и я расшифровываю все его записи. Иногда это может длиться вечно ».

«Конечно, на вашем компьютере».

«Да, новый, в идеальных иероглифах мандаринского языка, теперь, когда вы дали нам новое программное обеспечение».

"Вы храните его на своем компьютере?"

«На жестком диске, да. О, это зашифровано, - заверила она его. «Мы узнали об этом от американцев, когда побили их оружейные рекорды. Это называется надежной системой шифрования, что бы это ни значило. Я выбираю файл, который хочу открыть, ввожу ключ дешифрования, и файл открывается. Хотите знать, какой ключ я использую? » Она хихикнула. "ЖЕЛТАЯ ПОДВОДНАЯ ЛОДКА. На английском из-за клавиатуры - это было до вашего нового программного обеспечения - и это из песни Beatles, которую я однажды услышал по радио. «Мы все живем в желтой подводной лодке», что-то в этом роде. Я много слушал радио тогда, когда впервые изучал английский язык. Я потратил полчаса на поиск подводных лодок в словаре, а затем в энциклопедии, пытаясь выяснить, почему корабль был окрашен в желтый цвет. Ах!" Ее руки взлетели вверх.

Ключ шифрования! Номури попытался скрыть волнение. «Ну, должно быть, много папок. - Ты много времени был его секретарем, - небрежно сказал он.

«Более четырехсот документов. Я храню их по номерам, вместо того, чтобы придумывать им новые имена. Собственно говоря, сегодня был номер четыреста восемьдесят седьмой.

Святое дерьмо, подумал Nomuri, четыреста восемьдесят семь компьютерных документов внутри-политбюро разговоров. Это делает золотой рудник похожим на свалку токсичных отходов.

«О чем именно они говорят? Я никогда не встречал высокопоставленных государственных чиновников, - объяснил Номури.

"Все!" - ответила она, допивая сигарету. «У кого есть идеи в Политбюро, кто хочет быть добрым с Америкой, кто хочет причинить им боль - все, что вы можете вообразить. Оборонная политика. Экономическая политика. В последнее время главный вопрос - как вести себя с Гонконгом. «Одна страна, две системы» создала проблемы с некоторыми промышленниками в Пекине и Шанхае. Они чувствуют, что с ними обращаются с меньшим уважением, чем они того заслуживают, то есть меньше, чем в Гонконге, и недовольны этим. Фанг - один из тех, кто пытается найти компромисс, чтобы сделать их счастливыми. Он может. Он очень умен в таких вещах ».

«Должно быть увлекательно видеть такую информацию - действительно знать, что происходит в вашей стране!» Номури хмыкнул. «В Японии мы никогда не узнаем, что делают дзайбацу и сотрудники MITI - по большей части дураки разрушают экономику. Но поскольку никто не знает, никаких действий по исправлению ситуации не предпринимается. Здесь то же самое? »

"Конечно!" Она закурила еще раз, вступая в разговор и почти не замечая, что это уже не о любви. «Когда-то я изучал своего Маркса и своего Мао. Когда-то я во все это верил. Однажды я даже доверил старшим министрам быть честными и честными людьми и полностью поверил тому, чему меня учили в школе. Но потом я увидел, что у армии есть своя промышленная империя, и эта империя держит генералов богатыми, жирными и счастливыми. И я видел, как министры используют женщин и как они обставляют свои квартиры. Они стали новыми императорами. У них слишком много власти. Возможно, женщина могла бы использовать такую силу, не будучи испорченной, но не мужчина ».

Феминизм тоже пришел сюда? Номури задумался. Возможно, она была слишком молода, чтобы помнить жену Мао Цзян Цин, которая могла преподать уроки коррупции двору Византии.

«Что ж, для таких, как мы, это не проблема. И, по крайней мере, вы можете увидеть такие вещи, и, по крайней мере, вы узнаете об этом. Это делает тебя еще более уникальным, Мин-чан, - предложил Номури, проводя ладонью по ее левому соску. Она вздрогнула прямо по команде.

"Ты так думаешь?"

"Конечно." На этот раз поцелуй, приятный, продолжительный, пока его рука погладила ее тело. Он был так близко. Она рассказала ему всю информацию, которой располагала - она даже дала ему гребаный ключ шифрования! Таким образом, ее компьютер был подключен к телефонной системе - это означало, что он мог позвонить на него, и с правильным программным обеспечением он мог шпионить за ее жестким диском, а с помощью ключа шифрования он мог сразу снимать вещи и перекрестно загружать прямо к столу Мэри Пэт. Блин, сначала я трахну гражданина Китая, а потом я могу трахнуть всю их страну. «Ничего не могло быть лучше, чем это», - решил полевой призрак с улыбкой в потолок.

ГЛАВА 13

Агент проникновения

W флигель, он оставил бессмысленную часть из этого времени, Мэри Пэт пилы , когда она осветила ее компьютер утром. Операция SORGE шла полным ходом. Кем бы ни была эта девочка Мин, она слишком много говорила. Странный. Разве MSS не проинформировал всех исполнительных секретарей о подобных вещах? Возможно - это был бы замечательный упущение, если бы они этого не сделали - но также казалось вероятным, что из хорошо известных причин совершения государственной измены и шпионажа (известных как MICE: деньги, идеология, совесть и эго) эта была Эго. Министр Клык использовал юную мисс Мин в сексуальных целях, и ей это не очень нравилось, и это имело смысл для Мэри Патрисии Фоули. У женщины было так много всего, что она могла дать, и то, что ее принудительно взял властный мужчина, не было рассчитано на то, чтобы сделать женщину счастливой - хотя по иронии судьбы упомянутый могущественный мужчина, вероятно, думал, что уважает ее своим биологическим вниманием. В конце концов, разве он не был великим человеком, а она - крестьянкой? Эта мысль была хороша для фырканья, когда она сделала глоток утреннего кофе на седьмом этаже. Неважно, какой культуры или расы, все мужчины были одинаковыми, не так ли? Многие из них думали от члена, а не от мозга. «Что ж, это дорого обойдется», - заключил заместитель директора по эксплуатации.

Райан видел и слышал PDB, Ежедневную сводку президента, каждый день. Он охватывал разведывательную информацию, разработанную ЦРУ, готовился поздно вечером и печатался рано утром, и было выпущено менее сотни экземпляров, почти все из которых были измельчены и сожжены позже в день доставки. Несколько копий, может быть, три или четыре, хранились в виде архивов на случай, если электронные файлы каким-то образом будут повреждены, но даже президент Райан не знал, где находится место безопасного хранения. Он надеялся, что его тщательно охраняют, желательно морпехи.

Разумеется, PDB не содержала всего. Некоторые вещи были настолько секретными, что даже президенту нельзя было доверять. Райан принял это с поразительной невозмутимостью. Имена источников должны были оставаться в секрете даже от него, а методы часто были настолько узкоспециализированными, что ему все равно было трудно понять используемую технологию. Но даже некоторая «добыча», информация, полученная ЦРУ из безымянных источников и чрезмерно запутанными методами, иногда скрывалась от главы исполнительной власти, потому что некоторая информация должна была поступать из определенного ограниченного числа источников. В разведывательном бизнесе малейшая ошибка могла положить конец жизни бесценного актива, и, хотя такие вещи случались, никому это никогда не нравилось, хотя для некоторых политиков это приводило в ярость безразличия. Хороший полевой призрак рассматривал своих агентов как своих собственных детей, чьи жизни нужно было защитить от всех опасностей. Такая точка зрения была необходима. Если вас это не слишком заботит, люди умирают, а вместе с ними теряется информация, в чем и заключалась вся суть подпольной службы.

«Хорошо, Бен», - сказал Райан, откидываясь на спинку стула и листая страницы PDB. "Что там интересного?"

«У Мэри Пэт что-то происходит в Китае. Хотя не уверен, что это такое. Она держит эти карты очень близко. Остальную часть сегодняшнего документа вы можете получить на CNN ».

Что, к сожалению, происходило не редко. С другой стороны, мир был довольно уравновешенным, и проникновение в информацию было не так уж необходимо ... или, видимо, так, - поправился Райан. Никогда не скажешь. Этому он тоже научился в Лэнгли.

«Может быть, я позвоню ей по этому поводу», - сказал ПОТУС, листая страницу. "Ого!"

"Российская нефть и золото?"

«Эти цифры реальны?»

«Похоже так. Они отслеживают то, что TRADER'S кормит нас из своих источников, шаг за шагом ».

«Мммммм», - выдохнул Райан, просматривая итоговые прогнозы по российской экономике. Затем он разочарованно нахмурился. «Люди Джорджа лучше оценили результаты».

"Думаю да? У экономических войск ЦРУ довольно приличная репутация ».

«Джордж живет этим бизнесом. Это лучше, чем быть научным наблюдателем за событиями, Бен. Академия - это нормально, но помни, реальный мир - это реальный мир ».

Гудли кивнул. «Принято к сведению, сэр».

«На протяжении 80-х годов ЦРУ переоценивало советскую экономику. Знаю, почему?"

«Нет, не знаю. Что пошло не так?"

Джек криво улыбнулся. «Это было не то, что было неправильным. Это было правильно. Тогда у нас был агент, который передавал нам ту же информацию, что и советское Политбюро. Нам просто никогда не приходило в голову, что система лгала сама себе. Политбюро основывало свои решения на химере. Их количество почти никогда не было правильным, потому что подчиненные сами прикрывали задницы. Ой. "

- Думаете, то же самое и в Китае? - спросил Гудли. «В конце концов, они последняя по-настоящему марксистская страна».

"Хороший вопрос. Позвони в Лэнгли и спроси. Вы получите ответ от бюрократа того же типа, что и у китайцев в Пекине, но, насколько мне известно, у нас нет агента по проникновению в Пекин, который мог бы сообщить нам нужные нам числа ». Райан остановился и посмотрел на камин напротив своего стола. Когда-нибудь ему придется заставить Секретную службу устроить настоящий пожар ... «Нет, я думаю, у китайцев цифры лучше. Они могут себе это позволить. Их экономика в некотором роде работает. Вероятно, они обманывают себя другими способами. Но они делают себя обманывают. Это универсальная человеческая характеристика, и марксизм ее не очень улучшает ». Даже в Америке, с ее свободной прессой и другими гарантиями, реальность часто била политических деятелей по лицу достаточно сильно, чтобы немного выпалить зубы. Повсюду у людей были теоретические модели, основанные на идеологии, а не на фактах, и эти люди обычно находили свой путь в академические круги или политику, потому что профессии в реальном мире наказывали таких мечтателей больше, чем политика.

«Доброе утро, Джек», - раздался голос из коридора.

«Привет, Робби». ПОТУС указал на поднос с кофе. Вице-президент Джексон взял себе чашку, но отказался от круассанов. Его талия выглядела немного тугой. Что ж, Робби никогда не был похож на марафонца. Многие летчики-истребители, как правило, имели толстую талию. «Может быть, это хорошо для борьбы с перегрузками», - предположил Джек.

«Прочтите PDB сегодня утром. Джек, эта русская нефть и золото. Он действительно такой большой? »

«Джордж говорит, что он даже больше. Вы когда-нибудь садились с ним изучать экономику? »

«В конце недели мы собираемся сыграть раунд в Burning Tree, и я читаю Милтона Фридмана и две другие книги, чтобы отыграться. Знаешь, Джордж производит впечатление довольно умного.

«Достаточно умен, чтобы заработать кучу денег на Улице - и я имею в виду, если вы вложите его деньги в стодолларовые купюры и взвесите их, это будет чертовски тонна денег».

«Должно быть, мило», - выдохнул человек, который никогда не зарабатывал больше 130 000 долларов за год до того, как приступил к своей нынешней работе.

«Бывают моменты, но кофе здесь по-прежнему неплохой».

«Когда-то было лучше на Большом Джоне ».

"Где?"

«Джон Ф. Кеннеди, когда я был офицером O-3, и занимался веселой работой, например, сгонял котов с лодки».

«Робби, мне неприятно говорить тебе, мой друг, но тебе больше не двадцать шесть».

«Джек, у тебя есть такой способ скрасить мои дни для меня. Я и раньше проходил мимо двери смерти, но безопаснее и чертовски веселее делать это с привязанным к спине истребителем ».

«Как выглядит твой день?»

«Хотите верьте, хотите нет, но мне нужно поехать на холм и несколько часов председательствовать в Сенате, просто чтобы показать, что я знаю, что Конституция предписывает мне делать. Затем речь за ужином в Балтиморе о том, кто делает лучшие бюстгальтеры, - добавил он с улыбкой.

"Какие?" - спросил Джек, отрываясь от PDB. Что касается чувства юмора Робби, то никогда не угадаешь, когда он шутит.

«Национальное собрание производителей искусственного волокна. Они также делают пуленепробиваемые жилеты, но бюстгальтеры получают большую часть их волокон, по крайней мере, так мне говорят мои исследователи. Они пытаются подшутить над речью ».

«Работайте над своей доставкой», - посоветовал президент вице-президенту.

«Когда-то ты думал, что я был достаточно забавным», - напомнил Джексон своему старому другу.

«Роб, когда-то я думал, что был достаточно забавным, но Арни сказал мне, что я недостаточно чувствителен».

«Я знаю, никаких польских шуток. Некоторые поляки научились включать свои телевизоры в прошлом году, а шесть или семь человек умеют читать. Это не в счет польской девушки, которая не пользуется вибратором, потому что он ломает ей зубы ».

«Господи, Робби!» Райан чуть не пролил свой кофе от смеха. «Нам даже не разрешено больше так думать ».

«Джек, я не политик. Я боец. У меня есть летный костюм, hackwatch и член, чтобы соответствовать названию должности, y'dig? " - с усмешкой спросил вице-президент. «И мне разрешено время от времени рассказывать анекдоты».

«Хорошо, просто помните, что это не готовая комната в« Кеннеди ». В средствах массовой информации отсутствует чувство юмора, которым обладают военно-морские авиаторы ».

«Ага, если только они в чем-то нас не поймают. Тогда это еще смешнее, - заметил вице-адмирал в отставке.

«Роб, ты наконец понял. Рад это видеть ». Последним взглядом Райана на уходящего подчиненного была задняя часть красиво сшитого костюма, сопровождаемая бормотанием пошлости.

Так что , Мишка, какие мысли? - спросил Провалов.

Рейли отпил водки. Здесь было ужасно гладко. «Олег, тебе стоит только встряхнуть дерево и посмотреть, что упадет. Это могло быть чертовски близко к чему угодно, но «не знаю» означает «не знаю». И на данный момент мы не знаем ». Еще глоток. «Вам не кажется, что двое бывших парней из спецназа обладают большой огневой мощью, чтобы преследовать сутенера?»

Русский кивнул. «Да, конечно, я думал об этом, но он был очень зажиточным сутенером, не так ли, Мишка? У него было много денег и очень много контактов внутри криминального истеблишмента. У него была собственная сила. Возможно, он тоже убивал людей. Мы никогда не слышали, чтобы его имя серьезно упоминалось при расследовании убийств, но это не значит, что Авсеенко не был опасным человеком сам по себе и, следовательно, не заслуживал такого высокого внимания ».

«Удачи с этим суворовским парнем?»

Провалов покачал головой. "Нет. У нас есть на него досье КГБ и фотография, но даже если это для нужного человека, мы его еще не нашли ».

«Ну, Олег Григорьевич, похоже, у тебя на руках настоящая чесалка». Рейли поднял руку, чтобы заказать еще один раунд.

«Вы должны быть экспертом по организованной преступности», - напомнил российский лейтенант своему гостю из ФБР.

«Верно, Олег, но я не гадалка-цыганка и не Дельфийский оракул. Вы еще не знаете, кем была настоящая цель, и пока не узнаете этого, вы не знаете, черт возьми. Проблема в том, что чтобы узнать, кто был целью, нужно найти кого-то, кто что-то знает о преступлении. Эти две вещи связаны вместе, братан. Получите одно, получите оба. Ничего не получи, ничего не получи ». Прибыли напитки. Рейли заплатил и получил еще один удар.

«Мой капитан недоволен».

Агент ФБР кивнул. «Да, боссы такие же в Бюро, но он должен знать, в чем проблемы, верно? Если он это сделает, он знает, что должен дать вам время и ресурсы, чтобы разыграть это. Сколько у вас сейчас мужчин? »

«Шесть здесь и еще три в Санкт-Петербурге».

«Может, захочешь еще, братан». В офисе ФБР в Нью-Йорке над подобным делом могут работать до двадцати агентов, половина из которых на постоянной основе. Но московская милиция, как известно, была растянутой. Несмотря на то, что сейчас в Москве было много преступлений, местные копы все еще сосали лабу, когда дело доходило до государственной поддержки. Но могло быть и хуже. В отличие от большей части российского общества, милиционерам платили.

Y Ou покрышка меня, «протестовал Nomuri.

«Всегда есть министр Фан», - игриво ответил Мин.

« Ах! - был яростный ответ. «Вы сравниваете меня со стариком?»

«Что ж, вы оба мужчины, но лучше сосиска, чем фасоль», - ответила она, сжимая первую в своей мягкой левой руке.

«Терпение, девочка, дай мне восстановиться после первой гонки». С этими словами он поднял ее тело над своим и опустил. «Должно быть, я ей действительно нравлюсь, - подумал Номури. Три ночи подряд. Я полагаю, Фэнг не тот человек, которым себя считает. Ну, всех не победить, Чарли. Плюс преимущество быть на сорок лет моложе. «Наверное, в этом что-то есть», - признался себе офицер ЦРУ.

«Но ты так быстро бежишь!» - запротестовала Мин, потираясь своим телом о свое.

«Я хочу, чтобы ты кое-что сделал».

Очень игривая улыбка. "Что это может быть?" - спросила она, пока ее рука немного блуждала.

"Не то!"

«О…» - в ее голосе было заметно разочарование.

«Что-то для работы», - объяснил Номури. Точно так же она не могла чувствовать дрожь внутри его тела, чего, что примечательно, не было видно.

"Для работы? Я не могу привести тебя за это в офис! » - сказала она со смехом, за которым последовал теплый нежный поцелуй.

«Да, кое-что, что можно загрузить на свой компьютер». Номури полез в ящик тумбочки и вытащил компакт-диск. «Здесь вы просто загрузите это в свой компьютер, нажмите« УСТАНОВИТЬ », а затем утилизируйте его, когда закончите».

"И что он будет делать?" спросила она.

"Тебя волнует?"

«Ну ...» Нерешительность. Она не поняла. «Я должен заботиться».

«Это позволит мне время от времени смотреть на ваш компьютер».

"Но почему?"

«Благодаря Nippon Electric - мы делаем ваш компьютер, понимаете?» Он позволил своему телу расслабиться. «Моей компании полезно знать, как принимаются экономические решения в Народной Республике», - объяснил Номури с хорошо отрепетированной ложью. «Это позволит нам немного лучше понять этот процесс, чтобы мы могли вести бизнес более эффективно. И чем лучше я сделаю для них, тем больше они будут мне платить - и тем больше я смогу потратить на мою любимую Мин ».

«Понятно», - ошибочно подумала она.

Он наклонился, чтобы поцеловать особенно красивое место. Ее тело задрожало правильно. Хорошо, она не сопротивлялась этой идее или, по крайней мере, не позволяла ей мешать этой деятельности, что было хорошо для Номури во многих отношениях. Офицер разведки подумал, не нападет ли когда-нибудь его совесть за то, что он использовал эту девушку таким образом. Но бизнес, сказал он себе, есть бизнес.

"Никто не узнает?"

«Нет, это невозможно».

«И это не доставит мне неприятностей?»

С этим вопросом он перевернулся, оказавшись на вершине. Он держал ее лицо обеими руками. «Смогу ли я когда-нибудь сделать что-нибудь, чтобы доставить Мин-чан неприятности? Никогда!" - объявил он глубоким и страстным поцелуем.

После этого не было разговоров о компакт-диске, который она сунула в сумочку перед отъездом. Это был красивый кошелек, подделка чего-то итальянского, которое можно было купить здесь на улице, скорее похожего на настоящие в Нью-Йорке, которые «упали с кузова грузовика», как гласит эвфемизм.

Каждый раз, когда они расставались, было немного тяжело. Она не хотела уходить, и на самом деле он не хотел, чтобы она уходила, но это было необходимо. Для них будут комментировать квартиру. Даже в ее мечтах, Ming не могли думать о том, что на самом деле спят в квартире иностранца, потому что она действительно есть благонадежность, и она была дана ее краткая безопасность на скучающий сотрудник ПСС, вместе со всеми другими старшими секретарей, и она не сообщила об этом контакте своему начальству или начальнику службы безопасности, как она должна была сделать - почему? Отчасти потому, что она забыла правила, потому что она никогда не нарушала их и не знала кого-то, кто это делал, а отчасти потому, что, как и многие люди, она проводила грань между своей личной жизнью и своей профессиональной. То, что им двоим не разрешалось быть отдельно в ее случае, было тем, о чем говорилось в брифинге MSS, но настолько неуклюже, что не принималось во внимание даже после его доставки. И вот она, даже не зная, где и что здесь . «Если повезет, ей никогда не придется это узнавать», - подумал Номури, глядя, как она повернула за угол и исчезла из поля зрения. Удача поможет. То, что следователи MSS сделали с молодыми женщинами в пекинской версии Лубянки, на самом деле не выдерживало особого размышления, особенно когда с ней только что занимались любовью дважды за два часа.

«Удачи, дорогая», - прошептал Номури, закрывая дверь и направляясь в ванную, чтобы принять душ.

ГЛАВА 14

(точка) com

Я т была бессонная ночь для Nomuri. Сможет ли она это сделать? Сделала бы она то, что ей сказали? Расскажет ли она об этом сотруднику службы безопасности, а потом и о нем? Может быть, ее поймают с включенным CD-ROM и спросят об этом? Если так, то при случайном осмотре окажется, что это музыкальный компакт-диск, музыкальная партитура Билла Конти для Рокки - плохо заметная подделка американской интеллектуальной собственности, которая была довольно распространена в КНР. Но более тщательное изучение показало бы, что первая - самая внешняя - линия данных на металлической поверхности приказала компьютерному считывателю CD-ROM перейти к определенному месту, где содержание было не музыкой, а двоичным кодом, и очень эффективным двоичным кодом на что.

Компакт-диск не содержал вируса как такового, потому что вирус циркулирует в основном по компьютерным сетям, незаметно проникая в компьютер так же, как болезнетворный организм проникает в живого хозяина (отсюда и термин «вирус»). Но этот вошел в парадную дверь, и после того, как устройство чтения компакт-дисков прочитало его, на экране появилась единственная подсказка, и Минг, быстро осмотревшись в своем кабинете, подвела мышь, чтобы навести указатель на нее. в командной строке щелкнул команду УСТАНОВИТЬ, и все сразу исчезло. Программа, имплантированная таким образом, обыскивала ее жесткий диск почти со скоростью света, классифицируя каждый файл и создавая собственный индекс, а затем сжимая его в небольшой файл, который как бы скрывался у всех на виду, идентифицированный любой программой сортировки дисков с помощью совершенно невинное имя, которое относилось к функции, полностью выполняемой другой программой. Таким образом, только очень тщательный и направленный поиск, выполненный опытным оператором компьютера, может даже обнаружить, что там что-то было. То, что именно делает программа, можно было определить только путем последовательного чтения самой программы, что в лучшем случае трудно осуществить. Это все равно что пытаться найти, что не так с одним листом на единственном дереве в огромном лесу, где все деревья и все листья выглядели очень похоже, за исключением того, что этот единственный лист был меньше и скромнее большинства. ЦРУ и АНБ больше не могли привлекать лучших программистов Америки. В индустрии бытовой электроники было слишком много денег, чтобы правительство могло эффективно конкурировать на этом рынке. Но вы все равно могли нанять их, и работа была не хуже. И если вы заплатите им достаточно - как ни странно, вы могли бы заплатить гораздо больше подрядчику, чем сотруднику, - они бы ни с кем не говорили об этом. И, кроме того, они вообще никогда не знали, в чем дело, не так ли?

В этом случае был дополнительный уровень сложности, возникший более шестидесяти лет назад. Когда в 1940 году немцы захватили Нидерланды, они создали странную ситуацию. В Голландии немцы обнаружили как наиболее склонные к сотрудничеству из покоренных народов, так и самые ожесточенные. На душу населения к немцам присоединилось больше голландцев, чем к любой другой национальности - достаточно, чтобы сформировать свою собственную дивизию СС, SS Nordland. В то же время голландское сопротивление стало самым эффективным в Европе, и одним из них был блестящий математик / инженер, работавший в национальной телефонной компании. Во втором десятилетии двадцатого века телефон перестал существовать. Когда вы поднимали телефон, вас немедленно связывали с оператором, которому вы указывали пункт назначения, по которому вы пытались позвонить, а затем она физически вставляла вилку в нужное отверстие. Эта система работала, когда использовалось всего несколько телефонов, но быстро оказалось, что устройство слишком полезно для ограниченного использования. Решение проблемы, что примечательно, было предложено гробовщиком на юге Америки. Раздосадованный тем фактом, что местный оператор в его городе направил потерявшего близкого к конкурирующему похоронному бюро, он изобрел шаговый переключатель, который позволял людям достигать своих собственных телефонных пунктов назначения, просто поворачивая дисковый переключатель. Эта система хорошо послужила миру, но также потребовала развития целого массива новых математических знаний, называемых «теорией сложности», которые были систематизированы американской компанией AT&T в 1930-х годах.

Десять лет спустя, просто добавив дополнительные цифры для набора, голландский инженер из Сопротивления применил теорию сложности к секретным операциям, создав теоретические пути через переключатели, что позволило бойцам Сопротивления звонить другим, не зная, кому они звонили, или даже фактические номера телефонов, по которым они звонили.

Этот кусочек электронного мошенничества был впервые замечен офицером британского Управления специальных операций, SOE, и, найдя его действительно очень умным, обсудил его за пивом с американским коллегой в лондонском пабе. Офицер американского УСС, как и большинство людей, которых выбрал Дикий Билл Донован, был адвокатом по профессии, а в его случае - очень внимательным, который все записывал и пересылал по очереди. Отчет о голландском инженере был доставлен в офис полковника Уильяма Фридмана, в то время главного взломщика кодов Америки. Хотя сам Фридман не был экспертом по оборудованию, он узнал кое-что полезное, когда увидел это, и он знал, что будет послевоенное время, во время которого его агентство - позже возродившееся как Агентство национальной безопасности - все еще будет занято взломом других стран. 'коды и шифры и производящие коды и шифры себя. Возможность установить скрытые каналы связи с помощью относительно простого математического трюка казалась подарком из рук самого Бога.

В 1940 - х и 50 - х годов, NSA были в состоянии нанять лучших математиков американца, и одна из задач , поставленных им было работать с AT & T , чтобы создать универсальную операционную систему телефона , который можно было бы использовать скрытно американскими разведчиками. В то время AT&T была единственным реальным конкурентом NSA при найме квалифицированных математиков, а кроме того, AT&T всегда была генеральным подрядчиком практически для каждого исполнительного агентства правительства. К 1955 году это было сделано, и за удивительно скромную плату AT&T предоставила всему миру модель телефонных систем, которую приняла большая часть мира - скромная стоимость была объяснена желанием AT&T сделать свои системы совместимыми с системами любой другой страны. для облегчения международного общения. В 1970-х годах появились кнопочные телефоны, которые направляли звонки в электронном виде с помощью частотно-регулируемых кодов, еще более простых в использовании для электронных систем и бесконечно более простых в обслуживании, чем прежние электромеханические шаговые переключатели, которые сделали гробовщика чрезвычайно богатым. Кроме того, AT&T оказалось еще проще использовать их для АНБ. Операционные системы, впервые предоставленные мировым телефонным компаниям исследовательской лабораторией AT&T в Парсиппани, штат Нью-Джерси, обновлялись, по крайней мере, ежегодно, что дало дальнейшее повышение эффективности телефонных систем в мире - настолько, что почти ни одна телефонная система в мире этого не сделала ». т использовать это. И в этой операционной системе было шесть строк двоичного кода, концепция работы которого восходит к нацистской оккупации Голландии.

Мин закончила установку и выбросила диск, выбросив его в мусорную корзину. Самый простой способ избавиться от секретного материала - попросить вашего противника сделать это через входную дверь, а не через заднюю.

В течение нескольких часов на самом деле ничего не происходило, пока Минг выполняла свои обычные офисные задачи, а Номури посетил три коммерческих предприятия, чтобы продать свои мощные настольные компьютеры. Все изменилось в 19:45.

К этому времени Мин была в собственном доме. Номури получит выходной; Мин пришлось кое-что делать со своей соседкой по комнате, чтобы не вызывать излишних подозрений - смотреть местное телевидение, болтать с подругой и думать о возлюбленном, в то время как вся причина тонких улыбок на ее лице полностью выходила за рамки ее сознания. Как ни странно, ей никогда не приходило в голову, что ее соседка по комнате во всем разобралась в одно мгновение и просто была достаточно вежливой, чтобы не обсуждать эту тему.

Ее настольный компьютер NEC давно перешел в автоматический спящий режим, в результате чего экран монитора оставался темным и пустым, а индикатор в правом нижнем углу пластиковой рамки был желтым, а не зеленым, который соответствовал реальной активности. Программное обеспечение, которое она установила ранее в тот же день, было специально разработано для машин NEC, которые, как и все такие машины, имели собственный исходный код, уникальный для бренда. Однако исходный код был известен Агентству национальной безопасности.

Сразу после установки программа Ghost - как ее окрестили в Форт-Миде, штат Мэриленд - зарылась в особую нишу в операционной системе NEC, новейшей версии Microsoft Windows. Эту нишу создал сотрудник Microsoft, чей любимый дядя погиб над Северным Вьетнамом во время полета на истребителе-бомбардировщике F-105, и который выполнял свою патриотическую работу совершенно без ведома своей материнской компании. Он также точно соответствовал коду NEC, что делало его практически невидимым даже для построчной проверки всего кода внутри машины опытным инженером-программистом.

Призрак немедленно приступил к работе, создав каталог, в котором документы на компьютере Минга сортируются сначала по дате создания / модификации, а затем по типу файла. Некоторые файлы, например операционная система, она игнорирует. Он также игнорировал созданную NEC программу транскрипции, которая преобразовывала латинские символы, на самом деле английские фонемы разговорного мандаринского языка, в соответствующие идеограммы, но Ghost не игнорировал графические текстовые файлы, полученные в результате этой программы. Те, что он скопировал, вместе с телефонными указателями и всеми остальными текстовыми файлами на пятигигабайтном жестком диске. Вся эта процедура заняла у машины, управляемой Призраком, семнадцать целых четыре десятых секунды, оставив большой файл, который оставался сам по себе.

Машина полторы секунды ничего не делала, затем началась новая деятельность. Настольные компьютеры NEC имели встроенные высокоскоростные модемы. Призрак активировал их, но также отключил их внутренние мини-динамики, чтобы никто не услышал никаких доказательств передачи. (Оставление динамиков включенными было основной мерой безопасности. Мигающие огни, сообщавшие об их активности, были скрыты, потому что модем находился внутри коробки для этой модели.) Затем компьютер набрал номер (этот термин каким-то образом пережил упадок поворотных переключателей на телефонах. ) двенадцатизначное число вместо обычных семи, используемых в телефонной системе Пекина. Дополнительные пять цифр отправили искатель-сигнал в круговом режиме через аппаратное обеспечение центрального коммутирующего компьютера, и он вышел в месте, указанном двумя неделями ранее инженерами Форт-Мид, которые, конечно, никогда не имели идея, для чего все это было, или где это произойдет, или кто может быть причастен. Номер, который зазвонил - на самом деле не было никакого механического или электронного звонка - это выделенная модемная линия, которая выходила из стены у стола Честера Номури и оканчивалась задней частью его очень дорогого ноутбука, который не был NEC , потому что здесь, как и в большинстве компьютерных приложений, лучшим оставалось американское.

Номури в тот момент тоже смотрел телевизор, хотя в его случае это были международные новости CNN, чтобы он мог знать, что происходит дома. После этого он переключился на японский спутниковый канал, потому что это было частью его обложки. Сегодня вечером показывали самурайское шоу, которое ему нравилось, по тематике и простоте скорее напоминало вестерны, которые загрязняли американское телевидение в 1950-х годах. Хотя Номури был образованным человеком и профессиональным офицером разведки, он любил бездумные развлечения не меньше других. Звуковой сигнал заставил его повернуть голову. Хотя на его компьютере было программное обеспечение, аналогичное тому, что запущено в офисе Мина, он позволил звуковой подсказке сообщить ему, что что-то входит, и трехкнопочный код загорелся на его экране, чтобы точно показать, что это было и где это происходило. из.

Да! - воскликнул офицер ЦРУ, его правый кулак ударил по раскрытой левой руке с такой силой, что мог ужалить. да. У него был свой агент, черт возьми, и вот результат операции «СОРДЖ». Полоса в верхней части экрана показывала, что данные поступают со скоростью 57 000 бит в секунду. Это было довольно быстро. «Теперь просто надейтесь, что местная телефонная система коммунистов не установила плохой связи где-то между офисом Мина и центром коммутации, а также между центром коммутации и его квартирой», - подумал Честер. Не должно быть большой проблемы. Отъезд из офиса Мина будет первоклассным, поскольку он предназначен для службы партийной знати. И из коммутационного центра к нему все будет в порядке, потому что таким образом он получил множество сообщений, большинство из которых от NEC в Токио, с поздравлениями с уже превышением квоты продаж.

Да, хорошо, Чет, ты неплохо делаешь продажи, не так ли? - спросил он себя по дороге на кухню. Он подумал, что должен себе выпить за это выступление. Вернувшись, он увидел, что загрузка еще не завершена.

Проклятие. Сколько дерьма она мне присылает? Затем он понял, что текстовые файлы, которые он получал, на самом деле были графическими, потому что компьютер Мина сохранял идеограммы не как буквы, а как изображения, которыми они на самом деле были. Это сделало файлы интенсивно потребляющими память. Насколько они требовательны к памяти, он увидел через сорок минут, когда загрузка закончилась.

На дальнем конце электронной цепочки программа «Призрак», казалось, отключилась, но на самом деле она спала, скорее, как собака, всегда приподняв одно ухо и всегда осознавая время суток. По окончании передачи «Призрак» сделал запись в своем внутреннем индексе файлов. Он отправил все до сегодняшнего дня. С этого момента он будет посылать только новые, что сделало бы передачу намного короче и быстрее, но только вечером, и только после девяноста пяти минут полного бездействия на компьютере, и только тогда, когда он был внешне в автоматическом режиме. спящий режим. Торговля и осторожность были запрограммированы.

«Бля», - выдохнул Номури, увидев размер загрузки. На фотографиях это могут быть порнографические кадры проклятых почти каждой проститутки в Гонконге. Но его работа была сделана только наполовину. Он запустил собственную программу и выбрал папку «Настройки», которая ей управляла. Уже отмечен флажок для автоматического шифрования. Практически все на его компьютере все равно было зашифровано, что легко объяснимо как коммерческая и деловая тайна - японские компании славятся секретностью своих операций - но некоторые файлы зашифрованы лучше, чем другие. Те, которые прибыли от Призрака, получили наиболее надежное скремблирование из математически выведенной системы транскрипции, полностью 512 бит в ключе, плюс дополнительный случайный элемент, который Номури не мог дублировать. Это было в дополнение к его цифровому паролю, 51240, номеру улицы, по которой он получил первый «результат» в Восточном Лос-Анджелесе. Пришло время передать свой дубль.

Эта программа была близкой родственницей Призраку, которого он дал Мину. Но тот набрал номер местного интернет-провайдера или ISP и отправил длинное электронное письмо по адресу patsbakery@brownienet.com. «Brownienet» предположительно была сетью, созданной для пекарен и пекарей, профессионалов и любителей, которые любили обмениваться рецептами, часто публикуя фотографии своих творений для загрузки, что объясняло случайную передачу больших файлов. Фотографии, как известно, жадны в своих требованиях к байтам и месту на диске.

Фактически, Мэри Патрисия Фоли опубликовала свой собственный весьма удовлетворительный рецепт французского яблочного пирога вместе с фотографией, которую ее старший сын сделал с помощью своей электронной камеры Apple. Это было не столько попыткой создать хорошее прикрытие, сколько женской гордостью за свои способности в качестве повара, после того, как однажды ночью она в течение часа просматривала рецепты, которые другие разместили на этой доске объявлений. Несколько недель назад она попробовала один от женщины из Мичигана и нашла его хорошо, но не лучшим. В ближайшие недели она хотела попробовать несколько рецептов хлеба, которые выглядели многообещающими.

Было утро, когда Номури загрузил свое электронное письмо в Pat's Bakery, полностью реальный и законный бизнес в трех кварталах от здания штата в Мэдисоне, штат Висконсин, фактически принадлежащий бывшему сотруднику ЦРУ в Управлении науки и технологий, ныне пенсионерка и бабушка, которая, однако, была слишком молода для вязания. Она создала этот Интернет-домен, заплатив номинальную плату, а затем забыв о нем, точно так же, как она забыла почти все, что когда-либо делала в Лэнгли.

«У вас есть почта», - сказал компьютер, когда М.П. включила свою почтовую службу в Интернете, которая использовала новую программу электронной почты Pony Express. Она набрала команду загрузки и увидела, что создателем был cgoodjadecastle.com . Имя пользователя было от Gunsmoke. Искалеченного приятеля маршала Диллона звали Честер Гуд.

«ЗАГРУЗКА», - гласило окно подсказки на экране. Он также дает оценку того, сколько времени займет загрузка. 47 МИНУТ ...!

«Сукин сын», - выдохнула DDO и подняла телефон. Она нажала кнопку, ожидая секунду ответа правого голоса. «Эд, лучше пойди и посмотри на это ...»

«Хорошо, дорогая, дай мне минутку».

Вошел директор Центральной разведки со своей утренней кружкой кофе и увидел, что его жена двадцати трех лет откинулась назад от экрана своего компьютера. Редко в то время Мэри Пэт когда-либо отступала от чего-либо. Просто это было не в ее характере.

«От нашего японского друга?» - спросил Эд жену.

«Казалось бы, так», - ответил депутат.

"Сколько это всего?"

«Похоже, много. Полагаю, Честер неплохо держится в этом мешке.

«Кто его тренировал?»

«Кто бы это ни был, нам нужно доставить его задницу на Ферму и передать все эти знания. Если на то пошло, - добавила она изменившимся голосом и посмотрела вверх, чтобы привлечь внимание мужа, - может, ты сможешь одитировать курс, милый зайчик.

"Это жалоба?"

«Всегда есть возможности для улучшения - и, ладно, да, мне тоже нужно сбросить пятнадцать фунтов», - добавила она, чтобы отключить DCI, прежде чем он сможет ответить тем же. Он ненавидел, когда она это делала. Но не сейчас. Теперь его рука довольно нежно коснулась ее лица, а экран подсказок сказал еще тридцать четыре минуты до завершения загрузки.

«Кто тот парень в Форт-Миде, который создал программы Ghost?»

«Они наняли место для игры - полагаю, парень из игровой компании», - поправила себя миссис Фоули. «Они заплатили ему за работу четыреста пятьдесят больших». Это было больше, чем сделали вместе директор Центрального разведывательного управления и заместитель директора (по операциям), учитывая федеральные ограничения на заработную плату, которые не позволяли ни одному федеральному служащему зарабатывать больше, чем член Конгресса, - и они опасались повышения своих собственных зарплат. , чтобы не оскорбить избирателей.

«Позвони мне, когда скажешь, детка».

«Кто у нас лучший парень для Китая?»

«Джошуа Сирс, доктор философии, из Калифорнийского университета в Беркли, руководит отделом по Китаю в DI. Но они говорят, что парень из АНБ лучше разбирается в лингвистических нюансах. Его зовут Виктор Ван, - сказал DCI.

«Можем ли мы ему доверять?» - спросил депутат. Недоверие этнических китайцев к американскому аппарату национальной безопасности достигло значительного уровня.

«Черт, я не знаю. Вы знаете, мы должны кому-то доверять, и Ван был на боксе дважды в год в течение последних восьми лет. Вы знаете, что ChiComms не может поставить под угрозу каждого американца китайского происхождения, который у нас есть. Этот Ванга был американцем в третьем поколении, был офицером ВВС - парень из ELINT, очевидно, работал из Райт-Паттерсона - и только что получил высшую оценку в АНБ. Том Портер говорит, что он очень хорош ».

«Хорошо, хорошо, позволь мне посмотреть, что это такое, потом мы попросим Сирс это проверить, а потом, может быть, если придется, мы поговорим с этим парнем Ваном. Запомни, Эдди, в конце - офицер по имени Номури и иностранный гражданин, у которого два глаза ...

Ее муж оборвал ее волной. «И два уха. Да, детка, я знаю. Мы были там. Мы это сделали. И у нас обоих есть футболки, чтобы доказать это ». И он почти так же мог забыть об этом, как и его жена. Сохранение жизни ваших агентов было так же важно для спецслужб, как сохранение капитала для инвестора.

Мэри Пэт не обращала внимания на свой компьютер в течение двадцати минут, а вместо этого перешла к обычным сообщениям, передаваемым вручную от МЕРКУРИЯ в подвале здания Старой штаб-квартиры. Это было не особенно легко, но тем не менее необходимо, потому что Секретная служба ЦРУ управляла агентами и операциями по всему миру - или пыталась, поправила себя Мэри Пэт. Ее работа заключалась в том, чтобы восстановить Управление операций, восстановить возможности человеческого разума - ХУМИНТ - в значительной степени разрушенные в конце 1970-х годов и лишь медленно восстанавливающиеся. Это была непростая задача даже для специалиста в этой области. Но Честер Номури был одним из ее домашних питомцев. Она заметила его на Ферме несколько лет назад и увидела в нем талант, дар и мотивацию. Для него шпионаж был таким же призванием, как и священство, чем-то важным для его страны и развлечением , таким же развлечением, как бросить пятидесятифутовый в Огасту для Джека Никлауса. Встряхните его мозги и уличное чутье, и, как тогда подумала Мэри Пэт, у нее есть победитель. Теперь Номури, очевидно, оправдал ее ожидания. Долгое время. Впервые у ЦРУ был оперативный агент внутри Политбюро ChiComm, и это было почти так же хорошо, как и получилось. Возможно, даже у русских не было одного из них, хотя вы никогда не можете быть уверены, и вы можете потерять много денег, делая ставку против российских спецслужб.

«Файл готов», - наконец сказал электронный голос компьютера. Это вызвало поворот в ее вращающемся кресле. DDO сначала сделал резервную копию своего недавно загруженного файла на второй жесткий диск, а затем на «тостерный» диск, названный так потому, что диск входил и выходил из коробки для дисков, как кусок хлеба. Сделав это, она ввела свой код расшифровки, 51240. Она понятия не имела, почему Номури указал этот номер, но знать это было необязательно, пока никто другой не знал. После ввода пяти цифр и нажатия RETURN значки файлов изменились. Они уже были выровнены в виде списка, и депутат выбрал самый старый. Появилась страница, полная китайских иероглифов. Обладая этой информацией, М.П. сняла офисный телефон и нажала кнопку секретарши. «Доктор. Джошуа Сирс, доктор медицинских наук, Китайская секция. Пожалуйста, попроси его сразу же прийти ко мне ».

Это заняло шесть бесконечных минут. Мэри Патриция Камински Фоули вздрогнула, но это был один из таких случаев. Изображение на ее экране выглядело так, будто можно было бы нарисовать ноги нескольким пьяным петухам, а затем заставить их слоняться по листу белой бумаги, но внутри изображения были слова и мысли. Секретные слова и скрытые мысли. На ее экране была возможность читать мысли противников. Это было то, что могло выиграть Мировую серию покера в Лас-Вегасе, но гораздо важнее. Это был вид вещей, которые выиграли войны и изменили историю от ожидаемого пути, определенного наиболее важными игроками, и в этом заключалась ценность шпионажа, весь смысл наличия разведывательного сообщества, потому что судьбы наций действительно ездить на таких вещах -

- и поэтому судьбы наций зависели от шванца Чета Номури и того, как хорошо он его использовал, - подумала миссис Фоули. Какой это был долбаный безумный мир. Как, черт возьми, историк мог понять это правильно? Как вы сообщили о важности соблазнения какого-то безымянного секретаря, подчиненного, современного крестьянина, который просто переписывал мысли важного, но, будучи скомпрометированным, сделал эти мысли доступными для других и тем самым изменил ход истории так же верно, как поворот руля изменил курс могучего корабля. Для Мэри Пэт, заместителя директора по операциям Центрального разведывательного управления, это было моментом удовлетворения, которое произошло рядом с рождением ее детей. Весь смысл ее существования заключался в черно-белых идеограммах на мониторе компьютера - и она не могла читать эти гребаные вещи. У нее были языковые навыки, чтобы преподавать русскую литературу в МГУ, но все, что она знала о китайском, - это чоп суэй и му гу гай пан.

"Г-жа. Фоли? У ее двери появилась голова. «Я Джош Сирс». Ему было пятьдесят, высокий, потерял волосы, в основном седые. Коричневые глаза. «Он слишком сильно ударил по очереди в кафетерий внизу, - подумал DDO.

«Пожалуйста, войдите, доктор Сирс. Мне нужно, чтобы ты перевел для меня кое-что ».

«Конечно», - ответил он, выбирая место и расслабляясь в нем. Он наблюдал, как DDO сняла несколько страниц с ее лазерного принтера и передала их.

«Ладно, там написано, что сегодня двадцать первое марта, а место - Пекин, хммм, здание Совета министров, а? Министр Фан разговаривает с министром Чжаном ». Сирс пробежался глазами по странице. "Г-жа. Фоли, это круто. Они говорят о возможностях Ирана - нет, старого UIR - захватить все нефтяные месторождения Персидского залива и о том, какое влияние это окажет на Китай. Чжан выглядит оптимистично, но осторожно. Клык настроен скептически ... ох, это же памятная записка, не так ли? Это записи Фанга из частной беседы с Чжаном.

"Имена что-нибудь значат для вас?"

«Оба являются министрами без портфеля. Они оба являются полноправными членами Политбюро, не имея прямых министерских обязанностей. Это означает, что им обоим доверяет председатель, премьер КНР Сю Кун Бяо. Они возвращаются на тридцать с лишним лет назад, во времена Мао и Чжоу. Как известно, у китайцев действительно длительные отношения. Они развиваются - ну, не дружба, как мы их понимаем, а ассоциации. На самом деле это вещь уровня комфорта. Как за карточным столом. Вы знаете, каковы манеры и способности другого парня, и это делает игру долгой и комфортной. Может быть, ты не выиграешь по-крупному, но и футболку не потеряешь ».

«Нет, они не играют в азартные игры, не так ли?»

«Этот документ демонстрирует это. Как мы и подозревали, КНР поддержала аятоллу Дарьяи в его пьесе, но никогда не позволяла публично заявлять о своей поддержке. Из беглого взгляда кажется, что этот парень Чжан - тот, кто протаранил это - и игру, которую сделали японцы. Мы пытались написать книгу об этом парне Чжане - и Фанге - без особого успеха. Что мне нужно об этом знать? » - спросил он, поднимая страницу.

«Это кодовое слово», - ответил депутат. Согласно федеральному закону, «совершенно секретно» было настолько высоким, насколько это возможно, но на самом деле секретных вещей было гораздо больше, так называемых «программ специального доступа», которые обозначались их контрольными кодовыми словами. «Это называется SORGE». Ей не нужно было говорить, что он не может обсуждать эту информацию ни с кем и что даже мечтать об этом в постели запрещено. Она также не должна была говорить, что в SORGE был путь Sears к повышению и гораздо большей личной значимости в пантеоне бюрократов ЦРУ.

"Хорошо." Сирс кивнул. "Что вы можете мне сказать?"

«У нас есть дайджест разговоров между Фангом и Чжаном, а также, возможно, другими министрами. Мы нашли способ взломать их хранилище документов. Мы считаем, что документы подлинные », - заключил депутат. Сирс знал, что его вводят в заблуждение относительно источников и методов, но этого следовало ожидать. Как высокопоставленный член DI - Управления разведки - его задачей было оценивать информацию, предоставленную ему различными источниками, в данном случае DO. Если он получит неверную информацию, его оценка также будет плохой, но миссис Фоули только что сказала ему, что он не будет виновен в неверной информации. Но он также подвергнет сомнению подлинность документов в одной или двух служебных записках, конечно, просто для того, чтобы прикрыть свою задницу.

«Хорошо, мэм. В этом случае у нас есть чистый нитроглицерин. Мы подозревали это, но вот подтверждение. Это означает, что президент Райан поступил правильно, когда предоставил Тайваню дипломатическое признание. КНР ожидала этого. Они сговорились вести агрессивную войну, и, поскольку мы вмешались, можно сказать, что они сговорились против нас. Бьюсь об заклад, дважды. Посмотрим, относится ли другой из этих документов к японской авантюре. Как вы помните, японские промышленники назвали этого парня Чжана по имени. Это не на все сто процентов, но если это подтверждается этим, то это почти то, что вы можете предъявить судье. Миссис Фоули, это какой-то источник, который у нас есть.

"Оценка?"

«Это кажется правильным», - сказал аналитик, снова перечитывая страницу. «Это похоже на разговор. Я имею в виду, что это неофициально, это не официальная дипломатическая речь или даже внутренняя речь министров. Итак, это похоже на то, чем он претендует, - на заметки частного неформального обсуждения политики между двумя старшими коллегами ».

"Есть ли способ перепроверить это?" - спросил депутат.

Немедленное покачивание головой. "Нет. Мы мало знаем ни об одном из этих парней. Чжан, у нас есть оценка от госсекретаря Адиера - вы знаете, из дипломатии шаттлов после сбития Airbus, которая довольно хорошо подтверждает то, что тот парень Ямата сказал японской полиции и нашим ребятам из ФБР о том, как китайцы подтолкнули их к конфликт с нами, и зачем. КНР смотрит на Восточную Сибирь алчным взглядом », - напомнил ей Сирс, продемонстрировав свое знание политики и целей КНР. «Что касается Фан Гана, у нас есть фотографии, на которых он потягивает мао-тай на приемах в своей куртке Мао и ласково улыбается, как и все они. Мы знаем, что он близок с Сюй, есть истории, в которые он любит разыгрывать с помощью офиса, но многие из них так и поступают, и это все ».

Со стороны Сирс было хорошо не напоминать ей, что игра с офисной помощью не является дефектом характера, ограниченным Китаем.

«Итак, что мы о них думаем?»

«Фанг и Чжан? Что ж, оба министра без портфеля. Итак, они вспомогательные инфилдеры, может быть, даже помощники тренера. Премьер Сюй доверяет их мнению. Они входят в Политбюро в качестве полноправных членов с правом голоса. Они все слышат и за все голосуют. Они влияют на политику не столько, создавая ее, сколько формируя ее. Их знает каждый министр. Эти двое знают всех остальных. Они оба существуют уже давно. Обоим уже за шестьдесят или семьдесят, но люди там не успокаиваются с возрастом, как в Америке. Оба будут идеологически здоровыми, а это значит, что они оба, вероятно, твердые коммунисты. Это подразумевает определенную безжалостность, и вы можете добавить к этому их возраст. В семьдесят пять лет смерть становится вполне реальной. Вы не знаете, сколько у вас осталось времени, а эти парни не верят в загробную жизнь. Итак, какие бы цели они ни преследовали, они должны довольно быстро решать их в этом возрасте, не так ли? »

«Марксизм плохо сочетается с человечеством, не так ли?»

Сирс покачал головой. «Нет, и бросить в культуру, которая придает гораздо меньшую ценность человеческой жизни, чем наша».

"Хорошо. Хорошее резюме. Вот, - сказала она, передавая десять распечатанных страниц. «Я хочу письменную оценку после обеда. Над чем бы вы сейчас ни работали, SORGE важнее ».

Для доктора Сирса это означало «задание на седьмом этаже». Он будет работать напрямую с директорами. Что ж, у него уже был личный кабинет и компьютер, который не был подключен ни к каким телефонным линиям, даже к локальной сети, как многие компьютеры ЦРУ. Сирс сунул бумаги в карман пальто и ушел, оставив Мэри Пэт смотреть в окна от пола до потолка и обдумывать свой следующий шаг. На самом деле это был звонок Эда, но подобные вещи решались коллегиально, особенно когда DCI был вашим мужем. На этот раз она подойдет к нему.

Кабинет DCI длинный и относительно узкий, кабинет директора находится у двери, далеко от зоны отдыха. Мэри Пэт села в кресло напротив стола.

"Насколько это хорошо?" - спросил Эд, зная причину ее визита.

«Назвать это SORGE было для нас необычайно прозорливым. По крайней мере, так хорошо.

Поскольку депеши Ричарда Зорге из Токио в Москву могли спасти Советский Союз в 1941 году, глаза Эда Фоули расширились. «Кто на это смотрел?»

«Сирс. Между прочим, он кажется довольно умным. Я никогда раньше с ним по-настоящему не разговаривал ».

«Он нравится Гарри», - отметил Эд, имея в виду Гарри Холла, нынешнего заместителя директора по разведке, который в тот момент находился в Европе. «Хорошо, он говорит, что выглядит неплохо, а?»

Серьезный кивок. «О да, Эдди».

«Взять его, чтобы увидеть Джека?» Они не могли не передать это Президенту, не так ли?

"Может быть, завтра?"

"Работает для меня." Практически любой государственный служащий может найти в течение дня место для поездки в Белый дом. «Эдди, как далеко это может распространиться?»

"Хороший вопрос. Джек, конечно. Может, вице-президент. Мне нравится этот парень, - сказал старший инспектор, - но обычно вмастерьер не вникает в подобные вещи. SecState, SecDef, оба могут быть. Бен Гудли, снова возможно. Мэри, ты знаешь, в чем проблема.

Это была самая старая и наиболее частая проблема с действительно ценной разведывательной информацией высокого уровня. Если вы распространите его слишком далеко, вы рискуете скомпрометировать информацию - что также означало, что будет убит источник - и это убьет гуся, несущего золотые яйца. С другой стороны, если вы не использовали эту информацию в какой- то мере, то у вас все равно может не быть яиц. Проведение линии было самой деликатной операцией в области разведки, и вы никогда не знали, где ее провести в нужном месте. Вы также должны были позаботиться о методах его распространения. Если вы отправили его в зашифрованном виде из одного места в другое, что, если бы злоумышленники взломали вашу систему шифрования? АНБ поклялось, что его системы, особенно TAPDANCE, не могут быть взломаны, но немцы тоже сочли ENIGMA взломостойкой.

Почти столь же опасно было передавать информацию, даже вручную, высокопоставленному правительственному чиновнику. Ублюдки слишком много болтали. Они жили разговорами. Они жили за счет протекания. Они жили, показывая людям, насколько они важны, а важность в Вашингтоне означала знание того, чего другие люди не знали. Информация была монетой государства в этой части Америки. Хорошей новостью здесь было то, что президент Райан это понимал. Он работал в ЦРУ до заместителя директора и поэтому знал о ценности безопасности. То же самое, вероятно, относилось к вице-президенту Джексону, бывшему военно-морскому летчику. Он, вероятно, видел жизни, потерянные из-за плохого интеллекта. Скотт Адлер был дипломатом и, вероятно, тоже знал. Тони Бретано, уважаемый SecDef, тесно сотрудничал с ЦРУ, как и все министры обороны, и ему, вероятно, тоже можно было доверять. Бен Гудли был советником президента по национальной безопасности, и поэтому его нельзя было легко исключить. Итак, что в итоге получилось? Двое в Пекине. В Лэнгли DCI, DDCI, DDI и DDO, а также Sears изнутри DI. Получилось семь. Затем президент, вице-президент, SecState, SecDef и Бен Гудли. Получилось двенадцать. И двенадцати было достаточно на данный момент, особенно в городе, где говорилось: « Если двое знают это, это не секрет». Но единственной причиной появления ЦРУ была информация такого рода.

«Выберите имя для источника», - посоветовал Фоули жене.

«На данный момент подойдет SONGBIRD». Для депутата это было сентиментальным занятием - называть агентов птицами. Он датируется CARDINAL.

"Справедливо. Дай мне посмотреть переводы, которые ты получишь, хорошо? "

- Готов поспорить, милый зайчик. Мэри Пэт наклонилась над столом мужа, чтобы поцеловать его, прежде чем вернуться в свой кабинет.

По прибытии туда MP проверила свой компьютер на наличие файла SORGE. Депутат понял, что ей придется это изменить. Даже название этого отсека с особым доступом будет засекречено или выше. Затем она провела подсчет страниц, сделав пометку на блокноте рядом с экраном.

ВСЕ 1349 СТРАНИЦ РЕЦЕПТОВ ПОЛУЧЕНЫ, - написала она в ответ на cgood@jadecastle.com. ПОСМОТРЕТЬ РЕЦЕПТЫ. ОГРОМНОЕ СПАСИБО. МЭРИ. Она нажала кнопку «ВОЗВРАТ», и письмо пошло по электронному лабиринту, называемому Интернетом. «Тысяча триста сорок девять страниц», - подумал DDO. Аналитики будут заняты этим на долгое время. Внутри Старого здания штаб-квартиры аналитики увидят обрывки материала SORGE, покрытые другими временными кодовыми названиями, случайно выбранными компьютером в подвале, но только Sears будет знать всю историю - и, по сути, он даже не знал. знал это, не так ли? То, что он знал, могло - возможно, было бы - достаточно, чтобы убить эту женщину Мин, как только MSS поймет, у кого был доступ к информации. Они могли бы кое-что сделать в Вашингтоне, чтобы защитить ее, но не намного.

Номури рано встал в своей квартире в Пекине, и второе, что он сделал, - это зашел в систему, чтобы проверить свою электронную почту. Вот он, номер семь в списке, один от patsbakery @ brownienet.com . Он выбрал систему дешифрования и ввел ключ ... Итак, все страницы были получены. Это было хорошо. Номури перетащил отправленное сообщение в корзину, где Norton Utilities не только удалил файл, но и пять раз очистил в электронном виде сегменты диска, на которых они кратковременно находились, так что файлы невозможно было восстановить. при любой попытке, независимо от того, насколько искусно. Затем он удалил запись об отправке любого электронного письма в Brownienet. Теперь не было никаких записей о его действиях, если только его телефонная линия не прослушивалась, о чем он действительно не подозревал. И даже тогда данные были зашифрованы, полностью зашифрованы и, следовательно, не подлежали восстановлению. Нет, единственная опасность в операции теперь связана с Мином. Его часть, будучи мастером шпионажа, была защищена методом, с помощью которого ее настольный компьютер вызывал его, и с этого момента эти сообщения будут отправляться в Brownienet автоматически и стираться таким же образом за считанные секунды. Чтобы сейчас навредить Номури, потребовалась бы очень умная контрразведывательная операция.

ГЛАВА 15

Эксплуатация

Что это значит, Бен? - спросил Райан, заметив изменение в его утреннем расписании.

«Эд и Мэри Пэт хотят с тобой кое-что обсудить. Они не сказали, что это было, - ответил Гудли. «Вице-президент тоже может быть здесь, и я, но это все, они просили».

«Я полагаю, что в Кремле будет какая-то новая туалетная бумага», - сказал POTUS. Это была давняя шутка ЦРУ со времен Райана в старые плохие дни холодной войны. Он помешал кофе и откинулся на спинку удобного стула. «Хорошо, Бен, что еще происходит в мире?»

Так это мао-тай? - спросил кардинал ДиМило. Он не добавил, что ему дали понять, что баптисты не употребляют алкогольные напитки. Странно, учитывая, что первым публичным чудом Иисуса было превращение воды в вино на брачном пиру в Кане. Но христианство многолико. В любом случае мао-тай был подлым, хуже самой дешевой граппы. С годами кардинал стал отдавать предпочтение более мягким напиткам. С желудком было намного легче.

«Я не должен пить это, - признал Ю, - но это часть моего наследия».

«Я не знаю ни одного отрывка в Священном Писании, запрещающего именно эту человеческую слабость», - сказал католик. Кроме того, вино было частью католической литургии. Он увидел, что хозяин-китаец почти не пил его крошечную чашку. «Наверное, для его желудка тоже лучше», - рассуждал итальянец.

Ему тоже придется привыкнуть к еде. Гурман, как и многие итальянцы, Кардинал Ренато ДиМило обнаружил, что еда в Пекине не так хороша, как в многочисленных китайских ресторанах Рима. Он подумал, что проблема заключается в качестве ингредиентов, а не в поваре. В данном случае жена преподобного Ю была уехала на Тайвань, чтобы увидеть свою больную мать, сказал он, извиняясь по прибытии католика. «Монсеньор Шепке принял на себя службу, скорее, как молодой помощник-лейтенант, обслуживающий потребности своего генерала», - подумал Ю, наблюдая, как разыгрывается драма, с некоторым удовольствием. У католиков определенно был свой бюрократический уклад. Но этот Ренато был порядочным человеком, явно образованным человеком и опытным дипломатом, у которого Ю понимал, что он может многому научиться.

«Итак, вы готовите для себя. Как ты узнал? »

«Большинство китайских мужчин знают, как это сделать. В детстве мы учимся у родителей ».

ДиМило улыбнулся. «Я тоже, но я уже много лет не готовлю для себя. Чем старше я становлюсь, тем меньше мне позволяют делать для себя, а, Франц?

«У меня тоже есть свои обязанности, ваше преосвященство», - ответил немец. Он пил мао-тай с немного большим удовольствием. Оба пожилых мужчины подумали, что, должно быть, хорошо иметь молодой живот.

«Итак, как вы находите Пекин?» - спросил Ю.

«Поистине увлекательно. Мы, римляне, думаем, что наш город древний и пропитан историей, но китайская культура была старой до того, как римляне положили камень на камень. А искусство, которое мы видели вчера ... »

«Нефритовая гора», - объяснил Шепке. «Я разговаривал с гидом, но она не знала ни об участвовавших в этом художниках, ни о времени, необходимом, чтобы вырезать его».

«Имена мастеров и время, которое им требовалось, - это не имело значения для императоров древности. Да, тогда было много красоты, но и много жестокости ».

"И сегодня?" - спросил Ренато.

«И сегодня, как вы знаете, преосвященство», - с долгим вздохом подтвердил Ю. Они говорили по-английски, и оклахомский акцент Ю очаровывал посетителей. «Правительству не хватает уважения к человеческой жизни, которое мы с вами предпочли бы».

«Изменить это будет непросто», - добавил монсеньор Шепке. Проблема не ограничивалась коммунистическим правительством КНР. Жестокость долгое время была частью китайской культуры, до такой степени, что кто-то однажды сказал, что Китай слишком велик, чтобы им можно было управлять с добротой, афоризм, с неприличной поспешностью подхваченный левыми крыльями мира, игнорирующими явный расизм в таком явлении. утверждение. Возможно, проблема заключалась в том, что в Китае всегда было многолюдно, и в толпе приходил гнев, а в гневе - черствое пренебрежение к другим. Не помогла и религия. Конфуций, наиболее близкий к великому религиозному лидеру Китай, проповедовал конформизм как лучший поступок человека. В то время как иудео-христианская традиция говорила о трансцендентных ценностях правильного и неправильного и о правах человека, вытекающих из них, Китай считал власть обществом, а не Богом. По этой причине, подумал кардинал ДиМило, здесь прижился коммунизм. Обе социальные модели были похожи в отсутствии абсолютного правила, что правильно и что неправильно. И это было опасно. В релятивизме лежит падение человека, потому что, в конечном счете, если не существует абсолютных ценностей, какая разница между человеком и собакой? А если такой разницы не было, то где было основное достоинство человека? Даже мыслящий атеист может отметить величайший дар религии человеческому обществу: человеческое достоинство, ценность отдельной человеческой жизни, простую идею о том, что человек - это нечто большее, чем животное. Это было основой всего человеческого прогресса, потому что без него человеческая жизнь была обречена на модель Томаса Гоббса: «мерзкая, жестокая и короткая».

Христианство - и иудаизм, и ислам, которые также были религиями Книги - требовали лишь того, чтобы человек верил в то, что было самоочевидным: во вселенной существовал порядок, и этот порядок исходил из источника, и этот источник назывался Богом. . Христианство даже не требовало, чтобы человек верил в эту идею - во всяком случае, больше, - просто чтобы он принял ее смысл и результат этого, а именно человеческое достоинство и человеческий прогресс. Это было так сложно?

Это было для некоторых. Марксизм, осуждая религию как «опиум для народа», просто прописал другой, менее эффективный препарат - «светлое будущее», как его называли русские, но это было будущее, которого они так и не смогли обеспечить. В Китае марксисты проявили здравый смысл, приняв некоторые формы капитализма, чтобы спасти экономику своей страны, но не приняли принцип человеческой свободы, который обычно сопровождал его. До сих пор это сработало, думал ДиМило, только потому, что в китайской культуре уже существовала модель соответствия и признания власти свыше. Но как долго это продлится? И как долго Китай сможет процветать, не имея представления о разнице между правильным и неправильным? Без этой информации Китай и китайцы были обречены на гибель. Кто-то должен был нести китайцам Благую Весть об Иисусе, потому что с этим пришло не только вечное спасение, но и временное счастье. Такая выгодная сделка, и все же были такие глупые и слишком слепые, чтобы ее принять. Мао был одним из них. Он отверг все формы религии, даже Конфуция и Будду. Но что думал председатель Мао, когда он лежал умирая в своей постели? Какого Светлого Будущего он тогда ожидал? Что думал коммунист на смертном одре? Ответ на этот вопрос был тем, о чем никто из трех священнослужителей не хотел знать или с чем столкнуться.

«Я был разочарован, увидев здесь небольшое количество католиков - не считая, конечно, иностранцев и дипломатов. Насколько тяжело преследование? »

Ю пожал плечами. «Это зависит от того, где вы находитесь, и от политического климата, и от личности местного партийного руководства. Иногда они оставляют нас в покое, особенно когда здесь иностранцы со своими телекамерами. Иногда они могут стать очень строгими, а иногда они могут преследовать нас напрямую. Меня много раз допрашивали и консультировали по политическим вопросам ». Он поднял глаза и улыбнулся. «Это как если бы на вас лаяла собака, ваше преосвященство. Вам не нужно отвечать. Конечно, вы будете избавлены от всего этого », - отметил Креститель, отметив дипломатический статус ДиМило и его личную неприкосновенность.

Кардинал уловил это упоминание, несколько к своему неудовольствию. Он не считал свою жизнь более ценной, чем чья-либо другая. При этом он не хотел, чтобы его вера казалась менее искренней, чем вера этого китайского протестанта, получившего образование в каком-то претенциозном псевдоуниверситете в американских прериях, тогда как он приобрел свои знания в некоторых из самых древних и уважаемых высших учебных заведений на планета, предки которой восходили к Римской империи, а за ее пределами - к покоям самого Аристотеля. Если и было тщеславие Ренато кардинала ДиМило, то это его образование. Он был великолепно образован и знал это. Он мог обсуждать Республику Платона на аттическом греческом языке или судебные дела Марка Туллия Цицерона на имперской латыни. Он мог спорить с убежденным марксистом об атрибутах этой политической философии на том же языке, на котором говорил сам немецкий Маркс, и выиграть, потому что Маркс оставил множество незаполненных дыр в стенах своих политических теорий. Он забыл о человеческой природе больше, чем знали некоторые психологи. Он находился на дипломатической службе Ватикана, потому что умел читать мысли - лучше того, он умел читать мысли политиков и дипломатов, обладающих умением скрывать свои мысли. Обладая этими навыками, он мог бы проявить таланты и богатство, но вместо этого он применил их для Великой Славы Бога.

Его единственный недостаток заключался в том, что, как и все люди, он не мог предсказывать будущее и, следовательно, не мог видеть мировую войну, к которой в конечном итоге приведет эта встреча.

«Итак, правительство преследует вас?» - спросил кардинал своего хозяина.

Пожатие плечами. "Время от времени. Я предлагаю провести публичную молитву, чтобы проверить их готовность нарушить мои права человека. Конечно, здесь есть некоторая опасность ».

Это была умело поставленная задача, и пожилой католический священнослужитель принял ее: «Держите меня и Франца в курсе, если хотите».

S ONGBIRD? - спросил Райан. «Что вы можете сказать мне о нем? ”

«Ты действительно хочешь знать, Джек?» - несколько многозначительно спросил Эд Фоули.

«Ты говоришь мне, что я не должен знать?» Райан ответил. Затем он понял, что Робби Джексон и Бен Гудли тоже были здесь, и он мог знать то, чего не могли знать они. Даже на этом уровне существовали правила классификации. Президент кивнул. «Ладно, пока мы оставим это в покое».

«Общая операция называется SORGE. Это будет периодически меняться, - сказала Мэри Пэт собравшейся аудитории. Необычно, что Секретная служба была вытеснена из Овального кабинета для этого брифинга - который сообщил USSS гораздо больше, чем хотелось бы ЦРУ, - а также была включена специальная система глушения. Это может помешать работе любого электронного устройства в комнате. Вы могли видеть это по телевизору слева от стола президента, настроенному на CNN. Экран был теперь засыпан снегом, но когда звук был выключен до конца, не было никакого раздражающего шума, который мешал бы собранию. Вероятность ошибки в этой самой безопасной из комнат была мала, но ценность SORGE была настолько велика, что эта карта тоже была разыграна. Информационные папки уже были розданы. Робби оторвался от своего.

«Записки китайского Политбюро? Господи, - выдохнул вице-президент Джексон. «Ладно, никаких источников и методов. Это круто со мной, ребята. Насколько это надежно? "

«На данный момент надежность оценивается на« B + », - ответила Мэри Пэт. «Мы планируем модернизировать это позже. Проблема в том, что мы не ставим оценку «А» или выше без внешнего подтверждения, и все это настолько глубоко внутри, что у нас нет другого актива, чтобы проверить, что у нас есть здесь ».

«Ой, - заметил Джексон. «Так что все это могло быть ложным флагом. Признаюсь, симпатичный, но даже в этом случае фальшивый.

«Возможно, но маловероятно. Здесь есть вещи, которые крайне чувствительны для того, чтобы выпустить их по собственному желанию, даже для серьезной операции по укусу ».

«Ясно», - частично согласился Райан. «Но я помню, что говорил Джим Грир:« Нет ничего слишком сумасшедшего, чтобы быть правдой ». Наша основная проблема с этими парнями в том, что их культура настолько отличается во многих отношениях, что с таким же успехом они могут быть клингонами ».

«Ну, в этом они не проявляют особой любви к нам», - заметил Бен Гудли, пролистывая наполовину папку с инструкциями. «Господи, это интересный материал. Мы собираемся показать его Скотту Адлеру? »

«Это наша рекомендация», - согласился DCI. «Адлер довольно хорошо разбирается в людях, и его взгляд на некоторые из этих вопросов, особенно на пятой странице, будет очень интересным. Тони Бретано тоже.

«Хорошо, это ОРЕЛ и ГРОМ. Кто еще?" - спросил Райан.

«На данный момент это все», - сказал Эд Фоули, кивнув своей женой. "Мистер. Пре- ”

Глаза Райана немного вспыхнули. "Меня зовут ..."

Старший офицер полиции поднял руку. "Хорошо. Джек, давайте пока держим это под рукой. Мы найдем способ отмыть информацию, чтобы другие узнали то, что мы узнали. Но не как. Ни разу. СОНБИРД - слишком ценный актив, чтобы его терять.

«Это потенциально прямо там с CARDINAL, не так ли?»

«Может быть, даже лучше, Джек», - сказала Мэри Пэт. «Это похоже на ошибку в зале заседаний, и мы оптимизировали наши методы для решения этой проблемы. Мы очень, очень осторожны с этим источником ».

«Хорошо, а как насчет аналитиков?» - спросил Бен Гудли. «Наш лучший парень в КНР - профессор Уивер из Университета Брауна. Ты его знаешь, Эд.

Фоли кивнул. «Да, я знаю его, но давай немного подождем. У нас дома есть довольно хороший парень. Дайте мне посмотреть, что он может разработать для нас, прежде чем мы начнем заниматься сельским хозяйством. Между прочим, мы смотрим примерно на полторы тысячи печатных страниц из этого источника, плюс с этого момента ежедневная информация ».

Райан взглянул на него. Ежедневная информация. Как, черт возьми, они это устроили? «Вернемся к делу, - сказал он себе. «Хорошо, во-первых, я хочу получить оценку персонажа Чжан Хан Саня», - сказал Райан. «Я уже видел имя этого ублюдка. Он начал две войны, в которые мы втянулись. Что, черт возьми, он вообще?

«У нас есть психиатр, который будет работать над этим, - ответила Мэри Фоли. После, она не сказала, мы очистим эту информацию от материалов, связанных с источниками. «Он занимается нашим профилированием».

«Хорошо, да, я его помню». Райан согласно кивнул. "Что-нибудь еще?"

- Как обычно, - сказал Эд Фоули, вставая. «Не оставляй эти документы на столе, хорошо?»

Все согласно кивнули. Для этого у всех были личные сейфы, каждый был подключен к командному центру Секретной службы и находился под круглосуточным наблюдением по телевидению. Белый дом был хорошим местом для хранения документов, и, кроме того, у секретарей был выше уровень допуска, чем у Бога. Мэри Пэт вышла из офиса с особой упругостью в шаге. Райан жестом приказал своему вице-президенту остаться, а остальные двинулись к Западному входу.

"Что вы думаете?" МЕЧНИК спросил ТОМКАТА.

«Это выглядит чертовски круто, Джек. Господи, мальчик, как, черт возьми , они получают такие вещи? »

«Если они когда-нибудь дойдут до меня, я не смогу сказать тебе, Роб, и я не уверен, что хочу знать. Это не всегда красиво ».

Летчик-истребитель в отставке согласился. "Я верю в это. Не совсем то же самое, что катапультироваться с лодки и выстрелить ублюдку в губы, не так ли?

«Но не менее важно».

«Привет, Джек, я знаю. Битва за Мидуэй, вроде. Джо Рошфор и его группа веселых людей из FRUPAC еще в 42-м спасли нашу страну от множества неприятностей с нашими маленькими желтыми друзьями в WestPac, когда они рассказали Нимицу, что их ждет ».

«Да, Робби, ну, похоже, у нас больше таких же друзей. Если здесь есть что-то оперативное, мне нужно ваше мнение об этом.

«Я уже могу это сделать. Их армия и то, что выдается за флот, открыто говорят о том, как они берут нас, как противостоять авианосцам и тому подобному. В основном это несбыточные мечты и самообман, но мой вопрос в том, какого черта они раскрывают это? Может быть, чтобы произвести впечатление на немытых людей - репортеров и других идиотов, которые ни хрена не знают о войне на море, - а может быть, чтобы произвести впечатление на свой народ тем, насколько они умны и круты. Может быть, чтобы подстегнуть правительство Китайской республики на Тайване, но если они хотят вторгнуться, им нужно сначала что-то сделать, например, построить настоящий флот с реальными десантными возможностями. Но это займет десять лет, и мы, вероятно, заметим все большие серые каноэ в воде. У них есть несколько подводных лодок, и русские, в основном, продают им оборудование - только что раздвоенный DDG типа «Современный», якобы укомплектованный ракетами Sunburn. Я понятия не имею, что именно они хотят с ними делать. Я не собираюсь строить флот, но у меня не спрашивали совета. Что меня бесит, так это то, что русские продали им оборудование, и они продают еще кое-что. Сумасшедший, - заключил вице-президент.

«Скажи мне, почему», - приказал ПОТУС.

«Потому что когда-то парень по имени Чингисхан проехал весь путь до Балтийского моря - ну, например, через всю Россию. У русских хорошее чувство истории, Джек. Они этого не забыли. Если я русский, о каких врагах мне нужно беспокоиться? НАТО? Поляки? Румыния? Я так не думаю. Но на юго-востоке от меня огромная большая страна с кучей людей, хорошей большой коллекцией оружия и долгой историей убийств русских. Но я был всего лишь оператором, и иногда я становлюсь немного параноиком по поводу того, что могут думать мои коллеги в других странах ». Робби не нужно было добавлять, что русские когда-то изобрели паранойю.

Это безумие! »- выругался Бондаренко. «Есть много способов , чтобы доказать , Ленин был прав, но это не один я бы выбрал!» Владимир Ильич Ульянов однажды сказал, что настанет время, когда капиталистические страны будут торговать между собой, чтобы продать Советскому Союзу веревку, на которой Советский Союз позже их повесит. Он не ожидал смерти страны, которую он основал, и уж точно не того, чтобы следующая Россия могла сделать то, что он предсказал.

Головко не мог не согласиться со своим гостем. Он привел аналогичный аргумент, хотя и в меньшем количестве децибел, в кабинете президента Грушавого. «Наша страна нуждается в твердой валюте, Геннадий Иосифович».

"Действительно. И, возможно, когда-нибудь нам также понадобятся нефтяные месторождения и золотые прииски Сибири. Что мы будем делать, когда Чинки заберут их у нас? » - потребовал Бондаренко.

«МИД не учитывает такую возможность», - ответил Сергей Николаич.

"Отлично. Возьмутся ли в руки эти иностранные анютины глазки, если окажется, что они неправы, или они заламывают руки и говорят, что это не их вина? Я слишком тонок для этого. Я не могу остановить китайскую атаку, и теперь мы продаем им танк Т-99 ... »

«Им потребуется пять лет, чтобы наладить серийное производство, и к тому времени у нас будет производство Т-10 в Челябинске, не так ли?»

То, что Народно-освободительная армия располагала четырьмя тысячами танков Т-80/90 российской разработки, не обсуждалось. Это случилось много лет назад. Но китайцы не использовали 115-мм орудие российской разработки, отдав предпочтение 105-мм нарезной пушке, проданной им компанией Israel Defense Industries, известной в Америке как М-68. Они поставлялись в комплекте с тремя миллионами боеприпасов, изготовленных по американским спецификациям, вплоть до снарядов с обедненным ураном, вероятно, сделанных из урана, обедненного теми же реакторами, которые производили плутоний для своих ядерных устройств. Что такого было в политиках? - поинтересовался Бондаренко. Вы могли говорить, говорить и говорить с ними, но они никогда не слушали! Это должно было быть русское явление, общая мысль, а не политическая. Сталин казнил разведчика, предсказавшего - как оказалось, правильно - нападение Германии на Советский Союз в июне 1941 года. А тот оказался в пределах видимости Москвы. Казнили его, за что? Потому что его предсказание было менее приятным, чем предсказание Леврентия Берии, у которого хватило здравого смысла сказать то, что Сталин хотел услышать. И Берия выжил, будучи совершенно неправ. Вот и награды за патриотизм.

«Если у нас есть на это деньги и если Челябинск не переоборудовали, чтобы делать гребаные стиральные машины!» Россия уничтожила свою оборонную инфраструктуру даже быстрее, чем Америка. Теперь заговорили о переводе заводов по производству самолетов МиГ на производство автомобилей. Неужели это никогда не прекратится? - подумал Бондаренко. По соседству у него была потенциально враждебная нация, и ему оставалось много лет, чтобы перестроить российскую армию в желаемую форму. Но сделать это означало просить президента Грушавого о том, чего, как он знал, он не мог получить. Чтобы построить настоящую армию, он должен был платить солдатам прожиточный минимум, достаточный, чтобы привлечь патриотичных и предприимчивых мальчиков, которые хотели носить униформу своей страны в течение нескольких лет, и особенно тех, кто обнаружил, что им достаточно нравится жить в униформе, чтобы зарабатывать деньги. Его карьера - стать сержантами, профессиональными солдатами среднего звена, без которых армия просто не могла бы функционировать, - сухожилиями, скрепляющими мускулы до костей. Чтобы это произошло, хороший сержант взвода должен был зарабатывать почти столько же денег, что и квалифицированный заводской рабочий, что было справедливо, поскольку требования такого человека находились на таком же интеллектуальном уровне. Карьера в униформе не могла быть воспроизведена на телевизионном заводе. Товарищество и чистая радость военного дела были чем-то, на что откликались особые люди. У американцев были такие люди, как у англичан и немцев, но этим бесценным профессионалам было отказано в российской армии со времен Ленина, первого из многих советских лидеров, которые пожертвовали военной эффективностью в пользу политической чистоты Советского Союза. Союз настоял. «Или что-то в этом роде», - подумал Бондаренко. Теперь все это казалось таким далеким, даже для того, кто вырос в заблудшей системе.

«Генерал, помните, пожалуйста, что я ваш друг в правительстве», - напомнил ему Головко. Что было к лучшему. Министр обороны был… ну, он говорил правильные слова, но на самом деле он не мог думать правильные мысли. Он мог повторить то, что ему говорили другие, и на этом все. В этом смысле он был идеальным политиком.

«Спасибо, Сергей Николайч». Генерал с должным уважением склонил голову. «Означает ли это, что я могу рассчитывать на некоторые из этих богатств, которые Судьба бросила нам на колени?»

«В свое время я дам президенту соответствующую рекомендацию».

К тому времени я выйду на пенсию, буду писать мемуары, или что, черт возьми, должен делать русский генерал, сказал себе Бондаренко. Но, по крайней мере, я могу попытаться разработать необходимые программы для моих преемников и, возможно, помочь выбрать подходящего человека, который последует за мной в оперативное управление. Он не ожидал, что пойдет дальше, чем уже сделал. Он был начальником оперативного отдела (включая обучение) своей армии, и это была прекрасная цель, которую любой мужчина мог бы пожелать для своей карьеры.

«Спасибо, товарищ министр. Я знаю, что твоя работа тоже трудная. Итак, что мне нужно знать о китайцах? "

Министру Головко хотелось бы сказать этому генералу, что у СВР больше нет приличного трубопровода в КНР. Их человек, второй заместитель министра, долгое время проработавший в КГБ, вышел на пенсию по состоянию здоровья.

Но он не мог признать, что последний российский источник в Запретном городе больше не работал, а вместе с ним ушел все понимание, необходимое для оценки долгосрочных планов и намерений КНР. Что ж, в Пекине все еще был российский посол, и он не был дураком, но дипломат видел в основном то, что правительство принимающей страны хотело, чтобы он увидел. То же самое относилось к военным, военно-морским и военно-воздушным атташе, всем подготовленным офицерам разведки, но также ограничивалось тем, что китайские военные хотели, чтобы они видели, и даже на это приходилось отвечать взаимностью на каждом этапе пути в Москве, как если бы в какой-нибудь элегантный международный вальс. Нет, ничто не могло заменить обученного офицера разведки, управляющего агентами, которые заглянули внутрь другого правительства, чтобы он, Головко, мог точно знать, что происходит, и доложить об этом своему президенту. Нечасто Головко приходилось докладывать о том, что он недостаточно знает, но в данном случае так и было, и он не признавался в своих недостатках этому солдату, старшему или нет.

«Нет, Геннадий Иосифович, мне нечего сказать, что китайцы пытаются нам угрожать».

«Товарищ министр, открытия в Сибири слишком обширны, чтобы они не осознавали выгоды от их захвата. На их месте я бы составил необходимые планы. Они импортируют нефть, и эти новые месторождения устранят эту необходимость и обогатят их иностранной валютой, которую они ищут. А золото, товарищ, говорит само за себя, не так ли?

"Возможно." Головко кивнул. «Но их экономика в настоящий момент кажется здоровой, и войны начинают не те, кто и без того богат».

«Гитлер был достаточно процветающим в 1941 году. Это не помешало ему подвести свою армию в пределах видимости этого здания», - отметил начальник оперативного управления российской армии. «Если у твоего соседа яблоня, иногда ты будешь сорвать яблоко, даже если живот полон. Может, на вкус », - предположил Бондаренко.

Головко не мог отрицать логику этого. «Геннадий Иосифович, мы такие. Мы оба остерегаемся опасностей, даже если они не очевидны. Из вас бы получился прекрасный офицер разведки ».

«Спасибо, товарищ министр». Трехзвездный поджарил хозяина почти пустым стаканом водки. «Прежде чем покинуть свой офис, я надеюсь изложить своему преемнику план, выполнение которого сделает нашу страну неуязвимой для нападений из любой страны. Я знаю, что сам не смогу осуществить это, но я буду благодарен за возможность разработать твердый план, если наше политическое руководство сможет увидеть достоинства наших идей ». И это была настоящая проблема, не так ли? Российская армия могла бы справиться с внешними врагами. Это были внутренние проблемы, которые составили действительно неразрешимую проблему. Обычно вы знали, где стоит ваш враг, потому что сталкивались с ним. Там, где стояли ваши друзья, было труднее, потому что они обычно были позади вас.

«Я позабочусь, чтобы вы сами представили дело кабинету. Но, - поднял руку Головко, - вы должны дождаться подходящего момента.

«Я понимаю, и будем надеяться, что китайцы дадут нам время для этого момента». Головко выпил остатки рюмки и встал. «Спасибо, что позволили мне открыть вам свое сердце, товарищ председатель».

Итак, где он? » - потребовал Провалов.

«Не знаю», - устало ответил Абрамов. «Мы нашли одного человека, который утверждает, что знает его, но наш информатор не знает, где он живет».

"Очень хорошо. Что же вы знаете?» - спросила Москва Санкт-Петербург.

«Наш информатор говорит, что Суворов - бывший сотрудник КГБ, РИФ был убит в 1996 году или около того, что он живет, вероятно, в Санкт-Петербурге, но если это правда, то он делает это под вымышленным именем и по фальшивым документам, или« Суворов ». само по себе вымышленное имя. У меня есть описание. Мужчина лет пятидесяти, среднего роста и телосложения. Редкие светлые волосы. Штатные функции. Голубые глаза. Физически годен. Незамужняя. Думал частым проституткам. Некоторые люди спрашивают у этих женщин дополнительную информацию. Пока ничего », - ответил петербургский следователь.

«Это потрясающе», - подумал лейтенант Провалов. Все ресурсы у нас есть, и мы не можем собрать ни одной надежной информации. Он гонялся за призраками? Ну, у него их уже было пять. Авсеенко, Мария Ивановна Саблина, водитель, имя которого он не мог вспомнить в данный момент, и два предполагаемых убийцы спецназа, Петр Алексеевич Амальрик и Павел Борисович Зимянин. Трое эффектно взорвались в утренний час пик, и двое были убиты в Санкт-Петербурге после того, как выполнили работу - но убиты за успех или неудачу?

«Что ж, дайте мне знать, когда вы что-нибудь разработаете».

«Я сделаю это, Олег Григорьевич», - пообещал Абрамов.

Лейтенант милиции повесил трубку и очистил стол, положив все свои «горячие» файлы в запертый ящик, затем спустился к служебной машине и поехал в свой любимый бар. Рейли был внутри и помахал рукой, когда вошел в дверь. Провалов повесил пальто на крючок и подошел для рукопожатия. Он увидел, что его ждет выпивка.

«Ты настоящий товарищ, Мишка», - сказал русский своему американскому другу, дав первый глоток.

«Эй, я знаю, в чем проблема, приятель», - сочувственно сказал агент ФБР.

«То же самое и для вас».

«Черт, когда я был новеньким агентом по кирпичам, я начал заниматься делом Готти. Мы разорили наши задницы, запихивая эту убогую жизнь. Потребовалось три присяжных, чтобы посадить его в Марион. Он никогда не вернется. Марион - особенно неприятная тюрьма. Хотя «противный» в американском понимании отличался от русского. О русских тюрьмах особо нечего было думать, хотя Рейли это особо не волновало. Люди, нарушившие закон в любом обществе, знали о возможных последствиях, и то, что происходило, когда их поймали, было их проблемой, а не его. "Итак, что это за история?"

«Это Суворов. Мы не можем его найти. Мишка, его как будто не существует ».

"Действительно?" Это было и не было неожиданностью для Рейли. Первое, потому что Россия, как и многие европейские общества, отслеживала людей способами, которые положили бы начало Второй американской революции. Полицейские здесь должны были знать, где все живут, это пережиток плохих старых времен, когда КГБ держал треть населения в качестве информаторов об остальных двух третях. Это была необычная ситуация, когда местные копы не могли никого найти.

Ситуация, однако, не была удивительной, потому что, если этот суворовский дворняга действительно был бывшим офицером КГБ, то его искусно обучили исчезать, и такой противник не просто умер от тупиц, как большинство американских и российских капюшонов. делал. И он не умрет от лишних разговоров. Обычные преступники действовали… ну, как преступники. Они слишком много хвастались и не тем людям, по большей части другим преступникам, которые обладали преданностью гремучих змей и продавали «друга» так же охотно, как писали. Нет, этот суворовец, если он был тем, кем и чем его называли информаторы, был профи, и они делали интересную игру для интересных охот, причем обычно длительных. Но в конце концов вы их всегда получали, потому что копы никогда не переставали искать, и рано или поздно он совершал ошибку, может быть, небольшую, но достаточно большую. Он не будет зависать со своими бывшими соратниками в КГБ, людьми, которые помогут ему скрываться, и будут разговаривать только между собой, да и то не много. Нет, теперь он был в другой среде, не в дружеской, не в безопасной, и это было чертовски плохо. Рейли иногда испытывал определенную симпатию к преступнику, но никогда к убийце. Были некоторые черты, которые нельзя было пересечь.

«Он нырнул в яму, а затем прикрыл ее изнутри», - с некоторым разочарованием сказал россиянин.

«Хорошо, что мы знаем о нем?»

Провалов рассказал то, что только что узнал. «Они говорят, что будут спрашивать шлюх, знают ли они его».

"Хороший звонок." Рейли кивнул. «Бьюсь об заклад, ему нравятся дорогие. Может быть, как наша мисс Таня. Знаешь, Олег, может быть, он знал Авсеенко. Может, он знает некоторых из своих девочек ».

«Это возможно. Я могу попросить своих людей проверить их ».

«Не повредит», - согласился агент ФБР, махнув бармену, требуя еще пару долек. «Знаешь, приятель, у тебя здесь происходит настоящее расследование. Как бы мне хотелось, чтобы я был в твоих силах, чтобы помочь.

"Тебе это нравится?"

«Держи свою задницу, Олег. Чем сложнее дело, тем увлекательнее погоня. И когда ты убиваешь ублюдков в конце, чувствуешь себя очень хорошо. Когда мы осудили Готти, черт возьми, если бы у нас не было одной большой вечеринки на Манхэттене. Тефлоновый Дон, - сказал Рейли, поднимая стакан и говоря воздуху: - Надеюсь, тебе это нравится в Марион, мальчик.

«Этот Готти, он убивал людей, да?» - спросил Провалов.

«О, да, одни он сам, а другим он приказывал. Его мальчик номер один, Сальваторе Гравано - Сэмми Бык, как они его называли - стал свидетелем со стороны правительства и помог нам убедить нас в этом. Итак, мы включили Сэмми в программу защиты свидетелей, и этот дворняга снова начал продавать наркотики в Аризоне. Итак, Сэмми вернулся внутрь. Манекен.

«Все они, как вы говорите, преступники», - отметил Провалов.

«Да, Олег, они есть. Они слишком глупы, чтобы идти прямо. Они думают, что могут перехитрить нас. И знаете, какое-то время они это делают. Но рано или поздно ... Рейли сделал глоток и покачал головой.

- Думаете, даже этот Суворов?

Рейли улыбнулся своему новому другу. «Олег, вы когда-нибудь ошибались?»

Русский хмыкнул. «Хотя бы раз в день».

«Так почему ты думаешь, что они умнее тебя?» - спросил агент ФБР. «Все делают ошибки. Меня не волнует, водит ли он мусоровоз или президент чертовых Соединенных Штатов. Мы все время от времени лажаем. Это просто часть человеческого бытия. Дело в том, что если вы признаете этот факт, вы сможете продвинуться намного дальше. Может быть, этот парень был хорошо обучен, но у всех нас есть слабости, и мы не все достаточно умны, чтобы признать их, и чем мы умнее, тем меньше вероятность, что мы признаем их ».

«Вы философ», - с ухмылкой сказал Провалов. Ему нравился этот американец. Они были такого рода, как будто цыгане поменяли младенцев при рождении или что-то в этом роде.

«Может быть, но ты знаешь разницу между мудрецом и глупцом?»

«Я уверен, что ты мне скажешь». Провалов умел заметить понтификацию в полквартале, а у приближающегося мигали красные огни на крыше.

«Разница между мудрецом и глупцом заключается в величине его ошибок. Ничего важного дураку не доверяешь ». «Водка делает его восковым восторгом», - подумал Рейли. «Но ты мудрый человек, и поэтому у дурака нет шанса на крупный промах, в отличие от мудрого. Олег, рядовой проиграть бой не может, а генерал может. Генералы умны, правда? Чтобы стать доктором, нужно быть очень умным, но документы все время убивают людей случайно. Человеку свойственно ошибаться, а мозги и тренировки не имеют значения. Я их делаю. Ты их делаешь. Рейли снова поднял свой стакан. «И товарищ Суворов тоже». «Это будет его член», - подумал Рейли. Если ему нравится играть с проститутками, это его член сделает его. Не повезло, братан. Но Рейли знал, что он не будет первым, кто последует за своим членом в беду. Он, наверное, тоже не будет последним.

Итак, все ли сработало? »- спросил Минг.

"Хммм?" Номури ответил. Это было странно. Она должна была находиться в периоде послесвечения, его рука все еще обнимала ее, пока они оба курили обычную сигарету после секса.

«Я сделал то, что вы хотели, со своим компьютером. Это сработало? »

«Я не уверен», - попытался ответить Номури. «Я не проверял».

"Я не верю этому!" Мин ответил, смеясь. «Я думал об этом. Вы сделали меня шпионом! » - сказала она, а затем хихикнула.

"Что я сделал ?"

«Вы хотите, чтобы я сделал свой компьютер доступным для вас, чтобы вы могли читать все мои заметки, да?»

"Тебя волнует?" Он уже однажды спросил ее об этом и получил правильный ответ. Было бы это правдой сейчас? Она, черт возьми, наверняка разобралась с его легендой. Что ж, это не было особенным сюрпризом, не так ли? Если бы она не была умной, она была бы бесполезна в качестве агента проникновения. Но зная, что она ... насколько она патриотична? Правильно ли он прочитал ее характер? Он не позволял своему телу напрягаться рядом с ней, что примечательно. Номури поздравил себя с тем, что усвоил еще один урок двуличия.

Мгновение размышлений, затем: «Нет».

Номури попытался не выдохнуть с явным облегчением.

«Что ж, тогда тебе не о чем беспокоиться. С этого момента ты вообще ничего не будешь делать ».

"Кроме этого?" - спросила она, еще раз хихикая.

«Полагаю, пока я буду продолжать радовать тебя!»

«Мастер-колбаса!»

"Хм?"

«Твоя колбаса мне очень нравится», - объяснила Минг, кладя голову ему на грудь.

И этого, подумал Честер Номури, на данный момент было достаточно.

ГЛАВА 16

Плавка золота

P Авель Петрович Гоголь мог поверить своим глазам, но только потому , что он видел всю Красную Армию бронированный корпус на ходу в Западной Украине и Польше, когда он был молодым человеком. Гусеничные машины, которые он теперь видел, были еще больше и повалили большинство деревьев, те, которые инженеры не взорвали с помощью взрывчатки. Короткий сезон не позволил использовать такие тонкости вырубки деревьев и укладки дорог, которые применялись на изнеженном Западе. Исследовательская группа с удивительной легкостью обнаружила источник золотой пыли, и теперь группа гражданских и военных инженеров прокладывала дорогу к месту, прокладывая дорогу через тундру и деревья, сбрасывая тонны гравия на дорогу. которые когда-нибудь могут быть вымощены должным образом, хотя такие дороги были проблемой в этих погодных условиях. По дорогам проносилось тяжелое горное оборудование и строительные материалы для рабочих, которые вскоре построили свои дома в «его» лесах. Ему сказали, что рудник будет назван в его честь. Это стоило не больше плевка. И они забрали большую часть его золотых волчьих шкурок - заплатив за них и, вероятно, очень щедро, как он позволил. Единственное, что ему подарили, так это новая винтовка, австрийский Steyr с прицелом Zeiss американского калибра .338 Winchester Magnum, более чем достаточного для местной добычи. Винтовка была совершенно новой - он произвел всего пятнадцать выстрелов, чтобы убедиться, что она правильно прицела. Вороненая сталь была безупречной, а ложа из орехового дерева была просто чувственной в своей медовой чистоте. Сколько немцев он мог убить этим! - подумал Гоголь. А сколько волков и медведей он теперь сможет взять.

Они хотели, чтобы он покинул свою реку и свой лес. Ему пообещали недели на пляжах в Сочи, комфортабельные апартаменты в любой точке страны. Гоголь фыркнул. Был ли он какой-то городской анютиной глазкой? Нет, он был человеком леса, человеком гор, человеком, которого боялись волки и медведи, и даже тигры на юге, вероятно, слышали о нем. Эта земля была его землей. И, по правде говоря, он не знал другого способа жить, и в любом случае был слишком стар, чтобы научиться этому. То, что другие люди называли утешением, он называл досадой, а когда приходило его время умирать, он довольствовался смертью в лесу и позволял волку или медведю ковырять над своим трупом. Это было справедливо. В конце концов, он убил и содрал с них достаточно шкуры, а хороший спорт был хорошим спортом.

Что ж, еда, которую они принесли - прилетели, как они сказали ему, - была довольно хорошей, особенно говядина, которая была богаче, чем его обычные оленины, и у него был свежий табак для трубки. Репортеры полюбили трубку и побудили его рассказать свою историю жизни в сибирских лесах и свои лучшие истории о медведях и волках. Но он никогда не увидел телешоу, которое они над ним делали; он был слишком далеко от того, что они иногда называли «цивилизацией», чтобы иметь собственный телевизор. Тем не менее, он старался рассказывать свои истории осторожно и ясно, чтобы дети и внуки, которых у него никогда не было, увидели, каким великим человеком он был. Как и все люди, у Гоголя было чувство собственного достоинства, и из него получился бы прекрасный рассказчик для любой детской школы, что не приходило в голову никому из бюрократов и чиновников, пришедших нарушить его существование. Скорее, они видели в нем телеведущего и пример жесткого индивидуалиста, которому русские всегда поклонялись, с одной стороны, и жестоко подавляли, с другой.

Но настоящего сюжета сорокаминутной истории, которую собирало российское национальное телевидение, на самом деле здесь не было. Это было в семнадцати километрах оттуда, где геолог подбрасывал золотой самородок размером с кулак вверх и вниз, как бейсбольный мяч, хотя он весил намного больше, чем эквивалентный объем железа. Это был просто самый большой самородок, который они нашли. Это месторождение, как объяснили камерам геологи, достойно сказки из мифологии, возможно, сада самого Мидаса. О том, насколько он богат, они могли узнать, только прокладывая туннели в земле, но руководитель геологической группы был готов поспорить на свою профессиональную репутацию, что это разорит южноафриканский рудник, который на сегодняшний день является самым богатым из найденных на планете. Каждый день записи, сделанные камерами, загружались на российский спутник связи, который большую часть времени зависал над Северным полюсом - большая часть страны находится слишком далеко на севере, чтобы должным образом использовать геосинхронных птиц, используемых остальным миром.

Для Агентства национальной безопасности это не было проблемой. У АНБ есть станции по всему миру, а станция, расположенная в Чиксэндсе в Англии, приняла сигнал российского спутника и мгновенно перегрузила его на американский военно-коммуникационный спутник, который отправил сигнал в Форт-Мид, штат Мэриленд. Как ни странно, сигнал не был зашифрован и поэтому мог быть немедленно отправлен русским лингвистам для перевода, а затем отправился в ЦРУ и другие национальные ресурсы для оценки. По мере того, как это разыгрывалось, президент Соединенных Штатов видел отснятый материал на неделю раньше обычного гражданина России.

«Черт, а кто этот парень, Джим Бриджер?» - спросил Джек.

«Его зовут Павел Петрович Гоголь. Ему приписывают открытие золотого месторождения. Смотри, - сказал Бен Гудли. Камера засняла ряд золоченых волчьих шкурок.

«Черт возьми, это можно было бы повесить в Смитсоновском институте ... как что-то из фильма Джорджа Лукаса ...» - заметил МЕЧНИК.

«Или ты мог бы купить одну для своей жены», - предложил Гудли.

ПОТОС покачал головой. «Нет ... но ... может быть, если бы это была позолоченная соболья шуба ... ты думаешь, избиратели справятся с этим?»

«Думаю, что я доверяю такие вопросы г-ну ван Дамму», - сказал советник по национальной безопасности после минутного размышления.

«Да, было бы весело увидеть, как у него есть корова прямо здесь, в Овальном кабинете. Эта запись не засекречена, не так ли? "

«Да, но только« конфиденциально ». ”

«Хорошо, я хочу показать это Кэти сегодня вечером». Такой уровень классификации никого не смутил бы, даже крупную городскую газету.

«Хотите фильм с субтитрами или закадровый перевод?»

«Мы оба ненавидим субтитры», - взглянув на него, сообщил Джек своему помощнику.

- Тогда я попрошу Лэнгли сделать это за вас, - пообещал Гудли.

«Она будет переворачивать, когда она видит, что шкура.» С деньгами из своего инвестиционного портфеля, Райан стал ценителем ювелирных украшений и мехов. Для первых, он имел договоренность с Blickman-х, очень специальной фирмы в Рокфеллер-центре. За две недели до предыдущего Рождества, один из их продавцов пришел на поезд в Вашингтон, в сопровождении двух вооруженных охранников, которые не были разрешены в Белом доме правильно- снаружи охранник пошли немного орехов, узнав, что вооруженные люди на кампус, но Андреа Прайс-O'Day были сглажены, что чрезмерное и показал президент о стоимости пяти миллионов долларов ювелирных изделий недвижимости, а также некоторые части новоиспеченный через дорогу от своего офиса, некоторые из которых были приобретены Райан. Его награда была видеть глаза Кэти поп почти из ее головы под елку, и сетовать на то, что все, что она получила его был хороший набор клюшек для гольфа Taylor. Но это было хорошо с фехтовальщика. Чтобы увидеть его жена улыбка рождественским утром был штрафом приз, как он ожидал, что в жизни. Кроме того, это было доказательством того, что он имел вкус в ювелирных изделиях, одна из лучших вещей для человека, чтобы иметь, по крайней мере, в глазах его женщины. Но блин, если бы он мог бы получить ее один из тех волков шубы ... он мог заключить сделку с Сергеем Головко? Джек на мгновение задумался. Но где, черт возьми, ты мог носить такую вещь? Он должен был быть практичным.

«Было бы хорошо смотреться в шкафу», - согласился Гудли, увидев отстраненный взгляд в глазах своего босса.

Цвет так хорошо подошел бы к ее светлым волосам. Райан задумался еще несколько секунд, затем покачал головой, чтобы отбросить эту мысль.

«Что еще сегодня?»

«SORGE разработала новую информацию. Его привозят вниз, пока мы говорим ».

"Важный?"

"Г-жа. Фоули этого не говорил, но вы знаете, как это работает ».

«О, да, даже незначительные вещи складываются в настоящую красивую картину, когда вам это нужно». Основная загрузка все еще хранилась в его личном сейфе. Печальная правда заключалась в том, что, хотя формально у него было время прочитать это, это потребовало бы времени вдали от его семьи, и это должно было быть действительно важно для президента.

Итак, что будут делать американцы? »- спросил Фанг Чжана.

«По торговому вопросу? В конце концов, они склонятся перед неизбежным, предоставят нам статус наиболее благоприятствуемой нации и снимут свои возражения против нашего полного вступления во Всемирную торговую организацию », - ответил министр.

«Не слишком рано», - заметил Фанг Ган.

«Это правда», - согласился Чжан Хань Сан. Финансовые условия в КНР до этого момента были хорошо скрыты, что было одним из преимуществ коммунистической формы правления, оба министра согласились бы, если бы они когда-либо рассматривали другую форму правления. Холодная правда заключалась в том, что у КНР почти закончилась иностранная валюта, которая тратила ее в основном на вооружение и связанные с вооружением технологии по всему миру. Из Америки привозили только случайные товары - в основном компьютерные микросхемы, которые можно было использовать практически в любых механических приспособлениях. Приобретаемая ими явно военная техника чаще всего поступала из Западной Европы, а иногда и из Израиля. Америка продавала то оружие, которое она выпустила в эту часть мира, отступникам на Тайване, которые, конечно же, платили наличными. Это было похоже на укус комара для режима на материке, небольшой, не опасный для жизни, а раздражение, которое они постоянно царапали, в процессе чего становилось хуже, а не лучше. В материковом Китае проживало более миллиарда - тысяча миллионов - людей и менее тридцати миллионов на острове, расположенном за проливом. Неправильно названная Китайская Республика хорошо использовала свой народ, производя более четверти товаров и услуг, которые КНР производила за год, имея в 40 раз больше рабочих и крестьян. Однако, в то время как материк жаждал товаров, услуг и богатства, которое в результате было получено, они не желали политической и экономической системы, которая сделала это возможным. Их система, конечно, была намного лучше, потому что их идеология была лучше. Так сказал сам Мао.

Ни один из этих двух членов Политбюро, ни кто-либо другой не особо задумывался об имеющихся объективных реалиях. Они были так же уверены в своих убеждениях, как любой западный священнослужитель в своей. Они даже игнорировали самоочевидный факт, что процветание Народной Республики было результатом капиталистической предприимчивости, разрешенной предыдущими правителями, часто из-за криков и воплей других политиков министерского ранга. Последние довольствовались тем, что отказывали в политическом влиянии людям, которые обогащали их страну, будучи уверены в том, что такая ситуация будет продолжаться вечно и что эти бизнесмены и промышленники будут довольны зарабатывать свои деньги и жить в относительной роскоши, в то время как они, политические теоретики , продолжал управлять делами нации. В конце концов, оружие и солдаты принадлежали им, не так ли? А мощность все равно росла из дула пистолета.

«Вы уверены в этом?» - спросил Фанг Ган.

«Да, товарищ, я совершенно уверен. Мы были «хорошими» для янки, не так ли? В последнее время мы не бряцали саблей по тайваньским бандитам, не так ли? »

«А как насчет американских торговых жалоб?»

«Разве они не понимают бизнес?» величественно спросил Чжан. «Мы продаем товары из-за их цены и качества. Мы покупаем тот же путь. Да, я признаю, их Boeing самолет компания делает прекрасные самолеты, но так же Airbus в Европе, а европейцы больше ... приспосабливаясь к нам политически. Америка тирады на об открытии наших рынков для своих товаров, и мы делаем это, медленно, конечно. Мы должны держать излишки они так любезно дать нам, и тратить их на предметы, имеющие важное значение для нас. Далее, мы будем расширять наше автомобильное производство и ввести свой автомобильный рынок, как когда-то делали японцы. Через пять лет, Fang, мы будем принимать еще десять миллиардов долларов из Америки ежегодно, и что, мой друг, это очень консервативная оценка «.

"Ты так думаешь?"

Решительный кивок. "Да! Мы не совершим ошибку, которую сделали японцы на раннем этапе продажи уродливых машинок. Мы уже ищем американских инженеров-стилистов, которые помогут нам спроектировать автомобили, эстетически приятные для белых дьяволов ».

"Если ты так говоришь."

«Когда у нас будут деньги, необходимые для наращивания нашей армии, мы будем ведущей мировой державой во всех отношениях. В промышленном отношении мы будем лидером в мире. В военном отношении мы находимся в центре мира ».

«Я боюсь, что эти планы слишком амбициозны», - осторожно сказал Фанг. «В любом случае на их реализацию уйдет больше лет, чем нам нужно, но какое наследие мы оставим нашей стране, если мы укажем ей ошибочный путь?»

«Что это за ошибка, Фанг?» - спросил Чжан. «Вы сомневаетесь в наших идеях?»

«Всегда этот вопрос», - подумал Клык, мысленно вздохнув. «Я помню, как Дэн сказал:« Неважно, черная кошка или белая, главное, чтобы она ловила мышей ». На что Мао ответил бледным рычанием: «Какой император это сказал?» ”

«Но это имеет значение, мой старый друг, и ты это хорошо знаешь».

«Это правда», - согласился Клык, покорно кивнув, не желая конфронтации так поздно днем, не когда у него болела голова. Возраст сделал Чжана еще более идеологически чистым, чем он был в юности, и не умерил его имперские амбиции. Клык снова вздохнул. Он хотел отложить этот вопрос в сторону. Это не стоило хлопот. Хотя он бы упомянул об этом еще раз, чтобы прикрыть свою политическую задницу.

«Что, если они этого не сделают?» - наконец спросил Клык.

"Какие?"

«Что, если они не пойдут? Что, если у американцев проблемы с торговлей? »

«Они не будут», - заверил Чжан своего старого друга.

«Но если да, товарищ, что тогда будем делать? Какие у нас есть варианты? »

«О, я полагаю, мы могли бы одной рукой наказать, а другой подбодрить, отменить некоторые покупки из Америки, а затем узнать о других покупках. Это срабатывало и раньше много раз », - заверил своего гостя Чжан. «Этот президент Райан предсказуем. Нам нужно просто контролировать новости. Мы не дадим ему ничего, чтобы использовать против нас ».

Фанг и Чжан продолжили обсуждение других вопросов, пока последний не вернулся в свой офис, где он снова продиктовал свои записи обсуждения Мин, которая затем напечатала их на своем компьютере. Министр хотел пригласить ее в свою квартиру, но отказался. Хотя за предыдущие недели она стала несколько более привлекательной, привлекая его взгляд своей нежной улыбкой в приемной, для него это был долгий день, и он слишком устал для этого, хотя часто с Мингом это было приятно. Министр Фанг понятия не имел, что его диктовка будет в Вашингтоне, округ Колумбия, менее чем через три часа.

Как ты думаешь, Джордж?

«Джек, - начал ТРЕЙДЕР, - что это, черт возьми, и как, черт возьми, мы это получили?»

«Джордж, это внутренний меморандум - ну, своего рода, - правительства Китайской Народной Республики. Как мы это получили, тебе, повторяю, не нужно знать ».

Документ был отмыт - вычищен - лучше, чем доход мафии. Были изменены все фамилии, а также синтаксис и прилагательные, чтобы скрыть образцы речи. Считалось - хотелось бы, чтобы это был лучший термин, - что даже те, о чьей речи сообщалось, не узнали бы своих собственных слов. Но контент был защищен - даже улучшен, поскольку нюансы китайского языка были полностью переведены на идиому американского английского. Это было самое сложное. На самом деле языки не переводятся друг на друга легко или хорошо. Значения слов - это одно. Коннотации были другими, и они никогда не переходили с одного языка на другой. Лингвисты, нанятые спецслужбами, были одними из лучших в стране, люди, которые регулярно читали стихи, а иногда и публиковали журнальные статьи под своими именами, чтобы они могли поделиться своим опытом - и действительно любовью - выбранными ими иностранцами. язык с другими людьми с таким же умом. В результате получились довольно хорошие переводы, подумал Райан, но всегда относился к ним немного настороженно.

«Эти cocksuckers! Они говорят о том, как они планируют ебать нас над «. За все свои деньги, Джордж Уинстон сохранил патуа его рабочего класса происхождения.

«Джордж, это бизнес, а не личное», - попытался президент попытаться снять напряжение.

Министр финансов оторвался от информационного документа. «Джек, когда я бежал Columbus Group, я должен был рассматривать все мои инвесторы , как моя семья, все в порядке? Их деньги должны были быть столь же важно для меня , как моих денег. Это было моей профессиональной обязанностью как консультанта по инвестициям ».

Джек кивнул. «Хорошо, Джордж. Вот почему я пригласил вас в кабинет. Вы честны ".

«Ладно, но теперь я, блядь, из Министерства финансов, хорошо? Это означает, что каждый гражданин нашей страны - часть моей семьи, и эти ублюдки Чинка планируют трахаться с моей страной - все эти люди там, - секретарь Уинстон махнул рукой в сторону толстых окон Овального кабинета, - тех, кто доверяет нам, чтобы экономика выровнялась. Итак, они хотят РНБ, не так ли? Они хотят в ВТО? Да пошли они на хуй ! »

Президент Райан позволил себе засмеяться ранним утром, гадая, слышали ли сотрудники Секретной службы голос Джорджа и, возможно, теперь смотрят через шпионские отверстия в двери, чтобы увидеть, что это за суматоха. «Кофе и круассаны, Джордж. Даже виноградное желе - Смакерс.

ТРЕЙДЕР встал и обошел кушетку, сильно качая головой, как жеребец кружит над кобылой в охоте. «Хорошо, Джек, я остыну, но ты привык к этому дерьму, а я нет». Он сделал паузу и снова сел. «О, хорошо, на Улице мы обмениваемся анекдотами и историями, и мы даже немного замышляем, но намеренно трахаем людей - нет! Я никогда этого не делал! И знаешь, что хуже? »

"Что это, Джордж?"

«Они глупы, Джек. Они думают, что могут связываться с рынком согласно их маленьким политическим теориям, и он выровняется, как группа солдат прямо из учебного лагеря. Эти маленькие ублюдки не могли управлять Kmart и показывать прибыль, но они позволили им возиться со всей национальной экономикой, а потом они захотят поиграть и с нашей ».

"Вы получили все это из вашей системы?"

«Думаешь, это смешно?» - сердито спросил Уинстон.

«Джордж, я никогда не видел, чтобы ты так волновался. Я удивлен твоей страстью ».

«Как ты думаешь, кто я, Джей Гулд?»

«Нет», - рассудительно сказал Райан. «Я больше думал о JP Morgan». Замечание произвело желаемый эффект. СекТреас засмеялся.

«Хорошо, ты меня туда доставил. Морган был первым действительным председателем ФРС, и он делал это как частное лицо, и делал это довольно хорошо, но это, вероятно, институциональная функция, потому что на палубе не так много JP Morgans. Хорошо, господин президент, сэр, я успокоился. Да, это бизнес, а не личное. И нашим ответом на такое жалкое отношение к бизнесу будет тоже бизнес . КНР не получит РНБ. Они не войдут в ВТО - с практической точки зрения, они все равно этого не заслуживают, исходя из размеров своей экономики. И я думаю, что мы жестко и жестко обрушиваем на них Закон о торговой реформе. О, есть еще одна вещь, и я удивлен, что ее здесь нет, - сказал Уинстон, указывая на информационный лист.

"Что это такое?"

- Думаю, за короткие волосы их легко достать. ЦРУ не соглашается, но Марк Гант считает, что их валютный счет немного невелик ».

"Ой?" - спросил президент, помешивая кофе.

Уинстон решительно кивнул. - Помни, Марк мой технарь. Он очень хорош в моделировании вещей на компьютерах. Я создал для него свою небольшую секцию, чтобы следить за разными вещами. Вытащил из Бостонского университета профессора экономики Мортона Силбера, еще одного хорошего человека с микрочипами. Во всяком случае, Марк смотрел на КНР и думает, что они уезжают за край Гранд-Каньона, потому что зря тратят свои деньги, в основном на военную технику и тяжелое производственное оборудование, любят делать танки и тому подобное. Это повторение старых коммунистических идей, они зациклены на тяжелой промышленности. Им действительно не хватает лодки по электронике. У них есть небольшие компании, производящие компьютерные игры и прочее, но они не применяют это дома, за исключением той новой компьютерной фабрики, которую они создали, которая грабит Dell ».

«Так вы думаете, что мы должны засунуть это им в задницу на торговых переговорах?»

«Собственно говоря, я собираюсь порекомендовать его Скотту Адлеру сегодня днем за обедом», - согласился SecTreas. «Их предупредили, но на этот раз мы будем настаивать».

«Вернемся к их валютному счету. Насколько плохо?"

«Марк считает, что у них отрицательные резервы».

"В дыре? За сколько?" - спросил ПОТУС.

«Он говорит, что, по крайней мере, пятнадцать миллиардов, по большей части выпущенных в обращение в немецких банках, но немцы держали это в секрете - и мы не уверены, почему. Это может быть обычная сделка, но либо немцы, либо КНР хотят держать ее в секрете ».

«Разве не немцы?» - спросил Райан.

"Возможно нет. Это делает их банки привлекательными. И да, это оставляет китайцев прикрытием ».

"Есть ли способ подтвердить это?"

«У меня есть друзья в Германии. Я могу поспрашивать или попросить друга сделать это за меня. Думаю, так лучше. Все знают, что я сейчас государственный служащий, и это делает меня зловещим, - заметил Уинстон с лукавой ухмылкой. «В общем, сегодня я обедаю со Скоттом. Что я ему скажу о торговых переговорах?

Райан подумал об этом несколько секунд. Это был один из тех моментов - пугающих, как он думал о них, - когда его слова будут определять политику его собственной страны, а, возможно, и других. Было легко быть бойким или легкомысленным, сказать первое, что пришло ему в голову, но нет, он не мог этого сделать. Такие моменты были слишком важны, слишком велики по своим потенциальным последствиям, и он не мог позволить себе определять государственную политику по своей прихоти, не так ли? Он должен был все обдумать, возможно, быстро, но до конца.

«Нам нужен Китай, чтобы знать, что мы хотим, чтобы один и тот же доступ к своим рынкам, что мы дали им наши, и что мы не будем терпеть их воруют продукты из американских компаний без надлежащей компенсации. Джордж, я хочу, уровень игрового поля и справедливый для всех. Если они не хотят играть таким образом, мы начинаем повреждая их «.

«Достаточно справедливо, господин президент. Я передам это послание вашему государственному секретарю. Хотите, чтобы я тоже доставил это? » - спросил Уинстон, показывая свой информационный листок SORGE.

«Нет, у Скотта есть его собственная версия. И, Джордж, будь с этим очень, очень осторожен. Если информация просочится, человек потеряет свою жизнь », - сказал SWORDSMAN TRADER, намеренно замаскировав источник под человека и, таким образом, намеренно вводя в заблуждение своего министра финансов. Но это тоже было делом, а не личным.

«Он попадает в мои конфиденциальные файлы». Они оба знали, что это довольно безопасное место. «Приятно читать почту другого парня, не так ли?»

«Примерно лучшая разведка, - согласился Райан.

- Ребята из Форт-Мид, а? Подключаете чей-то сотовый телефон через спутник? "

- Источники и методы - вы действительно не хотите этого знать, Джордж. Всегда есть шанс, что вы по ошибке передадите это не тому человеку, и тогда на вашей совести будет жизнь какого-то парня. Поверьте, чего следует избегать ».

«Я слышу тебя, Джек. Что ж, у меня есть день для начала. Спасибо за кофе и выпечку, босс ».

«В любое время, Джордж. Потом." Райан повернулся к своему календарю встреч, когда секретарь вышел через дверь коридора, через которую он спускался вниз, вышел наружу, потому что Западное крыло не было напрямую связано с Белым домом, бросился обратно внутрь и направился в туннель. ведущий в казначейство.

За пределами офиса Райана сотрудники Секретной службы также просмотрели список назначений, но их копия также включала результаты компьютерной проверки национальной преступной информации, чтобы убедиться, что ни один осужденный убийца не был допущен в Sanctum Sanctorum в Соединенных Штатах Америки. .

ГЛАВА 17

Чеканка золота

S Котт Адлер считался слишком молодым и неопытным для работы, но это решение пришло из потенциальных политических назначенцев , которые бы замышлял свой путь к почти-топ, в то время как Адлер был кадровым офицером внешней службы после его окончания из Флетчерской школы права и дипломатии Университета Тафтса двадцать шесть лет назад. Те, кто видел его работу, считали его очень проницательным дипломатическим специалистом. Те, кто играл с ним в карты - Адлер любил играть в покер перед важной встречей или переговорами, - считали его очень удачливым сукиным сыном.

Его кабинет на седьмом этаже здания Госдепартамента был просторным и удобным. Позади его письменного стола стояла кладовая, покрытая обычными фотографиями супругов, детей и родителей в рамках. Ему не нравилось носить пиджак за своим столом, так как он считал его слишком тесным для комфорта. Этим он возмутил некоторых высокопоставленных чиновников Госдепартамента, которые считали это совершенно неуместной неформальностью. Он, конечно, надевал пиджак на важные встречи с иностранными высокопоставленными лицами, но не думал, что внутренние встречи настолько важны, чтобы вызывать дискомфорт.

Это устраивало Джорджа Уинстона, который, войдя в комнату, бросил пальто через стул. Как и он сам, Скотт Адлер был рабочим, и с такими людьми Уинстон чувствовал себя наиболее комфортно. Он мог быть професиональным государственным блевотником, но сукин сын обладал трудовой этикой, а это было больше, чем он мог сказать для слишком многих людей в его собственном отделе. Он изо всех сил старался избавиться от беспилотников, но это была нелегкая задача, а правила государственной службы сделали увольнение непродуктивных людей нетривиальным занятием.

«Вы читали китайские материалы?» - спросил Адлер, как только поднос с обедом оказался на столе.

«Да, Скотт. Я имею в виду, черт возьми, парень, - заметил ТРЕЙДЕР ОРЕЛУ.

"Добро пожаловать в клуб. Информация, которую мы получаем, может быть очень интересной ». У Госдепартамента была своя собственная служба призраков, называемая разведкой и исследованиями, или I&R, которая, хотя она и не могла точно конкурировать с ЦРУ и другими службами, время от времени вытаскивала свои собственные маленькие алмазы из густой дипломатической грязи. «Что ты думаешь о наших маленьких желтых братьях?»

Уинстон сумел не зарычать. «Дружище, я могу больше не есть их проклятую еду».

«Они делают наших худших баронов-разбойников похожими на Мать Терезу. Они бессовестные ублюдки, Джордж, и это факт. Уинстон сразу же полюбил Адлера больше. У парня, который так говорил, были реальные возможности. Теперь настала его очередь быть хладнокровным профессионалом, чтобы противопоставить рабочему наречию Адлера.

- Значит, они идеологически движимы?

«В целом… ну, может быть, с добавлением небольшой коррупции, но помните, они полагают, что их политическая проницательность дает им право жить высоко на свинье, и поэтому для них это вовсе не коррупция. Они просто собирают дань с крестьян, а слово «крестьянин» там до сих пор употребляют ».

«Другими словами, мы имеем дело с герцогами и графами?»

Государственный секретарь кивнул. «По сути, да. У них есть огромное чувство личной принадлежности. Они не привыкли слышать слово «нет» ни в какой форме, и в результате они не всегда знают, что делать, когда слышат его от таких людей, как я. Вот почему они часто оказываются в невыгодном положении на переговорах - по крайней мере, когда мы с ними жестко играем. Мы мало что сделали из этого, но в прошлом году, после сбития Airbus, я выступил немного решительно, а затем мы последовали за официальным дипломатическим признанием правительства Китайской республики на Тайване. Это действительно серьезно вывело из строя КНР, хотя правительство Китайской республики официально не провозгласило свою независимость ».

"Какие?" Почему-то SecTreas упустил это из виду.

«Да, люди на Тайване ведут довольно стабильную и разумную игру. Они никогда не изо всех сил старались оскорбить материк. Несмотря на то, что у них есть посольства по всему миру, они никогда не заявляли о том, что являются независимым государством. Это сбило бы пекинских китайцев с толку. Может быть, ребята в Тайбэе думаю, это было бы дурным тоном или что-то. В то же время у нас есть понимание, о котором знает Пекин. Если кто-то вмешается в дела Тайваня, Седьмой флот будет следить за происходящим, и мы не допустим прямой военной угрозы правительству Китайской Республики. У КНР недостаточно флота, чтобы так сильно беспокоить наших парней, поэтому все, что летает туда-сюда, на самом деле, это слова ». Адлер оторвался от своего бутерброда. «Палки и камни, y'know?»

«Ну, я завтракал с Джеком сегодня утром, и мы говорили о торговых переговорах».

«А Джек хочет сыграть немного грубее?» - спросил SecState. Это не было большим сюрпризом. Райан всегда предпочитал честную игру, и это часто было редкостью в общении между национальными государствами.

- Понял, - подтвердил Уинстон, откусив кусок от бутерброда. В SecTreas думали, что в таких людях из рабочего класса, как Адлер, они знали, что такое настоящий обед. Он так устал от сказочной французской еды на обед. Обед должен был представлять собой кусок мяса с обернутым вокруг него хлебом. Французская кухня была просто прекрасной, но на ужин, а не на обед.

"Насколько грубо?"

«Мы получаем то, что хотим. Нам нужно, чтобы они привыкли к мысли, что мы им нужны намного больше, чем они нам ».

«Это сложная задача, Джордж. Если они не хотят слушать? »

«Стучите громче в дверь или им по головам. Скотт, вы читали сегодня утром тот же документ, что и я, верно?

«Ага», - подтвердил SecState.

«Люди, которых они обманывают на работе, - американские граждане».

"Я знаю это. Но вы должны помнить, что мы не можем диктовать суверенной стране. В мире так не работает ».

«Хорошо, хорошо, но мы можем сказать им, что они также не могут диктовать нам торговые правила».

«Джордж, в течение долгого времени Америка занимала очень мягкую позицию по этим вопросам».

«Может быть, но Закон о торговой реформе стал законом…»

«Да, я помню. Я также помню, как это привело нас к перестрелке », - напомнил Адлер своему гостю.

"Мы выиграли. Я тоже это помню. Может быть, и другие люди тоже. Скотт, у нас огромный торговый дефицит с китайцами. Президент говорит, что это нужно прекратить. Я согласен. Если мы можем покупать у них, то они, черт возьми, должны покупать у нас, иначе мы купим наши палочки для еды и плюшевых мишек где-нибудь еще ».

«Есть рабочие места, - предупредил Адлер. «Они знают, как разыграть эту карту. Они отменяют контракты и перестают покупать нашу готовую продукцию, а затем некоторые из наших людей тоже теряют работу ».

«Или, если нам это удастся, мы продадим им больше готовой продукции, и наши фабрики должны нанять людей для их производства. - Играй на победу, Скотт, - посоветовал Уинстон.

«Я всегда так делаю, но это не бейсбол с правилами и забором. Это похоже на гонку на парусной лодке в тумане. Вы не всегда можете видеть своего противника, и вы, черт возьми, почти никогда не увидите финишную черту ».

- Тогда я могу купить вам радар. Как насчет того, чтобы дать тебе в помощь одного из моих людей? »

"Кто?"

«Марк Гант. Он мой компьютерный гений. Он действительно знает проблемы с технической, денежной точки зрения ».

Адлер подумал об этом. Государственный департамент всегда был слаб в этой области. Не слишком много опытных в бизнесе людей оказались на дипломатической службе, и изучение этого по книгам было не то же самое, что жизнь в реальном мире, факт, который слишком многие «профессионалы» Госдепартамента не всегда понимали в полной мере. как они должны.

«Хорошо, пришлите его. Насколько жестко мы должны это сыграть? "

«Что ж, я думаю, тебе нужно обсудить это с Джеком, но, судя по тому, что он сказал мне сегодня утром, мы хотим, чтобы игровое поле выровнялось».

«Легко сказать, - подумал Адлер, - но сделать труднее». Он любил президента Райана и восхищался им, но он не был слеп к тому факту, что МЕЧА не был самым терпеливым парнем в мире, а в дипломатии терпение было всем - черт, терпение было почти единственным. «Хорошо», - сказал он, немного поразмыслив. «Я поговорю с ним, прежде чем скажу своим людям, что сказать. Это может нахамить. Китайцы играют грубо ».

«Жизнь - сука, Скотт», - посоветовал Уинстон.

SecState улыбнулся. «Хорошо, должным образом отмечено. Дай мне посмотреть, что говорит Джек. Итак, как дела на рынке? »

«Все еще довольно здорова. Соотношение цена / прибыль все еще немного возмутительно, но прибыль в целом растет, инфляция находится под контролем, а инвестиционное сообщество приятно и комфортно. Председатель ФРС сохраняет аккуратную, равномерную нагрузку на денежно-кредитную политику. Мы собираемся внести желаемые изменения в налоговый кодекс. Итак, все выглядит неплохо. В спокойном море всегда легче управлять кораблем, понимаешь?

Адлер поморщился. «Да, мне придется когда-нибудь попробовать это». Но у него был боевой приказ атаковать тайфун. Это было бы интересно.

Итак, как готовность? »- спросил генерал Диггс своих собравшихся офицеров.

«Могло быть лучше», - признал командующий 1-й бригадой полковник. «В последнее время у нас не хватает средств на обучение. У нас есть оборудование, и у нас есть солдаты, и мы проводим много времени в симуляторах, но это не то же самое, что идти по грязи с нашими гусеницами ». По этому поводу все кивнули.

«Это проблема для меня, сэр», - сказал подполковник Анджело Джусти, командовавший 1-й эскадрильей 4-го танкового кавалерийского полка. Известный в армии как Quarter Horse для обозначения 1-го / 4-го подразделения, это был разведывательный экран дивизии, и его командир подчинялся непосредственно командующему первыми танками, а не через командира бригады. «Я не могу вывести своих людей, да и в казерном сложно подготовиться к разведке . Местные фермеры раздражаются, когда мы проходим их поля, и поэтому нам приходится делать вид, что мы можем проводить разведку с дорог с твердым покрытием. Что ж, сэр, мы не можем, и это меня немного беспокоит.

Не Там было нельзя отрицать тот факт, что вождение бронированных транспортных средств через кукурузное поле было жестким по кукурузе, и в то время как армия США прицепного все тактическому образование с Hummer, чьи пассажиры пришли с большой чековой книжкой для оплаты за ущерб, немцы кругленьких людей , и доллары Yankee не всегда компенсирует внезапно неопрятных полей. Это было легче, когда Красная Армия была прямо на другой стороне забора, угрожая смерть и разрушение на Западной Германии, но Германия была теперь одна суверенной страной, и теперь русские были на противоположной стороне Польши, и много менее угрожающим, чем они когда-то были. Существовало несколько мест, где крупные образования могут осуществлять, но те были, как полностью забронированы танцевальной карточкой симпатичной дебютантки по адресу котильона, и поэтому скакуны потратили слишком много времени на тренажерах, тоже.

«Хорошо, - сказал Диггс. «Хорошая новость в том, что мы собираемся получать прибыль из нового федерального бюджета. У нас есть намного больше средств для тренировок, и мы можем начать использовать их через двенадцать дней. Полковник Мастерман, у вас есть какие-нибудь способы потратить их?

«Что ж, генерал, я думаю, что могу что-нибудь придумать. Можем ли мы сделать вид, что снова тысяча девятьсот восемьдесят три? " В разгар холодной войны Седьмая армия тренировалась так же хорошо, как и любая армия в истории, и этот факт в конечном итоге продемонстрировал в Ираке, а не в Германии, но с впечатляющим эффектом. Девятнадцать восемьдесят третий год был годом, когда увеличение финансирования впервые вступило в силу, и этот факт полностью отметили офицеры разведки КГБ и ГРУ, которые до того времени думали, что Красная Армия могла иметь шанс победить НАТО. К 1984 году даже самые оптимистичные российские офицеры навсегда выпали из этой подножки. Если бы они смогли восстановить этот тренировочный режим, все собравшиеся офицеры знали, что у них будет кучка счастливых солдат, потому что, хотя обучение - это тяжелая работа, это то, на что подписались солдаты. Солдат в поле - чаще всего счастливый солдат.

«Полковник Мастерман, ответ на ваш вопрос - да. Вернемся к моему первоначальному вопросу. Как готовность? »

«У нас примерно восемьдесят пять процентов», - подсчитала 2-я бригада. «Наверное, девяносто или около того для артиллерии…»

«Спасибо, полковник, и я согласен», - вмешался полковник, командующий артиллерией дивизии.

«Но все мы знаем, насколько легка жизнь пушечным кокерам», - язвительно добавила 2-я бригада.

"Авиация?" - спросил Диггс.

«Сэр, мои люди в течение трех недель будут на сто процентов. К счастью, мы не раздавливаем никому кукурузу, когда тренируемся. Моя единственная жалоба заключается в том, что моим людям слишком легко отслеживать танки на земле, если они привязаны к дороге, и немного более реалистичная практика не помешает, но, сэр, я выставлю своих авиаторов против любого в армия этого человека, особенно мои водители Apache ». Водители «змей» наслаждались диетой из сырого мяса и человеческих младенцев. Проблемы, с которыми они столкнулись в Югославии несколькими годами ранее, встревожили множество людей, и авиационное сообщество быстро приняло меры.

«Хорошо, так что вы все в довольно хорошей форме, но вы не против немного заострить лезвие, а?» - спросил Диггс и получил ожидаемые кивки. Он прочитал обо всех своих старших офицерах во время перелета через пруд. Здесь было немного мертвого дерева. У армии было меньше проблем, чем у других служб, с хорошими людьми. Авиакомпании не пытались нанимать командиров танков вне 1-й бронетанковой авиации, хотя они всегда пытались украсть истребителей и других пилотов у ВВС, и хотя полицейские силы любили нанимать опытных пехотинцев, в его дивизии их было всего около полутора тысяч человек. , что было единственным структурным недостатком бронетанковой дивизии: не хватало людей с винтовками и штыками. Американская танковая дивизия была великолепно организована для того, чтобы занять землю - чтобы уничтожить всех, кто оказался на недвижимой собственности, которую они хотели, - но не была так хорошо оснащена, чтобы удерживать позиции, которые они захватили. Армия Соединенных Штатов никогда не была армией завоевателей. Действительно, его идеалом всегда было освобождение, и неотъемлемой частью этого было ожидание того, что люди, которые там жили, окажут помощь или, по крайней мере, проявят благодарность за свое избавление, а не враждебность. Это было настолько важной частью истории американской армии, что ее высокопоставленные члены редко, если вообще когда-либо, задумывались о других возможностях. Вьетнам теперь был слишком далеким прошлым. Даже Диггс был слишком молод для этого конфликта, и хотя ему говорили, как ему повезло, что он его пропустил, он почти никогда не думал об этом. Вьетнам не был его войной, и он действительно не хотел знать о легкой пехоте в джунглях. Он был кавалеристом, и его представление о боях - это танки и Брэдли на открытой местности.

«Хорошо, господа. Я хочу встретиться со всеми вами индивидуально в ближайшие несколько дней. Тогда мне нужно выйти и посмотреть твои наряды. Вы обнаружите, что со мной довольно легко работать »- под этим он имел в виду, что он не был крикуном, как некоторые генеральные офицеры; он требовал мастерства так же сильно, как и кто-либо другой, но он не думал, что отрубить голову человеку публично было хорошим способом добиться этого - «и я знаю, что вы все довольно хороши. Через шесть месяцев или меньше я хочу, чтобы это подразделение было готово разобраться со всем, что может произойти в будущем. Я имею в виду вообще что угодно. "

Кто бы это мог быть, - размышлял про себя полковник Мастерман, - немцы? Было бы немного сложнее мотивировать войска, учитывая полное отсутствие реальной угрозы, но чистая радость солдатской службы не так уж сильно отличалась от удара, связанного с футболом. Для подходящего парня было просто весело играть в грязи с большими игрушками, и через некоторое время они начали задаваться вопросом, на что может быть похожа настоящая вещь. В первых танках 10-го и 11-го кавалерийских полков, которые в прошлом году воевали в Саудовской Аравии, произошла закваска солдат, и, как и все солдаты, они рассказывали свои истории. Но немногие из историй были несчастливыми. В основном они объясняли, насколько это было похоже на обучение, и называли своих тогдашних врагов «бедными тупыми тряпичными суками», которые, в конечном счете, были недостойны своей стали. Но это только заставило их немного развлечься. Победная война оставляет по большей части только хорошие воспоминания, особенно короткая победная война. Поднимут напитки, и имена погибших будут называться с грустью и уважением, но в целом опыт не был плохим для вовлеченных солдат.

Солдаты не столько жаждали сражений, сколько они часто чувствовали себя футболистами, которые упорно тренировались, но на самом деле никогда не играли за очки. Умом они знали, что бой - это игра смерти, а не футбол, но для большинства из них это было слишком теоретически. Танкисты стреляли своими тренировочными снарядами, и если всплывающие цели были стальными, было удовлетворение видеть искры от удара, но это было не совсем то же самое, что видеть, как турель отлетает от цели на вершине столба пламени и дым ... и зная, что жизни трех или четырех человек погасли, как свеча на праздничном торте на глазах у пятилетнего ребенка. Ветераны Второй войны в Персидском заливе время от времени говорили о том, каково было видеть результаты своей работы, обычно говоря: «Господи, это было действительно ужасно, братан», но на этом все закончилось. Для солдат убийство на самом деле не убийство, если от него отступить; они были врагами, и оба играли в смертельную игру на одном и том же игровом поле, и одна сторона выиграла, а другая проиграла, и если вы не готовы пойти на такой риск, ну, не надо » не надеть форму, понимаешь? Или: «Тренируйся лучше, засранец, потому что мы здесь серьезно». И это была еще одна причина, по которой солдаты любили тренироваться. Это была не просто интересная и довольно приятная тяжелая работа. Это была страховка жизни, если игра когда-либо начиналась по-настоящему, и солдаты, как игроки, любят держать хорошие карты.

Диггс прервал встречу, жестом пригласив полковника Мастермана остаться.

"Ну, герцог?"

«Я шутил. То, что я видел, очень хорошо, сэр. Джусти особенно хорош, и он всегда скулит о времени на тренировки. Мне нравится, что."

«Я тоже», - сразу согласился Диггс. "Что еще?"

«Как сказал этот человек, артиллерия в очень хорошей форме, и ваши маневренные бригады в порядке, учитывая нехватку времени в полевых условиях. Возможно, им не очень нравится использовать симуляторов, но они хорошо их используют. Они примерно на двадцать процентов дешевле, чем мы были в Десятой пещере в Негеве, играя с израильтянами, и это совсем неплохо. Сэр, вы дадите мне три или четыре месяца в полевых условиях, и они будут готовы сразиться со всем миром ».

«Что ж, герцог, я выпишу вам чек на следующей неделе. Ваши планы готовы?

"Послезавтра. Я совершаю несколько полетов на вертолете, чтобы исследовать землю, которую мы можем использовать, а что нет. Одна немецкая бригада говорит, что хочет сыграть для нас агрессора ».

"Они какие-нибудь хорошие?"

«Они утверждают, что есть. Думаю, нам просто нужно посмотреть. Я рекомендую сначала отправить вторую бригаду. Они немного острее двух других. Полковник Лайл наш полковник.

«Его посылка выглядит неплохо. В следующем раунде он получит свою звезду ».

«Совершенно верно, - согласился Мастерман. А что с моей звездой? он не мог спросить. Он считал себя неплохим игроком, но никто не знал. Ну, по крайней мере, он работал на товарища-кавалериста.

«Хорошо, покажи мне свои планы относительно следующего приключения Второй бригады на сельскохозяйственных угодьях ... завтра?»

«Широкие штрихи, да, сэр». Мастерман кивнул и пошел к своему офису.

Насколько грубо? »- спросил Клифф Ратледж.

«Ну, - ответил Адлер, - я только что разговаривал по телефону с президентом, и он говорит, что хочет того, чего хочет, и наша задача - получить это для него».

«Это ошибка, Скотт, - предупредил помощник госсекретаря.

«Ошибка или нет, мы работаем на президента».

«Полагаю, что да, но Пекин неплохо держался в том, что не стал насмехаться над Тайванем как новый засранец. Возможно, сейчас не время для нас, чтобы так сильно на них давить ».

«Даже сейчас, когда мы говорим, американцы теряют рабочие места из-за их торговой политики», - отметил Адлер. «Когда достаточно становится слишком много?»

«Я полагаю, что это решил Райан, а?»

«Так гласит Конституция».

- И тогда вы хотите, чтобы я с ними встретился?

Секстейт кивнул. "Верный. Через четыре дня. Сложите документ с изложением позиции и пропустите его мимо меня, прежде чем мы его доставим, но я хочу, чтобы они знали, что мы не шутим. Торговый дефицит должен сократиться, и вскоре он должен уменьшиться. Они не могут заработать на нас столько денег и потратить их в другом месте ».

«Но они не могут покупать у нас военную технику», - заметил Ратледж.

«Зачем им все это оборудование?» - риторически спросил Скотт Адлер. «Какие у них есть внешние враги?»

«Они скажут, что их национальная безопасность - это их дело».

«И мы отвечаем, что наша экономическая безопасность - это наше дело, и они не помогают». Это означало, что КНР следует заметить, что похоже, что они готовятся к войне - но против кого, и было ли это хорошо для мира? - спрашивал Ратледж с нарочитым хладнокровием.

Ратледж встал. «Хорошо, я могу представить наше дело. Я не совсем доволен этим, но, ну, я полагаю, мне не нужно, не так ли? "

«Также правильно». Адлер не очень любил Ратледжа. Его происхождение и продвижение были больше политическими, чем заслуженные. К примеру, он был очень близок с бывшим вице-президентом Килти, но после того, как этот инцидент уладился, Клифф с удивительной скоростью отряхнул пыль со своего пальто. Скорее всего, он не получит другого повышения. Он зашел так далеко, как только мог, без серьезных политических связей - скажем, преподаватель в школе Кеннеди в Гарварде, где один преподавал и становился говорящим в часе вечерних новостей PBS и ждал, чтобы его заметили правильные политические деятели. обнадеживающий. Но это была чистая удача. Ратледж продвинулся дальше, чем могли оправдать реальные заслуги, но вместе с ним пришла комфортная зарплата и большой престиж на вечеринках в Вашингтоне, где он был в большинстве списков отличников. А это означало, что, когда он оставил государственную службу, он увеличил свой доход примерно на порядок с помощью той или иной консалтинговой фирмы. Адлер знал, что может сделать то же самое, но, вероятно, не стал бы. Он, вероятно, возглавит школу Флетчера в Тафтсе и попытается передать то, чему он научился, новому поколению потенциальных дипломатов. Он был слишком молод для настоящего выхода на пенсию, хотя государственным секретарем мало что могло помешать загробной жизни правительства, и академические круги были бы не так уж и плохи. Кроме того, ему приходилось выполнять разную консультационную работу и писать статьи для газет, где он играл бы роль мудреца-старшего государственного деятеля.

«Хорошо, позволь мне приступить к работе». Ратледж вышел и повернул налево, чтобы направиться в свой кабинет на седьмом этаже.

«Ну, это была слива, - подумал помощник госсекретаря, - хотя это и была не та слива». Парень Райан был не тем, кем, по его мнению, должен быть президент. Он думал, что международный дискурс заключается в том, чтобы направлять оружие на головы людей и выдвигать требования, а не спорить с ними. Путь Ратледжа занял больше времени, но был намного безопаснее. Чтобы что-то получить, нужно было что-то отдать. Что ж, конечно, КНР ничего не оставалось, кроме разве что отказа от дипломатического признания Тайваня Америкой. Было нетрудно понять причину, по которой они это сделали, но все равно это была ошибка. Это сделало КНР недовольным, и нельзя было допустить, чтобы какой-то проклятый «принцип» встал на пути международной реальности. Дипломатия, как и политика - еще одна область, в которой, к сожалению, не хватало Райану, - была практическим делом. В Народной Республике проживает миллиард человек, и это нужно уважать. Конечно, на Тайване было демократически избранное правительство и все такое, но он все еще оставался отколовшейся провинцией Китая, и это делало это внутренним делом. Их гражданская война длилась более пятидесяти лет, но Азия была местом, где люди смотрели на будущее.

«Хм», - подумал он, садясь за свой стол. Мы хотим того, чего хотим, и мы собираемся получить то, что хотим ... Ратледж достал блокнот и откинулся на спинку стула, чтобы сделать несколько заметок. Возможно, это неправильная политика. Это может быть глупая политика. Возможно, он не согласен с политикой. Но это была политика, и если он когда-либо хотел, чтобы его выгнали наверх - фактически в другой офис на том же этаже - к заместителю государственного секретаря, он должен был представить политику так, как если бы это было его личной страстью. «Это как быть юристом», - подумал Ратледж. Им все время приходилось спорить о глупых делах, не так ли? Это не сделало их наемниками. Это сделало их профессионалами, а он профессионалом.

К тому же его никогда не ловили. Одно об Эде Килти: он никогда никому не рассказывал, как Ратледж пытался помочь ему стать президентом. Он мог быть двуличным по отношению к президенту, но он был верен своему народу в этом вопросе, как и должен был быть политик. А этот Райан, каким бы умным он ни был, так и не понял. «Итак, мистер президент, - подумал Ратледж. Вы думаете, что вы умны, но вам нужно , чтобы я сформулировал для вас вашу политику. Ха!

- Приятная перемена, товарищ министр, - заметил Бондаренко, войдя. Головко жестом указал ему на стул и налил ему небольшой стакан водки, горючего для деловой встречи в России. Приехавший генерал-лейтенант сделал обязательный глоток и поблагодарил за формальное гостеприимство. Чаще всего он приходил сюда в нерабочее время, но на этот раз его вызывали официально, и сразу после обеда. Это доставило бы ему беспокойство - когда-то давным-давно такое приглашение в КГБ. Штаб-квартира предполагала быстрое посещение мужского туалета - за исключением его теплых отношений с главным российским шпионом.

«Что ж, Геннадий Иосифович, я обсудил вас и ваши идеи с президентом Грушавым, и вы давно получили три звезды. Пора, мы с президентом договорились, чтобы у вас было еще одно, новое задание.

"Действительно?" Бондаренко не растерялся, но сразу насторожился. Не всегда было приятно держать свою карьеру в руках других, даже тех, которые нравились.

"Да. В следующий понедельник вы станете генерал-полковником Бондаренко, а вскоре поедете на пост главнокомандующего Дальневосточным военным округом ».

От этого его брови взлетели вверх. Это была награда за мечту, которую он некоторое время хранил в своей голове. "Ой. Могу я спросить, почему именно там? »

«Я согласен с вашими опасениями по поводу наших желтых соседей. Я видел некоторые отчеты ГРУ о продолжающихся полевых учениях китайской армии, и, честно говоря, наша разведывательная информация из Пекина - это не все, что мы хотели бы. Поэтому мы с Эдуардом Петровичем чувствуем, что наша восточная оборона может нуждаться в усилении. Это становится твоей работой, Геннадий. Делай это хорошо, и с тобой могут случиться и другие хорошие вещи ».

«А это могло означать только одно», - подумал Бондаренко, скрывающийся за восхитительным покерным лицом. За четырьмя звездами генерал-полковника виднелась только одна большая звезда маршала, и она была настолько высокой, насколько мог подняться любой русский солдат. После этого можно было быть главнокомандующим всей армией или министром обороны, а можно было уйти в отставку, чтобы писать мемуары.

«Есть несколько человек, которых я хотел бы взять со мной в Чабарсовил, несколько полковников из моего оперативного управления», - задумчиво сказал генерал.

«Конечно, это ваша прерогатива. Скажи мне, что ты хочешь там делать? »

"Ты действительно хочешь знать?" - спросила новоиспеченная четырехзвездочная звезда.

Головко на это широко улыбнулся. "Я понимаю. Геннадий, хочешь переделать российскую армию по своему образу? »

«Не мой имидж, товарищ министр. Выигрышный образ, такой, какой у нас был в 1945 году. Есть изображения, которые хочется стереть, а есть изображения, к которым нельзя прикасаться. Как вы думаете, что нам нужно?

«Каковы будут расходы?»

«Сергей Николайч, я не экономист и не бухгалтер, но могу вам сказать, что затраты на это будут намного меньше, чем затраты на то, чтобы этого не делать». А теперь, подумал Бондаренко, он получит более широкий доступ к той разведке, которой обладает его страна. Было бы лучше, если бы Россия потратила те же ресурсы на то, что американцы деликатно назвали национальными техническими средствами - стратегические разведывательные спутники, - что когда-то делал Советский Союз. Но он получит то, что было, и, возможно, ему удастся уговорить военно-воздушные силы сделать несколько специальных рейсов ...

«Я скажу это президенту Грушавому». Не то чтобы это принесло много пользы. В шкафу по-прежнему не было финансирования, хотя это могло измениться через несколько лет.

«Позволят ли нам эти новые открытия полезных ископаемых в Сибири потратить немного больше денег?»

Головко кивнул. «Да, но не на несколько лет. Терпение, Геннадий.

Генерал сделал последний глоток водки. «Я могу быть терпеливым, но разве китайцы?»

Головко вынужден был удовлетворить посетителя. «Да, они тренируют свои вооруженные силы больше, чем раньше». То, что когда-то было поводом для беспокойства, стало, с его продолжением, обычным делом, и Головко, как и многие, был склонен терять такую информацию в, казалось бы, случайном шуме повседневной жизни. «Но нет никаких дипломатических причин для беспокойства. Отношения между нашими странами теплые ».

«Товарищ министр, я не дипломат и не офицер разведки, но я изучаю историю. Напомню, что отношения Советского Союза с гитлеровской Германией были теплыми вплоть до 23 июня 1941 года. Передовые немецкие элементы передавали фашистам советские поезда с нефтью и зерном, идущие на запад . Из этого я делаю вывод, что дипломатический дискурс не всегда является индикатором намерений нации ».

«Это правда, и именно поэтому у нас есть разведка».

«И тогда вы также вспомните, что в прошлом КНР с завистью смотрела на минеральные богатства Сибири. Эта зависть, вероятно, возросла с открытиями, которые мы сделали. Мы не обнародовали их, но мы можем предположить, что у китайцев есть источники в разведке прямо здесь, в Москве, да? »

«Это возможность не сбрасывать со счетов», - признал Головко. Он не добавил, что этими источниками, скорее всего, будут правоверные коммунисты из прошлого России, люди, которые оплакивали падение прежней политической системы своей страны и видели в Китае, возможно, средства для восстановления истинной веры марксизма в России. -Ленинизм, хотя и с добавлением небольшого количества Мао. Оба мужчины были членами коммунистической партии в свое время: Бондаренко, потому что продвижение в Советской Армии абсолютно требовало этого, и Головко, потому что ему никогда бы не доверили пост в КГБ без этого. . Оба произнесли эти слова и держали глаза открытыми во время партийных собраний, в обоих случаях проверяя женщин на собраниях или просто мечтая о вещах, представляющих более непосредственный интерес. Но были те, кто слушал и думал об этом, кто на самом деле верил во всю эту политическую чушь. И Бондаренко, и Головко были прагматиками, которых интересовала, в основном, реальность, которую они могли коснуться и почувствовать, а не какая-то модель слов, которая может или не может когда-нибудь сбыться. К счастью для обоих, они нашли свой путь в профессии, более озабоченные реальностью, чем теорией, где их интеллектуальные исследования терпели легче, потому что люди видения были необходимы всегда, даже в стране, где зрение должно было контролироваться. «Но у вас будет достаточно средств, чтобы решить свои проблемы».

Не совсем так, подумал он. Он бы… что? Шесть мотострелковых дивизий, танковая дивизия и дивизионная артиллерийская группировка, все соединения регулярной армии с семидесятипроцентной номинальной численностью и сомнительной подготовкой - это будет его первая, а не второстепенная задача - разбить этих мальчиков в форме. в солдат Красной Армии, которые разгромили немцев под Курском, и двинулись на захват Берлина. Это было бы серьезным подвигом, но кто лучше подходит для этой задачи? - спрашивал себя Бондаренко. Он знал некоторых многообещающих молодых генералов, и, возможно, он украл бы одного, но для своей возрастной группы Геннадий Иосифович Бондаренко чувствовал себя лучшим мозгом в вооруженных силах своей страны. Что ж, тогда у него будет активная команда и шанс доказать это. Шанс на неудачу был всегда, но такие люди, как он, видят возможности там, где другие видят опасности.

«Полагаю, у меня будут развязаны руки?» - спросил он после некоторого последнего размышления.

"В пределах разумного." Головко кивнул. «Мы бы предпочли, чтобы вы не развязывали там войну».

«У меня нет желания ехать в Пекин. - Мне никогда не нравилось их готовить, - легкомысленно ответил Бондаренко. И русские должны быть лучшими солдатами. Боевые способности русского мужчины никогда не вызывали сомнений. Ему просто нужна была хорошая подготовка, хорошее оборудование и правильное руководство. Бондаренко думал, что сможет удовлетворить две из этих потребностей, и этого нужно будет сделать. Его мысли уже устремились на восток, думая о своей штаб-квартире, о том, какого штабного офицера он найдет, кого ему придется заменить, и откуда это произойдет. Там будут дроны, офицеры-карьеристы, просто отбывающие свое время и заполняющие свои анкеты, как если бы это означало быть полевым офицером. Эти люди увидят, что их карьера прервана - ну, он дал бы всем тридцать дней, чтобы прийти в себя, и, если бы он знал себя, он вдохновил бы некоторых заново открыть для себя свое призвание. Его лучшая надежда была на отдельных солдат, мальчишек, равнодушно одетых в униформу своей страны, потому что никто не сказал им точно, кто они такие и насколько это важно. Но он исправит это. Эти мальчики были солдатами . Стражи своей страны, и они заслужили быть гордыми хранителями. При надлежащей подготовке через девять месяцев они будут лучше носить форму, стоять ровнее и немного развлечься в отпуске, как и положено солдатам. Он покажет им, как это сделать, и станет их суррогатным отцом, подталкивая и уговаривая свой новый урожай сыновей к зрелости. Это была достойная цель, которую мог пожелать любой человек, и как главнокомандующий Дальним Востоком он мог просто установить стандарт, которому вооруженные силы своей страны могли бы подражать.

«Итак, Геннадий Иосифович, что я скажу Эдуарду Петровичу?» - спросил Головко, перегнувшись через стол, чтобы налить гостю еще немного прекрасной водки «Старка».

Бондаренко поднял стакан, чтобы поприветствовать хозяина. «Товарищ министр, передайте, пожалуйста, нашему президенту, что у него новый ЦИНК-Дальний Восток».

ГЛАВА 18

Эволюции

T он интересная часть для Манкузо в своей новой работе было то , что он теперь командовал самолет, который он мог достаточно хорошо понять, но и наземные войска, которые он вряд ли понимал вообще. Этот последний контингент включал 3-ю дивизию морской пехоты, базировавшуюся на Окинаве, и 25-ю легкую пехотную дивизию в казармах Скофилд на Оаху. Манкузо никогда напрямую не командовал более чем сотней пятидесяти человек, все из которых были на борту его первого и последнего настоящего - как он думал об этом - командования, USS Dallas. Это было хорошее число, достаточно большое, чтобы казаться больше, чем даже большая семья, и достаточно маленькое, чтобы вы знали каждое лицо и имя. Тихоокеанское командование не имело ничего подобного. Квадрат из Далласа экипажа не стали включать в трудовые ресурсы , которые он мог бы направить из - за стола.

Он прошел курс Capstone. Это была программа, предназначенная для ознакомления новых флагманов с другими подразделениями службы. Он гулял по лесу с армейскими солдатами, ползал по грязи с морскими пехотинцами, даже наблюдал за дозаправкой в воздухе с откидного сиденья транспортного C-5B (самый неестественный акт, который он когда-либо ожидал увидеть, два самолета, соприкасающиеся в воздухе в триста узлов), и играл с тяжелыми войсками армии в форте Ирвин, Калифорния, где он пробовал свои силы в управлении и стрельбе по танкам и Брэдли. Но увидеть все это, поиграть с детьми и испачкать одежду грязью - не то же самое, что знать об этом. У него были очень приблизительные представления о том, как это выглядело, звучало и пахло. Он видел уверенный взгляд на лицах мужчин, одетых в разноцветную униформу, и около сотни раз говорил себе, что они на самом деле все одинаковые. Сержант, командующий танком «Абрамс», по духу мало отличался от ведущего торпедиста на быстроходном катере, только недавно не принимавший душ, а «Зеленый берет» мало отличался от летчика-истребителя своей божественной самоуверенностью. Но чтобы эффективно командовать такими людьми, он должен знать больше, сказал себе CINCPAC. Ему следовало бы пройти более «совместную» подготовку. Но потом он сказал себе, что может взять лучшего бойца ВВС или ВМФ, и даже тогда им потребуются месяцы, чтобы понять, что он сделал в Далласе. Черт, на то, чтобы просто заставить их понять важность безопасности реактора, потребовался бы год - о том, что ему потребовалось, чтобы когда-то выучить все эти вещи, а Манкузо не был «ядерщиком» по образованию. Он всегда был фронтенд-парнем. Все службы различались по своему восприятию миссии, и это было потому, что все миссии были такими же разными по своей природе, как овчарка от питбуля.

Но он должен был командовать ими всеми и делать это эффективно, чтобы не допустить ошибки, в результате которой домой к миссис Смит пришла телеграмма, в которой сообщалось о безвременной смерти ее сына или мужа из-за того, что какой-то высокопоставленный офицер облажался. Что ж, сказал себе адмирал Барт Манкузо, именно поэтому у него было такое большое количество штабных офицеров, включая надводного парня, который объяснял, что делает такая цель (для Манкузо любой надводный корабль был целью), а эрдельтерьер объяснял что делали военно-морские самолеты, морской пехотинец и несколько солдат объясняли жизнь в грязи, и несколько дворников ВВС рассказывали ему, на что способны их птицы. Все они предлагали совет, который, как только он его принял, стал его идеей, потому что он был командиром, а командование означало нести ответственность за все, что происходило в Тихом океане или около него, в том числе когда некоторые недавно продвинутые E-4 Старшина горячо прокомментировал грудь другого E-4, у которого они оказались - недавняя разработка ВМФ, которую Манкузо так же скоро отложил бы еще на десять лет. Теперь даже женщин пускали на подводные лодки, и адмирал не пожалел, что промахнулся. Что, черт возьми, сделали бы из этого Муш Мортон и его подлодки времен Второй мировой войны ?

Он полагал, что знает, как организовать военно-морские учения, одну из тех грандиозных тренировочных разработок, в которых половина 7-го флота будет административно атаковать и уничтожить другую половину, а затем имитировать вынужденную посадку батальона морской пехоты. Истребители ВМФ будут связываться с истребителями ВВС, и после того, как все закончится, компьютерные записи покажут, кто выиграл, а кто проиграл, а ставки разного рода будут выплачиваться в разных барах - и будет трудно чувствами, потому что отчеты о фитнесе (а вместе с ними и карьера) могут зависеть от результатов смоделированных занятий.

Из всех своих услуг Манкузо полагал, что его подводные силы находятся в лучшей форме, что имело смысл, поскольку его предыдущей работой был COMSUBPAC, и он безжалостно приводил свои лодки в форму. И, кроме того, небольшая перестрелочная война, в которой они участвовали два года назад, дала каждому должное чувство миссии, до такой степени, что экипажи бумеров, устроившие засаду на подводной лодке, достойную лучшего дня Чарли Локвуда, все еще хвастались. когда на пляже. Бумеры оставались на службе в качестве вспомогательных быстрых атак, потому что Манкузо изложил свои доводы CNO, который был его другом, Дэйвом Ситоном, а Ситон представил свои доводы Конгрессу, чтобы получить дополнительное финансирование, и Конгресс был милым и ручным, что с двумя недавними конфликтами, чтобы показать им, что у людей в форме действительно больше целей, чем открытие и закрытие дверей для народных избранных представителей. Кроме того, лодки класса Огайо были слишком дорогими, чтобы их выбросить, и они в основном выполняли ценные океанографические миссии в северной части Тихого океана, что привлекло внимание любителей деревьев (в данном случае рыб и дельфинов), которые имели слишком много политической власти в глазах этого воина в белом.

С каждым новым днем приходил его официальный утренний брифинг, который обычно проводил бригадный генерал Майк Лар, его офицер разведки J-2. Это были особенно хорошие новости. Утром 7 декабря 1941 года Соединенные Штаты осознали преимущество предоставления старшим командующим войсками разведданных, которые могут им понадобиться, и поэтому этот CINCPAC, в отличие от адмирала Хазбанда Э. Киммеля, должен был многое услышать.

«Доброе утро, Майк», - сказал Манкузо в знак приветствия, пока помощник главного стюарда готовил утренний кофе.

«Доброе утро, сэр», - ответила одна звезда.

«Что нового в Тихом океане?»

«Что ж, главные новости сегодня утром, русские назначили нового человека главой Дальневосточного военного округа. Его зовут Геннадий Бондаренко. Его последней работой был оперативный офицер J-3 в российской армии. Его биография довольно интересна. Он начал с сигналов, а не с боевой части, но он отличился в Афганистане к концу их приключения. У него орден Красного Знамени, он Герой Советского Союза - и то, и другое в звании полковника. Он быстро двинулся оттуда. Хорошие политические связи. Он тесно сотрудничал с парнем по имени Головко - бывшим офицером КГБ, который все еще занимается шпионским бизнесом и лично известен президенту, то есть нашим. Головко, по сути, является оперативным старпом президента России Грушавого, вроде главного министра или что-то в этом роде. Грушавой выслушивает его по многим вопросам, и он ведет в Белый дом по вопросам, «представляющим взаимный интерес». ”

"Большой. Итак, русские через этого парня получили ухо Джека Райана. Что он за человек? " - спросил CINCPAC.

«Очень умные и очень способные, - говорят наши друзья в Лэнгли. Во всяком случае, вернемся к Бондаренко. В книге о парне сказано, что он очень умный и способный, претендующий на дальнейшее продвижение. Мозг и личная храбрость могут улучшить карьеру в их армии, как и в нашей ».

«В какой форме находится его новая команда?»

«Совсем не очень хорошо, сэр. Мы видим восемь соединений размером с дивизию, шесть мотострелковых дивизий, одну танковую и одну артиллерийскую дивизии. Все, кажется, не в силах справиться с нашими накладными расходами, и они не проводят много времени в поле. Бондаренко это изменит, если пойдет по карточке ».

"Думаю да?"

«Как их J-3, он агитировал за более высокие стандарты обучения - и он немного интеллектуален. В прошлом году он опубликовал длинное эссе о римских легионах. Он назывался «Солдаты Цезаря». В нем была замечательная цитата из Иосифа Флавия: «Их учения - битвы бескровные, а их битвы - кровавые учения». В любом случае, это была прямая историческая часть, такие источники, как Иосиф Флавий и Вегетий, но смысл был очевиден. Он жаждал лучшей подготовки в российской армии, а также кадровых унтер-офицеров. Он провел много времени с обсуждением Вегетиуса, как строить центурионов. В Советской армии на самом деле не было сержантов, как мы понимаем этот термин, и Бондаренко - один из тех старших офицеров нового поколения, которые говорят, что новая российская армия должна восстановить этот институт. В этом есть смысл, - подумал Лар.

«Итак, вы думаете, что он собирается привести своих людей в форму. А как насчет российского флота? »

«Они не принадлежат ему. У него есть тактические самолеты фронтовой авиации и наземные войска, но это все.

«Ну, их флот так далеко, что они не видят рулон бумаги», - заметил Манкузо. "Что еще?"

«Куча политических материалов, которые вы можете почитать на досуге. Китайцы по-прежнему активны в этой области. Сейчас они проводят учения в составе четырех дивизий к югу от реки Амур ».

"Такой большой?"

«Адмирал, они уже почти три года проходят усиленный режим тренировок. Ничего страшного или чего-то такого, но они тратят деньги, чтобы ускорить работу НОАК. Здесь много танков и БТРов. Много артиллерийских учений с боевой стрельбой. Это хорошая тренировочная площадка для них, не особо похожая на гражданских, вроде Невады, но не такая плоская. Сначала, когда они это начали, мы внимательно за этим следили, но сейчас это обычное дело ».

"Ах, да? Что об этом думают русские? »

Лар потянулся на стуле. «Сударь, наверное, поэтому Бондаренко нарисовал это задание. Это отстает от того, как русские тренировались воевать. Китайцы значительно превосходят их численностью в театре, но никто не видит боевых действий. На данный момент политика довольно гладкая ».

- Ага, - проворчал CINCPAC за своим столом. «А Тайвань?»

«Некоторое усиление тренировок у пролива, но это в основном пехотные соединения, и ничто даже отдаленно не похоже на учения с амфибиями. Мы внимательно следим за этим с помощью наших друзей из РПЦ ».

Манкузо кивнул. У него был картотечный шкаф, полный планов отправить 7-й флот на запад, и почти всегда один из его надводных кораблей делал «визит вежливости» на этот остров. Для его моряков Китайская Республика была чертовски хорошим портом свободы, с множеством женщин, услуги которых были предметом коммерческих переговоров. И наличие серого военного корабля ВМС США, привязанного рядом с ним, довольно хорошо сделало этот город недоступным для ракетной атаки. Даже царапанье американского военного корабля деликатно классифицировалось как повод для войны , повод для войны. И никто еще не думал, что ChiComms были готовы к подобным вещам. Чтобы все было так, Манкузо заставлял своих авианосцев постоянно тренироваться, тренируя свои силы перехватчиков и штурмовиков в манере 1980-х годов. У него всегда была по крайней мере одна подводная лодка с быстрой или медленной атакой в Формозском проливе, о чем рекламировали только случайные ссылки, которые время от времени попадали в средства массовой информации. Однако только очень редко подводная лодка заходила в местный порт. Они были более эффективными, когда их не видели. Но в другом шкафу для хранения документов у него было много перископических фотографий китайских военных кораблей и несколько «снимков корпуса», сделанных прямо из-под них, что в основном было полезно для проверки нервов водителей его подводных лодок.

Он также иногда заставлял своих людей отслеживать подводные лодки ЧиКомма, так же, как он делал это в Далласе против бывшего советского флота. Но это было намного проще. Китайские атомные электростанции были настолько шумными, что рыбы избегали их, чтобы не повредить уши, - так шутил его сонарщик. Как бы КНР ни ударила своей саблей по Тайваню, реальная атака, если бы противостоять его 7-му флоту, быстро превратилась бы в кровавую бойню, и он надеялся, что Пекин это знает. Если бы они этого не сделали, выяснение было бы грязным и дорогостоящим занятием. Но у ChiComms еще не было много возможностей для десантирования, и не было никаких признаков их создания.

«Так, похоже, обычный день в театре?» - спросил Манкузо, когда брифинг подошел к концу.

«В значительной степени», - подтвердил генерал Лар.

«Какие активы мы поручили следить за нашими китайскими друзьями?»

«В основном накладные расходы», - ответил J-2. «У нас никогда не было особого человеческого интеллекта в КНР - по крайней мере, о том, что я никогда не слышал».

"Это почему?"

«Что ж, говоря простыми словами, вам или мне было бы довольно сложно раствориться в их обществе, а большинство наших азиатских граждан работают в компаниях, занимающихся разработкой компьютерного программного обеспечения, в прошлый раз я проверял».

«В ВМФ их немного. Как насчет армии? »

«Не много, сэр. Они довольно недопредставлены ».

"Интересно, почему."

«Сэр, я офицер разведки, а не демограф», - отметил Лар.

«Думаю, это достаточно сложная работа, Майк. Хорошо, если произойдет что-нибудь интересное, дайте мне знать ».

«Вы держите пари, сэр». Лар направился к выходу, и его заменил оперативный офицер Манкузо J-3, который расскажет ему, как обстоят дела со всеми его театральными активами до этого прекрасного дня, а также какие корабли и самолеты сломаны и нуждаются в ремонте.

Она не стала менее привлекательной, хотя доставить ее сюда оказалось непросто. Таня Богданова ничего не избегала, но уже несколько дней она была недоступна.

«Ты был занят?» - спросил Провалов.

«Папа, особенный клиент», - кивнула она. «Мы вместе провели время в Санкт-Петербурге. Я не взял с собой пейджер. Он не любит, когда его отвлекают, - объяснила она, не проявляя особого угрызения совести.

Провалов мог бы спросить, сколько стоит несколько дней в компании этой женщины, и она, вероятно, ему сказала бы, но он решил, что ему не нужно все это знать. Она оставалась видением, у ангела не хватало только белых перистых крыльев. За исключением глаз и сердца, конечно. Первый холодный, а второй - несуществующий.

«У меня вопрос, - сказал ей лейтенант полиции.

"Да?"

"Имя. Ты знаешь это? Клементи Иванч Суворов ».

В ее глазах было весело. "О, да. Я знаю его хорошо." Ей не нужно было уточнять, что означает «хорошо».

"Что вы можете сказать мне о нем?"

«Что ты хочешь знать?»

- Для начала, его адрес.

«Он живет под Москвой».

"Под каким именем?"

«Он не знает, что я знаю, но однажды я видел его бумаги. Иван Юрьевич Кониев ».

"Откуда ты это знаешь?" - спросил Провалов.

«Он, конечно, спал, и я просмотрела его одежду», - ответила она так сухо, как если бы она сказала лейтенанту милиции, где она покупала хлеб.

Значит, он тебя выебал, а ты, в свою очередь, выебал, Провалов не сказал. «Вы помните его адрес?»

Она покачала головой. «Нет, но это один из новых населенных пунктов за пределами внешней кольцевой дороги».

"Когда вы в последний раз видели его?"

«Это было за неделю до смерти Григория Филиповича», - сразу ответила она.

Тут у Провалова вспыхнуло: «Таня, в ночь перед смертью Григория, кого ты видела?»

«Он бывший солдат или что-то в этом роде, дай подумать ... Петр Алексеевич ... что-то ...»

«Амальрик?» - спросил Провалов, почти слезая со стула.

"Да что-то подобное. У него была татуировка на руке, татуировка спецназа, которую многие из них сделали в Афганистане. Он очень высокого мнения о себе, но любовником он не был, - снисходительно добавила Таня.

И никогда не будет, мог бы тогда сказать Провалов, но не стал. «Кто назначил это, э, встречу?»

«О, это был Клементи Иванч. У него была договоренность с Григорием. Они знали друг друга, видимо, давно. Григорий часто назначал друзьям Клементи особые встречи ».

Суворов заставил одного или обоих его убийц трахнуть шлюх того человека, которого они убьют на следующий день ...? Кем бы ни был Суворов, у него было активное чувство юмора ... или настоящей мишенью на самом деле был Сергей Николайч. Провалов только что сообщил важную информацию, но она, похоже, никак не пролила свет на его уголовное дело. Еще один факт, который только усложнил его работу, а не облегчил. Он вернулся к тем же двум возможностям: этот Суворов нанял двух солдат спецназа, чтобы убить Распутина, а затем убил их в качестве «страховки», чтобы избежать последствий. Или он заключил с ними контракт на устранение Головко, а затем убил их за серьезную ошибку. Который? Чтобы узнать, ему нужно найти этого Суворова. Но теперь у него было имя и вероятное местонахождение. И это было то, над чем он мог работать.

ГЛАВА 19

Охота на человека

В штаб-квартире Rainbow в Херефорде, Англия, все утихло до такой степени, что и Джон Кларк, и Динг Чавес начали проявлять симптомы беспокойства. Режим тренировок был таким же сложным, как и всегда, но никто никогда не утонул в поту, а мишени, бумажные и электронные, были - ну, если не так удовлетворительно, как настоящий человек-злодей, не лучший способ выразить это, то, может быть, и нет. как захватывающе была правильная фраза. Но члены команды Rainbow не говорили этого даже между собой, опасаясь показаться кровожадными и непрофессиональными. Для них изучаемая ментальная поза показывала, что все это одно и то же. Практика была бескровная битва, и битва была кровавая дрель. И, конечно же, так серьезно относясь к тренировкам, они по-прежнему держались на очень высоком уровне. Достаточно хорошо, чтобы сбрить пушок с лица ребенка.

Команда никогда не публиковалась, по крайней мере, сама по себе. Но слово каким-то образом просочилось. Не в Вашингтоне и не в Лондоне, а где-то на континенте, стало известно, что у НАТО теперь есть очень особенная и очень способная контртеррористическая команда, которая изнасиловала и грабила свой путь через несколько громких миссий и только однажды взяла любые комочки от рук ирландских террористов, которые, однако, заплатили горькую цену за свое неверное суждение. Европейские газеты называли их «Черными людьми» из-за их штурмовой формы, и в своем относительном невежестве европейские новостные агентства каким-то образом сделали Rainbow еще более жестоким, чем оправдывалась реальность. Достаточно, чтобы команда отправилась в Нидерланды с миссией за семь месяцев до этого, через несколько недель после того, как первое освещение в новостях было прервано, и когда плохие парни из гимназии обнаружили, что по соседству появились новые люди, они наткнулся на переговоры с доктором Полом Беллоу и заключил сделку до начала военных действий, что было приятно для всех. Идея перестрелки в школе, полной детей, даже не понравилась Черным людям.

За последние несколько месяцев некоторые участники были травмированы или были переведены обратно в свои родительские службы, и их заменили новые участники. Одним из них был Этторе Фальконе, бывший член карабинеров, посланный в Херефорд как для собственной защиты, так и для помощи команде НАТО. Одним приятным весенним вечером Фальконе гулял по улицам Палермо на Сицилии с женой и маленьким сыном, когда прямо на его глазах вспыхнула перестрелка. Трое преступников обстреляли пешехода, его жену и их полицейского телохранителя из автоматов, и в одно мгновение Фальконе вытащил свою «Беретту» и уронил всех троих выстрелами в голову с расстояния десяти метров. Его действие было слишком поздно, чтобы спасти жертв, но не слишком поздно, чтобы навлечь на себя гнев мафиози, двое из сыновей которого были причастны к нападению. Фальконе публично плюнул на угрозу, но в Риме преобладали более холодные головы - итальянское правительство не хотело разразиться кровной местью между мафией и его собственным федеральным полицейским агентством - и Фальконе был отправлен в Херефорд, чтобы стать первым итальянским членом. радуги. Он быстро зарекомендовал себя как лучший стрелок из пистолета, который когда-либо видел.

« Черт» , - выдохнул Джон Кларк, закончив пятую серию из десяти выстрелов. Этот парень снова его избил! Его звали Большая Птица. Этторе - Гектор - был примерно шесть футов три дюйма и худощав, как баскетболист, неправильного размера и формы для бойца контртеррористов, но, Господи, этот сукин сын мог стрелять!

« Grazie , генерал,» сказал итальянец, собирая пять банкноты, которые сопровождали это кровные.

И Джон не мог даже поверить в то, что сделал это по-настоящему, в то время как Большая Птица сделала это только на бумаге. Этот пожиратель спагетти уронил трех парней, вооруженных пистолетами-пулеметами, и сделал это вместе со своей женой и ребенком рядом с ним. Не просто талантливый стрелок, у этого парня между ног болтались две большие латунные винтовки. А его жена Анна-Мария слыла великолепным поваром. В любом случае, Фальконе превзошел его на одно очко в перестрелке с 50 раундами. И Джон тренировался целую неделю перед этим поединком.

«Этторе, где ты, черт возьми, научился стрелять?» РАДУГА Требовали шесть.

«В полицейской академии, генерал Кларк. Я никогда раньше не стрелял из ружья, но у меня был хороший инструктор, и я хорошо учился, - с дружеской улыбкой сказал сержант. Он не был ни капелькой высокомерным в отношении своего таланта, и почему-то это только усугубило ситуацию.

«Да, я полагаю». Кларк засунул пистолет в сумку для переноски и отошел от линии огня.

"Вы тоже, сэр?" - сказал Дэйв Вудс, дальномер, когда Кларк направился к двери.

«Значит, я не единственный?» - спросила РАДУГА Шесть.

Вудс оторвался от бутерброда. «Черт побери, этот парень получил дурацкий аккредитив в« Зеленом драконе »из-за того, что победил меня!» - объявил он. И старшина Вудс действительно был преподается Уайатт Эрп все , что он знал. А в пабе SAS / Rainbow он, вероятно, научил новичка пить английский биттер. Победить Фальконе будет непросто. Просто было не так много места, чтобы взять парня, который часто не забивал «возможно» или не отличался.

«Что ж, сержант-майор, тогда я думаю, что я в хорошей компании». Кларк ударил его по плечу, когда он направился к двери, качая головой. Позади него Фальконе стрелял другой струной. Очевидно, ему нравилось быть номером один, и он упорно тренировался, чтобы оставаться там. Давно никто не превосходил его на стрельбище. Джону это не нравилось, но честно было честно, и Фальконе выигрывал в рамках правил.

Было ли это еще одним признаком того, что он сбавляет обороты? Конечно, он бежал не так быстро, как молодые солдаты в «Радуге», и это его тоже беспокоило. Джон Кларк еще не был готов к старости. Он тоже не был готов стать дедушкой, но у него не было выбора. Его дочь и Дин подарили ему внука, и он не мог точно просить, чтобы они забрали его обратно. Он держал свой вес на низком уровне, хотя для этого часто требовалось, как и сегодня, пропустить обед, чтобы сбросить пять бумажных фунтов на стрельбище из пистолета.

«Ну, как все прошло, Джон?» - спросил Алистер Стэнли, когда Кларк вошел в офисное здание.

«Ребенок действительно хорош, Ал», - ответил Джон, кладя пистолет в ящик стола.

"Действительно. На прошлой неделе он выиграл у меня пять фунтов ».

Кряхтение. «Думаю, это единодушное мнение». Джон устроился в своем вращающемся кресле, как тот «костюм», которым он стал. «Хорошо, что-нибудь получилось, пока я терял деньги?»

«Только это из Москвы. В любом случае должен был не приходить сюда, - сказал Стэнли своему боссу, передавая факс.

Чего они хотят? »- спросил Эд Фоули в своем офисе на седьмом этаже.

«Они хотят, чтобы мы помогли обучить некоторых из их людей», - повторила Мэри Пэт своему мужу. Первоначальное сообщение было достаточно сумасшедшим, чтобы требовать повторения.

«Господи, девочка, насколько мы должны стать экуменическими?» - потребовал DCI.

«Сергей Николайч считает, что мы ему в долгу. И ты знаешь ..."

Ему пришлось кивнуть на это. «Да, ну, может, и так, я думаю. Тем не менее, это должно идти в ногу со временем ».

«Это должно вызвать смех у Джека», - подумал заместитель директора по операциям.

Черт, - сказал Райан в Овальном кабинете, когда Эллен Самтер вручила ему факс из Лэнгли. Затем он поднял глаза. «О, извините меня, Эллен».

Она улыбалась, как мать, не по годам развитому сыну. «Да, господин президент».

"Есть один, я могу ...?"

Миссис Самтер привыкла носить платья с большими прорезанными карманами. Слева она выудила коробку с откидной крышкой Virginia Slims и протянула ее своему президенту, который вынул одну и зажег от бутановой зажигалки, также спрятанной в коробке.

«Ну, разве это не что-то?»

«Вы знаете этого человека, не так ли?» - спросила миссис Самтер.

«Головко? Ага." Райан криво улыбнулся, снова вспомнив пистолет на его лице, когда VC-137 грохотал по взлетно-посадочной полосе в московском аэропорту Шереметьево все эти годы назад. Теперь он мог улыбнуться. В то время это не казалось таким уж смешным. «О да, мы с Сергеем старые друзья».

Как президентский секретарь, Эллен Самтер было допущено практически все, даже тот факт, что президент Райан время от времени выпускал дым, но было кое-что, чего она не знала и никогда не узнает. Она была достаточно умна, чтобы проявлять любопытство, но также достаточно умна, чтобы не спрашивать.

«Если вы так говорите, господин президент».

«Спасибо, Эллен». Райан снова сел в свое кресло и затянулся тонкой сигаретой. Почему именно этот стресс любого рода заставил его снова вернуться к этим проклятым вещам, которые заставили его кашлять? Хорошей новостью было то, что они также вызывали у него головокружение. «Значит, это значит , что он не курит , на самом деле» , - сказал себе ПОТУС. Он снова перечитал факс. В нем было две страницы. Один был исходным факсом от Сергея Николая в Лэнгли - неудивительно, что у него была прямая факсимильная линия Мэри Пэт, и он хотел похвастаться этим фактом, - а второй был рекомендацией Эдварда Фоули, его директора ЦРУ.

Несмотря на весь официальный багаж, это было довольно просто. Головко даже не пришлось объяснять, почему Америка откликнулась на его просьбу. Фоли и Джек Райан должны были знать, что КГБ помогал ЦРУ и американскому правительству в двух очень деликатных и важных миссиях, и тот факт, что они оба служили интересам России, не имел никакого отношения к делу. Таким образом, у Райана не было альтернативы. Он поднял телефон и нажал кнопку быстрого набора.

- Фоли, - сказал мужской голос на другом конце провода.

- Райан, - в свою очередь сказал Джек. Затем он услышал, как парень на другом конце выпрямился на стуле. «Получил факс».

"А также?" - спросил DCI.

«И что, черт возьми, еще мы можем сделать?»

"Я согласен." Фолей мог сказать, что ему лично нравился Сергей Головко. Райан тоже, насколько он знал. Но дело не в том, что нравится или не нравится. Здесь они определяли государственную политику, и это было больше, чем личные факторы. Россия помогла Соединенным Штатам Америки, и теперь Россия просит Соединенные Штаты Америки взамен помощи. В обычном общении между народами такие просьбы, если у них были прецеденты, должны были быть удовлетворены. Принцип был тот же, что и грабли вашему соседу после того, как он одолжил вам шланг накануне, только на этом уровне людей иногда убивали из-за таких услуг. «Ты справишься с этим или я?»

«Запрос пришел в Лэнгли. Вы отвечаете. Узнайте, каковы параметры. Мы же не хотим идти на компромисс с Rainbow, не так ли? "

«Нет, Джек, но на это мало шансов. Европа немного притихла. Солдаты Радуги в основном тренируются и пробивают дыры в бумаге. Та новость, которая вышла - ну, мы могли бы действительно поблагодарить дебила, который ее опубликовал. DCI редко говорила что-то хорошее о прессе. И в этом случае какой-то правительственный блевотник слишком много говорил о том, что он знал, но чистый эффект от истории имел желаемый эффект, даже несмотря на то, что сообщения в прессе были полны ошибок, что неудивительно. Но из-за некоторых ошибок Радуга выглядела совершенно сверхчеловеческой, что обратилось к их эго и заставило их потенциальных врагов задуматься. Итак, терроризм в Европе замедлился до ползания после своего краткого (и несколько искусственного, как они теперь знали) возрождения. «Черные люди» были слишком напуганы, чтобы с ними связываться. В конце концов, грабители охотились за маленькими старушками, которые только что обналичили свои чеки социального страхования, а не за вооруженным полицейским на углу. В этом преступники были просто рациональны. Маленькая старушка не может эффективно противостоять грабителю, но полицейский носит пистолет.

«Я надеюсь, что наши российские друзья будут держать это в секрете».

«Я думаю, мы можем рассчитывать на это, Джек, - согласился Эд Фоули.

«Есть ли причина не делать этого?»

Райан слышал, как на сиденье зашевелился DCI. «Я никогда не был заинтересован в том, чтобы давать кому-то« методы », но это не разведывательная операция как таковая, и большую часть этого они могут получить, прочитав правильные книги. Так что, думаю, мы можем это допустить ».

«Одобрено», - сказал президент.

Райану показалось, что он видит кивок на другом конце провода. «Хорошо, ответ выйдет сегодня».

Конечно, с копией в Херефорд. Он прибыл на стол Джона до закрытия. Он вызвал Эла Стэнли и протянул ему.

«Я полагаю, мы становимся знаменитыми, Джон».

«Тебе хорошо, правда?» - с отвращением спросил Кларк. Оба в прошлом были подпольными операторами, и если бы существовал способ запретить своим руководителям знать их имена и деятельность, они бы нашли его задолго до этого.

«Я полагаю, ты поедешь сам. Кого вы возьмете с собой в Москву? »

«Дин и команда-2. Дин и я были там раньше. Мы оба встречались с Сергеем Николаичем. По крайней мере, таким образом он не видит так много новых лиц ».

«Да, и ваш русский, насколько я помню, первоклассный».

«Языковая школа в Монтерее довольно хороша, - кивнул Джон.

«Как долго ты собираешься отсутствовать?»

Кларк снова посмотрел на факс и подумал несколько секунд. «О, не более… трех недель», - сказал он вслух. «Их спецназовцы неплохие. Мы создадим для них тренировочную группу, и через некоторое время мы, наверное, сможем пригласить их сюда, не так ли? »

Стэнли не нужно было указывать на то, что SAS в частности, и британское министерство обороны в целом, будут иметь дело с этим, но, в конце концов, им придется с этим согласиться. Это называлось дипломатией, и ее принципы определяют политику большинства правительств мира, нравится им это или нет.

«Полагаю, нам придется, Джон», - сказал Стэнли, уже слыша крики, крики и стоны остальной части лагеря и Уайтхолла.

Кларк поднял телефон и нажал кнопку своего секретаря, Хелен Монтгомери. «Хелен, не могли бы вы позвонить Дину и попросить его приехать? Спасибо."

«Насколько я помню, у него хороший русский».

«У нас были хорошие учителя. Но его акцент немного южный ».

"И твой?"

- Ленинград… ну, кажется, теперь Петербург. Ал, ты веришь во все изменения? "

Стэнли сел. «Джон, это все довольно безумно, даже сегодня, а прошло уже более десяти лет с тех пор, как они сняли красный флаг над Спасскими воротами».

Кларк кивнул. «Я помню, как увидел это по телевизору, чувак. Выкинул меня ».

«Привет, Джон», - раздался знакомый голос из-за двери. «Привет, Ал».

«Заходи и присаживайся, мой мальчик».

Чавес, симулировавший майора в SAS, колебался в части «мой мальчик». Каждый раз, когда Джон так говорил, должно было случиться что-то необычное. Но могло быть и хуже. «Малыш» обычно был предвестником опасности, и теперь, когда он был мужем и отцом, Доминго больше не заходил слишком далеко, чтобы искать неприятности. Он подошел к столу Кларка и взял предложенные листы бумаги.

"Москва?" он спросил.

«Похоже, наш главнокомандующий его одобрил».

«Супер», - заметил Чавес. «Ну, мы давно не встречались с господином Головко. Полагаю, водка еще хороша.

«Это одна из вещей, которые они делают хорошо», - согласился Джон.

«И они хотят, чтобы мы научили их чему-то другому?»

«Похоже на то».

«Взять с собой жен?»

"Нет." Кларк покачал головой. «Это все дело».

"Когда?"

«Придется разобраться с этим. Наверное, неделю или около того ».

"Справедливо."

"Как малыш?"

Усмешка. «Все еще ползет. Прошлой ночью он начал подтягиваться, стоя, вроде. Представьте, что он начнет ходить через несколько дней ».

«Доминго, ты первый год заставляешь их ходить и разговаривать. Следующие двадцать лет вы потратите на то, чтобы заставить их сесть и заткнуться, - предупредил Кларк.

«Привет, папа, малыш спит всю ночь и просыпается с улыбкой. Проклятое зрелище лучше, чем я могу сказать за себя, понимаешь? Что имело смысл. Когда Доминго проснулся, все, чего ему оставалось ждать, - это обычные упражнения и пятимильный бег, который был одновременно утомительным и, через некоторое время, утомительным.

Кларку пришлось кивнуть на это. Это была одна из величайших загадок жизни, как младенцы всегда просыпались в хорошем настроении. Он задавался вопросом, где с годами можно это потерять.

«Вся команда?» - спросил Чавес.

«Да, наверное. Включая BIG BIRD », - добавила RAINBOW SIX.

«Он тоже чистил ваши часы сегодня?» - спросил Дин.

«В следующий раз, когда я буду стрелять в этого сукиного сына, я хочу это сразу после утренней пробежки, когда он будет немного дрожать», - сердито сказал Кларк. Он просто не любил проигрывать в чем-либо, и уж точно не в чем-то таком, что было частью его личности, как стрельба из пистолета.

"Мистер. C, Этторе просто не человек. С MP он хорош, но не впечатляет, но с этой Beretta он как Тайгер Вудс с качающимся клином. Он просто кладет их мертвыми.

«Я не верил в это до сегодняшнего дня. Думаю, мне следовало бы пообедать в «Зеленом драконе».

«Я слышу тебя, Джон», - согласился Чавес, решив не комментировать талию своего тестя. «Эй, я тоже неплохо владею пистолетом, не забывай. Этторе сорвал мне задницу на целых три очка ».

«Этот ублюдок взял меня за одного», - сказал Джон своему командиру Команды-2. «Первый мужской матч, который я проиграл после Третьего SOG». И это было тридцать лет назад против его командующего за пиво. Кларк с гордостью вспоминал, что он проиграл на два очка, но сразу после этого обыграл мастера-чифа на три.

Это он? »- спросил Провалов.

«У нас нет фотографии», - напомнил ему сержант. «Но он подходит под общее описание». И он шел к нужной машине. Несколько камер сейчас сделают снимки, чтобы сделать снимки.

Они оба были в фургоне, припаркованном в половине квартала от жилого дома, за которым они наблюдали. Оба мужчины использовали бинокли, зеленые, с резиновым покрытием военного образца.

Парень выглядел правильно. Он вышел из лифта в здании и покинул правый этаж. Ранее вечером было установлено, что некий Иван Юрьевич Кониев проживал на восьмом этаже высококлассного жилого дома. Не было времени расспрашивать своих соседей, что в любом случае нужно было делать осторожно. Было более чем случайным, что соседи этого Кониева / Суворова были, как он имел репутацию, бывшими сотрудниками КГБ, и поэтому задавание им вопросов могло означать привлечение внимания к предмету их расследования. «Это не обычная тема, - постоянно напоминал себе Провалов.

Машина, в которую сел мужчина, была арендована. Там был личный автомобиль, зарегистрированный по этому адресу на некоего Кониева Яна Юрьевича, Мерседес С-класса, и кто должен был сказать, какими еще автомобилями он мог бы владеть под другим именем? Провалов был уверен, что таких у него будет больше, и все они будут тщательно обработаны. Кониевское удостоверение личности, безусловно, было. КГБ тщательно обучил своих людей.

Сержант на водительском месте завел мотор фургона и включил рацию. В непосредственной близости находились еще две полицейские машины, в каждой из которых находились пары опытных следователей.

«Наш друг переезжает. Синяя арендованная машина, - сказал Провалов по радио. Обе его машины отправили по радио подтверждения.

Арендованным автомобилем был «Фиат» - настоящий, сделанный в Турине, а не российская копия, сделанная в Тольяттистаде, одном из немногих специальных экономических проектов Советского Союза, которые действительно сработали, в какой-то мере. Провалов задался вопросом, был ли он выбран из-за его маневренности или просто потому, что он был дешевым автомобилем в аренду? Сейчас этого не было. Конев / Суворов отъехал, и первая хвостовая машина выстроилась вместе с ним, на полквартала позади, а вторая была на полквартала впереди, потому что даже обученный КГБ разведчик редко искал хвост перед собой. Еще немного времени, и они могли бы установить на «Фиат» устройство слежения, но у них его не было, да и темноты не требовалось. Если он вернется в свою квартиру, они сделают это поздно вечером, скажем, около четырех часов утра. Радиобипер с магнитом для удержания на внутренней стороне заднего бампера; его антенна свисала бы, как хвост мыши, практически невидимая. Некоторые из доступных технологий, которые использовал Провалов, изначально использовались для отслеживания подозреваемых иностранных шпионов в окрестностях Москвы, а это означало, что они были довольно хороши, по крайней мере, по российским стандартам.

Следить за машиной оказалось легче, чем он ожидал. Помогли три следовые машины. Обнаружить хвост одной машины было не так уж сложно. Двое также можно было идентифицировать, поскольку те же двое отключались каждые несколько минут. Но три теневые машины красиво нарушили картину, и, обученный КГБ или нет, Кониев / Суворов не был сверхчеловеком. Его настоящая защита заключалась в том, чтобы скрыть свою личность и взломать, что было комбинацией хорошего расследования и удачи, но полицейские знали об удаче. А КГБ этого не сделал. В их мании организованности их программа обучения не учитывала этого, возможно, потому, что вера в удачу была слабостью, которая могла привести к катастрофе на местах. Это сказало Провалову, что Кониев / Суворов не так много времени проводил в полевых операциях. В реальном мире работы на улице вы научились таким вещам в спешке.

Хвостохранилище велось на пределе, над кварталом, а кварталы здесь большие. Фургон был специально оборудован для этого. Держатели номерных знаков были треугольными в поперечном сечении, и при щелчке переключателя можно было переключаться между тремя отдельными парами меток. Фары на передней части машины также были спаренными, и поэтому можно было изменить световой рисунок, что и было бы тем, что искушенный противник будет искать ночью. Переключите их один или два раза, когда он будет вне поля зрения зеркала заднего вида, и ему придется быть гением, чтобы это понять. Самая сложная работа была с автомобилем, выполняющим переднюю часть хвоста, так как было трудно читать мысли Коньева / Суворова, и когда он делал неожиданный поворот, ведущему автомобилю приходилось метаться под руководством следящих за ним теневых машин. вернуть себе лидирующие позиции. Однако все ополченцы, занимавшиеся этой деталью, были опытными следователями по расследованию убийств, которые научились отслеживать самую опасную игру на планете: людей, которые продемонстрировали готовность лишить жизни еще одного человека. Даже глупые убийцы могли обладать звериной хитростью, и они многое узнали о полицейских операциях, просто посмотрев телевизор. Это сделало некоторые из его исследований более трудными, чем они должны были быть, но в подобном случае дополнительные трудности послужили обучению его людей более основательно, чем любая академическая подготовка.

«Поворачивая направо», - сказал его водитель в рацию. «Ван выходит вперед». Ведущий следовой автомобиль следовал за следующим правым поворотом, делал его и затем мчался, чтобы занять лидирующую позицию. Следящий за ним автомобиль падал за фургоном, падая со стола на несколько минут, прежде чем вернуться на свое место. Следующим автомобилем был клон Fiat из Тольяттистада, который на сегодняшний день является самым распространенным частным пассажирским автомобилем в России и, следовательно, довольно анонимным, с его грязно-белой окраской.

«Если это его единственная попытка отбросить нас, он очень уверен в себе».

«Верно», - согласился Провалов. «Посмотрим, что еще он делает».

Спустя четыре минуты произошло «что еще». «Фиат» снова повернул направо, на этот раз не на перекресток, а в подземный переход другого жилого дома, охватывающего целый квартал. К счастью, ведущий следовой автомобиль уже находился в дальнем конце здания, пытаясь догнать «Фиат», и ему посчастливилось увидеть Кониева / Суворова, появившихся в тридцати метрах впереди.

«Он у нас есть», - потрескало радио. «Мы немного отступим».

"Идти!" Об этом сообщил Провалов своему водителю, который разогнал фургон до следующего поворота. По пути он переключал переключатель, чтобы перевернуть номерные знаки и изменить рисунок фар, превратив фургон в то, что ночью казалось бы совершенно новым автомобилем.

«Он уверен», - заметил Провалов через пять минут. Фургон теперь шел по тесному следу, ведущий следящий автомобиль находился за ним, а другой автомобиль наблюдения шел за ним. Куда бы он ни шел, они были на нем. Он провел свой маневр уклонения, и он был хитрым, но только одним. Возможно, он думал, что одного такого SDR - прогона с обнаружением наблюдения - было достаточно, что, если бы его преследовали, это был бы только один автомобиль, и поэтому он проехал по подземному переходу, глядя в зеркало заднего вида, и ничего не заметил. «Хорошо, - подумал лейтенант милиции. Жалко, что с ним не было своего друга из американского ФБР. Вряд ли ФБР могло сделать это лучше, даже с его огромными ресурсами. Не повредило то, что его люди знали улицы Москвы и Подмосковья не хуже любого таксиста.

«Он где-то обедает и выпивает, - заметил водитель Провалова. «Он остановится на следующем километре».

«Посмотрим», - сказал лейтенант, думая, что его водитель прав. В этом районе было десять или одиннадцать высококлассных закусочных. Что выберет его добыча ...?

Оказалось, что это «Князь Михаил Киевский», украинское заведение, специализирующееся на курице и рыбе, известное также своим прекрасным баром. Кониев / Суворов остановился и позволил парковщику ресторана припарковать свой автомобиль, а затем вошел.

«Кто из нас одет лучше всех?» - спросил Провалов по рации.

«Да, товарищ лейтенант». Две другие его команды были одеты как люди из рабочего класса, и это не годится сюда. Половина клиентуры киевского князя Михаила составляли иностранцы, и с такими людьми нужно было хорошо одеваться - об этом позаботился ресторан. Провалов выскочил за полквартала и быстро пошел к подъезду под навесом. Швейцар признал его, взглянув на него - в новой России одежда делала мужчину больше, чем в большинстве европейских стран. Он мог бы показать свое полицейское удостоверение, но это могло быть не лучшим решением. Конев-Суворов вполне мог поручить ему подчиняться кое-кому из ресторанного персонала. Это было тогда, когда у него вспыхнуло воображение. Провалов немедленно вошел в мужской туалет и вытащил свой сотовый телефон.

"Привет?" - сказал знакомый голос, взяв трубку.

«Мишка?»

«Олег?» - спросил Рейли. "Что я могу сделать для вас?"

«Вы знаете ресторан под названием« Князь Михаил Киевский »?»

"Да, конечно. Почему?"

"Мне нужна ваша помощь. Как быстро ты сможешь сюда добраться? » - спросил Провалов, зная, что Рейли живет всего в двух километрах от него.

«Десять или пятнадцать минут».

- Тогда побыстрее. Я буду в баре. Одевайтесь презентабельно », - добавил милиционер.

«Верно», - согласился Рейли, недоумевая, как он объяснит это своей жене, и недоумевая, почему он прервал свой тихий вечер перед телевизором.

Провалов вернулся в бар, заказал перцовую водку и закурил. Его добыча находилась в семи местах от него, он тоже пил в одиночестве, возможно, ожидая, когда освободится его столик. Ресторан был полон. В дальнем конце столовой струнный квартет играл Римского-Корсакова. Ресторан был намного выше всего, что Провалов мог себе позволить в своей повседневной жизни. Итак, Коньев / Суворов был хорошо настроен в финансовом отношении. Это не было особенным сюрпризом. Многие бывшие офицеры КГБ действительно преуспели в экономической системе новой России. У них были мирские обычаи и знания, с которыми могли сравниться немногие из их сограждан. В обществе, известном своей растущей коррупцией, у них был уголок на рынке и сеть попутчиков, с которыми они могли по разным причинам поделиться своей прибылью, полученной нечестным путем или нет.

Провалов допил свою первую рюмку и жестом попросил бармена попросить еще, когда появился Рейли.

«Олег Григорьевич», - сказал американец в знак приветствия. Он не дурак, понял лейтенант русской милиции. Русский американец был явно американским и слишком громким, что было прекрасной скрытностью для этой среды. Он также был хорошо одет, заявляя о своем иностранном происхождении всем, кто его видел.

«Мишка!» - сказал Провалов в ответ, тепло взяв американца за руку и помахав бармену.

«Хорошо, кого мы ищем?» - тише спросил агент ФБР.

«Серый костюм, семь мест слева от меня».

- Понял, - сразу сказал Рейли. "Кто он?"

«Сейчас его зовут Кониев Иван Юрьевич. Фактически мы считаем, что это Суворов, Клементи Иванч ».

«Ага», - заметил Рейли. "Что еще вы можете мне сказать?"

«Мы выследили его здесь. Он использовал простой, но эффективный метод уклонения, но у нас есть три машины, которые следят за ним, и мы подобрали его обратно ».

«Молодец, Олег», - сказал агент ФБР. Неадекватно обученный и плохо экипированный или нет, Провалов был настоящим медиком. В Бюро он был бы по крайней мере надзорным специальным агентом. У Олега были прекрасные полицейские инстинкты. Отслеживание типа КГБ по Москве было нетривиальным занятием, как преследование параноика-кнопочника в Квинсе. Рейли отпил перцовой водки и повернулся боком на сиденье. По ту сторону объекта находилась темноволосая красавица в облегающем черном платье. Для Рейли она была похожа на еще одну из тех дорогих проституток, и у нее не было галстука. Ее темные глаза рассматривали комнату так же внимательно, как и его. Разница заключалась в том, что Рейли был парнем, и смотреть на красивую девушку - или казаться - не было ни капелькой необычно. Фактически, его глаза были прикованы не к женщине, а к мужчине. Пятидесятилетний, хорошо обставленный, невзрачный по внешнему виду, как и предполагалось, шпион, ожидал столика, пил свой напиток и прилежно смотрел в зеркало в баре, что было прекрасным способом убедиться, что он наблюдались. Американца и его русского друга он, конечно же, уволил. В конце концов, какой интерес может быть к нему у американского бизнесмена? К тому же американец смотрел на шлюху слева от него. По этой причине взгляд испытуемого не задерживался на мужчинах справа от него ни прямо, ни в зеркале. «Олег был умен, - подумал Рейли, используя его как маскировку для скрытого наблюдения».

«Что-нибудь еще крутилось в последнее время?» - спросил агент ФБР. Провалов рассказал, что он узнал о проститутке и о том, что произошло накануне убийства. «Черт возьми, это безумие. Но вы все еще не знаете, кто был целью? »

- Нет, - признал Провалов, отпив второй глоток. Он знал, что ему придется не злоупотреблять алкоголем, чтобы не ошибиться. Его добыча была слишком ловкой и опасной, чтобы хоть как-то рисковать. Он всегда мог вызвать этого парня на допрос, но знал, что это бесполезное занятие. С преступниками, подобными этому, нужно было обращаться так же осторожно, как с министром. Провалов позволил своим глазам взглянуть в зеркало, где хорошо разглядел профиль вероятного многократного убийцы. Почему вокруг таких людей не было черного нимба? Почему они выглядели нормально?

«Что-нибудь еще мы знаем о дворняге?»

Русским полюбился этот американский термин. Он покачал головой. «Нет, Мишка. Мы еще не сверились с SVR ».

«Обеспокоен тем, что у него может быть источник внутри здания?» - спросил американец. Олег кивнул.

"Это соображение". И очевидный. Братство бывших офицеров КГБ, вероятно, было тесным. В старом здании штаб-квартиры вполне может быть кто-то, скажем, кто-то из кадрового архива, который сообщит людям, проявляет ли полиция интерес к какому-либо конкретному файлу.

«Черт побери», - заметил американец, подумав: «Сукин сын, ты трахаешь проституток этого парня, прежде чем тратить его впустую». В этом была неприятная холодность, как в фильме про мафию. Но в реальной жизни у участников La Cosa Nostra не было на это камня. Какими бы грозными они ни были, мафиози-пуговицы не имели подготовки профессионального офицера разведки и были полосатыми кошками рядом с пантерами в этих джунглях. Дальнейшее изучение предмета. Девушка позади него отвлекала, но не настолько.

«Олег?»

«Да, Михаил?»

«Он смотрит на кого-то рядом с музыкантами. Его глаза продолжают возвращаться к тому же месту. Он не сканирует комнату, как сначала. Испытуемый действительно проверял всех, кто заходил в ресторан, но его глаза продолжали возвращаться к одной части зеркала, и он, вероятно, решил, что никто в этом месте не представляет для него опасности. Ой. Что ж, подумал Рейли, даже у тренировок есть свои ограничения, и рано или поздно ваш собственный опыт может сработать против вас. Вы попадали в шаблоны и делали предположения, которые могли вас поймать. В данном случае Суворов предположил, что за ним не может следить ни один американец. В конце концов, он ничего не сделал американцам в Москве, а может, и не за всю свою карьеру, и он был на дружеской, а не на чужой территории, и по дороге он отряхнул пыль, как всегда. , ищу однобоковую машину. Что ж, умные знали свои ограничения. Как прошло? Разница между гением и глупостью заключалась в том, что гений знал, что у него есть пределы. Этот суворовец считал себя гением ... но на кого он смотрел? Рейли еще немного повернулся на своем барном стуле и осмотрел ту часть комнаты.

«Что ты видишь, Мишка?»

«Очень много людей, Олег Григорьевич, в основном русские, есть иностранцы, все хорошо одеты. Некоторые китайцы похожи на двух дипломатов, обедающих с двумя русскими - они похожи на официальных лиц. «Выглядит достаточно радушно», - подумал Рейли. Он ел здесь со своей женой три или четыре раза. Еда была довольно хорошей, особенно рыба. И у них был хороший источник икры у князя Михаила Киевского, что было одним из лучших продуктов, которые можно было здесь купить. Его жене это понравилось, и ей пришлось бы понять, что получить его дома будет намного дороже, чем здесь ... Рейли так много лет вел скрытное наблюдение, что приучил себя быть невидимым. Он мог поместиться практически в любом месте, кроме Гарлема, и у Бюро были черные агенты, чтобы справиться с этим.

Уверен, черт возьми, этот суворовский парень искал в том же месте. Может быть, небрежно и с помощью зеркала в баре. Он даже сел так, что его глаза естественно смотрели в то же место, где он сидел на своем барном стуле. Но люди, которым нравится эта тема, не делали ничего случайно или случайно. Их учили все продумывать, даже брать утечку ... Тогда было замечательно, что его так глупо повернули. Проституткой, которая рылась в его вещах, пока он спал от оргазма. Что ж, некоторые мужчины, какими бы умными они ни были, думали своими членами ... Рейли снова повернулся ... один из китайцев за дальним столиком извинился и встал, направляясь в мужской туалет. Рейли сразу же подумал сделать то же самое, но ... нет. Если бы это было заранее подготовлено, такое могло бы его напугать ... Терпение, Мишка, - сказал он себе, оборачиваясь, чтобы посмотреть на главную тему. Кониев / Суворов поставил стакан и встал.

«Олег. Я хочу, чтобы вы указали мне в сторону мужского туалета, - сказал агент ФБР. «Через пятнадцать секунд».

Провалов отсчитал время и протянул руку к главному входу. Рейли похлопал его по плечу и направился туда.

Ресторан «Принц Майкл Киевский» был хорош, но в нем не было санитара, как во многих европейских заведениях, возможно, потому, что американцы были обеспокоены этим обычаем, а может быть, потому, что руководство сочло это ненужными расходами. Рейли вошел и увидел три писсуара, два из которых использовались. Он расстегнул молнию и помочился, затем застегнул молнию и повернулся, чтобы вымыть руки, глядя при этом вниз ... и краем глаза он увидел, что двое других мужчин искоса посмотрели на него. Русский был выше ростом. В мужском туалете было рулонное полотенце, с которым Америка в основном отказалась. Рейли снял его и вытер руки, не в силах ждать слишком долго. Направляясь к двери, он полез в карман и частично вытащил ключи от машины. Он уронил их, как только открыл дверь, пробормотав: «Черт побери», когда он наклонился, чтобы поднять их, скрытые от их взгляда стальной перегородкой. Рейли поднял их с кафельного пола и снова встал.

Потом он увидел это. Это было хорошо сделано. Они могли бы проявить больше терпения, но, вероятно, оба не учитывали важность американцев, и оба были обученными профессионалами. Они почти не касались друг друга, и все прикосновения и удары происходили ниже пояса и вне поля зрения стороннего наблюдателя. Однако Рейли не был случайным наблюдателем, и даже краем глаза это было очевидно для посвященных. Это был классический пас, сделанный настолько хорошо, что даже опыт Рейли не мог определить, кто что кому передал. Агент ФБР продолжил путь, возвращаясь к своему месту в баре, где он махнул стойке бара, требуя выпивку, которую, как он полагал, он только что заработал.

"Да?"

«Вы хотите идентифицировать этого китайца. Он и наш друг обменяли что-то в мусоре. - Чистка прошла, и все сделано хорошо, - сказал Рейли с улыбкой и жестом посмотрел на брюнетку за стойкой. На самом деле, достаточно хорошо, что если бы Рейли был вынужден предстать перед присяжными в качестве свидетеля, выпускник юридического факультета недельного возраста мог заставить его признать, что на самом деле он вообще ничего не видел. Но это многое ему рассказало. Такой уровень мастерства был либо результатом совершенно случайной встречи двух совершенно невинных людей - чистейшее совпадение - либо усилием двух обученных офицеров разведки, которые идеально применили свое мастерство в идеальном месте. Провалова повернули вправо, чтобы увидеть, как эти двое выходят из мужского туалета. Они даже не замечали друг друга или, казалось, не признавали другого присутствия, не больше, чем они приветствовали бы бродячую собаку - точно так же, как два неродственных человека поступили бы после случайной встречи с совершенно незнакомым человеком в любом мужчине. комната где угодно. Но на этот раз, когда Кониев / Суворов снова занял свое место в баре, он старался выпить, и его глаза не могли регулярно опрашивать зеркало. Фактически, он повернулся и поприветствовал девушку слева от себя, затем махнул бармену, чтобы тот принес ей еще один напиток, который она приняла с теплой коммерческой улыбкой. Ее лицо свидетельствовало о том, что она нашла свой трюк на ночь. «Девушка может действовать, - подумал Рейли.

«Что ж, наш друг сегодня переспит», - сказал он своему русскому коллеге.

«Она красивая», - согласился Провалов. - Думаешь, двадцать три?

«Примерно так, может быть, немного моложе. Хорошие гудки.

«Гудки?» - спросил русский.

«Сиськи, Олег, сиськи», - пояснил агент ФБР. «Этот китаец - привидение. Видите какие-нибудь репортажи о нем? »

«Я никого не знаю, - ответил лейтенант. «Возможно, он не известен как офицер разведки».

«Да, конечно, все ваши контрразведчики ушли на пенсию в Сочи, верно? Черт, парень, они время от времени преследуют меня ».

- Значит, я один из ваших агентов? - спросил Провалов.

Смех. «Дай мне знать, Олег Григорьевич, если хочешь сбежать».

«Китайцы в голубом костюме?»

«Это тот самый. Невысокого роста, примерно пять футов четыре дюйма, пятьдесят пять, толстенькие, короткие волосы, лет сорока пяти или около того ».

Провалов перевел это примерно на 163 сантиметра и семьдесят килограммов и сделал мысленную заметку, когда повернулся, чтобы посмотреть на лицо, примерно в тридцати метрах от него. Он выглядел совершенно обычным, как и большинство шпионов. Сделав это, он вернулся в мужской туалет, чтобы позвонить своим агентам на улице.

И на этом вечер почти закончился. Кониев / Суворов покинул ресторан примерно через двадцать минут с девушкой на руке и поехал прямо к себе в квартиру. Один из мужчин, которые остались, пошел с китайцами к своей машине с дипломатическими номерами. Были записаны записи, и все копы направились домой после сверхурочного рабочего дня, гадая, что они обнаружили и насколько это может быть важно.

ГЛАВА 20

Дипломатия

W ELL?»Рутледж взял его записку обратно от секретаря Адлера.

«Все в порядке, Клифф, если предположить, что ты сможешь доставить сообщение надлежащим образом», - сказал SecState своему подчиненному.

«Процесс - это то, что я понимаю». Затем он сделал паузу. «Президент хочет, чтобы это послание было передано недвусмысленно, верно?»

Секретарь Адлер кивнул. "Ага."

«Знаешь, Скотт, я никогда раньше не сталкивался с людьми так сильно».

"Когда-нибудь хотели?"

«Израильтяне несколько раз. Южная Африка, - задумчиво добавил он.

«Но никогда не китайцы или японцы?»

«Скотт, я никогда раньше не занимался торговлей, помнишь?» Но на этот раз он был, потому что миссия в Пекин должна была быть высокопоставленной, требующей дипломата более высокого уровня, а не кого-то простого посольского ранга. Китайцы это уже знали. В их случае переговоры будут вестись публично их министром иностранных дел, хотя на самом деле ими будет руководить дипломат более низкого ранга, который был специалистом по внешней торговле и который испытал удачу в общении с Америкой. Госсекретарь Адлер с разрешения президента Райана медленно просочился в прессу о том, что времена и правила могли немного измениться. Он беспокоился, что Клифф Ратледж был не совсем тем парнем, который доставил послание, но Клифф был лучшим игроком на палубе.

«Как у тебя дела с этим парнем Гантом из казначейства?»

«Если бы он был дипломатом, мы бы воевали со всем проклятым миром, но я полагаю, что он, вероятно, знает числа и компьютеры», - допустил Рутледж, не пытаясь скрыть отвращение к чикагскому еврею своим модернистским языком. -ришные способы. То, что сам Ратледж был скромным по происхождению, было давно забыто. Гарвардское образование и дипломатический паспорт помогают забыть о таких неприятных вещах, как то, что вы выросли в рядном доме и поедали остатки еды.

«Помни, что он нравится Уинстону, а Райану нравится Уинстон, хорошо?» Адлер осторожно предупредил своего подчиненного. Он решил не беспокоиться о WASP-антисемитизме Клиффа. Жизнь была слишком коротка для мелочей, и Ратледж знал, что его карьера находится в руках Скотта Адлера. Он мог бы заработать больше денег в качестве консультанта после ухода из Государственного департамента, но его увольнение из Foggy Bottom не повысило бы его ценность на рынке свободных агентов.

«Хорошо, Скотт, и да, мне нужна помощь по денежным аспектам этой торговли». Сопутствующий кивок был почти уважительным. Хороший. Он действительно умел унижаться, когда требовалось. Адлер даже не подумал рассказать Ратледжу об источнике разведданных в его кармане, любезно предоставленном POTUS. Было что-то в профессиональном дипломате, что не внушало доверия его начальнику.

«А как насчет связи?»

«Посольство в Пекине имеет возможности TAPDANCE. Даже телефон нового типа, такой же, как самолет ». Но были проблемы с ним, недавно выставленным Форт Мид. У инструментов возникли проблемы с подключением друг к другу, а использование спутниковой связи не помогло. Как и большинство дипломатов, Рутледж редко утруждал себя подобными мелочами. Он часто ожидал, что разум проявится как по волшебству, редко задаваясь вопросом, как он был получен, но всегда задавался вопросом о мотивах источника, кем бы он ни был. В общем, Клиффорд Ратледж II был идеальным дипломатом. Он верил в немногое, кроме своей собственной карьеры, в некоторые смутные представления о международной дружбе и в свою личную способность добиться этого и избежать войны благодаря явной силе своего таланта.

Но с другой стороны, Адлер признал себе, что Рутледж был компетентным дипломатическим техником, который знал, как работает подшучивание, и как представить свою позицию в самых мягких, но все же твердых выражениях. Госдепартаменту их никогда не хватало. Как кто-то однажды заметил о Теодоре Рузвельте: «Самый приятный джентльмен, который когда-либо перерезал горло». Но Клифф никогда бы этого не сделал, даже ради продвижения по карьерной лестнице. Вероятно, он побрился электрической бритвой не столько из-за страха порезаться, сколько из-за страха увидеть кровь.

"Когда ваш самолет улетает?" - спросил ОРЕЛ у своего подчиненного.

Барри Уайз уже был упакован. Он был в этом экспертом и мог бы им стать, потому что путешествовал примерно столько же, сколько пилот международной авиакомпании. В свои пятьдесят четыре года черный бывший морской пехотинец работал на CNN с момента его основания более двадцати лет назад, и он все это видел. Он прикрывал контрас в Никарагуа и первые бомбардировки Багдада. Он был там, когда в Югославии проводились раскопки массовых захоронений, и в прямом эфире комментировал дороги смерти в Руанде, одновременно желая этого и благодарив Бога за то, что он не может распространять ужасные запахи, которые все еще преследовали его сны. Профессионал в области новостей, Уайз считал, что его жизненная миссия состоит в следующем: передавать правду оттуда, где она произошла, туда, где она была интересна людям, и помогать им заинтересоваться, если это не так. У него не было особой личной идеологии, хотя он был большим сторонником справедливости, и один из способов добиться справедливости состоял в том, чтобы дать верную информацию присяжным - в его случае - телезрителям. Он и подобные ему люди превратили Южную Африку из расистского государства в функционирующую демократию, и он также сыграл роль в разрушении мирового коммунизма. По его мнению, правда была о самом мощном оружии в мире, если у вас был способ донести его до обычного Джо. В отличие от большинства представителей своего бизнеса, Уайз уважал Джо Ситизена, по крайней мере, тех, кто был достаточно умен, чтобы следить за ним. Они хотели правды, и его работа заключалась в том, чтобы донести ее до них в меру своих способностей, в чем он часто сомневался, поскольку постоянно спрашивал себя, насколько хорошо у него дела.

По пути к двери он поцеловал жену, пообещав, как всегда, вернуть вещи для детей, и тащил свою дорожную сумку к своему единственному удовольствию - красному двухместному Мерседесу, на котором он затем поехал на юг. кольцевую дорогу округа Колумбия и снова на юг к базе ВВС Эндрюс. Он должен был прибыть рано, потому что ВВС стали слишком заботиться о безопасности. Может быть, это из того тупого фильма, в котором террористы прошли через всю вооруженную охрану - хотя это были просто ВВС, а не морские пехотинцы, у них были винтовки и, по крайней мере, они казались компетентными - и на борту одного из 89-го полка. Самолет военного авиалайнера, который, как решил Уайз, был примерно так же вероятен, как если бы в Овальный кабинет ворвался карманник и поднял бумажник президента. Но военные следовали своим собственным правилам, какими бы бессмысленными они ни были, - это он хорошо помнил со времен своей службы в Корпусе. Итак, он ехал, проезжал через все контрольно-пропускные пункты, охранники которых знали его лучше, чем их собственный командир, и ждал в шикарном зале для выдающихся посетителей в конце взлетно-посадочной полосы Эндрюса слева направо для официальной вечеринки. прибыть. Затем они сядут на почтенный VC-137 и отправятся в бесконечный перелет в Пекин. Сиденья были настолько удобны, насколько это возможно в самолете, и обслуживание было не хуже, чем в первом классе любой авиакомпании, но такие длинные полеты никогда не были веселыми.

Никогда не был там раньше, - сказал Марк Гант, отвечая на вопрос Джорджа Уинстона. - Итак, каков счет у этого парня Ратледжа?

Секретарь пожал плечами. «Карьера Госдепартамента рвота, он довольно далеко продвинулся по служебной лестнице. У него были хорошие политические связи - когда-то он был близок с Эдом Килти ».

Бывший биржевой трейдер поднял глаза. "Ой? Почему Райан не выстрелил себе в задницу? »

«Джек не играет в такие игры», - ответил Уинстон, гадая, не мешает ли в данном случае принцип здравому смыслу.

«Джордж, он все еще довольно наивен, не так ли?»

«Может быть, но он настоящий стрелок, и я могу с этим жить. Он, черт возьми, поддержал нас в налоговой политике, и это будет принято Конгрессом через несколько недель ».

Гант не поверил бы этому, пока не увидел. «Если предположить, что ни один лоббист в городе не прыгнет перед поездом».

Это вызвало веселое мычание. «Так что колеса смазываются немного лучше. Знаешь, было бы неплохо закрыть всех этих ублюдков ...? »

Джордж, Гант не мог сказать в этом офисе, если ты так считаешь, ты слишком долго общался с президентом. Но идеализм не так уж и плох, не так ли?

«Я соглашусь на то, чтобы выжимать этих китайских ублюдков из торгового баланса. Райан нас поддержит?

«Всю дорогу, - говорит он. И я ему верю, Марк.

«Думаю, посмотрим. Надеюсь, этот Ратледж умеет читать числа ».

«Он учился в Гарварде, - заметил секретарь Уинстон.

«Я знаю», - ответил Гант. У него были свои академические предубеждения, поскольку он окончил Чикагский университет двадцатью годами ранее. Что, черт возьми, был Гарвард, кроме имени и пожертвований?

Уинстон усмехнулся. «Они не все тупые».

«Думаю, посмотрим, босс. В любом случае, - он поднял чемодан на роликах; его компьютерная сумка перекинулась через плечо - «моя машина ждет внизу».

«Хорошая поездка, Марк».

Ее звали Ян Лянь-Хуа. Ей было тридцать четыре, девятый месяц беременности, и она была очень напугана. Это была ее вторая беременность. Первым ее сыном был сын, которого они назвали Джу-Лонг, особенно удачное имя, которое переводится примерно как Большой Дракон. Но юноша умер в возрасте четырех лет, столкнувшись велосипедом с тротуара на пути пассажирского автобуса. Его смерть опустошила его родителей и даже опечалила местных чиновников коммунистической партии, которые вели расследование, которое сняло с водителя автобуса вину и так и не опознало беспечного велосипедиста. Поражение было настолько тяжелым для г-жи Ян, что она искала утешения в способе, который правительство этой страны не особенно одобряло.

Так было христианство, иностранная религия, презираемая фактически, если не совсем по закону. В другое время она могла бы найти утешение в учениях Будды или Конфуция, но они тоже были в значительной степени стерты из общественного сознания марксистским правительством, которое по-прежнему считало всю религию общественным наркотиком. Сотрудник тихо предложил ей встретить своего «друга», человека по имени Ю Фа Ань. Миссис Ян разыскала его, и так началось ее первое приключение, связанное с изменой.

Она обнаружила, что преподобный Ю был хорошо образованным и путешествующим человеком, что добавляло ему значимости в ее глазах. Он также был прекрасным слушателем, внимательно слушал каждое ее слово, время от времени наливая ей сочувственный чай и нежно касаясь ее руки, когда по ее лицу текли слезы. Только когда она закончила свой печальный рассказ, он начал свои собственные уроки.

Джу-Лонг, сказал он ей, был с Богом, потому что Бог особенно заботился о нуждах невинных детей. Хотя в этот момент она не могла видеть своего сына, ее сын мог видеть ее, смотрящую вниз с Небес, и хотя ее горе было полностью объяснимо, она должна верить, что Бог Земли был Богом Милосердия и Любви, который послал его Единородный Сын на землю, чтобы указать человечеству правильный путь и отдать Свою собственную жизнь за грехи человечества. Он вручил ей Библию, напечатанную на гую, национальном языке КНР (также называемом мандаринским), и помог ей найти подходящие отрывки.

Это было нелегко для г-жи Ян, но ее горе было настолько глубоким, что она продолжала возвращаться за частными консультациями, наконец, взяв с собой своего мужа Куона. Г-н Ян оказался труднее сторонников любой религии. Он отбыл свое время в Народно-освободительной армии, где его тщательно ознакомили с политикой своей страны и достаточно хорошо сдал тестовые ответы, чтобы отправить его в сержантскую школу, для чего требовалась политическая надежность. Но Куон был хорошим отцом для своего маленького Большого Дракона, и он тоже нашел пустоту в своей системе убеждений слишком большой, чтобы ее можно было легко преодолеть. Этот мост предоставил преподобный Ю, и вскоре оба Яна пришли на его тайные церковные службы, и постепенно они пришли к тому, чтобы принять свою потерю с уверенностью в продолжающейся жизни Цзю-Луна и верой в то, что когда-нибудь они увидят его. снова в присутствии Всемогущего Бога, существование которого становилось все более реальным для них обоих.

А до тех пор жизнь должна продолжаться. Оба работали на своих рабочих местах в качестве рабочих на одной фабрике, в квартире рабочего класса в районе Ди'Анмэнь в Пекине, недалеко от Цзиншань-Коул-Хилл-Парк. Днем они работали на своей фабрике, по ночам смотрели государственное телевидение, и со временем Лянь-Хуа снова забеременела.

И столкнулся с политикой правительства по контролю над населением, которая была левее драконовской. Издавна было постановлено, что любая супружеская пара может иметь только одного ребенка. Для второй беременности требовалось официальное разрешение правительства. Хотя в этом обычно не отказывали тем, чей первый ребенок умер, необходимо было получить формальное разрешение, а в случае политически неприемлемых родителей в этом разрешении, как правило, также отказывали как метод контроля над живым населением. Это означало, что необходимо было прервать несанкционированную беременность. Безопасно и за государственный счет в государственной больнице - но прекращено.

Христианство превратилось в политическую ненадежность коммунистического правительства, и неудивительно, что Министерство государственной безопасности включило в собрание преподобного Юя офицеров разведки. Этот человек - на самом деле их было трое, чтобы один не испортился религией и сам не стал ненадежным - внес имена Ян в главный список политических неблагонадежных людей. По этой причине, когда г-жа Ян Лянь-Хуа должным образом зарегистрировала свою беременность, в ее ящике появилось официальное письмо, в котором ей велели отправиться в больницу Лунфу, расположенную на улице Мэйшугуань, для терапевтического аборта.

Этого Лянь-Хуа не хотел. Ее настоящее имя переводится как «Цветок лотоса», но внутри она была сделана из гораздо более прочного материала. Через неделю она написала в соответствующее правительственное агентство, что у нее случился выкидыш. Учитывая природу бюрократии, ее ложь никогда не проверялась.

Эта ложь лишь принесла «Цветку лотоса» шесть месяцев все возрастающего стресса. Она никогда не видела врача, даже одного из «босоногих медиков», которых КНР изобрела поколением ранее, к большому восхищению политических левых во всем мире. Льен-Хуа был здоровым и сильным, а человеческое тело было создано природой так, чтобы производить здоровое потомство задолго до появления акушеров. Свой набухший живот она могла скрывать в основном за плохо сидящей одеждой. Чего она не могла скрыть - по крайней мере от себя, - так это своего внутреннего страха. В животе она несла новорожденного. Она хотела этого. Она хотела получить еще один шанс на материнство. Ей хотелось почувствовать, как ее ребенок сосет ее грудь. Ей хотелось любить его и баловать, смотреть, как он учится ползать, стоять, ходить и говорить, видеть, как он вырастает за четыре года, поступает в школу, учится и вырастает в хорошего взрослого, которым она могла бы гордиться.

Проблема была в политике. Государство безжалостно усиливало свою волю. Она знала, что могло случиться: шприц с формальдегидом вонзился в голову ребенка в самый момент рождения. В Китае это была государственная политика. Для Ян это было преднамеренное хладнокровное убийство, и они были полны решимости не терять второго ребенка, который, как сказал им преподобный Ю, был подарком от Самого Бога.

И выход был. Если вы родили ребенка дома без медицинской помощи, и если ребенок сделал первый вдох, то государство его не убьет. Были некоторые вещи, от которых дрогнуло даже правительство Народной Республики, и убийство живого, дышащего человеческого младенца было одним из них. Но пока у него не перехватило дыхание, это было не больше, чем кусок мяса на рынке. Ходили даже слухи о том, что китайское правительство продавало органы от абортированных новорожденных на мировом рынке тканей для использования в медицинских целях, и Янцы могли в это поверить.

Итак, их план состоял в том, чтобы Лянь-Хуа доставил ребенка домой, после чего они представили бы свое состояние перед свершившимся фактом и в конечном итоге крестили его преподобным Ю. С этой целью г-жа Ян поддерживала себя в хорошей физической форме, ходила по два километра каждый день, разумно питалась и в целом выполняла все то, что изданные правительством буклеты говорили будущим мамам. А если что-то шло не так, они обращались к преподобному Ю за советом и советом. План позволил Лянь-Хуа справиться со стрессом - по сути, это был душераздирающий ужас - ее несанкционированного состояния.

Ну? »- спросил Райан.

«У Рутледжа есть все необходимые таланты, и мы дали ему необходимые инструкции. Он должен выполнять их должным образом. Вопрос в том, будут ли китайцы играть в мяч ».

«Если они этого не сделают, им станет тяжелее», - сказал президент если не холодно, то с некоторой долей решимости. «Если они думают, что могут запугать нас, Скотт, пора им узнать, кто такой большой ребенок на детской площадке».

«Они будут сопротивляться. Они отказались от опционов на четырнадцать Boeing 777 - только что сделали это четыре дня назад, помните? Это первое, что они нарежут, если мы им не нравимся. «Это большие деньги и много работы для Boeing в Сиэтле», - предупредил SecState.

«Я никогда не особо разбирался в шантаже, Скотт. Кроме того, это классический случай мелочной и фунтовой глупости. Если мы прогибаемся из-за этого, мы теряем в десять раз больше денег и в десять раз больше рабочих мест в другом месте - хорошо, они не будут все в одном месте, и поэтому ребята из теленовостей не смогут направить свои камеры, и так что они не будут делать настоящую историю, только ту, которая может уместиться на полудюймовой ленте. Но я здесь не для того, чтобы радовать проклятые СМИ. Я здесь, чтобы служить людям изо всех сил, Скотт. И это, кстати, должно произойти, - пообещал ПОТУ своему гостю.

«Я не сомневаюсь в этом, Джек, - ответил Адлер. «Просто помните, что это будет не совсем так, как вы хотите».

«Этого никогда не бывает, но если они будут играть грубо, это будет стоить им семьдесят миллиардов долларов в год. Мы можем позволить себе обойтись без их продукции. Могут ли они позволить себе обойтись без наших денег? » - спросил Райан.

Госсекретарю Адлеру не совсем устраивала постановка вопроса. «Полагаю, нам придется подождать и посмотреть».

ГЛАВА 21

Кипячение

S о, что же вы разрабатываете прошлой ночью?»Спросил Рейли. Он будет поздно его посольском кабинете, но его кишка сказал ему , что вещи были вырвавшись в RPG Case-что было , как он думал об этом и Директор Мюррей имел личный интерес к делу, потому что это делал президент, и это делало его более важным, чем обычная чушь на столе Рейли.

«Наш китайский друг - то есть тот, что находится в мужском туалете - является третьим секретарем на их миссии. Наши друзья в СВР заподозрили, что он является сотрудником их Министерства государственной безопасности. Министерство иностранных дел не считает его особенно ярким дипломатом, то есть нашим ».

«Вот как можно прикрыть привидения», - согласился Рейли. «Тупой толкатель печенья. Ладно, значит, он игрок ».

«Согласен, Мишка, - сказал Провалов. «Теперь было бы неплохо знать, кто что кому передал».

«Олег Григорьевич, - Рейли нравилась полуформальная русская форма обращения, - если бы я стоял прямо здесь и смотрел, я, возможно, не смог бы сказать». Это была проблема с настоящими профессионалами. Они так же хорошо справлялись с этим маневром, как дилер из Вегаса с палубой велосипедов. Конечно, вам нужен был хороший объектив и камера для замедленной съемки, а это было немного громоздко для работы в полевых условиях. Но они только что доказали, по крайней мере, к своему удовлетворению, что оба мужчины были активны в бизнесе призраков, и это было прорывом в том случае, если вы его разрезали. «Идентифицируйте девушку?»

«Елена Иванова Димитрова». Провалов протянул папку. «Просто шлюха, но, конечно, очень дорогая».

Рейли открыл ее и просмотрел записи. Известная проститутка, специализирующаяся на иностранках. Ее фотография была необычайно лестной.

«Вы пришли сегодня рано утром?» - спросил Рейли. Он должен был, чтобы уже вся эта работа была сделана.

«Раньше шести», - подтвердил Олег. Дело становилось все более волнующим и для него. «Во всяком случае, Клементи Иванч держал ее всю ночь. Сегодня в семь сорок она вышла из его квартиры и поймала такси до дома. По словам моих людей, она выглядела счастливой и довольной ».

Это было хорошо для смеха. Она не оставила свою уловку, пока Олег не попал в офис? « Должно быть, это несколько повлияло на его отношение», - подумал Рейли с внутренней ухмылкой. Это чертовски повлияло бы на него. «Что ж, хорошо для нашей темы. Думаю, через несколько месяцев он не получит слишком много этого », - подумал вслух агент ФБР, надеясь, что это сделает его русского коллегу немного счастливее в жизни.

«Можно надеяться», - холодно согласился Провалов. «За его квартирой следят четверо мужчин. Если он уйдет и, похоже, уйдет на какое-то время, я постараюсь собрать команду в его квартиру, чтобы установить какое-то электронное наблюдение ».

«Они умеют быть осторожными?» - спросил Рейли. Если бы этот суворовский дворняга был так обучен, как они думали, он оставил бы в своей квартире следы, которые могли бы сделать взлом.

«Они тоже проходят подготовку в КГБ. Один из них помог поймать в старину французского разведчика. Теперь у меня к вам вопрос », - сказал российский полицейский.

"Стрелять."

«Что вам известно о специальной контртеррористической группе, базирующейся в Англии?»

- Вы имеете в виду «Черных людей»?

Провалов кивнул. "Да. Вы что-нибудь о них знаете?

Рейли знал, что должен следить за своими словами, хотя знал чертовски мало. «На самом деле, я ничего не знаю больше, чем то, что я видел в газетах. Думаю, это какая-то многонациональная группировка НАТО, отчасти военная, отчасти полицейская. В прошлом году им повезло. Почему вы спрашиваете?"

«Просьба свыше, потому что я тебя знаю. Мне сказали, что они приезжают в Москву, чтобы помочь в обучении наших людей - групп спецназа с аналогичными задачами », - пояснил Олег.

"Действительно? Ну, я никогда не был в мускулистом конце Бюро, только однажды в местной команде спецназа. Гас Вернер, наверное, много о них знает. Гас руководит новым отделом по борьбе с терроризмом в штаб-квартире. До этого Гас руководил HRT и имел полевую команду - полевое подразделение, то есть полевой офис в большом городе. Я встречался с ним однажды, просто чтобы поздороваться. У Гаса очень хороший сервисный представитель ».

"Представитель?"

«Репутация, Олег. Его хорошо ценят полевые агенты. Но, как я уже сказал, это мускульный конец Бюро. Я всегда был с шахматистами ».

«Вы имеете в виду расследования».

Рейли кивнул. "Верно. Это то, чем должно заниматься ФБР, но с годами его структура немного видоизменилась ». Американец сделал паузу. «Так ты прикрываешь этого парня Суворова / Кониева?» - спросил Рейли, чтобы возобновить обсуждение.

«Моим людям приказано соблюдать осторожность, но да, мы будем пристально следить за ним, как вы говорите».

«Знаешь, если он действительно работает с китайскими привидениями ... как ты думаешь, они могут захотеть убить того парня Головко?»

«Я не знаю, но мы должны рассматривать это как реальную возможность».

Рейли кивнул, думая, что это будет интересный отчет для отправки в Вашингтон и, возможно, обсудить с начальником отделения ЦРУ.

Мне нужны файлы для всех, кто когда-либо с ним работал », - приказал Сергей Николайч. И я хочу, чтобы вы передали мне его личное дело».

«Да, товарищ председатель», - ответил майор Шелепин, кивнув головой.

Утренний брифинг, проведенный полковником милиции, не понравился ни председателю СВР, ни его главному телохранителю. В данном случае, для разнообразия, легендарно медлительная российская бюрократия была обойдена, а информация быстро доставлялась к тем, кто в ней интересовался. В том числе и человек, чью жизнь в конце концов могли бы спасти случайно.

«И мы создадим группу специального назначения для работы с этим ребенком Провалова».

«Конечно, товарищ председатель».

Странно, подумал Сергей Николайч, как быстро мир может меняться. Он живо помнил утро убийства - это было не то, что человек мог бы забыть. Но после первых нескольких дней потрясения и сопутствующего страха он позволил себе расслабиться и поверить в то, что этот Авсеенко стал настоящей целью уничтожения преступного мира - архаичный американский термин, который ему нравился, - и что в его собственной жизни никогда не было ничего подобного. подвергались прямой угрозе. С принятием этой веры все стало как будто проезжать мимо обычной дорожной аварии. Даже если какой-нибудь несчастный автомобилист был убит там, на обочине дороги, вы просто сочли бы это несущественным, потому что подобное не могло случиться с вами в вашем собственном дорогом служебном автомобиле, за рулем Анатолия. Но теперь он начал задаваться вопросом, если возможно , его жизнь была избавлена от несчастного случая. Такого не должно было происходить - в этом не должно было быть необходимости.

Теперь он был напуган больше, чем в то ясное московское утро, глядя из окна на дымящиеся развалины на тротуаре. Это означало, что он все еще может быть в опасности, и он боялся этой перспективы не меньше, чем следующего человека.

Что еще хуже, его охотником мог быть один из его собственных, бывший офицер КГБ, связанный со спецназом, и если бы он был в контакте с китайцами ...

... Но с чего бы китайцам покончить с собой? В таком случае, почему китайцы захотели совершить подобное преступление в чужой стране? Это было неосмотрительно.

Все это не имело никакого смысла, но как кадровый офицер разведки Головко давно развеял иллюзию о том, что мир должен иметь смысл. Что он действительно знал, так это то, что ему нужна дополнительная информация, и, по крайней мере, он находился в очень удобном месте, чтобы ее искать. Головко сказал себе, что если бы он не был таким могущественным, каким мог бы быть когда-то, он все еще был бы достаточно могущественным для своих целей.

Наверное.

Он не очень часто пытался приходить на служение. Это была обычная мера безопасности, но разумная. После того, как вы наняли агента, вы не хотели тусоваться с ним или с ней из-за боязни компромисса. Это было одной из вещей, которым вас учили на Ферме. Если вы скомпрометируете одного из своих агентов, у вас могут возникнуть проблемы со сном по ночам, потому что ЦРУ обычно действовало в странах, где предупреждение Миранды было доставлено пистолетом, ножом, кулаком или чем-то столь же плохим - столь же неприятным, как и полицейское государство. сделать это, и это, как сказали его классу инструкторы, могло быть чертовски неприятно. Особенно в таком случае, он был близок с этим агентом, и разрыв с ней мог заставить ее прекратить сотрудничество, что, как сказал ему Лэнгли, было чертовски хорошо, и они хотели большего. Удаление программы, которую он вводил на ее машине, было бы трудным для гения, обученного в Калифорнийском технологическом институте, но вы могли бы сделать то же самое, очистив весь жесткий диск и переустановив новые файлы поверх старых, потому что ценный маленький файл суслика был спрятан в системном программном обеспечении, и перезапись уничтожила бы его с такой же вероятностью, как землетрясение в Сан-Франциско.

Итак, он точно не хотел здесь находиться, но он был не только призраком, но и бизнесменом, и клиент вызвал его. У девушки за два стола от Мина была проблема с компьютером, и он был Представитель NEC в офисах министерства.

Оказалось, что это небольшая проблема - некоторых женщин просто невозможно развлечь за компьютером. «Это было все равно, что потерять четырехлетнего ребенка в оружейной мастерской», - подумал он, но не осмелился сказать такие вещи вслух в эти освобожденные времена, даже здесь. К счастью, Мина не было в поле зрения, когда он вошел. Он подошел к столу с проблемой и устранил ее примерно за три минуты, объяснив ошибку секретарю простыми словами, которые она была уверена в понимании: и теперь она станет офисным экспертом в решении легко воспроизводимой проблемы. С улыбкой и вежливым японским поклоном он направился к двери, когда дверь во внутренний кабинет открылась, и Минг вышла со своим министром Фангом позади нее, глядя на какие-то бумаги.

«О, привет, Номури-сан», - удивленно произнес Мин, когда Фанг назвал имя «Чай» и махнул другой девушке, чтобы та проследовала за ним. Если Фанг увидел там Номури, он не признал этого, просто исчез обратно в свой личный кабинет.

«Здравствуйте, товарищ Мин, - сказал американец по-английски. «Ваш компьютер работает нормально?» - формально спросил он.

«Да, спасибо».

"Хороший. Что ж, если у тебя возникнут проблемы, у тебя есть моя карточка ».

"О, да. Теперь ты хорошо освоился в Пекине? » - вежливо спросила она.

«Да, спасибо, я».

«Вам следует попробовать китайскую еду, а не придерживаться еды своей родины, хотя, я признаю, в последнее время у меня появился вкус к японской колбасе», - сказала она ему и всем остальным в комнате с таким лицом. Амарилло Слим горд.

Со своей стороны, Честер Номури почувствовал, как его сердце не столько пропустило удар, сколько полностью остановилось примерно на десять секунд, по крайней мере, так казалось. «Ах, да», - должен был сказать он в ответ, как только вдохнул в легкие. «Это может быть очень вкусно».

Мин просто кивнула, подошла к своему столу и вернулась к работе. Номури кивнул, вежливо поклонился офису и тоже ушел, а затем сразу же направился по коридору в мужской туалет - необходимость помочиться была острой. Сладкий Иисус. Но это была одна из проблем с агентами. Иногда они заканчивали свою работу так же, как наркоман выходил из немедленной спешки, когда химическое вещество поражало его систему, и они щекотали дракона своим новым игривым энтузиазмом, просто чтобы испытать немного больше спешки, забывая об этом. хвост дракона был намного ближе ко рту, чем казалось. Было глупо наслаждаться опасностью. Застегнувшись назад, он сказал себе, что не прервал тренировки, не наткнулся на свой ответ на ее игривое наблюдение. Но он должен был предупредить ее о танцах на минном поле. Вы никогда не знали, куда поставить ноги, и обнаруживать неправильные места обычно было болезненно.

Именно тогда он понял, почему это произошло, и эта мысль остановила его как вкопанный. Мин любил его. Она была игривой, потому что ... ну, иначе зачем ей это говорить? Как игру? Считала ли она все это игрой? Нет, она не тот тип личности, чтобы быть проституткой. Секс был хорош, может быть, даже слишком хорош - если такое было возможно, подумал Номури, продолжая идти к лифту. Сказав это, она наверняка приедет сегодня вечером. По дороге домой ему придется зайти в винный магазин и купить еще этого ужасного японского виски по тридцать долларов за литр. Работающий мужчина не мог позволить себе напиться здесь, если он не пил местного пива, а это было слишком мерзко, чтобы думать об этом.

Но Мин только что освятила их отношения, рискуя своей жизнью перед своим министром и коллегами, и это было для Номури гораздо более пугающим, чем ее необдуманное замечание о его члене и ее любви к нему. Господи, подумал он, это уже слишком серьезно. Но что ему теперь делать? Он соблазнил ее и сделал из нее шпионажа, а она влюбилась в него, вероятно, не по лучшей причине, чем из-за того, что он был моложе старого ублюдка, на которого она работала, и был к ней намного добрее. Ладно, так что он неплохо держался в мешке, и это было превосходно для его мужского эго, и он был чужим в чужой стране, и ему тоже приходилось избавляться от камней, и делать это с ней, вероятно, было безопаснее для его прикрытие, чем подбирать какую-нибудь проститутку в баре - а он даже не хотел думать о том, чтобы серьезно увлечься настоящей девушкой в своей реальной жизни -

- но чем это так отличалось от этого? - спросил он себя. Помимо того факта, что, пока она любила его, ее компьютер отправлял ее записанные записи в эфирный мир ...

Он делал это снова вскоре после закрытия обычных рабочих часов, и разница в одиннадцать часов в значительной степени гарантировала, что он прибыл на столы американских чиновников вскоре после их завтрака. В случае с Мэри Патрисией Фоли утро было гораздо менее беспокойным, чем когда-то. Ее младшая сестра еще не училась в колледже, но предпочла приготовить себе овсянку из квакерских конвертов и теперь сама ехала в школу, что давало ее матери дополнительные двадцать пять минут или около того дополнительного сна каждое утро. Двадцати лет полевого привидения и матери должно было хватить, чтобы довести ее до безумия, но на самом деле это была та жизнь, которая ей нравилась, особенно годы в Москве, когда она занималась своим делом прямо в чреве зверя. - и в то время у этого ублюдка была язва, - вспомнила она с улыбкой.

Ее муж мог сказать то же самое. Первая команда мужа и жены, которая так высоко поднялась в Лэнгли, что они вместе ездили на работу каждое утро - на своей собственной машине, а не на той «служебной», на которую они имели право, но с ведущими и преследующими машинами, полными людей с оружием, потому что любой террорист с половиной мозга посчитал бы их целями более ценными, чем рубины. Таким образом, они могли поговорить по дороге, а машину еженедельно проверяли на наличие жучков.

Они заняли свое обычное зарезервированное и негабаритное место в подвале Старого здания штаб-квартиры, затем поднялись на служебном лифте, который почему-то всегда их ждал, в свои офисы на седьмом этаже.

Стол миссис Фоули всегда был оформлен именно так. Ночная команда также подготовила все ее важные документы. Но сегодня, как и на прошлой неделе, вместо того, чтобы просматривать папки с полосатыми полями, заполненные СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНЫМ ЗАКАЗАННЫМ материалом, она в первую очередь щелкнула свой настольный компьютер и проверила свою специальную электронную почту. Это утро не было разочарованием. Она скопировала файл в электронном виде на свой жесткий диск, распечатала его на бумажном носителе и, когда тот был отключен от принтера, удалила электронное письмо из своей системы, фактически стерев его с электронной почты. Затем она перечитала бумажный экземпляр и подняла телефонную трубку в офис мужа.

"Да, детка?"

«Немного супа из яичных капель», - сказала она директору Центральной разведки. Это было китайское блюдо, которое он нашел особенно отвратительным, и ей нравилось дразнить своего мужа.

"Хорошо, милый. Заходи." DCI знал, что это должно быть неплохо, если она пыталась перевернуть его желудок так рано, чертовски утром.

Еще SORGE? »- спросил президент семьдесят пять минут спустя.

«Да, сэр», - ответил Бен Гудли, передавая лист. Это было недолго, но было интересно.

Райан пролистал его. "Анализ?"

"Г-жа. Фоли хочет обсудить это с вами сегодня днем. У вас есть место в два пятнадцать.

"Хорошо. Кто еще?"

«Вице-президент, раз он рядом». Гудли знал, что Райану нравится, когда Робби Джексон занимается стратегически интересным материалом. «Он также довольно свободен сегодня днем».

"Хороший. Установите его, - приказал ПОТУС.

В шести кварталах от него Дэн Мюррей как раз прибывал в свой вместительный кабинет (который, по сути, значительно больше, чем у президента) со своими собственными силами безопасности, потому что он, как главный офицер контрразведки и контртеррористической службы страны, обладал всей информацией, которая могла другие были заинтересованы. Сегодня утром принесли только еще несколько человек.

«Доброе утро, директор», - сказал один из сотрудников - она была присяжным агентом с боковой рукой, а не просто секретарем.

«Привет, Тони», - ответил Мюррей. У этого агента были очень хорошие колеса, но директор ФБР понял, что он только что доказал себе, что его жена Лиз права: он превращался в грязного старика.

Груды на столе были расставлены ночным персоналом, и это было обычным делом. Крайняя правая стопка предназначалась для материалов, связанных с разведкой, самая левая - для контрразведывательных операций, а большая в центре - для текущих уголовных расследований, требующих его личного внимания или уведомления. Эта традиция восходит к «Mr. Гувер », - как его запомнили в ФБР, которое, казалось, рассматривало все полевые дела, более серьезные, чем кража подержанных автомобилей с государственной стоянки.

Но Мюррей долгое время работал с «черной» стороной Бюро, а это означало, что он первым атаковал правую груду. Там было немногое. ФБР в тот момент проводило некоторые из своих собственных чисто разведывательных операций, что несколько неудобно для ЦРУ, но эти два правительственных агентства никогда не ладили очень хорошо, хотя Мюррей скорее любил Фоли. Какого черта, подумал он, небольшое соревнование будет полезно для всех, пока ЦРУ не вмешивается в уголовное расследование, которое было бы совсем другим котлом. Главный доклад был от Майка Рейли из Москвы ...

«Черт ...» - выдохнул Мюррей. Затем внутренняя улыбка. Мюррей лично выбрал Рейли на должность в Москве, несмотря на возражения некоторых из его высокопоставленных людей, которые все хотели уволить Поля Ландау из разведывательного отдела. Но нет, решил Мюррей, Москве нужна помощь в работе с полицейскими, а не в поисках шпионов, в которых у них был большой опыт, и поэтому он послал Майка, агента во втором поколении, который, как и его отец Пэт Рейли, у мафии Нью-Йорка случился серьезный случай несварения желудка. Теперь Ландау был в Берлине, играл с немецким Bundeskriminalamt, BKA, занимался регулярной связью с преступностью и делал это довольно хорошо. Но Рейли был потенциальной звездой. Его отец оставил ASAC. Майк бы справился лучше.

И то, как он был связан с этим русским детективом, Проваловым, нисколько не повредило его карьере. Так. Они обнаружили связь между бывшим офицером КГБ и китайским МГБ, а? И это было частью расследования большого ка-бума в Москве ...? Господи, могли ли китайцы участвовать в этом? Если да, то что, черт возьми, это значило? Теперь, это было что - то Foleys приходилось видеть. С этой целью директор Мюррей снял телефон. Десять минут спустя московский документ был передан в его защищенный факс в Лэнгли - и, чтобы убедиться, что ЦРУ не поверило в работу ФБР, его бумажную копию отнесли в Белый дом, где передали. Доктор Бенджамин Гудли, который обязательно покажет его президенту до обеда.

Дошло до того, что он узнал ее стук в дверь. Номури поставил стакан и вскочил, чтобы ответить, открыв его менее чем через пять секунд после первого сексуального постукивания.

- Мин, - сказал Чет.

- Номури-сан, - поприветствовала она в свою очередь.

Он втянул ее в дверь, закрыл и запер ее. Затем он поднял ее с пола в страстном объятии, которое было менее чем на три процента притворным.

«Так ты любишь японскую колбасу, а?» - спросил он с улыбкой и поцелуем.

«Ты даже не улыбнулся, когда я это сказал. Разве это не смешно? » - спросила она, когда он расстегивал несколько ее пуговиц.

«Мин…» Затем он заколебался и попробовал то, что узнал ранее в тот же день. « Бау-бей », - сказал он вместо этого. Это переводится как «возлюбленный».

Мин улыбнулась этим словам и ответила: «Шинган», что буквально означало «сердце и печень», но в контексте означало «сердце и душа».

«Дорогой, - сказал Номури после поцелуя, - ты рекламируешь наши отношения в своем офисе?»

«Нет, министр Фанг может не одобрить, но другие девушки в офисе, вероятно, не будут возражать, если узнают», - объяснила она с кокетливой улыбкой. «Но никогда не знаешь».

«Тогда зачем рисковать, шутя, если ты не хочешь, чтобы я тебя предал?»

«У тебя нет чувства юмора», - заметил Мин. Но затем она провела руками под его рубашкой и вверх по груди. «Но это нормально. У тебя есть другие вещи, которые мне нужны ».

После этого пришло время заняться бизнесом.

« Бау-бей ?»

"Да?"

«Ваш компьютер по-прежнему работает нормально?»

«О да», - заверила она его сонным голосом.

Его левая рука нежно погладила ее тело. «Кто-нибудь из других девушек в офисе использует свои компьютеры для серфинга в сети?»

«Только Чай. Клык использует ее так же, как меня. На самом деле она ему больше нравится. Он думает, что у нее лучший рот.

"Ой?" - спросил Номури, смягчая вопрос с улыбкой.

«Я сказал вам, министр Фанг - старик. Иногда ему нужна особая поддержка, и Чай не возражает против этого. По ее словам, Клык напоминает ей ее дедушку, - сказал ему Мин.

Что, по мнению американца, было хорошо для фуфло! и еще немного. - Итак, все девушки в офисе обмениваются купюрами на вашего министра?

Мин рассмеялся. Это было довольно забавно. "Конечно. Все мы делаем."

«Черт, - подумал Номури. Он всегда думал, что женщины будут более ... сдержанными, что только мужчины хвастаются в раздевалке из-за своих потных носков.

«В первый раз, когда он сделал меня, - продолжила она, - я не знала, что делать, поэтому я поговорила с Чайем за советом. Понимаете, она там дольше всех. Она просто сказала: «Наслаждайся этим и постарайся сделать его счастливым, и я мог бы получить из этого хороший офисный стул, как она». Чай, должно быть, очень хорошо к нему относится. В ноябре прошлого года ей подарили новый велосипед. Ну, я думаю, я ему нравлюсь только потому, что я выгляжу немного иначе. У Чайки грудь больше, чем у меня, и я думаю, что я красивее, но у нее милый характер, и ей нравится старик. Во всяком случае, больше, чем я. Она остановилась. «Я не хочу для этого достаточно нового велосипеда».

Что это значит? »- спросил Робби Джексон.

«Что ж, мы не уверены», - признал DCI. «Этот парень из Клыка долго разговаривал с нашим старым другом Чжан Хань Санем. Речь идет о встрече с нашей торговой командой, которая начнется завтра. Черт, - Эд Фоули взглянул на часы, - назовите это через четырнадцать часов. И похоже, что они хотят от нас уступок, вместо того, чтобы предлагать их нам. Они еще больше недовольны нашим признанием Тайваня, чем мы ожидали ».

«Грубое дерьмо», - заметил Райан.

«Джек, я согласен с твоим мнением, но давай постараемся не быть чрезмерно высокомерным в их мнениях, не так ли?» - предположил Фоули.

«Ты начинаешь походить на Скотта», - сказал президент.

"Так? Если вы хотите, чтобы Лэнгли справился с доверенным лицом, вы ошиблись, - возразил DCI.

- Достаточно честно, Эд, - признал Джек. "Продолжать."

«Джек, мы должны предупредить Рутледжа, что КНР не понравится то, что он скажет. Возможно, они не в настроении идти на многие торговые уступки ».

«Ну, и Соединенные Штаты Америки тоже», - сказал Райан своему директору Центральной разведки. «И мы возвращаемся к тому факту, что им нужны наши деньги больше, чем нам их торговые товары».

«Каковы шансы, что это подстава, я имею в виду эту информацию?» - спросил вице-президент Джексон.

«Вы имеете в виду, что они используют этот источник как канал для передачи нам информации по обратному каналу?» - спросила Мэри Патрисия Фоли. «Я оцениваю этот шанс как практически нулевой. Так близко к нулю, насколько это возможно в реальном мире ».

«Депутат, как вы можете быть так уверены?» - спросил президент Райан.

«Не здесь, Джек, но я нахожусь , что уверен,» сказала Мэри Пэт, несколько к дискомфорту ее мужа, Райан пилой. В разведывательном сообществе редко кто чувствовал такую уверенность в чем-либо, но Эд всегда был осторожен, а Мэри Пэт всегда была наездницей. Она была так же верна своему народу, как мать - своему младенцу, и Райан восхищался этим, хотя ему также приходилось напоминать себе, что это не всегда реалистично.

"Эд?" - спросил Райан, просто чтобы посмотреть.

«Я поддерживаю Мэри на этом. Этот источник кажется позолоченным, с медным дном ».

«Итак, этот документ представляет точку зрения их правительства?» - спросил ТОМКАТ.

Фоули удивил вице-президента, покачав головой. «Нет, это точка зрения этого парня Чжан Хань Саня. Он могущественный и влиятельный министр, но он не говорит от имени их правительства как такового. Обратите внимание, что в тексте здесь не говорится об их официальной позиции. Чжан, вероятно, действительно представляет точку зрения и сильную точку зрения внутри их Политбюро. Есть также модераторы, чью позицию не затрагивает этот документ ».

«Ладно, отлично», - сказал Робби, поерзал на стуле, - «так почему же тогда ты тратишь наше время на это?»

«Этот парень Чжан тесно связан с их министром обороны - фактически, у него есть главный голос во всем их истеблишменте национальной безопасности. Если он расширяет свое влияние на торговую политику, у нас есть проблема, и наша команда по торговым переговорам должна знать об этом заранее », - проинформировал их DCI.

Итак? »- устало спросила Мин. Она ненавидела одеваться и уходить, а это означало, что ночь не выспалась.

«Итак, вам следует прийти пораньше и загрузить это на компьютер Чая. Это просто новый системный файл, новый, шесть целых восемь десятых пункта, вроде того, что я загрузил на ваш компьютер ». Фактически, самым новым реальным системным файлом был 6.3.2, так что оставался как минимум год, прежде чем действительно потребовалась бы перезапись.

«Почему ты заставляешь меня это делать?»

«Какое это имеет значение, Бау-бей?» он спросил.

Она действительно колебалась, немного обдумывая это, и вторая или около того неуверенность заставила американского шпиона замерзнуть. "Нет, я полагаю, что нет".

«Мне нужно купить тебе кое-что новенькое», - прошептал Номури, обнимая ее.

"Как что?" спросила она. Все его предыдущие дары были достойны внимания.

«Это будет сюрприз, и хороший», - пообещал он.

Ее темные глаза искрились предвкушением. Номури помог ей надеть ужасную куртку. Одевать ее обратно было не так весело, как раздевать, но этого следовало ожидать. Мгновение спустя он в последний раз поцеловал ее на прощание у двери и смотрел, как она уходит, а затем вернулся к своему компьютеру, чтобы сообщить patsbakery@brownienet.com, что он приготовил второй рецепт, который, как он надеялся, ей понравится.

ГЛАВА 22

Стол и рецепт

M inister, это удовольствие,»сказал Клифф Рутледж в его дружеском дипломатическом голосе, пожимая руки. Рутледж был рад , что КНР приняла западный заказ he'd никогда не узнало точный протокол кланяясь.

Карл Хитч, посол США в Народной Республике, присутствовал на церемонии открытия. Он был кадровым офицером дипломатической службы, который всегда предпочитал работу за границей работе в Foggy Bottom. Поддержание повседневных дипломатических отношений не было особенно увлекательным, но в таком месте требовалась твердая рука. У Хитча это было, и он, по-видимому, очень нравился остальному дипломатическому сообществу, что не повредило.

Однако для Марка Ганта это было внове. Помещение было впечатляющим, как зал заседаний крупной корпорации, предназначенное для того, чтобы члены совета были довольны, как дворяне из средневековой Италии. У него были высокие потолки и обтянутые тканью стены - китайский шелк, в данном случае красный, конечно, так что эффект был скорее похож на ползание в сердце кита, дополненное люстрами, граненым хрусталем и полированной латунью. У каждого был крошечный стаканчик мао-тай, что действительно было похоже на питье ароматизированной жидкости для зажигалок, как его предупреждали.

«Вы впервые в Пекине?» - спросил его какой-то мелкий чиновник.

Гант повернулся и посмотрел на маленького парня. "Да, это так."

- Значит, слишком рано для первых впечатлений?

«Да, но эта комната довольно ошеломляющая ... но шёлк - это то, с чем ваши люди имеют долгую и плодотворную историю», - продолжил он, задаваясь вопросом, звучит ли он дипломатично или просто неуклюже.

«Это так, да», - согласился чиновник с зубастой ухмылкой и кивком, ни один из которых ничего не сказал посетившему американцу, кроме того, что он не тратил много денег на зубные щетки.

«Я много слышал об имперской коллекции произведений искусства».

«Вы это увидите», - пообещал чиновник. «Это часть официальной программы».

"Превосходно. В дополнение к своим обязанностям я хотел бы сыграть туристку ».

«Надеюсь, вы найдете для нас приемлемых хозяев», - сказал маленький парень. Со своей стороны, Гант задавался вопросом, ударится ли этот улыбающийся, склонившийся гном на колени и предложит минет, но дипломатия была для него совершенно новой областью. Это не были инвестиционные банкиры, которые, как правило, были вежливыми акулами, которые накормили вас хорошей едой и напитками, прежде чем усадить вас и попытаться откусить член. Но они никогда не скрывали того, что они акулы. Эти люди - он просто не был уверен. Такая степень вежливости и заботливости была новым опытом для Ганта, но, учитывая его краткую справку перед миссией, он задавался вопросом, не предвещало ли гостеприимство только необычно враждебную встречу, когда они приступили к делу. Он был уверен, что если эти две вещи необходимо уравновесить, то обратной стороной этих качелей станет сукин сын.

«Так вы не из Государственного департамента США?» - спросил китаец.

"Нет. Я в Министерстве финансов. Я работаю непосредственно на госсекретаря Уинстона ».

«А, значит, вы из торгового бизнеса?»

Итак, этого маленького ублюдка проинформировали ... Но этого следовало ожидать. На этом уровне правительства вы не работаете на фрилансе. Все будут подробно проинформированы. Все бы прочитали книгу об американцах. Члены американского экипажа Госдепартамента сделали то же самое. Гант, однако, этого не сделал, поскольку на самом деле он не был игроком сам по себе, и ему сказали только то, что ему нужно было знать. Это давало ему преимущество перед китайцами, которым было поручено ухаживать за ним. Он не был государственным департаментом, поэтому его не следовало считать важным, но он был личным представителем очень высокопоставленного американского чиновника, который, как известно, входил в ближайшее окружение этого человека, и это делало его действительно очень важным. Возможно, он был даже главным советником человека Ратледжа - и в китайском контексте это могло даже означать, что именно он, Гант, был человеком, фактически руководившим переговорами, а не титульным главным дипломатом, потому что китайцы часто действовали таким образом. Ганту пришло в голову, что, может быть, он мог бы немного поиметь их умы ... но как это сделать?

«О да, я всю свою жизнь был капиталистом», - сказал Гант, решив сыграть хладнокровно и просто поговорить с этим парнем, как если бы он был человеком, а не гребаным коммунистическим дипломатом. - Как вы знаете, госсекретарь Уинстон и наш президент - тоже.

«Но в основном он был офицером разведки, как мне сказали».

Пора воткнуть иглу: «Я полагаю, что отчасти это правда, но я думаю, что его сердце занято делами. После того, как он уйдет с государственной службы, он и Джордж, вероятно, вместе займутся бизнесом и действительно покорят мир ». «Что было почти правдой», - подумал Гант, вспомнив, что лучшая ложь обычно бывает.

«И вы проработали несколько лет с секретарем Уинстоном». Гант отметил, что это скорее утверждение, чем вопрос. Как на это ответить? Что они действительно знают о нем ... или он был загадочным человеком для ЧиКоммов? Если да, сможет ли он заставить это работать на себя ...?

Нежная понимающая улыбка. «Ну, да, мы с Джорджем вместе заработали немного денег. Когда Джек привел его в кабинет, Джордж решил, что он хочет, чтобы я спустился с ним и помог разработать небольшую политику правительства. Особенно налоговая политика. Это был настоящий беспорядок, и Джордж отпустил меня. И ты знаешь? Мы просто можем все это изменить. Похоже, Конгресс собирается делать то, что мы им велели, и это неплохо, заставляя этих идиотов делать то, что мы хотим, - заметил Гант, довольно намеренно глядя на резное приспособление из слоновой кости на деревянной витрине. Какой-то ремесленник с острым ножом потратил много времени, чтобы сделать эту вещь правильной ... Итак, мистер Китаец, теперь я выгляжу важным? Одно об этом парне. Он был бы неплохим игроком в покер. Его глаза вообще ничего тебе не сказали. Ни хрена. Гант снова посмотрел на парня. "Прошу прощения. Я слишком много говорю."

Чиновник улыбнулся. «Часто бывает так. Как ты думаешь, почему всем нужно что-нибудь выпить? " Веселье в его голосе, возможно, давая понять Ганту, кто на самом деле руководил этим делом ...?

«Я полагаю», - робко заметил Гант и отправился прочь с младшим - или он был? - чиновником на буксире.

Со своей стороны, Ратледж пытался решить, знает ли оппозиция, каковы были его инструкции. В средствах массовой информации появилось несколько намеков, но Адлер умело организовал утечки, так что даже внимательный наблюдатель - и посол КНР в Вашингтоне был одним из них - мог не решить, кто что утекает и кому цель. Рутледж подумал, что администрация Райана довольно умело использовала прессу, вероятно, потому что члены кабинета в основном руководствовались главой администрации Райана Арни ван Даммом, который был очень умелым политическим деятелем. В новом кабинете не было обычного набора политических деятелей, которые приходили и уходили, которым нужно было гладить прессу для продвижения своих собственных интересов. Райан в основном отбирал людей, у которых вообще не было реальных планов, что было немалым подвигом - тем более, что большинство из них, казалось, были компетентными техниками, которые, как Райан, только, казалось, хотели сбежать из Вашингтона с сохранением своей добродетели и вернуться к своей реальной жизни. как только они закончили служить своей стране в течение короткого периода времени. Карьерный дипломат не считал возможным такое преобразование правительства его страны. Он возложил ответственность за все это на того безумного японского пилота, который убил так много официального Вашингтона одним безумным жестом.

Именно тогда появился Сюй Кунь Бяо, ворвавшийся в комнату для встреч со своей официальной свитой. Сюй был генеральным секретарем Коммунистической партии Китайской Народной Республики и председателем Политбюро Китая, хотя в средствах массовой информации его называли «премьер-министром», что было некорректно, но принято даже в дипломатическом сообществе. . Это был человек семидесяти одного года, принадлежавший ко второму поколению китайских лидеров. Те, кто выжил в Великом походе, давно вымерли - некоторые высокопоставленные чиновники утверждали, что были там, но проверка числа показала, что если и были, то в то время они сосали соски своих матерей, и эти мужчины не воспринимались всерьез. Нет, нынешний урожай китайских политических лидеров был в основном сыновьями или племянниками первоначальной группы, выросшими в привилегиях и относительном комфорте, но всегда помнящими о том, что их место в жизни было ненадежным. С одной стороны, были другие дети-политические деятели, которые стремились продвинуться дальше, чем их родители, и для достижения этого они были более католиками, чем местный папа-коммунист. Они высоко несли свои Маленькие Красные книги во время Культурной революции, будучи взрослыми, а до этого они держали рот на замке, а уши открыты во время неудачной и хищной кампании «Сотни цветов» конца 50-х, которая заманила в ловушку много людей. интеллектуалов, которые думали скрываться в течение первого десятилетия правления маоистов. Они были соблазнены на открытое пространство тем, что сам Мао предлагал свои идеи, которые они по глупости выдавали, и в процессе только вытянули шеи над широким блоком для топора, упавшего несколько лет спустя в жестокой каннибалистической войне. Культурная революция.

Нынешние члены Политбюро выжили двояко. Во-первых, они были обеспечены отцами и званием, которое было связано с таким высоким отцовством. Во-вторых, их тщательно предупреждали о том, что они могут и чего не могут сказать, и поэтому все это время они внимательно наблюдали, всегда громко заявляя, что идеи председателя Мао были теми, в которых Китай действительно нуждался, и что другие будучи интересными, возможно, в узком интеллектуальном смысле, были опасны, поскольку отвлекали рабочих и крестьян от «Истинного пути Мао». И поэтому, когда топор упал, как будто его несла Маленькая Красная книга, они были одними из первых, кто несли и показывал эту книгу другим, и поэтому по большей части избежали разрушения - некоторые из них конечно, были принесены в жертву, но никто из действительно умных людей, которые теперь делили места в Политбюро. Это был жестокий дарвиновский процесс, через который они все прошли, будучи немного умнее окружающих, и теперь, на пике власти, завоеванной для них умом и осторожностью, им пора насладиться тем, что они Заработал.

Новое поколение лидеров приняло коммунизм так же искренне, как другие люди верили в Бога, потому что они не узнали ничего другого и не проявили свои интеллектуальные способности для поиска другой веры или даже для поиска решений вопросов, на которые марксизм не мог ответить. У них была скорее смирение, чем энтузиазм. Выросшие в ограниченной интеллектуальной рамке, они никогда не рисковали выходить из нее, потому что боялись того, что могли там обнаружить. За последние двадцать лет они были вынуждены позволить капитализму расцвести в пределах своей страны, потому что этой стране нужны были деньги, чтобы вырасти во что-то более мощное, чем неудавшийся эксперимент в Корейской Демократической Республике. Китай испытал свой смертоносный голод примерно в 1960 году и постепенно извлек из него уроки. Китайцы также использовали его в качестве отправной точки для Культурной революции, таким образом получив политический капитал в результате добровольной катастрофы.

Они хотели, чтобы их нация была великой. Фактически, они уже рассматривали это как таковое, но признали тот факт, что другие нации недоставало этой оценки, и поэтому им пришлось искать средства, чтобы исправить ложное впечатление, которого по глупости придерживается остальной мир. Это означало деньги, деньги означали промышленность, а промышленность требовала капиталистов. Это было то, что они придумали до глупых Советов на их севере и западе. Итак, Советский Союз пал, а Китайская Народная Республика осталась.

По крайней мере, они все так считали. Когда они удосужились сделать это, они смотрели на мир, который, как они делали, понимали и который чувствовали себя выше по не лучшей причине, чем их кожа и их язык - идеология была на втором месте в их самооценке; amour propre начинается изнутри. Они ожидали, что люди будут им подчиняться, и предыдущие годы интерактивной дипломатии с окружающим миром не сильно изменили их взгляды.

Но в этом они страдали собственными иллюзиями. Генри Киссинджер прибыл в Китай в 1971 году по указанию президента Ричарда Никсона не столько из-за его предполагаемой потребности в установлении нормальных отношений с самой густонаселенной страной мира, сколько из-за того, что он использовал КНР как дубинку, чтобы заставить Советский Союз подчиниться. Фактически, Никсон начал процесс, столь длительный, что считался выходящим за рамки возможностей Запада - это было больше похоже на то, что западные жители считали способными к пониманию самих китайцев. С такими идеями люди просто демонстрируют те или иные этнические предрассудки. Типичный глава тоталитарного правительства слишком эгоцентричен, чтобы думать о чем-то, кроме своей жизни, а люди во всем мире живут примерно одинаковое количество лет. По этой простой причине все они мыслят категориями программ, которые могут быть выполнены в их собственном живом видении и немного дальше, потому что все они были людьми, которые сносили статуи других, и у таких людей было мало иллюзий по поводу судьбы. собственных памятников. Лишь столкнувшись со смертью, они задумались о том, что они сделали, и Мао мрачно признал Генри Киссинджеру, что все, чего он добился, - это изменить жизнь крестьян в нескольких милях от Пекина.

Но люди в этой церемониальной комнате еще не были достаточно близки к смерти, чтобы думать в таких терминах. Они были магистрами своей земли. Они установили правила, которым следовали другие. Их слова были законом. Их прихоти были исполнены с живостью. Люди смотрели на них так, как когда-то смотрели на императоров и князей древности. У них было все, что мог пожелать мужчина. Прежде всего, у них была сила. Именно их желания управляли их обширной и древней землей. Их коммунистическая идеология была просто магией, определявшей форму их желаний, правил игры, в которые они все соглашались играть много лет назад. Власть была сутью. Они могли даровать жизнь или забирать ее росчерком пера - или, что более реалистично, диктовать слово, записанное личным секретарем, для передачи подчиненному, нажимавшему на спусковой крючок.

Сюй был человеком среднего уровня во всем - росте, весе, глазах и лице ... и интеллекте, как говорили некоторые. Ратледж прочитал все это в своих информационных материалах. Настоящая сила была в другом месте. Сюй был своего рода подставным лицом, отчасти выбранным из-за его внешности; его способность выступать с речью, конечно; и его способность выдвигать случайные идеи других членов Политбюро, имитируя убеждение. Подобно голливудскому актеру, ему нужно было не столько быть умным, сколько умным.

«Товарищ премьер», - сказал Рутледж в приветствии, протягивая руку, которую китаец взял.

"Мистер. Ратледж, - ответил Сюй на сносном английском. Там был переводчик и для более сложных мыслей. «Добро пожаловать в Пекин».

«Для меня удовольствие и честь снова посетить вашу древнюю страну», - сказал американский дипломат, проявив должное уважение и покорность, подумал китайский лидер.

«Всегда приятно приветствовать друга», - продолжил Сюй, как его проинструктировали. Ратледж был в Китае раньше в своем официальном качестве, но никогда раньше в качестве руководителя делегации. В МИД Китая он был известен как дипломат, который поднялся по служебной лестнице, как и они сами, - простой техник, но высокопоставленный. Глава Политбюро поднял бокал. «Я пью за успешные и сердечные переговоры».

Ратледж улыбнулся и тоже поднял свой стакан. «Как и я, сэр».

Камеры это получили. Вокруг ходили и представители средств массовой информации. Операторы делали в основном так называемые «локаторные» снимки, как любой любитель сделал бы со своей менее дорогой мини-камерой. Они показали комнату на искусственном расстоянии, чтобы зрители могли видеть цвета, с несколькими крупными планами мебели, на которой никто не должен был сидеть, с более близкими снимками основных участников, пьющих свои напитки и выглядящих приятно. друг другу - это называлось «B-roll», чтобы показать зрителям, каково это быть на большой, официальной и не слишком приятной коктейльной вечеринке. Настоящее событие в новостях освещали такие люди, как Барри Уайз и другие говорящие головы, которые рассказывали бы зрителю о том, чего не смогли бы визуальные эффекты.

Затем освещение переместилось обратно в вашингтонскую студию CNN, ниже по склону от Union Station, где другие говорящие головы обсуждали, что было просочено или не просочилось к ним, а затем обсуждали, что они, исходя из своей проницательной мудрости, считали правильным курсом для Соединенных Штатов. Штаты Америки должны быть такими. Президент Райан видел все это за завтраком, читая газеты и созданную правительством службу вырезок Early Bird . За завтраком Джек Райан делал свои собственные краткие комментарии, чтобы его жена могла обсудить это за обедом со своими коллегами из Johns Hopkins, которые могли бы обсудить это со своими супругами, от которых это не пойдет дальше. Таким образом, мысли президента часто оставались загадкой.

Вечеринка разошлась в назначенный час, и американцы на служебных машинах направились обратно в посольство.

«Итак, что вы можете сказать нам не для протокола?» - спросил Барри Ратледжа, сидя на уединенном заднем сиденье Линкольна.

«На самом деле не так уж и много», - ответил помощник государственного секретаря по политике. «Мы будем слушать то, что они говорят, и они будут слушать то, что мы должны сказать, и оттуда все пойдет».

«Они хотят РНБ. Получат ли они это? »

«Это не мне решать, Барри, и ты это знаешь». Ратледж был слишком усталым и уставшим от смены часовых поясов для разумного разговора в данный момент. Он не доверял себе говорить при таких обстоятельствах и решил, что Уайз это знает. Репортер опирался на него именно по этой причине.

«Итак, о чем вы собираетесь говорить?»

«Очевидно, мы хотели бы, чтобы китайцы больше открывали свои рынки, а также более внимательно изучили некоторые проблемы, которые у нас есть, например, нарушения патентов и авторских прав, на которые жаловался американский бизнес».

«Проблема с компьютером Dell?»

Ратледж кивнул. «Да, это один». Потом зевнул. "Прошу прощения. Долгий перелет ... сам знаешь, как это.

«Я летел в одном самолете, - отметил Барри Уайз.

«Что ж, может ты просто лучше в этом разбираешься, чем я», - предположил Ратледж. «Можем ли мы отложить это обсуждение на день или около того?»

«Если вы так говорите», - согласился репортер CNN. Ему не очень нравился этот опрятный засранец, но он был источником информации, а Уайз занимался информационным бизнесом. В любом случае поездка была недолгой. Официальная делегация выскочила из посольства, а машины посольства отвезли журналистов обратно в их отели.

В посольстве были спальные места для всей официальной вечеринки, в основном для того, чтобы все, что они говорили, не было зафиксировано ошибками MSS в каждом номере отеля в городе. Это не означало, что номера были роскошными, хотя у Ратледжа была удобная комната. Здесь протокол не прошел Марку Ганту, но у него была удобная односпальная кровать в его небольшой отдельной комнате и общая ванная комната с душем. Вместо этого он предпочел горячую ванну и одно из снотворных, которые ему выписал врач, сопровождавший официальную вечеринку. Это должно было дать ему целых восемь часов или около того, что почти синхронизирует его с местным временем к утру. Затем должен был быть обильный рабочий завтрак, очень похожий на космонавты перед запуском шаттла, и такой же американский традиционный завтрак, как Звездно-полосатый над Форт МакГенри.

Номури поймал прибытие торговой делегации по китайскому телевидению, которое он смотрел в основном для того, чтобы отточить свои языковые навыки. Они улучшались, хотя тональность мандарина сводила его с ума. Когда-то он думал, что японский язык - это сложно, но это была прогулка по парку по сравнению с Гоюй. Он смотрел на лица, гадая, кто они такие. Китайский рассказчик помог, однако, сильно споткнувшись из-за «Ратледжа». Ну, американцы убивали и китайские имена, за исключением таких простых, как Мин и Ван, и слушать, как американский бизнесмен пытается объяснить себя местным жителям, было достаточно, чтобы Номури заткнул рот. Комментатор продолжил говорить о позиции Китая в торговых переговорах, о том, как Америка обязана КНР на всевозможные уступки - в конце концов, разве Китай не великодушно разрешил американцам тратить свои бесполезные доллары на ценные продукты Народной Республики? В этом Китай звучал так же, как когда-то Япония, но новое японское правительство открыло их рынки. Несмотря на то, что торговый дефицит все еще был в пользу Японии, честная конкуренция на игровом поле приглушила американскую критику, хотя японские автомобили все еще были менее желанными в Америке, чем они были. Но это пройдет, был уверен Номури. Если у Америки была слабость, то она заключалась в том, что она слишком быстро прощала и забывала. В этом он очень восхищался евреями. Они все еще не забыли Германию и Гитлера. «Как хорошо, - подумал он. Его последней мыслью перед уходом на пенсию было задаться вопросом, как новое программное обеспечение работает на компьютере Чай, и установил ли его Мин на самом деле или нет. Потом решил проверить.

Встав с постели, он включил свой ноутбук и ... да! В системе Чай не было программы транскрипции Мина, но она передавала то, что было. Ладно, ладно, у них в Лэнгли были лингвисты, которые этим занимались. У него не было желания делать это, он просто загрузил его и отправился обратно в постель.

Черт! »- заметила Мэри Пэт. Практически все это было нечитабельно, но это был второй источник SORGE. Это было очевидно по тому пути, который он прошел через Интернет. в штанах второго высокопоставленного государственного секретаря Китая. Для полевого офицера такая активная сексуальная жизнь не будет первой, но и это не так уж и часто. Она распечатала это, сохранила ее на диск и позвала лингвиста, чтобы тот подошел и перевел. Затем она загрузила текущую версию СОНБИРДА. Она становилась такой же регулярной, как The Washington Post, и намного интереснее. Она откинулась на спинку стула и начала читать перевод Последние заметки Мин от министра Фан Гана. Он будет говорить о торговых переговорах, она надеялась, а затем увидеть, что, конечно же, он был ... Это будет важно, подумал DDO. выяснить, насколько ошибочным было это впечатление.

ГЛАВА 23

К делу

B Acon и яйца, тосты и хэш-коричневый картофель, а также некоторые колумбийский боб кофе. Гант был евреем, но не наблюдал за ним, и он любил свой бекон. «Все встали и неплохо выглядят», - подумал он. Выданная правительством черная капсула (все они так ее называли, очевидно, своего рода традиция, о которой он не знал) сработала для всех, и все толкатели печенья были глазастыми и пушистыми. Он отметил, что большая часть разговоров была о НБА. «Лейкерс» снова выглядели круто. Ратледж, как заметил Гант, был во главе стола и дружелюбно болтал с послом Хитчем, который казался солидным гражданином. Затем вошел более встревоженный сотрудник посольства с манильской папкой, края которой окаймлены полосатой красно-белой лентой. Он передал его послу Хитчу, и тот сразу же его открыл.

Гант сразу понял, что это секретный материал. В Казначействе не так уж и много из этого можно было увидеть, но кое-что было, и он был проверен на допуск Совершенно секретно / Особый доступ как часть его работы в личном штате Секретаря Уинстона. Итак, для переговоров из Вашингтона поступала информация. Он не мог видеть, и не знал, увидит ли он это именно так. Он задавался вопросом, сможет ли он поиграть своими институциональными мускулами на этом, но Ратледж будет тем, кто решит, увидит ли он это или нет, и он не хотел давать госдепартаменту предлог, чтобы показать, кто он -бык в этом стаде. Терпение было добродетелью, которой он давно обладал, и это был всего лишь еще один шанс проявить ее. Он вернулся к своему завтраку, затем решил встать и получить больше от шведского стола. Обед в Пекине, вероятно, не был бы очень привлекательным, даже в здании их Министерства иностранных дел, где они были бы вынуждены продемонстрировать свои самые экзотические национальные блюда, а жареный пенис панды с засахаренными корнями бамбука был не совсем ему по вкусу. По крайней мере, чай, который они подавали, был приемлемым, но даже в лучшем случае чай не был кофе.

"Отметка?" Ратледж поднял глаза со своего места и махнул рукой парню из казначейства. Гант подошел со своей тарелкой, наполненной яйцами и беконом.

«Да, Клифф?»

Посол Хитч уступил место Ганту, чтобы сесть, и прибыл стюард со свежими столовыми приборами. Правительство могло устроить человека поудобнее, когда захотело. Он попросил у парня еще картофельных оладий и тостов. Свежий кофе прибыл, видимо, по собственному желанию.

«Марк, это только что пришло из Вашингтона. Это материал с кодовыми словами ...

"Да, я знаю. Я даже не могу этого сейчас видеть, и мне нельзя об этом вспоминать. Итак, теперь я могу это увидеть? "

Ратледж кивнул и протянул бумаги. «Что вы думаете об этих цифрах в иностранной валюте?»

Гант откусил бекон и почти сразу перестал жевать. «Черт, они что низкие? На что они тратили свои деньги? »

"Что это значит?"

«Клифф, давным-давно доктор Сэмюэл Джонсон выразился так:« Что бы у вас ни было, тратьте меньше ». Что ж, китайцы не прислушались к этому совету ». Гант перелистал страницы. «Здесь не сказано, на что они их тратили».

«В основном военное дело, как мне сказали, - ответил посол Хитч. «Или вещи, которые можно применить в военных целях, особенно в электронике. И готовая продукция, и оборудование для производства электронных вещей. Я так понимаю, инвестировать в такие вещи дорого ».

«Может быть», - согласился Гант. Он перевернул страницы, чтобы начать с самого начала. Он видел, что это было передано с помощью системы шифрования TAPDANCE. Это было жарко. ТАПДАНС использовался только для наиболее чувствительных материалов из-за некоторых технических неудобств в его использовании ... так что это был действительно горячий интеллект, подумал ТЕЛЕСКОП. Потом он понял почему. Кто-то, должно быть, прослушивал офисы очень высокопоставленных китайских чиновников, чтобы получить эти вещи ... «Господи».

«Что это значит, Марк?»

«Это означает, что они тратили деньги быстрее, чем они приходили, и вкладывали их по большей части в некоммерческие области. Черт, это означает, что они действуют как некоторые из идиотов, которые есть в нашем правительстве. Они думают, что деньги - это просто то, что появляется, когда вы щелкаете пальцами, а затем вы можете потратить их так быстро, как хотите, и просто щелкнуть пальцами, чтобы получить еще ... Эти люди не живут в реальном мире, Клифф. Они понятия не имеют, как и почему появляются деньги ». Он сделал паузу. Он зашел слишком далеко. Человек с Уолл-стрит понимал бы его язык, но этот парень Ратледж, вероятно, не понимал. «Позвольте мне перефразировать. Они знают, что деньги поступают из их торгового дисбаланса с Соединенными Штатами, и, похоже, они считают, что этот дисбаланс является естественным явлением, чем-то, что они могут диктовать в зависимости от того, кем они являются. Они думают, что остальной мир в долгу перед ними. Другими словами, если они в это верят, вести с ними переговоры будет сложно ».

"Почему?" - спросил Ратледж. Он увидел, что посол Хитч уже кивал. Он, должно быть, лучше понимал этих китайских варваров.

«Люди, которые так думают, не понимают, что переговоры - это взаимные уступки. Тот, кто здесь говорит, думает, что он просто получает все, черт возьми, что хочет, потому что все в долгу перед ним. Это похоже на то, что, должно быть, думал Гитлер в Мюнхене. Я хочу, ты отдаешь, и тогда я счастлив. Мы же не собираемся идти в пещеры для этих ублюдков, не так ли? "

«Это не мои инструкции», - ответил Ратледж.

«Ну, угадайте, что? Это инструкции, которые есть у вашего китайского коллеги. Более того, их экономическое положение, очевидно, намного более шаткое, чем мы ожидали. Скажите ЦРУ, что им нужны лучшие люди в их отделе финансовой разведки, - заметил Гант. Затем Хитч перевел взгляд через стол на парня, который, должно быть, руководил местным отделением ЦРУ.

«Понимают ли они, насколько серьезна их позиция?» - спросил Ратледж.

"Да и нет. Да, они знают, что им нужна твердая валюта для ведения бизнеса, которым они хотят заниматься. Нет, они думают, что могут продолжать так бесконечно, что дисбаланс в их случае естественен, потому что - почему? Потому что они думают, что они гребанная раса господ? » - спросил Гант.

И снова кивнул посол Хитч. «Это называется Комплекс Среднего Царства. Да, мистер Гант, они действительно думают о себе в этих терминах и ожидают, что люди будут приходить к ним и давать, а не для себя, чтобы идти к другим людям в качестве просителей. Когда-нибудь это будет их падением. Здесь есть институциональная ... может быть, расовое высокомерие трудно описать и измерить количественно ». Затем Хитч посмотрел на Ратледжа. «Клифф, у тебя будет интересный день».

Гант сразу понял, что это не было благословением для помощника государственного секретаря по политике.

Они должны завтракать прямо сейчас, - сказал секретарь Адлер над своим Хеннесси в Восточной комнате.

Прием прошел хорошо - на самом деле Джек и Кэти Райан находили эти вещи столь же скучными, как повторные показы «Острова Гиллигана», но они были такой же частью речи президента, как и речь о состоянии Союза. По крайней мере, ужин был хорош - в Белом доме можно было положиться только на качество еды, - но люди были вашингтонцами. Даже то, что Райан не оценил, значительно улучшилось по сравнению с предыдущими годами. Когда-то в Конгрессе в основном жили люди, чьей жизненной амбицией было «общественное служение», это выражение было узурпировано теми, кто считал 130 000 долларов в год королевской зарплатой (это было намного меньше, чем тот, кто бросил колледж, мог заработать, создавая программное обеспечение для компания, выпускающая компьютерные игры, и намного меньше, чем можно было бы заработать, работая на Уолл-стрит), и чья настоящая амбиция заключалась в том, чтобы применить свою волю к законам своей страны. Многие из них сейчас, в основном из-за речей президента, произнесенных по всей стране, были людьми, которые действительно служили обществу, выполняя полезную работу, пока, пресытившись махинациями правительства, они решили взять отпуск на несколько лет, чтобы починить крушение поезда, в которое превратился Вашингтон, прежде чем вернуться в реальный мир продуктивной работы. Первая леди провела большую часть вечера, разговаривая с младшим сенатором от Индианы, который в реальной жизни был детским хирургом с хорошей репутацией и чьи текущие усилия были сосредоточены на исправлении государственных программ здравоохранения, прежде чем они убили слишком много граждан. они якобы хотели помочь. Его величайшей задачей было убедить средства массовой информации, что врач может знать о лечении больных не меньше, чем вашингтонские лоббисты, о чем он всю ночь ломал ХИРУРГУ.

«То, что мы получили от Мэри Пэт, должно помочь Ратледжу».

«Я рад, что парень из Ганта переводит это для него. У Клиффа будет оживленный день, пока мы проспим еду и выпивку, Джек.

«Достаточно ли он хорош для этой работы? Я знаю, что он был близок с Эдом Килти. Это не говорит о характере парня ».

«Клифф отличный техник, - сказал Адлер, сделав еще один глоток бренди. «И у него есть четкие инструкции, которые нужно выполнить, и некоторые ужасно хорошие сведения, которые помогут ему в этом. Это похоже на то, что Джонатан Ярдли дал нашим парням во время переговоров по Вашингтонскому военно-морскому договору. Мы не совсем читаем их карты, но мы видим, как они думают, и это чертовски хорошо. Так что да, я думаю, он достаточно хорош для этой работы, иначе я бы не послал его ».

«Как там посол?» - спросил ПОТУС.

«Карл Хитч? Супер парень. Карьерный профи, Джек, скоро уйдет на пенсию, но он как хороший краснодеревщик. Может, он не сможет спроектировать для вас дом, но когда он закончит, с кухней все будет в порядке - и, знаете, я соглашусь на это с дипломатом. Кроме того, проектирование дома - это ваша работа, господин президент.

«Ага», - заметил Райан. Он помахал офицеру, и тот принес ледяной воды. Он выпил достаточно выпивки на одну ночь, и Кэти снова начала его ругать. «Проклятье, быть женатым на докторе», - подумал Джек. «Да, Скотт, но к кому мне обратиться за советом, если я не знаю, что, черт возьми, делаю?»

«Черт, я не знаю», - ответил EAGLE. «Может быть, немного юмора», - подумал он: «Попробуйте провести сеанс и позвоните Тому Джефферсону и Джорджу Вашингтону». Он повернулся со смешком и допил свой «Хеннесси». «Джек, просто расслабься и делай свою гребаную работу. У тебя все в порядке. Поверьте мне."

«Ненавижу эту работу», - заметил МЕЧИК с дружеской улыбкой своему госсекретарю.

"Я знаю. Наверное, поэтому у вас это хорошо получается. Бог защитит нас всех от кого-то, кто хочет занимать высокие государственные должности. Черт возьми, посмотри на меня. Думаете, я когда-нибудь хотел быть SecState? Гораздо веселее было пообедать в кафетерии с моими приятелями и сукой о тупом сукином сыне, которым он был. Но теперь - черт, они там внизу так обо мне говорят ! Это несправедливо, Джек. Я рабочий парень ».

"Расскажи мне об этом."

«Что ж, посмотри на это с другой стороны: когда ты напишешь свои мемуары, ты получишь большой успех от своего издателя. Случайный президент ? » Адлер размышлял о названии.

«Скотт, когда ты пьян, ты становишься смешным. Я соглашусь работать над своей игрой в гольф ».

«Кто сказал волшебное слово?» - спросил вице-президент Джексон, присоединившись к разговору.

«Этот парень так сильно надрывает мне задницу, - пожаловался Райан секретарю Адлеру, - что иногда мне жаль, что у меня не было меча, на который можно было бы упасть. Какая у тебя инвалидность сейчас? "

«Не очень много играю, Джек, сейчас шесть, может, семь».

«Он собирается стать профессионалом - Senior Tour», - посоветовал Джек.

«В любом случае, Джек, это мой отец. Его самолет опоздал, и он пропустил линию приема, - пояснил Робби.

«Преподобный Джексон, мы наконец встретились». Джек взял за руку пожилого чернокожего министра. На инаугурацию он был в больнице с камнями в почках, что, вероятно, было даже менее забавным, чем инаугурация.

«Робби рассказал мне много хорошего о тебе».

«Ваш сын - летчик-истребитель, сэр, и они много преувеличивают».

Министр посмеялся над этим. «О, это я знаю, господин президент. Что я знаю."

"Понравилась ли вам еда?" - спросил Райан. Хосия Джексон был мужчиной далеко за семьдесят, невысоким, как его сын, и пухлым с возрастом, но он был человеком огромного достоинства, которое так или иначе придавалось черным людям из ткани.

«Слишком богато для старика, господин президент, но я все равно съел это».

«Не волнуйся, Джек. Пап не пьет, - посоветовал ТОМКАТ. На лацкане его смокинга была миниатюрная фигура «Золотые крылья военно-морского флота». Робби никогда не перестанет быть летчиком-истребителем.

«И ты тоже не должен, мальчик! Этот флот научил вас множеству дурных привычек, например, слишком много хвастаться собой.

Джеку пришлось броситься на защиту друга. «Сэр, летчик-истребитель, который не хвастается, не может летать. К тому же Диззи Дин сказал это лучше всех - если ты можешь это сделать, это не хвастовство. Робби может это сделать ... по крайней мере, он так утверждает.

«Они еще не начали разговаривать в Пекине?» - спросил Робби, глядя на часы.

«Еще полчаса или около того», - ответил Адлер. «Это будет интересно», - добавил он, имея в виду материал SORGE.

«Я верю в это», - согласился вице-президент Джексон, уловив послание. «Знаете, этих людей трудно любить».

«Робби, тебе нельзя говорить такие вещи», - парировал его отец. «У меня есть друг в Пекине».

"Ой?" Его сын не знал об этом. Ответ прозвучал скорее как папское заявление.

«Да, преподобный Ю Фа Ан, прекрасный баптистский проповедник, получил образование в Университете Орала Робертса. Мой друг Джерри Паттерсон ходил с ним в школу ».

«Трудно быть священником или служителем, я думаю, - заметил Райан.

Как будто Джек повернул ключ в переключателе достоинства министра. "Мистер. Президент, я ему завидую. Проповедовать Евангелие Господа где угодно - это привилегия, но проповедовать его в стране язычников - редкое благословение ».

"Кофе?" - спросил проходящий мимо швейцар. Хосия взял чашку и добавил сливки и сахар.

«Это нормально», - сразу заметил он.

«Один из второстепенных бенни здесь, Пап», - сказал Джексон своему отцу с большой нежностью. «Это даже лучше, чем кофе военно-морского флота - ну, у нас есть флотские стюарды, которые подают его. «Ямайка Блю Маунтин» стоит около сорока долларов за фунт », - пояснил он.

«Господи, Робби, не говори это слишком громко. СМИ еще не поняли этого! » POTUS предупредил. «Кроме того, - спросил я. Мы покупаем его оптом, по тридцать два доллара за фунт, если вы покупаете его за бочку ».

«Ну и дела, это настоящий баргун», - усмехнувшись, согласился вице-президент.

Завершив церемонию встречи, пленарное заседание началось без особой помпы. Помощник госсекретаря Ратледж занял свое место, поприветствовал китайских дипломатов через стол и начал. Его заявление началось с обычных шуток, которые были примерно такими же предсказуемыми, как титры для художественного фильма.

«Соединенные Штаты, - продолжил он, перейдя к сути вопроса, - обеспокоены несколькими тревожными аспектами наших взаимных торговых отношений. Во-первых, это кажущаяся неспособность Народной Республики соблюдать предыдущие соглашения о признании международных договоров и конвенций о товарных знаках, авторских правах и патентах. Все эти вопросы подробно обсуждались и обсуждались на предыдущих встречах, подобных этой, и мы думали, что области разногласий были успешно разрешены. К сожалению, похоже, что это не так ». Далее он процитировал несколько конкретных вопросов, которые он назвал иллюстративными, но никоим образом не исчерпывающим списком его «проблемных» вопросов.

«Точно так же, - продолжил Ратледж, - обязательства по открытию китайского рынка для американских товаров не выполняются. Это привело к дисбалансу в торговом обмене, который плохо служит нашим общим отношениям. Текущий дисбаланс приближается к семидесяти миллиардам долларов США, и Соединенные Штаты Америки не готовы с этим мириться.

«Подводя итог, можно сказать, что обязательство Народной Республики соблюдать обязательства по международным договорам и частным соглашениям с Соединенными Штатами не было выполнено. В соответствии с американским законодательством наша страна имеет право применять торговую практику других стран в своем собственном законодательстве. Это известный Закон о торговой реформе, принятый американским правительством несколько лет назад. Поэтому моя неприятная обязанность - проинформировать правительство Народной Республики о том, что Америка незамедлительно обеспечит соблюдение этого закона в отношении торговли с Народной Республикой, если эти ранее согласованные обязательства не будут выполнены немедленно », - заключил Рутледж. «Сразу» - это слово, которое нечасто используется в международном дискурсе. «На этом я завершаю свое вступительное заявление».

Со своей стороны, Марк Гант на полпути задумался, может ли другая сторона перепрыгнуть через полированный дубовый стол с мечами и кинжалами в конце вступительной речи Ратледжа. Перчатка была брошена с применением силы, не рассчитанной на то, чтобы сделать китайцев счастливыми. Но дипломат, сидевший с другой стороны стола - это был министр иностранных дел Шен Тан - отреагировал не более, чем на получение чека в ресторане и обнаружение, что с него переплатили около пяти баксов. Даже не взглянул. Вместо этого китайский министр продолжал смотреть на свои собственные записи, прежде чем, наконец, поднял глаза, поскольку он чувствовал, что конец открытия Ратледжа неминуем, с не большим чувством или эмоциями, чем у человека в художественной галерее, смотрящего на ту или иную картину, которая его жена хотела, чтобы он купил, чтобы заделать трещину в стене столовой.

«Секретарь Ратледж, спасибо за ваше заявление, - начал он в свою очередь.

«Народная Республика прежде всего приветствует вас в нашей стране и желает официально заявить о своем стремлении к продолжению дружеских отношений с Америкой и американским народом.

«Однако мы не можем примирить заявленное стремление Америки к дружественным отношениям с ее действиями по признанию сепаратистской провинции на острове Тайвань независимым государством, которым она не является. Такие действия были рассчитаны на то, чтобы воспламенить наши отношения - раздувать пламя вместо того, чтобы помогать его потушить. Народ нашей страны не допустит этого недобросовестного вмешательства во внутренние дела Китая и… - Дипломат удивленно поднял глаза и увидел руку Ратледжа, прерывающуюся. Он был настолько потрясен этим ранним нарушением протокола, что фактически замолчал.

«Министр, - нараспев произнес Ратледж, - цель этой встречи - обсудить торговлю. Вопрос об американском дипломатическом признании Китайской Республики лучше оставить в другом месте. У американской делегации нет желания сегодня объезжать этот район ». Это было дипломатическим выражением «Возьми эту проблему и затолкни ее».

"Мистер. Рутледж, вы не можете диктовать Народной Республике, что нас беспокоит и какие проблемы, - заметил министр Шен голосом, похожим на голос, обсуждающий цены на салат на уличном рынке. Правила подобной встречи были просты: первая сторона, проявившая гнев, проиграла.

- Тогда продолжайте, если нужно, - устало ответил Ратледж. «Ты зря тратишь мое время, но мне платят независимо от того, работаю я или нет, - гласила его манера поведения.

Гант видел, что динамика открытия заключалась в том, что у обеих стран были свои планы, и каждая пыталась игнорировать интересы другой, чтобы взять сессию под контроль. Это было настолько непохоже на настоящую деловую встречу, что ее нельзя было распознать как форму вербального сношения, а с точки зрения других половых сношений это было похоже на то, как два обнаженных человека в постели, предположительно с целью секса, начали свою прелюдию с борьбы за Пульт от телевизора. Гант и раньше видел все виды переговоров, по крайней мере, он так думал. Это было что-то совершенно новое и совершенно странное для него.

«Бандиты-ренегаты на Тайване являются частью Китая в своей истории и наследии, и Народная Республика не может игнорировать это преднамеренное оскорбление нашей государственности со стороны режима Райана».

«Министр Шен, правительство Соединенных Штатов Америки имеет долгую историю поддержки демократически избранных правительств во всем мире. Это было частью идеала нашей нации более двухсот лет. Я хотел бы напомнить Народной Республике, что у Соединенных Штатов Америки самое долгоживущее правительство в мире. Мы живем при нашей конституционной форме правления более двухсот лет. Это небольшая цифра с точки зрения истории Китая, но я хотел бы напомнить вам далее, что, когда Америка избрала своего первого президента и первый Конгресс, Китаем правил наследственный монарх. С тех пор правительство вашей страны менялось много раз, а правительство Соединенных Штатов Америки - нет. Таким образом, это вполне в наших силах как независимой нации в соответствии с признанным международным правом, а также как моральное право как долгоживущая и, следовательно, легитимная форма правления, действовать по нашему выбору и поддерживать правительства, подобные нашему. Правительство Китайской Республики избирается демократическим путем, и поэтому оно пользуется уважением таких же избранных правительств народа, как наше собственное. В любом случае, министр, цель этой встречи - обсудить торговлю. Сделаем ли мы это, или мы будем тратить время на обсуждение ненужных вещей? »

«Ничто не может быть более актуальным для этой дискуссии, чем фундаментальное неуважение, проявленное вашим правительством - режимом Райана, я бы сказал? - к правительству нашей страны. Тайваньский вопрос имеет фундаментальное значение для… - он бормотал еще четыре минуты.

«Министр Шен, Соединенные Штаты Америки - это не какой-либо« режим ». Это независимое государство со свободно избранным правительством, избираемым его народом. Тот эксперимент в управлении, который мы предприняли, когда вашей страной правила династия Маньчжур, вы могли бы подумать о том, чтобы повторить его в будущем, на благо вашего собственного народа. А теперь давайте вернемся к рассматриваемому вопросу, или вы хотите и дальше тратить свое и мое время, обсуждая тему, по которой у меня нет ни инструкций, ни чего-либо интересного? »

«Нас не отпустят так бесцеремонно», - ответил Шен, заслужив краткое и неуместное уважение Ратледжа за его неожиданное владение английским языком.

Американский главный дипломат откинулся на спинку стула и вежливо посмотрел через стол, обдумывая планы своей жены по косметическому ремонту кухни в их таунхаусе в Джорджтауне. Был ли зеленый и синий правильной цветовой схемой? Он предпочитал земные тона, но у него было гораздо больше шансов выиграть этот спор в Пекине, чем в Джорджтауне. Жизнь, проведенная в дипломатии, не позволила ему выиграть споры с миссис Ратледж по таким вещам, как украшение ...

Так продолжалось первые девяносто минут, когда пришло время первого перерыва. Подали чай и закуски, и люди вышли через французские двери - странное место, чтобы их найти , - подумал Гант - в сад. Это было первое приключение Ганта в дипломатии, и он собирался узнать, как эти вещи действительно работают. Люди составляли пары, американцы и китайцы. На расстоянии можно было сказать, кто есть кто. Курили все китайцы до единого, и это порок разделяли только двое из американской делегации, и оба выглядели благодарными за возможность насладиться своей привычкой в помещении в этой стране. Возможно, они были торговыми нацистами, размышлял чиновник министерства финансов, но они не были нацистами здравоохранения.

"Что вы думаете?" - спросил голос. Гант повернулся и увидел того же маленького парня, который подслушивал его на стойке регистрации. Его звали Сюэ Ма, вспомнил Гант, все ростом пять футов и ничего, с глазами игрока в покер и некоторыми актерскими способностями. «Умнее, чем кажется, - напомнил себе американец. Итак, как он должен был с этим справиться? В случае сомнений, решил Гант, вернитесь к истине.

«Я впервые наблюдаю за дипломатическими переговорами. Это ужасно скучно, - ответил Гант, потягивая свой (ужасный) кофе.

«Что ж, это нормально», - ответила Сюэ.

"Действительно? В бизнесе все иначе. Как ты что-нибудь делаешь? »

«У каждого начинания есть свой процесс», - сказал ему китаец.

"Я предполагаю. Вы можете мне что-нибудь сказать? " - спросил ТЕЛЕСКОП.

"Я могу попробовать."

«Что такого особенного в Тайване?»

«Что было такого особенного, когда началась ваша Гражданская война?» Сюэ ответил собственным умным вопросом.

«Ну, хорошо, но после пятидесяти лет, почему бы не прекратить работу и не начать все сначала?»

«Мы не думаем так быстро», - ответила Сюэ с превосходной улыбкой.

«Хорошо, но в Америке мы называем это жизнью в прошлом». Возьми , маленький Чинк!

«Они наши соотечественники», - настаивала Сюэ.

«Но они предпочли не быть. Если вы хотите, чтобы они вернулись, сделайте это выгодным для них. Вы знаете, достигнув здесь того же процветания, которого они достигли там ». Ты отсталый коммуняк.

«Если бы один из ваших детей сбежал из дома, разве вы не работали бы, чтобы его вернуть?»

«Возможно, но я бы соблазнил его, а не стал бы угрожать ему, особенно если бы у меня не было возможности эффективно ему угрожать». И ваша армия тоже для дерьма. Так им сказали на брифинге перед полетом.

«Но когда другие побуждают нашего ребенка скрыться и бросить вызов своему отцу, разве мы не должны возражать?»

«Послушай, приятель», - ответил Гант, не совсем показывая внутреннее тепло, которое он чувствовал - по крайней мере, он так думал. «Если хочешь заниматься бизнесом, занимайся бизнесом. Если вы хотите поболтать, мы можем поболтать. Но мое время ценно, как и время нашей страны, и мы можем отложить чат на другой раз ». А потом Гант понял, что нет, он не дипломат, и в эту игру нельзя было играть и выиграть. «Как видите, я не одарен такого рода обменом. У нас есть такие люди, но я не из их числа. Я из тех американцев, которые делают настоящую работу и зарабатывают реальные деньги. Если вам нравится эта игра, это нормально, но это не моя игра. Я полагаю, терпение - это хорошо, но не тогда, когда оно мешает достижению цели, и я думаю, что ваш министр чего-то упускает.

«Что это, мистер Гант?»

«Это мы получим то, что хотим получить от этих встреч», - сказал Гант маленькому китайцу и сразу понял, что воткнул собственную ногу в рот почти до колена. Он допил кофе и извинился, затем без надобности направился в ванную, где вымыл руки перед тем, как снова выйти на улицу. Он обнаружил, что Ратледж в одиночестве рассматривает весенние цветы.

«Клифф, мне кажется, я что-то облажался», - тихо признался Гант.

"Что это такое?" - спросил помощник секретаря и выслушал признание. «Не переживайте. Вы не сказали им ничего, чего я им еще не сказал. Вы просто не понимаете языка ».

«Но они будут думать, что мы нетерпеливы, и это делает нас уязвимыми, не так ли?»

«Не когда я разговариваю внутри», - с нежной улыбкой ответил Ратледж. «Вот я Джимми Коннорс на US Open, Марк. Вот что я делаю."

«Другая сторона тоже так думает».

«Верно, но у нас есть преимущество. Они нуждаются в нас больше, чем они нам ».

«Я думал, тебе не нравится проводить такую линию с людьми», - заметил Гант, озадаченный отношением Ратледжа.

«Мне это не обязательно должно нравиться. Мне просто нужно это сделать, а побеждать всегда весело ». Он не добавил, что никогда раньше не встречался с министром Шеном, и поэтому у него нет личного багажа, который можно было бы посетить, как это часто случалось с дипломатами, которые, как известно, ставили личную дружбу выше интересов своих стран. Обычно они оправдывали это, говоря себе, что этот ублюдок в следующий раз будет им должен, что послужит интересам их страны. Дипломатия всегда была личным делом, и этот факт часто упускали из виду наблюдатели, считавшие этих многословных техников роботами.

Гант находил все это озадачивающим, но он подыгрывал Ратледжу, потому что он был вынужден, и потому что парень, по крайней мере, действовал так, как будто он знал, что, черт возьми, он делает. Сделал он это или нет ... Гант подумал, как он сможет это сказать. Затем пришло время вернуться в дом.

Пепельницы вымыли, а бутылки с водой наполнили домашние прислуги, которые, вероятно, были политически надежными чиновниками того или иного типа или, что более вероятно, профессиональными разведчиками, которые были здесь потому, что их правительство ни с чем не рискнуло, или, по крайней мере, пытался не делать этого. Фактически, это было пустой тратой обученного персонала, но коммунисты никогда особо не заботились об эффективном использовании рабочей силы.

Министр Шен закурил и жестом велел Ратледжу уйти. Со своей стороны, американец вспомнил, что Бисмарк советовал использовать сигару на переговорах, потому что некоторые находили густой табачный дым раздражающим, а это давало курильщику преимущество.

«Министр, торговая политика Народной Республики устанавливается небольшим количеством людей, и эта политика устанавливается по политическим причинам. Мы в Америке это понимаем. Вы не понимаете, что наше правительство действительно является народным правительством, и наши люди требуют, чтобы мы устраняли торговый дисбаланс. Неспособность Народной Республики открыть рынки для американских товаров стоит рабочих мест для американских граждан. Теперь в нашей стране дело правительства - служить людям, а не управлять ими, и по этой причине мы должны эффективно устранять торговый дисбаланс ».

«Я полностью согласен с тем, что дело правительства - служить интересам народа, и по этой причине мы должны также учитывать агонию, которую тайваньский вопрос причиняет гражданам моей страны. Те, кто должны были быть нашими соотечественниками, были отделены от нас, и Соединенные Штаты способствовали отчуждению наших сородичей ... »Замечательно, подумал Ратледж, что этот гудящий старый пердун умер не от курения этих проклятых вещей. . Они выглядели и пахли так, как будто его дедушка умер в возрасте восьмидесяти лет. Однако угождать врачу не было смертью. Дед Оуэнс ехал со своим правнуком до Южного вокзала в Бостоне, когда, зажигая один, он уронил его себе на колени и, подбирая его, свернул на другую сторону дороги. Дедушка тоже не верил в ремни безопасности ... этот ублюдок на самом деле курил, зажигая новый задом предыдущего, как Боги в фильме 30-х годов. Что ж, возможно, это был способ китайцев проводить свою политику контроля над населением ... но довольно уродливым способом ...

"Мистер. Министр иностранных дел, - начал Ратледж, когда подошла его очередь, - правительство Китайской Республики избирается на свободных и справедливых выборах людьми, живущими в этой стране. В глазах Америки это делает правительство Китайской Республики легитимным »- он не сказал, что правительство Китайской Народной Республики, следовательно, незаконно, но эта мысль висела в комнате, как темное облако, -« и это делает это правительство, о котором идет речь, заслуживает международного признания, как вы, возможно, заметили, имело место в прошлом году.

«Политика нашего правительства - признавать такие правительства. Мы не будем менять политику, основанную на твердых принципах, в соответствии с пожеланиями других стран, которые не разделяют эти принципы. Мы можем говорить, пока у вас не закончатся сигареты, но позиция моего правительства в этом случае высочена из камня. Итак, вы можете признать этот факт и позволить собранию перейти к продуктивным областям, или вы можете бить эту мертвую лошадь, пока от нее ничего не останется. Выбор, конечно, за вами, но не лучше ли быть продуктивным, чем нет? »

«Америка не может диктовать Народной Республике то, что нас волнует. Вы утверждаете, что у вас есть свои принципы, и, конечно же, у нас есть свои, и один из наших - важность территориальной целостности нашей страны ».

Для Марка Ганта самым сложным было сохранить бесстрастное лицо. Ему приходилось делать вид, что все это имеет смысл и важно, когда он предпочел бы настроить свой компьютер для просмотра цен на акции или, если на то пошло, читать книгу в мягкой обложке под краем стола. Но он не мог этого сделать. Ему пришлось притвориться, что все это было интересно, и в случае успеха он мог бы номинировать его на следующую церемонию вручения премии Оскар за лучшую мужскую роль второго плана: «За то, что не спал во время самого скучного конкурса со времен чемпионата Айовы по выращиванию травы. , победитель ... »Он сосредоточился на том, чтобы не ерзать на своем сиденье, но от этого его задница просто утомлялась, а эти сиденья не были предназначены для того, чтобы соответствовать его заднице. Может быть, один из тех худых китайцев, но не из тех, кто вырос в Чикаго, и который любил на обед пиво и сэндвич с солониной хотя бы раз в неделю и мало работал. Его заднице для комфорта требовалось более широкое и мягкое сиденье, но у него его не было. Он пытался найти что-нибудь интересное. Он решил, что у министра иностранных дел Шэня ужасная кожа, как будто его лицо когда-то горело, и друг пытался потушить пламя ледорубом. Гант без улыбки попытался вызвать в воображении образ предполагаемого события. Затем последовал тот факт, что Шен так много курил, зажигая дым от дешевых бумажных спичек, а не от настоящей зажигалки. Возможно, он был одним из тех людей, которые ставят вещи и забывают, где они находятся, что также объясняет, почему он использовал дешевые одноразовые ручки вместо того, что соответствовало его званию и статусу. Итак, этот важный сукин сын в детстве страдал от неизлечимой угревой сыпи и был упрямым ...? Это было что-то достойное внутренней улыбки, когда министр бубнил на сносном английском. Это породило новую мысль. У него был доступ к наушнику для синхронного перевода ... можно ли настроить его на местную станцию? У них должна была быть радиостанция в Пекине, которая играла ту или иную музыку, не так ли?

Когда подошла очередь Ратледжа, все было почти так же плохо. Заявленная американская позиция была такой же повторяющейся, как и китайская, возможно, более разумной, но не менее скучной. Гант предположил, что адвокаты, обсуждающие соглашение о разводе, вероятно, прошли через такую ерунду. Как и дипломатам, им платили почасово, а не по продукту. Дипломаты и юристы. «Какая пара, - подумал Гант. Он не мог даже взглянуть на свои часы. Американская делегация должна была выступить единым фронтом из твердого камня, подумал Гант, чтобы показать китайцам-язычникам, что Силы Истины и Красоты непоколебимы в своей решимости. Или что-то подобное. Он задавался вопросом, будут ли ощущаться другие ощущения от переговоров с британцами, например, когда все говорят примерно на одном языке, но эти переговоры, вероятно, велись с помощью телефонных звонков или электронных писем, а не этой формальной чуши ...

Обед пришел в ожидаемый час, примерно на десять минут позже, потому что парень Шен сбежал, что не было неожиданностью. Американская команда направилась в мужской туалет, где не разговаривали из-за страха перед ошибками. Затем они вышли на улицу, а Гант отправился к Ратледжу.

«Этим вы зарабатываете на жизнь?» - недоверчиво спросил биржевой трейдер.

"Я стараюсь. Эти переговоры идут неплохо », - отметил помощник госсекретаря.

"Какие?" - с изумлением спросил Гант.

«Да, ну, их министр иностранных дел ведет переговоры, поэтому мы играем с их университетом», - объяснил Ратледж. «Это означает, что мы сможем достичь настоящего соглашения, вместо того, чтобы спорить между людьми низшего звена и Политбюро - дополнительный слой людей действительно может все испортить. Конечно, некоторые из них будут. Шену придется обсуждать с ними свои позиции каждый вечер, может быть, даже сейчас - его нигде не видно. Интересно, кому он конкретно подчиняется. Мы не думаем, что у него действительно есть полномочия, чтобы остальные большие парни сомневались в нем. Как раньше были русские. Это проблема их системы. Никто никому на самом деле не доверяет ».

"Ты серьезный?" - спросил ТЕЛЕСКОП.

«О, да, так работает их система».

«Это чушь», - заметил Гант.

«Как вы думаете, почему Советский Союз обанкротился?» - весело спросил Ратледж. «У них никогда не было совместных действий ни на каком уровне, потому что они принципиально не знали, как правильно использовать власть, которой они обладали. На самом деле это было довольно грустно. Но сейчас у них дела идут намного лучше ».

"Но как идут переговоры, хорошо?"

«Если все, что им нужно кинуть в нас, - это Тайвань, их контраргументы по торговле не будут такими уж впечатляющими. Тайвань - решенный вопрос, и они это знают. Мы можем заключить с ними договор о взаимной обороне через десять или одиннадцать месяцев, и они, вероятно, это знают. У них есть хорошие источники разведки в Тайбэе ».

«Откуда мы это знаем ?» - потребовал ответа Гант.

«Потому что наши друзья в Тайбэе позаботятся об этом. Вы хотите, чтобы ваши противники много чего знали. Это способствует лучшему пониманию, сокращает количество ошибок и прочего ». Ратледж замолчал. «Интересно, что на обед ...?»

Господи, подумал Гант. Затем он поблагодарил Бога за то, что он пришел сюда только для того, чтобы оказать экономическую поддержку этому дипломату. Они играли в игру, настолько отличавшуюся от всего, с чем он когда-либо сталкивался раньше, что он чувствовал себя водителем грузовика, торгующим на своем ноутбуке в телефонной будке на шоссе.

Репортеры пришли на обед, чтобы получить больше видеопленки, в которой дипломаты дружелюбно болтают о таких вещах, как погода и еда - зрители, конечно, подумают, что они решают государственные вопросы, хотя на самом деле, по крайней мере, половина Переговоры между дипломатами на таких делах ограничивались проблемами воспитания детей или уничтожения злаков на лужайке. Гант только начинал понимать, что все это было своего рода игрой с немногими параллелями в других формах деятельности. Он видел, как Барри Уайз подошел к Ратледжу без микрофона или камеры.

«Итак, как дела, господин секретарь?» - спросил репортер.

"Очень хорошо. На самом деле, у нас было прекрасное открытие, - ответил Ратледж так, чтобы он не слышал Ганта. Жалко, решил ТЕЛЕСКОП, что люди не видят, что на самом деле произошло. Это будет самая забавная вещь по эту сторону Криса Рока. Это сделало Лаверну и Ширли похожими на короля Лира в его безумие, а чемпионат мира по шахматам - на борьбу за звание чемпиона в супертяжелом весе в его оцепенении. Но в каждой сфере человеческой деятельности были свои правила, и они были просто разными.

Вот и наш друг », - заметил коп, когда машина тронулась. Это был Суворов / Кониев на своем мерседесе C-класса. Проверяли номер паспортного знака и лицо в бинокль.

Провалов поручил местному университету разобраться с этим делом, даже с некоторой помощью теперь со стороны Федеральной службы безопасности, бывшего Второго главного управления бывшего КГБ, профессиональных охотников за шпионами, которые усложнили жизнь в Москве для операций внешней разведки. Они оставались великолепно экипированными и, хотя и не так хорошо финансировались, как в прошлом, их обучение было не за что критиковать.

Проблема, конечно, заключалась в том, что они все это знали и проявляли определенную институциональную надменность, от которой его следователи по расследованию убийств серьезно рассыпались. Несмотря на все это, они были полезными союзниками. Всего для наблюдения было семь машин. В Америке ФБР также организовало бы вертолет, но Майкла Рейли не было здесь, чтобы сделать это снисходительное замечание, к некоторому облегчению Провалова. Этот человек стал другом и одаренным наставником в деле расследования, но иногда было достаточно. Были грузовики с телекамерами, чтобы записывать утренние дела, и в каждом автомобиле было по два человека, чтобы вождение не мешало просмотру. Они последовали за Суворовым / Коньевым в центр Москвы.

Вернувшись в его квартиру, другая команда уже взломала его замок и находилась в его квартире. То, что там произошло, было изящно, как любое выступление балета Большого театра. Оказавшись внутри, следственная группа сначала остановилась, ища признаки, оставленные предметы, столь же безобидные, как человеческий волос, застрявший на месте через дверь шкафа, чтобы показать, открыл ли его кто-то. Дело Суворова в КГБ теперь наконец оказалось в распоряжении Провалова, и он знал все, чему этот человек был обучен - оказалось, что его подготовка была довольно тщательной, а оценки Суворова были, ну, в общем, класс «С» большую часть времени. : недостаточно выдающийся, чтобы заработать ему шанс действовать в полевых условиях в качестве «нелегального» офицера на территории «главного врага», то есть Соединенных Штатов, но достаточно хорошо, чтобы он стал специалистом по дипломатической разведке, в основном просматривают информацию, полученную от других, но проводят некоторое время в полевых условиях, пытаясь нанять и «запустить» агентов. По пути он установил контакты с различными иностранными дипломатами, в том числе с тремя из Китая - тех троих, которых он использовал для сбора дипломатической информации низкого уровня, в основном на уровне болтовни, но все это считалось полезным. Последняя командировка Суворова проходила с 1989 по 1991 год в советском посольстве в Пекине, где он снова пытался собрать дипломатическую разведку, и, как они увидели, на этот раз с некоторым успехом. Провалов видел, что в то время его достижения не ставились под сомнение, вероятно, потому, что у него были незначительные победы над дипломатической службой той же страны, пока он находился в Москве. В его досье говорилось, что он мог и говорить, и писать по-китайски, навыки, полученные в Академии КГБ, способствовали тому, что он стал специалистом по Китаю.

Одна из проблем разведки заключалась в том, что то, что выглядело подозрительным, часто было безобидным, а то, что выглядело безобидным, вполне могло быть подозрительным. Офицер разведки должен был установить контакт с иностранными гражданами, часто с офицерами внешней разведки, а затем иностранный шпион мог выполнить маневр, который американцы назвали «переворотом», превратив врага в актив. КГБ делал то же самое много раз, и часть цены за ведение такого бизнеса заключалась в том, что это могло случиться с вашими людьми, не столько когда вы не смотрели, сколько когда вы были. Девятнадцать восемьдесят девять - 1991 год были временем гласности, «открытости», которая разрушила Советский Союз так же верно, как оспа уничтожила первобытных соплеменников. В то время у КГБ были свои проблемы, напомнил себе Провалов, а что, если китайцы завербовали Суворова? Китайская экономика тогда только начинала расти, и поэтому у них были деньги, которые они могли разбрасывать, не так много, как всегда было у американцев, но достаточно, чтобы соблазнить советского государственного служащего, который смотрел на перспективу потерять свою скоро работа.

Но чем с тех пор занимался Суворов? Теперь он управлял автомобилем «Мерседес-Бенц», и их не было в вашем почтовом ящике. Правда заключалась в том, что они не знали, и выяснить это будет непросто. Они знали, что ни Клементи Иванч Суворов, ни Иван Юрьевич Кониев не платили подоходный налог, но это просто ставило его на один уровень с большинством российских граждан, которые не хотели, чтобы их беспокоили подобные несоответствия. И, опять же, они не хотели расспрашивать его соседей. Эти имена сейчас проверялись, чтобы выяснить, были ли они бывшими сотрудниками КГБ и, возможно, союзниками их подозреваемого. Нет, они никоим образом не хотели его предупреждать.

Квартира выглядела «чистой» с точки зрения полиции. С этими словами они начали осматриваться. Кровать была взъерошена. Суворов / Кониев был мужчиной и потому не очень аккуратным. Однако содержимое квартиры было дорогим, в основном иностранного производства. Техника из Западной Германии - обычное дело для русских зажиточных. Обыскатели в латексных хирургических перчатках открывали дверцу холодильника (холодильники с морозильной камерой - это хорошо известные укрытия) для визуального осмотра. Ничего очевидного. Затем ящики комода. Проблема заключалась в том, что их время было ограничено, и в любом доме было слишком много мест, чтобы спрятать вещи, будь то свернутые в пару носков или внутри тюбика от туалетной бумаги. На самом деле они не ожидали, что найдут много, но приложить усилия было обязательным - было слишком сложно объяснить начальству, почему никто этого не сделал, чем послать поисковую команду, чтобы тратить свое дорогое обученное время. В другом месте люди прослушивали телефонные разговоры в квартире. Они подумали об установке каких-то камер с точечным отверстием. Их было так легко спрятать, что их мог найти только параноидальный гений, но на то, чтобы их вложить, требовалось время - самая сложная часть заключалась в том, чтобы проложить провода к центральной станции мониторинга, - а время было преимуществом, которого у них не было. Как бы то ни было, у их лидера в кармане рубашки был сотовый телефон, и он ждал, пока он завибрирует со словом, что добыча едет домой, и в этом случае они приберутся и уйдут в спешке.

Он был в двенадцати километрах. За ним следящие машины включались и выключались из поля зрения визуально так же ловко, как сборная России по футболу переводила футбольный мяч в ничью. Провалов находился в командирской машине, наблюдал и слушал, как руководитель группы КГБ / ФСБ использовал радио и карту, чтобы направлять своих людей туда и обратно. Все автомобили были грязными, среднего возраста, невзрачного типа, которые могли принадлежать московскому правительству или водителям цыганских такси, которые должны были метаться вокруг, прячась среди многочисленных близнецов, которые у них были. В большинстве случаев второй пассажир автомобиля находился на заднем сиденье, а не спереди, чтобы имитировать пассажира такси, и у них даже были сотовые телефоны для завершения маскировки, что позволяло им общаться со своей базовой станцией, не выглядя подозрительно. Это, как заметил полицейскому руководитель ФСБ, было одним из преимуществ новой технологии.

Затем раздался звонок, что субъект остановился, остановился и припарковал машину. Две машины наблюдения, находящиеся в визуальном контакте, продолжали движение, позволяя новым машинам приближаться и останавливаться.

«Он уходит», - сообщил майор ФСБ. «Я выхожу, чтобы идти пешком». Майор был молод для своего звания, что обычно было признаком не по годам развитого и многообещающего молодого офицера, продвигающегося вверх, и в данном случае так и было. К тому же он был красив для своих двадцати восьми лет и одевался в дорогую одежду, как один из молодых московских предпринимателей. Он говорил в свой телефон очень оживленно, что было полной противоположностью тому, что делал бы кто-то, ведущий слежку. Это позволило ему приблизиться к объекту на расстояние тридцати метров и наблюдать за каждым его движением ястребиными глазами. Эти глаза были нужны, чтобы уловить самый изящный маневр. Суворов / Кониев сидел на скамейке, его правая рука уже была в кармане пальто, а левая теребила утреннюю газету, которую принес из машины, - и именно это подсказало майору ФСБ, что он замышляет напрасно. Газета была основной маскировкой, используемой шпионом, чем-то, что прикрывало действия работающей руки, точно так же, как сценический фокусник демонстративно занят одной рукой, в то время как другая создает настоящую иллюзию. И так оно было здесь, так красиво сделано, что будь он неподготовленным человеком, он никогда бы этого не поймал. Майор сел на другую скамейку, набрал еще один фальшивый номер на своем сотовом телефоне и начал разговаривать с фиктивным деловым партнером, затем наблюдал, как его объект наблюдения встал и с нарочитой небрежностью пошел обратно к припаркованному «Мерседесу».

Майор Ефремов назвал реальный номер, когда его объект находился в ста метрах. «Это Павел Георгиевич. Я остаюсь здесь, чтобы посмотреть, что он оставил », - сказал он своей базовой станции. Он скрестил ноги и закурил сигарету, наблюдая, как фигура возвращается в машину и уезжает. Когда он скрылся из виду, Ефремов подошел к другой скамейке и залез под нее. О, да. Магнитный держатель. Этим Суворов пользовался какое-то время. Он приклеил металлическую пластину к основанию выкрашенного в зеленый цвет дерева и мог прикрепить к ней магнитный держатель ... толщиной примерно сантиметр, как подсказывала ему рука. В конце концов, их субъект был «игроком». Он только что совершил тупик.

Услышав это, Провалов испытал трепет, увидев преступление, совершенное на его глазах. Теперь их человек совершил преступление против государства. Теперь он был их. Теперь они могли арестовать его в любой момент. Но, конечно, не стали. Рядом с ним командир операции приказал Ефремову забрать контейнер для осмотра. Это будет сделано очень быстро, потому что контейнер нужно будет вернуть. У них была только половина шпионской команды. Другая половина приходила забрать его.

Это был компьютер. Так должно было быть. Включив его, они обнаружили лабиринт папок, но, как они быстро заметили, в одной из них было зашифровано содержимое. Программа шифрования была той, с которой они раньше не сталкивались. Он был американским, и его название было записано. Теперь они больше ничего не могли сделать. У них не было подходящих дисков для копирования секретного файла. Это они могли исправить, а также могли скопировать программу шифрования. Затем им придется установить подслушивающее устройство на клавиатуру. Таким образом, они могли использовать собственный пароль Соворова для взлома зашифрованного файла. Приняв это решение, взломщики покинули помещение.

Следующая часть была практически предопределена. Они следовали за «Мерседесом», используя ту же машину для работы с несколькими автомобилями, но перелом произошел, когда самосвал - все еще доминирующая форма жизни на улицах Москвы - оказался ближе всех. Испытуемый припарковал немецкий седан и выпрыгнул, у него было достаточно времени, чтобы приклеить полоску бумажной ленты к фонарному столбу, и он снова запрыгнул в свою машину. Он даже не потрудился осмотреться, как будто сделал что-то рутинное.

Но он этого не сделал. Он только что вывесил флаг, извещение неизвестному о том, что в тупике что-то есть. Этот кто-то проходил или проезжал мимо, видел пленку и знал, куда идти. Поэтому им пришлось быстро осмотреть капсулу и заменить ее, чтобы не предупредить вражеского шпиона о том, что их небольшая операция была скомпрометирована. Нет, ты не делал этого до тех пор, пока не пришлось, потому что подобные вещи походили на распустившийся свитер на красивой женщине. Как сказал Провалову командир ФСБ, тянуть за пряжу не переставали.

ГЛАВА 24

Детоубийство

Что это? »- спросил президент на утреннем брифинге.

«Новый источник SORGE, этот называется WARBLER. Боюсь, что это не так хорошо с точки зрения разведки, хотя оно действительно говорит нам кое-что об их министрах, - добавил доктор Гудли с некоторой притворной деликатностью.

Кем бы ни был УОРБЛЕР, Райан заметил, что она - определенно она - вела очень личный дневник. Она тоже работала с этим министром Фан Ганом, и, похоже, он был влюблен в нее, и она, если не совсем влюблена в него, определенно вела записи о его действиях. Всех их видел Райан. Этого раннего утра было достаточно, чтобы его глаза расширились.

«Скажи Мэри Пэт, что она может продать эти вещи Хастлеру, если захочет, но мне это действительно не нужно в восемь проклятого утра».

«Она включила его, чтобы вы почувствовали источник», - объяснил Бен. «Материал не такой узко политический, как мы получаем от SONGBIRD, но MP думает, что он многое говорит нам о характере парня, что полезно, а также есть некоторый политический контент, который сопровождает информацию о сексуальной жизни Фанга. . Похоже, он мужчина, э ... ну, похвальной энергии, я думаю, хотя рассматриваемая девушка явно предпочла бы более молодого любовника. Похоже, что у нее был один, но этот Клык его напугал ».

«Соблазнительный ублюдок», - заметил Райан, просматривая этот раздел. «Ну, я думаю, в этом возрасте ты держишься за то, что тебе нужно. Это нам о чем-нибудь говорит? »

«Сэр, это кое-что говорит нам о людях, которые там принимают решения. Здесь мы называем их сексуальными хищниками ».

«Некоторые из них находятся на государственной службе», - заметил Райан. Газеты только что опубликовали историю о члене Сената.

«По крайней мере, не в этом офисе», - сказал Гудли своему президенту. Больше он не добавил .

«Что ж, этот президент женат на хирурге. Она умеет пользоваться острыми инструментами, - с кривой усмешкой сказал Райан. «Значит, вчерашние события с Тайванем были просто уловкой, потому что они еще не придумали, как решать торговые проблемы?»

«Так это может показаться, и да, это действительно кажется немного странным. Также депутат считает, что у них может быть некий источник в государстве. Она думает, что они знают немного больше, чем могли бы получить от прессы ».

«О, отлично», - заметил Джек. "Так что случилось? Японские корпорации продали свои старые источники китайцам? »

Гудли пожал плечами. «В настоящее время ничего не известно».

«Пусть Мэри Пэт позвонит по этому поводу Дэну Мюррею. Контрразведка - это отдел ФБР. Это то, к чему мы хотим двигаться сразу, или это поставит под угрозу SONGBIRD? »

«Это для кого - то другого , чтобы судить, сэр,» сказал Гудли, напомнив президенту , что он был хороший, но не совсем , что хорошо в этом бизнесе.

«Да, еще и кто-то другой, кроме меня. Что еще?"

«Специальный комитет Сената по разведке хочет изучить ситуацию в России».

"Это мило. Что за говядина? »

«Кажется, они сомневаются в надежности наших друзей в Москве. Их беспокоит, что они собираются использовать нефть и золотые деньги, чтобы снова стать СССР, и, возможно, угрожать НАТО ».

«НАТО переместилось на несколько сотен миль к востоку, когда я смотрел в последний раз. Буферная зона не повредит нашим интересам ».

«Кроме того, что мы будем обязаны защищать Польшу теперь» Гудли напомнил свой босс.

"Я помню. Итак, скажите Сенату, чтобы он выделил средства для переброски танковой бригады к востоку от Варшавы. Мы можем захватить один из старых советских лагерей, не так ли? »

«Если поляки захотят. Кажется, они не слишком обеспокоены, сэр.

«Наверное, немцы больше беспокоят, не так ли?»

«Верно, и для этого есть прецедент».

«Когда Европа узнает, что мир наконец-то разорван навсегда?» - спросил Райан у потолка.

«Им нужно помнить много историй, некоторые из которых совсем недавно, господин президент. И многое из этого ведет в обратном направлении ».

«У меня запланирована поездка в Польшу, не так ли?»

«Да, не так уж и далеко, и они разрабатывают маршрут прямо сейчас».

«Хорошо, я скажу президенту Польши лично, что он может положиться на нас, чтобы держать немцев под контролем. Если они выйдут из строя - что ж, мы вернем Крайслер ». Джек отпил кофе и посмотрел на часы. "Что-нибудь еще?"

«На сегодня хватит».

Президент лукаво поднял глаза. «Скажи Мэри Пэт, если она пришлет мне еще этот материал WARBLER, я хочу, чтобы к нему прилагались фотографии».

«Подойдет, сэр». Гудли и сам на это хорошо ухмыльнулся.

Райан снова взял информационные документы и на этот раз прочитал их медленнее, между глотками кофе и фырканьем, добавив немного ворчания. Когда он был тем парнем, который подготовил эти информационные документы, жизнь была намного проще, чем сейчас, когда он был тем парнем, который должен был их читать. Почему это было? Разве не должно было быть наоборот? Раньше он был тем, кто находил ответы и предугадывал вопросы, но теперь, когда все это сделали за него другие люди ... это было труднее. Это вообще не имело никакого смысла, черт возьми. Возможно, решил он, это потому, что после него прекратилась информация. Он должен был принимать решения, и поэтому, какие бы другие решения и анализы ни были сделаны на более низких уровнях, процесс пришел в одно место и остановился. Это было похоже на вождение машины: кто-то другой мог сказать ему повернуть направо на повороте, но он был тем парнем за рулем, который должен был выполнить поворот, и если кто-то сбил машину, он был тем парнем, который получал обвинять. На мгновение Джек задался вопросом, подходит ли он для того, чтобы быть на шаг или два ниже в этом процессе, способным выполнять аналитическую работу и с уверенностью давать свои рекомендации ... но всегда зная, что кто-то другой всегда получит признание за то, что сделал правильный шаг или вина за неправильный шаг. В этой изоляции от последствий была безопасность. «Но это была трусость, - напомнил себе Райан. Если в Вашингтоне и был кто-нибудь, кто лучше подходит для принятия решений, он еще не встречался с этим парнем, и если это был высокомерный разговор, то так тому и быть.

«Но должен быть кто-то получше», - подумал Джек, когда часы заводили его первую встречу в день, и не его вина, что этого не было. Он проверил свой список встреч. Весь день был политической чушью ... вот только чушь не было. Все, что он делал в этом офисе, так или иначе повлияло на жизнь американских граждан, и это сделало это важным как для них, так и для него. Но кто решил сделать его национальным папой? Что, черт возьми, сделало его таким умным? Люди за его спиной, когда он думал об этом, за чрезмерно толстыми окнами Овального кабинета, все ожидали, что он знает, как поступать правильно, и за обеденным столом или за карточной игрой с низкими ставками они сука, стон и жалобы на принятые им решения, которые им не нравились, как будто они знали лучше - что было легко сказать там. Здесь все было иначе. Итак, Райану приходилось принимать каждое маленькое решение, даже меню для школьных обедов - это был настоящий сукин сын. Если вы дадите детям то, что они любят есть, диетологи будут жаловаться, что им действительно следует есть полезные веточки и ягоды, но по большей части родители, вероятно, выберут гамбургеры и картофель фри, потому что это то, что дети будут есть, и даже здоровые. несъеденная еда принесла им мало пользы. Он говорил об этом с Кэти пару раз, но в этом ему действительно не было нужды. Она позволяла своим детям есть пиццу, когда они хотят, утверждая, что пицца с высоким содержанием белка и что метаболизм ребенка может есть почти все без вреда, но, когда загнан в угол, она признавала, что это поставило ее в противоречие с некоторыми из ее товарищей. профессора Джона Хопкинса. Итак, что должен был думать Джек Райан, президент Соединенных Штатов, доктор философии по истории, бакалавр экономики и дипломированный бухгалтер (Райан даже не мог вспомнить, почему он потрудился сдать этот экзамен): когда эксперты, в том числе и тот, на котором он был женат, не согласились? Это стоило еще раз фыркнуть, когда зазвонил его настольный звонок и миссис Самтер объявила, что его первая встреча в этот день уже здесь. Джеку уже хотелось закурить сигарету, но он не мог этого сделать, пока не сделал перерыв в своем графике, потому что только миссис Самтер и несколько сотрудников его секретной службы имели право знать, что президент Соединенных Штатов пострадал. периодически из этого порока.

Господи, подумал он, как часто делал это в начале рабочего дня, как я вообще здесь застрял? Затем он встал и повернулся к двери, вызывая в воображении приветственную улыбку президента, пытаясь вспомнить, кто, черт возьми, придет первым, чтобы обсудить субсидии фермерам в Южной Дакоте.

Рейс, как обычно, выполнялся из аэропорта Хитроу, на этот раз на Боинге 737, потому что до Москвы было не так уж много времени. Солдаты «Радуги» заполнили весь отсек первого класса, что порадовало бы персонал салона, хотя они этого еще не знали, потому что пассажиры будут необычайно вежливыми и нетребовательными. Чавес сидел со своим тестем, вежливо просматривая видео с инструктажем по безопасности, хотя оба знали, что если самолет ударится о землю на скорости в четыреста узлов, знать, где находится ближайший аварийный выход, действительно не поможет. . Но такие вещи случались достаточно редко, чтобы их игнорировать. Дин вытащил журнал из переднего кармана и пролистал его в надежде найти что-нибудь интересное. Он уже купил все полезные вещи из журнала «летающий торговый центр», некоторые к жалкому удовольствию своей жены.

«Итак, малышка ходит лучше?» - спросил Кларк.

«Знаете, энтузиазм, который он испытывает к этому, довольно забавный, широкая улыбка каждый раз, когда он переходит от телевизора к кофейному столику, как будто он выиграл марафон, получил большую золотую медаль и поцелуй от Мисс Америка на его путь в мир Диснея ».

«Большое состоит из множества мелких вещей, Доминго», - заметил Кларк, когда самолет начал разбег. «И горизонт намного ближе, когда ты такой низкий».

«Я полагаю, мистер С. Все же кажется забавным… и довольно милым», - признал он.

«Неплохая обязанность быть отцом маленького парня, не так ли?»

«У меня нет жалоб», - согласился Чавес, откидывая сиденье назад, когда была включена передача.

«Как дела у Этторе?» «Вернемся к делу, - решил Кларк. У этого дедушки были свои ограничения.

«Сейчас он в лучшей форме. На то, чтобы наверстать упущенное, понадобился около месяца. Он немного потрудился, но справился отлично. Вы знаете, он умен. Хорошие тактические инстинкты, учитывая, что он полицейский, а не солдат ».

«Быть полицейским на Сицилии - это не походить на прогулку по Оксфорд-стрит в Лондоне, понимаете?»

«Да, думаю, да», - согласился Чавес. «Но на симуляторе он еще не сделал ни одной ошибки« выстрелил / не выстрелил », и это неплохо. Единственный парень, который не взорвал ни одного, - Эдди Прайс ». Компьютеризированный тренажер в Херефорде был особенно безжалостен в представлении возможных тактических сценариев до такой степени, что в одном из них двенадцатилетний мальчик взял АК-74 и обливал вас из шланга, если вы не уделяли ему достаточно внимания. Другой неприятной была женщина, держащая ребенка, которая случайно взяла пистолет у мертвого террориста и невинно повернулась лицом к приближающимся Черным Людям. Однажды Динг повел ее вниз, а на следующее утро обнаружил у себя на столе куклу с кетчупом «Макдоналдс» с пакетом кетчупа «Макдональдс» на лице. У солдат РАДУГА было живое, хотя и несколько извращенное, институциональное чувство юмора.

«Итак, что именно мы должны делать?»

«Старое Восьмое главное управление КГБ, их исполнительная служба охраны», - пояснил Джон. «У них есть опасения по поводу внутренних террористов - я думаю, из-за чеченцев и других внутренних национальностей, которые хотят покинуть страну. Они хотят, чтобы мы помогли научить их мальчиков справляться с ними ».

"Насколько они хороши?" - спросил Дин.

RAINBOW SIX пожал плечами. "Хороший вопрос. Персонал - это бывшие сотрудники КГБ, но с подготовкой спецназа, так что, вероятно, это профессиональные люди, а не два года в Красной Армии. Все, наверное, титульные офицеры, но с сержантскими обязанностями. Я ожидаю, что они будут умными, должным образом мотивированными, вероятно, в хорошей физической форме, и они поймут миссию. Будут ли они такими хорошими, какими должны быть? «Наверное, нет», - подумал Джон. «Но через несколько недель мы сможем указать им правильное направление».

«Значит, в основном мы собираемся обучать их инструкторов?»

Кларк кивнул. «Вот как я это читаю, да».

«Достаточно честно», - согласился Чавес, когда появилось обеденное меню. Почему, подумал он, еда в самолетах никогда не давала того, что вы хотели? Это был ужин, а не обед. Что, черт возьми, не так с чизбургером и картошкой фри? Ну, по крайней мере, у него было бы приличное пиво. Единственное, что он полюбил в жизни в Великобритании, - это пиво. Он был уверен, что ничего подобного в России не будет.

«Восход солнца в Пекине был настолько унылым, насколько это возможно из-за загрязненного воздуха», - подумал Марк Гант. По какой-то причине он рассинхронизировался с местным временем, несмотря на черную капсулу и запланированный сон. Он обнаружил, что проснулся только с первыми лучами солнца, которые боролись с воздухом, таким же плохим, как Лос-Анджелес в его худший день. Конечно, в КНР не было Агентства по охране окружающей среды, и в этом месте еще не было даже автомобилей. Если это когда-нибудь произойдет, Китай может решить проблему местного населения с помощью массового отравления газом. Его не было достаточно, чтобы признать это проблемой марксистских наций, но не так ли много из них осталось в качестве примеров, не так ли? Гант никогда не курил - это был порок, в значительной степени удаленный от сообщества биржевых торговцев, где нормальный рабочий стресс был настолько убийственным, что им не нужно было других - и от такой степени загрязнения воздуха у него слезились глаза.

Ему нечего было делать, и у него было много времени, чтобы сделать это - однажды проснувшись, он уже не мог снова заснуть, - поэтому он решил включить лампу для чтения и просмотреть некоторые документы, большинство из которых ему дали без особого ожидания, что он их прочитает. Как однажды сказал в « Звездном пути» коммандер Спок, цель дипломатии - продлить кризис. Конечно, дискурс достаточно извилистый, чтобы река Миссисипи выглядела как лазерный луч, но, как и Отец вод, она в конечном итоге должна была спускаться вниз по течению или под гору, или куда бы, черт возьми, ни уходили реки. Но сегодня утром - что его разбудило? Он выглянул в окно и увидел, как на горизонте начинает формироваться оранжево-розовое пятно, освещающее здания. Гант нашел их уродливыми, но знал, что просто не привык к ним. Многоквартирные дома Чикаго не совсем были Тадж-Махалом, а деревянный каркасный дом его юности не был Букингемским дворцом. Тем не менее, ощущение непохожести здесь было непреодолимым. Куда бы вы ни посмотрели, все казалось чуждым, и он не был достаточно космополитом, чтобы преодолеть это чувство. Это было похоже на фоновый шум в Музаке, никогда не утихавший, но и никогда не утихавший. Это было почти дурное предчувствие, но он стряхнул его. Не было причин чувствовать что-либо подобное. Он не знал, что очень скоро окажется неправым.

Барри Уайз уже был на ногах в своем гостиничном номере, когда готовился завтрак - отель принадлежал одной американской сети, и меню завтрака также было примерно американским. Местный бекон был бы другим, но он был уверен, что даже китайские куры несут настоящие яйца. Его предыдущий дневной эксперимент с вафлями не удался, и Уайз был человеком, которому требовался полноценный завтрак, чтобы нормально функционировать в течение дня.

В отличие от большинства американских телекорреспондентов / репортеров, Уайз искал собственные истории. Его продюсер был партнером, а не начальником. Он считал этот факт своей коллекцией премий «Эмми», хотя его жена только ворчала из-за того, что вытирала пыль с проклятых вещей за баром в подвале.

На сегодня ему нужна была свежая новая история. Его американской аудитории наскучит очередная «говорящая голова плюс би-ролл» о торговых переговорах. Он подумал, что ему нужен местный колорит, что-то, что заставит американский народ почувствовать себя единым целым с китайским народом. Это было непросто, и было достаточно историй о китайских ресторанах, которые были единственной китайской вещью, с которой было знакомо большинство американцев. Что тогда? Что общего у американцев с гражданами Китайской Народной Республики? «Ничего особенного, - сказал себе Уайз, - но должно быть что-то, что он мог бы использовать. Когда подали завтрак, он стоял, глядя в иллюминаторы, пока официант подкатил тележку к кровати. Оказалось, что они пошутили с его заказом, ветчиной вместо бекона, но ветчина выглядела нормально, и он пошел с ней, дал официанту чаевые и снова сел.

Что-то, подумал он, наливая кофе, но что? Он достаточно часто проходил через этот процесс. Писатели-беллетристы часто упрекали журналистов в их собственном «творчестве», но процесс был реальным. Репортерам было вдвойне сложно находить интересный материал, потому что, в отличие от писателей, они не могли ничего придумывать. «Они должны использовать реальность, а реальность может быть сукиным сыном», - подумал Барри Уайз. Он потянулся за очками для чтения в ящике прикроватного столика и с удивлением увидел ...

Ну, это было не все , что удивительно. Это было обычным делом в любом американском отеле, Библия оставлена там Обществом Гидеона. Это было здесь, вероятно, только потому, что отель принадлежал и управлялся американцами, и у них была сделка с людьми Гедеона ... но какое странное место, чтобы найти Библию. Народная республика не была наводнена церквями. Были ли здесь христиане? Хммм. Почему бы не узнать? Может быть, в этом была какая-то история ... Во всяком случае, лучше, чем ничего. С таким полурешением он вернулся к завтраку. Его команда сейчас проснется. Он попросил бы своего продюсера поискать христианского священника, может быть, даже католического священника. На раввина нельзя было надеяться. Это будет означать посольство Израиля, а это обман, не так ли?

Как прошел день, Джек? »- спросила Кэти.

Ночь была случайностью. Им нечего было делать, ни политического обеда, ни речи, ни приема, ни спектаклей или концертов в Центре Кеннеди, ни даже интимной вечеринки из двадцати или тридцати человек в спальне жилой части Белого дома, которую Джек ненавидел. и Кэти нравилось, потому что они могли приглашать людей, которых они действительно знали и любили, к тем, или, по крайней мере, людей, с которыми они хотели встретиться. Джек не возражал против вечеринок как таковых, но он чувствовал, что уровень спальни в Доме (как его назвала Секретная служба, в отличие от другого Дома в шестнадцати кварталах вниз по улице) был единственным частным пространством, которое он оставил… даже принадлежавшее им место в Перегрин-Клифф в Чесапикском заливе было переделано Службой. Теперь в нем были спринклеры для защиты от огня, около семидесяти телефонных линий, система сигнализации, подобная той, что использовалась для защиты мест хранения ядерного оружия, и новое здание, в котором размещались средства защиты, которые действовали там по выходным, когда Райаны решили проверить, смогут ли они все еще был дом, куда можно было бы уединиться, когда этого официального музея стало слишком много.

Но сегодня этого не было. Сегодня они снова были почти настоящими людьми. Разница заключалась в том, что если Джек хотел пива или напитка, он не мог просто пойти на кухню и взять его. Это было запрещено. Нет, он должен был заказать это через одного из служащих Белого дома, который либо спустился на лифте в кухню на цокольном этаже, либо в бар наверху. Он мог, конечно, настоять и уйти, чтобы сделать свою собственную, но это означало бы оскорбить одного из приставов, и хотя эти люди, в основном черные (некоторые говорили, что они проследили свою родословную до личных рабов Эндрю Джексона), не сделали этого. не возражаю, им это показалось излишне оскорбительным. Однако Райан никогда не позволял другим делать свою работу. О, конечно, было приятно, когда его обувь каждую ночь чистил какой-то парень, которому больше нечего было делать, и который получал за это удобную правительственную зарплату, но это казалось некрасивым, когда из-за него суетились, как будто он были своего рода дворянином, хотя на самом деле его отец был трудолюбивым детективом по расследованию убийств в городской полиции Балтимора, и ему требовалась государственная стипендия (любезно предоставленная Корпусом морской пехоты США), чтобы пройти Бостонский колледж, не имея своей мамы. устроиться на работу. Его рабочие корни и воспитание? «Наверное, - подумал Райан. Эти корни также объясняли, что он делал сейчас, сидя в кресле с напитком в руке, смотря телевизор, как если бы он был нормальным человеком для разнообразия.

На самом деле жизнь Кэти в семье изменилась меньше всего, за исключением того, что каждое утро она летела на работу на вертолете морской пехоты VH-60 Blackhawk, против чего не возражали налогоплательщики и СМИ - только после SANDBOX, также известной как Кэти Райан. На нее напали террористы в ее детском саду. Дети сами смотрели телевизор, а Кайл Дэниел, известный секретной службе как СПРАЙТ, спал в своей кроватке. И так, что имя Dr. Ryan-код хирург сидело в своем собственном кресле перед телевизором, перебирая свои записи пациента и проверку медицинского журнала как часть ее нескончаемой профессиональное образование.

«Как дела, дорогая?» МЕЧНИК спросил ХИРУРГА.

«Довольно хорошо, Джек. У Берни Каца появилась новая внучка. Он весь в восторге от этого ».

«Какой ребенок?»

«Его сын Марк женился два года назад. Мы пошли, помнишь?

«Это адвокат?» - спросил Джек, вспоминая церемонию в старые добрые времена, еще до того, как он был проклят в качестве президента.

«Да, его другой сын, Дэвид, работает врачом в Йельском университете, на факультете, торакальный хирург».

«Я встречал этого?» Джек не мог вспомнить.

"Нет. Он ходил в школу на западе, Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе ». Она перевернула страницу в текущем медицинском журнале Новой Англии, а затем решила выслушать его. Это была интересная статья о новом открытии в области анестезии, о чем стоит помнить. Она говорила об этом за обедом с одним из профессоров. У нее был обычай обедать со своими коллегами из разных областей, чтобы быть в курсе того, что происходит в медицине. Она думала, что следующим большим прорывом станет неврология. Один из ее коллег Хопкинса открыл лекарство, которое, казалось, заставляло поврежденные нервные клетки отрастать заново. Если получилось, то это была Нобелевская премия. Это будет девятая картина, висящая на стене с трофеями Медицинской школы Университета Джонса Хопкинса. Ее работа с хирургическими лазерами принесла ей Премию Ласкера за заслуги перед обществом - высшую награду в американской медицине, - но этого не было достаточно для поездки в Стокгольм. Это ее устраивало. Офтальмология не была такой областью, но исправление зрения было чертовски полезным. Может быть, единственным положительным моментом в возвышении Джека и ее статусе помощника первой леди было то, что у нее был бы реальный шанс стать директором Института Уилмера, если бы Берни Кац когда-нибудь решился повесить трубку. Она по-прежнему сможет заниматься медициной - от этого она никогда не хотела отказываться - а также будет иметь возможность наблюдать за исследованиями в своей области, решать, кто получит гранты, где будет проводиться действительно важная исследовательская работа, и это, подумала она. , было то, в чем она могла бы быть хороша. Так что, может быть, эти президентские штучки не были полной потерей.

Единственная ее настоящая претензия заключалась в том, что люди ожидали, что она будет одеваться как супермодель, и, хотя она всегда хорошо одевалась, быть бельевой лошадкой ей никогда не нравилось. Она решила, что этого было достаточно, чтобы носить красивые вечерние платья на всех чертовых официальных мероприятиях, которые ей приходилось посещать (и не получать за это плату, поскольку все платья были подарены производителями). Как бы то ни было, Women's Wear Daily не нравился ее обычный выбор одежды, как будто ее белый лабораторный халат был заявлением о моде - нет, это была ее форма, как у морских пехотинцев, стоявших у дверей Белого дома, и она носила с большой гордостью. Не многие женщины или мужчины могут утверждать, что находятся на вершине своей профессии. Но она могла. Как бы то ни было, вечер превратился в хороший. Она даже не возражала против пристрастия Джека к The History Channel, даже когда он ворчал из-за какой-то незначительной ошибки в одном из их шоу. Предположив, она усмехнулась про себя, что он был прав, а представление было неправильным ... Ее бокал был пуст, и, поскольку у нее не было запланированных на следующий день процедур, она махнула помощнику, требуя долить. Жить могло быть и хуже. Кроме того, они сильно испугались этих проклятых террористов, и, если повезет, и этот замечательный агент ФБР Андреа Прайс вышла замуж, они выжили, и она не ожидала, что что-то подобное повторится снова. Ее собственная служба секретной службы была ее защитой от этого. Ее собственный главный агент, Рой Альтман, внушал ему такую же уверенность в своей работе, как и она, по мнению Кэти.

«Держите, доктор Райан», - сказал помощник, подавая снова наполненный стакан.

«Спасибо, Джордж. Как дети?"

«Моего старшего только что приняли в Нотр-Дам», - гордо ответил он.

"Это чудесно. В чем она будет специализироваться? "

«Премед».

Кэти оторвалась от дневника. "Большой. Если я могу ей чем-то помочь, дай мне знать, хорошо?

«Да, мэм, я обязательно буду». И что приятно, подумал Джордж, в том, что она не шутила. Райаны были очень популярны среди персонала, несмотря на их неловкость со всей суетой. Была еще одна семья, за которой ухаживали Райаны, вдова и дети какого-то сержанта ВВС, чью связь с Райанами, казалось, никто не понимал. А Кэти лично позаботилась о двух детях сотрудников, у которых были проблемы со зрением.

«Как будет выглядеть завтра, Джек?»

«Выступление на съезде VFW в Атлантик-Сити. Я вертюсь туда и обратно после обеда. Неплохая речь для меня написала Кэлли.

«Она немного странная».

«Она другая, - согласился президент, - но у нее хорошо получается то, что она делает».

Слава богу, Кэти не сказала вслух, что мне не нужно много этого делать! Для нее речь рассказывала пациенту, как она собирается исправить его или ее глаза.

В Пекине появился новый папский нунций, - сказал продюсер. - Это вроде как посол?

Продюсер кивнул. "Довольно много. Итальянский парень, кардинал Ренато ДиМило. Старик, ничего о нем не знаю.

«Что ж, может, мы сможем подъехать и встретиться с этим парнем», - подумал Барри, завязывая галстук. "Есть адрес и номер телефона?"

«Нет, но наш сотрудник в американском посольстве может доставить их достаточно быстро».

- Позвони этому парню, - мягко приказал Уайз. Он и продюсер были вместе одиннадцать лет, и вместе они увернулись от пуль и выиграли Эмми, что было неплохо для пары бывших сержантов морской пехоты.

"Верно."

Уайз посмотрел на часы. Время сработало отлично. Он мог получить отчет на досуге, загрузить его на спутник, а Атланта могла отредактировать его и показать людям на завтрак в Америке. Это в значительной степени позаботилось бы о его днях в этой языческой стране. Блин, а почему они не могли проводить торговые конференции в Италии? Он с любовью вспоминал итальянскую кухню со времен службы в морской пехоте Средиземноморского флота. И итальянские женщины. Им нужна форма морской пехоты США. Что ж, многие женщины так и поступили.

Одна вещь, которую ни кардинал ДиМило, ни монсеньор Шепке не научились любить, - это китайская еда для завтрака, которая была совершенно чуждой тому, что европейцы когда-либо подавали для утренней трапезы. И поэтому Шепке каждое утро готовил завтрак, прежде чем приходили их китайские прислуги, - они мыли посуду, и этого было достаточно для обоих священнослужителей. Оба уже отслужили утреннюю мессу, поэтому приходилось вставать каждое утро до шести, как это делают солдаты, часто замечал себе пожилой итальянец.

Утренняя газета была « Интернэшнл геральд трибюн», слишком ориентированной на Америку, но мир был несовершенным местом. По крайней мере, в газете были указаны футбольные результаты, а европейский футбол был видом спорта, интересным для них обоих, и Шепке все еще мог выйти и поиграть, когда представилась возможность. ДиМило, который в свое время был довольно хорошим полузащитником, теперь должен был довольствоваться наблюдением и кибитзингом.

У команды CNN был собственный фургон американского производства, который был доставлен в КНР много лет назад. У него был собственный миниатюрный спутниковый приемопередатчик, своего рода маленькое техническое чудо, которое позволяло мгновенно связываться с любой точкой мира через орбитальные спутники связи. Он мог делать все, что угодно, только не работать, когда машина двигалась, и кто-то работал над этой функцией, что стало бы следующим крупным прорывом, потому что тогда мобильные бригады могли работать с небольшой угрозой вмешательства со стороны гомеров в любой стране, в которой они оказались. операционная.

У них также была спутниковая навигационная система, что было настоящим чудом, позволявшим им перемещаться в любом месте, в любом городе, для которого у них была карта на компакт-диске. С его помощью они могли найти любой адрес быстрее, чем местный таксист. А с помощью сотового телефона они могли получить сам адрес, в данном случае в посольстве США, у которого были адреса всех иностранных миссий, из которых дом папского нунция был лишь одним из них. Сотовый телефон также позволял им звонить заранее. На звонок ответил сначала китайский голос, затем, скорее всего, немецкий, но сказавший, конечно, давай.

Барри Уайз был одет в свое обычное пальто и галстук - его аккуратность была еще одним пережитком морских пехотинцев - и он постучал в дверь, найдя ожидаемого местного жителя - ему очень хотелось назвать их «туземцами», но это было слишком английски и отстраненно. расистский - у двери, чтобы провести их. Первый житель Запада, которого они встретили, явно не был кардиналом. Слишком молод, слишком высок и слишком немец.

«Здравствуйте, я монсеньор Шепке», - приветствовал его мужчина.

«Добрый день, я Барри Уайз из CNN».

«Да», - с улыбкой подтвердил Шепке. «Я много раз видел вас по телевизору. Что привело тебя сюда?"

«Мы здесь, чтобы освещать торговую встречу между Америкой и Китаем, но мы решили поискать другие предметы, представляющие интерес. Мы были удивлены, увидев, что у Ватикана здесь есть дипломатическая миссия ».

Шепке провел Уайза в свой кабинет и жестом указал ему на удобное кресло. «Я был здесь несколько месяцев, но кардинал только что приехал».

«Могу я с ним встретиться?»

«Конечно, но Его Высокопреосвященство сейчас говорит по телефону в Рим. Не могли бы вы подождать несколько минут? "

«Нет проблем», - заверил его Уайз. Он посмотрел на монсеньора. Он выглядел спортивным, высоким и очень немецким. Уайз много раз бывал в этой стране и всегда чувствовал себя там немного неловко, как будто расизм, вызвавший Холокост, все еще где-то там, прячется поблизости, но вне поля зрения. В другой одежде он принял бы Шепке за солдата, даже за морского пехотинца. Он выглядел физически здоровым и очень умным, очевидно, наблюдателем.

«Могу я спросить, в каком вы порядке?» - сказал Мудрый.

«Общество Иисуса», - ответил Шепке.

« Иезуит», - сразу подумал Мудрый. Это объяснило это. "Из Германии?"

«Верно, но сейчас я живу в Риме в университете Роберта Беллармина, и меня попросили сопровождать Его Высокопреосвященство здесь из-за моих языковых навыков». Его английский был примерно на полпути между английским и американским, но не канадским, грамматически безупречный и удивительно точный в произношении.

«И потому что ты умный», - добавил про себя Мудрый. Он знал, что Ватикан имеет уважаемую службу сбора разведданных, возможно, самую старую в мире. Значит, этот монсеньор был одновременно дипломатом и привидением, решил Уайз.

«Я не буду спрашивать, на скольких языках вы говорите. Я уверен, что ты меня победил, - заметил Уайз. Он никогда не встречал и даже не слышал о тупых иезуитах.

Шепке дружески улыбнулся. «Это моя функция». Затем он посмотрел на свой настольный телефон. Свет погас. Шепке извинился и направился во внутренний кабинет, затем вернулся. «Его Высокопреосвященство сейчас увидит вас».

Уайз поднялся и вошел вслед за немецким священником. Мужчина, которого он увидел, был тучным и явно итальянцем, одетым не в священническую мантию, а в пальто и брюки, с красной рубашкой (или жилеткой?) Под римским воротником. Корреспондент CNN не помнил, был ли протокол для него - целовать кольцо этого человека, но целовать руки все равно не было его делом, и поэтому он просто пожал руку по американскому обычаю.

«Добро пожаловать в нашу миссию», - сказал кардинал ДиМило. «Вы наш первый американский репортер. Пожалуйста… Кардинал жестом указал ему на стул.

«Спасибо, ваше преосвященство». Уайз запомнил эту часть протокола.

«Чем мы можем служить вам сегодня?»

«Что ж, мы приехали в город, чтобы освещать торговые переговоры - Америки и Китая - и мы просто ищем рассказ о жизни в Пекине. Вчера вечером мы узнали, что у Ватикана здесь есть посольство, и подумали, что могли бы прийти поговорить с вами, сэр.

«Чудесно», - заметил ДиМило с милостивой священнической улыбкой. «В Пекине есть несколько христиан, хотя это не совсем Рим».

Уайз почувствовал, как загорелась лампочка. «А как насчет китайских христиан?»

«Мы встретили всего несколько человек. Мы едем сегодня днем, чтобы увидеть одного баптистского священника по имени Юй ».

"Действительно?" Это было сюрпризом. Местного Креститель?

«Да», - подтвердил Шепке. «Молодец, он даже получил образование в Америке, в университете Орала Робертса».

«Гражданин Китая из Орала Робертса?» Мудрый спросил несколько недоверчиво, как ИСТОРИЯ! свет вспыхнул в его голове.

«Да, это несколько необычно, не правда ли?» - заметил ДиМило.

«Довольно необычно, что баптист и кардинал Римско-католической церкви разговаривают друг с другом, - подумал Уайз, - но то, что это произошло здесь, казалось столь же вероятным, как появление живого динозавра, прогуливающегося по торговому центру в Вашингтоне. Атланта, черт возьми, наверняка понравится этой.

«Мы можем пойти с тобой?» - спросил корреспондент CNN.

Террор начался вскоре после того, как она пришла на работу. Несмотря на все ожидание и все ожидания, это все же стало неожиданностью, причем нежелательной, первым приступом боли в нижней части живота. В прошлый раз, почти шесть лет назад, это предвещало рождение Джу-Лонга и тоже было неожиданностью, но та беременность была разрешена, а эта - нет. Она надеялась, что это начнется утром, но на выходных, в их квартире, где они с Куоном могли справиться с вещами без внешних осложнений, но младенцы приезжали в Китай в свое время, как и в других странах мира, и этот не будет исключением. Вопрос был в том, позволит ли государство сделать его первый вздох, и поэтому первый мышечный приступ, первый предвестник схваток при откровенных схватках, принес с собой страх, что убийство будет совершено, что ее собственное тело быть местом преступления, чтобы она была там, чтобы увидеть это, чтобы почувствовать, как ребенок перестает двигаться, чтобы почувствовать смерть. Страх был кульминацией всех бессонных ночей и кошмаров, из-за которых она неделями потела в постели. Коллеги увидели ее лицо и задались вопросом. Несколько женщин в цехе догадались о ее секрете, хотя никогда не обсуждали его с ней. Чудо состояло в том, что никто не сообщил о ней, и это было самым большим страхом Лянь-Хуа, но это было не то, что одна женщина могла сделать с другой. Некоторые из них тоже родили дочерей, которые «случайно» умерли год или два спустя, чтобы удовлетворить желание своих мужей иметь наследника мужского пола. Это был еще один аспект жизни в Народной Республике, о котором редко говорили, даже среди женщин наедине.

И поэтому Ян Лянь-Хуа оглядела производственный цех, чувствуя, как ее мускулы объявляют о том, что должно было произойти, и все, что она могла надеяться, это то, что это остановится или задержится. Еще пять часов, и она могла бы крутить педали на своем велосипеде домой и родить туда ребенка, и, может быть, это было не так хорошо, как в выходные, но это было лучше, чем экстренная ситуация здесь. «Цветок лотоса» сказала себе, что она должна быть сильной и решительной. Она закрыла глаза, закусила губу и попыталась сосредоточиться на работе, но вскоре приступы боли переросли в дискомфорт. Затем наступала легкая боль, за которой следовали настоящие схватки, которые лишали ее способности стоять, а потом ... что? Ее неспособность видеть всего несколько часов дальше того места, где она стояла, исказила ее лицо сильнее, чем когда-либо могла причинить боль. Она боялась смерти, и хотя этот страх известен всем людям, ее страх на всю жизнь оставался частью ее самой, но не совсем ее собственной. Она боялась увидеть, как он умирает, почувствовать, как он умирает, почувствовать, как нерожденная душа уйдет, и хотя она, несомненно, вернется к Богу, это не было намерением Бога. Теперь ей нужен был ее духовный наставник. Ей нужен был ее муж Куон. Она нуждалась в преподобном Ю еще больше. Но как ей это сделать?

Настройка камеры прошла быстро. Оба священнослужителя с интересом наблюдали за происходящим, поскольку ни один из них раньше этого не видел. Десять минут спустя оба были разочарованы вопросами. Оба видели Уайза по телевизору, и оба ожидали от него лучшего. Они не понимали, что история, которую он действительно хотел, была в нескольких милях и часе или около того.

«Хорошо», - сказал Уайз, когда были заданы ванильные вопросы и даны ответы. «Можем ли мы пойти за тобой к твоему другу?»

«Конечно», - ответил Его Высокопреосвященство, вставая. Он извинился, потому что даже кардиналы должны посетить ванную перед тем, как уехать - по крайней мере, они сделали это в возрасте ДиМило. Но он снова появился и присоединился к Францу для прогулки к машине, которую монсеньор будет вести, к продолжающемуся разочарованию их собственного слуги / водителя, который, как они подозревали, был стрингером Министерства государственной безопасности. Фургон CNN следовал за ними, петляя по улицам, пока они не прибыли к скромному дому преподобного Ю Фа Ань. Парковка была достаточно легкой. Два католических священнослужителя подошли к двери Ю, неся большой сверток, отметил Уайз.

"Ах!" Ю с удивленной улыбкой заметил, открывая дверь. "Что привело вас сюда?"

«Друг мой, у нас есть подарок для тебя», - ответил Его Высокопреосвященство, подняв пакет. Это была явно большая Библия, но не менее приятная из-за очевидного характера дара. Ю махнул им рукой и увидел американцев.

«Они спросили, могут ли они присоединиться к нам», - пояснил монсеньор Шепке.

«Конечно», - сразу сказал Ю, гадая, может ли Джерри Паттерсон увидеть эту историю, и даже его дальний друг Хосия Джексон. Но они не установили камеры до того, как он развернул упаковку.

Ю сделал это за своим столом и, увидев это, поднял глаза с большим удивлением. Он ожидал увидеть Библию, но эта, должно быть, стоила сотни американских долларов ... Это было издание версии короля Иакова на прекрасно грамотном китайском ... и великолепно иллюстрированное. Ю встал и обошел стол, чтобы обнять своего итальянского коллегу.

«Да благословит тебя Господь Иисус, Ренато», - сказал Ю с немалым волнением.

«Мы оба служим Ему, как можем. Я подумал об этом, и мне показалось, что это то, чего вы могли бы пожелать, - ответил ДиМило, как и хорошему приходскому священнику в Риме, потому что это был то, кем был Ю, не так ли? Достаточно близко, конечно.

Со своей стороны, Барри Уайз выругался за то, что в тот момент он еще не включил камеру. «Мы не часто видим таких дружелюбных католиков и баптистов», - заметил репортер.

Ю справился с ответом, и на этот раз камера вращалась. «Нам разрешено быть друзьями. Мы работаем на одного и того же начальника, как вы говорите в Америке ». Он снова взял руку ДиМило и тепло пожал ее. Он редко получал столь искренний подарок, и было так странно получить его здесь, в Пекине, от того, кого некоторые из его американских коллег называли папистами, да еще итальянца. В конце концов, у жизни действительно была цель. Преподобный Ю имел достаточно веры, что он редко сомневался в этом, но время от времени подтверждать это было благословением.

Схватки были слишком быстрыми и сильными. Льен-Хуа выдерживала это так долго, как могла, но через час ей показалось, что кто-то выстрелил ей в живот. Ее колени подогнулись. Она изо всех сил пыталась сдержать это, чтобы остаться стоять, но это было слишком. Ее лицо стало бледно-белым, и она рухнула на цементный пол. Коллега сразу был там. Сама мать, она знала то, что видела.

«Пришло ваше время?» спросила она.

"Да." Произведено с тяжким вздохом и болезненным кивком.

«Дай мне сбежать и забрать Куон». И она сразу ушла. Эта небольшая помощь была тогда, когда дела у Lotus Flower пошли плохо.

Ее начальник заметил одного бегущего сотрудника, а затем повернул голову и увидел, что другой упал ниц. Он подошел к нему, чтобы увидеть, что произошло после автомобильной аварии, больше с любопытством, чем с каким-либо особым желанием вмешаться. Он редко обращал внимание на Ян Лянь-Хуа. Она выполняла свою функцию надежно, без особой необходимости ругать или кричать, и была популярна среди своих коллег, и это было все, что он знал о ней, и все, что, как он полагал, ему нужно было знать. Крови не было. Она не упала в результате несчастного случая или механической неисправности. Как странно. Он постоял над ней несколько секунд, видя, что она испытывает некоторый дискомфорт, и гадая, в чем проблема, но он не был врачом или медиком и не хотел вмешиваться. О, если бы она истекала кровью, он, возможно, попытался бы наложить повязку на рану или что-то в этом роде, но это была не такая ситуация, и поэтому он просто стоял там, как он полагал, должен менеджер, показывая, что он был там, но не усугубляя ситуацию. В двухстах метрах от медпункта находился санитар. «Другая девушка, вероятно, сбежала сюда, чтобы забрать ее», - подумал он.

Лицо Лянь-Хуа исказилось после нескольких минут относительного покоя, когда началось новое сокращение. Он увидел, как ее глаза закрылись, лицо побледнело, а дыхание перешло в частое учащенное дыхание. Ой, он понял, вот и все. Как странно. Он должен был знать о таких вещах, чтобы планировать замены на линии. Потом он понял кое-что еще. Это не была санкционированная беременность. Льен-Хуа нарушил правила, а этого не должно было случиться, и это могло плохо отразиться на его отделе и на нем как на начальнике ... и он хотел когда-нибудь стать владельцем автомобиля.

"Что здесь происходит?" - спросил он ее.

Но Ян Лянь-Хуа в тот момент был не в состоянии ответить. Схватки ускорялись намного быстрее, чем с Джу-Лонгом. Почему это не могло подождать до субботы? она потребовала от Судьбы. Почему Бог желает, чтобы мой ребенок умер при рождении? Она изо всех сил старалась преодолеть боль, изо всех сил стараясь сконцентрироваться, умоляя Бога о милосердии и помощи в это время боли, испытаний и ужаса, но все, что она видела вокруг себя, было скорее поводом для страха. В лице ее начальника магазина помощи не было. Затем она снова услышала бегущие шаги и увидела приближающегося Куона, но прежде, чем он подошел к ней, начальник перехватил его.

«Что здесь происходит?» - потребовал мужчина со всей резкостью мелкого авторитета. «Ваша женщина заводит здесь ребенка? Несанкционированный ребенок? » самые мелкие чиновники спрашивали и обвиняли одновременно. « Джу хай», - добавил он. - Сука!

Со своей стороны, Куон тоже хотел этого ребенка. Он не рассказал жене о своих страхах, которыми поделился с ней, потому что чувствовал, что это было бы не по-мужски, но это последнее заявление начальника магазина было немного многовато для человека, испытывающего одновременно два вида стресса. Вспоминая свои армейские тренировки, Куон ударил кулаком, следуя за его рукой с собственной проклятием:

«Pok gai» буквально означает падение на улице, но в контексте: « Убирайся с моей дороги!» Начальник магазина порезал себе голову, когда упал, доставив Куону удовольствие увидеть травму, чтобы отомстить за оскорбление своей жены. Но у него были другие дела.

Сказав эти слова и нанеся удар, он поднял Лянь-Хуа на ноги и поддержал ее изо всех сил по дороге к тому месту, где были припаркованы их велосипеды. Но что теперь делать? Как и его жена, Куон хотел, чтобы все это происходило дома, где в худшем случае она могла бы заболеть. Но у него не было больше сил, чтобы остановить этот процесс, чем у него, чтобы остановить вращение мира вокруг своей оси. У него даже не было времени и сил, чтобы проклинать судьбу. Ему приходилось иметь дело с реальностью такой, какая она есть, одну дрожащую секунду за разом, и помогать своей любимой жене, как мог.

Вы получили образование в Америке? »- спросил Уайз перед движущейся камерой.

«Да», - ответил Ю за чаем. «В университете Орала Робертса в Оклахоме. Моя первая степень была в области электротехники, затем моя степень божественности и мое посвящение пришло позже ».

«Я вижу, вы женаты», - заметил репортер, указывая на картину на стене.

«Моя жена уехала на Тайвань, ухаживает за своей матерью, которая в данный момент больна», - пояснил он.

«Итак, как вы познакомились?» - спросил Мудрый, имея в виду Ю и кардинала.

«Это была работа Фа Ань», - объяснил кардинал. «Это он пришел к нам, чтобы поприветствовать новичка в том же… можно сказать, той же сфере деятельности». У ДиМило было искушение сказать, что они вместе пьют, но он воздержался, опасаясь унизить этого человека перед его товарищами-баптистами, некоторые из которых возражали против алкоголя в любой форме. «Как вы понимаете, в этом городе не так много христиан, и лишь немногим из них нужно держаться вместе».

«Вам не кажется странным, что католик и баптист так дружелюбны?»

«Вовсе нет», - сразу ответил Ю. «Почему это должно быть странно? Разве нас не объединяет вера? » ДиМило кивнул, соглашаясь с этим идеальным, хотя и неожиданным, утверждением убеждений.

«А как насчет вашего собрания?» - спросил Мудрый у китайского министра.

Велосипедная стоянка снаружи представляла собой беспорядочную массу из металла и резины, так как у немногих китайских рабочих были автомобили, но когда Куон помог Лянь-Хуа дойти до дальнего угла, их обоих заметил кто-то, у кого был доступ к одному из них. Он был заводским охранником, который очень важно разъезжал по всему периметру завода на своей трехколесной моторизованной тележке, аксессуар, более важный для его чувства статуса, чем его форма и значок. Подобно Куону, бывшему сержанту Народно-освободительной армии, он никогда не терял чувства личной власти, и это выражалось в том, как он разговаривал с людьми.

"Стоп!" - крикнул он с водительского места в своей тележке. «Что здесь происходит?»

Куон повернулся. У Лянь-Хуа только что случился приступ схватки, с подкрученными коленями и задыхающимся дыханием, и он чуть не затащил ее к своим велосипедам. Внезапно он понял, что это не сработает. У нее просто не было возможности крутить педали на собственном велосипеде. До их квартиры было одиннадцать кварталов. Он, вероятно, мог бы затащить ее на три пролета по лестнице, но как, черт возьми, он собирался довести ее до входной двери?

«Моя жена ... она ранена», - сказал Куон, не желая - боясь - объяснять, в чем проблема на самом деле. Он знал этого охранника - его звали Чжоу Цзинцзинь - и казался достаточно приличным парнем. «Я пытаюсь отвезти ее домой».

«Где вы живете, товарищ?» - спросил Чжоу.

«Апартаменты Великого Длинного похода, номер семьдесят четыре», - ответил Куон. "Вы можете нам помочь?"

Чжоу посмотрел на них. Женщина, казалось, была в затруднении. В его стране не ценили личную инициативу, но она была товарищем по трудностям, и предполагалось, что люди будут солидарны, а их квартира была всего в десяти или одиннадцати кварталах, что едва ли пятнадцать минут даже в этом медленном и неудобная тележка. Он принял свое решение, исходя из солидарности социалистических рабочих.

«Нагрузите ее на спину, товарищ».

«Спасибо, товарищ». И Куон привел туда свою жену, приподнял ее зад и посадил на ржавую стальную палубу за кабиной водителя. Взмахнув, он дал знак Чжоу направиться на запад. Это сокращение оказалось трудным. Льен-Хуа ахнула, а затем вскрикнула, к несчастью своего мужа и, что еще хуже, к огорчению водителя, который обернулся и увидел, что, должно быть, здоровая женщина схватилась за живот с сильной болью. Это было не очень приятно, чтобы увидеть это при любом напряжении воображения, и Чжоу, сделав один шаг инициативы, решил, что, возможно, ему следует сделать еще один. Дорога к апартаментам Great Long March велась по улице Мэйшугуань, мимо больницы Лунфу, и, как и в большинстве учебных больниц Пекина, в этой больнице имелся надлежащий приемный покой. Эта женщина находилась в бедственном положении, и она была товарищем, как и он сам, членом рабочего класса, и она заслуживала его помощи. Он оглянулся. Куон изо всех сил старался утешить свою женщину, как и положено мужчине, он был слишком занят, чтобы что-то делать, когда телега службы безопасности натыкалась по неровным улицам со скоростью двадцать километров в час.

Да, решил Чжоу, он должен это сделать. Он осторожно повернул румпель, подъехал к погрузочной платформе, предназначенной больше для грузовиков, чем для машин скорой помощи, и остановился.

Куону потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что они остановились. Он огляделся, готовый помочь своей жене выбраться из тележки, пока не увидел, что их нет в жилом комплексе. Дезориентированный предыдущими тридцатью минутами непредвиденного происшествия и хаоса, он не понимал, не понимал, где они, пока не увидел, как кто-то в униформе вышел из двери. На голове у нее была белая бандана - медсестра? Они были в больнице? Нет, он не мог этого допустить.

Ян Цюон встал с тележки и повернулся к Чжоу. Он начал возражать, что они пришли не в то место, что он не хотел быть здесь, но у работников больницы в тот момент было непривычное чувство трудолюбия - в тот момент отделение неотложной помощи было извращенно бездействующим - и каталка на колесиках появилась из дверей в сопровождении двух мужчин. Ян Цюнь попытался возразить, но его просто оттолкнули в сторону, когда Лянь-Хуа погрузили на каталку и покатились внутрь, прежде чем он смог сделать гораздо больше, чем просто открыть и закрыть рот. Он вздохнул и ворвался внутрь, но его перехватила пара клерков, которые попросили информацию, необходимую им для заполнения своих форм приема, остановив его как вкопанного так же уверенно, как человека с заряженным ружьем, но гораздо более позорно. .

В самом отделении неотложной помощи врач и медсестра наблюдали, как санитары загружают Лянь-Хуа на стол для осмотра. Их натренированным глазам потребовалось всего несколько секунд, чтобы сделать первое предположение, которое они поделились взглядом. Еще несколько секунд, и ее рабочая одежда была снята, и беременный живот был так же очевиден, как восход солнца. Также было очевидно, что Ян Лянь-Хуа откровенно рожает, и это не было чрезвычайной ситуацией. Ее можно было катить к лифту и проводить на второй этаж, где находился значительный акушерский персонал. Врач, женщина, подозвала санитаров и сказала им, куда переместить пациента. Затем она подошла к телефону, чтобы позвонить наверх и сказать им, что доставка идет. Сделав эту «работу», доктор вернулся в кабинет врача, чтобы покурить и почитать журнал.

Товарищ Ян? - сказал другой клерк, более старший. - ответил встревоженный муж, все еще застрявший в приемной, в плену у клерков.

«Вашу жену везут наверх в акушерство. Но, - добавил клерк, - есть одна проблема.

"Что это?" - спросил Куон, зная ответ, но надеясь на чудо, будучи полностью захвачен бюрократической необходимостью.

«В наших файлах нет записей о беременности вашей жены. Вы находитесь в нашем медицинском районе - мы показываем вас в районе Грейт-Лонг-Марч-Флэтс, номер семьдесят два. Это верно?"

«Да, вот где мы живем», - выпалила Квон, пытаясь найти выход из этой ловушки, но нигде не видя.

"Ах." Клерк кивнул. "Я понимаю. Спасибо. Теперь мне нужно позвонить по телефону ».

То, как было сделано последнее заявление, напугало Куона: Ах, да, я должен убедиться, что мусор удален должным образом. Ах да, стекло разбито, и я попробую найти мастера. Ах да, несанкционированная беременность, я позвоню наверх, чтобы они знали, что нужно убить ребенка, когда он венчает корону.

Наверху Льен-Хуа видел разницу в их глазах. Когда Джу-Лонг был в пути, в глазах медсестер, которые наблюдали за ее родами, были радость и ожидание. Вы могли видеть, как их глаза морщатся от улыбок в уголках масок ... но не в этот раз. Кто-то подошел к тому месту, где она находилась в родильном отделении №3, и сказал что-то медсестре, и ее голова быстро повернулась к тому месту, где лежала Лянь-Хуа, и ее глаза обратились с сочувствия на ... что-то еще, и пока миссис Ян не знала, что это было еще, она знала значение. Возможно, медсестре это не особенно нравилось, но она могла бы помочь в этом, потому что должна была. Китай был местом, где люди делали то, что должны были делать, независимо от того, одобряли они это, нравилось это или нет. Льен-Хуа почувствовал следующее сокращение. Младенец в ее матке пытался родиться, не зная, что он мчится к собственному уничтожению от рук государства. Но сотрудники больницы знали. Раньше с Джу-Лонгом они были рядом, не совсем паря, но достаточно близко, чтобы наблюдать и видеть, что дела идут хорошо. Не сейчас. Теперь они удалились, желая не слышать звуков матери, изо всех сил пытающейся вызвать смерть в маленьком свертке.

На первом этаже это было так же ясно и Ян Куон. Теперь к нему вернулся его первенец, Джу-Лонг, ощущение его маленького тела в его руках, тихие звуки, которые он издавал, первая улыбка, сидение, ползание, первый шаг в их маленькой квартире, первый слова, которые он сказал ... но их маленький Большой Дракон был мертв, и его больше никто не видел, раздавленный колесом пассажирского автобуса. Безразличная судьба вырвала этого ребенка из его рук и отбросила в сторону, как кусок мусора на улице - и теперь государство собиралось убить его второго ребенка. И все это происходило наверху, менее чем в десяти метрах от него, и он ничего не мог с этим поделать ... Это было чувство, знакомое гражданам Народной Республики, где правление сверху было правилом, но противостояло ему. теперь это было самым фундаментальным из человеческих побуждений. Две силы сражались в сознании фабричного рабочего Ян Цюня. Его руки дрожали по бокам, пока его разум боролся с дилеммой. Его глаза напряглись, глядя ни на что ближе, чем к стене комнаты, но все равно напрягаясь ... что-то, должно быть что-то ...

Там был платный телефон, и он сделал иметь соответствующие монеты, и он сделал помнит номер, и поэтому Ян Quon поднял трубку и набрал номер, не может найти возможность в себе , чтобы изменить судьбу, но в надежде найти эту способность в другой.

Я возьму его, - сказал преподобный Ю по-английски, вставая и подходя к тому месту, где он звонил.

«Замечательный парень, не правда ли?» - спросил Мудрый у двух католиков.

«Замечательный человек», - согласился кардинал ДиМило. «Хорошим пастырем для своего стада, и это все, на что человек может надеяться».

Голова монсеньора Шепке повернулась, когда он уловил тон голоса Ю. Что-то здесь было не так, судя по звуку, что-то серьезное. Когда служитель вернулся в гостиную, его лицо рассказало всю историю.

"Что не так?" - спросил Шепке на своем идеальном китайском. Возможно, это было не для американских репортеров.

«Один из моих прихожан», - ответил Ю, потянувшись за курткой. «Она беременна, рожает даже сейчас, но ее беременность незаконна, и ее муж боится, что больница попытается убить ее. Я должен пойти помочь ».

«Франц, это был служитель Гибта?» - спросил ДиМило по-немецки. Затем иезуит ответил на аттическом греческом, чтобы убедиться, что американцы этого не поймут.

«Вам об этом сказали, ваше преосвященство, - объяснил монсеньор Шепке языком Аристотеля. «Здешние аборты совершают то, что фактически является убийством в любой цивилизованной стране мира, и решение сделать это в данном случае является чисто политическим и идеологическим. Ю хочет пойти и помочь родителям предотвратить этот гнусный поступок ».

Димило понадобилось меньше секунды. Он встал и повернул голову. "Фа Ан?"

«Да, Ренато?»

«Можем ли мы пойти с вами и помочь? Возможно, наш дипломатический статус будет иметь практическое значение, - сказал Его Высокопреосвященство на мандаринском диалекте с плохим акцентом, но понятным языком.

У преподобного Ю тоже не заняло много времени: «Да, отличная идея! Ренато, я не могу позволить этому ребенку умереть! »

Если желание иметь потомство является самым фундаментальным из известных человечеству, то для взрослого есть несколько более сильных призывов к действию, чем ребенок в опасности. Для этого мужчины забегают в горящие здания и прыгают в реки. Для этого теперь трое священников отправятся в общественную больницу, чтобы бросить вызов власти самой густонаселенной страны в мире.

"Что творится?" - спросил Уайз, удивленный внезапным изменением языка и тем, как трое церковников вскочили на ноги.

«Пасторальное чрезвычайное положение. Член общины Ю находится в больнице. Он ей нужен, и мы пойдем с нашим другом, чтобы помочь в его пастырских обязанностях », - сказал ДиМило. Камеры все еще работали, но это было то, что было удалено. «Но какого черта», - подумал Уайз.

"Это далеко? Мы можем помочь? Хотите, чтобы мы вас сбили?

Ю подумал и быстро решил, что он не сможет заставить свой мотоцикл ехать так быстро, как американский фургон новостей. "Это очень добро. Да."

«Ну, тогда пойдем». Уайз встал и указал на дверь. Его команда сломала их снаряжение за считанные секунды и выбила их всех за дверь.

Больница Лунфу оказалась менее чем в двух милях отсюда, с видом на улицу с севера на юг. Это было, подумал Уайз, место, спроектированное слепым архитектором, настолько лишенное эстетики, что даже в этой стране это определенно принадлежало правительству. Коммунисты, вероятно, убили любого, кто обладал чувством стиля, еще в 1950 году или около того, и никто не пытался занять его место. Как и большинство репортеров, команда CNN вошла в парадную дверь в стиле полицейского спецназа. Инструмент оператора был у него на плече, звукооператор рядом с ним, Барри Уайз и продюсер следили за ним, пока они искали хорошие установочные кадры. Назвать вестибюль скучным было щедрым. В тюрьме штата Миссисипи была лучшая атмосфера, чем эта, к которой добавился запах дезинфицирующего средства, от которого собаки съеживаются в кабинете ветеринара, а дети крепче обнимают вас за шею, опасаясь приближающейся иглы.

Со своей стороны, Барри Уайз был неестественно настороже. Он называл это своей морской подготовкой, хотя никогда не видел боевых действий. Но однажды январской ночью в Багдаде он начал смотреть в окна за сорок минут до того, как с истребителей «Стелс» упали первые бомбы, и продолжал смотреть до тех пор, пока то, что планировщики ВВС США назвали зданием AT&T, не нанесло первого впечатляющего удара. Он взял продюсера за руку и велел ему не поднимать голову. Другой бывший морской пехотинец согласно кивнул. Для него это было внезапно мрачное выражение лиц трех священнослужителей, которые были такими добродушными, пока не зазвонил телефон. Чтобы этот старый итальянский парень выглядел так - это должно быть что-то, они оба были уверены, и что бы это ни было, это неприятно, и это часто создавало хорошие новости, и они были всего в секундах от их спутниковый канал связи. Как охотники, слышащие первый шелест листьев в лесу, четверо сотрудников CNN внимательно смотрели на дичь и выстрел.

«Преподобный Ю!» - крикнул Ян Цюнь, идя - почти бегая - туда, где они были.

«Преосвященство, это мой прихожанин, господин Ян».

«Buon giorno», - вежливо приветствовал ДиМило. Он оглянулся и увидел, что репортеры фотографируются и держатся подальше, более вежливо, чем он ожидал. Пока Ю говорил с Янгом, он подошел к Барри Уайзу, чтобы объяснить ситуацию.

«Вы правильно заметили, что отношения между католиками и баптистами не всегда такие дружеские, как должны быть, но в этом вопросе мы едины. Наверху чиновники этого правительства хотят убить человеческого младенца. Ю хочет спасти этого ребенка. Мы с Францем постараемся помочь ».

«Это может запутаться, сэр», - предупредил Уайз. «Сотрудники службы безопасности в этой стране могут играть грубо. Я видел это раньше ».

В физическом плане ДиМило не был внушительным человеком. Американец прикинул, что он был невысокого роста и имел лишний вес на добрых тридцать фунтов. Его волосы стали редеть. Его кожа обвисла с возрастом. Он, вероятно, запыхался, поднимаясь на два лестничных пролета. Но, несмотря на все это, Кардинал призвал то мужественное начало, которое у него было, и трансформировал себя на глазах американца. Доброжелательная улыбка и нежный нрав испарились, как пар в холодном воздухе. Теперь он больше походил на генерала на поле боя.

«Жизнь невинного ребенка в опасности, синьор Уайз», - все, что сказал ДиМило, и это все, что он хотел сказать. Кардинал вернулся к своему китайскому коллеге.

"Получи это?" - спросил Уайз своего оператора Пита Николса.

«Бля, Барри!» - сказал парень из-за окуляра.

Ян указал. Ю направился туда. Димило и Шепке последовали за ним. На стойке регистрации старший служащий снял телефон и позвонил. Команда CNN последовала за остальными в подъезд и поднялась на второй этаж.

Во всяком случае, пол акушерства и гинекологии был еще более серым, чем первый. Они слышали крики, крики и стоны рожениц, потому что в Китае система общественного здравоохранения не тратила лекарства на рожениц. Уайз догнал того парня Яна, отца ребенка, который стоял в коридоре, пытаясь отличить плач своей жены от всех остальных. Очевидно, он потерпел неудачу. Затем он подошел к столу медсестры.

Wise не нужно было понимать китайский язык, чтобы понять суть обмена. Яна поддержал преподобный Ю и потребовал сообщить, где его жена. Старшая медсестра спросила, какого черта они здесь делают, и сказала им всем, что они должны немедленно уйти! Ян, выпрямив спину с достоинством и страхом, отказался и повторил свой вопрос. Снова старшая медсестра велела ему заблудиться. Тогда Ян серьезно нарушил правила, потянувшись через высокую столешницу и схватив медсестру. Это было видно по ее глазам. Ее шокировало на очень фундаментальном уровне то, что кто-либо мог так вопиюще бросить вызов ее официальным полномочиям. Она попыталась отступить, но его хватка была слишком сильной, и она впервые увидела, что его глаза больше не были выражением страха. Теперь они демонстрировали чистую убийственную ярость, потому что для Яна человеческие инстинкты отбросили все социальные условности, которые он впитал в свои тридцать шесть лет. Его жена и ребенок были в опасности, и для них прямо здесь и сейчас он голыми руками столкнется с огнедышащим драконом и будет проклят за последствия! Медсестра выбрала легкий путь и указала налево. Ян направился туда, Ю и двое других священнослужителей с ним, а за ним следовала команда CNN. Медсестра пощупала шею и закашлялась, чтобы вернуть дыхание, все еще слишком удивленная, чтобы бояться, пытаясь понять, как и почему ее приказы были проигнорированы.

Ян Лянь-Хуа находился в родильном отделении №3. Стены были из желтого глазурованного кирпича, напольная плитка какого-то цвета, преодоленного годами эксплуатации, теперь стала коричнево-серой.

Для «Цветка лотоса» это был бесконечный кошмар. Одна, совсем одна в этом институте жизни и смерти, она почувствовала, как сокращения усиливаются и сливаются в одно непрерывное напряжение ее брюшных мышц, заставляя ее будущего ребенка спускаться по родовым путям в мир, который этого не хотел. Она видела это в лицах медсестер, в печали и смирении, то, что они, должно быть, видели и чувствовали в другом месте больницы, когда пришла смерть, чтобы забрать пациента. Все они научились принимать это как неизбежное и пытались отойти от этого, потому что то, что нужно было сделать, настолько противоречило всем человеческим инстинктам, что единственный способ, которым они могли быть там и увидеть, как это происходит, - это быть где-нибудь еще. Даже это не сработало, и хотя они почти не признавались в этом даже друг другу, они приходили с работы домой, лежали в своих кроватях и горько плакали о том, что им, как женщинам, приходилось делать с новорожденными. Кто-то убаюкивал мертвых детей, которых никогда не было, которым так и не удалось сделать этот первый жизнеутверждающий вдох, пытаясь проявить женскую нежность к тому, кто никогда не узнает об этом, за исключением, возможно, духов убитых младенцев, которые могли задержаться поблизости. . Другие пошли другим путем, выбрасывая их в мусорные ведра, как мусор, который, по словам государства, они были. Но даже они никогда не шутили по этому поводу - фактически, никогда не говорили об этом, за исключением, возможно, того, чтобы отметить, что это было сделано, или, может быть, «В номере Четыре есть женщина, которой нужен укол».

Лиен-Хуа чувствовала эти ощущения, но, что еще хуже, знала мысли, и ее разум взывал к Богу о милости. Было ли так плохо быть матерью, даже если она посещала христианскую церковь? Неужели это так неправильно иметь второго ребенка взамен первого, которого Судьба вырвала из ее рук? Почему государство отказало ей в благословении материнства? Выхода не было? Она не убила первого ребенка, как это сделали многие китайские семьи. Она не убивала своего маленького Большого Дракона с его блестящими черными глазами, смешным смехом и цепкими ручонками. Какая-то другая сила забрала это у нее, и она хотела, ей нужна была другая. Еще один. Она не была жадной. Она не хотела растить еще двоих детей. Только один. Только один, который по утрам сосет ее грудь и улыбается ей. Она нуждалась в этом. Она много работала для государства, мало просила взамен, но просила об этом! Это было ее право как человеческое существо, не так ли?

Но теперь она знала только отчаяние. Она попыталась обратить схватки вспять, чтобы прекратить роды, но с таким же успехом могла бы попытаться остановить прилив лопатой. Выходил ее малыш. Она это чувствовала. Она видела это в лице медсестры. Она посмотрела на часы и высунулась из комнаты, размахивая рукой, в то время как Лянь-Хуа боролась с желанием подтолкнуть и завершить процесс, и таким образом предложить своего ребенка Смерти. Она боролась, контролировала свое дыхание, боролась с мышцами, задыхалась вместо того, чтобы дышать глубоко, боролась, боролась и боролась, но все было напрасно. Теперь она знала это. Ее мужа и близко не было, чтобы защитить ее. Он был достаточно мужчиной, чтобы поместить ее сюда, но недостаточно, чтобы защитить ее и своего ребенка от того, что сейчас происходит. С отчаянием пришло расслабление. Было время. Она узнала это чувство раньше. Она не могла больше сражаться. Пришло время сдаваться.

Доктор увидел, как медсестра помахала рукой. Это был мужчина. Мужчинам было легче, и поэтому они сделали большую часть «уколов» в этой больнице. Он взял шприц объемом 50 см3 из магазина, затем подошел к шкафу с лекарствами, открыл его и вытащил большую бутылку с формальдегидом. Он наполнил шприц, не утруждая себя выдавливанием пузырьков, потому что цель этой инъекции - убить, и никакие особые меры предосторожности были излишними. Он пошел по коридору к Рабочей № 3. В тот день он дежурил девять часов. За несколько часов до этого он провел сложное и успешное кесарево сечение, и теперь он заканчивал этим свой рабочий день. Ему это не понравилось. Он сделал это, потому что это была его работа, часть государственной политики. Глупая женщина, родившая ребенка без разрешения. Это действительно была ее вина, не так ли? Она знала, каковы были правила. Все сделали. Это было невозможно не знать. Но она нарушила правила. И она не понесет за это наказания. Не совсем она. Она не сядет в тюрьму, не потеряет работу и не понесет денежный штраф. Она просто вернется домой со своей маткой, какой она была девять месяцев назад - пустой. Она была бы немного старше и немного мудрее и знала бы, что если бы это случилось снова, было бы намного лучше сделать аборт на втором или третьем месяце, прежде чем ты слишком привязан к этой проклятой штуке. Черт побери, это было намного удобнее, чем проделывать всю работу напрасно. Это было печально, но в жизни было много печали, и для этой части они все вызвались добровольцами. Врач решил стать врачом, а женщина в № 3 решила забеременеть.

Он вошел в №3 в маске, потому что не хотел заразить женщину. Вот почему он использовал чистый шприц на случай, если он поскользнется и воткнет ее по ошибке.

Так.

Он сидел на обычном табурете, который акушеры использовали как для родов, так и для прерывания родов на поздних сроках. Процедура, которую использовали в Америке, была немного приятнее. Просто проткните череп ребенка, высосите мозги, раздавите череп и доставьте пакет с гораздо меньшими проблемами, чем доношенный плод, и намного проще для женщины. Он задавался вопросом, что это за история на этом, но не было смысла знать, правда ли? Нет смысла знать то, что нельзя изменить.

Так.

Он посмотрел. Она была полностью расширена и стерта, да и голова была. Волосатая штучка. Лучше дать ей еще минуту или две, чтобы после того, как он выполнил свой долг, она могла изгнать плод одним толчком и покончить с этим. Затем она могла уйти, поплакать и начать преодолевать это. Он был слишком сконцентрирован, чтобы заметить суматоху в коридоре за пределами рабочей комнаты.

Ян сам толкнул дверь. И все это было на виду. Льен-Хуа был на столе для родов. Куон никогда раньше не видел ни одного из них, и то, как он держал женские ноги вверх и в стороны, казалось всему миру устройством, облегчающим изнасилование женщин. Голова его жены была повернута назад и опущена, а не поднята и ожидала рождения ребенка, а потом он понял, почему.

Там был ... доктор, не так ли? И в его руке большая игла, полная ...

- успели! Ян Куон оттолкнул доктора со стула. Он метнулся прямо в лицо жене.

"Я здесь! Преподобный Ю пошел со мной, Льен. Это было похоже на то, как в темной комнате загорелся свет.

"Quon!" Лиен-Хуа вскрикнула, чувствуя, что ей нужно подтолкнуть, и, наконец, желая этого.

Но потом все стало еще сложнее. В больнице имелся собственный персонал службы безопасности, но, когда его предупредил служащий в главном вестибюле, один из них вызвал полицию, которая, в отличие от собственного персонала больницы, была вооружена. Двое из них появились в коридоре, удивившись прежде всего, увидев прямо перед собой иностранцев с телеаппаратурой. Не обращая на них внимания, они ворвались в родильную палату и обнаружили беременную женщину, которая собиралась родить, врача на полу и четырех мужчин, двое из которых тоже иностранцы!

«Что здесь происходит!» - проревел старший, поскольку запугивание было основным инструментом контроля над людьми в КНР.

«Эти люди мешают мне выполнять мои обязанности!» доктор ответил собственным криком. Если бы он не действовал быстро, проклятый ребенок родился бы и дышал, и тогда он не смог бы ...

"Какие?" - потребовал от него коп.

«У этой женщины несанкционированная беременность, и сейчас я обязан прервать плод. Эти люди мешают мне. Пожалуйста, уберите их из комнаты ».

Этого копам хватило. Они обратились к заведомо посторонним посетителям. «Ты уйдешь сейчас же!» - приказал старший, а младший держал руку на боевом пистолете.

"Нет!" был незамедлительный ответ как от Ян Цюня, так и от Ю Фа Аня.

«Врач приказал, вы должны уйти», - настаивал полицейский. Он не привык к тому, чтобы обычные люди сопротивлялись его приказам. «Теперь ты пойдешь!»

Доктор решил, что это был сигнал для него выполнить свой неприятный долг, чтобы он мог пойти домой на день. Он снова поставил табурет и сдвинул его туда, где он должен был быть.

«Ты не будешь этого делать!» На этот раз это был Ю, говоривший со всем моральным авторитетом, который могли дать его образование и статус.

«Вы вытащите его отсюда?» - зарычал доктор на копов, ставя стул на место.

Куон был не в состоянии что-либо делать, стоя у головы жены. К своему ужасу, он увидел, как доктор поднял шприц и поправил очки. В этот момент его жена, которая с таким же успехом могла быть в другом городе последние две минуты, глубоко вздохнула и подтолкнула.

«Ах, - сказал доктор. Теперь зародыш был полностью увенчан, и все, что ему нужно было сделать, это ...

Преподобный Ю видел в своей жизни столько же зла, как и большинство священнослужителей, и они видят столько же, сколько любой опытный полицейский, но увидеть убитого на его глазах человеческого младенца было слишком много. Он грубо оттолкнул младшего из двух полицейских в сторону и ударил доктора сзади по голове, отбросив его вправо и запрыгнув на него сверху.

"Получив это?" - спросил Барри Уайз в коридоре.

«Ага», - подтвердил Николс.

Младшего милиционера обидело не нападение на врача, а то, что этот… этот гражданин наложил руки на члена Вооруженной народной полиции в форме. Возмущенный, он вытащил пистолет из кобуры, и то, что было запутанной ситуацией, превратилось в смертельную.

"Нет!" - крикнул кардинал ДиМило, подходя к молодому полицейскому. Он повернулся, чтобы увидеть источник шума, и увидел пожилого гваи, или иностранца в очень странной одежде, приближающегося к нему с враждебным выражением лица. Первой реакцией копа был удар иностранцу по лицу пустой левой рукой.

Ренато Кардинал ДиМило не подвергался физическим ударам с детства, и оскорбление его личности было тем более оскорбительным для его религиозного и дипломатического статуса, а также быть пораженным этим ребенком! Он отвернулся от силы удара и оттолкнул мужчину в сторону, желая прийти на помощь Ю и помочь ему удержать этого смертоносного доктора подальше от ребенка, который вот-вот должен появиться на свет. Доктор колебался на одной ноге, держа шприц в воздухе. Кардинал схватил его рукой и швырнул в стену, где он не сломался, потому что он был пластиковый, а металлическая игла погнулась.

Если бы полиция лучше понимала, что происходит, или если бы они просто были лучше обучены, она бы остановилась на этом. Но они этого не сделали, и этого не произошло. Теперь у старшего полицейского был извлечен пистолет «Тип 77». Он использовал это для удара итальянца по затылку, но его удар был нанесен плохо, и все, что ему удалось сделать, это вывести его из равновесия и расколоть кожу.

Теперь настала очередь монсеньора Шепке. Его кардинал, человек, которого он должен был служить и защищать, подвергся нападению. Он был священником. Он не мог применить смертельную силу. Он не мог атаковать. Но он мог защищаться. Он так и сделал, схватив за руку старшего офицера с пистолетом и повернув ее в безопасном направлении, подальше от остальных в комнате. Но там она взорвалась, и хотя пуля просто попала в бетонный потолок, шум внутри маленькой комнаты был оглушительным.

Младший милиционер внезапно подумал, что его товарищ подвергся нападению. Он развернулся и выстрелил, но не попал в Шепке и ударил кардинала ДиМило в спину. Пуля 30-го калибра прошла по телу назад вперед, повредив селезенку священника. Боль удивила ДиМило, но его глаза были сосредоточены на появляющемся на свет ребенке.

Грохот выстрела напугал Лянь-Хуа, и последовавший за ним толчок был чисто рефлекторным. Ребенок появился и упал бы головой на твердый пол, если бы не протянутые руки преподобного Ю, который остановил падение и, вероятно, спас жизнь новорожденному. Он лежал на боку, а потом увидел, что второй выстрел тяжело ранил его друга-католика. Держа младенца, он с трудом поднялся на ноги и мстительно посмотрел на молодого полицейского.

«Хуай дань! он крикнул: Злодей! Не обращая внимания на младенца на руках, он рванулся вперед к растерянному и напуганному полицейскому.

Так же автоматически, как робот, молодой коп просто протянул руку и выстрелил баптистскому проповеднику прямо в лоб.

Ю извернулся и упал, наткнувшись на лежащего на спине кардинала ДиМило, и приземлился на его спину, так что его грудь смягчила падение новорожденного.

"Убери это!" - закричал старший полицейский на своего молодого партнера. Но ущерб был нанесен. Китайский преподобный Ю был мертв, из его затылка текло мозговое вещество, и кровь текла со взрывной скоростью на грязный кафельный пол.

Врач был первым, кто предпринял какие-то разумные действия. Ребенка уже не было, и он не мог его убить. Он взял его из мертвых рук Ю и поднял за ноги, собираясь ударить по крупу, но он вскрикнул сам по себе. Итак, подумал доктор так же автоматически, как выстрел второго полицейского, у этого безумия есть один хороший результат. То, что он был готов убить его шестьдесят секунд назад, было совершенно другим вопросом. Тогда это была несанкционированная ткань. Теперь это был здоровый гражданин Народной Республики, и его долг как врача - защищать его. Дихотомия его не беспокоила, потому что она даже не приходила ему в голову.

Последовало несколько секунд, в течение которых люди пытались смириться с произошедшим. Монсеньор Шепке увидел, что Ю умер. Он не мог быть жив с этой раной на голове. Его оставшаяся обязанность была перед его кардиналом.

«Преосвященство», - сказал он, становясь на колени, чтобы поднять его с окровавленного пола.

Кардиналу Ренато ДиМило показалось странным, что было так мало боли, поскольку он знал, что его смерть неминуема. Внутри его селезенка была разорвана, и он кровоточил со смертельной скоростью. У него не было времени размышлять о своей жизни или о том, что ждет его в ближайшем будущем, но, несмотря на это, его жизнь служения и веры снова утвердилась.

«Ребенок, Франц, ребенок?» - спросил он задыхающимся голосом.

«Младенец жив», - сказал монсеньор Шепке умирающему.

Нежная улыбка: «Бене», - сказал Ренато, прежде чем в последний раз закрыть глаза.

Последний снимок, сделанный командой CNN, был младенцем, лежащим на груди матери. Они не знали ее имени, и лицо женщины было в полном замешательстве, но затем она почувствовала свою дочь, и лицо изменилось, когда женские инстинкты полностью взяли верх.

«Нам лучше убираться отсюда, Барри», - посоветовал оператор с шипением.

«Я думаю, ты прав, Пит». Уайз отступил и направился налево, чтобы спуститься по коридору к лестнице. Теперь в его руках была потенциальная история класса «Эмми». Он видел человеческую драму с немногими равными, и она должна была прекратиться, и она должна была закончиться быстро.

В родильном отделении старший полицейский качал головой, в ушах все еще звенел, пытаясь понять, что, черт возьми, здесь произошло, когда он понял, что уровень освещенности был ниже - телекамеры не было! Он должен был что-то сделать. Стоя прямо, он выскочил из комнаты, посмотрел направо и увидел, как последний американец исчез в подъезде. Он оставил своего младшего в родильном отделении и побежал туда, свернул на пожарную лестницу и побежал вниз так быстро, как сила тяжести могла его толкнуть.

Уайз провел своих людей в главный вестибюль и направо к главной двери, где находился их фургон-спутник. Они почти сделали это, когда крик заставил их повернуться. Они подумали, что это был коп, старший, лет сорока, и его пистолет снова был вынут, к удивлению и тревоге гражданских в вестибюле.

«Продолжайте», - сказал Уайз своей команде, и они выбили двери на открытый воздух. В поле зрения был фургон с мини-спутниковой тарелкой, плоско лежащей на крыше, и это было ключом к раскрытию этой истории.

"Стоп!" - позвал коп. Похоже, он немного знал английский.

«Ладно, ребята, давайте сыграем по-настоящему круто», - сказал Уайз остальным троим.

«Все под контролем», - посоветовал оператор Пит. Камера была теперь с его плеча, и его руки были вне поля зрения.

Полицейский прижал пистолет и подошел ближе, выставив правую руку вверх и вниз. «Дайте мне кассету», - сказал он. «Дай мне кассету». Его акцент был вялым, но его английский был достаточно понятным.

«Эта лента - моя собственность!» - возразил Мудрый. «Он принадлежит мне и моей компании».

Английский полицейский был не так хорош. Он просто повторил свое требование: «Дайте мне кассету!»

«Хорошо, Барри, - сказал Пит. "Я понял."

Оператор - его звали Питер Николс - поднял камеру и нажал кнопку EJECT, вытащив ленту бета-формата из камеры Sony. Он передал это полицейскому с подавленным и сердитым выражением лица. Полицейский принял это с выражением собственного удовлетворения и развернулся, чтобы вернуться в больницу.

Он никак не мог знать, что, как и любой оператор новостей, Пит Николс мог распределять секунды так же умело, как любой покерный дилер в Лас-Вегасе. Он подмигнул Барри Уайзу, и все четверо направились к фургону.

«Отправить сейчас?» - спросил продюсер.

«Давайте не будем слишком очевидными», - подумал Уайз. «Давайте переместим несколько блоков».

Они сделали это, направившись на запад к площади Тяньаньмэнь, где новостной фургон, ведущий спутниковую передачу, не был чем-то необычным. Уайз уже был на своем спутниковом телефоне в Атланту.

«Это Wise Mobile в Пекине с загрузкой», - сказал корреспондент в телефон.

«Привет, Барри», - сказал знакомый голос в ответ. «Это Бен Голден. Что у тебя есть для нас? »

«Это жарко», - сказал Уайз своему контролеру за полмира. «Двойное убийство и роды. Один парень, которого ударили, - католический кардинал, посол Ватикана в Пекине. Другой - китайский баптистский священник. Их обоих сняли на камеру. Вы можете позвонить в юридический отдел по этому поводу ».

"Блядь!" - заметила Атланта.

«Мы сейчас загружаем черновик, чтобы вы его поняли. Я буду стоять рядом, чтобы поговорить. Но давайте сначала загрузим видео ».

"Заметано. Мы стоим на Нулевом Шестом канале ».

«Ноль шесть, Пит», - сказал Уайз своему оператору, который также управлял восходящей линией связи.

Николс стоял на коленях у пульта управления. «Ожидание ... запись ... готовится к работе Шесть ... передача ... сейчас!» И вместе с этим сигнал Ku-диапазона устремился вверх через атмосферу к спутнику, парящему на высоте 22 800 миль прямо над островами Адмиралтейства в море Бисмарка.

CNN не беспокоится о шифровании своих видеосигналов. Это технически неудобно, и мало кто беспокоится о пиратстве сигналов, они могут так же легко отключить свои кабельные системы бесплатно за несколько минут или даже выйти в эфир всего через четыре секунды.

Но этот приходил в неудобный час, что, однако, было хорошо для CNN в Атланте, потому что некоторые сотрудники штаб-квартиры захотели бы его просмотреть. Смерть от выстрела - это не то, чего хотел среднестатистический американец со своими рисовыми криспи по утрам.

Его также скачали американское разведывательное сообщество, которое очень высоко ценит CNN и в любом случае не распространяет свои новости слишком далеко. Но этот действительно был доставлен в Управление связи Белого дома, в основном военную операцию, расположенную в подвале Западного крыла. Там вахтенный офицер должен был решить, насколько это важно. Если это было КРИТИЧЕСКИМ приоритетом, президент должен был узнать об этом через пятнадцать минут, что означало разбудить его прямо сейчас, что не было чем-то обычным для Главнокомандующего. Простая ВСПЫШКА может подождать еще немного, вроде - вахтенный офицер проверил настенные часы - ага, вроде до завтрака. Вместо этого они позвонили советнику президента по национальной безопасности доктору Бенджамину Гудли. Они позволили ему позвонить. Он был офицером национальной разведки.

"Ага?" Гудли зарычал в трубку, проверяя радиочасы рядом с кроватью.

«Доктор. Гудли, это Сигналы. Мы только что скопировали кое-что с CNN из Пекина, что может заинтересовать Босса ».

"Что это?" - спросил Кардшарп. Затем он услышал ответ. «Насколько вы уверены в этом?»

«Итальянский парень выглядит так, как будто он, возможно, выжил из видео - я имею в виду, если бы рядом был хороший хирург, - но китайскому министру вышибло себе мозги. У него вообще нет шансов, сэр.

"О чем все это было?"

«Мы не уверены в этом. У АНБ может быть телефонный разговор между этим Мудрым парнем и Атлантой, но мы еще ничего об этом не видели ».

«Хорошо, скажи мне еще раз, что у тебя есть», - приказал Гудли, теперь, когда он примерно проснулся.

«Сэр, у нас есть изображение двух парней, которых застрелили, и ребенка, рожденного в Пекине. Видео предоставлено Барри Уайзом из CNN. На видео показаны три выстрела. Один находится вверху под потолком, похоже, родильного отделения. Второй выстрел попадает парню в спину. Этот парень идентифицирован как папский нунций в Пекине. Третий выстрел попадает прямо в голову парню, которого называют баптистским священником в Пекине. Судя по всему, это гражданин Китая. Между тем у нас рождается ребенок. Теперь мы - подождите минутку, доктор Гудли, хорошо, у меня есть FLASH-трафик из Форт-Мид. Хорошо, они тоже получили это, и они получили голосовую передачу через свою систему ECHELON, читая это сейчас. Итак, католический кардинал мертв, согласно этому, говорит кардинал Ренато ДиМило - не может проверить орфографию, может быть, Государственный департамент на это, - а китайский министр - парень по имени Ю Фа Ан, опять же без проверки орфографии. Они были там, чтобы, о, хорошо, они были там, чтобы предотвратить поздний аборт, и, похоже, им это удалось, но этим двум священнослужителям убили свои задницы, делая это. Третий, монсеньор по имени Франц Шепке - для меня это звучит довольно по-немецки - тоже был там, и, похоже, он выжил - о, ладно, он, должно быть, самый высокий из тех, кого вы видите на пленке. Вы должны увидеть ленту. Это чертовски запутанный беспорядок, сэр, и когда этот парень Ю понимает это, ну, это похоже на то видео из Сайгона во время Tet Offensive. Вы знаете, где полковник полиции Южного Вьетнама выстрелил северному вьетнамскому шпиону в голову из специального Smith Chief's Special, вы знаете, как фонтан крови, выходящей из головы. Не на что смотреть со своим Яйцо Макмаффин, понимаешь? " - заметил вахтенный офицер. Ссылка попадалась достаточно четко. Средства массовой информации отметили этот инцидент как пример кровожадности правительства Южного Вьетнама. Они никогда не объясняли - вероятно, даже не знали, - что застреленный был офицером армии Северного Вьетнама, захваченным в зоне боевых действий в гражданской одежде, следовательно, в соответствии с Женевскими протоколами был шпионом, подлежащим казни без надлежащего судебного разбирательства, что было именно тем, что было он получил.

«Хорошо, а что еще?»

«Мы разбудим Босса для этого? Я имею в виду, что у нас там дипломатическая команда, и это имеет серьезные последствия ».

Гудли задумался на секунду или две. "Нет. Я проинформирую его через несколько часов.

«Сэр, это, черт возьми, обязательно будет в семичасовом утреннем репортаже CNN», - предупредил вахтенный офицер.

«Что ж, позвольте мне проинформировать его, когда у него есть больше, чем просто фотографии».

«Ваш звонок, доктор Гудли».

"Спасибо. А теперь, думаю, я постараюсь выделить еще час, прежде чем поеду в Лэнгли ». Телефон отключился до того, как Гудли услышал реакцию. Его работа была престижной, но она лишала его сна и большей части социальной или сексуальной жизни, и в такие моменты он задавался вопросом, что, черт возьми, в ней такого престижного.

ГЛАВА 25

Раздирание забора

T он скорость модемной связи делает для любопытных разъединяет. В данном случае американское правительство знало о том, что произошло в Пекине, задолго до того, как это узнало правительство Народной Республики. То, что появилось в Управлении сигналов Белого дома, появилось также в Оперативном центре Госдепартамента, и там присутствующий высокопоставленный офицер, естественно, решил немедленно передать информацию в посольство США в Пекине. Там посол Карл Хитч ответил на звонок со своего стола по зашифрованной линии. Он заставил звонящего из Туманного Ботта дважды подтвердить новость, прежде чем дать свою первую реакцию - свист. Не часто аккредитованный посол погибал в принимающей стране, а тем более в принимающей стране. Что, черт возьми, подумал он, Вашингтон собирается с этим делать?

- Черт, - прошептал Хитч. Он еще даже не встречался с кардиналом ДиМило. Официальный прием был запланирован на две недели в будущем, которое никогда не наступит. Что он должен был делать? Во-первых, подумал он, передайте соболезнование миссии Ватикана. (Вероятно, Фогги Боттом уведомит об этом Ватикан через нунция в Вашингтоне. Возможно, даже секретарь Адлер подъедет к себе, чтобы выразить официальные соболезнования. Черт, президент Райан был католиком, и, возможно, он сам поедет, предположил Хитч.) сказал себе, чем заняться здесь. Его секретарь позвонил в резиденцию нунция, но все, что у него было, это ответ на телефонный звонок гражданина Китая, а это ни черта не стоило. Это должно отойти на второй план ... а как насчет итальянского посольства? - подумал он дальше. Нунций был гражданином Италии, не так ли? Наверное. Хорошо. Он проверил свою карточку и набрал личную линию итальянского посла.

«Пауло? Это Карл Хитч. Спасибо и тебе? Боюсь, у меня плохие новости ... Папский нунций, кардинал ДиМило, он был застрелен в каком-то пекинском госпитале китайским полицейским ... это скоро появится на CNN, не знаю, как скоро ... Боюсь, мы почти уверены в этом ... Я не совсем уверен, но мне сказали, что он был там, пытаясь предотвратить смерть ребенка или одного из тех, кто поздно ... здесь делают срочные аборты ... ага ... скажите, разве он не из известной семьи? " Затем Хитч начал делать заметки. «Винченцо, ты сказал? Понятно ... Министр юстиции два года назад? Я пытался дозвониться туда, но все, что у меня было, - это кто-то из местных отвечал на телефонные звонки. Немецкий? Шепке? » Больше примечаний. "Я понимаю. Спасибо, Пауло. Эй, если мы можем вам чем-то здесь помочь ... хорошо. Хорошо. До свидания." Он повесил трубку. "Проклятие. Что теперь?" - спросил он у стола. Он мог бы сообщить плохие новости в посольство Германии, но нет, он позволил бы это сделать кому-то другому. А пока ... он посмотрел на часы. В Вашингтоне еще не до восхода солнца, и люди просыпаются и обнаруживают огненную бурю. Он полагал, что его работа заключалась в том, чтобы проверить, что произошло, чтобы убедиться, что Вашингтон располагал достоверной информацией. Но как, черт возьми, это сделать? Его лучшим потенциальным источником информации был этот монсеньор Шепке, но единственный способ заполучить его - это застолбить посольство Ватикана и дождаться его возвращения домой. Хм, а китайцы его где-нибудь держат? Нет, наверное, нет. Как только их МИД узнает об этом, они, вероятно, не выдержат, пытаясь извиниться. Итак, они поставили бы дополнительную охрану в доме нунция, и это отпугнуло бы журналистов, но они не собираются связываться с аккредитованными дипломатами, даже после того, как убили одного. Это было так странно. Карл Хитч был офицером дипломатической службы с двадцати с небольшим лет. Он никогда раньше не встречал ничего подобного, по крайней мере, с тех пор, как Спайк Доббс был взят в заложники в Афганистане партизанами, а русские провалили спасательную операцию и убили его. Некоторые говорили, что это было преднамеренно, но даже Советы не были такими тупыми, подумал Хитч. Точно так же это не было преднамеренным действием. Китайцы были коммунистами, а коммунисты так не играли. Это просто не было частью их натуры или их подготовки.

Итак, как это случилось? А что, собственно, уже произошло?

И когда он расскажет об этом Клиффу Ратледжу? И как это может повлиять на торговые переговоры? Карл Хитч полагал, что у него будет полный вечер.

Народная республика не будет подчиняться диктату », - заключил министр иностранных дел Шен Тан.

«Министр, - ответил Ратледж, - Соединенные Штаты не намерены никому диктовать. Вы разрабатываете свою национальную политику в соответствии с потребностями вашей страны. Мы это понимаем и уважаем. Однако мы требуем, чтобы вы понимали и уважали наше право определять нашу национальную политику в соответствии с потребностями нашей страны. В данном случае это означает применение положений Закона о торговой реформе ».

«Это был большой, острый меч, который нужно было махать, и все в комнате знали это», - подумал Марк Гант. TRA позволяло исполнительной власти копировать торговые законы любой страны, применяемые к американским товарам, и отображать их в сравнении с собственными товарами этой страны. Это было международным доказательством пословицы о том, что обувь наверняка защемит, если будет на другой ноге. В этом случае все, что Китай сделал, чтобы исключить американские промышленные товары с китайского рынка, будет просто задействовано, чтобы сделать то же самое с китайскими товарами, и с положительным сальдо торгового баланса в семьдесят миллиардов долларов в год, что вполне может означать семьдесят миллиардов долларов - все это в твердой валюте. Денег на покупку того, что правительство КНР хотело получить от Америки или где-либо еще, больше не будет. Торговля превратилась бы в торговлю, одна моя за другой, и это была теория, которая почему-то так и не стала реальностью.

«Если Америка наложит эмбарго на торговлю с Китаем, Китай может сделать и будет делать то же самое с Америкой», - парировал Шен.

«Это не служит ни вашим целям, ни нашим собственным», - ответил Ратледж. И эта собака не будет охотиться, ему не нужно было говорить. Китайцы знали это достаточно хорошо, даже не говоря об этом.

«А как насчет статуса наибольшего благоприятствования для нашей страны? Что насчет вступления во Всемирную торговую организацию? » - потребовал министр иностранных дел Китая.

"Мистер. Министр, Америка не может положительно относиться ни к тому, ни к другому, пока ваша страна ожидает открытия экспортных рынков при закрытии ваших импортных рынков. Торговля, сэр, означает торговлю, равномерный обмен ваших товаров на наши, - снова указал Ратледж - по его подсчетам, примерно в двенадцатый раз после обеда. Может, на этот раз парень получит это. Но это было несправедливо. Он уже получил это. Он просто не признавал этого. Это была просто внутренняя китайская политика, выведенная на международную арену.

«И снова вы диктуете Народной Республике!» Шен ответил с достаточным гневом, реальным или притворным, чтобы предположить, что Ратледж узурпировал его парковочное место.

«Нет, министр, мы такого не делаем. Это вы, сэр, пытались диктовать Соединенным Штатам Америки. Вы говорите, что мы должны принять ваши торговые условия. В этом, сэр, вы ошибаетесь. Мы не видим необходимости покупать ваши товары больше, чем вы, чтобы покупать наши ». Просто то, что тебе нужны наши наличные деньги больше, чем нам нужны твои жевательные игрушки для наших гребаных собак!

«Мы можем покупать наши авиалайнеры у Airbus так же легко, как и у Boeing».

Это действительно было утомительно. Рутледж хотел ответить: Но чем ты будешь за них платить, Чарли, без наших долларов? Но у Airbus были отличные условия кредитования для своих клиентов, что было еще одним способом, с помощью которого европейское предприятие, субсидируемое государством, «честно» играло на рынке с частной американской корпорацией. Поэтому вместо этого он сказал:

«Да, господин министр, вы можете это сделать, и мы можем покупать товары из Тайваня, Кореи, Таиланда или Сингапура так же легко, как мы можем покупать их здесь». И они чертовски хорошо купят свои самолеты у Боинга! «Но это не отвечает потребностям вашего или нашего народа», - резонно заключил он.

«Мы - суверенная нация и суверенный народ», - парировал Шен, продолжая, как и раньше, и Ратледж решил, что вся риторика сводится к тому, чтобы взять под контроль словоблудие. Это была стратегия, которая много раз работала раньше, но Рутледж получил инструкции игнорировать все дипломатические приемы, а китайцы просто еще не поняли. «Может, через несколько дней», - подумал он.

«Как и мы, министр», - сказал Ратледж, когда Шен закончил. Затем он демонстративно посмотрел на часы, и тут Шен понял намек.

«Предлагаю прерваться на завтра», - сказал министр иностранных дел КНР.

"Хороший. Я с нетерпением жду встречи с вами утром, министр, - ответил Ратледж, вставая и наклоняясь через стол, чтобы пожать руку. Остальные участники вечеринки сделали то же самое, хотя у Марка Ганта в данный момент не было собеседника. Американская группа двинулась вниз, к своим ожидающим машинам.

«Ну, это было весело», - заметил Гант, как только они вышли на улицу.

Ратледж на самом деле мило улыбнулся. «Да, это было развлечением, не так ли?» Пауза. «Я думаю, они изучают, как далеко может зайти бахвальство. Шен на самом деле довольно уравновешенный парень. Он любит все время мило и нежно ».

- Значит, у него тоже есть инструкции? - подумал Гант.

«Конечно, но он подчиняется комитету, их Политбюро, тогда как мы подчиняемся Скотту Адлеру, а он подчиняется президенту Райану. Вы знаете, я был немного зол на инструкции, которые я получил сюда, но на самом деле это превратилось в забаву. Нам нечасто приходится огрызаться на людей. Мы - США из А., и мы должны быть милыми, спокойными и любезными со всеми. Я привык к этому. Но это ... это хорошо. Это, конечно, не означало, что он одобрял президента Райана, но переход с канасты на покер внес интересное изменение. Скотт Адлер любил покер, не так ли? Может быть, это объясняет, почему он так хорошо ладил с этим yahoo в Белом доме.

До посольства было несколько минут езды. Американцы в делегации ехали в основном молча, благословляя несколько минут тишины. Часы точного дипломатического обмена должны были быть соблюдены так же, как адвокат читает контракт, слово за чертовым словом, ища смысл и нюансы, как поиск потерянного бриллианта в помойке. Теперь они сели на свои места и закрыли глаза или безмолвно смотрели на проходящий мрачный пейзаж, не более чем неудержимо зевнув, пока не выехали через ворота посольства.

Единственное, на что можно было пожаловаться, так это на то, что в лимузины здесь, как и везде, было трудно садиться и выходить, если тебе не исполнилось шесть лет. Но как только они вышли из служебного транспорта, они увидели, что что-то не так. Посол Хитч был прямо там, и раньше он не беспокоился об этом. Послы имеют высокий дипломатический ранг и значимость. Обычно они не работают швейцарами для своих соотечественников.

«Что случилось, Карл?» - спросил Ратледж.

«На дороге большая неровность», - ответил Хитч.

"Кто-нибудь умер?" - слегка спросил заместитель госсекретаря.

«Ага», - был неожиданный ответ. Затем посол махнул им внутрь. "Ну давай же."

Старшие члены делегации последовали за Ратледжем в конференц-зал посла. Они увидели, что там уже находился DCM - заместитель главы миссии, старший офицер посла, который во многих посольствах был настоящим начальником, - и остальные высокопоставленные сотрудники, включая парня, которого Гант считал начальником отделения ЦРУ. Что за черт? - подумал ТЕЛЕСКОП. Все заняли свои места, и тут Хитч сообщил новость.

«Вот дерьмо», - сказал за них Ратледж. "Почему это случилось?"

«Мы не уверены. Наш пресс-атташе пытается выследить этого Мудрого парня, но, пока мы не получим больше информации, мы действительно не знаем причины инцидента ». Хитч пожал плечами.

"КНР знает?" - спросил Ратледж затем.

«Вероятно, они просто узнают», - предположил предполагаемый офицер ЦРУ. «Вы должны предположить, что новостям потребовалось время, чтобы проникнуть в их бюрократию».

«Как мы ожидаем, что они отреагируют?» - спросил один из подчиненных Ратледжа, избавляя своего босса от необходимости задавать очевидный и довольно глупый вопрос.

Ответ был таким же глупым: «Ваше предположение не хуже моего», - сказал Хитч.

«Итак, это могло быть незначительное затруднение или серьезный крик», - заметил Ратледж. «Уупси» - это художественный термин в Госдепартаменте США, обычно означающий массовый провал.

«Я бы больше склонялся к последнему, - подумал посол Хитч. Он не мог придумать рационального объяснения того, почему это было так, но его инстинкты вспыхивали множеством ярких красных огней, а Карл Хитч был человеком, который доверял своим инстинктам.

«Есть какие-нибудь указания из Вашингтона?» - спросил Клифф.

«Они еще не проснулись, не так ли?» И каждый член делегации как один посмотрел на свои часы. Люди из посольства, конечно, уже сделали это. Солнце еще не взошло над их национальной столицей. Какие решения будут приняты, произойдет в следующие четыре часа. Никто здесь не будет спать какое-то время, потому что, как только решения будут приняты, им придется решать, как их реализовать, как представить позицию своей страны Народной Республике.

«Идеи?» - спросил Ратледж.

«Президенту это не очень понравится», - заметил Гант, полагая, что он знал примерно столько же, сколько и все присутствующие в зале. «Его первая реакция будет отвращением. Вопрос в том, перерастет ли это в то, для чего мы здесь? Думаю, может, в зависимости от того, как наши китайские друзья отреагируют на новости ».

«Как отреагируют китайцы?» - спросил Ратледж Хитча.

«Не уверен, Клифф, но я сомневаюсь, что нам это понравится. Они будут рассматривать весь инцидент как вторжение - вмешательство в их внутренние дела - и их реакция, я думаю, будет несколько грубой. По сути, они скажут: «Чертовски плохо». Если они это сделают, в Америке и Вашингтоне будет резкая реакция. Они не понимают нас так хорошо, как им хотелось бы думать. Они неверно истолковывают наше общественное мнение на каждом шагу, и они не показали мне особых признаков обучения. Я волнуюсь, - заключил Хитч.

«Что ж, тогда наша работа - помочь им пройти через это. Знаете, - подумал вслух Ратледж, - это может сработать на пользу нашей общей миссии здесь.

Хитч ощетинился на этом. «Клифф, было бы серьезной ошибкой пытаться сыграть в этом так. Лучше пусть они все обдумают сами. «Смерть посла - это большое дело», - сказал американский посол собравшимся в зале на случай, если они не знали. «Тем более, если парня убил агент их правительства. Но, Клифф, если ты попытаешься засунуть это им в глотку, они задохнутся, и я не думаю, что мы тоже этого хотим. Я думаю, что наша лучшая игра - попросить перерыв на день или два в переговорах, чтобы дать им возможность собраться вместе ».

«Это признак нашей слабости, Карл», - ответил Ратледж, покачав головой. «Я думаю, что ты ошибаешься в этом. Я думаю, мы продвигаемся вперед и даем им понять, что в цивилизованном мире есть правила, и мы ожидаем, что они будут их соблюдать ».

W шляпа лунатизм это?» - спросил Фанг Ган потолок. «Мы не уверены», - ответил Чжан Хань Сань. - Похоже, какой-то проблемный церковник.

«И какой-то глупый полицейский, у которого больше оружия, чем мозгов. Конечно, он будет наказан, - предположил Клык.

«Наказаны? За что? За соблюдение наших законов о контроле над населением, за защиту врача от нападения какого-нибудь гваи? » Чжан покачал головой. «Разве мы позволяем иностранцам таким образом плевать на наши законы? Нет, Клык, не знаем. Я не увижу, как мы таким образом потеряем лицо ».

«Чжан, какова жизнь одного ничтожного полицейского рядом с местом нашей страны в мире?» - потребовал ответа Клык. «Человек, которого он убил, был послом, Чжан, иностранцем, аккредитованным в нашей стране другим ...»

"Страна?" Чжан сплюнул. « Город, друг мой, нет, даже не этот - район в Риме, меньший, чем Цюн Дао!» Он сослался на Нефритовый остров, дом одного из многих храмов, построенных императорами, и не намного больше, чем само здание. Затем он вспомнил цитату Иосифа Сталина. - В любом случае, насколько велика армия у этого Папы? Ах!" Смирительный взмах руки.

«У него действительно есть страна, посла которой мы аккредитовали в надежде улучшить наше положение в дипломатическом мире», - напомнил Фанг своему другу. «По крайней мере, о его смерти следует сожалеть. Возможно, он был всего лишь еще одним неприятным иностранным дьяволом, Чжаном, но в целях дипломатии мы, должно быть, сожалеем о его кончине ». И если это означало казнить безымянного полицейского, у них было много полицейских, - не добавил Фанг.

"За что? За нарушение наших законов? Посол не может сделать такую вещь. Это нарушает дипломатический протокол, не так ли? Фанг, ты стал чрезмерно заботливым к чужим дьяволам, - заключил Чжан, используя исторический термин для обозначения меньших людей из этих меньших земель.

«Если мы хотим, чтобы их товары продавались, и мы хотим, чтобы они платили за наши товары, чтобы мы могли иметь их твердую валюту, тогда мы должны относиться к ним как к гостям в нашем доме».

«Гость в вашем доме не плюет на пол, Фанг».

«А если американцы не отреагируют на этот инцидент благосклонно?»

«Тогда Шэнь скажет им, чтобы они занимались своими делами», - ответил Чжан с окончательностью человека, который давно принял решение.

«Когда соберется Политбюро?»

"Обсудить это?" - удивленно спросил Чжан. "Почему? Гибель какого-то иностранного смутьяна и китайского ... церковника? Клык, ты слишком осторожен. Я уже обсуждал этот инцидент с Шеном. Полного заседания Политбюро по этому банальному инциденту не будет. Встретимся послезавтра, как обычно ».

«Как ты говоришь», - ответил Клык, покорно кивнув. Чжан назначил его членом Политбюро. Он имел большое влияние на министерство иностранных дел и обороны, а также на слух Сюй Кунь Бяо. У Фанга был собственный политический капитал - в основном для внутренних дел - но меньше такого капитала, чем у Чжана, и поэтому ему приходилось тратить его осторожно, когда он мог приносить ему прибыль. «Это не тот случай», - подумал он. С этими словами он вернулся в свой офис и позвонил Мину, чтобы расшифровать свои записи. Потом, позже, подумал он, он пригласил бы войти Чай. Она была так полезна в снятии напряжения его дня.

Н е стало лучше проснувшись утром , чем это было обычно, вероятно , потому , что он получил спать в приличный час, Джек сказал себе, по пути в ванную для обычного утреннего рутина. Здесь никогда не бывает выходных, по крайней мере, в том смысле, в котором большинство людей понимают этот термин. Вы никогда не ложитесь спать поздно - 8:25 было текущим рекордом, относящимся к тому ужасному зимнему дню, когда это началось, - и каждый день у вас должен был быть один и тот же распорядок, включая ужасный брифинг по национальной безопасности, в котором говорилось вы, что некоторые люди действительно верили, что мир не может жить без вас. Обычный взгляд в зеркало. Джек видел, что ему нужна стрижка, но для этого сюда пришел парикмахер, что было неплохо, если не считать того, что вы потеряли общение сидеть в мужском месте и обсуждать мужские вещи. Быть самым могущественным человеком в мире изолировало вас от многих важных вещей. Еда была хорошей, и выпивка была просто отличной, и если тебе не нравились простыни, их меняли со скоростью света, и люди прыгали на звук твоего голоса. У Генриха VIII никогда не было так хорошо ... но Джек Райан никогда не думал стать коронованным монархом. Вся эта идея королевского сана умерла по всему миру, за исключением нескольких отдаленных мест, и Райан не жил ни в одном из них. Но весь распорядок дня в Белом доме, казалось, был разработан для того, чтобы заставить его почувствовать себя королем, и это тревожило до такой степени, как если бы он схватился за облако сигаретного дыма. Он был там, но каждый раз, когда вы пытались его удержать, проклятый материал просто исчезал. Персонал очень хотел служить, мрачно - но приятно - решив упростить им все. Настоящее беспокойство вызывало то, как это может повлиять на его детей. Если бы они начали думать, что они принцы и принцессы, рано или поздно их жизнь пошла бы в ад в одной большой спешке. «Но это была его проблема, о которой нужно было беспокоиться», - подумал Джек, бриясь. Его и Кэти. Никто другой не мог растить за них своих детей. Это была их работа. Просто вся эта чушь, связанная с Белым домом, мешала практически все время.

Но хуже всего было то, что ему приходилось все время быть одетым. Президент должен быть одет должным образом, за исключением постели или ванной, или что подумают сотрудники? Итак, Райан не мог выйти в коридор без штанов и хоть какой-то рубашки. Дома нормальный человек ходил бы босиком в шортах, но в то время как водитель грузовика мог иметь такую свободу в своем собственном доме, президент Соединенных Штатов не имел этой свободы в своем.

Затем ему пришлось криво улыбнуться зеркалу. Каждое утро он мучил себя одними и теми же вещами, и если бы он действительно хотел их изменить, он мог бы. Но он боялся, боялся принять меры, которые заставили бы людей потерять работу. Помимо того факта, что это действительно выглядело бы дерьмово в газетах - и практически все, что он делал, попадало в новости - ему было бы неприятно здесь, когда он брился каждое утро. И ему действительно не нужно было идти к коробке и брать газету утром, не так ли?

И если вычесть дресс-код, все не так уж и плохо. Завтрак "шведский стол" был на самом деле довольно хорошим, хотя он потратил впустую как минимум в пять раз больше еды, чем на самом деле подавал. Его холестерин все еще был в пределах нормы, поэтому Райан ел яйца в качестве утренней трапезы два или даже три раза в неделю, к некоторому отвращению своей жены. В основном дети выбирали кашу или кексы. Они все еще были теплыми из кухни нижнего этажа и были всевозможными полезными и вкусными.

« Ранняя пташка» была услугой по вырезанию вырезок, которую правительство предоставляло высокопоставленным чиновникам, но на завтрак SWORDSMAN предпочитал настоящую бумагу с карикатурами. Как и многие другие, Райан сетовал на отставку Гэри Ларсона и сопутствующую утрату утреннего Дальнего Сайд, но Джек понимал давление принудительной ежедневной работы. Также нужно было прочитать спортивную страницу, которую Early Bird полностью упустил. И был канал CNN, который транслировался в зале для завтраков Белого дома ровно в семь.

Райан поднял глаза, когда услышал предупреждение, что дети не должны видеть то, что они собираются показать. Его дети, как и все другие дети, перестали делать то, что делали, чтобы смотреть.

«Фуу, мерзко!» Салли Райан заметила, когда какой-то китаец выстрелил в голову.

«Это делают раны на голове», - сказала ей мать, даже несмотря на это. Кэти сделала операцию, но не такую. «Джек, что все это значит?»

«Ты знаешь не меньше меня, дорогая, - сказал президент первой леди.

Затем экран сменился на какую-то кассету с изображением католического кардинала. Затем Джек уловил «папского нунция» на аудиозаписи и наклонился, чтобы потянуться к контроллеру, чтобы включить звук.

"Чак?" - сказал Райан ближайшему агенту секретной службы. - Позвони мне, Бен Гудли, по телефону, если сможешь.

«Да, господин президент». Прошло около тридцати секунд, затем Райану вручили портативный телефон. «Бен, что это, черт возьми, из Пекина?»

В Джексоне, штат Миссисипи, преподобный Джерри Паттерсон привык рано вставать, готовясь к утренней пробежке по окрестностям, и он включил телевизор в спальне, пока его жена пошла готовить ему горячий шоколад (Паттерсон больше не одобрял кофе. чем он сделал из алкоголя). Он повернул голову при словах «Преподобный Юй», затем его кожа похолодела, когда он услышал «баптистский священник здесь, в Пекине ...». Он вернулся в спальню как раз вовремя, чтобы увидеть, как лицо китайца опустилось и выстрелило. кровь, как из садового шланга. Лента не позволяла ему узнать лицо.

«Боже мой ... Скип ... Боже, нет ...» - выдохнул служитель, его утро внезапно и совершенно прервалось. Служители ежедневно борются со смертью, хороня прихожан, утешая покойных, умоляя Бога позаботиться о нуждах обоих. Но для Джерри Паттерсона в этот день было не легче, чем для кого-либо еще, потому что не было ни предупреждений, ни «длительной болезни», чтобы подготовить разум к возможности, ни даже факта возраста, чтобы уменьшить фактор неожиданности. . Скип был… что? Пятьдесят пять? Не более того. Паттерсон подумал, что все еще молодой человек, молодой и энергичный, чтобы проповедовать Евангелие Иисуса Христа своей пастве. Мертвый? Был убит? Убит? Кем? Убито этим коммунистическим правительством? Человек Божий, убитый безбожными язычниками?

О , черт, - сказал президент над яйцами. «Что еще мы знаем, Бен? Что-нибудь от SORGE? " Затем Райан оглядел комнату, понимая, что он произнес слово, которое само по себе было секретным. Дети не смотрели в его сторону, но Кэти была ... «Хорошо, мы поговорим об этом, когда вы войдете». Джек нажал кнопку убийства на телефоне и положил его.

"В чем дело?"

«Это настоящий беспорядок, детка», - сказал МЕЧИК ХИРУРГУ. Он объяснил то, что знал, с минуту или около того. «Посол не получил от нас ничего, что только не показывал CNN».

«Вы имеете в виду, что со всеми деньгами, которые мы тратим на ЦРУ и прочее, CNN - лучший источник информации, который у нас есть?» - спросила Кэти Райан несколько недоверчиво.

«Ты понял, дорогая», - признал ее муж.

«Ну, в этом нет никакого смысла!»

Джек попытался объяснить: «ЦРУ не может быть везде, и было бы немного забавно, если бы все наши полевые шпионы носили видеокамеры везде, куда бы они ни пошли, понимаете?»

Кэти скривилась из-за того, что ее так бесцеремонно закрыли. "Но-"

«Но это не так просто, Кэти, и люди, работающие с новостями, занимаются одним и тем же бизнесом, собирают информацию, и иногда они добираются туда первыми».

«Но у вас есть другие способы узнать это, не так ли?»

«Кэти, тебе не нужно знать о таких вещах», - сказал ПОТУС FLOTUS.

Это была фраза, которую она слышала раньше, но никогда не научилась любить. Кэти вернулась к своей утренней газете, а ее муж окончил школу Early Bird. Джек увидел, что пекинская история произошла слишком поздно для утренних выпусков, и это еще одна вещь, которая взволновала теленовостей и раздражала печатных. Почему-то дебаты по федеральному бюджету на образование сегодня утром казались не такими уж важными, но он научился сканировать передовые статьи, потому что они, как правило, отражали вопросы, которые репортеры задавали на пресс-конференциях, и это был один из способов ему, чтобы защитить себя.

К 7:45 дети были готовы к поездке в школу, а Кэти была готова к вылету в Хопкинс. Кайл Дэниел пошел с ней со своей собственной секретной службой, состоящей исключительно из женщин, которые будут присматривать за ним в детском саду Хопкинса, как стая волков. Кэти вернется в свой детский сад, на восстановленную Гигантскую лестницу к северу от Аннаполиса. Детей стало меньше, зато появилась большая защитная деталь. Старшие дети ходили в церковь Святой Марии. По сигналу вертолет морской пехоты VH-60 Blackhawk снизился на вертолетной площадке на Южной лужайке. День вот-вот начался по-настоящему. Вся семья Райанов спустилась на лифте вниз. Сначала мама и папа проводили детей к западному входу в Западное крыло, где после объятий и поцелуев трое детей сели в свои машины, чтобы уехать. Затем Джек проводил Кэти к вертолету для прощального поцелуя, и большой Сикорский взлетел под управлением полковника Дэна Мэллоя и направился к Джонсу Хопкинсу. Сделав это, Райан вернулся в Западное крыло и внутрь Овального кабинета. Бен Гудли ждал его.

"Как плохо?" - спросил Джек своего советника по национальной безопасности.

«Плохо», - сразу ответил Гудли.

"О чем все это было?"

«Они пытались остановить аборт. Китайцы делают их на поздних сроках, если беременность не одобрена правительством. Они ждут, пока ребенок не выскочит, и бьют его иглой по макушке, прежде чем он сможет сделать вдох. Очевидно, у женщины на пленке был несанкционированный ребенок, а ее служитель - это тот китаец, который вбивает это в голову, баптистский проповедник, получивший образование, очевидно, в Университете Орала Робертса в Оклахоме, вы не поверите? Во всяком случае, он пришел в больницу, чтобы помочь. Папский нунций, кардинал Ренато ДиМило, очевидно, хорошо знал баптистского проповедника и пришел предложить помощь. Трудно сказать, что именно пошло не так, но, как показывает запись, все взорвалось очень плохо ».

«Какие-нибудь заявления?»

«Ватикан сожалеет об инциденте и требует объяснений. Но становится еще хуже. Кардинал ДиМило из семьи ДиМило. У него есть брат Винченцо ДиМило, который находится в итальянском парламенте - он некоторое время назад был членом кабинета министров - и поэтому итальянское правительство выступило с протестом. То же самое с немецким правительством, потому что помощник кардинала - немецкий монсеньор по имени Шепке, который является иезуитом, и его немного избили, и немцы тоже не очень довольны. Этот монсеньор Шепке был ненадолго арестован, но был освобожден через несколько часов, когда китайцы вспомнили, что у него дипломатический статус. В State думают, что КНР могла бы PNG этого парня, просто чтобы вытащить его к черту из страны и заставить все это уйти ».

«Который час в Пекине?»

«Нам минус одиннадцать, так что там девять вечера», - ответил КАРДШАРП.

«Торговой делегации потребуются какие-то инструкции по этому поводу. Мне нужно поговорить со Скоттом Адлером, как только он придет сегодня утром.

«Тебе нужно больше, Джек». Это был голос Арнольда ван Дамма у дверей офиса.

"Что еще?"

«Китайский баптист, которого убили, я только что слышал, что у него здесь друзья».

«Университет Орала Робертса», - сказал Райан. «Бен сказал мне».

«Прихожанам это не понравится, Джек, - предупредил Арни.

«Эй, парень, черт побери , мне это не нравится», - заметил президент. «Черт, я не люблю аборты при самых лучших обстоятельствах, помнишь?»

«Я помню», - сказал ван Дамм, вспоминая все проблемы, с которыми столкнулся Райан с его первым президентским заявлением по этому вопросу.

«И этот вид аборта особенно варварский, поэтому двое парней идут в гребаную больницу и пытаются спасти жизнь ребенка, и их за это убивают ! Господи, - заключил Райан, - и мы должны иметь дело с такими людьми.

Затем у двери появилось еще одно лицо. - Полагаю, вы слышали, - заметил Робби Джексон.

"Ах, да. Какая черта стоит увидеть за завтраком.

«Мой отец знает этого парня».

"Какие?" - спросил Райан.

«Помните прием на прошлой неделе? Он вам об этом рассказал. Пап и Джерри Паттерсон поддерживают свою общину из Миссисипи, а также некоторые другие общины. Это баптистское дело, Джек. Состоятельные церкви заботятся о тех, кто нуждается в помощи, и этот парень Ю, чертовски нуждавшийся в помощи, похоже. Я еще не разговаривал с ним, но Пап собирается поднять чертовски хрен по этому поводу, и вы можете сделать ставку », - сообщил вице-президент своему боссу.

«Кто такой Паттерсон?» - спросил ван Дамм.

«Белый проповедник получил большую церковь с кондиционированием воздуха в пригороде Джексона. Вообще-то, довольно хороший парень. Он и Пап знают друг друга всегда. Думаю, Паттерсон учился в школе с этим парнем из Юй.

«Это будет некрасиво», - заметил начальник штаба.

«Арни, детка, это уже некрасиво», - заметил Джексон. Оператор CNN был слишком хорош или просто стоял на хорошем месте и поймал оба кадра во всем их графическом величии.

«Что скажет твой отец?» - спросил Райан.

TOMCAT заставил их ждать этого. «Он собирается призвать Гнев Всемогущего Бога на этих убийц-хуесосов. Он собирается назвать преподобного Ю мучеником за христианскую веру, прямо там, вместе с Маккавеями Ветхого Завета и теми отважными ублюдками, которых римляне скормили львам. Арни, ты когда-нибудь видел баптистского проповедника, призывающего отмщение Господа? Это чертовски круто из Суперкубка, мальчик, - пообещал Робби. «Преподобный Ю прямо сейчас стоит прямо и гордо перед Господом Иисусом, а парням, убившим его, зарезервированы комнаты в Вечных огнях ада. Подождите, пока вы не услышите, как он это делает. Впечатляет, ребята. Я видел, как он это делал. И Джерри Паттерсон не будет далеко позади ».

«И, черт возьми, я не могу не согласиться ни с чем из этого. Господи, - выдохнул Райан. «Эти двое мужчин погибли, чтобы спасти жизнь младенца. Если тебе нужно умереть, это неплохая причина ».

T эй оба умерли , как мужчины, г - н C,»Чавес говорил в Москве. «Хотел бы я быть там с пистолетом». Особенно сильно это ударило по Дину. Отцовство изменило его взгляд на многие вещи, и это было лишь одним из них. Жизнь ребенка была священной, и угроза ребенку была приглашением к немедленной смерти в его этической вселенной. А в реальной вселенной он, как известно, большую часть времени имел оружие и обучался его эффективному использованию.

«У разных людей разные взгляды на вещи», - сказал Кларк своему подчиненному. Но если бы он был там, он бы разоружил обоих китайских полицейских. На видеозаписи они не выглядели так устрашающе. И вы убивали людей не для того, чтобы заявить о себе в моде. Джон напомнил себе, что у Доминго все еще был латинский темперамент. И это было не так уж и плохо, не так ли?

«Что ты говоришь, Джон?» - удивился Дин.

«Я говорю, что вчера умерли два хороших человека, и я полагаю, что Бог позаботится о них обоих».

"Вы когда-нибудь были в Китае?"

Он покачал головой. «Тайвань однажды, для R и R, давным-давно. Это было нормально, но в остальном не ближе, чем Северный Вьетнам. Я не говорю на этом языке и не могу гармонировать ». Оба фактора пугали Кларка. Возможность исчезнуть в окружении была непременным условием работы полевого разведчика.

Они были в баре гостиницы в Москве после первого дня чтения лекций своим русским студентам. Разливное пиво было приемлемым. Ни один из них не был в настроении к водке. Жизнь в Британии их испортила. В этом баре, предназначенном для американцев, рядом с баром на большом экране транслировался CNN, и это была главная история CNN по всему миру. В отчете говорится, что американское правительство еще не отреагировало на инцидент.

«Итак, что Джек собирается делать?» - подумал Чавес.

"Я не знаю. У нас есть эта переговорная группа в Пекине прямо сейчас для торговых переговоров, - напомнил ему Кларк.

«Дипломатическая болтовня может стать немного острой», - подумал Доминго.

S Котт, мы не можем позволить этому слайду,»сказал Джек. Звонок из Белого дома привез сюда служебную машину Адлера вместо Фогги Боттома.

«Строго говоря, это не относится к торговым переговорам», - отметил госсекретарь.

«Может быть, вы хотите вести дела с такими людьми, - ответил вице-президент Джексон, - но люди за пределами Кольцевой дороги могут этого не делать».

«Мы должны учитывать общественное мнение по этому поводу, Скотт, - сказал Райан. «И, знаете ли, мы должны чертовски хорошо прислушиваться к моему мнению. Убийство дипломата нельзя игнорировать. Италия - член НАТО. Как и Германия. И у нас есть дипломатические отношения с Ватиканом и около семидесяти миллионов католиков в стране, плюс еще миллионы баптистов ».

«Хорошо, Джек», - сказал Орел, подняв защитные руки. «Я не защищаю их, хорошо? Я говорю о внешней политике Соединенных Штатов Америки, и мы не должны управлять этим на основе эмоций. Люди там платят нам за то, чтобы мы использовали наши головы, а не члены ».

Райан глубоко вздохнул. «Ладно, может быть, это было у меня. Продолжать."

«Мы делаем заявление, в котором выражаем сожаление по поводу этого печального инцидента. У нас есть посол Хитч, который обращается к их министерству иностранных дел и говорит то же самое, может быть, даже сильнее, но более неформальным языком. Мы даем им возможность обдумать этот беспорядок, прежде чем они станут международным изгоем, может быть, накажем этих беспечных полицейских - черт, может быть, пристрелим их, учитывая, как там работает закон. Мы позволим здравому смыслу вырваться наружу, хорошо? "

"И что я говорю?"

Адлер подумал над этим несколько секунд. «Говори все, что хочешь. Мы всегда можем объяснить им, что у нас здесь много прихожан, и вы должны успокоить их чувства, что они воспламенили американское общественное мнение, а в нашей стране общественное мнение имеет значение. Они знают это на интеллектуальном уровне, но в глубине души не понимают этого. Ничего страшного, - продолжила SecState. «Просто чтобы они попали в мозг, потому что мозг время от времени разговаривает с кишечником. Они должны понять, что миру не нравятся такие вещи ».

"А если они этого не сделают?" - спросил вице-президент.

«Ну, тогда у нас есть торговая делегация, чтобы показать им последствия нецивилизованного поведения». Адлер оглядел комнату. "Мы в порядке?"

Райан посмотрел на журнальный столик. Были времена, когда ему хотелось быть водителем грузовика, способным кричать о кровавом убийстве, когда происходили определенные вещи, но это была лишь еще одна свобода, которой у президента Соединенных Штатов не было. Хорошо, Джек, ты должен быть разумным и рациональным во всем этом. Он посмотрел вверх. «Да, Скотт, у нас вроде как все в порядке».

«Что-нибудь из нашего… нового источника по этому поводу?»

Райан покачал головой. «Нет, депутат еще ничего не прислал».

"Если она это сделает ..."

«Вы получите копию очень быстро», - пообещал президент. «Дайте мне несколько тем для разговора. Мне нужно будет сделать заявление - когда, Арни?

«Одиннадцать должно быть нормально», - решил ван Дамм. «Я поговорю об этом с некоторыми представителями СМИ».

«Хорошо, если сегодня у кого-то появятся идеи, я хочу их услышать», - сказал Райан, вставая и закрывая собрание.

ГЛАВА 26

Стеклянные дома и скалы

F анг Gan работал поздно в тот же день из - за инцидента , который имел Вашингтон работать рано. В результате Мин не расшифровала свои заметки к дискуссии, и ее компьютер не получил их в сети так рано, как обычно, но Мэри Пэт получила свое электронное письмо около 9:45. Она перечитала его, скопировала своему мужу, Эду, а затем отправила по защищенной факсимильной связи в Белый дом, где Бен Гудли провел его в Овальный кабинет. В сопроводительном письме не было первоначального комментария Мэри Пэт о прочтении передачи: «Вот дерьмо ...»

«Эти хуесосы!» - прорычал Райан, к удивлению Андреа Прайс, которая как раз тогда оказалась в комнате.

"Что-нибудь, о чем мне нужно знать, сэр?" - спросила она, его голос был таким яростным.

«Нет, Андреа, только это сегодня утром по Си-Эн-Эн». Райан замолчал, покраснев оттого, что она слышала, как его гнев снова ушел - и именно так. «Кстати, как поживает твой муж?»

«Ну, он поймал тех трех грабителей банков в Филадельфии, и они сделали это без единого выстрела. Я немного волновался по этому поводу ».

Райан позволил себе улыбнуться. «Это тот парень, с которым я бы не хотел драться. Скажите, вы смотрели CNN сегодня утром, верно?

«Да, сэр, и мы воспроизвели это на командном пункте».

"Мнение?"

«Если бы я был там, мое оружие выскочило бы. Это было хладнокровное убийство. Плохо смотрится по телевизору, когда вы делаете такие глупости, сэр.

«Конечно, черт возьми», - согласился президент. Он чуть не спросил ее мнение о том, что ему следует с этим делать. Райан уважал суждение миссис О'Дей (она по-прежнему придерживалась Прайса на работе), но было бы несправедливо просить ее углубиться в международные дела, и, кроме того, он уже довольно хорошо принял решение. Но затем он быстро набрал прямую линию Адлера на своем телефоне.

«Да, Джек?» Только у одного человека была эта прямая линия.

«Что ты думаешь о материалах SORGE?»

«К сожалению, это не удивительно. Вы должны ожидать, что они будут кружить вокруг фургонов ».

«Что нам с этим делать?» - потребовал МЕЧ.

«Мы говорим то, что думаем, но стараемся не делать это хуже, чем сейчас», - ответила SecState, как всегда осторожно.

«Верно», - прорычал Райан, хотя это был именно тот хороший совет, которого он ожидал от своей секретной службы. Затем он повесил трубку. Он напомнил себе, что Арни давным-давно сказал ему, что президенту нельзя проявлять гнев, но это чертовски многого требует, и в какой момент ему разрешено реагировать так, как нужно мужчине. ? Когда он должен был перестать вести себя как чертов робот?

«Вы хотите, чтобы Кэлли срочно придумала для вас что-нибудь?» - спросил Арни по телефону.

«Нет», - ответил Райан, покачав головой. «Я просто взорву его».

«Это ошибка», - предупредил начальник штаба.

«Арни, дай мне время от времени быть собой, хорошо?»

«Хорошо, Джек», - ответил ван Дамм, и было хорошо, что президент не заметил его выражения.

«Не делай ничего хуже, чем сейчас», - сказал себе Райан за своим столом. Да, конечно, вроде это возможно ...

Привет , Пап, - говорил Робби Джексон в своем офисе в северо-западном углу Западного крыла.

"Роберт, ты видел ..."

«Да, мы все это видели», - заверил своего отца вице-президент.

«И что вы собираетесь с этим делать?»

«Пап, мы еще этого не поняли. Помните, что мы должны вести дела с этими людьми. Работа многих американцев зависит от торговли с Китаем и…

«Роберт» - преподобный Хосия Джексон использовал собственное имя Робби в основном, когда чувствовал себя довольно суровым, - «эти люди убили человека Божьего - нет, извините, они убили двух мужей Божьих, выполняя свой долг, пытаясь спасти жизнь. невинного ребенка, и никто не ведет дела с убийцами ».

«Я знаю это, и мне это нравится не больше, чем вам, и, поверьте мне, Джеку Райану это нравится не больше, чем вам. Но когда мы проводим внешнюю политику для нашей страны, мы должны все обдумать, потому что, если мы облажаемся, люди могут потерять свои жизни ».

«Жизни уже потеряны, Роберт, - отметил преподобный Джексон.

"Я знаю это. Послушай, Пап, я знаю об этом больше, чем ты, хорошо? Я имею в виду, что у нас есть способы узнавать вещи, которые не попадают в CNN, - сказал вице-президент своему отцу, держа в руке последний отчет SORGE. Часть его желала показать это своему отцу, потому что его отец был достаточно умен, чтобы понять важность секретов, которые он и Райан знали. Но у него не было возможности даже подойти к обсуждению такого рода вещей с кем-либо без допуска TS / SAR, включая его жену, равно как и Кэти Райан. Хм, подумал Джексон, может быть, это то, что ему стоит обсудить с Джеком. Вы должны иметь возможность обсудить эти вещи с кем-то, кому вы доверяете, просто как реальность для проверки того, что правильно, а что нет. Их жены не были угрозой безопасности, не так ли?

"Как что?" - спросил его отец, только наполовину ожидая ответа.

«Как будто я не могу обсуждать некоторые вещи с тобой, Пап, и ты это знаешь. Мне жаль. Правила применяются ко мне так же, как и ко всем остальным ».

«Итак, что мы будем с этим делать?»

«Мы собираемся сообщить китайцам, что мы чертовски зол, и мы ожидаем, что они приведут себя в порядок, извинятся и…»

"Принести извинения!" Преподобный Джексон парировал. «Роберт, они убили двух человек!»

«Я знаю это, Пап, но мы не можем послать ФБР арестовать их правительство за это, не так ли? Мы очень сильны здесь, но мы не Бог, и как бы мне ни хотелось метнуть в них молнию, я не могу ».

«Итак, что мы будем делать ?»

«Мы еще не решили. Я дам тебе знать, когда мы это выясним, - пообещал ТОМКАТ своему отцу.

«Сделай это», - сказал Хосия, повесив трубку гораздо резче, чем обычно.

- Господи, Пап, - выдохнул Робби в трубку. Затем он задумался, насколько представителем религиозной общины был его отец. Труднее всего было понять реакцию общественности. Люди реагировали на то, что видели по телевизору, на субинтеллектуальном уровне. Если вы покажете, как какой-то глава государства выбрасывает щенка из окна своей машины, ASPCA может потребовать разрыва дипломатических отношений, и достаточное количество людей может согласиться отправить миллион телеграмм или электронных писем в Белый дом. Джексон вспомнил случай в Калифорнии, когда убийство собаки вызвало больше общественного возмущения, чем похищение-убийство маленькой девочки. Но, по крайней мере, ублюдок, убивший девушку, был пойман, осужден и приговорен к смертной казни, в то время как засранец, бросивший собачку в уличное движение, так и не был идентифицирован, несмотря на то, что было собрано огромное вознаграждение. Что ж, все это произошло в районе Сан-Франциско. Может, это объяснило это. Америка не должна была проводить политику на основе эмоций, но Америка была демократией, и поэтому ее избранные должностные лица должны были обращать внимание на то, что думают люди, - и было нелегко, особенно для рациональных людей, предсказать, что произойдет. эмоции широкой публики. Может ли телевизионный образ, который они только что видели, теоретически нарушить международную торговлю? Без сомнения, и это было очень важно.

Джексон встал из-за стола и пошел в офис Арни. «Есть вопрос», - сказал он, входя.

«Стреляйте», - ответил глава администрации президента.

«Как публика отреагирует на этот беспорядок в Пекине?»

«Еще не уверен», - ответил ван Дамм.

«Как мы узнаем?»

«Обычно вы просто ждете и видите. Я не увлекаюсь фокус-группами. Я предпочитаю оценивать общественное мнение обычным способом: редакционные статьи в газетах, письма редактору и почту, которую мы получаем. Вы беспокоитесь об этом? "

"Ага." Робби кивнул.

«Да, я тоже. Право на жизнь будут на этом, как лев на искалеченной газели, как и люди, которым не нравится КНР. Многие из них в Конгрессе. Если китайцы думают, что в этом году они получат режим наибольшего благоприятствования, они употребляют наркотики. Для КНР это кошмар по связям с общественностью, но я не думаю, что они способны понять то, что начали. И я не вижу, чтобы они ни перед кем извинялись ».

«Ага, ну, мой отец только что надрал мне новую задницу из-за этого», - сказал вице-президент Джексон. «Если остальное духовенство возьмет это на себя, начнется огненная буря. Китайцы должны громко и быстро извиниться, если они хотят сократить свои потери ».

Ван Дамм согласно кивнул. «Да, но они этого не сделают. Они чертовски горды.

«Гордость предшествует падению», - заметил ТОМКАТ.

«Только после того, как вы почувствуете боль от сломанной задницы, адмирал», - поправил ван Дамм вице-президента.

R янь вошел в пресс - центр Белого дома напряжены. Там были обычные камеры. CNN и Fox, вероятно, будут проводить эту пресс-конференцию в прямом эфире, а также, возможно, C-SPAN. Другие сети, вероятно, просто записали бы это на пленку для использования в своих новостных лентах на местных станциях и в своих собственных флагманских вечерних выпусках новостей. Он подошел к кафедре и сделал глоток воды, прежде чем взглянуть в лица собравшихся около тридцати репортеров.

«Доброе утро», - начал Джек, крепко ухватившись за кафедру, как он обычно делал, когда злился. Он не знал, что репортеры тоже знали об этом, и мог видеть это со своего места.

«Мы все видели эти ужасные фотографии по телевизору сегодня утром, смерть Ренато кардинала ДиМило, папского нунция Китайской Народной Республики и преподобного Ю Фа Аня, который, как мы полагаем, был уроженцем Китайской Республики. получил образование в Университете Орала Робертса в Оклахоме. Прежде всего Соединенные Штаты Америки выражают соболезнования семьям обоих мужчин. Во-вторых, мы призываем правительство Народной Республики начать немедленное и полное расследование этой ужасной трагедии, чтобы определить, кто виноват, и если кто-то виноват, чтобы такое лицо или лица были привлечены к ответственности. в полной мере закона.

«Смерть дипломата от руки агента правительства является грубым нарушением международного договора и конвенции. Это типично нецивилизованный акт, который необходимо исправить как можно быстрее и окончательно. Мирные отношения между странами не могут существовать без дипломатии, а дипломатия не может осуществляться иначе как через мужчин и женщин, личная безопасность которых неприкосновенна. Так было буквально тысячи лет. Даже во время войны жизнь дипломатов всегда защищалась всеми сторонами именно по этой причине. Мы требуем, чтобы правительство КНР объяснило это трагическое событие и предприняло соответствующие действия, чтобы ничего подобного больше не повторилось. На этом мое заявление завершается. Вопросов?" Райан поднял глаза, стараясь не слишком явно готовиться к грозе, которая вот-вот разразится.

"Мистер. Президент, - сообщило Ассошиэйтед Пресс, - двое умерших священнослужителей прибыли сюда, чтобы предотвратить аборт. Влияет ли это на вашу реакцию на этот инцидент? "

Райан позволил себе проявить удивление по поводу глупого вопроса: «Мои взгляды на аборты публично зафиксированы, но я думаю, что все, даже сторонники выбора, отреагировали бы на то, что здесь произошло, отрицательно. Женщина, о которой идет речь, не решила сделать аборт, но китайское правительство пыталось навязать ей свою волю, убив доношенного плода, который вот-вот должен был появиться на свет. Если бы кто-то сделал это в Соединенных Штатах, этот человек был бы виновен в уголовном преступлении - возможно, более чем в одном - тем не менее, это политика правительства в Народной Республике. Как вы знаете, я лично возражаю против абортов по моральным соображениям, но то, что мы видели сегодня утром по телевизору, даже хуже этого. Это акт непонятного варварства. Эти двое отважных мужчин пытались остановить это, и они были убиты за свои усилия, но, слава Богу, ребенок, похоже, выжил. Следующий вопрос?" Райан указал на известного возмутителя спокойствия.

"Мистер. Президент, - писала газета Boston Globe , - действия правительства стали результатом политики Народной Республики по контролю над населением. Разве наше дело критиковать внутреннюю политику страны? »

Господи, подумал Райан, еще один? «Вы знаете, когда-то человек по имени Гитлер пытался управлять населением своей страны - фактически, большей части Европы - убивая психически немощных, социально нежелательных и тех, чьи религии ему не нравились. . Да, Германия была национальным государством, и у нас даже были дипломатические отношения с Гитлером до декабря 1941 года. Но вы говорите, что Америка не имеет права возражать против политики, которую мы считаем варварской, только потому, что это официальная политика национальное государство? Герман Геринг опробовал эту защиту на Нюрнбергском процессе. Вы хотите, чтобы Соединенные Штаты Америки признали это? » - потребовал ответа Джек.

Репортер не так привык отвечать на вопросы, как их задавать. Затем она увидела, что камеры направлены в ее сторону, и у нее был плохой день прически. Поэтому ее ответ мог бы быть немного лучше: «Мистер. Президент, возможно ли, что ваше отношение к абортам повлияло на вашу реакцию на это событие? »

«Нет, мэм. Я не одобрял убийство даже дольше, чем возражал против аборта, - холодно ответил Райан.

«Но вы только что сравнили Китайскую Народную Республику с гитлеровской Германией», - отметил репортер Globe . Вы не можете сказать , что о них!

«Обе страны разделяли взгляды на контроль над народонаселением, которые противоречат американским традициям. Или вы одобряете навязывание абортов на поздних сроках женщинам, которые предпочитают их не делать? »

«Сэр, я не президент», - ответила Глобус, когда она села, избегая вопроса, но не смущенного румянца.

"Мистер. Президент, - начал San Francisco Examiner, - нравится нам это или нет, Китай решил для себя, какие законы он хочет иметь, и двое мужчин, которые умерли сегодня утром, нарушали эти законы, не так ли? ”

«Преподобный доктор Мартин Лютер Кинг нарушал законы Миссисипи и Алабамы еще, когда я учился в старшей школе. Сделал Examiner объект его действия тогда?»

«Ну нет, но ...»

«Но мы считаем личную человеческую совесть суверенной силой, не так ли?» Джек выстрелил в ответ. «Принцип восходит к блаженному Августину, когда он сказал , что несправедливый закон не является не законом. Вы, ребята, представители СМИ, согласны с этим принципом. Разве только тогда, когда вы соглашаетесь с человеком, действующим по этому принципу? Разве это не интеллектуально нечестно? Я лично не одобряю аборты. Вы все это знаете. Я получил много горя из-за этой личной веры, часть которой мне внушили вы, добрые люди. Отлично. Конституция позволяет всем нам чувствовать то, что мы выбираем. Но Конституция не позволяет мне не применять закон против людей, которые взрывают клиники для абортов. Я могу согласиться с их общей точкой зрения, но я не могу согласиться или сочувствовать использованию насилия для достижения политической позиции. Мы называем это терроризмом, и это противозаконно, и я дал клятву полностью и справедливо обеспечивать соблюдение закона во всех случаях, независимо от того, как я могу или не могу чувствовать по тому или иному вопросу.

«Поэтому, если вы не применяете его беспристрастно, дамы и господа, это вовсе не принцип, а идеология, и он не очень помогает в том, как мы управляем своей жизнью и нашей страной.

«Что касается более широкого вопроса, вы сказали, что Китай выбрал свои законы. Есть это? Неужели это так? К сожалению, Народная Республика не является демократической страной. Это место, где законы навязываются избранной элитой. Два храбрых человека умерли вчера, протестуя против этих законов и в успешной попытке спасти жизнь еще не родившегося ребенка. На протяжении всей истории мужчины жертвовали своей жизнью по худшим причинам. Эти люди - герои по любому определению, но я не думаю, что кто-либо в этом зале, да и вообще кто-либо в нашей стране, считает, что они заслужили смерть, героически или нет. Наказание за гражданское неповиновение не должно быть смертной казнью. Даже в самые мрачные дни 1960-х годов, когда чернокожие американцы работали над защитой своих гражданских прав, полиция южных штатов не совершала массовых убийств. И те местные копы и члены Ку-клукс-клана, которые действительно переступили эту черту, были арестованы и осуждены ФБР и Министерством юстиции.

«Короче говоря, между Китайской Народной Республикой и Америкой есть фундаментальные различия, и из этих двух систем я предпочитаю нашу».

Десять минут спустя Райан сбежал из пресс-центра и обнаружил Арни, стоящего наверху трапа.

«Очень хорошо, Джек».

"Ой?" Президент научился бояться такого тона голоса.

«Да, вы просто сравнили Китайскую Народную Республику с нацистской Германией и Ку-клукс-кланом».

«Арни, почему СМИ так сильно заботятся о коммунистических странах?»

"Они этого не делают, и ..."

« Черт, они этого не делают! Я просто сравнил КНР с нацистской Германией, и они чуть не намочили штаны. Ну, угадайте, что? Мао убил больше людей, чем Гитлер. Это общеизвестно - я помню, когда ЦРУ опубликовало исследование, в котором это задокументировано, - но они его игнорируют. Неужели какой-то гражданин Китая, убитый Мао, менее мертв, чем какой-то бедный польский ублюдок, убитый Гитлером? »

«Джек, у них есть свои чувства», - сказал ван Дамм своему президенту.

"Ага? Что ж, хотя бы время от времени мне хотелось бы, чтобы они показывали что-то, что я могу признать в качестве принципа ». С этими словами Райан зашагал обратно в свой кабинет, практически оставляя дым из ушей.

«Характер, Джек, вспыльчивость», - сказал Арни, не обращаясь ни к кому конкретно. Президенту еще предстояло усвоить первый принцип политической жизни - способность обращаться с сукиным сыном, как с лучшим другом, потому что от этого зависели потребности вашей страны. «Мир был бы лучше, если бы он был настолько простым, как того хотел Райан», - подумал начальник штаба. Но это было не так, и у него не было никаких шансов стать таковым.

В нескольких кварталах от Туманного Ботта Скотт Адлер прекратил съеживаться и делал заметки о том, как чинить забор, который только что сбросил его президент. Ему придется сесть с Джеком и обсудить несколько вещей, например, принципы, которые он так дорожил.

W шляпа вы думаете о том, что Джерри?»

«Хосия, я думаю, у нас здесь настоящий президент. Что ваш сын думает о нем? "

«Джерри, они дружили уже двадцать лет, с тех пор, как они оба преподавали в Военно-морской академии. Я встретил этого человека. Он католик, но я думаю, мы можем не обращать на это внимания ».

"Мы должны." Паттерсон чуть не рассмеялся. «Так был один из парней, в которого вчера стреляли, помнишь?»

«Итальянец тоже, наверное, много вина пил».

«Ну, Скип, как известно, время от времени пил, - сказал Паттерсон своему чернокожему коллеге.

«Я не знал», - ответил преподобный Джексон, обеспокоенный этой мыслью.

«Хосия, мы живем в несовершенном мире».

«Просто чтобы он не был танцором». Это было почти шуткой, но не совсем.

"Пропускать? Нет, я никогда не видел, чтобы он танцевал, - заверил своего друга преподобный Паттерсон. «Кстати, у меня есть идея».

«Что это, Джерри?»

«Как насчет того, чтобы в это воскресенье вы проповедовали в моей церкви, а я проповедую в вашей? Я уверен, что мы оба будем говорить о жизни и мученической смерти китайца ».

«А на каком отрывке вы будете строить свою проповедь?» - спросил Хосия, удивленный и заинтересованный этим предложением.

«Действует», - сразу ответил Паттерсон.

Преподобный Джексон обдумал это. Точный отрывок угадать было несложно. Джерри был прекрасным знатоком Библии. «Я восхищаюсь вашим выбором, сэр».

«Спасибо, пастор Джексон. Что вы думаете о другом моем предложении? "

Преподобный Джексон колебался всего несколько секунд. «Преподобный Паттерсон, для меня будет честью проповедовать в вашей церкви, и я с радостью передаю вам приглашение проповедовать самостоятельно».

Сорок лет назад, когда Джерри Паттерсон играл в бейсбол в спонсируемой церковью Малой лиге, Хосия Джексон был молодым баптистским проповедником, и сама идея проповедовать в церкви Паттерсона могла спровоцировать линчевание. Но, Благой Господь, они были мужи Божьи, и они были траурные похоронным на мученичество -of другого человека Божия еще одного цвета. Перед Богом все люди были равны, и в этом весь смысл Веры, которую они разделяли. Оба мужчины быстро обдумывали, как им, возможно, придется изменить свой стиль, потому что, хотя оба были баптистами и хотя оба проповедовали Евангелие Иисуса Христа баптистским общинам, их общины были немного разными и требовали немного разных подходов. Но это было приспособление, которое оба мужчины могли легко сделать.

«Спасибо, Хосия. Знаете, иногда мы должны признать, что наша вера больше, чем мы есть ».

Со своей стороны, преподобный Джексон был впечатлен. Он никогда не сомневался в искренности своего белого коллеги, и они часто болтали по вопросам религии и священных писаний. Хосия даже тихо признавался самому себе, что Паттерсон был выше его как знатока Святого Слова из-за его несколько более продолжительного формального образования, но из этих двоих Хосия Джексон был немногим лучшим оратором, и поэтому их относительные таланты играли роль хорошо друг друга.

«Как насчет того, чтобы мы вместе пообедали, чтобы обсудить детали?» - спросил Джексон.

"Сегодня? Я свободен."

"Конечно. Где?"

«Загородный клуб? Ты ведь не гольфист? - с надеждой спросил Паттерсон. Он чувствовал себя круглым, и его день был сегодня свободен для разнообразия.

«Никогда в жизни не касался клюшки для гольфа, Джерри». Хосия посмеялся над этим. «Роберт учился в Аннаполисе и с тех пор играет. Говорит, что бьет президента по спине каждый раз, когда они выходят ». Он никогда не был в загородном клубе Уиллоу Глен и задавался вопросом, есть ли в клубе черные члены. Возможно нет. Миссисипи не изменилась довольно , что многое еще, хотя Тайгер Вудс играл на турнире PGA там и так , что цвет линия была нарушена, по крайней мере.

«Ну, он, наверное, тоже меня хлестал. В следующий раз, когда он спустится, может, мы сыграем раунд ». Членство Паттерсона в Willow Glen было дополнительным преимуществом для пастора зажиточной общины.

И правда в том, что, белый или нет, Джерри Паттерсон ни капельки не был фанатиком, преподобный Джексон знал. Он проповедовал Евангелие с чистым сердцем. Хосия был достаточно взрослым, чтобы помнить, когда это было не так, но это тоже изменилось раз и навсегда. Слава Богу.

Для адмирала Манкузо проблемы были те же, но немного разные. Он рано вставал и смотрел CNN так же, как и все остальные. Так же поступил и бригадный генерал Майк Лар.

«Ладно, Майк, что это за хрень?» CINCPAC спросил, когда его J-2 прибыл для его утренней разведки.

«Адмирал, это похоже на монументальную блудницу. Это духовенство сунуло нос в тугую щель и поплатилось за это расплатой. Более того, NCA серьезно злится ». NCA было кодовой аббревиатурой от имени президента Джека Райана (National Command Authority).

«Что мне нужно знать об этом?»

«Ну, для начала, отношения между Америкой и Китаем, скорее всего, накалятся. Торговая делегация, которая находится у нас в Пекине, вероятно, накаляется. Если они поймают слишком много, хорошо. . . » Его голос затих.

«Назовите мне худший вариант», - приказал CINCPAC.

«В худшем случае, КНР получает коллективную поддержку, и мы вспоминаем торговую делегацию и посла, и на какое-то время становится по-настоящему прохладно».

"И что?"

«Тогда… это скорее политический вопрос, но нам не помешает отнестись к нему немного серьезно, сэр», - сказал Лар своему боссу, который ко всему относился серьезно.

Манкузо посмотрел на свою настенную карту Тихого океана. Энтерпрайз вернулся в море, выполняя упражнения между островом Маркус и Марианами. Джон Стеннис был рядом в Перл-Харборе. Гарри Трумэн направлялся в Перл-Харбор после долгого пути вокруг мыса Горн - современные авианосцы слишком велики для Панамского канала. Линкольн заканчивал переоборудование бобтейлов в Сан-Диего и собирался вернуться в море. Китти Хок и Индепенденс, два его старых нефтяных авианосца, находились в Индийском океане. В этом ему повезло. Первый и Седьмой флот впервые за многие годы полностью задействовали шесть авианосцев. Так что, если ему нужно было продемонстрировать силу, у него были ресурсы, чтобы дать людям повод для размышлений. В его распоряжении также было много самолетов ВВС. 3-я дивизия морской пехоты и 25-й легковой армейский полк, базирующийся прямо здесь, на Гавайях, не участвуют в этой картине. Военно-морской флот мог натолкнуться на ЧиКоммы и ВВС, но ему не хватало десантных средств для вторжения в Китай, и, кроме того, он не был настолько сумасшедшим, чтобы думать, что это рациональный образ действий при любых обстоятельствах.

«Что у нас сейчас на Тайване?»

«Мобил Бэй, Милиус, Чендлер и Флетчер показывают флаг. Фрегаты Curtis и Reid ведут боевые действия с ВМС Китайской республики. Подводные лодки « Ла Холла», «Хелена» и « Теннесси» плывут в проливе Формоза или вдоль побережья Китая, глядя на подразделения своего флота ».

Манкузо кивнул. Он обычно держал несколько высококлассных зенитно-ракетных комплексов недалеко от Тайваня. «Милиус» был эсминцем типа «Берк», а « Мобил Бэй» - крейсером, оба с системой «Иджис» на борту, чтобы КР почувствовала себя немного лучше в отношении предполагаемой ракетной угрозы их острову. Манкузо не думал, что китайцы были настолько глупы, чтобы атаковать город с привязанными к нему кораблями ВМС США, а у кораблей Aegis были неплохие шансы остановить все, что летело на их пути. Но вы никогда не знали, взорвется ли еще этот инцидент в Пекине. . . Он поднял трубку SURFPAC, трехзвездочного человека, который административно владел надводными кораблями Тихоокеанского флота.

«Да», - ответил вице-адмирал Эд Голдсмит.

«Эд, Барт. Из какого материала выглядят корабли в гавани Тайбэя? »

«Вы звоните по этому поводу по CNN, верно?»

«Верно», - подтвердил CINCPAC.

"Вполне нормально. Никаких материальных недостатков я не знаю. Они делают обычную процедуру посещения порта, пускают людей на борт и все такое. Экипажи проводят много времени на пляже ».

Манкузо не нужно было спрашивать, что они делали на пляже. Когда-то он был молодым моряком, но никогда не был на Тайване.

«Может быть, им не повредит немного приободрить уши».

«Принято к сведению», - подтвердил SURFPAC. Манкузо не пришлось ничего говорить. Теперь корабли будут иметь чередующееся Условие-3 в своих боевых системах. Радары SPY будут постоянно включены на борту одного из кораблей Aegis. В кораблях Aegis было замечательно то, что они могли перейти из полусонного режима в полностью работоспособный примерно за шестьдесят секунд; нужно было просто повернуть несколько ключей. Им нужно быть немного осторожными. Радар SPY выдавал достаточно энергии, чтобы поджарить электронные компоненты на много миль вокруг, но это было всего лишь вопросом того, как вы управляете электронными лучами, и это контролировалось компьютером. «Хорошо, сэр, я сейчас сообщу об этом».

«Спасибо, Эд. Я расскажу вам об этом позже сегодня ».

«Да, да», - ответил СУРФПАК. Он немедленно позвонит командирам эскадрильи.

"Что еще?" - подумал Манкузо.

«Мы ничего не слышали напрямую из Вашингтона, адмирал», - сказал Б.Г. Лар своему боссу.

«Хорошая вещь в том, чтобы быть CINC, Майк. Тебе разрешено немного подумать ".

W шляпы гребаный бардак,»Генерал-полковник Бондаренко наблюдал его пить. Он говорил не о новостях дня, а о своем командовании, хотя офицерский клуб в Хабарсовиле был удобен. Русским генералам всегда нравился их комфорт, а здание было построено еще при царях. Он был построен во время русско-японской войны в начале прошлого века и многократно расширялся. Вы могли видеть границу между дореволюционным и послереволюционным мастерством. Очевидно, немецкие военнопленные не обучались так далеко на востоке - они построили большую часть дач для партийной элиты прежних времен. Но водка была хорошей, и общение тоже было неплохим.

«Все могло бы быть лучше, товарищ генерал», - согласился оперативник Бондаренко. «Но многое можно сделать правильно, а немного плохого - исправить».

Это был мягкий способ сказать, что Дальневосточный военный округ был не столько военным командованием, сколько теоретическим упражнением. Из пяти мотострелковых дивизий, номинально находившихся в его подчинении, только одна, 265-я, была укомплектована восьмидесятипроцентной численностью. Остальные были в лучшем случае полковыми формированиями или простыми кадрами. Он также теоретически командовал танковой дивизией - примерно полтора полка - плюс тринадцатью резервными дивизиями, которые существовали не столько на бумаге, сколько в мечтах некоторых штабных офицеров. Единственное, что у него было, - это огромные магазины оборудования, но большая часть этого оборудования датируется 1960-ми годами или даже раньше. Лучшие войска в зоне его ответственности на самом деле не были его подчиненными. Это были пограничники, формирования размером с батальон, когда-то входившие в состав КГБ, а теперь полунезависимые вооруженные формирования под командованием президента России.

Была еще и своего рода линия обороны, которая датируется 1930-ми годами и показывала это. Для этой линии многочисленные танки - некоторые из них были немецкими по происхождению - были захоронены как бункеры. На самом деле эта линия больше всего напоминала французскую линию Мажино, тоже относящуюся к 1930-м годам. Он был построен для защиты Советского Союза от нападения японцев, а затем с годами без особого энтузиазма модернизировался для защиты от Китайской Народной Республики - защита, которую никогда не забывали, но и никогда полностью не вспоминали. Накануне Бондаренко объездил его по частям. Еще при царях инженеры русской армии никогда не были дураками. Некоторые из бункеров были расположены с проницательной, даже блестящей оценкой земли, но проблема с бункерами была объяснена недавним американским афоризмом: если вы видите это, вы можете поразить его, а если вы можете ударить его, вы можете убить Это. Линия была задумана и построена, когда артиллерийский огонь был случайностью, и авиационная бомба удачно попала в нужное графство. Теперь вы могли использовать пятнадцатисантиметровую пушку с такой же точностью, как снайперскую винтовку, и самолет мог выбирать, через какое оконное стекло бросить бомбу в конкретное здание.

«Андрей Петрович, мне приятно слышать ваш оптимизм. Какая ваша первая рекомендация? »

«Улучшить маскировку на приграничных бункерах будет несложно. Этим серьезно пренебрегали на протяжении многих лет », - сказал полковник Алиев своему главнокомандующему. «Это значительно снизит их уязвимость».

«Позволить им пережить серьезную атаку в течение ... шестидесяти минут, Андрушка?»

«Может быть, даже девяносто, товарищ генерал. Лучше, чем пять минут, не так ли? " Он сделал паузу, чтобы сделать глоток водки. Оба пили уже полчаса. «Для 265-го мы должны сразу начать серьезную тренировочную программу. Честно говоря, командир дивизии не произвел на меня особого впечатления, но, полагаю, мы должны дать ему шанс ».

Бондаренко: «Он здесь так давно, может, ему нравится идея китайской еды».

«Генерал, я был здесь лейтенантом», - сказал Алиев. «Я помню, как политработники говорили нам, что китайцы увеличили длину штыков на своих АК-47, чтобы пройти через лишний жировой слой, который мы выросли после отказа от истинного марксизма-ленинизма и переедания».

"Действительно?" - спросила Бондаренко.

«Это правда, Геннадий Иосифович».

«Итак, что мы знаем о НОАК?»

«Их много, и они серьезно тренируются уже около четырех лет, намного усерднее, чем мы».

«Они могут себе это позволить», - кисло заметил Бондаренко. Еще одна вещь, которую он узнал по прибытии, заключалась в том, насколько тонкий шкаф для средств и учебного оборудования. Но это было не совсем уныло. У него были запасы расходных материалов, которые накапливались и складывались на протяжении трех поколений. Например, на его многочисленных - и давно устаревших - танках Т-5Х5 была виртуальная гора снарядов для 100-мм орудий, а в подземных резервуарах было спрятано море дизельного топлива, которое было слишком много, чтобы сосчитать. Единственное, что у него было в Дальневосточном военном округе, - это инфраструктура, созданная Советским Союзом на протяжении поколений институциональной паранойи. Но это было не то же самое, что командовать армией.

«А что насчет авиации?»

«В основном обоснованно», - мрачно ответил Алиев. «Проблемы с запчастями. Мы столько израсходовали в Чечне, что не хватило, чтобы обойтись, а в Западный округ все еще есть первый звонок ».

"Ой? Наше политическое руководство ожидает, что поляки нападут на нас? »

«Это то направление, в котором движется Германия», - отметила G-3.

«Я боролся с этим с верховным командованием в течение трех лет», - прорычал Бондаренко, вспоминая свое время в качестве начальника оперативного управления всей российской армии. «Люди предпочтут прислушиваться к себе, чем к другим, голосом разума». Он взглянул на Алиева. "А если китайцы придут?"

Офицер театра военных действий пожал плечами. «Тогда у нас есть проблема».

Бондаренко вспомнил карты. До новой золотой забастовки оставалось совсем немного времени. . . и всегда трудолюбивые армейские инженеры прокладывали к нему проклятые дороги. . .

«Завтра, Андрей Петрович. Завтра мы начинаем составлять режим тренировок для всего командования », - сказал ЦИНК-ДАЛЬНЕЙШИЙ ВОСТОК своему собственному G-3.

ГЛАВА 27

Транспорт

D IgGs не совсем нравится то , что он видел, но это было не все , что неожиданно. Батальон 2-й бригады полковника Лайла был там, маневрируя через полигон - неуклюже, подумал Диггс. Конечно, он должен был изменить свои мысли. Это не был Национальный учебный центр в Форт-Ирвине, Калифорния, и 2-я бригада Лайла не была 11-й ACR, чьи солдаты тренировались практически каждый день, и в результате они знали военное дело так же хорошо, как хирург знал резку. Нет, 1-я бронетанковая дивизия превратилась в гарнизон после распада Советского Союза, и все это потраченное впустую время в том, что осталось от Югославии, в попытках быть «миротворцами», не отточило их боевых навыков. Этот термин Диггс ненавидел. Будь прокляты миротворцы, подумал генерал, они должны были быть солдатами, а не полицейскими в боевой форме. Противником здесь была немецкая бригада, и, судя по всему, неплохая, со своими танками Leopard-II. Что ж, у немцев где-то в генетическом коде есть солдаты, но они не были лучше обучены, чем американцы, а обучение было разницей между невежественным проклятым гражданским лицом и солдатом. Обучение означало знание, где искать и что делать, когда вы что-то там видите. Обучение означало знание, что танк слева от вас будет делать, не глядя. Обучение означало знание того, как починить танк или Брэдли, когда что-то сломалось. Обучение в конечном итоге означало гордость, потому что с обучением приходила уверенность, твердое знание того, что вы были самым крутым ублюдком в Долине Тени Смерти, и вам совсем не нужно бояться зла.

Полковник Бойл летел на UH-60A, в котором ехал Диггс. Диггс сидел на откидном сиденье сразу на корме, между креслами пилотов. Они летели на высоте около пятисот футов над землей.

«Ой, взвод там только что наткнулся на что-то», - сообщил Бойл, указывая. Разумеется, мигающий желтый свет ведущего танка начал мигать сигналом « Я мертв» .

«Посмотрим, как выздоравливает сержант взвода», - сказал генерал Диггс.

Они наблюдали, и, конечно же, сержант оттащил оставшиеся три танка, в то время как экипаж выскочил из основного боевого танка M1A2 командира взвода. С практической точки зрения, и он, и его экипаж, вероятно, пережили бы любой административный «удар», нанесенный немцам. Никто еще не придумал оружия, которое бы надежно пробивало броню Чобхэма, но когда-нибудь кто-нибудь сможет, и поэтому танкисты не поощрялись считать себя бессмертными, а свои танки неуязвимыми.

«Хорошо, этот сержант знает свое дело», - заметил Диггс, когда вертолет переместился в другое место. Генерал увидел, что полковник Мастерман делает много записей в своем блокноте. "Что вы думаете, герцог?"

«Я думаю, их эффективность составляет около семидесяти пяти процентов, сэр», - ответил оперативный офицер G-3. «Может быть, немного лучше. Нам нужно подключить всех к SimNet, чтобы немного встряхнуть их ». Это было одним из лучших вложений армии. SIMNET, сеть симуляторов, включала склад, полный симуляторов M1 и Bradley, соединенных суперкомпьютером и спутником с двумя дополнительными такими складами, так что очень сложные и реалистичные сражения можно было вести с помощью электроники. Это было очень дорого, и, хотя он никогда не мог полностью имитировать тренировки в полевых условиях, он, тем не менее, был вспомогательным средством обучения, не имеющим аналогов.

«Генерал, все это время в Югославии не помогло мальчикам Лайл, - сказал Бойл с правого сиденья вертолета.

«Я знаю это», - согласился Диггс. «Я пока не собираюсь убивать чью-то карьеру», - пообещал он.

Голова Бойля повернулась к ухмылке. «Хорошо, сэр. Я распространю это слово ».

«Что вы думаете о немцах?»

«Я знаю их босса, генерал-майора Зигфрида Модель. Он чертовски умен. Играет в адскую карточную игру. Будьте осторожны, генерал.

"Это факт?" Диггс до недавнего времени командовал NTC и время от времени испытывал удачу в Лас-Вегасе, всего в двух часах езды от поста по шоссе I-15.

«Сэр, я знаю, о чем вы думаете. Подумай еще раз, - предупредил Бойл своего босса.

«Кажется, у ваших вертолетов все в порядке».

«Ага, Югославия была для нас довольно приличной тренировкой, и пока у нас есть газ, я могу обучать своих людей».

«А как насчет боевого огня?» - спросил командующий Первыми танками.

«Мы давно этого не делали, сэр, но, опять же, симуляторы почти так же хороши, как и настоящие», - ответил Бойл по внутренней связи. - Но я думаю, вы захотите, чтобы ваши трековые жабы получили немного, генерал. И Бойл был прав в этом. Ничто не заменило боевую стрельбу в Abrams или Bradley.

Наблюдение за скамейкой в парке оказалось долгим и скучным. Прежде всего, конечно, они вытащили контейнер, открыли его и обнаружили, что содержимое представляет собой два листа бумаги, напечатанных кириллическими буквами, но зашифрованных. Итак, лист был сфотографирован и отправлен на расшифровку. Это оказалось непросто. Фактически, до сих пор это оказалось невозможным, в результате чего сотрудники Федеральной службы безопасности пришли к выводу, что китайцы (если таковые были) переняли старую практику КГБ - использовать одноразовые блокноты. Теоретически их невозможно было сломать, потому что не было шаблонов, формул или алгоритмов, которые можно было бы взломать.

Остальное время было просто вопросом ожидания, чтобы увидеть, кто пришел забрать посылку.

В конечном итоге это заняло несколько дней. По делу ФСБ поставила три машины. Два из них были фургонами с телекамерами на цель. Между тем за квартирой Суворова / Коньева следили не меньше, чем за тикером Московской биржи. Сам субъект имел постоянную тень до десяти обученных офицеров, в основном обученных КГБ охотников за шпионами, а не следователей по расследованию убийств Провалова, но с закваской последних, потому что формально это все еще было их делом. Дело об убийстве останется до тех пор, пока какой-нибудь иностранец, как они надеялись, не заберет пакет из-под скамейки.

Поскольку это была скамейка в парке, люди регулярно садились на нее. Взрослые читают газеты, дети читают комиксы, подростки держатся за руки, люди дружелюбно болтают, даже двое пожилых мужчин, которые встречаются каждый день, чтобы поиграть в шахматы на небольшой магнитной доске. После каждого такого посещения тайник проверяли на предмет движения или беспокойства, но всегда безрезультатно. К четвертому дню люди вслух предположили, что это была какая-то уловка. Это был способ Суворова / Кониева видеть, преследуют его или нет. Если так, то он был умным сукиным сыном, - согласились все наблюдатели. Но они это уже знали.

Перерыв наступил ближе к вечеру пятого дня, и это был именно тот человек, которого они хотели. Его звали Конг Деши, он был второстепенным дипломатом в официальном списке, ему было сорок шесть лет, он был человеком скромных размеров и, как говорилось в анкете в министерстве иностранных дел, обладал скромными интеллектуальными способностями - это был вежливый способ сказать. его считали тупицей. Но, как отмечали другие, это было идеальное прикрытие для шпиона, которое тратит кучу времени на сотрудников контрразведки, заставляя их преследовать тупых дипломатов по всему миру, которые оказались всего лишь этим - тупыми дипломатами - из которых мировое предложение было вполне достаточным. Этот человек случайно прогуливался с другим гражданином Китая, который был в некотором роде бизнесменом, по крайней мере, они так думали. Сидя, они продолжали болтать, жестикулируя, пока второй мужчина не повернулся, чтобы посмотреть на то, на что указал Конг. Затем правая рука Конга быстро и почти незаметно проскользнула под скамейку и вытащила тайник, возможно, заменив его другой, прежде чем его рука снова легла на колени. Пять минут спустя, закурив, они оба пошли обратно в направлении ближайшей станции метро.

«Терпение», - сказал своим людям по радиосвязи главный офицер ФСБ, и поэтому они ждали больше часа, пока не убедились, что нет припаркованных машин для наблюдения за тупиком. Только тогда сотрудник ФСБ подошел к скамейке, сел со своей дневной газетой и вытащил сверток. То, как он выбросил сигарету, подсказало остальной команде, что произошла замена.

В лаборатории сразу же обнаружили, что на пакете был замок с ключом, и это привлекло всеобщее внимание. Пакет был немедленно подвергнут рентгеновскому сканированию и обнаружил, что в нем есть батарея и несколько проводов, а также полупрозрачный прямоугольник, который в совокупности представляет собой пиротехническое устройство. Таким образом, все, что было внутри упаковки, было ценным. Квалифицированному слесарю потребовалось двадцать минут, чтобы вскрыть замок, а затем открыли держатель, обнаружив несколько листов флеш-бумаги. Их сняли и сфотографировали, чтобы показать сплошную коллекцию кириллических букв - и все они были случайными. Это была одноразовая клавиатура для ключей, лучшее, что они могли надеяться найти. Листы были повторно сложены точно так же, как они были заменены в держателе, а затем тонкий металлический контейнер - он выглядел как дешевый портсигар - был возвращен на скамейку.

"Так?" Провалов обратился к сотруднику ФСБ по делу.

«Итак, в следующий раз, когда наша тема отправит сообщение, мы сможем его прочитать».

«А потом узнаем, - продолжил Провалов.

"Возможно. Мы узнаем нечто большее, чем знаем сейчас. У нас будут доказательства, что этот Суворов шпион. Это я могу вам пообещать, - заявил офицер контрразведки.

Провалову пришлось признаться себе, что они не были ближе к раскрытию его дела об убийстве, чем были две недели назад, но, по крайней мере, все двигалось, даже если тропа просто уводила их вглубь тумана.

Итак, Майк? - спросил Дэн Мюррей в восьми часовых поясах. «Пока нет поклевок, директор, но теперь похоже, что мы гонимся за привидением. Имя подопытного - Клементи Иванч Суворов, ныне живущий под именем Иван Юрьевич Кониев ». Рейли прочитал адрес. «След ведет к нему, или, по крайней мере, так кажется, и мы заметили, что он, вероятно, контактировал с китайским дипломатом».

«И что, черт возьми, все это значит?» - вслух спросил в защищенный телефон директор ФБР Мюррей.

«Вы привели меня туда, директор, но это действительно превратилось в интересный случай».

«Вы, должно быть, очень близки с этим парнем Проваловым».

«Он хороший полицейский, и да, сэр, мы прекрасно ладим».

Этого Клифф Ратледж не мог сказать о своих отношениях с Шен Тан.

«Ваше освещение этого инцидента в новостях было достаточно плохим, но высказывания вашего президента о нашей внутренней политике являются нарушением суверенитета Китая!» - почти крикнул министр иностранных дел Китая в седьмой раз после обеда.

«Министр», - ответил Клифф Ратледж. «Ничего из этого не произошло бы, если бы ваш полицейский не застрелил аккредитованного дипломата, а это, строго говоря, не является полностью цивилизованным актом».

«Наши внутренние дела - это наши внутренние дела», - сразу возразил Шен.

«Это так, министр, но у Америки есть свои собственные убеждения, и если вы попросите нас уважать ваши, то мы можем попросить вас проявить некоторое уважение к нашим».

«Мы устали от вмешательства Америки во внутренние дела Китая. Сначала вы узнаете нашу мятежную провинцию на Тайване. Затем вы поощряете иностранцев вмешиваться в нашу внутреннюю политику. Затем вы отправляете шпиона под прикрытием религиозных убеждений, чтобы нарушить наши законы с дипломатом из другой страны, затем вы фотографируете китайского полицейского, выполняющего свой долг, и затем ваш президент осуждает нас за ваше вмешательство в наши внутренние дела. Народная Республика не потерпит этой нецивилизованной деятельности! »

А теперь вы собираетесь требовать торгового статуса с режимом наибольшего благоприятствования, а? - подумал Марк Гант в своем кресле. Блин, это было похоже на встречу с инвестиционными банкирами - пиратами - на Уолл-стрит.

«Министр, вы называете нас нецивилизованными», - ответил Ратледж. «Но на наших руках нет крови. Сейчас мы здесь, насколько я помню, для обсуждения торговых вопросов. Можем ли мы вернуться к этой повестке дня? »

"Мистер. Рутледж, Америка не имеет права диктовать Народной Республике, с одной стороны, и отказывать нам в наших правах, с другой, - возразил Шен.

«Министр, Америка не вторгалась во внутренние дела Китая. Если вы убьете дипломата, вы должны ожидать реакции. По вопросу о Китайской Республике…

«Китайской республики нет!» чуть не закричал министр иностранных дел КНР. «Они - отступническая провинция, и вы нарушили наш суверенитет, признав их!»

«Министр, Китайская Республика является независимым государством со свободно избранным правительством, и мы не единственная страна, признающая этот факт. Политика Соединенных Штатов Америки заключается в поощрении самоопределения народов. В то время, когда люди в Китайской республике выбирают стать частью материка, это их выбор. Но поскольку они свободно выбрали быть такими, какие они есть, Америка предпочитает их признавать. Мы ожидаем, что другие признают Америку как законное правительство, потому что оно представляет волю своего народа, поэтому Америка должна признать волю других народов ». Ратледж откинулся в кресле, очевидно, ему наскучил дневной курс. Утро, которого он ожидал. КНР пришлось выпустить пар, но для этого хватило одного утра. Это было утомительно.

«А если другой из наших провинций восстанет, вы это узнаете?»

«Министр говорит мне о дальнейших политических беспорядках в Народной Республике?» - сразу спросил Рутледж, слишком быстро и слишком бойко, - сказал он себе через мгновение. «В любом случае, у меня нет инструкций на этот случай». Предполагалось, что это был (полу) юмористический ответ на довольно глупый вопрос, но у министра Шэня, очевидно, сегодня не было чувства юмора. Он поднял руку, протянул палец и пожал ею Клиффу Ратледжу и Соединенным Штатам.

«Вы обманываете нас. Вы нам мешаете. Вы оскорбляете нас. Вы обвиняете нас в неэффективности вашей экономики. Вы лишаете нас справедливого доступа к вашим рынкам. И вы сидите так, как будто вы - трон мирской добродетели. У нас этого не будет! »

«Министр, мы открыли двери для торговли с вашей страной, а вы закрыли дверь перед нами. Это ваша дверь, которую нужно открывать или закрывать, - признал он, - но у нас тоже есть двери, которые можно закрыть, если вы нас заставите. Мы не хотим этого делать. Мы желаем справедливой и свободной торговли между великим китайским народом и американским народом, но в Америке нет препятствий для этой торговли ».

«Вы оскорбляете нас, а затем ожидаете, что мы пригласим вас в наш дом?»

«Министр, Америка никого не оскорбляет. Вчера в Народной Республике произошла трагедия. Вы, вероятно, предпочли бы этого избежать, но даже в этом случае это произошло. Президент Соединенных Штатов попросил вас расследовать этот инцидент. Это небезосновательная просьба. За что вы нас осуждаете? Об этом сообщил журналист. Отрицает ли Китай факты, которые мы видели по телевидению? Вы утверждаете, что это мероприятие сфабриковано частной американской компанией? Думаю, нет. Вы говорите, что эти двое не мертвы? К сожалению, это не так. Вы говорите, что ваш полицейский был оправдан в убийстве аккредитованного дипломата и священнослужителя, держащего новорожденного ребенка? » - спросил Ратледж самым разумным голосом. «Министр, все, что вы сказали за последние три с половиной часа, это то, что Америка не права, возражая против того, что кажется хладнокровным убийством. И наше возражение было просто просьбой к вашему правительству расследовать инцидент. Министр, Америка не сделала и не сказала ничего необоснованного, и мы устаем от обвинений. Мы с моей делегацией приехали сюда, чтобы обсудить торговлю. Мы хотели бы, чтобы Народная Республика открыла свои рынки больше, чтобы торговля превратилась в торговлю, свободный обмен товарами через международные границы. Вы запрашиваете торговые отношения с Соединенными Штатами в режиме наибольшего благоприятствования. Этого не произойдет до тех пор, пока ваши рынки не станут такими же открытыми для Америки, как американские - для Китая, но это может произойти в тот момент, когда вы внесете необходимые нам изменения ».

«Народная республика покончила с оскорбительными требованиями Америки. Мы больше не терпим ваших оскорблений нашего суверенитета. С вашим вмешательством в наши внутренние дела покончено. Пора Америке рассмотреть наши разумные просьбы. Китай желает иметь справедливые торговые отношения с Соединенными Штатами. Мы просим не больше, чем вы даете другим странам: нации наибольшего благоприятствования ».

«Министр, этого не произойдет до тех пор, пока вы не откроете свои рынки для наших товаров. Торговля не является бесплатной, если она несправедлива. Мы также возражаем против нарушения КНР договоров и соглашений об авторских правах и товарных знаках. Мы возражаем против того, чтобы отрасли промышленности, полностью принадлежащие правительственным учреждениям Народной Республики, нарушали патентные соглашения, вплоть до производства патентованных американских продуктов без разрешения или компенсации и - »

«Так теперь вы называете нас ворами?» - потребовал ответа Шен.

«Министр, я обращаю внимание на то, что такие слова не слетали с моих уст. Однако факт, что у нас есть примеры продуктов, произведенных в Китае заводами, принадлежащими ведомствам вашего правительства, которые, по-видимому, содержат американские изобретения, за которые изобретатели не получили компенсации, и у которых есть разрешение на изготовление копий. не получено. Если хотите, я могу показать вам примеры этих продуктов ». Реакцией Шена был сердитый взмах руки, который Ратледж решил, что нет, спасибо. Или что-то подобное.

«Меня не интересуют вещественные доказательства американской лжи и искажений».

Гант просто откинулся на спинку стула, а Ратледж ответил травмированным, как зритель на призовом бою, гадая, сможет ли кто-нибудь нанести нокдаун. «Наверное, нет, - подумал он. Ни у одного из них не было стеклянного подбородка, и оба были слишком легки на ногах. В результате было много споров, но без серьезного результата. Для него это было просто скучным новым видом, захватывающим по форме, но скучным по результату. Он сделал несколько заметок, но это были просто вспомогательные средства для запоминания, которые помогали ему вспомнить, как все прошло. Это могло бы стать забавной главой в его автобиографии. «Что за титул?» - подумал он. Может, Трейдер и Дипломат ?

Сорок пять минут спустя встреча прервалась обычным рукопожатием, столь же сердечным, сколь и спорным, что несколько поразило Марка Ганта.

«Это все дело, а не личное», - объяснил Ратледж. «Я удивлен, что они так много думают об этом. Не то чтобы мы их ни в чем обвиняли. Черт, даже президент просто попросил расследования. Почему они такие обидчивые? » - подумал он вслух.

«Может быть, они обеспокоены тем, что не получат от переговоров того, чего хотят», - предположил Гант.

«Но почему же они , что беспокоит?» - спросил Ратледж.

«Может быть, их валютные резервы даже ниже, чем предполагает моя компьютерная модель». Гант пожал плечами.

«Но даже если это так, они не совсем следуют курсу, который улучшил бы ситуацию». Ратледж разочарованно хлопнул руками. «Они ведут себя нелогично. Ладно, конечно, им разрешено питать смех над этой стрельбой, и, да, может быть, президент Райан зашел слишком далеко, сказав кое-что из того, что он сказал - и Христос знает, что он настоящий неандерталец в вопросе абортов. . Но все это не оправдывает их время и страсть ».

"Страх?" - подумал Гант.

«Страх чего?»

«Если их денежные резервы так низки, а может быть, даже меньше, тогда они могут оказаться в затруднительном положении, Клифф. Крепче, чем мы ценим ».

«Предположим, что это так, Марк. Что заставляет бояться этого? »

«Пара вещей», - сказал Гант, наклоняясь вперед в сиденье лимузина. «Это означает, что у них нет денег для покупки вещей или для оплаты уже купленных вещей. Это смущение, и, как вы сказали, это гордые люди. Я не вижу, чтобы они признали свою неправоту или хотели показать слабость ».

«Это факт, - согласился Ратледж.

«Гордость может доставить людям массу неприятностей, Клифф», - подумал Гант вслух. Он вспомнил фонд на Уолл-стрит, который потерпел убыток в сто миллионов долларов, потому что его управляющий директор не отступил от позиции, которую он считал правильной несколькими днями ранее, но затем остался на своем месте после того, как стало явно ясно, что он был не прав. Почему? Потому что он не хотел выглядеть пиздой на Улице. И поэтому вместо того, чтобы казаться киской, он объявил всему миру, что он осел. Но как это воплотить в международных делах? Глава государства был умнее этого, не так ли?

Дела идут неважно, друг мой, - сказал Чжан Фангу.

«Виноват этот глупый полицейский. Да, американцы были неправы, так сильно отреагировав, но этого бы вообще не произошло, если бы не чрезмерно рьяный полицейский ».

«Президент Райан, почему он так нас ненавидит?»

«Чжан, ты дважды замышлял заговор против русских и дважды разыгрывал свою интригу против Америки. Неужели американцы не знают об этом? Неужели они не догадались, что это так? Вам не приходило в голову, что именно поэтому они признали тайваньский режим? »

Чжан Хань Сан покачал головой. "Это невозможно. Ничего не было записано ». И в обоих случаях наша безопасность была безупречной, добавить он не стал.

«Когда что-то говорят людям с ушами, Чжан, они это запоминают. В мире мало секретов. Вы не можете сохранить государственную тайну так же, как не можете скрыть восход солнца, - продолжил Фанг, думая, что он позаботится о том, чтобы эта фраза вошла в запись выступления, которое Мин напишет для него. «Они распространились слишком далеко. Они достигают слишком большого количества людей, и у каждого из них есть рот ».

«Тогда что бы ты велел нам делать?»

«Американец запросил расследование, поэтому мы даем ему его. Факты, которые мы обнаружим, будут любыми фактами, какими мы их пожелаем. Если полицейский должен умереть, его место займут многие. Наши торговые отношения с Америкой важнее, чем этот тривиальный вопрос, Чжан.

«Мы не можем позволить себе унижаться перед варваром».

«В этом случае мы не можем позволить себе не делать этого. Мы не можем позволить ложной гордости поставить страну под угрозу ». Клык вздохнул. Его друг Чжан всегда был гордым человеком. Человек, конечно, способный видеть далеко, но слишком хорошо осведомленный о себе и о том месте, которое ему нужно. И все же тот, который он выбрал, был трудным. Он никогда не хотел для себя первого места, а вместо этого хотел быть человеком, который повлиял на человека наверху, быть похожим на придворных евнухов, которые руководили различными императорами более тысячи лет. Фанг почти улыбнулся, думая, что никакая сила не стоит того, чтобы стать евнухом, при королевском дворе или нет, и что Чжан, вероятно, не хотел заходить так далеко. Но быть человеком власти за кулисами было, вероятно, труднее, чем быть человеком в первом кресле ... и все же, как вспомнил Фанг, Чжан был главной движущей силой выбора Сюя на пост генерального секретаря. Сюй был интеллектуальным ничтожеством, достаточно приятным человеком с царственной внешностью, способным хорошо говорить на публике, но сам он не был человеком великих идей ...

... и это все объясняет, не так ли? Чжан помог сделать Сюй главой Политбюро именно потому, что он был пустым сосудом, а Чжан был тем, кто заполнил пустоту идей своими собственными мыслями. Конечно. Он должен был увидеть это раньше. В другом месте считалось, что Сюй был выбран за его среднюю позицию во всем - миротворцем, разработчиком консенсуса, как они называли его за пределами КНР. Фактически, он был человеком немногих убеждений, способным перенять убеждения любого другого, если этот кто-то - Чжан - первым осмотрится и решит, куда должно пойти Политбюро.

Сюй, конечно, не была полной марионеткой. Это была проблема с людьми. Какими бы полезными они ни были в одних вопросах, по другим они питали иллюзию, что думают сами за себя, и самые глупые из них действительно имели идеи, и эти идеи редко бывали логичными и почти никогда не помогали. Сюй не раз приводил Чжана в неловкое положение, и, поскольку он был председателем Политбюро, Сюй действительно обладал реальной личной властью, но не умел правильно ее использовать. Но что? Шестьдесят процентов времени, может быть, чуть больше? - он был всего лишь рупором Чжана. А Чжан, со своей стороны, был в значительной степени свободен оказывать собственное влияние и разрабатывать свою собственную национальную политику. Он делал это в основном невидимым и неизвестным за пределами самого Политбюро, а также не полностью известным изнутри, поскольку многие из его встреч с Сюй были частными, и большую часть времени Чжан никогда о них не говорил, даже с Фаном.

«Его старый друг был хамелеоном, - подумал Фанг, вряд ли в первый раз». Но если он проявлял смирение, не добиваясь известности, соответствующей своему влиянию, то он уравновешивал это недостатком гордости, и, что еще хуже, казалось, он не знал, какую слабость проявлял. Он подумал, что либо это вообще не было ошибкой, либо только он знал об этом. У всех мужчин были свои слабости, и самые большие из них неизменно были неизвестны их практикующим. Клык посмотрел на часы и попрощался. Если повезет, он будет дома в приличный час, после того как расшифрует свои записи через Мин. Какая новинка, попасть домой вовремя.

ГЛАВА 28

Курсы столкновения

- Подумайте, суки, - заметил вице-президент Джексон с чашкой кофе.

«Добро пожаловать в чудесный мир управления государством, Робби», - сказал Райан своему другу. В Овальном кабинете было 7:45. Кэти и дети рано встали, и день начинался быстро. «У нас были подозрения, но вот доказательства, если вы хотите это так называть. Война с Японией и эта небольшая проблема с Ираном началась в Пекине - ну, не совсем так, но этот парень Чжан, действующий от имени Сюй, похоже, помогал и подстрекал обоих ».

«Что ж, он может быть мерзким сукиным сыном, но я бы не стал ставить ему баллов за мозги», - сказал Робби, немного подумав. Затем он подумал еще немного. «Но, может быть, это нечестно. С его точки зрения, планы были довольно хитрыми - использовать других в качестве его преследующей лошади. Сам он ничем не рисковал, а затем решил переехать и заработать на рисках других. Я полагаю, это выглядело очень эффективно ».

«Вопрос в том, каков его следующий шаг?»

«Между этим и тем, что сообщает Ратледж из Пекина, я бы сказал, что мы должны отнестись к этим людям немного серьезно», - размышлял Робби. Затем его голова снова оживилась. «Джек, мы должны привлечь к этому больше людей».

«Мэри Пэт выйдет из себя, если мы даже предложим это», - сказал ему Райан.

«Чертовски плохо. Джек, это старая проблема с разведывательной информацией. Если вы разложите его слишком много, вы рискуете скомпрометировать его, а затем потеряете - но если вы его совсем не используете, с тем же успехом вы можете даже не иметь его. Где вы проводите линию?" Это был риторический вопрос. «Если вы ошибаетесь, вы ошибаетесь в пользу безопасности - но безопасности страны, а не источника».

«На другом конце этого листа бумаги, Роб, есть настоящий живой человек», - заметил Джек.

«Я уверен, что есть. Но за пределами этой комнаты двести пятьдесят миллионов человек, Джек, и клятва, которую мы оба дали, была дана им, а не какой-то китайской блевотине в Пекине. Это говорит нам о том, что человек, определяющий политику в Китае, готов начать войны, и мы дважды посылали наших людей воевать в войнах, в которых он принимал участие. Господи, чувак, война должна уйти в прошлое, но этот Чжан еще не понял этого. Что он делает, о чем мы не знаем? »

«В этом вся суть SORGE, Роб. Идея в том, что мы узнаем заранее и имеем шанс предотвратить это ».

Джексон кивнул. «Может быть, но когда-то был источник под названием MAGIC, который много рассказывал нам о намерениях врага, но когда этот враг начал первую атаку, мы спали - потому что MAGIC был настолько важен, что мы никогда не рассказывали CINCPAC об этом. , и в итоге он не готовился к Перл-Харбору. Я знаю, что информация важна, но у нее есть свои операционные ограничения. Все это на самом деле говорит нам о том, что у нас есть потенциальный противник с небольшими запретами. Мы знаем его образ мышления, но не его намерения или текущие операции. Более того, SORGE'S дает нам воспоминания о частных беседах между одним парнем, который определяет политику, и другим парнем, который пытается влиять на политику. Многие вещи упускаются. Это похоже на дневник для прикрытия задницы, не так ли? "

Райан сказал себе, что это была особенно умная критика. Как и люди в Лэнгли, он позволил себе слишком сильно впасть в эйфорию по поводу источника, к которому они даже не обращались раньше. SONGBIRD был хорош, но не без ограничений. Большие.

«Да, Роб, наверное, именно так. Этот парень Клык, вероятно, ведет дневник только для того, чтобы вытащить что-нибудь из ящика, если один из его коллег по китайскому Политбюро попытается трахнуть его задницей ».

«Итак, мы читаем слова не сэра Томаса Мора», - заметил ТОМКАТ.

«Вряд ли, - признал Райан. «Но это хороший источник. Все люди, которые смотрели на это для нас, говорят, что это кажется очень реальным ».

«Я не говорю, что это неправда, Джек, я говорю, что это еще не все», - настаивал вице-президент.

«Сообщение получено, адмирал». Райан поднял руки, сдаваясь. "Что вы порекомендуете?"

«SecDef для начала, и руководители, и J-3, и J-5, и, возможно, CINCPAC, ваш мальчик Барт Манкузо», - добавил Джексон с оттенком отвращения.

«Почему тебе не нравится этот парень?» - спросил МЕЧНИК.

«Он болван, - ответил штатный пилот-истребитель. «Подводники не так уж много ходят. . . но я допускаю, что он неплохой оператор ». Джексон признался себе, что операция по подводной лодке, которую он провел против японцев с использованием старых бумеров, была довольно быстрой .

«Конкретные рекомендации?»

«Ратледж говорит нам, что ЧиКоммы говорят так, как будто они очень озабочены тайваньским делом. Что, если они будут действовать в соответствии с этим? Как ракетный удар по острову. Христос знает, что у них достаточно ракет, чтобы бросить их, а у нас там все время корабли в гавани ».

«Вы действительно думаете, что они будут достаточно тупыми, чтобы начать атаку на город с одним из наших кораблей, привязанным к берегу?» - спросил Райан. Противный или нет, этот Чжан не собирался так глупо рисковать войной с Америкой, не так ли?

«Что, если они не знают, что корабль там? Что, если они получат плохую информацию? Джек, стрелки не всегда получают достоверные данные от парней в подсобке. Поверьте мне. Был там, сделал это, у меня гребаные шрамы, понимаешь? "

«Корабли могут сами о себе позаботиться, не так ли?»

«Нет, если у них не будут включены все свои системы, и сможет ли ЗРК ВМФ остановить приближение баллистических ракет?» - вслух задумался Робби. "Я не знаю. Как насчет того, чтобы Тони Бретано проверил это для нас? »

«Хорошо, позвони ему». Райан помолчал. «Робби, через несколько минут ко мне кто-то придет. Нам нужно поговорить об этом подробнее. С Адлером и Бретано », - добавил Президент.

«Тони очень хорошо разбирается в оборудовании и управлении, но ему нужно немного просвещения по вопросам эксплуатации».

«Итак, обучите его», - сказал Райан Джексону.

«Да, да, сэр». Вице-президент направился к двери.

Они вернули контейнер обратно в магнитный дом менее чем через два часа после того, как вынули его, благодаря Богу - русским разрешили это делать сейчас, - что механизм замка не был одним из новых электронных. Их может быть очень сложно сломать. Но проблема со всеми такими мерами безопасности заключалась в том, что они слишком часто имели шанс пойти не так, как надо, и разрушили то, что должны были защищать, что только усложняло работу, которая и без того была слишком сложной. В мире шпионажа всегда происходило все, что могло пойти не так, и поэтому с годами все игроки применяли все способы упрощения операций. В результате, поскольку то, что работало для одного человека, работало на всех, когда вы видели кого-то, выполняющего те же процедуры, что и ваши собственные офицеры и агенты разведки, вы знали, что у вас есть игрок в поле зрения.

Итак, наблюдение на стенде было возобновлено - разумеется, оно никогда не снималось на случай, если Суворов / Кониев неожиданно появятся, когда раздаточная коробка была отправлена в лабораторию, - с постоянно меняющимся набором легковых и грузовых автомобилей, плюс покрытие в здании с прямой видимостью скамейки. За китайским субъектом наблюдали, но никто не видел, чтобы он указывал на тупик. Но это может быть так же просто, как позвонить по номеру пейджера Суворова / Кониева. . . но, вероятно, нет, поскольку они предполагали, что все телефонные линии из китайского посольства прослушивались, и номер будет перехвачен и, возможно, прослежен до его владельца. Шпионы должны были быть осторожными, потому что те, кто преследовал их, были изобретательны и неумолимы. Это сделало их самыми консервативными из людей. Но как бы трудно их ни было обнаружить, как только их заметят, они обычно обречены. И это, как все надеялись сотрудники ФСБ, будет в случае с Суворовым / Кониевым.

В данном случае это заняло до наступления темноты. Субъект покинул свой многоквартирный дом и в течение сорока минут ехал по дороге, идентичной той, по которой проехали два дня назад - вероятно, проверяя, нет ли у него тени, а также чтобы проверить наличие контрольных сигналов, которые сотрудники ФСБ еще не заметили. . Но на этот раз, вместо того чтобы ехать обратно в свою квартиру, он проехал мимо парка, припарковал свою машину в двух кварталах от скамейки и пошел туда косвенным путем, дважды останавливаясь по дороге, чтобы прикурить сигарету, что дало ему широкие возможности. повернуться и проверить его спину. Все было прямо из учебника. Он ничего не видел, хотя трое мужчин и женщина следовали за ним пешком. Женщина толкала детскую коляску, что давало ей повод часто останавливаться, чтобы поправить одеяло младенца. Мужчины просто шли, не глядя на предмет или, как казалось, на что-нибудь еще.

"Там!" - сказал один из сотрудников ФСБ. Суворов / Кониев на этот раз не сел на скамейку запасных. Вместо этого он поставил на него левую ногу, завязал шнурки и поправил манжеты брюк. Захват держателя был произведен так искусно, что никто его фактически не заметил, но то, что он выбрал именно это место, чтобы завязать шнурки, показалось довольно надуманным совпадением, и, кроме того, один из сотрудников ФСБ скоро был там, чтобы завязать шнурки. посмотреть, заменил ли он один держатель другим. Сделав это, субъект вернулся к своей машине, выбрав другой обходной маршрут и по пути осветив еще двух американских Мальборо.

«Забавно, - подумал лейтенант Провалов, - насколько очевидно, когда знаешь, на кого смотреть. То, что когда-то было анонимным, теперь превратилось в рекламный щит.

«Итак, что нам теперь делать?» - спросил лейтенант милиции своего коллегу из ФСБ.

«Ничего подобного», - ответил надзиратель ФСБ. «Мы ждем, пока он не поместит еще одно сообщение под скамейку, а затем мы его получаем, расшифровываем и выясняем, что именно он задумал. Затем мы принимаем дальнейшее решение ».

«А как насчет моего дела об убийстве?» - потребовал Провалов.

"Что насчет этого? Теперь это дело о шпионаже, товарищ лейтенант, и оно имеет приоритет ».

Что было правдой, Олег Григорьевич должен был признаться самому себе. Убийство сутенера, шлюхи и водителя было мелочью по сравнению с государственной изменой.

«Его морская карьера может никогда не закончиться», - подумал про себя адмирал Джошуа Пейнтер, в отставке. И это было не так уж и плохо, не так ли? Мальчик с фермы из Вермонта, он окончил Военно-морскую академию почти сорок лет назад, прошел Пенсаколу, а затем получил амбиции своей жизни, управляя самолетами с авианосцев. Он делал это в течение следующих двадцати лет, плюс время в качестве летчика-испытателя, командовал авианосным крылом, затем авианосцем, затем группой и, наконец, достиг вершины как SACLANT / CINCLANT / CINCLANTFLT, три очень весомых шляпы, которые он Я носил достаточно комфортно чуть более трех лет, прежде чем навсегда снял униформу. Выход на пенсию означал, что на гражданской работе платили примерно в четыре раза больше, чем было у правительства, в основном он консультировался с адмиралами, за которыми он наблюдал по пути наверх, и рассказывал им, как бы он это сделал. Фактически, это было то, что он сделал бы бесплатно в любом офицерском клубе на любой военно-морской базе в Америке, может быть, за плату за обед, несколько кружек пива и возможность почувствовать запах соленого воздуха.

Но теперь он был в Пентагоне, снова на государственной заработной плате, на этот раз в качестве гражданского высококлассного специалиста и специального помощника министра обороны. Джош Пейнтер подумал, что Тони Бретано был достаточно умен, блестящим инженером и менеджером инженеров. Он был склонен искать математические решения проблем, а не человеческие, и он имел тенденцию немного раздражать людей. В общем, Бретано мог бы стать достойным морским офицером, подумал Пейнтер, особенно ядерным оружием.

Его офис в Пентагоне был меньше, чем тот, который он занимал как OP-05 - помощник начальника военно-морских операций по воздуху - десятью годами ранее, с тех пор эта должность была прекращена. У него был собственный секретарь и молодой умный командир, который заботился о нем. Он был входом в офис SecDef для множества людей, один из которых, как ни странно, был вице-президентом.

«Держитесь за вице-президента», - сказал ему оператор Белого дома по его частной линии.

«Готов поспорить, - ответил Пейнтер.

«Джош, Робби».

«Доброе утро, сэр», - ответил Пейнтер. Это раздражало Джексона, который не раз служил у Пейнтера, но Джош Пейнтер не был человеком, способным называть избранного должностного лица его христианским именем. "Что я могу сделать для вас?"

«Есть вопрос. Сегодня утром мы с Президентом кое-что обсуждали, и у меня не было ответа на его вопрос. Может ли Иджис перехватить и уничтожить прибывающий баллистический корабль? »

«Я не знаю, но я так не думаю. Мы смотрели на это во время войны в Персидском заливе, и… о, хорошо, да, теперь я вспомнил. Мы решили, что они, вероятно, смогут остановить один из этих Скадов из-за его относительно низкой скорости, но это предел их возможностей. Это программная проблема, программное обеспечение самого SAM ». То же самое было и с ракетами «Пэтриот», вспомнили оба мужчины. "Почему этот появился?"

«Президент обеспокоен тем, что если китайцы бросят один в Тайвань, и у нас будет корабль рядом, ну, он бы предпочел, чтобы корабль сам позаботился о себе, понимаете?»

«Я могу разобраться в этом», - пообещал Пейнтер. «Хочешь, чтобы я обсудил это с Тони сегодня?»

«Это утвердительно», - подтвердил TOMCAT.

«Роджер, сэр. Я вернусь к вам сегодня позже.

«Спасибо, Джош», - ответил Джексон, кладя трубку.

Пейнтер посмотрел на часы. В любом случае ему пора было отправиться. Прогулка привела его в оживленный коридор E-Ring, затем снова прямо в офис SecDef, мимо сотрудников службы безопасности, различных личных секретарей и помощников. Он был как раз вовремя, и дверь во внутренний кабинет была открыта.

«Доброе утро, Джош», - поприветствовал Бретано.

«Доброе утро, господин секретарь».

«Хорошо, а что нового и интересного сегодня в мире?»

«Что ж, сэр, у нас только что поступил запрос из Белого дома».

"А что это может быть?" - спросил ГРОМ. Пейнтер объяснил. "Хороший вопрос. Почему так сложно разгадать ответ? »

«Это то, на что мы время от времени смотрели, но на самом деле Aegis была создана для борьбы с угрозами крылатых ракет, и они достигают максимальной скорости около трех Махов или около того».

«Но радар Aegis практически идеален для такого рода угроз, не так ли?» Министр обороны был полностью проинформирован о том, как работает радарно-компьютерная система.

«Это чертовски радар, сэр, да», - согласился Пейнтер.

«И сделать его пригодным для этой миссии - это всего лишь вопрос программного обеспечения?»

«По сути, да. Конечно, это связано с программным обеспечением в головке ГСН ракеты, возможно, также для радаров SPY и SPG. Это не совсем моя область, сэр.

«Программное обеспечение не так уж сложно написать, и оно не так дорого. Черт, в TRW у меня был парень мирового класса, который в этом разбирался, раньше работал в SDIO внизу. Алан Грегори, уволенный из армии полполковником, доктор философии. Я думаю, из Стоуни-Брука. Почему бы ему не зайти проверить это? »

Пейнтера поразило то, что Бретано, который руководил одной крупной корпорацией и которого чуть не отогнали, чтобы возглавить Lockheed-Martin, прежде чем президент Райан перехватил его, так мало ценил процедуры.

"Мистер. Секретарь, для этого мы должны ...

«Моя задница», - прервал ГРОМ. «У меня есть дискреционные полномочия в отношении небольших сумм денег, не так ли?»

- Да, мистер Секретарь, - подтвердил Пейнтер.

«И я продал все свои акции в TRW, помнишь?»

"Да сэр."

«Итак, я не нарушаю ни один из этих гребаных законов этики, не так ли?»

«Нет, сэр», - согласился Пейнтер.

«Хорошо, так что позвони в TRW в Саннивейл, найди Алана Грегори, я думаю, он сейчас младший вице-президент, и скажи ему, что нам нужно, чтобы он немедленно прилетел сюда и разобрался с этим, чтобы увидеть, насколько легко будет обновить Aegis до уровня обеспечения. ограниченная защита от баллистических ракет ».

«Сэр, это не порадует некоторых других подрядчиков». В том числе, Painter не добавил, TRW.

«Я здесь не для того, чтобы делать их счастливыми, адмирал. Кто-то сказал мне, что я здесь, чтобы эффективно защищать страну ».

"Да сэр." Трудно было не полюбить этого парня, даже если он обладал бюрократической чувствительностью взбесившегося носорога.

«Итак, давайте выясним, есть ли у Aegis технические возможности для выполнения этой конкретной работы».

«Да, да, сэр».

«Во сколько мне нужно подъехать к холму?» - спросил SecDef.

«Около тридцати минут, сэр».

- проворчал Бретано. Половина его рабочего времени, казалось, уходит на объяснение вещей Конгрессу, общение с людьми, которые уже приняли решение и которые задают вопросы только для того, чтобы хорошо выглядеть на C-SPAN. Для Тони Бретано, инженера-инженера, это казалось адски непродуктивным способом проводить время. Но они называли это государственной службой, не так ли? В несколько ином контексте это называлось рабством, но Райан оказался в еще большей ловушке, чем он сам, оставив THUNDER мало места, чтобы жаловаться. Кроме того, он тоже вызвался добровольцем.

Они были достаточно нетерпеливы, эти младшие офицеры спецназа, и Кларк вспомнил, что то, что делает элитные войска, часто - это простой акт того, чтобы сказать им, что они элита, а затем ждать, пока они будут соответствовать их собственному представлению о себе. Конечно, было еще кое-что. Спецназ был особенным с точки зрения своей миссии. По сути, это были копии Британской специальной воздушной службы. Как это часто случалось в военной жизни, то, что изобрели в одной стране, другие страны имели тенденцию копировать, и поэтому Советская Армия отбирала войска для необычайно хороших тестов на пригодность и высокой степени политической надежности - Кларк так и не узнал, как именно проверять эту характеристику. - а затем назначил им другой режим тренировок, превратив их в коммандос. Первоначальная концепция провалилась по причине, предсказуемой для кого угодно, кроме политического руководства Советского Союза: подавляющее большинство советских солдат были призваны в армию, служили два года, а затем вернулись домой. Среднестатистический член британской SAS даже не рассматривался для членства, пока он не прослужил четыре года и не имел нашивки капрала, по той простой причине, что для того, чтобы научиться быть компетентным солдатом в обычных обязанностях, требуется более двух лет, а тем более что требовало мышления под огнем - еще одна проблема для Советов, которые не поощряли независимое мышление никого из тех, кто был в форме, не говоря уже о сержантах. Чтобы компенсировать это, было придумано какое-то хитроумное оружие. Подпружиненный нож был тем, с которым Чавес играл ранее в тот же день. Одним нажатием кнопки он с большой точностью отстрелял лезвие серьезного боевого ножа на расстоянии пяти или шести метров. Но советский инженер, который придумал эту идею, должно быть, наблюдал за кино, потому что только в кино люди падают беззвучно и мгновенно умирают от ножа в груди. Большинство людей считают это переживание болезненным, и большинство людей реагируют на боль шумом. Как инструктор на Ферме, Кларк всегда предупреждал: «Никогда не перерезай человеку горло ножом. Когда ты это делаешь, они крутятся и издают шум ».

Напротив, после всей продуманности и хорошей инженерии, вложенных в пружинный нож, их пистолетные глушители превратились в мусор, банки со стальной мочалкой, которые самоуничтожились менее чем за десять выстрелов, когда на изготовление приличного глушителя требовалось всего около пятнадцати минут. работы от слесаря со средней квалификацией. Джон вздохнул про себя. Этих людей не было понимания.

Но отдельные солдаты были в порядке. Он наблюдал, как они бежали с Командой-2 Дина, и ни один из русских не выпал из строя. Частично это была гордость, но большая часть - способности. Опыт стрельбы был менее впечатляющим. Они не были так тщательно обучены, как мальчики из Херефорда, и далеко не так хорошо экипированы. Их якобы подавленное оружие было достаточно шумным, чтобы заставить Джона и Дина подпрыгнуть ... но, несмотря на это, рвение этих детей было впечатляющим. Каждый из русских был старшим лейтенантом в звании, и каждый имел квалификацию летчика. Все они неплохо владели легким оружием - и русские снайперы были не хуже Гомера Джонстона и Дитера Вебера, к большому удивлению последнего. Русские снайперские винтовки выглядели немного неуклюже, но стреляли неплохо - по крайней мере, на восемьсот метров.

"Мистер. C, у них есть пути, но у них есть дух. Две недели, и они будут на связи, - произнес Чавес, скептически глядя на водку. Они были в клубе русских офицеров, и всякой всячины там было.

"Только два?" - спросил Джон.

«Через две недели они отработают все свои навыки и освоят новое оружие». RAINBOW передавала команде российского спецназа пять полных комплектов вооружения: пистолеты-пулеметы MP-10, пистолеты Beretta .45 и, самое главное, радиооборудование, которое позволяло команде общаться даже под огнем. У русских были свои длинноствольные винтовки Драгунова, что было отчасти гордостью, но они могли стрелять, и этого было достаточно для задания. «Остальное - это просто опыт, Джон, и мы не можем им этого дать. Все, что мы действительно можем сделать, это создать для них хорошую систему тренировок, а остальное они сделают сами ».

«Ну, никто никогда не говорил, что Иван не может драться». Кларк выстрелил. Рабочий день закончился, и все его делали.

«Позор их страны в таком беспорядке», - заметил Чавес.

«Это их беспорядок, чтобы навести порядок, Доминго. Они сделают это, если мы не будем мешать им ». Наверное, Джон не добавил. Самым сложным для него было думать о них как о чем-то другом, а не как о врагах. Он был здесь в плохие старые времена, несколько раз ненадолго действуя в Москве в качестве «нелегального» полевого офицера, что, оглядываясь назад, казалось, походило на шествие по Пятой авеню в Нью-Йорке совершенно голым с табличкой, в которой говорилось, что он ненавидит евреев, чернокожих. , и полицейские Нью-Йорка. Джон вспомнил, что в то время это казалось частью работы. Но теперь он был старше, дедушкой и, очевидно, гораздо более куриным, чем был в 70-х и 80-х годах. Господи, какие шансы он тогда использовал! Совсем недавно он был в штабе КГБ - для него это всегда будет КГБ - на площади Дзержинского № 2 в качестве гостя председателя. Конечно, Уилбур, и вскоре он запрыгнет в инопланетный космический корабль, который каждый месяц приземляется на его заднем дворе, и примет их приглашение на полет на Марс с завтраком. «Это безумие», - подумал Джон.

«Иван Сергеевич!» - позвал голос. Это был генерал-лейтенант Юрий Кириллин, недавно избранный начальник российского спецназа - человек, определявший свою работу по ходу дела, что было необычно для этой части мира.

«Юрий Андреевич», - ответил Кларк. Он скрыл свое имя и отчество от прикрытия ЦРУ для удобства, о котором, как он был уверен, русские все равно знали. Так что никакого вреда не было. Он поднял бутылку водки. Это была яблочная водка, сдобренная кожурой яблока на дне бутылки, и неплохая на вкус. В любом случае водка была топливом для любой деловой встречи в России, а поскольку он был в Риме, пришло время действовать по-итальянски.

Кириллин произвел свой первый выстрел, как будто ждал его всю неделю. Он снова наполнил и поджарил товарища Джона: «Доминго Степанович», что было достаточно близко. Чавес ответил на этот жест. «Ваши люди отличные, товарищи. Мы многому у них научимся ».

Товарищи, подумал Джон. Сын из в суке ! «Твои ребята, Юрий, трудолюбивы и трудолюбивы».

"Сколько?" - спросил Кириллин. Его глаза ни капельки не показывали водку. «Возможно, они были невосприимчивы, - подумал Дин. Он должен был пойти на уступки, чтобы Джону не пришлось проводить его домой.

«Две недели», - ответил Кларк. «Так говорит мне Доминго».

"Что быстро?" - спросил Кириллин, не недовольный оценкой.

«Это хорошие солдаты, генерал», - сказал Дин. «У них есть базовые навыки. Они в отличной физической форме и умны. Все, что им нужно, - это ознакомление со своим новым оружием и еще несколько целенаправленных тренировок, которые мы им устроим. А после этого они будут тренировать остальные твои силы, верно?

«Верно, майор. Мы будем создавать региональные силы специальных операций и антитеррора по всей стране. Мужчины, которых вы тренируете на этой неделе, будут тренировать других через несколько месяцев. Проблема с чеченцами стала для нас неожиданностью, и мы должны уделять серьезное внимание терроризму как угрозе безопасности ».

Кларк не завидовал миссии Кириллина. Россия была большой страной, в которой проживало слишком много национальностей, оставшихся от Советского Союза - и в этом отношении со времен царей - многим из которых никогда особенно не нравилась идея быть частью России. Однажды у Америки была проблема, но никогда до такой степени, как у русских, и здесь в ближайшее время не станет лучше. Экономическое процветание было единственным верным лекарством - зажиточные люди не ссорятся; это слишком грубо для фарфора и столового серебра, но процветание было еще далеким от будущего.

«Что ж, сэр, - продолжил Чавес, - через год у вас будет серьезная и надежная сила, если у вас будет финансовая поддержка, которая вам понадобится».

Кириллин хмыкнул. «Это вопрос здесь и, вероятно, в вашей стране, да?»

"Ага." Кларк рассмеялся. «Это помогает, если Конгресс любит вас».

«В вашей команде много национальностей», - заметил русский генерал.

«Да, ну, в основном мы служба НАТО, но мы привыкли работать вместе. Наш лучший стрелок сейчас - итальянец ».

"Действительно? Я видел его, но ...

Чавес перебил его. «Генерал, в прошлой жизни Этторе был Джеймсом Батлером Хикоком. Извините меня, Дикий Билл Хикок. Этот сукин сын может подписать свое имя из пистолета.

Кларк снова наполнил стаканы водки. «Юрий, он у всех нас выиграл деньги на пистолетной стрельбе. Даже я."

"Это факт?" - задумался Кириллин с таким же выражением глаз, как у Кларка несколькими неделями ранее. Джон ударил его по руке.

«Я знаю, о чем вы думаете. Берите с собой деньги, товарищ генерал, когда у вас будет соперник, - посоветовал Джон. «Он понадобится вам, чтобы выплатить его выигрыш».

«Это я должен увидеть», - объявил россиянин.

«Привет, Эдди!» Чавес махнул рукой второму.

"Да сэр?"

«Скажите здесь генералу, как Этторе хорошо обращается с пистолетом».

«Этот гребаный глазец!» Сержант-майор Прайс выругался. «Он даже снял двадцать фунтов с Дэйва Вудса».

«Дэйв - дальнобойщик в Херефорде, и он тоже неплохой», - объяснил Динг. «Этторе действительно должен быть на Олимпийских играх или что-то в этом роде - может, Кэмп Перри, Джон?»

«Я подумал об этом, может быть, в следующем году он будет участвовать в матче Кубка президента. . . » - задумался Кларк. Затем он повернулся. «Давай, Юрий. Бери его. Может быть, ты добьешься успеха там, где все мы потерпели неудачу ».

«Все вы, а?»

«Каждый, черт возьми, из нас», - подтвердил Эдди Прайс. «Интересно, почему итальянское правительство дало его нам. Если мафия хочет его преследовать, я желаю этим ублюдкам удачи ».

«Это я должен увидеть», - настаивал Кириллин, заставляя посетителей удивляться, насколько он умен.

«Тогда ты это увидишь, Товарищ Генерал», - пообещал Кларк.

Кириллин, который был лейтенантом и капитаном в пистолетной команде Красной Армии, не мог представить, чтобы его проиграли в пистолетном матче. Он полагал, что эти люди из НАТО просто развлекались с ним, как он мог бы поступить, если бы ситуация изменилась. Он помахал бармену и заказал перцовую водку для своего следующего раунда. Но все это говорит о том, что ему нравились эти посетители из НАТО, и их репутация убедительно говорила сама за себя. Этот Чавес, майор - он действительно был ЦРУ, Кириллин знал, и, судя по его брифингу из СВР, очевидно, был хорошим шпионом, - имел вид хорошего солдата, уверенно победившего на поле боя, как и положено солдату. чтобы завоевать его доверие. Кларк был почти таким же - и к тому же очень способным, как говорится в книге о нем, - с его собственным обширным опытом как солдата, так и шпиона. А разговорный русский у него был превосходный и очень грамотный, его акцент на Санкт-Петербург, где он, вероятно, мог - и, вероятно, раз или два , подумал Кириллин, - сойти за туземца. Было так странно, что такие люди когда-то были его заклятыми врагами. Если бы произошла битва, она была бы кровопролитной, а исход ее был очень печален. Кириллин провел три года в Афганистане и на собственном опыте убедился, насколько ужасны боевые действия. Он слышал эти истории от своего отца, богато украшенного пехотного генерала, но услышать их было не то же самое, что увидеть, и, кроме того, вы никогда не рассказывали действительно ужасные части, потому что вы обычно вычеркивали их из своей памяти. Никто не обсуждал, как лицо друга превратилось в жидкость от пули из винтовки за несколькими напитками в баре, потому что это было просто не из тех вещей, которые вы могли бы описать тому, кто не понимал, и вам не нужно было опишите это тому, кто это сделал. Вы просто подняли бокал, чтобы отметить память Гриши или Мирки, или кого-то еще, и в оружейном сообществе этого было достаточно. Эти люди сделали это? Наверное. Однажды они потеряли людей, когда ирландские террористы атаковали их родную станцию, что им очень дорого, но не без причинения собственного вреда хорошо обученным людям.

В этом и заключалась суть оружейной профессии. Вы тренировались искажать шансы, но никогда не могли полностью изменить их в желаемом направлении.

Ю Чун пережил ужасный день. В городе Тайбэй, чтобы присмотреть за своей престарелой и тяжело больной матерью, ей срочно позвонил сосед и посоветовал включить телевизор, а затем увидела, как ее муж застрелен на ее глазах. И это был только первый удар за день.

Следующим было добраться до Пекина. Первые два рейса в Гонконг были полностью забронированы, и это стоило ей четырнадцати одиноких и несчастных часов сидения в терминале анонимным лицом в море таких лиц, наедине со своим ужасом и дополнительным одиночеством, пока она, наконец, не села на рейс в столица КНР. Тот полет был ухабистым, и она съежилась на своем сиденье у окна в последнем ряду, надеясь, что никто не увидит страдания на ее лице, но скрывала ее так же хорошо, как могла скрыть землетрясение. Со временем это испытание закончилось, и ей удалось покинуть самолет и довольно легко пройти иммиграционный контроль и таможню, потому что у нее практически не было ничего, что могло бы скрыть контрабанду. Потом все началось сначала с такси до ее дома.

Ее дом был скрыт за стеной полицейских. Она пыталась пройти через их очередь, как можно пройти через кассу на рынке, но у полиции был приказ никого не допускать в дом, и эти приказы не включали исключения для тех, кто действительно мог там жить. На это потребовалось двадцать минут и три полицейских постепенно повышающегося ранга. К этому времени она не спала двадцать шесть часов и путешествовала двадцать два из них. Слезы не помогли ей в этой ситуации, и она, пошатываясь, направилась к соседнему дому члена конгрегации ее мужа, Вэнь Чжуна, человека, который управлял небольшим рестораном прямо в его доме, высокий и пухлый мужчина, обычно веселый. понравился всем, кто с ним встречался. Увидев Чуна, он обнял ее и отвел в свой дом, сразу же предоставив ей комнату для сна и несколько напитков, чтобы помочь ей расслабиться. Ю Чин заснул через несколько минут и останется таким еще несколько часов, в то время как Вэнь решил, что у него свои дела. Единственное, что Чун успела сказать перед тем, как потерять сознание от истощения, - это то, что она хотела принести тело Фа Ань домой для надлежащего захоронения. Вэнь Цзябао не мог сделать все в одиночку, но он позвонил нескольким своим прихожанам, чтобы сообщить им, что вдова их пастора находится в городе. Он понимал, что захоронение будет на острове Тайвань, где родился Юй, но его прихожане вряд ли могли попрощаться с возлюбленным духовным лидером без собственной церемонии, поэтому он позвонил, чтобы устроить поминальную службу в их маленькое место поклонения. Он не мог знать, что один из прихожан, которому он позвонил, сообщил непосредственно в Министерство государственной безопасности.

Барри Уайз был доволен собой. Хотя он не зарабатывал так много денег, как его коллеги из других так называемых «крупных» сетей - у CNN не было развлекательного подразделения, чтобы вкладывать деньги в новости - он полагал, что он был так же хорошо известен, как и их ( white) говорящие головы, и он отличался от них тем, что был серьезным новичком, который выходил на поле, находил свои собственные рассказы и писал свою копию. Барри Уайз делал новости, вот и все. У него был пропуск в пресс-центр Белого дома, и его считали практически в каждой столице мира не только как репортер, с которым нельзя шутить, но и как честного передатчика информации. Его по очереди уважали и ненавидели, в зависимости от правительства и культуры. Он полагал, что у этого правительства не было причин любить его. Для Барри Уайза они были гребаными варварами. У полиции здесь были иллюзии о божественности, которые, очевидно, произошли от больших шишек в центре города, которые, должно быть, думали, что их члены были довольно большими, потому что они могли заставить так много людей танцевать под свою дудку. Для Уайза это было признаком маленького человека, но вы не сказали им об этом вслух, потому что, маленькие они или нет, у них были полицейские с оружием, и оружие было определенно достаточно большим.

Но Уайз знал, что у этих людей были огромные слабости. Они видели мир в искаженном виде, как люди с астигматизмом, и предполагали, что это его настоящая форма. Они были похожи на ученых в лаборатории, которые не могли видеть прошлое своих теорий и продолжали пытаться исказить экспериментальные данные для получения правильного результата - или в конечном итоге игнорировали данные, которые их теория не могла объяснить.

Но это должно было измениться. Информация поступала. Разрешив свободную торговлю, правительство КНР также разрешило проложить лес телефонных линий. Многие из них были подключены к факсимильным аппаратам, а еще больше - к компьютерам, и теперь по стране циркулировало много информации. Уайз задался вопросом, осознает ли правительство последствия этого. Возможно нет. Ни Маркс, ни Мао на самом деле не понимали, насколько мощной является информация, потому что это было место, где можно найти Истину, если немного разобраться в ней, а Истина не была Теорией. Правда была тем, что было на самом деле , и это сделало его сукиным сыном. Вы можете отрицать это, но только на свой страх и риск, потому что рано или поздно сукин сын укусит вас за задницу. Отрицание этого лишь усугубляло неизбежный укус, потому что чем дольше вы откладываете его, тем шире становятся его челюсти. Мир немного изменился с момента основания CNN. Еще в 1980 году страна могла отрицать все, что угодно, но сигналы CNN, голос и изображения шли прямо со спутника. Нельзя отрицать изображения, стоящие ни черта.

И это сделало Барри Уайза крупье в казино информации и правды. Он был честным дилером - ему нужно было быть, чтобы выжить в казино, потому что этого требовали клиенты. На свободном рынке идей Истина всегда побеждала, потому что ей не нужно было ничего другого, чтобы поддержать ее. Правда стояла сама по себе, и рано или поздно ветер унесет реквизит от всей ерунды.

«Это была достаточно благородная профессия, - подумал Уайз. Его жизненная миссия заключалась в том, чтобы рассказывать историю, и на этом пути он должен был немного приумножить ее - или, по крайней мере, помочь - и по этой причине его боялись те, кто считал определение истории их исключительной сферой. Эта мысль часто заставляла его улыбаться самому себе. «На днях он немного помог», - подумал Уайз, - с этими двумя церковниками. Он не знал, к чему это приведет. Это была работа других.

Ему все еще предстояло сделать больше работы в Китае.

ГЛАВА 29

Билли Бадд

Так что еще там может пойти не так? " - спросил Райан.

«Все утихнет, если у другой стороны будет половина мозга», - с надеждой сказал Адлер.

"Есть ли они?" - спросил Робби Джексон незадолго до того, как Арни ван Дамм смог.

«Сэр, это непростой вопрос. Они глупы? Нет, они не. Но видят ли они вещи так же, как мы? Нет, это не так. Это основная проблема с ними ...

- Ага, клингоны, - кратко заметил Райан. «Пришельцы из космоса. Господи, Скотт, как нам предсказать, что они собираются делать? »

«На самом деле мы этого не делаем», - ответила SecState. «У нас есть группа хороших людей, но проблема в том, чтобы заставить их всех договориться о чем-то, когда нам нужен важный звонок. Они никогда этого не делают », - заключил Адлер. Он нахмурился, прежде чем продолжить. «Послушайте, эти парни - короли из другой культуры. Он уже сильно отличался от нашего задолго до появления марксизма, и мысли нашего старого друга Карла только усугубляли положение. Они короли, потому что обладают абсолютной властью. У этой возможности есть некоторые ограничения, но мы не до конца понимаем, что они собой представляют, и поэтому нам трудно применять или использовать их. Они клингоны. Итак, нам нужен мистер Спок. У кого-нибудь есть под рукой?

Вокруг журнального столика послышалось обычное полушутливое фырканье, сопровождающее наблюдение, от которого невозможно оторваться.

«Сегодня ничего нового от SORGE?» - спросил ван Дамм.

Райан покачал головой. «Нет, источник не производит что-то каждый день».

«Жалко», - сказал Адлер. «Я обсуждал выводы из SORGE с некоторыми из моих I и R людей - всегда как мои собственные теоретические размышления. . . »

"А также?" - спросил Джексон.

«И они думают, что это приличное предположение, но не на что ставить ранчо».

За журнальным столиком там было весело.

«Это проблема с хорошей разведывательной информацией. Это не согласуется с тем, что думают ваши люди - если они вообще думают, - заметил вице-президент.

«Это несправедливо, Робби», - сказал Райан своему вице-президенту.

"Я знаю я знаю." Джексон поднял сдаваемые руки. «Я просто не могу забыть девиз всего разведывательного сообщества:« Мы делаем ставку на вашу жизнь ». Там одиноко, когда к твоей спине привязан истребитель, и ты рискуешь жизнью из-за листка бумаги с напечатанным на нем чьим-то мнением, когда никогда не знаешь, от кого он или на каких данных он основан ». Он сделал паузу, чтобы помешать кофе. «Вы знаете, во флоте мы привыкли думать - ну, мы раньше надеялись, - что решения, принятые в этом зале, были основаны на достоверных данных. Это настоящее разочарование - узнать, как все обстоит на самом деле ».

«Робби, когда я учился в старшей школе, я помню кубинский ракетный кризис. Я помню, как задавался вопросом, не взорвется ли мир. Но мне еще нужно было перевести полстраницы проклятых галльских войн Цезаря, я видел президента по телевизору и решил, что все в порядке, потому что он был президентом Соединенных Штатов, и он должен был знать, что происходит на самом деле. на. Итак, я перевел битву с гельветами и проспал ту ночь. Президент знает, потому что он президент, верно? Затем я становлюсь президентом, и я ни черта не знаю больше, чем знал месяц назад, но все там, - Райан махнул рукой в сторону окна, - думают, что я чертовски всеведущ ... Эллен! - позвал он достаточно громко, чтобы войти в дверь.

Дверь открылась через семь секунд. «Да, господин президент?»

«Я думаю, ты знаешь, Эллен», - сказал ей Джек.

"Да сэр." Она порылась в кармане и вытащила коробку с откидной крышкой Virginia Slims. Райан вынул одну из них вместе с спрятанной внутри розовой бутановой зажигалкой. Он зажег дым и сделал долгий удар. «Спасибо, Эллен».

Ее улыбка была совершенно материнской. «Конечно, господин президент». И она направилась обратно в секретарскую комнату, закрыв за собой изогнутую дверь.

"Джек?"

«Да, Роб?» - ответил Райан, поворачиваясь.

"Это отвратительно."

«Хорошо, я не всеведущ и не идеален», - сердито признал ПОТУС после второй затяжки. «А теперь вернемся в Китай».

«Они могут забыть о НБН», - сказал ван Дамм. «Конгресс объявит вам импичмент, если вы попросите об этом, Джек. И вы можете предположить, что Хилл предложит Тайваню любую систему вооружений, которую они захотят купить в следующий раз ».

«У меня нет проблем с этим. И я ни за что не собирался предлагать им РНБ, если они не решат сломаться и не начнут вести себя как цивилизованные люди ».

«И в этом проблема», - напомнил им Адлер. «Они думают, что мы нецивилизованные».

«Я вижу проблему», - сказал Джексон раньше, чем кто-либо другой. Райан полагал, что это его опыт летчика-истребителя - быть первым в делах. «Они просто потеряли связь с остальным миром. Единственный способ вернуть их на связь - это немного больно. Не для своих людей, особенно, но, черт возьми, для парней, которые принимают решения ».

«И они те, кто контролирует оружие», - отметил ван Дамм.

«Роджер, Арни», - подтвердил Джексон.

«Итак, как мы можем их облегчить?» - спросил Райан, чтобы снова сосредоточить разговор.

«Мы придерживаемся этого. Мы говорим им, что хотим взаимного доступа к торговле, иначе они столкнутся с взаимными торговыми барьерами. Мы говорим им, что из-за этой маленькой перепалки с нунцием любые уступки с нашей стороны невозможны, и так обстоят дела. Если они хотят торговать с нами, они должны отступить », - пояснил Адлер. «Им не нравится, когда им говорят такие вещи, но это реальный мир, и они должны признать объективную реальность. По большей части они это понимают », - заключил SecState.

Райан оглядел комнату и кивнул. «Хорошо, убедитесь, что Ратледж понимает, о чем идет речь», - сказал он EAGLE.

«Да, сэр», - кивнув, согласился Секстейт. Люди встали и стали расходиться. Вице-президент Джексон позволил себе оказаться последним в очереди.

«Привет, Роб», - сказал Райан своему старому другу.

«Забавно, вчера вечером для разнообразия посмотрел телевизор, поймал старый фильм, который не смотрел с детства».

"Который из?"

«Билли Бадд, история Мелвилла о бедном немом матросе, которого повесят. Я забыл название корабля Билли.

"Ага?" Как и Райан.

«Это были права человека. Какое-то благородное название для корабля. Я полагаю, что Мелвилл придумал это заранее со злым умыслом, как это делают писатели, но это то, за что мы боремся, не так ли? Даже Королевский флот просто не воевал так хорошо, как мы тогда. - Права человека, - повторил Джексон. «Это благородное чувство».

«Как это применимо к текущей проблеме, Роб?»

«Джек, первое правило войны - это миссия: во-первых, какого черта ты там, а потом что ты собираешься с этим делать. "Права человека" - неплохая отправная точка, не так ли? Между прочим, CNN завтра будет у Папы в церкви и у Джерри Паттерсона. Они выключаются, проповедуют друг у друга на поминальных церемониях, и CNN решила осветить это как новостное событие само по себе. Думаю, хороший звонок, - написал Джексон. «Когда я был мальчиком, в Миссисипи не было такого».

«Все будет так, как ты сказал?»

«Я только догадываюсь, - признался Робби, - но я не вижу, чтобы кто-то из них играл хладнокровно. Это слишком хорошая возможность преподать хороший урок о том, что Господу нет дела до крысиной задницы, какого мы цвета и как все люди веры должны стоять вместе. Они оба, вероятно, согласятся на аборты - Папа не особо заинтересован в правах на аборт, как и Паттерсон, - но в основном речь пойдет о справедливости и равенстве и о том, как два хороших человека пошли к Богу, сделав правильный поступок. ”

«Твой папа неплохо читает проповедь, а?»

«Если бы они раздавали пулитцеры для проповеди, у него была бы стена завалена этими вещами, Джек и Джерри Паттерсон тоже неплохо для белого мальчика».

А, - заметил Ефремов. Он находился на строительной площадке вместо одного из автомобилей. Это было удобнее, и он был достаточно взрослым, чтобы заслуживать и ценить комфорт. На скамейке сидел Суворов / Кониев с дневной газетой в руках. Им не нужно было смотреть, но они смотрели, просто чтобы убедиться. Конечно, в Москве были тысячи парковых скамеек, и вероятность того, что их объект столько раз будет сидеть на одной и той же, была поистине астрономической. Вот что они будут доказывать судье, когда придет время суда ... в зависимости от того, что было в правой руке испытуемого. (В его досье КГБ говорилось, что он был правшой, и, похоже, так оно и было.) Он был настолько искусен, что почти не было видно, что он делал, но это было сделано, и это было видно. Его правая рука вышла из бумаги, залезла внутрь пиджака и вытащила что-то металлическое. Затем рука ненадолго остановилась, и, пока он переворачивал страницы в газете - трепетание бумаги было прекрасным отвлечением для всех, кто мог наблюдать, поскольку человеческий глаз всегда притягивается к движению - правая рука соскользнула вниз и прикрепила металл Передайте коробку в магнитный держатель, а затем верните бумагу одним плавным движением, сделанным так быстро, что он будет невидимым. Ну почти, подумал Ефремов. Он и раньше ловил шпионов - на самом деле их четверо, что объясняло его повышение до руководящей должности, - и каждый испытывал острые ощущения, потому что он преследовал и ловил самую неуловимую дичь. А этот был обучен русским, самый неуловимый из всех. Он никогда раньше не ловил ни одного из них, и было особенно интересно поймать не только шпиона, но и предателя ... и, возможно, предателя, виновного в убийстве? - подумал он. Это было еще одно первое. На его собственном опыте никогда не было шпионажа, связанного с нарушением этого закона. Нет, разведывательная операция была связана с передачей информации, что было достаточно опасно. Включение убийства было дополнительной опасностью, которая не была рассчитана на то, чтобы доставить удовольствие обученному шпионажу. Как они сказали, он издавал шум, и шпион избегал шума не меньше, чем кошачий грабитель, и почти по той же причине.

«Вызовите Провалова», - сказал Ефремов своему подчиненному. На то есть две причины. Во-первых, он был в долгу перед лейтенантом милиции, который представил ему и дело, и предмет. Во-вторых, штатский полицейский может знать кое-что полезное для своей части этого дела. Они продолжали наблюдать за Суворовым / Кониевым еще десять минут. Наконец, он встал и пошел обратно к своей машине, чтобы ехать обратно в свою квартиру, во время которой за ним должным образом следовала постоянно меняющаяся группа наблюдения. Через пятнадцать минут один из людей Ефремова перешел улицу и взял ящик со скамейки. Это снова был запертый, который сказал им, что предмет внутри, возможно, более важен. Вы должны были пройти мимо устройства защиты от несанкционированного доступа, чтобы содержимое не было уничтожено, но у FSS были люди, хорошо знающие это, и ключ для этой раздаточной коробки уже был поражен. Это подтвердилось двадцать минут спустя, когда чемодан был открыт и его содержимое извлечено, развернуто, сфотографировано, повторно свернуто, повторно вставлено и, наконец, снова заперто в контейнере, который немедленно отправили обратно на скамью.

Вернувшись в штаб-квартиру FSS, команда дешифраторов ввела сообщение в компьютер, в который уже был введен одноразовый блокнот. После этого потребовались считанные секунды, прежде чем компьютер выполнил функцию, похожую на скольжение документа по напечатанному шаблону. Приятно, что текстовое сообщение было на русском языке. Содержание сообщения было другим.

«Йоб твою махт!» - выдохнул техник одним из наиболее отвратительных проклятий его языка: « Трахни свою мать». Затем он передал страницу одному из инспекторов, который отреагировал немного иначе. Затем он подошел к телефону и набрал номер Ефремова.

«Павел Георгиевич, вам нужно это увидеть».

Провалов был там, когда вошел начальник отдела дешифрования. Распечатка находилась в манильской папке, которую главный криппи без единого слова передал.

«Ну что, Паша?» - спросил следователь по расследованию убийств.

«Что ж, мы ответили на наш первый вопрос».

Автомобиль даже был куплен в том же автосалоне в центре Москвы, говорится в ведомости. Здесь нет никакой вины. Люди, выполнявшие миссию, оба мертвы в Сент-П. Прежде чем я смогу предпринять еще одну попытку, мне нужно ваше указание на графике времени, а также на выплате моим подрядчикам.

«Значит, целью был Головко, - заметил Провалов. А глава спецслужбы нашей страны обязан сутенером жизнью.

«Так вроде бы», - согласился Ефремов. «Обратите внимание, что он не требует оплаты за себя. Думаю, он несколько смутился из-за того, что промахнулся с первой попытки ».

«Но он работает на китайцев?»

«Так что это тоже должно быть», - холодно заметил сотрудник ФСБ. Зачем, спрашивал он себя, китайцы захотели сделать такое? Разве это не война? Он откинулся на спинку стула и закурил, глядя в глаза своему коллеге из полиции. Ни один из мужчин не знал, что сказать в данный момент, и оба промолчали. Скоро все это будет вне их рук. Приняв это решение, оба мужчины отправились домой обедать.

Утро в Пекине выдалось ярче обычного. Миссис Ю спала крепко и хорошо, и, хотя она проснулась с легкой головной болью, она была благодарна Вену за настойчивое желание выпить пару напитков перед сном. Затем она вспомнила, почему она в Пекине, и все добрые чувства покинули ее сознание. Завтрак состоял в основном из зеленого чая, и я смотрела вниз, вспоминая звук голоса мужа в мрачном понимании того факта, что она никогда его больше не услышит. Он всегда был в хорошем настроении за завтраком, никогда не забывая, как только что сделала она, сказать благодать за утренней трапезой и поблагодарить Бога за еще один день для служения Ему. Больше не надо. «Больше он этого не сделает, - напомнила она себе. Но у нее были свои обязанности.

«Что мы можем сделать, Чжун?» - спросила она, когда появился ее хозяин.

«Я пойду с тобой в полицейский пост, и мы попросим тело Фа Ань, а затем я помогу тебе доставить нашего друга домой, и у нас будет поминальная молитвенная служба в…»

«Нет, ты не можешь, Чжун. Там есть полиция, чтобы всех не пускать. Меня даже не пустили, хотя документы у меня были в порядке ».

«Потом он у нас будет на улице, и они будут смотреть, как мы молимся за нашего друга», - с нежной решимостью сказал ресторатор своему гостю.

Десять минут спустя она прибралась и была готова уйти. Полицейский участок находился всего в четырех кварталах от него, простое здание, обычное во всех отношениях, за исключением вывески над дверью.

"Да?" - сказал дежурный, когда его периферийным зрением было замечено присутствие людей у его стола. Он поднял глаза от бумажных бланков, которые занимали его внимание последние несколько минут, и увидел женщину и мужчину примерно одного возраста.

«Я Ю Чун», - ответила г-жа Ю, увидев признание в глазах дежурного в результате ее слов.

«Вы жена Ю Фа Ань?» он спросил.

"Это правильно."

«Ваш муж был врагом народа», - сказал полицейский, уверенный в этом, но не совсем уверенный в этом неловком случае.

«Я считаю, что это не так, но все, что я прошу, это его тело, чтобы я мог доставить его домой для похорон с его семьей».

«Я не знаю, где его тело», - сказал полицейский.

«Но он был застрелен полицейским, - вставил Вэнь, - поэтому утилизация его тела является делом полиции. Итак, не могли бы вы быть так любезны, товарищ, чтобы позвонить по нужному номеру, чтобы мы могли удалить тело нашего друга? » Его манеры не допускали гнева со стороны дежурного.

Но дежурный полицейский действительно не знал, по какому номеру звонить, поэтому он позвонил кому-то в здании, в большое административное подразделение. Ему было неловко иметь дело с двумя гражданами, стоящими у его стола, но этого нельзя было избежать.

"Да?" голос ответил на его третий внутренний звонок.

«Это сержант Цзян за столом в вестибюле. У меня здесь Ю Чун, она ищет тело своего мужа Ю Фа Ань. Мне нужно сказать ей, куда идти ».

Ответ занял несколько секунд у человека на другом конце телефона, который должен был вспомнить… «Ах, да, скажи ей, что она может пойти к реке Да Юньхэ. Его тело было кремировано, а прах брошен в воду прошлым вечером ».

И, враг народа или нет, было бы неприятно говорить об этом его вдове, которая, вероятно, испытывала к нему чувства. Сержант Цзян положил трубку и решил сообщить ей новости.

«Тело Ю Фа Ань было кремировано, а прах развеян в реке, товарищ».

«Это жестоко!» - сразу сказал Вэнь. Чун был слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать в данный момент.

«Я не могу помочь вам больше, чем это», - сказал Цзян своим посетителям и снова посмотрел на свои документы, чтобы отпустить их.

«Где мой муж?» Ю Чун сумел выпалить после тридцати секунд тишины.

«Тело вашего мужа было кремировано, а прах развеян», - сказал Цзян, не поднимая глаз, потому что он действительно не хотел видеть ее глаза при таких обстоятельствах. «Я ничем не могу вам помочь. Вы можете уйти прямо сейчас ».

«Я хочу, чтобы мой муж вернулся!» она настаивала.

«Ваш муж мертв, а его тело кремировано. Уходи сейчас же! » В ответ сержант Цзян настаивал, желая, чтобы она просто ушла и позволила ему вернуться к своим документам.

«Я хочу своего мужа», - сказала она теперь громче, заставляя несколько глаз отворачиваться в вестибюле.

«Он ушел, Чун», - сказал ей Вэнь Чжун, взяв ее за руку и проводя к двери. «Пойдем, помолимся за него снаружи».

«Но почему они… я имею в виду, почему он… и почему они…» Это было слишком много для одного двадцатичетырехчасового периода. Несмотря на ночной сон, Ю Чун все еще был слишком дезориентирован. Ее муж, которому более двадцати лет, исчез, а теперь она не могла видеть даже урну с его прахом? Это было непросто для женщины, которая ни разу даже не столкнулась с полицейским на улице, которая никогда не делала ничего, чтобы оскорбить государство - кроме, может быть, выйти замуж за христианина - но что это в любом случае больно? Был ли кто-нибудь из них, планировал ли когда-нибудь кто-либо из их прихожан измену государству? Нет. Был ли кто-нибудь из них настолько серьезным, что нарушил уголовное или гражданское право? Нет. Так почему же на нее обрушилось это несчастье? Она чувствовала себя так, как будто ее сбил невидимый грузовик, когда она переходила улицу, а затем решила, что все травмы были ее виной. За одним невидимым грузовиком стоял другой, тем более беспощадный.

Ей больше нечего было делать, ни права, ни права. Они не могли даже войти в ее дом, чья гостиная так часто служила их церковью, чтобы помолиться за душу Ю и умолять Бога о милости и помощи. Вместо этого они будут молиться ... где? - подумала она. По одному. Они с Веном вышли на улицу, избегая взглядов вестибюля, которые сфокусировались на них почти физически. Глаза и тяжесть, которую они несли, вскоре остались позади, но солнце снаружи было лишь еще одной вещью, которая помешала тому, что должно было быть и должно было стать днем мира и одинокой молитвы Богу, чья милость в данный момент было не очень заметно. Вместо этого яркость солнца поражала ее веки, привнося нежелательный блеск в темноту, который мог имитировать, если не совсем даровать, покой. У нее был забронирован рейс обратно в Гонконг, а оттуда обратно в Тайбэй, где она могла хотя бы плакать в присутствии своей матери, которая тоже ждала ее смерти, потому что женщине было за девяносто лет, и она была хрупкой.

Для Барри Уайза день давно начался. Его коллеги в Атланте хвалили его до небес в электронном письме за его предыдущую историю. «Может быть, еще одна Эмми», - сказали они. Уайзу нравилось получать награды, но они не были причиной его работы. Это было именно то, что он сделал. Он даже не сказал, что ему это понравилось, потому что новости, которые он сообщал, редко были хорошими или приятными. Это была просто его работа, работа, которую он выбрал. Если и был какой-то аспект, который ему действительно нравился, так это новизна. Подобно тому, как люди просыпались, задаваясь вопросом, что они увидят на CNN каждый день, от результатов бейсбольных матчей до казней, так и он просыпался каждый день, гадая, о чем он расскажет. У него часто было какое-то представление о том, где будет история и что примерно в ней будет, но вы никогда не были полностью уверены, и в новизне было приключение его работы. Он научился доверять своим инстинктам, хотя никогда по-настоящему не понимал, откуда они пришли и как они, казалось, знали, что делают, и сегодня его инстинкты напомнили ему, что один из людей, которых он видел застрелившимся на днях, сказал, что он был женат, и что его жена была на Тайване. Может, она вернется сейчас? Стоило попробовать. Он пытался убедить Атланту уточнить у Ватикана, но эту историю рассмотрит римское бюро. Самолет, в котором находилось тело кардинала ДиМило, возвращался в Италию, где кто-то решился на это, чтобы CNN осветил в прямом эфире и на пленке, чтобы показать всему миру, по крайней мере, десять раз.

В номере отеля была кофеварка, и он варил свою собственную из зерен, украденных из офиса пекинского бюро CNN. Кофе для него, как и для многих других, помогал ему думать.

Ладно, подумал он, итальянский парень, кардинал, его тело пропало, упаковано и отправлено на Боинге 747 Alitalia, вероятно, прямо сейчас где-то над Афганистаном. Но как насчет того китайца, баптистского священника, который попал в голову? Ему тоже пришлось оставить тело, и у него была конгрегация, и он сказал, что женат, не так ли? Ладно, если так, у него где-то была жена, и она хотела бы, чтобы тело вернули, чтобы похоронить. Так что, по крайней мере, он мог бы попытаться взять у нее интервью ... это было бы хорошим продолжением и позволило бы Атланте снова проиграть кассету с убийствами. Он был уверен, что правительство Пекина внесло его в свой официальный дерьмовый список, но, черт их, подумал Уайз, глотнув Starbucks, вряд ли это было позором быть там, не так ли? Эти люди были чертовски расистами. Даже люди на улице съежились, увидев, как он проходит с его смуглой кожей. Даже Бирмингем при Булле Конноре не относился к черным американцам как к пришельцам с другой проклятой планеты. Здесь все выглядели одинаково, одевались одинаково, говорили одинаково. Черт, им нужны были черные люди, чтобы немного оживить микс. Добавьте несколько белокурых шведов и, возможно, несколько итальянцев, чтобы открыть приличный ресторан ....

Но его работа заключалась не в том, чтобы цивилизовать мир, а просто рассказывать людям, что в нем происходит. «Торговые переговоры проходили не там, где они происходили, не сегодня», - подумал Уайз. Сегодня он и его грузовик-спутник отправятся обратно в дом преподобного Ю Фа Ань. Уайз догадывался. Не более того. Но раньше они редко подводили его.

Райан наслаждался очередным выходным. Следующая ночь будет другой. Ему пришлось произнести еще одну чертову речь о внешней политике. Почему он не мог просто объявить политику в пресс-центре и покончить с этим, ему еще никто не сказал - и он не спросил, опасаясь выглядеть дураком (снова) перед Арни. Вот как это было сделано. Речь и тема не имели никакого отношения к личности группы, к которой он обращался. Конечно, должен быть более простой способ рассказать миру, что он думает. Таким образом, Кэти тоже должна была пойти с ним, и она ненавидела эти вещи даже больше, чем он, потому что это отвлекало ее от ее терпеливых записей, которые она хранила так же сильно, как лев от гну, которых он только что убил. на обед. Кэти часто жаловалась, что эта история с первой леди мешает ее работе хирурга. Джек этому не поверил. Было более вероятно, что, как и большинству женщин, Кэти нужно было что-то поводить, и эта тема была более достойной, чем ее многочисленные жалобы прохожих, вроде невозможности время от времени приготовить ужин, чего ей не хватало гораздо больше, чем женских библиотекарей. позаботились узнать. Кэти более двадцати лет училась на повара для гурманов, и когда позволяло время (редко), она пробиралась на просторную кухню Белого дома, чтобы обмениваться идеями и рецептами с шеф-поваром. На данный момент, однако, она свернулась калачиком в удобном кресле, делая записи в своих файлах пациентов и потягивая бокал, в то время как Джек смотрел телевизор, для разнообразия, которое было не на виду у сотрудников Секретной службы и домашнего персонала.

Но на самом деле президент не смотрел телевизор. Его глаза были направлены в том направлении, но его разум смотрел на что-то другое. Это был взгляд, который его жена научилась понимать за последний год, почти как сон с открытыми глазами, пока его мозг ломал голову над проблемой. Фактически, это было то, что она делала сама достаточно часто, думая о том, как лучше всего решить проблему пациента, обедая в столовой врачей Хопкинса, ее мозг создавал картину, как в мультфильме Диснея, моделируя проблему, а затем пытаясь теоретические исправления. Больше этого не происходило. Лазерные приложения, в разработке которых она помогала, приближались к тому моменту, когда их мог выполнять автомеханик, что, конечно, не рекламировали ни она, ни ее коллеги. В медицине должна быть какая-то загадка, иначе вы потеряете способность указывать своим пациентам, что им делать, таким образом, чтобы они действительно могли это делать.

По какой-то причине это не относится к президентству, подумала Кэти. Что ж, с Конгрессом большую часть времени они соглашались с ним - как и следовало бы, поскольку просьбы Джека обычно были настолько разумными, насколько это было возможно, - но не всегда и часто по самым глупым причинам. «Это может быть хорошо для страны, но не так хорошо для моего района, и ...» И все они забыли тот факт, что, приехав в Вашингтон, они дали клятву стране, а не своей глупые маленькие районы. Когда она сказала это Арни, он посмеялся и прочитал ей лекцию о том, как устроен реальный мир - как будто врач этого не знал! она злилась. И поэтому Джеку пришлось уравновесить то, что было реальным, с тем, чего не было, но должно было быть - в отличие от того, чего не было и никогда не будет. Как иностранные дела. Для женатого мужчины было гораздо разумнее завести роман с какой-нибудь шлюхой, чем пытаться урезонить некоторые иностранные страны. По крайней мере, три или четыре раза можно было сказать этой шлюхе, что все было кончено, но эти проклятые главы иностранных государств навсегда останутся здесь со своей глупостью.

«Это одна из хороших черт медицины, - подумал профессор Райан. Врачи во всем мире лечили пациентов практически одинаково, потому что человеческое тело везде было одинаковым, а режим лечения, который работал в Johns Hopkins на востоке Балтимора, работал так же хорошо в Берлине, Москве или Токио, даже если люди смотрели и говорили иначе - и если это правда, почему люди во всем мире не могут думать так же? Их проклятые мозги были такими же, не так ли? Теперь настала ее очередь ворчать, как часто делал ее муж.

"Джек?" - сказала она, кладя блокнот.

«Да, Кэти?»

«О чем ты сейчас думаешь?»

В основном, как бы мне хотелось, чтобы Эллен Самтер была здесь с сигаретой, он не мог сказать. Если Кэти знала, что он тайком курит в Овальном кабинете, она не показывала, что, вероятно, имело место, поскольку она не ходила вокруг в поисках вещей, из-за которых можно было бы ссориться, и он никогда не курил при ней или перед ней. дети больше. Кэти позволяла ему потакать своим слабостям, пока он делал это в предельной умеренности. Но ее вопрос был о причине его тоски по никотину.

«Китай, детка. На этот раз они действительно наступили на старую рукоятку с туфлями для гольфа, но, похоже, не знают, как плохо это выглядело ».

«Убить этих двух людей - как это могло не выглядеть плохо?» - спросил ХИРУРГ.

«Не все ценят человеческую жизнь так же, как мы, Кэт».

«Китайские врачи, которых я встречал,… ну, они врачи, и мы разговариваем друг с другом, как врачи».

"Я предполагаю." Райан увидел коммерческое начало телешоу, которое он делал вид, что смотрит, и встал, чтобы пройти на кухню наверху за еще одним виски. "Пополнить, детка?"

"Да спасибо." С ее елочной улыбкой.

Джек поднял рюмку жены. Значит, на следующий день никаких процедур у нее не было. Она полюбила Chateau Ste. Мишель Шардоне они впервые попробовали в Кэмп-Дэвиде. Для него сегодня это был бурбон со льдом «Дикая индейка». Он любил резкий запах кукурузы и ржаных зерен, и сегодня вечером он уволил обслуживающий персонал наверху и мог наслаждаться относительной роскошью приготовления своего собственного - он мог бы даже приготовить бутерброд с арахисовым маслом, если бы был такой ум. Он пошел обратно с напитками, по пути касаясь шеи своей жены, и у нее возникла милая легкая дрожь, которую она всегда вызывала, когда он это делал.

«Итак, что будет происходить в Китае?»

«Мы узнаем так же, как и все, смотря CNN. В некоторых вопросах они намного быстрее наших разведчиков. И наши призраки не могут предсказать будущее лучше, чем трейдеры с Уолл-стрит ». Вы могли бы легко идентифицировать такого человека в Merrill Lynch, если бы он существовал, Джек не стал говорить вслух. Он был бы тем парнем, у которого все миллионеры выстроились в очередь перед его офисом.

"Так что ты думаешь?"

«Я волнуюсь, Кэт, - признался Райан, снова садясь.

"О чем?"

«О том, что мы будем делать, если они снова облажаются. Но мы не можем их предупредить. Это только дает уверенность в том, что плохие вещи произойдут, потому что тогда они сделают что-то действительно глупое, просто чтобы показать нам, насколько они могущественны. Вот каковы национальные государства. С ними нельзя разговаривать как с настоящими людьми. Люди, которые принимают решения там, думают своими ... "

"... члены?" - предложила Кэти, слегка хихикая.

- Ага, - кивнув, подтвердил Джек. «Многие из них тоже следуют за своим членом, куда бы они ни пошли. Мы знаем о некоторых иностранных лидерах, у которых есть привычки, из-за которых их выбросили бы из любого приличного публичного дома в мире. Они просто любят показывать всем, насколько они круты и мужественны, и для этого они действуют как животные на проклятом скотном дворе ».

«Секретарши?»

«Многое из того». Райан кивнул. «Черт возьми, председатель Мао любил изображать двенадцатилетних девственниц, например, менять рубашки. Думаю, сколько бы он ни был стар, это было лучшее, что он мог ...

«Тогда не было Виагры, Джек», - отметила Кэти.

«Ну, как вы думаете, этот наркотик поможет сделать мир цивилизованным?» - спросил он, улыбнувшись жене-врачу. Это маловероятно.

«Что ж, может быть, это защитит многих двенадцатилетних».

Джек посмотрел на часы. Еще полчаса, и он вернется. А до тех пор, может быть, он действительно сможет немного посмотреть телевизор.

Ратледж только что просыпался. Под его дверью был конверт, который он поднял и открыл, чтобы найти официальное сообщение от Туманного Ботта, его инструкции на день, которые не сильно отличались от тех, что были в предыдущий день. Ничего подобного в плане уступок, которые были смазкой в отношениях с КНР. Вы должны были дать им что-то, если хотите что-то получить, и китайцы, похоже, никогда не понимали, что такая процедура может и иногда должна работать и по-другому. Рутледж во главе с его собственной ванной комнатой и спрашивает , если она была , как этот беседуя с немецкими дипломатами в мае 1939 г. Можно ли было предотвратить , что войны с вспыхивают? - подумал он. Оглядываясь назад, наверное, нет. Некоторые главы государств были просто чертовски глупы, чтобы понять, что им говорили их дипломаты, или, может быть, идея войны просто понравилась одному типу людей. Что ж, даже у дипломатии есть свои ограничения, не так ли?

Завтрак был подан через полчаса, когда Рутледж уже принял душ и побрился до розового цвета. Все его сотрудники находились в столовой, по большей части просматривая бумаги, узнавая, что происходит дома. Они уже знали или думали, что знают, что здесь произойдет. Очень много ничего. Рутледж согласился с этой оценкой. Он тоже был неправ.

ГЛАВА 30

И права мужчин

G Ot адрес?» - спросил Уайз своего водителя. Он также был оператором команды и работал водителем благодаря своим твердым рукам и гениальному умению предупреждать заторы на дорогах.

«Понял, Барри», - заверил его мужчина. Более того, он был введен в систему спутниковой навигации, и компьютер сообщал им, как туда добраться. «Когда-нибудь Герц собирался завоевать мир», - со смешком подумал Уайз. Просто чтобы они не вернули рекламу OJ.

«Похоже, идет дождь», - подумал вслух Барри Уайз.

«Может быть», - согласился его продюсер.

«Как вы думаете, что случилось с девушкой, у которой родился ребенок?» - спросил оператор с водительского места.

«Наверное, сейчас дома со своим ребенком. Бьюсь об заклад, здесь они не держат матерей в больнице очень долго, - предположил Уайз. «Проблема в том, что мы не знаем ее адреса. Нет возможности следить за ней и ребенком ». «И это было очень плохо, - мог бы добавить Уайз. На оригинальной пленке у них была фамилия Ян, но имена мужа и жены были искажены.

«Да, держу пари, здесь в телефонной книге много Ян».

«Возможно», - согласился Уайз. Он даже не знал, существует ли такая вещь, как телефонная книга в Пекине - или был ли у семьи Ян телефон - и никто из его команды не мог прочитать идеографические символы, составляющие китайскую письменность. Все эти факторы в совокупности создают каменную стену.

«Два квартала», - сообщил оператор с переднего сиденья. «Просто нужно повернуть налево ... здесь ...»

Первое, что они увидели, была толпа в форме цвета хаки, местная полиция, стоявшая там, как солдаты на карауле, которые, конечно, были, по сути, тем, чем они были. Они припарковали фургон и выскочили, и их сразу же внимательно осмотрели, как если бы они выходили из космического корабля пришельцев. У Пита Николса на плече висела камера, и это нисколько не радовало местных полицейских, потому что все они были проинформированы об этой команде CNN в больнице Лунфу и о том, что они сделали, чтобы нанести ущерб Народной Республике. . Так что взгляды, которые они бросили на съемочную группу, были ядовитыми - Уайз и его команда не могли и просить ничего лучшего для своих целей.

Уайз только что подошел к копу в самой мерзкой фигуре в форме.

«Добрый день», - приятно сказал Барри.

Сержант, командовавший группой, только кивнул. Его лицо было совершенно нейтральным, как будто он играл в карты на скромные ставки.

«Не могли бы вы нам помочь?» - спросил Мудрый.

«Что вам поможет?» - спросил коп на своем ломаном английском, внезапно рассердившись на себя за то, что признал, что может говорить на этом языке. Лучше бы он притворился тупым, - он понял, что на несколько секунд опоздал.

«Мы ищем госпожу Ю, жену преподобного Ю, которая здесь жила».

«Нет, здесь», - ответил сержант полиции, взмахнув руками. "Не здесь."

«Тогда мы подождем», - сказал ему Уайз.

Министр, - приветствовал Клифф Ратледж.

Шен опоздал, что стало неожиданностью для американской делегации. Это могло означать, что он доставлял сообщение своим гостям, говоря им, что они не так уж важны в великой схеме вещей; или он мог быть задержан из-за новых указаний Политбюро; или, может быть, его машина не хотела заводиться сегодня утром. Лично Ратледж склонялся к варианту номер два. Политбюро хотело бы внести свой вклад в эти переговоры. Шэнь Тан, вероятно, оказывал сдерживающее влияние, объясняя своим коллегам, что американскую позицию, какой бы несправедливой она ни была, будет трудно поколебать в этой серии переговоров, и поэтому разумным долгосрочным шагом было бы приспособиться к американской позиции на данный момент. и восполнить потери в следующем уходе на следующий год - американское чувство честной игры, сказал он им, стоило им переговоров больше, чем любой другой фактор в истории, в конце концов.

Вот что сделал бы на его месте Ратледж, и он знал, что Шен не дурак. Фактически, он был компетентным дипломатическим техником и довольно хорошо разбирался в ситуации. Он должен был знать - нет, поправил себя Ратледж, он должен знать или должен знать, - что американская позиция определяется общественным мнением у себя дома, и что это общественное мнение противоречит интересам КНР, потому что КНР наебалась. публично. Итак, если бы он смог продать свою позицию остальной части Политбюро, он бы начал с небольшой уступки, которая показывала бы курс дня, позволяя Рутледжу опередить его на несколько шагов назад. закрытие дневной сессии. Ратледж надеялся на это, потому что это даст ему то, чего хочет его страна, с небольшой дополнительной суетой, и, кстати, заставит его неплохо выглядеть в Туманном Боттом. Поэтому он сделал последний глоток приветственного чая и откинулся на спинку стула, жестом пригласив Шена начать утреннюю беседу.

«Нам трудно понять позицию Америки в этом и других вопросах…»

Ой-ой ...

«Америка решила оскорбить наш суверенитет разными способами. Во-первых, тайваньский вопрос ... »

Ратледж слушал в наушнике, который давал ему синхронный перевод. Итак, Шен не смог убедить Политбюро занять разумную позицию. Это означало еще один непродуктивный день на этих переговорах и, возможно, - возможно, но пока маловероятно - переговоры полностью провалились. Если Америка не сможет добиться уступок от Китая и поэтому будет вынуждена ввести санкции, это будет губительно для обеих сторон и не рассчитано на то, чтобы сделать мир более безопасным или лучшим местом. По его часам тирада длилась двадцать семь минут.

«Министр» Рутледж началась , когда настала его очередь, «Я считаю , что трудно, а понять ваш intransigence-» Он пошел дальше по своей собственной хорошо канавками пути, изменяясь только немного , когда он сказал: «Мы ставим вас в известность , что если КНР не позволит открыть свои рынки для американских торговых товаров, правительство Соединенных Штатов примет положения Закона о торговой реформе - »

Ратледж заметил, что лицо Шена немного покраснело. Почему? Он должен был знать правила новой игры. Ратледж сказал это полсотни раз за несколько дней до этого. Ладно, ладно, он никогда не говорил «поставить на заметку», что было дипло-языком ни к черту , Чарли, мы больше не шутим, но смысл его более ранних заявлений был достаточно прямолинейным, и Шен был не дурак ... он был? Или Клифф Ратледж неправильно прочитал всю эту сессию?

Привет, - сказал женский голос.

Голова Уайза резко повернулась. "Привет. Мы встречались?"

«Вы ненадолго познакомились с моим мужем. Я Ю Чун, - сказала женщина, когда Барри Вайз поднялся на ноги. Ее английский был довольно хорошим, вероятно, благодаря тому, что она много смотрела телевизор, который преподавал английский (во всяком случае, американскую версию) для всего мира.

"Ой." Уайз моргнул несколько раз. "Г-жа. Ю, примите наши соболезнования в связи с потерей вашего мужа. Он был очень храбрым человеком ».

Ее голова кивнула в ответ на добрые пожелания, но они заставили ее немного подавиться, вспомнив, каким человеком был Фа Ань. «Спасибо», - сумела она сказать, изо всех сил пытаясь не показать эмоции, захлестнувшие ее, но сдерживаемые, как если бы это была прочная плотина.

«Будет ли панихида по вашему мужу? Если так, мэм, мы просим вашего разрешения сделать запись об этом ». Мудрый никогда не полюбил, что твой любимый мертв, каково это? школа журналистики. Он видел гораздо больше смертей как репортер, чем как морской пехотинец, и все это было одинаково во всем мире. Парень на бледном коне приходил в гости, всегда унося что-то драгоценное для кого-то, чаще всего у кого-то, и вакуум чувств, который он оставил после себя, мог быть заполнен только слезами, и этот язык был универсальным. Хорошая новость заключалась в том, что люди во всем мире понимали. Плохая новость заключалась в том, что его извлечение нанесло еще больший вред живым жертвам, и Уайзу было трудно выполнять свое время от времени свое обязательство делать это, как бы оно ни было актуально для важнейшей истории.

"Я не знаю. Раньше мы молились там в нашем доме, но полиция не пускает меня внутрь », - сказала она ему.

"Могу ли я помочь?" Мудрый предложил, искренне это имел в виду. «Иногда полиция прислушивается к таким, как мы». Он указал на них, находившихся на расстоянии двадцати метров. Тихо, Питу Николсу: «Седлайте».

Американцам было трудно представить, как это выглядело для полицейских, но вдова Ю пошла к ним в сопровождении этого чернокожего американца и белого с камерой сзади.

Она начала разговаривать со старшим полицейским, с микрофоном Уайза между ними двумя, говорила спокойно и вежливо, прося разрешения войти в ее дом.

Сержант полиции покачал головой и сказал: « Нет, нельзя делать жест, который не нуждался в переводе».

"Подождите минуту. Миссис Ю, не могли бы вы перевести мне, пожалуйста? Она кивнула. «Сержант, вы знаете, кто я, и вы знаете, что я делаю, верно?» Это вызвало короткий и не слишком дружелюбный кивок. «Какова причина запрета этой даме войти в собственный дом?»

«У меня есть приказ», - перевел ответ Чун.

«Понятно», - ответил Уайз. «Вы знаете, что для вашей страны это будет плохо? Люди во всем мире увидят это и сочтут это неправильным ». Ю Чун должным образом перевел это сержанту.

«У меня есть приказ», - повторил он через нее, и было ясно, что дальнейшее обсуждение со статуей было бы столь же продуктивным.

«Возможно, если вы позвоните своему начальнику», - предположил Уайз, и, к его удивлению, китайский полицейский вскочил на него, поднял рацию и позвонил на свою станцию.

«Мой лейтенант идет», - перевела Ю Чун. Сержант явно почувствовал облегчение, теперь он мог переложить ситуацию на кого-то другого, который отвечал непосредственно капитану на станции.

«Хорошо, давай вернемся к грузовику и подождем его», - предложил Уайз. Оказавшись там, госпожа Ю закурила китайскую сигарету без фильтра и попыталась сохранить самообладание. Николс опустил камеру, и все расслабились на несколько минут.

«Как долго вы были замужем, мэм?» - спросил Уайз с выключенной камерой.

«Двадцать четыре года», - ответила она.

"Дети?"

"Один сын. Он сейчас учится в Америке, в Университете Оклахомы. Он изучает инженерное дело, - сказал Чун американскому экипажу.

«Пит, - тихо сказал Уайз, - поставь тарелку и работай».

"Верно." Оператор наклонил голову, чтобы войти в фургон. Там он включил системы аплинка. На вершине фургона мини-тарелка повернулась на пятьдесят градусов по горизонтали и на шестьдесят градусов по вертикали и увидела спутник связи, который они обычно использовали в Пекине. Когда на его индикаторе появился сигнал, он снова выбрал шестой канал и использовал его, чтобы сообщить Атланте, что начинает прямую трансляцию из Пекина. После этого продюсер домашнего офиса начал отслеживать ленту и ничего не увидел. Он мог сразу поддаться скуке, но он знал, что Барри Уайз обычно хорош для чего-то и не выходил в эфир, если для этого не было уважительной причины. Итак, он откинулся на спинку своего удобного вращающегося кресла и отпил кофе, затем уведомил дежурного директора в Главном управлении, что из Пекина поступает прямой сигнал, тип и масштаб истории неизвестны. Но режиссер тоже знал, что Уайз и его команда прислали возможную историю класса «Эмми» всего двумя днями ранее, и, насколько мне известно, никто из главных специалистов в Пекине в данный момент ничего не делал - CNN отслеживал трафик спутниковой связи так же тщательно, как и Агентство национальной безопасности, чтобы увидеть, что делают конкуренты.

Все больше людей стали приходить в дом / церковь Вэнь. Некоторые были поражены, увидев грузовик CNN, но когда они увидели там Ю Чун, они немного расслабились, доверяя ей знать, что происходит. Появляясь по большей части поодиночке, вскоре было около тридцати человек, большинство из которых держали то, что должно было быть Библией, подумал Уайз, заставляя Николса подняться и снова работать, но на этот раз с живым сигналом, поднимающимся вверх и вниз. в Атланту.

«Это Барри Уайз из Пекина. Мы находимся возле дома преподобного Ю Фа Аня, баптистского священника, который умер всего два дня назад вместе с Ренато кардиналом ДиМило, папским нунцием или послом Ватикана в Народной республике. Со мной сейчас его вдова Ю Чун. Она и преподобный были женаты двадцать четыре года, и у них есть сын, который сейчас учится в Университете Оклахомы в Нормане. Как вы понимаете, сейчас не самое приятное время для г-жи Ю, но тем более неприятно, что местная полиция не позволяет ей войти в собственный дом. Дом также служил церковью для их небольшой общины, и, как вы можете видеть, прихожане собрались вместе, чтобы помолиться за своего ушедшего духовного лидера, преподобного Ю Фа Ань.

«Но похоже, что местное правительство не собирается позволять им делать это в их привычных местах поклонения. Я лично разговаривал с высокопоставленным полицейским здесь. По его словам, у него есть приказ не впускать никого в дом, даже госпожу Ю, и, похоже, он намерен следовать этим приказам ». Мудрый подошел к вдове.

"Г-жа. Ю, ты отвезешь тело мужа на Тайвань для захоронения? » Нечасто Вайз позволял своему лицу выражать эмоции, но ответ на этот вопрос захватил его в нежном месте.

«Тела не будет. Мой муж - они берут его тело, сжигают его и рассыпают пепел в реке, - сказала Чун репортеру, сказав, что это сломило и ее самообладание, и голос.

"Какие?" - выпалил Мудрый. Он не ожидал этого больше, чем она, и это отразилось на его лице. «Они кремировали его тело без вашего разрешения?»

«Да», - выдохнул Чун.

«И они даже не дают тебе пепел, чтобы забрать с собой домой?»

«Нет, они говорят мне, что они рассыпают пепел в реке».

«Ну» - вот и все, что удалось Уайзу. Он хотел сказать что-то более сильное, но как репортер он должен был сохранять некоторую степень объективности, и поэтому он не мог сказать то, что мог бы сказать. Эти варварские хуесосы. Даже различия в культуре не объясняли этого.

Именно тогда на своем велосипеде приехал лейтенант полиции. Он сразу же подошел к сержанту, коротко с ним поговорил, а затем подошел к Ю Чуну.

"Что это?" - спросил он на китайском. Он отшатнулся, когда в разговор вошли телекамеры и микрофон. Что это? его лицо требовало от американцев.

«Я хочу войти в свой дом, но он не позволяет мне», - ответил Ю Чун, указывая на сержанта. «Почему я не могу зайти в свой дом?»

«Простите меня, - вставила Уайз. - Я Барри Уайз. Я работаю на CNN. Вы говорите по-английски, сэр? - спросил он копа.

"Да."

"И вы?"

«Я лейтенант Ронг».

«Вряд ли он мог бы выбрать лучшее имя на данный момент», - подумал Уайз, не зная, что буквальное значение этой конкретной фамилии на самом деле было оружием.

«Лейтенант Ронг, я Барри Уайз из CNN. Вы знаете причину своих заказов? »

«Этот дом - место политической деятельности, которое распорядилось закрыть городским правительством».

«Политическая активность? Но это же частный дом, не правда ли?

«Это место политической активности», - настаивал Ронг. «Несанкционированная политическая деятельность», - добавил он.

"Я понимаю. Спасибо, лейтенант. Вайз отступила и начала говорить прямо в камеру, в то время как г-жа Юй пошла к своим товарищам по церкви. Камера проследила за ней до одного конкретного члена, массивного человека, чье лицо выражало какую-то решимость. Этот повернулся к другим прихожанам и что-то громко сказал. Сразу же все они открыли свои Библии. Полненький тоже распахнул свою открытку и начал читать отрывок. Он сделал это громко, и другие члены собрания пристально посмотрели в свои завещания, позволяя первому человеку взять на себя инициативу.

Уайз насчитал тридцать четыре человека, примерно поровну разделенных между мужчинами и женщинами. У всех были свои головы в свои Библии или в те, что были рядом с ними. Именно тогда он повернулся и увидел лицо лейтенанта Ронга. Сначала это переросло в некое любопытство, затем пришло понимание и возмущение. Ясно, что «политическая» деятельность, для которой дом был объявлен запрещенной, была религиозным поклонением, и то, что местные власти назвали ее «политической» деятельностью, было еще одним оскорблением для понимания правильного и неправильного Барри Уайза. Он кратко подумал, что средства массовой информации в значительной степени забыли, чем на самом деле был коммунизм, но теперь он лежал прямо перед ним. Лицо угнетения никогда не было красивым. Скоро станет еще уродливее.

Вэнь Чжун, ресторатор, руководил специальной службой, просматривая Библию, но делая это на мандаринском языке, который команда CNN едва понимала. Около тридцати других перелистывали страницы своих Библий, когда он это делал, внимательно следя за чтением Священных Писаний, как Баптист, и Уайз начал задаваться вопросом, может ли этот тучный парень захватить общину прямо на его глазах. Если так, то этот парень казался достаточно искренним, и это, прежде всего, качество, в котором нуждался священник. Ю Чун подошел к нему, и он протянул руку, чтобы обнять ее за плечо в жесте, совсем не похожем на китайский. Именно тогда она потеряла его и начала плакать, что не казалось постыдным. Это была женщина, вышедшая замуж более двадцати лет назад, потерявшая мужа особенно жестоким образом, а затем дважды оскорбленная правительством, которое зашло так далеко, что уничтожило его тело, тем самым лишив ее даже возможности взглянуть в лицо своему возлюбленному. в последний раз, или шанс посетить небольшой участок земли.

«Эти люди варвары», - подумал Уайз, зная, что он не может говорить такие вещи перед камерой, и злился по этой причине, но в его профессии были правила, и он их не нарушал. Но у него была камера, и камера показывала вещи, которые нельзя передать словами.

Команда новостей не знала, что Атланта запустила свою ленту в прямом эфире с закадровым комментарием из штаб-квартиры CNN, потому что им не удалось привлечь внимание Барри Уайза к звуковой цепи боковой полосы. Сигнал поднялся до спутника, затем до Атланты и вернулся к четырем орбитальным птицам, затем он распространился по всему миру, и одним из мест, куда он пришел, был Пекин.

У всех членов китайского Политбюро были телевизоры в своих офисах, и все они имели доступ к американскому CNN, который был для них основным источником политической разведки. Это коснулось также различных отелей в городе, переполненных бизнесменами и другими гостями, и даже некоторые китайские граждане имели доступ к нему, особенно бизнесмены, которые вели свои дела как внутри, так и за пределами Народной Республики и должны были знать, что происходило во внешнем мире.

В своем офисе Фан Ган перевел взгляд со своего стола на телевизор, который всегда был включен, пока он был там. Он поднял контроллер, чтобы получить звук, и услышал английский язык с некоторым фоном на китайском языке, который он не мог понять. Его английский был не очень хорош, и он позвал Мина в свой офис, чтобы он переводил.

«Министр, это освещение чего-то прямо здесь, в Пекине», - сказала она ему прежде всего.

"Я вижу это, девочка!" - огрызнулся он ей. "Что говорят?"

"О да. Это сообщники человека Ю, который был застрелен полицией два дня назад ... а также его вдова ... очевидно, это какая-то похоронная церемония - о, они говорят, что тело Ю было кремировано и разбросано, и поэтому его вдове нечего хоронить, и этим, как говорят, объясняется ее горечь.

«Какой сумасшедший это сделал?» - вслух задумался Клык. По натуре он не был очень сострадательным человеком, но мудрый человек тоже не изо всех сил старался быть жестоким. «Давай, девочка!»

«Они читают христианскую Библию, я не могу разобрать слов, говорящий по-английски вычеркивает их ... рассказчик в основном повторяет себя, говоря ... а, да, говорит, что они пытаются установить контакт со своим репортером Wise здесь, в Пекине, но у них технические трудности ... просто повторение того, что он уже сказал, поминальная церемония для человека Ю, друзей ... нет, членов его группы прославления, и это все, правда . Сейчас они повторяют то, что происходило раньше в больнице Лонгфу, комментируя также итальянского священнослужителя, тело которого скоро вернется в Италию ».

Фанг проворчал и поднял телефон, чтобы позвать министра внутренних дел.

«Включите телевизор!» - сразу сказал он своему коллеге по Политбюро. «Вам нужно взять ситуацию под контроль, но делайте это с умом! Для нас это может быть разрушительным, худшим после этих глупых студентов на площади Тяньаньмэнь ».

Мин увидела гримасу своего босса, прежде чем положить трубку и пробормотать: «Дурак!» после того, как он это сделал, затем покачал головой со смесью гнева и печали.

«Это все, Мин», - сказал он ей еще через минуту.

Его секретарь вернулась к своему столу и компьютеру, гадая, что случилось с последствиями смерти человека Ю. Конечно, в то время это казалось печальным: пара на удивление бессмысленная пара смертей, которая огорчила и оскорбила ее министра своей глупостью. Он даже выступал за то, чтобы наказать полицейских, которые довольны спусковым крючком, но это предложение ни к чему не привело из-за страха потерять репутацию для своей страны. С этой мыслью она пожала плечами и вернулась к своей повседневной работе.

Сообщение от министра внутренних дел разошлось быстро, но Барри Уайз этого не заметил. Ему потребовалась еще минута, чтобы услышать голоса из Атланты в своем наушнике IFB. Сразу после этого он включил аудио в прямом эфире и снова начал делать свои собственные комментарии на сцене для мировой аудитории. Он продолжал поворачивать голову, пока Пит Николс сосредоточил видео на этом крупном религиозном собрании на узкой грязной улице. Уайз видел, как лейтенант полиции разговаривает по своей рации - она была похожа на «Моторолу», как это делали американские копы. Он говорил, слушал, снова говорил, а потом кое-что получил подтверждение. С этими словами он убрал рацию и пошел прямо к репортеру CNN. На его лице была решимость, взгляд, который Уайз не приветствовал, тем более что по дороге лейтенант Ронг осторожно разговаривал со своими людьми, которые повернулись в том же направлении, оставаясь неподвижными, но с таким же решительным выражением лица. на их лицах, когда они напрягали мускулы, готовясь к чему-то.

«Вы должны выключить камеру», - сказал Ронг Wise.

"Прошу прощения?"

«Камеру, выключи», - повторил лейтенант милиции.

"Почему?" - спросил Уайз, его разум немедленно переключился в режим гонки.

«Приказы», - кратко объяснил Ронг.

"Какие заказы?"

«Приказы из полицейского управления», - сказал Ронг.

«О, хорошо, - ответил Уайз. Затем он протянул руку.

«Выключите камеру сейчас же!» - настаивал лейтенант Ронг, гадая, что это за протянутая рука.

"Где заказ?"

"Какие?"

«Я не могу выключить камеру без письменного распоряжения. Для моей компании это правило. У вас есть письменный приказ? »

«Нет», - сказал Ронг, внезапно озадаченный.

«И приказ должен быть подписан капитаном. Лучше бы майор, но он должен быть капитаном, по крайней мере, чтобы подписать приказ, - продолжал Уайз. «Это правило моей компании».

«А», - сумел сказать Ронг. Как будто он врезался головой в невидимую стену. Он покачал головой, словно пытаясь избавиться от силы физического удара, и отошел на пять метров, снова вытащив рацию, чтобы сообщить кому-нибудь еще. Обмен длился около минуты, затем вернулся Ронг. «Скоро будет приказ», - сообщил лейтенант американцу.

«Спасибо», - ответила Уайз с вежливой улыбкой и полуклонным поклоном. Лейтенант Ронг снова ушел, выглядя несколько сбитым с толку, пока не собрал своих людей вместе. У него были инструкции, которые он должен был выполнить сейчас, и они были инструкциями, которые он и они понимали, что обычно было хорошим чувством для граждан КНР, особенно тех, кто в форме.

«Беда, Барри», - сказал Николс, поворачивая камеру к полицейским. Он уловил обсуждение письменного приказа и сумел сохранить прямое лицо, только сильно прикусив язык. Барри умел сбивать людей с толку. Он даже не раз поступал так с президентами.

"Я вижу это. Продолжай, - ответил Уайз в микрофон. Затем в Атланту: «Здесь что-то произойдет, и мне это не нравится. Похоже, что полиция получила приказ от кого-то. Как вы только что слышали, они попросили нас выключить камеру, и нам удалось отклонить эту просьбу до тех пор, пока мы не получим письменное распоряжение от вышестоящего полицейского, в соответствии с политикой CNN, - продолжил Уайз, зная, что кто-то в Пекине наблюдает за это. Он знал, что коммунисты были организованы маниакально и сочли письменные просьбы вполне разумными, какими бы безумными они ни казались постороннему. Он знал, что теперь единственный вопрос: будут ли они следовать своему устному радио-приказу до того, как придет проект для команды CNN. Какой приоритет был первым ...?

Первоочередной задачей, конечно же, было поддержание порядка в собственном городе. Копы вынули дубинки и направились к баптистам.

«Где я стою, Барри?» - спросил Пит Николс.

«Не слишком близко. Убедись, что сможешь охватить все игровое поле, - приказал Мудрый.

«Попался», - ответил оператор.

Они выследили лейтенанта Жуна вплоть до Вэнь Чжуна, где был дан устный приказ, и так же быстро отклонили. Приказ был отдан снова. Микрофон для дробовика на камере едва уловил ответ для третьей итерации:

«Diao ren, chou ni ma di be!» - закричал толстый китаец в лицо полицейскому. Что бы ни значило проклятие, у некоторых прихожан широко раскрылись глаза. Это также принесло Вену сломанную скулу от личной дубинки Ронга. Он упал на колени, кровь уже текла из разорванной кожи, но затем Вэнь с трудом поднялся на ноги, повернулся спиной к копу и открыл еще одну страницу своей Библии. Николс изменил положение, чтобы он мог увеличить масштаб завещания и крови, капающей на страницы.

Тот факт, что этот человек повернулся к нему спиной, только еще больше разозлил лейтенанта Ронга. Его следующий удар пришелся по затылку Вэня. Тот подогнул колени, но, что удивительно, не смог его уронить. На этот раз Ронг схватил его за плечо левой рукой и развернул, и третий удар дубинки попал прямо в солнечное сплетение мужчины. Такой удар нанесет профессиональный боксер, и этот ресторатор нанес удар. Мигнув спустя, он стоял на коленях, держась одной рукой за Библию, а другой хватаясь за верхнюю часть живота.

К этому времени другие копы приближались к остальной толпе, размахивая своими дубинками в людях, которые съеживались, но не бежали. Ю Чун был первым из них. Невысокая женщина даже по китайским стандартам, она приняла всю силу удара прямо в лицо, сломав ей нос и пролив кровь, как из поливочной машины.

Это не заняло много времени. Было тридцать четыре прихожанина и двенадцать полицейских, и христиане не сопротивлялись эффективно, не столько из-за своих религиозных убеждений, сколько из-за их социальных условий, не позволяющих сопротивляться силам порядка в своей культуре. Итак, они равномерно стояли, равномерно выдерживали удары, защищаясь не более чем от содрогания, и равномерно падали на улицу с окровавленными лицами. Полицейские удалились почти сразу, как будто чтобы показать свою работу камере CNN, которая должным образом сделала снимки и за считанные секунды передала их по всему миру.

"Вы понимаете это?" - спросил Уайз в Атланте.

«Кровь и все такое, Барри», - ответил директор со своего вращающегося кресла в штаб-квартире CNN. «Скажи Николсу, что я должен ему пива».

"Заметано."

«Похоже, что местная полиция получила приказ разогнать это религиозное собрание, которое они считают политическим и угрожающим их правительству. Как видите, никто из этих людей не вооружен, и никто никоим образом не сопротивлялся нападению полиции. А теперь… - Он остановился, увидев, что другой велосипед мчится по улице к тому месту, где они были. Полицейский в форме спрыгнул и что-то протянул лейтенанту Ронгу. Это лейтенант отнес Барри Уайзу.

«Здесь порядок. Выключите камеру! » он потребовал.

«Пожалуйста, позвольте мне ознакомиться с приказом», - ответил Уайз, настолько сердитый на то, что он только что увидел, что был готов рискнуть собственной треснувшей головой, просто чтобы Пит передал ее на спутник. Он просмотрел страницу и вернул ее. «Я не могу это прочитать. Пожалуйста, извините меня, - продолжал он, намеренно дразня человека и задаваясь вопросом, где именно находятся пределы, - но я не могу читать на вашем языке.

Было похоже, что глаза Ронга вылезут из его головы. «Здесь сказано: выключите камеру!»

«Но я не могу это прочитать, и моя компания тоже не умеет», - ответил Уайз, сохраняя разумный голос.

Ронг увидел, что и камера, и микрофон были направлены в его сторону, и теперь он понял, что у него было что-то плохое. Но он также знал, что должен играть в эту игру. «Здесь написано, что сейчас нужно выключить камеру». Пальцы Ронга перебирали страницу от одного символа к другому.

«Хорошо, я думаю, ты говоришь мне правду». Уайз выпрямился и повернулся к камере. «Ну, как вы только что видели, местная полиция приказала нам прекратить передачу из этого места. Подводя итог, можно сказать, что вдова преподобного Ю Фа Ань и члены его общины пришли сегодня сюда, чтобы помолиться за своего ушедшего пастора. Оказывается, тело преподобного Ю было кремировано, а его прах развеян. Его вдове, Ю Чун, полиция отказала в доступе к своему дому из-за предполагаемой ненадлежащей «политической» деятельности, под которой, я полагаю, имеется в виду религиозное поклонение, и, как вы только что видели, местная полиция напала на прихожан и избила их дубинками. А теперь нас тоже прогоняют. Атланта, это Барри Уайз, репортаж из Пекина в прямом эфире ». Через пять секунд Николс сбросил камеру с плеча и повернулся, чтобы убрать ее в грузовик. Уайз снова посмотрел на лейтенанта полиции и вежливо улыбнулся, думая: « Ты можешь засунуть это себе в свою тощую задницу, Гомер! Но он сделал свою работу, выполнив свою работу. Остальное было в руках мира.

ГЛАВА 31

Защита прав

C NN круглосуточно транслирует свои новости на спутниковые антенны по всему миру, поэтому сообщение с улиц Пекина было замечено не только американскими спецслужбами, но и бухгалтерами, домохозяйками и бессонницами. Многие из последней группы имели доступ к персональным компьютерам, и многие из них, страдая бессонницей, знали адрес электронной почты Белого дома. Электронная почта почти мгновенно заменила телеграммы в качестве предпочтительного метода сообщения правительству США того, что вы думаете, и была средством, к которому они, похоже, прислушивались или, по крайней мере, читали, считали и каталогизировали. Последнее было сделано в подвальном помещении в Старом административном здании, OEOB, викторианском чудовище непосредственно к западу от Дома. Люди, которые руководили этим конкретным офисом, отчитывались непосредственно перед Арнольдом ван Даммом, и на самом деле это был довольно тщательный и хорошо организованный показатель американского общественного мнения, поскольку у них также был электронный доступ ко всем избирательным организациям в стране - и, действительно, весь мир. Это сэкономило Белому дому деньги на то, чтобы он не проводил свои собственные опросы, что было полезно, поскольку в этом Белом доме фактически не было политического офиса как такового, к некоторому отчаянию главы администрации. Тем не менее, он сам руководил этой частью операций Белого дома и в значительной степени не получал компенсации. Арни не возражал. Для него политика была такой же естественной, как дыхание, и он решил верно служить этому президенту задолго до этого, тем более что служение ему так часто означало защиту от него самого и его зачастую ошеломляющей политической некомпетентности.

Однако данные, которые начали поступать сразу после полуночи, не требовали политического гения, чтобы их понять. К некоторым электронным письмам были прикреплены настоящие имена - а не просто электронные «ручки» - и многие из них ТРЕБУЮТ !!! действие. Позже в тот же день Арни заметил, что он не знал, что так много баптистов грамотны в компьютерах, за что он упрекал себя в том, что даже думает об этом.

В том же здании Управление связи Белого дома должным образом записало отчет на высококачественную пленку и направило его в Овальный кабинет. В другом месте мира репортаж CNN из Пекина прибыл во время завтрака, в результате чего несколько человек поставили чашки с кофе (или чаем) сразу перед гневным стоном. Это повлекло за собой короткие депеши из американских посольств по всему миру, информирующие Государственный департамент о том, что различные иностранные правительства отрицательно отреагировали на историю на CNN, и что различные посольства КНР находили демонстрантов у своих ворот, некоторые из них были весьма громогласными. Эта информация быстро попала в Службу дипломатической защиты - агентство Государственного департамента, которому поручено обеспечивать безопасность иностранных дипломатов и их посольств. Оттуда раздались звонки в полицию округа Колумбия с просьбой увеличить присутствие в военной форме возле различных миссий КНР в Америке и организовать быстрое подкрепление, если подобные проблемы возникнут прямо здесь, в Вашингтоне.

К тому времени, когда Бен Гудли проснулся и поехал в Лэнгли на утренний инструктаж, американское разведывательное сообщество довольно хорошо диагностировало проблему. Как так красочно сказал сам Райан, КНР очень сильно наступила на старую рукоятку с туфлями для гольфа, и даже они скоро почувствуют боль. Это было бы большим преуменьшением.

Хорошей новостью для Гудли, если можно так назвать, было то, что Райан неизменно настраивал свой телевизор в зале для завтраков на CNN и был полностью осведомлен о новом кризисе, прежде чем надел накрахмаленную белую рубашку с пуговицами и полосатый галстук. Даже целование его жены и детей, когда они выходили из Дома в то утро, мало что могло успокоить его гнев на непостижимую глупость этих людей на другом конце света.

«Черт возьми, Бен!» Потс зарычал, когда Гудли вошел в Овальный кабинет.

«Эй, босс, я этого не делал!» - возразил советник по национальной безопасности, удивленный горячностью президента.

"Что мы знаем?"

«По сути, вы все это видели. Вдова бедного ублюдка, которому на днях вышибли мозг, приехала в Пекин в надежде привезти его тело на Тайвань для захоронения. Она узнала, что тело кремировали, а прах утилизировали. Местные полицейские не пустили ее обратно в дом, а когда некоторые члены прихода пришли провести молебен, местные полицейские решили его разогнать ». Ему не нужно было говорить, что нападение на вдову было замечено с особым мастерством оператором CNN, до такой степени, что Кэти Райан прокомментировала наверху, что у женщины определенно сломан нос, а возможно и того хуже, и, вероятно, потребуется хороший хирург-челюстно-лицевой хирург, чтобы восстановить ее лицо. Затем она спросила мужа, почему копы так сильно кого-то ненавидят.

«Я полагаю, она верит в Бога», - ответил Райан в зале для завтраков.

«Джек, это похоже на что-то из нацистской Германии, что-то из того материала History Channel, который тебе нравится смотреть». И доктор, или нет, она съежилась от записи нападений на китайских граждан, вооруженных только Библией.

«Я тоже это видел», - сказал ван Дамм, входя в Овальный кабинет. «И мы получаем поток откликов от общественности».

«Чертовы варвары», - выругался Райан, когда Робби Джексон вошел, чтобы завершить утреннюю аудиенцию по брифингу.

- Ты можешь повесить на него большого Роджера, Джек. Черт, я знаю, что Пап тоже это увидит, и сегодня для него день поминальной службы в церкви Джерри Паттерсона. Это будет эпично, Джек. Эпично, - пообещал вице-президент.

«И CNN будет там?»

- Готов поспорить, милорд президент, - подтвердил Робби.

Райан повернулся к своему начальнику штаба. «Хорошо, Арни, я слушаю».

«Нет, это я слушаю, Джек», - ответил ван Дамм. "Что ты думаешь?"

«Я думаю, что мне нужно поговорить об этом с общественностью. Может быть, пресс-конференция. Что касается действий, я начну с того, что у нас есть серьезное нарушение прав человека, тем более что у них хватило долбаного высокомерия сделать это перед мировым общественным мнением. Я скажу, что Америке трудно вести дела с людьми, которые действуют таким образом, что коммерческие связи не оправдывают и не исключают грубых нарушений принципов, на которых основана наша страна, что мы должны пересмотреть все наши отношения с КНР ».

«Неплохо», - заметил начальник штаба, с учительской улыбкой умному ученику. «Посоветуйтесь со Скоттом, чтобы узнать о других вариантах и идеях».

"Ага." Джек кивнул. «Хорошо, более широкий вопрос, как страна отреагирует на это?»

«Первой реакцией будет возмущение», - ответил Арни. «Это плохо смотрится по телевизору, и большинство людей откликаются на это интуитивно. Если у китайцев хватит здравого смысла что-то исправить, тогда все успокоится. Если нет, - Арни важно нахмурилась, - у меня плохое предчувствие. Церковные группы собираются устроить ад. Они обидели правительства Италии и Германии - так что наши союзники по НАТО тоже недовольны этим - и разбивание лица этой бедной женщины не принесет им друзей в движении за права женщин. Весь этот бизнес - колоссальный проигрыш для них, но я не уверен, что они понимают последствия своих действий ».

«Тогда они будут учиться, простой или тяжелый путь», - предложил Гудли группе.

Доктор Алан Грегори, казалось, всегда останавливался в одном и том же отеле Marriott с видом на Потомак, на подлете к национальному аэропорту Рейгана. Он снова заметил эффект красных глаз из Лос-Анджелеса, полет, который не улучшился с практикой за эти годы. Прибыв в отель, он взял такси и отправился в гостиницу, чтобы принять душ и переодеться, что позволило бы ему почувствовать себя и выглядеть смутно человеком в его 10:15 с SecDef. По крайней мере, для этого ему не понадобится такси. Доктор Бретано послал за ним машину. Машина прибыла должным образом, за рулем был старший сержант армии, и Грегори запрыгнул в кузов, чтобы найти газету. Потребовалось всего десять минут, чтобы подъехать к входу в реку, где его ждал армейский майор, чтобы провести его через металлоискатель и выйти на E-ring.

«Вы знаете секретаря?» - спросил офицер по дороге.

- Во всяком случае, с небольшого расстояния.

Ему пришлось ждать полминуты в прихожей, но только полминуты.

«Ал, присядь. Кофе?"

«Да, спасибо, доктор Бретано».

- Тони, - поправил охранник. Большую часть времени он не был формальным человеком и знал, на какую работу Грегори способен. Стюард ВМФ подал обоим мужчинам кофе, круассаны и джем, после чего удалился. "Как прошел полет?"

«Эффект красных глаз никогда не меняется, сэр… Тони. Если ты уйдешь живым, они сделали это неправильно ».

«Да, что ж, одна хорошая вещь в этой работе: меня все время ждет буква G. Мне не нужно много ходить или водить машину, и вы видели охрану снаружи ».

«Парни с костяшками пальцев волочатся по полу?» - спросил Грегори.

«Будьте вежливы. Один из них уехал в Принстон, прежде чем стал ПЕЧАТЬ ».

Наверное, это тот, кто читает комиксы остальным, Ал не заметил вслух. «Итак, Тони, зачем ты хотел, чтобы я был здесь?»

- Насколько я помню, раньше вы работали в SDIO внизу.

«Семь лет там, работая в темноте с остальными грибами, ничего не вышло. Я был участником проекта лазера на свободных электронах. Все прошло неплохо, за исключением того, что проклятые лазеры никогда не увеличивались так, как мы ожидали, даже после того, как мы украли то, что делали русские. Между прочим, у них был лучший специалист по лазеру в мире. Бедный ублюдок погиб в результате несчастного случая во время скалолазания в 1990 году, по крайней мере, это то, что мы слышали в SDIO. Он бился головой об ту же стену, что и наши ребята. Мы назвали это «камерой покачивания», где вы генерируете горячие газы для извлечения энергии для вашего луча. Мы никогда не сможем получить стабильную магнитную защиту. Все перепробовали. Я помогал девятнадцать месяцев. Над этой проблемой работали действительно умные ребята, но мы все проиграли. Я думаю, что ребята из Принстона решат проблему сдерживания термоядерного синтеза до этого. Мы тоже посмотрели на это, но проблемы были слишком разными, чтобы копировать теоретические решения. В итоге мы дали им множество наших идей, и они нашли им хорошее применение. Как бы то ни было, армия назначила меня подполковником, а через три недели они предложили мне досрочное увольнение, потому что я им больше не нужен, поэтому я устроился на работу в TRW, которую предложил доктор Флинн, и я с тех пор работаю на тебя. Итак, Грегори получал восемьдесят процентов своей двадцатилетней армейской пенсии, плюс полмиллиона в год от TRW в качестве руководителя отдела, с опционами на акции и чертовски хорошим пенсионным пакетом.

«Ну, Джерри Флинн поет тебе дифирамбы примерно раз в неделю».

«Он хороший человек, на которого можно работать», - ответил Грегори с улыбкой и кивком.

«Он говорит, что вы умеете создавать программы лучше, чем кто-либо в Саннивейле».

«Для некоторых вещей. К сожалению, я не написал код для Doom, но я все еще ваш человек в области адаптивной оптики ».

"Как насчет ЗРК?"

Грегори кивнул. «Я сделал кое-что из этого, когда был новичком в армии. Потом позже они пригласили меня поиграть с Patriot Block-4, понимаете, перехватывая Скады. Я помогал в программном обеспечении боеголовки ». Он не добавил, что для использования в войне в Персидском заливе было уже на три дня слишком поздно, но его программное обеспечение теперь было стандартным для всех ракет Patriot в полевых условиях.

"Превосходно. Я хочу, чтобы вы кое-что нашли для меня. Это будет прямой контракт с канцелярией министра обороны - со мной - и Джерри Флинн не будет об этом беспокоиться.

«Что это, Тони?»

«Узнайте, может ли система ВМФ« Иджис »перехватить баллистический вход».

"Оно может. Это остановит Скад, но это всего лишь три Маха или около того. Вы имеете в виду настоящий баллистический вход? "

Секдеф кивнул. «Ага, межконтинентальная баллистическая ракета».

«Об этом говорили годами ...» Грегори отпил кофе. «Радиолокационная система - это то, что нужно. Там может быть небольшая проблема с программным обеспечением, но это не будет сложно, потому что вы будете получать предупреждения о рейде от других ресурсов, а радар SPY может видеть добрые пятьсот миль, и вы можете делать все, что угодно. с помощью электроники, как выбросить семь миллионов ватт радиочастотного излучения на полградуса пеленга. Электронные компоненты разлетятся на семь или восемь тысяч метров. У вас будут двуглавые дети, и вам придется покупать новые часы.

«Хорошо», - продолжил он, в его глазах было немного космического пространства. «В соответствии с принципом работы Aegis, большой радар SPY дает вам приблизительное местоположение для перехвата цели, так что вы можете поместить свои ЗРК в ящик. Вот почему ракеты Aegis имеют такую большую дальность. Они выходят на автопилоте и фактически маневрируют только последние несколько секунд. Для этого у вас есть радары САУ на кораблях и головка самонаведения на траектории ракет, отраженная радиочастотной энергией от цели. Это смертоносная система против самолетов, потому что вы не знаете, что вас освещают, до последних нескольких секунд, и трудно заметить ракету и уклониться за такое короткое время.

«Хорошо, но для межконтинентальной баллистической ракеты предельная скорость чертовски высока, примерно двадцать пять тысяч футов в секунду, как одиннадцать Маха. Это означает, что ваше окно наведения очень маленькое ... по всем параметрам, но особенно по глубине. Кроме того, вы говорите о довольно твердой и надежной цели. RV с межконтинентальной баллистической ракеты довольно прочный, а не папиросный, как у ускорителей. Мне нужно будет посмотреть, действительно ли боеголовка ЗРК повредит одну из них ». Глаза прояснились, и он посмотрел прямо в глаза Бретано. «Хорошо, когда мне начать?»

- Командир Мэтьюз, - сказал ТАНДЕР в свой интерком-телефон. «Доктор. Грегори готов поговорить с людьми Aegis. Держи меня в курсе, Ал », - был последний приказ Бретано.

"Вы делаете ставку".

Преподобный доктор Хосия Джексон надел свой лучший халат из черного шелка, сделанный вручную дамами его конгрегации, три полосы на плечах обозначают его ученое звание. Он был в кабинете Джерри Паттерсона, и это был хороший кабинет. За белой деревянной дверью находилась его паства, все они были хорошо одетыми и довольно зажиточными белыми людьми, некоторым из которых было бы немного неудобно, если бы с ними разговаривал черный служитель - в конце концов, Иисус был белым (или евреем, что было почти тоже самое). Это было немного иначе, потому что в этот день они вспоминали жизнь кого-то, кого когда-либо встречал только Джерри Паттерсон, китайского баптиста по имени Ю Фа Ань, которого их служитель называл Скип, и чью общину они щедро поддерживали и поддерживали. годы. Итак, чтобы ознаменовать жизнь желтого служителя, они сидели во время проповеди черного, в то время как их собственный пастор проповедовал Евангелие в черной церкви. «Это был хороший жест со стороны Джерри», - подумал Хосия Джексон, надеясь, что из-за этого у него не возникнут проблемы с этой общиной. Там будет несколько человек, их фанатичные мысли будут невидимы за их самодовольными лицами, но, как признался себе преподобный Джексон, из-за этого их души будут мучить. Те времена прошли. Он помнил их лучше, чем белые жители штата Миссисипи, потому что именно он гулял по улицам - его арестовывали семь раз во время его работы с Конференцией христианских лидеров Юга - и за регистрацию своих прихожан для голосования. Это было настоящей проблемой с жлобами. Поездка в муниципальном автобусе не составляла большого труда, но голосование означало власть, реальную гражданскую власть, возможность избирать людей, которые издают законы, которые будут применяться как к черным, так и к белым гражданам, а жлобам это совсем не нравилось. . Но времена изменились, и теперь они приняли неизбежное - после того, как оно произошло - и они научились с этим справляться, и они также научились голосовать за республиканцев, а не за демократов, и забавную часть этого для Хосии. Джексон считал, что его собственный сын Роберт был более консервативным, чем эти хорошо одетые деревенщины, и он ушел довольно далеко для сына цветного проповедника из центральной части Миссисипи. Но было время. У Паттерсона, как и у Джексона, было большое зеркало в задней части двери, чтобы он мог проверять свою внешность на выходе. Да, он был готов. Он выглядел торжественно и авторитетно, как и должен был выглядеть Голос Бога.

Прихожане уже пели. У них здесь был прекрасный орган, настоящий на сто лошадиных сил, не тот электронный, который был в его церкви, но пение ... они ничего не могли с этим поделать. Они пели по-белому, и от этого никуда не деться. В пении присутствовала должная преданность, но не та буйная страсть, к которой он привык ... но он хотел бы получить этот орган, решил Хосия. Кафедра была прекрасно оборудована, с бутылкой ледяной воды и микрофоном, предоставленным командой CNN, которые незаметно находились в обоих задних углах церкви и не создавали никаких проблем, что было необычно для съемочных групп, подумал преподобный Джексон. Его последней мыслью перед тем, как начать, было то, что единственным черным мужчиной, который стоял за этой кафедрой до этого момента, был человек, красивший изделия из дерева.

«Дамы и господа, доброе утро. Я Хосия Джексон. Вы все, наверное, знаете, где моя церковь. Я здесь сегодня по приглашению моего хорошего друга и коллеги, вашего пастора Джерри Паттерсона.

«Сегодня у Джерри есть преимущество перед мной, потому что, в отличие от меня, а я думаю, в отличие от любого человека в церкви, он действительно знал человека, которого мы здесь, чтобы помнить.

«Для меня Ю Фа Ань был просто другом по переписке. Несколько лет назад у нас с Джерри была возможность поговорить о служении. Мы встретились в часовне при местной больнице. Это был плохой день для нас обоих. Мы оба потеряли хороших людей в тот день, примерно в одно и то же время, из-за одной и той же болезни, рака, и нам обоим пришлось сидеть в больничной часовне. Думаю, нам обоим нужно было задать Богу один и тот же вопрос. Это вопрос, который мы все задавали - почему в мире существует такая жестокость, почему любящий и милосердный Бог допускает это?

«Что ж, ответ на этот вопрос можно найти в Писании и во многих местах. Сам Иисус оплакивал потерю невинной жизни, и одним из его чудес было воскрешение Лазаря из мертвых, чтобы показать, что Он действительно был Сыном Божьим, а также показать Свою человечность, показать, как сильно Он заботился о потеря хорошего человека.

«Но Лазарь, как и двое наших прихожан в тот день в больнице, умер от болезни, и когда Бог создал мир, Он сделал его таким образом, что были и есть вещи, которые нужно исправить. Господь Бог сказал нам взять власть над миром, и частью этого было желание Бога, чтобы мы вылечили болезни, исправили все сломанные части и, таким образом, принесли миру совершенство, даже если, следуя Святому Слову Бога, мы можем принести совершенство себе.

«В тот день мы с Джерри хорошо поговорили, и это было началом нашей дружбы, поскольку все служители Евангелия должны быть друзьями, потому что мы проповедуем одно и то же Евангелие от одного и того же Бога.

«На следующей неделе мы снова разговаривали, и Джерри рассказал мне о своем друге Скипе. Человек с другого конца света, человек из места, где религиозные традиции не знают Иисуса. Что ж, Скип узнал обо всем этом в Университете Орала Робертса в Оклахоме, как и многие другие, и он выучил это так хорошо, что долго и упорно думал и решил присоединиться к служению и проповедовать Евангелие Иисуса Христа ... »

Кожа Скипа была другого цвета, чем моя, - говорил Джерри Паттерсон с другой кафедры менее чем в двух милях от меня. «Но в глазах Бога мы все одинаковы, потому что Господь Иисус смотрит сквозь нашу кожу в наши сердца и наши души, и Он всегда знает, что там внутри».

«Верно», - согласился мужской голос в собрании.

«Итак, Скип стал проповедником Евангелия. Вместо того, чтобы вернуться на родину, где их правительство защищает свободу вероисповедания, Скип решил продолжить полет на запад, в коммунистический Китай. Почему там?" - спросил Паттерсон. «Действительно, почему там! В другом Китае нет свободы вероисповедания. Другой Китай отказывается признать, что Бог существует. Другой Китай подобен ветхозаветным филистимлянам, народам, преследовавшим евреев Моисея и Иисуса Навина, врагов Самого Бога. Почему Скип это сделал? Потому что он знал, что ни в одном другом месте не нужно было слышать Слово Божье больше, чем этим людям, и что Иисус хочет, чтобы мы проповедовали язычникам, несли Его Святое Слово тем, чьи души взывают об этом, и он это сделал. Ни один морской пехотинец США, штурмовавший берега Иводзимы, не проявил большего мужества, чем Скип, принесший свою Библию в Красный Китай и начал проповедовать Евангелие в стране, где религия является преступлением ».

И мы не должны забывать, что там был еще один мужчина, католический кардинал, старый неженатый мужчина из богатой и влиятельной семьи, который давно решил самостоятельно присоединиться к духовенству своей церкви », - напомнил Джексон тем, кто был до него. Его звали Ренато, имя столь же чуждое для нас, как Фа Ан, но, несмотря на это, он был человеком Божьим, который также принес Слово Иисуса в землю язычников.

«Когда правительство этой страны узнало о преподобном Ю, они забрали работу Скипа. Они надеялись заморить его голодом , но люди, принявшие это решение, не знали Скипа. Они не знали Иисуса, и они не знали о верных, не так ли? »

"Конечно нет!" - ответил белый мужской голос со скамей, и тогда Хосия понял, что они у него.

"Нет, сэр! Именно тогда ваш пастор Джерри узнал об этом, и именно тогда вы, добрые люди, начали посылать помощь Скип Ю, чтобы поддержать человека, которого его безбожное правительство пыталось уничтожить, потому что они не знали, что люди веры разделяют приверженность справедливости! »

Рука Паттерсона вылетела наружу. «И Иисус указал и сказал: посмотри на ту женщину, она дает из нужды, а не из своего богатства. Бедному мужчине или бедной женщине нужно дать больше, чем богатому. Именно тогда вы, добрые люди, начали помогать моему собранию поддерживать моего друга Скипа. И Иисус также сказал, что то, что вы делаете для наименьшего из братьев Моих, вы делаете и для Меня. Итак, ваша церковь и моя церковь помогли этому человеку, этому одинокому служителю Евангелия в стране язычников, тем людям, которые отрицают Имя и Слово Бога, тем людям, которые поклоняются трупу чудовища по имени Мао, который положил свою Бальзамированное тело выставлено напоказ, как если бы это было тело святого! Он не был святым. Он не был человеком Божьим. Он вообще не был мужчиной. Он был массовым убийцей хуже всего, что когда-либо видела наша страна. Он был похож на Гитлера, за уничтожение которого наши отцы боролись шестьдесят лет назад. Но для людей, которые управляют этой страной, этот убийца, этот убийца, этот разрушитель жизни и свободы - новый бог. Этот «бог» ложен, - сказал им Паттерсон со страстью в голосе. «Этот« бог »- голос сатаны. Этот «бог» - рупор адского огня. Этот «бог» был воплощением зла - и этот «бог» мертв, и теперь он - чучело, как мертвая птица, которую вы можете увидеть за стойкой бара в салуне, или голова оленя, которую многие из вас носят в своей комнате. логово - и они все еще поклоняются ему. Они по- прежнему чтят его слово и по- прежнему чтят его веру - верования, убившие миллионы людей только потому, что они не нравились их ложному богу ». Паттерсон выпрямился и зачесал волосы назад.

«Некоторые говорят, что то зло, которое мы видим в мире, - это просто отсутствие добра. Но мы знаем лучше, чем это. В творении есть дьявол, и у этого дьявола есть агенты среди нас, и некоторые из этих агентов управляют странами! Некоторые из этих агентов начинают войны. Некоторые из этих агентов забирают невинных людей из их домов, помещают их в лагеря и убивают их там, как скот на бойне. Это агенты сатаны! Это преданные Князя Тьмы. Это те из нас, кто забирает жизни ни в чем не повинных людей, даже жизни невинных маленьких детей ... »

Итак, эти трое мужей Божьих отправились в больницу. Один из них, наш друг Скип, пошел помогать своей прихожанке в трудную минуту. Двое других, католики, пошли, потому что они тоже были мужами Божьими, и они тоже стояли за то же, что и мы, потому что Слово Иисуса ЕДИНОЕ ДЛЯ ВСЕХ НАС ! » - прогремел голос Хосии Джексона.

«Да, сэр», - согласился тот же белый голос, и все прихожане кивнули.

«Итак, эти трое мужей Божьих пошли в больницу, чтобы спасти жизнь маленького ребенка, маленького ребенка, которого правительство этой языческой страны хотело убить - и почему? Они хотели убить его, потому что его мать и отец верят в Бога - и, о нет, они не могли позволить таким людям принести в мир ребенка! О нет, они не могли позволить верующим привести ребенка в свою страну, потому что это было все равно, что пригласить шпиона. Это было опасно для их безбожного правительства. И почему это опасность?

«Это опасность, потому что они знают, что они безбожные язычники! Это опасность, потому что они знают, что Святое Слово Бога - самая могущественная сила в мире! И их единственный ответ на такую опасность - убить, отнять жизнь, которую Сам Бог дает каждому из нас, потому что, отрицая Бога, они также могут отрицать жизнь, и вы знаете, эти язычники, эти неверующие, эти убийцы любят иметь такую власть. Они любят делать вид , что они боги. Они любят свою силу и любят использовать ее в служении сатане! Они знают, что им суждено провести вечность в аду, и они хотят разделить свой ад с нами здесь, на земле, и они хотят отказать нам в единственном, что может освободить нас от судьбы, которую они выбрали для себя. Вот почему они приговорили этого невинного младенца к смерти.

«И когда эти трое мужчин пошли в больницу, чтобы спасти жизнь этого невинного младенца, они стояли на месте Бога. Они заняли место Бога, но сделали это со смирением и силой своей веры. Они стояли на месте Бога, чтобы исполнять волю Бога , а не для того, чтобы получить силу для себя, не чтобы быть ложными героями. Они пошли туда служить, а не править. Служить, как служил Сам Господь Иисус. Как служили его апостолы. Они пошли туда, чтобы защитить невинную жизнь. Они пошли туда, чтобы выполнять работу Господа Бога! »

Вы, наверное, этого не знаете, но когда я был впервые рукоположен, я три года проработал в военно-морском флоте Соединенных Штатов и служил капелланом морской пехоты. Меня направили во вторую дивизию морской пехоты в Кэмп-Лежен, Северная Каролина. Когда я был там, я познакомился с людьми, которых мы называем героями, и наверняка многие морпехи попадают в эту категорию. Я был там, чтобы служить мертвым и умирающим после ужасной катастрофы вертолета, и для меня было одной из величайших чести быть там и утешать умирающих молодых морских пехотинцев, потому что я знал, что они собираются увидеть Бога. Я помню одного, сержанта, мужчина только что женился месяц назад и умер, когда молился Богу за свою жену. Он был ветераном Вьетнама, тем сержантом, и у него было много наград. Он был тем, кого мы называем крутым парнем, - сказал Паттерсон черным прихожанам, - но самым сложным в этом морпехе было то, что, когда он знал, что умрет, он молился не за себя, а за свою молодую жену, чтобы Бог утешите ее. Этот морской пехотинец умер как христианин, и он ушел из этого мира, чтобы гордиться своим Богом как человек, который выполнял свой долг всеми возможными способами.

«Ну, Скип тоже, и Ренато тоже. Они пожертвовали своей жизнью, чтобы спасти ребенка. Бог послал их. Бог дал этим людям приказ. И они услышали приказы, и они следовали им, не дрогнув, не колеблясь, не думая, кроме как для того, чтобы убедиться, что они поступают правильно.

«И сегодня, в восьми тысячах миль отсюда, есть новая жизнь, новый маленький ребенок, вероятно, уже спящий. Этот ребенок никогда не узнает всей шумихи, которая возникла незадолго до ее рождения, но с такими родителями этот ребенок будет знать Слово Божье. И все это произошло потому, что трое храбрых мужей Божьих попали в эту больницу, и двое из них умерли там, чтобы выполнять работу Господа.

«Скип был баптистом. Ренато был католиком.

«Скип был желтым. Я белый. Вы, люди, черные.

«Но Иисуса это не волнует. Мы все слышали Его слова. Мы все приняли Его как своего Спасителя. Скип тоже. Ренато тоже. Эти два храбрых человека пожертвовали своими жизнями ради Правых. Последние слова католика: он спросил, в порядке ли ребенок, другой католик, немецкий священник, сказал «да», а Ренато сказал: «Бене». Это по-итальянски. Это означает: «Это хорошо, все в порядке». Он умер, зная, что поступил правильно. И это неплохо, не так ли? »

"Верно!" прозвучало три голоса.

На их примере есть чему поучиться », - сказал Хосия Джексон своей прихожанке.

«Прежде всего мы должны понять, что Слово Бога одинаково для всех нас. Я черный человек. Вы, ребята, белые. Скип был китайцем. В этом мы все разные, но в Святом Слове Бога мы все одинаковы. Из всего, чему мы должны научиться, из всего, что мы должны хранить в своем сердце каждый день, когда живем, это самое важное. Иисус - Спаситель для всех нас, если только мы принимаем Его, если только мы принимаем Его в свои сердца, если только мы слушаем, когда Он говорит с нами. Это первый урок, который нам нужно извлечь из смерти этих двух храбрых людей.

«Следующий урок, который нам нужно усвоить, заключается в том, что сатана все еще жив там, и, хотя мы должны прислушиваться к словам Бога, есть те, кто предпочитает слушать слова Люцифера. Нам нужно признать этих людей такими, какие они есть.

«Сорок лет назад среди нас были некоторые из этих людей. Я это помню, и, наверное, ты тоже. Мы все это преодолели. Причина, по которой мы это преодолели, в том, что все мы слышали Слово Божье. Все мы помнили, что наш Бог - Бог милосердия. Наш Бог - Бог Справедливости. Если мы помним это, мы запомним гораздо больше. Бог не измеряет нас по тому, против чего мы выступаем. Иисус смотрит в наши сердца и измеряет нас тем, для чего мы нужны .

«Но мы не можем быть за справедливость , за исключением будучи против в справедливости. Мы должны помнить Скипа и Ренато. Мы должны помнить мистера и миссис Ян и всех им подобных, тех людей в Китае, которым было отказано в возможности услышать Слово Божье. Сыновья Люцифера боятся Святого Слова Божьего. Сыновья Люцифера боятся нас. Сыновья сатаны боятся Воли Бога, потому что в Любви Бога и на Пути Господа лежит их гибель. Они могут ненавидеть Бога. Они могут ненавидеть Слово Божье, но они боятся, они СТРАХАЮТСЯ за последствия своих собственных действий. Они боятся ожидающего их проклятия. Они могут отрицать Бога, но они знают праведность Бога, и они знают, что каждая человеческая душа взывает к познанию нашего Господа.

«Вот почему они боялись преподобного Ю Фа Ань. Вот почему они боялись кардинала ДиМило, и вот почему они боятся нас. Я и вы хорошие люди. Эти сыновья сатаны боятся нас, потому что они знают, что их слова и их ложные убеждения не могут противостоять Слову Божьему не больше, чем трейлер для дома может устоять перед весенним торнадо! И они знают, что все люди рождаются с некоторым знанием Святого Слова Божьего. Вот почему они нас боятся.

"Хороший!" - воскликнул преподобный Хосия Джексон. «Тогда давайте дадим им еще один повод бояться нас! Пусть верные Бога покажут им силу и убежденность нашей веры! »

Но мы можем быть уверены, что Бог был со Скипом и кардиналом ДиМило. Бог направил их храбрые руки, и через них Бог спас этого невинного маленького ребенка », - сказал Паттерсон своей черной пастве. И Бог приветствовал в своей груди двух мужчин, которых Он послал туда для выполнения Своей работы, и сегодня наш друг Скип и кардинал Димило гордо стоят перед Господом Богом, этими добрыми и верными служителями Его Святого Слова.

«Друзья мои, они сделали свое дело. В тот день они выполнили работу Господа. Они спасли жизнь невиновному ребенку. Они показали всему миру, какой может быть сила веры.

«Но как насчет нашей работы?» - спросил Паттерсон.

- Ободрять сатану - не дело верных, - сказал Хосия Джексон людям перед ним. Он привлек их внимание так же уверенно, как лорд Оливье в свой лучший день - а почему бы и нет? Это были не слова Шекспира. Это были слова одного из служителей Бога. «Когда Иисус заглянет в наши сердца, увидит ли Он людей, которые поддерживают сыновей Люцифера? Увидит ли Иисус людей, которые отдают свои деньги, чтобы поддержать безбожных убийц невинных? Увидит ли Иисус людей, которые отдают свои деньги новому Гитлеру? »

"Нет!" В ответ крикнул женский голос. "Нет!"

«Что мы, люди Божьи, люди веры - за что мы выступаем? Когда сыновья Люцифера убивают верных, где вы стоите? Будете ли вы за справедливость? Будете ли вы отстаивать свою веру? Вы встанете со святыми мучениками? Вы встанете с Иисусом? » - потребовал Джексон от своей одолженной белой конгрегации.

И как один голос они ему ответили: «Да!»

Господи Иисусе, - сказал Райан. Он пошел в офис вице-президента, чтобы посмотреть репортажи по телевидению.

«Сказал, что мой папа хорошо разбирается в этом деле. Черт, я вырос с этим за обеденным столом, а он все еще крутится в моей голове, - сказал Робби Джексон, гадая, позволит ли он себе сегодня выпить. «У Паттерсона, наверное, тоже все хорошо. Пап говорит, что он хороший парень, но мой Пап - чемпион ».

«Он когда-нибудь думал о том, чтобы стать иезуитом?» - с усмешкой спросил Джек.

«Пап - проповедник, но не совсем святой. - Ему было бы тяжело соблюдать целибат, - ответил Робби.

Затем сцена сменилась на международный аэропорт Леонардо ди Винчи за пределами Рима, где Alitalia 747 только что приземлился и теперь подъезжал к взлетно-посадочной полосе. Внизу был грузовик, а рядом с ним несколько машин, принадлежащих Ватикану. Уже было объявлено, что кардинал Ренато ДиМило проведет свои собственные полномасштабные государственные похороны в базилике Святого Петра, и CNN будет там, чтобы осветить все это, к которому присоединятся SkyNews, Fox и все основные сети. Вначале они запоздали с рассказом, но это только сделало эту часть освещения более полной.

Вернувшись в Миссисипи, Хосия Джексон медленно спустился с кафедры, когда закончился последний гимн. Он с изяществом и достоинством подошел к входной двери, чтобы поприветствовать всех выходящих членов собрания.

Это заняло гораздо больше времени, чем он ожидал. Казалось, каждый из них хотел взять его за руку и поблагодарить за то, что он пришел - степень гостеприимства намного превзошла его самые оптимистические ожидания. И в их искренности сомневаться не приходилось. Некоторые настаивали на том, чтобы поговорить несколько минут, пока толпа удаляющейся толпы не заставила их спуститься по ступенькам и выйти на парковку. Хосия насчитал шесть приглашений на обед и десять запросов о своей церкви и о том, нужна ли для нее какая-то особая работа. Наконец, остался только один мужчина, семидесяти лет, с взлохмаченными седыми волосами и крючковатым носом, который видел свою долю бутылок виски. Он был похож на человека, который раньше работал помощником мастера на лесопилке.

«Привет», - согласился Джексон.

«Пастор», - ответил мужчина тревожно, словно желая сказать больше.

Этот взгляд Хосия видел достаточно часто. "Могу я помочь вам, сэр?"

«Пастор ... много лет назад ...» И его голос снова дрогнул. «Пастор», - начал он снова. «Пастор, я согрешил».

«Друг мой, мы все грешим. Бог это знает. Вот почему он послал Своего Сына быть с нами и победить наши грехи ». Министр схватил мужчину за плечо, чтобы поддержать его.

«Я был в Клане, пастор, я делал ... греховные поступки ... Я ... причинял боль нигерам только потому, что ненавидел их, и я ...»

"Как твое имя?" - мягко спросил Хосия.

«Чарли Пикет», - ответил мужчина. И тогда Хосия узнал. У него была хорошая память на имена. Чарльз Уортингтон Пикет был большим клиглом местного Клаверна. Он никогда не был осужден за тяжкое преступление, но его имя часто упоминалось.

"Мистер. Пикет, все это произошло много лет назад, - напомнил он мужчине.

«Я никогда - я имею в виду, я никогда никого не убивал . Честное слово, пастор, я никогда этого не делал, - настаивал Пикет с настоящим отчаянием в голосе. «Но я знал, что это было, и никогда не говорил копам. Я никогда не говорил им не делать этого ... Господи Иисусе, я не знаю, кем я был тогда, пастор. Я был ... это был ... "

"Мистер. Пикет, ты сожалеешь о своих грехах? »

«О да, о Иисусе, да, пастор. Я молился о прощении, но ...

«Нет никакого« но », мистер Пикет. Бог простил тебе твои грехи, - сказал ему Джексон самым мягким голосом.

"Вы уверены?"

Улыбка и кивок. "Да, я уверен."

«Пастор, вам нужна помощь в вашей церкви, кровля и прочее, вы звоните мне, слышите? Это тоже дом Божий. Может, я не всегда это знал, но, черт возьми, теперь знаю, сэр.

Он, вероятно, никогда в своей жизни не называл чернокожего «сэром», если бы ему не приставили к голове пистолет. Итак, подумал служитель, по крайней мере один человек слушал его проповедь и чему-то научился. И это было неплохо для человека, занимающегося его работой.

«Пастор, я должен извиниться за все злые слова и мысли, которые у меня были. Этого никогда не делали, но я должен сделать это сейчас ". Он схватил Хосию за руку. «Пастор, мне очень жаль, как может быть мужчина, за все то, что я сделал тогда, и прошу прощения».

«И Господь Иисус сказал: выйди и не греши больше». Мистер Пикет, это все Писание в одном предложении. Бог пришел простить наши грехи. Бог уже простил тебя ».

Наконец их взгляды встретились. «Спасибо, пастор. И благословит вас Бог, сэр.

«И да благословит вас Господь». Хосия Джексон смотрел, как мужчина идет к своему пикапу, гадая, не была ли душа только что спасена. Если так, Скип будет доволен черным другом, которого он никогда не встречал.

ГЛАВА 32

Коалиционное столкновение

Я т был длинный езды от аэропорта до Ватикана, каждый двор его покрыт камерами в высокоскоростном кортеже, пока , наконец , транспортные средства не вошло на площадь Сан - Пьетро, площадь Святого Петра. Там их ждал отряд швейцарской гвардии в пурпурно-золотой форме, созданной Микеланджело. Некоторые из гвардейцев вытащили гроб с принцем церкви, замученным далеко, и пронесли его через высокие бронзовые двери в пещерный интерьер церкви, где на следующий день Папа должен был отслужить Реквиемную мессу.

Но сейчас речь шла не о религии, а только о публике. Для президента Соединенных Штатов это касалось государственных вопросов. Оказалось, что Том Джефферсон все-таки был прав. Власть правительства перешла непосредственно от народа, и Райан должен был действовать сейчас так, чтобы люди одобрили его, потому что, когда вы дошли до этого, нация не принадлежала ему. Это было их.

И одно только усугубило ситуацию. В то утро СОРДЖ прокашлялся еще раз, и прибыть было поздно только потому, что Мэри Патриция Фоули хотела быть вдвойне уверенной в правильности перевода.

Также в Овальном кабинете были Бен Гудли, Арни ван Дамм и вице-президент. "Хорошо?" - спросил их Райан.

«Глупцы», - прежде всего сказал Робби. «Если они действительно так думают, мы не должны продавать им дерьмо в бумажных пакетах. Даже в Top Gun, после долгой ночи, проведенной с изготовителями котлов, даже летчики-истребители ВМФ так не разговаривают ».

«Это бессердечно», - согласился Бен Гудли.

«Я думаю, они не вызывают совести у политических лидеров», - сказал ван Дамм единодушно.

«Как твой отец отреагирует на такую информацию, Робби?» - спросил Райан.

«Его немедленный ответ будет таким же, как и мой: уничтожить ублюдков. Тогда он вспомнит, что происходит на настоящей войне, и немного успокоится. Джек, мы должны их наказать.

Райан кивнул. «Хорошо, но если мы закроем торговлю с КНР, первыми пострадают бедняки на фабриках, не так ли?»

«Конечно, Джек, но кто держит их в заложниках, хорошие парни или плохие парни? Кто-то всегда может сказать это, и если страх причинить ему боль мешает вам предпринять какие-либо действия, то вы всего лишь следите за тем, чтобы у него все никогда не наладилось. Итак, вы не можете позволить себе ограничиваться таким образом, - заключил TOMCAT, - иначе вы станете заложником ».

Потом зазвонил телефон. Райан понял, ворча из-за того, что его перебивают.

«Секретарь Адлер для вас, господин президент. Он говорит, что это важно ».

Джек перегнулся через стол и нажал мигающую кнопку. «Ага, Скотт».

«Я получил загрузку. В этом нет ничего неожиданного, и помните, что внутри офиса люди говорят иначе, чем снаружи ».

«Приятно слышать, Скотт, и если они говорят о поездке на поезде в Освенцим нескольких тысяч евреев, разве это тоже должно быть смешно?»

«Джек, я здесь еврей, помнишь?»

Райан глубоко вздохнул и нажал другую кнопку. «Хорошо, Скотт, теперь ты говоришь о разговоре. Говори, - приказал ПОТУС.

«Так говорят ублюдки. Да, они высокомерные, но мы это уже знали. Джек, если бы другие страны знали, как мы разговариваем в Белом доме, у нас было бы намного меньше союзников и намного больше войн. Иногда интеллект может быть слишком хорошим ».

«Адлер действительно был хорошим секретарем», - подумал Райан. Его работа заключалась в том, чтобы искать простые и безопасные пути выхода из проблем, и он работал над этим чертовски упорно.

"Хорошо, предложения?"

«Я попросил Карла Хитча записать их. Мы требуем извинений за этот провал ».

«А если они скажут, чтобы мы его засунули?»

«Затем мы возвращаем Ратледжа и Хитча для« консультаций »и даем им немного покипеть».

«Записка, Скотт?»

«Да, господин президент».

«Напиши это на асбестовой бумаге и подпиши кровью», - холодно сказал ему Джек.

«Да, сэр», - подтвердил SecState, и линия оборвалась.

В тот же день в Москве Павел Ефремов и Олег Провалов зашли в офис Сергея Головко.

«Мне очень жаль, что я не смог пригласить вас раньше», - сказал своим гостям председатель СВР. «Мы были заняты проблемами - китайцами и той стрельбой в Пекине». Он изучал это, как и любой другой человек в мире.

«Тогда у вас с ними еще одна проблема, товарищ председатель».

"Ой?"

Ефремов передал расшифровку. Головко взял ее, поблагодарил человека с его привычными хорошими манерами, затем откинулся на спинку стула и начал читать. Менее чем через пять секунд его глаза расширились.

«Это невозможно», - прошептал его голос.

«Возможно, и так, но иначе трудно объяснить».

« Я был целью?»

«Так вроде бы», - ответил Провалов.

"Но почему ?"

«Этого мы не знаем, - сказал Ефремов, - и, вероятно, никто в Москве не знает. Если приказ был отдан через офицера китайской разведки, то приказ исходит из Пекина, и человек, который его отправил, вероятно, не знает, на чем он основан. Более того, операция устроена так, чтобы ее можно было отчасти отрицать, поскольку мы даже не можем доказать, что этот человек - офицер разведки, а не помощник или то, что американцы называют «стрингером». Фактически их человека опознал для нас американец », - заключил офицер ФСБ.

Головко поднял глаза. «Как, черт возьми, это случилось?»

Провалов объяснил. «Офицер китайской разведки в Москве вряд ли будет обеспокоен присутствием американского гражданина, тогда как любой гражданин России является потенциальным офицером контрразведки. Мишка был там и предложил свою помощь, и я согласился. Это приводит меня к вопросу ".

«Что ты скажешь этому американцу?» Головко спросил его.

Лейтенант кивнул. «Да, товарищ председатель. Он много знает о расследовании убийства, потому что я доверился ему, и он предложил несколько полезных советов. Он одаренный следователь полиции. И он не дурак. Когда он спрашивает, как продвигается это дело, что я могу сказать? »

Первоначальный ответ Головко был настолько же предсказуемым, насколько и автоматическим: ничего не говори. Но он сдержался. Если бы Провалов ничего не сказал, то американцу пришлось бы быть дураком, чтобы не видеть лжи, а, по его словам, американец не был дураком. С другой стороны, послужило ли целям Головко или России, чтобы Америка знала, что его жизнь в опасности? Этот вопрос был глубоким и сбивающим с толку. Пока он обдумывал это, он позвал бы своего телохранителя. Он пискнул секретарю.

«Да, товарищ председатель», - сказал майор Шелепин, входя в дверь.

«Есть что-то новенькое, о чем стоит беспокоиться, Анатолий Иванч», - сказал ему Головко. Более того. Первое предложение заставило Шелепина побледнеть.

Я начал в Америке с профсоюзов. Эти объединения трудящихся, утратившие власть в предыдущие десятилетия, были в своем роде самыми консервативными организациями в Америке по той простой причине, что потеря власти заставила их задуматься о важности того, какую власть они сохранили. Чтобы удержаться за это, они сопротивлялись любым изменениям, которые угрожали самым маленьким правам их самого скромного члена.

Китай долгое время был bête noir для рабочего движения по той простой причине, что китайские рабочие зарабатывали за день меньше, чем американские профсоюзные автомобильные рабочие во время утреннего перерыва на кофе. Это изменило игровое поле в пользу азиатов, и это было то, что AFL / CIO не были готовы одобрить.

Тем лучше, что правительство, которое управляло этими низкооплачиваемыми работниками, игнорировало права человека. От этого им было легче сопротивляться.

Американские профсоюзы - ничто иное, как неорганизованные, и поэтому каждому члену Конгресса начали звонить по телефону. Большинство из них были взяты штатными сотрудниками, но те из старших должностных лиц профсоюзов в штате или округе члена обычно проходили полностью, независимо от того, на какой стороне стоял отдельный член. Внимание было обращено на варварские действия этого безбожного государства, которое, кстати, также насрал на своих рабочих и забирало американские рабочие места своей несправедливой трудовой практикой. Размер положительного сальдо торгового баланса возникал при каждом телефонном звонке, что заставило бы членов Конгресса подумать, что это была тщательно спланированная телефонная кампания (что и было), если бы они сравнивали записи телефонных разговоров друг с другом (которые они не сделал).

Позже в тот же день были проведены демонстрации, и хотя они были столь же спонтанными, как и демонстрации в Китайской Народной Республике, они были освещены местными и / или национальными СМИ, потому что это было место для отправки камер, а новостные агентства тоже принадлежал к профсоюзу.

После телефонных звонков и перед телетрансляцией демонстраций приходили письма и электронные письма, которые были подсчитаны и каталогизированы сотрудниками членов организации.

Некоторые из них позвонили в Белый дом, чтобы сообщить президенту, что происходит на Холме. Эти звонки все пошли в офис Арнольда ван Дамм, чей собственный персонал продолжал внимательно подсчет вызовов, их положение и степень их страсти, который работает довольно высоко.

Вдобавок ко всему пришли уведомления от религиозных общин, практически все из которых Китаю удалось сразу оскорбить.

Единственное неожиданное, но проницательное событие дня не связано с звонком или письмом кому-либо в правительстве. Все китайские производители, расположенные на острове Тайвань, имеют лоббистские и общественные агентства в Америке. Одному из них пришла в голову идея, которая прижилась так же быстро, как порох внутри винтовочного патрона. К полудню на трех разных типографиях печатались отклеивающиеся наклейки с флагом Китайской Республики и надписью «Мы хорошие ребята». На следующее утро продавцы в торговых точках по всей Америке прикрепляли их к изделиям тайваньского производства. Средства массовой информации узнали об этом еще до того, как процесс начался, и, таким образом, помогли промышленникам Китайской Республики, сообщив общественности об их кампании «они, а не мы» еще до того, как она должным образом началась.

В результате американская общественность вновь узнала тот факт, что на самом деле существуют две страны, называемые Китаем, и что только одна из них убила представителей духовенства, а затем избила тех, кто пытался помолиться на общественной улице. Другой даже играл в бейсбол Малой лиги.

Нечасто лидеры профсоюзов и духовенство одновременно кричали так громко, и вместе они были услышаны. Опрашивающие организации пытались наверстать упущенное и вскоре формулировали свои вопросы таким образом, что ответы были определены еще до того, как они были даны.

T он проект записки прибыл в посольство в Пекине рано утром. Расшифрованный сотрудником NS, он был показан старшему дежурному офицеру посольства, который сумел не рвать и сразу же решил разбудить посла Хитча. Полчаса спустя Хитч был в офисе, сонный и раздражительный из-за того, что его разбудили на два часа раньше своего обычного времени. Содержание записки не было сделано для того, чтобы скрасить его день. Вскоре он уже разговаривал по телефону с Туманным Боттом.

«Да, это то, что мы хотим, чтобы вы сказали», - сказал ему Скотт Адлер по защищенному телефону.

«Им это не понравится».

«Это меня не удивляет, Карл».

«Хорошо, просто чтобы вы знали», - сказал Хитч SecState.

«Карл, мы действительно думаем об этих вещах, но президент серьезно злится на ...»

«Скотт, я живу здесь, понимаешь? Я знаю, что случилось ».

"Что они собираются делать?" - спросил Орел.

«До или после того, как мне отрубят голову?» - спросил Хитч в ответ. «Они скажут мне, куда приклеить эту записку - конечно, более формально».

«Что ж, дайте им понять, что американский народ требует возмещения ущерба. И что нельзя безнаказанно убивать дипломатов ».

«Хорошо, Скотт. Я знаю, как с этим справиться. Я вернусь к вам позже ».

«Я проснусь», - пообещал Адлер, думая о долгом дне в офисе, в котором он застрял.

"Увидимся." Хитч оборвал соединение.

ГЛАВА 33

Квадратная

У НУ не может говорить с нами таким образом,»наблюдается Shen Tang. «Министр, в моей стране есть принципы, которые мы не нарушаем. Некоторые из них - это уважение прав человека, право на свободу собраний, право поклоняться Богу по своему желанию, право свободно говорить. Правительство Народной Республики сочло уместным нарушить эти принципы, отсюда и ответ Америки. Все другие великие державы мира признают эти права. Китай тоже должен ».

"Должен? Вы говорите нам, что мы должны делать? »

«Министр, если Китай желает быть членом сообщества наций, тогда да».

«Америка не будет нам диктовать. Вы не правители мира! »

«Мы не претендуем на это. Но мы можем выбрать те страны, с которыми у нас нормальные отношения, и мы бы предпочли, чтобы они признавали права человека, как и все другие цивилизованные страны ».

«Теперь вы говорите, что мы нецивилизованные?» - потребовал ответа Шен.

«Я не говорил этого, министр», - ответил Хитч, сожалея, что не позволил своему языку выскользнуть.

«Америка не имеет права навязывать свои желания нам или любой другой стране. Вы приходите сюда и диктуете нам торговые условия, а теперь вы также требуете, чтобы мы вели наши внутренние дела так, чтобы они вам подходили. Достаточно! Мы не будем перед вами низко поклоняться. Мы не твои слуги. Я отклоняю эту записку ». Шен даже швырнул его в сторону Хитча, чтобы придать своим словам дополнительный акцент.

- Значит, это ваш ответ? - спросил Хитч.

«Это ответ Китайской Народной Республики, - властно ответил Шэнь.

«Очень хорошо, министр. Спасибо за аудиторию ». Хитч вежливо поклонился и удалился. Замечательно, подумал он, что нормальные - если не совсем дружеские - отношения могут разорваться так быстро. Всего шесть недель назад Шен был в посольстве на сердечном рабочем обеде, и они произнесли тосты за страну в самой дружеской манере. Но Киссинджер сказал это: у стран нет друзей; у них есть интересы. А КНР просто засрала на некоторые из наиболее важных для Америки принципов. Вот и все. Он вернулся к своей машине и поехал в посольство.

Там ждал Клифф Ратледж. Хитч жестом пригласил его в свой личный кабинет.

"Хорошо?"

«Ну, он сказал мне засунуть это мне в задницу - на дипломатическом языке», - сказал Хитч своему посетителю. «У вас может быть оживленное занятие сегодня утром».

Ратледж, конечно, уже видел записку. «Я удивлен, что Скотт так решил».

«Я собираю дома вещи, которые стали немного твердыми. Мы смотрели CNN и все такое, но, может быть, это даже хуже, чем кажется ».

«Послушайте, я не оправдываю ничего, что делали китайцы, но все это из-за пары расстрелянных священнослужителей ...»

«Один из них был дипломатом, Клифф, - напомнил ему Хитч. «Если бы тебе подстрелили задницу, ты бы хотел, чтобы в Вашингтоне отнеслись к этому серьезно, не так ли?»

Выговор заставил глаза Ратледжа немного вспыхнуть. «Это президент Райан за рулем. Он просто не понимает, как работает дипломатия ».

«Может быть, а может и нет, но он президент, и наша работа - представлять его, помнишь?»

«Трудно забыть об этом», - проворчал Ратледж. Он никогда не был бы заместителем госсекретаря, пока тот yahoo сидел в Белом доме, а заместитель госсекретаря был той работой, на которую он положил глаз последние пятнадцать лет. Но он также не получил бы работу, если бы позволил своим личным чувствам, какими бы оправданными они ни были, затуманивать его профессиональные суждения. «Нас перезвонят или отправят домой», - подсчитал он.

«Возможно», - согласился Хитч. «Приятно поиграть в бейсбол. Как «Сокс» выглядят в этом сезоне? »

"Забудь это. Год восстановления. Снова."

"Прости за это." Хитч покачал головой и проверил свой стол на предмет новых депеш, но их не было. Теперь он должен был сообщить Вашингтону, что сказал министр иностранных дел Китая. Скотт Адлер, вероятно, сидел в своем офисе на седьмом этаже и ждал, когда зазвонит безопасная прямая линия.

«Удачи, Клифф».

«Большое спасибо», - сказал Ратледж, выходя за дверь.

Хитч подумал, стоит ли ему позвонить домой и сказать жене, чтобы она собирала вещи, но нет, пока нет. Сначала ему пришлось позвонить Туманному Ботту.

Итак, что будет? » - спросил Райан Адлера с постели. Он оставил приказ, чтобы его перезвонили, как только они получат известие. Теперь, слушая ответ Адлера, он был удивлен. Ему показалось, что формулировка записки довольно скучна, но, очевидно, в дипломатическом обмене были даже более строгие правила, чем он оценил. «Хорошо, что теперь, Скотт?»

«Что ж, мы подождем и посмотрим, что будет с торговой делегацией, но даже деньгами мы вызываем их и Карла Хитча домой для консультаций».

«Разве китайцы не понимают, что они могут пострадать от всего этого?»

«Они не ожидают, что это произойдет. Может быть, если это произойдет, это заставит их задуматься о своей ошибке ».

«Я бы не стал особо ставить на эту карту, Скотт».

«Рано или поздно здравый смысл должен вырваться наружу. Попадание в кошелек обычно привлекает внимание парня », - сказал SecState.

«Я поверю в это, когда увижу это», - ответил ПОТУС. «Спокойной ночи, Скотт».

«Спокойной ночи, Джек».

«Так что они сказали?» - спросила Кэти Райан.

«Они сказали нам засунуть это нам в задницу».

"Действительно?"

«В самом деле», - ответил Джек, выключая свет.

Китайцы считали себя непобедимыми. Должно быть приятно в это верить. Красиво, но опасно.

265-я мотострелковая дивизия состояла из трех полков призывников - русских, которые не отказались от военной службы, что сделало их патриотами, или глупыми, или апатичными, или достаточно скучными в жизни, что перспектива двух лет в военной форме была плохой. сытые и в основном неоплачиваемые, не казалось такой большой жертвой. В каждом полку было около полутора тысяч солдат, что примерно на пятьсот меньше, чем утвержденная численность. Хорошая новость заключалась в том, что в каждом полку был отдельный танковый батальон, и что все механизированное оборудование было если не новым, то, по крайней мере, недавно изготовленным и в достаточно хорошем состоянии. Однако в дивизии не хватало штатного танкового полка, который давал мотострелковой дивизии ее наступательные возможности. Также отсутствовал дивизионный противотанковый батальон с его противотанковыми пушками «Рапира». Это было устаревшее оружие, которое, тем не менее, нравилось Бондаренко, потому что он играл с ним в качестве курсанта почти сорок лет назад. Новая модель пехотного авианосца БМП была модифицирована, чтобы нести противотанковую ракету АТ-6, та, которую НАТО назвала «Спираль», на самом деле российская версия НАТО «Милан», любезно предоставленная каким-то безымянным шпионом КГБ 1980-х годов. Российские войска назвали его Hammer за простоту использования, несмотря на относительно небольшую боеголовку. Их было десять на каждой БМП, что с лихвой компенсировало недостающий дивизион буксируемых орудий.

Больше всего Бондаренко и Алиева беспокоило отсутствие артиллерии. Исторически наиболее подготовленная и обученная часть русской армии, артиллерия была лишь наполовину в составе маневренных сил Дальнего Востока, а полки заменяли батальоны. Обоснованием этого была фиксированная линия обороны на китайской границе, которая имела хороший запас фиксированных и укрепленных артиллерийских позиций, хотя и устаревшей конструкции, хотя и с обученными расчетами и огромными запасами снарядов для заливки на заранее определенные позиции.

Генерал нахмурился в своей штабной машине. Это было то, что он получил за то, что был умным и энергичным. Правильно подготовленному и обученному военному округу не нужен был такой человек, как он? Нет, его таланты были нужны такой говнюке, как эта. Он подумал, что хоть раз, может ли хороший офицер получить награду за хорошую работу вместо очередного «испытания», как они это называли? Он хмыкнул. Не в этой жизни. Болваны и болваны рисовали удобные районы без угроз и с большим количеством оборудования для борьбы с ними.

Больше всего его беспокоила ситуация с воздухом. Из всех российских вооружений авиация больше всего пострадала от распада Советского Союза. Когда-то у Дальнего Востока был собственный флот тактических истребителей, готовых справиться с угрозой со стороны американских самолетов, базирующихся в Японии, или авианосцев их Тихоокеанского флота, плюс то, что было необходимо для противостояния китайцам. Больше не надо. Теперь у него было около пятидесяти пригодных к использованию самолетов на театре военных действий, и их пилоты получали около семидесяти часов налета в год, чего едва хватало, чтобы убедиться, что они могут безопасно взлетать и приземляться. Пятьдесят современных самолетов истребителя, в основном для ведения боя воздух-воздух, а не класса воздух-земля. Еще несколько сотен гнили у их баз, в основном в укрепленных убежищах, чтобы они оставались сухими, их шины сгнили, а внутренние уплотнения потрескались от неиспользования из-за нехватки запасных частей, из-за которой были заземлены почти все российские военно-воздушные силы.

«Знаешь, Андрей, я помню, когда мир содрогался от страха перед армией нашей страны. Теперь они трясутся от смеха, те, кто удосужился обратить на нас внимание ». Бондаренко отпил из фляжки водки. Прошло много времени с тех пор, как он пил алкоголь на дежурстве, но было холодно - обогреватель в машине сломался - и ему нужно было утешение.

«Геннадий Иосифович, все не так плохо, как кажется ...»

"Я согласен! Это хуже! » ЦИНК-ДАЛЬНИЙ ВОСТОК зарычал. «Если Чинксы придут на север, я научусь есть палочками для еды. Мне всегда было интересно, как они это делают, - добавил он с кривой улыбкой. Бондаренко всегда находил юмор в ситуации.

«Но другим мы кажемся сильными. У нас тысячи танков, товарищ генерал ».

Что было правдой. Все утро они провели, осматривая чудовищные сараи, в которых хранились все танки Т-34/85, произведенные в Челябинске в 1946 году. У некоторых были оригинальные орудия, но они никогда не стреляли. Немцы тряслись в сапогах, чтобы увидеть, как эти танки бушуют над горизонтом, но это были танки времен Второй мировой войны, их более девяти сотен, три полных дивизионных комплекта. И были даже войска для их содержания! Двигатели все еще перевернулись, обслуживаемые , как они были по великому детей тех людей , которые бы использовали их в боевых действиях против fascisti. И в тех же сараях лежали снаряды, сделанные еще в 1986 году, для 85-мм орудий. Мир сошел с ума, и, конечно же, Советский Союз сошел с ума, сначала храня такой антиквариат, а затем тратя деньги и силы на его поддержание. И даже сейчас, более чем через десять лет после распада этого национального государства, явная сила бюрократической инерции по- прежнему отправляла призывников в сараи для поддержания антикварной коллекции. Для чего? Никто не знал. Чтобы найти документы, потребуется архивариус, и хотя это может заинтересовать историка с юмористическим уклоном, у Бондаренко есть дела поважнее.

«Андрей, я ценю вашу готовность видеть светлую сторону каждой ситуации, но здесь мы сталкиваемся с практической реальностью».

«Товарищ генерал, на получение разрешения на прекращение этой операции уйдут месяцы».

«Наверное, это правда, Андруська, но я помню историю о Наполеоне. Он хотел посадить деревья на обочине французских дорог, чтобы затенить марширующие войска. Офицер штаба сказал, но, маршал, деревьям понадобится двадцать лет, чтобы вырасти достаточно для этого. И Наполеон сказал: да, действительно, так что надо начинать немедленно! Итак, полковник, мы сразу начнем с этого.

«Как вы говорите, товарищ генерал». Полковник Алиев знал, что это стоящая идея. Он только задавался вопросом, будет ли у него достаточно времени, чтобы реализовать все идеи, которые необходимо было реализовать. К тому же солдаты у танковых ангаров казались вполне счастливыми. Некоторые даже выводили танки на открытое пространство, чтобы поиграть с ними, водить их по ближайшему полигону, даже иногда стрелять из орудий. Один молодой сержант сказал ему, что использовать их - это хорошо, потому что от этого фильмы о войне, которые он смотрел в детстве, казались еще более реальными. Вот об этом, подумал полковник Алиев, есть что услышать от солдата. Это сделало фильмы лучше. Проклятие.

Кто такой этот косоглазый ублюдок? - потребовал ответа Гант в саду.

«Марк, мы сегодня утром положили им довольно твердую записку, и они просто на нее реагируют».

«Клифф, объясни мне, почему другие люди могут так говорить с нами, но мы не можем так говорить с ними, а?»

«Это называется дипломатией, - пояснил Ратледж.

- Это называется чушью, Клифф, - прошипел в ответ Гант. «Откуда я родом, если кто-то так оскорбляет тебя, ты бьешь его прямо в лицо».

«Но мы этого не делаем».

"Почему нет?"

«Потому что мы выше этого, Марк», - попытался объяснить Ратледж. «Это маленькие собачки тявкают на вас. Большие мощные собаки не беспокоят. Они знают, что могут оторвать тебе голову. И мы знаем, что сможем справиться с этими людьми, если потребуется ».

«Кто-то должен сказать им это, Клиффи, - заметил Гант. «Потому что я не думаю, что они еще разобрались. Они говорят так, будто они владеют миром, и думают, что могут сыграть с нами, Клиффом, крутым парнем, и пока они не узнают, что не могут, нам придется иметь дело с гораздо большим количеством их дерьма. ”

«Марк, вот как это делается, вот и все. Просто так игра ведется на этом уровне ».

"Ах, да?" - возразил Гант. «Клифф, для них это не игра. Я это вижу, а ты нет. После этого перерыва мы вернемся туда, и они будут нам угрожать. Что нам тогда делать? »

«Мы отмахиваемся от этого. Чем они могут нам угрожать? »

«Заказ Боинга».

«Что ж, в этом году Boeing придется продать свои самолеты кому-нибудь еще, - сказал Рутледж.

"Действительно? А как насчет интересов всех тех работников, которых мы должны представлять? »

«Марк, на этом уровне мы имеем дело с большой картиной, а не с маленькой, хорошо?» Ратледж действительно злился на этого биржевого трейдера.

«Клиффи, большая картина состоит из множества маленьких. Тебе следует вернуться туда и спросить, любят ли они нам что-то продавать. Потому что, если они это сделают, им придется играть в мяч. Потому что они нуждаются в нас чертовски больше, чем они нам ».

«С великой державой так не разговаривают».

«Мы великая держава?»

«Самый большой», - подтвердил Ратледж.

«Тогда почему они так с нами разговаривают?»

«Марк, это моя работа. Ты здесь, чтобы посоветовать мне, но ты впервые участвуешь в такой игре с мячом, хорошо? Я знаю, как играть в эту игру. Это моя работа."

"Отлично." Гант глубоко вздохнул. «Но когда мы играем по правилам, а они нет, игра становится немного утомительной». Гант на мгновение ушел один. Сад был достаточно красивым. Он не делал таких вещей достаточно, чтобы знать, что обычно есть какой-то сад, в который дипломаты могут бродить после двух или трех часов разговора друг с другом в конференц-зале, но он узнал, что сад - это то место, где было сделано много настоящей работы.

"Мистер. Гант? » Он повернулся и увидел Сюэ Ма, дипломата / привидения, с которым он болтал раньше.

"Мистер. Сюэ, - сказал ТЕЛЕСКОП в собственном приветствии.

«Что вы думаете о ходе переговоров?» - спросил китайский дипломат.

Марк все еще пытался понять, как этот парень использует язык. «Если это прогресс, мне бы не хотелось видеть то, что вы называете неблагоприятным развитием событий».

Сюэ улыбнулась. «Живой обмен мнениями зачастую интереснее, чем скучный».

"Действительно? Меня все это удивляет. Я всегда считал, что дипломатический обмен более вежливым ».

«Вы считаете это невежливым?»

Гант снова задумался, попался он на удочку или нет, но решил, черт возьми, с этим. В любом случае ему не нужна была государственная работа, не так ли? И для его получения потребовались значительные личные жертвы, не так ли? Вроде несколько миллионов баксов. Разве это не давало ему права говорить, что, черт возьми, он думал?

«Сюэ, вы обвиняете нас в угрозе вашей национальной идентичности, потому что мы возражаем против убийств, совершенных вашим правительством - или, как я полагаю, его агентами - перед камерами. Американцам не нравится, когда люди совершают убийства ».

«Эти люди нарушали наши законы», - напомнила ему Сюэ.

«Может быть, и так», - признал Гант. «Но в Америке, когда люди нарушают закон, мы арестовываем их и передаем на суд перед судьей и присяжными, с адвокатом защиты, чтобы убедиться, что суд справедливый, и мы чертовски уверены, что не стреляем людям в голову. когда они держат проклятого новорожденного младенца! "

«Это был несчастный,» Сюэ почти признался « но как я уже сказал, эти люди были нарушения закона.»

«Итак, ваши копы присвоили им номер судьи / присяжных / палача. Сюэ, для американцев это был поступок варвара ».

Слово «Б» наконец дошло. «Америка не может так разговаривать с Китаем, мистер Гант».

«Послушайте, мистер Сюэ, это ваша страна, и вы можете управлять своей страной, как хотите. Мы не собираемся объявлять вам войну за то, что вы делаете внутри своих границ. Но нет никакого закона , который говорит , что мы должны делать бизнес с Вами либо, и поэтому мы можем перестать покупать ваши товары, и у меня есть новости для вас: Американский народ будет прекратить покупать ваши вещи , если вы будете продолжать делать такие вещи «.

«Ваш народ? Или ваше правительство? » - спросила Сюэ с понимающей улыбкой.

«Вы действительно , что глупо, мистер Сюэ?» Гант выстрелил в ответ.

"Что ты имеешь в виду?" Гант заметил, что последнее оскорбление действительно пробило оболочку.

«Я имею в виду, что Америка - это демократия. Американцы принимают множество решений самостоятельно, и одно из них - это то, на что они тратят свои деньги, и средний американец не станет покупать что-либо у гребаного варвара ». Гант сделал паузу. «Слушай, я еврей, понятно? Шестьдесят с лишним лет назад Америка облажалась. Мы видели, что Гитлер и нацисты делали в Германии, и не успели вовремя это остановить. Мы действительно провалили звонок, и многие люди были убиты без надобности, и мы видели это по телевизору с тех пор, как я был в коротких штанах, и это больше никогда не повторится в наши дни, и когда людям нравится вы делаете вещи, подобные тому, что мы только что видели, это просто зажигает свет Холокоста в головах американцев. Теперь понимаешь?"

«Вы не можете так с нами разговаривать».

Опять с побитым рекордом! Двери открывались. Пришло время вернуться внутрь для следующего раунда конфронтационных дипломатических разговоров.

«И если вы продолжите атаковать наш национальный суверенитет, мы купим его где-нибудь еще», - с некоторым удовлетворением сказал ему Сюэ.

«Хорошо, и мы можем сделать то же самое. И вам нужны наши деньги намного больше, чем нам ваши торговые товары, мистер Сюэ. «Он, должно быть, наконец понял, - подумал Гант. Его лицо теперь действительно выражало какие-то эмоции. И его слова:

«Мы никогда не будем поклоняться американским нападениям на нашу страну».

«Мы не атакуем вашу страну, Сюэ».

«Но вы угрожаете нашей экономике», - сказала Сюэ, когда они подошли к двери.

«Мы ничему не угрожаем. Я говорю вам, что мои сограждане не будут покупать товары в стране, которая совершает варварства. Это не угроза. Это констатация факта ». Что было еще большим оскорблением, Гант не оценил в полной мере.

«Если Америка накажет нас, мы накажем Америку».

Хватит, черт побери, хватило. Гант наполовину приоткрыл дверь и остановился, чтобы посмотреть на дипломата / привидения:

«Сюэ, твои члены недостаточно велики, чтобы участвовать в соревновании по ссанию с нами». И с этим он вошел внутрь. Через полчаса он снова уходил. Слова были резкими и горячими, и ни одна из сторон не видела смысла в продолжении этого дня - хотя Гант сильно подозревал, что, как только Вашингтон услышит об утренних разговорах, другого дня не будет .

Через два дня он будет полностью измучен сменой часовых поясов, но вернется в свой офис на 15-й улице. Он был удивлен, что с нетерпением ждал этого.

Что-нибудь от WestPac? » - спросил Манкузо. «Они только что вывели в море три подводные лодки, одну« Сонг »и два килограмма, которые русские продали им», - ответил Б.Г. Лар. «Мы следим за ними. Ла- Хойя и Елена находятся неподалеку. Теннесси возвращается в Перл к полудню ». Бывший бумер находился в патрулировании пятьдесят дней, и этого было достаточно. «Все наши наземные активы снова вышли в море. Никто не планирует возвращаться в Тайбэй на двенадцать дней ».

«Итак, тайбэйские проститутки получили отпуск на две недели?» - со смешком спросил CINCPAC.

«И бармены. Если ваши моряки похожи на моих солдат, им может понадобиться расслабление, - ответил J-2 с собственной улыбкой.

«О, снова быть молодым и одиноким», - заметил Барт. «Есть что-нибудь еще?»

«Обычные тренировки на их стороне, некоторые смешанные авиационные и наземные средства, но это на севере, у границы с Россией».

«Насколько хорошо они выглядят?»

Лар пожал плечами. «Достаточно хорошо, чтобы дать русским повод задуматься, сэр. В целом, НОАК подготовлена настолько хорошо, насколько я когда-либо знал, но они упорно трудились последние три или четыре года ».

«Сколько их?» - спросил Барт, глядя на свою настенную карту, которая была намного полезнее для моряка, чем для солдата. Китай был просто бежевой фигурой на левой границе.

«Смотря где. Мол, если они поедут на север, в Россию, это будет похоже на тараканов в какой-нибудь квартире в гетто в Нью-Йорке. Тебе понадобится много рейдов, чтобы справиться с этим.

«И вы сказали, что русские худые на своем Востоке?»

Лар кивнул. "Ага. Адмирал, будь я тем парнем Бондаренко, я бы немного попотелся. Я имею в виду, что это все теоретические угрозы и все такое, но если говорить о теоретических угрозах, это может не дать мне уснуть по ночам ».

«А как насчет сообщений о золоте и нефти в Восточной Сибири?»

Лар кивнул. «Делает угрозу менее теоретической. Китай является нетто-импортером нефти, и им понадобится гораздо больше, чтобы расширять свою экономику так, как они планируют - а что касается золота, черт возьми, все этого хотели последние три тысячи лет. Это может быть предметом переговоров и взаимозаменяемо ».

"Взаимозаменяемый?" Это было новое слово для Манкузо.

«Ваше обручальное кольцо могло когда-то быть частью двойной короны фараона Рамзеса II», - объяснил Лар. «Или ожерелье Калигулы, или королевский скипетр Наполеона. Вы берете его, забиваете молотком, и это снова просто сырье, и это ценное сырье. Если российская забастовка будет такой большой, как говорят наши данные, ее разойдут по всему миру. Все будут использовать его для самых разных целей, от ювелирных изделий до электроники ».

«Насколько большим должен быть удар?»

Лар пожал плечами. «Достаточно, чтобы купить тебе новый Тихоокеанский флот, а потом еще немного».

Манкузо присвистнул. Это были настоящие деньги.

В Вашингтоне было поздно, и Адлер снова допоздна работал в своем офисе. SecState обычно был загруженным постом, а в последнее время он был более загруженным, чем обычно, и Скотт Адлер привык к четырнадцатичасовым рабочим дням. В данный момент он читал почтовые отчеты, ожидая, пока в Пекине упадет второй ботинок. На его столе стоял защищенный телефон СТЮ-6. «Защищенный телефонный блок» представлял собой сложное устройство шифрования, прикрепленное к цифровому телефону производства AT&T. Этот работал на канале спутниковой связи, и хотя его сигнал, следовательно, рассыпался по всему миру со спутника связи Министерства обороны, все, что случайный слушатель получал, был скрипучим статическим электричеством, как звук воды, текущей из крана в ванной. У него была рандомизированная 512-битная система скремблирования, которую лучшие компьютеры в Форт-Мид могли сломать примерно в трети случаев после нескольких дней целенаправленных усилий. И это было настолько безопасно, насколько это вообще возможно. Они пытались связать систему шифрования TAPDANCE с блоками STU, чтобы генерировать совершенно случайный и, следовательно, неразрывный сигнал, но это оказалось трудным по техническим причинам, которые никто не объяснил госсекретарю, и это было к лучшему. Он был дипломатом, а не математиком. Наконец, СТЮ зазвонил странной трелей. Для синхронизации двух блоков СТЮ на противоположных сторонах света потребовалось одиннадцать секунд.

«Адлер».

«Ратледж здесь, Скотт», - сказал голос на другом конце света. «Все пошло не так», - сразу сообщил он в SecState. «И они отменяют заказ на 777 с Boeing, как мы и думали».

Адлер сильно нахмурился в трубку. "Супер. Никаких поблажек по поводу съемок? »

«Почтовый индекс».

«Есть что-нибудь для оптимизма?»

«Ничего, Скотт, ни черта. Они сопротивляются, как будто мы монголы, а они династия Чин ».

Кто-то должен напомнить им, что Великая Китайская стена в конечном итоге оказалась пустой тратой кирпичей, EAGLE не стал говорить вслух. «Хорошо, мне нужно обсудить это с президентом, но ты, вероятно, скоро улетишь домой. Может, и Карл Хитч тоже.

"Я ему передам. Есть ли шанс, что мы сможем пойти на какую-то уступку, просто чтобы наладить дело? "

«Клифф, вероятность того, что Конгресс откажется от решения вопроса о торговле, очень высока, когда Тафтс войдет в« Финал четырех ». Может, меньше." Университет Тафтс сделал у баскетбольной команды, в конце концов. «Мы не можем дать им ничего такого, что они бы приняли. Если будет перерыв, на этот раз им придется согнуться. Есть ли на это шанс? "

«Ноль» был ответ из Пекина.

«Что ж, тогда им просто придется научиться на собственном горьком опыте». Адлер подумал, что хорошая новость заключается в том, что именно трудные уроки действительно научили вас чему-то. Может даже китайцы.

W шляпа сделала , что капиталистическое Diao жэни сказать?» - спросил Чжан. Шен дословно рассказал ему то, что передала Сюэ. «А что он представляет?»

«Мы - личный помощник министра финансов США. Поэтому мы думаем, что к нему прислушиваются и его министр, и американский президент », - пояснил Шен. «Он не принимал активного участия в переговорах, но после каждого заседания беседует наедине с вице-министром Рутледжем. Каковы именно их отношения, мы не знаем доподлинно, и очевидно, что он не опытный дипломат. Он говорит, как высокомерный капиталист, чтобы так грубо оскорбить нас, но я боюсь, что он представляет американскую позицию более откровенно, чем Ратледж. Я думаю, он дает Ратледжу политику, которой он должен следовать. Ратледж - опытный дипломат, и очевидно, что занимаемые им должности не являются его собственными. Он хочет пойти на уступки. Я уверен в этом, но Вашингтон диктует свои слова, а этот парень Гант, вероятно, является проводником в Вашингтон ».

«Тогда вы были правы, прервав переговоры. Мы дадим им возможность пересмотреть свою позицию. Если они думают, что могут нам диктовать, то ошибаются. Вы отменили заказ на самолет? »

«Конечно, как мы договорились на прошлой неделе».

«Тогда это даст им повод задуматься», - самодовольно заметил Чжан.

«Если они не откажутся от переговоров».

«Они бы не посмели». Уйти из Поднебесной? Абсурд.

«Есть еще одна вещь, которую сказал человек Ганта. Он сказал не так много слов, что они нам - то есть их деньги - нужны нам больше, чем мы им. И он не совсем ошибается, не так ли?

«Нам не нужны их доллары больше, чем наш суверенитет. Неужели они действительно думают, что могут диктовать нам наши внутренние законы? »

«Да, Чжан, есть. Они придают этому инциденту поразительную важность ».

«Этих двух полицейских следует расстрелять за то, что они сделали, но мы не можем позволить американцам диктовать нам такие вещи». Смущение, вызванное инцидентом, - это одно - а введение государства в неловкое положение в КНР часто считалось преступлением, караемым смертной казнью, - но Китай должен был принять такое решение самостоятельно, а не по приказу постороннего человека.

«Они называют это варварством», - добавил Шен.

«Варварский? Они говорят , что для нас? ”

«Вы знаете, что у американцев нежная чувствительность. Мы часто об этом забываем. И их религиозные лидеры имеют некоторое влияние в своей стране. Наш посол в Вашингтоне телеграфировал нам по этому поводу некоторые предупреждения. Было бы лучше, если бы у нас было время, чтобы все уладилось, и на самом деле было бы лучше наказать этих двух полицейских, чтобы успокоить американскую чувствительность, но я согласен, мы не можем позволить им диктовать нам внутреннюю политику ».

«И этот человек из Ганта говорит, что его дзи больше, чем у нас, не так ли?»

«Так говорит мне Сюэ. В нашем досье на него говорится, что он биржевой трейдер и много лет тесно сотрудничал с министром Уинстоном. Он еврей, как и многие из них ...

«Их министр иностранных дел тоже еврей, не так ли?»

«Министр Адлер? Да, это так, - подтвердил Шен после минутного размышления.

«Значит, этот Гант действительно говорит нам их позицию?»

«Вероятно, - сказал министр иностранных дел Шэнь.

Чжан подался вперед на своем стуле. «Тогда вы проясните их на нашем. В следующий раз, когда увидишь этого Ганта, скажи ему chou ni ma de bi ». Это было довольно резкое проклятие, лучше всего сказать кому-нибудь в Китае, если у вас уже есть пистолет в руке.

«Я понимаю», - ответил Шен, зная, что он никогда не скажет ничего подобного, кроме как особенно скромному подчиненному в его собственном офисе.

Чжан ушел. Ему пришлось обсудить это со своим другом Фанг Ганом.

ГЛАВА 34

Хиты

O версии на прошлой неделе Райан пришел ожидать плохих новостей после пробуждения, и в результате так имел свою семью. Он знал, что относится к этому слишком серьезно, когда его дети начали спрашивать его об этом за завтраком.

«Что происходит с Китаем, папа?» - спросила Салли, давая Райану еще одно повод для сожаления. Салли больше не говорила «папа», и этот титул был для Джека гораздо более ценным, чем «Мистер. Президент ». Вы ожидали этого от своих сыновей, но не от дочери. Он обсуждал это с Кэти, но она сказала ему, что ему просто нужно было бежать от удара.

«Мы не знаем, Салли».

«Но ведь ты должен знать все!» Кроме того, в школе ее об этом спрашивали друзья.

«Салли, президент знает не все. По крайней мере, я не знаю, - объяснил он, отрываясь от утренней Early Bird. «И если вы никогда не замечали, телевизоры в моем офисе настроены на CNN и другие новостные сети, потому что они часто говорят мне больше, чем это делает ЦРУ».

"Действительно?" Салли заметила. Она смотрела слишком много фильмов. В Голливуде ЦРУ было опасным, нарушающим закон, антидемократическим, фашистским и совершенно злым правительственным агентством, которое, тем не менее, знало все обо всех и действительно убило президента Кеннеди в своих собственных целях, какими бы они ни были (Голливуд так и не дошел до этого). Но это не имело значения, потому что, кто бы ни был звездой, всегда удавалось помешать старому мерзкому ЦРУ до титров или до последней рекламы, в зависимости от формата.

"Действительно мед. В ЦРУ есть несколько хороших людей, но в основном это всего лишь еще одно государственное учреждение ».

«А как насчет ФБР и секретной службы?» спросила она.

«Они копы. Менты разные. Мой отец был копом, помнишь?

«О, да», а затем она вернулась в раздел «Стиль» в The Washington Post, где были и комиксы, и рассказы, которые ее интересовали, в основном те, которые имели отношение к той музыке, которую ее отец ставил в кавычки. около.

Затем в дверь осторожно постучали, и вошла Андреа. В это время дня она также выполняла функции его личного секретаря, в данном случае доставляя депешу из Государственного департамента. Райан взял его, посмотрел и сумел не стучать по столу, потому что его дети присутствовали.

«Спасибо, Андреа», - сказал он ей.

«Да, господин президент». И специальный агент Прайс-О'Дей вернулся в коридор.

Джек увидел, что его жена смотрит на него. Дети не могли прочитать все выражения его лица, но его жена могла. Для Кэти Райан не мог лгать ни черта, и именно поэтому она не беспокоилась о его верности. У Джека была способность притворяться двухлетним ребенком, несмотря на всю помощь и обучение, которые он получил от Арни. Джек поймал взгляд и кивнул. Да, это снова был Китай. Десять минут спустя завтрак был полностью съеден, телевизор был выключен, и семья Райанов направилась вниз на работу, в школу или в детский сад в Johns Hopkins, в зависимости от возраста, с необходимым контингентом телохранителей Секретной службы. . Джек поцеловал их всех в свою очередь, кроме маленького Джека - ШОРТСТАП в Секретную службу - потому что Джон Патрик Райан-младший не увлекался этой неженкой ерундой. «Есть что сказать о дочерях», - подумал Райан, направляясь в Овальный кабинет. Бен Гудли ждал с президентской ежедневной запиской.

«У вас есть один из SecState?» - спросил Кардшарп.

«Да, это доставила Андреа». Райан упал в свое вращающееся кресло, поднял телефон и нажал нужную кнопку быстрого набора.

«Доброе утро, Джек», - сказал SecState в знак приветствия, несмотря на то, что немного поспал на раскладном диване в его собственном офисе. К счастью, в его собственной ванной комнате был душ.

"Одобренный. Верни их всех, - сказал МЕЧИК ОРЕЛУ.

"Кто обрабатывает объявление?" - спросил секретарь Адлер.

"Ты сделай это. Мы постараемся сдержать это », - сказал президент с безнадежной надеждой в голосе.

«Верно, - подумал Адлер. "Что-нибудь еще?"

«На данный момент это все».

«Хорошо, увидимся, Скотт». Райан положил трубку. «А что насчет Китая?» - спросил он Гудли. «Они делают что-нибудь необычное?»

"Нет. Их армия активна, но это только обычная тренировочная деятельность. Их наиболее активные секторы находятся на северо-востоке и напротив Тайваня. Меньшая активность на юго-западе, к северу от Индии ».

«При всей удаче русских с нефтью и золотом, разве китайцы смотрят на север с завистью?»

«Это неплохое предположение, но у нас нет положительных указаний на это ни из одного из наших источников». В конце концов, все завидовали богатым соседям. Это то, что побудило Саддама Хусейна вторгнуться в Кувейт, несмотря на то, что под его собственным песком было много нефти.

«Любой из наших источников» включает SORGE , напомнил себе президент. Он задумался на секунду. «Скажи Эду, что я хочу SNIE по России и Китаю».

"Быстро?" - спросил Гудли. На подготовку специальной оценки национальной разведки могут уйти месяцы.

«Три или четыре недели. И я хочу иметь возможность повесить на него свою шляпу ».

«Я скажу DCI, - пообещал Гудли.

"Что-нибудь еще?" - спросил Райан.

«На данный момент это все, сэр».

Джек кивнул и проверил свой календарь. У него был довольно рутинный день, но следующий в основном он будет потрачен на то, чтобы Air Force One летал туда и сюда через Америку, и он ночевал в Сиэтле - он перевернул страницу распечатки - перед тем, как вылететь домой в Вашингтон и еще один полный. день. Ему было так же легко использовать VC-25A в качестве средства устранения эффекта красных глаз ... о, да, он произносил речь за завтраком в Сиэтле перед местными Джейси. Он будет говорить о школьной реформе. Это вызвало ворчание. Монахинь просто не хватало. Школьные сестры из Нотр-Дама учили его в начальной школе Святого Матфея на северо-востоке Балтимора сорок с лишним лет назад - и учили его хорошо, потому что наказание за неученость или плохое поведение не выдерживало размышлений для семилетнего ребенка. . Но правда в том, что он был хорошим и довольно послушным - тупым, - признался себе Джек с кривой улыбкой - ребенком, который получил хорошие оценки, потому что у него были хорошие мама и хороший папа, что было намного больше, чем многие современные американские дети могли бы сказать - и как, черт возьми, он должен это исправить ? - спросил себя Джек. Как он мог вернуть дух поколения своих родителей, важность религии и мир, в котором занятые люди шли к алтарю девственницами? Теперь они говорили о том, чтобы говорить детям, что гомосексуальный и лесбийский секс - это нормально. Что сказала бы по этому поводу сестра Фрэнсис Мэри ? - подумал Джек. Жалко, что ее не было рядом, чтобы сломать голову некоторым сенаторам и представителям своей линейкой. Это подействовало на него и его одноклассников в школе Святого Матфея ...

Зазвонил динамик на столе. «Сенатор Смитерс только что прибыл к Западному входу». Райан встал и пошел направо, к двери, ведущей из приемной секретарей. По какой-то причине люди предпочли его двери из коридора напротив зала Рузвельта. Может, это было более по-деловому. Но больше всего им нравилось видеть президента стоящим при открытии двери с протянутой рукой и улыбкой на лице, как будто он действительно был рад их видеть. Конечно, Уилбур.

«Мэри Смитерс из Айовы, матрона, трое детей и семеро внуков, - подумал он, - еще поговорим о фермерском билле». Что, черт возьми, он должен был знать о фермах? - поинтересовался президент. В тех редких случаях, когда он покупал еду, он делал это в супермаркете - потому что все это было откуда, не так ли? Одной из вещей на информационных страницах его политических выступлений всегда была местная цена на хлеб и молоко на случай, если какой-нибудь местный репортер проверит его. А шоколадное молоко получено от бурых коров.

Ccordingly посол Хитч и помощник секретаря Рутледж будут летать в Вашингтон для консультаций,»представитель сказал аудитории.

«Означает ли это разрыв отношений с Китаем?» - сразу спросил репортер.

"Нисколько. «Консультации» означают именно это. Мы обсудим недавние события с нашими представителями, чтобы наши отношения с Китаем могли быстрее вернуться к тому, чем они должны были быть », - мягко ответил представитель.

Собравшиеся репортеры не знали, что с этим делать, поэтому сразу же были заданы еще три вопроса практически идентичного содержания, и для них повторились ответы практически идентичного содержания.

«Он хорош», - сказал Райан, смотря телевизор, который пиратски транслировал CNN (и другие) репортажи со спутников. Как ни странно, в прямом эфире он не выходил, несмотря на важность создаваемых новостей.

«Недостаточно хорошо», - заметил Арни ван Дамм. «Тебя это тоже ударит».

"Я полагал. Когда?"

«В следующий раз, когда они поймают тебя перед камерой, Джек».

Президент знал, что у него было столько же шансов уклониться от камеры, сколько у первого нападающего в день открытия стадиона «Янки». Камеры в Белом доме были столь же многочисленны, как дробовики во время утиного сезона, и здесь не было ограничений по сумке.

C Hrist, Олег!» Потребовалось много времени, чтобы заставить Рейли ахнуть, но этот переступил порог. "Ты серьезно?"

«Так вроде бы, Мишка», - ответил Провалов.

«А зачем ты мне говоришь?» - спросил американец. Подобная информация была государственной тайной, эквивалентной внутренним мыслям президента Грушавого.

«От вас это не скрыть. Я предполагаю, что вы рассказываете Вашингтону обо всем, что мы делаем вместе, и именно вы опознали китайского дипломата, за что я и моя страна в долгу перед вами ».

Самым забавным было то, что Рейли бросился на поиски Суворова / Коньева, не задумываясь, как полицейский, чтобы выручить брата-полицейского. Только потом - примерно через наносекунду, конечно, - он подумал о политических последствиях. И он думал об этом далеко вперед, но только как предположение, не совсем полагая, что это могло зайти так далеко вперед.

«Что ж, да, я должен держать Бюро в курсе моих операций здесь», - признал юридический атташе, но не то чтобы это было потрясающим открытием.

«Я знаю это, Мишка».

«Китайцы хотели убить Головко, - прошептал Рейли в свою водку. « Бля ».

«Я точно говорю, - сказал Провалов своему американскому другу. "Вопрос в том-"

«Два вопроса, Олег. Во-первых, почему? Во-вторых, что теперь? "

«В-третьих, кто такой Суворов и что он задумал?»

«Что было очевидно, - подумал Рейли. Был ли Суворов просто платным агентом иностранного государства? Или он был частью крыла русской мафии КГБ, которому китайцы платили за что-то, но что и с какой целью?

«Вы знаете, я долгое время охотился за ребятами из OC, но они никогда не доходили до таких масштабов. Это прямо там со всеми этими чушьими историями о том, кто «на самом деле» убил Кеннеди ».

Глаза Провалова поднялись. "Вы не говорите ..."

«Нет, Олег. Мафия не такая уж сумасшедшая. Вы не ходите вокруг, чтобы нажить себе врагов такими большими. Последствия нельзя предугадать, и это плохо для бизнеса. Мафия - это бизнес, Олег. Они пытаются зарабатывать деньги для себя. Даже их политическая защита направлена только на это, и это имеет пределы, и они знают, каковы пределы ».

«Значит, если Суворов - мафия, то он только пытается заработать деньги?»

«Здесь все немного по-другому», - медленно произнес Рейли, пытаясь помочь своему мозгу не отставать от рта. «Здесь ваши ребята из ОК думают более политически, чем в Нью-Йорке». Причина в том, что все сотрудники КГБ выросли в очень политической среде. Здесь политика действительно была силой в более прямом смысле, чем когда-либо в Америке, где политика и коммерция всегда были в некоторой степени разделены, первая защищала последнюю (за плату), но также контролировалась ею. Здесь всегда было и остается, наоборот. Бизнесу необходимо управлять политикой, потому что бизнес является источником процветания, из которого граждане страны получают свои удобства. Россия никогда не процветала, потому что телега продолжала тянуть лошадь. Получатель богатства всегда пытался создать это богатство, а политические деятели в этом отделе всегда безнадежны. Они хороши только в том, чтобы их растратить. Политики живут своими политическими теориями. Бизнесмены используют реальность и должны действовать в мире, определяемом реальностью, а не теорией. Вот почему даже в Америке они плохо понимали друг друга и никогда не доверяли друг другу.

«Что делает Головко мишенью? Какая польза от его убийства? " - вслух спросил Рейли.

«Он главный советник президента Грушавого. Он никогда не хотел быть выборным должностным лицом, и поэтому не может быть министром как таковым, но у него есть ухо президента, потому что он и умен, и честен - и он патриот в истинном смысле этого слова ».

Несмотря на свое прошлое, Рейли ничего не добавил. Головко был КГБ, в прошлом смертельным врагом Запада и врагом президента Райана, но где-то по пути они встретились и стали уважать друг друга - даже как друг друга, так что рассказы в Вашингтоне пошел. Рейли допил вторую водку и помахал рукой. Агент ФБР подумал, что он превращается в русского. Дошло до того, что он не мог вести интеллигентный разговор без пары-тройки рюмок.

«Итак, схватите его и тем самым навредите своему президенту и тем самым навредите всей вашей стране. Тем не менее, Олег Григорьевич, это чертовски опасная игра ».

«Очень опасная игра, Мишка, - согласился Провалов. «Кто бы мог такое сделать?»

Рейли глубоко задумчиво вздохнул. «Один очень амбициозный ублюдок». Ему пришлось вернуться в посольство и зажечь свой STU-6 в одной ебучей спешке. Он расскажет директору Мюррею, а Мюррей расскажет президенту Райану через полминуты по Нью-Йорку. И что? «Это было чертовски над его головой», - подумал Майк Рейли.

«Хорошо, ты прикрываешь этого Суворова».

«Теперь мы и ФСБ», - подтвердил Провалов.

"Они хороши?"

«Очень», - признал лейтенант милиции. «Суворов не может пердеть, пока мы не знаем, что ему нужно есть».

«И вы проникли в его связь».

Олег кивнул. «Письменный вид. У него есть сотовый телефон - может быть, больше одного, и связать их может быть проблематично ».

«Особенно, если у него есть система шифрования. Сейчас есть коммерчески доступные вещи, с которыми у наших людей проблемы ».

"Ой?" Голова Провалова закружилась. Он был удивлен по двум причинам: во-первых, для сотовых телефонов была доступна надежная система шифрования, а во-вторых, у американцев возникли проблемы с ее взломом.

Рейли кивнул. «К счастью, плохие парни еще не узнали». Вопреки распространенному мнению, мафия не слишком разбиралась в технологиях. Готовить еду в микроволновке было почти до конца. Один дон мафии считал свой сотовый телефон безопасным из-за его способности скачкообразной перестройки частоты, а затем полностью аннулировал это предполагаемое преимущество, стоя на месте во время использования! Болван так и не понял этого, даже после того, как перехват был разыграен вслух в Федеральном окружном суде.

«Мы еще ничего этого не заметили».

«Так и оставайтесь, - посоветовал Рейли. «В любом случае, у вас есть расследование в области национальной безопасности».

«Это все еще убийство и заговор с целью совершения убийства», - сказал Провалов, имея в виду, что это все еще его дело.

"Что-нибудь я могу сделать?"

"Подумай хорошенько. У вас хорошее чутье на дела мафии, и, вероятно, это именно то, что вам нужно.

Рейли выпил свой последний глоток. "Хорошо. Увидимся завтра, прямо здесь?

Олег кивнул. "Это хорошо."

Агент ФБР вышел на улицу и сел в свою машину. Десять минут спустя он был за своим столом. Он вынул пластиковый ключ из ящика стола и вставил его в СТЮ, затем позвонил в Вашингтон.

Многие люди с телефонами STU имели доступ к личному защищенному номеру Мюррея, и поэтому, когда большая система за его столом начала щебетать, он просто взял ее и 30 секунд прислушивался к шипению статического электричества, пока голос робота не объявил: « Линия безопасна ».

«Мюррей», - сказал он.

«Рейли в Москве», - сказал другой голос.

Директор ФБР посмотрел на настольные часы. Там было чертовски поздно. «Что происходит, Майк?» - спросил он, а затем получил слово за три быстрые минуты.

Y ЭАГ, Эллен?» - сказал Райан, когда зазвонил звонок.

«AG и директор ФБР хотят приехать по важному делу, - сказали они. Через сорок минут у вас будет открытие.

"Справедливо." Райан не задавался вопросом, о чем это было. Он узнает достаточно быстро. Когда он понял, о чем только что подумал, он снова проклял Президентство. Он становился измученным. На этой работе?

Что, черт возьми? - заметил Эд Фоули.

«Кажется, это тоже надежная информация», - сказал Мюррей DCI.

"Что еще ты знаешь?"

«Только что пришел факс, всего две страницы и ничего больше, чем то, что я вам только что сказал, но я отправлю его вам. Я сказал Рейли предложить полное сотрудничество. Есть что предложить с вашей стороны? » - спросил Дэн.

«Ничего не приходит в голову. Это все новости для нас, Дэн. Мои поздравления твоему человеку Рейли за то, что он повернул его. В конце концов, Фоли была информационной шлюхой. Он взял бы у кого угодно.

«Хороший парень. Его отец тоже был хорошим агентом ». Мюррей знал, что из-за этого не следует преувеличивать, а Фоули не заслужил оскорблений. На самом деле такие вещи не входили в компетенцию ЦРУ, и вряд ли они могут быть затронуты одной из их операций.

Со своей стороны, Фоули задавался вопросом, придется ли ему рассказать Мюррею о SORGE. Если это было на самом деле, об этом должно было быть известно на самом высоком уровне китайского правительства. Их московская станция не работала на фрилансе. Людей расстреливали за то, что они трахались на этом уровне, и такая операция не могла бы прийти в голову даже коммунистическим бюрократам, которые не были самыми изобретательными людьми в мире.

«В любом случае, я возьму с собой Пэта Мартина. Он знает шпионские операции с защитной стороны, и я полагаю, что мне понадобится поддержка ».

"Хорошо спасибо. Позвольте мне просмотреть факс, и я вернусь к вам сегодня же ».

Он слышал кивок на другом конце провода. «Верно, Эд. Увидимся."

Его секретарь пришел через тридцать секунд с факсом в папке. Эд Фоули проверил титульный лист и позвал жену из ее офиса.

ГЛАВА 35

Последние новости

S хит,»Райан наблюдал спокойно , когда Мюррей передал ему факс из Москвы. "Дерьмо!" - добавил он при дальнейших размышлениях. "Это по-настоящему?"

«Мы так думаем, Джек», - подтвердил директор ФБР. Он и Райан вернулись более чем на десять лет назад, и поэтому он смог использовать первое имя. Он ввел несколько фактов. «Наш мальчик Рейли, он эксперт по ОК, поэтому мы отправили его туда, но у него тоже есть опыт работы с FCI, также в нью-йоркском офисе. Он хорош, Джек, - заверил Мюррей своего президента. «Он идет по разным местам. Он установил очень хорошие рабочие отношения с местными полицейскими - помогал им в некоторых расследованиях, держал их за руки, как мы делаем с местными полицейскими здесь, понимаете?

"А также?"

«И это выглядит позолоченным, Джек. Кто-то пытался нанести удар по Сергею Николаю, и, похоже, это было ведомство китайского правительства ».

"Иисус. Разбойная операция? »

«Если так, мы узнаем, когда какой-нибудь китайский министр умрет от внезапного кровоизлияния в мозг, вызванного пулей в затылок», - сказал Мюррей президенту.

«Эд Фоули это уже видел?»

«Я позвонил и отправил факс. Так что да, он это видел ».

"Пэт?" Райан повернулся к генеральному прокурору, самому умному адвокату, с которым Райан когда-либо встречался, включая всех его назначенцев в Верховном суде.

"Мистер. Президент, опять же, это ошеломляющее открытие, если мы предположим, что это правда, а не какая-то провокация под ложным флагом или игра русских, чтобы что-то произошло. Проблема в том, что я не вижу причин для такого вещь. Кажется, мы сталкиваемся с чем-то слишком безумным, чтобы быть правдой, и слишком безумным, чтобы быть ложным. Я долгое время работал в зарубежной контрразведке. Я никогда раньше не видел ничего подобного. У нас всегда было понимание с русскими, что они никого не бьют в Вашингтоне, и мы не бьем никого в Москве, и, насколько мне известно, соглашение никогда не нарушалось ни одной из сторон. Но вот эта штука. Если это реально, то это равносильно войне. Для китайцев это тоже не кажется разумным поступком, не так ли?

ПОТОС оторвал взгляд от факса. «Здесь говорится, что ваш парень Рейли перевернул связь с китайцами ...?»

«Продолжай читать», - сказал ему Мюррей. «Он был там во время наблюдения и просто добровольно предложил свои услуги, и… бинго».

«Но разве китайцы действительно могут быть такими сумасшедшими…» - голос Райана затих. «Это не русские теребят наши головы?» он спросил.

"Что могло бы быть объяснением этого?" - спросил Мартин. «Если он есть, я его не вижу».

«Ребята, никто не такой сумасшедший!» ПОТУС чуть не взорвался. Теперь это проникало в его сознание. Мир еще не был рациональным.

«Опять же, сэр, это то, что вы лучше подготовлены для оценки, чем мы», - заметил Мартин. Это успокоило Джека на несколько ступеней.

«Все время, которое я провел в Лэнгли, я видел много странного материала, но этот действительно выигрывает».

"Что мы знаем о китайцах?" - спросил Мюррей, ожидая услышать ответ типа дерьма, потому что Бюро не имело заметных успехов в своих попытках проникнуть в операции китайской разведки в Америке, и решил, что у него та же проблема и по той же самой причине ... Американцы китайской национальности не были толстыми на государственной службе. Но вместо этого он увидел, что президент Райан мгновенно принял настороженный взгляд и ничего не сказал. Мюррей за свою карьеру опросил тысячи людей и по ходу дела немного научился читать мысли. Он сразу же прочитал книгу Райана и задумался о том, что он там увидел.

«Недостаточно, Дэн. Недостаточно, - запоздало ответил Райан. Он все еще думал об этом отчете. Пэт Мартин все исправил. Это было слишком безумно, чтобы быть правдой, и слишком безумно, чтобы быть ложью. Ему нужно было, чтобы Фоли рассмотрели это для него, и, вероятно, пришло время вывести профессора Уивера из Брауновского университета, если предположить, что Эд и Мэри Пэт не станут совершенно шипеть из-за того, что впустят его и в SORGE, и в эту бомбу ФБР. SWORDSMAN сейчас не во многом был уверен, но он был уверен, что ему нужно разобраться во всем этом и сделать это чертовски быстро. Отношения Америки с Китаем только что испортились, и теперь у него была информация, позволяющая предположить, что они совершают прямую атаку на российское правительство. Райан посмотрел на своих гостей. «Спасибо за это, ребята. Если вам есть что сказать мне, дайте мне знать как можно быстрее. Я должен обдумать это ».

«Да, я верю в это, Джек. Я сказал Рейли предложить всю возможную помощь и доложить. Конечно, они знают, что он это делает. Итак, ваш приятель Головко хочет, чтобы вы это знали. Полагаю, как ты с этим справишься, решать тебе.

«Да, я получаю все простые звонки». Джеку удалось улыбнуться. Хуже всего была неспособность вовремя обсудить проблемы с людьми. Подобные вещи не относились к телефону. Вы хотели видеть лицо и язык тела парня, когда выбирали его мозг - ее мозг, в случае MP - на тему, подобную этой. Он надеялся, что Джордж Уивер настолько умен, как все говорили. Прямо сейчас ему нужна была ведьма.

T он новый Пропуск был полностью отличается от своего старого SDI один, и он направлялся в другой офис Пентагона. Это был военно-морской отдел Пентагона. Это можно было понять по синим костюмам и серьезным взглядам. У каждой из силовых структур был свой корпоративный менталитет. В армии США все были из Грузии. В ВВС все они были из южной Калифорнии. Во флоте все они казались болотными янки, и так было здесь, в офисе программы Aegis.

Грегори провел большую часть утра с парой серьезных командирских офицеров, которые казались достаточно умными, хотя оба громко молились, чтобы вернуться на корабль и выйти в море, точно так же, как армейские офицеры всегда хотели вернуться в море. поле, где была грязь, чтобы обмочить сапоги, и нужно было вырыть яму, чтобы помочиться - но там были солдаты, и любой достойный офицер хотел быть там, где были солдаты. Для моряков, как предполагал Грегори, это была соленая вода и рыба, и, вероятно, лучшая еда, чем MRE, которые применялись для парней в BDU.

Но из разговоров с кальмарами он многое узнал из того, что уже знал. Радиолокационно-ракетный комплекс "Иджис" был разработан для борьбы с российской авиационной и ракетной угрозой авианосцам ВМФ. Он включал в себя превосходный радар с фазированной антенной решеткой под названием SPY и неплохую ракету класса "земля-воздух", первоначально называвшуюся Standard Missile, потому что, как предположил Грегори, это была единственная ракета, которая была у ВМФ. Стандарт эволюционировал от SM-1 до SM-2, фактически названный SM-2-MR, потому что это была ракета «средней дальности» вместо ER или ракеты увеличенной дальности, которая имела ступень ускорителя. чтобы выгонять его из пусковых ячеек кораблей немного быстрее и дальше. Около двухсот версий ER находились в различных складских помещениях для Атлантического и Тихоокеанского флотов, потому что полное производство никогда не было утверждено, потому что, как кто-то подумал, SM-2-ER мог нарушить Договор о противоракетной обороне 1972 года, который предусматривал однако был подписан со страной под названием Союз Советских Социалистических Республик, которой, конечно, больше не существовало. Но после войны 1991 года в Персидском заливе ВМС рассмотрели возможность использования стандартной ракеты и системы Aegis, которые отстреливали ее от ракетных угроз театра военных действий, таких как иракский Скад. Во время той войны корабли Aegis фактически были развернуты в Саудовской Аравии и других портах Персидского залива, чтобы защитить их от баллистических ударов, но на самом деле никакие ракеты не были нацелены таким образом, и поэтому система никогда не подвергалась боевым испытаниям. Вместо этого корабли Aegis периодически отправлялись на атолл Кваджалейн, где их ракетные возможности театра военных действий проверялись против дронов с баллистическими целями и где большую часть времени они работали. Но Грегори заметил, что это не совсем то же самое. МБР имела максимальную скорость около семнадцати тысяч миль в час, или двадцать пять тысяч футов в секунду, что почти в десять раз превышало скорость винтовочной пули.

Проблема здесь, как ни странно, заключалась как в аппаратном, так и в программном обеспечении. Ракета SM-2-ER-Block-IV действительно была разработана с расчетом на баллистическую цель до такой степени, что ее конечная система наведения была инфракрасной. Теоретически вы можете скрыть RV от радара, но все, что проносится в атмосфере со скоростью более 15 Маха, нагревается до температуры расплавленной стали. Он видел, как боеголовки Минитмен влетали в Кваджалейн с калифорнийской военно-воздушной базы Ванденберг; они приходили, как искусственные метеоры, видимые даже при дневном свете, кричали под углом в тридцать градусов или около того, замедляясь, но не заметно, когда сталкивались с более плотным воздухом. Хитрость заключалась в том, чтобы поразить их, или, скорее, ударить их достаточно сильно, чтобы уничтожить. В этом случае новых было легче убить, чем старых. Изначально жилые дома были металлическими, некоторые из них были сделаны из бериллиево-медной стали, которая была довольно прочной. Новые были легче - поэтому могли нести более тяжелую и мощную ядерную боеголовку - и были сделаны из материала, подобного плитке на космическом шаттле. По ощущениям он мало отличался от пенополистирола и не намного прочнее, так как он был разработан только для изоляции от тепла, и то только на короткий промежуток времени. Космические шаттлы пострадали, когда их паром 747 пролетел сквозь ливень, и некоторые в бизнесе межконтинентальных баллистических ракет называли большие капли дождя «гидрометеорами» из-за ущерба, который они могли нанести спускающемуся RV. В редких случаях, когда RV падал во время грозы, относительно небольшой град повредил их до такой степени, что ядерная боеголовка могла не работать должным образом.

Такую цель было почти так же легко убить, как самолет - сбить самолет легко, если поразить его, как если бы вы уронили голубя из дробовика. Уловка оставалась поражать проклятые штуки.

Даже если вы сблизитесь со своим перехватчиком, близость не принесет вам сигар. Боевая часть ЗРК мало чем отличается от снаряда для дробовика. Заряд взрывчатого вещества разрушает металлический корпус, превращая его в зазубренные осколки с начальной скоростью около пяти тысяч футов в секунду. Обычно их вполне достаточно, чтобы разорвать алюминиевую обшивку, которая составляет подъемную и управляющую поверхности силовых элементов внутреннего каркаса самолета, превращая самолет в баллистический объект, способный летать не больше, чем у птицы, лишенной крыльев.

Но для его попадания необходимо взорвать боеголовку достаточно далеко от цели, чтобы конус, образованный летящими осколками, пересек пространство, занимаемое целью. Для самолета это несложно, но для ракетной боеголовки, летящей быстрее, чем осколки, произведенные взрывчаткой, это так - это и объясняет разногласия по поводу ракет «Патриот» и «Скадов» в 1991 году.

Устройство, сообщающее боевой части ЗРК, где и когда взорваться, обычно называется «взрыватель». Для большинства современных ракет система взрывателя представляет собой небольшой маломощный лазер, который «нулирует» или вращается по кругу, чтобы направить свой луч по конусу вперед от траектории полета, пока луч не попадет в цель и не отразится от нее. Отраженный луч принимается рецептором в лазере сборки, и который генерирует сигнал , говорит боеголовку взорваться. Но как бы быстро это ни происходило, это занимает ограниченное количество времени, а прибывающий фургон прибывает очень быстро. На самом деле настолько быстро, что если лазерному лучу не хватает мощности на дальность, превышающую, скажем, сотню метров, у луча не будет достаточно времени, чтобы отразиться от RV вовремя, чтобы сообщить боеголовке о достаточно быстром взрыве. чтобы сформировать конус разрушения, чтобы охватить цель RV. Даже если RV находится непосредственно рядом с боеголовкой SAM при взрыве боеголовки, RV движется быстрее, чем осколки, которые не могут повредить его, потому что они не могут догнать.

И вот в чем проблема, - заметил Грегори. Лазерный чип в носовой части стандартной ракеты был не очень мощным, а скорость нутации была относительно низкой, и эта комбинация могла позволить RV проскользнуть мимо SAM, может быть, в половине случаев, даже если SAM попадет внутрь. три метра от мишени, и это было совершенно бесполезно. Возможно, им на самом деле было лучше со старым бесконтактным взрывателем VT времен Второй мировой войны, в котором использовался ненаправленный радиочастотный излучатель, вместо нового высокотехнологичного лазерного чипа на арсениде галлия. Но у него было место для игры. Нутация лазерного луча контролировалась компьютерным программным обеспечением, как и сигнал плавления. Это было то, с чем он мог возиться. С этой целью ему пришлось поговорить с парнями, которые сделали ее, «это» была текущая испытательная ракета ограниченного производства, SM-2-ER-Block-IV, и они были Standard Missile Company, совместным предприятием Raytheon и Hughes, прямо по улице в Маклине, штат Вирджиния. Для этого ему заранее позвонил Тони Бретано. Почему бы не дать им понять, что их посетитель был помазан Богом?

- Боже мой, Джек, - сказала Мэри Пэт. Солнце было под двором. Кэти ехала домой из Хопкинса, а Джек находился в своем личном кабинете за пределами Овального кабинета, потягивая стакан виски со льдом с DCI и его женой, DDO. «Когда я это увидел, мне пришлось пойти в ванную».

«Я слышу вас, депутат». Джек протянул ей стакан шерри - любимого расслабляющего напитка Мэри Пэт. Эд Фоули выбрал пиво Samuel Adams, соответствующее своему рабочему происхождению. "Эд?"

«Джек, это чертовски безумие», - выпалил директор Центральной разведки. «Ебать» - это не то слово, которое вы обычно используете в разговоре с президентом, даже это. «Я имею в виду, конечно, это из хорошего источника и все такое, но, Иисусе, ты просто не делаешь такого дерьма».

«Пэт Мартин был здесь, верно?» - спросил заместитель директора (Операции). Она кивнула. «Ну, тогда он сказал вам, что это чертовски близко к войне».

«Чертовски близко», - согласился Райан, сделав небольшой глоток своего ирландского виски. Затем он вытащил свою последнюю за день сигарету, украденную у миссис Самтер, и закурил. «Но это трудно отрицать, и мы должны так или иначе вписать это в политику правительства».

«Мы должны сбить Джорджа», - прежде всего сказал Эд Фоули.

«И показать ему SORGE тоже?» - спросил Райан. Мэри Пэт сразу поморщилась. «Я знаю, что мы должны тщательно охранять этого человека, депутат, но, черт возьми, если мы не сможем использовать его для выяснения этих людей, мы будем жить не лучше, чем были до того, как у нас появился источник».

Она глубоко вздохнула и кивнула, зная, что Райан был прав, но ей это не очень понравилось. «И наш внутренний pshrink», - сказала она. «Нам нужен документ, чтобы это проверить. Это достаточно безумно, что нам, вероятно, нужно медицинское заключение ».

«Далее, что мы скажем Сергею?» - спросил Джек. «Он знает, что мы знаем».

«Что ж, начнем с« опускай голову », я полагаю», - объявил Эд Фоули. "Эээ, Джек?"

"Ага?"

- Вы уже передаете это своим людям, я имею в виду Секретную службу?

«Нет ... ах, да».

«Если вы готовы совершить один акт войны, почему бы не совершить другой?» - риторически спросил DCI. «И сейчас у них нет особых причин любить тебя».

«Но почему Головко?» - спросил депутат в эфире. «Он не враг Китая. Он профи, король-призрак. Он не имеет политическую повестку дня , что я знаю о. Сергей честный человек ». Она сделала еще один глоток шерри.

«Верно, никаких политических амбиций я не знаю. Но он самый крутой советник Грушавого по многим вопросам - внешней политике, внутренним делам, обороне. Грушавому он нравится, потому что он умный и честный ...

«Да, это тоже достаточно редкость в этом городе», - признал Джек. Это было несправедливо. Он хорошо выбрал свое ближайшее окружение, и почти исключительно из людей без политических амбиций, что сделало их исчезающим видом в окрестностях Вашингтона. То же самое можно сказать и о Головко, человеке, который предпочитал служить, а не править, в чем он был скорее похож на американского президента. «Вернемся к проблеме. Китайцы играют в какую-то игру, и если да, то что? »

«Ничего подобного, Джек», - ответил Фоули, выступая от имени своего агентства в официальном качестве. «Но помните, что даже с SORGE мы не видим столько их внутреннего мышления. Они настолько отличаются от нас, что читать их мысли - это сукин сын, и они только что взяли одного по зубам, хотя я не думаю, что они действительно этого знают ».

«Они узнают меньше чем через неделю».

"Ой? Как это? » - спросил DCI.

«Джордж Уинстон сообщил мне, что срок исполнения ряда их коммерческих контрактов истекает менее чем через десять дней. Тогда мы увидим, какое влияние это окажет на их коммерческие счета - и они тоже ».

В Пекине день начался раньше обычного. Фан Гань вышел из своей служебной машины и поспешил вверх по лестнице в здание, мимо охранника в форме, который всегда держал дверь открытой для него, и на этот раз не получил благодарственного кивки от возвышенного слуги народа. Клык прошел к своему лифту, зашел в него, а затем вышел на свой этаж. От двери его кабинета оставалось всего несколько шагов. Фанг был здоровым и бодрым человеком для своего возраста. Его личный персонал вскочил на ноги, когда он вошел - все поняли, что на час раньше.

«Мин!» он позвонил по дороге в свой внутренний кабинет.

«Да, товарищ министр», - сказала она, проходя через все еще открытую дверь.

«Какие материалы вы опубликовали в зарубежных СМИ?»

"Один момент." Она исчезла, а затем снова появилась с пачкой бумаг в руке. «Лондонская Таймс, Лондонская Дейли Телеграф, Обсервер, Нью-Йорк Таймс, Вашингтон Пост, Майами Геральд, Бостон Глоуб. Западноамериканские газеты пока недоступны ». Она не включила итальянские или другие европейские газеты, потому что не могла достаточно хорошо говорить или читать на этих языках, и по какой-то причине Фанг, казалось, интересовало только мнение англоязычных иностранных дьяволов. Сдала переводы. И снова он не поблагодарил ее даже безапелляционно, что для него было необычно. Ее министр был чем-то озабочен.

«Который час в Вашингтоне?» - спросил Клык.

«Двадцать один час, товарищ министр», - ответила она.

«Значит, они смотрят телевизор и готовятся ко сну?»

«Да, товарищ министр».

«Но их газетные статьи и передовицы уже готовы».

«Вот график, по которому они работают, министр. Большинство их историй написано к концу обычного рабочего дня. Самое позднее новостные сюжеты - за исключением действительно необычных или неожиданных - полностью готовы до того, как репортеры отправятся домой на обед ».

Клык взглянул на этот анализ. Мин была умной девушкой, давая ему информацию о том, о чем он никогда не думал. Осознав это, он кивнул ей, чтобы она вернулась к своему столу.

Со своей стороны, американская торговая делегация как раз садилась в их самолет. Их проводил мелкий сотрудник консульства, который произнес пластические слова пластиковыми губами, принятыми американцами через пластиковые уши. Затем они сели в свой самолет ВВС США, который сразу же взлетел и покатился к взлетно-посадочной полосе.

«Итак, как мы оцениваем это приключение, Клифф?» - спросил Марк Гант.

«Можете ли вы написать« катастрофа »?» - спросил Рутледж в ответ.

"Это плохо?"

Помощник государственного секретаря по политике трезво кивнул. Что ж, это не его вина, не так ли? Этот глупый итальянский священнослужитель оказался на пути пули, а затем вдове того другого священника пришлось молиться за него публично, зная, что местное правительство будет возражать. И, конечно же, CNN должен был присутствовать на обоих мероприятиях, чтобы размешать котел дома ... Как дипломат должен был добиться мира, если люди продолжали ухудшать положение, а не улучшать его?

«Это плохо, Марк. Китай может никогда не получить достойного торгового соглашения, если эта чушь будет продолжаться ».

«Все, что им нужно сделать, это немного изменить свою политику», - предложил Гант.

«Вы говорите как президент».

«Клиффи, если ты хочешь вступить в клуб, ты должен соблюдать правила клуба. Это так сложно понять? "

«Вы не относитесь к великим народам, как к никому не нравится дантист, который хочет вступить в загородный клуб».

«Почему принцип другой?»

«Вы действительно думаете, что Соединенные Штаты могут руководить своей внешней политикой в соответствии с принципами?» - раздраженно спросил Ратледж. На самом деле настолько сильно, что он позволил своему разуму сбиться с пути.

«Президент, Клифф, и ваш госсекретарь тоже, - отметил Гант.

«Что ж, если мы хотим заключить торговое соглашение с Китаем, мы должны учитывать их точку зрения».

«Знаешь, Клифф, если бы ты был в Государственном департаменте в 1938 году, возможно, Гитлер мог бы убить всех евреев без особой суеты», - легкомысленно заметил Гант.

Это произвело желаемый эффект. Ратледж повернулся и начал возражать: «Подождите ...»

«Это была всего лишь его внутренняя политика, Клифф, не так ли? Ну и что, они ходят в другую церковь - заправляют их. Какая разница?"

«А теперь посмотри, Марк ...»

«Смотри, Клифф. Страна должна отстаивать определенные вещи, потому что, если вы этого не сделаете, кто вы, черт возьми, хорошо? Мы в клубе - черт, мы в значительной степени управляем клубом. Почему, Клифф? Потому что люди знают, за что мы выступаем. Мы не идеальны. Ты знаешь это. Я знаю это. Они все это знают. Но они также знают, что мы будем и чего не будем делать, и поэтому нам могут доверять наши друзья и наши враги, так что мир имеет некоторый смысл, по крайней мере, в наших частях. Вот почему нас уважают, Клифф.

«И все оружие не имеет значения, и вся коммерческая мощь, которая у нас есть, что насчет них?» - потребовал дипломат.

«Как ты думаешь, как мы их получили, Клиффи?» - потребовал ответа Гант, снова используя уменьшительное имя Ратледжа, просто чтобы заманить его. «Мы такие, какие мы есть, потому что люди со всего мира приехали в Америку, чтобы работать и воплощать в жизнь свои мечты. Они много работали. Мой дедушка приехал из России, потому что ему не нравилось, когда царь трахает его, и он работал, и он учил своих детей, и они давали образование своим детям, так что теперь я чертовски богат, но я не стал Я тоже не забыл, что сказал мне дедушка, когда я был маленьким. Он сказал мне, что это лучшее место, которое когда-либо видел мир для евреев. Почему, Клифф? Потому что мертвые белые европейцы, которые вырвали нас из Англии и написали Конституцию, имели несколько хороших идей и по большей части жили в соответствии с ними. Вот кто мы такие, Клифф. А это значит, что мы должны быть такими, какие мы есть, а это значит, что мы должны отстаивать определенные вещи, и мир должен видеть, как мы делаем это ».

«Но у нас самих так много недостатков», - возразил Ратледж.

«Конечно, знаем! Клифф, нам не нужно быть идеальными, чтобы быть лучшими, и мы никогда не прекращаем попытки стать лучше. Мой отец, когда он учился в колледже, он участвовал в марше по Миссисипи, и ему пару раз надрали задницу, но, знаете, все получилось, и теперь у нас есть черный парень в вице-президентстве. Судя по тому, что я слышал, может быть, он достаточно хорош, чтобы когда-нибудь сделать еще один шаг вверх. Господи, Клифф, как ты можешь представлять Америку другим народам, если ты этого не понимаешь? »

«Дипломатия - это бизнес», - хотел ответить Ратледж. И я знаю, как вести бизнес. Но зачем пытаться что-то объяснять этому чикагскому еврею? Итак, он откинул сиденье назад и попытался выглядеть сонным. Гант понял намек и сделал семидесятифутовую прогулку. Сержанты ВВС, изображавшие на борту бортпроводников, подали завтрак, и кофе был довольно приличным. Он оказался в задней части самолета, глядя на всех репортеров, и это было немного похоже на вражескую территорию, но не столько, если подумать, сколько сидеть рядом с этим дипло-рывком.

T он утром солнце , которое освещало Пекин сделал то же самое в Сибирь еще раньше в тот же день.

«Я вижу, что наши инженеры как никогда хороши», - заметил Бондаренко. На его глазах землеройные машины прокладывали дорогу шириной более ста метров через первобытные сосновые и еловые леса. Эта дорога будет служить как золоторудным месторождениям, так и нефтяным месторождениям. И это был не единственный. Два дополнительных маршрута прорабатывались в общей сложности двенадцатью экипажами. Более трети имеющихся инженеров российской армии участвовали в этих проектах, и это было много войск, а также более половины тяжелого оборудования, окрашенного в оливково-зеленый цвет, которое российская армия использовала в течение семидесяти лет.

«Это« Геройский проект », - сказал полковник Алиев. И он был прав. Идея «Геройского проекта» была создана Советским Союзом для обозначения чего-то такого огромного национального значения, что он привлечет молодежь страны к патриотическому рвению - и, кроме того, это был хороший способ познакомиться с девушками и увидеть еще немного. мира. Этот продвигался даже быстрее, потому что Москва назначила к нему военных, и военные больше не беспокоились о вторжении из (или в) НАТО. Несмотря на все свои недостатки, российская армия по-прежнему имела доступ к большим человеческим и материальным ресурсам. Плюс. в этом проекте были реальные деньги. Заработная плата мирного населения была очень высокой. Москва хотела, чтобы обе эти ресурсные области были задействованы - и быстро. Итак, рабочие были доставлены вертолетами с легким оборудованием, с помощью которого они построили большую площадку для приземления, что позволило сбрасывать с воздуха еще более тяжелое оборудование, и с этим была построена небольшая взлетно-посадочная полоса. Это позволило российским военно-воздушным транспортным самолетам подняться в действительно тяжелом оборудовании, которое теперь находилось на правильной взлетно-посадочной полосе, когда бригада, продвигавшая железную дорогу, подошла достаточно близко, чтобы доставить цемент и арматуру, чтобы создать настоящий аэропорт коммерческого качества. . Строения росли. Одними из первых вещей, которые были отправлены, были компоненты лесопилки, и единственное, что вам не нужно было ввозить в этот регион, - это древесина. Вырубались большие валки, и деревья, срубленные для их расчистки, почти мгновенно превращались в пиломатериалы для строительства. Сначала рабочие лесопилки обустраивали свои грубые хижины. Теперь строились административные здания, и через четыре месяца они рассчитывали получить общежития для более тысячи горняков, которые уже выстраивались в очередь для высокооплачиваемой работы по добыче этого золота из земли. Российское правительство решило, что работники здесь будут иметь возможность получать оплату золотыми монетами по мировой цене, и это было то, от чего мало кто из российских граждан хотел уйти. И поэтому опытные горняки заполняли свои анкеты в ожидании участия в новой забастовке. Бондаренко пожелал им удачи. Комаров было достаточно, чтобы унести маленького ребенка и высосать из него кровь, как мини-вампиры. Даже за золотую монету ему не хотелось работать.

Генерал знал, что в конечном итоге нефтяное месторождение имеет большее значение для его страны. Корабли уже пробивались сквозь ледяной покров поздней весной под управлением военно-морских ледоколов, таких как « Ямал» и « Россия», чтобы доставить буровое оборудование, необходимое для начала надлежащей разведки для дальнейшей добычи. Но Бондаренко был хорошо осведомлен по этому поводу. Это нефтяное месторождение было не несбыточной мечтой. Это было экономическое спасение его страны, способ влить огромные количества твердой валюты в Россию, деньги, чтобы купить вещи, необходимые для прорыва в двадцать первый век, деньги, чтобы заплатить рабочим, которые так упорно боролись. и так жаждут процветания, которого заслуживают они и их страна.

А охранять его - дело Бондаренко. Тем временем армейские инженеры яростно строили портовые сооружения, чтобы грузовые корабли могли высаживать свой груз. Использование десантных кораблей, с тем чтобы российский флот мог высадить груз на берег, как если бы это была боевая экипировка, было изучено, но от него отказались. Во многих случаях выгружаемый груз был больше, чем основные боевые танки российской армии, что удивило и впечатлило командующего Дальневосточным военным округом.

Одним из следствий всего этого было то, что большинство инженеров Бондаренко были уволены для того или иного проекта, оставив ему несколько батальонов, органически связанных с его боевыми порядками. - И он нашел применение этим инженерам, - проворчал генерал. На китайской границе было несколько мест, где пара полков могла собрать очень полезные препятствия против вторжения механизированных войск. Но они будут видны и слишком очевидно предназначены для использования против китайских войск, сказала ему Москва, явно не заботясь о том, что единственный способ их использования против Народно-освободительной армии - это решение этой армии двинуться на север и освободи Россию!

Что такого было в политиках? - подумал Бондаренко. Даже те, что были в Америке, были такими же, как сказали ему американские офицеры, с которыми он встречался. Политики не особо заботились о том, что что-то делает, но их очень заботило то, что это, казалось бы, делает. В этом смысле все политики любого политического направления во всем мире были коммунистами, подумала Бондаренко с веселым ворчанием, которого больше интересовало шоу, чем реальность.

«Когда они будут закончены?» - спросил генерал-полковник.

«Они добились поразительного прогресса», - ответил полковник Алиев. «Маршруты будут полностью проложены через месяц или шесть недель, в зависимости от погоды. Отделочные работы займут гораздо больше времени ».

«Знаешь, что меня беспокоит?»

«Что это, товарищ генерал?» - спросил оперативный офицер.

«Мы построили маршрут вторжения. Впервые китайцы смогли перепрыгнуть границу и успеть к северному сибирскому побережью ». Раньше естественные препятствия - в основном лесистая местность - делали эту задачу трудной до невозможности. Но теперь был способ попасть туда, а также была причина туда поехать. Сибирь теперь действительно была тем, чем ее часто считали, сокровищницей космических размеров. «Сокровищница», - подумал Бондаренко. И я хранитель ключей. Он вернулся к своему вертолету, чтобы завершить свой тур по маршруту, проложенному армейскими инженерами.

ГЛАВА 36

Отчеты SORGE

P житель Райан проснулся незадолго до шести часов утра. Секретная служба предпочла, чтобы он держал шторы закрытыми, тем самым закрывая окна, но Райан никогда не хотел спать в гробу, даже в большом, и поэтому, когда он просыпался на мгновение в 3:53, он предпочитал увидеть что-нибудь. своего рода свет за окном, даже если только задние фонари патрульной полицейской машины или одинокого такси. С годами он привык рано вставать. Это его удивило. В детстве он всегда предпочитал поздно ложиться, особенно по выходным. Но Кэти поступила иначе, как и большинство врачей, и особенно большинство хирургов: рано вставать и идти в больницу, так что, работая с пациентом, у вас был весь день, чтобы увидеть, как он или она переносит процедуру.

Так что, может быть, он подхватил это у нее, и в каком-то извращенном превосходстве он пришел открыть глаза еще раньше. «Или, может быть, это была недавно приобретенная привычка в этом проклятом месте», - подумал Джек, соскользнув с кровати и направившись в ванную, когда начался еще один проклятый день, этот, как и многие другие, чертовски рано. Что, черт возьми, случилось? - поинтересовался президент. Почему он больше не нуждался во сне? Черт возьми, сон был одним из очень немногих чистых удовольствий, дарованных человеку на земле, и все, что он хотел, - это просто немного большего ...

Но он не мог этого получить. «Было почти шесть утра», - сказал себе Джек, глядя в окно. Поднялись молочники и мальчики из газет. Почтальоны были в сортировочных комнатах, а в других местах люди, проработавшие по ночам, заканчивали свой рабочий день. Среди них было много людей прямо здесь, в Белом доме: охранные войска в Секретной службе, домашний персонал, некоторые люди, которых Райан знал в лицо, но не по имени, что несколько стыдило его. В конце концов, они были его народом, и он должен был знать о них, знать их имена достаточно хорошо, чтобы произносить их, когда он видел их владельцев - но их было слишком много, чтобы он мог знать. Затем были люди в военной форме в Военном офисе Белого дома, которых инсайдеры называли Wham-o , которые дополняли Управление связи. На самом деле существовала небольшая армия мужчин и женщин, которые существовали только для того, чтобы служить Джону Патрику Райану - а через него - всей стране в целом, или это было в теории. «Какого черта», - подумал он, глядя в окно. Было достаточно светло, чтобы видеть. Уличные фонари щелкали, поскольку их фотоэлектрические датчики сообщали им о восходе солнца. Джек надел свою старую мантию военно-морской академии, натянул тапочки - он купил их совсем недавно; дома он просто ходил босиком, а президент не мог этого сделать перед войсками, не так ли? - и тихонько вышел в коридор.

«Наверное, рядом с дверью спальни был какой-то жучок или датчик движения», - подумал Джек. Ему так и не удалось никого удивить, когда он неожиданно вышел в коридор наверху. Казалось, что головы всегда смотрят в его сторону, и мгновенно начиналась утренняя гонка, чтобы увидеть, кто сможет поприветствовать его первым.

Первым на этот раз был один из высокопоставленных сотрудников Секретной службы, начальник ночной бригады. Андреа Прайс-О'Дей все еще была в своем доме в Мэриленде, вероятно, одетая и готовая выйти за дверь - какие дерьмовые часы эти люди работали от его имени, напомнил себе Джек, - для часовой поездки в Вашингтон. И, если повезет, она приеду домой - когда? Сегодня ночью? Это зависело от его графика на сегодня, и он не мог вспомнить, что с ним происходило.

«Кофе, босс?» - спросил один из молодых агентов.

«Похоже на победителя, Чарли». Райан последовал за ним, зевая. В итоге он оказался на посту охраны секретной службы на этом этаже, на самом деле в гардеробной с телевизором и кофейником - вероятно, у кухонного персонала - и несколькими закусками, чтобы помочь людям пережить ночь.

«Когда вы пришли на дежурство?» - спросил ПОТУС.

«Одиннадцать, сэр», - ответил Чарли Мэлоун.

«Скучный долг?»

"Могло быть и хуже. По крайней мере, в Омахе я больше не занимаюсь проверкой безнадежных чеков ».

«О, да», - согласился Джо Хилтон, еще один из молодых агентов Караула смерти.

«Держу пари, ты играл в мяч», - заметил Джек.

Хилтон кивнул. «Внешний полузащитник, сэр. Государственный университет Флориды. Но для профессионалов этого недостаточно ».

«Всего около двух двадцать, и все это постное мясо», - подумал Джек. Молодой специальный агент Хилтон выглядел как фундаментальная сила природы.

«Лучше играть в бейсбол. Вы хорошо зарабатываете, работаете пятнадцать лет, а может и больше, и в конце концов вы здоровы ».

«Ну, может, я научу своего мальчика быть аутфилдером», - сказала Хилтон.

"Сколько?" - спросил Райан, смутно вспомнив, что Хилтон недавно был отцом. Его жена была юристом в Министерстве юстиции, не так ли?

"Три месяца. Сплю всю ночь, господин президент. Хорошо, что вы спросили.

Я бы хотел, чтобы они называли меня просто Джеком. Я не Бог, не так ли? Но это было примерно так же вероятно, как и то, что он вызвал своего командующего генерала Бобби-Рэя, когда он был вторым лейтенантом Джоном П. Райаном из морской пехоты США.

«Что-нибудь интересное происходит ночью?»

«Сэр, CNN освещал отъезд наших дипломатов из Пекина, но это только показало взлет самолета».

«Я думаю, они просто опускают камеры на полпути в надежде, что самолет взорвется, чтобы у них была пленка - ну, знаете, например, когда вертолет прилетает, чтобы вытащить меня отсюда». Райан отпил кофе. Этим младшим агентам Секретной службы, вероятно, было немного неловко, когда «Босс», как его называли в Службе, разговаривал с ними, как если бы он и они были нормальными людьми. «Если так, - подумал Джек, - черт возьми». Он не собирался превращаться в Людовика XIV только для того, чтобы сделать их счастливыми. Кроме того, он не был таким красивым, как Леонардо Ди Каприо, по крайней мере, по словам Салли, которая считала этого молодого актера кошачьей задницей.

В этот момент прибыл посыльный с дневными копиями утренней « Ранней пташки». Джек взял стакан с кофе и вернулся, чтобы его перечитать. Несколько передовых статей, оплакивающих отзыв торговой делегации - может быть, это был застарелый либерализм в СМИ, причина, по которой они не были, никогда не были и, вероятно, никогда не будут полностью довольны государственным деятелем-любителем в Белом доме. В частном порядке, Райан знал, они называли его по-другому, некоторые менее вежливые, но обычный Джо, как говорил Арни ван Дамм Джеку раз в неделю или около того, все равно очень нравился ему. Рейтинг одобрения Райана был все еще очень высок, и причина этого, казалось, заключалась в том, что Джека воспринимали как обычного парня, которому повезло - если они называли это удачей, - подумал Потус с подавленным ворчанием.

Он вернулся к чтению новостных статей, бродя обратно в зал для завтрака, где, как он увидел, люди спешили наладить дела - несомненно, уведомленные Секретной службой о том, что SWORDSMAN появился и должен быть кормили. «Еще больше эффекта Его Величества», - проворчал Райан. Но он был голоден, а еда была едой, поэтому он вошел, взял то, что хотел из буфета, и включил телевизор, чтобы посмотреть, что происходит в мире, когда он набросился на свои яйца Бенедикт. Ему придется сожрать их быстро, пока не появится Кэти, которая закричит ему о потреблении холестерина. Вокруг него, в радиусе тридцати миль или около того, правительство приходило в сознание, или что считалось так, одевалось, садилось в свои машины и направлялось внутрь, как и он, но не так комфортно.

«Доброе утро, папа», - сказала Салли, войдя следующей и направившись к телевизору, который она переключила на MTV, не спрашивая. «Прошло много времени с того ясного лондонского дня, когда в него стреляли», - подумал Джек. Тогда он был «папой».

В Пекине компьютер на столе Мина находился в автоматическом спящем режиме ровно на нужное количество минут. Жесткий диск снова начал вращаться, и машина начала свою повседневную жизнь. Не загорая монитор, он изучил внутренний файл последних записей, сжал их, а затем активировал внутренний модем, чтобы отправить их по сети. Весь процесс занял около семнадцати секунд, после чего компьютер вернулся в спящий режим. Данные передавались по телефонным линиям в городе Пекин, пока не был обнаружен целевой сервер, который фактически находился в Висконсине. Там он ждал сигнала, который вызовет его, после чего он будет выгружен из памяти сервера и вскоре после этого перезаписан, удалив любые следы, которые когда-либо существовали.

В любом случае, когда Вашингтон просыпался, Пекин собирался спать, а Москва отставала на несколько часов. Земля продолжала вращаться, не обращая внимания на то, что происходило в бесконечном цикле дня и ночи.

W ELL?» Генерал Диггс посмотрел на своего подчиненного.

«Что ж, сэр, - сказал полковник Джусти, - я думаю, что кавалерийская эскадра в довольно хорошей форме». Как и Диггс, Анджело Джусти был профессиональным кавалеристом. Его работа в качестве командира кавалерийской эскадрильи 1-го бронетанкового дивизиона (на самом деле батальона, но у кавалерии была собственная манера речи) заключалась в том, чтобы продвигаться впереди самой дивизии, обнаруживая врага и разведывая землю, будучи глазами Старого Айронсайда. но с достаточной боевой мощью, чтобы позаботиться о себе. Ветеран войны в Персидском заливе, Джусти почувствовал запах дыма и увидел слона. Он знал, в чем заключалась его работа, и полагал, что обучал своих солдат настолько хорошо, насколько это позволяли обстоятельства в Германии. На самом деле он предпочел игру в свободной форме, разрешенную на тренажерах, переполненным тренировочным полям Центра боевых маневров, площадь которого составляла всего семьдесят пять квадратных километров. Это было не то же самое, что находиться в ваших машинах, но это не ограничивалось временем и расстоянием, и в глобальной системе SimNet вы могли играть против целого вражеского батальона или даже бригады, если вы хотели, чтобы ваши люди получили немного пот в их игре. За исключением ощущения неровности движения на вашем Abrams (некоторые танкеры от этого заболели укачиванием), он передавал сложность лучше, чем любое другое место, кроме NTC в форте Ирвин в калифорнийской пустыне или аналогичного объекта, для которого армия установила израильтяне в Негеве.

Диггс не мог полностью прочесть мысли младшего офицера, но он просто наблюдал, как передвигается Четвертная Лошадь, не испытывая недостатка в навыках. Они играли против некоторых немцев, и немцы, как всегда, неплохо вели себя в военном деле, но сегодня не так хорошо, как кавалерийские солдаты Первых танков, которые сначала переиграли своих европейских хозяев, а затем (чтобы удивление и отвращение немецкого бригадира, руководившего учениями) устроили засаду, которая стоила им полбатальона их «Льва», как американцы называли основные боевые танки «Леопард-II». Позже Диггс будет обедать с бригадиром. Даже немцы не знали ночных боев так хорошо, как американцы - что было странно, поскольку их оборудование было примерно сопоставимым, а их солдаты довольно хорошо обучены ... но немецкая армия все еще была в основном призывной армией, большая часть чьи солдаты не проходили службу в то время, как американцы.

В более широком учении - кавалерийская часть была просто «настоящим» сегментом более широкого командно-штабного учения, или CPX, - 2-я бригада полковника Дона Лайля довольно умело справлялась с более полной, хотя и теоретической, атакой немцев. В целом у бундесвера не было хорошего дня. Что ж, у нее больше не было миссии защиты своей страны от советского вторжения, и вместе с этим исчезла довольно яростная поддержка граждан, которой западногерманская армия пользовалась столько лет. Теперь Бундесвер был анахронизмом с мало очевидной целью и обладателем большого количества ценной недвижимости, для которой немцы могли придумать какое-то практическое применение. Таким образом, бывшая западногерманская армия была сокращена и в основном обучена миротворческой деятельности, которая, если взяться за дело, была работой хорошо вооруженной полиции. Новый мировой порядок был мирным, по крайней мере, для европейцев. Американцы участвовали в боевых действиях ради довольно отдаленного интереса немцев, которые, хотя они всегда проявляли здоровый интерес к войне, теперь были достаточно счастливы, что их интерес к ней был чисто теоретическим, скорее как особенно сложный Голливудское производство. Это также заставило их уважать Америку немного больше, чем они хотели бы. Но с некоторыми вещами ничего не поделаешь.

- Что ж, Анджело, я думаю, ваши солдаты заработали себе пару пивка в местных гастхаусах. То, что вы совершили в ноль два двадцать, было особенно ловким.

Джусти усмехнулся и кивнул в знак признательности. «Спасибо, генерал. Я передам это своему С-3. Это он придумал ».

«Позже, Анджело».

«Роджер тот, сэр». Подполковник Джусти по дороге поприветствовал командира дивизии.

"Ну, герцог?"

Полковник Мастерман вытащил сигару из куртки BDU и закурил. В Германии хорошо было то, что здесь всегда можно было купить хорошие кубинские. «Я знаю Анджело со времен Форт-Нокса. Он знает свое дело, и его офицеры были особенно хорошо обучены. Даже напечатал его собственную книгу по тактике и боевым учениям ».

"Ой?" Диггс обернулся. "Это хорошо?"

«Совсем неплохо», - ответила G-3. «Я не уверен, что согласен со всем этим, но это не повредит, если все будут петь один и тот же гимн. Все его офицеры думают примерно так же. Итак, Анджело хороший футбольный тренер. Конечно, прошлой ночью он надрал задницы фритам. Мастерман закрыл глаза и потер лицо. «Эти ночные упражнения лишают тебя сил».

«Как поживает Лайл?»

«Сэр, когда я в последний раз смотрел, он хорошо сдерживал немцев. Наши друзья, похоже, не знали, что у него было вокруг. Они бездельничали, пытаясь собрать информацию - коротко, Джусти выиграл разведывательную битву, и это снова решило дело ».

«Опять», - согласился Диггс. Если и и был урок из Национального учебного центра, так это он. Разведка и контрразведка. Найдите врага. Не позволяйте врагу найти вас. Если у тебя получилось, проиграть было довольно сложно. В противном случае выиграть было очень сложно.

- Как вас успокаивает сон, герцог?

«Хорошо иметь компьютерного мастера, который присматривает за своими солдатами, господин генерал». Мастерман настолько устал, что даже не захотел сначала пива.

Итак, приняв это решение, они направились к командующему Диггсом вертолету UH-60 Blackhawk, чтобы вернуться в дивизионную казерну. Диггсу особенно понравился четырехточечный ремень безопасности. Сидя, уснуть стало намного легче.

О дном из вещей , которые я должен сделать сегодня, Райан сказал себе, это выяснить , что делать с китайским покушением на Сергее. Он проверил свой ежедневный брифинг. Робби снова был на западе. Это было очень плохо. Робби был одновременно хорошей декой и источником хороших идей. Итак, он обсудит это со Скоттом Адлером, если у них со Скоттом есть дыры в своем времени, и Фоли. Кто еще? - подумал Джек. Блин, а кому еще он мог доверить это? Если это просочится в прессу, придется адом заплатить. Ладно, Адлер должен был быть там. Он действительно встречался с тем парнем Чжаном, и если бы какой-то китайский министр владел частью этого, то он был бы тем, не так ли?

Наверное. Однако не совсем так. Райан слишком долго занимался призрачным бизнесом, чтобы совершить эту ошибку. Когда вы делали определенные предположения о вещах, в которых действительно не были уверены, вы часто сталкивались с каменной стеной головой вперед, и это могло повредить. Райан нажал кнопку на своем столе. "Эллен?"

«Да, господин президент».

«Позже сегодня мне нужно, чтобы Скотт Адлер и Фоли пришли сюда. Это займет около часа. Найди мне дырку в расписании, ладно?

«Около двух тридцать, но это означает отложить встречу министра транспорта по предложениям по управлению воздушным движением».

«Сделай так, Эллен. Это важно, - сказал он ей.

«Да, господин президент».

Это было отнюдь не идеально. Райан предпочитал работать над тем, что приходило ему в голову, но, будучи президентом, вы быстро поняли, что выполняете график, а не наоборот. Джек поморщился. Вот вам и иллюзия власти.

М ичных Пэт Фоли прогулялся в кабинет, как она почти каждое утро, и как всегда оказалось на своем компьютере, если есть одна вещь , которую она узнала от Зорге, это было повернуть проклятую вещь все далеко , когда она WASN не использую это. На ее телефонной линии был еще один переключатель, который вручную блокировал ее, как если бы она вытащила вилку из стены. Она тоже перевернула это. Это была давняя история для сотрудника спецслужбы. Конечно, она была параноиком, но была ли она достаточно параноиком ?

Конечно же, было еще одно электронное письмо от cgood@jadecastle.com. Чет Номури все еще работал, и загрузка заняла всего двадцать три секунды. Когда загрузка была завершена, она убедилась, что сделала резервную копию, а затем удалила ее из своего почтового ящика, чтобы не осталось копий даже в мире эфира. Затем она распечатала все это и позвала Джошуа Сирса сделать переводы и провести некоторый анализ. СОРДЖ стал обычным делом в обращении, если не по важности, и без четверти девять перевод уже был у нее в руках.

"О Господи. Джеку это просто понравится, - заметил DDO за своим столом. Затем она провела документ в большой кабинет Эда, обращенный к лесу. Именно тогда она узнала о дневной поездке в Белый дом.

М ичного Эббот был официальным Белый дом визажист. Ее работа заключалась в том, чтобы президент хорошо выглядел на телевидении, а это означало, что он лично выглядел как дешевая шлюха, но тут ничего не поделаешь. Райан научился не слишком сильно ерзать, что облегчило ее работу, но она знала, что он борется с желанием, которое одновременно забавляло и беспокоило ее.

«Как твой сын в школе?» - спросил Райан.

«Отлично, спасибо, и он интересуется хорошей девушкой».

Райан не стал это комментировать. Он знал, что в Сент-Мэри должен был быть какой-нибудь мальчик или мальчики, которым его Салли показалась очень интересной (она была хороша даже для равнодушных глаз), но он не хотел об этом думать. Однако это заставило его поблагодарить Секретную службу. Всякий раз, когда Салли шла на свидание, рядом стояла, по крайней мере, машина преследования, полная вооруженных агентов, и это убивало бы крахмала у большинства мальчиков-подростков. Итак, у USSS было свое применение, а? «Девочки, - подумал Джек, - это Божья кара для тебя за то, что ты мужчина. Его глаза сканировали его информационные бюллетени для мини-пресс-конференции. Вероятные вопросы и лучшие ответы на них. Это выглядело очень нечестным, но главы некоторых иностранных правительств предварительно отобрали вопрос, чтобы можно было правильно подготовить ответы. «Неплохая абстрактная идея, - подумал Джек, - но американские СМИ воспользуются ею примерно так же быстро, как койот погонится за китом».

«Вот, - сказала миссис Эббот, закончив поправлять его волосы. Райан встал, посмотрел в зеркало и, как обычно, поморщился.

«Спасибо, Мэри», - сумел сказать он.

«Пожалуйста, господин президент».

И Райан вышел, пересек холл из зала Рузвельта в Овальный кабинет, где было установлено телевизионное оборудование. Репортеры стояли, когда он вошел, как стояли дети в церкви Святого Матфея, когда священник входил в класс. Но в третьем классе дети задавали более простые вопросы. Джек сел в кресло-качалку. Кеннеди сделал нечто подобное, и Арни подумал, что это тоже хорошая идея для Джека. Нежное покачивание, которое мужчина бессознательно сделал в кресле, придало ему уютный вид, все эксперты по спиннингу подумали - Джек этого не знал и, зная, что это заставило бы его выбросить стул в окно, но Арни это сделал, и он «утащил президента, просто сказав, что это хорошо выглядит, и убедив Кэти Райан согласиться. В любом случае, МЕЧА сел и расслабился в удобном кресле, что было еще одной причиной, по которой Арни навязал ему его, и настоящей причиной, по которой Райан согласился. Было удобно.

"Мы готовы?" - спросил Джек. Когда президент просил об этом, это обычно означало: « Давайте устроим это гребаное шоу в дороге!» Но Райан подумал, что это всего лишь вопрос.

Кристин Мэтьюз была там, чтобы представлять NBC. Были также репортеры из ABC и Fox, а также репортер из Chicago Tribune. Райан предпочел более интимные пресс-конференции, и СМИ согласились с этим, потому что репортеры были назначены по жребию, что сделало его справедливым, и каждый имел доступ к вопросам и ответам. Другая хорошая вещь с точки зрения Райана заключалась в том, что репортер был менее склонен к конфронтации в Овальном кабинете, чем в шумной раздевалке пресс-центра, где репортеры, как правило, собирались в толпу и принимали менталитет толпы.

"Мистер. Президент, - начала Кристин Мэтьюз. «Вы отозвали и торговую делегацию, и нашего посла из Пекина. Зачем это было необходимо? »

Райан немного покачнулся в кресле. «Кристин, мы все видели события в Пекине, которые так захватили сознание всего мира, убийство кардинала и министра, за которым последовали грубые расправы - если использовать милосердный термин для этого - вдовы министра и некоторых его членов. собрания ».

Далее он повторил тезисы, высказанные на предыдущей пресс-конференции, особо отметив безразличие китайского правительства к тому, что произошло.

«Можно только сделать вывод, что китайскому правительству все равно. Что ж, нам не все равно. Американскому народу не все равно. И эта администрация заботится. Вы не можете лишить человека жизни так небрежно, как если бы вы прихлопнули насекомое. Полученный нами ответ был неудовлетворительным, поэтому я отозвал нашего посла для консультаций ».

«Но торговые переговоры, господин президент, - вмешалась Chicago Tribune .

«Для такой страны, как Соединенные Штаты Америки, трудно вести дела с нацией, которая не признает права человека. Вы сами видели, что думают обо всем этом наши граждане. Думаю, вы обнаружите, что они находят эти убийства такими же отталкивающими, как и я, и, я полагаю, так же, как вы сами.

«Значит, вы не порекомендуете Конгрессу нормализовать торговые отношения с Китаем?»

Райан покачал головой. «Нет, я не буду так рекомендовать, и даже если бы я это сделал, Конгресс справедливо отклонил бы такую рекомендацию».

«Когда вы можете изменить свою позицию по этому вопросу?»

«В то время, когда Китай входит в мир цивилизованных наций и признает права своих простых людей, как это делают все другие великие нации».

«Значит, вы говорите, что Китай сегодня не цивилизованная страна?»

Райану показалось, что его ударили по лицу холодной влажной рыбой, но он улыбнулся и продолжил. «Убийство дипломатов - это не цивилизованный акт, не так ли?»

«Что об этом подумают китайцы?» - спросил Фокс.

«Я не могу читать их мысли. Я призываю их исправить ситуацию или, по крайней мере, принять во внимание чувства и убеждения остального мира, а затем пересмотреть свои неудачные действия в этом свете ».

«А как насчет торговых вопросов?» Это пришло из ABC.

«Если Китай хочет нормализации торговых отношений с Соединенными Штатами, то Китаю придется открыть для нас свои рынки. Как вы знаете, у нас есть закон, который называется Закон о торговой реформе. Этот закон позволяет нам отражать торговые законы и практику других стран, так что какую бы тактику мы ни использовали против нас, мы могли затем использовать ту же самую тактику в отношении торговли с ними. Завтра я поручаю Госдепартаменту и Министерству торговли создать рабочую группу по внедрению TRA в отношении Народной Республики », - объявил президент Райан, обрисовав историю дня, и это была настоящая бомба.

C Hrist, Джек,»секретарь казначейства сказал в своем офисе через дорогу. Он получал прямую трансляцию из Овального кабинета. Он поднял настольный телефон и нажал кнопку. «Я хочу получить информацию о текущих денежных счетах КНР во всем мире», - сказал он одному из своих подчиненных из Нью-Йорка. Затем зазвонил его телефон.

«Государственный секретарь на третьем месте», - сказала ему его секретарь по внутренней связи. SecTreas хмыкнул и снял трубку.

«Да, я тоже это видел, Скотт».

Так , Юрий Андреевич, как все прошло? » - спросил Кларк. На настройку ушло больше недели, в основном потому, что генерал Кириллин потратил несколько часов на пистолетный тир, работая над своей техникой. Теперь он просто ворвался в бар офицерского клуба с таким видом, как будто попал одному в живот.

«Он убийца из мафии?»

Чавес посмеялся над этим. «Генерал, он пришел к нам, потому что итальянская полиция хотела увести его от мафии. Он оказался на пути убийства толпы, и местный вождь поднял шум, собираясь преследовать его и его семью. Зачем он тебя достал?

«Пятьдесят евро», - чуть не выплюнул Кириллин.

«Вы были уверены, что войдете, а?» - спросил Кларк. «Был там, сделал это».

«Получил гребаную футболку», - со смехом закончил свое заявление Дин. А пятьдесят евро - это вмятина даже в зарплате российского трехзвездочного человека.

«Три очка в пятисоточковом матче. Я набрал четыре девяносто три! »

- У Этторе всего четыре девяносто шесть? - спросил Кларк. «Господи, мальчик замедляется». Он поставил стакан перед русским генералом.

«Он здесь больше пьет, - заметил Чавес.

«Это должно быть так». Кларк кивнул. Однако русского генерала это нисколько не позабавило.

«Фальконе не человек», - сказал Кириллин, выпивая первую порцию водки.

«Он мог напугать Дикого Билла Хикока, и это факт. И ты знаешь об этом самое худшее? "

«Что это, Иван Сергеевич?»

«Он так чертовски скромен в этом, как будто стрелять так чертовски нормально. Господи, Сэм Снид никогда не умел так хорошо обращаться с пятью железками.

«Генерал», - сказал Доминго после второй за вечер водки. Проблема с пребыванием в России заключалась в том, что вы, как правило, усвоили местные обычаи, и один из них пил. «Каждый человек в моей команде - эксперт, а под« экспертом »я имею в виду близкий к тому, чтобы быть в олимпийской сборной своей страны, хорошо? Большая Птица победила нас всех, и никто из нас больше не привык проигрывать, как ты. Но я вам скажу, я чертовски рад, что он в моей команде. В этот момент Фальконе вошел в дверь. «Эй, Этторе, перейди!»

Он не стал короче. Этторе возвышался над миниатюрным Чавесом и все еще выглядел как фигура с картины Греко E1. «Генерал», - сказал он, приветствуя Кириллина. «Вы стреляете очень хорошо».

«Не так хорошо, как ты, Фальконе», - ответил русский.

Итальянский полицейский пожал плечами. «У меня был удачный день».

«Конечно, парень», - отреагировал Кларк, протягивая Фальконе рюмку.

«Я полюбил эту водку», - сказал Фальконе, глотая ее. «Но это несколько влияет на мою цель».

«Ага, Этторе». Чавес усмехнулся. «Генерал сказал нам, что вы заработали четыре очка в матче».

"Вы имеете в виду, что у вас получилось лучше, чем это?" - потребовал ответа Кириллин.

«У него есть», - ответил Кларк. «Я видел, как он стрелял, возможно, три недели назад. Это тоже было пятьсот очков ».

«Это был хороший день», - согласился Фальконе. «Я заранее хорошо выспался, и никакого похмелья не было».

Кларк усмехнулся и повернулся, чтобы осмотреть комнату. В этот момент в комнату вошла еще одна униформа и огляделась. Он заметил генерала Кириллина и подошел.

«Черт, а кто этот плакат о найме?» - вслух задумался Дин, подходя к нему.

- Товарищ Генерал, - сказал мужчина вместо приветствия.

«Анатолий Иванч», - ответил Кириллин. «Как дела в Центре?»

Затем парень повернулся. «Вы Джон Кларк?»

«Это я», - подтвердил американец. "Кто ты?"

«Это майор Анатолий Шелепин, - ответил генерал Кириллин. «Он начальник личной безопасности Сергея Головко».

«Мы знаем вашего босса». Дин протянул руку. «Привет. Я Доминго Чавес ».

Все обменялись рукопожатиями.

«Можно ли поговорить в более тихом месте?» - спросил Шелепин. Четверо мужчин заняли угловую будку в клубе. Фальконе остался в баре.

- Вас Сергей Николайч прислал? - спросил русский генерал.

«Вы не слышали», - ответил майор Шелепин. То, как он это сказал, привлекло всеобщее внимание. Он говорил по-русски, который Кларк и Чавес понимали достаточно хорошо. «Я хочу, чтобы мои люди тренировались с тобой».

«Что не слышал?» - спросил Кириллин.

«Мы выяснили, кто пытался убить председателя, - заявил Шелепин.

«О, он был целью? Я думал, они преследовали сутенера, - возразил Кириллин.

«Вы, ребята, хотите рассказать нам, о чем говорите?» - спросил Кларк.

«Несколько недель назад на площади Дзержинского было совершено покушение», - ответил Шелепин, объясняя, что они думали в то время. «Но теперь оказалось, что они попали не в ту цель».

«Кто-то пытался напрасно тратить Головко?» - спросил Доминго. "Проклятие."

"Кто это был?"

«Человек, который это устроил, был бывшим офицером КГБ по имени Суворов - мы так полагаем. Он использовал двух бывших солдат спецназа. Их обоих убили, вероятно, чтобы скрыть свою причастность или, по крайней мере, чтобы они не могли обсудить это с кем-либо ». Больше Шелепин ничего не добавил. «В любом случае, мы слышали хорошие отзывы о ваших войсках Радуги, и мы хотим, чтобы вы помогли обучить мою охрану».

«Со мной все в порядке, пока все в порядке с Вашингтоном». Кларк пристально посмотрел телохранителю в глаза. Он выглядел чертовски серьезным, но на данный момент не очень доволен миром.

«Мы сделаем официальный запрос завтра».

«Они отличные, эти радужные люди», - заверил его Кириллин. «Мы хорошо ладим с ними. Анатолий у меня работал, когда я был полковником ». Тон голоса сказал, что он думает о молодом человеке.

«Это еще не все, - подумал Кларк. Высокопоставленный российский чиновник не просто неожиданно попросил бывшего офицера ЦРУ помочь с чем-то связанным с его личной безопасностью. Он поймал взгляд Дина и увидел ту же мысль. Внезапно оба вернулись к жизни призраков.

«Хорошо, - сказал Джон. «Я позвоню домой сегодня вечером, если хочешь». Он сделает это из американского посольства, вероятно, на STU-6 в офисе начальника станции.

ГЛАВА 37

Выпадать

T он VC-137 приземлился без лишнего шума на авиабазе Эндрюс. На базе не было подходящего терминала и вспомогательных трапов, поэтому пассажиры высадились по лестнице, прикрепленной к грузовику с платформой. Внизу их ждали машины, чтобы отвезти их в Вашингтон. Марка Ганта встретили два агента секретной службы, которые сразу же отвезли его в здание министерства финансов через дорогу от Белого дома. Он едва привык находиться на земле, когда очутился в кабинете секретаря.

"Как все прошло?" - спросил Джордж Уинстон.

«По меньшей мере интересно», - сказал Гант, его разум пытался привыкнуть к тому факту, что его тело не имело понятия, где оно находится в данный момент. «Я думал, что пойду домой, чтобы выспаться».

«Райан ссылается на Закон о восстановлении торговли против Китая».

"Ой? Что ж, это не так уж и удивительно, правда?

«Посмотрите на это», - приказал СекТреас, передавая недавно изготовленную распечатку. «Это» был отчет о текущих остатках денежных средств Китайской Народной Республики.

«Насколько достоверна эта информация?» - спросил ТЕЛЕСКОП ТРЕЙДЕРА.

Отчет был оценкой разведки, кроме названия. Сотрудники Казначейства регулярно отслеживали международные денежные операции как средство определения ежедневной силы доллара и других валют, торгуемых на международном уровне. В том числе и китайский юань, который в последнее время переживает не лучшие времена.

"Они такие тонкие?" - спросил Гант. «Я думал, что у них заканчиваются деньги, но я не знал, что это так плохо ...»

«Меня это тоже удивило», - признал SecTreas. «Похоже, что в последнее время они покупают много вещей на международном рынке, особенно реактивные двигатели из Франции, и из-за того, что они опоздали с оплатой последнего раунда, французская компания решила занять более жесткую позицию - они». re единственная игра в городе. Мы не позволим GE или Пратту и Уитни делать ставки на заказ, и британцы так же запретили Rolls-Royce. Это делает французов единственным источником, что не так уж плохо для французов, не так ли? Они подняли цену примерно на пятнадцать процентов и просят заранее наличными ».

«Юань сильно пострадает», - предсказал Гант. «Они пытались это скрыть, а?»

«Да, и довольно успешно».

«Вот почему они так сильно ударили по нам по торговой сделке. Они предвидели это и хотели получить благоприятное объявление, чтобы выручить их. Но они, конечно, не слишком умно сыграли. Блин, у тебя такая проблема, ты учишься немного ползать ».

"Я тоже так думал. Почему вы думаете?"

«Они горды, Джордж. Очень-очень горжусь. Как богатая семья, которая потеряла деньги, но не свое социальное положение, и пытается компенсировать одно другим. Но это не работает. Рано или поздно люди узнают, что вы не платите по счетам, и тогда весь мир обрушивается на вас. Вы можете отложить это на некоторое время, что имеет смысл, если к вам что-то входит, но если корабль не пришвартовывается, вы тонете ». Гант пролистал несколько страниц и подумал: «Другая проблема в том, что странами управляют политики, люди, не понимающие денег и полагающие, что всегда могут найти выход из любой ситуации». Они настолько привыкли действовать по-своему, что никогда не думают, что не могут иметь так все время. Одна из вещей, которую Гант усвоил, работая в Вашингтоне, заключалась в том, что политика - это такая же иллюзия, как и кинобизнес, что, возможно, объясняет близость двух сообществ друг к другу. Но даже в Голливуде нужно было платить по счетам и показывать прибыль. У политиков всегда была возможность использовать казначейские векселя для финансирования своих счетов, и они также печатали деньги. Никто не ожидал, что правительство покажет прибыль, а в совет директоров входят избиратели, люди, которых политики обманывают как образ жизни. Все это было безумием, но это была политическая игра.

Возможно, так думали лидеры КНР, предположил Гант. Но рано или поздно реальность подняла свою уродливую голову, и когда это произошло, все время, потраченное на попытки избежать, было тем, что действительно укусило вас за задницу. Тогда весь мир сказал: « Попался». И тогда ты действительно поправился. В этом случае неудачей может стать крах китайской экономики, и это произойдет практически в мгновение ока.

«Джордж, я думаю, что государство и ЦРУ должны это увидеть, и президент тоже».

L ог «. Президент сидел в Овальном кабинете, курил одну из сигарет Virginia Slims Эллен Самтер и смотрел телевизор. На этот раз это был C-SPAN. Члены Палаты представителей США говорили в колодце о Китае. Содержание речей не было комплиментарным, а тон был явно подстрекательским. Все выступали за резолюцию об осуждении Китайской Народной Республики. C-SPAN2 озвучивал в Сенате почти то же самое словоблудие. Хотя язык был немного мягче, смысла слов не было. Профсоюзы объединялись с церквями, либералы - с консерваторами, даже сторонники свободной торговли - с протекционистами.

Более того, CNN и другие сети показывали демонстрации на улицах, и казалось, что тайваньская кампания «Мы хорошие парни» взяла верх. Кто-то (никто еще не знал, кто именно) даже распечатал наклейки с красным китайским флагом с надписью «Мы убиваем младенцев и министров». Их прикрепляли к товарам, импортируемым из Китая, и протестующие также были заняты выявлением американских фирм, которые вели большой бизнес на материковой части Китая, с целью бойкотировать их.

Райан повернул голову. «Поговори со мной, Арни».

«Это серьезно, Джек, - сказал ван Дамм.

«Эй, Арни, я это вижу. Насколько серьезно? "

«Достаточно, чтобы я продавал акции этих компаний. Они собираются получить удар. И у этого движения могут быть ноги ... »

"Какие?"

«Я имею в виду, что это может не скоро уйти. Затем вы увидите плакаты с кадрами из телевизионных репортажей об убийстве этих двух священнослужителей. Это образ, который никуда не денется. Если китайцы продают здесь какой-либо продукт, который мы можем получить где-нибудь еще, то многие американцы начнут покупать его в другом месте ».

Картинка на CNN сменилась прямой трансляцией демонстрации у посольства КНР в Вашингтоне. Знаки говорили об УБИЙЦАХ, УБИЙЦАХ и ВАРВАХ!

«Интересно, помогает ли Тайвань организовать это ...»

«Наверное, нет - по крайней мере, пока», - подумал ван Дамм. «На их месте я бы не возражал, но мне не нужно было бы с этим играть. Они, вероятно, увеличат свои усилия, чтобы отличиться от материка - и это то же самое. Ищите сети, которые рассказывают истории о Китайской Республике и о том, как они расстроены всей этой ерундой в Пекине, как они не хотят, чтобы их смазывали одной и той же кистью и всем остальным », - сказал начальник штаба. «Вы знаете:« Да, мы китайцы, но мы верим в права человека и свободу религии ». Что-то в этом роде. Это умный ход. У них есть несколько хороших советников по связям с общественностью здесь, в округе Колумбия, Ад, я, наверное, знаю некоторых из них, и если бы я был на зарплате, я бы посоветовал именно это ».

Тут зазвонил телефон. Это была частная линия Райана, та, которая обычно обходила секретарей. Джек поднял его. "Ага?"

«Джек, это Джордж через улицу. Есть минутка? Я хочу тебе кое-что показать, дружище.

"Конечно. Пойдемте. Джек повесил трубку и повернулся к Арни. «SecTreas», - объяснил он. «Говорит, что это важно». Президент сделал паузу. «Арни?»

"Ага?"

«Сколько у меня места для маневрирования с этим?»

"Китайцы?" - спросил Арни, кивнув. «Не чертовски много, Джек. Иногда люди сами решают, какова наша политика. И люди теперь будут определять политику, голосуя своими кошельками. Затем мы увидим, как некоторые компании объявят о приостановке своих коммерческих контрактов с КНР. Китайцы уже трахнули Боинг, и при полном свете дня, что было не очень умно. Теперь люди там захотят оттрахать их в ответ. Знаете, бывают случаи, когда средний Джо Ситизен встает на задние лапы и показывает миру палец. Когда это происходит, ваша задача - в основном следовать за ними, а не вести их за собой », - заключил начальник штаба. Его кодовое имя секретной службы было ПЛОЩАДЬ, и он только что построил ящик, чтобы его президент мог оставаться внутри.

Джек кивнул и погасил дым. Он мог бы быть самым могущественным человеком в мире, но его сила исходила от людей, и, поскольку они были в их власти, иногда они могли использовать ее.

Мало кто мог просто открыть дверь в Овальный кабинет и войти, но Джордж Уинстон был одним из них, главным образом потому, что Секретная служба принадлежала ему. С ним был Марк Гант, выглядевший так, как будто он только что пробежал марафон, преследуемый дюжиной вооруженных и разгневанных морских пехотинцев на джипах.

«Привет, Джек».

«Джордж. Марк, ты ужасно выглядишь, - сказал Райан. «О, ты только что прилетел, не так ли?»

«Это Вашингтон или Шанхай?» - предположил Гант, как бы тупая шутка.

«Мы взяли туннель. Господи, ты видел демонстрантов снаружи? Я думаю, они хотят, чтобы вы нанесли удар по Пекину », - заметил SecTreas. Президент просто указал на свой набор телевизоров в качестве ответа.

«Черт, зачем они здесь проводят демонстрации? Я на их стороне - по крайней мере, я так думаю. В любом случае, что вас привело? "

"Проверь это." Уинстон кивнул Ганту.

"Мистер. Президент, это текущие валютные счета КНР. Мы следим за валютной торговлей по всему миру, чтобы быть уверенным, что мы знаем, где находится доллар, а это означает, что мы в значительной степени знаем, где находится вся твердая валюта в мире ».

"Хорошо." Райан знал об этом - вроде того. Он не особо беспокоился об этом, так как доллар был в довольно хорошей форме, а колесо без скрипа не нуждалось в смазке. "Так?"

«Таким образом, ситуация с ликвидностью КНР находится в плачевном состоянии», - сообщил Гант. «Может быть, поэтому они были такими настойчивыми на торговых переговорах. Если так, то они подошли к нам не по тому пути. Они потребовали вместо того, чтобы просить ».

Райан посмотрел на столбцы чисел. «Блин, куда они все деньги выкидывали?»

«Покупка военной техники. В основном Франция и Россия, но многое также досталось Израилю ». Не было широко известно, что КНР потратила значительную сумму денег в Израиле, в основном выплаченную IDI - Israel Defense Industries - на покупку оборудования американского производства, произведенного по лицензии в Израиле. Это были вещи, которые китайцы не могли закупить напрямую в Америке, в том числе орудия для своих танков и ракеты класса «воздух-воздух» для своих истребителей. Америка много лет подмигивала сделкам. При ведении этого бизнеса Израиль отвернулся от Тайваня, несмотря на тот факт, что обе страны производили свое ядерное оружие как совместные предприятия, когда они держались вместе - вместе с Южной Африкой - как международные парии, у которых не было других друзей в стране. в этой конкретной области. В приличной компании это называлось realpolitik. В других сферах человеческой деятельности это называлось fuck your buddy.

"А также?" - спросил Райан.

«И они потратили на это весь свой торговый профицит», - сообщил Гант. «Все это, в основном, по краткосрочным закупкам, но некоторые также и по долгосрочным товарам, а по долгосрочным вещам им приходилось платить заранее наличными из-за характера транзакций. Производителям нужны деньги, чтобы запустить производство, и они не хотят застревать в руках. Мало кому нужно пять тысяч танковых орудий », - пояснил Гант. «Рынок довольно эксклюзивный».

"Так?"

«Итак, у Китая практически нет денег. И у них есть реальные краткосрочные потребности в наличных деньгах. Как масло, - продолжал ТЕЛЕСКОП. «Китай является нетто-импортером нефти. Производство на их отечественных месторождениях сильно сокращается, хотя их потребности на самом деле не так уж и велики. Не так уж много граждан Китая владеют автомобилями. У них достаточно денег на нефть на три месяца, а потом им не хватает. Мировой рынок нефти требует своевременной оплаты. Они могут кататься месяц, может быть, шесть недель, но после этого танкеры развернутся посреди океана и отправятся куда-нибудь - они могут это сделать, знаете ли, - и тогда КНР иссякнет. Это будет похоже на столкновение со стеной, сэр. Хлопать. Нет больше нефти, и тогда их страна начинает останавливаться, включая их вооруженные силы, которые являются их крупнейшим потребителем нефти. В течение нескольких лет они бегали необычно высоко из-за повышенной активности в маневрах, тренировках и так далее. Вероятно, у них есть стратегические резервы, но мы не знаем, сколько именно. И это тоже может закончиться. Мы ожидали, что они перейдут на острова Спратли. Там есть нефть, и они шумят об этом время от времени около десяти лет, но Филиппины и другие страны в этом районе тоже заявляют о своих правах, и они, вероятно, ожидают, что мы примем сторону Филиппин по историческим причинам. Не говоря уже о том, что Седьмой флот по-прежнему самый большой ребенок в этой части мира ».

"Ага." Райан кивнул. «Если дело дойдет до вскрытия карт, Филиппины, похоже, будут иметь наибольшие права на острова, и мы поддержим их. В прошлом мы вместе проливали кровь, и это важно. Продолжать."

«Итак, Джон Чинамен испытывает нехватку нефти, и у него может не быть денег, чтобы заплатить за нее, особенно если наша торговля с ними пойдет на убыль. Им нужны наши доллары. В любом случае юань не очень силен. Международная торговля также ведется в долларах, и, как я только что сказал вам, сэр, они потратили большую часть из них ».

«Что ты мне говоришь?»

«Сэр, КНР вот-вот обанкротится. Примерно через месяц они узнают об этом, и это будет для них немного шоком ».

«Когда мы это узнали?»

«Это мое дело, Джек, - сказал министр финансов. «Сегодня я позвонил по этим документам, а затем попросил Марка просмотреть их. Он наш лучший человек в области экономического моделирования, даже разбитый из-за смены часовых поясов ».

«Итак, мы можем сжать их на этом?»

«Это один из вариантов».

«Что, если эти демонстрации продолжатся?»

Гант и Уинстон одновременно пожали плечами. «Вот где в уравнение входит психология, - сказал Уинстон. «В какой-то степени мы можем предсказать это на Уолл-стрит - именно так я заработал большую часть своих денег, - но психоанализ страны для меня выходит за рамки моего понимания. Это твоя работа, приятель. Я просто провожу твою бухгалтерию через дорогу ".

«Мне нужно больше, Джордж».

Еще одно пожатие плечами. «Если средний гражданин бойкотирует китайские товары и / или если американские компании, ведущие там свой бизнес, начнут чистить свои паруса…»

«Это чертовски вероятно», - вмешался Гант. «Из-за этого многие генеральные директора намереваются».

«Что ж, если это произойдет, китайцы получат один под живот, и это будет больно, большое время», - заключил ТРЕЙДЕР.

И как они на это отреагируют? - подумал Райан. Он нажал кнопку своего телефона. «Эллен, мне нужен один». Его секретарь внезапно появилась и протянула ему сигарету. Райан зажег ее и поблагодарил ее улыбкой и кивком.

«Вы уже обсуждали это со Стэйтом?»

Покачивание головой. «Нет, сначала хотел показать это тебе».

"Хм. Марк, что вы думаете о переговорах? "

«Это самые высокомерные сукины сыновья, которых я когда-либо видел. Я имею в виду, что в свое время я встречал всевозможных крупных деятелей, тусовщиков и шейкеров, но даже самые худшие из них знают, когда им нужны мои деньги для ведения бизнеса, и когда они знают это, их манеры улучшаются. Когда вы стреляете из пистолета, вы стараетесь быть уверенным, что оно не нацелено на ваш собственный член ».

Райан рассмеялся, а Арни съежился. Вы не должны были так разговаривать с президентом Соединенных Штатов, но некоторые из этих людей знали, что можно так говорить с Джоном Патриком Райаном, человеком.

«Кстати, мне понравилось то, что вы сказали этому китайскому дипломату».

"Что это, сэр?"

«Их члены недостаточно велики, чтобы участвовать в соревнованиях по ссанию с нами. Хорошая фраза, если не сказать дипломатичная.

"Откуда ты знал это?" - спросил Гант, удивление отразилось на его лице. «Я никогда никому этого не повторял, даже этому придурку Ратледжу».

«О, у нас есть способы», - ответил Джек, внезапно осознав, что он обнаружил что-то из купе под названием SORGE. Ой.

«Похоже на то, что вы говорите в спортивном клубе Нью-Йорка», - заметил СекТреас. «Но только если вы находитесь в четырех футах от парня».

«Но, похоже, это правда. По крайней мере, в денежном выражении. Итак, у нас есть пистолет, который мы можем навести им в голову? "

«Да, сэр, конечно, - ответил Гант. «Им может потребоваться месяц, чтобы понять это, но они не смогут убежать от этого очень долго».

«Хорошо, убедитесь, что Государство и Агентство узнают об этом. И, о, скажите ЦРУ, что они должны сначала передать это мне. Оценка разведки - это их работа ».

«У них есть экономическое подразделение, но они не так уж хороши», - сказал Гант остальным. "Не удивительно. Умные люди в этой области работают на Улице или, может быть, в академических кругах. В Гарвардской школе бизнеса можно заработать больше денег, чем на государственной службе ».

«А талант идет туда, где есть деньги», - согласился Джек. Младшие партнеры в юридических фирмах среднего размера зарабатывают больше, чем президент, что иногда объясняет, какие люди оказались здесь. Государственная служба должна была быть жертвой. Это было для него - Райан доказал свою способность зарабатывать деньги в торговом бизнесе, но для него служению своей стране он научился у своего отца и в Квантико, задолго до того, как его соблазнили в Центральное разведывательное управление, а затем позже обманут в Овальном кабинете. И, оказавшись здесь, от него не убежишь. По крайней мере, не сохраняйте мужественность. Это всегда была ловушка. Роберт Эдвард Ли назвал долг самым возвышенным словом. «И он бы знал», - подумал Райан. Ли чувствовал себя пойманным в ловушку борьбы за то, что в лучшем случае было грязным делом из-за его предполагаемого долга перед местом своего рождения, и поэтому многие будут проклинать его имя на всю вечность, несмотря на его качества человека и солдата. Итак, Джек, он спросил себя, в твоем случае, где же лежат талант, долг, добро, зло и все остальное? Что, черт возьми, тебе теперь делать? Он должен был знать. Все эти люди за пределами территории, похожей на кампус Белого дома, ожидали, что он все время будет знать, где правильное решение, правильное для страны, правильное для мира, подходящее для каждого работающего мужчины, женщины и невинного маленького ребенка, играющего в футбол. . Да , конечно , подумал президент . Ты помазан феей мудрости, когда ты заходишь сюда каждый день, или тебя поцеловала в ухо муза, или, может быть, Вашингтон и Линкольн шепчутся тебе во сне по ночам. Иногда он с трудом подбирал галстук по утрам, особенно если Кэти не была его советником по моде. Но он должен был знать, что делать с налогами, обороной и социальным обеспечением - почему? Потому что это его работа - знать. Потому что ему довелось жить в государственном доме на Пенсильванской авеню тысячи шестьсот, и его проклятая Секретная служба защищала везде, где бы он ни был. В начальной школе в Куантико офицеры, инструктирующие новых младших лейтенантов морской пехоты, рассказали им об одиночестве командования. Разница между этим и тем, что у него здесь было, была как разница между гребаной петардой и ядерным оружием. В прошлом такая ситуация приводила к возникновению войн. Конечно, сейчас этого не случится, но однажды так было. Это была отрезвляющая мысль. Райан сделал последнюю затяжку пятого за день дыма и заглушил его в пепельнице из коричневого стекла, которую он прятал в ящике стола.

«Спасибо, что принесли мне это. Обсуди это с государством и ЦРУ, - снова сказал он им. «Я хочу SNIE по этому поводу, и я хочу это скоро».

«Верно», - сказал Джордж Уинстон, выходя на подземный переход к своему дому через улицу.

"Мистер. Гант, - добавил Джек. "Поспи. Ты выглядишь как ад.

«Мне разрешено спать на этой работе?» - спросил ТЕЛЕСКОП.

«Конечно, ты такой же, как и я», - сказал ему ПОТ с кривой улыбкой. Когда они ушли, он посмотрел на Арни: «Поговори со мной».

«Поговорите с Адлером, и пусть он поговорит с Хитчем и Ратледжем, что вам тоже следует сделать», - посоветовал Арни.

Райан кивнул. «Хорошо, скажи Скотту, что мне нужно, и что мне это нужно как можно скорее».

G ООД новость,»Профессор Норт сказала ей, когда она вернулась в комнату.

Андреа Прайс-О'Дей была в Балтиморе, в больнице Джона Хопкинса, у доктора Мэдж Норт, профессора акушерства и гинекологии.

"Действительно?"

«В самом деле», - заверил ее доктор Норт с улыбкой. "Вы беременны."

Прежде чем что-либо еще могло случиться, инспектор Патрик О'Дей вскочил на ноги и поднял жену на руки для сильного поцелуя и объятия, ломающего ребра.

«О, - почти про себя сказала Андреа. «Я думал, что я слишком стар».

«Рекорд находится далеко за пределами пятидесятых годов, а вам этого явно не хватает», - сказал доктор Норт, улыбаясь. Впервые в своей профессиональной карьере она сообщила эту новость двум людям с оружием.

"Какие-то проблемы?" - спросила Пэт.

«Что ж, Андреа, ты главный герой. Тебе больше сорока, и это твоя первая беременность, не так ли? "

"Да." Она знала, что произойдет, но не пригласила это, произнеся слово.

«Это означает, что существует повышенная вероятность синдрома Дауна. Мы можем установить это с помощью амниоцентеза. Я бы порекомендовал нам сделать это в ближайшее время ».

"Как скоро?"

«Я могу сделать это сегодня, если хочешь».

"А если тест ...?"

«Положительный? Что ж, тогда вы двое должны решить, хотите ли вы привести в мир ребенка Дауна. Некоторые люди делают, а другие нет. - Это ваше решение, а не мое, - сказала им Мэдж Норт. За свою карьеру она делала аборты, но, как и большинство акушеров, она предпочитала рожать.

- Дауна… как и… я имею в виду… - сказала Андреа, сжимая руку мужа.

«Послушайте, шансы в вашу пользу, примерно сто к одному или около того, и это коэффициенты ставок. Прежде чем беспокоиться об этом, самое умное - выяснить, есть ли вообще о чем беспокоиться, хорошо?

"Сейчас?" Пэт попросил свою жену.

Доктор Норт встал. «Да, у меня сейчас есть время».

«Почему бы тебе не прогуляться, Пэт?» - предложил ее мужу специальный агент Прайс-О'Дей. Ей удалось сохранить достоинство в неприкосновенности, что не удивило ее мужа.

"Хорошо, милый." Поцелуй, и он смотрел, как она уходит. Это был не лучший момент для карьерного агента ФБР. Его жена была беременна, но теперь ему пришлось задуматься, хорошая ли беременность или нет. Если нет - что тогда? Он был ирландским католиком, и его церковь запрещала аборты как убийство, а убийства - это вещи, которые он расследовал - и даже однажды стал свидетелем. Десять минут спустя он убил двух террористов, виновных в этом. Тот день все еще возвращался к нему в извращенных снах, несмотря на проявленный им героизм и полученные за все это похвалы.

Но теперь он боялся. Андреа была прекрасной мачехой для его маленькой Меган, и он и она не хотели ничего на свете больше, чем эти новости - если это были действительно хорошие новости. Это, вероятно, займет час, и он знал, что не может провести его, сидя в приемной врача, полной беременных женщин, читающих старые экземпляры People и US Weekly. Но куда идти? Кого увидеть?

Хорошо. Он встал, вышел и решил направиться к зданию Маумени. Найти его не должно быть слишком сложно. А это не так.

Рой Альтман был верным сигналом. Бывший крупный десантник, возглавлявший отдел ХИРУРГА, не стоял на одном месте, как растение в горшке, а скорее кружил вокруг, как лев в клетке среднего размера, всегда проверяя, ища хорошо натренированными и опытными глазами что-то, что не совсем правильно. Он заметил О'Дея в вестибюле лифта и помахал рукой.

«Привет, Пэт! Что творится?" Все соперничество между ФБР и USSS прекратилось до этого момента. О'Дей спас жизнь SANDBOX и отомстил за смерть трех товарищей-агентов Альтмана, включая старого друга Роя, Дона Рассела, который умер, как мужчина, с пистолетом в руке и тремя мертвыми убийцами перед ним. О'Дей закончил работу Дона.

«Мою жену уже выписывают», - ответил инспектор ФБР.

"Ничего особенного?" - спросил Альтман.

«Рутина», - ответил Пэт, и Альтман уловил запах лжи, но не важной.

«Она здесь? Пока я здесь, я подумал, что остановлюсь и поздороваюсь ».

«В ее офисе». Альтман махнул рукой. «Прямо вниз, второй справа».

"Спасибо."

«Парень из бюро возвращается к ХИРУРГУ», - сказал он в микрофон на лацкане.

«Роджер», - ответил другой агент.

О'Дей нашел дверь офиса и постучал.

«Войдите», - сказал женский голос внутри. Затем она подняла глаза. «О, Пэт, как ты?»

«Никаких жалоб, просто случайно оказался по соседству, и ...»

«Андреа видела Мэдж?» - спросила Кэти Райан. Разумеется, FLOTUS помог записаться на прием.

«Ага, и на этой маленькой коробочке есть знак плюса», - сообщила Пэт.

"Большой!" Затем профессор Райан сделал паузу. «О, ты о чем-то беспокоишься». Помимо того, что она была глазным врачом, она знала неприятности, когда их видела.

«Доктор. Норт делает амниоцентез. Есть идеи, сколько времени это займет? "

"Когда это началось?"

- Думаю, прямо сейчас.

Кэти знала, в чем проблема. «Подождите час. Мэдж очень хороша и очень осторожна в своих процедурах. Они проникают в матку и выводят часть околоплодных вод. Это даст им часть ткани эмбриона, а затем они исследуют хромосомы. У нее будут сотрудники лаборатории. Мэдж - старший персонал, и когда она говорит, люди слушают ».

«Она кажется довольно компетентной».

«Она замечательный доктор. Она мой акушер. Ты беспокоишься о Дауне, верно?

Кивок. "Ага."

«Вы ничего не можете сделать, кроме как ждать».

«Доктор. Райан, я ...

«Меня зовут Кэти, Пэт. Мы друзья, помнишь? Нет ничего лучше, чем спасти жизнь ребенка женщины, чтобы стать на ее постоянную хорошую сторону.

«Хорошо, Кэти. Да, мне страшно. Это не… я имею в виду, Андреа тоже полицейский, но…

«Но умение обращаться с оружием или просто быть крутым сейчас мало помогает, не так ли?»

«Ничего не стоит», - тихо подтвердил инспектор О'Дей. Он почти так же боялся, как и перед полетом на космическом шаттле, но потенциальная опасность для его жены и / или ребенка - теперь детей , может быть, - та опасность, в которой он был совершенно беспомощен - ну, это была одна из кнопки, которые капризная Судьба могла нажимать, пока смеялась.

«Шансы в твою пользу», - сказала ему Кэти.

«Да, доктор Норт так сказал ... но ...»

"Ага. А Андреа моложе меня.

О'Дей посмотрел в пол, чувствуя себя чертовски слабаком. Не раз в своей жизни он сталкивался с вооруженными людьми - преступниками с жестоким прошлым - и запугивал их, заставляя их сдаться. Однажды в жизни ему пришлось использовать свой автомат Smith & Wesson 1076 в гневе, и оба раза он дважды стучал по головам террористов, отправляя их к Аллаху - так они, вероятно, верили - в ответ на убийство невинной женщины. Это было непросто, но и не так уж и сложно. Бесконечные часы практики сделали его почти таким же рутинным, как автоматическая работа его службы. Но опасности для него это не было. Он мог с этим справиться. Самая большая опасность, как он только что узнал, была для тех, кого вы любили.

«Пэт, бояться - это нормально. Джон Уэйн был просто актером, помнишь?

Но это было все. Кодекс мужественности, под которым подписалось большинство американцев, был кодексом герцога, и этот кодекс не допускал страха. По правде говоря, это было примерно так же реалистично, как « Кто подставил кролика Роджера», но это было глупо или нет.

«Я к этому не привык».

Кэти Райан все поняла. Большинство врачей так и поступили. Когда она была обычным хирургом-офтальмологом, прежде чем специализироваться на лазерах, она видела пациентов и их семьи, первые из которых страдали от боли, но пытались быть храбрыми, а вторые просто напуганы. Вы пытались решить проблемы одного и развеять страхи другого. Ни одна из задач не была легкой. Одно было просто умением и профессионализмом; во втором было показано, что, хотя это была ужасная чрезвычайная ситуация, с которой они никогда раньше не сталкивались, для Кэти Райан, доктора медицины, FACS, это был просто еще один день в офисе. Она была профессионалом из Дувра. Она могла справиться с этим. ХИРУРГ была одарена манерой поведения, которая вселяла уверенность во всех, с кем она встречалась.

Но и это здесь не применимо. Хотя Мэдж Норт была одаренным врачом, она проверяла заранее определенное состояние. Может быть, когда-нибудь это удастся исправить - генетическая терапия дала эту надежду лет через десять или около того, - но не сегодня. Мэдж могла просто определить, что уже было. У Мэдж были большие руки и хороший глаз, но все остальное было в руках Бога, и Бог уже решил, так или иначе. Просто нужно было выяснить, каким было Его решение.

«Вот тут-то и пригодится дым», - заметил инспектор с гримасой ухмылки.

"Ты куришь?"

Он покачал головой. «Давным-давно сдался».

«Ты должен сказать Джеку».

Агент ФБР поднял глаза. «Я не знала, что он курит».

«Он время от времени выжигает их у своей секретарши, слабака», - сказала Кэти агенту ФБР почти со смехом. «Я не должен знать».

«Это очень терпимо для документа».

«Его жизнь достаточно трудна, и это всего пара в день, и он не делает этого с детьми, иначе Андреа пришлось бы застрелить меня за то, что я оторвал ему лицо».

«Знаешь, - сказал О'Дей, снова глядя вниз и говоря через ковбойские сапоги, которые он любил носить под своим синим костюмом ФБР, - если выяснится, что это ребенок Дауна, что, черт возьми, нам тогда делать?»

«Это непростой выбор».

«Черт, по закону у меня нет выбора. Я даже не говорю об этом, не так ли? "

«Нет, не знаешь». Кэти не решалась, что это несправедливость. Закон был тверд в этом вопросе. Только женщина - в данном случае жена - могла решить продолжить беременность или прервать ее. Кэти знала, что думает ее муж об абортах. Ее собственные взгляды не были полностью идентичными, но она считала этот выбор неприятным. «Пэт, почему ты одалживаешь проблемы?»

«Это не под моим контролем».

Кэти увидела, что, как и большинство мужчин, Пэт О'Дей помешан на контроле. Она могла это понять, потому что она была такой же. Это произошло из-за того, что она использовала инструменты, чтобы изменить мир в соответствии с ее желаниями. Но это был крайний случай. Этот крутой парень был очень напуган. Он действительно не должен был быть, но для него это был вопрос неизвестного. Она знала шансы, и они на самом деле были довольно хороши, но он не был врачом, и все мужчины, даже самые сильные, как она видела, боялись неизвестности. Что ж, это был не первый раз, когда она присматривала за взрослым, которому нужно было держать его за руку - и этот спас жизнь Кэти.

«Хочешь пойти в детский сад?»

"Конечно." О'Дей встал.

Это была небольшая прогулка, и ее намерение состояло в том, чтобы напомнить О'Дэю, о чем идет речь - о том, чтобы дать миру новую жизнь.

«ХИРУРГ на пути к манежу», - рассказал Рой Альтман. Кайл Дэниел Райан - СПРАЙТ - теперь сидел и играл очень просто с очень элементарными игрушками под бдительным взором львиц, как думал о них Альтман, четырех молодых женщин-агентов Секретной службы, которые подлизывались перед СПРАЙТ, как старшие сестры. Но у всех этих сестер было оружие, и все они помнили, что чуть не случилось с SANDBOX. Место хранения ядерного оружия охранялось не так хорошо, как этот детский сад.

За пределами игровой был Трентон «Чип» Келли, единственный мужчина-агент, бывший капитан морской пехоты, который одним взглядом напугал бы среднего лайнмена НФЛ.

«Привет, Чип».

«Привет, Рой. Что творится?"

«Просто иду посмотреть на маленького парня».

"Кто этот мускул?" Келли видел, что О'Дей переносит жар, но решил, что он похож на полицейского. Но его большой палец левой руки все еще находился на кнопке «аварийной сигнализации», а его правая рука была в пределах одной трети секунды от его служебной автоматики.

"Бюро. Он крут, - заверил Альтман своего подчиненного.

«Кей». Келли открыл дверь.

«За кого он играл?» О'Дей спросил Альтмана, оказавшись внутри.

«Медведи призвали его, но он слишком напугал Дитку». Альтман засмеялся. «Бывший морской пехотинец».

"Я верю в это." Затем О'Дей подошел к доктору Райану сзади. Она уже схватила Кайла, и его руки обвились вокруг ее шеи. Маленький мальчик что-то бормотал, до того как заговорить еще несколько месяцев, но он знал, как улыбнуться, когда увидел свою маму.

«Хочешь подержать его?» - спросила Кэти.

О'Дей держал младенца на руках как футбольный мяч. Младший Райан с сомнением осмотрел его лицо, особенно усы сапата, но лицо мамы тоже было видно, поэтому он не кричал.

«Привет, приятель, - мягко сказал О'Дей. Некоторые вещи пришли автоматически. Держа ребенка на руках, не стойте на месте. Вы двигаетесь немного ритмично, что, кажется, нравилось малышам.

«Это разрушит карьеру Андреа», - сказала Кэти.

«Сделай для нее намного лучше, и будь приятно видеть ее каждую ночь, но, да, Кэти, ей будет трудно бежать рядом с машиной, выставив живот на два фута». Изображение было достаточно хорошим, чтобы посмеяться. «Я полагаю, они поставят ее на ограниченную службу».

"Может быть. Но ведь это отличная маскировка, не так ли?

О'Дей кивнул. Это было не так уж плохо - держать ребенка на руках. Он вспомнил старую ирландскую пословицу: Истинная сила в кротости. Но, черт возьми, забота о детях тоже была мужской обязанностью. Быть мужчиной - это гораздо больше, чем просто иметь член.

Кэти увидела дисплей и улыбнулась. Пэт О'Дей спас жизнь Кэти, и сделал это как что-то из фильма Джона Ву, за исключением того, что Пэт был настоящим крутым парнем, не похожим на кино. Его сцены не были написаны по сценарию; он должен был сделать это по-настоящему, придумывая все по ходу дела. Он был очень похож на ее мужа, служителя закона, человека, который каждый раз давал клятву поступать правильно, и, как и ее муж, явно серьезно относился к своим клятвам. Одна из этих клятв касалась отношений Пэт и Андреа, и все они сводились к одному и тому же: сохранять, защищать, защищать. И теперь этот тигр с галстуком держал младенца, улыбался и раскачивался взад и вперед, потому что это то, что вы делали с младенцем на руках.

«Как твоя дочь?» - спросила Кэти.

«Она и твоя Кэти - хорошие друзья. И у нее есть дела с одним из мальчиков на Гигантской лестнице.

"Ой?"

«Джейсон Хант. Я думаю, это серьезно. Он подарил Меган одну из своих машин Hot Wheels ». О'Дей засмеялся. Именно тогда его сотовый телефон отключился. «Правый боковой карман пальто», - сказал он первой леди.

Кэти порылась в его кармане и вытащила его. Она открыла его. "Привет?"

"Это кто?" - спросил знакомый голос.

«Андреа? Это Кэти. Пэт прямо здесь. Кэти взяла Кайла и отдала телефон, глядя в лицо агента ФБР.

"Да, дорогая?" - сказал Пэт. Затем он прислушался и закрыл глаза на две или три секунды, и это рассказало всю историю. Его напряженное лицо расслабилось. Медленно выдохнул, и плечи больше не походили на человека, ожидающего тяжелого удара. «Да, детка, я пришла к доктору Райану, а мы в детской. Ох, ладно." Пэт посмотрел и передал телефон. Кэти зажала его плечом и ухом.

«Итак, что сказала Мэдж?» - спросила Кэти, уже зная большую часть этого.

«Нормально - и это будет мальчик».

«Итак, Мэдж была права, шансы были в вашу пользу». И они все еще были. Андреа была в очень хорошей форме. Кэти была уверена, что у нее не будет никаких проблем.

«Через семь месяцев со следующего вторника», - сказала Андреа уже булькающим голосом.

«Что ж, послушай, что говорит Мэдж. Я знаю, - заверила ее Кэти. Она знала все, во что верил доктор Норт. Не курите. Не пей. Делайте упражнения. Пройдите занятия по приготовлению родов вместе с мужем. Приходи ко мне через пять недель на следующий осмотр. Прочтите, чего ожидать, когда вы ожидаете. Кэти вернула телефон. Инспектор О'Дей сделал несколько шагов и отвернулся. Когда он повернулся, чтобы взять телефон, его глаза были необычно влажными.

«Да, дорогая, хорошо. Я сейчас приду. Он выключил телефон и сунул его обратно в карман.

"Чувствовать себя лучше?" - спросила она с улыбкой. Одна из львиц подошла, чтобы забрать Кайла. Маленький парень любил их всех и улыбнулся ей.

"Да, мэм. Извините, что беспокою вас. Я чувствую себя слабаком ».

«Ой, фигня». Скорее сильное проклятие миссис доктор Райан. «Как я уже сказал, жизнь - это не фильм, и это не Аламо. Я знаю, что ты крутой парень, Пэт, и Джек тоже. А ты, Рой?

«Пэт может работать со мной в любой день. Поздравляю, приятель, - добавил Альтман, отступая от ведущей.

«Спасибо, приятель», - сказал О'Дей своему коллеге.

«Могу я сказать Джеку, или Андреа хочет?» - спросил ХИРУРГ.

«Думаю, вам придется ее об этом спросить, мэм».

Пэт О'Дей изменился, его походка была достаточно упругой, чтобы он столкнулся с потолком. Он был удивлен, увидев, что Кэти направляется к зданию акушера-гинеколога, но через пять минут стало очевидно, почему. Это должно было быть время общения девушки и девушки. Кэти была там еще до того, как он успел обнять жену.

«Замечательные новости, я так рада за тебя!»

«Да, ну, я полагаю, Бюро в конце концов пригодится», - пошутила Андреа.

Затем медведь с усами сапата поднял ее с пола, обняв и поцеловав. «Это требует небольшого празднования», - заметил инспектор.

«Присоединяйтесь к нам на ужин сегодня вечером в The House?» - спросил ХИРУРГ.

«Мы не можем», - ответила Андреа.

"Кто сказал?" - потребовала ответа Кэти. И Андреа пришлось смириться с ситуацией.

«Ну, может быть, если президент скажет, что ничего страшного».

«Я говорю, что все в порядке, девочка, и бывают случаи, когда Джек не в счет», - сказал им доктор Райан.

«Ну, тогда, я думаю, да».

«Семь тридцать», - сказал им ХИРУРГ. «Платье повседневное». Было жаль, что они перестали быть обычными людьми. Это был бы хороший шанс для Джека приготовить стейки на гриле, в чем он оставался очень хорош, а она уже несколько месяцев не готовила салат из шпината. В любом случае, к черту президентство! «И, Андреа, вы которые позволили два напитков сегодня вечером , чтобы праздновать. После этого один или два раза в неделю ».

Миссис О'Дей кивнула. «Доктор. Мне Норт сказал.

«Мэдж - настоящий приверженец проблемы алкоголя». Кэти не была уверена в данных по этому поводу, но она не была акушером-гинекологом и следовала правилам доктора Норта с Кайлом и Кэти. Вы просто не валяли дурака, когда были беременны. Жизнь была слишком драгоценна, чтобы рисковать.

ГЛАВА 38

Разработки

Я т это все обрабатывается в электронном виде . Когда-то казна страны состояла из коллекции золотых кирпичей, которые хранились в надежном, хорошо охраняемом месте или же путешествовали в ящике с главой государства, куда бы он ни пошел. В девятнадцатом веке бумажные деньги получили широкое распространение. Сначала его нужно было обменять на золото или серебро - что-то, чей вес говорил вам о его ценности, - но постепенно и от этого отказались, потому что драгоценные металлы были чертовски тяжелыми, чтобы таскать их с собой. Но довольно скоро даже бумажные деньги стали слишком громоздкими, чтобы их можно было таскать с собой. Для обычных граждан следующим шагом были пластиковые карты с магнитной полосой на обратной стороне, по которым теоретическая валюта перемещалась с вашего счета на чужой, когда вы совершали покупку. Для крупных корпораций и наций это означало нечто даже более теоретическое. Это стало электронным выражением. Нация определяла стоимость своей валюты, оценивая, какое количество товаров и услуг ее граждане производят с их ежедневным трудом, и это становится объемом ее денежного богатства, с которым обычно соглашаются другие нации и граждане мира. Таким образом, им можно было торговать через национальные границы с помощью оптоволоконных или медных кабелей или даже спутниковых передач, и поэтому миллиарды долларов, фунтов, иен или новые евро перемещались с места на место с помощью простых нажатий клавиш. Это было намного проще и быстрее, чем доставка золотых кирпичей, но, при всем удобстве, система, определяющая богатство человека или нации, была не менее жесткой, и в некоторых центральных банках мира чистый сбор страны этих денежных единиц рассчитывалась с точностью до долей процентного пункта. В систему была встроена некоторая свобода действий для учета незавершенных сделок и т. Д., Но эта свобода также тщательно рассчитывалась электронным способом. Результат не отличался по своему эффекту от нумерации кирпичей царя Лидии Креза. Фактически, во всяком случае, новая система, которая зависела от движения электронов или фотонов от одного компьютера к другому, была даже более точной и даже менее снисходительной. Когда-то можно было покрасить свинцовые кирпичи в желтый цвет и таким образом обмануть случайного инспектора, но ложь компьютеризированной системе бухгалтерского учета требовала гораздо большего.

В Китае ложью занималось Министерство финансов, внебрачный ребенок-сирота из марксистской страны, населенной бюрократами, которые ежедневно боролись за совершение всевозможных невозможных вещей. Первая и самая простая невозможность - потому что это нужно было сделать - состояла в том, чтобы ее старшие члены отбросили все, чему они научились в своих университетах и на собраниях коммунистической партии. Чтобы действовать в мировой финансовой системе, они должны были понимать и играть в соответствии с мировыми денежными правилами, а не в соответствии со Священным Писанием Карла Маркса.

Таким образом, Министерство финансов оказалось в незавидном положении, поскольку ему приходилось объяснять коммунистическому духовенству, что их бог был ложным, что их идеальная теоретическая модель просто не работала в реальном мире, и поэтому они должны были склониться к реальности, которую они отвергли. Бюрократы в министерстве были по большей части наблюдателями, как дети, играющие в компьютерную игру, в которую они не верили, но все равно получали удовольствие. Некоторые бюрократы на самом деле были довольно умны и хорошо играли, иногда даже получая прибыль от своих сделок и транзакций. Те, кто это сделал, получили повышение и получили статус в министерстве. Некоторые даже ездили на работу на своих автомобилях, и их дружил новый класс местных промышленников, которые сбросили свои идеологические смирительные рубашки и действовали как капиталисты в коммунистическом обществе. Это принесло богатство их нации и заработало прохладную благодарность, если не уважение, их политических хозяев, скорее, как это может сделать хорошая овчарка. Эта группа промышленников тесно сотрудничала с Министерством финансов и попутно повлияла на бюрократию, которая распоряжалась доходами, которые они приносили в свою страну.

Одним из результатов всей этой деятельности было то, что Министерство финансов определенно и не так медленно ускользало от Истинной Веры Марксизма в призрачный промежуточный мир социалистического капитализма - мир без настоящего имени или личности. Фактически, каждый министр финансов в той или иной степени отходил от марксизма, независимо от его прежнего религиозного рвения, потому что один за другим они все видели, что их стране необходимо играть на этой конкретной международной площадке, и для этого приходилось играть по правилам, и, кстати, эта игра приносила процветание Народной республике, чего не удалось сделать за пятьдесят лет Марксу и Мао.

В результате этого неумолимого процесса министр финансов был кандидатом, а не полноправным членом Политбюро. У него был голос за столом, но не голос, и его слова оценивали те, кто никогда не беспокоился о том, чтобы понять его слова или мир, в котором он действовал.

Этого министра звали Цянь, что, соответственно, означало монеты или деньги, и он проработал на этой должности шесть лет. Его образование было инженером. Он строил железные дороги на северо-востоке своей страны в течение двадцати лет и сделал это настолько хорошо, что заслужил смену должности. На самом деле он довольно хорошо справлялся со своей министерской работой, по мнению международного сообщества, но Цянь Кун часто был тем, кому приходилось объяснять Политбюро, что Политбюро не может делать все, что оно хочет, а это означало, что он часто был не в себе. Добро пожаловать в комнату как чумную крысу. Он боялся, что это будет еще один такой день, сидя на заднем сиденье своей служебной машины по дороге на утреннее собрание.

В левом часе езды, на Парк-авеню в Нью-Йорке, проходила еще одна встреча. Butterfly - так называлась растущая сеть магазинов одежды, предназначенная для состоятельных американских женщин. Она объединила новый текстиль из микрофибры с блестящим молодым дизайнером из Флоренции, Италия, и заняла шесть процентов своего рынка, а для Америки это были действительно большие деньги.

За исключением одного. Все ткани производились в Китайской Народной Республике на фабрике недалеко от большого портового города Шанхай, а затем кроились и вшивались в одежду на еще одном заводе в соседнем городе Яньчэн.

Председателю Butterfly было всего тридцать два года, и после десяти лет суеты он решил, что собирается нажиться на мечте, которую он видел еще в средней школе Эразмус Холл в Бруклине. Он проводил почти каждый день после окончания Института Пратта, размышляя и создавая свой бизнес, и теперь пришло его время. Пришло время купить эту G, чтобы он мог по своей прихоти улететь в Париж, купить тот дом на холмах Тосканы, а другой в Аспене, и действительно жить так, как он заработал.

За исключением этой мелочи. Его флагманский магазин в Park and 50th сегодня пережил нечто столь же немыслимое, как прибытие людей с Марса. Там люди демонстрировали. Люди, одетые в одежду Versace, пришли с картонными плакатами, прикрепленными к деревянным палкам, и провозгласили их неприятие торговли с ВАРВАМИ! и осуждая Баттерфляй за ведение бизнеса с такой страной. Кто-то даже появился с изображением китайского флага со свастикой на нем, и если что- то, что вы не хотели связывать с вашим бизнесом в Нью-Йорке, так это одиозный логотип Гитлера.

«Мы должны действовать быстро в этом направлении», - сказал корпоративный советник. Он был евреем и умен, он провел Баттерфляй через не одно минное поле, чтобы довести ее до грани окончательного успеха. «Это может нас убить».

Он не шутил, и остальная часть правления это знала. Сегодня ровно четыре покупателя прошли мимо протестующих в магазин, и один из них возвращал что-то, что, по ее словам, ей больше не нужно, в ее шкафу.

"Какая у нас экспозиция?" - спросил основатель и генеральный директор.

«В реальном выражении?» - спросил начальник бухгалтерии. «О, потенциально четыреста». Под этим он имел в виду четыреста миллионов долларов. «Он может уничтожить нас за… о, двенадцать недель».

Уничтожить нас - это не то, что хотел услышать генеральный директор. Заставить линию одежды так далеко было почти так же легко, как переплыть Атлантический океан во время ежегодного съезда акул. Это был его момент, но он обнаружил, что стоит на еще одном минном поле, о котором он вообще не предупреждался.

«Хорошо», - ответил он так хладнокровно, насколько позволяла кислота в его желудке. "Что мы можем сделать по этому поводу?"

«Мы можем идти по нашим контрактам», - посоветовал адвокат.

"Это законно?"

«Достаточно легально». Под этим он имел в виду, что отрицательная сторона сокращения продаж китайских производителей была менее обременительной, чем наличие магазина, полного товаров, которые никто не стал бы покупать.

"Альтернативы?"

«Тайцы», - сказал Продакшн. «Есть место за пределами Бангкока, которое с радостью воспользуется слабым местом. Фактически, они звонили нам сегодня ».

"Расходы?"

«Разница менее четырех процентов. Три целых шестьдесят три десятых, если быть точным, и они выйдут из графика максимум на четыре недели. У нас достаточно запасов, чтобы магазины оставались открытыми, нет проблем », - с уверенностью сказал Продакшн остальным членам совета директоров.

«Какая часть этих запасов китайского происхождения?»

«Многое приходит из Тайваня, помните? Мы можем попросить наших людей наклеить на них стикеры «Хорошие парни» ... Не так много потребителей знали разницу между одним китайским географическим названием и другим. Флаг отличить было намного проще.

«Кроме того, - добавил Маркетинг, - мы можем начать рекламную кампанию завтра. «Баттерфляй не имеет дела с драконами». Он показал иллюстрацию, на которой был изображен корпоративный логотип, ускользавший от огненного дыхания дракона. То, что это выглядело безвкусно, на данный момент не имело значения. Они должны были действовать, и они должны были сделать это быстро.

«О, час назад получил звонок от Фрэнка Менга из Meng, Harrington и Cicero», - объявил Продакшн. «Он говорит, что может получить в команду несколько текстильных домов ROC в течение нескольких дней, и он говорит, что у них есть возможность переоборудовать менее чем за месяц - и если мы дадим зеленый свет, посол ROC официально назначит нас. их список хороших парней. В свою очередь, мы просто должны гарантировать пятилетний срок ведения бизнеса с обычными оговорками об исключении обстоятельств ».

«Мне это нравится», - сказал Юрист. Посол Китайской республики будет вести себя честно, и его страна тоже. Они знали, когда у них был тигр за яйца.

«У нас есть предложение», - объявили председатель и главный исполнительный директор. «Все за?»

Благодаря этому голосованию Butterfly стала первой крупной американской компанией, отказавшейся от контрактов с Народной Республикой. Как первый гусь, покинувший Северную Канаду осенью, он объявил о приближении нового прохладного сезона. Единственной потенциальной проблемой был судебный иск со стороны предприятий КНР, но федеральный судья, вероятно, поймет, что подписанный контракт - это не совсем то же самое, что предсмертная записка, и, возможно, даже сочтет всеобъемлющий политический вопрос достаточным, чтобы сделать сам контракт недействительным. . В конце концов, адвокат будет спорить в зале - и, если необходимо, перед присяжными в Нью-Йорке - когда вы узнаете, что ведете дела с Адольфом Гитлером, вы должны сделать шаг назад. Адвокат оппонента возражал бы, но он знал, что его позиция проигрывает, и говорил об этом своим клиентам, прежде чем войти.

«Я скажу нашим банкирам завтра. Они не планируют откладывать деньги еще на тридцать шесть часов ". Это означало, что сто сорок миллионов долларов не будут переведены на счет в Пекине в соответствии с графиком. И теперь генеральный директор мог подумать о том, чтобы продолжить свой заказ на G. Он подумал, что корпоративный логотип бабочки-монарха, покидающей свой кокон, будет просто великолепно смотреться на руле.

Мы еще не знаем наверняка, - сказал Цянь своим коллегам, - но я серьезно обеспокоен ».

«В чем особенная проблема сегодня?» - спросил Сюй Кунь Бяо.

«У нас есть ряд коммерческих и других контрактов, срок исполнения которых ожидается в ближайшие три недели. Обычно я ожидал, что они будут действовать нормально, но наши представители в Америке звонили мне в офис, чтобы предупредить, что может быть проблема ».

«Кто эти представители?» - спросил Шен Тан.

«В основном юристы, которых мы нанимаем для ведения бизнеса за нас. Почти все - американские граждане. Они не дураки, и мудрый человек внимательно следит за их советами, - трезво сказал Цянь.

«Адвокаты - это проклятие Америки», - заметил Чжан Хан Сан. «И все цивилизованные народы». По крайней мере, здесь мы решаем закон, ему не пришлось объяснять.

«Возможно, Чжан, но если вы ведете бизнес с Америкой, вам нужны такие люди, и они очень полезны для объяснения условий там. Стрельба по мессенджеру может принести вам более приятные новости, но они не обязательно будут точными ».

Клык кивнул и улыбнулся. Ему нравился Цянь. Этот человек говорил правду более верно, чем те, кто должен был ее слушать. Но Фанг промолчал. Он тоже был обеспокоен политическими событиями, вызванными действиями этих двух чрезмерно усердных полицейских, но сейчас было слишком поздно наказывать их. Даже если Сюй предложит это, Чжан и другие отговорили бы его от этого.

S ecretary Уинстон был дома смотреть фильм на своем DVD - плеер. Это было проще, чем в кино, и он мог сделать это без четырех агентов секретной службы. Его жена вязала лыжный свитер - она сама делала свои важные рождественские подарки, и это было то, чем она могла заниматься, смотря телевизор или разговаривая, и это доставляло ей такое же расслабление, какое доставляло ей плавание на большой морской яхте для ее мужа.

У Уинстона был многолинейный телефон в семейной комнате - и во всех остальных комнатах в его доме в Чеви Чейз - а на частной линии был другой звонок, так что он знал, на какой из них он должен ответить сам.

"Ага?"

«Джордж, это Марк».

"Работаете допоздна?"

«Нет, я дома. Только что позвонили из Нью-Йорка. Возможно, это только началось ».

"Что это такое?" - спросил ТРЕЙДЕР ТЕЛЕСКОП.

«Баттерфляй - фирма по производству женской одежды?»

«О да, я знаю это имя», - заверил Уинстон своего помощника. Что ж, он мог бы: его жене и дочери понравилось это место.

«Они собираются выполнить свои контракты со своими поставщиками из КНР».

"Насколько велик?"

«Около ста сорока».

Уинстон присвистнул. "Так много?"

«Такой большой», - заверил его Гант. «И они законодатели моды. Когда это случится завтра, это заставит задуматься множество людей. О, еще кое-что.

"Ага?"

«КНР только что отказалась от опционов на Caterpillar - оборудование для завершения проекта« Три ущелья ». Это около трех-десяти миллионов, если перейти на Kawa в Японии. Завтра утром это будет в журнале .

«Это действительно умно!» - проворчал Уинстон.

«Пытаюсь показать нам, кто держит кнут, Джордж».

«Что ж, я надеюсь, им нравится, как они себя чувствуют, поднимаясь по заднице», - заметил СекТреас, заставляя жену взглянуть на него.

«Хорошо, а когда закончится рассказ о Баттерфляй?»

« Завтра для журнала уже слишком поздно , но это наверняка будет на CNN-FN и CNBC».

«А что, если другие модные дома поступят так же?»

«Более миллиарда, сразу, и ты знаешь, что они говорят, Джордж, миллиард здесь, миллиард там, очень скоро ты говоришь о настоящих деньгах». Это было одно из лучших наблюдений Эверетта Мак-Кинли Дирксена в Вашингтоне.

«Сколько до того, как их валютный счет попадет в резервуар?»

«Двадцать, и начинает болеть. Сорок, и они в мусоре. Шестьдесят, и они чертовски разорены. Никогда не видел, чтобы целая страна спала над выходом пара, понимаешь? Джордж, они также импортируют продукты питания, в основном пшеницу, из Канады и Австралии. Это действительно могло повредить ".

"Принято к сведению. Завтра."

"Верно." Телефон отключился.

Уинстон взял контроллер, чтобы возобновить воспроизведение DVD-плеера, затем подумал еще раз. Он взял мини-магнитофон, который использовал для заметок, и сказал: «Узнайте, сколько военных закупок КНР было выполнено финансово, особенно в Израиле». Он нажал кнопку «СТОП», отложил его и снова поднял контроллер DVD, чтобы продолжить просмотр фильма, но вскоре обнаружил, что не может хорошо на нем сосредоточиться. Происходило что-то грандиозное, и, когда он был в мире коммерции, а теперь и в бизнесе международных транзакций, он понял, что не имеет в этом никакого отношения. С Джорджем Уинстоном такое случалось нечасто, и этого было достаточно, чтобы он не смеялся над Людьми в черном.

H - министр эр не выглядел очень счастливым, Ming видел. Выражение его лица заставило ее подумать, что он, возможно, потерял члена семьи из-за рака. Она узнала больше, когда он позвонил ей, чтобы продиктовать свои записи. На этот раз ей потребовалось полных девяносто минут, а затем целых два часа, чтобы расшифровать их в свой компьютер. Она не совсем забыла, что ее компьютер, вероятно, делал с ними каждую ночь, но она не думала об этом несколько недель. Она хотела бы иметь возможность обсудить содержание заметок с министром Фэном. За годы работы с ним она приобрела довольно тонкое понимание политики своей страны до такой степени, что могла предвидеть мысли не только своего хозяина, но и некоторых из его коллег. Фактически, если не на самом деле, она была доверенным лицом своего министра, и, хотя она не могла дать ему совет по его работе, если бы у него хватило ума оценить эффект ее образования и ее времени, проведенного в его голове, он мог бы использовали ее гораздо эффективнее, чем просто секретаршу. Но она была женщиной в стране, где правили мужчины, и потому лишена голоса. Оруэлл был прав. Несколько лет назад она прочитала « Скотный двор» . Все были равны, но одни были равнее других. Если бы Клык был умен, он бы использовал ее более разумно, но он не был таковым и не стал. Сегодня вечером она поговорит об этом с Номури-саном.

Со своей стороны, Честер только что завершал заказ на тысячу шестьсот шестьдесят один высокопроизводительный настольный компьютер NEC в China Precision Machine Import and Export Corporation, которая, среди прочего, производила управляемые ракеты для Народно-освободительной армии. Это порадовало бы Nippon Electric Company. Печально было то, что он не мог настроить эти машины, чтобы разговаривать так же бойко, как двое в Совете министров, но это было бы слишком опасно, если бы хорошо помечтать за пивом и дымом. Честер Номури, кибер-шпион. Потом его пейджер завибрировал. Он наклонился и взглянул на него. Номер был 745-4426. Приложенный к клавишам на телефоне и выбор правильных букв, которые переводятся в личном коде как син-ган, «сердце и душа», личная привязанность Мина к ее возлюбленному и указание на то, что она хочет прийти к нему домой сегодня вечером. Это вполне устраивало Номури. Итак, он все-таки превратился в Джеймса Бонда. Достаточно хорошо для личной улыбки, когда он шел к своей машине. Он открыл свой ботинок, набрал номер доступа к электронной почте и отправил собственное сообщение через Интернет на 226–234: bao bei, «возлюбленный». Ей нравилось слышать, как он это говорит, и он не возражал против этого. Итак, на сегодня что-нибудь кроме телевидения. Хороший. Он надеялся , что у него было достаточно японского виски для après- секса .

У НУ знал , что ты имел плохую работу , когда вы приняли поездку к стоматологу. Джек ехал в одно и то же в течение девятнадцати лет, но на этот раз он предполагал полет на вертолете в казармы полиции штата Мэриленд с собственной вертолетной площадкой, а затем пять минут на машине до кабинета дантиста. Он думал о Китае, но его главный телохранитель ошибся.

«Расслабьтесь, босс, - сказала Андреа президенту. «Если он заставит тебя кричать, я его закрою».

«Тебе не следует вставать так рано», - сердито ответил Райан.

«Доктор. Норт сказала, что я могу работать по своему обычному распорядку до дальнейшего уведомления, и я только начала принимать витамины, которые ей нравятся ».

«Ну, Пат выглядит довольно довольным собой». Это был приятный вечер в Белом доме. Всегда было хорошо развлекать гостей, не имевших политической повестки дня.

«Что такого в вас, ребята? Вы ходите, как петухи, но мы должны делать всю работу! »

«Андреа, я бы с радостью поменялась с тобой работой!» - пошутил Райан. Он достаточно часто беседовал с Кэти, утверждая, что родить ребенка не так уж сложно - мужчинам приходится делать почти всю тяжелую работу в жизни. Но он не мог так шутить с чужой женой.

N omuri услышал его компьютерный сигнал на расстоянии, а это означает , что он получил и теперь автоматически шифровать и повторной передачи данных по электронной почте присылали с рабочего стола Мин. Это забавно прервало его текущую деятельность. С их последнего свидания прошло пять дней, и это было достаточно долгим ожиданием для него ... и, очевидно, для нее тоже, судя по страсти в ее поцелуях. Со временем все было кончено, и они оба перевернулись, чтобы покурить.

"Как офис?" - спросил Номури, ответив на его вопрос, который теперь находится на сервере в Висконсине.

«Политбюро обсуждает большие финансы. Цянь, министр, отвечающий за наши деньги, пытается убедить Политбюро изменить свои взгляды, но они не слушают, как министр Фан думает, что они должны ».

"Ой?"

«Он довольно зол на своих старых товарищей за их отсутствие гибкости». Затем Мин хихикнул. «Чай сказал, что министр был с ней очень гибок два дня назад».

«Нехорошо говорить о мужчине, Мин, - упрекнул Номури.

«Я бы никогда не сказала этого о тебе и твоей нефритовой колбасе, шинган», - сказала она, поворачиваясь для поцелуя.

«Часто ли они там спорят? Я имею в виду, в Политбюро?

«Часто возникают разногласия, но впервые за несколько месяцев вопрос не был решен к удовлетворению Клыка. Обычно они коллегиальны, но это разногласия по поводу идеологии. Они могут быть жестокими - по крайней мере, в интеллектуальном плане ». Очевидно, члены Политбюро были слишком стары, чтобы сделать что-то большее, чем просто ударить врага палкой по голове.

"И этот?"

«Министр Цянь говорит, что в стране скоро могут закончиться деньги. Другие министры говорят, что это чушь. Цянь говорит, что мы должны приспосабливаться к западным странам. Чжан и другие ему подобные говорят, что мы не можем проявлять слабость после всего, что они - особенно американцы - сделали с нами в последнее время ».

«Разве они не видят, что убийство итальянского священника было плохим делом?»

«Они считают это несчастным случаем, и, кроме того, он нарушал наши законы».

Господи, подумал Номури, они действительно думают, что они боги-короли, не так ли? «Бао бэй, это их ошибка».

"Ты так думаешь?"

«Я был в Америке, помнишь? Я жил там какое-то время. Американцы очень внимательны к своему духовенству и придают большое значение религии. Плевание на нее сильно их злит ».

- Значит, ты думаешь, что Цянь прав? спросила она. «Вы думаете, Америка откажет нам в деньгах за это глупое действие?»

«Я думаю, что это возможно, да. Очень возможно, Мин.

«Министр Фанг считает, что нам следует занять более умеренный курс, чтобы несколько угодить американцам, но он не сказал этого на встрече».

"Ой? Почему?"

«Он не желает слишком сильно отклоняться от пути других служителей. Вы говорите, что в Японии люди боятся быть избранными. Здесь, ну, Политбюро избирает свое собственное, и оно может выгнать тех, кто больше не подходит. Очевидно, Клык не желает терять свой статус, и, чтобы этого не произошло, он занимает осторожную позицию ».

«Мне трудно это понять, Мин. Как они выбирают своих членов? Как «принцы» выбирают нового «принца»? »

«О, есть члены партии, которые отличились идеологически, а иногда и работой в поле. Министр Цянь, например, раньше был начальником строительства железных дорог и был продвинут по этой причине, но в основном они выбираются по политическим причинам ».

"А Клык?"

«Мой министр - старый товарищ. Его отец был одним из верных соратников Мао, а Фан всегда был политически надежным, но в последние годы он обратил внимание на новые отрасли промышленности и увидел, насколько хорошо они функционируют, и он восхищается некоторыми людьми, которые ими управляют. Время от времени он даже берет немного в свой офис, чтобы выпить чаю и поговорить ».

Значит, старый извращенец здесь прогрессивный ? - подумал Номури. Ну, планка для этого была довольно низкой в Китае. Вам не нужно было прыгать очень высоко, но это ставило его впереди тех, кто рыл под ним траншею, не так ли?

«Ах, значит, у людей вообще нет голоса, не так ли?»

Мин рассмеялся. «Только на партийных собраниях, и там вы охраняете свой голос».

"Вы член?"

"О, да. Хожу на собрания раз в месяц. Я сижу сзади. Я киваю, когда другие кивают, и аплодирую, когда они аплодируют, и делаю вид, что слушаю. Другие, наверное, лучше слушают. Быть членом партии - это не мелочь, но мое членство связано с моей работой в министерстве. Я здесь, потому что им нужны были мои языковые и компьютерные навыки, а кроме того, министры хотели бы, чтобы под их началом были молодые женщины », - добавила она.

«Ты никогда не будешь его одерживать, а?»

«Он предпочитает обычную позу, но это тяжело для него». Мин хихикнула.

R янь был рад видеть , что он был достаточно щеткой. Дантист сказал ему чистить зубной нитью, как он всегда делал, и Райан кивнул, как всегда, и он никогда в жизни не покупал зубную нить и не собирался начинать сейчас. Но, по крайней мере, он не претерпел ничего более агрессивного, чем пара рентгеновских лучей, для которых, конечно, он получил свинцовый фартук. В целом это было девяносто минут, оторванных от его рабочего дня. Вернувшись в Овальный кабинет, у него был последний SORGE, которого было достаточно, чтобы прошептать «черт возьми». Он снял телефонную трубку Мэри Пэт в Лэнгли.

«Они плотные, - заметил Райан.

«Ну, они, черт возьми, не разбираются в финансах. Даже я знаю лучше, чем это ».

«ТРЕЙДЕР должен это видеть. Включите его в список SORGE, - приказал ПОТУС.

«Только с вашего ежедневного одобрения», - хеджировал DDO. «Может, ему нужно что-то знать по экономике, но больше ничего, хорошо?»

«Хорошо, пока», - согласился Джек. Но Джордж хорошо справлялся со стратегическими вопросами и мог превратиться в хорошего политического советника. Он понимал психологию сильного стресса лучше, чем другие, и это было названием игры. Джек прервал соединение и попросил Эллен Самтер позвонить в SecTreas через дорогу.

Так о чем еще они беспокоятся? " - спросил Честер.

«Они обеспокоены тем, что некоторые рабочие и крестьяне не так счастливы, как должны. Вы знаете о беспорядках, которые они устроили в угольном регионе ».

"Ой?"

«Да, в прошлом году шахтеры бунтовали. НОАК пришла, чтобы все уладить. Несколько сотен человек были расстреляны, а три тысячи арестованы ». Она пожала плечами, снова надевая бюстгальтер. «Беспорядки есть, но в этом нет ничего особенно нового. Армия держит все под контролем в отдаленных регионах. Вот почему они тратят столько денег, чтобы армия оставалась надежной. Генералы управляют экономической империей НОАК - всеми заводами и всем остальным - и они умеют держать все под контролем. Обычные солдаты - это просто рабочие и крестьяне, а офицеры - все члены партии, и они надежны, по крайней мере, так считает Политбюро. Вероятно, это правда », - заключил Мин. Она не видела, чтобы ее служитель так сильно беспокоился по этому поводу. Власть в Народной Республике решительно выросла из дула пистолета, и Политбюро принадлежало все оружие. Это все упрощает, не так ли?

Со своей стороны, Номури только что узнал то, о чем никогда раньше не думал. Он может захотеть сделать свой собственный отчет по этому поводу. Мин, вероятно, знал много вещей, которые не вошли в число материалов SONGBIRD, и было бы упущением не послать это и Лэнгли.

- Я как пятилетний ребенок в оружейном магазине, - заметила госсекретарь Уинстон. «Эти люди не имеют никакого отношения к принятию экономических решений для правительства города, не говоря уже о крупной стране. Я имею в виду, черт возьми, такими же глупыми, какими были японцы несколько лет назад, по крайней мере, они умеют слушать тренеров ».

"А также?"

«И когда они врезаются в кирпичную стену, их глаза все равно будут закрыты. Некоторых это может сообразить, Джек. Они собираются укусить за задницу и не предвидят этого ». Райан заметил, что Уинстон умел сочетать метафоры с лучшими из них.

"Когда?" - спросил МЕЧНИК.

«Зависит от того, сколько компаний делают то, что сделали Butterfly. Мы узнаем больше через несколько дней. Модный бизнес будет главным индикатором всех вещей ».

"Действительно?"

«Меня тоже удивило, но сейчас для них самое время посвятить себя следующему сезону, а там идет тонна денег, чувак. Бросьте все игрушки к следующему Рождеству. Марк Гант сказал мне, что всего в этом семнадцать с лишним миллиардов ».

"Проклятие."

«Да, я не знал, что у оленей Санты раскосые глаза, Джек. По крайней мере, не до такой степени.

«А как насчет Тайваня?» - подумал Райан.

«Вы не шутите. Они обеими ногами прыгают в растущую щель. Представьте, что они получат четверть, а то и треть того, что КНР потеряет. Следующим будет Сингапур. И тайцы. Эта небольшая неровность на дороге будет иметь большое значение для восстановления ущерба, нанесенного их экономике несколько лет назад. Фактически, проблемы КНР могут перестроить всю экономику Южной Азии. Это может быть выход из Китая на пятьдесят миллиардов долларов, и он должен куда-то пойти. Мы начинаем принимать ставки, Джек. Это не будет плохой сделкой для наших потребителей, и я готов поспорить, что эти страны извлекут уроки из примера Пекина и чуть-чуть приоткроют свои двери. Так что наши рабочие тоже получат от этого выгоду - во всяком случае, в некоторой степени ».

"Обратной стороной?"

«Боинг какой-то визжит. Они хотели заказать тройную семерку, но вы подождите и увидите. Кто-то тоже воспользуется этой слабостью. Еще кое-что.

"Ага?" - спросил Райан.

«Им помогают не только американские компании. Два крупных итальянских предприятия и Siemens в Германии объявили о прекращении бизнеса со своими китайскими партнерами », - сказал TRADER.

«Превратится ли это в общее движение ...?»

«Слишком рано говорить, но если бы я был этими парнями, - Уинстон пожал факс из ЦРУ, - я бы очень скоро подумал о ремонте ограды».

«Они этого не сделают, Джордж».

«Тогда они извлекут неприятный урок».

ГЛАВА 39

Другой вопрос

N о действии с нашим другом?» - спросил Рейли.

«Что ж, он продолжает свои сексуальные приключения», - ответил Провалов.

«Поговорить еще с кем-нибудь из девушек?»

«Ранее сегодня их двое. Он хорошо платит им, в евро или d-марках, и не требует от них никаких, эм, «экзотических» услуг ».

«Приятно знать, что он нормальный в своих вкусах», - с ворчанием заметил агент ФБР.

«Сейчас у нас много его фотографий. Мы установили электронный трекер на его машины, а также подбросили ошибку на клавиатуре его компьютера. Это позволит нам определить его пароль шифрования, когда он в следующий раз воспользуется им ».

«Но он еще не сделал ничего компрометирующего», - сказал Рейли. Он даже не задал этого вопроса.

«Не под нашим наблюдением», - подтвердил Олег.

«Блин, значит, он действительно пытался ударить Сергея Головко. Трудно поверить, чувак.

«Это так, но мы не можем этого отрицать. И по китайскому заказу ».

«Это похоже на войну, приятель. Это чертовски большая сделка ». Рейли отпил водки.

«Так оно и есть, Мишка. Скорее сложнее, чем любое дело, которое я рассматривал в этом году ». «Это было, - подумал Провалов, - искусное преуменьшение». Он с радостью вернется к обычному убийству, когда муж убьет свою жену за то, что трахнул соседа, или наоборот. Такие вещи, какими бы отвратительными они ни были, были гораздо менее неприятными, чем эта.

«Как он забирает девочек, Олег?» - спросил Рейли.

«Он не звонит им по телефону. Кажется, он идет в хороший ресторан с хорошим баром и ждет, пока у его локтя не появится вероятный потенциальный клиент ».

«Хм, посадить на него девушку?»

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, найди себе симпатичную девушку, которая зарабатывает себе на жизнь подобными вещами, проинформируй ее о том, что она должна сказать, и поставь ее перед ним, как хорошую муху на рыболовном крючке. Если он ее подберет, может быть, она сможет заставить его поговорить ».

«Вы когда-нибудь делали такое?»

«Три года назад в Джерси-Сити у нас был такой умник. Любил хвастаться перед женщинами, насколько он крутой, и парнями, которых он бил, и тому подобное. Сейчас он в государственной тюрьме Рэуэй по обвинению в убийстве. Олег, в тюрьму проложили себе дорогу намного больше людей, чем вы когда-либо поймаете самостоятельно. Поверьте мне. Вот как обстоит дело и с нами ».

«Интересно, работают ли в Школе воробья какие-нибудь выпускники ...?» - задумался Провалов.

Я т не был справедливым , чтобы сделать это в ночное время , но никто никогда не говорит , война была отмечена справедливость в его исполнении. Полковник Бойль на своем командном пункте наблюдал за действиями 1-й бронетанковой авиационной бригады. В основном это были его апачи, хотя некоторые воины кайова тоже были разведчиками для тяжелых стрелков. Целью был немецкий тяжелый батальон, имитирующий ночное наступление после дня наступления. Фактически, они притворялись русскими - это был сценарий НАТО, который восходит к тридцати годам, после появления первых Huey Cobras, еще в 1970-х годах, когда во Вьетнаме впервые заметили ценность боевого вертолета. И это было откровением. Впервые вооруженные ракетами TOW в 1972 году, они доказали танкам Северного Вьетнама, насколько грозным противником может быть вертолет с ракетным вооружением, и это было до того, как системы ночного видения были полностью задействованы. Теперь апачи превратили боевые действия в спортивную стрельбу, и немцы все еще пытались найти этому противодействие. Даже их собственная аппаратура ночного видения не компенсировала огромного преимущества, которым обладали воздушные охотники. Одна идея, которая почти сработала, заключалась в том, чтобы накрыть танки термоизолирующим одеялом, чтобы лишить вертолеты теплового сигнала, с помощью которого они охотились на свою неподвижную добычу, но проблема заключалась в стволе главного орудия танка, которое оказалось непрактичным. скрыть, а одеяла никогда не работали должным образом, так же как покрывало для двухместной кровати можно было натянуть на кровать размера «king-size». Итак, теперь системы лазерного освещения «Апачей» «красили» Льва на достаточно секунд, чтобы гарантировать попадание ракет «Адский огонь», и пока немецкие танки пытались отстреливаться, они не могли заставить его работать. И вот мигали желтые лампочки «Я мертв», и еще один танковый батальон стал жертвой очередного административного нападения.

«Им следовало попытаться вывести зенитно-ракетные группы за пределы своего периметра», - заметил полковник Бойл, глядя на экран компьютера. Вместо этого немецкий полковник попробовал ИК-приманки, которые артиллеристы-апачи научились отличать от настоящих. По правилам сценария, подходящие танковые ложные цели не допускались. Их было немного сложнее различить - машины американского производства почти точно воспроизводили визуальную сигнатуру танка M1 и имели внутренний источник тепла для обмана инфракрасного оборудования ночью - и стреляли пиротехническим зарядом Хоффмана, чтобы имитировать ответный выстрел, когда они получили удар. Но они были настолько хороши для выполнения своей миссии, что их нельзя было спутать ни с чем, кроме того, чем они были: либо настоящим основным боевым танком M1, и, следовательно, дружественным, либо приманкой, и, следовательно, не очень полезными в учениях, все в любом случае, технология поля боя была слишком хороша для тренировочного упражнения.

«Пегас ведет к Архангелу, конец», - звало цифровое радио. С новыми радиоприемниками это больше не было потрескивающим статическим электричеством.

«Архангел Пегасу», - ответил полковник Бойль.

«Сэр, мы Винчестер и почти не достигли цели. Никаких дружеских потерь. Pegasus - это RTB, конец ».

«Роджер, Пегас. Хорошо выглядит отсюда. Из."

И с этим батальон штурмовиков Apache и их псы-кайова повернули обратно на свой аэродром для разбора миссии и пива после игры.

Бойл посмотрел на генерала Диггса. «Сэр, я не знаю, как сделать это лучше, чем это».

«Наши хозяева будут в ярости».

«Бундесвер уже не тот, что был раньше. Их политическое руководство считает, что мир наступил полностью, и их солдаты это знают. Они могли бы поставить свои собственные вертолеты, чтобы избежать помех, но мои ребята неплохо умеют летать в воздухе - мы тренируемся для этого, и моим пилотам очень нравится идея сделать аса самостоятельно, - но их водители вертолетов не получают весь бензин, необходимый для оперативной подготовки. Их лучшие водители вертолетов находятся на Балканах, наблюдая за дорожным движением ».

Диггс задумчиво кивнул. Проблемы Бундесвера, строго говоря, не были его проблемами. «Полковник, это было хорошо сделано. Пожалуйста, передайте моему народу мое удовольствие. Что тебя ждет дальше? »

«Генерал, у нас завтра остановка на техническое обслуживание, а через два дня мы собираемся провести крупные поисково-спасательные учения с моими« Блэкхокс ». Приглашаем вас прийти и посмотреть ».

- Могу, полковник Бойл. Ты хорошо поработал. Увидимся ».

"Да сэр." Полковник отсалютовал, и генерал Диггс вышел к своему HMMWV в сопровождении полковника Мастермана.

"Ну, герцог?"

«Как я уже говорил, сэр, Бойль постоянно кормит своих мальчиков и девочек гвоздями и человеческими младенцами».

«Что ж, я думаю, его следующий фитнес-отчет принесет ему звезду».

«Его командир апачей тоже неплохой».

«Это факт», - согласилась дивизионная G-3. «Пегас» был его позывным, и этой ночью он надрал серьезную задницу.

"Что дальше?"

«Сэр, через три дня у нас будут большие учения SimNet против Big Red One в Форт-Райли. Нашим мальчикам это очень нравится ».

"Дивизионная готовность?" - спросил Диггс.

«Мы выдвигаем девяносто пять процентов, генерал. Осталось не так много слабины, чтобы восполнить ее. Я имею в виду, сэр, чтобы пойти дальше, мы должны вывести войска в Форт Ирвин или, может быть, в тренировочную зону Негева. Так ли мы хороши, как Десятая Кавалерия или Одиннадцатая? Нет, мы не играем на поле так много, как они ». И, ему не нужно было добавлять, ни у одной дивизии ни в одной армии в мире нет денег, чтобы так усердно тренироваться. «Но с учетом ограничений, с которыми нам приходится жить, мы мало что можем сделать. Я полагаю, мы усердно играем в SimNet, чтобы заинтересовать детей, но мы почти настолько далеко, насколько можем, сэр ».

«Думаю, вы правы, герцог. Знаете, иногда мне хочется, чтобы холодная война вернулась - по крайней мере, для тренировочных целей. Немцы не позволят нам играть так, как мы тогда играли, и это то, что нам нужно, чтобы сделать следующий шаг ».

«Если только кто-нибудь не купит билеты на рейс бригады в Калифорнию». Мастерман кивнул.

«Этого не случится, герцог, - сказал Диггс своему оператору. И еще было жалко. Войска первых танков были почти готовы бросить вызов «Черному коню» за свои деньги. Достаточно близко, подумал Диггс, чтобы заплатить за просмотр. "Как пиво хватит, полковник?"

«Если генерал покупает, я с радостью помогу ему потратить свои деньги», - любезно сказал герцог Мастерман, когда их сержант-водитель подъезжал к O-Club казерна .

G ООД утро, товарищ генерал,»сказал Гоголь, потянув себя внимание.

Бондаренко чувствовал себя виноватым из-за того, что так рано утром пришел к этому старому солдату, но накануне он слышал, что древний воин был не из тех, кто зря тратит дневной свет. А это не так, заметил генерал.

«Вы убиваете волков», - заметил Геннадий Иосифович, увидев блестящие шкуры, висящие на стене этой грубой хижины.

«И медведь, а когда золочишь шкуры, они становятся слишком тяжелыми», - согласился старик, принося гостям чай.

«Это потрясающе», - сказал полковник Алиев, прикоснувшись к одной из оставшихся волчьих шкурок. Большинство унесли.

«Это развлечение для старого охотника», - сказал Гоголь, закуривая сигарету.

Генерал Бондаренко посмотрел на свои винтовки, новые австрийские, и старую российскую снайперскую винтовку М 1891 Мосина-Нагана.

«Сколько с этим?» - спросила Бондаренко.

«Волки, медведи?»

- Немцы, - холодно пояснил генерал.

«Я перестал считать в тридцать, товарищ генерал. Это было до Киева. После этого их было еще много. Я вижу, что мы разделяем награду », - заметил Гоголь, указывая на золотую звезду своего гостя в честь Героя Советского Союза, которую он выиграл в Афганистане. У Гоголя было двое, один из Украины, другой из Германии.

«У вас вид солдата, Павел Петрович, и хороший». Бондаренко прихлебнул чай, подали как следует, прозрачный стакан в металлическом - серебряном?

«Я служил в свое время. Сначала в Сталинграде, потом в долгой прогулке до Берлина ».

Бьюсь об заклад, ты тоже прошел всю дорогу, - подумал генерал. Он встречал свою долю ветеранов Великой Отечественной войны, которые теперь в основном погибли. Этот иссохший старый ублюдок смотрел смерти прямо в лицо и плюнул в нее, вероятно, обученный этому своей жизнью в этих лесах. Он вырос на медведях и волках как на врагах - какими бы противными ни были немецкие фашисты, по крайней мере, они не съели вас, - и поэтому привык рисковать жизнью на глаз и нервы. Этому не было реальной замены, такого рода подготовки, которую нельзя было бы организовать для армии. Немногие одаренные научились на собственном горьком опыте, и из тех, кому повезло, удалось пережить войну. Павлу Петровичу пришлось нелегко. Солдаты могут восхищаться своими снайперами, могут ценить их за их навыки, но вы никогда не сможете сказать «товарищ» человеку, который охотится на людей, как на животных, - потому что на другой стороне линии мог быть другой такой человек, который хотел бы охотиться на тебя. Из всех врагов именно этого вы ненавидели и боялись больше всего, потому что стало личным видеть другого человека в телескоп, видеть его лицо и принимать его жизнь как преднамеренный акт против одного человека, даже глядя на его лицо, когда пуля попала. Гоголь был одним из тех, думал Геннадий, охотником за отдельными людьми. И он, вероятно, никогда не потерял из-за этого ни минуты сна. Некоторые люди только что родились для этого, и Павел Петрович Гоголь был одним из них. С несколькими сотнями тысяч таких людей генерал мог бы завоевать весь мир, но они были слишком редки для этого ...

... и, может быть, это было хорошо, - размышлял Бондаренко.

«Не могли бы вы приехать в мою штаб-квартиру как-нибудь вечером? Я хочу накормить тебя обедом и послушать твои истории ».

"Насколько это далеко?"

«Я пришлю вам свой личный вертолет, сержант Гоголь».

«А я принесу тебе золоченого волка», - пообещал охотник своему гостю.

«Мы найдем для него почетное место в моем штабе», - пообещал в свою очередь Бондаренко. «Спасибо за чай. Я должен уйти и позаботиться о своем командовании, но я приглашаю вас в штаб на обед, сержант Гоголь. Произошли рукопожатия, и генерал ушел.

«Я бы не хотел, чтобы он оказался на другой стороне поля боя», - заметил полковник Алиев, когда они сели в свой вертолет.

«У нас в команде есть снайперская школа?»

«Да, генерал, но в основном он бездействует».

Геннадий обернулся. «Давай, Андрушка! Мы заставим Гоголя прийти и научить детей, как это делается. Он бесценный актив. Такие люди - душа сражающейся армии. Наша работа - командовать нашими солдатами, указывать им, куда идти и что делать, но это люди, которые сражаются и убивают, и наша задача - убедиться, что они должным образом обучены и снабжены. А когда они слишком стары, мы используем их, чтобы учить новых мальчиков, чтобы дать им героев, которых они могут коснуться и поговорить. Как, черт возьми, мы это забыли, Андрей? Генерал покачал головой, когда вертолет взлетел.

Джи Регори вернулся в свой гостиничный номер, чтобы усвоить триста страниц технической информации, потягивая диетическую колу и доедая картошку фри. Что-то было не так со всем уравнением, но он не мог в этом разобраться. Военно-морской флот испытал свою ракету Standard-2-ER против всевозможных угроз, в основном компьютерных, но также и против живых целей на атолле Кваджалейн. Он прошел довольно хорошо, но никогда не было полноценного живого испытания против реальной ракеты-носителя межконтинентальной баллистической ракеты. Их не хватало, чтобы обойтись. В основном они использовали старые межконтинентальные баллистические ракеты Minuteman-II, которые давно вышли из строя и стреляли из испытательных шахт на базе ВВС Ванденберг в Калифорнии, но в основном их уже не было. Россия и Америка сняли с вооружения все свое баллистическое оружие, главным образом в качестве реакции на ядерный террористический взрыв в Денвере и еще более ужасные последствия, которые едва удалось предотвратить. Переговоры о сведении цифр к нулю - последние были прекращены публично незадолго до того, как японцы начали скрытую атаку на Тихоокеанский флот - шли так быстро, что многие второстепенные вопросы почти не рассматривались, и только позже было решено забрать «запасные» пусковые установки, расположение которых как-то не учли, и оставить их для испытаний ПРО (каждый месяц российский офицер проверял американские в Ванденберге, а американский офицер считал российские под Плесецком). Также отслеживались испытания ПРО, но все эти усилия теперь были в основном теоретическими. И Америка, и Россия сохранили изрядное количество ядерных боеголовок, и их можно было легко прикрепить к крылатым ракетам, которых, опять же, у обеих сторон было в относительном изобилии, и ни одна страна не могла остановить. Это может занять пять часов вместо тридцати четырех минут, но цели будут такими же мертвыми.

Противоракетные работы были отнесены к ракетам театра военных действий, таким как вездесущие Скады, о которых русские, несомненно, сожалели, когда-либо построили, а тем более проданы непонятным странам, которые не могли даже выставить ни одной приличной механизированной дивизии, но которые любили выставлять их напоказ. модернизировали баллистические дымоходы класса Ф-2, потому что они чертовски впечатляюще смотрелись на людей на тротуарах. Но новые модификации «Патриота» и его российского аналога ЗРК в значительной степени свели на нет эту угрозу, и система «Иджис» ВМФ была испытана против них с довольно неплохим успехом. Однако, как и «Патриот», «Стандарт» на самом деле был оружием точечной защиты с чертовски малой способностью прикрывать территорию, а не, может быть, двадцать квадратных миль важного морского владения.

В общем, было жаль, что они так и не решили проблему пропускной способности с помощью его лазеров на свободных электронах. Они могли бы защитить целые береговые линии, если бы только ... и если бы только его тетка имела яйца, подумал Грегори, она была бы его дядей. Поговаривали о создании химического лазера на борту переделанного Боинг-747, который, черт возьми, мог уничтожить баллистический пуск во время фазы разгона, но для этого Боинг 747 должен был быть достаточно близко к точке пуска, так что это была лишь еще одна версия. обороны театра и мало стратегического использования.

У системы Aegis были реальные возможности. Радиолокационная система SPY была первоклассной, и хотя компьютер, который управлял информацией, был цветком технологий 1975 года - нынешний Apple Macintosh превосходил его на добрых три порядка во всех категориях характеристик, - перехват баллистической боеголовки был невозможен. Это вопрос вычисления скорости, а не только кинетической энергии - доставки машины убийства в нужное место в нужное время. Даже это было не так уж и велико. Настоящая работа была проделана еще в 1959 году с Nike Zeus, который превратился в спартанца и показал большие перспективы, прежде чем его отразил договор 1972 года с Советским Союзом, который с опозданием был так же мертв, как и система Safeguard. , который был прерван на полустроенном. Что ж, в том-то и дело, что технология MIRV свела на нет всю эту концепцию защиты. Нет, вы должны были уничтожить межконтинентальную баллистическую ракету в фазе разгона, чтобы уничтожить все РГЧМ сразу, и сделать это над территорией врага, чтобы, если бы у него была примитивная система вооружения, он поджарил бы только свою собственную территорию. Методом для этого была система Brilliant Pebbles, разработанная в Национальной лаборатории Лоуренса-Ливермора, и, хотя она никогда не проходила полного тестирования, на самом деле технология была довольно простой. Столкновение со спичкой на скорости пятнадцать тысяч миль в час испортит вам весь день. Но этого никогда не случится. Стремление к финансированию и развертыванию такой системы умерло со всеми баллистическими пусковыми установками. В каком-то смысле было жаль, подумал Грегори. Такая система была бы действительно крутым инженерным достижением, но сегодня у нее было мало практического применения. КНР сохранила свои баллистические пусковые установки наземного базирования, но их было всего десять или около того, а это было далеко от полутора тысяч, которые Советы когда-то указали на Америку. У китайцев тоже была ракетная подводная лодка, но Грегори подумал, что CINCPAC может заставить ее уйти, если потребуется. Даже если бы он был просто привязан к причалу, одна «умная» бомба весом в две тысячи фунтов могла бы вывести его из строя, а у ВМФ было много таких.

Итак, подумал он, представьте, что КНР действительно злится на Тайвань, и представьте, что у ВМФ привязан крейсер Aegis, чтобы его моряки могли напиться и поваляться в городе, и те люди в Пекине выбирают этот момент, чтобы нажать кнопку. одна из их межконтинентальных баллистических ракет, как военно-морские силы могут не дать своему крейсеру превратиться в шлак и, кстати, сохранить жизнь городу Тайбэй ...?

В SM-2-ER было достаточно подходящих ингредиентов, чтобы справиться с такой угрозой. Если ракета была нацелена на то место, где находился крейсер, проблема не возникала. Вам просто нужно было поставить перехватчик на одну и ту же линию пеленга, потому что, по сути, входящая стойка вообще не двигалась, и вам просто нужно было поставить ЗРК в то же место - Spot X, где RV должен был быть , во время Y. Компьютер Aegis мог вычислить, где и когда это было, и вы на самом деле не попали в пулю. Фургон будет около метра в поперечнике, а зона поражения боеголовки ЗРК будет примерно такой? Три метра в поперечнике? Пять? Может, восемь или десять?

«Назови восемь, - подумал Эл Грегори. Был ли SM-2 таким точным? В абсолютном выражении, наверное, да. У него были большие поверхности управления, и попадание в ряд с реактивным самолетом - то, что SM-2 был разработан, чтобы убить - должно было учитывать маневренность самолета (пилоты будут делать все возможное, чтобы избежать столкновения) , и поэтому восьмиметровый шар разрушения, вероятно, можно было бы сделать так, чтобы перехватить приближающийся RV с точки зрения чистой геометрии.

Проблема была в скорости. Грегори открыл еще одну диетическую колу из мини-бара и откинулся на кровать, чтобы понять, насколько неприятной была эта проблема. Приближающийся фургон на высоте ста тысяч футов будет двигаться со скоростью около шестнадцати тысяч миль в час, 23 466 футов в секунду, что в восемь раз превышает скорость винтовочной пули, 7 150 метров в секунду. Это было чертовски быстро. Скорость была примерно такой же, как у фугасного взрыва. У вас может быть фургон сидеть рядом с тонной тротила в момент взрыва взрывчатки, и взрыв не может догнать фургон. Это было БЫСТРО.

Итак, боеголовка ЗРК должна взорваться задолго до того, как она доберется до места, где находится RV. Выяснить, сколько было простое математическое упражнение. Это означало, что неконтактный предохранитель на SM-2 был важной переменной в уравнении, решил Грегори. Он не знал, что ошибался в этом, не видел, чего ему не хватало, и продолжал свои вычисления. Исправить программное обеспечение для бесконтактной лазерной системы термозакрепления оказалось проще, чем он предполагал. Что ж, разве это не хорошие новости?

Это был еще один ранний день для министра Фан Ганя. Накануне вечером ему позвонили домой, и он решил, что должен приехать пораньше, чтобы назначить встречу. Это было сюрпризом для его сотрудников, которые как раз готовились к тому дню, когда он ворвался внутрь, не выглядя так сердито, как он чувствовал, из-за нарушения своего адамантинового распорядка. В конце концов, это не их вина, и у них хватило здравого смысла не беспокоить его и тем самым вызвать искусственный гнев.

Мин просто распечатывала свои загрузки из Интернета. У нее были статьи, которые, по ее мнению, были бы интересны, особенно одна из The Wall Street Journal, а другая из Financial Times. Оба прокомментировали, что, по ее мнению, могло быть причиной раннего прибытия министра. Его встреча в 9:20 была с Жэнь Хэ-Пин, промышленником, дружелюбным со своим боссом. Рен прибыл рано. Стройный пожилой мужчина выглядел несчастным - нет, подумала она, обеспокоенным - чем-то. Она подняла телефон, чтобы получить разрешение, затем встала и провела его во внутренний офис, а потом помчалась обратно за утренним чаем, который у нее еще не было возможности подать своему боссу.

Мин вернулся внутрь меньше чем через пять минут с прекрасными фарфоровыми чашками на украшенном подносе. Она с элегантностью подарила утренние напитки обоим мужчинам, что принесло ей благодарность от своего босса, и затем удалилась. Она увидела, что Рен не был счастливее находиться рядом со своим министром.

«В чем проблема, Рен?»

«Через две недели у меня будет тысяча рабочих, которым нечего делать, Фанг».

"Ой? В чем причина, мой друг? "

«Я веду много дел с американским бизнесом. Он называется «Бабочка». Они продают одежду богатым американкам. Моя фабрика за пределами Шанхая производит ткань, а моя пошивочная фабрика в Яньчэне превращает ткань в одежду, которую мы отправляем в Америку и Европу. Мы работаем с Butterfly уже три года, и это очень хорошо для всех заинтересованных сторон ».

"Да? Так в чем же тогда трудность? "

«Фанг, Баттерфляй только что отменил заказ на сто сорок миллионов американских долларов. Они сделали это без предупреждения. Только на прошлой неделе они рассказали нам, как они довольны нашей продукцией. Мы вложили целое состояние в контроль качества, чтобы убедиться, что они останутся с нами, но они оставили нас, как собаку на улице ».

«Почему это произошло, Рен?» - спросил министр Фанг, опасаясь, что знает ответ.

«Наш представитель в Нью-Йорке говорит нам, что это из-за смерти двух священнослужителей. Он говорит нам, что у Баттерфляй не было выбора, что американцы устроили демонстрацию перед его заведением в Нью-Йорке и не позволяли людям заходить внутрь, чтобы купить его товары. Он говорит, что Butterfly не может вести со мной дела из-за страха краха их собственного бизнеса ».

«У вас нет с ними контракта? Разве они не обязаны его соблюдать? »

Рен кивнул. «Технически да, но бизнес - вещь практическая, министр. Если они не могут продать наши товары, они не будут покупать их у нас. Они не могут получить финансирование для этого от своих банкиров - банкиры ссужают деньги в надежде, что они будут возвращены, да? В контракте есть оговорка о побеге. Мы могли бы оспорить это в суде, но на это потребуются годы, и мы, вероятно, не добьемся успеха, и это также оскорбит других в отрасли и, таким образом, помешает нам снова вести бизнес в Нью-Йорке. Так что с практической точки зрения лекарства нет ».

«Это временное явление? Несомненно, эта трудность пройдет, не так ли? »

«Fang, мы также ведем бизнес в Италии с Домом d'Alberto, одним из основных законодателей моды в Европе. Они также разорвали отношения с нами. Похоже, что убитый нашей полицией итальянец происходит из могущественной и влиятельной семьи. Наш представитель в Италии говорит, что ни одна китайская фирма не сможет вести там бизнес какое-то время. Другими словами, министр, этот «досадный инцидент» с церковниками будет иметь серьезные последствия ».

«Но эти люди должны где-то покупать одежду», - возразил Фанг.

«Действительно, они это делают. И они сделают это в Таиланде, Сингапуре и Тайване ».

"Это возможно?"

Рен быстро и грустно кивнул. «Это очень возможно. Источники сообщили мне, что они активно связываются с нашими бывшими деловыми партнерами, чтобы, как они выразились, «восполнить пробел». Видите ли, правительство Тайваня развернуло агрессивную кампанию, чтобы отличиться от нас, и похоже, что их кампания на данный момент очень успешна ».

«Что ж, Рен, конечно, ты сможешь найти других покупателей для своих товаров», - уверенно предположил Фанг.

Но промышленник покачал головой. Он не прикоснулся к чаю, и его глаза были похожи на раны на каменной голове. «Министр, Америка - крупнейший в мире такой рынок, и, похоже, он скоро будет закрыт для нас. После этого Италия, и эта дверь тоже захлопнулась. Париж, Лондон, даже авангардные маркетологи в Дании и Вене даже не отвечают на наши телефонные звонки. Мои представители связывались со всеми потенциальными рынками, и все они говорили одно и то же: никто не хочет вести дела с Китаем. Только Америка могла бы нас спасти, но Америка - нет ».

"Сколько это будет вам стоить?"

«Как я сказал вам, сто сорок миллионов долларов только со счета Butterfly и еще одна аналогичная сумма от других наших американских и европейских предприятий».

Фангу не пришлось долго думать, чтобы подсчитать, какую выгоду получило от этого правительство КНР.

«Ваши коллеги?»

«Я разговаривал с несколькими. Новость такая же. Время не могло быть хуже. Срок исполнения всех наших контрактов наступает одновременно. Мы говорим о миллиардах долларов, министр. Миллиарды, - повторил он.

Клык закурил. «Понятно», - сказал он. «Что нужно сделать, чтобы это исправить?»

«Что-то, что сделает Америку счастливой не только правительство, но и граждан».

"Это действительно важно?" - спросил Клык несколько устало. Он столько раз слышал эту чушь из стольких голосов.

«Фанг, в Америке люди могут покупать одежду в любом количестве магазинов и производителей, у любого количества маркетологов. Люди выбирают, что будет успешным, а что нет. В частности, женская одежда - это такая же изменчивая отрасль, как пар. Чтобы такая компания потерпела крах, не нужно много времени. В результате эти компании не будут брать на себя дополнительные и ненужные риски. Они считают, что вести дела с Народной Республикой сейчас, сегодня, как ненужный риск ».

Клык затянулся и подумал об этом. На самом деле это было то, что он всегда знал интеллектуально, но никогда не ценил. Америка была другим местом, и у нее были другие правила. А поскольку Китаю нужны были американские деньги, Китай должен был соблюдать эти правила. Это не было политикой. Это было практично.

«Итак, что вы хотите, чтобы я сделал?»

«Пожалуйста, скажите своим коллегам-министрам, что это может обернуться для нас финансовым крахом. Безусловно, для моей отрасли, и мы являемся ценным активом для нашей страны. Мы приносим богатство в Китай. Если вы хотите потратить это богатство на другие цели, вы должны обратить внимание на то, что нам нужно, чтобы получить это богатство ». Чего Рен не мог сказать, так это того, что именно он и его товарищи-промышленники сделали возможной экономическую (а значит, и политическую) повестку дня Политбюро, и поэтому Политбюро должно время от времени их прислушиваться. Но Фанг знал, что ответит Политбюро. Лошадь может тянуть телегу, но вы не спрашиваете лошадь, куда она хочет пойти.

Такова была политическая реальность Китайской Народной Республики. Фанг знал, что Рен был по всему миру, что у него было значительное личное состояние, которое КНР любезно позволила ему накопить, и что, что, что, вероятно, более важно, у него был интеллект и личная активность, чтобы процветать везде, где он хотел бы жить. Фанг знал также, что Рен мог прилететь на Тайвань и получить финансирование для строительства там фабрики, где он мог бы нанять других, которые выглядели и говорили по-китайски, и он будет зарабатывать там деньги и получать некоторое политическое влияние в сделке. Больше всего он знал, что Рен знал это. Будет ли он действовать в соответствии с этим? Возможно нет. Он был китаец, гражданин материка. Это была его земля, и у него не было желания покидать ее, иначе он бы не был здесь сейчас, умоляя своего дела перед одним министром - ну, вероятно, Цянь Кун тоже выслушал бы - чье ухо могло быть восприимчивым к его словам. Рен был патриотом, но не коммунистом. Какая странная двойственность это была ...

Клык встал. Эта встреча зашла достаточно далеко. «Я сделаю это, друг мой», - сказал он своему посетителю. «И я дам вам знать, что развивается».

«Спасибо, товарищ министр». Рен поклонился и ушел, не выглядя лучше, но довольный тем, что кто-то действительно его выслушал. Слушание было не тем, чего можно было ожидать от членов Политбюро.

Клык снова сел и закурил еще одну сигарету, затем потянулся за чаем. Он подумал минуту или около того. «Мин!» - громко позвал он. По его часам прошло семь секунд.

"Да, министр?"

«Какие новости у вас есть для меня?» он спросил. Его секретарь исчез еще на несколько секунд, затем снова появился, держа в руках несколько страниц.

«Вот, министр, только что распечатали. Это может представлять особый интерес ».

«Этот» - это история с обложки The Wall Street Journal. «Основные сдвиги в китайском бизнесе?» это провозгласил. Он увидел в первом абзаце вопросительный знак полностью риторический. Рен был прав. Ему пришлось обсудить это с остальной частью Политбюро.

T он второй главный пункт утром Бондаренко наблюдал танк стрельбу. Его люди имели новейший вариант основного боевого танка Т-80УМ. Это был не совсем новый Т-99, который только-только шел в производство. Однако у этой UM была приличная система управления огнем, которая была достаточно новой. Прицельная дальность была настолько простой, насколько можно было спросить, большие белые картонные панели с нарисованными на них черными силуэтами танков, и они были установлены на фиксированные, известные дальности. Многие из его артиллеристов ни разу не стреляли боевыми патронами с тех пор, как окончили артиллерийское училище - таков нынешний уровень подготовки в русской армии, возмущался генерал.

Потом он еще немного запылал. Он наблюдал за одним конкретным танком, стрелявшим по цели на расстоянии даже тысячи метров. Это должно было быть простое расстояние, но пока он наблюдал, как сначала один, потом еще два трассирующих снаряда промахнулись, все не хватало, пока четвертый выстрел не попал высоко в нарисованную башню. Совершив этот подвиг, танк переместил цель на вторую цель на высоте 1200 метров и дважды промахнулся, прежде чем достигнуть вертушки в геометрическом центре цели.

«В этом нет ничего плохого, - сказал рядом с ним Алиев.

«За исключением того, что танк и экипаж погибли девяносто секунд назад!» - заметил Бондаренко, после чего последовала особо гнусная ругань. «Вы когда-нибудь видели, что происходит, когда взрывается танк? От экипажа ничего не осталось, кроме колбасы! Дорогая колбаса ».

«Они впервые участвуют в учениях с боевой стрельбой», - сказал Алиев, надеясь успокоить своего босса. «У нас ограниченные боеприпасы, и они не так точны, как боевые выстрелы».

«Сколько у нас боеприпасов?»

Алиев улыбнулся. «Миллионы». Фактически, у них были склады, заполненные вещами, изготовленными еще в 1970-х годах.

«Тогда выдайте их», - приказал генерал.

«Москве это не понравится», - предупредил полковник. Боевые выстрелы, конечно, были намного дороже.

«Я здесь не для того, чтобы доставить им удовольствие , Андрей Петрович. Я здесь, чтобы защищать их ». И когда-нибудь он встретит дурака, решившего заменить машиниста заряжающего танка машиной. Он был медленнее, чем солдат, и удалил члена экипажа, который мог помочь в ремонте повреждений. Неужели инженеры никогда не задумывались о том, что танки действительно должны идти в бой? Нет, этот танк был разработан комитетом, как и все советское оружие, что, возможно, объясняло, почему многие из них не работали или, что не менее важно, не защищали своих пользователей. Как будто поставить бензобак в двери бронетранспортера БТР. Кто когда-либо думал, что член экипажа может захотеть выскочить из поврежденного транспортного средства и, возможно, даже выжить, чтобы сражаться на ходу? Уязвимость танка была первым, что афганцы узнали о советской мобильной технике ... и сколько русских мальчиков сгорело из-за этого? Что ж, подумал Бондаренко, у меня теперь новая страна, и в России есть талантливые инженеры, и, возможно, через несколько лет мы сможем начать создавать оружие, достойное солдат, которые его носят.

«Андрей, есть ли в нашей команде что-нибудь, что работает?»

«Вот почему мы тренируемся, товарищ генерал». Бондаренко пользовался репутацией оптимистичного офицера, который искал решения, а не проблемы. Его оперативный офицер предположил, что Геннадий Иосифович был ошеломлен масштабами трудностей, но еще не сказал себе, что какой бы огромной ни была проблема, она должна состоять из множества мелких, которые можно решать по очереди. Например, артиллерийское дело. Сегодня это было отвратительно. Но через неделю было бы намного лучше, особенно если бы войскам дали настоящие патроны вместо тренировочных. Настоящие «пули», как их неизменно называли солдаты, заставляли чувствовать себя мужчиной, а не школьником с его трудовой книжкой. Об этом можно было много сказать, и, как и многое из того, что делал его новый босс, это имело смысл. Через две недели они увидят больше танковых обстрелов и увидят больше попаданий, чем промахов.

ГЛАВА 40

Заявления о моде

Так , Джордж? - спросил Райан.

«Итак, началось. Оказывается, в следующем сезоне ожидается множество подобных контрактов, плюс контракты с рождественскими игрушками », - сказал SecTreas своему президенту. «И это не только мы. Италия, Франция, Англия - все на них нервничают. Китайцы сильно вторглись в эту отрасль, чем разозлили множество людей. Что ж, курица не столько прилетела домой, сколько улетела в курятник, и поэтому наши друзья в Пекине держат сумку. Это большая сумка, Джек. Мы говорим здесь о миллиардах ».

«Насколько сильно это им навредит?» - спросил SecState.

«Скотт, я допускаю, что это кажется немного странным, что судьба нации может зависеть от бюстгальтеров Victoria's Secret, но деньги есть деньги. Им это нужно, и внезапно в их текущем счете образовалась большая дыра. Насколько велик? Миллиарды. У них будет адская боль в животе ".

«Есть ли реальный вред?» - спросил Райан.

- Не в моем отделе, Джек, - ответил Уинстон. «Это Скотт».

"Хорошо." Райан повернул голову, чтобы посмотреть на другого члена своего кабинета.

«Прежде чем я смогу ответить на этот вопрос, мне нужно знать, какое чистое влияние это окажет на экономику Китая».

Уинстон пожал плечами. «Теоретически они могли бы справиться с этим с минимальными трудностями, но это зависит от того, как они восполнят дефицит. Их национальная промышленная база представляет собой невероятно запутанную мешанину частных и государственных предприятий. Частные, конечно, эффективны, а худшие из государственных предприятий принадлежат их армии. Я видел анализы операций НОАК, которые выглядят как что-то из журнала MAD , просто невозможно поверить в это при первом чтении. Солдаты обычно мало разбираются в создании вещей - они лучше разбираются в них - и добавление марксизма в эту смесь не совсем помогает. Итак, эти «предприятия» тратят огромные суммы денег. Если они их закроют или просто сократят, они могут избавиться от этого небольшого недостатка и двинуться дальше, но они этого не сделают ».

«Верно, - согласился Адлер. «Народно-освободительная армия Китая имеет большое политическое влияние. Партия контролирует это, но хвост в значительной степени виляет собакой. Там довольно много политических и экономических волнений. Им нужна армия, чтобы держать ситуацию под контролем, и из-за этого НОАК сильно отрезает верхнюю часть национального достояния ».

«Советы были не такими», - возразил ПОТУС.

«Другая страна, другая культура. Запомни."

- Клингоны, - кивнув, пробормотал Райан. «Хорошо, продолжай».

Уинстон вышел вперед. «Мы не можем предсказать, какое влияние это окажет на их общество, не зная, как они собираются реагировать на нехватку наличных средств».

«Если они визжат, когда начинает болеть, что нам делать?» - спросил Райан.

«Им придется действовать вежливо, например, восстановить заказы Boeing и Caterpillar и сделать это публично».

«Они не будут… они не могут», - возразил Адлер. «Слишком большая потеря лица. Азиатский склад ума. Этого не случится. Они могут предложить нам уступки, но они должны быть скрытыми ».

«Что для нас политически неприемлемо. Если я попытаюсь донести это до Конгресса, сначала надо мной посмеются, а потом распнут ». Райан сделал глоток из своего напитка.

«И они не поймут, почему вы не можете сказать Конгрессу, что делать. Они думают, что вы сильный лидер, и поэтому вы должны принимать решения самостоятельно », - проинформировал EAGLE своего президента.

«Разве они ничего не знают о том, как работает наше правительство?» - спросил ПОТУС.

«Джек, я уверен, что у них есть всевозможные эксперты, которые знают о конституционном процессе больше, чем я, но члены Политбюро не обязаны их слушать. Они происходят из совершенно другой политической среды, и это то, что они понимают. Для нас «народ» означает общественное мнение, опросы и, в конечном итоге, выборы. Для них это крестьяне и рабочие, которые должны делать то, что им говорят ».

«Мы ведем дела с этими людьми?» - спросил Уинстон у потолка.

«Это называется realpolitik, Джордж, - пояснил Райан.

«Но мы не можем делать вид, что их не существует. Их более миллиарда, и, кстати, у них тоже есть ядерное оружие, даже на баллистических пусковых установках ». Что добавило явно неприятный элемент к общему уравнению.

«По данным ЦРУ, их двенадцать, и мы можем превратить их страну в стоянку для автомобилей, если потребуется, просто это займет двадцать четыре часа вместо сорока минут», - сказал Райан своим гостям, сумев не простудиться. когда он это сказал. Эта возможность была слишком маловероятной, чтобы заставлять его нервничать. «И они это знают, а кто хочет быть королем парковок? Они такие рациональные, Скотт, не так ли?

"Я так думаю. Они бьют саблей по Тайваню, но в последнее время даже не так много, когда у нас постоянно присутствует Седьмой флот ». Которая, однако, сожгла много мазута для ВМФ.

«В любом случае, эта денежная проблема не нанесет вред их экономике?» - спросил Джек.

«Я так не думаю, если только они не чертовски тупые».

«Скотт, они тупые?» - спросил Райан в Государственном департаменте.

«Не так уж и глупо - по крайней мере, я так не думаю», - сказал Стейт президенту.

«Хорошо, тогда я могу пойти наверх и еще выпить». Райан поднялся, и его гости сделали то же самое.

T его это сумасшествие!» Цянь Кунь зарычал на Клыка за полмира, обсуждая то, что оказалось тем же самым набором вопросов.

«Я не буду не соглашаться с вами, Цянь, но мы должны изложить свою позицию остальным нашим коллегам».

«Клык, это может означать для нас гибель. На что нам покупать пшеницу и масло? »

«Каковы наши резервы?»

Министру финансов пришлось сидеть сложа руки и думать об этом. Он закрыл глаза и попытался вспомнить цифры, по которым его информировали в первый понедельник каждого месяца. Глаза открылись. «Урожай прошлого года был лучше среднего. Продовольствие у нас есть примерно на год - при условии, что в этом году будет средний урожай или даже небольшой урожай. Непосредственная проблема - нефть. В последнее время мы часто используем их, поскольку НОАК постоянно проводит учения на севере и на побережье. Что касается нефти, то у нас есть, наверное, четыре месяца в запасе, а деньги на покупку еще два месяца. После этого нам придется сократить использование. Теперь мы обеспечиваем себя углем, поэтому у нас будет вся необходимая электроэнергия. Огни будут гореть. Поезда пойдут, но НОАК будет повреждена ». Не то чтобы это совсем плохо, не добавил он. Оба признали ценность Народно-освободительной армии, но сегодня она была больше службой внутренней безопасности, вроде крупных и хорошо вооруженных полицейских сил, чем реальным гарантом их национальной безопасности, которая действительно не имела никаких внешних угроз. иметь дело с.

«Армии это не понравится», - предупредил Фанг.

«Меня не слишком беспокоят их симпатии и антипатии, Фанг», - возразил министр финансов. «У нас есть страна, которую нужно вывести из девятнадцатого века. У нас есть отрасли, которые нужно развивать, и людей, которых нужно кормить и нанимать. Идеология нашей молодежи оказалась не столь успешной в достижении этого, как мы привыкли ожидать ».

"Вы говорите, что ...?"

Цянь поерзал на стуле. «Помните, что сказал Дэн? Неважно, черная кошка или белая, главное - ловить мышей. Вскоре после этого Мао изгнал его, и поэтому сегодня у нас есть еще двести миллионов ртов, которые нужно накормить, но единственные дополнительные средства, которыми мы это делаем, пришли к нам от черной кошки, а не от белой. Мы живем в практическом мире, Фанг. У меня тоже есть «Красная книга», но я никогда не пробовала его есть ».

Этот бывший инженер-железнодорожник был захвачен своей бюрократией и своей работой, как и предыдущая - он умер в относительно молодом возрасте семидесяти восьми лет, прежде чем его могли исключить с поста Политбюро. Цяню, которому было шестьдесят шесть лет, следовало бы научиться более внимательно следить за своими словами и мыслями. Он собирался сказать это, когда Цянь снова заговорил.

«Клык, такие люди, как ты и я, мы должны иметь возможность свободно разговаривать друг с другом. Мы не студенты колледжей, полные революционного рвения. Мы люди годами и знаниями, и мы должны уметь откровенно обсуждать проблемы. Мы тратим слишком много времени на собраниях, преклоняя колени перед трупом Мао. Этот человек мертв, Фанг. Да, он был великим человеком, да, он был великим лидером для нашего народа, но нет, он не был Владыкой Буддой, или Иисусом, или кем- то еще. Он был всего лишь человеком, и у него были идеи, и большинство из них были правильными, но некоторые из них были неправильными, некоторые из них не работают. Большой скачок вперед ничего не дал, а Культурная революция, помимо убийства нежелательных интеллектуалов и нарушителей спокойствия, также заморила голодом миллионы наших людей, а это нежелательно, не так ли? »

«Это правда, мой юный друг, но важно, как вы излагаете свои идеи», - предупредил Фанг своего младшего члена Политбюро без права голоса. Подарите их глупо, и вы окажетесь в колхозе, считая мешки с рисом. Он был староват, чтобы ходить босиком по рисовым полям, даже в наказание за идеологическое отступничество.

«Ты поддержишь меня?» - спросил Цянь.

«Я постараюсь», - был нерешительный ответ. В этот день он должен был сослаться на дело Жэнь Хэ-Пина, и это будет нелегко.

T hey'd рассчитывали на перевод средств в министерстве Цяня. У них были контракты, за которые нужно было платить. Танкер уже давно был запланирован, потому что он был забронирован заранее, и этот танкер как раз подходил к причалу у берегов Ирана. Она загрузит четыреста пятьдесят шесть тысяч тонн сырой нефти менее чем за сутки, затем вернется обратно из Персидского залива, повернет на юго-восток для прохода вокруг Индии, затем пересечет переполненный Малаккский пролив мимо Сингапура и на север, к огромному недавно построенному нефтяному терминалу в Шанхае, где она проводила тридцать или сорок часов, разгружая груз, а затем возвращалась в Персидский залив за очередной загрузкой в бесконечной процессии.

Только вот шествие не было бесконечным. Все закончится, когда закончатся деньги, потому что нужно будет заплатить морякам, выплатить долг по танкеру и, прежде всего, нужно будет покупать нефть. И это был не один танкер. Их было довольно много в бегах из Китая. Спутник, сфокусированный только на одном сегменте мировой торговли нефтью, видел бы их издалека, как автомобили на шоссе, непрерывно идущим в одни и те же две точки и обратно. И, как и автомобили, им не нужно было просто перемещаться между этими двумя местами. Были и другие порты для погрузки нефти, и другие порты для ее разгрузки, и для экипажей танкеров места отправления и назначения не имели большого значения, потому что почти все время они проводили в море. , и море всегда было таким же. Не имело значения ни владельцы танкеров, ни агенты, которые занимались фрахтованием. Важно то, что им платили за свое время.

Для этого чартера деньги переводились по телеграфу с одного счета на другой, и поэтому команда стояла на своих постах, наблюдая за процессом погрузки - наблюдая за ним в основном, наблюдая за различными циферблатами и датчиками; в конце концов, вы не могли видеть, как масло течет по трубам. Различные члены экипажа были на пляже, чтобы следить за продуктами питания своего корабля и посещать торговцев, чтобы взять книги и журналы для чтения, видеокассеты и напитки, чтобы пойти с едой, а также все расходные материалы, которые были израсходованы на корабле. въездная поездка. Несколько членов экипажа искали женщин, чьи амулеты можно было взять напрокат, но в Иране это было сомнительное дело. Никто из них не знал и особо не задумывался о том, кто платил за их услуги. Их работа заключалась в том, чтобы управлять кораблем безопасно и эффективно. Офицеры корабля в основном сопровождали своих жен, для которых путешествия были продолжительными, хотя и довольно утомительными, прогулочными круизами: у каждого современного танкера был бассейн и палуба для загара, а также спутниковое телевидение для новостей и развлечений. И никого из них особо не заботило, куда идет корабль, потому что для женщин покупки были шопингом, а любой новый порт имел свое особое очарование.

Этот танкер, World Progress, был зафрахтован из Лондона, и ему было запланировано еще пять рейсов в Шанхай до истечения срока чартера. Однако фрахт оплачивался за рейс, а средства на эту поездку были переведены всего за семь дней до этого. Вряд ли это беспокоило владельцев или судового агента. В конце концов, они имели дело с национальным государством, чья репутация была хорошей. Со временем загрузка была завершена. Компьютеризированная система сообщила первому командиру корабля, что дифферент корабля был правильным, и он уведомил об этом капитана, который затем сказал главному механику завести газотурбинные двигатели корабля. Этот тип двигателя упростил задачу, и менее чем за пять минут силовая установка корабля была полностью готова к выходу в море. Через двадцать минут мощные портовые буксиры оттеснили корабль от погрузочной платформы. Эта эволюция является наиболее сложной для экипажа танкера, потому что только в закрытых водах риск столкновения и серьезных повреждений вполне реален. Но в течение двух часов танкер шел своим ходом, направляясь к узкому проходу у Бендер-Аббаса, а затем в открытое море.

Y - эс, Цянь,»сказал премьер устало Сю. "Продолжить."

«Товарищи, на нашей последней встрече я предупреждал вас о потенциальной проблеме немалых масштабов. Эта проблема сейчас с нами, и она становится все больше ».

«У нас заканчиваются деньги, Цянь?» - спросил Чжан Хань Сан с едва скрываемой ухмылкой. Ответ позабавил его еще больше.

«Да, Чжан, мы».

«Как у страны могут закончиться деньги?» - потребовал ответ старший член Политбюро.

«Точно так же может фабричный рабочий, тратя больше, чем у него есть. Другой способ - обидеть начальника и потерять работу. Мы сделали и то, и другое, - ровно ответил Цянь.

«Какой у нас« босс »?» - спросил Чжан с обезоруживающей и жуткой нежностью.

«Товарищи, это мы называем торговлей. Мы продаем наши товары другим в обмен на деньги, и мы используем эти деньги для покупки товаров у этих других. Поскольку мы не крестьяне с древних времен, обменивающие свинью на овцу, мы должны использовать деньги, которые являются средством международного обмена. Наша торговля с Америкой дает годовой профицит порядка семидесяти миллиардов американских долларов ».

«Щедрый из иностранных дьяволов», - заметил премьер Сюй Чжану sotto voce.

«Которые мы почти полностью потратили на различные предметы, в основном на наших коллег из Народно-освободительной армии в последнее время. Большинство из них являются предметами долгосрочной закупки, для которых требовалась предоплата, что является нормой в международном оружейном бизнесе. К этому мы должны добавить масло и пшеницу. Есть и другие вещи, которые важны для нашей экономики, но пока мы сосредоточимся на них ». Цянь посмотрел вокруг стола в поисках одобрения. Он получил это, хотя маршал Ло Конг, министр обороны и главнокомандующий Народно-освободительной армией - и лорд крупной промышленной империи НОАК - теперь смотрел на него тусклым взором. Расходы его личной империи были выделены, и это не было рассчитано на то, чтобы доставить ему удовольствие.

«Товарищи, - продолжил Цянь, - теперь мы сталкиваемся с потерей значительной части, возможно, большей части этого положительного сальдо торгового баланса с Америкой, а также с другими зарубежными странами. Вы видите это? " Он поднял горсть телексов и распечаток электронной почты. «Это аннулирование коммерческих заказов и перевод денежных средств. Позвольте мне уточнить. Они являются миллиарды потерянных долларов, деньги , которые в некоторых случаях мы уже потратили деньги, но мы никогда не будем иметь , потому что мы возмущены тем , с кем мы работаем «.

«Вы говорите мне, что у них такая власть над нами? Мусор!" другой член заметил.

«Товарищ, у них есть право покупать наши товары за наличные или не покупать их за наличные. Если они решат не покупать их, мы не получим денег, которые нужно потратить на дорогие игрушки маршала Луо ». Он использовал это слово намеренно. Пришло время объяснить этим людям факты из жизни, и пощечина наверняка привлечет их внимание. «Теперь давайте рассмотрим пшеницу. Мы используем пшеницу для приготовления хлеба и лапши. Если у вас нет пшеницы, у вас нет лапши.

«Наша страна не выращивает достаточно пшеницы, чтобы прокормить наш народ. Мы это знаем. У нас слишком много ртов, чтобы кормить их. Через несколько месяцев в крупных странах-производителях, в Америке, Канаде, Австралии, Аргентине и т. Д., У всех будет пшеница на продажу, но на что мы ее купим? Маршал Луо, вашей армии нужна нефть для переработки в дизельное топливо и авиакеросин, не так ли? Нам нужно то же самое для наших дизельных поездов и наших авиакомпаний. Но мы не можем производить всю нефть, которая нам нужна для наших внутренних нужд, поэтому мы должны покупать ее в Персидском заливе и в других местах - опять же, на что мы будем ее покупать? »

«Итак, продать наши товары кому-нибудь другому?» - спросил Цянь с удивительной невинностью, - подумал Цянь.

«Кто еще может быть, товарищ? Есть только одна Америка. Мы также обидели всю Европу. Кому это остается? Австралия? Они связаны с Европой и Америкой. Япония? Они также продают в Америку, и они будут двигаться, чтобы заменить наши утраченные рынки, а не покупать у нас. Может быть, Южная Америка? Это все христианские страны, и мы только что убили одного из старших христианских священнослужителей, не так ли? Более того, в их этическом мире он героически погиб. Нас не просто убили. Мы сотворили святых мучеников своей веры!

«Товарищи, мы сознательно структурировали нашу отраслевую базу, чтобы продавать ее на американском рынке. Чтобы продавать где-то еще, мы должны сначала определить, что им нужно, а затем выйти на рынок. Вы не просто приходите с лодкой продуктов и обмениваете их на наличные в доке! Чтобы стать сильной стороной на таком рынке, нужно время и терпение. Товарищи, мы отбросили работу десятилетий. Деньги, которые мы теряем, не вернутся годами, а до тех пор мы должны научиться жить своей национальной жизнью по-другому ».

"Что ты сказал?" Чжан выстрелил в ответ.

«Я говорю, что Народной Республике грозит экономический крах, потому что двое наших полицейских убили этих двух вмешивающихся священнослужителей».

"Это невозможно!"

«Это невозможно, Чжан? Если вы обидите человека, который дает вам деньги, он больше не даст вам. Вы понимаете это? Мы сделали все возможное, чтобы обидеть Америку, а потом обидели и всю Европу. Мы сделали себя изгоями - они называют нас варварами из-за того несчастного случая в больнице. Я не защищаю их, но я должен сказать вам, что они говорят и думают. И пока они говорят это и думают об этом, мы будем платить за ошибку ».

«Я отказываюсь верить в это!» Чжан настаивал.

«Это нормально. Вы можете прийти в мое служение и сами сложить числа ». Фан заметил, что Цянь был полон сил. Наконец, он заставил их слушать его. Наконец, он заставил их задуматься о его мыслях и его опыте. «Как вы думаете, я придумываю эту историю, чтобы рассказать в какой-нибудь загородной гостинице за рисовым вином?»

Затем премьер Сюй наклонился вперед и задумался вслух. «Вы привлекли наше внимание, Цянь. Что мы можем сделать, чтобы избежать этой трудности? »

Быстро и эффективно доставив свое основное сообщение, Цянь Кун не знал, что сказать сейчас. Там не способ предотвратить это , что эти люди будут принимать. Но, вкратце ознакомив их с суровой правдой, теперь он должен был дать им еще кое-что:

«Нам нужно изменить восприятие американцев. Нам нужно показать им, что мы не те, кого они считают варварами. Мы должны изменить наш образ в их глазах. Для начала, мы должны искупить смерть этих двух священников ».

«Унизиться перед иноземными дьяволами? Никогда!" Чжан прорычал.

«Товарищ Чжан», - сказал Фан, осторожно подходя к защите Цяня. «Да, мы Поднебесная, и нет, мы не варвары. Они есть. Но иногда нужно иметь дело с варварами, и это может означать понимание их точки зрения и некоторое приспособление к ней ».

«Смириться перед ними?»

«Да, Чжан. Нам нужно то, что у них есть, и чтобы получить это, мы должны быть приемлемыми для них ».

«А когда они в следующий раз потребуют от нас политических изменений, что тогда?» Это был премьер, Сюй, который несколько волновался, что было необычно для него.

«Мы сталкиваемся с такими решениями, когда и если они придут», - ответил Цянь, доставив удовольствие Фангу, который не хотел рисковать, говоря это сам.

«Мы не можем так рисковать», - ответил министр внутренних дел Тун Цзе, впервые выступая. Полиция страны принадлежала ему, и он отвечал за гражданский порядок в стране - только если он потерпит неудачу, он призовет маршала Луо, что приведет к его потере лица и власти за этим столом. В действительности, смерть двух мужчин была возложена на него, поскольку он издал формальные приказы о подавлении религиозной деятельности в КНР, усилив жесткость правоохранительных органов, чтобы увеличить относительное влияние своего собственное министерство. «Если иностранцы будут настаивать на внутриполитических изменениях, это может привести к падению всех нас».

Клык сразу понял, что это основная проблема. Народная Республика полностью опиралась на власть партии и ее лидеров, этих людей, стоявших перед ним в этом зале. Как и в старину, к каждому из них был верный слуга, который сидел на стульях у стены вокруг стола и ждал приказа принести чай или воду. У каждого из них было свое обоснование власти, будь то оборона, внутренние дела или тяжелая промышленность, или, в его конкретном случае, дружба и общий опыт. Каждый из них долго и упорно трудился, чтобы достичь этой точки, и никому из них не нравилась мысль о потере того, что у него было, точно так же, как провинциальный губернатор при династии Цин охотно стал бы простым мандарином, потому что это означало, по крайней мере, позор. и, что не менее вероятно, смерть. Эти люди знали, что, если иностранное государство потребует и получит внутренние политические уступки, их власть ослабнет, и это было единственной вещью, на которую они не осмеливались рисковать. Они правили рабочими и крестьянами и поэтому боялись их. Древние дворяне могли прибегнуть к учениям Конфуция или Будды; на духовном основании своей светской власти. Но Маркс и Мао отмели все это, оставив в качестве защиты только силу. И если бы для поддержания процветания своей страны им пришлось бы уменьшить эту силу, что бы тогда произошло? Они не знали, и эти люди боялись неизвестного, как ребенок боялся злых монстров под своей кроватью по ночам, но с гораздо большей причиной. Это случилось прямо здесь, в Пекине, не так много лет назад. Ни один из этих людей не забыл этого. Для публики они всегда проявляли непоколебимую решимость. Но каждый из них, один в своей ванной перед зеркалом или лежа в постели перед сном, выказывал страх. Потому что, хотя они и упивались преданностью крестьян и рабочих, каким-то образом каждый из них знал, что крестьяне и рабочие могут бояться их, но также и ненавидели их. Ненавидел их за высокомерие, коррупцию, привилегии, лучшую еду, роскошное жилище, своих личных слуг. Все они знали, что их слуги также ненавидели их, за улыбками и поклонами, которые с такой же легкостью могли скрыть кинжал, потому что так крестьяне и рабочие относились к дворянам сто лет назад. Революционеры использовали эту ненависть против классовых врагов той эпохи, а новые, как они все знали, могли использовать ту же молчаливую ярость против самих себя. И поэтому они будут цепляться за власть с тем же отчаянием, что и дворяне прошлого, только они будут демонстрировать еще большую безжалостность, потому что, в отличие от древних дворян, им некуда бежать. Их идеология загнала их в золотые клетки с большей вероятностью, чем любая религия.

Клык никогда раньше не рассматривал все эти мысли целиком. Как и другие, он очень волновался, когда студенты колледжа демонстрировали, создавая свою «богиню свободы» из гипса или папье-маше - Фанг не помнил, хотя он помнил свой вздох облегчения, когда НОАК уничтожил его. Для него стало неожиданностью осознание того, как он оказался в ловушке здесь, в этом месте. Сила, которую проявлял он и его коллеги, была подобна тому, что показывали перед зеркалом, которое можно было мгновенно повернуть на них всех при определенных обстоятельствах. У них была огромная власть над каждым гражданином в своей стране, но эта власть была иллюзией -

- и нет, они не могли позволить другой стране диктовать им политическую практику, потому что все их жизни зависели от этой иллюзии. Это было похоже на дым в безветренный день, казалось, будто это столб, удерживающий небеса, но малейший ветер мог все это унести, и тогда небеса упали. На них всех.

Но Фанг также видел, что выхода нет. Если бы они не изменились, чтобы сделать Америку счастливой, то в их стране закончились бы пшеница и нефть, а, возможно, и другие вещи, и они рискнули бы масштабными социальными изменениями на почве, находящейся далеко снизу. Но если бы для предотвращения этого они позволили некоторые внутренние изменения, они бы просто навлекли на себя то же самое.

Что убьет их с большей вероятностью?

Это имело значение? - спросил себя Клык. В любом случае они были бы такими же мертвыми. Он лениво гадал, как это случится: кулаки толпы, или пули перед стеной, или веревка. Нет, это будут пули. Вот как его страна казнила людей. Наверное, предпочтительнее обезглавливающего меча древности. Что, если мечник все-таки промахнулся? Должно быть, это был ужасный беспорядок. Достаточно было оглянуться вокруг стола, чтобы увидеть, что у всех здесь похожие мысли, по крайней мере, у тех, у кого достаточно ума. Все люди боялись неизвестного, но теперь им приходилось выбирать, какого неизвестного бояться, и этот выбор был еще одной вещью, которой можно было бояться.

«Итак, Цянь, вы говорите, что мы рискуем остаться без вещей, потому что мы больше не можем получить деньги, необходимые для их покупки?» - спросил премьер Сюй.

«Это правильно», - подтвердил министр финансов.

«Как еще мы могли бы получить деньги и нефть?» - спросил Сюй затем.

«Это не входит в мою компетенцию, председатель», - ответил Цянь.

«Нефть - это собственная валюта», - сказал Чжан. «А нефти на нашем севере достаточно. Еще есть золото и многое другое, что нам нужно. Пиломатериалы в огромных количествах. И то, что нам нужно больше всего - пространство, жизненное пространство для наших людей ».

Маршал Луо кивнул. «Мы уже обсуждали это раньше».

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Клык.

«Северный ресурсный район, как его когда-то называли наши японские друзья», - напомнил им Чжан.

«Это приключение закончилось катастрофой», - сразу заметил Клык. «Нам повезло, что это не повредило нам».

«Но мы совсем не пострадали», - легко ответил Чжан. «Мы даже не были замешаны. Мы можем быть уверены в этом, не так ли, Ло?

"Это так. Русские никогда не укрепляли свою южную оборону. Они даже игнорируют наши учения, которые подняли наши силы до состояния высокой готовности ».

«Можем ли мы быть в этом уверены?»

«О да, - сказал им всем министр обороны. «Тан?» он спросил.

Тан Деши был начальником Министерства государственной безопасности, отвечавшим за внешнюю и внутреннюю разведывательные службы КНР. Семидесятилетний мужчина здесь был одним из самых молодых, вероятно, самым здоровым из всех, некурящим и очень легким в употреблении алкоголем. «Когда мы впервые начали наши усиленные упражнения, они смотрели с беспокойством, но по прошествии первых двух лет они потеряли интерес. У нас более миллиона наших граждан живут в Восточной Сибири - это незаконно, но русские не придают этому большого значения. Многие из них сообщают мне. У нас есть хорошая разведка российской обороны ».

«А какова их степень готовности?» - спросил Тонг Цзе.

«В общем, довольно плохо. У них одна полноценная дивизия, одна на две трети, а остальные едва ли лучше кадрового состава. Их новый дальневосточный командующий, генерал-полковник Бондаренко, отчаялся улучшить ситуацию, говорят наши источники ».

«Подожди», - возразил Клык. «Мы обсуждаем здесь возможность войны с Россией?»

«Да», - ответил Чжан Хань Сань. «Мы делали это раньше».

«Это правда, но в первый раз у нас была бы Япония в качестве союзника, а Америка была бы нейтрализована. Во-вторых, мы предположили, что Россия была бы заранее расколота по религиозному признаку. Кто наши союзники в этом случае? Как Россия была искалечена? »

«Нам немного не повезло, - ответил Тан. «Главный министр - ну, главный советник их президента Грушавого еще жив».

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Клык.

«Я имею в виду, что наша попытка убить его потерпела неудачу». Тан объяснял две минуты. Все за столом отреагировали легким шоком.

«Тан получил мое одобрение», - спокойно сказал им Сюй.

Фанг посмотрел на Чжан Хань Саня. Вот откуда, должно быть, зародилась идея. Его старый друг мог ненавидеть капиталистов, но это не мешало ему вести себя как худший пират, когда это соответствовало его целям. И у него было ухо Сюй, а сильная правая рука Тан. Клык думал, что знает всех этих людей, но теперь он увидел, что его предположение было ошибочным. В каждом было что-то скрытое и зловещее. Клык заметил, что они были гораздо более безжалостными, чем он.

«Это акт войны», - возразил Фанг.

«Наша оперативная безопасность была превосходной. Наш российский агент Клементи Суворов - бывший офицер КГБ, которого мы завербовали много лет назад, когда он работал здесь, в Пекине. Он долгое время выполнял для нас различные функции, и у него есть отличные контакты как в их разведывательных, так и в военных кругах, то есть в тех его сегментах, которые сейчас находятся в новом российском преступном мире. На самом деле он обычный преступник - многие старые сотрудники КГБ превратились в него, - но у нас это работает. Он любит деньги, и если их достаточно, он сделает все, что угодно. К сожалению, в данном случае чистая случайность помешала устранению этого человека Головко », - заключил Тан.

"И сейчас?" - спросил Клык. Затем он предупредил себя. Он задавал слишком много вопросов, занимая здесь слишком личную позицию. Даже в этой комнате, даже с этими старыми товарищами, не стоит слишком выделяться.

«А теперь это должно решать Политбюро», - мягко ответил Тан. На него нужно было повлиять, но в любом случае действовали хорошо.

Клык кивнул и откинулся на спинку кресла, пока молчал.

"Ло?" - спросил Сюй. «Возможно ли это?»

Маршалу также пришлось осторожно относиться к своим словам, чтобы не показаться слишком самоуверенным. У вас могут возникнуть проблемы за этим столом, если пообещать больше, чем вы можете предоставить, хотя Ло находился в уникальном положении - в некоторой степени разделяемом министром внутренних дел Тонг - имея оружие позади него и его позицию.

«Товарищи, здесь мы давно рассматривали стратегический вопрос. Когда Россия была Советским Союзом, эта операция была невозможна. Их армия была намного больше и лучше обеспечена, и у них было множество межконтинентальных баллистических ракет и ракет театра военных действий с термоядерными боеголовками. Теперь их нет, благодаря двустороннему соглашению с Америкой. Сегодня российская армия - это тень того, что было всего десять или двенадцать лет назад. Половина их призывников даже не сообщает, когда их призывают на службу - если бы это произошло здесь, мы все знаем, что случилось бы с злодеями, не так ли? Они растратили большую часть своей оставшейся боевой мощи на свое чеченское религиозное меньшинство - так что можно сказать, что Россия уже раскалывается по религиозному признаку. С практической точки зрения задача простая, если не совсем простая. Настоящая трудность, с которой мы сталкиваемся, - это расстояние и пространство, а не реальное военное противостояние. От нашей границы до их нового нефтяного месторождения в Северном Ледовитом океане много километров, а до нового месторождения золота гораздо меньше. Самая лучшая новость заключается в том, что российская армия сама прокладывает дороги, необходимые для нашего подхода. Это сразу сокращает наши проблемы на две трети. Их военно-воздушные силы - это шутка. Мы должны суметь справиться с этим - в конце концов, они продают нам свои лучшие самолеты и отказывают им в собственных полетах. Чтобы облегчить нашу задачу, нам следует нарушить их командование и контроль, их политическую стабильность и так далее. Тан, ты сможешь это сделать? "

«Это зависит от того, в чем конкретно заключается задача», - ответил Тан Деши.

«Возможно, чтобы устранить Грушавого», - предположил Чжан. «На данный момент он единственный сильный человек в России. Уберите его, и их страна потерпит политический крах ».

«Товарищи, - вынужден был сказать Клык, рискуя, - то, что мы здесь обсуждаем, смело и смело, но также чревато опасностями. Что, если мы проиграем? »

«Тогда, мой друг, нам не хуже, чем кажется», - ответил Чжан. «Но если нам это удастся, что кажется вероятным, мы добьемся того положения, к которому стремились с юности. Народная Республика станет крупнейшей державой в мире ». По нашему праву, ему не пришлось добавлять. «Председатель Мао никогда не думал о том, что не сможет уничтожить Чанга, не так ли?»

С этим не было споров, и Фанг не пытался этого сделать. Переход от страха к авантюрам был столь же резким, сколь и заразительным. Где была осторожность, которую эти люди проявляли так часто? Это были люди на качающемся корабле, они видели способ спастись и, приняв первое предложение, были катапультированы во вторую. Все, что он мог сделать, это откинуться назад и наблюдать за развитием разговора, ожидая - надеясь, - что причина вырвется наружу и возобладает.

Но от кого это могло бы прийти?

ГЛАВА 41

Сюжеты Гос.

Y Э.С., министр?» - сказала Мин, отрываясь от почти завершенных записей.

«Вы осторожны с этими записями, не так ли?»

«Конечно, товарищ министр», - сразу ответила она. «Я даже не распечатываю эти документы, как вам хорошо известно. Есть опасения? »

Клык пожал плечами. Напряжение сегодняшней встречи постепенно спадало. Он был практичным светским человеком и пожилым человеком. Если бы был способ решить текущую проблему, он бы его нашел. Если бы его не было, он бы вытерпел. Так было всегда. Не он был ведущим здесь, и его записи показали, что он был одним из немногих осторожных скептиков на собрании. Одним из других, конечно же, был Цянь Кун, который вышел из комнаты, качая головой и бормоча что-то своему старшему помощнику. Затем Фан подумал, что Цянь ведет записи. Это был бы хороший ход. Если дела пойдут плохо, это может быть его единственная защита. При таком уровне риска опасность заключалась не в том, чтобы перейти на черную работу, а в том, что чей-то прах развевается в реке.

"Мин?"

"Да, министр?"

«Что вы думали о студентах на площади все эти годы назад?»

- Я тогда сам учился только в школе, министр, как вы знаете.

«Да, но что вы думали?»

«Я думал, что они были безрассудными. Самое высокое дерево всегда срубают первым ». Это была древняя китайская пословица, и поэтому ее можно было сказать с уверенностью. Их культура не поощряла такие действия, но, наоборот, их культура восхваляла и тех, у кого хватило на это смелости. Как и в любом человеческом племени, критерий был прост. Если вам это удалось, значит, вы были героем, которого нужно помнить и восхищаться. Если ты проиграешь, тебя все равно никто не вспомнит, разве что в качестве отрицательного примера. Итак, безопасность всегда была средней ценой, а безопасность - жизнью.

Студенты были слишком молоды, чтобы знать все это. Слишком молод, чтобы принять идею смерти. Самыми храбрыми солдатами всегда были молодые, эти духи великих страстей и убеждений, те, кто не прожил достаточно долго, чтобы задуматься о том, какую форму принял мир, когда он повернулся против вас, те, которые слишком глупы, чтобы знать страх. Для детей неизвестное - это то, что вы проводите почти все свое время, исследуя и узнавая. Где-то в процессе вы обнаружили, что узнали все, что было безопасно изучать, и именно на этом большинство людей остановилось, за исключением очень немногих, от которых зависел прогресс, храбрых и смелых, которые шли с открытыми глазами в неизвестное, и человечество вспомнило тех немногих, кто вернулся живым ...

... и довольно скоро забыл о тех, кто этого не сделал.

Но суть истории - помнить тех, кто помнил, и сущность общества Фанга - напоминать им о тех, кто этого не делает. Такая странная дихотомия. Он задавался вопросом, какие общества побуждают людей искать неизведанное? Как они это сделали? Разве они преуспевали, или они блуждали в темноте и теряли свою сущность в бесцельных, неуправляемых блужданиях? В Китае все следовали словам и мыслям Маркса, измененным Мао, потому что он смело пошел во тьму, вернулся с революцией и изменил путь своей нации. Но на этом все остановилось, потому что никто не хотел выходить за пределы регионов, которые Мао исследовал и осветил - и провозгласил, что это все, о чем Китаю и миру в целом нужно было знать. Мао был похож на какого-то религиозного пророка, не так ли? Клык задумался.

... Разве Китай не убил пару таких?

«Спасибо, Мин», - сказал он ей, ожидая своего следующего заказа. Он не видел, как она закрыла дверь, когда подошла к своему столу, чтобы расшифровать записи этого заседания Политбюро.

О боже, - прошептал доктор Сирс за своим столом. Как обычно, документ SORGE был распечатан на лазерном принтере DDO и передан ему, и он вернулся в свой офис, чтобы сделать перевод. Иногда документы были достаточно короткими, чтобы их можно было перевести перед ее столом, но этот был довольно длинным. Фактически, это должно было снять с его лазерного принтера восемь страниц с полуторными интервалами . Он не торопился с этим из-за его содержания. Он перепроверил свой перевод. Внезапно он усомнился в своем понимании китайского языка. Он не мог позволить себе неправильно переводить или искажать подобные вещи. Было слишком жарко. В общем, ему потребовалось два с половиной часа, что более чем вдвое больше, чем, вероятно, ожидала миссис Фоули, прежде чем он пошел обратно.

"Что длилось так долго?" - спросил депутат, когда он вернулся.

"Г-жа. Фоли, это жарко.

"Как жарко?"

«Магма», - сказал Сирс, передавая папку.

"Ой?" Она взяла страницы и откинулась в удобном кресле, чтобы прочитать их. SORGE, источник SONGBIRD. Ее глаза каталогизировали заголовок, вчерашнее заседание Политбюро Китая. Затем Сирс увидел это. Увидел, как ее глаза сузились, когда ее рука потянулась за ириской. Затем ее глаза переместились на него. «Ты не шутил. Оценка?"

«Мэм, я не могу оценить точность источника, но если это правда, что ж, тогда мы изучаем процесс, который я никогда раньше не видел, кроме книг по истории, и слышим слова, которых никто не знает. когда-либо слышал в этом здании - во всяком случае, я никогда не слышал о нем. Я имею в виду, что там цитируются все министры в их правительстве, и большинство из них говорят одно и то же ...

«И мы не хотим, чтобы они говорили», - завершила свое заявление Мэри Патриция Фоли. «Если предположить, что все это точно сообщается, кажется ли это реальным?»

Сирс кивнул. "Да, мэм. Для меня это звучит как реальный разговор реальных людей, и содержание соответствует личностям, какими я их знаю. Могло ли это быть сфабриковано? Да, может. Если это так, то источник так или иначе скомпрометирован. Однако я не думаю, что это можно было бы сфальсифицировать без их желания произвести определенный эффект, и это был бы эффект, который не был бы слишком привлекательным для них ».

«Какие-нибудь рекомендации?»

«Было бы неплохо спустить Джорджа Уивера из Провиденса», - ответил Сирс. «Он хорошо читает их мысли. Он встречался со многими из них лицом к лицу, и он будет хорошей подспорьем для моей оценки ».

"Который?" - спросила Мэри Пэт, не открывая последнюю страницу, где это будет напечатано.

«Они рассматривают войну».

Заместитель директора (по операциям) Центрального разведывательного управления встала и вышла к двери, доктор Джошуа Сирс стоял прямо за ней. Она сделала короткую прогулку до офиса своего мужа и вошла в дверь, даже не взглянув на личного секретаря Эда.

Эд Фоули встречался с заместителем директора (по науке и технологиям) и двумя его руководителями, когда вошла депутат. Он удивленно поднял глаза и увидел синюю папку в ее руке. "Да, дорогая?"

«Простите, но это не может ждать ни минуты». Ее тон голоса говорил не меньше, чем ее слова.

«Фрэнк, мы можем встретиться после обеда?»

«Конечно, Эд». DDS&T собрал свои документы и своих людей и направился в путь.

Когда они ушли и дверь закрылась, DCI спросил: «SORGE?»

Мэри Пэт просто кивнула и передала папку, усаживаясь на диван. Сирс остался стоять. Только тогда он понял, что его руки были немного влажными. Раньше с ним такого не случалось. Сирс, как глава Управления китайских оценок Министерства иностранных дел, работал в основном над политическими оценками: кто был кто в политической иерархии КНР, какая экономическая политика проводилась - Страница Общества Народной Республики, как он и его люди думали об этом. , и пошутил над этим за обедом в кафетерии. Он никогда не видел ничего подобного, ничего более горячего, чем урегулирование внутреннего инакомыслия, и хотя их методы обращения с такими вещами имели тенденцию быть немного грубоватыми, как он часто выражался, в основном это означало казнь без надлежащего судебного разбирательства, что было более чем немного грубо для пострадавших - расстояния помогли ему взглянуть на ситуацию более отстраненно. Но не об этом.

"Это по-настоящему?" - спросил DC.

«Доктор. Sears так думает. Он также считает, что нам нужно вывести Уивера из Университета Брауна ».

Эд Фоули посмотрел на Сирс. "Позвони ему. Сейчас."

"Да сэр." Сирс вышел из комнаты, чтобы позвонить.

«Джек должен это увидеть. Что он сейчас делает?"

«Он уезжает в Варшаву через восемь часов, помнишь? Встреча НАТО, возможность сфотографироваться в Освенциме, остановка в Лондоне по дороге домой на обед в Букингемском дворце. Шоппинг на Бонд-стрит, - добавил Эд. В Лондоне уже была дюжина сотрудников Секретной службы, работающих с Столичной полицией и МИ-5, более известными как Служба безопасности. Еще двадцать были в Варшаве, где вопросы безопасности не были такой большой проблемой. Поляки были очень довольны Америкой прямо сейчас, а полицейские службы, оставшиеся от коммунистической эпохи, все еще хранили файлы на всех, кто мог быть проблемой. У каждого была личная няня на все время, пока Райан был в стране. Заседание НАТО должно было быть почти полностью церемониальным, основным упражнением для хорошего самочувствия, чтобы многие европейские политики выглядели привлекательно для своих избирателей-полиглотов.

«Господи, они говорят о наступлении на Грушавого!» Эд Фоули ахнул, переходя к третьей странице. «Они что, совсем не в себе рокеров?»

«Похоже, они неожиданно оказались в углу», - заметила его жена. «Возможно, мы переоценили их политическую стабильность».

Фоули кивнул и посмотрел на жену. "Сейчас?"

«Прямо сейчас», - согласилась она.

Ее муж поднял телефон и набрал номер быстрого набора.

«Да, Эд, что это?» - спросил Джек Райан.

«Мы с Мэри приедем».

"Когда?"

"Теперь."

«Это так важно?» - спросил президент.

«Это КРИТИЧЕСКИЙ материал, Джек. Вам тоже понадобятся Скотт, Бен и Арни. Может быть, Джордж Уинстон. В основе вопроса лежит его область знаний ».

"Китай?"

"Ага."

«Ладно, давай». Райан переключил телефоны. «Эллен, мне нужны SecState, SecTreas, Бен и Арни в моем офисе, через тридцать минут отсюда».

«Да, господин президент», - признал его секретарь. Это звучало горячо, но Робби Джексон снова собирался уезжать из города, чтобы выступить с речью в Сиэтле, на всем заводе Boeing, где рабочие и руководство хотели узнать о заказе Боинг 777 в Китай. Робби особо нечего было сказать по этому поводу, поэтому он говорил о важности прав человека, основных верованиях и принципах Америки и обо всем этом, о чем только и говорили. Люди из Боинга будут вежливы по этому поводу, и трудно было быть невежливым по отношению к чернокожему, особенно с тем, у кого на лацкане были золотые крылья военно-морского флота, и научиться справляться с этой политической чушью было главной задачей Робби. Кроме того, это уменьшило давление на Райана, и это было главной жизненной миссией Джексона, и, как ни странно, которую он принял с относительной невозмутимостью. «Значит, его VC-20B сейчас будет над Огайо», - подумал Джек. Может, Индиана. В этот момент вошла Андреа.

«Компания идет?» - спросил специальный агент Прайс-О'Дей. «Она выглядела немного бледной, - подумал Джек.

"Обычные подозреваемые. Ты в порядке? - спросил президент.

«Желудок немного расстроен. Слишком много кофе за завтраком.

Утреннее недомогание? - подумал Райан. Если так, то очень плохо. Андреа так старался быть одним из мальчиков. Признание этой женской неудачи нанесло бы ей боль, как от огнемета. Он ничего не мог сказать об этом. Может, Кэти могла бы. Это было девичье дело.

«Ну, DCI сообщает кое-что, что, по его словам, очень важно. Может быть, в Кремле поменяли туалетную бумагу, как мы говорили в Лэнгли, когда я там работал ».

"Да сэр." Она улыбнулась. Как и большинство агентов Секретной службы, она видела, как люди и секреты приходят и уходят, и если ей нужно знать что-то важное, она узнает со временем.

G бщая-лейтенант Кириллин любил пить столько , сколько большинство россиян, и это было довольно много по американским меркам. Чавес узнал, что разница между русскими и британцами заключается в том, что британцы пьют столько же, но делают это с пивом, а русские обходятся водкой. Динг не был ни мормоном, ни баптистом, но здесь он был выше своих возможностей. После двух ночей, в течение которых он не отставал от местных Джонсов, он чуть не умер во время утренней пробежки со своей командой, и избегал ссоры только из-за страха потерять лицо перед российскими спецназовцами, которых они учили, чтобы соответствовать стандартам Радуги. Каким-то образом ему удалось не блевать, хотя он позволил Эдди Прайсу руководить первыми двумя уроками в тот день, пока он ушел, чтобы выпить галлон воды, чтобы прогнать три аспирина. Он решил, что сегодня вечером прекратит водку в два ... может быть, в три.

«Как дела у наших мужчин?» - спросил генерал.

«Прекрасно, сэр», - ответил Чавес. «Им нравится их новое оружие, и они подхватывают доктрину. Они умные. Они умеют думать, прежде чем действовать ».

"Вас это удивляет?"

«Да, генерал, это так. То же самое было со мной однажды, когда я был сержантом отделения ниндзя. Молодые солдаты склонны думать своим членом, а не мозгом. Я научился лучше, но мне пришлось усвоить это на собственном горьком опыте. Иногда гораздо легче попасть в неприятности, чем думать о них самих. Ваши парни из спецназа начали с этого пути, но если вы покажете им правильный путь, они будут слушать довольно хорошо. Например, сегодняшнее упражнение. Мы устроили ловушку, но ваш капитан остановился на подходе и подумал, прежде чем совершить нападение, и выдержал испытание. Между прочим, он хороший командир. Я бы посоветовал довести его до майора. Чавес надеялся, что он не просто наложил на ребенка проклятие ада, понимая, что похвала от офицера ЦРУ не рассчитана на повышение карьеры российского офицера.

«Он мой племянник. Его отец женился на моей сестре. Он академик, профессор МГУ ».

«Его английский превосходен. Я бы принял его за уроженца Чикаго ». Итак, капитан Лесков, вероятно, был разыскан КГБ или его преемником. Языковые навыки такого уровня не возникли просто так.

«До того, как его отправили в спецназ, он был парашютистом, - продолжал Кириллин, - хорошим легким пехотинцем».

«Вот кем когда-то был Дин», - сказал Кларк русскому.

«Седьмая легкая пехота. После моего ухода они расформировали дивизию. Похоже, уже давно.

«Как вы перешли из американской армии в ЦРУ?»

«Его вина», - ответил Чавес. «Джон заметил меня и по глупости подумал, что у меня есть потенциал».

«Нам пришлось привести его в порядок и отправить в школу, но он неплохо справился - даже женился на моей дочери».

«Он все еще привыкает к тому, что в семье есть латиноамериканец, но я сделал его дедушкой. Наши жены вернулись в Уэльс ».

«Итак, как вы попали из ЦРУ в Rainbow?»

«Я снова виноват», - признал Кларк. «Я сделал служебную записку, и она понравилась президенту, и он знает меня, и поэтому, когда они подготовили оборудование, они поручили мне руководить им. Я хотел, чтобы Доминго тоже был частью этого. У него молодые ноги, и он хорошо стреляет ».

«Ваши операции в Европе были впечатляющими, особенно в парке в Испании».

«Не наш любимый. Мы потеряли там ребенка ».

«Ага», - подтвердил Дин, сделав крошечный глоток своего напитка. «Я был в пятидесяти ярдах от меня, когда этот ублюдок убил Анну. Гомер получил его позже. Хороший выстрел был.

«Я видел, как он стрелял два дня назад. Он великолепен ».

«Гомер довольно хорош. Прошлой осенью уехал домой в отпуск и завел овцу Далла в восьмистах с лишним ярдах в Айдахо. Ад трофей. Он вошел в десятку лучших по версии книги Буна и Крокетта ».

«Он должен поехать в Сибирь и поохотиться на тигра. Я мог бы это устроить, - предложил Кириллин.

«Не говори это слишком громко». Чавес усмехнулся. «Гомер возьмется за дело».

«Он должен встретиться с Павлом Петровичем Гоголем, - продолжал Кириллин.

"Где я слышал это имя?" Кларк сразу задумался.

«Золотая жила», - ответил Чавес.

«Он был снайпером в Великую Отечественную войну. У него две золотые звезды за убийство немцев, и он убил сотни волков. Таких, как он, осталось не так много ».

«Снайпер на поле боя. Охота должна стать по-настоящему увлекательной ».

«О, это так, Доминго. Это. У нас был парень из Third SOG, который был хорош в этом, но он, черт возьми, чуть не убил свою задницу полдюжины раз. Вы знаете… - У Джона Кларка был спутниковый зуммер, и он начал вибрировать у него на поясе. Он поднял трубку и проверил номер. «Простите меня», - сказал он и стал искать хорошее место. У московского офицерского клуба был двор, и он направился к нему.

W шляпа это значит?» - спросил Арни ван Дамм. Исполнительное собрание началось с раздачи копий последней версии SORGE / SONGBIRD. Арни был самым быстрым читателем в группе, но не лучшим стратегическим наблюдателем.

«Это ничего хорошего не значит, приятель», - заметил Райан, открывая третью страницу.

- Эд, - спросил Уинстон, отрывая взгляд от второй страницы. «Что вы можете сказать мне об источнике? Это похоже на адский документ об инсайдерской торговле ».

«Член Политбюро Китая ведет записи своих разговоров с другими министрами. У нас есть доступ к этим заметкам, не важно как.

«Значит, и этот документ, и источник являются подлинными?»

«Мы так думаем, да».

«Насколько надежен?» ТРЕЙДЕР настаивал.

DCI решила сделать длинный шаг на пути к худой. «Примерно так же надежен, как один из ваших казначейских векселей».

«Хорошо, Эд, ты так говоришь». И голова Уинстона снова опустилась. Через десять секунд он пробормотал: «Черт ...»

«О, да, Джордж», - согласился ПОТУС. «Это дерьмо».

«Согласитесь, Джек», - согласился SecState.

Из присутствующих только Бен Гудли смог пройти все без комментариев. Со своей стороны, Гудли, несмотря на весь статус и важность, которые исходили от его работы в качестве советника президента по национальной безопасности, в тот момент чувствовал себя особенно юношеским и слабым. В основном он знал, что он намного хуже президента в вопросах национальной безопасности, что он занимал свой пост главным образом в качестве секретаря высокого уровня. Он был офицером национальной разведки, один из которых, по закону и обычаю, сопровождал президента везде, где он бывал. Его работа заключалась в передаче информации президенту. Бывшие обитатели его углового офиса в западном крыле Белого дома часто говорили своим президентам, что им думать и что делать. Но он был всего лишь проводником информации, и в данный момент он чувствовал себя слабым даже в этом ограниченном качестве.

Наконец, Джек Райан поднял глаза пустыми глазами и пустым лицом. "Хорошо. Эд, Мэри Пэт, что у нас здесь?

«Похоже, что прогнозы госсекретаря Уинстона относительно финансовых последствий инцидента в Пекине могут сбыться».

«Они говорят об ужасных последствиях», - холодно заметил Скотт Адлер. «Где Тони?»

«Секретарь Бретано находится в Форт-Худе, штат Техас, и смотрит на тяжелые солдаты третьего корпуса. Он возвращается сегодня поздно вечером. Если мы поспешно дернем его назад, люди это заметят, - сказал остальным ван Дамм.

«Эд, ты возразишь, если мы передадим ему это, безопасно?»

"Нет."

"Хорошо." Райан кивнул и потянулся через стол за телефоном. «Пошлите Андреа, пожалуйста». Это заняло менее пяти секунд.

«Да, господин президент?»

«Не могли бы вы подойти к Сигналам и попросить их ПРИСОЕДИНЯТЬСЯ к ГРОМУ?» Он вручил ей документ. «Тогда, пожалуйста, принеси его сюда?»

"Да сэр."

«Спасибо, Андреа», - сказал Райан исчезнувшей форме. Затем он напился воды и повернулся к своим гостям. «Хорошо, это выглядит довольно серьезно. Насколько это серьезно? »

«Мы приглашаем профессора Уивера из Брауна, чтобы он оценил это для нас. Он чуть ли не лучший парень в стране, умеющий читать их мысли ».

«Какого черта он на меня не работает?» - спросил Джек.

«Ему нравится в Брауне. Он родом из Род-Айленда. Я знаю, что мы предлагали ему работу за рекой полдюжины раз, - сказал старший инспектор Фоли Райану, - но он всегда говорит одно и то же ».

- То же самое в Стейт, Джек. Я знаю Джорджа пятнадцать лет или больше. Он не хочет работать на правительство ».

«Ты такой человек, Джек», - добавил Арни для легкомысленности.

«Кроме того, он может заработать больше денег как подрядчик, не так ли? Эд, когда он спустится, убедись, что он зайдет ко мне.

"Когда? Вы улетаете через несколько часов, - заметил Эд.

"Дерьмо." Теперь Райан вспомнил об этом. Кэлли Уэстон как раз заканчивала свою последнюю официальную речь в своем офисе через улицу. Она даже попадалась на Air Force One с официальной вечеринкой. Почему вы не могли заниматься делами по отдельности? Потому что на этом уровне они просто не пришли такими.

«Хорошо», - сказал Джек. «Нам нужно оценить, насколько это серьезно, а затем найти способ предотвратить это. Это значит - что?

«Одно из нескольких. Мы можем подойти к ним незаметно », - сказал Секстейт Адлер. «Вы знаете, скажите им, что это зашло слишком далеко, и мы хотим потихоньку работать с ними, чтобы улучшить ситуацию».

- Вот только посол Хитч сейчас здесь консультируется, помнишь? Где он это делает сегодня, в Конгрессе или в Burning Tree? » - спросил ПОТУС. Хитчу нравился гольф - хобби, которым он вряд ли мог заниматься в Пекине. Райан мог посочувствовать. Ему посчастливилось участвовать в одном раунде в неделю, и то, что он когда-то делал, улетучился ветром.

«DCM в Пекине слишком молод для чего-то подобного. Что бы мы ни говорили через него, они не восприняли бы это достаточно серьезно ».

«А что именно мы могли им дать?» - спросил Уинстон. «Нет ничего достаточно большого, чтобы сделать их счастливыми, чтобы мы могли молчать. Им придется дать нам что-то, чтобы мы могли оправдать то, что даем им что-нибудь, и, судя по тому, что я здесь вижу, они не хотят давать нам ничего, кроме боли в животе. Мы ограничены в наших действиях тем, что страна будет терпеть ».

«Думаешь, они потерпят войну со стрельбой?» - рявкнул Адлер.

«Успокойся, Скотт. Есть практические соображения. Что-нибудь достаточно сочное, чтобы сделать этих китайских ублюдков счастливыми, должно быть одобрено Конгрессом, верно? Добиться такой уступки через Конгресс означало бы дать им оправдание ». Уинстон помахал секретным документом в руке. «Но мы не можем этого сделать, потому что у Эда случился бы припадок, и даже если бы мы это сделали, кто-то на Холме слил бы это в газеты через минуту в Нью-Йорке, и половина из них назвала бы это данегельдом и сказала бы, черт возьми. Щели, миллионы на оборону, но ни пенни на дань. Я прав?"

«Да», - ответил Арни. «Другая половина назвала бы это ответственным государственным управлением, но обычному Джо это не очень понравилось бы. Среднестатистический гражданин будет ожидать, что вы позвоните премьер-министру Сюй по телефону и скажете: «Лучше не делай этого, приятель», и ожидать, что это останется ».

«Что, кстати, убило бы SONGBIRD», - добавила Мэри Пэт в качестве предупреждения, чтобы они не восприняли этот вариант всерьез. «Это положило бы конец человеческой жизни и лишило бы нас дополнительной информации, которая нам нужна. И судя по тому, что я прочитал этот отчет, Сюй все отрицал и просто продолжал идти вперед. Они действительно думают, что находятся в углу, но не видят способа выбраться из этого ».

"Опасность ...?" - спросил ТРЕЙДЕР.

«Внутренний политический коллапс», - пояснил Райан. «Они опасаются, что если что-то нарушит политические или экономические условия в стране, весь карточный домик рухнет. С серьезными последствиями для нынешней королевской семьи КНР ».

«Называется отбивной». Бен Гудли должен был что-то сказать, и это было несложно. «На самом деле сегодня винтовочная пуля». Это не помогло ему почувствовать себя намного лучше. Он был не в своем уме, и он знал это.

Тут и позвонил Президентский СТЮ. Это был SecDef Тони Бретано, THUNDER. «Ага, - сказал Райан. - Включаю тебя в динамик, Тони. Скотт, Джордж, Арни, Эд, Мэри Пэт и Бен здесь, и мы только что прочитали, что у вас есть ».

"Я полагаю, это реально?"

«Настоящее, черт возьми», - сказал Эд Фоули новому участнику припева SORGE / SONGBIRD.

«Это беспокоит».

«В этом мы согласны, Тони. Где ты сейчас?"

«Стоя на крыше« Брэдли »на стоянке. Никогда в жизни не видел столько танков и орудий. По ощущениям здесь настоящая сила ».

«Да, что ж, то, что вы только что прочитали, показывает вам пределы наших возможностей».

«Итак, я так понимаю. Если вы хотите знать, что, по моему мнению, мы должны с этим делать - что ж, дайте им понять, что это будет действительно плохая игра для них ».

«Как нам это сделать, Тони?» - спросил Адлер.

«Некоторые животные - например, рыба-фугу. Когда ему угрожают, он проглатывает галлон воды и увеличивается в размерах, делая его слишком большим, чтобы его можно было есть ».

Райан был удивлен, услышав это. Он понятия не имел, что Бретано что-то знает о животных. Он был физиком и ученым. Ну, может, он смотрел канал Discovery, как и все.

- Вы имеете в виду, напугать их?

«Произведите на них впечатление, лучше сказать».

«Джек, мы едем в Варшаву, мы можем сообщить об этом Грушавому ... как насчет того, чтобы пригласить его в НАТО? Поляки уже там. Это заставило бы всю Европу встать на защиту России в случае вторжения. Я имею в виду, что именно в этом заключаются союзы и договоры о взаимной обороне. «Ты не просто балуешься со мной, Чарли. Ты тоже связываешься со всеми моими друзьями ». Это работало долгое время ».

Райан подумал об этом и оглядел комнату. "Мысли?"

«Это что-то, - подумал Уинстон.

«А как же другие страны НАТО? Купятся ли они на это? Вся цель НАТО, - напомнил им Гудли, - состоит в том, чтобы защитить их от русских.

«Советы», - поправил Адлер. «Это уже не то же самое, помнишь?»

«Те же люди, на одном языке, сэр», - настаивал Гудли. Он чувствовал себя в безопасности в этом вопросе. «То, что вы предлагаете, является изящным возможным решением нынешней проблемы, но для того, чтобы это произошло, нам придется поделиться SORGE с другими странами, не так ли?» Это предложение заставило Фоли вздрогнуть. Мало что было на планете более разговорчивым, чем глава правительства.

«Какого черта, мы долгое время наблюдали за их армией через накладные расходы. Можно сказать, что мы там ловим то, что заставляет нас нервничать. Достаточно хорошо для немытых, - предложил DCI.

«Далее, как нам убедить русских?» - вслух задумался Джек. «В Москве это можно было рассматривать как огромную потерю лица».

«Мы должны объяснить им проблему. В конце концов, опасность для их страны, - заявил Адлер.

«Но они не немытые. Они захотят знать главы и стихи, и мы говорим здесь об их национальной безопасности », - добавил Гудли.

«Вы знаете, кто сейчас в Москве?» Фоли спросил ПОТУСА.

"Джон?"

«РАДУГА ШЕСТЬ. Джон и Дин оба знают Головко, и он мальчик номер один для Грушавого. Хороший, удобный обратный канал. Отметим, что это также подтверждает, что московская ракета была нацелена на него. Может, Сергею Николаю не станет лучше, но он лучше знает, чем догадывается ».

«Почему эти гребаные глупцы не могут просто сказать, что сожалеют о том, что застрелили этих двух людей?» - сердито подумал Райан.

«Как вы думаете, почему гордость - это один из семи смертных грехов?» - спросил DCI в ответ.

C портативный телефон Ларки был типом спутника с встроенной системой шифрования, на самом деле всего лишь четверть дюйма толщины пластиковой прокладкой , что на самом деле сделал телефон легче люльку с его плечом. Как и в большинстве таких телефонов, требовалось время, чтобы синхронизироваться со своим спутником на другом конце, задача усложнялась из-за задержки, связанной с использованием спутников.

«Линия защищена», - наконец сказал синтетический женский голос.

"Это кто?"

«Эд Фоли, Джон. Как Москва? »

"Приятный. Что дает, Эд? - спросил Джон. DCI не звонил из Вашингтона по защищенной линии, чтобы обменяться любезностями.

«Иди в посольство. У нас есть сообщение, которое мы хотим, чтобы вы доставили ».

"Какой вид?"

«Иди в посольство. Буду ждать. Хорошо?"

"Роджер. Из." Джон выключил телефон и вернулся внутрь.

"Что-нибудь важное?" - спросил Чавес.

«Мы должны пойти в посольство, чтобы кого-нибудь увидеть», - ответил Кларк, симулируя гнев из-за того, что его спокойное время дня прервалось.

«Увидимся завтра, Иван и Доминго», - отсалютовал им Кириллин своим бокалом.

"Что дает?" - спросил Чавес с расстояния в тридцать футов.

«Не уверен, но вызвал меня Эд Фоули».

"Что-то важное?"

«Думаю, нам просто нужно подождать и посмотреть».

"Кто водит?"

"Мне." Джон знал Москву довольно хорошо, впервые узнав ее во время миссий в 1970-х годах, о которых он так же счастлив забыть, когда его дочери были ровесниками его нового внука.

Поездка заняла двадцать минут, и самым сложным оказалось убедить охрану морской пехоты в том, что они действительно имеют право заходить внутрь после обычных рабочих часов. С этой целью их ждал Том Барлоу. Морские пехотинцы знали его, и он знал их, и от этого все вроде как хорошо.

"Подумаешь?" - спросил Джек, когда они добрались до офиса Барлоу.

"Этот." Он передал факс по копии каждому. «Может, присядете, ребята».

- Madre de Dios, - выдохнул Чавес тридцать секунд спустя.

«Роджер, Доминго», - согласился его босс. Они читали наспех отмытую копию последней депеши SORGE.

«У нас есть источник в Пекине, мано».

- Повесьте на нее большого роджера, Доминго. И мы должны поделиться мнением с Сергеем Николаем. Кто-то дома чувствует себя настоящим экуменистом ».

"Блядь!" - заметил Чавес. Затем он немного прочитал. «О, да, понятно. В этом есть смысл ».

«Барлоу, у нас есть номер телефона нашего друга?»

"Прямо здесь." Офицер ЦРУ протянул почтовую записку и указал на телефон. «Он будет на даче, на Ленинских горах. Название еще не изменили. С тех пор, как он узнал, что был целью, он стал немного более заботиться о безопасности ».

«Да, мы познакомились с его няней, Шелепином, - сказал Чавес Барлоу. «Выглядит довольно серьезно».

«Ему лучше быть. Если я правильно прочитал, его могут снова вызвать на битву или, может быть, деталь Грушавого ».

"Это по-настоящему?" Чавесу пришлось задуматься. «Я имею в виду, это все, что касается казуса белли ».

«Ну, Дин, ты все время говоришь, что международные отношения - это две страны, трахающие друг друга». Затем он набрал номер телефона. «Товарищ Головко», - сказал он ответившему голосу, добавив по-русски: «Это Клерк, Иван Сергеевич. Это привлечет его внимание, - сказал Джон двум другим.

«Привет, Ваня», - сказал знакомый голос по-английски. «Я не буду спрашивать, откуда у вас этот номер. Что я могу сделать для вас?"

«Сергей, нам нужно сразу увидеть тебя по важному делу».

"Что за дело?"

«Я почтальон, Сергей. У меня есть сообщение для вас. Это достойно вашего внимания. Можем ли мы с Доминго увидеть вас сегодня вечером?

«Вы знаете, как сюда добраться?»

Кларк решил, что найдет выход в лес. «Просто скажите людям у ворот, что ждут двух капиталистических друзей России. Скажите, что через час? "

"Я буду ждать."

«Спасибо, Сергей». Кларк положил трубку. «Где моча, Барлоу?»

«По коридору справа».

Старший офицер полевой разведки сложил факс и сунул его в карман пальто. Прежде чем говорить о чем-то подобном, ему нужна была ванная.

ГЛАВА 42

Березы

T эй поехал в закат, запад от российской столицы. Движение в Москве увеличилось с момента его последнего настоящего приключения здесь, и вы можете использовать центральную полосу на широких проспектах. Дин управлял навигацией с помощью карты, и вскоре они миновали кольцевые дороги вокруг российской столицы и вышли на холмы, окружавшие город. Они миновали мемориал, которого никто никогда раньше не видел, три огромных…

"Что это за фигня?" - спросил Дин.

«Это максимально близко к тому, что немцы сделали в 1941 году», - пояснил Джон. «Здесь они их остановили».

«Как вы это называете?» «Эти штуки» представляли собой огромные стальные двутавровые балки, три из которых были сварены под углом в девяносто градусов, чтобы выглядеть как огромные домкраты.

«Ежики, но в котиках мы называли их рогатыми веснушками. Трудно перебить танк, - сказал Кларк своему младшему партнеру.

«Они серьезно относятся к своей истории, не так ли?»

- Ты бы тоже поступил, если бы остановил кого-то, кто хотел стереть твою страну прямо с карты, сынок. Немцы тогда тоже были очень серьезны. Это была очень неприятная война ».

"Полагаю так. На следующем повороте поверните направо, мистер К. "

Через десять минут они оказались в березовом лесу - такой же частице русской души, как водка и борщ. Вскоре после этого они подошли к сторожевой хижине. Охранник в форме держал АК-47 и выглядел на удивление мрачным. «Наверное, проинформировали об угрозе Головко и другим», - предположил Джон. Но он также был проинформирован о том, кому разрешено проехать, и им нужно было только показать свои паспорта, чтобы пройти, охранник также дал им указания, по какой проселочной дороге двигаться.

«Дома выглядят неплохо, - заметил Чавес.

«Построен немецкими военнопленными, - сказал ему Джон. «Иван не очень любит немцев, но уважает их мастерство. Они были построены для членов Политбюро, вероятно, в основном после войны. Вот и наше место ».

«Это был дом с деревянным каркасом, выкрашенный в коричневый цвет и напоминавший нечто среднее между немецким загородным домом и чем-то с фермы в Индиане», - подумал Кларк. Здесь тоже была охрана, вооруженная и ходившая. Джон решил, что их вызвали из первой хижины . Один из них помахал рукой. Двое других отступили, готовые прикрыть первого, если что-нибудь случится.

«Вы Клерк, Иван Сергеевич?»

«Папа», - ответил Джон. «Это Чавес, Доминго Степанович».

«Пройдите, вас ждут», - сказал им охранник.

Был приятный вечер. Солнце село, и на небе показались звезды. Также был легкий западный ветерок, но Кларк подумал, что он слышит здесь призраков войны. Танковые гренадеры Ханса фон Клюге, люди в фельдграу вермахта. Вторая мировая война на этом фронте была странным конфликтом, как современная телевизионная борьба. Никакого выбора между хорошим и плохим, а только между плохим и худшим, и на этот счет было шесть-пять и выбери. Но их хозяин, вероятно, не воспринял бы историю таким образом, и Кларк не собирался поднимать эту тему.

Головко стоял на крытой веранде у мебели, небрежно одетый. Приличная рубашка, но без галстука. Он был невысокого роста, примерно на полпути между ним и Чавесом, но глаза всегда показывали ум, а теперь и интерес. Ему было любопытно узнать о цели этой встречи, как это могло быть.

- Иван Сергеевич, - приветствовал Головко. Произошли рукопожатия, и гости провели внутрь. Врача Головко нигде не было. Головко первым делом подал водку и разложил по местам.

«Ты сказал, что передал мне сообщение». Джон понял, что языком этой встречи должен быть английский.

"Вот." Кларк протянул страницы.

«Спасиба». Сергей Николайч откинулся на спинку стула и начал читать.

«Он был бы прекрасным игроком в покер», - подумал Джон. Его лицо нисколько не изменилось на первых двух страницах. Затем он посмотрел вверх.

«Кто решил, что мне нужно это увидеть?» он спросил.

«Президент», - ответил Кларк.

«Твой Райан - хороший товарищ, Ваня, и порядочный человек». Головко помолчал. «Я вижу, что в Лэнгли вы улучшили свои возможности человеческого интеллекта».

«Вероятно, это хорошее предположение, но я ничего не знаю об источнике, председатель Головко», - ответил Кларк.

«Как вы говорите, это круто».

«Это все», - согласился Джон, наблюдая, как он переворачивает другую страницу.

"Сукин сын!" - заметил Головко, наконец проявив некоторое волнение.

«Да, я об этом и сказал», - вступил в разговор Чавес.

«Они хорошо осведомлены. Меня это не удивляет. Я уверен, что у них достаточно шпионских ресурсов в России, - заметил Головко, в голосе которого закрадывалась злость. «Но это - они обсуждают неприкрытую агрессию».

Кларк кивнул. «Ага, это то, чем кажется».

«Это достоверная информация?» - спросил Головко.

«Я всего лишь почтальон, председатель, - ответил Кларк. «Здесь я ни за что не ручаюсь».

«Райан слишком хороший товарищ, чтобы играть агента-провокатора. Это безумие." А Головко говорил своим гостям, что у него нет хороших спецслужб в китайском Политбюро, что на самом деле удивило Джона. Нечасто ЦРУ ловило русских на чем-либо. Головко поднял глаза. «Когда-то у нас был источник такой информации, но теперь его нет».

«Я никогда не работал в этой части мира, председатель, кроме тех давних времен, когда я служил на флоте». И китайская сторона этого, он не объяснил, в основном заключалась в том, чтобы напиться и потрахаться в Тайбэе.

«Я несколько раз был в Пекине в дипломатическом качестве, не в последнее время. Не могу сказать, что когда-либо действительно понимал этих людей ». Головко дочитал документ и положил. "Я могу оставить это?"

«Да, сэр», - ответил Кларк.

«Почему Райан дает нам это?»

«Я всего лишь курьер, Сергей Николайч, но мне кажется, что мотив в сообщении. Америка не хочет, чтобы Россия обиделась ».

«Достойно с вашей стороны. Какие уступки вам потребуются? »

«Ничего из того, о чем я знаю».

«Знаете, - заметил Чавес, - иногда просто хочется быть хорошим соседом».

«На этом уровне государственного управления?» - скептически спросил Головко.

"Почему нет? То, что Россия искалечена и ограблена, не отвечает американским интересам. В любом случае, насколько велики эти минеральные находки? " - спросил Джон.

«Огромный», - ответил Головко. «Я не удивлен, что вы узнали о них. Наши попытки сохранить секретность не были серьезными. Нефтяное месторождение может соперничать с запасами Саудовской Аравии, а золотой рудник действительно очень богат. Потенциально эти находки могут спасти нашу экономику, сделать нас по-настоящему богатой нацией и подходящим партнером для Америки ».

«Тогда ты знаешь, почему Джек прислал это. Если Россия будет процветать, мир станет лучше для нас обоих ».

"Действительно?" Головко был умным человеком, но он вырос в мире, в котором Америка и Россия часто желали друг другу смерти. Такие мысли умирали с трудом, даже в таком подвижном уме, как его.

«Верно», - подтвердил Джон. «Россия - великая нация, а вы великие люди. Вы находитесь подходят партнеры для нас «. Он не добавил, что таким образом Америке не придется беспокоиться о том, чтобы их выручить. Теперь у них будет все необходимое, чтобы позаботиться о собственном обогащении, а Америке нужно было только предложить опыт и советы о том, как войти в капиталистический мир обеими ногами и с открытыми глазами.

«Это от человека, который помог организовать бегство председателя КГБ?» - спросил Головко.

«Сергей, как мы дома говорим, это был бизнес, а не личное. Я не боюсь русских, и вы бы не стали убивать американца только ради развлечения, не так ли?

Возмущение: «Конечно, нет. Это было бы некультурно ».

«То же самое и с нами, председатель».

«Привет, дружище, - добавил Чавес. «Когда я был подростком, меня учили убивать ваших людей, еще когда я был Одиннадцатым Браво с винтовкой, но, знаете что, мы больше не враги, не так ли? А если мы не враги, то можем дружить. Вы помогли нам с Японией и Ираном, не так ли? »

«Да, но мы увидели, что мы были конечной целью обоих конфликтов, и это было в наших национальных интересах».

«И, возможно, китайцы сделали нас своей конечной целью. Тогда это в наших интересах. Вероятно, они не любят нас больше, чем вы ».

Головко кивнул. «Да, единственное, что я знаю о них, - это их чувство расового превосходства».

«Опасный способ мышления людей, чувак. Расизм означает, что ваши враги - просто насекомые, которых нужно прихлопнуть », - заключил Чавес, поразив Кларка смесью акцента Восточного Лос-Анджелеса и магистерского анализа ситуации. «Даже Карл Маркс не сказал, что он лучше, чем кто-либо другой, из-за цвета его кожи, не так ли?»

«Но Мао сделал это», - добавил Головко.

«Меня это не удивляет, - продолжил Дин. «Я читал его Красную книгу в аспирантуре. Он не хотел быть просто политическим лидером. Черт, он хотел быть Богом. Пусть его эго встанет на пути его мозга - не редкость для людей, которые захватывают страны, не так ли? »

«Ленин не был таким человеком, но Сталин был», - заметил Головко. «Итак, Иван Эмметович - друг России. Что мне с этим делать? »

«Это зависит от тебя, приятель», - сказал ему Кларк.

«Я должен поговорить со своим президентом. Ваш завтра приедет в Польшу, не так ли?

"Я так думаю."

«Я должен сделать несколько телефонных звонков. Спасибо, что пришли, друзья мои. Возможно, в другой раз я смогу вас как следует развлечь ».

"Справедливо." Кларк встал и вылил остаток своей рюмки. Еще рукопожатие, и они ушли тем же путем, которым пришли.

«Господи, Джон, что теперь происходит?» - спросил Дин, когда они уезжали.

«Я полагаю, что все пытаются вбить в китайцев какой-то смысл».

"Это будет работать?"

Пожатие плечами и изогнув брови: «Новости в одиннадцать, Доминго».

P ACKing для поездки не просто, даже с персоналом , чтобы сделать все это для вас. Это было особенно верно для ХИРУРГИИ, которая не только беспокоилась о том, что она носит на публике, находясь за границей, но также имела высшую власть над одеждой своего мужа - статус, который ее муж скорее терпел, чем полностью одобрял. Джек Райан все еще находился в Овальном кабинете, пытаясь заниматься бизнесом, который не мог ждать - на самом деле, в основном мог, но в правительстве были фикции, которые нужно было уважать, - а также ждал, когда зазвонит телефон.

«Арни?»

"Да, Джек?"

«Скажите ВВС, чтобы еще один G перебрался в Варшаву на случай, если Скотту придется тайно лететь в Москву».

"Неплохая идея. Скорее всего, припаркуют его на какой-нибудь военно-воздушной базе или что-то в этом роде. Ван Дамм ушел, чтобы позвонить.

«Что-нибудь еще, Эллен?» - спросил Райан своего секретаря.

"Нужен?"

«Да, до того, как мы с Кэти улетим на закат». На самом деле они направлялись на восток, но миссис Самтер все поняла. Она протянула Райану его последнюю сигарету за день.

«Черт», - выдохнул Райан с первой затяжкой. Ему, черт возьми, позвонят из Москвы, не так ли? Это зависело от того, насколько быстро они усвоили информацию, а может, Сергей дождется утра, чтобы показать ее президенту Грушавому. Будет ли он? В Вашингтоне такая горячая вещь была оценена как КРИТИЧЕСКАЯ и запихнута президенту под нос в течение двадцати минут, но в разных странах были разные правила, и он не знал, что делают русские. Чертовски уверен, что он услышит от одного из них, прежде чем выйдет из самолета в Варшаве. Но пока ... Он погасил дым, залез внутрь стола за спреем для дыхания и залил рот кислотой, прежде чем покинуть офис и направиться наружу - Западное крыло и Белый дом не связаны между собой внутренний коридор, из-за некоторой архитектурной упущения. В любом случае, через шесть минут он был на жилом этаже и смотрел, как приставы собирают его чемоданы. Кэти была там, пытаясь контролировать, также на глазах у Секретной службы, которые вели себя так, как будто они беспокоились о том, что бомба проскользнет внутрь. Но паранойя была их работой. Райан подошел к жене. «Тебе нужно поговорить с Андреа».

"Зачем?"

«Болезнь желудка, - говорит она».

"Ой-ой". Кэти страдала от тошноты с Салли, но это было много лет назад, и это не было серьезным. - Знаешь, ты не особо много можешь с этим поделать.

«Вот вам и медицинский прогресс», - прокомментировал Джек. «Она, наверное, в любом случае могла бы воспользоваться какой-нибудь поддержкой девушки-девушки».

Кэти улыбнулась. «О, конечно, женская солидарность. Так ты собираешься сблизиться с Пэт?

Джек улыбнулся ей в ответ. «Ага, может, он научит меня лучше стрелять из пистолета».

«Супер», - сухо заметил ХИРУРГ.

«Какое платье для большого обеда?» - спросил ФЛОТОС ПОТУС.

"Голубой".

«Слинки», - сказал Джек, касаясь ее руки.

Затем появились дети, которых сопровождали до уровня спальни их различные руководители, за исключением Кайла, которого несла одна из его львиц. Уйти от детей никогда не было особенно легко, хотя все заинтересованные стороны к этому привыкли. Состоялись обычные поцелуи и объятия, а затем Джек взял жену за руку и повел ее к лифту.

Он выпустил их прямо на землю, прямо к вертолетной площадке. Там был VH-3, за штурвалом стоял полковник Мэллой. Морские пехотинцы, как всегда, отсалютовали. Президент и первая леди забрались внутрь и пристегнулись на удобных сиденьях под пристальным взглядом сержанта морской пехоты, который затем пошел вперед, чтобы доложить пилоту на правом переднем сиденье.

Кэти нравились полеты на вертолете больше, чем ее мужу, поскольку она летала на одном вертолете два раза в день. Джек этого больше не боялся, но предпочитал водить машину, чего ему не разрешали уже несколько месяцев. «Сикорский» осторожно поднялся, повернулся в воздухе и направился к Эндрюсу. Полет длился минут десять. Вертолет приземлился рядом с VC-25A, версией Боинга 747 для ВВС; До лестницы оставалось всего несколько секунд, и обычные телекамеры отметили это событие.

«Повернись и помаши, дорогая», - сказал Джек Кэти наверху лестницы. «Мы могли бы сделать вечерние новости».

"Опять таки?" Кэти проворчала. Затем она помахала рукой и улыбнулась, но не людям, а камерам. Выполнив эту задачу, они вошли внутрь самолета и направились в президентское купе. Там они пристегнулись, и за этим заметил унтер-офицер ВВС, который затем сказал пилоту, что можно заводить двигатели и выруливать до конца взлетно-посадочной полосы Ноль-один вправо. Все после этого было обычным, включая речь пилота, за которой последовал обычный величественный взлет большого Боинга и набор высоты на тридцать восемь тысяч футов. На корме, как был уверен Райан, всем было удобно, потому что худшее место в этом самолете было не хуже лучшего места в первом классе любой авиакомпании мира. В целом это казалось серьезной тратой денег налогоплательщиков, но, насколько ему известно, ни один налогоплательщик никогда не жаловался очень громко.

Ожидаемое случилось у берегов штата Мэн.

"Мистер. Президент? » - спросил женский голос.

"Да, сержант?"

«Позвоните вам, сэр, на СТЮ. Где ты хочешь его взять? »

Райан встал. «Верхнее строение».

Сержант кивнул и помахал рукой. «Сюда, сэр».

"Это кто?"

«DCI».

Райан подумал, что это имело смысл. - Давайте поговорим об этом с секретарем Адлером.

«Да, сэр», - сказала она, когда он начал подниматься по винтовой лестнице.

Наверху Райан устроился на рабочем месте, освобожденном для него унтер-офицером ВВС, который вручил ему нужный телефон. "Эд?"

«Ага, Джек. Звонил Сергей ».

"Сказать что?"

«Он считает, что приехать в Польшу - хорошая идея. Он просит о встрече на высшем уровне, если возможно, потихоньку ».

Адлер сел рядом с Райаном и уловил комментарий.

«Скотт, хочешь попасть в Москву?»

«Можем ли мы сделать это тихо?» - спросил SecState.

"Наверное."

"Тогда да. Эд, ты выдвинул предложение НАТО? »

«Не мое дело, Скотт, - ответил директор Центральной разведки.

"Справедливо. Думаешь, они к этому прибегнут?

«Три к одному, да».

«Я согласен с этим», - согласился Райан. «Головко тоже понравится».

«Да, как только он преодолеет шок, - заметил Адлер с иронией в голосе.

«Хорошо, Эд, скажи Сергею, что мы готовы к тайной встрече. SecState прилетает в Москву для консультаций. Сообщите нам, что будет дальше ».

"Сделаю."

«Хорошо, вон». Райан положил трубку и повернулся к Адлеру. "Хорошо?"

«Что ж, если они решатся на это, Китаю будет о чем подумать». Это заявление было сделано с большой долей надежды.

Проблема, снова подумал Райан, стоя, в том, что клингоны думают не так, как мы.

Все жуки ухмылялись. Той ночью Суворов / Кониев подобрал еще одну дорогую проститутку, и ее актерские способности проявились в нужных шумах в нужные моменты. «А может, он действительно так хорош в постели, - вслух подумал Провалов, - к общему скептицизму остальных в фургоне наблюдения». Нет, думали другие, эта девушка была слишком профессиональна, чтобы позволить себе так сильно в нее вникнуть. Все они думали, что это было довольно грустно, как бы мило она ни выглядела. Но они знали то, чего не знал их субъект. Эта девушка была «болтающейся», заранее проинструктированной для встречи с Суворовым / Кониевым.

Наконец шум стих, и они услышали характерный щелчок американской зажигалки Zippo и обычное пост-сексуальное молчание пресыщенного мужчины и (условно) удовлетворенной женщины.

«Так чем ты работаешь, Ваня?» - спросил женский голос, показывая ожидаемый профессиональный интерес дорогой проститутки к богатому мужчине, которого она, возможно, захочет снова развлечь.

«Бизнес» был ответом.

"Какой вид?" Опять же, как раз нужная сумма процентов. Хорошая новость, подумал Провалов, в том, что ей не нужны тренировки. Он понял, что «Школой воробья», должно быть, было довольно легко управлять. Женщины поступали так, руководствуясь инстинктом.

«Я забочусь об особых потребностях особых людей», - ответил вражеский шпион. Его откровение сопровождалось женским смехом.

«Я тоже так делаю, Ваня».

«Есть иностранцы, которым нужны специальные услуги, которым меня научили при старом режиме».

«Вы были КГБ? Действительно?" В ее голосе звучало волнение. Эта девушка была хороша.

«Да, один из многих. Ничего особенного ».

- Возможно, тебе, но не мне. Была ли действительно школа для таких женщин, как я? КГБ обучал женщин ... заботиться о нуждах мужчин? »

На этот раз мужской смех: «О да, моя дорогая. Была такая школа. Ты бы там хорошо справился ».

Теперь смех был кокетливым. «Так же хорошо, как сейчас?»

«Нет, не по твоей цене».

«Но стоит ли я этого?» спросила она.

«Легко» - был удовлетворенный ответ.

«Хочешь увидеть меня еще раз, Ваня?» Настоящая надежда или красиво смоделированная надежда в этом вопросе.

«Папа, я бы очень хотел этого, Мария».

«Итак, вы заботитесь о людях с особыми потребностями. Какие это потребности? » Ей это могло сойти с рук, потому что мужчины так любили быть очарованными красивыми женщинами. Это было частью их акта поклонения у этого конкретного алтаря, и мужчины всегда шли на это.

«Мало чем отличается от того, чему меня учили, Мария, но детали вас не должны волновать».

Разочарование: «Мужчины всегда так говорят», - проворчала она. «Почему самые интересные мужчины должны быть такими загадочными?»

«В этом наше очарование, женщина», - объяснил он. «Вы бы предпочли, чтобы я водил грузовик?»

«У водителей грузовиков нет твоих ... твоих мужских способностей», - ответила она, как если бы она почувствовала разницу.

«Мужчине может стать тяжело, просто послушав эту сучку», - заметил один из сотрудников ФСБ.

«Это идея, - согласился Провалов. «Как вы думаете, почему она может так много брать?»

«Настоящему мужчине не нужно за это платить».

"Я был так хорош?" - спросил Суворов / Кониев в наушниках.

«Еще лучше, и мне придется заплатить тебе, Ваня», - ответила она с радостью в голосе. Наверное, вместе с провозглашением последовал поцелуй.

«Больше никаких вопросов, Мария. Пусть пока полежит », - призвал Олег Григорьевич в воздух. Должно быть, она его слышала.

«Ты знаешь, как заставить мужчину почувствовать себя мужчиной», - сказал ей шпион / убийца. «Где ты научился этому навыку?»

«Это естественно для женщины», - проворковала она.

«Возможно, некоторым женщинам». Потом разговор прекратился, и через десять минут начался храп.

«Что ж, это интереснее, чем наши обычные дела», - сказал остальным офицер ФСБ.

«У вас есть люди, проверяющие скамейку запасных?»

«Ежечасно». Неизвестно, сколько людей доставили сообщения в тупик, и, вероятно, не все они были гражданами Китая. Нет, в этой цепочке будет крысиная верёвка, вероятно, не длинная, но достаточная, чтобы дать некоторую изоляцию куратору Суворова. Это было бы хорошим полевым искусством, и они должны были этого ожидать. Таким образом, скамья и ее тупик будут регулярно проверяться, и в этом фургоне наблюдения будет ключ, сделанный на заказ, чтобы соответствовать замку на ящике, и копировальный аппарат, чтобы сделать копию сообщения внутри. ФСБ также усилила слежку за посольством Китая. Почти каждый сотрудник, который вышел на улицу, теперь имел тень. Сделать это должным образом означало свернуть другие контрразведывательные операции в Москве, но это дело имело приоритет над всем остальным. Скоро это станет еще более важным, но они этого еще не знали.

H ква много инженеров у нас есть в наличии?» - спросил Бондаренко у Алиева на восточно-сибирском рассвете.

«Два полка не участвуют в строительстве дороги», - ответил оперуполномоченный.

"Хороший. Немедленно отправьте их всех сюда, чтобы они поработали над маскировкой этих бункеров и установили фальшивые на другой стороне этих холмов. Немедленно, Андрей ».

«Да, генерал, я исправлю их».

«Я люблю рассвет, самое мирное время дня».

«За исключением случаев, когда другой парень использует его для своей атаки». Рассвет был универсальным временем для крупного наступления, так что у каждого был весь свет дня, чтобы его преследовать.

«Если они придут, это будет прямо в этой долине».

"Да, это будет."

«Они расстреляют первую линию обороны - то есть то, что они думают», - предсказал Бондаренко, указывая. Первая линия состояла из, казалось бы, настоящих бункеров, сделанных из арматурного бетона, но торчащие из них орудийные стволы были фальшивыми. Какой бы инженер ни заложил эти укрепления, он был рожден с учетом местности, достойной Александра Македонского. Они казались красиво расположенными, но немного многовато. Их расположение было слишком предсказуемым, и они были видны, если не так, с другой стороны, и что-то еле заметное могло быть первой пораженной целью. В ложных бункерах были даже пиротехнические заряды, так что после нескольких прямых попаданий они взрывались, и противник действительно чувствовал себя хорошо за то, что поразил их. Тот, кто придумал эту идею, был гением военного инженера.

Но настоящая защита на передней части холмов представляла собой крошечные наблюдательные посты, чьи скрытые телефонные линии вели назад к настоящим бункерам, а за ними - к артиллерийским позициям в десяти или более километрах назад. Некоторые из них были старыми, также заранее размещенными, но запущенные ими ракеты сегодня были столь же смертоносными, как и в 1940-х годах, являясь потомком артиллерийских ракет «Катушка», которые немцы научились ненавидеть. Затем последовало оружие прямой наводки. Первым из них были башни старых немецких танков. Прицелы и боеприпасы все еще работали, и члены экипажа знали, как ими пользоваться, и у них были аварийные туннели, ведущие к машинам, которые, вероятно, позволили бы им пережить решительную атаку. Скорее всего, все инженеры, проложившие эту линию, были мертвы, и генерал Бондаренко надеялся, что они были похоронены с честью, как того заслуживали солдаты. Эта линия не остановит решительную атаку - никакая фиксированная линия защиты не сможет этого сделать - но этого будет достаточно, чтобы заставить врага пожелать, чтобы он ушел куда-то еще.

Но камуфляж нужно было доработать, и эту работу нужно было делать ночью. Высоко летящий самолет, отслеживающий границу с помощью боковой камеры, мог видеть далеко в его стране и делать тысячи полезных, красивых снимков, и у китайцев, вероятно, была хорошая коллекция таких снимков, плюс все, что они могли получить от своих собственных спутников, или от коммерческих птиц, которых теперь можно использовать за деньги -

«Андрей, скажите разведке, чтобы мы могли определить, получили ли китайцы доступ к коммерческим фотоспутникам».

"Зачем беспокоиться? Разве у них нет своего…

«Мы не знаем, насколько хороши их разведывательные данные, но мы знаем, что новые французские разведывательные аппараты так же хороши, как и все, что было у американцев до 1975 года или около того, и этого достаточно для большинства целей».

«Да, генерал». Алиев сделал паузу. «Вы думаете, что здесь что-то произойдет?»

Бондаренко замолчал, нахмурившись, глядя на юг, через реку. Он мог видеть Китай с вершины холма. Земля выглядела не иначе, но по политическим причинам это была чужая земля, и хотя жители этой земли не отличались этнически от людей, родившихся на его земле, политических разногласий было достаточно, чтобы их вид стал поводом для беспокойства. даже страх за него. Он покачал головой.

«Андрей Петрович, вы слышали те же разведданные, что и я. Меня беспокоит то, что их армия была намного активнее нашей. У них есть возможность атаковать нас, а у нас нет возможности победить их. У нас меньше трех полноценных дивизий, и уровень их подготовки недостаточен. Нам предстоит многое сделать, прежде чем я почувствую себя комфортно. Укрепить эту линию проще всего, и самая легкая часть ее укрепления - это спрятать бункеры. Затем мы начнем возвращать солдат на тренировочный полигон и заставим их работать над артиллерийским огнем. Им будет легко это сделать, но этого не делали уже десять месяцев! Столько всего нужно сделать, Андрушка, так много надо сделать ».

«Это так, товарищ генерал, но мы сделали хорошее начало».

Бондаренко махнул рукой и зарычал: «Ах, хорошее начало будет через год. Мы взяли первую утреннюю мочу за долгий день, полковник. А теперь давайте полетим на восток и посмотрим следующий сектор ».

G бщая Пэн Си-Ван, командир Краснознаменной 34 - й ударной армии, всего шестнадцать километров, посмотрел через мощные подзорные очки на российской границе. Тридцать четвертая ударная армия была армейской группой типа А и насчитывала около восьмидесяти тысяч человек. У него были бронетанковая дивизия, две механизированные дивизии, мотострелковая дивизия и другие подразделения, такие как отдельная артиллерийская бригада под его непосредственным командованием. В возрасте пятидесяти лет и член партии с двадцати лет, Пэн был многолетним профессиональным солдатом, который наслаждался последними десятью годами своей жизни. С тех пор, как он командовал своим танковым полком в качестве старшего полковника, он мог постоянно тренировать свои войска на территории, которая стала его родиной.

Шэньянский военный округ включал в себя крайнюю северо-восточную часть Народной Республики. Он состоял из холмистой лесистой местности, с теплым летом и суровой зимой. Теперь на реке Амур под Пэном появился легкий ледяной покров, но с военной точки зрения деревья были настоящим препятствием. Танки могли сбивать отдельные деревья, но не каждые десять метров. Нет, нужно было проехать между ними и вокруг них, и хотя для этого было место, это было тяжело для водителей, и он потреблял топливо почти так же эффективно, как опрокидывать бочку с горючим на бок и просто выливать его. Было несколько дорог и железных дорог, и если он когда-нибудь пойдет на север, он воспользуется ими, хотя это создавало хорошие возможности для засады, если у русских была хорошая коллекция противотанкового оружия. Но российская доктрина, появившаяся полвека назад, заключалась в том, что лучшим противотанковым оружием был лучший танк. В войне с фашистами Советская армия обладала превосходным танком Т-34. Они построили много противотанковых орудий Rapier и должным образом скопировали управляемое противотанковое оружие НАТО, но вы справлялись с ними, покрывая территорию артиллерийским огнем, а у Пэна было много орудий и горы снарядов для борьбы с незащищенными пехотинцами, которые должен был направить ракеты в свои цели. Ему очень хотелось иметь разработанную русскими противоракетную систему «Арена», которая была разработана для защиты их танков от роя смертоносных насекомых НАТО, но у него этого не было, и он слышал, что она все равно работает не очень хорошо.

Зрительные очки были китайскими копиями немецкой модели Zeiss, принятой на вооружение Советской Армии. Они увеличились с двадцати до пятидесяти, что позволило ему близко рассмотреть другой берег реки. Пэн приходил сюда примерно раз в месяц, что позволяло ему инспектировать свои собственные пограничные войска, которые стояли, что на самом деле было оборонительной стражей, к тому же легкой. Его мало беспокоило нападение России на его страну. Народно-освободительная армия проповедовала ту же доктрину, что и всякая армия ассирийцев древности: лучшая защита - это хорошее нападение. Если здесь началась война, лучше начать ее самому. И поэтому у Пэна были шкафы, полные планов нападения на Сибирь, подготовленных его оперативниками и разведчиками, потому что именно так и поступали оперативники.

«Их защита выглядит плохо обслуживаемой», - заметил Пэн.

«Это так, товарищ», - согласился командующий пограничным полком полковник. «Мы не видим там регулярной активности».

«Они слишком заняты продажей оружия гражданскому населению за водку», - заметил военный политработник. «У них плохой боевой дух, и они не тренируются так, как мы».

«У них новый командир театра военных действий», - возразил начальник разведки. «Генерал-полковник Бондаренко. В Москве его уважают как интеллигента и отважного полевого командира из Афганистана ».

«Это означает, что он однажды пережил контакт», - заметил Политик. «Наверное, с кабульской шлюхой».

«Недооценивать противника опасно», - предупредила разведка.

«И глупо переоценивать одну».

Пэн просто посмотрел через очки. Он уже слышал, как его разведчик и политический офицер сражались раньше. Разведка, как правило, была старухой, но многие офицеры разведки были такими, а Политик, как и многие его коллеги, был достаточно агрессивен, чтобы Чингисхан казался женственным. Как и в театре, офицеры исполняли возложенные на них роли. Его роль, конечно же, заключалась в том, чтобы быть мудрым и уверенным командиром одного из главных ударных вооружений своей страны, и Пэн играл эту роль достаточно хорошо, чтобы баллотироваться на звание генерала первого класса, и если он разыграл свои карты, то очень хорошо. осторожно, лет через восемь, может, Маршал. С этим званием пришла реальная политическая власть и личные богатства, которые не поддаются подсчету, и целые фабрики работали на его собственное обогащение. Некоторыми из этих заводов управляли простые полковники, люди с лучшими политическими заслугами, которые знали, как низко поклоняться своим старшим, но Пэн никогда не шел по этому пути. Ему гораздо больше нравилось военное дело, чем толкать бумагу и кричать на рабочих-крестьян. Как новый младший лейтенант, он сражался с русскими недалеко от этого самого места. Это был неоднозначный опыт. Его полк сначала добился успеха, а затем был обстрелян артиллерийским штурмом. Это было еще тогда, когда Красная Армия, настоящая Советская Армия прежних времен, выставляла на вооружение целые артиллерийские дивизии , сосредоточенный огонь которых мог сотрясать землю и небо, и это пограничное столкновение вызвало гнев нации, которой когда-то были русские. Но больше нет. Разведка сообщила ему, что русские войска на противоположном берегу этой холодной реки даже не были тенью того, что когда-то там было. Возможно, четыре дивизии, и не все в полном составе. Так что, каким бы умным ни был этот Бондаренко, в случае столкновения у него действительно были бы очень заняты руки.

Но это был политический вопрос, не так ли? Конечно. Все действительно важные вещи были.

«Как там инженеры-мосты?» - спросил Пэн, рассматривая водное препятствие внизу.

«Их последнее учение прошло очень хорошо, товарищ генерал», - ответил Шеф. Как и любая другая армия в мире, НОАК скопировала российский «ленточный» мост, спроектированный советскими инженерами в 1960-х годах для форсирования всех потоков Западной Германии в войне НАТО / Варшавского договора, которую так давно ожидали, но так и не реализовали. . За исключением художественной литературы, в основном западной литературы, в которой во всех случаях побеждала сторона НАТО. Конечно. Будут ли капиталисты тратить деньги на книги, положившие конец их культуре? Пэн усмехнулся про себя. Такие люди наслаждались своими иллюзиями ...

... почти столько же, сколько члены Политбюро его страны. «Так было во всем мире», - подумал Пэн. Правители каждой страны держали в голове образы и пытались заставить мир соответствовать им. Некоторым это удалось, и именно они написали книги по истории.

«Итак, чего мы здесь ждем?»

"От русских?" Спросила разведка. «Ничего из того, о чем я слышал. Их армия немного тренируется, но не о чем беспокоиться. Если они захотят перебраться на юг через ту реку, я надеюсь, они смогут плавать на морозе ».

«Русским слишком нравятся их удобства для этого. Они смягчились со своим новым политическим режимом », - заявил Политик.

«А если нам прикажут на север?» - спросил Пэн.

«Если мы дадим им один сильный удар, весь гнилой бардак рухнет», - ответил Политик. Он не знал, что именно цитирует другого врага русских.

ГЛАВА 43

Решения

T он полковник летать Air Force One выполнен еще лучше посадку , чем обычно. Джек и Кэти Райан уже проснулись и приняли душ до бодрствования, чему способствовал легкий завтрак с большим количеством прекрасного кофе. Президент выглянул в окно слева от себя и увидел, что войска выстроились в четкие линии, а самолет вырулил в назначенное место.

«Добро пожаловать в Польшу, детка. Что вы запланировали? »

«Я собираюсь провести несколько часов в их большом учебном госпитале. Их главный резчик глаз хочет, чтобы я посмотрел на его операцию ». Для FLOTUS всегда было то же самое, и она не возражала. Это произошло из-за того, что она была академическим врачом, лечила пациентов, но также учила молодых врачей и наблюдала, как ее коллеги по всему миру выполняли свою версию ее работы. Время от времени можно было увидеть что-то новое, чему стоит учиться или даже копировать, потому что умные люди встречаются повсюду, а не только в Медицинской школе Университета Джона Хопкинса. Это была единственная часть папки первой леди, которая ей действительно нравилась, потому что она могла извлечь из этого урок, вместо того, чтобы быть просто куклой Барби с плоской грудью, на которую весь мир мог бы пялиться. Для этого она была одета в бежевый деловой костюм, пиджак которого она вскоре обменяла на настоящий белый лабораторный халат доктора, который всегда был ее любимым предметом одежды. На Джеке был один из своих темно-синих костюмов президента Соединенных Штатов в белую полоску с темно-бордовым полосатым галстуком, потому что Кэти нравилось сочетание цветов, и она действительно решила, что будет носить Джек, кроме рубашки. SWORDSMAN носил только белые хлопчатобумажные рубашки с воротниками на пуговицах, и, несмотря на лоббирование Кэти чего-то другого, в этом вопросе он стоял твердо. Это заставило Кэти не раз замечать, что он бы носил эти чертовы штучки со своими смокингами, если бы конвенция не требовала иного.

Самолет остановился, и началась постановка сцены. Сержант ВВС - он всегда был мужчиной - открыл дверь с левой стороны самолета и увидел, что лестница, установленная на грузовике, уже на месте. Еще двое сержантов поспешили вниз, чтобы поприветствовать Райана, когда он спустится. Андреа Прайс-О'Дей разговаривала по своему цифровому радиоканалу с начальником передовой группы Секретной службы, чтобы убедиться, что президенту безопасно появляться на открытом воздухе. Она уже слышала, что поляки были такими же сговорчивыми, как и любая американская полиция, и что здесь были развернуты достаточные меры безопасности, чтобы защититься от нападения космических пришельцев или гитлеровского вермахта. Она кивнула президенту и миссис Райан.

«Время показа, детка», - сказал Джек Кэти с сухой улыбкой.

«Убей их, кинозвезда», - сказала она в ответ. Это была одна из их шуток.

Джон Патрик Райан, президент Соединенных Штатов Америки, стоял в дверях и смотрел на Польшу, или, по крайней мере, на то, что он мог видеть с этой позиции. Тогда раздались первые аплодисменты, потому что, хотя он никогда раньше даже не был близко к Польше, он был здесь популярной фигурой, по какой причине Джек Райан понятия не имел. Он осторожно спустился вниз, приказывая себе не споткнуться и не упасть вниз по ступенькам. Это выглядело плохо, поскольку один из его предков на собственном горьком опыте убедился. Внизу два сержанта ВВС США отсалютовали, на что Райан бессознательно ответил, а затем его снова отсалютовал польский офицер. Джек заметил, что они сделали это по-другому, с безымянным пальцем и мизинцем, как американские скауты. Джек кивнул и улыбнулся этому офицеру, затем последовал за ним до приемной. Был посол США, который познакомил его с польским президентом. Вместе они прошли по красной ковровой дорожке к небольшой кафедре, где президент Польши приветствовал Райана, и Райан сделал замечания, чтобы продемонстрировать свою радость от посещения этого древнего и важного нового американского союзника. Райан плохо помнил «польские» шутки, столь популярные, когда он учился в старшей школе, но сумел не связать их с собравшейся толпой. После этого был проведен обзор мимо почетного караула солдат, около трех рот пехотинцев, все приправленные к этому моменту; Джек прошел мимо них, на долю секунды глядя каждому в лицо и полагая, что они просто хотят вернуться в казармы, чтобы переодеться в более удобную форму, где они скажут, что этот Райан выглядел нормально для проклятого главы американского государства. и разве не хорошо, что этот занозный долг закончился. Затем Джек и Кэти (неся цветы, подаренные ей двумя симпатичными польскими детьми, мальчиком и девочкой, лет шести или около того, потому что это был лучший возраст для знакомства с важной иностранкой) сели в служебную машину, американский лимузин из г. Посольство США по дороге в город. Оказавшись там, Джек посмотрел на посла.

"А как насчет Москвы?"

Когда-то послы были очень важными людьми, и это объясняло, почему каждый еще должен был утверждаться голосованием Сената Соединенных Штатов. Когда была составлена Конституция, кругосветное путешествие совершалось на парусном судне, а послом в чужой стране были Соединенные Штаты Америки, и он должен был иметь возможность говорить от имени своей страны без указания Вашингтона. Современная связь превратила послов в прославленных почтальонов, но им все же время от времени приходилось решать важные дела осмотрительно, и это был такой случай.

«Они хотят, чтобы секретарь приехал как можно скорее. Резервный самолет находится на базе истребителей примерно в пятнадцати милях отсюда. Мы сможем доставить Скотта туда в течение часа », - сообщил Станислав Левендовски.

«Спасибо, Стэн. Сделай это."

«Да, господин президент», - согласился посол, уроженец Чикаго, коротко кивнув.

"Что-нибудь, что нам нужно знать?"

«Помимо этого, сэр, нет, все в значительной степени под контролем».

«Ненавижу, когда они так говорят, - тихо заметила Кэти. «Вот когда я ищу падающий мешок с песком».

«Не здесь, мэм, - пообещал Левендовски. «Здесь все находятся под контролем.»

«Приятно это слышать, - подумал президент Райан, - но как насчет остального гребаного мира?»

Эдуард Петрович, это не самое удачное развитие событий », - сказал Головко своему президенту.

«Я это вижу», - лаконично согласился Грушавой. «Почему нам пришлось учиться этому у американцев?»

«У нас был очень хороший источник в Пекине, но он ушел на пенсию не так давно. Ему шестьдесят девять лет, он болен, и пора было оставить свой пост в секретариате партии. К сожалению, замены ему у нас не было », - признал Головко. «Американский источник выглядит человеком аналогичного положения. Нам повезло, что у нас есть эта информация, независимо от ее источника ».

«Лучше иметь, чем не иметь», - признал Эдуард Петрович. "Что теперь?"

«Госсекретарь Адлер присоединится к нам примерно через три часа по запросу американцев. Он желает проконсультироваться с нами напрямую по «вопросу, представляющему взаимный интерес». Это означает, что американцы так же озабочены этим развитием событий, как и мы ».

«Что они скажут?»

«Они, несомненно, предложат нам какую-то помощь. Я не могу сказать, что именно.

«Есть ли что-нибудь, чего я еще не знаю об Адлере и Райане?»

«Я так не думаю. Скотт Адлер - профессиональный дипломат, которого повсюду уважают как опытного и опытного специалиста по дипломатии. Он и Райан дружат с тех времен, когда Иван Эмметович был заместителем директора ЦРУ. Они хорошо ладят и не имеют известных разногласий в отношении политики. Райана я знаю более десяти лет. Он умен, решителен и обладает необычайно высокой личной честью. Человек слова. Он был врагом Советского Союза и умелым противником, но с тех пор, как мы изменили систему, он стал другом. Он явно желает, чтобы мы преуспели и процветали в экономическом плане, хотя его усилия по оказанию помощи были несколько разрозненными и запутанными. Как вы знаете, мы помогли американцам провести две операции черных - одну против Китая и одну против Ирана. Это важно, потому что Райан увидит, что он задолжал нам. Как я уже сказал, он порядочный человек, и он захочет выплатить этот долг, если он не противоречит его интересам безопасности ».

«Будет ли так рассматриваться нападение на Китай?» - спросил президент Грушавой.

Головко решительно кивнул. «Да, я так считаю. Мы знаем, что Райан в частной беседе сказал, что ему нравится и восхищается русская культура, и что он предпочел бы, чтобы Америка и Россия стали стратегическими партнерами. Так что я думаю, что госсекретарь Адлер предложит нам существенную помощь против Китая ».

«В какой форме это будет?»

«Эдуард Петрович, я разведчик, а не цыганская гадалка ...» Головко помолчал. «Скоро мы узнаем больше, но если вы хотите, чтобы я угадал ...»

«Сделай так», - приказал президент России. Председатель СВР глубоко вздохнул и сделал свой прогноз:

«Он предложит нам место в Североатлантическом совете». Это поразило Грушавого:

«Присоединиться к НАТО?» - спросил он с открытым ртом.

«Это было бы наиболее элегантное решение проблемы. Он объединяет нас с остальной Европой и столкнется с массой врагов Китая, если они нападут на нас ».

«А если они сделают нам это предложение ...?»

«Вы должны принять это немедленно, товарищ президент», - ответил начальник RSV. «Мы были бы дураками, если бы не сделали этого».

«Что они потребуют взамен?»

«Как бы то ни было, это будет намного дешевле, чем война против Китая».

Грушавой задумчиво кивнул. «Я учту это. Неужели Америка может признать Россию своим союзником? »

«Райан обдумал эту идею. Это соответствует его стратегическим взглядам, и, как я уже сказал, я считаю, что он искренне восхищается и уважает Россию ».

«После всего, что он проработал в ЦРУ?»

"Конечно. Вот почему он это делает. Он нас знает. Он должен уважать нас ».

Об этом подумал Грушавой. Как и Головко, он был русским патриотом, любившим сам запах русской земли, березовых лесов, водки и борща, музыку и литературу своей страны. Но он не был слеп к ошибкам и неудачам, которые его страна пережила на протяжении веков. Как и Головко, Грушавой достиг зрелого возраста в стране, называемой Союзом Советских Социалистических Республик, и был воспитан в духе марксизма-ленинизма, но постепенно пришел к этому, хотя путь к политической власти требовал поклоняясь этому безбожному жертвеннику, бог там был ложным. Как и многие, он видел, что предыдущая система просто не работала. Но в отличие от всех, кроме нескольких маленьких и смелых, он говорил о недостатках системы. Юрист, даже при советской системе, когда закон подчинялся политическим прихотям, он боролся за рациональную систему законов, которая позволила бы людям предсказывать реакцию государства на их действия с чем-то вроде уверенности. Он был там, когда рухнула старая система, и принял новую систему, когда подросток обнял свою первую любовь. Теперь он изо всех сил пытался навести порядок - законный порядок, что было еще труднее - в стране, которая веками знала только диктаторское правление. Если ему это удастся, он знал, что его будут помнить как одного из гигантов политической истории человечества. Если бы он потерпел неудачу, его бы запомнили как еще одного мечтательного мечтателя, неспособного воплотить свою мечту в реальность. Последнее, подумал он в тихие минуты, было более вероятным исходом.

Но, несмотря на это беспокойство, он играл на победу. Теперь у него были открытия золота и нефти в Сибири, которые казались ему дарами милосердного Бога, которые его образование научило его отрицать. Российская история предсказывала - нет, требовала, - что такие подарки будут отобраны у его страны, потому что это всегда было их ненавистной неудачей. Бог ненавидел Россию? Так мог бы подумать любой, кто знаком с прошлым в его древней стране. Но сегодня надежда стала золотой мечтой, и Грушавой был полон решимости не дать этой мечте испариться, как все остальные. Земля Толстого и Римского-Корсакова много дала миру, и теперь она заслуживала чего-то взамен. Возможно, этот Райан действительно будет другом своей страны и своего народа. Его стране нужны были друзья. У его страны были ресурсы, чтобы существовать в одиночку, но чтобы использовать эти ресурсы, ему требовалась помощь, достаточная для того, чтобы Россия могла войти в мир как полноценная и самодостаточная нация, готовая быть другом для всех, готовая отдавать и принимать с уважением и дружелюбием. Средства были в пределах его досягаемости, если не совсем в его руках. Взять его сделало бы его Бессмертным, сделало бы Эдуарда Петровича Грушавого человеком, который поднял всю свою страну. Однако для этого ему потребовалась бы помощь, и, хотя это подорвало его чувство amour propre, его патриотизм, его долг перед своей страной требовал, чтобы он оставил себя в стороне.

«Посмотрим, Сергей Николайч. Мы увидим."

T он настало время,»сказал своим коллегам в зале из полированного дуба Zhang Han San. «Люди и оружие на месте. Приз лежит прямо у нас на глазах. Этот приз предлагает нам экономическое спасение, экономическую безопасность, о которой мы мечтали десятилетиями, возможность, - продолжил он, - сделать Китай выдающейся державой мира. Это наследие, которое нужно оставить нашему народу, такое, какое ни один лидер никогда не даровал своим потомкам. Нам нужно только взять это. Он лежит почти в наших руках, как персик на дереве ».

"Это возможно?" - осторожно спросил министр внутренних дел Тонг Цзе.

"Маршал?" Чжан передал запрос министру обороны.

Ло Конг наклонился вперед. Он и Чжан провели большую часть предыдущего вечера вместе с картами, диаграммами и оценками разведданных. «С военной точки зрения, да, это возможно. У нас есть четыре армии группы типа А в военном округе Шэньян, полностью подготовленные и готовые нанести удар на север. Позади них находятся шесть армий группы типа B с достаточным количеством пехоты для поддержки наших механизированных сил и еще четыре армии группы типа C для размещения гарнизона на территории, которую мы занимаем. С чисто военной точки зрения, единственная проблема заключается в том, чтобы поставить наши силы на место, а затем обеспечить их. В основном это вопрос железных дорог, по которым будут перевозиться припасы и люди. Министр Цянь? » - спросил Ло. Он и Чжан тщательно обдумали эту часть сценического менеджмента, надеясь на раннем этапе привлечь к себе вероятного противника предлагаемой ими национальной политики.

Министр финансов был поражен этим вопросом, но гордость за свою прежнюю работу и врожденная честность заставили его ответить правдиво: «Для ваших целей достаточно подвижного состава, маршал Луо», - кратко ответил он. «Концерн будет ремонтировать ущерб, нанесенный ударами вражеской авиации по нашим полосам отвода и мостам. Это то, что министерство железных дорог изучало на протяжении десятилетий, но на него нет точного ответа, потому что мы не можем предсказать степень ущерба, который могут нанести русские ».

«Я не особо беспокоюсь об этом, Цянь», - ответил маршал Ло. «Российская авиация находится в плачевном состоянии из-за всей своей деятельности против мусульманских меньшинств. Они израсходовали значительную часть своего лучшего оружия и запчастей. Мы считаем, что наши группы ПВО должны сохранить наши транспортные средства с приемлемыми потерями. Сможем ли мы отправить в Сибирь строителей железных дорог, чтобы расширить наши железнодорожные пути? »

Цянь снова почувствовал себя пойманным в ловушку. «Русские исследовали и оценили многочисленные полосы отвода на протяжении многих лет в своих надеждах на продление Транссибирской магистрали и расселение людей в этом регионе. Эти усилия восходят к Сталину. Можем ли мы быстро проложить путь? да. Достаточно быстро для ваших целей? Скорее всего, нет, товарищ маршал, - старательно ответил Цянь. Если он не ответит честно, его место за этим столом испарится, и он знал это.

«Я не оптимистичен в отношении этой перспективы, товарищи», - сказал Шен Тан от Министерства иностранных дел.

«Почему это так, Шен?» - спросил Чжан.

«Что будут делать другие народы?» - риторически спросил он. «Мы не знаем, но я бы не был оптимистом, особенно в отношении американцев. Они становятся все более дружелюбными с русскими. Президент Райан хорошо известен своими дружескими отношениями с Головко, главным советником президента Грушавого ».

«Жалко, что Головко все еще жив, но нам не повезло», - признался Тан Деши.

«На этом уровне опасно полагаться на удачу», - сказал Фанг Ган своим коллегам. «Судьба - не друг человека».

«Возможно, в следующий раз», - ответил Тан.

«В следующий раз, - подумал вслух Чжан, - лучше уничтожить Грушавого и таким образом ввергнуть их страну в полный хаос. Страна без президента подобна змее без головы. Он может биться, но никому не вредит ».

«Даже отрубленная голова может укусить», - заметил Клык. «И кто сказал, что судьба улыбнется этому предприятию?»

«Мужчина может дождаться, пока Судьба решит за него, или он может схватить грязную женщину за горло и взять ее силой - как мы все это делали в наше время», - добавил Чжан с жестокой улыбкой.

С послушной секретаршей гораздо легче справиться, чем с самой Судьбой, Чжан, - не сказала Фан вслух. Он мог зайти так далеко на этом форуме, и он знал это. «Товарищи, советую осторожно. У псов войны острые зубы, но любая собака может повернуться и укусить своего хозяина. Мы все видели, как это происходило, не так ли? Некоторые вещи, однажды начатые, не так легко остановить. Война - это такая вещь, и ее нельзя вести так легко ».

«Что бы ты велел нам делать, Фанг?» - спросил Чжан. «Стоит ли нам подождать, пока у нас не закончатся масло и пшеница? Должны ли мы подождать, пока нам не потребуются войска для подавления разногласий между нашим собственным народом? Стоит ли нам ждать, пока Судьба решит за нас, или мы должны выбирать нашу собственную судьбу? »

Единственный ответ на это исходил от самой китайской культуры, древних верований, которые приходили ко всем членам Политбюро почти как генетические знания, не затронутые политическими условиями: «Товарищи! Судьба ждет всех нас. Он выбирает нас, а не мы. То, что вы предлагаете здесь, мой старый друг, в любом случае может лишь ускорить то, что нас ждет, и кто из нас может сказать, понравится ли это нам или не понравится? » Министр Фан покачал головой. «Возможно, то, что вы предлагаете, необходимо и даже полезно, - допустил он, - но только после того, как все альтернативы будут полностью изучены и отвергнуты».

«Если мы собираемся принять решение, - сказал им Ло, - мы должны принять решение в ближайшее время. Перед нами хорошая предвыборная погода. Этот сезон продлится недолго. Если мы нанесем удар в ближайшее время - в следующие две недели - мы сможем достичь наших целей, и тогда время работает на нас. Затем наступит зима, и наступательная кампания станет практически невозможной против решительной обороны. Тогда мы сможем положиться на служение Шена в защите и консолидации того, что мы захватили, возможно, чтобы поделиться нашим выигрышем с русскими ... на время », - цинично добавил он. Все они знали, что Китай никогда не разделит такую неожиданную удачу. Это была всего лишь уловка, позволяющая одурачить детей и тупоголовых дипломатов, которых в мире было в избытке, как они все знали.

Все это время премьер-министр Сюй сидел тихо, наблюдая за развитием настроений, прежде чем принять решение и призвать к голосованию, результат которого, конечно, будет предопределен. Нужно было спросить еще об одном. Неудивительно, что вопрос исходил от Тан Деши, начальника Министерства государственной безопасности:

«Ло, мой друг, как скоро нужно будет принять решение, чтобы добиться успеха? Как легко можно будет отозвать это решение, если того потребуют обстоятельства? »

«В идеале решение« идти »должно быть принято сегодня, чтобы мы могли начать переброску наших сил к их заранее установленным плацдармам. Чтобы остановить их - ну, конечно, вы можете остановить наступление до того момента, пока артиллерия не откроет огонь. Продвигаться вперед намного труднее, чем оставаться на месте. Любой мужчина может стоять на месте, где бы он ни находился ». Заранее спланированный ответ на заранее спланированный вопрос был столь же умным, сколь и вводящим в заблуждение. Конечно, вы всегда можете остановить армию, готовую спрыгнуть, примерно так же легко, как остановить наводнение на реке Янцзы.

«Понятно», - сказал Тан. «В этом случае я предлагаю проголосовать за условное одобрение приказа« идти », который может быть изменен в любое время большинством голосов Политбюро».

Теперь настала очередь Сюй взять на себя ответственность за встречу: «Товарищи, спасибо всем вам за ваше мнение по рассматриваемому нами вопросу. Теперь мы должны решить, что лучше для нашей страны и нашего народа. Мы будем голосовать за предложение Тана об условном разрешении атаки с целью захвата и разработки нефтяных и золотых месторождений в Сибири ».

Как и опасался Фанг, голосование было уже решено, и в интересах солидарности он проголосовал вместе с остальными. Только Цянь Кунь колебался, но, как и все остальные, он был на стороне большинства, потому что было опасно оставаться в одиночестве в любой группе в Народной Республике, особенно в этой. К тому же Цянь был всего лишь кандидатом в депутаты и не имел права голоса за этим самым демократичным из столов.

Голосование оказалось единодушным.

Лонг Чун, это будет называться: Операция ВЕСЕННИЙ ДРАКОН.

S Котт Адлер знал Москву, а также многие российские граждане делали, он был здесь так много раз, в том числе один тур в американском посольстве в качестве мокрого за-за-уши нового сотрудника внешней службы, все эти годы до, во время администрации Картера. Экипаж ВВС доставил его вовремя, и они привыкли брать людей на секретные задания в странные места. Эта миссия была менее необычной, чем большинство других. Его самолет остановился у российской истребительной базы, а служебная машина подкатилась еще до того, как развернулись механические ступени. Адлер поспешно вышел, без сопровождения даже помощника. Российский чиновник пожал ему руку и посадил в машину для поездки в Москву. Адлер чувствовал себя непринужденно. Он знал, что предлагает России подарок, достойный самой большой рождественской елки в мире, и не думал, что они были настолько глупы, чтобы отказаться от него. Нет, русские были одними из самых искусных дипломатов и геополитических мыслителей в мире, и эта черта просуществовала шестьдесят или более лет назад. Еще в 1978 году ему показалось грустным, что их ловкий народ был прикован к обреченной политической системе - даже тогда Адлер видел надвигающийся распад Советского Союза. Провозглашение «прав человека» Джимми Картера было лучшей и наименее ценной внешнеполитической игрой президента, поскольку оно внедрило вирус гниения в их политическую империю, начало процесс поедания их власти в Восточной Европе, а также позволения им собственные люди начинают задавать вопросы. Это был горшок, который подсластил Рональд Рейган, повысив ставку за счет наращивания обороноспособности, которая довела советскую экономику до предела и за ее пределами, позволив Джорджу Бушу быть там, когда они бросили свои карты и отказались от политической игры. Система, восходящая к Владимиру Ильичу Ульянову, самому Ленину, отцу-основателю, даже богу марксизма-ленинизма. Когда бог умирал, обычно было грустно ...

... но не в этом случае, подумал Адлер, когда мимо проносились здания.

Затем он понял, что существует еще один большой, но ложный бог, Мао Цзэдун, ожидающий окончательного погребения в куче исторического мусора. Когда это случится? Играла ли эта миссия какую-то роль на похоронах? Открытие Никсона Китаю сыграло роль в разрушении Советского Союза, что историки еще не полностью осознали. Будет ли его окончательный отзвук в падении самой Народной Республики? Это еще предстоит выяснить.

Автомобиль въехал в Кремль через Спасские ворота, затем проследовал к старому зданию Совета Министров. Там Адлер вышел и поспешил внутрь, в лифт, ведущий в конференц-зал на третьем этаже.

"Мистер. Секретарь." Приветствие исходило от Головко. «Адлер должен был найти в нем знатного человека», - подумал он. Но на самом деле Сергей Николайч был человеком подлинного интеллекта и непосредственной открытости, проистекающей из этого. Он был даже не прагматиком, а человеком, который искал лучшего для своей страны и искал это везде, где мог видеть его разум. «Искатель истины», - подумала Секция Государства. С таким человеком он и Америка могли бы жить.

«Председатель. Спасибо, что приняли нас так быстро ».

«Пожалуйста, пойдем со мной, мистер Адлер». Головко провел его через высокие двойные двери в почти тронный зал. EAGLE не мог вспомнить, принадлежало ли это здание царям. Президент Эдуард Петрович Грушавой ждал его, уже стоя вежливо, с серьезным, но дружелюбным видом.

"Мистер. Адлер, - сказал президент России с улыбкой и протянутой рукой.

"Мистер. Президент, приятно снова вернуться в Москву ».

"Пожалуйста." Грушавой подвел его к удобному креслу с низким столиком. Чайные принадлежности уже разошлись, и Головко устроил подачу, как доверенный граф, заботясь о нуждах своего короля и гостя.

"Спасибо. Мне всегда нравилось, как в России подают чай ». Адлер помешал его и сделал глоток.

«Итак, что ты хочешь нам сказать?» - на сносном английском спросил Грушавой.

«Мы показали вам, что стало для нас причиной серьезной озабоченности».

«Китайцы», - заметил президент России. Все это знали, но начало разговора следовало бы за условностями разговоров на высоком уровне, как если бы адвокаты обсуждали крупное дело в камере.

«Да, китайцы. Кажется, они задумываются об угрозе миру во всем мире. Америка не желает видеть угрозу этому миру. Мы все - ваша страна и моя - очень много работали, чтобы положить конец конфликту. Мы с благодарностью отмечаем помощь России в наших последних конфликтах. Как мы были союзниками шестьдесят лет назад, так и Россия в последнее время снова начала действовать. Америка - страна, которая помнит своих друзей ».

Головко медленно вздохнул. Да, его предсказание вот-вот сбудется. Иван Эмметович был человеком чести и другом своей страны. Ему вспомнилось то время, когда он приставил пистолет к голове Райана, время, когда Райан спровоцировал дезертирство председателя КГБ Герасимова за много лет до этого. Сергей Николайч тогда был в ярости, как никогда в ярости за всю долгую и напряженную профессиональную жизнь, но воздержался от стрельбы из пистолета, потому что было бы глупо застрелить человека с дипломатическим статусом. . Теперь он благословил свою умеренность, а теперь Иван Эмметович Райан предложил России то, чего он всегда жаждал от Америки: предсказуемость. Честь Райана, его чувство честной игры, личная честность, которая была самым вредным аспектом его недавно обретенной политической персоны, - все вместе сделало его человеком, от которого Россия могла зависеть. И в этот момент Головко мог сделать то, что он пытался сделать всю свою жизнь: он мог видеть будущее, которое лежало всего в нескольких минутах ходьбы.

«Как вы думаете, эта китайская угроза реальна?» - спросил Грушавой.

«Мы опасаемся, что это так», - ответил госсекретарь США. «Мы надеемся предотвратить это».

«Но как мы этого добьемся? Китай знает о нашей военной слабости. В последнее время мы перестали уделять внимание нашим оборонным возможностям, пытаясь перенаправить средства в области, более ценные для нашей экономики. Теперь, похоже, за это придется заплатить горькую цену », - вслух обеспокоился президент России.

"Мистер. Президент, мы надеемся помочь России в этом отношении ».

"Как?"

"Мистер. Президент, пока мы говорим, президент Райан также разговаривает с главами государств и правительств НАТО. Он предлагает им пригласить Россию подписать Североатлантический договор. Это станет союзником Российской Федерации со всей Европой. Это должно заставить Китай сделать шаг назад, чтобы задуматься о целесообразности конфликта с вашей страной ».

"Ааа", - выдохнул Грушавой. «Итак, Америка предлагает России полный государственный союз?»

Адлер кивнул. «Да, господин президент. Поскольку мы были союзниками против Гитлера, так сегодня мы снова можем быть союзниками против всех потенциальных врагов ».

«В этом много сложностей, например, переговоры между вашими военными и нашими - даже переговоры с командованием НАТО в Бельгии. На согласование нашей страны с НАТО могут потребоваться месяцы ».

«Это технические вопросы, которыми должны заниматься дипломатические и военные техники. Однако на этом уровне мы предлагаем Российской Федерации нашу дружбу в мирное и военное время. Мы предоставляем слово и честь наших стран в ваше распоряжение ».

«А как насчет Европейского Союза, их Общего рынка экономических союзов?»

«Это, сэр, остается на усмотрение ЕЭС, но Америка будет поощрять наших европейских друзей полностью приветствовать вас в европейском сообществе и предлагать все влияние, которое мы можем собрать с этой целью».

«Что вы просите взамен?» - спросил Грушавой. Головко не предлагал такого прогноза. Это могло быть ответом на многие русские молитвы, хотя его разум сделал прыжок, чтобы понять, что российская нефть будет большим благом для Европы и, следовательно, вопросом взаимной, а не односторонней выгоды.

«Мы ничего особенного не просим взамен. В интересах Америки помочь сделать мир стабильным и мирным. Мы приветствуем Россию в этом мире. Дружба между твоим и нашим народом желанна всем, не так ли? »

«И в нашей дружбе есть выгода и для Америки», - отметил Головко.

Адлер откинулся назад и согласно улыбнулся. "Конечно. Россия будет продавать вещи Америке, а Америка будет продавать вещи России. Мы станем соседями в глобальной деревне, дружественными соседями. Мы будем экономически конкурировать, отдавая и принимая друг у друга, как мы делаем со многими другими странами ».

"Ваше предложение настолько простое?" - спросил Грушавой.

"Должно быть сложнее?" - спросил SecState. «Я дипломат, а не юрист. Я предпочитаю простые вещи сложным ».

Грушавой обдумывал все это с полминуты или около того. Обычно дипломатические переговоры длились недели или месяцы, чтобы решить даже самые простые вещи, но Адлер был прав: простое лучше, чем сложное, и основная проблема здесь проста, хотя последующие последствия могут быть захватывающими. Америка предложила России спасение, не только военный союз, но и открытие всех дверей для экономического развития. Америка и Европа будут сотрудничать с Российской Федерацией, создав то, что может стать как открытым, так и интегрированным сообществом, охватывающим северное полушарие. Это было сделано для того, чтобы сделать Эдуарда Петровича Грушавого русским, который привнес свою страну на целое столетие в настоящее / будущее мира, и для всех статуй Ленина и Сталина, которые были свергнуты, ну, может быть, будет воздвигнуто какое-то его собственное подобие . Была мысль обратиться к российскому политику. И через несколько минут он протянул руку через низкий столик с чайными принадлежностями.

«Российская Федерация с радостью принимает предложение Соединенных Штатов Америки. Вместе мы когда-то победили величайшую угрозу человеческой культуре. Возможно, мы сможем сделать это снова, а еще лучше, вместе мы сможем это предотвратить ».

«В таком случае, сэр, я сообщу о вашем согласии моему президенту».

Адлер посмотрел на часы. На это ушло двадцать минут. Черт, ты мог бы войти в историю в спешке, когда выступал вместе, не так ли? Он стоял. «Тогда я должен уйти, чтобы доложить».

«Пожалуйста, передайте мое почтение президенту Райану. Мы сделаем все возможное, чтобы быть достойными союзниками вашей страны ».

«Мы с ним не сомневаемся в этом, господин президент». Адлер пожал Головко руку и пошел к двери. Через три минуты после этого он вернулся в свою машину и возвращался в аэропорт. Оказавшись там, самолет едва начал рулить, как он вошел в защищенный спутниковый телефон.

Г- н. Президент? » - сказала Андреа, подходя к Райану как раз перед началом пленарного заседания руководителей НАТО. Она передала защищенный портативный телефон. «Это секретарь Адлер».

Райан сразу взял телефон. «Скотт? Джек здесь. Что дает?"

«Дело сделано, Джек».

«Хорошо, теперь я должен продать его этим парням. Хорошая работа, Скотт. Торопиться обратно."

«Мы катимся сейчас, сэр». Линия оборвалась. Райан бросил телефон Специальному агенту Прайсу-О'Дею.

"Хорошие новости?" спросила она.

"Ага." Райан кивнул и вошел в конференц-зал.

"Мистер. Президент ». К нему подошел сэр Бэзил Чарльстон. Шеф британской секретной разведывательной службы, он знал Райана дольше, чем кто-либо из присутствующих. Одним из странных результатов пути Райана к президентству было то, что все люди, которые знали его лучше всего, были привидениями, в основном из НАТО, и они оказывались советующими своим главам правительств о том, как вести себя с Америкой. Сэр Бэзил служил не менее пяти премьер-министрам правительства Ее Величества, но теперь он занимал более высокое положение, чем раньше.

«Бас, как ты?»

«Все хорошо, спасибо. Могу я задать вопрос?"

"Конечно." Но мне не нужно на него отвечать, - добавила в ответ улыбка Джека.

«Адлер сейчас в Москве. Можем ли мы знать почему? »

«Как ваш премьер отреагирует на приглашение России в НАТО?»

Райан заметил, что это заставило Бэзила моргнуть. Нечасто можно было застать этого парня врасплох. Мгновенно его разум начал анализировать новую ситуацию. "Китай?" - спросил он примерно через шесть секунд.

Джек кивнул. "Ага. Там у нас могут быть проблемы ».

«Они ведь не едут на север?»

«Они думают об этом», - ответил Райан.

«Насколько хорошо вы осведомлены по этому вопросу?»

«Вы ведь знаете о российской золотой забастовке?»

«О да, господин президент. Ивану чертовски повезло в обоих случаях ».

«Наш разведывательный удар в Пекине еще лучше».

"Действительно?" - заметил Чарльстон, давая Джеку понять, что СИС тоже в значительной степени закрыта.

«В самом деле, Бас. Это информация класса А, и это нас беспокоит. Мы надеемся, что втягивание России в НАТО может их отпугнуть. Грушавой просто согласился. Как вы думаете, как остальные отреагируют на это? "

«Они отреагируют осторожно, но благосклонно, после того как у них будет возможность обдумать это».

«Поддержит ли нас Британия в этом спектакле?» - спросил Райан.

«Я должен поговорить с премьер-министром. Я дам Вам знать." С этими словами сэр Бэзил подошел к тому месту, где премьер-министр Великобритании беседовал с министром иностранных дел Германии. Чарльстон оттащил его и тихо заговорил ему на ухо. Мгновенно глаза премьер-министра, немного расширившись, метнулись к Райану. Британский премьер попал в ловушку, что несколько неприятно из-за фактора неожиданности, но суть ловушки заключалась в том, что Великобритания и Америка всегда поддерживали друг друга. «Особые отношения» сегодня были такими же живыми и здоровыми, как и при правительствах Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля. Это была одна из немногих констант в дипломатическом мире обеих стран, и это противоречило изречению Киссинджера о том, что у великих наций нет дружбы, а, скорее, интересов. Возможно, это было исключение, подтверждающее правило, но если так, то это было исключением. И Британия, и Америка бросались друг за другом под поезд. Тот факт, что в Англии президентом Райаном был сэр Джон Райан, KCVO, сделал альянс еще более прочным. В подтверждение этого премьер-министр Великобритании подошел к главе американского государства.

«Джек, ты позволишь нам рассказать об этом развитии?»

«Насколько я могу. Я могу дать Бэзилу немного побольше, но, да, Тони, это правда, и мы чертовски обеспокоены этим ».

«Золото и нефть?» - спросил премьер-министр.

«Кажется, они думают, что находятся в экономической коробке. У них почти нет твердой валюты, и они страдают от нефти и пшеницы ».

"Вы не можете договориться об этом?"

«После того, что они сделали? Конгресс повесит меня на ближайшем фонарном столбе ».

«Вполне», - согласился британец. BBC вела свой собственный новостной мини-сериал о правах человека в КНР, и у китайцев дела шли не очень хорошо. Действительно, презрение к Китаю было новым европейским видом спорта, который совсем не помог их валютным запасам. Как Китай оказался в ловушке, так и западные страны были извращенно вовлечены в строительство стены. Граждане этих демократий не потерпели бы экономических или торговых уступок не больше, чем китайское Политбюро могло найти способ пойти на политические уступки. «Скорее похоже на греческую трагедию, не так ли, Джек?»

«Да, Тони, и наш трагический недостаток - соблюдение прав человека. Адская ситуация, не так ли? "

«И вы надеетесь, что вступление России в НАТО заставит их задуматься?»

«Если есть карта получше, я не видел ее в своей колоде, чувак».

«Насколько они настроены на путь?»

"Неизвестный. У нас очень хороший интеллект, но мы должны быть осторожны, используя его. Это может привести к гибели людей и лишить нас необходимой информации ».

«Как наш Пеньковский в 1960-е». Одна вещь о сэре Бэзиле: он знал, как обучать своих боссов принципам работы разведки.

Райан кивнул и продолжил свою дезинформацию. Это был бизнес, и Бэзил бы понял: «Совершенно верно. Я не могу оставить жизнь этого человека на своей совести, Тони, поэтому я должен относиться к этой информации очень осторожно ».

«Совершенно верно, Джек. Я полностью понимаю.

"Вы поддержите нас в этом?"

Премьер-министр сразу кивнул. «Да, старина, мы должны, не так ли?»

«Спасибо, приятель». Райан похлопал его по плечу.

ГЛАВА 44

Форма нового мирового порядка

На это потребовался целый день, превратив то, что должно было быть формальной встречей руководителей НАТО, в небольшой марафон. Потребовались все силы убеждения Скотта Адлера, чтобы уладить отношения с различными министрами иностранных дел, но с помощью Великобритании, чья дипломатия всегда была в духе Роллс-Ройса, через четыре часа раздался кивок головой и ... соглашение о рукопожатии, и дипломаты были отправлены для подготовки документов. Все это происходило за закрытыми дверями, без возможности утечки информации в прессе, и поэтому, когда различные лидеры правительства вышли наружу, СМИ узнали об этом, как гром среди ясного неба. То, что они не узнали, было настоящей причиной действия. Им сказали, что это связано с новыми экономическими перспективами в Российской Федерации, которые казались достаточно разумными и, если говорить о них, в любом случае были первопричиной.

Фактически, большинство партнеров по НАТО тоже не знали всей истории. Новая американская разведка была напрямую передана только Британии, хотя Франция и Германия получили некоторые указания на то, что Америка вызывает беспокойство. В остальном простой логики ситуации было достаточно, чтобы подать апелляцию. Это будет хорошо смотреться в прессе, и для большинства политиков во всем мире этого было достаточно, чтобы они сняли одежду и бегали голыми по площади. Госсекретарь Адлер предупредил своего президента об опасностях втягивания суверенных стран в договорные обязательства, не объяснив им всех причин, стоящих за ними, но даже он согласился, что в этом вопросе нет другого выбора. Кроме того, была встроенная оговорка о побеге, которую СМИ сначала не увидели бы, и, надеюсь, китайцы тоже.

СМИ успели опубликовать эту историю к вечерним выпускам новостей в Америке и ночным выпускам новостей в Европе, а телекамеры показали прибытие различных VIP-персон на официальный ужин в Варшаве.

«Я в долгу перед тобой, Тони», - сказал Райан премьер-министру Великобритании, приветствуя его бокалом. Белое вино было французским, из долины Луары, и отличным. Крепким напитком вечера была столь же прекрасная польская водка.

«Что ж, можно надеяться, что это заставит наших китайских друзей задуматься. Когда приедет Грушавой? »

«Завтра днем, а потом еще выпивка. Я полагаю, снова водка. В этот самый момент документы печатались, а затем их переплетали в тонкую кожу, как это всегда бывает с такими важными документами, после чего их спрятали в различных пыльных подвальных архивах, чтобы их редко видели глаза людей. опять таки.

«Бэзил говорит мне, что ваша разведывательная информация необычайно хороша и довольно пугает», - заметил премьер-министр, сделав глоток.

«Это все, мой друг. Вы знаете, мы должны думать, что этот военный бизнес ушел в прошлое ».

«Так они думали сто лет назад, Джек. Это не совсем так, правда?

«Верно, но это было тогда, а это сейчас. И мир действительно изменился за последние сто лет ».

«Я надеюсь, что это немного утешит Франца Фердинанда и около десяти миллионов человек, которые погибли в результате его кончины, не говоря уже о втором акте Великой гражданской войны в Европе», - заметил премьер-министр.

«Да, послезавтра я еду в Освенцим. Это должно быть весело ». Райан на самом деле не хотел идти, но считал, что в данных обстоятельствах это было чем-то обязательным, и, кроме того, Арни думал, что это будет хорошо смотреться по телевизору, поэтому он делал много того, что делал.

«Остерегайся призраков, старина. Думаю, их там много ».

«Я дам тебе знать», - пообещал Райан. Это было бы похоже на «Рождественский гимн» Диккенса ? - подумал он. Призрак ужасов прошлого, сопровождаемый призраком ужасов настоящего, и, наконец, призрак ужасов, которые еще не наступили? Но он был занят предотвращением подобных вещей. Это то, за что ему заплатили люди его страны. Может быть, 250 тысяч долларов в год - это не так уж много для парня, который дважды хорошо зарабатывал в торговом бизнесе, но это было чертовски больше, чем зарабатывали большинство налогоплательщиков, и они отдали его ему в обмен на его работу. Это сделало обязательство таким же священным, как клятва, данная перед лицом Бога. Освенцим случился потому, что другие мужчины не осознали своих обязательств перед людьми, которым они должны были служить. Или что-то подобное. Райан никогда не делал прыжок воображения, необходимый для понимания мыслительных процессов диктаторов. Возможно, Калигула действительно считал, что жизни римлян были его собственностью, которую он использовал и выбрасывал, как арахисовую скорлупу. Возможно, Гитлер думал, что немецкий народ существует только для того, чтобы служить его стремлению войти в учебники истории - и если это так, то, конечно же, это произошло, но не совсем так, как он надеялся. Джек Райан объективно знал, что он будет в разных учебниках истории, но старался не думать о том, что будущие поколения сделают из него. Просто выжить на своей работе изо дня в день было достаточно сложно. Проблема с историей заключалась в том, что вы не могли перенестись в будущее, чтобы можно было оглянуться назад с отстраненностью и увидеть, что, черт возьми, вы должны были делать. Нет, создавать историю было чертовски труднее, чем изучать ее, и поэтому он решил вообще не думать об этом. В любом случае его бы не было рядом, чтобы узнать, что думает будущее, так что не было смысла беспокоиться об этом, не так ли? У него была собственная совесть, которая не давала ему спать по ночам, и это было достаточно сложно.

Осмотрев комнату, он увидел глав правительств более чем пятнадцати стран, от маленькой Исландии до Нидерландов и Турции. Он был президентом Соединенных Штатов Америки, безусловно, самой большой и могущественной страны альянса НАТО - во всяком случае, до завтра, поправил он себя, - и он хотел отвести их всех в сторону и спросить каждого, как, черт возьми, он (они все были мужчинами в данный момент) примирил себя и свои обязанности. Как вы достойно выполнили свою работу? Как вы заботились о нуждах каждого гражданина? Райан знал, что он не мог разумно ожидать, что его полюбят все. Арни сказал ему, что ему нужно только, чтобы его любили, а не любила половина плюс один голосующий в Америке, - но в работе должно быть что-то большее, не так ли? Он знал всех своих коллег-руководителей по имени и внешнему виду, и он был проинформирован о характере каждого человека. Там у него была любовница всего девятнадцати лет. Тот пил, как рыба. Тот немного запутался в своих сексуальных предпочтениях. А тот был мошенником, который сильно обогатился на государственную зарплату. Но все они были союзниками его страны и поэтому официально были его друзьями. И поэтому Джеку пришлось игнорировать то, что он знал о них, и относиться к ним как к тем, кем они казались, а не тем, чем они были на самом деле, и действительно забавной частью этого было то, что они чувствовали себя его начальниками, потому что они были лучшими политиками, чем он. было. И самое смешное было то, что они были правы. «Они были лучшими политиками, чем он», - подумал Райан, потягивая вино. Премьер-министр Великобритании ушел, чтобы увидеть своего норвежского коллегу, когда Кэти Райан воссоединилась со своим мужем.

«Ну, дорогая, как все прошло?»

"Обычно. Политика. Разве ни у одной из этих женщин нет настоящей работы? » - спросила она воздух.

«Некоторые делают», - вспомнил Джек из своих брифингов. «У некоторых даже есть дети».

«В основном внуки. Я еще не достаточно взрослый для этого, слава богу ».

«Извини, детка. Но в молодости и красоте есть свои преимущества », - сказал POTUS FLOTUS.

«И ты здесь самый красивый парень», - ответила Кэти с улыбкой.

«Но я слишком устал. Долгий день за столом переговоров ».

«Зачем вы вводите Россию в НАТО?»

«Чтобы остановить войну с Китаем», - честно ответил Джек. Пора ей знать. Ответ на ее вопрос привлек ее внимание.

"Какие?"

«Я расскажу тебе позже, детка, но это краткая версия».

«Война?»

"Ага. Это долгая история, и мы надеемся, что то, что мы договорились сделать сегодня, предотвратит ее ».

«Ты так говоришь», - с сомнением заметила Кэти Райан.

«Встретить кого-нибудь, кто тебе нравится?»

«Президент Франции очень обаятельный».

"Ах, да? Он был сукиным сыном на сегодняшних переговорах. Может, он просто пытается влезть в твои трусики, - сказал Джек жене. Его проинформировали о французском президенте, и он имел репутацию человека «похвальной силы», как деликатно сказано в отчете Госдепартамента. Что ж, французы имели репутацию великих любовников, не так ли?

«Я говорю за, сэр Джон», - напомнила она ему.

«И я тоже, моя леди». «Он мог бы заставить Роя Альтмана пристрелить француза за то, что тот напал на его жену, - весело подумал Райан, - но это приведет к дипломатическому инциденту, и Скотт Адлер всегда расстраивался из-за этого…» Джек посмотрел на часы. Пришло время позвонить этому в день. Вскоре какой-нибудь дипломат сделает осторожное объявление, что закончится вечер. Джек не танцевал со своей женой. Печальная правда заключалась в том, что Джек не умел танцевать и лизать, что было источником незначительных разногласий с его женой и недостатком, который он планировал исправить когда-нибудь ... может быть.

Партия разошлась вовремя. В посольстве были удобные помещения, и Райан нашел дорогу к королевской кровати, которую принесли для него и Кэти.

Официальная резиденция Бондаренко в Чабарсовиле была очень удобной, подходящей для четырехзвездочного жителя и его семьи. Но его жене это не понравилось. В Восточной Сибири отсутствовала московская общественная жизнь, к тому же одна из их дочерей была на девятом месяце беременности, а его жена была в Санкт-Петербурге, чтобы быть там, когда родился ребенок. Фасад дома выходил на большой плац. Задняя часть, где находилась его спальня, выходила на сосновый лес, составлявший большую часть этой провинции. У него был большой личный персонал, который заботился о его потребностях. Сюда входили особенно опытный повар и связисты. Это был один из последних, кто постучал в дверь своей спальни в три часа утра по местному времени.

"Да, что это?"

«Срочное сообщение для вас, товарищ генерал», - ответил голос.

«Очень хорошо, подожди минутку». Геннадий Иосифович встал, надел суконный халат, зажег свет и пошел открывать дверь. Он ворчал, как любой мужчина, когда не мог уснуть, но генералам следовало ожидать такого рода вещей. Он без рычания открыл дверь на сержанта, который передал телекс.

«Срочно, из Москвы», - подчеркнул сержант.

«Да, спасиба», - ответил генерал, взял его и пошел обратно к своей кровати. Он сел в удобное кресло, на которое обычно сбрасывал тунику, и взял очки для чтения, которые ему на самом деле не нужны, но которые облегчают чтение в полумраке. Это было что-то срочное - ну, достаточно срочное, чтобы разбудить его посреди траха ...

«Боже мой», - выдохнул про себя ЦИНК-ДАЛЬНИЙ ВОСТОК на полпути к обложке. Затем он перевернул ее, чтобы прочитать суть отчета.

В Америке это называлось бы оценкой специальной национальной разведки. Бондаренко видел их раньше, даже помогал набирать некоторых, но никогда такого не делал.

Считается, что существует неминуемая опасность войны между Россией и Китайской Народной Республикой. Китайская цель в наступательных операциях будет заключаться в захвате недавно открытых месторождений золота и нефти в Восточной Сибири путем быстрого механизированного штурма к северу от их границы к западу от Хабаровска. Ведущие элементы будут включать 34-ю ударную армию, армию группы типа А ...

Эта разведывательная оценка основана на данных национальной разведки с доступом к политическим лидерам КНР, а качество разведданных оценивается как « 1А », говорится в отчете, что означает, что СВР считает это Священным Писанием. Бондаренко не особо видел этого.

Командованию Дальнего Востока поручено провести все приготовления к встрече и отражению такой атаки ...

"С чем?" - спросил генерал бумаги в руке. «Чем, товарищи?» С этими словами он поднял прикроватный телефон. «Я хочу, чтобы мой штаб был собран через сорок минут», - сказал он ответившему сержанту. Он пока не собирался делать театральный шаг и вызывать полную тревогу. Это будет после собрания его персонала. Его разум уже исследовал проблему. Это продолжалось, пока он мочился, а затем брился, его мысли кружились по маленьким кругам, факт, который он осознавал, но не мог изменить, и тот факт, что он не мог это изменить, ни на секунду не замедлил этот процесс. . Проблема, с которой он столкнулся, соскребая бакенбарды со своего лица, была непростой, а может быть, и невозможной, но его четырехзвездное звание сделало это его проблемой, и он не хотел, чтобы будущие российские военные студенты вспоминали о нем как о высшем учебном заведении. генерал, который не справился с задачей защиты своей страны от иностранного вторжения. Он был здесь, сказал себе Бондаренко, потому что он был лучшим оперативным мыслителем в его стране. Он уже участвовал в битвах и раньше и вел себя достаточно хорошо, чтобы не только жить, но и носить высшие награды своей страны за храбрость. Он всю жизнь изучал военную историю. Он даже проводил время с американцами в их боевой лаборатории в Калифорнии, что он жаждал скопировать и воссоздать в России как лучший способ подготовить солдат к битве, но который его страна не могла себе позволить годами. . У него было знание. У него хватило смелости. Чего ему не хватало, так это активов. Но историю сделали не солдаты, у которых было то, что им было нужно, а те, у кого их не было. Когда у солдат было достаточно, политические лидеры пошли в учет. Геннадий Иосифович был солдатом, русским солдатом. Его страну всегда застигали врасплох, потому что по какой-то причине ее политические лидеры никогда не предвидели приближения войны, и из-за этого солдатам приходилось расплачиваться за это. Далекий голос сказал ему, что, по крайней мере, его не расстреляют за неудачу. Сталин был давно мертв, а вместе с ним и дух наказания тех, кого он не смог предупредить или подготовить. Но Бондаренко этого голоса не слушал. Неудача была для него слишком горькой альтернативой, чтобы думать о ней при жизни.

T он Специальный Национальная разведывательная оценка пробилась американских сил в Европе и на Тихом океане еще быстрее , чем в Chabarsovil. Для адмирала Бартоломео Вито Манкузо это произошло перед запланированным ужином с губернатором Гавайев. Его сотруднику по связям с общественностью пришлось отбросить его на несколько часов, пока CINCPAC созывал свой персонал.

«Поговори со мной, Майк», - приказал Манкузо своему J-2, BG Майкл Лар.

«Ну, это не совсем неожиданное явление, сэр», - ответил координатор разведки театра военных действий. «Я ничего не знаю об источнике разведданных, но похоже, что это высокоуровневый человеческий интеллект, вероятно, имеющий политическое происхождение. ЦРУ говорит, что это очень надежно, а директор Фоули очень хорош. Так что мы должны отнестись к этому очень серьезно ». Лар сделал паузу, чтобы сделать глоток воды.

«Хорошо, мы знаем, что КНР с завистью смотрит на российские месторождения полезных ископаемых в центральной и северной частях Восточной Сибири. Это играет роль в экономических проблемах, с которыми они столкнулись после того, как убийства в Пекине привели к перерыву в торговых переговорах, а также похоже, что их другие торговые партнеры также отступают от них. Итак, китайцы сейчас оказались в очень трудном экономическом углу, и это было поводом для войны, еще с тех пор, как мы писали историю ».

«Что мы можем сделать, чтобы их отпугнуть?» - спросил генерал, командующий силами морской пехоты Тихоокеанского флота.

«Мы делаем завтра, чтобы сделать Российскую Федерацию частью НАТО. Президент России Грушавой через несколько часов вылетит в Варшаву для подписания Североатлантического договора. Это делает Россию союзником Соединенных Штатов Америки и всех членов НАТО. Таким образом, считается, что если Китай двинется с места, он возьмется не только с Россией, но и со всем остальным Североатлантическим советом, и это должно заставить их задуматься ».

"А если нет?" - спросил Манкузо. Как главнокомандующий театром, ему платили за то, чтобы он считал дипломатическую неудачу, а не успех.

«Тогда, сэр, если китайцы нанесут удар на север, у нас будет перестрелка на материковой части Азии между Китайской Народной Республикой и американским союзником. Это означает, что мы идем на войну ».

«Есть ли у нас какие-либо указания по этому поводу из Вашингтона?» - спросил CINCPAC.

Лар покачал головой. «Еще нет, адмирал. Для этого ситуация развивается довольно быстро, и секретарь Бретано ждет от нас идей ».

Манкузо кивнул. "Хорошо. Что мы можем сделать? В какой форме мы находимся? "

Четырехзвездочный командующий Седьмым флотом подался вперед: «Я в довольно приличной форме. Все мои авианосцы доступны или почти готовы, но моим авиаторам понадобится больше времени для тренировок. Поверхностные активы - ну, Эд?

Вице-адмирал Голдсмит посмотрел на своего босса. «У нас все хорошо, Барт».

КОМСУБПАК кивнул. «Потребуется немного времени, чтобы направить больше моих лодок на запад, но они подготовлены, и мы можем причинить их флоту серьезную боль в животе, если потребуется».

Затем глаза обратились к морпеху. «Я надеюсь, вы не собираетесь приказывать мне вторгаться на материковый Китай одной дивизией», - заметил он. К тому же у всего Тихоокеанского флота не хватило десантных кораблей, чтобы высадить больше, чем десант бригады, и они это знали. Какими бы хорошими ни были морпехи, они не могли противостоять всей Народно-освободительной армии.

«В какой форме находятся русские?» - спросил Седьмой флот генерала Лара.

«Нехорошо, сэр. Их нового командующего на Дальнем Востоке уважают, но он страдает из-за активов. В НОАК его численность превосходила восемь к одному, а может, и больше. Так что у русских не так много возможностей для нанесения глубокого удара, и просто защищаться от воздушного нападения будет непросто ».

«Это факт», - согласился генерал, командующий средствами ВВС на Тихоокеанском театре военных действий. «Иван разозлил много своих свободных средств, связанных с чеченцами. Большинство их самолетов имеют проблемы с техническим обслуживанием. Это означает, что его водители не получают того времени, которое им необходимо, чтобы стать опытными летчиками. Китайцы же, напротив, уже несколько лет неплохо тренируются. Я бы сказал, что их военно-воздушные силы в довольно хорошей форме ».

«С чем мы можем двигаться на запад?»

«Много», - ответил четырехзвездный ВВС США. «Но будет ли этого достаточно? Зависит от множества переменных. Было бы хорошо, если бы ваши операторы поддержали нас ». Что было необычайно любезно со стороны ВВС США.

«Хорошо, - сказал Манкузо. «Я хочу увидеть несколько вариантов. Майк, давайте укрепим наши разведывательные оценки в отношении, во-первых, на что способны китайцы, а во-вторых, на то, что они думают ».

«Агентство меняет задачи своих спутников. Скоро у нас должно быть много накладных расходов, плюс наши друзья на Тайване - они очень хорошо за нами следят ».

«Они замешаны в этом SNIE?» - спросил Седьмой флот.

Лар покачал головой. "Нет, не сейчас. Этот материал держится довольно близко ".

«Можно сказать Вашингтону, что они лучше нас разбираются во внутренней политике Пекина», - заметил старший морской пехотинец. «Они должны. Они говорят на одном языке. Те же мыслительные процессы и прочее. Тайвань должен быть для нас главным активом ».

«Может быть, а может и нет», - возразил Лар. «Если начнется перестрелка, они не будут прыгать ради удовольствия. Конечно, они наши друзья, но на самом деле у них еще нет собаки в этой битве, и для них разумно играть осторожно. Они перейдут в состояние повышенной боевой готовности, но не начнут наступательные операции на свой страх и риск ».

«Действительно ли мы поддержим русских, если до этого дойдет? Более того, будут ли китайцы рассматривать это как надежный вариант с нашей стороны? » - спросил КОМАИРПАК. Он административно «владел» авианосцами и крыльями военно-морской авиации. Его работа была обучать их.

«Читать их мысли - это работа ЦРУ, а не наша», - ответил Лар. «Насколько мне известно, DIA не имеет качественных источников информации в Пекине, за исключением того, что мы получаем от перехвата из Форт-Мид. Если вы спрашиваете у меня личное мнение, что ж, мы должны помнить, что их политические оценки сделаны маоистскими политиками, которые склонны видеть вещи по-своему, а не с тем, что мы назвали бы объективным взглядом. Краткая версия, я не знаю, и я не знаю никого, кто знает, но актив, который получил эту информацию, говорит нам, что они серьезно относятся к этому возможному шагу. Достаточно серьезно, чтобы ввести Россию в НАТО. Вы могли бы назвать это довольно отчаянным шагом к сдерживанию КНР, адмирал.

«Итак, мы рассматриваем войну как весьма вероятную возможность?» - резюмировал Манкузо.

«Да, сэр», - согласился Лар.

«Хорошо, господа. Тогда мы относимся к этому так же. Мне нужны планы и варианты того, чтобы наши китайские братья заболели животом. Грубые наброски завтра после обеда и твердые варианты через сорок восемь часов. Вопросов?" Таких не было. «Хорошо, давайте поработаем над этим».

Л Грегори работал поздно. Эксперт в области компьютерного программного обеспечения, он привык работать в неурочные часы, и это не было исключением. В данный момент он находился на борту крейсера класса «Иджис», военного авианосца « Геттисберг ». Корабль находился не в воде, а в сухом доке, сидя на совокупности деревянных блоков во время замены гребного винта. Геттисберг зацепился за буй, который разорвал цепь швартовки и ушел в фарватер, скорее в ущерб портовой команде крейсера. Верфь не торопилась, чтобы произвести замену, потому что двигатели корабля в любом случае должны были пройти плановое техническое обслуживание. Это было хорошо для экипажа. Портсмутская военно-морская верфь, входящая в комплекс военно-морской базы Норфолка, была не совсем садом, но именно здесь жила большая часть семей команды, и это делало ее достаточно привлекательной.

Грегори находился в боевом информационном центре, отсеке, из которого капитан «сражался» с кораблем. Все системы вооружения управлялись из этого большого пространства. Дисплей радара SPY был обнаружен на трех расположенных рядом дисплеях размером с хороший телевизор с большим экраном. Проблема заключалась в компьютерах, управляющих системами.

«Вы знаете, - заметил Грегори старшему начальнику, обслуживающему системы, - у старого iMac намного больше мощности, чем у этого».

«Док, эта система - цветок технологии 1975 года», - возразил старший начальник. «А отследить ракету не так уж и сложно, не так ли?»

«Кроме того, доктор Грегори, - сказал другой начальник, - этот мой радар по-прежнему является лучшей долбаной системой, когда-либо выходившей в море».

«Это факт», - вынужден был согласиться Грегори. Твердотельные компоненты могут объединиться, чтобы поднять шесть мегаватт радиочастотной энергии вниз по линии пеленга на один градус, чего достаточно, чтобы, например, пилот вертолета произвел то, что жестокие врачи назвали ФЛК: забавно выглядящими детьми. И более чем достаточно, чтобы выследить баллистическую ракету-носитель на расстоянии тысячи миль и более. Ограничением также было компьютерное программное обеспечение, которое было новым золотым стандартом практически во всех системах вооружений в мире.

«Итак, когда вы хотите отследить RV, что вы делаете?»

«Мы называем это« вставкой чипа », - ответил старший начальник.

"Какие? Это оборудование? » - спросил Ал. Ему было трудно в это поверить. Это не был компьютер, в который вы вставляли плату.

«Нет, сэр, это программа. Мы загружаем другую программу управления ».

«Зачем для этого нужна вторая программа? Разве ваши обычные одноколейные самолеты и ракеты не могут? » - потребовал вице-президент TRW.

«Сэр, я просто обслуживаю эту суку и управляю ею. Я не занимаюсь дизайном. RCA и IBM делают это ».

«Дерьмо», - заметил Грегори.

«Вы могли бы поговорить с лейтенантом Олсоном», - подумал вслух другой начальник. «Он мальчик из Дартмута. Довольно шустро для юноши »

«Ага», - согласился первый начальник. «Он пишет программное обеспечение как своего рода хобби».

«Деннис Угроза. Плача и старшего офицера иногда на него раздражают.

"Почему?" - спросил Грегори.

«Потому что он говорит так же, как вы, сэр», - ответил старший начальник Лик. «Но он не в твоем разряде».

«Но он хороший ребенок, - заметил старший начальник Мэтсон. «Хорошо заботится о своих войсках, и он знает свое дело, не так ли, Тим?»

«Да, Джордж, хороший ребенок, поедет куда угодно, если останется дома».

«Он не будет. Компьютерные компании уже пытаются его завербовать. Вот дерьмо, на прошлой неделе Compaq предложила ему триста больших.

«Это прожиточный минимум», - прокомментировал вождь Лик. "Что сказал Деннис?"

"Он сказал нет. Я сказал ему продержаться полмиллиона ». Мэтсон засмеялся, потянувшись за кофе.

«Что вы думаете, доктор Грегори? Парень стоит таких денег в компьютерном бизнесе?

«Может быть, если он сможет написать действительно хороший код», - ответил Ал, сделав мысленную пометку самому проверить этого лейтенанта Олсона. В TRW всегда было место для таланта. Дартмут был известен своим отделом информатики. Добавьте к этому полевой опыт, и у вас будет реальный кандидат на текущий проект SAM. «Хорошо, что произойдет, если вставить чип?»

«Затем вы меняете дальность действия радара. Вы знаете, как это работает, радиочастотная энергия уходит навсегда сама по себе, но мы принимаем только сигналы, которые возвращаются в течение определенного временного интервала. Это, - старший вождь Лик поднял дискету с напечатанной вручную этикеткой, - меняет ворота. Он расширяет эффективную ярость ШПИОНА до, ох, двух тысяч километров. Проклятое зрелище дальше, чем дойдут ракеты. Я был в Порт-Рояле в Кваджалейне пять лет назад, проводя испытания ракеты на театре военных действий, и мы отслеживали приближение с того момента, когда она полностью исчезла из-за горизонта ».

"Вы попали в него?" - с немедленным интересом спросил Грегори.

Лик покачал головой. «Неудача с наведением на птицу, это был ранний Block-IV. Мы приблизились к пятидесяти метрам, но это был волосок за пределами периметра поражения боеголовки, и они позволили нам выстрелить только один раз, по той или иной причине, о которой мне никто никогда не рассказывал. В следующем году Шайло убили. Забрызгал его убийством по коже. На видео этот сукин сын », - заверил своего гостя старший начальник.

Грегори верил в это. Когда объект, движущийся в одну сторону со скоростью четырнадцать тысяч миль в час, сталкивался с чем-то, движущимся в другую сторону со скоростью две тысячи миль в час, результат мог быть весьма впечатляющим. «Попадание в первый раунд?» он спросил.

«Вы держите пари. Присоска шла прямо на нас, а этот ребенок мало что скучает ».

«Мы всегда убираем с помощью тестов на вандалов у острова Уоллопс», - подтвердил Шеф Мэтсон.

"Что это именно?"

«Старые ЗРК« Талоса », - объяснил Мэтсон. «Большие дымовые трубы, прямоточные воздушно-реактивные двигатели, они могут выходить на баллистическую трассу со скоростью около двадцати двухсот миль в час. На палубе тоже довольно жарко. Вот о чем мы беспокоимся. Русские выпустили морской флот, который мы называем Sunburn…

«Некоторые называют это убийцей Иджис», - добавил вождь Лик. «Низко и быстро».

«Но мы еще ни одного не пропустили», - объявил Мэтсон. «Система Aegis довольно хороша. Итак, доктор Грегори, что именно вы проверяете? "

«Я хочу посмотреть, можно ли использовать вашу систему для предотвращения попадания баллистических ракет».

"Как быстро?" - спросил Мэтсон.

«Настоящая межконтинентальная баллистическая ракета. Когда вы обнаружите его на радаре, он будет двигаться со скоростью около семнадцати тысяч миль в час, назовем это семьдесят шестьсот метров в секунду ».

«Это очень быстро», - заметил Лик. «В семь, восемь раз быстрее винтовочной пули».

«Быстрее, чем баллистическое оружие театра, как« Скад ». Не уверен, что мы сможем это сделать, - обеспокоился Мэтсон.

«Эта радарная система прекрасно его отслеживает. Это очень похоже на систему датчан кобры на Алеутских островах. Вопрос в том, могут ли ваши ЗУР среагировать достаточно быстро, чтобы попасть под удар? "

«Насколько сложна цель?» - спросил Мэтсон.

«Мягче самолета. Дома на колесах сконструированы так, чтобы выдерживать тепло, а не удары. Как космический шаттл. Когда вы летите на нем через ливень, он играет с плиткой "черт возьми".

"Ах, да?"

"Ага." Грегори кивнул. «Как чашки с пеной для кофе».

«Хорошо, тогда проблема заключается в том, чтобы подвести SM2 достаточно близко, чтобы боеголовка вылетела, когда цель находится в конусе фрагментации».

"Верный." «Может, они и солдаты, - подумал Грегори, - но от этого они не глупы».

«Программное исправление в голове ищущего, верно?»

«Тоже правильно. Я переписал код. На самом деле, довольно простая работа. Я перепрограммировал способ мутации лазера. Должно работать нормально, если инфракрасная система самонаведения работает так, как рекламируется. По крайней мере, в компьютерных симуляциях в Вашингтоне ».

«Это отлично сработало на Шайло, Док. У нас есть где-то на борту видеокассета, - заверил его Лик. "Хочешь увидеть это?"

- Готов поспорить, - с энтузиазмом сказал доктор Грегори.

"Хорошо." Старший вождь Лик посмотрел на часы. "Я сейчас свободен. Позвольте мне отправиться на корму покурить, а затем мы скатим видеокассету », - сказал он голосом Уорнера Вулфа на телеканале WCBS в Нью-Йорке.

«Вы не можете курить здесь?»

Лик раздраженно хмыкнул. «Это« Новый флот », док. Капитан - здоровый нацист. Тебе нужно пойти на корму, чтобы загореться. Даже в каюте начальника, - проворчал Лик.

«Я ухожу, - сказал Мэтсон. «Здесь не такая киска, как Тим».

«Моя задница», - ответил Лик. «На борту осталось несколько настоящих мужчин».

«Почему ты сидишь здесь боком?» - спросил Грегори, вставая на ноги, чтобы последовать за ними на корму. «Важные дисплеи располагаются с правой стороны корабля, а не с носа и кормы. Как придешь?"

«Потому что это помогает тебе блевать, если ты плывешь по морю». Мэтсон засмеялся. «Тот, кто проектировал эти корабли, не очень любил моряков, но, по крайней мере, кондиционер работает». В CIC температура редко поднималась выше шестидесяти градусов, из-за чего большинство мужчин, которые там работали, носили свитера. Крейсеры Aegis явно не отличались комфортом.

T его серьезно?» - спросил полковник Алиев. Это был глупый вопрос, и он это знал. Но в любом случае это должно было произойти, и его командир знал это.

«У нас есть приказ так относиться к этому, полковник», - сердито ответил Бондаренко. «Что нам нужно, чтобы их остановить?»

«Боевая эффективность 265-й мотострелковой дивизии составляет около пятидесяти процентов», - ответил офицер театра военных действий. «Кроме того, два танковых полка на сорок процентов или около того. Наши резервные формирования в основном теоретические », - заключил Алиев. «Наши авиационные средства - один полк истребителей-перехватчиков, готовый к работе, еще три, у которых нет даже половины самолетов, пригодных для полетов».

Бондаренко кивнул, услышав эту новость. Это было лучше, чем когда он прибыл в театр, и он хорошо успел зайти так далеко, но китайцев это не впечатлило.

«Оппозиция?» - спросил он затем. Разведчиком Дальнего Востока был другой полковник, Владимир Константинович Толкунов.

«Наши китайские соседи в хорошей военной форме, товарищ генерал. Ближайшее вражеское соединение - Тридцать четвертая ударная армия, группа армий типа А под командованием генерала Пэн Си-Ванга, - начал он, демонстрируя свои знания. «Эта формация имеет в три раза больше наших механизированных средств и хорошо обучена. Китайские самолеты - ну, их тактические самолеты насчитывают более двух тысяч, и мы должны предположить, что они сделают все для этой операции. Товарищи, у нас нет ничего, что могло бы остановить их ».

«Итак, мы будем использовать пространство в наших интересах», - предложил генерал. «Этого у нас много. Мы будем вести боевые действия и ждать подкрепления с запада. Я поговорю со Ставкой сегодня позже. Давайте составим то, что нам нужно, чтобы остановить этих варваров ».

«Все на одной линии железной дороги», - заметил Алиев. «И наши гребаные инженеры усердно расчищают путь, по которому скважины ведут к нефтяным месторождениям. Вообще, прежде всего, нам нужно заставить наших инженеров работать на минных полях. У нас миллионы мин, и путь, по которому пойдут китайцы, легко предсказать ».

Общая проблема заключалась в том, что у китайцев была стратегическая, если не тактическая, неожиданность. Первое было политическим упражнением, и, как Гитлер в 1941 году, китайцы его осуществили. По крайней мере, Бондаренко получил бы тактическое предупреждение, а это было больше, чем Сталин позволил своей Красной Армии. Он также ожидал свободы маневра, потому что, в отличие от Сталина, его президент Грушавой будет думать мозгом, а не яйцами. При свободе маневра Бондаренко имел бы возможность вести мобильную войну со своим противником, лишая китайцев шанса на решающее сражение, позволяя жесткие контакты только тогда, когда они служат его преимуществу. Тогда он сможет дождаться подкрепления, чтобы дать ему шанс сразиться в стандартном сражении на своих условиях, в месте и в любое время по своему выбору.

«Насколько хороши китайцы, Павел?»

«Народно-освободительная армия не участвовала в крупномасштабных боевых действиях более пятидесяти лет, начиная с корейской войны с американцами, если вы не вспомните пограничные столкновения, которые у нас были с ними в конце 60-х - начале 70-х годов. В этом случае Красная Армия справилась с ними хорошо, но для этого у нас была огромная огневая мощь, а китайцы сражались только за ограниченные цели. Они обучаются в основном по нашей старой модели. У их солдат не будет способности думать самостоятельно. Их дисциплина хуже драконовской. Малейшее нарушение может привести к казни без надлежащего судебного разбирательства, а это означает повиновение. На оперативном уровне их генералы хорошо подготовлены в теоретическом плане. По качеству их оружие примерно не уступает нашему. Благодаря большему финансированию, их уровень подготовки означает, что их солдаты хорошо знакомы со своим оружием и элементарной тактикой », - сказал Жданов собравшемуся штабу. «Но они, вероятно, не равны нам в оперативном мышлении. К сожалению, у них есть цифры, и количество имеет свое собственное качество, как раньше говорили о нас армии НАТО. Что они захотят сделать, и я боюсь, что они это сделают, так это попытаться быстро завалить нас - просто сокрушить нас и как можно быстрее приступить к своим политическим и экономическим целям ».

Бондаренко кивнул, потягивая чай. Это было безумием, и самым безумным из всего было то, что он играл роль командующего НАТО с 1975 года - может быть, немца, что было поистине безумием - столкнувшись с враждебным числом, но благословенным, как немцы не были, с пространство для игры, а русские всегда использовали пространство в своих интересах. Он наклонился вперед:

"Очень хорошо. Товарищи, мы откажем им в возможности решительного сражения. Если они пересекут границу, мы будем вести маневренную войну. Мы ужалим и двинемся. Мы нанесем им вред и отступим, прежде чем они смогут контратаковать. Мы дадим им землю, но не будем давать им крови. Нам дорога жизнь каждого из наших солдат. Китайцам предстоит долгий путь к своим целям. Мы позволим им многое пройти по этому пути, и мы будем ждать своего часа и беречь наших людей и оборудование. Мы заставим их платить за то, что они берут, но мы не будем - мы не должны - давать им шанс поймать наши силы в решающей битве. Мы понимаем это? » - спросил он своих сотрудников. «В случае сомнений мы убежим и откажем врагу в том, что он хочет. Когда у нас будет то, что нам нужно, чтобы нанести ответный удар, мы заставим его пожалеть, что он никогда не слышал о России, но до тех пор позвольте ему гоняться за своими бабочками ».

«А что насчет пограничников?» - спросил Алиев.

«Они обидят китайцев, а потом уйдут. Товарищи, я не могу этого подчеркнуть: для нас важна жизнь каждого рядового. Наши люди будут сражаться усерднее, если будут знать, что мы заботимся о них, и более того, они заслуживают нашей заботы и заботы. Если мы просим их рискнуть жизнью ради своей страны, их страна должна быть верна им в ответ. Если мы этого добьемся, они будут сражаться как тигры. Русский солдат умеет драться. Мы все должны быть достойны его. Вы все опытные профессионалы. Это будет самое важное испытание в нашей жизни. Мы все должны быть равны перед нашей задачей. Наша нация зависит от нас. Андрей Петрович, составьте мне планы. Мы имеем право вызывать резервы. Давайте начнем это делать. У нас есть гектары оборудования для их использования. Отоприте ворота и позвольте им начать тянуть снаряжение, и дай Бог, чтобы офицеры, прикомандированные к этим кадрам, были достойны своих людей. Уволен ». Бондаренко встал и вышел, надеясь, что его декламации хватило для задания.

Но войны не выигрывались речами.

ГЛАВА 45

Призраки ужасов прошлого

P житель Grushavoy прибыл в Варшаву с обычной помпой. «Хороший актер», - заметил Райан, наблюдая за приездом по телевизору. По его лицу вы никогда бы не догадались, что его стране грозит большая война. Грушавой прошел через ту же линию приема, несомненно, состоящую из тех же войск, на которые Райан наблюдал по прибытии, произнес короткую, но яркую речь о прибытии, сославшись на долгую и дружескую историю, разделяемую Польшей и Россией (удобно исключив столь же длинную и менее чем- товарищеские части), потом сели в машину по городу в сопровождении, рада видеть Райана, Сергея Николая Головко.

В руке у президента был факс из Вашингтона с описанием того, что у китайцев есть военное имущество, которое они могут использовать против своих северных соседей, вместе с оценкой Управления военной разведки о том, что они назвали «соотношением сил», которое: Джек вспомнил, это был термин искусства, которым пользовалась Советская армия в древности. Его оценка ситуации была не особенно благоприятной. Почти так же плохо, что Америке нечем было помочь русским. Самый передовой флот мира имел мало прямого использования в сухопутной войне. Армия Соединенных Штатов имела в Европе полторы дивизии тяжелых войск, но это было за тысячи миль от предполагаемого места боя. У ВВС была вся мобильность, необходимая для проецирования силы в любую точку земного шара, и это могло вызвать у кого-нибудь серьезную головную боль, но самолеты сами по себе не могли победить армию. Нет, это будет в основном российское шоу, а российская армия, как сообщал факс, находится в ужасном состоянии. У АСВ было много хороших слов о старшем российском командире на театре военных действий, но умный парень с 22-м калибром против тупого с пулеметом все еще находился в невыгодном положении. Поэтому он надеялся, что китайцы будут озадачены сегодняшними новостями, но оценка этой возможности ЦРУ и Государством была явно сомнительной.

«Скотт?» - спросил Райан своего госсекретаря.

«Джек, я не могу сказать. Это должно их обескуражить, но мы не можем быть уверены в том, в каком затруднительном положении, по их мнению, они оказались. Если они думают, что попали в ловушку, они все равно могут наброситься ».

«Черт побери, Скотт, а страны так ведут бизнес?» - потребовал ответа Джек. «Заблуждения? Опасения? Откровенная глупость? »

Адлер пожал плечами. «Ошибочно думать, что глава правительства умнее всех нас, Джек. Люди принимают решения одинаково, независимо от того, насколько они велики и умны. Все сводится к тому, как они воспринимают вопрос и как лучше всего удовлетворить свои потребности, сохранить свое личное благополучие. Помните, что мы здесь не имеем дела со священнослужителями. У них не так уж много совести. Наше представление о добре и зле не работает в таком понимании. Они переводят то, что хорошо для их страны, на то, что хорошо для них самих, как король в двенадцатом веке, но в этом случае нет ни одного епископа, который напомнил бы им, что может быть Бог, смотрящий на них сверху вниз с записной книжкой. ” Адлер не должен был говорить, что они сошли со своего пути, чтобы устранить кардинала-архиепископа, просто чтобы попасть в эту неразбериху.

«Социопаты?» - спросил президент.

Секретарь Адлер пожал плечами. «Я не врач, а просто дипломат. Когда вы ведете переговоры с такими людьми, вы бросаете им в глаза то, что хорошо для их страны, и надеетесь, что они добьются этого. Вы играете в игру, не понимая их полностью. Эти люди делают то, что ни один из нас никогда бы не сделал. И они управляют крупной страной, укомплектованной ядерным оружием ».

«Отлично», - выдохнул Райан. Он встал и взял пальто. «Ну, пойдем посмотреть, как подписывается наш новый союзник, ладно?»

Через десять минут они были в приемной Лазенского дворца. Было обычное время за кадром для различных глав правительств, чтобы пообщаться из-за Perrier-and-a-twist, прежде чем какой-то безымянный протокольный чиновник открыл двойные двери к столу, стульям, документам и телекамерам.

Выступление президента Грушавого было предсказуемо во всех деталях. Альянс НАТО был создан для защиты Западной Европы от того, чем когда-то была его страна, а его бывшая страна создала свой собственный зеркальный альянс под названием Варшавский договор прямо здесь, в этом самом городе. Но мир перевернулся, и теперь Россия была рада присоединиться к остальной Европе в союзе друзей, единственным желанием которых был мир и процветание для всех. Грушавому действительно было приятно быть первым русским за очень долгое время, который стал реальной частью европейского сообщества, и пообещал быть достойным другом и партнером своих новых близких соседей. (Военные разветвления Североатлантического договора вообще не упоминались.) И все присутствующие аплодировали. И Грушавой вытащил старинную авторучку, взятую из коллекции Эрмитажа в Санкт-Петербурге, чтобы расписаться от имени своей страны и таким образом увеличить членство в НАТО на одно членство. И все снова зааплодировали, когда главы государств и правительств подошли, чтобы пожать руку своему новому союзнику. И облик мира снова изменился.

«Иван Эмметович», - сказал Головко, подходя к американскому президенту.

«Сергей Николайч», - тихо ответил Райан.

«Что об этом подумает Пекин?» - спросил шеф российской разведки.

«Если повезет, мы узнаем через сутки», - ответил Райан, зная, что эта церемония транслировалась в прямом эфире глобальной трансляции CNN, и был уверен, что ее смотрят в Китае.

«Я ожидаю, что язык будет непристойным».

«В последнее время обо мне говорят гадости, - заверил его Джек.

«Что у вас, несомненно, должны быть плотские отношения со своей матерью».

«На самом деле, чтобы я занялся с ней оральным сексом», - с отвращением подтвердил президент. «Я полагаю, что все говорят такие вещи наедине».

«Лично это может застрелить человека».

Райан мрачно усмехнулся. «Держи свою задницу, Сергей».

"Это сработает?" - спросил Головко.

«Я собирался спросить тебя об этом. Ты им ближе, чем мы ».

«Я не знаю», - сказал русский, сделав крошечный глоток из рюмки водки. «А если нет ..:»

«В таком случае у вас появятся новые союзники».

«А как насчет точных формулировок пятой и шестой статей договора?»

«Сергей, вы можете сказать своему президенту, что Соединенные Штаты будут рассматривать нападение на любую часть территории Российской Федерации как операцию в соответствии с Североатлантическим договором. В этом вопросе, Сергей Николайч, у вас есть слово и приверженность Соединенных Штатов Америки, - сказал SWORDSMAN своему русскому знакомому.

«Джек, позвольте мне обратиться к вам таким образом, я не раз говорил своему президенту, что вы человек чести и человек слова». Облегчение на его лице было очевидным.

«Сергей, от вас лестные слова. На самом деле все просто. Это ваша земля, и такая нация, как наша, не может просто стоять в стороне и наблюдать за грабежом такого масштаба. Он развращает основы международного мира. Наша работа - превратить мир в мирное место. Войны было достаточно ».

«Боюсь, что будет еще один», - сказал Головко с присущей ему честностью.

«Тогда вместе твоя страна и моя сделают это самым последним».

«Платон сказал:« Только мертвые видели конец войны ». ”

«Итак, должны ли мы быть связаны словами грека, жившего двадцать пять веков назад? Я предпочитаю слова еврея, жившего пятью веками позже. Пора, Сергей. Пора, черт возьми, - решительно сказал Райан.

"Я надеюсь, что вы правы. Вы, американцы, всегда такие безумно оптимистичные ...

«Для этого есть причина».

"Ой? Что бы это было?" - спросил русский.

Джек пристально посмотрел на своего русского коллегу. «В моей стране все возможно. Они тоже будут в вашей стране, если вы только позволите. Примите демократию, Сергей. Примите свободу. Американцы генетически не отличаются от остального мира. Мы дворняги. В наших жилах течет кровь каждой страны на земле. Единственное, что отличает нас от остального мира, - это наша Конституция. Просто набор правил. Это все, Сергей, но нам это хорошо послужило. Как долго ты изучаешь нас? »

«С тех пор, как я поступил в КГБ? Более тридцати пяти лет ".

«А что вы узнали об Америке и о том, как она работает?» - спросил Райан.

«Очевидно, недостаточно», - честно ответил Головко. «Дух вашей страны всегда озадачивал меня».

«Потому что это слишком просто. Вы искали сложности. Мы позволяем людям воплощать в жизнь свои мечты, а когда они сбываются, мы их вознаграждаем. Другие видят это и гонятся за своими мечтами ».

«Но проблемы с классом?»

«Какие вопросы класса? Сергей, не все ходят в Гарвард. Я не помнил? Мой отец был копом. Я был первым парнем в семье, окончившим колледж. Посмотри, как у меня получилось. Сергей, у нас в Америке нет классовых различий. Вы можете быть тем, кем хотите быть, если хотите работать над этим. Вы можете добиться успеха, а можете потерпеть неудачу. Удача помогает, - признал Райан, - но все сводится к работе.

«У всех американцев в глазах звезды», - кратко заметил председатель СВР.

«Чтобы лучше увидеть небеса», - ответил Райан.

"Возможно. Просто чтобы они не обрушились на нас ».

Так что это значит для нас? " - спросил Сюй Кунь Бяо совершенно нейтральным голосом.

Чжан Хан Сан и его премьер смотрели передачу CNN в личном кабинете последнего, причем синхронный перевод через наушники теперь был исключен. Высокопоставленный министр без портфеля снисходительно махнул рукой.

«Я читал Североатлантический договор, - сказал он. «К нам это вообще не относится. Статьи пятая и шестая ограничивают его военное применение только событиями в Европе и Северной Америке - да, они включают Турцию и, как первоначально было написано, Алжир, который был частью Франции в 1949 году. В отношении инцидентов на море он применяется только к Атлантический океан и Средиземное море, и то только к северу от Тропика Рака. В противном случае страны НАТО были бы вынуждены присоединиться к войне в Корее и Вьетнаму на стороне Америки. Этого не произошло, потому что договор не применялся за пределами определенной территории. К нам это не относится. У договорных документов есть дискретный язык и дискретное применение », - напомнил он своему партнеру. «Они не бессрочные».

«Я обеспокоен даже этим», - ответил Сюй.

«Военные действия - это нелегкая деятельность, - признал Чжан. «Но реальная опасность для нас - это экономический коллапс и связанный с ним социальный хаос. Это, товарищ, может обрушить весь наш общественный порядок, и что это то , что мы не можем рисковать. Но когда нам удается захватить нефть и золото, нам не о чем беспокоиться. Имея собственные запасы нефти в изобилии, мы не столкнемся с энергетическим кризисом, а с золотом мы можем купить все, что нам нужно, у остального мира. Мой друг, ты должен понимать Запад. Они поклоняются деньгам и основывают свою экономику на нефти. С этими двумя вещами они должны вести с нами дела. Почему Америка вмешалась в кувейтское дело? Масло. Почему к нам присоединились Великобритания, Франция и все другие страны? Масло. У кого есть масло - их друг. У нас будет масло. Это так просто », - заключил Чжан.

«Вы очень уверены в себе».

Министр кивнул. «Да, Сюй, я знаю, потому что я много лет изучал Запад. То, как они думают, на самом деле очень предсказуемо. Я полагаю, что цель этого договора - напугать нас, но это в лучшем случае бумажный тигр. Даже если бы они хотели оказать военную помощь России, у них нет возможности сделать это. И я не верю, что у них есть такое желание. Они не могут знать наших планов, потому что, если бы они знали, они бы воспользовались своим преимуществом перед нами в плане валютных резервов на торговых переговорах, но они не знали, не так ли? » - спросил Чжан.

«Неужели они не могли знать?»

«Это маловероятно. Товарищ Тан не имеет ни малейшего намека на иностранный шпионаж в нашей стране на каком-либо высоком уровне, а его источники в Вашингтоне и других местах не уловили ни малейшего представления о том, что такая информация им доступна ».

«Тогда почему они просто расширили НАТО?» - потребовал ответа Сюй.

«Разве это не очевидно? Россия становится богатой нефтью и золотом, и капиталистические государства хотят разделить удачу с русскими. Так ведь говорили в прессе, не так ли? Это полностью соответствует капиталистическому этосу: взаимной жадности. Кто может сказать, может быть, через пять лет они пригласят нас в НАТО по той же причине, - заметил Чжан с иронической ухмылкой.

«Вы уверены, что наши планы не были нарушены?»

«Когда мы выйдем на более высокий уровень боевой готовности и начнем переброску войск, мы можем ожидать некоторой реакции со стороны русских. Но остальные? Ба! Тан и маршал Луо тоже уверены в себе ».

«Очень хорошо», - сказал Сюй, не совсем убедив, но все же согласившись.

В Вашингтоне было утро. Вице-президент Джексон был де-факто начальником группы кризисного управления, место, гарантированное его предыдущей работой, операционным директором - J-3 - Объединенного комитета начальников штабов. Одним из хороших моментов в Белом доме была хорошая охрана, которая еще больше улучшалась за счет доставки людей на вертолете и автомобиле, а также благодаря тому факту, что Объединенный комитет начальников комитета мог проводить телеконференции из своего конференц-зала - «Танка» - по защищенному оптоволоконному кабелю. оптическая ссылка.

"Хорошо?" - спросил Джексон, глядя на большой телевизор на стене ситуационной комнаты.

«Люди Манкузо работают на Гавайях. Военно-морской флот может доставить китайцам неприятности, а ВВС могут в случае необходимости перебросить в Россию много сил », - сказал генерал армии Микки Мур, председатель Объединенного комитета начальников штабов. «Меня беспокоит сухопутная сторона уравнения. Теоретически мы могли бы перебросить одну тяжелую дивизию - Первую бронетанковую - из Германии на восток вместе с некоторыми дополнительными средствами, и, возможно, НАТО присоединится с некоторыми дополнительными средствами, но российская армия в настоящий момент находится в плачевном состоянии, особенно на Дальнем Востоке, и есть еще дополнительная проблема, заключающаяся в том, что у Китая есть двенадцать межконтинентальных баллистических ракет CSS-4. Мы полагаем, что восемь или более из них нацелены на нас ».

«Расскажи мне больше», - приказал ТОМКАТ.

«Это клоны Титана-II. Черт, - продолжил Мур, - я только что узнал предысторию сегодня. Они были разработаны полковником ВВС Китая, получившим образование в Калифорнийском технологическом институте, который бежал оттуда в 1950-х годах. Какой-то тупица сфабриковала против него какие-то обвинения в безопасности - оказалось, что все они были чушью, вы верите - и он вытащил техническую информацию на несколько чемоданов прямо из JPL, где он работал в то время. Итак, ChiComms построили то, что было фактически копией старой ракеты Martin-Marietta, и, как я уже сказал, мы считаем, что восемь из них нацелены на нас ».

«Боеголовки?»

«Пять мегатонн - наше лучшее предположение. Городские нарушители. Птицы суки в содержании, как и наши. Мы полагаем, что большую часть времени они остаются без топлива, и им, вероятно, потребуется от двух до четырех часов, чтобы привести их в готовность к запуску. Это хорошие новости. Плохая новость заключается в том, что они улучшили защиту шахт за последнее десятилетие, вероятно, в результате того, что мы сделали в кампании бомбардировок Ирака, а также в результате ударов B-2 по Японии на их клонах SS-19. По текущим оценкам, покрытия состоят из пятнадцати футов армированного бетона и трех футов стали броневого класса. У нас нет обычной бомбы, которая пробьет это ».

"Почему нет?" - удивленно спросил Джексон.

«Поскольку GBU-29, который мы собрали вместе, чтобы уничтожить этот глубокий бункер в Багдаде, был спроектирован для установки на F-111. Это неподходящие размеры для бомбового отсека B-2, а все 111-е находятся на кладбище в Аризоне. Итак, у нас есть бомбы, но не с чем их доставить. Лучшим вариантом вывести из строя эти шахты были бы крылатые ракеты воздушного базирования с боеголовками W-80, если президент санкционирует нанесение по ним ядерного удара ».

«Какое предупреждение мы получим о том, что китайцы подготовили ракеты к запуску?»

«Немного, - признал Мур. «Новая конфигурация силоса хорошо предотвращает это. Крышки силосов - массивные звери. Мы полагаем, что они планируют взорвать их взрывчаткой, как это делали мы ».

«У нас есть крылатые ракеты с ядерными боеголовками?»

«Нет, это должен разрешить президент. Птицы и боеголовки размещены на базе ВВС Уайтмен вместе с В-2. Чтобы повязать их, потребуется день или около того. Я бы порекомендовал президенту разрешить это, если ситуация в Китае продолжится », - заключил Мур.

А лучший способ доставить крылатые ракеты с ядерными боеголовками - с подводных лодок ВМС или авианосных ударных самолетов - был невозможен, потому что ВМФ полностью лишился своего ядерного оружия, и исправить это будет непросто, знал Джексон. Последствия ядерного взрыва в Денвере, который поставил мир на грань полномасштабного обмена ядерными ударами, заставили Россию и Америку глубоко вздохнуть и затем уничтожить все свои баллистические пусковые установки. Конечно, у обеих сторон все еще было ядерное оружие. Для Америки это были в основном гравитационные бомбы B-61 и -83 и термоядерные боеголовки W-80, которые можно было прикрепить к крылатым ракетам. Обе системы могли быть доставлены с высокой степенью уверенности, точности и скрытности. Бомбардировщик B-2A был невидим для радаров (и достаточно трудным, чтобы его можно было заметить визуально, если только вы не находились рядом с ним), а крылатые ракеты дымили так низко, что сливались не только с наземными помехами, но и с дорожным движением. Но им не хватало скорости баллистического оружия. В этом была проблема грозного оружия, но в этом было и их преимущество. Двадцать пять минут от поворота клавиши «разрешить запуск» до удара - даже меньше для морских судов, которые обычно летали на меньшие расстояния. Но все они исчезли, за исключением тех, которые оставили для испытаний ПРО, и те были модифицированы, чтобы их было сложно совместить с боеголовками.

«Что ж, мы просто стараемся сохранить этот стандарт. Сколько ядерного оружия мы могли бы поставить, если бы пришлось? »

«Первый удар с В-2?» - спросил Мур. «О, восемьдесят или около того. Если вы рассчитываете по два на цель, этого достаточно, чтобы превратить каждый крупный город в КНР в парковку. Это приведет к гибели более ста миллионов человек », - добавил председатель. Ему не нужно было говорить, что у него нет особого желания это делать. Даже самые кровожадные солдаты отталкивались от мысли убивать мирных жителей в таком количестве, а те, кто достиг четырехзвездочного ранга, добивались этого благодаря своей задумчивости, а не психозу.

«Что ж, если мы дадим им знать об этом, они должны хорошенько подумать о том, чтобы нас так разозлить», - решил Джексон.

«Они должны быть , что рационально, я полагаю,» согласился Микки Мур. «Кто хочет быть хозяином стоянки?» Но проблема в том, не добавил он, в том, что люди, развязавшие агрессивные войны, никогда не были полностью рациональными.

H OW мы идем о призыве резервов?» - спросила Бондаренко.

Теоретически почти каждый гражданин России мужского пола подлежал такому призыву, поскольку большинство из них в то или иное время служили в вооруженных силах своей страны. Это была традиция, восходящая к царям, когда русскую армию из-за ее огромной массы сравнивали с паровым катком.

Однако сегодня практическая проблема заключалась в том, что государство не знало, где все они живут. Государство требовало, чтобы ветераны военной службы сообщали армии, когда они переезжают из одного места жительства в другое, но рассматриваемые люди, поскольку до недавнего времени им требовалось разрешение государства на перемещение куда угодно, предполагали, что государство знает, где они находятся, и редко беспокоили, а огромная и громоздкая бюрократия страны была слишком слоновой, чтобы заниматься такими вещами. В результате ни Россия, ни Советский Союз до нее не сделали много для проверки своей способности вызывать обученных солдат, которые оставили свою форму. Были целые резервные подразделения, у которых было самое современное оборудование, но оно никогда не перемещалось после того, как было закатано на их склады, и в них участвовали только кадры действующих механиков, которые фактически тратили время на его обслуживание, переключая двигатели. в соответствии с письменными графиками, которым они следовали так же бездумно, как и заказы, которые были составлены и напечатаны. Итак, генерал, командующий Дальневосточным военным театром, имел доступ к тысячам танков и орудий, для которых у него не было солдат, а также к горам снарядов и виртуальным озерам солярки.

Слово «камуфляж», означающее уловку или уловку, имеет французское происхождение. Однако это действительно должно быть русское, потому что русские были мировыми экспертами в этом военном искусстве. Места хранения настоящих танков, составлявших костяк теоретической армии Бондаренко, были настолько умело спрятаны, что только его собственный штаб знал, где они находятся. Значительная часть сайтов даже уклонилась от американских спутников-шпионов, которые годами искали эти места. Даже дороги, ведущие к хранилищам, были окрашены в обманчивые цвета или засажены ложными хвойными деревьями. Все это было еще одним уроком Второй мировой войны, когда Советская Армия так часто полностью сбивала с толку немцев, что можно было задаться вопросом, почему Вермахт вообще потрудился нанять офицеров разведки, их так часто обманывали.

«У нас сейчас заказы, - ответил полковник Алиев. «Если повезет, половина из них должна найти людей, которые носили форму. Мы могли бы добиться большего, если бы сделали публичное заявление ».

«Нет», - ответил Бондаренко. «Мы не можем дать им понять, что мы готовимся. А как насчет офицерского корпуса? »

«Для резервных формирований? Что ж, у нас достаточно лейтенантов и капитанов, но нет рядовых или унтер-офицеров, которыми они могли бы командовать. Я полагаю, что при необходимости мы можем выставить целый полк или около того младших офицеров, управляющих танками, - сухо заметил Алиев.

«Что ж, такой полк должен быть достаточно опытным», - заметил генерал с легким юмором. «Как быстро сделать звонок?»

«Письма уже адресованы и проштампованы. Все они должны быть доставлены в течение трех дней ».

«Отправьте им сразу же. - Позаботься, Андрей, - приказал Бондаренко.

«По вашему приказу, товарищ генерал». Затем он сделал паузу. «Что вы думаете об этом бизнесе с НАТО?»

«Если это приносит нам помощь, то я за это. Я бы хотел, чтобы в моем распоряжении был американский самолет. Я помню, что они сделали с Ираком. Я бы хотел увидеть множество мостов, сброшенных в реки, которые они пересекают ».

«А их сухопутные войска?»

«Не стоит их недооценивать. Я видел, как они тренируются, и ездил на их оборудовании. Это превосходно, и их люди знают, как этим пользоваться. Одна рота американских танков, грамотно руководимая и поддерживаемая, способна сдержать целый полк. Вспомните, что они сделали с армией Объединенной Исламской Республики. Два полка действующей службы и территориальная бригада разгромили два тяжелых корпуса, как будто это были учения на песке. Вот почему я хочу улучшить нашу подготовку. Наши люди не хуже их, Андрей Петрович, но их подготовка лучшая, что я когда-либо видел. Соедините это с их оборудованием, и вы получите их преимущество ».

«А их командиры?»

«Хорошо, но не лучше нашего. Черт, они снова и снова копируют нашу доктрину. Я бросил им вызов лицом к лицу, и они открыто признают, что восхищаются нашим оперативным мышлением. Но они лучше используют наше учение, чем мы, потому что они лучше обучают своих людей ».

«И они тренируются лучше, потому что у них есть больше денег, которые они могут потратить».

«Вот и все. У них нет танковых командиров, раскрашивающих камни вокруг автобаза, как у нас, - кисло заметил Бондаренко. Он только начал это менять, но то, что только началось, было далеко от выполненной миссии. «Вытащите письма с призывом и помните, мы должны хранить это в тайне. Идти. Мне нужно поговорить с Москвой ».

«Да, товарищ генерал». G-3 улетел.

W ELL, это не то, что что - то?» - прокомментировал это генерал-майор Диггс после просмотра телешоу.

«Это заставляет задуматься, для чего существует НАТО», - согласился полковник Мастерман.

«Герцог, я рос, ожидая увидеть, как танки Т-72 катятся через Фульдский пролом, как тараканы по полу квартиры в Бронксе. Черт, теперь они наши друзья? » Ему пришлось недоверчиво покачать головой. «Я встречал нескольких их высокопоставленных людей, например, того парня Бондаренко, руководящего Дальневосточным театром. Он довольно умен, серьезный профессионал. Был у меня в форте Ирвин. Пойманный очень быстро, действительно поладил с Аль Хаммом и Черным конем. Наш солдат ».

«Ну, сэр, я думаю, он действительно сейчас, а?»

Тут зазвонил телефон. Диггс поднял его. «Генерал Диггс. Хорошо, проведите его .... Доброе утро, сэр .... Отлично, спасибо и ... да? Что это такое? ... Я полагаю, это серьезно ... Да, сэр. Да, сэр, мы чертовски готовы. Хорошо, сэр. До свидания." Он положил телефон обратно. «Герцог, хорошо, что ты сидишь».

"Что дает?"

«Это была SACEUR. Мы получили приказ приготовиться к захвату и двинуться на восток ».

"Восток где?" - удивился оперативный офицер дивизии. Может быть, незапланированные учения в Восточной Германии?

«Может быть, до России, восточной части. Сибирь, может быть, - добавил Диггс голосом, который не совсем поверил сказанному.

"Что за черт?"

«NCA обеспокоено возможной перепалкой между русскими и китайцами. Если это произойдет, нам, возможно, придется отправиться на восток, чтобы поддержать Ивана ».

"Что за черт?" Мастерман снова заметил.

«Он отправляет свой J-2, чтобы проинформировать нас о том, что он получил из Вашингтона. Должен быть здесь через полчаса.

"Кто еще? Это задача НАТО? »

«Он не сказал. Думаю, нам придется подождать и посмотреть. На данный момент в деле участвуете только вы и персонал, ADC и бригадные шестерки ».

«Да, сэр», - сказал Мастерман, потому что он мало что мог сказать.

T он ВВС посылает ряд самолетов , когда президент едет. Среди них были C-5B Galaxies. Этот транспорт, известный военно-морским флотом как «алюминиевое облако» из-за своей огромной массы, способен перевозить целые танки в своем огромном интерьере. В данном случае, однако, они несли вертолеты ВК-60, по габаритам больше танка, но гораздо легче по весу.

VH-60 - это версия военного авианосца Sikorsky Blackhawk, несколько ухоженная и предназначенная для VIP-пассажиров. Пилотом был полковник Дэн Маллой, морской пехотинец с более чем пятью тысячами часов наработки на вертолетном самолете с позывным по радио «Медведь». Кэти Райан хорошо его знала. Обычно он прилетал к Джонсу Хопкинсу утром на близнеце этого самолета. Был второй пилот, лейтенант, который выглядел невероятно молодым, чтобы быть профессиональным летчиком, и начальник экипажа, старший сержант морской пехоты Е-6, который следил за тем, чтобы все были пристегнуты должным образом, что Кэти делала лучше, чем Джек. который не привык к различным ограничениям в этом самолете.

Кроме того, Blackhawk летал великолепно, совсем не так, как ощущения землетрясения, когда сидишь на люстре, обычно ассоциируемые с такими приспособлениями. Полет длился почти час, и президент прослушивал наушники с помощью наушников. Над головой было перекрыто все воздушное сообщение, даже коммерческие рейсы в и из всех коммерческих аэропортов, к которым они приближались. Польское правительство было обеспокоено его безопасностью.

«Вот оно, - сказал Мэллой по внутренней связи. "Одиннадцать часов."

Самолет повернул налево, чтобы всем было хорошо смотреть в окна из поликарбоната. Райан почувствовал внезапное чувство вынужденной трезвости. Там было рудиментарное здание вокзала с двумя путями и еще одна ветка, уходившая через арку в еще одно здание. Было еще несколько структур, но в основном это были бетонные площадки, чтобы показать, где было большое количество других, и разум Райана мог видеть их из черно-белых фильмов, снятых с самолетов, вероятно, российских, во время Второй мировой войны. . Он вспомнил, что это были здания, странно похожие на складские помещения. Но товары, хранящиеся в них, были человеческими существами, хотя люди, которые построили это место, не видели его таким; они считали их паразитами, насекомыми или крысами, которых нужно уничтожать как можно эффективнее и холоднее.

Вот тогда и наступил холодок. «Утро не было теплым, температура была выше пятидесяти или около того, - подумал Джек, - но его кожа казалась холоднее, чем указано в этой цифре. Вертолет мягко приземлился, сержант открыл дверь, и президент вышел на посадочную площадку, которая была недавно заложена именно для этой цели. Представитель польского правительства подошел и пожал ему руку, представившись, но Райан все это пропустил, внезапно он стал туристом в аду, по крайней мере, так ему казалось. Чиновник, который должен был служить проводником, отвел их к машине, которая была на короткой дороге ближе к объекту. Джек проскользнул рядом с женой.

"Джек ..." прошептала она.

«Ага», - признал он. «Да, детка, я знаю». И он не сказал ни слова, даже не услышав хорошо подготовленного комментария поляка.

«Arbeit Macht Frei» гласила кованая арка. Работа делает свободным - это буквальное значение, возможно, самый жестокий циничный девиз, когда-либо придуманный извращенными умами людей, называющих себя цивилизованными. Наконец машина остановилась, и они снова вылетели в воздух, и снова проводник повел их с места на место, рассказывая то, что они не слышали, а скорее чувствовали, потому что сам воздух казался тяжелым от зла. Трава была чудесно зеленой, почти как поле для гольфа от весеннего дождя ... от питательных веществ в почве? - подумал Джек. Их много. Здесь погибло более двух миллионов человек. Два миллиона. Может, три. Через некоторое время счет потерял свое значение и превратился в просто число, цифру в бухгалтерской книге, записанную каким-то бухгалтером или другим человеком, который давно перестал думать о том, что представляют собой цифры.

Он мог видеть это в своем сознании, человеческие формы, тела, головы, но, к счастью, не лица мертвых. Вскоре он обнаружил, что идет по тому, что немецкие охранники назвали Himmel Straße, Дорогой в небеса. Но почему они это назвали так? Был ли это чистый цинизм, или они действительно верили, что Бог смотрит свысока на то, что они делают, и если да, то что они думали, что Он думает об этом месте и их деятельности? Какими людьми они могли быть? Женщин и детей убивали сразу по прибытии сюда, потому что они не имели большой ценности как рабочие на промышленных объектах, построенных IG Farben, чтобы получить последнюю меру полезности от людей, посланных сюда умирать, - чтобы получить небольшую прибыль от их последние месяцы. Не только евреи, конечно; здесь были убиты польская аристократия и польское духовенство. Цыгане. Гомосексуалисты. Свидетели Иеговы. Другие считались правительством Гитлера нежелательными. Просто насекомых нужно уничтожить с помощью газа Циклон-Б, производного от пестицидов, исследованных немецкой химической промышленностью.

Райан не ожидал, что это будет приятная побочная поездка. Он ожидал получить образовательный опыт, например, посетить поле битвы при Антиетаме.

Но это не было полем битвы, и на него совсем не похоже.

Как должно было быть для людей, освободивших это место в 1945 году? - подумал Джек. Даже закаленные солдаты, люди, которые годами сталкивались со смертью каждый день, должно быть, были ошеломлены тем, что нашли здесь. Несмотря на все свои ужасы, поле битвы оставалось почетным местом, где люди проверяли людей самым фундаментальным образом - это было, конечно, жестоко и окончательно, но была чистота сражающихся мужчин, соревнующихся с другими воинами, используя оружие, но «Но это чушь, - подумал Джек. На войне было мало благородства ... и тем более в этом месте. На поле боя, с какой бы целью и любыми средствами, мужчины сражались против мужчин, а не с женщинами и детьми. В первом была какая-то честь, но не в этом. Это было преступление огромного масштаба, и каким бы ужасным ни была война, на человеческом уровне она остановила то, что люди называли преступлением, то есть умышленное причинение вреда невиновным. Как мужчины могли сделать такое? Сегодня Германия, как и тогда, была христианской страной, той же страной, которая родила Мартина Лютера, Бетховена и Томаса Манна. Все ли досталось их лидеру? Адольф Гитлер, негритянский человек, рожденный от государственного служащего среднего звена, неудачник во всем, что он пробовал ... кроме демагогии. Он был в этом гребаным гением ...

... Но почему Гитлер так ненавидел кого-либо, чтобы использовать промышленную мощь своей нации не для завоеваний, что было достаточно плохо, а для низменной цели хладнокровного истребления? Джек знал, что это одна из самых неприятных загадок истории. Некоторые говорили, что Гитлер ненавидел евреев, потому что он видел одного на улицах Вены и просто не любил его. Другой эксперт в этой области, сам еврей, высказал предположение, что еврейская проститутка заразила неудавшегося австрийского художника гонореей, но не было никаких документальных свидетельств, на которых можно было бы это обосновать. Еще одна школа мысли была еще более циничной, говоря, что Гитлер на самом деле не заботился о евреях так или иначе, но ему нужен был враг, которого люди могли бы ненавидеть, чтобы он мог стать лидером Германии, и просто схватился за евреев. как цель возможности, просто то, против чего можно мобилизовать свою нацию. Райан счел эту альтернативу маловероятной, но наиболее оскорбительной из всех. По какой-то причине он взял власть, которую дала ему страна, и обратил ее для этой цели. Поступая так, Гитлер проклял свое имя на всю жизнь, но это не утешило людей, чьи останки удобряли траву. Начальником жены Райана в Johns Hopkins был еврейский доктор по имени Берни Кац, давний друг. Сколько таких людей умерло здесь? Сколько потенциальных Джонас Салкс? Может быть, Эйнштейн или два? Или поэты, или актеры, или просто рабочие, которые вырастили бы обычных детей ...

... и когда Джек принес присягу согласно Конституции Соединенных Штатов, он действительно поклялся защищать таких людей, как они, и, возможно, таких людей тоже. Как мужчина, как американец и как президент Соединенных Штатов, разве он не был обязан предотвращать подобные вещи в будущем? Он действительно считал, что использование вооруженной силы может быть оправдано только для защиты жизни американцев и жизненно важных интересов безопасности Америки. Но разве это была вся Америка? А как насчет принципов, на которых была основана его страна? Разве Америка применила их только к определенным, ограниченным местам и целям? А как насчет остального мира? Разве это не могилы реальных людей?

Джон Патрик Райан встал и огляделся, его лицо сейчас было таким же пустым, как и его душа, пытаясь понять, что здесь произошло и что он мог - чему он должен был научиться из этого. Каждый день, когда он жил в Белом доме, у него под рукой была огромная власть. Как это использовать? Как это применить? С чем бороться? Что еще важнее, за что бороться ?

- Джек, - тихо сказала Кэти, касаясь его руки.

«Да, я тоже достаточно насмотрелся. Давай, к черту, убираемся отсюда ». Он повернулся к польскому гиду, поблагодарил его за слова, которые он едва слышал, и пошел обратно к машине. И снова они прошли под кованой аркой лжи, сделав то, чего никогда не делали два или три миллиона человек.

Если бы существовала такая вещь, как призраки, они бы говорили с ним без слов, но делали это в один голос: « Больше никогда». И молча Райан согласился. Не при жизни. Не при жизни Америки.

ГЛАВА 46

Путешествие домой

T эй ждал Зорге, и редко кто - нибудь был подождал еще выжидательно даже для прибытия первенца ребенка. В этом тоже была небольшая драма, потому что SORGE не поставлял каждый день, и они не всегда могли видеть закономерность, когда она появлялась, а когда нет. Эд и Мэри Пэт Фоули проснулись в то утро рано и пролежали в постели больше часа, ничего не делая, а затем, наконец, встали, чтобы выпить кофе на завтрак и почитать газеты на кухне своего дома среднего класса в пригороде Вирджинии. Дети пошли в школу, а затем родители закончили одеваться и направились к своей «служебной» машине с водителем и машиной сопровождения. Странно то, что их машина охранялась, а их дом - нет, поэтому террористу достаточно было быть достаточно умным, чтобы атаковать дом, что было не так уж и сложно. Early Bird была их ждет в машине, но это было мало привлекательна для любого из них сегодня утром. Комиксы в Post были более интересными, особенно «Non Sequitur», их любимый утренний смешок, и спортивные страницы.

"Что вы думаете?" - спросила Мэри Пэт Эда. Это его удивило, поскольку его жена не часто спрашивала его мнение по поводу полевых операций.

Он пожал плечами, когда они проходили мимо коробки Dunkin 'Donuts. «Подбрасывание монеты, Мэри».

"Я предполагаю. Я очень надеюсь, что на этот раз все всплывет.

«Джек спросит нас через ... полтора часа, я полагаю».

«Что-то в этом роде», - хрипло согласился DDO.

«Дело о НАТО должно работать, должно заставлять их задуматься», - вслух подумал DCI.

«Не делай ставки на ранчо, милый зайчик», - предупредила Мэри Пэт.

"Я знаю." Пауза. «Когда Джек сядет в самолет, чтобы вернуться домой?»

Она посмотрела на часы. «Около двух часов».

«К тому времени мы должны знать».

«Да», - согласилась она.

Десять минут спустя, проинформированные о форме мира в утреннем выпуске Национального общественного радио , они прибыли в Лэнгли, снова припарковались в подземном гараже и снова поднялись на лифте на седьмой этаж, где снова разделились. , собираясь в свои отдельные офисы. Этим Эд удивил свою жену. Она ожидала, что он будет парить над ее плечом, когда она включила свой офисный компьютер в поисках другого рецепта пирожного, как она его называла. Это произошло в семь пятьдесят четыре.

«У вас есть почта», - объявил электронный голос, когда она вошла в свою специальную учетную запись в Интернете. Ее рука не совсем дрожала, когда она двигала мышью, чтобы щелкнуть нужный значок, но почти дрожала. Письмо появилось, прошло процесс дешифровки и получилось в виде открытого текста, который она не могла прочитать. Как всегда, MP сохранила документ на свой жесткий диск, подтвердила, что он был сохранен, затем распечатала его на бумаге и, наконец, удалила письмо из своего электронного почтового ящика, полностью удалив его из Интернета. Затем она подняла телефон.

«Пожалуйста, позвольте доктору Сирсу явиться прямо сейчас», - сказала она своему секретарю.

Джошуа Сирс тоже пришел сегодня рано утром и сидел за своим столом, читая финансовую страницу New York Times, когда поступил звонок. Менее чем через минуту он был в лифте, а затем в кабинете заместителя директора по эксплуатации.

«Вот, - сказала Мэри Пэт, передавая шесть страниц идеограмм. «Присаживайтесь».

Сирс сел в удобное кресло и начал перевод. Он видел, что DDO немного обеспокоен этим, и его первоначальный диагноз был поставлен, когда он перешел на вторую страницу.

«Это плохие новости», - сказал он, не поднимая глаз. «Похоже, Чжан ведет премьера Сюя в том направлении, в котором он хочет. Фанга это беспокоит, но он тоже соглашается. Маршал Луо полностью в команде. Думаю, этого следовало ожидать. Луо всегда был упрямым парнем, - прокомментировал Сирс. «Речь идет об оперативной безопасности, беспокойстве о том, что мы можем знать, чем они занимаются, но они думают, что они в безопасности», - заверил Сирс в DDO.

Сколько раз она слышала подобные вещи, это всегда приводило к серьезным приступам озноба, когда она слышала, как враги (для Мэри Пэт почти все были врагами) обсуждали саму возможность того, что она посвятила всю свою жизнь. профессиональная жизнь к осознанию. И почти всегда вы слышали их голоса, говорящие, что нет, никто, как она, их не слышал. На самом деле она никогда не покидала своего поста в Москве, когда была диспетчером агента КАРДИНАЛ. Он был достаточно взрослым, чтобы быть ее дедушкой, но она думала о нем как о собственном новорожденном, когда давала ему задания, собирала его улов и отправляла обратно в Лэнгли, всегда заботясь о его безопасности. Сейчас она вышла из игры, но все сводилось к тому же. Где-то там был иностранец, отправивший Америке жизненно важную информацию. Она знала имя этого человека, но не ее лицо, не ее мотивацию, просто ей нравилось делить постель с одним из своих офицеров, и она вела официальный дневник этого министра Фанга, и ее компьютер отправлял его в Интернет, на дорожке, которая заканчивалась у ее стола на седьмом этаже.

"Резюме?" - спросила она доктора Сирса.

«Они все еще на тропе войны», - ответил аналитик. «Может быть, когда-нибудь его выключат, но здесь нет такого указания».

«Если мы их предупредим ...?»

Сирс пожал плечами. «Не знаю. Их реальная проблема - это внутренние политические разногласия и возможный крах. Этот экономический кризис заставляет их беспокоиться о политической гибели для всех, и это все, о чем они беспокоятся ».

«Войны начинают напуганные люди», - отмечает DDO.

«Это то, что нам говорит история», - согласился Сирс. «И это происходит снова, прямо на наших глазах».

«Дерьмо», - заметила миссис Фоли. «Хорошо, распечатай и верни мне как можно скорее».

"Да, мэм. Полчаса. Вы хотите, чтобы я показал это Джорджу Уиверу, верно?

"Ага." Она кивнула. Ученый просматривал данные SORGE в течение нескольких дней, не торопясь и медленно и тщательно формулируя свою часть SNIE, как он и работал. «Вы не против поработать с ним?»

"Не совсем. Он знает их головы довольно хорошо, может быть, немного лучше, чем я - у него есть степень магистра психологии Йельского университета. Просто он немного медленно формулирует свои выводы ».

«Скажи ему, что мне нужно что-нибудь, что я смогу использовать до конца дня».

«Подойдет», - пообещал Сирс, поднимаясь к двери. Мэри Пэт последовала за ним, но сделала другой поворот.

"Ага?" - сказал Эд Фоули, когда она вошла в его офис.

«Вы получите рецензию через полчаса или около того. Краткая версия: они не впечатлены игрой НАТО ».

«Вот дерьмо», - сразу заметил DCI.

«Ага», - согласилась его жена. «Лучше узнай, как быстро мы сможем передать информацию Джеку».

"Хорошо." DCI поднял свой защищенный телефон и нажал кнопку быстрого набора номера Белого дома.

Это была последняя полуофициальная встреча в американском посольстве перед отъездом, и снова Головко говорил от лица своего президента, который уехал болтать с британским премьер-министром.

«Что вы думаете об Освенциме?» - спросил русский.

«Это не Диснейуорлд», - ответил Джек, делая глоток кофе. "Ты был там?"

«Мой дядя Саша был частью сил, которые освободили лагерь», - ответил Сергей. «Он был командиром танка - полковником - на Великой Отечественной войне».

«Вы говорили с ним об этом?»

"Когда я был мальчиком. Саша - брат моей матери, он был - был настоящим солдатом, жестким человеком с жесткими правилами жизни и убежденным коммунистом. Но это, должно быть, его потрясло, - продолжил Головко. «На самом деле он не говорил о том, какое влияние это оказало на него. Просто то, что это было некрасиво, и доказательство его правоты. Он сказал, что после этого у него была особенно хорошая война - он должен убить больше немцев ».

"А что насчет вещей ..."

«Сталин сделал? Мы никогда не говорили об этом в моей семье. Как вы знаете, мой отец был сотрудником НКВД. Он считал, что все, что бы ни делало государство, было правильным. Я признаю, что мало чем отличается от того, что думали фашисты в Освенциме, но он бы иначе не подумал. Это были разные времена, Иван Эмметович. Тяжелые времена. Насколько я помню, ваш отец тоже служил на войне.

«Десантник, первоклассный. Он никогда особо не рассказывал об этом, только о забавных вещах, которые происходили. Он сказал, что ночное падение в Нормандию было довольно страшным, но это все - он никогда не говорил, что это было похоже на беготню в темноте с людьми, стреляющими в него ».

«Быть солдатом в бою не может быть очень приятно».

«Я не думаю, что это так. Посылать людей делать это тоже не весело. Черт побери, Сергей! Я должен защищать людей, а не рисковать их жизнями ».

«Итак, вы не похожи на Гитлера. И не как Сталин, - любезно добавил россиянин. «И Эдуард Петрович тоже. Это более мягкий мир, в котором мы живем, более мягкий, чем мир наших отцов и наших дядей. Но еще недостаточно нежный. Когда вы узнаете, как наши китайские друзья отреагировали на вчерашние события? »

«Скоро, я надеюсь, но мы не совсем уверены. Вы знаете, как это работает ».

«Да». Вы полагались на отчеты ваших агентов, но никогда не были уверены, когда они войдут, и в ожидании наступило разочарование. Иногда хочется свернуть им шею, но, как они оба знали, это было глупо и морально неправильно.

«Какая-нибудь общественная реакция?» - спросил Райан. Русские увидели бы это раньше, чем его собственный народ.

«Отсутствие реакции, господин президент. Никаких публичных комментариев. Не неожиданно, но несколько разочаровывающе ».

«Если они двинутся, вы можете их остановить?»

«Президент Грушавой задавал именно этот вопрос Ставке, своим военным начальникам, но они пока не дали содержательного ответа. Мы озабочены эксплуатационной безопасностью. Мы не хотим, чтобы КНР знала, что мы что-то знаем ».

«Это может сработать против вас», - предупредил Райан.

«Я сказал то же самое сегодня утром, но у солдат свои обычаи, не так ли? Мы призываем резервы, и некоторым механизированным войскам поступил предупредительный приказ. Однако шкаф, как вы, американцы, говорите, на данный момент несколько пуст.

«Что вы сделали с людьми, которые пытались вас убить?» - спросил Райан, меняя тему.

«Основная сейчас находится под постоянным наблюдением. Если он попробует что-то еще, мы с ним поговорим », - пообещал Головко. «Как вы знаете, связь, опять же, китайская».

"Я слышал."

«Ваш агент ФБР в Москве, этот парень Рейли, очень талантлив. Мы могли бы использовать его во Втором управлении ».

«Да, Дэн Мюррей много о нем думает».

«Если дело Китая пойдет дальше, нам нужно создать группу связи между вашими и нашими военными».

«Работайте через SACEUR», - сказал ему Райан. Он уже обдумал это. «У него есть инструкции сотрудничать с вашими людьми».

"Спасибо господин президент. Я передам это. Итак, твоя семья в порядке? " У вас не могло быть такой встречи без ненужных любезностей.

«Моя старшая, Салли, встречается. Это тяжело для папы, - признал Райан.

"Да." Головко позволил себе улыбнуться. «Вы живете в страхе, что она наткнется на такого мальчика, как вы, да?»

«Что ж, Секретная служба помогает держать маленьких ублюдков под контролем».

«Да, о мужчинах с ружьями можно много сказать», - согласился россиянин с некоторой забавой, чтобы облегчить момент.

«Да, но я думаю, что дочери - это Божье наказание для нас за то, что мы мужчины». Это наблюдение заставило Райана рассмеяться.

«Именно так, Иван Эмметович, именно так». И Сергей снова замолчал. Вернемся к делу: «Тяжелое время для нас обоих, не так ли?»

«Да, это так».

«Возможно, китайцы увидят, что мы стоим вместе, и пересмотрят свою жадность. В конце концов, вместе поколение наших отцов убило Гитлера. Кто сможет противостоять нам двоим? »

«Сергей, войны - это не рациональные поступки. Их не начинают разумные люди. Они начинаются людьми, которым наплевать на людей, которыми они правят, которые готовы убивать своих собратьев в своих узких целях. Сегодня утром я видел такое место. Полагаю, это был парк развлечений сатаны, но не место для такого человека, как я. Я ушел сердитый. Я был бы не против возможности увидеть Гитлера, если бы у меня в руке был пистолет ». Сказать это было глупо, но Головко понял.

«Если повезет, вместе мы предотвратим это китайское приключение».

"А если нет?"

«Тогда вместе мы победим их, мой друг. И, возможно, это будет последняя война из всех ».

«Я бы не стал на это ставить», - ответил президент. «У меня была такая мысль перед собой, но я считаю, что это достойная цель».

«Когда вы узнаете, что говорят китайцы ...?»

«Мы передадим вам слово».

Головко встал. "Спасибо. Я передам это моему президенту ».

Райан проводил русского до двери, затем направился в офис посла.

«Это только что пришло». Посол Левендовски передал факс. «Это так плохо, как кажется?» Факс был озаглавлен «ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗА ПРЕЗИДЕНТА», но он был доставлен в его посольство.

Райан взял страницы и начал читать. "Наверное. Если русским понадобится помощь через НАТО, вмешаются ли поляки? »

"Я не знаю. Я могу спросить."

Президент покачал головой. «Слишком рано для этого».

«Зная об этом, мы привели русских в НАТО?» В вопросе была выражена озабоченность, не перешедшая с возмущением по поводу нарушения дипломатического этикета.

Райан поднял глаза. "Что вы думаете?" Он сделал паузу. «Мне нужен твой защищенный телефон».

Сорок минут спустя Джек и Кэти Райан поднялись по ступенькам своего самолета, чтобы ехать домой. ХИРУРГ не удивился, увидев, что ее муж исчез на верхнем уровне связи самолета вместе с государственным секретарем. Она подозревала, что ее муж украл там пару дыма, но к тому времени, как он вернулся, она уже спала.

Со своей стороны, Райан пожалел об этом, но не смог найти там курильщика. Двое, которые баловались, оставили свои дымы в багаже, чтобы избежать соблазна нарушить правила ВВС США. Президент выпил один глоток и сел на свое место, откинув его назад, чтобы вздремнуть, во время которого он обнаружил, что мечтает об Освенциме, смешивая его со сценами из «Списка Шиндлера». Он проснулся над Исландией в поту, чтобы увидеть ангельское спящее лицо своей жены и напомнить себе, что, как бы ни был плох мир, он уже не так уж и плох. И его работа заключалась в том, чтобы так и было.

Ой , есть ли способ заставить их отступить? " Робби Джексон спросил людей, собравшихся в ситуационной комнате Белого дома.

Профессор Уивер произвел на него впечатление еще одного ученого, длинного изящного и недолговечного. Джексон все равно слушал. Этот парень знал больше о мышлении китайцев. Он должен. Его объяснение было примерно таким же непонятным, как и мыслительные процессы, которые он пытался прояснить.

- Профессор, - наконец сказал Джексон, - это все хорошо, но что, черт возьми, может сказать нам сегодня то, что произошло девять веков назад? Это маоисты, а не роялисты ».

«Идеология - это обычно просто повод для поведения, господин вице-президент, а не повод для него. Их мотивация такая же, как и при династии Чин, и они опасаются одного и того же: восстания крестьян, если экономика станет совсем плохой », - объяснил Уивер этому пилоту, технику, подумал он, и решительно не интеллектуал. По крайней мере, у президента были некоторые заслуги в качестве историка, хотя они не производили впечатления на бывшего председателя отдела Лиги плюща.

«Вернемся к настоящему вопросу: что мы можем сделать, чтобы заставить их отступить, если не считать войны?»

«Сообщение им, что мы знаем об их планах, может заставить их задуматься, но они примут решение об общем соотношении сил, которое, по их мнению, полностью в их пользу, судя по тому, что я читал от этого парня из SORGE. . »

«Значит, они не отступят?» - спросил вице-президент.

«Я не могу этого гарантировать, - ответил Уивер.

«А взрыв нашего источника приводит к тому, что кого-то убивают», - напомнила собранию Мэри Пэт Фоули.

«Это всего лишь одна жизнь против многих», - отметил Уивер.

Примечательно, что DDO не перепрыгнул через стол, чтобы сорвать свое академическое лицо. Она уважала Уивера как местного специалиста / консультанта. Но по сути он был еще одним теоретиком башни из слоновой кости, который не рассматривал человеческие жизни, которые зависели от подобных решений. У реальных людей кончилась жизнь, и для настоящих людей это было большой проблемой, даже если не для этого профессора в его комфортабельном кабинете в Провиденсе, штат Род-Айленд.

«Это также исключает жизненно важный источник информации в том случае, если они все равно пойдут вперед, что, кстати, может отрицательно повлиять на нашу способность справляться с реальной военной угрозой».

- Полагаю, это так, - неуверенно признал Уивер.

«Могут ли русские остановить их?» - спросил Джексон. Генерал Мур ответил на вопрос.

«Сейчас шесть футов пять дюймов, выбирайте их», - ответил председатель Объединенного комитета начальников штабов. «У китайцев есть много возможностей для раскрытия боевой мощи. У русских есть много возможностей для его поглощения, но нет боевой мощи для отражения как таковой. Если бы мне пришлось делать ставку, я бы вложил свои деньги в КНР - если мы не придем. Наша авиация может несколько изменить уравнение, и если НАТО придет с сухопутными войсками, шансы изменится. Это зависит от того, какое подкрепление мы и русские сможем получить в театре ».

"Логистика?"

«Настоящая проблема, - признал Микки Мур. «Все сводится к одной железнодорожной ветке. Он имеет двойную гусеницу и электрифицирован, но это единственные хорошие новости о нем ».

«Кто-нибудь знает, как провести такую операцию на железной дороге? Черт, мы не делали этого со времен Гражданской войны, - вслух подумал Джексон.

- Просто подождите и посмотрите, сэр, если до этого дойдет. Русские, несомненно, много раз задумывались над этим. В этом мы будем зависеть от них ».

- Отлично, - пробормотал вице-президент. Пожизненный моряк USN, он не любил зависеть ни от чего, кроме людей, говорящих по-американски и носящих темно-синий цвет.

«Если бы переменные были полностью в нашу пользу, китайцы не думали бы об этой операции так серьезно, как они, очевидно, думают». Что было примерно так же очевидно, как ценность двойной игры с загруженными базами и одной из последних девятых.

«Проблема, - сказал им Джордж Уинстон, - в том, что приз слишком привлекателен. Как будто двери банка были оставлены открытыми на трехдневный уик-энд, а местные полицейские бастуют ».

«Джек не устает повторять, что агрессивная война - это просто вооруженное ограбление, - сказал им Джексон.

«Это не за горами», - согласился SecTreas. Профессор Уивер счел это сравнение слишком упрощенным, но чего еще можно ожидать от таких людей?

«Мы можем предупредить их, когда начнем наблюдать за подготовкой наших накладных», - предложил Эд Фоули. «Микки, когда мы это увидим?»

«Предположительно, два дня. Вычислите неделю, в течение которой они смогут набрать обороты. Их силы уже довольно хорошо в театре, и дело лишь в том, чтобы их выровнять - разместить их всех рядом с их точками прыжка. Затем произойдет марш заключительного захода на посадку, ох, за тридцать шесть часов до того, как они начнут дергать за струны своих полевых орудий.

«И Иван не может их остановить?»

"На границе? Никаких шансов, - ответил генерал, решительно покачав головой. «Им придется тянуть время, торгуя землей на время. Китайцам предстоит чертовски долгая поездка за маслом. В этом их слабость, огромный фланг, который нужно защищать, и ужасно уязвимый логистический поезд. Я бы ожидал воздушного нападения либо на золотые, либо на нефтяные месторождения. У них не так много возможностей для воздушно-десантных войск или переброски по воздуху, но вы должны понимать, что они все равно попробуют. Они оба мягкие мишени ".

«Что мы можем отправить?»

«Во-первых, мы можем наскрести много авиации, истребителей, истребителей-бомбардировщиков и всех воздушных заправщиков. Возможно, мы не сможем установить превосходство в воздухе, но мы можем быстро отказать им в этом, почти сразу сделать предложение пятьдесят на пятьдесят, а затем начать отбрасывать их воздушные силы. Опять же, это вопрос чисел, Робби, и вопрос того, насколько хорошо их летчики обучены. Вероятно, лучше, чем русские, просто потому, что у них больше часов на палке, но технически у русских на самом деле в целом лучшие самолеты и, вероятно, лучшая доктрина, за исключением того, что у них не было возможности попрактиковаться в этом ».

Робби Джексон хотел возразить, что в ситуации слишком много неизвестного, но если бы этого не было, как только что сказал ему Микки Мур, китайцы не стали бы опираться на свою северную границу. Грабители охотились за маленькими старушками с их деньгами социального страхования, а не за копами, которые только что обналичили свои зарплаты по дороге с работы домой. Было много чего сказать о ношении пистолета на улице, и, как бы неразумно ни было уличное преступление или развязывание войны, те, кто это делал, в некоторой степени размышляли в своем выборе.

Скотт Адлер вообще не спал в полете, так как снова и снова обдумывал вопрос о том, как предотвратить начало войны. Это была основная миссия дипломата, не так ли? В основном он считал свои недостатки. Как главный чиновник по иностранным делам своей страны, он должен был знать - ему платили за то, чтобы знать, - что говорить людям, чтобы отвратить их от иррациональных действий. В основе это могло означать сказать им: « Сделайте это, и вся мощь и ярость Америки обрушатся на вас и испортят вам весь день». Лучше уговорить их стать разумными, потому что разумность была их лучшим спасением как нации в глобальной деревне. Но правда заключалась в том, что китайцы мыслили способами, которые он не мог воспроизвести в своем собственном сознании, и поэтому он не знал, что сказать, чтобы они увидели свет. Хуже всего было то, что он встретил этого парня Чжана в дополнение к министру иностранных дел Шену, и все, что он знал наверняка, это то, что они не смотрели на реальность так, как он. Они видели синий там, где он видел зеленый, и он не мог достаточно хорошо понять их странную версию зеленого, чтобы объяснить это синим. Слабый голос упрекнул его в возможном расизме, но эта ситуация зашла слишком далеко для политкорректности. Ему нужно было остановить войну, и он не знал, как это сделать. В конце концов он уставился на переборку своего удобного сиденья из перчаточной кожи и пожалел, что это был киноэкран. Теперь ему захотелось посмотреть фильм, что-то, что отвлечет его от хомячьего колеса, которое все время вертится и крутится. Затем он почувствовал, как его похлопали по плечу, и повернулся, чтобы увидеть своего президента, который жестом указал ему на круговую лестницу на верхний уровень. Они снова прогнали двух коммуникаторов ВВС с их мест.

«Думаете о новейшем SORGE?»

"Ага." Орел кивнул.

"Любые идеи?"

Теперь голова двигалась в другой плоскости. "Нет. Извини, Джек, но его просто нет. Может, тебе нужен новый SecState ».

Райан хмыкнул. «Нет, просто разные враги. Единственное, что я вижу, - это сказать им, что мы знаем, чем они занимаются, и что им лучше остановиться ».

«И когда они говорят нам засунуть это в нашу коллективную задницу, что тогда?»

«Вы знаете, что нам нужно прямо сейчас?» - спросил МЕЧНИК.

«О, да, пара сотен ракет« Минитмен »или« Трайдент »вполне подойдут, чтобы показать им свет. К несчастью ..."

«К сожалению, мы покончили с ними, чтобы сделать мир более безопасным. Ой, - заключил Райан.

«Что ж, у нас есть бомбы и самолет, чтобы доставить их, и ...»

"Нет!" - прошипел Райан. «Нет, черт побери, я не буду развязывать ядерную войну, чтобы остановить обычную. Скольких людей ты хочешь, чтобы я убил? »

«Полегче, Джек. Моя работа - предлагать варианты, помнишь? Не для того, чтобы защищать их - по крайней мере, этого. Он сделал паузу. «Что вы думаете об Освенциме?»

«Это кошмар - подождите минутку, ваши родители, верно?»

«Мой отец - в его случае Белжец, и ему повезло, и он выжил».

«Он говорит об этом?»

"Никогда. Ни слова, даже своему раввину. Может, пшринк. Он ходил к одному на несколько лет, но я никогда не знал, зачем.

«Я не могу допустить, чтобы подобное повторилось. Чтобы остановить это… да, чтобы остановить это, - предположил Райан вслух, - да, я мог бы сбросить B-83 ».

"Вы знаете жаргон?"

"Маленький. Я был проинформирован очень давно, названия оборудования застряли у меня в голове. Забавно, мне никогда не снились кошмары по этому поводу . Что ж, я никогда не читал SIOP - Single Integrated Operation Plan, поваренную книгу для конца света. Думаю, я бы съел ружье до того, как это сделаю ».

«Многим президентам приходилось обдумывать эти вещи», - отметил Адлер.

«До меня, Скотт, а они все равно не ожидали, что это произойдет. Все они думали, что сумеют пройти через это. Тил Боб Фаулер, черт возьми, чуть не наткнулся на то, чтобы набрать коды. Это был сумасшедший воскресный вечер, - вспомнил Райан.

«Да, я знаю эту историю. Вы держали голову прямо. Не многие другие сделали.

"Ага. И посмотри, куда это меня привело, - мрачно усмехнувшись, заметил ПОТУС. Он выглянул в окно. Теперь они были над землей, вероятно, Лабрадором, множеством зелени и озер и несколькими прямыми линиями, показывающими руку человека на земле. «Что нам делать, Скотт?»

«Мы стараемся их предупредить. Они будут делать то, что мы видим со спутников, а потом мы сможем их вызвать. Наша последняя игра будет состоять в том, чтобы сказать им, что Россия теперь является союзником Америки, а связываться с Иваном - значит связываться с дядей Сэмом. Если это их не остановит, ничто другое не остановит ».

«Предложить данегельд, чтобы откупиться?» - поинтересовался президент.

"Трата времени. Не думаю, что это сработает, но я был бы чертовски уверен, что они сочтут это признаком слабости и воодушевятся этим. Нет, они уважают силу, и мы должны им это показать. Тогда они так или иначе отреагируют ».

«Они собираются уйти, - подумал Джек.

"Подбрасывание монеты. Надеюсь, решка, приятель.

"Ага." Райан посмотрел на часы. «Раннее утро в Пекине».

«Они проснутся и пойдут на работу», - согласился Адлер. «Что именно вы можете сказать мне об этом источнике SORGE?»

«Мэри Пэт мне мало что рассказывала, наверное, лучше всего так. Одна из вещей, которую я узнал в Лэнгли. Иногда ты можешь знать слишком много. Лучше не знать их лиц, и особенно их имен ».

«В случае, если случится что-то плохое?»

«Когда это происходит, это очень плохо. Не хочу думать, что будут делать эти люди. Их версия предупреждения Миранды такова: «Можешь кричать сколько хочешь. Мы не против ». ”

«Забавно», - подумал Секгстейт.

«На самом деле это не так уж и эффективно, как метод допроса. В конечном итоге они говорят вам именно то, что вы хотите услышать, а вы в конечном итоге диктуете им это вместо того, чтобы получить то, что они действительно знают ».

«А как насчет апелляционного процесса?» - спросил Скотт, зевнув. Наконец, с опозданием, он задремал.

"В Китае? Тогда стрелок спрашивает, предпочитаете ли вы левое или правое ухо ». Райан остановился. Почему он плохо шутит на эту тему?

T он занят место в Вашингтоне, округ Колумбия, район был Национальный офис рекогносцировки. Совместное предприятие ЦРУ и Пентагона, NRO провело разведку, большие птицы с фотоаппаратами кружили над землей на малой и средней высоте, глядя вниз своими чрезвычайно дорогими камерами, которые не уступали по точности и стоимости космическому телескопу Хаббла. Три фотоптицы кружили над землей каждые два часа или около того, а каждая дважды в день пролетала над одним и тем же местом. Был также спутник радиолокационной разведки, который имел гораздо более низкое разрешение, чем Lockheed- и TRW-MADE KH-11, но мог видеть сквозь облака. В данный момент это было важно, потому что через китайско-сибирскую границу прослеживался холодный фронт, а облака на его переднем крае заслоняли весь видимый свет, к большому разочарованию техников и ученых NRO, чьи многомиллиардные спутники были полезны. только для прогнозов погоды на данный момент. Облачно, с частыми ливнями, холодно, температура около сорока градусов, ночью опускается чуть ниже нуля.

Аналитики разведки поэтому внимательно изучили «взятку» с радарно-разведывательной птицы «Лакросс», потому что на тот момент это была единственная игра в городе.

«Облака опускаются до шести тысяч футов или около того. В данный момент даже от Blackbird было бы мало толку, - заметил один из фотоинтерпретаторов. «Ладно, а что у нас здесь ...? Похоже, более высокий уровень активности железных дорог, в основном похож на плоские вагоны. На них что-то есть, но слишком много беспорядка, чтобы разглядеть формы ».

«Что они перемещают на платформах?» - спросил морской офицер.

«Гусеничные машины, - ответил майор, - и тяжелые орудия».

«Можем ли мы подтвердить это предположение на основании этих данных?» - спросил парень из флота.

«Нет», - ответил штатский. «Но ... вот, это двор. Мы видим шесть длинных поездов, неподвижно стоящих во дворе. Хорошо, а где ... »Он подключился к своему настольному компьютеру и вызвал некоторые визуальные образы. "Вот так. Видите эти пандусы? Они предназначены для разгрузки подвижного состава из поездов ». Он снова вернулся к лакроссу. «Да, они здесь выглядят как танки, сходящие с трапов и выстраивающиеся прямо здесь, на сборных площадках, и это форма бронетанкового полка. Это триста двадцать два основных боевых танка и около доллара с четвертью бронетранспортеров, так что ... да, я прикидываю, что это полный развод бронетанковой дивизии. Вот парк грузовиков ... и эта группировка, я не уверен. Выглядит громоздко ... квадратной или прямоугольной формы. Хм, - заключил аналитик. Он вернулся к своему рабочему столу и запросил файлы изображений. «Вы знаете, как это выглядит?»

«Ты собираешься нам сказать?»

«Похоже на пятитонный грузовик с участком ленточного моста на нем. Китайцы скопировали проект российского моста - черт возьми, все сделали. Это красивый маленький рисунок, который Иван сколотил. Во всяком случае, на радаре это выглядит так и, - он вернулся к недавнему снимку со спутника, - примерно так они выглядят, не так ли? Я назову это вероятностью восемьдесят процентов. Итак, вот эту группу я вызову два инженерных полка, сопровождающих эту танковую дивизию ».

«Это много инженеров для поддержки одного подразделения?» - спросил морской офицер.

«Конечно, черт возьми», - подтвердил майор.

«Я бы так сказал», - согласился фото-переводчик. «Обычно ТО и Е - по одному батальону на дивизию. Итак, идет формирование корпуса или армейского авангарда, и я должен сказать, что они планируют перейти через несколько рек, ребята ».

«Продолжай», - сказал ему старший штатский.

«Они готовы отправиться на север».

«Хорошо», - сказал армейский офицер. «Вы когда-нибудь видели это раньше?»

«Два года назад они проводили учения, но это был один инженерный полк, а не два, и они покинули этот двор и направились на юго-восток. Это было большим делом. У нас много визуальных накладных расходов. Они симулировали вторжение или, по крайней мере, крупное нападение. Тот использовал полную армию Группы А с бронетанковой дивизией и двумя механизированными дивизиями в качестве штурмовых сил, а другой механизированный дивизион имитировал рассредоточенные силы обороны. Атакующая команда победила ».

«Чем отличается от того, как русские размещены на своей границе?» Это был офицер разведки ВМФ.

«Плотнее - я имею в виду, что для учений китайские защитники были толще на земле, чем русские сегодня».

«И атакующая сила победила?»

"Верный."

«Насколько реалистичными были упражнения?» - спросил майор.

«Это не был форт Ирвин, но он был настолько честным, насколько они могли управлять им, и, вероятно, точным. У нападающих было обычное преимущество в количестве и инициативе. Они пробили и начали маневрировать в зоне тренировок защитников, у них были старые добрые времена ».

Морской офицер посмотрел на своего коллегу в зеленом. «О чем бы они подумали, если бы захотели отправиться на север».

"Concur".

«Лучше позови этого, Норм».

"Ага." И оба офицера в форме направились к телефонам.

«Когда будет ясная погода?» - спросил у техника медленный штатский.

«Назовите это тридцать шесть часов. Завтра вечером начнется очищение, а задачи у нас уже запрограммированы ». Ему не нужно было говорить, что возможности спутников KH-11 в ночное время не так уж сильно отличались от дневного света - просто цвет не особо выделялся.

ГЛАВА 47

Перспективы и All-Nighters

W лаг estbound струи, или путешествия шок, когда президент Райан предпочел назвать это, всегда легче , чем в восточном -х годов, и он получил спать на самолете. Джек и Кэти вышли из Air Force One к ожидавшему их вертолету, который доставил их на посадочную площадку на Южной лужайке за обычные десять минут. На этот раз ФЛОТОС вошел прямо в Белый дом, а ПОТУС пошел налево в сторону Западного крыла, но не в Овальный кабинет, а в Ситуационную комнату. Там его ждал вице-президент Джексон вместе с обычными подозреваемыми.

«Привет, Робби».

«Как прошел полет, Джек?»

"Длинный." Райан потянулся, чтобы снова взять под контроль свои мышцы. «Хорошо, что происходит?»

«Нехорошо, приятель. У нас китайские механизированные войска направляются к границе с Россией. Вот что мы получили от NRO ». Джексон лично разложил распечатки от войск фоторазведки. «У нас есть механизированные силы здесь, здесь и здесь, и это инженеры с мостовым оборудованием».

«Как скоро они будут готовы?» - спросил Райан.

«Возможно, всего три дня», - ответил Микки Мур. «Скорее от пяти до семи».

"Что мы делаем?"

«У нас много предупреждений, но пока никто не двинется».

«Они знают, что мы это делаем?» - спросил президент.

«Вероятно, нет, но они должны знать, что мы следим за вещами, и они должны знать наши разведывательные возможности. Это было в открытых СМИ двадцать с лишним лет, - ответил Мур.

«Ничего от них не передают нам по дипломатическим каналам?»

- Бупкис, - сказал Эд Фоли.

«Не говорите мне, что им все равно. Им нужно заботиться ».

«Может, им не все равно, Джек», - ответил старший инспектор. «Но они не теряют из-за этого столько сна, сколько из-за внутренних политических проблем».

"Что-нибудь новенькое от SORGE?"

Фоули покачал головой. «Не с сегодняшнего утра».

«Хорошо, а кто наш старший дипломат в Пекине?»

«DCM в посольстве, но на самом деле он довольно молодой, новичок на этой должности», - сказал DCI.

«Хорошо, хорошо, записка, которую мы собираемся отправить, не будет», - сказал Райан. "Который час там?"

«Восемь двенадцать утра», - сказал Джексон, указывая на настенные часы с китайским временем.

«Итак, SORGE ничего не сообщала о вчерашнем рабочем дне?»

"Нет. Это происходит два или три дня в неделю. - В этом нет ничего необычного, - отметила Мэри Пэт. «Иногда это означает, что следующий будет очень мясистым».

Когда вошел секретарь Адлер, все подняли глаза; он приехал вместо того, чтобы прилететь на вертолете из Эндрюса. Он быстро набрал скорость.

"Это плохо?"

«Они выглядят серьезными, чувак, - сказал Джексон SecState.

«Похоже, мы должны отправить им эту записку».

«Они слишком далеко зашли по этой дороге, чтобы останавливаться», - сказал другой человек. «Вряд ли какая-нибудь заметка подойдет».

"Кто ты?" - спросил Райан.

- Джордж Уивер, сэр, из Брауна. Я консультируюсь с Агентством по Китаю ».

"Ох, ладно. Я прочитал некоторые из ваших работ. Довольно неплохие вещи, доктор Уивер. Итак, вы говорите, что они не повернут назад. Скажите, почему? - приказал президент.

«Это не потому, что они боятся разоблачения того, что они затевают. Их люди не знают и не узнают, пока Пекин им не расскажет. Проблема, как вы знаете, в том, что они опасаются возможного экономического коллапса. Если их экономика пойдет на спад, сэр, вы получите восстание масс, и это единственное, чего они действительно боятся. Они не видят другого способа избежать этого, кроме обогащения, и способ разбогатеть - это захватить недавно обнаруженные российские активы ».

"Кувейт в крупном размере?" - спросил Райан.

«Более крупная и сложная, но, да, господин Президент, ситуация в корне аналогичная. Они рассматривают нефть и как товар, и как карту входа в международную легитимность. Они полагают, что если они у них есть, остальному миру придется вести с ними дела. Золотой угол еще более очевиден. Это типичный торговый товар. Если он у вас есть, вы можете продать его за все, что захотите купить. С этими активами и деньгами, которые они могут купить на них, они рассчитывают вывести свою национальную экономику на новый уровень, и они просто предполагают, что остальной мир будет им подыгрывать, потому что они станут богатыми, а капиталисты заинтересованы только в деньгах ».

«Они действительно такие циничные, такие поверхностные?» - спросил Адлер, несколько шокированный этой мыслью, даже после всего, через что он уже прошел.

«Их чтение истории оправдывает такую точку зрения, г-н секретарь. Их анализ наших прошлых действий и действий остального мира приводит их к такому выводу. Я допускаю, что они не понимают того, что мы называем нашими причинами для действий, которые мы предприняли, но в строгом и узком плане фактов, именно так мир смотрит на них ».

«Только если они идиоты», - устало заметил Райан. «Мы имеем дело с идиотами».

"Мистер. Президент, вы имеете дело с очень изощренными политическими животными. Их взгляд на мир отличается от нашего, и, правда, они не очень хорошо нас понимают, но это не делает их дураками », - сказал Уивер собранию.

Хорошо, подумал Райан, казалось, в сотый раз, но ведь они клингоны. Говорить это Уиверу было бессмысленно. Он просто начал бы длинное опровержение, которое никуда не привело бы обсуждения. И Уивер будет прав. Глупцы или гении, нужно только понимать, что они делают, а не зачем. То, что может быть бессмысленным, но если вы это знаете, вы также знаете, что нужно остановить.

«Что ж, посмотрим, поймут ли они это, - сказал Райан. «Скотт, скажи КНР, что если они нападут на Россию, Америка придет на помощь России, как того требует Североатлантический договор, и…»

«В Договоре НАТО об этом не говорится», - предупредил Адлер.

«Я говорю, что да, Скотт, и, что более важно, я сказал русским, что это так. Если китайцы поймут, что мы не шутим, будет ли это иметь значение? »

«Это открывает огромную банку червей, Джек», - предупредил Адлер. «У нас тысячи американцев в Китае, тысячи. Бизнесмены, туристы, много людей ».

«Доктор. Уивер, как китайцы будут относиться к иностранным гражданам во время войны? »

«Я бы не хотел быть там, чтобы узнать. Китайцы могут быть хорошими хозяевами, но во время войны, если, например, они думают, что вы шпион или что-то в этом роде, это может стать очень трудным. То, как они обращаются со своими гражданами - ну, мы ведь видели это по телевизору, не так ли? »

«Скотт, мы также говорим им, что возлагаем на руководителей их правительств личную ответственность за безопасность и благополучие американских граждан в их стране. Я имею в виду это, Скотт. Если придется, я подпишу приказ выследить их и закопать их задницы. Напомните им Тегеран и нашего старого друга Дарьяи. Этот парень Чжан встречался с ним однажды, по словам бывшего премьер-министра Индии, и я заставил его полностью вывести его, - холодно объявил Райан. «Чжан поступил бы правильно, если бы подумал об этом».

«Они плохо отреагируют на такие угрозы», - предупредил Уивер. «Так же легко сказать, что у нас здесь много их граждан, и ...»

«Мы не можем этого сделать, и они это знают», - парировал Райан.

"Мистер. Президент, я только что сказал вам, наша концепция законов им чужда. Такого рода угрозы один они будут понимать, и они будут принимать его всерьез. Тогда вопрос в том, насколько они ценны для жизни своих граждан ».

"А что есть?"

«Меньше, чем мы», - ответил Уивер.

Райан подумал об этом. «Скотт, убедитесь, что они знают, что означает Доктрина Райана», - приказал он. « В случае необходимости я буду поставить смарт - бомбу через их окно спальни, даже если он нас десять лет , чтобы найти их.»

«DCM прояснит это. Мы также можем предупредить наших граждан, чтобы они выпустили следующую птицу ».

«Да, я бы хотел убраться к черту из Додж-Сити», - заметил Робби Джексон. «И вы можете передать это предупреждение по CNN».

«В зависимости от того, как они ответят на нашу заметку. Там восемь тридцать утра. Скотт, записка должна быть у них в руках до обеда.

Секстейт кивнул. "Верно."

«Генерал Мур, у нас есть предупредительный приказ о сокращении сил, которые мы можем развернуть?»

"Да сэр. Мы можем разместить части ВВС в Сибири менее чем за сутки. Через двенадцать часов они будут готовы к запуску миссий ».

«А как насчет баз, Микки?» - спросил Джексон.

«Тонны их, когда они беспокоились о разбрызгивании B-52. На их северном побережье паршивая взлетно-посадочная полоса. У нас сейчас наш военно-воздушный атташе в Москве, который сидит со своими людьми », - сказал генерал Мур. Полковник, о котором идет речь, вел серьезную ночь. «Русские, - говорит он, - очень готовы к сотрудничеству».

«Насколько безопасными будут базы?» - спросил вице-президент.

«Их главной защитой будет расстояние. Китайцам придется преодолеть большую часть тысячи миль, чтобы поразить их. Мы пометили десять E-3B AWACS с базы ВВС Тинкер, чтобы обеспечить непрерывное радиолокационное покрытие, а также множество истребителей для выполнения BARCAP. Как только это будет сделано, мы подумаем, какие миссии мы хотим выполнить. Сначала в основном оборонительный, пока мы не утвердимся ».

Муру не пришлось объяснять Джексону, что перемещение ВВС - это нечто большее, чем просто самолет. С каждой истребительной эскадрильей шли механики, артиллеристы и даже авиадиспетчеры. У истребителя мог быть только один пилот, но для того, чтобы сделать его действующим оружием, требовалось еще двадцать или больше человек. Для более сложных самолетов цифры просто выросли.

«А как насчет CINCPAC?» - спросил Джексон.

«Мы можем причинить их флоту серьезную головную боль. Манкузо перемещает свои подводные лодки и другие корабли ».

«Эти изображения не так уж хороши», - заметил Райан, глядя на радар над головой.

«Завтра у нас будут визуальные эффекты», - сказал ему Эд Фоули.

«Хорошо, когда мы это сделаем, нам придется показать их НАТО, посмотреть, что они сделают, чтобы помочь нам».

«Первый бронетранспортер получил приказ стоять в стороне, чтобы захватить. Немецкие железные дороги сегодня находятся в лучшем состоянии, чем они были в 1990 году для DESERT SHIELD », - проинформировал их председатель Объединенного комитета начальников штабов. «Мы можем пересесть на поезд к востоку от Берлина. У российских железных дорог другая колея. Это шире. Это действительно помогает нам, более широким машинам, по которым мы можем ехать. Мы полагаем, что сможем перебросить первый бронетранспортер на дальний берег Урала примерно за семь дней ».

"Кто еще?" - спросил Райан.

«Не уверен», - ответил Мур.

«Британцы поедут с нами. На них мы можем положиться, - сказал им Адлер. «А Грушавой разговаривал с их премьер-министром. Нам нужно поговорить с Даунинг-стрит, чтобы узнать, что из этого получится ».

«Хорошо, Скотт, пожалуйста, рассмотри это. Но сначала давайте составим эту записку для Пекина ».

«Верно», - согласился Секстейт и направился к двери.

«Господи, я надеюсь, мы сможем заставить их увидеть смысл», - сказал Райан картам и изображениям перед его глазами.

«Я тоже, Джек», - согласился вице-президент. «Но не ставьте на это ферму».

Ему вспомнилось то, что Адлер сказал ему во время полета из Варшавы. Если бы только у Америки остались баллистические ракеты, сдерживание было бы намного проще. Но Райан сыграл свою роль в устранении проклятых вещей, и теперь ему казалось очень странным сожалеть о нем.

T он банкнот был сгенерирован и отправлен в посольство в Пекине менее чем за два часа. Заместителем главы миссии, или DCM, в посольстве был кадровый офицер дипломатической службы по имени Уильям Килмер. Официальная записка пришла по электронной почте, и он приказал секретарю распечатать ее в надлежащем виде и на дорогой бумаге, которая была сложена в конверт кремовой текстуры для ручной доставки. Он позвонил в министерство иностранных дел Китая с просьбой о срочной встрече с министром иностранных дел Шен Тан. Это было предоставлено с удивительной быстротой, и Килмер подошел к своему автомобилю, Lincoln Town Car, и сам поехал в министерство.

Килмеру было за тридцать, он окончил Колледж Уильяма и Мэри в Вирджинии и Джорджтаунский университет в Вашингтоне. Человек на пути к успеху, его нынешнее положение намного опережало его годы, и единственная причина, по которой он его получил, заключалась в том, что от посла Карла Хитча ожидалось, что он будет особенно хорошим наставником для того, чтобы вывести его из бала ААА в большие. Эта миссия с доставкой этой записки заставила его задуматься о том, насколько он младше. Но он не мог хорошо сбежать от работы, и в плане карьеры он делал большой шаг. При условии, что его не застрелили. Вряд ли, но ...

Путь к офису Шэня был одиноким. Коридор, казалось, тянулся в бесконечность, когда он ступил по нему в своем лучшем костюме и блестящих черных туфлях. Здание и его отделка должны были быть внушительными, чтобы показать представителям зарубежных стран, насколько впечатляющей была Китайская Народная Республика. Так поступали в каждой стране, в одних лучше, чем в других. В этом случае архитектор заработал свои деньги, подумал Килмер. Наконец - но раньше, чем он ожидал, когда начал - он нашел дверь и повернул направо, чтобы войти в приемную секретарей. Исполнительный помощник Шена, мужчина, провел американца в более удобную комнату ожидания и принес ему воды. Килмер ждал ожидаемых пяти минут, потому что вы не просто ворвались, чтобы увидеть высокопоставленного государственного министра крупной державы, но затем высокие двери - они всегда были двойными дверями на этом уровне дипломатии - открылись, и его поманили. .

Сегодня Шэнь был одет в пиджак Мао вместо обычного темно-синего делового костюма в западном стиле. Он подошел к своему гостю и протянул руку.

"Мистер. Килмер, приятно видеть тебя снова ».

«Спасибо, что разрешили эту импровизированную аудиенцию, министр».

"Пожалуйста, присаживайтесь." Шен помахал нескольким стульям, окружавшим обычный низкий столик. Когда они оба сели, Шен спросил: «Что я могу сделать для вас сегодня?»

«Министр, я хочу передать вам записку от моего правительства». С этими словами Килмер вытащил конверт из кармана пальто и протянул его.

Конверт не был запечатан. Шен забрал двухстраничное дипломатическое сообщение и откинулся назад, чтобы прочитать его. Его лицо не изменилось ни на одну точку, прежде чем он поднял глаза.

«Это очень необычное общение, мистер Килмер».

«Министр, мое правительство серьезно обеспокоено недавним размещением ваших вооруженных сил».

«Последняя нота вашего посольства была оскорбительным вмешательством в наши внутренние дела. Теперь вы угрожаете нам войной? »

«Сэр, Америка не угрожает. Мы напоминаем вам, что, поскольку Российская Федерация в настоящее время подписала Североатлантический договор, любые военные действия, направленные против России, вынудят Америку выполнить свои договорные обязательства ».

«И вы угрожаете высокопоставленным членам нашего правительства, если с американцами в нашей стране случится что-то неприятное? За что вы нас принимаете, мистер Килмер? - спросил Шен ровным невозбужденным голосом.

«Министр, мы просто указываем, что, поскольку Америка распространяет на всех наших посетителей защиту наших законов, мы надеемся, что Народная Республика сделает то же самое».

«Почему мы должны относиться к американским гражданам иначе, чем к своим собственным?»

«Министр, мы просто просим ваших заверений, что так и будет».

«Почему этого не должно быть? Вы обвиняете нас в замышлении агрессивной войны против нашего соседа? »

«Мы принимаем к сведению недавние военные действия Китайской Народной Республики и просим разъяснений».

"Я понимаю." Шен снова сложил бумаги и положил их на стол. "Когда вы запрашиваете ответ?"

«Как только вы сочтете это удобным, министр», - ответил Килмер.

"Очень хорошо. Я обсудю этот вопрос с моими коллегами по Политбюро и отвечу вам как можно скорее ».

«Я передам эту хорошую новость Вашингтону, министр. Я не буду отнимать у вас больше времени, сэр. Большое спасибо за уделенное время ». Килмер встал и еще раз пожал руку. Килмер прошел через прихожую, не глядя влево или вправо, повернул налево в коридоре и направился к лифтам. Коридор казался таким же длинным для этой небольшой прогулки, подумал он, и стук его каблуков по кафельному полу казался необычно громким. Килмер проработал в FSO достаточно долго, чтобы знать, что Шен должен был отреагировать на записку более гневно. Вместо этого он получил это как приглашение на неформальный обед в посольстве. Это что-то значило, но Килмер не знал, что именно. Оказавшись в машине, он начал составлять свою депешу для Туманного Ботта, затем быстро понял, что ему лучше сначала сообщить об этом голосом через СТЮ.

H ква хороший он, Карл?» - спросил Адлер у посла. «Он нормальный ребенок, Скотт. Фотографическая память, талант, которого я хотел бы иметь. Может быть, его повысили немного быстро, но у него есть необходимые мозги, и ему не хватает полевого опыта. Я полагаю, что через три года или около того он будет готов открыть собственное посольство и начать свой путь по служебной лестнице ».

В таком месте, как Лесото, подумал SecState, это место, где «заводь» может показаться комплиментом. Что ж, нужно было с чего-то начать. «Как отреагирует Шен?»

"Зависит от. Если они просто маневрируют войсками во время обычных тренировок, они могут немного рассердиться. Если это правда, и мы поймали их руками в банке с печеньем, они будут обижены и удивлены ». Хитч сделал паузу, чтобы зевнуть. "Прошу прощения. Реальный вопрос в том, заставит ли это их задуматься ».

"Будет ли он? Ты знаешь большинство из них ».

- Не знаю, - неловко признал Хитч. «Скотт, я был там какое-то время, но не могу сказать, что полностью понимаю их. Они принимают решения по политическим соображениям, которые американцам трудно понять ».

«Президент называет их клингонами», - сказал Адлер послу.

Хитч улыбнулся. «Я бы не стал заходить так далеко, но в наблюдении есть логика». Затем зажужжал домофон Адлера.

«Звонок от Уильяма Килмера из Пекина в СТЮ, господин секретарь, - сказал голос секретаря.

«Это Скотт Адлер», - сказал SecState, подняв трубку. «Посол Хитч здесь, со мной. Вы говорите по громкой связи ».

«Сэр, я доставил. Министр Шэнь почти не моргнул. Он сказал, что скоро вернется к нам, но не когда, после того, как обсудит это со своими коллегами по Политбюро. Кроме того, никакой реакции. Я пришлю вам стенограмму через полчаса по факсу. Встреча длилась не десять минут ».

Адлер посмотрел на Хитча, который покачал головой и не выглядел счастливым из-за новостей.

«Билл, как у него был язык тела?» - спросил Хитч.

«Как будто он был на прозаке, Карл. Никакой физической реакции ».

«Шен, как правило, немного гиперактивен, - объяснил Хитч. «Иногда ему трудно усидеть на месте. Выводы, Билл?

«Я волнуюсь, - сразу ответил Килмер. «Я думаю, у нас здесь проблема».

«Спасибо, мистер Килмер. Отправь факс как можно быстрее. Адлер нажал кнопку телефона и посмотрел на своего гостя. "Вот дерьмо."

"Ага. Как скоро мы узнаем, как они отреагируют на это? »

«Завтра утром, надеюсь, мы ...»

«У нас есть источник в их правительстве?» - спросил Хитч. Пустой взгляд, который он получил в ответ, был достаточным ответом.

T мотки, Скотт,»сказал Райан, повесив трубку. Теперь он вернулся в Овальный кабинет, сидя в своем персонально подобранном вращающемся кресле, которое было настолько удобным, насколько мог его сделать любой артефакт. В данный момент это не сильно помогло, но он решил, что беспокоиться об этом меньше.

"Так?"

«Итак, мы ждем, чтобы узнать, расскажет ли нам SORGE что-нибудь».

"SORGE?" - спросил профессор Уивер.

«Доктор. Уивер, у нас есть секретный источник информации, который иногда дает нам информацию о том, что думает их Политбюро », - сказал Эд Фоули ученому. «И эта информация не покидает эту комнату».

"Понял." Академический или нет, Уивер играл по правилам. «Это название того особенного материала, который вы мне показывали?»

"Верный."

«Это адский источник, кем бы он ни был. Он читается как запись их встреч, фиксирует их личности, особенно Чжана. Он здесь действительно плохой актер. Премьер Сюй у него довольно хорошо намотан на мизинец ».

«Адлер встречался с ним во время переговоров по шаттлу после сбития Airbus в Тайбэе», - сказал Райан.

"А также?" - спросил Уивер. Он знал имя и слова, но не знал человека.

«И он сильный и не очень хороший парень», - ответил президент. «Он сыграл свою роль в нашем конфликте с Японией, а также в конфликте с UIR в прошлом году».

"Макиавелли?"

«Это довольно близко, скорее теоретик, чем ведущий актер, тип« человек за троном ». Не идеолог как таковой, а парень, который любит играть в реальном мире - патриот, Эд? - спросил Райан у DCI.

«У нас есть его профиль в pshrink». Фоули пожал плечами. «Отчасти социопат, отчасти политический оператор. Парень, которому нравится проявлять силу. Нет известных личных слабостей. Сексуально активны, но многие из их членов Политбюро сексуально активны. Может, дело в культуре, а, Уивер?

«Как мы все знаем, Мао был таким. У императоров были довольно большие конюшни наложниц ».

«Полагаю, это то, что люди делали до телевидения, - заметил Арни ван Дамм.

«На самом деле это недалеко от истины», - согласился Уивер. «Перенос в наши дни является культурным, и это фундаментальная форма личной власти, которую некоторые люди любят проявлять. Женская библиотека еще не попала в КНР ».

«Я, должно быть, слишком католик», - вслух подумал президент. «От мысли о том, что Мао вытаскивает маленьких девочек, у меня мурашки по коже».

«Они не возражали, мистер президент, - сказал ему Уивер. «Некоторые приводили своих младших сестер после того, как ложились спать с Великим Вождем. Это другая культура и правила, отличные от наших ».

«Да, просто немного по-другому», - заметил отец двух дочерей, одна из которых только начала встречаться. Что подумали бы отцы этих едва достигших совершеннолетия девочек? Для чести лишить своих дочерей великого Мао Цзэдуна? Райан немного побежал от этой мысли и отбросил ее. «Они вообще заботятся о человеческой жизни? А что насчет их солдат? "

"Мистер. Президент, иудео-христианская Библия разрабатывалась не в Китае, и усилия миссионеров по распространению христианства не имели большого успеха - и когда пришел Мао, он довольно эффективно подавил это, как мы недавно снова видели. Их взгляд на место человека в природе отличается от нашего, и, нет, они не ценят ни одну человеческую жизнь так, как мы. Мы говорим здесь о коммунистах, которые смотрят на все через призму политики, и это выходит за рамки культуры, в которой человеческая жизнь не имела большого значения. Так что, с нашей точки зрения, можно сказать, что это очень неудачное сочетание систем убеждений ».

«Неплохо, - подумал Райан, - это тонкий оборот слов». Мы говорим о правительстве, которое за несколько месяцев уничтожило более двадцати миллионов собственных людей в погоне за политическим совершенством. «Доктор. Уивер, догадываюсь: что скажет их Политбюро? »

«Они продолжат свой путь, - быстро ответил Уивер. Он был удивлен такой реакцией.

«Черт возьми, разве никто не думает, что здравый смысл вырвется наружу?» - прорычал Райан. Он оглядел комнату и увидел, что люди внезапно смотрят на синий ковер.

"Мистер. «Президент, они боятся войны меньше, чем альтернативы войне», - ответил Уивер, довольно смело, подумал Арни ван Дамм. «Повторюсь, если они не обогатят свою страну нефтью и золотом, они опасаются экономического коллапса, который разрушит весь их политический порядок, и это для них пугает больше, чем перспектива потерять сто тысяч солдат в завоевательная война ».

«И я могу остановить это, только сбросив ядерную бомбу на их столицу, которая, кстати, убьет пару миллионов простых людей. Проклятье!" Райан снова выругался.

«Скорее около пяти миллионов, может быть, целых десять», - заметил генерал Мур, чем заслужил испепеляющий взгляд своего главнокомандующего. «Да, сэр, это сработает, но я согласен, что цена этого немного высока».

«Робби?» Джек повернулся к своему вице-президенту в надежде услышать что-нибудь обнадеживающее.

«Что ты хочешь, чтобы я сказал, Джек? Мы можем надеяться, что они поймут, что это будет стоить им больше, чем они ожидают, но, похоже, шансы против этого ».

«Еще одна вещь, которую нам нужно сделать, - это подготовить людей к этому», - сказал Арни. «Завтра мы должны предупредить прессу, и тогда тебе придется выступить по телевидению и рассказать всем, что происходит и почему».

«Вы знаете, мне действительно не очень нравится эта работа - извините. Сказать это довольно ребяческое дело, не так ли? МЕЧА извинился.

«Это не должно быть весело, Джек, - заметил ван Дамм. «До сих пор вы хорошо играли в эту игру, но вы не всегда можете контролировать других людей за карточным столом».

Зазвонил телефон президента. Джек ответил на это. "Да? Хорошо." Он посмотрел вверх. «Эд, это для тебя».

Фоули встал и подошел к телефону. «Фоли ... Хорошо, хорошо, спасибо». Заменил телефон. «Погода проясняется над Северо-Восточным Китаем. Через полчаса у нас будут визуальные образы ".

«Микки, как быстро мы сможем подготовить средства воздушной разведки?» - спросил Джексон.

«Мы должны их доставить. У нас есть вещи, которые мы можем вывести из Калифорнии, но гораздо эффективнее перелететь их на C-17 и поднять с сибирского аэродрома. Мы сделаем это за ... тридцать шесть часов после вашего заказа.

«Приказ отдан», - сказал Райан. «Что это за самолеты?»

«Это беспилотники, сэр. Беспилотные летательные аппараты, раньше их называли дронами. Они незаметны и долго не ложатся спать. Мы можем скачивать с них видео в реальном времени. Они великолепны для разведки поля боя, лучшие новые игрушки, которые ВВС выставили на вооружение, что касается армии. Я могу заставить их действовать прямо сейчас ».

«Сделай это», - сказал ему Райан.

«Если у нас есть место для их посадки. Но мы могли бы вывести их из Эльмендорфа на Аляске, если потребуется ». Мур поднял трубку и позвонил в Национальный военный командный центр, NMCC, в Пентагоне.

Для генерала Пэна дела были заняты. Порядок операций был увенчан идеограммами Лонг Чун, ВЕСЕННИЙ ДРАКОН. Часть «дракон» звучала благоприятно, поскольку на протяжении тысячелетий дракон был символом имперского правления, а также удачи. Дневного света было еще достаточно. Это устраивало Пэна, и он надеялся, что это подойдет его солдатам. Дневной свет благоприятствовал хорошей охоте и мешал большому количеству людей прятаться или передвигаться незаметно, и это соответствовало его миссии.

Он не без опасений. Он был генерал-офицером, которому приказывали вести войну, и ничто не заставляет такого человека задуматься, как инструкции выполнять то, на что он претендовал. Он предпочел бы больше артиллерии и поддержки с воздуха, но у него было много первого и, вероятно, достаточно второго. В данный момент он просматривал разведывательные оценки и карты. Он годами изучал российские оборонительные сооружения по ту сторону границы, вплоть до того, что время от времени отправлял разведчиков через реку для разведки бункеров, которые на протяжении пятидесяти лет выходили на юг. Русские были хорошими военными инженерами, и с этой фиксированной обороной нужно было кое-что разобраться.

Но его план атаки был прост. За мощным артиллерийским обстрелом он переправил пехоту через Амур на штурмовых катерах для борьбы с российскими бункерами, одновременно вызвав инженеров для переправы через реку ленточными мостами, чтобы перебросить свои механизированные силы через холмы на холмы. дальняя сторона, затем дальше на север. У него были вертолеты, но их было недостаточно для атаки. Он жаловался на это, как и любой другой старший офицер Народно-освободительной армии. Единственное, что его беспокоило в российской армии, - это ударные вертолеты Ми-24. Это были неуклюжие машины, но опасные по своим возможностям, если их использовать с умом.

Его лучшие разведданные были получены от множества китайских граждан, нелегально, но комфортно живущих в России, - лавочников и рабочих, значительная часть которых была офицерами или стрингерами Министерства государственной безопасности. Он предпочел бы больше фотографий, но у его страны был только один орбитальный разведывательный спутник, и правда заключалась в том, что изображения, приобретенные у французской коммерческой спутниковой компании SPOT, были лучше с разрешением в один метр, чем могла бы сделать его собственная страна. Кроме того, их было легче приобрести через Интернет, и для этого у его координатора разведки был пустой чек. Они показали ближайшее русское механизированное соединение за сотню километров. Это подтвердило человеческую разведку, согласно которой только вещи в пределах досягаемости артиллерии были гарнизонными частями, закрепленными за пограничной обороной. Интересно, что российское высшее командование не двинуло вперед войска, но у них не было много сил, и защита границы с ее многочисленными зубцами и меандрами израсходовала людские ресурсы, как губка израсходовала воду - а они этого не сделали. У меня столько войск, чтобы разбазарить. Он также располагал информацией о том, что этот генерал-полковник Бондаренко тренировал свои войска усерднее, чем его предшественник, но это не было поводом для беспокойства. Китайцы упорно тренировались в течение многих лет, и Ивану нужно время, чтобы наверстать упущенное.

Нет, его единственной заботой было расстояние. Его армии и ее соседям предстояло пройти долгий путь. Обеспечение их снабжения было бы проблемой, потому что, как сказал Наполеон, армия шла на живот, так и танки и гусеничные машины плавали в море дизельного топлива. Источники его разведки назвали места для крупных российских запасов, но он не мог рассчитывать на их захват в целости и сохранности, хотя это могло быть и желательно, и даже несмотря на то, что у него были планы вертолетных атак на все, что он нанес на карту.

Пэн затушил шестидесятую за день сигарету и взглянул на своего оперативного офицера. "Да?"

«Пришел окончательный приказ. Спрыгивайте в 03:30 через три дня ».

«К тому времени у вас все будет на месте?» - спросил Пэн.

«Да, товарищ генерал, с запасом 24 часа».

"Хороший. Давайте позаботимся о том, чтобы все наши мужчины были сыты. В следующие несколько недель может пройти много времени между приемами пищи ».

«Этот приказ уже отдан, товарищ генерал, - сказал ему полковник.

«И полное радиомолчание».

«Конечно, товарищ генерал».

N ВЗ шёпот,»сказал сержант. «Даже несущие волны».

Самолет RC-135 Rivet Joint был первым самолетом ВВС США, который вылетел с базы ВВС Андерсон на острове Гуам. Он заправился топливом над Охотским морем и вошел в российское воздушное пространство над портовым городом Аян, и теперь, два часа спустя, он находился к востоку от Сковородино на российской стороне границы. Rivet Joint представлял собой сильно модифицированную версию старого Боинга 707 без окон, забитую радиоприемным оборудованием и экипажем из опытных хорьков - одного из двух экипажей ВВС США, которые говорили на сносном китайском.

«Сержант, что это значит, когда у вас много солдат и нет радиоприемников?» - спросил командующий миссией полковник. Конечно, это был риторический вопрос.

«То же самое, когда ваш двухлетний ребенок не шумит, сэр. Он красит стену мелком или делает что-то еще, чтобы получить задницу ». Сержант откинулся на спинку кресла пилота, глядя на многочисленные изображения, настроенные на известные частоты PLA. Экран был пустым, за исключением небольшого статического электричества. Может быть, была какая-то болтовня, когда НОАК поставила единицы на место, но теперь не было ничего, кроме коммерческого FM-трафика, в основном музыка, которая была столь же чужда американскому летному экипажу, как Grand Ol 'Opry был бы в Пекине. Два члена экипажа, слушавшие гражданские радиостанции, отметили, что тексты китайских любовных баллад были такими же бессмысленными, как и тексты их нэшвиллских коллег, хотя в данный момент станции больше склонялись к патриотическим песням.

То же самое было замечено в Форт-Мид, штат Мэриленд. У Агентства национальной безопасности было много спутников хорьков, которые кружили над земным шаром, в том числе два монстра типа Риолита на геостационарной орбите над экватором, и все они были настроены на китайские военные и правительственные каналы. Болтовня по FM-радио, связанная с воинскими формированиями, за последние двенадцать часов упала до нуля, и как для одетых в форму, так и для гражданских аналитиков это означало только одно: тихая армия - это армия, планирующая что-то делать.

Перед сотрудниками Управления национальной разведки стояла основная задача - завершить оценку специальной национальной разведки, потому что люди были склонны верить фотографиям больше, чем простым словам. Снимки были сопоставлены с компьютером, полученным с помощью спутников, формирующих радиолокационные изображения, но, как ни удивительно, теперь места сбора были в основном пусты. Танки и другие гусеничные машины простояли ровно настолько, чтобы их можно было реорганизовать после поездки на поезде, и они двинулись на север, судя по колеям, оставленным ими на преимущественно грунтовых дорогах региона. Они потратили время на то, чтобы расстелить свои маскировочные сети над передислоцированными танками, но это тоже было пустой тратой времени, потому что они могли скрыть следы от сотен таких машин так же мало, как они могли скрыть гору. диапазон. И вряд ли были предприняты какие-либо такие усилия с сотнями грузовиков с припасами, которые, как они видели, все еще двигались тесными небольшими колоннами со скоростью около тридцати километров в час, направляясь к районам сбора всего в нескольких километрах к югу от того места, где находились стрелки. Снимки были распечатаны на шести больших лазерных принтерах, изготовленных на заказ для NRO, и доставлены в Белый дом, где люди в основном сидели в Овальном кабинете, таща президентскую ночь, которая была куда более особенной, чем та. сделано доставщиком, в данном случае армейским сержантом Е-5. Прибывший с ним гражданский аналитик остался внутри, а унтер-офицер вернулся к правительственному седану «Форд», оставив стомиллиметровую сигарету Newport для президента.

«Джек, ты плохой», - заметил Джексон. «Выпустить дым от этого невинного мальчика».

«Придерживайся, Робби», - с усмешкой ответил ПОТУС. Дым заставлял его кашлять, но помогал ему бодрствовать не меньше, чем премиальный кофе. «Ты справляешься со стрессом по-своему, я справлюсь по-своему. Ладно, а что у нас здесь? » - спросил президент у старшего аналитика.

«Сэр, это столько бронетехники в одном районе, сколько я когда-либо видел в Китае, плюс все их оборудование. Они едут на север, и скоро, менее чем через три дня, я бы сказал.

«А как насчет воздуха?» - спросил Джексон.

«Прямо здесь, сэр». Палец аналитика провел по одной из фотографий. «Выделенная база истребителей в Цзиньси - хороший тому пример. Вот эскадрилья Су-27 российского производства и целый полк J-7. «Сухой» - довольно хороший истребитель, похожий по предназначению и возможностям на ранний F-15. -7 - это дневной истребитель, подделка старый МиГ-21, модифицированный для наземной атаки, а также смешанный с пушечным комом. Вы можете насчитать шестьдесят восемь самолетов. Вероятно, по крайней мере четыре были в воздухе, когда спутник пролетел над головой. Обратите внимание на заправщики прямо на рампе, и у этого самолета есть наземная бригада, которая возится с ними. По нашим оценкам, эта база простаивала на пять дней…

"... все готово?" - спросил Джексон. Вот как люди это сделали.

"Да сэр. Вы также заметите ракетные носы, выглядывающие из-под крыльев всех этих самолетов. Похоже, они заряжены для боя ».

«Белые на рельсах», - заметил Робби. «Они планируют пойти поработать».

«Если наша записка не заставит их успокоиться», - сказал Райан с небольшой долей надежды в голосе. «Очень незначительное замечание», - подумали остальные в комнате. Президент получил последнюю затяжку от похищенного Ньюпорта и заглушил его. «Может, мне поможет прямой личный звонок премьер-министру Сюй?»

"Честный ответ?" Это был профессор Уивер, потрепанный к четырем часам вашингтонского утра.

«Другой вид мне сейчас не особо нужен», - не совсем раздраженно ответил Райан.

«Это будет хорошо смотреться в газетах и, возможно, в учебниках по истории, но вряд ли повлияет на их процесс принятия решений».

«Это стоит попробовать», - не согласился Эд Фоули. «Что нам терять?»

«Подожди до восьми, Джек», - подумал ван Дамм. «Мы не хотим, чтобы он думал, что мы не спали всю ночь. Это раздувает его чувство собственного достоинства ».

Райан повернулся, чтобы посмотреть на окна на южной стене. Шторы не были закрыты, и любой, кто проходил мимо, мог заметить, что свет был включен всю ночь. Но, как ни странно, он не знал, отключала ли их когда-нибудь Секретная служба ночью.

«Когда мы начнем двигать силы?» - спросил Джек.

«Атташе авиации позвонит из Москвы, когда его переговоры будут завершены. Должно быть в любое время ».

Президент хмыкнул. «Ночь длиннее, чем наша».

«Он моложе нас», - заметил Микки Мур. «Просто полковник».

«Если это пойдет, каковы наши планы?» - спросил ван Дамм.

«Гипервара», - ответил Мур. «Мир не знает нового оружия, которое мы разрабатываем. Это сделает DESERT STORM похожим на замедленную съемку ».

ГЛАВА 48

Открытие пушки

W Hile другие тянули все-полуночников, Геннадий Иосифович Бондаренко забывание , что сон должен был быть. Его телетайп был перегружен депешами из Москвы, чтение отнимало его время, и не всегда приносило ему прибыль. Россия еще не научилась оставлять людей одних, когда они делали свою работу, и в результате его старший офицер по связям с общественностью съежился, когда он вошел с новым трафиком «FLASH».

«Смотри», - сказал генерал своему разведчику. «Что мне нужно, так это информация о том, какое оборудование у них есть, где они находятся и как они настроены, чтобы двигаться к нам на север. Их политика и цели не так важны для меня, как то, где они сейчас находятся! »

«Я ожидаю получить достоверную информацию из Москвы в ближайшее время. Это будет американское спутниковое покрытие, и ...

"Проклятье! Я помню, когда у нас были свои гребаные спутники. А что насчет воздушной разведки? »

«Соответствующий самолет сейчас на пути к нам. У нас они будут лететь к завтрашнему полудню, но осмелимся ли мы отправить их через территорию Китая? » - спросил полковник Толкунов.

«Разве мы не смеем?» - потребовал ответа ЦИНК-ДАЛЬНИЙ ВОСТОК.

«Генерал», - заявила G-2, - «обеспокоен тем, что мы дадим китайцам политическое оправдание для атаки».

"Кто это сказал?"

«Ставка».

Голова Бондаренко упала на стол с картой. Он вздохнул и закрыл глаза на три блаженных секунды, но все, что удалось сделать, - это заставить его пожелать час - нет, всего тридцать минут сна. «Вот и все, - подумал он, - всего тридцать минут».

«Политическое оправдание», - заметил генерал. «Знаете, Владимир Константинович, когда-то немцы посылали в западную часть России высоколетящие разведывательные самолеты, разведывая нас перед вторжением. Там был специальный отряд истребителей, способных достичь их высоты, и их командир полка попросил разрешения на их перехват. Он был немедленно освобожден от командования. Полагаю, ему повезло, что в него не стреляли. Он стал главным асом и Героем Советского Союза до того, как его достал какой-то немецкий боец. Понимаете, Сталин тоже боялся спровоцировать Гитлера! »

«Товарищ полковник?» Обернулись головы. Это был молодой сержант с охапкой широкоформатных фотографий.

"Вот, быстро!"

Сержант положил их на стол, заслонив топографические карты, которые занимали предыдущие четыре часа. Качество не было хорошим. Изображения были переданы по факсу вместо обычного фотопринтера, но этого было достаточно для их целей. Были даже вставки, маленькие белые коробочки с надписями на английском языке, которые рассказывали несведущим, что изображено на симпатичных картинках. Офицер разведки был первым, кто во всем разобрался.

«Вот они», - выдохнул полковник. Он проверил координаты и время, указанные в правом нижнем углу верхней фотографии. «Это полноценная танковая дивизия, и это правильно, - он снова повернулся к распечатанной карте, - прямо здесь, как мы и ожидали. Их отправной точкой является Харбин. Что ж, так и должно было быть. Здесь сходятся все их железнодорожные пути. Первой их целью будет Белогорск ».

«И прямо оттуда вверх по долине», - согласился Бондаренко. «Через этот перевал, затем на северо-запад». Необязательно быть лауреатом Нобелевской премии, чтобы предсказать направление движения вперед. Местность была главным объективным условием, к которому должны были подчиняться все амбиции и планы. Бондаренко мог достаточно хорошо читать мысли вражеского командира, потому что любой обученный солдат увидит контурные линии на карте и проанализирует их таким же образом. Плоский был лучше, чем наклонный. Ясный был лучше, чем лесной. Сухой лучше, чем мокрый. На границе было много наклонной местности, но она сглаживалась, и было слишком много долин, приглашающих к быстрому продвижению. Имея достаточно войск, он мог бы превратить каждую из этих долин в смертельную ловушку, но если бы у него было достаточно войск, китайцы не выстроились бы в линию на его границе. Они будут сидеть в своей собственной подготовленной защите, боясь его. Но для главнокомандующего Дальним Востоком нынешний мир был не таким.

265-я мотострелковая находилась в сотне километров от границы. Войска сейчас проходят безумную стрельбу по стрельбе, потому что это принесет самую быструю окупаемость вложений. Офицеры батальона и полка находились на своих командных пунктах, выполняя упражнения по картографическому столу, потому что Бондаренко нужно было думать, а не стрелять. Для этого у него были сержанты. Хорошей новостью для Бондаренко было то, что его солдатам нравилось стрелять боевыми патронами, и их навыки быстро улучшались. Плохая новость заключалась в том, что на каждый обученный экипаж танка у китайцев приходилось более двадцати.

«Какую засаду мы могли бы устроить, будь у нас только люди», - выдохнул Толкунов.

«Когда я был в Америке и смотрел, как они тренируются, я услышал хороший анекдот. Если бы только у тети были яйца, то она была бы твоим дядей, Владимир Константинович.

«Совершенно верно, товарищ генерал». Они оба вернулись к картам и фотографиям.

S о, они знают , что мы делаем,»наблюдается Цянь Кунь. «Это не очень хорошее развитие».

«Вы можете знать, что сделает грабитель, но если у него есть пистолет, а у вас нет, какая разница?» - спросил Чжан Хань Сань в ответ. «Товарищ маршал?»

«Невозможно скрыть такое крупное передвижение войск», - мягко сказал маршал Луо. «Тактической внезапности всегда сложно добиться. Но у нас есть стратегическая неожиданность ».

«Это правда, - сказал Тан Деши Политбюро. «Русские предупредили некоторые из своих дивизий о передвижении, но все они на западе и через несколько дней, и все будут приближаться к этой железнодорожной линии, и наши военно-воздушные силы могут закрыть ее, не так ли, Ло?»

«Легко», - согласился министр обороны.

"А что насчет американцев?" - спросил Фанг Ган. «В той записке, которую мы только что получили, они сказали нам, что считают русских союзниками. Сколько раз люди недооценивали американцев, Чжан? Включая себя », - добавил он.

«Есть объективные условия, которые применимы даже к американцам, несмотря на всю их магию», - заверил собрание Ло.

«А через три года мы будем продавать им нефть и золото», - заверил их всех в свою очередь Чжан. «У американцев нет политической памяти. Они всегда приспосабливаются к изменяющейся форме мира. В 1949 году они разработали договор НАТО, в который вошли их заклятые враги в Германии. Посмотрите, что они сделали с Японией после того, как сбросили на них атомные бомбы. Единственное, что мы должны учитывать: хотя несколько американцев будут развернуты, и им придется рискнуть вместе со всеми остальными, возможно, нам следует избегать слишком большого количества жертв. Нам также следует бережно относиться к пленным и пленным гражданским лицам - я полагаю, в мире есть чувства, которые мы должны в некоторой степени учитывать ».

«Товарищи», - сказал Клык, собравшись с духом для последней демонстрации своих внутренних чувств. «У нас все еще есть шанс предотвратить это, как сказал нам маршал Луо несколько дней назад. Мы не полностью преданы делу до тех пор, пока не раздаются выстрелы. До тех пор мы можем сказать, что мы проводили оборонительные учения, и мир согласится с этим объяснением по причинам, о которых только что рассказал нам мой друг Чжан. Но как только начались боевые действия, тигр выходит из клетки. Мужчины стойко защищают то, что принадлежит им. Вы помните, что Гитлер недооценил русских, к своему крайнему огорчению. Иран недооценил американцев только в прошлом году, что привело к катастрофе и гибели их лидера. Уверены ли мы , что сможем победить в этом приключении? » он спросил. "Конечно? Здесь мы играем жизнью нашей страны. Мы не должны забывать об этом ».

«Фанг, мой старый товарищ, ты, как всегда, мудр и рассудителен», - любезно ответил Чжан. «И я знаю, что вы говорите от имени нашей нации и нашего народа, но, поскольку мы не должны недооценивать наших врагов, мы не должны недооценивать себя. Мы однажды уже сражались с американцами и нанесли им самое страшное военное поражение в их истории, не так ли? »

«Да, мы их удивили, но в конце концов мы потеряли миллион человек, включая собственного сына Мао. И почему? Потому что мы переоценили свои способности ».

«Не в этот раз, Фанг», - заверил их всех Ло. "Не в этот раз. Мы сделаем с русскими то же, что сделали с американцами на реке Ялу. Мы поразим силой и неожиданностью. Там, где они слабые, мы прорвемся. Там, где они сильны, будем окружать и окружать. В 1950 году у нас была крестьянская армия только с легким вооружением. Сегодня, - продолжил Ло, - мы полностью современная армия. Сегодня мы можем делать такие вещи, о которых даже Америка не могла мечтать тогда. Мы будем преобладать,»министр обороны заключил с твердым убеждением.

«Товарищи, не желаем ли мы сейчас остановиться?» - спросил Чжан, чтобы сфокусировать дискуссию. «Хотим ли мы обречь экономическое и политическое будущее нашей страны? Вот в чем проблема. Если мы остановимся, мы рискуем погибнуть нации. Кто из нас тогда хочет стоять на месте? »

Как и ожидалось, никто, даже Цянь, не двинулся, чтобы поднять эту перчатку. Голосование было полностью формальным и единодушным. Политбюро, как всегда, добилось коллегиальности ради самого себя. Министры вернулись в свои кабинеты. Чжан несколько минут держал бутоньерку у Тан Деши, прежде чем вернуться к своей. Через час после этого он зашел к своему другу Фанг Гану.

«Вы не сердитесь на меня?» - спросил Клык.

«Голос предостережения - это то, что меня не оскорбляет, мой старый друг», - сказал Чжан, любезно усаживаясь напротив стола другого человека. Он мог позволить себе быть любезным. Он победил.

«Я боюсь этого шага, Чжан. Мы действительно недооценили американцев в 1950 году, и это стоило нам многих людей ».

«У нас есть лишние люди», - отметил старший министр без портфеля. «И это заставит Луо почувствовать себя ценным».

«Как будто ему это нужно». Клык выразил недовольство этим напыщенным солдафоном.

«Даже у собаки есть свои преимущества», - заметил его посетитель.

«Чжан, а что, если русские более грозны, чем вы думаете?»

«Я позаботился об этом. Мы создадим нестабильность в их стране за два дня, в тот самый день, когда начнется наша атака ».

"Как?"

«Как вы помните, у нас было то неудавшееся покушение на старшего советника Грушавого, того товарища Головко».

«Да, и я тоже советовал этого не делать», - напомнил Клык своему посетителю.

«И в этом, возможно, ты был прав», - признал Чжан, приглаживая перья своего хозяина. «Но Тан развил возможности, и что может быть лучше для дестабилизации России, чем устранение их президента? Мы можем это сделать, и у Тана свои приказы ».

«Вы убиваете главу правительства в чужой стране?» - спросил Клык, удивленный такой смелостью. «Что, если ты проиграешь?»

«Мы все равно совершаем акт войны против России. Что мы теряем от этого? Ничего, но можно многое выиграть ».

«Но политические последствия ...» - выдохнул Клык.

"Что из них?"

«Что, если они перевернут столы против нас?»

«Вы имеете в виду попытку лично напасть на Сюй?» Выражение его лица давало реальный ответ на вопрос: Китаю было бы лучше без ничтожества. Но даже Чжан не сказал бы этого вслух, даже в уединении этой комнаты. «Тан уверяет меня, что наша физическая безопасность безупречна. Отлично, Клык. В нашей стране нет значительных операций внешней разведки ».

«Я полагаю, что каждая нация говорит такие вещи - прямо перед тем, как крыша обрушится на них. Мы, например, хорошо справились со своим шпионажем в Америке, и за это следует поздравить нашего доброго товарища Тана, но высокомерие падает перед ударом, и таких ударов не предвидится. Нам следует помнить об этом ».

Чжан отбросил эту мысль: «Нельзя всего бояться».

«Это правда, но ничего не бояться - тоже неблагоразумно». Клык остановился, чтобы починить заборы. «Чжан, ты, должно быть, считаешь меня старухой».

Это заставило другого министра улыбнуться. "Старая женщина? Нет, Фанг, ты товарищ с многолетним стажем и один из наших самых вдумчивых мыслителей. Как вы думаете, зачем я привел вас в Политбюро? »

Конечно, чтобы получить мои голоса, Фанг не ответил. Он очень уважал своего старшего коллегу, но не был слеп к своим недостаткам. «За это я благодарен».

«За это люди должны быть благодарны, ты так внимателен к их нуждам».

«Что ж, надо вспомнить крестьян и рабочих там. В конце концов, мы обслуживаем их ». Идеологический косяк на тот момент был просто идеальным. «Это непростая работа, которую мы разделяем».

«Тебе нужно немного расслабиться. Выведи эту девушку Мин, отведи ее к себе в постель. Ты делал это раньше ». Оба мужчины разделяли эту слабость. Напряжение момента улеглось, как этого хотел Чжан.

«Чай - отстой лучше», - ответил Клык, лукаво глядя.

«Тогда отведи ее к себе в квартиру. Купите ей шелковые панталоны. Напои ее. Им всем это нравится ».

«Неплохая идея, - согласился Клык. «Это, безусловно, помогает мне уснуть».

«Тогда сделайте это во что бы то ни стало! Нам нужен сон. Следующие несколько недель будут тяжелыми для нас - но еще больше для наших врагов ».

«Одно, Чжан. Как вы сказали, мы должны хорошо относиться к пленным. Одна вещь, которую американцы не прощают быстро, - это жестокость по отношению к беспомощным, как мы видели здесь, в Пекине ».

«Теперь они старухи. Они не понимают, как правильно использовать силу ».

«Возможно, и так, но если мы хотим вести с ними дела, как вы говорите, зачем их без надобности обижать?»

Чжан вздохнул и согласился, потому что знал, что это умная игра. "Очень хорошо. Я скажу Ло. Он посмотрел на часы. «Я должен уйти. Я ужинаю с Сюй сегодня вечером ».

«Передай ему мои наилучшие пожелания».

"Конечно." Чжан встал, поклонился своему другу и попрощался. Клык через минуту встал и подошел к двери. «Мин», - позвал он, открывая его. "Идите сюда." Когда вошла секретарша, он задержался у двери, не сводя глаз с Чай. Их глаза встретились, и она подмигнула, добавив крошечной женской улыбки. Да, ему нужно было поспать сегодня вечером, и она поможет.

«Заседание Политбюро в этот день было поздно», - сказал Фанг, усаживаясь в кресло и делая диктовку. Потребовалось двадцать пять минут, и он отпустил Мин делать ежедневную расшифровку. Затем он пригласил Чай войти, отдал ей приказ и отпустил ее. Еще через час рабочий день закончился. Фанг пошел к своей служебной машине, следуя за Чайком. Вместе они поехали в его уютную квартиру и там приступили к делу.

M ИНГ встретила своего любовника в новом ресторане под названием Jade Лошадь, где еда была лучше , чем в среднем.

«Ты выглядишь встревоженным», - заметил Номури.

«В офисе очень много времени», - объяснила она. «Впереди большие неприятности».

"Ой? Что за неприятности? »

«Я не могу сказать», - возразила она. «Вероятно, это не повлияет на вашу компанию».

И Номури увидел, что он вывел своего агента на следующий - фактически последний - шаг. Она больше не думала о программном обеспечении на своем офисном компьютере. Он никогда не поднимал эту тему. Лучше, чтобы это происходило ниже видимого горизонта. Лучше бы она забыла, что делала. Ваша совесть не беспокоится о том, что вы забыли. После обеда они пошли обратно к Номури, и офицер ЦРУ изо всех сил старался ее расслабить. Ему удалось лишь частично, но она была признательна и ушла от него без четверти одиннадцать. Номури взял себе ночной колпак, двойной, и проверил, передал ли его компьютер ее почти ежедневный отчет. На следующей неделе он надеялся получить программное обеспечение, которое он сможет перекрестно загрузить в нее через Интернет, чтобы она передавала отчеты прямо в сеть рецептов. Если бы в Пекине происходили плохие вещи, NEC могла бы перезвонить ему в Японию, а он не хотел, чтобы отчеты СОНБИРДА перестали ехать в Лэнгли.

Как это случилось, этот уже был там, и он вызвал всевозможные волнения.

Этого было достаточно, чтобы заставить Эда Фоули пожалеть о том, что он одолжил ССЮ Сергею Головко, но Америка не раскрыла свои секреты связи с такой готовностью, поэтому отчет был переработан и отправлен по защищенному факсу в посольство США в Москве. затем доставлен в штаб СВР сотрудником консульства, не связанным с ЦРУ. Конечно, теперь они предположили, что он был привидением, что заставило бы русских преследовать его везде, где бы он ни был, и использовать обученный персонал ФСБ. Бизнес оставался бизнесом даже в этом Новом Мировом Порядке.

Головко, как и ожидалось, сильно отскочил от высокого потолка своего кабинета.

J Ohn Кларк получил известие по его безопасному спутниковому телефону. "Что за черт?" - спросил РАДУГА Шестой, не двигаясь с места в своей личной машине недалеко от Красной площади.

«Вы меня слышали, - объяснил Эд Фоули.

"Хорошо, что теперь?"

«Вы дружны с их людьми из специальных операций, верно?»

«В некоторой степени», - допустил Кларк. «Мы их тренируем».

«Что ж, они могут прийти к вам за советом. Вы должны знать, что происходит ».

«Могу я сказать Дин?»

«Да», - согласился DCI.

"Хороший. Вы знаете, это подтверждает предпосылку Чавеса ».

"Что это такое?" - спросил Фоули.

«Он любит говорить, что международные отношения в значительной степени состоят из того, что одна нация трахается с другой».

Этого было достаточно, чтобы рассмешить Фоули за пять тысяч миль в восьми часовых поясах. «Что ж, наши китайские друзья точно играют грубо».

«Насколько хороша информация?»

«Это Священное Писание, Джон. Отнеси его в банк, - заверил Эд своего дальнего полевого офицера.

У нас есть источник в Пекине, Кларк не заметил вслух. «Хорошо, Эд. Если они придут ко мне, я дам вам знать. Полагаю, мы сотрудничаем.

«Полностью», - заверил его DCI. «Теперь мы союзники. Разве вы не смотрели CNN? »

«Я думал, что это научно-фантастический канал».

«Ты не единственный. Удачи, Джон ».

«Ты тоже, Эд. До свидания." Кларк нажал кнопку «КОНЕЦ» и продолжил про себя: «Господи, Иисусе». Затем он снова завел машину и отправился на встречу с Доминго Чавесом.

Дин был в баре, который RAINBOW усыновил во время своего пребывания в Подмосковье. Мальчики собрались в большой угловой будке, где жаловались на местное пиво, но ценили чистый алкоголь, предпочитаемый туземцами.

«Привет, мистер С.», - сказал Чавес в знак приветствия.

«Только что получил звонок от Эда с моего портативного компьютера».

"А также?"

«И Джон Чинаман планирует начать небольшую войну с нашими хозяевами, и это хорошие новости», - добавил Кларк.

«Какие, черт возьми, плохие новости?» - спросил Чавес с немалым недоверием в голосе.

«Их Министерство государственной безопасности только что заключило контракт с Эдуардом Петровичем, - продолжил Джон.

«Они чертовски сумасшедшие?» - спросил у будки другой офицер ЦРУ.

«Что ж, начинать войну в Сибири - не совсем рациональный поступок. Эд впустил нас, потому что думает, что скоро местным может понадобиться наша помощь. Предположительно, они знают местного представителя ChiComms. Вы должны представить себе, что из этого разовьется горячий бой, и мы тренировали их войска. Я полагаю, нас могут пригласить посмотреть, но они, вероятно, не захотят, чтобы мы помогали ».

"Согласовано."

И тут вошел генерал Кириллин в сопровождении сержанта. Сержант стоял у двери в расстегнутом пальто и держал правую руку у проема. Старший офицер заметил Кларка и подошел к нему.

«У меня нет вашего номера мобильного телефона».

«Что вы хотите от нас на сегодня, генерал?» - спросил Кларк.

«Мне нужно, чтобы вы пошли со мной. Нам нужно встретиться с председателем Головко ».

«Вы не возражаете, если появится Доминго?»

«Ничего страшного, - ответил Кириллин.

«Я недавно разговаривал с Вашингтоном. Как много ты знаешь?" - спросил Кларк своего русского друга.

«Многое, но не все. Вот почему нам нужно увидеть Головко ». Кириллин жестом указал им на дверь, где его сержант изо всех сил подражал доберману.

"Что-то происходит?" - спросил Эдди Прайс. Никто не следил за его выражением лица, и Прайс умел читать по лицам.

«Скажу тебе, когда мы вернемся», - сказал ему Чавес. В штабной машине, ожидавшей снаружи, была машина для погони с четырьмя мужчинами в ней, и сержант / телохранитель, сопровождавший генерала, был одним из немногих солдат, допущенных к кросс-тренировке, которую проводила РАДУГА. Они знали, что русские продвигаются очень хорошо. Не помешало нарисовать людей, отобранных вручную из уже элитного подразделения.

Машины проехали по московскому трафику с меньшим, чем обычно, соблюдением правил дорожного движения и безопасности, затем въехали в главные ворота на площади Дзержинского №2. Для них остановили лифт, и они в спешке поднялись на верхний этаж.

«Спасибо, что пришли так быстро. Я полагаю, вы говорили с Лэнгли, - заметил Головко.

Кларк поднял сотовый телефон.

«Блок шифрования такой маленький?»

«Прогресс, председатель», - заметил Кларк. «Мне сказали, что к этой разведывательной информации следует относиться серьезно».

«У Фолеевой прекрасный источник в Пекине. Я видел некоторые «дубинки» от него. Казалось бы, сначала на мою жизнь было совершено умышленное покушение, а теперь на президента Грушавого планируется еще одно. Я уже уведомил его. Его сотрудники службы безопасности полностью предупреждены. Ведущий китайский агент в Москве идентифицирован и находится под наблюдением. Когда он получит инструкции, мы его арестуем. Но мы не знаем, кто его контакты. Мы предполагаем, что они - верные ему бывшие спецназовцы, преступники, конечно, выполняющие особую работу для преступного мира, который мы здесь выросли ».

«В этом есть смысл, - подумал Джон. «Кто-то за деньги сделает все, что угодно, Сергей Николайч. Как мы можем тебе помочь?"

«Фоули проинструктировал вас помочь? Хорошо с его стороны. Учитывая характер того, как к нам пришли разведданные, американский наблюдатель кажется подходящим. Для разборки мы будем использовать полицию под прикрытием людей генерала Кириллина. Это будет ваша задача как командира RAINBOW ».

Кларк кивнул. Это было не так уж и сложно. "Справедливо."

«Мы будем держать вас в безопасности», - заверил его генерал.

«И вы ожидаете, что китайцы начнут войну с Россией?»

«В течение недели», - кивнул Головко.

«Нефть и золото?» - спросил Чавес.

«Так могло бы показаться».

«Ну, это жизнь в большом городе», - заметил Дин.

«Мы заставим их пожалеть об этом варварстве», - сказал Кириллин всем присутствующим.

«Это еще предстоит выяснить», - предупредил Головко. Он знал, что Бондаренко говорил Ставке.

«А с вами, ребята, в НАТО, мы идем помочь?» - спросил Кларк.

«Ваш президент Райан - настоящий товарищ», - согласился россиянин.

«Значит, это тоже РАДУГА», - подумал вслух Джон. «Мы все военнослужащие НАТО».

«Никогда раньше не участвовал в настоящей войне», - подумал вслух Чавес. Но теперь он был условным майором, и его могли просто призвать в этот. Он вспомнил, что его страхование жизни было полностью оплачено.

«Это не совсем весело, Доминго, - заверил его Кларк. И я старею для этого дерьма.

T он китайское посольство было под постоянным наблюдением и экспертного большой группой сотрудников Федеральной службы безопасности РФ. Почти все они ранее были сотрудниками Второго главного управления КГБ. Восстановленные под эгидой нового агентства, они выполняли ту же функцию, что и разведывательное управление ФБР, и мало что давали своим американским коллегам. На это задание было возложено не менее двадцати из них. Они включали всех физических лиц, мужчин и женщин, состоятельных и бедных на вид, средних и старых, но не совсем молодых, потому что это дело было слишком важным для неопытных офицеров. Транспортные средства, назначенные для выполнения этой задачи, включали в себя все, от самосвалов до мотоциклов, и каждая мобильная группа имела по крайней мере одну радиостанцию, настолько продвинутую, что у российской армии их еще не было.

Кун Деши вышел из посольства КНР в семь сорок. Он подошел к ближайшей станции метро и спустился на эскалаторе. Это было совершенно обычным делом. В то же время ушел еще один несовершеннолетний консульский офицер и направился в другом направлении, но сотрудники ФСБ не знали, что за ним следить. Он прошел три квартала до второго фонарного столба на оживленной улице и, пройдя по нему, вытащил из кармана пальто полоску белой бумажной ленты и приклеил ее вертикально к металлическому столбу. Затем он пошел в ресторан и пообедал в одиночестве, выполнив миссию, цели которой он не знал. Он был флагманом MSS в посольстве, но не был подготовленным офицером разведки.

Третий секретарь Конг проехал на поезде необходимое количество остановок и вышел, следом за ним следовали четыре офицера ФСБ, еще один ждал на станции и еще двое наверху длинного эскалатора на поверхность. По пути он купил газету в одном из киосков на улице. Дважды он останавливался: один раз, чтобы закурить, а другой раз, чтобы осмотреться, словно заблудившись, и попытаться сориентироваться. Обе попытки, конечно, были направлены на то, чтобы обнаружить хвост, но люди из FSS были слишком многочисленны, некоторые слишком близко, а близкие старательно, но не слишком старательно, искали в другом месте. Истина, как известно ФБР и Службе безопасности Великобритании, заключается в том, что, как только контакт установлен, он такой же голый и беспомощный, как новорожденный в джунглях, если только те, кто следят за ним, не являются полными дураками. . Эти обученные КГБ профессионалы были далеко не дураками. Единственное, чего они не знали, так это личности флагмана, но этого, как обычно, никогда не узнать. Проблема заключалась в том, что вы никогда не знали, как быстро выйти из тупика, который вот-вот должен был произойти.

Другая проблема для управляющего агента, Конг Деши, заключалась в том, что после того, как местоположение тупика было определено, за ним так же легко было наблюдать, как за единственным облаком на безоблачном небе. Размер отряда наблюдения был необходим только для того, чтобы не допустить повторного падения. И не было. Конг сел на ожидаемую скамейку. Здесь он нарушил полевое мастерство, действуя так, как будто мог читать газету при тускающемся свете, но, поскольку поблизости был уличный фонарь, он не мог отпугнуть случайного наблюдателя.

«Вот, - заметил один из сотрудников ФСБ. Правая рука Конга устроила позицию. Три минуты спустя он сложил газету и зашагал в том же направлении, в котором направлялся. Дежурный из ФСБ дал ему пройти долгий путь, прежде чем они переехали.

Снова это было сделано из фургона, и снова слесарь был внутри и ждал с изготовленным на заказ ключом. Также в фургоне был высококлассный американский портативный компьютер с предварительно запрограммированным одноразовым шифровальным блоком, точная копия настольного компьютера Суворова / Коньева в его высококлассной квартире на кольцевой дороге. Итак, подумал старший офицер ФСБ, ведущий дело, их добыча была похожа на тигра, бродящего по джунглям с десятью неизвестными винтовками, нацеленными на нее, возможно, мощными и опасными, но совершенно обреченными.

Раздаточная коробка была доставлена. Слесарь открыл ее. Содержимое развернули и сделали фотокопии, затем заменили, а ящик снова запечатали и вернули на свое место на металлической пластине под скамейкой. Машинистка уже вводила случайные буквы сообщения, и через четыре минуты появился чистый текст.

«Йоб твою мат!» - заметил старший офицер. «Они хотят, чтобы он убил президента Грушавого!»

"Что это?" - спросил младший офицер. Ведущий просто передал портативный компьютер и дал ему прочитать экран.

«Это военный акт, - выдохнул майор. Полковник кивнул.

«Это так, Грегори». И фургон уехал. Он должен был сообщить об этом и сделать это немедленно.

L ieutenant Провалов был дома , когда пришел вызов. Он ворчал на обычную сумму, переодеваясь и направляясь в штаб ФСБ. Он не полюбил Федеральную службу безопасности, но стал уважать ее. Он думал, что с такими ресурсами он сможет полностью положить конец преступности в Москве, но они не делились ресурсами и сохранили непосильное высокомерие, которое когда-то демонстрировало их предыдущее агентство. Возможно, это было необходимо. То, что они расследовали, было не менее серьезным, чем убийство, если не считать масштабов. Предатели убивали не людей, а целые регионы. Измена была преступлением, к которому в его стране на протяжении веков относились серьезно, и к которому давняя институциональная паранойя его страны всегда боялась так же сильно, как и ненавидела.

Провалов заметил, что здесь сжигали больше обычного полуночного масла. Ефремов стоял у себя в кабинете, читал листок бумаги с каким-то пустым выражением лица, часто обозначающим что-то чудовищное.

«Добрый вечер, Павел Георгиевич».

«Лейтенант Провалов. Здесь." Ефремов передал бумагу. «Наша тема становится все более амбициозной. Или, по крайней мере, его контролеры ».

Лейтенант милиции взял страницу и быстро прочитал ее, затем вернулся к началу, чтобы замедлить переваривание.

"Когда это произошло?"

«Менее часа назад. Какие наблюдения вы делаете? »

«Мы должны немедленно арестовать его!» - предсказуемо сказал коп.

«Я думал, ты так скажешь. Но вместо этого мы подождем и посмотрим, с кем он свяжется. Тогда мы его схватим. Но сначала я хочу увидеть людей, которых он уведомляет ».

«Что, если он сделает это с мобильного телефона или телефона-автомата?»

«Затем мы попросим телефонную компанию идентифицировать их для нас. Но я хочу узнать, есть ли у него контакт в важном правительственном учреждении. У Суворова было много коллег по КГБ. Я хочу знать, кто из них превратился в наемников, чтобы мы искоренили их всех. Нападение на Сергея Николая показало устрашающую способность. Я хочу положить этому конец, собрать все это и отправить их всех в трудовой лагерь строгого режима ». В российской уголовно-исполнительной системе было три уровня лагерей. Неприятны были «мягкие» режимы. «Средних» мест следовало избегать. Но те, кто был в «строгом» режиме, были адом на земле. Они были особенно полезны для того, чтобы заставить непокорных говорить о вещах, о которых они предпочитали молчать в обычных обстоятельствах. Ефремов имел возможность контролировать, какую шкалу наказания заслужил мужчина. Суворов уже заслужил смерть в России, обычно от пули ... но были вещи похуже смерти.

«Служба безопасности президента была предупреждена?»

Офицер ФСБ кивнул. «Да, хотя это было нежное. Как мы можем быть уверены, что один из них не скомпрометирован? Возможно, вы слышали, что это чуть не случилось с американским президентом в прошлом году, и эту возможность мы должны рассмотреть. За ними наблюдают. Но у Суворова было мало контактов с Восьмым управлением, когда он был КГБ, и никто из людей, которых он знал, никогда не переходил туда ».

«Вы уверены в этом?»

«Мы закончили перепроверку три дня назад. Мы были заняты проверкой записей. У нас даже есть список людей, которым может позвонить Суворов. Фактически их шестнадцать. Все их телефоны прослушиваются, и за всеми следят ». Но даже у ФСБ не было кадров, чтобы подробно описать эти потенциальные подозреваемые. Это стало крупнейшим делом в истории ФСБ, и немногие из расследований КГБ использовали столько кадров, даже с Олегом Пеньковским.

«А как насчет имен Амальрик и Зимянин?»

«Зимянин подошел к нам в чеке, но не другой. Суворов не знал его, но Зимянин знал - они были товарищами в Афганистане - и предположительно сам завербовал другого. Из шестнадцати других семеро являются главными подозреваемыми, все спецназ, три офицера и четыре унтер-офицера, все они люди, которые выставили свои таланты и обучение на открытый рынок. Двое находятся в Санкт-Петербурге и могли быть причастны к устранению Амальрика и Зимянина. Казалось бы, не хватало товарищества, - сухо заметил Ефремов. «Итак, Провалов, есть что добавить?»

«Нет, похоже, вы охватили все возможные пути расследования».

"Спасибо. Поскольку дело об убийстве остается, вы будете сопровождать нас, когда мы произведем арест ».

«Американец, который нам помогал ...?»

«Он может пойти с ним», - великодушно сказал Ефремов. «Мы покажем ему, как мы делаем вещи здесь, в России».

R eilly вернулся в посольство США по СТЮ, разговаривая с Вашингтоном.

«Вот дерьмо», - заметил агент.

«Это все», - согласился директор Мюррей. «Насколько хороша их президентская защита?»

"Вполне нормально. Так же хорошо, как секретная служба? Я не знаю, на что похожа их следственная поддержка, но с физической точки зрения я должен сказать, что с ними все в порядке ».

«Что ж, их уже точно предупредили. Все, что у них есть, будет улучшено на ступеньку или две. Когда они снимут этого Суворова? »

«Умный ход - сидеть на нем, пока он не сделает движение. Полагаю, китайцы скоро передадут ему известие - как, полагаю, сейчас, - а затем он сделает несколько телефонных звонков. Тогда я и положил на него руку, а не раньше ».

«Согласен», - заметил Мюррей. «Мы хотим быть в курсе всего этого. Так погладь своего друга-полицейского, а?

"Да сэр." Рейли сделал паузу. «Эта военная паника реальна?»

«Похоже, так оно и есть», - подтвердил Мюррей. «Мы стремимся помочь им, но я не уверен, как все закончится. Президент надеется, что выступление в НАТО их отпугнет, но и в этом мы не уверены. Агентство ходит по кругу, пытаясь разобраться в КНР. Кроме этого, я мало что знаю ».

Это удивило Рейли. Он думал, что Мюррей был близок с президентом, но теперь полагал, что эта информация была слишком разрозненной.

Я возьму это, - сказал полковник Алиев связисту.

«Это для немедленного внимания…»

«Ему нужен сон. Чтобы добраться до него, вы должны пройти через меня, - объявил оперативный офицер, просматривая депеши. «Этот может подождать ... этот, о котором я могу позаботиться. Что-нибудь еще?"

«Это от президента!» «Президенту Грушавому нужен ясный генерал больше, чем ему нужен ответ на этот вопрос, Паша». Алиеву тоже не помешало бы поспать, но в комнате был диван, и его подушки взывали к нему.

«Что делает Толкунов?»

«Обновление его оценки».

«Становится лучше?» Спросил Комм.

"Что вы думаете?" Ответил Шеф.

"Дерьмо."

«Совершенно верно, товарищ. Знаешь, где можно купить палочки для еды, чтобы поесть? »

«Нет, пока у меня есть служебный пистолет», - ответил полковник. При росте почти два метра он был слишком высок, чтобы быть танкистом или пехотинцем. «Убедитесь, что он видит это, когда просыпается. Я исправлю это со Ставкой ».

"Хороший. Я собираюсь получить несколько часов, но разбуди меня, а не его », - сказал Алиев своему брату-офицеру.

« Да ».

В основном это были маленькие люди. Они начали прибывать в Невер, небольшой железнодорожный городок к востоку от Сковородино, в дневных вагонах, которые причаливали к регулярному железнодорожному сообщению Транссибирской магистрали. Выйдя, они обнаружили офицеров в форме, которые проводили их к автобусам. Они направились по дороге, параллельной полосе отвода железной дороги на юго-восток, к туннелю, пробуренному много веков назад в холмах над крохотной рекой Уркан. Рядом с туннелем было отверстие, которое случайному наблюдателю показалось сайдингом для вспомогательного оборудования железной дороги. Так оно и было, но этот служебный туннель уходил далеко в склон холма, и от него отходило гораздо больше, построенных в 1930-х годах политическими заключенными, частью трудовой империи ГУЛАГа Иосифа Сталина. В этих искусственных пещерах находилось триста танков Т-55, построенных в середине 1960-х годов и никогда не использовавшихся, а скорее хранящихся здесь для защиты от вторжения из Китая, а также еще двести колесных пехотных бронетранспортеров БТР-60, а также весь остальной подвижной состав для танковой дивизии советского образца. На посту стоял гарнизон из четырехсот призывников, которые, как и предыдущие поколения, обслуживали танки и авианосцы, в основном переходя от одного к другому, переворачивая дизельные двигатели и очищая металлические поверхности, что было необходимо из-за просачивание воды через каменную крышу. «Never Depot», как его называли на секретных картах, одно из нескольких таких мест недалеко от главной железнодорожной линии, которая шла из Москвы во Владивосток. Искусно спрятанный, частично на виду, это был один из козырей, которые генерал-полковник Бондаренко спрятал в рукаве.

Как и мужчины. В основном им было за тридцать, они были сбиты с толку и более чем немного рассержены тем, что их вызвали из дома. Однако, как хорошие русские или даже хорошие граждане в любой стране, они получали свои уведомления, полагали, что их страна нуждалась, и это была их страна, и поэтому около трех четвертей из них пошли по вызову. Некоторые видели знакомые лица из того времени, когда они служили в призывной армии Советского Союза - эти люди были в основном из того времени - и приветствовали старых друзей или игнорировали тех, кого вспоминали менее счастливо. Каждому выдали заранее напечатанную карточку с указанием, куда идти, и поэтому танкисты и пехотные отряды собрались, последние нашли свою форму и легкое вооружение, а также боеприпасы, ожидая в назначенном автотранспортном средстве. Все танкисты были невысокими мужчинами, ростом около 167 сантиметров - около пяти футов шести дюймов для американца, - потому что внутренности старых русских танков не позволяли высоким мужчинам поместиться внутри.

Танкисты, вернувшиеся на коней своей юности, знали достоинства и недостатки Т-55. Двигатели были сделаны из грубо обработанных деталей и могли стачивать целый килограмм металлической стружки в маслосборники в течение первых нескольких часов работы, но все они полагали, что об этом можно было бы позаботиться за счет рутинной передачи двигатели в депо. На самом деле танки были в удивительно хорошем состоянии, лучше, чем те, которые они использовали на действительной службе. Вернувшимся солдатам это показалось одновременно странным и неудивительным, потому что Красная Армия имела мало логического смысла, когда они были в ней, но для советского гражданина 1970-х и 1980-х годов это тоже не было неожиданностью. Большинство вспоминали свою службу с некоторой нежностью и по обычным причинам, возможность путешествовать и видеть новые, разные вещи и товарищеские отношения с мужчинами своего возраста - время жизни, в котором молодые люди ищут новое и захватывающее. Плохая еда, мизерная оплата и тяжелая работа были в значительной степени забыты, хотя воздействие катящегося оборудования вернуло некоторые из них с мгновенным воспоминанием, которое сопровождало запахи и ощущения из прошлого. У всех танков были полные внутренние топливные баки, плюс масляные бочки, прикрепленные к задней части, которые заставляли всех мужчин съеживаться, когда думали о поле битвы - один боевой снаряд мог превратить каждый танк в огненный столб, и это было горючее. ты сгорел первым, чтобы вы могли потянуть за ручку, чтобы сбросить проклятые вещи, когда вылетела первая пуля.

Самое приятное, что те, кто нажимал кнопки запуска, почувствовали и услышали знакомый грохот всего через несколько секунд запуска. Благоприятная среда этой пещеры была благосклонна к этим старым, но по существу неиспользуемым танкам. Они могли быть совершенно новыми, только что сошедшими с конвейеров огромного завода в Нижнем Тагиле, десятилетиями являвшегося арсеналом Красной Армии. Все они видели, что изменилось одно: красная звезда исчезла с ледяной плиты, ее заменило слишком заметное изображение их нового бело-сине-красного флага, который, как они все думали, был далеким. слишком хорошая точка прицеливания. В конце концов все они были отозваны из машин молодыми офицерами запаса, которые, как они увидели, выглядели немного встревоженными. Потом начались выступления, и резервисты выяснили почему.

D атп, не она прекрасный один,»сказал офицер ФСБ, садясь в машину. Они последовали за своим объектом в еще один дорогой ресторан, где он обедал один, затем вошли в бар и через пять минут остановились на женщине, которая тоже пришла одна, хорошенькая в своем черном платье в красную полоску, которое выглядело скопированным у какого-то итальянского дизайнера. Суворов / Кониев ехал обратно к своей квартире с шестью автомобилями в следе, три из которых были оснащены переключателями света на приборных панелях, чтобы изменить их внешний вид в ночное время. Коп, ехавший в машине номер два, подумал, что это было особенно умно.

Следователи подумали, что он не торопился, не мчался на своей машине, чтобы показать свое мужество, а вместо этого ослеплял девушку своей светской манерой поведения. Автомобиль замедлил ход, проезжая один угол, улицу со старыми железными фонарными столбами, затем изменил направление, если не резко, то неожиданно.

«Черт, он идет в парк», - сказал старший сотрудник ФСБ, беря свой радиомикрофон, чтобы сказать это по радио. «Должно быть, он где-то заметил флаг».

Так он и сделал, но сначала он бросил женщину, которая выглядела очень разочарованной, держа в руке немного денег, чтобы облегчить боль. Одна из машин ФСБ остановилась, чтобы забрать ее для допроса, в то время как другие продолжили свое дальнее преследование, и через пять минут это произошло. Суворов / Кониев припарковал свою машину с одной стороны парка и прошел по затемненной траве к другой, оглядываясь при этом, не замечая того, что пять машин кружили.

"Вот и все. Он поднял его ». Он сделал это умело, но это не имело значения, если вы знали, что искать. Затем он вернулся к своей машине. Две машины направились прямо к его квартире, а три, идущие по следу, продолжали ехать, когда он подъехал.

Он сказал, что ему внезапно стало плохо. Я отдала ему свою визитку », - сказала она следователям. «Он дал мне пятьдесят евро за мои проблемы». Она подумала, что это справедливое вознаграждение за потерю полчаса своего драгоценного времени.

"Что-нибудь еще? Он выглядел больным?

«Он сказал, что еда внезапно ему не понравилась. Мне было интересно, похолодел ли он, как некоторые мужчины, но не этот. Он человек некоторой изысканности. Всегда можно сказать.

"Очень хорошо. Спасибо, Елена. Если он позвонит вам, сообщите нам ».

"Безусловно." Это было совершенно безболезненное интервью, которое стало для нее сюрпризом, и по этой причине она полностью согласилась, гадая, во что, черт возьми, она наткнулась. Какой-то преступник? Может, торговец наркотиками? Если он позвонит ей, она позвонит этим людям и к черту его. Жизнь женщины ее профессии была достаточно сложной.

Он за компьютером, - сказал специалист по электронике из штаб-квартиры ФСБ. Он считывал нажатия клавиш с клавиатуры, которую они подбросили, и они не только отображались на его экране, но и запускались в реальном времени на дубликате рассматриваемой настольной системы. Вот и открытый текст. Он получил сообщение.

Последовала минутная задумчивая пауза, а затем он снова начал печатать. Он вошел в свою электронную почту и начал печатать сообщения. Все они сказали какой-то вариант «свяжись со мной как можно скорее», и это рассказало им, что он задумал. Всего вышло четыре письма, хотя одно предлагало переслать одному или нескольким другим. Затем он вышел из системы и выключил свой компьютер.

«А теперь давайте посмотрим, сможем ли мы идентифицировать его корреспондентов, не так ли?» - сообщил старший следователь своим подчиненным. На это ушло всего двадцать минут. То, что раньше было рутинной кропотливой работой, теперь было таким же захватывающим, как просмотр футбольного финала чемпионата мира по футболу.

Самолет-разведчик Мясищев М-5 взлетел с Тазы незадолго до рассвета. Странно выглядящий дизайн с двумя боновыми стрелами, это была запоздавшая на сорок лет российская версия почтенного Lockheed U-2, способная совершать крейсерский полет на высоте семидесяти тысяч футов со скоростью около пятисот узлов и делать фотографии на большом расстоянии. номера с высоким разрешением. Пилот был опытным майором ВВС России, которому было приказано не отходить ближе десяти километров от границы с Китаем. Это было сделано для того, чтобы не спровоцировать потенциальных врагов его страны, и этот приказ было не так легко выполнить, как его выписали в Москве, потому что границы между странами редко бывают прямыми. Итак, майор тщательно запрограммировал свой автопилот и откинулся назад, чтобы наблюдать за своими приборами, в то время как системы камер выполняли всю реальную работу. Основным прибором, за которым он следил, был его приемник угроз, по сути, радиосканер, запрограммированный на регистрацию энергии радиолокационных передатчиков. Таких передатчиков на границе было много, большинство низко- и среднечастотных поисковых типов, но потом появился новый. Это было на X-диапазоне, и это было с юга, и это означало, что китайская батарея ракет класса «земля-воздух» освещала его радаром слежения и целеуказания. Это привлекло его внимание, потому что, хотя семьдесят тысяч были больше, чем мог бы летать любой коммерческий самолет, и больше, чем могли достичь многие истребители, это было вполне в пределах зоны действия ЗРК, как однажды обнаружил американец по имени Фрэнсис Гэри Пауэрс над Центральной Россией. . Истребитель мог перехитрить большинство ЗРК, но М-5 не был истребителем и имел проблемы с маневрированием облаков в безветренный день. И поэтому он не спускал глаз с циферблатов приемника угроз, в то время как его уши регистрировали пронзительный звуковой сигнал звукового сигнала . Визуальный дисплей показал, что частота следования импульсов была в режиме отслеживания, а не в режиме блокировки. Итак, ракеты, вероятно, не было в воздухе, и небо было достаточно ясным, чтобы он, вероятно, увидел дымовой след, который всегда оставляли такие ракеты, и сегодня - нет, дыма не поднималось с земли. Для защитных систем у него были только примитивный дозатор соломы и молитва. - Даже глушителя белого шума, - проворчал майор. Но волноваться не было смысла. Он находился в десяти километрах в воздушном пространстве своей страны, и какие бы зенитно-ракетные комплексы ни были у китайцев, вероятно, они находились внутри их собственных границ. Им было бы непросто добраться до него, и он всегда мог повернуть на север и бежать, выбивая несколько килограммов измельченной алюминиевой фольги, чтобы дать летящей ракете что-то еще, за чем можно было бы гнать. По мере того, как это разыгрывалось, миссия включала четыре полных зачистки приграничного региона, и на это потребовалось девяносто скучных в остальном минут минут, прежде чем он перепрограммировал М-5 обратно на старую базу истребителей недалеко от Тазы.

Наземная бригада, поддерживающая миссию, также была переброшена из Подмосковья. Как только M-5 остановился, кассеты с пленками были выгружены и доставлены в портативную лабораторию для проявки, а затем отправлены, еще влажные, переводчикам. Они видели несколько танков, но много гусениц в земле, и это все, что им нужно было увидеть.

ГЛАВА 49

Снятие с охраны

Я знаю, Олег. Я понимаю, что мы разработали разведку в Вашингтоне и немедленно передали ее вашим людям, - сказал Рейли своему другу.

«Вы должны этим гордиться», - заметил Провалов.

«Разве это не сделало Бюро», - ответил Рейли. Русские были бы обидчивы, если бы американцы предоставили им такую конфиденциальную информацию. Возможно, американцы отреагировали бы так же. «В любом случае, что ты собираешься с этим делать?»

«Мы пытаемся найти его электронных корреспондентов. У нас есть их адреса, и все они принадлежат российским интернет-провайдерам. Вероятно, к настоящему моменту ФСС все опознала ».

"Арестовать их когда?"

«При встрече с Суворовым. У нас сейчас достаточно денег, чтобы произвести аресты ».

Рейли не был в этом уверен. Люди, которых хотел встретить Суворов, всегда могли сказать, что пришли к нему по приглашению, не имея ни малейшего представления о цели встречи, и однодневный член адвокатского сословия мог легко продать связанные с этим «разумные сомнения». жюри. Лучше подождать, пока все они не сделают что-нибудь компрометирующее, а затем очень сильно сжать одного из них, чтобы перевернуть доказательства государства на остальных. Но правила и жюри здесь были другими.

Natoliy, о чем ты думаешь? «Спросил Головко. «Товарищ председатель, я думаю, что Москва вдруг стала опасной», - ответил майор Шелепин. «Меня тошнит от мысли о том, что бывшие спецназовцы сговорились совершить измену такого масштаба. Не только угроза, но и ее позор. Эти люди были моими товарищами по армии, обученными, как и я, быть стражами государства ». Красивый молодой офицер покачал головой.

«Ну, когда на этом месте было КГБ, с нами такое случалось не раз. Да, неприятно, но это реальность. Люди продажны. Это человеческая природа », - успокаивающе сказал Головко. К тому же угроза теперь не против меня, добавил он. Возможно, это недостойная мысль, но это тоже было человеческой природой. «Что сейчас делает отряд президента Грушавого?»

«Потеет, я должен представить. Кто может сказать, что это единственная угроза? Что, если у этого ублюдка Конга в Москве больше одного такого агента? Мы тоже должны забрать его ».

«Так и будем, когда придет время. За последнюю неделю было замечено, что он совершил только один тупик, и мы контролируем его - да, да, я знаю », - добавил Сергей, когда увидел начало возражений Анатолия. «Он не единственный сотрудник МВБ в Москве, но, вероятно, единственный, кто ведет дело. Соображения безопасности универсальны. Они должны волноваться, что один из их офицеров все-таки может быть у нас на службе. В такой операции много колес, и не все они вращаются в одном направлении, мой юный друг. Знаешь, чего я скучаю? "

«Думаю, под одной крышей находится вторая главная дирекция. Таким образом, операция будет проводиться совместно ».

Головко улыбнулся. «Правильно, Анатолий Иванч. На данный момент мы можем только выполнять свою работу и ждать, пока другие сделают свою. И да, ожидание никогда не бывает забавным способом провести время ». После этого наблюдения оба мужчины продолжили смотреть на настольные телефоны, ожидая звонка.

T он только потому , что наблюдение не затянуто больше был то , что там не было достаточно мест для дополнительного персонала, и Суворов мог бы принять к сведению тридцати людей , которые следовали за ним повсюду. В тот день он проснулся в свое обычное время, умылся, выпил кофе и кашу на завтрак, покинул многоквартирный дом в 9:15 и поехал на своей машине в город в довольно неуловимой компании. Свою машину он припарковал в двух кварталах от Горького парка и остаток пути прошел пешком.

Так же поступили и четверо других, тоже под наблюдением. Они встретились у киоска с журналами ровно в 9:45 и вместе пошли к кафе, которое было неприятно переполненным, настолько, чтобы любой из наблюдателей мог подойти достаточно близко, чтобы услышать, хотя лица были замечены. В основном говорил Суворов / Кониев, остальные четверо внимательно слушали и начали кивать.

Ефремов из ФСБ держался на расстоянии. Он был достаточно взрослым, чтобы больше не гарантировать, что его лицо неизвестно, и ему приходилось доверять более молодым людям, чтобы они подошли поближе, сняли наушники и выключили радиопередатчики, желая, чтобы они могли читать по губам, как люди в шпионских фильмах.

Для Павла Георгиевича Ефремова вопрос был в том, что теперь делать? Арестовать их всех и рискнуть сорвать дело - или просто продолжать слежку, рискуя, что они пойдут вперед ... и, возможно, выполнят миссию?

На вопрос ответит один из четырех контактных лиц. Он был самым старым из них, около сорока, ветеран спецназа Афганистана с орденом Красного Знамени. Его звали Игорь Максимов. Он поднял руку, потирая указательный и большой пальцы, и, получив ответ на свой вопрос, покачал головой и вежливо попрощался. Его уход был радостным, и его личная команда теней из двух человек последовала за ним до ближайшей станции метро, в то время как остальные продолжали разговаривать.

Узнав об этом, Ефремов приказал его забрать. Это было сделано, когда он сошел с поезда метро в пяти километрах от станции возле своей квартиры, где он жил с женой и сыном. Мужчина не сопротивлялся и был безоружен. Послушный, как ягненок, он проводил двух офицеров ФСБ в их штаб.

«Вас зовут Максимов, Игорь Ильич, - сказал ему Ефремов. «Вы встретились со своим другом Суворовым Клементи Иванчем, чтобы обсудить причастность к преступлению. Мы хотим услышать вашу версию того, что обсуждалось ».

«Товарищ Ефремов, сегодня утром я встретился со старыми друзьями за кофе, а потом ушел. Ничего особенного не обсуждалось. Я не понимаю, о чем вы говорите ».

«Да, конечно», - ответил сотрудник ФСБ. «Скажите, вы знаете двух бывших спецназовцев, таких как вы, Амальрик и Зимянин?»

«Я слышал имена, но не знаю лиц».

«Вот лица». Ефремов передал фотографии из ленинградской милиции. «На них неприятно смотреть».

Максимов не побледнел, но и на фотографии не стал смотреть ласково. "Что с ними случилось?"

«Они сделали работу для вашего товарища Суворова, но он, видимо, был недоволен тем, как они это сделали, и поэтому они пошли купаться в Неве. Максимов, мы знаем, что вы были спецназом. Мы знаем, что сегодня вы зарабатываете себе на жизнь незаконными вещами, но сейчас нас это не беспокоит. Мы хотим точно знать, что было сказано в кофейне. Вы скажете нам это, простой или тяжелый путь. Выбор остается за вами." Когда хотел, Ефремов мог очень жестко подойти к своим официальным гостям. В этом случае это было несложно. Максимов не привыкать к насилию, по крайней мере, со стороны дающего. Принимающая сторона была тем, о чем он не хотел узнавать.

«Что вы мне предлагаете?»

«Я предлагаю вам свободу в обмен на ваше сотрудничество. Вы покинули встречу до того, как были сделаны какие-либо выводы. Вот почему вы здесь. Итак, вы хотите поговорить сейчас, или мы подождем несколько часов, пока вы передумаете? »

Максимов не был трусом - по опыту Ефремова у спецназа не было многих из них, - но он был реалистом, и реализм подсказывал ему, что отказ от сотрудничества ничего не даст.

«Он попросил меня и других принять участие в убийстве. Полагаю, это будет сложная операция, иначе зачем ему столько мужчин? Он предлагает за это по двадцать тысяч евро каждый. Я решил, что мое время более ценно, чем это ».

«Вы знаете имя цели?»

Максимов покачал головой. "Нет. Он не сказал. Я не спрашивала."

"Это хорошо. Понимаете, цель - президент Грушавой ». Это вызвало реакцию, глаза Максимова вспыхнули.

«Это государственная измена», - выдохнул бывший сержант спецназа, надеясь передать мысль, что он никогда бы такого не сделал. Он учился быстро.

"Да. Скажите, двадцать тысяч евро - хорошая цена за убийство?

"Я бы не знал. Если вы хотите, чтобы я сказал вам, что убивал из-за денег, нет, товарищ Ефремов, я этого не скажу ».

Но у вас есть, и вы, вероятно, участвуете в этом, если бы цена поднялась достаточно высоко. В России 20 000 евро были немалой суммой. А вот Ефремову нужно было жарить гораздо более крупную рыбу. «Остальные на собрании, что вы о них знаете?»

«Все ветераны спецназа. Мы с Ильей Сусловым вместе служили к востоку от Кандагара. Он снайпер, очень хороший. Остальных я знаю случайно, но никогда с ними не служил ».

Снайпер. Что ж, это было полезно, и Президент Грушавой много появлялся на публике. Фактически, на следующий день у него был запланирован митинг на открытом воздухе. Пришло время подвести итоги.

«Значит, Суворов говорил об убийстве по найму?»

"Да, он сделал."

"Хороший. Мы примем ваше заявление. Вы поступили мудро, Игорь Ильич ». Ефремов велел младшему офицеру увести его. Затем он поднял телефон. «Арестуйте их всех», - сказал он полевому командиру.

«Встреча прервалась. Мы все держим под наблюдением. Суворов возвращается в свою квартиру с одним из троих ».

«Что ж, соберите команду и арестуйте их обоих».

F лучше eeling?» - спросил полковник Алиев.

"Который сейчас час?"

«Пятнадцать сорок, товарищ генерал, - ответил полковник Алиев. «Вы проспали тринадцать часов. Вот несколько депеш из Москвы ».

«Ты позволил мне поспать так долго?» - немедленно рассердился генерал.

«Война еще не началась. Наши приготовления, такие как они, продвигаются, и, казалось, нет смысла будить вас. О, у нас есть первая серия разведывательных фотографий. Не намного лучше, чем американские, которые мы отправили нам по факсу. Разведка подтвердила свою оценку. Лучше не становится. Сейчас нас поддерживает американский самолет ELINT, но они говорят нам, что китайцы не используют свои радиоприемники, и это неудивительно ».

«Черт побери, Андрей!» - ответил генерал, потирая небритое лицо обеими руками.

- Итак, подайте на меня военный трибунал после того, как вы выпьете кофе. Я тоже немного поспал. У вас есть посох. У меня есть сотрудники, и я решил позволить им делать свою работу, пока мы спим, - вызывающе сказал оперативный директор.

«Что насчет Never Depot?»

«Всего у нас работает сто восемьдесят танков с полным экипажем. Короче по пехоте и артиллерии, но резервисты, похоже, действуют с некоторым энтузиазмом, и 265-я мотострелковая впервые начинает действовать как настоящая дивизия ». Алиев прошелся по кружке кофе с молоком и сахаром, как это предпочитал Бондаренко. «Пей, Геннадий Иосифович». Затем он указал на стол, заваленный намазанным маслом хлебом и беконом.

«Если мы выживем, я увижу, как вас повысят, полковник».

«Я всегда хотел быть генералом. Но я хочу, чтобы мои дети тоже поступали в университет. Итак, давайте попробуем остаться в живых ».

«А что насчет пограничных войск?»

«У меня есть транспорт, закрепленный за каждым постом, по возможности, два комплекта транспорта. Я послал некоторых резервистов на БТРах убедиться, что у них есть небольшая защита от артиллерийского огня, когда они отходят. У нас на фотографиях много пушек с М-5, товарищ генерал. И долбаные горы снарядов. Но пограничные войска имеют достаточную защиту, и приказы разошлись, так что им не потребуется разрешение покинуть свои посты, когда ситуация станет неприемлемой, то есть на уровне ротных офицеров », - добавил Алиев. Офицеры были менее склонны к сбоям, чем рядовые.

«Нет ни слова о том, когда?»

G-3 покачал головой. «Ничего полезного от разведки. Китайцы все еще передвигают грузовики и тому подобное, насколько мы можем судить. Я бы сказал, что в другой день, может, целых три ».

S o? » - спросил Райан.

«Итак, накладные расходы показывают, что они все еще передвигают шахматные фигуры на доске», - ответил Фоули. «Но большинство из них уже на месте».

"А как насчет Москвы?"

«Они собираются в ближайшее время арестовать своих подозреваемых. Наверное, тоже собираюсь забрать диспетчера в Москве. Они его немного потеют, но у него есть дипломатическая неприкосновенность, и вы не сможете сильно его прижать ». Эд Фоули вспомнил, как КГБ арестовало его жену в Москве. Это было неприятно для нее - и в меньшей степени для него - но и они ее не избили. Возня с людьми, которые путешествовали по дипломатическим паспортам, случались нечасто, несмотря на то, что они видели по телевизору несколько недель назад. И китайцы, вероятно, очень сожалели об этом, несмотря на заявления о кормах SORGE об обратном.

«Ничего изнутри нас не вдохновляет?»

"Неа." Старший офицер покачал головой.

«Мы должны начать перемещение ВВС», - призвал вице-президент Джексон.

«Но тогда это можно было бы рассматривать как провокацию», - отметил госсекретарь Адлер. «Мы не можем дать им никаких оправданий».

«Мы можем перебросить First Armored в Россию, скажем, это совместные учения с нашими новыми союзниками по НАТО», - сказал TOMCAT. «Это может дать нам несколько дней».

Райан взвесил это и посмотрел на председателя Объединенного комитета начальников штабов. "Ну, генерал?"

«Это не может так сильно повредить. Они уже работают с Deutsche Rail, чтобы организовать переезд ».

«Тогда сделай это», - приказал президент.

"Да сэр." Генерал Мур двинулся, чтобы позвонить.

Райан посмотрел на часы. «Мне нужно поговорить с репортером».

«Удачи», - сказал Робби своему другу.

Z higansk, на западной стороне реки Лена, когда - то был крупным региональным ПВО центром старой советской ПВО Strany, командование российской ПВО. У него был аэродром размером больше среднего с казармами и ангарами, и он был в значительной степени заброшен новыми российскими военными, только с обслуживающим персоналом для обслуживания объекта на случай, если он когда-нибудь понадобится. Это оказалось удачным предвидением, потому что в тот день начали движение ВВС США, в основном транспортные самолеты из центральной части Америки, которые пролетели через Аляску и пролетели над Северным полюсом, чтобы добраться туда. Первый из тридцати транспортов C-5 Galaxy приземлился в 10 часов утра по местному времени и вырулил к просторным, но пустым пандусам, чтобы выгрузить свой груз под руководством наземных экипажей, которые проезжали в большой пассажирской зоне за крылом. огромные транспорты. Первыми полетели БПЛА Dark Star. Они были похожи на буханки французского хлеба, совокупляющиеся на тонких крыльях, и были долговечными, незаметными дронами-разведчиками, которые собирались для полета за шесть часов. Экипажи немедленно приступили к работе, используя мобильное оборудование, поставленное на том же самолете.

Истребители и штурмовики вошли в Сунтар, намного ближе к китайской границе, с танкерами и другой вспомогательной авиацией, в том числе американскими птицами E-3 Sentry AWACS, к западу оттуда, в Мирном. На этих двух авиабазах прибывшие американцы нашли своих российских коллег, и сразу же различные штабы начали работать вместе. Американские танкеры не могли заправлять российские самолеты, но, к общему облегчению, форсунки для наземной заправки были идентичны, и поэтому американские самолеты могли использовать топливо из российских резервуаров для хранения JP, которые, как они обнаружили, были огромными и в основном подземными. быть защищенным от ядерных взрывов в воздухе. Важнейшим элементом сотрудничества было назначение российских диспетчеров американской системе ДРЛО, чтобы российскими истребителями можно было управлять с американских радаров. Почти сразу несколько E-3 взлетели, чтобы проверить эту способность, используя прибывающие американские истребители в качестве тренировочных целей для управляемого перехвата. Они сразу же обнаружили, что российские летчики-истребители хорошо отреагировали на указание, к радостному удивлению американских диспетчеров.

Они также почти сразу обнаружили, что американский штурмовик не может использовать российские бомбы и другие боеприпасы. Даже если бы точки крепления были одинаковыми (а они не были), российские бомбы имели аэродинамику, отличную от их американских аналогов, и поэтому компьютерное программное обеспечение на американском самолете не могло поразить ими цели - это было бы все равно, что пытаться воткнуть в винтовку не тот патрон: даже если выстрелить можно, прицел попадет в неправильную точку попадания. Итак, американцы должны были летать на бомбах, чтобы их сбросить, а доставка бомб по воздуху была примерно такой же эффективной, как полет по гравию для строительства дорог. Бомбы попали на базы истребителей кораблями, поездами, грузовиками и автопогрузчиками, а не по воздуху. По этой причине, самолет B-1s и другие тяжелых удара были отправлены на базу ВВС Андерсен на Гуаме, где были некоторые бомбы магазинов , которые будут использоваться, даже если они были далеки от предполагаемых целей.

Военно-воздушные силы обеих сторон немедленно установили дружеские отношения, и в считанные часы - как только американские пилоты получили небольшой предписанный отдых экипажу - они относительно легко планировали и выполняли задания.

T он скакуны пошли первый. Под бдительным взором подполковника Анджело Джусти основные боевые танки M1A2 и кавалерийские разведывательные машины M3 Bradley в сопровождении грузовиков с топливом и других вспомогательных транспортных средств въехали на платформы Deutsche Rail. Войска сели в вагоны в головной части поезда «состав» и вскоре направлялись на восток, в Берлин, где пересаживались на вагоны российской колеи для дальнейшего движения на восток. Как ни странно, в данный момент телеоператоров поблизости не было, как заметил Джусти. Это не могло продолжаться долго, но для подразделения, которое было взором «Первых танков», стало на один меньше отвлекающих факторов. Бригада вертолетов дивизии находилась на своей базе, ожидая, когда появятся транспорты ВВС, которые переправят их на восток. Какой-то гений решил, что самолеты не будут летать сами, что, как думал Джусти, они вполне могли сделать, но генерал Диггс посоветовал ему не беспокоиться об этом. Джусти будет беспокоиться об этом, но не вслух. Он устроился в удобном кресле в главном пассажирском вагоне вместе со своими подчиненными и просмотрел карты, только что напечатанные картографическим отделом подразделения, входящим в состав разведывательной службы. На картах была обозначена местность, за которую они могли сражаться. В основном они предсказывали, куда пойдут китайцы, и это не было слишком требовательно.

S о, что мы будем делать?» - спросил Боб Хольцман.

«Мы начинаем развертывать силы для поддержки наших союзников», - ответил Райан. «Мы надеемся, что КНР увидит это и пересмотрит деятельность, которая, как представляется, сейчас осуществляется».

«Были ли мы в контакте с Пекином?»

"Да." Райан трезво кивнул. «Директор нашего посольства в Пекине Уильям Килмер направил от нас записку правительству Китая, и теперь мы ожидаем официального ответа».

«Вы говорите нам, что думаете, что между Россией и Китаем будет стреляющая война?»

«Боб, наше правительство очень много работает, чтобы предотвратить такую возможность, и мы призываем китайское правительство как следует подумать о своей позиции и своих действиях. Война больше не является вариантом политики в этом мире. Полагаю, когда-то было, но теперь уже нет. Война приносит людям только смерть и разорение. В этом вопросе мир уже зашёл за угол. Жизни людей, в том числе жизни солдат, слишком дороги, чтобы их выбросить. Боб, у нас есть правительства, чтобы служить нуждам и интересам людей, а не амбициям правителей. Надеюсь, руководство КНР увидит это ». Райан помолчал. «Пару дней назад я был в Освенциме. Боб, это был опыт, который заставил вас задуматься. Там можно было почувствовать ужас. Вы могли слышать крики, чувствовать запах смерти, вы могли видеть очереди людей, которых вели под орудиями к месту их убийства. Боб, внезапно это перестало быть просто черно-белым телевизором.

«Тогда мне пришло в голову, что правительству страны, любой страны нет оправдания убийству ради прибыли. Обычные преступники грабят винные магазины, чтобы получить деньги. Страны грабят страны, чтобы получить нефть, золото или территорию. Гитлер вторгся в Польшу ради жизненного пространства, чтобы Германия могла расшириться - но, черт побери, там уже жили люди, и он пытался украсть. Это все. Не управление государством, не видение. Гитлер был вором, прежде чем стал убийцей. Что ж, Соединенные Штаты Америки не будут стоять в стороне и смотреть, как это повторится снова ». Райан остановился и сделал глоток воды.

«Одна из вещей, которую вы усвоите в жизни, - это то, что действительно стоит иметь только одно - это любовь. Что ж, к тому же есть только одно, за что стоит бороться, и это справедливость. Боб, это то, за что борется Америка, и если Китай начнет агрессивную войну - войну грабежа - Америка поддержит своего союзника и предотвратит это ».

«Многие говорят, что ваша политика в отношении Китая помогла создать эту ситуацию, что ваше дипломатическое признание Тайваня…» - сердито перебил его Райан.

«Боб, я этого не допущу! Правительство Китайской Республики свободно избираемое. Америка поддерживает демократические правительства. Почему? Потому что мы за свободу и самоопределение. Ни я, ни Америка не имели ничего общего с хладнокровными убийствами, которые мы видели по телевизору, смертью папского нунция кардинала Димило и убийством китайского министра Ю Фа Ань. Мы не имели к этому никакого отношения. Отвращение всего цивилизованного мира произошло из-за действий КНР. Даже тогда Китай мог бы уладить это, расследуя и наказывая убийц, но они предпочли не делать этого, и мир отреагировал - на то, что они сделали сами ».

«Но о чем все это? Зачем они собирают войска на границе с Россией? »

«Похоже, они хотят того, что есть у русских, новых открытий нефти и золота. Так же, как Ирак когда-то вторгся в Кувейт. На самом деле это было ради нефти, ради денег. Это было вооруженное ограбление, прямо как уличный бандит, ограбивший старую женщину для ее чека социального обеспечения, но почему-то мы освящаем его, когда это происходит на уровне национального государства. Что ж, больше нет, Боб. Мир больше не потерпит таких вещей. И Америка не будет стоять в стороне и смотреть, как это происходит с нашим союзником. Цицерон однажды сказал, что Рим стал великим не благодаря завоеваниям, а, скорее, благодаря защите своих союзников. Нация приобретает уважение, действуя ради вещей, а не против вещей. Вы оцениваете людей не по тому, против чего они выступают, а по тому, за что они выступают . Америка выступает за демократию, за самоопределение людей. Мы за свободу. Мы за справедливость. Мы сказали Китайской Народной Республике, что, если они начнут агрессивную войну, Америка встанет на сторону России и против агрессора. Мы верим в мирный миропорядок, в котором страны соревнуются на поле экономической битвы, а не с помощью танков и пушек. Убийств было достаточно. Пришло время прекратить это, и Америка будет рядом, чтобы остановить это ».

«Мировой полицейский?» - спросил Хольцман. Тут же президент покачал головой.

«Не то, но мы будем защищать наших союзников, а Российская Федерация - союзник. Мы стояли вместе с русским народом, чтобы остановить Гитлера. Мы снова с ними », - сказал Райан.

«И снова мы отправляем нашу молодежь на войну?»

«Не нужно войны, Боб. Сегодня войны нет. Ни Америка, ни Россия его не начнут. Этот вопрос находится в руках других. Национальному государству несложно и не требуется подавлять свои вооруженные силы. Редкий профессиональный солдат любит конфликты. Конечно, никто, видевший поле битвы, добровольно не бросится на встречу с другим. Но я скажу вам следующее: если КНР начнет агрессивную войну, и если из-за нее жизнь американцев окажется под угрозой, то те, кто принимает решение отпустить этих собак, подвергают риску свою собственную жизнь ».

«Доктрина Райана?» - спросил Хольцман.

«Называйте это как хотите. Если допустимо убить какого-нибудь рядового пехотинца за то, что ему говорит его правительство, то также приемлемо убивать людей, которые говорят правительству, что делать, тех, кто отправляет этого бедного, тупого рядового, чтобы навредить ему ».

«Вот дерьмо», - подумал Арни ван Дамм, зависнув в дверях Овального кабинета. Джек, ты должен был это сказать ?

«Спасибо за ваше время, господин президент, - сказал Хольцман. «Когда вы обратитесь к нации?»

"Завтра. Дай Бог, это будет сказать, что КНР отступила. Я скоро позвоню премьер-министру Сюй, чтобы лично обратиться к нему ».

"Удачи."

Мы готовы, - сказал остальным маршал Луо. «Операция начнется завтра рано утром».

"Что сделали американцы?"

«Они послали несколько самолетов вперед, но меня это не касается», - ответил министр обороны. «Они могут ужалить, как комар, но не могут причинить реального вреда человеку. В первый день мы пройдем двадцать километров, а потом пятьдесят километров в день - может быть, больше, в зависимости от того, как сражаются русские. ВВС России - это даже не бумажный тигр. Мы можем уничтожить его или, по крайней мере, оттеснить с нашего пути. Русские начинают перебрасывать механизированные войска на восток по своей железной дороге, но мы нанесем удар по их маршалинговой базе в Чите нашими авиационными средствами. Мы можем заблокировать их и остановить, чтобы защитить наш левый фланг, пока мы не введем войска, чтобы полностью его отгородить ».

«Вы уверены, маршал?» - спросил Чжан - конечно, риторически.

«У нас будет их новый золотой рудник через восемь дней, а потом еще десять до нефти», - предсказал маршал, как бы описывая, сколько времени потребуется, чтобы построить дом.

"Тогда вы готовы?"

«Полностью», - настаивал Ло.

«Ожидайте звонка от президента Райана сегодня же», - предупредил премьер-министра министр иностранных дел Шен.

"Что он скажет?" - спросил Сюй.

«Он лично попросит вас остановить войну с самого начала».

"Если он это сделает, что я должен сказать?"

«Пусть ваш секретарь скажет, что вы встречаетесь с людьми», - посоветовал Чжан. «Не разговаривай с дураком».

Министр Шэнь не полностью поддерживал политику своей страны, но все равно кивнул. Это казалось лучшим способом избежать личной конфронтации, с которой Сюй не справился. Его министерство все еще пыталось понять, как обращаться с американским президентом. Он настолько отличался от других правительственных руководителей, что они все еще не понимали, как с ним разговаривать.

«Что можно сказать о нашем ответе на их записку?» - спросил Клык.

«Мы не дали им официального ответа», - сказал ему Шен.

«Меня беспокоит, что они не могут называть нас лжецами», - сказал Фанг. «Я думаю, это было бы прискорбно».

«Ты слишком беспокоишься, Фанг», - прокомментировал Чжан с жестокой улыбкой.

«Нет, в этом он прав», - сказал Шен, встав на защиту своего коллеги. «Народы должны уметь доверять словам друг друга, иначе никакое общение невозможно. Товарищи, мы должны помнить, что наступит «послевоенный период», в котором мы должны иметь возможность восстановить нормальные отношения с народами мира. Если они будут считать нас преступниками, это будет сложно ».

«В этом есть смысл», - заметил Сюй, на этот раз высказав свое собственное мнение. «Нет, я не приму звонок из Вашингтона, и нет, Фанг, я не позволю Америке называть нас лжецами».

«Еще одно событие, - сказал Луо. «Русские начали высотные разведывательные полеты на своей стороне границы. Предлагаю сбить следующего и сказать, что их самолет вторгся в наше воздушное пространство. Наряду с другими планами, мы воспользуемся этим как провокацией с их стороны ».

«Отлично», - заметил Чжан.

S o? » - спросил Джон.

«Значит, он в этом здании», - пояснил генерал Кириллин. «Команда по демонтажу готова подняться и произвести арест. Хотите наблюдать? »

«Конечно», - кивнул Кларк. Он и Чавес были одеты в костюмы ниндзя RAINBOW, все черное, плюс бронежилеты, что им обоим показалось театральным, но русские были чрезмерно внимательны к своим хозяевам, и это включало официальную заботу об их безопасности. «Как это устроено?»

«У нас в квартире по соседству четверо мужчин. Мы не предвидим трудностей », - продал Кириллин своим гостям. «Итак, если вы последуете за мной».

«Пустая трата времени, Джон, - заметил Чавес по-испански.

«Да, но они хотят показать и рассказать». Они двое последовали за Кириллиным и младшим офицером к лифту, который поднял их на нужный этаж. Быстрый взгляд украдкой показал, что коридор свободен, и они, как кошки, двинулись в жилую квартиру.

«Мы готовы, товарищ генерал», - сказал своему командиру старший офицер спецназа, майор. «Наш друг сидит на кухне и обсуждает дела со своим гостем. Они думают, как убить президента Грушавого завтра по пути в парламент. Снайперская винтовка, - заключил он, - с восьмисот метров.

«Ребята, вы делаете здесь хорошие», - заметил Кларк. Восемь сотен было достаточно близко для хорошего стрелка, особенно по медленно движущейся цели, такой как ходячий человек.

«Продолжайте, майор, - приказал Кириллин.

С этими словами команда из четырех человек вышла обратно в коридор. Они были одеты в свои собственные костюмы RAINBOW, черный номекс и несли оборудование, которое принесли Кларк и его люди, немецкие пистолеты-пулеметы MP-10 и пистолеты .45 Beretta, а также портативные радиостанции от E-Systems. Кларк и Чавес были одеты в идентичное снаряжение, но без оружия. Вероятно, настоящая причина, по которой Кириллин привел их, подумал Джон, заключалась в том, чтобы показать им, как многому научились его люди, и это было достаточно справедливо. Русские солдаты выглядели готовыми. Настороженный и возбужденный, но не нервный, в нужном количестве.

Командир двинулся по коридору к двери. Его человек, занимающийся взрывчаткой, провел тонкой полоской взрывчатки с детектором по краям двери и отступил в сторону, ища слова у командира группы.

«Стреляй, - сказал ему майор, -

… И прежде чем мозг Кларка смог уловить команду из одного слова, коридор был разорван взрывом, в результате которого дверь с твердым сердечником влетела в квартиру со скоростью около трехсот футов в секунду. Затем русский майор и лейтенант бросили вспышки, чтобы дезориентировать любого, кто мог быть там с его собственным пистолетом. Это было достаточно сложно для Кларка и Чавеса, они знали, что приближается, и зажали уши руками. Русские ворвались в квартиру парами, как их и учили, и не было другого звука, кроме крика из коридора жителя, которого не предупредили о сегодняшних событиях. В результате Джон Кларк и Доминго Чавес просто стояли, пока не появилась рука и не махнула им внутрь.

Внутри был предсказуемый беспорядок. Входная дверь теперь была пригодна только для растопки и зубочисток, а картины, украшавшие стены, делали это без окон в рамах. На синем диване с правой стороны виднелась разрушительная подпалина, а на ковре образовалась воронка от другой вспышки.

Суворов и Суслов сидели на кухне, всегда в сердце любого русского дома. Это поместило их достаточно далеко от взрыва, чтобы они не пострадали, хотя оба выглядели ошеломленными этим опытом, и хорошо, что они могли быть таковыми. Никакого оружия не было видно, что удивило русских, но не Кларка, и двое предполагаемых злоумышленников теперь лежали лицом вниз на кафельном полу, их руки были скованы за спиной, а пистолеты - недалеко за их головами.

«Привет, Клементи Иванч», - сказал генерал Кириллин. "Нам нужно поговорить."

Старший из двух мужчин на полу не особо отреагировал. Во-первых, он не мог этого сделать, а во-вторых, он знал, что разговоры не улучшат его положение. Из всех зрителей Кларк испытывал к нему наибольшую симпатию. Провести тайную операцию было достаточно напряженно. Один удар - такого никогда не случалось с Джоном, но он достаточно часто думал о такой возможности - не было той реальностью, о которой хотелось бы думать. Особенно в этом месте, хотя, поскольку это уже не был Советский Союз, Суворов мог утешаться тем, что все могло быть немного хуже. Но не намного хуже, был уверен Джон. Ему пора было что-то сказать.

«Хорошо выполнено, майор. Немного тяжеловато с взрывчаткой, но мы все так делаем. Я говорю это своим людям почти каждый раз ».

«Спасибо, генерал Кларк». Старший офицер ударной группы сиял, но не слишком сильно, стараясь выглядеть круто для подчиненных. Они только что выполнили свою первую реальную миссию, и, как бы все они ни были довольны, отношение, которое они должны были занять, было, конечно, тем, что мы сделали это правильно. Это было предметом профессиональной гордости.

«Итак, Юрий Андреевич, что с ними теперь будет?» - спросил Джон на своем лучшем ленинградском русском.

«Их будут допросить по обвинению в убийстве и заговоре с целью совершения убийства, а также в государственной измене. Мы подобрали Конга полчаса назад, он разговаривает, - солгал Кириллин. Суворов мог не поверить в это, но это утверждение могло заставить его мысли блуждать в неудобном направлении. «Убери их!» - приказал генерал. Как только это произошло, вошел офицер ФСБ, чтобы включить настольный компьютер и начать детальную проверку его содержимого. Программа защиты, установленная Суворовым, была обойдена, потому что они знали ключ к ней из-за ошибки клавиатуры, которую они установили ранее. Все они согласились, что компьютеры, должно быть, были разработаны с расчетом на шпионаж, но они работали в обоих направлениях.

"Кто ты?" - спросил незнакомец в штатском.

«Джон Кларк» был неожиданным ответом на русском языке. "А вы?"

«Провалов. Я лейтенант-следователь милиции ».

«О, дело с РПГ?»

"Верный."

«Я думаю, это твой мужчина».

«Да, убийца».

«Хуже того», - сказал Чавес, присоединяясь к разговору.

«Нет ничего хуже убийства», - ответил Провалов, всегда коп.

Чавес был более практичным в своем мировоззрении. «Может быть, зависит от того, нужен ли вам бухгалтер для отслеживания всех тел».

«Итак, Кларк, что ты думаешь об операции?» - спросил Кириллин, жаждущий одобрения американца.

"Это было идеально. Это была простая операция, но сделанная безупречно. Они хорошие ребята, Юрий. Они быстро учатся и много работают. Они готовы быть тренерами ваших спецназовцев ».

«Да, я бы взял любого из них на работу», - согласился Дин. Кириллин лучезарно воспринял эту новость, как ни удивительно.

ГЛАВА 50

Гром и молния

- Они его поймали, - сказал Мюррей Райану. «Наш друг Кларк был там, чтобы посмотреть. Проклятый вселенский русских ».

«Я просто хочу быть нам союзником, я полагаю, а RAINBOW - актив НАТО. Вы думаете, он будет петь?

«Наверное, как канарейка», - предсказал директор ФБР. «Правило Миранды никогда не доходило до России, Джек, и их методы допроса немного больше - эээ, восторженные, чем наши. В любом случае, это то, что можно показать по телевидению, что-то, что серьезно рассердит их публику. Итак, босс, эта война прекратится или уйдет? »

«Мы пытаемся остановить это, Дэн, но ...»

«Да, я понимаю, - сказал Мюррей. «Иногда большие шишки действуют так же, как уличные капюшоны. Просто с большим оружием ».

Джек не сказал, что у этой группы есть водородные бомбы . Об этом не хотелось говорить сразу после завтрака. Мюррей повесил трубку, и Райан посмотрел на часы. Было время. Он нажал кнопку внутренней связи на своем телефоне.

«Эллен, не могли бы вы войти, пожалуйста?»

На это ушло обычно пять секунд. «Да, господин президент».

«Мне нужен один, и пора звонить в Пекин».

"Да сэр." Она протянула Райану «Вирджиния Слим» и вернулась в прихожую.

Райан увидел, как загорелась одна из лампочек в телефоне, и стал ждать, зажигая дым. Его речь перед премьер-министром Сюй была хорошо подготовлена, так как он знал, что у китайского лидера будет поблизости хороший переводчик. Он также знал, что Сюй все еще будет в офисе. Последние несколько дней он работал довольно поздно - было нетрудно понять, почему. Начало потенциальной мировой войны должно было занять много времени. Таким образом, на то, чтобы позвонить парню, потребовалось менее тридцати секунд, после чего Эллен Самтер поговорила с оператором на дальнем конце - у китайцев были постоянные операторы коммутаторов, а не секретари-регистраторы, как в Белом доме, - и звонок будет пропущен. Итак, представьте себе еще тридцать секунд, и тогда Джек должен будет изложить свои доводы Сюй: Давай пересмотрим это, приятель, или случится что-то плохое. Плохо для нашей страны. Плохо для твоего. Наверное, твоему хуже . Микки Мур пообещал нечто под названием Hyperwar, и это было бы очень плохой новостью для того, кто к этому не был готов. Лампочка телефона горела, но Эллен не просила его перейти на линию ... почему? Сюй все еще был в своем офисе. Посольство в Пекине должно было следить за парнем. Райан не знал как, но был уверен, что они знают свое дело. Это могло быть так же просто, как если бы сотрудник посольства - возможно, парень из Агентства - стоял на улице с мобильным телефоном и смотрел на освещенное окно офиса, а затем докладывал в посольство, у которого была бы открытая линия связи с Туманным Боттом. у которого было много открытых линий к Белому дому. Но тут лампочка на телефоне погасла, и интерком заработал:

"Мистер. Президент, они говорят, что его нет в офисе, - сказала г-жа Самтер.

"Ой?" Райан сделал долгую затяжку. «Скажите государству, чтобы он подтвердил его местонахождение».

«Да, господин президент». Затем сорок секунд тишины. "Мистер. Президент, в посольстве заявили, что он в своем офисе, насколько они могут судить ».

«И его люди сказали ...?»

«Они сказали, что его нет, сэр».

«Когда он вернется?»

"Я спросил. Они сказали, что не знают ».

- Черт, - выдохнул Райан. «Пожалуйста, дайте мне секретаря Адлера».

«Ага, Джек», - сказал он через несколько секунд.

«Он уклоняется от моего звонка, Скотт».

"Сюй?"

"Ага."

"Неудивительно. Они - Политбюро Китая - не доверяют ему говорить самостоятельно без сценария ».

«Как и мы с Арни», - подумал Райан со смесью гнева и юмора. "Хорошо, что это значит, Скотт?"

«Ничего хорошего, Джек», - ответил Адлер. "Ничего хорошего."

«Итак, что нам теперь делать?»

«С дипломатической точки зрения мы мало что можем сделать. Мы отправили им жесткую записку, но они не ответили. Ваша позиция по отношению к ним и к ситуации в России настолько ясна, насколько это возможно. Они знают, о чем мы думаем. Если они не хотят с нами разговаривать, значит, им все равно ».

"Дерьмо."

«Верно», - согласился госсекретарь.

«Ты говоришь мне, что мы не можем это остановить?»

"Верный." Тон Адлера был сухим.

«Хорошо, а что еще?»

«Мы говорим нашим гражданам убираться к черту из Китая. Мы настроены сделать это здесь ».

«Ладно, сделай это», - приказал Райан, внезапно вскинув живот.

"Верно."

"Я вернусь к вам." Райан переключил линии и нажал кнопку министра обороны.

«Да», - ответил Тони Бретано.

«Похоже, это произойдет», - сказал ему Райан.

«Хорошо, я сообщу всем CINC».

За считанные минуты трафик FLASH был отправлен каждому из главнокомандующих независимых команд. Их было много, но на данный момент самым важным был CINCPAC, адмирал Барт Манкузо в Перл-Харборе. Было около трех часов ночи, когда СТЮ рядом с его кроватью начал щебетать.

«Это адмирал Манкузо, - сказал он более чем в полусне.

«Сэр, это вахтенный офицер. У нас есть предупреждение о войне из Вашингтона. Китай. «Ожидайте, что военные действия между КНР и Российской Федерацией начнутся в течение следующих суток. Вам приказано принять все меры, обеспечивающие безопасность вашего командования ». Подпись Бретано, SecDef, сэр, - сказал ему лейтенант-коммандер.

Манкузо уже обеими ногами стоял на полу спальни. «Хорошо, собери мой посох. Я буду в офисе через десять минут ».

«Да, да, сэр».

Старший старшина, которому было поручено возить его, был уже за входной дверью, и Манкузо заметил присутствие четырех вооруженных морских пехотинцев на виду. Старший из них отсалютовал, а остальные внимательно посмотрели на угрозу, которой, вероятно, не было ... но могло быть. Через несколько минут он вошел в свой штаб на вершине холма с видом на военно-морскую базу. Бригадный генерал Лар ждал его.

«Как ты так быстро вошел?» CINCPAC спросил его.

«Просто случайно оказался поблизости, адмирал», - сказал ему J-2. Он последовал за Манкузо во внутренний кабинет.

"Что творится?"

«Президент пытался дозвониться до премьера Сюй, но он не ответил на звонок. - Плохой знак со стороны наших китайских братьев, - заметил офицер разведки театра.

«Хорошо, а что делает Джон Чинаман?» - спросил Манкузо, когда помощник стюарда принес кофе.

«Не так много в нашей области, представляющей прямой интерес, но у него чертовски много боевой мощи, развернутой в Шэньянском военном округе, по большей части прямо на реке Амур». Лар поставил подставку для карт и начал двигать рукой по накладке из ацетата, на которой было много красных отметок. Впервые на своей памяти Манкузо увидел русские части, нарисованные синим цветом, который был «дружественным» цветом. Это было слишком удивительно, чтобы комментировать.

"Что мы делаем?"

«Мы переводим в Сибирь много авиационных средств. Стрелки здесь, в Сунтаре. Разведывательные средства здесь, в Жиганске. Темные Звезды должны скоро взлететь. Это будет первый раз, когда мы задействуем их в настоящей стрельбе, и ВВС возлагают на них большие надежды. У нас есть некоторые спутниковые служебные данные, которые показывают, где находятся китайцы. Они замаскировали свое тяжелое снаряжение, но изображения лакросса видны сквозь сети ».

"А также?"

«А это более полумиллиона человек, пять механизированных армий Группы А. Это одна бронетанковая дивизия, две мотопехотные и по одной мотопехоте, плюс навесное оборудование, принадлежащее непосредственно командующему армией. Развернутые силы тяжелы по танкам и БТР, неплохо по артиллерии, но мало по вертолетам. Авиационные активы принадлежат кому-то другому. Их командная структура для координации действий в воздухе и на земле не так оптимизирована, как должна быть, и их военно-воздушные силы не очень хороши по нашим стандартам, но их численность лучше, чем у русских. С точки зрения людских ресурсов китайцы имеют огромное преимущество на местах. У русских есть пространство, с которым можно поиграть, но если дело дойдет до схватки, сделайте ставку на Народно-освободительную армию ».

"А в море?"

«В настоящее время у их флота не так много возможностей за пределами порта, но накладные расходы показывают, что они зажигают свои котлы рядом. Я ожидал, что они выпустят несколько кораблей. Ожидайте, что они будут держаться близко, оборонительная позиция, развертывание только для того, чтобы держать свое побережье в стороне ».

Манкузо не нужно было спрашивать, что у него на уме. Седьмой флот был в значительной степени ушел в море после предупреждений за предыдущие недели. Его авианосцы направлялись на запад. У него было в общей сложности шесть подводных лодок, разбивших лагерь на китайском побережье, и его надводные силы были развернуты. Если бы Флот Народно-освободительной армии захотел поиграть, они бы пожалели об этом.

"Заказы?"

«Самооборона только на данном этапе», - сказал Лар.

«Хорошо, мы приблизимся к минимуму двухсот пятидесяти миль от их побережья для надводных кораблей. Держите носильщиков еще на сотню на данный момент. Подводные лодки могут приближаться и затенять любые силы ПЛАНА по своему желанию, но не стрелять, пока не будут атакованы, и я не хочу, чтобы кто-то был обнаружен. У китайцев есть этот рексинг. Я не хочу, чтобы он видел что-нибудь серое ». Уклониться от единственного разведывательного спутника было не так уж сложно, поскольку он был полностью предсказуем по курсу и скорости. Вы даже можете держаться подальше от двоих. Когда число добралось до трех, все стало сложно.

Я н флот, день никогда не начинается , потому что день никогда не заканчивается, но это не так для судна , сидящего в деревянных блоков. Затем все изменилось, если не на восьмичасовой рабочий день, то, по крайней мере, на полугражданскую работу, когда большая часть экипажа жила дома и каждое утро (по большей части) приезжала выполнять свою работу. В основном это профилактическое обслуживание, что является одной из религий ВМС США. То же самое было и с Эл Грегори; в его случае он приехал на арендованной машине из мотеля в Норфолке и послал воздушный поцелуй полицейскому в сторожевой хижине, который помахал всем внутрь. Однажды у ворот стояли вооруженные морпехи, но они ушли. прочь, когда флот лишился своего тактического ядерного оружия. Некоторое количество ядерных боеприпасов все еще находилось на станции боеприпасов Йорктауна, потому что боеголовки «Трайдент» еще не были разобраны в Пантексе в Техасе, а некоторые все еще занимали свои в основном пустые бункеры на реке Йорк, ожидая отправки на запад для окончательной утилизации. Но не в Норфолке, и корабли, на которых была охрана, в основном зависели от моряков, вооруженных пистолетами «Беретта М9», которыми они могли, а могли и не знать, как правильно ими пользоваться. Так было на USS Gettysburg, матросы которого узнали Грегори в лицо и с улыбкой и приветствием помахали ему рукой.

«Привет, Док», - сказал старший начальник Лик, когда гражданское лицо вошло в CIC. Он указал на кофейную урну. Настоящим топливом для ВМФ был кофе, а не дистиллятное топливо, по крайней мере, для начальников.

«Итак, что-нибудь хорошее происходит?»

«Что ж, сегодня они собираются поставить новое колесо».

"Колесо?"

- Пропеллер, - объяснил Лик. «Регулируемый шаг, реверсивный винт, изготовлен из высококачественной марганцевой бронзы. Думаю, они придуманы в Филадельфии. Интересно наблюдать, как они это делают, пока они не бросят сукин сын ».

«А как насчет твоего магазина игрушек?»

«Полностью функциональный, док. Последняя заменяющая плата пришла двадцать минут назад, не так ли, мистер Олсон? Старший начальник обратился к своему помощнику офицера CIC, который вышел из темноты в поле зрения. "Мистер. Олсон, это доктор Грегори из TRW.

«Привет», - сказал молодой офицер, протягивая руку. Грегори взял.

«Дартмут, верно?»

«Ага, физика и математика. Ты?"

«Вест-Пойнт и Стоуни-Брук, математика», - сказал Грегори.

"Школа Гудзона?" - спросил вождь Лик. «Ты никогда мне этого не говорил».

«Черт, я даже учился в школе рейнджеров между вторым и первым классом», - сказал он удивленным морякам. Люди смотрели на него и часто думали «киска». Ему нравилось удивлять их. «Школа прыжков тоже. Сделал девятнадцать прыжков, когда был молод и глуп ».

«Затем, насколько я понимаю, вы перешли в SDI», - заметил Олсон, наливая себе кофе CIC. Черный кофе от инженеров корабля традиционно был лучшим на любом корабле, но это было неплохо.

«Да, потратил на это много лет, но все как-то сошло на нет, и TRW наняла меня, прежде чем я сделал птицу. Когда вы были в Дартмуте, отделом руководил Боб Джастроу?

«Да, он тоже был задействован в СОИ, не так ли?»

Грегори кивнул. «Да, Боб довольно умен». В его лексиконе «довольно умный» означало проводить вычисления в уме.

«Чем вы занимаетесь в TRW?»

«В настоящее время я возглавляю проект SAM, исходя из моей работы в SDI, но они предоставляют мне много возможностей для других целей. В основном я занимаюсь программным обеспечением и теоретической инженерией ».

«И вы сейчас играете с нашими SM-2?»

«Да, у меня есть программное решение для одной из проблем. Во всяком случае, работает над компьютером, а следующая работа по перепрограммированию голов искателя на блоках IV ».

«Как ты собираешься это сделать?»

«Пойдемте, я покажу вам», - сказал Грегори. Он и Олсон подошли к столу в сопровождении шефа. «Хитрость заключается в том, чтобы исправить нутацию лазера. Вот как работает программное обеспечение ... ». Это привело к часовому обсуждению, и старшему начальнику Лику пришлось наблюдать, как профессиональный компьютерщик объясняет свое мастерство одаренному любителю. Затем им придется продать все это офицеру боевых систем - «Weps» - до того, как они смогут запустить первое компьютерное моделирование, но Лику показалось, что Олсон уже довольно хорошо продан. Тогда им придется снова погрузить корабль в воду, чтобы посмотреть, действительно ли сработала вся эта чушь.

« Сон подействовал, - сказал себе Бондаренко. Тринадцать часов, а он даже не проснулся, чтобы опорожнить мочевой пузырь - значит, ему это действительно было нужно. Тут же он решил, что полковник Алиев будет успешно экранировать генеральские звезды.

Он вошел на вечернее собрание персонала, чувствуя себя довольно хорошо, пока не увидел выражения их лиц.

"Хорошо?" - спросил он, садясь на свое место.

«Ничего нового, чтобы сообщить», - доложил полковник Толкунов сотрудникам разведки. «Наши аэрофотоснимки мало что показывают, но мы знаем, что они есть, и они до сих пор вообще не используют свои радиоприемники. Предположительно у них проложено много телефонных линий. Есть отдельные сообщения о людях в бинокли на южных вершинах холмов. Это все. Но они готовы, и это может начаться в любой момент - о, да, только что получил это из Москвы », - заявила G-2. «Федеральная служба безопасности арестовала некоего К.И. Суворова по подозрению в сговоре с целью убийства президента Грушавого».

"Какие?" - спросил Алиев.

«Просто отправка в одну строку без уточнения. Это могло означать многое, но ни одно из них не было хорошим », - сказал им офицер разведки. «Но и ничего определенного».

«Попытка выбить из колеи наше политическое руководство? Это военный акт », - сказал Бондаренко. Он решил, что ему нужно самому позвонить Сергею Головко по этому поводу!

«Операции?» - спросил он затем.

«265-я мотострелковая винтовка готова. Все наши радары ПВО включены и работают. У нас есть самолеты-перехватчики, которые летают на боевое воздушное патрулирование в пределах двадцати километров от границы. Пограничная оборона находится в полной боевой готовности, а формирование резерва…

«У него еще есть название?» - спросил командующий.

«БОЯР», - ответил полковник Алиев. «У нас есть три роты мотопехоты, развернутые для эвакуации пограничных войск в случае необходимости, остальные покинули свои депо и работают к северу от Невер. Они целый день вели артиллерийскую стрельбу ».

"А также?"

«А для резервистов приемлемо», - ответил Алиев. Бондаренко не спросил, что это значит, отчасти потому, что боялся.

«Что еще мы можем сделать? Мне нужны идеи, товарищи », - сказал генерал Бондаренко. Но все, что он увидел, это потрясение головой. "Очень хорошо. Я собираюсь поужинать. Если что-нибудь случится, я хочу знать об этом. Да что угодно, товарищи ». Это вызвало кивки, и он вернулся в свои апартаменты. Там он позвонил.

«Привет, генерал», - сказал Головко. В Москве еще был полдень. «Как дела у тебя?»

«Напряжено, товарищ председатель. Что вы можете сказать мне об этом покушении на президента? »

«Сегодня мы арестовали человека по имени Суворов. Мы сейчас допрашиваем его и еще одного. Мы считаем, что он был агентом Министерства государственной безопасности Китая, и мы также считаем, что он был в заговоре с целью убийства Эдуарда Петровича ».

«Значит, они не только готовят вторжение, но и хотят нанести вред нашему политическому руководству?»

«Казалось бы, - серьезно согласился Головко.

«Почему нам не предоставили более полную информацию?» - требовал Дальний Восток.

"Вы не были?" Председатель казался удивленным.

"Нет!" Бондаренко чуть не крикнул.

«Это была ошибка. Прошу прощения, Геннадий Иосифович. А теперь скажи мне: ты готов? »

«Все наши силы находятся в состоянии максимальной боевой готовности, но соотношение сил крайне неблагоприятное».

«Сможете ли вы их остановить?»

«Если вы дадите мне больше сил, наверное, да. Если нет, вероятно, нет. На какую помощь я могу рассчитывать? »

«У нас сейчас три мотострелковых дивизии в поездах, переходящих Урал. К вам направляется дополнительная авиация, и американцы начинают прибывать. Каков твой план?"

«Я не буду пытаться их останавливать на границе. Это просто принесло бы мне небольшую выгоду для всех моих войск. Я впущу китайцев и позволю им идти на север. Я буду преследовать их как можно больше, а затем, когда они будут в пределах наших границ, я убью тело змеи и посмотрю, как умирает голова. Если, конечно, вы окажете мне необходимую поддержку ».

"Мы работаем над этим. Американцы очень помогают. Одна из их танковых дивизий сейчас на поездах приближается к Польше. Мы отправим их прямо туда, где вы находитесь ».

"Какие единицы?"

«Их первая танковая дивизия, которой командует негр по имени Диггс».

«Мэрион Диггс? Я знаю его."

"Ой?"

«Да, он командовал их Национальным учебным центром, а также командовал силами, которые они развернули в Саудовском королевстве в прошлом году. Он отличный. Когда он приедет? »

«Думаю, пять дней. Задолго до этого у вас будет три русских дивизии. Этого хватит, Геннадий? »

«Не знаю», - ответил Бондаренко. «Мы еще не приняли меры к китайцам. Больше всего меня беспокоит их авиация. Если они атакуют нашу железнодорожную станцию в Чите, развертывание наших подкреплений может быть очень трудным ». Бондаренко сделал паузу. «Мы хорошо подготовлены к переброске войск в горизонтальном направлении, с запада на восток, но чтобы остановить их, нам нужно переместить их на северо-восток от их точек высадки. По большей части это будет гонка за тем, кто быстрее двинется на север. Китайцы также будут использовать пехоту, чтобы отгородить западный фланг своего наступления. Я усиленно тренировал своих людей. Они поправляются, но мне нужно больше времени и больше мужчин. Есть ли способ замедлить их политически? »

«Все политические подходы были проигнорированы. Они делают вид, что ничего плохого не происходит. Американцы также обращались к ним в надежде отговорить их, но безрезультатно ».

«Итак, дело доходит до испытания оружия?»

«Наверное, - согласился Головко. «Ты наш шафер, Геннадий Иосифович. Мы верим в вас, и вы получите всю возможную поддержку ».

«Очень хорошо», - ответил генерал, недоумевая, хватит ли этого. «Я сообщу вам о любых событиях здесь».

Генерал Бондаренко знал, что настоящий генерал - как в кино, - теперь будет есть боевой паек, который есть у его людей, но нет, он будет есть лучшую доступную еду, потому что ему нужна его сила, и ложная скромность будет совсем не произвести впечатление на его людей. Он действительно воздерживался от алкоголя, что, вероятно, было больше, чем его сержанты и рядовые. Русский солдат любит свою водку, и все резервисты, вероятно, принесли свои бутылки, чтобы облегчить ночной холод - таков был бы устный предлог. Он мог бы издать приказ, запрещающий это, но было мало смысла в составлении приказа, который его люди проигнорировали бы. Это только подрывало дисциплину, а дисциплина была тем, в чем он нуждался. Это должно было исходить изнутри его людей. Великое неизвестное, как думал о нем Бондаренко. Когда Гитлер ударил по России в 1941 году - ну, это было частью русской мифологии, - как простые люди страны восстали со свирепой решимостью. С первого дня войны отвага русского солдата заставила немцев задуматься. Возможно, им не хватало боевых навыков, но не смелости. Для Бондаренко оба были нужны; умелому человеку не обязательно быть настолько храбрым, потому что умение победит то, что только бросит вызов храбрости. Обучение. Это всегда было тренировкой. Он очень хотел обучить русского солдата так же, как американцы тренировали своих солдат. Прежде всего, научить их думать - побудить их думать. Думающий немецкий солдат чуть не разрушил Советский Союз - фильмы никогда не признавали, насколько близко это было, и было достаточно сложно узнать об этом в академиях Генерального штаба, но трижды это было чертовски близко, а для некоторых Причина, по которой боги войны были на стороне России-матушки во всех трех случаях.

Что бы теперь делать эти боги? Вот в чем был вопрос. Смогут ли его люди справиться с этой задачей? Сможет ли он справиться с этой задачей? Хорошо это или плохо запомнится именно его имя, а не имя рядовых, несущих автоматы АК-47 и управляющих танками и пехотинцами. Геннадий Иосифович Бондаренко, генерал-полковник Российской армии, главнокомандующий Дальнего Востока, герой или дурак? Что бы это было? Будут ли будущие военные студенты изучать его действия и цокать языком от его глупости или качать головой, восхищаясь его блестящими маневрами?

Было бы лучше снова быть полковником, рядом с бойцами своего полка, даже с собственной винтовкой, как он делал в Душанбе все эти годы назад, чтобы лично участвовать в битве и руководить ею. стрелять по врагам, которых он видел собственными глазами. Это то, что он вспомнил сейчас, битва с афганцами, защита этого пропавшего многоквартирного дома в снегу и тьме. В тот день он заработал свои медали, но медали навсегда остались в прошлом. Люди уважали его за них, даже его сослуживцы, красивые ленты, металлические звезды и медальоны, которые свисали с них, но что они значили на самом деле? Найдет ли он в себе мужество, необходимое для того, чтобы стать командиром? Здесь и сейчас он был уверен, что такую храбрость найти труднее, чем ту, которая проистекает из простого инстинкта выживания, такого рода, который порождался в лице вооруженных людей, желавших украсть твою жизнь.

Было так легко смотреть в неопределенное будущее с уверенностью, знать, что нужно делать, предлагать и настаивать в мирном конференц-зале. Но сегодня он находился в своей каюте, командуя армией, состоящей в основном из бумаги, которой случилось столкнуться с настоящей армией, состоящей из людей и стали, и, если он не справится с ней, его имя будет проклято на все времена. Историки изучили его характер и его послужной список и сказали: да, он был храбрым полковником и даже адекватным теоретиком, но когда дело доходило до настоящего боя, он не справлялся с поставленной задачей. А если он потерпит неудачу, люди умрут, а нация, которую он поклялся защищать тридцать лет назад, пострадает, если не от его руки, то от его ответственности.

Итак, генерал Бондаренко посмотрел на свою тарелку с едой и не стал есть, просто толкал еду вилкой и пожелал стакан водки, в котором ему отказывал его персонаж.

G бщая Пэн Си-Ван был заканчивал то , что он ожидал , что его последний правильный прием пищи в течение нескольких недель. Ему будет не хватать длиннозернистого риса, который не входил в состав боевых пайков - он не знал, почему это так: генерал, который управлял промышленной империей, которая готовила пайки для солдат на передовой, так и не объяснил ему этого, хотя Пэн был уверен, что сам никогда не ел этих ужасных упакованных продуктов. В конце концов, у него есть посох для проверки вкуса. Пэн закурил послеобеденный дым и наслаждался небольшим глотком рисового вина. На какое-то время это будет последний из них. Закончив свой последний предбоевой обед, Пэн встал и надел тунику. На позолоченных погонах было изображено его звание в виде трех звезд и венка.

У его командирского трейлера ждали его подчиненные. Когда он вышел, они обратили внимание и отсалютовали как один мужчина, и Пэн отсалютовал в ответ. Прежде всего был полковник Ва Ченг-Гонг, его оперативный офицер. Ва был назван удачно. Его настоящее имя Ченг-Гонг означало «успех».

«Итак, Ва, мы готовы?»

«Полностью готов, товарищ генерал».

«Тогда пойдем и посмотрим». Пэн отвел их к своей личной командно-штабной машине Тип 90. Внутри было тесновато, даже для людей небольшого роста, а еще он был переполнен рядами FM-радиоприемников, которые питали десятиметровые радиомачты по четырем углам автомобиля. Едва ли было место для складного столика с картами, но его боевой штаб из шести человек мог работать там, даже когда он был в движении. Водитель и наводчик были младшими офицерами, а не рядовыми.

Дизель с турбонаддувом сразу зацепился за него, и автомобиль покачнулся вперед. Внутри стол с картой уже был опущен, и офицер по операциям показал их позицию и курс людям, которые это уже знали. Большой люк в крыше был открыт для выхода дыма. Теперь все на борту курили по сигарете.

H ухо , что?» Старший лейтенант Валерий Михайлович Команов стоял за верхним люком танковой башни, составлявшей служебную часть его бункера. Это была башня старого, старинного танка ИС-3. Когда-то самая устрашающая часть самого тяжелого основного боевого танка в мире, эта башня никуда не делась, кроме как развернуться, ее и без того толстая броня была усилена дополнительными двадцатью сантиметрами стальной аппликации. Как часть бункера, он был лишь ненамного медленнее, чем оригинальный танк, который в лучшем случае был недостаточно мощным, но чудовищная 122-мм пушка все еще работала, а здесь работала даже лучше, потому что под ней не было тесноты танка. корпус, а скорее просторная бетонная конструкция, которая давала возможность членам экипажа двигаться и разворачиваться. Такая компоновка снизила скорость перезарядки орудия более чем вдвое и не повредила точности, поскольку у этой башни была лучшая оптика. Лейтенант Команов теоретически был танкистом, а его взвод состоял из двенадцати танков вместо обычных трех, потому что они не двигались. Обычно это не требовало дежурства, командование двенадцатью экипажами из шести человек, которые никуда не уходили, кроме уборной, и им даже приходилось практиковаться в стрельбе по дубликату этой огневой точки на расстоянии двадцати километров. Фактически, они делали это в последнее время по приказу своего нового командующего, и ни Команов, ни его люди не возражали, потому что для каждого солдата в мире стрельба - это развлечение, и чем больше оружие, тем больше удовольствия. . Их 122-мм патроны имели относительно низкую начальную скорость, но снаряд был достаточно большим, чтобы это компенсировать. В последнее время им приходилось стрелять по изношенным старым Т-55 и сносить башню с каждого одним попаданием, хотя на получение одиночного попадания у экипажей в среднем приходилось 2,7 выстрела.

Теперь они были начеку, и их нетерпеливый молодой лейтенант воспринял это серьезно. Он даже заставлял своих людей бегать каждое утро в течение последних двух недель, что было не самым приятным занятием для солдат, которым предписано сидеть внутри бетонных огневых точек в течение их двух лет службы по призыву. Удержать их преимущество было непросто. Естественно, человек чувствовал себя в безопасности в подземных бетонных сооружениях, покрытых толстой сталью и окруженных кустами, которые делали их бункер невидимым с расстояния в пятьдесят метров. Их взвод был последним из взвода, сидящим на южном склоне холма 432 - его вершина была высотой 432 метра - лицом к северной стороне первого ряда холмов над долиной Амура. Эти холмы были намного короче того, на котором они были, и на них также были бункеры, но эти бункеры были подделками - не то, чтобы вы могли сказать, не заходя внутрь, потому что они также были сделаны из старых танковых башен - в их случае от действительно древних КВ-2, которые воевали с немцами до того, как ржаветь на пенсии, - в бетонных ящиках. Дополнительная высота их холма означала, что они могли видеть Китай, территория которого начиналась менее чем в четырех километрах от них. И это было достаточно близко, чтобы услышать что-то тихой ночью.

Особенно, если они слышали, как сразу запускается несколько сотен дизельных двигателей.

- Двигатели, - согласился сержант Команова. «Их чертовски много».

Лейтенант спрыгнул со своего места в башне и прошел три ступеньки к телефонному коммутатору. Он поднял трубку и нажал кнопку на командный пункт полка в десяти километрах к северу.

«Это пост Five Six Alfa. Мы можем слышать двигатели к югу от нас. Похоже на танковые двигатели, их много ».

"Вы что-нибудь видите?" - спросил командир полка.

«Нет, товарищ полковник. Но звук безошибочный ».

"Очень хорошо. Держи меня в курсе."

«Да, товарищ. Из." Команов поставил телефон на место. Его самым передним бункером был Пост Пять Девять, на южном склоне первого ряда холмов. Он нажал на эту кнопку.

«Это лейтенант Команов. Вы что-нибудь видите или слышите? "

«Мы ничего не видим», - ответил ефрейтор. «Но мы слышим двигатели танков».

«Вы ничего не видите?» «Ничего, товарищ лейтенант», - положительно ответил ефрейтор Владимиров.

"Вы готовы?"

«Мы полностью готовы», - заверил его Владимиров. «Мы смотрим на юг».

«Держите меня в курсе», - без надобности приказал Команов. Его люди были настороже и стойкими. Он огляделся. У него было в общей сложности двести патронов для его основного орудия, все в стойках в пределах легкой досягаемости от башни. Его заряжающий и наводчик стояли на своих постах, первый осматривал местность с помощью оптических прицелов лучше, чем бинокль своего офицера. Его запасные члены экипажа просто сидели на своих стульях, ожидая, когда кто-нибудь умрет. Дверь в туннель для побега была открыта. В сотне метров пролегал восьмиколесный бронетранспортер БТР-60, готовый увезти их к чертям, хотя его люди не ожидали, что им воспользуются. Их пост был неприступен, не так ли? У них была лучшая часть метра стали на орудийной башне и три метра железобетона с метром грязи наверху - и, кроме того, они были спрятаны в кустах. Вы не могли поразить то, чего не могли видеть, не так ли? А у Чинков были узкие глазки, и они не могли хорошо видеть, не так ли? Как и все люди в этой команде, Команов был европейским русским, хотя под его командованием были азиаты. Эта часть его страны представляла собой смесь национальностей и языков, хотя все изучали русский язык, если не дома, то в школе.

«Движение», - сказал наводчик. «Движение на Райс-Ридж». Это было то, что они назвали первой линией хребта на территории Китая. «Пехотинцы».

«Вы уверены, что они солдаты?» - спросил Команов.

«Я полагаю, они могут быть пастухами, но я не вижу овец, товарищ лейтенант». У наводчика было кривое чувство юмора.

«Двигайтесь», - сказал лейтенант члену экипажа, занявшему его место в командном люке. Он занял место командира танка. «Дай мне гарнитуру», - приказал он затем. Теперь он будет подключен к телефонной системе с помощью простого кнопочного микрофона. С этим он мог поговорить со своими одиннадцатью экипажами или с полком. Но Команов пока не надел наушники. Он хотел, чтобы у него были чистые уши. Ночь была тихой, ветер успокаивался, дул легкий ветерок. Они находились на приличном расстоянии от любого реального населенного пункта, поэтому не было слышно никаких шумов машин, которые могли бы помешать. Затем он нацелил бинокль на дальний гребень. Да, там было какое-то призрачное движение, как будто вы видели чьи-то волосы, развевающиеся на ветру. Но это были не волосы. Это могли быть только люди. И, как заметил его стрелок, они не будут пастухами.

В течение десяти лет офицеры в пограничных бункерах требовали очков для слабого освещения, подобных тем, которые выдаются спецназу и другим элитным формированиям, но нет, они были слишком дороги для постов с низким приоритетом, и поэтому такие вещи можно было только увидеть. здесь, когда подошли какие-то специальные инспекционные силы, ровно настолько, чтобы регулярные войска пустили на них слюни. «Нет, они должны были дать глазам приспособиться к темноте ... как будто они думают, что мы кошки», - подумал Команов. Но все внутренние боевые огни в бункерах были красными, и это помогло. Он запретил использование белого света внутри столба на прошлой неделе.

«Братья» этой башни танка впервые были произведены в конце 1944 года - ИС-3 оставался в производстве много лет, как будто никто не набрался храбрости прекратить производство чего-то с именем Иосифа Сталина, подумал он. Некоторые из них ворвались в Германию, неуязвимые для всего, что использовали фрицы. И те же танки доставили серьезную головную боль израильтянам, в том числе их танками американского и английского производства.

«Это« Пост пятьдесят ». У нас много движения, похоже на пехоту, на северном склоне Райс-Ридж. Оцените численность полка, - затрещали его наушники.

«Сколько у нас фугасных снарядов?» - спросил Команов.

«Тридцать пять», - ответил грузчик.

И это была приличная сумма. А в пределах досягаемости Райс-Ридж было пятнадцать тяжелых орудий, все это старые 152-мм гаубицы МЛ-20, и все они стояли на бетонных площадках рядом с массивными бункерами с боеприпасами. Команов посмотрел на часы. Почти три тридцать. Девяносто минут до первых лучей. Небо было безоблачным. Он мог смотреть вверх и видеть звезды, которых не было в Москве, со всем ее атмосферным загрязнением. Нет, сибирское небо было ясным и чистым, а над его головой был океан света, который становился еще ярче от полной луны, все еще высоко в небе на западе. Он снова сфокусировал взгляд в бинокль. Да, на Райс-Ридж было движение.

S o? » - спросил Пэн.

«По твоему приказу», - ответил Ва.

Пэн и его сотрудники стояли впереди своих орудий, чтобы лучше видеть эффект их огня.

Но в семидесяти тысячах футов над головой генерала Пэна находилась Мэрилин Монро. К каждому из дронов «Темной звезды» было прикреплено имя, и, учитывая официальное название платформы, экипажи выбрали имена кинозвезд, все они, конечно же, женского толка. У этого даже была копия развязки Playboy кинозвезды 1953 года, искусно нарисованная на носу, но глаза, смотрящие вниз с незаметного БПЛА, были электронными и мультиспектральными, а не китайско-синими. Внутри носовой части из стекловолокна направленная антенна связала «дубль» со спутником, который затем распространил его во многие места. Ближайшим был Жиганск. Самым дальним был Форт Белвуар, штат Вирджиния, в непосредственной близости от Вашингтона, округ Колумбия, и тот отправлял свои каналы по оптоволоконному кабелю в любое количество засекреченных мест. В отличие от большинства шпионских систем, эта показывала изображения в режиме реального времени.

«Похоже, они готовятся, сэр», - заметил старший сержант армии своему непосредственному начальнику, капитану. И действительно, вы могли видеть, как солдаты вбивают снаряды в штаны своих полевых орудий, а за ними следуют меньшие тканевые мешки с ракетным топливом. Затем галифе захлопнули, а орудия подняли вверх. Холостые патроны класса 30-30 были вставлены в стреляющие отверстия затворов, и орудия были полностью готовы. Последний шаг назывался «натягивание веревки» и был довольно точным. Вы просто дернули за шнурок, чтобы выстрелить холостым патроном, и это воспламенило мешки с порохом, а затем снаряд полетел на север на высокой скорости.

«Сколько всего орудий, сержант?» - спросил капитан.

- Проклятый горшок полон, сэр.

"Я могу видеть это. А что насчет числа? " - спросил офицер.

- К северу от шестисот, и это как раз в этом секторе, капитан. Плюс четыреста мобильных ракетных установок ».

«Мы еще не заметили авиационные средства?»

"Нет, сэр. Китайцы еще не летают в ночное время, по крайней мере, для бомбардировок ».

« Игл семь на Зебру», - сообщил по радио старший диспетчер системы АВАКС в Жиганск.

«Зебра к семи, читая тебя пять на пять», - ответил майор, управляющий наземной базой.

«У нас есть тележки, назовем их тридцать две, идущие к северу от Сипинга, прикинем, что это Sierra-Uniform Two-Sevens».

«Имеет смысл», - сказал майор на земле командиру своего крыла. - Сипинг - их 667-й полк. Это их лучший результат с точки зрения самолетов и времени задержки. Это их университет, полковник.

«Кто мы должны их встретить?»

«Наши русские друзья из Нелькана. Ближайшие американские птицы далеко к северу и ...

«… И у нас пока нет приказа ни с кем вступать в бой», - согласился полковник. «Хорошо, давайте оповестим русских».

«Орел-семь -« Черный сокол »десять, у нас есть китайские истребители триста километров, несущие одну-девять-шесть вашу позицию, ангелы тридцать, скорость пятьсот узлов. Они все еще находятся над китайской территорией, но ненадолго ».

«Понятно», - ответил российский капитан. «Дайте мне вектор».

«Рекомендую вектор перехвата два-ноль-ноль», - сказал американский диспетчер. Его разговорный русский был довольно хорошим. «Поддерживайте текущую скорость и высоту».

"Роджер."

На радиолокационных индикаторах E-3B российские Су-27 повернулись к китайским Су-27. Русские установят радиолокационный контакт примерно через девять минут.

S л, это не выглядят замечательно,»еще один крупный в Жиганске сказал его вообще.

«Тогда пришло время сделать предупреждение», - согласился обладатель двух звезд ВВС США. Он поднял телефон, который отправлялся на российский региональный командный пункт. Еще не было времени, чтобы получить к ним надлежащий нисходящий канал.

G бщая, вызов от американской технической миссии в Жиганске,»сказали Толкуны.

«Это генерал Бондаренко».

«Здравствуйте, это генерал-майор Гас Уоллес. Я только что устроил здесь разведывательный цех. Мы только что установили незаметный разведывательный дрон над российско-китайской границей в… - Он считал координаты. «Мы показываем, как люди готовятся открыть по вам артиллерийский огонь, генерал».

"Сколько?" - спросила Бондаренко.

«Больше всего я когда-либо видел, всего более тысячи ружей. Надеюсь, твои люди сидят на корточках, приятель. Весь проклятый мир вот-вот на них приземлится.

«Чем вы можете нам помочь?» - спросила Бондаренко.

«Я приказываю не предпринимать никаких действий, пока они не начнут стрелять», - ответил американец. «Когда это произойдет, я могу начать ставить истребители, но не слишком много бомб. Нам почти нечего бросать », - сообщил Уоллес. «У меня сейчас есть система АВАКС, поддерживающая ваших бойцов в районе Чульман, но пока это все. Завтра у нас есть C-130, который доставит вас по нисходящей линии связи, чтобы мы могли напрямую доставить вам некоторую информацию. В любом случае, будьте осторожны, генерал, здесь похоже, что китайцы собираются немедленно начать атаку ».

«Спасибо, генерал Уоллес». Бондаренко повесил трубку и посмотрел на свой посох. «Он говорит, что это начнется в любой момент».

- Й так и сделал. Первым это увидел лейтенант Команов. Линия холмов, которую его люди называли Райс-Ридж, внезапно осветилась желтым пламенем, которое могло быть только вспышками выстрелов многочисленных полевых орудий. Затем появились летящие вверх метеориты артиллерийских ракет.

«Вот оно, - сказал он своим людям. Неудивительно, что он держал голову высоко, чтобы видеть. Его голова, рассуждал он, была маленькой мишенью. Еще до того, как снаряды приземлились, он почувствовал отдачу от их выстрелов; грохот разнесся по земле, как отдаленное землетрясение, заставив его погрузчик пробормотать: «Вот дерьмо», вероятно, всеобщее наблюдение людей в их ситуации.

«Приведите мне полк», - приказал Команов.

«Да, лейтенант», - ответил голос.

«Нас атакуют, товарищ полковник, с юга идет массированный артиллерийский огонь. Пушки и ракеты приближаются к нам ...

Затем произошли первые удары, в основном у реки, намного южнее. Взрывающиеся снаряды были не яркими, а похожими на маленькие искры света, которые поднимали вверх грязь, за которой последовал шум. Это действительно походило на землетрясение. Команов и раньше слышал артиллерийский огонь и видел, что делают снаряды в дальнем конце, но это было так же отличалось от этого, как взрывающийся резервуар с маслом от прикуривателя.

«Товарищ полковник, наша страна находится в состоянии войны», - доложил командованию Post Five Six Alfa. «Я пока не вижу движения вражеских войск, но они идут».

«У вас есть цели?» - спросил полк.

«Нет, сейчас нет». Он посмотрел в бункер. Его различные позиции могли просто указать направление на цель, и когда другой подтвердил это и вызвал свой собственный вектор, у них была бы заранее намеченная артиллерийская цель для батарей в тылу…

- но они уже были поражены. Китайские ракеты были нацелены далеко позади него, и это должно было быть их целью. Он повернул голову, чтобы увидеть вспышки и услышать грохот за десять километров. Мгновение спустя в небе раздался фонтанный взрыв. Одна из первых китайских ракет попала в одну из артиллерийских позиций в тылу. «Плохие новости для этой артиллерийской команды, - подумал Команов. Первые жертвы в этой войне. Было бы намного больше ... возможно, включая его самого. Удивительно, но эта мысль была далекой. Кто-то напал на его страну. Это больше не было предположением или возможностью. Он мог видеть это и чувствовать это. Они атаковали его страну. Он вырос на этой земле. Здесь жили его родители. Его дед воевал здесь с немцами. Два брата его деда тоже умерли, и оба погибли за свою страну, один к западу от Киева, а другой под Сталинградом. И теперь эти мерзавцы нападают и на его страну? Более того, напали на него, старшего лейтенанта Валерия Михайловича Команова. Эти иностранцы пытались убить его, его людей и пытались украсть часть его страны.

Ну, к черту! он думал.

«Загрузите ОН!» он сказал своему загрузчику.

"Загружен!" - объявил рядовой. Все услышали лязг затвора.

«Нет цели, товарищ лейтенант», - заметил наводчик.

«Скоро будет».

«Пост Five Nine, это Five Six Alfa. Что ты можешь видеть?"

«Мы только что заметили лодку, резиновую лодку, выходящую из-за деревьев на южном берегу ... еще, еще, еще, много, может сто, может, больше».

«Полк, это« Альфа »пятьдесят шесть, огневое задание!» Команов позвонил по телефону.

T он канониры десять километров назад были на свои орудиях, несмотря на падение китайских снарядов и ракет , которые уже утверждали , три из пятнадцати артиллерийских бригад. Была вызвана пожарная миссия, и предустановленная концентрация была набрана из столь старых книг о стрельбищах, что их с таким же успехом можно было выгравировать на мраморе. В каждом случае осколочно-фугасный снаряд вбивался в казенную часть, за ним следовал метательный заряд, пушка заводилась и настраивалась на нужную высоту и азимут, стропы натягивались, и первые русские контрудары в войне только начинались. были уволены.

Они не знали, что в пятнадцати километрах от них на их позициях была наведена радиолокационная станция. Радар миллиметрового диапазона отслеживал снаряды в полете, а компьютер определял точки их запуска. Китайцы знали, что у русских есть орудия, прикрывающие границу, и приблизительно знали, где они будут - о том, как стреляли, - но не совсем где из-за умелых усилий русских по маскировке. В данном случае эти усилия не имели большого значения. Расчетное местоположение шести русских гаубиц было немедленно передано по радио на ракетные установки, которые были специальным контрбатарейным оружием. Одна пусковая установка Тип-83 была привязана к каждой цели, и каждая из них содержала четыре огромных 273-мм ракеты, каждая с полезной нагрузкой в 150 килограммов суббоеприпасов, в данном случае восемьдесят бомб размером с ручную гранату. Первая ракета была запущена через три минуты после первого российского контр-огневого залпа, и ей потребовалось менее двух минут полета от огневой точки в десяти километрах от китайской территории. Из первых шести обстрелянных пять уничтожили свои цели, а затем и другие, и российский огонь прекратился менее чем за пять минут.

W гип сделал это остановить?» - спросил Команов. Он видел несколько выстрелов среди китайской пехоты, которая только выходила из своих лодок на русской стороне реки. Но крик снарядов над головой, летевших на юг, прекратился через несколько минут. «Полк, это Five Six Alfa, почему наш огонь прекратился?»

«Наши орудия находились под контрбатарейным огнем китайцев. Сейчас они пытаются восстановиться », - был обнадеживающий ответ. «Какая у вас ситуация?»

«Позиция Five-Zero получила небольшой огонь, но не сильно. В основном они выходят на обратный склон южного гребня ». Вот где были фальшивые бункеры, а бетонные приманки выполняли свою пассивную миссию. Эта линия защиты была построена вопреки опубликованной русской доктрине, потому что кто бы ни создавал ее, знал, что все люди могут читать книги. Позиция Команова прикрывала небольшой перевал через два холма, пригодный для наступающих танков. Если китайцы двинутся на север силой, если это не будет своего рода зондом, направленным на расширение их границ - они сделали это еще в конце 1960-х, - это будет основной маршрут вторжения. Это решили карты и местность.

«Это хорошо, лейтенант. А теперь послушайте: не выставляйте напрасно свои позиции. Впустите их, прежде чем открываться. Очень близко." Команов знал, что это означает сотню метров или около того. На этот случай у него было два крупнокалиберных пулемета. Но он хотел убить танки. Именно для этого и было предназначено его основное орудие.

«Можно ли ожидать большей артиллерийской поддержки?» - спросил он своего командира.

"Я дам Вам знать. Продолжайте сообщать нам целевую информацию ».

«Да, товарищ полковник».

Для истребителей война началась, когда первые ВВС НОАК переправились через Амур. Там было четыре российских истребителя-перехватчика, и это, как и у захватчиков, был Сухой-27. Те с обеих сторон были произведены на одних и тех же заводах, но китайские пилоты в последнее время утроили время полета обороняющихся русских, которых было восемь к одному.

Противодействовать этому, однако, было то, что российские самолеты поддерживали самолет USAF E-3B Sentry AWACS, который вел их на перехват. Оба комплекта истребителей летели со своими РЛС целеуказания в дежурном режиме. Китайцы не знали, что там было. Русские сделали. В этом была разница.

«Черный сокол десять, это орел семь. Рекомендую сразу перейти на новый курс два-семь-ноль. Я собираюсь попытаться рассказать вам о китайцах с их семи часов ". Это также предотвратит их попадание в зону действия китайских радаров.

«Понятно, Орел. Сразу два-семь-ноль ". Командир российского звена распространился и успокоился, насколько мог, его глаза, как правило, смотрели налево.

«Хорошо, Black Falcon Ten, это хорошо. Ваши цели теперь в ваших девяти часах, расстояние тридцать километров. А теперь оставься до один-восемь-ноль ».

«Идет налево», - признал российский майор. «Мы постараемся начать атаку Fox-Two», - посоветовал он. Он знал американскую терминологию. Это означало запуск инфракрасных искателей, которые не требовали использования радара, и поэтому никого не предупреждали о том, что ему угрожает опасность. Маркиз Куинсберри никогда не был летчиком-истребителем.

- Роджер, Сокол. Этот мальчик умный, - прокомментировал диспетчер своему начальнику.

«Вот как вы остаетесь в этом бизнесе», - сказал подполковник молодому лейтенанту на экране Nintendo.

«Хорошо, Сокол Десятый, рекомендую тебе снова уйти. Цели теперь находятся в пятнадцати километрах ... сделайте семнадцать километров к северу от вас. Скоро у тебя будет тон ».

«Да. У меня тон », - сообщил российский летчик, услышав трель в наушниках. «Полет, готовься стрелять ... Лисица-Два!» Три из четырех самолетов выпустили по одной ракете. У четвертого пилота возникли проблемы с ИК-сканером. Во всех случаях горящие ракетные двигатели нарушали их ночное зрение, но ни один из пилотов не отворачивался, как их учили делать, и вместо этого смотрел, как их ракеты летят вслед за другими летчиками, которые еще не знали, что они атакованы. На это ушло двадцать секунд, и, как выяснилось, две ракеты были нацелены на один и тот же китайский самолет. Тот получил два удара и взорвался. Второй погиб от единственного удара, и тут все действительно запуталось. Китайские истребители рассредоточились по команде своего командира, сделав это в заранее спланированном и хорошо отрепетированном маневре, сначала на две группы, затем на четыре, каждая из которых должна была защищать свой кусок неба. Включились все радары, и еще через двадцать секунд в полете было сорок ракет, и с этого началась смертельная игра в курицу. Ракетам с радиолокационным самонаводом требовался радиолокационный сигнал, чтобы вести их, а это означало, что стреляющий истребитель не мог выключиться или отвернуться, только надеялся, что его птица убьет свою цель и выключит его радар до того, как его ракета приблизится.

«Черт побери», - заметил лейтенант, сидя на своем удобном месте диспетчера E-3B. Еще два китайских истребителя моргнули в более крупные тележки на его экране, а затем начали исчезать, затем еще один, но китайских ракет класса «воздух-воздух» было слишком много, и не все китайские радары освещения вышли из строя. Один российский истребитель получил три попадания и рассыпался. Другой, хромая, ушел с серьезными повреждениями, и это воздушное столкновение закончилось так же быстро, как и началось. По статистике, это была победа России, четыре убийства на одно поражение, но китайцы заявили бы больше.

«Есть парашюты?» - спросил старший диспетчер по внутренней связи. Радиолокатор Е-3 тоже мог их отслеживать.

«Три, может, четыре катапультировались. Не уверен, кто, но пока мы не проиграем кассету. Блин, это было быстро ».

У русских не было достаточно самолетов, чтобы вести достойный бой. «Может, в следующий раз», - подумал полковник. Полные возможности истребителя / команды ДРЛО никогда не демонстрировались должным образом в бою, но эта война обещала изменить это, и когда это произойдет, некоторым откроются глаза.

ГЛАВА 51

Отступая

S enior лейтенант Валерий Михайлович Komanov узнал что - то он никогда не подозревал. Худшая часть битвы - по крайней мере, для человека, находящегося на фиксированной позиции, - это знать, что враг уже там, но быть неспособным стрелять по нему. Обратные склоны хребта к югу от него, должно быть, были заполнены китайской пехотой, а поддерживающая его артиллерия была выведена из строя в первые минуты боя. Кто бы ни установил артиллерийские позиции, совершил ошибку, предположив, что орудия были слишком далеко позади и слишком закрыты местностью, чтобы противник мог по ним ударить. Радиолокационные / компьютерные системы обнаружения огня изменили это, и отсутствие верхнего прикрытия обрекало артиллеристов на быструю смерть, если только некоторые из них не нашли убежище в выстланных бетоном траншеях, построенных на их позициях. У него было под рукой мощное ружье, но оно не могло дотянуться до холмов к югу от него из-за плоской траектории. Как и предполагалось, эта линия защиты включала бы пешую пехоту, которая зависела бы от опорных пунктов бункера и также поддерживала их - и была бы вооружена минометами, которые могли бы преодолевать близлежащие холмы и наказывать тех, кто был там, но невидим за особенностями местности. Команов мог вступить в бой только с теми, кого видел, а они ...

«Вот, товарищ лейтенант, - сказал наводчик. «Немного направо в двенадцать часов какая-то пехота только что взошла на гребень. Дальность тысяча пятьсот метров ».

"Я вижу их." Теперь на восточном горизонте был только намек на свет. Скоро будет достаточно света, чтобы видеть. Это облегчило бы стрельбу, но для обеих сторон. Через час его бункер станет целью, и они увидят, насколько толстой на самом деле была их броневая защита.

«Five Six Alfa, это Five Zero. У нас пехота в одиннадцати сотнях метров к югу от нас. Сила роты и движется к нам на север ».

"Очень хорошо. Не вступайте в бой, пока они не окажутся в пределах двухсот метров ». Команов автоматически удвоил дальность стрельбы, на которой его учили открывать огонь. «Какого черта, - подумал он, - его команда все равно будет делать это в своих мыслях». Человек думает иначе, когда летят настоящие пули.

Как будто чтобы подчеркнуть это, снаряды начали падать на гребень сразу за его позицией, достаточно близко, чтобы он пригнулся.

«Так они нас видят?» - спросил его загрузчик.

«Нет, они просто загромождают следующие холмы, чтобы поддержать своих пехотинцев».

«Смотри, смотри, они на вершине фальшивого бункера Уан Шесть», - сказал стрелок. Команов поправил очки -

Да, они были, осматривали старую башню КВ-2 с вертикальными бортами и старую 155-мм пушку. Пока он смотрел, солдат повесил на бок рюкзак и попятился. Затем заряд сработал, уничтожив то, что все равно никогда не работало. «От этого какому-нибудь китайскому лейтенанту будет хорошо», - подумал Команов. Ну, Five Six Alfa несколько изменит свое мнение еще через двадцать или тридцать минут.

Плохо было то, что теперь у него были идеальные цели для поддерживающей артиллерии, и эти старые шестидюймовые пушки пронзили бы их, как косу комбайна. Вот только китайцы продолжали атаковать эти позиции, хотя огонь русских прекратился. Он снова позвонил в полк, чтобы передать свою информацию.

«Лейтенант, - ответил его полковник, - батарея поддержки сильно пострадала. Ты сам по себе. Держи меня в курсе."

«Да, товарищ полковник. Из." Он посмотрел на свою команду. «Не ждите поддерживающего огня». Оружие Третьей мировой войны только что уничтожило оружие Первой мировой войны.

«Вот дерьмо», - заметил погрузчик.

«Мы скоро будем на войне, ребята. Будьте спокойны. Враг теперь ближе ... »

«Пятьсот метров», - согласился наводчик.

W ELL?» - спросил генерал Пэн на своем посту на вершине Райс-Ридж. «Мы нашли несколько бункеров, но все они пусты», - сообщил полковник Ва. «Пока что единственный огонь, который мы вели, - это непрямая артиллерия, и мы контратакуем это до смерти. Атака идет полностью по плану, товарищ генерал. Они видели правду в этом. Инженеры-мостовщики катились теперь к южному берегу Амура со сложенными секциями ленточного моста на своих грузовиках. Свыше сотни основных боевых танков Type 90 стояли у реки, их башни тщетно искали цели, чтобы поддержать атакующую пехоту, но стрелять им было не по чему, поэтому танкисты, как и генералы, имели ничего не оставалось, как наблюдать за работой инженеров. Первая секция моста ушла в воду, открывшись, образуя первые восемь метров шоссе через реку. Пэн посмотрел на часы. Да, все шло примерно на пять минут раньше графика, и это было хорошо.

P ost Five Zero открылся первым своим 12,7-мм пулеметом. Его звук грохотал по склону холма. Five Zero находился в тридцати пятистах метрах к востоку от него, им командовал смышленый молодой сержант по имени Иванов. Он открыл слишком рано, подумал Команов, достигнув целей в добрых четырехстах метрах, но тут не на что было жаловаться, и крупнокалиберный пулемет легко мог дотянуться до такого расстояния ... слизни-

- затем грохот БУМ, когда основное орудие выпустило единственный снаряд , и оно вошло в седло, которое они защищали, взорвавшись там среди отряда или около того.

«Товарищ лейтенант, можно?» - спросил его наводчик.

"Нет, не сейчас. Терпение, сержант, - ответил Команов, глядя на восток, чтобы увидеть, как китайцы отреагируют на огонь. Да, их тактика была предсказуемой, но здравой. Командующий ими лейтенант первым сбил своих людей. Затем они открыли огневую базу, чтобы поразить позиции русских, а затем начали маневрировать влево и вправо. Ага, секция что-то настраивала ... что-то на штативе. Наверное, противотанковое безоткатное ружье. Он мог повернуть пистолет, чтобы вытащить его, но Команов пока не хотел выдавать свою позицию.

«Five Zero, это Five Six Alfa, там китайский безоткатный механизм на ваших двух часах, дальность восемьсот», - предупредил он.

"Да, я вижу это!" - ответил сержант. И у него хватило ума стрелять из пулемета. Через две секунды зеленые трассеры протянулись и разорвали секцию орудия один, два, три раза, на всякий случай. В бинокль он видел некоторые подергивания, но это все.

«Молодец, сержант Иванов! Смотри, они двигаются налево под прикрытием местности.

Но здесь такого не было. Обстрел каждого бункера был снесен бульдозером, и почти вся мертвая земля была выровнена в пределах восьмисот метров от каждой позиции.

«Мы еще посмотрим, товарищ лейтенант». И снова заговорил автомат. Сейчас начался ответный огонь. Команов видел, как трассеры отскакивают от толстой брони башни в небо.

«Полк, Пять Шесть Альфа здесь. Пост Five Zero сейчас подвергается преднамеренной атаке пехоты, и ...

Затем начали падать еще несколько артиллерийских снарядов, которые попали прямо в Five Zero. Он надеялся, что Иванов теперь под своим люком. В башне был спаренный пулемет, старый, но мощный ПК с длинным 7,62-мм патроном. Команов позволил своему стрелку оценить угрозу своему бункеру, наблюдая, как китайцы атаковали бункер сержанта Иванова. Их пехота двигалась с некоторым умением, используя имеющуюся у них территорию, ведя огонь по оголенной орудийной башне - достаточно близко упало достаточно артиллерии, чтобы сметать кусты, которые сперва скрывали ее. Даже если ваши пули отскакивают, они все равно отвлекают тех, кто находится внутри. Лейтенанта беспокоили большие снаряды. Прямое попадание может пробить более тонкую верхнюю броню, не так ли? Часом раньше он бы отказался, но теперь он видел, что снаряды сделали с землей, и его уверенность быстро подорвалась.

- Товарищ лейтенант, - сказал его наводчик. «Люди, идущие к нам, отворачиваются, чтобы атаковать Иванова. Смотреть."

Команов обернулся, чтобы посмотреть. Бинокль ему не понадобился. Небо улучшало его свет, и теперь он мог видеть больше, чем тени. Это были человеческие фигуры, и они несли оружие. Одна секция неслась слева от него, три из них несли что-то тяжелое. Достигнув неглубокой промежуточной гряды, они остановились и начали что-то складывать, какую-то трубку ...

... это была противотанковая ракета HJ-8, подсказывал ему разум, извлекая информацию из многомесячных разведывательных брифингов. Они были метрах в тысяче слева от него, в пределах досягаемости Иванова ...

... и в пределах досягаемости его большого пулемета ДшКМ. Команов встал на огневую стойку и резко дернул за рукоятку заряжания, выравнивая ружье и тщательно прицеливаясь. Его большая танковая пушка могла это сделать, но он тоже ...

Итак, вы хотите убить сержанта Иванова? - спросил его разум. Затем он нажал на спусковой рычаг, и большой пистолет задрожал в его руках. Его первая очередь была около тридцати метров, но вторая была точной, и трое мужчин упали. Он продолжал стрелять, чтобы убедиться, что уничтожил их ракетную установку. Мгновение спустя он сообразил, что ярко-зеленые индикаторы только что объявили его местоположение для всеобщего обозрения - индикаторы работают в обоих направлениях. Это стало ясно через две минуты, когда первые артиллерийские снаряды начали падать в районе пятой позиции «Альфа». Ему потребовался всего один близкий взрыв, чтобы упасть и захлопнуть люк. Люк был самым слабым звеном защиты его позиции, составляя лишь пятую часть защитной толщины остальной части - иначе он, конечно, не смог бы его открыть - и если снаряд попадет в него , он и его команда будут мертвых. Теперь противник знал их местонахождение, и прятаться не имело смысла.

«Сержант», - сказал он своему стрелку. "Огонь по желанию."

«Да, товарищ лейтенант!» И с этими словами сержант выпустил свой первый осколочно-фугасный снаряд по пулеметному расчету в восьмистах метрах от него. Снаряд попал в само орудие и испарил пехотинцев, управляющих им. «Есть три хороших Чинка!» он ликовал. «Загрузите мне еще одну!» Башня начала поворачиваться, и наводчик начал охоту.

G Эттинг некоторое сопротивление теперь,»сказал Wa Пэн. «Русские позиции находятся на южном склоне второго гребня. Мы сейчас поражаем их артиллерией ».

«Потери?»

«Свет», - доложил оперативный офицер, подслушивая тактическое радио.

«Хорошо», - сказал генерал Пэн. Его внимание было почти полностью сосредоточено на реке. Первый мост был построен примерно на треть.

« Инженеры по наведению мостов очень хороши», - подумал генерал Уоллес, наблюдая за «взятием» Мэрилин Монро.

«Да, сэр, но с таким же успехом это может быть учение в мирное время. Они не ведут огня, - заметил младший офицер, наблюдая, как обвязывается еще один участок. «И это очень эффективная конструкция моста».

"Русский?"

Майор кивнул. "Да сэр. Мы тоже это скопировали ».

"Сколько?"

«Какая у них скорость? Примерно час, может, час десять ».

«Вернемся к перестрелке», - приказал Уоллес.

«Сержант, вернемся на гребень», - сказал офицер унтер-офицеру, пилотировавшему ОАК. Тридцать секунд спустя на экране появилось что-то похожее на танк, утонувший в грязи, окруженный кучкой пехотинцев.

«Господи, это похоже на настоящее веселье», - подумал Уоллес. По профессии летчик-истребитель, идея сражаться в грязи понравилась ему не меньше, чем анальный секс.

«Долго они не протянут», - сказал майор. "Смотри сюда. Гомеры сейчас скрываются за некоторыми бункерами ».

«И посмотрите на всю эту артиллерию».

В общей сложности сто тяжелых полевых орудий теперь стучать неподвижный взвод Komanov в. Это означало, что на каждом из них была установлена полная батарея, и как ни тяжела была его закопанная бетонная коробка, теперь она тряслась, а воздух внутри был наполнен цементной пылью, поскольку Команов и его команда изо всех сил пытались угнаться за всеми целями.

«Это становится захватывающим, товарищ лейтенант», - заметил стрелок, производя пятнадцатый выстрел из основного ружья.

Команов находился в командирской башенке, оглядывался по сторонам и, к своему удивлению, увидел, что его бункер и все остальные под его командованием не могут справиться с нападавшими. Это был случай, когда интеллектуальные знания наконец догнали то, что его мозг давно провозглашал очевидным здравым смыслом. Он был на самом деле не непобедим здесь. Несмотря на его большую танковую пушку и два тяжелых пулемета, он не мог справиться со всеми этими жужжащими вокруг него насекомыми . Это было все равно, что бить мух ледорубом. Он подсчитал, что он и его команда лично убили или ранили около сотни нападающих, но не танков. Где были танки, которые он хотел убить? Он мог хорошо справиться с этой работой. Но чтобы бороться с пехотой, ему требовалась поддерживающая артиллерия и собственные пехотинцы. Без них он был подобен большой скале на берегу моря, несокрушимой, но волны могли просто омывать его. И они делали это сейчас, а потом Команов вспомнил, что все камни у моря были стерты волнами и, в конце концов, ими опрокинуты. Его война длилась три часа, даже меньше, и он был полностью окружен, и, если он хотел выжить, скоро пора было бы уйти.

Эта мысль взбесила его. Покинуть свой пост? Убегать? Но затем он вспомнил, что у него есть приказ, позволяющий ему это сделать, если и когда его должность станет несостоятельной. Он получил приказ с уверенным смешком. Убежать от неприступной мини-крепости? Какая ерунда. Но теперь он был один. Каждый из его постов был один. А также-

- башня зазвенела, как нестандартный колокол при прямом попадании тяжелого снаряда, и затем -

- «Черт!» - закричал наводчик. "Дерьмо! Мой пистолет поврежден! "

Команов выглянул в одну из щелей своего зрения, и да, он это увидел. Трубка пистолета была обожжена и ... и фактически погнута. Это было возможно? Ствол пистолета был самой прочной конструкцией, которую только могли сделать люди, но он был слегка изогнут. Так что это был уже вовсе не ствол пистолета, а просто громоздкая стальная дубинка. Он выпустил тридцать четыре выстрела, но больше не стрелял. Без этого он никогда не убьет китайский танк. Команов глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями. Да, пора было.

«Готовь пост к уничтожению!» он заказал.

"Теперь?" - недоверчиво спросил наводчик.

"Теперь!" - приказал лейтенант. "Настроить!"

Для этого было упражнение, и они его практиковали. Заряжающий взял подрывной заряд и установил его среди грохоченных снарядов. Электрический кабель был в катушке, которую он размотал. Стрелок проигнорировал это, повернув башню вправо, чтобы выстрелить из спаренного пулемета по некоторым приближающимся солдатам, а затем быстро повернулся в другую сторону, чтобы нанести удар по тем, кто использовал его реакцию на движение других, чтобы укрыться, чтобы переместиться. Команов сошел с купола и огляделся. Там была его кровать, и стол, за которым они все ели, и туалет, и душ. Этот бункер стал домом, местом комфорта и работы, но теперь им пришлось сдать его китайцам. Это было почти невероятно, но нельзя было отрицать. В фильмах здесь сражались насмерть, но драться насмерть было намного удобнее для актеров, которые могли начать новый фильм на следующей неделе.

«Пойдем, сержант», - приказал он своему стрелку, который сделал последнюю длинную очередь, прежде чем спуститься и направиться к туннелю для эвакуации.

Команов на ходу отсчитал мужчин и направился к выходу. Он понял, что не сообщил о своих намерениях обратно в Полк, и заколебался, но, нет, сейчас на это не было времени. Он сообщал о своих действиях по радио с движущегося БТР.

Туннель был достаточно низким, и им пришлось бежать, наклонившись, но он также был освещен, и там была внешняя дверь. Когда резервный стрелок открыл ее, их встретил гораздо более громкий звук падающих снарядов.

«Вы, черт возьми, достаточно долго», - прорычал им тридцатилетний сержант. "Ну давай же!" - убеждал он, махая им перед своим БТР-60.

"Ждать." Команов взял твист-детонатор и прикрепил концы проводов к клеммам. Он укрылся за бетонной опорой, в которой находилась стальная дверь, и один раз повернул ручку.

Взрывной заряд составлял десять килограммов в тротиловом эквиваленте. Он и заложенные снаряды вызвали взрыв, который вырвался из аварийного туннеля с таким звуком, как конец света, и на дальней стороне холма тяжелая башня так и не законченного танка JS-3 взлетела ввысь. поразило удовольствие китайских пехотинцев. На этом работа Команова была сделана. Он повернулся и последовал за своими людьми на борт восьмиколесного бронетранспортера. Он был устроен на бетонной площадке под покрытой травой бетонной крышей, которая не позволяла никому его видеть, и теперь он мчался вниз с холма на север, в безопасное место.

В ugging из» , сказал главный сержант, нажав на экран телевизора , принимая подачу с Мэрилин Монро. «Эта группа только что взорвала свою орудийную башню. Это уже третий раз за день ".

«Удивлен, что они продержались так долго», - сказал генерал Уоллес. Идея сидеть в зоне боевых действий была для него совершенно чуждой. Он никогда не сражался, двигаясь со скоростью меньше четырехсот узлов, и считал эту скорость практически постоянной.

«Готов поспорить, россияне будут разочарованы», - сказал майор.

«Когда мы получим нисходящую линию связи с Хабарсовилем?»

«До обеда, сэр. Мы отправляем команду, чтобы показать им, как им пользоваться ».

T он BTR во многих отношениях в мире конечной SUV, с восемью ведущими колесами, ведущий четыре из которых повернуты на рулевом колесе. Резервист за этим рулем был водителем грузовика в штатском и умел водить машину только с прижатой к полу правой ногой, решил Команов. Он и его люди подпрыгивали внутри, как игральные кости в чаше, спасаясь от травм головы только своими стальными шлемами. Но они не жаловались. Выглянув из иллюминаторов для стрельбы из ружей, они увидели удар китайской артиллерии, и чем быстрее они уйдут от нее, тем лучше они все будут себя чувствовать.

"Как это было для тебя?" - спросил лейтенант у сержанта, командующего машиной.

«В основном мы молились, чтобы ты был трусом. Что со всеми этими снарядами, падающими вокруг нас. Слава богу, кто построил тот гараж, в котором мы прятались. По крайней мере, один снаряд упал прямо на него. Я чуть не обосрался, - с освежающей откровенностью сообщил резервист. Они общались лицом к лицу с криками.

«Как долго до штаба полка?»

«Около десяти минут. Сколько у вас получилось? »

«Может, двести», - довольно великодушно подумал Команов. «Никогда не видел танка».

«Они, наверное, прямо сейчас строят ленточные мосты. На это нужно время. Я много этого видел, когда служил в 8-й гвардейской армии в Германии. Практически все, что мы практиковали, - это переходы через реки. Насколько они хороши? »

«Они не трусы. Они продвигаются под огнем, даже когда вы убиваете некоторых из них. Что случилось с нашей артиллерией? »

«Уничтожены, артиллерийские ракеты, обрушились пеленой града, товарищ лейтенант, кроха», - ответил он двуручным жестом.

«Где наша поддержка?»

«Кто, черт возьми, мы такие?» - спросил сержант в ответ. Все были удивлены, когда BRT неожиданно остановился. "Что творится?" - крикнул он водителю.

"Смотреть!" - сказал мужчина в ответ, указывая.

Затем задние люки распахнулись, и десять человек забрались внутрь, сделав салон БТР тесным, как банка с рыбой.

«Товарищ лейтенант!» Это был Иванов из Five Zero.

"Что случилось?"

«Мы взяли снаряд на люк», - ответил он, и повязки на его лице сказали правду. Ему было немного больно, но он был счастлив снова двигаться. «Наш БТР получил прямое попадание в нос, убил водителя и разбил его».

«Я никогда не видел такого обстрела, даже на учениях в Германии и на Украине», - сказал сержант БТР. «Как в фильмах о войне, но по-другому, когда ты действительно в них».

- Да, - согласился Команов. Это было совсем не весело, даже в его бункере, но особенно здесь. Сержант закурил японскую сигарету и ухватился за верхнюю рукоять, чтобы не слишком много грохотать. К счастью, водитель знал дорогу, и китайская артиллерия утихла, очевидно, стреляя по случайным группам целей за пределами видимости их корректировщиками.

Я т Началось, Джек,»министр обороны Бретано сказал. «Я хочу освободить наших людей, чтобы они начали стрелять».

"Кто именно?"

«Военно-воздушные силы, истребители у нас в театре, для начала. У нас есть система АВАКС, и мы уже работаем с русскими. Был уже один воздушный бой, маленький. И мы получаем питание от средств разведки. Если хочешь, я могу связать их с тобой ».

«Хорошо, сделай это», - сказал Райан по телефону. «А по другому вопросу, ладно, отпустите их», - сказал Джек. Он посмотрел на Робби.

«Джек, это то, за что мы им платим, и, поверьте, они не против. Летчики-истребители живут подобными вещами - до тех пор, пока не видят, что происходит, хотя в большинстве случаев они этого не делают. Они просто видят сломанный самолет, а не бедного подстреленного, истекающего кровью ублюдка внутри, пытающегося катапультироваться, пока он еще в сознании », - объяснил вице-президент Джексон. «Позже пилот может немного подумать об этом. Я сделал. Но не все. В основном вы можете нарисовать убийство на борту своего самолета, и мы все хотим этого ».

Ой , люди, мы сейчас в этой битве, - сказал полковник Бронко Винтерс своим собравшимся пилотам. В прошлом году он совершил четыре убийства над Саудовской Аравией, сбив тех бедных тупых рваных гомеров, которые прилетели в страну, которая принесла биологическую войну его собственной стране. Еще один, и он станет настоящим боевым асом, о чем он мечтал с самого своего дурацкого года в Колорадо-Спрингс. Он летал на истребителе F-15 Eagle всю свою карьеру, хотя надеялся перейти на новый F-22A Raptor еще через два или три года. Он провел в «Орле» 4231 час, знал все его уловки и не мог представить себе лучшего самолета, на котором можно было бы взлететь. Итак, теперь он убьет китайца. Он не понимал нынешней политики, и ему было наплевать. Он находился на российской авиабазе, чего он никогда не ожидал увидеть, кроме как через прицел, но это тоже было нормально. На мгновение он подумал, что ему больше нравится китайская еда, особенно то, что делают с овощами в воке, но это были американские китайцы, а не коммунистические, и, как он подумал, именно так. Он пробыл в России чуть больше суток, достаточно долго, чтобы отклонить около двадцати предложений и выпить водки. Их летчики-истребители казались достаточно умными, может быть, слишком нетерпеливыми для их же блага, но дружелюбными и уважительными, когда они увидели четыре убийства, нарисованные на боковой панели его F-15-Charlie, ведущего истребителя 390-й истребительной эскадрильи. Он спрыгнул с русского джипа - они назвали это как-то иначе, чего он не поймал - у подножия своего истребителя. Его главный механик был там.

- Ее приготовили для меня, шеф? - спросил Винтерс, делая первую ступеньку по лестнице.

«Готов поспорить, - ответил главный мастер-сержант Нил Нолан. «Все на высоте. Она готова, насколько я могу. Убей нас, Бронко. По правилу эскадрильи, когда пилот держал в руках свой самолет, он двигался только по своему позывному.

«Я принесу тебе скальпы, Нолан». Полковник Уинтерс продолжал подниматься по лестнице, похлопывая на ходу украшенную панель. Главный мастер-сержант Нолан поспешил помочь ему пристегнуться, затем спрыгнул, снял лестницу и выбрался.

Уинтерс начал свои процедуры запуска, в первую очередь вводя свои наземные координаты, что они все еще делали на Eagle, несмотря на новые системы определения местоположения GPS, потому что F-15C имел инерциальную навигацию на случай поломки (этого никогда не было, но процедура была процедура). Приборы подключились к сети и сообщили Уинтерсу, что топливные баки его орла были заполнены, и что у него была полная загрузка из четырех управляемых ракет AIM-120 AM-RAAM с радиолокационным наведением, а также еще четыре совершенно новых AIM-9X Sidewinders. , суперзмеиная версия ракеты, конструкция которой восходит к тому времени, когда его мама и папа поженились в церкви на Ленокс-авеню в Гарлеме.

«Тауэр, это Бронко с тремя, готовыми к выруливанию».

«Башня, Бронко, вам разрешено такси. Ветер три-ноль-пять в десять. Удачи, полковник.

«Спасибо, Башня. Кабаны, это свинец, поехали! »Сказав это, он нажал на тормоза, и истребитель тронулся с места, управляемый своими мощными двигателями Pratt & Whitney. Группа русских, в основном наземные экипажи, но, судя по экипировке, некоторые водители тоже вышли на рампу, наблюдая за ним и его полетом. «Хорошо, - подумал он, - мы покажем им, как мы живем в центре города». Четверо вырулили парами до конца взлетно-посадочной полосы, затем с ревом пролетели по бетонным плитам и снова поднялись в воздух, плотно прижавшись к ведомому. Через несколько секунд другие двое подъехали и повернули на юг, уже разговаривая с ближайшим к нему спутником АВАКС, «Орлом-2».

«Орел-два, это вождь кабанов в воздухе с четырьмя».

«Вождь кабанов, это Второй Орел. У нас есть ты. Летите на юг, вектор один-семь-ноль, набирайте высоту и сохраняйте эшелон полета три-три. Похоже, сегодня тебе нужно поработать.

"Подходит мне. Из." Полковник Уинтерс - его только что выбрали для своей птицы полковником-быком - немного покачнулся на сиденье, чтобы все было в порядке, и закончил подъем на 33 000 футов. Его радар был выключен, и он не говорил без надобности, потому что кто-то там мог подслушивать, а зачем портить сюрприз? Через несколько минут он войдет в зону действия китайских пограничных радаров. Кто-то должен что-то с этим сделать. Сегодня, как он надеялся, «Маленькие Ласки» F-16 пойдут посмотреть на них. Но его работой были китайские истребители и любые бомбардировщики, которые могли бы предложить себя. Его приказ заключался в том, чтобы оставаться над российским воздушным пространством на протяжении всей миссии, поэтому, если Джо Чинк не захочет выходить и играть, это будет скучный день. Но у Джо были Су-27, и он считал их довольно хорошими. И пилот-истребитель Джо Чинк, вероятно, думал, что он тоже довольно хорош.

Так что им просто нужно увидеть.

В остальном это был хороший день для полета, две десятых облачности и приятный чистый деревенский воздух для полета. Его соколиные глаза могли хорошо видеть за сотню миль отсюда, и он велел Второму Орелу сказать ему, где находятся гомеры. Позади него взлетали вторая и третья группа из четырех Орлов. Сегодня дикие кабаны будут представлены полностью.

T он поезд поездка была довольно прерывистой. Подполковник Джусти корчился на своем вертикальном сиденье тренера, пытаясь устроиться немного поудобнее, но российский тренер, в котором ехали он и его сотрудники, не был спроектирован с учетом удобств для животных, и роптать не было смысла. Это. На улице было темно, раннее утро, которое дети разумно принимают за ночь, и света там было не так уж много. Теперь они были в Восточной Польше, фермерской стране, вероятно, по мере того, как Польша развивалась в Айову в Европе, множество свиноферм, чтобы производить ветчину, которой славится эта часть мира. Водка, наверное, тоже, и полковник Джусти не возражал бы в данный момент нюхать ее. Он встал и пошел по проходу к машине. Почти все на борту спали или пытались заснуть. Два здравомыслящих унтер-офицера растянулись на полу, а не свернулись калачиком на сиденьях. Грязный пол не годился для их формы, но они направлялись на боевые действия, где чистота не имела большого значения. Личное оружие неизменно укладывалось на верхние стеллажи на открытом воздухе для легкого доступа, потому что все они были солдатами, и они не чувствовали себя очень комфортно без пригодного для использования оружия поблизости. Он продолжил корму. В следующем тренере было больше солдат из штабной роты. Его эскадрилья сержант-майор сидел сзади и читал книгу в мягкой обложке.

«Привет, полковник», - сказал фельдфебель в знак приветствия. «Долго ехать, не так ли?»

«Осталось еще минимум три дня, может, четыре».

«Супер», - заметил старший сержант. «Это хуже, чем летать».

«Да, ну, по крайней мере, наши треки с собой».

"Да сэр."

«Как обстоят дела с едой?»

«Что ж, сэр, у всех нас есть свои MRE, а я припрятал большую коробку батончиков Snickers. Есть хоть слово, что происходит в мире? »

«Просто это началось в Сибири. Китайцы переходят границу, и Иван пытается их остановить. Никаких подробностей. Мы должны получить последнюю информацию, когда будем проезжать через Москву, я думаю, после обеда.

«Честное слово».

«Как солдаты принимают вещи?»

«Никаких проблем, мне надоело ехать на поезде, хочется вернуться на свои рельсы, как обычно».

«Как их отношение?»

«Они готовы, полковник», - заверил его фельдфебель.

"Хороший." Сказав это, Джусти повернулся и направился обратно на свое место, надеясь, что у него все равно будет несколько часов, а Польша все равно не так уж много. Досадная часть была настолько отрезана. У него были спутниковые радиоприемники в его автомобилях, где-то на платформах в корме этого вагона, но он не мог до них добраться, а без них он не знал, что происходит впереди. Шла война. Он знал это. Но это было не то же самое, что знать подробности, знать, где остановится поезд, где и когда он доберется, чтобы разгрузить свое оборудование, организовать Quarter Horse и вернуться на дорогу, где они и должны были.

Железнодорожная часть работала хорошо. В российской железнодорожной службе, по-видимому, был миллион платформ, специально предназначенных для перевозки гусеничных машин, несомненно, предназначенных для перевозки своих боевых танков на запад, в Германию для войны против НАТО. Строители вряд ли когда-либо подозревали, что машины будут использоваться для доставки американских танков на восток, чтобы помочь защитить Россию от захватчика. Что ж, никто не мог предсказать будущее больше, чем на несколько недель. На данный момент он бы поселился на пять дней или около того.

Остальная часть Первой бронетехники растянулась на сотни миль по железнодорожной линии восток-запад. Вторая бригада полковника Дона Лайла как раз заканчивала абордаж в Берлине и должна была стать последним Чарли в дивизии. Они будут пересекать Польшу при свете дня, чего бы это ни стоило.

Четвертная лошадь была впереди, где и принадлежала. Где бы ни находился пункт высадки, они устанавливали охрану по периметру, а затем вели марш дальше на восток, выполняя маневр под названием «Продвижение к контакту», где и начиналось «веселье». А для этого ему нужно хорошо отдохнуть, напомнил себе полковник Джусти. Поэтому он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, отдавая свое тело рывкам и качкам вагона.

D ость патруль , что летчики - истребители все думали о. Название этой обязанности восходит к фильму Эррола Флинна 1930-х годов, и термин, вероятно, произошел от настоящего названия миссии, означающего быть первым в новый день, увидеть восход солнца и разыскать врага прямо. после завтрака.

Бронко Винтерс не очень походил на Эррола Флинна, но это было нормально. Воина нельзя отличить по выражению лица, но можно сказать по его лицу. Он был летчиком-истребителем. В детстве в Нью-Йорке он ездил на метро до аэропорта Ла-Гуардиа, просто чтобы стоять у забора и смотреть, как взлетают и приземляются самолеты, уже тогда зная, что он хочет летать. Он также знал, что истребители доставляют больше удовольствия, чем авиалайнеры, и, наконец, знал, что, чтобы управлять истребителями, он должен поступить в военную академию, а для этого ему нужно будет учиться. И поэтому он упорно работал на протяжении всей школы, особенно в области математики и естественных наук, потому что самолеты были механическими вещами, а это означало, что наука определяет, как они работают. Итак, он был в некотором роде математическим гением - это было его специальностью в колледже в Колорадо-Спрингс, - но его интерес к этому закончился в тот день, когда он вошел на базу ВВС Колумбус в Миссисипи, потому что как только он получил в свои руки управление самолета, «учебная» часть его миссии была завершена, и «учебная» часть действительно началась. Он был учеником номер один в своем классе в Колумбусе, быстро и легко освоил тренажер Cessna Tweety Bird, а затем перешел к истребителям, и, поскольку он был номером один в своем классе, он получил свой выбор - И этим выбором, конечно же, был истребитель F-15 Eagle, сильный и красивый внук F-4 Phantom. Управлять самолетом было легко, с ним было труднее бороться, так как органы управления боевыми системами расположены на ручке и дросселях, все в виде кнопок разной формы, так что вы можете управлять всеми системами наощупь и сохранять свою глаза вверх и из самолета вместо того, чтобы смотреть на приборы сверху вниз. Это было что-то вроде игры на двух фортепиано одновременно, и Уинтерсу потребовались неутешительные шесть месяцев, чтобы освоить его. Но теперь эти элементы управления стали такими же естественными, как закручивание воска в его усы Бисмарка, его единственная нестандартная аффектация, которую он смоделировал по образцу Робина Олдса, легенды американского истребительного сообщества, инстинктивного пилота и мыслящего - и, следовательно, очень опасно - тактик. Ас во Второй мировой войне, в Корее, а также в Северном Вьетнаме, Олдс был одним из лучших, кто когда-либо привязывал истребитель к своей спине, и тем, чьи усы делали самого Отто фон Бисмарка похожим на него. киска.

Полковник Уинтерс сейчас не думал об этом. Мысли присутствовали даже в этом случае, такая же часть его характера, как и его ситуационная осведомленность, часть его мозга, которая постоянно отслеживала трехмерную реальность вокруг него. Для него полет был таким же естественным, как и для талисмана кречета в Военно-воздушной академии. И охота тоже, и теперь он охотился. Его самолет имел приборы, которые загружали данные с самолета ДРЛО в ста пятидесяти милях к нему сзади, и он делил время своего взгляда поровну между небом вокруг себя и дисплеем в трех футах от его 20-10 карих глаз ...

... там ... двести миль, неся один-семь-два, четыре бандита идут на север. Потом еще четыре и еще четыре полета. Джо Чинк подходил играть, и свиньи были голодны.

«Свинец вепря, это Второй Орел». Они использовали зашифрованные радиомодули с пакетной передачей, которые было очень трудно обнаружить и невозможно было прослушивать.

«Свинец кабана». Но он все равно оставил свою передачу короткой. Зачем портить сюрприз?

«Вепрь Лид, у нас шестнадцать бандитов, один-семь-ноль ваша позиция в тридцати ангелах, идущие прямо на север со скоростью пятьсот узлов».

"Понятно".

«Они все еще к югу от границы, но ненадолго», - сообщил молодой диспетчер E-3B. «Кабан, у тебя сейчас нет оружия».

«Копирование без оружия», - признал полковник Уинтерс, и его левая рука щелкнула кнопку, чтобы активировать свои системы. Беглый взгляд на дисплей состояния его оружия показал, что все готово к стрельбе. У него не было радара сопровождения / наведения, хотя он был в режиме ожидания. По сути, F-15 был разработан как дополнение к чудовищному радару в носовой части - конструктивное соображение, которое определило размер истребителя с первого наброска на бумаге, - но с годами пилоты постепенно перестали его использовать, потому что он мог предупредить врага с помощью подходящего приемника угрозы, сообщив ему, что поблизости есть Орел с открытыми глазами и острыми когтями. Вместо этого он теперь мог перекрестно загружать радиолокационную информацию из системы ДРЛО, чьи радиолокационные сигналы были нежелательными, но противник ничего не мог поделать и не представлял прямой угрозы. Китайцы будут направляться и контролироваться наземным радаром, а кабаны были только на нечеткой грани этого, может быть, их заметили, а может, и нет. Где-то позади него Rivet Joint EC-135 отслеживал и радар, и радио, используемые китайскими наземными диспетчерами, и перекрестно загружал любые предупреждения в систему ДРЛО. Но пока ничего из этого. Итак, Джо Чинк шел на север.

«Орел, Кабан, скажем, тип бандита».

«Кабан, мы не уверены, но, вероятно, Sierra-Uniform Two-Sevens по месту происхождения и профилю полета».

"Роджер." «Хорошо, хорошо, - подумала Уинтерс. Они считали Су-27 довольно крутым самолетом, а для птицы российской разработки - респектабельным. Они направят своих лучших гонщиков во фланкер, и они будут гордыми, теми, кто считает себя такими же хорошими, как и он. Хорошо, Джо, давай посмотрим, насколько ты хорош. «Кабан, Свинец, оставайся час-три-пять».

"Два." "Три." «Четыре», - подтвердил рейс, и все они повернули налево. Уинтерс огляделся, чтобы убедиться, что он не оставляет следов, чтобы выдать свое положение. Затем он проверил свой приемник угроз. Китайские поисковые радары слышали чириканье, но все еще ниже теоретического порога обнаружения. Это изменится через двадцать миль или около того. Но тогда они были бы просто неизвестными на китайских экранах, да еще нечеткими. Возможно, наземные диспетчеры передадут предупреждение, а может быть, они просто посмотрят на свои экраны и попытаются решить, были ли они настоящими контактами или нет. Голубую малиновку орлов было не так-то легко заметить визуально, особенно когда солнце позади вас, что было самым старым трюком в библии летчиков-истребителей и тем, для которого все еще не было решения ... .

Китайцы прошли справа от него, в тридцати милях от него, направляясь на север в поисках русских истребителей, чтобы вступить в бой, потому что китайцы хотели бы контролировать небо над полем битвы, которое они только что открыли. Это означало, что они будут включать свои собственные поисковые радары, и когда это произойдет, они будут проводить большую часть своего времени, глядя вниз на прицел, а не на небо, а это было опасно. Когда он был к югу от них, Уинтерс перевел свой полет вправо, на запад, и опустился на двадцать тысяч футов, что значительно ниже крейсерской высоты Джо Чинка, потому что пилоты-истребители могли оглядываться назад и вверх, но редко назад и вниз, потому что их учили. эта высота, как и скорость, была жизнью. И так было ... большую часть времени. Еще через три минуты они были прямо к югу от врага, и Винтерс увеличил мощность до максимальной сухой тяги, чтобы догнать противника. Его стая из четырех человек разделилась по команде на две пары. Он пошел налево, и затем его глаза заметили их, темные пятна на сияющем голубом небе. Они были выкрашены в такой же светло-серый цвет, который нравился русским, и это было бы настоящей проблемой, если бы русские фланкеры вошли в область, потому что вы часто не подходили достаточно близко, чтобы увидеть, есть ли на крыльях красные звезды или нарисованные бело-сине-красные флаги. на них.

Затем последовал звуковой сигнал. Его Sidewinders мог видеть тепловые эффекты от турбовентиляторных двигателей Люльки, а это означало, что он был достаточно близко. Его ведомый, умный молодой лейтенант, находился теперь примерно в пятистах ярдах справа от него, выполняя свою работу, прикрывая своего лидера. «Хорошо, - подумал Бронко Уинтерс. Теперь у него была скорость обгона добрая сотня узлов.

«Кабан, Орел, имейте в виду, что эти ребята сейчас идут прямо к нам».

«Не надолго, Орел, - ответил полковник Уинтерс. Они больше не были пятнами. Теперь это были истребители с двумя рулями направления. Путешествие на север, красиво и красиво. Его левый указательный палец выбрал Сайдвиндер, чтобы начать, и звук в наушниках был приятным и громким. Он начинал с двух выстрелов, один в крайний левый фланкер, а другой - в крайний правый ... примерно ...

«Лиса-Два, Лисица-Два и две птицы далеко», - сообщил Бронко. Следы дыма расходились, как он и хотел, обрушиваясь на их цели. Его камера прицела работала, и изображение записывалось на видеокассету, как и в прошлом году над Саудовской Аравией. Ему нужно было одно убийство, чтобы сделать туза -

- первые шесть секунд он получил спустя, а следующие полсекунды после этого. Оба фланкера повалились вправо. Тот, что слева, чуть не столкнулся со своим ведомым, но промахнулся и резко упал, когда от планера начали отлетать осколки. Другой катился, а затем превратился в красивый белый шарик. Первый пилот катапультировался чисто, а второй - нет.

«Не повезло, Джо, - подумал Уинтерс. Оставшиеся два китайских истребителя колебались, но затем оба разделились и начали маневрировать в разных направлениях. Уинтерс включил радар и последовал за тем, что слева. У него была радарная синхронизация, и это было в пределах параметров запуска его AM-RAAM. Его правый указательный палец сжал выключатель рассола.

«Fox-One, Fox-One, Slammer на парня с запада». Он наблюдал, как мчится «Хлопушка», как ее называли. Технически оружие типа «выстрелил и забыл», вроде «Сайдвиндера», оно разгонялось почти мгновенно до двух с лишним махов и быстро съедало расстояние в три мили. Потребовалось всего около десяти секунд, чтобы приблизиться и взорваться в нескольких футах над фюзеляжем своей цели, и этот фланкер рассыпался, и парашют не отходил от него.

Хорошо, три. Сегодня утро действительно складывалось, но теперь ситуация вернулась к Первой мировой войне. Он должен был искать цели визуально, а поиск истребителей в ясном небе не был ...

... там ...

«Ты со мной, Скиппи?» он позвонил по радио.

«Тебя прикрыли, Бронко», - ответил его ведомый. «Бандит в час, идущий слева направо».

«На нем», - ответил Уинтерс, уткнувшись носом в далекое место в небе. Его радар заметил это, зафиксировал на нем, и транспондер IFF не сказал дружеский. Он активировал свой второй Slammer: «Fox-One на южного парня! Орел, Вепрь, как у нас дела? »

«К этому моменту мы показываем пять убийств. Бандиты идут на восток и ныряют. Колючая спина идет с вашего запада с четырьмя ангелами, три-пять в шестьсот, теперь в ваши десять часов. Проверь свой МКФ, кабан-поводок ». Контроллер был осторожен, но это было нормально.

«Кабан, Свинец, проверь МКФ прямо сейчас!»

"Два." "Три." «Четыре», - вмешались они все. Прежде чем последний из них подтвердил, что его транспондер IFF находится в режиме передачи, его второй Slammer нашел свою цель, увеличив его утренний счет до четырех. «Черт побери, - подумала Уинтерс, - сегодня утро действительно складывается хорошо.

«Бронко, Скиппи - один!» - доложил его ведомый, и Уинтерс занял позицию позади, ниже и слева от своего ведомого. «Скиппи» был старшим лейтенантом Марио Акоста, рыжеволосым младенцем из Уичито, который отлично подходил для ребенка, который только двести часов набирал текст. «Фокс-Два с одним», - крикнул Скиппи. Его цель повернула на юг и направлялась почти прямо в летящую ракету. Уинтерс увидел, как Sidewinder попал прямо в его правый воздухозаборник, и полученный взрыв был довольно впечатляющим.

«Орел, вепрь, дай мне вектор».

«Вепрь Лид, приходи прямо на ноль девять ноль. У меня есть бандит на высоте десяти миль и ниже, ангелы десять, направляющиеся на юг на высоте шестьсот с лишним.

Уинтерс выполнил поворот и проверил экран радара. "Понял его!" И этот тоже был в пределах границ Slammer. «Fox-One с Slammer». Его пятая за день ракета соскочила с поручня и взлетела на восток, наклонившись вниз, и снова Винтерс не спускал носа с цели, гарантируя, что он запишет ее на пленку ... да! «Это всплеск. Bronco произвел фурор, я думаю, что их пять ».

«Подтвердите пять убийств Бронко», - подтвердил Орел-Два. «Отлично, приятель».

"Что еще есть вокруг?"

«Вепрь Лид, бандиты бегут на юг на горелке, только что прошли Первый Мах. Мы показываем в общей сложности девять убийств плюс одно повреждение, а шесть бандитов бегут обратно в сарай ».

«Роджер, скопируй это, Орел. Что-нибудь еще происходит в данный момент? "

«Ах, это плохо, Кабан-Свинец».

«Где ближайший танкер?»

«Вы можете танковать из Оливера-Шесть, вектор ноль-ноль-пять, расстояние двести, больше».

"Заметано. Полет, это Бронко. Соберемся и отправимся в танк. Возьми меня в бой ».

"Два." "Три." «Четыре».

«Как у нас дела?»

«У Скиппи есть один», - сообщил его ведомый.

«У Даки двое», - вмешался лидер второго элемента.

«У Человека-призрака двое и царапина».

«Ничего подобного, - подумала Уинтерс. Черт, может ребята из АВАКС запутались. Вот почему у них была видеокассета. В общем, неплохое утро. Лучше всего то, что они серьезно повредили бы инвентарь ChiComm Flanker и, вероятно, пробили бы дыру в уверенности своих водителей Су-27. Поднять уверенность бойца-спортсмена было почти так же хорошо, как убить, особенно если бы они убили командира эскадрильи. Это свело бы выживших с ума, но заставило бы их подвергнуть сомнению себя, свои доктрины и свои самолеты. И это было хорошо.

S o? »

«Пограничная оборона сработала так хорошо, как и можно было ожидать», - ответил полковник Алиев. «Хорошая новость заключается в том, что большинство наших мужчин спаслись бегством. Всего погибших меньше двадцати, пятнадцать ранены ».

«Что у них теперь за рекой?»

«Скорее всего, элементы трех механизированных дивизий. Американцы говорят, что сейчас у них построено и действует шесть мостов. Таким образом, мы можем ожидать, что это число будет быстро расти. Китайские разведывательные элементы продвигаются вперед. Мы устроили засаду на некоторых из них, но пленных пока нет. Их направление движения - именно то, что мы ожидали, как и их скорость продвижения к этой точке ».

"Есть какие-нибудь хорошие новости?" - спросила Бондаренко.

«Да, генерал. Наши военно-воздушные силы и наши американские друзья обескровили свои военно-воздушные силы. Мы убили более тридцати их самолетов, на данный момент только четыре человека, и два пилота спасены. Мы захватили шесть китайских летчиков. Их везут на запад для допроса. Маловероятно, что они дадут нам действительно полезную информацию, хотя я уверен, что военно-воздушные силы захотят приучать их к техническим вопросам. Их планы и цели совершенно просты, и они, вероятно, правы или даже немного опережают свои планы ».

Генерала Бондаренко это не удивило, но все же неприятно. Его сотрудники разведки прекрасно справлялись с тем, чтобы рассказывать ему то, что они знали и чего ожидали, но это было похоже на получение сводки погоды зимой: да, было холодно, и да, шел снег, и нет, холод и холод. снег, вероятно, не прекратится, и разве не обидно, что у вас нет теплого пальто? У него была почти идеальная информация, но он не мог что-либо сделать, чтобы изменить новости. Все это было хорошо, что его летчики убивали китайских летчиков, но именно китайские танки и пехотные авианосцы он должен был остановить.

«Когда мы сможем направить авиацию на их острие?»

«Сегодня днем мы начнем операцию« воздух-земля »с помощью штурмовиков Су-31», - ответил Алиев. "Но ..."

"Но что?" - потребовал Бондаренко.

«Но не лучше ли позволить им войти с минимальным вмешательством в течение нескольких дней?» Сказать это было смелым поступком. Тоже правильно, подумал Геннадий Иосифович. Если его единственной стратегической возможностью было заложить глубокую ловушку, то зачем тратить то, что у него было до того, как ловушка была полностью расставлена? Это был не Западный фронт в июне 1941 года, и у него не было Сталина, сидящего в Москве с образным пистолетом к голове.

Нет, сейчас в Москве правительство устроило бы разного рода политический ад, вероятно, созвав экстренное заседание Совета Безопасности ООН, но это была просто реклама. Его работа заключалась в том, чтобы победить этих желтых варваров, и для этого нужно было максимально эффективно использовать свою силу, а это означало вывести их. Это означало сделать их командира такой же уверенной в себе, как школьный хулиган, смотрящий на ребенка на пять лет младше его. Это означало дать им то, что японцы когда-то назвали болезнью победы. Заставьте их почувствовать себя непобедимыми, а затем прыгайте на них, как тигр, падающий с дерева.

«Андрей, всего несколько самолетов, и скажи им, чтобы они не рисковали собой, слишком сильно давя на атаку. Мы можем нанести ущерб их военно-воздушным силам, но их наземным силам - мы позволим им сохранить свое преимущество на некоторое время. Пусть они ненадолго поправятся за этим прекрасным столом ».

«Я согласен, товарищ генерал. Это тяжело проглотить, но, в конце концов, им сложнее съесть - при условии, что наше политическое лидерство позволяет нам поступать правильно ».

«Да, это настоящая проблема, не так ли?»

ГЛАВА 52

Глубокая битва

G бщая Peng перешел в России в командном автомобиле, а позади первого полка тяжелых танков. Он думал об использовании вертолета, но его оперативный штаб предупредил его, что воздушный бой идет не так хорошо, как его ожидали головорезы из НОАК. Он чувствовал себя неловко, переходя реку на бронетранспортере по плавучему мосту - как кирпич, привязанный к воздушному шару, - но он сделал это, слушая, как его оперативный офицер проинформировал его о продвижении к этому моменту.

«Американцы перебросили вперед несколько истребителей, а вместе с ними и свой бортовой радиолокационный истребитель-истребитель Е-3. Они грозны, и им сложно противостоять, хотя наши коллеги из военно-воздушных сил говорят, что у них есть тактика, чтобы с ними справиться. Я поверю в это, когда увижу это, - заметил полковник Ва. «Но это пока единственные плохие новости. Мы опережаем график на несколько часов. Сопротивление России меньше, чем я ожидал. Заключенные, которых мы взяли, очень разочарованы отсутствием поддержки ».

"Это факт?" - спросил Пэн, когда они покинули ленточный мост и рухнули на русскую землю.

«Да, у нас есть десять человек, захваченных с их оборонительных позиций, мы увидим их через несколько минут. У них были аварийные туннели и бронетранспортеры для эвакуации людей. Они не ожидали, что продержатся долго, - продолжил полковник Ва. «Они планировали убежать, а не защищаться до последнего, как мы ожидали. Думаю, им не хватает духа для боя, товарищ генерал.

Эта информация привлекла внимание Пэна. Важно было знать боевой дух своего врага: «Кто-нибудь из них стоял и сражался до конца?»

«Только одна из их позиций бункера. Это обошлось нам в тридцать человек, но мы их вытащили. Возможно, их спасательная машина была уничтожена, и у них не было выбора », - предположил полковник.

«Я хочу сразу увидеть одну из этих позиций», - приказал Пэн.

«Конечно, товарищ генерал». Ва нырнул внутрь и отдал приказ машинисту гусеницы. Бронетранспортер Type 90 качнулся вправо, что удивило депутата, пытавшегося регулировать движение, но он не возражал. Четыре высоких радиоприемника рассказали ему, что это за трек. Командирский авианосец свернул с проторенных дорог прямо к уцелевшему российскому бункеру.

Генерал Пэн вышел, пригнув голову, и направился к почти уцелевшей старой орудийной башне. Форма «перевернутой сковороды» подсказывала ему, что это старый танк «Сталин-3» - когда-то очень грозная машина, а теперь явная реликвия. Там была группа специалистов по разведке. Они обратили внимание, когда увидели общий подход.

«Чем мы его убили?» - спросил Пэн.

«Мы этого не сделали, товарищ генерал. Они покинули его, сделав пятнадцать пушечных выстрелов и около трехсот пулеметных выстрелов. Они даже не уничтожили его, пока мы не захватили его », - доложил капитан разведки, махнув генералу в люк танка. "Это безопасно. Мы проверили мины-ловушки ».

Пэн слез. Он увидел что-то вроде удобных маленьких казарм, хранилище для снарядов для их большого танкового орудия и достаточно патронов для их двух пулеметов. На полу лежали пустые патроны для обоих типов орудий, а также обертки от полевых пайков. Место оказалось удобным, с койками, душем, туалетом и множеством мест для хранения продуктов. «За что-то стоит бороться», - подумал генерал. «Как они ушли?» - спросил Пэн.

«Сюда», - сказал молодой капитан, ведя его на север, в туннель. «Видите ли, русские все спланировали». Туннель вел под гребнем холма к крытой парковочной площадке - вероятно, для БТР, как это выглядело, о чем свидетельствовали следы колес на земле сразу от бетонной площадки.

«Как долго они продержались?»

«Мы заняли это место менее чем через три часа после нашей первой бомбардировки. Итак, у нас пехота окружала главную огневую точку, и вскоре после этого они убежали », - сказал капитан своему командующему армией.

"Я понимаю. Хорошая работа нашей штурмовой пехоты ». Затем Пэн увидел, что полковник Ва провел свой командирский путь через холм до конца туннеля для эвакуации, что позволило ему прыгнуть прямо на борт.

"Что теперь?" - спросила Ва.

«Я хочу увидеть, что мы сделали с их позициями артиллерийской поддержки».

Ва кивнул и передал приказ командиру пути. На это ушло пятнадцать минут подпрыгивания и толкания. Пятнадцать тяжелых орудий все еще были на месте, хотя два, мимо которых проехал Пэн, были сбиты и уничтожены контрбатарейным огнем. Позиция, которую они посетили, была в основном неповрежденной, хотя несколько ракет упало близко к борту, достаточно близко, чтобы три тела все еще лежали без присмотра рядом с их пушками, тела окружены липкими лужами в основном засохшей крови. Вероятно, выжило больше мужчин. Рядом с каждым орудием находилась узкая траншея глубиной два метра, выложенная бетоном, от которого в результате бомбардировки не осталось ничего, кроме сколов. Рядом также находился большой бункер для хранения боеприпасов с рельсами, по которым можно было перемещать снаряды и метательные заряды к орудиям. Дверь была открыта.

«Сколько раундов они сделали?» он спросил.

«Не больше десяти», - ответил другой офицер разведки, на этот раз майор. «Наша контрбатарейная стрельба здесь была великолепной. Всего в русской батарее было пятнадцать орудий. Один из них сделал двадцать выстрелов, но и все. Мы вывели их из строя менее чем за десять минут. Радары слежения за артиллерией сработали блестяще, товарищ генерал.

Пэн согласно кивнул. «Так могло показаться. Двадцать или тридцать лет назад такая позиция могла бы быть хорошей - хорошая защита для артиллеристов и прекрасный запас снарядов, но они не ожидали, что противник сможет так быстро определить цель их орудий. Если он будет стоять на месте, Ва, ты сможешь убить его ». Пэн огляделся. «Тем не менее, инженеры, разместившие эту и другую позиции, были хороши. Просто такие вещи уже устарели. Каковы были наши общие потери? "

- Погибли около трехсот пятидесяти человек. Шестьсот двадцать раненых, - ответили оперативники. «Это было не совсем дешево, но меньше, чем мы ожидали. Если бы русские выстояли и сражались, все могло бы быть намного хуже ».

«Почему они сбежали так быстро?» - спросил Пэн. "Мы знаем?"

«Мы нашли письменный приказ в одном из бункеров, разрешающий им уйти, когда они посчитали ситуацию неприемлемой. Это меня удивило, - заметил полковник Ва. «Исторически сложилось так, что русские очень упорно борются в обороне, как выяснили немцы. Но это было при Сталине. У русских тогда была дисциплина. И смелость. Похоже, не сегодня.

«Их эвакуация была проведена с некоторым умением», - подумал Пэн вслух. «Мы должны были взять больше пленных».

«Они бежали слишком быстро, товарищ генерал», - пояснил оперативник.

«Тот, кто сражается и убегает, - цитировал генерал Пэн, - живет, чтобы сражаться в другой день. Имейте это в виду, полковник.

«Да, товарищ генерал, но тот, кто убегает, не представляет непосредственной угрозы»

«Пойдем», - сказал генерал, направляясь на свой командный пункт. Он хотел увидеть фронт таким, какой он был.

S o? » - спросила Бондаренко у лейтенанта. Юноша пережил плохой день, и от того, что он должен был встать и доложить своему командиру театра, дело не улучшилось. «Стой спокойно, мальчик. Ты жив. Это могло быть и хуже."

«Генерал, мы могли бы удержаться, если бы нам оказали небольшую поддержку», - сказал Команов, позволяя проявиться своему разочарованию.

«Нечего было тебе дать. Продолжать." Генерал указал на карту на стене.

«Они переправились здесь, прошли через это седло и через этот гребень, чтобы напасть на нас. Нога пехоты, никаких машин мы никогда не видели. У них было переносное противотанковое вооружение, ничего особенного или неожиданного, но у них была мощная артиллерийская поддержка. Должно быть, вся батарея была сосредоточена только на одной моей позиции. Тяжелые орудия пятнадцати сантиметров и больше. И артиллерийские ракеты, которые почти сразу же уничтожили нашу артиллерийскую поддержку ».

«Это единственный сюрприз, который они нас устроили», - подтвердил Алиев. «У них должно быть намного больше этих систем обнаружения огня, чем мы ожидали, и они используют свои ракеты Тип 83 в качестве специального оружия для борьбы с батареями, как это сделали американцы в Саудовской Аравии. Это эффективная тактика. Придется в первую очередь заняться их контрбатарейными системами или использовать самоходки, чтобы стрелять и двигаться после двух-трех выстрелов. Насколько мне известно, их невозможно обмануть, а подавить такие радары чрезвычайно сложно ».

«Итак, мы должны найти способ убить их на раннем этапе», - сказал Бондаренко. «У нас есть подразделения радиоэлектронной разведки. Пусть они найдут эти радары Чинка и уничтожат их нашими собственными ракетами. Он повернулся. "Продолжать. Лейтенант. Расскажи мне о китайской пехоте ».

«Они не трусы, товарищ генерал. Они загораются и правильно действуют под ним. Они хорошо пробурены. Моя позиция и ближайший к нам сбили по крайней мере двести, а они продолжали наступать. У них неплохая боевая подготовка, как в футбольной команде. Если вы сделаете это, они сделают это почти мгновенно. Наверняка артиллерийский огонь вызывают с большим умением ».

«У них уже выстроились батареи, лейтенант, выстроились и ждут», - сказал Алиев младшему офицеру. «Это помогает, если вы следуете заранее подготовленному сценарию. Что-нибудь еще?"

«Мы никогда не видели танка. Они вывели нас до того, как построили мосты. Их пехота выглядела хорошо подготовленной, хорошо обученной, даже стремящейся двигаться вперед. Я не видел доказательств гибкости мышления, но я не видел ничего особенного, и, как вы говорите, их часть операции была заранее спланирована и тщательно отрепетирована ».

«Обычно китайцы заранее много рассказывают своим людям о планируемых операциях. Они не верят в секретность так, как мы », - сказал Алиев. «Возможно, это способствует товарищеской солидарности на поле боя».

«Но дела идут своим чередом, Андрей. Мерилом армии является то, как она реагирует, когда дела идут плохо. Однако мы этого еще не видели ». И будут ли они когда-нибудь? - поинтересовался Бондаренко. Он покачал головой. Он должен был изгнать подобные мысли из своего разума. Если у него не было уверенности, как его люди могли получить ее? «А ваши люди, Валерий Михайлович? Как они дрались? »

«Мы дрались, товарищ генерал, - заверил Команов старшего офицера. «Мы убили двести, и при небольшой артиллерийской поддержке мы бы убили гораздо больше».

«Будут ли ваши люди сражаться еще?» - спросил Алиев.

«Бля, да!» Команов зарычал в ответ. «Эти маленькие ублюдки вторгаются в нашу страну. Дайте нам правильное оружие, и мы их всех убьем! »

«Танковое училище закончили?»

Команов кивнул, как кадет. «Да, товарищ генерал, восьмой в моем классе».

«Дайте ему роту с БОЯРОМ», - сказал генерал своему оперативному офицеру. «Им не хватает офицеров».

M AJOR Генерального Марион Диггс был в третьем поезде из Берлина; это был не его выбор, просто все сложилось так. Он отставал от кавалерийской эскадры Анджело Джусти на тридцать минут. Русские направляли свои поезда настолько близко друг к другу, насколько это позволяла безопасность, и, вероятно, даже несколько затеняли это. Что было работать в том , что национальная система поезда России была полностью электрифицирована, а это означало , что двигатели ускоряются хорошо из станций и из медленных заказов , вызванных проблемами треков, которые были многочисленны.

Диггс вырос в Чикаго. Его отец был носильщиком Pullman на железных дорогах Ачесона, Топика и Санта-Фе, работая супершефом между Чикаго и Лос-Анджелесом, пока в начале 1970-х не прекратилась пассажирская служба; затем, что примечательно, он сменил профсоюзы и стал инженером. Марион вспомнила, как ехала с ним в детстве и любила чувствовать такое массивное оборудование под его руками - и поэтому, когда он отправился в Вест-Пойнт, он решил стать танкистом, а еще лучше - танкистом. кавалерист. Теперь у него было много тяжелой техники.

Это был его первый визит в Россию, место, которое он определенно не ожидал увидеть, когда был в первой половине своей карьеры в военной форме, когда русские, которых он беспокоился о встрече, были в основном из Первой гвардейской танковой и Третьей. Ударные армии, те массивные формирования, которые когда-то располагались в Восточной Германии, всегда были готовы совершить приятную небольшую поездку в Париж, по крайней мере, так опасались НАТО.

Но не более того, теперь, когда Россия стала частью НАТО, идея, которая была похожа на что-то из плохого научно-фантастического фильма. Однако этого нельзя было отрицать. Выглянув из окна вагона, он увидел шпили русских православных церквей с луковицами, которые Сталину, очевидно, не удалось снести. Железнодорожные пути были довольно знакомы. Они никогда не были самыми художественными образцами архитектуры или городского планирования, но выглядели так же, как унылые дворы, ведущие в Чикаго или любой другой американский город. Нет, красивыми были только дворы поездов, которые вы каждый год строили под елкой. Но никаких рождественских елок здесь не было. Поезд подкатил к остановке, вероятно, ожидая сигнала о продолжении…

… Но нет, это выглядело как военный терминал. Справа были видны русские танки и множество наклонных бетонных пандусов - русские, вероятно, построили это место для доставки своих гусеничных машин на запад, решил он.

"Общий?" - позвал голос.

"Эй!"

«Кто-нибудь здесь, чтобы увидеть вас, сэр», - объявил тот же голос.

Диггс встал и вернулся к звуку. Это был один из его младших штабных офицеров, только что прибывший из Ливенворта, а за ним стоял русский генерал.

«Вы Диггс?» - спросил русский по-английски.

"Верно."

«Пойдем со мной, пожалуйста». Русский вышел на платформу. Воздух был свеж, но сегодня утром они были под низкими серыми облаками.

«Ты собираешься рассказать мне, как дела на востоке?» - спросил Диггс.

«Мы хотим доставить вас и некоторых из ваших сотрудников в Хабарсовил, чтобы вы могли убедиться в этом сами».

«В этом есть смысл», - подумал Диггс. "Как много?"

«Шесть плюс ты».

"Хорошо." Генерал кивнул и потянулся к капитану, который вызвал его со своего места. «Мне нужны полковники Мастерман, Дуглас, Уэлч, Тернер, майор Херст и подполковник Гарви».

"Да сэр." Мальчик исчез.

"Как скоро?"

«Транспорт ждет вас сейчас».

«Один из них», - подумал Диггс. Он никогда раньше не летал на российских самолетах. Насколько это было бы безопасно? Насколько безопасно будет лететь в зону боевых действий? Ну, армия не платила ему за то, чтобы он оставался в безопасных местах.

"Кто ты?"

«Носенко, Валентин Носенко, генерал-майор Ставки».

"Насколько плохо?"

«Это нехорошо, генерал Диггс. Наша главная проблема будет заключаться в пополнении театра боевых действий. Но им нужно пересекать реки. Трудности, как вы, американцы, говорите, должны выровняться ».

Больше всего Диггса беспокоило предложение. У его танков и Брэдли уже были основные боеприпасы на борту, и две с половиной дополнительных таких груза для каждой машины находились на грузовиках снабжения, сидящих в других поездах, подобных этому. После этого стало немного тревожно, особенно по артиллерии. Но больше всего беспокоило дизельное топливо. У него было достаточно, чтобы продвинуть свою дивизию, может быть, на триста или четыреста миль. Это был довольно долгий путь по прямой, но войны никогда не позволяли войскам двигаться по прямой. В лучшем случае это вылилось в двести миль реального путешествия, а это совсем не впечатляющая цифра. Затем возник вопрос о реактивном топливе для его органического самолета. Итак, его главный логист, полковник Тед Дуглас, был первым человеком, который ему понадобился после Мастермана, его оперативный мозг. Начали появляться офицеры.

"Что дает, сэр?" - спросил Мастерман.

«Мы летим на восток, чтобы посмотреть, что происходит».

«Хорошо, позволь мне убедиться, что у нас есть средства связи». Мастерман снова исчез. Он вышел из вагона вместе с двумя военнослужащими, которые возились со спутниковым радиооборудованием.

«Хороший звонок, герцог, - заметил LTC Гарви. Он был связным и электронным разведчиком для Первых танков.

«Господа, это генерал Носенко из Ставки. Я так понимаю, он везет нас на восток?

«Верно, я разведчик Ставки. Сюда, пожалуйста." Он повел их туда, где их ждали четыре машины. Поездка до военного аэропорта заняла двадцать минут.

"Как ваши люди это воспринимают?" - спросил Диггс.

- Вы имеете в виду мирных жителей? Слишком рано говорить. Сильное недоверие, но немного гнева. Гнев - это хорошо », - сказал Носенко. «Гнев придает смелость и решимость».

«Если русские говорят о гневе и решимости, то ситуация, должно быть, очень плохая», - подумал Диггс, глядя на улицы Подмосковья.

«Что вы двигаетесь на восток впереди нас?»

«Пока что четыре мотострелковых дивизии», - ответил Носенко. «Это наши наиболее подготовленные формирования. Мы собираем другие силы ».

«Я был вне связи. Что еще присылает НАТО? Что-нибудь?" - спросил Диггс.

«Сейчас формируется британская бригада, люди базируются в Хоне. Мы надеемся, что они будут здесь через два дня ».

«Мы ни за что не пойдем в бой, если хотя бы британцы не поддержат нас», - сказал Диггс. «Хорошо, они оснащены примерно так же, как и мы». И что еще лучше, они тренировались в соответствии с той же доктриной. «Хоне», - подумал он, - их 22-я бригада из казарм Хейга, бригадный генерал Сэм Тернер. Пил виски, как будто это Perrier, но был хорошим мыслителем и превосходным тактиком. И его бригада была обучена после забав и игр в Графенвёр. «А как насчет немцев?»

«Это политический вопрос, - признал Носенко.

«Скажи своим политикам, что Гитлер мертв, Валентин. Немцы - это хорошо, если ты будешь на твоей стороне. Поверь мне, приятель. Мы все время с ними играем. Они немного уступают десятилетней давности, но немецкий солдат не манекен, как и его офицеры. Их разведывательные подразделения особенно хороши ».

«Да, но это политический вопрос», - повторил Носенко. И это, как знал Диггс, так оно и было, по крайней мере, на данный момент.

Там ожидал самолет II-86, известный в НАТО как Camber, явно российская копия C-141 Starlifter компании Lockheed. Этот имел коммерческие опознавательные знаки Аэрофлота, но сохранил положение орудия в хвосте, которое русские любили оставлять на всех своих тактических самолетах. На данный момент Диггс не возражал против этого. Едва они успели сесть и пристегнуться, как самолет покатился.

«Торопишься, Валентин?»

«Зачем ждать, генерал Диггс? Идет война, - напомнил он гостю.

"Хорошо, что мы знаем?"

Носенко открыл чемодан с картами, который он нес, и разложил на полу большой лист, когда самолет взлетел. Это была китайско-российская граница на реке Амур, с уже нанесенной карандашом разметкой. Все американские офицеры наклонились, чтобы посмотреть.

«Они зашли сюда и перебрались через реку ...»

Как быстро они двигаются? » - спросила Бондаренко.

«У меня впереди разведывательная рота. Отчитываются каждые пятнадцать минут, - ответил полковник Толкунов. «Они двигаются сознательно. Их разведывательный экран состоит из гусеничных БТР WZ-501, тяжелых радиосвязи и легких вооружений. Однако в целом они не очень предприимчивы. Как я уже сказал, преднамеренно. Они передвигаются, преодолевая полкилометра в зависимости от местности. Мы следим за их радио. Они не зашифрованы, хотя их разговорный язык вводит в заблуждение с точки зрения терминологии. Мы над этим работаем ».

«Скорость продвижения?»

«Пять километров в час - это самое быстрое, что мы видели, обычно медленнее. Их основная часть все еще находится в стадии формирования, и они еще не организовали логистический поезд. Исходя из того, что я видел до сих пор, я ожидал, что они будут преодолевать не более тридцати километров в день по ровной открытой местности ».

"Интересно." Бондаренко снова посмотрел на свои карты. Они пошли бы на северо-северо-запад, потому что местность заставляла их это делать. С такой скоростью они доберутся до золотой забастовки через шесть или семь дней.

Теоретически он мог бы переместить 265-ю мотострелку на блокирующую позицию ... здесь ... за два дня и выстоять, но к тому времени у них будет по крайней мере три, может, восемь механизированных дивизий, чтобы атаковать его единственную полную силу. единица, и он не мог так скоро рискнуть. Хорошей новостью было то, что китайцы пренебрежительно обходили его командный пункт ? он задавался вопросом, или просто потому, что там не было ничего, что могло бы им угрожать, и поэтому нечего растрачивать силу

на? Нет, они бежали так быстро и упорно, как только могли, приставляя пешую пехоту, чтобы отгородиться от своей линии продвижения. Это была классическая тактика, и причина в том, что она работала. Так поступали все, от Ганнибала до Гитлера.

Итак, их передовые части двинулись сознательно, и они все еще формировали свою армию на Амурском плацдарме.

«Какие единицы мы определили?»

«Головное соединение противника - 34-я Краснознаменная ударная армия, которой командует Пэн Си-Ван. Он политически надежен и пользуется уважением в Пекине, опытный солдат. Ожидайте, что он будет командиром оперативной группы армий. 34-я армия сейчас в основном за рекой. Еще три механизированные армии группы А выстроились в линию, чтобы переправиться, 31-я, 29-я и 43-я. Всего шестнадцать механизированных дивизий плюс много другого навесного оборудования. Мы думаем, что следующей переправится 65-я армия группы B. Четыре пехотные дивизии плюс танковая бригада. Я полагаю, их работа будет заключаться в том, чтобы удерживать западный фланг ». В этом был смысл. К востоку от прорыва, достойного этого названия, русских не было. Классическая операция также развернется на восток, к Владивостоку на Тихоокеанском побережье, но это только отвлечет силы от основной цели. Итак, поворот на восток подождет как минимум неделю, возможно, две или три, пока туда направятся лишь легкие экранирующие силы.

«А как насчет наших мирных жителей?» - спросила Бондаренко.

«Они покидают города на китайском пути, как могут, в основном автомобили и автобусы. У нас есть подразделения МП, которые стараются их организовывать. Пока ничего не произошло, что могло бы помешать эвакуации », - сказал Толкунов. «Видите, отсюда кажется, что они на самом деле обходят Белогорск, просто проезжая восточнее его со своими разведывательными элементами».

«Это умный ход, не так ли?» - заметил Бондаренко. «Их настоящая цель находится далеко на севере. Зачем замедляться ни на что? Они не хотят земли. Им не нужны люди. Им нужны нефть и золото. Захват мирных жителей не облегчит достижение этих целей. Если бы я был этим парнем Пэном, я бы беспокоился о том, насколько далеко я поеду на север. Даже если не встретить сопротивления, естественные препятствия огромны, и защищать его линию продвижения будет непросто ». Геннадий замолчал. Почему ты сочувствуешь этому варвару? В конце концов, его миссия заключалась в том, чтобы убить его и всех его людей. Но как? Если даже продвижение так далеко на север было проблемой - а это было, - то насколько сложнее было бы нанести удар по той же местности с менее подготовленными войсками? Тактические проблемы с обеих сторон были неприемлемы для добрых людей в его профессии.

«Генерал Бондаренко?» - спросил чужой голос.

"Да?" Он повернулся и увидел человека, одетого в американский летный костюм.

«Сэр, меня зовут майор Дэн Такер. Я только что прилетел по нисходящей линии связи для наших БПЛА Dark Star. Где вы хотите, чтобы мы установили, сэр?

«Полковник Толкунов? Майор, это мой начальник разведки.

Американцы небрежно отсалютовали, как это обычно делали военнослужащие. «Привет, полковник».

«Как долго настраивать?»

Американцу было приятно, что этот Толкуновский английский был лучше, чем его собственный русский. «Меньше часа, сэр».

"Сюда." G-2 вывела его на улицу. «Насколько хороши ваши камеры?»

«Полковник, когда парень мочится, вы можете видеть, какой у него большой член».

Толкунов подумал, что это типичное американское хвастовство, но это заставило его задуматься.

C aptain Федоры Il'ych Александров командовал должна дивизионный разведчик элемент-дивизия 265 - м мотострелковой была иметь полный батальон для выполнения этой задачи, но все они имели, и для решения этой задачи у него был восемь новых BRM разведок треков. Это были эволюционные разработки стандартной боевой машины пехоты БМП, улучшенные автомобильным оборудованием - более надежными двигателями и системами трансмиссии - плюс лучшие радиостанции, произведенные в его стране. Он подчинялся непосредственно командиру дивизии, а также, похоже, координатору разведки театра военных действий, некоему полковнику Толкунову. Он обнаружил, что этот парень был очень озабочен своей личной безопасностью, всегда убеждал его держаться поближе, но не слишком близко, чтобы его не заметили, и избегать любых боевых действий. Его работа, как Толкунов говорил ему хотя бы раз в два часа в течение последних полутора дней, - оставаться в живых и следить за наступающими китайцами. Он не должен был настолько сильно повредить волосок на их милых маленьких головах Чинка, просто оставайся достаточно близко, чтобы, если они бормотали во сне, скопировать имена подружек, которых они трахали во сне.

Александров был молодым капитаном, всего двадцати восьми лет, необыкновенно красивым спортсменом, который бегал для личного удовольствия, а бег, как он говорил своим людям, был лучшим упражнением для солдата, особенно для разведчика. У него были водитель, стрелок и радист на каждой гусенице, а также три пехотинца, которых он лично обучал невидимости.

Учение заключалось в том, чтобы они проводили около половины своего времени вне своих транспортных средств, обычно на хороший километр или около того впереди своих китайских коллег, либо за деревьями, либо на животе, сообщая односложные комментарии в свои портативные радиоприемники, которые были японскими. производство. Мужчины двигались налегке, неся только свои винтовки и два запасных магазина, потому что их нельзя было ни видеть, ни слышать, и правда заключалась в том, что Александров предпочел бы отправить их без оружия, чтобы у них не возникло соблазна застрелить кого-нибудь из рук. патриотический гнев. Однако ни один солдат никогда не выдержал бы того, чтобы его отправили на поле битвы без оружия, и поэтому ему пришлось довольствоваться приказом, закрыв болтами пустые помещения. Капитан обычно отсутствовал со своими людьми, их бронетранспортеры прятались в трехстах метрах от них в деревьях.

За последние двадцать четыре часа они близко познакомились со своими китайскими противниками. Они также были обученными и преданными своему делу специалистами-разведчиками, и они довольно хорошо справлялись со своей работой, или, конечно же, так казалось. Они также передвигались на гусеничных машинах, а также проводили много времени пешком, опережая следы, прячась за деревьями и глядя на север в поисках российских войск. Русские даже начали давать им имена.

«Это садовник, - сказал сержант Буйков. Тот любил прикасаться к деревьям и кустам, как будто изучал их на предмет дипломной работы или чего-то подобного. Садовник был невысоким и худощавым, русским он выглядел как двенадцатилетний мальчик. Он казался достаточно компетентным, нес винтовку на спине и часто пользовался биноклем. Это был китайский лейтенант, судя по погонам, вероятно, командир этого взвода. Он много командовал своими людьми, но был не против взять на себя инициативу. Так что, вероятно, он был сознательным. Следовательно, он тот, кого мы должны убить в первую очередь, подумал Александров. У разведывательного пути БРМ была прекрасная 30-миллиметровая пушка, которая могла дотянуться и превратить садовника в удобрение с расстояния тысячи метров или около того, но капитан Александров запретил это, худшая удача, подумал Буйков. Он был из этих мест, своего рода лесоруб, который много раз охотился в лесу со своим отцом, лесорубом. «Мы действительно должны убить его».

«Борис Евгеньевич, вы хотите предупредить врага о нашем присутствии?» - спросил Александров своего сержанта.

«Полагаю, нет, мой капитан, но сезон охоты…»

«… Закрыто, сержант. Сезон закрыт, и нет, он не волк, в которого можно стрелять в свое удовольствие, а - вниз », - приказал Александров. Садовник смотрел в их сторону в бинокль. Их лица были раскрашены, и в их полевую одежду были заправлены ветви, чтобы прервать их очертания, но он не рисковал. «Они скоро переедут. Вернемся к трассе ».

Самым сложным в их упражнении было не оставлять следов, чтобы их заметили китайцы. Александров «обсуждал» это со своими водителями, угрожая застрелить любого, кто оставит след. (Он, конечно, знал, что не может этого сделать, но его люди не были полностью уверены.) У их автомобилей даже были модернизированные глушители, чтобы уменьшить их звуковую сигнатуру. Время от времени люди, которые проектировали и производили российскую военную технику, делали все правильно, и это был такой случай. Кроме того, они не заводили двигатели, пока не увидели, что китайцы делают то же самое. Александров поднял глаза. Хорошо, садовник махал тем, кто позади него, волной, которая должна была поднять их машины. Они делали еще один прыжок через «чехарду», при этом одна секция стояла быстро и обеспечивала прикрытие следующего хода, если что-то случится. Он не собирался ничего делать, но, конечно, они не могли этого знать. Александров был удивлен, что они продолжали осторожную тренировку до второго дня. Они еще не стали небрежными. Он ожидал этого, но казалось, что китайцы были лучше подготовлены, чем он ожидал, и неукоснительно следовали своим письменным доктринам. Ну, и он тоже.

"Теперь двигаться, капитан?" - спросил Буйков.

«Нет, давай посидим и посмотрим. Они должны остановиться у того небольшого гребня с лесозаготовительной дорогой. Я хочу увидеть, насколько они предсказуемы, Борис Евгеньевич ». Но он включил свою портативную рацию. «Подождите, они снова прыгают».

Другое радио просто включалось и выключалось, создавая шепот статических помех, а не голосовой ответ. Хорошо, его люди придерживались своей радиодисциплины. Второй эшелон китайских гусениц осторожно двинулся вперед, примерно на десятикилометровой скорости, следуя по этой бреши в лесу. Интересно, подумал он, что они не заходили слишком далеко в прилегающий лес. Не более двух-трехсот метров. Затем он съежился. Над головой грохотал вертолет. Это была «Газель», китайская копия французского военного вертолета. Но его след вернулся в лес, и каждый раз, когда он останавливался, люди выбегали на улицу, чтобы натянуть камуфляжную сетку вокруг него. Его люди тоже были хорошо обучены. И именно поэтому , сказал он своим людям, они не осмелились оставить видимый след, если хотели выжить. Это был не совсем вертолет, но на нем были ракеты, а их БРМ был бронетранспортером, но не таким уж бронированным.

"Что он делает?" - спросил Буйков.

«Если он смотрит, значит, он не очень осторожен».

Китайцы проезжали по дороге, построенной много лет назад для не построенного отвода Транссибирской магистрали. Он был широким, местами пятьсот метров, и довольно хорошо просчитан. Кто-то в прошлые годы думал о строительстве этого отрога, чтобы использовать неизведанные богатства Сибири - достаточно, чтобы вырубить много деревьев, а они почти не выросли в суровые зимы. Теперь на этом пути просто саженцы, легко измельченные на осколки гусеничными машинами. Дальше на север работы продолжали армейские инженеры, прокладывая путь к новой находке золота, а дальше - к открытиям нефти на арктическом побережье. Когда они зайдут так далеко, китайцы найдут хорошую дорогу, готовую для использования механизированными силами. Но он был узким, и китайцам пришлось бы узнать о защите флангов, если они продолжат этот путь.

Александров вспомнил римскую авантюру в Германии, солдата по имени Квинтилий Вар, командующего тремя легионами, который проигнорировал его фланги и в процессе уступил свою армию немцу по имени Армениус. Могут ли китайцы совершить аналогичную ошибку? Нет, все знали о катастрофе в Тевтоненбергском лесу. Это был урок по учебнику в каждой военной академии известного мира. Квинтилий Вар был политическим командиром, получив это командование, потому что его любил император Цезарь Август, очевидно, не из-за его оперативных навыков. Этот урок, вероятно, лучше запомнился солдатам, чем политикам. А китайской армией командовали солдаты, не так ли?

«Это лиса, - сказал Буйков. Это был другой офицер китайского подразделения, вероятно, подчиненный садовника. Похожи по размеру, но растения интересовали его меньше, чем мечтания. Пока они смотрели, он скрылся за линией деревьев на востоке, и если бы он прошел по карточке-форме, то был бы невидим в течение пяти-восьми минут.

«Я бы мог покурить», - заметил сержант Буйков.

«Это подождет, сержант».

«Да, товарищ капитан. Могу я тогда выпить воды? - раздраженно спросил он. Конечно, ему нужна была не вода.

«Да, я бы тоже хотел рюмку водки, но я не взял ее с собой, как, я уверен, ты тоже».

«К сожалению, да, товарищ капитан. Хороший глоток водки поможет избежать холода в этом влажном лесу ».

«А еще это притупляет чувства, а нам нужны наши чувства, Борис Евгеньевич, если только вы не любите есть рис. Если предположить, что Чинки берут пленных, в чем я весьма сомневаюсь. Они не любят нас, сержант, и они не цивилизованный народ. Запомни это ».

Так что на балет они не ходят. Я тоже, - не сказал вслух сержант Буйков. Его капитан был москвичом и часто говорил о культуре. Но, как и его капитан, Буйков не любил китайцев, тем более теперь, когда он смотрел на китайских солдат на земле своей страны. Он только сожалел, что не убил некоторых, но убивать - не его работа. Его работа заключалась в том, чтобы наблюдать, как они писают на его страну, что почему-то только злило его.

«Капитан, сможем ли мы когда-нибудь их пристрелить?» - спросил сержант.

«Со временем да, наша задача будет ликвидировать их разведывательные элементы, и да, Борис, я тоже с нетерпением жду этого». И да, я бы тоже мог покурить. И я бы с удовольствием выпил водки прямо сейчас. Но он согласился бы на черный хлеб с маслом, которые у него были на пути в трехстах метрах к северу.

На этот раз шесть с половиной минут. Лисица хотя бы заглянула в лес на востоке, вероятно, прислушалась к звуку дизельных двигателей, но не услышала ничего, кроме щебетания птиц. И все же, по мнению Буйкова, лейтенант Чинка был более сознательным из двоих. «Они должны убить его первым, когда придет время», - подумал сержант. Александров похлопал сержанта по плечу. «Наша очередь чехарда, Борис Евгеньевич».

«По вашему приказу, товарищ капитан». И оба мужчины двинулись, приседая первые сто метров и стараясь не шуметь, пока не услышат, как китайские гусеницы запустили двигатели. Еще через пять минут они вернулись в свой БРМ и направились на север, медленно пробираясь сквозь деревья, Александров намазал маслом хлеб и съел его, прихлебывая воду. Когда они проехали тысячу метров, их машина остановилась, и капитан включил большое радио.

W Хо Ingrid?» - спросил Толкунов.

«Ингрид Бергман», - ответил майор Такер. «Актриса, симпатичная малышка в свое время. Все Темные Звезды названы в честь кинозвезд, полковник. Это сделали войска ». На верхней части монитора была пластиковая полоска, показывающая, какая из «Темных звезд» работает и передает. Мэрилин Монро вернулась в Жиганск на службу, и Грейс Келли была следующей, которая должна была уехать через пятнадцать часов. «В любом случае, - он щелкнул переключателем, а затем немного поиграл с помощью мыши, - вот и китайские ведущие элементы».

«Сукин сын», - сказал Толкунов, демонстрируя свое знание американского сленга.

Такер ухмыльнулся. «Довольно хорошо, не так ли? Однажды я отправил одного в нудистскую колонию в Калифорнии - это похоже на частный парк, где люди все время ходят голыми. Вы можете отличить таких людей с плоской грудью от тех, с красивой грудью. Отличите натуральных блондинок от перекисных. Во всяком случае, вы используете эту мышь для управления камерой - ну, сейчас в Жиганске этим занимается кто-то другой. Что-нибудь особенное, что вас интересует? "

«Мосты на Амуре», - сразу сказал Толкунов. Такер взял радиомикрофон.

«Это майор Такер. У нас есть поручение. Наведите камеру номер три на большой перекресток ».

«Роджер», - сказал динамик рядом с монитором.

Картинка тут же изменилась, словно ленточка промчалась по экрану с десяти до четырех часов. Затем он стабилизировался. Поле зрения должно было составлять четыре километра в поперечнике. Всего на нем было восемь мостов, к каждому из которых приближалось что-то вроде парада насекомых.

«Дайте мне контроль над третьей камерой», - сказал Такер.

«Вы поняли, сэр», - признал оратор.

"Хорошо." Такер играл с мышью больше, чем с клавиатурой, и изображение увеличилось - «изолированно» - на третьем мосту с запада. На нем было сразу три танка, двигавшихся со скоростью около десяти километров в час с юга на север. На дисплее показывалась роза компаса на случай, если вы дезориентировались, и она была даже цветной. Толкунов спросил почему.

«Не дороже, чем черно-белые камеры, и мы включили их в систему, потому что они иногда показывают вам то, чего нельзя получить от серого. Первый раз для накладных расходов, даже спутники еще не окрашивают, - пояснил Такер. Затем он нахмурился. «Неправильный угол, невозможно получить дивизионную маркировку на танках, не сдвинув платформу. Ждать." Он снова взял микрофон. «Сержант, а кто сейчас переходит по мостам?»

- Похоже, их танковая дивизия «Три-О-Вторая», сэр, часть Двадцать девятой армии группы «А». Тридцать четвертая армия сейчас полностью переправлена. По нашим оценкам, один полный полк «Три-О-Секунд» в это время пересекает север и движется на север », - сообщил разведчик, как бы связывая вчерашний бейсбольный счет.

«Спасибо, сержант».

«Роджер, майор».

«И они не могут видеть этот дрон?» - спросил Толкунов.

«Что ж, на радаре это довольно незаметно, и у нас есть еще одна небольшая хитрость. Возвращаясь ко Второй мировой войне, тогда это называлось Project Yehudi, вы зажгли эту штуку ».

"Какие?" - спросил Толкунов.

«Да, вы замечаете самолеты, потому что они темнее неба, но если вы поставите на них лампочки, они станут невидимыми. Итак, на планере есть фонари, а фотодатчик автоматически регулирует яркость. Их почти невозможно обнаружить - они курсируют на высоте шестидесяти тысяч футов, чертовски выше уровня инверсионного следа, и у них вообще нет инфракрасной сигнатуры, вряд ли - даже если вы знаете, где искать, и они говорят мне, что вы не можете вряд ли сделать ракету замок класса " воздух-воздух " на один. Довольно крутая игрушка, а?

"Как долго у вас это есть?"

«Я работаю над этим около четырех лет».

«Я слышал о Dark Star, но это потрясающая возможность».

Такер кивнул. «Да, это довольно красиво. Приятно знать, что делает другой парень. Первый раз мы развернули его над Югославией, и как только мы узнали, как его использовать и как согласовывать его со стрелками, мы научились делать их жизни довольно несчастными. Грубое дерьмо, Джо.

"Джо?"

«Джо Чинк». Такер указал на экран. «Так мы его в основном называем». Когда-то дружелюбное прозвище корейцев было Люк Гук. «Теперь у Ингрид его еще нет, но есть у Грейс Келли, лазерного целеуказателя, так что вы можете использовать эти штуки для поражения целей. Истребитель просто подбрасывает бомбу с расстояния, может быть, двадцати миль, и мы направляем ее в цель. Я делал это только на Красном Флаге, и мы не можем отсюда сделать это с этим терминалом, но они могут подняться в Жиганске ».

«Направлять бомбы за шестьсот километров?»

"Ага. Черт, ты можешь сделать это из Вашингтона, если хочешь. Все идет по спутнику, понимаешь? "

«Йоб твою махт!»

- Скоро мы сделаем истребители устаревшими, полковник. Еще год или около того, и мы будем проводить терминальное наведение по ракетам, запущенным с расстояния в сотни миль. Тогда не понадобятся летчики-истребители. Думаю, мне придется купить мне шарф. Итак, полковник, что еще вы хотите увидеть?

Как отметил полковник Митч Тернер, «11-86» приземлился на деревенской базе истребителей, на которой было всего несколько вертолетов. Как офицер дивизионной разведки, он воспринимал многое из того, что видел в России, и то, что он видел, не очень обнадеживало. Как и генерал Диггс, он пошел в армию, когда СССР был главным врагом и главной проблемой для армии Соединенных Штатов, и теперь ему было интересно, сколько разведданных, которые он помог бы составить в качестве молодого офицера-призрака, были? чистая фантазия. Либо это, либо сильные пали дальше и быстрее, чем любой другой народ в истории. Российская армия даже не была тенью того, чем была Красная Армия. «Ромпин, топчущий русский красный зад», которого так опасается НАТО, был так же мертв, как игрушки-стегозавры, с которыми его сын любил играть, и сейчас это было не очень хорошо. Российская Федерация выглядела как богатая старая семья без сыновей, которые могли бы ее защищать, а девочек насиловали. Ничего хорошего. У русских, как и у Америки, все еще было ядерное оружие - бомбы, которые можно было доставить с помощью бомбардировщиков и тактических истребителей. Однако у китайцев были ракеты, чтобы доставить свои, и они были нацелены на города, и Большой вопрос заключался в том, есть ли у русских камни, чтобы обменять несколько городов и, скажем, сорок миллионов человек на золотой рудник и несколько нефтяных месторождений. «Скорее всего, нет», - подумал Тернер. Не то, что умный человек сделал бы. Точно так же они не могли позволить себе войну на истощение против страны, в которой в девять раз больше людей и более здоровая экономика, даже по этой причине. Нет, если они должны были победить китайцев, это должно было быть с маневром и ловкостью, но их армия была в беде, и не была обучена и не оснащена для ведения маневренной войны.

Это, подумал Тернер, будет интересной войной. Он был не из тех, с кем он хотел драться. Лучше заткнуть тупого маленького врага, чем перепутать его с умным и сильным. Может, это и не великолепно, но чертовски безопаснее.

«Митч», - сказал генерал Диггс, когда они встали, чтобы выйти из самолета. "Мысли?"

«Что ж, сэр, мы могли бы выбрать лучшее место для полета. Как бы то ни было, это будет немного захватывающе ».

- Продолжайте, - приказал генерал.

«У другой стороны карты получше. Больше войск, лучше обученные войска, больше снаряжения. Их задача - пересечь много неприятной страны - не завидовать, но и русская задача - защищаться от нее. Чтобы победить, им нужно играть в маневренную войну. Но я не вижу, чтобы у них хватило лошадиных сил на это ».

- Здесь их начальник, Бондаренко. Он довольно хорош.

«Как и Эрвин Роммель, сэр, но Монтгомери надрал ему задницу».

К российскому командному пункту выстроились штабные машины. Погода здесь была более ясной, и они были достаточно близки к китайцам, так что ясное небо больше не было чем-то, чем можно было бы наслаждаться.

ГЛАВА 53

Глубокие опасения

Так что там происходит? - спросил Райан.

«Китайцы находятся в семидесяти милях внутри России. У них в общей сложности восемь дивизий за рекой, и они продвигаются на север, - ответил генерал Мур, проводя карандашом по карте, разложенной на столе для переговоров. «Они довольно быстро прорвали оборону российской границы - по сути, это была линия Мажино с 1940 года. Я не ожидал, что она продержится очень долго, но наши наблюдения показали, что они довольно профессионально пробивают оборону своими ведущими пехотными соединениями при поддержке много артиллерии. Теперь у них есть свои танки - около восьмисот до этого момента, и еще тысяча или около того осталось ».

Райан присвистнул. "Так много?"

«Когда вы вторгаетесь в крупную страну, сэр, вы не делаете это дешево. Единственная хорошая новость на данный момент заключается в том, что мы действительно обескровили их военно-воздушные силы ».

«ДРЛО и -15»? - спросил Джексон.

"Верно." Председатель Объединенного комитета начальников кивнул. «Один из наших детей стал асом за одну помолвку. Полковник Винтерс.

«Бронко Винтерс», - сказал Джексон. «Я слышал это имя. Боец-спортсмен. Хорошо, а что еще? "

«Наша самая большая проблема на воздушной стороне - это доставить бомбы нашим летчикам. Запуск бомб не очень эффективен. Я имею в виду, что вы можете использовать весь C-5 только для того, чтобы доставить половину бомб для одной эскадрильи F-15E, и у нас есть много других дел для C-5. Мы думаем о том, чтобы отправить бомбы в Россию поездом, скажем, в Читу, а затем доставить их оттуда в Сунтар, но российские железные дороги пока перевозят только танки и автомобили, и скоро это не изменится. Мы пытаемся вести войну в конце одной железнодорожной линии. Конечно, это двухколейный путь, но это всего лишь одна чертова линия. Наши специалисты по логистике уже взяли много Маалокса по сравнению с этим ».

"Российская грузоподъемность?" - спросил Райан.

«У FedEx есть больше, - ответил генерал Мур. «На самом деле у FedEx намного больше. Мы просим вас разрешить вызов гражданского резервного воздушного флота, господин президент ».

«Одобрено», - сразу сказал Райан.

«И еще несколько мелочей, - сказал Мур. Он закрыл глаза. Была полночь, а в последнее время никто не выспался. «ВМХ-1 стоит на месте. Мы находимся в боевой войне со страной, у которой есть ядерное оружие на баллистических пусковых установках. Итак, мы должны подумать о возможности - возможно, отдаленной, но все же возможной - того, что они могут запустить в нас. Итак, VMH-1 и Первый вертолет ВВС в Эндрюсе стоят на месте. Мы можем получить здесь вертолет, который доставит вас и вашу семью за семь минут. Это касается вас, миссис О'Дей, - сказал Мур Андреа.

Главный агент президента кивнул. «Мы набраны. Это все в Книге», - сказала она. То, что эту книгу никто не открывал с 1962 года, не имеет значения. Это было записано. Миссис Прайс-О'Дей выглядела немного измученной.

"Ты в порядке?" - спросил Райан.

«Желудок», - объяснила она.

«Попробовать имбирь?» Джек продолжил.

«Ничего особенного для этого не работает, - говорит мне доктор Норт. Пожалуйста, простите меня, господин президент ». Ей было неловко, что он заметил ее дискомфорт. Она всегда хотела быть одним из мальчиков. Но мальчики не забеременели?

«Почему бы тебе не поехать домой?»

"Сэр, я ..."

«Иди, - сказал Райан. "Это порядок. Вы женщина, и вы беременны. Ты не можешь быть копом все время, хорошо? Получите немного облегчения и уходите. Сейчас."

Специальный агент Прайс-О'Дей колебалась, но у нее был заказ, поэтому она вышла за дверь. Немедленно вошел другой агент.

«Мачизм от женщины. Куда катится этот проклятый мир? » - спросил у собрания Райан.

«Ты не совсем освобожден, Джек», - с ухмылкой заметил Джексон.

- Думаю, это называется объективными обстоятельствами. Она все еще девочка, даже если у нее есть пистолет. Кэти говорит, что у нее все в порядке. Эта тошнота не длится вечно. Хотя, наверное, ей так хочется. Хорошо, генерал, что еще? "

«Kneecap и Air Force One круглосуточно находятся в состоянии боевой готовности. Итак, если мы получим предупреждение о запуске, через семь минут или меньше вы и вице-президент будете на вертолетах, еще пять минут до Эндрюса, а еще через три после этого вы делаете разбег. Дело в том, что ваша семья переходит в Air Force One, а вы - в Kneecap », - заключил он. На самом деле Kneecap назывался Национальным воздушным командным пунктом чрезвычайных ситуаций (NEACP), но официальную аббревиатуру было слишком трудно произнести. Подобно VC-25A, который использовался в качестве Air Force One, Kneecap был переделанным 747, который на самом деле был просто оболочкой для группы радиостанций, летавших очень плотным строем.

«Боже, это приятно знать. А как насчет моей семьи? " - спросил ПОТУС.

«В таких обстоятельствах мы всегда держим вертолет поближе к месту, где находятся ваша жена и дети, и тогда они полетят в том направлении, которое кажется наиболее безопасным на данный момент. Если это не Эндрюс, то их позже заберет самолет с неподвижным крылом и доставит в то место, которое кажется лучшим. Это все теоретически, - объяснил Мур, - но кое-что, о чем вы могли бы знать ».

«Могут ли русские остановить китайцев?» - спросил Райан, снова обращая внимание на карту.

«Сэр, это еще предстоит выяснить. У них есть ядерный вариант, но я бы не ожидал, что они сыграют эту карту. У китайцев есть двенадцать межконтинентальных баллистических ракет CSS-4. По сути, это копия нашего старого жидкого топлива Titan-II, с боеголовкой от трех до пяти мегатонн ».

"Городской разбойник?" - спросил Райан.

"Верный. Никаких контрсиловых возможностей, да и в любом случае у нас не осталось ничего, что можно было бы использовать против него в этой роли. По оценкам, КВО боеголовки составляет плюс-минус тысяча метров или около того. Так что для города это вполне годится, но это все ».

«Есть идеи, где они нацелены?» - спросил Джексон. Мур сразу кивнул.

"Да. Ракета довольно примитивна, а шахтные шахты ориентированы на их цели, потому что у ракеты нет особой маневренности на большой дальности. Двое нацелены на Вашингтон. Остальные - в Лос-Анджелесе, Сан-Франциско и Чикаго. Плюс Москва, Киев, Санкт-Петербург. Все они - пережитки старых плохих дней, и никоим образом не были изменены ».

«Есть ли способ вытащить их?» - спросил Джексон.

«Я полагаю, что мы могли бы провести миссию с истребителями или бомбардировщиками и заняться шахтами с помощью PGM», - допустил Мур. «Но сначала нам придется доставить бомбы на Сунтар, и даже тогда это будет довольно длительная миссия для F-117».

«А как насчет самолетов B-2 с Гуама?» - спросил Джексон.

«Я не уверен, что они могут носить правильное оружие. Я должен это проверить ».

«Джек, нам нужно подумать об этом, хорошо?»

«Я слышу тебя, Робби. Генерал, пусть кто-нибудь это рассмотрит, хорошо?

"Да сэр."

G ennady Иосифович!» Генерал Диггс позвал, войдя в комнату с картами.

«Марион Иванович!» Русский подошел, чтобы взять его за руку, а затем обнял. Он даже поцеловал своего гостя по-русски, и Диггс вздрогнул от этого по-американски. "В!"

И Диггс подождал десять секунд: «Вон!» Оба мужчины разделили смех над шуткой инсайдера.

«Черепаший бордель все еще там?»

«Это был последний раз, когда я смотрел, Геннадий». Затем Диггсу пришлось объяснять остальным. «В форте Ирвин - мы собрали всех пустынных черепах и поместили их в безопасное место, чтобы танки не раздавили их и не разозлили охотников за деревьями. Я полагаю, они все еще там делают маленьких черепах, но эти проклятые твари крутятся так медленно, что, делая это, они, должно быть, засыпают.

«Я много раз рассказывала эту историю, Марион». Затем русский стал серьезным. "Я рад вас видеть. Я буду более рад видеть вашу дивизию ».

"Насколько плохо?"

"Это не хорошо. Прийти." Они подошли к большой настенной карте. «Это их позиции по состоянию на тридцать минут назад».

«Как вы их отслеживаете?»

«Теперь у нас есть ваши невидимые дроны Темной звезды, и у меня есть умный молодой капитан на земле, который также наблюдает за ними».

«Так далеко ...» - сказал Диггс. Полковник Мастерман теперь был рядом с ним. "Герцог?" Затем он посмотрел на своего русского хозяина. «Это полковник Мастерман, мой G-3. Его последняя работа была командиром эскадрильи в Десятой кавалерии ».

«Солдат Буффало, да?»

«Да, сэр», - подтвердил Мастерман, кивнув, но его глаза не отрывались от карты. «Амбициозные ублюдки, не так ли?»

«Их первая цель будет здесь», - сказал полковник Алиев указкой. «Это Золотая Гоголевская забастовка».

«Что ж, черт возьми, если ты собираешься что-то украсть, может быть, это и золотая жила, верно?» - риторически спросил Дюк. «Чем вы можете их остановить?»

«Два-шесть-пять мотострелков уже здесь». Алиев указал.

"Полную силу?"

«Не совсем, но мы их тренировали. У нас в пути еще четыре мотострелковых дивизии. Первый прибывает в Читу завтра в полдень ». Голос Алиева был слишком оптимистичным для ситуации. Он не хотел показывать слабость американцам.

«До этого еще далеко, - заметил Мастерман. Он посмотрел на своего босса.

«Что ты планируешь, Геннадий?»

«Я хочу вывести четыре русские дивизии на север, чтобы соединиться с 265-й, и остановить их здесь. Тогда, возможно, мы воспользуемся вашими силами, чтобы перейти здесь на восток и отрезать их.

И Диггс, и Мастерман думали, что амбициозными были не китайцы . Перемещение Первой пехотной дивизии (механизированной) из Форта Райли, штат Канзас, в Форт Карсон, штат Колорадо, было бы примерно таким же расстоянием, но оно было бы на ровной местности и не встречало сопротивления. Здесь эта задача потребует множества холмов и серьезного сопротивления. Американские офицеры думали, что эти факторы действительно имеют значение .

«Еще нет серьезного контакта?»

Бондаренко покачал головой. «Нет, я держу свои механизированные силы подальше от них. Китайцы не выступают против оппозиции ».

«Вы хотите, чтобы они заснули, стали неряшливыми?» - спросил Мастерман.

«Да, лучше им стать самоуверенными».

Американский полковник кивнул. Это имело смысл, и, как всегда, война была психологической игрой не меньше, чем физической. «Если мы спрыгнем с поездов в Чите, это все равно будет долгий путь к тому месту, где вы хотите нас, генерал».

«А как насчет топлива?» - спросил полковник Дуглас.

«Это единственное, чего у нас много», - ответил полковник Алиев. «Синие точки на карте, хранилище топлива - это то же самое, что и ваш дизель номер два».

"Сколько?" - спросил Дуглас.

«На каждом топливном складе один миллиард двести пятьдесят миллионов литров».

"Дерьмо!" - заметил Дуглас. "Так много?"

Алиев пояснил: «Склады горючего были созданы для поддержки крупных мобильных сил в приграничном конфликте. Они были построены во времена Никиты Сергеевича Хрущева. Огромные резервуары из бетона и стали, все подземные, хорошо спрятанные ».

«Должно быть, - заметил Митч Тернер. «Меня никогда о них не информировали».

«Значит, мы уклонились даже от ваших спутниковых снимков, да?» Это понравилось россиянину. «Каждое депо укомплектовано отрядом из двадцати инженеров с большим количеством электрических насосов».

«Мне нравятся места, - сказал Мастерман. «Что это за единица?»

«Это БОЯР, резервные механизированные силы. Мужчин только что призвали. Их оружие из скрытого бункера для хранения оборудования. Это короткая дивизия, старое оборудование - Т-55 и тому подобное - но исправное. Мы скрываем эту силу », - сказал Алиев.

Американский G-3 приподнял брови. Может, их и превзошли по численности, но они не были тупыми. Эта сила БОЯРА была в особенно интересном месте ... если бы Иван мог правильно ее использовать. Их общая операционная концепция выглядела хорошо - теоретически. Многие солдаты могли придумать хорошие идеи. Проблема заключалась в их выполнении. У русских была возможность это сделать? Российские военные теоретики были настолько хороши, насколько мир когда-либо видел - достаточно хорош, чтобы армия Соединенных Штатов регулярно крала их идеи. Проблема заключалась в том, что армия США могла применить эти теории к реальному полю боя, а русские - нет.

«Как ваши люди справляются с этим?» - спросил Мастерман.

"Наши солдаты, вы имеете в виду?" - спросил Алиев. «Русский солдат умеет драться, - заверил он своего американского коллегу.

«Привет, полковник, я не подвергаю сомнению их кишки», - заверил герцог своего хозяина. «Во-первых, как их дух?»

Бондаренко справился с этим: «Вчера мне пришлось столкнуться с одним из моих молодых офицеров, Комановым, с пограничной обороны. Он был в ярости, что мы не смогли оказать ему поддержку, необходимую для победы над китайцами. И мне было стыдно », - признался генерал своим гостям. «У моих людей есть дух. Их подготовка отсутствует - я приехал сюда всего несколько месяцев назад, и мои изменения только начали действовать. Но, как вы увидите, русский солдат всегда был на высоте, и он сделает это сегодня - если мы здесь достойны его ».

Мастерман не взглянул на своего босса. Диггс хорошо отзывался об этом русском генерале, а Диггс был одновременно хорошим солдатом и хорошо разбирался в людях. Но русский только что признал, что его люди не были обучены так хорошо, как следовало бы. Хорошей новостью было то, что на поле боя мужчины быстро научились солдатскому ремеслу. Плохая новость заключалась в том, что поле битвы было самой жестокой дарвиновской средой на всей планете. Некоторые люди будут учиться, но другие умрут в процессе, а у русских не было всего того, что они могли позволить себе потерять. Это был не 1941 год, и на этот раз они сражались не с половиной своего населения.

«Вы хотите, чтобы мы поскорее уехали, когда поезда высадят нас в Чите?» - спросил Тони Уэлч. Он был начальником штаба дивизии.

«Да», - подтвердил Алиев.

«Хорошо, тогда мне нужно спуститься туда и осмотреть помещения. А как насчет топлива для наших вертолетов? »

«На наших военно-воздушных базах есть запасы топлива, аналогичные дизельным», - сказал ему Алиев. «Ваше слово - инфраструктура, да? Это единственное, чего у нас много. Когда они прибудут? »

«ВВС все еще работают над этим. Они собираются перебросить нашу авиационную бригаду. Первыми апачи. Дик Бойл чмокает ».

«Нам будет очень приятно увидеть ваши боевые вертолеты. У нас слишком мало наших собственных, и наши военно-воздушные силы также медленно доставляют их ».

«Герцог, - сказал Диггс, - звони в ВВС. Нам прямо сейчас нужны вертолеты, чтобы мы могли обойти и увидеть то, что нам нужно увидеть ».

«Роджер», - ответил Мастерман.

«Дайте мне установить спутниковое радио», - сказал подполковник Гарви, направляясь к двери.

Я ngrid Bergman направлялся на юг в настоящее время. Генерал Уоллес хотел получить лучшую идею для китайского логистического хвоста, и теперь он его получал. Китайская Народная Республика во многом походила на Америку на рубеже прошлого века. Вещи передвигались в основном по железной дороге. В американском понимании не было крупных магистралей, зато было много железных дорог. Они были эффективны для перемещения большого количества чего-либо на средние и большие расстояния, но они также были негибкими и трудными для ремонта - особенно мосты - и, прежде всего, туннели, и именно этим он и его нацеливающиеся люди были смотря на. Проблема заключалась в том, что им нужно было сбросить мало бомб. Ни один из его боевых средств - в настоящий момент это основной F-15E Strike Eagles - не летал с бомбами на крыльях, а боеприпасов класса "воздух-грязь" у него едва хватало для ударной операции с восемью кораблями. Это было все равно, что пойти на танцы и не найти там девушек. Музыка была хорошей, и фруктовый пунш тоже, но делать было нечего. Как ни странно, его экипажи -15E не возражали. Им пришлось сыграть в истребитель, и все такие люди предпочитают сбивать другие самолеты, чем сбрасывать бомбы на грязевых солдат. Это просто пришло с территорией. Единственное, что у него было сейчас, так это то, что его солдаты в шарфах и очках играли в аду с ВВС КНР, уже имея более семидесяти подтвержденных убийств без единой потери в воздухе. Преимущество наличия самолетов ДРЛО E-3B было настолько решающим, что противник мог с таким же успехом летать на «Фоккерах» времен Первой мировой войны, а русские быстро учились использовать поддержку E-3B. Их истребители имели хорошие аэродинамические платформы, только без опор. Русские никогда не строили истребители с запасом топлива на время полета более часа. Они никогда не учились дозаправке в воздухе, как американцы. И поэтому российские истребители МиГ и Сухой могли подняться, получить инструкции от ДРЛО и участвовать в одном бою, но затем им пришлось вернуться на базу за газом. Половина убитых до сих пор его водителей Eagle была связана с китайскими истребителями, которые также прервали свои бои перед RTB из-за бензина. Это было несправедливо, но Уоллес, как и все типы истребителей ВВС, вряд ли меньше заботился о честности в бою.

Но до этого момента Уоллес вел оборонительную войну. Он успешно защищал воздушное пространство России. Он не поражал китайские цели, даже не атаковал китайские войска в Сибири. Итак, хотя его бойцы вели прекрасную, успешную войну, они просто не добились ничего важного. С этой целью он подключил спутниковую связь с Америкой.

«У нас нет бомб, генерал», - сказал он Микки Муру.

«Что ж, ваши товарищи-воздушные разведчики на пределе своих возможностей, и Мэри Диггс кричит, чтобы доставить несколько мусоровозов, чтобы перебросить его бригаду вертолетов туда, где ему нужно».

«Сэр, это очень просто. Если вы хотите, чтобы мы уничтожили несколько китайских целей, у нас должны быть бомбы. Надеюсь, я не пойду слишком быстро, - добавил Уоллес.

«Успокойся, Гас, - предупредил Мур.

«Что ж, сэр, может быть, в Вашингтоне все выглядит немного иначе, но там, где я сижу сейчас, у меня есть миссии, но нет инструментов для их выполнения. Итак, вы, люди из округа Колумбия, можете либо прислать мне инструменты, либо отменить миссии. Ваш звонок, сэр.

«Мы работаем над этим», - заверил его председатель Объединенного комитета начальников штабов.

У меня есть какие-нибудь заказы? » - спросил Манкузо у министра обороны.

«Не сейчас», - продал Бретано CINCPAC.

«Сэр, могу я спросить, почему? По телевизору говорят, что мы находимся в боевой войне с Китаем. Я должен играть или нет? »

«Мы рассматриваем политические разветвления», - пояснил ТАНДЕР.

"Простите, сэр?"

"Ты слышал меня."

"Мистер. Секретарь, все, что я знаю о политике, - это голосование каждые пару лет, но у меня под моим командованием много серых кораблей, которые технически известны как военные корабли, а моя страна находится в состоянии войны ». Разочарование в голосе Манкузо было очевидным.

«Адмирал, когда президент решит, что делать, вы узнаете. А пока готовьте свою команду к действию. Это произойдет. Я просто не знаю, когда.

«Да, да, сэр». Манкузо повесил трубку и посмотрел на своих подчиненных. «Политические разветвления», - сказал он. «Я не думал, что Райан был таким».

«Сэр», - успокоил Майк Лар. «Забудьте о« политике »и подумайте о« психологическом », хорошо? Возможно, госсекретарь Бретано употребил неправильное слово. Может быть, идея состоит в том, чтобы ударить их, когда это принесет наибольшую пользу - потому что мы балуем их головы, сэр, помните?

"Ты так думаешь?"

«Помните, кто такой вице-президент? Он один из нас, адмирал. А президент Райан ведь не киска?

«Ну… нет, насколько я помню», - сказал CINCPAC, вспоминая свою первую встречу с этим парнем и перестрелку на борту « Красного Октября». Нет, Джек Райан не был киской. «Итак, как вы думаете, о чем он думает?»

«Китайцы ведут сухопутную войну - во всяком случае, воздушную и наземную. В море ничего не происходит. Они могут не ожидать, что что-нибудь случится в море. Но они выбрасывают несколько кораблей только для того, чтобы создать линию обороны для материка. Если мы получим приказ поразить эти корабли, целью будет психологическое воздействие. Итак, давайте будем планировать в этом направлении, не так ли? Между тем, мы продолжаем получать больше активов ».

"Верно." Манкузо кивнул и повернулся лицом к стене. Тихоокеанский флот был теперь почти весь к западу от линии перемены дат, и китайцы, вероятно, не знали, где находятся его корабли, но он знал о них. USS Tucson базировался на 406, одиночной подводной лодке КНР с баллистическими ракетами. На западе она была известна как ПЛАРБ класса «Ся», и его разведчики не согласились с фактическим названием субмарины, но «406» было номером, написанным на ее парусе, и именно так он думал об этом. Для Манкузо все это не имело значения. Первым приказом о стрельбе, который он планировал отдать, будет Тусон - разместить эту ракетную подводную лодку на дне Тихого океана. Он вспомнил, что у КНР есть ракеты с ядерными боеголовками, и те, что находятся в зоне его ответственности, исчезнут, как только он получит разрешение на борьбу с ними. USS Tucson был вооружен рыбой Mark 48 ADCAP, и они справились бы с этой целью, предполагая, что он был прав, а президент Райан в конце концов не был киской.

И что, маршал Луо? - спросил Чжан Хань Сань.

«Дела идут хорошо», - сразу ответил он. «Мы перешли реку Амур с незначительными потерями, за несколько часов захватили позиции русских и теперь движемся на север».

«Вражеская оппозиция?»

"Свет. На самом деле очень легкий. Мы начинаем задаваться вопросом, есть ли у русских вообще какие-либо силы в секторе. Наша разведка предполагает наличие двух механизированных дивизий, но если они там, то они не продвинулись, чтобы установить с нами связь. Наши силы мчатся вперед, преодолевая более тридцати километров в день. Я ожидаю увидеть золотую жилу через семь дней ».

"Что-нибудь идет не так?" - спросил Цянь.

«Только в воздухе. Американцы направили истребители в Сибирь, и, как мы все знаем, американцы очень умны со своими машинами, особенно с теми, которые летают. Они нанесли ущерб нашей истребительной авиации », - признал министр обороны.

«Насколько велики потери?»

«Всего более ста. Взамен мы получили их двадцать пять или около того, но американцы мастера воздушного боя. К счастью, их самолеты мало что могут сделать, чтобы помешать продвижению наших танков, и, как вы, несомненно, заметили, они вообще не атаковали нашу территорию ».

«Почему, маршал?» - спросил Клык.

«Мы не уверены», - ответил Ло, обращаясь к начальнику MSS. «Тан?»

«Наши источники тоже не уверены. Наиболее вероятное объяснение состоит в том, что американцы приняли политическое решение не атаковать нас напрямую, а просто защищать своего российского «союзника» формальным образом. Я полагаю, есть также соображение, что они не хотят нести потери от нашей ПВО, но главная причина их сдержанности, несомненно, политическая ».

Все вокруг кивнули. Это действительно было наиболее вероятное объяснение бездействия американцев, и все эти люди понимали политические соображения.

«Означает ли это, что они оценивают свои действия против нас таким образом, чтобы нанести нам минимальный ущерб?» - спросил Тонг Цзе. Конечно, для него это было намного лучше, поскольку Министерству внутренних дел пришлось бы заниматься внутренними беспорядками, которые могли вызвать систематические нападения.

«Помните, что я сказал раньше», - указал Чжан. «Они будут вести с нами дела, как только мы обезопасим нашу новую территорию. Значит, они это уже предвидят. Кажется очевидным, что они поддержат своих русских друзей, но не настолько. Кто еще такие американцы, как не наемники? Этот президент Райан, кем он был? »

«Он был шпионом ЦРУ и, по общему мнению, эффективным», - напомнил им Тан Деши.

«Нет», - возразил Чжан. «Он был торговцем акциями до того, как присоединился к ЦРУ, а затем он снова стал биржевым трейдером после того, как ушел - и кого он приводит в свой кабинет? Уинстон, еще один очень богатый капиталист, торговец акциями и ценными бумагами, типичный американский богач. Говорю вам, деньги - ключ к пониманию этих людей. Они занимаются бизнесом. У них нет политической идеологии, разве что наживать кошельки. Для этого вы стараетесь не нажить себе кровных врагов, и теперь, здесь, с нами, они не пытаются нас слишком сильно разозлить. Говорю вам, я понимаю этих людей ».

«Возможно», - сказал Цянь. «Но что, если есть объективные обстоятельства, препятствующие более агрессивным действиям?»

«Тогда почему их флот не предпринимает никаких действий? Их флот очень грозен, но он ничего не делает, верно, Ло?

«Не сейчас, но мы их опасаемся», - предупредил маршал. Он был солдатом, а не матросом, хотя ПЛАН действительно находился под его командованием. «У нас есть патрульные самолеты, которые их ищут, но пока мы ничего не обнаружили. Мы знаем, что их нет в гавани, но это все.

«Они ничего не делают со своим флотом. Они ничего не делают со своими сухопутными войсками. Они слегка ужалили нас своей авиацией, но что это? Жужжание насекомых. Чжан отклонил эту проблему.

«Сколько людей недооценили Америку и этого Райана и сделали это к своему несчастью?» - потребовал ответа Цянь. «Товарищи, я говорю вам, что мы находимся в опасной ситуации. Возможно, мы сможем добиться успеха, все хорошо, если это произойдет, но излишняя самоуверенность может погубить любого человека».

«А переоценка врага гарантирует, что вы никогда ничего не сделаете», - возразил Чжан Хань Сань. «Доехали ли мы туда, где мы есть, наша страна попала туда, где мы есть, по робости? «Длинный марш» сделали не трусы ». Он оглядел стол, и никто не вызывал персонажа, чтобы спорить с ним.

«Итак, дела в России идут хорошо?» Сюй спросил министра обороны.

«Лучше, чем план», - заверила их всех Ло.

«Тогда мы продолжим», - решил премьер за всех, когда другие приняли реальные решения. Встреча вскоре была закрыта, и министры разошлись.

«Клык?»

Младший министр без портфеля повернулся и увидел Цянь Кун, идущего за ним по коридору. "Да мой друг?"

«Причина, по которой американцы не предприняли более решительных действий, заключается в том, что они действуют в конце единственной железной дороги, чтобы переместить их и их припасы. На это нужно время. Они не сбрасывали на нас бомбы, наверное, потому, что их у них нет. И откуда Чжан берет эту чушь об американской идеологии? »

«Он мудр в международных делах», - ответил Фанг.

"Он? Он правда? Разве он не тот, кто обманом заставил японцев развязать войну с Америкой? И почему - чтобы мы и они смогли захватить Сибирь. И тогда разве он не поддержал тихо Иран и их попытку захватить саудовское королевство? И почему? Чтобы мы могли затем использовать мусульман как молот, чтобы заставить Россию подчиниться, чтобы мы могли захватить Сибирь. Клык, он думает только о Сибири. Он хочет увидеть это под нашим флагом, прежде чем он умрет. Возможно, он хочет, чтобы его прах был захоронен в золотой урне, как императоры, - прошипел Цянь. «Он авантюрист, и эти люди плохо кончают».

«За исключением тех, кто преуспевает», - предположил Фанг.

«Сколько из них добиваются успеха, а сколько умирает перед каменной стеной?» Цянь выстрелил в ответ. «Я говорю, что американцы нанесут нам удар и нанесут сильный удар, как только их силы соберутся. Чжан следует своему политическому видению, а не фактам и реальности. Он может привести нашу страну к гибели ».

«Неужели американцы такие грозные?»

«Если это не так, Фанг, почему Тан тратит так много времени, пытаясь украсть их изобретения? Разве вы не помните, что Америка сделала с Японией и Ираном? Они похожи на волшебников из легенд. Ло говорит нам, что они напали на нашу авиацию. Как часто он говорил нам, насколько грозны наши бойцы? Все деньги мы потратили на эти замечательные самолеты, а американцы забивают их, как свиней, откармленных для рынка! Луо утверждает, что мы получили их двадцать пять. Он утверждает, что всего двадцать пять. Скорее всего, у нас есть один или два! Против более сотни потерь, но Чжан говорит нам, что американцы не хотят бросать нам вызов. Да неужели? Что удерживало их от разгрома армии Японии, а затем уничтожения армии Ирана? » Цянь задержал дыхание. «Я боюсь этого, Фанг. Я боюсь того, во что нас втянули Чжан и Ло ».

«Даже если вы правы, что мы можем сделать, чтобы это остановить?» - спросил министр.

«Ничего», - признал Цянь. «Но кто-то должен говорить правду. Кто-то должен предупредить об опасности, которая подстерегает нас, если мы хотим, чтобы страна осталась в конце этого злонамеренного авантюризма ».

«Возможно, так. Цянь, ты как всегда голос разума и благоразумия. Мы будем говорить больше, - пообещал Клык, недоумевая, какая часть слов этого человека была паникерской, а какая - здравым смыслом. Он был блестящим администратором государственных железных дорог и, следовательно, был человеком, твердо понимающим реальность.

Фанг знал Чжана большую часть своей взрослой жизни. Он был высококвалифицированным игроком на политической арене и блестяще одаренным манипулятором людьми. Но Цянь спрашивал, трансформируются ли эти таланты в правильное восприятие реальности, и действительно ли он понимает Америку и американцев - и, прежде всего, этого парня Райана? Или он просто вставлял колышки странной формы в прорези, которые вырезал в собственном сознании? Фанг признал, что он не знал и, что более важно, не знал ответов на неявные вопросы. Он сам не знал, прав Чжан или нет. И он действительно должен. Но кто мог? Тан из Министерства госбезопасности? Шен из министерства иностранных дел? Кто еще? Конечно, не премьер Сюй. Все, что он сделал, - это подтвердил консенсус, достигнутый другими, или повторил слова, сказанные ему на ухо Чжаном.

Фанг пошел в свой офис, размышляя обо всем этом, пытаясь упорядочить свои мысли. К счастью, у него была система для этого.

Все началось в Мемфисе, штаб-квартире Federal Express. Одновременно пришли факсы и телексы, сообщающие компании, что ее широкофюзеляжные грузовые самолеты принимаются на федеральную службу в соответствии с условиями призыва Фазы I Гражданского резервного воздушного флота. Это означало, что все грузовые самолеты, которые федеральное правительство помогло профинансировать (это были почти все они, потому что ни один коммерческий банк не мог конкурировать с Вашингтоном, когда дело доходило до финансирования), теперь вместе со своими экипажами были взяты под контроль Командования воздушной мобильности. Уведомление не приветствовалось, но и не было большим сюрпризом. Десять минут спустя пришло сообщение о том, что самолет должен лететь, и вскоре после этого они начали катиться. Летные экипажи, большинство из которых прошли военную подготовку, задавались вопросом, где их конечный пункт назначения, и были уверены, что это их удивит. Пилоты в этом не разочаруются.

FedEx придется довольствоваться своими более старыми узкофюзеляжными самолетами, такими как почтенные Boeing 727, с которыми компания начала работать двумя десятилетиями ранее. Диспетчеры знали, что это будет непросто, но у них были соглашения о помощи с авиакомпаниями, которые теперь они должны были активировать, чтобы не отставать от продолжающихся поставок юридических документов и живых лобстеров по всей Америке.

J усть как неэффективное это?» - спросил Райан.

«Что ж, мы можем доставить бомбы на один день за три дня полета - может быть, два, если немного растянуть, но это настолько хорошо, насколько это возможно», - сказал ему Мур. «Бомбы - это тяжелые вещи, и на их транспортировку уходит много авиакеросина. У генерала Уоллеса есть хороший список целей для обслуживания, но для этого ему нужны бомбы ».

«Откуда взяться бомбы?»

«У базы ВВС Андерсен на Гуаме хорошая куча», - сказал Мур. «Дитто Элмендорф на Аляске и Mountain Home в Айдахо. Различные другие места. Это не столько вопрос времени и расстояния, сколько веса. Черт, русская база, которую он использует в Сунтаре, достаточно велика для его целей. Нам просто нужно доставить ему бомбы, а я только что отправил много лифтов ВВС в Германию, чтобы начать погрузку авиационных средств First Armored туда, где находится Диггс. Это займет четыре дня беспосадочного полета ».

«А как насчет отдыха экипажа?» - спросил Джексон.

"Какие?" Райан поднял глаза.

«Это дело военно-морского флота, Джек. У ВВС есть правила профсоюзов о том, сколько они могут летать. На лодках никогда не существовало таких правил, - объяснил Робби. «В C-5 есть койка для сна. Я просто шутил ». Он не извинился. Было поздно - на самом деле «рано» было правильным прилагательным - и никто в Белом доме не выспался.

Со своей стороны, Райан хотел сигарету, чтобы помочь ему справиться со стрессом, но Эллен Самтер была дома и в постели, и, насколько ему известно, на ночном дежурстве в Белом доме никто не курил. Но это была слабая часть его персонажа, и он знал это. Президент потер лицо руками и посмотрел на часы. Ему нужно было немного поспать.

- Уже поздно, милый зайчик, - сказала Мэри Пэт мужу.

"Я бы никогда не догадался. Вот почему мои глаза все время закрываются? "

У них действительно не было причин здесь находиться. У ЦРУ было мало активов в КНР. SORGE был единственным ценным. Остальная часть разведывательного сообщества, DIA и NSA, каждое из которых по численности превосходит Центральное разведывательное управление, также не имела каких-либо непосредственно ценных человеческих источников, хотя NSA делало все возможное, чтобы подключиться к китайским коммуникациям. Они даже прослушивали сотовые телефоны через свою группировку геосинхронных спутников хорьков, загружая все «взятые» через систему Echelon, а затем пересылая «хиты» лингвистам-людям для полного перевода и оценки. Они получали какой-то материал, но не так много. SORGE был драгоценным камнем коллекции, и Эдвард и Мэри Патрисия Фоули действительно не ложились спать допоздна, чтобы дождаться последней записи в личном дневнике министра Фанга. Политбюро Китая собиралось каждый день, и Фанг вел дневник, не говоря уже о человеке, которому нравились физические достоинства его женского персонала. Они даже придавали значение менее регулярным произведениям УОРБЛЕР, который в основном передавал своему компьютеру свои сексуальные навыки, иногда достаточно, чтобы Мэри Пэт краснела. Быть офицером разведки часто мало чем отличалось от того, чтобы быть оплачиваемым вуайеристом, и штатный психиатр перевел все похотливые вещи в, вероятно, очень точный профиль личности, но для них это просто означало, что Клык был грязным стариком, который случайно обладать большой политической властью.

«В лучшем случае это займет еще три часа», - сказал DCI.

«Ага», - согласилась его жена.

«Вот что я скажу ...» Эд Фоули поднялся с дивана, отбросил подушки и потянулся, чтобы вытащить складную кровать. Он был достаточно большим для двоих.

«Когда сотрудники увидят это, они зададутся вопросом, не переспали ли мы сегодня вечером».

«Детка, у меня болит голова», - сообщил DCI.

ГЛАВА 54

Зонды и толкатели

М Уч жизни в армии является лишь соблюдение закона Паркинсона, в предположении , что работа неизменно расширяется , чтобы заполнить время , выделенное для него. В данном случае полковник Дик Бойл прибыл на самом первом C-5B Galaxy, который, сразу после остановки, приподнял носовой «козырек», чтобы извергнуть первый из трех вертолетов UH-60A Blackhawk, члены экипажа которого так же сразу же перекатил его на свободный кусок аппарели, чтобы развернуть лопасти несущего винта, убедиться, что они зафиксированы на месте, и подготовить самолет к полету после обычных проверок безопасности. К тому времени C-5B заправился топливом и взлетел в небо, чтобы освободить место для следующей Галактики, на которой были поставлены ударные вертолеты AH-64 Apache - в данном случае в комплекте с оружием и другим снаряжением для выполнения реальных миссий против реальных вооруженный противник.

Полковник Бойл был занят наблюдением за всем, хотя он знал, что его войска выполняли свою работу настолько хорошо, насколько это было возможно, и будут выполнять эту работу вне зависимости от того, наблюдал он за ними и суетился над ними или нет. Как ни странно, то, что Бойл хотел сделать, - это полететь туда, где находились Диггс и его сотрудники, но он устоял перед искушением, потому что чувствовал, что должен контролировать людей, которых он обучил выполнять свою работу полностью без присмотра. Это длилось три часа, пока он, наконец, не увидел логику ситуации, решил быть командиром, а не начальником магазина, и отправился в Хабарсовил. Полет был достаточно легким, и он предпочел средне-низкие облака, потому что вокруг должны были быть истребители, и не все из них были бы дружелюбны. Система навигации GPS указала ему нужное место, и оказалось, что нужным местом была бетонная вертолетная площадка, вокруг которой стояли солдаты. Они были одеты в «неправильную» форму, и Бойл знал, что над этим настроением придется поработать. Один из них проводил Бойля в здание, похожее на русскую идею штаб-квартиры, и, конечно же, так оно и было.

«Дик, давай, - позвал генерал Диггс. Командир вертолета отсалютовал при приближении.

«Добро пожаловать в Сибирь, Дик», - приветствовала Мэрион Диггс.

"Спасибо, сэр. Какая ситуация? »

«Интересно», - ответил генерал. «Это генерал Бондаренко. Он командир театра. Бойль снова отсалютовал. «Геннадий, это полковник Бойль, командующий моей авиационной бригадой. Он довольно хорош.

«Какая ситуация с воздухом, сэр?» - спросил Бойл у Диггса.

«ВВС пока хорошо работают над своими истребителями».

«А что насчет китайских вертолетов?»

«Их немного, - сказал другой российский офицер. «Я полковник Алиев, Андрей Петрович, операционный центр. У китайцев не так много вертолетов. Мы видели всего несколько человек, в основном разведчиков ».

«Нет авианосцев? Нет транспорта для персонала? »

«Нет», - ответил Алиев. «Их старшие офицеры предпочитают передвигаться на гусеничных машинах. Они не женаты на вертолетах, как вы, американцы.

«Что вы хотите, чтобы я сделал, сэр?» - спросил Бойл у Диггса.

«Отвези Тони Тернера в Читу. Это железнодорожный узел, который мы собираемся использовать. Нам нужно там обосноваться ».

«Веди гусеницы оттуда, а?» Бойл посмотрел на карту.

«Это план. Есть места поближе, но в Чите лучшие условия для разгрузки наших автомобилей, как говорят нам наши друзья ».

«А как насчет газа?»

«Предполагается, что место, где вы приземлились, должно иметь большие подземные топливные баки».

«Больше, чем вам нужно», - подтвердил Алиев. Бойль подумал, что это обещание.

"А боеприпасы?" - спросил Бойл. «У нас пока есть, может быть, два дня на С-5. Шесть полных загрузок для моих апачей, из расчета три миссии в день ».

«Какая версия Apache?» - спросил Алиев.

«Дельта, полковник. У нас есть радар Longbow.

"Все работает?" - спросил русский.

«Полковник, нет особого смысла приводить их, если они этого не сделают», - ответил Бойл, приподняв бровь. «А как насчет безопасных помещений для моих людей?»

«На базе, где вы приземлились, для ваших авиаторов будут безопасные спальные помещения - бомбоубежища. Ваши ремонтники будут размещены в бараках.

Бойл кивнул. Так было везде. Мастерицы, которые строили вещи, вели себя так, как будто пилоты были более ценными, чем люди, которые обслуживали самолеты. И так было до тех пор, пока самолету не потребовался ремонт, после чего пилот был столь же полезен, как кавалерист без лошади.

«Хорошо, генерал. Я отвезу Тони в это место в Чите, а затем вернусь, чтобы позаботиться о нуждах своих людей. Конечно, я мог бы воспользоваться одним из радиоприемников Чака Гарви.

"Он на улице. Хватай по дороге ».

"Хорошо, сэр. Тони, пошли, - сказал он начальнику штаба.

«Сэр, как только мы введем немного пехоты, я хочу поставить безопасность на эти точки заправки», - сказал Мастерман. «Эти места нуждаются в защите».

«Я могу дать вам все, что вам нужно», - предложил Алиев.

«Меня устраивает», - ответил Мастерман. «Сколько таких защищенных радиостанций принес Гарви?»

- Думаю, восемь. Двое уже ушли, - предупредил генерал Диггс. «Ну, в поезде будет больше. Иди, скажи Бойлу, чтобы он послал сюда два вертолета для наших нужд.

"Верно." Мастерман побежал к двери.

У всех министров были офисы, и, как и в любом другом подобном офисе в мире, приходили бригады по уборке, в данном случае около десяти каждую ночь. Они собирали всевозможный мусор, от фантиков до пустых сигаретных пачек и бумаг, а последний отправлялся в специальные мешки для сжигания. Обслуживающий персонал не был особенно сообразительным, но им приходилось проходить проверку биографических данных и брифинги по безопасности, в которых было много запугивания. Им не разрешалось обсуждать свою работу ни с кем, даже с супругом, и никогда не рассказывать о том, что они видели в мусорных корзинах. Фактически, они никогда особо не задумывались об этом - их меньше интересовали мысли или идеи членов Политбюро, чем прогнозы погоды. Они редко даже видели министров, чьи кабинеты убирали, и никто из членов экипажа даже не сказал ни единого слова никому из них; они просто пытались быть невидимыми в тех редких случаях, когда видели одного из богоподобных людей, правивших их нацией. Может быть, покорный поклон, который даже не признавался даже взглядом, потому что они были всего лишь мебелью, слугами, которые выполняли крестьянскую работу, потому что, как крестьяне, это было все, для чего они были пригодны. Крестьяне знали, что такое компьютеры, но такие машины не предназначались для таких людей, как они, и уборщица это знала.

И поэтому, когда один из компьютеров издал шум, когда уборщица была в офисе, он не обратил на это внимания. Что ж, казалось странным, что он должен кружиться, когда экран был темным, но почему он делал то, что делал, было для него загадкой, и он никогда не осмеливался даже коснуться этого предмета. Он даже не протирал клавиатуру, когда чистил рабочий стол - нет, он всегда избегал клавиш.

Итак, он услышал, как началось жужжание, продолжалось несколько секунд, затем прекратилось, и он не обратил на это внимания.

М ичных Пэт Фоль открыла глаза , когда солнце начала отбрасывает тень на стене кабинета мужа, и неохотно потерла глаз. Она посмотрела на часы. Семь двадцать. Обычно она вставала задолго до этого, но обычно не ложилась после четырех утра. Вероятно, потребуется три часа сна. Она встала и направилась в личную уборную Эда. Там был душ, как и у нее. Вскоре она воспользуется своим собственным, и на данный момент она остановилась на брызгах воды на ее лицо и неохотном взгляде в зеркало, который вылился в гримасу от увиденного.

Заместитель директора (по операциям) Центрального разведывательного управления покачала головой, а затем всем телом, чтобы кровь пошла, а затем надела блузку. Наконец, она тряхнула мужа за плечо.

«Выходи из клетки, милый зайчик, пока тебя не схватили лисы».

«Мы все еще в состоянии войны?» - спросил DCI из-за закрытых глаз.

"Наверное. Я еще не проверял. Она остановилась на мгновение и сунула ноги в туфли. «Я собираюсь проверить свою электронную почту».

«Хорошо, я позвоню вниз, чтобы позавтракать», - сказал ей Эд.

"Овсянка. Никаких яиц. У вас слишком высокий уровень холестерина, - заметила Мэри Пэт.

«Да, детка», - проворчал он в покорном ответе.

«Хороший зайчик». Она поцеловала его и вышла.

Эд Фоули позвонил в туалет, затем сел за свой стол и поднял трубку, чтобы позвонить руководителю кулинарии. "Кофе. Тост. Омлет из трех яиц, ветчина и картофельные оладьи. Холестерин или нет, но ему нужно было заставить свое тело работать.

У тебя есть почта, - сказал механический голос.

"Большой." DDO вздохнул. Она загрузила его, выполнив обычные процедуры сохранения и печати, но сегодня утром несколько медленнее, потому что она была не в себе и, следовательно, подвержена ошибкам. Подобные вещи заставляли ее замедляться и быть особенно осторожной, чему она научилась, будучи матерью новорожденного. Таким образом, за четыре минуты вместо обычных двух она получила распечатанную копию последней ленты SORGE от агента SONGBIRD. Шесть страниц относительно небольших иероглифов. Затем она подняла трубку и нажала кнопку быстрого набора номера доктора Сирса.

"Да?"

«Это миссис Фоли. У нас есть один.

«В пути, директор». Перед его приездом она выпила кофе, и вкус, если не эффект кофеина, помог ей пережить день.

"В рано?" спросила она.

«На самом деле я спал прошлой ночью. Нам нужно улучшить выбор на кабельном телевидении », - сказал он ей, надеясь немного облегчить обстановку. Один взгляд на ее глаза сказал ему, насколько это вероятно.

"Здесь." Она протянула листы. "Кофе?"

"Да спасибо." Его глаза не отрывались от страницы, когда его рука потянулась к чашке. «Сегодня все хорошо».

"Ой?"

«Да, это отчет Фанга о дискуссии Политбюро о том, как идет война ... они пытаются проанализировать наши действия ... да, именно этого я и ожидал ...»

«Поговорите со мной, доктор Сирс», - приказала Мэри Пэт.

«Вы тоже захотите вовлечь в это Джорджа Уивера, но он собирается сказать, что они проецируют свои собственные политические взгляды на нас в целом и на президента Райана в частности… да, они». Мы говорим, что мы не бьем их сильно по политическим причинам, что они думают, что мы не хотим слишком сильно их злить ... Сирс сделал большой глоток кофе. "Это действительно хороший материал. Это говорит нам о том, что думает их политическое руководство, а то, что они думают, не совсем точно ». Сирс поднял глаза. «Они понимают нас хуже, чем мы их понимаем, директор, даже на этом уровне. Они рассматривают мотивацию президента Райана как чисто политический расчет. Чжан говорит, что он бездельничает, чтобы мы могли вести с ними дела после того, как они укрепят свой контроль над российской нефтью и золотыми приисками ».

«А как насчет их продвижения?»

«Они говорят - то есть, как говорит маршал Луо, - что все идет по плану, что они удивлены отсутствием сопротивления со стороны России, а также удивлены тем, что мы не поразили ни одной цели в пределах их границ».

«Это потому, что у нас там еще нет бомб. Только что обнаружил это сам. Нам нужно влетать бомбы, чтобы мы могли их сбросить ».

"Действительно? Ну, они этого еще не знают. Они думают, что это умышленное бездействие с нашей стороны ».

«Хорошо, принеси мне перевод. Когда войдет Уивер?

«Обычно около восьми тридцать».

«Поговорите с ним, как только он приедет».

"Вы делаете ставку". Сирс попрощался.

B Edding на ночь?» - спросил Александров.

«Так вроде бы, товарищ капитан», - ответил Буйков. У него был бинокль на китайском. Две командно-разведывательные машины были вместе, что, казалось, произошло только тогда, когда они устроились на ночь. Обоим показалось странным, что они ограничивали свою деятельность дневным светом, но для русских наблюдателей это было неплохо, и даже солдатам нужен был сон. Фактически, оба россиянина сказали бы больше, чем большинство из них. Напряжение и напряжение, связанное с отслеживанием врагов своей страны - и делать это в пределах их собственных границ - сказывались на них обоих.

Китайские учения были тщательными, но предсказуемыми. Два командных трека были вместе. Остальные были рассредоточены, в основном перед ними, но в трехстах метрах позади, чтобы обезопасить свои тылы. Экипажи каждого трека остались единым целым. Каждый из них выдвинул небольшую бензиновую плиту для приготовления риса - вероятно, риса, думали все русские. И они устроились, чтобы выспаться четыре или пять часов перед тем, как проснуться, приготовить завтрак и уехать до рассвета. Если бы они не были врагами, их приверженность столь требовательному упражнению могла бы вызвать восхищение. Вместо этого Буйков задумался, сможет ли он заставить две или три их БРМ наброситься на захватчиков и уничтожить их из 30-мм скорострельных пушек на их гусеничных носителях. Но Александров этого никогда не допустил. Вы всегда можете рассчитывать на то, что офицеры откажут сержантам в том, что они хотят делать.

Капитан и его сержант пошли обратно на север, по своим следам, оставив троих разведчиков следить за своими «гостями», как привык называть их Александров.

«Итак, сержант, как вы себя чувствуете?» - тихо спросил офицер.

"Немного поспать будет хорошо". Буйков оглянулся. Теперь, помимо деревьев, между ним и Чинксом была линия хребта. Он закурил и глубоко вздохнул. «Это более тяжелый долг, чем я ожидал».

"Ой?"

«Да, товарищ капитан. Я всегда думал, что мы можем убить наших врагов. Присмотр за ними - это очень напряженный процесс ».

«Это так, Борис Евгеньевич, но помните, что если мы сделаем свою работу должным образом, то Дивизия сможет убить больше, чем одного или двух. Мы их глаза, а не зубы ».

«Как вы говорите, товарищ капитан, но это все равно, что снимать фильм про волка, а не снимать его».

«Люди, которые снимают хорошие фильмы о дикой природе, получают награды, сержант».

Буйков подумал, что странность капитана в том, что он все время пытается вас урезонить. На самом деле это было довольно мило, как будто он пытался быть учителем, а не офицером.

"Что на обед?"

«Говядина и черный хлеб, товарищ капитан. Даже масла. Но водки нет, - кисло добавил сержант.

«Когда это закончится, я дам вам напиться и напиться, Борис Евгеньевич», - пообещал Александров.

«Если мы проживем так долго, я буду тост за ваше здоровье». След был там, где они его оставили, и экипаж расстелил маскировочную сетку. Буйков подумал, что в этом офицере одно: он заставил людей выполнять свой долг без особых жалоб. О той же доброй товарищеской солидарности, о которой говорил мой дед, рассказывая свои бесконечные истории об убийствах немцев по дороге в Вену, как и во всех фильмах, подумал сержант.

Черный хлеб был консервированным, но вкусным, а говядина, приготовленная на собственном бензиновом обогревателе, была не так уж плоха, чтобы задушить собаку. Примерно в то время, когда они закончили, появился сержант Гречко. Он был командиром БРМ части №3 и нес ...

«Это то, что я думаю?» - спросил Буйков. «Юрий Андреевич, вы товарищ!»

Это была поллитровая бутылка водки, самой дешевой марки «БОДКА», с оторванной фольгой, которую нельзя было закрыть.

«Чья это идея?» - потребовал капитан.

«Товарищ капитан, ночь холодная, мы российские солдаты, и нам нужно что-то, чтобы расслабиться», - сказал Гречко. «Это единственная бутылка в роте, и я думаю, каждая пуля не причинит нам вреда», - разумно добавил сержант.

«О, хорошо». Александров протянул металлическую чашу и получил, наверное, шестьдесят граммов. Он дождался, пока остальная часть его команды получит свою, и увидел, что бутылка пуста. Они все вместе выпили, и, конечно же, было приятно быть русскими солдатами в лесу, исполняющими свой долг перед Родиной.

«Придется завтра заправиться», - сказал Гречко.

«Нас будет ждать бензовоз в сорока километрах к северу от сгоревшей лесопилки. Мы будем подниматься туда по одному и надеемся, что наши китайские гости не станут слишком амбициозными в своем продвижении ».

Это, должно быть, ваш капитан Александров, - сказал майор Такер. «Четырнадцать сотен метров от ближайшего китайца. Это довольно близко, - заметил американец.

«Он хороший мальчик, - сказал Алиев, - только что доложил. Китайцы следят за своей тренировкой с удивительной точностью. А основная часть? "

- Двадцать пять миль назад - километров сорок или около того. Они тоже ночуют, но на самом деле разводят костры, как будто хотят, чтобы мы знали, где они ». Такер повел мышкой, чтобы показать лагеря. Теперь дисплей был зеленым на зеленом. Китайские бронетранспортеры выглядели яркими пятнами, особенно на двигателях, которые светились от остаточного тепла.

«Это потрясающе», - сказал Алиев с искренним восхищением.

«Еще в конце 1970-х мы решили, что можем играть ночью, когда все остальные не могут. На разработку технологии потребовалось время, но, ей-богу, она работает, полковник. Все, что нам сейчас нужно, это несколько умных свиней ».

"Какие?"

«Вот увидите, полковник. Вот увидишь, - пообещал Такер. Лучше всего то, что эта «попытка» исходила от Грейс Келли, и у нее действительно был лазерный целеуказатель, подключенный к фюзеляжу, который теперь двигался на высоте 62 000 футов и смотрел вниз с помощью своих тепловизионных камер. Под руководством Такера БПЛА продолжал двигаться на юг, чтобы продолжить каталог китайских подразделений, продвигавшихся в Сибирь. Теперь на реке Амур было шестнадцать ленточных мостов, и несколько к северу от него, но действительно уязвимые точки находились вокруг Харбина, намного южнее, на территории Китая. Множество железнодорожных мостов между ними и Бэйаном, конечной точкой жизненного пути, ведущего к Народно-освободительной армии. Грейс Келли видела много поездов, в основном дизельных двигателей, но даже несколько старых паровых машин, работающих на угле, которые вышли из хранилищ, чтобы не допустить доставки оружия и припасов на север. Самым интересным из всех был недавно построенный круговой перекресток, где цистерны выгружали что-то, вероятно, дизельное топливо, в трубопровод, который инженеры НОАА очень усердно работали над продлением на север. Это было то, что они скопировали из Америки. В конце 1944 года армии США и Великобритании проделали то же самое от востока Нормандии до фронта, и это, как знал Такер, было достойной внимания целью. Дизельное топливо было не только едой для полевой армии. Это был тот самый воздух, которым он дышал.

Вокруг было огромное количество бездельников. Рабочие, вероятно, там ремонтировали поврежденную систему слежения, а в основных точках перехода находились батареи ЗРК и Зенитные орудия. Итак, Джо Чинк знал, что мосты важны, и делал все возможное, чтобы их охранять.

«Какая польза от этого, - подумал Такер. Он вошел по спутниковому радио, чтобы обсудить ситуацию с экипажем в Жиганске, где составлялась книга целей генерала Уоллеса. Хрустящие поверхности земли явно беспокоили насчет наступающей Народно-освободительной армии, но для майора Такера все это выглядело как совокупность целей. Для точечных целей он хотел J-DAM, а для площадных целей - несколько умных свиней, J-SOW, а затем Джо Чинк собирался взять одну по подбородку, и, вероятно, как и у всех полевых армий, у этой был стакан. челюсть. Если бы вы могли просто ударить его достаточно сильно.

T он русские на земле не имели ни малейшего представления , что FedEx было, и были больше , чем немного удивлено , что любая частной, негосударственная корпорация может на самом деле что - то собственное , как чудовищные , как грузовые самолеты Boeing 747F.

Со своей стороны, летные экипажи, в основном обученные ВМФ или ВВС, никогда не ожидали увидеть Сибирь, кроме разве что через иллюминаторы стратегического бомбардировщика B-52H. Взлетно-посадочные полосы были необычно ухабистыми, хуже, чем в большинстве американских аэропортов, но на земле стояла армия людей, и когда открылась распашная дверь на носу, наземные бригады махнули вилочными погрузчиками, чтобы начать сбор груза на поддонах. Экипажи самолета не покидали. Подошли бензовозы, подключили четырехдюймовые шланги к нужным насадкам и начали заправлять вместительные баки, чтобы самолет мог как можно скорее улететь, чтобы освободить пространство на рампе. На каждом Боинге 747F было место для ночлега для запасных пилотов, которые прилетели на борт. Им даже не дали выпить, те, кто спал перед обратным рейсом, и им приходилось есть упакованные ланчи, которые им выдавали в Эльмендорфе на обратном рейсе. В целом, чтобы разгрузить сто тонн бомб, потребовалось пятьдесят семь минут, что было едва ли достаточно для десяти F-15E, припаркованных в дальнем конце рампы, но именно туда направлялись вилочные погрузчики.

Это факт? " - заметил Райан.

«Да, господин президент, - ответил доктор Уивер. «Несмотря на всю свою изощренность, эти люди могут быть очень замкнутыми в своем мышлении, и с практической точки зрения мы все виноваты в том, что проецируем наши собственные способы мышления на других людей».

«Но у меня есть такие, как вы, чтобы посоветовать мне. Кто им советует? » - спросил Джек.

«У них есть хорошие. Проблема в том, что их Политбюро не всегда слушает ».

«Да, ну, я тоже видел эту проблему здесь. Это хорошие новости или плохие, народ? »

«Потенциально это может быть и то, и другое, но давайте помнить, что мы понимаем их сейчас намного лучше, чем они понимают нас», - сказал присутствующим Эд Фоули. «Это дает нам большое преимущество, если мы будем разумно разыгрывать карты».

Райан откинулся назад и потер глаза. Робби Джексон был не в лучшей форме, хотя он проспал около четырех часов в спальне Линкольна (в отличие от президента Линкольна - ее называли так просто потому, что на стене висела фотография шестнадцатого президента). Хороший ямайский кофе помог всем хотя бы смоделировать сознание.

«Я удивлен, что их министр обороны такой узкий», - подумал вслух Робби, глядя на депешу SORGE. «Вы платите старшим операторам, чтобы они мыслили широко. Когда операции идут так же хорошо, как и они, у вас возникают подозрения. Во всяком случае, я это сделал.

«Хорошо, Робби, раньше ты был Богом операций через реку. Что вы порекомендуете?" - спросил Джек.

«Идея крупной операции - всегда играть головой другого парня. Чтобы вести его по пути, который вы хотите, чтобы он пошел, или чтобы он вошел в его цикл принятия решений, просто помешайте ему проанализировать данные и принять решение. Я думаю, мы можем сделать это здесь ».

"Как?" - спросил Арни ван Дамм.

«Общий фактор каждого успешного военного плана в истории таков: вы показываете парню то, что он ожидает и надеется увидеть, а затем, когда он думает, что у него есть весь мир за задницу, вы отрезаете ему ноги одним ударом». Робби откинулся назад, на этот раз удерживая внимание. «Умный ход - позволить им продержаться еще несколько дней, чтобы им было проще и легче, пока мы наращиваем наши возможности, а затем, когда мы их ударяем, мы приземляемся на них, как землетрясение в Сан-Франциско - нет предупреждение вообще, просто конец гребаного мира поразил их. Микки, каково их самое уязвимое место? »

У генерала Мура был такой ответ: «Это всегда логистика. Они сжигают около девятисот тонн дизельного топлива в день, чтобы эти танки и гусеницы двигались на север. У них есть целых пять тысяч инженеров, работающих как бобры, управляющие трубопроводом, чтобы не отставать от своих ведущих элементов. Мы сократили это, и они могут частично восполнить дефицит бензовозами, но не все…

«И мы используем Smart Pig, чтобы позаботиться об этом», - закончил вице-президент Джексон.

«Это один из способов справиться с этим», - согласился генерал Мур.

«Умная свинья?» - спросил Райан.

Робби объяснил, заключая: «Мы разрабатывали этот и несколько других приемов в течение последних восьми лет. Несколько лет назад я провел месяц на Чайна-Лейк с прототипом. Это работает, если у нас их достаточно ».

«У Гаса Уоллеса это первое место в рождественском списке».

«Другая уловка - политическая сторона», - заключил Джексон.

«Забавно, у меня есть идея на этот счет. Как КНР представляет эту войну своему народу? »

Настала очередь профессора Уивера: «Они говорят, что русские спровоцировали пограничный инцидент - то же самое, что Гитлер сделал с Польшей в 1939 году. Техника большой лжи. Они использовали это раньше. У каждой диктатуры есть. Это работает, если вы контролируете то, что видят ваши люди ».

«Какое лучшее оружие для борьбы с ложью?» - спросил Райан.

«Правда, конечно», - за остальное ответил Арни ван Дамм. «Но они контролируют распространение своих новостей. Как нам донести правду до их населения? »

«Эд, как поступают данные SORGE?»

- По сети, Джек. Так?"

«Сколько граждан Китая владеют компьютерами?»

«Миллионы из них - их число действительно выросло за последние пару лет. Вот почему они срывают тот патент с компьютера Dell, о котором мы развенчали во время торговых переговоров, и… о, да… - Фоули поднял глаза с улыбкой. "Мне это нравится."

«Это может быть опасно», - предупредил Уивер.

«Доктор. Уивер, нет безопасного способа вести войну, - сказал Райан в ответ. «Это не переговоры между друзьями. Генерал Мур?

"Да сэр."

"Получите заказы".

"Да сэр."

«Вопрос только в том, сработает ли это?»

«Джек, - сказал Робби Джексон, - это как с бейсболом. Вы играете в игры, чтобы узнать, кто лучший ».

T он первый усиливающий разделение прибыть в Читу был 201 - й. Поезда заезжали на специально построенные разгрузочные подъездные пути. Платформы были спроектированы (и построены в большом количестве) для перевозки гусеничной военной техники. С этой целью на каждом конце каждого вагона располагались откидные мостовые пандусы, и когда их бросали на место, танки могли проехать прямо к бетонным пандусам, туда, где каждый поезд остановился. Это было немного сложно - ширина машин была в лучшем случае предельной для гусениц танков, - но водители каждой машины держали свой путь прямо, вздыхая с легким облегчением, когда подходили к бетону. Оказавшись на земле, военнослужащие военной полиции в качестве гаишников направили бронетранспортеры к месту сбора. Командир 201-й мотострелковой дивизии и его штаб, конечно же, уже были там, и офицеры полка получили приказ идти, говоря им, какими дорогами идти на северо-восток, чтобы присоединиться к 5-й армии Бондаренко, и, присоединившись к ней, превратить ее в настоящую полевую армию. а не теоретическое выражение на бумаге.

201-я, как и последующие дивизии, 80-я, 34-я и 94-я, были оснащены новейшей российской техникой и находились в полной боевой готовности. Их непосредственная задача заключалась в том, чтобы мчаться на север и восток, чтобы опередить наступающих китайцев. Это была бы настоящая гонка. Дорог в этой части России было не так много, и дороги здесь были грунтовые, гравийные, что подходило для гусеничной техники. Проблема будет в дизельном топливе, потому что было мало заправок для грузовиков, которые ездили по дорогам в мирное время, и поэтому 201-я полка реквизировала все автоцистерны, которые могли найти ее офицеры, и даже этого могло быть недостаточно, все логистики беспокоились. , не то чтобы у них был большой выбор в этом вопросе. Если бы они могли поставить туда свои танки, то они бы дрались с ними как с дотами, если бы до этого дожило.

Практически единственное, что у них было, - это сеть телефонных линий, которая позволяла им общаться без использования радио. Вся территория находилась под строжайшим приказом о радиомолчании, чтобы лишить врага всей мыслимой информации; и воздушным силам в этом районе, американским и российским, была поставлена задача уничтожить все тактические разведывательные самолеты, которые будут отправлять китайцы. До сих пор им это удавалось. Всего семнадцать самолетов J-6 и -7, считавшихся разведывательными вариантами своего класса, были «разбиты» рядом с Читом.

T он китайская проблема с разведкой была подтверждена в Париже, из всех мест. SPOT, французская корпорация, которая эксплуатировала коммерческие фотоспутники, получала многочисленные запросы на фотографии Сибири, и хотя многие из них были получены от, казалось бы, законных западных компаний, в основном информационных агентств, все они были безоговорочно отклонены. Хотя они не так хороши, как американские разведывательные спутники, SPOT-птицы были достаточно хороши, чтобы идентифицировать все составы, собранные в Чите.

А поскольку у Китайской Народной Республики все еще было действующее посольство в Москве, другая проблема заключалась в том, что в их Министерстве госбезопасности российские граждане действовали как платные шпионы, передавая данные новому врагу России. Лица, в отношении которых у ФСБ России возникли подозрения, были задержаны и допрошены, а задержанных - усиленно.

В это число входил Клементи Иванович Суворов.

«Вы были на службе у вражеской страны», - заметил Павел Ефремов. «Вы убили для иностранной державы и сговорились убить президента нашей страны. Мы все это знаем. Мы уже некоторое время держим вас под наблюдением. У нас есть это ». Он протянул фотокопию бывшего блокнота, найденного в тупике на скамейке в парке. «Вы можете говорить сейчас, или вас могут застрелить. Это ваша жизнь в опасности, а не моя ».

В фильмах это была та часть, где подозреваемый должен был вызывающе сказать: «Ты все равно убьешь меня», за исключением того, что Суворов хотел умереть не больше, чем кто-либо другой. Он любил жизнь так же сильно, как и любой мужчина, и никогда не ожидал, что его поймают больше, чем самые глупые из уличных преступников. Во всяком случае, он ожидал ареста даже меньше, чем одного из этих преступников, потому что он знал, насколько он умен и сообразителен, хотя это чувство, по понятным причинам, ослабло за последние несколько дней.

Мнение Клементи Ивана Суворова на тот момент было довольно мрачным. Он прошел подготовку в КГБ, и он знал, чего ожидать - пулю в голову, - если он не сможет дать своим следователям что-то достаточно ценное, чтобы они пощадили его жизнь, и в данный момент даже жизнь в трудовом лагере строгого режима была предпочтительнее. к альтернативе.

«Вы действительно арестовали Конга?»

«Мы уже говорили вам об этом раньше, но нет. Зачем им подсказывать, что мы проникли в их работу? » Ефремов сказал честно.

«Тогда ты сможешь использовать меня против них».

«Как мы можем это сделать?» - спросил офицер ФСБ.

«Я могу сказать им, что операция, которую они предлагают, продвигается, но ситуация в Сибири лишила меня возможности провести ее своевременно».

«И если Конг не может покинуть их посольство - теперь мы, конечно, охраняем и изолировали его - как бы вы передали ему эту информацию?»

«По электронной почте. Да, вы можете контролировать их стационарные телефоны, но контролировать их сотовые телефоны сложнее. У меня есть резервный способ связи с ним в электронном виде ».

«И тот факт, что вы до сих пор не использовали его, не предупредит их?»

«Объяснение простое. Мой спецназовец был напуган началом боевых действий, и я тоже ».

«Но мы уже проверили ваши электронные счета».

«Как вы думаете, все они записаны?» Он постучал по голове. «Вы думаете, что я совершенно глуп?»

«Давай, сделай свое предложение».

«Я предлагаю продолжить миссию. Я требую, чтобы они разрешили это сигналом - например, способом, которым они устанавливают шторы на окнах ».

"А для этого?"

«И за это меня не казнят», - предположил предатель.

- Понятно, - тихо сказал Ефремов. Он был бы вполне доволен, если бы застрелил предателя прямо здесь и сейчас, но, возможно, было бы политически полезно продвигать его предложение. Он бы вышвырнул того наверх.

Не T он плохая часть о наблюдая за ними в том , что вы должны были предвидеть все , что они сделали, и это означало , что они должны иметь больше сна, о часе ценности, Александров полагал, и не более , чем только потому , что они были предсказуемы. Он пил утренний чай. Сержант Буйков наслаждался двумя утренними сигаретами со своей, и теперь они лежали ничком на мокрой, влажной от росы земле, приставив бинокль к глазам. Китайцы тоже всю ночь убирали солдат с их следа, казалось, в сотне метров от них. Капитан подумал , что они не очень-то склонны к приключениям . Он бы разложил своих часовых намного дальше, по крайней мере, на полкилометра, в парах с рациями, чтобы нести их оружие. Если уж на то пошло, он бы поставил миномет на случай, если бы они заметили что-то опасное. Но лисица и садовник казались одновременно консервативными и уверенными в себе, что было странным сочетанием характеристик.

Но их утренняя тренировка была точной. Бензиновые обогреватели вышли за чаем - вероятно, чай, как они все думали, - и все, что у них было на завтрак. Потом слетели маскировочные сети. Часовые с окраин вошли и лично доложили своим офицерам, и все поднялись. Первый прыжок по их следам был коротким, даже не полкилометра, и снова пешие разведчики спешились и двинулись вперед, а затем быстро доложили о втором, гораздо более длинном прыжке утренней лягушки.

«Пойдемте, сержант», - приказал Александров, и вместе они побежали к своему БРМ для своего первого похода в лес для своей третьей партии прыжка лягушкой назад.

И вот они снова, - сказал майор Такер, проспав целых три часа на тонком матрасе в четырех футах от терминала Темной Звезды. Это снова была Ингрид Бергман, расположенная так, что она могла видеть как разведывательный элемент, так и основные силы китайской армии. «Вы знаете, они действительно придерживаются книги, не так ли?»

«Казалось бы, - согласился полковник Толкунов.

«Итак, судя по этому, сегодня вечером они пойдут примерно сюда». Такер сделал зеленую отметку на карте, покрытой ацетатом. «Послезавтра они попадут на золотую жилу. Где вы планируете выступить? » - спросил майор.

«Это зависит от того, как быстро Два Ноль Один сможет продвинуться вперед».

«Газ?» - спросил Такер.

«Дизельное топливо, но да, это основная проблема при перемещении такой большой силы».

«Ага, у нас это бомбы».

«Когда вы начнете атаковать китайские цели?» - спросил Толкунов.

«Не в моем отделе, полковник, но когда это произойдет, вы увидите его здесь, в живую и в цвете».

R янь получил два часа вздремнуть во второй половине дня, в то время как Арни ван Дамм зажал назначение (начальник штаба нужен сон его тоже, но как и большинство людей в Белом доме, он поставил потребность президента перед его собственным), и теперь он смотрел телевизор, передачу от Ингрид Бергман.

«Это потрясающе», - заметил он. «Можно было почти позвонить и сказать парню, куда идти со своим танком».

«Мы стараемся этого избежать, сэр», - сразу сказал Микки Мур. Во Вьетнаме его называли «командиром отделения в небе», когда командиры батальонов направляли сержантов на патрулирование, не всегда в пользу рядовых. Чудо современной связи также могло быть проклятием, с ожидаемым эффектом, что люди, попавшие под угрозу, будут игнорировать свои радиоприемники или просто выключат проклятые вещи, пока им не будет что сказать самим.

Райан кивнул. Когда-то он был вторым лейтенантом морской пехоты, и хотя это длилось недолго, он вспомнил, что это требовательная работа для ребенка, только что закончившего колледж.

«Знают ли китайцы, что мы это делаем?»

«Насколько мы можем судить, нет. Если бы они это сделали, они бы, черт возьми, попытались уничтожить Темную Звезду, и мы бы заметили, если бы они попытались. Однако это непросто. Они чертовски почти невидимы на радаре, и, как мне говорят военно-воздушные силы, их трудно заметить визуально ».

«Не так уж много истребителей могут достичь высоты шестидесяти тысяч футов, не говоря уже о том, чтобы лететь туда», - согласился Робби. «Это натянуто даже для Tomcat». Его глаза тоже были прикованы к экрану. Джексон был уверен, что ни один офицер в истории военных операций никогда не обладал такими способностями, даже два процента от них. Большая часть боевых действий заключалась в том, чтобы найти врага, чтобы вы знали, где его убить. Эти новые вещи делали его похожим на просмотр голливудского фильма - и если бы китайцы знали, что они там есть, они бы сходили с ума. В Dark Star были приложены значительные усилия, чтобы этого не произошло. Их передатчики были направленными и фиксировались на спутниках, вместо того, чтобы излучать наружу, как обычное радио. Так что с таким же успехом они могли быть черными дырами наверху, вращающимися на двенадцати милях над полем битвы.

«Что здесь важного?» - спросил Джек генерала Мура.

«Логистика, сэр, всегда логистика. Сказал вам сегодня утром, сэр, они сжигают много дизельного топлива, и его пополнение - это настоящая задача. У россиян такая же проблема. Они пытаются провести свежую дивизию к северу от китайского острия, чтобы занять оборону вокруг Алдана, недалеко от того места, где находится золотой удар. Они могут заработать только деньги, даже на дорогах и без сопротивления. Им также приходится перемещать много топлива, и другая проблема для них заключается в том, что это изнашивает гусеницы на их транспортных средствах. У них нет таких низкорамных прицепов, как у нас, поэтому их танкам приходится делать все самостоятельно. С танками гораздо сложнее работать, чем кажется. Представьте, что они потеряют от четверти до трети своих сил только с приближающегося марша.

«Могут ли они драться?» - спросил Джексон.

«Они используют Т-80У. Это дало бы M60A3 хороший бой, но нет, не так хорошо, как наш первый полет M1, не говоря уже о M1A2, но против китайского M-90, назовем это равным, качественно. Просто у китайцев их намного больше. Все сводится к тренировкам. Российские дивизии, которые они посылают в бой, лучше всего обучены и оснащены. Вопрос в том, достаточно ли они хороши? Нам просто нужно посмотреть.

«А наши ребята?»

«Завтра утром они начинают прибывать в Читу. Русские хотят, чтобы они собрались и двинулись с востока на юго-восток. Оперативная концепция заключается в том, чтобы они остановили холод Китая, а затем мы отрезаем их от запасов прямо у реки Амур. Теоретически это имеет смысл, - нейтрально сказал Микки Мур, - и русские говорят, что у них есть все необходимое топливо в подземных бункерах, которые пробыли там почти пятьдесят лет, черт возьми. Посмотрим."

ГЛАВА 55

Выглядит и больно

G бщая Пэн был весь путь вперед теперь, с ведущими элементами его свинцовой броней дивизия, 302 - й. Дела у него шли хорошо - по сути, достаточно хорошо, чтобы он начинал нервничать по этому поводу. Никакой оппозиции? - спросил он себя. Не так много, как одиночный выстрел из винтовки, не говоря уже о артиллерийском обстреле. Русские полностью спали, полностью лишившись войск на этом участке? У них был полный командный пункт группы армий в Чабарсовиле, которым командовал тот парень Бондаренко, который, как сообщалось, был компетентным, даже смелым офицером. Но где, черт возьми, его войска? Разведка сообщила, что здесь была полная российская мотострелковая дивизия, 265-я, а российская мотострелковая дивизия представляла собой великолепно спроектированное механизированное соединение с достаточным количеством танков, чтобы пробить брешь в большинстве вещей, и укомплектованной достаточным количеством пехоты, чтобы удерживать любую позицию. надолго. Теоретически. Но где, черт возьми, это было? А куда русские должны были послать подкрепление? Пэн запросил информацию, и военно-воздушные силы якобы послали самолеты фоторазведки для поиска его врагов, но безрезультатно. Он ожидал, что в этой кампании будет в основном один, но не совсем один. В пятидесяти километрах от 302-го бронетанкового дивизиона находился разведывательный экран, на котором не было ничего, кроме следов в земле, которые могли быть, а могли и не быть свежими. Несколько вылетевших вертолетов ничего не сообщили. Они должны были что-то заметить , но нет, только мирных жителей, которые по большей части убрались с дороги и остались там.

Тем временем его войска захватили эту древнюю железнодорожную полосу отчуждения, но это было не намного хуже, чем путешествие по широкой гравийной дороге. Его единственной потенциальной эксплуатационной проблемой было топливо, но двести бензовозов емкостью 10 000 литров доставляли достаточное количество топлива из трубопровода, который инженеры расширяли со скоростью сорок километров в день от конца железнодорожной станции на дальнем берегу Амура. Фактически, это был самый впечатляющий подвиг войны до сих пор. Позади него инженерные полки прокладывали трубу, затем засыпали ее под метровым слоем земли для надлежащего укрытия. Единственное, что они не могли скрыть, - это насосные станции, но у них были запасные части, чтобы построить намного больше, если они будут разрушены.

Нет, единственной реальной заботой Пэна было местонахождение российской армии. Дилемма заключалась в том, что либо его разведка была ошибочной и в области его интересов не было русских формирований, либо она была точной, и русские просто убегали и не давали ему возможности атаковать и уничтожить их. Но с каких это пор русские не воевали за свою землю? Конечно, китайские солдаты. И это просто не соответствовало репутации Бондаренко. Все это не имело смысла. Пэн вздохнул. «Но поля сражений часто бывают такими», - сказал он себе. На данный момент он шел по графику - фактически немного с опережением - и его первая стратегическая цель, золотая жила, находилась в трех днях от его ведущего разведывательного подразделения. Он никогда раньше не видел золотой жилы.

Я буду проклят!» - сказал Павел Петрович. «Это моя земля. Никакой Чинк не собирается меня прогонять! »

«До них всего три-четыре дня, Паша».

"Так? Я живу здесь более пятидесяти лет. Я не собираюсь сейчас уезжать ». Старик был левее дерзкого. Начальник горнодобывающей компании приехал лично, чтобы выгнать его, и ожидал, что он приедет охотно. Но он неправильно понял характер старика.

«Паша, мы не можем оставить тебя здесь на их пути. Это их цель, то, что они напали на нас, чтобы украсть ...

«Тогда я буду бороться за это!» - возразил он. «Я убивал немцев, убивал медведей, убивал волков. Теперь я убью китайца. Я старик, а не старуха, товарищ! »

«Будете ли вы сражаться с вражескими солдатами?»

"И почему бы нет?" - спросил Гоголь. «Это моя земля. Я знаю все его места. Я знаю, где спрятаться, и знаю, как стрелять. Я и раньше убивал солдат ». Он указал на свою стену. Там была старая служебная винтовка, и начальник шахты мог легко видеть зарубки, которые он вырезал на ложе ножом, по одной на каждого немца. «Я могу охотиться на волков и медведя. Я тоже могу охотиться на мужчин.

«Ты слишком стар, чтобы быть солдатом. Это работа молодого человека ».

«Мне не нужно быть спортсменом, чтобы нажать на спусковой крючок, товарищ, и я знаю эти леса». Чтобы подчеркнуть свои слова, Гоголь встал и снял свою старую снайперскую винтовку времен Великой Отечественной войны, оставив новую австрийскую винтовку. Смысл был ясен. Он сражался этой рукой раньше, и он был готов сделать это снова. На стене у него все еще висело несколько золоченых волчьих шкур, у большинства из которых были отдельные отверстия на голове. Он дотронулся до одного, затем снова посмотрел на посетителей. «Я русский. Я буду сражаться за свою землю ».

Начальник горнодобывающей промышленности решил, что он передаст эту информацию военным. Может, им удастся его вытащить. Что касается самого себя, у него не было особого желания развлекать китайскую армию, поэтому он попрощался. Позади него Павел Петрович Гоголь открыл бутылку водки и наслаждался фырканьем. Затем он почистил винтовку и подумал о былых временах.

T он поезд терминал был хорошо разработан для своих целей, подумал полковник Welch. Русские инженеры могли создавать неуклюжие вещи, но они также спроектировали их так, чтобы они работали, и схема здесь была намного эффективнее, чем казалось при первом осмотре. Поезда меняли направление на то, что американские железнодорожники называли звездой (европейцы называли это треугольником поворота), что позволяло поездам возвращаться к любой из десяти разгрузочных рамп, и русские делали это с умением и апломбом. Большой электровоз VL80T съехал назад, проводники последнего вагона удерживали выпускной воздушный клапан, чтобы активировать тормоза, когда они достигли рампы. Когда поезда остановились, солдаты соскочили со своих пассажирских вагонов и побежали к своим автомобилям, чтобы завести их и отогнать. Чтобы опустошить поезд, потребовалось не больше получаса. Это произвело впечатление на полковника Уэлча, который использовал автопоезд, чтобы отвезти свою семью в Диснейленд, а процедура разгрузки в Сэнфорде, штат Флорида, обычно занимала полтора часа или около того. Тогда больше не пришлось ждать. Большие паровозы ВЛ (Владимир Ленин) немедленно отправились в обратный путь на запад, чтобы загрузить еще десять тысяч тонн вагонов и грузов. Конечно, казалось, что русские могут делать вещи, когда им нужно.

"Полковник?" Уэлч повернулся и увидел русского майора, который решительно отсалютовал.

"Да?"

«Первый поезд с вашим личным составом должен быть через четыре часа двадцать минут. Мы отвезем их на южный сборочный участок. Там есть горючее, если оно им понадобится, а потом у нас есть проводники, которые направят их на восток ».

"Очень хороший."

«А до тех пор, если вы хотите поесть, в здании вокзала есть столовая».

"Спасибо. Сейчас у нас все в порядке ». Уэлч подошел к тому месту, где было установлено его спутниковое радио, чтобы передать эту информацию генералу Диггсу.

C olonel Bronco Winters теперь был семь красных звезд , нарисованных на боковой панели своего F-15C, плюс четыре из ныне несуществующих флагов ГБР. Он мог бы также нарисовать марихуану или листья коки, но эта часть его жизни давно прошла, и эти убийства были чернее, чем его дядя Эрни, который все еще жил в Гарлеме. Итак, он был двойным асом, а в ВВС уже очень давно не было многих из тех, кто находился на действительной военной службе. Он полетел на то, что они назвали Медвежьей станцией, на западном краю китайского наступления.

Это была станция «Игл». Теперь в Сибири находилось более сотни истребителей F-16, но в основном это были самолеты класса воздух-грязь, а не воздух-воздух, поэтому боевой частью истребительной миссии был его отдел, в то время как спортсмены -16 роптали по этому поводу. будучи гражданами второго сорта. По мнению полковника Уинтерса, так оно и было. Проклятые мелкие однодвигательные рвоты.

За исключением F-16CG. Они были полезны, потому что предназначались для уничтожения вражеских радаров и зенитных ракетных комплексов. Сибирские военно-воздушные силы (так они себя теперь считали) еще не сделали никаких столкновений "воздух-грязь". У них был приказ не делать этого, что оскорбляло парней, чья идея веселья заключалась в том, чтобы убивать хрустящие хлопья на земле вместо более мужественных занятий. У них еще не было достаточно бомб для надлежащей бомбардировки, и поэтому они собирались просто поехать на страже на E-3B на случай, если Джо Чинк решит их преследовать - это была трудная миссия, но ее можно было выполнить с трудом, и Бронко был удивлен, что они еще не предприняли попытки. Это был верный способ потерять много истребителей, но они все равно потеряли кучу, и почему бы не потерять их ради цели ...?

«Вепрь, это второй Орел, конец».

«Вожак вепрей».

«Мы показываем, что что-то происходит, многочисленные бандиты один-четыре-пять ваша позиция, ангелы три-три, дальность двести пятьдесят миль, идущие на север со скоростью шестьсот узлов - считайте, что тридцать с лишним бандитов, похоже, они идут прямо на «Мы, Кабан-Свинец», - сообщил диспетчер ДРЛО.

«Роджер, скопируйте это. Кабан, Свинец, - сказал он своей четверке. «Давайте подбодрим наши уши».

"Два." "Три." «Четыре», - вмешались остальные участники его полета.

«Вождь кабанов, это Второй Орел. Бандиты только что вышли на сверхзвуковой режим, и они идут прямо к нам. Похоже, они не шутят. Вектор право пройти курс один-три-пять и приготовиться к участию ».

«Роджер, Орел. Вепрь-поводок, сразу час-три-пять.

"Два." "Три." «Четыре».

Уинтерс в первую очередь проверил топливо. У него было много. Затем он взглянул на экран своего радара в поисках изображения, переданного с ДРЛО, и, конечно же, увидел приближающуюся группу бандитов, как целый полк истребителей ЧиКомма. Ублюдки прочитали его мысли.

«Черт побери, Бронко, похоже, приближается схватка на ножах».

«Успокойся, Даки, у нас есть ножи получше».

«Ты так говоришь, Бронко», - ответил лидер другого элемента.

«Давайте ослабим это, люди», - приказал полковник Уинтерс. Полет четырех F-15C разделился на две пары, и пары также разделились, так что каждая могла прикрыть другую, но одна ракета не могла поразить обе.

Дисплей между его ногами показал, что китайские истребители были на расстоянии чуть более ста миль, а векторы скорости указывали на скорость более восьмисот узлов. Потом картина немного испачкалась.

«Вепрь свинец, похоже, они только что сбросили танки».

"Заметано." Итак, они сожгли топливо, чтобы набрать высоту, и теперь они были готовы к битве с полным внутренним топливом. Это дало бы им ноги лучше, чем обычно, а расстояние между ними и Часовым E-3B, которое они явно хотели убить, осталось меньше двухсот миль. На обращенном 707-м было тридцать человек, и Уинтерс знал многих из них. Они работали вместе годами, в основном на упражнениях, и у каждого диспетчера на Часовом была своя специальность. Некоторым удалось довести вас до танкера. Некоторые умели отправлять вас на охоту. Некоторые лучше всего умели защищаться от врагов. Эта третья группа теперь возьмет верх. Члены экипажа турели подумали бы, что это не крикет, что было бы несправедливо намеренно преследовать переоборудованный устаревший авиалайнер ... только потому, что он действовал как птичья собака для тех, кто убивал своих товарищей-летчиков-истребителей. «Что ж, это жизнь», - подумала Уинтерс. Но он не собирался давать ни одному из этих бандитов свободный выстрел по другому самолету ВВС США.

Восемьдесят миль сейчас. «Скиппи, следуй за мной», - приказал полковник.

«Роджер, ведущий». Эти двое поднялись на высоту до сорока тысяч футов, так что холодная земля за целями создавала лучший контраст для их инфракрасных искателей. Он снова проверил радар. Их должно было быть добрых тридцать, а это много. Если бы китайцы были умны, у них было бы две команды: одна для поражения и отвлечения американских истребителей, а другая для прорыва после их основной цели. Он попытался бы сосредоточиться на последнем, но если бы пилоты первой группы были компетентны, это могло быть нелегко.

В наушниках зазвенел трель. Расстояние теперь составляло шестьдесят миль. Почему не сейчас? - спросил он себя. Они были за пределами видимости, но не за пределами досягаемости его ракет AM-RAAM. Пора стрелять им в губы.

«Going Slammer», - позвал он по радио.

«Роджер, Слэммер», - ответил Скиппи с полмили справа от него.

"Fox-One!" - крикнула Винтерс, когда первый соскочил с рельсов. Первый Slammer повернул влево, ища назначенную цель, одного из ведущих истребителей противника. Скорость сближения между ракетой и целью будет более двух тысяч миль в час. Его взгляд упал на дисплей радара. Его первая ракета, казалось, попала - да, точка цели расширилась и начала падать. Номер восемь. Время для другого: «Fox-One!»

«Лиса-Один», - позвал его ведомый. Через несколько секунд: «Убить!» Позвонил лейтенант Акоста.

Вторая ракета Уинтерса почему-то промахнулась, но не было времени гадать, почему. У него было еще шесть AMRAAM, и он снял четыре из них в следующую минуту. К тому времени он уже мог видеть приближающихся истребителей. Это были Шэньян J-8II, у них тоже были радары и ракеты. Уинтерс щелкнул глушителем, гадая, сработает он или нет, и гадая, есть ли у их инфракрасных ракет всестороннее наведение, как у его Sidewinders. Он, вероятно, скоро узнает, но сначала он выстрелил двумя мотками. «Право, Скиппи».

«Я с тобой, Бронко», - ответил Акоста.

«Черт побери, - подумала Уинтерс, - лохов еще не меньше двадцати». Он направился вниз, набирая скорость и прося вектора.

- Вепрь, Орел, их осталось двадцать три, и они все еще идут. Разделение на два элемента. У вас бандиты к вашим семи часам и закрытию.

Уинтерс изменил свой ход и уперся головой в перегрузки, чтобы заметить это. Да, J-8, китайский двухмоторный римейк МиГ-21, пытается получить позицию для запуска на него - нет, двое ублюдков. Он круто набрал обороты, потянув семь gees, и через десять бесконечных секунд, наткнувшись носом на мишени. Его левая рука выбрала Сайдвиндер, и он запустил два срабатывания.

Бандиты увидели следы дыма от ракет и разошлись в противоположных направлениях. Один из них сбежал, но оба искателя тепла схватились за парня справа, и оба стерли его самолет с неба. Но куда делась другая? Глаза Уинтерса скользили по небу, которое было одновременно и многолюдным, и пустым. Его приемник угроз издал нежелательный визг, и теперь он узнает, работает глушилка или нет. Кто-то пытался поймать его с помощью ракеты с радарным наведением. Его глаза пробежались по сторонам в поисках того, кто это мог быть, но он никого не увидел -

- Дымовой след! Ракета летела в его общем направлении, но затем изменила направление и взорвалась, поразив цель - друга или врага, Уинтерс не мог сказать.

«Полет кабана, веди, зарегистрируйся!» он заказал.

"Два." "Три." Пауза перед: «Четыре!»

«Скиппи, ты где?»

«Низко и прямо, одна миля, Лидер. Внимание, бандит у ваших троих приближается.

"Ах, да?" Уинтерс дернул своего истребителя вправо и был вознагражден немедленным трелей - но был ли он другом или врагом? Его ведомый сказал последнее, но он не мог сказать, пока ...

Кто бы это ни был, он бросился в него, и поэтому он активировал Sidewinder в ответ, затем резко нырнул к палубе, отбивая ракеты и мякину, чтобы отвлечь его. Это сработало. Ракета, искатель радара, безвредно взорвалась в полумиле позади него, но его "Сайдвиндер" не промахнулся. Он только что получил еще одно убийство, но он не знал, сколько сегодня, и не было времени обдумывать ситуацию.

«Скиппи, держись за меня, мы идем на север».

«Роджер, Бронко».

У Винтерса был включен радар, и он увидел по крайней мере восемь вражеских точек на севере. Он пошел на форсаж, чтобы погнаться, проверить состояние своего топлива. Все еще хорошо. «Орел» быстро набрал скорость, но на всякий случай сбросил цепочку соломы и сигнальных ракет на случай, если в него выстрелит какой-нибудь неизвестный китаец. Приемник угроз теперь непрерывно визжал, хотя и не тем характерным щебечущим тоном, который предполагал, что его запирают. Он проверил свою доску оружия. Остались три боковых винта AIM-9X. Куда, черт возьми, ушел этот день?

«Утка попала, Утка попала!» - позвал голос. "Ой, черт!"

«Человек-призрак здесь, придурок для тебя, Даки. Пойдемте, позвольте мне проверить вас на предмет повреждений ".

«Один двигатель не работает, другой перегревается», - сообщил лидер второго элемента голосом скорее сердитым, чем испуганным. У него еще не было времени на страх. Еще тридцать секунд или около того, и это начнется, Уинтерс был уверен.

«Даки, у тебя какой-то след пара, порекомендуй найти место, чтобы его поставить».

«Орел-два, Бронко, что происходит?»

«Bronco, у нас еще шесть на подходе, поэтому мы добавили Родео. У вас бандит в час на двадцати милях, ангелы три-один, скорость семь-пять-ноль.

- Роджер, Орел. Я на нем. Винтерс поступил немного правильно и получил еще один интересный тон. «Лисица-Два!» он звонил. След дыма пролегал прямо несколько миль, затем закручивался влево, приближаясь к маленькой серо-синей точке и ... да!

«Родео Лид», - позвал новый голос. «Fox-One, Fox-One с двумя!»

«Конан, Фокс-Один!»

Теперь все действительно начинало нервничать. Уинтерс знал, что он может оказаться на линии огня этих Хлопушников. Он посмотрел вниз и увидел, что свет на его МКФ был дружелюбным, постоянным зеленым. Идентификационный друг или враг должен был сказать американским радарам и ракетам, что он на их стороне, но Винтерс не полностью доверял компьютерным чипам свою жизнь, и поэтому он прищурился, ища следы дыма, которые не уходили в сторону. . Его радар теперь мог видеть систему ДРЛО, и он двигался на запад, предпринимая первую часть уклонения, но его радар все еще работал, даже если китайские истребители находились в пределах ... двадцати миль? Дерьмо! Но затем исчезли еще две метки, и все оставшиеся имели маркеры дружественных IFF.

Уинтерс посмотрел на дисплей своего оружия. Ракет не осталось. Как все это случилось? Он был чемпионом ВВС США по ситуационной осведомленности, но только что потерял из виду боевые действия. Он не мог вспомнить, выпустил все свои ракеты.

«Орел-два, это Вепрь Ведущий. Я Винчестер. Вам помочь?" «Винчестер» означало «вне оружия». Это было не совсем так. У него все еще был полный магазин 20-миллиметровых пушечных снарядов, но внезапно на него потянулись все гай и весь азарт. Его руки казались свинцовыми, когда он возвращал орла в горизонтальный полет.

«Свинец вепря, Орел. Похоже, сейчас у нас все в порядке, но это было довольно интересно, приятель ».

- Роджер, Орел. То же самое. Что-нибудь осталось? "

«Негатив, Кабан. Последние два достались Родео Лиду. Думаю, мы должны этому майору пару бутылок пива.

«Я буду настаивать на этом, Орел», - заметил Родео Лид.

«Даки, ты где?» Следующим звонил Уинтерс.

«Довольно занят, Бронко», - ответил напряженный голос. «У меня тоже дыра в руке».

«Бронко, Человек-призрак. У Даки дыры в планере. Я собираюсь отправить его обратно в Сунтар. Минут тридцать.

«Скиппи, где ты?»

«Прямо за тобой, лидер. Думаю, в этом пушистом комке у меня четыре, может, пять.

«Осталось какое-нибудь оружие?»

«Шлеммер и моталка, по одному. Я присмотрю за вами, полковник, - пообещал лейтенант Акоста. "Как ты разобрался?"

«Двое, а может и больше, не уверен», - ответил командир эскадрильи. Окончательный результат будет по системе АВАКС плюс проверка его собственной видеозаписи. В основном он хотел выйти из самолета и отдохнуть, и теперь у него было время побеспокоиться о майоре Доне Бойде - Даки - и его самолете.

Так мы хотим возиться с их головами, Микки? - спросил адмирал Дэйв Ситон.

«Это идея», - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов начальнику управления военно-морских операций.

"Имеет смысл. Где их головы? »

«Согласно тому, что говорит ЦРУ, они думают, что мы ограничиваем объем операций по политическим причинам - например, чтобы защитить их чувства».

"Нет дурака?" - недоверчиво спросил Ситон.

Мур кивнул. "Ага."

«Ну, тогда это похоже на парня с тузами и восьмерками, не так ли?» CNO подумал вслух, имея в виду последнюю покерную комбинацию Джеймса Батлера - «Дикий Билл» - Хикока в Дедвуде, Южная Дакота. «Мы просто выбираем миссию, которая наверняка их выбьет».

"Что ты думаешь?" - спросил Мур.

«Мы можем довольно сильно ударить по их флоту. Барт Манкузо неплохой оператор. Чего они больше всего боятся ...? » Ситон откинулся на спинку вращающегося стула. «Первое, что хочет сделать Барт, - это уничтожить их ракетную подводную лодку. Сейчас он в море, а Тусон в следе, примерно в двадцати тысячах ярдов назад.

"Так далеко?"

«Это достаточно близко. У него есть SSN в непосредственной близости, чтобы защитить его. Итак, Тусон убивает их обоих - бац. Мур не понял терминологию, но Ситон называл китайские корабли «он», то есть враг, цель, достойная только уничтожения. «Пекин может не знать, что это произошло сразу же, если у них на парусе нет буйка« Я мертв ». Их надводный флот намного проще. В основном это будут авиационные цели, некоторые ракеты, чтобы порадовать наземное сообщество ».

«Ракеты, запускаемые с подводных лодок?»

«Микки, нельзя топить корабли, проделывая отверстия, через которые проникает воздух. Вы топите корабли, проделывая отверстия, через которые проникает вода», - объяснил Ситон. «Ладно, если это предполагается для психологического эффекта, мы поражаем все одновременно. Это будет означать постановку большого количества ресурсов, и это может быть слишком сложным, если другой парень уловит, что происходит, прежде чем мы что-то сделаем. Это риск. Мы действительно хотим запустить его? »

«Райан думает о« большой картине ». Робби ему помогает.

«Робби - летчик-истребитель, - согласился Ситон. «Ему нравится думать о кино. Черт, Том Круз выше его, - пошутил Ситон.

«Хороший оперативный мыслитель. Он был неплохим J-3, - напомнил Мур старшему матросу.

«Да, я знаю, просто ему нравится ставить драматические пьесы. Хорошо, мы можем это сделать, только это все усложняет ». Ситон на секунду посмотрел в окно. «Вы знаете, что может их вывести из строя?»

"Что это такое?" - спросил Мур. Ситон сказал ему. «Но ведь это невозможно, не так ли?»

«Может, и нет, но мы ведь имеем дело не с профессиональными военными? Они политики, Микки. Они привыкли иметь дело с изображениями, а не с реальностью. Итак, мы даем им изображение ».

«У вас есть все необходимое для этого?»

«Дай мне выяснить».

«Это безумие, Дэйв».

«А развертывание First Armoured в России - нет?» - потребовал ответ CNO.

L ieutenant полковник Анджело Джусти теперь уверен , что он будет полностью содержание никогда не ездить на другой поезд, пока он жил. Он не знал, что все спальные вагоны РГЖД использовались для перевозки сил российской армии - они никогда не отправляли ни один из вагонов так далеко на запад, как Берлин, не для того, чтобы пренебрегать американцами, а потому, что они просто никогда не отправлялись. кому-то пришло в голову сделать это. Он обратил внимание на тот факт, что поезд свернул на север, с главного пути, наткнувшись на различные переключатели и блокировки, а затем поезд остановился и начал медленно двигаться назад. Казалось, они во дворе одни. За последние два часа они проехали мимо множества поездов, идущих на запад, все с двигателями, тянущими пустые платформы, и кондуктор, который регулярно появлялся и исчезал, сказал им, что это приблизительное запланированное время прибытия, но на самом деле он не поверил этому. предположение, что железная дорога с такими неудобными сиденьями, вероятно, также не придерживается приличных графиков. Но вот они были, и разгрузочные пандусы были очевидны, какими они были.

«Люди, я думаю, что мы здесь», - сказал своему штабу командир «Четвертной лошади».

«Слава Иисусу», - заметил один из них. Через несколько секунд поезд остановился, и они смогли выйти на бетонную платформу, которая, как они увидели, тянулась на добрую тысячу метров к востоку. Не прошло и пяти минут, как солдаты штаба отряда вышли и направились к своим машинам, потягиваясь и ворча по пути.

«Привет, Энджи», - позвал знакомый голос.

Джусти посмотрел на полковника Уэлча и подошел к нему, приветствуя его.

"Что творится?" - спросил Джусти.

«К востоку отсюда беспорядок, но есть и хорошие новости».

"Что это может быть?"

«Для нас припрятано много топлива. Я вылетал с отрядами безопасности, и Иван сказал, что у него есть топливные склады размером с гребаные супертанкеры. Так что у нас не закончится бензин ».

"Это хорошо знать. А как насчет моих вертолетов? " Уэлч только указал. Ярдах в трехстах от него сидел OH-58D Kiowa Warrior. «Слава Богу за это. Что за плохие новости? »

«У НОАК есть четыре полные армии Группы А в Сибири, направляющиеся на север. Пока не было никакого серьезного контакта, потому что Иван отказывается от боя, пока они не получат что-то достаточно большое, чтобы встретить их. У них одна мотострелковая дивизия на театре действий и еще четыре направляются туда. Последний из них только что очистил этот подъезд полтора часа назад.

"Это то что? Шестнадцать тяжелых дивизий в составе сил вторжения?

Уэлч кивнул. «Примерно».

«В чем моя миссия?»

«Собери свою эскадрилью и направляйся на юго-восток. Идея состоит в том, что First Armored отрежет нижнюю часть взлома и прервет их линию снабжения. Затем российские блокирующие силы попытаются остановить их примерно в двухстах милях к северо-востоку отсюда ».

"Они могут сделать это?" Четыре русские дивизии против шестнадцати китайских не казались особенно благоприятными.

«Не уверен», - признал Уэлч. «Ваша задача - выйти и обеспечить безопасность подразделения. Продвигайтесь к первой большой топливной базе и обезопасьте ее. Мы будем играть оттуда ».

"Служба поддержки?"

«В настоящее время ВВС в основном выполняют истребительные работы. Пока нет глубоких ударов, потому что у них недостаточно бомб для поддержки любой кампании ».

«А как насчет пополнения запасов?»

«У нас есть две основные нагрузки на все трассы. На какое-то время это нужно сделать. По крайней мере, у нас есть четыре огневых подразделения для артиллерии ». Это означало, что снарядов хватило бы на четыре дня - исходя из того, что армия подсчитала, что требовался день боя. Снабженцы, которые производили эти расчеты, не пожалели снарядов, чтобы стрелять в другого парня. И они оба знали, что за всю войну в Персидском заливе ни один танк не выстрелил полностью. Но это была другая война. Нет двух одинаковых, и они становились только хуже.

Джусти повернулся, когда услышал, как завелся первый двигатель. Это был трек M3A2 Bradley Scout, и сержант в командирском люке выглядел счастливым от движения. Русский офицер занял пост гаишника, махнув Брэдом вперед, а затем направо в сторону места сбора. Следующий поезд подъехал к следующему съезду. Это будет «А» или Avenger Troop с первым из действительно тяжелого оборудования Quarter Horse, девятью основными боевыми танками M1A2.

"Как скоро все будет здесь?" - спросил Джусти.

«Мне сказали, что девяносто минут», - ответил Уэлч.

"Посмотрим."

Что это? " - спросил капитан перед экраном. E-3B Sentry, получивший обозначение Eagle Two, вернулся на землю в Жиганске. Его экипаж был более чем потрясен. Когда к ним подошли настоящие бойцы с настоящей кровью в глазах, это качественно отличалось от упражнений и постмиссионного анализа в США. Записи сражения были переданы штабу разведки крыла, который наблюдал за сражением с каким-то отрядом, но они могли видеть, что НОАК бросили полный полк истребителей первой линии на АВАКС, и более того, сделали это на миссии с односторонним движением. Они вошли бы в огонь, и это лишило бы их возможности вернуться на базу. Итак, они были готовы обменять более тридцати истребителей на один E-3B. Но капитан заметил, что миссия заключалась не только в этом.

«Послушайте, - сказал он своему полковнику. «Три, нет, четыре птицы-разведчика улетели на северо-запад». Он пробежал ленту вперед и назад. «Мы не трогали никого из них. Черт, они их даже не заметили.

- Что ж, капитан, я не собираюсь винить в этом сторожевую команду.

«Не говорю этого, сэр. Но Джон Чинаман только что получил несколько снимков Читы, а также этих российских частей, движущихся на север. Кот выпал из мешка, полковник.

«Мы должны начать думать о некоторых контр-воздушных миссиях на этих аэродромах».

«У нас есть бомбы для этого?»

«Не уверен, но я передаю это генералу Уоллесу. Какой счет в воздушном бою? »

- У полковника Уинтерса четыре наверняка и два вероятных. Черт, этот парень действительно прибирается. Но именно парни -16 спасли АВАКС. Эти два J-8 подобрались чертовски близко, прежде чем Родео забрызгал их.

«С этого момента мы будем еще больше освещать Е-3», - заметил полковник.

«Неплохая идея, сэр».

Y эс?» - сказал генерал Пэн, когда к нему подошел его разведчик.

«Воздушная разведка сообщает о крупных механизированных соединениях в ста пятидесяти километрах к западу от нас, движущихся на север и северо-восток».

"Сила?" - спросил генерал.

"Не уверен. Анализ фотографий не полный, но численность полка, может быть, больше ».

"Где именно?"

«Вот, товарищ генерал». Офицер разведки развернул карту и показал. «Их заметили здесь, здесь и отсюда сюда. Пилот сообщил о большом количестве танков и гусеничных машин ».

"Они стреляли в него?"

«Нет, он сказал, что огня вообще не было».

«Значит, они мчатся туда, куда собираются ... мчатся, чтобы добраться до нашего фланга или опередить нас ...?» Пэн задумался над этим, глядя на карту. «Да, этого я и ожидал. Есть сообщения с нашего фронта?

«Товарищ генерал, наш разведывательный экран сообщает, что они видели следы машин, но не видели врага вообще. Они не стреляли и не видели ничего, кроме мирных жителей ».

Q uickly,»Александров призвал.

Как водитель и его помощник добрались до этого места на ЗИЛ-157, было загадкой, решение которой капитана не интересовало. Этого было достаточно. Его ведущая БРМ в тот момент принадлежала сержанту Гречко, и он заправил свои танки, а затем связался с остальной частью роты, которая впервые прервала визуальный контакт с наступающими китайцами и тоже помчалась на север, чтобы довести дело до конца. . Было опасно и против доктрины оставлять китайцев незамеченными, но Александров не мог гарантировать, что в противном случае у них всех будет шанс дозаправиться. Затем у сержанта Буйкова возник вопрос.

«Когда они заправляются, товарищ капитан? Мы не видели, чтобы они это делали, не так ли? "

Это заставило его капитана остановиться и задуматься. «Почему нет, мы этого не сделали. Их баки должны быть такими же пустыми, как и наши.

«У них были запасные бочки с топливом в первый день, помнишь? Они высадили их где-то вчера.

«Да, может быть, у них есть еще один день топлива, может быть, всего полдня, но потом кто-то должен их заправить - но кто это будет и как ...?» - поинтересовался офицер. Он повернулся, чтобы посмотреть. Топливо выходило из переносного насоса со скоростью около сорока литров или десяти галлонов в минуту. Гречко взял свой БРМ на юг, чтобы восстановить контакт с китайцами. Они все еще сидели между прыжками лягушки, вероятно, в получасе езды, если они застряли со своей дрелью, от которой они ни разу не отклонились. А когда-то говорили, что Красная Армия непреклонна ...

«Вот и все, - сказал водитель Александрова. Он вернул шланг и закрыл бак.

«Ты», - сказал капитан водителю бензовоза. «Иди на восток».

"Куда?" - спросил мужчина. "Там ничего нет."

Это остановило его мысли на несколько секунд. Когда-то здесь была лесопилка, и вы могли видеть широкие ряды саженцев, оставшихся после того, как те, кто здесь работал, рубили деревья на пиломатериалы. Это была самая близкая к открытой местности вещь, которую они видели за день.

«Я приехал с запада. Теперь я могу вернуться туда с прикуривателем, а до старой лесозаготовительной дороги всего шесть километров ».

- Хорошо, но сделайте это быстро, капрал. Если они увидят тебя, они взорвут тебя ».

- Тогда прощайте, товарищ капитан. Капрал снова сел в грузовик, завел машину и повернул на север, чтобы сделать круг.

«Я надеюсь, что кто-нибудь даст ему выпить сегодня вечером. Он это заслужил », - сказал Буйков. В любой армии было гораздо больше, чем просто стрелки.

«Гречко, ты где?» Александров позвонил по рации.

«В четырех километрах к югу от вас. Они все еще спешились, капитан. Их офицер, кажется, разговаривает по радио ».

"Очень хорошо. Вы знаете, что делать, когда они снова садятся. Капитан поставил радиомикрофон и прислонился к гусенице. Этот бизнес очень стареет. Буйков закурил и потянулся.

«Почему мы не можем просто убить нескольких из них, товарищ капитан? Разве не стоит немного поспать? "

«Сколько раз я должен говорить вам, в чем наша гребаная миссия, сержант!» Александров чуть не закричал на своего сержанта.

«Да, капитан», - покорно ответил Буйков.

ГЛАВА 56

Марш к опасности

L ieutenant полковник Джусти начал в своем личном HMMWV, новое воплощение почтенного джипа. Использовать Брэдли было бы удобнее, даже разумнее, но слишком драматично, подумал он, и в ближайшее время контакта не будет. К тому же правое переднее сиденье в этом вагоне стало лучше для его спины после бесконечной поездки на поезде. В любом случае он ехал за российским УАЗ-469, который выглядел как русская интерпретация американского внедорожника, и водитель которого знал дорогу. Вертолет Kiowa Warrior, который он видел на железнодорожной станции, взлетел и полетел, разведывая впереди и сообщая, что там ничего нет, но в основном пустая дорога, за исключением некоторого гражданского движения, запрещенного российскими депутатами. Сразу за командирской машиной Джусти был «Брэдли», летевший на красно-белом гидоне Первой четвертой кавалерии. Для американского оружия полк имел долгую и выдающуюся историю - его боевые действия начались 30 июля 1857 года против шайеннских индейцев у реки Соломон, - и эта кампания добавила еще одну боевую ленту к полковому штандарту ... и Джусти надеялся, что проживет достаточно долго, чтобы прикрепить его сам. Местность здесь напомнила ему Монтану с холмистыми предгорьями, обильно заросшими соснами. Обзор был прилично длинным, что и нравилось механизированным солдатам, потому что это означало, что вы могли сражаться с противником на большом расстоянии. Американские солдаты особенно предпочитали это, потому что у них было оружие, которое могло дотянуться дальше, чем у большинства других армий.

«ДАРККЕРС ШЕСТОЙ - ШЕСТОЙ САБРА, конец», - потрескало радио.

«SABRE SIX», - ответил LTC Giusti.

«САБЕР, я сейчас на контрольно-пропускном пункте Денвер. Путь по-прежнему ясен. Негативное движение, отрицательные признаки врага, закончились. На восток к контрольно-пропускному пункту Уичито.

«Роджер, спасибо, ушел». Джусти проверил карту, чтобы убедиться, что он точно знает, где находится вертолет.

Итак, в двадцати милях впереди все еще было не о чем беспокоиться, по крайней мере, по словам капитана, летевшего на своем головном вертолете. С чего бы это началось? - подумал Джусти. В целом, он предпочел бы стоять на месте и присутствовать на совещании командира дивизии, просто чтобы узнать, что, черт возьми, происходит, но как командир кавалерийского экрана его работа заключалась в том, чтобы выйти вперед и найти врага. затем доложите IRON Six, командиру дивизии. У него еще не было особой миссии, кроме подъезда к российскому складу топлива, заправки там своих автомобилей и установления безопасности, а затем отвода и продолжения своего продвижения, когда передовые части тяжелых сил Первой бронетехники получили там. Короче говоря, его работа заключалась в том, чтобы быть ветчиной в бутерброде, как любил шутить один из его командиров. Но эта ветчина могла откусить. Под его командованием находились три отряда бронекавалерии, каждое с девятью основными боевыми танками M1A2 Abrams и тринадцатью кавалерийскими разведывательными машинами M3A2 Bradley, а также гусеница FISTV для передовых наблюдателей для вызова артиллерийской поддержки - где-то позади него должна была находиться артиллерия Первой бронетехники. Он надеялся, что скоро разгрузится с поезда. Его наиболее ценными активами были солдаты D и E, каждый из которых имел по восемь вертолетов OH-58D Kiowa Warrior, способных как вести разведку, так и стрелять ракетами Hellfire и Stinger. Короче говоря, его эскадрилья могла позаботиться о себе в разумных пределах.

По мере приближения его солдаты становились более осторожными и осмотрительными, потому что, какими бы хорошими они ни были, они не были ни непобедимыми, ни бессмертными. Америка сражалась против Китая только один раз, почти шестьдесят лет назад в Корее, и опыт не удовлетворил ни одну из сторон. Для Америки первоначальное нападение Китая было неожиданным и массовым, вынудившим его отступить от реки Ялу. Но для Китая, когда Америка объединилась, опыт стоил миллиона жизней, потому что огневая мощь всегда была ответом на грубые цифры, и Америка извлекла из ее собственной гражданской войны неизгладимый урок: лучше тратить вещи, чем тратить. люди. Не все разделяли американский способ ведения войны, и, по правде говоря, он был приспособлен к американскому материальному процветанию и уважению американцев к человеческой жизни, но это был американский образ действий, и именно так воспитывались его воины.

Я думаю , что пора свернуть их немного назад,»генерал Уоллес наблюдал над спутниковой связи в Вашингтоне.

"Что ты предлагаешь?" - спросил Микки Мур.

«Для начала я хочу послать свои F-16CG после их радаров. Я устал от того, что они используют радар, чтобы направлять свои истребители против моего самолета. Затем я хочу начать поиски их логистических узких мест. Через двенадцать часов у меня будет достаточно боеприпасов, чтобы начать здесь наступательную войну. И нам пора начинать, генерал, - сказал Уоллес.

«Гас, я должен прояснить это с президентом», - сказал председатель командующему ВВС в Сибири.

- Ладно, хорошо, но скажи ему, что вчера мы чуть не потеряли АВАКС с командой из тридцати человек, а я не в настроении писать так много писем. Нам пока везет, а АВАКС - нелегкая задача. Черт, они потеряли целый полк истребителей, чтобы провалить эту миссию. Но хватит. Я хочу следить за их радарными объектами и хочу нанести удар по воздуху ».

«Гас, здесь мы думаем, что мы хотим начать наступательные операции систематическим образом для достижения максимального психологического эффекта. Это означает больше, чем просто вывести из строя несколько антенн ».

«Генерал, я не знаю, как это выглядит там, но прямо здесь становится немного захватывающе. Их армия стремительно наступает. Довольно скоро нашим русским друзьям придется выступить. Будет намного проще, если у врага мало бензина и патронов ».

"Мы знаем это. Мы пытаемся найти способ встряхнуть их политическое руководство ».

«Это не политики, идущие на север, пытаются нас убить, генерал. Это солдаты и летчики. Мы должны начать калечить их, прежде чем они испортят нам весь наш проклятый день ».

«Я понимаю это, Гас. Я представлю вашу позицию Президенту », - пообещал Председатель.

"Сделай это, а?" Уоллес выключил передачу, гадая, о чем, черт возьми, думают в Вашингтоне пожиратели лотоса, если они вообще думают. У него был план, и он думал, что это довольно хороший систематический план. Его дроны Темной Звезды дали ему весь необходимый тактический интеллект. Он знал, по каким целям поразить, и у него было достаточно боеприпасов, чтобы поразить или, по крайней мере, начать это делать.

«Если они позволят мне», - подумал Уоллес.

W ELL, это не было пустой тратой,»сказал маршал Ло. «У нас есть фотографии того, что делают русские».

"И что это?" - спросил Чжан.

«Они перемещают одну или две, а может быть, и две дивизии на северо-восток от пункта сбора рельсов в Чите. У нас есть их хорошие аэрофотоснимки ».

«И все еще ничего не впереди наших сил?»

Ло покачал головой. «Наши разведчики не видели ничего, кроме следов в земле. Я должен предположить, что где-то в этом лесу есть русские, которые проводят разведку самостоятельно, но если это так, то это легкие силы, которые очень стараются держаться подальше от дороги. Мы знаем, что они призвали резервы, но они тоже не появились. Может быть, их резервисты не доложили. Моральный дух в России должен быть очень низким, говорит нам Тан, и это все, что мы действительно видели. Люди, которых мы схватили, очень расстроены из-за отсутствия поддержки, и они не очень хорошо сражались. За исключением американских самолетов, эта война идет очень хорошо ».

«И они еще не напали на нашу территорию?» Чжан хотел прояснить это.

Еще одно покачивание головой. «Нет, и я не могу утверждать, что они боятся это делать. Их истребители превосходны, но, насколько нам известно, они даже не предпринимали попытки фоторазведки. Может, теперь они просто зависят от спутников. Конечно, они должны стать для них отличными источниками информации ».

"А золотая жила?"

«Мы будем там через тридцать шесть часов. И в этот момент мы можем использовать дороги, которые строили их собственные инженеры, для разработки полезных ископаемых. От золотого рудника до нефтяных месторождений - от пяти до семи дней, в зависимости от того, насколько хорошо мы сможем обеспечить запасы ».

«Это потрясающе, Ло», - заметил Чжан. «Лучше, чем мои самые большие надежды».

«Я почти хочу, чтобы русские стояли и сражались где-нибудь, чтобы мы могли устроить битву и покончить с ней. Как бы то ни было, мои силы несколько растягиваются, но только потому, что ведущие элементы так хорошо продвигаются вперед. Я думал об их замедлении, чтобы сохранить целостность устройства, но ...

«Но скорость работает на нас, не так ли?» - заметил Чжан.

«Да, вроде бы», - согласился министр обороны. «Но предпочитают держать отряды плотно сгруппированными на случай контакта. Однако, если противник бежит, нельзя давать ему паузу для перегруппировки. Итак, я даю генералу Пэну и его подразделениям полную свободу действий ».

«С какими силами вы сталкиваетесь?»

«Мы не уверены. Возможно, нас может опередить полк или около того, но мы не видим никаких доказательств этого, и еще два полка пытаются мчаться впереди нас или атаковать наш фланг, но у нас есть фланговая охрана на западе, и они ничего не видел ».

B ondarenko надеялся , что когда - нибудь он встретится с командой , которая разрасталась этот американский Dark Star беспилотник. Никогда в истории командующий не обладал такими знаниями, и без них он был бы вынужден направить свои скудные силы в бой только для того, чтобы выяснить, что противостоит ему. Не сейчас. Вероятно, он лучше чувствовал местонахождение наступающих китайцев, чем их собственный командир.

А еще лучше то, что головной полк 201-й мотострелковой дивизии находился всего в нескольких километрах, а ведущим строем был стальной кулак дивизии, отдельный танковый полк из девяноста пяти основных боевых танков Т-80У.

265-я была готова к подкреплению, и ее командир Юрий Синявский заявил, что устал убегать. Профессиональный солдат и механизированный пехотинец, Синявский был сорока шестилетним нечестивым, курившим сигары человеком, теперь склонившимся над картографическим столом в штабе Бондаренко.

«Это, это моя земля, Геннадий Иосифович», - сказал он, ткнув пальцем в точку. Это было всего в пяти километрах к северу от Гоголевского месторождения золота, линия горных хребтов шириной двадцать километров, выходящая на открытую местность, которую китайцам придется пересечь. - И поставьте танки Два-О-Первых прямо здесь, справа от меня. Когда мы остановим их авангард, они могут подорваться с запада и свернуть их ».

«Разведка показывает, что их ведущий дивизион несколько растянут», - сказал ему Бондаренко.

Это была ошибка всех армий мира. Самыми острыми зубами любого полевого войска являются его артиллерийские орудия, но даже самоходные артиллерийские орудия, установленные на гусеницах для обеспечения мобильности по пересеченной местности, не могут поспевать за механизированными силами, которые они должны поддерживать. Это был урок, который даже удивил американцев в Персидском заливе, когда они обнаружили, что их артиллерия может идти в ногу с ведущими танковыми эшелонами только с большими усилиями и на ровной местности. Народно-освободительная армия имела гусеничную артиллерию, но большая часть ее по-прежнему была буксируемой, и ее тянули за грузовиками, которые не могли перемещаться по пересеченной местности так же, как гусеничные.

Генерал Диггс наблюдал за дискуссией, за которой его рудиментарный русский язык не мог угнаться, а Синявский не говорил по-английски, что действительно замедлило ход.

«У вас еще есть много боевых возможностей, чтобы их остановить, Юрий Андреевич», - заметил Диггс, ожидая перевода.

«Если мы не сможем полностью остановить их, по крайней мере, мы можем вызвать у них кровь из носа», - был запоздалый ответ.

«Оставайтесь мобильными, - посоветовал Диггс. «На месте генерала Пэна я бы маневрировал на восток - земля для этого лучше подходит - и попытался бы обернуть вас слева».

«Посмотрим, насколько они маневренны, - сказал Бондаренко своему подчиненному. «Пока что все, что они сделали, это двигались прямо вперед, и я думаю, что они успокаиваются. Посмотри, как они растягиваются, Марион. Их подразделения слишком далеко друг от друга, чтобы оказывать взаимную поддержку. Они находятся в фазе преследования, что дезорганизует их, и у них мало поддержки с воздуха, чтобы предупредить их о том, что их ждет впереди. Думаю, Юрий прав: это хорошее место для стенда ».

«Я согласен, это хорошая почва, Геннадий, только не женись на этом месте, хорошо?» Диггс предупредил.

Бондаренко перевел это своему подчиненному, который ответил на автомате по-русски вокруг своей сигары.

«Юрий говорит, что это место для траха, а не для свадьбы. Когда ты присоединишься к своей команде, Марион?

«Мой вертолет уже в пути, приятель. Моя кавалерийская заслонка у первого склада горючего, за ним - Первая бригада. Мы должны связаться через полтора дня или около того ».

Они уже обсудили план нападения Диггса. Сначала бронетранспортеры соберутся к северо-западу от Белогорска, заправятся топливом на последней крупной российской базе, а затем в темноте выскочат на китайский плацдарм. Разведка сообщила, что 65-я армия НОАК типа B сейчас находилась там, закапывая землю, чтобы защитить левое плечо от вторжения. Это не механизированная сила, но одной дивизии все равно было нелегко. Если китайский план нападения и имел слабую сторону, то он заключался в том, что они поставили все свои механизированные силы на продвижение вперед. Силы, оставленные для обеспечения прорыва, были в лучшем случае моторизованными - на колесных, а не гусеничных - и в худшем случае - пешей пехотой, которой приходилось идти туда, куда они шли. Это сделало их медленными и уязвимыми для людей, которые сидели за сталью, когда они отправлялись в бой на своих гусеничных машинах.

Но их чертовски много, напомнил себе Диггс.

Прежде чем он успел уйти, генерал Синявский полез в набедренный карман и вытащил фляжку. «Выпить на удачу», - сказал он на ломаном английском.

«Черт, а почему бы и нет?» Диггс отбросил это. На самом деле это был хороший материал. «Когда все закончится, мы снова выпьем», - пообещал он.

«Да», - ответил генерал. «Удачи, Диггс».

«Марион», - сказал Бондаренко. «Будь осторожен, товарищ».

«Ты тоже, Геннадий. У тебя достаточно медалей, приятель. Нет смысла отстреливать себе задницу, пытаясь выиграть еще одну ".

«Генералы должны умирать в постели», - согласился Бондаренко по пути к двери.

Диггс поспешил к UH-60. На этом летал полковник Бойль. Диггс надел защитный шлем, желая, чтобы они не придумали другое название для этой проклятой штуки, и устроился на откидном сиденье позади пилотов.

«Как у нас дела, сэр?» - спросил Бойл, позволяя лейтенанту снять вертолет.

«Что ж, у нас есть план, Дик. Вопрос в том, сработает ли это? »

«Могу ли я попасть в это?»

«Ваши апачи будут заняты».

«Есть сюрприз, - заметил Бойль.

«Как твои люди?»

«Готово» - был ответ из одного слова. «Как мы это называем?»

"ПАЛОЧКИ ДЛЯ ЕДЫ." Затем Диггс услышал смех через провод внутренней связи.

"Я люблю это."

Ой , Микки, - сказал Робби Джексон. «Я понимаю позицию Гаса. Но у нас есть большая картина, о которой стоит подумать ».

Они были в Ситуационной Комнате и смотрели на Председателя по телевизору из комнаты Пентагона, известной как Танк. Было трудно расслышать, что он бормотал таким образом, но то, как он смотрел вниз, было достаточным показателем его чувств по поводу замечания Робби.

«Генерал, - сказал Райан, - идея состоит в том, чтобы расшатывать клетку их политического руководства. Лучший способ сделать это - преследовать их в более чем одном месте, перегружать их ».

«Сэр, я согласен с этой идеей, но генерал Уоллес тоже прав. Снятие их радиолокационного заграждения ухудшит их способность использовать свои истребители против нас, и у них все еще есть огромная боевая сила, даже несмотря на то, что мы до сих пор довольно грубо обращались с ними ».

«Микки, если ты справишься с девушкой вот так в Миссисипи, это называется изнасилованием», - заметил вице-президент. «Их летчики-истребители сейчас смотрят на свои самолеты и видят гробы, ради Бога. Их уверенность должна исчезнуть, и это все, за что должен держаться боец. Поверьте мне в этом, а?

"Но Гас ..."

«Но Гас слишком беспокоится о своей силе. Хорошо, хорошо, пусть он пришлет несколько Чарли-Гольфов к их частоколу, но в основном мы хотим, чтобы эти птицы, вооруженные умными свиньями, преследовали свои наземные силы. Истребители могут позаботиться о себе ».

Впервые генерал Микки Мур пожалел о выборе Райана вице-президентом. Робби думал как политик, а не как командир операции, и это стало неожиданностью. Похоже, он меньше беспокоился о безопасности своих войск, чем о ...

... чем главной цели, поправил себя Мур. И это был не совсем плохой способ думать, не так ли? Не так давно Джексон был неплохим J-3, не так ли?

Американские командиры больше не считали своих людей расходным материалом. Это было неплохо, но иногда приходилось подвергать опасности силы, и когда вы это делали, некоторые из них не возвращались домой. И за это им платили, нравится вам это или нет. Робби Джексон был летчиком-истребителем военно-морского флота и не забыл об этике воина, несмотря на свою новую работу и уровень заработной платы.

«Сэр, - сказал Мур, - какие приказы мне отдать генералу Уоллесу?»

С ecil Б. проклят Демий,»Манкузо наблюдается сварливо.

«Вы когда-нибудь хотели разделить Красное море?» - спросил генерал Лар.

«Я не Бог, Майк», - сказал затем CINCPAC.

«Ну, это является элегантным, и мы делаем имеем большинство частей в месте,» его J-2 указал.

«Это политическая операция. Что мы, черт возьми, чертова фокус-группа? »

«Сэр, вы собираетесь продолжать разглагольствовать или мы займемся этим?»

Манкузо хотел, чтобы лупара пробил дыру в стене или грудь Майка Лара, но он был офицером в униформе, и теперь он получил приказ от своего главнокомандующего.

"Все в порядке. Мне просто не нравится, когда мои операции разрабатывают другие люди ».

«И вы знаете этого парня».

«Майк, когда-то давным-давно, когда у меня было три полосы, и мне приходилось беспокоиться только о вождении подводной лодки, мы с Райаном помогли украсть целую российскую подводную лодку, да - и если ты кому-нибудь это повторишь, я один из моих морских пехотинцев выстрелит тебе в задницу. Потопить некоторые из их кораблей, да, разбрызгать несколько их самолетов, конечно, но «тащить нашу шубу» из-за земли? Иисус."

«Это немного встряхнет их».

«Если они не потопят несколько моих кораблей при попытке».

H еу, Тони,»голос по телефону сказал. Бретано не сразу понял это.

«Где ты сейчас, Ал?» - спросил министр обороны.

«Норфолк. Вы не знали? Я на USS Gettysburg модернизирую свои ЗРК. Это была твоя идея, не так ли? "

«Ну, да, я полагаю, это было так», - согласился Тони Бретано, вспоминая об этом.

«Ты, должно быть, видел, как эта китайская штука очень далеко, чувак».

«Собственно говоря, мы…» СекДеф замолчал на секунду. "Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, что если ChiComms установит у нас межконтинентальную баллистическую ракету, эта система Aegis действительно даст нам возможность прибегнуть к помощи, если компьютерные симуляции верны. Они должны быть такими. Я написал большую часть программного обеспечения, - продолжил Грегори.

Госсекретарь Бретано не хотел признавать, что на самом деле не думал об этом. В конце концов, обдумывание вещей было одной из вещей, за которую ему платили. "Насколько вы готовы?"

«С электроникой все в порядке, но зенитно-ракетных комплексов на борту нет. Я думаю, они сказали, что они припрятаны на каком-то складе или что-то в этом роде, на реке Йорк. Когда они загрузят их на борт, я могу обновить программное обеспечение на головах искателя. Единственные ракеты на борту, те, с которыми я играл, они синие, учебные ракеты, а не стрелковые, я только что узнал. Вы знаете, флот немного странный. Корабль в плавучем сухом доке. Они собираются спустить нас обратно в воду через несколько часов ». В данный момент он не мог видеть лица своего бывшего босса. Если бы он мог, он бы узнал дерьмовое выражение на его итальянском лице.

«Итак, вы уверены в своих системах?»

«Полноценное испытание было бы неплохо, но если мы сможем установить три или четыре ЗРК на входе, да, я думаю, это должно сработать».

«Хорошо, спасибо, Ал».

«Итак, как продвигается эта война? Все, что я вижу по телевизору, - это то, как ВВС надрывают какую-то задницу ».

«Да, у телевизора все правильно, а все остальное - не может говорить об этом по телефону. Ал, позволь мне вернуться к тебе, хорошо?

"Да сэр."

В своем офисе Бретано переключил кнопки. «Попроси адмирала Ситона зайти ко мне». Это не заняло много времени.

«Вы звонили, господин секретарь, - сказал CNO, когда вошел.

«Адмирал, сейчас есть мой бывший сотрудник TRW в Норфолке. Я заставил его взглянуть на модернизацию ракетной системы Aegis для поражения баллистических целей ».

«Я немного слышал об этом. Как продвигается его проект? » - спросил Дэйв Ситон.

«Он говорит, что готов к полному тесту. Но, адмирал, что, если китайцы запустят в нас один из своих CSS-4? »

«Это было бы нехорошо, - ответил Ситон.

«Тогда как насчет того, чтобы взять наши корабли Aegis и поставить их ближе к вероятным целям?»

«Что ж, сэр, система еще не сертифицирована для баллистических целей, и мы еще не проводили испытания, и…»

«Это лучше, чем ничего?» - спросил Секдеф, перебивая его.

- Полагаю, немного.

«Тогда давайте сделаем это, и сделаем это прямо сейчас».

Ситон выпрямился. «Да, сэр».

- Сначала Геттисберг . Зарядите ее необходимыми ракетами и приведите ее прямо сюда, - приказал Бретано.

«Я позвоню Сакланту прямо сейчас».

«Это было самое странное, черт возьми, - подумал Грегори. Этот корабль - не особенно большой, меньший, чем тот, который он и Кэнди отправился в круиз прошлой зимой, но все же плавучий корабль - находился в лифте. Вот что такое плавучий сухой док. Они затопили его сейчас, чтобы он снова упал в воду, чтобы посмотреть, работает ли новый пропеллер. Моряки, работавшие в сухом доке, наблюдали со своих насестов - как бы вы ни называли стены проклятой твари.

«Странно, не правда ли, сэр?»

Грегори почувствовал запах дыма. Это должен был быть старший вождь Лик. Он повернулся. Это было.

«Никогда раньше не видел ничего подобного».

«Никто не делает этого часто, кроме тех парней, которые управляют этой штукой. Вы рискнули прогуляться под кораблем? »

«Погулять под десятью тысячами тонн металла?» Грегори ответил. «Я так не думаю».

"Вы были солдатом, не так ли?"

«Сказал тебе, не так ли? Вест-Пойнт, школа прыжков, школа рейнджеров, когда я был молод и глуп ».

«Что ж, Док, в этом нет ничего страшного. Довольно интересно посмотреть, как она сложена, особенно купол гидролокатора впереди. Если бы я не был специалистом по радарам, я, вероятно, был бы специалистом по сонарам, но им больше нечего делать ».

Грегори посмотрел вниз. По серому металлическому полу ползла вода - палуба? - подумал он - о сухом доке.

«Внимание на палубе!» - позвал голос. Матросы повернулись и отсалютовали, в том числе и шеф Лик.

Это был капитан Боб Бленди, командующий Геттисберга . Грегори встречался с ним только один раз, и то просто чтобы поздороваться.

«Доктор. Грегори."

«Капитан». Они пожали друг другу руки.

«Как продвигается ваш проект?»

«Что ж, симуляции выглядят хорошо. Я бы хотел попробовать это против живой мишени ».

«Тебя послала к нам служба безопасности?»

«Не совсем так, но он позвонил мне из Калифорнии, чтобы я рассмотрел технические аспекты проблемы. Я работал на него, когда он был главой TRW ».

«Ты парень из СОИ, верно?»

«Это и ЗРК, да, сэр. Другие вещи. Еще со времен SDI я один из мировых экспертов по адаптивной оптике ».

"Что это такое?" - спросил капитан Бленди.

«Мы называем это резиновым зеркалом. Вы используете управляемые компьютером исполнительные механизмы, чтобы деформировать зеркало, чтобы компенсировать атмосферные искажения. Идея заключалась в том, чтобы использовать это для фокусировки луча энергии лазера на свободных электронах. Но не вышло. Резиновое зеркало работало отлично, но по какой-то причине мы так и не поняли, что проклятые лазеры не масштабировались так, как мы надеялись. Не соответствовали требованиям к мощности, чтобы задымить корпус ракеты ». Грегори снова посмотрел на сухой док. Конечно, на это потребовалось время, но они, вероятно, не хотели ронять что-нибудь столь ценное. «Я не принимал непосредственного участия в этом, но кое-что я решил. Получилось чудовище из технической проблемы. Мы просто продолжали биться головой о стену, пока не устали от хриплого звука ».

«Я разбираюсь в машиностроении, в некоторых областях электротехники, но не в области высоких энергий. Итак, что вы думаете о нашей системе Aegis? »

«Я люблю радар. Так же, как датчанин-кобра, ВВС находятся в Шеме на Алеутских островах. Даже немного более продвинутый. Вы, вероятно, могли бы отразить сигнал от Луны, если бы захотели ».

«Это немного за пределами досягаемости наших ворот», - заметил Бленди. - Вождь Лик хорошо о тебе позаботился?

«Когда он покинет флот, у нас может быть для него место в TRW. Мы являемся частью текущего проекта SAM ».

- И лейтенант Олсон тоже? - спросил шкипер.

«Он очень умный молодой офицер, капитан. Я могу вспомнить множество компаний, которым он может понадобиться ». Если Грегори и был виноват, это было слишком правдиво.

«Я должен сказать что-нибудь, чтобы отговорить тебя от этого, но ...»

"Капитан!" Подошел моряк. «Флэш-трафик от SACLANT, сэр». Он передал планшет. Капитан Бленди подписал лист подтверждения и взял сообщение. Его глаза сфокусировались очень внимательно.

«Вы знаете, знает ли SecDef, что вы делаете?»

«Да, капитан, знает. Я только что разговаривал с Тони несколько минут назад.

«Что, черт возьми, ты ему сказал?»

Грегори пожал плечами. «Немного, просто проект продвигался хорошо».

"Ага. Шеф Лик, как ваше оборудование?

«Все готово на сто процентов, капитан. У нас есть работа, сэр? - спросил старший начальник.

"Похоже на то. Доктор Грегори, если вы меня извините, мне нужно увидеться с моими офицерами. Шеф, мы скоро отправимся в путь. Если кто-то из ваших войск на берегу, перезвоните им. Распространить слово."

«Да, сэр». Он отсалютовал, когда капитан Бленди устремился вперед. "Что все это значит?"

«Бьет меня, шеф».

"Что мне делать? Тронуться? » - спросил Грегори.

«Есть зубная щетка? Если нет, вы можете купить его в магазине корабля. Извините, док, мне нужно быстро собраться. Лик выбросил сигарету за борт и пошел тем же путем, что и капитан.

И Григорию делать было нечего. У него не было возможности покинуть корабль, кроме как спрыгнуть в затопленный плавучий док, и это не выглядело жизнеспособным вариантом. Итак, он направился обратно в надстройку и обнаружил, что судовой склад открыт. Там он купил зубную щетку.

B ondarenko провел следующие три часа с генерал - майором Синявским, перебирая подъездных путей и пожарных планов.

«У них есть радар обнаружения огня, Юрий, и их контрбатарейные ракеты имеют большой радиус действия».

«Можем ли мы ожидать помощи от американцев?»

«Я работаю над этим. У нас есть превосходная разведывательная информация с их дронов кинозвезд ».

«Мне нужно расположение их артиллерии. Если мы сможем отнять у них это, моя работа станет намного проще ».

«Толкунов!» - закричал начальник театра. Это было достаточно громко, чтобы прибежал его координатор разведки.

«Да, товарищ генерал!»

«Владимир Константинович, мы будем здесь стоять», - сказал Бондаренко, указывая на красную линию на карте. «Мне нужна ежеминутная информация о приближающихся китайских формированиях, особенно об их артиллерии».

«Я могу это сделать. Дай мне десять минут ». И G-2 исчез обратно туда, где был терминал Темной Звезды. Потом его босс задумался.

«Давай, Юрий, ты должен это увидеть».

- Генерал, - сказал майор Такер вместо приветствия. Потом он увидел вторую. «Генерал», - снова сказал он.

«Это генерал Синявский. Он командует два-шесть-пять. Не могли бы вы показать ему наступающего китайца? Это не был вопрос или просьба, просто он был сформулирован вежливо, потому что Такер был иностранцем.

«Хорошо, это прямо здесь, сэр, у нас все это записано на видеокассету. Их ведущие разведывательные подразделения ... здесь, а их ведущие части главных сил - здесь.

«Бля», - заметил Синявский по-русски. "Это магия?"

«Нет, это ...» Бондаренко поменял язык. «Что это за подразделение, майор?»

- Снова Грейс Келли, сэр. «Поймать вора с Кэри Грантом» - фильм Хичкока. Солнце сядет через час или около того, и мы получим все это на тепловизионных системах. Во всяком случае, вот их передовой батальон, все они похожи на их танки Тип-90. У них хорошая формационная дисциплина, и они только что дозаправились около часа назад, так что, полагаю, им хватит еще двухсот или около того километров, прежде чем они снова остановятся ».

«Их артиллерия?»

«Отставание, сэр, если не считать этого гусеничного отряда здесь». Такер немного поиграл мышкой и вытащил другую картинку.

«Геннадий Иосифович, как мы можем не справиться с такой информацией?» - спросил командир дивизии.

«Юрий, помнишь, когда мы думали о нападении на американцев?»

"Безумие. Чинкс не видят этот дрон? - несколько недоверчиво спросил Синявский.

«Это незаметно, как они это называют, невидимое на радарах».

«Ничево».

«Сэр, у меня прямая линия в наш штаб в Жиганске. Если вы, ребята, собираетесь выступить, чего вы от нас хотите? - спросил Такер. «Я могу переслать ваш запрос генералу Уоллесу».

«У меня есть тридцать штурмовиков Су-25, а также пятьдесят истребителей-бомбардировщиков Су-24, плюс двести вертолетов Ми-24». Добраться до последнего в театре было мучительно медленно, но, наконец, они оказались здесь, и это был бубновый туз, который Бондаренко лежал лицом вниз на карточном столе. Он еще не позволил ни одному приблизиться к району боевых действий, но они были в двухстах километрах от них, заправленные топливом и вооруженные, их летные экипажи летели практиковать свое летное мастерство и стреляли из боевого оружия в качестве репетиции - для некоторых это было первое боевое оружие они когда-либо стреляли.

«Это будет сюрпризом для старого доброго Джо, - со свистом заметил Такер. «Где вы их спрятали, сэр? Черт, генерал, я не знал, что они поблизости.

«Есть несколько безопасных мест. Мы хотим как следует поприветствовать наших гостей, когда придет время », - сказал Геннадий Иосифович молодому американскому офицеру.

«Итак, что вы хотите, чтобы мы сделали, сэр?»

«Уберите их логистику. Покажи мне ту умную свинью, о которой ты говорил с полковником Толкуновым.

«Вероятно, мы сможем это сделать, сэр», - сказал Такер. «Позвольте мне позвонить генералу Уоллесу».

Так они меня отпускают? - спросил Уоллес.

«Как только неизбежен контакт между российскими и китайскими сухопутными войсками». Затем Микки Мур дал ему свои цели. «Это большинство вещей, которые ты хотел поразить, Гас».

- Полагаю, - неохотно допустил командующий ВВС. «А если русские попросят о помощи?»

«Дайте им это в разумных пределах».

"Верно."

Л. Т. Джусти, САБРА ШЕСТОЙ, вышел из вертолета на заправке номер два и направился к генералу Диггсу.

«Они не шутили, - говорил полковник Мастерман. «Это является гребаный озеро» . Из одного с четвертью миллиарда литров получается более трехсот миллионов галлонов, или почти миллион тонн топлива, что примерно соответствует грузоподъемности четырех супертанкеров, всего дизельного топлива номер два, или достаточно близко, чтобы топливные форсунки на его баках и Брэдлисе не работали. не замечаю разницы. Управляющий объекта, гражданское лицо, сказал, что топливо хранилось там почти сорок лет, с тех пор как Хрущев поссорился с председателем Мао, и возможность войны с другой коммунистической страной превратилась из невозможной в предполагаемая вероятность. Либо это было замечательное предвидение, либо параноидальное исполнение желаний, но в любом случае это сработало на пользу Первой бронетанковой дивизии.

Разгрузочные сооружения могли быть лучше, но у Советов, очевидно, не было большого опыта в строительстве заправочных станций. Было более эффективно закачивать топливо в топливозаправщики дивизии, которые затем отправлялись заправлять баки и гусеницы по четыре или шесть за раз.

«Хорошо, Митч, что у нас с врагом?» - спросил генерал Диггс у своего офицера разведки.

«Сэр, нам прямо сейчас поручено Темная Звезда, и она пробудет еще девять часов. Нам противостоит пехотная дивизия. Километров сорок, в основном по этой линии холмов. Их поддерживает полк танков ChiComm.

"Артиллерия?"

«Некоторые легкие и средние, все буксируемые, теперь устанавливаются с радаром для обнаружения огня, о которых нам нужно беспокоиться», - предупредил полковник Тернер. «Я попросил генерала Уоллеса поручить нам несколько F-16 с ВРЕДАМИ. Они могут настроить поисковиков на миллиметровый диапазон, который используют искатели огня ».

«Сделайте так, чтобы это произошло», - приказал Диггс.

"Да сэр."

«Герцог, как долго связываться?» - спросил генерал своего оперативного офицера.

«Если мы переедем по расписанию, мы будем в районе ноль-двести».

«Хорошо, давайте проинструктируем командиров бригад. Мы празднуем сразу после полуночи», - сказал Диггс своему штабу, даже не сожалея о своем выборе слов. Он был солдатом, собирающимся вступить в бой, и с этим пришел другой и не совсем приятный образ мышления.

ГЛАВА 57

Гипервойна

Я т был довольно утомительной парой дней для USS Tucson. Она пробыла лагерем на 406 в течение шестнадцати дней и удерживала станцию в семнадцати тысячах ярдах - восьми с половиной морских милях - за кормой китайского бумеров, с ядерной быстрой атакой, расположенной лагерем к югу от нее в момент. По крайней мере, у SSN якобы было имя Хай Лонг, как утверждали разведчики. Но Tucson» акустика s, 406 был Сьерра-Eleven, и Хай Лонг был Сьерра-двенадцать, и они были известны управления огнем отслеживания партии.

Слежение за обеими целями не требовало. Хотя у обоих были атомные электростанции, системы реакторов были шумными, особенно питательные насосы, которые пропускали охлаждающую воду через ядерную установку. Это, плюс генераторы на шестьдесят герц, образовали две пары ярких линий на экране гидролокатора водопада, и отследить их было так же сложно, как наблюдать за двумя слепыми мужчинами на пустой стоянке торгового центра в полдень в безоблачный день. Но это было интереснее, чем слежение за китами в северной части Тихого океана, что недавно было поручено некоторым лодкам PACFLT, чтобы любители деревьев были счастливы.

В последнее время все стало немного интереснее. Тусон дважды в день пробегал на глубину перископа / антенны, и экипаж, к большому удивлению всех, узнал, что китайские и американские вооруженные силы обмениваются выстрелами в Сибири, а это означало, по расчетам экипажа, что 406-й, возможно, придется заставлять исчезнуть, и это была миссия, и хотя это могло быть не совсем весело, это было то, за что им платили, что делало это стоящим занятием.

На борту 406 были баллистические ракеты, запускаемые с подводных лодок, двенадцать Ju Lang-1 CSS-N-3, каждая с одной боевой частью мегатонного диапазона. Название означало «Великая волна», как говорилось в разведывательной книге. В нем также говорилось, что у них есть дальность действия менее трех тысяч километров, что составляет менее половины дальности, необходимой для удара по Калифорнии, хотя он может поразить Гуам, который является территорией Америки. Это не имело значения. Что действительно имело значение, так это то, что « 406» и « Хай Лонг» были военными кораблями, принадлежащими стране, с которой Соединенные Штаты теперь обменивались выстрелами.

Радиостанция VLF питалась от антенны, отходящей от заднего угла паруса Тусона , и принимала передачи от чудовищного, в основном подземного передатчика, расположенного на Верхнем полуострове Мичигана. Охотники за деревьями жаловались, что энергия, исходящая от этого радио, сбивает с толку мигрирующих гусей осенью, но ни один охотник еще не жаловался на меньшие мешки с водоплавающими птицами, и поэтому радио продолжало работать. Созданный для отправки сообщений на американские ракетные подводные лодки, он по-прежнему передавал сообщения для быстрых атак, которые оставались на действительной службе. При получении сообщения в помещении связи подводной лодки, расположенном в кормовой части центра атаки, по правому борту, раздался звонок.

Зазвонил колокол . Вахтенный матрос позвонил своему офицеру, лейтенанту, jg, который, в свою очередь, вызвал капитана, который поднял подводную лодку на антенную глубину. Оказавшись там, он поднял коммуникационный лазер, чтобы отследить собственный спутник связи ВМФ, известный как SSIX, подводный спутниковый информационный обмен, сказав ему, что он готов к передаче. Сообщение ответного действия пришло по направленной радиостанции S-диапазона для более высокой полосы пропускания. Сигнал был загружен в крипто-машины подводной лодки, расшифрован и распечатан.

Кому: USS TUCSON (SSN-770)

ОТ: CINCPAC

1. ПОЛУЧАЯ СИГНАЛ «XQT SPEC OP» от VLS, ВЫ ПРИСОЕДИНЯЕТЕСЬ К И УНИЧТОЖЕНИЮ ПЛАРБ PRC И ЛЮБЫХ СУДОВ PRC, НАХОДЯЩИХСЯ НА КОНТАКТЕ.

2. СООБЩИТЕ РЕЗУЛЬТАТЫ АТАКИ ЧЕРЕЗ SSIX.

3. ПОСЛЕ ДАННОЙ ОПЕРАЦИИ ПРОВЕДЕНИЕ НЕОГРАНИЧЕННЫХ ОПЕРАЦИЙ ПРОТИВ ВМФ КНР.

4. ВЫ НЕ БУДЕТЕ RPT НЕ ЗАНИМАТЬСЯ КОММЕРЧЕСКИМ ДВИЖЕНИЕМ ЛЮБОГО ВИДА.

CINCPAC ОТПРАВЛЯЕТ

КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ

«Ну, черт побери, пора», - заметил командующий своему руководителю.

«Не говорит, когда этого ожидать», - заметил старший офицер.

«Назовите это двумя часами», - сказал капитан. «Давайте приблизимся к десяти тысячам ярдов. Подбодрите войска. Раскрутите оружие.

«Да».

"Что-нибудь еще близкое?"

«К северу, примерно в тридцати милях, есть китайский фрегат».

«Ладно, после того, как мы займемся подводными лодками, мы закармливаем ее гарпуном, а затем закроем, чтобы прикончить ее, если потребуется».

"Верно." Старший офицер подошел к центру атаки. Он посмотрел на часы. Наверху было темно. Это не имело никакого значения для кого-либо на борту подводной лодки, но темнота заставляла всех по тем или иным причинам чувствовать себя немного в большей безопасности, даже XO.

Теперь я был напряженнее. Разведчики Джусти теперь находились в пределах двадцати миль от предполагаемых китайских позиций. Это поместило их в пределы артиллерийского досягаемости, и это сделало работу серьезной.

Задача заключалась в том, чтобы выйти на контакт и найти брешь в китайских позициях, которую дивизия могла бы использовать. Вторая цель состояла в том, чтобы прострелить брешь и прорваться в зону материально-технического снабжения Китая, прямо над рекой, откуда они совершили прорыв. Там они будут насиловать и грабить, как думал об этом LTC Джусти, вероятно, повернув на север, чтобы обойти китайские тылы с одной или двумя бригадами, и, вероятно, оставив третью, чтобы оставаться на месте по обе стороны китайской линии коммуникаций в качестве блокирующей силы.

Все его солдаты нанесли свой «макияж», как некоторые называли это, свою камуфляжную краску, затемняя естественные светлые пятна на лице и осветляя темные. Это имело общий эффект, делая их похожими на зеленых и черных космических пришельцев. Наступление будет по большей части начальным, при этом кавалерийские разведчики будут в основном оставаться в своих Брэдли и будут зависеть от тепловизионных наблюдателей, используемых водителем и наводчиком для обнаружения врагов. Хотя время от времени они выпрыгивали, поэтому каждый проверил его личную систему ночного видения PVS-11. У каждого солдата было по три набора свежих батареек АА, которые были так же важны, как магазины для их винтовок M16A2. Большинство мужчин ели рацион MRE и запивали его водой, а часто и аспирином или тайленолом, чтобы избавиться от незначительных болей, которые могли возникнуть из-за шишек или растяжений. Все они обменялись взглядами и пошутили, чтобы облегчить ночной стресс, плюс обычные храбрые слова значили как для них самих, так и для других. Сержанты и младшие офицеры напомнили солдатам об их обучении и сказали им, чтобы они были уверены в своих силах.

Затем по рации «Брэдли» двинулись в путь, ведя к противнику более тяжелые основные боевые танки, двигаясь сначала со скоростью около десяти миль в час.

Вертолеты эскадрильи были подняты, все шестнадцать, двигались очень осторожно, потому что броня вертолета почти так же ценна, как лист газеты, и потому что кому-то на земле нужен был только тепловизор, чтобы их увидеть, и тепловизор. поиск ракеты сбил бы их с неба. У врага тоже была легкая зенитная артиллерия, и это было столь же смертельно опасно.

У OH-58D Kiowa Warriors были хорошие системы ночного видения, и во время тренировок летный экипаж научился быть уверенным в них, но люди не часто умирали на тренировках. Знание о том, что есть люди с живым оружием и приказы использовать его, заставило всех отказаться от некоторых уроков, которые они извлекли. Быть сбитым на одном из этих учений означало, что ему по рации сказали приземлиться, и, возможно, командир роты выругал его за провал, что обычно заканчивалось напоминанием о том, что в реальных боевых действиях он был бы мертв, его жена вдова, а дети сироты. Но на самом деле это не так, и поэтому эти слова никогда не воспринимались так серьезно, как сейчас. Теперь это могло быть реальностью, и у всех летных экипажей были жены или возлюбленные, и у большинства из них были дети.

И поэтому они двинулись вперед, используя свое собственное оборудование ночного видения, чтобы подметать землю впереди, их руки слегка покалывали, чем обычно, на рычагах управления.

D IVISION Штаб - квартира имеет свой собственный Dark Star терминальные настроенный с капитаном ВВС запустить его. Диггсу не очень нравилось находиться так далеко в тылу, когда его люди уходили в опасную зону, но командование - это не то же самое, что лидерство. Ему сказали об этом много лет назад в школе командования и генерального штаба Форт-Ливенворта, и он испытал это в Саудовской Аравии только в прошлом году, но даже в этом случае он чувствовал необходимость быть впереди, рядом со своими людьми, поэтому что он может разделить с ними опасность. Но лучший способ уменьшить опасность для них - остаться здесь и установить эффективный контроль над операциями вместе с полковником Мастерманом.

«Кухонные плиты?» - спросил Мастерман.

«Ага», - согласился капитан ВВС США Фрэнк Уильямс. «А эти яркие костры. Классная ночь. Температура земли сорок три градуса, воздуха сорок один. Хороший контраст для тепловизионных систем. Похоже, они используют такие же печи, как у бойскаутов. Блин, их куча. Как сотни ».

"Есть дыра в их линиях?"

«Здесь, между этими двумя холмами, он выглядит худым. У них есть рота на вершине холма и еще одна рота - держу пари, они в разных батальонах, - сказал Уильямс. «Кажется, всегда так работает. Промежуток между ними выглядит чуть больше километра, но внизу небольшой ручей ».

«Брэдли не против промокнуть, - сказал Диггс младшему офицеру. "Герцог?"

«Лучшая ставка для прорыва, которую я видел до сих пор. Нацелить Анджело на это?

Диггс подумал об этом. Это означало задействовать его кавалерийский заслон, а также задействовать хотя бы одну из его бригад, но генералы были для таких решений. "Что еще есть вокруг?"

«Я бы сказал, что штаб их полка прямо здесь, судя по палаткам и грузовикам. Я полагаю, вам захочется поразить его артиллерией.

«Как раз в то время, когда КВАРТАЛ ЛОШАДЬ приезжает. Нет смысла предупреждать их слишком рано, - предположил Мастерман. Генерал Диггс подумал еще раз и принял первое за ночь важное решение:

"Согласовано. Герцог, скажите Джусти, чтобы он направился в эту брешь.

"Да сэр." Полковник Мастерман направился к рации. Они делали это на ходу, что было не совсем так, как они предпочитали, но часто это был мир боевых действий в реальном времени.

- Роджер, - позвал Диггс.

Полковник Роджер Ардан был его командиром артиллерии дивизии - ГАНФАЙТЕР Шесть в радиосети дивизии - высокий худой человек, скорее похожий на невысокого баскетболиста.

"Да сэр."

«Вот твоя первая пожарная задача. Мы собираемся застрелить Анджело Джусти через эту брешь. Здесь и здесь пехотные роты, а здесь, кажется, командный пункт полка.

«Вражеская артиллерия?»

«Примерно один двадцать два здесь, и что-то вроде два-тройки, восемь дюймов, вот здесь».

«Никаких ракетных установок?»

«Ничего подобного я еще не видел. Это немного странно, но я их не вижу, - сказал капитан Уильямс стрелку.

«А как насчет радаров?» - спросил полковник Ардан.

«Может быть, один здесь, но трудно сказать. Это под камуфляжными сетками ». Вильямс выделил изображение мышкой и расширил его.

«Мы возьмем это на общих принципах. Вставь булавку, - сказал Ардан.

"Да сэр. Распечатать целевой список? »

«Ты держишь пари, сынок».

«Вот, - сказал Уильямс. Команда сгенерировала два листа бумаги из соседнего принтера с координатами широты и долготы до секунды угла. Капитан передал его.

«Как, черт возьми, мы вообще выжили без GPS и накладных расходов?» - вслух задумался Ардан. «Хорошо, генерал, мы можем это сделать. Когда?"

«Назови это тридцать минут».

«Мы будем готовы», - пообещал GUNFIGHTER. «Я ТОЧКА на командный пункт полка».

«Звучит хорошо, - заметил Диггс.

F irst Armored имел усиленную артиллерийскую бригаду. Второй и третий батальоны Первого полка полевой артиллерии имели новую самоходную 155-мм гаубицу Paladin, а 2-й дивизион 6-го полевого артиллерийского полка - восьмидюймовые самоходные установки, а также гусеницы системы залпового огня дивизии. которые обычно находились в прямом подчинении командира дивизии, как его личное ружье. Эти подразделения были на шесть миль позади передовых кавалерийских войск и по приказу покинули дороги, по которым они были, и двинулись на огневые позиции к северу и югу от гравийной дороги. У каждого из них был спутниковый приемник глобального позиционирования или GPS, который сообщал им, где они находятся, с точностью менее трех метров. Передача по Объединенной системе распределения тактической информации, или J-TIDS, сообщала им местоположение их целей, а бортовые компьютеры вычисляли азимут и дальность до них. Затем они узнали о выборе снаряда: «обычный» осколочно-фугасный или VT (для переменного времени). Они были заряжены, орудия нацелены на далекие цели, а артиллеристы просто ждали приказа, чтобы потянуть за ниточки. Их готовность была передана по рации в штаб дивизии.

Все готово, сэр, - доложил полковник Ардан.

«Хорошо, мы подождем, чтобы узнать, как поживает Анджело».

«Ваш экран прямо здесь, - сказал капитан Уильямс старшим офицерам. Для него это было похоже на скайбокс на футбольном матче, за исключением того, что одна команда не знала, что он был там, и не знала, что другая команда тоже была на поле. «Они в трех километрах от первой линии вражеских застав».

- Герцог, скажите Анджело. Получите это через IVIS ".

«Готово», - ответил Мастерман. Единственное, что они не могли сделать, - это перекрестить «дубль» от дрона Dark Star.

S Abre Шесть теперь в его Брэдли вместо безопаснее Abrams основного боевого танка. Джусти решил, что из этого он лучше видит.

«IVIS включен», - крикнул командир пути. Полковник Джусти пригнулся и обернулся вокруг орудийной башни, чтобы увидеть, где сидит сержант. Кто бы ни проектировал Брэдли, не предполагал, что его может использовать старший офицер, а в его эскадрилье еще не было ни одной из новых траекторий «Бога» с дисплеем IVIS сзади.

«Первый вражеский пост находится прямо там, сэр, в одиннадцать часов, за этим небольшим возвышением», - сказал сержант, нажав на экран.

«Что ж, пойдем поздороваться».

- Роджер, полковник. - Давай, Чарли, - сказал он водителю. Для остальной команды: «Поднимитесь, люди. Берегись. Мы в индийской стране ».

H вл вещи север?» - спросил Диггс капитана Уильямса.

"Давайте посмотрим." Капитан отменил выбор Мэрилин Монро и переключился на «дубль» Грейс Келли. «Итак, ведущие китайские элементы находятся в пятнадцати километрах от русских. Хотя, похоже, они устроились на ночь. Похоже, мы сначала свяжемся с вами ».

"Ну что ж." Диггс пожал плечами. «Вернемся к мисс Монро».

"Да сэр." Больше компьютерных маневров. "Мы здесь. Вот ваша передовая кавалерийская часть, в двух километрах от первой дыры Джона Чинамэна.

Диггс вырос, смотря бокс по телевизору. Его отец был настоящим поклонником Мухаммеда Али, но даже когда Али проиграл Леону Спинксу, он знал, что другой парень был на ринге с ним. Не сейчас. Камера увеличила масштаб, чтобы изолировать отверстие. Там было двое мужчин. Один сгорбился и курил сигарету, и это, должно быть, испортило ночное зрение одного из них, может быть, обоих, что объясняло, почему они еще ничего не видели, хотя должны были что-то слышать ... Брэд не был все так тихо ...

«Там он только что немного проснулся», - сказал Уильямс. На экране телевизора резко повернулась голова. Затем поднялась другая голова, и яркое пятно сигареты улетело от них вправо. След Джусти шел слева от них, и теперь обе головы были ориентированы в этом общем направлении.

«Как близко ты сможешь подойти?» - спросил Диггс.

«Давай посмотрим…» Через пять секунд два безымянных китайских пехотинца в вырытом вручную окопе заняли половину экрана. Затем Уильямс сделал разделенный экран, как в некоторых телевизорах. Большая часть показывала двух обреченных солдат, а маленькая была прикована к ведущему Брэдли Скауту, орудийная башня которого теперь поворачивалась немного влево ... метров на одиннадцать сотен ...

У них был полевой телефон в яме, теперь Диггс мог видеть, сидя на земле между двумя ворчунами. Их дыра была первой на линии вражеской боевой заставы, и их задача заключалась в том, чтобы сообщать о том, что на этом пути произойдет что-то злое. Они что-то слышали, но не были уверены, что это было, вероятно, ждали, пока они это увидят. «У НОАК не было очков ночного видения, по крайней мере, не на этом уровне», - подумал Диггс. Это была важная информация. «Хорошо, откажись от этого».

«Верно, сэр». Уильямс сбросил крупные планы двух ворчунов, вернувшись к фотографии, на которой были изображены и они, и приближающийся Брэд. Диггс был уверен, что теперь наводчик Джусти их видит. Вопрос только в том, когда он выберет первый выстрел, и это был сигнал, который должен был сделать парень в поле, не так ли?

"Там!" Дуло 25-мм цепной пушки трижды вспыхнуло, заставив экран телевизора вспыхнуть, и появилась линия трассеров, тянущихся к отверстию ...

… И два пехотинца были убиты, убиты тремя выстрелами фугасно-зажигательно-трассирующими боеприпасами. Диггс обернулся.

«ОРУЖИЕ, стреляй!»

"Огонь!" - сказал полковник Ардан в микрофон. Спустя несколько мгновений земля под их ногами задрожала, а через несколько секунд после этого раздался далекий раскат грома, и в воздух поднялось более девяноста снарядов.

C olonel Ардан заказал TOT или время на-мишень заграждение, на полковом командный пункт за небольшой перевал , что скакуны управляли для. Американское изобретение времен Второй мировой войны, ТОТ было разработано таким образом, чтобы каждый выстрел из различных орудий, нацеленных на одну точку на карте, приходил в один и тот же момент, и таким образом лишал людей возможности нырнуть в укрытие при первой же возможности. предупреждение. Раньше это означало кропотливое вычисление времени полета каждой отдельной оболочки, но теперь компьютеры делали это за меньшее время, чем требовалось для обоснования этой мысли. Эта конкретная миссия выпала на долю 2-го / 6-го и его восьмидюймовых орудий, которые повсеместно считаются самыми точными тяжелыми орудиями в армии Соединенных Штатов. Два снаряда были обычными ударно-фугасными, а десять других - БТ. Это означало «переменное время», но на самом деле означало, что в носовой части каждого снаряда был крошечный радиолокационный ретранслятор, настроенный для взрыва снаряда, когда он находился примерно в пятидесяти футах от земли. Таким образом, осколки, вылетающие из взорвавшейся снаряда, не уходили в землю, а вместо этого образовывали у основания перевернутый конус смерти около двухсот футов в поперечнике. Обычные снаряды создавали бы кратеры, поджигая тех, кто мог находиться в индивидуальных укрытиях.

Капитан Уильямс переключил внимание Мэрилин на командный пункт противника. С высокой точки зрения тепловизионные камеры даже засняли яркие точки снарядов, летящих в ночи. Затем камера снова приблизилась к цели. По оценке Диггса, все снаряды приземлились менее чем за две секунды. Эффект был ужасающим. Шесть палаток испарились, а светящиеся зеленые фигурки людей упали плашмя и перестали двигаться. Некоторые части отделились друг от друга - такого эффекта Диггс никогда не видел.

"Ого!" - заметил Уильямс. "Жарить в раскаленном масле."

Что такого было в ВВС? - задумался генерал Диггс. А может, это была просто юность ребенка.

На экране некоторые люди все еще двигались, чудом уцелевшие после первого обстрела, но вместо того, чтобы передвигаться (или убегать, потому что артиллерийские заграждения не приходили группами только по одной), они оставались на своих постах, некоторые смотрели на потребности раненых. Это было отважно, но обрекло большинство из них на смерть. Только один или два человека в командном пункте полка, которые собирались остаться в живых, были теми, кто позже выберет выигрышные лотерейные билеты. Если их будет целых два, то есть. Второй залп был нанесен через двадцать восемь секунд после первого, а третий - через тридцать одну секунду после этого, в соответствии с отображением времени в правом верхнем углу экрана.

«Господи, помилуй», - шепотом заметил полковник Ардан. Он никогда в своей карьере не видел такого эффекта огня. Для пушечного кокера это всегда было далеким и отстраненным, но теперь он увидел, что на самом деле делают его ружья.

«Цель, прекратить огонь,» сказал Диггс, используя танкер-разговор для Он мертв, ты K ыть убитым его, найти другую. Год назад в песках Саудовской Аравии он смотрел бой на экране компьютера и чувствовал холод войны, но это было бесконечно хуже. Это было похоже на просмотр голливудского фильма со спецэффектами, но это не была компьютерная анимация. Он только что наблюдал, как командование пехотного полка, примерно сорок человек, стерто с лица земли менее чем за девяносто секунд, и в конце концов, они были людьми, чего не видел этот молодой капитан ВВС. кажется, понимаю. Для него это, несомненно, игра от Nintendo. Диггс решил, что, наверное, лучше так думать.

Две пехотные роты на вершинах холмов к северу и югу от небольшого перевала были разбиты полной батареей каждая. Следующий вопрос заключался в том, что из этого получится. Когда КП полка отключен, командира дивизии может немного запутаться. Кто-то услышал бы шум, и если бы кто-нибудь из полка разговаривал по телефону, отключение в первую очередь заставило бы людей задуматься, да, потому что это нормальная человеческая реакция, даже для солдат в зоне боевых действий; плохие телефонные соединения были, вероятно, правилом, а не исключением, и они, вероятно, использовали бы телефоны, а не радио, потому что они были более безопасными и надежными - за исключением случаев, когда телефонный огонь уничтожил телефон и / или перерезал линии. Итак, командир вражеской дивизии, вероятно, просто просыпался с рывком на плече, тогда он был бы немного сбит с толку тем, что ему сказали.

«Капитан, мы уже знаем, где находится командный пункт вражеской дивизии?»

«Наверное, здесь, сэр. Не совсем уверен, но грузовиков там куча ».

«Покажи мне на карте».

«Здесь, сэр». Снова экран компьютера. Диггсу внезапно пришла в голову мысль: этот молодой офицер ВВС может съесть его. Более того, КП находился в пределах досягаемости его батарей РСЗО. И там было много радиомачт. Да, там был генерал ЧиКомм.

«ГАНФАЙТЕР, я хочу этот хит прямо сейчас».

"Да сэр." И команда перешла через JTIDS к 2-й / 6-й полевой артиллерии. Гусеницы РСЗО уже были установлены в ожидании приказа, а назначенная цель находилась в пределах угла поворота их пусковых установок. Дальность действия, сорок три километра, была в пределах их возможностей. Здесь тоже работа велась на компьютере. Члены экипажа настроили оружие на правильный азимут, заблокировали системы подвески для стабилизации транспортных средств и закрыли ставни на окнах, чтобы защитить их от взрыва и попадания дыма от выхлопных газов ракет, который был смертельным при дыхании. Затем нужно было просто нажать красную кнопку запуска, что произошло по команде командира батареи, и все девять машин выпустили по двенадцать ракет с интервалом примерно в секунду каждая, каждая из которых содержала 644 суббоеприпаса размером с гранату, все нацеленные. на площади размером с три футбольных поля.

Эффект от этого, как увидел Диггс через три минуты после отдачи приказа, составил почти семьдесят тысяч индивидуальных взрывов в целевой области, и, как ни плохо это было для полковой КП, это было обманом или удовольствием по сравнению с этим. С какой бы дивизией он ни столкнулся, теперь она была обезглавлена так же основательно, как если бы сам Робеспьер.

Осел первоначального огня, подполковник Джусти обнаружил , что у него не было цели. Он послал один отряд через брешь, при этом сам удерживая ее северную сторону, не принимая огня. Падение 155-х на холмы спереди и сзади во многом объясняло это, потому что это, несомненно, был ураган стали и взрывчатки. Кто-то где-то выстрелил парашютной ракетой, но ничего не вышло. Через двадцать минут после первого обстрела в поле зрения появились передовые части 1-й бригады. Он дождался, пока они оказались в пределах ста метров, прежде чем свернуть на восток, чтобы присоединиться к своей эскадрилье в мелкой долине. Технически он теперь находился в тылу врага, но, как и в случае с первым хорошим попаданием в футбольном матче, первоначальная напряженность исчезла, и нужно было кое-что сделать.

D Ик Бойл, как и большинство авиаторов, был квалифицирован более чем одного вида самолета, и он мог бы выбрать , чтобы муху возглавить миссию в качестве Apache, который был одним из действительно приятного опыта для пилота винтокрылого, но вместо он остался в своем UH-60 Blackhawk, чтобы лучше наблюдать за происходящим. Его целью была отдельная танковая бригада, которая была организационным звеном 65-й армии группы типа B, и для обслуживания этой цели у него было двадцать восемь из своих сорока двух ударных вертолетов AH-64D Apache, поддерживаемых двенадцатью воинами Kiowa и еще одним. Черный ястреб.

Китайские танковые силы находились в двадцати милях к северо-западу от своего первоначального пункта пересечения, удобно расположившись на открытой местности круговым строем, так что орудия указывали во всех направлениях, ни одно из которых не беспокоило Дика Бойля и его людей. Вероятно, имело смысл размещать их таким образом сорок лет назад, но не сегодня, не ночью, когда рядом апачи. Когда его ОН-58D играли роль разведчика, строй наступал с севера вниз по долине. Независимо от того, какой полковник командовал этими силами, он выбрал место, откуда он мог двигаться, чтобы поддержать любую из дивизий 65-й армии, но это просто сосредоточило его машины в одном месте, около пятисот метров в поперечнике. Единственное, что беспокоило Бойла, - это зенитные ракетные комплексы и, возможно, зенитная артиллерия, но у него были фотографии Темной Звезды, чтобы сказать ему, где это все, и ему была поручена команда из четырех апачей, которая в первую очередь должна справиться с угрозой.

Он был в виде двух ракетных батарей. Одна состояла из четырех пусковых установок DK-9, очень похожих на американскую Chaparral, с четырьмя тепловыми искателями типа Sidewinder, установленными на гусеничном шасси. Их дальность составит около семи миль, что всего лишь на чуть-чуть больше, чем эффективная дальность его ракет «Адский огонь». Другой был их HQ-61A, который Бойль считал китайской версией российского SA-6. Их было меньше, но они имели дальность действия десять миль и, предположительно, очень эффективную радиолокационную систему, а также имели твердый пол. около ста метров, ниже которой они не могут отслеживать цель, что было бы хорошо знать, если это правда. Его тактика заключалась в том, чтобы обнаружить их и уничтожить как можно быстрее, в зависимости от его вертолета электронной разведки EH-60, который их обнаружит. Код для одного из них был ПРАЗДНИК. Искатели тепла получили название УТКИ.

У китайских солдат на земле также будут простые переносные тепловые искатели, которые были примерно такими же мощными, как и старая американская ракета Redeye, но его апачи подавляли выхлопы, которые, как ожидалось, должны были победить тепловых искателей - и тех, кто озвучивал сегодня вечером ожидания не оправдались. Они никогда этого не делали.

T здесь было больше воздуха миссии сегодня, и не все из них были над территорией России. Двадцать истребителей F-117A Stealth были развернуты в Жиганске, и они в основном сидели на земле с момента своего первого прибытия, ожидая, когда над ними пролетят бомбы вместе с дополнительными пакетами наведения, которые превратили их из простого баллистического оружия в умные бомбы, которые пошел сознательно на особый объект недвижимости. Специальным вооружением для Black Jets были проникающие снаряды для тяжелых целей GBU27 с лазерным наведением. Они были разработаны не только для того, чтобы поражать объекты и взрываться, но и для того, чтобы стрелять в них перед взрывом, и у них были особые цели. Сегодня ночью было двадцать две таких цели, все они располагались в городах Харбин и Бэйан или около них, и каждая была опорой железнодорожного моста.

Народная Республика больше зависела от своих железнодорожных перевозок, чем большинство стран, потому что у нее не хватало количества автотранспортных средств для строительства автомагистралей, а также потому, что неотъемлемая эффективность железных дорог апеллировала к экономической модели в головах ее политических лидеров. Они не игнорировали тот факт, что такая зависимость от единственного вида транспорта может сделать их уязвимыми для нападений, и поэтому на каждом потенциальном узком месте, например, на переправе через реки, они использовали достаточную рабочую силу своей страны, чтобы построить несколько мостов, все прочных опор из армированного бетона. Конечно, они бы думали, шесть отдельных пунктов пропуска на одной реке может не все повреждаться за своевременный ремонт.

Black Jets дозаправились от обычного самолета-заправщика KC-135 и продолжили свой путь на юг, невидимый радиолокационным забором, установленным правительством КНР вдоль его северо-восточной границы, и продолжили движение. Сильно автоматизированный самолет продолжал свой путь к месту назначения на автопилоте. Они даже совершили свои бомбардировки на автопилоте, потому что было слишком много ожидать от пилота, каким бы опытным он ни был, чтобы управлять самолетом и направлять инфракрасный лазер, невидимая точка заземления которого искала головка искателя бомбы. Атаки были совершены почти одновременно, всего в минуте ходьбы с востока на запад по шести параллельным мостам через реку Сунхуа Цзян в Харбине. У каждого моста были большие опоры на северном и южном берегу. Оба были атакованы в каждом случае. Сбросить бомбу было легче, чем испытания подрядчика, учитывая чистый воздух и полное отсутствие защитных помех. В каждом случае первая серия из шести бомб попадала в цель, поражая цель со скоростью 1 Мах и пробиваясь на расстояние от двадцати пяти до тридцати футов, прежде чем взорваться. Каждое оружие содержало 535 фунтов взрывчатки Tritonal. Не особенно большое количество, в тесном ограничении он, тем не менее, генерировал адскую мощность, разрывая сотни тонн бетона вокруг себя, как фарфор, хотя и без шума, которого можно было бы ожидать от такого события.

Не удовлетворившись этим разрушением, вторая группа F-117 нанесла удар по северным устоям, а также разбила их. Непосредственно погибли только инженер и пожарный тепловоза, двигавшегося на север, тащившего эшелон боеприпасов для группы армий через реку Амур, которые не смогли остановить свой поезд, не выехав за край.

Тот же спектакль был повторен в Бэйане, где еще пять мостов были сброшены в реку Вуюр Хэ, и в этом двойном ударе, который длился всего двадцать одну минуту, линия снабжения китайских сил вторжения была полностью разорвана. время приехать. Восемь оставшихся самолетов - они были резервом на случай, если некоторые бомбы не смогут уничтожить их цели - направились к обходной петле возле Амура, по которой ездили цистерны. Как ни странно, это было не так сильно пострадало, как по мостам, поскольку глубоко проникающие бомбы уходили слишком далеко в землю, чтобы образовалось много кратеров на поверхности, хотя некоторые вагоны были опрокинуты, и один из них загорелся. В общем, это была обычная миссия для F-117. Попытки поразить их с помощью батарей ЗРК в двух городах не увенчались успехом, потому что самолеты никогда не появлялись на экранах поисковых радаров, и даже не было предпринято попыток запуска ракеты.

T он прозвенел звонок снова, и сообщение ELF печатали , как EQT SPEC OP, или «выполнить специальную операцию» в правильном английском языке. Тусон был теперь на девять тысяч ярдов позади Сьерра-Элевен и в пятнадцати ярдах от Сьерра-Двенадцать.

«Мы собираемся поймать по одной рыбке каждый. Порядок стрельбы Два, Один. У нас есть свет для решения проблемы? » - спросил капитан.

«Подходящие решения для обеих рыб», - ответил офицер по вооружению.

«Готовая трубка два».

«Вторая труба готова во всех отношениях, труба затоплена, внешняя дверь открыта, сэр».

"Очень хорошо. Сопоставьте сгенерированные подшипники и ... стреляйте! »

Ручка была повернута на соответствующей консоли. «Трубка номер два сработала электрически, сэр». Тусон содрогнулась от внезапного взрыва сжатого воздуха, выбросившего оружие в морскую воду.

«Устройство работает горячо, прямо и нормально, сэр», - сообщил Сонар.

«Хорошо, готово, - сказал капитан».

«Tube One готов во всех отношениях, труба затоплена, внешняя дверь открыта», - снова объявил Вепс.

"Очень хорошо. Сопоставьте сгенерированные подшипники и стреляйте! » Эта команда прозвучала как восклицание. Капитан решил, что обязан этим экипажу, который, разумеется, находился на боевых постах.

«Первая труба стреляла электрически, сэр», - объявил старшина, снова повернув ручку, с точно таким же физическим воздействием на корабль.

«Второй блок работает горячо, прямо и нормально, сэр», - снова сказал Сонар. И с этим капитан сделал пять шагов в комнату сонара.

«Поехали, капитан», - сказал ведущий гидролокатор, указывая на стеклянный экран желтым жирным карандашом.

Расстояние в девять тысяч ярдов до 406 переводится в четыре с половиной морских мили. Цель двигалась на глубине менее ста футов, возможно, передавая на свою базу по радио или что-то в этом роде, и, судя по количеству лезвий, двигалась со скоростью всего пять узлов. В результате получилось, что время работы для первой цели составило чуть менее пяти минут, а затем еще около ста шестидесяти секунд для второй. Второй снимок, вероятно, будет немного сложнее первого. Даже если они не услышат приближения торпеды Mark 48 ADCAP, глухой человек не сможет пропустить звук 800 фунтов Torpex, уходящего под водой в трех милях от него, и он будет пытаться маневрировать или делать что-то большее, чем развеять беспокойство. четок и произнесите несколько слов «Да здравствует Мао» или какую-нибудь другую молитву, которую произносили эти люди. Капитан откинулся назад в центр атаки.

«Перезагрузите ADCAP во вторую трубку, а гарпун в первую».

- Да, капитан, - подтвердил офицер по оружию.

"Где этот фрегат?" - спросил он ведущего сонарщика.

«Вот, сэр, класса Люда, старый драндулет с паровым двигателем, с пеленгом два-один-шесть, движущийся со скоростью около четырнадцати узлов, по количеству лопастей».

«Время на втором блоке», - крикнул шкипер.

«Минут двадцать секунд до удара, сэр». Капитан посмотрел на дисплей. Если у Сьерра-Элевен были дежурные сонары, они не обращали особого внимания на окружающий мир. Это скоро изменится.

«Хорошо, активизируйся через тридцать секунд».

«Да, да».

На экране гидролокатора торпеда была мертва на тональной линии от 406. Казалось позором убивать подводную лодку, когда вы даже не знаете ее названия ...

«Активно на втором блоке», - крикнул Вепс.

«Вот он, сэр», - сказал гидролокатор, указывая на другую часть экрана. Ультразвуковой сонар осветил новую строку, и через пятнадцать секунд ...

- «Сьерра-Элевен только что нажала на педаль газа, сэр, смотрите, кавитация и количество лопастей увеличивается, начало поворота на правый борт ... не имеет значения, сэр», - знал гидролокатор по дисплею. Вы не могли перехитрить -48.

«А как насчет… Двенадцати?»

- Он тоже это слышал, капитан. Увеличение скорости и… - Гидролокатор отключил наушники. «Ага! Это больно." Он сильно покачал головой. «Удар отряда на Сьерра-Элевен, сэр».

Капитан взял запасные наушники и подключил их к розетке. Море все еще грохотало. Звуки двигателя цели прекратились почти сразу - визуальный дисплей подтвердил, что, хотя линия в шестьдесят герц показывала, что ее генераторы все еще работают - нет, они тоже остановились. Он слышал и видел звук дуновения воздуха. Кем бы он ни был, он пытался взорвать балласт и устремиться на крышу, но без двигателя ... нет, шансов на это было мало? Затем он перевел взгляд на визуальный след Сьерра-Двенадцать. Быстрая атака была немного более бодрствующей, радикально поворачивалась влево и действительно увеличивала силу. Его заводской шум был очень сильным, как и его количество лезвий ... и он продувал балластные цистерны ... почему?

«Время на первом блоке?» - позвал капитан.

«Тридцать секунд для оригинального сюжета, возможно, теперь немного больше».

«Недолго», - подумал шкипер. ADCAP двигался по солнечной стороне со скоростью шестьдесят узлов так близко к поверхности ... Weps активизировался на нем, и рыба сразу же была захвачена. Хорошо обученная команда выпустила бы собственную торпеду, просто чтобы отпугнуть нападающего, и, возможно, сбежать, если бы первая рыба промахнулась - не такая уж сложная игра, но это вам ничего не стоило, и, возможно, вы получили удовлетворение от того, что компания прибыла в ад сразу после того, как вы постучали в дверь ... но они даже не получили приманку. Они, должно быть, все спали ... конечно, не очень бодрствовали ... не очень бдительны ... разве они не знали, что идет война ...? Двадцать пять секунд спустя они выяснили это на собственном горьком опыте, когда на экране сонара появилось еще одно пятно.

«Ну, - подумал он, - двое на двоих». Это было довольно просто. Он отступил в центр атаки и поднял микрофон. «Теперь послушайте это. Говорит капитан. Мы только что спустили две рыбы на пару подводных лодок ChiComm. Мы больше не увидим ни одного из них. Всем молодцы. Это все." Затем он посмотрел на своего офицера связи: «Подготовьте депешу в CINCLANT. «Четыре Ноль Шесть уничтожены в… Двадцать два пятьдесят шесть зулусов вместе с эскортными SSN. Теперь вступаем в бой с «Фрегатом». Отправь это, когда мы доберемся до глубины антенны ».

"Да сэр."

«Сопровождающая группа, у нас есть фрегат, несущий два-один-шесть. Давай отследим его, чтобы забить ему задницу гарпуном.

«Да, сэр», - сказал лейтенант, работавший на участке слежения.

Я т приближался к шести вечера в Вашингтоне, где все , кто был кто - то смотрел телевизор, но не коммерческий вид. Каналы Dark Star передавались по зашифрованным спутниковым каналам и распространялись по Вашингтону по выделенным военным оптоволоконным линиям. Одна из них, конечно же, вела в ситуационную комнату Белого дома.

«Святой Бог», - сказал Райан. «Это похоже на какую-то гребаную видеоигру. Как долго у нас есть такая возможность? »

«Это довольно ново, Джек, и да, - согласился вице-президент, - это непристойно, но, что ж, это просто то, что видят операторы. Я имею в виду, когда я разбрызгивал самолеты, мне приходилось это видеть, просто я был в G-костюме с привязанным к спине Tomcat. Как-то так кажется грязнее, чувак. Как смотреть на парня и девушку, а не в обучающих фильмах ...

"Какие?"

«Это то, что вы называете порнофильмами на лодках, Джек,« учебными фильмами ». Но это все равно, что заглянуть в окно в первую брачную ночь парня, и он не знает об этом ... кажется немного грязным ».

«Людям это понравится», - предсказал Арни ван Дамм. «Обычный парень, особенно дети, для них это будет как в кино».

«Может быть, Арни, но это нюхательный фильм. Истощение реальных жизней, причем в больших количествах. Тот дивизион, который получил С. П. Диггс со своими ракетами РСЗО - я имею в виду, Иисус Христос. Это было похоже на поступок разгневанного языческого бога, как метеорит, поразивший динозавров, как убийца, расточающий ребенка на школьном дворе, - сказал Робби, пытаясь понять, насколько грязным это показалось ему. Но это был бизнес, а не личное, из-за того небольшого утешения, которое могло быть для семей покойных.

G Эттинг некоторого радиообмена,»сказал Толкунов генерал Бондаренко. У офицера разведки было с полдюжины групп электронной разведки, которые прослушивали частоты, используемые НОАК. Обычно они говорили закодированными фразами, которые было трудно разобрать, особенно потому, что слова менялись каждый день, наряду с опознавательными именами участвующих подразделений и личностей.

Но меры безопасности, как правило, отходили на второй план, когда происходила чрезвычайная ситуация, и старшие офицеры в спешке хотели получить достоверную информацию. В данном случае Бондаренко наблюдал за происходящим от Грейс Келли и не испытывал особой жалости к жертвам, желая только, чтобы это был он, потому что Чинки вторглись в его страну.

«Американская артиллерийская доктрина впечатляет, не правда ли?» - заметил полковник Толкунов.

«У них всегда была хорошая артиллерия. Но мы тоже, как этот парень Пэн узнает через несколько часов, - ответил ЦИНК-ДАЛЬНИЙ ВОСТОК. "Как вы думаете, что он будет делать?"

«Это зависит от того, что он узнает», - ответила G-2. «Информация, которая до него доходит, вероятно, будет довольно запутанной и будет касаться его, но меньше, чем его собственная миссия».

И это имело смысл, Геннадий Иосифович должен был согласиться. Генералы были склонны мыслить категориями задач, возложенных на них, оставляя задачи других на усмотрение этих других, доверяя им выполнение порученной им работы. На самом деле это был единственный способ функционирования армии. В противном случае вы бы так беспокоились о том, что происходит вокруг вас, что никогда не довели бы свою работу до конца, и все это быстро остановилось бы. Это называлось туннельным зрением, когда оно не работало, и хорошей командной работой, когда оно работало.

«А как насчет американских глубоких ударов?»

«Эти самолеты-невидимки потрясающие. Китайская железнодорожная система полностью разрушена. У наших гостей скоро закончится топливо ».

«Жалко», - заметил Бондаренко. Американцы были эффективными воинами, и их доктрина глубокого удара, о которой российские военные почти не задумывались, могла быть чертовски эффективной, если бы вы ее нанесли, и если бы ваш противник не смог приспособиться к ней. Смогут ли китайцы адаптироваться - это то, о чем им нужно было подумать. «Но у нас все еще есть шестнадцать механизированных дивизий».

«Это так, товарищ генерал, - согласился Толкунов.

F ALCON THREE - FALCON LEADER, я вижу трек SAM. Это праздник », - сообщил пилот. «На вершине холма в двух милях к западу от КЛОВЕРЛИФА - подожди, там тоже Утка».

"Что-нибудь еще?" - спросил ФАЛКОН ЛИД. Этот капитан приказал апачам подавить ЗРК.

«Небольшая зенитная артиллерия, в основном два-пять микрофонов, установленных вокруг ЗРК. Прошу разрешения на стрельбу, конец. "

«Готовы», - ответил FALCON LEAD. «ОРЕЛ-ПРИВОД, это СОКОЛ-ПРИВОД, конец».

«Копии EAGLE LEAD, СОКОЛ», - ответил Бойл из своего «Блэкхока».

«Мы видим гусеницы ЗРК. Разрешение на участие, окончено.

Бойл быстро подумал. Теперь его «апачи» видели танк-лагерь и окружали его с трех сторон. Хорошо, Сокол приближался к холму с видом на лагерь под кодовым названием CLOVERLEAF. Что ж, пора было.

"Разрешение получено. Включите SAM. Из."

«Роджер, обаятельный. СОКОЛ ТРЕТИЙ, это СВИНЦА. Убери их.

«Стреляй, Билли», - сказал пилот своему стрелку.

«Адский огонь, сейчас же!» Стрелок на переднем сиденье выпустил свою первую ракету. Ракета шириной семь дюймов соскочила со стартовой планки, вспыхнув желтым светом, и сразу же засекла лазерную точку. Через тепловизор он увидел спешившегося члена экипажа, смотрящего в эту сторону, и сразу указал на вертолет. Он кричал, чтобы привлечь чье-то внимание, и гонка происходила между приближающейся ракетой и временем реакции человека. Ракета должна была побеждать. Он привлек внимание кого-то, может быть, его сержанта или лейтенанта, который затем посмотрел в том направлении, куда он указывал. По тому, как он склонил голову, можно было сказать, что сначала он ничего не видел, при этом первый дергал его рукой, как удочкой, а второй это видел, но к тому времени ему было нечего я только бросился на землю, и даже это было пустой тратой энергии. «Адский огонь» попал в основание пусковой установки и взорвался, уничтожив все в пределах десятиметрового круга.

«Не повезло, Джо». Затем наводчик переключился на другую, пусковую установку Holiday. Экипаж был предупрежден звуком, и он видел, как они спешили зажечь свое оружие. Они уже почти добрались до своих мест, когда взорвалась гранатомет «Утка».

Затем последовала зенитная артиллерия. Было шесть артустановок, поровну разделенных на 25- и 35-мм спаренные орудия, и это могло быть неприятно. Апачи приблизились. Стрелок выбрал свою 20-мм пушку и обошел все места. Удары выглядели как вспышки, и пистолеты были опрокинуты, некоторые со взорвавшимися ящиками с боеприпасами.

«ОРЕЛ-ВЕДУЩИЙ, ТРЕТИЙ СОКОЛ, вершина холма счищена. Мы кружим, чтобы убедиться. Никакого освещения над CLOVERLEAF сейчас нет. Он широко открыт ».

"Заметано." И Бойль приказал своим апачам войти.

Это было так же справедливо, как вывести на ринг профессионального боксера против шестилетнего. Апачи кружили над обвешенными танками, как индейцы в фильмах, вокруг кружащего вагона, только в этом случае поселенцы не могли стрелять в ответ. Китайские танкисты в основном спали на улице, рядом со своими маунтами. Некоторые экипажи находились в своих машинах, как бы стоя на страже, а некоторые спешенные члены экипажа ходили на страже, держа в руках винтовки Тип 68. Их несколько насторожили взрывы на вершине холма с видом на лагерь. Некоторые из младших офицеров кричали, чтобы они затащили своих людей в танки, не зная об угрозе, но вполне естественно думая, что безопасное место находится за бронетехникой, откуда они могут стрелять в ответ, чтобы защитить себя. Вряд ли они могли ошибаться сильнее.

Апачи танцевали вокруг лагера, уклоняясь, когда артиллеристы запускали свои ракеты. Три танка НОАК использовали тепловизоры и фактически видели вертолеты и стреляли в них, но дальность стрельбы танковых орудий была только вдвое меньше, чем у Hellfires, и все снаряды оказались очень короткими, как и шесть ручных HN-5. ЗРК, выпущенные в ночное время. Однако «Адские огни» не действовали, и в каждом случае - только два из них не попали - огромные боеголовки оказали такое же воздействие на стальные баки, как вишневая бомба на пластиковую модель. Турели взлетали в воздух над столпами пламени, а затем снова падали вниз, обычно вверх ногами на машины, к которым они были прикреплены. Здесь было восемьдесят шесть танков, а это по три ракеты на вертолет, и несколько счастливчиков получили четвертый выстрел. В целом, на уничтожение этой бригады ушло менее трех минут, в результате чего командующий полковник стоял на своем командном пункте с открытым ртом в ужасе от потери трехсот солдат, которых он тренировал более года. в этот самый момент. Он даже пережил обстрел своего командного отсека уходящим апачем, увидев полосу вертолета над головой так быстро, что у него даже не было времени вытащить свой служебный пистолет.

«ВЕДУЩИЙ ОРЕЛ, ВЕДУ СОКОЛА. CLOVERLEAF - тост, а мы - RTB ».

Бойль мог лишь покачать головой. «Роджер, СОКОЛ. Молодец, капитан.

«Роджер, спасибо, сэр. Из." Апачи построились и направились на северо-запад к своей базе, чтобы заправиться и перевооружиться для следующей миссии. Внизу он мог видеть, как первая бригада, прорвавшаяся сквозь брешь в китайских позициях, направлялась на юго-восток в зону материально-технического снабжения Китая.

Я спрашиваю, что отряд 77 удерживал станцию к востоку от пролива Формоза, пока не получил приказ двигаться на запад. Различные воздушные боссы сообщили, что одна из их подводных лодок уничтожила китайский бумер и быстроходную подводную лодку, что их устраивало и, вероятно, просто приятно для командира оперативной группы. Теперь их задачей было преследовать военно-морской флот Народно-освободительной армии, который, как все они согласились, был адским названием для морских вооруженных сил. Первым самолетом, взорвавшимся вслед за F-14D, летящим через барьер боевого воздушного патрулирования, или BARCAP, для Целевой группы, был радарный самолет E-2C Hawkeye, мини-система ДРЛО ВМФ с двухмоторным винтовым приводом. Им было поручено находить цели для стрелков, в основном F / A-18 Hornets.

Это должна была быть сложная операция. Оперативная группа имела три ПЛА, назначенных для «дезинфекции» района подводных лодок ChiComm. Командир оперативной группы, казалось, был особенно обеспокоен возможностью китайского дизельного SSK пробить брешь в одном из его кораблей, но это не было непосредственной проблемой для летчиков, если они не могли найти один привязанный к причалу.

Единственной реальной проблемой была идентификация цели. В этом районе было много торговых судов, и им было приказано оставить это в покое, даже судам, плавающим под флагом КНР. Все, что оснащено радаром ЗРК, будет задействовано за пределами видимости. В противном случае летчику приходилось смотреть на цель перед тем, как потерять оружие. Оружия у них было предостаточно, а корабли были хрупкими целями с точки зрения ракет и бомб весом в тысячу фунтов. Общей целью был Южный морской флот ПЛАН, базирующийся в Гуанчжоу (более известный на Западе как Кантон). Военно-морская база была удобна для атаки, хотя ее защищали зенитные ракетные батареи и зенитная артиллерия.

Ведущие истребители F-14 были наведены на воздушные цели «Ястребами». Опять же, поскольку в небе было коммерческое воздушное движение, летчикам-истребителям приходилось приближаться к зоне видимости для точного определения своих целей. Это могло быть опасно, но этого нельзя было избежать.

Чего не знали пилоты ВМФ, так это того, что китайцы знали электронную подпись радара APD-138 на E-2C, и поэтому они также знали, что что-то приближается. Сотня китайских истребителей поднялась в воздух и создала собственный боевой воздушный патруль над своим восточным побережьем. «Ястребиные глаза» заметили это и передали по радио предупреждение приближающимся истребителям, подготовив почву для массированного воздушного боя в предрассветной темноте.

Не было элегантного способа сделать это. Две эскадрильи Tomcats, всего двадцать четыре, возглавили ударную группировку. Каждая несла по четыре ракеты AIM-54C Phoenix, а также четыре ракеты AIM-9X Sidewinder. Фениксы были старыми - некоторым из них почти пятнадцать лет, а в некоторых случаях на корпусах твердотопливных двигателей образовывались трещины, которые вскоре стали очевидными. Однако теоретическая дальность их действия превышала сотню миль, и это делало их полезными вещами для подвешивания на планере.

Экипажам «Ястребиных глаз» было приказано тщательно определить, что такое утка, а что - гусь, но было быстро решено, что два или более самолетов, летевших в тесном строю, не были аэробусами с гражданскими пассажирами, и «Tomcats» было разрешено стрелять в самолет. полные сотни миль от материковой части Китая. Первый залп состоял из сорока восьми человек. Из них шесть самоликвидировались в пределах пятисот ярдов от их стартового самолета, к неудовольствию участвовавших в них пилотов. Остальные сорок два полетели вверх по баллистической траектории на высоту более ста тысяч футов, затем перевернулись на скорости 5 Махов и включили свои доплеровские радары самонаведения миллиметрового диапазона. К концу полета их двигатели сгорели, и они не оставили следа дыма, который ищут пилоты. Таким образом, хотя китайские пилоты знали, что они были освещены, они не видели приближающейся опасности и, следовательно, не видели ничего, от чего можно было бы уклониться. Сорок два «Феникса» начали уходить в строю, и единственными выжившими были те, кто совершил радикальный поворот, увидев, как взорвались первые боеголовки. Всего в результате 48 пусков погибло 32 человека. Выжившие китайские летчики были потрясены, но также и взбешены. Как один человек, они повернули на восток и включили поисковые радары, ища цели для своих ракет класса «воздух-воздух». Они нашли их, но вне досягаемости их оружия. Выживший после первой атаки старший офицер приказал им перейти на форсаж и повернуть на восток, и на расстоянии шестидесяти миль они выпустили свои ракеты «воздух-воздух» с радиолокационным наведением PL-10. Это была копия итальянского Aspide, в свою очередь копия старого американского AIM-7E Sparrow. Для отслеживания цели требовалось, чтобы самолет-запускатель оставался и его радар наведен на цель. В данном случае американцы тоже направлялись, излучая свои собственные радары, и то, что произошло, было отличной игрой в курицу, когда летчики-истребители с обеих сторон не желали разворачиваться и бежать - и, кроме того, все они считали, что это нужно делать. так просто гарантировала смерть. Итак, гонка была между самолетами и ракетами, но PL-10 имел скорость 4 Маха против 5 Маха Phoenix.

Вернувшись на «Ястребиный глаз», члены экипажа отслеживали схватку. И самолет, и летящие ракеты были видны в прицелы, и у этого была коллективная задержка дыхания.

«Фениксы» ударили первыми, убив еще 31 истребителя НОАК, а также довольно резко отключив свои радары. Это сделало некоторые из их ракет «немыми», но не все, и шесть китайских истребителей, которые пережили второй обстрел «Феникс», обнаружили, что освещают цели в общей сложности тридцать девять PL-10, которые нацелены только на четыре Tomcats.

Пострадавшие от этого американские пилоты увидели их приближение, и это было не из приятных ощущений. Каждый пошел на форсаж и нырнул к палубе, избавляясь от всякой соломы и сигнальных ракет, которые были в его защитных капсулах, а также включил глушители на максимальную мощность. Один ушел чисто. Другой потерял большинство из них в мякине, где китайские ракеты взорвались, как фейерверк, вслед за ним, но один из F-14 преследовал девятнадцать ракет, и их всех было невозможно избежать. Третья ракета подлетела достаточно близко, чтобы вызвать срабатывание боеголовки, а затем еще девяти, и «Томкэт» превратился в болтовню вместе со своим экипажем из двух человек. Остался один истребитель ВМС, чей офицер радиолокационного перехвата благополучно катапультировался, а пилот этого не сделал.

Оставшиеся «Котики» продолжали наступать. Теперь у них закончились ракеты «Феникс», и они закрылись, чтобы продолжить бой с Сайдвиндерс. Потерявшие товарищи на данный момент только разозлили их, и на этот раз именно китайцы повернули назад и направились к своему побережью, преследуемые облаком ракет с тепловым наведением.

Этот бой на планке расчистил путь для ударной силы. База ПЛАН имела двенадцать пирсов с кораблями рядом с кораблями, и ВМС США преследовали своих китайских коллег - как обычно случалось, исходя из того принципа, что на войне люди неизменно убивают самых себе подобных, прежде чем преследовать других.

Первыми гнев «Хорнетс» вызвали подводные лодки. В основном это были старые дизельные катера типа «Ромео», давно прошедшие с тех пор, как у них когда-то были лучшие разработки. Сплавлялись в основном парами, и водители Hornet наносили им удары шкиперами и SLAM. Первая представляла собой бомбу весом в тысячу фунтов с прикрепленным к ней элементарным комплектом наведения, плюс ракетный двигатель, снятый с устаревших ракет, и они оказались адекватными для этой задачи. Пилоты пытались провести их между сплавляемыми подводными лодками, чтобы убить двоих одним оружием, и это сработало в трех попытках из пяти. SLAM была версией противокорабельной ракеты Harpoon, предназначенной для наземного нападения, и она была нацелена на порт и объекты технического обслуживания, без которых военно-морская база - это просто загроможденный пляж. Нанесенный ущерб на видеозаписях выглядел впечатляюще. Другой самолет, которому была поручена миссия IRON HAND, разыскал китайские ракетные и зенитные батареи и поразил их на безопасном расстоянии с помощью противорадиационных ракет HARM, которые с высокой надежностью отыскали и уничтожили радары обнаружения и освещения.

В общем, первая атака ВМС США на материковую часть Восточной Азии после Вьетнама прошла успешно, уничтожив двенадцать военных кораблей КНР и опустошив одну из ее основных военно-морских баз.

Другие базы были атакованы крылатыми ракетами «Томагавк», запущенными в основном с надводных кораблей. Каждая база ПЛАН на участке в пятьсот миль от побережья принимала тот или иной вид пожара, а количество кораблей увеличилось до шестнадцати, и все это в течение немногим более часа. Американские тактические самолеты вернулись на свои авианосцы, пролив кровь своих врагов, но также потеряв часть своей.

ГЛАВА 58

Политические последствия

Это была трудная ночь для министра обороны Китайской Народной Республики маршала Луо Конга. Он лег спать около одиннадцати прошлой ночью, озабоченный текущими операциями своих вооруженных сил, но довольный тем, что они, похоже, идут хорошо. А потом, сразу после того, как он закрыл глаза, зазвонил телефон.

Его служебная машина сразу же подъехала, чтобы отвезти его в офис, но он в нее не вошел. Вместо этого он пошел в центр связи Минобороны, где обнаружил, что несколько офицеров высшего и среднего звена просматривают отрывочную информацию и пытаются ее осмыслить. Присутствие министра Ло им не помогло, а лишь добавило стресса к существующему хаосу.

Ничего не было ясным, кроме того, что они могли определить дыры в своей информации. 65-я армия, казалось, исчезла с лица земли. Его командующий вместе со своим штабом посетил одну из своих дивизий, и о нем ничего не было слышно с 02:00 или около того. И командующий дивизией тоже. Фактически, о том, что там происходило, вообще ничего не было известно. Чтобы исправить это, маршал Ло приказал вертолету взлететь со склада в Суньу. Затем из Харбина и Бейана пришли сообщения об авианалётах, повредивших железные дороги. Полковника инженеров послали разобраться в этом.

Но как только он подумал, что справился с трудностями в Сибири, поступили сообщения о воздушном нападении на базу флота в Гуанчжоу, а затем на более мелкие военно-морские базы в Хайкуо, Шаньтоу и Сячуандао. В каждом случае здание штаба выглядело сильно пострадавшим, поскольку не было реакции со стороны местного командования. Больше всего тревожили сообщения об огромных потерях, понесенных истребительными полками в этом районе, - сообщения об атаках американской военно-морской авиации. И, наконец, что хуже всего, пара автоматических сигналов, аварийные буи с единственной в его стране атомной подводной лодки с ракетами и подводная лодка «Охотник», предназначенная для ее защиты, «Хай Лонг», оба излучали свои автоматизированные сообщения. Маршалу показалось, что такое невероятное количество событий могло произойти одновременно. И все же было еще кое-что. Пограничные радиолокационные установки были отключены от эфира и не могли быть подняты по радио или телефону. Потом еще один звонок из Сибири. Одна из дивизий на левом плече прорыва - та, которую несколько часов назад посетил командующий 65-й армией группы типа «Б», - доложила ... то есть, как сказал младший офицер связи, сообщило подразделение дивизии. , что неизвестные бронетанковые силы прорвались через его западную оборону, двинулись на восток и ... исчезли?

«Как, черт возьми, враг успешно атакует и исчезает?» - потребовал маршал таким голосом, чтобы молодой капитан поник. "Кто сообщил об этом?"

«Он представился майором 3-го батальона 745-го гвардейского пехотного полка, товарищ маршал», - был дрожащий ответ. «Радиосвязь была нестабильной, по крайней мере, нам так сообщили».

«А кто сделал отчет?»

«Полковник Чжао, старший офицер связи в штабе разведки 71-й армии типа С к северу от Бэйана. Они подробно расписаны для обеспечения безопасности границы в секторе прорыва », - пояснил капитан.

"Я знаю это!" - заорал Ло, вымещая гнев на ближайшей возможности.

«Товарищ маршал», - сказал новый голос. Это был генерал-майор Вэй Дао-Мин, один из старших помощников Ло, который только что позвонил из своего дома после еще одной долгой череды долгих дней и показал напряжение, но все же пытался сгладить мутную воду. «Вы должны позволить мне и моим сотрудникам собрать эту информацию таким образом, чтобы мы могли представить ее вам в упорядоченном виде».

«Да, Вэй, я так полагаю». Ло знал, что это хороший совет, а Вэй был кадровым офицером разведки, привыкшим систематизировать информацию для своего начальства. «Как можно быстрее».

«Конечно, товарищ министр», - сказал Вэй, чтобы напомнить Ло, что теперь он политическая фигура, а не военный офицер, которым он вырос.

Ло прошел в VIP-гостиную, где ждал зеленый чай. Он полез в карман своей форменной туники и вытащил несколько сигарет, крепких нефильтрованных, чтобы помочь ему проснуться. Они заставили его кашлять, но ничего страшного. К третьей чашке чая вернулся Вэй с блокнотом, нацарапанным на бумаге.

«Итак, что происходит?»

«Картина запутанная, но я скажу вам то, что знаю и что думаю», - начал Вэй.

«Мы знаем, что генерал Ци из Шестьдесят пятой армии пропал вместе со своим штабом. Они посещали 191-ю пехотную дивизию к северу и западу от нашего первого прорыва. 191-й также полностью отключен от эфира. Как и 615-я отдельная танковая бригада Шестьдесят пятой армии. В путаных сообщениях говорится о нападении с воздуха на танковую бригаду, но ничего точного не известно. 735-й гвардейский пехотный полк 191-й дивизии также не в эфире по неизвестной причине. Вы приказали вылететь из Суну вертолетом, чтобы осмотреться и доложить. Вертолет выйдет на рассвете. Ну и хорошо.

«Далее, из этого сектора поступают дополнительные отчеты, ни один из которых не имеет смысла и не помогает сформировать какую-либо картину происходящего. Итак, я приказал штабу разведки 71-й армии отправить разведывательную группу через реку, выяснить, что там происходит, и доложить об этом. Это займет около трех часов.

«Хорошая новость заключается в том, что генерал Пэн Си-Ван остается командующим 34-й ударной армией и до полудня будет на золотом руднике. Наше бронированное копье глубоко на вражеской территории. Я полагаю, что люди просыпаются прямо сейчас и через час будут двигаться, чтобы продолжить атаку.

«Теперь эта новость от моряков сбивает с толку, но на самом деле это не вопрос последствий. Я приказал командующему Южным морским флотом лично контролировать ситуацию и доложить об этом. Скажем, часа три на это.

«Так что, товарищ министр, в ближайшее время мы получим приличную информацию, и тогда мы сможем заняться ситуацией. А пока генерал Пэн скоро возобновит наступление, и к вечеру наша страна станет намного богаче », - заключил Вэй. Он знал, как сделать своего министра счастливым. В награду за это он кивнул и кивнул. «А теперь, - продолжал генерал Вэй, - почему бы вам не поспать несколько часов, пока мы несем вахту?»

«Хорошая идея, Вэй». Ло сделал два шага к дивану и лег на него. Вэй открыл дверь, выключил свет, затем закрыл за собой дверь. До узла связи оставалось всего несколько шагов.

«А теперь, - сказал он, украшая дым у майора, - что, черт возьми, там творится?»

«Если вам нужно мнение, - сказал полковник разведки, - я думаю, что американцы просто поиграли мускулами, а русские сделают это через несколько часов».

"Какие? Почему ты это сказал? И почему русские? »

«Где была их авиация? Где были их ударные вертолеты? Мы не знаем, не так ли? Почему мы не знаем? Потому что американцы сбивали наши самолеты с неба, как мухи, вот почему ».

«Мы заблуждались, говоря, что русские не хотят воевать, не так ли? Человек по имени Гитлер однажды подумал о том же. Согласно учебникам истории, он умер несколько лет спустя. Точно так же мы обманывали себя, полагая, что американцы не нанесут нам сильного удара по политическим причинам. Вэй, некоторые из наших политических лидеров отправились в погоню за драконом! » Афоризм касается курения опиума, популярного, хотя и незаконного времяпрепровождения в южной части Китая несколько веков назад. «Не было никаких политических соображений. Они просто наращивали свои силы, что требует времени. И русские дрались с нами не потому, что хотели, чтобы мы добрались до конца логистической цепочки, а затем гребаные американцы перерезали эту веревку в Харбине и Бейане! Цистерны генерала Пэна теперь находятся почти в трехстах километрах внутри России, а в их баках всего двести километров топлива, и к ним больше не будет поступать горючее. Мы взяли более двух тысяч танков и превратили их экипажи в плохо обученную легкую пехоту! Вот что происходит, товарищ Вэй, - заключил полковник.

- Вы можете говорить мне такие вещи, полковник. Скажи это перед министром Луо, и твоя жена заплатит государству за пулю послезавтра, - предупредил Вэй.

«Что ж, я знаю это», - ответил полковник Гэн Хэ-пин. «Что будет с вами сегодня позже, товарищ генерал Вэй, когда вы систематизируете информацию и узнаете, что я прав?»

«Остаток дня должен сам позаботиться о себе» - был фаталистический ответ. «По одному, Гэн». Затем он собрал команду офицеров и дал каждому задание, нашел себе стул, на котором можно было сесть, и подумал, может ли Гэн хорошо разбираться в ситуации…

"Полковник Гэн?"

«Да, товарищ генерал?»

"Что вы знаете об американцах?"

«Я был в нашем посольстве в Вашингтоне еще восемнадцать месяцев назад. Находясь там, я довольно внимательно изучил их армию ».

«И… способны ли они на то, что вы только что сказали?»

«Товарищ генерал, для ответа на этот вопрос я предлагаю вам посоветоваться с иранцами и иракцами. Мне интересно, что они могут попробовать в следующий раз, но думать в точности как американец - это навык, которым я никогда не овладел ».

- Они движутся, - сообщил майор Такер, растягиваясь и зевая. «Их разведывательный отряд только начал катиться. Ваш народ отступил. Как придешь?"

«Я приказал им забрать товарища Гоголя, прежде чем китайцы его убьют», - сказал американцу полковник Толкунов. "Ты выглядишь усталым."

«Черт, а что такое тридцать шесть часов в одном кресле?» «Чертовски болит спина, вот что», - не сказал Такер. Несмотря на часы, он прекрасно проводил время. Для офицера ВВС, который отказался от обучения пилотов, что сделало его навсегда «бездельником» на языке ВВС, гражданином четвертого класса в иерархии ВВС - ниже даже пилотов вертолетов - он зарабатывал на свое содержание больше и лучше, чем когда-либо. Вероятно, он был более ценным на своей стороне в этой войне, чем даже этот полковник Уинтерс, со всеми его нюхательными табаками «воздух-воздух». Но если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ему такое, ему пришлось бы отбросить это и смиренно взглянуть на свои ботинки. «Смиренно, задница», - подумал Такер. Он доказывал ценность нового и непроверенного актива, и делал это, как Красный Барон на своем красном Fokker Trimotor. Военно-воздушные силы не были службой, члены которой культивировали смирение, но отсутствие пилотских крыльев заставляло его поступать именно так на протяжении всех десяти лет службы в военной форме. Следующее поколение БПЛА будет иметь прикрепленное оружие и, возможно, даже сможет летать воздух-воздух, а затем, возможно, он покажет этим напыщенным зудящим истребителям, у которых есть настоящие яйца в ВВС этого человека. А до тех пор ему просто нужно было довольствоваться сбором информации, которая помогла русским убить Джо Чинка и всех его братьев, и если это была война Nintendo, то маленький Дэнни Такер был божьим петухом божьей прогулки в этом виртуальный мир.

«Вы были для нас очень ценны, майор Такер».

"Спасибо, сэр. Рад помочь, - ответил Такер с лучшей мальчишеской улыбкой. Может, я отращу себе хорошие усы. Он с улыбкой отбросил эту мысль и отпил растворимого кофе из упаковки MRE - лишний кофеин был единственным, что его удерживало в данный момент. Но большую часть работы выполнял компьютер, и он показывал, что китайские разведывательные пути движутся на север.

S на суку,»капитан Александров дышал. Он слышал о гоголевских волчьих шкурах по государственному радио, но не видел репортажей по телевидению, и от этого зрелища у него перехватило дыхание. Прикоснувшись к одной, он наполовину ожидал, что она будет холодной и жесткой, как проволока, но нет, это были идеальные волосы идеальной блондинки ...

«А ты кто такой?» Старик держал в руках винтовку, а глаз у него был решительно тусклый.

«Я капитан Федор Ильич Александров, и я представляю вас Павлом Петровичем Гоголем».

Кивок и улыбка. «Вам нравятся мои меха, товарищ капитан?»

«Они не похожи ни на что, что я когда-либо видел. Мы должны взять их с собой ».

"Брать? Где взять? Я никуда не пойду », - сказал Паша.

«Товарищ Гоголь, у меня приказ - увести вас отсюда. Эти приказы исходят из штаба Дальневосточного командования, и эти приказы будут выполняться, Павел Петрович ».

«Ни один Чинк не собирается прогонять меня с моей земли!» его старый голос загремел.

«Нет, товарищ Гоголь, но солдаты Российской Армии не оставят вас здесь умирать. Так из этой винтовки ты убивал немцев? »

«Да, много-много немцев», - подтвердил Гоголь.

«Тогда пойдем с нами, и, может быть, ты сможешь убить нескольких желтых захватчиков».

«Кто ты такой?»

«Командир разведроты 2-6-5 мотострелковой дивизии. Мы играли в прятки с Chinks в течение четырех долгих дней, и теперь мы готовы к настоящей битве. Присоединяйтесь к нам, Павел Петрович. Вы, вероятно, научите нас тому, что нам нужно знать ». Молодой красивый капитан говорил самым разумным и уважительным тоном, потому что этот старый воин действительно этого заслужил. Тон изменил дело.

«Вы обещаете мне, что я сделаю один выстрел?»

«Даю слово как русский офицер, товарищ, - поклялся Александров, покачав головой.

«Тогда я приду». Гоголь уже был одет - в каюте выключили тепло. Он взвалил на плечо свою старую винтовку и пакет с боеприпасами, содержащий сорок патронов - он никогда не выходил на поле с большим количеством - и пошел к двери. «Помоги мне с моими волками, мальчик, ладно?»

«С удовольствием, дедушка». Потом Александров узнал, насколько они тяжелые. Но ему и Буйкову удалось бросить их в свой БРМ, и водитель уехал.

"Где они?"

«Примерно десять километров назад. Мы поддерживали с ними визуальный контакт в течение нескольких дней, но они заставили нас отступить. Вдали от них ».

"Почему?"

«Чтобы спасти тебя, старый дурак, - со смехом заметил Буйков. «И чтобы спасти эти шкуры. Они слишком хороши, чтобы накинуть на тело какой-нибудь китайской проститутки! »

«Думаю, Паша, я не уверен, - сказал капитан, - но я думаю, что нашим китайским гостям пора встретить по-русски».

«Капитан, смотрите!» водитель позвонил.

Александров поднял голову из большого верхнего люка и посмотрел вперед. Старший офицер махал ему рукой, чтобы он подошел быстрее. Через три минуты они остановились рядом с ним.

«Вы Александров?»

«Да, товарищ генерал!» - подтвердил молодой человек старшему офицеру.

«Я генерал Синявский. Ты хорошо поработал, мальчик. Иди сюда и поговори со мной, - приказал он грубым голосом, который, однако, не был недобрым.

Александров видел своего старшего командира только один раз, да и то издали. Он не был крупным мужчиной, но вы не хотели, чтобы он был физическим врагом в маленькой комнате. Он жевал сигару, которая, казалось, погасла несколько часов назад, и его голубые глаза горели.

"Это кто?" - потребовал Синявский. Потом его лицо изменилось. «Ты знаменитый Паша?» - спросил он более уважительно.

«Старший сержант Гоголь металлургического дивизиона», - сказал старик с большим достоинством и хладнокровно отдал честь Синявскому.

«Насколько я понимаю, в свое время вы убили немцев. Сколько, сержант?

«Считайте сами, товарищ генерал, - сказал Гоголь, передавая винтовку.

«Черт побери», - заметил генерал, глядя на зазубрины, вроде тех, что на пистолете какого-то американского ковбоя. «Я верю, что вы действительно это сделали. Но бой - это игра молодых, Павел Петрович. Позвольте мне доставить вас в безопасное место ».

Гоголь покачал головой. «Этот капитан обещал мне один выстрел, иначе я бы не покинул свой дом».

"Это факт?" Командующий 265-й мотострелковой огляделся. «Капитан Александров, хорошо, мы дадим нашему старому товарищу единственный шанс». Он указал на место на карте перед ним. «Это должно быть хорошее место для вас. А когда сможешь, убери его к черту оттуда », - сказал Синявский молодому человеку. «Возвращайся к нашим линиям. Они будут ждать тебя. Парень, ты отлично поработал, следя за ними на всем пути. В награду ты увидишь, как мы поприветствуем ублюдков.

«За отрядом разведки стоит большая сила».

"Я знаю. Я смотрел их по телевизору уже полтора дня, но наши американские друзья отключили им все необходимое. И мы остановим их, и остановим их прямо здесь ».

Александров проверил ссылку на карту. Это выглядело как хорошее место с хорошим полем огня и, что самое главное, отличным маршрутом для бегства. "Сколько?" он спросил.

«Думаю, часа два. Их основное тело догоняет экран. Твоя первая задача - заставить их экранные машины исчезнуть ».

«Да, товарищ генерал, что мы можем для вас сделать!» капитан ответил с энтузиазмом.

S unrise застал Мэрион Диггс в странно причудливой обстановке. Физически окрестности напомнили ему Форт Карсон, штат Колорадо, с его холмами и пятнистыми сосновыми лесами, но он отличался от Америки отсутствием мощеных дорог и отсутствием цивилизации, и это объясняло, почему сюда вторглись китайцы. Из-за небольшого количества гражданского населения здесь не было инфраструктуры или населенных пунктов, которые могли бы обеспечить защиту района, и это значительно облегчило жизнь Джону Чинамэну. Диггс тоже не возражал. Это было похоже на его опыт в Персидском заливе - никакие мирные жители не мешали бы - и это было хорошо.

Но на пути было много китайцев. Первая бригада Майка Франциско вторглась в основной район материально-технического снабжения для китайского наступления. Земля была устлана грузовиками и солдатами, но хотя большинство из них были вооружены, немногие были организованы в сплоченные тактические подразделения, и это имело большое значение. Бригада полковника Мигеля Франсиско из четырех батальонов была организована для ведения боя с пехотными и танковыми батальонами, объединенными в единые батальонные оперативные группы смешанных танков и Брэдли, и они мчались по земле, как уборочная машина в Канзасе в августе. Если он был окрашен в зеленый цвет, он был расстрелян.

Чудовищные основные боевые танки «Абрамс» двигались по холмистой местности, как существа из Парка Юрского периода - инопланетные, злые и неудержимые, их орудийные башни перемещались влево и вправо, но без стрельбы из основных орудий. Настоящая работа выполнялась командирами танков и их пулеметами М2 .50, которые могли превратить любой грузовик в неподвижную коллекцию стали и брезента. Всего лишь короткое включение двигателя гарантировало, что поршни больше никогда не сдвинутся с места, а груз в кузове останется на месте для проверки офицерами разведки или уничтожения инженерными войсками, несущими взрывчатку, которые пришли за танками на своих HMMWV. Некоторое сопротивление оказали китайские солдаты, но только немые, и ненадолго. Даже те, у кого есть переносное противотанковое вооружение, редко подходили достаточно близко, чтобы использовать его, а те немногие, кто появлялся из Волчьих нор, только царапали краску на танках и обычно платили за свою глупость своей жизнью. В какой-то момент батальон пехоты действительно начал преднамеренную атаку при поддержке минометов, которые вынудили экипажи танка и Брэдли застегнуться и ответить организованным огнем. Пять минут 155-мм огня и безжалостное наступление Брэдли, выплевывая огонь из их цепных орудий и огневые порты для конной пехоты внутри, сделали их похожими на огнедышащих драконов, а эти драконы не были признаком добра. удача китайским солдатам. Этот батальон испарился за двадцать минут вместе со своим преданным, но обреченным командиром.

Неповрежденная бронетехника противника редко встречалась наступающей 1-й бригадой. Куда бы он ни направлялся, ударные вертолеты Apache уже уходили раньше, ища цели для своих ракет Hellfire и убивая их, прежде чем наземные войска могли приблизиться. В общем, это была идеальная военная операция, абсолютно несправедливая в соотношении сил. Это было не совсем спортивно, но поле боя - это не олимпийский стадион, и не было официальных лиц в форме, которые бы охраняли предполагаемые правила честной игры.

Единственным захватывающим моментом было появление китайского армейского вертолета, и два апача, вспыхнувшие вслед за ним, уничтожили его ракетами класса воздух-воздух, сбросив его в реку Амур рядом с плавучими мостами, которые теперь были пусты, но не пока не уничтожен.

Что ты узнал, Вэй? - спросил маршал Луо, выходя из конференц-зала, который использовал для сна.

«В чем-то картина еще неясна, товарищ министр», - ответил генерал.

«Тогда скажи мне, что ясно», - приказал Ло.

"Очень хорошо. В море мы потеряли несколько кораблей. Это, очевидно, включает в себя нашу подводную лодку с баллистическими ракетами и сопровождающую ее подводную лодку-охотник, причина неизвестна, но их аварийные маяки были развернуты и передали свои запрограммированные сообщения, начиная примерно с нуля-двухсот часов. Также потеряно семь надводных кораблей различных типов нашего Южно-морского флота. Кроме того, семь баз флота подверглись атаке американской авиации, предположительно являвшейся военно-морским авианосцем, а также ряд ракетных и радиолокационных станций класса «земля-воздух» на юго-восточном побережье. Нам удалось сбить несколько американских самолетов, но в крупном истребительном бою мы понесли серьезные потери нашим истребительным полкам в этом районе ».

«Американский флот атакует нас?» - спросил Ло.

«Похоже, что да», - ответил генерал Вэй, осторожно подбирая слова. «Судя по количеству задействованных самолетов, мы оцениваем четыре их авианосца. Как я уже сказал, поступают сообщения о том, что мы справились с ними грубо, но наши потери также были серьезными ».

«Каковы их намерения?» - спросил министр.

"Не понятно. Они нанесли серьезный ущерб нескольким базам, и я сомневаюсь, что у нас есть хоть один надводный корабль, уцелевший в море. У нашего военно-морского флота не было хорошего дня », - заключил Вэй. «Но на самом деле это не так важно».

«Атака на ракетную подводную лодку есть», - ответил Ло. «Это атака на стратегический актив. Это то, что мы должны учитывать ». Он сделал паузу. "Продолжайте, что еще?"

«Генерал Ци из Шестьдесят пятой армии пропал без вести и считается мертвым, как и весь его старший штаб. Мы неоднократно пытались поднять его по радио, но безрезультатно. 191-я пехотная дивизия была атакована прошлой ночью тяжелыми силами неизвестного происхождения. Они понесли тяжелые потери из-за артиллерии и авиации, но два их полка сообщают, что удерживают свои позиции. 735-й гвардейский пехотный полк, очевидно, принял на себя основную тяжесть атаки, и сообщения оттуда отрывочны.

«Самые серьезные новости приходят из Харбина и Бэйана. Вражеская авиация атаковала все железнодорожные мосты в обоих городах, и все они получили повреждения. Железнодорожное движение на север было прервано. Сейчас мы пытаемся определить, как быстро он может быть восстановлен ».

"Есть какие-нибудь хорошие новости?" - спросил маршал Луо.

«Да, товарищ министр. Генерал Пэн и его войска готовятся возобновить атаку. Мы ожидаем, что к полудню мы будем контролировать российское золотое месторождение, - ответил Вэй, внутренне довольный тем, что ему не пришлось рассказывать, что случилось с логистическим поездом позади Пэна и его 34-й ударной армии. Слишком много плохих новостей могло привести к смерти посланника, а он был посланником.

«Я хочу поговорить с Пэном. - Дай ему трубку, - приказал Ло.

«Телефонные линии были ненадолго прерваны, но мы поддерживаем с ним радиосвязь», - сказал Вэй своему начальнику.

«Тогда позови меня Пэна по радио», - повторил свой приказ Ло.

W шляпа это, Wa?» - спросил Пэн. Разве он не мог даже поссать без перерыва?

«Радио, это министр обороны», - сказал ему оперативный офицер.

«Замечательно», - проворчал генерал, возвращаясь к своему командному посту и застегивая ширинку. Он нырнул, чтобы попасть внутрь, и поднял микрофон. «Это генерал Пэн».

«Это маршал Луо. Какая у вас ситуация? » - спросил голос сквозь помехи.

«Товарищ маршал, мы отправляемся через десять минут. Мы до сих пор не вышли на связь с противником, и наша разведка не обнаружила в своем районе значительных группировок противника. Вы развили какой-нибудь разум, который мы можем использовать? "

«Доводим до вашего сведения, что у нас есть аэрофотосъемка российских механизированных частей к западу от вас, вероятно, силы дивизии. Я бы посоветовал вам держать ваши механизированные силы вместе и охранять левый фланг ".

«Да, товарищ маршал, я делаю это», - заверил его Пэн. Настоящая причина, по которой он останавливался каждый день, заключалась в том, чтобы позволить своим подразделениям сблизиться, крепко сжав кулаки. А еще лучше, 29-я армия группы типа А шла за ним, если ему требовалась поддержка. «Я рекомендую поставить 43-ю армию в охрану Хэнка».

«Я отдам приказ», - пообещал Ло. «Как далеко ты пойдешь сегодня?»

«Товарищ маршал, сегодня же вечером я пришлю вам грузовик золота. Вопрос: Что я слышал о повреждении нашей линии снабжения? »

«Прошлой ночью было нападение на некоторые железнодорожные мосты в Харбине и Бэйане, но мы ничего не можем исправить».

"Очень хорошо. Товарищ маршал, я должен позаботиться о своем расположении ».

- Тогда продолжайте. Из."

Пэн положил микрофон обратно в держатель. «Ничего, что он не может исправить, - говорит он».

«Вы знаете, что это за мосты. Чтобы нанести им вред, вам понадобится ядерное оружие, - уверенно заметил полковник Ва Ченг-Гонг.

«Да, я согласен с этим». Пэн встал, застегнул тунику и потянулся за кружкой утреннего чая. «Скажите авангарду, чтобы тот готовился к выходу. Я пойду сегодня утром вперед, Ва. Я хочу лично увидеть эту золотую жилу ».

"Как далеко впереди?" - спросил оперативный офицер.

«С ведущими элементами. Хороший офицер ведет с фронта, и я хочу видеть, как передвигаются наши люди. Наш разведывательный экран ничего не обнаружил?

«Ну нет, товарищ генерал, но ...»

"Но что?" - потребовал ответа Пэн.

«Но благоразумный командир уходит к лейтенантам и капитанам», - заметил Ва.

«Уа, иногда ты говоришь как старуха», - упрекнула Пэн.

T здесь,»сказал Ефремов. «Они проглотили наживку».

В Москве было сразу после полуночи, и в посольстве Китайской Народной Республики было выключено большинство фонарей, но не все; Более того, в трех окнах был включен свет и полностью открыты шторы, и все они стояли в ряд. Это было так же безупречно, как то, что американцы называли «укусной». Он стоял через плечо Суворова, когда печатал сообщение: « Теперь все у меня на месте». Теперь все готово. Если вы хотите, чтобы я провел операцию, оставьте три окна подряд с включенным светом и полностью открытыми окнами. У Ефремова даже была телекамера, записывающая это событие, вплоть до того момента, когда предатель Суваров нажал клавишу ВВОД, чтобы отправить письмо своему контроллеру Чинка. И он поручил съемочной группе телевизионных новостей записывать это событие, потому что россияне, похоже, теперь по той или иной причине доверяли полунезависимым СМИ больше, чем своему правительству. Хорошо, теперь у них есть убедительные доказательства того, что китайское правительство замышляет убить президента Грушавого. Это хорошо зарекомендовало бы себя в международной прессе. И это не было случайностью. Все окна принадлежали главе миссии в посольстве КНР, и сейчас он спал в своей постели. В этом они убедились, позвонив ему по телефону десятью минутами ранее.

«Итак, что нам теперь делать?»

«Мы сообщаем об этом президенту, а затем, я полагаю, сообщаем об этом телекомпаниям. И мы, наверное, сохраняем жизнь Суварову. Надеюсь, ему это нравится в трудовом лагере ».

«А как насчет убийств?»

Ефремов пожал плечами. «Он убил только сутенера и шлюху. Не большая потеря, не так ли? "

S enior Лейтенант Komanov не точно пользовался его последние четыре дня, но , по крайней мере , они бы были потрачены рентабельно, обучая своих людей , чтобы стрелять. Резервисты, теперь известные как BOYAR FORCE, потратили их на артиллерийскую стрельбу, и за это время они выпустили четыре основных заряда снарядов, больше, чем кто-либо из них когда-либо стрелял на действительной службе, но Never Depot был хорошо снабжен снарядами. снаряды. Офицеры, прикомандированные к формированию Дальневосточным командованием, сказали им, что американцы накануне двинулись на юг, и что их задача - продвинуться к северу от них и сделать это сегодня. Всего тридцать километров отделяло их от китайцев, и он и его люди были готовы нанести им визит. На хриплый грохот его собственного дизельного двигателя ответил громом двести других, и БОЯР двинулся на северо-восток через холмы.

P анг и его команда раздел мчался вперед, призывая вперед на их радио , чтобы расчистить путь, и военно-полицейские войска делают управление движением взмахнул им до конца. Вскоре они достигли командного пункта 302-го бронетанкового полка, его передового «кулачкового» формирования, которым командовал генерал-майор Ге Ли, приземистый офицер, чья начальная полнота делала его похожим на один из его танков.

«Ты готов, Ге?» - спросил Пэн. Имя этого человека соответствовало его задаче. «Ге» имело основное значение «копьё».

«Готовы», - ответил танкер. «Мои передовые полки переворачиваются и натягиваются на поводке».

«Ну что, будем вместе наблюдать спереди?»

"Да!" Ге прыгнул на борт своего командирского танка - он предпочел его бронетранспортеру, несмотря на плохие радиосвязи, и пошел вперед. Пэн немедленно установил прямую радиосвязь со своим подчиненным.

«Как далеко впереди?»

«Три километра. Сейчас идут разведчики, а впереди еще два километра ».

«Веди, Ге», - убеждал Пэн. «Я хочу увидеть эту золотую жилу».

Это было хорошее место, подумал Александров, если только противник не выставит свою артиллерию раньше, чем ожидалось, а китайскую артиллерию он еще не видел и не слышал. Он находился на довольно крутой обратной стороне открытого склона, обращенного на юг, похожего на длинный пандус, около трех километров в длину, мало чем отличающийся от полигона на базе полка. Солнце уже поднималось над восточным горизонтом, и теперь они могли видеть, что всегда радовало солдат. Паша украл запасное пальто и положил на него винтовку, стоя в открытом верхнем люке БРМ, глядя в оптический прицел своей винтовки.

«Итак, каково было быть снайпером против немцев?» - спросил Александров, устроившись поудобнее.

«Это была хорошая охота. Я старался убивать офицеров. Так ты на них больше воздействуешь », - пояснил Гоголь. «Немецкий рядовой - ну, он был просто человеком - врагом, конечно, но у него, вероятно, не было больше желания быть на поле боя, чем у меня. Но офицер, это был тот, кто руководил убийством моих товарищей, и когда ты получил одного из них, ты запутал врага ».

"Как много?"

«Лейтенанты, восемнадцать. Капитанов, двенадцать. Всего три майора, да девять полковников. Я обезглавил девять полков фрицев. Потом, конечно, сержанты и пулеметные расчеты, но я их не помню так же хорошо, как полковники. Я до сих пор всех вижу, мой мальчик, - сказал Гоголь, постукивая по голове.

«Они когда-нибудь пытались стрелять в тебя?»

«В основном артиллерией», - ответил Паша. «Снайпер влияет на боевой дух подразделения. Мужчины не любят, когда на них охотятся как на дичь. Но немцы не так умело использовали снайперов, как мы, и поэтому они ответили мне полевыми орудиями. Это, - признал он, - могло быть пугающим, но это действительно показало мне, как сильно меня боялись фрицы, - заключил Павел Петрович с жестокой улыбкой.

"Там!" Буйков указал. Сразу за деревьями слева.

- Ааа, - сказал Гоголь, глядя в прицел. «Ах, да».

Александров наложил бинокль на мимолетную фигуру. Это был вертикальный стальной борт китайского пехотного авианосца, один из тех, за которыми он наблюдал уже несколько дней. Он поднял рацию. «Это ЗЕЛЕНЫЙ ВОЛК. Враг в поле зрения, ссылка на карте два-восемь-пять, девять-ноль-шесть. Один след пехоты идет на север. Посоветует."

«Понятно, ЗЕЛЕНЫЙ ВОЛК», - ответила рация.

«Теперь надо просто набраться терпения, - сказал Федор Ильич. Он потянулся, прикоснувшись к маскировочной сетке, которую приказал установить в тот момент, когда они прибыли в это место. Для любого, кто находился на расстоянии более трехсот метров, он и его люди были лишь частью гребня холма. Рядом с ним сержант Буйков закурил, выпустив дым.

«Это плохо для нас», - посоветовал Гоголь. «Это предупреждает игру».

«У них маленькие носики», - ответил Буйков.

«Да, и ветер в нашу пользу», - признал старый охотник.

L Ordy, Лорди,»наблюдал майор Такер. "Они собрали несколько".

Это снова была Грейс Келли, которая смотрела на будущее поле битвы, как Афина Паллада, смотрящая на равнины Трои. И примерно так же безжалостно. Земля немного расширилась, и коридор, по которому они двигались, был шириной добрых три километра, достаточной для того, чтобы танковый батальон шел в ряд, полк в колоннах, три шеренги по тридцать пять танков в каждой с гусеницами. с ними перемежались пехотные авианосцы. Полковники Алиев и Толкунов стояли позади него, разговаривая по-русски по своим индивидуальным телефонам с командным пунктом 265-й мотострелковой армии. Ночью наконец прибыл весь 201-й, плюс ведущие элементы 80-го и 44-го. Теперь было почти три дивизии, чтобы встретить наступающих китайцев, в том числе три полных дивизионных артиллерийских установки, плюс, как впервые увидел Такер, кучу ударных вертолетов, стоящих на земле в тридцати километрах от точки ожидаемого контакта. . Джо Чинк попал в засаду. Затем тень пересекла Грейс Келли, не в фокусе, но что-то быстро двигалось.

Это были две эскадрильи истребителей-бомбардировщиков F-16C, и они были вооружены «умными свиньями».

Это прозвище J-SOW, Joint Stand-Off Weapon. Накануне ночью другие F-16, версия CG, новая и несколько уменьшенная версия F-4G Wild Weasel, вошли в Китай и нанесли удар по линии пограничных радиолокационных передатчиков, поразив их противорадиолокационными ракетами HARM и сбив большинство из них отключен от эфира. Это отрицало, что китайцы заранее знали о приближающемся ударе. Они управлялись двумя самолетами E-3B Sentry и защищались тремя эскадрильями истребителей превосходства в воздухе F-15C Eagle на случай, если некоторые китайские истребители снова появятся умирать, но в последние тридцать лет подобной активности истребителей было мало. шесть часов. Китайские истребительные полки заплатили кровавую цену за свою гордость и оставались недалеко от дома в так называемом режиме защиты - исходя из принципа, что если вы не атаковали, то вы защищались. На самом деле они мало что делали, но постоянно патрулировали свои базы - вот насколько тщательно они были поражены американскими и российскими истребителями - и это оставило воздух под контролем США и России, что должно было стать плохой новостью для Народного освобождения. Армия.

F-16 находились на высоте тридцати тысяч футов, держась к востоку. Они пришли на задание на несколько минут раньше и кружили, ожидая сообщения о нападении. Все думали, что какой-то концертмейстер руководил этим. Они надеялись, что он не сломает свою маленькую палку-дубинку.

G Эттинг ближе,»наблюдается паша с изученной беспечностью.

"Диапазон?" - спросил Александров у мужчин внизу, на трассе.

«Двадцать сто метров в пределах досягаемости», - сообщил Буйков из артиллерийской башни. «Подходят лиса и садовник, товарищ капитан».

«Оставьте их пока, Борис Евгеньевич».

«Как скажешь, товарищ капитан». На этот раз Буйкову понравилось правило запрета на стрельбу.

Как далеко до экрана разведки? » - спросил Пэн.

«Еще два километра», - ответил Ге по радио. «Но это может быть не самой хорошей идеей».

«Ге, ты превратился в старуху?» - слегка спросил Пэн.

«Товарищ, находить врага - дело лейтенантов, а не старших генералов», - разумно ответил командир дивизии.

«Есть ли основания полагать, что враг поблизости?»

«Мы в России, Пэн. Они где-то здесь.

«Он прав, товарищ генерал, - сказал своему командиру полковник Ва Чэн-гонг.

"Мусор. Иди вперед. Прикажите разведке остановиться и подождать нас, - приказал Пэн. «Хороший командир ведет с фронта!» - объявил он по радио.

«Вот дерьмо», - заметил Ге в своем танке. «Пэн хочет похвастаться своим дзи-дзи. Выходи », - приказал он своему водителю, капитану (весь его экипаж состоял из офицеров). «Давайте проведем императора к экрану разведки».

Новенький танк Т-98 рванулся вперед, выбрасывая два петушиных хвоста грязи при ускорении. Генерал Ге находился в командирском люке, а майор исполнял обязанности наводчика, и он усердно выполнял эту обязанность, потому что его работа заключалась в том, чтобы поддерживать своего генерала в живых в случае контакта с врагом. На данный момент это означало идти впереди старшего генерала с кровью в глазу.

W гип же они остановились?» - спросил Буйков. Гусеницы НОАК внезапно остановились в девятистах метрах от них, все пятеро, и теперь экипажи спешились, очевидно, чтобы отдохнуть, и пять из них зажгли дым.

«Они, должно быть, чего-то ждут», - подумал капитан вслух. Потом он попал на радио. «ЗЕЛЕНЫЙ ВОЛК здесь, враг остановился примерно в километре к югу от нас. Они просто сидят на месте ».

«Они тебя видели?»

«Нет, они спешились, чтобы помочиться, похоже, просто стояли там. У нас они есть в пределах досягаемости, но я не хочу стрелять, пока они не приблизятся », - сообщил Александров.

«Хорошо, не торопитесь. Здесь некуда спешить. Они очень красиво входят в гостиную.

"Понял. Из." Он положил микрофон. «Пришло время для утреннего перерыва?»

«Они не делали этого последние четыре дня, товарищ капитан, - напомнил Буйков своему боссу.

«Они кажутся достаточно расслабленными».

«Я мог бы убить любого из них сейчас, - сказал Гоголь, - но они все рядовые, кроме этого ...»

«Это лиса. Он лейтенант, любит много бегать. Другой офицер - садовник. Он любит играть с растениями, - сказал Буйков старику.

«Убить лейтенанта не намного лучше, чем убить капрала», - заметил Гоголь. «Их слишком много».

"Что это?" - сказал Буйков со своего места наводчика. «Танк, танк противника приближается к левому краю, дальность пять тысяч».

"Я вижу это!" Об этом сообщил Александров. "... Только один? Только один танк ... ну ладно, с ним авианосец ...

«Это командный трек, посмотрите на все эти антенны!» Буйков позвонил.

Прицел наводчика был мощнее бинокля Александрова. Капитан не мог подтвердить это еще минуту или около того. «О, да, это командный трек, хорошо. Интересно, кто в этом ... "

T вот они,»водитель перезвонил. «Раздел разведки, в двух километрах впереди, товарищ генерал».

«Отлично», - заметил Пэн. Он встал, чтобы посмотреть в бинокль, хороший японский от Nikon. Ге находился в своем командирском танке, метрах в тридцати справа, защищая его, как если бы он был хорошей собакой, за пределами дворца какого-то древнего дворянина. Пэн не видел, о чем беспокоиться. День был ясный, на высоте трех тысяч метров или около того стояли пухлые белые облака. Если там были американские истребители, он не стал бы о них беспокоиться. Кроме того, они не совершали наземных атак, о которых он слышал, за исключением того, что нанесли удары по тем мостам в Харбине, и Пэн был уверен, что с таким же успехом можно атаковать гору. Ему приходилось держаться за порог люка, чтобы качка машины не ударила его о него - это была гусеница, специально модифицированная для старших офицеров, но никто не подумал сделать это.

«безопаснее стоять», - кисло подумал он. Он не был каким-то крестьянином-рядовым, который мог бы без последствий разбить голову ... Ну, в любом случае, это был хороший день, чтобы быть солдатом, руководить в поле своими людьми. Хороший день, и врага не видно.

«Подъезжай к разведывательной дороге», - приказал он своему водителю.

W х, черт возьми , это?» - вслух задумался капитан Александров. «Четыре большие антенны, по крайней мере, командир дивизии», - подумал вслух Буйков. «Мои тридцать уладят его хэш».

«Нет-нет, пусть Паша заберет его, если он выйдет»

Гоголь этого ожидал. Он положил руки на стальной верх БРМ, плотно прижав винтовку к плечу. Единственное, что ему мешало, - это неплотное переплетение маскировочной сетки, и это не повод для беспокойства, был уверен старый стрелок.

"Остановка, чтобы увидеть лиса?" Буйков сказал следующее.

«Похоже на то», - согласился капитан.

C оварищу генерал!» - удивленно крикнул молодой лейтенант.

«Где враг, мальчик?» - громко спросил Пэн в ответ.

«Генерал, сегодня утром мы мало что видели. Некоторые следы в земле, но даже не за последние два часа ».

«Вообще ничего?»

"Ничего", - ответил лейтенант.

«Ну, я думал, что там что-нибудь есть». Пэн поставил ногу в кожаное стремя и забрался на крышу своей командирской машины.

Должно быть, я генерал, посмотрите на эту чистую форму! " - сказал Буйков остальным, поворачивая турель, чтобы сосредоточить свой взгляд на человеке в восьмистах метрах от него. Так было в любой армии. Генералы никогда не пачкались.

«Паша, - спросил Александров, - когда-нибудь раньше убивал вражеского генерала?»

«Нет», - признал Гоголь, очень плотно прижимая винтовку и учитывая дистанцию ...

В Etter идти к этому Ridgeline, но наши заказы были остановить сразу,»сказал генерал лейтенант.

«Верно», - согласился Пэн. Он достал бинокль «Никон» и нацелил его на гребень, примерно в восьмистах метрах от него. Ничего особенного, кроме одного куста ...

Потом была вспышка ...

"Да!" Гоголь сказал, как только курок сломался. Примерно две секунды, чтобы пуля ...

T никогда hey'd не слышал отчет выстрела по звуку своих дизельных двигателей, но полковник Wa услышал странный, влажный глухой звук, и его голова повернулась , чтобы увидеть лицо поворот генерала Пэна в неожиданность , а не боли, и Пэн крякнул от резкий удар по центру груди, а затем его руки начали опускаться вниз, привлеченные дополнительным весом бинокля, - а затем его тело начало падать, падая с верхней части командного рельса через люк в наполненный радиоприемником салон. .

Это его достало, - положительно сказал Гоголь. "Он мертв." Он почти добавил, что было бы весело снять с него шкуру и положить его шкуру в реку для последнего плавания и покрыть золотом, но нет, вы сделали это только с волками, а не с людьми - даже с китайцами.

«Буйков, иди по этим рельсам!»

«С радостью, товарищ капитан», - и сержант нажал на спусковой крючок, и большой пулемет заговорил.

T эй не видел и не слышал выстрел , который был убит Пэн, но не было спутать машину пушку , которая в настоящее время обстреляли. Сразу взорвались две разведывательные гусеницы, но потом все двинулось с места, и был открыт ответный огонь.

"Крупный!" Позвонил генерал Ге.

«Заряжаем ТЕПЛО!» Стрелок нажал правую кнопку, но автомат заряжания, никогда не так быстро, как человек, не торопился, чтобы протаранить снаряд, а затем и гильзу пороха в казенную часть.

B Ack нас!» - громко приказал Александров. Дизельный двигатель уже работал, а трансмиссия BRM включала задний ход. Капрал на водительском сиденье нажал на педаль, и коляска дернулась назад. Внезапность этого чуть не потеряла Гоголя за борт, но Александров схватил его за руку и затащил внутрь, порвав при этом кожу. «Иди на север!» - приказал капитан.

«У меня трое ублюдков!» - сказал Буйков. Затем небо было разорвано грохотом над головой. Что-то пролетело слишком быстро, чтобы увидеть, но не слишком быстро, чтобы услышать.

«Этот танкист знает свое дело, - заметил Александров. «Капрал, вытащите нас отсюда!»

«Работаем над этим, товарищ капитан».

«ЗЕЛЕНЫЙ ВОЛК командовать!» - сказал капитан в рацию.

«Да, ЗЕЛЕНЫЙ ВОЛК, доложите».

«Мы только что убили три вражеских следа, и я думаю, что у нас есть старший офицер. Паша, сержант Гоголь, то есть убил китайского генерала, по крайней мере, так казалось ».

«Он ведь был генералом, - согласился Буйков. «Погоны были из чистого золота, и это был командный трек с четырьмя большими радиоантеннами».

"Понял. Что ты сейчас делаешь, ЗЕЛЕНЫЙ ВОЛК? »

«Мы идем на хуй. Думаю, скоро мы увидим больше Чинксов ».

«Согласен, ЗЕЛЕНЫЙ ВОЛК. Перейти в дивизионную КП. Из."

«Юрий Андреевич, через несколько минут у вас будет плотный контакт. Каков твой план?"

«Я хочу провести залповый огонь по своим танкам, прежде чем стрелять из моей артиллерии. Зачем портить сюрприз, Геннадий? » - жестоко спросил Синявский. «Мы готовы к ним здесь».

"Понял. Удачи, Юрий ».

«А что насчет других миссий?»

«БОЯР сейчас движется, и американцы собираются пустить в ход своих волшебных свиней. Если вы можете справиться с ведущими китайскими элементами, с теми, кто находится позади, следует обращаться грубо ».

«Ты можешь изнасиловать их дочерей, мне все равно, Геннадий».

«Это некультурный, Юрий. Возможно, их жены », - предположил он, добавив:« Мы сейчас смотрим на вас по телевизору ».

«Тогда я буду улыбаться камерам», - пообещал Синявский.

T он орбитальный F-16 истребителей были под тактическим командованием генерал - майора Гас Уоллес, но он, в тот момент, находился под командованием или , по крайней мере , действующих под руководством Организации русского, генерал-полковник Геннадий Бондаренко, который был в свою очередь, руководствуясь действиями худощавого молодого майора Такера и Грейс Келли, бездушного дрона, парящего над полем битвы.

«Вот они, генерал», - сказал Такер, когда передовые китайские эшелоны возобновили движение на север.

«Я думаю, что пора». Он посмотрел на полковника Алиева, который согласно кивнул.

Бондаренко снял спутниковый телефон. «Генерал Уоллес?»

"Я здесь."

«Пожалуйста, освободите свой самолет».

"Заметано. Из." А Уоллес переставил телефонные трубки. «EAGLE ONE, это ROUGHRIDER. Выполнить, выполнить, выполнить. Сознавать."

«Роджер, сэр, скопируйте ваш приказ к исполнению. Выполняю сейчас. Из." И полковник, ведущий ДРЛО, перешел на другую частоту: «КАДИЛЛАК ЛИД, это EAGLE ONE. Выполните атаку. Над."

«Роджер, - услышал полковник. «Сейчас иду вниз. Из."

T он F-16s было кружить над изолированными облаками. Их приемники угроз немного чирикали, сообщая об излучении радаров SAM где-то там внизу, но указанные типы не могли достичь такой высоты, и их глушители все равно были включены. По команде изящные истребители изменили курс на поле боя далеко внизу и к западу от них. Их локаторы GPS точно указывали им, где они были, и они также знали, где были их цели, и миссия превратилась в чисто техническое упражнение.

Под крыльями каждого самолета находились «Умные свиньи», четыре истребителя и сорок восемь истребителей, что составило 192 J-SOW. Каждый из них представлял собой канистру длиной тринадцать футов и шириной не более двух футов, заполненную суббоеприпасами BLU-108, по двадцать на контейнер. Пилоты-истребители нажали на спусковые крючки, сбросили бомбы и направились к дому, позволяя роботам делать остальную работу. Ленты Темной Звезды позже расскажут им, как они это сделали.

Умные Свиньи отделились от истребителей, расправили свои маленькие крылышки, чтобы провести остаток пути к целевой области. Они знали эту информацию, так как были запрограммированы истребителями и теперь могли следовать указаниям своих собственных приемников GPS. Они делали это, действуя в соответствии со своими собственными бортовыми миникомпьютерами, пока каждый не достиг точки в пяти тысячах футов над назначенным им сегментом поля боя. Они не знали, что это было непосредственно над недвижимостью, занятой китайской 29-й армией группы типа А и ее тремя тяжелыми дивизиями, в состав которых входило почти семьсот основных боевых танков, триста бронетранспортеров и сотня мобильных орудий. В общей сложности получилось около тысячи целей для почти четырех тысяч нисходящих суббоеприпасов. Но падающие бомбы тоже управлялись, и у каждого был искатель, ищущий тепло, излучаемое работающим танком, бронетранспортером, самоходкой или грузовиком. Их было много искать.

Никто не видел их приближения. Они были маленькими, не больше обыкновенной вороны, и быстро падали; они также были выкрашены в белый цвет, что помогало им сливаться с утренним небом. У каждого был примитивный рулевой механизм, и на высоте двух тысяч футов они начали поиск и наведение на цель. Их скорость вниз была такой, что небольшого отклонения управляющих лопастей было достаточно, чтобы приблизить их, а близость означала прямо вниз.

Они взорвались группами почти одновременно. Каждый из них содержал полтора фунта взрывчатого вещества, тепло от которого расплавило металлический корпус, который затем превратился в снаряд - процесс назывался «самоковковывание» - который полетел вниз со скоростью десять тысяч футов в секунду. . Броня на крыше танка всегда самая тонкая, и в пять раз больше толщины не было бы никакой разницы. Из 921 танка, выставленного на поле боя, 762 получили повреждения, наименьшее из которых разрушило дизельный двигатель машины. Те, кому не повезло, получили попадания в башню, в результате чего экипаж был убит сразу и / или загорелся склад боеприпасов, превратив каждую бронетранспортер в небольшой искусственный вулкан. Так быстро три механизированных дивизии были преобразованы в одну сильно расстроенную и дезорганизованную бригаду. Не лучше пехотные авианосцы и грузовики, большинство из которых перевозили боеприпасы или другие легковоспламеняющиеся материалы, были хуже.

В целом, понадобилось менее девяноста секунд, чтобы превратить 29-ю армию группы типа А в разбросанную по площади свалку и погребальный костер.

H Oly Бог,»сказал Райан. "Это по-настоящему?"

"Видеть значит верить. Джек, когда они пришли ко мне с идеей J-SOW, я подумал, что это должно быть что-то из научно-фантастической книги. Затем они продемонстрировали суббоеприпасы в Чайна-Лейк, и я подумал: Господи, нам больше не нужны ни армия, ни морские пехотинцы. Просто пришлите несколько F-18, а затем бригаду грузовиков, полных мешков с трупами, и нескольких служителей, чтобы они помолились за них. А, Микки?

«Это некая способность», - согласился генерал Мур. Он покачал головой. «Блин, прямо как тесты».

«Хорошо, что будет дальше?»

N ext »находился недалеко от побережья недалеко от Гуанчжоу. Два крейсера «Иджис», « Мобил Бэй» и « Принстон», а также эсминцы « Флетчер», « Файф» и « Джон Янг» выстроились в строю из утреннего тумана и развернулись к берегу. В этом месте действительно был приличный пляж. За этим не было ничего особенного, просто батарея ракет береговой обороны, которую истребители-бомбардировщики сожгли несколько часов назад. Чтобы закончить эту работу, корабли направили свои орудия влево и выпустили шквал пятидюймовых снарядов. На берегу были слышны треск и гром выстрелов, визг пролетающих над головой снарядов и взрывы взрывов. Это включало одну ракету, которую не заметили бомбы предыдущей ночью, плюс экипаж, готовивший ее к запуску. Люди, живущие поблизости, видели серые силуэты на фоне утреннего неба, и многие из них звонили по телефону, чтобы сообщить об увиденном, но, будучи гражданскими лицами, они, конечно, сообщили не о том.

В Пекине было сразу после девяти утра, когда Политбюро начало свое экстренное заседание. Некоторые из присутствующих наслаждались спокойным ночным сном, а затем были встревожены новостями, пришедшими по телефону за завтраком. Те, кто лучше информирован, почти не спали последние три часа ночи и, хотя и бодрствовали, чем их коллеги, были не в лучшем настроении.

«Ну, Ло, что происходит?» - спросил министр внутренних дел Тонг Цзе.

«Наши враги контратаковали вчера вечером. Разумеется, такого рода вещи мы должны ожидать, - признал он настолько сдержанным голосом, насколько позволили обстоятельства.

«Насколько серьезны были эти контратаки?» - спросил Тонг.

«Наиболее серьезным из них было повреждение железнодорожных мостов в Харбине и Бейане, но ремонтные работы продолжаются».

"Я надеюсь, что это так. На ремонт потребуется несколько месяцев », - вмешался Цянь Кун.

"Кто это сказал!" - резко потребовал Ло.

«Маршал, я руководил строительством двух мостов. Сегодня утром я позвонил начальнику отдела нашей государственной железной дороги в Харбине. Все шесть из них разрушены - причалы по обе стороны реки полностью разрушены; только на расчистку мусора уйдет больше месяца. Признаюсь, это меня удивило. Эти мосты были построены очень прочно, но суперинтендант дивизии сказал мне, что они не подлежат ремонту ».

«А кто этот пораженческий?» - потребовал ответа Ло.

«Это давний преданный член партии и очень компетентный инженер, которому вы не станете угрожать в моем присутствии!» Цянь выстрелил в ответ. «В этом здании есть место для многих вещей, но здесь нет места для лжи!»

«Ну же, Цянь», - успокоил Чжан Хань Сен. «У нас здесь не должно быть такого языка. Итак, Луо, насколько это плохо на самом деле? »

«К мне сейчас направляются армейские инженеры, чтобы полностью оценить ущерб и начать ремонт. Я уверен, что мы сможем восстановить работу в ближайшее время. Как вы знаете, у нас есть опытные инженеры-мосты.

«Ло, - сказал Цянь, - твои волшебные армейские мосты могут выдержать танк или грузовик, да, но не локомотив весом двести тонн, который тянет поезд весом четыре тысячи. Итак, что еще пошло не так с вашим сибирским приключением? »

«Глупо думать, что другая сторона просто ляжет и умрет. Конечно, они сопротивляются. Но у нас есть превосходящие силы на театре военных действий, и мы их сокрушим. До окончания этой встречи у нас будет эта новая золотая жила в кармане », - пообещал министр обороны. Но некоторым из собравшихся за столом это обещание показалось пустым.

"Что еще?" Цянь настаивал.

«Американские военно-морские военно-воздушные силы атаковали прошлой ночью, и им удалось потопить некоторые подразделения нашего Южного морского флота».

"Какие единицы?"

«Ну, с нашей ракетной подводной лодки нет вестей, и ...»

«Они потопили нашу единственную ракетную подводную лодку?» - спросил премьер Сюй. "Как это возможно? Он сидел в гавани? »

«Нет», - признал Ло. «Она была в море вместе с другой атомной подводной лодкой, и эта, возможно, тоже потеряна».

"Чудесный!" - заметил Тонг Цзе. «Теперь американцы наносят удар по нашим стратегическим объектам! Это половина нашего ядерного сдерживания исчезла, и это была его безопасная половина. Что происходит, Ло? Что происходит сейчас?"

Сидя на своем месте, Фан Ган обратил внимание на то, что Чжан был странно подавлен. Обычно он бросился бы на защиту Ло, но, за исключением одного примирительного комментария, он оставил министра обороны болтаться на ветру. Что бы это могло значить?

«Что мы говорим людям?» - спросил Клык, пытаясь сосредоточить встречу на чем-то важном.

«Люди поверят тому, что им говорят», - сказал Луо.

И все нервно закивали, соглашаясь на это. Они действительно контролировали СМИ. Американская служба новостей CNN была отключена по всей Народной Республике, как и все западные службы новостей, даже в Гонконге, который обычно имел гораздо более слабые бразды правления, чем остальная часть страны. Но никто не обращался, но все знали, о чем следует беспокоиться, так это о том, что у каждого солдата есть мать и отец, которые заметят, когда почта домой перестанет приходить. Даже в такой жестко контролируемой стране, как КНР, вы не могли остановить распространение Истины - или слухов, которые, хотя и ложны, могли быть даже хуже, чем отрицательная Истина. Люди поверили бы не тем, в которые им велят верить, если бы они имели больше смысла, чем Официальная правда, провозглашенная их правительством в Пекине.

Клык осознал, что в этой комнате так часто боялись правды , и впервые в жизни он задумался, почему это должно быть. Если Истины есть чего бояться, может ли это означать, что они здесь что-то делают не так? Но нет, это не могло быть правдой, не так ли? Разве у них не было идеальной политической модели реальности? Разве это не завещание Мао их стране?

Но если это было правдой, почему они боялись, что люди узнают, что на самом деле происходит?

Неужели они, члены Политбюро, могли разобраться с Правдой, а крестьянство - нет?

Но тогда, если они боялись, что крестьянство овладеет Истиной, разве это не должно означать, что Истина вредна для людей, сидящих в этой комнате? И если Истина представляла опасность для крестьян и рабочих, то разве они не должны были ошибаться?

Клык внезапно осознал, насколько опасна мысль, которая только что пришла ему в голову.

«Луо, что это значит для нас в стратегическом плане, - спросил министр внутренних дел, - если американцы уберут половину нашего стратегического оружия?» Это было сделано намеренно? Если да, то по какой причине? »

«Тонг, ты не потопишь корабль случайно, поэтому да, атака на нашу ракетную подводную лодку должна была быть преднамеренным действием», - ответил Ло.

«Значит, американцы сознательно убрали со стола один из наших единственных способов атаковать их напрямую? Почему? Разве это не политический акт, не только военный? »

Министр кивнул. «Да, вы могли видеть это так».

«Можно ли ожидать, что американцы нанесут нам прямой удар? На сегодняшний день они наводили мосты, но как насчет нашего правительства и жизненно важных отраслей? Могут ли они ударить прямо по нам? » Тонг продолжил.

«Это было бы неразумно. У нас есть ракеты, нацеленные на их главные города. Они это знают. Поскольку они обезоружили себя от ядерных ракет несколько лет назад - ну, у них все еще есть ядерные бомбы, которые, конечно, могут быть доставлены бомбардировщиками и тактическими самолетами, но они не способны нанести удар по нам так, как мы могли бы по ним - и русские, конечно ».

«Насколько мы уверены, что они безоружны?» Тонг настаивал.

«Если у них есть баллистическое оружие, они скрывают это от всех», - сказал им всем Тан Деши. Затем он решительно покачал головой. «Нет, у них больше нет».

«И это дает нам преимущество, не так ли?» - спросил Чжун с омерзительной улыбкой.

U SS Gettysburg находился рядом с плавучим пирсом на реке Йорк. Когда-то здесь хранились боеголовки для ракет «Трайдент», и, должно быть, еще должны были быть какие-то разборки, потому что там были морские пехотинцы, и только морским пехотинцам было поручено охранять ядерное оружие ВМФ. Но на пирсе их не было. Нет, грузовики, выезжающие из оружейного склада, несли длинные ящики квадратного сечения с ракетами класса «земля-воздух» SM-2 ER Block-IVD. Когда грузовики добрались до крейсера, мостовой кран поднял их на носовую часть корабля, где с помощью нескольких матросов с сильной спиной ящики были быстро опущены в вертикальные пусковые камеры носовой ракетной установки. Грегори заметил, что на каждую коробку уходит около четырех минут, а капитан все это время расхаживает по рулевой рубке. Грегори знал почему. У него был приказ направить свой крейсер прямо в Вашингтон, округ Колумбия, и в нем было слово «срочно». Очевидно, «ускорить» было словом, имеющим особое значение для ВМС США, как если бы ваша жена позвонила вам из детской в два часа ночи. Десятый ящик был опущен, и подъемный кран покинул корабль.

"Мистер. Ричардсон, - сказал капитан Бленди палубному офицеру.

«Да, сэр», - ответил лейтенант.

«Поехали».

Грегори вышел на крыло мостика, чтобы посмотреть. «Специальная морская деталь» отшвырнула шестидюймовые тросы, и едва они оторвались от шипов на главной палубе, как вспомогательная силовая установка крейсера начала отталкивать десять тысяч тонн серой стали от плавучего пирса. И корабль точно спешил. Она была не в пятнадцати футах от нее, когда начали вращаться главные двигатели, и меньше чем через минуту Грегори услышал ШУУК четырех реактивных турбин, сделавших большой глоток воздуха, и почувствовал, как корабль набирает скорость к Чесапикскому заливу. почти как в городском автобусе.

«Доктор. Грегори?" Капитан Бленди высунул голову из двери рубки.

«Да, капитан?»

«Вы хотите спуститься ниже и сотворить магию программного обеспечения с нашими птицами?»

"Вы делаете ставку". Он знал дорогу и через три минуты был у компьютерного терминала, который выполнял эту задачу.

«Привет, Док», - сказал старший начальник Лик, садясь рядом с ним. «Все готово? Я должен помочь ».

- Хорошо, я полагаю, вы можете посмотреть. Единственная проблема заключалась в том, что это была неуклюжая система, примерно такая же удобная в использовании, как цепная пила, но, как сказал ему Лик неделю назад, это был цветок технологии 1975 года, когда был Apple-II с 64 КБ ОЗУ. собственная задница кота. Теперь в его наручных часах было больше вычислительной мощности. Каждую ракету нужно было модернизировать отдельно, и каждая из них представляла собой процесс из семи этапов.

«Эй, подожди минутку», - возразил Грегори. Экран был не тот.

«Док, мы загрузили шесть Block-IVD. Два других - стандартные РЛС SM-2 ER Block IIIC. Что я могу вам сказать, консерватор капитана Бланди.

«Значит, я делаю апгрейд только на отверстиях с первой по шестую?»

«Нет, сделайте их все. Он просто проигнорирует изменения, внесенные вами в код инфракрасного самонаведения. Чипы на птицах справятся с дополнительным кодом, без проблем, верно, мистер Олсон?

- Правильно, старший начальник, - подтвердил лейтенант Олсон. «Ракеты - это современная технология, даже если компьютерная система - нет. Вероятно, изготовление ракетных головок самонаведения с современной технологией, способной взаимодействовать с этим старым кладжем, стоит дороже, чем покупка нового шлюза для обновления всей системы, не говоря уже о том, чтобы иметь более надежную систему в целом, но вам придется поговорите об этом с NAVSEA ».

"Кто?" - спросил Грегори.

«Командование военно-морских систем. Это технические гении, которые не станут ставить стабилизаторы на эти круизеры. Они думают, что нас блевать в море - это хорошо ».

- Торговцы перьями, - объяснил Лик. «Военно-морской флот полон их - во всяком случае, на суше». Корабль резко кренился вправо.

«Капитан спешит, правда?» - заметил Грегори. Геттисберг делал полный поворот под прямым углом к левому борту.

«Что ж, Саклант сказал, что это идея SecDef. Думаю, это делает его важным », - сказал г-н Олсон своему гостю.

Я считаю это неосмотрительным, - сказал им Фанг.

"Это почему?" - спросил Ло.

«Нужна ли заправка ракет? Нет ли опасности провокации? »

«Я полагаю, что это технический вопрос», - сказал Цянь. «Насколько я помню, как только вы заправляете их топливом, вы не можете поддерживать их заправкой больше, чем… на что? Двенадцать часов? "

Этим вопросом технократ застал министра обороны врасплох. Он не знал ответа. «Для этого мне придется проконсультироваться со Второй артиллерией», - признал он.

«Значит, вы не будете готовить их к запуску, пока мы не рассмотрим этот вопрос?» - спросил Цянь.

«Почему… конечно, нет», - пообещал Ло.

«Итак, настоящая проблема в том, как нам рассказать людям, что произошло в Сибири?»

«Люди поверят в то, что мы им говорим!» Ло сказал еще раз.

«Товарищи, - сказал Цянь, изо всех сил стараясь говорить разумно, - мы не можем скрыть восход солнца. Мы также не можем скрыть потерю нашей железнодорожной транспортной системы. Мы также не можем скрыть масштабных человеческих жертв. У каждого солдата есть родители, и когда достаточное количество из них поймут, что их сын потерян, они будут говорить об этом, и слухи станут известны. Здесь мы должны смотреть правде в глаза. Думаю, лучше сказать людям, что идет крупная битва и что есть человеческие жертвы. Провозглашать, что мы побеждаем, хотя, возможно, и не являемся опасными для всех нас ».

«Вы говорите, что народ восстанет?» - спросил Тонг Цзе.

«Нет, но я говорю, что может быть недовольство и беспорядки, и в наших общих интересах избежать этого, не так ли?» Цянь спросил собрание.

«Как будет выходить неблагоприятная информация?» - спросил Ло.

«Часто бывает, - сказал им Цянь. «Мы можем подготовиться к этому и смягчить влияние негативной информации, или мы можем попытаться противостоять этому. Первый предлагает нам легкое замешательство. Последнее, в случае неудачи, могло быть более серьезным ».

«Телевидение будет показывать то, что мы хотим им показать, и люди больше ничего не увидят. Кроме того, генерал Пэн и его группа армий продвигаются вперед, пока мы говорим ».

W шляпа они называют это?»

«Это Грейс Келли. Двое других - Мэрилин Монро и… не могу вспомнить, - сказал генерал Мур. «Во всяком случае, они назвали их в честь кинозвезд».

«А как они передают?»

«Темная звезда загружается прямо на спутник связи, конечно, зашифрованной, и мы распространяем ее из форта Бельвуар».

«Значит, мы можем отправить его любым способом?»

"Да сэр."

«Хорошо, Эд, китайцы что говорят своему народу?»

«Они начали с того, что сказали, что русские вторглись на границу, и они контратаковали. Еще говорят, что надрывают Ивану задницу ».

«Что ж, это неправда, и особенно неправда, когда они дойдут до российской стоп-линии. Этот Бондаренко действительно красиво разыграл свои карты. Они довольно растянуты. Мы ради справедливости перерезали их линии снабжения, и они попадают в настоящую засаду », - сказал им DCI. "Как насчет этого, генерал?"

«Китайцы просто не знают, что их ждет впереди. Вы знаете, в ПНС мы продолжаем учить людей, что тот, кто выигрывает разведывательную битву, выигрывает войну. Русские знают, что происходит. У китайцев нет. Боже мой, эта Темная Звезда действительно превзошла наши ожидания ».

«Это какая-то блестящая новая игрушка, Микки», - согласился Джексон. «Как в казино Вегаса, когда ты умеешь читать карты на полпути к колоде. Просто так нельзя проиграть ».

Президент наклонился вперед. «Вы знаете, одна из причин, по которой мы взбесились во Вьетнаме, - это то, что люди каждую ночь видели войну на Хантли-Бринкли. Как это повлияет на китайцев, если их народ будет смотреть на войну так же, но жить на этот раз? »

«Грядущая битва? «Это их сильно встряхнет», - подумал Эд Фоули. «Но как мы… о, о, да… Черт возьми, Джек, ты серьезно?»

"Мы можем сделать это?" - спросил Райан.

"Технически? Это детская игра. Моя единственная претензия в том, что это действительно позволяет людям узнать об одной из наших возможностей. Я имею в виду, что это очень деликатный вопрос, связанный с характеристиками наших разведывательных спутников. Это не из тех вещей, которые вы только что выпускаете ».

"Почему нет? Черт, разве какой-нибудь университет не может продублировать оптику? » - спросил президент.

«Ну да, наверное. Системы обработки изображений хороши, но они не так уж и новы, за исключением некоторых тепловых систем, но даже в этом случае ...

«Эд, допустим, мы можем шокировать их, чтобы они остановили войну. Сколько жизней это спасет? »

«Довольно много», - признал DCI. «Тысячи. Может, десятки тысяч ».

«Включая некоторых из наших людей?»

«Да, Джек, включая некоторых из нас».

«А с технической точки зрения это действительно детская игра?»

«Да, технически это совсем не сложно».

- Тогда отпусти детей, Эд. Прямо сейчас, - приказал Райан.

«Да, господин президент».

ГЛАВА 59

Потеря управления

W ITH смерть генерала Пэн, командование 34 - й Ударной армии передана генерал - майор Ge Li, CG также из 302 - армированных. Его первой задачей было освободиться, и он сделал это, приказав своему танку уйти с дальнего откоса, пока одна из уцелевших разведывательных гусениц находила тело Пэна. Все эти гусеничные машины также отступили, поскольку Ге решил, что его первой задачей было определить, что произошло, а не отомстить за смерть своего командующего. Ему потребовалось двадцать минут, чтобы вернуться в свой командный отсек, где у него был командный путь, идентичный тому, по которому проехал Пэн. Ему были нужны радиоприемники, так как он знал, что полевые телефоны не работают, по какой бы то ни было причине. не знаю.

«Мне нужно поговорить с маршалом Луо», - сказал он по командной частоте, которая была передана обратно в Пекин через несколько ретрансляционных станций. Прошло еще десять минут, потому что, как ему сказали, министр обороны находится на заседании Политбюро. Наконец, по радио раздался знакомый голос.

«Это маршал Луо».

«Это генерал-майор Ге Ли, командующий трехсекундной бронетехникой. Генерал Пэн Си-Ван мертв », - объявил он.

"Что случилось?"

«Он пошел вперед, чтобы присоединиться к отделу разведки, чтобы увидеть фронт, и был убит снайперской пулей. Отряд разведки попал в небольшую засаду, похожую на одиночный российский бронетранспортер. Я пригнал его на собственном танке, - продолжал Ге. Это была чистая правда, и это было похоже на то, что он должен был сказать.

"Я понимаю. Какова общая ситуация? » - спросил министр обороны.

«Тридцать четвертая ударная армия наступает - ну, так и было. Я приостановил продвижение, чтобы реорганизовать командную группу. Прошу инструкций, товарищ министр ».

«Вы продвинетесь вперед и захватите российский золотой рудник, обезопасите его, а затем продолжите путь на север к нефтяному месторождению».

«Очень хорошо, товарищ министр, но я должен сообщить вам, что двадцать девятая армия, находившаяся прямо за нами, час назад подверглась серьезной атаке и, как сообщается, сильно пострадала».

"Насколько плохо?"

"Я не знаю. Отчеты отрывочны, но звучат не очень хорошо ».

«Что это было за нападение?»

«Атака с воздуха, происхождение неизвестно. Как я уже сказал, в настоящее время отчеты очень отрывочные. Двадцать девятая кажется сейчас очень дезорганизованной », - сообщил Ге.

"Очень хорошо. Вы продолжите атаку. Сорок третья армия позади Двадцать девятой и поддержит вас. Следи за своим левым флангом ...

«Я знаю сообщения о российских частях на западе от меня, - сказал Ге. «Я направлю механизированную дивизию, чтобы справиться с этим, но ...»

"Но что?" - спросил Ло.

«Но, товарищ маршал, у нас нет разведывательной информации о том, что нас ждет. Мне нужна такая информация для безопасного продвижения ».

«Вы найдете свою безопасность, быстро продвинувшись на вражескую территорию и уничтожив любые формирования, которые найдете», - энергично сказал ему Ло. «Продолжайте продвижение!»

«По вашему приказу, товарищ министр». Больше он ничего не мог сказать на это.

«При необходимости доложите мне».

«Я сделаю это», - пообещал Ге.

"Очень хорошо. Из." Статика заменила голос.

«Вы слышали его», - сказал Ге полковнику Ва Ченг-гуну, которого он только что унаследовал как офицер армейских операций. «Что теперь, полковник?»

«Мы продолжаем наступление, товарищ генерал».

Ге кивнул, понимая логику ситуации. «Отдай приказ».

Это произошло через четыре минуты, когда радиокоманды просочились до уровня батальона, и части начали движение.

- Теперь разведывательная информация им не нужна, - рассуждал полковник Ва. Они знали, что должны быть какие-то легкие русские части сразу за хребтом, где Пэн встретил свою глупую смерть. Разве я его не предупреждал? Ва бушевал про себя. Разве Ге не предупреждал его? Для генерала гибель в бою не была неожиданностью. Но умереть от одной-единственной пули, выпущенной каким-нибудь одиноким стрелком, было хуже, чем глупо. Тридцать лет тренировок и опыта потрачены впустую, потеряны для одного стрелка!

И вот они снова, - сказал майор Такер, увидев шлейф дизельного выхлопа, за которым последовало движение многочисленных бронированных машин. «Примерно в шести километрах от вашей первой линии танков».

«Жаль, что мы не можем доставить один из этих терминалов до Синявского», - сказал Бондаренко.

«Не так уж много, сэр», - сказал ему Такер. «Sun Microsystems все еще создает их для нас».

Это был генерал Ге Ли », - сказал Ло Политбюро. «Нам не повезло. Генерал Пэн мертв, убит снайперской пулей, я только что узнал.

"Как это случилось?" - спросил премьер Сюй.

«Пэн пошел вперед, как и положено хорошему генералу, и там оказался удачливый русский с винтовкой», - пояснил министр обороны. Затем появился один из его помощников и подошел к месту маршала, протянув ему листок бумаги. Он просмотрел это. "Это подтверждено?"

«Да, товарищ маршал. Я сам запросил и получил подтверждение. Корабли и сейчас видны на суше.

«Какие корабли? Какая земля? » - спросил Сюй. Для него было необычным принимать активное участие в этих встречах. Обычно он позволял другим говорить, пассивно слушал, а затем объявлял о консенсусных выводах, к которым пришли остальные.

«Товарищ, - ответил Ло. «Похоже, что некоторые американские военные корабли бомбардируют наше побережье недалеко от Гуанчжоу».

"Бомбардировка?" - спросил Сюй. "Вы имеете в виду с оружием?"

«Это то, что говорится в отчете, да».

"Почему они это сделали?" - спросил премьер, несколько озадаченный этой информацией.

«Для уничтожения береговых огневых точек и ...»

«Разве это не то, что делают перед вторжением, - это подготовка к выводу войск на берег?» - спросил министр иностранных дел Шэнь.

«Ну, да, я полагаю, это могло быть так, - ответил Ло, - но ...»

«Вторжение?» - спросил Сюй. «Прямое нападение на нашу землю?»

«Такое маловероятно», - сказал им Ло. «У них нет возможности вывести на берег войска в достаточно большом количестве. У Америки просто нет войск, чтобы сделать такое ...

«Что, если они получат помощь от Тайваня? Сколько войск у бандитов? » - спросил Тонг Цзе.

«Ну, у них есть сухопутные войска, - признал Ло. «Но у нас достаточно возможностей…»

«Неделю назад вы сказали нам, что у нас есть все силы, необходимые для победы над русскими, даже если они получат некоторую помощь из Америки», - взволнованно заметил Цянь. «Что у тебя есть для нас сейчас, Луо?»

"Художественная литература!" - прогремел голос маршала. «Я говорю вам факты, но теперь вы обвиняете меня в этом?»

«Что ты нам не сказал, Ло?» - резко спросил Цянь. «Мы здесь не крестьяне, которым говорят, во что верить».

«Русские занимают позицию. Они сопротивлялись. Я сказал вам об этом, и я сказал, что такого рода вещи следует ожидать - и это так. Мы ведем войну с русскими. Это не кража со взломом в незанятом доме. Это вооруженное соревнование между двумя крупными державами, и мы победим, потому что у нас больше и лучше войска. Они плохо борются. Мы смели их пограничную оборону и преследовали их армию на север, и у них не было мужества, чтобы стоять и сражаться за свою землю! Мы их разобьем . Да, они будут сопротивляться. Этого следует ожидать, но это не имеет значения. Мы их разобьем , говорю вам! » он настаивал.

«Есть ли какая-то информация, которую вы нам не сообщили до сих пор?» - спросил министр внутренних дел Тонг голосом более разумным, чем сам вопрос.

«Я назначил генерал-майора Ге принять на себя командование Тридцать четвертой ударной армией. Он сообщил мне, что сегодня двадцать девятая армия подверглась серьезному воздушному нападению. Последствия этой атаки не ясны, вероятно, им удалось повредить коммуникации - и воздушная атака не может серьезно повредить крупным механизированным наземным силам. Орудия войны не позволяют этого ».

"Что теперь?" - спросил премьер Сюй.

«Я предлагаю закрыть встречу и позволить министру Луо вернуться к своей задаче по управлению нашими вооруженными силами», - предложил Чжан Хань Сен. «И что мы снова соберемся, скажем, в шестнадцать часов».

Все кивнули за столом. Все хотели, чтобы у них было время подумать о том, что они услышали сегодня утром, и, возможно, дать министру обороны шанс оправдать свои слова. Сюй посчитал голову и встал.

"Очень хорошо. Мы закрываемся до полудня ». Встреча завершилась необычайно сдержанно, без обычного парного общения и любезностей между старыми товарищами. За пределами конференц-зала Цянь снова задел Клыка петлицу.

«Что-то идет не так. Я чувствую это."

«Насколько вы в этом уверены?»

«Клык, я не знаю, что американцы сделали с моими железнодорожными мостами, но уверяю вас, что уничтожить их, как мне сообщили сегодня утром, - непростая задача. Причем нанесенные разрушения были сознательно систематическими. Американцы - должно быть, американцы - намеренно ограничили нашу способность снабжать наши полевые армии. Вы делаете это только для того, чтобы их разбить. А теперь командующий нашими наступающими армиями внезапно убит - шальная пуля, моя задница! Эта цет ха цет ха Ло ведет нас к катастрофе, Фанг.

«Сегодня днем мы узнаем больше», - предложил Клык, оставив своего коллегу и направившись в его офис. Приехав туда, он продиктовал еще один отрывок для своего ежедневного дневника. Впервые он задумался, может ли это оказаться его завещанием.

Со своей стороны, Мин была обеспокоена поведением своего министра. Пожилой мужчина, он, тем не менее, всегда был по большей части спокойным и оптимистичным. Его манеры были манерами дедовского джентльмена, даже когда он уводил ее или одну из других офисных девушек к себе в постель. Это был милыми качества, одна из причин , почему сотрудники офиса не сопротивлялся его ухаживания более энергично, и к тому же , он сделал уход тейк из тех , кто заботился о своих потребностях. На этот раз она спокойно взяла свою диктовку, в то время как он откинулся на спинку стула с закрытыми глазами и монотонным голосом. На это ушло полчаса, и она подошла к своему столу, чтобы сделать расшифровку. Когда она закончила, пришло время обедать, и она пошла обедать со своим коллегой, Чай.

"Что с ним случилось?" - спросила она Минг.

«Встреча сегодня утром прошла не очень хорошо. Клык озабочен войной ».

«Но разве все не в порядке? Разве это не то, что говорят по телевизору? »

«Кажется, были некоторые неудачи. Сегодня утром они поспорили о том, насколько они серьезны. Цянь был особенно обеспокоен этим, потому что американцы атаковали наши железнодорожные мосты в Харбине и Бэйане ».

"Ах." Чай сгребла в рот немного риса палочками для еды. "Как Клык это воспринял?"

«Он кажется очень напряженным. Возможно, ему понадобится утешение сегодня вечером.

"Ой? Что ж, я могу о нем позаботиться. В любом случае мне нужен новый офисный стул, - добавила она, хихикая.

Обед затянулся дольше обычного. Очевидно, что их министру на данный момент ни один из них не нужен, и Мин нашел время, чтобы прогуляться по улице, чтобы оценить настроение людей. Ощущение было до странности нейтральным. Она отсутствовала ровно настолько, чтобы вызвать активацию компьютера во время простоя, и, хотя экран был пуст, в режиме автоматического перехода в спящий режим жесткий диск начал вращаться и беззвучно активировал встроенный модем.

М ичных Пэт Фоли был в своем кабинете, хотя это было далеко за полночь, и она зарегистрировавшись на счета ее почты каждые пятнадцать минут, надеясь на что - то новое от Зорге.

"У вас новое сообщение!" - сказал ей механический голос.

"Да!" - ответила она ему и сразу же загрузила документ. Затем она подняла трубку. «Поднимите Sears сюда».

Сделав это, миссис Фоули посмотрела на запись времени в электронном письме. Он погас в Пекине ранним днем ... что это могло значить? - подумала она, опасаясь, что любое нарушение может означать смерть SONGBIRD и потерю документов SORGE.

"Работаете допоздна?" - спросил Сирс при входе.

«А кто нет?» Депутат ответил. Она протянула последнюю распечатку. "Читать."

«Утреннее заседание Политбюро для разнообразия», - сказал Сирс, просматривая первую страницу. «Выглядит немного хрипло. Этот парень Цянь устраивает настоящий ад - о, ладно, он поболтал с Фангом после этого и выразил серьезные опасения ... согласился встретиться позже в тот же день и - о, черт! »

"Что это такое?"

«Они обсуждали повышение боеготовности своих межконтинентальных баллистических ракет ... давайте посмотрим ... по техническим причинам не было решено ничего твердого, они не были уверены, как долго они смогут держать ракеты заправленными, но они были потрясены тем, что мы сняли их ракету. подводная лодка ... »

«Напишите это. Я собираюсь повесить на него КРИТИК », - объявил DDO.

CRITIC - сокращение от «критического» - является наивысшим приоритетом в правительстве США для трафика сообщений. Документ, помеченный критикой, должен находиться в руках президента не менее чем через пятнадцать минут после его создания. Это означало, что Джошуа Сирс должен был составить его так же быстро, как он мог печатать на клавиатуре, а это привело к ошибкам в переводе.

R янь уже спал , может быть , сорок минут , когда телефон рядом с кроватью ушел.

"Ага?"

"Мистер. Президент, - объявил какой-то безликий голос в Управлении сигналов Белого дома, - у нас для вас КРИТИЧЕСКИЙ трафик.

"Все в порядке. Принеси это ». Джек перекинулся через кровать и уперся ногами в коврик. Как нормальный человек, живущий в своем доме, он не носил халат. Обычно он просто ходил по дому босиком в нижнем белье, но теперь это было запрещено, и теперь он всегда держал под рукой длинный синий халат. Это был подарок давних времен, когда он преподавал историю в Военно-морской академии - подарок тамошних студентов - и носил на рукавах одну широкую и четыре узкие полосы адмирала флота. Так одетый и в кожаных тапочках, которые также шли с новой работой, он вышел в коридор наверху. Ночная группа Секретной службы уже встала и двинулась в путь. Джо Хилтон пришел к нему первым.

«Мы слышали, сэр. Он уже в пути ».

Райан, который на прошлой неделе спал менее пяти часов в сутки, срочно нуждался в том, чтобы наброситься и оторвать лицо кому-нибудь - кому угодно - но, конечно, он не мог сделать этого с мужчинами. которые просто делали свою работу, проводя свои жалкие часы.

Специальный агент Чарли Мэлоун был у лифта. Он взял папку у посыльного и подбежал к Райану.

"Хм." Райан потер лицо рукой, открывая папку. Первые три строчки проникли в его сознание. "Вот дерьмо."

"Ничего плохого?" - спросила Хилтон.

«Телефон», - сказал Райан.

«Сюда, сэр». Хилтон привела его в кабинет секретной службы наверху.

Райан поднял трубку и сказал: «Мэри Пэт в Лэнгли». Это не заняло много времени. «Депутат, Джек здесь. Что дает?"

«Это просто то, что вы видите. Они говорят о заправке своих межконтинентальных ракет. По крайней мере два из них нацелены на Вашингтон ».

"Большой. Что теперь?"

«Я только что поручил KH-11 внимательно осмотреть свои стартовые позиции. Их двое, Джек. Нам нужно посмотреть на Сюаньхуа. Это примерно сорок градусов тридцать восемь минут северной широты, сто пятнадцать градусов шесть минут восточной долготы. Двенадцать шахт с ракетами CCC-4 внутри. Это один из новых, и он заменил старые места, где хранились ракеты в пещерах или туннелях. Прямые, вертикальные силосы в земле. Все ракетное поле составляет примерно шесть на шесть миль. Бункеры хорошо разделены, так что одно ядерное столкновение не может вывести из строя две ракеты, - пояснила М.П., явно глядя на верхнюю часть помещения, когда она говорила.

"Насколько это серьезно?"

На линии раздался новый голос. «Джек, это Эд. Мы должны отнестись к этому серьезно. Их могла вызвать морская бомбардировка их побережья. Проклятые дураки думают, что мы, возможно, пытаемся предпринять серьезное вторжение ».

"Какие? Что с?" - потребовал президент.

«Они могут быть очень замкнутыми мыслителями, Джек, и они не всегда логичны по нашим правилам», - сказал ему Эд Фоули.

"Большой. Хорошо. Вы двое идите сюда. Возьми с собой своего лучшего китайца ».

«В пути», - ответил DCI.

Райан повесил трубку и посмотрел на Джо Хилтона. «Разбуди всех. Китайцы могут на нас напасть ».

T он подъехать реку Потомак не было легко. Капитан Бленди не хотел ждать, пока речной лоцман поможет ему подняться по реке - морские офицеры, как правило, чрезмерно гордятся, когда дело доходит до управления своими кораблями, - и это сделало работу вахты на мостике довольно напряженной. Редко канал был шириной более нескольких сотен ярдов, и крейсеры - это глубоководные корабли, а не речные лодки. Однажды они оказались в нескольких ярдах от грязевой отмели, но штурман вовремя приказал им управлять рулем. Корабельный радар был включен и работал - люди действительно боялись выключать систему рекламных щитов, потому что она, как и большинство механических приспособлений, предпочитала работу бездействию, и ее выключение могло что-то сломать. Как бы то ни было, радиочастотная энергия, излучаемая четырьмя огромными передатчиками рекламных щитов на надстройке Геттисберга, испортила множество телевизоров на пути к северо-западу, но с этим ничего не поделать, и, вероятно, никто не заметил крейсер в реке в любом случае, не в в это время ночи. Наконец, Геттисберг остановился в пределах видимости моста Вудро Вильсона и должен был дождаться остановки движения на кольцевой дороге округа Колумбия. Это вылилось в обычную дорожную ярость, но в это время ночи было не так много людей, которые могли бы возмущаться, хотя один или два сигналили, когда корабль проходил через открытый пролет подъемного моста. «Возможно, они были нью-йоркцами, - подумал капитан Бленди. Оттуда был еще один поворот на правый борт в реку Анакостия через другой подъемный мост, на этот раз названный в честь Джона Филипа Соуза, сопровождаемый более удивленными взглядами нескольких водителей, а затем плавная стыковка у пирса, который также был домом для USS Барри, отставной эсминец, переведенный в статус музея.

Капитан Бланди увидел, что линейные проводники на причале были в основном гражданскими лицами. Разве это не было чертовски круто?

«Эволюция» - которую, как выяснил Грегори, на флоте называли стоянкой лодки, - была интересной, но ничем не примечательной для наблюдения, хотя шкипер выглядел весьма довольным, что все это позади.

«Покончено с двигателями», - сказал командир машинному отделению и глубоко вздохнул, как мог видеть Грегори, всей бригадой мостика.

«Капитан?» - спросил отставной армейский офицер.

"Да?"

«В чем конкретно все это?»

«Ну, разве это не очевидно?» Бленди ответил. «У нас стреляющая война с китайцами. У них есть межконтинентальные баллистические ракеты, и я полагаю, что SecDef хочет иметь возможность сбить их, если они разместят одну в Вашингтоне. SACLANT также отправляет Aegis в Нью-Йорк, и я готов поспорить, что Pacific Fleet присматривает за Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Наверное, Сиэтл тоже. Все равно там много кораблей и хороший шкаф для оружия. У вас есть запасные копии вашего программного обеспечения? »

"Конечно."

«Что ж, через несколько минут у нас будет телефонная линия от док-станции. Мы посмотрим, сможете ли вы загрузить его другим заинтересованным сторонам ».

«О, - тихо заметил доктор Грегори. Он действительно должен был подумать об этом до конца.

T его КРАСНЫЙ ВОЛК FOUR. У меня есть визуальный контакт с китайским авангардом, - сообщил по рации командир полка. «Примерно в десяти километрах к югу от нас».

«Хорошо, - ответил Синявский. Именно там, где, по словам Бондаренко и его американских помощников, они находились. Хороший. На его командном пункте находились еще два генерала, генералы 201-й и 80-й мотострелковых дивизий, и командир 34-й тоже должен был быть в пути, хотя 94-я полка развернулась и переориентировалась, чтобы атаковать восток с точки. километров тридцать к югу.

Синявский вынул изо рта старую промокшую сигару и швырнул ее в траву, вытащил еще одну из кармана туники и закурил. Это была кубинская сигара, превосходная по своей мягкости. Его командир артиллерии находился по ту сторону стола с картой - всего пара досок на пилорамах, что на тот момент было идеально. Рядом были вырыты ямы на случай, если китайцы пошлют в их путь артиллерийский огонь, и, что важнее всего, провода, ведущие к его станции связи, уходили на целый километр к западу - это было первое, по чему китайцы попытались бы стрелять. , потому что они ожидали, что он будет там. Фактически, единственными присутствующими людьми были четыре офицера и семь сержантов, на бронетранспортерах, закопанных в землю для безопасности. Их работа заключалась в ремонте всего, что китайцам удавалось сломать.

«Итак, товарищи, они идут прямо в нашу гостиную, а?» он сказал для тех, кто его окружает. Синявский был солдатом двадцать шесть лет. Как ни странно, он не был сыном солдата. Его отец был преподавателем геологии в МГУ, но с тех пор, как он посмотрел первый фильм о войне, это была профессия, к которой он стремился. Он проделал всю работу, ходил во все школы, изучал историю с маниакальным вниманием, обычным для русской армии и Красной армии до этого. Это будет его битва на Курской дуге, вспоминая битву, в которой Ватутин и Рокоссовский разбили последнюю попытку Гитлера отбить наступление в России - где его родина начала долгий марш, закончившийся у рейхсканцелярии в Берлине. Там Красная Армия также была получателем блестящей разведывательной информации, которая сообщала им время, место и характер немецкой атаки и, таким образом, позволяла им так хорошо подготовиться, что даже лучший из немецких полевых командиров Эрих фон Манштейн не мог ничего сделать, кроме как сломать зубы о русскую сталь.

Так и будет, пообещал себе Синявский. Единственная неудовлетворительная часть заключалась в том, что он застрял здесь, в этой замаскированной палатке, а не в строю со своими людьми, но, нет, он больше не был капитаном, и его место было здесь, чтобы сражаться в битве на проклятой печатной карте .

«КРАСНЫЙ ВОЛК, вы начнете стрелять, когда авангард приблизится к восьмистам метрам».

«Восемьсот метров, товарищ генерал, - признал командир его танкового полка. «Теперь я вижу их довольно ясно».

«Что именно ты видишь?»

«Похоже, это батальонное соединение, в основном танки Type 90, некоторые Type 98, но не слишком много, рассредоточенные, как если бы они шли к командирам подразделений. Многочисленные гусеничные бронетранспортеры. Однако я не вижу машин для обнаружения артиллерии. Что мы знаем об их артиллерии? »

«Он катится, не готов к стрельбе. Мы за ними следим », - заверил его Синявский.

"Превосходно. Теперь они находятся в двух километрах от моего дальномера ».

"Ожидать."

«Я сделаю это, командование».

«Ненавижу ждать», - сказал Синявский окружающим его офицерам. Все кивнули, имея одинаковые предубеждения. Он не видел Афганистана в молодые годы, в то время служив в основном в 1-й и 2-й гвардейских танковых армиях в Германии, готовясь к борьбе против НАТО, событие, которого, к счастью, никогда не было. Это был его самый первый опыт реального боя, но он еще не начался, и он был готов к нему.

Ой , если они зажгут эти ракеты, что мы можем с этим поделать? " - спросил Райан.

«Если они запустят их, ничего страшного, кроме как убежать в укрытие», - сказал госсекретарь Бретано.

«Это хорошо для нас. Мы все уйдем. А как насчет людей, которые живут в Вашингтоне, Нью-Йорке и других предполагаемых мишенях? » - спросил ПОТУС.

«Я приказал несколько крейсеров Aegis к вероятным целям, которые находятся у воды», - продолжил ГРОМ. «Я попросил одного из моих людей из TRW рассмотреть возможность модернизации ракетных систем, чтобы узнать, могут ли они осуществить перехват. Он проделал теоретическую работу и говорит, что на тренажерах она выглядит неплохо, но это, конечно, не похоже на практический тест. Но это лучше, чем ничего ».

«Хорошо, а где корабли?»

«Здесь есть один, - ответил Бретано.

"Ой? Когда это произошло?" - спросил Робби Джексон.

«Менее часа назад. Геттисберг. Еще один идет в Нью-Йорк, а также в Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Также Сиэтл, хотя, насколько нам известно, это не совсем цель. Обновление программного обеспечения идет к ним, чтобы перепрограммировать свои ракеты ».

«Хорошо, это что-то. Как насчет того, чтобы вывести эти ракеты, прежде чем они начнут запускать? " - спросил Райан.

«Китайские шахты недавно были модернизированы с точки зрения защиты, стальная броня на бетонных крышках - в форме китайской кулиской шляпы, она, вероятно, будет отражать большинство бомб, но не глубокие пенетраторы, как GBU-27, которые мы использовали на железнодорожных мостах…»

«Если у них там еще что-нибудь осталось. Лучше спросите Гаса Уоллеса, - предупредил вице-президент.

"Что ты имеешь в виду?" - спросил Бретано.

«Я имею в виду, что мы никогда не производили их так много, а ВВС, должно быть, сбросили около сорока прошлой ночью».

«Я проверю это», - пообещал SecDef.

«Что, если он этого не сделает?» - спросил Джек.

«Тогда либо мы получим еще немного в большой спешке, либо придумаем что-нибудь еще», - ответил TOMCAT.

«Как что, Робби?»

«Черт возьми, пошлите группу специальных операций и взорвите их на хрен», - предложил бывший летчик-истребитель.

«Я бы не очень хотел пробовать это сам, - заметил Микки Мур.

«Лучше всего из пятимегатонной бомбы, взорвавшейся на Капитолийском холме, Микки, - парировал Джексон. «Послушайте, лучше всего узнать, есть ли у Гаса Уоллеса подходящие бомбы. Для Black Jets это долгий путь, но вы можете танковать их на каждом шагу - и выставлять истребители для защиты танкистов. Это сложно, но мы практикуем такие вещи. Если у него нет проклятых бомб, мы отправим их ему, если они есть. Знаете, хранилище оружия - это не рог изобилия, ребята. Для каждого предмета в инвентаре есть конечное дискретное число ».

«Генерал Мур, - сказал Райан, - позвоните генералу Уоллесу и узнайте прямо сейчас, если хотите».

"Да сэр." Мур встал и вышел из ситуационной комнаты.

«Смотри», - сказал Эд Фоули, указывая на телевизор. «Это началось».

Т он древесины линии извергался в листе пламени в двух километрах поперек. От этого прицела у китайских танкистов вспыхнули глаза, но на большее у большинства танкистов в первом ряду не оставалось времени. Из тридцати танков в этой линии только три не уцелели сразу. Немного лучше было перебранным с ними бронетранспортерам.

«Можете открывать огонь, полковник», - сказал Синявский командиру артиллерии.

Команда была передана сразу, и земля задрожала под их ногами.

Это было потрясающе видеть на компьютерном терминале. Китайцы попали прямо в засаду, и эффект от первого залпа русских был ужасен.

Майор Такер глубоко вздохнул, увидев, как несколько сотен человек погибли.

«Вернемся к артиллерии», - приказал Бондаренко.

"Да сэр." Такер сразу же подчинился, изменив фокус высотной камеры и обнаружив китайскую артиллерию. В основном это были буксируемые, тянущиеся за грузовиками и тракторами. Они немного запоздали. Первые русские снаряды падали вокруг них еще до того, как были предприняты какие-либо усилия, чтобы остановить грузовики и снять передки с буксирных крюков, и при этом китайские артиллеристы действовали быстро.

Но это была гонка против Смерти, и Смерть имела фору. Такер наблюдал, как один из расчётов пытается вывести из строя 122-мм орудие на огневую позицию. Артиллеристы заряжали оружие, когда три снаряда упали достаточно близко, чтобы опрокинуть оружие и убить более половины их числа. Увеличив масштаб камеры, он увидел, как один рядовой корчится на земле, и поблизости не было никого, кто мог бы предложить ему помощь.

«Это жалкое дело, не правда ли?» - спокойно заметил Бондаренко.

«Ага», - согласился Такер. Когда взорвался танк, легко было сказать себе, что танк - это просто вещь. Даже если вы знали, что внутри находятся три или четыре человека, вы не могли их видеть. Как летчик-истребитель никогда не убивал другого пилота, а только сбивал его самолет, поэтому Такер придерживался идеала ВВС, согласно которому смерть - это то, что случается с объектами, а не с людьми. Ну, что бедняга с кровью на его рубашке не был вещью, был он? Он отошел от камеры, взяв более широкое поле, что позволяло божественно дистанцироваться от близких и личных аспектов наблюдения.

«Лучше бы они остались в своей стране, майор», - объяснил ему русский.

J Esus, что беспорядок,»сказал Райан. В свое время он лично видел смерть вблизи, стреляя в людей, которые в то время были вполне готовы застрелить его, но это не делало эти образы более привлекательными. Не длинным гребаным выстрелом. Президент повернулся.

«Это выходит, Эд?» - спросил он DCI.

«Должно быть», - ответил Фоули.

И это было по URL- адресу - «Унифицированный указатель ресурсов» в Netspeak под названием http://www.darkstarfeed.cia.gov/siberiabattle/realtime.ram . Это даже не нужно было рекламировать. Некоторые поисковые роботы «Net» натыкались на него в первые пять минут, и количество «обращений» от людей, просматривающих сайт «потокового видео», выросло с 0 до 10 в течение трех минут. Затем некоторые из них, должно быть, нырнули в чаты, чтобы распространять информацию. Программа мониторинга URL-адреса в штаб-квартире ЦРУ также отслеживала местонахождение людей, которые заходили в него. Неудивительно, что первой азиатской страной была Япония, и увлечение людей, живших там военными действиями, гарантировало рост числа попаданий. Видео также включало аудио, комментарии военно-воздушных сил в реальном времени, дающие некоторые извращенные цветные комментарии своим товарищам в форме. Он был достаточно красочным, чтобы его прокомментировал Райан.

«Это не предназначено для тех, кто старше тридцати лет, - сказал генерал Мур, возвращаясь в комнату.

«Что за история о бомбах?» - сразу спросил Джексон.

«У него их всего двое», - ответил Мур. «Ближайшие другие находятся на заводе, Локхид-Мартин, Саннивейл. Сейчас они просто производят тираж ».

«Ой-ой», - заметил Робби. «Вернуться к плану Б.»

«Возможно, это будет специальная операция, если, господин президент, то есть вы не согласны санкционировать нанесение удара крылатыми ракетами».

«Какие крылатые ракеты?» - спросил Райан, даже зная ответ.

«Ну, у нас на Гуаме их двадцать восемь с боеголовками W-80. Они маленькие, всего около трехсот фунтов. У него две настройки: одна пятьдесят или одна семьдесят килотонн ».

- Вы имеете в виду термоядерное оружие?

Генерал Мур вздохнул, прежде чем ответить. «Да, господин президент».

«Это единственный вариант, который у нас есть, чтобы уничтожить эти ракеты?» Ему не нужно было говорить, что он добровольно не нанесет ядерный удар.

«Мы могли бы использовать обычные умные бомбы - GBU-10 и -15. У Гаса их достаточно, но не глубоких проникающих средств, а защита на шахтах имела бы неплохие шансы отклонить оружие от цели. Теперь это может не иметь значения. Ракеты CSS-4 - хрупкие ублюдки, и даже при попадании промаха их системы наведения могут вывести из строя ... но мы не могли быть уверены ».

«Я бы предпочел, чтобы эти штуки не летали».

«Джек, никто не хочет, чтобы они летели», - сказал вице-президент. «Микки, составь план. Нам нужно что-то, чтобы их вытащить, и нам это нужно в одну большую гребаную спешку ».

«Я позвоню в SOCOM по этому поводу, но, черт возьми, они в Тампе».

«Есть ли у россиян спецназовцы?» - спросил Райан.

«Конечно, это называется Спецназ».

«И некоторые из этих ракет нацелены на Россию?»

«Конечно, кажется, да, сэр», - подтвердил председатель Объединенного комитета начальников штабов.

«Тогда они должны нам один, и они, черт возьми, в долгу перед собой», - сказал Джек, потянувшись за телефоном. «Мне нужно поговорить с Сергеем Головко в Москве», - сказал он оператору.

T он американский президент,»сказал , что его секретарь.

«Иван Эмметович!» - сердечно приветствовал Головко. «Сообщения из Сибири хорошие».

«Я знаю, Сергей, сейчас смотрю вживую. Хотите сделать это сами? »

"Возможно?"

«У вас есть компьютер с модемом?»

«Без проклятого не может существовать», - ответил россиянин.

Райан прочитал идентификатор URL. «Просто войдите в систему. Мы размещаем канал с наших дронов Dark Star в Интернете ».

"Почему это, Джек?" - сразу спросил Головко.

«Потому что две минуты назад его смотрят тысяча шестьсот пятьдесят граждан Китая, и их число быстро растет».

«Политическая операция против них, да? Вы хотите дестабилизировать их правительство? »

«Что ж, это не повредит нашим целям, если их граждане узнают, что происходит, не так ли?»

«Достоинства свободной прессы. Я должен это изучить. Очень умно, Иван Эмметович.

«Я звонил не поэтому».

«Почему это так, Товарищ Президиент?» - спросил председатель СВР, внезапно обеспокоившись переменой в его тоне. Райан был не из тех, кто хорошо скрывает свои чувства.

«Сергей, у нас очень плохое указание из их Политбюро. Я отправляю его тебе по факсу, - услышал он. «Я останусь на связи, пока ты это прочитаешь».

Головко не удивился, увидев эти страницы на его личном факсимильном аппарате. У него были личные номера Райана, а у американцев - его. Для спецслужб это был лишь один из способов безобидно продемонстрировать свое мастерство. Первые попавшиеся листы были английским переводом китайских идеографов, который появился сразу после этого.

S ergey, я послал вам наш оригинальный канал в случае , если ваши лингвисты или психологи лучше , чем у нас» , сказал президент, с извиняющимся взглядом на докторе Sears. Аналитик ЦРУ отмахнулся. «У них есть двенадцать ракет CSS-4, половина нацеленных на вас, половина на нас. Я думаю, нам нужно что-то делать с этими вещами. Возможно, они не совсем рациональны, как сейчас обстоят дела ».

«А ваша береговая бомбардировка могла довести их до предела, господин президент, - сказал россиянин по громкой связи. «Я согласен, это вызывает определенную озабоченность. Почему бы тебе не бомбить эти твари своими блестящими бомбами из волшебных невидимых бомбардировщиков ».

«Потому что у нас кончились бомбы, Сергей. Они закончились тем, что им нужно ».

«Ничево» было реакцией.

«Вы должны увидеть это с моей стороны. Мои люди думают об операции по типу коммандос ».

"Я понимаю. Позвольте мне посоветоваться с некоторыми из моих людей. Дайте мне двадцать минут, господин президент.

«Хорошо, ты знаешь, где со мной связаться». Райан нажал кнопку убийства на телефоне и кисло посмотрел на поднос с кофейными принадлежностями. «Еще одна чашка этого дерьма, и я сама превращусь в урну».

T он только потому , что он жив сейчас, он был уверен, в том , что он снят в секции команд для 34 - й армии. С его танковой дивизией грубо обошлись. Один из его батальонов был уничтожен на первой минуте боя. Другой теперь пытался маневрировать на восток, пытаясь вовлечь русских в непрерывный бой, к которому его люди были подготовлены. Артиллерия дивизии была сокращена в лучшем случае вдвое из-за массированного русского огня, и наступление 34-й армии стало делом прошлого. Его текущая задача состояла в том, чтобы попытаться использовать свои две механизированные дивизии для создания плацдарма, с которого он мог бы попытаться вернуть себе контроль над битвой. Но каждый раз, когда он пытался переместить часть, с ней что-то происходило, как будто русские читали его мысли.

«Уа, потяните то, что осталось от трех секунд назад, к десятичасовому старту, и сделайте это сейчас!» он заказал.

«Но маршал Луо не ...»

«И если он хочет облегчить меня, он может, но его сейчас здесь нет , не так ли?» Ге зарычал в ответ. «Отдай приказ!»

«Да, товарищ генерал».

С этой игрушкой в руках немцы не доехали бы до Минска », - сказал Бондаренко.

«Да, это помогает узнать, что делает другой парень, не так ли?»

«Это как быть богом на Олимпе. Кто это придумал? »

«О, пара человек в Northrop придумала идею с самолетом под названием Tacit Rainbow, который выглядел как нечто среднее между лопатой для снега и французским багетом, но он был пилотируемым, и его выносливость была не такой хорошей».

«Кто бы это ни был, я бы хотел купить ему бутылку хорошей водки», - сказал российский генерал. «Это спасает жизни моих солдат».

И такер не стал прибавлять, выбивая из китайцев живое дерьмо . Но бой был такой игрой, не так ли?

«У вас есть еще какой-нибудь самолет?»

"Да сэр. Грейс Келли прикрывает первый бронетранспортер.

"Покажите мне."

Такер с помощью мыши сжал одно видеоокно, а затем открыл другое. У генерала Диггса был запущен и запущен второй терминал, и Такер только что украл его. Похоже, действовали две бригады, которые двигались на север размеренным темпом и ломали все китайские грузовики и следы, которые могли найти. Поле битвы, если можно так назвать, представляло собой массу столбов дыма от взорванных грузовиков, напоминая Такеру о разрушенных кувейтских нефтяных месторождениях 1991 года. Он увеличил масштаб и увидел, что большую часть работы выполняли Брэдли. Те цели, которые там были, просто не достойны пушечного выстрела из танков. «Абрамсы» просто ехали стадом на более легких пехотных авианосцах, наблюдая за тем, как они беспощадно продвигаются вперед. Майор подключил одну камеру к своему терминалу и отправился на разведку в поисках действий ...

"Это кто?" - спросил Такер.

«Это, должно быть, БОЯР», - сказал Бондаренко.

Это было похоже на двадцать пять танков Т-55, наступающих на линию фронта, и эти танки использовали свои основные орудия ... против грузовиков и некоторых пехотных авианосцев ...

« Бери ТЕПЛО», - приказал лейтенант Команов. «Целевой трек, час! Дальность две тысячи ».

«Он у меня есть», - сказал стрелок секундой позже.

"Огонь!"

«Стрельба», - сказал наводчик, нажимая на спусковой крючок. Старый танк от выстрела качнулся назад. Стрелок и командир смотрели, как вылетает трассирующий снаряд ...

«Черт возьми, слишком высоко. Загрузите еще одну HEAT ».

Заряжающий за секунду произвел еще один выстрел в казенник: «Заряжен!»

«На этот раз я поймаю этого ублюдка», - пообещал наводчик, слегка поправляя прицел. Бедный ублюдок даже не знал, что в него стреляли в первый раз ...

"Огонь!"

«Стрельба ...»

Еще одна отдача и ...

"Ударять! Хорошая стрельба, Ваня! »

У Three Company дела шли хорошо. Команов подумал, что время, потраченное на артиллерийскую практику, окупается хорошо. Это было намного лучше, чем сидеть в проклятом бункере и ждать, пока они к тебе подойдут ...

Что это?" - спросил маршал Луо.

«Товарищ маршал, подойдите сюда и посмотрите», - призвал молодой подполковник.

"Что это?" - спросил министр обороны затихающим голосом… «Цао ни ма», - выдохнул он. Потом он загремел: «Что это, черт возьми?»

«Товарищ маршал, это сайт в Интернете. Это якобы прямая телепрограмма с поля битвы в Сибири ». Молодой полевой офицер почти затаил дыхание. «Это показывает, как русские сражаются с Тридцать четвертой ударной армией ...»

"А также?"

«И они, согласно этому, убивают наших людей», - продолжил подполковник.

«Погодите-ка… что… как это возможно?» - потребовал ответа Ло.

«Товарищ, в этом заголовке написано« темная звезда ». «Темная звезда» - это название американского беспилотного летательного аппарата, разведывательного беспилотника, который, как сообщается, является самолетом-невидимкой, используемым для сбора тактической информации. Таким образом, похоже, что они используют это для подачи информации и размещают информацию в Интернете в качестве инструмента пропаганды ». Он должен был сказать это таким образом, и на самом деле он так думал об этом.

«Расскажи мне больше».

Офицер был специалистом по разведке. «Этим объясняется их успех против нас, товарищ маршал. Они могут видеть все, что мы делаем, почти до того, как мы это сделаем. Это как если бы они слушали нашу командную цепь или даже слушали наших сотрудников и плановые собрания. От этого нет защиты », - заключил штаб-офицер.

«Ты молодой пораженец!» маршал взбесился.

«Возможно, есть способ преодолеть это преимущество, но я не знаю, что это такое. Такие системы могут видеть в темноте так же хорошо, как и на солнце. Вы понимаете, товарищ маршал? С помощью этого инструмента они могут видеть все, что мы делаем, увидеть это задолго до того, как мы подойдем к их строю. Это исключает любую возможность неожиданности ... см. Здесь, - сказал он, указывая на экран. «Одна из механизированных дивизий тридцать четвертой армии маневрирует на восток. Они здесь, - он указал на карту принтера на столе, - а враг здесь. Если наши войска незаметно дойдут до этой точки, то, возможно, они смогут ударить русских на своем левом фланге, но на то, чтобы добраться туда, потребуется два часа. Русским потребуется всего один час, чтобы вывести одно из своих подразделений на блокирующую позицию. В этом преимущество », - заключил он.

«Американцы так с нами поступают?»

«Ясно, что информация в Интернете идет из Америки, от их ЦРУ».

«Так вот как русские нам противопоставили?»

"Четко. Сегодня они нас угадывали на каждом шагу. Должно быть, так они это делают ».

«Почему американцы выкладывают эту информацию так, чтобы ее могли видеть все?» - подумал Ло. Очевидного ответа ему в голову не приходило. Информация, предоставляемая общественности, должна быть тщательно измерена и приправлена, чтобы крестьяне и рабочие могли сделать из нее правильные выводы.

«Товарищ, трудно будет сказать по государственному телевидению, что дела идут хорошо, когда это доступно любому, у кого есть компьютер».

"Ах." Звук не столько удовлетворения, сколько внезапного ужаса. "Кто-нибудь может это увидеть?"

«Любой, у кого есть компьютер и телефонная линия». Молодой подполковник поднял глаза и увидел удаляющуюся фигуру Ло.

«Я удивлен, что он не выстрелил в меня», - заметил офицер.

«Он все еще может», - сказал ему полковник. «Но я думаю, ты его напугал». Он посмотрел на настенные часы. Было шестнадцать часов четыре часа дня.

«Ну, это проблема».

«Ты молодой дурак. Вы не понимаете? Теперь он не может даже скрыть правду от Политбюро ».

H Элло, Юрий,»сказал Жаворонок. Было по-другому быть в Москве во время войны. Настроение людей на улице было непохоже ни на что из того, что он когда-либо видел. Они были обеспокоены и серьезны - вы не поехали в Россию, чтобы увидеть улыбающихся людей, не больше, чем в Англию за кофе, - но было еще кое-что. Возмущение. Гнев ... решимость? Освещение войны на телевидении было не таким резким и вызывающим, как он ожидал. Новые российские СМИ старались быть беспристрастными и профессиональными. Был комментарий о том, что неспособность армии остановить китайский холод плохо говорит о национальной сплоченности их страны. Другие оплакивали распад Советского Союза, которому Китай не осмелился бы угрожать, не говоря уже о нападении. Еще спрашивал, какой, черт возьми, смысл быть в НАТО, если ни одна из других стран не пришла на помощь их предполагаемому новому союзнику.

«Мы сказали телекомпаниям, что если они расскажут кому-нибудь об американской дивизии, находящейся сейчас в Сибири, мы расстреляем их, и, конечно, они нам поверили», - с улыбкой сказал генерал-лейтенант Кириллин. Это было что-то новое для Кларка и Чавеса. За последнюю неделю он мало улыбался.

"Вещи улучшаются?" - поинтересовался Чавес.

«Бондаренко остановил их на золотом прииске. Они даже этого не увидят, если моя информация верна. Но есть еще кое-что », - серьезно добавил он.

«Что это, Юрий?» - спросил Кларк.

«Мы обеспокоены тем, что они могут запустить ядерное оружие».

«Вот дерьмо», - заметил Дин. "Насколько это серьезно?"

«Это исходит от вашего президента. Головко сейчас разговаривает с президентом Грушавым ».

"А также? Как они планируют это сделать? Умные бомбы? » - спросил Джон.

«Нет, Вашингтон попросил нас присоединиться к группе специальных операций», - сказал Кириллин.

"Что за черт?" Джон ахнул. Он вытащил из кармана спутниковый телефон и стал искать дверь. «Простите меня, генерал. Инопланетянин звонит домой.

Ты хочешь сказать это снова, Эд? Фоли услышал.

"Ты слышал меня. У них закончились нужные бомбы. Очевидно, это заноза в заднице - летать бомбы туда, где находятся бомбардировщики ».

"Блядь!" - заметил офицер ЦРУ на стоянке этого клуба офицеров российской армии. Шифрование на его телефоне не повлияло на эмоции в его голосе. «Не говорите мне, поскольку РАДУГА является активом НАТО, а Россия теперь является частью НАТО, и поскольку вы собираетесь просить гребаных русских выступить впереди этой операции в интересах североатлантической солидарности, мы собираемся чтобы пойти и поиграть, не так ли? "

«Если вы не решите не делать этого, Джон. Я знаю, ты не можешь пойти сама. Бои - детская игра, но у тебя есть хорошие дети, которые работают на тебя ».

«Эд, ты ждешь, что я пришлю своих людей на что-то подобное, а я останусь дома и вяжу, блять, носки?» - горячо потребовал Кларк.

«Это ваш звонок. Ты командир РАДУГИ ».

«Как это должно работать? Вы ждете, что мы вмешаемся? »

«Вертолеты…»

«Вертолеты России. Нет, спасибо, дружище, я ...

«Наши вертолеты, Джон. Первой бронетанковой дивизии хватило, и они подходящие ... »

T эй хочет , чтобы я сделал то , что?» - спросил Дик Бойл.

"Ты слышал меня."

«А как насчет топлива?»

«Ваша заправочная станция прямо здесь», - сказал полковник Мастерман, держа в руках только что загруженный спутниковый снимок. «На вершине холма к западу от места под названием Чиченг. Там никто не живет, и цифры складываются ».

«Да, за исключением того, что наша траектория полета ведет нас в пределах десяти миль от этой базы истребителей».

«Восемь F-117 собираются поразить его, пока вы будете в пути. Они полагают, что им придется закрыть свои взлетно-посадочные полосы на добрых три дня».

«Дик, - сказал Диггс, - я не знаю, в чем именно проблема, но Вашингтон действительно обеспокоен тем, что Джо собирается запустить свои межконтинентальные баллистические ракеты по нам дома, а у Гаса Уоллеса нет подходящих бомб для их уничтожения. надежно. Это означает, что спецназ, подавленный и грязный. Это стратегическая миссия, Дик. Ты можешь сделать это?"

Полковник Бойл посмотрел на карту, мысленно измеряя расстояние ... «Да, нам придется установить опорные крылья на« Блэкхокс »и максимально использовать газ, но, да, у нас есть диапазон, чтобы добраться туда. . Но на обратном пути придется заправляться.

«Хорошо, ты можешь использовать других своих птиц, чтобы переправить топливо?»

Бойл кивнул. "Едва."

«Если необходимо, русские могут высадить силы спецназа где угодно здесь с дополнительным топливом, - так они мне сказали. Судя по картам, эта часть Китая практически не оккупирована ».

«А как насчет оппозиции на местах?»

«В этом районе есть силы безопасности. Мы предполагаем, что всего дежурят около сотни человек, скажем, отряд в каждом бункере. Сможешь найти там несколько апачей, чтобы они мешали? »

«Да, они могут зайти так далеко, если будут путешествовать налегке». «Всего лишь артиллерийские снаряды и 2,75-дюймовые ракеты», - подумал он.

«Тогда дайте мне требования к вашей миссии», - сказал генерал Диггс. Это был не совсем приказ. Если он сказал, что это невозможно, то Диггс не смог бы заставить его это сделать. Но Бойл не мог позволить своим людям выйти и сделать что-то подобное, не командуя ими.

T он MI-24s законченные вещи. Российская доктрина для их ударных вертолетов не слишком отличалась от того, как они использовали свои танки. Действительно, Ми-24, названный НАТО «Хинд», но странным образом не названный самими русскими, назывался летающим танком. Используя ракеты AT-6 Spiral, они добили китайский танковый батальон за двадцать минут прыжка и стрельбы, неся при этом только две потери. Солнце уже садилось, и то, что раньше было Тридцать четвертой ударной армией, превратилось в обломки. Те немногие машины, которые уцелели в тот день, отступали, обычно с ранеными, цепляющимися за их палубу.

На своем командном пункте генерал Синявский весь улыбался. Водку нюхали все. Его 265-я мотострелковая дивизия остановилась и отбросила силы, более чем вдвое превосходящие ее численность, при этом погибло менее трехсот человек. Съемочным группам теленовостей, наконец, разрешили выйти туда, где находились солдаты, и он провел брифинг, часто делая комплименты своему театральному командиру Геннадию Иосефовичу Бондаренко за его хладнокровие и веру в своих подчиненных. «Он никогда не терял самообладания», - трезво сказал Синявский. «И он позволил нам оставить себе на время, когда придет время. Он Герой России », - заключил командир дивизии. «И многие из моих людей тоже!»

T Хэнк вас за это, Юрий Андреевич, и, да, для этого вы получите следующую звезду,»сказал телевизионный экран командир театра. Затем он повернулся к своему посоху. «Андрей Петрович, что будем делать завтра?»

«Я думаю, мы позволим Два-Шесть-Пять двинуться на юг. Мы будем молотом, а Диггс - наковальней. У них все еще есть армия группы типа А, в основном неповрежденная к югу, сорок третья. Мы разобьем его, начиная с послезавтра, но сначала мы направим его в выбранное нами место ».

Бондаренко кивнул. «Покажи мне план, но сначала я собираюсь поспать несколько часов».

«Да, товарищ генерал».

ГЛАВА 60

Ракеты в полете

Это были те же спецназовцы, которых они тренировали в течение последнего месяца или около того. Почти все на транспортном самолете были офицерами, выполнявшими сержантскую работу, и в этом были свои плюсы и минусы. Что действительно хорошо, так это то, что все они сносно говорили по-английски. Из солдат РАДУГА только Динг Чавес и Джон Кларк говорили по-русски.

Карты и фотографии поступили из SRV и ЦРУ, последнее передали в американское посольство в Москве и отправили на военный аэродром, с которого они вылетели. Они были в авиалайнере Аэрофлота, довольно загруженном, с более чем сотней пассажиров, все солдаты.

«Предлагаю разделиться по национальностям», - сказал Кириллин. «Ваня, ты и твои РАДУГИ возьми вот эту. Мы с моими людьми разделим остальных между собой, используя наши существующие структуры отряда ».

«Выглядит нормально, Юрий. Одна цель почти так же хороша, как и другая. Когда мы пойдем? »

«Незадолго до рассвета. У ваших вертолетов должна быть хорошая дальность полета, чтобы мы могли полностью спуститься вниз, а затем вернуться назад с одной дозаправкой ».

«Что ж, это будет безопасная часть миссии».

«Кроме этой базы истребителей в Аншане», - сказал Кириллин. «Мы проходим в двадцати километрах от него».

«Военно-воздушные силы собираются поразить это, они говорят мне, истребители-невидимки с умными бомбами, они пробьют взлетно-посадочные полосы, прежде чем мы проедем мимо».

«Ах, это прекрасная идея», - сказал Кириллин.

«Мне вроде как это нравится», - сказал Чавес. «Что ж, мистер С., похоже, я снова стану солдатом. Прошло много времени."

«Какое удовольствие», - заметил Кларк. Ах да, сидеть в задней части вертолета, улетая вглубь страны Индии, где наверняка были люди с оружием. Что ж, могло быть и хуже. Войдя на рассвете, по крайней мере дежурные гомеры частично спали, если только их босс не был настоящим придурком. Насколько жесткой была дисциплина в Народно-освободительной армии? - подумал Джон. Наверное, довольно сложно. Коммунистические правительства не поощряли ответных разговоров.

«Как именно мы должны вывести из строя ракеты?» - спросил Дин.

«Они заправляются топливом по десятисантиметровой трубе - фактически две из них - из подземных заправочных цистерн, примыкающих к пусковой шахте. Сначала разрушаем трубы », - сказал Кириллин. «Затем мы ищем способ получить доступ к самой ракетной шахте. Достаточно простой ручной гранаты. Это хрупкие предметы. Большого ущерба они не понесут », - уверенно сказал генерал.

«Что, если боеголовка взорвется?» - спросил Дин.

Кириллин над этим посмеялся. «Не пойдут, Доминго Степанович. Эти предметы очень безопасны при постановке на охрану по всем очевидным причинам. И сами сайты не будут предназначены для защиты от прямого нападения. Они предназначены для защиты от ядерного взрыва, а не отряд инженеров-солдат. Вы можете быть уверены в этом ».

Надеюсь, ты прав в этом, приятель, - Чавес не сказал вслух.

«Вы, кажется, разбираетесь в этом предмете, Юрий». «Ваня, это задание спецназ выполнял не раз. Мы, русские, время от времени думаем об этих ракетах - как вы говорите? Вывести их из игры, да?

«Совсем неплохая идея, Юрий. Не мое оружие, - сказал Кларк. Он действительно предпочел убить достаточно близко, чтобы увидеть лицо ублюдка. От старых привычек трудно избавиться, и оптический прицел в этом отношении ничем не уступал ножу. Намного лучше. Пуля из винтовки не заставляла людей шлепаться и шуметь, как при попадании ножа в горло. Но смерть предполагалось вводить по одному, а не сразу над целыми городами. Просто это было недостаточно аккуратно и избирательно.

Чавес посмотрел на солдат Команды-2. Они не выглядели излишне напряженными, но хорошие солдаты старались скрыть такие чувства. Из их числа только Этторе Фальконе не был кадровым солдатом, а вместо этого был полицейским из итальянских карабинеров, которые находились примерно на полпути между армией и полицией. Чавес подошел к нему.

«Как дела, БОЛЬШОЙ BiRD?» - спросил Дин.

«Это напряженная миссия, не так ли?» - ответил Фальконе.

"Может быть. Вы никогда не узнаете, пока не доберетесь туда ».

Итальянец пожал плечами. «Как и в случае с набегами на мафиози, иногда вы пинаете дверь, и там одни мужчины пьют вино и играют в карты. Иногда у них есть машинапистоли, но вы должны пнуть дверь, чтобы узнать ».

"Вы делаете много таких?"

«Восемь», - ответил Фальконе. «Обычно я первым вхожу в дверь, потому что я обычно лучший стрелок. Но у нас там хорошие люди в команде, и у нас есть хорошие люди в команде здесь. Все должно пройти хорошо, Доминго. Я напряжена, да, но со мной все будет хорошо. Вы увидите, - закончился BIG BiRD. Чавес хлопнул его по плечу и пошел к сержант-майору Прайсу.

«Привет, Эдди».

«У нас уже есть идея получше?»

"Попасть туда. Похоже, это в основном работа для Пэдди, взрывать все ".

«Коннолли - лучший взрывник, которого я когда-либо видел, - заметил Прайс. «Но не говори ему этого. Его голова уже достаточно распухла.

«А как насчет Фальконе?»

"Этторе?" Прайс покачал головой. «Я буду очень удивлен, если он ошибется. Он очень хороший человек, Дин, чертова машина - робот с пистолетом. Такая уверенность редко портится. Для него все происходит слишком автоматически ».

«Хорошо, мы выбрали нашу цель. Это самый северный и восточный бункер. Похоже, он находится на довольно ровной земле, к нему идут две четырехдюймовые трубы. Пэдди взорвет их, а затем попытается найти способ снять крышку с бункера или иным образом найти входную дверь - одна наверху. Затем пройдите внутрь, бросьте гранату, чтобы сломать ракету, и мы убираемся к черту из Додж-Сити ».

«Обычное разделение отряда?» Прайс спросил. Так должно было быть, но в этом не было ничего плохого.

Чавес кивнул. «Вы берете Пэдди, Луи, Хэнка и Дитера, и ваша команда занимается фактическим уничтожением ракеты. Остальное я беру на охрану и наблюдение ». Прайс кивнул, когда подошел Пэдди Коннолли.

«У нас есть химическое снаряжение?»

"Какие?" - спросил Чавес.

«Дин, если мы собираемся играть с кровавыми ракетами на жидком топливе, нам нужно химическое оружие. Топливо для этих вещей - вы не хотите дышать паром, поверьте мне. Красная дымящая азотная кислота, четырехокись азота, гидразин и тому подобное. Это кровавые едкие химические вещества, которые они используют для приведения в действие ракет, а не пинта горечи у Зеленого Дракона, я вам обещаю. И если ракеты заправлены топливом, и мы взорвем их, ну, вы не хотите быть близко, и вы определенно не хотите быть с подветренной стороны. Облако газа будет кроваво смертельным, как то, что вы, ребята, используете в Америке для казни убийц, но гораздо менее приятным.

«Я поговорю об этом с Джоном». Чавес вернулся вперед.

О , черт, - заметил Эд Фоули, отвечая на звонок. «Хорошо, Джон, я займусь этим в армии. Как долго ты там будешь? "

«Полтора часа до аэродрома».

"Ты в порядке?"

«Да, конечно, Эд, никогда не было лучше».

Фоли был поражен этим тоном. Кларк был официальным ледовиком ЦРУ почти двадцать лет. Он участвовал во всех полевых операциях, даже не моргнув. Но то, что ему было за пятьдесят - изменило ли это его, или он просто теперь лучше понимает свою смертность? DCI полагал, что подобные вещи приходили ко всем. «Хорошо, я вернусь к тебе». Он переключил телефоны. «Мне нужен генерал Мур».

«Да, директор?» - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов. "Что я могу сделать для вас?"

«Наши специалисты из специальных операций говорят, что им для их миссии требуется химическое оружие, и ...»

«Впереди тебя, Эд. SOCOM сказал нам то же самое. У First Armored есть все необходимое, и оно будет ждать их на поле боя ».

«Спасибо, Микки».

«Насколько безопасны эти хранилища?»

«Топливопроводы прямо под открытым небом. Подорвать их не должно быть проблемой. Кроме того, в каждом бункере есть металлическая дверца для доступа обслуживающего персонала, и, опять же, попасть в нее не должно быть проблемой. Меня беспокоит только служба безопасности сайта; там может быть целый пехотный батальон. Мы ждем, когда KH-11 пролетит над площадкой для окончательной проверки ».

«Что ж, Диггс отправляет апачей для сопровождения разбойников. Это будет эквалайзер, - пообещал Мур. «А как насчет командного бункера?»

«Он расположен в центре, выглядит довольно безопасным, полностью под землей, но у нас есть приблизительное представление о конфигурации по проникающим радарам». Фоли упомянул спутник KH-14 Lacrosse. НАСА однажды опубликовало радарные снимки, на которых были видны подземные притоки Нила, впадающие в Средиземное море в Александрии. Но для гидрологов такая возможность не разрабатывалась. Он также заметил советские ракетные шахты, которые русские считали хорошо замаскированными, и другие чувствительные объекты, и Америка хотела, чтобы русские знали, что эти места ни в малейшей степени не секретны. «Микки, как ты относишься к миссии?»

«Я бы хотел, чтобы у нас было достаточно бомб для этого», - честно ответил генерал Мур.

«Да», - согласился DCI.

T он политбюро совещание прошло за полночь.

«Итак, маршал Ло, - сказал Цянь, - вчера дела пошли плохо. Насколько плохо? Здесь нам нужна правда », - грубо заключил он. По крайней мере, за последние несколько дней Цянь Кун прославился как единственный член Политбюро, который имел смелость противостоять правящей клике, открыто выражая опасения, которые они все испытывали. В зависимости от того, кто победил, это могло означать его падение, вплоть до смерти или просто до безвестности, но, похоже, ему было все равно. «Это сделало его необычным среди людей в комнате, - подумал Фан Гань, - и сделало его человеком, которого нужно уважать».

«Вчера произошло крупное сражение между 34-й ударной армией и русскими. Похоже, это была ничья, и теперь мы маневрируем, чтобы воспользоваться нашим преимуществом », - сказал им министр обороны. Все они страдали от усталости в комнате, и снова министр финансов был единственным, кто поддержал свои слова.

«Другими словами, произошла битва, и мы проиграли ее», - парировал Цянь.

«Я этого не говорил!» Луо ответил сердито.

«Но это правда, не так ли?» Цянь настаивал.

«Я сказал тебе правду, Цянь!» был громовой ответ.

«Товарищ маршал, - разумно сказал министр финансов, - вы должны простить мне мой скептицизм. Видите ли, многое из того, что вы сказали в этом зале, оказалось не совсем точным. Я не виню вас в этом. Возможно, вас дезинформировали некоторые из ваших подчиненных. Все мы уязвимы перед этим, не так ли? Но теперь пора внимательно изучить объективные реалии. У меня складывается впечатление, что объективная реальность может отрицательно сказаться на экономических и политических целях, для достижения которых этот орган направил нашу страну и ее народ. Следовательно, теперь мы должны знать, каковы факты, а также с какими опасностями мы сталкиваемся. Итак, товарищ маршал, каково военное положение в Сибири? »

«Это несколько изменилось», - признал Луо. «Не совсем в нашу пользу, но ситуация никоим образом не проиграна». Он слишком тщательно подбирал слова.

Ни в коем случае не потерять, все вокруг стола знали, это деликатный способ сказать, что катастрофа произошла. Как и в любом обществе, если вы знаете афоризмы, вы можете взломать код. Успех здесь всегда провозглашался в самых позитивных тонах. Неудачи игнорировались без признания, как нечто меньшее, чем ошеломляющий успех. В неудачах следует винить людей, которые не выполнили свой долг - часто из-за своего большого несчастья. Но настоящая политическая катастрофа неизменно объяснялась как ситуация, которую еще можно было восстановить.

«Товарищи, у нас все еще есть сильные стороны», - сказал им Чжан. «Из всех великих держав мира только у нас есть межконтинентальные ракеты, и никто не посмеет нанести нам сильный удар, пока мы это делаем».

«Товарищ, два дня назад американцы полностью разрушили мосты, настолько прочные, что можно было подумать, что только разгневанное божество может их поцарапать. Насколько безопасными могут быть эти ракеты, когда мы сталкиваемся с противником с невидимыми самолетами и магическим оружием? » - спросил Цянь. «Я думаю, что мы, возможно, приближаемся к тому времени, когда Шен может пожелать приблизиться к Америке и России, чтобы предложить прекращение боевых действий», - заключил он.

"Вы имеете в виду сдаться?" - сердито спросил Чжан. "Никогда!"

Это уже началось, хотя члены Политбюро этого еще не знали. По всему Китаю, но особенно в Пекине, люди, владеющие компьютерами, заходили в Интернет. Особенно это касалось молодежи, в первую очередь студентов вузов.

Канал ЦРУ http://www.darkstarfeed.cia.gov/siberia-battle/realtime.ram привлек глобальную аудиторию, застигнув врасплох даже международные новостные организации. CNN, Fox и европейская SkyNews немедленно пиратствовали это, а затем вызвали своих экспертов-комментаторов, чтобы объяснить вещи своим зрителям в первом непрерывном новостном освещении события с февраля 1991 года. ЦРУ, в свою очередь, занялось пиратством CNN, а теперь На сайте ЦРУ были опубликованы интервью китайских заключенных в прямом эфире. Они говорили свободно, они были так потрясены своей судьбой, ошеломлены тем, насколько близко они оказались к смерти, и так радостно воодушевлялись своим столь же удивительным выживанием, когда столь многим из их коллег повезло меньше. Это способствовало большому многословию, и это было то, что нельзя было подделать. Любой гражданин Китая мог заметить ложную пропаганду, но в равной степени любой мог распознать правду подобного рода из того, что он видел и слышал.

Странно то, что Луо не прокомментировал феномен Интернета, считая его не имеющим отношения к политическим фактам жизни в КНР, но в этом решении он допустил величайшее политическое заблуждение в своей жизни.

В первую очередь они встречались в комнатах общежития колледжа, среди облаков сигаретного дыма, оживленно болтали между собой, как студенты, и, как студенты повсюду, сочетали идеализм со страстью. Эта страсть вскоре переросла в решимость. К полуночи они собирались большими группами. Появились некоторые лидеры, и, будучи лидерами, они почувствовали необходимость куда-то увезти своих соратников. Когда толпы смешались снаружи, отдельные лидеры более мелких групп встретились и начали разговаривать, и возникли суперлидеры, скорее как мгновенная военная или политическая иерархия, поглощающая другие группы в свои собственные, пока не появилось шесть основных лидеров группы примерно полторы тысячи студентов. Большая группа развивалась и затем питалась своей собственной энергией. Студенты повсюду хорошо снабжены мочой и уксусом, и эти китайские студенты не были исключением. Некоторые мальчики были там, надеясь выиграть у девочек - еще одна универсальная мотивация для студентов, - но объединяющим фактором здесь был гнев по поводу того, что случилось с их солдатами и их страной, и еще больше гнева по поводу лжи, распространявшейся по государственному телевидению. , ложь так ясно и полностью опровергнута реальностью, которую они увидели в Интернете, источником, которому они научились доверять.

Им оставалось только одно место, площадь Тяньаньмэнь, «Площадь Небесного Мира», психологический центр их страны, и они были притянуты туда, как железные опилки к магниту. Время суток им работало. Полиция в Пекине, как и полиция во всем мире, работала 24 часа в сутки, разделенные на три неравные смены, и самая легкая укомплектованная смена была с 23:00 до 07:00. Большинство людей тогда спали, и, как следствие, уровень преступности был незначительным. чтобы подавить, и поэтому этот сдвиг был наименьшим с точки зрения укомплектования персоналом, а также состоял из тех офицеров, которые меньше всего любили их командиры, потому что ни один человек в здравом уме не предпочитает вампирскую жизнь бодрствования в темноте жизни при свете дня . Итак, немногочисленные дежурные полицейские были теми, кто не отличился своими профессиональными навыками или недолюбливал своих капитанов, и в ответ на комплимент не выполнял свои обязанности с достаточной серьезностью.

Появление на площади первых студентов было почти не замечено двумя милиционерами. В их основные обязанности входило управление движением и / или указание (часто в нетрезвом состоянии) иностранным туристам, как вернуться в свои отели, и единственная опасность, с которой они сталкивались, как правило, заключалась в том, что они были ослеплены вспышками иностранных фотоаппаратов в руках глупо приятных, но пьяных гвай.

Эта новая ситуация застала их врасплох, и их первой реакцией было только наблюдать. Присутствие на площади такого количества молодых людей было необычным, но в данный момент они не совершали ничего явно противозаконного, поэтому полиция просто смотрела на это в состоянии недоумения. Они даже не сообщили о том, что происходит, потому что вахтенный капитан был ослом, который в любом случае не знал бы, что с этим делать.

W шляпу , если они нанести удар по нашему ядерному оружию?» - спросил министр внутренних дел Тонг Цзе.

«Они уже сделали», - напомнил им Чжан. «Они потопили нашу ракетную подводную лодку, как вы помните. Если они также нанесут удар по нашим ракетам наземного базирования, это будет означать, что они планируют атаковать нас как нацию, а не только наши вооруженные силы, поскольку тогда им не будет ничего, что могло бы их сдержать. Это была бы серьезная и преднамеренная провокация, не так ли, Шен?

Министр кивнул. «Это было бы недружелюбно».

«Как мы защищаемся от этого?» - спросил Тан Деши.

«Ракетное поле находится далеко от границ. Каждый из них находится в прочно построенном бетонном бункере », - пояснил министр обороны Ло. «Более того, мы недавно укрепили их стальной броней, чтобы отразить бомбы, которые могут упасть на них. Лучший способ усилить их защиту - это развернуть ракеты класса "земля-воздух" ».

«А если американцы используют свои невидимые бомбардировщики, что тогда?» - спросил Тан.

«Защита от этого является пассивной, это стальные шляпы, которые мы надеваем на силосные башни. У нас там есть войска - сотрудники службы безопасности Второго артиллерийского командования, - но они там только для защиты объекта от злоумышленников на земле. Если такая атака будет, мы должны ее запустить. Принцип - использовать их или потерять. Нападение на наше стратегическое оружие должно было предшествовать нападению на нашу государственность. Это наш единственный козырь, - объяснил Луо. «То, чего действительно боятся даже американцы».

«Что ж, так и должно быть», - согласился Чжан Хан Сен. «Вот как мы говорим американцам, где им нужно остановиться и что им делать. На самом деле, возможно, сейчас самое подходящее время сказать американцам, что у нас есть эти ракеты, и что мы готовы их применить, если они будут слишком сильно на нас давить ».

«Угрожать американцам ядерным оружием?» - спросил Клык. «Это мудро? Они наверняка знают о нашем оружии. Открытая угроза могущественной нации крайне неразумна ».

«Они должны знать, что есть границы, которые они не могут пересекать», - настаивал Чжан. «Они могут навредить нам, да, но мы можем причинить им вред, и это то оружие, от которого у них нет защиты, и их сентиментальность по отношению к своему народу работает на нас, а не на них. Пора Америке рассматривать нас как равную, а не второстепенную страну, мощь которой они могут беззаботно игнорировать ».

«Повторяю, товарищ, - сказал Клык, - это было бы самым неразумным поступком. Когда кто-то направляет пистолет вам в голову, вы не пытаетесь его запугать ».

«Клык, ты был моим другом много лет, но в этом ты ошибаешься. Это мы сейчас держим этот пистолет. Американцы уважают только силу, контролируемую решимостью. Это заставит их задуматься. Луо, ракеты готовы к запуску?

Министр покачал головой. «Нет, вчера мы не договорились их готовить. На это уходит часа два - чтобы заправить их топливом. После этого их можно держать в готовом состоянии около сорока восьми часов. Затем вы выкачиваете из них топливо, обслуживаете их - на это уходит около четырех часов - и вы можете снова заправить их топливом. Мы могли бы легко поддерживать половину из них в состоянии готовности к запуску на неопределенный срок ».

«Товарищи, я думаю, что в наших интересах подготовить ракеты к полету».

"Нет!" - возразил Клык. «Это будет воспринято американцами как опасная провокация, и провоцировать их таким образом - безумие!»

«И мы должны сделать так, чтобы Шен напомнил американцам, что у нас есть такое оружие, а у них его нет», - продолжил Чжан.

«Это приглашает к нападению на нас!» Клык почти закричал. «У них нет ракет, да, но у них есть другие способы атаковать нас, и если мы сделаем это сейчас, когда война уже идет, мы гарантируем ответ».

«Я думаю, что нет, Фанг», - ответил Чжан. «Они не будут ставить миллионы своих граждан против всех наших. У них нет сил для такой игры ».

«Азартные игры, - говорите вы. Играем ли мы в жизнь своей страны? Чжан, ты злишься. Это безумие, - настаивал Клык.

«У меня нет права голоса за этим столом», - заметил Цянь. «Но я был членом партии всю свою сознательную жизнь и, как мне кажется, хорошо служил Народной Республике. Наша работа здесь - строить страну, а не разрушать ее. Что мы здесь сделали? Мы превратили Китай в вор, разбойник-и не удался разбойник на это! Ло сказал это. Мы потеряли игру в богатство, и теперь мы должны приспособиться к этому. Мы можем оправиться от ущерба, нанесенного нашей стране и ее народу. Это восстановление потребует с нашей стороны смирения, а не буйного неповиновения. Угрожать американцам сейчас - проявление слабости, а не силы. Это акт импотента, пытающегося продемонстрировать свое мастерство. Они сочтут это безрассудным и безрассудным поступком ».

«Если мы хотим выжить как нация - если мы хотим выжить в качестве правителей могущественного Китая, - возразил Чжан, - мы должны дать понять американцам, что они не смогут нас подтолкнуть. Товарищи, не ошибитесь. Наша жизнь лежит на этом столе ». На этом и была сфокусирована дискуссия. «Я не предлагаю нанести ядерный удар по Америке. Я предлагаю продемонстрировать Америке нашу решимость, и если они будут давить на нас слишком далеко, мы накажем их - и русских. Товарищи, я предлагаю заправить наши ракеты, привести их в состояние готовности, а затем попросить Шена сказать американцам, что есть пределы, за которые нас нельзя выйти без самых серьезных последствий ».

"Нет!" - возразил Клык. «Это равносильно угрозе ядерной войны. Мы не должны этого делать! »

«Если мы этого не сделаем, то все мы обречены», - сказал Тан Деши из Министерства государственной безопасности. «Мне очень жаль, Фанг, но Чжан здесь прав. Это единственное оружие, с помощью которого мы можем сдержать американцев. У них возникнет искушение ударить по ним - а если они это сделают ... "

«Если они это сделают, мы должны использовать их, потому что, если они заберут у нас это оружие, они могут ударить нас по своему желанию и разрушить все, что мы построили за шестьдесят лет», - заключил Чжан. «Я объявляю голосование».

Внезапно и неразумно, подумал Клык, встреча зашла на путь без логики и направления, ведущий к катастрофе. Но он был единственным, кто это видел, так как впервые в жизни выступил против других. Встреча окончательно прервалась. Члены Политбюро поехали прямо домой. По дороге никто из них не прошел через площадь Тяньаньмэнь, и все они быстро заснули.

T здесь было двадцать пять UH-60A Блэкхокс и пятнадцать апачей на рампе. У каждого были короткие крылья, прикрепленные к фюзеляжу. Те, что были на «Блэкхокс», были заняты топливными баками. У апачей было и топливо, и ракеты. Экипажи собрались вместе, рассматривали карты.

Кларк взял на себя инициативу. Он был одет в свое черное снаряжение «ниндзя», и солдат направил его и Кириллина - он был в камуфляже «снежинка», используемом российскими воздушно-десантными войсками, - к полковнику Бойлю.

«Привет, Дик Бойл».

«Я Джон Кларк, а это генерал-лейтенант Юрий Кириллин. Я РАДУГА, - объяснил Джон. «Он спецназ».

Бойль отсалютовал. «Ну, я ваш водитель, господа. До цели семьсот шестнадцать миль. Мы почти справимся с топливом, которое везем, но на обратном пути нам придется заправиться. Мы делаем это прямо здесь, - он указал на точку на навигационной карте, - на вершине холма к западу от этого городка под названием Чиченг. Нам повезло. Два C-130 сделают нам капли из мочевого пузыря. Там будет истребительный эскорт для верхнего прикрытия, F-15, плюс несколько F-16, которые будут следить за любыми радарами по пути, и когда мы приблизимся сюда, восемь F-117 собираются уничтожить эту базу истребителей в Аншане. Это должно позаботиться о любом вмешательстве китайских истребителей. Теперь у этой ракетной базы есть соответствующие силы безопасности, предположительно численностью батальона, в казармах, расположенных здесь, - на этот раз это было спутниковое фото, - и пять моих апачей собираются уничтожить это место ракетами. Остальные будут летать при прямой поддержке. Другой вопрос: насколько близко вы хотите, чтобы мы поместили вас в эти ракетные шахты? »

«Приземлитесь прямо на этих ублюдков», - сказал ему Кларк, глядя на Кириллина.

«Согласен, чем ближе, тем лучше».

Бойл кивнул. "Справедливо. На всех вертолетах есть номера, указывающие на бункер, в который они летят. Я лечу свинцом, и я пойду прямо к этому здесь ».

«Это означает, что я пойду с тобой», - сказал ему Кларк.

"Как много?"

«Десять плюс я».

«Хорошо, твое химическое снаряжение в самолете. Одеваемся, и мы идем. Туда же в ту сторону, - указал Бойл. Лучше бы каждому мужчине поссать до начала полета. "Пятнадцать минут."

Кларк пошел по этому пути, и Кириллин тоже. Оба старых солдата знали, что им нужно делать во многих отношениях, и этот был так же важен, как заряжание оружия.

«Ты был в Китае раньше, Джон?»

"Неа. Когда-то, давным-давно, Тайвань, чтобы его облажали, воронили и накололи ».

«В этой поездке для этого нет шансов. Знаешь, мы оба слишком стары для этого.

«Я знаю», - сказал Кларк, застегиваясь. «Но ты же не собираешься здесь сидеть сложа руки?»

«Вождь должен быть со своими людьми, Иван Тимофеевич».

«Это правда, Юрий. Удачи."

«Они не нанесут ядерного удара ни по моей стране, ни по вашей», - пообещал Кириллин. «Нет, пока я жив».

«Знаешь, Юрий, ты мог бы быть хорошим парнем в 3-м SOG».

"И что это, Джон?"

«Когда мы вернемся и выпьем, я тебе скажу».

Солдаты переоделись возле назначенных им вертолетов. Химическое снаряжение армии США было громоздким, но не сильно. Как и многие другие предметы американского выпуска, это было эволюционное развитие британской идеи с углем внутри подкладки для поглощения и нейтрализации токсичных газов и капюшоном, который ...

«Мы не можем использовать с этим наши радиоприемники», - отметил Майк Пирс. "Облажает антенну".

«Попробуй это», - предложил Гомер Джонстон, отсоединив антенну и заправив ее в крышку шлема.

«Отлично, Гомер, - сказал Эдди Прайс, наблюдая за тем, что он делает, и пробуя сам. Шлем из кевлара американского образца прекрасно вписывался в капюшоны, которые они в любом случае оставили как слишком неудобные, пока они действительно не понадобились. После этого они загрузились в свои вертолеты, а летные экипажи намотали турбовальные двигатели General Electric. «Блэкхокс» взлетели. Войска специальных операций располагались в удобных для военных самолетов креслах, удерживаемых четырехточечными ремнями безопасности. Кларк занял откидное сиденье на корме между двумя пилотами и подключился к переговорному устройству.

"Кто именно вы?" - спросил Бойл.

«Что ж, я должен убить тебя после того, как скажу тебе, но я ЦРУ. А до этого - ВМФ ».

"ТЮЛЕНЬ?" - спросил Бойл.

«Значок« Будвайзер »и все такое. Пару лет назад мы создали эту группу под названием RAINBOW, специальные операции, контртеррор и тому подобное ».

«Работа в парке развлечений?»

"Это мы."

«У вас был -60, поддерживающий вас за это. Кто водитель? »

«Дэн Мэллой. Когда он за рулем, он произносит слово «МЕДВЕДЬ». Знаю его?"

"Морской пехотинец, верно?"

"Ага." Кларк кивнул.

«Никогда не встречал его, мало слышал о нем. Думаю, он сейчас в Вашингтоне ».

«Ага, когда он ушел от нас, он взял на себя ВМХ-1».

"Летит президент?"

"Верный."

«Облом», - заметил Бойль.

«Как долго ты этим занимаешься?»

«Летающие вертолеты? О, восемнадцать лет. Четыре тысячи часов. Я родился в Хьюи и вырос в них. Квалифицирован и в Apache ».

«Что вы думаете о миссии?» - спросил Джон.

«Длинный» был ответ, и Кларк надеялся, что это единственный повод для беспокойства. Болезненная задница, от которой можно быстро оправиться.

Мне жаль, что не было другого способа сделать это, Робби, - сказал Райан за обедом. Было ужасно сидеть здесь, в столовой Белого дома, есть чизбургер со своим лучшим другом, в то время как другие, включая двух людей, которых он хорошо знал, как Джек узнал, идут навстречу опасности. Этого было достаточно, чтобы убить его аппетит, такой же мертвый, как говядина с низким содержанием холестерина в булочке. Он поставил ее и отпил кока-колы.

- Ну, есть… если вы хотите подождать два дня, которые потребуются «Локхид-Мартин», чтобы собрать бомбы, затем день, чтобы отправить их в Сибирь, и еще двенадцать часов, чтобы выполнить задание. Может дольше. Black Jet летает только ночью, помнишь? - отметил вице-президент.

«Ты справляешься с этим лучше, чем я».

«Джек, мне это нравится не больше, чем тебе, хорошо? Но после двадцати лет перелетов с авианосцев вы научитесь справляться со стрессом, связанным с тем, что друзья оказываются в трудных углах. Если вы этого не сделаете, можете повернуться на ваших крыльях. Ешь, мужик, тебе нужна твоя сила. Как дела у Андреа?

Это вызвало ироническую улыбку. «Вырвало ей кишки сегодня утром. Если бы она использовала мой собственный дерьмо. Это ее убивает, она смутилась, увидев парня, пойманного голым на Таймс-сквер ».

«Что ж, у нее мужская работа, и она не хочет, чтобы ее считали слабаком», - объяснил Робби. «Трудно быть одним из мальчиков, когда у тебя нет члена, но она очень старается. Я дам ей это.

«Кэти говорит, что это проходит, но для нее это проходит недостаточно быстро». Он оглянулся и увидел стоящую в дверях Андреа, всегда бдительную защитницу своего президента.

«Она хороший отряд», - согласился Джексон.

«Как дела у твоего папы?»

"Не плохо. Какое-то агентство телерадиовещания хочет, чтобы он и Джерри Паттерсон дали еще несколько соленых шоу по утрам в воскресенье. Он думает об этом. Деньги могут немного украсить церковь ».

«Они были впечатляющими вместе».

«Да, Джерри неплохо поступил с белым мальчиком - и на самом деле он довольно хороший парень, - говорит Пап. Хотя я не уверен в этом теле-министерстве. Слишком легко отправиться в Голливуд и начать играть для публики, вместо того, чтобы быть пастырем для своей паствы ».

«Твой отец довольно внушительный джентльмен, Робби».

Джексон поднял глаза. "Я рад, что вы так думаете. Он нас очень хорошо воспитал, и после смерти мамы ему пришлось нелегко. Но он может быть настоящим любителем заката. Все раздражается, когда видит, что я пью пиво. Но, черт возьми, это его работа - кричать на людей, я полагаю ».

«Скажи ему, что Иисус когда-то играл бармена. Это было его первое публичное чудо ».

«Я указал на это, а затем он говорит, что если Иисус хочет это сделать, это нормально для Иисуса, мальчик, но ты не Иисус». Вице-президент хихикнул. «Ешь, Джек».

"Да мам."

T его пища не половина плохо,»сказал Аль - Грегори, в двух милях в кают - компании USS Геттисберге.

«Ну, никаких женщин и никакой выпивки на военном корабле», - заметил капитан Бланди. - Во всяком случае, пока не этот. Вам нужно немного отвлечься. Итак, как ракеты? »

«Программное обеспечение полностью загружено, и я отправил обновление по электронной почте, как вы сказали. Значит, он должен быть у всех остальных кораблей Aegis ».

«Только что услышал сегодня утром, что в офисе Aegis в Пентагоне возникло некоторое недовольство по этому поводу. Они не одобрили программное обеспечение ».

«Скажи им, чтобы обсудили это с Тони Бретано», - предложил Грегори.

«Объясните мне еще раз, что именно вы обновили?»

«Программа ГСН на боевой части ракеты. Я сократил количество строк кода, чтобы он мог быстрее обрабатываться. И я перепрограммировал скорость нутации на лазере в системе термозакрепления, чтобы я мог справиться с более высокой скоростью закрытия. Это должно устранить проблему, которую Патриоты имели со Скадами еще в 91-м - тогда я тоже помогал с этим программным исправлением, но это примерно на полпорядка быстрее ».

"Без аппаратного исправления?" - спросил шкипер.

«Было бы лучше увеличить дальность действия лазера, да, но вы можете обойтись без него - по крайней мере, он работал нормально на компьютерном моделировании».

«Черт возьми, нам не нужно это доказывать».

«О да, капитан. Атомная бомба, направленная в город, - это плохо ».

"Аминь."

T здесь было пять тысяч из них в настоящее время, с большим количеством прибытия, вызваны сотовыми телефонами , что все они , казалось, есть. У некоторых даже портативные компьютеры были привязаны к сотовым телефонам, чтобы они могли подключаться к Интернет-сайту здесь, под открытым небом. Ночь была ясная, без дождя, способного вывести компьютер из строя. Лидеры толпы - теперь они думали об этом как о демонстрации - собрались вокруг них, чтобы увидеть больше, а затем передали это своим друзьям. Первое большое студенческое восстание на площади Тяньаньмэнь было вызвано факсимильной связью. Этот совершил скачок в технологиях. В основном они слонялись вокруг, возбужденно разговаривая друг с другом и призывая на помощь. Первая такая демонстрация провалилась, но все они тогда были совсем маленькими, и их воспоминания об этом были в лучшем случае отрывочными. Все они были достаточно старыми и образованными, чтобы знать, что нужно менять, но еще не стары и достаточно опытны, чтобы понимать, что изменения в их обществе невозможны. И они не знали, какой это может быть опасная комбинация.

Т он землю ниже была темной и неосвещенной. Даже их очки ночного видения мало помогли, показывая только неровности местности, в основном вершины холмов и хребтов. Внизу было мало огней. Были дома и другие постройки, но в это время ночи мало кто бодрствовал, и весь свет был выключен.

Единственными движущимися источниками света, которые они могли видеть, были концы несущих винтов вертолетов, нагретые трением воздуха до такой степени, что к ним было бы больно прикасаться, и достаточно горячие, чтобы светиться в инфракрасном спектре, который могли обнаружить ночные очки. В основном войска убаюкивали до оцепенения из-за неизменной вибрации самолета, а полусонное состояние, которое сопровождало его, помогало скоротать время.

Это не относилось к Кларку, который сидел на откидном сиденье, смотрел на спутниковые фотографии ракетной базы в Сюаньхуа, изучал по освещению инфракрасным светом своих очков, ища информацию, которую он, возможно, пропустил в первой и двадцатых годах. -первый осмотр. Он был уверен в своих людях. Чавес превратился в прекрасного тактического лидера, и солдаты, все опытные сержанты, будут делать то, что им говорят, в меру своих значительных способностей.

«Русские на других вертолетах тоже подойдут», - подумал он. Моложе - в среднем на восемь лет - чем солдаты РАДУГА, все они были офицерами, в основном лейтенантами и капитанами с несколькими специальностями, и все были выпускниками университетов, хорошо образованными, а это было почти так же хорошо, как пять лет в учебе. униформа. Более того, они были хорошо мотивированными молодыми профессиональными солдатами, достаточно умными, чтобы думать на ногах, и опытными в обращении с оружием.

«Миссия должна сработать, - подумал Джон. Он наклонился, чтобы проверить часы на приборной панели вертолета. Сорок минут, и они узнают. Обернувшись, он заметил, что небо на востоке стало светлее, если верить его очкам. Они попали в ракетное поле незадолго до рассвета.

Это была дурацкая простая миссия для «Блэк Джетс». Подлетев поодиночке с интервалом примерно в тридцать секунд, каждый открыл двери бомбового отсека и сбросил два оружия с интервалом в десять секунд. Каждый пилот, его самолет, управляемый его автоматической крейсерской системой, помещал свою лазерную точку на заранее запланированный участок взлетно-посадочной полосы. Бомбы были самыми ранними пакетами наведения Paveway-II, прикрученными к 2000-фунтовым бомбам Mark-84 с дешевыми (по 7,95 долл. США каждая) взрывателями M905, которые должны сработать через сотую долю секунды после удара, чтобы проделать дыру в бетон примерно двадцать футов в поперечнике и девять футов в глубину. И это все шестнадцать из них сделали, к шокирующему удивлению сонной команды башни, и с достаточным шумом, чтобы разбудить каждого человека в радиусе пяти миль - и именно так быстро база истребителей Аншань была закрыта и будет оставаться таковой до минимум неделю. Восемь F-117 развернулись поодиночке и вернулись на свою базу в Жиганске. Полет на Black Jet не должен был быть более захватывающим, чем вождение 737 для Southwest Airlines, и по большей части это не так.

W гип, черт возьми, они не посылают один из тех Темных Звезд вниз , чтобы покрыть миссии?» - спросил Джек.

«Я полагаю, что это никому в голову не приходило», - сказал Джексон. Они вернулись в ситуационную комнату.

«А как насчет спутниковых накладных расходов?»

«Не в этот раз», - посоветовал Эд Фоули. «Следующий переход примерно через четыре часа. У Кларка есть спутниковый телефон. Он подскажет нам.

"Большой." Райан откинулся на спинку стула, который внезапно оказался не очень удобным.

- Объективно видно, - сказал Бойл по внутренней связи. Потом радио. БАНДИТ ШЕСТЬ к телкам, цель видна. Зарегистрируйтесь, закончите.

"Два." "Три." «Четыре». "Пять." "Шесть." "Семь." "Восемь." "Девять." "10."

«КОШИЗ, зарегистрируйся».

«Это COCHISE LEADER с пятью, у нас есть цель».

«Жулик с пятью, цель в поле зрения», - сообщила вторая группа ударных вертолетов.

«Хорошо, двигайтесь, как было сказано. Казнить, выполнить, выполнить! »

Кларк сейчас оживился, как и солдаты сзади. Сон вырвался наружу, и в их кровь хлынул адреналин. Он видел, как они качали головами и сгибали челюсти. Оружие было плотно заправлено, и каждый мужчина перемещал левую руку к фиксирующему рычагу на пряжке ремня.

Рейс COCHISE шел первым, направляясь к казармам батальона безопасности, которому было поручено охранять ракетную базу. Здание могло быть перенесено целиком с любой военной базы США времен Второй мировой войны - двухэтажное деревянное каркасное сооружение с скатной крышей, выкрашенное в белый цвет. Снаружи стояла сторожка, тоже выкрашенная в белый цвет, и она светилась в тепловизионных прицелах артиллеристов-апачей. Они даже могли видеть там двух солдат, которые, несомненно, приближались к концу своего дежурства, расслабленно стоящих, их оружие было перекинуто через плечи, потому что никто никогда сюда не выходил, достаточно редко днем и никогда в живых воспоминаниях ночью - если только Вы считали, что командир батальона вернулся пьяным с командно-штабного собрания.

Их головы слегка скривились, когда им показалось, что они услышали что-то странное, но четырехлопастный ротор на Apache также был разработан для подавления звука, и поэтому они все еще смотрели, когда увидели первую вспышку -

- в качестве оружия были выбраны ракеты свободного полета диаметром 2,75 дюйма, размещенные в капсулах на коротких крыльях «апачей». Три из пяти секций провели начальную стрельбу, две из них были в резерве на случай непредвиденных обстоятельств. Они горели низко, чтобы скрыть за собой свои силуэты в холмах, и открылись на расстоянии двухсот метров. Первый залп из четырех человек взорвал сторожевую будку и двух сонных охранников. Шума было бы достаточно, чтобы разбудить тех, кто находится в здании казармы, но второй залп ракет, на этот раз пятнадцать, попал туда раньше, чем кто-либо внутри смог сделать больше, чем просто моргнуть глазами. Пострадали оба этажа двухэтажного строения, и большинство из тех, кто находился внутри, умерли, не проснувшись, во сне. Тогда апачи заколебались, все еще имея оружие для стрельбы. С другой стороны здания находился дополнительный пост охраны; COCHISE LEAD обошел казармы и заметил его. Двое солдат подняли свои винтовки и вслепую стреляли в воздух, но его наводчик выбрал свою 20-мм пушку и отшвырнул их, как метлой. Затем апач развернулся в воздухе, и он запустил оставшиеся ракеты в казармы, и сразу стало очевидно, что если там кто-то и был жив, то это было по милости Самого Бога, и кто бы это ни был, не представлял опасности для народа. миссия.

«СОЧИСИ Четыре и Пять, Ведущий. Вернись на Крук, ты нам здесь не нужен.

«Роджер, Лид», - ответили они оба. Два ударных вертолета ушли, оставив первых трех искать и стирать любые признаки жизни.

Ладья C , также из пяти апачей, закурила прямо перед «Блэкхокс». Выяснилось, что в каждой шахте был небольшой пост охраны, каждый на двух человек, и от них избавлялись в считанные секунды пушечным огнем. Затем апачи поднялись на большую высоту и медленно кружили, каждый над парой ракетных шахт, ища что-нибудь движущееся, но ничего не видя.

БАНДИТ Шесть, полковник Дик Бойл, осветил свой «Блэкхок» на три фута над бункером №1, как это было отмечено на его спутниковой фотографии.

"Идти!" - крикнул второй пилот по внутренней связи. Солдаты РАДУГА спрыгнули к востоку от самой дыры; стальная конструкция «китайская шляпа», напоминавшая перевернутый тупой рожок мороженого, запрещала падать прямо на дверь.

T он базовая команда пост была наиболее защищена структура на весь пост. Он был похоронен в десяти метрах под землей, а десять метров были из прочного железобетона, чтобы выдержать взрыв ядерной бомбы в пределах ста метров, по крайней мере, так якобы обещал дизайн. Внутри находился штаб из десяти человек, которым командовал генерал-майор Сюнь Цин-Нянь. Он был офицером второй артиллерии (китайское название их ракетных войск стратегического назначения) с тех пор, как окончил университет со степенью инженера. Всего за три часа до этого он руководил заправкой всех двенадцати своих межконтинентальных баллистических ракет CSS-4, чего никогда раньше не случалось на его памяти. Никакого объяснения с этим приказом не последовало, хотя ученый-ракетчик, которым он был по профессии, не потребовался, чтобы связать это с войной, которая ведется против России.

Как и все члены Народно-освободительной армии, он был очень дисциплинированным человеком и всегда помнил о том, что под его личным контролем находились самые ценные военные активы своей страны. Тревога была поднята с одного из постов охраны бункера, и его сотрудники включили телекамеры, используемые для осмотра места и наблюдения. Это были старые фотоаппараты, и им нужен был свет, который тоже был включен.

Какого хрена! " - крикнул Чавес. "Выключить свет!" - приказал он по рации.

Это было не сложно. Стандарты света были не очень высокими и не очень далеко. Чавес залил одного своим MP-10, и свет погас, спасибо. Ни один другой не продержался больше пяти секунд ни в одном из бункеров.

Мы атакованы, - сказал генерал Сюнь тихим и недоверчивым голосом. «Мы атакованы», - повторил он. Но для этого у него была тренировка. «Оповестите охранников», - сказал он одному унтер-офицеру. «Дай мне Пекин», - приказал он другому.

В бункере №1 Пэдди Коннолли побежал к трубам, ведущим к верхней части бетонного ящика, обозначавшего верхнюю часть бункера. Каждому из них он прикрепил блок Композиции B, любимой им взрывчатки. В каждый блок он вставил капсюль-детонатор. Двое мужчин, Эдди Прайс и Хэнк Паттерсон, преклонили колени рядом с оружием, готовые принять ответные силы, которых нигде не было видно.

"Ложись!" - крикнул Паттерсон, подбегая к двум другим. Там он соскользнул на землю, укрылся за бетоном и повернул рукоятку детонатора. Две трубы были разнесены миллисекундами позже.

«Маски!» он сказал всем по радио ... но из заправочных труб не выходил пар. Это были хорошие новости, не правда ли?

"Ну давай же!" Эдди Прайс крикнул на него. Трое мужчин, которых теперь охраняли двое, искали металлическую дверь в служебный вход бункера.

«Эд, мы на земле, мы на земле», - говорил Кларк в свой спутниковый телефон, находившийся в пятидесяти ярдах от меня. «Казарм больше нет, и здесь нет никакой оппозиции. Сейчас делаем взрывные работы. Скоро вернусь к вам. Из."

W ELL, дерьмо,»сказал Эд Фоули в своем кабинете, но линия была теперь мертв.

W шляпа?» Это было через час в Пекине, и солнце взошло. Маршал Луо, только что проснувшийся после недосыпа после худшего дня, который он знал со времен Культурной революции, сунул в руки телефон. "Что это?" он потребовал от телефона.

«Это генерал-майор Сюнь Цин-Нянь на ракетной базе Сюаньхуа. Здесь нас атакуют. Над нашими головами сидит группа людей, пытающихся уничтожить наши ракеты. Мне нужны инструкции! »

«Дай им отпор!» была первая идея Ло.

«Батальон обороны мертв, они не отвечают. Товарищ министр, что мне делать? »

«Ваши ракеты заправлены топливом и готовы к запуску?»

"Да!"

Ло оглядел свою спальню, но советовать ему было некому. Самые бесценные активы его страны теперь были вырваны из-под его контроля. Его команда не была автоматической. На самом деле он сначала подумал, но, в конце концов, не имело значения, насколько продуманным было его решение.

«Запускайте ракеты», - сказал он далекому генералу.

«Повтори свою команду», - услышал Ло.

«Запускайте ракеты!» его голос прогремел. «Запускайте ракеты СЕЙЧАС!»

«По твоей команде», - ответил голос.

F UCK,»сказал сержант Коннолли. «Это какая-то окровавленная дверь!» Первый взрывной блок не сделал ничего, кроме поджога краски. На этот раз он прикрепил полый заряд к верхней и нижней петлям и снова отступил. «Этот сделает это», - пообещал он, таща провода назад.

Последовавшая авария подтвердила его слова. Когда они заглянули в следующий раз, двери уже не было. Его швырнуло внутрь, должно быть, влетело в бункер, как летучая мышь из -

-"Кровавый ад!" Коннолли повернулся. "Запустить! ЗАПУСТИТЬ!"

Прайс и Паттерсон не нуждались в поддержке. Они спасались бегством. Коннолли поймал их, когда они потянулись к его защитному капюшону, и не остановился, пока не оказался на расстоянии более ста ярдов.

«Кровавая ракета заправлена топливом. Дверь разорвала верхний бак. Он взорвется! »

"Дерьмо! Команда, это Прайс, ракеты заправлены, я повторяю, ракеты заправлены. Убирайся к черту из бункера! »

T он доказательство того , что пришел из Шила # 8, оф на юг Прайса. Бетонное сооружение, стоявшее на нем, взмыло в воздух, и под ним возникла вулканическая волна огня и дыма. Их бункер №1 сделал то же самое, из открытой служебной двери вбок вырвался поток пламени.

T он инфракрасная подпись невозможно пропустить. Над экватором спутник DSP сфокусировался на тепловом цветении и направил сигнал на Саннивейл, Калифорния. Оттуда он направился в NORAD, Североамериканское командование воздушно-космической обороны, закопанное в подвальном уровне горы Шайенн, штат Колорадо.

"Запуск! Возможен запуск в Сюаньхуа! »

"Что это такое?" - спросил ЦИНК-НОРАД.

«У нас большой цветок - два огромных в Сюаньхуа», - объявила женщина-капитан. «Бля, есть еще один».

«Хорошо, капитан, успокойтесь», - сказал ей четырехзвездный. «Прямо сейчас есть специальная операция по уничтожению этой базы. Успокойся, девочка.

Я п управление бункерные, люди поворачивали ключи. Главнокомандующий даже не ожидал этого. Конечно, это была возможность, то, чему он тренировался всю свою карьеру, но нет, не это. Нет, это не шанс.

Но кто-то пытался уничтожить его команду - и у него были свои приказы, и, как автомат, которым его учили, он отдавал приказы и поворачивал свой командный ключ.

У спецназовцев дела шли хорошо. Четыре бункера были отключены. Одной из российских команд удалось взломать служебную дверь с первой попытки. Эта команда, собственная генерала Кириллина, послала внутрь своего технического гения, он нашел модуль наведения ракеты и разнес его выстрелами. На то, чтобы починить эту ракету, потребовалась бы как минимум неделя, и чтобы убедиться, что этого не произошло, он прикрепил взрывчатку к корпусу из нержавеющей стали и установил таймер на пятнадцать минут. "Выполнено!" он звонил.

"Из!" - приказал Кириллин. Генерал-лейтенант, чувствуя себя новеньким курсантом парашютной школы, собрал свою команду и побежал к месту сбора. Каким бы виноватым ни был человек, выполняющий миссию, он огляделся, удивленный огнем и пламенем на севере -

… Но больше удивился, увидев движение трех крышек силоса. Ближайший находился всего в трехстах метрах от него, и там он увидел, как один из его спецназовцев подошел прямо к внезапно открывшейся силосной башне и бросил что-то внутрь - затем он побежал, как кролик -

… Потому что через три секунды ручная граната, в которую он бросил, взорвалась, и вместе с ней унесла вся ракета. Солдат спецназа исчез в вызванном им огненном шаре, и больше его не увидят ...

… Но потом случилось кое-что похуже. Из выхлопных отверстий, установленных слева и справа от шахт № 5 и № 7, исходили два вертикальных фонтана сплошного бело-желтого пламени, и менее чем через две секунды появилась тупая черная форма носовой части ракеты.

F UCK,»дышал пилот Apache кодированного КРУК два. Он кружил в километре от него и совершенно без всякой сознательной мысли опустил нос, повернул дроссель и собрал все вместе, чтобы рвануть свой боевой вертолет на поднимающуюся ракету.

- Понял, - крикнул наводчик. Он выбрал свою 20-мм пушку и нажал на спусковой крючок. Индикаторы вспыхнули, как лазерные лучи. Первый сет промахнулся, но наводчик поправил опережение и направил их в верхнюю половину ракеты -

- произошедший взрыв выбил КРУКА-Два из-под контроля, перевернув его на спину. Пилот бросил свой циклический двигатель влево, продолжая кувырок, прежде чем остановить его, едва пройдя четверть пути от второго, а затем он увидел, как поднимается огненный шар, а горящее ракетное топливо падает обратно на землю на вершине бункера. №9, и всех мужчин, которые вывели эту птицу из строя.

T он в последний раз ракета очистили его силос , прежде чем солдаты там могли бы сделать много об этом. Двое пытались выстрелить в него из личного оружия, но пылающий выхлоп испепелил их за меньшее время, чем требуется, чтобы спустить курок. Другой апач ворвался, увидев, чего добился CROOK Two, но его снаряды не оправдались, и CSS-4 так быстро взлетел в воздух.

О , черт, - услышал Кларк в своем наушнике. Это был голос Дина. «О, черт».

Джон вернулся к спутниковому телефону.

«Ага, как дела?» - спросил Эд Фоули.

«Один сошел, один сбежал, чувак».

"Какие?"

"Ты слышал меня. Мы убили всех, кроме одного, но тот ушел ... пошел на север, но немного наклонился на восток. Извини, Эд. Мы устали."

Фоули потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и ответить. «Спасибо, Джон. Думаю, у меня здесь есть дела.

- А вот еще один, - сказал капитан.

ЦИНК-НОРАД пытался сыграть в эту игру как можно круче. Да, была наложена спецоперация, чтобы уничтожить эту китайскую ракетную ферму, и поэтому он ожидал увидеть несколько горячих вспышек на экране, и ладно, все они пока были на земле.

«Это должны быть все они», - объявил генерал.

«Сэр, это трогательно. Это запуск ».

"Вы уверены?"

«Послушайте, сэр, цветение уходит с участка», - поспешно сказала она. «Правильный запуск, действительный запуск - действительная угроза!» она заключила. "О мой Бог..."

«Вот дерьмо», - сказал CINC-NORAD. Он сделал один вдох и поднял Золотой телефон. Нет, сначала он позвонит в NMCC.

Старшим вахтенным офицером в Национальном военном командном центре был морской пехотинец с одной звездой по имени Салливан. Телефон NORAD звонил не очень часто.

«NMCC, выступает бригадный генерал Салливан».

«Это ЦИНК-НОРАД. У нас есть действительный запуск, действительная угроза с ракетной базы Сюаньхуа в Китае. Я повторяю еще раз, у нас есть действительный запуск, действительная угроза со стороны Китая. Он идет на восток, в Северную Америку ».

«Бля», - заметил морской пехотинец.

"Расскажи мне об этом."

Все процедуры были записаны. В первый раз он позвонил в военное ведомство Белого дома.

R янь сидел на обед с семьей. Необычный вечер, у него ничего не было расписано, не было выступлений, и это было хорошо, потому что репортеры всегда приходили и задавали вопросы, а в последнее время…

"Повтори?" - сказала Андреа Прайс-О'Дей в микрофон на рукаве. "Какие?"

Затем в комнату ворвался еще один агент секретной службы. «Маршевый приказ!» - провозгласил он. Это была кодовая фраза, которую часто практиковали, но никогда не произносили на самом деле.

"Какие?" - сказал Джек за полсекунды до того, как его жена смогла издать такой же звук.

"Мистер. Президент, мы должны вывести вас и вашу семью отсюда, - сказала Андреа. «У морских пехотинцев вертолеты уже в пути».

"Что творится?"

«Сэр, NORAD сообщает о приближающейся баллистической угрозе»

"Какие? Китай?"

"Это все, что я знаю. Пойдем прямо сейчас, - решительно сказала Андреа.

- Джек, - испуганно сказала Кэти.

«Хорошо, Андреа». Президент повернулся. «Пора идти, дорогая. Сейчас."

«Но… что происходит?»

Он первым поднял ее на ноги и подошел к двери. В коридоре было полно агентов. Трентон Келли держал Кайла Дэниела - львицы нигде не было видно - и главные агенты всех остальных детей были там. Через мгновение они увидели, что в лифте не хватает места. Семья Райанов ехала. Агенты в основном сбегали по широким белым мраморным ступеням на первый этаж.

"Ждать!" - позвал другой агент, подняв левую руку. Его пистолет был в его правой руке, и никто из них не видел этого очень часто. Они остановились по команде - даже президент не часто спорит с человеком, держащим пистолет.

Райан думал так быстро, как умел: «Андреа, куда мне идти?»

«Вы идете в KNEECAP. Там к вам присоединится вице-президент Джексон. Семья переходит в Air Force One ».

На базе ВВС Эндрюс, недалеко от Вашингтона, пилоты Первого вертолета, 1-й вертолетной эскадрильи ВВС США, мчались к своим Белл-Хьюи. У каждого было свое задание, и каждый знал, где находится его Директор, потому что каждый сотрудник службы безопасности постоянно отчитывался. Их задача заключалась в том, чтобы собрать членов кабинета и увезти их из Вашингтона в заранее выбранные места предполагаемой безопасности. Их вертолеты оторвались от земли менее чем за три минуты и разлетелись по разным заранее выбранным точкам захвата.

J извед, что это?» Чтобы напугать его жену, потребовалось немало усилий, но эта сделала это.

«Дорогая, у нас есть сообщение о том, что в Америку летит баллистическая ракета, и самое безопасное место для нас - это воздух. Итак, они доставят вас и детей в Air Force One. Робби и я будем на KNEECAP. Хорошо?"

"Хорошо? Хорошо? Что это?" «Это плохо, но это все, что я знаю».

О п Алеутских островов Шемя, огромный Cobra Dane радар сканируется небо на север и запад. Он часто обнаруживал спутники, которые в основном летают ниже, чем боеголовки межконтинентальных баллистических ракет, но компьютер, который анализировал следы всего, что попадало в поле зрения системы, классифицировал этот контакт как именно тот, что он был, слишком высокий, чтобы быть спутником на низкой орбите, и слишком медленный. быть ракетой-носителем.

«Что за трек?» - спросил майор сержанта.

«Компьютер говорит о восточном побережье США. Через несколько минут мы узнаем больше ... пока что где-то между Буффало и Атлантой ». Эта информация была автоматически передана в NORAD и Пентагон.

T он вся структура вооруженных сил Соединенных Штатов вошли в гипердвигатель, один сегмент , в то время, как информация достигла его. Это включало военный корабль США « Геттисберг» рядом с пристанью Вашингтонской военно-морской верфи.

Капитан Бленди был в своей портовой каюте, когда раздался телефонный звонок. - Говорит капитан ... идите в общие помещения, мистер Гибсон, - приказал он гораздо спокойнее, чем чувствовал.

По всему кораблю зазвонил электронный гонг, за которым последовал человеческий голос: «Генеральные кварталы - Генеральные кварталы - все руки укомплектованы вашими боевыми станциями».

Грегори был в CIC, проводя еще одну симуляцию. "Что это значит?"

Старший вождь Лик покачал головой. «Сэр, это означает, что что-то больше не симуляция». Боевые станции у долбанного пирса? «Ладно, люди, давайте начнем зажигать все это!» - приказал он своим морякам.

T он регулярный президентский вертолет бормотал вниз на Южной лужайке, и агент секретной службы в дверях обернулся и крикнул: «! COME ON»

Кэти повернулась. «Джек, ты идешь с нами?»

«Нет, Кэт, мне нужно пойти в KNEECAP. А теперь ладите. Увидимся сегодня вечером, хорошо? Он поцеловал ее, и все дети обнялись, за исключением Кайла, которого президент взял из рук Келли для быстрого удержания, прежде чем вернуть его. «Позаботьтесь о нем», - сказал он агенту.

"Да сэр. Удачи." Райан наблюдал, как его семья взбежала по ступенькам вертолета, и «Сикорский» покачнулся, прежде чем они успели сесть и пристегнуться.

Затем появился еще один вертолет морской пехоты, на этот раз с полковником Дэном Маллоем за штурвалом. Это был VH-60, двери которого открылись. Райан быстро подошел к нему, рядом с ним стояла Андреа Прайс-О'Дей. Они сели и пристегнулись ремнями, прежде чем он неуклюже поднялся в воздух.

"А что насчет всех остальных?" - спросил Райан.

«Под восточным крылом есть убежище для некоторых ...» - сказала она. Затем ее голос затих, и она пожала плечами.

«О, черт, а что насчет остальных?» - потребовал ответа Райан.

«Сэр, я должен позаботиться о вас».

"Но что-"

Затем у специального агента Прайс-О'Дей началась рвота. Райан увидел и вытащил сумку для бара, на которой был напечатан очень красивый президентский логотип, и протянул ей. Они были уже над торговым центром, как раз мимо памятника Джорджу Вашингтону. Справа находился юго-запад Вашингтона, заполненный домами рабочего и среднего класса обычных людей, которые водили такси или убирали офисы, десятки тысяч ... люди были видны в торговом центре, на траве, просто наслаждаясь прогулкой в наступающей темноте, просто будучи людьми ...

И вы только что оставили сотню или около того. Может быть, двадцать поместится в убежище под Восточным крылом ... А как насчет остальных, тех, кто заправляет вам постель, складывает носки, чистит обувь, подает ужин и забирает за детьми - что насчет них, Джек? - спросил тихий голос. Кто их уносит в безопасное место?

Он повернул голову, чтобы увидеть памятник Вашингтону, а за ним - отражающий бассейн и Мемориал Линкольна. Он был в том же роде, что и эти люди, в городе, названном в честь одного, и спасенный во время войны другим ... и он убегал от опасности ... Здания Капитолия, дома Конгресса. Свет горел на куполе. Конгресс заседал, делал работу страны или пытался, как и они ... но он убегал ... восточный Вашингтон, в основном чернокожие, представители рабочего класса, которые по большей части выполняли черную работу и имели надеется отправить своих детей в колледж, чтобы они могли разбираться в жизни немного лучше, чем их родители ... обедали, смотрели телевизор, может быть, сегодня вечером сходили в кино или просто сидели на крыльце и стреляли в быка со своими соседями -

- Райан снова повернул голову, и он увидел две серые фигуры на Военно-морской верфи, одну знакомую, другую - незнакомую, потому что Тони Бретано…

Райан щелкнул пряжкой ремня на коленях и рванулся вперед, ударив сержанта морской пехоты на откидном сиденье. Полковник Мэллой сидел на правом переднем сиденье, выполняя свою работу, управляя вертолетом. Райан схватил его за левое плечо. Голова кружилась.

«Да, сэр, что это?»

"Видишь там крейсер?"

"Да сэр."

"Земля на нем"

"Сэр, я ..."

«Приземлиться, это приказ!» - крикнул ему Райан.

«Да, да», - сказал Мэллой, как хороший морской пехотинец.

«Блэкхок» развернулся, свернул по дуге реки Анакостия и вспыхнул, пока Мэллой оценивал ветер. Морской пехотинец заколебался, еще раз оглянувшись. Райан настойчиво махнул рукой на корабль.

«Блэкхок» осторожно приблизился.

"Что ты делаешь?" - потребовала ответа Андреа.

«Я выхожу отсюда. Ты собираешься на КОЛЕНЧАТКУ ".

"НЕТ!" - крикнула она в ответ. "Я стою с тобой!"

"Не в этот раз. Рожайте ребенка. Если это не сработает, надеюсь, ребенок окажется таким же, как ты и Пэт ». Райан двинулся, чтобы открыть дверь. Сержант морской пехоты пришел первым. Андреа двинулась следом.

«Держи ее на борту, морпех!» Райан сказал начальнику экипажа. «Она идет с тобой!»

"НЕТ! - закричал Прайс-О'Дей.

«Да, сэр», - подтвердил сержант, обнимая ее.

Президент Райан прыгнул на нескользящий настил посадочной площадки крейсера и нырнул, когда вертолет снова поднялся в небо. Лицо Андреа было последним, что он видел. Промывка ротора чуть не сбила его с ног, но ему не удалось упасть на одно колено. Затем он встал и огляделся.

«Что за черт… Господи, сэр!» - выпалил молодой старшина, узнав его.

"Где капитан?"

«Капитан в CIC, сэр».

"Покажите мне!"

Старшина провел его в дверь, затем в коридор, ведущий вперед. Спустя несколько поворотов он оказался в затемненной комнате, которая, казалось, стояла боком в корпусе корабля. Здесь было круто. Райан только что вошел, полагая, что он президент Соединенных Штатов, главнокомандующий армией и флотом, а корабль в любом случае принадлежал ему. Потребовалось некоторое усилие, чтобы его конечности почувствовали себя настоящей частью его тела, а затем он огляделся, пытаясь сориентироваться. Сначала он повернулся к моряку, который привел его сюда.

«Спасибо, сынок. Теперь ты можешь вернуться на свое место ».

"Да сэр." Он отвернулся, как будто от сна / кошмара, и вернулся к своим обязанностям моряка.

Хорошо, подумал Джек, что теперь? Он мог видеть большие радиолокационные дисплеи, установленные на носу и корме, и людей, сидящих боком и смотрящих на него. Он направился туда, наткнувшись на дешевое алюминиевое кресло по пути, и посмотрел вниз, чтобы увидеть кого-то, похожего на старшину ВМФ в рубашке цвета хаки, чей карман - ну, черт возьми, - Райан воспользовался своим командирским правом и потянулся, чтобы украсть матросская пачка сигарет. Он вынул одну из них и зажег бутановой зажигалкой. Затем он подошел к экрану радара.

- Господи, сэр, - запоздало сказал вождь.

"Не совсем. Спасибо за дым ». Еще два шага, и он оказался позади парня с серебряными орлами на воротнике. Это будет капитан авианосца « Геттисберг». Райан успокаивающе затянулся дымом.

"Проклятье! В моем CIC нет курения! » - прорычал капитан.

«Добрый вечер, капитан», - ответил Райан. «Я думаю, что в данный момент у нас есть баллистическая боеголовка, летящая на Вашингтон, предположительно с термоядерным устройством внутри. Можем ли мы на время отложить в сторону ваши опасения по поводу пассивного курения? »

Капитан Бленди обернулся и посмотрел вверх. Его рот широко открылся, как пепельница ВМС США. «Как… кто… что?»

«Капитан, давайте вместе покатаемся на этом, ладно?»

«Капитан Бленди, сэр», - сказал мужчина, вскакивая на ноги.

«Джек Райан, капитан». Райан пожал ему руку и попросил снова сесть. "Что сейчас происходит?"

«Сэр, NMCC сообщает нам, что на Восточное побережье идет баллистическая атака. Корабль у меня на боевых постах. Радар включен. Чип вставлен? » он спросил.

«Микросхема установлена, сэр», - подтвердил старший начальник Лик.

"Чип?"

«Просто наш термин для этого. Это действительно программная вещь, - объяснил Бленди.

C Атите и дети потянулись вверх по ступенькам и толкали в переднюю кабину. Полковник за штурвалом по понятным причинам торопился. Когда Третий и Четвертый уже повернули, он запустил двигатели Один и Два, и VC-25 покатился в тот момент, когда грузовик со ступенями отъехал, сделав один поворот под прямым углом, а затем, неуклюже спустившись с ВПП №1-Девять, направо на юг. ветер. Непосредственно под ним сотрудники Секретной службы и ВВС пристегнули Первую семью, и впервые за пятнадцать минут сотрудники Секретной службы позволили себе нормально дышать. Не прошло и тридцати секунд, как вертолет вице-президента Джексона приземлился рядом с национальным аварийным воздушным командным пунктом E-4B, пилот которого так же хотел оторваться от земли, как и водитель VC-25. Это было сделано менее чем за девяносто секунд. Джексон никогда не пристегивался и стоял, чтобы осмотреться. «Где Джек?» - спросил вице-президент. Затем он увидел Андреа, которая выглядела так, будто только что выкидыша.

«Он остался, сэр. Он приказал летчику высадить его на крейсер на Военно-морской верфи ».

"Что он сделал?"

«Вы меня слышали, сэр».

"Вызови его по радио - прямо сейчас!" - приказал Джексон.

R янь был на самом деле чувствует себя немного расслабился. Больше не надо суетиться, вот он, окруженный людьми, спокойно и тихо занимающимися своими делами - во всяком случае, внешне. Капитан выглядел немного напряженным, но, как подумал Райан, капитаны должны были нести ответственность в данном случае за боевой корабль и компьютеры на миллиард долларов.

«Хорошо, как у нас дела?»

«Сэр, входящий, если он нацелен на нас, еще не включен в прицел».

"Вы можете сбить его?"

«Это идея, господин президент, - ответил Бленди. «Доктор Грегори здесь?»

«Здесь, капитан», - ответил чей-то голос. Форма подошла ближе. "Иисус!"

«Это не мое имя - я тебя знаю!» Райан сказал с большим удивлением: «Майор ... Майор ...»

«Грегори, сэр. Я стал полковником, прежде чем отключился. SDIO. Госсекретарь Бретано попросил меня рассмотреть вопрос о модернизации ракет для системы Aegis », - объяснил физик. «Думаю, мы посмотрим, сработает это или нет».

"Что вы думаете?" - спросил Райан.

«Это отлично сработало на моделировании» - лучший ответ из возможных.

«Радиолокационный контакт. У нас есть тележка, - сказал старшина. - Пеленг три-четыре-девять, дальность девятьсот миль, скорость - вот она, сэр. Скорость - тысяча четыреста узлов - я имею в виду четырнадцать тысяч узлов, сэр. Блин, добавлять не пришлось.

«Четыре с половиной минуты до выхода», - сказал Грегори.

"Вычислите в уме?" - спросил Райан.

«Сэр, я занимаюсь этим бизнесом с тех пор, как покинул Вест-Пойнт».

Райан прикурил сигарету и огляделся в поисках…

«Здесь, сэр». Это был дружелюбный начальник с пепельницей, волшебным образом появившийся в CIC. «Хочешь еще один?»

"Почему нет?" - рассуждал президент. Он взял второй, и старший начальник зажег ему. "Спасибо."

«Ну и дела, капитан Бленди, может быть, вы объявляете всеобщую амнистию?»

«Если нет, то я», - сказал Райан.

- Лампа горит, народ, - объявил старший начальник Лик со странным удовлетворением в голосе.

Капитан досадливо огляделся, но не заметил.

«Четыре минуты, это может не иметь большого значения», - заметил Райан настолько холодно, насколько позволяла сигарета. Опасны для здоровья или нет, но у них было свое применение.

«Капитан, у меня радио-вызов для президента, сэр».

«Где мне это взять?» - спросил Джек.

«Прямо здесь, сэр», - сказал еще один начальник, подняв телефонную трубку и нажав кнопку.

«Райан».

«Джек, это Робби».

«Моя семья выходит, хорошо?»

«Да, Джек, они в порядке. Эй, какого черта ты там делаешь? "

«Езда на этом. Робби, я не могу убежать, приятель. Я просто не могу ».

"Джек, если эта штука сработает ..."

«Тогда ты получишь повышение», - перебил его Райан.

«Вы знаете, что мне нужно делать?» - потребовал вице-президент.

«Да, Робби, тебе придется догонять. Бог поможет тебе, если ты это сделаешь ». «Но это не моя проблема, - подумал Райан. В этом было некоторое утешение. Одно дело - убить какого-нибудь парня из пистолета. Убить миллион ядерной бомбой ... нет, он просто не мог этого сделать, не съев потом ружье. Ты слишком католик, Джек, мой мальчик.

«Господи, Джек», - сказал его старый друг по цифровой зашифрованной радиосвязи. Ясно размышляя о том, какие ужасы ему придется совершить, сын проповедника или нет ...

«Робби, ты лучший друг, на которого может надеяться любой мужчина. Если это не сработает, присмотри за Кэти и детьми вместо меня, а?

"Ты знаешь это."

«Мы узнаем примерно через три минуты, Роб. Тогда возвращайся ко мне, хорошо?

«Роджер», - ответил бывший водитель Tomcat. "Из."

«Доктор. Грегори, что ты мне скажешь?

«Сэр, входящий, вероятно, их эквивалент одного из наших старых W-51. Около пяти мегатонн. Он поразит Вашингтон и все в радиусе десяти миль - черт возьми, в Балтиморе он разбьет окна.

«А что насчет нас здесь?»

"Без шансов. Представьте, что он будет нацелен внутри треугольника, обозначенного Белым домом, зданием Капитолия и Пентагоном. Киль корабля может уцелеть только потому, что он находится под водой. Нет людей. О, может, в метро Вашингтона есть действительно удачливые люди. Это довольно далеко под землей. Но огонь, вероятно, высосет из туннелей весь воздух ». Он пожал плечами. «Такого никогда раньше не случалось. Вы не можете сказать наверняка, пока это не произойдет ».

«Каковы шансы, что это будет неудача?»

«У пакистанцев было несколько неудачных взрывов. Однажды у нас были взрывы, в основном из-за загрязнения вторичного контура гелием. Вот почему террористическая бомба в Денвере сошла на нет ...

"Я помню."

«Хорошо, - сказал Грегори. «Баффало кончилось. Теперь он снова входит в атмосферу. Это немного замедлит его ».

«Сэр, след определенно на нас, - говорит NMCC», - сказал чей-то голос.

«Согласен», - сказал капитан Бланди.

"Есть ли гражданская тревога?" - спросил Райан.

«Это по радио, сэр», - сказал моряк. «Это тоже на CNN».

«Люди будут в панике», - пробормотал Райан, снова затягиваясь.

Возможно нет. «Большинство людей действительно не понимают, что означают сирены, а остальные не поверят радио», - подумал Грегори. «Капитан, мы приближаемся». Трек пересек границу Пенсильвании и Нью-Йорка -

"Система работает?" - спросил Бленди.

«Мы полностью на связи, сэр», - ответил офицер по оружию. «Мы готовы вести огонь из форвардного магазина. Порядок стрельбы выбран, все блоки IV ».

"Очень хорошо." Капитан наклонился вперед и повернул ключ в замке. «Система полностью включена. Special-Auto ». Он повернулся. «Сэр, это означает, что компьютер будет управлять этим отсюда».

«Дальность цели теперь составляет триста миль», - объявил детский голос.

«Они такие крутые», - подумал Райан. Может, они просто не верят, что это реально ... черт, для меня это достаточно сложно ... Он еще раз затянулся сигаретой, наблюдая, как точка падает, следуя созданному компьютером вектору скорости прямо в Вашингтон, округ Колумбия.

«В любое время», - сказал офицер по оружию.

Он был недалеко. Геттисберг содрогнулся при запуске первой ракеты.

«Один прочь!» - сказал матрос направо. «Один далеко чистый».

"Хорошо."

Ракета СМ2-ЭР имела две ступени. Короткий ускоритель выбил агрегат из отверстия типа силоса в переднем магазине, оставляя за собой непрозрачный столб серого дыма.

«Идея состоит в том, чтобы перехватить на расстоянии двухсот миль», - пояснил Грегори. «Перехватчик и приближающийся встретятся в одном и том же месте, и… бац!»

«В основном это сельхозугодья, куда ходят стрелять фазанов», - сказал Райан, вспоминая поездки на охоту в молодости.

«Эй, я увидел этого ублюдка», - позвал другой голос. В радаре управления огнем была телекамера с десятикратной линзой, и она показывала приближающуюся боеголовку, теперь просто невыразительную белую каплю, похожую на метеор, подумал Райан.

«Перехват через четыре-три-два-один…»

Ракета приблизилась, но разорвалась позади цели.

«Стрельба по двум!» Геттисберг снова затрясся.

«Двое чистых!» объявил тот же голос, что и раньше.

Он находился сейчас над Гаррисбургом, штат Пенсильвания, и его скорость «упала» до тринадцати тысяч миль в час ...

Затем была запущена третья ракета, а через секунду - четвертая. В настройке «Special-Auto» компьютер запускал ракеты, пока не видел мертвую цель. Это было нормально для всех на борту.

«Осталось всего два блока IV», - сказал Вепс.

«Они дешевые, - заметил капитан Бланди. "Давай детка!"

Номер два также взорвался за мишенью, как показали телекартинки.

«Три… два… один… сейчас!»

То же самое и с номером три.

«Вот дерьмо, боже мой!» - воскликнул Грегори. Это заставило головы закружиться.

"Какие?" - потребовал ответа Бленди.

Искатели ИК-излучения стремятся к центроиду источника инфракрасного излучения, а он находится за входящим сигналом ».

"Какие?" - спросил Райан, его живот мгновенно сжался.

«Самая яркая часть мишени находится за мишенью. На это идут ракеты ! Бля! » Доктор Грегори объяснил.

«Пять прочь ... Шесть прочь ... оба вышли чисто», - снова объявил голос справа.

Прибытие происходило над Фредериком, штат Мэриленд, сейчас на скорости двенадцать тысяч узлов ...

«Вот и все, у нас закончился блок IV».

«Зажги Блок III», - сразу приказал Бленди.

Следующие два перехватчика сделали то же самое, что и первые два, приблизившись к цели всего в нескольких футах, но взорвавшись сразу за ней, и приближающийся летел быстрее, чем скорость горения взрывчатого вещества в боеголовках ракеты Standard-2-ER. Смертельные осколки не могли догнать -

«Стрельба семь! Чистый." Геттисберг снова содрогнулся.

«Это радарный гомер», - сказал Бленди, сжимая кулак перед грудью.

Five и Six сработали точно так же, как и предыдущие четыре, промахнувшись всего на несколько ярдов, но промах в этом случае составлял целую милю.

Еще одна дрожь.

"Восемь! Чистый!"

«Мы должны добраться до него, прежде чем он достигнет пяти или шести тысяч футов. Это оптимальная высота взрыва, - сказал Грегори.

«На таком расстоянии я могу атаковать своим пятидюймовым форвардом», - сказал Бленди, теперь в его голосе звучал некоторый страх.

Со своей стороны, Райан задавался вопросом, почему его не трясет. Смерть не раз протягивала к нему свою холодную руку ... Торговый центр в Лондоне ... его собственный дом ... Красный Октябрь ... какой-то безымянный холм в Колумбии. Когда-нибудь это коснется его. Это был день? Он в последний раз затянулся дымом и вытолкнул его в алюминиевую пепельницу.

«Хорошо, вот семь, пять, четыре, три, два, один - сейчас!»

"Скучать! Блядь!"

«Девять прочь - десять прочь, оба чистые! - У нас закончились ракеты, - крикнул дальний начальник. «Вот и все, ребята».

Въезд пересек кольцевую дорогу округа Колумбия, межштатную автомагистраль 695, теперь на высоте менее двадцати тысяч футов, проносясь по ночному небу, как метеор, и некоторые люди так думали, указывая и крича на тех, кто находился поблизости. Если бы они продолжали смотреть на него до взрыва, их глаза взорвались бы, и они бы умерли слепыми ...

«Восемь пропустили! Пропустил волосатую пизду! » - сердито объявил голос. По телевизору ясно, что волна взрыва появилась в нескольких дюймах от цели.

«Осталось еще двое», - сказал им офицер по оружию.

Вверху левый радар SPG-62 направлял на цель излучение рентгеновского диапазона. Поднимающаяся ракета SM-2, ее ракетный двигатель все еще горел, нацелилась на отраженный сигнал, сфокусировалась, закрылась, увидела источник отраженной энергии, который притягивал ее, как мотылек к пламени, робота-камикадзе размером с небольшую машину. , двигаясь со скоростью почти две тысячи миль в час, ища объект, летящий в шесть раз быстрее ... две мили ... одну милю ... тысячу ярдов ... пятьсот, один гун ...

- На экране телевизора метеор на колесах превратился в ливень искр и огня -

"Ага!" двадцать голосов прозвучало как один.

Телевизионная камера следила за нисходящими искрами. Соседний радиолокационный дисплей показал, что они падают в пределах города Вашингтон.

«Вы захотите, чтобы люди собирали эти фрагменты. Некоторые из них будут плутониевыми. Не очень здорово обращаться с ним, - сказал Грегори, опираясь на подпорку. «Похоже на убийство по коже. О, Боже, как я так испортил свое программирование? » - подумал он вслух.

«Я бы не стал сильно переживать, доктор Грегори, - заметил старший начальник Лик. «Ваш код также помог последнему дому стать более эффективным. Думаю, я мог бы купить тебе пива, приятель.

ГЛАВА 61

Революция

Как обычно, новости не вернулись к тому месту, где они на самом деле начались. Отдав приказ о запуске, министр обороны Ло не знал, что делать дальше. Ясно, что он не мог снова заснуть. Америка вполне могла ответить на его действия собственным ядерным ударом, и поэтому его первой рациональной мыслью было то, что для него, возможно, было бы неплохо выбраться к черту из Пекина. Он встал, нормально воспользовался ванной и плеснул водой на лицо, но затем его разум снова ударился о кирпичную стену. Что делать? Единственное имя, которое он знал, как называть, было Чжан Хань Сен. После подключения он действительно очень быстро заговорил.

"Ты сделал… что случилось, Ло?" - с искренней тревогой спросил старший министр без портфеля.

«Кто-то - русские или американцы, я не уверен, кто - нанес удар по нашей ракетной базе в Сюаньхуа, пытаясь уничтожить наши средства ядерного сдерживания. Я, конечно, приказал командиру базы уволить их, - сказал Ло своему помощнику министра голосом, одновременно вызывающим и защищающимся. «Мы договорились об этом на нашей последней встрече, не так ли?»

«Ло, да, мы обсуждали возможность. Но вы уволили их, не посоветовавшись с нами? » - потребовал ответа Чжан. Такие решения всегда были коллегиальными, а не односторонними.

«Какой у меня был выбор, Чжан?» - спросил маршал Луо в ответ. «Если бы я немного помедлил, не осталось бы никого, кто мог бы стрелять».

«Понятно», - сказал голос в телефоне. "Что происходит сейчас?"

«Ракеты летят. Первые должны поразить свои первые цели, Москву и Ленинград, примерно за десять минут. У меня не было выбора, Чжан. Я не мог позволить им полностью разоружить нас ».

Чжан мог выругаться и закричать на мужчину, но в этом не было никакого смысла. То, что произошло, произошло, и не было смысла тратить интеллектуальную или эмоциональную энергию на то, что он не мог изменить. "Очень хорошо. Мы должны встретиться. Я соберу Политбюро. Немедленно приходите в Дом Совета Министров. Ответят ли американцы или русские? »

«Они не могут нанести ответный удар тем же. У них нет ядерных ракет. «Атака бомбардировщиков займет несколько часов», - посоветовал Ло, стараясь, чтобы это звучало как хорошие новости.

На конце соединения Чжан почувствовал холод в животе, сопоставимый с жидким гелием. Как и многие другие вещи в жизни, это - теоретически задуманное в комфортабельном конференц-зале - было чем-то совершенно другим теперь, когда оно превратилось в очень неудобную реальность. И все же - было ли? В это было слишком трудно поверить. Это было слишком нереально. Внешних знаков не было - по крайней мере, можно было ожидать, что гром и молния за окнами будут сопровождать такие новости, даже сильное землетрясение, но было просто раннее утро, а не семь часов. Может ли это быть правдой?

Чжан прошел по своей спальне, включил телевизор и включил CNN - он был выключен на большей части страны, но , конечно , не здесь . Его знания английского языка были недостаточны, чтобы переводить быстрые слова, появляющиеся сейчас на экране. Они показывали Вашингтон, округ Колумбия, с камерой, очевидно, наверху здания CNN - где бы она ни находилась, он не имел ни малейшего представления. Говорил черный американец. Камера показала, как он стоит на крыше здания с микрофоном в руке, как черное пластиковое мороженое, говорит очень, очень быстро - настолько, что Чжан уловил только одно слово из трех и смотрел влево от камеры широко раскрытыми испуганными глазами.

Итак, он знает, что там происходит, не так ли? Чжан подумал, а затем подумал, увидит ли он разрушение американской столицы через американское новостное телевидение. Он подумал, что это будет иметь некоторую развлекательную ценность.

"Смотреть!" - сказал репортер, и камера повернулась, чтобы увидеть след дыма по небу -

- Что это за хрень? - подумал Чжан. Потом был еще один ... и еще ... и теперь репортер выказывал настоящий страх ...

... его сердцу было приятно видеть такие чувства на лице американца, особенно темнокожего американского репортера. В конце концов, еще одна из этих обезьян нанесла его стране такой большой вред ...

Итак, теперь он увидит один сожженный ... а может, и нет. Камера и передатчик тоже пойдут, не так ли? Так что, может быть, всего лишь вспышка света и пустой экран, который заменит штаб-квартира CNN в Атланте ...

... больше следов дыма. Ах, да, это были ракеты земля-воздух ... Могут ли такие штуки перехватить ядерную ракету? «Скорее всего, нет», - рассудил Чжан. Он посмотрел на часы. Размахивающая рука, казалось, была полна решимости позволить улитке выиграть эту гонку, она так медленно прыгала от одной секунды к другой, и Чжан почувствовал, что смотрит на экран телевизора с нетерпением, которое, как он знал, было извращенным. Но Америка была главным врагом его страны в течение стольких лет, сорвала два из его лучших и наиболее искусно разработанных планов - и теперь он увидит ее разрушение с помощью одного из ее собственных агентств, этого проклятого средства телевизионных новостей, и хотя Тан Деши утверждал, что это не орган американского правительства, конечно, это не могло быть так. У режима Райана в Вашингтоне должны быть очень теплые отношения с этими менестрелями, они так ласково следовали партийной линии западных правительств ...

... еще два следа дыма ... камера следовала за ними и ... что это было? Как метеор или посадочный фонарь коммерческого самолета, яркий свет, казалось, все еще в небе - нет, он двигался, если только это не был страх оператора, показывающего - о, да, это было все, потому что дым тропы, казалось, искали его ... но, похоже, недостаточно близко ... так что, прощай, Вашингтон, подумал Чжан Хан Сен. Возможно, для Народной Республики будут неблагоприятные последствия, но он будет рад увидеть смерть…

-что это было? Как фейерверк в небе, ливень искр, в основном идущих вниз ... что это значило ...?

Через шестьдесят секунд это стало ясно. Вашингтон не стерли с карты. Какая жалость, подумал Чжан ... тем более, что будут последствия ... С этим он умылся, оделся и отправился в здание Совета министров.

D ухо Бог,»Райан дышал. Первоначальные эмоции отрицания и восторга теперь прошли. Чувства были не похожи на те, что были после автомобильной аварии. Сначала было неверие, затем лечебные действия, которые были более автоматическими, чем предполагалось, затем, когда опасность миновала, наступил хлыст после страха, когда психика начала исследовать то, что прошло и что почти было, и страх после выживания, страх после опасность миновала, вызвав настоящие потрясения. Райан вспомнил, что Уинстон Черчилль заметил, что не было ничего более радостного, чем промахнувшийся выстрел из винтовки - «выстрелить без результата» - вот точная фраза, которую запомнил президент. Если так, то у Уинстона Спенсера Черчилля, должно быть, была ледяная вода в его сердечно-сосудистой системе, или он наслаждался хвастовством больше, чем этот американский президент.

«Что ж, я надеюсь, что это было единственное, - заметил капитан Бланди.

«Лучше будет, капитан. У нас закончились ракеты, - сказал вождь Лик, снова зажигая дым в соответствии с президентской амнистией.

«Капитан, - сказал Джек, когда смог, - каждый человек на этом корабле получает повышение на одну ступеньку в соответствии с президентским указом, а военный корабль США« Геттисберг » получает грамоту от президента. Это, конечно, только для начала. Где радио? Мне нужно поговорить с KNEECAP ».

«Здесь, сэр». Матрос вручил ему трубку телефона. «Линия открыта, сэр».

«Робби?»

"Джек?"

«Ты по-прежнему вице-президент», - сказал SWORDSMAN TOMCAT.

«На данный момент, я полагаю. Господи, Джек, какого черта ты пытался сделать? »

"Я не уверен. В то время это казалось правильной идеей ». Теперь Джек сидел, держа телефон в руке и прижимая его между щекой и плечом, чтобы не уронить его на палубу. «Есть еще что-нибудь?»

«NORAD говорит, что небо чистое - только одна птица сошла с дистанции. Нацелены на нас. Черт, у русских до сих пор есть батареи ПРО по всей Москве. Вероятно, они могли бы справиться с этим лучше, чем мы ». Джексон сделал паузу. «Мы вызываем группу поиска ядерных аварий из Арсенала Роки-Маунтин для поиска горячих точек. У Министерства обороны есть люди, которые координируют свои действия с полицией округа Колумбия ... Господи, Джек, это было немного напряженно, понимаешь?

«Да, здесь тоже было так. Что теперь?" - спросил президент.

«Вы имеете в виду с Китаем? Часть меня говорит: загрузите бомбардировщики B-2 на Гуаме гравитационными бомбами B-61 и отправьте их в Пекин, но я полагаю, что это немного чрезмерная реакция ».

«Думаю, какое-то публичное заявление - пока не знаю, какое. Что ты собираешься делать? »

"Я спросил. Учение состоит в том, чтобы мы не ложились спать четыре часа, прежде чем мы вернемся в Эндрюс. То же самое с Кэти и детьми. Возможно, тебе тоже захочется позвонить им ».

"Роджер. Хорошо, Робби, сиди спокойно. Увидимся через несколько часов. Думаю, у меня будет один или два жёстких.

«Я слышал это, приятель».

«Хорошо, POTUS вон». Райан вернул телефон. «Капитан?»

«Да, господин президент?»

«Вся команда вашего корабля прямо сейчас приглашена в Белый дом, чтобы выпить в доме. Думаю, это нужно нам всем ».

«Сэр, я не буду с этим возражать».

«И те, кто остается на борту, если они чувствуют необходимость согнуть локоть, как главнокомандующий, я отказываюсь от правил ВМС по этому вопросу на двадцать четыре часа».

«Да, да, сэр».

"Главный?" Джек сказал следующее.

«Здесь, сэр». Он протянул ему свой рюкзак и зажигалку. «У меня в шкафчике больше, сэр».

В этот момент в ЦИК вошли двое мужчин в штатском. Это были Хилтон и Мэлоун из ночной команды.

«Как вы, ребята, сюда попали так быстро?» - спросил Райан.

«Андреа звонила нам, сэр, случилось ли то, что, как мы думаем, произошло?»

«Ага, а вашему президенту нужна бутылка и мягкий стул, господа».

«У нас есть машина на пристани, сэр. Хочешь пойти с нами? »

- Хорошо, капитан, возьмите автобусы или что-то в этом роде и немедленно приезжайте в Белый дом. Если это означает запереть корабль и оставить его без кого-либо на борту, это меня устраивает. Если вам нужно, позвоните в казармы морской пехоты в Восьмой и я для безопасности.

«Да, да, господин президент. Мы скоро приедем.

«Я мог бы напиться до того, как вы туда доберетесь», - подумал Президент.

Машина, которую сбили Хилтон и Мэлоун, была одним из черных бронированных автомобилей Chevy Suburbans, которые следовали за президентом всюду, куда он шел. Этот только что вернулся в Белый дом. Улицы внезапно заполнились людьми, которые просто стояли и смотрели вверх - это показалось Райану странным. Существа больше не было в небе, и все, что лежало на земле, было слишком опасно, чтобы дотронуться до него. В любом случае обратный путь в Белый дом прошел без происшествий, и Райан оказался в ситуационной комнате, как ни странно, один. Люди в форме из военного ведомства Белого дома, которых сотрудники называли «Wham-O», что в тот момент казалось особенно неуместным, находились в состоянии где-то между ошеломленным и ошеломленным. И немедленное последствие огромных усилий по вывозу высокопоставленных правительственных чиновников из города - схема официально называлась «Продолжение правления» - имело обратный эффект. Правительство на данный момент все еще было разбито на двадцать или около того вертолетов и один E-4B, и оно было совершенно неспособно координировать свои действия. Райан подумал, что чрезвычайная ситуация была лучше спланирована так, чтобы противостоять ядерной атаке, чем избегать ее, и в данный момент это казалось очень странным.

Действительно, на тот момент главный вопрос заключался в том, что, черт возьми, нам теперь делать? А Райан ничего не понимал. Но затем зазвонил телефон, чтобы помочь ему.

«Это президент Райан».

«Сэр, это генерал Дэн Лиггетт из ударного командования в Омахе. Господин президент, я так понимаю, мы только что избежали серьезной пули ».

«Да, я думаю, вы можете так сказать, генерал».

«Сэр, у вас есть для нас какие-нибудь заказы?»

"Как что?"

«Что ж, сэр, одним из вариантов было бы возмездие и…»

«О, ты имеешь в виду, что поскольку они упустили шанс нанести нам ядерный удар, мы должны воспользоваться этой возможностью, чтобы нанести им ядерный удар по-настоящему?»

«Сэр, моя работа - представлять варианты, а не защищать их», - сказал Лиггетт своему главнокомандующему.

«Генерал, вы знаете, где я был во время атаки?»

"Да сэр. Смелый звонок, господин президент ».

«Что ж, сейчас я пытаюсь разобраться с моей собственной восстановленной жизнью, и я понятия не имею, что мне делать с большой картиной, какой бы черт она ни была. Примерно через два часа, возможно, мы сможем что-нибудь придумать, но в данный момент я вообще понятия не имею. И вы знаете, я не уверен, что хочу иметь такую идею. Итак, на данный момент, генерал, мы вообще ничего не делаем. Мы понимаем это? "

«Да, господин президент. С Strike Command вообще ничего не происходит ».

"Я вернусь к вам."

"Джек?" - раздался знакомый голос из-за двери.

«Арни, я ненавижу пить в одиночестве, кроме случаев, когда рядом никого нет. Как насчет нас с тобой выпить чего-нибудь из бутылки? Скажи официанту, чтобы он принес бутылку «Мидлтона», и пусть он принесет себе стакан ».

- Это правда, что вы проехали его на корабле на Военно-морской верфи?

"Ага." Райан кивнул.

"Почему?"

«Я не мог убежать, Арни. Я не мог сбежать в безопасное место и оставить пару миллионов человек жариться. Назовите это смелым. Назовите это глупым. Я просто не мог избавиться от этого ».

Ван Дамм наклонился в коридор и сделал заказ на выпивку кому-то, кого Джек не мог видеть, а затем вернулся. «Я как раз начинал ужинать у себя дома в Джорджтауне, когда CNN запустила вспышку. Подумал, что с таким же успехом мог бы приехать сюда - полагаю, не очень-то верил в это, как следовало бы.

«Было довольно трудно глотать. Полагаю, я должен спросить себя, не по нашей ли вине отправили туда спецназовцев. Почему люди сомневаются во всем, что мы здесь делаем? »

«Джек, мир полон людей, которые могут чувствовать себя большими, только заставляя других людей казаться маленькими, и чем больше цель, тем лучше они к ней относятся. А репортеры любят узнавать их мнение, потому что сказать, что вы неправы, - хорошая история. В большинстве случаев средства массовой информации предпочитают хорошую историю хорошей правде. Это просто характер бизнеса, которым они занимаются ».

«Знаешь, это нечестно», - заметил Райан, когда прибыл старший помощник с серебряным подносом, бутылкой ирландского виски и стаканами со льдом. «Чарли, ты тоже налей себе одну», - сказал ему президент.

"Мистер. Президент, я не должен ...

«Сегодня правила изменились, мистер Пембертон. Если ты будешь слишком увлечен, чтобы ехать домой, я попрошу секретную службу отвезти тебя. Я когда-нибудь говорил тебе, какой ты хороший парень, Чарли? Мои дети просто любят тебя.

Чарльз Пембертон, сын и внук швейцаров в Белом доме, налил себе три порции, только легкую, и вручил бокалы с изяществом нейрохирурга.

«Сядь и расслабься, Чарли. У меня к тебе есть вопрос."

«Да, господин президент?»

«Где ты это пережил? Где вы остановились, когда на Вашингтон обрушилась водородная бомба?

«Я не ходила в убежище в Восточном крыле, решила, что это лучше для женщин. Я ... ну, сэр, я поднялся на лифте на крышу и решил, что просто посмотрю.

«Арни, здесь сидит храбрый человек», - сказал Джек, отдавая честь своим бокалом.

«Где вы были, господин президент?» - спросил Пембертон, нарушив правила этикета из чистого любопытства.

«Я был на корабле, сбившем эту чертову штуку, и смотрел, как наши мальчики делают свою работу. Это напоминает мне об этом парне Грегори, ученом, к которому подключился Тони Бретано. Мы заботимся о нем, Арни. Он один из тех, кто спас положение ».

«Принято к сведению, господин президент». Ван Дамм сделал большой глоток из своего стакана. "Что еще?"

«У меня сейчас нет чего-то еще», - признался МЕЧ.

Никто не делал этого и в Пекине, где сейчас было восемь утра, и министры заполняли конференц-зал, как лунатики, и у всех на устах был вопрос: «Что случилось?»

Премьер Сюй призвал собрание к порядку и приказал министру обороны выступить с докладом, что он и сделал монотонным голосом, как в телефонной записи.

«Вы заказали запуск?» - ошеломленно спросил министр иностранных дел Шэнь.

«Что еще мне оставалось делать? Генерал Сюнь сказал мне, что его база атакована. Они пытались отобрать наши активы - мы ведь говорили об этой возможности, не так ли? »

«Мы говорили об этом, да», - согласился Цянь. «Но сделать такое без нашего согласия? Это была политическая акция без размышлений, Ло. Какие новые опасности вы навлекли на нас? »

"И что в результате?" - спросил Клык.

«Очевидно, боеголовка либо вышла из строя, либо каким-то образом была перехвачена и уничтожена американцами. Единственная успешно запущенная ракета была нацелена на Вашингтон. К сожалению, город не был разрушен ».

«Вы сожалеете о том, что говорите - вы сожалеете об этом?» Голос Клыка звучал громче, чем мог вспомнить кто-либо за столом. "Ты дурак! Если бы вы преуспели, нам бы сейчас грозила национальная смерть! Вы сожалеете? »

Т о том , что время в Вашингтоне, ЦРУ бюрократ среднего уровня была идея. Они транслировали прямые трансляции и записи с поля боя в Сибири через Интернет, потому что независимые новости не попадали в Народную Республику. «Почему бы и нет, - спросил он своего начальника, - тоже послать им CNN?» Это решение было принято мгновенно, хотя, возможно, оно было незаконным, возможно, нарушением закона об авторском праве. Но в данном случае здравый смысл взял верх над бюрократической осторожностью. Они быстро решили, что CNN сможет выставить счет им позже.

Итак, через час и двадцать минут после события http://www.darkstarfeed.cia.gov/siberiabattle/realtime.rambegan начал освещать почти разрушенный Вашингтон, округ Колумбия. Новости о ядерной войне. начавшаяся, но прерванная, ошеломила студентов на площади Тяньаньмэнь. Коллективное осознание того, что они сами могут стать целями ответного удара, не столько вселяло страх, сколько ярость в их молодые сердца. Сейчас их было около десяти тысяч, многие со своими портативными компьютерами, а многие из них подключены к мобильным телефонам для доступа в Интернет. Сверху можно было определить их положение только по крошечным узлам прижатых друг к другу тел. Затем лидеры демонстрации собрались и начали быстро разговаривать между собой. Они знали, что должны что-то делать, просто не знали, что именно. Насколько они знали, им всем вполне может грозить смерть.

Энтузиазм был усилен комментаторами, которые CNN поспешно ворвались в их студии в Атланте и Нью-Йорке, многие из которых полагали, что единственное возможное действие для Америки - это ответить тем же на китайское нападение, и когда репортер, выступавший в качестве модератора, спросил, что «Натурой» означало, что ответ был предсказуемым.

Для студентов вопрос теперь заключался не столько в жизни и смерти, сколько в спасении своей нации - тринадцати сотен миллионов граждан, чьи жизни были лишены безумцы Политбюро. Здание Совета министров было не так уж и далеко, и толпа двинулась туда.

К этому времени на Площади Небесного Мира уже присутствовала полиция. Утренняя стража сменила ночную команду и увидела массу молодых людей - к их значительному удивлению, поскольку это не было частью их утреннего брифинга. Отходящие от службы мужчины объяснили, что вообще ничего не произошло, что противоречило бы закону, и, насколько они знали, это была спонтанная демонстрация солидарности и поддержки храбрых солдат НОАК в Сибири. Так что их было немного, а Народной вооруженной полиции еще меньше. В любом случае это, наверное, не имело бы значения. Группа студентов объединилась и с замечательной дисциплиной направилась к резиденции правительства своей страны. Когда они подошли ближе, там были вооруженные люди. Эти полицейские не были готовы увидеть такое количество людей, идущих к ним. Старший из их числа, капитан, вышел один и потребовал сообщить, кто отвечает за эту группу, но его оттолкнул двадцатидвухлетний студент-инженер.

Опять же, это был случай, когда полицейский совершенно не привык к игнорированию его слов и был совершенно сбит с толку, когда это имело место. Внезапно он увидел спину молодого человека, который, как предполагалось, остановился как вкопанный, когда ему бросили вызов. Полицейский службы безопасности на самом деле ожидал, что студенты остановятся в его подчинении, поскольку такова была сила закона в Народной Республике, но, как ни сильна сила закона, она также была хрупкой, и когда ее сломали, не было ничего. за этим. В здании также было всего сорок вооруженных мужчин, и все они находились на первом этаже в задней части здания, не мешая им, потому что министры хотели, чтобы вооруженные крестьяне скрылись из виду, за исключением одного или двух. Четверо офицеров, дежуривших у главного входа, были просто сметены, когда толпа ворвалась через двойные двери. Все вытащили пистолеты, но только один выстрелил, ранив трех студентов, после чего их сбили с ног и потеряли сознание. Остальные трое просто побежали к главному посту в поисках резервных сил. К тому времени студенты уже поднимались по широкой парадной лестнице на второй этаж.

Конференц-зал был хорошо звукоизолирован - это была мера безопасности для предотвращения подслушивания. Но звукоизоляция работала в обоих направлениях, и поэтому люди, сидящие за столом, ничего не слышали, пока коридор не был заполнен студентами всего в пятидесяти метрах от них, и даже тогда министры просто повернулись в не более чем раздражении -

- вооруженная охрана, разбитая на две группы, одна бежит к передней части здания на первом этаже, другая - к задней части второго, во главе с майором, который собирался эвакуировать министров. Все развивалось слишком быстро, практически без предупреждения, потому что городская полиция довольно сильно упала, и не было времени вызвать вооруженное подкрепление. По мере того, как это разыгрывалось, команда первого этажа столкнулась со стеной студентов, и, хотя у командующего капитаном было двадцать человек, вооруженных автоматами, он не решался отдать приказ об открытии огня, потому что в поле зрения было больше студентов, чем патронов в его руке. винтовок, и, колеблясь, потерял инициативу. Несколько студентов подошли к вооруженным мужчинам с поднятыми руками и начали разговаривать с ними разумным тоном, который противоречил толпе с безумными глазами позади них.

На втором этаже было иначе. Там майор даже не колебался. Он приказал своим людям выровнять винтовки и сделать один залп высоко, просто чтобы отпугнуть их. Но эти студенты не испугались. Многие из них вломились в двери главного коридора, и одна из них была комнатой, в которой сидело Политбюро.

Неожиданное появление пятнадцати молодых людей привлекло внимание каждого служителя.

"Что это!" - прогремел Чжан Хань Сен. "Кто ты?"

"А ты кто?" студент инженерного факультета усмехнулся в ответ. «Вы маньяк, развязавший ядерную войну?»

«Нет такой войны - кто тебе сказал такую чушь?» - потребовал ответа маршал Луо. Его форма говорила им, кто он такой.

«И это ты послал наших солдат на смерть в России!»

"Что это?" - спросил министр без портфеля.

«Я думаю, что это люди, Чжан», - заметил Цянь Кунь. «Наш народ, товарищ, - холодно добавил он.

В вакуум власти и руководства все больше студентов ворвались в комнату, и теперь охранники не могли рисковать стрелять - слишком многие руководители их страны находились прямо там, прямо в поле огня.

«Хватай их, хватай! Они не будут стрелять в этих людей! » - крикнул один студент. Пары и тройки учеников помчались вокруг стола, каждый занимал отдельное место.

«Скажи мне, мальчик, - мягко сказал Клык ближайшему к нему, - как ты всему этому научился?»

«Из-за наших компьютеров, конечно», - ответил юноша немного невежливо, но не так грубо.

«Что ж, истину находят там, где можно», - заметил дедушка служитель.

«Итак, дедушка, это правда?»

«Да, я с сожалением говорю, что это так», - сказал ему Клык, не совсем понимая, на что он соглашается.

В этот момент появились солдаты, их офицер во главе с пистолетом в руке, прокладывая себе путь в конференц-зал, широко раскрыв глаза от увиденного. Студенты не были вооружены, но начало перестрелки в этой комнате убило бы тех самых людей, которых он пытался защитить, и теперь настала его очередь колебаться.

«Теперь всем расслабиться», - сказал Клык, мягко отодвигая свое место от стола. «Вы, товарищ майор, знаете, кто я?»

«Да, министр, но ...»

«Хорошо, товарищ майор. Во-первых, вы заставите своих людей отступить. Здесь нам не нужно убивать. Этого было достаточно ».

Офицер оглядел комнату. Похоже, еще никто не говорил, и в этот вакуум пришли слова, которые, если не совсем то, что он хотел услышать, по крайней мере, имели в них какой-то вес. Он повернулся и без слов - замахал руками - заставил своих людей немного расслабиться.

"Очень хороший. А теперь, товарищи, - сказал Клык, снова обращаясь к своим коллегам. «Я предполагаю, что здесь необходимы некоторые изменения. Прежде всего, нам нужно, чтобы министр иностранных дел Шен связался с Америкой и сообщил им, что произошла ужасная авария, и что мы радуемся, что в результате не погибло ни одного человека, и что виновные в этой ошибке будут рассмотрены нами. С этой целью я требую немедленного ареста премьер-министра Сюй, министра обороны Ло и министра Чжана. Это они заставили нас отправиться в глупое приключение в России, которое грозит нам всем погибнуть. Вы трое угрожаете нашей стране, и за это преступление против народа вы должны заплатить.

«Товарищи, какой у вас голос?» - потребовал ответа Клык.

Никаких разногласий не было; даже Тан и министр внутренних дел Тонг кивнули в знак согласия.

«Затем, Шен, ты немедленно предложишь прекратить военные действия с Россией и Америкой, сказав им также, что виновные в этой разрушительной авантюре будут наказаны. Мы с этим согласны, товарищи? »

Они были.

«Что касается меня, я думаю, мы все должны благодарить Небеса, чтобы мы могли положить конец этому безумию. Давайте сделаем это поскорее. А пока я встречусь с этими молодыми людьми, чтобы узнать, что еще им интересно. Вы, товарищ майор, проведете троих заключенных к месту заключения. Цянь, ты останешься со мной и тоже поговоришь со студентами? »

«Да, Фанг», - сказал министр финансов. «Я буду рад».

«Итак, молодой человек», - сказал Клык тому, кто, казалось, вел себя как лидер. «Что вы хотите обсудить?»

« Блэкхоки» долго летели обратно. Дозаправка прошла без сучка и задоринки, но вскоре стало очевидно, что почти тридцать человек, все русские, были потеряны при атаке на Сюаньхуа. Это был не первый раз, когда Кларк видел потерю хороших людей, и, как и прежде, определяющим фактором было не что иное, как удача, но это было паршивое объяснение новой вдове. Еще одна вещь, пожирающая его, была улетевшая ракета. Он видел, как он наклонился к востоку. Он не попал в Москву, и это все, что он знал сейчас. Все время обратный полет был ужасно тихим, и он не мог исправить это, позвонив по спутниковому телефону, потому что в какой-то момент он упал и сломал антенну на вершине проклятой штуки. Он потерпел неудачу. Это все, что он знал, и последствия такой неудачи превзошли его воображение. Единственная хорошая новость, которую он мог придумать, заключалась в том, что никто из его семьи не жил рядом с какой-либо вероятной целью, но многие другие люди жили. Наконец вертолет приземлился, и солдаты открыли двери для выхода. Кларк увидел там генерала Диггса и подошел к нему.

"Как плохо?"

«Военно-морской флот сбил его над Вашингтоном».

"Какие?"

«Генерал Мур сказал мне. Какой-то крейсер - кажется, он сказал, Геттисберг - застрелил этого ублюдка прямо в центре Вашингтона. Нам повезло, мистер Кларк.

Ноги Джона чуть не подкосились от этой новости. Последние пять часов он представлял себе грибовидное облако с его именем над каким-то американским городом, но вмешались Бог, удача или Великая Тыква, и он согласился на это.

"Что дает, мистер С?" - спросил Чавес с большим беспокойством в голосе. Диггс тоже дал ему слово.

"Военно-морской флот? Гребаный флот? Будь я проклят. Они для чего-то годятся, а?

К тому времени Джек Райан был почти готов к этому моменту, и если СМИ узнают об этом, черт с ними. Кабинет министров вернулся в город, но он отложил заседание до следующего утра. Потребуется время, чтобы обдумать, что нужно сделать. Самый очевидный ответ, который «говорящие головы» провозглашали по различным телеканалам, был такой, о котором он даже не мог подумать, не говоря уже о приказе. Придется найти что-нибудь получше, чем массовая бойня. Он не стал бы этого отдавать, хотя какая-то спецоперация по устранению китайского Политбюро, безусловно, соответствовала его нынешнему состоянию ума. Было пролито много крови, и будет еще немного. Подумать только, все началось с итальянского кардинала и баптистского проповедника, убитых каким-то беззаботным полицейским. Неужели мир действительно включил такую извращенную ось?

«Это, - подумал Райан, - требует еще одного напитка».

Но от этого должно было быть что-то хорошее. Вы должны были извлечь уроки из такого рода вещей. Но чему же было учиться? Это было слишком запутанно для американского президента. Все произошло слишком быстро. Он подошел к краю чего-то настолько глубокого и ужасного, что огромная пасть этого все еще заполняла его глаза, и это было слишком много для одного человека, чтобы справиться с этим. Он сам оправился от неминуемой смерти, но не от смертей миллионов, не так прямо, как эта. Истина заключалась в том, что его разум был отключен от всего этого, он не мог анализировать, не мог соотносить информацию таким образом, чтобы помочь ему сделать шаг вперед, и все, что он действительно хотел и должен был сделать, - это принять свою семья, чтобы быть уверенным, что мир по-прежнему имеет ту форму, которую он хотел.

Люди почему-то ожидали, что он будет сверхчеловеком, каким-то богоподобным существом, занимающимся делами, с которыми другие не справятся - ну да, признался себе Джек. Возможно, он проявил храбрость, оставшись в Вашингтоне, но после мужества пришла дефляция, и ему нужно было что-то вне себя, чтобы восстановить свою мужественность. Колодец, который он выкапывал, вовсе не был бездонным, и на этот раз ведро грохотало о камни ...

Телефон зазвонил. Арни понял. "Джек? Это Скотт Адлер.

Райан потянулся к нему. «Да, Скотт, что это?»

«Только что позвонил Билл Килмер, DCM в Пекине. Похоже, министр иностранных дел Шэнь только что подошел к посольству. Они извинились за запуск ракеты. Они говорят, что это была ужасная авария, и рады, что эта штука не сработала ...

«Это чертовски мило с их стороны», - заметил Райан.

«Что ж, тот, кто отдал приказ о запуске, находится под арестом. Они просят нашей помощи в прекращении боевых действий. Шен сказал, что они предпримут все разумные меры для этого. Он сказал, что они готовы объявить одностороннее прекращение огня и отвести все свои силы обратно к своим границам, а также рассмотреть вопрос о возмещении ущерба России. Они сдаются, Джек.

"Действительно? Почему?"

«Похоже, что в Пекине произошли какие-то беспорядки. Отчеты очень отрывочные, но похоже, что их правительство пало. Министр Фан Ган, кажется, временно исполняет обязанности лидера. Это все, что я знаю, Джек, но это похоже на приличное начало. С вашего разрешения и с согласия русских, я думаю, мы должны согласиться с этим ».

«Одобрено», - без особого размышления сказал президент. Черт, сказал он себе, тебе не нужно слишком много думать о прекращении войны, не так ли? "Что теперь?"

«Что ж, я хочу поговорить с русскими, чтобы убедиться, что они согласны. Я думаю, что так и будет. Затем мы можем обсудить детали. На практике все карты у нас, Джек. Другая сторона складывается ».

"Просто так? Мы все так и закончим? - спросил Райан.

«Это не обязательно должны быть Микеланджело и Сикстинская капелла, Джек. Это просто должно сработать ».

"Это будет работать?"

«Да, Джек, так и должно быть».

«Хорошо, возьми русских», - сказал Райан, ставя стакан.

«Может, это конец последней войны», - подумал Джек. Если так, то нет, это не должно быть красиво.

Это был хороший рассвет для генерала Бондаренко, и ему скоро станет лучше. В командный пункт вбежал полковник Толкунов с листом бумаги.

«Мы просто скопировали это с китайского радио, военного и гражданского. Они приказывают своим войскам прекратить огонь на месте и подготовиться к уходу с нашей территории ».

"Ой? Что заставляет их думать, что мы их отпустим? » - спросил русский командующий.

«Это начало, товарищ генерал. Если это будет сопровождаться дипломатическим подходом к Москве, то война скоро закончится. Вы победили, - добавил полковник.

"Есть я?" - спросил Геннадий Иосифович. Он потянулся. Сегодня утром было приятно смотреть на его карты, видеть развертывания и знать, что он одержал верх. Если это был конец войны, и он был победителем, тогда этого было достаточно на данный момент, не так ли? "Очень хорошо. Подтвердите это с Москвой ».

Я т не так просто, конечно. Связанные части продолжали обмениваться выстрелами в течение нескольких часов, пока до них не дошли приказы, но затем стрельба стихла, и вторгшиеся войска отступили от своих врагов, а русские по своим приказам не последовали за ними. К закату стрельба и убийства прекратились в ожидании окончательного решения. Церковные колокола звенели по всей России.

G olovko принял к сведению колокола и людей на улицах, потягивая водку и праздновать победу своей страны. Россия снова почувствовала себя великой державой, и это было хорошо для морального духа народа. А еще лучше, через несколько лет они начнут собирать урожай своих ресурсов - а до этого появятся промежуточные ссуды огромного размера ... и, может быть, только возможно, Россия, наконец, повернет за угол и начнет новое столетие. ну, потратив большую часть предыдущего.

Я т был сумерек перед словом вылезли из Пекина в остальной части Китая. Конец войны, начавшейся так недавно, стал шоком для тех, кто никогда по-настоящему не понимал причин или фактов. Затем пришло известие, что правительство сменилось, и это тоже озадачивающее событие, объяснений которого придется ждать. Временным премьер-министром был Фанг Ган, имя, известное скорее по картинкам, чем по словам или делам, но он выглядел старым и мудрым, а Китай был страной с большим импульсом, а не с великими мыслями, и хотя курс страны изменится, он все равно изменится. медленно меняются в том, что касается его людей. Люди пожимали плечами и тихими и размеренными словами обсуждали озадачивающие новые события.

Для одного человека в Пекине эти изменения означали, что ее работа несколько изменится по важности, если не по фактическим обязанностям. Мин пошла ужинать - рестораны еще не закрылись - со своим любовником-иностранцем, хлестала выпивкой и лапшой из-за необычных событий дня, а затем ушла в свою квартиру, чтобы отведать десерт из японской колбасы.

Оглавление

Титульная страница

Страница авторских прав

Преданность

Благодарности

Эпиграф

ГЛАВА 1 - ГУБКИ И МЕЧТЫ

ГЛАВА 2 - ВИДЕНИЯ И ГОРИЗОНТЫ

ГЛАВА 3 - ИССЛЕДОВАНИЯ

ГЛАВА 4 - ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 5 - ЗАКРЫТИЕ

ГЛАВА 6 - НО НЕ СЛИШКОМ ЗАКРЫТО

ГЛАВА 7 - ТРЕНИРОВКА

ГЛАВА 8 - БЛЮДО

ГЛАВА 9 - ДУХИ

ГЛАВА 10 - БОЛТ ИЗ СИНИЙ

ГЛАВА 11 - РУЧНОЙ ДЖАЙВ

ГЛАВА 12 - РАЗДАЧА

ГЛАВА 13 - СОБСТВЕННОСТЬ

ГЛАВА 14 - СИГНАЛ ОПАСНОСТИ

ГЛАВА 15 - МЕСТО ВСТРЕЧИ

ГЛАВА 16 - ШАПКА НА ЗИМУ

ГЛАВА 17 - ДВИЖЕНИЕ ВСПЫШКИ

ГЛАВА 18 - КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА

ГЛАВА 19 - ЯСНЫЙ СИГНАЛ

ГЛАВА 20 - ЭТАП

ГЛАВА 21 - ОТПУСК

ГЛАВА 22 - ЗАКУПКИ И МЕРОПРИЯТИЯ

ГЛАВА 23 - ВСЕ НА БОРТУ

ГЛАВА 24 - ПОКЛОННЫЕ ГОРЫ

ГЛАВА 25 - ЗАМЕНА ТЕЛЕЖКИ

ГЛАВА 26 - ТУРИСТЫ

ГЛАВА 27 - БЕГ КРОЛИКА

ГЛАВА 28 - БРИТАНСКИЕ МИДЛАНДЫ

ГЛАВА 29 - ОТКРОВЕНИЕ

ГЛАВА 30 - ФЛАВИАНСКИЙ АМФИТЕАТР

ГЛАВА 31 - СТРОИТЕЛЬ МОСТА

ГЛАВА 32 - МЯЧ В МАСКЕ

ТАКЖЕ TOM CLANCY

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА

Охота на Красный Октябрь

Red Storm Rising

Patriot Games

Кардинал Кремля

Ясная и настоящая опасность

Сумма всех страхов

без раскаяния

Долг чести

Исполнительные приказы

Радуга Шесть

Медведь и Дракон

НЕФИЦИАЛЬНЫЙ

Подводная лодка:

экскурсия по ядерному военному кораблю

Бронированная кавалерия :

экскурсия по бронетанковому кавалерийскому полку

Крыло истребителя:

экскурсия по боевому крылу ВВС

Морской пехотинец:

экскурсия по морскому экспедиционному отряду

В воздухе:

экскурсия по воздушно-десантной оперативной группе

Перевозчик:

Экскурсия по авианосцу

В бурю:

командное исследование (с генералом Фредом Фрэнксом-младшим (в отставке))

Каждый мужчина - тигр

(с генералом Чаком Хорнером (в отставке))

Shadow Warriors

(с генералом Карлом Стайнером (в отставке))

изображение

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми учреждениями, событиями или местами является полностью случайным.

Издательство GP Putnam's Sons Publishers С 1838 года является членом Penguin Putnam Inc. 375 Hudson Street New York, NY 10014

Авторское право No 2002, Rubicon, Inc.

Все права защищены.

Воспроизведение этой книги или ее частей в любой форме без разрешения запрещено.

Издается одновременно в Канаде

Данные каталогизации в публикации Библиотеки Конгресса

Клэнси, Том, свидание.

Красный кролик / Том Клэнси.

п. см.

eISBN: 978-1-101-00233-9

http://us.penguingroup.com

Дэнни О и людям из Engine 52 и Ladder 52

Герои часто бывают самыми обычными людьми.

ГЕНРИ ДЭВИД ТОРО

БЛАГОДАРНОСТИ

Линарту, Джони и Энди за то, что они держали меня за руку за Старый занавес, и за ускоренный курс по контрабанде.

Алексу, конечно, за то, что он все время держал другого.

Том и ребята в Королевском дворце и крепости Ее Величества. Трудно найти такую прекрасную группу мужчин, а обнаружить - редкое удовольствие.

FSO в посольстве США в Будапеште за столь любезное обращение с неожиданным проникновением.

И Майклу, Мелиссе, Гилберту и CDR Марше в ожидании вашего превосходного профессионализма.

Самая важная вещь в жизни человека - это искусство покорять душу добру или злу.

ПИФАГОР

Без признания таинств Небес невозможно быть высшим человеком.

КОНФУЦИЙ

003

ПРОЛОГ

ЗАДНИЙ САД

УЖАСНАЯ ЧАСТЬ, решил Джек, будет вождение. Он уже купил Jaguar - здесь он произносится как jag-you-ah здесь, он должен помнить, - но оба раза, когда он шел к нему в автосалоне, он шел к левой передней двери вместо Правильно. Дилер не смеялся над ним, но Райан был уверен, что хотел. По крайней мере, он не забрался на пассажирское сиденье по ошибке и действительно накосячил. Он должен все это запомнить: «правая» сторона дороги - это левая. Встречное движение пересекали правый поворот, а не левый. Левая полоса движения была полоской медленного движения на межштатных автомагистралях, поправил он себя. Все заглушки в стене были закручены. В доме не было центрального отопления, несмотря на высокую цену, которую он заплатил за него. Кондиционера не было, хотя здесь, вероятно, и не было необходимости. Это был не самый жаркий климат: местные жители начали падать замертво на улице, когда ртуть превысила 75. Джеку было интересно, что климат Вашингтона сделает с ними. Видимо, песня «Бешеные псы и англичане» осталась в прошлом.

Но могло быть и хуже. У него действительно был пропуск в магазин за едой в Службе обмена армии и ВВС, известной также как PX на соседней авиабазе Гринхэм Коммонс, так что, по крайней мере, у них были настоящие хот-доги и бренды, похожие на те, которые он покупал в Гигант дома в Мэриленде.

Так много других противоречивых нот. Британское телевидение, конечно, отличалось, не то чтобы он действительно ожидал больше шансов прозябать перед люминофорным экраном, но маленькой Салли была нужна ее порция мультфильмов. Кроме того, даже когда вы читали что-то важное, фоновая болтовня какого-то бессмысленного шоу по-своему успокаивала. Хотя теленовости были неплохими, а газеты были особенно хорошими - в целом лучше, чем те, которые он обычно читал дома, но он пропустил утреннюю Дальнюю сторону. Райан надеялся, что, возможно, это есть у International Tribune . Он мог купить его в киоске на вокзале. В любом случае ему нужно было следить за бейсболом.

В movers- повторно грузчики, напомнил он сам-были beavering прочь под руководством Кэти. Это был неплохой дом, хотя и меньший, чем их дом в Перегрин-Клифф, который теперь сдан в аренду полковнику морской пехоты, который преподает серьезным мальчикам и девочкам в Военно-морской академии. Главная спальня выходила на сад площадью примерно в четверть акра. Риэлтор пришел в восторг от этого. И предыдущие владельцы проводили там много времени: казалось, это были розы от стены до стены, в основном красные и белые, в честь домов Ланкастера и Йорка. Между ними были розовые, чтобы показать, что они объединились, чтобы сформировать Тюдоров, хотя этот дом вымер вместе с Елизаветой I - и в конечном итоге уступил место новому набору членов королевской семьи, которым у Райана было достаточно оснований любить.

Да и погода была неплохая. Они были в деревне три дня, и дождя не было. Солнце встало очень рано и поздно зашло, а зимой, как он слышал, оно никогда не поднималось и сразу же снова садилось. Некоторые из новых друзей, которых он приобрел в Государственном департаменте, сказали ему, что долгие ночи могут быть тяжелыми для маленьких детей. В четыре года и шесть месяцев Салли все еще имела право на это. Пятимесячный Джек, вероятно, не замечал таких вещей, и, к счастью, он отлично спал - он делал это прямо сейчас, фактически, под опекой своей няни, Маргарет ван дер Бик, молодой рыжеволосой и дочери Методистский священник в Южной Африке. Ее очень рекомендовали. . . а затем прошли проверку анкетных данных, проведенную столичной полицией. Кэти немного беспокоила сама идея няни. Мысль о том, что кто-то другой воспитывает ее ребенка, раздражала ее, как ногти по классной доске, но это был почетный местный обычай, и он очень хорошо сработал для некоего Уинстона Спенсера Черчилля. Мисс Маргарет прошла проверку через агентство сэра Бэзила - фактически ее собственное агентство было официально санкционировано правительством Ее Величества. «Что совершенно ничего не значит, - напомнил себе Джек. За несколько недель до приезда он был тщательно проинструктирован. «Оппозиция» - британский термин, также используемый в Лэнгли - не раз проникала в британское разведывательное сообщество. ЦРУ полагало, что они еще не сделали этого в Лэнгли, но Джеку пришлось задуматься об этом. КГБ был чертовски хорош, а люди во всем мире были жадными. Русские платили не очень хорошо, но некоторые люди продавали свои души и свою свободу за копейки. На их одежде также не было светящейся таблички с надписью «Я ПРЕДАТЕЛЬ».

Из всех его брифингов брифинги службы безопасности были самыми утомительными. Папа Джека был полицейским в семье, и сам Райан никогда не овладевал таким образом мышления. Одно дело - искать достоверные данные среди каскада чуши, прокладывающего путь по разведывательной системе, и совсем другое - подозрительно смотреть на всех в офисе и при этом рассчитывать на сердечную работу с ними. Он задавался вопросом, относятся ли к нему так же другие. . . «вероятно, нет», - решил он. В конце концов, он тяжело заплатил свои долги, и бледные шрамы на плече доказывали это, не говоря уже о кошмарах той ночи в Чесапикском заливе, о снах, в которых его оружие никогда не стреляло, несмотря на его усилия, о снах Кэти. неистовые крики ужаса и тревоги звенят в его ушах. Он выиграл эту битву, не так ли? Почему сны думали иначе? Возможно, о чем-то, о чем стоит поговорить с психоаналитиком, но, по рассказам старых жен, нужно быть сумасшедшим, чтобы пойти в психиатрическую лечебницу. . . .

Салли носилась кругами, разглядывая свою новую спальню, любуясь новой кроватью, которую собирают съемщики. Джек не мешался. Кэти сказала ему, что он неспособен даже контролировать подобные вещи, несмотря на его набор инструментов, без которого ни один американский мужчина не чувствует себя очень мужественным, который был распакован в первую очередь. У съемщиков, конечно же, были свои инструменты - и они тоже были проверены SIS, чтобы какой-нибудь агент, подконтрольный КГБ, не засадил в дом жучка. Это просто не годится, старина.

«Где турист?» - спросил американский голос. Райан пошел в фойе, чтобы посмотреть, кто это ...

«Дэн! Как ты, черт возьми?

«В офисе был скучный день, поэтому мы с Лиз вышли посмотреть, как у тебя дела». И действительно, сразу за атташе по правовым вопросам стояла его жена-королева красоты, многострадальная святая Лиз из жен ФБР. Миссис Мюррей подошла к Кэти, чтобы по-сестрински обнять и поцеловать, а затем они двое немедленно отправились в сад. Кэти, конечно, любила розы, и Джека это устраивало. Его отец нес все гены садоводства в семье Райанов и не передал ничего своему сыну. Мюррей посмотрел на своего друга. «Ты выглядишь как ад».

«Долгий перелет, скучная книга», - объяснил Джек.

«Разве ты не спал по дороге?» - удивленно спросил Мюррей.

«В самолете?» Райан ответил.

«Это тебя так сильно беспокоит?»

«Дэн, на корабле ты видишь, что тебя держит. Не в самолете ».

Это заставило Мюррея усмехнуться. «Лучше привыкни к этому, приятель. Ты собираешься нарастить много миль для часто летающих пассажиров, прыгая взад и вперед до Даллеса ».

"Я предполагаю." Как ни странно, Джек не подумал об этом, когда принял сообщение. Тупой, он понял слишком поздно. Он будет ездить в Лэнгли туда и обратно, по крайней мере, раз в месяц - не самое лучшее для неохотного летчика.

«Переезд идет нормально? Знаете, вы можете доверять этой компании. Бас использовал их уже двадцать с лишним лет, они нравятся моим друзьям в Ярде. Половина этих парней - бывшие копы ». А копы, не надо было говорить, надежнее призраков.

«Никаких насекомых в ванной? Отлично, - заметил Райан. За время своего очень короткого опыта Райан узнал, что жизнь в разведке немного отличается от преподавания истории в Военно-морской академии. Вероятно, были ошибки, но телеграфированы в офис Бэзила. . .

"Я знаю. Я тоже. Но хорошие новости: вы будете часто встречаться со мной, если не возражаете.

Райан устало кивнул, пытаясь сдержать ухмылку. «Ну, по крайней мере, мне будет с кем выпить пива».

«Это национальный вид спорта. В пабах ведется больше бизнеса, чем в офисе. Их версия загородного клуба ».

«Пиво неплохое».

«Лучше, чем моча, которая есть у нас дома. Я полностью обращен в этом отношении ».

«В Лэнгли мне сказали, что вы много разведываете для Эмиля Джейкобса».

"Некоторые." Мюррей кивнул. «Дело в том, что у нас это получается лучше, чем у многих из вас, агентств. Оперативники еще не оправились от семидесяти семи, и я не уверен, что это случится какое-то время ».

Райану пришлось согласиться. - Адмирал Грир тоже так думает. Боб Риттер довольно умен - может быть, слишком умен, если вы понимаете, о чем я, - но у него недостаточно друзей в Конгрессе, чтобы его империя расширилась так, как он хочет ».

Грир была главным аналитиком ЦРУ, директором отдела операций Риттера. Эти двое часто враждовали.

«Они не доверяют Риттеру, как DDI. Перенос беспорядка церковного комитета десять лет назад. Вы знаете, Сенат, кажется, никогда не помнит, кто руководил этими операциями. Они канонизируют босса и распинают войска, которые пытались выполнять его приказы, хотя и плохо. Черт возьми, это было… - Мюррей искал слово. «Немцы называют это schweinerei. Точно нет перевода, но, знаете, это просто звучит так, как есть ».

Джек весело хмыкнул. «Да, лучше, чем лажа».

Усилия ЦРУ по убийству Фиделя Кастро, которые были исключены из офиса генерального прокурора во времена Камелота, были прямо от Вуди Дятла с примесью Трех марионеток: политиков, пытающихся подражать Джеймсу Бонду, персонаж, выдуманный неудачливым британским привидением. Фильмы просто не были реальным миром, как Райан на собственном горьком опыте усвоил, сначала в Лондоне, а затем в своей собственной гостиной.

«Итак, Дэн, насколько они хороши на самом деле?»

«Британцы?» Мюррей вывел Райана на лужайку перед домом. Средства для удаления были проверены SIS, но Мюррей был ФБР. «Василий мирового класса. Вот почему он продержался так долго. Он был блестящим полевым призраком, и он был первым парнем, который плохо относился к Филби - и помните, Бэзил тогда был только новичком. Он хорош в администрировании, один из самых подвижных мыслителей, которых я когда-либо встречал. Местные политики по обе стороны прохода любят его и доверяют ему. Это непросто. Вроде как Гувер когда-то был для нас, но без культа личности. Мне он нравится. Хороший чувак, с которым можно работать. И ты очень нравишься Басу, Джек.

"Почему?" - спросил Райан. «Я почти ничего не сделал».

«Бас понимает талант. Он думает, что у вас есть нужные вещи. Ему очень нравилось то, что вы придумали в прошлом году, чтобы уловить утечки информации - Канарскую ловушку - и спасение их следующего короля не совсем больно, понимаете? Ты будешь популярным мальчиком в Century House. Если вы будете жить согласно своим счетам, у вас может быть будущее в призрачном бизнесе ».

"Большой." Однако Райан все еще не был полностью уверен, что именно это он хотел сделать. «Дэн, я биржевой маклер, который превратился в учителя истории, помнишь?»

«Джек, это теперь позади тебя. С нетерпением жду, а? Вы неплохо выбирали акции в Merrill Lynch, верно?

«Я заработал несколько долларов», - признался Райан. На самом деле, это были большие деньги, и его портфель продолжал расти. Люди толстеют на Улице дома.

«Итак, приложите свои мозги к чему-то действительно важному, - предложил Дэн. «Мне неприятно говорить тебе, Джек, но в разведывательном сообществе не так много умных людей. Я знаю. Я там работаю. Много дронов, много умеренно умных людей, но чертовски мало звезд, приятель. У тебя есть все, чтобы стать звездой. Джим Грир так считает. То же самое и с Бэзилом. Вы мыслите нестандартно. Я тоже. Вот почему я больше не гоняюсь за грабителями банков в Риверсайде, Филадельфия. Но я никогда не зарабатывал миллион долларов, играя на рынке ».

«Удача не делает тебя отличным парнем, Дэн. Черт, отец Кэти, Джо, сделал намного больше, чем я когда-либо сделаю, и он самоуверенный, властный сукин сын.

«Ну, вы сделали его дочь женой почетного рыцаря, не так ли?»

Джек застенчиво улыбнулся. «Да, я полагаю, что знал».

«Это откроет здесь много дверей, Джек. Британцам нравятся их титулы ». Он сделал паузу. - А теперь… как насчет того, чтобы вытащить вас, ребята, за пинтой? На холме есть хороший паб «Цыганский мотылек». Эти трогательные штуки сведут вас с ума. Это почти так же плохо, как построить дом ».

ЕГО ОФИС БЫЛ на первом подвальном уровне Центра, меры безопасности, о которых ему никогда не объясняли, но оказалось, что в штабе Главного Врага есть точная копия комнаты. Там его называли МЕРКУРИЕМ, посланником богов - очень подходящим, если его народ признавал понятие бога. Сообщения, прошедшие через клерков кода и шифрования, попадали на его стол, и он исследовал их на предмет содержания и кодовых слов, прежде чем направить их в соответствующие офисы и офицерам для принятия мер; затем, когда сообщения вернулись, он направил их в другую сторону. Движение стало обычным делом; утром обычно было въездное движение, а во второй половине дня - выездное. Утомительной частью, конечно же, было шифрование, поскольку очень многие люди на поле боя использовали одноразовые блокноты, уникальные для них самих - единичные копии этих блокнотов были расположены в нескольких комнатах справа от него. Тамошние клерки передавали и хранили секреты, начиная от сексуальной жизни итальянских парламентариев и заканчивая точной иерархией целей американских планов нанесения ядерного удара.

Как ни странно, никто из них не говорил о том, что они сделали или что зашифровали, входящие или исходящие. Клерки были довольно безмозглыми. Возможно, они были набраны с учетом этих психологических факторов - его бы это не удивило. Это было агентство, созданное гениями для работы с роботами. Он был уверен, что если бы кто-то действительно мог построить таких роботов, они бы нашли их здесь, потому что можно было быть уверенным, что машины не отклонятся слишком сильно от намеченного пути.

Однако машины не могли думать, и для его собственной работы мышление и запоминание были полезными вещами, если агентство должно было функционировать - а оно должно функционировать. Это был щит и меч государства, которое нуждалось и в том, и в другом. И он был своего рода почтмейстером; он должен был помнить, что куда пошло. Он не знал всего, что здесь происходило, но он знал намного больше, чем большинство людей в этом здании: названия операций и их местоположения, и, достаточно часто, оперативные миссии и задачи. Обычно он не знал имен и лиц полевых офицеров, но знал их цели, знал кодовые имена их завербованных агентов и, по большей части, знал, что эти агенты предоставляют.

Он был здесь, в этом отделении, девять с половиной лет. Он начал свою деятельность в 1973 году, сразу после окончания Московского государственного университета по специальности математик, и благодаря высокодисциплинированному уму его сразу же заметил разведчик талантов КГБ. Он играл особенно хорошо в шахматы, и, как он полагал, именно отсюда и взялась его тренированная память, все это изучение партий старых гроссмейстеров, чтобы в данной ситуации он знал следующий ход. Он действительно думал о том, чтобы сделать шахматы своей карьерой, но, хотя он усердно учился, казалось, это было недостаточно сложно. Борис Спасский, который тогда был еще совсем молодым игроком, разгромил его в шести партиях, ничего не имея при двух безнадежных ничьих, и таким образом положил конец его надеждам на славу и богатство. . . и путешествия. Он вздохнул за своим столом. Путешествовать. Он тоже изучал свои учебники по географии и, закрыв глаза, мог видеть изображения - в основном черно-белые: Гранд-канал Венеции, лондонскую Риджент-стрит, великолепный пляж Копакабана в Рио-де-Жанейро, лицо горы Эверест, которая Хиллари поднялась, когда сам только учился ходить. . . все те места, которые он никогда не увидит. Не он. Не человек с его доступом и допуска. Нет, КГБ очень осторожно относился к таким людям. Он никому не доверял, урок, который был усвоен на горьком опыте. Что было такого в его стране, что многие пытались из нее сбежать? И все же столько миллионов погибло, сражаясь за родину . . . . Он был избавлен от военной службы из-за его математических знаний и шахматного потенциала, а затем, как он предполагал, из-за того, что его призвали на площадь Дзержинского №2. Вместе с ней появилась красивая квартира площадью семьдесят пять квадратных метров в недавно построенном доме. Военное звание тоже - он стал старшим капитаном в течение нескольких недель после совершеннолетия, что в целом было неплохо. Более того, ему только что начали платить сертификатами в рублях, и поэтому он мог делать покупки в «закрытых» магазинах западных товаров народного потребления - и, что лучше всего, в более коротких очередях. Его жена это оценила. Скоро он окажется на начальном уровне номенклатуры , как младший царский князь, поднимаясь по лестнице и задаваясь вопросом, как далеко он может подняться. Но, в отличие от царей, он был здесь не по крови, а по заслугам - факт, который привлекал его мужественность, подумал капитан Зайцев.

Да, он здесь заработал, и это было важно. Вот почему ему доверяли секреты, например, этот: агент под кодовым именем КАССИУС, американец, живущий в Вашингтоне; казалось, что у него был доступ к ценным политическим сведениям, которые ценились людьми на пятом этаже и которые часто прикомандировывались к экспертам из Института США и Канады, который изучал чайные листья в Америке. Канада не имела большого значения для КГБ, за исключением ее участия в американских системах противовоздушной обороны и потому, что некоторые из ее высокопоставленных политиков не любили своего могущественного южного соседа, по крайней мере , так резидент в Оттаве регулярно говорил своему начальству наверху. Зайцев задумался об этом. Поляки, возможно, и не любили своего восточного соседа, но поляки в основном делали то, что им говорили - резидент Варшавы с нескрываемым удовольствием сообщил в своем послании в предыдущем месяце, - как этот профсоюзный горячо понял к своему дискомфорту. «Контрреволюционная мразь» - это термин, которым пользовался полковник Игорь Алексеевич Томачевский. Полковник считался восходящей звездой из-за назначения на Запад. Вот куда попали действительно хорошие.

Через две с половиной мили через город Эд Фоули первым вошел в дверь, а его жена Мэри Патрисия шла прямо за ним, ведя Эдди за руку. Маленькие голубые глаза Эдди расширились от детского любопытства, но даже сейчас четырехлетний мальчик понимал, что Москва - это не Диснейуорлд. Культурный шок вот-вот упадет, как собственный молот Тора, но он немного расширит его кругозор, думали его родители. Как и их.

- Ага, - сказал Эд Фоули при первом взгляде. Сотрудник посольского консульства жил здесь раньше, и он, по крайней мере, приложил усилия, чтобы очистить это место, без сомнения, с помощью российского прислуги - советское правительство предоставило их, и они были старательными. . . для обоих их боссов. Эд и Мэри Пэт были тщательно проинструктированы в течение нескольких недель - нет, месяцев - перед тем, как отправиться в долгий рейс Pan Am из JFK в Москву.

«Итак, это дом, а?» - заметил Эд старательно нейтральным голосом.

«Добро пожаловать в Москву», - сказал Майк Барнс новичкам. Он был еще одним консульским офицером, карьерным сотрудником FSO, и на этой неделе он выполнял обязанности встречающего в посольстве. «Последним обитателем был Чарли Вустер. Хороший парень, вернулся в Туманное дно, поймал летнюю жару.

«Как здесь лето?» - спросила Мэри Пэт.

«Вроде как Миннеаполис», - ответил Барнс. «Не очень жарко, и влажность не такая уж плохая, и зимы на самом деле не такие суровые - я вырос в Миннеаполисе», - объяснил он. «Конечно, немецкая армия может не согласиться, или Наполеон, но, ну, никто никогда не говорил, что Москва должна быть похожа на Париж, верно?»

«Да, они рассказали мне о ночной жизни», - усмехнулся Эд. С ним все было в порядке. Им не нужен был незаметный начальник станции в Париже, и это было самое большое и спелое задание, которое он никогда не ожидал получить. Болгария, может быть, но не самое брюхо зверя. Боб Риттер, должно быть, был действительно впечатлен своим пребыванием в Тегеране. Слава богу, Мэри Пэт родила Эдди, когда родила. Они пропустили захват власти в Иране на какие, три недели? Это была тяжелая беременность, и доктор Мэри Пэт настоял на том, чтобы они вернулись в Нью-Йорк для родов. Дети были подарком от Бога, хорошо. . . . Кроме того, это сделало Эдди жителем Нью-Йорка, а Эд чертовски хотел, чтобы его сын с рождения был фанатом янки и рейнджеров. Лучшей новостью об этом назначении, помимо профессиональных вещей, было то, что он увидел лучший хоккей в мире прямо здесь, в Москве. К черту балет и симфонию. Эти ублюдки умели кататься на коньках. Жалко, что русские не понимали бейсбол. Наверное, для мужиков слишком изощренно. Все эти поля на выбор. . .

«Он не очень большой», - заметила Мэри Пэт, глядя на одно приоткрытое окно. Они были на шестом этаже. По крайней мере, уличный шум был бы не так уж и плох. Подворье иностранцев - гетто - было обнесено стеной и охранялось. Русские настаивали на том, что это было сделано для их защиты, но уличная преступность против иностранцев не была проблемой в Москве. Среднестатистическому гражданину России законом запрещено иметь при себе иностранную валюту, и в любом случае не было удобного способа ее потратить. Так что грабить американца или француза на улице было мало пользы, и их нельзя было спутать - их одежда выделяла их так же отчетливо, как павлины среди ворон.

"Привет!" Это был английский акцент. Мгновение спустя появилось яркое лицо. «Мы ваши соседи. Найджел и Пенни Хейдок, - сказал владелец лица. Ему было около сорока пяти, высокий и худой, с преждевременно поседевшими и редеющими волосами. Его жена, моложе и красивее, чем он, вероятно, заслуживал, появилась мгновением спустя с подносом с бутербродами и небольшим количеством приветственного белого вина.

«Вы, должно быть, Эдди», - заметила миссис Хейдок с волосами цвета льна. Именно тогда Эд Фоули заметил платье для беременных. Судя по ее виду, ее не было около шести месяцев. Так что брифинги были правильными во всех деталях. Фоули доверял ЦРУ, но он на собственном горьком опыте научился проверять все, от имен людей, живущих на одном этаже, до надежного смыва туалета. «Особенно в Москве», - подумал он, направляясь в ванную. Найджел последовал за ним.

«Сантехника здесь работает надежно, но очень шумно. Никто не жалуется, - объяснил Хейдок.

Эд Фоули щелкнул ручкой, и, конечно же, это было шумно.

«Сам исправил. Понимаете, немного разнорабочий, - сказал он. Затем, более тихо: «Будь осторожен, когда говоришь в этом месте, Эд. Кровавые жуки повсюду. Особенно спальни. Кровавые русские, похоже, любят считать наши оргазмы. Мы с Пенни стараемся не разочаровывать ». Хитрая ухмылка. Ну, в некоторые города вы принесли свою ночную жизнь.

«Два года здесь?» Туалет, казалось, работал вечно. Фоули захотелось приподнять крышку бака, чтобы посмотреть, не заменил ли Хейдок сантехническое оборудование на что-то особенное. Он решил, что ему не нужно искать, чтобы это проверить.

«Двадцать девять месяцев. Осталось семь. Это оживленное место для работы. Я уверен, они сказали вам, что куда бы вы ни пошли, у вас всегда будет под рукой «друг». Не стоит их недооценивать. Руководители Второго Управления тщательно обучены. . . . » Туалет пошел своим чередом, и Хейдок изменил голос. «Душ - горячая вода довольно надежная, но в распылительной трубке дребезжит, совсем как в нашей квартире. . . . » Он повернул кран, чтобы продемонстрировать. Конечно же, он грохотал. Кто-то работал со стеной, чтобы ее ослабить? - подумал Эд. Наверное. Наверное, этот самый разнорабочий с ним.

"Идеально."

«Да, здесь у вас будет много работы. Примите душ с другом и сэкономьте воду - разве не так говорят в Калифорнии? »

Фоли успел свой первый смех в Москве. «Да, они так говорят, хорошо». Он взглянул на своего посетителя. Он был удивлен, что Хейдок представился так рано, но, возможно, это было всего лишь обратным английским торговым умением, чтобы быть настолько очевидным. В шпионаже существовали всевозможные правила, и русские следовали этим правилам. Итак, сказал ему Боб Риттер, выбросьте часть свода правил. Придерживайтесь своего прикрытия и будьте тупым непредсказуемым американцем при каждом удобном случае. Он также сказал Фоли, что Найджел Хейдок - тот парень, которому они могут доверять. Он был сыном другого офицера разведки - человека, преданного самим Кимом Филби, одним из бедных ублюдков, которые прыгнули с парашютом в Албанию в ожидающие руки приемной комиссии КГБ. Найджелу тогда было пять лет, он был достаточно взрослым, чтобы всегда помнить, каково было потерять отца из-за врага. Мотивация Найджела, вероятно, была не хуже, чем у Мэри Пэт, и это было чертовски хорошо. Даже лучше, чем его собственный, мог бы признать Эд Фоули после нескольких рюмок. Мэри Пэт ненавидела ублюдков, как Сам Господь Бог ненавидел грех. Хейдок здесь не был начальником станции, но он был главным птичьим псом операции SIS в Москве, и это делало его довольно неплохим. Директор ЦРУ судья Мур доверял британцам: после Филби он видел, как они прошли через SIS с огнеметом, более горячим, чем даже удочка Джеймса Хесуса Энглтона, и прижигали все возможные утечки. В свою очередь, Фоли доверял судье Муру, как и президент. Это была самая безумная часть разведывательного бизнеса: никому нельзя доверять - но нужно кому-то доверять .

«Что ж, - подумал Фоули, проверяя горячую воду рукой, - никто никогда не говорил, что это имеет смысл». Как классическая метафизика. Просто было.

«Когда сюда доставят мебель?»

«Контейнер сейчас должен быть на грузовике в Ленинграде. Будут ли они вмешиваться в это? "

Хейдок пожал плечами. «Проверьте все», - предупредил он, затем смягчился. «Никогда не узнаешь, насколько они основательны, Эдвард. КГБ - это великая кровавая бюрократия - вы не узнаете значения этого слова, пока не увидите, как она действует здесь. Например, ошибки в вашей квартире - сколько из них действительно работают? Они не British Telecom и не AT&T. На самом деле это проклятие этой страны, и оно работает на нас, но это тоже ненадежно. Когда за вами следят, вы не можете понять, опытный ли это эксперт или какой-то чертов нимрод, который не может найти дорогу в туалет. Они похожи друг на друга и одинаково одеваются. Точно так же, как и у наших людей, если вы подумали, но их бюрократия настолько велика, что с большей вероятностью она защитит некомпетентных - а может, и нет. Видит Бог, в Century House у нас есть своя доля дронов ».

Фоли кивнул. «В Лэнгли мы называем это Управлением разведки».

"Довольно. Мы называем наш Вестминстерский дворец, - заметил Хейдок со своим любимым предубеждением. «Думаю, мы достаточно проверили сантехнику».

Фоули выключил кран, и двое мужчин вернулись в гостиную, где знакомились Пенни и Мэри Пэт.

«Что ж, у нас в любом случае достаточно горячей воды, дорогая».

«Рада это слышать», - ответила Мэри Пэт. Она повернулась к своему гостю. «Где вы здесь ходите по магазинам?»

Пенни Хейдок улыбнулась: «Я могу отвезти вас туда. Для особых товаров мы можем заказать в агентстве в Хельсинки превосходное качество: английское, французское, немецкое и даже американское, например, соки и консервы. Скоропортящиеся продукты финского происхождения и в целом очень вкусные, особенно баранина. Разве у них нет лучшего ягненка, Найджел?

«В самом деле, это так же хорошо, как в Новой Зеландии», - согласился ее муж.

«Стейки оставляют желать лучшего, - сказал им Майк Барнс, - но каждую неделю нам привозят стейки из Омахи. Их огромное количество - мы раздаем их всем нашим друзьям ».

«Это правда», - подтвердил Найджел. «Ваша говядина кукурузного откорма просто великолепна. Боюсь, мы все очень зависимы от этого ».

«Слава Богу за ВВС США», - продолжил Барнс. «Они привозят говядину на все свои базы НАТО, и мы в списке рассылки. Они поставляются замороженными, не такими хорошими, как свежие в Delmonico's, но достаточно близко, чтобы напоминать вам о доме. Надеюсь, вы, ребята, принесли гриль. Мы склонны брать их на крышу, чтобы приготовить еду. Мы также импортируем древесный уголь. Иван, кажется, просто этого не понимает. В квартире не было балкона, возможно, чтобы защитить их от запаха дизельного топлива, пронизывающего город.

«А как насчет того, чтобы пойти на работу?» - спросил Фоули.

«Лучше на метро. Это действительно здорово, - сказал ему Барнс.

«Оставить меня с машиной?» - спросила Мэри Пэт с обнадеживающей улыбкой. Это было в точности по плану. Это было ожидаемо, но все, что шло хорошо в этом бизнесе, было чем-то вроде сюрприза, например, правильные подарки под рождественской елкой. Вы всегда надеялись, что Санта получил письмо, но никогда не могли быть уверены.

«С таким же успехом вы могли бы научиться водить машину в этом городе», - сказал Барнс. «По крайней мере, у тебя хорошая машина». Предыдущий житель этой квартиры оставил им белый «Мерседес 280», действительно хороший автомобиль. На самом деле, для четырехлетнего возраста это было даже слишком мило. Не то чтобы в Москве было так много машин, и на номерных знаках явно было указано, что это принадлежит американскому дипломату, и поэтому его легко обнаружить любой гаишник, а также машина КГБ, которая будет следовать за ней почти везде. Опять же, это был обратный английский язык. Мэри Пэт придется научиться водить машину, как жительнице Индианаполиса, во время ее первой поездки в Нью-Йорк. «Улицы красивые и широкие, - сказал ей Барнс, - а до заправки всего три квартала». Он указал. «Это огромный вопрос. Русские любят строить их такими ».

«Отлично», - заметила она в пользу Барнса, уже появляясь на обложке в образе красивой, безобразной блондинки. Во всем мире симпатичные должны были быть тупыми, а больше всего - блондинками. В конце концов, несмотря на голливудских актеров, играть глупца было чертовски легче, чем быть умным.

«А как насчет обслуживания машины?» - спросил Эд.

«Это Мерседес. Они не сильно ломаются, - заверил их Барнс. «В посольстве Германии есть парень, который может исправить все, что идет не так. Мы сердечны с нашими союзниками по НАТО. Вы, ребята, любители футбола? "

«Игра для девочек», - немедленно ответил Эд Фоули.

«Это довольно грубо с вашей стороны», - заметил Найджел Хейдок.

«Дайте мне американский футбол в любое время», - возразил Фоули.

«Чертовски глупая, нецивилизованная игра, полная насилия и встреч комитетов», - фыркнул британец.

Фоли ухмыльнулся. "Давайте есть."

Они сели. Промежуточная мебель была вполне подходящей, вроде того, что можно найти в мотеле, о котором ничего не говорят, в Алабаме. Вы могли спать на кровати, и спрей от насекомых, вероятно, справился со всеми этими неприятными вещами. Наверное.

Бутерброды были в порядке. Мэри Пэт пошла за очками и открыла краны…

- Не рекомендую этого, миссис Фоули, - предупредил Найджел. «Некоторые люди приходят с жалобами на желудок из-за воды из-под крана. . . . »

"Ой?" Она остановилась. «А меня зовут Мэри Пэт, Найджел».

Теперь они были должным образом представлены. «Да, Мэри Пэт. Для питья мы предпочитаем бутилированную воду. Воды из-под крана достаточно хороши для купания, и вы можете кипятить ее в крайнем случае для кофе и чая ".

«В Ленинграде еще хуже», - предупредил Найджел. «Туземцы более или менее вакцинированы, - говорят они мне, но у нас, иностранцев, могут возникнуть серьезные проблемы с желудочно-кишечным трактом».

«А как насчет школ?» Мэри Пэт волновалась по этому поводу.

«Американско-британская школа хорошо заботится о детях, - пообещала Пенни Хейдок. «Я работаю там по совместительству. И академическая программа там на высшем уровне ».

«Эдди уже начинает читать, не так ли, дорогая?» - объявил гордый отец.

«Просто Кролик Питер и все такое, но неплохо для четверых», - подтвердила остальным не менее довольная мать. Со своей стороны, Эдди нашел тарелку для сэндвичей и что-то прогрыз. Это не была его заветная болонка, но голодный ребенок не всегда разборчив. Были также четыре больших банки арахисового масла Skippy's Super Chunk, упакованные в безопасное место. Его родители полагали, что виноградное желе можно достать где угодно, но не Скиппи. Все говорили, что местный хлеб был приличным, если не сказать точно тем хлебом, на котором выросли американские дети. А у Мэри Пэт была хлебопечка в грузовом контейнере, теперь в грузовике или поезде между Москвой и Ленинградом. Хороший повар, она была позитивным художником в выпечке хлеба и ожидала, что это станет ее главным элементом в светской жизни посольства.

НЕ ВСЕ ТАК далеко от того места, где они сидели, письмо перешло из рук в руки. Спасатель был из Варшавы и был отправлен его правительством - фактически, агентством его правительства в агентство правительства получателя. Посланник был не очень доволен своей миссией. Он был коммунистом - он должен был им быть, чтобы на него возложили такую задачу, - но, тем не менее, он был поляком, что и было предметом послания и миссии. И в этом была загвоздка.

На самом деле послание представляло собой фотокопию оригинала, доставленную вручную в один важный офис в Варшаве всего за три дня до этого.

Посыльный, полноправный полковник разведки своей страны, был лично известен получателю в лицо, если не особенно по любви. Русские использовали своих западных соседей для многих задач. У поляков был настоящий талант к разведывательным операциям по той же причине, что и у израильтян: они были окружены врагами. К западу от них была Германия, а к востоку - Советский Союз. Несчастные обстоятельства, связанные с обоими событиями, привели к тому, что Польша вложила в разведывательный бизнес многих своих лучших и самых ярких людей.

Получатель все это знал. Фактически, он уже дословно знал содержание сообщения. Он узнал это накануне. Однако задержка его не удивила. Польское правительство потратило этот день на то, чтобы рассмотреть содержимое и его импорт перед отправкой, и получатель не обиделся. Каждому правительству в мире требовался хотя бы один день, чтобы разобраться в таких вещах. Людям, наделенным властью, было свойственно трепать и колебаться, хотя они должны были знать, что промедление - пустая трата времени и воздуха. Даже марксизм-ленинизм не мог изменить человеческую природу. Печально, но факт. Новый советский человек, как и новый поляк, в конце концов остался человеком.

Разыгрываемый сейчас балет был столь же стилизован, как и все спектакли труппы Кирова в Ленинграде. Получатель даже вообразил, что слышит музыку. На самом деле он предпочитал западный джаз классике, но в любом случае музыка на балете была просто украшением, системой, которая подсказывала танцорам, когда им нужно прыгать вместе, как хорошенькие дрессированные собаки. Балерины, конечно, были слишком стройными для русских вкусов, но настоящие женщины были слишком тяжелы для тех маленьких фей, которых они называли мужчинами, чтобы они могли метаться.

Почему его мысли блуждали? Он вернулся на свое место, медленно откинувшись назад в свое кожаное кресло, разворачивая письмо. Оно было написано по-польски, и он не говорил и не читал по-польски, но к нему был приложен перевод на грамотный русский язык. Конечно, он поручил бы это его собственным переводчикам, а также двум или трем психиатрам, которые рассмотрели бы психическое состояние составителя и составили свой собственный многостраничный анализ, который ему пришлось бы прочитать, хотя это была бы трата времени. Затем он должен был бы сообщить об этом, предоставить своему политическому начальству - нет, своим политическим коллегам - все эти дополнительные идеи, чтобы они могли тратить свое время на изучение сообщения и его значения, прежде чем обдумывать, что с этим делать.

Председатель поинтересовался, понимает ли этот польский полковник, насколько легко это было его собственным политическим боссам. В конце концов, все, что им нужно было сделать, это передать его своим собственным политическим хозяевам для принятия мер, взяв решение вверх по дереву ответственности, как это делают все правительственные чиновники, независимо от места или философии. Вассалы были вассалами во всем мире.

Председатель посмотрел на него. «Товарищ полковник, спасибо, что обратили на это мое внимание. Передайте привет и почтение вашему командиру. Уволен ».

Поляк обратил внимание, любопытно отсалютовал по-польски, сделал все, что в его силах, и направился к двери.

Юрий Андропов смотрел, как закрылась дверь, прежде чем снова обратить внимание на сообщение и прилагаемый к нему перевод.

«Итак, Кароль, ты нам угрожаешь, а?» Он прищелкнул языком и покачал головой, прежде чем продолжить так же тихо, как и раньше. «Вы смелы, но ваше суждение требует корректировки, мой товарищ-священник».

Он снова поднял голову, размышляя. Стены в офисе были украшены обычными произведениями искусства, и по той же причине, что и в любом другом офисе - во избежание пустоты. Две были написаны маслом мастерами эпохи Возрождения, позаимствованными из коллекции давно умершего царя или дворянина. Третий портрет, на самом деле довольно хороший, был Ленина, его бледный цвет лица и выпуклый лоб известны миллионам людей во всем мире. Рядом с ним висела красивая цветная фотография Леонида Брежнева, нынешнего Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза. Фотография была ложью, это фотография молодого и энергичного человека, а не дряхлого старого козла, который теперь сидел во главе стола Политбюро. Что ж, все мужчины состарились, но в большинстве случаев такие люди бросили работу ради почетной пенсии. Но не в своей стране, понял Андропов. . . и посмотрел на письмо. И не этот мужчина. Эта работа тоже была пожизненной.

Но он грозит изменить эту часть уравнения, подумал председатель Комитета госбезопасности. И в этом была опасность.

Опасность?

Последствия были неизвестны, и этого было достаточно. Его коллеги по Политбюро увидят это так же, старые, осторожные и напуганные люди.

И поэтому ему нужно было не просто сообщить об опасности. Он также должен представить средства для эффективного решения этой проблемы.

Портреты, которые должны были быть сейчас у него на стене, были двух полузабытых мужчин. Одним из них был бы Железный Феликс - сам Дзержинский, основатель ЧК, предшественник КГБ.

Другим должен был быть Иосиф Виссарионович Сталин. Вождь однажды задал вопрос, который имел отношение к той самой ситуации, с которой теперь столкнулся Андропов. Тогда это был 1944 год. Теперь - теперь, может быть, это было еще более актуально.

Что ж, это еще предстоит выяснить. И именно он определит это, сказал себе Андропов. Всех мужчин можно заставить исчезнуть. Эта мысль должна была его удивить, когда она пришла ему в голову, но этого не произошло. Это здание, построенное восемьюдесятью годами ранее в качестве роскошного домашнего офиса страховой компании «Россия», видело многое из этого, и его жители отдавали приказы, чтобы привести к еще большему количеству смертей. Раньше казнили в подвале. Это закончилось всего за несколько лет до этого, когда КГБ расширился, включив все пространство даже в это массивное сооружение - и еще одно на внутренней кольцевой дороге вокруг города, - но уборщики иногда шептались о призраках, которых можно было увидеть тихими ночами. иногда пугая старых прачок своими ведрами, щетками и ведьмовскими волосами. Правительство этой страны верило в такие вещи, как духи и привидения, не больше, чем в бессмертную душу человека, но покончить с суевериями простых крестьян было труднее, чем заставить интеллигенцию поверить в это. объемные сочинения Владимира Ильича Ленина, Карла Маркса или Фридриха Энгельса, не говоря уже о напыщенной прозе, приписываемой Сталину (но на самом деле написанной комитетом, сформированным из напуганных людей, и тем хуже из-за этого), что, к счастью, не было пользуется большим спросом, за исключением самых мазохистских ученых.

Нет, сказал себе Юрий Владимирович, заставить людей поверить в марксизм не так уж и сложно. Сначала вбивали в голову и гимназии, и пионеры, и гимназии, и комсомолец, и комсомол, а потом действительно умные стали полноправными членами партии, держа партийные билеты «при себе». , »В сигаретных карманах рубашек.

Но к тому времени они знали лучше. Политически сознательные члены исповедовали свою веру на партийных собраниях, потому что они должны были это сделать, чтобы продвинуться вперед. Точно так же умные придворные в фараоновском Египте преклоняли колени и закрывали глаза от испускаемого ярким светом лица, чтобы не быть ослепленными - они поднимали руки, потому что в фараоне, в лице их Живого Бога, было личным власть и процветание, и поэтому они преклонили колени в своем почтении, отказались от своих чувств и своей чувствительности и двинулись вперед. Так было здесь. Пять тысяч лет, не так ли? Он мог проверить книгу по истории. Советский Союз выпустил некоторых из ведущих мировых историков средневековья и, несомненно, некоторых компетентных антикваров, потому что это была одна из областей науки, где политика не имела большого значения. Факты Древнего Египта были слишком далеки от современной действительности, чтобы иметь значение для философских спекуляций Маркса или бесконечных бредов Ленина. И поэтому в эту область вошли некоторые прекрасные ученые. Еще больше ушло в чистые науки, потому что чистая наука была чистой наукой, а атом водорода не имел никакой политики.

Но это случилось с сельским хозяйством. Производство сделали. И поэтому лучшие и самые умные держались подальше от этих областей, вместо этого предпочитая политические исследования. Потому что успех должен был быть найден. Вам не нужно было верить в это больше, чем вы полагали, что Рамзес II был живым сыном бога солнца или какого-либо бога ада, от которого он, как предполагалось, произошел. Зато, как прикинул Юрий Владимирович, придворные увидели, что у Рамзеса много жен и еще более многочисленное потомство, и что в целом жизнь для мужчины неплохая. Классический аналог дачи на Ленинских горах и лета на пляже в Сочи. Итак, действительно ли мир изменился?

Скорее всего, нет, - решил председатель Комитета госбезопасности. И его работа заключалась в основном в защите от перемен.

И это письмо грозило переменой, не так ли? Это была угроза, и ему, возможно, придется что-то делать с угрозой. Это означало что-то сделать с человеком, стоящим за этим.

Это случилось раньше. «Это может случиться снова», - решил он.

Андропов не проживет достаточно долго, чтобы понять, что, рассматривая этот поступок, он приведет к гибели своей страны.

004

ГЛАВА 1

ГЛОБАЛ И МЕЧТЫ

КОГДА ВЫ НАЧИНАЕТЕ, Джек? " - спросила Кэти в тишине их постели.

И ее муж был рад, что это их кровать. Каким бы комфортабельным ни был отель в Нью-Йорке, он уже никогда не будет прежним, и, кроме того, он уже достаточно устал от своего тестя с его дуплексом на Парк-авеню и огромным чувством собственного достоинства. Хорошо, у Джо Мюллера было добрые девяносто миллионов в банке и его диверсифицированный портфель, и он хорошо рос с новым президентством, но этого хватило.

«Послезавтра», - ответил ее муж. «Полагаю, я мог бы пойти после обеда, просто осмотреться».

«Тебе уже пора спать», - сказала она.

Джек иногда говорил себе, что в браке с врачом есть свои недостатки. От них нельзя было многого скрыть. Нежное, любящее прикосновение могло передать температуру вашего тела, частоту сердечных сокращений и Христос знал, что еще, и доктора скрывали свои чувства по поводу того, что они обнаружили, с умением профессионального игрока в покер. Ну, иногда.

«Да, долгий день». В Нью-Йорке было меньше пяти вечера, но его «день» длился дольше, чем обычные двадцать четыре часа. Ему действительно пришлось научиться спать в самолетах. Не то чтобы его сиденье было неудобным. Он повысил категорию государственных билетов до первого класса по своей собственной карте American Express, и вскоре миль для часто летающих пассажиров накапливались настолько, что такое повышение класса обслуживания делалось автоматически. «Да, отлично, - подумал Джек. Они узнали бы его в лицо в Хитроу и Даллесе. Ну, по крайней мере, у него был новый черный дипломатический паспорт, и ему не нужно было беспокоиться о проверках и тому подобном. Технически Райан был назначен в посольство США на лондонской Гросвенор-сквер, через дорогу от здания, в котором размещался офис Эйзенхауэра во время Второй мировой войны, и с этим назначением пришел дипломатический статус, который сделал его супер-человеком, лишенным таких неудобств, как гражданское право. . Он мог контрабандой провезти пару фунтов героина в Англию, и никто не мог даже прикоснуться к его сумкам без разрешения, которое он мог в кратчайшие сроки отказать, требуя дипломатических привилегий и срочных дел. Ни для кого не было секретом, что дипломаты не утруждали себя таможенными пошлинами на такие вещи, как духи для своих жен (или других значимых людей) и / или выпивка для себя, но, по католическим меркам личного поведения Райана, это были простительные грехи, а не смертный.

Он осознал, что это обычная путаница мыслей в утомленном мозгу. Кэти никогда бы не позволила себе действовать в таком психическом состоянии. Конечно, в качестве стажера они держали ее на дежурстве в течение бесконечных часов - идея заключалась в том, чтобы научить ее принимать правильные решения в ужасных обстоятельствах, - но часть ее мужа задавалась вопросом, сколько пациентов было принесено в жертву на алтаре медицинского учебного лагеря. Если адвокатам в суде когда-нибудь удастся выяснить, как на этом заработать. . .

Кэти - доктор. Кэролайн Райан, доктор медицинских наук, FACS, ее белый лабораторный халат и пластиковая табличка с именем объявили, что она боролась на этом этапе обучения, и не раз ее муж беспокоился о том, как она поедет домой на своей маленькой спортивной машине Porsche после тридцати шести лет подряд. часы дежурства в акушерстве, педиатрии или общей хирургии - областях, которые она не интересовала сама, но о которых ей нужно было немного знать, чтобы стать настоящим доктором Джонса Хопкинса. Что ж, она знала достаточно, чтобы залатать ему плечо в тот день перед Букингемским дворцом. Он не истек кровью на глазах у жены и дочери, что было бы довольно позорно для всех участников, особенно для британцев. Было бы мое рыцарское звание было награждено посмертно? - подумал Джек, сдерживая смешок. Затем, наконец, его глаза закрылись впервые за тридцать девять часов.

«Я НАДЕЮСЬ, что ему там нравится», - сказал судья Мур на встрече старшего персонала в конце рабочего дня.

«Артур, наши кузены знают свое гостеприимство», - отметил Джеймс Грир. «Бэзил должен быть хорошим учителем».

Риттер ничего не сказал. Этот любитель Райана получил много - чертовски много - рекламы для любого сотрудника ЦРУ, тем более, что он был парнем из инспектора разведки. По мнению Риттера, Управление разведки было хвостом, который вилял собакой Управления операций. Конечно, Джим Грир был прекрасным призраком и хорошим человеком для работы, но он не был полевым привидением, и - Конгресс наоборот - это то, что было нужно Агентству. По крайней мере, Артур Мур это понимал. Но на Холме, если вы сказали «офицер полевой разведки» представителям, которые контролировали ассигнования, они отпрянули, как Дракула от золотого распятия, и все вместе пошли фу-у-у. Пришло время говорить.

«Как вы думаете, на что они его впустят?» - вслух поинтересовался DDO.

«Бэзил будет считать его моим личным представителем, - сказал судья Мур после минутного размышления. «Итак, все, чем они с нами поделятся, они поделятся с ним».

«Они собираются кооптировать его, Артур, - предупредил Риттер. «Ему нравятся вещи, о которых они не знают. Они попытаются выжать из Райана кое-что. Он не знает, как от этого защититься ».

«Боб, я сам проинформировал его об этом», - объявила Грир. DDO, конечно, уже знал об этом, но у Риттера был настоящий талант действовать сварливо, когда он не добивался своего. Грир интересовалась, каково было быть матерью Боба. «Не стоит недооценивать этого ребенка, Боб. Он умен. Бьюсь об заклад, ужин со стейком, что он получает от британцев больше, чем они от него.

«Плохая ставка», - фыркнул заместитель директора по эксплуатации.

«У Снайдера», - подстрекал заместитель директора по разведке. Это был любимый стейк-хаус для обоих руководителей, расположенный напротив Ки-Бридж в Джорджтауне.

Судья Артур Мур, директор Центрального разведывательного управления (DCI), с удовольствием наблюдал за беседой. Грир умела крутить Риттеру хвост, и почему-то Боб так и не понял, как от него защититься. Может быть, это был акцент Грир на востоке. Техасцы, такие как Боб Риттер (и сам Артур Мур), считали себя выше всех, кто говорил через нос, особенно над колодой игральных карт или над бутылкой виски из бурбона. Судья решил, что он выше подобных вещей, хотя на них было весело смотреть.

«Хорошо, ужин у Снайдера». Риттер протянул руку. И DCI пора возобновить контроль над собранием.

«Теперь, когда мы уладили этот вопрос, джентльмены, президент хочет, чтобы я рассказал ему, что будет происходить в Польше».

Риттер на это не прыгнул. У него был хороший начальник станции в Варшаве, но у этого парня было всего три полевых офицера в его отделе, и один из них был новичком. Однако у них был один очень хороший агент-источник в политической иерархии Варшавского правительства и несколько хороших агентов в их вооруженных силах.

«Артур, они не знают. Они изо дня в день танцуют вокруг этой солидарности », - сказал DDO остальным. «И музыка на них постоянно меняется».

«Все сводится к тому, что Москва говорит им делать, Артур», - согласился Грир. «И Москва тоже не знает».

Мур снял очки для чтения и потер глаза. "Ага. Они не знают, что делать, когда кто-то открыто бросает им вызов. Джо Сталин расстрелял бы всех, кто попадется на глаза, но у нынешней группы нет на это смекалки, слава богу за это ».

«Коллегиальность во всех пробуждает трусость, а Брежнев просто не умеет руководить. Насколько я слышал, они должны проводить его до мужского туалета ". Это было легкое преувеличение, но Риттеру понравилось, что советское руководство смягчается.

«Что нам говорит CARDINAL?» Мур сослался на главного заместителя агентства в Кремле, личного помощника министра обороны Дмитрия Федоровича Устинова. Его звали Михаил Семенович Филитов, но для всех, кроме горстки активных сотрудников ЦРУ, он был просто КАРДИНАЛОМ.

«Он говорит, что Устинов отчаялся в том, что из Политбюро выйдет что-нибудь полезное, пока у них не появится лидер, который действительно может руководить им. Леонид сбавляет обороты. Это знают все, даже обыватель. Вы не можете замаскировать телекартинку, не так ли? "

"Как ты думаешь, как долго он уехал?"

Пожав плечами, Грир ответила на вопрос: «Доктора, с которыми я разговаривал, сказали, что он может зайти завтра, или он может увлечься еще пару лет. Они говорят, что видят болезнь Альцгеймера в легкой форме, но только в легкой форме. По их мнению, его общее состояние - прогрессирующая сердечно-сосудистая миопатия, вероятно, усугубляемая начинающимся алкоголизмом ».

«У всех есть такая проблема, - заметил Риттер. «CARDINAL подтверждает наличие проблемы с сердцем, между прочим, вместе с водкой».

«И печень важна, а его, вероятно, неоптимально», - продолжила Грир, сильно преуменьшая значение. Затем Мур закончил мысль.

«Но нельзя сказать русскому, чтобы он бросил пить, как нельзя сказать медведю гризли, чтобы он не гадил в лесу. Знаете, если что-то и сбивает этих парней, так это их неспособность справиться с упорядоченной передачей власти ».

«Ну и дела, ваша честь». Боб Риттер поднял глаза со злой ухмылкой. «Думаю, у них просто не хватает юристов. Может, нам удастся отправить им сотню тысяч наших ».

«Они не так уж глупы. Лучше мы выстрелим в них несколькими ракетами «Посейдон». Меньше чистого ущерба их обществу », - сказали в DDI.

«Почему люди принижают мою благородную профессию?» - спросил Мур потолок. «Если кто-то спасет свою систему, это должен быть юрист, джентльмены».

«Ты так думаешь, Артур?» - спросила Грир.

«У вас не может быть рационального общества без верховенства закона, и у вас не может быть верховенства закона без юристов, которые управляют им». Мур был бывшим главным судьей Апелляционного суда штата Техас. «У них еще нет этих правил, не тогда, когда Политбюро может протянуть руку и казнить любого, кто им не нравится, без подобия апелляционного процесса. Это должно быть похоже на жизнь в аду. Вы не можете ни на что полагаться. Это похоже на Рим при Калигуле - если у него есть представление, это представление имело силу закона. Ад, хотя, даже Рим имел некоторые законы императоры должны были соблюдать. Не наши русские друзья ». Остальные не могли понять, насколько ужасной была идея для их директора. Когда-то он был лучшим судебным адвокатом в штате, известном качеством своего юридического сообщества, а затем ученым судьей на скамейке, заполненной вдумчивыми и справедливыми людьми. Большинство американцев так же привыкли к верховенству закона, как и к девяноста футам между базами на бейсбольном ромбе. Для Риттера и Грира было более важным то, что до своей юридической карьеры Артур Мур был превосходным полевым призраком. «Так что, черт возьми, мне сказать президенту?»

«Правду, Артур», - предположила Грир. «Мы не знаем, потому что они не знают».

Конечно, это была единственная правдивая и рациональная вещь, которую он мог сказать, но: «Черт возьми, Джим, они платят нам за то, чтобы мы знали!»

«Все сводится к тому, насколько россияне чувствуют себя под угрозой. Польша для них всего лишь кошачья лапа, вассальное государство, которое прыгает, когда они говорят «прыгать», - сказал Грир. «Русские могут контролировать то, что их собственные люди видят по телевидению и в« Правде »...»

«Но они не могут контролировать слухи, которые доходят до границы», - сказал Риттер. «И истории, которые рассказывают их солдаты, когда они возвращаются домой со службы - и в Германии, и в Чехословакии, и в Венгрии, и то, что они слышат по« Голосу Америки »и« Радио Свободная Европа »». ЦРУ напрямую контролировало первое из этих агентств, и, хотя другое было теоретически почти независимым, никто не верил в это вымысел. Сам Риттер внес большой вклад в обе пропагандистские ветви американского правительства. Русские понимали и уважали хороший агитпроп.

«Как вы думаете, насколько они зажаты?» - вслух задумался Мур.

«Всего два или три года назад они думали, что находятся на гребне волны», - объявила Грир. «Наша экономика была в унитазе с инфляцией, у нас были газовые линии, иранский бардак. Они только что заставили Никарагуа упасть к ним на колени. Наш национальный моральный дух был плохим, и. . . »

«Что ж, слава богу, все меняется, - продолжал за него Мур. «Полный разворот?» он спросил. На это было слишком много надежд, но в глубине души Артур Мур был оптимистом - иначе как он мог быть старшим инспектором полиции?

«Мы идем туда, Артур, - сказал Риттер. «Они медленно приживаются. Они не самые ловкие из мыслителей. Это их самая большая слабость. Лучшие псы привязаны к своей идеологии до такой степени, что не видят ничего вокруг. Вы знаете, мы можем причинить вред этим ублюдкам - сильно навредить им, - если мы сможем тщательно проанализировать их слабости и придумать способ их использовать ».

«Ты правда так думаешь, Боб?» - спросил DDI.

«Я так не думаю - я чертовски хорошо это знаю!» DDO выстрелил в ответ. «Они уязвимы, и, что самое главное, они еще не знают, что уязвимы. Пора что-то делать. Теперь у нас есть президент, который поддержит нашу игру, если мы сможем придумать что-то достаточно хорошее, чтобы он вложил свой политический капитал. Конгресс так его боится, что они не будут стоять на пути ».

«Роберт, - сказал DCI, - мне кажется, что у тебя что-то гремит в рукаве».

Риттер подумал несколько секунд, прежде чем продолжить. «Да, Артур, верю. Я думал об этом с тех пор, как меня привезли с поля одиннадцать лет назад. Я не написал об этом ни слова ». Ему не нужно было объяснять почему. Конгресс мог вызвать в суд любой листок бумаги в здании - ну, почти любой - но не то, что есть только в голове человека. Но, возможно, настало время его записать. «Какое самое заветное желание Советов?»

«Чтобы сбить нас», - ответил Мур. Для этого не требовался интеллект нобелевского класса.

«Хорошо, а каково наше самое заветное желание?»

Грир взяла это. «Нам не разрешено мыслить такими категориями. Мы хотим найти с ними modus vivendi ». Во всяком случае, это то, что сказала «Нью-Йорк Таймс» , и разве это не был голос нации? «Хорошо, Боб. Выкладывай.

«Как мы на них нападаем?» - спросил Риттер. «И под этим я имею в виду прибить ублюдков прямо там, где они живут, причинить им боль…»

"Привести их?" - спросил Мур.

"Почему, черт возьми, нет?" - потребовал ответа Риттер.

"Является ли это возможным?" - спросил DCI, заинтересованный в том, что Риттер думает в этом направлении.

«Ну, Артур, если они могут нацелить на нас такое большое ружье, почему мы не можем сделать это с ними?» Теперь у Риттера был укус в зубах. «Они посылают деньги политическим группам в нашей стране, чтобы попытаться усложнить наш политический процесс. Они проводят антиядерные демонстрации по всей Европе, призывая уничтожить наше ядерное оружие театра военных действий, пока они восстанавливают свое. Мы даже не можем передать то, что знаем об этом, средствам массовой информации ...

«А если бы мы это сделали, СМИ бы это не напечатали», - заметил Мур. В конце концов, СМИ тоже не любили ядерное оружие, хотя они были готовы терпеть советское оружие, потому что оно по тем или иным причинам не дестабилизировало. Он опасался, что на самом деле Риттер хотел посмотреть, имеют ли Советы влияние на американские средства массовой информации. Но даже если бы это было так, такое расследование принесло бы только отравленные плоды. СМИ придерживались своего видения целостности и равновесия, как скряга держал свои сокровища. Но они знали, не имея доказательств, что КГБ действительно имел некоторую власть над американскими СМИ, потому что это было так легко установить и использовать. Льстите им, раскрывайте предполагаемые секреты и становитесь надежным источником. Но знали ли Советы, насколько опасной может быть эта игра? У американских средств массовой информации действительно было несколько основных убеждений, и вмешательство в них было похоже на возню с живой бомбой. Одно неверное движение может стоить дорого. Никто в этом офисе на седьмом этаже не питал особых иллюзий относительно гениальности российской разведки. У него, конечно, были умелые люди, которые их хорошо и основательно обучили, но и у КГБ были свои слабости. Как и общество, которому он служил, КГБ применил политический шаблон к реальности и в значительной степени игнорировал информацию, которая не соответствовала пробелам. Итак, после месяцев, даже лет кропотливого планирования и подготовки у них часто случались неудачи в операциях, потому что один из их офицеров решил, что жизнь на земле врага не так уж плоха, как ее изображали. Лекарством от лжи всегда была правда. Просто у него был способ ударить тебя по лицу, и чем ты умнее, тем хуже было.

«Это не важно», - сказал Риттер, удивив обоих своих коллег.

«Хорошо, продолжай», - приказал Мур.

«Что нам нужно сделать, так это изучить их уязвимые места и атаковать их - с целью дестабилизировать всю их страну».

«Это очень сложная задача, Роберт, - заметил Мур.

«Ты принимаешь таблетку амбиций, Боб?» - спросила Грир, хотя и заинтригованная. «Наши политические хозяева преследуют эту большую цель».

"О, я знаю." Риттер поднял руки. «О, нет, мы не должны причинять им вред. Они могут нанести нам ядерный удар. Да ладно, у них намного меньше шансов наброситься, чем у нас. Люди боятся нас намного больше, чем мы их. Ради Бога, они боятся Польши . Почему? Потому что в Польше есть болезнь, которой могут заразиться их собственные люди. Это называется растущими ожиданиями. И растущие ожидания - это единственное, чего они не могут удовлетворить. Их экономика застойная, как пень. Если мы их немного подтолкнем. . . »

«Все, что нам нужно сделать, это выбить дверь, и вся гнилая конструкция рухнет», - цитирует Мур. «Это уже было сказано ранее, но Адольф был маленьким неприятным сюрпризом, когда начал падать снег».

«Он был идиотом, который не читал« Макиавелли », - возразил Риттер. «Сначала ты их побеждаешь, а потом убиваешь. Зачем предупреждать их? »

«В то время как наши нынешние противники могли бы преподать старому Никколо урок или два», - согласилась Грир. «Хорошо, Боб, что именно ты предлагаешь?»

«Систематическое изучение слабых мест Советского Союза с прицелом на эксплуатацию. Проще говоря, мы исследуем возможную форму плана, способного причинить большой дискомфорт нашему врагу ».

«Черт, мы все равно должны делать это все время», - сказал Мур, сразу же согласившись с этой концепцией. "Джеймс?"

«У меня нет проблем с этим. Я могу собрать команду в своем магазине, чтобы вместе обсудить несколько идей ».

«Не обычные подозреваемые», - убеждал DDO. «Мы никогда не получим ничего полезного от обычного экипажа. Пора подумать, черт возьми, нестандартно.

Грир подумала об этом на мгновение, затем согласно кивнула. «Хорошо, я займусь сбором. Спецпроект. Подобрать для него имя? "

«Как насчет ИНФЕКЦИИ?» - спросил Риттер.

«А если это превратится в операцию, назовите это ЧУМОЙ?» - со смехом спросил DDI.

Мур усмехнулся. «Нет, я понял. МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ. Что-то из По звучит для меня правильно.

«Это действительно о том, чтобы DO возглавил DI, не так ли?» - вслух подумала Грир.

Это еще не было серьезным мероприятием, просто интересным академическим упражнением, точно так же, как корпоративный трейдер может изучить фундаментальные сильные и слабые стороны компании, которую он, возможно, захочет взять на себя. . . а потом, если обстоятельства оправдаются, разбейте его на части. Нет, Союз Советских Социалистических Республик был центром их профессионального мира, Бобби Ли - их Потомакской армией, Нью-Йорк Янкиз - их Бостон Ред Сокс. Победа над ними, какой бы привлекательной она ни была, была всего лишь мечтой.

Несмотря на это, судья Артур Мур одобрил такое мышление. Если досягаемость человека не превышала его досягаемости, тогда зачем, черт возьми, был рай?

Приближаясь к двадцати трем часам пребывания в Москве, Андропов закурил сигарету - по сути, американский «Мальборо» - и потягивал свою водку премиум-класса «Старка», которая была коричневой, как американский бурбон. На проигрывателе был еще один американский продукт, пластинка Луи Армстронга на трубе, исполняющая великолепный новоорлеанский джаз. Как и многие россияне, председатель КГБ считал черных не более чем обезьяньими людоедами, но те, что в Америке, изобрели свой собственный вид изобразительного искусства. Он знал, что ему следовало быть приверженцем Бородина или одного из других классических русских композиторов, но было что-то в жизнеспособности американского джаза, что как-то звенело в его голове.

Но музыка была просто помощницей в размышлениях. У Юрия Владимировича Андропова были густые брови над карими глазами и светлая челюсть, указывающая на другое этническое происхождение, но его ум был полностью русским, что означало отчасти византийец, отчасти татарин, отчасти монгол, и все они были сосредоточены на достижении своих собственных целей. Их было много, но главное: он хотел быть лидером своей страны. Кто-то должен был спасти его, и он точно знал, сколько нужно спасти. Одним из преимуществ должности председателя Комитета государственной безопасности было то, что от него было мало секретов, и это в обществе, которое было полно лжи, где ложь действительно была высшим видом искусства. Особенно это касалось советской экономики. Управляемая командами структура этого вялого колосса означала, что каждая фабрика - и каждый руководитель фабрики - имели производственную цель, которую и он, и он должны были достичь. Цели могут быть или не быть реалистичными. Это не имело значения. Что имело значение, так это то, что их принуждение было драконовским. Конечно, не так сурово, как когда-то. В 1930-40-х годах неспособность достичь цели, поставленной в Плане, могла означать смерть прямо здесь, в этом самом здании, потому что те, кто не выполнял План, были «вредителями», саботажниками, врагами государства, предателями в Нация, в которой государственная измена была преступлением худшим, чем любое другое, и поэтому требовала наказания хуже, чем любая другая, обычно пуля 0,44-го калибра от одного из старых револьверов Smith & Wesson, которые цари купили в Америке.

В результате руководители предприятий узнали, что, если они не смогут соответствовать ожиданиям Плана на самом деле, они сделают это на бумаге, тем самым продлив как свою жизнь, так и привилегии своего офиса. Факты их неудач обычно терялись в слоновой бюрократии, унаследованной от царей, а затем взращенной для дальнейшего роста при марксизме-ленинизме. Андропов знал, что его собственное агентство имеет во многом ту же тенденцию. Он мог что-то сказать, даже громко произнести слова, но это не означало, что должен был произойти какой-то реальный результат. Иногда это было - действительно, довольно часто в последнее время, потому что Юрий Владимирович вел свои личные записи и отвечал за них примерно через неделю. И постепенно его агентство училось меняться.

Но ничего не изменилось в том, что обфускация была фольгой даже его безжалостности. Даже возрождение Сталина не могло изменить этого - и никто не хотел, чтобы Сталин возродился заново. Институциональная обфускация достигла вершины партийной иерархии. Политбюро было не более решительным, чем руководящий состав совхоза «Восход». Никто не научился эффективности, как он заметил во время восхождения на вершину кучи, и в результате многое произошло благодаря подмигиванию и кивку, с пониманием того, что на самом деле это не так уж важно.

И поскольку на самом деле произошло так мало прогресса, на него и КГБ легла ответственность исправить все, что пошло не так. Если государственные органы не могли предложить то, что нужно государству, КГБ должен был украсть это у тех, у кого это было. Шпионское агентство Андропова и его родственная служба, военное ГРУ, украли с Запада всевозможные образцы оружия. Они были настолько эффективны, подумал он с ворчанием, что советские пилоты иногда умирали из-за тех же конструктивных недостатков, которые убивали американских пилотов много лет назад.

И в этом была загвоздка. Каким бы эффективным ни был КГБ, его самые впечатляющие успехи просто гарантировали, что вооруженные силы его страны в лучшем случае отстают от Запада на пять лет . И единственное, что он и его полевые офицеры не могли украсть у Запада, так это контроль качества в их отраслях, который сделал возможным современное оружие. Он задавался вопросом, сколько раз его люди получали проекты из Америки и других стран только для того, чтобы узнавать, что его страна просто не может их воспроизвести?

И это было то, что он должен был исправить. По сравнению с этим мифические задачи Геракла кажутся тривиальными, сказал себе Андропов, туша сигарету. Преобразовать свою нацию? На Красной площади хранилась мумия Ленина как своего рода коммунистического бога, реликвия человека, превратившего Россию из отсталого монархического государства в. . . отсталое социалистическое государство. Правительство Москвы выразило презрение к любым странам, которые пытались совместить социализм с капитализмом, за исключением одной мелочи: КГБ тоже пытался воровать у них. Запад редко проливал кровь и сокровища, чтобы узнать о советском оружии, за исключением того, чтобы выяснить, что с ним не так. Западные спецслужбы изо всех сил пытались запугать свои родительские правительства, провозглашая каждое новое советское оружие собственным орудием разрушения сатаны, но позже они узнали, что советский тигр носил свинцовые сапоги и не мог поймать оленя, каким бы пугающим он ни был. могут появиться зубы тигра. Какие бы оригинальные идеи ни выдвигали российские ученые, а их было много, Запад надлежащим образом украл и превратил в инструменты, которые действительно работали.

Конструкторские бюро дали свои обещания военным и Политбюро. Они рассказали им, как их новые системы будут улучшены, если будет немного больше финансирования. . . Ха! И все время этот новый американский президент делал то, чего не делали его предшественники: он кормил своего тигра. Американский промышленный монстр ел сырое красное мясо и фактически производил в большом количестве оружие, которое они разработали за предыдущее десятилетие. Его полевые офицеры и их агенты сообщали, что моральный дух в американских вооруженных силах повышается впервые за поколение. В частности, их армия тренировалась с повышенным темпом и новым оружием. . .

. . . Не то чтобы Политбюро поверило ему, когда он им сказал. Его члены были слишком замкнуты, они не были знакомы с реальным миром за советскими границами. Они полагали, что весь мир был более или менее похож на него, в соответствии с политическими теориями Ленина, написанными шестьдесят лет назад! Как будто мир с тех пор совсем не изменился! Юрий Владимирович молча бушевал. Он потратил огромные средства на то, чтобы выяснить, что происходит в мире, обработал данные тщательно обученными и квалифицированными экспертами, представил великолепно организованные отчеты старикам, сидевшим за дубовым столом, - но они все равно не слушали!

А потом возникла текущая проблема.

Вот как это начнется, сказал себе Андропов , сделав еще один большой глоток «Старки». Нужен только один человек, если это правильный человек. Быть правильным человеком означало, что люди слушали, обращали внимание на его слова и поступки. И некоторые люди просто привлекли такое внимание.

И это те, кого вам нужно было бояться. . .

Кароль, Кароль, зачем тебе такие проблемы?

И беда была бы, если бы он предпринял действия, которым угрожал. Письмо, которое он отправил в Варшаву, предназначалось не только для варшавских лакеев - он должен был знать, чем оно закончится. Он не был дураком. На самом деле он был проницателен, как любой политический деятель, которого когда-либо знал Юрий. Невозможно быть католическим священнослужителем в коммунистической стране и подняться на самую вершину крупнейшей церкви в мире, стать их Генеральным секретарем, даже не зная, как управлять рычагами власти. Но его пост вернулся почти две тысячи лет назад, если вы поверили всей этой чепухе - ну, может быть, и так. Возраст римской церкви был объективным фактом, не так ли? Исторические факты были историческими фактами, но это не делало структуру убеждений, лежащую в основе, более достоверной, чем сказал Маркс, - или , если быть более точным, не было. Юрий Владимирович никогда не считал, что вера в Бога имеет больше смысла, чем вера в Маркса и Энгельса. Но он знал, что каждый должен во что-то верить не потому, что это правда, а потому, что это само по себе является источником силы. Низшие люди, которым нужно было сказать, что делать, должны были верить во что-то большее, чем они сами. Примитивы, живущие в оставшихся джунглях мира, все еще слышали в грохоте не только столкновение горячего воздуха и холода, но и голос какого-то живого существа. Почему? Потому что они знали, что они слабаки в сильном мире, и они думали, что могут влиять на любое божество, контролирующее их, с помощью зарезанных свиней или даже детей, а те, кто контролировал это влияние, затем приобрели силу, чтобы сформировать свое общество. Власть была собственной валютой. Некоторые великие люди использовали его, чтобы обрести комфорт, или женщины - один из его предшественников здесь, в КГБ, использовал его, чтобы заполучить женщин, на самом деле молодых девушек, но Юрий Владимирович не разделял этого особого порока. Нет, власти было достаточно самой по себе. Мужчина мог греться в нем, как кошка, греясь у огня, с простым удовольствием, которое доставляло ему быть рядом, зная, что он наслаждается способностью управлять другими, приносить смерть или утешение тем, кто ему служил, кто ему нравился. ему с их почтением и их ласковым признанием того, что он был больше, чем они.

Конечно, было еще кое-что. Вы должны были что- то сделать с этой силой. Вы должны были оставить следы в песках времени. Хорошо это или плохо, это не имело значения, просто чтобы они были достаточно большими, чтобы их заметили. В его случае целая страна нуждалась в его руководстве, потому что из всех людей в Политбюро только он мог видеть, что нужно делать. Только он мог наметить курс, по которому его нация должна была идти. И если бы он все сделал правильно, то его бы запомнили. Он знал, что когда-нибудь его жизнь закончится. В случае с Андроповым это была болезнь печени. Ему не следовало пить водку, но с властью пришло и абсолютное право выбирать свой собственный путь. Никто другой не мог сказать ему, что делать. Его скрытый разум знал, что это не всегда было разумным поступком, но Великие люди не слушали меньших людей, и он считал себя передовым из первых. Разве его сила воли не была достаточно сильной, чтобы определить мир, в котором он жил? Конечно, так оно и было, и поэтому он пил время от времени, два, а иногда и три вечера. Даже больше на официальных обедах. Его страна давно вышла из-под власти одного человека - это закончилось тридцатью годами ранее с кончиной «Кобы», Иосифа Виссарионовича Сталина, который правил с безжалостностью, заставив Ивана Грозного содрогнуться в его ботинках. . Нет, такая власть была слишком опасна для правителя и управляемых. Сталин сделал столько же ошибок, сколько и хороших суждений, и, как бы ни были полезны последние, первый почти обрек Советский Союз на вечную отсталость - и, фактически, создав самую грозную бюрократию в мире, он в значительной степени отрекся прогресс для его нации.

Но один человек, правильный человек, мог вести и направлять своих политических соратников по Политбюро в правильном направлении, а затем, помогая выбирать новых членов, мог достигать необходимых целей путем влияния, а не террора. Тогда, возможно, он сможет снова заставить свою страну двигаться, сохраняя единый контроль, который нужен всем нациям, но добавляя гибкости, которая им была необходима для того, чтобы происходили новые вещи - для достижения Истинного Коммунизма - чтобы увидеть Светлое Будущее, которое провозглашенные произведения Ленина ждали верующих.

Андропов не совсем видел противоречия в собственном сознании. Как и многие великие люди, он был слеп к тем вещам, которые противоречили его собственному емкому эго.

И, в любом случае, все вернулось к Каролю и той опасности, которую он представлял.

Он сделал мысленную запись об утреннем собрании персонала. Он должен был увидеть, какие есть возможности. Политбюро вслух задавалось вопросом, как решить проблему, объявленную Варшавским письмом, и глаза обращались к его стулу, и ему нужно было что-то сказать. Уловка будет заключаться в том, чтобы найти что-то такое, что не испугало бы его коллег до их консервативного ума. Они были такими напуганными, эти якобы могущественные люди.

Он читал так много отчетов своих полевых офицеров, талантливых шпионов Первого главного управления, всегда исследуя мысли своих коллег. Это было так странно, как много страха было в мире, и самыми страшными из всех часто были те, кто держал власть в своих руках.

Нет, Андропов осушил свой стакан и отказался от очередного ночного колпака. Причина их страха заключалась в том, что они боялись, что у них нет власти. Они не были сильными. Их подкабывали жены, как фабричных рабочих и крестьян. Они боялись потерять то, что так жадно держали, и поэтому использовали свою власть в неблагородных предприятиях, направленных на сокрушение тех, кто хотел захватить то, что у них было. Даже Сталин, самый могущественный из деспотов, использовал свою власть в основном для устранения тех, кто мог сидеть в его высоком кресле. Итак, великий Коба потратил свою энергию, не глядя вперед, не глядя наружу, а глядя вниз. Он был похож на женщину на кухне, которая боялась мышей под юбкой, а не на человека, обладающего силой и волей, чтобы убить нападающего тигра.

Но мог ли он поступить иначе? Да! Да, он мог смотреть вперед, видеть будущее и проложить путь к нему. Да, он мог передать свое видение меньшим людям, сидевшим за столом в Кремле, и вести их силой своей воли. Да, он мог найти и перефокусировать видение Ленина и всех мыслителей руководящей философии его страны. Да, он мог изменить курс своей нации и навсегда запомнить его как Великого Человека. . . .

Но сначала, здесь и сейчас, ему нужно будет разобраться с Каролем и его надоедливой угрозой Советскому Союзу.

005

ГЛАВА 2

ВИДЕНИЯ И ГОРИЗОНТЫ

КЭТИ почти запаниковала при мысли о том, чтобы отвезти его на вокзал. Увидев, как он идет к левой стороне машины, она, как и любой американец, предположила, что за рулем будет он, и поэтому была заметно удивлена, когда он бросил ей ключи.

Педали, как она обнаружила, были такими же, как в американской машине, потому что люди во всем мире были правшами, даже если те, кто в Англии, ездили левшами. Переключатель передач находился на центральной консоли, поэтому ей приходилось переключать передачи левой рукой. Отъезд с кирпичной дороги ничем не отличался от обычного. Оба сразу же задались вопросом, было ли британцам так же сложно изменить свое движение по правой стороне дороги - во многих отношениях, чем на одной - стороне дороги, когда они приехали в Америку, или сели на паром во Францию. Джек решил, что когда-нибудь спросит кого-нибудь за пивом.

«Просто помните, что лево - это право, а право - лево, и вы едете по неправильной стороне дороги».

«Хорошо», - с досадой ответила она. Она знала, что ей придется учиться, и рациональная часть ее мозга знала, что сейчас самое подходящее время, как всегда, хотя теперь у нее был неприятный способ появиться из-под земли, как партизан из паучьей норы. Выход из мини-застройки пролегал мимо одноэтажного здания, которое выглядело так, как будто в нем располагался кабинет врача, мимо парка с качелями, которые продавали Джеку в этом конкретном доме. Салли нравились качели, и она наверняка встретится здесь и заведет новых друзей. И Маленькому Джеку там тоже нужно было немного солнышко. Во всяком случае, летом.

«Поверни налево, детка. Здесь поворот направо, когда вы идете налево, вы не пересекаете движение ».

«Я знаю», - сказала доктор Кэролайн Райан, недоумевая, почему Джек не вызвал такси. У нее по-прежнему было много работы по дому, и ей не требовались уроки вождения. Что ж, по крайней мере, машина показалась ей маневренной, - обнаружила она, толкнув ее, и в ответ она резко ускорилась. Но не ее старый Порше.

«У подножия холма поверните направо».

"Ага." Хорошо, это было бы просто. Ей придется найти дорогу домой, а она терпеть не могла спрашивать дорогу. Это произошло из-за того, что он был хирургом, управляющим ее миром, как летчик-истребитель в своей кабине. . . . И, будучи хирургом, ей нельзя было паниковать, не так ли?

«Прямо здесь», - сказал ей Джек. «Помните встречный транспорт». В данный момент его не было, но все изменилось, вероятно, как только он вылезет из машины. Он не завидовал ее попытке самостоятельно изучить местную навигацию, но самый надежный способ научиться плавать - это прыгнуть в воду, если вы не утонете. Но британцы были гостеприимными людьми, и, если нужно, какой-нибудь местный водитель, вероятно, довел бы ее до дома.

Железнодорожный вокзал был примерно таким же впечатляющим, как эстакада в Бронксе, небольшое каменное здание с лестницами и / или эскалаторами, ведущими к рельсам. Райан купил свой билет за наличные, но заметил табличку, на которой предлагались книги о проездных билетах для ежедневного использования. Он взял номер «Дейли телеграф». Это сделало бы его для местных жителей консервативным человеком. Те, кто придерживается более либеральных взглядов, выбрали The Guardian. Он решил не обращать внимания на таблоиды, внутри которых были обнаженные женщины. Какая черта стоит посмотреть сразу после завтрака.

Ему пришлось ждать около десяти минут поезда, который прибыл бесшумно, представляя собой нечто среднее между американским междугородним электричкой и метро. Его билет был первым классом, что поместило его в небольшое купе. Окна поднимались и опускались, если натянуть кожаный ремешок, а дверь купе откидывалась наружу, позволяя ему выйти прямо, а не идти по коридору. Сделав эти открытия, Райан сел и просмотрел первую страницу газеты. Как и в Америке, местная политика занимала около половины листа, и Райан просмотрел две статьи, полагая, что с таким же успехом он мог бы изучить местные обычаи и мясо. В расписании указано около сорока минут до вокзала Виктория. «Не так уж плохо и намного лучше, чем водить его», - сказал ему Дэн Мюррей. К тому же припарковать машину в Лондоне было еще хуже, чем в Нью-Йорке, не на той стороне улицы и все такое.

Поездка в поезде прошла приятно. Поезда, очевидно, были государственной монополией, и кто-то тратил деньги на грядки. Кондуктор с улыбкой взял свой билет - без сомнения, мгновенно отметив Джека как янки - и двинулся дальше, оставив Райана наедине с газетой. Мимолетный пейзаж вскоре завладел его интересом. Сельская местность была зеленой и пышной. Британцы очень любили свои газоны. Рядные дома здесь были меньше, чем те, что были в его детском районе в Балтиморе, с чем-то похожим на шиферные крыши, и Господи, улицы здесь были узкими. Вам действительно нужно быть внимательными во время вождения, чтобы не оказаться в чьей-то гостиной. Это, вероятно, не устроило бы даже англичан, привыкших иметь дело с недостатками посещения янки.

Был ясный день, белые пушистые облака поднимались вверх, а небо было восхитительно голубым. Он никогда здесь не видел дождя. И все же они должны были это иметь. У каждого третьего человека на улице был сложенный зонтик. И многие из них носили шляпы. Райан не делал этого с тех пор, как служил в морской пехоте. Он решил, что Англия достаточно отличается от Америки, чтобы быть опасной. Сходства было много, но различия росли и кусали вас за задницу, когда вы меньше всего их ожидали. Он должен быть очень осторожен с Салли, переходящей улицу. В четыре с половиной года она была достаточно запечатлена, чтобы смотреть не в ту сторону в неподходящее время. Однажды он видел свою маленькую девочку в больнице, и этого, ей-богу, хватило на всю жизнь.

Теперь он несся по городу, густому. Полоса отчуждения была увеличена. Он огляделся в поисках узнаваемых ориентиров. Это собор Святого Павла справа? Если так, он скоро будет в Виктории. Он сложил газету. Потом поезд замедлился, и да. Станция Виктория. Он открыл дверь купе, как туземец, и вышел на платформу. Станция представляла собой серию стальных арок со встроенными стеклянными панелями, давно почерневших от дымовых газов давно отправившихся паровозов. . . . Но стекло никто никогда не чистил. Или это произошло просто из-за загрязнения воздуха? Ничего не было сказано. Джек последовал за остальными к кирпичной стене, которая, казалось, отмечала зону ожидания / прибытия станции. Конечно же, здесь были обычные коллекции киосков для журналов и небольших магазинов. Он увидел выход и обнаружил, что находится на открытом воздухе, шарит в кармане за своей картой Лондона в Чичестере. Вестминстерский мост-роуд. Идти было слишком далеко, поэтому он поймал такси.

Из такси Райан огляделся, покачивая головой, точно так же, как турист, которым он больше не был. И вот оно.

Дом Столетия, названный так потому, что он находился на Вестминстер-Бридж-роуд, 100, был тем, что Джек счел типичным межвоенным строением приличной высоты и каменным фасадом. . . отслаивать? Здание было покрыто оранжевой пластиковой сеткой, которая явно предназначалась для защиты фасада от падения на пешеходов. Ой. Может, кто-то копался в здании в поисках русских жуков? В Лэнгли его об этом не предупредили. Чуть дальше по дороге был Вестминстерский мост, а напротив - здание парламента. Во всяком случае, это было в хорошем районе. Джек рысцой поднялся по каменным ступеням к двойной двери и пробрался внутрь на все десять футов, где обнаружил стойку контроля доступа, за которой сидел кто-то в форме полицейского.

"Могу я помочь вам, сэр?" - спросил охранник. Британцы всегда говорили такие вещи, как будто действительно хотели вам помочь. Джек подумал, не может ли быть пистолет просто вне поля зрения. Если не там, то не так уж далеко. Здесь должна быть охрана.

«Привет, я Джек Райан. Я начинаю работать здесь ».

Мгновенная улыбка и признание: «Ах, сэр Джон. Добро пожаловать в Century House. Пожалуйста, позвольте мне позвонить наверх ». Что он и сделал. «Кто-то спускается, сэр. Пожалуйста, присаживайтесь."

Джек едва успел почувствовать сиденье, как кто-то знакомый вошел в вращающуюся дверь.

"Джек!" - крикнул он.

«Сэр Бэзил». Райан поднялся и взял протянутую руку.

«Не ожидал тебя до завтра».

«Я разрешаю Кэти все распаковать. Она все равно не доверяет мне это делать ».

«Да, у нас, мужчин, есть свои ограничения, не так ли?» Сэру Бэзилу Чарльстону было пятьдесят, он был высоким и имперски худым, как однажды назвал это поэт, с каштановыми волосами, которые еще не поседели. У него были ярко-карие глаза, и он был одет в недешевый костюм из серой шерсти с широкой белой полосой в тонкую полоску, и для всего мира он выглядел как очень преуспевающий лондонский торговый банкир. Фактически, его семья занималась этой работой, но он нашел это ограничивающим и вместо этого решил использовать свое кембриджское образование на службе своей страны, сначала в качестве офицера полевой разведки, а затем в качестве администратора. Джек знал, что Джеймс Грир любит и уважает его, как и судья Мур. Он сам познакомился с Чарльстоном годом ранее, вскоре после того, как его застрелили, и тогда он узнал, что сэр Бэзил восхищается его изобретением Канарской ловушки, которое стало его путем к высокому вниманию в Лэнгли. Бэзил, очевидно, использовал его, чтобы заткнуть несколько досадных утечек. «Пойдем, Джек. Нам нужно правильно снабдить вас ". Он не имел в виду костюм Джека, который был на Сэвил-Роу и был таким же дорогим, как его собственный. Нет, это означало выезд в личный состав.

Наличие C в названии должности сделало это безболезненным. У них уже был набор отпечатков пальцев Райана из Лэнгли, и в основном это было связано с тем, чтобы сфотографировать его и вставить в его пропускную карту, которая позволила бы ему пройти через все электронные ворота, точно такие же, как в ЦРУ. Они проверили его через фиктивные ворота и убедились, что он работает. Затем он поднялся на лифте в просторный угловой кабинет сэра Бэзила.

Это было лучше, чем длинная узкая комната, в которой обходился судья Мур. Приличный вид на реку и Вестминстерский дворец. Генеральный директор помахал Джеку и посадил его в кожаное кресло.

«Итак, какие-нибудь первые впечатления?» - спросил Чарльстон.

«Пока что довольно безболезненно. Кэти еще не была в больнице, но Берни, ее босс в Хопкинсе, говорит, что тамошний босс-док хороший парень.

«Да, Хаммерсмит имеет хорошую репутацию, а доктор Берд считается лучшим глазным хирургом Великобритании. Никогда с ним не встречался, но мне сказали, что он хороший парень. Рыбак, любит ловить лосося в реках Шотландии, женат, у него трое сыновей, старший - левый арендатор в гвардии Колдстрим ».

«Вы проверили его?» - недоверчиво спросил Джек.

«Нельзя быть слишком осторожным, Джек. Знаешь, некоторые из твоих дальних родственников, живущих за Ирландским морем, не слишком тебя любят.

"Это проблема?"

Чарльстон покачал головой. «Вряд ли. Когда вы помогли сбить ULA, вы, вероятно, спасли несколько жизней в PIRA. С этим все еще разбираются, но это в основном работа Службы безопасности. На самом деле у нас с ними не так много дел - по крайней мере, ничего, что вас напрямую касается ». Это привело к следующему вопросу Джека.

«Да, сэр Бэзил, в чем конкретно моя работа?»

- Разве Джеймс тебе не сказал? - спросил Чарльстон.

"Не совсем. Я узнал, что ему нравятся его сюрпризы ».

«Что ж, Совместная рабочая группа в основном занимается нашими советскими друзьями. У нас есть хорошие источники. Ваши парни тоже. Идея состоит в том, чтобы поделиться информацией, чтобы улучшить нашу общую картину ».

"Информация. Не источники, - заметил Райан.

Чарльстон понимающе улыбнулся. «Как вы знаете, их надо защищать».

Джек знал об этом. Фактически, ему было позволено знать чертовски мало об источниках ЦРУ. Это были самые тщательно охраняемые секреты в Агентстве, и, несомненно, здесь тоже. Источники были реальными людьми, и оговорка убила бы их. Спецслужбы ценили источники больше за информацию, чем за свою жизнь - в конце концов, разведывательный бизнес был бизнесом, - но рано или поздно вы начинаете беспокоиться о них, их семьях и их личных качествах. «В основном выпивка, - подумал Райан. Специально для россиян. Обычный советский гражданин выпил достаточно, чтобы квалифицировать его как алкоголика в Америке.

«Нет проблем, сэр. Я не знаю ни имени, ни личности одного из источников ЦРУ. Ни одного, - подчеркнул Райан. Это было не совсем так. Ему не сказали, но можно было многое догадаться по характеру передаваемой информации и по тому, как он / она цитировал людей - обычно это были «он», но Райан интересовался некоторыми источниками. Это была интригующая игра, в которую играли все аналитики, неизменно в рамках собственного разума, хотя Райан несколько раз размышлял со своим личным начальником адмиралом Джимом Гриром. Обычно DDO предупреждал его не спекулировать слишком громко, но то, как он дважды моргнул, сказало Райану больше, чем он хотел передать. Райан знал, что они наняли его за его аналитические способности. Они действительно не хотели, чтобы он его выключал. Когда передаваемая информация становилась немного странной, она говорила вам, что с источником что-то случилось, например, вас поймали или сошли с ума. «Однако адмирала интересует одно. . . . »

"Что это такое?" - спросил генеральный директор.

"Польша. Нам кажется, что он немного отклеивается, и нам интересно, как далеко, как быстро и что он будет делать - я имею в виду эффекты ».

«Мы тоже, Джек». Задумчивый кивок. Люди - особенно репортеры в своих пабах на Флит-стрит - много размышляли по этому поводу. И у репортеров тоже были хорошие источники, в некоторых областях не хуже его собственных. «Что думает Джеймс?»

«Это напоминает нам обоим о том, что произошло в 1930-х годах». Райан откинулся на спинку стула и расслабился. «Объединенные автомобильные рабочие. Когда они организовали Ford, возникли проблемы. Долгое время. Форд даже нанял головорезов для работы с профсоюзными организаторами. Я помню, как видел фотографии - кто это был? " Джек на мгновение задумался. «Уолтер Ройтер? Что-то подобное. Тогда это было в журнале Life . Бандиты разговаривали с ним и несколькими его парнями - на первых нескольких фотографиях они улыбаются друг другу, как мужчины перед тем, как снять перчатки, - а затем началась драка. Вы должны задаться вопросом об управлении Ford - допустить что-то подобное на глазах у репортеров уже плохо, но репортеры с фотоаппаратами? Черт, это глупо из высшей лиги ».

«Суд общественного мнения. Да, - согласился Чарльстон. «Это вполне реально, и современные технологии сделали это еще более актуальным, и, да, это беспокоит наших друзей по сети. Вы знаете, эта новостная сеть CNN, которая только что открылась на вашей стороне океана. Это может изменить мир. Информация распространяется по-своему. Слухи достаточно плохи. Вы не можете остановить их, и у них есть способ обрести собственную жизнь ...

«Но ведь картинка стоит тысячи слов, не так ли?»

«Интересно, кто это первым сказал. Кем бы он ни был, он не был дураком. Это тем более верно для движущегося изображения ».

«Я полагаю, мы этим пользуемся. . . »

«Ваши парни не хотят этого делать. Я в меньшей степени. Достаточно просто попросить сотрудника посольства выпить кружку пива с каким-нибудь репортером и, возможно, сделать странный намек в ходе беседы. Одна вещь о репортерах: они не будут нелюбезными, если вы расскажете им странную приличную историю ».

«В Лэнгли ненавидят прессу, сэр Бэзил. И я имею в виду ненависть. ”

«Скорее отстал от них. Но в таком случае, я полагаю, мы можем осуществлять больший контроль над прессой здесь, чем вы в Америке. Тем не менее, их не так уж сложно перехитрить, не так ли? "

«Я никогда не пробовал. Адмирал Грир говорит, что разговаривать с репортером - все равно что танцевать с ротвейлером. Вы не можете быть уверены, собирается ли он лизнуть вам лицо или перережет вам глотку ".

- Знаете, они совсем не плохие собаки. Вам просто нужно их как следует тренировать ».

«Британцы и их собаки», - подумал Райан. Они любят своих питомцев больше, чем своих детей. Он не особо заботился о больших собаках. Такой лабрадор, как Эрни, был другим. У Labs был мягкий рот. Салли действительно скучала по нему.

«Итак, что ты думаешь о Польше, Джек?»

«Я думаю, что кастрюля будет кипеть, пока крышка не соскользнет, а затем, когда она закипит, будет адский беспорядок. Поляки не особо поверили коммунизму. Ради всего святого, в их армии есть капелланы . Многие их фермеры работают на условиях свободных агентов, продавая ветчину и прочее. Самым популярным там телешоу является « Кояк», его даже показывают в воскресенье утром, чтобы отвлечь людей от посещения церкви. Это показывает две вещи. Людям там нравится американская культура, а правительство все еще боится католической церкви. Польское правительство нестабильно, и они знают, что оно нестабильно. Предоставление небольшого пространства для маневра, вероятно, разумно, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, но фундаментальная проблема заключается в том, что у них действует в корне несправедливый режим. Несправедливые страны нестабильны, сэр. Какими бы сильными они ни казались, внутри они гнилые.

Чарльстон задумчиво кивнул. «Я проинформировал премьер-министра всего три дня назад в Чекерсе и сказал ей примерно то же самое». Генеральный директор на мгновение помолчал, затем решил. Он поднял папку с папками на столе и протянул ее.

На обложке было написано СТРОГО СЕКРЕТНО. Итак , подумал Джек, теперь все начинается. Он задавался вопросом, научился ли Бэзил плавать, упав в Темзу, и думал, что все должны учиться так же.

Открыв крышку, он увидел, что эта информация поступила от источника под названием WREN. Он был явно поляком, и, судя по отчету, он был удачным, и то, что он сказал…

«Черт», - заметил Райан. "Это надежно?"

"Даже очень. Пять-пять, Джек. Под этим он имел в виду, что источник получил 5 баллов по пятибалльной шкале надежности, и важность сообщаемой информации оценивалась таким же образом. - Думаю, ты католик. Конечно, он знал. Это был просто английский способ разговора.

«Иезуиты в средней школе, Бостонском колледже и Джорджтауне, а также монахини в церкви Святого Матфея. Я лучше буду.

«Что вы думаете о своем новом Папе?»

«Первый неитальянский за четыре столетия, а может и больше: это что-то прямо здесь говорит. Когда я услышал, что новый был польский, я ожидал, что это будет кардинал Вишинский из Варшавы - у этого парня мозг гения и хитрость лисицы. Этот парень, о котором я не знал, но, судя по тому, что я читал с тех пор, он очень солидный гражданин. Хороший приходской священник, хороший администратор, политически очень проницательный. . . » Райан помолчал. Он обсуждал главу своей церкви, как если бы он был политическим кандидатом, и был чертовски уверен, что в нем было больше смысла, чем это. Это должен был быть человек с глубокой верой, с твердым убеждением, что землетрясение не может сдвинуться с места или расколоться. Другие такие люди выбрали его в качестве лидера и представителя самой большой церкви в мире, которая, кстати, также оказалась церковью Райана. Он был бы человеком, который ничего не боялся, человеком, для которого пуля была его карточкой на выход из тюрьмы, ключом к собственному присутствию Бога. И он был бы человеком, который чувствовал присутствие Бога во всем, что он делал. Он не был тем, кого можно напугать, не тем, кого можно было отвернуть от того, что он считал правильным.

«Если он написал это письмо, сэр Бэзил, это не блеф. Когда это было доставлено? »

«Менее четырех дней назад. Наш парень нарушил правило, доставив его нам так быстро, но его важность совершенно очевидна, не так ли?

«Добро пожаловать в Лондон, Джек, - подумал Райан. Он только что упал в суп. Большой котел, как в мультфильмах варят миссионеры.

«Ладно, его отправили в Москву, да?»

«Так говорит нам наш парень. Итак, сэр Джон, что Иван скажет по этому поводу? И этим вопросом сэр Бэзил Чарльстон зажег огонь под личным котлом Джека.

«Это многогранный вопрос», - сказал Райан, уклоняясь настолько искусно, насколько позволяла ситуация.

Это было недалеко: «Он что-нибудь скажет», - заметил Чарльстон, глядя на Райана своими карими глазами.

«Ладно, им это не понравится. Они увидят в этом угрозу. Вопрос в том, насколько серьезно они отнесутся к этому и насколько доверят этому. Сталин мог отшутиться. . . а может и нет. Сталин дал определение паранойи, не так ли? » Райан остановился и посмотрел в окно. Это было дождевое облако? «Нет, Сталин как-то действовал бы».

"Думаю да?" Джек знал, что Чарльстон оценивает его. Это было похоже на оралы в его докторской диссертации в Джорджтауне. Вопросы остроумия и остроумия отца Тима Райли. Сэр Бэзил был более цивилизованным, чем едкий священник, но этот экзамен не будет легким.

«Лев Троцкий не представлял для него угрозы. Это убийство произошло из-за сочетания паранойи и чистой подлости. Это было личное дело. Сталин нажил врагов, и никогда не забывал их. Но у нынешнего советского руководства не хватает смелости делать то, что он делал ».

Чарльстон указал на стеклянное окно в сторону Вестминстерского моста. «Мой мальчик, у русских хватило внутренней стойкости, чтобы убить человека прямо на этом мосту, менее пяти лет назад…»

«И меня обвинили в этом», - напомнил Райан своему хозяину. Это было сочетание удачи и очень умного британского доктора, и оно не стоило ни черта в спасении жизни бедного ублюдка. Однако они определили причину смерти, и она не была вызвана уличным капюшоном.

«Думаете, они потеряли сон из-за этого инцидента? Я не знаю, - заверил его Си.

«Плохо выглядит. Они больше этим не занимаются, о чем я не слышал ».

«Только дома, я согласен. Но Польша для них является «домом», находящимся в пределах их сферы влияния ».

«Но Папа живет в Риме, а это не так. Все сводится к тому, насколько они напуганы, сэр. Отец Тим Райли из Джорджтауна, когда я получил докторскую степень, он сказал никогда не забывать, что войны начинаются испуганными людьми. Они боятся войны, но более того, они боятся того, что случится, если они не начнут ее - или, я полагаю, предпримут аналогичные действия. Итак, как я уже сказал, реальный вопрос заключается в том, насколько серьезно они отнесутся к угрозе и насколько серьезной она будет им казаться. Что касается первого, то да, я не думаю, что это блеф. Характер Папы, его происхождение и личное мужество - в этом не стоит сомневаться. Так что угроза реальна. Более важный вопрос заключается в том, как оценить масштаб угрозы для них. . . . »

- Продолжайте, - мягко приказал генеральный директор.

«Если они достаточно умны, чтобы распознать это - да, сэр, в их положении, я был бы обеспокоен этим. . . может даже немного испугался. Хотя Советы считают себя сверхдержавой - равной Америке и все такое, - в глубине души они знают, что их государство на самом деле нелегитимно. Киссинджер читал нам лекцию в Джорджтауне. . . . Джек откинулся назад и на мгновение закрыл глаза, чтобы снова запечатлеть представление. «Это было то, что он сказал в конце, говоря о характере российских лидеров. Брежнев показывал ему какое-то официальное здание в Кремле, куда Никсон собирался приехать на свою последнюю встречу на высшем уровне. Он снимал тканевые покрывала со скульптуры, показывая, как они нашли время, чтобы все убрать, готовясь к визиту. Зачем это нужно, я тогда подумал. Я имею в виду, конечно, у них есть горничные и обслуживающий персонал. Зачем показывать это Генри? Это должно быть чувство неполноценности, фундаментальной незащищенности. Мы все время слышим, что они десять футов ростом, но я так не думаю, и чем больше я узнаю о них, тем менее грозными они мне кажутся. Мы с адмиралом спорили по этому поводу последние пару месяцев. У них большая армия. Их разведывательные службы первоклассные. Они большие. Большой уродливый медведь, как говорил Мухаммед Али, но знаете, Али бил медведя дважды, не так ли?

«Это окольный способ сказать, что да, сэр, я думаю, что это письмо их напугает. Вопрос в том, достаточно ли напугать их, чтобы что-то сделать? » Райан покачал головой. «Возможно, да, но в настоящее время у нас недостаточно данных. Если они решат нажать именно на эту кнопку, узнаем ли мы заранее? »

Чарльстон ждал, что Райан перевернет все против него. «На это можно надеяться, но нельзя быть уверенным».

«За год, проведенный в Лэнгли, у меня сложилось впечатление, что наши знания о цели глубокие, но узкие в одних областях, поверхностные и широкие в других. Я еще не встречал кого-нибудь, кому было бы удобно их анализировать - ну, это не совсем так. Некоторым комфортно, но их анализ часто - по крайней мере для меня - ненадежен. Как то, что мы получаем от их экономики ...

"Джеймс позволяет тебе в этом?" Василий был удивлен.

«Адмирал отправил меня по сараю в первые пару месяцев. Моей первой степенью была экономика в Бостонском колледже. Я сдал экзамен CPA до того, как ушел с сертифицированным бухгалтером морской пехоты. Вы называете это здесь как-то иначе. Затем, после того, как я ушел из Корпуса, у меня все было хорошо в биржевом бизнесе, прежде чем я получил докторскую степень и начал преподавать ».

«Сколько именно вы заработали на Уолл-стрит?»

«Когда я был в Merrill Lynch? О, от шести до семи миллионов. По большей части это Чикаго и Северо-Западная железная дорога. Мой дядя Марио - брат моей мамы - сказал мне, что сотрудники собирались выкупить акции и снова попытаться сделать железную дорогу прибыльной. Я взглянул на него, и мне понравилось то, что я увидел. Мои вложения окупились в соотношении двадцать три к одному. Мне следовало бы углубиться в это, но в Merrill Lynch меня научили консервативности. Кстати, никогда не работал в Нью-Йорке. Я был в офисе в Балтиморе. Как бы то ни было, деньги по-прежнему в акциях, и в настоящий момент рынок выглядит довольно здоровым. Я до сих пор этим занимаюсь. Никогда не знаешь, когда наткнешься на победителя, но это все еще интересное хобби ».

"Действительно. Если вы видите что-то многообещающее, дайте мне знать ».

«Никаких сборов, но и никаких гарантий», - пошутил Райан.

«Я не привык к этому, Джек, не в этом чертовом бизнесе. Я собираюсь направить вас в нашу российскую рабочую группу с Саймоном Хардингом. Выпускник Оксфорда, доктор русской литературы. Вы увидите почти все, что он видит - все, кроме исходной информации… - Райан остановил его двумя поднятыми руками.

«Сэр Бэзил, я не хочу знать об этом. Мне это не нужно, и я знаю, что это не даст мне уснуть по ночам. Просто так я вижу сырье. Я предпочитаю проводить собственный анализ. Этот Хардинг умен? - спросил Райан с нарочитой бесхитростностью.

"Даже очень. Вы, наверное, видели его продукт раньше. Он провел личную оценку Юрия Андропова, которую мы получили два года назад ».

«Я читал это. Да, это была хорошая работа. Я решил, что он психопат.

«Он читал психологию, но недостаточно для получения степени. Саймон умный парень. Жена - художник, живописец, милая дама ».

"Сейчас?"

"Почему нет? Я должен вернуться к работе. Пойдем, я провожу тебя вниз.

Это было недалеко. Райан сразу понял, что он будет делить офис прямо здесь, на верхнем этаже. Это стало неожиданностью. Чтобы добраться до седьмого этажа в Лэнгли, потребовались годы и часто приходилось перелезать через окровавленные тела. Кто-то, предположил Джек, должен был подумать, что он умен.

Офис Саймона Хардинга не произвел особого впечатления. Два окна выходили на верхнюю часть здания, в основном двух- и трехэтажные кирпичные постройки неопределенного проживания. Самому Хардингу было около сорока, он был бледным и светловолосым, с голубыми, как фарфор, глазами. На нем был расстегнутый жилет - местный жилет - и тусклый галстук. Его стол был покрыт папками, обшитыми полосатой лентой - универсальным кодом секретных материалов.

- Вы, должно быть, сэр Джон, - сказал Хардинг, кладя трубку из шиповника.

«Меня зовут Джек, - поправил его Райан. «Мне действительно не разрешено притворяться рыцарем. Кроме того, у меня нет лошади или стальной рубашки ». Джек пожал руку своему товарищу по работе. У Хардинга были маленькие костлявые руки, но эти голубые глаза выглядели умными.

«Позаботься о нем, Саймон». Сэр Бэзил немедленно удалился.

За подозрительно чистым столом уже стояло вращающееся кресло. Джек попробовал. В комнате будет немного людно, но не так уж и плохо. Под его настольным телефоном был скремблер для защищенных вызовов. Райан подумал, работает ли он так же хорошо, как STU, который у него был в Лэнгли. GCHQ в Челтенхэме тесно сотрудничал с АНБ, и, возможно, это были те же внутренности, но в другом пластиковом корпусе. Ему придется постоянно напоминать себе, что он был в чужой стране. Райан надеялся, что это не должно быть слишком сложно. Здесь действительно смешно говорили: например, gr ah ss, r ah sberry и c ah stle, хотя влияние американских фильмов и глобального телевидения медленно, но верно превращало английский язык в американскую версию.

«Бас говорил с вами о Папе?» - спросил Саймон.

"Ага. Это письмо могло произвести эффект разорвавшейся бомбы. Ему интересно, как Айвен отреагирует на это ».

«Мы все такие, Джек. Есть идеи? »

«Я только что сказал вашему боссу, если бы там сидел Сталин, он, возможно, захотел бы сократить жизнь папе, но это была бы чертовски большая авантюра».

«Проблема, я думаю, в том, что, хотя они довольно коллегиальны в принятии решений, Андропов преобладает, и он может быть менее сдержанным, чем остальные из них».

Джек откинулся на спинку стула. «Вы знаете, друзья моей жены из Хопкинса прилетели туда пару лет назад. У Михаила Суслова была диабетическая ретинопатия глаз - он тоже был миопом высокой степени, очень близоруким - и они приехали, чтобы исправить это и научить некоторых российских врачей делать процедуру. Кэти тогда была просто жительницей. Но Берни Кац был на лету. Он директор Wilmer. Супер офтальмолог, чертовски хороший парень. Агентство допросило его и других после того, как они вернулись. Вы когда-нибудь видели этот документ? "

Теперь в его глазах появился интерес: «Нет. Это хорошо? »

«Одна из вещей, которую я узнал, будучи замужем за доктором, - это то, что я слушаю, что она говорит о людях. Я чертовски уверен, что послушаю Берни. Это стоит прочитать. Люди часто говорят напрямую с хирургами, и, как я уже сказал, документы помогают увидеть то, что большинство из нас упускает. Говорили, что Суслов умен, вежлив, деловит, но внутри он был из тех парней, которым нельзя доверять с ружьем в руке, а точнее с ножом. Ему действительно не нравилось, что ему нужны американцы, чтобы сохранить ему зрение. Его не волновало, что ни один россиянин не может сделать то, что ему нужно. С другой стороны, они сказали, что гостеприимство олимпийского класса, как только они выполнили свою работу. Так что они не полные варвары, чего Берни на полпути ожидал - он еврей, семья из Польши, когда она принадлежала царю, я думаю. Хотите, чтобы агентство пришло это письмо? "

Хардинг помахал спичкой над трубкой. «Да, я бы хотел это увидеть. Русские, знаете ли, они ромовые парни. В некотором роде замечательно культурный. Россия - последнее место в мире, где человек может достойно заработать как поэт. Они уважают своих поэтов, и я восхищаюсь этим в них, но в то же время. . . знаете, сам Сталин неохотно гонялся за художниками, то есть писательскими. Я помню одного парня, который прожил на годы дольше, чем можно было ожидать. . . . Несмотря на это, он в конце концов умер в ГУЛАГе. Итак, их цивилизация имеет свои пределы ».

«Вы говорите на этом языке? Я так и не узнал этого ».

Британский аналитик кивнул. «Это может быть прекрасный язык для литературы, вроде аттического греческого. Он поддается поэзии, но за ним скрывается способность к варварству, от которой кровь холодеет. Они довольно предсказуемые люди во многих отношениях, особенно в своих политических решениях, в определенных пределах. Их непредсказуемость заключается в противопоставлении присущего им консерватизма их догматическим политическим взглядам. Наш друг Суслов тяжело болен, у него проблемы с сердцем - я полагаю, от диабета, - но за ним стоит Михаил Евгеньевич Александров, в равной степени русский и марксист, с моралью Лаврентия Берии. Он чертовски ненавидит Запад. Я полагаю, он посоветовал Суслову - это старые, старые друзья - смириться со слепотой, а не подчиняться американским врачам. А если этот Кац еврей, ты сказал? Это тоже не помогло бы. Совсем не привлекательный парень. Когда Суслов уйдет - мы думаем, через несколько месяцев - он станет новым идеологом Политбюро. Он поддержит Юрия Владимировича во всем, что он пожелает, даже если это будет означать физическое нападение на Его Святейшество ».

«Вы действительно думаете, что это может зайти так далеко?» - спросил Джек.

«Может ли это? Возможно, да ».

«Хорошо, это письмо было отправлено в Лэнгли?»

Хардинг кивнул. «Ваш местный начальник станции пришел забрать его сегодня. Я ожидал, что у ваших парней есть свои источники, но рисковать бессмысленно.

"Согласовано. Знаешь, если Иван сделает что-нибудь настолько экстремальное, придется заплатить ад.

«Возможно, и так, но они видят вещи не так, как мы, Джек».

"Я знаю. Однако сложно осуществить полный скачок воображения ».

«Это действительно требует времени», - согласился Саймон.

«Помогает ли чтение их стихов?» - подумал Райан. Он видел лишь немного, и только в переводе, а стихи нельзя читать.

Хардинг покачал головой. "Не совсем. Вот как некоторые из них протестуют. Протесты должны быть достаточно окольными, чтобы более тупые из их читателей могли просто наслаждаться лирической данью фигуре конкретной девушки, не замечая призывов к свободе самовыражения. Должен быть целый отдел КГБ, который анализирует стихи на предмет скрытого политического содержания, на которое никто не обращает особого внимания, пока члены Политбюро не заметят, что сексуальное содержание слишком откровенно. Знаете, они сборище скромниц. . . . Как странно с их стороны иметь такую мораль и никакую другую ».

«Что ж, их вряд ли удастся сбить с толку за то, что они не одобряли Дебби До Даллас», - предположил Райан.

Хардинг чуть не подавился дымом трубки. «Совершенно верно. Не совсем Король Лир, не так ли? Они сделали Толстого, Чехова и Пастернака ».

Джек не читал ни одного из них, но сейчас не время признаваться в этом.

" ЧТО ОН СКАЗАЛ ?" - спросил Александров.

Андропов подумал, что возмущение было предсказуемым, но удивительно приглушенным. Возможно, он повысил голос только для более полной аудитории, а точнее - для своих подчиненных у здания секретариата партии.

«Вот письмо и перевод», - сказал председатель КГБ, передавая документы.

Главный идеолог взял бланки сообщений и медленно их прочитал. Он не хотел, чтобы его ярость упустила ни единого нюанса. Андропов ждал, зажигая «Мальборо». Председатель отметил, что его гость не прикоснулся к налитой им водке.

«Этот святой человек становится амбициозным», - сказал он наконец, кладя бумаги на журнальный столик.

«Я согласен с этим», - заметил Юрий.

Изумление в его голосе: «Чувствует ли он себя неуязвимым? Разве он не знает, что у таких угроз есть последствия? »

«Мои эксперты считают, что его слова искренни, и нет, они считают, что он не боится возможных последствий».

«Если он желает мученичества, возможно, мы должны ему помочь. . . . » От того, как затих, его голос, поежился даже хладнокровный Андропов. Пришло время для предупреждения. Проблема идеологов заключалась в том, что их теории не всегда должным образом учитывали реальность - факт, к которому они по большей части были слепы.

«Михаил Евгеньевич, такие действия не следует делать легкомысленно. Могут быть политические последствия ».

«Нет, не великие, Юрий. Не великие, - повторил Александров. «Но, да, я согласен, то, что мы делаем в ответ, должно быть тщательно продумано, прежде чем мы предпримем необходимые действия».

«Что думает товарищ Суслов? Вы с ним советовались?

«Миша очень болен», - без особого сожаления ответил Александров. Это удивило Андропова. Его гость многим был обязан своему больному старшему, но эти идеологи жили в своем маленьком замкнутом мире. «Боюсь, его жизнь подходит к концу».

Это не было сюрпризом. Достаточно было посмотреть на него на заседаниях Политбюро. У Суслова было то отчаяние, какое вы видели на лице человека, который знал, что его время уходит. Он хотел сделать мир правильным, прежде чем покинуть его, но он также знал, что такой поступок был выше его возможностей, и этот факт стал для него неприятным сюрпризом. Осознал ли он, наконец, реальность того, что марксизм-ленинизм был ложным путем? Андропов пришел к такому выводу лет пять назад. Но ведь не об этом ли говорили в Кремле? И не с Александровым.

«Все эти годы он был хорошим товарищем. Если то, что вы говорите, правда, по нему будет очень не хватать », - трезво заметил председатель КГБ, преклоняя колени перед алтарем марксистской теории и ее умирающего священника.

«Это так», - согласился Александров, играя роль своего хозяина - как это делали все члены Политбюро, потому что это было ожидаемо. . . потому что это было необходимо. Не потому, что это было правдой, и даже не примерно так.

Как и его гость, Юрий Владимирович верил не потому, что верил, а потому, что то, во что он якобы верил, было источником настоящего: силы. Что, подумал Председатель, этот человек сказал бы дальше? Андропов нуждался в нем, и Александров нуждался в нем , может быть, даже больше. Михаил Евгеньевич не обладал личной властью, необходимой для того, чтобы стать Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза. Его уважали за его теоретические знания, его преданность государственной религии, которой стал марксизм-ленинизм, но никто из сидевших за столом не считал его подходящим кандидатом на руководящие должности. Но его поддержка была бы жизненно важна для тех, у кого были эти амбиции. Как в средние века, когда старший сын становился хозяином поместья, а второй сын епископом сопутствующей епархии, так Александрову, как и Суслову в свое время, приходилось обеспечивать духовное - правильное ли это слово? оправдание его прихода к власти. Система сдержек и противовесов осталась, только более извращенная, чем раньше.

«Вы, конечно, займете его место, когда придет время», - предложил Андропов в качестве обещания союза.

Александров, конечно, возразил. . . или притворился: «В секретариате партии много хороших людей».

Председатель Комитета госбезопасности снисходительно махнул рукой. «Ты самый старший и самый надежный».

Что Александров хорошо знал. «Вы так любезны, Юрий. Итак, что мы будем делать с этим глупым поляком? »

И это, как открыто сказано, будет ценой альянса. Чтобы заручиться поддержкой Александрова для генерального секретариата, Андропову пришлось бы немного утолщить идеологическое одеяло. . . ну, делая то, о чем он уже думал. Это было безболезненно, правда?

Председатель КГБ сказал клиническим, деловым тоном: «Миша, провести подобную операцию - нетривиальное и простое занятие. Это должно быть очень тщательно спланировано, подготовлено с величайшей осторожностью и тщательностью, а затем Политбюро должно одобрить его с открытыми глазами ».

«Вы должны что-то иметь в виду. . . . »

«У меня много мыслей, но мечта - это не план. Чтобы двигаться вперед, требуется глубокое обдумывание и планирование, чтобы просто увидеть, возможно ли это. По одному осторожному шагу, - предупредил Андропов. «Даже в этом случае нет никаких гарантий или обещаний. Это не для кинопроизводства. Реальный мир, Миша, сложен. Он был настолько близок к тому, чтобы сказать Александрову, чтобы тот не уходил слишком далеко от своей песочницы теорий и игрушек в реальный мир крови и последствий.

«Ну, ты хороший партийный деятель. Вы знаете, каковы ставки в этой игре ». Этими словами Александров рассказал хозяину, чего ждал Секретариат. Для Михаила Евгеньевича партия и ее убеждения были государством, а КГБ был щитом и мечом партии.

Как ни странно, сообразил Андропов, этот польский папа определенно чувствовал то же самое в отношении своих убеждений и своего взгляда на мир. Но эти убеждения, строго говоря, не были идеологией, не так ли? Что ж, для этих целей вполне могут быть, - сказал себе Юрий Владимирович.

«Мои люди будут внимательно смотреть на это. Мы не можем сделать невозможное, Миша, но ...

«Но что невозможно для этого агентства Советского государства?» Риторический вопрос с кровавым ответом. И опасный, более опасный, чем предполагал этот академик.

Насколько они похожи, понял председатель КГБ. Этот, удобно потягивая свою коричневую Старку, абсолютно верил в идеологию, которую нельзя было доказать. И он желал смерти человека, который также верил в вещи, которые нельзя было доказать. Какое любопытное положение дел. Битва идей, обе группы которых боялись друг друга. Боялись? Чего боялся Кароль? Конечно, не смерть. Его письмо в Варшаву без слов провозгласило это. Действительно, он громко взывал о смерти. Он искал мученичества. Зачем мужчине это искать? - ненадолго задумался председатель. Использовать свою жизнь или смерть как оружие против врага. Несомненно, он считал и Россию, и коммунизм врагами, одного по националистическим мотивам, а другого по религиозным убеждениям. . . . Но боялся ли он этого врага?

«Нет, наверное, нет» , - признался себе Юрий Владимирович. Это усложняло его задачу. Его агентство нуждалось в страхе, чтобы добиться своего. Страх был его источником силы, а человек, лишенный страха, был человеком, которым он не мог манипулировать. . . .

Но тех, кем он не мог манипулировать, всегда можно было убить. Кто, в конце концов, много помнил о Льве Троцком?

«Мало что действительно невозможно. Просто сложно, - запоздало согласился Председатель.

«Итак, вы изучите возможности?»

Он осторожно кивнул. «Да, с утра». И так начались процессы.

006

ГЛАВА 3

ИССЛЕДОВАНИЯ

НУ, У ДЖЕКА СВОЙ СТОЛ в Лондоне, - сказал Грир своим коллегам на седьмом этаже.

«Рад это слышать, - заметил Боб Риттер. «Думаешь, он знает, что с этим делать?»

«Боб, что с тобой и Райаном?» - спросил DDI.

«Твой светловолосый мальчик слишком быстро поднимается по лестнице. Однажды он упадет, и все будет в беспорядке ».

«Вы хотите, чтобы я превратил его в еще одного обычного паршивца?» Джеймс Грир достаточно часто отражал возражения Риттера по поводу размера и, как следствие, мощи Управления разведки. «В вашем магазине тоже есть несколько растущих звезд. У этого парня есть возможности, и я позволю ему бежать, пока он не упрется в стену ».

«Да, я могу услышать восклицательный знак сейчас,» ПДИ ворчал. «Хорошо, а какую из драгоценностей короны он хочет передать нашим британским кузенам?»

«Ничего особенного. Оценка Михаила Суслова, которую сделали врачи Johns Hopkins, когда они прилетели, чтобы поправить его глаза ».

«У них этого еще нет?» - спросил судья Мур. Не то чтобы это был сверхчувствительный документ.

«Думаю, они никогда не спрашивали. Черт, судя по тому, что мы видели, Суслова и так долго не будет.

У ЦРУ было много способов определить состояние здоровья высокопоставленных советских чиновников. Чаще всего использовались фотографии или, что еще лучше, изображения этих людей в кино. Агентство наняло врачей - чаще всего профессоров крупных медицинских вузов - чтобы они смотрели на фотографии и диагностировали свои болезни, не приближаясь к ним на расстояние четырех тысяч миль. Это было не хорошее лекарство, но лучше, чем ничего. Также американский посол, каждый раз заходя в Кремль, возвращался в посольство и диктовал свои впечатления от всего, что он видел, каким бы маленьким и незначительным это ни казалось. Достаточно часто люди лоббировали назначение врача на пост посла, но этого никогда не происходило. Чаще всего прямые операции DO были направлены на сбор образцов мочи важных иностранных государственных деятелей, поскольку моча была хорошим диагностическим источником информации. Это было связано с некоторыми необычными водопроводными устройствами в Blair House, через дорогу от Белого дома, где часто размещались иностранные высокопоставленные лица, плюс странная попытка проникнуть в кабинеты врачей по всему миру. И сплетни, сплетни были всегда, особенно там. Все это произошло из-за того, что здоровье мужчины играло роль в его мышлении и принятии решений. Все трое в этом офисе пошутили по поводу найма одного-двух цыган и справедливо заметили, что это дало бы результаты не менее точные, чем у хорошо оплачиваемых профессиональных офицеров разведки. В Форт-Миде, штат Мэриленд, была еще одна операция под кодовым названием STARGATE, где в Агентстве работали люди, находившиеся значительно левее цыган; он начался главным образом потому, что Советы тоже наняли таких людей.

"Насколько он болен?" - спросил Мур.

«Судя по тому, что я видел три дня назад, он не сделает Рождества. Говорят, острая коронарная недостаточность. У нас есть снимок, на котором он глотает что-то похожее на таблетку нитроглицерина, что не очень хороший знак для Рыжего Майка », - заключил Джеймс Грир своим псевдонимом Суслова.

«А Александров его заменяет? Небольшая сделка, - кратко заметил Риттер. «Я думаю, что цыгане сменили их при рождении - еще один Истинно Верующий в Великого Бога Маркса».

«Мы не можем все быть баптистами, Роберт, - заметил Артур Мур.

«Это пришло два часа назад по защищенному факсу из Лондона», - сказала Грир, передавая листы. Лучшее он приберег напоследок. «Это может быть важно», - добавил DDI.

Боб Риттер многоязычный быстро читал: «Господи!»

Судья Мур не торопился. «Как и положено судье, - подумал он. Примерно на двадцать секунд позже DDO: «Боже мой». Пауза. «Ничего об этом из наших источников?»

Риттер поерзал на стуле. «Требуется время, Артур, а Фоли все еще осваиваются».

«Я полагаю, мы узнаем об этом от CARDINAL». Они не часто использовали кодовое имя этого агента. В пантеоне драгоценностей короны ЦРУ он был бриллиантом Куллинана.

«Надо, если Устинов говорит об этом, как я ожидаю. Если они что-то с этим сделают ...

"Будут, господа?" - спросил DCI.

«Они, черт возьми, подумают об этом», - сразу предположил Риттер.

«Это большой шаг, - подумала Грир более трезво. «Вы полагаете, что Его Святейшество ухаживает за ним? Не так много мужчин подходят к тигру, открывают дверь клетки и корчат ему рожи ».

«Я должен буду показать это президенту завтра». Мур на мгновение задумался. Его еженедельная встреча в Белом доме была назначена на 10:00 следующего утра. «Папского нунция нет в городе, не так ли?» Оказалось, что остальные не знали. Он должен проверить это.

- И вообще, что бы вы ему сказали? Это был Риттер. «Вы должны представить, что другие парни в Риме пытались отговорить его от этого».

"Джеймс?"

«Как бы то ни было, возвращает нас к Неро, не так ли? Как будто он угрожает русским собственной смертью. . . . Блин, неужели люди так думают? »

«Сорок лет назад ты поставил на кон свою жизнь, Джеймс». Грир служил на флоте во время Второй мировой войны и часто носил миниатюрные изображения своих золотых дельфинов на лацкане пиджака.

«Артур, я рискнул вместе со всеми на лодке. Я не сказал Тодзё, где я нахожусь в личном письме ».

«У этого человека есть серьезные намерения, ребята», - выдохнул Риттер. «Мы уже видели подобное раньше. Доктор Кинг ни разу в жизни не отступил, не так ли?

«И я полагаю, что KKK был так же опасен для него, как КГБ для Папы», - завершил мысль Мур. «У людей сукна другой взгляд на мир. Я думаю, это называется «добродетель». Он подался вперед. «Хорошо, когда президент спросит меня об этом - а чертовски уверен, что он это сделает - что, черт возьми, я ему скажу?»

«Наши русские друзья могут просто решить, что Его Святейшество прожил достаточно долго», - ответил Риттер.

«Это чертовски большой и опасный шаг», - возразила Грир. «Не то, что делает комитет».

«Этот комитет может», - сказал DDO DDI.

«Было бы адом платить, Боб. Они это знают. Эти люди - шахматисты, а не игроки ».

«Это письмо загоняет их в угол». Риттер повернулся. «Судья, я думаю, что жизнь Папы может быть в опасности».

«Еще слишком рано говорить об этом, - возразила Грир.

«Нет, если вспомнить, кто руководит КГБ. Андропов - партийный деятель. Какая у него лояльность к этому учреждению, черт побери, ни к чему, что мы признаем в качестве принципа. Если это их пугает или просто беспокоит, они подумают об этом. Папа бросил перчатку к их ногам, джентльмены », - сказал остальным заместитель директора по операциям. «Они просто могут забрать его».

«Кто-нибудь из Папы когда-либо делал это?» - спросил Мур.

«В отставку с поста? Не могу вспомнить, - признала Грир. «Я даже не знаю, есть ли для этого механизм. Я согласен, это чертовски крутой жест. Мы должны предположить, что он это имел в виду. Я не считаю это блефом ».

«Нет, - согласился судья Мур. «Этого не может быть».

«Он верен своему народу. Он должен быть. Когда-то он был приходским священником. Он крестил младенцев, служил на свадьбах. Он знает этих людей. Не как аморфная масса - он был там, чтобы крестить и хоронить их. Они его люди. Он, наверное, думает обо всей Польше как о своем приходе. Будет ли он им верен даже с риском для жизни? Как он может не быть? » Риттер наклонился вперед. «Это не просто вопрос личного мужества. Если он этого не сделает, католическая церковь потеряет лицо. Нет, ребята, он чертовски серьезен и не блефует. Вопрос в том, что, черт возьми, мы можем с этим поделать? "

"Предупредить русских?" - вслух задумался Мур.

«Никаких шансов», - парировал Риттер. - Тебе лучше знать, Артур. Если они начнут операцию, в ней будет больше вырезок, чем во всем, что мафия когда-либо делала. Как ты думаешь, насколько хороша его безопасность? "

«Понятия не имею», - признал DCI. «Я знаю, что существуют швейцарские гвардейцы с их красивой формой и пиками. . . . Разве они не ссорились однажды? »

«Я так думаю, - заметила Грир. «Кто-то пытался убить его, и они вели арьергард, пока он ускользнул из города. Думаю, большинство из них было убито.

«Сейчас они в основном позируют для фото и говорят людям, где, наверное, ванная», - вслух подумал Риттер. «Но что-то должно быть в том, что они делают. Папа слишком выдающаяся фигура, чтобы не привлекать странного психа. Ватикан технически суверенное государство. У него должны быть какие-то механизмы страны. Полагаю, мы могли бы их предупредить ...

«Только тогда, когда у нас есть о чем их предупредить. Чего у нас нет, не так ли? " - отметила Грир. «Когда он отправил это, он знал, что будет греметь в нескольких клетках. То, что у него есть, уже должно быть предупреждено ».

«Это тоже привлечет внимание президента. Он захочет узнать больше, и ему будут нужны варианты. Господи, люди, с тех пор, как он произнес ту речь Империи Зла, за рекой начались проблемы. Если они действительно что-то сделают, даже если мы не сможем их повесить, он взорвется, как гора Сент-Хеленс. Прямо здесь, в Америке, проклято около ста миллионов католиков, и многие из них проголосовали за него ».

Со своей стороны, Джеймс Грир интересовался, насколько это может выйти из-под контроля. «Господа, все, что у нас есть на данный момент, - это факс с ксерокопией письма, доставленного правительству в Варшаве. Мы пока не знаем наверняка, что он уехал в Москву. Никакой реакции на это из Москвы у нас нет. Теперь мы не можем сказать россиянам, что знаем об этом. Так что мы не можем их предупредить. Мы никак не можем поднять руку. Мы не можем сказать Папе, что обеспокоены, по той же причине. Если Иван отреагирует, мы надеемся, что кто-то из людей Боба передаст нам слово, а у Ватикана есть своя собственная разведка, и мы знаем, что это неплохо. Так что на данный момент все, что у нас есть, - это интересная информация, которая, вероятно, верна, но даже она еще не подтверждена ».

«Итак, на данный момент вы думаете, что мы просто посидим и подумаем над этим?» - спросил Мур.

«Мы больше ничего не можем сделать, Артур. Иван не будет действовать очень быстро. Он никогда не делает этого - не в отношении чего-то такого политического значения. Боб? »

«Да, наверное, ты прав», - согласился DDI. «И все же президенту нужно об этом услышать».

«Это немного тонковато для этого», - предупредила Грир. «Но да, я так полагаю». В основном он знал, что, если ничего не сказать президенту, а затем случится что-то ужасное, все они будут искать новую работу. «Если в Москве что-то пойдет дальше, мы должны услышать об этом, прежде чем что-нибудь кардинальное».

«Хорошо, я могу ему это сказать», - согласился судья Мур. Господин президент, мы очень внимательно это рассмотрим. Подобные вещи обычно срабатывали. Мур позвонил своему секретарю и попросил прислать кофе. Завтра в десять они проинформируют президента в Овальном кабинете, а затем после обеда его еженедельная встреча с руководителями других служб, DIA и АНБ, чтобы узнать, что интересного у них происходит. Порядок следовало поменять на противоположный, но дела обычно планировались именно так.

ЕГО ПЕРВЫЙ ДЕНЬ на работе продлился намного дольше, чем ожидалось, прежде чем он смог уйти. На Эда Фоули московский метрополитен произвел впечатление. Художником-декоратором, должно быть, был тот же сумасшедший, который спроектировал каменную кладку свадебного торта в МГУ - очевидно, любимец Джо Сталина, чья личная эстетика простиралась от Y до Z. Она странным образом напоминала царские дворцы в интерпретации алкоголик. Тем не менее, метро было великолепно спроектировано, хотя и несколько неуклюже. Точнее говоря, привидение было очень приятно толпиться в людях. Сделать пас или что-то другое от агента было бы не слишком сложно, если бы он продолжал свое обучение, а в этом Эдвард Фрэнсис Фоули был хорош. Мэри Пэт понравится здесь, теперь он был уверен. Среда для нее была бы такой же, как в Диснейленде для Эдди. Толпа людей, говорящих по-русски. Его русский был довольно хорош. Она была литературной, выучив это на коленях у своего деда, хотя ей пришлось бы изменить настройку, чтобы ее не представили как человека, чьи языковые навыки были слишком хороши, чтобы быть просто женой небольшого чиновника посольства. .

Метро ему нравилось. Поскольку одна станция находится всего в паре кварталов от посольства, а другая - практически у порога их многоквартирного дома, даже самая параноидальная тень Второго Управления не сочла бы ее использование ужасно подозрительной, несмотря на всем известную любовь американцев к автомобилям. Он не оглядывался, как турист, и подумал, что, возможно, у него получился один хвост. На данный момент, вероятно, будет больше, чем это. Он был новым сотрудником посольства, и русские хотели бы увидеть, ерзает ли он, как привидение ЦРУ. Он решил вести себя как ни в чем не повинный американец за границей, что могло быть для них тем же, а могло и не быть. Это зависело от того, насколько опытной была его нынешняя тень, а этого нельзя было сказать. Наверняка на пару недель у него будет хвост. Это было ожидаемое раздражение. Как и Мэри Пэт. Так, наверное, и Эдди. Советы были кучкой параноиков, но ведь он вряд ли мог жаловаться на это, не так ли? Вряд ли. Его работа заключалась в том, чтобы раскрыть самые сокровенные секреты их страны. Он был новым начальником станции, но должен был действовать незаметно. Это была одна из новых и более креативных идей Боба Риттера. Обычно никто не ожидал, что личность босса в посольстве будет секретом. Рано или поздно все так или иначе были сожжены - либо в результате операции с ложным флагом, либо в результате оперативной ошибки, и это было похоже на потерю девственности. Однажды ушедшая, она больше не вернется. Но Агентство редко использовало команду мужа-жены на местах, и он потратил годы на создание своего прикрытия. Выпускник Фордхэмского университета в Нью-Йорке, Эд Фоули был принят на работу довольно молодым, прошел проверку ФБР, а затем пошел работать в The New York Times в качестве репортера на общую тему. Он написал несколько интересных историй, но не слишком много, и в конце концов ему сказали, что, хотя Times не собиралась его увольнять, ему, возможно, лучше было бы найти работу в небольшой газете, где он мог бы процветать. лучше по собственному желанию. Он понял намек и устроился на работу в Государственный департамент в качестве пресс-атташе, работу с приличной бюрократической зарплатой, хотя и не предназначенной для высшего звена. Его официальная работа в посольстве заключалась в том, чтобы задушить элитных иностранных корреспондентов великих американских газет и телеканалов, предоставить им доступ к послу и другим должностным лицам посольства, а затем держаться подальше, пока они будут подавать свои важные истории.

Его самая важная работа заключалась в том, чтобы казаться компетентным, но не более того. Корреспондент местной Times уже рассказывал своим коллегам, что у Фоули не было нужных материалов, чтобы добиться успеха в качестве журналиста в America's Foremost Newspaper, и, поскольку он еще не был достаточно взрослым, чтобы преподавать - еще одно место упокоения некомпетентных репортеров - он делал следующий худший поступок - его рвало правительство. Его работа заключалась в том, чтобы поощрять это высокомерие, зная, что КГБ заставит своих людей звонить в американскую прессу, чтобы они оценили персонал посольства. Лучшим прикрытием для призрака было считаться скучным и тусклым, потому что тупой и тусклый не были достаточно умны, чтобы быть шпионами. За это он поблагодарил Яна Флеминга и фильмы, которые он вдохновил. Джеймс Бонд был умным мальчиком. Только не Эд Фоули. Нет, Эд Фоули был чиновником. Самое безумное было то, что Советы, всей страной которых управляли тупые функционеры, чаще всего попадались на эту историю с такой же готовностью, как если бы они были новичком со свинофермы в Айове.

В шпионском бизнесе нет ничего предсказуемого. . . кроме здесь, сказал себе начальник станции. Единственное, на что вы могли положиться с русскими, - это на предсказуемость. Все было записано в какую-то огромную книгу, и все здесь играли по правилам.

Фоули сел в вагон метро, оглядел своих попутчиков, увидел, как они смотрят на него. Его одежда обозначала его как иностранца так же ясно, как светящийся нимб отмечал святого на картине эпохи Возрождения.

"Кто ты?" - спросил нейтральный голос, к удивлению Фоули.

"Прошу прощения?" Фоули ответил по-русски с плохим акцентом.

«Ах, ты американец».

« Да, это так. Я работаю в американском посольстве. Мой первый день. Я новенький в Москве ». Тень или нет, но он знал, что единственное разумное решение - играть прямо.

"Тебе здесь нравится?" - спросил инквизитор. Он был похож на бюрократа, может быть, контрразведчика КГБ или стрингера. Или, может быть, просто какой-нибудь офицер-няня из какого-то государственного бизнеса, который страдал от любопытства. Были такие. Подойдет ли к нему обычный гражданин? «Скорее всего, нет», - рассудил Фоули. Атмосфера ограничивала любопытство пространством между ушами человека. . . за исключением того, что русские чертовски интересовались американцами всех мастей. Русские, которых говорили презирать или даже ненавидеть американцев, часто относились к ним так же, как Ева смотрела на яблоко.

«Метро очень впечатляет», - ответил Фоули, оглядываясь как можно проще.

«Откуда вы в Америке?» был следующий вопрос.

"Нью-Йорк."

«Вы играете в хоккей в Америке?»

"О, да! Я болею за «Нью-Йорк Рейнджерс» с детства. Я хочу увидеть здесь хоккей ». Что было абсолютно правдивым. Российская игра в скейт-пасс была наиболее близка Моцарту в мире спорта. «В посольстве есть хорошие билеты, - сказали мне сегодня. Центральная армия », - добавил он.

«Ба!» Москвич фыркнул. «Я фанат Wings».

«Парень может быть искренним», - с удивлением подумал Фоули. Русские относились к своим хоккейным клубам так же разборчиво, как американские фанаты бейсбола - к своим домашним командам. Но наверняка у Второго главного управления там работали и хоккейные фанаты. «Слишком осторожный» был концепцией, в которой он не признавался, особенно здесь.

«Центральная армия - команда чемпионов, не так ли?»

«Слишком чопорно. Посмотри, что с ними случилось в Америке ».

«В Америке мы играем в более физическую - правильно ли это слово? - в игру. Тебе они должны показаться хулиганами, да? Фоули ехал поездом в Филадельфию, чтобы посмотреть ту игру. Флайеры - более известные как хулиганы с Брод-стрит - выбили сопли из несколько высокомерных русских посетителей, скорее к его удовольствию. Команда из Филадельфии даже развернула свое секретное оружие - стареющую Кейт Смит, спевшую «Боже, благослови Америку», что для этой команды было похоже на завтрак на гвоздях и человеческих младенцев. Блин, какая это была игра!

«Они играют грубо, да, но они не феи. Центральная армия думает, что они Большой театр, как они катаются и проходят. Иногда приятно видеть их униженными ».

«Ну, я помню Олимпийские игры 80-х, но, честно говоря, это было чудом для нас, когда мы победили вашу прекрасную команду».

"Чудо! Ба! Наш тренер спал. Наши герои спали. Ваши дети играли в азартную игру и честно выиграли. Тренера нужно было расстрелять ». Да, этот парень говорил как фанат.

«Что ж, я хочу, чтобы мой сын учился здесь хоккею».

"Сколько ему лет?" Подлинный интерес в глазах мужчины.

«Четыре с половиной», - ответил Фоули.

«Хороший возраст, чтобы научиться кататься на коньках. В Москве у детей много возможностей кататься на коньках, правда, Ваня? » - заметил он человеку рядом с ним, наблюдавшему за беседой со смесью любопытства и беспокойства.

«Убедитесь, что у него хорошие коньки», - сказал другой мужчина. «Плохие могут повредить лодыжки». Типичный русский ответ. В этой зачастую суровой стране забота о детях была искренней. У русского медведя было мягкое сердце для детей, но ледяное гранитное для взрослых.

"Спасибо. Я обязательно это сделаю ».

«Вы живете в доме для иностранцев?»

- Верно, - подтвердил Фоли.

«Следующая остановка твоя».

«Ой, спасиба, и хорошего тебе дня». Он направился к двери, повернувшись, чтобы дружески кивнуть своим новообретенным русским друзьям. КГБ? - подумал он. Возможно, но не совсем. Он определит это по тому, увидит ли он их в поезде через месяц или около того.

Чего Эд Фоули не знал, так это того, что за всем обменом наблюдал человек всего в двух метрах от него, держа в руках копию сегодняшнего журнала « Советский спорт». Его звали Олег Зайцев, а Олег Иванович был сотрудником КГБ.

Начальник станции вышел из вагона метро и последовал за толпой к эскалатору. Когда-то это привело бы его к портрету Сталина в полный рост, но теперь этого не было, и его не заменили. Воздух на улице приобретал раннюю осеннюю прохладу, достаточную, чтобы чувствовать себя хорошо после духоты метро. Вокруг него десять или более мужчин закурили дурно пахнущие сигареты и разошлись. Всего полквартала до обнесенного стеной комплекса многоквартирных домов с его сторожевой хижиной и служащим в форме, который оглядел Фоули и решил, что он американец по качеству своего пальто, не признав его прохождения даже кивком, и конечно не улыбка. Русские особо не улыбались. Это было то, что поразило всех американских посетителей страны; Внешне суровый характер русского народа казался иностранцам почти необъяснимым.

ДВА ОСТАНОВКИ ДАЛЕЕ, Олег Зайцев задумался, не написать ли ему контактный отчет. Офицеров КГБ поощряли к этому, отчасти в знак лояльности, отчасти для того, чтобы продемонстрировать свою вечную бдительность против граждан Главного врага, как Америка была известна в его профессиональном сообществе. В основном это было сделано для того, чтобы показать их институциональную паранойю, характерную для которых открыто поощряет КГБ. Но по профессии Зайцев был толкачом, и он не чувствовал необходимости создавать более бессмысленную бумагу. Ее просто просматривал, читал в лучшем случае бегло и бросал в какую-нибудь коробку с документами какой-нибудь другой чиновник из своего кабинета наверху, чтобы больше никогда не читал. Его время было слишком дорого для такой ерунды. Кроме того, он даже не разговаривал с иностранцем, не так ли? Он вышел из поезда на правильной остановке, поднялся по движущейся лестнице на свежий вечерний воздух и закурил сигарету «Труд», когда вышел на улицу. Это было мерзко. У него был доступ к «закрытым» магазинам, и он мог купить французские, британские или даже американские сигареты, но они были слишком дорогими, а его средства не были такими неограниченными, как его выбор. Итак, он курил известную марку «Лейборист», как и миллионы его соотечественников. Качество его одежды было немного лучше, чем у большинства его товарищей, но не слишком. Не настолько, чтобы он выделялся среди других. До его многоквартирного дома было два квартала. Его квартира была №3 на первом - американцы бы назвали ее вторым - этажом, а не выше, и это его устраивало, потому что это означало, что он не рисковал получить сердечный приступ, если лифт не работал. , что происходило примерно раз в месяц. Сегодня сработало. У пожилой женщины, которая занимала квартиру уборщика / суперинтенданта на первом этаже, сегодня была закрыта дверь, вместо того, чтобы указывать на какую-то механическую проблему, о которой она должна была бы предупредить его. Итак, сегодня в здании ничего не сломалось. Не совсем повод для праздника, просто одна из мелочей в жизни, за которую нужно быть благодарным Богу или тому, кто определил капризы судьбы. Сигарета погасла, когда он вошел в главную дверь. Зайцев швырнул окурок в пепельницу и пошел к лифту, который, что примечательно, ждал его с открытой дверью.

«Добрый вечер, товарищ Зайцев», - приветствовал оператор.

«Добрый вечер, товарищ Гленко». Мужчина был инвалидом Великой Отечественной войны, о чем свидетельствуют медали. Артиллерист, так он сказал. Вероятно, информатор здания, человек, который сообщил о необычных происшествиях какому-то другому сотруднику КГБ, взамен которого он получил скудную стипендию в дополнение к той пенсии, которую ему выплачивала Красная Армия. Таков был их обмен. Гленко повернул ручку, плавно поставил кабину лифта на свой этаж и открыл дверь. Отсюда до его дома оставалось всего пять метров.

Открыв дверь своей квартиры, его встретил запах кипящей капусты - щи на ужин. Ничего необычного. Он был одним из основных продуктов питания россиян, наряду с жирным черным хлебом.

"Папа!" Олег Иванович нагнулся, чтобы подобрать свою маленькую Светлану. Она была светом жизни Зайцева, с ее херувимским лицом и приветливой улыбкой.

«Как сегодня мой маленький зайчик ?» Он подхватил ее на руки и принял ее милый маленький поцелуй.

Светлана посещала детский сад, заполненный другими детьми ее возраста - не совсем детский сад и не совсем детский сад. В ее одежде были почти единственные красочные вещи, которые можно было иметь в его стране, в данном случае зеленая пуловерная рубашка и серые брюки поверх маленьких красных кожаных туфель. Если у его доступа к «закрытым» магазинам было одно преимущество, то это было то, что он мог получить для своей маленькой девочки. В Советском Союзе не было даже тканевых подгузников для младенцев - матери обычно делали их из старых простыней - не говоря уже о одноразовых подгузниках, которые предпочитают на Западе. В результате было важно научить малышей пользоваться туалетом, что маленькой Светлане удалось некоторое время назад, к большому облегчению матери. Олег последовал за запахом капусты к жене на кухню.

«Здравствуй, родная», - сказала Ирина Богданова с печки. Капуста, картофель и, как он надеялся, было приготовлено немного ветчины. Чай и хлеб. Водки пока нет. Пили Зайцевы, но не до избытка. Обычно они ждали, пока Светлана ложится спать. Ирина работала бухгалтером в ГУМе. Обладательница степени МГУ, она была освобождена в западном понимании, но не эмансипирована. У кухонного стола висела авоська, которую она таскала в сумочке, куда бы она ни пошла, глаза всегда высматривали что-нибудь, что она могла бы купить, чтобы поесть или украсить их тусклую квартиру. Это означало стоять в очереди, что было задачей женщин в Советском Союзе, вместе с приготовлением обеда для своего мужчины, независимо от его профессионального статуса в жизни или ее. Она знала, что он работал на госбезопасность, но не знала свою работу там, только то, что там платили довольно комфортную зарплату, и он шел с униформой, которую он редко носил, и званием, которое вскоре должно было совершить скачок вверх. Итак, что бы он ни делал, он делал это достаточно хорошо, решила она, и этого было достаточно. Дочь пехотинца во время Великой Отечественной войны, она ходила в государственные школы и получала оценки выше среднего, но так и не достигла желаемого. Она проявила некоторый талант к игре на фортепиано, но не настолько, чтобы поступить в консерваторию штата. Она тоже пробовала свои силы в писательстве, но и там у нее не хватило таланта, необходимого для публикации. Не малопривлекательная женщина, по российским меркам она была худой. Ее темно-коричневые волосы ниспадали до плеч и обычно были хорошо зачесаны. Она много читала, какие бы книги ни стоила потраченного времени, и любила слушать классическую музыку. Они с мужем изредка посещали концерты у Чайковского. Олег предпочел балет, и они тоже пошли туда, помогли, как предположила Ирина, своей работой на площади Дзержинского №2. Он еще не был настолько высокопоставленным, чтобы позволить им болтать с высокопоставленными чиновниками госбезопасности на товарищеских вечеринках. Она надеялась, что, возможно, когда он получит звание полковника. На данный момент они жили жизнью среднего класса государственных служащих, скупая свои общие зарплаты. Хорошей новостью было то, что они время от времени имели доступ к «закрытым» магазинам КГБ, где, по крайней мере, они могли купить хорошие вещи для нее и Светланы. И, кто знал, может быть, со временем они смогут позволить себе завести еще одного ребенка. Они оба были достаточно молоды, и маленький мальчик украсил бы их дом.

«Что-нибудь интересное сегодня?» спросила она. Это была почти их повседневная шутка.

«В офисе никогда не бывает ничего интересного», - пошутил он в ответ. Нет, просто обычные сообщения полевым офицерам и от них, которые он пересылал в соответствующие ячейки для внутренних курьеров, чтобы отнести их наверх в кабинеты контрольных офицеров, которые действительно руководили делами в КГБ. На прошлой неделе очень высокопоставленный полковник приехал посмотреть операцию, которую он проделал без улыбки, дружеского слова или вопроса в течение двадцати минут, прежде чем исчезнуть в лифтах. Олег узнал старшинство этого человека только по личности его сопровождающего: полковника, который руководил собственной операцией. Какими бы словами ни обменивался он, он не мог подслушать его - люди в его отделе обычно говорили шепотом, а его учили не проявлять особого интереса.

Но обучение могло продолжаться только так далеко. Капитан Олег Иванович Зайцев был слишком умен, чтобы полностью отвлекаться. В самом деле, его работа требовала некоторого суждения для ее правильного выполнения, но это было то, что нужно было выполнять так же осторожно, как прогулка мыши по комнате, полной кошек. Он всегда обращался к своему непосредственному начальнику и всегда начинал с самых простых вопросов, прежде чем получить одобрение. Фактически, его осуждающие вопросы всегда находили одобрение. Олег был в этом одарен, и его начали признавать в этом качестве. Его большинство было не так уж и далеко. Больше денег, больше доступа к закрытым магазинам и, постепенно, больше независимости - нет, это было не совсем так. Чуть меньше ограничений на то, что он может делать. Когда-нибудь он может даже спросить, имеет ли смысл отправляемое сообщение. Неужели мы действительно этого хотим , товарищ? он так часто хотел спросить. Оперативные решения, конечно, не были его компетенцией, но он мог - или будет иметь возможность в будущем - подвергнуть сомнению формулировку директивы в самых косвенных выражениях. Время от времени он видел, что что-то выходит к офицеру 457 в Риме, например, и задавался вопросом, действительно ли его страна хочет рисковать последствиями нарушения порядка миссии. А иногда и правда плохо. Всего за два месяца до этого он увидел депешу из Бонна, в которой говорилось, что что-то пошло не так с контрразведкой Западной Германии, и полевой офицер срочно запросил инструкции - и инструкции заключались в том, чтобы продолжить свою миссию, не подвергая сомнению разведданные. начальство. И тот полевой офицер сразу исчез из сети. Арестован и расстрелян? - поинтересовался Олег. Он знал имена некоторых полевых офицеров, практически все названия операций, а также множество оперативных целей и задач. Больше всего он знал кодовые имена сотен иностранных граждан, которые были агентами КГБ. В лучшем случае это могло быть похоже на чтение шпионского романа. У некоторых полевых офицеров были литературные наклонности. Их депеши не были краткими сообщениями военных. Нет, они любили сообщать о настроении своих агентов, восприятии информации и поставленной миссии. Они могли бы походить на писателей-путеводителей, описывающих вещи для платящей аудитории. Зайцев не должен был переваривать такую информацию, но он был человеком с умом, а кроме того, в каждую депешу были встроены контрольные коды. Например, третье слово с ошибкой могло быть предупреждением о том, что офицер был скомпрометирован. У каждого офицера была своя система ключей, и у Зайцева был их список. Лишь дважды он обнаружил такие нарушения, и в одном из таких случаев начальство посоветовало ему игнорировать это как канцелярскую ошибку - факт, который все еще поражал его. Но ошибка никогда не повторялась, так что, возможно, это действительно была ошибка шифрования, допущенная данным офицером. В конце концов, как сказал ему его начальник, люди, прошедшие подготовку в Центре, не часто оказываются в поле. Они были лучшими в мире, а западные враги не были , что умные, они были? Затем капитан Зайцев кивнул, подчинившись моменту, записал свои предупреждения и убедился, что они находятся в постоянных файлах, прикрывая свою задницу, как любой хороший бюрократ.

Что, если бы его непосредственный начальник находился под контролем какого-то западного шпионского агентства, задавался он вопросом в то время и позже, обычно после нескольких напитков перед телевизором. Такой компромисс был бы самим совершенством. Нигде в КГБ не было единого письменного списка их офицеров и агентов. Нет, концепция «разделения» была изобретена здесь еще в 1920-х годах или, возможно, еще раньше. Даже председателю Андропову не разрешалось иметь такую вещь в пределах досягаемости, чтобы он не убежал на Запад и не забрал это с собой. КГБ никому не доверял, в первую очередь своему председателю. И поэтому, как ни странно, только люди в его собственном отделе имели доступ к такой обширной информации, но они не были оперативным персоналом. Они были просто коммуникаторами.

Но разве КГБ не всегда пытался скомпрометировать шифровальщика в иностранном посольстве? Потому что он или она была одна функционер, то один не достаточно ярким , чтобы быть доверено ничего важного-wasn't она единственный человек , который был так вверенной? В конце концов, зачастую это были женщины, и офицеры КГБ были обучены соблазнять их. Он видел депеши подобного рода, некоторые из которых описывали соблазнение в графических деталях, возможно, чтобы произвести впечатление на мужчин наверху своей мужественной доблестью и степенью их преданности государству. Плата за секс с женщинами не казалась Зайцеву явно героической, но, возможно, женщины были чрезвычайно уродливы, и выполнение мужского долга в таких обстоятельствах могло быть затруднительным.

В чем дело, размышлял Олег Иванович, так это то, что чиновникам так часто доверяют космические тайны, а он один из них, и разве это не забавно? Более забавно, чем его щи, конечно, хотя и питательно. Так что даже советское государство доверяло некоторым людям, несмотря на то, что понятие «доверие» было столь же оторванным от его способа коллективного мышления, как человек с Марса. И он был таким человеком. Что ж, одним из результатов этой иронии стала милая зеленая рубашка, которую носила его маленькая дочь. Он поставил несколько книг на кухонный стул и поставил туда Светлану, чтобы она могла съесть свой обед. Руки Светланы были маловаты для цинково-алюминиевой посуды, но, по крайней мере, для нее она не была слишком тяжелой. Ему все еще приходилось смазывать ей хлеб маслом. Было хорошо иметь возможность позволить себе настоящее масло.

«Я увидела что-то хорошее в специальном магазине по дороге домой», - заметила Ирина, как это делают женщины за ужином, чтобы застать своих мужей в хорошем настроении. Капуста сегодня была особенно вкусной, а ветчина была польской. Итак, она сделала сегодня покупки в «закрытом» магазине, хорошо. Она приобрела эту привычку всего девять месяцев назад, и теперь она вслух задавалась вопросом, как она когда-либо жила без нее.

"Что это такое?" - спросил Олег, попивая грузинский чай.

«Бюстгальтеры, шведские».

Олег улыбнулся. Театры советского производства всегда казались предназначенными для крестьянских девушек, которые кормили телят, а не детей - слишком большие для женщины более человеческих размеров его жены. "Сколько?" - спросил он, не поднимая глаз.

«Всего по семнадцать рублей».

Семнадцать сертификатов рублей, он ее не поправил. Сертификатный рубль имел действительную стоимость. Теоретически вы могли бы даже обменять его на иностранную «твердую» валюту в отличие от бесполезной бумаги, которую они использовали для оплаты среднего фабричного рабочего, стоимость которой была полностью теоретической. . . как и все остальное в его стране, если задуматься.

"Какой цвет?"

"Белый." Возможно, в спецмагазине были черные или красные, но такие вещи носила редкая советская женщина. Люди здесь были очень консервативны в своих привычках.

Закончив ужин, Олег ушел из кухни к жене, а свою маленькую девочку провел в гостиную к телевизору. В новостях по телевидению было объявлено, что уборка урожая, как и каждый год, идет полным ходом, и героические труженики колхозов приносят первый урожай яровой пшеницы в северных районах, где они должны были быстро вырастить и собрать урожай. Прекрасный урожай, - сказал телевизор. «Хорошо, - подумал Олег, - зимой хватит хлеба». . . наверное. Никогда нельзя было быть уверенным в том, что было сказано по телевизору. Далее, некоторые жалуются на освещение развертывания американского ядерного оружия в странах НАТО, несмотря на разумные советские просьбы о том, чтобы Запад воздержался от таких ненужных, дестабилизирующих и провокационных действий. Зайцев знал, что советские СС-20 собираются использовать в другом месте, и они, конечно, никоим образом не дестабилизировали. Сегодня вечером по телевидению велось большое шоу « Мы служим Советскому Союзу» о военных операциях, о прекрасных молодых советских людях, служащих своей стране. Сегодня было бы редко освещать мужчин, выполняющих свой «интернациональный долг» в Афганистане. Советские СМИ нечасто освещали это, и Олегу было любопытно, что они покажут. За обедом на работе время от времени возникали дискуссии о войне в Афганистане. Он был склонен слушать, а не говорить, потому что его освободили от военной службы, о чем он ни капли не сожалел. Он слышал слишком много историй о случайной жестокости в пехотных частях, а кроме того, униформа была непривлекательной для ношения. Его редко носимая форма КГБ была достаточно плохой. Тем не менее, фотографии рассказывают истории, которых нет на словах, и он хорошо разбирается в деталях, необходимых для его работы.

«ВЫ ЗНАЕТЕ, что каждый год в Канзасе собирают урожай пшеницы, и это никогда не попадает в NBC Nightly News», - сказал Эд Фоули своей жене.

«Я полагаю, что прокормить себя - это большое достижение», - заметила Мэри Пэт. "Как офис?"

"Небольшой." Затем он замахал руками так, чтобы сказать, что ничего интересного не произошло.

Вскоре ей придется ездить на их машине, чтобы проверить сигналы тревоги. Они работали агентом CARDINAL здесь, в Москве, и он был их самым важным заданием. Полковник знал, что здесь у него появятся новые кураторы. Устроить такой порядок было бы непросто, но Мэри Пэт привыкла обращаться с обидчивыми.

007

ГЛАВА 4

ВВЕДЕНИЕ

ВЕЧЕРОМ в Лондоне было пять, а в Лэнгли - полдень, когда Райан зажег свой защищенный телефон, чтобы позвонить домой. Ему нужно привыкнуть к часовым поясам. Как и многие люди, он обнаружил, что его творческое время дня имеет тенденцию делиться на две части. Утро лучше всего подходит для переваривания информации, но для размышлений лучше после полудня. Адмирал Грир был склонен к тому же, и поэтому Джек оказывался отключенным от рабочего распорядка своего босса, что было нехорошо. Также ему пришлось привыкнуть к механике работы с документами. Он проработал на государственной службе достаточно долго, чтобы знать, что это никогда не будет так просто, как он ожидал, и не так просто, как должно быть.

«Грир», - сказал голос после того, как была установлена безопасная связь.

«Райан здесь, сэр».

«Как Англия, Джек?»

«Еще не видел дождя. Завтра утром Кэти приступит к новой работе ».

"Как Бэзил?"

«Я не могу жаловаться на гостеприимство, сэр».

"Где ты сейчас?"

«Дом века». Мне дали кабинет на верхнем этаже с парнем из их русского отдела ».

«Держу пари, ты хочешь СТЮ для своего дома».

«Хороший звонок, сэр». Старый ублюдок неплохо умел читать мысли.

"Что еще?"

«Ничего не приходит в голову сразу, адмирал».

«Есть что-нибудь интересное?»

«Просто устраиваюсь, сэр. Их русская секция выглядит шикарно. Парень, с которым я работаю, Саймон Хардинг, довольно хорошо читает чайные листья, - сказал Райан, довольный тем, что Саймона в данный момент не было. Конечно, возможно, телефон прослушивался. . . Неа . . . не для кавалеров Викторианского ордена. . . или они?

«Дети в порядке?»

"Да сэр. Салли пытается понять местное телевидение ».

«Дети очень хорошо адаптируются».

Лучше, чем взрослые. «Я дам вам знать, адмирал».

«Документ Хопкинса должен быть завтра у вас на столе».

"Спасибо. Думаю, им это понравится. Берни сказал кое-что интересное. Это другое дело с Папой. . . »

«Что говорят наши кузены?»

«Они обеспокоены. Я тоже. Я думаю, что Его Святейшество изрядно потрепал их клетку, и я думаю, что Иван это заметит ».

«Что говорит Бэзил?»

"Немного. Я не знаю, какие активы у них есть на сайте. Я полагаю, они ждут, чтобы увидеть, что они могут узнать ». Джек сделал паузу. «Что-нибудь с нашей стороны?»

«Еще нет», - был краткий ответ. Это был шаг вперед от того, о чем я могу с вами поговорить. Действительно ли адмирал Грир мне теперь доверяет? - подумал Джек. Конечно, Грир нравился он, но действительно ли он доверял ему как хорошему аналитику? Возможно, эта поездка в Лондон была если не учебным лагерем, то, может быть, второй поездкой в Базовую школу. Именно здесь Корпус морской пехоты позаботился о том, чтобы молодые люди с лейтенантской решеткой действительно имели все необходимое, чтобы вести морских пехотинцев в поле. Это была самая тяжелая школа Корпуса. Райану было нелегко, но он окончил школу лучше всех. Может, ему просто повезло. . . ? Он прослужил недостаточно долго, чтобы узнать, благодаря разбитому CH-46 над островом Крит, событие, которое все еще посещало его в случайных кошмарах. К счастью, его сержант-артиллерист и санитар военно-морского флота стабилизировали его, но Джек все еще простужался, даже думая о вертолетах. «Скажи мне, что ты думаешь, Джек».

«Если бы моя работа заключалась в том, чтобы сохранить жизнь Папе, я бы немного нервничал. Русские могут играть грубо, когда захотят. Что я не могу оценить, так это то, как Политбюро может отреагировать - я имею в виду, сколько крахмала может быть у них в хребте. Когда я разговаривал с Бэзилом, я сказал, что все сводится к тому, насколько они напуганы его угрозой, если вы называете это угрозой ».

«Как бы ты это назвал, Джек?» - спросил DDI с расстояния 3400 миль.

«Да, сэр, я у вас там. Полагаю, это своего рода угроза их образу мышления ».

«В каком-то смысле? Как им это кажется? » Джим Грир был бы крутым сукиным сыном, преподающим историю или политологию в аспирантуре. Прямо там с отцом Тимом в Джорджтауне.

«Принял к сведению, адмирал. Это угроза. И они увидят это как таковое. Однако я не уверен, насколько серьезную угрозу они сочтут. Не то чтобы они верят в Бога. Для них «Бог» - это политика, а политика - это просто процесс, а не система убеждений, как мы понимаем этот термин ».

«Джек, тебе нужно научиться видеть реальность глазами противника. У вас отличные аналитические способности, но вам нужно работать над восприятием. Это не акции и облигации, где вы имеете дело с точными цифрами, а не с их восприятием. Говорят, у Эль Греко был стигматизм в глазах, который придавал всему визуальный уклон. Они тоже видят реальность через другую призму. Если вы сможете повторить это, вы станете одним из лучших в мире, но вам придется совершить этот скачок воображения. У Хардинга это неплохо получается. Учитесь у него, чтобы заглянуть внутрь их голов ».

"Вы знаете Саймона?" - спросил Джек.

«Я читал его анализы годами».

«Все это не случайность, - сказал он себе, - сказал он себе с большим удивлением, чем должно было быть». Его второй важный урок дня. «Понятно, сэр».

«Не удивляйся, мой мальчик».

«Да-да, сэр», - ответил Райан, как бритоголовый морпех. Я больше не совершу этой ошибки, адмирал. И в этот момент Джон Патрик Райан стал настоящим аналитиком разведки.

«Я попрошу посольство доставить вам СТЮ. Вы знаете, как хранить его в безопасности », - добавили в DDI в качестве предостережения.

"Да сэр. Я могу это сделать ».

"Хороший. Обед здесь.

"Да сэр. Поговорим завтра." Райан положил трубку на подставку, а затем вытащил пластиковый ключ из слота в телефонном аппарате. Это вошло в его карман. Он посмотрел на часы. Время закрыть магазин. Он уже очистил свой стол от секретных папок. Около 16:30 женщина пришла с тележкой для покупок, чтобы отвезти их обратно в центральное хранилище документов. Точно по команде Саймон вернулся.

«Который час твой поезд?»

«Шесть десять».

«Пора выпить пива, Джек. Заинтересованы? »

«Работает для меня, Саймон». Он встал и последовал за своим соседом по комнате к двери.

Это было всего в четырех минутах ходьбы от Fox and Cock, очень традиционного паба в квартале от Century House. Слишком уж традиционный: он выглядел как реликвия времен Шекспира, с массивными деревянными балками и гипсовыми стенами. Это должно было быть для архитектурного эффекта; Ни одно настоящее здание не могло выжить так долго, не так ли? Внутри было облако табачного дыма и множество людей в куртках и галстуках. Ясно, что это высококлассный паб, многие посетители, вероятно, были из Century House. Хардинг подтвердил это.

«Это наша водопой. Мытарь раньше был одним из нас, вероятно, зарабатывает здесь больше, чем когда-либо в магазине ». Не получив приглашения, Хардинг заказал две пинты биттера Тетли, которые доставили быстро. Затем он провел Джека в угловую будку.

«Итак, сэр Джон, как вам здесь нравится?»

«Пока жалоб нет». Он сделал глоток. «Адмирал Грир считает тебя довольно умным».

«И Бэзил тоже думает, что он довольно сообразительный. Хороший парень для работы? " - спросил Хардинг.

«Да, большое время. Он слушает и помогает думать. Не топчет тебя, когда ты болтаешь. Он скорее научит вас, чем смущает - во всяком случае, это мой опыт. Некоторые из наиболее высокопоставленных аналитиков заставляли его сорвать полосу с их задницы. Думаю, я еще недостаточно взрослый для этого ». Райан помолчал. «Ты должен быть моим офицером по обучению здесь, Саймон?»

Прямость вопроса удивила хозяина. «Я бы не сказал этого точно. Я советский специалист. Я так понимаю, ты больше универсал?

«Попробуйте« подмастерье », - предложил Райан.

"Очень хорошо. Что ты хочешь узнать?"

«Как думать по-русски».

Хардинг засмеялся в свое пиво. «Это то, чему мы все учимся каждый день. Главное - помнить, что для них все - политика, а политика, помните, это все туманные идеи, эстетика. Особенно в России, Джек. Они не могут поставлять настоящие продукты, такие как автомобили и телевизоры, поэтому им приходится концентрироваться на всем, что соответствует их политической теории, высказываниям Маркса и Ленина. И, конечно же, Ленин и Маркс чертовски знали о том, что делать в реальном мире. Это похоже на сошедшую с ума религию, но вместо молний или библейских казней они убивают своих отступников расстрелами. В их мировоззрении все, что идет не так, является результатом политического отступничества. Их политическая теория игнорирует человеческую природу, а поскольку их политическая теория - это Священное Писание, и, следовательно, никогда не ошибается, то, должно быть, ошибочна человеческая природа. Понимаете, это логически непоследовательно. Вы когда-нибудь изучали метафизику? »

«Бостонский колледж, второй курс. Иезуиты заставляют вас потратить на это семестр, - подтвердил Райан, делая большой глоток. "Хотите вы этого или нет."

«Что ж, коммунизм - это метафизика, безжалостно применяемая к реальному миру, и когда что-то не подходит, это вина квадратного дурака, который не помещается в свои круглые кровавые дыры. Понимаете, это может быть довольно тяжело для бедняков. Итак, Джо Сталин убил примерно двадцать миллионов из них, частично из-за политической теории, частично из-за собственного психического заболевания и кровожадности. Этот безумный педераст определил паранойю. Видишь ли, за то, что им правит безумец с извращенной книгой правил, приходится платить.

«Но насколько верно нынешнее политическое руководство марксистской теории?»

Задумчивый кивок. «Вот в чем вопрос, Джек. Ответ: мы, черт возьми, не знаем. Все они утверждают, что являются истинно верующими, но так ли это? » Хардинг сделал задумчивый глоток. - Думаю, только тогда, когда им это подходит. Но это зависит от того, о ком идет речь. Суслов, например, полностью верит, а остальные? В той или иной степени так и есть, а они - нет. Я полагаю, вы можете охарактеризовать их как людей, которые раньше ходили в церковь каждое воскресенье, а потом отошли от этой привычки. Часть из них все еще верит, но какая-то большая или меньшая часть - нет. Они действительно верят в то, что государственная религия является источником их власти и статуса. И поэтому для всех простых людей они должны казаться верящими, потому что вера - единственное, что дает им эту силу и статус ».

«Интеллектуальная инерция?» - вслух задумался Райан.

«Совершенно верно, Джек. Первый закон движения Ньютона ».

Часть Райана хотела возразить против дискурса. В мире должно быть больше смысла, чем это. Но так ли это? Какое правило гласило, что это должно быть? - спросил он себя. И кто соблюдал такие правила? И было ли это так просто выражено? То, что только что объяснил Хардинг менее чем двумя сотнями слов, призвано оправдать сотни миллиардов долларов расходов, стратегическое оружие непостижимой силы и миллионы людей, чья униформа означала вражду, которая требовала агрессии и смерти во время войны или почти во время войны.

Но мир был полон идей, хороших и плохих, и конфликт между этой и самой Райаном определил реальность, в которой работал Райан, определил систему убеждений людей, которые пытались убить его и его семью. И это было так реально, как должно быть, не так ли? Нет, не было правила, которое заставляло мир обретать смысл. Люди сами решали, что имело смысл, а что нет. Итак, все ли в мире было вопросом восприятия? Неужели все это было задумано? Что было на самом деле?

Но это был вопрос, стоящий за всей метафизикой. Когда Райан изучал его в Бостонском колледже, он был настолько чисто теоретическим, что, казалось, совсем не привязан к реальности. Райану пришлось многое усвоить в девятнадцать лет, и, как он понял, не меньше, чем в тридцать два. Но здесь отметки часто записывались человеческой кровью, а не в табель успеваемости.

«Боже, Симон. Знаешь, было бы намного легче, если бы они действительно верили в Бога ».

- Тогда, Джек, это была бы просто еще одна религиозная война, и это тоже кровавые дела, как ты помнишь. Думайте об этом как о крестовых походах, одна версия Бога против другой. Те войны были достаточно неприятными. Истинно верующие в Москве думают, что они плывут на волне истории, что они вносят совершенство в жизнь человека. Это должно сводить их с ума, когда они видят, что их страна едва ли может прокормить себя, и поэтому пытаются игнорировать это - но ведь трудно игнорировать пустой живот, не так ли? Поэтому они винят во всем нас и «вредителей» - предателей и саботажников - в своей собственной стране. Это люди, которых они сажают в тюрьму или убивают ». Хардинг пожал плечами. «Лично я считаю их неверными, верующими в ложного бога. Так просто проще. Я изучал их политическое богословие, но это имеет ограниченную ценность, потому что, как я уже сказал, многие из них на самом деле не верят в сущность своей системы. Иногда они думают, как русские из племен, чьи взгляды на мир всегда были искажены по нашим стандартам. Российская история - такая путаница, что ее изучение имеет свои пределы с точки зрения западной логики. Они ксенофобы очень высокого уровня, всегда были, но по вполне разумным историческим причинам. У них всегда были угрозы как с востока, так и с запада. Монголы, например, добрались до Прибалтики, а немцы и французы забили ворота Москвы. Как мы говорим, это много рома. Я точно знаю одно: ни один здравомыслящий человек не хочет, чтобы они были хозяевами. Жалко, правда. У них так много замечательных поэтов и композиторов ».

«Цветы на свалке», - предположил Райан.

«Совершенно верно, Джек. Очень хороший." Хардинг выудил трубку и зажег ее спичкой. "Итак, как вам пиво?"

«Отлично, намного лучше, чем дома».

«Я не знаю, как вы, американцы, можете это переварить. Но твоя говядина лучше нашей.

«Кормят кукурузой. Оказывается, мясо лучше, чем трава, - вздохнул Райан. «Я все еще привыкаю к жизни здесь. Каждый раз, когда я начинаю чувствовать себя комфортно, меня что-то ударяет, как змея в высокой траве ».

«Ну, у тебя было меньше недели, чтобы привыкнуть к нам».

«Мои дети будут забавно болтать».

«Цивилизованный, Джек, цивилизованный», - с добрым смехом заметил Хардинг. - Знаешь, вы, янки, опустошаете наш язык.

"Да правильно." Довольно скоро он назовет бейсбол «круглым столом», что здесь было игрой для девочек. Они ничего не знали о хорошем фастболе.

В СВОЕЙ ЧАСТИ Эда Фоули внезапно взбесили жучки, которые, как он знал, должны были быть в его квартире. Каждый раз, когда он занимался любовью со своей женой, его подслушивал какой-то дежурный из КГБ. Наверное, это было неплохим развлечением для их контрразведчиков, но, ей-богу, это была любовная жизнь Фоли, и в ней не было ничего святого? Он и Мэри Пэт были проинформированы о том, чего ожидать, и его жена на самом деле пошутила по этому поводу во время полета - в самолетах нельзя жучать. Она назвала это способом показать этим варварам, как живут настоящие люди, и он засмеялся, но здесь и сейчас это было не так уж чертовски смешно. Это было как быть животным в проклятом зоопарке, где люди смотрят, смеются и указывают пальцем. Будет ли КГБ вести журнал, как часто он и его жена снимали это? Он подумал, что они могли бы искать в семейных затруднениях предлога для вербовки его или Мэри Пэт. Все сделали это. Таким образом, им пришлось бы заниматься любовью регулярно, чтобы предотвратить такую возможность, хотя игра на обратном фальшивом флаге имела собственные интересные теоретические возможности. . . . Нет, решил начальник станции, это будет ненужным осложнением для их пребывания в Москве, а быть начальником станции уже было достаточно сложно.

Только посол, атташе по обороне и его собственные офицеры могли узнать, кто он такой. Рон Филдинг был открытым COS, и его работа заключалась в том, чтобы покачиваться, как хороший червяк на крючке. Паркуя машину, он иногда оставлял солнцезащитный козырек опущенным или поворачивался на девяносто градусов; иногда он носил цветок в петлице и вынимал его на полквартала, как бы сигнализируя кому-то, или, что лучше всего, он натыкался на людей, имитируя проход кисти. Подобные вещи могли свести с ума противников Второго главного управления - гоняться за невинными москвичами, возможно, схватить нескольких для допроса или отправить отряд офицеров на несчастного случайного ублюдка, чтобы следить за всем, что он делает. По крайней мере, это заставило КГБ растрачивать активы по дурацким поручениям в погоне за гусями-призраками. Лучше всего то, что они убедились в том, что Филдинг был неуклюжим начальником станции. Это всегда заставляло другую сторону чувствовать себя хорошо, и это всегда было разумным шагом для ЦРУ. Игра, в которую он играл, делала другие силовые приемы похожими на игру в лотки и лестницы.

Но тот факт, что в его спальне, вероятно, были насекомые, разозлил его. И он не мог делать обычные вещи, чтобы противоречить им, например, включать радио и говорить под него. Нет, он не мог вести себя как натренированный ведьмак. Он должен был быть тупым, а игра с тупым требовала ума, дисциплины и предельной тщательности. Не допускалось ни одной ошибки. Эта одна ошибка могла привести к гибели людей, и у Эда Фоули была совесть. Для полевого привидения это было опасно, но невозможно было не иметь. Вы должны были заботиться о своих агентах, тех иностранных гражданах, которые работали на вас и снабжали вас информацией. У всех - ну, почти у всех - были проблемы. Самым большим из них был алкоголизм. Он ожидал, что каждый агент, с которым он столкнется, будет пьяницей. Некоторые были совершенно безумны. Большинство из них были людьми, которые хотели свести счеты - со своими начальниками, с системой, со страной, с коммунизмом, со своими супругами, со всем извращенным миром. Некоторые, очень немногие, могут быть по-настоящему привлекательными людьми. Но Фоули не стал их выбирать. Они выберут его. И ему придется разыграть карты, которые ему выдали. Правила этой игры были жесткими и чертовски суровыми. Его жизнь была в безопасности. О, конечно, он мог бы немного потрепаться - или Мэри Пэт, - но у них обоих были дипломатические паспорта, и серьезно повозиться с ним означало, что где-нибудь в Америке какой-нибудь советский дипломат довольно высокого ранга может оказаться в тяжелом положении в руках несколько уличных головорезов, которые могут быть обученными или не обученными сотрудниками правоохранительных органов. Дипломатам такие вещи не нравились, поэтому их избегали; на самом деле русские играли по правилам более преданно, чем американцы. Таким образом, он и его жена были в безопасности, но их агенты, если и когда их взорвут, получат меньше милосердия, чем мышь от особенно садистской кошки. Здесь еще продолжались пытки, продолжались допросы, которые длились долгие часы. Надлежащая правовая процедура была тем, чем в то время считалось правительство. И процесс обжалования ограничивался тем, был ли пистолет стрелка заряжен или нет. Поэтому ему приходилось относиться к своим агентам, будь то пьяницы, шлюхи или преступники, как к своим собственным детям, менять им подгузники, давать им перед сном стакан воды и вытирать им носы.

В общем, подумал Эд Фоули, это была адская игра. И это не давало ему спать по ночам. Могут ли русские сказать это? В стенах были камеры? Не было , что будет порочным? Но американские технологии не были настолько развиты, поэтому он был чертовски уверен, что русские - нет. Наверное. Фоули напомнил себе, что здесь есть умные люди, и многие из них работают на КГБ.

Что его поразило, так это то, что его жена спала сном праведника, лежа рядом с ним. Она действительно была лучшим полевым привидением, чем он. Она приняла это, как тюлень в океанскую воду, преследуя свою рыбу. А как насчет акул? Он полагал, что это нормально, когда мужчина беспокоится о своей жене, как бы она ни была способна быть привидением. Именно так были запрограммированы мужчины, как она была запрограммирована на то, чтобы быть матерью. Мэри Пэт казалась ему ангелом в тусклом свете, с ее милой сонной улыбкой и тем, как ее нежные, как ребенок, светлые волосы всегда спутывались, когда она ложилась на подушку. Для русских она была потенциальным шпионом, но для Эдварда Фоули она была его любимой женой, напарницей и матерью его ребенка. Было так странно, что люди могли быть такими разными, в зависимости от того, кто на них смотрел, и все же все было правдой. С этой философской мыслью - Господи, ему действительно нужен сон! - Эд Фоули закрыл глаза.

"ТАК, ЧТО ОН СКАЗАЛ?" - спросил Боб Риттер.

«Он не очень доволен», - ответил судья Мур, никого не удивив. «Но он понимает, что мы мало что можем с этим поделать. Вероятно, на следующей неделе он произнесет речь о благородстве рабочих, особенно о членах профсоюзов.

«Хорошо», - проворчал Риттер. «Пусть расскажет авиадиспетчерам». DDO был мастером дешевой стрельбы, хотя у него хватило здравого смысла не говорить такие вещи не в той компании.

"Где речь?" - спросил DDI.

«Чикаго, на следующей неделе. Там проживает большое количество этнических поляков », - пояснил Мур. «Он, конечно, расскажет о рабочих верфи и укажет, что когда-то возглавлял собственный профсоюз. Я еще не видел выступления, но полагаю, что это будет в основном ваниль с добавлением нескольких шоколадных чипсов ».

«И газеты скажут, что он добивается голосования« синих воротничков », - заметил Джим Грир. Какими бы изысканными они ни казались, газеты не успели прижиться, пока вы не подарили их им с картофелем фри и кетчупом. Они были мастерами политического дискурса, но они ни хрена не знали о том, как ведется настоящая игра, пока их не проинструктировали, желательно односложными словами. «Заметят ли наши русские друзья?»

"Возможно. У них есть хорошие люди, читающие чайные листья в Институте США и Канады. Может быть, кто-то случайно бросит слово в случайном разговоре в Foggy Bottom, что мы с некоторой долей озабоченности смотрим на ситуацию в Польше, поскольку у нас очень много американских граждан польского происхождения. На данный момент не могу пойти дальше этого, - объяснил Мур.

«Итак, мы беспокоимся о Польше, но не о Папе прямо сейчас», - прояснил ситуацию Риттер.

«Мы еще не знаем об этом, не так ли?» - риторически спросил DCI.

«Не будут ли они удивляться, почему Папа не допустил нас к своей угрозе? . . ? »

"Возможно нет. Формулировка письма предполагает личное общение ».

«Не настолько конфиденциально, чтобы Варшава не отправила его в Москву», - возразил Риттер.

«Как любит говорить моя жена, это другое дело», - отмечает Мур.

«Знаешь, Артур, иногда от этой чепухи« колеса внутри других колес »у меня болит голова», - заметила Грир.

«В игре есть правила, Джеймс».

«То же самое и с боксом, но это намного проще».

«Всегда защищайте себя», - указал Риттер. «Это тоже Правило номер один. Что ж, у нас пока нет конкретных предупреждений, не так ли? " Головы безмолвно качали. Нет, не сделали. «Что еще он сказал, Артур?»

«Он хочет, чтобы мы выяснили, есть ли опасность для Его Святейшества. Если с ним что-нибудь случится, наш президент будет серьезно рассержен ».

«Вместе с миллиардом католиков», - согласился Грир.

«Вы полагаете, русские могут нанять протестантов из Северной Ирландии, чтобы нанести удар?» - спросил Риттер с неприятной улыбкой. - Помните, он им тоже не нравится. Кое-что Бэзилу, чтобы посмотреть.

«Роберт, я думаю, это слишком далеко от стены», - проанализировала Грир. «Во всяком случае, они ненавидят коммунизм почти так же сильно, как католицизм».

«Андропов не думает так уж нестандартно, - решил Мур. «Никто там не знает. Если он решит уничтожить Папу, он будет использовать свои собственные активы и постарается быть в этом умным. Вот как мы узнаем, если, не дай Бог, зайдет так далеко. И если будет похоже, что он так склоняется, нам придется отговорить его от этого мнения ».

«До этого не дойдет. Политбюро слишком осмотрительно », - заявили в DDI. «И для них это слишком непросто. Это не то, что делают шахматисты, а шахматы по-прежнему остаются их национальной игрой ».

«Скажите это Льву Троцкому», - резко сказал Риттер.

«Это было личное. - Сталин хотел съесть свою печень с луком и подливой, - ответила Грир. «Это была чистая личная ненависть, и она ничего не достигла на политическом уровне».

- Не так, как на это смотрел дядя Джо. Он искренне боялся Троцкого ...

«Нет, не был. Хорошо, можно сказать, что он был ублюдком-параноиком, но даже он знал разницу между паранойей и искренним страхом ». Грир поняла, что это заявление было ошибкой, в тот момент, когда слова сорвались с его губ. Замел следы: «И даже если бы он боялся старого козла, нынешний урожай не такой. Им не хватает сталинской паранойи, но, что более важно, им не хватает его решительности ».

«Джим, ты ошибаешься. Варшава Письмо является потенциально опасной угрозой для политической стабильности, и они будут считать , что серьезно «.

«Роберт, я не знал, что ты такой религиозный», - пошутил Мур.

«Я нет, и они тоже, но они будут беспокоиться об этом. Я думаю, они будут сильно волноваться. Достаточно, чтобы предпринять прямые действия? В этом я не уверен, но они чертовски хорошо об этом подумают.

«Это еще предстоит выяснить», - возразил Мур.

«Артур, такова моя оценка», - парировал DDO, и с A-word все стало серьезно, по крайней мере, в монастырях Центрального разведывательного управления.

«Что так быстро изменило твое мнение, Боб?» - спросил судья.

«Чем больше я думаю об этом, с их точки зрения, тем серьезнее это начинает выглядеть».

"Вы что-нибудь планируете?"

Это немного обеспокоило Риттера. «Еще рано поражать Фоли серьезным заданием, но я собираюсь отправить им предупреждение, по крайней мере, чтобы они подумали об этом».

Это был рабочий вопрос, в котором остальные обычно полагались на Боба Риттера и его инстинкты полевого привидения. Принимая информацию от агента часто проще и более рутинный , чем получение инструкции к агенту. Поскольку предполагалось, что за каждым сотрудником посольства в Москве следят на регулярной или нерегулярной основе, было опасно заставлять их делать что-то пугающее. Это было особенно верно для Фоли - они были настолько молоды, что их нужно было плотно прикрыть. Риттер не хотел, чтобы их провалили, по обычным причинам и еще по одной: его выбор этой команды муж / жена был смелой игрой, и, если это не сработает, он вернется к нему. Риттер, игрок в покер с высокими ставками, не любил терять свои фишки больше, чем другой человек. Он возлагал на Фоли очень большие надежды. Он не хотел, чтобы их потенциал был раскрыт через две недели после начала командировки в Москву.

Двое других не дали комментариев, что позволило Риттеру продолжить работу в своем магазине по своему усмотрению.

«Вы знаете, - заметил Мур, откинувшись на спинку стула, - вот мы, лучшие и самые умные, самые информированные члены этой президентской администрации, и мы не разбираемся в предмете, который может повернуться имеет большое значение ».

«Верно, Артур», - согласилась Грир. «Но мы не знаем со значительным авторитетом. Это больше, чем кто-либо может сказать, не так ли? "

«Именно то, что мне нужно было услышать, Джеймс». Это означало, что те, кто находился за пределами этого здания, могли проповедовать, а эти трое - нет. Нет, им приходилось проявлять осторожность во всем, что они говорили, потому что люди склонны рассматривать их мнения как факты - чего, как вы узнали здесь, на седьмом этаже, они определенно не придерживались. Если бы они были так хороши, они бы занимались чем-то более прибыльным в своей жизни, например, покупали акции.

Райан откинулся на спинку кресла с газетой « Файнэншл таймс». Большинство людей предпочитали читать его утром, но не Джек. Утро было для общих новостей, чтобы подготовить его к рабочему дню в Сенчури-хаус - дома он слушал новости по радио в течение часа или около того, поскольку разведка так часто отслеживала новости. Здесь и сейчас он мог расслабиться в финансовых делах. Эта британская газета была не совсем такой же, как The Wall Street Journal, но в ней был интересен другой поворот, который дал ему новый взгляд на абстрактные проблемы, к которым он мог затем применить свои знания , полученные в Америке. Кроме того, это помогало идти в ногу со временем. Здесь обязательно должны были появиться финансовые возможности в ожидании, когда люди их соберут. Если найти несколько, все это европейское приключение будет стоить потраченного времени. Он по-прежнему считал свое пребывание в ЦРУ второстепенным жизненным путешествием, конечный пункт которого находился слишком далеко в тумане. Он играл в карты по одной.

«Папа звонил сегодня», - сказала Кэти, просматривая свой медицинский журнал. Это был «Медицинский журнал Новой Англии», один из шести, на которые она подписывалась.

«Чего хотел Джо?»

«Просто спросила, как у нас дела, как дети, и тому подобное», - ответила Кэти.

Не тратит ли он на меня ни слова, не так ли? Райан не стал спрашивать. Джо Мюллер, старший вице-президент Merrill Lynch, не одобрял того, как его зять ушел из торгового бизнеса после того, как имел плохую милость сбежать со своей собственной дочерью, сначала учить, а потом играть. гончие со шпионами и прочими госслужащими. Джо не особо заботился о правительстве и его приспешниках - он считал их непродуктивными берущими то, что сделали он и другие. Джек сочувствовал, но кому-то приходилось иметь дело с тиграми мира, и одним из этих людей был Джон Патрик Райан. Райан любил деньги не меньше других людей, но для него это был инструмент, а не самоцель. Это была как хорошая машина - она могла отвезти тебя в красивые места, но, оказавшись там, ты не спишь в машине. Джо так не видел и даже не пытался понять тех, кто думает иначе. С другой стороны, он действительно любил свою дочь и никогда не беспокоил ее о том, чтобы стать хирургом. Возможно, он считал, что забота о больных - это нормально для девочек, но зарабатывать деньги - это мужское дело.

«Это мило, дорогая, - сказал Райан из-за FT. Японская экономика начала казаться шаткой Райану, но не редакции газеты. Что ж, раньше они ошибались.

В Москве была бессонная ночь. Юрий Андропов выкурил больше, чем обычно, Marlboros, но выпил только одну водку после того, как вернулся домой с дипломатического приема посла из Испании - пустая трата его времени. Испания вступила в НАТО, и ее служба контрразведки удручающе эффективна в выявлении его попыток проникнуть в их правительство. Ему, наверное, лучше посоветовать судиться при королевском дворе. В конце концов, придворные были заведомо разговорчивы, и избранное правительство, вероятно, будет держать в курсе только что восстановленного монарха по единственной причине, кроме их желания подлизываться к нему. Итак, он выпил вино, откусил от закуски и продолжил обычную светскую беседу. Да, лето было прекрасное, не правда ли? Иногда он задавался вопросом, стоило ли его повышение до Политбюро потраченного времени. У него почти никогда не было времени читать - только его работа и его дипломатические / политические обязанности, которые были бесконечны. Теперь он знал, что значит быть женщиной, подумал Андропов. Неудивительно, что все они так ворчали и ворчали на своих людей.

Но мысль, которая никогда не выходила из его головы, было варшавским письмом. Если правительство Варшавы будет настаивать на своих необоснованных репрессиях в отношении людей, я буду вынужден отказаться от папства и вернуться, чтобы быть с моим народом в их трудные времена. Этот ублюдок! Угрожая миру во всем мире. Неужели американцы его подговорили? Ни один из его полевых офицеров не обнаружил ничего подобного, но никогда нельзя было быть уверенным. Американский президент явно не был другом своей страны, он всегда искал способы ужалить Москву - нерв этого интеллектуального ничтожества, говоря, что Советский Союз был центром зла в мире! Этот гребаный актер говорит такие вещи! Даже вопли протеста американских СМИ и академических кругов не уменьшили язвы. Европейцы подхватили это - хуже всего то, что восточноевропейская интеллигенция ухватилась за это, что создало всевозможные проблемы для его подчиненной контрразведки по всему Варшавскому договору. Юрий Владимирович ворчал, как будто они и так не были достаточно заняты, вытаскивая из красно-белой коробки еще одну сигарету и зажигая спичкой. Он даже не слушал музыку, которая играла, поскольку его мозг снова и снова прокручивал информацию в его голове.

Варшаве пришлось подавить этих контрреволюционных смутьянов в Данциге - странно, Андропов всегда думал об этом портовом городе под старым немецким названием - чтобы ее правительство полностью не ослабло. Москва велела им уладить дела самым прямым образом, а поляки знали, как выполнять приказы. Наличие танков Советской Армии на их территории помогло бы им понять, что нужно, а что нет. Если этот мусор польской «Солидарности» зайдет гораздо дальше, инфекция начнет распространяться - на запад в Германию, на юг в Чехословакию. . . а на восток до СССР? Они не могли этого допустить.

С другой стороны, если польское правительство сможет его подавить, все снова утихнет. До следующего раза? - подумал Андропов.

Если бы его кругозор был немного шире, он мог бы понять основную проблему. Как член Политбюро он был изолирован от наиболее неприятных сторон жизни в своей стране. Он ни в чем не нуждался. Хорошая еда была не дальше его телефона. Его роскошная квартира была хорошо меблирована и оснащена немецкой техникой. Мебель удобная. Лифт в его доме никогда не отключался. У него был водитель, который отвез его в офис и обратно. У него была защитная деталь, чтобы его никогда не беспокоили уличные хулиганы. Он был так же защищен, как и Николай II, и, как все люди, он полагал, что его условия жизни нормальные, хотя интеллектуально он знал, что они совсем не такие. У людей за его окнами была еда, телевидение и фильмы, которые можно было посмотреть, спортивные команды, за которые можно было болеть, и возможность приобрести автомобиль, не так ли? В обмен на то, что он дал им все это, он наслаждался несколько лучшим образом жизни. Это было вполне разумно, не так ли? Разве он не работал больше, чем все они? Что, черт возьми, еще нужно этим людям?

А теперь этот польский священник пытался все расстроить.

«И он тоже может это сделать, - подумал Андропов. Однажды Сталин спросил, сколько дивизий находится в распоряжении Папы, но даже он, должно быть, знал, что не вся сила в мире выросла из дула пистолета.

Если Кароль сделал отставку папства, то что? Он попробует вернуться в Польшу. Могут ли поляки не допустить его - например, лишить гражданства? Нет, каким-то образом ему удастся вернуться в Польшу. У Андропова и поляков, конечно, были свои агенты внутри церкви, но до этого дошли дела. В какой степени его агентства проникли в церковь? Ничего не было сказано. Так что нет, любая попытка не допустить его в Польшу, вероятно, была обречена на провал, и если бы однажды попытка была предпринята, если бы Папа действительно проник в Польшу, это было бы эпической катастрофой.

Они могли попробовать дипломатические контакты. Правильный представитель министерства иностранных дел может прилететь в Рим, тайно встретиться с Каролем и попытаться отговорить его от реализации его угрозы. Но какие карты он сможет сыграть? Открытая угроза его жизни. . . это не сработает. Такой вызов был бы приглашением к мученичеству и святости, что, вероятно, только воодушевило бы его на поездку. Для верующего это было бы приглашением на Небеса, посланным самим дьяволом, и он с готовностью принял эту перчатку. Нет, такому человеку нельзя было угрожать смертью. Даже угроза его народу более суровыми мерами только воодушевит его - он захочет вернуться домой, чтобы защитить их как можно скорее, чтобы показаться миру более героическим.

Андропов признался себе, что изощренность угрозы, которую он послал Варшаве, можно оценить только созерцанием . Но был однозначный ответ на это: Кароль должен сам выяснить, существует ли на самом деле бог.

Есть бог? - подумал Андропов. Вопрос на века, на который многие люди отвечали разными способами, пока Карл Маркс и Владимир Ленин не решили этот вопрос - по крайней мере, в отношении Советского Союза. Нет , сказал себе Юрий Владимирович, ему уже поздно пересматривать свой ответ на этот вопрос. Нет , Бога нет. Жизнь была здесь и сейчас, и когда она закончилась, она закончилась, и поэтому то, что вы сделали, было лучшим, что вы могли, проживая свою жизнь как можно более полно, взяв плоды, которых вы могли достичь, и построив лестницу, чтобы схватить тех, кого вы не могли.

Но Кароль пытался изменить это уравнение. Он пытался встряхнуть лестницу или, может быть, дерево? Этот вопрос был слишком глубоким.

Андропов повернулся на стуле, налил из графина водки и задумчиво сделал глоток. Кароль сам пытался насаждать свои ложные убеждения, пытался расшатать самые основы Советского Союза и его обширных союзов, пытался сказать людям, что есть во что верить лучше. Этим он пытался расстроить работа поколений, и он и его страна не могли допустить этого. Но он не мог предотвратить попытку Кароля. Он не мог убедить его отвернуться. Нет, Кароля нужно остановить таким образом, чтобы полностью и окончательно его предупредить.

Это будет нелегко и не совсем безопасно. Но ничего не делать было еще менее безопасно для него, его коллег и его страны.

Итак, Кароль должен был умереть. Во-первых, Андропов должен был придумать план. Тогда ему придется отнести его в Политбюро. Прежде чем он предложит действие, ему нужно будет полностью спланировать действие с гарантией успеха. Что ж, для этого у него был КГБ, не так ли?

008

ГЛАВА 5

ПРИБЛИЖАТЬСЯ

Ранний встав, Юрий Владимирович принял душ, побрился, оделся и позавтракал до семи утра. Для него это был бекон, три омлета и толстый русский хлеб с датским маслом. Кофе был немецкого происхождения, как и вся кухонная техника в его квартире. У него была утренняя « Правда», а также избранные вырезки из западных газет, переведенные лингвистами КГБ, и некоторые информационные материалы, подготовленные рано утром в Центре и доставленные вручную в его квартиру каждое утро в шесть. Он увидел, что сегодня не было ничего действительно важного, закуривая третью сигарету и выпивая вторую чашку кофе. Все рутинно. Накануне вечером американский президент не тряхнул саблей, что было приятным сюрпризом. Возможно, он задремал перед телевизором, как это часто делал Брежнев.

Сколько еще Леонид будет возглавлять Политбюро? - подумал Андропов. Ясно, что мужчина не уйдет на пенсию. Если бы он это сделал, его дети пострадали бы, и им слишком нравилось быть королевской семьей Советского Союза, чтобы позволить своему отцу делать это. Коррупция никогда не была приятной вещью. Сам Андропов этим не страдал - действительно, это было одним из его основных убеждений. Вот почему нынешняя ситуация так разочаровывала. Он должен - он должен был - спасти свою страну от хаоса, в который она погружалась. Если я проживу достаточно долго, а Брежнев скоро умрет, то есть. Леонид Ильич явно был в плохом состоянии. Ему удалось бросить курить - в возрасте семидесяти шести лет, что, по признанию Юрия Владимировича, было довольно впечатляющим показателем, - но этот человек был в дурном состоянии. Его мысли блуждали. У него были проблемы с запоминанием вещей. Иногда он задремал на важных встречах, к ужасу своих соратников. Но его хватка власти была смертельной хваткой. Он спровоцировал падение Никиты Сергеевича Хрущева с помощью серии мастерских политических маневров, и никто в Москве не забыл этот лакомый кусочек политической истории - подобный трюк вряд ли подействует на того, кто спроектировал его сам. Никто даже не предлагал Леониду, что он может пожелать сбавить обороты - если не отойти немного в сторону, то хотя бы позволить другим взять на себя некоторые из его административных обязанностей и позволить ему сосредоточить свои способности на действительно важных вопросах. Американский президент был не намного моложе Брежнева, но вел более здоровый образ жизни или, возможно, происходил из более крепких крестьян.

В моменты размышлений Андропову показалось странным, что он возражает против такого рода коррупции. Он видел это именно таким, но лишь изредка спрашивал себя, почему он так видит. В те моменты он действительно прибегал к своим марксистским убеждениям, тем самым, от которых он отказался много лет назад, потому что даже ему приходилось возвращаться к некоему этосу, и это все, что у него было. Что еще более странно, это была область, в которой Маркс и христианство фактически пересекались в своих убеждениях. Должно быть, это был несчастный случай. В конце концов, Карл Маркс был евреем, а не христианином, и какую бы религию он ни отвергал или принимал, она должна была быть его собственной, а не чуждой ему и его наследию. Председатель КГБ отмел всю эту мысль, раздраженно покачав головой. У него было достаточно на своей профессиональной тарелке, даже когда он закончил то, что лежало перед ним. В дверь тихонько постучали.

«Пойдем», - позвал Андропов, зная, кто это был по звуку.

«Ваша машина готова, товарищ председатель», - объявил начальник службы безопасности.

«Спасибо, Владимир Степанович». Он встал из-за стола, приподнял пиджак и натянул его, собираясь поехать на работу.

Это была обычная четырнадцатиминутная поездка по центру Москвы. Его автомобиль ЗИЛ был полностью ручной работы и внешне напоминал такси American Checker. Он пролегал прямо по центру широких проспектов, по широкой полосе, которую сотрудники московской милиции расчищали исключительно для высокопоставленных политических деятелей. Они простояли там весь день в жаркую летнюю жару и суровый холод зимы, по одному полицейскому каждые три квартала или около того, следя за тем, чтобы никто не загораживал дорогу дольше, чем нужно, чтобы пересечь поворот. Это сделало поездку такой же удобной, как полет на вертолете, и намного легче действовала на нервы.

Московский центр, как назывался КГБ во всем мире разведки, располагался в бывшем головном офисе страховой компании «Россия», и, должно быть, это могущественная компания, которая должна была построить такое здание. Машина Андропова въехала через ворота во внутренний двор, прямо к бронзовым дверям, где дверь его машины была распахнута, и он попал под официальные салюты людей Восьмого управления в форме. Внутри он подошел к лифту, который, конечно, был предназначен для него, а затем поднялся на верхний этаж. Его помощник изучал его лицо, чтобы определить его настроение - как это делали люди во всем мире - и, как обычно, ничего не видел: он охранял свои чувства так же тщательно, как профессиональный карточный игрок. На верхнем этаже до двери его секретарши было около пятнадцати метров. Это потому, что в кабинете Андропова не было собственной двери. Вместо этого в прихожей был шкаф для одежды, и вход в его офис находился внутри него. Эта уловка восходит к Лаврентию Берии, начальнику подпольных служб самого Сталина, который имел большой и едва ли необоснованный страх перед покушением и придумал эту меру безопасности, чтобы группа спецназовцев не добралась до штаб-квартиры НКВД. Андропов счел это театральным, но это было что-то вроде традиции КГБ и, по-своему, развлекало посетителей - во всяком случае, это было слишком давно, чтобы быть секретом для тех, кто мог зайти так далеко.

Его расписание давало ему пятнадцать свободных минут в начале дня для просмотра бумаг на своем столе перед началом ежедневных брифингов, за которыми следовали встречи, которые были запланированы за дни или даже недели. Сегодня это почти все вопросы внутренней безопасности, хотя перед обедом кто-то из секретариата партии должен был обсудить сугубо политические дела. О да, та штука в Киеве , - вспомнил он. Вскоре после того, как он стал председателем КГБ, он обнаружил, что партийные дела бледнеют по сравнению с приятным широким полотном, которое он имел здесь, на площади Дзержинского № 2. Устав КГБ, поскольку он имел такое ограничение, должен был быть «мечом и щитом» партии. Следовательно, его основная задача, теоретически, заключалась в том, чтобы следить за советскими гражданами, которые могли не проявлять такого энтузиазма, как должно, по отношению к правительству своей страны. Эти люди из Helsinki Watch стали серьезным раздражителем. СССР заключил в финской столице семь лет назад соглашение о мониторинге прав человека, и, очевидно, отнеслись к нему серьезно. Хуже того, они время от времени привлекали внимание западных СМИ. Репортеры могли доставлять огромное неудобство, и вы не могли жестоко избить их, как раньше, по крайней мере, не всех. Капиталистический мир относился к ним как к полубогам и ожидал, что все остальные поступят так же, хотя все знали, что все они были в некотором роде шпионами. Было забавно наблюдать, как американское правительство открыто запрещает своим спецслужбам использовать журналистские прикрытия. Все остальные шпионские службы в мире сделали это. Как будто американцы будут следовать своим собственным законам о белых лилиях, которые были приняты только для того, чтобы другие страны чувствовали себя хорошо, когда The New York Times шпионит по их странам. Это даже не стоило пренебрежительного фырканья. Нелепо. Все иностранные гости в Советском Союзе были шпионами. Все это знали, и именно поэтому его Второе главное управление, занимавшееся контрразведкой, было такой большой частью КГБ.

Что ж, проблема, которая стоила ему часа сна прошлой ночью, не так уж и отличается, не так ли? Не тогда, когда вы дошли до этого. Юрий Владимирович нажал кнопку на домофоне.

«Да, товарищ председатель», - немедленно ответил его секретарь - человек, конечно.

«Пошли ко мне Алексея Николая».

«Немедленно, товарищ». По настольным часам Андропова прошло четыре минуты.

«Да, товарищ председатель». Алексей Николаевич Рождественский был старшим полковником Первого главного - «Иностранного» управления, очень опытным полевым офицером, который много служил в Западной Европе, но никогда в Западном полушарии. Одаренный полевой офицер и помощник агентов, он был направлен в Центр за его умение работать с улицами и действовать более или менее в качестве внутреннего эксперта, с которым Андропов консультировался, когда ему требовалась информация о полевых операциях. Невысокого роста, не особенно красивого, он был из тех людей, которые могут стать невидимыми на любой городской улице мира, что отчасти объясняет его успех в этой области.

«Алексей, у меня теоретическая проблема. Насколько я помню, вы работали в Италии.

«Три года на вокзале Рим, товарищ председатель, да, под полковником Годеренко. Он все еще там как резидент. ”

"Хороший человек?" - спросил Андропов.

Он решительно кивнул головой. «Прекрасный старший офицер, да, товарищ председатель. У него хорошая станция. Я многому у него научился ».

«Насколько хорошо он знает Ватикан?»

Рождественский моргнул. «Здесь нечему учиться. Да, у нас есть некоторые контакты, но это никогда не было предметом особого внимания. Католическая церковь - трудная цель для проникновения по очевидным причинам ».

«А через Православную Церковь?» - спросил Андропов.

«Да, там есть какие-то контакты, и у нас есть отзывы, но редко что-то ценное. Больше сплетен, и даже тогда ничего, что мы не сможем передать по другим каналам ».

«Насколько хороша безопасность вокруг Папы?»

"Физическая охрана?" - спросил Рождественский, гадая, к чему все это идет.

«Точно», - подтвердил председатель.

Рождественский почувствовал, что температура его крови упала на несколько градусов. «Товарищ председатель, у Папы есть некоторая защита, в основном пассивная. Его телохранители - швейцарцы, в штатском - эта комедийно-оперная труппа, которая шествует в полосатых комбинезонах, в основном для галочки. Иногда им приходится схватить верующего, которого не смущает его близость к первосвященнику и тому подобное. Я даже не уверен, есть ли у них оружие, хотя должен предположить, что оно есть ».

"Очень хорошо. Я хочу знать, насколько сложно физически сблизиться с Папой. Есть ли у вас какие-либо идеи?"

«Ах, - подумал Рождественский. «Личное знание? Нет товарищ. Я несколько раз был в Ватикане, когда был в Риме. Коллекция произведений искусства там, как вы понимаете, впечатляет, и моя жена интересуется такими вещами. Я возил ее туда, наверное, полдюжины раз. Область кишит священниками и монахинями. Признаюсь, я никогда не искал мер безопасности, но ничего не было очевидным, кроме того, что вы ожидали - мер против краж и вандализма и тому подобного. Есть обычные музейные охранники, основная функция которых, кажется, заключается в том, чтобы сообщать людям, где находятся туалеты.

«Папа живет в Папских покоях, которые примыкают к церкви Святого Петра. Я никогда там не был. Это не то место, в котором я имел профессиональный интерес. Я знаю, что наш посол бывает там по дипломатическим делам, но меня не приглашали - я был помощником торгового атташе, понимаете, товарищ председатель, а я был слишком младше, - продолжил Рождественский. «Вы говорите, что хотите узнать о сближении с Папой. Я полагаю, вы имеете в виду. . . ? »

«На пять метров, если можно, ближе, но точно на пять».

Пистолетный тир Рождественский сразу уловил. «Я сам недостаточно знаю. Это была бы работа для полковника Годеренко и его людей. Папа проводит аудиенции для верующих. Как вы попали в них, я не знаю. Он также появляется на публике для различных целей. Я не знаю, как это запланировано ».

«Давайте выясним», - легкомысленно предложил Андропов. «Сообщите непосредственно мне. Не обсуждайте это ни с кем ».

«Да, товарищ председатель», - сказал полковник, обратив внимание на получение приказа. "Приоритет?"

«Немедленно», - ответил Андропов самым небрежным голосом.

«Я сам позабочусь, товарищ председатель, - пообещал полковник Рождественский. Его лицо ничего не отражало его чувств. Действительно, таких у него было мало. Офицеров КГБ не приучили к сомнениям, по крайней мере, вне политики, в которую они должны были иметь большую веру. Приказы сверху несли силу Божественной Воли. Единственное, что волновало Алексея Николая в данный момент, было связано с потенциальными политическими последствиями, которые могут возникнуть в результате сброса этого конкретного ядерного устройства. Рим находился более чем в тысяче километров от Москвы, но, вероятно, этого было бы недостаточно. Однако политические вопросы не были его обязанностями, и он вычистил их из головы - по крайней мере, на данный момент. Пока он это делал, зазвонил домофон на столе председателя. Андропов щелкнул выключателем в правом верхнем углу.

"Да?"

«Ваша первая встреча здесь, товарищ председатель». - объявил его секретарь.

«Как ты думаешь, Алексей, сколько времени это займет?»

«Наверное, несколько дней. Я полагаю, вам нужна немедленная оценка, а затем какие конкретные данные? »

"Верный. Пока только общая оценка », - сказал Юрий Владимирович. «Мы пока не планируем никаких операций».

«По вашему приказу, товарищ председатель. Я пойду прямо в центр связи.

"Превосходно. Спасибо, Алексей ».

«Я служу Советскому Союзу» - был автоматический ответ. Полковник Рождественский снова привлек внимание, затем повернулся налево к двери. Ему, как и большинству мужчин, пришлось пригнуть голову, чтобы выйти в секретарскую комнату, а оттуда он повернул направо и вышел в коридор.

Так как же сблизиться с Папой, с этим польским священником? - поинтересовался Рождественский. По крайней мере, это был интересный теоретический вопрос. КГБ изобиловал теоретиками и учеными, которые исследовали все, от того, как убить глав иностранных правительств - что было бы полезно в случае, если собиралась крупная война, - до наилучшего способа украсть и интерпретировать медицинские записи из больниц. Широкий размах полевых операций КГБ имел мало ограничений.

По лицу полковника, когда он шел к лифтовой площадке, многого нельзя было догадаться. Он нажал кнопку и подождал сорок секунд, пока двери не открылись.

«Подвал», - сказал он оператору. У всех лифтов есть операторы. Лифты были слишком хороши, чтобы оставлять их без присмотра. Уже тогда операторов учили искать проходы кисти. В этом здании никому не доверяли. Было слишком много секретов, чтобы иметь их. Если в Советском Союзе было хоть одно место, где враг хотел бы разместить агента проникновения, то это здание было им, и поэтому все смотрели на всех остальных в какой-то черной игре, всегда наблюдая, оценивая каждый разговор для внутреннего имея в виду. Мужчины подружились здесь, как и во всех сферах жизни. Они болтали о своих женах и детях, о спорте и погоде, о том, покупать машину или нет, о том, чтобы получить дачу на даче для тех, кому повезло со стажем. Но мужчины редко болтали о работе, кроме как со своими ближайшими коллегами по работе, и то только в конференц-залах, где такие вещи должны были обсуждаться. Рождественскому никогда не приходило в голову, что эти институциональные ограничения снижали производительность и фактически могли снизить эффективность его агентства. Это ограничение было лишь частью институциональной религии Комитета государственной безопасности.

Чтобы войти в комнату связи, ему пришлось пройти контрольно-пропускной пункт. Часовой унтер-офицер проверил его пропуск с фотографией и без особого признания махнул рукой.

Рождественский бывал здесь раньше, конечно, достаточно часто, чтобы старшие операторы знали его в лицо и по имени, и он знал их. Столы были расставлены с большим пространством между ними, а фоновый шум телетайпов не позволял подслушивать обычный разговор на расстоянии более трех-четырех метров даже самыми чувствительными ушами. Это, как и почти все остальное, касающееся устройства комнаты, эволюционировало с годами, пока меры безопасности не стали настолько близки к совершенству, насколько можно было представить, хотя это не мешало экспертам по эффективности на третьем этаже бродить со своими хмурится, всегда ищет что-то не так. Он подошел к столу старшего вахтенного офицера связи.

«Олег Иванович», - сказал он в знак приветствия.

Зайцев поднял голову и увидел своего пятого посетителя молодого дня, пятого посетителя и пятую остановку. Быть старшим вахтенным здесь часто было проклятием, особенно в утреннюю смену. Ночные дежурства были скучными, но, по крайней мере, можно было работать по прямой.

«Да, полковник, чем я могу вам помочь сегодня утром?» - любезно спросил он, от младшего к старшему.

«Специальное послание на вокзал Рим, личное для резидента . Думаю, одноразовый блокнот для этого. Я бы предпочел, чтобы вы сами справились с этим ». Он не сказал, что вместо того, чтобы поручить шифровальщику заниматься шифрованием . Это было несколько необычно и заинтересовало Зайцева. Он все равно должен это увидеть. Удаление шифровальщика вдвое сократило количество людей, которые увидят это конкретное сообщение.

"Очень хорошо." Капитан Зайцев взял блокнот и карандаш. "Продолжать."

«Совершенно секретно. НЕМЕДЛЕННО И СРОЧНО. ИЗ ЦЕНТРА МОСКВЫ, КАБИНЕТ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ. ПОЛКОВНИКУ РУСЛАНУ БОРИСОВИЧУ ГОДЕРЕНКО, РЕЗИДЕНТУ, РИМ. СООБЩЕНИЕ СЛЕДУЕТ: ОПРЕДЕЛИТЬ И СООБЩИТЬ СРЕДСТВА, КАСАЮЩИЕСЯ ФИЗИЧЕСКИ БЛИЖАЙШИЕ К ПАПЕ. КОНЕЦ ».

"Это все?" - удивился Зайцев. «А если он спросит, что это значит? Его намерения не очень ясны ».

«Руслан Борисович поймет, что это значит», - заверил его Рождественский. Он знал, что Зайцев ни о чем не спрашивает. Одноразовые шифроприводы были неудобны в использовании, и поэтому сообщения, отправленные таким образом, должны были быть явными во всех деталях, чтобы обратные и обратные поясняющие сообщения не нарушали каналы связи. Как бы то ни было, это сообщение будет отправлено по телексу и, следовательно, будет обязательно перехвачено, а также будет распознано по его форматированию как шифрование с помощью одноразового блокнота, следовательно, сообщение имеет определенную важность. Американские и британские взломщики кодов, вероятно, нападут на него, и все опасались их и их хитрых уловок. Проклятые спецслужбы Запада так тесно сотрудничали.

«Если вы так говорите, товарищ полковник. Я пришлю его в течение часа ». Зайцев проверил настенные часы, чтобы убедиться, что он может это сделать. «Он должен быть у него на столе, когда он войдет в свой офис».

По оценке Рождественского, Руслану потребуется двадцать минут, чтобы его расшифровать . Потом он нас об этом расспросит, как предлагает Зайцев? Наверное. Годеренко - человек осторожный, основательный и политически проницательный. Даже с именем Андропова наверху Руслан Борисович будет достаточно любопытен, чтобы попросить разъяснений.

«Если будет ответ, позвоните мне, как только получите открытый текст».

«Вы являетесь контактным лицом по этой линии?» - спросил Зайцев, чтобы убедиться, что он правильно расставил все по местам. В конце концов, заголовок сообщения, как продиктовал ему этот полковник, гласил: «Канцелярия председателя».

«Верно, капитан».

Зайцев кивнул, затем передал бланк сообщения полковнику Рождественскому для подписи / подтверждения. Все в КГБ должно было иметь бумажный след. Зайцев посмотрел на контрольный список. Сообщение, отправитель, получатель, метод шифрования, точка контакта. . . да, у него было все, и все пробелы были правильно подписаны. Он посмотрел вверх. «Полковник, он скоро погаснет. Я позвоню вам, чтобы уточнить время передачи ». Он также отправлял наверх бумажную запись для файлов постоянных операций. Он сделал окончательную письменную пометку и передал копию.

«Вот номер депеши. Он также будет ссылочным номером операции до тех пор, пока вы его не измените ».

«Спасибо, капитан». Полковник попрощался.

Олег Иванович снова посмотрел на настенные часы. Рим отставал от московского на три часа. Десять или пятнадцать минут, чтобы резидент прочитал сообщение - полевые люди были настолько неуклюжими в таких вещах, он знал, - а затем подумал об этом, а потом. . . ? Зайцев поспорил сам с собой. Резидент Рима отправит обратно запрос о разъяснении. Конечно, черт возьми. Капитан уже несколько лет присылает сообщения и получает их от этого человека. Годеренко был осторожным человеком, любящим ясность. Поэтому он оставлял блокнот «Рим» в ящике своего стола, готовый к ответному сообщению. Он насчитал: 209 знаков, включая пробелы и знаки препинания. Жалко, что они не смогли сделать это на одном из тех новых американских компьютеров, с которыми они играли наверху. Но желать луны не было смысла. Зайцев вытащил блокнот из ящика стола и без надобности записал ее номер, прежде чем пройти в западную часть просторной комнаты. Он знал почти всех их по номерам, что было связано с его шахматным прошлым, полагал Зайцев.

«Блокнот один-один-пять-восемь-девять-ноль», - сказал он клерку за металлическим экраном, передавая листок бумаги. Клерк, человек пятидесяти семи долгих лет, большинство из которых были здесь, прошел несколько метров за подходящей книгой шифров. Это была папка с вкладными листами, примерно десять сантиметров в ширину и двадцать пять в высоту, заполненная перфорированными бумажными страницами, вероятно, пятью сотнями или больше. Текущая страница была отмечена пластиковым ярлыком.

Страницы выглядели так, как в телефонной книге, пока вы не присмотрелись и не увидите, что буквы не образуют имена ни на одном из известных языков, за исключением случайной случайности. В среднем на страницу приходилось два-три таких случая. За пределами Москвы, на Внешнем кольце, находился штаб самого Зайцева, Восьмое управление КГБ, которому было поручено создавать и взламывать коды и шифры. На крыше здания была высокочувствительная антенна, которая вела к телетайпу. Приемник, который находился между антенной и телетайпом, прислушивался к случайному атмосферному шуму, и телетайп интерпретировал эти «сигналы» как буквы с пунктиром, которые соседний телетайп должным образом распечатал. Фактически, несколько таких машин были перекрестно связаны таким образом, что случайность атмосферного шума была повторно рандомизирована в совершенно непредсказуемую тарабарщину. Из этой тарабарщины были сделаны одноразовые блокноты, которые должны были быть совершенно случайными перестановками, которые никакая математическая формула не могла предсказать или, следовательно, расшифровать. Шифр с одноразовым блокнотом повсеместно считался самой надежной из систем шифрования. Это было важно, поскольку американцы были мировыми лидерами по взлому шифров. Их проект «Венона» даже скомпрометировал советские шифры конца 1940-х и 1950-х годов, к большому неудовольствию родительского агентства Зайцева. Самые надежные одноразовые колодки были также самыми громоздкими и неудобными даже для опытных рук вроде капитана Зайцева. Но тут ничего не поделаешь. И сам Андропов хотел знать, как физически сблизиться с Папой.

Вот тогда и попал Зайцев: физически близок к папе. Но зачем кому-то это нужно? Наверняка Юрий Владимирович не хотел, чтобы кто-то слышал его признание.

Что его просили передать?

Резидент Рима Годеренко был очень опытным полевым офицером, чья резидентура работала со многими итальянцами и другими гражданами в качестве агентов КГБ. Он пересылал всевозможную информацию, некоторую откровенно важную, некоторую просто забавную, но потенциально полезную для компрометации важных в других отношениях людей с неприятными недостатками. Было ли дело в том, что только важные имеют такие слабости, или их положение просто позволяло им развлекаться манерами, о которых мечтали все люди, но немногие могли позволить себе это? Каким бы ни был ответ, Рим должен быть для этого хорошим городом. «Город цезарей», - подумал Зайцев, - так и должно быть. Он вспомнил книги о путешествиях и истории, которые он читал о городе и эпохе - классическая история в Советском Союзе содержала некоторые политические комментарии, но не так много. Политический расклад, применявшийся к каждому аспекту жизни, был самой утомительной интеллектуальной чертой жизни в его стране, часто достаточно, чтобы заставить человека выпить - что в СССР, конечно, не было таким уж далеким побуждением. Пора вернуться к работе. Он достал из верхнего ящика шифровальное колесо. Это было похоже на набор номера телефона: вы устанавливаете букву, которая будет транспонирована вверху одной шкалы, а затем поворачиваете другую на букву, указанную на странице панели транспонирования. В этом случае он работал с начала двенадцатой строки страницы 284. Эта ссылка будет включена в первую строку передачи, чтобы получатель знал, как получить чистый текст из переданной тарабарщины.

Это было утомительно, несмотря на использование колеса шифрования. Он должен был установить букву открытого текста, которую он написал в форме сообщения, затем набрать букву транспонирования на распечатанной странице книги шифров и записать каждый отдельный результат. Каждая операция требовала, чтобы он положил карандаш, набрал номер, снова взял карандаш, перепроверил свои результаты - дважды в его случае - и начал снова. (Шифровальщики, которые больше ничего не делали, работали двумя руками - навык, которым Зайцев не овладел.) Это было слишком утомительно и вряд ли предназначалось для математиков. Зайцев ворчал про себя, как проверку орфографии в начальной школе. На то, чтобы все исправить, потребовалось больше шести минут. Это заняло бы меньше времени, если бы ему разрешили иметь помощника в процессе, но это нарушило бы правила, а здесь правила были непреклонны.

Затем, когда задание было выполнено, ему пришлось повторить все, чтобы убедиться, что он не передал никаких искажений, потому что искажения испортили все на обоих концах системы, и, таким образом, если они произошли, он мог обвинить в них телетайп. операторы - что все равно делали. Еще четыре с половиной минуты подтвердили, что он не допустил ошибок. Хороший.

Зайцев встал и прошел в другой конец комнаты, через дверь в переднюю. Шума было достаточно, чтобы свести человека с ума. Телетайпы были старой конструкции - фактически, один был украден из Германии в 1930-х годах - и звучали как пулеметные, хотя и без грохота взрывающихся патронов. Перед каждой машиной стояла машинистка в униформе - все были мужчинами, каждый сидел прямо, как статуя, его руки, казалось, были прикреплены к клавиатуре перед ним. У всех были средства защиты органов слуха, чтобы из-за шума в комнате они не попали в психиатрическую больницу. Зайцев протянул бланк сообщения смотрителю комнаты, который, не говоря ни слова, взял лист - он тоже был в наушниках - и протянул его самой левой машинистке в заднем ряду. Там супервизор прикрепил его к вертикальной доске над клавиатурой. Вверху формы был идентификатор пункта назначения. Машинистка набрала правильный номер, затем подождала, пока не услышит трель телетайпа на другом конце - он был разработан так, чтобы проходить мимо берушей, а также загорелся желтым светом на телетайпе. Затем он напечатал тарабарщину.

Как они это сделали, не сойдя с ума, Зайцев не понимал. Человеческий разум жаждал шаблонов и здравого смысла, но набор TKALNNETPTN требовал внимания робота к деталям и полного отрицания человечности. Некоторые говорили, что все машинистки были опытными пианистами, но это не могло быть правдой, был уверен Зайцев. Даже самая диссонирующая фортепианная пьеса имела некую объединяющую гармонию. Но не шифр с одноразовым блокнотом.

Машинистка подняла глаза всего через несколько секунд: «Передача завершена, товарищ». Зайцев кивнул и вернулся к столу начальника.

«Если что-нибудь придет с этим рабочим номером, немедленно принесите его мне».

«Да, товарищ капитан», - подтвердил надзиратель, сделав пометку на своем наборе «горячих» номеров.

Сделав это, Зайцев направился обратно к своему столу, где куча работ была уже достаточно высока и лишь немного менее ошеломляющей, чем роботы в соседней комнате. Возможно, поэтому что-то начало шептать в его затылке: физически близко к Папе. . . Почему?

ТРЕВОГА ОТКЛЮЧАЛАСЬ в четверть шестого. Это был нецивилизованный час. Дома, сказал себе Райан, было четверть одного, но эта мысль не нашла отражения. Он откинул покрывало с кровати и, шатаясь, направился в ванную. Здесь еще было к чему привыкнуть. Смыв в туалете почти такой же, но в раковине. . . Зачем, черт возьми , подумал Райан, вам понадобились два носика, чтобы налить воду в раковину, одну для горячей, а другую для холодной? Дома ты просто держал руку под проклятым изливом, а здесь вода должна была сначала перемешаться в раковине, и это замедляло работу. Первый утренний взгляд в зеркало был трудным. Я правда так выгляжу? он всегда задавался вопросом, возвращаясь в спальню, чтобы похлопать жену по крупу.

«Пора, милая».

Странно женское ворчание. "Ага. Я знаю."

«Хочешь, чтобы я взял Маленького Джека?»

«Дай ему поспать», - посоветовала Кэти. Маленькому парню не хотелось спать накануне вечером. Так что теперь, конечно, ему не хотелось бы просыпаться.

«Кей». Джек направился на кухню. Кофемашине нужно было только нажать кнопку, и Райан справился с этой задачей. Незадолго до прилета он увидел IPO новой американской компании. Здесь продавался кофе премиум-класса, и, поскольку Джек всегда был чем-то вроде кофейного сноба, он вложил 100000 долларов и купил себе часть их продукта - такая прекрасная страна, как Англия, могла бы быть, это было не то место, куда вы приходили за кофе. По крайней мере, он мог бы получить Максвелл Хаус от ВВС, и, возможно, он получит этот новый наряд Starbucks, чтобы отправить ему немного их пива. Еще одно мысленное замечание. Затем он подумал, что Кэти приготовила бы на завтрак. Хирург или нет, но она считала кухню своим владением. Ее мужу разрешили делать бутерброды и готовить напитки, но не более того. Это устраивало Джека, для которого печь была терра инкогнита. Плита здесь была газовая, как и его мама, но с другой торговой маркой. Он подошел к входной двери, надеясь найти газету.

Это было там. Райан подписался на « Таймс», чтобы работать с « Интернэшнл геральд трибюн», которую он купил на вокзале в Лондоне. Наконец он включил телевизор. Примечательно, что в этом подразделении была начальная версия кабельного телевидения, и, mirabile dictu, у него была новая служба новостей американского CNN - как раз вовремя для показа результатов бейсбола. Значит, Англия в конце концов была цивилизованной. Иволги сбили Кливленд предыдущей ночью, 5-4, в одиннадцати подач. Игроки, несомненно, лежали прямо сейчас в постели, спали от пива, которое они выпили в баре своего отеля. Какая это была приятная мысль. Впереди у них было целых восемь часов свободного времени. В конце часа ночная съемочная группа CNN в Атланте подвела итоги событий предыдущего дня. Ничего особенного. Экономика все еще была немного нестабильной. Индекс Доу-Джонса резко вырос, но уровень безработицы всегда отставал, как и избиратели из рабочего класса. Что ж, это была для вас демократия. Райану пришлось напомнить себе, что его взгляд на экономику, вероятно, отличался от взглядов парней, которые производили сталь и собирали Chevys. Его отец был членом профсоюза, хотя и лейтенантом полиции, и частью руководства, а не профсоюзов, а его отец большую часть времени голосовал за демократов. Райан не зарегистрировался ни в одной из партий, предпочтя быть независимым. Это ограничивало количество получаемой нежелательной почты, да и кого вообще заботит праймериз?

«Доброе утро, Джек», - сказала Кэти, входя на кухню в розовом домашнем халате. Он был убогим, что было удивительно, поскольку его жена всегда была привередливой в одежде. Он не спросил, но предположил, что это имело сентиментальное значение.

"Привет, детка." Джек встал, чтобы поцеловать жену в первый за день поцелуй, сопровождаемый довольно слабыми объятиями. "Бумага?"

"Нет. Я приберегу его для поезда ». Она открыла дверцу холодильника и вытащила какие-то вещи. Джек не смотрел.

«Выпить кофе сегодня утром?»

"Конечно. У меня нет запланированных процедур ». Если ей была назначена операция, Кэти воздерживалась от кофе, чтобы кофеин не вызвал у нее легкую дрожь в руках. У вас не могло быть этого, когда вы снова сводили глазные яблоки. Нет, сегодня был день знакомства с профессором Бердом. Берни Кац знал его и назвал его другом, что предвещало хорошее, и, кроме того, Кэти была почти так же хороша, как глазные хирурги, и у нее не было никаких причин для беспокойства по поводу новой больницы и нового начальника. Тем не менее, подобные опасения были человеческими, хотя Кэти была слишком мачо, чтобы показать это. «Как тебя захватывают яйца с беконом?» спросила она.

«Мне разрешено есть холестерин?» - удивленно спросил ее муж.

«Раз в неделю», - властно ответила миссис доктор Райан. Завтра она подаст ему овсянку.

«Звучит хорошо, детка», - с некоторым удовольствием сказал Райан.

«Я знаю, что ты все равно получишь в офисе что-нибудь плохое».

"Мои?"

- Да, наверное, круассан с маслом. Знаете, они все равно целиком сделаны из масла.

«Хлеб без масла - это как душ без мыла».

«Скажи мне это, когда у тебя случится первый сердечный приступ».

«Мой последний медицинский осмотр, мой холестерин был. . . какие?"

«Один пятьдесят два», - ответила Кэти, раздраженно зевнув.

"И это неплохо?" ее муж настаивал.

«Это приемлемо», - признала она. Но ей было сорок шесть лет.

«Спасибо, дорогая», - признал Райан, открывая страницу с комментариями в « Таймс». Письма к редактору были положительными, и качество написания во всех газетах превосходило все, что он находил в американских печатных СМИ. Что ж, они изобрели язык здесь, подумал Райан, и честно было честно. Фраза здесь часто была такой же элегантной, как поэзия, а иногда и слишком тонкой, чтобы его американский глаз мог оценить. Он подумал, что он ее подберет.

Знакомый звук и приятный запах жареного бекона вскоре распространились по комнате. Кофе, приправленный молоком вместо сливок, был приятным, и новости не из тех, которые портят завтрак. Если не считать безбожного времени, все было не так уж плохо, и, кроме того, худшая часть пробуждения была уже позади.

Кэти?

"Да, Джек?"

«Я уже говорил тебе, что люблю тебя?»

Она демонстративно посмотрела на часы. «Вы немного опоздали, но я спишу это на ранний час».

«Как выглядит твой день, дорогая?»

«О, познакомьтесь с людьми, посмотрите вокруг, как все устроено. Особенно познакомьтесь с моими медсестрами. Я надеюсь, что получу хорошие.

"Это важно?"

«Ничто не портит операцию хуже, чем неуклюжая медсестра. Но люди в Хаммерсмите должны быть довольно хорошими, и Берни говорит, что профессор Берд - едва ли не лучший парень, который у них есть здесь. Он преподает в Хаммерсмите и Мурфилдс. Он и Берни вернулись на двадцать лет назад. Он много бывал у Хопкинса, но почему-то я никогда с ним не сталкивался. Легко? спросила она.

"Пожалуйста."

Затем раздался звук разбивания яиц. Как и Джек, Кэти верила в настоящую чугунную сковороду. Может быть, и труднее чистить, но так яйца были намного вкуснее. Наконец послышался звук нажатия на рычаг тостера.

Спортивная страница - здесь она называлась «спорт» (в единственном числе) - рассказывала Джеку все, что ему когда-либо нужно было знать о футболе, а это было немного.

«Как дела у янки вчера вечером?» - спросила Кэти.

"Какая разница?" - возразил ее муж. Он вырос с Бруксом Робинсоном, Милтом Паппасом и Иволгами. Его жена была фанаткой Янки. В браке было тяжело. Конечно, Микки Мантл хорошо играл в мяч - наверное, тоже любил свою мать, - но он играл в тонкую полоску. Вот и все. Райан встал и приготовил кофе для своей жены, передав ей с поцелуем.

"Спасибо, милая." Кэти протянула Джеку завтрак.

Яйца выглядели немного по-другому, как если бы цыплята съели оранжевую кукурузу, чтобы желтый цвет получился таким ярким. Но на вкус они были просто прекрасны. Через пять приятных минут после этого Райан направился в душ, чтобы освободить место для жены.

Десять минут спустя он выбирал рубашку - белую хлопчатобумажную, на пуговицах - полосатый галстук и булавку для галстука от морской пехоты. В 6:40 в дверь постучали.

"Доброе утро." Это была Маргарет ван дер Бик, няня / гувернантка. Она жила всего в миле отсюда и сама водила машину. Рекомендованная агентством, проверенным SIS, она была уроженкой Южной Африки, дочерью министра, худой, красивой и, казалось, очень милой. У нее была огромная сумочка. Ее волосы были напалмово-рыжими, что намекало на ирландское происхождение, но, очевидно, это было строго южноафриканско-голландское происхождение. Ее акцент отличался от акцента большинства местных жителей, но, тем не менее, был приятен для уха Джека.

«Доброе утро, мисс Маргарет». Райан жестом пригласил ее в дом. «Дети еще спят, но я жду их в любой момент».

«Маленький Джек хорошо спит пять месяцев».

«Может быть, из-за смены часовых поясов», - подумал вслух Райан, хотя Кэти сказала, что младенцы от этого не страдают. Джеку было трудно это проглотить. В любом случае, маленький ублюдок - Кэти рычала на Джека всякий раз, когда он это говорил - не спал до половины одиннадцатого накануне вечером. Кэти было тяжелее, чем Джеку. Он мог спать сквозь шум. Она не могла.

«Почти пора, дорогая», - крикнул Джек.

«Я знаю, Джек», - последовал ответ. Она появилась, неся их сына, и Салли следовала за ней в желтом кроличьем спящем.

«Привет, девочка». Райан подошел, чтобы поднять дочь, чтобы обнять и поцеловать.

Салли улыбнулась в ответ и свирепо обняла отца. Как дети могут просыпаться в таком хорошем настроении, было для него загадкой. Может быть, это был какой-то важный инстинкт связи, чтобы родители заботились о них, например, когда они улыбались маме и папе практически с первого момента. Маленькие умные твари, детки.

«Джек, поставь бутылку», - сказала Кэти, направляясь вместе с маленьким парнем к пеленальному столику.

«Роджер, док», - послушно ответил аналитик, возвращаясь на кухню за бутылкой хлама, который он смешал прошлой ночью - это была мужская работа, как Кэти объяснила ему в младенчестве Салли. Например, перемещение мебели и вывоз мусора - домашние дела, к которым мужчины были подготовлены генетически.

Для солдата это было похоже на чистку винтовки: открутите крышку, переверните ниппель, поместите бутылку в кастрюлю с четырьмя-пятью дюймами воды, включите плиту и подождите несколько минут.

Однако это будет задачей мисс Маргарет. Джек увидел за окном такси, которое только что подъехало к парковочной площадке.

«Машина здесь, детка».

«Хорошо», - был смиренный ответ. Кэти не любила оставлять детей на работу. Ну, наверное, не мама. Джек смотрел, как она погрузилась в половину ванны, чтобы вымыть руки, затем вышла, чтобы надеть пиджак, который шел с ее серым нарядом - даже серые, обтянутые тканью туфли на плоской подошве. Она хотела произвести хорошее первое впечатление. Поцелуй Салли и маленького парня, и она направилась к двери, которую Джек придерживал для нее.

Такси было обычным седаном «Ленд Ровер» - только Лондону требовалось классическое английское такси для публичной окраски, хотя некоторые из старых нашли свой путь в глубь страны. Райан организовал утреннюю встречу накануне. Водителем был некий Эдвард Бивертон, и он казался ужасно бодрым для человека, которому приходилось работать до 7:00.

«Привет», - сказал Джек. «Эд, это моя жена. Она красивый доктор Райан.

«Доброе утро, мама», - сказал водитель. - Я так понимаю, вы хирург.

"Правильно, офтальмолог ..."

Муж ее отрезал: «Она разрезает глазные яблоки и сшивает их. Тебе стоит посмотреть, Эдди, интересно видеть, как она это делает ».

Водитель вздрогнул. «Спасибо, сэр, но нет, спасибо».

«Джек говорит это только для того, чтобы у людей рвало», - сказала Кэти водителю. «Кроме того, он слишком слабак, чтобы приходить смотреть настоящую операцию».

«И правильно, мама. Намного лучше сделать операцию, чем явиться к ней ».

"Прошу прощения?"

«Вы бывший морской пехотинец?»

"Верно. А вы?"

«Я был в парашютном полку. Вот чему они нас научили: лучше причинить вред другому парню, чем терпеть это самому ».

«Большинство морских пехотинцев согласятся с этим, приятель», - усмехнувшись, согласился Райан.

«Это не то, чему нас учили в Хопкинсе», - фыркнула Кэти.

В Риме был час спустя. Полковник Годеренко, называемый вторым секретарем советского посольства, имел дипломатические обязанности около двух часов в день, но большую часть его времени занимала должность резидента или начальника отдела КГБ. Это была занятая публикация. Рим был для НАТО главным информационным узлом, городом, в котором можно было получить всевозможную политическую и военную разведку, и это было его главной профессиональной заботой. Он и его шесть штатных или частично занятых офицеров управляли в общей сложности двадцатью тремя агентами - итальянскими (и одним немецким) гражданами, которые передавали информацию Советскому Союзу по политическим или финансовым причинам. Для него было бы лучше, если бы их мотивация была в основном идеологической, но это быстро уходило в прошлое. Резидентура в Бонне была лучшая атмосфера , в которой работать. Немцы были немцами, и многих из них можно было убедить, что помощь своим коллегам-лингвистам в ГДР была предпочтительнее, чем работать с американцами, британцами и французами, которые называли себя союзниками Отечества. Для Годеренко и его соотечественников немцы никогда не будут союзниками, какую бы политику они ни утверждали, хотя фиговый лист марксизма-ленинизма иногда может быть полезной маскировкой.

В Италии все было иначе. Древние воспоминания о Бенито Муссолини теперь довольно хорошо потускнели, и местные искренне верующие коммунисты больше интересовались вином и макаронами, чем революционным марксизмом, за исключением бандитов из Красной бригады - и они были опасными хулиганами, а не политически надежными оперативниками. Злые дилетанты больше всего на свете, хотя и не без их использования. Время от времени он следил за их поездками в Россию, где они изучали политическую теорию и, что более важно, приобретали надлежащие полевые навыки, которые, по крайней мере, имели какое-то тактическое применение.

На его столе лежала стопка ночных депеш, главным из которых было сообщение из Московского центра. Заголовок сообщал ему, что это важно, а шифровальная книга: 115890. Это было в его офисном сейфе, в шкафу за его столом. Ему пришлось повернуться в своем вращающемся кресле и встать на колени, чтобы набрать комбинацию для открытия двери, предварительно отключив электронную сигнализацию, подключенную к циферблату. Это заняло несколько секунд. Поверх книги было его шифровальное колесо. Годеренко искренне ненавидел одноразовые прокладки, но они были такой же частью его жизни, как и пользование туалетом. Противно, но необходимо. Расшифровка депеши заняла у него десять минут. Только когда это было сделано, он уловил истинное послание. От самого председателя? он думал. Как и в случае с любым государственным чиновником среднего звена во всем мире, это было как если бы его вызвали в кабинет директора.

Папа? Какого черта Юрию Владимировичу до жопы не до папы? Затем он задумался на секунду. О Конечно. Дело не в главе католической церкви. Это про Польшу. Вы можете вывести поляка из Польши, но вы не можете вывести Польшу из поляка. Это политическое. Это сделало это важным.

Но Годеренко это не понравилось.

«УКАЗАТЬ И СООБЩИТЬ СРЕДСТВА, КАСАЮЩИЕСЯ ФИЗИЧЕСКИ БЛИЖАЙШИЕ К ПАПЕ», - прочитал он снова. На профессиональном языке КГБ это могло означать только одно.

Убить Папу? - подумал Годеренко. Это было бы политической катастрофой. Какой бы католической ни была Италия, итальянцы не были особо религиозным народом. La dolce vita , сладкая жизнь - вот что было религией этой страны. Итальянцы были самым дезорганизованным народом в мире. То, как они когда-либо были союзниками гитлеровцев, поражало воображение. Для немцев все должно было быть в Орднунге , в надлежащем порядке, в чистоте и в постоянной готовности к работе. Почти единственное, что итальянцы содержали в надлежащем порядке, - это кухни и, возможно, винные погреба. Кроме того, здесь все было так непринужденно. Для русского приезд в Рим был культурным шоком, сродни удару штыком в грудь. У итальянцев не было чувства дисциплины. Достаточно было понаблюдать за их движением, чтобы увидеть это, и вождение в нем было тем, чем должен быть полет на истребителе.

Но все итальянцы родились с чувством стиля и приличия. Были некоторые вещи, которые здесь нельзя было делать. Итальянцы обладали коллективным чувством прекрасного, в котором любому мужчине трудно было винить, а нарушение этого кодекса могло иметь самые серьезные последствия. Во-первых, это могло поставить под угрозу его источники в разведке. Наемники или нет. . . Даже наемники не станут работать против самой своей религии, не так ли? У каждого мужчины были какие-то сомнения, даже - нет, поправил он себя, особенно - здесь. Таким образом, политические последствия чего-то вроде этой потенциальной миссии могут отрицательно сказаться на производительности его резидентуры и серьезно повлиять на набор персонала.

Так что, черт возьми, мне теперь делать? - спросил он себя. Старший полковник Первого главного управления КГБ и весьма успешный резидент, он имел определенную гибкость в своих действиях. Он также был членом огромной бюрократии, и проще всего для него было то, что делали все бюрократы. Он откладывал, запутывал и чинил препятствия.

Для этого требовалось определенное мастерство, но Руслан Борисович Годеренко знал все, что ему нужно было знать об этом.

009

ГЛАВА 6

НО НЕ СЛИШКОМ ЗАКРЫТО

НОВОЕ ВСЕГДА ИНТЕРЕСНО, и это верно и для хирургов. Пока Райан читал свою газету, Кэти смотрела в окно поезда. Был еще один яркий день с голубым небом, как красивые глаза его жены. Со своей стороны, Джек довольно хорошо запомнил маршрут, и от скуки он неизменно засыпал. Он рухнул в угол сиденья, и его веки стали тяжелыми.

«Джек, ты собираешься спать? Что, если вы пропустите остановку? »

«Это терминал», - объяснил ее муж. «Поезд не просто останавливается на этом; это заканчивается там. Кроме того, никогда не вставай, когда можешь сесть, и никогда не садись, когда можешь лечь ».

«Кто тебе такое сказал?»

- Мой рог, - сказал Джек из-за закрытых глаз.

"Кто?"

- Сержант-артиллерист Филипп Тейт, Корпус морской пехоты США. Он руководил моим взводом до тех пор, пока я не погиб в аварии вертолета, - полагаю, руководил им и после того, как я ушел ». Райан все еще присылал ему рождественские открытки. Если бы Тейт облажался, то «убил», возможно, не было бы той безвкусной шуткой, которую он так притворялся. Тейт и санитар второго класса военно-морского госпиталя по имени Майкл Бернс стабилизировали спину Райана, по крайней мере, предотвратив необратимую травму. У Бернса тоже есть рождественская открытка.

Минут через десять до Виктории Райан протер глаза и сел прямо.

«С возвращением», - сухо заметила Кэти.

«Вы сделаете это к середине следующей недели».

Она фыркнула. «Для бывшего морского пехотинца вы наверняка ленивы».

«Дорогая, если тебе нечего делать, ты можешь продуктивно использовать время».

"Я делаю." Она подняла свой экземпляр «Ланцета».

«Что ты читал?»

«Ты не поймешь», - ответила она. Это было правдой. Знания Райана в области биологии ограничивались лягушкой, которую он разобрал в старшей школе. Кэти тоже это сделала, но она, вероятно, снова собрала все вместе и наблюдала, как он прыгает обратно на свои кувшинки. Она также могла раздавать карты, как Вегасская карточная игра, талант, который неизменно поражал ее мужа каждый раз, когда она демонстрировала его. Но она ни черта не стоила с пистолетом. Большинство врачей, вероятно, не были такими, и здесь оружие считалось нечистым даже полицейскими, некоторым из которых разрешалось носить его. Забавная страна.

«Как мне добраться до больницы?» - спросила Кэти, когда поезд замедлил свою последнюю остановку.

«Бери такси в первый раз. Ты тоже можешь взять трубку, - предложил Джек. «Это новый город. Требуется время, чтобы научиться обходиться ».

"Как окрестности?" спросила она. Это произошло из-за того, что вы росли в Нью-Йорке и работали в центре Балтимора, где вы хорошо постарались, чтобы держать глаза открытыми.

«Проклятое зрелище лучше, чем у Хопкинса. Вы не увидите слишком много огнестрельных ранений в отделении неотложной помощи. И люди такие милые, насколько это возможно. Когда они выясняют, что вы американец, они практически ставят вам косяк ».

«Что ж, вчера в продуктовом магазине они были к нам милы, - признала Кэти. «Но, знаете ли, здесь нет виноградного сока».

«Боже мой, никакой цивилизации!» - воскликнул Джек. «Так что принеси Салли немного местного биттера».

"Вы идиот!" она смеялась. «Салли, помни, любит виноградный сок и вишню Hi-C. Все, что у них есть, - это сок черной смородины. Я боялся его покупать ».

«Да, и она тоже научится писать забавные слова». Джек не беспокоился о своей маленькой Салли. Дети были самыми адаптируемыми существами. Может быть, она даже выучит правила крикета. Если так, она могла бы объяснить отцу непонятную игру.

«Боже мой, здесь все курят», - заметила Кэти, когда они подъезжали к вокзалу Виктория.

«Дорогая, считай это источником будущего дохода для всех документов».

«Это ужасный и глупый способ умереть».

"Да, дорогой." Всякий раз, когда Джек курил сигарету, в доме Райана приходилось расплачиваться. Еще одна цена замужества с доктором. Конечно, она была права, и Джек это знал, но каждый имел право хотя бы на один порок. Кроме Кэти. Если он у нее был, она умело его скрывала. Поезд остановился, позволив им встать и открыть дверь купе.

Они вышли из толпы офисных служащих. «Точно так же, как Центральный вокзал в Нью-Йорке , - подумал Джек, - но не так многолюдно». В Лондоне было много станций, разложенных, как ноги осьминога. Платформа была довольно широкой, и наплыв людей более вежливых, чем когда-либо мог быть Нью-Йорк. Час пик повсюду был часом пик, но в английском городе был налет благородства, который трудно не любить. Даже Кэти скоро будет им восхищаться. Райан вывел жену на улицу, где их ждала шеренга извозчиков. Он проводил ее до первой в очереди.

«Больница Хаммерсмит», - сказал он водителю. Затем он поцеловал жену на прощание.

«Увидимся сегодня вечером, Джек». Она всегда ему улыбалась.

«Удачи тебе, детка». И Райан направился к другой стороне здания. Часть его ненавидела тот факт, что Кэти приходилось работать. У его мамы никогда не было. Его отец, как и все люди его поколения, считал, что это работа мужчины - класть еду на стол. Эммету Райану понравился тот факт, что его сын женился на терапевте, но его шовинистическое отношение к женскому месту так или иначе перенеслось и на его сына, несмотря на то, что Кэти зарабатывала намного больше, чем Джек, вероятно, потому, что офтальмологи были более ценными. обществу, чем аналитики разведки. Во всяком случае, рынок так считал. Что ж, она не могла делать то, что делал он, и он не мог делать то, что она делала, вот и все.

В Century House охранник в форме узнал его, помахав рукой и улыбнувшись.

«Доброе утро, сэр Джон».

«Привет, Берт». Райан вставил свою карту в прорезь. Индикатор мигнул зеленым, и Джек прошел через ворота безопасности. Оттуда до лифта было всего несколько шагов.

Саймон Хардинг тоже только что прибыл. Обычное приветствие: «Доброе утро, Джек».

- Привет, - хмыкнул в ответ Джек по дороге к своему столу. Его ждал манильский конверт. На обложке говорилось, что сообщение было отправлено из посольства США на Гросвенор-сквер. Он вскрыл крышку и увидел, что это доклад Хопкинса о Михаиле Суслове. Джек пролистал страницы и увидел то, что забыл. Берни Кац, который всегда был тщательным доктором, оценил диабет Суслова как опасно запущенный и предсказал, что его продолжительность жизни будет ограничена.

«Вот, Саймон. Здесь говорится, что главный коммунист хуже, чем кажется ».

«Жалко», - заметил Хардинг, возясь с трубкой. - Знаешь, он не очень хороший парень.

«Я слышал».

Следующими в стопке Райана были утренние информационные бюллетени. Они были помечены как СЕКРЕТНО, что означало, что их содержания могло не быть в газетах в течение дня или двух. Тем не менее, это было интересно, потому что в этом документе иногда приводятся источники и иногда указывается, была ли информация хорошей или нет. Примечательно, что не все данные, полученные спецслужбами, были надежными. Многие из них можно было бы классифицировать как сплетни, потому что им предавались даже важные люди внутри мировых правительственных кругов. Они были завистливыми и злыми сукиными сынами, как и все остальные. Особенно в Вашингтоне. Может быть, в Москве тем более? - спросил он Хардинга.

«О, да, очень. Их общество очень сильно зависит от статуса, и они могут быть… ну, Джек, можно сказать, что это их национальный вид спорта. Я имею в виду, что у нас он, конечно, тоже есть, но там он может быть очень жестоким. Я полагаю, это было похоже на средневековый суд - люди каждый чертов день борются за положение. Внутренняя борьба внутри их основных бюрократических структур должна быть ужасающей ».

«И как это влияет на такого рода информацию?»

«Я часто думаю, что мне стоило прочитать психологию в Оксфорде. У нас здесь работает несколько психиатров - я уверен, что и у вас в Лэнгли ».

"Ах, да. Я знаю несколько пшринков. В основном в моем управлении, но кое-что и в S и T. Мы не так хороши в этом, как должны быть ».

"Как так, Джек?"

Райан потянулся в своем кресле. «Пару месяцев назад я разговаривал с одним из приятелей Кэти в Хопкинсе, его зовут Соломон, нейропсихиатром. Тебе нужно понять Сол. Он действительно умен - председатель отдела и все такое. Он не очень-то верит в то, чтобы класть своих пациентов на кушетку и разговаривать с ними. Он считает, что большинство психических заболеваний возникает из-за химического дисбаланса в мозге. За это его чуть не исключили из профессии, но двадцать лет спустя все поняли, что он был прав. Во всяком случае, Сол сказал мне, что большинство политиков похожи на кинозвезд. Они окружают себя подхалимами, подхалимами и людьми, которые шепчут им на уши какую-то чушь - и многие из них начинают в это верить, потому что хотят в это верить. Для них это большая большая игра, но игра, в которой все является процессом, а чертовски мало - продуктом. Они не такие, как настоящие люди. Они не делают никакой реальной работы, но кажутся. В « Совет и согласие » есть строчка : Вашингтон - это город, где вы имеете дело с людьми не такими, какие они есть, а такими, какими они считаются. Если это правда в Вашингтоне, то насколько еще этого должно быть в Москве? Там все политика. Это все символы, правда? Так что борьба и предательство там действительно должны быть дикими. Я считаю, что это должно повлиять на нас двояко. Во-первых, это означает, что большая часть данных, которые мы получаем, искажены, потому что источники данных либо не знают реальности, даже когда они вскакивают и кусают их за задницу, либо они искажают данные для своих целей, когда они обрабатывать и передавать - сознательно или бессознательно. Во-вторых, это означает, что даже люди на другой стороне, которым нужны данные, не различают хорошее от плохого, поэтому, даже если мы сможем это понять, мы не сможем предсказать, что это означает, потому что они не могут решить для себя, что черт возьми, даже если они вообще знают, что это такое, черт возьми. Здесь мы должны проанализировать ошибочную информацию, которая, вероятно, будет неправильно реализована людьми, которым она должна быть отправлена. Итак, как, черт возьми, мы можем предсказать, что они будут делать, если сами не знают, что делать? »

Это стоило ухмылки вокруг стержня трубы. «Очень хорошо, Джек. Вы начинаете понимать. Объективно говоря, очень мало в них имеет никакого смысла. Однако предсказать их поведение не так уж и сложно. Вы сами решаете, что такое разумное действие, а затем обращаете его вспять. Работает каждый раз, - засмеялся Хардинг.

- Но меня беспокоит еще одна вещь, которую сказал Сол, - это то, что такие люди, у которых есть власть, могут быть опасными сукиными сынами. Они не знают, когда остановиться, и не знают, как разумно использовать свою силу. Думаю, именно так и начался Афганистан ».

"Верный." Саймон серьезно кивнул. «Они охвачены собственными идеологическими иллюзиями, и они не видят своего пути. И настоящая проблема в том, что они действительно контролируют чертовски большую власть ».

«Мне что-то не хватает в уравнении, - сказал Райан.

«Мы все такие, Джек. Это часть работы ».

Пришло время сменить тему: «Что нового у Папы?»

«Сегодня еще ничего. Если у Бэзила что-нибудь есть, я должна узнать об этом до обеда. Беспокоитесь об этом? "

Джек трезво кивнул. "Ага. Проблема в том, что если мы действительно видим реальную угрозу, что, черт возьми, мы можем с этим поделать? Не похоже, чтобы мы могли окружить его ротой морских пехотинцев, не так ли? Каким бы он ни был, я имею в виду, что он так часто бывает на публике, что вы не можете его защитить ».

«И такие люди, как он, не боятся опасности, не так ли?»

«Я помню, как Мартина Лютера Кинга ударили. Черт, он знал - он, должно быть, знал - там были пистолеты с его именем. Но он никогда не отступал. Просто бегать и прятаться не было частью его идеала. Не будет иначе в Риме, приятель, и в любом другом месте, куда он пойдет ».

«Предполагается, что по движущимся целям труднее поразить», - без энтузиазма заметил Саймон.

«Нет, когда ты знаешь, куда он переезжает, на месяц или два вперед. Если КГБ решит нанести удар по этому парню, черт возьми, я не вижу, что мы можем с этим поделать ».

«За исключением, может быть, чтобы предупредить его».

"Большой. Так что он может посмеяться над этим. Знаешь, он, наверное, так бы и поступил. Он прошел через нацистов и коммунистов последние сорок лет. Чем, черт возьми, остается напугать этого парня? » Райан помолчал. «Если они решат это сделать, кто нажмет на кнопку?»

«Думаю, это должно быть проголосовано на пленарном заседании самого Политбюро. Политические последствия слишком серьезны для любого члена, даже старшего, чтобы попробовать что-то подобное на своем собственном уровне и вспомнить, насколько они коллегиальны - никто никуда не движется сам, даже Андропов, который является наиболее независимым из всех. . »

«Хорошо, это… что? Пятнадцать парней должны проголосовать за или против. Пятнадцать ртов, плюс сотрудники и члены семьи, с которыми можно поговорить об этом. Насколько хороши наши источники? Мы узнаем об этом? "

«Деликатный вопрос, Джек. Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос ».

"Не могу-не могу или не могу-мне-не-разрешено?" - более многозначительно спросил Джек.

«Джек, да, у нас есть источники, о которых я знаю, но которые я не могу обсуждать с вами». Хардинг действительно казался смущенным, чтобы сказать это.

«Привет, я понимаю, Саймон». Некоторые из них были у Джека. Например, он даже не мог произнести здесь слова ТАЛАНТНЫЙ КЛЮЧ, на который он был допущен, но это НЕЛЬЗЯ, не говоря об этом с иностранцем - хотя Саймон и, конечно же, сэр Бэзил знали об этом довольно много. Это было настолько извращенно, потому что в основном отказывалось от информации людям, которые могли бы с пользой ее использовать. «Если бы Уолл-стрит так поступила, вся Америка оказалась бы за чертой бедности», - проворчал Джек. Либо люди заслуживали доверия, либо нет. Но в игре были свои правила, и Райан играл по этим правилам. Это была цена приема в этот конкретный клуб.

«Это чертовски хороший материал», - сказал Хардинг, перелистывая третью страницу отчета Берни Каца.

«Берни умен, - подтвердил Райан. «Вот почему Кэти любит работать на него».

«Но он же глазной врач, а не психиатр, верно?»

«Саймон, на этом уровне медицины каждый - всего понемногу. Я спросил Кэти: диабетическая ретинопатия Суслова указывает на серьезную проблему со здоровьем. Диабет приводит к повреждению мелких кровеносных сосудов в задней части глаза, и вы можете увидеть это при обследовании. Берни и его команда исправили его частично - вы не можете исправить это полностью - и вернули ему примерно семьдесят пять - восемьдесят процентов его зрения, во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы водить машину при дневном свете, но лежащая в основе проблема со здоровьем - мать. Дело не только в мелких кровеносных сосудах в глазу, верно? У него проблема по всему телу. Рисунок Красный Майк в ближайшие два года сдохнет от почечной недостаточности или болезни сердца ».

«Наши парни думают, что у него пять лет или около того», - предположил Хардинг.

«Ну, я не доктор. Вы можете попросить кого-нибудь поговорить об этом с Берни, если хотите, но все тут же. Кэти говорит, что по глазному яблоку можно многое сказать о диабете ».

«Суслов знает это?»

Райан пожал плечами. «Это хороший вопрос, Саймон. Доктора не всегда говорят своим пациентам, вероятно, меньше там. Фигура Суслова лечит политически надежный доктор профессорского ранга. Здесь это будет означать первоклассного парня, который действительно знает свое дело. Вон там . . . ? »

Хардинг кивнул. "Верный. Он может знать своего Ленина больше, чем своего Пастера. Вы когда-нибудь слышали о Сергее Королеве, их главном конструкторе ракет? Это был особенно неприятный инцидент. Бедняга был убит прямо на столе, потому что два старших хирурга не любили друг друга, и один не выручил другого, когда лодка начала сильно протекать. Вероятно, это было хорошо для Запада, но он был прекрасным инженером, и его убила некомпетентность в медицине ».

«Кто-нибудь заплатит за это?» - спросил Райан.

"О нет. Они оба были слишком политически важны, много покровителей на высоких постах. Они в безопасности, пока не убьют одного из своих друзей, а этого не произойдет. Я уверен, что у них обоих есть компетентные молодые люди, которые прикрывают свои задницы ».

«Вы знаете, что им нужно в России? Юристы. Я не люблю преследователей скорой помощи, но, думаю, они держат людей в тонусе ».

«В любом случае нет, Суслов, вероятно, не знает серьезности своего состояния. По крайней мере, так думают наши врачи-консультанты. Согласно отчетам HUMINT, он до сих пор пьет водку, а это определенно противопоказано ». Хардинг поморщился. «И его заменой будет Александров, такой же неприятный парень, как и его наставник. Мне нужно будет обновить его досье ». Он сделал заметку.

Что касается Райана, он вернулся к своим утренним брифингам, прежде чем приступить к своему официальному проекту. Грир хотела, чтобы Райан поработал над исследованием практики управления в советской военной промышленности, чтобы увидеть, как - и если - работает этот сегмент советской экономики. Райан и Хардинг будут сотрудничать в исследовании, в котором будут использоваться как британские, так и американские данные. Это соответствовало академическому образованию Райана. Это могло бы даже привлечь его внимание к себе наверху.

ОБРАТНОЕ СООБЩЕНИЕ пришло в 11:32 часов. «Быстрая работа в Риме» , - подумал Зайцев, приступая к расшифровке. Он позвонит полковнику Рождественскому, как только справится с этим, но это займет некоторое время. Капитан посмотрел на настенные часы. Это тоже отсрочило бы его обед, но приоритет обрекал его на некоторое рычание в животе. Единственной хорошей новостью было то, что полковник Годеренко начал шифрование с начала страницы 285.

САМОЕ СЕКРЕТНО

НЕМЕДЛЕННО И СРОЧНО

ОТ: РЕЗИДЕНТ РИМ

К: ОФИС ПРЕДСЕДАТЕЛЯ, МОСКОВСКИЙ ЦЕНТР

СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ: ВАШЕ ОПЕРАЦИОННОЕ ОТПРАВЛЕНИЕ 15-8-82-666

ПОДБИРАТЬСЯ К ЖРЕЦУ НЕ ТРУДНО БЕЗ ФИКСИРОВАННЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ ПО ВРЕМЕНИ. ДЛЯ ПОЛНОЙ ОЦЕНКИ ВАШЕГО ЗАПРОСА НУЖНЫ УКАЗАНИЯ. ЖРЕЦ ЗАНИМАЕТСЯ ПРОГНОЗОМ

ОБЩЕСТВЕННАЯ АУДИТОРИЯ И ВНЕШНИЙ ВИД, КОТОРЫЕ ХОРОШО ИЗВЕСТНО ЗАРАНЕЕ. ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДАННОЙ ВОЗМОЖНОСТЬЮ НЕ БУДЕТ ЛЕГКО ИЗ-ЗА БОЛЬШОЙ ТОЛПЫ, ПРИСУТСТВУЮЩЕЙ ФУНКЦИЯМИ. МЕРЫ БЕЗОПАСНОСТИ ДЛЯ ЕГО ТРУДНО ОЦЕНИТЬ БЕЗ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ. РЕКОМЕНДУЕТ ПРИНЯТЬ ФИЗИЧЕСКИЕ ДЕЙСТВИЯ ПРОТИВ ЖРЕЦА ИЗ-ЗА ОЖИДАЕМЫХ НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПОСЛЕДСТВИЙ. ТРУДНО СКРЫТЬ ПРОИСХОЖДЕНИЕ ОПЕРАЦИИ ПРОТИВ ЖРЕЦА.

КОНЕЦ.

Ну , подумал Зайцев, Резидент не нравится эта идея очень много. Послушал бы Юрий Владимирович этот совет с места? Это, как знал Зайцев, намного выше его зарплаты. Он поднял телефон и набрал номер.

- Полковник Рождественский, - ответил резкий голос.

«Капитан Зайцев в Центральном Коммуникационном центре. У меня есть ответ на ваши шесть-шесть-шесть, товарищ полковник.

«В пути», - ответил Рождественский.

Полковник сдержал свое слово и через три минуты прошел через контрольно-пропускной пункт. К тому времени Зайцев вернул шифровальную книгу в центральное хранилище и сунул бланк сообщения вместе с переводом в коричневый конверт, который передал полковнику.

Кто-нибудь это видел? " - спросил Рождественский.

«Конечно, товарищ, - ответил Зайцев.

"Очень хорошо." Полковник Рождественский ушел, не сказав больше ни слова. Со своей стороны, Зайцев оставил свой рабочий стол и направился в кафетерий на обед. Еда была лучшим поводом работать в Центре.

Остановившись у туалета, чтобы вымыть руки, он не мог оставить позади последовательность сообщений. Юрий Андропов хотел убить Папу, и римскому резиденту эта идея не понравилась. Никакого мнения у Зайцева быть не должно. Он был просто частью системы связи. Руководству Комитета государственной безопасности редко приходило в голову, что у его людей действительно есть мысли. . .

. . . и даже совесть. . .

Зайцев занял свое место в очереди и получил металлический поднос и посуду. Он выбрал тушеную говядину и четыре толстых ломтика хлеба с большим стаканом чая. Кассир снял с него пятьдесят пять копеек. Его обычные товарищи по завтраку уже ушли, так что он закончил тем, что занял крайнее место за столом, заполненным людьми, которых он не знал. Они говорили о футболе, и он не присоединился к ним наедине со своими мыслями. Тушеное мясо было неплохим, как и хлеб, только что вынутый из духовки. Практически единственное, чего здесь не было, - это настоящих столовых приборов, как в частных столовых на верхних этажах. Вместо этого они использовали такой же легкий цинк-алюминий, что и все остальные советские граждане. Он работал достаточно хорошо, но из-за того, что он был таким легким, ему было неудобно лежать в руках.

Итак , подумал он, я был прав. Председатель думает об убийстве Папы. Зайцев не был религиозным человеком. Он не был в церкви за всю свою жизнь, за исключением тех больших зданий, которые были преобразованы в музеи после революции. Все, что он знал о религии, - это пропаганда, которая, естественно, распространялась в советском государственном образовании. И все же некоторые из детей, которых он знал в школе, говорили о вере в Бога, а он не сообщил о них, потому что информировать просто не в его привычке. Он не особо задумывался о великих вопросах жизни. По большей части жизнь в Советском Союзе ограничивалась вчера, сегодня и завтра. Факты экономической жизни действительно не позволяли строить долгосрочные планы. Не было ни загородных домов, которые можно было бы купить, ни роскошных автомобилей, ни роскошных отпусков, на которые можно было бы откладывать. Вверяв народу то, что оно называлось социализмом, правительство его страны позволяло - заставляло - всех стремиться к одним и тем же вещам, независимо от индивидуальных вкусов, что означало попадание в бесконечный список и получение уведомлений, когда упоминается свое имя, и их неосознанно сталкивают те, кто имеет больший партийный стаж, или нет, потому что некоторые люди имеют доступ к лучшим местам. Его жизнь, как и у всех остальных, была похожа на жизнь бычка на стоянке кормов. За ним ухаживали умеренно и кормили одной и той же мягкой пищей в одно и то же время в бесконечно одинаковые дни. Во всех аспектах жизни была серость, всеобщая скука, которая в его случае смягчалась только содержанием сообщений, которые он обрабатывал и пересылал. Он не должен был думать о сообщениях, не говоря уже о том, чтобы запоминать их, но, не имея никого, с кем можно было бы поговорить, все, что он мог делать, - это задерживаться на них в уединении своего собственного разума. Сегодня в его разуме был только один человек, и он не мог замолчать. Он носился, как хомяк на колесе для упражнений, кружился и кружился, но всегда возвращался в одно и то же место.

Андропов хочет убить Папу.

Он и раньше обрабатывал сообщения об убийстве. Не так много. КГБ постепенно отходил от нее. Слишком много вещей пошло не так. Несмотря на профессиональное мастерство и смекалку полевых офицеров, полицейские в других странах были бесконечно умны и обладали бездумным терпением паука в своей паутине, и до тех пор, пока КГБ не смог бы просто пожелать человеку смерти и чтобы это произошло, свидетели будут. и доказательства, потому что плащ-невидимка встречается только в детских сказках.

Чаще он обрабатывал сообщения о перебежчиках или предполагаемых потенциальных перебежчиках - или, что не менее смертельно, о подозрениях офицеров и агентов, которые «удвоились», перешли на службу врагу. Он даже видел, как такие доказательства передавались в форме сообщений, в которых офицер звонил домой для «консультаций», после чего они редко возвращались в свои резиденции. Что именно с ними случилось - это было просто предметом сплетен, все это неприятно. Рассказывают, что одного офицера, который обанкротился, заживо погрузили в крематорий, как и предполагалось в немецких СС. Он слышал, что есть фильм об этом, и он разговаривал с людьми, которые знали людей, которые знали людей, которые это видели. Но он никогда не видел этого сам и не встречал никого, кто бы видел. Кое-что, подумал Олег Иванович, даже для КГБ было непосильно. Нет, в большинстве историй говорилось о расстрельных командах - которые, по слухам, часто облажались, - или об одном пистолетном выстреле в голову, как это сделал сам Лаврентий Берия. В эти истории все верили. Он видел фотографии Берии, и они, казалось, были залиты кровью. И Железный Феликс, несомненно, сделал бы это между кусочками своего бутерброда. Он был из тех людей, которые дурно называют безжалостность.

Но в целом считалось, если не сказать широко, что КГБ становится все более культурным в своих отношениях с миром. Более культурно. Более цивилизованно. Добрее и нежнее. Предателей, конечно, казнили, но только после суда, на котором им дали хотя бы формальную возможность объяснить свои действия и, если они были невиновны, доказать это. Этого почти не было, но только потому, что государство привлекало к ответственности только действительно виновных. Следователи Второго главного управления были одними из самых опасных и опытных людей во всей стране. Говорили, что они никогда не ошибались и никогда не обманывались, как какие-то боги.

За исключением того, что государство заявило, что богов не было.

Значит, мужчины - и женщины. Все знали о Школе воробья, о которой мужчины часто говорили с кривыми ухмылками и подмигивая глазами. Ах, быть там инструктором или, еще лучше, инспектором по качеству! они мечтали. И получать за это деньги. Как часто отмечала его Ирина, все мужчины были свиньями. Но , размышлял Зайцев, быть свиньей было бы весело.

Убить Папу - зачем? Он не представлял угрозы для этой страны. Сам Сталин как-то пошутил: сколько дивизий у папы? Так зачем убивать человека? Против этого предостерегал даже резидент . Годеренко опасался политических последствий. Сталин приказал убить Троцкого и послал для этого офицера КГБ, зная, что за это ему грозит длительный срок тюремного заключения. Но он сделал это, верный Воле партии, профессиональным жестом, о котором говорили на учебных курсах в академии, - наряду с более случайным советом, что мы действительно больше не делаем подобных вещей. Не было, не добавляли инструкторы, культурный. Итак, да, КГБ отходил от такого поведения.

До настоящего времени. До сегодняшнего дня. И даже наш старший резидент не советует. Почему? Потому что он не хочет себя и свое агентство - и свою страну! - быть таким некультурным ?

Или потому, что поступить так было бы хуже, чем глупо? Это было бы неправильно . . . ? «Неправильно» - это понятие, чуждое гражданам Советского Союза. По крайней мере, то, что люди считали морально неправильным. Мораль в его стране была заменена политически правильным или неправильным. Все, что служит интересам политической системы его страны, достойно похвалы. То, чего не было, было достойным. . . смерть?

И кто такие вещи решил?

Мужчины сделали.

Люди поступали так, потому что не существовало морали, как мир понимал этот термин. Не было Бога, который мог бы объявить, что хорошо, а что зло.

И все еще . . .

И все же в сердце каждого человека было врожденное знание того, что хорошо, а что плохо. Убивать другого человека было неправильно. Чтобы лишить человека жизни, у вас должна быть уважительная причина. Но также люди решали, что составляет такую причину. Нужные люди в нужном месте с нужной властью обладали способностью и правом убивать, потому что - почему?

Потому что так говорили Маркс и Ленин.

Так давно решило правительство его страны.

Зайцев намазал маслом свой последний кусок хлеба и обмакнул его в оставшуюся подливку в своей миске, прежде чем съесть. Он знал, что размышлял над слишком глубокими, даже опасными мыслями. Его родительское общество не поощряло и даже не допускало независимого мышления. Вы не должны были подвергать сомнению партию и ее мудрость. Конечно, не здесь. В кафетерии КГБ вы ни разу, никогда, ни разу не слышали, чтобы кто-то вслух задавался вопросом, способны ли партия и Родина, которую она обслуживает и защищала, совершить неверный поступок. О, может быть, время от времени люди размышляли о тактике, но даже тогда разговоры были в пределах, которые были выше и прочнее, чем собственные кирпичные стены Кремля.

Он размышлял, что мораль его страны была предопределена немецким евреем, живущим в Лондоне, и сыном царского бюрократа, который просто не очень любил царя и чей излишне предприимчивый брат был казнен за прямые действия. Этот человек нашел убежище в самой капиталистической из стран, Швейцарии, а затем был отправлен немцами обратно в матушку-Россию в надежде, что он сможет расстроить царское правительство, позволив Германии победить другие западные страны на Западном фронте. первая мировая война. В общем, это не звучало так, как будто какое-то божество было предписано каким-то великим планом человеческого развития, не так ли? Все, что Ленин использовал в качестве модели для изменения своей страны, а через нее и всего мира, было взято из книги Карла Маркса, других работ Фридриха Энгельса и его собственного видения того, как стать вождем страны нового типа. .

Единственное, что отличало марксизм-ленинизм от религии, - это отсутствие божественности. Обе системы претендовали на абсолютную власть над делами людей, и обе утверждали свою априорную правоту. За исключением того, что система его страны предпочла утвердить эту власть, используя силу жизни и смерти.

Его страна заявила, что работает на справедливость, на благо рабочих и крестьян всего мира. Но другие люди, более высокие по иерархии, решали, кто такие рабочие и крестьяне, и сами жили на богато украшенных дачах и многоквартирных квартирах, имели автомобили и водителей. . . и привилегии.

Какие у них были привилегии! Зайцев также разослал сообщения о колготках и духах, которые мужчины в этом здании хотели для своих женщин. Эти предметы часто доставлялись в дипломатической сумке из посольств на Западе, вещи, которые его собственная страна не могла производить, но которые жаждала номенклатура , наряду с их западногерманскими холодильниками и плитами. Когда он увидел большие кадры, мчащиеся по центру московских улиц на своих «Зилсах» с шофером, Зайцев понял, как Ленин относился к царям. Царь объявил божественное право своим личным делом к власти. Руководители партии заявили о себе на свои посты волей народа.

За исключением того, что Народ никогда ничего им не давал путем одобрения публики. В западных демократиях были выборы - « Правда» плевала на них каждые несколько лет, - но это были настоящие выборы. Англией теперь управляла противная на вид женщина, а Америкой - пожилой и шутовский актер, но оба они были выбраны народом своих стран, а предыдущие правители были смещены по воле народа. Ни одного из лидеров в Советском Союзе не любили, и он видел множество официальных сообщений, разосланных с целью выяснить их психическое состояние и глубоко укоренившиеся политические убеждения; беспокойство в этих посланиях было явным, и у самого Зайцева были свои опасения, но, какими бы неприятными и нестабильными ни были эти лидеры, их народ выбрал их. Советские люди решительно не выбрали нынешних князей в Политбюро.

А теперь новые коммунистические князья думали об убийстве польского священника в Риме. Но чем он угрожал « Родине» ? У этого Папы не было никаких воинских формирований. Значит, политическая угроза? Но как? Предполагалось, что Ватикан должен обладать дипломатической идентичностью, но государственность без военной силы - что? Если бы Бога не было, то любая сила, которую использовал Папа, должна была быть иллюзией, не более существенной, чем клубок сигаретного дыма. В стране Зайцева была самая большая армия на земле, о чем регулярно заявляли в телешоу « Мы служим Советскому Союзу» , которое смотрели все.

Итак, почему они хотят убить человека, который не представляет угрозы? Разорвет ли он океаны волной своего посоха или наведет на землю эпидемии? Конечно, нет.

«А убить безобидного человека - преступление», - сказал себе Зайцев, впервые за время своего пребывания на площади Дзержинского № 2 напрягая ум, молча заявляя о своей свободе воли. Он задал вопрос и нашел ответ.

Было бы полезно, если бы ему было с кем поговорить об этом, но, конечно, об этом не могло быть и речи. В результате Зайцев остался без предохранительного клапана - способа обработать свои чувства и привести их к какому-то разрешению. Законы и обычаи его нации заставляли его снова и снова возвращаться к своим мыслям, и в конечном итоге это привело только в одном направлении. То, что это направление, которое государство не одобрило, было, в конце концов, продуктом самого государства.

Закончив обед, он отхлебнул чай и закурил сигарету, но это созерцание не улучшило его душевное состояние. Хомяк все еще вращался в своем колесе. В огромной столовой никто этого не заметил. Для тех, кто видел Зайцева, он был всего лишь еще одним человеком, который в одиночестве наслаждался послеобеденным дымом. Как и все советские граждане, Зайцев умел скрывать свои чувства, поэтому его лицо ничего не выдавало. Он просто смотрел на настенные часы, чтобы не опоздать к работе на дневную вахту, просто еще один бюрократ в большом здании, полном их.

НА ВЫСТАВКЕ, все было немного по-другому. Полковник Рождественский не хотел прерывать обед председателя, поэтому он сидел в своем кабинете, ожидая, пока стрелки часов сдвинутся, и жевал свой бутерброд, но не обращал внимания на чашку супа, которая была с ним. Как и его председатель, он курил американские сигареты «Мальборо», которые были мягче и лучше сделаны, чем их советские аналоги. Это была аффектация, которую он уловил в полевых условиях, но, будучи высокопоставленным сотрудником Первого главного управления, он мог делать покупки в специальном магазине в центре Москвы. Они были дорогими, даже за одного оплаченного «сертификатом» рубля, но он пил только дешевую водку, так что это уравновесилось. Он поинтересовался, как отреагирует Юрий Владимирович на сообщение Годеренко. Руслан Борисович был очень способным резидентом , осторожным и консервативным, и человеком достаточно старшим, чтобы ему позволяли как бы отвечать. В конце концов, его работа заключалась в том, чтобы снабжать Московский центр достоверной информацией, и если он думал, что что-то может поставить под угрозу эту миссию, его обязанностью было предупредить их об этом - и, кроме того, в исходной депеши не было обязательной директивы. просто инструкция для выяснения ситуации. Так что нет, Руслан Борисович, наверное, не испугался бы своего ответа. Но Андропов мог лаять, а если и лаял, то он, полковник А.Н. Рождественский, выдерживал шум, а это никогда не было забавой. Его место здесь было завидным с одной стороны и пугающим с другой. У него было ухо председателя, но быть так близко означало, что он тоже должен был быть близко к зубам. В истории КГБ нередки случаи, когда одни люди страдали из-за действий других. Но в данном случае это было маловероятно. Андропов был, несомненно, крутым человеком, но в то же время достаточно справедливым. Даже в этом случае не стоит находиться слишком близко к грохочущему вулкану. Зазвонил его настольный телефон. Это был личный секретарь председателя.

«Председатель увидится с вами сейчас, товарищ полковник».

«Спасиба». Он встал и пошел по коридору.

«У нас есть ответ от полковника Годеренко», - сообщил Рождественский, передавая его.

Андропов, в свою очередь, не удивился и, к незримому облегчению полковника Рождественского, не вышел из себя.

«Я ожидал этого. Наш народ лишился смелости, не правда ли, Алексей Николаич? »

«Товарищ председатель, резидент дает вам свою профессиональную оценку проблемы», - ответил оперативник .

- Продолжайте, - скомандовал Андропов.

«Товарищ председатель, - ответил Рождественский, подбирая слова с величайшей осторожностью, - вы не можете провести операцию, подобную той, которую вы, очевидно, рассматриваете, без политического риска. У этого священника большое влияние, каким бы иллюзорным оно ни было. Руслан Борисович обеспокоен тем, что нападение на него может повлиять на его способность собирать информацию, и это, товарищ, является его основной задачей ».

«Оценка политического риска - это моя работа, а не его».

«Это правда, товарищ председатель, но это его территория, и его работа - говорить вам то, что, по его мнению, вам нужно знать. Утрата некоторых из его агентских услуг может дорого обойтись нам как в прямом, так и в косвенном плане ».

"Насколько дорого?"

«Это невозможно предсказать. Римская резидентура имеет ряд высокопроизводительных агентов военной и политической разведки НАТО. Можем ли мы жить без этого? Да, полагаю, могли бы, но лучше смириться с этим. Человеческий фактор затрудняет прогнозирование. Понимаете, управлять агентами - это искусство, а не наука.

«Так ты сказал мне раньше, Алексей». Андропов устало потер глаза. Его кожа сегодня была немного желтоватой, отметил Рождественский. У него снова проблемы с печенью?

«Наши агенты - это все люди, и у отдельных людей есть свои индивидуальные особенности. Этого не избежать », - объяснил Рождественский, пожалуй, в сотый раз. Это могло быть и хуже; Андропов действительно иногда слушал. Не все его предшественники были такими просвещенными. Возможно, дело в разведке Юрия Владимировича.

«Вот что мне нравится в радиоразведке», - проворчал председатель КГБ. Так говорили все в бизнесе, отметил полковник Рождественский. Проблема заключалась в разведке сигналов. У Запада это получалось лучше, чем у его страны, несмотря на их проникновение в западные сигнальные агентства. Американское АНБ и британский GCHQ, в частности, постоянно работали над нарушением безопасности советских коммуникаций и иногда, как они беспокоились, преуспевали в этом. Вот почему КГБ так зависел от одноразовых блокнотов. Больше они ничему не могли доверять.

"НАСКОЛЬКО ЭТО ХОРОШО?" - спросил Райан Хардинга.

«Мы думаем, что это настоящая статья, Джек. Часть его исходит из открытых источников, но большая часть - из документов, подготовленных для их Совета министров. На этом уровне они не сильно лгут себе ».

"Почему нет?" - многозначительно спросил Джек. «Все остальные там делают».

«Но здесь вы имеете дело с чем-то конкретным, с продуктами, которые нужно доставить в их армию. Если они не появятся, это будет отмечено, и будут сделаны запросы. В любом случае, - продолжал Хардинг, тщательно оценивая себя, - наиболее важный материал здесь касается вопросов политики, и ложь для этого ничего не дает.

"Я предполагаю. Я устроил небольшой ад в Лэнгли в прошлом месяце, когда разорвал оценку экономики, которая шла в офис президента. Я сказал, что это не может быть правдой, и парень, который это составил, сказал, что это именно то, что Политбюро видело на своих собраниях ...

- И что ты сказал, Джек? - перебил Хардинг.

«Саймон, - сказал я, - увидели ли это крупные игроки или нет, это просто не могло быть правдой. Этот отчет был полной чушью - что заставляет меня задаться вопросом, как, черт возьми, их Политбюро вырабатывает политику, когда данные, на которых они основаны, примерно так же правдивы, как «Алиса в проклятой стране чудес». Вы знаете, когда я был в морской пехоте, мы волновались, что русский солдат Иван Иванович может быть десяти футов ростом. Он не такой. Их может быть много, но на самом деле они меньше нашего народа, потому что едят не так хорошо, как дети, а их оружие - отстой. АК-47 - хорошая винтовка, но я в любое время возьму с собой М-16, а винтовка чертовски проще рации. Итак, я наконец попал в ЦРУ и узнал, что тактические радиоприемники, которые использует их армия, - дерьмо, и оказывается, что я был прав насчет этого еще тогда, когда я был батраком с маслом в «Зеленой машине». В итоге, Саймон, они лгут Политбюро о том, что должно быть экономическими реалиями, а если они лгут этим людям, они лгут о чем угодно ».

«Итак, что случилось с докладом вашему президенту?»

«Они отправили его ему, но с пятью моими страницами, приложенными к обратной стороне. Надеюсь, он зашел так далеко. Говорят, он много читает. В любом случае, я хочу сказать, что они основывают свою политику на лжи, и, возможно, мы сможем улучшить политику, немного лучше оценив реальность. Я думаю, их экономика в убытке, Саймон. Он не может работать так хорошо, как говорят их данные. Если бы это было так, мы бы увидели положительные результаты в продуктах, которые они производят, но нет, не так ли? »

«Зачем бояться страны, которая не может прокормить себя?»

"Ага." Райан кивнул.

«Во время Второй мировой войны ...»

«В 1941 году в Россию вторглась страна, которая им никогда особо не нравилась, но Гитлер был чертовски глуп, чтобы заставить их антипатию к собственному правительству работать на него, поэтому он проводил расистскую политику, которая была рассчитана на то, чтобы отбросить русский народ обратно в Россию. герб Джо Сталина. Так что это ложное сравнение, Саймон. Советский Союз принципиально нестабилен. Почему? Потому что это несправедливое общество, и не бывает стабильного несправедливого общества. Их экономика. . . » Он сделал паузу. «Вы знаете, должен быть способ заставить это работать для нас. . . »

"И что делать?"

«Встряхните их основы. Может быть, слабое землетрясение, - предположил Райан.

«И сбить их с ног?» - спросил Хардинг. Его брови приподнялись. «У них действительно много ядерного оружия, возможно, вы захотите запомнить».

«Хорошо, хорошо, мы пытаемся организовать мягкую посадку».

- Чертовски порядочный с твоей стороны, Джек.

010

ГЛАВА 7.

ВРЕМЯ

РАБОТА ЭДА ФОЛИ в качестве пресс-атташе не требовала слишком больших затрат времени, чтобы погладить местных американских корреспондентов, а иногда и других. «Прочие» включали репортеров якобы « Правды» и других российских изданий. Фоули предположил, что все они были офицерами КГБ или стрингерами - между ними не было никакой разницы, поскольку КГБ обычно использовал журналистские прикрытия для своих полевых офицеров. В результате у большинства советских репортеров в Америке очень часто присутствовали один или два агента ФБР, по крайней мере, когда у ФБР были запасные агенты для этой задачи, что было не так уж и часто. Репортеры и офицеры полевой разведки выполняли практически идентичные функции.

Его только что жестко перезвонил парень из « Правды» по имени Павел Курицын, который был либо профессиональным привидением, либо, черт возьми, читал много шпионских романов. Поскольку вести себя глупо, чем умно, было легче, он рылся в своем русском, улыбаясь с явной гордостью от того, насколько хорошо он овладел сложным языком. Со своей стороны Курицын посоветовал американцу посмотреть российское телевидение, чтобы быстрее освоить родной язык. Затем Фоули подготовил протокол контактов для файлов ЦРУ, отметив, что этот Павел Евгеньевич Курицын пахнет мальчиком из Второго главного управления, проверявшим его , и высказал мнение, что, по его мнению, он прошел испытание. Конечно, нельзя было быть уверенным. Насколько он знал, русские действительно нанимали людей, которые читают мысли. Фоули знал, что они экспериментировали почти во всем, даже в том, что называется дистанционным наблюдением, что, по его профессиональному мнению, было шагом вперед по сравнению с цыганскими гадалками, но которое заставило Агентство начать собственную программу, к большому отвращению Фоули. . Для Эда Фоули, если ты не мог удержать это, значит, это было ненастоящим. Но нельзя было предсказать, что будут пытаться эти проказники из Управления разведки, просто чтобы обойти то, что сотрудники DO - настоящие привидения в ЦРУ - должны были делать каждый проклятый день.

Достаточно было того, что у Ивана были глаза, а Христос знал, сколько ушей в посольстве, хотя здание регулярно чистили специалисты по электронике. (Однажды им даже удалось подбить жучок в кабинете посла.) Через дорогу находилась бывшая церковь, которая использовалась КГБ. В посольстве США он был известен как Богоматерь микрочипов, потому что структура была заполнена микроволновыми передатчиками, нацеленными на посольство, их функция заключалась в том, чтобы создавать помехи всем подслушивающим устройствам, которые станция Москва использовала для подключения к советским телефонам и радио. системы. Количество поступившей радиации было опасным для вашего здоровья, и в результате посольство было защищено металлической пленкой в гипсокартоне, которая отражала большую ее часть прямо на людей через улицу. В игре были правила, и русские в значительной степени играли в них, но правила часто не имели большого смысла. Были тихие протесты в адрес местных жителей по поводу микроволновых печей, но они неизменно встречались пожиманием плечами: «Кто, мы?» И это было обычным делом. Док посольства сказал, что он не беспокоился, но его офис находился в подвале, защищенный от радиации камнем и грязью. Некоторые говорили, что хот-дог можно приготовить, поставив его на подоконник, выходящий на восток.

Двое людей, которые действительно знали об Эде Фоли, были послом и атташе по вопросам обороны. Первым был Эрнест Фуллер. Фуллер выглядел как иллюстрация из книги о патрициях: высокий, стройный, с царственной гривой седых волос. Фактически, он вырос на свиноферме в Айове, получил стипендию в Северо-Западном университете, а затем степень юриста, которая привела его в корпоративные залы заседаний, где он, наконец, стал генеральным директором крупной автомобильной компании. По пути он три года прослужил в ВМС США во время Второй мировой войны на легком крейсере USS Boise во время кампании на Гуадалканале. ФСО посольства считали его серьезным игроком и одаренным любителем.

Атташе по обороне был бригадный генерал Джордж Далтон. По профессии артиллерист, он хорошо ладил со своими российскими коллегами. Далтон был похож на человека с вьющимися черными волосами, который двадцать с лишним лет назад играл полузащитника Вест-Пойнта.

У Фоули была встреча с ними обоими - якобы для обсуждения отношений с американскими корреспондентами. Даже его внутренние посольские дела нуждались в прикрытии на этой станции.

«Как твой сын приспосабливается?» - спросил Фуллер.

«Он скучает по карикатурам. Перед тем, как мы приехали, я купил одну из тех новых магнитофонных машин - ну, вы знаете, вещь Betamax - и несколько лент, но они служат только на определенное время и стоят руки и ноги ».

«Есть местная версия Roadrunner-Coyote, - сказал ему генерал Далтон. «Это называется« Погоди-ка », что-то в этом роде. Это не так хорошо, как Warner Brothers, но лучше, чем это проклятое утреннее шоу с упражнениями. Та девица, которая могла хлестнуть командирского фельдфебеля.

«Я заметил это вчера утром. Она входит в их олимпийскую команду по тяжелой атлетике? » - пошутил Фоули. "В любом случае . . . »

«Первые впечатления - какие-нибудь сюрпризы?» - спросил Фуллер.

Фоули покачал головой. «О том, чего я должен был ожидать. Похоже, куда бы я ни пошел, у меня есть компания. Как ты думаешь, как долго это продлится?

«Может, неделю или около того. Прогуляйтесь, а еще лучше понаблюдайте за Роном Филдингом, когда он гуляет. Он очень хорошо выполняет свою работу ».

«Что-нибудь серьезное происходит?» - спросил посол Фуллер.

"Нет, сэр. На данный момент рутинные операции. Но у русских дома происходит что-то очень грандиозное ».

"Что это такое?" - спросил Фуллер.

«Они называют это операцией РАЯН. Их аббревиатура от «Неожиданная ядерная атака на Родину». Они обеспокоены тем, что президент может захотеть нанести им ядерный удар, и у них есть офицеры, которые бегают по дому, пытаясь понять его психическое состояние ».

"Ты серьезно?" - спросил Фуллер.

«Как сердечный приступ. Думаю, они слишком серьезно отнеслись к предвыборной риторике ».

«У меня было несколько странных вопросов от их министерства иностранных дел», - сказал посол. «Но я просто списал это на светскую беседу».

«Сэр, мы вкладываем много денег в армию, и это заставляет их нервничать».

«А когда покупают десять тысяч новых танков, это нормально?» - заметил генерал Далтон.

- Совершенно верно, - согласился Фоли. «Пистолет в моей руке - это защитное оружие, но пистолет в вашей руке - это наступательное оружие. Полагаю, это вопрос мировоззрения.

"Вы видели это?" - спросил Фуллер, передавая факс от Туманного Дна.

Фоули просмотрел его. "Ой-ой".

«Я сказал Вашингтону, что это очень встревожит Советский Союз. Что вы думаете?"

«Я согласен, сэр. По-разному. Наиболее важным будет потенциальное волнение в Польше, которое может распространиться на всю их империю. Это единственная область, в которой они думают о долгосрочной перспективе. Политическая стабильность - их непременное условие. Что говорят в Вашингтоне? »

«Агентство только что показало его президенту, и он передал его государственному секретарю, и он отправил его мне по факсу для комментариев. Можете ли вы греметь кустами, посмотреть, не об этом ли говорят в Политбюро? »

Фоули на мгновение задумался и кивнул. "Я могу попробовать." Ему было немного неудобно, но ведь это была его работа, не так ли? Это означало передать сообщение одному или нескольким его агентам, но они были для этого. Тревожно было то, что это означало разоблачить его жену. Мэри Пэт не возражала - черт возьми, она любила шпионские игры в полевых условиях - но ее муж всегда беспокоил подвергать ее опасности. Он предположил, что это шовинизм. "Какой приоритет в этом вопросе?"

«Вашингтон очень заинтересован, - сказал Фуллер. Это сделало это важной, но не совсем срочной задачей.

«Хорошо, я займусь этим, сэр».

«Я не знаю, какими активами вы управляете здесь, в Москве, и не хочу знать. Для них это опасно?

«Здесь стреляют в предателей, сэр».

«Это тяжелее, чем автомобильный бизнес, Фоли. Я понимаю это ».

«Черт возьми, в Центральном нагорье не было таких суровых условий», - заметил генерал Далтон. «Иван играет довольно злобно. Знаете, меня тоже спрашивали о президенте, обычно за выпивкой старшие офицеры. Они действительно так о нем беспокоятся, а?

«Это точно так выглядит», - подтвердил Фоули.

"Хороший. Никогда не повредит немного поколебать уверенность другого парня, заставьте его немного поглядеть через плечо ».

«Просто чтобы не зашло слишком далеко», - предположил посол Фуллер. Он был относительно новичком в дипломатии, но уважал этот процесс. «Хорошо, что мне нужно знать?»

«Не с моей стороны», - ответил COS. «Все еще привыкаю к вещам. Был сегодня российский репортер, может быть, меня проверял контррасковый агент КГБ, парень по имени Курицын ».

«Я думаю, что он игрок», - сразу сказал генерал Далтон.

«Я уловил запах этого. Я думаю, он проверит меня через корреспондента " Таймс ".

"Ты его знаешь?"

«Энтони Принс». Фоли кивнул. «И это в значительной степени подводит итог. Гротон и Йель. Я несколько раз сталкивался с ним в Нью-Йорке, когда работал в газете. Он очень умен, но не так умен, как он думает ».

"Как твой русский?"

«Я могу сойти за туземца, но моя жена может сойти за поэта. Она действительно хороша в этом. О, еще кое-что. У меня есть сосед по комплексу, Хейдок, муж Найджел и жена Пенелопа. Полагаю, они тоже игроки ».

«Большое время», - подтвердил генерал Далтон. «Они прочные».

Фоули так и думал, но, конечно, это никогда не повредило. Он стоял. «Хорошо, позволь мне поработать».

«Добро пожаловать на борт, Эд», - сказал посол. «Долг здесь не так уж и плох, если к нему привыкнуть. Все билеты в театр и на балет мы получаем через их министерство иностранных дел ».

«Я предпочитаю хоккей».

«Это тоже легко», - ответил генерал Далтон.

«Хорошие места?» - спросил ведьмак.

"Первая строка."

Фоули улыбнулся. "Динамит."

В ЧАСТИ Мэри Пэт гуляла на улице со своим сыном. Эдди был слишком большим для коляски, что было очень плохо. С коляской можно делать много интересных вещей, и она решила, что русские не решатся возиться с младенцем и сумкой для пеленок, особенно когда они оба приехали с дипломатическим паспортом. В данный момент она просто гуляла, привыкала к окружающей среде, достопримечательностям и запахам. Это было чрево зверя, и вот она, как вирус - смертельный, как она надеялась. Ее звали Марией Каминской, внучкой конюшего Дома Романовых. Дед Ваня был центральной фигурой ее юности. От него она выучила русский язык в раннем детстве, и не базовый русский сегодня, а элегантный литературный русский язык былых времен. Она могла читать стихи Пушкина и плакать, и в этом она была больше русской, чем американкой, потому что русские веками почитали своих поэтов, в то время как в Америке они в основном писали поп-песни. В этой стране было много чего восхищаться и много любить.

Но не его правительство. Ей было двенадцать, и она с энтузиазмом ждала своего подросткового возраста, когда дед Ваня рассказал ей историю об Алексее, наследном принце России - хорошем ребенке, как сказал ее дедушка, но несчастном, больном гемофилией и по этой причине хрупкий ребенок. Полковник Ваня Борисович Каминский, мелкий дворянин Императорской Конной Гвардии, научил мальчика ездить на лошади, потому что это было единственное физическое умение, которое требовалось князю в то время. Ему приходилось быть очень осторожным - Алексей часто ходил в объятиях матроса на императорском флоте, чтобы не споткнуться, не упасть и не истекать кровью, - но он выполнил задачу, к благодарности Николая II и царицы Александры. , и по пути они стали такими близкими, как если не отец и сын, то дядя и племянник. Дед Ваня ушел на фронт и воевал с немцами, но в начале войны попал в плен в битве при Танненберге. Он узнал о революции в немецком лагере для военнопленных. Ему удалось вернуться в матушку-Россию, и он сражался с белогвардейцами в обреченных контрреволюционных усилиях, а затем узнал, что царь и вся его семья были убиты узурпаторами в Екатеринберге. Тогда он знал, что война проиграна, и ему удалось сбежать и добраться до Америки, где он начал новую жизнь, но в вечном трауре по мертвым.

Мэри Пэт вспомнила слезы на его глазах, когда он рассказывал эту историю, и слезы передали ей его внутреннюю ненависть к большевикам. Он был несколько приглушен. Она не была фанатиком, но когда она увидела русского в форме или мчащегося на скорости ЗИЛа, направляющегося на партийное собрание, она увидела лицо врага, врага, которого нужно было победить. То, что коммунизм был противником ее страны, было всего лишь соусом для гуся. Если бы она могла найти кнопку, которая разрушила бы эту одиозную политическую систему, она бы нажала на нее без малейшего колебания.

Так что назначение в Москву было лучшим из заданий, о которых я мечтал. Подобно тому, как Ваня Борисович Каминский рассказал ей свою древнюю и грустную историю, он дал ей жизненную миссию и страсть к ее достижению. Ее решение присоединиться к ЦРУ было таким же естественным, как причесывание ее светлых волос медового цвета.

И вот, гуляя, она впервые в жизни действительно поняла страстную любовь своего деда к прошлому. Все отличалось от того, что она знала в Америке, от ската крыш зданий до цвета асфальта на улицах и пустых выражений лиц людей. Они смотрели на нее, когда проходили мимо, потому что в своей американской одежде она выделялась, как павлин среди ворон. Некоторым даже удалось улыбнуться маленькому Эдди, потому что, какими бы суровыми ни были русские, они неизменно были добры к детям. Для удовольствия она спросила дорогу у милиционера, так как вызвали местную полицию, и он был с ней вежлив, помогал с ее плохим произношением его языка и давал указания. Так что это было хорошо. Она отметила, что у нее был хвост, офицер КГБ лет тридцати пяти, следовавший за ней примерно на пятьдесят ярдов, изо всех сил стараясь оставаться невидимым. Его ошибка заключалась в том, что он отвернулся, когда она повернулась. Вероятно, именно так его обучали, чтобы его лицо не стало слишком знакомым для объекта наблюдения.

Улицы и тротуары здесь были широкими, но не слишком людными. Большинство русских были на работе, и здесь не было свободных женщин, которые ходили по магазинам, по общественным делам или в гольф - может быть, жены действительно важных членов партии, вот и все. Вроде как праздные богатые дома, подумала Мэри Пэт, если бы такие люди еще остались. Ее мама всегда работала, по крайней мере, в ее памяти - фактически, до сих пор. Но здесь работающие женщины использовали лопаты, а мужчины ездили на самосвалах. Они всегда ремонтировали выбоины на улицах, но никогда не исправляли их достаточно хорошо. «Прямо как в Вашингтоне и Нью-Йорке», - подумала она.

Однако здесь были уличные торговцы, торгующие мороженым, и она купила одно для маленького Эдди, глаза которого все воспринимали. Ее совесть мучила совесть, когда она пыталась навязать это место и эту миссию своему сыну, но ему было всего четыре года, и это будет для него хорошим опытом обучения. По крайней мере, он вырастет двуязычным. Он также научился ценить свою страну больше, чем большинство американских детей, и это, по ее мнению, было хорошо. Итак, у нее был хвост. Насколько он хорош? Возможно, пришло время узнать. Она полезла в сумочку и тайком сняла кусок бумажной ленты. Он был красного цвета, ярко-красный. Завернув за угол, она приклеила его к фонарному столбу таким небрежным жестом, что оставалась невидимой, и продолжила путь. Затем, пройдя ярдах в пятидесяти от нового квартала, она обернулась, словно заблудившись. . . и она видела, как он проходил мимо этого фонарного столба. Значит, он не видел, чтобы она оставила сигнал флага. Если бы он ее увидел, то хотя бы посмотрел. . . и он был единственным, кто следовал за ней; ее маршрут был выбран настолько случайно, что за ней не было бы никого другого, если бы за ней не было проведено действительно серьезное наблюдение, а это казалось маловероятным. Она никогда не терпела поражений ни в одном из своих полевых заданий. Она помнила каждый момент своего обучения на ферме в Тайдуотере, штат Вирджиния. Она была лучшей в своем классе, и она знала, что она хороша - и, что еще лучше, она знала, что вы никогда не были настолько хороши, чтобы забыть о осторожности. Но если вы будете осторожны, вы сможете оседлать любую лошадь. Дед Ваня тоже учил ее ездить верхом.

Мэри Пэт подумала, что у нее и маленького Эдди будет много приключений в этом городе. Она позволила бы этому подождать, пока КГБ не устанет навешивать на нее тень, и тогда она действительно сможет освободиться. Она задавалась вопросом, кого она могла бы нанять на работу в ЦРУ, помимо работы с установленными агентами на месте. Да, она была во чреве зверя, хорошо, и ее работа заключалась в том, чтобы вызвать у этого сукиного сына кровоточащую язву.

«ОЧЕНЬ ХОРОШО, Алексей Николай, вы знаете этого человека», - сказал Андропов. «Что мне сказать ему сейчас?»

То, что председатель не бросился яростным ответом, чтобы вернуть римского резидента на его место, было признаком сообразительности председателя . Только дурак наступил на его старших подчиненных.

«Он просит совета - масштаб операции и так далее. Мы должны дать ему это. Это ставит под вопрос именно то, что вы думаете, товарищ председатель. Вы продумали это до того момента? »

«Хорошо, полковник, как вы думаете, что нам делать?»

«Товарищ председатель, американцы используют выражение, которое я научился уважать: это выше моей зарплаты».

«Вы говорите мне, что вы сами не играете председателя - в собственном уме?» - довольно многозначительно спросил Юрий Владимирович.

«Честно говоря, нет, я ограничиваю свои мысли тем, что понимаю, - оперативными вопросами. Я не компетентен входить в высокие политические рамки, товарищ ».

«Умный, если не правдивый ответ», - отметил Андропов. Но Рождественский не сможет обсуждать какие бы то ни было мысли на высоком уровне, потому что никому в КГБ не разрешено обсуждать такие вещи. Теперь, по приказу Политбюро , у него может взять интервью какой-нибудь очень высокопоставленный член ЦК партии, но такой приказ почти должен исходить от самого Брежнева. А это, подумал Юрий Владимирович, в то время маловероятно. Так что да, полковник будет думать об этом в уединении своего разума, как и все подчиненные, но как профессиональный офицер КГБ, а не партийный чиновник, он оставит такие мысли прямо здесь.

«Хорошо, мы полностью откажемся от политических соображений. Считайте это теоретическим вопросом: как убить этого священника? »

Рождественский выглядел обеспокоенным.

«Садитесь», - сказал председатель своему подчиненному. «Раньше вы планировали сложные операции. Не торопитесь, чтобы пройти через это ».

Рождественский занял свое место перед тем, как говорить. «Прежде всего, я бы попросил помощи у кого-нибудь, кто лучше разбирается в таких вещах. У нас в Центре есть несколько таких офицеров. Но . . . поскольку вы просите меня подумать об этом с теоретической точки зрения. . . » Голос полковника затих, взгляд его поднялся и налево. Когда он снова заговорил, его слова звучали медленно.

«Во-первых, станцию Годеренко мы использовали бы только для информации - разведки цели и тому подобного. Мы не хотели бы активно использовать людей Station Rome. . . . На самом деле, я бы посоветовал вообще не использовать советский персонал для активных частей операции ».

"Почему?" - спросил Андропов.

«Итальянская полиция профессионально обучена, и для расследования такого масштаба они бросают в него людей, назначают своих лучших людей. В любом таком случае будут свидетели. У каждого человека на Земле есть два глаза и память. У некоторых есть интеллект. Подобные вещи невозможно предсказать. Хотя, с одной стороны, это говорит в пользу, скажем, снайпера и дальнего выстрела, такая методология указала бы на операцию на государственном уровне. Такой снайпер должен быть хорошо обучен и должным образом экипирован. Значит, солдат. Солдат - это армия. Армия означает национальное государство - а какое национальное государство пожелает убить Папу? » - спросил полковник Рождественский. «По-настоящему черную операцию нельзя отследить до точки ее происхождения».

Андропов закурил и кивнул. Он сделал правильный выбор. Этот полковник не был дураком. "Продолжать."

«В идеале у стрелка не было бы никаких связей с Советским Союзом. Мы должны быть уверены в этом, потому что мы не можем игнорировать возможность его ареста. Если его арестуют, его допросят. Большинство мужчин разговаривают во время допроса по психологическим или физическим причинам ». Рождественский полез в карман и вытащил свою сигарету. «Я помню, как читал об убийстве мафии в Америке. . . . » И снова голос затих, и его взгляд остановился на дальней стене, исследуя что-то в прошлом.

"Да?" - подсказал председатель.

«Убийство в Нью-Йорке. Один из их высокопоставленных людей был в разногласиях со своими сверстниками, и они решили не просто убить его, но сделать это с некоторой степенью позора. Они убили его чернокожим. Для мафии это особенно позорно », - пояснил Рождественский. «В любом случае, стрелок был немедленно убит другим человеком, предположительно убийцей мафии, который затем успешно сбежал - без сомнения, у него была помощь, что доказывает, что это было тщательно спланированное упражнение. Преступление так и не было раскрыто. Это было прекрасное техническое упражнение. Цель была убита, и убийца тоже. Истинные убийцы - те, кто планировал учения - выполнили свою миссию и завоевали авторитет в своей организации, но никогда не были за это наказаны ».

- Бандиты-преступники, - фыркнул Андропов.

«Да, товарищ председатель, но правильно выполненная миссия все же достойна изучения. Это не полностью применимо к нашей задаче, потому что это должно было выглядеть как хорошо выполненное убийство мафии. Но стрелок приблизился к своей цели, потому что он явно не был членом мафиозной банды и не мог впоследствии вовлечь или идентифицировать тех, кто заплатил ему за совершение этого акта. Именно этого мы и хотели бы достичь. Конечно, мы не можем полностью скопировать эту операцию - например, убийство нашего стрелка будет указывать прямо на нас. Это не может быть похоже на устранение Льва Троцкого. В этом случае происхождение операции не скрывалось. Как и в случае с убийством мафии, которое я только что процитировал, это должно было быть чем-то вроде публичного объявления ». То, что действия советского государства были прямой параллелью этому бандитскому разгрому в Нью-Йорке, в глазах Рождественского не требовало особых разъяснений. Но в его оперативном мозгу убийство Троцкого и убийство мафии представляли собой интересное сочетание тактики и целей.

«Товарищ, мне нужно время, чтобы полностью обдумать это».

«Даю вам два часа», - великодушно ответил председатель Андропов.

Рождественский встал, обратил на себя внимание и прошел через шкаф в секретарскую комнату.

Кабинет Рождественского был, конечно, небольшим, но частным и находился на одном этаже с кабинетом председателя. Окно выходило на площадь Дзержинского со всем ее движением и статуей Железного Феликса. Его вращающееся кресло было удобным, а на столе было три телефона, потому что Советскому Союзу почему-то не удавалось освоить многолинейные телефоны. У него была собственная пишущая машинка, которой он редко пользовался, предпочитая, чтобы секретарь приходила из числа руководителей. Поговаривали, что Юрий Владимирович использовал одного из них не для диктовки, а для чего-то другого, но Рождественский этому не поверил. Председатель был слишком большим эстетом для этого. Коррупция была не в его привычке, что ему нравилось. Трудно было чувствовать себя верным такому человеку, как Брежнев. Рождественский серьезно отнесся к девизу своего агентства «Меч и щит». Его работа заключалась в защите своей страны и ее народа, и они нуждались в защите - иногда от членов их собственного Политбюро.

Но зачем им нужна была защита от этого священника? - спросил он себя.

Он покачал головой и сосредоточился на упражнении. Он имел обыкновение думать с открытыми глазами, исследуя свои мысли, как фильм на невидимом экране.

Первое, что нужно учитывать - это природа цели. Папа на фотографиях казался высоким человеком и обычно одет в белое. Вряд ли можно было мечтать о более прекрасной мишени для стрельбы, чем эта. Он передвигался на открытой машине, что делало его еще лучшей мишенью, потому что она ехала медленно, так что верующие могли его хорошо видеть.

Но кто будет стрелком? Не офицер КГБ. Даже советский гражданин. Возможно, русский изгнанник. КГБ держал их по всему Западу, многие из них были спящими агентами, живущими своей жизнью и ожидающими вызова. . . . Но проблема заключалась в том, что многие из них ушли по рождению и проигнорировали свои уведомления об активации или позвонили в контрразведку в стране своего проживания. Рождественскому не нравились такие длительные задания. Офицеру было слишком легко забыть, кем он был, и стать тем, кем, по его прикрытию, он должен был быть.

Нет, стрелок должен был быть посторонним, а не гражданином России, не гражданином России, бывшего Советского Союза, или даже иностранцем, прошедшим подготовку в КГБ. Лучше всего быть священником-ренегатом или монахиней, но такие люди не просто падают вам на колени, за исключением западной шпионской фантастики и телешоу. Реальный мир разведывательных операций редко был таким удобным.

Итак, какой же стрелок ему был нужен? Нехристианин? Еврей? Мусульманин? Атеиста было бы слишком легко ассоциировать с Советским Союзом, так что нет, не один из них. Заставить еврея это сделать - это было бы богато! Один из избранных людей. Лучше всего израильтянин. В Израиле была немалая доля религиозных фанатиков. Это было возможно. . . но маловероятно. У КГБ были активы в Израиле - многие из эмигрировавших туда советских граждан были спящими КГБ, - но израильская контрразведка была заведомо эффективной. Вероятность того, что такая операция будет взорвана, была слишком высока, и это была единственная операция, которую нельзя было сорвать. Так что евреи остались в стороне.

Может быть, сумасшедший из Северной Ирландии. Конечно, протестанты там ненавидели католическую церковь, и один из их вождей - Рождественский не мог вспомнить его имени, но он выглядел как реклама пивоварни - сказал, что желает смерти папы. Этот человек даже должен был быть самим министром. Но, к сожалению, такие люди ненавидели Советский Союз еще больше, потому что их противники из ИРА утверждали, что они марксисты, - с чем полковник Рождественский с трудом согласился. Если бы они были действительно марксистами, он мог бы использовать партийную дисциплину, чтобы заставить одного из них провести операцию. . . но нет. То немногое, что он знал об ирландских террористах, подсказывало ему, что заставить человека поставить партийную дисциплину выше своих этнических убеждений - слишком многого, чтобы его просить. Каким бы привлекательным это ни было с теоретической точки зрения, это было бы слишком сложно организовать.

Остались мусульмане. Многие из них были фанатиками, имевшими мало общего с основными убеждениями своей религии, как Папа с Карлом Марксом. Ислам был слишком велик, и он страдал от болезней размера. Но если он хотел мусульманина, где его взять? КГБ действительно проводил операции во многих странах с исламским населением, как и другие марксистские страны. Хм, подумал он, это хорошая идея. У большинства союзников Советского Союза были спецслужбы, и большинство из них находилось под контролем КГБ.

Лучшим из них была Штази ГДР, которой блестяще управлял ее директор Маркус Вольф. Но мусульман там было мало. Поляки тоже были хороши, но он не мог использовать их для этой операции. Католики проникли в нее - а это означало, что она проникла и на Запад, хотя бы из вторых рук. Венгрия - нет, опять же, страна была слишком католической, и единственными мусульманами были иностранцы в идеологических тренировочных лагерях для террористических групп, и те, которых он, вероятно, не должен был использовать. То же самое и с чехами. Румыния не считалась настоящим союзником СССР. Его правитель, хотя и был суровым коммунистом, слишком сильно играл на местных гангстеров-цыган. Это осталось. . . Болгария. Конечно. По соседству с Турцией, Турция была мусульманской страной, но со светской культурой и множеством хороших гангстерских материалов. И у булгар было много трансграничных контактов, часто называемых контрабандой, которые они использовали для получения разведданных НАТО, как это делал Годеренко в Риме.

Таким образом, они использовали бы резидента в Софии, чтобы заставить булгар делать свою грязную работу. В конце концов, у них был давний долг перед КГБ. Московский Центр позволил им избавиться от своенравного гражданина на Вестминстерском мосту в очень умной операции, которая частично сорвалась только в худшем случае неудачи.

Но в этом есть урок, напомнил себе полковник Рождественский. Как и в случае с убийством мафии, операция не могла быть настолько умной, чтобы прямо указывать на КГБ. Нет, это должно было выглядеть бандитским в исполнении. Даже тогда были опасности. У западных правительств были бы свои подозрения, но, не имея прямой или даже косвенной связи с площадью Дзержинского, они не смогли бы говорить об этом публично. . . .

Этого было бы достаточно? - спросил он себя.

Итальянцы, американцы и британцы зададутся вопросом. Они будут шептать, и, возможно, этот шепот попадет в общественную прессу. Это имело значение?

Это зависело от того, насколько важна эта операция для Андропова и Политбюро, не так ли? Риски были бы, но, по большому счету с политической точки зрения, вы взвесили риски и важность миссии.

Таким образом, Станция Рим будет разведывательным элементом. Станция «София» заключила бы договор с болгарами о найме стрелка - вероятно, это должно было быть сделано из пистолета. Подобраться достаточно близко, чтобы использовать нож, было слишком сложной задачей, чтобы ее серьезно планировать, и винтовки было слишком сложно спрятать, хотя пистолет-пулемет всегда был предпочтительным оружием для чего-то вроде этого. И стрелок даже не был бы гражданином социалистической страны. Нет, они получат от страны НАТО. Здесь была некоторая сложность. Но не так уж и много.

Рождественский закурил еще одну сигарету и мысленно прошелся по своим рассуждениям, выискивая ошибки, выискивая слабые места. Были некоторые. Всегда были. Настоящая проблема будет в том, чтобы найти хорошего турка для стрельбы. Для этого они должны были зависеть от булгар. Насколько хороши были их тайные услуги? Рождественский никогда не работал с ними напрямую и знал их только по репутации. Эта репутация была не совсем хорошей. Они отражали их правительство, которое было более грубым и бандитским, чем Москва, не очень культурным, но он предположил, что отчасти это был русский шовинизм со стороны КГБ. Болгария была младшим братом Москвы в политическом и культурном отношении, и мышление старшего и младшего брата было неизбежным. Они просто должны были быть достаточно хорошими, чтобы иметь достойные контакты в Турции, а это означало, что всего один хороший офицер разведки, желательно обученный в Москве. Таких было бы много, и в собственной академии КГБ были бы необходимые записи. Софийский резидент мог даже знать его лично.

Это теоретическое упражнение складывалось, - подумал про себя полковник Рождественский с некоторой долей гордости. Таким образом, он все еще знал, как организовать хорошую полевую операцию, несмотря на то, что стал дроном штаб-квартиры. Он улыбнулся, потушив дым. Затем он поднял свой белый телефон и набрал 111 в кабинет председателя.

011

ГЛАВА 8.

БЛЮДО

СПАСИБО, АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЙЧ. Это очень интересная концепция. Итак, как же нам двигаться дальше? "

«Товарищ председатель, у нас есть Рим, чтобы держать нас в курсе расписания Папы - как можно раньше. Мы не даем им знать о существовании какой-либо операции. Они просто источник информации. Когда придет время, мы могли бы пожелать, чтобы один из их офицеров был в этом районе просто для наблюдения, но для всех заинтересованных сторон лучше, чтобы Годеренко знал как можно меньше ».

«Вы ему не доверяете?»

«Нет, товарищ председатель. Прошу прощения; Я не хотел произвести такое впечатление. Но чем меньше он знает, тем меньше он может задавать вопросы или непреднамеренно задавать своим сотрудникам такие вещи, которые могут подсказать, даже невинно. Мы выбираем наших начальников станций за их интеллект, за их способность видеть то, чего не видят другие. Если он почувствует, что что-то происходит, его профессиональный опыт может заставить его хотя бы бодрствовать - а это может помешать операции ».

- Вольнодумцы, - фыркнул Андропов.

«А может быть иначе?» - резонно спросил Рождественский. «Когда нанимаешь умных людей, всегда есть такая цена».

Андропов кивнул. Он был не столько глуп, чтобы проигнорировать урок.

«Хорошая работа, полковник. Что еще?"

«Время имеет решающее значение, товарищ председатель».

"Как долго, чтобы установить что-то подобное?" - спросил Андропов.

«Конечно, месяц, а может и больше. Если у вас уже нет людей, это всегда занимает больше времени, чем вы надеетесь или ожидаете », - пояснил Рождественский.

«Мне понадобится столько времени, чтобы получить на это одобрение. Но мы продолжим оперативное планирование, чтобы, когда придет одобрение, мы сможем выполнить его как можно быстрее ».

«Казнить», подумал Рождественский, было правильным выбором слов, но даже ему это показалось холодным. И он сказал, когда придет одобрение, а не если, заметил полковник. Что ж, Юрий Владимирович должен был быть сейчас самым влиятельным человеком в Политбюро, и это устраивало Алексея Николая. То, что было хорошо для его агентства, было хорошо и для него, особенно на его новой работе. В конце этой профессиональной радуги могли быть звезды генерала, и такая возможность его тоже устраивала.

"Как бы вы поступили?" - спросил председатель.

«Я должен телеграфировать Риму, чтобы развеять опасения Годеренко, и сказать ему, что его задача на данный момент - выяснить график поездок, выступлений Папы и так далее. Далее телеграфирую Илье Бубовому. Он наш резидент в Софии. Вы с ним встречались, товарищ председатель? »

Андропов покопался в своей памяти. «Да, на приеме. У него лишний вес, не так ли? "

Рождественский улыбнулся. «Да, Илья Федорович всегда с этим боролся, но он хороший офицер. Он там уже четыре года, и у него хорошие отношения с Диржавна Сугурность ».

«Отрастил усы, не так ли?» - спросил Андропов с редкой юмором. Русские часто упрекали своих соседей в растительности на лице, которая казалась национальной характеристикой болгар.

«Этого я не знаю», - признал полковник. Он еще не был настолько услужлив, чтобы обещать все выяснить.

«Что скажет твоя телеграмма в Софию?»

«Что у нас есть оперативные требования к…»

Председатель перебил его: «Не тросом. Лети его сюда. Я хочу, чтобы здесь была строгая охрана, и полеты его из Софии взад и вперед не вызовут удивления ».

«По вашему приказу. Немедленно?" - спросил Рождественский.

«Да. Да, сразу.

Полковник поднялся. «Немедленно, товарищ председатель. Я перейду к связям напрямую ».

Председатель Андропов смотрел ему вслед. Юрий Владимирович подумал, что одно хорошее в КГБ, когда вы здесь отдавали приказы, все происходило на самом деле. В отличие от партийного секретариата.

ПОЛКОВНИК РОЖДЕСТВЕНСКИЙ спустился на лифте в подвал и направился к связи. Капитан Зайцев вернулся к своему столу и, как обычно, делал свои документы - это все, что у него было, правда, - и полковник подошел прямо к нему.

«У меня есть для вас еще две депеши».

«Хорошо, товарищ полковник». Олег Иваньч протянул руку.

«Я должен их выписать», - пояснил Рождественский.

«Вы можете использовать тот стол прямо здесь, товарищ». Коммуникатор указал. «Та же безопасность, что и раньше?»

«Да, одноразовый блокнот для обоих. Еще один для Рима, а другой для вокзала София. Немедленный приоритет », - добавил он.

«Это нормально». Зайцев вручил ему бланки сообщений и вернулся к работе, надеясь, что депеши не будут слишком длинными. Они должны были быть очень важными, чтобы полковник приехал сюда еще до того, как их призвали в армию. У Андропова, должно быть, настоящая жучка в прямой кишке. Полковник Рождественский был личным помощником председателя. Это должно быть унизительно для кого-то, у кого есть навыки, чтобы быть резидентом в интересном месте. В конце концов, путешествия были единственным преимуществом, которое КГБ предлагал своим сотрудникам.

Не то чтобы Зайцев ездил. Олег Иванович слишком много знал, чтобы ему разрешили в западной стране. В конце концов, он может не вернуться - КГБ всегда это беспокоило. И впервые он задумался, почему. Это был тот день. Почему КГБ так беспокоился о возможных побегах? Он видел депеши, в которых открыто обсуждалась проблемная возможность, и он видел офицеров, которых приводили домой, чтобы «поговорить» об этом здесь, в Центре, и которые часто никогда не возвращались в поле. Он всегда знал об этом, но на самом деле никогда не думал об этом даже на тридцать секунд.

Они ушли, потому что… потому что думали, что их состояние было неправильным? Могли ли они на самом деле думать, что это было настолько плохо, что они сделают что-то настолько решительное, как предательство своей Родины? Это, как запоздало понял Зайцев, было очень большой мыслью.

И все же, что было КГБ, как не агентством, живущим на предательстве? Сколько сотен - тысяч - депеш он прочитал только об этом? Это были жители Запада - американцы, британцы, немцы, французы - которых КГБ использовал для выяснения того, что хотела знать его страна, - и все они были предателями своих родных стран, не так ли? Делали это в основном ради денег. Он также видел много таких сообщений, дискуссии между Центром и резидентами, в которых обсуждались суммы оплаты. Он знал, что Центр всегда скупился на выплачиваемые деньги, чего и следовало ожидать. Агентам требовались американские доллары, британские фунты стерлингов, швейцарские франки. И наличные, настоящие бумажные деньги - они всегда хотели, чтобы им платили наличными. Ни рубля ни даже справка рубли. Совершенно очевидно, что это были единственные деньги, которым они доверяли. Они предали свою страну за деньги, но только за их собственные деньги. Некоторые из них даже требовали миллионы долларов, хотя они никогда их не получали. Максимум, что он когда-либо видел, было 50 000 фунтов стерлингов, выплаченных за информацию о британских и американских военно-морских шифрах. Что западные державы не заплатили бы за коммуникационную информацию в его уме? - лениво подумал Зайцев. Это был вопрос без ответа. На самом деле у него не было способности правильно сформулировать вопрос, не говоря уже о том, чтобы серьезно относиться к ответу.

«Вот, - сказал Рождественский, передавая бланки сообщений. «Отправьте их немедленно».

«Как только я их зашифрую», - пообещал коммуникатор.

«И такая же охрана, как и раньше», - добавил полковник.

"Безусловно. Одинаковый тег идентификатора на обоих? " - спросил Олег Иванович.

«Верно, все с этим номером», - ответил он, нажав на цифру 666 в правом верхнем углу.

«По вашему приказу, товарищ полковник. Я позабочусь об этом прямо сейчас ».

«И позвони мне, когда они выйдут».

«Да, товарищ полковник. У меня есть номер вашего офиса, - заверил его Зайцев.

Олег знал, что дело не только в словах. Тон его голоса многое ему сказал. Это было происходит под непосредственным приказом Председателя, и все это внимание сделало это вопросом первостепенной важности, а не просто что - то рутинный интереса к важному человеку. Речь шла не о том, чтобы заказывать колготки для дочери-подростка какого-то авторитета.

Он прошел в хранилище шифровальных книг, чтобы взять две книги, те, что были для Рима и Софии, а затем вытащил свое колесо шифрования и тщательно зашифровал оба сообщения. В общем, это заняло минут сорок. Послание полковнику Бубовому в Софию было простым: немедленно летите в Москву для консультаций. Зайцев подумал, не заставит ли это немного качнуться у резидента колени. Полковник Бубовой, конечно, не мог знать, что означает числовой идентификатор. Он узнает достаточно скоро.

Остаток дня Зайцева прошел в обычном режиме. Ему удалось запереть свои конфиденциальные бумаги и выйти до шести вечера.

ОБЕД В CENTURY HOUSE был хорош, но по-британски эксцентричен. Райан научился наслаждаться обедом британского пахаря, главным образом потому, что здесь всегда был превосходный хлеб.

«Итак, ваша жена хирург?»

Джек кивнул. «Да, резак для глаз. Сейчас она действительно начинает использовать лазеры для некоторых вещей. Она надеется стать первопроходцем в этом деле ».

«Лазеры? Зачем?" - спросил Хардинг.

«Некоторые из них похожи на сварку. Например, лазером прижигают протекающий кровеносный сосуд - с Сусловым это делали. Кровь просочилась внутрь глаза, поэтому они просверлили глазное яблоко и слили всю жидкость - я думаю, они называют это водянистой влагой, - а затем с помощью лазеров сварили протекающие сосуды. Звучит довольно противно, не так ли? "

При этой мысли Хардинг вздрогнул. «Полагаю, это лучше, чем быть слепым».

«Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Например, когда Салли была в шоковой травме. Мысль о том, что кто-то разделит мою маленькую девочку, не очень волновала меня ». Райан вспомнил, насколько это было чертовски ужасно. У Салли все еще остались шрамы на груди и животе, хотя они и исчезли.

«Что насчет тебя, Джек? - Ты и раньше был под ножом, - заметил Саймон.

«Я спал, и они не снимали видео операций, но вы знаете, Кэти, вероятно, будет интересно увидеть всех троих».

"Три?"

«Да, два, когда я был в морской пехоте. Они стабилизировали меня на корабле, а затем доставили меня в Бетесду для остального - я спал практически все время, слава богу, но нейрохирурги там были недостаточно хороши, и это оставило меня с больной спиной. Затем, когда мы с Кэти встречались - нет, тогда мы были помолвлены - моя спина снова взорвалась за ужином в Маленькой Италии, и она отвела меня в Хопкинс и попросила Сэма Розена взглянуть на меня. Сэм все исправил. Хороший парень и чертовски докучливый. Знаете, иногда приятно выйти замуж за врача. Она знает некоторых из лучших людей в мире ». Райан откусил большой кусок индейки и багета. Это было лучше, чем гамбургеры в кафетерии ЦРУ. «В любом случае, это краткая версия трехлетнего приключения, которое началось с сломавшегося вертолета на Крите. В итоге я женился, так что, думаю, все обошлось ».

Хардинг вытащил трубку из кожаного мешочка и закурил. «Итак, как продвигается ваш отчет о советском менеджменте и практике?»

Джек поставил пиво. «Удивительно, насколько они облажались, особенно если сравнить их внутренние документы с достоверными данными, которые мы узнаем, когда наши ребята познакомятся со своим оборудованием. То, что они называют контролем качества, мы называем собачьим завтраком. В Лэнгли я видел кое-что на их истребителях, которые ВВС получили, в основном через израильтян. Проклятые части не подходят друг к другу! Они даже не могут разрезать алюминиевые листы правильной формы. Я имею в виду, что старшекласснику, который учится в магазине, придется лучше учиться, иначе он не уйдет из школы. Мы знаем, что у них есть компетентные инженеры, особенно те, кто занимается теоретической работой, но их производственная практика настолько примитивна, что от третьеклассников можно ожидать лучшего ».

«Не во всех сферах, Джек», - предупредил Хардинг.

- И не весь Тихий океан голубой, Саймон. Конечно, есть острова и вулканы. Я знаю это. Но правило гласит, что океан синий, а правило в Советском Союзе - хреновая работа. Проблема в том, что их экономическая система не вознаграждает людей за хорошую работу. В экономике есть поговорка: «Плохие деньги вытесняют хорошие». Это означает, что плохая производительность возьмет верх, если хорошая производительность не будет признана. Ну, там в основном это не так, а для их экономики это как рак. То, что происходит в одном месте, постепенно распространяется на всю систему ».

«Есть вещи, в которых они действительно очень хороши», - настаивал Хардинг.

«Симон, балет Большого театра не собирается атаковать Западную Германию. - Как и их олимпийская сборная, - возразил Джек. «Их армию можно грамотно руководить на более высоких уровнях, но их оборудование хреново, а руководство среднего звена практически отсутствует. Без моего сержанта-артиллериста и командиров своих отделений я не смог бы эффективно использовать свой взвод морской пехоты, но в Красной Армии нет сержантов, как мы их понимаем. У них есть компетентные офицеры - и, опять же, некоторые из их теоретиков мирового класса - и их солдаты, вероятно, патриотически настроенные русские и все такое, но без надлежащей подготовки на тактическом уровне они похожи на красивую машину с спущенными шинами. Двигатель может перевернуться и краска засияет, но машина никуда не денется ».

Хардинг сделал несколько задумчивых затяжек. «Тогда о чем мы беспокоимся?»

Джек пожал плечами. «Их чертовски много, и у количества есть свое качество. Однако, если мы продолжим наращивать оборону, мы сможем остановить все, что они попытаются. Русский танковый полк - это просто набор целей, если у нас есть необходимое снаряжение, а наши ребята хорошо обучены и руководимы. Во всяком случае, это то, что, вероятно, будет сказано в моем отчете ».

«Еще рано делать выводы, - сказал Саймон своему новому американскому другу. Райан еще не знал, как должна работать бюрократия.

«Саймон, я зарабатывал деньги на торговле. Вы преуспеваете в этом деле, видя вещи немного быстрее, чем другой парень, а это значит, что вы не ждете, пока у вас не будет последней крошки информации. Я вижу, куда меня указывает эта информация. Там плохо, и становится еще хуже. Их армия - это квинтэссенция всего хорошего и плохого в их обществе. Посмотрите, как плохо у них дела в Афганистане. Я не видел ваших данных, но видел, что у них есть в Лэнгли, и это некрасиво. Их армия в этой каменной кучке ведет себя очень плохо ».

«Я думаю, что в конечном итоге они добьются успеха».

«Это возможно, - признал Джек, - но это будет ужасная победа. Во Вьетнаме у нас дела шли намного лучше ». Он сделал паузу. «Ребята, у вас неприятные воспоминания об Афганистане, не так ли?»

«Мой двоюродный дедушка был там в 1919 году. Он сказал, что это было хуже, чем битва на Сомме. Киплинг написал стихотворение, которое заканчивается приказанием солдату вышибить себе мозги, а не попадать в плен. Боюсь, что некоторые россияне усвоили этот урок, к своему сожалению ».

«Да, афганцы смелые, но не слишком цивилизованные», - согласился Джек. «Но я думаю, что они победят. Дома ходят разговоры о том, чтобы дать им ЗРК «Стингер». Это нейтрализует вертолеты, которые используют русские, а без них у Ивана проблемы ».

"Стингер настолько хорош?"

«Сам никогда не пользовался им, но слышал о нем кое-что хорошее».

«А российский ЗРК-семерка?»

«Они вроде как изобрели идею переносного зенитного ракетного комплекса, не так ли? Но мы прошли через семьдесят три израильтян, и наши ребята были не очень впечатлены. Опять же, у Ивана была отличная идея, но потом он не смог ее реализовать должным образом. Это их проклятие, Саймон ».

«Тогда объясните мне КГБ», - бросил вызов Хардинг.

«То же, что и Большой балет и их хоккейные команды. Они вкладывают в это агентство много талантов и денег и получают за это справедливую прибыль - но у них тоже есть много привидений, не так ли? »

«Верно», - пришлось признать Саймону.

"А почему, Саймон?" - спросил Джек. «Потому что они забивают себе голову тем, насколько мы коррумпированы и испорчены, а потом, когда их люди приходят сюда и оглядываются, все не так уж плохо, не так ли? Черт, у нас по всей Америке есть убежища, в которых сидят ребята из КГБ и смотрят телевизор. Не многие из них тоже решаются вернуться домой. Я никогда не встречал перебежчика, но я прочитал много стенограмм, и все они говорят примерно одно и то же. Наша система лучше, чем у них, и они достаточно умны, чтобы заметить разницу ».

«У нас здесь тоже есть живущие», - признал Хардинг. Он не хотел признавать, что у русских тоже было несколько британцев - далеко не так много, ровно столько, чтобы сильно смущать Century House. «С тобой трудно спорить, Джек».

«Я просто говорю правду, приятель. Мы здесь для этого, не так ли? »

«Это теория», - вынужден был признать Хардинг. Этот Райан никогда не станет бюрократом, решил британец и подумал, хорошо это или плохо. У американцев другой взгляд на вещи, и контраст с взглядами его собственной организации был, по крайней мере, забавным. Райану нужно было многому научиться. . . но он также должен был кое-чему научить, сообразил Хардинг. «Как продвигается твоя книга?»

Лицо Райана изменилось. «В последнее время мало что делали. Мой компьютер настроен. Трудно сосредоточиться на этом после целого дня здесь, но если я не найду время, дело никогда не будет сделано. В глубине души я ленив, - признал Райан.

«Тогда как ты стал богатым?» - потребовал ответа Хардинг. Он усмехнулся.

«Я тоже жадный. Гертруда Стайн сказала это, приятель: «Я была богатой и бедной. Лучше быть богатым ». Более правдивых слов никогда не было ».

«Когда-нибудь я должен сам это открыть», - заметил британский государственный служащий.

«Ой, - подумал Райан . Что ж, это не его вина, не так ли? Саймон был достаточно умен, чтобы зарабатывать деньги в реальном мире, но, похоже, он не думал об этом. Было разумно иметь умного парня здесь, в группе аналитиков Century House, даже если это означало пожертвовать своим благополучием ради своей страны. Но это было неплохо, и Райан подумал, что он тоже это делал. Его преимуществом было то, что он заработал свои деньги заранее и мог позволить себе отказаться от этой работы и вернуться к преподаванию всякий раз, когда у него возникало желание. Это была своего рода независимость, о которой большинство государственных служащих никогда не узнает. . . . «Вероятно, из-за этого пострадала их работа», - подумал Джек.

ЗАЙЦЕВ прошел мимо различных контрольно-пропускных пунктов. Некоторых людей охрана произвольно обыскивала, чтобы убедиться, что они ничего не забрали с собой, но проверки - он пострадал из-за своей доли - были слишком поверхностными, чтобы быть эффективными, подумал он. Достаточно, чтобы доставлять неудобства, и не достаточно регулярно, чтобы представлять реальную угрозу - возможно, раз в тридцать дней - и, если вас однажды обыскали, вы знали, что будете в безопасности, по крайней мере, следующие пять или около того, потому что охранники знали все лица людей, которых они проверяли, и даже здесь были человеческие контакты и дружеские отношения между сотрудниками, особенно на рабочем уровне - своего рода солидарность рабочих, которая в некотором роде удивляла. Так получилось, что Зайцева пропустили без досмотра, он пробрался на просторную площадь, а затем направился к станции метро.

Обычно он не носил военизированную форму - большинство сотрудников КГБ этого не делали, как будто их работа могла заставить их показаться испорченными для своих сограждан. И он этого не скрывал. Если кто-то спрашивал, он давал честный ответ, и на этом допрос обычно заканчивался, потому что все знали, что вы не задаете вопросов о том, что происходит в Комитете госбезопасности. Время от времени появлялись фильмы и телешоу о КГБ, и некоторые из них были даже довольно честными, хотя они мало что рассказывали о методах и источниках, помимо того, что мог представить какой-нибудь писатель-фантаст, что не всегда было настолько точным. В Центре был небольшой офис, который консультировался по таким вопросам, обычно вынимая вещи и - редко - вставляя точные вещи, потому что в интересах его агентства было напугать и запретить как советских граждан, так и иностранцев. Сколько простых граждан пополняют свои доходы информаторами? - подумал Зайцев. Он почти никогда не видел сообщений об этом - подобные вещи редко отправляются за границу.

То, что действительно уезжало из страны, было достаточно тревожным. Полковник Бубовой, вероятно, будет на следующий день в Москве. Между Софией и Москвой осуществлялось регулярное воздушное сообщение через Аэрофлот. Полковнику Годеренко в Риме приказали сесть и заткнуться и переслать в Центр график явлений Папы на неопределенное время. Андропов не потерял интереса к этой информации.

А теперь в дело вмешаются болгары. Зайцева это волновало, но ему не нужно было так сильно удивляться. Он видел эти депеши раньше. Служба государственной безопасности Болгарии была верным вассалом КГБ. Коммуникатор знал это. Он видел достаточно сообщений, отправляемых в Софию, иногда через Бубового, иногда напрямую, а иногда с целью положить конец чьей-то жизни. КГБ этим больше не занимался, но Диржавна Сугурность иногда делала. Зайцев вообразил, что у них есть небольшое подразделение офицеров ДП, которые обучены, обладают навыками и практикуются в этом конкретном навыке. Заголовок сообщения имел суффикс 666, так что эта депеша касалась того же самого, о котором первоначально запрашивали Рим. Итак, это продвигалось вперед.

Его агентство - его страна - хотело убить этого польского священника, и, по мнению Зайцева, это, вероятно, было плохо.

Он спустился на эскалаторе к подземной станции среди обычной толпы после работы. Обычно успокаивала толпа людей. Это означало, что Зайцев находился в своей стихии, в окружении своих соотечественников, таких же, как он сам, людей, служащих друг другу и государству. Но было ли это правдой? Что бы эти люди подумали о миссии Андропова? Это было трудно оценить. Поездка в метро обычно была тихой. Некоторые люди могли разговаривать с друзьями, но групповые дискуссии были редкостью, за исключением, возможно, какого-нибудь необычного спортивного мероприятия, плохого вызова рефери на футбольном матче или особенно зрелищной игры на хоккейной площадке. В остальном люди обычно оставались наедине со своими мыслями.

Поезд остановился, и Зайцев забрался в него. Места, как обычно, не было. Он ухватился за поручень и продолжал думать.

Остальные в поезде тоже думают? Если да, то о чем? Работа? Дети? Жены? Любители? Еда? Вы не могли сказать. Даже Зайцев не мог сказать, и он видел этих людей - этих самых людей - в метро в течение многих лет. Он знал только несколько имен, в основном те, которые были подслушаны в разговорах. Нет, он знал их только по любимым спортивным командам. . . .

Его внезапно и сильно поразило, насколько одинок он был в своем обществе. Сколько у меня настоящих друзей? - спросил себя Зайцев. Ответов было поразительно мало. Да, конечно, на работе были люди, с которыми он болтал. Он знал самые сокровенные подробности об их женах и детях - но друзьях, которым он мог довериться, с которыми он мог обсудить некоторые тревожные события, к которым он мог обратиться за советом в тревожной ситуации. . . Нет, у него их не было. Это делало его необычным в Москве. Русские часто заводили глубокие и близкие дружеские отношения и достаточно часто освящали их самыми глубокими, а иногда и самыми темными секретами, как если бы они осмелились одному из своих близких стать осведомителем КГБ, как если бы они собирались отправиться в ГУЛАГ. Но его работа отказала ему в этом. Он никогда не осмеливался обсуждать то, что делал на работе, даже со своими коллегами.

Нет, какие бы проблемы он ни имел с этой серией 666 сообщений, он должен был решить сам. Даже его Ирина не могла знать. Она могла поговорить с друзьями в ГУМе, и это наверняка было бы для него смертью. Зайцев вздохнул и огляделся. . . .

Вот он снова, этот сотрудник американского посольства, читает « Советский спорт» и занимается своими делами. На нем был плащ - дождь предсказывался, но не материализовался - но не шляпа. Пальто было расстегнутым, без пуговиц и пояса. Он был менее чем в двух метрах. . . .

Поддавшись порыву, Зайцев переместился с одной стороны машины на другую, перекладывая руки на перила, как будто пытаясь растянуть окоченевший мускул. Этот шаг поставил его рядом с американцем. И, повинуясь дальнейшему импульсу, Зайцев сунул руку в карман плаща. Там не было ничего, ни ключей, ни мелочи, только пустая ткань. Но он установил, что может залезть в карман этого американца и убрать руку без предупреждения. Он попятился, оглядывая вагон метро, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь или даже не смотрел в его сторону. Но . . . нет, почти наверняка нет. Его маневр остался незамеченным даже американцем.

Фоли даже не позволял глазам шевельнуться, когда читал хоккейную статью до конца. Если бы он был в Нью-Йорке или любом другом западном городе, он бы подумал, что кто-то только что попытался забраться у него в кармане. Как ни странно, здесь он этого не ожидал. Советским гражданам не разрешалось иметь западную валюту, и поэтому не было ничего, кроме проблем, связанных с ограблением американца на улице, не говоря уже о том, чтобы ковырять его в кармане. А КГБ, который, вероятно, все еще следил за ним, вряд ли пойдет на это. Если бы они хотели поднять его кошелек, они использовали бы команду из двух человек, как это делали профессиональные американские карманники: один задерживал и отвлекал, а другой - поднимал. Таким образом можно было поймать почти любого, если только цель не была предупреждена, а о том, чтобы оставаться начеку так долго, требовалось много, даже от опытного профессионального привидения. Итак, вы использовали пассивную защиту, например, обернули резинку или две вокруг бумажника - просто, но очень эффективно, и это одна из вещей, которым вас научили на Ферме, своего рода базовое ремесло, которое не объявляет «шпион!» каждому. Полиция Нью-Йорка советовала людям делать то же самое на улицах Манхэттена, и он должен был выглядеть как американец. Поскольку у него был дипломатический паспорт и «юридическое» прикрытие, теоретически его личность была неприкосновенна. Не обязательно от уличного бандита, конечно, и КГБ и ФБР были не прочь, чтобы хорошо обученный уличный бандит напал на кого-то, хотя и в рамках тщательно продуманных параметров, чтобы ситуация не вышла из-под контроля. По сравнению с таким положением дел Императорский двор Византии выглядел просто, но Эд Фоли не устанавливал правил.

Эти правила теперь не позволяли ему проверять свой карман или делать малейшие признаки того, что он знал, что там была чья-то рука. Может, кто-то уронил ему записку - даже уведомление о желании уйти. Но почему он? Его прикрытие должно было быть таким же прочным, как казначейский вексель, если только кто-то в посольстве не сделал очень проницательное предположение, а затем сдал его. . . . Но нет, даже тогда КГБ так быстро не опускает руки. Они будут наблюдать за ним хотя бы несколько недель, просто чтобы посмотреть, к чему еще он их может привести. КГБ слишком умело играл в эту игру, так что нет, не было большого шанса, что тот, кто обыскивал его карман, был парнем из Второго главного управления. И, наверное, не карманник. И что? - подумал Фоли. Ему нужно было проявить терпение, чтобы выяснить это, но Фоули много знал о терпении. Он продолжал читать свою газету. Если это был кто-то, кто хотел заняться небольшим бизнесом, зачем его отпугивать? По крайней мере, он позволил бы ему почувствовать себя умным. Всегда было полезно помочь другим людям почувствовать себя умными. Таким образом, они могли продолжить свои ошибки.

Еще три остановки, прежде чем он вышел из метро. Фоули заранее знал, что ездить на нем будет намного продуктивнее, чем на машине. Этот «Мерседес» был слишком выдающимся для этого места. Это тоже выделило бы Мэри Пэт, но, по ее мнению, это работало на нее, а не против. У его жены были блестящие полевые инстинкты, лучше, чем у него, но она часто пугала его своей смелостью. Дело не в том, что Мэри Пэт рискнула. Каждый член DO пошел на риск. Иногда его беспокоило ее желание поступать так. Для него игра с русскими была частью работы. Это был бизнес, как сказал бы дон Вито Корлеоне, а не личное. Но для Мэри Патрисии это было чертовски личным из-за ее деда.

Она мечтала стать частью ЦРУ до того, как они встретились в Студенческом союзе в Фордхэме, а затем снова у вербовщика ЦРУ, и вскоре после этого они поладили. Она уже знала русский язык. Она могла сойти за туземку. Она могла изменить свой акцент для любого региона страны. Она могла изображать из себя преподавателя поэзии в МГУ, и она была хорошенькой, а красивые женщины имели преимущество перед всеми остальными. Это было древнейшее из предрассудков, что привлекательные среди нас должны быть хорошими людьми, а плохие люди должны быть уродливыми, потому что они делают уродливые поступки. Мужчины особенно почтительно относились к красивым женщинам, другие женщины - в меньшей степени, потому что завидовали их внешности, но даже они были милыми по инстинкту. Так что Мэри Пэт могла кататься по многим вещам, потому что она была просто той красивой американской девушкой, этой грязной блондинкой, потому что блондинок повсеместно считали тупыми, даже здесь, в России, где они были не такой уж редкостью. Те, кто здесь, вероятно, были натуральными блондинками, потому что местная косметическая промышленность была примерно такой же развитой, как и в Венгрии XII века, а в местных аптеках было не так много Clairol Blond # 100G. Нет, Советский Союз уделял мало внимания потребностям своих женщин, что привело его к другому вопросу - почему русские остановились только на одной революции? В Америке было бы адом расплачиваться за отсутствие выбора одежды и косметики у женщин здесь. . . .

Поезд остановился на его станции. Фоули подошел к двери и подошел к эскалатору. На полпути любопытство взяло верх. Он потер нос, как насморк, и полез в карман в поисках носового платка. Он потер им нос, а затем сунул в карман пальто, который, как он обнаружил, был пуст. Так о чем все это было? Ничего не было сказано. Еще одно случайное событие в жизни, наполненной ими?

Но Эдвард Фоли не был приучен мыслить в категориях случайных событий. Он будет продолжать это обычное расписание и обязательно садиться на этот же поезд метро каждый день в течение недели или около того, просто чтобы посмотреть, не повторится ли он.

АЛЬБЕРТ БИРД ПОКАЗАЛСЯ умелым резцом для глаз. Он был ниже и старше Джека. У него была борода, черная, с оттенками седины - как у многих бород в Англии, отметила она. И татуировки. Больше, чем она когда-либо сталкивалась. Профессор Берд был опытным клиницистом, хорошо обращался со своими пациентами, и очень искусным хирургом, которого любили и доверяли его медсестры - это всегда признак хорошего доктора, Кэти знала. Он казался хорошим учителем, но Кэти уже знала большую часть того, чему он должен был учить, и знала о лазерах больше, чем он. Здесь аргоновый лазер был новым, но не таким новым, как в Хопкинсе, и прошло две недели, прежде чем у них появился даже ксеноновый дуговый лазер, по которому она была лучшим жокеем Глазного института Уилмера в Хопкинсе.

Плохие новости были о физических объектах. Здравоохранение в Великобритании было фактически монополией правительства. Все было бесплатно - и, как и везде в мире, вы получали то, за что заплатили. Залы ожидания были куда более убогими, чем Кэти привыкла, и она заметила это.

«Я знаю», - устало сказал профессор Берд. «Это не приоритет».

«Третий случай, который я видел сегодня утром, миссис Довер, она стояла в листе ожидания в течение одиннадцати месяцев - на обследование катаракты, которое заняло у меня двадцать минут. Боже мой, Альберт, дома ее семейный врач просто звонит моей секретарше, и я вижу ее через три или четыре дня. Я много работаю в Хопкинсе, но не так уж много ».

"Что бы вы взяли?"

"Для этого? Ой . . . двести долларов. Поскольку я доцент в Wilmer, я стал немного выше нового резидента ». Но она не добавила, что она была чертовски умнее среднего жителя, опытнее и быстрее работала. "Г-жа. Дувру понадобится операция, чтобы исправить это », - добавила она. «Хочешь, чтобы я это сделал?»

"Сложный?" - спросил Берд.

Она покачала головой. «Обычная процедура. Примерно девяносто минут работы из-за ее возраста, но не похоже, чтобы здесь возникли какие-либо осложнения ».

«Что ж, миссис Довер войдет в список».

"Сколько?"

«Это не экстренная процедура. . . от девяти до десяти месяцев, - прикинул Берд.

«Ты шутишь, - возразила Кэти. "Так долго?"

«Это примерно нормально».

«Но это девять или десять месяцев, в течение которых она не может видеть достаточно хорошо, чтобы водить машину!»

«Она никогда не увидит счета», - заметил Берд.

"Отлично. Она не может читать газеты большую часть года. Альберт, это ужасно! »

«Это наша национальная система здравоохранения», - пояснил Берд.

«Понятно», - сказала Кэти. Но на самом деле она этого не сделала. Хирурги здесь были достаточно опытными, но они сделали лишь немногим больше половины процедур, которые она и ее коллеги выполняли в Хопкинсе, а она никогда не чувствовала себя перегруженной в здании Маумени. Конечно, вы много работали. Но вы были нужны людям, и ее работа заключалась в том, чтобы восстанавливать и улучшать зрение людей, которым требовалась квалифицированная медицинская помощь - и для Кэролайн Райан, доктора медицины, FACS, это было религиозным призванием. Дело не в том, что местные врачи были ленивыми, просто система позволяла - нет, поощряла - придерживаться очень либерального отношения к своей работе. Она попала в совершенно новый медицинский мир, и он не был таким уж храбрым.

Она также не видела компьютерного томографа. По сути, они были изобретены EMI в Великобритании, но какой-то прилавок в британском правительстве - министерство внутренних дел, как они сказали ей, - решило, что стране нужно лишь несколько из них, и поэтому большинство больниц проиграли в лотерею. Компьютерная томография появилась за несколько лет до того, как она поступила в медицинский факультет Университета Джонса Хопкинса, но в последующее десятилетие они стали такой же частью медицины, как стетоскоп. Практически в каждой больнице Америки он был. Они стоили миллион долларов за штуку, но пациент заплатил за пользование вещами, и они окупились достаточно быстро. Она редко нуждалась в одном - например, для исследования опухолей вокруг глаза - но когда вы это делали, он вам чертовски нужен прямо сейчас!

А в Johns Hopkins полы мыли каждый день.

Но у людей были те же потребности, и она была доктором, и этим, как решила Кэти, было все. Один из ее коллег по медицинской школе уехал в Пакистан и вернулся с опытом лечения глазных патологий, который невозможно получить за всю жизнь в американских больницах. Конечно, он также вернулся с амебной дизентерией, которая гарантированно уменьшила чей-либо энтузиазм по поводу зарубежных поездок. По крайней мере, здесь этого не произойдет, сказала она себе. Если только она не поймала его в приемной врача.

012

ГЛАВА 9

ДУХОВ

ТАКИМ ДАЛЕКОМ Райану не удавалось сесть на тот же поезд домой, что и его жене, и он всегда успевал вернуться домой позже, чем она. К тому времени, как он вернется домой, он будет в состоянии подумать о том, чтобы поработать над своей книгой Холзи. Это было сделано примерно на 70 процентов, и за его плечами были все серьезные исследования. Ему просто нужно было закончить писать. Люди, казалось, никогда не понимали, что это была самая трудная часть; исследование было просто обнаружением и записью фактов. Сложно было заставить факты собраться воедино в связную историю, потому что человеческие жизни никогда не были последовательными, особенно такой запойный воин, как Уильям Фредерик Хэлси-младший. Написание биографии было больше, чем что-либо еще, упражнением в любительской психиатрии. Вы улавливали инциденты, которые произошли в его жизни в произвольно выбранном возрасте и уровне образования, но вы никогда не могли знать маленькие ключевые воспоминания, которые сформировали жизнь - драку в третьем классе школьного двора или предостережение его тети-девы Хелен, которое резонировало в его голове. за всю свою жизнь, потому что мужчины редко открывали такие вещи другим. У Райана были такие воспоминания, и некоторые из них появлялись и исчезали в его сознании через, казалось бы, случайные промежутки времени, когда сообщение от сестры Фрэнсис Мэри из второго класса школы Святого Матфея прыгнуло в его память, как будто ему снова исполнилось семь лет. У опытного биографа, казалось, была способность моделировать такие вещи, но иногда все сводилось к тому, чтобы выдумывать, применять свой личный опыт к жизни другого человека, и это было так. . . фантастика, а история не должна была быть фикцией. Также не было статьи в газете, но Райан знал по собственному опыту, что многие предполагаемые «новости» состоят из цельной ткани. Но никто никогда не говорил, что написать биографию легко. Его первая книга, « Обреченные орлы», в ретроспективе представлялась гораздо более легким проектом. Билл Хэлси, адмирал флота, USN, очаровал его с тех пор, как мальчиком прочитал автобиографию этого человека. Он командовал военно-морскими силами в бою, и хотя десятилетнему мальчику это показалось захватывающим, для тридцатидвухлетнего мальчика это было определенно пугающим, потому что теперь он понимал то, что Холзи не обсуждал полностью, - неизвестных, вынужденных доверять разведывательной информации, не зная, откуда она поступила, как она была собрана, как она анализировалась и обрабатывалась, как она передавалась ему и слушал ли враг или нет. Райан теперь был в этой петле. , и ставить свою жизнь на то, что он делал сам, было чертовски страшно - скорее, даже больше, чем рисковать жизнями других людей, которых он мог или, что более вероятно, мог не знать.

Райан вспомнил шутку, которую он вспомнил, когда служил в морской пехоте, когда зеленая английская сельская местность скользила мимо его окна: девиз спецслужб звучал так: «Мы ставим твою жизнь». Теперь это было его делом. Ему приходилось рисковать жизнями других. Теоретически он мог даже прийти к разведывательной оценке, которая подвергала риску судьбу его страны. Вы должны были быть чертовски уверены в себе и своих данных. . . .

Но ведь нельзя всегда быть уверенным, правда? Он высмеивал многие официальные оценки ЦРУ, которым он подвергался еще в Лэнгли, но чертовски легче было плевать на работу других, чем создавать что-то лучшее самому. Его книга Холси, предварительно озаглавленная « Боевой моряк», расстроила бы несколько общепринятых тележек с яблоками, и это было сделано намеренно. Райан считал, что общепринятое мышление в некоторых областях не просто неверно, но и не может быть правдой. Холзи поступал правильно в некоторых случаях, когда всевидящее око задним числом критиковало его за неправоту. И это было несправедливо. Хэлси можно было признать ответственным только за ту информацию, которая была ему доступна. Сказать иначе - это все равно, что осудить врачей за то, что они не могут вылечить рак. Они были умными людьми, которые старались изо всех сил, но кое-чего они еще не знали - они чертовски трудились, чтобы найти их, но тогда процесс открытия требовал времени, и он все еще требовал времени, подумал Райан. Было ли это когда-нибудь. А Билл Хэлси мог знать только то, что ему дали, или что достаточно умный человек мог бы вывести из этой информации, учитывая жизненный опыт и то, что он знал о психологии своего врага. И даже тогда враг не желал сотрудничать в своем собственном уничтожении, не так ли?

«Хорошо, это моя работа», - подумал Райан пустыми глазами. Это был поиск Истины, но это было нечто большее. Он должен был копировать для своих хозяев мыслительные процессы других, объяснять их своему начальству, чтобы они, боссы Райана, могли лучше понять своих противников. Играл в пшринк без диплома. В каком-то смысле это было забавно. Это было не так, если учесть масштаб задачи и возможные последствия неудачи. Все сводилось к двум словам: мертвые люди. В начальной школе на базе морской пехоты Квантико они достаточно часто забивали один и тот же урок. Провалите руководство своим взводом, и некоторые из ваших морских пехотинцев не пойдут домой к своим матерям и женам, и это станет тяжелым бременем для вашей совести на всю оставшуюся жизнь. В оружейной профессии ошибки очень дорого обходятся. Райан не прослужил достаточно долго, чтобы усвоить этот урок для себя, но тихими ночами он пугал его, чувствуя крен корабля, плывущего через Атлантику. Он обсудил это с Ганни Тейтом, но сержант - тогда «пожилой» мужчина тридцати четырех лет - только что сказал ему вспомнить свое обучение, доверять своим инстинктам и подумать, прежде чем действовать, если у него есть время, и затем предупредил, что у вас не всегда есть роскошь времени. И он сказал своему молодому боссу не волноваться, потому что он казался довольно умным для второго лейтенанта. Райан никогда этого не забудет. Уважение сержанта морской пехоты обходилось недешево.

Так что у него хватило ума делать точные оценки интеллекта и хватило смелости поставить свое имя за ними, но он должен был быть чертовски уверен, что они хорошие, прежде чем выпускать их. Потому что он был держать пари на жизнь других людей, не так ли?

Поезд остановился. Он поднялся по ступенькам, и наверху было несколько такси. Джек представил, что они запомнили расписание поездов.

«Добрый вечер, сэр Джон». Джек увидел, что это Эд Бивертон, его утренний пикап.

«Привет, Эд. Знаешь, - сказал Райан, садясь для разнообразия на переднее сиденье. Больше места для ног. «На самом деле меня зовут Джек».

«Я не могу тебя так называть», - возразил Бивертон. «Ты рыцарь».

«Только почетный, а не настоящий. У меня нет меча - ну, только у моей морской пехоты, а он дома, в Штатах.

«А вы были лейтенантом, а я всего лишь капралом».

«А вы прыгали из самолетов. Будь я проклят, если бы я сделал что-нибудь настолько глупое, Эдди.

«Всего двадцать восемь раз. Никогда ничего не ломал, - сообщил таксист, поднимаясь на холм.

«Даже лодыжки?»

«Всего одно или два растяжения. Понимаете, ботинки помогают в этом, - пояснил таксист.

«Я еще не научился любить летать - чертовски уверен, что никогда не выпрыгну из самолета». Нет, Джек был уверен, он никогда бы не выбрал Force Recon. Эти морпехи просто неправильно подключены. Он на собственном опыте убедился, что летать над пляжем на вертолете достаточно страшно. Ему все еще снились сны об этом - внезапное ощущение падения и того, как земля вздымается вверх, - но он всегда просыпался незадолго до удара, обычно вставая в сидячем положении на кровати, а затем оглядывая темную спальню, чтобы убедиться, что он не было в том проклятом CH-46 с плохим кормовым винтом, упавшим на скалы на Крите. Это было чудом, что он и многие его морпехи не погибли. Но это была единственная серьезная травма. Остальным из его взвода ничего не сошло с рук, кроме растяжений.

Какого черта ты об этом думаешь? он требовал от себя. Это было в его прошлом более восьми лет.

Они подъезжали к дому на Гриздейл-Клоуз. «Вот и мы, сэр».

Райан вручил ему свою еду и дружеские чаевые. «Меня зовут Джек, Эдди».

"Да сэр. Увидимся утром.

"Заметано." Райан ушел, зная, что он никогда не выиграет эту битву. Входная дверь была отперта в ожидании его приезда. Его галстук пошел первым, когда он направился на кухню.

"Папочка!" Салли изрядно вскрикнула, подбегая к его объятиям. Джек подхватил ее, подал и обнял. «Как моя большая девочка?»

"Отлично."

Кэти готовила ужин у плиты. Он опустил Салли и направился к жене для поцелуя. «Как так получается, - спросил ее муж, - что ты всегда дома в первую очередь?» Дома ты обычно позже ».

«Профсоюзы», - ответила она. «Здесь все работают вовремя, и« вовремя »обычно довольно рано - не так, как Хопкинс». Причем, не добавила она, почти все в профессиональном штате работали допоздна.

«Должно быть приятно работать в часы банкиров».

«Даже папа не уходит из офиса так рано, но все здесь делают это. А обед означает полный час - половину времени вдали от больницы. Что ж, - признала она, - так еда немного лучше.

"Что на обед?"

"Спагетти." И Джек увидел, что горшок полон ее особого мясного соуса. Он повернулся и увидел на прилавке багет с французским хлебом.

«Где маленький парень?»

"Гостиная."

"Хорошо." Райан направился туда. Маленький Джек был в своей кроватке. Он только что научился сидеть - для этого было немного рано, но его папа это устраивало. Вокруг него была коллекция игрушек, и все они попали ему в рот. Он поднял глаза и увидел отца и сумел беззубо улыбнуться. Конечно, это заслуживает пикапа, которого Джек добился. Его подгузник был сухим и свежим. Несомненно, мисс Маргарет поменяла его перед тем, как уехать - как всегда, до того, как Джек вернулся из магазина домой. Она неплохо тренировалась. Она нравилась Салли, и это было важной частью. Он поставил сына обратно, и маленький парень продолжил играть с пластиковой погремушкой и смотреть телевизор, особенно рекламу. Джек ушел в спальню, чтобы переодеться в более удобную одежду, затем вернулся на кухню. Затем, к всеобщему удивлению, раздался звонок в дверь. Джек пошел отвечать.

«Доктор. Райан? - спросил голос на американском английском. Это был парень роста и внешности Райана, одетый в пиджак и галстук и держащий большую коробку.

"Верно."

«У меня есть для вас СТЮ, сэр. Я работаю в посольстве в режиме связи », - пояснил парень. "Мистер. Мюррей сказал, что я должен исправить это ».

Коробка представляла собой картонный куб примерно в два с половиной фута со стороной, пустой, без печати. Райан впустил мужчину в дом и повел прямо в его логово. На извлечение негабаритного телефона из коробки ушло около трех минут. Он шел рядом с компьютером Джека Apple IIe.

«Вы АНБ?» - спросил Райан.

"Да сэр. Гражданский. Раньше служил в Агентстве армейской безопасности, Е-5. Вышел и получил повышение заработной платы как гражданское лицо. Пробыл здесь два года. В любом случае, вот ваш ключ шифрования. Он отдал пластиковое устройство. «Вы ведь знаете, как все это работает?»

"Ах, да." Райан кивнул. «Один у меня на столе в центре города».

«Итак, вы знаете правила об этом. Если что-то сломается, позвони мне, - он протянул свою карточку, - и никому, кроме меня или одного из моих людей, не разрешено заглядывать внутрь. Если это произойдет, система, конечно же, самоуничтожится. Не разводит огонь или что-то в этом роде, но немного воняет из-за пластика. В любом случае, вот и все. Он сломал коробку.

«Хочешь колы или чего-нибудь еще?»

"Нет, спасибо. Пора домой. С этими словами специалист по коммуникациям вернулся к своей машине.

«Что это было, Джек?» - спросила Кэти из кухни.

«Мой защищенный телефон», - объяснил Джек, возвращаясь к жене.

"Что то, что для?"

«Так что я могу позвонить домой и поговорить со своим боссом».

«Разве вы не можете сделать это из офиса?»

«Есть разница во времени и, ну, есть некоторые вещи, о которых я не могу там говорить».

«Секретные агенты», - фыркнула она.

"Верно." Прямо как пистолет, который у него был в шкафу. Кэти с некоторой невозмутимостью приняла присутствие его дробовика «Ремингтон» - он использовал его для охоты, и она была готова терпеть это, поскольку можно было готовить и есть птиц, а ружье было разряжено. Но с пистолетом ей было менее комфортно. И поэтому, как цивилизованные женатые люди, они не говорили об этом, пока это было вне досягаемости Салли, и Салли знала, что туалет ее отца был закрыт. Райан полюбил свой 9-миллиметровый автомат Browning Hi-Power, в который было загружено четырнадцать полых патронов Federal и два запасных магазина, а также тритиевые спичечные прицелы и специальные рукоятки. Если ему когда-нибудь снова понадобится пистолет, это будет тот самый. «Ему нужно будет найти место для тренировки», - напомнил себе Райан. Может быть, у ближайшей базы Королевского флота есть дальность действия. Сэр Бэзил, вероятно, смог бы позвонить по телефону и все уладить. Как почетный рыцарь, у него не было меча, но пистолет был современным эквивалентом, и иногда он мог быть полезным инструментом.

Как и штопор. "Кьянти?" - спросил Райан.

Кэти повернулась. «Ладно, на завтра у меня ничего не запланировано».

«Кэт, я никогда не понимал, какое отношение к завтрашней операции будут иметь стакан или два вина сегодня вечером - это через десять или двенадцать часов».

«Джек, нельзя смешивать алкоголь с хирургией», - терпеливо объяснила она. "Хорошо? Вы не пьете и не садитесь за руль. Вы тоже не пьете и не режете. Никогда не. Ни разу."

«Да, доктор. Значит, завтра вы просто выписываете людям рецепты на очки? »

«Угу, простой день. А ты?"

"Ничего важного. То же дерьмо, в другой день ».

«Я не знаю, как ты это выдерживаешь».

«Что ж, это интересная тайная чушь, и нужно быть привидением, чтобы это понять».

"Верно." Она вылила соус для спагетти в миску. "Здесь."

«Я еще не открыла вино».

«Так что работайте быстрее».

«Да, профессор леди Райан», - ответил Джек, взяв миску с соусом и поставив ее на стол. Затем он вытащил пробку из Кьянти.

Салли была слишком большой для высокого стула, но все же достаточно маленькой для детского кресла, которое она сама отнесла к стулу. Поскольку ужин был «сладким», отец заправил тканевую салфетку ей за воротник. Соус, вероятно, в любом случае дойдет до ее штанов, но он научит его маленькую девочку салфеткам, а это, по мнению Кэти, было важно. Затем Райан налил вино. Салли ничего не просила. Ее отец однажды потакал ей (вопреки возражениям жены), и на этом все закончилось. Салли принесла немного кока-колы.

СВЕТЛАНА наконец спала. Ей нравилось не ложиться спать как можно дольше, каждую ночь одинаково, по крайней мере, так казалось, пока, наконец, она не опустила голову. Она спала с улыбкой, ее отец видел, как маленький ангел, тот вид, который украшал итальянские соборы в путевых заметках, которые он читал. Телевизор был включен. Похоже, какой-то фильм о Второй мировой войне. Все они были одинаковыми. Немцы жестоко нападали - ну, иногда был немецкий персонаж с чем-то сродни человечности, обычно немецкий коммунист, это обнаруживалось по пути, раздираемое противоречивой лояльностью к своему классу (рабочему классу, конечно) и его стране - и Советы храбро сопротивлялись, сначала теряя много дерзких людей, пока не переломили ситуацию, обычно под Москвой в декабре 1941 года, в Сталинграде в январе 1943 года или на Курской дуге летом 1943 года. Всегда был героический политический деятель, отважный рядовой, мудрый старый сержант и умный молодой младший офицер. Добавьте седого генерала, который тихо и одиноко плакал о своих людях, а затем должен был отбросить свои чувства и выполнить свою работу. Было около пяти различных формул, все они вариации одной и той же темы, и единственная реальная разница заключалась в том, считался ли Сталин мудрым, богоподобным правителем или просто не упоминался вообще. Это зависело от того, когда был снят фильм. Сталин вышел из моды в советской киноиндустрии примерно в 1956 году, вскоре после того, как Никита Сергеевич Хрущев произнес свою знаменитую, но тогда секретную речь, раскрывающую, каким чудовищем был Сталин - с чем у советских граждан все еще были проблемы, особенно с таксистами, или около того. показалось. Правда в его стране была редкостью, и почти всегда ее было трудно проглотить.

Но сейчас Зайцев не смотрел фильм. Олег Иванович пил водку, не видя его, устремив взгляд на экран телевизора. Его только что поразило, какой огромный шаг он сделал в тот день в метро. В то время это было почти шуткой, как ребенок, разыгрывающий шутку, лезть в карман того американца, как воришка, просто чтобы посмотреть, сможет ли он это сделать. Никто не заметил. Он был умен и осторожен в этом, и даже американец этого не заметил, иначе он бы отреагировал.

Итак, он только что доказал, что у него есть способность. . . какие? Для того, чтобы сделать что? - с удивительной настойчивостью спросил себя Олег Иваньч.

Какого черта он натворил в вагоне метро? О чем он думал? На самом деле, он вообще об этом не думал. Это был просто какой-то глупый импульс. . . не так ли?

Он покачал головой и сделал еще один глоток. Он был умным человеком. Он имел высшее образование. Он был прекрасным шахматистом. У него была работа, которая требовала высочайшего уровня допуска, хорошо оплачивалась и ставила его на самый нижний уровень номенклатуры. Он был важным человеком - не очень, но немного. КГБ доверял ему знания о многих вещах. В КГБ ему доверяли. . . но . . .

Но что ? - спросил он себя. Что было после части «но»? Его мысли блуждали в направлениях, которые он не понимал и едва мог видеть. . . .

Священник. Все сводилось к этому, не так ли? Или это сделали? О чем он думал? - спросил себя Зайцев. Он действительно не знал, думает ли он вообще о чем-нибудь. Как будто его рука развила собственный разум, действуя без разрешения мозга или разума, двигаясь в направлении, которое он не понимал.

Да, это должен был быть этот проклятый священник. Был ли он заколдован? Неужели какая-то внешняя сила взяла под контроль его тело?

Нет! Это невозможно! - сказал себе Зайцев. Это было что-то из древних сказок, о которых старушки обсуждали - болтали - над кипящим котлом.

Но зачем тогда я засунул руку в карман американца? его разум требовал самого себя, но немедленного ответа не последовало.

Вы хотите быть соучастником убийства? - спросил какой-то тихий голос. Готовы ли вы способствовать убийству невиновного человека?

Был ли он невиновен? - спросил себя Зайцев, делая еще один глоток. Ни одна депеша, пересекающая его стол, не говорила об обратном. Фактически, он вряд ли мог вспомнить упоминания об этом отце Кароле в сообщениях КГБ за последние пару лет. Да, они обратили внимание на его поездку обратно в Польшу вскоре после избрания Папой, но какой человек не пошел домой после повышения по службе, чтобы увидеть своих друзей и попросить их одобрения своего нового места в мире?

Партия тоже состояла из мужчин. И мужчины совершали ошибки. Он видел их каждый день, даже от опытных, хорошо подготовленных офицеров КГБ, которых наказывали, ругали или просто замечали начальство в Центре. Леонид Ильич ошибался. Люди достаточно часто смеялись над ними за обедом - или более тихо говорили о том, что делают его жадные дети, особенно его дочь. Это была мелкая коррупция, и когда люди говорили об этом, они обычно говорили тихо. Но он думал о гораздо более крупном и опасном виде коррупции.

Откуда легитимность государства? Говоря абстрактно, это исходило от людей, но люди не имели права голоса. Партия сделала это, но лишь незначительное меньшинство людей было в партии, и только гораздо меньшее меньшинство из них добилось чего-либо, похожего на власть. И поэтому легитимность его государства находилась на вершине того, что было по любым логическим меркам. . . фикция. . .

И это была очень большая мысль. В других странах правили диктаторы, часто правые фашисты. Меньшим странами управляли левые политические силы. Гитлер был самым могущественным и опасным из первых, но он был свергнут Советским Союзом и Сталиным, с одной стороны, и западными государствами, с другой. Два самых неожиданных союзника объединились, чтобы уничтожить немецкую угрозу. А кто они такие? Они утверждали, что являются демократическими странами, и хотя его собственная страна постоянно очерняла это утверждение, выборы, проведенные в этих странах, были реальными - они должны были быть, поскольку его страна и его агентство, КГБ, тратили время и деньги, пытаясь повлиять на них. - и так вот, «Воля народа» имела некоторую реальность, иначе зачем КГБ пытаться повлиять на нее? Сколько именно, Зайцев не знал. Из информации, доступной в его собственной стране, ничего нельзя было сказать, и он не стал слушать «Голос Америки» и другие очевидные пропагандистские рычаги западных стран.

Значит, не люди хотели убить священника. Сам Андропов, наверное, и Политбюро, возможно, захотели этого. Даже его товарищам по работе в Центре не было ничего особенного в отце Кароле. О его неприязни к Советскому Союзу не было и речи. Государственное телевидение и радио не призывали к классовой ненависти к нему, как к другим иностранным врагам. В « Правде» не было о нем уничижительных статей, которые он видел в последнее время. Просто какие-то разговоры о трудовых проблемах в Польше, и они не были слишком громкими, больше похожими на то, что сосед может сказать о непослушном ребенке по соседству.

Но это то, о чем все должно было быть. Кароль был поляком и источником гордости местных жителей, а Польша была политически неспокойна из-за трудовых споров. Кароль хотел использовать свою политическую или духовную власть, чтобы защитить свой народ. Это было понятно, не так ли?

Но было ли его убийство понятным?

Кто бы встал и сказал: «Нет, вы не можете убить этого человека, потому что вам не нравится его политика»? Политбюро? Нет, они пойдут вместе с Андроповым. Он был наследником. Когда Леонид Ильич умирал, он должен был занять свой стул во главе стола. Еще один тусовщик. Ну а кем еще он мог быть? Как говорилось, партия была душой народа. Это было почти единственное упоминание о «душе», разрешенное партией.

Уцелела ли какая-то часть человека после смерти? Это было то, чем должна была быть душа, но здесь партия была душой, а партия была делом людей, и не более того. И к тому же коррумпированные люди.

И они хотели убить священника.

Он видел депеши. В чём-то он, Олег Иванович Зайцев, помогал. И это что-то разъедало внутри него. Совесть? Он должен был иметь один из них? Но совесть - это то, что сравнивает один набор фактов или идей с другим, и оно либо удовлетворено, либо нет. Если нет, если он нашел какое-то действие виноватым, тогда совесть начинала жаловаться. Он прошептал. Это заставляло его смотреть и продолжать искать, пока проблема не была решена, пока неправильное действие не было остановлено, отменено или искуплено -

Но как вы мешали партии или КГБ что-то делать?

Зайцев знал, что для этого нужно, по крайней мере, продемонстрировать, что предлагаемое действие противоречит политической теории или будет иметь неблагоприятные политические последствия, потому что политика является мерой правильного и неправильного. Но разве для этого политика не слишком мимолетна? Разве «правильное» и «неправильное» не должно зависеть от чего-то более прочного, чем просто политика? Разве не существовало более высокой системы ценностей? В конце концов, политика - это всего лишь тактика, не так ли? И хотя тактика была важна, стратегия была важнее, потому что стратегия была мерой того, для чего вы использовали тактику, а стратегия в этом случае должна была быть правильной - трансцендентно правильной. Не только в данный момент, но и во все времена - что историки могли изучить через сто или тысячу лет и объявить правильным действием.

Так думала ли партия? Как именно коммунистическая партия Советского Союза принимала решения? Что было хорошо для людей? Но кто это измерил? Это сделали отдельные лица, Брежнев, Андропов, Суслов, остальные члены Политбюро с полным правом голоса, по совету кандидатов в члены без права голоса, по дальнейшим рекомендациям Совета Министров и членов Центрального комитета партии, все высокопоставленные члены Политбюро. в номенклатурных -The те, кому Резидент в Париже отправлены духи и колготки в дипломатической сумке. Зайцев насмотрелся этих депеш. И он слышал эти истории. Это были те, кто щедро одарил своих детей подарками и статусом, те, кто мчался по центральной полосе широких московских бульваров, продажные князья-марксисты, правившие своей страной железными руками.

Разве эти князья думали о том, что было хорошо для народа - масс, как их называли, - бесчисленных рабочих и крестьян, которыми они правили и о благе которых они якобы заботились?

Но, вероятно, так думали и говорили и второстепенные князья при Николае Романове. И Ленин приказал их всех расстрелять как врагов народа. Как современные фильмы рассказывают о Великой Отечественной войне, так и более ранние фильмы изображали их для менее искушенной аудитории как злых шутов, вряд ли серьезных врагов, легко ненавидимых и легко убиваемых, карикатуры на реальных людей, которые все так отличались от тех людей, которые заменили их, конечно. . . .

Как древние князья водили своими запряженными тройками сани по самым телам крестьян на пути к царскому двору, так сегодня офицеры московской милиции держали центральный переулок открытым для новых номенклатурников , у которых не было время для задержек движения.

На самом деле ничего не изменилось. . . .

За исключением того, что древние цари хотя бы на словах высказывались перед высшим авторитетом. Они финансировали собор Василия Блаженного здесь, в Москве, а другие дворяне финансировали бесчисленное количество других церквей в меньших городах, потому что даже Романовы признали власть выше их. Но партия не признавала более высокого порядка.

И поэтому он мог убивать без сожаления, потому что убийство часто было политической необходимостью, тактическим преимуществом, которое нужно было использовать, когда и где это было удобно.

Это все было? - спросил себя Зайцев. Неужели они убили Папу только потому, что так было удобнее?

Олег Иванч налил себе еще одну порцию водки из ближайшей бутылки и сделал еще глоток.

В его жизни было много неудобств. Путь от стола до кулера был слишком долгим. На работе были люди, которые ему не нравились - Стефан Евгеньевич Иванов, например, более старший по специальности связи. Как ему удалось получить повышение четыре года назад, было загадкой для всех в отделе. Старшие люди игнорировали его как беспилотника, неспособного выполнять какую-либо полезную работу. Зайцев предполагал, что в каждом бизнесе есть один такой человек, что мешало офису, но его нелегко было убрать, потому что. . . потому что он просто был там, и это было все, что нужно было сделать. Если бы Иванов ушел с дороги, Олега можно было бы повысить - если не в звании, то в статусе до начальника отдела. Каждый вдох Иванова доставлял неудобства Олегу Иванчу, но ведь это не давало ему права убивать старшего коммуникатора, не так ли?

Нет, он будет арестован и привлечен к уголовной ответственности и, возможно, даже казнен за убийство. Потому что это было запрещено законом. Потому что это было неправильно. Об этом ему говорили закон, партия и его собственная совесть.

Но Андропов хотел убить отца Кароля, и его совесть не сказала «нет». Будет ли так поступать какая-то другая совесть? Еще глоток водки. Еще одно фырканье. Совесть, на Политбюро?

Даже в КГБ не было никаких размышлений. Никаких споров. Без открытого обсуждения. Просто сообщения о действиях и уведомления о завершении или неудаче. Разумеется, оценки иностранцев, обсуждение мышления иностранцев, реальных агентов или просто агентов влияния, которых в лексиконе КГБ называют «полезными дураками». Ни разу полевой офицер не написал в ответ о приказе: «Нет, товарищ, мы не должны этого делать, потому что это было бы морально неправильно». Годеренко в Риме подошел ближе всего, высказав наблюдение, что убийство Кароля может иметь неблагоприятные последствия для операций. Значит ли это, что у Руслана Борисовича тоже была беспокойная совесть? Нет. У Годеренко было трое сыновей - один служил в советском флоте; другой, как он слышал, в собственной академии КГБ на МКАД; и третий в МГУ. Если у Руслана Борисовича были трудности с КГБ, любое действие могло означать если не смерть, то хотя бы серьезный позор для его детей, и мало кто поступал так.

Так была ли его единственная совесть в КГБ? Зайцев сделал глоток, чтобы задуматься над этим. Возможно нет. В Центре были тысячи мужчин и тысячи в других местах, и только законы статистики позволяют предположить, что было много «хороших» людей (как бы это ни определялось), но как их идентифицировать? Это была верная смерть - или длительное тюремное заключение - искать их. Это была его основная проблема. Не было никого, в ком он мог бы поверить в свои сомнения. Ни с кем, с кем он мог бы обсудить свои заботы - ни с врачом, ни со священником. . . даже его жена Ирина. . .

Нет, у него была только его бутылка водки, и хотя это помогало ему думать, в каком-то смысле, это не было большим компаньоном. Русские мужчины не прочь пролить слезы, но и они не помогли бы. Ирина могла задать вопрос, и он не смог бы ответить никому удовлетворительно. Все, что у него было, это сон. Он был уверен, что это не поможет, и в этом он был прав.

Еще час и еще две глотка водки как минимум довели его до сонливости. Его жена дремала перед телевизором - Красная Эми снова выиграла Курскую битву, и фильм закончился в начале долгого марша, который должен был привести к Рейхстагу в Берлине, полный надежд и энтузиазма по поводу кровавого задача. Зайцев усмехнулся про себя. Это было больше, чем он имел на данный момент. Он отнес свой пустой стакан на кухню, затем разбудил жену, чтобы она шла в спальню. Он надеялся, что сон придет быстро. Четверть литра алкоголя в животе должна помочь. Так оно и было.

«ВЫ ЗНАЕТЕ, АРТУР, мы многого о нем не знаем», - сказал Джим Грир.

- Вы имеете в виду Андропова?

«Мы даже не знаем, женат ли этот ублюдок», - продолжил DDI.

«Что ж, Роберт, это ваш отдел», - заметил DCI, взглянув на Боба Риттера.

«Мы думаем, что да, но он никогда не приводил свою жену, если таковой имеется, на официальные мероприятия. Обычно мы так узнаем », - пришлось признать DDO. «Они часто скрывают свои семьи, как доны мафии. Они так анальны о том, что все там скрывают. И да, мы не настолько хороши в том, чтобы раскапывать информацию, потому что это не имеет оперативного значения ».

«То, как он обращается со своей женой и детьми, если таковые имеются, - отметила Грир, - может быть полезно при составлении профиля этого парня».

«Так вы хотите, чтобы я поручил CARDINAL что-то в этом роде? Я уверен, что он мог бы это сделать, но зачем тратить время на это? »

«Это пустая трата? Если он избивает жен, это нам кое-что говорит. Если он любящий отец, это говорит нам о другом », - настаивал DDI.

«Он бандит. Вы можете посмотреть его фото и убедиться в этом. Посмотрите, как его посох действует вокруг него. Они жесткие, как и следовало ожидать от гитлеровского штаба, - ответил Риттер. Несколькими месяцами ранее группа губернаторов американских штатов вылетела в Москву для какой-то некой дипломатии. Губернатор Мэриленда, либеральный демократ, сообщил в ответ, что, войдя в приемную, Андропов сразу заметил в нем бандита, а затем узнал, что это Юрий Владимирович, председатель Комитета государственной безопасности. Мэрилендер обладал хорошим глазом для чтения людей, и эта оценка вошла в досье Андропова в Лэнгли.

«Ну, он не был бы большим судьей», - заметил Артур Мур. Он тоже прочитал файл. «По крайней мере, на уровне апелляций. Слишком заинтересован в том, чтобы повесить бедного сукиного сына, чтобы посмотреть, порвется ли веревка или нет. Не то чтобы в Техасе когда-то не было таких судей, но сейчас он стал гораздо более цивилизованным. В конце концов, лошадей, которых нужно было воровать, было меньше, чем людей, которых нужно было убивать. «Хорошо, Роберт, что мы можем сделать, чтобы немного его раскрыть? Похоже, в конце концов, он станет их следующим Генеральным секретарем. Мне кажется хорошей идеей.

«Я могу греметь в некоторых клетках. Почему бы не спросить сэра Бэзила, что он умеет? Они лучше умеют общаться с людьми, чем мы, и это снимает жар с наших людей ».

«Мне нравится Бас, но мне не нравится, когда он держит для нас столько маркеров», - ответил судья Мур.

«Что ж, Джеймс, там твой протеже. Попросите его задать вопрос. Вы уже получили ему СТЮ дома? "

«Должен был попасть туда сегодня, да».

«Так что позвони своему парню и попроси его спросить, вежливо и непринужденно».

Взгляд Грир обратился к судье. "Артур?"

"Одобренный. Но это строчные буквы. Скажи Райану, что это в его личных интересах, а не в наших ».

Адмирал посмотрел на часы. «Хорошо, я могу сделать это до того, как отправлюсь домой».

«А теперь, Боб, есть ли какие-нибудь успехи по MASQUE OF THE RED DEATH?» - весело спросил DCI, просто чтобы закрыть послеобеденное собрание. Это была забавная идея, но не очень серьезная.

«Артур, давайте не будем слишком сбрасывать со счетов это, не так ли? Они являются уязвимыми для правильного вида пули, когда мы загружаем его в пушку «.

«Не говори так перед Конгрессом. Они могут испачкать свои трусики, - со смехом предупредила Грир. «Мы должны наслаждаться мирным сосуществованием с ними».

«Это не очень хорошо сработало с Гитлером. И Сталин, и Чемберлен пытались помириться с сукиным сыном. Откуда он их взял? Они наши враги, господа, и печальная правда в том, что мы не можем иметь с ними настоящего мира, нравится нам это или нет. Их идеи и наши слишком не синхронизированы для этого ». Он поднял руки. «Да, я знаю, мы не должны так думать, но, слава Богу, президент думает, и мы все еще работаем на него».

Комментировать это им не пришлось. Все трое проголосовали за нынешнего президента, несмотря на официальную шутку о том, что в Лэнгли никогда не находили коммунистов и. . . Республиканцы. Нет, у нового президента была железка в позвоночнике и лисьий инстинкт возможности. Это особенно понравилось Риттеру, который был ковбоем из трех, хотя и самым резким.

"Хорошо. Мне нужно кое-что поработать с бюджетом для этого слушания в Сенате послезавтра, - объявил Мур, прерывая встречу.

РАЙАН БЫЛ за своим компьютером, размышляя о битве при заливе Лейте, когда зазвонил телефон. Это было впервые, с его странно трогательным звонком. Он полез в карман за пластиковым ключом, вставил его в соответствующее гнездо и поднял трубку.

«ОЖИДАЙТЕСЬ», - сказал механический голос, - «СИНХРОНИЗАЦИЯ ЛИНИИ; ОЖИДАНИЕ, СИНХРОНИЗАЦИЯ ЛИНИИ; ОЖИДАЙСЯ, СИНХРОНИЗАЦИЯ ЛИНИИ - ЛИНИЯ БЕЗОПАСНА », - сказал он наконец.

«Привет», - сказал Райан, гадая, у кого есть СТЮ и кто позвонит ему так поздно. Ответ оказался очевидным.

«Привет, Джек», - приветствовал его знакомый голос. Одна хорошая вещь в STU: цифровая технология сделала голоса настолько четкими, как если бы говорящий сидел в комнате.

Райан посмотрел на настольные часы. "Типа поздно, сэр".

«Не так поздно, как в« Веселой старой Англии ». Как семья?"

«В настоящее время в основном спит. Кэти, вероятно, читает медицинский журнал », что она и сделала, вместо того чтобы смотреть телевизор. «Чем могу помочь, адмирал?»

«У меня для тебя есть небольшая работа».

«Хорошо», - ответил Райан.

«Расспросите - как бы вскользь - о Юрии Андропове. Мы кое-чего о нем не знаем. Может быть, у Бэзила есть нужная нам информация ».

"Что именно, сэр?" - спросил Джек.

«Он женат и есть ли у него дети?»

«Мы не знаем, женат ли он?» Райан понял, что не видел этой информации в досье, но предполагал, что она была где-то еще, и не обратил на нее особого внимания.

"Верно. Судья хочет узнать, может ли Бэзил знать.

«Хорошо, я могу спросить Саймона. Насколько это важно? »

«Как я уже сказал, непринужденно, как будто это твой собственный интерес. Тогда перезвони мне оттуда, я имею в виду, из твоего дома.

«Подойдет, сэр. Мы знаем его возраст, день рождения, образование и прочее, но не знаем, женат ли он или есть ли у него дети, а?

«Так иногда бывает».

"Да сэр." И это заставило Джека задуматься. Они знали о Брежневе все, кроме размеров его члена. Они действительно знали размер платья его дочери - 12, - который кто-то счел достаточно важным, чтобы получить от бельгийской модистки, которая через посла продала шелковое свадебное платье своему любящему отцу. Но они не знали, женат ли вероятный следующий Генеральный секретарь Советского Союза. Господи, парню было шестьдесят, а они не знали? Что за черт? «Хорошо, я могу спросить. Это не должно быть слишком сложно ».

"А иначе как Лондон?"

«Мне здесь нравится, и Кэти тоже, но она немного сомневается в их государственной системе медицинского обслуживания».

«Социализированная медицина? Я ее не виню. Я все еще делаю все в Bethesda, но мне немного помогает то, что перед моим именем стоит слово «адмирал». Это не так быстро для бывшего помощника старшего боцмана.

"Держу пари." В случае с Райаном очень помогло то, что его жена работала на факультете Университета Джонса Хопкинса. Он не разговаривал ни с кем в лабораторном халате без «профессора» на бирке, и он узнал, что в области медицины действительно умными являются учителя, в отличие от остального общества.

Сны пришли после полуночи, хотя он и не подозревал об этом. Был ясный московский летний день, по Красной площади шел мужчина в белом. Позади него был Собор Василия Блаженного, и он шел против машин мимо мавзолея Ленина. С ним были дети, и он ласково разговаривал с ними, как это делал бы любимый дядя. . . или, возможно, приходской священник. Тогда Олег узнал, что он такой, приходской священник. Но почему в белом? Даже с золотой парчой. Дети, по четыре или пять мальчиков и девочек, держались за руки и смотрели на него с невинными улыбками. Потом Олег повернул голову. Наверху могилы, где они стояли на первомайском параде, находились члены Политбюро: Брежнев, Суслов, Устинов и Андропов. Андропов держал винтовку и указывал на маленькую процессию. Вокруг были и другие люди - безликие люди, бесцельно ходившие по своим делам. Потом Олег стоял с Андроповым, прислушиваясь к его словам. Он отстаивал право застрелить человека. - Остерегайтесь детей, - предупредил Суслов , Юрий Владимирович . Да, осторожно, согласился Брежнев. Устинов потянулся, чтобы поправить прицел на винтовке. Все они игнорировали Зайцева, который ходил среди них, пытаясь привлечь их внимание.

Но почему? - спросил Зайцев. Зачем ты это делаешь?

Это кто? - спросил Брежнев Андропова.

- Не обращай на него внимания, - прорычал Суслов. Просто стреляй в ублюдка!

- Хорошо, - сказал Андропов. Он тщательно прицелился, и Зайцев не смог вмешаться, несмотря на то, что находился прямо здесь. Затем председатель нажал на курок.

Зайцев вернулся на улицу. Первая пуля попала в ребенка, мальчика справа от священника, который упал без звука.

Не он , идиот, священник! Михаил Суслов кричал, как бешеный пес.

Андропов выстрелил еще раз, на этот раз попав в маленькую блондинку, стоявшую слева от священника. Ее голова вспыхнула красным. Зайцев наклонился, чтобы помочь ей, но она сказала, что все в порядке, и он оставил ее и вернулся к священнику.

Берегись, почему бы и нет?

Чего берегись, мой юный товарищ? - вежливо спросил священник и повернулся. Пойдемте, дети, мы едем к Богу.

Андропов снова выстрелил. На этот раз пуля попала священнику прямо в грудь. Было пятно крови, размером и цветом с розу. Священник скривился, но продолжал идти с улыбающимися детьми на буксире.

Еще один выстрел, еще один поднялся на грудь, слева от первого. Но он продолжал идти медленно.

Вы ударились? - спросил Зайцев.

- Ничего, - ответил священник. Но почему ты его не остановил?

Но я попробовал! - настаивал Зайцев.

Священник остановился и повернулся, чтобы посмотреть ему прямо в лицо. А ты?

Именно тогда третья пуля попала ему прямо в сердце.

А ты? - снова спросил священник. Теперь дети смотрели на него, а не на священника.

Зайцев обнаружил, что сидит на кровати. На часах было около четырех утра. Он сильно потел. Оставалось только одно. Он встал с кровати и пошел в ванную. Там он помочился, затем выпил стакан воды и зашагал на кухню. Присев у раковины, он закурил. Прежде чем снова заснуть, он хотел полностью проснуться. Он не хотел возвращаться в этот сон.

За окном в Москве было тихо, на улицах совершенно пусто - даже нет пьяного шатающегося дома. Тоже хорошая вещь. В этот час не будут работать лифты в многоквартирных домах. В поле зрения не было машины, что было немного странно, но не так сильно, как в западном городе.

Сигарета достигла своей цели. Теперь он достаточно проснулся, чтобы снова заснуть. Но даже сейчас он знал, что видение не оставит его. Большинство снов исчезло, как сигаретный дым, но этот - нет. Зайцев был в этом уверен.

013

ГЛАВА 10.

БОЛТ ИЗ СИНИЙ

Ему нужно было много думать. Как будто решение было принято само собой, как будто какая-то инопланетная сила овладела его разумом, а через него и его телом, и он превратился в простого зрителя. Как и большинство россиян, он не принимал душ, но умылся и побрился бритвой, при этом трижды поранив себя. Об этом позаботилась туалетная бумага - если не причина, то симптомы. Образы из сна все еще витали перед его глазами, как в том военном фильме по телевидению. Они продолжали делать это во время завтрака, вызывая отстраненный взгляд в его глазах, который его жена заметила, но решила не комментировать. Вскоре пришло время приступить к работе. Он шел по дороге, как автомат, выбирая верный путь к станции метро наизусть, его мозг был одновременно неподвижен и бешено активен, как если бы он внезапно разделился на двух отдельных, но связанных друг с другом людей, движущихся параллельными путями к одному пункт назначения, который он не видел и не понимал. Однако его несли туда, как щепку по горным порогам, каменные стены проходили слева и справа от него так быстро, что он даже не мог их видеть. Было почти неожиданностью, когда он очутился в вагоне метро, путешествуя по затемненным туннелям, вырытым политзаключенными Сталина под руководством Никиты Сергеевича Хрущева, в окружении тихих, почти безликих тел других советских граждан, тоже пробивающихся в путь. на рабочие места, к которым у них было мало любви и мало чувства долга. Но они пошли к ним, потому что именно так они зарабатывали деньги, на которые покупали еду для своих семей, крохотные винтики в гигантской машине советского государства, которой все они якобы служили и которая якобы служила им и их семьям. . . .

Но все это было ложью, не так ли? - спросил себя Зайцев. Это было? Чем послужило убийство священника Советскому государству? Как это послужило всем этим людям? Как это послужило ему, его жене и маленькой дочери? Кормить их? Предоставляя ему возможность делать покупки в «закрытых» магазинах и покупать вещи, о которых другие рабочие даже не думали покупать для себя?

Но в вагоне метро ему было лучше, чем почти всем, напомнил себе Олег Иванч. Разве он не должен быть за это благодарен? Разве он не ел лучшую пищу, не пил лучший кофе, не смотрел телевизор лучше, не спал на лучших простынях? Разве у него не было всех удобств, которые хотели бы иметь эти люди? Почему я вдруг так сильно забеспокоился? - спросил себя коммуникатор. Ответ был настолько очевиден, что ему потребовалась почти минута, чтобы понять его. Это произошло потому, что его положение, то, которое давало ему комфорт, которым он наслаждался, также давало ему знания, и в этом случае, впервые в его жизни, знание было проклятием. Он знал мысли людей, которые определяли курс его страны, и в этом знании он видел, что курс был ложным. . . злой, и в его разуме была организация, которая посмотрела на знание и оценила его неправильно. И в этом суждении возникла необходимость что-то сделать, чтобы это изменить. Он не мог возражать и рассчитывать сохранить то, что считалось свободой в его стране. У него не было возможности сделать свое суждение известным другим, хотя другие вполне могли согласиться с его суждением и попросить людей, управляющих их страной, возместить их недовольство. Нет, у него не было возможности действовать в такой системе, как она существовала. Чтобы сделать это, вы должны были быть настолько высокопоставленными, что, прежде чем высказывать сомнения, вам нужно было хорошо подумать, чтобы не потерять свою привилегию, и поэтому какая бы совесть у вас ни была, сдерживалась трусость, которая пришла к вам, когда вы так много теряли. Он никогда не слышал, чтобы какой-либо высокопоставленный политический деятель в его стране встал таким образом, стоял бы из принципа и говорил своим сверстникам, что они делают что-то не так. Нет, система исключила это по тому типу людей, которые она выбирала. Испорченные люди только выбирали себе в равные других испорченных людей, чтобы им не пришлось подвергать сомнению то, что давало им их собственные огромные привилегии. Подобно тому, как князья при царях редко, если вообще когда-либо, задумывались о влиянии своего правления на крепостных, так и новые князья марксизма никогда не ставили под сомнение систему, которая дала им место в мире. Почему? Поскольку мир не изменил своей формы - только его цвет, с царского белого на социалистический красный - и, сохраняя форму, он сохранил свой метод работы, а в красном мире было трудно заметить немного лишней пролитой крови.

Вагон метро остановился на его станции, и Зайцев направился к раздвижной металлической двери, на перрон, налево к эскалатору, на улицу в ясный, ясный поздний летний день, снова в толпе, но тот, который расходился по мере движения. Отряд среднего размера устойчивым шагом направился к каменному зданию Центра, через бронзовые двери и мимо первого контрольно-пропускного пункта. Зайцев показал свой пропуск охраннику в форме, который сверил фотографию с его лицом и кивнул головой вправо, давая понять, что он может войти в огромное офисное здание. Проявив такое же отсутствие эмоций, как и в любой другой день, Зайцев спустился по каменным ступеням на цокольный этаж через другой блокпост и, наконец, в открытую рабочую зону центра связи.

Ночная команда только что заканчивала. За столом Зайцева сидел человек, работавший с полуночи до восьми, Николай Константинович Добрик, недавно получивший звание майора, как и он сам.

«Доброе утро, Олег», - сказал Добрик товарищеским приветствием и потянулся в своем вращающемся кресле.

«И тебе, Коля. Как ночной дозор? "

«Прошлой ночью из Вашингтона было много пробок. Этот сумасшедший президент снова был за это. Знаете ли вы, что мы «средоточие зла в современном мире»? »

"Он сказал, что?" - недоверчиво спросил Зайцев.

Добрик кивнул. "Он сделал. Вашингтонская резидентура прислала нам текст его выступления - это было красное мясо для его партийных приверженцев, но все же оно было зажигательным. Я ожидаю, что посол получит инструкции по этому поводу из МИД, и Политбюро, вероятно, будет что сказать. Но, по крайней мере, это дало мне живые часы, чтобы все это прочитать! »

«Они ведь не кладут его на блокнот?» Полная передача на одноразовом блокноте шифрования была бы кошмаром для клерков.

«Нет, это была машинная работа, слава Богу», - ответил Добрик. Его выбор слов не был полностью ироничным. Этот эвфемизм был распространен даже в Центре. «Наши офицеры и сейчас пытаются разобраться в его словах. Политический департамент будет заниматься этим часами - скорее всего, днями, в комплекте с психиатрами, держу пари.

Зайцев сумел усмехнуться. Обмен мнениями между главными врачами и полевыми офицерами, несомненно, был бы интересным для чтения - и, как хорошие клерки, они имели тенденцию читать все занимательные депеши.

«Вы должны задаться вопросом, как такие люди правят крупными странами», - заметил Добрик, вставая и закуривая сигарету.

«Я думаю, они называют это демократическим процессом», - ответил Зайцев.

«Что ж, в таком случае спасибо за Коллективную волю народа, выраженную через любимую партию». Добрик был хорошим членом партии, несмотря на запланированную иронию его замечания, как, конечно, и все присутствующие в этой комнате.

«Действительно, Коля. Во всяком случае », - Зайцев взглянул на настенные часы. Он пришел на шесть минут раньше: «Я освобождаю вас, товарищ майор».

«И я благодарю вас, товарищ майор». Добрик направился к выходу.

Зайцев сел на место, еще теплое от спины Добрика, и расписался в табеле, отмечая время. Затем он выбросил содержимое пепельницы на столе в мусорное ведро - Добрик, похоже, никогда не делал этого - и начал новый день в офисе. Освобождение его коллеги было рутинным процессом, хотя и приятным. Он почти не знал Добрика, за исключением этих моментов в начале своего дня. Его озадачило, почему кто-то пошел добровольцем на непрерывное ночное дежурство. По крайней мере, Добрик всегда оставлял после себя чистый стол, а не тот, заваленный незаконченной работой, что давало Зайцеву несколько минут, чтобы собраться с мыслями и собраться с мыслями на весь день.

В данном случае, однако, эти несколько минут просто вернули образы, которые, казалось, не собирались исчезать. И вот Олег Иванович закурил свою первую за день рабочую сигарету и тасовал бумаги на металлическом столе, в то время как его мысли были в другом месте, делая вещи, о которых он сам пока не хотел знать. Было десять минут после часа, когда к нему подошел шифровальщик с папкой.

- Со станции Вашингтон, товарищ майор, - объявил клерк.

«Спасибо, товарищ, - признал Зайцев.

Взяв манильскую папку, он открыл ее и стал листать депеши.

«Ах, - подумал он, - доложил этот парень КАССИУС» . . . да, больше политического интеллекта. Он не знал имени или лица, которое сопровождало КАССИУС, но он должен был быть помощником высокопоставленного парламентария, возможно, даже сенатора. Он предоставил высококачественную политическую разведку, которая намекала на доступ к достоверной разведывательной информации. Так что на Советский Союз работал и слуга очень высокопоставленного американского политика. Ему не платили, что делало его идеологически мотивированным агентом, самым лучшим.

Он прочитал депешу, а затем поискал в памяти нужного получателя наверху. . . Полковник Анатолий Грегорович Фокин, в политотделе, адрес: Вашингтонский стол, линия связи с общественностью, первое отделение, первое главное управление, на четвертом этаже.

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ГОРОДА полковник Илья Федорович Бубовой ушел утренним рейсом из Софии. Чтобы его поймать, ему пришлось встать в три часа ночи, и машина посольства отвезла его в аэропорт на рейс в Москву. Вызов поступил от Алексея Рождественского, которого он знал несколько лет и который проявил к нему любезность позвонить накануне и заверил его, что вызов в Центр не имел в виду ничего дурного. У Бубового была чистая совесть, но все же было приятно знать. С КГБ нельзя быть уверенным. Подобно детям, вызываемым в кабинет директора, у офицеров часто бывает несколько бабочек в верхних отделах желудка, направляющихся в штаб. В любом случае, его галстук был правильно завязан, а хорошие ботинки блестели как следует. Он не был одет в форму, поскольку его личность как резидента Софии была технически секретной.

Сержант Красной Армии в форме встретил его у ворот и провел к машине - на самом деле это был сержант из КГБ, но это было не для всеобщего сведения: кто знал, видели ли в аэропорту ЦРУ или другие западные службы? ? Бубовой подобрал « Советский спорт» в киоске по дороге к машине. Прошло тридцать пять минут. За несколько дней до этого футбольная команда Софии обыграла московское «Динамо» со счетом 3: 2. Полковник поинтересовался, не будут ли местные спортивные обозреватели вызывать руководителей московской команды, конечно, в соответствующей марксистской риторике. Хорошие социалисты всегда побеждали, но спортивные обозреватели часто сбивались с толку, когда одна социалистическая команда проигрывала другой.

ФОЛИ тоже был в метро, он бежал сегодня утром немного поздно. Из-за сбоя в электроснабжении его будильник сбросился без официального уведомления, поэтому он проснулся от солнечного света, проникающего через окна, вместо обычного металлического жужжания. Как всегда, он старался не оглядываться по сторонам, но не мог не проверить, нет ли у владельца руки, которая обыскивала его карман. Но ни одно из лиц не смотрело на него. На всякий случай он попробует еще раз в тот же день в поезде, который отправляется со станции в 17:41. В случае чего? Фоули не знал, но это было одним из захватывающих моментов в выбранном им направлении работы. Если бы это была случайность, все хорошо, но следующие несколько дней он был бы в том же поезде, в том же вагоне, стоя почти на том же месте. Если бы у него была тень, мужчина бы ее не заметил. Русские действительно находили утешительным выслеживать кого-то, кто следует рутине - случайность американцев могла их отвлечь. Итак, он был бы «хорошим» американцем и показал бы им, чего они хотят, и они не сочли бы это странным. Московский вокзал удивленно покачал головой.

Достигнув остановки, он поднялся на эскалаторе на уровень улицы, а оттуда было несколько минут ходьбы до посольства, через дорогу от Богоматери микрочипов и самой большой в мире микроволновой печи. Фоли всегда любил видеть флаг на шесте и морских пехотинцев внутри, что было еще одним доказательством того, что он оказался в нужном месте. Они всегда хорошо смотрелись в рубашках цвета хаки, синих форменных брюках, пистолетах в кобуре и белых фуражках.

Его офис был таким же убогим, как обычно - это было частью его прикрытия, чтобы быть немного неопрятным.

Но на его обложке не фигурировал отдел коммуникаций. Это не могло. Руководил связью посольства Майк Рассел, ранее подполковник в Агентстве армейской безопасности (ASA было собственным подразделением безопасности армии), а теперь гражданским лицом в Агентстве национальной безопасности, которое официально делало то же самое для всего правительства. Москва была тяжелым туром для Рассела. Черный, разведенный, холостяк, он не получил здесь особого женского внимания, поскольку русские, как известно, с сомнением относились к темнокожим людям. Стук в дверь был характерным.

«Заходи, Майк, - сказал Фоули.

«Доброе утро, Эд». Рост Рассела был ниже шести футов, и ему нужно было следить за тем, как он ест, по его талии. Но он был хорошим парнем с кодами и коммуникациями, и на данный момент этого было достаточно. «Спокойной ночи для тебя».

"Ой?"

«Да, только это». Он выудил из кармана пальто конверт и протянул ему. «Похоже, ничего важного». Он также расшифровал депешу. Даже посол не был допущен до начальника отдела связи. Фоли неожиданно обрадовался русскому расизму. Это сделало Майка гораздо менее вероятным, что его повернут. Это была страшная мысль. Из всех людей в посольстве Майк Рассел был единственным человеком, который мог выдать всех, поэтому спецслужбы всегда пытались подкупить шифровальщиков, низкооплачиваемых и оплеванных людей, которые обладали огромной информационной властью в любом посольстве.

Фоли взял конверт и открыл его. Внутренняя депеша была менее обычной, что доказывало, что ЦРУ было всего лишь еще одной правительственной бюрократией, какой бы важной ни была его работа. Он фыркнул и погрузил бумагу в свой измельчитель, где вращающиеся стальные колеса измельчали ее на фрагменты размером около двух квадратных сантиметров.

«Должно быть приятно, если ты сделаешь повседневную работу за десять секунд», - со смехом заметил Рассел.

- Бьюсь об заклад, во Вьетнаме такого не было.

«Вряд ли. Я помню, как однажды один из моих солдат обнаружил передатчик VC в штаб-квартире MAC-V, и это была одна напряженная ночь ».

"Взять его?"

«О да», - кивнул Рассел. «Местные жители серьезно разозлились из-за этой маленькой раковины. Мне сказали, что он плохо кончил. Рассел тогда был старшим лейтенантом. Уроженец Детройта, его отец построил бомбардировщики B-24 во время Второй мировой войны и никогда не переставал рассказывать сыну, насколько это было более приятно, чем создание Фордов. Рассел ненавидел все в этой стране (они даже не ценили хорошую соул-музыку!), Но дополнительная плата, связанная с долгами здесь - Москва официально считалась труднодоступным местом - когда-нибудь купит ему хорошее место на Верхнем полуострове, где он Умел бы охотиться на птиц и оленей сколько душе угодно. «Есть что-нибудь, чтобы выйти, Эд?»

«Нет, не сегодня - по крайней мере, пока».

"Заметано. Хорошего вам. И Рассел исчез за дверью.

Это не было похоже на шпионские романы - работа офицера ЦРУ была связана скорее с скукой, чем с волнением. По крайней мере, две трети времени Фоли в качестве полевого офицера было занято написанием отчетов, которые кто-то в Лэнгли мог или не мог прочитать, и / или ожиданием встреч, которые могли или не могли состояться. У него были оперативные работники, которые выполняли большую часть уличной работы, потому что его личность была слишком чувствительна к риску - о чем ему иногда приходилось читать жене. Мэри Пэт просто слишком понравилось действие. Это было несколько тревожно, хотя ни один из них не столкнулся с реальной физической опасностью. У них обоих был дипломатический иммунитет, и русские по большей части старались его уважать. Даже если все станет немного грубо, это никогда не будет действительно грубо. По крайней мере, так он сказал себе.

- Доброе утро, полковник Бубовой, - любезно сказал Андропов, не вставая.

«Добрый день, товарищ председатель», - ответил софийский резидент , сглотнув облегчение от того, что Рождественский не солгал ему. В конце концов, нельзя быть слишком осторожным или слишком параноиком.

«Как дела в Софии?» Андропов жестом указал ему на кожаное сиденье напротив большого дубового стола.

«Что ж, товарищ председатель, наши братские коллеги-социалисты продолжают сотрудничать, особенно в турецких вопросах».

"Хороший. У нас есть предлагаемая миссия, и мне нужно ваше мнение о ее осуществимости ». Голос остался совершенно приятным.

"А что это может быть?" - спросил Бубовой.

Андропов обрисовал планы, внимательно наблюдая за реакцией посетителя по лицу. Не было. Полковник был слишком опытен для этого и, кроме того, знал, какой на него взгляд.

"Как скоро?" он спросил.

«Как быстро вы смогли все наладить?»

«Мне нужно будет заручиться поддержкой наших болгарских друзей. Я знаю, к кому обратиться - к полковнику Борису Строкову, очень опытному игроку в DS. Он руководит их операциями в Турции - контрабандой и т. Д. - что дает ему доступ к турецким гангстерским организациям. Контакты очень полезны, особенно когда необходимо убийство ».

«Продолжайте», - тихо посоветовал Председатель.

«Товарищ председатель, такая операция будет непростой. Без возможности попасть в частный дом жертвы, это будет означать попытку публичного выступления, на котором обязательно будет много людей. Мы можем сказать нашему боевику, что у нас есть средства его убрать, но, конечно, это будет ложью. С тактической точки зрения, было бы лучше, если бы присутствовал второй человек, чтобы убить его сразу же после того, как он выстрелит, из оружия с глушителем. Для второго убийцы побег намного проще, поскольку внимание толпы будет приковано к первому стрелку. Это также решает проблему, связанную с разговором нашего бандита с полицией. У итальянской полиции нет хорошей публичной репутации, но это, строго говоря, не так. Как вам скажет наш резидент в Риме, их следственные подразделения довольно хорошо организованы и высокопрофессиональны. Таким образом, в наших интересах немедленно устранить нашего преступника ».

«Но разве это не предполагает причастность к разведке?» - спросил Андропов. "Это слишком элегантно?"

Бубовой откинулся назад и рассудительно заговорил. Это было то, что Андропов хотел услышать, и он был готов это донести. «Товарищ председатель, нужно сопоставлять одну опасность с другой. Наибольшая опасность состоит в том, если наш убийца рассказал о том, как он оказался в Риме. Как говорится, покойник не рассказывает сказок. А приглушенный голос не может выдать информацию. Другая сторона может строить предположения, но это всего лишь предположения. Со своей стороны, мы можем легко распространять информацию о враждебном отношении мусульман к главе римской церкви через контролируемые нами источники в прессе. Западные службы новостей воспримут это, и при надлежащем руководстве мы сможем помочь сформировать понимание общественностью того, что произошло. Как вы знаете, в Институте США и Канады есть несколько отличных академиков для этой цели. Мы можем использовать их для формулирования черной пропаганды, а затем использовать людей из Первого главного управления для ее пропаганды. Предлагаемая операция, конечно, сопряжена с риском, но, несмотря на свою сложность, не так уж и сложна с концептуальной точки зрения. Настоящие проблемы будут связаны с его исполнением и эксплуатационной безопасностью. Вот почему так важно немедленно устранить убийцу. Самое главное - отказ в предоставлении информации другой стороне. Пусть спекулируют, сколько хотят, но без достоверной информации они ничего не узнают . Полагаю, эта операция будет проводиться очень строго.

«В настоящее время меньше пяти человек. Сколько еще?" - спросил Андропов, впечатленный мастерством Бубового, и хладнокровно запел.

«Как минимум трое болгар. Потом они выберут турка - видишь ли, это должен быть турок.

"Почему?" Хотя Андропов решил, что знает ответ.

«Турция - мусульманская страна, и между христианскими церквями и исламом существует давняя антипатия. Таким образом, операция вызовет дополнительные разногласия между двумя религиозными группами - считайте это бонусом », - предположил софийский резидент .

«А как вы выберете убийцу?»

- Я оставлю это полковнику Строкову - кстати, его родословная - русские. Его семья поселилась в Софии на рубеже веков, но он думает, как один из нас. Он наш, - заверил Бубовой своего босса, - выпускник нашей собственной академии и опытный полевой оператор ».

«Как долго это настраивать?»

«Это больше зависит от Москвы, чем от Софии. Строкову потребуется одобрение его собственного командования, но это вопрос политический, а не оперативный. После того, как он получит приказ. . . две недели, может быть, целых четыре ».

«А шансы на успех?» - спросил председатель.

- Думаю, от среднего до высокого. Полевой офицер DS отвезет убийцу в нужное место, а затем убьет его через мгновение после завершения миссии, прежде чем совершить побег. Это опаснее, чем кажется. У убийцы, вероятно, будет пистолет, и это не будет оружие с глушителем. Так что толпа будет привлечена к звуку. Большинство людей отступят, но некоторые бросятся навстречу опасности, надеясь задержать преступника. Если он упадет от бесшумной пули в спину, они все равно ворвутся, а наш человек, как и другие в толпе, отступит. Как волны на пляже », - пояснил Бубовой. Он мог видеть, как все это происходит в его голове. «Однако стрелять из пистолета не так просто, как нас убеждают в кино. Помните, что на поле боя на каждого убитого человека приходится двое или трое раненых и выживают. Наш боевик подойдет не ближе четырех-пяти метров. Этого достаточно для эксперта, но наш человек не будет экспертом. И еще есть фактор, усложняющий медицинское обслуживание. Если вы не выстрелите в сердце или мозг, опытные хирурги могут залезть в могилу и вытащить раненого обратно. Так что реально это пятидесятипроцентная операция. Следовательно, необходимо учитывать последствия отказа. Это политический вопрос, товарищ председатель », - заключил Бубовой, имея в виду, что на кону стояла не его задница. В то же время он знал, что успех миссии означал звезды генерала, что для полковника было приемлемой авантюрой с огромным плюсом и небольшим минусом. Это привлекало его карьеризм, а также его патриотизм.

"Очень хорошо. Что должно быть сделано?"

«Прежде всего, ДП действует под политическим руководством. Секция, которой руководит полковник Строков, имеет немногочисленные письменные отчеты, но непосредственно контролируется Болгарским Политбюро. Таким образом, мы должны получить политическое разрешение, что обязательно означает одобрение нашего политического руководства. Болгары не разрешат свое сотрудничество без официального запроса нашего правительства. После этого это действительно простая операция ».

"Я понимаю." Андропов помолчал с полминуты или около того. Послезавтра было заседание Политбюро. Было ли слишком рано запускать эту миссию? - подумал он. Насколько сложно будет доказать это? Он должен будет показать им Варшавское письмо, и они будут им нисколько не довольны. Он должен был представить это таким образом, чтобы сделать безотлагательность вопроса ясной и ... . . им страшно.

Испугались бы они? Что ж, он мог бы помочь им на этом пути, не так ли? Андропов задумался еще несколько секунд и пришел к положительному выводу.

«Что-нибудь еще, полковник?»

«Вряд ли нужно говорить о том, что оперативная безопасность должна быть герметичной. В Ватикане есть собственная высокоэффективная разведывательная служба. Было бы ошибкой недооценивать их возможности », - предупредил Бубовой. «Поэтому наше Политбюро и болгары должны знать, что этот вопрос нельзя обсуждать вне их круга. А с нашей стороны это никого, даже в ЦК или секретариате партии. Малейшая утечка губительна для миссии. Но в то же время, - продолжил он, - у нас много работы. Папа обязательно не может изолировать себя, и он не может быть защищен, как мы или любое другое национальное государство сделаем в случае такой угрозы его главе государства. В оперативном смысле он, на самом деле, скорее «мягкая» цель - если, конечно , мы сможем найти убийцу, готового рискнуть своей жизнью, чтобы подойти достаточно близко, чтобы выстрелить ».

«Итак, если я смогу получить разрешение Политбюро, а затем мы обратимся с просьбой о помощи к нашим болгарским братьям, и тогда вы сможете переместить этого полковника Строкова, как скоро это произойдет?»

«Месяц, я думаю, может быть, два месяца, но не более того. Нам понадобится некоторая поддержка со стороны Station Rome по вопросам времени и тому подобному, но это все. Наши собственные руки будут полностью чистыми, особенно если Строков поможет устранить убийцу сразу после завершения его миссии ».

«Вы хотите, чтобы этот Строков действовал лично?»

«Да». Бубовой кивнул. «Борис Андреевич не прочь намочить руки. Он делал такие вещи раньше ».

"Очень хорошо." Андропов посмотрел на свой стол. «Об этой операции не будет никаких письменных свидетельств. Как только я получу соответствующее разрешение, вы получите уведомление о необходимости действовать из моего офиса, но только с рабочим кодом, а именно 15-8-82-666. Любая сложная информация будет передана только через мессенджер или при личном контакте. Это ясно? "

«Это ясно, товарищ председатель. Ничего не записывается, кроме номера операции. Думаю, я буду много летать между Софией и Москвой, но это не проблема ».

«Болгары заслуживают доверия?» - спросил внезапно встревоженный Андропов.

«Да, товарищ председатель. У нас с ними давние рабочие отношения, и они в этом разбираются - даже больше, чем мы. У них было больше практики. Когда кто-то должен умереть, часто булгары заботятся о нас ».

«Да, полковник Рождественский сказал мне об этом. Я просто не знаю об этом напрямую ».

«Вы, конечно, можете встретиться с полковником Строковым в любое время, когда захотите», - предложил Бубовой.

Андропов покачал головой. - Думаю, лучше не будет ».

«Как хотите, товарищ председатель». «Это цифры, - подумал Бубовой. Андропов был партийным деятелем, не привык пачкать руки. Все политики были одинаковыми - кровожадными, но аккуратными в личном плане, зависели от других, выполняющих их гадкие желания. Что ж, это его работа, решил полковник, и, поскольку политики контролируют все хорошее в его обществе, ему нужно доставить им удовольствие, чтобы получить мед из улья. И он был таким же большим сладкоежкой, как и все в Советском Союзе. В конце этой миссии могут быть генеральские звезды, хорошая квартира в Москве или даже скромная дача на Ленинских горах. Он был бы рад вернуться в Москву, и его жена тоже. Если ценой этого была смерть какого-то иностранца, который был политическим неудобством для своей страны, что ж, это было очень плохо. Ему следовало быть более осторожным с тем, кого он обидел.

«Спасибо, что пришли и дали мне свой опыт, товарищ полковник. Вы получите известие от меня ».

Бубовой встал. «Я служу Советскому Союзу», - сказал он и вошел в потайную дверь.

Рождественский ждал его в секретарше.

«Как все прошло, Илья?»

«Я не уверен, что мне разрешено говорить», - был сдержанный ответ.

«Если речь идет об операции -666, то можно, Илья Федорович», - заверил его Рождественский, выводя за дверь в коридор.

«Тогда встреча прошла хорошо, Алексей Николайч. Более того, я могу сказать только с одобрения Председателя ». В конце концов, это может быть проверка безопасности, каким бы большим другом ни был Рождественский.

«Я сказал ему, что на тебя можно положиться, Илья. Это может быть полезно для нас обоих ".

«Мы обслуживаем, Алексей, как и все в этом здании».

«Позвольте мне провести вас к вашей машине. Вы легко сможете улететь в полдень ». Через несколько минут он вернулся в кабинет Андропова.

"Хорошо?" - спросил председатель.

«Он говорит, что встреча прошла хорошо, но он не скажет ни слова без вашего разрешения. Илья Федорович - серьезный профессионал, товарищ Председатель. Могу ли я быть вашим контактным лицом в миссии? »

«Да, Алексей, - подтвердил Андропов. «Я пошлю сигнал об этом». Андропов не чувствовал необходимости проводить операцию самостоятельно. У него был взгляд на общую картину, а не на оперативную деятельность. «Что вам известно об этом полковнике Борисе Строкове?»

"Болгарский? Имя знакомое. Он старший офицер разведки, который в прошлом специализировался на операциях по убийствам. У него большой опыт - и, очевидно, Илья его хорошо знает ».

«Как можно специализироваться на убийствах?» - спросил председатель. Это был аспект КГБ, о котором он не был проинформирован.

«Его настоящая работа, очевидно, в чем-то другом, но у DS есть небольшая группа офицеров с опытом в подобных делах. Он самый опытный. Его операционная деятельность безупречна. Если мне не изменяет память, он лично устранил семь или восемь человек, чья смерть была необходима - я думаю, в основном болгары. Возможно, турок или два тоже, но никаких западных людей, о которых я знаю ».

"Это сложно сделать?" - спросил Юрий Владимирович.

«У меня самого такого опыта нет, - признался Рождественский. Он не добавил, что особо не хочет. «Те, кто действительно говорят, что их заботит не столько выполнение миссии, сколько ее выполнение, то есть избежать последующего полицейского расследования. Понимаете, современные полицейские органы довольно эффективно расследуют убийства. В этом случае вы можете рассчитывать на самое тщательное расследование ».

«Бубовой хочет, чтобы этот Строков отправился на задание, а затем сразу же после этого ликвидировал убийцу».

Рождественский задумчиво кивнул. «В этом есть смысл. Насколько я помню, мы сами обсуждали этот вариант ».

"Да." Андропов на мгновение закрыл глаза. И снова образ предстал перед его мысленным взором. Безусловно, это решило бы множество политических проблем. «Да, моя следующая задача будет заключаться в утверждении миссии Политбюро».

«Быстро, товарищ председатель?» - спросил полковник Рождественский, не в силах сдержать любопытство.

- Думаю, завтра днем.

В ОБЩЕНИИ Зайцев позволил повседневной рутине поглотить его сознание. Его внезапно поразило, насколько бессмысленной была его работа. Они хотели, чтобы эту работу выполняли машины, и он стал этой машиной. Он все это запомнил, какой оперативный руководитель пошел к какому оперативнику наверху и каковы были все операции. По пути в его сознание проникало так много информации, что это его довольно удивляло. Это произошло так постепенно, что он даже не заметил этого. Он заметил сейчас.

Но это было 15-8-82-666, которое все время вертелось в его голове. . . .

"Зайцев?" - спросил голос. Коммуникатор повернулся и увидел полковника Рождественского.

«Да, товарищ полковник?»

«Депеша для резидента Софии». Он передал бланк сообщения, правильно оформленный.

«На станке или планшете, товарищ?»

Полковник на мгновение остановился, взвешивая оба варианта. Он отказался от последовательности: «Думаю, блокнот».

«Как хотите, товарищ полковник. Я вынесу это через несколько минут ».

"Хороший. Он будет ждать Бубового, когда он вернется к своему столу ». Он сделал комментарий, не задумываясь об этом. Люди во всем мире слишком много говорят, и никакие тренировки не могут полностью помешать им сделать это.

Значит, резидент Софии только что был здесь? Зайцеву не пришлось спрашивать. «Да, товарищ полковник. Могу я позвонить вам, чтобы подтвердить отправку? »

«Да, спасибо, товарищ майор».

«Я служу Советскому Союзу, - заверил его Зайцев.

Рождественский поднялся наверх, а Зайцев проделал обычную ошеломляющую процедуру шифрования.

СТРОГО СЕКРЕТНО

И СРОЧНО

ОТ:

КАБИНЕТА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ, МОСКОВСКИЙ ЦЕНТР К: РЕЗИДЕНТУ СОФИИ

СПРАВОЧНИК: ОПЕРАЦИОННЫЙ ДИРЕКТОР 15-8-82-666

ДЛЯ ВСЕХ БУДУЩИХ СООБЩЕНИЙ ВАШИМ КОНТАКТНЫМ

КОНТАКТОМ БУДЕТ ПОЛКОВНИК РОЖДЕСТВЕНСКИЙ. ПО ЗАКАЗУ

ПРЕДСЕДАТЕЛЯ.

Это было просто служебное сообщение, но закодированное как «Немедленно и срочно». Это означало, что это было важно для председателя Андропова, и эта ссылка делала это операцией, а не просто запросом к какому-то резиденту.

Они очень хотят это сделать, понял Зайцев.

Что, черт возьми, он мог с этим поделать? Никто в этой комнате - никто во всем здании - не мог предотвратить эту операцию. Но вне здания. . . ?

Зайцев закурил. Он поедет домой на метро, как обычно. Будет ли там и этот американец?

«Он подумывает об измене», - подумал он пугающе. Преступление имело устрашающий звук и еще более устрашающую реальность. Но другой стороной медали было сидеть здесь и читать депеши, пока был убит невиновный человек. . . и нет, он не мог этого сделать.

Зайцев снял бланк сообщения с сантиметрового блокнота на своем столе. Он положил единственный лист бумаги на поверхность стола и написал по-английски мягким карандашом №1: ЕСЛИ ВЫ НАЙДЕТЕ ЭТО ИНТЕРЕСНОЕ, ЗАВТРА НОСИТЕ ЗЕЛЕНЫЙ Галстук. Вот и хватило его храбрости сегодня днем. Он сложил бланк и засунул его в пачку сигарет, стараясь делать все обычными движениями, потому что все, что хоть немного необычно, было замечено в этой комнате. Затем он что-то нацарапал на другом пустом бланке, затем скомкал и бросил в мусорное ведро, и вернулся к своей обычной работе. Следующие три часа Олег Иваньч переосмысливал свой поступок каждый раз, когда полез в карман покурить. Каждый раз он думал о том, чтобы вынуть сложенный лист бумаги и разорвать его на мелкие кусочки, прежде чем бросать в мусорную корзину, а затем в мешок для сжигания. Но каждый раз он оставлял это там, говоря себе, что еще ничего не сделал. Прежде всего, он пытался освободить свой разум, выполнять свою обычную работу и сознательно включил автопилот, пытаясь упустить день. Наконец, он сказал себе, что его судьба находится не в его собственных руках. Если бы он возвращался домой и ничего необычного не происходило, он вынимал сложенную форму из своей сигаретной пачки и сжигал ее на своей кухне, и на этом все кончалось. Около четырех часов дня Зайцев взглянул на залитый водой потолок Коммуникации и прошептал что-то вроде молитвы.

Наконец рабочий день закончился. Он пошел обычным маршрутом в обычном темпе до обычной остановки метро, спустился по эскалатору на платформу. График работы метро был столь же предсказуем, как приливы и отливы, и он сел в вагон вместе с сотней других.

Затем его сердце почти замерзло в груди: на том же месте стоял американец, читая газету в правой руке, левой держась за перила, его плащ расстегнут и свободно лежал на его стройной фигуре. Открытый карман манил его, как Сирены - Одиссея. Зайцев пробрался к центру вагона, шаркая между другими гонщиками. Его правая рука полезла в карман рубашки в поисках пачки сигарет. Он ловко вынул бланк сообщения из пачки и ладонью возил его, шаркая по машине, пока она замедляла движение к остановке, освобождая место для другого пассажира. Это сработало отлично. Он натолкнулся на американца и сделал передачу, затем отступил.

Зайцев глубоко вздохнул. Дело было сделано. То, что произошло сейчас, действительно было в других руках.

Был ли этот человек на самом деле американцем или каким-то фальшивым флагом из Второго главного управления?

«Американец» видел его лицо?

Это имело значение? Не было ли его отпечатков пальцев в форме сообщения? Зайцев понятия не имел. Он был осторожен, когда отрывал форму - и, если его спросили, он всегда мог сказать, что блокнот просто лежал на его столе, и любой мог взять форму - даже попросил его об этом! Этого могло бы хватить даже для того, чтобы помешать расследованию КГБ, если бы он придерживался своей версии. Вскоре он вышел из вагона метро и вышел на свежий воздух. Он надеялся, что никто не увидит, как дрожат его руки, когда он закурил.

Высокообученные чувства Фоли подвели его. В свободном пальто он не заметил никаких прикосновений, кроме обычных неровностей, связанных с метро, будь то в Москве или Нью-Йорке. Но, выходя из поезда, он сунул левую руку в левый карман, и там что-то было, и он знал, что это не то, что он положил туда сам. На его лице появилось насмешливое выражение, которое быстро стерло его обучение. Он поддался искушению посмотреть вокруг в поисках хвоста, но сразу понял, что, учитывая его обычный график, на поверхности будет свежее лицо, которое будет отслеживать его, или, скорее всего, серия камер на окружающих зданиях. Кинофильмы здесь стоили так же дешево, как и везде в мире. И поэтому он пошел домой, как и в любой другой день, кивнул охраннику у ворот, затем прошел в лифт, затем вошел в дверь.

«Я дома, дорогая», - объявил Эд Фоули, вынимая газету только после того, как дверь была закрыта. Он был разумно уверен, что в квартире не было камер - даже американские технологии были еще не так уж далеко, а он насмотрелся Москвой, чтобы не впечатляться их техническими возможностями. Его пальцы развернули бумагу, а затем он замер как вкопанный.

"Что на обед?" - крикнул он.

«Пойди и посмотри, Эд». Голос Мэри Пэт раздался из кухни.

На плите шипели гамбургеры. Картофельное пюре с подливой, а также печеные бобы - ваш основной американский обед для рабочего класса. Но хлеб был русский, и это было неплохо. Маленький Эдди сидел перед телевизором и смотрел ленту « Трансформеров» , которая занимала его следующие двадцать минут.

«Что-нибудь интересное случилось сегодня?» - спросила Мэри Пэт из печи. Она повернулась для поцелуя, и ее муж ответил их личной кодовой фразой для необычного.

«Ничего подобного, детка». Это вызвало у нее такой интерес, что, когда он поднял лист бумаги, она взяла его, и ее глаза расширились.

Это было не столько написанное от руки сообщение, сколько напечатанный заголовок: ОФИЦИАЛЬНАЯ СВЯЗЬ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

Проклятие. Губы его жены произнесли это слово.

Московский COS задумчиво кивнул.

«Ты можешь посмотреть гамбургеры, дорогая? Я должен кое-что получить ».

Эд взял лопатку и перевернул одну. Его жена быстро вернулась с зеленым галстуком в руке.

014

ГЛАВА 11

РУЧНОЙ ДЖАЙВ

КОНЕЧНО , в данный момент было мало что можно было сделать. Обед был подан и съеден, и Эдди вернулся к своему видеомагнитофону и кассетам с мультфильмами. Четырехлетним было легко угодить даже в Москве. Его родители взялись за дело. Несколько лет назад они увидели по телевизору «Чудотворца », в котором Энни Салливан (Энн Бэнкрофт) учила Хелен Келлер (Пэтти Дьюк) пользоваться ручным алфавитом, и они решили, что это полезный навык как средство обучения. общаться не быстро, а спокойно и со своей стенографией.

Ну, что же вы думаете? - спросил Эд Мэри.

«Это могло бы быть довольно хорошо», - ответила его жена.

Ага].

Эд, этот парень все равно работает в MERCURY, [ее] версии! Ух ты!

«Скорее всего, у него просто есть доступ к их личным [возрастным] формам», - медленно предупредил начальник станции. Но я буду носить зеленый галстук и следующие неделю или около того сяду в тот же поезд метро.

FAB, его жена согласилась, что было сокращением от Fuckin 'A, Bubba!

«Надеюсь, это не ловушка или ложный флаг», - заметил Эд.

Часть территории, х [оней], откликнулась депутат. Мысль о том, что ее обожгут, не испугала ее, хотя она не хотела терпеть смущение. Она искала возможности больше, чем ее муж - он беспокоился больше. Но, как ни странно, не в этот раз. Если бы русские «сделали» его начальником станции или даже просто полевым привидением - вряд ли, подумал Эд, - они были бы полными идиотами, если бы сожгли его вот так, не так быстро и не так дилетантски. Если только они не пытались изложить какую-то политическую точку зрения, а он не мог понять логики этого - а KBG было так же холодно логично, как мистер Спок когда-либо был на планете Вулкан. Даже ФБР не пошло бы на такой проигрыш. Так что эта возможность должна была быть реальной, если только КГБ не стряхивал с ног каждого сотрудника посольства, какой только мог, просто чтобы посмотреть, что может упасть с дерева. Возможно, но чертовски маловероятно, а значит, риск стоит, решил Фоули. Он будет носить зеленый галстук и смотреть, что происходит, и быть чертовски осторожным, чтобы проверить все лица в вагоне метро.

Скажи Л [уголку]? - спросила Мэри.

Он только покачал головой. 2 начало 4 что.

Она согласно кивнула. Затем Мэри Пэт изобразила верховую езду. Это означало, что началась погоня, и, наконец, они действительно были в игре. Как будто она боялась, что ее навыки устареют. «Чертовски мало шансов на это», - подумал ее муж. Он был готов поспорить, что его жена прошла весь путь в церковно-приходской школе без единого удара по костяшкам пальцев, потому что сестры ни разу не заметили ее плохого поведения. . . .

И в этом отношении, подумал Эд, он тоже.

«Нам будет интересно, завтра [строка]», - сказал он ей, получив в ответ сексуальный кивок.

Самым сложным в оставшейся части вечера было не зацикливаться на возможности. Даже после обучения их мысли возвращались к идее работать агентом в российском МЕРКУРИИ. Это был концептуальный Гомер в конце девятой позиции в седьмой игре Мировой серии - Реджи Джексон Фоули в роли мистера Октября.

Проклятие.

«Итак, САЙМОН, что мы на самом деле знаем об этом парне?»

«На личном уровне не все так много», - признал Хардинг. «Он партийный человек в первую очередь, в последнюю очередь и всегда. Его кругозор расширился, я полагаю, с момента его председательства в КГБ. Ходят слухи, что он предпочитает западные спиртные напитки своей водке, и рассказы о том, что он любит американский джаз, но это могут быть истории, распространяемые Центром внутри компании, чтобы помочь ему казаться послушным Западу - маловероятно, по моему скромному мнению. Мужчина - головорез. Его партийный послужной список не отличается кротостью. В этой организации никто не продвигается, кроме как за счет жесткости - и, как ни странно, высокопоставленные люди - это люди, которые на своем пути сокрушили собственных наставников. Это дарвиновская организация сошла с ума, Джек. Сильнейшие выживают, но они доказывают, что они сильнейшие, разбивая тех, кто представляет для них угрозу, или просто разбивая людей, чтобы доказать свою жестокость на выбранной ими арене ».

«Насколько он умен?» - спросил Райан.

Еще один рисунок на трубке из вереска. «Он не дурак. Сильно развитое чувство человеческой натуры, вероятно, хороший - даже блестящий - психолог-любитель ».

«Вы не сравнивали его с кем-то из Толстого или Чехова», - заметил Джек. В конце концов, Саймон был литератором.

Хардинг отбросил эту мысль. «Слишком легко это сделать. Нет, такие люди, как он, чаще всего не появляются в литературе, потому что у писателей отсутствует необходимое воображение. В немецкой литературе, Джек, не было предупреждений о Гитлере. Сталин, очевидно, считал себя еще одним Иваном Грозным, и Сергей Эйзенштейн подыгрывал своему эпическому фильму об этом парне, но такого рода вещи предназначены только для тех, у кого нет воображения, чтобы видеть людей такими, какие они есть, вместо того, чтобы быть похожими на кого-то, кого они понимают. Нет, Сталин был сложным и принципиально непонятным чудовищем, если у вас нет психиатрических навыков. Я не знаю, - напомнил ему Хардинг. «Не нужно полностью понимать их, чтобы предсказать их действия, потому что такие люди рациональны в своем собственном контексте. Достаточно только понять это, по крайней мере, я всегда так считал.

«Иногда я думаю, что мне следует привлечь Кэти к этой работе».

«Потому что она врач?» - спросил Хардинг.

Райан кивнул. «Да, она довольно хорошо читает людей. Вот почему у нас есть документальный отчет по Михаилу Суслову. Ни один из них не был психопат, - напомнил Джек своему товарищу по работе.

«Итак, нет, мы очень мало знаем о личной жизни Андропова», - признал Хардинг. «Никому никогда не приходилось вникать в это слишком глубоко. Если его поднимут до должности генерального секретаря, я полагаю, его жена станет полугосударственной фигурой. В любом случае, нет никаких оснований считать его гомосексуалистом или кем-то в этом роде. Знаете, они совершенно нетерпимы к этой аберрации. Какой-нибудь коллега использовал бы это против него на этом пути и по справедливости разрушил бы его карьеру. Нет, шкаф, в котором они живут в Советском Союзе, очень глубокий. Лучше быть целомудренным », - заключил аналитик.

Хорошо, подумал Райан, я позвоню адмиралу сегодня вечером и скажу ему, что британцы тоже не знают. Это было странно разочаровывающим, но каким-то образом предсказуемо. Несмотря на все, что знали разведывательные службы, частота пробелов в их знаниях часто удивляла посторонних, но не тех, кто находился внутри. Райан был еще достаточно новичком в игре, чтобы быть удивленным и разочарованным. Женатый мужчина будет использоваться для компромиссов, позволяя своей жене решать все, что угодно, потому что каждый женатый мужчина в той или иной степени подвергается порке киски - если только он не является полным головорезом, и лишь немногие люди подпадают под эту категорию. . Еще меньше людей могут подняться по иерархической лестнице таким образом, потому что в любой организации нужно идти вместе, чтобы жить вместе. Это была человеческая природа, и даже Коммунистическая партия Советского Союза не могла этого отменить, несмотря на все их разговоры о Новом советском человеке, которого они пытались построить там. Да , конечно , подумал Райан .

«Что ж, - сказал Хардинг, глядя на часы, - я думаю, что мы достаточно послужили Ее Величеству на один день».

"Согласовано." Райан встал и взял свою куртку с вешалки. На этот раз сядьте на метро до вокзала Виктория и сядьте на дом Лайонела. Рутина ему досталась. Было бы лучше найти место в городе и сократить время на дорогу, но так у Салли не будет много зеленой травы, на которой можно было бы играть, и Кэти была непреклонна. «Новое доказательство того, что его действительно хлестали, - подумал Джек по пути к лифту. Что ж, могло быть и хуже. В конце концов, у него была хорошая жена, которая портила порку.

ПОЛКОВНИК БУБОВОЙ вернулся в посольство по пути домой из аэропорта. Ждала короткая депеша, которую он быстро расшифровал: он будет работать через полковника Рождественского. Особого удивления здесь нет. Алексей Николайч был болонкой Андропова. «И это, наверное, хорошая работа», - подумал резидент . Надо было только порадовать начальника, а Юрий Владимирович, наверное, не был тем требовательным ублюдком, каким был Берия. Партийцы могли быть чересчур точными в своих требованиях, но любой, кто работал в секретариате партии, несомненно, знал, как работать с людьми. Эпоха Сталина действительно прошла.

«Значит, похоже, что ему нужно было устроить убийство», - подумал Бубовой. Интересно, как отреагирует на это Борис Строков. Строков был профессионалом, почти без лишних эмоций и меньше профессиональной совести. Для него работа была работой. Но масштабы этого были выше, чем все, с чем он мог бы столкнуться, работая в « Диржавна сугурность». Это испугало бы его или взволновало бы? Было бы интересно посмотреть. К его болгарскому коллеге относилась холодность, которая одновременно встревожила и впечатлила офицера КГБ. Его особые навыки могут пригодиться в кармане. И если Политбюро нужно убить этого надоедливого поляка, то ему просто придется умереть. Жаль, но если то, во что он верил, было правдой, то они просто отправляли его на небеса как святого мученика, не так ли? Несомненно, это было тайным стремлением каждого священника.

Бубового беспокоили только политические последствия. Это было бы эпично, и поэтому хорошо, что он был всего лишь фигурой в операции. Если все пойдет не так, ну, это не его вина. То, что Строков был лучшим человеком для этой должности, судя по его биографическим данным, никто не мог отрицать, что могла подтвердить следственная комиссия, если таковая имеется. Он предупредил Председателя, что выстрел, каким бы внимательным он ни был, не обязательно будет смертельным. Ему пришлось бы записать это в служебную записку, чтобы убедиться, что в тонком бумажном следе операции 15-8-82-666 будет содержаться его формальная оценка. Он сам напишет его и отправит дипломатической почтой в Центр - а свою копию хранит в сейфе в офисе, просто чтобы убедиться, что его задняя сторона должным образом прикрыта.

Но пока ему придется дождаться разрешения Политбюро. Неужели эти старушки решат пойти дальше? Это был вопрос, на который он не стал бы пари. Брежнев был в старости. Сделало бы его кровожадным или осторожным? Полковник не мог разобраться в этом вопросе. Говорили, что Юрий Владимирович - наследник. Если так, то это был его шанс выиграть шпоры.

«Итак, МИХАИЛ ЕВГЕНИЕВИЧ, вы меня завтра поддержите?» Андропов попросил выпить в своей квартире.

Александров взбалтывал в стакане дорогую коричневую водку. «Завтра Суслов не приедет. Говорят, у него отказали почки, а у него осталось не больше двух недель », - сказал будущий идеолог, ненадолго уклонившись от ответа. "Вы поддержите меня за его стул?"

«Тебе нужно спросить, Миша?» - ответил председатель Комитета госбезопасности. «Конечно, я поддержу тебя».

"Очень хорошо. Итак, каковы шансы на успех предлагаемой вами операции? »

«Около пятидесяти на пятьдесят, - говорят мне мои люди. Мы воспользуемся услугами болгарского офицера, чтобы установить его, но по соображениям безопасности убийца должен быть турком. . . . »

«Черный мусульманин?» - резко спросил Александров.

«Миша, кто бы это ни был, он почти наверняка будет задержан - мертвым, согласно нашему плану. В такой миссии невозможно ожидать чистого бегства. Таким образом, мы не можем использовать свои собственные. Характер миссии накладывает на нас ограничения. В идеале мы бы использовали обученного снайпера - например, из спецназа - с трехсот метров, но это означало бы убийство как убийство, совершенное национальным государством. Нет, должно быть, это действие одного сумасшедшего, как их считают американцы. Вы знаете, даже несмотря на все доказательства, которые были у американцев, некоторые дураки все еще винили Кеннеди в нас или Кастро. Нет, оставленные нами доказательства должны ясно указывать на то, что мы не участвовали. Это ограничивает наши методы работы. Я думаю, что это лучший план, который мы можем придумать ».

«Насколько внимательно вы его изучили?» - спросил Александров, делая глоток.

«Это тщательно проводилось. Операции такие должны быть. Безопасность должна быть надежной, Михаил Евгеньевич ».

Партийник согласился: «Полагаю, Юрий, но риск провала». . . »

«Миша, в любой сфере жизни есть риск. Главное, чтобы операция не была привязана к нам. В этом мы можем уверенно заверить. По крайней мере, серьезная рана, по крайней мере, уменьшит пыл Кароля причинять нам неприятности, не так ли?

"Должно-"

«И половина шанса на неудачу означает половину шанса на полный успех», - напомнил Андропов своему гостю.

«Тогда я буду поддерживать тебя. Леонид Ильич тоже поедет. Это принесет пользу. Через какое время после этого все сдвинется с мертвой точки? "

«Месяц или около того, возможно, шесть недель».

"Так быстро?" Партийные дела редко шли так хорошо.

«Какой смысл предпринимать такие, такие -« исполнительные действия », разве не так называют это американцы? - если это займет так много времени? Если это нужно сделать, лучше сделать это быстро, чтобы предотвратить дальнейшие политические интриги этого человека ».

«Кто его заменит?»

- Полагаю, какой-нибудь итальянец. Его выбор был серьезным заблуждением. Возможно, его смерть побудит римлян вернуться к своим старым привычкам », - предположил Андропов. Это вызвало смех у его гостя.

«Да, они такие предсказуемые, эти религиозные фанатики».

«Значит, завтра я запущу миссию, и вы меня поддержите?» Андропов хотел, чтобы это было предельно ясно.

«Да, Юрий Владимирович. Вы получите мою поддержку. И вы поддержите меня за полное право голоса Суслова за столом ».

«Завтра, товарищ», - пообещал Андропов.

015

ГЛАВА 12

РАЗДАЧА

На этот раз будильник сработал и разбудил их обоих. Эд Фоули встал и направился в ванную, быстро уступил место жене, затем направился в комнату Эдди, чтобы встряхнуть его, пока Мэри Пэт начала завтракать. Их сын тут же включил телевизор и получил утреннее упражнение, которое, казалось, есть в каждом городе мира, с женщиной впечатляющего телосложения, как и повсюду в мире, - она выглядела способной пройти через школу рейнджеров армии в Форт-Беннинге. , Грузия. Так как Эдди видел дома по кабелю сериал о Линде Картер, Эдди назвал ее Рабочей- Женщиной! Мэри Пэт считала, что светлые волосы русской выросли из бутылки, в то время как Эд считал больно просто наблюдать за тем, что она делает. Однако, не имея приличной газеты или спортивной страницы для чтения, у него не было выбора в этом вопросе, и он полузателел перед телевизором, в то время как его сын хихикал до конца программы «Просыпайся и вспотел». Это было сделано вживую, заметил начальник станции. Итак, кем бы ни была эта баба, она должна была проснуться в четыре утра, так что, вероятно, это была ее утренняя тренировка. Что ж, по крайней мере, это было честно. «Ее муж, должно быть, был десантником Красной Армии, и она, вероятно, могла бы выбить из него все дерьмо», - подумал Эд Фоули, ожидая утренних новостей.

Это началось в 6:30. Хитрость заключалась в том, чтобы посмотреть это, а затем попытаться выяснить, что на самом деле происходит в мире - прямо как дома, подумал офицер ЦРУ с ранним ворчанием. Что ж, для этого у него в посольстве есть « Ранняя пташка» , отправленная по защищенному факсу из Вашингтона для старших сотрудников посольства. Для американского гражданина жить в Москве было как на необитаемом острове. По крайней мере, у них была спутниковая тарелка в посольстве, чтобы они могли загружать CNN и другие программы. Это заставило их почувствовать себя настоящими людьми - почти.

Завтрак был завтраком. Маленькому Эдди нравились Frosted Flakes - молоко было из Финляндии, потому что его мать не доверяла местному продуктовому магазину, а магазин, предназначенный только для иностранцев, был удобен для проживания. Эд и Мэри Пэт мало разговаривали за завтраком из уважения к жукам, которые усеивали их стены. Дома они никогда не говорили о важных вещах, кроме как с помощью кода, и никогда перед сыном, потому что маленькие дети не могли хранить какие-либо секреты. В любом случае, их сотрудники КГБ, вероятно, уже устали от Фоли, над которыми они оба много работали, внося в свое поведение ровно столько случайности, чтобы они выглядели как американцы. Но взвешенная сумма. Не очень много. В Лэнгли все спланировали тщательно и тщательно с помощью ручного перебежчика из Второго главного управления КГБ.

Мэри Пэт разложила на кровати всю одежду своего мужа, включая зеленый галстук к его коричневому костюму. Как и президент, Эд хорошо выглядел в коричневом, подумала его жена. Эд снова наденет плащ, он будет расстегивать его и расстегивать вокруг своего тела, если будет передано еще одно сообщение, и весь день его чувства будут тщательно очищены шкуркой.

"Какие у тебя планы на день?" - спросил он Мэри Пэт в гостиной.

"Обычно. Я могу встретиться с Пенни после обеда.

"Ой? Что ж, передай от меня привет. Может быть, мы сможем вместе поужинать позже на этой неделе ».

«Хорошая идея», - сказала его жена. «Может, они объяснят мне регби».

«Это похоже на футбол, дорогая, только правила немного дурацкие», - пояснил начальник участка. «Что ж, поехали, чтобы репортеры были довольны».

"Верно!" Мэри Пэт засмеялась, глядя в стены. «Этот парень из Boston Globe такой засранец».

На улице утро было достаточно приятным - лишь легкий намек на прохладный воздух, указывающий на приближение осени. Фоули направился к станции, махая охраннику у ворот. Парень на утреннем дежурстве иногда даже улыбался. Он явно слишком часто бывал среди иностранцев или был обучен этому в КГБ. У него была форма московской милиции - городской полиции, - но Фоули думал, что выглядел слишком умным для этого. Москвичи относились к своей полиции как к довольно низкому образу жизни, и такое ведомство не привлекало бы самых ярких людей.

Пара кварталов до станции метро проехала быстро. Переходить улицы здесь было относительно безопасно - гораздо безопаснее, чем в Нью-Йорке, - потому что частные автомобили были довольно редки. И это было хорошо. Русские водители сделали итальянцев расчетливыми и аккуратными. Все парни, которые водили вездесущие самосвалы, наверное, были бывшими танкистами, судя по их манерам на дороге. Он взял свой экземпляр « Правды» в киоске и спустился на эскалаторе на платформу. Человек самых строгих привычек, он приходил на вокзал каждое утро в одно и то же время, а затем проверял часы, свисающие с потолка, чтобы убедиться. Поезда метро ехали по нечеловечески точному расписанию, и он вошел на борт ровно в 7:43 утра. Он даже не оглянулся через плечо. Это было слишком далеко от его места жительства в Москве, чтобы прыгать, как новый турист, и это, как он полагал, заставит его тень из КГБ подумать, что его американский подданный примерно так же интересен, как каша, которую русские любили на завтрак вместе с ужасным местным кофе. . Контроль качества был чем-то, что Советы зарезервировали для своего ядерного оружия и космической программы, хотя Фоули сомневался в этом, основываясь на том, что он видел в этом городе, где, казалось, нормально работало только метро. Это было такое странное сочетание небрежности и немецкой точности. Вы могли сказать, насколько хорошо здесь все работало, по тому, для чего они использовались, а разведывательные операции имели наивысший приоритет, чтобы враги Советов не узнали не то, что у них есть, а то, чего у них нет. У Фоули был агент КАРДИНАЛ, который рассказал ему и Америке, что Советский Союз имел в военной сфере. Как правило, это было полезно для изучения, но в основном потому, что чем больше вы узнали, тем меньше вам приходилось беспокоиться. Нет, здесь важнее всего был политический интеллект, потому что, какими бы отсталыми они ни были, они все еще были достаточно большими, чтобы создавать проблемы, если вы не могли противостоять им на раннем этапе. В тот момент Лэнгли очень волновался за Папу. Очевидно, он сделал что-то, что могло бы смутить русских. И Иван не любил смущаться в политическом поле больше, чем американские политики - только то, что Иван не сбежал в The Washington Post, чтобы отыграться. Риттер и Мур были очень обеспокоены тем, что может сделать Иван, и еще больше беспокоились о том, что может сделать Юрий Андропов. Эд Фоули не чувствовал этого конкретного русского. Как и большинство сотрудников ЦРУ, он знал этого парня только по лицу, имени и очевидным проблемам с печенью - эта информация просочилась через неизвестные начальнику участка средства. Может быть, британцы. . . «Если бы ты мог доверять британцам», - предупредил себя Эд. Ему приходилось доверять им, но что-то заставляло его волосы нервничать из-за них. Ну, наверное, у них были сомнения насчет ЦРУ. Это была такая сумасшедшая игра. Он просмотрел первую страницу. Ничего удивительного, хотя статья о Варшавском договоре была немного интересной. Они по-прежнему беспокоились о НАТО. Может быть, они действительно беспокоились о том, что немецкая армия снова двинется на восток. Они определенно были достаточно параноиками. . . . Вероятно, паранойя была изобретена в России. «Может быть, Фрейд обнаружил это во время поездки сюда», - размышлял он, поднимая глаза на пару, выслеживающую его. . . «Нет, нет», - решил он. Возможно ли, что КГБ его не отслеживает? Что ж, возможно, да, но, скорее всего, нет. Если бы у них был парень - скорее всего, команда - следившая за ним, освещение было бы профессиональным - но зачем было назначать эксперта - но зачем делать экспертное освещение пресс-атташе? Фоули вздохнул про себя. Был ли он слишком тревожным или недостаточно параноиком? А как вы заметили разницу? Или он мог подвергнуться операции под ложным флагом, надев зеленый галстук? Как, черт возьми, ты скажешь?

Если бы он был сожжен, то так его жена, и что бы поставить тормоза на два очень перспективных карьеры ЦРУ. Он и Мэри Пэт были светловолосой парой Боба Риттера, университетом, молодой профессиональной командой в Лэнгли, и эту репутацию нужно было бережно защищать и укреплять. Сам президент Соединенных Штатов будет читать их «принимают» и, возможно, принимать решения на основе предоставленной информации. Важные решения, которые могут повлиять на политику их страны. Об ответственности было нечего зацикливаться. Это может свести вас с ума, сделать слишком осторожным - настолько осторожным, что вы ничего не добьетесь. Нет, самая большая проблема в разведывательном бизнесе заключалась в том, чтобы провести грань между осмотрительностью и эффективностью. Если вы слишком сильно наклонитесь в одну сторону, вы никогда не сделаете ничего полезного. Если вы зашли слишком далеко в другом направлении, то вы были бы сожжены, и ваши агенты, а здесь это означало фактически верную смерть для людей, за жизнь которых вы были ответственны. Это была дилемма - довести мужчину до выпивки.

Метро остановилось на его станции, и он вышел за дверь, затем поднялся по эскалатору. Он был почти уверен, что в его кармане никто не ловил рыбу. На уровне улицы он проверил. Ничего такого. Итак, кем бы это ни был, либо он ехал только в послеполуденном поезде, либо начальника станции «выдвинула» оппозиция. Это дало бы ему повод для беспокойства весь день.

«ЭТО ДЛЯ ВАС», - сказал Добрик, передавая его. «Из Софии».

"Ой?" Зайцев ответил.

«Это в книжке, твоим глазам, Олег Иваньч», - сказал дежурный. «По крайней мере, это коротко».

«А», - сказал Зайцев, взяв сообщение и увидев заголовок: 15-8-82-666. Они решили, что с числом вместо имени заголовок не нужно шифровать. Он больше ничего не отреагировал и не сказал. Это просто не было сделано. Конечно, Колю это было интересно - это был офисный спорт в коммуникациях, размышления о вещах, которые нельзя прочитать. Это сообщение пришло всего через сорок минут после его ухода. «Ну, с чего начать мои часы. Что еще, Николай Константинович? »

«Нет, кроме этого, у тебя чистый стол». Добрик был эффективным работником, какие бы недостатки у него ни были. «И теперь я должным образом освобожден от должности. Дома у меня есть свежая бутылка водки ».

«Ты должен сначала поесть, Коля», - предупредил Зайцев.

«Так говорит моя мама, Олег. Может, к завтраку съеду бутерброд, - пошутил он.

«Спите спокойно, товарищ майор, я вас снимаю», - сказал Зайцев, садясь на свое место. Десять минут спустя он расшифровал короткую депешу. Резидент Софии признал, что полковник Рождественский был его контактным лицом по операции 15-8-82-666. Так что t был правильно пересечен. А 15-8-82-666 теперь была полноценной операцией. Он засунул расшифрованное сообщение в манильский конверт, запечатал его, а затем капнул горячий воск на печать.

«Они действительно собираются это сделать», - нахмурившись, сказал себе Олег Иванович. Что мне теперь делать?

Работайте в свой обычный день, а затем поищите зеленый галстук в метро. И молитесь, чтобы он это видел? Или молиться, чтобы он этого не сделал?

Зайцев отбросил эту мысль и вызвал курьера, чтобы он вручную доставил депешу на верхний этаж. Мгновение спустя на его стол упала корзина с депешами для обработки.

- ОЙ, - громко сказал Эд Фоули за своим столом. Сообщение - длинное - пришло от Риттера и Мура, выступавших от имени президента. Для этого ему придется затоптать несколько серьезных кустов.

На станции «Москва» не было письменного списка агентов, даже по кодовым именам, и даже в сейфе офиса Фоули, который помимо комбинации имел встроенную двухфазную сигнализацию, клавиатуру снаружи и одну внутри. с другим кодом, который Фоули установил сам. Морские пехотинцы посольства получили приказ реагировать на любую тревогу с обнаженным оружием, так как содержимое сейфа было одним из самых секретных документов во всем здании.

Но у Фоули были вырезаны на веках имена каждого российского гражданина, работавшего в Агентстве, вместе с их специальностями. В настоящее время действуют двенадцать таких агентов. Они потеряли одного за неделю до его приезда в Москву - сгорели. Никто не знал, как это сделать, хотя Фоули опасался, что у русских может быть родинка в самом Лэнгли. Считать это ересью, но как ЦРУ пыталось сделать это с КГБ, так и КГБ пытался сделать это с ЦРУ, и на игровом поле не было арбитра, который бы сообщал игрокам, какой был счет. Пропавший агент, кодовое имя которого было SOUSA, был подполковником ГРУ и помог выявить некоторые крупные утечки в министерстве обороны Германии и других источниках НАТО, через которые КГБ получал военно-политическую разведку высокого уровня. Но этот парень был мертв - возможно, еще дышал, но все равно мертв. Фоули надеялся, что они не загрузят парня живым в печь, как это было сделано с другим источником ГРУ еще в 1950-х годах. Скорее всего, это был жестокий метод казни, даже для русских при Хрущеве, и то, что очень долго не давало уснуть его оперативному сотруднику, был уверен COS.

Таким образом, им придется нанять двух, может быть, трех своих агентов, работающих над этим. У них был хороший парень в КГБ, а другой - в ЦК партии. Возможно, кто-то из них слышал о возможной операции против Папы.

Черт, подумал Фоли, они что с ума сошел? Это потребовало значительного напряжения его воображения. Ирландец по происхождению и католик по образованию и религиозной принадлежности, Эд Фоули должен был приложить умственные усилия, чтобы отбросить свои личные мысли. Такой заговор, возможно, выходил за рамки возможного, но он имел дело с людьми, которые не осознавали концепцию пределов, и уж тем более не из какого-либо постороннего агентства. Для них Бог был политикой, а угроза их политическому миру была подобна тому, как Люцифер бросил вызов порядку на небесах. За исключением того, что сравнение зашло так далеко. Это было больше похоже на то, как архангел Михаил бросил вызов порядку ада. Мэри Пэт назвала это чревом зверя, а это был мерзкий гребаный зверь.

"ПАПОЧКА!" - воскликнула Салли, просыпаясь со своей обычной улыбкой. Он провел ее в ванную, а затем вниз, где ее ждала овсянка. Салли все еще носила свои кроличьи тапочки с ножками и длинной молнией. Этот был желтым. И он был самого большого размера, и ноги ее растягивали. Скоро ей придется переодеться в другую одежду для сна, но это было в отделении Кэти.

Был установлен распорядок. Кэти накормила Маленького Джека, а на полпути ее муж отложил газету и направился наверх побриться. К тому времени, как он оделся, она закончила свой долг и ушла, чтобы привести себя в порядок и одеться, в то время как Джек отрыгнул маленького парня и уложил его в носки, чтобы согреть ноги, а также дать ему что-нибудь снять. так что он мог видеть, были ли ноги на вкус такими же, как и в предыдущий день, что было недавно приобретенным навыком.

Вскоре раздался звонок в дверь, и это была Маргарет ван дер Бик, за которой вскоре последовал Эд Бивертон, которая позволила родителям сбежать на работу. На вокзале Виктория Кэти поцеловала мужа на прощание и направилась к станции метро, чтобы поехать в Мурфилдс, в то время как Джек сел на другой поезд до Сенчури-хаус, и день вот-вот начался по-настоящему.

«Доброе утро, сэр Джон».

«Привет, Берт». Райан помолчал. У Берта Кандертона было написано «армия», и пришло время спросить. «В каком полку ты был?»

«Я был старшим полком Королевских зеленых курток, сэр».

«Пехота?»

«Верно, сэр».

«Я думал, вы носите красные куртки», - заметил Райан.

«Что ж, это ваша вина, то есть вы, янки. В вашей революционной войне мой полк понес столько потерь от ваших стрелков, что полковник решил, что зеленая туника может быть безопаснее. С тех пор так было ».

«Как ты здесь оказался?»

«Я жду открытия в Башне, чтобы стать Йоменским надзирателем, сэр. Мне сказали, что через месяц у меня будет новое красное пальто.

На блузке Кандертона, которую снимал полицейский, были какие-то служебные ленточки, вероятно, не для чистки зубов зубной нитью, а полковой сержант-майор британской армии был кем-то вроде старшего сержанта-артиллериста в морской пехоте.

«Я был там, был в их клубе, - сказал Райан. «Хорошая группа войск».

"Действительно. У меня там есть друг, Мик Трулав. Он был в Королевском полку.

«Что ж, сар-майор, не подпускайте плохих парней», - сказал Райан, вставляя карту в электронный слот, который управлял входными воротами.

«Я сделаю это, сэр», - пообещал Кандертон.

Когда вошел Райан, Хардинг сидел за своим столом. Джек повесил куртку на дерево.

"Заходи рано, Саймон?"

- Ваш судья Мур вчера вечером послал Басу факс - фактически сразу после полуночи. Здесь." Он передал его.

Райан просмотрел его. "Папа, а?"

«Ваш президент заинтересован, как и премьер-министр, - сказал Хардинг, снова зажигая трубку. «Бэзил позвонил нам рано, чтобы узнать, какие данные у нас есть».

«Хорошо, а что у нас есть?»

«Немного, - признал Хардинг. «Я не могу говорить с вами о наших источниках…»

«Саймон, я не тупой. У вас есть кто-то в окружении, либо доверенное лицо члена Политбюро, либо кто-то из секретариата партии. Он вам ничего не говорит? Райан видел здесь очень интересный «дубль», и он должен был исходить от кого-то внутри большой красной палатки.

«Я не могу подтвердить ваши подозрения, - предупредил Хардинг, - но нет, ни один из наших источников не сообщил нам ничего, даже о том, что Варшавское письмо прибыло в Москву, хотя мы знаем, что оно должно было быть».

«Итак, мы не знаем чуши?»

Саймон трезво кивнул. "Верный."

«Удивительно, как часто это происходит».

«Это всего лишь часть работы, Джек».

«А у премьер-министра трусики в пачке?»

Хардинг раньше не слышал об американизме, и от этого дважды моргнул. «Так могло бы показаться».

«Итак, что мы должны ей сказать? Она чертовски уверена, что не хочет слышать того, чего мы не знаем.

«Нет, нашим политическим лидерам не нравится слышать подобные вещи».

«И наши тоже», - признался себе Райан. «Итак, насколько хорош Бэзил в песенно-танцевальном номере?»

- Вообще-то, неплохо. В этом случае он может сказать, что у ваших парней тоже не так много ".

«Спросите другие службы НАТО?»

Хардинг покачал головой. "Нет. Это может просочиться к оппозиции - во-первых, что мы заинтересованы, а во-вторых, что мы недостаточно знаем ».

«Насколько хороши наши друзья?»

"Зависит от. Французский SDECE иногда передает хорошую информацию, но не любит делиться. Наши израильские друзья тоже. Немцы полностью скомпрометированы. Этот парень Маркус Вольф из Восточной Германии - кровавый гений в этом деле - возможно, лучший в мире, находящийся под советским контролем. У итальянцев есть талантливые люди, но и у них есть проблемы с проникновением. Знаете, лучшим сервисом на континенте вполне может быть сам Ватикан. Но если Иван что-то делает в данный момент, он хорошо это освещает. Знаете, у Ивана это неплохо получается.

«Я слышал, - согласился Райан. «Когда Бэзилу нужно ехать на Даунинг-стрит?»

«После обеда, как я понимаю, в три часа дня».

«А что мы сможем ему дать?»

- Боюсь, что не очень - хуже того, Бэзил может захотеть, чтобы я была с ним.

Райан хмыкнул. «Это должно быть весело. Встречал ее раньше?

«Нет, но премьер-министр видел мои анализы. Бас говорит, что хочет со мной встретиться ». Он вздрогнул. «Было бы намного лучше, если бы у меня было что сказать ей по существу».

«Что ж, давайте посмотрим, сможем ли мы провести анализ угроз, хорошо?» Джек сел. «Что именно делать мы знаем?»

Хардинг протянул ей пачку документов. Райан откинулся на спинку стула, чтобы перебирать их.

«Вы получили варшавское письмо из польского источника, верно?»

Хардинг заколебался, но было ясно, что он должен ответить на этот вопрос: «Верно».

«Так ничего из самой Москвы?» - спросил Джек.

Он покачал головой. "Нет. Мы знаем, что письмо было отправлено в Москву, но это все ».

«Значит, мы действительно в темноте. Вы можете выпить пива, прежде чем переходить реку ».

Хардинг оторвался от своих записей. «Почему, спасибо, Джек. Мне действительно нужно было услышать это ободрение ».

Некоторое время они молчали.

«Я лучше работаю на компьютере, - сказал Райан. «Насколько сложно попасть сюда?»

"Нелегко. Они должны быть проверены, чтобы убедиться, что кто-то вне здания не может прочитать нажатия клавиш в электронном виде. Вы можете позвонить в администрацию по этому поводу ».

Но не сегодня, - вслух не сказал Райан. Он узнал, что бюрократия в Century House была по крайней мере такой же плохой, как и в Лэнгли, и после нескольких лет работы в частном секторе она могла свести его с ума. Хорошо, он бы попытался придумать несколько идей, чтобы спасти Саймона от того, чтобы новый засранец вставил ему в нутро. Премьер-министром была женщина, но с точки зрения требований отец Тим из Джорджтауна не имел к ней никаких требований.

ОЛЕГ ИВАНЬЧ вернулся с обеда в столовой КГБ и столкнулся с фактами. Очень скоро ему придется решать, что сказать своему американцу и как это сказать.

Если бы он был обычным сотрудником посольства, он бы передал первую записку начальнику ЦРУ в посольстве - он знал, что должен был быть один американский резидент, чья работа заключалась в том, чтобы шпионить за Советским Союзом, как и русские. шпионил за всеми в мире. Большой вопрос был в том, не шпионят ли за ним. Мог ли его «удвоить» Второе главное управление, чья репутация напугала бы самого дьявола в аду? Или этот якобы американец мог быть русским под «ложным флагом»?

Так что, прежде всего, Олег должен был убедиться, что имеет дело с настоящим. Как это сделать . . . ?

Потом это дошло до него. «Да, - подумал он. Это было то, чего КГБ не мог добиться. Это гарантировало, что он имел дело с кем-то, способным сделать то, что ему нужно. Никто не мог это подделать. На праздновании Зайцев закурил еще одну сигарету и вернулся к утренним депешам из вашингтонской резидентуры.

Трудно было любить Тони Принса. New York Times корреспондент в Москве был хорошо считать русскими, и, насколько Эд Фоули был обеспокоен, что говорил слабости в его характере.

«Итак, как тебе новая работа, Эд?» - спросил принц.

«Все еще осваиваюсь. Общаться с российской прессой довольно интересно. Они предсказуемы, но непредсказуемы ».

«Как люди могут быть непредсказуемо предсказуемыми?» - поинтересовался корреспондент Times с кривой улыбкой.

«Ну, Тони, ты знаешь, что они собираются сказать, но не то, как они собираются это спросить». И половина из них - привидения или, по крайней мере, стрингеры, во всяком случае, если вы не заметили.

Принц притворился смехом. Он чувствовал себя интеллектуальным превосходителем. Фоули потерпел неудачу как репортер в Нью-Йорке, в то время как Принс использовал свою политическую смекалку для получения одной из главных должностей в американской журналистике. У него были хорошие связи в советском правительстве, и он усердно их культивировал, часто сочувствуя им из-за хамского, некультурного поведения нынешнего режима в Вашингтоне, которое он иногда пытался объяснить своим российским друзьям, часто указывая на то, что он не знал. Я не голосовал за этого проклятого актера, как и никто в его нью-йоркском офисе.

«Вы уже знакомы с новым парнем, Александровым?»

«Нет, но один из моих знакомых знает его, говорит, что он разумный человек, говорит так, будто выступает за мирное сосуществование. Либеральнее, чем Суслов. Я слышал, он очень болен.

«Я тоже это слышал, но не уверен, что с ним не так».

«Он диабетик, разве ты не слышал? Вот почему доктора из Балтимора приехали поработать с его глазами. Диабетическая ретинопатия, - объяснил Принс, медленно произнося слово, чтобы Фоли мог его понять.

«Я должен спросить у документа посольства, что это значит», - заметил Фоули, делая очевидную пометку в своем блокноте. - Так вы думаете, этот Александров либеральнее? Слово «либерал» для Принца означало «хороший парень».

«Ну, я сам с ним не встречался, но так думают мои источники. Они также думают, что когда Суслов уйдет из жизни, его место займет Михаил Евгеньевич ».

"Действительно? Мне придется сбросить это с посла ».

"А начальник станции?"

«Вы знаете, кто это? Я не знаю, - сказал Фоули.

Закатанные глаза. «Рон Филдинг. Черт, это все знают ».

- Нет, - возразил Эд так резко, насколько позволял его актерский талант. «Он старший офицер консульства, а не привидение».

Принц улыбнулся, подумав: « Ты никогда не сможешь во всем разобраться, не так ли?» Его русские знакомые перетянули Филдинга к нему, и он знал, что они ему не лгут. «Ну, это, конечно, только предположение, - продолжил репортер.

И если бы вы подумали, что это я, вы бы сразу выпалили, не так ли? Фоули снова подумал о нем. Официозная задница. «Ну, я, как вы знаете, допущен к некоторым вещам, но не к этому».

«Я знаю, кто знает, - предложил Принц.

«Да, но я не собираюсь спрашивать посла, Тони. Он бы оторвал мне лицо ».

«Он просто политическое назначение, Эд, ничего особенного. Это должно быть сообщение для кого-то, кто разбирается в дипломатии, но президент не просил у меня совета ».

«Слава Богу», - мысленно прокомментировал начальник станции.

«Филдинг часто его видит, не так ли?» Принц пошел дальше.

«Сотрудник консульства работает напрямую с послом Тони. Ты знаешь что."

"Ага. Удобно, правда? Как часто вы его видите? "

- Вы имеете в виду босса? - Обычно, раз в день, - ответил Фоли.

- А Филдинг?

"Более. Может, два или три раза ».

«Вот и все», - торжественно заключил Принц. «Вы всегда можете сказать».

«Вы читаете слишком много книг о Джеймсе Бонде», - снисходительно сказал Фоули. «Или, может быть, Мэтт Хелм».

- Будь настоящим, Эд, - ощетинился Принц с элегантной нежностью.

«Если Филдинг - главный призрак, то кто его подчиненные? Будь я проклят, если знаю.

«Ну, это всегда довольно секретно, - признал Принс. «Нет, я понятия не имею».

"Жалость. Это одна из тех игр, в которые вы играете в посольстве - кто привидения ».

«Что ж, я не могу тебе помочь».

«В любом случае, я думаю, это не то, что мне нужно знать», - признал Фоули.

«Тебе никогда не хватало любопытства, чтобы стать хорошим репортером» , - подумал Принс с непринужденной приятной улыбкой. «Так ты чем-то занят?»

«Это не мяч. В любом случае, мы можем заключить сделку? "

«Конечно», - ответил Принц. "Что это?"

«Если вы услышите что-нибудь интересное, дайте нам знать здесь?»

«Вы можете прочитать об этом в« Таймс », обычно на первой странице над сгибом», - добавил он, чтобы убедиться, что Фоули знает, насколько он важен, вместе с его глубоким анализом.

«Ну, о некоторых вещах, знаете ли, посол любит предупреждать. Он сказал мне спросить, не для записи ».

«Это этический вопрос, Эд».

«Если я скажу это Эрни, он не будет по-настоящему счастлив».

«Ну, ты работаешь на него. Я не."

«Вы ведь гражданин Америки?»

«Не махай мне флагом, хорошо?» Принц устало ответил. «Хорошо, если я узнаю, что они собираются запустить ядерное оружие, я дам вам знать. Но мне кажется, что мы с большей вероятностью сделаем что-то настолько глупое, чем они ».

«Тони, дай мне передохнуть».

«Это дерьмо о« средоточии зла в мире »было не совсем тем, что говорил Эйб Линкольн, не так ли?»

«Вы говорите, что президент ошибался?» - спросил начальник станции, гадая, насколько далеко может утонуть его мнение об этой заднице.

«Я знаю о ГУЛАГе, хорошо? Но это в прошлом. Русские смягчились после смерти Сталина, но новая администрация еще не догадалась, не так ли? »

«Слушай, Тони, я здесь просто рабочая пчела. Посол попросил меня переслать простую просьбу. Я так понимаю, ваш ответ - «нет»? »

«Вы правильно поняли».

«Что ж, не жди рождественских открыток от Эрни Фуллера».

«Эд, мой долг - перед The New York Times и моими читателями».

"В порядке прекрасно. Я должен был спросить, - защищаясь, сказал Фоули. Он не ожидал ничего лучшего от этого парня, но он предложил это самому послу Фуллеру, чтобы почувствовать себя Принцем, и посол одобрил это.

"Я понимаю." Принц посмотрел на часы. «Привет, у меня запланировано собрание в здании ЦК КПСС».

"Что-нибудь, о чем я должен знать?"

«Как я уже сказал, вы можете прочитать это в« Таймс ». Они отправляют вам по факсу раннюю пташку из Вашингтона, не так ли?

«Да, в конце концов, он просочится сюда».

«Тогда, послезавтра, ты можешь прочитать это», - посоветовал Принс, вставая, чтобы попрощаться. «Скажи Эрни».

«Я сделаю это», - сказал Фоули, протягивая руку. Затем он решил проводить Принца к лифту. На обратном пути он зашел в мужской туалет, чтобы вымыть руки. Следующей его остановкой после этого был офис посла.

«Привет, Эд. Встретиться с этим принцем?

Фоули кивнул. «Просто освободи его».

"Он грыз твой крючок?"

"Неа. Просто плюнул мне в ответ ».

Фуллер криво улыбнулся. "Что я тебе сказал? Когда я был в твоем возрасте, раньше были репортеры-патриоты, но за последние несколько лет они в основном выросли из этого ».

"Я не удивлен. Когда Тони был новичком в Нью-Йорке, ему никогда не очень нравились копы, но он умел заставлять их говорить с ним. Убедительный ублюдок, когда хочет.

"Он работал на вас?"

"Нет, сэр. Я недостаточно важен для этого ».

«Что вы думаете о просьбе Вашингтона о Папе?» - спросил Фуллер, меняя тему.

«Я собираюсь попросить некоторых людей изучить это, но ...»

«Я знаю, Эд. Я не хочу точно знать, что вы с этим делаете. Если найдешь что-нибудь, сможешь мне об этом рассказать? »

«В зависимости от обстоятельств, сэр», - ответил Фоули, имея в виду, вероятно, нет.

Фуллер согласился с этим. "Хорошо. Что-нибудь еще трясется? "

«Принс что-то задумал, послезавтра он должен появиться в газетах. Он едет в ЦК, по крайней мере, так он мне сказал. Он подтвердил, что Александров заменит Михаила Суслова, когда Red Mike освободится. Если они ему говорят, это должно быть официально. Я думаю, мы можем в это поверить. У Тони хорошие связи с их политическими типами, и это соответствует тому, что наши друзья рассказывают нам о Суслове ».

«Я никогда не встречал этого парня. Что с ним? »

«Он один из последних истинно верующих. Александров - еще один. Он думает, что Маркс - Единый Истинный Бог, а Ленин - его пророк, и их политическая и экономическая система действительно работает ».

"Действительно? Некоторые люди никогда не учатся ».

"Ага. Вы можете отнести это в банк, сэр. Осталось несколько, но Леонид Ильич не из их числа, как и его наследник Юрий Владимирович. Но Александров - союзник Андропова. Позже состоится заседание Политбюро ».

«Когда мы узнаем, что они обсуждали?»

«Наверное, пару дней». Но как именно мы узнаем, вам не нужно знать, сэр, - не добавил Фоли.

Ему не нужно было этого делать. Эрни Фуллер знал правила игры. Посол США в каждой стране был подробно проинформирован о посольстве, которое он принимает. Чтобы попасть в Москву, требовалось добровольное «промывание мозгов» в Туманном Боттом и Лэнгли. На самом деле, американский посол в Москве был главным офицером разведки своей страны в Советском Союзе, а дядя Эрни был довольно неплохим, подумал Фоули.

«Хорошо, держи меня в курсе, если можешь».

«Подойдет, сэр», - пообещал начальник станции.

016

ГЛАВА 13

КОЛЛЕГИАЛЬНОСТЬ

АНДРОПОВ ПРИБЫЛ В ТЕКРЕМЛИН в 12:45 на встречу в 13:00. Его водитель провел самодельный ЗИЛ через высокое кирпичное строение Спасских ворот, мимо контрольно-пропускных пунктов, мимо приветствующих солдат торжественной Таманской гвардейской дивизии, дислоцированной под Москвой и используемой в основном для парадов и красивых солдатских дежурств. Солдат ловко отсалютовал, но люди в машине не заметили этого жеста. Оттуда было сто пятьдесят метров до места назначения, где другой солдат распахнул дверь. Андропов отметил этот салют и рассеянно кивнул, давая понять старшему сержанту, что его видели, затем вошел в здание желто-кремового цвета. Вместо того, чтобы идти по каменным ступеням, Андропов повернул направо, чтобы пройти к лифту и подняться на второй этаж, за ним последовал его помощник, полковник Рождественский, для которого это было самым интересным и чуть не самым пугающим участком его служебных обязанностей. с момента поступления в КГБ.

На верхних этажах была еще одна охрана: офицеры Красной армии в форме с оружием в кобуре на случай неприятностей. Но Андропов подумал, что с его восхождением на пост генерального секретаря проблем не будет. Это не было бы дворцовым переворотом. Его изберут его политические коллеги, как обычно в Советском Союзе с переходом власти - неловко и плохо, но предсказуемо. Тот, кто обладает наибольшим политическим капиталом, возглавит этот совет коллег, потому что они будут доверять ему правление не силой воли, а коллегиальным консенсусом. Никто из них не хотел еще одного Сталина или даже еще одного Хрущева, который мог бы вести их в приключения. Эти люди не любили приключений. Все они узнали из истории, что азартные игры влекут за собой возможность проиграть, и никто из них не зашел так далеко, чтобы рискнуть вообще что-нибудь потерять. Они были вождями нации шахматистов, для которых победа определялась умелыми маневрами, которые терпеливо и последовательно выполнялись в течение нескольких часов, вывод которых казался столь же предопределенным, как закат солнца.

«Это одна из проблем сегодня», - подумал Андропов, садясь рядом с министром обороны Устиновым. Оба сидели у головы стола, на места, отведенные для членов Совета защиты или Советского Союза, пяти самых высокопоставленных чиновников во всем Советском правительстве, включая министра по идеологии - Суслова. Устинов оторвался от своих информационных документов.

«Юрий», - сказал министр в знак приветствия.

«Добрый день, Дмитрий». Андропов уже добрался до своей квартиры с Маршалом Советского Союза. Он никогда не препятствовал своим запросам о финансировании раздутой и неправильно направленной советской армии, которая блуждала по Афганистану, как кит, выброшенный на берег. Все думали, что в конце концов он, вероятно, победит. В конце концов, Красная Армия никогда не подводила. . . если только вы не вспомните первое нападение Ленина на Польшу в 1919 году, закончившееся позорным разгромом. Нет, они предпочли вспомнить, как победили Гитлера после того, как немцы подошли к самому Кремлю, остановившись только тогда, когда на них напал самый надежный в истории союзник России генерал Винтер. Андропов не был сторонником советских вооруженных сил, но это оставалось одеялом безопасности для остальной части Политбюро, потому что армия следила за тем, чтобы страна выполняла то, что они ей приказывали. Это было не из-за любви, а потому, что у Красной Армии было много оружия. То же самое сделали КГБ и Министерство внутренних дел, чтобы сдерживать Красную Армию - бессмысленно давать им идеи. На всякий случай у КГБ было еще и Третье главное управление, в задачу которого входило наблюдение за каждой стрелковой ротой в Красной Армии. В других странах это называлось системой сдержек и противовесов. Здесь был баланс ужаса.

Леонид Ильич Брежнев вошел последним, шагал, как старый крестьянин, и кожа его спала на некогда мужественном лице. Ему приближалось восемьдесят лет - число, которое он мог встретить, но не превзойти, судя по его внешнему виду. Это были и хорошие, и плохие новости. Невозможно было предсказать, какие мысли бродили внутри его беспокойного мозга. Когда-то он был человеком большой личной власти - Андропов хорошо это помнил. Он был энергичным человеком, любившим гулять по лесам, чтобы убить лося или даже медведя - могущественного охотника на диких животных. Но не сейчас. Он не стрелял годами, кроме, может быть, людей из вторых или третьих рук. Но это не сделало Леонида Ильича мягче с возрастом. Отнюдь не. Карие глаза все еще были лукавыми, все еще искали предательство, а иногда находили его там, где его не было. При Сталине это часто было смертным приговором. Но не сейчас. Теперь тебя просто сломают, лишат власти и отправят на провинциальный пост, где ты умрешь от скуки.

«Добрый день, товарищи», - сказал Генеральный секретарь так приятно, насколько позволял его ворчливый голос.

По крайней мере, больше не было явного подхалимажа, все коммунистические придворные сражались друг с другом, чтобы выслужиться перед марксистским императором. Половину встречи можно было потратить на эту болтовню, а Андропову предстояло обсудить важные вещи.

Леонид Ильич был проинструктирован, и, потягивая послеобеденный чай, генсек повернулся лицом к председателю КГБ. «Юрий Владимирович, вам есть что с нами обсудить?»

«Спасибо, товарищ генеральный секретарь. Товарищи, - начал он, - произошло кое-что, что привлекает наше внимание. Он помахал полковнику Рождественскому, который быстро обошел вокруг стола, раздавая копии Варшавского письма.

«Вы видите письмо, отправленное в Варшаву на прошлой неделе Папой Римским». У каждого человека была фотокопия оригинала - некоторые из них говорили по-польски - плюс точный перевод на литературный русский язык со сносками. «Я чувствую, что это потенциальная политическая угроза для нас».

«Я уже видел это письмо», - сказал Александров со своего дальнего «кандидатского» места. Из уважения к старшинству неизлечимо больного Михаила Суслова, место последнего слева от Брежнева (и рядом с Андроповым) было пустым, хотя на его месте за столом был такой же набор бумаг, как и у всех остальных - может быть, Суслов читал их на его предсмертное ложе, и он в последний раз набросится на него из ниши ожидания в Кремлевской стене.

«Это возмутительно», - сразу сказал маршал Устинов. Ему тоже было далеко за семьдесят. «Кем себя считает этот священник!»

«Что ж, он поляк, - напомнил Андропов своим коллегам, - и он считает своим долгом обеспечить своим бывшим соотечественникам политическую защиту».

«Защита от чего?» - потребовал министр внутренних дел. «Угроза Польше исходит от их собственных контрреволюционеров».

«И их собственному правительству не хватает смелости, чтобы справиться с ними. Я вам в прошлом году говорил, что нам нужно к ним перебраться », - напомнил остальным Первый секретарь Московской партии.

«А если они будут сопротивляться нашему движению?» - осведомился министр сельского хозяйства со своего места в дальнем конце стола.

«Вы можете быть уверены в этом», - вслух подумал министр иностранных дел. «По крайней мере, политически они будут сопротивляться».

«Дмитрий Федорович?» Александров направил свой вопрос маршалу Устинову, который сидел там в военной форме, с квадратным футом лент и двумя золотыми звездами Героя Советского Союза. Он завоевал их обоих за политическое мужество, а не на поле боя, но он был одним из самых умных людей в этой комнате, заработав шпоры в качестве наркома вооружений в Великой Отечественной войне, а также за то, что помогал вести СССР в войну. Космическая эра. Его мнение было предсказуемым, но уважаемым за его проницательность.

«Вопрос, товарищи, в том, будут ли поляки сопротивляться вооруженной силой. Это не было бы военной угрозой, но было бы серьезным политическим затруднением как здесь, так и за рубежом. То есть они не могли остановить Красную Армию на поле боя, но если они предпримут попытку, политические последствия будут серьезными. Вот почему в прошлом году я поддержал наш шаг по оказанию политического давления на Варшаву, который, как вы помните, был успешно осуществлен ». В возрасте семидесяти четырех лет Дмитрий Федорович научился осторожности, по крайней мере, на уровне международной политики. Негласной озабоченностью было влияние такого сопротивления на Соединенные Штаты Америки, которые любили совать нос там, где им не место.

«Что ж, это вполне может спровоцировать дополнительные политические волнения в Польше, по крайней мере, так мне говорят мои аналитики», - сказал Андропов своим коллегам, и в комнате стало немного прохладно.

«Насколько это серьезно, Юрий Владимирович? Насколько серьезным это может стать? » Брежнев впервые заговорил из-под густых бровей.

«Польша продолжает оставаться нестабильной из-за контрреволюционных элементов в ее обществе. В частности, у них неспокойный сектор труда. У нас есть источники в клике «Солидарность», и они говорят нам, что котел продолжает кипеть. Проблема с Папой в том, что, если он сделает то, что угрожает, и приедет в Польшу, у польского народа появится точка сплочения, и если достаточное их количество будет вовлечено, страна вполне может попытаться изменить свою форму правления », - деликатно сказал председатель КГБ.

«Это недопустимо, - тихо заметил Леонид Ильич. За этим столом громкий голос был всего лишь мужчиной, выходящим из стресса. Тихий был гораздо опаснее. «Если Польша падет, то падет Германия. . . » а затем весь Варшавский договор, который оставит Советский Союз без буферной зоны на Запад. НАТО было сильным и станет еще сильнее, когда начнет действовать новое укрепление американской обороны. Они уже были проинформированы об этом неприятном предмете. Уже сейчас первые новые танки передаются линейным частям для подготовки к отправке в Западную Германию. И новые самолеты тоже. Больше всего пугало значительно увеличившийся режим тренировок американских солдат. Как будто они действительно готовились к удару на восток.

Падение Польши и Германии означало бы, что поездка на советскую территорию сократится более чем на тысячу километров, и за этим столом не было человека, который бы не помнил, когда в последний раз немцы вошли в Советский Союз. Несмотря на все протесты о том, что НАТО является оборонительным альянсом, вся цель которого состояла в том, чтобы не дать Красной Армии спуститься по Елисейским полям в Москву, НАТО и все другие американские союзы выглядели как огромная петля, предназначенная для того, чтобы облегать их коллективные шеи. Все они давно об этом думали. И им действительно не нужна политическая нестабильность, чтобы усугубить свои проблемы. Коммунисты, хотя и не столь пылкие, как Суслов и его идейный наследник Александров, больше всего боялись возможного отказа своего народа от Истинной Веры, которая была источником их собственной очень удобной личной власти. Все они пришли к власти в результате народного крестьянского восстания, свергнувшего династию Романовых - по крайней мере, они все так говорили себе, несмотря на то, что на самом деле говорила история, - и у них не было иллюзий относительно того, что восстание сделает с ними. Брежнев заерзал в кресле. «Итак, этот польский священник - угроза».

«Да, товарищи, - сказал Андропов. «Его письмо является искренним и искренним ударом в пользу политической стабильности Польши и, следовательно, всего Варшавского договора. Католическая церковь остается политически могущественной во всей Европе, включая наших братских союзников-социалистов. Если бы он оставил папство и вернулся на родину, это было бы большим политическим заявлением.

«Иосиф Виссарионович Сталин однажды спросил, сколько армейских дивизий у Папы. Ответ, конечно, отрицательный, но мы не можем игнорировать его силу. Я полагаю, мы могли бы попробовать дипломатические контакты, чтобы отговорить его от этого курса. . . »

«Пустая трата времени», - сразу заметил министр иностранных дел. «У нас были случайные дипломатические контакты в самом Ватикане, и они вежливо слушают нас, говорят разумно, а затем предпринимают любые действия, которые хотят предпринять. Нет, мы не можем повлиять на него, даже прямыми угрозами в адрес церкви. Они просто видят угрозы как вызовы ».

И это поставило вопрос прямо в середину таблицы. Андропов был благодарен министру иностранных дел, который также находился в его лагере за вопрос о престолонаследии. Он праздно гадал, знал ли Брежнев или заботился о том, что произойдет после его смерти - ну, он бы заботился о судьбе и защите своих детей, но с этим было легко справиться. Для всех найдутся посты Sinecure Party, и не будет никаких будущих браков, требующих фарфора и посуды из Эрмитажа.

«Юрий Владимирович, что может сделать КГБ с этой угрозой?» - спросил Брежнев. «Им так легко управлять, - коротко и с благодарностью подумал Андропов.

«Возможно, удастся устранить угрозу, устранив человека, который ее создает», - ответил председатель ровным, бесстрастным голосом.

"Чтобы убить его?" - спросил Устинов.

«Да, Дмитрий».

«В чем опасность этого?» - сразу спросил министр иностранных дел. Такие вещи всегда беспокоили дипломатов.

«Мы не можем полностью устранить их, но мы можем их контролировать. Мои люди придумали оперативную концепцию, которая предполагает застреление Папы во время одного из его публичных выступлений. Я пригласил своего помощника, полковника Рождественского, чтобы проинформировать нас об этом. С вашего позволения, товарищи? » Он получил множество кивков. Потом повернул голову: «Алексей Николайч?»

«Товарищи». Полковник встал и подошел к кафедре, стараясь сдержать дрожь в коленях. «У операции нет названия и не будет по соображениям безопасности. Папа появляется на публике каждую среду днем. Обычно он проезжает по площади Святого Петра на автомобиле, который не защищает его от нападения, и приближается к собравшимся в пределах трех-четырех метров ». Рождественский тщательно подбирал слова. Каждый мужчина за столом знал библейские вопросы и терминологию. Вы не могли бы вырасти, даже здесь, без познания христианства - даже если бы этого было достаточно, чтобы презирать все в нем.

«Тогда вопрос в том, как вывести человека с пистолетом в первый ряд среди зрителей, чтобы он мог выстрелить с достаточно близкого расстояния, чтобы сделать успешный выстрел вероятным».

"Не уверен'?" - резко спросил министр внутренних дел.

Рождественский старался не увядать. «Товарищ министр, мы редко имеем дело с абсолютной уверенностью. Даже умелая стрельба из пистолета не может гарантировать идеальный выстрел по движущейся цели, а тактические реалии здесь не позволят точно прицелиться. Убийце придется быстро поднять свое оружие из укрытия и выстрелить. Он сможет сделать два, а то и три выстрела, прежде чем толпа обрушится на него. В этот момент второй офицер убьет убийцу сзади из пистолета с глушителем, а затем совершит собственное побег. Это не оставит никого позади, чтобы поговорить с итальянской полицией. Для этого мы будем использовать наших болгарских союзников-социалистов, чтобы выбрать убийцу, доставить его на место происшествия, а затем уничтожить его ».

«Как наш болгарский друг уйдет при таких обстоятельствах?» - спросил Брежнев. Андропов видел, что его личные знания в области огнестрельного оружия позволяли ему не обращать внимания на технические вопросы.

«Вполне вероятно, что толпа сконцентрируется на убийце и не заметит последующего выстрела офицера разведки. Это будет практически бесшумно, и будет много шума толпы. Тогда он просто отступит и сбежит », - пояснил Рождественский. «Офицер, который нам нужен, имеет большой опыт в подобных операциях».

"У него есть имя?" - спросил Александров.

«Да, товарищ, и я могу передать его вам, если хотите, но из соображений безопасности. . . »

- Верно, полковник, - вставил Устинов. - Нам действительно не нужно знать его имя, не так ли, товарищи? Головы вокруг стола закружили. Для этих мужчин секретность была такой же естественной, как и мочеиспускание.

«Не стрелок?» - спросил интерьер.

«Это было бы рискованно. Здания вокруг площади патрулируют собственные силы безопасности Ватикана, швейцарские наемники и…

«Насколько хороши эти швейцарские ополченцы?» - спросил другой голос.

«Насколько хорошо они должны быть, чтобы увидеть человека с винтовкой и поднять тревогу?» - резонно спросил Рождественский. «Товарищи, когда вы планируете такую операцию, вы стараетесь держать переменные под строгим контролем. Сложность - опасный враг в любом подобном начинании. Как и планировалось, все, что нам нужно сделать, это вставить двух мужчин в многотысячную толпу и подвести их поближе. Тогда остается только сделать снимок. Пистолет легко спрятать в свободной одежде. Людей там никак не проверяют и не ищут. Нет, товарищи, этот план - лучшее, что мы можем разработать - если только вы не потребуете, чтобы мы отправили взвод солдат спецназа в апартаменты Ватикана. Очевидно, это сработает, но происхождение такой операции скрыть невозможно. Эта миссия, если она состоится, зависит только от двух человек, только один из которых выживет, и который почти наверняка сбежит без промедления.

«Насколько надежны участники?» - спросил председатель комиссии партийного контроля.

«Болгарский офицер лично убил восемь человек, и у него хорошие связи в турецком преступном сообществе, из которого он выберет нашего убийцу».

«Турок?» - спросил партийный деятель.

«Да, мусульманин», - подтвердил Андропов. «Если в операции можно обвинить турецкого последователя Мухаммеда, тем лучше для нас. Верный?"

«Это не повредит нашим целям», - подтвердил министр иностранных дел. «На самом деле, это могло бы привести к тому, что ислам станет более варварским для Запада. Это заставило бы Америку усилить свою поддержку Израиля, и это разозлило бы мусульманские страны, у которых они покупают свою нефть. Во всем этом есть изящество, которое мне нравится, Юрий ».

«Таким образом, сложность операции полностью сводится к ее последствиям, - заметил маршал Устинов, - а не к самому предприятию».

«Правильно, Дмитрий», - подтвердил Андропов.

«Каковы шансы, что эта операция может быть связана с нами?» - спросил украинский секретарь парткома.

«Если все, что мы оставим после себя, - это мертвый турок, установить связи будет очень сложно», - ответил председатель КГБ. «У этой операции нет названия. Вовлеченных людей меньше двадцати, и большинство из них находятся в этой комнате, прямо здесь. Никаких письменных отчетов не будет. Товарищи, безопасность этой операции будет абсолютной. Я должен настаивать на том, чтобы никто из вас никому об этом не говорил. Ни ваших жен, ни ваших личных секретарей, ни ваших политических советников. Таким образом, мы можем обезопасить себя от протечек. Мы должны помнить, что западные спецслужбы всегда пытаются раскрыть наши секреты. В данном случае этого нельзя допустить ».

«Тебе следовало ограничить это обсуждение защитником», - вслух подумал Брежнев.

«Леонид Ильич, я думал об этом», - ответил Андропов. «Но политические последствия этого вопроса привлекают внимание всего Политбюро».

«Да, я это вижу», - кивнул генеральный секретарь. Чего он не видел, так это того, что Андропов тщательно следовал этому курсу, чтобы не показаться авантюристом людям, которые когда-нибудь вскоре изберут его своим главным председателем. «Хорошо, Юрий. Я не могу возражать против этого, - задумчиво сказал Брежнев.

«Об этом все еще опасно думать», - сказал секретарь РСФСР. «Я должен сказать, что меня не совсем устраивает этот план».

«Григорий Васильевич, - ответил украинский партийный босс, - насчет Польши - если их правительство падет, будут для меня последствия, которые я не считаю привлекательными. И тебе не следует, - предупредил он. «Если этот поляк вернется домой, результаты могут быть губительными для всех нас».

«Я понимаю это, но убийство главы государства - нелегкое дело. Я думаю, мы должны сначала его предупредить. Есть способы привлечь его внимание ».

Министр иностранных дел покачал головой. «Я уже сказал это - пустая трата времени. Такие мужчины не понимают, что такое смерть. Мы могли бы угрожать членам его церкви в Варшавском договоре, но это, вероятно, имело бы только противоположный эффект от того, чего мы желаем. Это принесет нам худший из миров, последствия нападения на Римскую церковь без возможности устранить этого проблемного церковника. Нет." Он покачал головой. «Если это должно быть сделано, то это должно быть сделано правильно, решительно и быстро. Юрий Владимирович, как долго выполнять эту миссию? »

«Полковник Рождественский?» - спросил председатель КГБ.

Все головы повернулись к полковнику, и он изо всех сил старался сохранять уровень голоса. Для простого полковника это было очень глубоко. Вся операция теперь лежала на его плечах - возможность, которую он почему-то никогда полностью не рассматривал. Но если он должен был получить звезды своего генерала, он должен был взять на себя эту ответственность, не так ли?

«Товарищ министр, я бы оценил от четырех до шести недель, если вы санкционируете операцию сегодня и уведомите об этом Болгарское Политбюро. Мы будем использовать один из их активов, для чего необходимо их разрешение ».

«Андрей Андреевич?» - спросил Брежнев. «Насколько они будут сотрудничать в Софии?»

Министр иностранных дел воспользовался моментом. «Это зависит от того, о чем мы их просим и как мы это просим. Если они знают цель операции, они могут немного повеселиться ».

«Можем ли мы попросить их о сотрудничестве, не сказав им, для чего это нужно?» - спросил Устинов.

"Да, я так думаю. Мы можем просто предложить им сотню новых танков или несколько истребителей в качестве жеста социалистической солидарности », - предложил министр иностранных дел.

«Будьте щедрыми», - согласился Брежнев. «Я уверен, что у них есть запрос в Минобороны, да, Дмитрий?»

"Всегда!" Маршал Устинов подтвердил. «Это все, о чем они когда-либо просили, больше танков и больше МиГов!»

«Тогда загрузите цистерны в поезд и отправьте их в Софию. Товарищи, у нас есть голосование », - сказал генсек Политбюро. Одиннадцать голосующих членов почувствовали себя немного встревоженными. Семь «кандидатов» или членов без права голоса просто смотрели и кивали.

Как обычно, голосование было единодушным. Никто не проголосовал против, несмотря на то, что некоторые из них сомневались в своем молчании. В этой комнате не хотелось уходить слишком далеко от коллективного духа. Власть здесь была так же ограничена, как и везде в мире, факт, о котором они редко задумывались и на который никогда не действовали.

"Очень хорошо." Брежнев повернул голову к Андропову. «КГБ уполномочен провести эту операцию, и да помилует Бог его польскую душу», - добавил он с некоторым крестьянским легкомыслием. "И что дальше?"

«Товарищ, если можно. . . » - сказал Андропов, кивнув. «Наш брат и друг Михаил Андреевич Суслов скоро уйдет из жизни, после долгого и преданного служения партии, которой мы все дорожим. Его стул уже пуст из-за болезни и нуждается в наполнении. Я предлагаю Михаила Евгеньевича Александрова следующим секретарем ЦК по идеологии с полноправным членством в Политбюро ».

Александров даже успел покраснеть. Он поднял руки и заговорил с максимальной искренностью. «Товарищи, мой… наш… друг еще жив. Я не могу занять его место, пока он еще жив ».

«Хорошо, что ты так выразился, Миша», - заметил Генеральный секретарь, используя нежное сокращение своего христианского имени. «Но Михаил Андреевич тяжело болен, и жить ему осталось недолго. Предлагаю пока отложить ходатайство Юрия. Такое назначение, конечно, должно быть утверждено Центральным Комитетом в целом ». Но, как все здесь знали, это не было формальностью. Брежнев только что благословил продвижение Александрова по службе, и это все, что ему было нужно.

«Спасибо, товарищ генеральный секретарь». И теперь Александров мог смотреть на пустой стул слева от Брежнева и знать, что через несколько недель оно скоро станет его официально. Он плакал, как все, когда умер Суслов, и слезы были такими же холодными. И Михаил Андреевич бы даже понял. Теперь его самой большой проблемой было столкнуться со смертью, величайшей из загадок жизни, и задуматься о том, что же лежит по ту сторону ее. Это было то, с чем все сидящие за столом должны были столкнуться, но для всех это было достаточно далеким, чтобы отмахнуться от него. . . на момент. В этом, как подумал Юрий Андропов, было одно различие между ними и Папой, которому вскоре предстояло умереть от их рук.

Встреча прервалась сразу после четырех часов дня. Мужчины попрощались, как всегда, дружескими словами и обменявшись рукопожатием, прежде чем разойтись. Андропов с полковником Рождественским направился к концу. Вскоре он уйдет последним, что было прерогативой генерального секретаря.

«Товарищ председатель, минутку, если позволите, - сказал Рождественский, направляясь в мужской туалет. Через полторы минуты он появился более легким шагом.

«Ты молодец, Алексей», - сказал ему Андропов, когда они двинулись дальше, - Председатель спустился по ступенькам вместо лифта. «Итак, что вы думаете об этом?»

«Товарищ Брежнев слабее, чем я ожидал».

"Да это он. Бросить курить ему не очень помогло, - Андропов полез в карман пальто за «Мальборо» - на заседаниях Политбюро люди теперь избегали курить из уважения к Леониду Ильичу, а председателю КГБ прямо сейчас понадобилась сигарета. "Что еще?"

«Это было замечательно коллегиально. Полагаю, я ожидал большего разногласия, большего спора ». На площади Дзержинского №2 дискуссии между привидениями были гораздо более оживленными, особенно при обсуждении операций.

«Все они осторожные игроки, Алексей. Те, у кого столько власти под рукой, всегда есть - и они должны быть. Но они часто не предпринимают никаких действий, потому что боятся сделать что-то новое и необычное ». Андропов знал, что его стране нужны новые и разные вещи, и задавался вопросом, насколько трудно ему будет их осуществить.

«Но, товарищ председатель, наша операция ...»

«Это другое дело, полковник. Когда они чувствуют угрозу, они могут действовать. Они боятся Папы. И они, наверное, правы. Вы так не думаете? »

«Товарищ председатель, я всего лишь полковник. Я подаю. Я не правлю ».

«Так держать, Алексей. Так безопаснее ». Андропов вошел в машину, сел и сразу погрузился в свои мысли.

Час спустя Зайцев заканчивал свой день и ждал облегчения. Затем без предупреждения рядом с ним появился полковник Рождественский.

«Капитан, мне нужно, чтобы вы немедленно отправили это Софии». Он сделал паузу. "Кто-нибудь еще видит эти сообщения?"

«Нет, товарищ полковник. Обозначение сообщения помечает это как то, что приходит только мне. Это в книге заказов ».

"Хороший. Так и оставим. Он отдал бланк.

«По вашему приказу, товарищ полковник». Зайцев смотрел ему вслед. Он едва успел это сделать, прежде чем уйти.

СТРОГО СЕКРЕТНО

НЕМЕДЛЕННО И СРОЧНО

ОТ:

КАБИНЕТА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ, МОСКОВСКИЙ ЦЕНТР К РЕЗИДЕНТУ СОФИИ

СПРАВОЧНИК: ОПЕРАЦИОННЫЙ ДИРЕКТОР 15-8-82-666 ДЕЙСТВИЕ

УТВЕРЖДЕНО. СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ ПРОМЕЖУТОЧНОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ

БОЛГАРСКОЕ ПОЛИТБЮРО. ОЖИДАЙТЕ ПОЛНОГО УТВЕРЖДЕНИЯ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ ИЛИ

МЕНЬШЕ. ПРОДОЛЖИТЬ ПЛАНИРОВАНИЕ РАБОТЫ.

Зайцев увидел, что это передано по телексу, затем передал копию курьеру, чтобы он вручную доставил его на верхний этаж. Затем он попрощался и пошел немного быстрее, чем обычно. На улице он выудил пачку сигарет, чтобы купить себе еще «Труд», прежде чем спуститься по эскалатору на платформу метро. Там он проверил потолочные часы. Он видел, что на самом деле он шел слишком быстро, и поэтому отпустил поезд без него, возясь с пачкой сигарет в качестве оправдания, если кто-то наблюдает за ним - но, опять же, если кто-то сейчас наблюдал за ним, он уже был мертвым. человек. От этой мысли у него дрожали руки, но для этого было уже поздно. Следующий поезд выехал из туннеля точно вовремя, и он сел в соответствующий вагон, втащив туда пятнадцать или около того других рабочих. . . .

И вот он. Читает газету, одет в расстегнутый плащ, правая рука на хромированной перекладине.

Туда бродил Зайцев. В правой руке он держал вторую записку, которую он только что выудил из пачки сигарет. Да, он запоздало заметил, что на мужчине был ярко-зеленый галстук, закрепленный на галстуке золотистого цвета. Коричневый костюм, чистая белая рубашка, которая выглядела дорого, и его лицо было занято бумагой. Мужчина не огляделся. Зайцев придвинулся ближе.

Одна из вещей, которую Эд Фоули изучал на Ферме, заключалась в том, как улучшить свое периферийное зрение. С обучением и практикой ваши глаза могут действительно видеть более широкое поле, чем думают необразованные. В лагере ЦРУ он научился, идя по улице и читая номера домов, не поворачивая головы. Лучше всего это было похоже на езду на велосипеде. После того, как вы научились, это всегда было рядом, если вы просто концентрировались, когда вам нужно. И поэтому он заметил, что кто-то медленно приближается к нему - белый мужчина, лет пяти девяти, среднего телосложения, с карими глазами и волосами, в тусклой одежде, нуждался в стрижке. Он не видел лица достаточно ясно, чтобы запомнить его или выделить из состава. Славянское лицо, вот и все. Без выражения, и глаза определенно были в его сторону. Фоули не позволил своему дыханию измениться, хотя его сердце могло увеличить частоту на несколько дополнительных ударов.

Давай, Иван. Я ношу гребаный галстук, как ты и сказал. Он вошел на правильную остановку. Штаб КГБ находился всего в квартале от эскалатора. Так что да, этот парень, вероятно, был привидением. И не под ложным флагом. Если бы это был какой-нибудь парень из Второго главного управления, они бы поставили его иначе. Это было слишком очевидно, слишком дилетантски, совсем не так, как КГБ. Они бы сделали это на другой остановке метро.

«Этот парень чертовски настоящий», - сказал себе Фоули. Он заставил себя набраться терпения, что было нелегко даже для этого опытного полевого офицера, но он сделал незаметный глубокий вдох и подождал, приказав нервным окончаниям на своей коже сообщить о малейшем изменении веса его пальто на его теле. плечи. . . .

Зайцев как можно небрежно осмотрел машину. Ни глаз на него не было, ни одного взгляда в этом общем направлении. Так что его правая рука скользнула в открытый карман быстро, но не слишком быстро. Затем он удалился.

БИНГО, ДУМАЯ ДУМАЛ, когда его сердце пропустило два или три удара. Ладно, Иван, какое сообщение на этот раз?

И снова ему пришлось набраться терпения. Нет смысла убивать этого парня. Если он действительно был парнем из Русского МЕРКУРИЯ, то нельзя было сказать, насколько это может быть важно. Как первый клев на лодке для глубоководной рыбалки. Был ли это марлин, акула или потерянный сапог? Если красивый голубой марлин, насколько он велик? Но он еще не мог даже натянуть удочку, чтобы установить крючок. Нет, это будет позже, если вообще появится. Фаза вербовки в полевые операции - взятие невинного советского гражданина и превращение его в агента, информационного актива ЦРУ, шпиона - было труднее, чем пойти на танцы CYO и заняться сексом. Настоящая уловка заключалась не в том, чтобы забеременеть или убить агента. Нет, по правилам игры у вас был первый быстрый танец, затем первый медленный танец, затем первый поцелуй, затем первый нащупывание, а затем, если вам повезло, расстегивание блузки. . . а потом . . .

Мечтания прекратились, когда остановился поезд. Фоули убрал руку с перил и огляделся. . . .

И вот он, действительно смотрит на него, и лицо вошло в мысленный фотоальбом.

Плохое ремесло, приятель. Это может убить твою задницу. «Никогда не смотри прямо на своего оперативного сотрудника в общественном месте», - подумал Фоули, его глаза скользили по нему, на его собственном лице не было никакого выражения, когда он шел мимо парня, сознательно направляясь к двери.

На ЗАЙЦЕВА американец произвел впечатление. Он действительно посмотрел на своего нового русского контакта, но его глаза ничего не показали, даже не смотрел прямо на него, а мимо него до конца кареты. И так быстро американец ушел. «Будь тем, кем, я надеюсь, ты есть» , - подумал Олег Иваньч как можно громче.

На высоте пятидесяти метров на открытой улице Фоули отказывался даже засовывать руку в пальто. Он был уверен, что там была рука. Он хорошо это чувствовал. И Иван Кто этого не сделал, ищет сдачи.

Фоули прошел мимо стража ворот в здание и поднялся на лифте. Его ключ вошел в замок, и дверь открылась. Только когда дверь за ним закрылась, он полез в карман.

Мэри Пэт была там, наблюдая за его лицом, и она увидела неосторожную вспышку узнавания и открытия.

Эд вынул записку. Это был тот же пустой бланк сообщения, и на нем, как и раньше, была запись. Фоули прочитал его один раз, затем еще раз и в третий раз, прежде чем передать его жене.

Глаза Мэри Пэт тоже вспыхнули.

«Это была рыба, - подумал Фоули. Может быть, большой. И он просил чего-то существенного. Кем бы он ни был, он не был глупцом. Было бы нелегко организовать то, что он хотел, но он смог бы это осуществить. Это просто означало рассердить сержанта-артиллериста, а что еще важнее, явно разгневать, потому что посольство всегда находилось под наблюдением. Нечто подобное не могло показаться рутинным или преднамеренным, но это не обязательно должно было быть актерской игрой уровня Оскара. Он был уверен, что морпехи справятся. Затем он почувствовал руку Мэри Пэт в своей.

«Привет, дорогая», - сказал он микрофонам.

«Привет, Эд». Ее рука вошла в его.

«Этот парень настоящий», - сказала ее рука. Он ответил кивком.

«Tomor [row] mor [ning]», - спросила она и снова кивнула.

«Дорогая, мне нужно бежать обратно в посольство. Я что-то оставил в своем столе, черт возьми ". Ее ответ был большим.

«Что ж, не задерживай слишком много времени. Я уже обедаю. Получил хорошее жаркое в финском магазине. Запеченный картофель и замороженная кукуруза в початках ».

«Звучит хорошо, - согласился он. «Полчаса, максимум».

«Что ж, не опаздывай».

«Где ключи от машины?»

"На кухне." И они оба пошли этим путем.

«Я должен уйти без поцелуя?» - спросил он своим лучшим трепещущим голосом.

«Думаю, нет» - был шутливый ответ.

«Что-нибудь интересное на работе сегодня?»

«Просто тот парень Прайс из« Таймс ».

«Он придурок».

"Расскажи мне об этом. Позже, дорогая. Фоули направился к двери, все еще в пальто.

На обратном пути он помахал охраннику ворот, разочарованная гримаса на лице для театрального эффекта. Охранники, вероятно, запишут его отрывок - может быть, даже вызовут его куда-нибудь - и, если повезет, его поездка в посольство будет сопоставлена с записями из квартиры, и Второе главное управление будет блювать галочкой на любом поле, которое у них есть. их формы наблюдения и решают, что Эд Фоули облажался и действительно что-то оставил в офисе. Придется не забыть ехать обратно с конвертом из манильской бумаги на переднем сиденье «мерседеса». Ведьмы больше всего зарабатывали на жизнь тем, что все помнили и ничего не забывали.

Поездка до посольства в это время суток была быстрее, чем на метро, но это было учтено во всем остальном, что входило в его рабочий распорядок. Всего за несколько минут он въехал в ворота посольства, миновал дозорного, занял место посетителя, а затем пробежал мимо еще нескольких морских пехотинцев и поднялся в свой кабинет. Там он снял трубку и позвонил, а затем взял конверт из манильской бумаги и вложил в него экземпляр « Интернэшнл геральд трибюн» .

"Да, Эд?" Голос принадлежал Доминику Корсо, одному из полевых офицеров Фоли. На самом деле Корсо был старше своего босса и работал коммерческим атташе. Он проработал в Москве три года и пользовался уважением начальника станции. Другой житель Нью-Йорка, он был уроженцем округа Ричмонд - Статен-Айленд - сыном детектива полиции Нью-Йорка. Он выглядел так же, как и был, гинея из Нью-Йорка, но был немного умнее, чем хотелось бы признать этническим фанатикам. У Корсо были смуглые карие глаза старого рыжего лиса, но он держал свой интеллект в секрете.

«Вам нужно что-то сделать».

"Что это такое?"

Фоли сказал ему.

"Ты серьезно?" Это был не совсем обычный запрос.

"Ага."

«Хорошо, я расскажу ганни. Он спросит, почему. Командир-сержант Том Дрейк, старший сержант морской пехоты в посольстве, знал, на кого работал Корсо.

«Скажи ему, что это шутка, но важная».

"Верно." Корсо кивнул. "Что-нибудь мне нужно знать?"

"Не сейчас."

Корсо моргнул. Ладно, это было деликатно, если COS не обменивался информацией, но это же не так уж необычно, правда? Корсо задумался. В ЦРУ часто не знали, чем занимается ваша собственная команда. Он не так хорошо знал Фоули, но знал достаточно, чтобы уважать его.

«Хорошо, я пойду к нему сейчас».

«Спасибо, Дом».

«Как мальчику нравится Москва?» - спросил полевой офицер своего босса, выходя за дверь.

«Он приспосабливается. Будет лучше, когда он сможет немного покататься на коньках. Ему очень нравится хоккей ».

«Что ж, для этого он в нужном городе».

«Разве это не правда». Фоули собрал свои бумаги и встал. «Давай сделаем это, Дом».

«Прямо сейчас, Эд. Увидимся завтра."

017

ГЛАВА 14

СИГНАЛ ОПАСНОСТИ

ЕСЛИ В шпионаже есть что-то ПОСТОЯННОЕ, так это постоянная нехватка сна для игроков. Это происходит из-за стресса, а стресс - это всегда служанка призраков. Когда Эд и Мэри Пэт Фоули засыпали медленно, они могли по крайней мере разговаривать руками в постели.

Он [al as] h [ell], b [aby], - сказал Фоули своей жене под одеялом.

Да [эп], она согласилась. У [э] когда-либо [эр] было [уй] от [ом] так далеко в [стороне]? - подумала она.

- Нет, Хосе, - ответил он.

Лан [глей] перевернет.

Б [иг] -раз, муж согласился. Конец девятой, базы загружены, два аута, полный счет, и питчер повесил мяч прямо над Мэйн-стрит, и он собирался провести им по табло. «Если мы не облажаемся», - предупредил себя Фоули.

Хотите, чтобы я получил inv [olved]? - подумала она дальше.

Надо подождать ns [ee].

Вздох сказал ему: « Да, я знаю». Даже им было нелегко терпение. Фоули мог видеть этот изогнутый шар, свисающий прямо над серединой тарелки, почти по пояс, и Луисвилльский слаггер был крепко сжимал его в руках: его глаза были прикованы к мячу так плотно, что он мог видеть, как швы поворачиваются по мере приближения. - а этот выходил из парка, убирался в гребаный город. Он покажет Реджи Джексон, кто нападает на этой игровой площадке. . .

«Если он не облажался, - снова подумал он. Но Эд Фоули провел такую операцию в Тегеране, разработал агента в революционном сообществе и был единственным полевым офицером на станции, который почувствовал, насколько плохо это было для шаха, и эта серия отчетов имела зажег его звезду в Лэнгли и сделал его одним из студентов университета Боба Риттера.

И он собирался углубиться и в это.

В Лэнгли МЕРКУРИЙ был единственным местом, которого все боялись - все знали, что служащий, находящийся под иностранным контролем, может чуть не обрушить все здание. Вот почему все они дважды в год отправлялись «в ящик», проверенные на полиграфе лучшими экспертами ФБР - они даже не доверяли собственным полиграфологам ЦРУ в выполнении этой задачи. Плохой полевой офицер или плохой старший аналитик могли сжечь агентов и миссии, и это было плохо для всех, кто был вовлечен в это дело, но разглашение информации в MERCURY было бы все равно, что отпустить женщину-офицера КГБ на Пятой авеню с золотой картой American Express. Она сможет получить все, что желает ее сердце. Черт, КГБ может даже заплатить миллион долларов за такой источник. Это обанкротило бы российскую казну, но они обналичили бы одно из яиц Фаберже Николая II и были бы этому рады. Все знали, что МЕРКУРИЙ должен быть аналог КГБ, но никто в спецслужбах никогда не задерживал оттуда гражданина России.

Фоули поймал себя на том, что ему интересно, на что это похоже, как выглядит комната. В Лэнгли он был огромен, размером с гараж, без внутренних стен и перегородок, так что каждый мог видеть всех остальных. Было семь барабанных кассетных хранилищ, названных в честь семи гномов Диснея; у них даже были телекамеры внутри на случай, если какой-нибудь сумасшедший попытается попасть туда, хотя его почти наверняка убило бы такое приключение, поскольку моторизованные ретриверы развернулись мощно и без предупреждения. Кроме того, только большие мэйнфреймы - включая самый быстрый и мощный, сделанный Cray Research, - знали, на какой кассете были какие данные и в каком слоте хранения. Безопасность там была нереальной, многоуровневой и проверялась ежедневно, может быть, ежечасно. За людьми, которые там работали, время от времени и случайным образом преследовали домой с работы, вероятно, ФБР, которое было довольно хорошо в таких вещах для кучки заклятых копов. Должно быть, это было тяжело для людей, которые там работали, но если кто-то когда-либо жаловался на это, эти отчеты не дошли до Эда Фоули. Морским пехотинцам приходилось преодолевать три мили в день и проходить формальные проверки, а сотрудникам ЦРУ приходилось мириться с непреодолимой институциональной паранойей, и именно так все и было. Полиграф был особой занозой в заднице, и в Агентстве даже были психиатры, которые обучали людей тому, как их победить. Он прошел такое обучение, как и его жена - и все же ЦРУ помещало их в ящик, по крайней мере, один раз в год, чтобы проверить их лояльность или посмотреть, помнят ли они все еще свое обучение, кто может сказать?

Но делал ли это и КГБ? Они были бы сумасшедшими, но он не был уверен, есть ли у них полиграф, и так далее. . . может быть, а может и нет. О КГБ было столько всего, чего он и ЦРУ не знали. Лэнгли сделал много SWAG - дурацких догадок - в основном от людей, которые говорили: «Ну, мы делаем это так, а значит, и они должны», что было полной чушью. Никакие два человека и, черт возьми, никакие две страны никогда не делали ничего одинакового, и именно поэтому Эд Фоули считал себя одним из лучших в этом безумном деле. Он знал лучше. Он никогда не переставал смотреть. Он никогда не делал ничего одинаково дважды, за исключением уловки, чтобы произвести ложное впечатление на кого-то еще - особенно на россиян, которые, вероятно (почти наверняка, полагал он) страдали той же бюрократической болезнью, которая ограничивала умы в ЦРУ.

Почему [at], если thisg [uy] хочет снять галочку [et]? - спросила Мэри Пэт.

«Первый класс на Pan Am», - ответил ее муж, - так быстро, как только могли двигать его пальцы, - и он уже начал готовить тушеное мясо.

«Ну плохо», - ответила Мэри Патрисия подавленным смехом. Но она знала, что он прав. Если бы этот парень хотел сыграть шпиона, было бы разумнее просто вырвать его задницу из СССР и доставить в Вашингтон, а потом бросить на всю жизнь пропуск в Диснейуорлд после разбора. У русского в Волшебном Королевстве случилась сенсорная перегрузка, не говоря уже о недавно открывшемся Центре Эпкот. Выйдя из Космической Горы, Эд пошутил, что ЦРУ должно арендовать все место на один день и взять с собой Советское Политбюро, позволить им ездить на каждой поездке и есть гамбургеры и пить кока-колу, а затем, по дороге, скажите им: «Это то, что американцы делают для развлечения. К сожалению, мы не можем показать вам то, что делаем, когда настроены серьезно ». И если бы это не испугало их до смерти, ничего бы не испугало. Но это напугало бы их до смерти, оба Фоли были уверены. Они - даже самые важные, имевшие доступ ко всему, что КГБ получило от главного врага, - даже они были самыми замкнутыми и провинциальными людьми. По большей части они действительно верили пропаганде, потому что им было не с чем сравнивать, потому что они были такими же жертвами своей системы, как бедные тупые мужики - крестьяне, управляющие самосвалами.

Но Фоли не жили в мире фантазий.

Итак, что он говорит, что потом? - спросила она затем.

Он ответил, шаг за шагом , и она кивнула в темноте. Это как рождение ребенка, это нельзя торопить, если только вам не нужен забавный ребенок. Это сказало Мэри Пэт, что ее муж не был полным скрягой, и это вызвало поцелуй в темноте.

ЗАЙЦЕВ с женой не общался. Для него прямо сейчас даже пол-литра водки не помогло ему уснуть. Он сделал свою просьбу. Только завтра он узнает наверняка, имеет ли он дело с кем-то, кто может ему помочь. То, что он спросил, было не совсем разумным, но у него не было времени или уверенности, чтобы быть разумным. Он был уверен, что даже КГБ не может подделать то, что он указал. О, конечно, может быть, им удастся добиться этого от поляков, румын или какой-нибудь другой социалистической страны, но не американцев. Даже у КГБ были свои пределы.

И снова ему пришлось подождать, но сон не пришел. Завтра он не будет очень счастливым товарищем. Он уже чувствовал приближение похмелья, словно землетрясение, заключенное в его черепе. . . .

"КАК ЭТО ПРОШЛО, САЙМОН?" - спросил Райан.

"Это могло быть и хуже. Премьер-министр мне голову не отрывал. Я сказал ей, что у нас есть только то, что есть, и Василий поддержал меня. Она хочет большего. Она сказала это в моем присутствии ».

"Не удивительно. Слышал когда-нибудь о президенте, которому нужно меньше информации, приятель? "

«Не в последнее время», - признал Хардинг. Райан увидел, как стресс истекает кровью его напарника. Черт побери, он бы выпил пива в пабе, прежде чем отправиться домой. Британский аналитик зарядил трубку и зажег ее, сделав большой глоток.

«Если вам от этого станет легче, то у Лэнгли не больше, чем у вас, ребята».

"Я знаю. Она спросила, и это то, что сказал Бэзил. Очевидно, он разговаривал с вашим судьей Муром перед тем, как подъехать.

«Значит, мы все вместе невежественны».

- Чертовски утешительно, - фыркнул Саймон Хардинг.

Время возвращения домой уже давно прошло. Райан ждал, что Саймон скажет о встрече на Даунинг-стрит, 10, потому что Райан тоже был здесь, чтобы собирать информацию о британцах. Они поймут, потому что в эту игру играли все. Он посмотрел на часы.

«Ну, мне нужно танцевать буги-вуги дома. Увидимся завтра."

«Спи спокойно», - сказал Хардинг, когда Райан направился к выходу. Джек был разумно уверен, что Саймон этого не сделает. Он знал, что сделал Хардинг, будучи государственным служащим среднего звена, и этого было недостаточно для этого напряженного дня. Но, сказал он себе на улице, это «Жизнь в большом городе».

«ЧТО ТЫ СКАЗАЛ своим людям, Боб?» - спросил судья Мур.

- Именно то, что ты мне сказал, Артур. Президент хочет знать. Отзывов пока нет. Скажи боссу, что ему нужно набраться терпения.

"Я сказал это. Он не был слишком доволен », - ответил DCI.

«Ну, судья, я не могу остановить дождь. У нас нет власти над многими вещами, и время - одна из них. Он большой мальчик; он может это понять, не так ли? "

«Да, Роберт, но ему нравится получать то, что ему нужно. Он беспокоится о Его Святейшестве, теперь, когда Папа перебил муравейник…

«Ну, мы думаем, что да. Русские могут быть достаточно умны, чтобы работать по дипломатическим каналам и сказать ему, чтобы он остыл и пусть все уладится, и ...

«Боб, это не сработает, - вставил адмирал Грир. - Он не из тех, кого можно предупредить с помощью разговоров с адвокатом, не так ли?»

«Нет, - признал Риттер. Этот Папа не был человеком, идущим на компромисс по очень важным вопросам. Он испытал на себе все неприятности, от гитлеровских нацистов до сталинского НКВД, и он сохранил свою церковь, кружа по фургонам, как поселенцы против нападений индейцев в старых западных фильмах. Ему не удалось сохранить жизнь своей церкви в Польше, уступая по важным вопросам, не так ли? И, удерживая свои позиции, он сохранил достаточно моральных и политических сил, чтобы угрожать другим мировым сверхдержавам. Нет, этот парень не собирался сбрасывать карты под давлением.

Большинство мужчин боялись смерти и разорения. Этот не сделал. Русские никогда не поймут почему, но они поймут, какое уважение он заслужил. Бобу Риттеру и другим старшим офицерам разведки в этом зале становилось ясно, что единственный ответ, который имел бы смысл для Политбюро, - это нападение на Папу. И Политбюро собралось сегодня, хотя то, что они обсудили и пришли к выводу, было ужасающе неизвестно.

«Боб, есть ли у нас какие-нибудь люди, которые могут узнать, о чем сегодня говорят в Кремле?»

«У нас есть несколько, и они будут предупреждены в ближайшие два дня - или, если они придумают что-то важное, они могут решить получить информацию самостоятельно. Если они узнают о чем-то настолько важном, можно ожидать, что они разберутся в этом самостоятельно и передадут пакет информации своим обработчикам », - сказал Риттер DCI. «Эй, Артур, я не люблю ждать и ничего не знать больше, чем ты, но мы должны позволить этому идти своим чередом. Вы не хуже меня знаете об опасностях для наших агентов, связанных с предупреждением о беспощадной стрельбе.

И все трое сделали. Из-за этого Олег Пеньковский был убит. Информация, которую он получил, вероятно, предотвратила ядерную войну - и помогла в вербовке самого долгоживущего агента ЦРУ, КАРДИНАЛА, - но это не принесло Пеньковскому особой пользы. Когда он обнаружил, не меньшая фигура, чем сам Хрущев, потребовала его крови - и получила ее.

«Да,» Грир согласился, «и это не все , что важно в большой схеме вещей, не так ли?»

«Нет», - вынужден был признать судья Мур, хотя он и не особо хотел объяснять это президенту. Но новый Босс действительно понял вещи, когда вы их прояснили. По-настоящему страшно было то, что президент мог бы сделать, если бы Папа неожиданно умер. Хозяин тоже был принципиальным, но при этом эмоциональным человеком. Это было бы так же взбесить, как размахивать советским флагом перед боевым быком. Нельзя позволять эмоциям мешать управлению государством - они только вызывают больше эмоций, часто - оплакивание недавно умерших. И чудо современной техники только увеличило количество таких людей. DCI упрекнул себя за эту мысль. Новый президент был вдумчивым человеком. Его эмоции были слугами его интеллекта, а его интеллект был намного больше, чем это обычно считалось, особенно в средствах массовой информации, которые видели только улыбку и театральную личность. Но средствам массовой информации, как и многим политикам, было гораздо удобнее иметь дело с видимостью, чем с реальностью. В конце концов, это было намного менее интеллектуально требовательно. Судья Мур посмотрел на своих главных подчиненных. «Хорошо, но давайте помнить, что с ним может быть одиноко в Овальном кабинете, когда у вас нет того, что он хочет».

«Я уверен, что это так, Артур», - посочувствовал Риттер.

ОН ЕЩЕ МОГ ОБРАТИТЬСЯ, сказал себе Зайцев, потому что сон еще не пришел. Рядом с ним безмятежно дышала во сне Ирина. Это называлось сном праведников. Не бессонница предателя.

Все, что ему нужно было сделать, это остановиться. Это все. Он сделал два маленьких шага, но не более того. Американец мог знать его лицо, но это было легко исправить - сесть в другое метро, пройти в другой вагон. Он больше никогда его не увидит; их контакт прервался бы, как стакан с водой упал на пол, и его жизнь вернулась бы в нормальное русло, и его совесть. . .

. . . больше никогда не побеспокоит его? Он фыркнул. Это его совесть втянула его в эту неразбериху. Нет, это никуда не денется.

Но оборотной стороной медали были постоянное беспокойство, бессонница и страх. Он еще не почувствовал страха на вкус. Он был уверен, что это произойдет. За измену было только одно наказание. Смерть предателю, затем гибель оставшимся в живых. Их отправят в Сибирь - считать деревья, как гласит эвфемизм. Это был советский ад, место вечного проклятия, из которого смерть была единственным спасением.

На самом деле, это было именно то, что его совесть сделала бы с ним, если бы он не довел дело до конца, понял Зайцев, наконец проиграв битву и погрузившись в сон.

Через секунду, как ему показалось, сработал будильник. По крайней мере, его не мучили сны. Это была единственная хорошая новость сегодня утром. Его голова забилась, угрожая вырвать глазные яблоки из орбит. Он поплелся в ванную, где плеснул водой на лицо и принял три таблетки аспирина, которые, как он безнадежно надеялся, могут облегчить его похмелье за несколько часов.

Он не мог позавтракать сосисками, так как его желудок также был раздражен, и поэтому он остановился на хлопьях и молоке, добавив немного хлеба с маслом. Он подумал о кофе, но решил, что ему будет легче выпить молока.

«Вы слишком много выпили вчера вечером», - сказала ему Ирина.

«Да, дорогая, теперь я знаю это», - сумел сказать он, не вызывая неприятных ощущений. В его состоянии не была ее вина, и она была для него хорошей женой и хорошей матерью для Светланы, его маленького зайчика. Он знал, что выживет в этот день. Ему просто это не очень понравилось бы. Хуже всего было то, что ему пришлось идти рано, и он это сделал, по пути очень плохо побрился, но стал презентабельно в чистой рубашке и галстуке. Он сунул еще четыре таблетки аспирина в карман пальто, прежде чем выйти за дверь, и, чтобы кровь пошла дальше, вместо лифта спустился вниз по лестнице. В утреннем воздухе был легкий холодок, который несколько помогал по дороге к метро. Он купил « Известия» и выкурил «Труд», и это тоже помогло ему продвинуться вперед.

Если бы кто-нибудь его узнал - ну, мало кто. Его не было ни в обычном вагоне, ни в обычном поезде. Обычно он приходил минут на пятнадцать позже. Он был всего лишь еще одним анонимным лицом в поезде метро, заполненном анонимными людьми.

И чтобы никто не заметил, что он выходил не на той станции.

Американское посольство было всего в паре кварталов отсюда, и он направился туда, проверяя свои часы.

Он знал подходящее время, потому что однажды уже был здесь курсантом Академии КГБ, его привезли сюда рано утром на автобусе вместе с сорока пятью другими учениками его класса. Они даже надели в поездку свою официальную форму, вероятно, чтобы напомнить им об их профессиональной принадлежности. Даже тогда это казалось глупой тратой времени, но комендант академии тогда был сторонником жесткой линии, а теперь поездка послужила цели, которая возмутила этого человека. Зайцев закурил еще одну сигарету, когда показалось здание.

Он посмотрел на часы. Ровно в 07:30 каждый день они поднимали свой флаг. Комендант академии десятью годами ранее указал и сказал: «Смотрите, товарищи, это враг! Вот где он живет в нашем прекрасном городе Москва. В этом здании живут шпионы, которых те из вас, кто войдет во Вторую Главную Дирекцию, попытаются идентифицировать и изгнать с нашей прекрасной земли. Здесь живут и работают те, кто шпионит за нашей страной и нашим народом. Это их флаг. Всегда помни об этом ». А потом, как раз вовремя, флаг был поднят на вершине белого шеста с бронзовым орлом наверху, который подняли военнослужащие морской пехоты США в красивой форме. Зайцев посмотрел на часы на станции метро. Это должно быть правильно. . . Теперь.

ABUGLE BLEW мелодия, которую он не знал. Он мог только различить белые фуражки морских пехотинцев, едва заметные над каменным парапетом плоской крыши здания. Он был на другой стороне улицы, у старой церкви, которую КГБ забил электронными устройствами.

«Вот, - подумал он, глядя вместе с горсткой других прохожих на потрескавшийся цементный тротуар».

Да, видел. Верхняя часть флага представляла собой красно-белые горизонтальные полосы, а не синий кантон с его пятьюдесятью белыми звездами. Флаг поднимался вверх дном! Это было безошибочно неправильно. И таким образом он дошел до вершины шеста.

Итак, они сделали, как я просил. Зайцев быстро прошел до конца квартала и повернул направо, затем снова направо и обратно к станции метро, с которой он только что вышел, и, заплатив большую медную монету в пять копеек, сел в другой вагон метро для поездка на площадь Дзержинского.

Так быстро похмелье исчезло, как по волшебству. Он даже не заметил, пока не поднялся на эскалаторе на уровень улицы.

«Американцы хотят мне помочь, - сказал себе офицер связи. Они мне помогут . Возможно, я все-таки смогу спасти жизнь тому польскому священнику. Когда он вошел в Центр, в его шаге была весна.

«Сэр, какого хрена все это было?» - спросил артиллерийский сержант Дрейк Доминика Корсо. Они только что как следует закрепили флаг на его шесте.

«Ганни, я не могу сказать», - лучшее, что мог сделать Корсо, хотя его глаза говорили еще немного.

«Да, сэр. Как мне это зарегистрировать? »

«Ты не регистрируешь это, Ганни. Кто-то сделал глупую ошибку, и вы ее исправили ».

«Вы так говорите, мистер Корсо». Сержант-артиллерист должен был бы объяснить это своим морским пехотинцам, но он объяснил бы это во многом так же, как это было объяснено ему только что, хотя в его случае, скорее, более нечестиво. Если бы кто-нибудь из полка посольства морской пехоты спросил его, он бы просто сказал, что получил приказ от кого-то в посольстве, и полковнику д'Амичи придется с этим разобраться. Какого черта, он мог передать полковника Корсо. Они оба были в восторге, может быть, они поймут друг друга, надеялся сержант из Хелены, штат Монтана. В противном случае полковник д'Амичи разорвал бы его и его морских пехотинцев по новому и кровавому засранцу.

Зайцев занял свое место после того, как сменил майора Добрика. Утреннее движение было немного легче, чем обычно, и он начал свой обычный утренний распорядок. Сорок минут спустя все снова изменилось.

- Товарищ майор, - сказал недавно знакомый голос. Зайцев повернулся к полковнику Рождественскому.

«Доброе утро, товарищ полковник. У тебя есть кое-что для меня? "

"Этот." Рождественский передал бланк сообщения. «Пожалуйста, отправьте его немедленно, на блокноте».

«По твоему приказу. Информационная копия вам? »

"Верный." Рождественский кивнул.

«Я полагаю, что допустимо использовать внутренний мессенджер, чтобы передать это вам в руки?»

"Да, это так."

"Очень хорошо. Я вынесу это через несколько минут ».

"Хороший." Рождественский ушел.

Зайцев посмотрел на депешу. Это было приятно коротко. Шифрование и передача заняли всего пятнадцать минут.

СТРОГО СЕКРЕТНО

НЕМЕДЛЕННО И СРОЧНО

ОТ:

КАБИНЕТА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ, МОСКОВСКИЙ ЦЕНТР : РЕЗИДЕНТУ СОФИИ

СПРАВОЧНИК: ОПЕРАЦИОННЫЙ

ДИРЕКТОР 15-8-82-666 ОПЕРАЦИОННОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ, ОЖИДАЕМОЕ СЕГОДНЯ, ПО КАНАЛАМ ,

ОБСУЖДЕННЫМ НА НАШЕЙ ВСТРЕЧЕ. СООБЩИТЕ ПРИ НАЛИЧИИ НАДЛЕЖАЩИХ КОНТАКТОВ

.

А это означало, что операция -666 продолжалась. Накануне это объявление заставило Зайцева замерзнуть, но не сегодня. Сегодня он знал, что сделает что-нибудь, чтобы предотвратить это. Если сейчас случится что-нибудь плохое, это будет вина американцев. Это имело существенное значение. Теперь ему просто нужно было придумать, как установить с ними какой-то регулярный контакт. . . .

И вот, у Андропова был министр иностранных дел.

«Итак, Андрей, как нам это сделать?»

«Обычно наш посол встречается с их первым секретарем, но в интересах безопасности мы можем попробовать другой метод подхода».

«Сколько исполнительной власти наделен их первый секретарь?» - спросил председатель.

«Примерно так же, как Коба тридцать лет назад. Болгария управляется очень жестко. Члены их Политбюро представляют различные округа, но только их первый секретарь партии действительно имеет право принимать решения ».

"Ах." Это были хорошие новости для Юрия Владимировича. Он поднял настольный телефон. «Пришлите полковника Рождественского», - сказал он своему секретарю.

Полковник появился через дверь комода через две минуты. «Да, товарищ председатель».

«Андрей, это мой исполнительный помощник полковник Рождественский. Полковник, разговаривает ли наш резидент в Софии напрямую с главой правительства Болгарии? »

«Редко, товарищ, но в прошлом он делал это время от времени». Рождественский был удивлен, что председатель этого не знал, но он все еще узнавал, как работают полевые операции. По крайней мере, у него был здравый смысл, чтобы задавать вопросы, и он не стеснялся этого делать.

"Очень хорошо. По соображениям безопасности мы бы предпочли, чтобы все Болгарское Политбюро не знало масштабов этой операции -666. Итак, как вы думаете, мы могли бы провести брифинг с полковником Бубовым в их партийном начальнике и получить одобрение более прямым путем?

«Для этого, вероятно, потребуется подписанное письмо товарища Брежнева», - ответил Рождественский.

«Да, это был бы лучший способ сделать это», - сразу согласился министр иностранных дел. - Хорошая мысль, полковник, - одобрительно добавил он.

"Очень хорошо. Мы получим это сегодня. Леонид Ильич будет в своем кабинете, Андрей? »

«Да, Юрий. Я позвоню заранее и скажу ему, что нужно. Я могу составить его в моем офисе, если хотите, или вы бы предпочли, чтобы это было сделано здесь? »

«С вашего позволения, Андрей, - любезно сказал Андропов, - лучше нам это сделать. И мы доставим его в Софию для доставки завтра или послезавтра ».

«Лучше подарить нашему болгарскому товарищу несколько дней, Юрий. Они наши союзники, но в конце концов остаются суверенной страной ».

«Совершенно верно, Андрей». В каждой стране мира была бюрократия, единственная цель которой заключалась в том, чтобы не допустить важных событий.

«И мы не хотим, чтобы мир узнал, что наш резидент делает очень важный визит этому человеку», - добавил министр иностранных дел, преподав главе КГБ небольшой урок оперативной безопасности, - отметил полковник Рождественский.

«А сколько еще, Алексей Николаевич?» - спросил Андропов своего помощника.

«По крайней мере, несколько недель». Он увидел раздражение в глазах своего босса и решил объяснить. «Товарищ председатель, для выбора подходящего убийцы не нужно будет поднимать телефон и набирать номер. Строков обязательно будет осторожен в выборе. В конце концов, люди не так предсказуемы, как машины, и это самый важный - и самый чувствительный - аспект операции ».

«Да, я полагаю, что это так, Алексей. Очень хорошо. Сообщите Бубову, что доставленное вручную сообщение уже в пути ».

«Сейчас, товарищ председатель, или после того, как он будет подписан и готов к отправке?» Рождественский задал вопрос как опытный бюрократ, давая знать своему боссу наилучшим образом, не говоря об этом вслух.

«Этот полковник далеко пойдет», - подумал министр иностранных дел, впервые запомнив свое имя.

«Хорошее замечание, полковник. Хорошо, я дам тебе знать, когда письмо будет готово.

«По вашему приказу, товарищ председатель. Я нужен тебе дальше? »

«Нет, пока все», - ответил Андропов, отправляя его в путь.

«Юрий Владимирович, у вас хороший помощник».

«Да, мне еще очень многому здесь предстоит научиться», - признал Андропов. «И он обучает меня каждый день».

«Вам повезло, что у вас столько опытных людей».

«Это правда, Андрей Андреевич. Это правда."

В ЗАЛЕ в своем кабинете Рождественский составил для Бубового краткую депешу. Он подумал, что все идет быстро, но недостаточно быстро для председателя КГБ. Он действительно хотел смерти того священника. Политбюро, конечно, казалось, опасалось политических землетрясений, но сам Рождественский в этом сомневался. Папа, в конце концов, был всего лишь одним человеком, но полковник приспособил свои советы к тому, что хотел услышать его начальник, как хороший чиновник, одновременно давая Председателю знать то, что ему нужно было знать. Его работа действительно несла в себе огромную силу. Рождественский знал, что может сломать карьеру офицеров, которые ему не нравились, и в значительной степени повлиять на операции. Если ЦРУ когда-нибудь попытается завербовать его, он может стать очень ценным агентом. Но полковник Рождественский был патриотом, к тому же американцы, наверное, не знали, кто он такой и чем занимается. ЦРУ боялись больше, чем того заслуживали. Американцы не особо разбирались в шпионаже. Англичане сделали это, но КГБ и его предшественники в прошлом добились определенных успехов в проникновении в него. К сожалению, сегодня это не так. Молодые кембриджские коммунисты 1930-х годов были все уже старыми, либо сидели в британских тюрьмах, либо спокойно получали свои правительственные пенсии, либо доживали годы в Москве, как Ким Филби, которого даже москвичи считали пьяницей. Он, вероятно, пил, потому что скучал по своей стране - скучал по месту, в котором он вырос, по еде, напиткам и футбольным играм, по газетам, с которыми он всегда философски не соглашался, но все равно скучал по ним. «Как, должно быть, ужасно быть перебежчиком», - подумал Рождественский.

ЧТО Я БУДУ ДЕЛАТЬ? - спросил себя Зайцев. Что я буду просить?

Деньги? ЦРУ, вероятно, очень хорошо платило своим шпионам - больше денег, чем он когда-либо мог бы потратить. Роскошь за гранью его воображения. Видеопленка! Они только становились доступными в России, в основном производились в Венгрии по образцу западных машин. Более серьезная проблема заключалась в получении кассет - особенно востребованы были порнографические. Некоторые из его сотрудников из КГБ говорили об этом. Сам Зайцев никогда никого не видел, но, как и любой другой мужчина, ему было любопытно. Советским Союзом управляли такие консервативные люди. Может быть, члены Политбюро были слишком стары, чтобы получать удовольствие от секса, и поэтому не видели нужды в том, чтобы молодые граждане потакали им.

Он покачал головой. Достаточно! Он должен был решить, что сказать американцу в метро. Это была задача, над которой он размышлял, обедая в кафетерии КГБ.

018

ГЛАВА 15

МЕСТО ВСТРЕЧИ

МЭРИ ПАТ ПРЕДНАЗНАЧЕНА, чтобы иногда приходить в посольство, чтобы увидеться с мужем по семейным вопросам или купить в магазине особые продукты питания. Для этого она всегда одевалась - лучше, чем для московских улиц, - ее волосы были хорошо причесаны и удерживались молодежной повязкой на голове, а ее макияж был накрашен, так что, когда она въезжала на парковку, она могла похожа на типичную легкомысленную американскую блондинку. Она улыбнулась про себя. Ей нравилось быть натуральной блондинкой, и все, что заставляло ее казаться тупой, работало на ее прикрытие.

Так что она влетела в парадную дверь, легкомысленно помахав всегда вежливым морпехам, и вошла в лифт. Она застала своего мужа одного в своем офисе.

"Привет детка." Эд встал, чтобы поцеловать ее, затем отстранился, чтобы рассмотреть всю картину. "Хорошо выглядеть."

«Что ж, это эффективная маскировка». Это хорошо сработало и в Иране, особенно когда она была беременна. В этой стране к женщинам относятся не особенно хорошо, но они проявляют к ним странное почтение, особенно во время беременности, как она обнаружила, прямо перед тем, как навсегда покинуть страну. Это была единственная станция, которую она особо не скучала.

"Да детка. Просто принеси тебе доску для серфинга и хороший пляж, может быть, трубопровод Банзай.

«О, Эд, это так трубчато. А пляж Банзай на Гавайях, болван. Быстрое переключение передач. «Флаг поднялся неправильно?»

"Ага. Телекамеры не показали, что на улице кто-то обращает на это особое внимание. Но вы могли видеть это за квартал, и камеры слежения так далеко не смотрят. Посмотрим, уронит ли наш друг записку мне в карман сегодня вечером по дороге домой.

«Что сказали морпехи?» спросила она.

«Они спросили почему, но Дом им ничего не сказал. Черт, он тоже не знает, не так ли?

«Он хороший привидение, Доминик, - рассудила Мэри Пэт.

«Он нравится Риттеру. Ой, - вспомнил Фоули. Он выудил сообщение из ящика и протянул его.

«Черт», - выдохнула его жена, быстро просматривая его. « Папа? Эти ублюдки хотят убить Папу? » Мэри Пэт не всегда говорила как блондинка из Калифорнии.

«Что ж, нет никакой информации, чтобы прямо предположить это, но, если они захотят, мы должны это выяснить».

«Похоже, это работа для WOODCUTTER», который был их человеком в партийном секретариате.

«Или, может быть, КАРДИНАЛ?» - подумал Эд.

«Мы еще не пометили его», - отметил депутат, но скоро настало время проверить его. Каждую ночь они проверяли его квартиру на предмет сочетания жалюзи и света в гостиной. Его квартира была довольно близко к их собственной, и крысиная линия была хорошо установлена, начиная с бумажной ленты на фонарном столбе. Установка этого флагового сигнала была делом депутата. Она уже проходила мимо Маленького Эдди полдюжины раз. "Это работа для него?" спросила она.

«Президент хочет знать», - отметил ее муж.

"Ага." Но CARDINAL был их самым важным агентом на месте, и его нельзя было предупреждать, если только это не было действительно критичным. КАРДИНАЛ также знал бы, что нужно сделать что-то подобное, если бы он узнал об этом. «Я бы воздержался от этого, если Риттер не скажет иначе».

«Согласен», - признал Эд Фоули. Если Мэри Пэт советует проявлять осторожность, то осторожность оправдана. В конце концов, она была той, кто любил рисковать и ставить свои умения вопреки шансам заведения. Но это не означало, что его жена была безрассудным игроком. «Я посижу на нем какое-то время».

«Приятно посмотреть, что ваш новый контакт будет делать дальше».

«Готов поспорить на свою симпатичную маленькую тушку, детка. Хотите встретиться с послом? »

«Полагаю, пора», - согласилась она.

"Итак, ВОССТАНОВЛЕНИЕ СО вчерашнего?" - спросил Райан Хардинга. Это был первый раз, когда он забил своего товарища по работе в офис.

«Да, я полагаю, что имел».

«Если тебе становится легче, то я сам с Президентом еще не встречался. И я не очень жду этого опыта. Как сказал Марк Твен о парне, который покрылся смолой и перьями, если бы не честь этого, он бы сразу его пропустил ».

Хардингу удалось коротко рассмеяться. «Именно так, Джек. У кого-то немного подламывают колени ».

"Она такая крутая, как говорят?"

«Я не уверен, что хотел бы сыграть против нее в регби. К тому же она очень и очень умная. Ничего не упускает и задает чертовски хорошие вопросы ».

«Что ж, ответы на них - это то, за что они нам платят, Саймон», - заметил Райан. Не было смысла бояться людей, которые тоже делают только свою работу и которым нужна хорошая информация, чтобы делать это должным образом.

- И ее тоже, Джек. Она должна задавать вопросы в парламенте ».

«О таких вещах?» - удивился Джек.

«Нет, не это. Время от времени это обсуждается с оппозицией, но по строгим правилам ».

«Вы беспокоитесь об утечках?» - недоуменно спросил Джек. В Америке существовали специальные комитеты, члены которых были тщательно проинформированы о том, что они могли сказать, а что нет. Агентство действительно беспокоилось об утечках - в конце концов, они были политиками, - но он никогда не слышал о серьезных утечках с Холма. Чаще всего они приходили изнутри Агентства, и в основном с седьмого этажа. . . или из западного крыла Белого дома. Это не означало, что ЦРУ было комфортно с утечками любого рода, но, по крайней мере, они чаще всего санкционировались, и часто они были дезинформацией с политическими целями. Вероятно, здесь было то же самое, тем более что местные средства массовой информации работали под контролем, который вызвал бы у New York Times серьезный подтекст.

«О них всегда интересно, Джек. Итак, что-нибудь новенькое пришло прошлой ночью?

«Ничего нового о Папе Римском», - сообщил Райан. «Наши источники, такие как они, натолкнулись на кирпичную стену. Будете ли вы отпугивать своих полевых призраков? »

«Да, премьер-министр дал понять Василию, что ей нужна дополнительная информация. Если что-то случится с Его Святейшеством, ну ...

«… Она сдувает прокладку головки блока цилиндров, верно?»

«Вы, американцы, умеете говорить словами, Джек. А ваш президент?

«Он будет серьезно зол, и я не имею в виду выпивку. Его отец был католиком, а мама вырастила его протестантом, но он не был бы по-настоящему счастлив, если бы Папа хоть немного простудился в конце лета ».

«Знаете, даже если мы передадим некоторую информацию, нет никакой уверенности, что мы сможем что-то с ней сделать».

«Я вроде как подумал, но, по крайней мере, мы можем кое-что сказать о его защитных деталях. Мы можем это сделать, и, возможно, он сможет изменить свое расписание - нет, он не станет. Он лучше примет пулю, как мужчина. Но, возможно, мы сможем как-то помешать тому, что планируют Плохие Парни. Вы просто не сможете узнать это, пока не соберете несколько фактов, которые нужно сопоставить. Но ведь это не наша работа, не так ли? "

Хардинг покачал головой, размешивая утренний чай. «Нет, полевые офицеры кормят нас этим, и мы пытаемся определить, что это значит».

"Раздражающий?" - подумал Райан. Хардинг проработал на работе намного дольше, чем он.

"Часто. Я знаю, что полевые офицеры в поте лица, выполняя свою работу - и это может быть физически опасно для тех, у кого нет «легального» прикрытия, - но мы, пользователи информации, не всегда можем видеть это с их точки зрения. В результате они не ценят нас так, как мы их ценим. Я встречался с некоторыми из них за эти годы, и они хорошие ребята, но это столкновение культур, Джек.

«Полевые парни, вероятно, сами неплохо разбираются в анализе, если подумать, - подумал Райан. Интересно, как часто аналитическое сообщество действительно ценит это? Это было что-то, что Райан мог проскользнуть в его мысленное досье, чтобы не забыть. В конце концов, агентство должно было стать одной большой счастливой командой. Конечно, не было, даже на уровне седьмого этажа.

«Во всяком случае, мы получили это из Восточной Германии». Джек протянул папку. «На прошлой неделе в их политической иерархии произошел раскол».

«Эти чертовы пруссаки», - выдохнул Хардинг, взял листок и перелистнул его на первую страницу.

"Не унывать. Русские их тоже не очень любят ».

«Я их ни капли не виню».

Зайцев задумался за своим столом, а его мозг работал на автопилоте. Ему придется встретиться со своим новым американским другом. Была опасность, если он не мог найти красивое анонимное место. Хорошей новостью было то, что таких мест в Москве предостаточно. Плохая новость заключалась в том, что Второе главное управление КГБ, вероятно, их всех знало. Но если там было достаточно многолюдно, это не имело значения.

Что бы он сказал?

Что бы он попросил?

Что он им предложит?

Все это были хорошие вопросы, не так ли? Опасности только возрастут. Лучшим возможным исходом для него было бы навсегда покинуть Советский Союз вместе с женой и дочерью.

Да, именно об этом он просил, и если бы американцы сказали «нет», он просто растворился бы в своей привычной реальности, зная, что он пытался. У него есть вещи, которые они захотят, и он даст им понять, что цена этой информации - его побег.

«Жизнь на Западе, - подумал он. Все декадентские вещи, которые государство проповедовало каждому, кто мог читать газету или смотреть телевизор, все ужасные вещи, о которых они говорили. То, как Америка относилась к своим меньшинствам. Они даже показали по телевидению фотографии трущоб, но также показали автомобили. Если Америка притесняла своих чернокожих, почему же тогда она позволяла им покупать столько автомобилей? Почему это позволило им бунтовать на улицах? Если бы подобное случилось в СССР, правительство вызвало бы вооруженные силы. Так что нет, государственная пропаганда не могла быть полностью правдивой, не так ли? И, кроме того, разве он не был белым? Какое ему дело до некоторых недовольных чернокожих, которые могли купить любую машину, какую захотят? Как и большинство россиян, он видел по телевизору только чернокожих - его первой реакцией было задаться вопросом, действительно ли существует такая вещь, как шоколадный человечек, но да, были. КГБ проводил операции в Африке. Но затем он спросил себя: мог ли он вспомнить операцию КГБ в Америке с использованием черного агента? Не очень много, возможно, один или два, и оба они были сержантами в американской армии. Если чернокожих притесняли, как тогда они могли стать сержантами? В Красной Армии в сержантскую школу принимали только политически надежных. Итак, еще одна ложь раскрыта - и только потому, что он работал на КГБ. Какую еще ложь ему говорили? Почему бы не уйти? Почему бы не попросить билет у американцев?

Но дадут ли они это? - подумал Зайцев.

Конечно, они бы это сделали. Он мог рассказать им обо всех операциях КГБ на Западе. У него были имена офицеров и кодовые имена агентов - предателей западных правительств, людей, которых они определенно хотели бы устранить.

Было ли это соучастником убийства? - спросил он себя.

Нет, это не был. В конце концов, эти люди были предателями . А предатель был предателем. . . .

А что из этого вы, Олег Иванович? - спросил голосок в его голове, просто чтобы помучить его.

Но теперь он был достаточно силен, чтобы избавиться от него простым движением головы влево и вправо. Предатель? Нет, он предотвращал убийство, и это было почетно. И он был честным человеком.

Но ему все еще нужно было придумать способ сделать это. Ему пришлось встретиться с американским шпионом и сказать то, что он хотел.

Где и как?

Это должно было быть многолюдное место, где люди могли бы столкнуться друг с другом настолько естественно, что даже контрразведчик из Второго главного управления не смог бы увидеть, что происходит, или услышать, что говорится.

И вдруг понял: в таком месте работала его собственная жена.

Поэтому он записывал его в другой пустой бланк сообщения и передавал в метро, как он уже делал это дважды. Тогда он увидит, действительно ли американцы хотят играть в его игру. Он был теперь в кресле председателя, не так ли? У него было то, чего они хотели, и он контролировал, как они могли это получить, и он установил правила в этой игре, и они должны были играть по этим правилам. Это было так просто, не так ли?

Да, сказал он себе.

Разве это не было богатым? Он будет делать то, что всегда хотел сделать КГБ, диктовать условия американскому ЦРУ.

«Председатель на день», - сказал себе коммуникатор. У этих слов был восхитительный вкус.

В ЛОНДОНЕ Кэти наблюдала, как два местных хирурга-офтальмолога лечили некоего Рональда Смитсона, каменщика с опухолью за правым глазом. Рентген показал массу примерно в половину размера мяча для гольфа, что вызывало такую тревогу, что мистер Смитсон ждал всего пять недель, чтобы сделать процедуру. Это было, может быть, на тридцать три дня дольше, чем было бы в Хопкинсе, но значительно быстрее, чем обычно здесь.

Двумя хирургами Мурфилдса были Клайв Худ и Джеффри Филлипс, оба опытные пожилые врачи. Это была довольно обычная процедура. После обнажения опухоли удалили лоскут для замораживания и отправки в патологоанатомический отдел - у них был хороший гистопатолог, который решал, доброкачественное или злокачественное образование. Кэти надеялась на первое, поскольку злокачественная разновидность этой опухоли могла доставить неприятности ее жертвам. Но все шансы были на стороне пациента, подумала она. При визуальном осмотре она не выглядела особенно агрессивной, и ее глаз был прав примерно в 85% случаев. Сказать себе это было плохой наукой, и она это знала. Это было почти суеверие, но хирурги, как и бейсболисты, знали о суевериях. Вот почему они каждое утро надевают носки одним и тем же способом - колготками в ее случае, - потому что они просто вошли в привычный образ жизни, а хирурги были созданиями привычки, и они были склонны превращать эти глупые личные привычки в результат свои процедуры. Итак, когда замороженный участок был отправлен в Патологию, оставалось только удалить розовато-серую инкапсулированную массу. . . .

«Который час, Джеффри?» - спросил доктор Худ.

«Без четверти один, Клайв, - сообщил доктор Филлипс, проверяя настенные часы.

- Тогда как насчет перерыва на обед?

"Я согласен. Я мог бы съесть что-нибудь. Нам нужно будет вызвать другого анестезиолога, чтобы держать мистера Смитсона в бессознательном состоянии, - заметил их прохожий.

«Ну, позвони и купи один, Оуэн, ладно?» - предложил Худ.

«Право», - согласился доктор Эллис. Он оставил свой стул у головы пациента и подошел к настенному телефону. Он вернулся через несколько секунд. "Пара минут."

"Превосходно. Куда, Джеффри? - спросил Худ.

«Лягушка и жаба? Подают прекрасный бекон, салат и помидоры с жареным картофелем ».

«Великолепно», - сказал Худ.

Кэти Райан, стоявшая за спиной доктора Филлипс, держала рот на замке под хирургической маской, но ее голубые глаза расширились. Они оставляли пациента без сознания на столе, пока шли обедать? Кто были эти парни, знахари?

В этот момент вошел запасной анестезиолог, одетый и готовый взяться за дело. «Что-нибудь мне нужно знать, Оуэн?» - спросил он Эллиса.

«Совершенно обычная практика», - ответил главный газопроводчик. Он указал на различные инструменты, измеряющие жизненные показатели пациента, и, как заметила Кэти, все они находились в мертвой точке нормальных значений. Но даже так . . .

Худ провел их в раздевалку, где четверо медиков стряхнули с себя одежду и взяли их куртки, а затем направились в коридор и по ступенькам вниз на уровень улицы. Кэти последовала за ней, не зная, что еще делать.

«Итак, Кэролайн, как тебе Лондон?» - вежливо спросил Худ.

«Нам это очень нравится», - ответила она, все еще несколько контуженная.

«А твои дети?»

«Что ж, у нас очень хорошая няня, юная леди из Южной Африки».

«Один из наших наиболее цивилизованных местных обычаев», - одобрительно заметил Филипс.

Паб находился всего в квартале к западу от Сити-роуд. Стол был найден быстро. Худ немедленно выудил сигарету и закурил. Он заметил неодобрительный взгляд Кэти.

«Да, миссис Райан, я знаю, что это не здорово и не плохо для врача, но мы все имеем право на одну человеческую слабость, не так ли?»

«Вы ищете одобрения не того человека», - ответила она.

- Ну, тогда я сдую от тебя дым. Худ усмехнулся, когда подошел официант. «Какое у вас здесь пиво?» - спросил он его.

«Хорошо, что он курил, - сказала себе Кэти. Ей было трудно справиться с более чем одним сильным потрясением за раз, но, по крайней мере, это давало ей справедливое предупреждение. Худ и Филлипс выбрали Джона Куража. Эллис предпочитал «Тетли». Кэти выбрала кока-колу. Доктора в основном говорили о магазинах, как это часто делают врачи.

Со своей стороны, Кэролайн Райан откинулась на спинку своего деревянного стула, наблюдая, как три врача пьют пиво и, в одном случае, курит, в то время как их пациент в блаженном бессознательном состоянии принимал закись азота в операционной № 3.

«Итак, как мы здесь поступаем? В отличие от Джона Хопкинса? - спросил Худ, гася сигарету.

Кэти чуть не заткнула рот, но решила не делать никаких комментариев, которые крутились у нее в голове. «Ну, операция есть операция. Я удивлен, что у вас не так много компьютерных томографов. То же самое для сканеров МРТ и ПЭТ. Как же без них? Я имею в виду, что дома, для мистера Смитсона, я бы даже не подумал войти без хороших снимков опухоли ».

«Знаешь, она права», - подумал Худ после минутного размышления. «Наш каменщик мог бы подождать еще несколько месяцев, если бы мы лучше понимали масштабы роста».

«Вы так долго ждете гемангиомы?» - выпалила Кэти. «Дома мы их немедленно вытаскиваем». Ей не нужно было добавлять, что эти штуки причиняют боль из- за того, что у тебя внутри черепа. Это вызвало лобное выпячивание самого глазного яблока, иногда с нечеткостью зрения - вот почему мистер Смитсон сразу обратился к этому местному врачу. Он также сообщал об ужасных головных болях, которые, должно быть, сводили его с ума, пока ему не дали обезболивающее на основе кодеина.

«Ну, здесь дела обстоят немного иначе».

Ага. Это должен быть хороший способ практиковать медицину по часам, а не по пациенту. Прибыл обед. Сэндвич был неплохой - лучше, чем больничная еда, к которой она привыкла - но она все еще не могла забыть этих парней, пьющих пиво! Местное пиво было примерно вдвое сильнее американского пива, и они выпили полную пинту этого пива - шестнадцать унций! Что, черт возьми, это было?

«Кетчуп для чипсов, Кэти?» Эллис пододвинул бутылку. «Или я должен сказать леди Кэролайн? Я слышал, что Его Высочество крестный отец твоего сына?

«Ну, вроде того. Он согласился на это - спросил его Джек незадолго до этого в госпитале Военно-морской академии. Настоящие крестные родители - Робби и Сисси Джексон. Робби летчик-истребитель ВМФ. Сисси играет на концертном пианино.

«Это был черный парень из газет?»

"Верно. Джек познакомился с ним, когда они оба были учителями в Военно-морской академии, и они очень близкие друзья ».

«Совершенно верно. Значит, новостные сообщения были правильными? Я имею в виду-"

«Я стараюсь не думать об этом. Единственное, что случилось той ночью, было то, что приехал Маленький Джек.

«Я прекрасно понимаю это, Кэти», - ответил Эллис со своим бутербродом. «Если новости были точными, это должен был быть ужасный вечер».

«Это было не весело». Ей удалось улыбнуться. «Работа и доставка были хорошей частью».

Трое британцев рассмеялись над этим замечанием. У всех были дети, и все приходили сюда из-за родов, которые для британских женщин доставили не больше удовольствия, чем для американских. Через полчаса они вернулись в Мурфилдс. По пути Худ выкурил еще одну сигарету, хотя у него были хорошие манеры, которые позволяли ему держаться с подветренной стороны своего американского коллеги. Еще десять минут, и они вернулись в операционную. Проходящий газ сообщил, что ничего плохого не произошло, и операция возобновилась.

«Хочешь, чтобы я сейчас помог?» - с надеждой спросила Кэти.

«Нет, спасибо, Кэти», - ответил Худ. «Оно у меня есть», - добавил он, склонившись над своим пациентом, который, будучи крепко спящим, не чувствовал запаха пива изо рта.

Кэролайн Райан, доктор медицины, FACS, подумала поздравить себя с тем, что не закричала, но в основном она наклонилась как можно ближе, чтобы убедиться, что эти два англичанина не облажались, и по ошибке вытащили пациенту ухо. «Может быть, алкоголь поможет им успокоить руки», - сказала она себе. Но ей нужно было сосредоточиться, чтобы не дрожать руки.

THE CROWN AND CUSHION был восхитительным, хотя и типичным лондонским пабом. Сэндвич был просто прекрасен, и Райан наслаждался пинтой эля Джона Смита, разговаривая с Саймоном. Он смутно думал о том, чтобы подать пиво в кафетерии ЦРУ, но это никогда не сработало. Кто-нибудь в Конгрессе узнает об этом и устроит ад перед камерами C-Span, конечно, наслаждаясь бокалом Шардоне за обедом в Капитолии, или чем-нибудь посильнее в своем офисе. Культура была просто здесь по- другому, и Vive La разница, подумал он, ходить через Вестминстерский Бридж - роуд в сторону Биг - Бен-колоколом, а не колокола башни , которая была, по сути, Мариацкий Bell Tower, туристические ошибки в обратном. Райан был уверен, что у парламентариев было три или четыре паба прямо в здании. И они, наверное, напились не хуже своих американских коллег.

«Знаешь, Саймон, я думаю, что все это беспокоит».

«Жалко, что ему пришлось отправить это письмо в Варшаву, не так ли?»

"Вы могли ожидать, что он этого не сделает?" - возразил Райан. «Это его люди. В конце концов, это его родина, не так ли? Русские пытаются наступить на его приход ».

«Это проблема», - согласился Хардинг. «Но русские не изменятся. Тупик."

Райан кивнул. "Ага. Каков шанс, что русские отступят? »

«Отсутствие веской причины для этого - не очень хороший шанс. Ваш президент попытается их предупредить? »

«Даже если бы он мог, он бы не стал. Только не на что-то подобное, приятель.

«Итак, у нас есть две стороны. Одним движет то, что он считает правильным моральным образом действий, а другим - политическая необходимость, страх бездействия. Как я уже сказал, Джек, это кровавый тупик.

«Отец Тим из Джорджтауна любил говорить, что войны начинают напуганные люди. Они боятся последствий войны, но больше боятся не сражаться. Адский способ управлять миром, - вслух подумал Райан, открывая дверь своему другу.

«Я полагаю, август 1914 года как образец».

«Верно, но, по крайней мере, все эти парни верили в Бога. Второй круг в этом отношении был немного другим. Игроки в этом - во всяком случае Плохие Парни - не жили в рамках этого конкретного ограничения. И московские ребята тоже. Знаешь, у наших действий должны быть какие-то ограничения, иначе мы можем превратиться в монстров ».

- Скажите это Политбюро, Джек, - легкомысленно предложил Хардинг.

«Да, Саймон, конечно». Райан направился в мужской туалет, чтобы выпить немного жидкого обеда.

ВЕЧЕР не наступил достаточно быстро ни для одного из игроков. Эд Фоули гадал, что будет дальше. Не было никакой гарантии, что этот парень продолжит начатое. Он всегда мог остыть - на самом деле, для него это было бы разумным поступком. Измена была опасна за пределами посольства США. На нем все еще был зеленый галстук - другой; у него было только два - на удачу, потому что он дошел до того момента, когда удача была на счету. Кем бы ни был этот парень, просто чтобы он не остыл.

«Давай, Иван, продолжай идти, и мы дадим тебе косяк», - подумал Фоули, пытаясь дотянуться мысленно. Бессрочный билет в Мир Диснея, все футбольные матчи, с которыми вы справитесь. Олег Пеньковский хотел встретиться с Кеннеди, и да, мы, наверное, сможем это изменить с новым президентом. Черт возьми, мы даже кинем кинотеатр в Белом доме.

И по городу Мэри Пэт думала об одном и том же. Если сделать еще один шаг, она сыграет роль во вступительной драме. Если этот парень работал в Русском МЕРКУРИИ, и если он хотел получить билет из России-матушки, то ей и Эду пришлось бы придумать, как это сделать. Там были способы, и они использовались ранее, но они были не то , что вы назвали бы «рутина» . Советская охрана границы не была идеальной, но она была довольно жесткой - достаточно жесткой, чтобы заставить вас вспотеть, играя с ней, и хотя у нее было такое поведение, которое часто хорошо срабатывало, когда вы играли в серьезные игры, это не заставляло вас чувствовать себя комфортно. . И поэтому она начала обдумывать некоторые идеи, прямо в голове, пока она работала по квартире, а маленький Эдди вздремнул после полудня, а часы ползли, одна длинная секунда за другой.

ЭД ФОЛИ еще не отправлял никаких сообщений в Лэнгли. Еще не время. Ему не о чем было сообщить по существу, и не было смысла волновать Боба Риттера из-за того, что еще не разработано. Это случалось достаточно часто: люди подходили к ЦРУ, а затем, чувствуя холод в ботинках, отступали. За ними нельзя было гнаться. Чаще всего вы даже не знали, кто они такие, а если и знали, и если они решили не играть, то разумным для другого парня было сообщить о вас в КГБ. Тот нащупал вас как привидения, что снизил вашу ценность для страны примерно до нуля, и красиво прикрыл свою задницу как лояльный и бдительный советский гражданин, выполняющий свой долг перед Родиной.

Люди не понимали, что ЦРУ почти никогда не вербовало своих агентов. Нет, эти люди приходили к вам - иногда умно, иногда нет. Это оставило вас уязвимым для обманутой операцией под ложным флагом. Американское ФБР было особенно хорошо в такого рода играх, и Второе главное управление КГБ, как известно, тоже использовало этот гамбит, просто чтобы выявлять привидений в штате посольства, что всегда было чем-то стоящим. Если бы вы знали, кто они такие, вы могли бы следить за ними и наблюдать, как они обслуживают свои тупики, а затем разбили лагерь на месте высадки, чтобы посмотреть, кто еще там остановился. Затем у вас был предатель, который мог привести вас к другим предателям, и, если повезло, вы могли собрать целую шпионскую сеть, которая принесла вам золотую звезду - ну, красивую красную звезду - в своей тетради. Офицеры контрразведки могли сделать всю свою карьеру на одном таком деле, как в России, так и в Америке, и поэтому они очень много над этим работали. Люди Второго управления были многочисленны - предположительно, половина сотрудников КГБ была там - и они были умными, профессиональными привидениями со всеми видами ресурсов и терпением стервятника, кружащего над пустыней Аризоны, нюхая воздух в поисках запаха мертвого кролика, а затем возвращается, чтобы полакомиться тушей.

Но КГБ был опаснее стервятника. Стервятник активно не охотился. Эд Фоули никогда не мог быть уверен, есть ли у него тень, путешествуя по Москве. О, конечно, он мог бы заметить одного, но это могло быть просто преднамеренной попыткой посадить неуклюжего - или чрезвычайно умного - офицера на хвост, чтобы посмотреть, не попытается ли он его встряхнуть. Все офицеры разведки были обучены слежке и противодействию слежке, и эти методы были универсальными и общепризнанными, поэтому Фоли никогда их не использовал. Никогда не. Ни разу. Быть умным в этой игре было слишком опасно, потому что никогда нельзя было быть достаточно умным. При необходимости можно было использовать и другие противодействия, такие как заранее спланированный проход кистью, известный каждому призраку в мире, но даже в этом случае его очень трудно заметить из-за его простоты. Нет, когда это не удалось, это обычно происходило из-за того, что ваш агент был напуган. Быть агентом было намного сложнее, чем полевым офицером. У Фоули было дипломатическое прикрытие. Русские могли бы снять фильм о том, как он трахает домашнюю козу Андропова, и ничего с этим не поделать. Технически он был дипломатом и находился под защитой Венской конвенции, которая делала его личность неприкосновенной - даже во время войны, хотя тогда все стало немного сложнее. Но это, по мнению Фоули, не было проблемой. Тогда он был бы поджарен, как и все в Москве, и поэтому не был бы одинок в тех загробных шпионах, в которых обитали.

Он отвлекся от ненужных вещей, какими бы забавными они ни были. Все сводилось к одному: сделает ли его друг Иван следующий шаг, или он просто исчезнет из дерева, радуясь тому, что ему удалось заставить посольство США танцевать под его дудку одним прохладным московским утром? Чтобы узнать это, вам пришлось перевернуть карты. Будет ли это блэкджек или просто пара четверок?

«Вот почему ты занялся этим бизнесом, Эд, - напомнил себе Фоули - азарт погони». Это было чертовски интересно, даже если игра растворилась в лесной дымке. С медведя снимать шкуру было веселее, чем нюхать его.

Почему этот парень делал то, что делал? Деньги? Идеология? Совесть? Эго? Это были классические причины, кратко обозначенные аббревиатурой MICE. Некоторым шпионам просто нужна была банка майонеза, полная стодолларовых купюр. Некоторые поверили в политику зарубежных стран, которым они служили, с религиозным рвением новообращенных. Некоторые были обеспокоены тем, что их Родина делала то, чего они не могли вынести. Некоторые просто знали, что они лучшие люди, чем их боссы, и это был способ поквитаться с сукиными сынами.

Исторически наиболее продуктивными были идеологические шпионы. Люди рисковали жизнью ради своих убеждений - вот почему религиозные войны были такими кровавыми. Фоли предпочитал денежно мотивированные. Они всегда были рациональны и рисковали, потому что чем больше риск, тем больше их награда. Агенты, движимые эго, были обидчивыми и неприятными. Месть никогда не была хорошим поводом для каких-либо действий, и эти люди обычно были нестабильны. Совесть была почти так же хороша, как идеология. По крайней мере, ими руководил некий принцип. По правде говоря, ЦРУ хорошо платило своим агентам, просто из духа честной игры, если ничего другого, и, кроме того, это не повредило, если это слово было открыто на улице. Знание о том, что вы получите надлежащую компенсацию, стало чертовским тай-брейком для тех, кто не мог принять решение. Какой бы ни была ваша исходная мотивация, оплата всегда была привлекательной. Идеологическому тоже нужно было есть. Так же и по совести. И эгоисты видели, что хорошая жизнь - действительно неплохая форма мести.

Кто ты, Иван? - подумал Фоли. Что побуждает вас предать свою страну? Русские были крайне патриотичным народом. Когда Стивен Декатур сказал: «Наша страна, права или нет», он вполне мог говорить как гражданин России. Но страной было так плохо - так трагично. Россия должна была быть самой неудачливой страной в мире - первой слишком большой, чтобы ею можно было эффективно управлять; затем их захватили безнадежно неумелые Романовы; а затем, когда даже они не смогли сдержать жизнеспособность своей нации, с криком упали в кровавую пасть Первой мировой войны, понеся такие огромные потери, что Владимир Ильич Ульянов - Ленин - смог взять верх и установить на место политический режим, рассчитанный на разрушение самого себя; затем передача раненой страны самому жестокому психопату со времен Калигулы в лице Иосифа Сталина. Накопление такого рода злоупотреблений начало поколебать веру людей здесь. . . .

«Твой разум блуждает», - сказал себе начальник станции. Еще полчаса. Он покидал посольство вовремя, успевал на метро, в расстегнутом пальто, и просто ждал и смотрел. Он направился в мужской туалет. Иногда его мочевой пузырь возбуждался так же, как и его интеллект.

По городу Зайцев не торопился. Он мог написать только один бланк сообщения - выбросить одно на видном месте было слишком опасно, мешку для ожогов нельзя было доверять, и он едва мог зажечь один в своей пепельнице - поэтому он мысленно составил свое сообщение: затем переосмыслил слова, затем переосмыслил их снова, и снова, и снова.

Этот процесс занял у него больше часа, а затем он смог тайком записать его, сложить и засунуть в пачку сигарет.

МАЛЕНЬКИЙ ЭДДИ СДВИЛ свою любимую ленту « Трансформеры» в видеомагнитофон. Мэри Пэт лениво наблюдала за пристальным вниманием сына на полу в гостиной. Потом до нее дошло.

«Вот кто я», - поняла она. Я превращаюсь из милой светловолосой домохозяйки в шпиона ЦРУ. И делаю это безупречно. Эта мысль понравилась ей. Она давала Советскому Медведю язвенную болезнь, надеюсь, кровоточащую, которую нельзя вылечить, выпив молока и принимая Ролайдс. Еще через сорок минут Эд узнает, действительно ли его новый друг хочет играть, и, если он хочет играть, мне придется работать агентом. Я возьму его за руку, поведу за собой, возьму его информацию и отправлю в Лэнгли.

Что он нам даст? - подумала она. Что-нибудь красивое и сочное? Он работает в их центре связи или у него просто есть доступ к пустой панели сообщений? Наверное, много таких в Центре. . . ну, может быть, в зависимости от их процедур безопасности. Это было бы довольно строго. Сигналам КГБ доверяют лишь очень немногие люди. . . .

И это был червяк, болтающийся на крючке, она знала, наблюдая, как дизельный трактор Kenworth превращается в двуногого робота. В это Рождество им придется начать покупать эти игрушки. Она задавалась вопросом, не понадобится ли Маленькому Эдди помощь в их преобразовании.

ВРЕМЯ ПРИШЛО. Эд выйдет из дверей посольства точно вовремя, что утешит его тень, если таковая будет. Если бы это было так, он бы снова заметил зеленый галстук и подумал, что предыдущий не был чем-то таким уж необычным - достаточно необычным, чтобы быть каким-либо сигналом для агента, с которым он мог бы работать. «Даже сотрудники КГБ не могут думать, что каждый сотрудник посольства - привидение», - сказал себе Фоули. Несмотря на пандемическую паранойю в Советском Союзе, даже они знали правила игры, и его друг из The New York Times, вероятно, сказал своим знакомым, что Фоули был тупым сукиным сыном, который даже не сделал этого. это как полицейский репортер в Большом Яблоке, где напряженная полиция сделала это поле столь же трудным, как просмотр телевизора по выходным. Лучшее возможное прикрытие для призрака - это быть слишком тупым, и что может быть лучше, чем этот высокомерный осел, Энтони, - никогда не просто Тони, - Принс.

На улице приближалась осень, воздух был прохладным. Эд задавался вопросом, была ли русская зима тем, чем она была на самом деле. В таком случае вы всегда можете одеться для холодной погоды. Фоули ненавидел жару, хотя он вспомнил, как играл в стикбол на улицах и разбрызгиватели на крышках некоторых пожарных кранов. Невинность юности осталась далеко позади. «Чертовски далеко позади», - подумал начальник станции, глядя на часы, когда он входил в станцию метро. По-прежнему на него работала эффективность метро, и он сел в обычный вагон метро.

ТАМ, ДУМАЛ ЗАЙЦЕВ, так маневрируя. Его друг-американец делал все точно так же, как и раньше: читал газету, держась правой рукой за поручень, плащ свисал вокруг него. . . и через минуту или две он стоял рядом с ним.

ПЕРИФЕРИЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ ФОЛИ все еще работало. Форма была там, одетая точно так же, как и раньше. Ладно, Иван, переводи. . . . «Будь осторожен, мальчик, будь очень осторожен», - сказал его разум, зная, что подобное будет слишком опасно, чтобы выдержать его. Нет, им придется устроить тупик в удобном месте. Но сначала им нужно было устроить встречу, и он, вероятно, позволил бы Мэри Пэт провести это за него. Просто у нее была лучшая маскировка. . . .

ЗАЙЦЕВ ждал, пока поезд не притормозил. При этом тела двигались, и он быстро полез в предложенный карман и вынимался из него. Затем он повернулся, медленно, не так далеко, чтобы быть очевидным, просто естественное движение, легко объяснимое движением вагона метро.

ДА! СДЕЛАНО, ИВАН. Каждая фибра его существа хотела повернуться и взглянуть на парня, но правила не позволяли этого. Если в машине и была тень, эти люди замечали такие вещи, а быть замеченным - это не работа Эда Фоули. Так что он терпеливо дождался своей остановки в метро и на этот раз свернул направо, прочь от Ивана, и вышел из машины на перрон и поднялся на прохладный воздух улицы.

Он не полез в карман. Вместо этого он всю дорогу домой, как обычно, как закат в ясный день, прошел к лифту, не дойдя до лифта, потому что в потолке вполне могла быть видеокамера.

Только когда он вошел в свою квартиру, Фоули вытащил бланк сообщения. На этот раз он был совсем не пустым, исписанным черными чернилами буквами - как и раньше, написанными на английском языке. Кем бы ни был Иван, подумал Фоули, он образован, и это были очень хорошие новости, не так ли?

«Привет, Эд». Поцелуй в микрофон. «Что-нибудь интересное происходит на работе?»

«Обычная хрень. Что на обед?"

«Рыба», - ответила она, глядя на газету в руке мужа и сразу же показывая большой палец вверх.

Бинго! Они оба думали. У них был агент. Настоящий шпион в КГБ. Работаю на них.

019

ГЛАВА 16

ШАПКА НА ЗИМУ

ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ? - спросил Джек.

«Они прервались на обед посреди операции, пошли в паб и каждый выпили пива!» Кэти ответила, повторяя себя.

«Ну, я тоже».

«Вы не делали операцию! ”

«Что бы случилось, если бы вы сделали это дома?»

«О, ничего особенного, - сказала Кэти. «Вы, вероятно, потеряете лицензию на медицинскую практику - после того, как Берни ампутировал ваши гребаные руки бензопилой!»

Это привлекло внимание Джека. Кэти так не говорила.

«Нет дерьма?»

«У меня был бекон, салат и бутерброд Tom-AH-to с жареным картофелем - это картофель фри для нас, тупых колонизаторов. Кстати, у меня была кока-кола.

«Рад слышать это, доктор». Райан подошел, чтобы поцеловать жену. Похоже, ей это было нужно.

«Я никогда не видела ничего подобного, - продолжила она. «О, может быть, в Бамфаке, штат Монтана, они делают такие вещи, но не в настоящей больнице».

«Кэти, успокойся. Ты говоришь как грузчик.

«Или, может быть, сквернословящий бывший морской пехотинец». Наконец ей удалось улыбнуться. «Джек, я ничего не сказал. Я не знал, что сказать. Эти два резца для глаз технически старше меня, но если бы они когда-нибудь попробовали такое дерьмо дома, им было бы конец. Они даже не позволили бы им работать с собаками ».

«Пациент в порядке?»

"Ах, да. Замороженный участок снова стал холодным, как лед - совершенно доброкачественным, а не злокачественным - мы удалили нарост и снова закрыли его. Он будет в порядке - четыре или пять дней на выздоровление. Никакого ухудшения зрения, никаких головных болей, но эти два бозона оперировали его выпивкой в своей системе! »

«Ни вреда, ни скверны, детка», - неубедительно предложил он.

«Джек, этого не должно быть».

«Так что доложи о них своему другу Берду».

"Я должен. Я действительно должен.

"А что бы случилось?"

Это снова ее озарило: «Не знаю!»

«Убрать хлеб с чьего-то стола - это большое дело, и тебя заклеймят как нарушителя спокойствия», - предупредил Джек.

«Джек, в Хопкинсе, я бы позвонил им прямо сейчас и там, и было бы адом платить, но здесь - здесь я всего лишь гость».

«И обычаи другие».

«Не то чтобы другое. Джек, это в высшей степени непрофессионально. Это потенциально вредно для пациента, и это черта, которую вы никогда не переступите. В Хопкинсе, если у вас выздоравливает пациент или на следующий день вам сделают операцию, вы даже не выпьете бокал вина за ужином, хорошо? Это потому, что благополучие пациента превыше всего. Хорошо, конечно, если вы едете домой с вечеринки и видите на обочине дороги раненого человека, и вы единственный, кто находится рядом, сделайте все, что в ваших силах, и отведите его к доктору, у которого это есть все вместе, и вы, вероятно, скажете этому документу, что у вас была пара до того, как вы попали в чрезвычайную ситуацию. Я имею в виду, конечно, во время стажировки они прорабатывают вас в невероятные часы, чтобы вы могли научиться принимать правильные решения, когда вы не полностью функциональны, но всегда есть кто-то, кто поддержит вас, если вы не способны, и вы должен быть в состоянии сказать, когда ты над головой. Хорошо? Это случилось со мной однажды во время педиатрической ротации, и меня чертовски испугало, когда этот маленький ребенок перестал дышать, но у меня была хорошая медсестра, поддерживающая меня, и мы вытащили старшего ординатора в одну большую ебучую спешку, и мы заставил его снова работать без серьезных повреждений, слава Богу. Но, Джек, вы не создаете неоптимальную ситуацию. Вы не ищите их. Вы справляетесь с ними, когда они случаются, но вы добровольно не прыгаете в суп, хорошо?

«Хорошо, Кэт, так что ты собираешься делать?»

«Не знаю. Дома я бы пошел прямо к Берни, но меня нет дома. . . . »

«И тебе нужен мой совет?»

Ее голубые глаза смотрели на мужа. "Ну да. Что вы думаете?"

Джек знал, что то, что он думал, на самом деле не имело значения. Это просто вопрос ее собственного решения. «Если вы ничего не сделаете, как вы будете себя чувствовать на следующей неделе?»

"Ужасный. Джек, я видел кое-что, что ...

«Кэти». Он обнял ее. «Я тебе не нужен. Продолжайте и делайте то, что считаете правильным. Иначе, ну, это тебя просто съест. Вы никогда не сожалеете о том, что поступили правильно, какими бы неблагоприятными ни были последствия. Правильно, миледи.

«Они сказали , что, тоже. Мне не нравится ...

"Да детка. Иногда на работе меня зовут сэр Джон. Вы катаетесь с ударом. Не то чтобы это было оскорблением ».

«Здесь они называют хирурга мистером Джонсом или миссис Джонс, но не доктором Джонсом. Что, черт возьми, все это значит? "

"Местный обычай. Он восходит к Королевскому флоту восемнадцатого века. Корабельный врач обычно был молодым лейтенантом, и на борту корабля такого ранга скорее называют мистером, чем левым арендатором. Так или иначе, это перешло и в гражданскую жизнь ».

"Откуда ты это знаешь?" - потребовала ответа Кэти.

«Кэти, ты доктор медицины. Я доктор истории, помнишь? Я знаю много вещей, например, наложить пластырь на порез после того болезненного мертиолатного дерьма. Но это все, что касается моих медицинских познаний - ну, в начальной школе нас немного научили, но я не думаю, что в ближайшее время залечу пулевое ранение. Я оставлю это тебе. Ты знаешь как?"

«Я залатала тебя прошлой зимой», - напомнила она ему.

«Я когда-нибудь благодарил тебя за это?» он спросил. Затем он поцеловал ее. "Спасибо детка."

«Я должен поговорить об этом с профессором Бердом».

«Дорогая, когда сомневаешься, делай то, что считаешь правильным. Вот почему у нас есть совесть, которая напоминает нам, что правильно ».

«Они не полюбят меня за это».

"Так? Кэти, ты должна нравиться тебе. Никто другой. Ну, я, конечно, - добавил Джек.

"Ты?"

Очень благосклонная улыбка: «Леди Райан, я обожаю ваши грязные панталоны».

И наконец она расслабилась. «Почему, спасибо, сэр Джон».

«Дай мне пойти наверх и переодеться». Он остановился в дверях. «Должен ли я носить на обед свой официальный меч?»

«Нет, просто обычный». И теперь она тоже могла улыбаться. «Итак, что происходит в вашем офисе?»

«Много узнать о том, чего мы не знаем».

"Вы имеете в виду поиск нового?"

«Нет, я имею в виду осознание всего того, чего мы не знаем, но должны знать. Это никогда не прекращается ».

«Не расстраивайся. То же и в моем бизнесе ».

И Джек понял, что сходство между обоими предприятиями заключается в том, что если вы облажаетесь, люди могут погибнуть. И это было совсем не весело.

Он снова появился на кухне. К этому времени Кэти кормила Маленького Джека. Салли смотрела телевизор, эту замечательную детскую соску, на этот раз какое-то местное шоу вместо ленты Roadrunner-Coyote. Готовился ужин. Почему доцент офтальмологии настаивала на том, чтобы сама готовить обед, как жена водителя грузовика, сбивала с толку ее мужа, но он не возражал - у нее это хорошо получалось. Были ли у них уроки кулинарии в Беннингтоне? Он выбрал кухонный стул и налил себе стакан белого вина.

«Я надеюсь, что с профессором все в порядке».

«Не делать операцию завтра, верно?»

«Ничего не запланировано, леди Райан».

«Тогда все в порядке». Маленький парень подошел к ее плечу, чтобы отрыгнуть, которую он издал с большим удовольствием.

«Черт, младший. Ваш отец впечатлен.

"Ага." Она взяла край тканевого подгузника на плече, чтобы вытереть ему рот. «Хорошо, а как насчет еще немного?»

Джон Патрик Райан-младший не возражал против этого предложения.

«Чего ты не знаешь? Все еще беспокоишься о жене того парня? - спросила Кэти, немного остынув.

«Никаких новостей по этому поводу», - признал Джек. «Мы беспокоимся о том, что они могут с чем-то сделать».

«Не могу сказать, что это?» спросила она.

«Не могу сказать, что это», - подтвердил он. «Русские, как говорит мой приятель Саймон, - это связка рома».

«И британцы тоже», - заметила Кэти.

«Боже мой, я женился на Кэрри Нэйшн». Джек сделал глоток. Это был Пино Гриджио, особенно хорошее итальянское белое вино, которое продавали в местных винных магазинах.

«Только когда я разрезаю кого-нибудь ножом». Ей нравилось так говорить, потому что от этого у ее мужа всегда было мурашки по коже.

Он поднял свой стакан. "Хочу один?"

«Может, когда я закончу». Она остановилась. «Не о чем вы можете говорить?»

«Извини, детка. Это правила ».

«И ты никогда их не ломаешь?»

«Плохая привычка. Лучше не начинать ».

«А когда какой-нибудь русский решит работать на нас?»

"Это другое. Затем он работает на силы Истины и Красоты в мире. Мы, - подчеркнул Райан, - хорошие парни.

«Что они думают?»

«Они думают, что да. Но как и парень по имени Адольф, - напомнил он ей. «И ему бы не очень понравился Берни».

«Но он давно умер».

«Не все такие, как он, детка. Доверься мне в этом."

«Ты о чем-то беспокоишься, Джек. Я вижу его. Не могу сказать, а?

"Да. И нет, не могу ».

"Хорошо." Она кивнула. Информация разведки не интересовала ее, кроме абстрактного желания узнать, что происходит в мире. Но как врач она действительно хотела знать много вещей, например, лекарство от рака, но не знала, и с неохотой она согласилась с этим. Но медицина не позволяла много секретов. Когда вы находили что-то, что помогает пациентам, вы публикуете свое открытие в своем любимом медицинском журнале, чтобы весь мир сразу узнал о нем. Чертовски уверена, что ЦРУ делало это не очень часто, и отчасти это ее оскорбляло. Тогда еще один прием. «Хорошо, когда ты узнаешь что-то важное, что тогда происходит?»

«Мы пинаем его наверх. Вот он идет прямо к сэру Бэзилу, а я вызываю его адмиралу Гриру. Обычно это телефонный звонок по защищенному телефону ».

"Как тот, что наверху?"

"Ага. Затем мы отправляем его по защищенному факсу или, если очень жарко, дипломатическим курьером из посольства, когда мы не хотим доверять системам шифрования ».

"Как часто это происходит?"

«Не с тех пор, как я здесь, но я не принимаю эти решения. Какого черта, дипломатическая сумка отправляется через восемь или девять часов. Проклятое зрелище быстрее, чем раньше ».

«Я думал, что телефон наверху нельзя сломать?»

«Что ж, некоторые вещи, которые ты делаешь, тоже почти идеальны, но ты все равно относишься к ним с особой осторожностью, верно? То же самое и с нами ».

«Для чего это? Теоретически говоря, то есть ». Она улыбнулась своей сообразительности.

«Детка, ты умеешь формулировать вопрос. Допустим, у нас есть что-то, ох, в их ядерном арсенале, что-то от агента, черт возьми внутри, и это действительно хороший материал, но его потеря может идентифицировать агента оппозиции. Это то, что вы отправляете в сумке. Название игры защищает источник ».

«Потому что, если они опознают парня ...»

«Он мертв, может быть, очень неприятным образом. Есть история о том, как однажды они погрузили парня живым в крематорий, а затем включили газ - и они сняли это на пленку, вылейте ободрение, как выразился Вольтер ».

«Никто больше так не делает!» Кэти немедленно возразила.

«В Лэнгли есть парень, который утверждает, что видел фильм. Бедного ублюдка звали Попов, офицер ГРУ, который у нас работал. Его боссы были очень недовольны им ».

"Ты серьезно?" Кэти настаивала.

«Как сердечный приступ. Предположительно, они показывали фильм людям в Академии ГРУ как предупреждение о том, что нельзя переходить черту - это кажется мне плохим психологом, но, как я уже сказал, я встретил парня, который сказал, что видел фильм. В любом случае, это одна из причин, по которой мы пытаемся защитить наши источники ».

«В это немного сложно поверить».

"Да неужели? Вы имеете в виду, как хирург, ломающийся на обед и пьющий пиво?

"Хорошо . . . да."

«Мы живем в несовершенном мире, детка». Он позволил всему уйти. У нее были бы все выходные, чтобы подумать, а он поработал бы над своей книгой о Холзи.

ОБРАТНО В МОСКВЕ пальцы летели. «Как ты скажешь Лан [ глею ]», - спросила она.

- Не уверен, - ответил он.

Cour [ier] , - предложила она. Это могло быть [союзником] действительно горячо.

Эд согласно кивнул. Рит [тер] будет возбужден .

D [amn] st [raight], - согласилась она. Хотите, чтобы m [e] 2 han [dle] the me [et]? спросила она.

«Y [наш] русский [ssian] хорош [etty] g [ood]» , - согласился он.

На этот раз она кивнула. Эд знал, что она говорила на элегантном литературном русском языке, предназначенном только для хорошо образованных здесь людей. Среднестатистический советский не мог поверить, что иностранец так хорошо говорит на его языке. Когда она гуляет по улице или разговаривает с продавцом, она никогда не упускает этот навык, а спотыкается на сложных фразах. Поступление иначе было бы замечено сразу, и поэтому избегание этого было важной частью ее прикрытия, даже больше, чем ее светлые волосы и американские манеры. Это сразу же укажет ей на их нового агента.

Когда? - спросила она затем.

Ив [ан] сейз том [орроу]. Вверх 4 это ? он ответил.

Она похлопала его по бедру и мило улыбнулась игривой, что означало, что ты держишься за задницу.

Фоули любил свою жену так сильно, как мог мужчина, и частью этого было его уважение к ее любви к игре, в которую они оба играли. Paramount Central Casting не могла бы подарить ему лучшую жену. Сегодня они займутся любовью. В боксе правилом может быть запрет на секс перед боем, но для Мэри Пэт это правило было обратным, и если микрофоны в стенах заметят, ну пошли они, - подумал начальник вокзала Москвы, лукаво улыбнувшись. собственный.

«КОГДА ВЫ уходите, Боб?» - спросила Грир в DDO.

"Воскресенье. ANA в Токио, а оттуда в Сеул ».

«Лучше ты, чем я. Ненавижу эти долгие перелеты », - заметил DDI.

«Ну, попробуй поспать примерно на полпути», и Риттеру это удалось. У него была запланирована конференция с KCIA, чтобы обсудить дела как по Северной Корее, так и по Китаю, о которых он беспокоился, как и о корейцах. «В любом случае, в моем магазине сейчас ничего особенного не происходит».

«Умно с твоей стороны уйти из города, пока президент грызет мою задницу о Папе», - подумал вслух судья Мур.

«Что ж, я сожалею об этом, Артур», - парировал Риттер с иронической улыбкой. «Майк Босток займется делом в мое отсутствие». Оба топ-менеджера знали и любили Бостока, призрака карьеры и эксперта по Советам и странам Центральной Европы. Однако он был слишком большим ковбоем, чтобы ему можно было доверять на Холме, что всем было жаль. Ковбои нашли свое применение - например, Мэри Пэт Фоули.

«По-прежнему ничего не выходит из заседания Политбюро?»

«Еще нет, Артур. Может, они просто говорили о рутинных вещах. Вы знаете, они не всегда сидят и планируют следующую ядерную войну ».

"Нет." Грир усмехнулась. «Они думают, что мы всегда так делаем. Господи, они параноики ».

«Помните, что сказал Генри:« Даже у параноиков есть враги ». И это наша работа,»Ritter напоминал им.

- Все еще размышляешь над своим планом «МАСКА КРАСНОЙ СМЕРТИ, Роберт?»

«Пока ничего конкретного. Персонал, с которым я говорил об этом, - черт возьми, Артур, ты говоришь нашим людям мыслить нестандартно, а что они делают? Они делают коробку получше! »

«Помните, у нас здесь не так много типов предпринимателей. Государственное агентство. Максимальные выплаты. Имеет тенденцию препятствовать творческому мышлению. Мы за это », - указал судья Мур. «Как нам это изменить?»

«У нас есть несколько человек из реального мира. Черт, у меня один в моей команде - он не умеет мыслить изнутри ».

"Райан?" - спросил Риттер.

«Это один из них», - кивнув, подтвердил Джим Грир.

«Он не один из нас», - сразу заметил DDO.

«Боб, у тебя не может быть обоих вариантов», - парировал DDI. «Либо вам нужен парень, который думает, как один из наших бюрократов, либо парень, который мыслит творчески. Райан знает правила, он бывший морской пехотинец, который даже умеет думать на ногах, и очень скоро он станет звездным аналитиком ». Грир замолчала. «Он примерно лучший молодой офицер, которого я видел за несколько лет, и что ты с ним делаешь, Роберт, я не понимаю».

«Он нравится Бэзилу, - добавил Мур в разговоре, - а Бэзила сложно обмануть».

«В следующий раз, когда я увижу Джека, я хочу сообщить ему о КРАСНОЙ СМЕРТИ».

"Действительно?" - спросил Мур. «Это намного выше его уровня заработной платы».

«Артур, он разбирается в экономике лучше, чем кто-либо из моих сотрудников. Я не поместил его в свой экономический раздел только потому, что он слишком умен, чтобы быть ограниченным таким образом. Боб, если вы хотите разрушить Советский Союз - без войны - единственный способ сделать это - нанести вред их экономике. Райан заработал себе кучу денег, потому что он все это знает. Говорю вам, он знает, как отделить пшеницу от плевел. Может, он найдет способ сжечь пшеничное поле. Да и вообще что болит? Ваш проект полностью теоретический, не так ли? »

"Хорошо?" DCI повернулся к Риттеру. В конце концов, Грир была права.

«Ой, черт возьми, хорошо», - признал это DDO. «Просто чтобы он не говорил об этом The Washington Post. Нам не нужно обнародовать эту идею. Конгресс и пресса ждут краха ».

«Джек, поговорить с прессой?» - спросила Грир. "Скорее всего, не. Он не заискивает перед людьми, в том числе и с нами. Он единственный парень, которому мы можем доверять. У всего российского КГБ не хватает твердой валюты, чтобы его откупить. «Это больше, чем я могу сказать о себе», - пошутил он.

«Я помню, ты это сказал, Джеймс», - пообещал Риттер с тонкой улыбкой. Такие шутки обычно ограничивались седьмым этажом в Лэнгли.

МАГАЗИН ДЕПАРТАМЕНТОВ - это универмаг в любой точке мира, а ГУМ якобы был московским аналогом Macy's в Нью-Йорке. «Теоретически», - подумал Эд Фоули, входя в главный вход. Точно так же, как Советский Союз теоретически был добровольным союзом республик, а Россия теоретически имела конституцию, которая существовала сверх воли Коммунистической партии Советского Союза. «И теоретически там был пасхальный кролик», - подумал он, оглядываясь по сторонам.

Они поднялись на эскалаторе на второй этаж - эскалатор был старого типа, с толстыми деревянными направляющими вместо металлических, которые давно стали популярными на Западе. Меховой отдел был справа, ближе к спине, и при первоначальном визуальном осмотре выбор был не таким уж убогим.

Лучше всего был Иван, одетый в ту же одежду, что и в метро. Может, его лучший костюм? - подумал Фоли. Если так, ему лучше поскорее отправиться в западную страну.

Если не считать в лучшем случае посредственного качества товаров, универмаг был универмагом, хотя здесь отделы были полунезависимыми. Но их Иван был умен. Он предложил встретиться в той части места, где наверняка будут качественные товары. На протяжении тысячелетий Россия была местом холодных зим, местом, где даже слонам требовались шубы, а поскольку 25 процентов кровоснабжения человека поступает в мозг, мужчинам нужны были головные уборы. Приличные меховые шапки назывались шапками, примерно трубчатые меховые головные уборы , имевшие мало точной формы, но служившие для предотвращения замерзания мозга. По-настоящему хорошие делались из ондатры - норка и соболь шли только в самые дорогие специализированные магазины, и те, в основном, продавались обеспеченным женщинам, женам и / или любовницам партийных боссов. Но у благородной ондатры, болотного существа, от которого пахло - ну, запах каким-то образом отделялся от кожи, чтобы владельца шляпы не приняли за мусорную свалку с приливных водно-болотных угодий - у нее был очень красивый мех, или волосы, или что-то еще, и был хорошим изолятором. Итак, крыса с высоким рейтингом R. Но ведь это было не самое главное?

Эд и Мэри Пэт также могли общаться глазами, хотя пропускная способность была довольно узкой. Время суток помогло. Зимние шапки только что поступили в магазин, а из-за осенней погоды люди еще не спешили покупать новые. Был только один парень в коричневой куртке, и Мэри Пэт двинулась в том направлении, прогнав мужа, как будто хотела купить ему что-то в качестве полу-сюрприза.

Мужчина, как и она, ходил по магазинам в отделе шляп. «Кем бы он ни был, он не болван, - подумала она.

«Простите меня», - сказала она по-русски.

"Да?" Его голова повернулась. Мэри Пэт проверила его; ему было чуть за тридцать, но он выглядел старше, потому что жизнь в России имеет тенденцию стареть быстрее, даже быстрее, чем в Нью-Йорке. Каштановые волосы, карие глаза - довольно шикарно в глазах. Это было хорошо.

«Я покупаю зимнюю шапку для своего мужа, как вы предложили, - добавила она на своем лучшем русском языке, - в метро».

Миссис Фоли сразу заметила, что он не ожидал, что это будет девочка. Он сильно моргнул и посмотрел на нее, пытаясь сопоставить идеальную русскую с тем фактом, что она должна быть американкой.

«В метро?»

"Верно. Мой муж подумал, что лучше мне встретиться с вами, а не с ним. Так . . . » Она подняла шляпу и взъерошила мех, затем повернулась к своему новому другу, как бы спрашивая его мнение. «Итак, что ты от нас желаешь?»

"Что ты имеешь в виду?" - выпалил он ей в ответ.

«Вы подошли к американцу и попросили о встрече. Вы хотите помочь мне купить шляпу для мужа? » - спросила она действительно очень тихо.

«Вы из ЦРУ?» - спросил он, его мысль снова оказалась под полуконтролем.

«Да, мы с мужем работаем на американское правительство. А ты работаешь на КГБ ».

«Да, - ответил он, - в связи, центральных коммуникациях».

"Действительно?" Она повернулась к фронтону и подняла еще одну шапку. «Черт возьми, - подумала она, - но сказал ли он правду или ему просто нужен дешевый билет в Нью-Йорк?»

"Действительно? Как я могу быть в этом уверен? »

«Я говорю, что это так», - ответил он, удивленный и слегка возмущенный тем, что его честность оказалась под вопросом. Неужели эта женщина думала, что он ради забавы рискует жизнью? «Почему ты со мной разговариваешь?»

«Бланки сообщений, которые вы передали в метро, действительно привлекли мое внимание», - сказала она, подняв темно-коричневую шляпу и нахмурившись, как будто она была слишком темной.

«Мадам, я работаю в Восьмом главном управлении».

"Какой отдел?"

«Простая обработка сообщений. Я не работаю в разведывательной службе. Я офицер связи. Я передаю исходящие сигналы различным резидентам, и когда сигналы приходят на мой стол из-за границы , я пересылаю их соответствующим получателям. В результате я вижу много рабочих сигналов. Этого достаточно для твоей цели? " По крайней мере, он играл в игру правильно, показывая на шапку и покачивая головой, а затем указывая на другую, мех которой был более светло-коричневым, почти светлым.

«Я полагаю, это могло быть. Что вы просите от нас? »

«У меня есть информация очень важная, очень важная. В обмен на эту информацию я требую выезда на Запад для себя, моей жены и дочери ».

"Сколько лет вашей дочери?"

«Три года и семь месяцев. Вы можете доставить то, что мне нужно? »

От этого вопроса ей в кровь попала пинта адреналина. Ей пришлось бы принять это решение почти мгновенно, и с этим решением она сосредоточила всю мощь ЦРУ на одном деле. Вывоз трех человек из Советского Союза не был пикником.

Но этот парень работает в MERCURY, поняла Мэри Пэт. Он будет знать то, чего не могут понять сотня высокопоставленных агентов. Иван здесь был хранителем драгоценностей русской короны, более ценных даже, чем брежневские шары, и поэтому ...

«Да, мы можем вывести вас и вашу семью. Как скоро?"

«Информация, которой я располагаю, очень чувствительна ко времени. Как только сможешь устроить. Я не раскрою свою информацию до тех пор, пока не окажусь на Западе, но уверяю вас, что эта информация очень важна - ее достаточно, чтобы заставить меня пойти на это действие », - добавил он в качестве дополнительного маневра.

«Не переусердствуйте, Иван, - подумала она. Агент, движимый эго, скажет им, что у него есть коды запуска для Ракетных войск стратегического назначения, тогда как у него только что был рецепт борща от матери, и вытащить этого ублюдка было бы пустой тратой ресурсов, которые нужно было использовать с величайшей осторожностью. . Но, несмотря на такую возможность, Мэри Пэт не спускала глаз. Она заглянула в душу этого человека и увидела, что кем бы он ни был, «лжецом», вероятно, не было среди них.

«Да, при необходимости мы можем сделать это очень быстро. Нам нужно обсудить место и методы. Мы не можем здесь больше разговаривать. Предлагаю место встречи, чтобы обсудить детали ».

«Это просто», - ответил Зайцев, назначая место на следующее утро.

Ты очень торопишься. «Какое имя я назову тебе?» - наконец спросила она.

«Олег Иваньч», - автоматически ответил он, затем сообразил, что сказал правду, в ситуации, когда притворство могло бы послужить ему лучше.

"Это хорошо. Меня зовут Мария », - ответила она. «Итак, какую шапку вы бы порекомендовали?»

«Для вашего мужа? Вот этот, конечно, - сказал Зайцев, передавая грязно-блондинистую.

«Тогда я куплю это. Спасибо, товарищ ». Она ненадолго суетилась над шляпой, затем ушла, сверив ценник, 180 рублей, больше, чем месячная зарплата московского рабочего. Чтобы совершить покупку, она передала шапку одному клерку, затем подошла к кассе, где расплатилась наличными - Советские власти еще не обнаружили кредитные карты - и получила взамен квитанцию, которую передала первому. клерк, который вернул ей шляпу.

Так что это было правдой - русские действительно были более неэффективными, чем американское правительство. «Удивительно, что это возможно, но увидеть - значит поверить», - сказала она себе, схватив коричневый бумажный пакет и найдя своего мужа, которого она быстро вышла на улицу.

«Итак, что ты мне купил?»

«Что-нибудь тебе понравится», - пообещала она, поднимая сумку, но ее сияющие голубые глаза сказали все. Затем она посмотрела на часы. В Вашингтоне было всего 3 часа ночи, и если они позвонили в этот, то было слишком рано. Это было не для ночной команды, даже для доверенных лиц в MERCURY. Она только что выучила это на собственном горьком опыте. Нет, это запишут, зашифруют и положат в дипломатическую сумку. Тогда оставалось только получить одобрение Лэнгли.

ИХ АВТОМОБИЛЬ только что накануне проехал механик посольства - все в посольстве делали это в обычном порядке, так что это не показалось им привидениями, а сигнальные устройства на двери и капоте не были потревожены прошлой ночью. У Mercedes 280 тоже была довольно изощренная сигнализация. Итак, Эд Фоули просто включил звук на магнитофоне. В слоте была кассета Bee Gees, которая наверняка оскорбит любого, кто слушает ошибку, и достаточно громкая, чтобы подавить ее. На пассажирском сиденье Мэри Пэт танцевала под музыку, как хорошая калифорнийская девочка.

«Нашему другу нужно подвезти», - сказала она достаточно громко, чтобы ее услышал ее муж. «Ему, жене и дочери три с половиной года».

"Когда?" Эд хотел знать.

"Скоро."

"Как?"

"До нас."

"Он серьезно?" Эд спросил жену, имея в виду: « Стоит нашего времени?»

"Думаю да."

Вы не могли быть уверены, но MP имел хороший глаз для чтения людей, и он был готов делать ставки на эти карты. Он кивнул. "Хорошо."

«Любая компания?» - спросила она затем.

Глаза Фоули были примерно поровну разделены между улицей и зеркалами. Если за ними и следили, так это Человек-невидимка. "Неа."

"Хороший." Она немного приглушила звук. «Знаешь, мне это тоже нравится, Эд, но для ушей это легкое».

«Хорошо, милая. Мне нужно вернуться в офис сегодня днем ».

"Зачем?" - спросила она полузатым голосом, который знает каждый муж в мире.

"Ну, у меня есть вчера документы ..."

«И вы хотите проверить счет бейсбола», - фыркнула она. «Эд, почему мы не можем получить спутниковое телевидение в нашем многоквартирном доме?»

«Они работают над тем, чтобы получить его для нас, но русские создают небольшие проблемы. Они боятся, что это может быть шпионский инструмент, - добавил он с отвращением.

«Ага», - заметила она. "Конечно. Дай мне перерыв ». На всякий случай у КГБ был очень умный парень из черного мешка, который ночью рыскал по парковке. Может быть, ФБР справится с этим, но, хотя им нужно было остерегаться такой возможности, она сомневалась, что у русских есть кто-то настолько умный. Их радиоприемники были слишком громоздкими. Тем не менее, да. Они были параноиками, но были ли они достаточно параноиками ?

КЭТИ ВЫВОДАЛА САЛЛИ и Маленького Джека на улицу. Всего в полутора кварталах от Фристоу-Уэй был парк, где было несколько качелей, которые нравились Салли, и трава, на которой маленький парень мог потянуться и попытаться съесть. Он только что придумал, как использовать свои руки, плохо и неуклюже, но все, что попадало в его маленький кулачок, сразу же после этого попадало в его рот, факт, известный всем родителям в мире. Тем не менее, это был шанс подарить детям немного солнца - зимние ночи здесь будут длинными и темными - и это заставило Джек успокоиться, чтобы Джек поработал над своей книгой о Холси.

Он уже достал один из медицинских учебников Кэти, « Принципы внутренней медицины», чтобы прочитать о опоясывающем лишае, кожном заболевании, которое мучило американского адмирала в очень неудобное время. Как выяснилось, при чтении подглавы об этом недуге - связанном с ветряной оспой - это, должно быть, было похоже на средневековую пытку для тогдашнего пожилого морского летчика. Тем более, что его любимая авианосная боевая группа « Энтерпрайз» и « Йорктаун» должна была вступить в крупное сражение без него. Но он воспринял это как мужчина - единственный способ, которым Уильям Фредерик Холси-младший когда-либо что-либо принимал, - и порекомендовал своему другу Раймонду Спруэнсу занять его место. Эти двое мужчин вряд ли могли быть более разными. Хэлси, непосвященный, пьяный, постоянно куривший бывший футболист. Спруанс, некурящий, трезвенник, интеллектуал, никогда не повышал голоса от гнева. Но они стали самыми близкими друзьями и позже во время войны отключили командование Тихоокеанским флотом, переименовав его из Третьего в Пятый флот и обратно, когда сменилось командование. Это, подумал Райан, было самым очевидным признаком того, что Хэлси тоже был интеллектуалом, а не буйным жестоким агрессором, как его провозглашали современные газеты. Интеллигент Спруанс не подружился бы с бездельником. Но их посохи зарычали друг на друга, как коты, дерущиеся из-за полосатого кота во время течки, вероятно, это военный эквивалент фразы «мой папа может хлестать твоего папу», которым занимаются дети до семи лет или около того - и не более интеллектуально респектабельно.

У него были собственные слова Холзи о болезни, хотя то, что он сказал на самом деле, должно быть, было приглушено его редактором и соавтором, поскольку Билл Хэлси действительно говорил как помощник главного боцмана с несколькими напитками за поясом - вероятно, одна из причин он так понравился репортерам. Он сделал такую хорошую копию.

Его записи и некоторые исходные документы были сложены рядом с его компьютером Apple IIe. Джек использовал WordStar в качестве своей программы для обработки текстов. Это было довольно сложно, но чертовски лучше, чем пользоваться пишущей машинкой. Он задавался вопросом, какое издательство подойдет для книги. Издательство Военно-морского института снова занялось его поиском, но он поймал себя на мысли, что ему нужно переключиться на высококлассного издателя. Но сначала ему нужно было закончить проклятую книгу, не так ли? Итак, вернемся к сложному мозгу Холзи.

Но сегодня он колебался. Это было необычно. Его печатание - три пальца и большой палец (два больших пальца в хороший день) - было таким же, но его мозг не концентрировался должным образом, как будто он хотел посмотреть на что-то еще. Это было случайным проклятием его аналитической работы ЦРУ. Некоторые проблемы просто не исчезали, заставляя его разум снова и снова повторять один и тот же материал, пока он не наткнулся на ответ на вопрос, который достаточно часто имел мало смысла сам по себе. То же самое время от времени происходило во время его работы в Merrill Lynch, когда он исследовал проблемы с акциями в поисках скрытой ценности или опасности в деятельности и финансах какой-либо публично торгуемой компании. Из-за этого у него иногда возникали разногласия с большими мальчиками в нью-йоркском офисе, но Райан никогда не делал что-то только потому, что начальник велел ему это делать. Даже в морской пехоте от офицера, пусть даже младшего, полагалось думать, а биржевому маклеру с клиентами они поручили хранить их деньги, как если бы они были его собственными. В основном ему это удалось. После того, как он вложил свои собственные средства в Чикаго и Северо-Западную железную дорогу, его начальство избивало его, но он стоял на своем, и те клиенты, которые слушали его, довольно неплохо заработали, что принесло ему толпу. новых клиентов. Итак, Райан научился прислушиваться к своим инстинктам, чесать зуд, который он не мог видеть и едва мог чувствовать. Это был один из них, и «это» был Папа. Информация, которую он имел, не составляла полной картины, но он привык к этому. В биржевом бизнесе он узнал, как и когда ставить деньги на неполные фотографии, и в девяти случаях из десяти он был прав.

Однако ему не на что было делать ставку, кроме своего зуда. Что-то происходило. Он просто не знал что. Все, что он видел, - это копия письма с предупреждением, отправленного в Варшаву и непременно переправленного в Москву, где несколько стариков сочтут это угрозой.

Это было не так уж важно, не так ли? - спросил себя Райан. Ему захотелось выкурить сигарету. Такие вещи иногда помогали его мыслительному процессу, но было бы адом платить, если бы Кэти почувствовала запах дыма в их доме. Но жевательная резинка, даже жевательная резинка, временами так не разрезала ее.

Ему был нужен Джим Грир. Адмирал часто обращался с ним как с суррогатным сыном - его собственный сын был убит лейтенантом морской пехоты во Вьетнаме, как Райан узнал по пути, - давая ему случайную возможность обсудить проблему. Но он не был так близок с сэром Бэзилом Чарльстоном, а Саймон был слишком близок ему по возрасту, если не по опыту. И это не было проблемой для одиночества. Он хотел бы обсудить это со своей женой - врачи, как он знал, были довольно умными, - но это было недопустимо, и, в любом случае, Кэти действительно не знала ситуацию достаточно хорошо, чтобы понимать угрозы. Нет, она выросла в более привилегированной среде, была дочерью миллионера, торговца акциями и облигациями, жила в большой квартире на Парк-авеню, во всех лучших школах, в ее собственной новой машине к ее шестнадцатилетию и всем опасностям. жизни держится далеко за пределами вытянутой руки. Не Джек. Его отец был полицейским, в основном следователем по расследованию убийств, и, хотя его отец не принес домой работу, Джек задал достаточно вопросов, чтобы понять, что реальный мир может быть местом непредсказуемой опасности, а некоторые люди просто не думайте как настоящие люди. Их называли плохими парнями - и они могли быть чертовски плохими. Он никогда не жил без совести. Джек не знал, усвоил ли он это в далеком детстве или в католических школах, или это было частью его генетической структуры. Он действительно знал, что нарушение правил редко бывает хорошим делом, но он также знал, что правила являются продуктом разума, а разум имеет первостепенное значение, и поэтому правила можно было бы нарушить, если бы у вас была хорошая - чертовски хорошая - причина для этого. Это называлось судом, и морские пехотинцы, как ни странно, вырастили именно этот цветок. Вы оценили ситуацию и продумали варианты, а затем начали действовать. Иногда приходилось делать это в очень большой спешке - и именно поэтому офицерам платили больше, чем сержантам, хотя вам всегда хорошо советовали прислушаться к своему ганни, если у вас было время.

Но сейчас у Райана не было ничего из этого, и это были плохие новости. В поле зрения не было угрозы, которую можно было сразу идентифицировать, и это было хорошей новостью. Но теперь он оказался в среде, в которой угрозы не всегда были легко заметны, и его работа заключалась в том, чтобы обнаруживать их, собирая по кусочкам доступную информацию. Но и этого сейчас было не так много. Просто возможность, которую он должен был применить в умах людей, которых он не знал и никогда не встретит, за исключением бумажных документов, написанных другими людьми, которых он не знал. Это было все равно что быть штурманом на корабле в маленьком флоте Христофора Колумба, думая, что земля может быть где-то поблизости, но не зная, где и когда он может натолкнуться на нее - и надеясь, что это будет не ночью, во время шторма, и что земля не будет казаться барьерным рифом, который вырвет днище его корабля. Его собственная жизнь не была в опасности, но, поскольку он был вынужден в силу профессиональных обязательств относиться к деньгам своих клиентов как к своим собственным, он должен был рассматривать жизнь человека, находящегося в потенциальной опасности, как имеющую значение для жизни. собственного ребенка.

Отсюда и зуд. «Он мог бы позвонить адмиралу Гриру, - подумал Райан, - но в Вашингтоне еще и семи утра не было, и он не окажет своему боссу никакой услуги, разбудив его под трель своего домашнего СТЮ». Тем более, что ему нечего было сказать, только кое-что спросить. Поэтому он откинулся на спинку стула и уставился на зеленый экран своего монитора Apple, ища то, чего просто не было.

020

ГЛАВА 17

ВСПЫШКА ДВИЖЕНИЯ

ЭД ФОЛИ НАПИСАЛ В ОФИС:

ПРИОРИТЕТ: ВСПЫШКА

: DDO / CIA

CC: DCI, DDI

ОТ: COS МОСКВА

ТЕМА: КРОЛИК

ТЕКСТ СЛЕДУЕТ:

У НАС ИМЕЕТСЯ КРОЛИК, ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНО ПРОГУЛКА, ПРЕТЕНЗИИ НА БЫТ КОММОМАТОРОМ В ЦЕНТРЕ КГБ, С ИНФОРМАЦИЕЙ, ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ USG ИНТЕРЕСОВ. ОЦЕНКА: ОН ПРАВДИН. 5/5.

СРОЧНО ЗАПРОСИТЕ РАЗРЕШЕНИЕ НА НЕМЕДЛЕННУЮ ВЫГЛУШКУ ИЗ РЕДЛЕНДА. В ПАКЕТ ВХОДИТ ЖЕНА КРОЛИКА И ДОЧЬ (3).

5/5 ЗАПРОС ПРИОРИТЕТА.

КОНЕЦ

Вот, подумал Фоули, это достаточно кратко. Чем короче, тем лучше с сообщениями, подобными этому - это давало меньше возможностей для оппозиции поработать над текстом и взломать шифр, если они его достали.

Но единственными руками, которые могли коснуться этой руки, было ЦРУ. Он делал большие ставки на эту рассылку. 5/5 означало, что оценочная важность имеющейся информации, а также ее предполагаемая точность и приоритет его предлагаемого действия были наивысшим классом 5. Он дал идентичную оценку точности предмета. Четыре туза - это не та рассылка, которую вы отправляете каждый день. Это была классификация, которую он дал сообщению от Олега Пеньковского или от самого агента КАРДИНАЛ, и это было примерно так же жарко, как и они. Он задумался на мгновение, задаваясь вопросом, правильно ли он догадывается, но за свою карьеру Эд Фоули научился следовать своим инстинктам. Он также сравнил свои мысли с мыслями своей жены, и ее инстинкты были столь же тонко настроены. Их Кролик - термин ЦРУ в искусстве для человека, желающего быстро выбраться из того плохого места, в котором он оказался, - требовал многого, но он подавал все признаки того, что заявлял: обладателя очень важной информации. Это сделало его перебежчиком совести, а значит, довольно надежным. Если бы он был заводом, фальшивым флагом, он бы попросил денег, потому что так думали перебежчики в КГБ, а ЦРУ никогда не делало ничего, чтобы разубедить их в этом мнении.

Так что это просто казалось правильным, хотя «кажется правильным» - это не то, что вы отправляете дипломатическим курьером на седьмой этаж. Им придется подыграть этому. Им пришлось ему доверять. Он был начальником отделения в Москве, главной оперативной службой ЦРУ, и с этим пришел целый грузовик доверия. Им придется взвесить все свои опасения. Если бы встреча на высшем уровне была запланирована, это могло бы помешать сделке, но у президента не было таких планов, как и у SecState. Так что не было ничего, что могло бы помешать Лэнгли одобрить какую-либо форму действий - если они думали, что он прав. . . .

Фоули даже не знал, почему он спрашивает себя. Он был Человеком в Москве, и, ей-богу, это было именно так. Он поднял телефон и нажал три кнопки.

«Рассел», - сказал чей-то голос.

«Майк, это Эд. Ты нужен мне здесь."

"Верно."

Прошло полторы минуты. Дверь открылась.

"Да, Эд?"

«Что-то для сумки».

Рассел посмотрел на часы. «Небольшая маржа, парень».

«Это коротко. Я пойду с тобой на этом.

«Что ж, тогда давай, братан». Рассел вышел за дверь, Фоли преследовал его. К счастью, коридор был пуст, и его кабинет был недалеко.

Рассел сел в свое вращающееся кресло и зажег свою шифровальную машину. Фоли протянул простыню. Рассел прикрепил его к приспособлению прямо над клавиатурой. «Достаточно коротко», - одобрительно сказал он и начал печатать. Он был почти так же искусен, как собственный секретарь посла, и закончил работу за минуту, включая некоторые дополнения - шестнадцать фамилий, взятых наугад из телефонной книги Праги. Когда новая страница вышла из машины, Фоули взял ее, сложил, заправил в манильский конверт и запечатал. На крышку капали воск, и Фоули вернул конверт Расселу.

«Вернемся в пять, Эд, - сказал офицер связи, выходя из дома. Он спустился на лифте на второй этаж. Дипломатический курьер был там. Его звали Томми Кокс, бывший армейский прапорщик / пилот вертолета, которого четыре раза сбивали в Центральном нагорье в составе Первой кавалерийской дивизии, и человек, который испытывал только самые негативные чувства к противникам своей страны. Дипломатическая сумка представляла собой холщовую ручную кладь, которую во время транспортировки пристегивали наручниками к его запястью. Он уже был забронирован прямым рейсом Pan Am 747 в аэропорт Кеннеди в Нью-Йорке, одиннадцатичасовым рейсом, в течение которого он не пил и не спал, хотя ему приходилось читать три загадки в мягкой обложке по пути. Он покинет посольство на официальной машине через десять минут, а его дипломатические полномочия означали, что его не будут беспокоить процедуры безопасности или иммиграционные процедуры. Русские на самом деле отнеслись к этому довольно тепло, хотя они, вероятно, пускали слюни из-за возможности увидеть, что было внутри холщового мешка. Конечно, это не были русские духи или колготки для друга из Нью-Йорка или Вашингтона.

«Хороший полет, Томми».

Кокс кивнул. «Роджер, Майк».

Рассел направился обратно в офис Фоули наверху. «Хорошо, это в сумке. Рейс улетает через час и десять минут, чувак.

"Хороший."

"Кролик то, что я думаю?"

«Не могу сказать, Майк, - заметил Фоули.

«Да, я знаю, Эд. Простите за вопрос ». Рассел был не из тех, кто нарушал правила, хотя его любопытство было не меньше, чем у любого другого человека. И, конечно, он знал, что такое Кролик. Он провел всю свою жизнь в черном мире в том или ином качестве, и этот жаргон было не так уж и сложно понять. Но у черного мира были стены, вот и все.

Фоули взял свою копию сообщения, спрятал в своем офисном сейфе и установил комбинацию и будильник. Затем он направился в кафетерий посольства, где телевизор был настроен на ESPN. Там он узнал, что его янки проиграли еще одного - три подряд, и в гонке с вымпелом! Разве в мире нет справедливости? - проворчал он.

МЭРИ ПАТ занималась домашним хозяйством, что было скучно, но это была хорошая возможность для нее привести свой мозг в нейтральное состояние, пока ее воображение разыгралось. Хорошо, она снова встретится с Олегом Ивановичем. Она должна найти способ доставить «посылку» - еще один термин из искусства ЦРУ, означающий материал или людей, которые должны быть вывезены из страны - в безопасное место. Было много способов сделать это. Все они были опасны, но она, Эд и другие полевые агенты ЦРУ были обучены делать опасные вещи. Москва была городом миллионов, и в такой обстановке три движущихся человека были лишь частью фонового шума, как один лист, падающий в осеннем лесу, еще один буйвол в стаде в Йеллоустонском национальном парке, еще одна машина на автострада Лос-Анджелеса в час пик. Это было несложно, правда?

Ну вообще-то так и было. В Советском Союзе контролировался каждый аспект личной жизни. Применительно к Америке, конечно, пакет был всего лишь еще одним автомобилем на автостраде Лос-Анджелеса, но поездка в Лас-Вегас означала пересечение границы штата, и для этого должна была быть причина. Здесь не было ничего легкого в том смысле, что в Америке все было легко.

И было еще кое-что. . . .

«Было бы лучше, - подумала Мэри Пэт, - чтобы русские не знали, что он ушел. В конце концов, это не было бы убийством, если бы не было трупа, чтобы все знали, что кто-то умер. И это не было дезертирством, если они не знали, что один из их граждан объявился где-то еще - там, где ему не положено быть. Итак, насколько лучше. . . это было возможно. . . ? - подумала она.

Не было , что будет удар в зад? Но как это сделать? Пока она пылесосила коврик в гостиной, можно было подумать об этом. И, кстати, уборка пылесосом сделает недействительными все жуки, которые русские внедрили в стены. . . . И она сразу остановилась. Зачем упускать этот шанс? Она и Эд могли общаться руками, но пропускная способность была как кленовый сироп в январе.

Она задавалась вопросом, пойдет ли на это Эд. «Он мог бы», - подумала она. Он не мог придумать такое. Эд при всех своих способностях не был ковбоем. Хотя у него были свои таланты, и они были хорошими, он был больше пилотом-бомбардировщиком, чем летчиком-истребителем. Но Мэри Пэт думала, как Чак Йегер в X-1, как Пит Конрад в лунном модуле. Она просто лучше думала о длинном мяче.

У этой идеи были и стратегические последствия. Если бы они могли вывести своего Кролика незаметно для оппозиции, тогда они могли бы бесконечно использовать все, что он знал, и эта возможность, если вы могли понять, как это сделать, была действительно очень заманчивой. Это будет непросто, и это могло быть ненужным осложнением - а если так, то от него можно было отказаться, - но об этом стоит подумать, если ей удастся втянуть в это мозг Эда. Ей понадобятся его способности к планированию и способность проверять реальность, но основная идея заставила ее заколебаться. Все сводится к наличным активам. . . . И это будет самая сложная часть. Но «сложно» не означало «невозможно». И для Мэри Пэт «невозможно» тоже не значит «невозможно», не так ли? она спросила себя.

Конечно нет.

PAN AM FLIGHT улетел вовремя, покачиваясь по неровным рулежным дорожкам аэропорта Шереметьево, который был известен в мире авиации своим мощением «американские горки». Но взлетно-посадочные полосы были в хорошем состоянии, и большие турбовентиляторные двигатели JT-9D Пратта и Уитни довели планер до скорости вращения, и самолет взлетел. Томми Кокс, сидевший на месте 3-А, с улыбкой отметил обычную реакцию, когда американский авиалайнер вылетал из Москвы: все пассажиры приветствовали и / или аплодировали. Правил не было, и летный экипаж его не одобрял. Просто все произошло само по себе - вот какое впечатление на американцев произвело советское гостеприимство. Она понравилась Коксу, который не любил людей, которые поставляли пулеметы, которые четыре раза забрызгали его Huey, и, кстати, принес ему в общей сложности три медали Пурпурного сердца, миниатюрная лента которых украшала лацканы. всех его пиджаков вместе с двумя повторяющимися звездами. Он выглянул в окно, наблюдая, как земля падает слева от него, и, когда он услышал приветственный звон, выудил Уинстон, чтобы зажечь его Зиппо. Было жаль, что он не мог ни пить, ни спать в этих рейсах, но этого фильма он не видел, и это примечательно. На этой работе вы научились ценить мелочи. Двенадцать часов до Нью-Йорка, но прямой рейс лучше, чем необходимость делать пересадку во Франкфурте или Хитроу. Такие места были для него просто возможностью таскать этот гребаный холщовый мешок, иногда без тележки или тележки. Ну, у него была полная пачка дыма, и меню ужина выглядело неплохо. И правительство фактически заплатило ему за то, чтобы он сидел двенадцать часов и присматривал за дешевым багажом. Это было лучше, чем летать на его «Хьюи» по Центральному нагорью. Кокс давно уже не интересовался, какую важную информацию он нес в своей сумке. И если другие люди были так заинтересованы, это была их проблема.

РАЙАН ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ три горячих страницы - не очень продуктивный день, и он не мог утверждать, что артистизм его прозы требует медленного темпа письма. Его язык был грамотным - он выучил грамматику по большей части от священников и монахинь, и его словесная механика была полезной, но не особенно элегантной. В его первой книге « Обреченные орлы» каждый художественный язык, который он пытался вложить в свою рукопись, был отредактирован, к его тихой и покорной ярости. Итак, несколько критиков, которые читали и комментировали его исторический эпос, слабо хвалили качество его анализа, но затем кратко отметили, что это может быть хороший учебник для академических студентов, изучающих историю, но не то, о чем может пожелать случайный читатель. тратить свои деньги. Таким образом, было продано 7865 копий книги - не так много, чтобы показать работу за два с половиной года, но это, напомнил себе Джек, было только его первой выходкой, и, возможно, новый издатель найдет для него редактора, который был бы более опытным. союзник, чем враг. В конце концов, он мог надеяться.

Но эта проклятая вещь не могла быть сделана, пока он не сделал этого, а трех страниц было не так много, чтобы показать целый день в его логове. Он отвлекал свой мозг на другую проблему, и это не было полезным инструментом повышения производительности.

"Как прошло?" - спросила Кэти, внезапно появившись у его плеча.

«Неплохо», - солгал он.

"Где ты до?"

"Может. Хэлси борется со своим кожным заболеванием ».

"Дерматит? Это может быть неприятно даже сегодня », - отметила Кэти. «Это может свести с ума бедных пациентов».

«С каких это пор ты дерматолог?»

«Доктор медицины, Джек, помнишь? Возможно, я не знаю всего этого, но я знаю большую часть ».

«Все это, и тоже скромно». Он поморщился.

«Ну, когда ты простудишься, разве я о тебе не позабочусь?»

"Я предполагаю." На самом деле она это сделала. "Как дети?"

"Отлично. Салли хорошо провела время на качелях, и у нее появился новый друг Джеффри Фроггатт. Его отец - поверенный.

"Большой. Здесь нет никого, кроме юристов?

«Ну, есть доктор и привидение», - отметила Кэти. «Проблема в том, что я не могу рассказывать людям, что вы делаете, не так ли?»

«Так что же вы им сказали?» - спросил Джек.

«Что вы работаете в посольстве». Достаточно близко.

- Еще один бюрократ, сидящий за столом, - проворчал он.

«Что ж, ты хочешь вернуться в Merrill Lynch?»

"Фу. Не в этой жизни ».

«Некоторым людям нравится зарабатывать кучу денег», - отметила она.

«Только в качестве хобби, детка». Если он вернется к торговле, его тесть будет злорадствовать в течение года. Нет, не в этой жизни. Он отсидел свое время в аду, как хороший морской пехотинец. «У меня есть дела поважнее».

"Как что?"

«Я не могу вам сказать», - возразил он.

«Я знаю это», - ответила его жена с игривой улыбкой. «Ну, по крайней мере, это не инсайдерская торговля».

На самом деле, Райан не мог сказать, это было самое мерзкое. Тысячи людей работают каждый день, чтобы узнать то, что они не должны были знать, а затем предпринимают действия, которые не должны были предпринимать.

Но обе стороны играли в эту игру - играли прилежно, - потому что дело не в деньгах. Речь шла о жизни и смерти, и эти игры были настолько противными, насколько и были. Но Кэти не теряла сон из-за раковой ткани, которую она отправила в больницу, и, вероятно, эти раковые клетки тоже хотели жить, но это было чертовски плохо, не так ли?

ПОЛКОВНИК БУБОВОЙ положил депешу на стол и прочел ее. Его руки не дрожали, но он закурил сигарету, чтобы помочь своему созерцанию. Итак, Политбюро было готово пойти дальше. Письмо председателю Болгарской партии подписал сам Леонид Ильич. Он попросит посла позвонить в понедельник утром, чтобы назначить встречу, которая не должна занять слишком много времени. Болгары были болонками Советского Союза, но иногда были полезными болонками. Советы помогли убить Георгия Маркова на Вестминстерском мосту в Лондоне - КГБ предоставил оружие, если можно так выразиться, зонт, чтобы доставить наполненный ядом металлический мини-шарик для переноса рицина и заставить замолчать назойливого перебежчика. кто слишком много говорил на BBC World Service. Это было давно, а у таких долгов нет срока погашения, не так ли? Не на этом уровне управления государством. Значит, Москва взыскивала долги. Кроме того, было соглашение от 1964 года, когда было решено, что DS возьмет на себя «мокрую» работу КГБ на Западе. А Леонид Ильич обещал передать полную численность батальона новой версии основного боевого танка Т-72, что всегда заставляло коммунистического главы государства чувствовать себя лучше в своей политической безопасности. И это было дешевле, чем просили болгары МиГ-29. Как будто болгарский пилот может управлять таким самолетом - русские шутят, что им нужно засовывать усы в летный шлем, прежде чем закрыть козырек, напомнил себе Бубовой. Усы или нет, болгары считались детьми России - отношение, которое восходит к царям. И, по большей части, они были послушными детьми, хотя, как и они, они мало ценили добро и зло, пока их не поймали. Таким образом, он проявил должное уважение к этому главе государства и был бы сердечно принят как посланник великой державы, а председатель немного хмыкнул и покричал, а затем соглашался. Это будет так же стилизовано, как спектакль артиста балета Александра Гудонова, и столь же предсказуемо по завершению.

А потом он встретится с Борисом Строковым и узнает, как быстро может продлиться операция. Перспектива была бы интересна Борису Андреевичу. Это было бы самой большой миссией в его жизни, как участие в Олимпийских играх, не столько пугающей, сколько волнующей, и за ее успешное завершение нужно было наверняка продвинуться по службе - возможно, новая машина для Строкова и / или красивая дача на улице. София. Или даже то и другое. А для себя? - поинтересовался офицер КГБ. Повышение, конечно. Генеральские звезды и возвращение в Москву, шикарный офис в Центре, хорошая квартира на Кутусовском проспекте. Возвращение в Москву обратилось к резиденту, много лет прожившему за пределами « Родины». «Хватит, - подумал он. Более, чем достаточно.

«ГДЕ КУРЬЕР?» - спросила МэриПат, пылесося коврик в гостиной.

«К настоящему времени над Норвегией», - подумал вслух ее муж.

«У меня есть идея», - сказала она.

"Ой?" - спросил Эд с немалым трепетом.

«Что, если мы сможем вытащить Кролика, а они не знают?»

«Как, черт возьми, мы это делаем?» - удивленно спросил ее муж. О чем она думала сейчас? «Вытащить его и его семью в первую очередь будет непросто».

Она рассказала ему, что идея зародилась в ее хитрой головке, и это была оригинальная идея.

«Поверьте, вы придумаете что-нибудь в этом роде», - подумал он с нейтральным выражением лица. Но потом он начал об этом думать. «Сложно», - кратко заметил начальник участка.

«Но выполнимо», - возразила она.

«Дорогая, это большая мысль». Но он думал об этом, Мэри Пэт увидела в его глазах.

«Да, но если мы сможем это сделать, то какой переворот», - сказала она, забираясь под диван. Эдди придвинулся ближе к телевизору, чтобы слышать, что говорят роботы-трансформеры. Хороший знак. Если Эдди не слышал, то и микрофоны КГБ тоже.

«Об этом стоит подумать, - признал Эд. «Но делать это - черт возьми».

«Ну, они платят нам за творчество, не так ли?»

«Ни за что, черт возьми, мы не сможем справиться с этим здесь» - не без привлечения большого количества активов, некоторые из которых могут быть не совсем надежными, что, конечно, было их самым большим опасением, и которое они не могли легко защитить против. Это была одна из проблем в бизнесе призраков. Если контрразведчики в КГБ опознали одно из своих активов, они очень часто были умны в том, как обращаться с ним. Они могут, например, немного поболтать с этим парнем и сказать ему, чтобы он продолжал работать, и тогда, может быть, он доживет до конца года. Их агенты были обучены подавать сигнал об опасности, но кто мог сказать, что агент сделает это? Это требовало многого от предполагаемой отдачи их активов, больше, чем некоторые - большинство из них, вероятно, отдали бы.

«Так что есть другие места, куда они могут пойти. Например, Восточная Европа. Убери их отсюда », - предложила она.

«Я полагаю, это возможно», - снова признал он. «Но миссия здесь - вытащить их, а не набрать очки стиля у восточногерманского судьи».

«Я знаю, но подумай об этом. Если мы сможем увезти его из Москвы, это даст нам больше гибкости в выборе, не так ли? »

"Да, милый. Это также означает проблемы со связью ». А это означало риск все испортить. Принцип KISS - «будь простым, глупым» - был такой же частью идеала ЦРУ, как плащ и шляпа-федора, которые люди использовали в плохих фильмах. Слишком много поваров испортили суп.

И все же то, что она предложила, имело настоящие достоинства. Вытащить Кролика таким образом, чтобы Советы сочли его мертвым, означало бы, что они не примут никаких мер предосторожности. Это было бы все равно что отправить капитана Кирка в штаб-квартиру КГБ на транспортере - и невидимку - и извлечь его так, чтобы никто не узнал, что он был там, вместе с тоннами горячей информации. Это будет так же близко к идеальной игре, как и все, что когда-либо случалось. «Черт, - подумал Эд, - такой идеальный спектакль, какого никогда не случалось в реальном мире». На мгновение он подумал, что ему повезло иметь жену, столь же творческую в своей работе, как и в постели.

И это было чертовски хорошо.

Мэри Пэт видела лицо мужа и знала, как читать его мысли. Он был осторожным игроком, но она нажала на очень чувствительную кнопку, и он был достаточно умен, чтобы увидеть в этом достоинства. Ее идея была осложнением. . . но, может быть, не так уж и велика. Вытащить посылку из Москвы - это не день на пляже при самых удачных обстоятельствах. Сложнее всего будет пересечь финскую границу - это всегда была Финляндия, и все это знали. Существовали способы сделать это, и в основном это были трюковые автомобили со скрытыми помещениями для пассажиров. У русских были проблемы с противодействием этой тактике, потому что, если водитель автомобиля имел дипломатические полномочия, международная конвенция ограничивала их возможности поиска. Любой дипломат, который хотел быстро заработать деньги, мог заработать небольшую кучу на контрабанде наркотиков - и некоторые из них, она была уверена, и немногие из них когда-либо были пойманы. С карточкой на освобождение из тюрьмы вы могли бы многого добиться. Но даже это не было полностью бесплатным проходом. Если бы Советы знали, что этот парень пропал, правила могли быть нарушены, потому что данные в его голове были очень ценными. Другая сторона нарушения дипломатических правил заключалась в том, что оно вылилось только в протест, запутанный публичным раскрытием того, что аккредитованный иностранный дипломат шпионил, - и если некоторые из их дипломатов будут избиты в процессе, что ж, Советы был известен тем, что приносил в жертву большое количество вооруженных сил ради политической цели и считал это платой за ведение бизнеса. По информации Кролика, они с радостью пролили кровь, в том числе и свою собственную. Мэри Пэт задавалась вопросом, насколько хорошо этот парень понимал опасность, в которой он находился, и насколько грозные силы были выстроены против него. Все сводилось к тому, знали ли Совы о том, что что-то происходит. В противном случае их обычные процедуры наблюдения, какими бы тщательными они ни были, были предсказуемы. Однако в случае предупреждения они могут заблокировать всю Москву.

Но все, что они делали в Секретной службе ЦРУ, было сделано осторожно, и были процедуры резервного копирования на случай, если что-то пошло не так, а также другие меры, некоторые отчаянные, которые оказались эффективными, когда вы их задействовали. Вы просто пытались этого не делать.

«Заканчиваем», - предупредила она мужа.

«Хорошо, Мэри Пэт, ты заставляешь меня думать». И с этим его грозный ум начал просеивать идеи. «Иногда ему нужно немного подтолкнуть, - подумала Мэри Пэт, - но как только ты заставишь его двигаться в правильном направлении, он будет похож на Джорджа Паттона с уколом в зубах». Она задавалась вопросом, сколько Эд будет спать сегодня вечером. Что ж, она могла бы сказать, не так ли?

«БАЗИЛИЙ ТЫ НРАВИТСЯ», - сказал Мюррей. Женщины были на кухне. Джек и Дэн вышли в сад, делая вид, что рассматривают розы.

"Действительно?"

«Ага, много».

«Будь я проклят, если знаю почему», - сказал Райан. «Я еще не много работал».

«Ваш сосед по комнате сообщает ему о вас каждый день. Саймон Хардинг пришел, если вам никто не сказал. Вот почему он пошел с Басом в номер десять ».

«Дэн, я думал, что ты Бюро, а не Агентство», - заметил Джек, задаваясь вопросом, насколько далеко зашел атташе по правовым вопросам.

«Ну, ребята в коридоре - приятели, и я немного общаюсь с местными привидениями». Парни в коридоре - так Дэн называл людей из ЦРУ. И снова Джек задумался, к какой ветви власти на самом деле принадлежал Мюррей. Но все в нем говорило «коп» тому, кто знал, что искать. Была ли это тоже какая-то тщательно продуманная маскировка? Нет, это невозможно. Дэн был личным специалистом по устранению неполадок Эмиля Джейкобса, тихого и компетентного директора ФБР, а это было слишком сложно для правительственного прикрытия. Кроме того, Мюррей не управлял агентами в Лондоне, не так ли?

А он? Ничто не было тем, чем казалось. Райан ненавидел этот аспект своей работы в ЦРУ, но должен был признать, что он полностью разбудил его разум. Даже пить пиво на заднем дворе.

- Что ж, я полагаю, приятно это слышать.

«На Василия трудно произвести впечатление, мой мальчик. Но он и судья Мур нравятся друг другу. Джим Грир тоже. Бэзилу просто нравятся его аналитические способности.

«Он довольно умен, - согласился Райан. «Я многому у него научился».

«Он делает тебя одной из своих звезд».

"Действительно?" Райану так не всегда казалось.

«Разве ты не заметил, как быстро он тебя продвигает? Как будто ты был профессором из Гарварда или что-то в этом роде, приятель.

«Бостонский колледж и Джорджтаун, помнишь?»

«Да, ну, мы, иезуитские товары, правим миром - мы просто скромны в этом отношении. В Гарварде не учат «скромному» ».

«Конечно, они не поощряют своих выпускников делать что-то столь же плебейское, как работа в полиции», - подумал Райан. Он вспомнил детей из Гарварда в Бостоне, многие из которых думали, что они владеют миром, потому что папа купил его для них. Райан предпочел сделать покупку сам, несомненно, из-за своего рабочего происхождения. Но Кэти не было , как те высшего класса сопли, и она была родился с золотой ложкой во рту. Конечно, никому не посчастливилось указать на его сына или дочь врача, и уж тем более на выпускника Университета Джонса Хопкинса. «Может быть, Джо Мюллер в конце концов не такой уж плохой парень», - ненадолго подумал Райан. Он помог вырастить довольно хорошую дочь. Жаль, что он был властным придурком для своего зятя.

«Так тебе нравится в Century House?»

«Лучше, чем Лэнгли. Слишком похоже на монастырь. По крайней мере, в Лондоне вы живете в городе. Вы можете выйти за пивом или сделать покупки за обедом ».

«Стыдно, что здание разваливается. Та же проблема, что и в некоторых других зданиях в Лондоне - раствор или раствор, как бы вы это ни называли, он неисправен. Так что фасад отслаивается. Стыдно, но подрядчик должен быть давно мертв. Труп не может быть доставлен в суд ».

"Вам никогда не придется?" - беззаботно спросил Джек.

Мюррей покачал головой. «Нет, я никогда ни перед кем не ставил фуражку. Один раз подошел близко, но остановился. Тоже хорошая вещь. Оказалось, дворняга не вооружена. Было бы неловко объяснять это судье, - добавил он, потягивая пиво.

«Итак, как дела у местных копов?» В конце концов, работа Мюррея заключалась в том, чтобы взаимодействовать с ними.

«Они действительно очень хороши. Хорошо организованные, хорошие следователи по главному делу. Им не о чем беспокоиться об уличной преступности.

«Не то что в Нью-Йорке или округе Колумбия»

«Вряд ли. Итак, что-нибудь интересное трясется в Century House? он спросил.

"Не совсем. В основном, я просматривал старые вещи, проверял старые анализы на недавно разработанные данные. Ничего такого, о чем стоит писать домой, но я все равно должен это сделать. Адмирал держит меня на длинном поводке, но все еще на поводке.

«Что вы думаете о наших кузенах?»

«Бэзил довольно умен, - заметил Райан. «Но он осторожен в том, что показывает мне. Полагаю, это справедливо. Он знает, что я отчитываюсь перед Лэнгли, и мне действительно не нужно много знать об источниках. . . . Но я могу сделать некоторые предположения. У «Шестерки» должны быть хорошие люди в Москве ». Райан помолчал. «Будь я проклят, если бы я когда-нибудь играл в эту игру. Наши тюрьмы довольно мерзкие. Я даже не хочу думать о том, что такое русские ».

«Ты не проживешь достаточно долго, чтобы узнать это, Джек. Они не самые снисходительные люди в мире, особенно в отношении шпионажа. Гораздо безопаснее ударить копа прямо перед участком, чем играть в шпиона.

«А с нами?»

«Удивительно, насколько патриотичны осужденные. Шпионам очень тяжело в федеральных тюрьмах. Их и растлителей малолетних. Они привлекают к себе много внимания со стороны Буббы и его друзей-вооруженных грабителей - ну знаете, честных мошенников.

«Да, мой отец время от времени говорил об этом, о том, что в тюрьме существует иерархия, и ты не хочешь оказаться внизу».

«Лучше быть питчером, чем ловцом». Мюррей засмеялся.

Пришло время для настоящего вопроса: «Итак, Дэн, насколько ты тесен с магазинами привидений?»

Мюррей оглядел горизонт. «О, мы довольно хорошо ладим», - вот все, что он хотел сказать.

«Знаешь, Дэн, - заметил Джек, - если есть что-то, о чем я научился здесь беспокоиться, так это преуменьшение».

Мюррею понравилось это. «Что ж, тогда ты живешь не в том месте, сынок. Здесь все так говорят.

«Да, особенно в магазинах призраков».

«Что ж, если бы мы разговаривали, как все, тогда таинственность исчезла бы, и люди поняли бы, насколько все испорчено». Мюррей сделал глоток и широко улыбнулся. «Так мы не смогли сохранить доверие людей. Бьюсь об заклад, то же самое и с врачами и биржевыми маклерами », - предположил представитель ФБР.

«У каждого бизнеса есть свой язык инсайдеров». Предполагаемая причина заключалась в том, что он предлагал более быструю и эффективную связь для тех, кто находится внутри стада, но суть дела, конечно же, заключалась в том, что он отказывал в знаниях и / или доступе к посторонним. Но это было нормально, если ты был одним из людей внутри.

ПЛОХИЕ НОВОСТИ произошли в Будапеште по чистой случайности. Агент даже не так уж и важен. Он предоставил информацию о венгерских военно-воздушных силах, но это была организация, которую в лучшем случае никто не воспринимал всерьез, как и остальные венгерские военные, которые редко проявляли себя на поле боя. Марксизм-ленинизм так и не прижился здесь прочно, но в государстве была трудолюбивая, если не особо компетентная служба разведки / контрразведки, и не все они были глупы. Некоторые из них даже прошли подготовку в КГБ, и если что-то и знали Советы, так это разведка и контрразведка. Этот офицер, Андреас Моррисей, просто сидел и пил утренний кофе в магазине на Андраши-Утке, когда увидел, что кто-то совершил ошибку. Он бы не поймал ее, если бы ему не наскучила газета, но вот она. Гражданин Венгрии - это было видно по его одежде - что-то уронил. Он был размером с банку трубочного табака. Он быстро наклонился, чтобы поднять его, а затем, что довольно примечательно, прикрепил к нижней стороне своего стола. И, как заметил Андреас, он не упал. На нем должен быть какой-то клей сбоку. И такие вещи были не только необычными, но и одной из вещей, которые ему показали в обучающем фильме в Академии КГБ под Москвой. Это была очень простая и устаревшая форма тупика, используемая вражескими шпионами для передачи информации. «Это было, - подумал Андреас, - все равно что неожиданно зайти в кинотеатр, посмотреть шпионский фильм и узнать, что происходит, на чистом инстинкте». Его немедленной реакцией было уйти в мужской туалет, где был телефон-автомат. Там он набрал номер своего офиса и говорил меньше тридцати секунд. Затем он воспользовался мужским туалетом, потому что это могло занять некоторое время, и внезапно был взволнован. Никакого вреда не было. Главный офис его агентства находился всего в полдюжине кварталов от него, и двое его коллег вошли, заняли свои места и заказали себе кофе, явно оживленно разговаривая о чем-то. Андреас был относительно новичком в своей работе - всего два года - и ему еще предстоит застать кого-нибудь за чем-нибудь. Но офицер знал, что это его день. Он смотрел на шпиона. Гражданин Венгрии, который работал на какую-то иностранную державу, и даже если бы он давал информацию советскому КГБ, он совершал преступление, за которое он мог быть арестован, хотя в этом случае это было бы быстро раскрыто связным КГБ. офицер. Еще через десять минут венгр встал и вышел, за ним следовал один из двух других офицеров.

То, что за этим последовало, было, ну, ничем, больше часа. Андреас заказал штрудель - здесь такой же вкусный, как и в Вене, за триста километров, и это несмотря на марксистское правительство в стране, потому что венгры любили свою еду, а Венгрия была продуктивной сельскохозяйственной страной, несмотря на командную экономику. навязали крестьянам на востоке. Андреас закурил связку сигарет, прочитал газету и просто ждал, чтобы что-то случилось.

В настоящее время это произошло. Человек , одетый немного слишком хорошо , чтобы быть гражданином Венгрии занял свое место за столом рядом с его, закурил свою собственную, и читать его газету.

Здесь Андреасу сработало то, что он был сильно близорук. Его очки были настолько толстыми, что кому-либо понадобилось несколько секунд, чтобы увидеть, куда направлен его взгляд, и он достаточно хорошо помнил свои тренировки, чтобы не позволять глазам задерживаться на каком-либо одном месте более чем на несколько коротких секунд. В основном он, похоже, читал свою газету, как и полдюжины других в этом элегантном магазинчике, каким-то образом пережившим Вторую мировую войну. Он наблюдал, как американец - Андреас твердо решил, что это должен быть американец, - пил свой кофе и читал свою газету, пока не поставил чашку с кофе на блюдце, а затем полез в набедренный карман за стаканчиком. платок, которым он вытирал нос, а потом положил в карман. . . .

Но сначала он достал банку с табаком из-под стола. Это был настолько искусно сделанный прием, что его мог заметить только обученный офицер контрразведки, но, как сказал себе Андреас, он был именно таким. И именно его гордость стала причиной его первой и самой дорогой ошибки за день.

Американец допил кофе и ушел, Андреас преследовал его. Иностранец подошел к станции метро через квартал и почти добрался до нее. Но не совсем так. Он удивленно обернулся, когда почувствовал чью-то руку на своем плече.

«Могу я увидеть табачную банку, которую вы взяли со стола?» - вежливо сказал Андреас, потому что этот иностранец, технически говоря, был дипломатом.

"Прошу прощения?" - сказал иностранец, и его акцент сделал его либо британцем, либо американцем.

- Тот, что в кармане брюк, - пояснил Андреас.

«Я не понимаю, о чем вы говорите, и у меня есть дела». Мужчина начал уходить.

Он не ушел далеко. Андреас вытащил пистолет. Это был чешский Agrozet Model 50, и разговор на этом закончился. Но не совсем так.

"Что это? Кто ты?"

«Документы». Андреас протянул руку, прижимая пистолет к себе. «У нас уже есть ваш контакт. Вы, - добавил он, - арестованы.

В фильмах американец вытянул бы руку и попытался сбежать по двадцати восьми ступеням в старинное метро. Но американец боялся, что этот парень сам посмотрел слишком много фильмов, и это могло заставить его нервничать настолько, что он спустит курок своего чешского дерьмового пистолета. Поэтому он полез в карман пальто, очень медленно и намеренно, чтобы не напугать идиота, и вынул свой паспорт. Он был черный, из тех, что выдают дипломатам и сразу узнают удачливые задницы, такие как этот тупой гребаный Хенки. Американца звали Джеймс Селл, он по происхождению был венгром, одним из многих меньшинств, которых приветствовали в Америке в прошлом веке.

«Я американский дипломат, должным образом аккредитованный при вашем правительстве. Вы немедленно отвезете меня в мое посольство ». Внутри Селл кипел. На его лице, конечно, этого не было видно, но его пять лет в этой области только что подошли к концу. И все это из-за второсортного агента-новичка, предоставляющего второсортную информацию о второсортных коммунистических военно-воздушных силах. Проклятье!

«Сначала ты пойдешь со мной», - сказал ему Андреас. Он махнул пистолетом. "Сюда."

PAN AM 747 приземлился в Кеннеди на полчаса раньше из-за попутного ветра. Кокс положил свои книги обратно в ручную кладь и встал, умудряясь вылететь первым пассажиром с небольшой помощью стюардессы. Оттуда можно было быстро пройти через таможню - в его парусиновой сумке было сказано всем, кто и что он такое, - а оттуда - к следующему шаттлу в Вашингтон Нэшнл. Всего через девяносто минут он ехал на заднем сиденье такси и ехал в Государственный департамент в Фогги-Боттом. Внутри этого просторного здания он открыл дипломатическую сумку и разложил все содержимое. Конверт от Фоули был передан курьеру, который ехал по бульвару Джорджа Вашингтона в Лэнгли, где дела тоже идут довольно быстро.

Сообщение было доставлено вручную в МЕРКУРИЙ, центр сообщений ЦРУ, и после расшифровки и распечатки доставлено вручную на Седьмой этаж. Оригинал был помещен в пакет для записи, и никаких бумажных копий не сохранилось, хотя электронная копия была перенесена на кассету VHS, которая оказалась в слоте в Sneezy.

Майк Босток был в своем офисе, и когда он увидел конверт из Москвы, он решил, что все остальное может подождать. Конечно, может, он сразу заметил, но когда он посмотрел на часы, он понял, что Боб Риттер находится над восточной частью Огайо и направляется на запад на Боинге 747 All Nippon Airlines. Поэтому он позвонил судье Муру домой и попросил его зайти в зал ожидания. офис. Ворча, DCI согласился сделать это сразу же, также посоветовав Бостоку позвонить и Джиму Гриру. Оба жили недалеко от штаб-квартиры ЦРУ, и они вышли из лифта для руководителей с разницей в восемь минут.

«Что случилось, Майк?» - спросил Мур по прибытии.

«От Фоули. Похоже, у него есть кое-что интересное. Ковбой или нет, но Босток преуменьшал значение.

«Черт», - выдохнул DCI. «А Боб уже ушел?»

«Да, сэр, всего час назад».

«Что случилось, Артур?» - спросил адмирал Грир в дешевой рубашке для гольфа.

«У нас есть Кролик». Мур передал сообщение.

Грир не торопился, размышляя над этим. «Это могло бы быть очень интересно», - подумал он после минутного размышления.

«Да, может». Мур обратился к заместителю оперативного управления. «Майк, поговори со мной».

«Фоли думает, что это жарко. Эд такой же хороший полевой офицер, как и все мы, и его жена тоже. Он хочет как можно скорее изгнать этого парня и его семью. Судья, нам в значительной степени придется руководствоваться его инстинктами.

"Проблемы?"

«Вопрос в том, как выполнить миссию? Обычно мы оставляем это людям в поле, если только они не пытаются натворить что-нибудь сумасшедшее, но Эд и Мэри слишком умны для этого ». Босток вздохнул и посмотрел в окна во всю длину на Потомакскую долину, за VIP-стоянкой. «Судья, Эд, кажется, думает, что у этого парня есть очень важная информация. Мы не можем расспрашивать его об этом. Очевидное предположение состоит в том, что Кролик довольно далеко внутри, и он хочет убраться к черту из Додж-Сити. Добавление жены и дочери в посылку - серьезное осложнение. Опять же, мы в значительной степени должны руководствоваться инстинктами нашего полевого персонала. Было бы неплохо, если бы мы могли управлять этим парнем как агентом, заставляя его постоянно предоставлять информацию, но по какой-то причине либо это невозможно, либо Эд думает, что у него уже есть то, что нам нужно и что мы хотим ».

«Почему он не мог рассказать нам больше?» - заметила Грир, все еще держа депешу в руке.

«Что ж, возможно, он был ограничен во времени на то, чтобы доставить это к мешочнику, или он не доверял курьерской системе вещи, которые могли бы идентифицировать парня с оппозицией. Что бы ни было у этого парня, Эд не хотел доверять обычным каналам связи, и это, джентльмены, само по себе является посланием.

«Итак, вы говорите, утвердить запрос?» - спросил Мур.

«Больше мы ничего не можем сделать», - довольно очевидно указал Босток.

«Хорошо, одобрено», - официально сказал DCI. «Передай ему это прямо сейчас».

"Да сэр." И Босток вышел из комнаты.

Грир усмехнулся. «Боб будет в ярости».

«Что может быть настолько важным, что Фоули захотел так резко сократить процедуры?» - вслух задумался Мур.

«Нам просто придется подождать, чтобы узнать».

«Я полагаю, но, знаете ли, терпение никогда не было моей любимой».

«Что ж, Артур, считай это шансом обрести добродетель».

"Большой." Мур встал. Теперь он мог пойти домой и ворчать весь день, как ребенок в канун Рождества, гадая, что же будет под елкой - действительно ли Рождество случится в этом году.

021

ГЛАВА 18

КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА

СИГНАЛ ОТКЛОНЕНИЯ прибыл после полуночи в Москву, где он был распечатан и доставлен к столу Майка Рассела ночным связистом и тут же забыт. Из-за восьмичасовой разницы во времени от Вашингтона это часто было самым загруженным временем для входящих сигналов, и этот был просто еще одним листом бумаги с тарабарщиной на нем, который ему не разрешили расшифровать.

Как и ожидала Мэри Пэт , Эд не выспался, о чем и говорить, но изо всех сил старался не кататься слишком много, чтобы не побеспокоить жену. Сомнения также были частью шпионской игры. Был ли Олег Иванч ложным флагом, какой-то случайной попыткой КГБ, которую он укусил слишком быстро и слишком сильно? Неужели Советы просто пошли наугад на рыбалку и с первого раза выловили большого синего марлина? КГБ в такие игры играл? Нет, если судить по его продолжительному брифингу в Лэнгли. Раньше они играли в подобные игры, но те были преднамеренно нацелены на людей, которые, как они знали, были игроками, от которых они могли получить линию на других агентов, просто следя за ними, чтобы проверить сайты выпадения. . . .

Но вы так не играли. Вы не просили билет на первый раунд, если вы действительно не хотели чего-то конкретного, например, нейтрализации конкретной цели - и этого не могло быть. Он и Мэри Пэт еще ничего не сделали . Черт, только горстка людей в посольстве знала, кто он такой. Он еще не набирал новых агентов и не работал с существующими. Строго говоря, это не его работа. Начальнику станции не полагалось работать в поле. Он должен был руководить и контролировать тех, кто это делал, таких как Дом Корсо, Мэри Пэт и остальная часть его небольшой, но опытной команды.

И если бы Иван знал, кто он такой, зачем так быстро вскинуть руку - это только расскажет ЦРУ больше, чем знает сейчас, или могло бы легко узнать. Вы так не играли в шпионскую игру.

Хорошо, а что, если Кролик был пустяком, чья работа заключалась в том, чтобы идентифицировать Фоули, а затем передавать бесполезную или ложную информацию - что, если бы целью всей работы было не что иное, как идентифицировать COS Moscow? Но они не могли напасть на него, не зная, кем он был, не так ли? Даже у КГБ не было средств, чтобы провести такую миссию и пинговать каждого сотрудника посольства - это было слишком неуклюже и наверняка насторожило персонал посольства о том, что происходило что-то очень странное.

Нет, КГБ для этого был слишком профессионален.

Таким образом, они не могли нацелить его, не зная, и если бы они знали, они бы хотели скрыть эту информацию, чтобы не предупредить ЦРУ об источнике или методе, который им было бы гораздо лучше скрыть.

Так что Олег Иванович не мог быть фальшивым флагом, вот и все.

Итак, он должен был быть настоящим. Не так ли?

При всем своем уме и опыте Фоули не смог придумать конструкцию, которая сделала бы Кролика чем-нибудь, кроме подлинного предмета. Проблема заключалась в том, что в этом не было смысла.

Но что вообще имело смысл в шпионаже?

Что действительно имело смысл, так это необходимость вытащить этого парня. У них был Кролик, и Кролику нужно было убежать от Медведя.

«ВЫ НЕ МОЖЕТЕ СКАЗАТЬ, что вас беспокоит?» - спросила Кэти.

"Неа."

«Но это важно?»

"Ага." Он кивнул. «Да, конечно, но проблема в том, что мы не знаем, насколько серьезно».

«Мне есть о чем беспокоиться?»

"Ну нет. Это не Третья мировая война или что-то в этом роде. Но я действительно не могу об этом говорить ».

"Почему?"

«Вы знаете, почему - это засекречено. Вы ведь не рассказываете мне о своих пациентах? Это потому, что у вас есть этические правила, а у меня - правила классификации ». Какой бы умной ни была Кэти, она еще не до конца поняла это.

«Чем я могу помочь?»

«Кэти, если бы тебя допустили к этому, возможно, ты могла бы поделиться своими мыслями. А может и нет. Вы не псих, и это область медицины, которая применима к этому - как люди реагируют на угрозы, каковы их мотивации, как они воспринимают реальность и как это восприятие определяет их действия. Я пытался проникнуть в головы людей, которых не встречал, чтобы понять, что они собираются с чем-то делать. Я довольно долго изучаю их образ мыслей, еще до того, как пришел в Агентство, но ты знаешь ...

«Да, трудно заглянуть в чей-то мозг. И знаешь, что?"

"Что это такое?"

«С здравомыслящими сложнее, чем с сумасшедшими. Люди могут мыслить рационально и при этом совершать безумные поступки ».

«Из-за их восприятия?»

Она кивнула. «Частично это, но частично потому, что они решили верить в совершенно ложные вещи - по совершенно рациональным причинам, но то, во что они верят, все еще ложно».

Это показалось Райану достойным внимания. "Хорошо. Расскажи мне о . . . Например, Иосиф Сталин. Он убил много людей. Почему?"

«Отчасти это было рационально, а отчасти - дикой паранойей. Когда он увидел угрозу, он решительно с ней справился. Но он был склонен видеть угрозы, которых не было или которые не были достаточно серьезными, чтобы заслужить смертельную силу. Сталин жил на границе между безумием и нормальностью, и он переходил взад и вперед, как парень на мосту, который не мог определиться, где он живет. В международных делах он должен был быть таким же рациональным, как и все остальные, но он был безжалостен, и никто никогда не говорил ему «нет». Один из врачей Хопкинса написал о парне книгу. Я читал это, когда учился в медицинской школе ».

"Что там было сказано?"

Миссис доктор Райан пожала плечами. «Это было не так уж и хорошо. В настоящее время считается, что психическое заболевание вызывает химический дисбаланс в мозге, а не то, ударил ли вас отец слишком много или вы видели свою маму в постели с козой. Но мы не можем сейчас проверить химический состав крови Сталина, не так ли? »

«Вряд ли. Думаю, его наконец сожгли и посадили - куда? Не помню, - признался Джек. Это ведь не кремлевская стена? Или, может быть, они просто закопали сосновый ящик вместо того, чтобы сжечь его. Не стоит выяснять, правда?

"Это забавно. Многие исторические личности поступали так, потому что были психически неуравновешенными. Сегодня мы могли бы исправить их с помощью лития или других вещей, о которых мы узнали - в основном за последние тридцать лет или около того, - но тогда все, что у них было, - это алкоголь и йод. Или, может быть, экзорцизм, - добавила она, гадая, были ли они настоящими.

«А у Распутина тоже был плохой химический дисбаланс?» - вслух задумался Джек.

"Может быть. Я мало что знаю об этом, за исключением того, что он должен был быть сумасшедшим священником, не так ли?

«Не священник, а какой-то мистический штатский. Я полагаю, сегодня он был бы телеведущим, верно? Кем бы он ни был, он обрушил Дом Романовых - но все равно они были бесполезны.

"А потом Сталин взял верх?"

«Сначала Ленин, потом Сталин. Владимир Ильич вылечился от инсультов ».

«Может быть, гипертоник, или просто накопление холестерина, и он свернулся в мозгу, и это его убило. А Сталин был хуже, правда? »

«У Ленина не было дня на пляже, но Сталин был довольно удивительным - Тамерлан вернулся в ХХ век, а может, один из Цезарей. Когда римляне отвоевали мятежный город, они перебили все, что было, вплоть до собак ».

"Действительно?"

«Да, но британцы всегда щадили собак. Слишком сентиментален по отношению к ним, - добавил Джек.

«Салли скучает по Эрни», - напомнила ему Кэти по-женски - почти, но не совсем безразлично к разговору. Эрни был их собакой дома.

«Я тоже, но он собирается повеселиться этой осенью - скоро утиный сезон. Ему удастся вытащить из воды всех мертвых птиц ».

Кэти вздрогнула. Она никогда не охотилась на что-нибудь более живое, чем гамбургер в местном супермаркете, но она резала людей ножами. «В этом есть смысл», - подумал Райан с кривой улыбкой. Но в мире не было правила, которое требовало бы логики на поверхности - не в последний раз, когда он проверял.

«Не волнуйся, детка. Эрни понравится. Поверьте мне."

"Да, конечно."

«Он любит плавать», - указал Джек, протягивая иглу. «Итак, какие интересные проблемы с глазным яблоком будут в больнице на следующей неделе?»

«Обычные дела - проверять глаза и выписывать очки всю неделю».

«Никаких забавных вещей, вроде разрезания левого глаза бедняги пополам, а затем сшивания его обратно?»

«Это не процедура», - отметила она.

«Детка, я никогда не смог бы разрезать человеку глазное яблоко ножом, не бросив печенье - или, может быть, потерял сознание». Сама мысль об этом заставила его вздрогнуть.

«Слабак» - вот все, что она сказала об этом признании. Она не понимала, что этому навыку не обучали в базовой школе морской пехоты в Куантико, штат Вирджиния.

МЭРИ ПАТ МОЖЕТ ПОЧУТСТВОВАТЬ, что ее муж еще не спит, но сейчас не время говорить, даже с их личной техникой ручного джайва. Вместо этого она думала об операциях - как вытащить пакет. С Москвой было бы слишком тяжело. В других частях Советского Союза было не легче, потому что у Московского вокзала не было всего такого количества ресурсов, которые можно было бы использовать где-либо еще в этой огромной стране - разведывательные операции, как правило, сосредоточивались в национальных столицах, потому что именно там можно было разместить «дипломатов», которые действительно были волками в овечьей шкуре. Очевидным противодействием этому было использование вашего государственного капитала только для строго связанных с правительством административных услуг, удаленных от военных и других важных дел, но никто не стал бы этого делать по той простой причине, что крупные государственные деятели хотели, чтобы все их функционеры были на расстоянии вытянутой руки. что они - большие шишки - могут наслаждаться своим проявлением силы. И это было то, ради чего они все жили, будь то Москва, гитлеровский Берлин или Вашингтон, округ Колумбия.

Итак, если не из Москвы, то где? Было так много мест, куда Кролик мог свободно пойти. Нигде к западу от проволоки, как она думала о железном занавесе, упавшем на Европу в 1945 году. И было несколько мест, куда такой человек, как он, мог бы действительно захотеть попасть, которые были бы удобны для ЦРУ. Пляжи в Сочи, наверное. Теоретически военно-морской флот мог получить там подводную лодку и захватить ее, но нельзя было просто свистнуть подводную лодку, и у ВМФ была бы корова по этому поводу, только за то, что она их попросила.

Остались братские социалистические государства Восточной Европы, которые были примерно такими же захватывающими, как туристические места, как центральная Миссисипи летом: хорошее место, чтобы пойти, если вы вышли на хлопковые плантации и пылающую жару, но в противном случае зачем беспокоиться? Польша отсутствовала. Варшава была восстановлена после жесткой версии обновления городов, предложенной Вермахтом, но Польша сейчас была очень узким местом из-за внутренних политических проблем, и самый простой выход, Гданьск, теперь охранялся так же тщательно, как и российско-польская граница. Не помогло и то, что британцы устроили там похищение нового российского основного боевого танка Т-72. Мэри Пэт надеялась, что украденный танк был кому-то полезен, но какой-то лондонский идиот хвастался об этом в газетах, и история сорвалась, в результате чего Гданьск стал перевалочным пунктом на следующие несколько лет. Может, ГДР? Но мало кто из россиян заботился о Германии, да и там им было не на что смотреть. Чехословакия? Предположительно интересный город с имперской архитектурой и хорошей культурной жизнью. Их симфонии и балет почти не уступали русским, а художественные галереи якобы были превосходными. Но и чешско-австрийская граница охранялась очень тщательно.

Это осталось. . . Венгрия.

«Венгрия», - подумала она. Будапешт был также старым имперским городом, когда-то жестко управлявшимся австрийской династией Габсбургов, завоеванным русскими в 1945 году после тяжелой, продолжительной битвы с немецкими СС, вероятно, восстановленным до той прежней славы, которой он пользовался сто лет назад. Оно не было с энтузиазмом коммунистическим, как они продемонстрировали в 1956 году, прежде чем русские жестоко подавили его по личному приказу Хрущева, а затем под руководством Андропова в качестве посла СССР было восстановлено как счастливое социалистическое братство, хотя и более свободно управлявшееся после войны. кратковременный и кровавый бунт. Все главные повстанцы были повешены, застрелены или иным образом уничтожены. Прощение никогда не было марксистско-ленинской добродетелью.

Но многие россияне сели на поезд до Будапешта. Это был сосед Югославии, коммунистический Сан-Франциско, место, куда русские не могли поехать без разрешения, но Венгрия свободно торговала с Югославией, и поэтому советские граждане могли покупать там видеомагнитофоны, кроссовки Reebok и колготки Fogal. Обычно русские ходили туда с одним полным чемоданом и двумя-тремя пустыми и списком покупок для всех своих друзей.

Советы могли путешествовать туда с разумной свободой, потому что у них были рубли Comecon, которые все социалистические страны требовали от Большого социалистического брата в Москве. Будапешт был фактически бутиком Восточного блока. Вы даже могли получить ленты с рейтингом X для магнитофонов, которые там производились - копии японских образцов, перепроектированные и изготовленные на их собственных братских социалистических заводах. Ленты были ввезены контрабандой из Югославии и скопированы повсюду, от «Звуков музыки» до « Дебби Доу Даллас». В Будапеште есть приличные художественные галереи и исторические места, хорошие оркестры, и еда должна была быть довольно хорошей. Вполне правдоподобное место для Кролика, со всеми мнимыми намерениями вернуться к своей любимой Родине.

«Это начало плана, - подумала Мэри Пэт. Этого также было достаточно для одной ночи.

"ТАК ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?" - спросил посол.

«Призрак AVH сидел за кофейным столиком в одном месте от того места, где упал мой агент», - объяснил Селл в личном кабинете посла. Он располагался на верхнем этаже, в углу - фактически, в помещении, которое когда-то занимал Йожеф кардинал Миндсенти во время его длительного пребывания в посольстве США. Любимая фигура как в глазах американских сотрудников, так и венгерского народа, он был заключен в тюрьму нацистами, освобожден прибывшей Красной армией и сразу же вернулся в тюрьму за то, что не проявил достаточного энтузиазма по поводу прихода Новой веры. Россия, однако, формально он был заключен в тюрьму по надуманным обвинениям в том, что он яростный роялист, желавший вернуть Габсбургский дом под имперское правление. Местные коммунисты не были слишком сильны в писательстве. Даже на рубеже двадцатого века Габсбурги были примерно так же популярны в Будапеште, как баржа с чумными крысами.

«Зачем ты это делал, Джим?» - спросил посол Питер «Спайк» Эрикссон. Ему придется ответить на ядовитое, но вполне предсказуемое коммюнике, полученное с начальником участка, которое теперь сидело в центре его стола.

«У жены Боба Тейлора - она беременна, помните? - были проблемы с водопроводом, и они отправили их обоих в Главный госпиталь Второй армии в Кайзерслаутене, чтобы пройти обследование».

Эрикссон хмыкнул. «Да, я забыл».

«Во всяком случае, вкратце, я все провалил», - вынужден был признать Селл. Просто это был не его способ прикрыть ситуацию. Это вызвало бы серьезный сбой в его карьере в ЦРУ, но с этим ничего не поделать. Черт побери, сейчас это было намного тяжелее для того бедного неуклюжего ублюдка, который облажался с передачей. Офицеры Управления государственной безопасности Венгрии - Аллаведельми Хатосаг, или АВХ - допрашивавшие его, очевидно, не имели хорошего злорадства в течение некоторого времени и всегда говорили ему, как легко его задержали. «Чертовы любители», - взбесился Селл. Но конец игры состоял в том, что он был теперь PNG'ом, объявлен персоной нон грата венгерским правительством и попросил покинуть страну через 48 часов - желательно с зажатым хвостом между ног.

«Извини, что потерял тебя, Боб, но я ничего не могу сделать».

«И сейчас я в любом случае бесполезен для команды. Я знаю." Сзелл испустил долгий и разочарованный вздох. Он пробыл здесь достаточно долго, чтобы открыть довольно хороший шпионский магазин, предоставляющий довольно хорошую политическую и военную информацию - ни одна из них не была слишком важной, потому что Венгрия не была слишком важной страной, но вы просто никогда не знаете, когда что-то интересное может появиться. случается даже в Лесото - что вполне может стать его следующим постом, подумал Селл. Ему придется купить крем для загара и красивую куртку. . . . По крайней мере, ему удастся поймать Мировую серию дома.

Но пока что вокзал Будапешта не работал. «Не то чтобы Лэнгли действительно скучал по этому поводу, - утешал себя Селл.

Сигнал об этом поступит в Туманный Боттом по телексу посольства - конечно, зашифрованному. Посол Эрикссон подготовил свой ответ министерству иностранных дел Венгрии, сразу отвергнув абсурдное утверждение о том, что Джеймс Селл, второй секретарь посольства Соединенных Штатов Америки, совершил что-то несовместимое со своим дипломатическим статусом, и выразил официальный протест в название Государственного департамента США. Возможно, на следующей неделе Вашингтон отправит назад какого-нибудь венгерского дипломата - овца он или коза решит в Вашингтоне. Эрикссон подумал, что это будет овца. В конце концов, зачем допустить, что ФБР опознало козу? Лучше позволить козе продолжать жевать в каком бы саду он ни вторгся - под пристальным наблюдением. И так игра продолжалась. Посол подумал, что это глупая игра, но каждый член его персонала играл в нее с большим или меньшим энтузиазмом.

СООБЩЕНИЕ О ЗЕЛЛЕ, как выяснилось, было достаточно незаметным, так что, когда оно было отправлено в штаб-квартиру ЦРУ, оно оказалось в рутинном потоке, поскольку не достойно вмешиваться в выходные дни DCI - судья Мур в любом случае получал утреннюю справку каждый божий день. Конечно, и этот пункт придется подождать до 8:00 утра воскресенья, коллективно решили вахтенные офицеры, потому что судьям нравилась упорядоченная жизнь. И Будапешт был не так уж важен в Великой схеме вещей, не так ли?

ВОСКРЕСЕНЬЕ УТРО в Москве было почти таким же, как и в воскресенье, везде, хотя меньше людей наряжалось для церкви. То же было верно и для Эда и Мэри Пэт. Католический священник отслужил мессу в посольстве США по утрам в воскресенье, но в большинстве случаев они этого не делали, хотя оба были достаточно католиками, чтобы чувствовать вину за свои ленивые проступки. Они оба сказали себе, что их вина была смягчена тем фактом, что они оба выполняли Божью работу прямо в центре страны язычников. Итак, план на сегодня состоял в том, чтобы взять Эдди на прогулку в парк, где он мог бы встретить детей, с которыми он мог бы поиграть. По крайней мере, это было кратким изложением миссии Эдди. Эд скатился с кровати и сначала направился в ванную, за ним - жена, а затем - маленький Эдди. Никакой утренней газеты, а воскресные телепрограммы были так же плохи, как и всю оставшуюся неделю. Так что им на самом деле пришлось поговорить за завтраком, что многим американцам трудно сделать. Их сын был еще молод и достаточно впечатлен, чтобы найти Москву интересной, хотя почти все его друзья были американцами или британцами: сокамерники, как и вся его семья, в поселке / гетто, охраняемые МГБ или КГБ - мнения по этому вопросу разделились. но все знали, что это мало что меняет.

Встреча была назначена на 11:00. Олега Иванча будет легко обнаружить - как и ее, знала Мэри Пэт. «Как павлин среди ворон», - любил говорить ее муж (хотя на самом деле павлин был самцом). Сегодня она решила преуменьшить значение. Никакого макияжа, только небрежно причесанные волосы, джинсы и рубашка-пуловер. Она не могла сильно изменить свою фигуру - местная эстетика предпочитала, чтобы женщины ее роста были примерно на десять килограммов тяжелее. Диета, подумала она. Или, может быть, когда у вас была еда в голодной стране, вы ее ели. Может, накопленная вами жировая прослойка сделала зимы более комфортными? Как бы то ни было, уровень моды для среднестатистической русской женщины был похож на что-то из фильма «Дети тупика». Вы могли легко отличить жен важных людей, потому что их одежда выглядела почти как средний класс, в отличие от одежды более обычного класса Аппалачей. Но это было в высшей степени несправедливо по отношению к жителям Аппалачей, решила Мэри Пэт.

«Ты идешь, Эд?» - спросила она после завтрака.

"Нет, дорогой. Я уберу кухню и займусь этой новой книгой, которую получил на прошлой неделе ».

«Это сделал водитель грузовика», - предложила она. «Я читал этого парня раньше».

«Большое спасибо», - проворчал ее муж.

С этими словами она посмотрела на часы и вышла. Парк находился всего в трех длинных кварталах к востоку. Она помахала стражнику ворот - определенно КГБ, подумала она, - и направилась налево, держа за руку маленького Эдди. Движение на улице было минимальным по американским стандартам, и определенно становилось прохладнее. Она была рада, что одела сына в рубашку с длинным рукавом. Поворот, чтобы посмотреть на него сверху вниз, не обнаружил очевидного хвоста. Конечно, в квартирах через улицу мог быть бинокль, но почему-то она подумала, что нет. Она довольно хорошо зарекомендовала себя как тупая американская блондинка, и почти все это купили. Даже представители прессы Эда считали ее глупее его - а они считали его идиотом - что не могло ей больше подойти. Эти болтающие дрозды повторяли все, что она и Эд говорили друг другу, пока слово не распространилось так же равномерно, как глазурь на одном из ее тортов. Все это вернулось в КГБ так быстро, как только мог распространиться любой слух - чертовски со скоростью света в этом сообществе, потому что репортеры использовали интеллектуальный инцест как образ жизни - и русские слушали их и помещали все в свои объемные досье, пока он не стало чем-то, что «все знают». Хороший полевой офицер всегда использовал других для прикрытия. Такая обложка звучала случайным образом - как и всегда в реальной жизни - и это делало ее правдоподобной даже для профессионального привидения.

Парк был таким же мрачным, как и все остальное в Москве. Несколько деревьев, какая-то сильно натоптанная трава. Как будто КГБ расчистил все парки, чтобы сделать их плохими точками соприкосновения. То, что это также ограничило бы места для молодых москвичей для встреч и обмена поцелуями, вероятно, не беспокоило бы совесть в Центре, которая, вероятно, была примерно на уровне Понтия Пилата в задумчивый день.

И еще был Кролик, в сотне метров или около того, хорошо расположенный, рядом с некоторыми игровыми предметами, которые понравились бы трехлетнему или четырехлетнему ребенку. Подойдя ближе, она снова увидела, что русские обожают своих малышей, и, в данном случае, может быть, немного больше - Кролик был КГБ, и поэтому у него был доступ к лучшим потребительским товарам, чем у среднего россиянина, который, как хороший родитель в любой стране он расточал свою маленькую девочку. Мэри Пэт решила, что это хороший знак для его характера. Может, ей даже понравится этот парень, неожиданный подарок для полевого офицера. Так много агентов облажались так же плохо, как уличный грабитель Южного Бронкса. Он заметил ее приближение не больше, чем просто повернулся и со скукой осмотрел местность, как это делают мужчины, выгуливающие своих детей. Двое американцев двинулись в правильном направлении, что, несомненно, могло показаться случайным поступком.

«Эдди, ты можешь поздороваться с маленькой девочкой. Попробуй на ней свой русский, - предложила его мама.

"Хорошо!" и он помчался как малыши. Маленький Эдди подбежал к ней и поздоровался.

"Привет."

«Меня зовут Эдди».

«Меня зовут Светлана Олеговна. Где вы живете?"

"Сюда." Эдди снова указал на гетто для иностранцев.

«Это твой сын?» - спросил Кролик.

«Да, Эдди-младший. Эдуард Эдвардович тебе.

«Так, - без веселья сказал затем Олег Иванч, - он тоже ЦРУ?»

"Не совсем." Почти театрально она протянула ему руку. Она должна была защитить его на случай, если рядом будут камеры. «Я Мэри Патрисия Фоли».

"Я понимаю. Вашему мужу нравится его шапка ?

«На самом деле, он это делает. У тебя хороший вкус в мехах.

«Многие русские делают». Затем он переключил передачу. Пришло время вернуться к делу. «Ты решил, что можешь мне помочь или нет?»

«Да, Олег Иваньч, можем. Ваша дочь милая. Ее зовут Светлана? »

Офицер связи кивнул. «Да, это мой маленький зайчик ».

Ирония этого была просто жуткой. Их Кролик назвал свою маленькую девочку своим кроликом. Это вызвало блестящую улыбку. «Итак, Олег, как нам добраться до Америки?»

"Вы спрашиваете меня об этом?" - спросил он с немалой долей недоверия.

«Что ж, нам нужна информация. Например, ваши увлечения и интересы, а также интересы вашей жены ».

«Я играю в шахматы. Больше всего на свете я читаю книги о старых шахматных матчах. Моя жена более классически образована, чем я. Она любит музыку - классическую музыку, а не мусор, который вы делаете в Америке ».

«Какой-нибудь конкретный композитор?»

Он покачал головой. «Любой из композиторов-классиков, Бах, Моцарт, Брамс - я не знаю всех имен. Это страсть Ирины. В детстве она училась игре на фортепиано, но была недостаточно хороша, чтобы получить официальное государственное образование. Это ее самое большое сожаление, и у нас нет фортепьяно, на котором она могла бы попрактиковаться », - добавил он, зная, что он должен был предоставить ей такую информацию, чтобы помочь в ее усилиях по спасению его и его семьи. "Что еще вам нужно?"

«Есть ли у кого-нибудь из вас проблемы со здоровьем - например, лекарства?» Они снова заговорили по-русски, и Олег отметил ее изящные языковые навыки.

«Нет, мы все вполне здоровы. Моя Светлана перенесла все обычные детские болезни, но без каких-либо осложнений ».

"Хороший." «Это многое упрощает, - подумала Мэри Пэт. «Она милая маленькая девочка. Вы, должно быть, очень ею гордитесь.

«Но понравится ли ей жизнь на Западе?» он волновался вслух.

«Олег Иваньч, ни у одного ребенка не было причин не любить жизнь в Америке».

«А как твоему маленькому Эдварду нравятся дела в Советском Союзе?»

«Он, конечно, скучает по своим друзьям, но прямо перед тем, как мы приехали, мы взяли его в Диснейуорлд. Он до сих пор много об этом говорит ».

Затем последовал сюрприз: «Мир Диснея? Что это?"

«Это крупный коммерческий бизнес, созданный для удовольствия детей и взрослых, которые помнят свое детство. Это во Флориде », - добавила она.

"Я никогда не слышал об этом."

«Вы найдете это замечательным и очень приятным. Тем более для вашей дочери. Она остановилась. «Что твоя жена думает о твоих планах?»

«Ирина ничего об этом не знает, - сказал Зайцев, чертовски удивив своего американского собеседника.

"Что ты сказал?" Ты в своем гребаном уме? Депутат сразу задумался.

«Ирина мне хорошая жена. Она сделает то, что я ей скажу ». Русский мужской шовинизм был агрессивной разновидности.

«Олег Иваньч, это для тебя самое опасное. Вы должны это знать.

«Опасность для меня - быть пойманным КГБ. Если это произойдет, я мертв, как и кто-то другой », - добавил он, думая, что в его интересах было еще больше болтаться.

"Почему вы уезжаете? Что убедило вас в необходимости? » ей пришлось спросить.

«КГБ планирует убить человека, не заслуживающего смерти».

"Кто?" И она тоже должна была спросить об этом.

«Это я вам скажу, когда буду на Западе».

«Это честный ответ», - сказала она в ответ. Играем немного хитро, не так ли?

«Еще кое-что», - добавил он.

"Да?"

«Будьте очень осторожны с тем, какие предметы вы передаете в свой штаб. Есть основания полагать, что ваши коммуникации скомпрометированы. Вам следует использовать одноразовые прокладки, как это делаем мы в Центре. Вы понимаете, что я вам говорю? »

«Все сообщения о вас сначала были зашифрованы, а затем отправлены дипломатической службой в Вашингтон». Когда она это сказала, на его лице было настоящее облегчение, хотя он и пытался это скрыть. А Кролик только что сказал ей что-то очень важное. "Мы проникли?"

«Это тоже то, что я буду обсуждать только на Западе».

«Вот дерьмо», - подумала Мэри Пэт. У них где-то есть родинка, и, насколько нам известно, он может быть в Розарии Белого дома. Вот дерьмо . . .

«Хорошо, мы позаботимся о максимальной безопасности вашего дела», - пообещала она. Но это означало, что для важных сигналов будет минимальный срок в два дня. Это было возвращение к процедурам Первой мировой войны с этим парнем. Риттеру бы это понравилось. «Можете ли вы сказать мне, какие методы могут быть безопасными?»

«Британцы изменили свои шифровальные машины около четырех месяцев назад. Мы пока не смогли их взломать. Что я знаю. Я не знаю, какие именно из ваших сигналов скомпрометированы, но знаю, что некоторые из них проникли полностью. Пожалуйста, имейте это в виду."

«Я сделаю это, Олег Иваньч». У этого парня была информация, которая была очень нужна ЦРУ. Взломанные коммуникации были самыми опасными вещами, которые могли случиться с любым секретным агентством. Из-за таких вещей были выиграны и проиграны войны. Русским не хватало американских компьютерных технологий, но у них действительно были одни из лучших математиков в мире, а мозг между ушами человека был самым опасным инструментом из всех и чертовски компетентнее тех, что сидели на столе или на полу. . Были ли у Майка Рассела старые одноразовые блокноты в посольстве? Когда-то ЦРУ использовало их, но из-за их громоздкости от них отказались. Агентство национальной безопасности заявило всем, кто хотел его слушать, что в его лучший день Сеймур Крей не мог перебрать их шифры, даже с его новеньким суперкомпьютером CRAY-2 на амфетаминах. Если бы они были неправы, это могло бы причинить Америке слишком большой вред, чтобы ее понять. Но было много систем шифров, и те, кто взломал одну, не обязательно могли взломать другую. По крайней мере, так все говорили. . . но безопасность связи не входила в ее компетенцию. Даже ей время от времени приходилось кому-то и чему-то доверять. Но это было все равно что выстрелить в спину из стартового пистолета на стометровке и все равно бежать за лентой. Проклятие.

«Это неудобство, но мы сделаем все необходимое, чтобы защитить вас. Ты хочешь, чтобы тебя поскорее вывезли.

«Эта неделя будет очень полезной - не столько для моих нужд, сколько для нужд человека, чья жизнь находится в опасности».

«Понятно», - сказала она, не совсем понимая. Этот парень мог наложить на нее черту, но если так, то он делал это как настоящий профессионал, и она не получала этого сигнала от этого парня. Нет, он не читал как опытный полевой призрак. Он был игроком, но не ее игроком.

"Очень хорошо. Когда вы завтра пойдете на работу, сделайте контактный отчет », - сказала она ему.

Это его удивило: «Ты серьезно?»

"Конечно. Скажите своему начальнику, что вы встретили американку, жену несовершеннолетнего сотрудника посольства. Опишите меня и моего сына ...

«И скажите им, что вы симпатичная, но неглубокая американка, у которой есть красивый и вежливый мальчик», - предположил он. «А вашему русскому нужно немного поработать, скажем так?»

«Узнаешь быстро, Олег Иваньч. Готов поспорить, вы хорошо играете в шахматы.

"Не достаточно хорош. Я никогда не стану Великим Магистром ».

«У всех нас есть свои ограничения, но в Америке они гораздо более далеки, чем в Советском Союзе».

"В конце недели?"

«Когда мой муж носит свой ярко-красный галстук, вы назначаете время и место для встречи. Возможно, к завтрашнему дню вы получите сигнал, и мы все устроим.

- Тогда добрый день. Где ты выучил русский язык? »

«Мой дед был конюхом Алексея Николаевича Романова, - пояснила она. «В детстве он рассказывал мне много историй о молодом человеке и его безвременной кончине».

«Итак, ваша ненависть к Советскому Союзу глубока, а?»

«Только для вашего правительства, Олег. Не для жителей этой страны. Я хочу видеть тебя свободным.

«Когда-нибудь, возможно, но не скоро».

«История, Олег Иваньч, состоит не из нескольких больших вещей, а из множества мелких вещей». Это было одним из ее основных убеждений. Опять же, что касается камер, которые могут быть там или нет, она пожала ему руку и позвонила своему сыну. Они гуляли по парку еще час, прежде чем отправиться домой на обед.

Но вместо этого на обед все они поехали в посольство, по дороге разговаривая ни о чем более деликатном, чем исключительно ясная погода. Оказавшись там, они все съели хот-доги в столовой посольства, а затем Эдди пошел в детский сад. Эд и Мэри Пэт пошли к нему в офис.

"Он сказал что?" - отрезал начальник станции.

«Он сказал, что его жена - кстати, по имени Ирина - не знает его планов», - повторила Мэри Пэт.

«Сукин сын! - сразу заметил ее муж.

«Что ж, это действительно упрощает нашу экспозицию. По крайней мере, она не может ничего упустить. Эд видел, что его жена всегда была оптимисткой.

«Да, детка, пока мы не попытаемся провести эксфильтрацию, и она не решит никуда идти».

«Он говорит, что она сделает то, что он скажет. Знаешь, мужчинам здесь нравится править на насесте.

«Это не сработает с вами», - заметил начальник участка. По нескольким причинам, не последней из которых было то, что ее яйца были ничуть не меньше его.

«Я не русский, Эдди».

«Хорошо, а что еще он сказал?»

«Он не доверяет нашей связи. Он считает, что некоторые из наших систем скомпрометированы ».

"Иисус!" Он сделал паузу. «Есть еще хорошие новости?»

«Причина, по которой он уезжает из города, заключается в том, что КГБ хочет убить человека, который, по его словам, не заслуживает того, чтобы его убивали».

"Он сказал, кто?"

«Нет, пока он не дышит свободным воздухом. Но есть и хорошие новости. Его жена любит классическую музыку. Нам нужно найти хорошего дирижера в Венгрии ».

"Венгрия?"

«Я думал прошлой ночью. Лучшее место, чтобы его вытащить. Это станция Джимми Селла, не так ли?

"Ага." Они оба знали Селла со времени на Ферме, учебном центре ЦРУ в Тайдуотере, штат Вирджиния, недалеко от межштатной автомагистрали 64, в нескольких милях от колониального Вильямсбурга. «Я всегда думал, что он заслуживает чего-то большего». Эд задумался на секунду. «Итак, вы думаете, из Венгрии через Югославию?»

«Я всегда знал, что ты умный».

"Хорошо . . . » Его взгляд остановился на пустой части стены, а мозг работал. «Хорошо, мы можем заставить это работать».

«Ваш флаг - красный галстук в метро. Потом он передает вам договор о встрече, мы делаем это, и Кролик уезжает из города вместе с миссис Кролик и Кроликом - о, вам это понравится, он уже называет свою дочь заичик.

«Флопси, Мопси и Ватный хвост?» Эд проявил чувство юмора.

"Мне нравится, что. Назовите это операцией BEATRIX, - предложила она. Оба они в детстве читали « Кролика Питера» миссис Поттер . А кто нет?

«Проблема будет в том, чтобы получить одобрение Лэнгли. Если мы не сможем использовать обычные каналы связи, координация всего станет большой головной болью ».

«В« Ферме »нам никогда не говорили, что эта работа была легкой. Так что помните, что сказал нам Джон Кларк. Быть гибким."

«Да, как лингвини». Он глубоко вздохнул. «Из-за ограничений связи это, по сути, означает, что мы планируем это и запускаем из этого офиса, без помощи со стороны Министерства внутренних дел».

«Эд, в любом случае так должно быть. Все, что делает Лэнгли, - это говорит нам, что мы не можем делать то, что хотим », - что, в конце концов, было функцией каждого домашнего офиса в любой компании в мире.

«Чьей связи мы можем доверять?»

«Кролик говорит, что британцы только что создали новую систему, которую они не могут взломать - по крайней мере, пока. Остались ли у нас здесь одноразовые прокладки? »

COS покачал головой. "Не то, что я знаю из." Фоули поднял телефон и набрал нужные номера. "Майк? Ты сегодня? Хотите приехать сюда? Спасибо."

Рассел прибыл через пару минут. «Привет, Эд, привет, Мэри. Что ты делаешь сегодня в магазине? »

«Есть вопрос».

"Хорошо."

"Остались ли одноразовые часы?"

"Почему вы спрашиваете?"

«Нам просто нравится дополнительная безопасность», - ответила она. Научно случайный ответ не сработал.

«Вы говорите мне, что мои системы не защищены?» - спросил Рассел в хорошо скрытой тревоге.

«Есть основания полагать, что некоторые из наших систем шифрования не полностью защищены, Майк», - сказал Эд сотруднику по связям с общественностью посольства.

«Черт», - выдохнул он и смущенно повернулся. «Ой, извини, Мэри».

Она улыбнулась. «Все в порядке, Майк. Я не знаю, что означает это слово, но я слышал его раньше ». Шутка не совсем понравилась Расселу. Предыдущее откровение было слишком потрясающим, чтобы в данный момент он увидел много юмора.

"Что вы можете сказать мне об этом?"

«Ничего подобного, Майк, - сказал начальник участка.

«Но вы думаете, что это надежно?»

«К сожалению, да».

«Хорошо, в моем сейфе у меня есть несколько старых прокладок восьми или девяти лет. Я так и не избавился от них - просто никогда не знаешь, понимаешь? "

«Майкл, ты хороший человек». Эд одобрительно кивнул.

«Они годятся, может быть, для десяти депеш, содержащих около сотни слов в каждой - при условии, что у них все еще есть подходящие блокноты в Форт-Мид, но парни, которых я сообщаю, не выбрасывают много. Но им придется выкопать их из какого-нибудь ящика для файлов.

«Насколько сложно их использовать?»

«Я ненавижу эти проклятые вещи. Ты знаешь почему. Блин, ребята, новому шифру STRIPE всего год. Новая британская система является ее адаптацией. Я знаю команду Z-Division, которая его разработала. Я говорю о 128-битном ключе, а также о ежедневном ключе, уникальном для отдельных машин. Ни за что, черт возьми, ты не сможешь это взломать ».

«Если только у них нет дежурного агента в Форт-Миде, Майк, - заметил Эд.

«Тогда позволь мне схватить его, и я сниму с этого ублюдка живую кожу своим охотничьим ножом Бака». Сама эта мысль подняла его кровяное давление настолько, что он не извинился перед присутствующей дамой за свою пошлость. Этот негр убил и снял шкуру с белохвостого оленя, но у него все еще было желание превратить медведя в коврик, и старый русский бурый медведь вполне ему подошел бы. «Хорошо, я не могу сказать об этом Форт?»

«Только не с STRIPE, - ответил Фоули.

«Что ж, когда вы услышите громкий гневный крик с Запада, вы поймете, что это такое».

«Лучше бы тебе сейчас ни с кем не обсуждать это, Майк», - вслух подумала Мэри Пэт. «Они скоро узнают по другим каналам».

Это сказало Расселу, что сигнал Кролика, который он послал на днях, был о ком-то, от кого они хотели сбежать в спешке, и теперь он решил, что знает почему. Их Кролик был специалистом по коммуникациям, и чертовски уверен, что, получив один из них, вы поймаете его к черту в первом поезде из Доджа. «Достаточно скоро» означало прямо сейчас, черт возьми, или как можно ближе к этому.

«Хорошо, дайте мне свой сигнал. Я зашифрую его на своей машине STRIPE, а затем сделаю одноразовый блокнот. Если они читают мои сигналы, - ему удалось не вздрогнуть, - это им что-нибудь скажет?

«Вы мне скажите, - ответил Эд Фоули.

Рассел задумался на мгновение, затем покачал головой. «Нет, не должно. Даже если вы сможете взломать системы другого парня, вы никогда не получите больше трети трафика. Системы слишком сложны для этого - если только местный агент другого парня не читает открытый текст на дальнем конце. Это не защита от этого, по крайней мере, с моей точки зрения ».

И это была еще одна очень страшная мысль. В конце концов, это была та же игра, в которую они играли, и та же цель, которую они постоянно пытались достичь. Заставьте парня полностью внутри, который сможет получить всю внутреннюю информацию обратно. Как и их агент CARDINAL, слово, которое они никогда не произносили вслух. Но это была игра, которую они выбрали, и, хотя они знали, что другая сторона довольно хороша, они полагали, что они лучше. Так называлась эта мелодия.

«Хорошо, Майк. Наш друг верит в одноразовые колодки. Думаю, все так и поступают ».

«Иван чертовски уверен, но это должно свести с ума их войска, потому что ему приходится проходить каждый сигнал по одной букве за раз».

«Вы когда-нибудь работали со стороной проникновения?» - спросил его Эд Фоули.

Рассел сразу покачал головой. «Не достаточно умен. Тоже хорошая вещь. Многие из этих парней попадают в резиновые комнаты, вырезающие бумажных кукол затупленными ножницами. Привет, я знаю много ребят из Z-Division. Босс только что отказался от кафедры математики в Калифорнийском технологическом институте. Он довольно умен, - прикинул Рассел. «Черт возьми, я умнее, чем когда-либо. Отец Эда Попадополуса - его зовут грек - владел рестораном в Бостоне. Спроси меня, хочу ли я его работу ».

"Нет, а?"

«Даже если они добавили Пэта Кливленда в качестве дополнительной выгоды». Эд Фоули знал, что это была одна красивая женщина. Майк Рассел действительно нуждался в женщине в своей жизни. . . .

«Хорошо, я пришлю тебе депешу примерно через час. Хорошо?"

"Прохладный." Рассел направился к выходу.

«Ну, я думаю, мы довольно сильно трясли его клетку», - подумал М.П. вслух.

«Адмирал Беннетт в Форт-Миде тоже не будет по-настоящему счастлив. Я получил сигнал драфтить.

«Хорошо, я посмотрю, как Эдди поживает со своими мелками». И Мэри Патрисия Камински Фоли тоже ушла.

Утренний брифинг СУДЬИ АРТУРА МУРА обычно проводился в 7:30 утра, за исключением воскресенья, когда он спал поздно, и поэтому он проводился в 9:00. Его жена даже узнала стук сотрудника национальной разведки, который ежедневно доставлял новости разведки, всегда в частном кабинете его дома в Грейт-Фоллс, который еженедельно подметал лучший эксперт Агентства по отладке.

Накануне в мире было относительно спокойно - даже коммунисты любили отдыхать по выходным, как он узнал, принявшись за работу.

«Что-нибудь еще, Томми?» - спросил судья.

«Плохие новости из Будапешта», - ответил НИО. «Наш начальник станции, Джеймс Сзелл, был сожжен оппозицией, устроившей пикап. Подробности неизвестны, но он получил PNG от венгерского правительства. Его главный заместитель Роберт Тейлор находится за пределами страны по личным делам. Так что вокзал Будапешт на данный момент не работает ».

"Насколько это плохо?" «Неплохо», - подумал DCI.

«Не большая трагедия. Похоже, что в Венгрии ничего особенного не происходит. Их вооруженные силы в значительной степени второстепенные игроки в Варшавском договоре, а их внешняя политика, помимо того, что они делают в непосредственной близости от них, является просто зеркальным отражением политики Москвы. Станция передает нам изрядное количество военной информации, но Пентагон не особо об этом беспокоится. Их армия недостаточно подготовлена, чтобы представлять угрозу для многих, и Советы считают их ненадежными », - заключил НИО.

«Разве Сцелл может облажаться?» - спросил Мур. Он смутно помнил, как встретил этого парня на тусовке агентства.

«На самом деле, Джимми хорошо уважают. Как я уже сказал, сэр, у нас пока нет подробностей. Он, наверное, будет дома к концу недели.

"Хорошо. Это делает это? "

"Да сэр."

«Ничего нового от Папы?»

«Ни слова, сэр, но нашим людям потребуется время, чтобы потрясти все свои деревья».

«Так говорит Риттер».

На то, чтобы написать его депешу, ушел почти час. Оно должно было быть кратким, но исчерпывающим, и это требовало его писательских способностей. Затем он пошел в офис Майка Рассела. Он сидел и наблюдал, как ворчливый директор по связям с общественностью одноразово набирал слова по одной чертовой букве за раз, дополнял их чешскими фамилиями, а затем супер-шифровал на своей шифровальной машине STRIPE. После этого он отправился на защищенный факсимильный аппарат, который, конечно, еще раз зашифровал текст, но в графическом, а не в буквенно-цифровом виде. Шифрование факсов было относительно простым, но поскольку противник, который, как предполагалось, контролировал спутниковый передатчик посольства, не мог определить, был ли сигнал графическим или текстовым, это было всего лишь еще одним препятствием, через которое их расшифровщики могли перепрыгнуть. Сигнал поднялся на геостационарный спутник и вернулся на разные нисходящие линии: один в Форт-Белвуар, Вирджиния, другой в Саннивейл, Калифорния, и, конечно же, один в Форт-Мид, штат Мэриленд, на который другие станции отправили свой «дубль». через безопасные стационарные оптоволоконные линии.

Коммуникационные люди в Форт-Миде были все в униформе без связи, и когда один из них, Air Force E-5, пропустил его через свою декодирующую машину, он был удивлен, увидев запись, в которой говорилось, что супер-шифрование было на одном хронометраж, NHG-1329.

«Где это, черт возьми?» - спросил он своего вахтенного начальника, старшего главнокомандующего ВМФ.

«Черт», - прокомментировал начальник. «Я давно не видел ни одного из них». Ему пришлось открыть папку с тремя кольцами и пробиться сквозь нее, пока он не нашел хранилище в большом коммуникационном хранилище в дальнем углу комнаты. Его охранял вооруженный старший сержант морской пехоты, чье чувство юмора, как и у всех морских пехотинцев, работавших здесь, было удалено хирургическим путем в Военно-морском медицинском центре Бетесды до его назначения в Форт Мид.

«Привет, сержант, надо кое-что зайти внутрь», - сказал он болвану.

«Сначала тебе нужно увидеть майора», - сообщил ему сержант. И вот старший начальник подошел к столу майора ВВС США, который сидел за своим столом и читал утреннюю газету.

«Доброе утро, майор. Мне нужно кое-что достать из хранилища.

"Что это, шеф?"

«Одноразовый блокнот, NHG-1329».

«У нас еще есть какие-нибудь из них?» - с некоторым удивлением спросил майор.

«Что ж, сэр, если нет, вы можете использовать это, чтобы разжечь огонь на гриле». Он передал депешу.

Офицер ВВС осмотрел его. "Расскажи мне об этом. Хорошо." Он написал авторизацию в блокноте в углу стола. «Отдай это морпеху».

«Да, сэр». Старший начальник вернулся в хранилище, заставив военно-воздушные силы блевать, недоумевая, почему кальмары всегда так смешно разговаривают.

«Держи, Сэм, - сказал вождь, передавая форму.

Морской пехотинец открыл качающуюся дверь, и старший начальник вошел внутрь. Коробка, в которой находился блокнот, не была заперта, по-видимому, потому, что любой, кто смог преодолеть семь уровней безопасности, необходимых для достижения этой точки, был, вероятно, столь же надежен, как и жена президента.

Одноразовый блокнот представлял собой папку с маленьким кольцом. Начальник ВМФ расписался на выходе, а затем вернулся к своему столу. Сержант ВВС присоединился к нему, и вместе они проделали громоздкую процедуру расшифровки депеши.

«Черт побери», - заметил молодой унтер-офицер примерно на двух третях пути. «Мы кому-нибудь рассказываем об этом?»

«Это выше нашей зарплаты, сынок. Я надеюсь, что DCI сообщит об этом нужным людям. И забудьте, что вы когда-либо слышали это », - добавил он. Но на самом деле ни один из них не стал бы, и оба знали это. Со всеми калитками, через которые им пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, мысль о том, что их сигнальные системы небезопасны, была скорее похожа на слух о том, что их мать обманывала их на Шестнадцатой улице в Вашингтоне.

«Да, шеф, конечно», - ответил молодой дворник. «Как нам доставить это?»

«Я думаю, курьер, сынок. Вы хотите, чтобы кто-то свистнул? "

«Да, сэр». Сержант ВВС США с улыбкой удалился.

Курьером был штабной сержант армии, за рулем коричневого армейского Plymouth Reliant, который взял запечатанный конверт, сунул его в чемодан атташе на своем переднем сиденье и поехал по бульвару Балтимор-Вашингтон к кольцевой дороге округа Колумбия, а затем на запад, чтобы бульвар Джорджа Вашингтона, первым сразу по которому было ЦРУ. В этот момент отправка - что бы это ни было, черт возьми, он не знал - перестала быть его ответственностью.

Адрес на конверте отправил его на Седьмой этаж. Как и многие правительственные агентства, ЦРУ никогда не спало. На верхнем этаже находился Том Ридли, офицер национальной разведки с картами, и именно он вел брифинги судьи Мура на выходных. Ему потребовалось около трех секунд, чтобы убедиться, что этот должен прямо сейчас явиться к судье. Он поднял свой защищенный телефон STU и нажал кнопку быстрого набора 1.

«Это Артур Мур», - сказал чей-то голос.

- Судья, здесь Том Ридли. Что-то только что пришло ». «Что-то» означает, что это действительно было что-то.

"Теперь?"

"Да сэр."

"Вы можете выйти сюда?"

"Да сэр."

- И Джим Грир тоже?

«Да, сэр, и, вероятно, мистер Босток тоже».

Это было интересно. «Хорошо, позвони им и выходи». Ридли почти слышал, черт возьми, у меня никогда не бывает выходных! на другом конце, прежде чем линия оборвалась. Потребовалось еще несколько минут, чтобы позвонить двум другим высокопоставленным должностным лицам агентства, а затем Ридли спустился к своей машине, чтобы уехать, остановившись только для того, чтобы сделать три ксерокопии.

В Грейт-Фоллс БЫЛ ОБЕД. Миссис Мур, всегда превосходная хозяйка, приготовила для неожиданных гостей мясные и безалкогольные напитки, прежде чем удалиться в свою гостиную наверху.

«Что случилось, Томми?» - спросил Мур. Ему понравился новоназначенный НИО. Выпускник Университета Маркетта, он был экспертом по России и был одним из звездных аналитиков Грира, прежде чем быстро занял свой нынешний пост. Скоро он станет одним из парней, которые всегда сопровождали президента в Air Force One.

«Это пришло сегодня поздно утром через Форт Мид», - сказал Ридли, раздавая копии.

Майк Босток был самым быстрым читателем в группе: «О, Господи».

«Это сделает Чипа Беннета счастливым», - предсказал Джеймс Грир.

«Да, похоже на поездку к дантисту», - заметил Мур в последнюю очередь. «Ладно, народ, о чем это нам говорит?»

Босток взял его первым. «Это означает, джентльмены, что мы хотим, чтобы этот Кролик был у нас в клетке сразу же».

«Через Будапешт?» - спросил Мур, вспомнив свое утреннее задание.

- Ой-ой, - заметил Босток.

"Хорошо." Мур наклонился вперед. «Давайте организовываем наше мышление. Во-первых, насколько важна эта информация? »

Джеймс Грир взял его. «Он говорит, что КГБ убьет того, кто этого не заслуживает. Это вроде как подсказывает Папу, не так ли? "

«Что еще более важно, он говорит, что наши системы связи могут быть скомпрометированы», - отметил Босток. «Это самая горячая вещь, которую я вижу в этом сигнале, Джеймс».

«Ладно, в любом случае, мы хотим, чтобы этот парень оказался на нашей стороне провода, верно?»

«Судья, вы можете поставить на это свою скамейку запасных», - парировал заместитель DDO. «Так быстро, как мы можем сделать это».

«Можем ли мы использовать наши собственные активы для достижения этой цели?» - спросил Мур.

«Это будет нелегко. Будапешт сгорел ».

«Изменит ли это важность вывоза его милого маленького хвоста из Редленда?» - спросил DCI.

"Неа." Босток покачал головой.

«Хорошо, если мы не сможем сделать это сами, мы вызовем маркер?»

- Вы имеете в виду британцев? - спросила Грир.

«Мы использовали их раньше. У нас хорошие отношения с ними, и Бэзил любит создавать нам долги », - напомнил им Мур. «Майк, ты сможешь с этим жить?» - спросил он Бостока.

Решительный кивок. "Да сэр. Но было бы неплохо, если бы кто-нибудь из наших людей следил за происходящим. Бэзил не может возражать против этого.

«Хорошо, нам нужно решить, какие из наших активов мы можем отправить. Затем, - продолжил Мур, - как быстро?

«Как тебя захватила эта ночь, Артур?» - наблюдала Грир с всеобщим весельем. «Как я это читал, Фоули готов провести операцию из своего собственного офиса, и ему тоже очень не терпится бежать. Фоли хороший мальчик. Я думаю, мы позволили ему бежать с этим. Будапешт, наверное, хорошая отправная точка для нашего Кролика ».

«Согласен», - согласился Майк Босток. «Это место, куда офицер КГБ может попасть, как в отпуск, и просто исчезнуть».

«Они узнают, что он ушел довольно быстро», - подумал Мур вслух.

«Они знали, когда прыгнул Аркадий Шевченко. И что? Он все еще давал нам хорошую информацию, не так ли? - указал Босток. Он помогал наблюдать за этой операцией, которую ФБР в Нью-Йорке на самом деле пресекло.

"Хорошо. Что мы отправим обратно Фоли? » - спросил Мур.

«Одно слово:« Одобрено ». Босток всегда поддерживал своих полевых офицеров.

Мур оглядел комнату. «Возражения? Кто-нибудь? » Головы только покачали.

«Хорошо, Томми. Вернемся в Лэнгли. Отправь это Фоли ».

"Да сэр." НИО встал и вышел. Одна приятная черта судьи Мура. Когда вам нужно было принять решение, вам может не понравиться то, что у вас есть, но вы всегда его получали.

022

ГЛАВА 19

ЧИСТЫЙ СИГНАЛ

Фоули знал, что РАЗНИЦА ВРЕМЕНИ была самым большим препятствием для работы на своем рабочем месте. Если он будет ждать ответа в посольстве, ему, возможно, придется ждать часами, и в этом нет никакого процента. Итак, сразу после того, как сигнал погас, он собрал свою семью и пошел домой, а Эдди явно ел еще один хот-дог по дороге к машине, а в руке у него была факсимильная копия New York Daily News . Он долгое время думал, что это лучшая спортивная страница нью-йоркских газет, хоть и немного мрачная в заголовках. Майк Лупика знал свой бейсбол лучше, чем остальные подражатели, и Эд Фоули всегда уважал его анализ. Он мог бы стать хорошим привидением, если бы выбрал полезное направление работы. Так что теперь он мог понять, почему янки упали на задницы в этом сезоне. Похоже, проклятые Иволги собирались забрать вымпел, и это, по его нью-йоркской чувствительности, было преступлением хуже, чем то, как выглядели Рейнджеры в этом году.

«Итак, Эдди, ты с нетерпением ждешь катания на коньках?» - спросил он своего сына, пристегнутого ремнем на заднем сиденье.

"Ага!" маленький парень ответил сразу. Эдди-младший был его сыном, и, возможно, здесь он действительно научился правильно играть в хоккей. В шкафу его отца ждала лучшая пара юношеских хоккейных коньков, которую можно было купить за деньги, и еще одна пара на тот случай, когда его ноги станут больше. Мэри Пэт уже проверила местные юношеские лиги, и они, как подумал ее муж, были примерно лучшими по эту сторону Канады, а может быть, и лучше.

В общем, было жаль, что у него в доме не было СТЮ, но Кролик сказал ему, что они могут быть не совсем безопасными, и, кроме того, он сказал бы русским, что он не просто посольство. офицер, который присматривал за местными репортерами.

Выходные были самым скучным временем для семьи Фоли. Конечно, ни один из них не возражал против того, чтобы провести время с маленьким парнем, но они могли бы сделать это в своем теперь арендованном доме в Вирджинии. Они приехали в Москву по работе, которая была их страстью и что их сын, как они надеялись, однажды поймет. Так что пока его отец читал с ним несколько книг. Маленький парень учил алфавит и, казалось, читал слова, хотя и как каллиграфические символы, а не как буквенные конструкции. Его отец был доволен этим, хотя Мэри Пэт немного сомневалась. Спустя тридцать минут после этого Маленький Эдди разговаривал со своим отцом через полчаса записей Трансформеров , к большому удовлетворению первого и удивлению второго.

Начальник участка, конечно, думал о Кролике, и теперь он вернулся к предложению его жены доставить пакет без ведома КГБ, что они ушли. Это вспомнилось во время записи « Трансформеров» . Невозможно было совершить убийство без тела, но с телом ты чертовски уверен, что совершил убийство. Но что, если тело было неподходящим?

Как он однажды слышал, как Дуг Хеннинг сказал, что сущность магии заключается в управлении восприятием аудитории. Если бы вы могли определить, что они видели, то вы также могли бы диктовать, что, по их мнению, они видели, и на основании этого точно, что они будут помнить о том, что видели, и что они потом рассказали бы другим. Ключ к этому заключался в том, чтобы дать им то, что они ожидали увидеть, даже если это было невероятно. Люди - даже умные люди - верили во все невозможное. Это было чертовски верно в Москве, где правители этой огромной и могущественной страны верили в политическую философию, столь же несовместимую с современной действительностью, как Божественное право королей. Более того, они знали, что это ложная философия, и все же они приказывали себе верить в нее, как если бы это было Священное Писание, написанное золотыми чернилами собственноручно Богом. Так что этих людей можно было обмануть. В конце концов, они изрядно потрудились, чтобы обмануть себя.

Ладно, как их обмануть? - спросил себя Фоли. Дайте другому парню то, что он ожидал увидеть, и он это увидит, было это на самом деле или нет. Они хотели, чтобы Совы поверили Кролику и его семье. . . не пропустил город, но имел. . . умер?

Мертвые люди, как якобы сказал капитан Кидд, не рассказывают сказок. И не те мертвые люди тоже .

Британцы сделали это однажды во время Второй мировой войны, не так ли? - подумал Фоли. Да, он читал эту книгу в старшей школе, и даже тогда, в Fordham Prep, операционная концепция впечатлила его. Это так называлась операция MINCEMEAT. Эта концепция была действительно очень элегантной, так как заставляла оппонентов чувствовать себя умными, и люди повсюду любили чувствовать себя умными. . . .

«Особенно глупые», - напомнил себе Фоули. И немецкие разведывательные службы во время Второй мировой войны не стоили денег, чтобы взорвать их к чертям. Они были настолько неумелыми, что немцам лучше было бы посоветовать полностью обойтись без них - астролог Гитлера был бы таким же хорошим и, вероятно, намного дешевле в долгосрочной перспективе.

Но русские, с другой стороны, были чертовски умны - достаточно умны, чтобы с ними хотелось быть очень осторожными, играя с ними, но не настолько умны, чтобы, если они нашли то, что они ожидали найти, они выбросили бы это в мусорное ведро. могут и искать то, чего они не ожидали. Нет, это всего лишь человеческая природа, и даже новый советский человек, которого они пытались построить, подчинялся человеческой природе, так же как советское правительство пыталось вывести ее из него.

Итак, как бы мы это сделали? - тихо подумал он, как по телевизору дизельный тягач превратился в двуногого робота, чтобы лучше бороться с силами зла - кем бы они ни были. . . .

Ой. Ага. Это было довольно очевидно, не так ли? Вам просто нужно было дать им то, что им нужно было увидеть, чтобы доказать, что Кролик и его маленькие соседи по клетке мертвы, дать им то, что мертвые люди всегда оставляли позади. Это было бы серьезным осложнением, но не настолько серьезным, чтобы его невозможно было устроить. Но им понадобится помощь. Эта мысль не заставила Эда Фоули чувствовать себя в безопасности. В его работе вы доверяли себе больше, чем кому-либо или чему-либо еще, а после этого, возможно, другим сотрудникам вашей организации, но как можно меньшему количеству из них. После этого, когда возникла необходимость доверять людям в какой-то другой организации, вы действительно стиснули зубы. Ладно, конечно, во время подготовки к поступлению в Лэнгли ему сказали, что на Найджела Хейдока можно положиться как на очень ручного - и очень способного - британца и довольно хорошего полевого привидения, работающего на тесно связанную службу, и, ладно, Конечно, ему понравился вид этого парня, и, ладно, конечно, они неплохо поладили. Но, черт возьми, он не был агентством. Но Риттер сказал ему, что в крайнем случае на Хейдока можно положиться, если он протянет руку помощи, и сам Кролик сказал ему, что британские коммуникации еще не взломаны, и он должен был доверять Кролику, чтобы он был честным игроком. . Жизнь Фоули не зависела от этого, но чертовски уверен, что его карьера была такой.

Хорошо, но что - нет, как - работать с этим. Найджел был торговым атташе в британском посольстве, прямо через реку от Кремля, станции, которая вернулась к царям и которая якобы по-королевски злила Сталина, чтобы каждое утро видеть Юнион Джек из окна своего офиса. И британцы помогали вербовать, а позже руководили полковником ГРУ Олегом Пеньковским, агентом, который предотвратил Третью мировую войну и, попутно, завербовал КАРДИНАЛ, самую яркую жемчужину в короне ЦРУ. Так что если ему приходилось доверять кому-то, то это должен был быть Найджел. Необходимость была матерью многих вещей, и если Кролик потерпит неудачу, что ж, они будут знать, что в SIS проникли. Опять таки. Он понял, что ему придется извиниться перед Найджелом за то, что он так думает, но это был бизнес, а не личное.

«Паранойя, Эдди, - сказал себе COS. Никого не заподозришь.

Черт возьми, я не могу!

Но, наверное, знал, Найджел Хейдок думал о нем то же самое. Так и велась игра.

И если они вытащили Кролика, это было несомненным доказательством того, что Хейдок был натуралом. Ни за что, черт возьми, Иван не позволил бы этому кролику выскочить из города живым. Он просто слишком много знал.

Понимал ли Зайцев, какая опасность ему угрожает? Он доверял ЦРУ, чтобы вывести его и его семью живыми из Додж-Сити. . . .

Но со всей информацией, к которой у него был доступ, разве он не вынес осознанное суждение?

Господи, здесь было достаточно сцепляющихся колес, чтобы построить завод по производству велосипедов, не так ли?

Запись закончилась, и мастер-робот-грузовик - или как его там, черт возьми, звали - превратился обратно в грузовик и уехал под звуки «Трансформеров», более чем кажется на первый взгляд. . . » На тот момент этого было достаточно, чтобы Эдди понравилось. Итак, он устроил качественное времяпрепровождение со своим сыном и немного хорошенько подумать для себя - в целом неплохой воскресный вечер.

«ТАК, КАКОВЫ ПЛАН, Артур?» - спросила Грир.

«Хороший вопрос, Джеймс, - ответил DCI. Они смотрели телевизор в его логове, «Иволги» и «Уайт Сокс» играли в Балтиморе. Майк Флэнаган делал подачу и, похоже, был на пути к очередной награде Сая Янга, а новичок, которого только что вырастили Иволги, играл особенно хорошо и, похоже, имел будущее в высшей лиге. Оба мужчины пили пиво и ели крендели, как если бы они были настоящими людьми, наслаждающимися воскресным днем американских развлечений. Отчасти это было правдой.

«Василий поможет. Мы можем ему доверять, - считает адмирал Грир.

"Согласовано. Какие бы проблемы у него ни были, остались в прошлом, и он разделит их так же плотно, как шкатулка королевы. Но мы хотим, чтобы на его стороне был задействован один из наших людей ».

"Как ты думаешь, кто?"

«Только не COS London. Все знают, кто он, даже таксисты ». Это не оспаривалось. Начальник лондонского вокзала очень долгое время занимался шпионским бизнесом и теперь был больше администратором, чем действующим полевым офицером. То же самое можно сказать и о большинстве его людей, для которых Лондон был синекурой и главным образом отправной точкой для людей, желающих выйти на пенсию. Конечно, все они были хорошими людьми, готовыми просто повесить шипы. «Кто бы это ни был, ему придется отправиться в Будапешт, и он должен будет быть невидимым».

«Итак, кто-то, кого они не знают».

"Ага." Мур кивнул, откусил от бутерброда и потянулся за чипсами. «Ему не придется много делать, просто дай британцам знать, что он здесь. Будь честен, вроде.

«Бэзил захочет взять интервью у этого парня».

«Этого нельзя избежать, - согласился Мур. «И он тоже имеет право опустить клюв». Это была позиция, которую он выбрал в качестве судьи по редкому апелляционному делу об организованной преступности. Он и его коллеги-юристы из Остина, штат Техас, неделями смеялись над этим, после того как отклонили апелляцию со счетом 5: 0.

«Мы тоже захотим, чтобы один из наших людей участвовал в этом».

«Держи пари, Джеймс, - снова согласился Мур.

«И лучше, что наш парень живет там. Сроки могут быть немного жесткими ».

"Вы делаете ставку".

«Как насчет Райана?» - спросила Грир. «Он чертовски скрыт от радаров. Никто не знает, кто он такой - он один из моих, да? Он даже не похож на полевого офицера ».

«Его лицо было в газетах, - возразил Мур.

«Вы думаете, что КГБ читает страницу общества? В лучшем случае они могли заметить в нем богатого писателя-подражателя, а если у него есть файл, то он находится в каком-то подвале в Центре. Это не должно быть проблемой ».

"Ты так думаешь?" - подумал Мур. Конечно, от этого у Боба Риттера заболел бы живот. Но это было не так уж плохо. Боб мечтал взять на себя все операции ЦРУ, и, каким бы хорошим человеком он ни был, он никогда не стал бы инспектором полиции по ряду причин, не в последнюю очередь из-за того, что Конгресс не очень любил привидений с наполеоновскими комплексами. "Он готов к этому?"

«Парень - бывший морской пехотинец, и он умеет думать на ногах, помнишь?»

«Он уже заплатил членские взносы, Джеймс. Он не терпит утечки сидя », - признал DCI.

«И все, что ему нужно делать, это следить за нашими друзьями, а не играть в привидения на вражеской земле».

«У Боба будет припадок со смехом».

«Нам не повредит оставить Боба на своем месте, Артур». Особо не добавил, если получится. И отработать это надо. После выезда из Москвы это должна быть обычная рутинная операция. Напряженно, конечно, но рутинно.

«Что, если он все облажается?»

«Артур, Джимми Сзелл забросили мяч в Будапеште, и он опытный полевой офицер. Я знаю, наверное, даже не его вина, возможно, просто невезение, но это доказывает суть дела. Большая часть этой ракетки - просто удача. Британцы сделают всю настоящую работу, и я уверен, что Бэзил выберет хорошую команду ».

Мур тихо обдумал эту мысль. Райан был новичком в ЦРУ, но он был восходящей звездой. Помогло его приключение, которому еще не исполнилось года, когда он дважды сталкивался с заряженными ружьями и все равно добился своего. Одна хорошая вещь в морской пехоте - у них не так уж много кисок. Райан мог думать и действовать на своих ногах, и это было приятно иметь в кармане. А еще он понравился британцам. Он видел комментарии сэра Бэзила Чарльстона по поводу пребывания Райана в Century House - ему очень нравился молодой американский аналитик. Так что это был шанс привлечь новый талант, и хотя он не был выпускником «Фермы», это не означало, что он был младенцем в лесу. Райан прошел через лес и по пути убил пару волков, не так ли?

«Джеймс, это немного нестандартно, но по этой причине я не откажусь. Хорошо, освободи его. Надеюсь, твой мальчик не намочил штаны.

«Как Фоули назвал эту операцию?»

«БЕАТРИКС, - сказал он. Знаете, как Кролик Питер.

«Фоли, этот мальчик собирается куда-нибудь, Артур, и его жена Мэри Патрисия, она настоящая работа».

«В этом мы, конечно, согласны, Джеймс. Из нее получился бы отличный наездник на родео, а он был бы довольно хорошим городским маршалом к западу от Пекоса », - сказал DCI. Ему нравилось наблюдать за молодыми талантами, которые продюсировало Агентство. Откуда они все пришли - ну, они пришли из множества разных мест, но у всех, казалось, был тот же самый огонь в животе, который он имел тридцать лет назад, работая с Гансом Тофте. Они не сильно отличались от техасских рейнджеров, которыми он научился восхищаться в детстве, - умных и твердых людей, которые делали то, что должны были делать.

«Как нам передать известие Василию?»

- Вчера вечером я позвонил Чипу Беннету и сказал ему, чтобы его люди приготовили одноразовые билеты. Должен быть сегодня вечером в Лэнгли. Сегодня вечером мы отправим их в Лондон на Боинге 747, а оттуда снимем в Москву. Так что мы сможем общаться безопасно, если не удобно ».

ЭТО, НА ФАКТЕ, было почти готово. Компьютерная система, использовавшаяся для перехвата штрих-пунктирных сигналов Международного кода Морзе, была подключена к высокочувствительному радиоприемнику, настроенному на частоту, используемую никаким человеческим агентством, и преобразовывала мусорный шум в латинские буквы. Один из техников в Форт-Мид заметил по пути, что межгалактический шум, который они копировали, был остаточным статическим электричеством, произведенным Большим взрывом, за который Пензиас и Миллер получили Нобелевскую премию несколько лет назад, и это было так же случайно, как все получилось - если только ты не сможешь расшифровать это, чтобы узнать, что думает Бог, что было вне компетенции даже Z-подразделения АНБ. Точечно-матричный принтер помещал буквы в наборы копировальной бумаги - по три копии каждого, оригинал отправлял авторам и по одной копии для ЦРУ и АНБ. Все они содержали достаточно букв, чтобы расшифровать первую треть Библии, и каждая страница и каждая строка были буквенно-цифровыми, чтобы сделать расшифровку возможной. Три человека разделили страницы, убедились, что наборы были правильно расположены, а затем сунули их в папки с кольцами для некоторого подобия простоты использования. Затем двое были переданы сержанту ВВС, который отвез копии ЦРУ в Лэнгли. Ведущий техник задавался вопросом, что же такого чертовски важного в таких массивных одноразовых блокнотах, которые АНБ задолго до этого ушло в прошлое с его институциональным преклонением перед электронными технологиями, но его никогда - никогда - не объясняли почему, не так ли? Не в Форт-Мид, штат Мэриленд, это не так.

РАЙАН СМОТРЕЛ телевизор, пытаясь привыкнуть к британским ситкомам. Он полюбил британский юмор - в конце концов, они изобрели Бенни Хилла. Этот парень должен был быть умственно неполноценным, чтобы делать кое-что из того, что он делал, - но к обычным сериалам нужно было немного привыкнуть. Сигналы были просто другими, и хотя он говорил по-английски так же хорошо, как и по-американски, нюансы здесь - разумеется, преувеличенные по телевидению - имели тонкое измерение, которое иногда ускользало от него. Но не его жена, заметил Джек. Его жена смеялась достаточно сильно, чтобы заткнуть рот, и то, что он едва понимал. Затем раздался трель его СТЮ в его логове наверху. Он побежал за ней наверх. Это был бы неправильный номер. Кто бы ни установил его номер - British Telecom, получастная корпорация, которая делала именно то, что говорило ей правительство, - выбрала бы номер так далеко от числового следа, что только младенец мог по ошибке набрать его защищенный телефон.

«Райан», - сказал он после того, как его телефон подключился к телефону на другом конце.

«Джек, здесь Грир. Как прошел воскресный вечер в «Веселой старой Англии»?

«Сегодня шел дождь. Мне не удалось косить траву », - сообщил Райан. Он не возражал. Он ненавидел стричь траву, потому что в детстве узнал, что сколько бы вы ее ни срезали, эта чертова штука за несколько дней просто выросла, чтобы снова выглядеть тощей.

«Ну, здесь Иволги лидируют в Уайт Сокс со счетом пять-два после шести подач. Думаю, твоя команда подходит для вымпела ».

«Кто в Национальной лиге?»

«Если бы мне пришлось делать ставку, я бы сказал Филлис полностью, мой мальчик».

«Я получил доллар говорит, что вы ошибаетесь, сэр. Мои O хорошо выглядят отсюда ». Кого там нет, черт возьми. После потери Кольтов он перенес свою преданность в бейсбол. Игра была более интересной с тактической точки зрения, хотя и не хватало мужественной борьбы футбола НФЛ. «Итак, что происходит в Вашингтоне в воскресенье днем, сэр?»

«Просто хотел предупредить вас. На пути в Лондон есть сигнал, который вас заинтересует. Новое задание. На это уйдет, может быть, три или четыре дня ».

"Хорошо." Это пробудило его интерес, но он должен был увидеть, что это было, прежде чем он чрезмерно взволнован по этому поводу. Вероятно, какой-то новый анализ, для которого они его хотели. Обычно это была экономика, потому что адмиралу нравился его способ работы с играми с числами. "Важный?"

«Что ж, нас интересует, что вы можете с этим сделать» - вот все, что хотел сказать DDI.

Этот парень должен научить лисиц перехитрить собак и лошадей. Хорошо, что он не британец. Райан сказал себе, что местная аристократия застрелит его за то, что он испортил их бег с препятствиями . «Хорошо, сэр, я буду его искать. Я не думаю, что вы можете дать мне пьесу за игрой? " - спросил он с легкой надеждой в голосе.

«Этот новый шорт-стоп - Рипкен, не так ли? - просто удвоил линию левого поля, проехал номер шесть, один выход, конец седьмого».

«Спасибо за это, сэр. Это лучше Fawlty Towers ».

"Что это за фигня?"

- Здесь это то, что называют комедией, адмирал. Забавно, если ты понимаешь это ».

«Сообщите мне, когда я приеду в следующий раз», - предложил DDI.

«Да, сэр».

«Семья в порядке?»

«У нас все в порядке, сэр, спасибо, что спросили».

"Хорошо. Всего хорошего. Увидимся."

"Что это было?" - спросила Кэти в гостиной.

"Босс. Он присылает мне кое-что, над чем я работаю ».

"Что именно?" Она никогда не прекращала попытки.

«Он не сказал, просто предупредил, что у меня есть что-то новое, с чем можно поиграть».

«И он не сказал тебе, что это было?»

«Адмирал любит свои сюрпризы».

«Хммм» был ее ответ.

Курьер уселся на свое место в первом классе. Пакет в его ручной клади был спрятан под передним сиденьем, и у него была целая коллекция журналов для чтения. Поскольку он был скрытным, а не официальным дипломатическим курьером, он мог притвориться настоящим человеком, маскировкой, которую он сбросил в иммиграционной службе Терминала 4 аэропорта Хитроу, чтобы сесть в машину посольства и доехать до Гросвенор-сквер. В основном он с нетерпением ждал хорошего паба и британского пива, прежде чем через полтора дня улетел домой. Для новоиспеченного полевого офицера это было пустой тратой таланта и обучения, но каждый должен был платить свои взносы, а это для парня, только что вышедшего с Фермы, было именно так. Он утешал себя мыслью, что что бы это ни было, это должно быть немного важно. Конечно, Уилбур. Если бы это было так важно, он был бы на «Конкорде».

ЭД ФОЛИ спал сном праведника. На следующий день он найдет повод отправиться в британское посольство, встретиться с Найджелом и спланировать операцию. Если все пойдет хорошо, он наденет свой самый красный галстук и, взяв сообщение от Олега Иванча, назначит следующую встречу лицом к лицу и приступит к операции. Кто это , он задавался вопросом , кто КГБ пытается убить? Папа? У Боба Риттера были свои трусики в изюминке по этому поводу. Или еще кто-нибудь? У КГБ был очень прямой способ иметь дело с людьми, которые ему не нравились. ЦРУ этого не сделало. На самом деле они никого не убивали с пятидесятых годов, когда президент Эйзенхауэр использовал ЦРУ - на самом деле довольно умело - в качестве альтернативы открытому использованию войск в форме. Но это умение не было передано администрации Кеннеди, которая испортила почти все, к чему прикасалась. Наверное, слишком много книг о Джеймсе Бонде. В художественной литературе все было проще, чем в реальном мире, даже художественная литература, написанная бывшим полевым привидением. В реальном мире застегнуть молнию может быть сложно.

Но он планировал довольно сложную операцию , и говорил себе , что это было не все , что сложнее. Он ошибся? Мысли Фоули блуждали, в то время как остальная часть его сознания спала. Даже во сне он продолжал повторять вещи снова и снова. Во сне он видел, как кролики бегают по зеленому полю, а лисы и медведи наблюдают за ним. Хищники не двинулись на них, возможно, потому, что они были слишком быстры и / или слишком близко к своим кроличьим норам, чтобы они могли тратить погоню. Но что произошло, когда кролики отошли слишком далеко от своих нор? Тогда лисы могли их поймать, а медведи могли двинуться, чтобы проглотить их целиком. . . . И его работа заключалась в защите маленьких кроликов, не так ли?

Тем не менее, во сне лисы и медведи просто наблюдали, как он, орел, кружил высоко и смотрел вниз. Он, орел, отрекся от кроликов, хотя лису можно было бы неплохо разорвать, если бы его когти получили это должным образом, прямо за головой, чтобы сломать шею и оставить его медведю поесть, потому что медведи не Плевать, кого они съели. Нет, мистеру Медведю было все равно. Он был просто большим старым медведем, и его живот всегда был пуст. Он бы даже орла съел, если бы у него была возможность, но орел был слишком быстрым и слишком умным, не так ли? «Только пока он держал глаза открытыми, - сказал себе благородный орел; у него были большие способности и прекрасное зрение, но даже он должен был быть осторожным. Итак, орел взмыл ввысь, оседлав термики и наблюдая. Он точно не мог вступить в бой. В лучшем случае он мог налететь и предупредить милых маленьких кроликов об опасности, но кролики были, как известно, тупыми кроликами, жуя свою траву и не оглядываясь по сторонам, как следовало бы. Это его работа, сказал себе благородный орел, - использовать свое превосходное зрение, чтобы убедиться, что он знает все, что ему нужно знать. Задача кролика заключалась в том, чтобы бежать, когда ему нужно было бежать, и с помощью орла бежать на другое поле, где не было бы лис и медведей, чтобы он мог свободно выращивать больше милых маленьких кроликов и жить долго и счастливо. после, как маленькие Flopsy, Mopsy и Cotton-tail Беатрикс Поттер.

Фоли перевернулся, и сон закончился: орел высматривал опасность, кролики ели траву, а лисы и медведи далеко, просто наблюдали, но не двигались, потому что не знали, какой кролик заблудится слишком далеко. из своей безопасной маленькой дырочки.

Умышленное раздражающее жужжание БУДИЛЬНИКА заставило Фоули резко распахнуть глаза, и он повернулся, чтобы выключить его. Затем он рывком вскочил с постели и направился в ванную. Он внезапно соскучился по своему дому в Вирджинии. В нем было более одной ванной комнаты - фактически две с половиной, что позволяло гибко действовать в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Маленький Эдди встал, когда его вызвали, затем почти сразу же сел на пол перед телевизором и крикнул: «Работница-женщинаннн!» когда началось шоу упражнений. Это вызвало улыбку у его мамы и папы. Даже парни из КГБ на другом конце провода от жуков, наверное, немного посмеялись над этим.

«Что-нибудь важное запланировано для офиса сегодня?» - спросила Мэри Пэт на кухне.

«Что ж, должно быть обычное движение на выходных из Вашингтона. Я должен сбежать в британское посольство до обеда.

"Ой? Зачем?" - спросила его жена.

«Я хочу остановиться и поговорить с Найджелом Хейдоком о паре вещей», - сказал он ей, когда она готовила бекон. Мэри Пэт всегда ела яичницу с беконом в день важной работы с привидениями. Он задавался вопросом, упадут ли когда-нибудь их слушатели из КГБ на это. Возможно нет. Никто не был настолько внимателен, и американские привычки в еде, вероятно, интересовали их лишь постольку, поскольку иностранцы обычно ели лучше, чем русские.

«Что ж, передай от меня привет».

"Верно." Он зевнул и отпил кофе.

«Нам нужно их закончить - может быть, в следующие выходные?»

"Работает для меня. Ростбиф и обычный? »

«Ага, я попробую достать замороженную кукурузу в початках». Русские выращивали кукурузу, которую можно было купить на открытых фермерских рынках, и это было нормально, но в Вирджинии полюбили не Серебряную королеву. Поэтому они обычно соглашались на замороженную кукурузу, которую ВВС прилетели из Рейн-Майна, вместе с хот-догами Chicago Red, которые они подавали в столовой посольства, и прочими домашними вкусами, которые стали так важны в такой публикации, как эта. «Наверное, это было так же верно в Париже», - подумал Эд. Завтрак прошел быстро, и через полчаса он был почти одет.

«Какой галстук сегодня, дорогая?»

«Ну, в России тебе следует время от времени носить красное», - сказала она, подмигнув, передавая галстук вместе с счастливой серебряной полосой для галстука.

«Угу», - согласился он, глядя в зеркало, чтобы прижать его к воротнику. «Ну, вот Эдвард Фоули, старший офицер дипломатической службы».

«Работает на меня, дорогая». Она поцеловала его немного громко.

«Пока, папа», - сказал Джуниор, когда его отец направился к двери. Дай пять вместо поцелуя. Он стал слишком стар для сисси.

Остальная часть поездки была утомительно рутинной. Пройдите до метро. Купите его газету в киоске и сядьте в тот же поезд за те же пять копеек, потому что, если он поймал тот же самый поезд, идущий домой, чтобы быть отмеченным КГБ как существо строгого распорядка, тогда ему пришлось бы зеркально ... образ утренних и дневных привычек. В посольстве он вошел в свой офис и ждал, пока Майк Рассел принесет утренние сообщения. Он сразу заметил это более чем обычно, листая сообщения и проверяя заголовки.

«Что-нибудь о том, о чем мы говорили?» - спросил офицер связи, задержавшись на мгновение.

«Не похоже», - ответил Фоули. "Тебя немного напрягло?"

«Эд, моя единственная работа - вводить и выводить безопасные вещи, понимаешь?»

«Посмотри на это с моей стороны, Майк. Если они на меня упадут, я бесполезен, как синицы на кабана. Не говоря уже о парнях, которых из-за этого убивают ».

«Да, я тебя слышу». Рассел сделал паузу. «Я просто не могу поверить, что они могут взломать мои системы, Эд. Как ты и сказал, ты потеряешь людей направо и налево ".

«Я хочу согласиться с тобой, но мы не можем быть слишком осторожными, не так ли?»

«Роджер это, чувак. Я ловлю всех, кто возится в моем магазине, они не проживут достаточно долго, чтобы поговорить с ФБР, - мрачно пообещал он.

«Не слишком увлекайся».

«Эд, когда я был во Вьетнаме, солдаты убивали небезопасные сигналы. Это настолько важно, понимаешь? "

«Если я что-нибудь услышу, я позабочусь о том, чтобы ты знал об этом, Майк».

"Хорошо." Рассел направился к выходу, дым из его ушей не шелохнулся.

Фоули организовал обмен сообщениями - оно, конечно, было адресовано начальнику участка, а не на чье-либо имя - и начал их читать. По-прежнему было беспокойство по поводу КГБ и Папы, но, кроме Кролика, у него не было ничего нового, о чем он мог бы сообщить, и только надежда подсказала ему, что Флопси есть что сообщить по этому поводу. Большой интерес к заседанию Политбюро на прошлой неделе, но для этого ему придется подождать, пока его источники сообщат. Вопросы о здоровье Леонида Брежнева, но, хотя они знали имена его врачей - целая команда из них - ни один из они говорили с ЦРУ напрямую. Вы могли видеть картинку по телевизору и знать, что Леонид Ильич не собирается бежать марафон на следующей Олимпиаде. Но такие люди могут задерживаться на долгие годы как хорошие, так и плохие новости. Брежнев не собирался делать что-то новое и необычное, но по мере того, как он становился все более иррациональным, нельзя было предсказать, какие глупости он может попробовать - черт побери, он не собирался уходить из Афганистана. Ему было наплевать на жизнь молодых русских солдат, особенно когда он услышал шаги Смерти, приближающейся к его собственной двери. Преемственность интересовала ЦРУ, но было решено, что Юрий Владимирович Андропов будет следующим парнем на месте во главе стола, если не будет внезапной смерти или серьезной ошибки в политическом смысле. Однако Андропов был для этого слишком хитрым политическим оператором. Нет, он был нынешним царевичем, вот и все. Надеюсь, он не был бы слишком энергичным - и не стал бы, если бы рассказы о его заболевании печени были правдой. Каждый раз, когда Фоули видел его по российскому телевидению, он искал желтый оттенок на своей коже, который говорил об этом конкретном недуге, но макияж мог скрыть это, если бы они использовали макияж на своих политических вождях. . . . Хм, как это проверить? - подумал он. Может быть, что-нибудь отправить обратно в Управление науки и технологий в Лэнгли.

Зайцев занял СВОЕ СИДЕНЬЕ, освободив Колю Добрика, и просмотрел его сообщения. Он решил запомнить как можно больше, поэтому пересылка сообщений конечным получателям заняла немного больше времени, чем обычно. Был еще один от агента КАССИУС, направленный для людей из политической разведки наверх, а также в Институт США и Канады, где академики читали чайные листья для Центра в качестве подстраховки. Был один из НЕПТУН, запросивший деньги для агента, который давал КГБ такую хорошую разведывательную информацию. НЕПТУН предложил море, не так ли? Зайцев поискал в памяти предыдущие сигналы от этого источника. Разве это не было связано главным образом с американским флотом? И он был причиной его беспокойства по поводу безопасности американских сигналов. Конечно, КГБ платил ему огромную сумму денег, сотни тысяч долларов американской наличностью, и КГБ с трудом мог заполучить это - Советскому Союзу было гораздо проще платить алмазами, поскольку он мог добывать алмазы на востоке страны. Сибирь. Некоторым американцам они заплатили бриллиантами, но их поймало бдительное американское ФБР, и КГБ никогда не пытался вести переговоры об их освобождении. . . так много для лояльности. Он знал, что американцы пытались это сделать, но большую часть времени люди, от которых они пытались уйти, уже были казнены - мысль, которая остановила его мысли, застывшие на месте.

Но не было пути назад, и ЦРУ компетентен настолько , что КГБ боялся его, а не что означает , что он был в хороших руках?

Затем он вспомнил еще кое-что, что ему нужно было сделать сегодня. В его ящике лежал блокнот с протоколами контактов. Мэри предложила ему сообщить об их встрече, и он так и сделал. Он описал ее как симпатичную, лет двадцати-тридцати, мать довольно симпатичного маленького сына, и не слишком умную - очень по-американски манеры, как он писал - со скромными языковыми навыками, хорошим словарным запасом, но плохим синтаксисом и произношением, что делало ее русский понятен, но высокопарен. Он не оценивал ее вероятность стать офицером разведки, что, как он полагал, было разумным поступком. После пятнадцати минут написания он передал его офицеру службы безопасности.

«Это была пустая трата времени», - сказал он, передавая его человеку, капитан дважды переходил на повышение.

Офицер службы безопасности просмотрел его. «Где ты с ней познакомился?»

«Это прямо там». Он указал на контактную форму. «Я взял свой зайчик на прогулку в парк, и она пришла со своим маленьким мальчиком. Его зовут Эдди, настоящее имя, очевидно, Эдвард Эдвардович - Эдвард Младший, как говорят американцы, - четырехлетний, я думаю, она сказала, хороший маленький мальчик. Мы поговорили несколько минут о не очень многом, и они двое ушли ».

"Ваше впечатление о ней?"

«Если она шпионка, то я уверен в победе социализма», - ответил Зайцев. «Она довольно хорошенькая, но слишком худая и не слишком яркая. Я полагаю, типичная американская домохозяйка.

"Что-нибудь еще?"

«Это все есть, товарищ капитан. Чтобы написать это, потребовалось больше времени, чем поговорить с ней ».

«Отмечена ваша бдительность, товарищ майор».

«Я служу Советскому Союзу». И Зайцев направился обратно к своему столу. Это была хорошая идея , со своей стороны , подумал он, чтобы пересечь этот т так усердно. В конце концов, на нее могла быть тень, а если нет, то в ее деле КГБ будет новая запись, о которой сообщил офицер КГБ, подтверждающая, что она не представляет угрозы мировому социализму.

Вернувшись к своему столу, он вернулся к очень осторожным мысленным заметкам о своей повседневной работе. Чем больше он давал ЦРУ, тем лучше ему платили. Может быть, он возьмет свою дочь в парк развлечений «Планета Диснея», и, может быть, его маленький заичик повеселится там. Его сигналы включали и другие страны, и он их тоже запомнил. Один под кодовым именем MINISTER в Англии был интересен. Он, вероятно, был в их министерстве иностранных дел и предоставил отличные политические / дипломатические разведданные, которые им нравились наверху.

Фоли взял машину посольства, чтобы поехать в посольство Великобритании. Они были достаточно сердечны, как только он показал свое удостоверение личности, и Найджел спустился, чтобы встретить его в большом фойе, которое действительно было довольно большим.

«Привет, Эд!» Он сердечно пожал руку и улыбнулся. "Иди сюда." Они поднялись по мраморной лестнице и направились прямо в его кабинет. Хейдок закрыл дверь и указал ему на кожаное кресло.

"Что я могу сделать для вас?"

«У нас есть Кролик», - сказал Фоули, пропуская предварительные испытания.

И этим все сказано. Хейдок знал, что Фоули был привидением - «кузеном» в британской терминологии.

"Почему ты мне рассказываешь?"

«Нам понадобится ваша помощь, чтобы вытащить его. Мы хотим сделать это через Будапешт, а наша станция там только что сгорела. Как там твой магазин? "

«Шеф - Энди Хадсон. Бывший офицер парашютно-десантного полка, способный гл. Но вернись назад, Эдвард. Что вы можете мне сказать и почему это так важно? »

- Думаю, ты скажешь, что он пришелец. Похоже, он специалист по связям. Он чертовски реален, Найджел. Я попросил разрешения арестовать его прямо сейчас, и Лэнгли дал ему зеленый свет. Пара пятерок, мужик, - добавил он.

«Итак, у этого парня высокий приоритет и высокая надежность?»

Фоули кивнул. "Ага. Хотите хороших новостей? »

«Если есть».

«Он говорит, что наша связь может быть скомпрометирована, но ваша новая система еще не взломана».

"Рад слышать. Значит, я могу общаться свободно, а ты - нет? »

Еще один кивок. «Сегодня утром я узнал, что ко мне прибывает средство связи - возможно, они приготовили для меня пару блокнотов. Возможно, я узнаю позже сегодня.

Хейдок откинулся на спинку стула и закурил - «Шелковый крой» с низким содержанием смол. Он перешел на них, чтобы порадовать жену.

"У тебя есть план?" - спросил британский призрак.

«Я полагаю, он едет поездом в Будапешт. В остальном хорошо. . . » Фоули обрисовал идею, которую придумали они с Мэри Пэт.

«Это является творческим, Эдвард.» - подумал Хейдок. «Когда вы прочитали MINCEMEAT? Знаете, это часть учебной программы нашей академии.

«Когда я был ребенком. Я всегда думал, что это довольно умно ».

«Говоря абстрактно, неплохая идея, но, знаете ли, нужные вам предметы - это не то, что можно купить у скобяных лавок».

- Я вроде как подумал, Найджел. Так что, если мы хотим сыграть, лучше сразу приступить к делу ».

"Согласовано." Хейдок замолчал. «Бэзил захочет узнать кое-что. Что еще я могу ему сказать? "

- Он должен получить сегодня утром переносное письмо от судьи Мура. Все, что я могу сказать, это то, что этот парень выглядит довольно реальным ».

- Вы сказали, что он офицер связи - в Центре, не так ли?

"Ага."

«Это действительно может быть очень ценно, - согласился Хейдок. «Особенно, если он почтовый клерк». Он произнес это кларк. Призыв к имени тренера Фоули почти заставил его улыбнуться. . . но не совсем.

На этот раз это был более медленный кивок, и глаза Фоули были прикованы к хозяину. «Вот о чем мы думаем, парень».

Наконец-то добрался до дома. - Черт побери, - выдохнул Хейдок. «Это было бы ценно. И он просто пришедший? »

"Верный. Немного сложнее, но дело в этом, дружище.

«Не ловушка, не ложный флаг?»

«Я, конечно, думал об этом, но в этом нет смысла, не так ли?» - спросил Фоули. Британец знал, что он был агентством, но не знал, что он был начальником участка. «Если они опознали меня, зачем опускать руку так рано?»

«Верно», - должен был согласиться Найджел. «Это было бы неуклюже. Итак, Будапешт, не так ли? Легче, чем из Москвы - по крайней мере, так.

«Есть и плохие новости. Его жена не участвует в этом плане ». Фоули пришлось ему это сказать.

«Ты, должно быть, шутишь, Эдвард».

«Хотел бы я быть, чувак. Но вот как это происходит ».

«Ах. Что ж, какая жизнь без некоторых осложнений? Есть какие-нибудь предпочтения, как вытащить кролика? » - спросил он, не давая понять Фоули, о чем он думает.

- Полагаю, это для вашего парня Хадсона из Будапешта. Это не мое дело, не мое дело указывать ему, как проводить операцию ».

Хейдок только кивнул. Это была одна из тех вещей, о которых нельзя было говорить, но все равно нужно было сказать. "Когда?" он спросил.

«Скоро, как можно скорее. Лэнгли почти так же любит это, как и я. И, не добавил он, для него это был чертовски хороший способ заработать себе репутацию начальника вокзала Москвы.

«Рим, ты думаешь? Сэр Бэзил ломал мне голову по этому поводу.

«Ваш премьер-министр заинтересован?»

«Я думаю, примерно столько же, сколько и ваш президент. Эта пьеса могла бы довольно сильно замутить воду ».

«Большое время», - согласился Фоули. «В любом случае, я хотел предупредить вас. Сэр Бэзил, вероятно, даст вам сигнал позже сегодня.

«Понятно, Эдвард. Когда это произойдет, я смогу начать действовать ». Он посмотрел на часы - слишком рано, чтобы предлагать гостю пиво в пабе посольства. Жалость.

«Когда получите разрешение, позвоните мне. Хорошо?"

"Безусловно. Мы разберемся с тобой, Эд. Энди Хадсон хороший офицер, и он руководит плотной операцией в Будапеште ».

"Большой." Фоли встал.

"Как насчет обеда в ближайшее время?" - спросил Хейдок.

«Думаю, нам лучше сделать это поскорее. Пенни выглядит примерно должным образом. Когда ты отвезешь ее домой?

"Несколько недель. Маленький педераст все время катается и пинается ».

«Всегда хороший знак, приятель».

«И прямо здесь, в посольстве, у нас есть хороший врач, если он приедет пораньше». Просто доктору посольства не очень хотелось рожать ребенка. Они никогда этого не делали.

«Что ж, если это мальчик, Эдди одолжит тебе свои записи« Трансформеров » , - пообещал Эд.

« Трансформеры ? Что это такое?"

«Если это мальчик, ты узнаешь», - заверил его Фоули.

023

ГЛАВА 20

СТАДИЯ

Младший полевой офицер прибыл в четвертый терминал лондонского аэропорта Хитроу незадолго до семи утра. Он пролетел через иммиграционный контроль и таможню и направился к выходу, где увидел своего водителя с обычной табличкой с вывеской, на этот раз, конечно, на вымышленное имя, поскольку шпионы ЦРУ использовали свои настоящие имена только тогда, когда это было необходимо. Водителя звали Леонард Уоттс. Уоттс водил посольский «Ягуар», и, поскольку у него был дипломатический паспорт и бирки на машине, ограничения скорости его особо не волновали.

"Как прошел полет?"

"Отлично. Большую часть пути спал.

«Что ж, добро пожаловать в мир полевых операций», - сказал ему Уоттс. «Чем больше вы спите, тем лучше».

"Я предполагаю." Это была его первая заграничная командировка, и не очень требовательная. «Вот посылка». И его прикрытие не увеличивалось тем фактом, что он ехал только с курьерской посылкой и небольшой сумкой, которая провела поездку в подвесном контейнере, с чистой рубашкой, чистым нижним бельем и набором для бритья.

- Кстати, зовут Лен.

«Хорошо, я Пит Гейтвуд».

«Впервые в Лондоне?»

«Ага», - ответил Гейтвуд, пытаясь привыкнуть сидеть на левом переднем сиденье без рулевого колеса, чтобы защитить его, и управлялся отказом NASCAR. «Как долго добираться до посольства?»

"Полчаса." Уоттс сосредоточился на своем вождении. "Что ты несешь?"

«Что-то для COS, это все, что я знаю».

«Ну, это не рутина. Они разбудили меня для этого, - проворчал Уоттс.

"Где ты работал?" - спросил Гейтвуд, надеясь заставить этого маньяка немного притормозить.

«Ой, примерно. Бонн, Берлин, Прага. Готовимся к пенсии, возвращаемся в Индиану. Теперь у нас есть футбольная команда, чтобы посмотреть ».

«Да, и вся кукуруза», - заметил Гейтвуд. Он никогда не был в Индиане и не имел особого желания совершить поездку по фермерскому штату, который, напомнил он себе, дал неплохих баскетболистов.

Достаточно скоро, или почти так, они миновали большой зеленый парк слева, а через несколько кварталов - зеленый прямоугольник Гросвенор-сквер. Уоттс остановил машину, чтобы выпустить Гейтвуда. Он обошел «цветочные горшки», предназначенные для того, чтобы бомбардировщики не подобрались слишком близко к бетону, окружавшему чрезвычайно уродливое здание, и пошел по нему. Морские пехотинцы внутри проверили его документы и позвонили. Вскоре женщина средних лет вошла в вестибюль и повела его к лифту, который поднял его на третий этаж, рядом с технической группой, которая тесно сотрудничала с британским GCHQ в Челтнеме. Гейтвуд вошел в правильный угловой кабинет и увидел мужчину средних лет, сидящего за дубовым столом.

«Вы Гейтвуд?»

"Да сэр. Вы . . . ? »

«Я Рэнди Сильвестри. У вас есть посылка для меня », - объявил COS London.

"Да сэр." Гейтвуд расстегнул молнию на своей сумке и вытащил большой манильский конверт. Он отдал его.

«Интересно, что в нем?» - спросил Сильвестри, глядя на мальчика.

«Если меня это касается, я думаю, вы мне скажете, сэр».

Начальник станции одобрительно кивнул. "Очень хороший. Энни отвезет вас вниз на завтрак, если вы хотите, или вы можете поймать такси до отеля. Есть немного британских денег?

«Сто фунтов, сэр, в десятках и двадцати».

«Хорошо, это удовлетворит твои потребности. Спасибо, Гейтвуд.

"Да сэр." И Гейтвуд покинул офис.

Сильвестри разорвал пакет, убедившись, что закрытие не было нарушено заранее. На плоской папке на кольцах было что-то вроде сорока или пятидесяти отпечатанных листов бумаги - все с полуторными случайными буквами. Итак, одноразовый шифровальный блокнот - для вокзала Москва, говорилось в записке. Его доставили в Москву полуденным рейсом British Airways. И два письма, одно для сэра Бэзила, с указанием ручной доставки. Он должен был отвезти его в Сенчури-хаус на машине после того, как позвонил вперед. Другой был для того ребенка Райана, который так любил Джим Грир, также для ручной доставки через офис Бэзила. Он задавался вопросом, что случилось. Это должно быть нетривиально для такого обращения. Он взял свой телефон и нажал на номер 5 быстрого набора.

«Это Бэзил Чарльстон».

«Бэзил, это Рэнди. Что-то пришло за тобой. Могу я принести это? »

Звук перетасованных бумаг. Бэзил знал, что это важно. «Скажи, десять часов, Рэнди?»

"Верно. Тогда увидимся." Сильвестри отпил кофе и прикинул необходимое время. Он мог посидеть здесь около часа, прежде чем отправиться в путь. Затем он нажал кнопку внутренней связи.

"Да сэр?"

«Энни, у меня есть посылка, которую нужно доставить в Москву. У нас на палубе гонщик?

"Да сэр."

«Хорошо, можешь передать это ему?»

"Да сэр." Секретарям ЦРУ не платят за многословие.

"Хороший. Спасибо." Сильвестри повесил трубку.

ДЖЕК И КЭТИ были в поезде, проезжающем через Слон и Касл - и он до сих пор не понял, как это проклятое место получило такое название, напомнил себе Джек. Погода выглядела угрожающей. «Англия была недостаточно широка, чтобы существовала штормовая система» , - подумал Райан. Может быть, это просто серия дождевых облаков, пересекающих Атлантику? В любом случае, между вчерашним днем и сегодня его личный рекорд хорошей погоды здесь, похоже, подошел к концу. Очень жаль.

«Только очки на этой неделе, детка?» - спросил он свою жену, которая, как обычно, уткнулась головой в медицинский журнал.

«Всю неделю», - подтвердила она. Затем она подняла глаза. «Это не так увлекательно, как операция, но все же важно».

«Кэт, если ты это сделаешь, это должно быть важно».

«И вы не можете сказать, что будете делать?»

«Нет, пока я не сяду за свой стол». И, вероятно, не тогда. Как бы то ни было, оно, несомненно, было передано через защищенный принтер или факс в течение ночи. . . если только это не было чем-то действительно важным и было отправлено курьером. Разница во времени действительно сделала это довольно удобным. Ранний «Боинг-747» от Даллеса обычно приходил между шестью и семью часами утра, а потом до его стола оставалось еще сорок минут. Правительство могло работать более эффективно, чем Federal Express, когда захотело. Еще пятнадцать минут его Daily Telegraph и ее NEJM, и они расстались в Виктории. Кэти извращенно взяла трубку. Райан выбрал такси. Он промчался мимо Вестминстерского дворца, затем перепрыгнул через Темзу. Райан заплатил четыре фунта пятьдесят и добавил неплохие чаевые. Десять секунд спустя он был внутри.

- Доброе утро, сэр Джон, - приветствовал Берт Кандертон.

«Привет, сар-майор», - сказал в ответ Райан, пропуская пропуск через ворота, затем к лифту и поднимаясь на свой этаж.

Саймон уже был на своем месте, просматривая сообщения. Его глаза поднялись, когда вошел Джек. «Доброе утро, Джек».

«Привет, Саймон. Как прошли выходные?"

«Не было сделано никакого садоводства. Кровавый дождь.

«Что-нибудь интересное сегодня утром?» Он налил себе чашку кофе. Чай для завтрака Саймона был неплохим вариантом для чая, но чай просто не годился для Джека, по крайней мере, утром. Здесь тоже не было медвежьих когтей, и Джек забыл взять свой круассан по дороге.

«Еще нет, но что-то приходит из Америки».

"Что это?"

«Бэзил не сказал, но когда в понедельник утром что-то приходит из рук, это обычно интересно. Должно быть, советское. Он сказал мне, чтобы я был готов к этому ».

«Что ж, можно начать неделю с чего-нибудь интересного». Райан отпил кофе. Это было не совсем то, что приготовила Кэти, но лучше, чем чай. «Когда он придет?»

"Около десяти. Его едет начальник вашего участка Сильвестри.

Райан встречался с ним только однажды. Он казался достаточно компетентным, но этого можно было ожидать от COS, даже если он размещен на закате.

«Ничего нового из Москвы?»

«Только новые слухи о здоровье Брежнева. Похоже, отказ от курения принес ему очень мало пользы, - сказал Хардинг, закуривая трубку. «Противный старый педераст», - добавил британский аналитик.

«А что насчет этого материала из Афганистана?»

«Иван умнеет. Эти вертолеты Ми-24 кажутся весьма эффективными. Плохие новости для афганцев ».

«Как ты думаешь, как это закончится?»

Хардинг пожал плечами. «Вопрос в том, сколько жертв готов понести Иван. У них есть огневая мощь, необходимая для победы, так что это вопрос политической воли. К несчастью для моджахедов, московское руководство не особо беспокоится о потерях ».

«Если только что-то не изменит уравнение», - вслух подумал Райан.

"Как что?"

«Как эффективная ракета земля-воздух для нейтрализации их вертолетов. У нас есть Стингер. Сам никогда не использовал, но описание довольно хорошее ".

«Но может ли толпа неграмотных дикарей правильно использовать ракету?» - с сомнением спросил Хардинг. «Конечно, современная винтовка. Конечно, автомат. Но ракета? »

«Идея состоит в том, чтобы сделать новое оружие стойким к солдатам, Саймон. Знаешь, достаточно просто, чтобы тебе не приходилось думать, уворачиваясь от пуль. Тогда у вас не так много времени для размышлений, и вы делаете шаги как можно короче. Как я уже сказал, я никогда не использовал это, но я играл с противотанковым оружием, и оно довольно простое ».

«Что ж, вашему правительству придется решить предоставить им ЗРК, а они еще этого не сделали. Мне трудно чрезмерно волноваться по этому поводу. Да, они убивают русских, и я считаю, что это хорошо, но они чертовы дикари ».

И однажды они убили много британцев, напомнил себе Райан, и воспоминания британцев столь же давнишние, как и у всех остальных. Также существовала проблема попадания «Стингеров» в руки России, что не могло сильно порадовать ВВС США. Но это было намного выше его зарплаты. Впрочем, в Конгрессе по этому поводу возникли споры.

Джек устроился на своем месте, отпил кофе и прочитал свои сообщения. После этого он вернулся к своей настоящей работе по анализу советской экономики. Это было бы похоже на составление дорожной карты с полной тарелкой спагетти.

РАБОТА СИЛЬВЕСТРИ в Лондоне не была секретом. Он слишком долго занимался призрачным бизнесом, и хотя сам по себе он не был сожжен, Восточный блок в значительной степени догадался, на какое правительственное учреждение он работал, к концу своего пребывания в Варшаве, где он управлял очень тугой магазин и много хорошей политической разведки подмигнул. Это должно было стать его последним дежурством - то же самое относилось и к большинству его офицеров - и, поскольку его уважали различные союзные службы, он нарисовал лондонскую почту, где его основная работа заключалась в взаимодействии с британской секретной разведывательной службой. . Поэтому он велел посольству Даймлера переправить его через реку.

Ему даже не нужен пропуск, чтобы пройти через охрану. Сам сэр Бэзил ждал его у входа, где сердечно пожимали руки перед подъемом наверх.

«Какие новости, Рэнди?»

«Что ж, у меня есть посылка для тебя и еще одна для того Райана», - объявил Сильвестри.

"Действительно. Должен ли я его вызвать? "

Лондонский COS прочитал титульный лист и знал, что было в пакетах. «Конечно, Бас, без проблем. Хардинг тоже, если хочешь.

Чарльстон поднял телефон и вызвал в суд. Два аналитика прибыли менее чем за две минуты. Все они встречались хотя бы раз. На самом деле Райан был наименее знаком с другим американцем. Сэр Бэзил указал им на места. Он уже вскрыл конверт. Сильвестри передал Райану свое собственное послание.

Со своей стороны, Джек уже думал, черт возьми. Что-то необычное было не за горами, и он научился не доверять новому и разному в ЦРУ.

«Это является интересным,» наблюдается Чарльстон.

«Я могу открыть это сейчас?» - спросил Райан. Сильвестри кивнул, поэтому он вынул свой швейцарский армейский нож и разрезал толстую манильскую бумагу. Его сообщение было всего на трех страницах, лично подписано адмиралом Гриром.

Он увидел Кролика . Он знал терминологию. Кто-то хотел получить билет. . . Москва . . . и ЦРУ предоставляло его с помощью SIS, потому что станция Будапешт в настоящее время не работает. . . .

«Скажи Артуру, что мы будем рады помочь, Рэнди. Я полагаю, у нас будет возможность поговорить с ним, прежде чем вы отправите его в Лондон?

«Это справедливо, Бас», - подтвердил Сильвестри. - Как ты думаешь, насколько сложно это осуществить?

«Из Будапешта?» Чарльстон на мгновение задумался. - Думаю, не все так сложно. У венгров есть довольно неприятная организация тайной полиции, но страна в целом не является откровенно марксистской - о, этот Кролик говорит, что КГБ, возможно, скомпрометировал ваши коммуникации. Это то, что волнует Лэнгли ».

- Черт побери, Бэзил. Если это дыра, мы должны ее быстро заткнуть ».

«Этот парень в своей МЕРКУРИИ? Иисус Христос, - выдохнул Райан.

«Ты правильно понял, сынок, - согласился Сильвестри.

«Но какого черта я иду в поле?» - потребовал Джек следующий. «Я не полевой офицер».

«Нам нужен один из наших, чтобы следить за происходящим».

«Я прекрасно понимаю, Рэнди, - заметил Чарльстон, все еще не отрываясь от своих информационных документов. «И вы хотите кого-то, кого оппозиция не знает?»

"Ну, это похоже."

«Но почему я?» Райан настаивал.

«Джек, - успокоил сэр Бэзил, - твоя единственная задача - наблюдать за тем, что происходит. Это просто проформа ».

«А как насчет моего прикрытия?»

«Мы дадим вам новый дипломатический паспорт», - ответил С. «Вы будете в полной безопасности. Вы знаете, Венская конвенция.

"Но . . . но . . . это будет фальшивка.

«Они этого не узнают, дорогой мальчик».

«А что с моим акзинтом ?» Было до боли очевидно, что его акцент был американским, а не британским.

"В Венгрии?" - с улыбкой спросил Сильвестри.

«Джек, с их кровавым языком, я серьезно сомневаюсь, что они заметят разницу, и в любом случае с твоими новыми документами твоя личность совершенно неприкосновенна».

«Расслабься, малыш. Это лучше, чем плюшевый мишка твоей маленькой девочки. Поверьте мне, хорошо? Сильвестри заверил его.

«И с вами всегда будет офицер службы безопасности», - добавил Чарлстон.

Райану пришлось сесть и перевести дух. Он не мог позволить себе показаться слабаком ни перед этими парнями, ни перед адмиралом Гриром. «Хорошо, извините. Просто я никогда раньше не был в этой области. Для меня это все в новинку ». Он надеялся, что это адекватное отступление. «Что именно я буду делать и как мне это сделать?»

«Мы доставим вас в Будапешт из аэропорта Хитроу. Наши парни встретят вас в аэропорту и отвезут в посольство. Вы посидите там - пару дней, я полагаю, - а потом посмотрите, как Энди вытащит вашего Кролика из Редленда. Рэнди, как долго ты будешь ждать?

«Чтобы это сдвинулось с мертвой точки? Конец недели, может быть, на день или два дольше, - подумал Сильвестри. «Кролик полетит или сядет на поезд в Будапешт, и ваш человек придумает, как вытащить его к черту из Додж-Сити».

«Два или три дня на это», - прикинул сэр Бэзил. «Не должно быть слишком быстро».

«Хорошо, это удерживает меня от дома на четыре дня. Какая у меня история на обложке? »

«Для твоей жены?» - спросил Чарльстон. - Скажите ей, что вам нужно ехать… о, в Бонн, так сказать, по делам НАТО. Не уточняйте фактор времени », - посоветовал он. Он внутренне забавлялся, когда ему приходилось объяснять это «Невинному американцу за границей».

«Хорошо», - согласился Райан. Не то чтобы у меня был чертовски большой выбор в этом вопросе, не так ли?

Вернувшись в посольство, Фоули пошел в офис Майка Барнса. Барнс был атташе по культуре, официальным экспертом по вычурным фарцам. Это было серьезное задание в Москве. В СССР была довольно богатая культурная жизнь. Тот факт, что лучшая его часть относится к царским временам, не имеет значения для нынешнего режима, вероятно, подумал Фоули, потому что все великороссы хотели казаться культурными и превосходящими людей Запада, особенно американцев, чья «культура» была намного новее и куда круче, чем страна Бородина и Римского-Корсакова. Барнс был выпускником Джульярдской школы и Корнелла и особенно ценил русскую музыку.

«Привет, Майк», - сказал Фоули в знак приветствия.

«Как радуют газетчиков?» - спросил Барнс.

"Обычно. Эй, у тебя есть вопрос.

"Стрелять."

«Мэри Пэт и я думаем о поездке, может быть, в Восточную Европу. Прага и тому подобное. Есть ли хорошая музыка, чтобы так можно было услышать? "

«Пражская симфония еще не открылась. Но Йожеф Розса сейчас находится в Берлине, а затем он собирается в Будапешт ».

"Кто он? Я не знаю имени, - сказал Фоули, когда его сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

«Уроженец Венгрии, двоюродный брат Миклоша Розсы, голливудского композитора Бен Гура и тому подобное. Думаю, музыкальная семья. Он должен быть превосходным. У Венгерской государственной железной дороги четыре оркестра, хотите верьте, хотите нет, и Йожеф будет дирижировать номер один. Вы можете добраться туда поездом или лететь, в зависимости от того, сколько у вас времени ».

«Интересно», - подумал Фоули вслух. «Очаровательно, - подумал он внутри.

«Вы знаете, в начале следующего месяца откроется Московский государственный оркестр. У них появился новый дирижер, парень по имени Анатолий Шеймов. Еще не слышал его, но он должен быть неплохим. Я могу легко достать тебе билеты. Иван любит хвастаться перед нами, иностранцами, а они действительно мирового уровня ».

«Спасибо, Майк, я подумаю. Позже, чувак. Фоули попрощался.

И он улыбался всю дорогу до своего офиса.

«КРОВАВЫЙ АД», - заметил сэр Бэзил, перечитывая последнюю телеграмму из Москвы. «Какой чертов гений придумал эту идею?» - спросил он воздух. О, он видел. Американский офицер Эдвард Фоли. Как, черт возьми, он это сделает ? - поинтересовался генеральный директор.

Он собирался уехать на обед в Вестминстерский дворец на другом берегу реки, и он не мог оторваться от этого. Что ж, было бы над чем подумать с его ростбифом и йоркширским пудингом.

«УДАЧИ МЕНЯ», - заметил Райан в своем офисе.

«Джек, это будет менее опасно, чем переходить улицу» - что могло бы быть веселым упражнением в Лондоне.

«Я могу позаботиться о себе, Саймон», - напомнил Райан своему товарищу по работе. «Но если я облажусь, падет кто-то другой».

«Вы не будете нести ответственности ни за что из этого. Вы просто будете там наблюдать. Я сам не знаю Энди Хадсона, но у него отличная профессиональная репутация ».

«Отлично», - прокомментировал Райан. «Обед, Саймон, и я чувствую себя пивом».

- Герцог Кларенс, все в порядке?

«Разве это не тот парень, который утонул в бочке с мальмзейским вином?»

«Хуже того, сэр Джон, - заметил Хардинг.

«Что такое Мальмси?»

«Крепкий и сладкий, как мадера. Фактически, теперь он идет с этих островов ».

«Еще одна мелочь, которую вы узнали, - подумал Райан, собираясь получить свое пальто.

В МОСКВЕ Зайцев проверил свое личное дело. У него накопилось двенадцать дней отпуска. У него и его семьи не было временного интервала в Сочи прошлым летом - квота КГБ была заполнена в июле и августе - и поэтому они остались без него. С дошкольником было проще запланировать каникулы, как и в любой другой стране: приходилось убегать из города, когда хочешь. Светлана находилась в государственном дневном учреждении, но пропустить несколько дней с блоками и мелками было намного легче устроить, чем неделю или две в государственной начальной школе, к которой относились неодобрительно.

ВСТРЕЧА, полковник Рождественский передал последнее сообщение полковника Бубового из Софии, только что доставленное курьером. Так что болгарский премьер согласился на просьбу Москвы, прилично не задавая назойливых вопросов. Булгары знали свое место. Глава государства якобы суверенного государства знал, как выполнять приказы полевого офицера Комитета государственной безопасности России. «Так и должно быть», - подумал полковник. И теперь полковник Строков из Диржавны Сугурности выберет своего стрелка, несомненно, турка, и операция -666 может продолжаться. Он сообщит об этом председателю Андропову позже в тот же день.

«ТРИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ТЕЛА?» - удивился Алан Кингшот. Он был самым старшим полевым офицером сэра Бэзила, очень опытным оператором, который работал на улицах каждого крупного европейского города, сначала в качестве «юриста», а затем в качестве специалиста по устранению неполадок в штаб-квартире, за свои тридцать семь лет службы в компании Queen и Страна. "Какой-то переключатель, не так ли?"

"Да. - Думаю, тот парень, который предложил это, является фанатом MINCEMEAT, - ответил Бэзил.

Операция MINCEMEAT была легендой Второй мировой войны. Он был разработан, чтобы создать у Германии впечатление, что следующей крупной операцией союзников не будет запланированная операция HUSKY, вторжение на Сицилию, поэтому было решено сообщить немецкой разведке, что Корсика была предполагаемой целью вторжения. Для этого немцам было передано тело мертвого алкоголика, который был преобразован после смерти в майора Королевской морской пехоты, предположительно офицера по планированию фиктивной операции по захвату Корсики. Тело было сброшено в воду у побережья Испании подводной лодкой HMS Seraph , с которой оно было вымыто к берегу, было должным образом поднято, доставлено в местную полицию, проведено вскрытие, и ящик для документов, прикованный наручниками к запястью трупа, передан. местному офицеру абвера . Он отправил газеты в Берлин, где они оказали намеченный эффект, переместив несколько немецких дивизий на остров, не имеющий большего военного значения, чем тот факт, что он был местом рождения Наполеона. История называлась «Человек, которого никогда не было», она стала предметом книги и фильма и стала еще одним доказательством ужасной работы немецкой разведки, которая не могла отличить тело мертвого пьяного от тела профессионального солдата. .

«Что еще мы знаем? Я имею в виду, - указал Кингшот, - какого возраста и пола, сэр?

«Да, и цвет волос и так далее. Способ смерти также будет иметь значение. Мы этого еще не знаем. Итак, первоначальный вопрос широкий: возможно ли это сделать? »

«Говоря абстрактно, да, но прежде чем мы сможем продолжить, мне понадобится много конкретики. Как я уже сказал, рост, вес, цвет волос и глаз, пол. С этим мы можем двигаться дальше ».

«Ну, Алан, подумай об этом. Принеси мне конкретный список того, что тебе нужно, к завтрашнему дню ».

«В каком городе это будет?»

«Наверное, в Будапеште».

«Ну, это что-то», - подумал вслух полевой призрак.

- Чертовски ужасное дело, - пробормотал сэр Бэзил после ухода своего человека.

ЭНДИ ХАДСОН сидел в своем офисе, расслабляясь после ланча Ploughman's Lunch в пабе посольства, вместе с пинтой пива John Courage. Невысокий мужчина, у него за поясом было восемьдесят два прыжка с парашютом, и больные колени доказывали это. Он был уволен с действительной службы восемь лет назад, но, поскольку ему нравилось немного волнений в своей жизни, он решил присоединиться к Секретной разведывательной службе и быстро продвинулся по служебной лестнице, главным образом благодаря силе своего начальника. языковые навыки. Здесь, в Будапеште, они ему были нужны. Венгерский язык известен филологам как индоалтайский. Ближайший европейский сосед - финны, а затем монголы. Он не имеет никакого отношения к какому-либо европейскому языку, за исключением некоторых христианских имен, которые были переданы, когда мадьяры уступили христианству после того, как убили достаточно миссионеров, и это им наскучило. По пути они также утратили свой воинский дух, который у них когда-то был. Венгры были одними из самых непримиримых людей на континенте.

Но они неплохо умели интриговать, и, как любое общество, в них был криминальный элемент, но их в основном перешли в коммунистическую партию и аппарат власти. Тайная полиция здесь, Аллаведельми Хатосаг, могла быть такой же мерзкой, какой была ЧК при самом Железном Феликсе . Но неприятный не был таким же эффективным. Как будто они пытались компенсировать свою врожденную неэффективность жестокостью по отношению к тем, кого они зря пытались поймать. А их полиция была заведомо глупа - был венгерский афоризм «Глупость, как шесть пар полицейских сапог», который Хадсон в основном нашел правдой. Это не была столичная полиция, но и Будапешт не был Лондоном.

Фактически, он находил здесь жизнь приятной. Будапешт был удивительно красивым городом, очень французским по своей архитектуре и удивительно непринужденным для коммунистической столицы. Еда была на удивление хорошей, даже в государственных рабочих столовых, которые стояли на каждом углу, где еда была не изящной, а вкусной. Общественный транспорт соответствовал его целям, которые заключались в основном в политической разведке. У него был источник под названием ПАРАД в министерстве иностранных дел, который снабжал его очень полезной информацией о Варшавском договоре и политике Восточного блока в целом в обмен на наличные, причем не очень много, настолько низки были его ожидания.

Как и остальная часть Центральной Европы, Будапешт был на час впереди Лондона. Посланник посольства постучал в дверь Хадсона, затем протянул руку и бросил конверт на его стол. Хадсон отложил свою маленькую сигару и поднял ее. Он видел из Лондона. Сам сэр Бэзил. . .

«Черт побери, - подумал Хадсон. Его жизнь должна была стать немного интереснее.

«Более подробная информация будет позже», - закончился он. О праве. Вы никогда не знали всего этого, пока вам не пришлось это сделать. Сэр Бэзил был неплохим парнем для работы, но, как и большинство шпионов, ему очень нравилось быть умным, что никогда не ценилось в полевых условиях, где рабочие пчелы беспокоились о осах. У Хадсона было три сотрудника, включая его самого. Будапешт не был главной станцией, и для него это была промежуточная станция, пока не открылось что-то более важное. Как бы то ни было, он был молод для начальника участка. Бэзил давал ему возможность размять ноги. Это устраивало Хадсона. Большинство начальников станций сидели в своих офисах, как пауки в своей паутине, что выглядело драматично, но на самом деле могло быть довольно скучным, поскольку требовало написания бесконечных отчетов. Сам выполнял полевые задания. Это чревато ожогами, как и Джим Сзелл - чертовски ужасная удача, не более того, как узнал Хадсон от источника по имени BOOT, который находился прямо внутри AVH. Но в опасности заключалось очарование работы. Это было менее опасно, чем выпрыгнуть из кузова «Локхид Геркулес» с шестидесяти фунтами оружия и припасами, привязанными к спине. Также менее опасно, чем патрулирование Белфаста вместе с Провосом. Но именно навыки, полученные на городских улицах Ольстера, дали ему уличный ум как привидение. Как и во всем остальном в жизни, вы сочетаете горькое со сладким. Но лучше, сказал он себе, выпить биттер по пинте.

У него вышел кролик. Это не должно быть трудным, хотя этот кролик должен был быть важным, настолько, что ЦРУ просило помощи у «Шестерки», а это происходило не каждый день. Только тогда, когда проклятые янки все испортили, что, как подумал Хадсон, было не так уж и редко.

Ему пока нечего было делать. Он не мог знать, что нужно делать, пока у него не появилось намного больше деталей, но в абстрактном смысле он знал, как вывести людей из Венгрии. Это было не так уж и сложно. Венгры были недостаточно преданы марксизму, чтобы быть таким серьезным противником. Итак, он отправил сообщение «сообщение получено» в Century House и ждал дальнейших событий.

Полуденным рейсом BRITISH AIRWAYS в Москву был двухмоторный самолет Boeing 737. Полет длился около четырех часов, в зависимости от ветра, который сегодня был довольно спокойным. По прибытии в аэропорт Шереметьево дипломатический курьер вышел через переднюю дверь и, опираясь на брезентовую сумку и дипломатический паспорт, прошел через иммиграционный контроль, затем направился к ожидающей машине посольства и поехал в город. Курьер был там и делал это много раз, достаточно, чтобы его водитель и охранники посольства знали его в лицо, и он знал свой путь вокруг посольства. Сделав доставку, он направился в столовую за хот-догом и пивом и занялся своей новой книгой в мягкой обложке. Ему пришло в голову, что ему нужно немного потренироваться, так как его работа была полностью связана с сидением, в машине и в основном в самолетах. «Это не может быть здорово, - подумал он.

МАЙК РАССЕЛ посмотрел на чудовищный одноразовый блокнот, который ему прислали, надеясь, что ему не придется использовать все это за один день. Одной кропотливой работы по перестановке случайных букв было достаточно, чтобы свести человека с ума, и должен был быть более простой способ. Именно для этого и предназначались его шифровальные машины KH-7, но Фоули предположил, что -7 не является полностью безопасным, что возмутило в нем профессионала. KH-7 была самой сложной шифровальной машиной из когда-либо созданных, простой в использовании и совершенно невозможной, как он думал, взломать. Он знал команду математиков, придумавших алгоритмы. Алгебраические формулы, использованные в -7, были достаточно над его головой, и ему пришлось напрячься, чтобы увидеть дно. . . . Но то, что мог сделать один математик, теоретически могло сломать другой, а у русских были хорошие. Отсюда и возник кошмар: сообщения, которые он должен был защищать, были прочитаны врагом.

А это просто не годится.

Таким образом, ему пришлось использовать эту площадку для сверхкритичной связи, неудобной или нет. Не то чтобы он вел большую светскую жизнь в Москве. Обычные российские граждане считали его темную кожу признаком каких-то отношений с какой-то африканской обезьяной, лазающей по деревьям, что было настолько оскорбительным для Рассела, что он никогда никому об этом не говорил, просто позволял ей вызывать ярость в своем сердце, своего рода глубокую ярость. душевный гнев, который он испытывал к Ку-клукс-клану до того, как ФБР разорило этих невежественных взломщиков. Может быть, они все еще ненавидели его, но бык мог жаждать многих вещей, не имея возможности трахнуть их, и так было с этими фанатичными идиотами, которые забыли, что Улисс Симпсон Грант в конце концов победил Бобби Ли. Они могли ненавидеть все, что хотели, но перспектива Федерального загона Ливенворта держала их в своих темных маленьких дырочках. Русские такие же плохие , как подумал Рассел, хулиганы-расисты. Но у него были свои книги и кассетный магнитофон для крутого джаза, а также доплата, связанная с этим постом в трудных условиях. А пока он покажет Ивану сигнал, который не сможет взломать, и Фоли вытащит своего Кролика. Он поднял телефон и набрал нужные номера.

«Фоли».

"Рассел. Хочешь зайти ко мне в офис на минутку? »

«В пути», - ответил начальник станции. Четыре минуты. «Что случилось, Майк?» - спросил он, проходя через дверь.

Рассел поднял папку с кольцами. «Всего три копии этого. Мы, Лэнгли и Форт-Мид. Вы хотите в безопасности, мой человек, вы в безопасности. Просто постарайся, чтобы сообщения были короткими, хорошо? Это дерьмо действительно может поднять мне давление ».

«Хорошо, Майк. Жаль, что нет лучшего способа сделать это ».

"Возможно когда-нибудь. Должен быть способ сделать это с помощью компьютера - ну, знаете, положить блокнот на дискету. «Может, я напишу об этом в Форт-Мид», - подумал Рассел. «Из-за этого у вас может появиться косоглазие».

«Лучше ты, чем я», - не мог сказать Фоули. «Хорошо, у меня есть кое-что для тебя сегодня же».

"Верно." Рассел кивнул. Ему не нужно было добавлять, что он также будет зашифрован на его KH-7, а затем супер-зашифрован с помощью блокнота. Он надеялся, что Иван перехватит сигнал и передаст криптоаналитикам документ для работы. Он любил улыбаться при мысли о том, что эти ублюдки сходят с ума по одному из его сигналов. Ладно, дайте своим математикам мирового класса такую дурацкую фигню.

Но ничего не было сказано. Если бы КГБ удалось, например, засадить в здание жучок, оно питалось бы не от внутренней батареи, а от микроволнового излучения от Богоматери микрочипов через дорогу. У него было два постоянных сотрудника, которые бродили по посольству в поисках необъяснимых радиочастотных сигналов. Время от времени они находили одного и выкапывали жучок, но последний из них был двадцать месяцев назад. Теперь они сказали, что посольство полностью выметено и полностью убрано. Но в это никто не поверил. Иван был слишком умен. Расселу было интересно, как Фоули хранит свою личность в секрете, но это не его проблема. Обеспечить безопасность связи было достаточно сложно.

Вернувшись в свой кабинет, Фоули набросал свой следующий сигнал Лэнгли, стараясь сделать его как можно короче, чтобы Расселу было легче. Это наверняка откроет глаза на седьмой этаж. Он надеялся, что британцы еще не дошли до Вашингтона об этой идее. Это будет рассматриваться как серьезное нарушение правил поведения, и высокопоставленные чиновники повсюду вытаскивают носы из-за такой банальной ерунды. Но с некоторыми вещами у вас просто не было времени провести это по каналам, и, как старший начальник участка, ожидалось, что он время от времени будет проявлять некоторую инициативу.

А вместе с инициативой, может быть, немного щегольства.

Фоули посмотрел на часы. На нем был самый красный галстук, и ему оставалось полтора часа езды на метро до дома, и Кролику нужно было увидеть его и сигнал флага. Тихий голос велел Фоули заставить БЕАТРИКС двигаться как можно быстрее. Он не мог сказать, была ли это опасность для Кролика или что-то еще, но Фоули доверял своим инстинктам.

024

ГЛАВА 21

ОТПУСК

На самом деле, было нелегко убедиться, что вы сели в правильный поезд метро. И Кролик, и Фоли использовали нечеловеческую эффективность того, что должно было быть единственным аспектом советской жизни, который на самом деле функционировал должным образом, и примечательно то, что поезда ходили по расписанию, которое было столь же регулярным и предсказуемым, как заход солнца. , просто гораздо чаще. Фоули передал свою депешу в руки Майка Рассела, затем надел плащ и вышел через парадную дверь посольства в самый нужный момент, пошел в точном обычном темпе и добрался до платформы метро в нужное время, а затем повернулся, чтобы проверить. это с часами, которые висели на потолке станции. Да, он сделал это снова. Поезд подъехал так же, как отошел предыдущий поезд, и Фоули вошел в обычный вагон и повернулся, чтобы посмотреть. . . да, Кролик был там. Фоули развернул газету. Его расстегнутый плащ свободно висел на плечах.

Зайцев был действительно удивлен, увидев красный галстук, но вряд ли мог жаловаться. Как обычно, он двинулся в правильном направлении.

«Теперь это стало почти рутиной», - подумал главный управляющий. Он почувствовал, как рука тайком вошла в его карман и убрала. Затем его острые чувства почувствовали, что мужчина отступил. Надеюсь, этого будет немного больше. Это было безопасно для Фоули, но явно небезопасно для Кролика, каким бы искусным он ни был в этом упражнении. Присутствие других людей в этом вагоне метро - некоторые лица он узнал по повторению - вполне могло представлять людей из Второго главного управления. За ним можно было периодически наблюдать, используя кучу разных офицеров. Это было бы разумной тактикой, которую оппозиция могла бы использовать, время от времени, чтобы уменьшить вероятность того, что он их заметит.

Со временем, как и прежде, поезд прибыл на назначенную остановку, и Фоули ушел. Еще через несколько недель ему придется накинуть подкладку на свое пальто и, возможно, даже надеть шапку, которую ему купила Мэри Пэт. Он должен был начать думать о том, что будет после того, как они вытащат Кролика. Если бы БЕАТРИКС работал до конца, ему пришлось бы какое-то время поддерживать свою деятельность прикрытия - или, возможно, переключиться на поездку в посольство - изменение в распорядке дня, которое русские не сочли бы необычным. В конце концов, он был американцем, а американцы были известны повсюду за рулем. В метро становилось утомительно. Слишком многолюдно, часто люди, не знающие, для чего нужен душ. «То, что он сделал для своей страны, - подумал Фоули. Нет, поправил он себя, то, что он делал против врагов своей страны. Вот что сделало это стоящим. «У большого медведя заболел живот - может, даже рак желудка», - размышлял он, направляясь к своей квартире.

«ДА, АЛАН?» - спросил Чарльстон, оторвавшись от стола.

«Я так понимаю, это серьезная операция?» - спросил Кингшот.

«Да, главное в своей цели», - подтвердил генеральный директор. «Максимально рутинная работа. У нас в Будапеште всего три человека, и было бы не особо хорошо летать в отряде головорезов ».

"Кто-нибудь еще идет?"

«Джек Райан, американец, - сказал сэр Бэзил.

«Он не полевой офицер», - немедленно возразил Кингшот.

«По сути, это американская операция, Алан. Они разумно просили, чтобы кто-нибудь из их людей пошел на наблюдение. Взамен у нас будет день или два, чтобы опросить их Кролика в безопасном доме по нашему выбору. Несомненно, у него будет много полезной информации, и мы получим первый шанс поговорить с ним ».

«Что ж, надеюсь, этот Райан не станет для нас чудаком».

«Алан, он показал себя довольно рассудительным во время неприятностей, не так ли?» - спросил сэр Бэзил, как всегда разумно.

«Должно быть, его морская подготовка», - заметил Кингшот с мрачной щедростью.

«И он очень умен, Алан. Он отлично поработал над своим аналитическим проектом ».

«Если вы так говорите, сэр. Чтобы заполучить эти три тела, мне нужна помощь в Особом отделении, а затем я провожу время на коленях в надежде, что случится что-то ужасное ».

"Что ты думаешь?"

Кингшот объяснил свою зарождающуюся операционную концепцию. Это был действительно единственный способ сделать что-то подобное. И, как ранее в тот же день заметил сэр Бэзил, это было ужасно, как вскрытие.

«Насколько вероятно, что такое случится?» - спросил Василий.

«Мне нужно поговорить с полицией, чтобы ответить на этот вопрос».

"Кто там ваш контакт?"

- Главный суперинтендант Патрик Нолан. Вы встречались с ним ».

Чарльстон на мгновение закрыл глаза. «Здоровяк, арестовывает нападающих по регби за легкую тренировку?»

«Это Нолан. В полиции его называют «Крошечный». Я думаю, он ест штанги со своей кашей. Могу ли я обсудить с ним операцию BEATRIX? »

«Просто с точки зрения наших потребностей, Алан».

«Очень хорошо, сэр», - согласился Кингшот и вышел из комнаты.

« ЧТО ВЫ ХОТИТЕ ?» - спросил Нолан за кружкой пива в пабе в квартале от Нью-Скотланд-Ярда, сразу после четырех часов пополудни.

«Ты слышал меня, Малышка», - сказал Кингшот. Он закурил сигарету, чтобы соответствовать остальным посетителям бара.

«Ну, я должен сказать, что слышал много странных вещей за время, проведенное в Ярде, но никогда этого не было». Нолан был хороших шесть футов четыре дюйма и двести тридцать фунтов, очень мало жира. Он проводил по крайней мере час три раза в неделю в тренажерном зале Ярда. На дежурстве он редко носил с собой пистолет. Он никогда не нуждался в нем, чтобы помочь преступнику увидеть тщетность сопротивления. «Вы можете сказать, для чего это?» он спросил.

«Извините, не разрешено. Все, что я могу сказать, это вопрос некоторой важности ».

Долгое глотание пива. «Ну, вы же знаете, что мы не храним такие вещи в холодильниках, даже в Черном музее».

«Я думал о пробке. Они случаются постоянно, не так ли? »

«Да, Алан, но не для семьи из трех человек».

«Ну, как часто делать такие вещи случаются?» - спросил Кингшот.

«Примерно двадцать таких инцидентов в среднем за год, и их появление совершенно нерегулярно. Вы не можете полагаться на него ни на какой неделе ».

«Что ж, нам просто остается надеяться на удачу, а если этого не произойдет, то этого просто не произойдет». Это было бы неудобно. Возможно, лучше было бы заручиться помощью американцев. Они убивали не менее пятидесяти тысяч человек в год на своих дорогах. Он предложит это сэру Бэзилу утром, решил Кингшот.

"Удачи? Не уверен, что назвал бы это так, Алан, - заметил Нолан.

«Ты понимаешь, о чем я, Малыш. Все, что я могу сказать, это то, что это чертовски важно ».

«А если это произойдет на M4, что тогда?»

«Мы собираем тела ...»

«А выжившие из погибших?» - спросил Нолан.

«Мы заменяем тела утяжеленными мешками. Состояние трупов не позволит провести церемонию открытия гроба, не так ли?

«Да, это так. И что?"

«Мы попросим наших людей разобраться с телами. Вам действительно не нужно знать подробности ». У SIS были тесные и теплые отношения с столичной полицией, но до сих пор они не зашли.

Нолан допил пинту. «Да, я оставлю тебе кошмары, Алан». Ему удалось не дрогнуть. «Я должен немедленно начать держать глаза открытыми, не так ли?»

"Немедленно."

«И нам следует подумать о том, чтобы взять остатки более чем одного такого инцидента?»

"Очевидно." Кингшот кивнул. «Еще один раунд?»

«Хорошая идея, Алан, - согласился Нолан. И его хозяин помахал бармену. «Знаешь, когда-нибудь я хотел бы знать, для чего вы меня используете».

«Когда-нибудь после того, как мы оба на пенсии, Патрик. Вам будет приятно узнать, в чем вы помогаете. Это я могу тебе пообещать, старик.

«Если ты так говоришь, Алан». Нолан согласился. Теперь.

"ЧТО ЗА ЧЕРТ?" - заметил судья Мур, читая последнюю депешу из Москвы. Он передал свежий экземпляр Гриру, который отсканировал его и передал Майку Бостоку.

«Майк, у твоего мальчика Фоули живое воображение», - прокомментировал адмирал.

«Это больше похоже на Мэри Пэт. Она ковбой-ну, корова девушка , я полагаю , вы бы сказали. Это является оригинальным, ребята «.

«Оригинальный - не то слово», - сказал DCI, слегка закатывая глаза. «Хорошо, Майк, это выполнимо?»

«Теоретически да - и мне нравится концепция работы. Чтобы найти перебежчика и держать Ивана в неведении. - Это стиль, джентльмены, - восхищенно сказал Босток. «Самое неприятное в том, что вам нужно три тела, одно из которых - ребенок».

Трем руководителям разведки удалось не вздрогнуть при этой мысли. Как ни странно, это было проще всего для судьи Мура, которому тридцать лет назад удалось намочить руки. Но это было во время войны, когда правила были намного слабее. Но не настолько, чтобы он не сожалел. Именно это вернуло его в закон. Он не мог вернуть то, что сделал неправильно, но мог убедиться, что этого больше не повторится. «Или что-то в этом роде», - сказал он себе сейчас. Что-то подобное.

"Почему автокатастрофа?" - спросил Мур. «Почему не пожар в доме? Разве это не лучше подходит для тактических целей? »

«Хорошая мысль», - сразу согласился Босток. «Меньше физических травм, чтобы объяснять».

«Я передам это Бэзилу». Мур понял, что даже самые выдающиеся люди могут быть ограничены в своем мышлении. Что ж, вот почему он продолжал убеждать людей мыслить нестандартно. И время от времени кому-то удавалось это сделать. Просто недостаточно часто.

«Вы знаете, - сказал Майк Босток, немного подумав. «Это будет что-то, если мы сможем это осуществить».

«Если» может быть очень длинным словом, Майк, - предупредила Грир.

«Ну, может, на этот раз стакан наполовину полон», - предположил заместитель DDO. "Отлично. Основная миссия - вытащить этого парня, но гусь может время от времени поливать соусом.

- Хммм, - с сомнением заметила Грир.

«Что ж, я позвоню Эмилю в Бюро и посмотрю, что он скажет по этому поводу», - сказал Мур. «Больше его территория, чем наша».

- А если это достанется юристу, что тогда, Артур?

«Джеймс, есть способы иметь дело с юристами».

Пистолет часто бывает полезен, - не сказала Грир. Он согласно кивнул. Переходить по одному мосту всегда было хорошим правилом, особенно в этом безумном бизнесе.

«КАК ДЕЛАТЬ сегодня, дорогая?» - спросила Мэри Пэт.

«О, как обычно», - прозвучал ответ микрофонам на потолке. Более значительным был двойной поднятый вверх большой палец, за которым последовала записка из кармана пиджака. У них было время и место встречи. MP с этим справится. Она прочитала записку и кивнула. Они с Эдди совершат еще одну прогулку, чтобы встретить маленькую Светлану- зайчик. Тогда оставалось только выгнать Кролика из города, и, поскольку он был сотрудником КГБ, это не должно было быть слишком сложным. Это было одним из преимуществ его работы в Центре. Ведь убирали мелкого дворянина, а не очередного мужика с фабрики виджетов.

Ужин, как он заметил, был стейком, обычным праздничным ужином. М.П. был в восторге от этого не меньше, чем он сам, возможно, даже больше. Если повезет, операция BEATRIX принесет им репутацию, и они оба хотели получить хорошую репутацию в полевых условиях.

Райан на обычном поезде поехал обратно в Чатем. Он снова скучал по жене, но у нее был обычный день, поэтому она, вероятно, ушла рано, как и все государственные документы, с которыми она работала. Он подумал, сохранится ли эта дурная привычка, когда они вернутся домой, в Перегрин-Клифф. Возможно нет. Берни Кац любил, чтобы его стол был чистым, а листы ожидания равнялись нулю, а местные рабочие привычки заставляли его жену пить. Хорошая новость заключалась в том, что, поскольку на этой неделе не было запланировано никаких операций, они могли бы выпить вина в тот вечер за ужином.

Он задавался вопросом, как долго он будет вдали от дома. Он не привык к этому. Одним из преимуществ работы аналитиком было то, что он выполнял всю свою работу в офисе, а затем поехал домой. Он редко спал вдали от своей жены за все время, пока они были женаты, и это было почти священным правилом в их браке. Ему нравилось, когда он просыпался в три часа ночи и мог перевернуться и поцеловать ее в середине сна, а затем увидеть ее улыбку во сне. Его брак с Кэти был якорем его жизни, самым центром его вселенной. Но теперь долг уводил его от нее на несколько дней - чего он не ожидал. И он не надеялся лететь на другом проклятом самолете в коммунистическую страну с фальшивыми документами, удостоверяющими личность, и наблюдать там за черной операцией - он ни хрена о них не знал, только то, что он уловил, разговаривая со случайным полевым привидением в Лэнгли. . . . и из его собственного опыта здесь, в Лондоне, и дома над Чесапиком, когда Шон Миллер и его террористы пришли в его дом со сверкающими ружьями. Это было то, что он очень старался забыть. Все могло бы быть иначе, если бы он остался в морской пехоте, но там он был бы окружен товарищами-воинами. Он мог бы искупаться в их уважении, вспомнить свой боевой подвиг с гордостью за то, что он сделал правильное дело в нужное время, рассказать о своих поступках заинтересованным, передать тактические уроки, усвоенные на горьком опыте. поле битвы за пивом в О-клубе, даже чтобы улыбнуться тому, чему обычно не улыбались. Но он покинул корпус морской пехоты с больной спиной, и ему пришлось выдержать бой в качестве очень напуганного гражданского лица. Однако, как ему однажды сказали, мужество было единственным, кто знал, насколько вы напуганы. И да, предположил он, он проявил это качество, когда это имело место. И его работа в Венгрии будет заключаться только в том, чтобы наблюдать, а затем, что важнее всего, сидеть, пока мальчики сэра Бэзила берут интервью у Кролика в каком-нибудь конспиративном доме в Лондоне или где-то еще, прежде чем ВВС, вероятно, отправят их в Вашингтон. их собственное специальное задание KC-135 из RAF Bentwaters, с хорошей едой и большим количеством спиртных напитков, чтобы облегчить страх перед полетом.

Он вышел из поезда, поднялся по ступенькам и поймал такси до Гриздейл-Клоуз, где обнаружил, что Кэти отослала мисс Маргарет и была занята на кухне, которую, как он видел, помогала Салли.

"Привет, детка." Целовать. Он поднял Салли для обычного объятия. Маленькие девочки обнимаются лучше всего.

«Итак, о чем было важное сообщение?» - спросила Кэти.

«Ничего страшного. На самом деле, довольно разочаровывающе.

Кэти повернулась и посмотрела мужу в глаза. Джек не мог лгать ни черта. Вообще-то, это было одной из тех черт, которые ей в нем нравились. "Ага."

«Честное слово, детка», - сказал Райан, зная взгляд, и затем углубил дыру, в которой стоял. «В меня не стреляли или что-то в этом роде».

«Хорошо», - подтвердила она, имея в виду, что мы поговорим об этом позже.

«Проклятье еще раз, Джек, - сказал себе Райан. «Как дела с очками?»

«Видел шесть человек, было время на восемь или девять, но это все, что у меня было в моем списке».

«Вы рассказали Берни об условиях работы здесь?»

«Позвонил ему сегодня, сразу после того, как я вернулся домой. Он сам посмеялся и посоветовал мне насладиться отпуском ».

«А как насчет парней, у которых во время процедуры были пивовары?»

Кэти повернулась. «Он сказал, и я цитирую:« Джек работает в ЦРУ, не так ли? Пусть он застрелит ублюдков ». Конец цитаты. " Она вернулась к приготовлению пищи.

«Вы должны сказать ему, что мы не делаем таких вещей». Джеку удалось улыбнуться. Это, по крайней мере, не было ложью, и он надеялся, что она все поймет.

"Я знаю. Ты никогда не сможешь нести это на своей совести ».

«Слишком католик», - подтвердил он.

«Ну, по крайней мере, я знаю, что ты никогда не обманешь меня».

«Пусть Бог поразит меня раком, если я когда-нибудь это сделаю». Это было единственное проклятие по поводу рака, которое она почти одобряла.

«У тебя никогда не будет причин, Джек». И это было достаточно правдой. Она не любила оружие и не любила кровопролитие, но любила его. И этого было достаточно на данный момент.

Ужин обошелся нормально, за ним последовали обычные вечерние мероприятия, пока их четырехлетней дочери не пришло время надеть желтую спальную кровать и забраться в кровать большой девочки.

Когда Салли лежала в постели, а Маленький Джек тоже дремал, было время для обычного бездумного просмотра телевизора. По крайней мере, так надеялся Джек, пока. . .

«Хорошо, Джек, что за плохие новости?»

«Ничего особенного, - ответил он. Худший из возможных ответов. Кэти слишком хорошо умела читать его мысли.

"Что это значит?"

«Мне нужно отправиться в небольшое путешествие - в Бонн», - вспомнил Джек совет сэра Бэзила. «Это вопрос НАТО, на котором я застрял».

"Что делать?"

«Я не могу сказать, детка».

"Сколько?"

«Дня три или четыре, наверное. По какой-то чертовой причине они думают, что я специально для этого подхожу ».

"Ага." Половинность Райана была достаточно непреклонной, чтобы на этот раз помешать ее чтению мыслей.

«Ты не собираешься носить с собой пистолет или что-нибудь в этом роде?»

«Милый, я аналитик, а не полевой офицер, помнишь? Такие вещи не моя работа. Если уж на то пошло, я не думаю, что полевые духи и так много носят оружие. Слишком сложно объяснить, если кто-то заметит ».

"Но-"

«Джеймс Бонд в кино, детка, а не в реальной жизни».

Райан снова посмотрел на телевизор. ITV повторял Danger - UXB, и снова Джек задумался о том, выдержит ли Брайан свою работу по обезвреживанию неразорвавшихся бомб, а затем женится на Сьюзи, когда он вернется к гражданской жизни. EOD, теперь это была жалкая работа, но, если вы ошиблись, по крайней мере, это не навредило бы очень долго.

«НИЧЕГО СЛЫШАЛ ОТ БОБА?» - спросила Грир незадолго до шести вечера.

Судья Мур встал со своего дорогого вращающегося стула и потянулся. Слишком много времени сидеть и мало двигаться. Вернувшись в Техас, у него было маленькое ранчо - названное так, потому что он владел тремя четвертными лошадьми; Вы не могли быть известным гражданином Техаса, если у вас не было пары-тройки лошадей, а три-четыре раза в неделю он седлал ацтеков и катался около часа, в основном, чтобы прояснить себе голову, чтобы позволить сам думать за пределами своего офиса. Вот как он старался мыслить наилучшим образом. Может быть, подумал Мур, поэтому он чувствовал себя здесь чертовски непродуктивным. Офис просто не очень хорошее место для размышлений, но каждый руководитель в мире притворялся, что это так. Христос знал почему. Это то, что ему было нужно в Лэнгли - его собственная конюшня. В кампусе Лэнгли было много места - в пять раз больше, чем у него в Техасе. Но если он когда-нибудь сделает это, истории распространятся по всему миру: американский DCI любил кататься на лошадях в своей черной шляпе Stetson, которая шла вместе с лошадью, и, вероятно, на кольте 45-го калибра на бедре, что было необязательно, и это просто не понравится съемочным группам, которые рано или поздно появятся у ограды по периметру со своими мини-камерами. И поэтому из личного тщеславия ему пришлось отказать себе в возможности проявить хорошее творческое мышление. Бывший судья сказал себе, что это совершенно глупо позволять таким соображениям влиять на то, как он выполняет свою работу. В Англии Бэзил мог преследовать лисиц на спине хорошего чистокровного охотника, и будет ли кому-нибудь там дело? Конечно нет. Им восхищались за это или, в худшем случае, считали немного эксцентричным в стране, где эксцентричность была замечательным качеством. Но в Стране Свободы мужчины были порабощены обычаями, наложенными на них репортерами и выборными должностными лицами, которые обманывали своих секретарей. Что ж, не существовало правила, согласно которому мир должен иметь смысл, не так ли?

"Ничего важного. Просто телеграмма, в которой говорилось, что его встречи с нашими корейскими друзьями проходят хорошо, - сообщил Мур.

«Знаете, эти люди меня немного пугают, - заметила Грир. Ему не нужно было объяснять почему. KCIA иногда заставлял свой полевой персонал иметь дело слишком напрямую с сотрудниками другого корейского правительства. Там правила были немного другие. Продолжающееся состояние войны между Севером и Югом все еще оставалось вполне реальным, и во время войны некоторые люди погибли. ЦРУ не делало таких вещей почти тридцать лет. Азиатские люди не восприняли западные представления о ценности человеческой жизни. Может быть, потому что их страны были слишком многолюдными. Может потому, что у них разные религиозные убеждения. Может быть, многое, но по какой-то причине они просто немного отличались по рабочим параметрам, и они чувствовали себя свободными, работая внутри - или без них.

«Они наши лучшие глаза на Северную Корею и Китай, Джеймс, - напомнил ему Мур. «И они очень верные союзники».

«Я знаю, Артур». Было приятно время от времени слышать что-то о Китайской Народной Республике. Проникновение в эту страну было одной из самых неприятных задач ЦРУ. «Я просто хочу, чтобы они не были такими бесцеремонными в отношении убийства».

«Они действуют в рамках довольно строгих правил, и обе стороны, кажется, играют по ним».

И с обеих сторон убийства должны были быть санкционированы на очень высоком уровне. Не то чтобы это имело большое значение для рассматриваемого трупа. «Мокрые» операции мешали основной миссии - сбору информации. Это было то, о чем люди иногда забывали, но то, что в основном понимали ЦРУ и КГБ, поэтому оба ведомства ушли от этого.

Но когда полученная информация пугала или иным образом расстраивала политиков, курировавших спецслужбы, то магазинам призраков приказывали делать то, чего они обычно предпочитали избегать, и поэтому они действовали через суррогатов и / или наемников, в основном . . . .

«Артур, если КГБ хочет причинить вред Папе, как ты думаешь, они это сделают?»

«Не их собственные», - подумал Мур. "Слишком опасно. Это была бы политическая катастрофа, как смерч, пронизывающий Кремль. Это, черт побери, пошло бы на пользу политической карьере Юрия Владимировича, и, знаете ли, я не вижу, чтобы он так сильно рисковал по какому-либо делу. Власть слишком важна для него ».

DDI кивнул. "Согласовано. Думаю, он скоро уйдет с поста председателя. Должен. Ему даже не позволили перескочить с начальника КГБ на пост генерального секретаря. Даже для них это немного зловеще. Они все еще помнят Берию - по крайней мере те, кто сидят за этим столом ».

«Это хороший аргумент, Джеймс, - сказал Мур, отвернувшись от окна. «Интересно, сколько еще осталось у Леонида Ильича». Установление здоровья Брежнева было постоянным интересом ЦРУ - черт возьми, это было вопросом интереса для всех в Вашингтоне.

«Андропов - наш лучший индикатор. Мы почти уверены, что он замена Брежнева. Когда похоже, что Леонид Ильич идет на последнюю облаву, Юрий Владимирович меняет работу ».

«Хорошая мысль, Джеймс. Я передам это государству и Белому дому ».

Адмирал Грир кивнул. «Это то, за что нам платят. Вернемся к Папе, - предложил он.

«Президент все еще задает вопросы», - подтвердил Мур.

«Если они что-то и сделают, то это будет не русский. Слишком много политических ловушек, Артур.

«Опять же, я согласен. Но что, черт возьми, нам остается? "

«Они используют болгар для мокрой работы», - отметила Грир.

«Итак, ищите болгарского стрелка?»

«Как вы думаете, сколько булгар совершает паломничество в Рим?»

«Мы не можем сказать итальянцам, чтобы они разобрались с этим, не так ли? Он чертовски просочится, а мы не можем этого допустить. В прессе это выглядело бы довольно глупо. Мы просто не можем этого сделать, Джеймс.

Грир глубоко вздохнула. «Да, я знаю, не без чего-нибудь твердого».

«Твердее, чем то, что есть сейчас - и это воздух, Джеймс, просто проклятый воздух». Было бы хорошо, подумал судья Мур, если бы ЦРУ было таким могущественным, как фильмы и критики, о которых думают мы. Не все время. Хотя бы время от времени. Но их не было, и это был факт.

СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ начался в Москве раньше, чем где-либо еще. Зайцев проснулся от звонка заводного будильника, ворчал и выругался, как всякий рабочий в мире, а затем побрел в ванную. Десять минут спустя он пил утренний чай и ел черный хлеб с маслом.

Менее чем в миле отсюда семья Фоли занималась примерно тем же. Для разнообразия Эд выбрал английский маффин и виноградное желе с кофе, к нему присоединился Маленький Эдди, который отдыхал от Worker Woman и своих лент Transformers . Он с нетерпением ждал дошкольного учреждения, созданного для западных детей прямо там, в гетто, где он подал большие надежды с цветными карандашами и недавно появившимися трехколесными велосипедами Hot Wheels, а также стал чемпионом в Sit 'n Spin.

Он сказал себе, что может расслабиться сегодня. Встреча будет вечером, и депутат займется этим. Через неделю или около того. . . может быть . . . БЕАТРИКС будет повсюду, и он снова сможет расслабиться, позволяя своим полевым офицерам бегать по этому проклятому уродливому городу. Конечно же, проклятые «Балтиморские Иволги» вышли в плей-офф и хотели сразиться с «Филадельфией Филлис», снова отправив своих бомбардировщиков из Бронкса в Лигу Горячей Печи. Что вообще было с новым владельцем? Как богатые люди могли быть такими глупыми?

Ему придется придерживаться своего распорядка в метро. Если бы КГБ поставило за ним слежку, было бы необычно - или не так ли? - чтобы они отметили конкретный поезд, в который он садился. К нему был вопрос. Если бы они делали один-два хвоста, парень номер два оставался бы на платформе и после того, как поезд ушел, записывал время на часах на станции - это было единственное, что имело смысл, так как оно было единственным которые управляли самими поездами. КГБ был тщательно и профессионально, но будут ли они , что хорошо? Такая точность была определенно германской, но если ублюдки могли заставить поезда идти именно так, то, вероятно, КГБ мог бы это принять к сведению, и именно точное время позволило ему связаться с Кроликом.

Во всяком случае, черт возьми эту жизнь! Фоули ненадолго взбесился. Но он знал это еще до того, как согласился на командировку в Москву, и здесь было интересно , не так ли? «Да, похоже, Людовик XVI был взволнован поездкой на тележке на гильотину», - подумал Эд-старший.

Когда-нибудь он прочитает лекцию об этом на Ферме. Он надеялся, что они оценят, насколько тяжело было написать план урока для его лекции по операции BEATRIX. Что ж, они могут быть немного впечатлены.

Сорок минут спустя он купил свой экземпляр « Известий» и спустился на бесконечном эскалаторе к платформе, как обычно, не замечая косых взглядов русских, смотрящих на настоящего живого американца, как если бы он был существом в зоопарке. Этого никогда бы не случилось с русским в Нью-Йорке, где можно найти любую этническую группу, особенно за рулем желтого такси.

Утренний распорядок к настоящему времени был закреплен в бетоне. Мисс Маргарет парила над детьми, а Эдди Бивертон стоял за дверью. Детей обняли и поцеловали, а родители отправились на работу. Если что-то и ненавидел Райан, так это этот распорядок. Если бы только он смог убедить Кэти купить квартиру в Лондоне, то каждый рабочий день был бы на целых два часа короче, но нет, Кэти хотела, чтобы дети могли играть в зелени. И вскоре они не увидят солнца, пока не приступят к работе, а вскоре после этого - даже тогда.

Десять минут спустя они были в своем купе первого класса, катящемся на северо-запад в сторону Лондона. Кэти в своем медицинском журнале, а Джек в его « Дейли телеграф». Была статья о Польше, и этот репортер был необычайно хорошо информирован, Райан сразу понял. Статьи в Великобритании, как правило, были намного менее объемными, чем в The Washington Post , и на этот раз Джек обнаружил, что сожалеет об этом. Этот парень был хорошо проинструктирован и / или неплохо разбирался в анализе. Польское правительство действительно было зажато между камнем и наковальней, и его сжимали, и он видел, что ходили разговоры, что Папа шумел о благополучии своей родины и своего народа, и это, как отметил репортер , может опрокинуть множество тележек с яблоками.

«Разве это не правда, - подумал Джек. По-настоящему плохая новость заключалась в том, что теперь это было открыто. Кто слил это? Он знал имя репортера. Он был специалистом по иностранным делам, в основном европейским. Итак, кто это слил? Кто-нибудь из министерства иностранных дел? Эти люди в целом были довольно умными, но, как и их американские коллеги из Foggy Bottom, иногда говорили, не задумываясь, а здесь это могло случиться за дружеской кружкой пива в одном из тысяч комфортабельных пабов, может быть, в тихом месте. угловая будка, где государственный служащий расплачивается с маркером или просто хочет показать СМИ, насколько он умен. Будет ли над этим кататься голова? - подумал он. Есть о чем поговорить с Саймоном.

Если только Саймон не сообщил об этом. Он был достаточно старшим и любил своего босса. Может, Бэзил санкционировал утечку? Или, может быть, они оба знали парня из Уайтхолла и разрешили ему по-дружески выпить пинту с парнем с Флит-стрит.

Или, может быть, репортер был достаточно умен, чтобы самостоятельно сложить два и два. Не все умные ребята работали в Century House. Черт побери, не все умные в Америке работали в Лэнгли. В общем, талант направлялся туда, где были деньги, потому что умные люди хотели больших домов и хорошего отдыха, как и все остальные. Те, кто пошел на государственную службу, знали, что они могут жить комфортно, но не щедро - но лучшие из них также знали, что у них есть миссия, которую нужно выполнить в жизни, и именно поэтому вы находили очень хороших людей в форме или с оружием и значками. . В своем собственном случае Райан преуспел в торговом бизнесе, но, в конце концов, нашел это неудовлетворительным. Так что не все талантливые люди стремились к деньгам. Некоторые оказались в каком-то квесте.

Ты это делаешь, Джек? - спросил он себя, когда поезд подъезжал к вокзалу Виктория.

«Какие глубокие мысли сегодня утром?» - спросила его жена.

"Хм?" Джек ответил.

«Я знаю этот взгляд, дорогая, - отметила она. «Вы переживаете что-то важное».

«Кэти, ты резчик глаз или психопатка?»

«С тобой я - псих», - ответила она с игривой улыбкой.

Джек встал и открыл дверь купе. «Хорошо, миледи. Тебе нужно контролировать глаза, а у меня есть секреты, которые нужно разгадать. Он махнул жене за дверь. «Что нового вы узнали из The Asshole and Armpit Monthly Gazette по дороге?»

«Вы не поймете».

«Возможно», - признал Джек, направляясь к стоянке такси. Вместо обычного черного они взяли голубовато-голубую.

«Больница Хаммерсмит, - сказал Райан водителю, - а затем Сто Вестминстер Бридж Роуд».

"МИ-Шесть, так, сэр?"

"Прошу прощения?" Райан ответил невинно.

«Юниверсал Экспорт, сэр, где раньше работал Джеймс Бонд». Он хмыкнул и оторвался.

Что ж, подумал Райан, выезд ЦРУ с бульвара Джорджа Вашингтона больше не был обозначен НАЦИОНАЛЬНЫМ УПРАВЛЕНИЕМ АВТОМОБИЛЬНЫХ ДОРОГ. Кэти подумала, что это было довольно забавно. Никаких секретов от лондонских таксистов не было. Кэти выскочила на большой подземный переход в Хаммерсмите, а водитель развернулся и проехал последние несколько кварталов до Сенчури-хауса. Райан прошел через дверь, мимо сержант-майора Кандертона и поднялся в свой кабинет.

Войдя в дверь, он бросил телеграф на стол Саймона, прежде чем снять плащ.

«Я видел это, Джек, - сразу сказал Хардинг.

"Кто говорит?"

"Не уверен. Возможно, министерство иностранных дел. Они были проинформированы об этом. Или, возможно, кто-то из офиса премьер-министра. Сэр Бэзил недоволен, - заверил его Хардинг.

«В газету никто не звонил?»

"Нет. Мы не знали об этом, пока он не был опубликован сегодня утром ».

«Я думал, что у местных газет более теплые отношения с правительством».

«Как правило, это так, что заставляет меня думать, что утечка информации произошла из офиса премьер-министра». Лицо Хардинга было достаточно невинным, но Джек поймал себя на том, что пытается его прочесть. В этом его жена умела лучше. У него было ощущение, что Хардинг не совсем правдив, но у него не было реальной причины жаловаться на это, не так ли?

"Что-нибудь новенькое после ночевок?"

Хардинг покачал головой. «Ничего особенного. Ничего не сказано об этой операции с BEATRIX. Расскажите жене о предстоящей поездке?

«Да, и я не говорил тебе, что она довольно хорошо читает мои мысли».

«Большинство жен могут, Джек». Хардинг посмеялся над этим.

У ЗАЙЦЕВА был один и тот же стол и одна и та же куча сообщений, всегда отличающихся в деталях, но на самом деле всегда одинаковых: отчеты полевых офицеров, передающие данные от иностранных граждан по самым разным вопросам. Он запомнил сотни названий операций и бесчисленные тысячи деталей, оставшихся между его ушами, включая настоящие имена некоторых агентов и кодовые имена многих, многих других.

Как и в предыдущие рабочие дни, он не спешил, просматривая весь утренний трафик, прежде чем отправлять его наверх, доверяя своей тренированной памяти, чтобы записать и сохранить все важные детали.

Некоторые, конечно, содержали информацию, которая была скрыта множеством способов. Например, в ЦРУ, вероятно, был агент проникновения, но его кодовое имя - ТРУБА - было всем, что знал Зайцев. Даже данные, которые он передавал, были скрыты с помощью многоуровневого супер-шифрования, включая одноразовый блокнот. Но данные поступали к полковнику на шестом этаже, который специализировался на расследованиях ЦРУ и работал в тесном сотрудничестве со Вторым Главным Управлением - таким образом, ТРАМПЕТ косвенно давал КГБ то, в чем Второе Управление было заинтересовано, а это означало, что агенты работали на ЦРУ. прямо здесь, в Москве. Этого было достаточно, чтобы вызвать у него озноб, но американцы, с которыми он разговаривал, - он предупреждал их о безопасности связи, и это помешает любой отправке о нем очень ограниченному кругу людей. И он знал, что ТРАМПЕТ платят огромные деньги, и поэтому, вероятно, он не был высокопоставленным чиновником ЦРУ, которому, по мнению Зайцева, наверняка очень хорошо платили. Идеологический агент дал бы ему повод для беспокойства, но в Америке не было никого из тех, о которых он знал бы - а он бы знал, не так ли?

Через неделю, может быть, меньше, сказал себе коммуникатор, он будет на Западе и в безопасности. Он надеялся, что его жена не выйдет из себя, когда он расскажет ей о своих планах, но, вероятно, она этого не сделает. У нее не было ближайших родственников. Ее мать умерла в прошлом году, к великому сожалению Ирины, и у нее не было ни братьев, ни сестер, которые могли бы сдерживать ее, и она не была счастлива работать в ГУМе из-за всей мелкой коррупции. И он обещал подарить ей пианино, которое она так мечтала получить, но которое не могло ей достать даже его пост в КГБ, так как запасы были скудными.

Так что он перетасовал свои бумаги, возможно, медленнее, чем обычно, но не очень, подумал он. По-настоящему работяг было мало, даже в КГБ. Циничная пословица в Советском Союзе гласила: «Пока они делают вид, что платят нам, мы будем делать вид, что работаем», и этот принцип применялся и здесь. Если вы превысите свою квоту, они просто увеличат ее в следующем году без каких-либо улучшений в ваших условиях труда - и поэтому немногие работали достаточно усердно, чтобы быть замеченными как Герои Социалистического Труда.

Сразу после 11:00 в комнате связи появился полковник Рождественский. Зайцев поймал его взгляд и махнул рукой.

«Да, товарищ майор?» - спросил полковник.

«Товарищ полковник, - тихо сказал он, - в последнее время сообщений о шести-шести-шести не поступало. Мне нужно что-нибудь знать? »

Вопрос ошеломил Рождественского. "Почему вы спрашиваете?"

«Товарищ полковник, - смиренно продолжал Зайцев, - я так понимаю, что эта операция важна и что я единственный коммуникатор, имеющий право на нее. Я поступил неправильно? »

"Ах." Рождественский расслабился. «Нет, товарищ полковник, у нас нет претензий к вашей деятельности. Операция больше не требует связи такого типа ».

"Я понимаю. Спасибо, товарищ полковник ».

«Вы выглядите усталым, майор Зайцев. Что-нибудь случилось?

«Нет, товарищ. Полагаю, мне бы пригодился отпуск. Летом я никуда не ходил. Неделя или две перерыва были бы благословением до наступления зимы ».

"Очень хорошо. Если у вас возникнут какие-либо трудности, дайте мне знать, и я постараюсь их сгладить ».

Зайцев сумел благодарно улыбнуться. «Спасибо, товарищ полковник».

«Ты здесь хорошо поработаешь, Зайцев. У всех нас есть право на отпуск, даже у сотрудников госбезопасности ».

«Еще раз спасибо, товарищ полковник. Я служу Советскому Союзу ».

Рождественский кивнул и попрощался. Выйдя за дверь, Зайцев глубоко вздохнул и вернулся к работе, запоминая депеши. . . но не для СССР. «Значит, - подумал он, - сейчас -666 занимается курьером». Он больше не узнает об этом, но он только что узнал, что это будет продвигаться вперед на высокоприоритетной основе. Они действительно собирались это сделать. Он задавался вопросом, смогут ли американцы вытащить его достаточно быстро, чтобы предотвратить это. Информация была в его руках, но возможности что-либо с этим поделать не было. Это было похоже на то, что когда-то Кассандра, дочь царя Трои Приама, знала, что должно произойти, но не могла заставить кого-либо что-либо сделать с этим. Кассандра так или иначе разозлила богов и в результате получила это проклятие, но чем он заслужил это? - подумал Зайцев, внезапно рассердившись на неэффективность ЦРУ. Но он же не мог просто сесть на рейс Pan American из международного аэропорта Шереметьево, не так ли?

025

ГЛАВА 22

ЗАКУПКИ И МЕРОПРИЯТИЯ

ВТОРАЯ встреча лицом к лицу произошла в универмаге ГУМ, где некой Кроличке понадобилась осенне-зимняя одежда, которую хотел ей подарить отец, что было чем-то вроде сюрприза для Ирины Богдановой, но приятным. Мэри Пэт, главный эксперт по шоппингу в семье Фоли, бродила по разным предметам, выставленным на распродаже, и была удивлена, увидев, что не все они были советским халатом. Некоторые были даже привлекательны. . . хотя и не совсем привлекательный для покупки. Она снова поползла в меховом отделе - меха здесь, возможно, неплохо продавались в Нью-Йорке, хотя и не были на одном уровне с Fendi. В России не хватало итальянских дизайнеров. Но качество меха, то есть самих шкур животных, было не так уж и плохо. Советы просто не знали, как их правильно сшить. «На самом деле это было очень плохо», - подумала она. Самым печальным в Советском Союзе было то, как правительство этой серой страны мешало своим гражданам на самом деле многого добиться. Здесь было так мало оригинальности. Лучше всего покупать старые дореволюционные произведения искусства, обычно небольшие, почти всегда религиозные, продаваемые на импровизированных блошиных рынках, чтобы собрать необходимые деньги для той или иной семьи. Она уже купила несколько штук, стараясь при этом не чувствовать себя вором. Чтобы успокоить свою совесть, она никогда не торговалась, почти всегда платя запрашиваемую цену вместо того, чтобы пытаться снизить ее на несколько процентов. Она думала, что это было бы похоже на вооруженное ограбление, и ее главная задача в Москве - это было ее основным убеждением - помочь этим людям, хотя они вряд ли могли понять или одобрить их. Но в большинстве своем москвичам нравилась ее американская улыбка и дружелюбие. И, конечно же, им нравились сертификаты в рублях с синей полосой, которыми она расплачивалась, наличные деньги, которые давали им доступ к предметам роскоши, или, что почти так же хорошо, наличные, которые они могли обменять по курсу три или четыре к одному.

Она бродила полчаса, затем увидела свою цель в зоне детской одежды. Она маневрировала таким образом, находя время, чтобы поднять и изучить различные предметы, прежде чем подойти к нему сзади.

«Добрый вечер, Олег Иваньч», - тихо сказала она, держа в руке парку, предназначенную для девочки трех-четырех лет.

"Мэри, не так ли?"

"Это правильно. Скажите, есть ли у вас выходные дни? »

"Да. Фактически, две недели.

«И вы сказали мне, что ваша жена любит классическую музыку?»

«Это тоже правильно».

«Есть прекрасный дирижер. Его зовут Йожеф Рожа. Он начнет выступать в главном концертном зале Будапешта в воскресенье вечером. Лучшим отелем для вас будет Astoria. Он находится недалеко от железнодорожного вокзала и пользуется популярностью у советских гостей. Расскажите всем своим друзьям, что вы делаете. Договоритесь покупать им вещи в Будапеште. Делайте все, что делает советский гражданин. Все остальное мы сделаем сами », - заверила она его.

«Все мы», - напомнил ей Зайцев. «Все мы вышли?»

«Конечно, Олег. Ваш маленький заичик увидит много чудес в Америке, а зимы не такие суровые, как здесь », - добавил депутат.

«Мы, русские, наслаждаемся зимами», - отметил он с небольшой любовью.

«В этом случае вы сможете жить в таком холодном районе, как Москва. А если вам нужна теплая погода в феврале, вы можете поехать или полететь во Флориду и отдохнуть на солнечном пляже ».

«Вы туристический агент, Мэри?» - спросил Кролик.

«Для тебя, Олег, я именно такой. Вам удобно передавать информацию моему мужу в метро? »

"Да."

«Не должно быть, - подумала Мэри Пэт. «Какой у тебя лучший галстук?»

«Синий с красными полосами».

«Хорошо, наденьте его за два дня до поездки в Будапешт. Врезайтесь в него и извинитесь, и мы узнаем. За два дня до отъезда из Москвы наденьте галстук в синюю полоску и столкнитесь с ним в метро, - повторила она. При этом нужно быть осторожным. Люди могли совершать ужасные ошибки в самых простых вещах, даже когда - нет, особенно когда - их жизнь была на кону. Вот почему она старалась сделать это как можно проще. Запомни только одно. Осталось только одно.

« Папа, я могу это легко сделать».

Оптимистичный ублюдок, не так ли? "Превосходно. Будьте осторожны, Олег Иваньч ». И с этим она продолжила свой путь. Но затем она остановилась в пяти-шести метрах и повернулась. В ее сумочке была камера Minox. Она отсняла пять кадров, а затем ушла.

«Ну, разве вы не видели ничего стоящего?» - спросил ее муж на их подержанном мерседесе 280.

«Нет, ничего стоящего. Может, нам стоит съездить в Хельсинки за зимними вещами », - предложила она. «Вы знаете, сесть на поезд, вроде. Было бы весело делать это таким образом. Эдди должно понравиться.

Бровь начальника участка приподнялась. «Наверное, лучше сесть на поезд», - подумал он. Не выглядит поспешным или принужденным. «Нести с собой кучу чемоданов, половина из них пустая, чтобы принести все дерьмо, которое вы купите там на свои Comecon рубли», - подумал Эд Фоули. Только ты не вернешься. . . и если Лэнгли и Лондон соберутся вместе, возможно, мы сможем сделать это по-настоящему хоумраном. . . .

«Домой, милая?» - спросил Фоули. Разве это не было бы круто, если бы КГБ не прослушивал их дом и машину, и они творили всю эту чушь секретных агентов без всякой причины? - лениво подумал он. Что ж, в худшем случае это была хорошая практика, не так ли?

«Да, на один день мы сделали достаточно».

- ЧЕРТ, - выдохнул Бэзил Чарльстон. Он поднял телефон и нажал три кнопки.

"Да сэр?" - спросил Кингшот, входя в комнату.

"Этот." Си передал депешу.

- Черт, - выдохнул Кингшот.

Сэр Бэзил сумел улыбнуться. «Это всегда очевидные, простые вещи, не так ли?»

"Да сэр. Даже в этом случае чувствуешь себя довольно толстым », - признал он. «Пожар в доме. Работает лучше, чем мы думали изначально ».

«Что ж, есть что вспомнить. Сколько у нас пожаров в Лондоне, Алан? »

«Сэр Бэзил, я понятия не имею», - признался самый старший полевой призрак в SIS. «Но узнаю, я должен».

«Передай это и своему другу Нолану».

«Завтра утром, сэр», - пообещал Кингшот. «По крайней мере, это улучшает наши шансы. ЦРУ тоже над этим работает? »

"Да."

КАК БЫЛО ФБР. Директор Эмиль Джейкобс слышал свою долю необычных запросов от людей на «другой стороне реки», как иногда называют ЦРУ в официальном Вашингтоне. Но это было просто ужасно. Он поднял телефон и набрал прямую линию с DCI.

- Полагаю, для этого есть веская причина, Артур? - спросил он без предисловия.

«Не по телефону, Эмиль, но да».

«Трое кавказцев, один мужчина лет тридцати, одна женщина того же возраста и маленькая девочка трех или четырех лет», - сказал Джейкобс, читая записку из Лэнгли. - Мои полевые агенты подумают, что у директора пропало главное снаряжение, Артур. Нам, наверное, лучше обратиться за помощью к местной полиции ...

"Но-"

«Да, я знаю, она потечет слишком быстро. Хорошо, я могу отправить сообщение всем своим SAC и попросить их проверить свои утренние газеты, но будет непросто предотвратить утечку чего-то подобного ».

«Эмиль, я понимаю это. В этом мы тоже пытаемся получить помощь от британцев. Я знаю, что не из тех вещей, которые можно просто свистнуть. Все, что я могу сказать, это то, что это очень важно, Эмиль.

«Ты должен быть на Холме в ближайшее время?»

- Завтра в десять комитет по разведке палаты представителей. Бюджетные вещи, - объяснил Мур. Конгресс всегда стремился получить эту информацию, и Мур всегда должен был защищать свое агентство от людей на Холме, которые сразу же перерезали ЦРУ по щиколотку - чтобы они, конечно, могли позже жаловаться на «провалы разведки».

«Хорошо, можешь остановиться здесь по дороге? Я должен услышать эту нелепую историю, - объявил Джейкобс.

«Восемь сорок или около того?»

«Работает для меня, Артур».

«Тогда увидимся», - пообещал Мур.

Директор Джейкобс положил свой телефон, гадая, что может быть настолько чертовски важным, как попросить Федеральное бюро расследований сыграть грабителя могил.

В ДОМЕ МЕТРО, купив своему маленькому зайчику белую куртку с красными и зелеными цветами на ней, Зайцев обдумал свою стратегию. Когда он расскажет Ирине об их импровизированном отпуске? Если он на нее напал для сюрприза, возникла бы одна проблема: Ирина будет беспокоиться о своей бухгалтерской работе в ГУМе, но офис, по ее словам, был так слабо организован, что они вряд ли заметили бы пропавшее тело. Но если он действительно предупредит ее слишком сильно, возникнет другая проблема - она попытается управлять всем на микроуровне, как каждая жена в известном мире, поскольку, по ее мнению, он был неспособен что-либо выяснить. Это довольно забавно, подумал Олег Иванч, учитывая нынешние обстоятельства.

Так что нет, он не сказал бы ей заранее, а вместо этого устроил бы для нее эту поездку как сюрприз и использовал этого венгерского дирижера в качестве предлога. Тогда большой сюрприз ждал Будапешт. Он задавался вопросом, как она отреагирует на эту новость. Возможно, не очень хорошо, но она была русской женой, обученной и образованной, чтобы подчиняться приказам своего мужчины, что, по мнению всех русских мужчин, было таким, каким должно быть.

Светлана любила ездить в метро. Олег узнал, что так бывает с маленькими детьми. Для них все было приключением, на которое можно смотреть широко раскрытыми детскими глазами, даже что-то столь же рутинное, как поездка в метро. Она не шла и не бегала. Она скакала, как щенок - или как кролик, - подумал отец, улыбаясь ей. Найдет ли его маленький заичик приключения на Западе получше?

Наверное, да. . . - напомнил себе Зайцев, если я привезу ее туда живой . В этом была опасность, но почему-то он боялся не за себя, а за дочь. Как это было странно. Или это было? Он больше не знал. Он знал, что у него есть своего рода миссия, и это все, что он на самом деле видел перед собой. Остальное было просто набором промежуточных ступеней, но в конце ступеней был яркий, сияющий свет, и это было все, что он действительно мог видеть. Было очень странно, как свет становился все ярче и ярче с момента его первых сомнений относительно Операции -666 до сих пор, когда он занимал все, что могли видеть его мысленные глаза. Как мотылек, привлеченный к свету, он продолжал кружить все ближе и ближе, и все, что он действительно мог надеяться, это то, что свет не был пламенем, которое убьет его.

«Вот, папа!» - сказала Светлана, узнав их остановку, взяла его за руку и потащила к раздвижным дверям. Минуту спустя она вскочила на движущиеся ступеньки эскалатора, тоже взволнованная этой поездкой. Его ребенок был похож на взрослого американца - или такими, какими их себе представляли русские, - всегда видел возможности, возможности и развлечения, а не опасности и угрозы, которые осторожные, трезвые советские граждане видели повсюду. Но если американцы были такими глупыми, почему Советы всегда пытались - и не могли - их догнать? Была ли Америка действительно права там, где так часто ошибался СССР? Это был более глубокий вопрос, который он вряд ли задумывался. Все, что он знал об Америке, - это очевидная пропаганда, которую он видел каждую ночь по телевидению или читал в официальных государственных газетах. Он знал, что это должно быть неправильно, но его знания были несбалансированными, так как он действительно не знал истинной информации. И поэтому его прыжок на Запад по сути своей был прыжком веры. Если его страна так ошибалась, значит, права альтернативная сверхдержава. «Это был большой, длинный и опасный прыжок», - подумал он, идя по тротуару и держа свою маленькую девочку за руку. Он сказал себе, что ему следует быть более напуганным.

Но было слишком поздно пугаться, и возвращение назад было бы для него так же вредно, как и движение вперед. Прежде всего, это был вопрос о том, кто его уничтожит - его страну или его самого - если он не выполнит свою миссию. А с другой стороны, вознаградит ли его Америка за попытку сделать то, что он считает правильным? Казалось, он был похож на Ленина и других революционных героев: он видел что-то объективно неправильное и собирался попытаться предотвратить это. Почему? Потому что он должен был. Он должен был верить, что враги его страны будут видеть то, что правильно, а что нет, так же, как и он. Будут ли они? В то время как американский президент осуждал свою страну как средоточие всего зла в мире, его страна говорила примерно то же самое об Америке. Кто был прав? Кто был неправ? Но это была его страна и его работодатель, которые сговорились убить невиновного человека, и это было настолько далеко, насколько он мог разобраться в правильном / неправильном вопросе.

Когда Олег и Светлана повернули налево, чтобы войти в свой дом, он в последний раз узнал, что его курс был установлен. Он не мог изменить его, а мог только бросить кости и ждать, чтобы увидеть, как они выпадут.

А где бы его дочь росла? Это также зависело от летающих кубиков.

ПЕРВЫЕ ЭТО ПРОИЗОШЛО в Йорке, крупнейшем городе северной Англии. Инженеры по пожарной безопасности говорят всем, кто будет слушать, что наименее важная вещь в пожарах - это то, что заставляет их возникать, потому что они всегда возникают по одним и тем же причинам. В данном случае это было то, что пожарные больше всего ненавидят обнаруживать. Оуэн Уильямс после дружеской ночи в своем любимом пабе The Brown Lion успел выпить шесть пинт темного пива, что, добавив к долгому и утомительному дню работы плотником, заставило его к тому времени довольно сонным. добрался до своей квартиры на третьем этаже, но это не помешало ему включить телевизор в спальне и закурить последнюю сигарету дня. Опершись головой о пухлую подушку, он сделал несколько затяжек, прежде чем забыться от алкоголя и дневной тяжелой работы. Когда это произошло, его рука расслабилась, и сигарета упала на постельное белье. Там он тлел минут десять, прежде чем белые хлопковые простыни начали гореть. Поскольку Уильямс не был женат (его жена развелась с ним годом ранее), поблизости не было никого, кто мог бы заметить едкий зловещий запах, и постепенно дым поднимался до потолка, пока слабый огонь постепенно поглощал постельное белье, а затем матрас.

Люди редко умирают от огня, и Оуэн Уильямс тоже. Вместо этого он начал вдыхать дым. Дым - инженеры часто используют термин «пожарный газ» - в основном состоит из горячего воздуха, окиси углерода и частиц сажи, которые представляют собой несгоревший материал из горючего. Из них угарный газ часто является самым смертоносным компонентом, поскольку он образует связь с эритроцитами. Эта связь на самом деле сильнее, чем связь, которую образует гемоглобин со свободным кислородом, который кровь передает различным частям человеческого тела. Общее воздействие на человеческое сознание скорее похоже на действие алкоголя - эйфория, когда приятно пьянство, за которым следует бессознательное состояние и, если это заходит слишком далеко, как в этом случае, смерть от кислородного голодания мозга. И поэтому, когда его окружал огонь, Оуэн Уильямс никогда не просыпался, только погружался все глубже и глубже в сон, который мирно уносил его в вечность в возрасте тридцати двух лет.

Только через три часа сменный рабочий, живший на том же этаже, пришел домой с работы и заметил запах в коридоре третьего этажа, который осветил его внутреннюю сигнализацию. Он постучал в дверь и, не получив ответа, побежал в свою квартиру и набрал 999.

Всего в шести кварталах от нас была пожарная часть, и там, как и в любом другом подобном доме в мире, пожарные выкатились из своих односпальных кроватей в стиле милитари, натянули ботинки и пальто, соскользнули с медных перил. на аппаратный этаж, нажал кнопку, чтобы поднять автоматические двери, и выбежал на улицу в своем помпере Денниса, за которым последовал грузовик с лестницей. Оба водителя знали улицы так же хорошо, как и любой таксист, и прибыли к жилому дому менее чем через десять минут после того, как их колокола разбудили их. Бригада насосов остановила свой автомобиль, и двое мужчин перетащили тягловые шланги к угловому пожарному крану, выполняя искусную и хорошо отработанную зарядку троса. Лестницы, чья основная работа заключалась в поиске и спасении, вбежали внутрь и обнаружили, что обеспокоенный гражданин, вызвавший тревогу, уже стучал во все двери на третьем этаже и заставил своих соседей проснуться и покинуть их квартиры. Он указал ведущему пожарному на нужную дверь, и тот здоровяк снес ее двумя мощными взмахами топора. Его встретило густое облако черного дыма, запах которого прошел сквозь его воздушную маску и немедленно объявил его опытному разуму «матрац». За этим последовала быстрая молитва, чтобы они успели сюда вовремя, а затем мгновенный страх, что они этого не сделали. Все, включая время суток, было против них в темноте, ранним утром. Он побежал в заднюю спальню, разбил окна своим стальным топором, чтобы выпустить дым наружу, а затем повернулся, чтобы увидеть то, что он видел тридцать или более раз раньше - человеческую фигуру, почти скрытую дымом и не двигающуюся. К тому времени в комнате были еще двое его коллег. Они вытащили Оуэна Уильямса в коридор.

"Вот дерьмо!" один из них заметил. Старший фельдшер экипажа надел кислородную маску на бесцветное лицо и начал нажимать кнопку, чтобы нагнетать чистый кислород в легкие, а второй мужчина начал стучать в грудь жертвы, чтобы перезапустить его сердце, в то время как позади них змеились машинисты. два с половиной дюйма шлангом в квартиру и начал разбрызгивать воду.

В общем, это было упражнение из учебника. Огонь был потушен менее чем за три минуты. Вскоре после этого дым в значительной степени рассеялся, и пожарные сняли защитные воздушные маски. Но в коридоре Оуэн Уильямс не показал ни малейшего проблеска жизни. Правило заключалось в том, что никто не умирал, пока об этом не сказал врач, и поэтому они несли тело, как большую и тяжелую безвкусную тряпку, к белой машине скорой помощи, стоявшей на улице. У бригады фельдшеров была собственная боевая подготовка, и они следовали ей в точности, сначала положив тело на каталку, затем проверив его глаза, затем его дыхательные пути - они были чистыми - и использовали вентилятор, чтобы подать ему больше кислорода, плюс больше сердечно-легочной реанимации, чтобы сердце шевельнулось. С периферическими ожогами придется подождать. Первое, что нужно было сделать, это заставить сердце биться и легкие дышать, когда водитель выехал на затемненные улицы в сторону больницы королевы Виктории, расположенной чуть более чем в миле от отеля.

Но к тому времени, как они добрались туда, парамедики на заднем сиденье поняли, что это просто трата их драгоценного времени. Зона приема раненых была готова для них. Водитель изменил направление и попятился, задние двери были распахнуты, каталка выкатилась, а молодой врач наблюдал, но еще ничего не трогал.

«Вдыхание дыма», - сказал пожарный-фельдшер, войдя в распашную дверь. «Сильное отравление угарным газом». Могли подождать обширные, но в основном поверхностные ожоги.

"Сколько?" - сразу же спросил врач скорой помощи.

«Не знаю. Выглядит не очень хорошо, доктор. Отравление угарным газом, глаза фиксированы и расширены, ногти красные, пока нет реакции на сердечно-легочную реанимацию или кислород », - сообщил фельдшер.

Медики все старались. Вы не просто целуете жизнь человека лет тридцати, но через час стало ясно, что Оуэн Уильямс больше никогда не откроет свои голубые глаза, и, по команде врача, усилия по спасению жизни были остановлены, а время объявленной смерти, которая должна быть вписана в свидетельство о смерти. Конечно, там была и полиция. В основном они болтали с пожарными, пока не была установлена причина смерти. Был взят химический анализ крови - они немедленно взяли кровь, чтобы проверить газы в крови - и через пятнадцать минут лаборатория сообщила, что уровень окиси углерода составляет 39 процентов, что находится в смертельном диапазоне. Он умер еще до того, как пожарные скатились со своих кроваток. Вот и все.

Оттуда забрали не пожарные, а полиция. Умер мужчина, и об этом нужно было доложить по служебной лестнице.

Эта цепочка заканчивалась в Лондоне в здании из стали и стекла, которое называлось Новым Скотланд-Ярдом, с его вращающимся треугольным знаком, который заставлял туристов думать, что лондонская полиция на самом деле называется Скотланд-Ярд, хотя на самом деле это был название улицы много лет назад для старого здания штаб-квартиры. Там в записке на телетайпе сообщалось, что главный суперинтендант особого отделения Нолан хотел сразу же получать информацию о любой смерти в результате пожара или несчастного случая, и оператор телетайпа поднял трубку и набрал соответствующий номер.

Этот номер был у дежурного офицера Особого отделения, который задал несколько вопросов, а затем позвонил Йорку для получения дополнительной информации. Затем его задачей было разбудить «Крошечного» Нолана сразу после четырех утра.

«Очень хорошо», - сказал старший суперинтендант, собравшись с силами. «Скажи им, чтобы они ничего не делали с телом - вообще ничего. Убедитесь, что они понимают, вообще ничего ».

«Очень хорошо, сэр», - подтвердил сержант в офисе. «Я передам это».

И в семи милях отсюда Патрик Нолан снова заснул или, по крайней мере, попытался заснуть, в то время как его разум снова задавался вопросом, для чего, черт возьми, СИС нужно жареное человеческое тело. Это должно было быть что-то интересное, просто размышлять об этом было довольно противно - достаточно, чтобы лишить его сна в течение двадцати минут или около того, прежде чем он снова исчез.

СООБЩЕНИЯ летали туда и обратно через Атлантику и Восточную Европу всю ту ночь, и все они обрабатывались специалистами по сигналам в различных посольствах, низкооплачиваемыми и перегруженными служащими, которые фактически в одиночку должны были передавать все сообщения. Самая секретная информация от создателей до конечных пользователей, и поэтому практически единственными были люди, которые знали все, но ничего не делали с ней. Они также были теми, кого враги так старались развратить, и в результате за ними наиболее внимательно наблюдали из всех сотрудников, будь то в штаб-квартире или в различных посольствах, хотя, несмотря на всю озабоченность, обычно не было компенсирующей заботы. для их комфорта. Но именно через этих, так часто недооцененных, но жизненно важных людей, депеши попадали на нужные столы.

Одним из получателей был Найджел Хейдок, и именно ему были адресованы самые важные утренние сообщения, потому что только он в этот момент знал масштабы BEATRIX, в своем офисе, где он работал коммерческим атташе в Her Britannic. Посольство Величества на восточном берегу Москвы-реки.

Хейдок обычно завтракал в посольстве, так как его жена была беременна настолько беременной, что он считал неприемлемым, чтобы она готовила для него утреннюю еду, и, кроме того, она много спала, готовясь вообще не спать, когда «маленький педераст прибыл», - подумал Найджел. Итак, он сидел за своим столом, пил утренний чай и ел булочку с маслом, когда пришел к депеши из Лондона.

«Черт побери», - выдохнул он и задумался. Это была блестящая американская пьеса на MINCEMEAT - мерзкая и ужасная, но блестящая. И казалось, что сэр Бэзил продвигается вперед. Этот старый хитрый педераст. Это было то, чего хотел бы Бас. Нынешний Си был приверженцем старой школы, ему нравилось ощущение коварных операций. Возможно, когда-нибудь его чрезмерная сообразительность обернется для него крахом, но, подумал Хейдок, нужно восхищаться его умением. Так что доставьте Кролика в Будапешт и устройте ему побег оттуда. . . .

ЭНДИ ХАДСОН ПРЕДПОЧИТАЛ кофе по утрам с яйцами, беконом, жареными помидорами и тостами. «Чертовски великолепно», - сказал он вслух. Смелость этой операции понравилась его авантюрному характеру. Таким образом, им пришлось бы тайно вывести из Венгрии трех человек - взрослого мужчину, взрослую женщину и маленькую девочку. Не слишком сложно, но ему придется проверить свою линию крыс, потому что это была единственная операция, которую он не хотел бы мешать, особенно если у него были мысли о продвижении по службе в будущем. Секретная разведывательная служба была особенным местом среди британской правительственной бюрократии, поскольку, хотя она довольно хорошо вознаграждала успех, она была необычайно безжалостной к неудачам - в Century House не существовало профсоюзов для защиты рабочих пчел. Но он знал об этом, и они не могли забрать его пенсию в любом случае - как только у него будет стаж, позволяющий претендовать на пенсию, предупредил себя Хадсон. Но хотя эта операция не совсем подходила к чемпионату мира, это было бы похоже на забивание победного гола «Арсенала» в ворота «Манчестер Юнайтед» на стадионе «Уэмбли».

Итак, его первой задачей дня было следить за своими трансграничными связями. «Это надежно, - подумал он. Он потратил много времени на их настройку и уже проверял их раньше. Но он будет проверять их снова, начиная с сегодняшнего дня. Он также сверился со своим контактным лицом в AVH. . . или он? - подумал Хадсон. Что это ему даст? Это могло позволить ему узнать, находится ли венгерская тайная полиция в состоянии боевой готовности или что-то ищет, но если бы это было правдой, Кролик не покидал бы Москву. Его информация должна была быть очень важной для того, чтобы операция такой сложности проводилась ЦРУ через SIS, а КГБ был слишком осторожным и консервативным агентством, чтобы рискнуть с информацией такой важности. Другая сторона в разведывательном бизнесе никогда не была предсказуемой. Было слишком много людей с немного разными идеями, чтобы каждый мог действовать синхронно. Так что нет, AVH не знает очень много, если вообще что-нибудь знает. КГБ вообще никому не доверял, без прямого контроля, желательно с оружием.

Так что единственное, что ему нужно сделать, - это посмотреть, как он совершает побег, и даже делать это осторожно, а в противном случае ждать, пока этот парень из Райана приедет из Лондона, чтобы оглянуться через его плечо. . . . «Райан, - подумал он, - ЦРУ. Тот самый, который… шансов на это нет. Просто совпадение. Должно быть. Этот Райан был сапогом - американским сапогом. Слишком много совпадений, решил COS Budapest.

Райан вспомнил свои круассаны, и на этот раз он взял их с собой в такси из Виктории в Сенчури-хаус вместе с кофе. Он пришел, чтобы увидеть на дереве пальто Саймона, но не Саймона. «Скорее всего, с сэром Бэзилом», - решил он и сел за свой стол, глядя на кучу ночевок. Круассаны - он выковырял и купил три из них, плюс пакеты с маслом и виноградным желе - были достаточно слоистыми, поэтому он рисковал надеть их вместо того, чтобы съесть их, а утренний кофе был неплохой. Он сделал мысленную заметку, чтобы написать в Starbucks и предложить открыть несколько торговых точек в Лондоне. Британцам нужен был хороший кофе, чтобы избавиться от проклятого чая, и эта новая компания из Сиэтла могла бы просто справиться с этим, если бы они могли научить людей правильно его заваривать. Он поднял глаза, когда дверь открылась.

«Доброе утро, Джек».

«Привет, Саймон. Как сэр Бэзил сегодня утром?

«Он действительно чувствует себя очень умным с этой операцией BEATRIX. Это, так сказать, идет полным ходом ».

«Вы можете рассказать мне, что происходит?»

Саймон Хардинг на мгновение задумался, затем кратко объяснил.

«Кто-то не в своем уме?» - потребовал ответа Райан после завершения мини-записки.

«Джек, да, это творческий подход», - согласился Хардинг. «Но эксплуатационных трудностей должно быть немного».

«Если только я не заткнусь», - мрачно ответил Джек.

«Так что возьми полиэтиленовый пакет», - посоветовал Хардинг. «Возьми с собой один из самолетов».

«Забавно, Саймон». Райан помолчал. «Что это, что-то вроде обряда посвящения для меня?»

«Нет, мы такими вещами не занимаемся. Оперативная концепция исходит от ваших людей, а просьба о сотрудничестве исходит от самого судьи Мура ».

"Блядь!" - заметил Джек. «И они бросают меня в мусорное ведро, а?»

«Джек, цель здесь не просто вытащить Кролика, но сделать это таким образом, чтобы Иван поверил, что он мертв, а не дезертировал вместе со своей женой и дочерью».

На самом деле Райана беспокоили трупы. Что может быть неприятнее этого? «И он еще даже не знает неприятной части», - подумал Саймон Хардинг, довольный тем, что отредактировал эту часть.

ЗАЙЦЕВ ПРОШЕЛ В административный кабинет на втором этаже Центра. Он показал девушке свое удостоверение личности и подождал несколько минут, прежде чем войти в кабинет начальника.

"Да?" - сказал бюрократ, лишь наполовину подняв глаза.

«Я хочу взять отпуск. Я хочу отвезти жену в Будапешт. Там есть кондуктор, которого она хочет услышать, и я хочу поехать туда поездом, а не самолетом ».

"Когда?"

"В ближайшие несколько дней. Фактически, как можно скорее.

"Я понимаю." Бюро путешествий КГБ делало много вещей, большинство из которых были совершенно банальными. Турагент - а как еще мог ему позвонить Зайцев? - по-прежнему не поднимал глаз. «Я должен проверить, есть ли место в поезде».

«Я хочу путешествовать международным классом, купе, кровати для троих - понимаете, у меня есть ребенок».

«Это может быть непросто», - отметил чиновник.

«Товарищ, если возникнут трудности, обращайтесь к полковнику Рождественскому», - мягко сказал он.

Это имя заставило его взглянуть вверх, заметил Зайцев. Единственный вопрос заключался в том, позвонит он или нет. Средний дежурный не изо всех сил старался стать известным высокопоставленным чиновникам, и, как и большинство людей в Центре, у него был здоровый страх перед теми, кто на верхнем этаже. С одной стороны, он может захотеть узнать, не зря ли кто-то использует имя полковника. С другой стороны, привлечение его внимания к этому высокопоставленному офицеру как к маленькому официозному червяку в администрации не принесло бы ему пользы. Он посмотрел на Зайцева, гадая, есть ли у него полномочия ссылаться на имя и авторитет Рождественского.

«Я посмотрю, что я могу сделать, товарищ капитан», - пообещал он.

"Когда можно тебе позвонить?"

"Позже сегодня."

«Спасибо, товарищ». Зайцев вышел и спустился по коридору к лифтам. И это было сделано благодаря его временному покровителю на верхнем этаже. Чтобы убедиться, что все в порядке, он сложил свой синий полосатый галстук и положил его в карман пальто. Вернувшись к своему столу, он вернулся к запоминанию содержания своей рутинной передачи сообщений. Жалко, подумал он, что он не может копировать из одноразовых блокнотов, но это было непрактично, а запоминание их было совершенно невозможным даже для его натренированной памяти.

Фоли заметил, что в сообщении из Лэнгли скрывается единственное слово. Итак, они шли вперед. Это было хорошо. Штаб-квартире не терпелось сразиться с BEATRIX, и это, вероятно, было связано с тем, что Кролик предупредил их об общей безопасности связи, единственной вещи, которая наверняка вызовет всеобщую панику на седьмом этаже в штаб-квартире. Но могло ли это быть правдой? Нет. Майк Рассел так не думал, и, как он уже заметил, если бы это было правдой, некоторые из его агентов были бы сметены, как конфетти, после парада, а этого не произошло. . . если только КГБ действительно сообразителен и не удвоил своих агентов, управляя ими под советским контролем, и он сможет это определить, не так ли? Ну, наверное, рассудил Фоли. Конечно, не все они могли быть двойными агентами. Некоторые вещи было просто невозможно скрыть, если только Второе главное управление КГБ не провело самую умную операцию в истории шпионажа, и хотя это было теоретически возможно, это был самый высокий из высоких заказов, и то, чего они, вероятно, избежали бы, поскольку качество некоторая информация должна быть хорошей - слишком хорошей, чтобы ее можно было отпускать по собственному желанию. . . .

Но он не мог полностью исключить такую возможность. Конечно, АНБ прямо сейчас предприняло бы шаги, чтобы исследовать свой KH-7 и другие шифровальные машины, но в Форт-Миде была очень активная Красная команда, единственной задачей которой было взломать их собственные системы, и хотя российские математики были довольно умны - всегда имели были… они не были пришельцами с другой планеты. . . если только у них не будет собственного агента глубоко внутри форта Мид, а это беспокоило всех. Сколько КГБ заплатит за такую информацию? Возможно, миллионы. У них не было все , что много денег , чтобы заплатить их людей и, кроме того , что скупой, КГБ был необычайно нелояльным к своему народу, считая их всех , как расходуемые средства. О, конечно, они вытащили Кима Филби и благополучно устроились в Москве. Западные шпионские агентства знали, где он живет, и даже сфотографировали ублюдка-перебежчика. Они даже знали, сколько он пил - много даже по российским меркам. Но когда русские потеряли агента для ареста, пытались ли они когда-нибудь торговаться за него, торговать? Нет, не с тех пор, как ЦРУ заключило сделку с Фрэнсисом Гэри Пауэрсом, неудачливым пилотом U-2, которого они сбили в 1961 году, а затем обменяли на Рудольфа Абеля, но Абель был одним из их собственных офицеров, полковником и довольно неплохим. , работающая в Нью-Йорке. Это должно было стать сдерживающим фактором для любого американского гражданина, занятого в призрачном бизнесе, у которого были иллюзии, что он разбогатеет с банковского счета Матери-России. А предателям пришлось нелегко в федеральной тюремной системе, которая должна была быть чертовски сдерживающим фактором.

Но предатели были настоящими, какими бы заблудшими они ни были. По крайней мере, эпоха идеологического шпиона в значительной степени закончилась. Это были самые продуктивные и самые целеустремленные, когда люди действительно верили, что коммунизм был ведущей волной человеческой эволюции, но даже русские больше не верили в марксизм-ленинизм, за исключением Суслова, который был почти мертв, и его будущий преемник, Александров. Итак, нет, агенты КГБ на Западе были почти полностью наемными ублюдками. COS сказал себе, что это не борцы за свободу Эд Фоули, которых бегает по улицам Москвы. Это была иллюзия, которой дорожили все офицеры ЦРУ, даже его жена.

А Кролик? Он был чем-то зол. Он сказал, что это убийство, предполагаемое убийство. То, что оскорбляло чувство благородного и порядочного человека. Итак, да, Кролик был благороден в своих мотивах и, следовательно, достоин внимания и заботы ЦРУ.

«Господи, - подумал Эд Фоули, - какие иллюзии нужны тебе, чтобы заниматься этим дурацким делом». Вы должны были быть психиатром, любящей матерью, суровым отцом, близким другом и духовником идеалистов, сбитых с толку, злых или просто жадных людей, которые решили предать свою страну. Некоторые из них слишком много пили; некоторые из них были так разгневаны, что подвергали себя гротескному риску. Некоторые были просто сумасшедшими, сумасшедшими, клинически больными. Некоторые стали сексуальными извращенцами - черт возьми, некоторые так и начали, а потом стало только хуже. Но Эд Фоули должен был быть их социальным работником, что было весьма странным описанием работы для человека, считавшего себя воином против Большого Уродливого Медведя. Что ж, сказал он себе, по одной вещи за раз. Он сознательно выбрал профессию с едва адекватной оплатой, практически без каких-либо кредитов и без признания связанных с этим опасностей, физических и психологических, служа своей стране таким образом, который никогда не был бы оценен миллионами людей. граждан, которых он помогал защищать, презираемых средствами массовой информации - которых он, в свою очередь, презирал - и никогда не мог защитить себя правдой о том, что он сделал. Какая адская жизнь.

Но у него было свое удовлетворение, например, вытащить Кролика к черту из Додж-Сити.

Если бы BEATRIX сработал.

Фоули сказал себе, что теперь он снова знает, каково это - выступать в Мировой серии.

ИСТВАН КОВАЦ ЖИЛ в нескольких кварталах от венгерского парламентского дворца, богато украшенного здания, напоминающего Вестминстерский дворец, на третьем этаже многоквартирного дома рубежа веков, четыре туалета которого находились на первом этаже необычайно мрачного двора. . Хадсон проехал на местном метро до правительственного дворца и прошел остаток пути, убедившись, что у него нет хвоста. Он позвонил заранее - примечательно, что городские телефонные линии были безопасными, неконтролируемыми в основном из-за неэффективности местных телефонных систем.

Ковач был настолько типичным венгром, что заслужил фотографию в несуществующих туристических брошюрах: пять футов восемь дюймов, смуглый, в основном круглое лицо с карими глазами и черными волосами. Но из-за профессии он одевался лучше, чем средний гражданин. Ковач был контрабандистом. В этой стране это было почти почетным средством к существованию, поскольку он торговал через границу в предположительно марксистскую страну на юге, Югославию, границы которой были достаточно открыты, чтобы умный человек мог покупать там западные товары и продавать их в Венгрии и других странах. Восточная Европа. Пограничный контроль в Югославии был довольно слабым, особенно для тех, кто имел взаимопонимание с пограничниками. Ковач был одним из таких людей.

«Привет, Иштван, - сказал Энди Хадсон с улыбкой. «Иштван» был местной версией Стивена, а «Ковач» - местной версией Смита из-за его повсеместного распространения.

«Энди, добрый день», - ответил Ковач в знак приветствия. Он открыл бутылку токадзи, местного коричневого вина, сделанного из винограда с благородной гнилью, которая поражала их каждые несколько лет. Хадсон полюбил его как местный вариант хереса с другим вкусом, но с той же целью.

«Спасибо, Иштван». Хадсон сделал глоток. Это был хороший продукт, с шестью корзинами благородно гнилого винограда на этикетке, что указывало на самый лучший. «Итак, как дела?»

"Превосходно. Наши видеомагнитофоны популярны у югославов, а кассеты, которые они мне продают, нравятся всем. Ах, если бы такой укол, как у этих актеров! » Он посмеялся.

«Женщины тоже неплохие, - отмечает Хадсон. Он видел свою долю таких лент.

«Как курва может быть такой красивой?»

«Полагаю, американцы платят своим шлюхам больше, чем мы в Европе. Но, Иштван, у этих женщин нет сердца. Хадсон никогда в жизни за это не платил - по крайней мере, авансом.

«Я хочу не их сердца». Ковач еще раз от души рассмеялся. Он уже бил Токаджи сегодня, так что сегодня вечером он не сбежал. Ну, все время никто не работал.

«У меня может быть для тебя задание».

"Что принесет?"

"Ничего такого. Вывести что-то, - пояснил Хадсон.

«Это просто. Határ rség доставляет нам неприятности, когда мы входим, и тогда не так уж и много ". Он поднял правую руку, потирая большой и указательный пальцы вместе в универсальном жесте того, чего хотели пограничники - денег или чего-то предметного.

«Ну, этот пакет может быть громоздким», - предупредил Хадсон.

«Насколько громоздко? Танк, который хочешь убить? » Венгерская армия только что получила поставку новых российских Т-72, и это было сделано по телевидению, в попытке поднять боевой дух войск. «Пустая трата времени», - подумал Хадсон. «Это может быть сложно, но это можно сделать за свою цену». Но поляки уже передали один из них СИС, факт, малоизвестный.

«Нет, Иштван, меньше этого. Примерно моего размера, но три упаковки ».

"Три человека?" - спросил Ковач, получая в ответ тупой взгляд. Он получил сообщение. «Ба, простая задача - басд мег !» он пришел к выводу: «К черту».

«Я думал, что могу рассчитывать на тебя, Иштван, - сказал Хадсон с улыбкой. "Сколько?"

«На троих в Югославию. . . » Ковач на мгновение задумался. "Ой. Пять тысяч d-марок ».

«Ez kurva drága!» Хадсон возражал, или якобы возражал. Это было дешево по цене, едва ли тысяча фунтов. «Хорошо, вор! Я заплачу, потому что ты мой друг, но только на этот раз. Он допил свой напиток. «Знаешь, я мог бы просто вывезти посылки», - предложил Хадсон.

«Но аэропорт - это единственное место, где хатар рсег настороже», - отметил Ковач. «Бедные ублюдки всегда на свету в окружении своих старших офицеров. У них нет шансов быть открытыми. . . переговоры ».

«Я полагаю, что это так, - согласился Хадсон. "Очень хорошо. Я позвоню тебе, чтобы следить за твоим расписанием ».

«Это нормально. Ты знаешь, где меня найти."

Хадсон встал. «Спасибо за напиток, друг мой».

«Это смазывает бизнес», - сказал Ковач, открывая дверь для своего гостя. Пять тысяч западногерманских марок покроют множество обязательств и купят ему много товаров для перепродажи в Будапеште с приличной прибылью.

026

ГЛАВА 23

ВСЕ НА БОРТУ

Зайцев позвонил в туристический офис в 15.30 . Он надеялся, что это не проявит необычного рвения, но все были заинтересованы в организации отпуска, как он полагал.

«Товарищ майор, вы послезавтра в поезд. Он отправляется с Киевского вокзала в тринадцать тридцать тридцать и прибывает в Будапешт двумя днями позже ровно в четырнадцать часов. Вы и ваша семья зарезервированы в вагоне 9-ой-шесть в купе А и В. Вы также забронированы в будапештском отеле Astoria, номер три-на-семь, на одиннадцать дней. Отель находится прямо через дорогу от Дома советской культуры и дружбы, который, конечно же, является операцией КГБ с отделением связи на случай, если вам понадобится помощь на местах ».

"Превосходно. Большое спасибо за Вашу помощь." Зайцев задумался. «Могу ли я что-нибудь купить для вас в Будапеште?»

«Почему, спасибо, товарищ». Его голос просто загорелся. «Да, возможно, какие-нибудь колготки для жены», - украдкой сказал чиновник.

"Какой размер?"

«Моя жена настоящая русская», - ответил он, имея в виду определенно не анорексичку.

"Очень хороший. Я найду что-нибудь - или моя жена мне поможет ».

"Превосходно. Удачного путешествия ».

«Да, буду», - пообещал ему Зайцев. После этого Олег Иваньч встал со своего стола и пошел к своему начальнику, чтобы сообщить о своих планах на ближайшие две недели.

«Разве нет какого-нибудь проекта наверху, на который допущены только вы?» - спросил подполковник.

«Да, но я спросила полковника Рождественского, и он сказал, чтобы меня это не беспокоило. Смело звоните ему, чтобы подтвердить это, товарищ, - сказал ему Зайцев.

И он это сделал в присутствии Зайцева. Короткий звонок закончился «спасибо, товарищ», а затем он взглянул на своего подчиненного. «Хорошо, Олег Иваньч, с сегодняшнего вечера вы освобождены от обязанностей. Скажем, пока вы в Будапеште. . . »

«Конечно, Андрей Васильевич. Вы можете заплатить мне за них, когда я вернусь ». Андрей был порядочным начальником, никогда не кричал и помогал своим людям, когда их просили. Жаль, что он работал в агентстве, которое убивало невинных людей.

А потом оставалось просто навести порядок на его столе, что было несложно. Постановления КГБ требовали, чтобы все столы были установлены точно так же, чтобы рабочий мог переключаться между столами без путаницы, а стол Зайцева был устроен в точном соответствии со спецификациями офиса. С правильно заточенными и выровненными карандашами, с текущим протоколом сообщений и со всеми своими книгами на своих местах, он выбросил мусор и пошел в мужской туалет. Там он выбрал киоск, снял коричневый галстук и заменил его полосатым. Он посмотрел на часы. На самом деле он был немного рано. Итак, Зайцев не спешил с выходом, выкурил две сигареты вместо одной и на минутку наслаждался ясным днем, остановившись по пути взять газету и, чтобы побаловать себя, шесть пачек краснопресненского, премиум-класса. сигарету, которую выкурил сам Леонид Брежнев, за два рубля сорок. Что-нибудь приятное, чтобы покурить в поезде. «С таким же успехом можно потратить свои рубли сейчас», - решил он. Куда бы он ни шел, они были бы бесполезны. Затем он спустился к станции метро и посмотрел на часы. Поезд, конечно, пришел вовремя.

ФОЛИ был в том же месте, делал то же самое точно так же, его мысли метались, когда поезд замедлялся до остановки на этой станции. Он чувствовал крошечную вибрацию пассажиров, садящихся на борт, и ворчание людей, сталкивающихся друг с другом. Он выпрямился, чтобы перевернуть страницу. Затем поезд покатился. Инженеры - или автомобилисты, как бы вы их там ни называли - всегда немного давили на газ. Мгновение спустя слева от него появилось присутствие. Фоули этого не видел, но чувствовал. Две минуты спустя поезд метро замедлил ход на другую станцию. Он резко остановился, и кто-то налетел на него. Фоули слегка повернулся, чтобы посмотреть, кто это был.

«Простите, товарищ, - сказал Кролик. На нем был синий галстук с красными полосками.

«Нет проблем», - снисходительно ответил Фоули, когда его сердце подпрыгнуло в груди.

Ладно, через два дня, Киевский вокзал. Поезд в Будапешт. Кролик отошел на шаг или два, вот и все. Сигнал был передан.

Ракеты в полете. Фоули сложил газету и направился к раздвижным дверям. Обычная прогулка до его квартиры. Мэри Пэт готовила ужин.

«Как мой галстук? Ты не сказал мне сегодня утром.

Глаза депутата загорелись. Послезавтра, поняла она. Им придется сообщить об этом, но это всего лишь процедурная вещь. Она надеялась, что Лэнгли был готов. Беатрикс шла немного быстрее, но зачем медлить?

"Итак, что на ужин?"

«Ну, я хотел съесть стейк, но боюсь, тебе сегодня придется довольствоваться жареным цыпленком».

«Все в порядке, дорогая. Может, стейк на послезавтра? спросила она.

"Звучит неплохо. Дорогая, а где Эдди?

« Конечно, смотрю Трансформеров ». Она указала на гостиную.

«Это мой мальчик», - заметил Эд с улыбкой. «Он знает важные вещи». Фоули нежно поцеловал жену.

«Позже, тигр», - выдохнула Мэри Пэт. Но успешная операция заслуживала сдержанного празднования. Не то чтобы этот еще был успешным, но он определенно шел в этом направлении, и он был их первым в Москве. «Есть фотографии?» прошептала она.

Он вытащил их из кармана пиджака. Они не совсем подходили для обложек журналов, но хорошо представляли Кролика и его маленького кролика. Они не знали, как выглядела миссис Кролик, но это должно было сделать. Они передадут выстрелы Найджелу и Пенни. Один из них должен был прикрыть вокзал, чтобы семья Кроликов пошла вовремя.

«Эд, с душем проблема», - сказала Мэри Пэт. «Спрей не тот».

«Я посмотрю, есть ли у Найджела необходимые инструменты». Фоули вышел за дверь и пошел по коридору. Через несколько минут они вернулись, Найджел нес свой ящик с инструментами.

«Привет, Мэри». Найджел помахал рукой, направляясь в ванную. Оказавшись там, он поднял шум из-за того, что открыл свой ящик с инструментами, затем включил воду, и теперь любой жучок КГБ, который мог здесь быть, был заглушен.

«Хорошо, Эд, что это?»

Эд передал фотографии. «Кролик и зайчик. У нас пока нет информации о миссис Кролик. Послезавтра они все сядут на поезд в Будапешт.

- Киевский вокзал, - кивнул Хейдок. «Вы хотите, чтобы я сфотографировал миссис Кролик».

"Верный."

"Очень хорошо. Я могу это сделать ». Колеса сразу начали вращаться. Как коммерческий атташе, он мог придумать нелепую историю, чтобы скрыть это, рассуждал Хейдок. Он бы попросил ручного репортера сопровождать его и сделать его похожим на новость - возможно, что-то о туризме. Пол Мэтьюз из Times подыграл. Сделано легко. Он попросил Мэтьюза привести фотографа и сделать профессиональные фотографии всей семьи Кроликов для Лондона и Лэнгли. И Иван не должен ничего подозревать. Какой бы важной ни была информация Кролика, сам Кролик был всего лишь шифром, одним из многих тысяч сотрудников КГБ, недостаточно важных, чтобы на них обращать внимание. Так что завтра утром Хейдок позвонит на советскую государственную железную дорогу и скажет, что родственная Советскому Союзу служба в Великобритании - которая также была государственной - интересуется тем, как русские управляют своей, и так далее. . . да, это сработает. Советы не любили ничего больше, чем другие, желающие извлечь уроки из их славной системы. Хорошо для их эго. Найджел потянулся, чтобы выключить воду.

«Ну вот, я думаю, это исправлено, Эдвард».

«Спасибо, приятель. Есть ли в Москве хорошие места для покупки инструментов? »

«Я не знаю, Эд. У меня они были с детства. Видишь ли, принадлежал моему отцу.

Затем Фоли вспомнил, что случилось с отцом Найджела. Да, он хотел, чтобы BEATRIX добился успеха. Он хотел использовать любую возможность, чтобы засунуть большой член в волосатую задницу Медведя. "Как Пенни?"

«Младенец еще не уронил. Так что, по крайней мере, еще неделя, возможно, больше. Строго говоря, она не должна родиться еще через три недели, но ...

«Но документы никогда не понимают этого правильно, приятель. Никогда, - сказал Фоули своему другу. «Лучший совет, держись поближе. Когда ты собираешься лететь домой? »

«Десять дней должно быть примерно правильным, - говорит нам посольский врач. В конце концов, это всего лишь двухчасовой перелет.

«Ваш доктор оптимист, приятель. Эти вещи никогда не идут по плану. Я не думаю, что вы хотите, чтобы маленький англичанин родился в Москве, а?

«Нет, Эдвард, мы этого не делаем».

«Ну, держи Пенни подальше от батута», - подмигнул Фоули.

«Да, я сделаю это, Эд». «Американский юмор может быть довольно грубым», - подумал он.

«Это может быть интересно», - подумал Фоули, проводя друга к двери. Он всегда думал, что британские дети рождаются в возрасте пяти лет и сразу же отправляются в школу-интернат. Вырастили ли они их так же, как американцы? Он должен увидеть.

ТЕЛО Оуэна Уильямса так и не забрали - выяснилось, что у него не было ближайших родственников, а его бывшая жена вообще не интересовалась им, особенно мертвой. Местная полиция, получив телекс от главного суперинтенданта лондонской столичной полиции Патрика Нолана, перенесла тело в алюминиевый гроб, который погрузили в полицейский фургон и увезли на юг, в сторону Лондона. Но не совсем так. Фургон остановился в заранее выбранном месте, а алюминиевый ящик был перенесен в другой фургон без опознавательных знаков для поездки в город. Он оказался в морге в районе Swiss Cottage на севере Лондона.

Тело было не в очень хорошей форме, и, поскольку он еще не обращался к гробовщику, его также никак не лечили. Несгоревшая нижняя сторона имела сине-малиновый оттенок посмертной синевы. Как только сердце останавливается, кровь под действием силы тяжести тянется к нижним частям тела - в данном случае к спине, - где из-за недостатка кислорода она имеет тенденцию окрашивать тело европеоидной расы в бледно-голубоватый цвет, оставляя верхнюю часть тела неприятной. бледность цвета слоновой кости. Гробовщик здесь был штатским, время от времени выполнявшим специальную работу по контракту с Секретной разведывательной службой. Вместе с судебным патологоанатомом он обследовал тело на предмет чего-либо необычного. Хуже всего был запах жареного человеческого мяса, но их носы были закрыты хирургическими масками, чтобы уменьшить запах.

«Татуировка на нижней стороне предплечья частично, но не полностью сгорела», - сообщил гробовщик.

"Очень хорошо." Патологоанатом зажег пламя пропановой паяльной лампы и приложил его к руке, сжигая все следы татуировки с тела. «Что-нибудь еще, Уильям?» - спросил он пару минут спустя.

«Я ничего не вижу. Верхняя часть тела хорошо обуглена. Волосы в основном пропали, - особенно отвратителен запах сгоревших человеческих волос, - и одно ухо чуть не сгорело. Полагаю, этот парень был мертв до того, как сгорел.

«Должно быть, - сказал патологоанатом. «Газы крови подняли уровень CO до смертельного диапазона. Сомневаюсь, что этот бедняга что-то почувствовал. Затем он сжег отпечатки пальцев и стал обжигать обе руки фонариком, чтобы это не выглядело как умышленное нанесение телесных повреждений.

«Вот», - наконец сказал патологоанатом. «Если есть способ идентифицировать это тело, я не знаю, что это».

«Заморозить сейчас?» - спросил гробовщик.

«Нет, я так не думаю. Если мы охладим его до, ох, двух или трех градусов по Цельсию, заметного разложения не должно произойти ».

- Тогда сухой лед.

"Да. Металлический гроб хорошо изолирован и герметично закрывается. Знаете, сухой лед не тает. Он переходит прямо из твердого тела в газ. Теперь нам нужно его одеть ». Врач принес с собой нижнее белье. Ни один из них не был британским по происхождению, и все он был сильно поврежден огнем. В общем, это была неприятная работа, но патологоанатомы и гробовщики привыкают очень рано в своей профессии. Это был просто другой образ мышления для другой работы. Но это было необычайно ужасно даже для этих двоих. Оба должны были выпить еще до того, как вернутся в ту ночь. Когда они закончили, алюминиевый ящик снова погрузили в фургон и отвезли в Сенчури-хаус. Утром на столе сэра Бэзила будет записка, чтобы он знал, что Кролик А готов к своему последнему полету.

Позже той ночью, в трех тысячах миль от города, в Бостоне, штат Массачусетс, произошел взрыв газа на втором этаже двухэтажного каркасного дома с видом на гавань. Когда это случилось, там были три человека. Двое взрослых не были женаты, но оба были пьяны, а четырехлетняя дочь женщины, не являющаяся родственницей проживающего в доме мужчины, уже лежала в постели. Огонь распространился быстро, слишком быстро, чтобы двое взрослых не смогли отреагировать на него из-за своего отравления. Три смерти не заставили себя долго ждать, все они были отравлены дымом, а не сжиганием. Бостонская пожарная служба отреагировала в течение десяти минут, и их поисково-спасательные лестницы пробились сквозь пламя под прикрытием двух ручьев из шлангов, нашли тела и вытащили их, но они знали, что опоздали. опять таки. Капитан ответившей роты мог почти мгновенно сказать, что пошло не так. На кухне произошла утечка газа из-за старой плиты, которую хозяин не хотел заменять, и поэтому три человека умерли из-за его скупости. (Он, конечно, с радостью заберет страховой чек и скажет, как сожалеет о трагическом происшествии.) Это был не первый подобный случай. Это тоже не будет последним, и поэтому ему и его людям будут сниться кошмары о трех телах, особенно о теле маленькой девочки. Но это просто пошло на пользу.

История была достаточно ранней, чтобы попасть в одиннадцатичасовые новости о правиле: «Если кровоточит, значит, ведет». Специальный агент, ответственный за бостонское полевое подразделение ФБР, был на ногах и наблюдал, фактически ожидая освещения плей-офф бейсбольного матча - он был на официальном ужине и пропустил прямую трансляцию на NBC - увидел историю и сразу вспомнил сумасшедшего. телекс, который он получил сегодня днем. Это заставило пробормотать проклятие и снять трубку.

«ФБР», - сказал молодой агент, охранявший телефоны, когда поднял трубку.

«Поднимите Джонни», - приказал SAC. «Семья сгорела в пожаре на Хестер-стрит. Он будет знать, что делать. Пусть он позвонит мне домой, если нужно.

"Да сэр." И это было то, за исключением помощника ответственного специального агента Джона Тайлера, который читал книгу в своей постели (уроженец Южной Каролины, он предпочитал американский футбол профессиональному бейсболу), когда зазвонил телефон. По дороге в ванную ему удалось ворчать, а затем забрал свой боковой подлокотник и ключи от машины, чтобы поехать на юг. Он тоже видел телекс из Вашингтона и задавался вопросом, какие наркотики принимает Эмиль Джейкобс, но не объяснял почему.

Не слишком долго после этого, а в пяти часовых поясах к востоку, Джек Райан выкатился из постели, взял газету и включил телевизор. CNN также передал историю пожара из Бостона - это был медленный вечер новостей дома - и он произнес тихую молитву о жертвах пожара, после чего последовали предположения о подключении газовой трубы в его собственной плите. Однако его дом был намного новее, чем стоячий лесной склад, который определял дом в южном Бостоне. Когда они пошли, они стали большими, и они пошли быстро. Очевидно, слишком быстро, чтобы эти люди могли выбраться отсюда. Он вспомнил, как его отец часто говорил, как сильно он уважает пожарных, людей, которые убегают в горящие здания, а не подальше от них. Худшая часть работы должна была заключаться в том, что они находили неподвижным внутри. Он покачал головой, когда открыл утреннюю газету и потянулся за кофе, в то время как его жена-врач увидела конец истории о пожаре и обдумывала свои собственные мысли. Она вспомнила, как лечила пострадавших от ожогов на третьем году обучения в медицинской школе, и ужасные крики, которые сопровождали срезание обожженной ткани с лежащих под ней ран, и с этим ничего нельзя было поделать. Но теперь те люди в Бостоне были мертвы, вот и все. Ей это не нравилось, но она видела много смертей, потому что иногда Плохой Парень побеждал, и именно так все и работало. Это была неприятная мысль для родителей, тем более что маленькая девочка в Бостоне была ровесницей Салли и теперь никогда не станет старше. Она вздохнула. По крайней мере, этим утром ей предстоит сделать операцию, что действительно повлияет на чье-то здоровье.

Сэр Бэзил ЧАРЛСТОН жил в дорогом особняке в фешенебельном лондонском районе Белгравия к югу от Найтсбриджа. Вдовец, чьи взрослые дети давно переехали, он привык жить один, хотя у него всегда была осторожная служба безопасности. У него также была горничная, которая приходила три раза в неделю, чтобы привести себя в порядок, хотя он не беспокоился о поваре, предпочитая обедать вне дома или даже готовить себе небольшие обеды. У него, конечно, было обычное снаряжение королевского привидения: три разных типа защищенных телефонов, защищенный телекс и новый защищенный факс. Секретаря с проживанием не было, но когда офис был занят, а его не было, курьерская служба держала его в курсе о печатных материалах, циркулирующих в Century House. В самом деле, поскольку он был вынужден предположить, что «оппозиция» следит за его домом, он счел разумнее оставаться дома во время кризиса, чтобы лучше создать образ спокойствия. Это действительно не имело значения. Он был прочно привязан к SIS электронной пуповиной.

Так было и сегодня утром. Кто-то в Century House решил сообщить ему, что у SIS есть взрослое мужское тело для использования в операции BEATRIX: именно то, что ему нужно с завтраком, заметил Бэзил с искаженным выражением лица. Они необходимы три, хотя, один из них женского пола ребенка, который был на самом деле не то , чтобы созерцать с утренним чаем и шотландской овсянки.

Однако эту операцию BEATRIX было трудно не воодушевить. Если бы их Кролик говорил правду - не все из них - у этого парня была бы вся полезная информация в голове. Самым полезным, конечно, было бы, если бы он мог идентифицировать советских агентов в правительстве Ее Величества. Это была должная работа Службы безопасности, ошибочно названной МИ-5, но эти два агентства тесно сотрудничали, более тесно, чем ЦРУ и ФБР в Америке, по крайней мере, так казалось Чарльстону. Сэр Бэзил и его люди давно подозревали, что где-то в Министерстве иностранных дел произошла утечка информации высокого уровня, но они не могли связаться с ним или с ней. Так что, если они вытащат своего Кролика - это не было сделано, пока не было сделано, напомнил он себе, - это, безусловно, тот вопрос, который его люди будут задавать в убежище, которое они использовали за пределами Тонтона на холмах Сомерсета.

«НЕ ПОЙДЕТЕ НА РАБОТУ сегодня?» - спросила Ирина мужа. Он, конечно, уже должен был уйти в офис.

«Нет, и у меня для вас сюрприз», - объявил Олег.

"Что это?"

«Завтра мы едем в Будапешт».

Это резко вскружило ей голову. "Какие?"

«Я решил взять отпуск, и теперь в Будапеште появился новый дирижер Йожеф Розса. Я знал, что тебе нравится классическая музыка, и решил отвести тебя и зайчика туда, дорогая.

«О», - вот и все, что она хотела сказать. «А как же моя работа в ГУМе?»

«Разве ты не можешь освободиться от этого?»

«Ну да, наверное, - призналась Ирина. «Но почему Будапешт?»

«Ну, музыка, и мы можем там кое-что купить. У меня есть список вещей, которые нужно раздать людям в Центре », - сказал он ей.

"О да . . . «Мы можем подарить Светлане приятные вещи», - вслух подумала она, размышляя. Работая в ГУМе, она знала, что есть в Венгрии, чего она никогда не купит в Москве, даже в «закрытых» магазинах. - В любом случае, кто такая эта Роза?

«Он молодой венгерский дирижер, гастролирующий по Восточной Европе. У него прекрасная репутация, дорогая. В программе, я думаю, должны быть Брамс и Бах - один из венгерских государственных оркестров и, - добавил он, - много хороших покупок ». Олег рассудил, что во всем мире не было женщины, которая бы не отреагировала благосклонно на эту возможность. Он терпеливо ждал следующего возражения:

«Мне нечего надеть».

«Моя дорогая, поэтому мы едем в Будапешт. Вы сможете купить там все, что вам нужно ».

"Хорошо . . . »

«И не забудьте упаковать все необходимое в одну сумку. Мы возьмем пустые сумки за все, что покупаем для себя и своих друзей ».

"Но-"

«Ирина, думайте о Будапеште как об одном большом магазине товаров народного потребления. Венгерские видеомагнитофоны, западные джинсы и колготки, настоящие духи. Вам будет позавидовать ваш офис в ГУМе », - пообещал он ей.

"Хорошо . . . »

"Я так и думал. Милая моя, мы едем в отпуск! » - сказал он ей с небольшой мужской силой в голосе.

«Если ты так скажешь», - ответила она с намеком на жадную улыбку. «Я позвоню в офис позже и сообщу им. Полагаю, они не будут сильно по мне скучать.

«Единственные, кого им не хватает в Москве, - это члены Политбюро, и они скучают по ним всего полтора дня, чтобы заменить их», - заявил он.

Итак, это было решено. Они ехали поездом в Венгрию. Ирина задумалась, что брать с собой. Олег оставит это ей. «Через неделю или десять дней мы все оденемся намного лучше», - сказал себе офицер связи КГБ. И, может быть, через месяц или два они поедут на планету Диснея в американской провинции Флорида. . . .

Он задавался вопросом, знает ли ЦРУ, насколько он доверяет им, и молился - необычное занятие для офицера КГБ - чтобы они действовали так хорошо, как он надеялся.

«ДОБРОЕ УТРО, Джек».

«Привет, Саймон. Что нового в мире? » Джек поставил кофе и снял пальто.

«Суслов умер вчера вечером», - объявил Хардинг. «Это будет в их дневных газетах».

"Какая жалость. Еще одна летучая мышь вернулась в ад, а? По крайней мере, он умер с хорошим зрением, благодаря Берни Кацу и ребятам из Джона Хопкинса, подумал Райан. «Осложнения диабета?»

Хардинг пожал плечами. «Плюс быть старым, я полагаю. Наши источники сообщают, что сердечный приступ. Удивительно, что у этого мерзкого старого педераста действительно было сердце. В любом случае его заменой будет Михаил Евгеньевич Александров ».

«И он не совсем день на пляже. Когда посадят Суслова? »

«Он высокопоставленный член Политбюро. Я бы ожидал государственных похорон, оркестра, жребия, кремации и щели в Кремлевской стене ».

«Знаете, мне всегда было интересно, о чем думает настоящий коммунист, когда он знает, что умирает? Вы полагаете, они задаются вопросом, было ли все это большой гребаной ошибкой? "

"Я понятия не имею. Но Суслов явно верил. Вероятно, он думал обо всем добре, которое он сделал в своей жизни, приведя человечество к «Светлому Будущему», о котором они любят говорить ».

«Никто не такой тупой», - хотел возразить Райан, но Саймон, вероятно, был прав. Ничто не задерживалось в сознании человека дольше, чем плохая идея, и, конечно же, Красный Майк держал свои плохие идеи близко к тому, что в конце концов заработало сердце. Но лучший сценарий коммуниста после смерти соответствовал худшему сценарию Райана, и если коммунист был неправильно, тогда, в буквальном смысле, было адом платить. Не повезло, Мишка, надеюсь, ты взял с собой крем для загара.

«Хорошо, а что на сегодня?»

«Премьер-министр хочет знать, повлияет ли это на политику Политбюро».

«Скажи ей нет, не будет. В политическом плане Александров вполне мог быть братом-близнецом Суслова. Он думает, что Маркс - это Бог, а Ленин - его пророк, и Сталин был в основном прав, но в своем применении политической теории был слишком некультурным . Остальные члены Политбюро больше не верят в это, но им приходится делать вид, что они верят. Так называют Александрова новым дирижером идейного симфонического оркестра. Им больше не нравится музыка, но они все равно танцуют под нее, потому что это единственный танец, который они знают. Я не думаю, что он хоть раз повлияет на их политические решения. Бьюсь об заклад, они слушают, когда он говорит, но пропускают звук в одно ухо и выходят из другого; они делают вид, что уважают его, но на самом деле это не так ».

«Это немного сложнее, но вы уловили самое главное», - согласился Хардинг. «Дело в том, что я должен найти способ создать десять страниц с двойным интервалом, на которых это будет сказано».

«Да, бюрократизмом». Райан никогда не владел этим языком, что было одной из причин, по которой он так сильно нравился адмиралу Гриру.

«У нас есть свои процедуры, Джек, и премьер-министр - да и все премьер-министры - хотели бы выразить это словами, которые они понимают».

«Я уверен, что Железная леди понимает тот же язык, что и грузчик».

«Только когда она произносит эти слова, сэр Джон, а не когда другие пытаются сказать их ей».

"Я предполагаю. Хорошо, - Райану пришлось признать свою точку зрения. «Какие документы нам нужны?»

«У нас есть обширное досье на Александрова. Я уже звонил по этому поводу ».

«Значит, этот день будет занят творчеством», - решил Райан. Было бы интереснее изучить их экономику, но вместо этого ему пришлось бы помочь сделать перспективный аналитический некролог человеку, который никому не нравился и который, вероятно, все равно умер без завещания.

ПОДГОТОВКА БЫЛА даже проще, чем он надеялся. Хейдок ожидал, что русские будут довольны, и, конечно же, один звонок его контактному лицу в Министерстве транспорта сделал свое дело. На следующее утро в десять утра он, Пол Мэтьюз и фотограф Times будут на Киевском вокзале, чтобы написать рассказ о советских государственных железных дорогах и их сравнении с British Rail, которым, по мнению большинства англичан, нужна помощь, особенно в высшем руководстве. .

Мэтьюз, вероятно, подозревал, что Хейдок - человек «шестерки», но никогда не выдавал, поскольку ведьмак так помогал ему рассказывать истории. Это был обычный способ создать дружелюбного журналиста - даже преподавал в Академии SIS, - но в этом было официально отказано американскому ЦРУ. Британец подумал, что Конгресс Соединенных Штатов принимает самые замечательные и абсурдные законы, чтобы ограничить работу своих спецслужб , хотя он был уверен, что официальные правила ежедневно нарушаются людьми на местах. Он нарушил несколько более жестких правил службы матери. И, конечно, никогда не был пойман. Так же, как его никогда не ловили работающими агентами на улицах Москвы. . . .

«Привет, ТОНИ». Эд Фоули дружески протянул руку московскому корреспонденту The New York Times. Он задавался вопросом, знает ли Принц, насколько Эд его презирает. Но, вероятно, это пошло обоими путями. "Что сегодня происходит?"

«Ищу заявление посла о смерти Михаила Суслова».

Фоули рассмеялся. «Как насчет того, чтобы он рад, что этот мерзкий старый хуесос мертв?»

«Могу я процитировать вас по этому поводу?» Принц поднял свой блокнот.

Пора отступить. "Не совсем. У меня нет инструкций по этому поводу, Тони, а босс сейчас занят другими делами. Боюсь, у вас нет времени, чтобы увидеть вас до полудня.

«Что ж, мне что-то нужно , Эд».

«Михаил Суслов был важным членом Политбюро и важной идеологической силой в этой стране, и мы сожалеем о его безвременной кончине». Достаточно хорошо?

«Ваша первая цитата была лучше и намного правдивее», - заметил корреспондент Times .

"Вы когда-нибудь встречались с ним?"

Принц кивнул. «Пару раз, до и после того, как доктора Хопкинса работали над его глазами…»

«Это правда? То есть, я слышал об этом несколько историй, но ничего существенного ». Фоули разыграл слова.

Принц снова кивнул. «Это было достаточно правдой. Стаканы вроде дна бутылок из-под кока-колы. «Изящно, нежно, - подумал я. Хорошо воспитанный и все такое, но за ним скрывается маленький «крутой парень». Думаю, он был верховным жрецом коммунизма, вроде.

«О, он дал обет бедности, целомудрия и послушания, не так ли?»

«Знаете, в нем было что-то от эстетика, как будто он действительно был своего рода священником, - сказал Принс, немного подумав.

"Думаю да?"

«Да, что-то потустороннее в этом парне, как будто он мог видеть то, чего не могли видеть остальные из нас, например, священник или что-то в этом роде. Он действительно верил в коммунизм. И не извинился за это ».

"Сталинский?" - спросил Фоули.

«Нет, но тридцать лет назад он был бы таким. Я вижу, как он подписывает приказ кого-то убить. Не пропадал бы из-за этого - не наш Мишка.

«Кто его заменит?»

«Не уверен», - признал Принц. «Мои знакомые говорят, что не знают».

«Я думал, что он был близок с другим Майком, с этим парнем из Александрова», - предложил Фоули, задаваясь вопросом, были ли связи Принца такими хорошими, как он думал. Трахаться с западными репортерами было игрой для советского руководства. По-другому было в Вашингтоне, где репортер имел власть над политиками. Здесь это не применимо. Члены Политбюро совсем не боялись репортеров - даже наоборот.

Связи Принца не были такими уж хорошими: «Может быть, но я не уверен. О чем здесь говорят?

«Я еще не был в столовой, Тони. Еще не слышал сплетен, - парировал Фоули. Вы не действительно ожидают чаевых от меня, не так ли?

«Что ж, мы узнаем завтра или послезавтра».

Но для вас было бы хорошо, если бы вы были первым репортером, сделавшим прогноз, и вы хотите, чтобы я вам помог, верно? «Не в этой жизни», - подумал Фоули, но затем ему пришлось пересмотреть свое мнение. Принц не был бы особо ценным другом, но, возможно, полезным, и никогда не имело смысла наживать себе врагов ради забавы. С другой стороны, быть слишком полезным для парня может означать, что либо Фоули был призраком, либо знал, кто такие призраки, а Тони Принс был одним из тех парней, которые любили говорить и рассказывать людям, насколько он умен. . . . Нет, Принцу лучше думать, что я тупой, потому что он будет рассказывать всем, что знает, какой он умный и какой я тупой .

Лучшее прикрытие из всех, как он узнал на Ферме, - это считаться тупицей, и хотя его эго было немного больно играть в эту игру, это было полезно для миссии, а Эд Фоули был миссией -ориентированный парень. Так . . . нахрен принц и что он думает. Я парень в этом городе, который имеет значение.

«Вот что я вам скажу, я спрошу у всех - посмотрите, что думают люди».

"Справедливо." «Не то чтобы я ожидал от тебя чего-нибудь полезного», - слишком громко подумал Принц.

Он был менее искусен в умении скрывать свои чувства, чем он думал. «Он никогда не станет хорошим игроком в покер», - подумал начальник станции, проводя его за дверью. Он посмотрел на часы. Обед.

КАК БОЛЬШИНСТВО ЕВРОПЕЙСКИХ станций, Киев был бледно-желтым - как и многие старые королевские дворцы, фактически, как если бы в начале девятнадцатого века на континенте был избыток горчицы, и кому-то из царей понравился этот цвет. , и поэтому все так расписали его дворец. «Слава Богу, такого никогда не происходило в Британии», - подумал Хейдок. Стеклянный потолок был обрамлен железными рамами, чтобы пропускать свет, но, как и в Лондоне, стекло редко, если вообще когда-либо, чистилось, а вместо этого было покрыто сажей от давно ушедших паровых двигателей и их пожаров на угольных котлах.

Но русские остались русскими. Они пришли на платформу со своими дешевыми чемоданами и почти никогда не оставались одни, в основном в семейных компаниях, даже если уходил только один из них, чтобы можно было испытать настоящие прощания со страстными поцелуями, между мужчинами и женщинами и от мужчины к мужчине, что всегда казалось англичанину своеобразным. Но это был местный обычай, и все местные обычаи были свойственны посетителям. Поезд в Киев, Белград и Будапешт должен был отправляться ровно в 13:00, а российские железные дороги, как и Московский метрополитен, придерживались довольно точного расписания.

Всего в нескольких футах от него Пол Мэтьюз разговаривал с представителем советской государственной железной дороги, говоря о двигателе - все это было электричеством, поскольку товарищ Ленин решил провести электричество и избавиться от вшей по всему СССР. Первое, как ни странно, оказалось легче второго.

Большой локомотив VL80T, двести тонн стали, сидел во главе поезда на третьем пути, с трехдневными вагонами, вагоном-рестораном и шестью шпалами международного класса, а также тремя почтовыми вагонами сразу за локомотивом. На платформе находились различные кондукторы и стюарды, которые выглядели довольно угрюмо, как это обычно делали русские, работающие на служебных должностях.

Хейдок огляделся, фотографии Кролика и Кролика навсегда остались в его памяти. Станционные часы показали 12:15, и это совпало с его наручными часами. Будет ли Кролик показать? Хейдок обычно предпочитал приходить на рейс или поезд пораньше, возможно, из-за страха опоздать, оставшегося от его детства. Какой бы ни была причина, он бы уже был здесь на часовый поезд. Но не все так думают, напомнил себе Найджел, например, его жена. Он немного боялся, что она родит ребенка в их машине по дороге в больницу. Призрак был уверен, что это приведет к ужасному беспорядку, в то время как Пол Мэтьюз задавал свои вопросы, а фотограф снимал свою пленку Kodak. Наконец-то . . .

Да, это был Кролик, миссис Кролик и маленький Банни. Найджел похлопал фотографа по плечу.

«Эта семья приближается сейчас. Милая маленькая девочка, - заметил он, чтобы любой мог его услышать. Фотограф сделал сразу десять кадров, затем переключился на другой Nikon и сделал еще десять. «Отлично, - подумал Хейдок. Он распечатал их до того, как посольство закроется на ночь, распечатал несколько - нет, он лично передал их Эду Фоули и проследил, чтобы остальные отправились через вестника королевы - британцев - более достойных. термин для дипломатического курьера - так что они обязательно окажутся в руках сэра Бэзила, прежде чем он сдастся. Он задавался вопросом, как они устроят сокрытие факта бегства Кролика - это определенно означало получение трупов. Противно, но возможно. Он был рад, что ему не пришлось выяснять все детали.

Как оказалось, семья Кролика шла в десяти футах от него и его друга-репортера. Мы не обменялись словами, хотя маленькая девочка, как и маленькие девочки повсюду, повернулась, чтобы взглянуть на него, проходя мимо. Он подмигнул ей и получил легкую улыбку в ответ. А потом они прошли мимо, подошли к дежурному и показали свои бумажные бланки билетов.

Мэтьюз продолжал задавать свои вопросы и получил очень вежливые ответы от улыбающегося русского проводника.

В 12:59:30 кондуктор - по крайней мере, так предположил Хейдок, судя по потрепанной форме, - прошел взад и вперед по вагону и убедился, что все двери, кроме одной, заперты. Он свистнул в свисток и взмахнул палочкой, похожей на весло, чтобы инженер знал, что пора уходить, и ровно в 1:00 прозвенел гудок, и поезд начал медленно уходить от платформы, медленно набирая скорость. он направился на запад, в просторный железнодорожный вокзал, в сторону Киева, Белграда и Будапешта.

027

ГЛАВА 24

ХОЛМЫ

Больше всего ЭТО БЫЛО ПРИКЛЮЧЕНИЕМ для Светланы, но фактически для всех, так как никто из семьи Зайцевых никогда не ездил на междугороднем поезде. Рельсы на выезде были похожи на любые рельсы: мили параллельных, сходящихся и расходящихся путей, набитых фургонами и платформами, везущими неизвестно что и неизвестно куда. Неровность гусениц, казалось, только увеличивала кажущуюся скорость. Олег и Ирина закурили сигареты и с небрежным интересом смотрели в большие, но грязные окна. Сиденья не были лишними, и Олег мог видеть, как складываются кровати с потолка.

Фактически у них было два отсека со смежной дверью. Обшивка была деревянной - судя по виду березовой - и в каждом отсеке, что примечательно, был свой туалет, так что у Зайчика впервые в жизни будет свой собственный, факт, который она еще не оценила.

Через пять минут после выхода со станции зашел кондуктор за билетами, которые передал Зайцев.

«Вы из госбезопасности?» - вежливо спросил кондуктор. «Значит, меня перезвонили в командировку КГБ», - подумал Зайцев. Хорошие с их стороны. Этот официант, наверное, очень хотел колготки для своей жены.

«Мне не разрешено это обсуждать, товарищ, - сурово ответил Олег Иваньч, убедившись, что проводник оценил его важность. Это был один из способов обеспечить надлежащее обслуживание. Офицер КГБ был не так хорош, как член Политбюро, но ему было до чертиков быть простым директором завода. Люди не столько боялись КГБ, сколько то, что они просто не хотели изо всех сил стараться попасть в поле зрения агентства.

«Да, конечно, товарищ. Если вам что-нибудь понадобится, позвоните мне. Ужин в восемнадцать часов, и следующий впереди вагон-ресторан. Он указал путь.

"Вам понравилась еда?" Ирина решила спросить. Безусловно, быть женой офицера КГБ имело свои преимущества. . . .

«Неплохо, товарищ, - вежливо ответил дирижер. «Я сам там ем», - добавил он, и это о чем-то говорит, как подумали Олег и Ирина.

«Спасибо, товарищ».

«Наслаждайтесь поездкой с нами», - сказал он и попрощался.

Олег и Ирина достали книги. Светлана прижалась носом к окну, чтобы посмотреть, как проходит мир, и путешествие началось, и только один из них знал конечный пункт назначения. Запад России - это в основном регион холмистых равнин и далеких горизонтов, мало чем отличающийся от Канзаса или восточного Колорадо. Всем было скучно, кроме их зайчика, для которого все было новым и волнующим, особенно скот, который в основном ел траву. Она подумала, что коровы - это круто.

Вернувшись в Москву, Найджел Хейдок поблагодарил бюрократа Министерства транспорта за его великолепную помощь вместе с Полом Мэтьюзом, после чего они направились в посольство Великобритании. В посольстве была фотолаборатория, и фотограф пошел туда, а Мэтьюз последовал за Найджелом в его офис.

«Итак, Пол, есть ли в этом полезная история?»

«Я полагаю, что может быть. Важно ли, чтобы это было? »

«Что ж, для меня важно, что Совы думают, что я могу привлечь внимание к славе их страны», - со смешком объяснил Хейдок.

Ты парень -6, не так ли? - подумал Мэтьюз, не выражая своего подозрения. «Полагаю, я могу что-то произвести. Бог знает, что British Rail нужна поддержка. Может быть, это побудит казначейство послать им еще немного денег ».

«Вовсе неплохая идея, - согласился Найджел. Было ясно, что у его гостя были подозрения, но он имел благоволение держать их в секрете, возможно, до более позднего дня, когда Найджел вернулся за стол в Сенчури-хаус, а они оказались в пабе на Флит-стрит.

«Хочешь увидеть наши фотографии?»

"Вы не возражаете?"

"Нисколько. Как вы знаете, мы выбрасываем большинство из них ».

«Отлично», - объявил Хейдок. Затем он потянулся к шкафу за столом. "Выпить, Пол?"

«Спасибо, Найджел. Да, неплохо было бы херес.

Двумя хересами спустя фотограф вошел с папкой, полной отпечатков. Хейдок взял его и пролистал. «Вы делаете отличную работу. Знаете, когда я использую свой Nikon, у меня никогда не получается получить правильный свет. . . . » он сказал. Вот хороший семейный снимок Кролика и, самое главное, миссис Кролик. Их было трое, каждый лучше предыдущего. Он сунул их в свой ящик и вернул папку. Мэтьюз понял его реплику.

«Ну, я должен вернуться в свой офис и написать эту историю. Спасибо за инициативу, Найджел ».

«С удовольствием, Пол. Видишь собственный выход? "

«Не проблема, старик». А Мэтьюз и его фотограф исчезли в коридоре. Хейдок вернулся к фотографиям. Миссис Кролик была типично русской, с круглым славянским лицом - у нее мог быть миллион одинаковых сестер по всему Советскому Союзу. Ей нужно было сбросить несколько фунтов и сделать макияж на Западе. . . «если они зайдут так далеко», - предупредил он себя. Рост примерно пять футов четыре дюйма; вес, около ста сорока фунтов, совсем не неприятно. Он увидел, что девочка очаровательна своими живыми голубыми глазами и счастливым выражением лица - слишком молода, чтобы научиться скрывать свои чувства за пустой маской, как это делали почти все взрослые здесь. Нет, дети были везде одинаковы в своей невиновности и ненасытном любопытстве. Но, самое главное, теперь у них появились качественные фотографии семейства Кроликов.

Курьер находился на верхнем этаже, недалеко от офиса посла сэра Джона Кенни. Хейдок передал ему манильский конверт, скрепленный металлической застежкой, клеем и воском на клапане. Адрес на лицевой стороне обозначал ложу министерства иностранных дел, которая шла прямо к Сенчури-хаус через Темзу из Уайтхолла. Сумка курьера представляла собой дорогой кожаный атташе с тисненым гербом королевского дома Виндзор на обеих сторонах. У него также была пара наручников, чтобы прикрепить его к запястью, несмотря на строгие правила Венской конвенции. У Queen's Messenger была машина, которая должна была отвезти его в международный аэропорт Шереметьево на полуденный обратный рейс British Airways 737 в Хитроу. Фотографии будут в руке сэра Бэзила, прежде чем он уйдет домой на вечер, и, конечно же, некоторые эксперты Century House останутся допоздна, чтобы просмотреть их. Это будет последняя официальная проверка подлинности Кролика. Его лицо сравнивали бы с лицами известных полевых офицеров и силовиков КГБ - а если и случится попадание, то Эду и Мэри Фоули придется нелегко. Но Хейдок этого не ожидал. Он согласился со своими коллегами из ЦРУ. Этот выглядел и ощущался реальным. Но тогда как и хорошие люди из Directorate Two, не так ли? Его последняя остановка была в Коммуникациях, чтобы быстро передать сообщение в штаб-квартиру SIS о том, что важное сообщение было доставлено через курьера во время операции BEATRIX. Это привлечет всеобщее внимание, и сотрудник SIS будет ждать в почтовом отделении в Уайтхолле именно этот конверт. Каким бы запаздывающим ни казался государственный аппарат, подумал Хейдок, когда у вас есть что-то важное, это обычно делается быстро, по крайней мере, в SIS.

Рейс продолжался два часа двадцать минут - с небольшим опозданием из-за плохого ветра - до прибытия в терминал 3 аэропорта Хитроу. Там представитель министерства иностранных дел увез курьера в центр Лондона на черном седане «Ягуар», а посланник королевы доставил его и отправился в свой офис. Еще до того, как он добрался туда, офицер SIS взял пакет и поспешно спустился к Вестминстерскому мосту и пересек Темзу.

"У тебя есть это?" - спросил сэр Бэзил.

«Здесь, сэр». Посланник передал конверт. Чарльстон проверил крышки и, убедившись, что они не были подделаны, разрезал их ножом для бумаги. Тогда он впервые увидел, как выглядит Кролик. Через три минуты вошел Алан Кингшот. Си передал цветные отпечатки.

Кингшот сделал верхнее фото и долго его осмотрел. «Так это же наш Кролик?»

- Верно, Алан, - подтвердил сэр Бэзил.

«Он выглядит достаточно обычным. Его жена тоже. «Маленькая девочка очень милая», - вслух подумал старший полевой призрак. «Они сейчас едут в Будапешт?»

«Уехал с Киевского вокзала пять с половиной часов назад».

«Быстрая работа от Найджела». Кингшот внимательно посмотрел на лица, гадая, какая информация хранится в мозгу за лицом человека, и смогут ли они ее использовать. «Итак, BEATRIX идет вперед. У нас есть тела? »

«Мужчина из Йорка достаточно близко. Боюсь, нам придется сжечь ему лицо, - с отвращением заметил Си.

«В этом нет ничего удивительного, сэр», - согласился Кингшот. «А что насчет двух других?»

«Два кандидата из Америки. Думаю, мать и дочь погибли в результате пожара в Бостоне. Пока мы говорим, ФБР работает над этим. Нам нужно немедленно передать им это фото, чтобы убедиться, что тела соответствуют друг другу ».

«Я позабочусь об этом сейчас, если хотите, сэр».

«Да, Алан, пожалуйста, сделай это».

Машина внизу представляла собой передатчик цветных фотографий, подобный тому, который используют в газетах, - относительно новый и, как рассказал Kingshot оператор, очень простой в использовании. Он лишь мельком взглянул на фотографию. Передача на идентичный аппарат Xerox, расположенный в Лэнгли, заняла менее двух минут. Кингшот забрал фотографию и вернулся в офис С.

«Готово, сэр». Сэр Бэзил жестом пригласил его сесть.

Чарльстон посмотрел на часы и дал им пять минут, потому что штаб-квартира ЦРУ была большим зданием, а связисты находились в подвале. Затем он позвонил судье Артуру Муру по защищенной выделенной линии.

«Добрый день, Бэзил», - раздался голос Мура по оцифрованной цепи.

«Привет, Артур. У тебя есть фото? »

«Только что приехал. Похоже на милую маленькую семью, - заметил DCI. «Это с вокзала?»

«Да, Артур, пока мы говорим, они уже в пути. Они прибудут в Будапешт примерно через двадцать… нет, девятнадцать часов ».

"Хорошо. Готовы к концу, Бэзил?

«Мы скоро будем. Однако есть дело с несчастными людьми из Бостона. У нас есть мужское тело. При первом осмотре кажется, что он вполне удовлетворит наши потребности ».

«Хорошо, я попрошу ФБР ускорить здесь дело», - ответил Мур. Он должен как можно скорее доставить это фото в здание Гувера. «С таким же успехом можно разделить это ужасное дело с Эмилем», - подумал он.

«Очень хорошо, Артур. Я буду держать вас в курсе ».

«Отлично, Бас. Увидимся."

"Превосходно." Чарльстон повесил трубку, затем посмотрел на Кингшота. «Пусть наши люди подготовят тело к транспортировке в Будапешт».

"Время, сэр?"

«Три дня должно быть подходящим», - подумал сэр Бэзил вслух.

"Верно." Кингшот вышел из комнаты.

Си на мгновение задумался и решил, что пора предупредить американца. Он нажал еще одну кнопку на своем телефоне. Это заняло всего полторы минуты.

«Да, сэр», - сказал Райан, входя в свой кабинет.

«Ваша поездка в Будапешт через три дня после сегодняшнего дня - возможно, четыре, но, скорее всего, три».

«Откуда мне уйти?»

«Есть утренний рейс British Airways из Хитроу. Вы можете уехать отсюда или просто взять такси от вокзала Виктория. В полете вас будет сопровождать один из наших людей, а в Будапеште вас встретит Энди Хадсон, он там наш начальник станции. Хороший человек. Хорошая маленькая станция.

«Да, сэр», - сказал Райан, не зная, что, черт возьми, еще сказать, готовясь к своей первой полевой миссии в качестве привидения. Тогда пришло время задать вопрос. «Что именно должно произойти, сэр?»

«Я еще не уверен, но у Энди хорошие связи с местными контрабандистами. Я ожидал, что он организует переправу в Югославию, а затем домой коммерческим самолетом ».

Большой. «Еще чертовы самолеты», - подумал Райан. Не могли бы мы сесть на поезд? Но бывшие морпехи не должны были показывать страх. «Хорошо, я думаю, это работает».

«Вы можете поговорить с нашим Кроликом - осторожно», - предупредил Чарльстон. - А потом вам будет разрешено присутствовать на нашем первом подведении итогов в Сомерсете. Наконец, я скорее надеюсь, что вы будете одним из тех, кто сопроводит его обратно в Штаты, вероятно, на транспорте ВВС США из Королевских ВВС Бентуотерс.

«Все лучше и лучше, - подумал Джек. Его ненависть к полетам была чем-то, что ему нужно было преодолеть, и интеллектуально он знал, что рано или поздно он это сделает. Просто он еще не совсем с этим справился. Ну, по крайней мере, он не стал бы никуда летать на CH-46 с непостоянной трансмиссией. Он провел там черту.

«Мое время вдали от дома?» «И спал отдельно от жены», - подумал Райан.

«Четыре дня, может быть, целых семь. Это зависит от того, как обстоят дела в Будапеште », - ответил Си. «Это трудно предсказать».

НИ ОДИН никогда не ел со скоростью шестьдесят миль в час. Приключение для их маленькой девочки становилось все лучше и лучше. Ужин был приемлемым. Говядина была примерно средней по Советскому Союзу, и поэтому они не могли быть разочарованы ею, наряду с картофелем и зеленью, и, конечно же, графином водки, одной из лучших марок, чтобы избавить от боли в путешествии. Они направлялись к заходящему солнцу, теперь в стране, используемой исключительно для сельского хозяйства. Ирина наклонилась через стол, чтобы разрезать заичик для нее, наблюдая, как их маленький ангел ест ее обед, как большая девочка, которой она себя провозгласила, вместе со стаканом холодного молока.

«Итак, с нетерпением жду поездки, моя дорогая?» - спросил Олег жену.

«Да, особенно покупки». Конечно.

Часть Олега Иванча была спокоена - по сути, самой спокойной за последние недели. Это действительно происходило. Его измена - часть его сознания думала об этом именно так - продолжалась. Он задавался вопросом, сколько из его соотечественников - действительно, сколько из его коллег в Центре - рискнули бы, если бы у них хватило смелости сделать это? Вы не могли знать. Он жил в деревне и работал в офисе, где все скрывали свои внутренние мысли. А в КГБ даже русский обычай освящать особо близкую дружбу, говоря такие вещи, которые могут посадить вас в тюрьму, веря, что настоящий друг никогда вас не осудит - нет, офицер КГБ не делал таких вещей. КГБ был основан на дихотомическом балансе лояльности и предательства. Верность государству и его принципам и предательство любого, кто их нарушил. Но поскольку он больше не верил в эти принципы, он обратился к измене, чтобы спасти свою душу.

А теперь измена шла полным ходом. Если бы Второе главное управление знало о его планах, они были бы безумны, позволив ему сесть в этот поезд. Он мог оставить его на любой промежуточной остановке - или просто спрыгнуть с поезда, когда он замедлился, приближаясь к какой-то заранее запланированной точке, - и уйти в руки Запада, которые могли поджидать его где угодно. Нет, он был в безопасности, по крайней мере, пока он был в этом поезде. И поэтому он мог быть спокоен на данный момент, позволял дням идти, как они были, и смотреть, что происходит. Он все время повторял себе, что поступает правильно, и из этого знания возникло его ощущение личной безопасности, пусть даже иллюзорное. Если бы был Бог, несомненно, Он защитил бы бегущего человека от зла.

УЖИН В доме Райанов снова был спагетти. У Кэти был особенно хороший рецепт соуса - от ее мамы, у которой в жилах не было ни капли итальянской крови, - и ее мужу он понравился, особенно с хорошим итальянским хлебом, который Кэти нашла в местной пекарне в центре города. Чатем. Завтра операции не будет, поэтому они выпили вина за обедом. Пора сказать ей.

«Дорогая, мне нужно ехать через несколько дней».

«Дело в НАТО?»

«Так боюсь, детка. Похоже, три-четыре дня - может, чуть больше.

"Что это, ты можешь сказать?"

«Нет, не разрешено».

«Призрачный бизнес?»

"Ага." Ему было позволено сказать это.

"Что за привидение?" - спросила Салли.

«Это то, чем занимается папа», - не задумываясь сказала Кэти.

«Призрак, как в Виззердабозе ?» Салли продолжила.

"Какие?" - спросил ее отец.

«Трусливый Лев говорит, что верит в привидений, помнишь?» - отметила Салли.

«О, ты имеешь в виду Волшебника страны Оз. «Это был ее любимый фильм в этом году.

«Это то, что я сказал, папа». Как мог ее папа быть таким глупым?

«Ну, нет, папа не из таких», - сказал Джек дочери.

«Тогда почему мама так сказала?» Салли настаивала. «У нее задатки хорошего агента ФБР», - подумал Джек в этот момент.

Настала очередь Кэти. «Салли, мама просто пошутила».

"Ой." Салли вернулась к работе над своим писгетти. Джек взглянул на жену. Они не могли говорить о его работе перед его дочерью - никогда. Дети никогда не хранят секреты дольше пяти минут, не так ли? Итак, он научился, никогда не говорите перед ребенком того, чего вы не хотите на первой странице The Washington Post. Все на Grizedale Close думали, что Джон Патрик Райан работал в посольстве США и ему посчастливилось быть женатым на хирурге. Им не нужно было знать, что он был офицером Центрального разведывательного управления. Слишком много любопытства. Слишком много шуток.

«Три или четыре дня?» - спросила Кэти.

«Вот что они мне говорят. Может быть, еще немного, но, думаю, не слишком много ».

"Важный?" Джек подумал, что Салли унаследовала свой любознательный характер от матери. . . и, может быть, немного от самого себя.

«Достаточно важно, чтобы они бросили мне задницу в самолет, ага». Это действительно сработало. Кэти знала о ненависти своего мужа к авиаперелетам.

«Что ж, у вас есть рецепт на валиум. Хотите еще бета-блокатор? »

«Нет, спасибо, детка, не в этот раз».

«Знаете, если бы вы заболели воздухом, это было бы легче понять». И легче лечить, ей не пришлось добавлять.

«Детка, ты был там, когда моя спина вышла из строя, помнишь? У меня плохие воспоминания о полетах. Может, когда мы вернемся домой, мы сможем сесть на лодку », - добавил он с некоторой надеждой в голосе. Но нет, так не получится. В реальном мире этого никогда не было.

«Летать - это весело, - возразила Салли. Она определенно получила это от своей матери.

ПУТЕШЕСТВИЕ НЕИЗБЕЖНО УСТАВЛЯЕТСЯ, и поэтому семья Зайцевых была приятно удивлена, увидев, что их кровати развернуты, когда они вернулись в свои купе. Ирина переодела дочь в маленькую желтую ночную рубашку с цветами на лифе. Она поцеловала родителей, как обычно, на ночь, и сама забралась на кровать - она настояла на этом - и проскользнула под одеяло. Вместо того чтобы спать, она положила голову на подушку и посмотрела в окно на темную местность, проходящую мимо. Всего несколько огней от домов в колхозах, но при этом очаровательно для маленькой девочки.

Ее мать и отец оставили смежную дверь приоткрытой, чтобы ей не приснился кошмар или не возникло другой внезапной потребности в обнадеживающих объятиях. Перед сном Светлана заглянула под кровать, чтобы посмотреть, нет ли там укрытия для большого черного медведя, и убедилась, что такого укрытия не существует. Олег и Ирина открыли книги и понемногу задремали под раскачивание поезда.

«БЕАТРИКС УБЕГАЕТ», - сказал Мур адмиралу Гриру. «Кролик и его семья едут в поезде, вероятно, въезжают в Украину прямо сейчас».

«Ненавижу такое ожидание», - заметил DDI. Ему было легче в этом признаться. Он никогда не выходил в поле с разведывательной миссией. Нет, он всегда работал за столом, просматривая важную информацию. Такие времена напомнили ему о простых удовольствиях дежурить на военном корабле - в его случае - в основном на подводных лодках, - когда вы могли смотреть на ветер и волну, чувствовать ветер на своем лице и, просто говоря несколько слов словами, измените курс и скорость вашего корабля вместо того, чтобы ждать, чтобы увидеть, что океан и далекий враг могут сделать с вами. У вас была иллюзия того, что вы хозяин своей судьбы.

«Терпение - самая трудная из добродетелей, Джеймс, и чем выше ты становишься, тем больше тебе нужен ублюдок. Для меня это все равно, что сидеть на скамейке запасных и ждать, пока адвокаты дойдут до самой сути дела. Это может длиться вечно, особенно когда ты знаешь, что собираются сказать эти дураки, - признал Мур. Он тоже был там и делал это, в поле. Но большая часть этой работы также состояла из ожидания. Никто не контролировал свою судьбу - знание, пришедшее в конце жизни. Вы просто пытались переходить от одного пункта к другому, делая как можно меньше ошибок.

«Расскажите президенту об этом еще?»

Мур покачал головой. «Нет смысла волновать его слишком сильно. Если он думает, что у этого парня есть информация, которой у него нет - черт возьми, зачем его разочаровывать? Мы делаем здесь достаточно этого, не так ли? "

«Артур, у нас никогда не бывает достаточно информации, и чем больше мы получаем, тем больше мы ценим то, что нам нужно и чего нет».

«Джеймс, мой мальчик, никто из нас не получил философского образования».

«Поставляется с седыми волосами, Артур». Затем вошел Майк Босток.

«Еще пара дней, и BEATRIX войдет в учебники истории», - объявил он с улыбкой.

«Майк, где, черт возьми, ты научился верить в Санта-Клауса?» - спросил DCI.

«Судья, это примерно так: у нас есть перебежчик, который сейчас дезертирует. У нас есть хорошая команда, чтобы вывести его из Редленда. Вы доверяете своим войскам работу, для которой вы их посылаете ».

«Но это не все наши войска», - отметила Грир.

«У Бэзила хороший магазин, адмирал. Ты знаешь что."

«Верно», - признала Грир.

«Так ты просто подожди, чтобы посмотреть, что под елкой, Майк?» - спросил Мур.

«Я отправил Санте письмо, и Санта всегда доставляет его. Все это знают ». Он сиял от возможностей. «Что мы будем с ним делать, когда он приедет?»

«Думаю, фермерский дом в Винчестере», - подумал Мур вслух. «Дайте ему хорошее место для сброса давления - позвольте ему путешествовать по нему в однодневных поездках».

"Какая стипендия?" - поинтересовалась Грир.

«В зависимости от обстоятельств», - сказал Мур. Он был тем, кто контролировал это из черного бюджета Агентства. «Если это хорошая информация. . . ох, целых миллион, я полагаю. И хорошее место для работы после того, как мы все это пощекотаем ».

"Где, интересно?" - вставил Босток.

«О, мы позволили ему решить это».

Это был одновременно простой и сложный процесс. Прибывающая семья Кроликов должна будет выучить английский язык. Новые личности. Для начала им понадобятся новые имена, возможно, они станут норвежскими иммигрантами, чтобы объяснить акценты. ЦРУ имело право принимать в общей сложности сто новых граждан каждый год через Службу иммиграции и натурализации (и они никогда не использовали их всех). Кроликам понадобится набор номеров социального страхования, водительские права - возможно, заранее уроки вождения, может быть, для обоих, конечно для жены - от Содружества Вирджиния. (У Агентства были теплые отношения с правительством штата. Ричмонд никогда не задавал слишком много вопросов.)

Затем пришла психологическая помощь людям, которые отошли от всего, что они когда-либо знали, и должны были найти свою опору в новой и совершенно другой стране. У Агентства был гонорар профессору психологии Колумбийского университета, который занимался этим. Затем они заставили нескольких перебежчиков старшего возраста провести их через переходный период. Новым иммигрантам все это было нелегко. Для русских Америка была похожа на магазин игрушек для ребенка, который никогда не знал о существовании магазина игрушек - он подавлял во всех отношениях, практически не имел общих точек сравнения, почти как другая планета. Они должны были сделать его максимально комфортным для перебежчиков. Во-первых, для информации, а во-вторых, чтобы убедиться, что они не хотят возвращаться - это была бы почти верная смерть, по крайней мере, для мужа, но это уже случалось раньше, настолько сильным был призыв к дому для каждого мужчины. .

«Если ему нравится холодный климат, отправьте его в Миннеаполис-Сент-Пол», - предложила Грир. «Но, джентльмены, мы немного забегаем вперед».

«Джеймс, ты всегда голос трезвого совета», - с улыбкой заметил DCI.

«Кто-то должен быть. Яйца еще не вылупились, люди. Потом посчитаем цыплят ».

А что, если он не умеет приседать? - подумал Мур. Что, если он просто парень, который хочет получить билет?

Проклятье это дело! DCI завершил мысль.

«Что ж, Бэзил будет держать нас в курсе, и у нас есть ваш мальчик Райан, который заботится о наших интересах».

«Это отличные новости, судья. Бэзил, должно быть, смеется над своим пивом по этому поводу.

«Он хороший мальчик, Майк. Не недооценивайте его. Те, кто это сделал, сейчас находятся в тюрьме штата Мэриленд, ожидая завершения апелляционного процесса », - сказал Грир в защиту своего протеже.

«Ну, да, он когда-то был морским пехотинцем», - признал Босток. «Что мне сказать Бобу, когда он позвонит?»

«Ничего», - сразу сказал DCI. «Пока мы не узнаем от Кролика, какая часть нашей связи скомпрометирована, мы внимательно следим за тем, что выходит на провод. Прозрачный?"

Босток кивнул, как первоклассник. "Да сэр."

«Я попросил S и T перебрать наши телефонные линии. Говорят, они чистые. Чип Беннетт до сих пор творит ад и бегает по кругу в Форт-Мид ». Мур не должен был говорить, что это предполагаемое заявление Кролика было самым страшным открытием для Вашингтона со времен Перл-Харбора. Но, возможно, им удастся перевернуть это на Ивана. В Лэнгли, как и везде, зародилась вечная надежда. Маловероятно, что русские знали что-то, чего не знал его Управление науки и технологий, но чтобы увидеть карты, нужно было заплатить.

РАЙАН СПОКОЙНО упаковывал свои вещи. Кэти справлялась лучше, но он не знал, что ему нужно. Как один пакет для того, чтобы быть секретным агентом? Деловой костюм. Его старые морские коммуникации? (Они все еще были у него, полоска масла на воротнике и все такое.) Хорошие кожаные туфли? Скрытность? Он подумал, что это звучит уместно. В итоге он остановился на костюме среднего стиля и двух парах прогулочной обуви: полуформальной и неформальной. И все это должно было поместиться в одну сумку - для этого холщовую двухкомпонентную ткань LL Bean, которую было легко носить с собой и которая была довольно анонимной. Он оставил свой паспорт в ящике стола. Сэр Бэзил подарит ему хороший новый британский паспорт, еще один дипломатический или дурацкий паспорт. Вероятно, новое имя к нему. «Проклятье, - подумал Джек, - новое имя, которое нужно запомнить и на которое нужно ответить». Он привык иметь только один.

Одна хорошая вещь в Merrill Lynch: ты всегда знал, черт возьми, кто ты такой. Конечно, думал Джек, пусть весь проклятый мир узнает, что ты лакей Джо Мюллера. Не в этой жизни. Любой самоуверенный засранец мог зарабатывать деньги, и его тесть был одним из них.

"Законченный?" - спросила Кэти позади него.

«Вот-вот, детка», - ответил Джек.

«Это не опасно, что ты делаешь, не так ли?»

«Я не ожидал этого, детка». Но Джек не мог лгать, и его неуверенность говорила вполне достаточно.

"Куда ты направляешься?"

«Я же говорил вам, помните, Германия». Ой-ой. Она снова поймала меня.

«Что-то из НАТО?»

«Вот что они мне говорят».

«Что ты делаешь в Лондоне, Джек? Century House, это разведка, и ...

«Кэти, я уже говорил тебе раньше. Я аналитик. Я просматриваю информацию из разных источников, пытаюсь понять, что она означает, и пишу отчеты для чтения. Знаете, это не так уж и отличается от того, что я делал в Merrill Lynch. Моя работа - смотреть на информацию и понимать, что она на самом деле означает. Они думают, что у меня это хорошо получается ».

«Но что с оружием?» Половина вопроса и половина наблюдения. Джек предположил, что это было связано с ее работой в приемном покое в Хопкинсе. В целом врачи не особо заботились об огнестрельном оружии, за исключением тех, кто любил охотиться на птиц осенью. Ей не нравился дробовик Ремингтон в его шкафу, разряженный, и ей нравился Браунинг Хай-Пауэр, спрятанный на полке в его шкафу, заряженный, даже меньше.

«Дорогая, нет, никакого оружия, совсем нет. Я не такой уж "призрак".

«Хорошо», - наполовину уступила она. Она не верила ему полностью, но знала, что он не может сказать, что делает, не больше, чем она могла обсуждать с ним своих пациентов. В этом понимании пришло ее разочарование. «Просто чтобы вы не уезжали слишком надолго».

«Детка, ты же знаешь, я ненавижу находиться вдали от тебя. Я даже не могу спать, если ты не рядом со мной.

«Так возьми меня с собой?»

«Значит, вы можете отправиться за покупками в Германию? За что? Дирндлс для Салли?

«Ну, ей нравятся фильмы Хайди». Это было слабое предложение.

«Хорошая попытка, детка. Хотел бы, чтобы ты мог, но ты не можешь ».

«Черт возьми, - заметила леди Райан.

«Мы живем в несовершенном мире, детка».

Она особенно ненавидела этот его афоризм, и ее ответ был некрасивым ворчанием. Но на самом деле она не могла ответить.

Через несколько минут, лежа в постели, Джек гадал, что, черт возьми, он будет делать. Разум сказал ему, что это будет обычным делом во всех отношениях, кроме места. Но кроме одной мелочи, Эйб Линкольн наслаждался той пьесой в Театре Форда. Он окажется на чужой земле - нет, на чужой враждебной земле. Он уже жил в чужой стране, и, как ни были дружелюбны британцы, только дом был домом. Но он понравился британцам. Венгры не стали бы. Они могут не выстрелить в него, но и ключ от города не отдадут. А что, если они узнают, что он ехал по фальшивому паспорту? Что Венская конвенция говорит о том, что ? Но он не мог обойтись без этого, не так ли? Он был бывшим морским пехотинцем. Он должен был быть бесстрашным. Да, конечно. Пожалуй, единственное хорошее, что произошло в его доме несколько месяцев назад, - это то, что он позвонил прежде, чем плохие парни разбили вечеринку, и поэтому не смог намочить штаны, приставив пистолет к голове. . Он сделал это, но он, черт возьми, не чувствовал себя героем. Ему удалось выжить, ему удалось убить того одного парня с помощью Узи, но единственное, что ему нравилось, - это не убивать этого ублюдка Шона Миллера. Нет, он позволил бы штату Мэриленд разобраться с этим, по количеству, если только Верховный суд не вмешается снова, и это не казалось ему очень вероятным в данном конкретном случае, когда кучка агентов секретной службы мертва. Суды нечасто игнорируют мертвых копов.

Но что будет в Венгрии? Он был бы просто наблюдателем, полуофициальным офицером ЦРУ, наблюдающим за эвакуацией какого-то глупого русского, который хотел уехать из своего дома в Москве. Блин, какого черта со мной всегда такое случается? - подумал Джек. Это было похоже на выигрыш в дьявольскую лотерею, и его номер продолжал расти. Это когда-нибудь остановится? Ему платили за то, чтобы он заглядывал в будущее и делал свои прогнозы, но внутри он знал, что он не может сделать этого ни черта. Ему нужны другие люди , чтобы сказать ему , что было происходит, чтобы потом он мог сравнить его с вещами , что все знали , что случилось, а затем объединить два в диком задницы предположение о том , что кто - то может сделать. И, конечно, он неплохо справлялся с этим в торговом бизнесе, но никого не убили из-за нескольких обыкновенных акций. А теперь, может быть, на кону окажется его симпатичная задница. Большой. Просто чертовски здорово. Он уставился в потолок. Почему они всегда были белыми? Не лучше ли черный цвет для сна? Белые потолки можно было увидеть всегда, даже в затемненной комнате. Была ли тому причина?

Была ли причина, по которой он не мог уснуть? Почему он задавал дурацкие вопросы без ответов? Как бы то ни было, с ним почти наверняка все будет в порядке. Бэзил не позволил бы, чтобы с ним что-нибудь случилось. Для Лэнгли это выглядело бы очень плохо, а британцы не могли себе этого позволить - слишком неловко. Судья Мур не забудет, и это станет частью институциональной памяти ЦРУ, а это будет плохо в ближайшие десять или более лет. Так что нет, SIS не допустит, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое.

С другой стороны, они не будут единственными игроками на поле, и, как и в бейсболе, проблема заключалась в том, что обе команды играли на победу, и вам нужно было правильное время, чтобы отправить этот быстрый мяч со скоростью 95 миль в час на дешевые места. .

«Но ты не можешь расслабиться, Джек, - сказал он себе. Другим, чье мнение он ценит, было бы стыдно за него - хуже того, ему было бы стыдно за себя. Так что, нравится ему это или нет, ему пришлось переодеться и выйти на поле, надеясь, что он не уронит проклятый мяч.

Или просто вернись к Мерриллу Линчу, но нет, он предпочел бы столкнуться с штыками, чем сделать это. «Я действительно стал бы», - осознал Райан с большим удивлением. Это сделало его храбрым или просто упрямым? «Есть вопрос, - подумал он. И единственный ответ должен был исходить от кого-то другого, от кого-то, кто видел бы только одну сторону уравнения. Вы могли видеть только физическую часть, но никогда не входившие в нее мысли. И этого было недостаточно, чтобы судить по тому, как журналисты и историки пытались формировать реальность таким образом, как если бы они действительно понимали такие вещи на расстоянии миль или лет. Да, конечно.

В любом случае, его чемоданы были упакованы, и, если повезет, худшей частью этой поездки будет поездка на самолете. Как бы он это ни ненавидел, это было довольно предсказуемо. . . если только крыло не отвалилось.

«ЧТО все это, черт возьми ?» Джон Тайлер никого конкретно не спросил. Телекс в его руке давал только приказы, а не их причины.

Тела были доставлены городскому коронеру с просьбой не предпринимать никаких действий с ними. Тайлер на мгновение задумался, а затем позвонил помощнику прокурора США, с которым обычно работал.

« Чего ты хочешь ?» - недоверчиво спросил Питер Мэйфэр. Три года назад он окончил юридический факультет Гарвардского университета третьим и стремительно продвигался по служебной лестнице в прокуратуре США. В народе его звали Макс.

"Ты слышал меня."

"О чем это все?"

"Я не знаю. Я просто знаю, что это идет прямо из офиса Эмиля. Звучит как что-то с другого берега реки, но телекс не говорит «бобы». Как мы делаем это?"

"Где тела?"

- Думаю, в офисе коронера. На них - матери и дочери - есть записка, в которой сказано, что их нельзя публиковать. Полагаю, они в морозилке.

«И ты хочешь их сырыми?»

«Замороженные, я полагаю, но да, сырые». «Что за чертовщина, - подумал помощник главного специального агента.

«Есть какие-нибудь семьи?»

«Насколько мне известно, полиция еще не нашла».

«Хорошо, мы надеемся, что так и будет. Если нет семьи, которая могла бы сказать «нет», мы объявляем их неимущими и заставляем коронера отдать их под федеральное заключение, ну, как мертвых пьяных на улице. Они просто кладут их в дешевую коробку и хоронят на Поттерс-Филд. Куда ты собираешься их взять? »

«Макс, я не знаю. Думаю, я отправлю Эмилю ответный телекс, и он мне расскажет.

"Быстро?" - спросил Мэйфэр, недоумевая, какой приоритет у этого дела.

«На прошлой неделе, Макс».

«Ладно, если хочешь, я сейчас поеду к коронеру».

«Встретимся там, Макс. Спасибо."

«Вы должны мне пиво и ужин в Legal Seafood», - сказал ему прокурор США.

"Выполнено." Он должен выполнить это.

028

ГЛАВА 25

ЗАМЕНА ТЕЛЕЖКИ

ТЕЛА БЫЛИ ЗАГРУЖЕНЫ в дешевые алюминиевые ящики, которые используются для перевозки тел по воздуху, а затем загружены в фургон, использовавшийся ФБР, и доставлены в международный аэропорт Логан. Специальный агент Тайлер позвонил Вашингтону, чтобы узнать, что будет дальше, и, к счастью, его автомобильное радио было зашифровано.

Директор ФБР Эмиль Джейкобс, как выяснилось, тоже еще не все продумал до конца, и ему пришлось позвонить судье Муру в ЦРУ, где занимались более быстрыми танцами, пока не было решено загрузить их на British Airways. Боинг 747 должен был отправиться из Бостона в лондонский аэропорт Хитроу, чтобы люди Бэзила могли их забрать. Это было сделано с готовностью, потому что BA с готовностью сотрудничал с американскими полицейскими агентствами, и рейс 214 откатился от выхода на посадку вовремя в 8:10 и вскоре после этого поднялся на высоту для трехтысячного перелета до четвертого терминала аэропорта Хитроу.

Приближалось пять утра, когда Зайцев проснулся на своей верхней койке, не понимая, зачем он это сделал. Он немного перекатился, чтобы посмотреть в окно, когда его поразило: поезд остановился на станции. Он не знал, какой именно - он не запомнил расписание - и почувствовал внезапный озноб. Что, если бы только что поднялись на борт какие-то люди из Второго главного управления? Днем он мог бы избавиться от этого, но КГБ имел репутацию арестовывать людей посреди ночи, когда у них было меньше шансов оказать эффективное сопротивление, и внезапно страх вернулся. Затем он услышал шаги, идущие по коридору. . . но они прошли мимо него, и через несколько мгновений поезд снова двинулся, отъезжая от деревянного здания вокзала, и вскоре вид снаружи снова превратился в темноту. Почему меня это напугало? - спросил себя Зайцев. Почему сейчас? Разве он не в безопасности? Или почти так, поправил он себя. Ответ был отрицательным, пока его ноги не стояли на чужой земле. Он должен был напоминать себе об этом факте, пока не оказался на чужой, несоциалистической почве. А его там еще не было. С этим напоминанием в голове он откатился назад и попытался снова заснуть. Движение поезда в конце концов преодолело его тревогу, и он вернулся к снам, которые не были ни капелькой обнадеживающими.

BRITISH AIRWAYS 747 также летал в темноте, его пассажиры в основном спали, в то время как летный экипаж следил за его многочисленными приборами и пил кофе, находя время, чтобы полюбоваться ночными звездами, и смотрели на горизонт в поисках первых намеков на рассвет. Обычно это происходило на западном побережье Ирландии.

РАЙАН проснулся раньше обычного. Он выскользнул из постели, не потревожив жену, небрежно оделся и вышел на улицу. Молочник въезжал в тупик в конце Гриздейл Клоуз. Он остановил свой грузовик и вышел с полгаллона цельного молока, которое его дети пили, как двигатель «Пратт энд Уитни», пожирающий реактивное топливо и буханку хлеба. Он был на полпути к дому, прежде чем заметил своего покупателя.

"Что-нибудь не так, сэр?" - спросил молочник, думая, что, возможно, ребенок заболел - обычная причина, по которой родители маленьких детей не спят в это время суток.

«Нет, просто проснулся немного раньше», - зевнув, ответил Райан.

«Вам может понадобиться что-нибудь особенное?»

«Просто сигарета», - не задумываясь, ответил Райан. При железном правлении Кэти у него не было ни одного с тех пор, как он приехал в Англию.

«Ну вот, сэр». Мужчина протянул сумку с одной встряхнутой.

Это чертовски удивило Райана. "Спасибо дружище." Но взял все равно вместе со светом от бутановой зажигалки. Он закашлялся от первого затягивания, но довольно быстро справился с этим. Это было удивительно дружелюбное чувство в тихом предрассветном воздухе, и самое замечательное в плохих привычках - это то, как быстро их восстанавливают. Это была крепкая сигарета, как и «Мальборо», которые он выкурил в старшем классе средней школы, что было частью его восхождения к мужественности в конце 1960-х годов. Джек подумал, что молочнику следует уволиться, но, вероятно, он не был женат на хирурге Хопкинса.

Ему тоже нечасто удавалось разговаривать со своими клиентами. «Вам нравится здесь жить, сэр?»

"Да. Люди здесь очень дружелюбные ».

«Мы стараемся быть такими, сэр. Тогда хорошего дня.

"Спасибо дружище. И ты тоже, - сказал Райан, когда мужчина вернулся к своему грузовику. Молочники в Америке в основном вымерли, став жертвами супермаркетов и магазинов 7-Eleven. «Какая жалость, - подумал Джек. Он вспомнил хлеб Питера Пшеничного и пончики в меде, когда он был маленьким. Каким-то образом все это прошло незаметно для него примерно в седьмом классе. Но дым и тихий воздух вовсе не были плохим способом проснуться. Вообще не было звука. Даже птицы еще спали. Он поднял глаза и увидел высоко в небе огни самолетов. Люди, путешествующие в Европу, вероятно, в Скандинавию, судя по очевидным курсам, по которым летели - вероятно, из Хитроу. Какой бедный ублюдок должен встать так рано, чтобы назначить встречу? - подумал он. Хорошо . . . он прикурил сигарету и выбросил ее на лужайку, гадая, заметит ли Кэти. Что ж, он всегда мог обвинить в этом кого-нибудь другого. Жалко, что разносчик газет еще не пришел. Итак, Джек вошел внутрь и включил телевизор на кухне, чтобы посмотреть CNN. Он увлекся спортом. «Иволги» снова выиграли и поедут на Мировую серию против Филлис. Это были хорошие новости или почти хорошие. Если бы он был дома, он бы купил билеты на пару матчей на Мемориальном стадионе, а остальное увидел бы по телевизору. Не в этом году. В его кабельной системе не было ни единого канала, чтобы смотреть бейсбольные матчи, хотя британцы начинали смотреть

НФЛ футбол. На самом деле они этого не поняли, но по какой-то причине им понравилось это смотреть. «Лучше, чем их обычный телевизор» , - фыркнув, подумал Райан. Кэти понравилась их комедия, но по какой-то причине она ему не понравилась. Но их программы новостей были довольно хорошими. Он предположил, что это всего лишь вкус. Как сказали римляне, Non est disputandum . Затем он увидел приближающийся рассвет, первые лучи света на восточном горизонте. Пройдет больше часа до начала утра, но оно наступило, и даже желание поспать не могло сдержать его.

Джек решил заварить кофе - просто щелкнув выключателем на капельном автомате, который он подарил Кэти на день рождения. Затем он услышал, как хлопнула бумага на крыльце, и пошел за ней.

«Рано встать?» - сказала Кэти, когда он вернулся.

"Ага. Не видел смысла откатываться назад ». Джек поцеловал жену. После поцелуя у нее на лице появилось смешное выражение, но она отмахнулась. Ее нюхающий табак нос передал слабое сообщение, но ее интеллект ошибочно отклонил это как слишком маловероятное.

«Есть кофе?»

- Щелкнул кнопку, - подтвердил Джек. «Я позволю тебе сделать все остальное».

«Что ты хочешь на завтрак?»

«У меня есть выбор?» - недоверчиво спросил Райан. В последнее время у нее был еще один удар по здоровью. Никаких пончиков.

« ДОБРОЕ УТРО, ЗАЙЧИК! - сказал Олег дочери.

"Папа!" Она протянула обе руки с той улыбкой, которую имеют дети, когда просыпаются. Это было то, что они потеряли задолго до совершеннолетия, и что-то повсеместно удивляющее родителей, пока это длилось. Олег поднял ее с кровати и обнял. Ее маленькие босые ножки опустились на покрытый ковром пол, а затем она сделала два шага к своему личному туалету. Ирина вошла, чтобы разложить одежду, и оба удалились во взрослую часть помещения. Через десять минут они уже были на пути к вагону-ресторану. Олег оглянулся и увидел, как обслуживающий персонал спешит вперед, чтобы сперва заполнить свои купе. Да, в том, чтобы быть КГБ, были преимущества, даже если это было всего на один день.

Где-то ночью поезд остановился у совхоза и взял свежее молоко, которое Светлана очень любила в утреннюю трапезу. Взрослые в компании пили посредственный (в лучшем случае) кофе и хлеб с маслом. (На кухне закончились яйца.) По крайней мере, хлеб с маслом были свежими и вкусными. В задней части машины лежала стопка газет. Олег взял « Правду» и сел читать - обычная ложь. Еще одна вещь, связанная с работой в КГБ, заключалась в том, что вы не могли верить тому, что писали в газетах. По крайней мере, в « Известиях» были истории о реальных людях, некоторые из которых даже были правдой, подумал он. Но советский поезд, конечно, везет только самые политкорректные газеты, и «Правда» - фыркнул Зайцев.

РАЙАН ОБСЛУЖИВАЛ ДВА полных комплекта средств для бритья и ухода за волосами, которые время от времени возникали в поездках. Его мешок с фасолью висел на большом медном крючке в его шкафу, готовый на всякий случай, когда сэр Бэзил отправит его в Будапешт. Он смотрел на него, завязывая галстук, гадая, когда он уйдет. Затем Кэти вернулась в спальню и оделась. Ее белый лабораторный халат, несомненно, висел на крючке на двери ее кабинета - они оба, вероятно, Хаммерсмит и Мурфилдс, с соответствующими именными бирками.

"Кэт?"

"Ага?"

«Ваше офисное пальто - вы сохранили бирку с именем Хопкинса или купили новые?» Он никогда не удосужился спросить.

«Местные. Слишком сложно объяснить это каждому новому пациенту, который мог бы заметить ». Но некоторые все равно спрашивали ее акцент или спрашивали, почему бирка с именем объявляет ее леди Кэролайн Райан, доктором медицины, FACS. Партия «Леди» апеллировала к ее женскому тщеславию. Джек смотрел, как она расчесывает волосы, что всегда доставляло ему удовольствие. Она была бы абсолютным нокаутом с несколько более длинными волосами, но она никогда не позволяла им расти, говоря, что хирургические шапочки испортили любой набор, который она могла бы получить. Это изменится, когда в следующий раз их пригласят на официальный обед. Они должны были быть за одного. Они оба понравились королеве, принцу Уэльскому - тоже, и они попали в местный рейтинг лучших. Вы должны были принять такие приглашения, хотя у Кэти был повод, если она делала операцию на следующий день. С другой стороны, ожидалось, что призраки будут в восторге от этой чести, даже если это означало три коротких часа сна до следующего рабочего дня.

«Что на повестке дня на сегодня?»

«Читаю лекцию о ксеноновом дуговом лазере. Скоро они собираются купить его, и я единственный человек в Лондоне, который знает, как его правильно использовать ».

«Моя жена, лазерный жокей».

«Ну, по крайней мере, я могу говорить о том, что делаю», - ответила она, - «человек секретный агент».

«Да, дорогой», - вздохнул Райан. Может, мне стоит собрать свой браунинг сегодня, чтобы разозлить ее . Но если бы кто-нибудь в поезде заметил, его в лучшем случае сочли бы нечистым, а в худшем - его спросили бы полицейские, что он делал с такой штукой на своей персоне. И даже его дипломатический статус не мог полностью защитить его от возникших проблем.

Пятнадцать минут спустя Джек и Кэти были в своем купе, направляясь на северо-запад в Лондон, она снова читала свои медицинские журналы, а он просматривал « Телеграф» . У Джона Кигана была внутренняя колонка, и он был историком, которого Райан очень уважал как аналитик сложной информации. Почему Бэзил не завербовал его в Сенчури-хаус, было для Джека загадкой. Возможно, Киган просто преуспевал как историк, способный распространять свои идеи среди масс - ну, по крайней мере, среди умных штатских. В этом был смысл. Никто никогда не разбогател в качестве британского государственного служащего, а анонимность - ну, было приятно время от времени получить похлопывание по голове за то, что он сделал что-то особенно хорошо. Бюрократам во всем мире отрицали это.

Примерно в то время, когда их экспресс проезжал мимо станции «Элефант энд Касл», рейс 214 прибыл на раннюю остановку у четвертого терминала аэропорта Хитроу. Дело не в взлетно-посадочной полосе. Вместо этого он остановился там, где стояли маршрутные автобусы, чтобы отвезти людей к иммиграционной и таможенной службе. Не успели забить колеса, как грузовой люк открылся. Последние два предмета, загруженные в Логане, были двумя гробами, и они стали первыми предметами багажа, которые пришлось унести с рук. Бирки на углу каждого из них указали обработчикам, куда их отправить, и два анонимных человека из Century House все равно были там, чтобы наблюдать за процессом. Их поместили на четырехколесную тележку, называемую в Англии тележкой, и отвезли на место для припаркованных автомобилей и небольших грузовиков, где ящики были быстро загружены на небольшой четырехколесный грузовик без какой-либо маркировки на бортах. Двое мужчин из SIS вскочили на борт и уехали на восток в Лондон, совершенно не понимая, что это за работа. Часто так было.

Грузовик прибыл на Вестминстер-Бридж-роуд, 100, через сорок минут. Там ящики вынули и поместили на другую тележку, чтобы подъехать к грузовому лифту и спуститься в подвал второго уровня.

Там ждали еще двое мужчин. Ящики были должным образом открыты, и оба мужчины поблагодарили судьбу за то, что внутри было много сухого льда, а от тел еще не исходил особенно отвратительный запах мертвых и унизительных человеческих тканей. В резиновых перчатках они поднимали тела - они не были особенно тяжелыми - и переносили на столы из нержавеющей стали. Ни одно тело не было одето, и в случае с маленькой девочкой их работа была особенно печальной.

Было бы еще больше. Сравнивая тела с фотографией, созданной Times , неудивительно, что лицо ребенка не соответствовало изображению. То же самое относилось и к взрослой женщине, хотя ее масса и конфигурация тела были примерно правильными. Ее лицо было практически не затронуто огнем, токсичные газы которого положили конец ее жизни. И поэтому оба они должны быть сильно изуродованы, чтобы их можно было использовать для операции BEATRIX. Это было сделано с помощью пропановых паяльных ламп. Сначала старший из двоих включил мощный вытяжной вентилятор в потолке. Затем оба надели противопожарные комбинезоны и зажгли факелы. Они были бессердечно применены к обоим лицам. В обоих случаях цвет волос был неправильным, поэтому в первую очередь они были сожжены. Затем факелы были приложены к обоим лицам с близкого расстояния. Все прошло быстро, но недостаточно быстро для двух сотрудников SIS. Тот, кто делал маленькую девочку, произнес серию молитв за душу своего ребенка, зная, что она была везде, куда бы ни пошли невинные дети. То, что осталось, было просто холодным мясом, не представлявшим никакой ценности для его предыдущего владельца, но имевшим некоторую ценность для Соединенного Королевства - и, несомненно, Соединенных Штатов Америки, иначе они не выполняли бы такую мерзкую работу, как эта. Когда левый глаз маленькой девочки взорвался от внутреннего давления, ее мучителю пришлось отвернуться и его вырвало. Но это нужно было сделать. Ее глаза были неправильного цвета.

Руки и ноги должны были быть хорошо обугленными, и оба тела были исследованы на наличие татуировок, шрамов или других отличительных характеристик, но не было обнаружено ни одного шрама, даже шрама от аппендэктомии.

В целом прошло девяносто минут, прежде чем они остались довольны своей работой. Затем тела пришлось одеть. Одежда советского происхождения была маневрировать на тела, а затем , что должен был быть сожжен так , что волокна будут опутаны с поверхностными ожогами. После всей этой ужасной работы тела были загружены в транспортировочные ящики и добавлено больше сухого льда, чтобы они оставались достаточно прохладными, чтобы замедлить разложение. Ящики ставили возле третьего такого же ящика в углу комнаты. К тому времени было время обеда, но в данный момент ни один из них не особо заботился о еде. Им было нужно несколько рюмок виски, а в пешей доступности было множество пабов.

- ДЖЕК? - сэр Бэзил просунул голову в дверь и обнаружил, что Райан просматривает свои документы, как хороший аналитик.

«Да, сэр», - ответил Райан, подняв глаза.

"Вы упакованы?"

«Мои вещи дома, но да, сэр».

"Хороший. Вы летите рейсом BA из третьего терминала аэропорта Хитроу в восемь вечера. У нас будет машина, чтобы отвезти тебя домой, чтобы забрать твои вещи, скажем, около трех тридцать?

«Я еще не получил паспорт и визу», - сказал Райан К.

«У тебя будет это после обеда. Ваше открытое прикрытие - как аудитор из министерства иностранных дел. Насколько я помню, у вас когда-то был бухгалтерский учет. Возможно, ты сможешь просмотреть книги, пока будешь там ». «Это было забавно, - подумал Чарльстон.

Райан попытался вернуть услугу. «Наверное, интереснее, чем местный фондовый рынок. Кто-нибудь идет со мной? »

«Нет, но в аэропорту тебя встретит Энди Хадсон. Он начальник нашего участка в Будапеште. Хороший человек, - пообещал сэр Бэзил. «Заходи ко мне, прежде чем уехать».

«Подойдет, сэр». И голова Василия исчезла обратно в коридор.

«Саймон, как насчет пинты и бутерброда?» - сказал Райан своему товарищу по работе.

«Прекрасная идея». Хардинг встал и взял пальто. Они пошли к герцогу Кларенсу.

ОБЕД В ПОЕЗДЕ был приятным: борщ, лапша, черный хлеб и настоящий десерт - клубника с той или иной фермы. Единственная проблема заключалась в том, что Светлане не нравился борщ, что было странно для русского уроженца, даже ребенка. Она взяла сметану, потом со вкусом набросилась на лапшу и решительно съела клубнику позднего сезона. Они только что поднялись по невысоким трансильванским горам на границе с Болгарией. Поезд пройдет через Софию, затем повернет на северо-запад в сторону Белграда, Югославии и, наконец, Венгрии.

Зайцевы задержались за обедом, Светлана смотрела в окна, когда поезд приближался к Софии.

Олег Иванович сделал то же самое, затянув сигарету. Проезжая через Софию, он поймал себя на мысли, что в каком здании находится Диржавна Сугурность . Был ли там полковник Бубовой, работая над своим заговором, вероятно, с этим полковником Строковым? Как далеко они могут быть? Была ли жизнь Папы в непосредственной опасности? Что бы он почувствовал, если бы польский священник был убит, прежде чем он успел получить свое предупреждение? Мог он или должен был двигаться быстрее? Эти проклятые вопросы , и никому, кому он мог бы их доверять! «Вы делаете все, что в ваших силах, Олег Иванч , - сказал он себе, - и больше ни один человек не может!»

Софийский вокзал выглядел как собор, впечатляющее каменное здание почти религиозного назначения. Почему-то теперь он не беспокоился о том, что группа арестованных КГБ садится в поезд. Его единственной мыслью было ехать дальше, добраться до Будапешта и посмотреть, что там делает ЦРУ. . . и надеюсь, что они были компетентны. КГБ мог делать такую работу с непревзойденным профессионализмом, почти как фокусники сцены. Было ли ЦРУ таким хорошим? На российском телевидении их часто изображали злыми, но неуклюжими противниками, но в Центре говорили не об этом. Нет, на площади Дзержинского № 2 их считали злыми духами, всегда рыскающими, умными, как сам черт, самыми смертоносными из врагов. Итак, что было правдой? Конечно, он узнает достаточно быстро - так или иначе. Зайцев затушил сигарету и повел семью обратно в свои купе.

«ЖДИТЕ миссию, Джек?» - спросил Хардинг.

«Да, как дантист. И не говори мне, как легко это будет. Ты тоже никогда не выходил в поле ».

- Знаешь, это предлагали твои люди.

«Так что, когда я вернусь домой - если я вернусь домой - я дам адмиралу Гриру», - ответил Райан, наполовину - но только наполовину - шутя. «Я не обучен этому, Саймон, помнишь?»

«Сколько людей обучено справляться с прямым физическим нападением? Ты сделал это, - напомнил ему Саймон.

«Хорошо, я когда-то был лейтенантом морской пехоты - что это было? - примерно за одиннадцать месяцев до того, как вертолет затрещал на Крите, и у меня сломалась спина. Черт, я даже американские горки не люблю. Мои мама и папа любили эти проклятые вещи; они всегда принимали меня в них в парке развлечений Gwynn Oak, когда я был маленьким. Ожидал, что мне тоже понравятся эти проклятые вещи. Папа, - объяснил Райан, - был десантником в «Сто первом десантнике» сорок лет назад. Падение с неба не слишком его беспокоило ». Затем последовало фырканье. Одна хорошая вещь в морской пехоте - они не заставляли вас выпрыгивать из самолета. «Черт побери, - внезапно подумал Джек. Это его беспокоило больше, чем рейс авиакомпании? Это вызвало снисходительный взгляд и иронический смешок. «У ваших полевых офицеров есть оружие?»

Это вызвало смех. «Только в кино, Джек. Их чертовски тяжело таскать, и их бывает трудно объяснить. В SIS нет двойников - по крайней мере, насколько мне известно. Французы иногда убивают людей, и на самом деле у них это неплохо получается. То же самое и с израильтянами, но люди совершают ошибки, даже обученные профессионалы, и подобные вещи бывает трудно объяснить прессе ».

«Вы не можете вызвать D-уведомление?»

«Теоретически да, но их бывает сложно обеспечить. Видишь ли, на Флит-стрит свои правила.

« Как выяснил Никсон, то же самое делает и The Washington Post . Так что мне не следует никого убивать ».

«Я бы постарался избежать этого», - согласился Саймон, жевая бутерброд с индейкой.

БЕЛГРАД - БЕОГРАД ДЛЯ его уроженцев - также имел прекрасное положение. Очевидно, в прошлом веке архитекторы упорно трудились, чтобы превзойти друг друга, подобно благочестивым архитекторам, строившим соборы в средние века. Он с удивлением заметил, что поезд опоздал на несколько часов. Он не мог понять почему. Поезд нигде долгое время не останавливался. Возможно, он летел не так быстро, как предполагалось. Покинув Белград, он поднялся на несколько скромных холмов, и притом не слишком быстро. Он представлял себе эту страну красивой зимой. Неужели поблизости не было предстоящей олимпиады? Зима здесь, наверное, пришла примерно в то же время, что и в Москве. В этом году было немного поздно, но обычно это означало, что когда он прибудет, будет необычно сурово. Он задавался вопросом, какой будет зима в Америке. . . .

«ГОТОВ, ДЖЕК?» - спросил Чарльстон в своем офисе.

"Я предполагаю." Джек посмотрел на свой новый паспорт. Так как он был дипломатическим, он был немного более богато украшен, чем обычно, и переплетен красной кожей, с королевским гербом на передней обложке. Он пролистал его, чтобы увидеть марки всех мест, которые он не посещал. Таиланд, Китайская Народная Республика. «Черт , - подумал Джек, - я действительно хожу» . «Почему эта виза?» он спросил. Великобритания ни для кого не требовала их.

«Венгрия довольно жестко контролирует движение туда и обратно. Им нужна въездная и выездная виза. Я полагаю, вам не понадобится последнее, - заметил Си. «Хадсон, вероятно, повлечет вас в южном направлении. У него хорошие отношения с местными контрабандистами ».

"Прогулка по горам?" - спросил Райан.

Бэзил покачал головой. «Нет, мы не часто так делаем. Автомобиль или грузовик, я думаю. Не должно быть никаких проблем, мой мальчик. Он посмотрел вверх. «Это действительно обычное дело, Джек».

«Вы так говорите, сэр». Это чертовски точно не для меня.

Чарльстон встал. «Удачи, Джек. Увидимся через несколько дней.

Райан взял его за руку. «Роджер, сэр Бэзил». Семпер фи, приятель .

На улице ждала машина. Джек запрыгнул на левое переднее сиденье, и водитель направился на восток. Поездка заняла около пятидесяти минут из-за легкого дневного движения, почти с такой же скоростью, как и поезд.

Добравшись до Чатема, Райан обнаружил, что его дочь дремала, Маленький Джек играл ногами - что они были увлекательными - в манеж, а мисс Маргарет сидела с журналом в гостиной.

«Доктор. Райан, я не ожидал ...

«Ничего страшного, мне нужно в командировку». Он подошел к настенному телефону на кухне и попытался позвонить Кэти, но узнал, что она читает чертову лекцию о своей лазерной игрушке. «Это был тот, который она использовала для заварки кровеносных сосудов, - подумал он. Что-то подобное. Нахмурившись, он поднялся наверх за сумкой. Он попробует позвонить ей из аэропорта. Но на всякий случай написал записку.

ОТКРЫТЬ В БОНН. ПЫТАЛАСЬ ПОЗВОНИТЬ. ПОПРОБУЙТЕ СНОВА. ЛЮБОВЬ, ДЖЕК. Этот попал к дверце холодильника. Райан наклонился, чтобы поцеловать Салли, а затем потянулся, чтобы поднять сына для объятия, как оказалось, небрежного. Маленький парень капал так, как капает масло из автомобильного двигателя. Для этого потребовалось бумажное полотенце на выходе.

«Удачной поездки, доктор Райан», - крикнула няня.

«Спасибо, Маргарет. Увидимся." Как только машина тронулась, она позвонила в Century House, чтобы сообщить людям, что сэр Джон едет в Хитроу. Затем она вернулась к своему журналу, Tattler в этом месяце .

ПОЕЗД неожиданно остановился во дворе прямо на венгерской границе, недалеко от города Зомбор. Зайцев об этом не знал, и удивление вскоре усугубилось. На их стороне поезда стояли краны, и как только поезд остановился, появилась толпа рабочих в укрытых капюшоном одеяниях.

Венгерская государственная железная дорога использовала стандартную колею, пути на расстоянии 1435 миллиметров - 4 фута 8,5 дюйма - друг от друга, что являлось мировым стандартом и несоответствующим образом относилось к колесницам с двумя лошадьми, которые использовались римлянами. Но ширина колеи российского поезда составляла пять футов, или 1524 миллиметра, - почему-то никто не вспомнил. Решением здесь было поднять кузова поездов с российских рельсов - колесные пары - и опустить их на другой комплект. Это заняло около часа, но все же было сделано качественно. Это очень увлекло Светлану, и даже ее отца поразило то, что задание выполнялось так регулярно. Час и двадцать минут спустя они двигались почти прямо на север по более узким рельсам за новым электровозом, пересекая богатые сельскохозяйственные угодья Венгрии. Практически сразу Светлана чирикнула при виде мужчин в местной одежде верхом на лошадях, что показалось родителям и ребенку весьма экзотичным.

Самолетом был довольно новый Боинг 737, и для этой поездки Райан решил взять с собой друга. Он купил пачку сигарет в аэропорту и сразу же закурил в вестибюле.

Хорошей новостью было то, что ему предоставили первоклассное место у окна, 1-А. Пейзаж в небе был единственной хорошей частью полета, с дополнительным бонусом, что никто не мог видеть страх на вашем лице, кроме, может быть, стюардессы, потому что, как и врачи, они, вероятно, также могли чувствовать страх. Но сначала выпивка была бесплатной, и поэтому Райан попытался заказать виски, но обнаружил, что на выбор был скотч (который ему не нравился), водка (что ему не нравилось) или джин (что он не мог). стоять в его присутствии). Это была неправильная авиакомпания для «Джека Дэниэлса», но карта вин была в порядке, и, когда мы поднимались на крейсерскую высоту, лампа для некурящих погасла , и Райан снова закурил. Не так хорошо, как хороший бурбон, но лучше, чем совсем ничего. По крайней мере, это позволяло ему откинуться назад и притвориться расслабленным за закрытыми глазами, изредка выглядывая, чтобы увидеть, зеленый или синий цвет под самолетом. Полет был приятно гладким, лишь несколько ударов заставили его схватиться за подлокотники, а три стакана приличного французского белого цвета помогли сгладить его беспокойство. Примерно на полпути, над Бельгией, он снова задумался. Сколько людей ненавидели летать? Может, треть, может, половина? Сколько из них ненавидели это так же сильно, как и он? Половина из них? Так что, наверное, он был не один. Боязливые люди пытались это скрыть, и при осмотре вокруг были видны лица, похожие на его, вероятно, были. Так что, по крайней мере, он, вероятно, был не единственным слабаком в самолете. И вино было красивым и фруктовым. И если ULA не смог пробить свой билет с Узисом прямо в его доме в Чесапикском заливе, то случайный шанс, вероятно, также был на его стороне. Так что он может расслабиться и насладиться поездкой - в конце концов, он так или иначе застрял здесь, а «Боинг» летел со скоростью 500 узлов или около того.

На спуске было несколько неровностей, но для Райана это была та часть полета, во время которой он чувствовал себя в безопасности - когда самолет возвращался на Землю. Умом он знал, что это на самом деле самая опасная часть, но почему-то его чутье не понимало этого. Он услышал вой различных сервоприводов, а затем свистящий звук, который возвещал об открытых дверях шасси, и затем почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы увидеть, как земля мчится к нему. Посадка была ухабистой, но Джеку это понравилось. Он вернулся на землю, где можно было встать и передвигаться самостоятельно с достаточно безопасной скоростью. Хороший.

ОНИ БЫЛИ НА другом железнодорожном дворе, забитом товарными вагонами и вагонами для перевозки скота, и их вагон толкался взад и вперед через стрелки и повороты. И снова заичик прижалась носом к стеклу, и, наконец, они прошли под стеклянной крышей, и поезд рванул к остановке на Восточном вокзале. К багажному вагону подъехали носильщики в полуформе и довольно потрепанные на вид. Зайчик практически соскочила с машины, чтобы осмотреться, почти обогнав мать, которая шарила за ней со своими ручными вещами. Олег подошел к багажному вагону и проследил за переносом его сумок в ручную двухколесную тележку. Они пошли прочь от поезда через старую и довольно захудалую билетную кассу, а оттуда вышли к стоянке такси. Было много такси, все - «Лады» российского производства - советская версия старого «Фиата» - и все одного цвета, который, возможно, был бежевым под грязью. Зайцев дал носильщику один рубль Comecon и проследил за загрузкой их сумок в машину. Багажник миниатюрного такси был слишком мал. На переднее сиденье ушли три сумки, и Светлане предстояло сесть на колени матери, пока она ехала в гостиницу. Такси отъехало, сделало быстрый и сомнительный с юридической точки зрения разворот, а затем на головокружительной скорости помчалось по улице, которая выглядела как крупная торговая улица.

Отель «Астория» находился всего в четырех минутах от вокзала. Это было впечатляющее строение, напоминающее грандиозный отель другой эпохи. Вестибюль был скромным по размеру, хотя и не в помещениях, и в нем было видно много резного дуба. Клерк ожидал их и приветствовал их с улыбкой. Вскоре после того, как он дал Зайцеву ключ от комнаты, он указал через улицу на Советско-венгерский центр культуры и дружбы, который был настолько очевиден операцией КГБ, что перед ним вполне могла стоять статуя Железного Феликса. Посыльный провел их к крошечному лифту, а затем на третий этаж, повернув направо в комнату 307, угловую комнату, которая будет их домом в течение следующих десяти дней, по крайней мере, так думали все, кроме Олега. Он также получил рубль за свои хлопоты и ушел, оставив семью в комнате, немного большей, чем объединенное пространство их поездов, и только с единственной ванной комнатой, хотя и с ванной / душем, которая была нужна всем троим. Олег первым отпустил жену и дочь.

Какой бы убогой ни была комната по западным меркам, но по советским она была почти дворцовой. У окна стоял стул, и Зайцев сел и стал осматривать улицы в поисках офицера ЦРУ. Он знал, что это глупая затея, но с трудом устоял перед искушением.

МУЖЧИНЫ, которых он искал, были вовсе не американцы, а скорее Том Трент и Крис Мортон, оба из которых работали на Энди Хадсона. У обоих были темные волосы, и они не мылись в тот день, чтобы выглядеть венграми из рабочего класса. Трент застал вокзал и заметил их приближающихся, в то время как Мортон разбил лагерь в отеле. С хорошими фотопринтами, предоставленными фотографом Times в Москве, идентифицировать семью Зайцевых было самой простой задачей. В качестве последней проверки Мортон, который безупречно говорил по-русски, подошел к стойке регистрации и проверил номер комнаты своего «старого друга» за столом в обмен на банкноту в двадцать долларов и подмигивание. Затем он спустился к бару, осматривая первый этаж отеля на предмет будущих справок. Пока что решили ехать обратно в посольство на метро, дела шли замечательно. Поезд прибыл с опозданием, но их информация об отеле на этот раз оказалась неожиданной.

ЭНДИ ХАДСОН БЫЛ мужчиной среднего роста и внешности, за исключением того, что его песочные волосы указывали на него как на иностранца в стране, где все выглядели примерно одинаково. «Конечно, в аэропорту они все сделали», - подумал Райан.

"Мы можем поговорить?" - спросил Райан по дороге из аэропорта.

«Да, машина чистая». Как и все подобные автомобили, его регулярно подметали и оставляли в безопасном месте.

«Насколько вы в этом уверены?»

«Оппозиция не нарушает правил дипломатического поведения. Удивительно, но факт. К тому же в машине есть очень навороченная сигнализация. Вообще-то, не уверен, что смогу сам поиграть. В любом случае, добро пожаловать в Будапешт, сэр Джон ». Он произнес название города как Бюдапешт , в отличие от того, как Райан думал, что это произносится.

«Так ты знаешь, кто я?»

«Да, я был дома в Лондоне в марте прошлого года. Я был в городе, когда ты проявил свой героизм - чертов дурак, тебе следовало бы убить себя, если не считать этого чертова тупого ирландца.

«Я говорил себе это много раз, мистер Худ…»

«Энди», - сразу предложил Хадсон.

"Отлично. Меня зовут Джек."

"Хороший полет?"

«Любой рейс, с которого ты уходишь, - хороший, Энди. Итак, расскажи мне о миссии и о том, как ты собираешься ее выполнять ».

«Полностью рутина. Мы наблюдаем за Кроликом и его семьей - мы будем периодически держать их под наблюдением - и когда придет время, мы вывезем их из города в Югославию ».

"Как?"

«Автомобиль или грузовик, еще не решил», - ответил Хадсон. «Венгрия - единственная возможная проблема. Югославов наплевать на людей, пересекающих их границу - у них есть миллион граждан, работающих за границей на различных должностях. И наши отношения с пограничниками действительно очень теплые », - заверил его Энди.

«Выплаты?»

Хадсон кивнул, огибая небольшой парк. «Это хороший способ снабдить свои семьи модными вещами. Я знаю людей, которые занимаются контрабандой тяжелых наркотиков - я, конечно, не пользуюсь ими. Наркотики - это то, о чем местные жители, по крайней мере, делают вид, что их волнуют, но некоторые пограничники более открыты для переговоров, чем другие - черт, наверное, все они или почти все прокляты. Замечательно то, что вы можете получить за твердую валюту или пару кроссовок Reebok. Черный рынок здесь очень оживленный, и, поскольку он часто приносит твердую валюту в страну, политическое руководство будет смотреть в другую сторону, пока он не выйдет из-под контроля, понимаете ».

«Тогда как же пострадали отделение ЦРУ?»

«Чертовски не повезло». Хадсон продолжал объяснять минуту или две. «Как будто тебя сбил грузовик на пустой дороге».

«Черт, а такое на самом деле бывает?»

«Не часто, как в государственной лотерее».

«Чтобы победить, нужно играть», - пробормотал Райан. Это был девиз лотереи штата Мэриленд, которая была еще одной формой налогообложения для тех, кто был достаточно глуп, чтобы принять участие, только одним, который был немного более циничным, чем другие.

"Да все верно. Это шанс, которым мы все пользуемся ».

«И как это применимо к выводу Кролика и его семьи?»

«Один из десяти тысяч».

Для Райана это звучало как ставки, но было еще одно препятствие, о котором нужно было беспокоиться. «Они сказали вам, что его жена и ребенок не знают, сколько у него отпуска?»

Это заставило Хадсона повернуть голову. «Вы, черт возьми, шутите».

"Неа. Вот что он сказал нашим людям в Москве. Осложнение? »

Его руки сгибались на руле. «Только если она шумная. Полагаю, мы сможем с этим справиться, если потребуется ». Но по его лицу было ясно, что это повод для беспокойства.

«Европейские женщины, говорят мне, менее напористы, чем американки».

«На самом деле они есть», - согласился Хадсон. «Я считаю, что особенно это касается русских. Что ж, посмотрим.

Последний поворот на Харм-Утка, и они были у посольства Великобритании. Хадсон припарковал машину и вышел.

«Это здание - это здание полиции Будапешти Рендырфокапитансаг . Хорошо находиться в безопасном месте - они не представляют для нас небольшой угрозы. Местная полиция не очень уважаема. Местный язык чертовски невозможен. Филологи называют это индоалтайским. Происхождение где-то в Монголии, если вы можете в это поверить. Не имеет отношения ни к одному языку, о котором вы когда-либо слышали. Не так много людей здесь говорят по-английски, зато немного по-немецки, потому что Австрия - следующая страна. Не волнуйтесь, с вами всегда будет один из нас. Я возьму тебя на прогулку завтра утром. Не знаю, как ты, но путешествия всегда утомляют меня.

«Да», - сразу согласился Райан. «Я называю это шоком путешествия».

«Итак, мы устроим вас в ваших апартаментах наверху. Столовая посольства вполне приличная, а ваши апартаменты будут уютными, если не продуманными. Дай мне твою сумку.

«Невозможно поразить гостеприимство», - подумал Джек десять минут спустя. Кровать, отдельная ванная, телевизор и видеомагнитофон с дюжиной или около того кассет. Он выбрал «Жестокое море» с Джеком Хокинсом и добрался до конца, прежде чем уснуть.

029

ГЛАВА 26

ТУРИСТОВ

ВСЕ они проснулись примерно в одно и то же время. Первой была маленькая Зайчик , вскоре за ней последовала мать и, наконец, отец. В гостинице «Астория» даже производилось обслуживание номеров - неслыханная роскошь для советских граждан. В их комнате был телефон, и Ирина, сняв заказы, вызвала его на нужный добавочный номер, после чего ей сказали, что еда будет доставлена примерно через тридцать минут.

«Я могла бы исправить это быстрее», - заметила Ирина с кислинкой. Но даже ей пришлось признать, что отсутствие необходимости исправлять это было неплохим делом для нее. И поэтому все они по очереди ходили в ванную в ожидании утренней трапезы.

Райан принял душ и пробрался в столовую посольства без четверти восемь. Очевидно, британцам понравилась их роскошь не меньше, чем офицерам американской дипломатической службы. Он купил себе кучу яичницы с беконом - Райан любил английский бекон, хотя в самых популярных колбасах ему казалось, что в качестве наполнителя использовались опилки, - и четыре ломтика белого тоста, полагая, что для его приготовления ему понадобится обильный завтрак. через этот день. Кофе был не так уж и плох. Спросив, он узнал, что оно австрийское по происхождению, что объяснило качество.

«На этом настоял посол, - сказал Хадсон, садясь за стол напротив своего американского гостя. «Дики любит свой кофе».

"Кто?" - спросил Джек.

«Ричард Довер. Он посол - сейчас он в Лондоне, уехал позавчера. Очень жаль. Ему было бы приятно познакомиться с вами. Хороший босс, он такой. Итак, спать спокойно? "

"Нет претензий. Какого черта, разница во времени всего на один час. Могу ли я позвонить в Лондон? Вчера перед отъездом у меня не было возможности поговорить с женой. Не хочу, чтобы она волновалась, - объяснил Джек.

«Не проблема, сэр Джон, - сказал ему Хадсон. «Вы можете сделать это из моего офиса».

«Она думает, что я приехал в Бонн по делам НАТО».

"Действительно?"

«Кэти знает, что я Агентство, но она мало что знает о том, чем я занимаюсь, и, кроме того, я все равно не знаю, какого черта я здесь делаю. Аналитик, - пояснил Райан, - не специалист по операциям.

«Значит, сигнал о тебе сказал. Черт побери, - лаконично заметил полевой офицер. «Думайте об этом как о новом опыте для вашей коллекции».

«Большое спасибо, Энди». Райан поднял глаза с кривой улыбкой. «У меня уже много, приятель».

«Что ж, тогда в следующий раз, когда вы напишете записку, вы лучше поймете, как обстоят дела с острием».

«Меня устраивает, только чтобы меня не затупила кирпичная стена».

«Моя работа - предотвратить это».

Райан сделал большой глоток кофе. Это было не до Кэти, но для промышленного кофе не так уж и плохо. «Какие планы на сегодня?»

«Закончи завтрак, и я твой гид. Мы познакомим вас с местностью и начнем думать о том, как завершить операцию BEATRIX ».

СЕМЬЯ ЗАЙЦЕВЫХ была приятно удивлена качеством еды. Олег слышал хорошие отзывы о венгерской кухне, но доказательство пудинга всегда в еде, и сюрприз был приятным. Желая увидеть новый город, они закончили, оделись и спросили дорогу. Поскольку Ирину больше всего интересовали местные возможности, она спросила лучшую торговую улицу. Дежурный сказал, что это была Váci Utca, до которой они могли добраться в местном метро, которое, как он сказал им, было самым старым в Европе. Итак, они подошли к Андраши-Утка и спустились по ступеням. Они увидели, что Будапештское метро на самом деле было обычным трамваем, только метро. Даже вагон трамвая был деревянным, с той же цепной цепью, которую обычно можно встретить на улице. Но он находился под землей, если не так, и двигался достаточно эффективно. Не прошло и десяти минут после посадки, как они оказались на Vorosmarty Tér, или площади Красного Марти, в нескольких минутах ходьбы от улицы Ваци. Они не заметили человека, который сопровождал их на небольшом расстоянии - Тома Трента, - который был весьма удивлен, увидев, что они идут прямо к британскому посольству на Харм-Утке.

Райан вернулся в свою комнату за плащом - Хадсон посоветовал надеть верхнее пальто на утреннюю прогулку - а затем поспешно спустился в холл, а затем вышел на улицу. Погода была разорвана облаками, что предполагало дождь позже в тот же день. Хадсон кивнул офицеру службы безопасности у двери и вывел Райана, к его удивлению, когда он вошел. Хадсон сначала посмотрел налево на полицейское управление, но не в семидесяти пяти ярдах от него был Том Трент. . . .

Следуя за семейством Кроликов?

"Эээ, Джек?"

«Да, Энди?»

«Это наш чертов Кролик, миссис Кролик и маленький зайчик».

Райан повернулся, чтобы посмотреть, и был поражен, увидев трех человек с фотографий, идущих прямо к нему. "Что за черт . . . ? »

«Должен идти по магазинам в следующем квартале. Это туристический район - магазины и все такое. Чертовски странное совпадение, - заметил Хадсон, недоумевая, что, черт возьми, это могло значить.

"Следуйте за ними?" - спросил Джек.

"Почему нет?" - риторически спросил Хадсон. Он сам закурил - ему нравились маленькие сигары - и ждал, пока его товарищ зажжет сигарету, когда Кролики проходили мимо. Они подождали, пока Трент пройдет мимо, и тоже двинулись туда.

"Это что-нибудь значит?" - спросил Райан.

«Я не знаю», - ответил Хадсон. Но хотя он не был явно обеспокоен, тон его голоса содержал свое собственное сообщение. Они все равно пошли за ним.

Все прояснилось почти сразу. Через несколько минут стало очевидно, что Кролики ходят по магазинам, а миссис Кролик идет впереди, как обычно делают все кролики-мамы.

Улица Ваци казалась старой, хотя здания, должно быть, были отреставрированы после Второй мировой войны, подумал Райан. В начале 1945 года за этот город велась жестокая борьба. Райан заглянул в витрины магазинов и увидел обычное разнообразие товаров, хотя и более низкого качества, и в меньших количествах, чем в Америке или Лондоне. Безусловно, они произвели впечатление на семью Кроликов, матриарх которой с энтузиазмом показывал на каждое окно, мимо которого она проходила.

«Женщина думает, что она на Бонд-стрит», - заметил Хадсон.

"Не совсем." Джек усмехнулся в ответ. Он уже сбросил туда изрядную часть своего личного казначейства. Бонд-стрит была, пожалуй, самой красивой торговой улицей в мире, если бы вы могли позволить себе прогуляться по тротуару. Но какой была Москва и как этот торговый район выглядел для россиянина?

Джеку казалось, что все женщины похожи в одном отношении. Они любили делать покупки в витринах, пока напряжение от отказа от покупки не доводило их до крайности. В случае с миссис Кролик это длилось около 0,4 квартала, прежде чем она вошла в магазин одежды, таща за собой маленького Банни, а мистер Кролик вошел последним с видимым сопротивлением.

«Это будет некоторое время», - предсказал Райан. «Был там, сделал это, получил футболку».

«Что это, Джек?»

«Ты женился, Энди?»

"Да."

"Дети?"

"Два мальчика."

"Ты счастливчик. Девушкам требуется более дорогое обслуживание, приятель. Они пошли вперед, чтобы посмотреть на магазин, о котором идет речь. Женские и девичьи вещи. Да, подумал Джек, они еще ненадолго.

«Ну, хорошо, мы знаем, как они выглядят. Пора нам уходить, сэр Джон. Хадсон помахал Ваци Утке, как будто описывая это новому посетителю Будапешта, а затем повел своего гостя обратно в посольство, его глаза метались, как антенны радара. Он продолжал жестикулировать не синхронно со своими словами. «Итак, мы знаем, как они выглядят. Я не вижу очевидного покрытия. Это хорошо. Если бы это была одна из ваших операций по укусу, они бы не позволили приманке так близко подойти к нам вот так - по крайней мере, я бы так не поступил, а КГБ вполне предсказуемо ».

"Думаю да?"

"О, да. Иван очень хорош, но предсказуем, скорее, как они играют в футбол или шахматы, я полагаю: очень простая игра с отличным исполнением, но мало оригинальности или чутья. Их деятельность всегда ограничена. Это их культура. Они не побуждают людей выделяться из толпы, не так ли? »

«Верно, но их лидеры часто делали это».

«Этот умер тридцать лет назад, Джек, и они не хотят другого».

"Concur". Нет смысла спорить. Советская система не поощряла какой-либо индивидуализм. «Теперь где?»

«Концертный зал, гостиница, достопримечательности. Думаю, для одного утра у нас было достаточно сюрпризов ».

МАЛЕНЬКИЕ МАЛЬЧИКИ В целом ненавидят покупки, но обычно это не относится к маленьким девочкам. Это, конечно, не относилось к Зайчик , которая никогда не видела такого разнообразия яркой одежды, даже в специальных магазинах, к которым недавно получили доступ ее родители. Под присмотром матери, Светлана примерила в общей сложности шесть пальто, от лесно-зеленого до ярко-красного с черным бархатным воротником, и пока она пробовала еще два пальто после этого, они купили красное, которое заичик настоял на ношении сразу. Следующей остановкой стал Олег Иванч, который купил три видеокассетных магнитофона, все нелицензионные венгерские копии аппаратов Sony Betamax из Японии. Он узнал, что этот магазин доставляет их в его гостиничный номер - там делали покупки приезжие с Запада, - и эта покупка покрывала половину списка покупок в его офисе. Он решил также добавить несколько кассет, которые он не хотел, чтобы его дочь видела, но которые понравились бы его друзьям в Центре. Итак, Зайцев расстался с почти двумя тысячами СЭВ, от которых на Западе все равно было бы мало толку.

Экспедиция по магазинам продолжалась почти до обеда, и к этому времени они несли больше товаров, чем было удобно тащить, и поэтому они вернулись к старинному метро и направились обратно в свой отель, чтобы выбросить их, прежде чем сделать что-нибудь для своей дочери.

ПЛОЩАДЬ ГЕРОЕВ БЫЛА местом, построенным Габсбургами в честь своего королевского (но не полностью желающего) владения Венгрией в конце прошлого века, со статуями предыдущих венгерских королей, еще со времен Святого Стефана - «Иштван» на мадьярском языке. - чью корону Джимми Картер вернулся в деревню всего несколько лет назад, ту, которая с изогнутым крестом на вершине.

«Это случилось, как говорят, - объяснил Хадсон, - когда Стивен ударил своей короной по другой. Вернуть это, вероятно, было умным ходом со стороны Картера. Понимаете, это символ их национальной принадлежности. Коммунистический режим не мог его отвергнуть, и, принимая его, они должны были признать, что история страны задолго до марксизма-ленинизма. На самом деле я не фанат мистера Картера, но я думаю, что с его стороны это был тонкий ход. Венгры больше всего ненавидят коммунизм, Джек. Нация довольно религиозна ».

«Там являются много церквей,» наблюдал Райан. По дороге в парк он насчитал шесть или семь.

«Это еще одна вещь, которая дает им чувство политической идентичности. Правительству это не нравится, но оно слишком велико и слишком опасно для уничтожения, поэтому между ними существует довольно непростой мир ».

«Если бы мне пришлось делать ставку, я бы вложил свои деньги в церковь».

Хадсон повернулся. «Как и я, сэр Джон».

Райан огляделся. «Ад большой площади». Это было похоже на более чем квадратную милю тротуара.

«Это восходит к 1956 году, - объяснил Хадсон. «Совы хотели, чтобы он был достаточно большим, чтобы можно было перевозить военнослужащие. Вы можете посадить AN-ten Cub прямо здесь, что позволит быстрее ввести воздушно-десантные войска, если местные жители когда-нибудь снова восстанут. Вы можете привести, скажем, десять или двенадцать Детёнышей, по сто пятьдесят солдат каждый, и они будут защищать центр города от контрреволюционеров и ждать танков, прибывающих с востока. Это не блестящий план, но они так думают ».

«А что, если вы припаркуете здесь два городских автобуса и вышибете шины?»

«Я не сказал, что это было идеально, Джек», - ответил Хадсон. «Еще лучше, несколько мин. С таким же успехом можно убить нескольких ублюдков и разжечь небольшой огонь. Ни в коем случае пилот не сможет увидеть их при приближении. А летчики-транспортники - самая слепая и глупая участь ».

И Иван полагает, что он введет свои войска прежде, чем ситуация действительно выйдет из-под контроля. «Да, в этом есть смысл , - подумал Райан.

«Вы знаете, кем был советский посол в пятьдесят шестом?»

«Нет, подожди минутку, я верю. . . разве это не Андропов? »

Хадсон кивнул. «Сам Юрий Владимирович. Это объясняет, почему его так любят местные жители. Чертовски много людей погибло в этом приключении ».

Райан вспомнил, что тогда учился в гимназии - слишком молод, чтобы оценить сложности: это была осень года президентских выборов, и в то же время Великобритания и Франция решили вторгнуться в Египет, чтобы защитить свои права с помощью Суэцкого канала. Эйзенхауэр был скован двумя одновременными кризисами и по воле случая ничего не мог сделать. Но Америка получила от этого хорошую группу иммигрантов. Не полная потеря.

«А местная тайная полиция?»

- Прямо отсюда вниз по Андраши Утка, дом номер шестьдесят. Это невзрачное здание, буквально залитое кровью. Не так плохо, как раньше. Изначально там были приверженцы Железных Феликсов, более безжалостных, чем гитлеровское гестапо. Но после неудавшегося восстания они несколько смягчились и изменили свое название с Алламведельми Осталы на Аллаведельми Хиватал. Бюро государственной безопасности вместо отдела государственной безопасности . Бывший босс был заменен, и они стали более мягкими. Раньше у них была заслуженная репутация пыток. Якобы это в прошлом. Одной репутации достаточно, чтобы подозреваемый рассыпался. - Хорошо иметь дипломатический паспорт, - заключил Энди.

"Насколько они хороши?" - спросил Джек.

«Глупый. Возможно, когда-то они нанимали грамотных людей, но это хорошо в прошлом. Вероятно, остаточный эффект того, насколько они злобны в сороковые и пятидесятые годы. Хорошие люди не хотят там работать, да и от этого нет никакой реальной пользы, которую КГБ может предложить своим новобранцам. На самом деле в этой стране есть несколько превосходных университетов. Из них получаются замечательные инженеры и ученые. А медицинская школа Земмельвейса - первоклассная ».

«Черт, половина ребят из Манхэттенского проекта были венгры, не так ли?»

Хадсон кивнул. «Действительно, они были, и многие из них были венгерскими евреями. Таких осталось не так уж много, хотя в большой войне венгры спасли около половины своих. Глава государства адмирал Хорти, вероятно, был убит из-за этого - он умер при так называемых «загадочных обстоятельствах». Трудно сказать, каким он был на самом деле, но существует мнение, что он был ярым антикоммунистом, но решительно не пронацистом. Возможно, просто человек, выбравший плохое место и пора родиться. Возможно, мы никогда не узнаем наверняка ». Хадсону понравилось быть гидом для разнообразия. Неплохая смена ритма жизни короля - ну, может быть, принца - призрака.

Но пора было вернуться к делу. «Хорошо, как мы собираемся это сделать?» - спросил Джек. Он оглядывался в поисках хвоста, но если он был поблизости, он был невидим для него, если только за ними не следовала команда вездесущих - грязных - автомобилей «Лада». Ему придется доверить Хадсону поиск такой возможности.

«Вернемся к машине. Поедем в гостиницу. Всего в нескольких минутах езды по Андраши-Утка, маршруту в удивительно французском стиле. Райан никогда не был в Париже, но, закрыв глаза, подумал, что вполне мог быть.

«Вот и все», - сказал Хадсон, останавливаясь. В коммунистических странах есть один приятный момент: найти место для парковки было несложно.

«Никто не наблюдает за нами?» - подумал Райан, оборачиваясь, стараясь не выглядеть слишком очевидным.

«Если так, то он очень сообразителен. Теперь прямо через дорогу - местное отделение КГБ. Советский Дом культуры и дружбы, к сожалению, лишенный культуры или дружбы, но мы насчитываем там тридцать или сорок сотрудников КГБ, и никто не интересуется нами », - добавил Хадсон. «Среднестатистический венгр, вероятно, предпочел бы заразиться гонореей, чем залезть внутрь. Трудно сказать, насколько ненавидят Советы в этой стране. Местные жители возьмут свои деньги и, возможно, даже пожмут друг другу руки после обмена, но не более того. Здесь помнят 1956 год, Джек ».

Отель показался Райану чем-то из того, что Х. Л. Менкен назвал позолоченным веком - амбициями шампанского при ограниченном бюджете на пиво.

«Я жил лучше», - заметил Джек. Это не была «Плаза» в Нью-Йорке или лондонская «Савой».

«Наши русские друзья, вероятно, этого не сделали».

Проклятие. «Если мы доставим их в Америку, они окажутся на небесах для свиней» , - сразу подумал Джек.

"Давай зайдем внутрь. - Там довольно неплохой бар, - сказал ему Хадсон.

И вот, справа и вниз по ступенькам, почти как в нью-йоркском диско-баре, хотя и не так шумно. Группы еще не было, играли только несколько пластинок, и не слишком громко. Джек заметил, что музыка была американской. Как странно. Хадсон заказал пару стаканов Токаджи.

Райан отпил свой. Это было неплохо.

- Думаю, его разливают и в Калифорнии. Ваши парни называют его Токай, национальным напитком Венгрии. Это приобретенный вкус, но лучше, чем граппа ».

Райан усмехнулся. "Я знаю. Это по-итальянски означает «жидкость для зажигалок». Моему дяде Марио это нравилось. Как говорится , De gustibus . Он огляделся. В пределах двадцати футов никого не было. "Мы можем поговорить?"

«Лучше просто осмотреться. Я приду сюда сегодня вечером. Этот бар закрывается после полуночи, и мне нужно посмотреть, на что похож персонал. Наш Кролик находится в комнате 307. Третий этаж, угол. Легкий доступ по пожарной лестнице. Три входа, фронтальный и боковой. Если, как я полагаю, за столом только один клерк, это просто вопрос его отвлечения, чтобы забрать наши пакеты и семью Кроликов ».

"Пакеты готовы?"

Хадсон повернулся. «Разве они не сказали вам?»

"Скажи мне что?"

Черт побери , подумал Хадсон, они никогда не передадут необходимую информацию всем, кто в ней нуждается. Никогда не меняется .

«Мы поговорим об этом позже», - сказал он Райану.

Ой-ой , сразу подумал Райан. Что-то случилось, что ему не понравилось. Конечно, черт возьми. Может, ему стоило взять с собой браунинг. Вот дерьмо . Он допил свой стакан и пошел искать мужской туалет. Символика помогла. Комнату недавно не мыли, и хорошо, что ему не нужно было садиться. Он обнаружил, что Энди ждет его, и последовал за ним обратно на улицу. Вскоре они вернулись в его машину.

«Хорошо, мы можем обсудить эту маленькую проблему сейчас?» - спросил Джек.

«Позже», - сказал ему Хадсон. Это только заставило Райана немного больше волноваться.

Пакеты только что прибыли в аэропорт - три довольно больших коробки с дипломатическими наклейками на них - и представитель посольства был у трапа, чтобы убедиться, что они не были подделаны. Кто-то позаботился о том, чтобы поместить их в опознавательные коробки от производителя электроники - в данном случае немецкой компании Siemens - таким образом создавалось впечатление, что это кодирующие машины или что-то еще громоздкое и чувствительное. Их должным образом погрузили в собственный легкий грузовик посольства и отвезли в центр города, преследуя лишь любопытство. Присутствие сотрудника посольства предотвратило их рентгеновское обследование, и это было важно. Конечно, это могло повредить микрочипы внутри, - подумали таможенники в аэропорту и составили официальный отчет в Belügyminisztérium. Вскоре всем заинтересованным, включая КГБ, будет сообщено, что посольство Великобритании в Будапеште взяло на вооружение какое-то новое оборудование для шифрования. Информация будет должным образом сохранена и забыта.

«НАСЛАЖДАЙТЕСЬ ТУРОМ?» - спросил Хадсон в своем офисе.

«Лучше делать настоящую ревизию. Хорошо, Энди, - парировал Райан. «Вы хотите провести меня через это?»

«Идея исходит от ваших людей. Мы должны вывести семью Кроликов таким образом, чтобы КГБ считал их мертвыми, а значит, не перебежчиками, которые будут сотрудничать с Западом. Для этого у нас есть три тела, которые нужно положить в номер отеля после того, как мы вытащим Флопси, Мопси и Коттонхвоста ».

«Хорошо, правильно», - сказал Райан. «Саймон рассказал мне об этом. И что?"

«Затем мы поджигаем комнату. Все три тела стали жертвами домашних пожаров. Они должны были прибыть сегодня ».

Все, что Райан все еще чувствовал, было внутренним отвращением. Это было видно по его лицу.

«Это не всегда аккуратный бизнес, сэр Джон», - проинформировал SIS COS своего гостя.

«Господи, Энди! Откуда тела? »

"Имеет ли это значение для кого-нибудь?"

Долгий вздох. "Нет, я полагаю, что нет". Райан покачал головой. "И что?"

«Мы гоним их на юг. Мы встретимся с моим агентом Иштваном Ковачем, профессиональным контрабандистом, которому хорошо платят за то, чтобы он доставил нас через границу в Югославию. Оттуда в Далмацию. Многие из моих соотечественников любят там погреться на солнышке. Мы посадили семью Кроликов на борт коммерческого авиалайнера, чтобы доставить их - и вас - обратно в Англию, и операция завершена ко всеобщему удовлетворению ».

"Хорошо." Что еще я могу сказать? - подумал Джек. "Когда?"

«Думаю, два или три дня».

«Ты собираешься собирать вещи?» - подумал он дальше.

- Вы имеете в виду пистолет?

«Это не рогатка», - пояснил Райан.

Хадсон только покачал головой. «Не очень полезные вещи, оружие. Если мы столкнемся с неприятностями, появятся обученные солдаты с автоматами, а пистолет никому не пригодится, за исключением того, что противник будет стрелять по нам с гораздо большей вероятностью поразить нас. Нет, если это случится, лучше поговорите с этим дипломатическими бумагами. У нас уже есть британские паспорта для кроликов ». Он достал из ящика стола большой конверт. "Мистер. Сообщается, что Кролик хорошо говорит по-английски. Этого должно хватить ».

«Все продумано, а?» Райан не был уверен, кажется ли ему это таким или нет.

«Это то, за что мне платят, сэр Джон».

«И у меня нет оснований критиковать», - понял Райан. «Хорошо, ты здесь профи. Я просто гребаный турист ».

«Том Трент явился». На столе Хадсона было сообщение. «Он не видел никаких репортажей о семье Кроликов. Так что операция на данный момент выглядит совершенно ничем не примечательной. Я бы сказал, что дела действительно идут очень хорошо ». Он не добавил, кроме замороженных сожженных тел в подвале посольства . «Увидеть их сегодня утром помогло. Они выглядят совершенно обычными, и это помогает. По крайней мере, мы не пытаемся вывезти Грейс Келли из страны. Людей вроде этого замечают, а вот таких женщин, как миссис Кролик, - нет.

«Флопси, Мопси и Ватный хвост. . . » - прошептал Райан.

«Просто нужно переместить их в другую клетку».

«Ты так говоришь, чувак», - с сомнением ответил Райан. Этот парень просто прожил жизнь, отличную от его собственной. Кэти вырезала людям глазные яблоки, чтобы заработать себе на жизнь, и это заставило бы Джека потерять сознание, как пухлый, сражающийся с гремучей змеей в ванне. Просто другой способ заработка на жизнь. Он чертовски уверен, что это не его.

TOM TRENT наблюдал, как они совершают долгую прогулку от отеля до местного зоопарка, который всегда был хорошим местом для детей. Самцы льва и тигра были совершенно великолепны, а в слоновьем доме, построенном в стиле пьяных арабских пастелей, обитало несколько подходящих толстокожих. Купив для девочки рожок мороженого, туристическая часть дня подошла к концу. Семья Кроликов пошла обратно в отель, где отец тащил спящего ребенка последние полкилометра или около того. Это было самым трудным для Трента, для которого оставаться невидимым на квадратной миле вымощенной булыжником посадочной площадки требовало даже его профессиональных навыков, но семья Кроликов не была так внимательна, и, вернувшись в Асторию, он нырнул в мужской туалет. сменить двустороннее пальто, чтобы изменить хотя бы его внешний вид. Через полчаса Зайцевы снова вышли, но тут же повернули, чтобы войти в народный ресторан по соседству. Еда была полезной, если не особенно захватывающей, и, что более важно, довольно недорогой. Пока он смотрел, они сложили свои тарелки с местной кухней и сели, чтобы ее съесть. Все они сэкономили место для яблочного штруделя, который в Будапеште был таким же прекрасным, как в Вене, но примерно за десятую часть цены. Еще сорок минут, и они выглядели совершенно уставшими и хорошо набитыми, даже не совершив послеобеденной прогулки по кварталу, чтобы успокоить свои желудки, прежде чем подняться на лифте на третий этаж и, предположительно, поспать ночью. Тренту потребовалось полчаса, чтобы убедиться, затем он поймал такси до Ред Марти-парка. У него был долгий день, и теперь ему нужно было написать отчет для Хадсона.

КОС И РАЙАН пили пиво в столовой, когда он вернулся в посольство. Состоялись представления, и Тренту была предоставлена еще пинта пива.

«Ну, что ты думаешь, Том?»

«Похоже, что это именно то, чего нам сказали ожидать. Маленькая девочка - отец называет ее заичик; означает «кролик», не так ли? - кажется, очень милый ребенок. В остальном обычная семья занимается обычными делами. Он купил три телевизионных магнитофона на улице Ваци. Магазин доставил их в отель. Потом они пошли на балку ».

"Что?"

«Прогулка, просто бродить, как туристы», - объяснил Трент. "В зоопарк. Маленькую девочку очень впечатлили животные, но больше всего - новое красное пальто с черным воротником, которое они купили сегодня утром. В общем, они кажутся довольно милой семейкой, - заключил призрак.

"Ничего необычного?" - спросил Хадсон.

«Ничего подобного, Энди, и если о них есть какое-то освещение, я не видел этого. Единственным сюрпризом дня было утро, когда они прошли прямо здесь мимо посольства по пути за покупками. Это был довольно нежный момент, но, похоже, он был полностью случайным. Ваци-Утца - лучший торговый район для жителей Востока и Запада. Я полагаю, клерк сказал им, чтобы они поехали сюда на метро.

«Чистая ваниль, а?» - спросил Джек, допивая пиво.

«Так и должно быть», - ответил Трент.

«Хорошо, когда мы сделаем наш ход?» - спросил американец.

«Что ж, этот парень из Розы завтра вечером откроет свою серию концертов. Значит, на следующий день? Мы даем миссис Кролик возможность услышать ее музыку. Можем ли мы купить себе билеты? » - спросил Хадсон.

- Готово, - ответил Трент. «Коробка шесть, правая сторона театра, прекрасный вид на все здание. Помогает быть дипломатом, не так ли? »

«Программа есть. . . ? »

«И.С. Бах, первые три концерта Бранденберга, затем еще несколько его опусов».

«Должно быть достаточно приятным», - заметил Райан.

«Местные оркестры на самом деле неплохие, сэр Джон».

«Энди, хватит этого рыцарского дерьма, хорошо? Меня зовут Джек. Джон Патрик, если быть точным, но с трех лет я называю «Джек».

«Знаете, это большая честь».

«Хорошо, и я поблагодарил Ее Величество за это, но мы не занимаемся такими вещами там, где я живу, хорошо?»

«Ну, ношение меча может быть неудобным, когда ты пытаешься сесть», - посочувствовал Трент.

«А уход за лошадью может быть такой проблемой». Хадсон хорошо посмеялся. «Не говоря уже о рыцарских расходах».

«Ладно, может быть, это было у меня», - признал Райан. «Я просто хочу убрать Кролика из Доджа».

«Что мы и сделаем, Джек, - заверил его Хадсон. «И вы будете там, чтобы увидеть это».

«ВСЕ В БУДАПЕШТЕ», - сообщил Босток. «Кролик и его семья остановились в неизвестном мотеле под названием« Астория ».

«Разве нет части Нью-Йорка с таким названием?» - спросил DCI.

- Королевы, - подтвердила Грир. «А как насчет отеля?»

«Видно, это соответствует нашим целям», - проинформировал их заместитель DDO. «Бэзил говорит, что на данный момент операция номинальная. Никакого наблюдения за нашими объектами не обнаружено. Все выглядит совершенно рутинным. Думаю, у наших кузенов в Будапеште есть компетентный начальник станции. Три тела прибыли туда сегодня. Просто нужно перечеркнуть «t» и расставить точки над «i» ».

«Уровень уверенности?» - спросил DDI.

«О, скажем, семьдесят пять процентов, адмирал», - подсчитал Босток. "Может быть лучше."

«А что насчет Райана?» - спросила Грир.

«Никаких претензий из Лондона о том, как у него дела. Думаю, твой мальчик справляется сам.

«Он хороший ребенок. Он должен.

«Интересно, насколько он несчастен, - подумал судья Мур.

Двое других улыбнулись и покачали головой. Первым заговорил Боток. Как и все люди DO, он сомневался в членах гораздо более многочисленного DI.

«Наверное, не так удобно, как ему за письменным столом с удобным вращающимся стулом».

«У него все будет хорошо, джентльмены», - заверила их Грир, надеясь, что он был прав.

«Интересно, что у этого парня есть для нас. . . ? » Мур вздохнул.

«Мы узнаем через неделю», - заверил их Босток. Он всегда был оптимистом. И три из четырех составляли шансы ставок, если только твоя задница не была на кону.

Судья Мур посмотрел на настольные часы и добавил шесть часов. Теперь люди будут спать в Будапеште, а в Лондоне почти там. Он вспомнил свои собственные полевые приключения, в основном состоявшие из ожидания людей, которые явятся на встречи, или заполнения отчетов о контактах с домашними бюрократами, которые все еще руководили делами в ЦРУ. Вы просто не могли избавиться от того факта, что Агентство было правительственной операцией, подверженной всем тем же ограничениям и неэффективности, которые сопровождали эту печальную реальность. Но на этот раз, для этой операции Беатрикс, они были сделать вещи происходят быстро за один раз. . . только потому, что этот человек-Кролик сказал, что правительственные коммуникации были скомпрометированы. Не потому, что он сказал, что у него есть информация о невинной жизни, которая может быть потеряна. У правительства были свои приоритеты, и они не всегда соответствовали потребностям рационального мира. Он был директором Центральной разведки, предположительно - и по федеральному закону - руководил всей деятельностью правительства Соединенных Штатов Америки по сбору и анализу разведданных. Но заставить эту бюрократию работать эффективно было функциональным эквивалентом того, чтобы вывести кита на берег и приказать ему лететь. Вы могли кричать сколько угодно, но не могли бороться с гравитацией. Правительство создавалось людьми, и поэтому мужчины должны иметь возможность изменить его, но на практике этого просто не произошло. Итак, три шанса из четырех, что они вытащат свой русский и расспросят его в комфортабельном безопасном доме на холмах Вирджинии, очистят его мозг и, возможно, узнают какие-то важные и полезные вещи, но игра не изменится, и, вероятно, не изменится и ЦРУ.

«Что-нибудь нам нужно сказать Бэзилу?»

«Ничего не приходит в голову, сэр», - ответил Босток. «Мы просто сидим как можно тише и ждем, пока его люди выполнят миссию».

«Верно», - признал судья Мур.

Несмотря на три бутылки темного британского пива, Райан плохо спал. Он не мог придумать ничего, чего бы ему не хватало. Хадсон и его команда казались достаточно компетентными, а семья Кроликов накануне утром выглядела на улице достаточно обычной. Было три человека, один из которых действительно хотел покинуть СССР, что показалось Райану чем-то вполне разумным. . . хотя русские были одними из самых яростно патриотичных людей в мире. Но из любого правила были исключения, и, очевидно, у этого человека была совесть, и он чувствовал необходимость остановиться. . . что-то. Что бы это ни было, Джек не знал, и он знал, что лучше, чем предполагать. Домыслы не были анализом, и ему платили скудную зарплату за хороший анализ.

Было бы интересно узнать. Райан никогда не разговаривал напрямую с перебежчиком. Он прочитал их материалы и отправил некоторым из них письменные вопросы, чтобы получить ответы на конкретные вопросы, но на самом деле он никогда не смотрел никому в глаза и не смотрел ему в лицо, когда тот отвечал. Как и в случае с игральными картами, это был единственный способ прочитать другого парня. У него не было в этом способностей, которые были у его жены - было что сказать о медицинском образовании, - но и он не был трехлетним ребенком, который мог бы во что-нибудь поверить. Нет, он хотел увидеть этого парня, поговорить с ним и разобрать его мозги, просто чтобы оценить надежность того, что он сказал. В конце концов, Кролик может быть растением. Райан слышал, что КГБ поступало так и раньше. Был один перебежчик, который выступил после убийства Джона Кеннеди, который возвестил до небес, что КГБ не принимал участия в этом акте. На самом деле этого было достаточно, чтобы заставить ЦРУ задуматься, а может быть, КГБ сделал именно это. КГБ мог быть хитрым, но, как все умные, хитрые люди, они неизбежно рано или поздно переиграли - и чем позже они это сделали, тем хуже они переиграли. Они понимали Запад и то, как его люди на самом деле все продумывают. Нет, Иван не был ростом десяти футов, и он не был гением во всем, несмотря на то, что думали разбойники в Вашингтоне - и даже некоторые в Лэнгли.

У каждого была способность ошибаться. Он узнал это от своего отца, который зарабатывал на жизнь ловлей убийц, некоторые из которых считали себя действительно очень умными. Нет, единственная разница между мудрецом и глупцом заключалась в величине его ошибок. Человеку свойственно ошибаться, и чем умнее и могущественнее вы были, тем шире масштаб вашей ошибки. Подобно LBJ и Вьетнаму, Джек едва избежал войны из-за своего возраста - колоссальный провал, навязанный американскому народу самым ловким политическим тактиком его времени, человеком, который думал, что его политические способности приведут к международной силовой политике. только чтобы узнать, что азиатский коммунист думает не так, как сенатор из Техаса. У всех мужчин были свои ограничения. Просто одни были опаснее других. И хотя гений знал, что у него есть пределы, идиотизм всегда был безграничным.

Он лежал в своей постели, курил сигарету и смотрел в потолок, гадая, что будет завтра. Очередное проявление Шона Миллера и его террористов?

«Надеюсь, что нет», - подумал Джек, все еще не понимая, почему у Хадсона нет поблизости пистолета для предстоящих приключений. Он решил, что это должно быть что-то европейское. Американцы на враждебной почве любили иметь рядом хотя бы одного друга.

030

ГЛАВА 27

КРОЛИК БЕГ

ЕЩЕ ОДИН ДЕНЬ в чужом городе, подумал Зайцев, когда на востоке начало восходить солнце, на два часа раньше, чем в Москве. Дома он еще будет спать, сказал себе Олег Иванч. Он надеялся, что со временем он снова проснется где-нибудь в другом часовом поясе. Но пока он просто лежал неподвижно, наслаждаясь моментом. Снаружи практически не было звука, возможно, на улице было несколько грузовиков с доставкой. Солнце еще не поднялось над горизонтом. Было темно, но уже не ночь; просветление, но еще не утро; средняя часть раннего дня. Это может быть приятный момент. Это было время, которое могло понравиться детям, волшебное время, когда мир принадлежал только тем немногим, кто не спал, а все остальные были еще невидимы в своих кроватях, а дети могли ходить, как маленькие короли, пока их матери не поймали их и не потащили. их обратно в свои кровати.

Но Зайцев просто лежал, слыша медленное дыхание своей жены и дочери, в то время как он был теперь полностью бодр, свободен думать совершенно один.

Когда они свяжутся с ним? Что бы они сказали? Передумают ли они? Предали бы они его доверие?

Почему он так чертовски беспокоился обо всем? Не пора ли хоть немного довериться ЦРУ? Разве он не станет для них огромным активом? Разве он не был бы ценен для них? Даже КГБ, скупой, как ребенок, с лучшими игрушками давал утешение и престиж своим перебежчикам. Все, что могла выпить Ким Филби. Все жопники Берджесс могли трахнуть задницу, по крайней мере, так ходили слухи . В обоих случаях, как гласили истории, аппетиты были сказочно большими. Но такие истории всегда росли вместе с рассказом, и они, по крайней мере частично, зависели от советской антипатии к гомосексуалистам.

Он не был одним из них. Он был принципиальным человеком, не так ли? - спросил себя Зайцев. Конечно, был. Из принципа он брал свою жизнь в свои руки и жонглировал ею. Как ножи в цирке. И, как этот жонглер, только он пострадает от неверной оценки. Олег закурил свой первый за день дым, в сотый раз пытаясь все обдумать, ища другой жизнеспособный план действий.

Он мог просто пойти на концерты, продолжить свои покупки, сесть на поезд до Киевского вокзала и стать героем для своих товарищей по работе за то, что он подарил им их магнитофоны и порнографические фильмы, и колготки для их жен, и, возможно, кое-что для сам. И КГБ никогда не станет мудрее.

Но тогда польский священник умрет от рук советских. . . руки у вас есть силы , чтобы упредить, а потом что - то человека вы видите в зеркале, Олег Ivan'ch?

Всегда возвращалось к одному и тому же, не так ли?

Но возвращаться ко сну не было особого смысла, поэтому он курил сигарету и лежал, наблюдая, как светлеет небо за окном своего отеля.

КЭТИ РАЙАН по-настоящему не проснулась, пока ее рука не нашла пустую кровать там, где она должна была найти ее мужа. Это каким-то образом автоматически заставило ее полностью проснуться в одно мгновение и так же быстро вспомнить, что его не было в городе и из страны - их и этой - и что в результате она была одна, фактически мать-одиночка. , на что она не рассчитывала, когда вышла замуж за Джона Патрика Райана-старшего. Она была не единственной женщиной в мире, чей муж путешествовал по делам - ее отец делал это достаточно часто, и она выросла. с этим. Но для Джека это был первый раз, и ей это совсем не понравилось.

Дело не в том, что она не могла справиться. Ей приходилось каждый день справляться с худшими невзгодами, чем это. И ее не волновало, что Джек может быть немного в стороне, пока его не было. Она достаточно часто задавалась этим вопросом о своем отце в его поездках - брак ее родителей иногда был непростым - и не знала, о чем думала ее мать (ныне покойная). Но с Джеком нет, это не должно быть проблемой. Но она любила его, и она знала, что он любит ее, и влюбленные должны быть вместе. Если бы они встретились, когда он был еще офицером морской пехоты, это была бы проблема, с которой ей пришлось бы иметь дело - и, что еще хуже, ей, возможно, когда-нибудь пришлось бы иметь дело с мужем, который попал в беду. и это, она была уверена, была чистейшей формой ада для жизни. Но нет, она встречалась с ним только после этого. Ее собственный отец пригласил ее на обед, привезя Джека, как запоздалую мысль, талантливого молодого брокера с острыми инстинктами, готового переехать из балтиморского офиса в Нью-Йорк только для того, чтобы быть удивленным - сначала приятно, - их интересом ». Я мгновенно нашли друг друга, а затем пришло откровение, что Джек хотел забрать свои деньги и вернуться к преподаванию истории вообще. Это было то, с чем ей приходилось иметь дело больше, чем с Джеком, который с трудом терпел Джозефа Мюллера, старшего вице-президента Merrill Lynch, Пирса Феннера и Смита, плюс любые приобретения, которые они совершили за последние пять лет. Джо все еще оставался «папой» для нее и «им» (что переводится как «эта заноза в заднице») для Джека.

Над чем, черт возьми, он работает? - подумала она. Бонн? Германия? Материал НАТО? Проклятый разведывательный бизнес, изучающий секретные материалы и делающий столь же секретные наблюдения над ними, которые достаются другим людям, которые могли или не могли прочитать это и подумать об этом. Она, по крайней мере, честно работала, лечила больных или, по крайней мере, помогала им видеть лучше. Но не Джек.

Не то чтобы он делал бесполезные вещи. Он объяснил ей это в начале года. Там были плохие люди, и кому-то приходилось с ними бороться. К счастью, он не сделал этого с заряженным пистолетом - Кэти ненавидела пистолеты, даже те, которые предотвратили ее похищение и убийство в их доме в Мэриленде в ночь, благословенно закончившуюся рождением Маленького Джека. Она вылечила свою долю огнестрельных ранений в отделении неотложной помощи во время стажировки, достаточно, чтобы увидеть вред, который они нанесли, но не тот вред, который они могли бы предотвратить в других местах. В этом отношении ее мир был несколько ограничен, и она ценила этот факт, поэтому она позволила Джеку держать несколько проклятых вещей под рукой, где дети не могли до них дотянуться, даже стоя на стуле. Однажды он попытался научить ее пользоваться ими, но она отказалась даже прикасаться к ним. Часть ее думала, что она слишком остро реагирует, но она была женщиной, и все. . . . И Джек, похоже, не особо возражал.

Но почему его здесь нет? - спросила себя Кэти в темноте. Что может быть настолько важным, чтобы лишить мужа его жены и детей?

Он не мог ей сказать. И это действительно разозлило ее. Но бороться с этим не было, и это было не так, как если бы она имела дело с неизлечимым больным раком. И это было не так, как если бы он стучал в сторону какой-то немецкой чиппи. Но . . . проклятие. Она просто хотела вернуть мужа.

В ВОСЕМСОТАМ МИЛЯХ, Райан уже проснулся, вышел из душа, побрился, причесался и был готов встретить день. Что-то в путешествии помогло ему проснуться утром. Но теперь ему нечего было делать, пока не открылась столовая посольства. Он посмотрел на телефон у своей кровати и подумал о том, чтобы позвонить домой, но он не знал, как набрать номер по этой телефонной системе, и ему, вероятно, требовалось разрешение Хадсона - и помощь - для выполнения миссии. Проклятие. Он проснулся в три часа ночи, собираясь перевернуться и поцеловать Кэти в щеку - это было то, что Джек любил делать, хотя она никогда об этом не помнила. Хорошей новостью было то, что она всегда целовалась в ответ. Она действительно любила его. Иначе бы ответного поцелуя не последовало. Во сне люди не могут притворяться. Это был важный факт в личной вселенной Райана.

Включать прикроватное радио было бесполезно. Венгерский - на самом деле мадьярский - был языком, который, вероятно, был найден на планете Марс. Черт побери, он не принадлежал планете Земля. Он не слышал ни одного, даже одного слова, которое он узнал бы из английского, немецкого или латыни, трех языков, которые он изучал в то или иное время в своей жизни. Местные жители тоже говорили быстро, как пулемет, что усложняло его работу. Если бы Хадсон высадил его где-нибудь в этом городе, он не смог бы найти дорогу обратно в британское посольство, а этого чувства уязвимости у него не было с четырех лет. Он , возможно, также был на чужой планете, и имеющие дипломатический паспорт бы не помощь, так как он был аккредитован по той стране в этом чужом мире. Почему-то он не до конца осознавал это по пути внутрь. Как и большинство американцев, он полагал, что с паспортом и картой American Express он может безопасно путешествовать по всему миру в своих шортах, но этот мир был всего лишь капиталистическим миром, где кто-то говорил по-английски достаточно, чтобы указать ему на здание с американским флагом на крыше и морских пехотинцев США в вестибюле. Не в этом чужом городе. Он не знал достаточно, чтобы найти мужской туалет - ну, он нашел его в баре накануне, признался себе Райан. Чувство беспомощности витало на границе его сознания, как пресловутый монстр под кроватью, но он был взрослым американским гражданином мужского пола, старше тридцати лет, в прошлом офицером морской пехоты США. Он не так обычно относился к вещам. И поэтому он наблюдал, как меняются числа на своих цифровых радиочасах, приближая его к его личному свиданию с судьбой, каким бы чертом оно ни было, по одной загоревшейся цифре за раз.

ЭНДИ ХАДСОН уже встал на ноги. Иштван Ковач готовился к одному из своих обычных случаев контрабанды, на этот раз привезя кроссовки Reebok в Будапешт из Югославии. Его наличные были в стальном ящике под кроватью, и он пил утренний кофе и слушал музыку по радио, когда стук в дверь заставил его поднять глаза. Он пошел отвечать в нижнем белье.

"Энди!" - удивился он.

«Я разбудил тебя, Иштван?»

Ковач жестом пригласил его войти. «Нет, я не спал уже полчаса. Что привело тебя сюда?"

«Нам нужно перевезти нашу посылку сегодня вечером», - ответил Хадсон.

"Когда точно?"

«О, около двух часов ночи».

Хадсон полез в карман и вытащил пачку банкнот. «Вот половина согласованной суммы». Не было никакого смысла платить этому венгру столько, сколько они действительно стоили. Это изменило бы все уравнение.

"Превосходно. Могу я принести тебе кофе, Энди?

"Да спасибо."

Ковач жестом указал ему на кухонный стол и налил чашку. «Как вы хотите это сделать?»

«Я отвезу нашу посылку к границе, а вы их переправите. Полагаю, вы знаете пограничников на пункте пропуска ».

«Да, это будет капитан Будаи Ласло. Я много лет веду с ним дела. А сержант Керекеш Михай, хороший парень, хочет поступить в университет и стать инженером. На пункте пропуска они работают по двенадцать часов, с полуночи до полудня. Им уже будет скучно, Энди, и они будут готовы к переговорам. Он поднял руку и потер большим пальцем указательный палец.

"Какая обычная ставка?"

«Для четырех человек?»

«Им нужно знать, что наша посылка - это люди?» - спросил Хадсон в ответ.

Ковач пожал плечами. «Нет, я полагаю, что нет. Потом пара обуви. Reeboks очень популярны, как и некоторые ленты с западными фильмами. У них уже есть все необходимые магнитофоны », - пояснил Ковач.

«Будьте щедрыми, - предложил Хадсон, - но не слишком щедрыми». Он не должен был добавлять, что не должно вызывать у них подозрений . «Если они женаты, возможно, что-нибудь для их жен и детей. . . . »

«Я хорошо знаю семью Будаи, Энди. Это не будет проблемой ». У Будаи была маленькая дочь, и отдать что-нибудь маленькому Жоку контрабандисту не составит труда.

Хадсон сделал расчет расстояния. Примерно в это время ночи должно быть два с половиной часа до югославской границы. В первой части пути они будут использовать небольшой грузовик. Остальное Иштван возьмет на себя в своем большем грузовике. А если что-то пойдет не так, Иштван будет ожидать, что его застрелит офицер британской секретной службы. Это было одним из преимуществ всемирно известных фильмов о Джеймсе Бонде. Но, что более важно, пять тысяч немецких марок в Венгрии прошли очень долгий путь.

"Я поеду в какой пункт назначения?"

«Я скажу вам сегодня вечером», - ответил Хадсон.

"Очень хорошо. Я обязательно встречусь с вами в Чурго завтра в два утра.

«Это очень хорошо, Иштван». Хадсон допил кофе и встал. «Хорошо иметь такого надежного друга».

«Вы мне хорошо платите», - заметил Ковач, определяя их отношения.

Хадсону хотелось сказать, насколько он доверяет своему агенту, но это было не совсем так. Как и большинство полевых привидений, он никому не доверял - только после того, как работа была завершена. Может ли Иштван получать зарплату в AVH? Возможно нет. Они никак не могли позволить себе пять тысяч западногерманских марок за что-то, что приближается к регулярной основе, а Ковач слишком любил хорошую жизнь. Если коммунистическое правительство этой страны когда-нибудь падет, он станет одним из первых, кто станет миллионером, с красивым домом на холмах Пешта на другой стороне Дуная, с видом на Буду.

ДВАДЦАТЬ МИНУТАМИ СПУСТЯ Хадсон обнаружил Райана в начале очереди в столовой посольства.

«Понятно, как и ваши яйца», - заметил COS.

«Местный, или вы привозите его из Австрии?»

«Яйца местные. Фермерские продукты здесь действительно неплохие. Но нам нравится наш английский бекон.

«Я сам развил вкус к этому, - сообщил Джек. "Что творится?" он спросил. В глазах Энди было какое-то волнение.

«Это сегодня вечером. Сначала мы идем в концертный зал, а потом собираем пикап ».

"Предупредить его?"

Хадсон покачал головой. "Нет. Он мог действовать иначе. Я предпочитаю избегать этого осложнения ».

«Что, если он не готов? Что, если у него возникнут другие мысли? " Джек забеспокоился.

«В таком случае это проваленная миссия. И мы исчезаем в тумане Будапешта, и завтра утром многие лица в Лондоне, Вашингтоне и Москве будут красными ».

«Ты довольно крут, дружище».

«На этой работе вы принимаете вещи такими, какие они есть. Волнение по поводу них совсем не помогает ». Ему удалось улыбнуться. «Пока я беру королевский шиллинг и ем печенье королевы, я буду выполнять работу королевы».

- Semper fi, чувак, - заметил Джек. Он добавил сливки в кофе и сделал глоток. Не очень хорошо, но на данный момент достаточно хорошо.

ТАК БЫЛА ЕДА в государственном кафетерии по соседству с отелем «Астория». Светлана выбрала и положительно вдохнула датское пирожное с вишней и стакан цельного молока.

«Концерт сегодня вечером», - сказал Олег жене. "В восторге?"

«Вы знаете, сколько времени прошло с тех пор, как я был на настоящем концерте?» - возразила она. «Олег, я никогда не забуду твою доброту». Она была удивлена выражением его лица, но не стала его комментировать.

«Что ж, моя дорогая, сегодня нам нужно сделать больше покупок. Женские вещи. Тебе придется разобраться с этим за меня ».

"Что-нибудь для меня?"

«Для этого у нас есть восемьсот пятьдесят рублей Comecon, которые ты можешь потратить», - сказал ей Олег Иванч, лучезарно улыбнувшись, думая, что что-нибудь, что она купила, пригодится к концу недели.

«Твой муж все еще в командировке?» - спросил Бивертон.

«К сожалению», - подтвердила Кэти.

Жаль , бывший Пара не сказал. С годами он хорошо изучил человеческое поведение, и ее недовольство нынешней ситуацией было очевидным. Что ж, сэр Джон, несомненно, делал что-то интересное. Он нашел время, чтобы провести небольшое исследование Райанов. В газетах писали, что она хирург, как и сказала ему несколько недель назад. С другой стороны, ее муж, несмотря на то, что он утверждал, что он младший чиновник в американском посольстве, вероятно, был ЦРУ. На это намекали лондонские газеты еще тогда, когда он столкнулся с террористами ULS, но это предположение никогда не повторялось. Вероятно, потому, что кто-то вежливо попросил Флит-стрит никогда больше не говорить подобное. Это сказало Эдди Бивертону все, что ему нужно было знать. В газетах также было написано, что он если не богат, то определенно удобно устроился, и это подтвердил дорогой «Ягуар» на их подъездной дорожке. Итак, сэр Джон уехал по каким-то секретным делам. «Нет смысла гадать, что», - подумал таксист, подъезжая к миниатюрной железнодорожной станции Чатема. «Хорошего дня, мама», - сказал он ей, когда она вышла.

«Спасибо, Эдди». Обычная подсказка. Было хорошо иметь такого щедрого постоянного покупателя.

Для Кэти это была обычная поездка на поезде в Лондон с компанией медицинского журнала, но без того, чтобы ее муж был рядом, читал его Daily Telegraph или дремал. Было забавно, как ты мог скучать даже по спящему рядом с тобой.

«ЭТО КОНЦЕРТНЫЙ ЗАЛ».

Как и старый Volkswagen Rabbit Райана, Будапештский концертный зал был хорошо продуман до мелочей, но мало, почти не заполнял городской квартал, на котором он сидел, его архитектура намекала на имперский стиль, который во все большей и большей степени проявляется в Вене, находящейся в двухстах милях от отеля. Энди и Райан вошли внутрь, чтобы забрать билеты, оформленные посольством через МИД Венгрии. Фойе было разочаровывающе маленьким. Хадсон попросил разрешения посмотреть, где находится ящик, и, в силу его дипломатического статуса, швейцар провел их наверх и вниз по боковому коридору к ящику.

Внутри он показался Райану похожим на бродвейский театр - например, «Маджестик» - небольшой, но элегантный, с сиденьями из красного бархата и позолоченной штукатуркой, место, куда мог прийти король, когда он соизволил посетить этот далекий город. из своего императорского дворца вверх по реке в Вене. Место, где местные знаменитости приветствуют своего короля и притворяются, что находятся в высшей лиге, когда они и их властитель знали другое. Но все же это было серьезное усилие, и хороший оркестр компенсировал бы недостатки. Акустика, наверное, была отличной, и это действительно имело значение. Райан никогда не был в Карнеги-холле в Нью-Йорке, но это был бы местный аналог, только меньше и скромнее, хотя и неохотно.

Райан огляделся. Коробка превосходно подходила для этого. Вы можете сканировать практически все места в театре.

«Места наших друзей - где они?» - тихо спросил он.

"Не уверен. Том последует за ними и посмотрит, где они сядут, прежде чем присоединится к нам ».

"И что?" - спросил Джек.

Но Хадсон перебил его одним словом: «Позже».

Вернувшись в посольство, у Тома Трента была своя собственная работа. Прежде всего, он получил два галлона чистого зернового спирта крепостью 190 или 95 процентов. Технически он был пригоден для питья, но только для тех, кто хотел быстро и глубоко выпить. Он попробовал его, просто чтобы убедиться, что это именно то, что написано на этикетке. Было не время рисковать. Для этого хватило одного миллиметра вкуса. Он был настолько чистым, насколько когда-либо был алкоголь, без заметного запаха и вкуса, достаточного лишь для того, чтобы вы знали, что это не дистиллированная вода. Трент слышал, что некоторые люди использовали эту штуку, чтобы придать пикантности свадьбам и другим формальным мероприятиям. . . немного оживить. Конечно, это решило бы эту задачу на прощание.

Следующая часть была более неприятной. Пришло время осмотреть ящики. Подвал посольства теперь был закрыт для всех. Трент оторвал герметизирующую ленту и приподнял картон, чтобы открыть. . .

Тела хранились в полупрозрачных пластиковых пакетах с ручками, которые использовали гробовщики для перевозки тел. Он заметил, что сумки даже бывают разных размеров, вероятно, для того, чтобы вмещать тела детей и взрослых разных размеров. Первое тело, которое он обнаружил, было телом маленькой девочки. К счастью, пластик закрыл лицо или то, что когда-то было лицом. Все, что он действительно мог видеть, было почерневшее пятно, и на данный момент это было хорошо. Ему не нужно было открывать сумку, и это тоже было хорошо.

Следующие ящики были тяжелее, но как-то легче. По крайней мере, эти тела были взрослыми. Он вручную переместил их на бетонный пол подвала и оставил там, а затем переместил сухой лед в противоположный угол, где замороженный CO 2 испарялся сам по себе, не причиняя никому вреда и не отвлекая его. У трупов будет около четырнадцати часов, чтобы оттаять, и этого, как он надеялся, будет достаточно. Трент вышел из подвала, стараясь запереть дверь.

Затем он пошел в службу безопасности посольства. У британской миссии была собственная служба безопасности из трех человек, все они были бывшими военнослужащими. Ему понадобятся двое из них сегодня вечером. Оба были бывшими сержантами британской армии, Родни Трулав и Боб Смолл, и оба были в хорошей физической форме.

«Ребята, мне нужна ваша помощь сегодня вечером с чем-то».

«Что это, Том?» - спросила Трулав.

«Нам просто нужно будет переместить некоторые объекты, и сделать это довольно скрытно», - полуобъяснил Трент. Он не стал говорить им, что это будет что-то очень важное. Это были люди, для которых все рассматривалось как нечто важное.

«Пробираться и ускользать?» - спросил Смолл.

- Верно, - подтвердил Трент бывшему цветному сержанту Королевских инженеров. Смолл был из Королевского полка Уэльса, мужчин Харлеха.

"Сколько времени?" - спросил Трулав.

«Мы уедем отсюда около двухсот. В целом, это займет не более часа ».

"Одеваться?" Это был Боб Смолл.

И это был хороший вопрос. Носить пальто и галстуки казалось неправильным, но случайный наблюдатель мог бы заметить, что надеть комбинезон. Придется одеваться так, чтобы быть незаметными.

«Случайно», - решил Трент. «Куртки, но без пальто. Как местный. Рубашки и штаны, этого должно быть достаточно. И перчатки тоже. «Да, они наверняка захотят надеть перчатки», - подумал призрак.

«С нами нет проблем», - заключил Трулав. Как солдаты, они привыкли делать бессмысленные поступки и забирать жизнь такой, какая она есть. Трент надеялся, что на следующее утро они будут так себя чувствовать.

FOGAL PANTYHOSE БЫЛИ французскими по происхождению. Об этом говорилось на упаковке. Ирина чуть не упала в обморок, держа сверток в руке. Содержимое было реальным, но, похоже, не было таким явным, чтобы казаться искусственной тенью и не более существенным, чем это. Она слышала об этих вещах, но никогда не держала их в руках, а тем более не носила. И подумать только, что любая женщина на Западе может иметь столько, сколько ей нужно. Жены русских коллег Олега в них падали бы в обморок, а как завидовали бы ее друзья в ГУМе! И как осторожно они будут их надевать, боясь сбежать, осторожно, чтобы не наткнуться на вещи ногами, как дети, у которых каждый божий день появляются синяки. Эти шланги были слишком дорогими, чтобы подвергать их опасности. Ей нужно было подобрать подходящий размер для женщин из списка Олега. . . плюс шесть пар на себя.

Но какой размер? Покупка слишком большого предмета одежды была смертельным оскорблением для женщины в любой культуре, даже в России, где женщины больше тяготели к рубенскому, чем к голодающим бродяге в третьем мире. . . или Голливуд. На упаковках были указаны размеры A, B, C и D. Это было дополнительным усложнением, поскольку в кириллице буква «B» соответствовала римской «V», а «C» - «S», но она сделала глубокий вывод. дыхание и купила в общей сложности двадцать пар размера C, включая шесть для себя. Они были ужасно дорогими, но рубли Comecon в ее сумочке были не все ее, и поэтому, сделав еще один глубокий вдох, она заплатила наличными за коллекцию к улыбке продавщицы, которая могла догадаться, что происходит. Выход из магазина с такой роскошью заставил ее почувствовать себя царской принцессой, что стало хорошей сенсацией для любой женщины в мире. Теперь ей оставалось потратить на себя 489 рублей, и это почти вызвало панику. Так много приятных вещей. Так мало денег. Так мало места в шкафу дома.

Обувь? Новое пальто? Новая сумочка?

Она не упомянула украшения, так как это была работа Олега, но, как и большинство мужчин, он ничего не знал о том, что носят женщины.

А как насчет тональной одежды? - подумала Ирина дальше. Бюстгальтер Chantarelle? Осмелилась ли она купить что-то настолько элегантное? Это было минимум сто рублей даже при таком выгодном курсе. . . . И это будет то, о чем только она знала. Такой бюстгальтер хотелось бы. . . Руки. Как руки твоего любовника. Да, она должна была получить одну из них.

И косметика. Ей нужно было достать косметику. Русские женщины всегда обращали внимание на это. Для этого она оказалась в нужном городе. Венгерские женщины тоже заботились об уходе за кожей. Она сходила в хороший магазин и спросила, товарищ товарищу. Венгерские женщины - их лица заявили миру, что они заботятся о своей коже. В этом венгры были наиболее культурны .

Потребовалось еще два часа полного блаженства, такого приятного, что она даже не заметила, что ее муж и дочь ждут. Она жила мечтой каждой советской женщины, тратя деньги - ну, если не на Запад, то в лучшую сторону. И это было прекрасно. Она надевала Chantarelle на концерт сегодня вечером, слушала Баха и притворялась, что была в другом времени и в другом месте, где все были культурны, и быть женщиной - это хорошо. Жалко, что такого места в Советском Союзе не было.

ЗА ПРЕДЕЛАМИ УСПЕХА женских магазинов Олег просто стоял и курил сигареты, как любой другой мужчина в мире, ему очень надоели подробности женских покупок. Как они могли наслаждаться процессом выбора и сравнения, выбора и сравнения, никогда не принимая решения, просто втягиваясь в атмосферу окружения вещами, которые они не могут носить и которые им не очень нравятся? Они всегда брали платье, подносили его к шее, смотрели в зеркало и решали, что нет , не это. Снова, снова и снова, мимо заката и до ночи, как будто от этого зависела сама их душа. Олег научился терпению в своем нынешнем опасном для жизни приключении, но одной вещи, которую он никогда не узнал и никогда не ожидал узнать, было то, как смотреть, как женщина делает покупки. . . не желая задушить ее. Просто стояла там, как гребаный вьючный зверь, держа в руках вещи, которые она наконец решила купить, - а потом ждала, решит ли она передумать или нет. Что ж, это не могло длиться вечно. В тот вечер у них были билеты на концерт. Пришлось вернуться в гостиницу, попытаться найти няню для зайчика , одеться и пойти в концертный зал. Даже Ирина это оценила бы.

Наверное , мрачно подумал Олег Иваньч. Как будто ему не о чем беспокоиться. Но его маленькая девочка ни о чем не беспокоилась, как заметил Олег. Она съела мороженое и огляделась на это другое место с его разными достопримечательностями. О невиновности ребенка можно было много сказать. Жалко, что его потеряли - и почему же тогда дети так старались вырасти и оставили свою невинность позади? Разве они не знали, как прекрасен мир для них одних? Разве они не знали, что с пониманием чудеса света только стали бременем? И боль.

«И сомнения, - подумал Зайцев. Так много сомнений.

Но нет, Зайчик этого не знала, а когда узнает, будет уже поздно.

Наконец Ирина вышла на улицу с сияющей улыбкой, какой она не видела с тех пор, как рожала их дочь. Потом она его очень удивила - подошла к нему, чтобы обнять и поцеловать.

«О, Олег, ты так добр ко мне!» И еще один страстный поцелуй женщины, пресыщенной покупками. «Даже лучше, чем пресыщенный сексом», - внезапно подумал ее муж.

«Вернемся в отель, моя дорогая. Надо одеться для концерта ».

Легче всего было проехать на метро, потом в «Асторию» и до 307-го номера. Оказавшись там, они более или менее по умолчанию решили взять с собой Светлану. Найти натурщицу было бы неудобно - Олег думал о женщине-сотруднице КГБ из Дома культуры и дружбы через дорогу, но ни он, ни его жена не чувствовали себя комфортно в таких условиях, и поэтому Зайчик должен был вести себя прилично во время концерта. . Его билеты были в комнате, оркестровый ряд 6, на местах A, B и C, что ставило его прямо в проход, где он предпочитал находиться. Сегодня вечером Светлана наденет новую одежду, что, как он надеялся, порадует ее. Обычно так и было, и это была лучшая одежда, которую она когда-либо носила.

В их комнате было тесно. Ирина много и много работала, чтобы поправить лицо. Ее мужу было легче, а еще легче - их дочери, которой было достаточно мокрой тряпки на гримасе. Затем они все оделись в свои лучшие одежды. Олег пристегнул блестящие черные туфли своей маленькой девочки поверх белых колготок, к которым она сразу же полюбила. Затем она надела красное пальто с черным воротником, и маленький Зайчик был готов к приключениям вечера. Они спустились на лифте в вестибюль и поймали такси на улице.

ДЛЯ ТРЕНТА было немного неловко. Осмотреть вестибюль должно было быть сложно, но персонал отеля, похоже, не заметил его, и поэтому, когда посылка ушла, нужно было просто дойти до его машины и проследовать за их такси до концертного зала, всего в миле. вниз по улице. Оказавшись там, он нашел поблизости место для парковки и быстро пошел ко входу. Там подавали напитки, и Зайцевы воспользовались тем, что выглядело как Токайи, прежде чем отправиться внутрь. Их маленькая девочка сияла, как всегда. «Прекрасное дитя, - подумал Трент. Он надеялся, что ей понравится жизнь на Западе. Он смотрел, как они направляются в кинотеатр к своим местам, а затем повернулся, чтобы подняться по лестнице к своей ложи.

Райан и Хадсон уже были там, сидя на старых стульях с бархатными подушками.

- Энди, Джек, - приветствовал Трент. «Шестой ряд, слева от центра, прямо у прохода».

Затем свет в доме начал мерцать. Занавес раздвинулся, извилистые звуки музыкантов, настраивающих свои инструменты, стихли, и справа от сцены появился дирижер Йожеф Розса. Первые аплодисменты были не более чем вежливыми. Это был его первый концерт в сериале, и он был новичком для этой публики. Это показалось Райану странным - он был венгром, выпускником их собственной Академии Ференца Листа. Почему их приветствие не было более восторженным? Это был высокий худой парень с черными волосами и лицом эстета. Он вежливо поклонился публике и снова повернулся к оркестру. Его маленькая дубинка - как бы она ни называлась, Райан не знал - была там, на маленькой подставке, и когда он поднял ее, комната замерзла, а затем его правая рука вылетела в секцию струн Венгерского государства. Железнодорожный оркестр №1.

Райан не был музыкальным студентом, как его жена, но Бах был Бахом, и концерт стал величественным почти с первого момента. Джек сказал себе, что музыка, как поэзия или живопись, является средством общения, но он так и не понял, что композиторы пытались сказать. Это было проще с музыкой к фильму Джона Уильямса, где музыка так идеально сопровождала действие, но Бах не знал о движущихся картинках, и поэтому он, должно быть, «говорил» о вещах, которые его первоначальная аудитория узнала бы. Но Райан не был одним из них, и поэтому он просто должен был оценить чудесную гармонию. Его поразило то, что пианино было неподходящим, и только взглянув на него, он увидел, что это вовсе не пианино, а скорее старинный клавесин, на котором, казалось, играл столь же древний виртуоз с распущенными седыми волосами и элегантные руки. . . «хирург, - подумал Джек. Джек действительно знал фортепианную музыку. Их подруга Сисси Джексон, соло-исполнительница Вашингтонского симфонического оркестра, сказала, что Кэти была слишком механична в своей игре, но Райан только отметил, что она никогда не пропускала ключ - вы всегда могли сказать - и для него этого было достаточно. «Этот парень, - подумал он, наблюдая за своими руками и улавливая ноты сквозь чудесную какофонию, - не пропустил ни одной ноты, и каждая из них, казалось, была ровно такой громкой или тихой, как того требовал концерт, и так точно рассчитана по времени». определить совершенство. Остальной оркестр выглядел так же хорошо подготовленным, как и команда бесшумной тренировки морской пехоты, все было так же точно, как серия лазерных лучей.

Единственное, чего Райан не мог сказать, так это того, что делал дирижер. Разве концерт не записан? Разве ведение дела не сводилось только к тому, чтобы заранее удостовериться, что каждый знает свою роль и выполняет ее вовремя? Ему пришлось бы спросить об этом Кэти, и она закатила бы глаза и заметила, что он действительно был филистимлянином. Но Сисси Джексон сказала, что Кэти была механиком по клавишам, лишенным души. Итак, леди Кэролайн!

Секция струн также была превосходной, и Райан удивился, как, черт возьми, ты проводишь смычком по тетиве и издаешь именно тот звук, который хотел. «Вероятно, потому что они этим зарабатывают на жизнь», - сказал он себе и сел, чтобы насладиться музыкой. Только тогда он наблюдал за Энди Хадсоном, глаза которого были прикованы к пакету. Он тоже воспользовался моментом, чтобы посмотреть туда.

Маленькая девочка извивалась, изо всех сил стараясь быть хорошей, и, возможно, обращала внимание на музыку, но она не могла быть так хороша, как кассета с «Волшебником страны Оз» , и с этим ничего нельзя было поделать. Тем не менее, она вела себя хорошо, маленький кролик сидел между мамой и папой Кроликом.

Мама Кролик пристально наблюдала за концертом. Папа Кролик был вежливо внимателен. «Может, им стоит заранее позвонить в Лондон и купить Ирине плейер, - подумал Джек, - и несколько пленок Кристофера Хогвуда». . . . Кэти, похоже, очень нравился он, как и Невил Марринер.

В любом случае, примерно через двадцать минут они закончили Менуэтто, оркестр замолчал, а когда дирижер Розса повернулся лицом к публике. . .

Концертный зал взбесился от аплодисментов и криков «Браво!» Джек не знал, что он сделал иначе, но, очевидно, венгры знали. Розса низко поклонился публике и подождал, пока шум утихнет, затем повернулся и снова приказал тихо, подняв свою маленькую белую палку, чтобы запустить Бранденберг №2.

Этот начался с духовых и струнных, и Райан обнаружил, что отдельные музыканты очаровывают его больше, чем все, что дирижер сделал с ними. Как долго вам нужно учиться, чтобы стать таким хорошим? - подумал он. Кэти играла два или три раза в неделю дома в Мэриленде - их дом в Чатеме был недостаточно велик для настоящего рояля, к ее разочарованию. Он предлагал поставить стойку, но она отказалась, сказав, что это не то же самое. Сисси Джексон сказала, что она играла по три часа или больше каждый божий день. Но Сисси зарабатывала этим на жизнь, в то время как у Кэти была другая, более непосредственная страсть в своей профессиональной жизни.

Второй Бранденбергский концерт был короче первого и закончился примерно через двенадцать минут, а третий последовал сразу. Бах, должно быть, любил скрипки больше, чем любой другой инструмент, и местная струнная секция была довольно хорошей. В любой другой обстановке Джек мог бы отдаться моменту и просто погрузился в музыку, но на этот вечер у него действительно было запланировано нечто более важное. Каждые несколько секунд его глаза смещались влево, чтобы увидеть семью Кроликов. . . .

BRANDENBERG № 3 ЗАКОНЧИЛСЯ примерно через час после начала № 1. В доме зажегся свет, и наступило время антракта. Райан смотрел, как Папа Кролик и миссис Кролик покинули свои места. Причина была очевидна. Кролику нужно было сходить в комнату маленьких девочек, и, вероятно, папа тоже воспользуется местным водопроводом. Хадсон увидел это и вскочил на ноги, выскочив из бокса, в личный коридор, за которым следовал Том Трент, и спустился по ступенькам в вестибюль и в мужской туалет, в то время как Райан остался в боксе и попытался расслабиться. Теперь миссия была полностью начата.

НЕ ПЯТЬДЕСЯТ ярдов Олег Иванч стоял в очереди в мужской туалет. Хадсону удалось сразу последовать за ним. Вестибюль был наполнен обычной болтовней. Некоторые люди пошли в переносной бар, чтобы выпить еще. Другие курили сигареты, а около двадцати мужчин ждали, чтобы опорожнить мочевой пузырь. Очередь двигалась довольно быстро - мужчины в этом более эффективны, чем женщины, - и вскоре они оказались в выложенной плиткой комнате.

Писсуары были такими же элегантными, как и все остальное, по-видимому, вырезанными из мрамора Карерра для этой благородной цели. Хадсон стоял, как и все остальные, надеясь, что его одежда не пометит его как иностранца. Прямо за дверью из стекла и дерева он вздохнул и, наклонившись вперед, позвал свой русский язык.

«Добрый вечер, Олег Иванович», - тихо сказал Хадсон. "Не оборачивайся."

"Кто ты?" - прошептал Зайцев.

«Я ваш туристический агент. Насколько я понимаю, вы хотите совершить небольшое путешествие.

"Где это может быть?"

«О, в западном направлении. Вы беспокоитесь о чьей-либо безопасности, не так ли? "

«Вы из ЦРУ?» Зайцев не мог произнести аббревиатуру только шипением.

«Я занимаюсь необычной работой», - подтвердил Хадсон. На данный момент нет смысла сбивать с толку этого парня.

«Итак, что ты будешь со мной делать?»

«Этой ночью ты будешь спать в другой стране, мой друг, - сказал ему Хадсон, добавив, - вместе с твоей женой и твоей очаровательной маленькой дочкой». Хадсон смотрел, как его плечи опускаются - с облегчением или страхом, подумал британский призрак. Наверное и то, и другое.

Зайцев откашлялся, прежде чем снова прошептать. "Что я должен сделать?"

«Во-первых, вы должны сказать мне, что хотите реализовать свой план».

Только самое короткое колебание перед: « Да . Мы продолжим ».

«В таком случае, просто занимайтесь здесь своими делами, - они приближались к главе очереди», - а затем наслаждайтесь остальной частью концерта и возвращайтесь в свой отель. Мы поговорим там еще в час тридцать или около того. Вы можете это сделать? »

Просто краткий кивок и задыхающийся односложный слог: « Да ». Олегу Иванчу сейчас очень нужно было пользоваться писсуаром.

«Успокойся, мой друг. Все запланировано. Все будет хорошо, - сказал ему Хадсон. Теперь этому человеку потребуются уверенность и уверенность. Это должен был быть самый пугающий момент в его жизни.

Дальнейшего ответа не последовало. Зайцев сделал следующие три шага к мраморному писсуару, расстегнул молнию и облегчился более чем одним способом. Он повернулся, чтобы уйти, не видя лица Хадсона.

Но Трент увидел свое, когда он стоял там и пил из бокала белого вина. Если он подавал какой-либо сигнал товарищу из КГБ в комнате, британский офицер этого не заметил. Ни тереть нос, ни поправлять галстук, никаких физических признаков. Он просто прошел обратно через вращающуюся дверь и вернулся на свое место. Беатрикс выглядела все лучше и лучше.

АУДИТОРИЯ вернулась на свои места. Райан изо всех сил старался выглядеть еще одним поклонником классической музыки. Затем Хадсон и Трент вернулись в ложу.

"Хорошо?" - прохрипел Райан.

«Чертовски хорошая музыка, не так ли?» Хадсон ответил небрежно. «Этот парень из Розы первоклассный. Удивительно, что в коммунистической стране может получиться что-нибудь лучше, чем реприза Интернационала. О, после того, как все закончится, - добавил Хадсон, - как насчет выпивки с новыми друзьями?

Джек глубоко вздохнул. «Да, Энди, я бы хотел этого». «Сукин сын» , - подумал Райан. Это действительно произойдет . У него было много сомнений, но они улеглись на полшага или около того. На самом деле это было не так уж и много, но это было чертовски лучше, чем могло бы быть.

ВТОРАЯ ПОЛОВИНА концерта началась с еще большего количества Баха, Токкаты и Фуги ре минор. Вместо струнных это был праздник медных духовых, и ведущий корнет здесь мог бы научить самого Луи Армстронга чему-то о высоких нотах. Это было столько, сколько Бах когда-либо слышал когда-то Райан, и этот старый немецкий композитор действительно получил свое дерьмо, подумал бывший морской пехотинец, впервые достаточно расслабившись, чтобы хоть немного насладиться этим. Венгрия была страной, которая уважала свою музыку, по крайней мере, так казалось. Если с оркестром что-то не так, он этого не замечал, а дирижер выглядел так, как будто он лежал в постели с любовью всей своей жизни, настолько ошеломленный, что он был в восторге от этого момента. Джек праздно гадал, хороши ли в этом венгерские женщины. У них был земной вид, но они почти не улыбались. . . . Может, это было коммунистическое правительство. Русские тоже не отличались улыбкой.

"ТАК, КАКИЕ-ЛИБО НОВОСТИ?" - спросил судья Мур.

Майк Босток передал краткую депешу из Лондона. «Бэзил говорит, что его COS Budapest совершит свой ход сегодня вечером. О, тебе понравится эта часть. Кролик пребывание в отеле прямо через дорогу от КГБ резидентуры «.

Глаза Мура немного вспыхнули. "Вы должно быть шутите."

«Судья, как вы думаете, я бы сказал это для удовольствия?»

«Когда Риттер вернется?»

«Позже сегодня вылетает обратно на Pan Am. Судя по тому, что он прислал нам из Сеула, встречи KCIA прошли очень хорошо ».

«У него случится сердечный приступ, когда он узнает о BEATRIX», - предсказал DCI.

«Это откроет ему глаза», - согласился заместитель DDO.

«Особенно, когда он узнает, что этот мальчик Райан замешан в этом?»

«На это, сэр, вы можете сделать ставку на ранчо, скот и большой дом».

Судья Мур усмехнулся над этим. «Ну, я полагаю, Агентство больше любого человека, верно?»

«Так они мне говорят, сэр».

"Когда мы узнаем?"

«Я ожидаю, что Василий сообщит нам, когда самолет вылетит из Югославии. Однако для наших новых друзей это будет долгий день ».

СЛЕДУЮЩИЙ ВЫБОР Баха «Овцы могут спокойно пастись». Райан узнал в ней мелодию из рекламного ролика ВМФ. Это была нежная пьеса, очень отличавшаяся от предшествующей. Он не был уверен, было ли выступление этого вечера показательным для Иоганна Себастьяна или для дирижера. В любом случае, это было достаточно приятно, и публика была безумно благодарна, более шумной, чем для выбора концерта. Еще одна штука. У Райана была программа, но он не удосужился взглянуть на нее, поскольку она была напечатана на мадьярском языке, и он не мог читать по-марсиански лучше, чем мог расшифровать устную форму.

Последним выбором стал Канон Пахельбеля, заслуженно известное произведение, которое всегда поражало Райана, как фильм, в котором симпатичная девушка молилась еще в семнадцатом веке, пытаясь сосредоточиться на своих молитвах вместо того, чтобы думать о красивом мальчике в переулке. из ее фермерского дома - и не совсем удачно.

В КОНЦЕ Йожеф Розса повернулся к публике, которая снова вскочила на ноги и бесконечные минуты выла в знак одобрения. Да, подумал Джек, местный мальчик уехал, но он вернулся домой, чтобы поправиться, и старые домашние мальчики были рады его возвращению. Дирижер почти не улыбнулся, как будто вымотанный марафоном. Джек увидел, что он вспотел. Было так сложно проводить? Если бы вы так глубоко зашли в это, возможно, так оно и было. Он и его британские товарищи стояли и аплодировали так же, как и все остальные - не имело смысла выделяться - прежде, чем, наконец, шум прекратился. Розса помахал оркестру, отчего аплодисменты продолжились, а затем концертмейстеру оркестра, первой скрипке. Это показалось Розе милосердным, но, вероятно, это то, что вам нужно было сделать, если вы хотите, чтобы музыканты выкладывались для вас как можно лучше. И вот, наконец, пришло время толпе разойтись.

«Наслаждайтесь музыкой, сэр Джон?» - спросил Хадсон с хитрой ухмылкой.

«Это лучше того, что они играют по радио дома», - заметил Райан. "Что теперь?"

«Теперь мы выпьем в тихом месте». Хадсон кивнул Тренту, который ушел, и взял Райана на буксире.

На улице было прохладно. Райан немедленно закурил сигарету вместе со всеми остальными мужчинами и большинством женщин. Венгры не планировали жить так долго, по крайней мере, так казалось. Он чувствовал себя привязанным к Хадсону, как ребенок к своей матери, но это длилось недолго. На улице были в основном жилые дома. В западном городе это были бы кондоминиумы, но их, вероятно, здесь не было. Хадсон жестом пригласил Райана следовать за ними, и они прошли два квартала до бара, в конечном итоге последовав за примерно тридцатью людьми, покинувшими концерт. Энди получил угловую будку, из которой он мог осматривать комнату, и официант пришел с парой бокалов вина.

«ТАК, МЫ ИДЕМ?» - спросил Джек.

Хадсон кивнул. "Мы идем. Я сказал ему, что мы будем в отеле около часу тридцать.

"А потом?"

«А затем мы едем к югославской границе».

Райан больше не спрашивал. Ему не нужно было этого делать.

«Безопасность на юге тривиальна. Другое дело, - объяснил Энди. «Рядом с австрийской границей это довольно серьезно, но Югославия, помните, братское коммунистическое государство - в любом случае это местная выдумка. Я больше не уверен, что такое Югославия с политической точки зрения. Пограничники на венгерской стороне хорошо себя чувствуют - много дружеских договоренностей с контрабандистами. Это растущая отрасль, но умные не растут слишком сильно. Сделайте это, и Belügyminisztérium, их министерство внутренних дел, может это заметить. Лучше избегать этого, - напомнил ему Хадсон.

«Но если это черный ход в Варшавский договор - черт возьми, КГБ должен знать, верно?»

Хадсон завершил вопрос. «Итак, почему они не закрывают все? Я полагаю, они могли бы, но пострадает местная экономика, и совы тоже получат здесь много того, что им нравится. Трент говорит мне, что наш друг сделал здесь несколько крупных покупок. Магнитофоны и колготки - окровавленные колготки, их женщины убивают за вещи. Вероятно, большинство из них явно предназначены для друзей и коллег в Москве. Итак, если КГБ вмешается или заставит AVH сделать это, то они потеряют источник того, чего хотят сами. Таким образом, небольшая порча не причиняет большого вреда и подпитывает жадность другой стороны. Никогда не забывайте, что у них тоже есть свои слабости. Вероятно, больше, чем мы, на самом деле, поскольку люди утверждают обратное. Они хотят то, что есть у нас. Официальные каналы плохо работают, а неофициальные работают. На венгерском языке есть поговорка, которая мне нравится: A nagy kapu mellett, mindig van egy kis kapu . Рядом с большими воротами всегда есть маленькая дверь. Эта маленькая дверь - вот что заставляет здесь работать ».

«И я прохожу через это».

"Верный." Энди допил вино и отказался от другого. У него были способы ехать сегодня ночью в темноте по плохим дорогам. Вместо этого он закурил одну из своих сигар.

Райан зажег собственный дым. «Я никогда не делал этого раньше, Энди».

"Испуганный?"

- Ага, - свободно признался Джек. "Да я."

«Первый раз никогда не бывает легким. В мой дом никогда не заходили люди с автоматами ».

«Я не рекомендую это как развлечение после ужина», - ответил Джек с кривой улыбкой. «Но нам удалось выбраться из этого».

«Я не очень верю в удачу - ну, может быть, иногда. Удача не ищет дурака, сэр Джон.

"Может быть и так. Трудно заметить изнутри. Райан снова вспомнил ту ужасную ночь. Ощущение Узи в руках. Необходимость сделать этот единственный выстрел правильно. В этой игре нет второго шанса. И он упал на одно колено, прицелился и сделал все правильно. Он так и не узнал имени парня в лодке, которую зашил. «Странно, - подумал он. Если вы убьете человека прямо у себя дома, вы должны хотя бы знать его имя.

Но, да, если бы он мог это сделать, он бы чертовски хорошо сделал это. Он посмотрел на часы. Пройдет еще какое-то время, а сегодня он не будет водить машину, и еще один бокал вина казался хорошей идеей. Но на этом он остановится.

Вернувшись в Асторию, Зайцевы уложили своего зайчика в постель, а Олег приказал принести водки. Это была обычная русская водка, которую пил рабочий класс, - поллитровая бутылка с крышкой из фольги, которая, по сути, заставляла вас выпивать все за один присест. Неплохая идея для этой ночи. Бутылка пришла через пять минут, а заичик уже спал. Он сел на кровать. Его жена сидела в одном кресле с мягкой обивкой. Они пили из стаканов из ванной.

Перед Олегом Иваньчем оставалось одно задание. Его жена не знала его плана. Он не знал, как она отреагирует на это. Он знал, что она несчастна. Он знал, что эта поездка была кульминацией их брака. Он знал, что она ненавидит свою работу в ГУМе, что она хочет получать от жизни удовольствие. Но охотно ли она оставила бы свою Родину?

Положительным моментом в бухгалтерской книге является то, что русские женщины не пользовались большой свободой, как в браке, так и вне его. Обычно они поступали так, как велят им их мужья - муж мог заплатить за это позже, но только позже. И она любила его и доверяла ему, и он показал ей лучшие из хороших времен за последние несколько дней, и поэтому, да, она согласилась.

Но он подождет, прежде чем сказать ей. Зачем все портить, рискуя прямо сейчас? Прямо через дорогу находилась Будапештская резидентура КГБ . И если они узнали о том, что он задумал, то он определенно был мертв.

Вернувшись в посольство Великобритании, сержанты Боб Смолл и Род Трулав подняли полиэтиленовые пакеты и отнесли их к невзрачному грузовику посольства - бирки с номерами уже поменялись местами. Оба попытались не обращать внимания на содержимое, затем вернулись за контейнерами с алкоголем, а также за свечой и картонным пакетом из-под молока. Тогда они были готовы. Ни один из них не выпил в тот вечер даже стакана пива, хотя оба хотели иначе. Они уехали сразу после полуночи, планируя не торопиться, чтобы осмотреть цель, прежде чем приступить к каким-либо действиям. Сложнее всего было найти подходящее место для парковки, но, поскольку на его выбор было больше часа, они были уверены, что оно появится в должное время.

БАР был пуст, и Хадсон не хотел оставаться там последним. Счет за бар составлял пятьдесят форинтов, которые он заплатил, не оставив чаевых, потому что это не было местным обычаем, и о нем нельзя было вспоминать. Он кивнул Райану и направился к выходу, но, поразмыслив, направился в туалет. Эта мысль тоже показалась Райану очень практичной.

Снаружи Райан спросил, что будет дальше.

«Мы прогуляемся по улице, сэр Джон», - ответил Хадсон, используя рыцарский титул как несправедливую колкость. «Тридцать минут ходьбы до отеля, я думаю, будет правильным». Это упражнение также даст им возможность убедиться, что за ними никто не следит. Если бы оппозиция присоединилась к их операции, они не смогли бы устоять перед соблазном слежки за двумя офицерами разведки, и, в основном, на пустых городских улицах, их было бы не так уж сложно «заставить» их попутно. . . если только оппозиция не состояла из КГБ. Они были значительно умнее местных.

Зайцеву и его жене было комфортно светиться три очень крепких напитка каждый. Однако, как ни странно, его жена почти не собиралась засыпать. «Слишком взволнован вечерними развлечениями», - подумал Олег. Может, так и было к лучшему. Осталось только уйти еще одно беспокойство - кроме того, как ЦРУ планировало вывести их из Венгрии. Что бы это могло быть? Вертолет у границы, летящий под прикрытием венгерских радаров? Это было то, что он выбрал. Сможет ли ЦРУ перебросить их из Венгрии в Австрию? Насколько они умны? Дадут ли они ему знать? Неужели это будет что-то действительно умное и смелое? И страшно? - подумал он.

Удастся ли это? Если не . . . Что ж, последствия неудачи не подлежали особому размышлению.

Но и они не исчезнут полностью. Олег уже не в первый раз задумался о том, что в результате этой авантюры может произойти собственная смерть и длительные страдания его жены и ребенка. Советы не убьют их, но навсегда отметят их как изгоев, обреченных на жизнь в страданиях. Так что они тоже были заложниками его совести. Сколько Советов остановилось перед дезертирством только на этом основании? Измена, напомнил он себе, является самым страшным из преступлений, и наказания за нее столь же суровы.

Зайцев налил оставшуюся водку и прикончил ее, ожидая последние полчаса, прежде чем приедет ЦРУ, чтобы спасти его жизнь. . .

Или что бы они ни планировали сделать с ним и его семьей. Он продолжал смотреть на часы, пока его жена, наконец, задремала, улыбаясь и напевая концерт Баха, раскачивая голову взад и вперед. По крайней мере, он устроил ей такую прекрасную ночь, какой ему когда-либо удавалось. . . .

Рядом с боковой дверью отеля БЫЛО место для парковки. Смолл подъехал к нему и аккуратно попятился. Параллельная парковка - это искусство в Англии, которое он до сих пор помнил. Затем они сели: Смолл с сигаретой и Трулав со своей любимой трубкой из шиповника, глядя на пустые улицы, на несколько пешеходов вдалеке, а Смолл следил за деятельностью в резиденции КГБ в зеркало заднего вида. На втором этаже горел свет, но он не видел ничего движущегося. Наверное, какой-то парень из КГБ просто забыл щелкнуть выключателем на выходе.

ЭТО БЫЛО, увидел Райан, всего в трех кварталах по правой стороне улицы.

Время для шоу.

Оставшаяся прогулка, казалось, пролетела мгновенно. Он увидел, что Том Трент стоял у угла здания. Люди выходили из здания, вероятно, из того бара в подвале, который ему показал Хадсон, как раз вовремя закрытия, всего по двое и по трое, никто не уходил один. «Должно быть, салон для местной публики одиноких», - подумал Джек, устраивая ночлег для неизлечимо одиноких . Значит, они были и в коммунистических странах, а?

Когда они приблизились, Хадсон провел пальцем по носу. Это был знак для Трента войти внутрь и отвлечь клерка. Как он это сделал, Райан никогда не узнает, но через несколько минут, когда они вошли в дверь, холл был совершенно пуст.

"Ну давай же." Хадсон поспешил к лестнице, огибавшей шахту лифта. Добраться до третьего этажа ушло меньше минуты. И там был номер 307. Хадсон повернул ручку. Кролик не запер ее. Хадсон медленно открыл его.

Зайцев увидел, что дверь открылась. Ирина сейчас почти спала. Он посмотрел на нее, чтобы убедиться, затем встал.

«Привет, - тихо приветствовал Хадсон. Он протянул руку.

«Здравствуйте, - сказал Зайцев по-английски. «Вы турагент?»

«Да, мы оба. Это мистер Райан.

"Райан?" - спросил Зайцев. «Есть операция КГБ под этим названием».

"Действительно?" - удивился Джек. Он еще не слышал об этом.

«Мы можем обсудить это позже, товарищ Зайцев. Мы должны уйти сейчас.

«Да». Он повернулся, чтобы разбудить жену. Она вздрогнула, когда увидела двух неожиданных мужчин в своей комнате.

«Ирина Богданова», - сказал Олег с ноткой строгости в голосе. «Мы отправляемся в неожиданное путешествие. Мы уезжаем прямо сейчас. Приготовь Светлану ».

Ее глаза полностью открылись от удивления. «Олег, что это? Что мы делаем?"

«Мы отправляемся прямо сейчас в новое место. Вы должны двигаться сейчас.

Райан не понял слов, но содержание было довольно ясным. Затем женщина удивила его, поднявшись на ноги и двигаясь как автомат. Дочь лежала на маленькой детской кроватке. Мама-Кролик вывела спящего ребенка в состояние полусонного состояния и разложила одежду.

«Что именно мы делаем?» - спросил Кролик.

«Мы отвезем вас в Англию сегодня вечером», - подчеркнул Хадсон.

"Не Америка?"

«Англия прежде всего», - сказал ему Райан. «Тогда я отвезу тебя в Америку».

"Ах." Райан видел, что он был в очень напряженном состоянии, но этого следовало ожидать. Этот парень положил свою жизнь на стол для игры в кости, а кости все еще были в воздухе. Работа Райана заключалась в том, чтобы у них не появлялись змеиные глаза. "Что я принесу?"

«Ничего», - сказал Хадсон. «Ни черта. Оставьте все свои бумаги здесь. У нас есть для вас новые ». Он поднял три паспорта с множеством поддельных штампов на внутренних страницах. «А пока я подержу это для вас».

«Вы из ЦРУ?»

«Нет, я британец. Райан - это ЦРУ ».

"Но почему?"

«Это долгая история, мистер Зайцев, - сказал Райан. «Но сейчас мы должны уйти».

Теперь девочка была одета, но все еще чувствовала сонливость, как и Салли той ужасной ночью в Перегрин-Клифф, заметил Джек.

Хадсон огляделся, внезапно обрадовавшись пустой бутылке из-под водки на ночном столике. Это была чертова удача. Мама Кролик все еще была сбита с толку из-за комбинации трех или четырех напитков и землетрясения, произошедшего вокруг нее после полуночи. На это ушло меньше пяти минут, и все были готовы уйти. Потом она увидела сумку с колготками и двинулась к ней.

«Нет», - сказал Хадсон по-русски. "Оставь их. Есть много таких, куда мы вас везем ».

"Но но НО . . . »

«Делай, что он говорит, Ирина!» Олег зарычал, его равновесие было нарушено выпивкой и напряжением момента.

«Все готовы?» - спросил Хадсон. Затем Ирина подняла дочь с выражением полного замешательства на лице, и все пошли к двери. Хадсон выглянул в коридор и помахал остальным, чтобы те следовали за ним. Райан занял заднюю часть, закрывая дверь, убедившись, что она не заперта.

Вестибюль все еще был пуст. Они не знали, что сделал Том Трент, но что бы это ни было, это сработало. Хадсон вывел остальных через боковую дверь на улицу. Там была посольская машина, которую привез Трент, и запасной комплект ключей у Хадсона. По дороге он помахал грузовику, призывая Смолла и Трулава. Это был ягуар, выкрашенный в темно-синий цвет, с левым рулем. Райан загрузил их на заднее сиденье, закрыл дверь и запрыгнул вперед. Большой восьмицилиндровый двигатель завелся мгновенно - за Jag с любовью ухаживали для подобных целей - и Хадсон тронулся.

Их задние фонари все еще были видны, когда Смолл и Трулав вышли из грузовика и поспешно двинулись назад. Каждый взял одну из сумок для взрослых и направился к боковой двери. Вестибюль все еще был пуст, и они взбежали по лестнице, каждый с тяжелым и безвольным бременем. Коридор наверху тоже был пуст. Двое отставных солдат как можно осторожнее вошли в комнату. Там они расстегнули пакеты и руками в перчатках извлекли тела. Это был тяжелый момент для каждого из них. Какими бы они ни были профессиональные солдаты, оба с боевым опытом, сразу увидеть обгоревшее человеческое тело было трудно без глубокого вдоха и внутренней команды, чтобы взять на себя ответственность за свои чувства. Они положили рядом на двуспальную кровать тела мужчин и женщин из разных стран и континентов. Затем они вышли из комнаты и вернулись к грузовику, взяв с собой пустые мешки для трупов. Смолл достал из грузовика самую маленькую сумку, а Трулав достал остальное необходимое снаряжение, и они поехали обратно.

Работа Смолла оказалась самой сложной; вынуть тело маленькой девочки из полиэтиленового пакета было тем, что он изо всех сил старался стереть из своей памяти. Она легла на койку, как он думал об этом, в своей почти сгоревшей ночной рубашке. Он мог бы погладить ее маленькую головку, если бы ее волосы не были полностью сожжены паяльной лампой, и все, что он мог сделать, это прошептать молитву за ее невинную маленькую душу, прежде чем его желудок почти потерял контроль, и чтобы предотвратить это, он резко отвернулся.

БЫВШИЙ КОРОЛЕВСКИЙ инженер уже занялся своей собственной задачей. Он удостоверился, что они ничего не оставили. Последний пластиковый пакет был сложен и заправлен за пояс. У них обоих все еще были рабочие перчатки, поэтому в комнате не было ничего, что они принесли, чтобы оставить. Он не спеша огляделся, а затем махнул Смоллу в коридор.

Затем он сорвал верхнюю часть картонной коробки с молоком - ее предварительно вымыли и высушили. Он зажег свечу бутановой зажигалкой и капнул на дно картонной коробки каплю горячего воска, чтобы убедиться, что у нее будет подходящее место. Затем он задул свечу и удостоверился, что она надежно закреплена на своем месте.

ТОГДА НАШЛА опасная часть. Трулав открыл крышку контейнера со спиртным и сначала налил в картонную коробку почти литр, но не дальше дюйма от верха свечи. Затем он вылил спирт на взрослую кровать и еще больше на детскую кроватку. Остаток упал на пол, в основном вокруг пакета молока. Закончив, он бросил пустой контейнер из-под алкоголя Бобу Смоллу.

«Хорошо, - подумал Трулав, - весь галлон чистого зернового спирта пропитан постельным бельем, а другой - на дешевом коврике на полу. Эксперт по сносу - на самом деле, у него было много технических знаний, как и у большинства военных инженеров - он знал, что нужно быть осторожным в следующей части. Наклонившись, он снова щелкнул зажигалкой и зажег фитиль свечи с той же осторожностью, которую кардиохирург мог бы проявить при замене клапана. Он не стал терять ни секунды, покидая комнату, за исключением того, чтобы убедиться, что дверь надежно заперта, а карточка «Не беспокоить» висит на ручке.

«Пора уезжать, Роберт», - сказал Родни своему коллеге, и через тридцать секунд они вышли через боковую дверь и вышли на улицу.

"Как долго на свече?" - спросил Смолл у грузовика.

- Максимум тридцать минут, - ответил сержант Королевского инженерного дела.

- Как ты думаешь, эта бедная маленькая девочка? он почти спросил.

«Люди умирают в домашних пожарах каждый день, приятель. Они не делали этого специально для этой партии ».

Смолл кивнул самому себе. "Я считаю."

В этот момент в вестибюле появился Том Трент. Они так и не нашли камеру, которую он потерял в комнате наверху, но он дал чаевые служащему за его стараниями. Оказалось, что он был единственным дежурным до пяти утра.

«По крайней мере, так думает этот парень», - сказал себе Трент, садясь в грузовик.

«Возвращаемся в посольство, ребята», - сказал ведьмак охранникам. «Нас всех ждет бутылка хорошего односолодового шотландского виски».

"Хороший. Я мог бы использовать драм, - заметил Смолл, думая о маленькой девочке. «Или два».

«Можете ли вы сказать, в чем суть этого приключения?»

"Не этой ночью. Возможно, позже, - ответил Трент.

031

ГЛАВА 28

БРИТАНСКИЕ МИДЛАНДЫ

СВЕЧА ГОРЕЛА ОБЫЧНО , не зная, какую роль она играет в ночных приключениях, медленно поглощая фитиль и воск, постепенно догорая до неподвижной поверхности спирта - вскоре она сыграет роль ускорителя в поджоге. Всего прошло тридцать четыре минуты, прежде чем поверхность воспламеняющейся жидкости загорелась. То, что началось тогда, профессионалы называют пожаром класса B - событием с горючей жидкостью. Спирт горел с энтузиазмом не меньше, чем бензин - вот почему немцы использовали спирт, а не керосин в своей ракете Фау-2, - и быстро съели картон пакета молока, выпуская горящую кварту спирта на пол. . Это воспламенило мокрую поверхность ковра в гостиничном номере. Голубая волна переднего фронта огня пронеслась по полу комнаты за считанные секунды, как живое существо, синяя линия, за которой следовала раскаленная белая масса, когда огонь достигал доступного кислорода в комнате с высоким потолком. Еще мгновение, и обе кровати тоже загорелись, окутывая лежавшие в них тела пламенем и обжигающим жаром.

Отель «Астория» был старым, в нем не было ни детекторов дыма, ни автоматических спринклеров, чтобы предупредить об опасности или погасить пламя, пока оно не стало слишком опасным. Вместо этого пламя почти сразу же достигло залитого водой белого потолка, выжигая краску и обугливавшуюся штукатурку, а также поражая дешевую гостиничную мебель. Внутренняя часть комнаты превратилась в крематорий для трех уже мертвых людей, поедающих их тела, как плотоядное животное, которое древние египтяне считали огнем. Наихудшие повреждения заняли всего пять минут, но хотя огонь несколько утих после первого переизбытка, он еще не погас.

У портье в вестибюле была более сложная работа, чем можно было ожидать. Каждое утро в два тридцать он ставил на стол табличку «Подожди-погоди-через несколько минут» и поднимался на лифте на верхний этаж, чтобы пройтись по коридорам. Он нашел обычное дело - вообще ничего на этом этаже и на всех остальных, пока не добрался до номера три.

Спускаясь по ступенькам, он заметил необычный запах. Это оживило его чувства, но не настолько сильно, пока его ноги не коснулись пола. Затем он повернул налево и увидел струйку дыма, выходящую из-под двери в 307. Он сделал три шага к двери и прикоснулся к ручке, обнаружив, что она горячая, но безболезненно. Именно тогда он совершил свою ошибку.

Вынув ключ из кармана, он отпер дверь и, не нащупывая деревянную часть, чтобы проверить, горячо ли она, толкнул дверь.

Огонь почти угас, ему не хватало кислорода, но в комнате оставалось жарко, а стены отеля изолировали зарождающееся пламя так же эффективно, как яма для барбекю. Открыв дверь, в комнату попал большой объем свежего воздуха и кислорода, и едва он успел увидеть внутренний ужас, как произошло явление, называемое перекрытием.

Это был следующий момент после взрыва. Комната снова воспламенилась вспышкой пламени и новым вдохом воздуха, достаточно сильным, чтобы чуть не сбить клерка с ног и влететь в комнату, даже когда поток пламени толкнул его в другую сторону - и спас ему жизнь. Прижав руки к обожженному от вспышки лицу, он упал на колени и попытался дотянуться до ручного аварийного сигнала на стене рядом с лифтом - не захлопнув дверь 307 назад. Это вызвало тревогу по всему отелю, а также сообщение об этом в ближайшую пожарную часть, находящуюся в трех километрах. Крича от боли, он спустился или упал по лестнице в вестибюль, где сначала вылил стакан воды на обгоревшее лицо, а затем позвонил по номеру службы экстренной помощи рядом с телефоном, чтобы сообщить о пожаре в городскую пожарную службу. К этому времени люди спускались по лестнице. Для них переход через третий этаж был мучительным, и служащий, обожженный, получил огнетушитель, чтобы распылить на них, но он не смог подняться обратно, чтобы использовать пожарный шланг в своем маленьком шкафчике на поврежденном этаже. В любом случае это не имело бы значения.

Первая пожарная машина прибыла менее чем через пять минут после сигнала тревоги. Вряд ли нужно было рассказывать - огонь был виден снаружи, поскольку окна комнаты были разбиты от жара возобновившегося огня - они пробились мимо убегающих гостей отеля. Через минуту после прибытия первый семидесятимиллиметровый шланг распылял воду в комнату. На то, чтобы потушить огонь, потребовалось меньше пяти минут, и из-за дыма и ужасного запаха пожарные ворвались внутрь, чтобы найти то, чего они боялись - семью из трех человек, мертвую в своих кроватях.

Лейтенант пожарной службы, командующий службами быстрого реагирования, взял мертвого ребенка на руки и выбежал на улицу, но он видел, что это пустая трата времени. Ребенка зажарили, как кусок мяса в духовке. Обливание ее тела только показало ужасное воздействие огня на человеческое тело, и ему ничего не оставалось, кроме как помолиться за нее. Лейтенант был братом священника и набожного католика в этой марксистской стране, и он молился своему Богу о милости для души маленькой девочки, не зная, что то же самое произошло за четыре тысячи миль отсюда и десятью днями ранее.

КРОЛИКИ уехали из города в считанные минуты. Хадсон вел машину осторожно, соблюдая установленные ограничения скорости, чтобы не оказаться поблизости полицейский, хотя улик практически не было, только изредка встречались грузовики, коммерческие грузовики с брезентовыми бортами, которые везли неизвестно что и неизвестно куда. Райан сидел на правом переднем сиденье, полуобернувшись, чтобы посмотреть назад. Ирина Зайцева была маской пьяного замешательства, не понимающей настолько, чтобы испугаться. Ребенок спал, как всегда дети в это время ночи. Отец пытался быть стойким, но даже в темноте на его лице была видна грань страха. Райан попытался поставить себя на место, но не смог. Предать свою страну было для него слишком большой фантазией. Он знал, что есть те, кто ударил Америку ножом в спину, в основном из-за денег, но не делал вид, что понимает их мотивацию. Конечно, еще в 30-40-х годах были те, для кого коммунизм выглядел как ведущая волна в истории человечества, но все эти мысли были такими же мертвыми, как В.И. Ленин сегодня. Коммунизм был умирающей идеей, за исключением тех, кто нуждался в ней как в источнике своей личной власти. . . . И, возможно, некоторые все еще верили в это, потому что они никогда не сталкивались ни с чем другим, или потому, что эта идея была слишком прочно укоренена в их далекой юности, когда служитель или священник верили в Бога. Но слова Собрания сочинений Ленина не были священным писанием для Райана и никогда не будут им. Будучи новым выпускником колледжа, он дал клятву Конституции Соединенных Штатов и пообещал «нести истинную веру и верность тому же» в качестве второго лейтенанта морской пехоты Соединенных Штатов, и этим все закончилось.

«Как долго, Энди?»

«Чуть больше часа до Чурго. Пробки не должны быть проблемой, - ответил Хадсон.

А это не так. Через несколько минут они оказались за пределами столицы Венгрии, а затем огни домов и предприятий просто погасли, как если бы кто-то щелкнул главным выключателем, чтобы подать электричество в регион. Дорога была двухполосной, и притом не слишком широкой. Телефонные столбы, без ограждений. А это крупная коммерческая трасса? - подумал Райан. С таким же успехом они могли ехать по центральной Неваде. Возможно, один или два фонаря на каждый километр, фермерские дома, где людям нравилось включать один, чтобы помочь найти дорогу в ванную. Даже дорожные знаки выглядели дряхлыми и бесполезными - ни мятно-зеленые дорожные знаки дома, ни дружелюбные синие знаки Англии. Не помогло то, что слова на них были на марсианском языке. В остальном они были европейского сорта, с указанием ограничения скорости черными цифрами на белом диске в красном круге.

Хадсон был умелым водителем, попыхивал сигарами и водил машину так, как будто он направлялся в Ковент-Гарден в Лондоне. Райан поблагодарил Бога за то, что он наткнулся на голову перед тем, как отправиться в отель - иначе он может потерять контроль над своим мочевым пузырем. Что ж, вероятно, его лицо не показало, насколько он нервничал, надеялся Джек. Он все время повторял себе, что его собственная жизнь не была на кону, но жизнь людей в задней части была под угрозой, и теперь они были его обязанностью, и что-то в нем, вероятно, чему-то, чему он научился у своего отца-полицейского, сделало это вопросом высшее значение.

"Как твое полное имя?" - спросил его Олег, неожиданно нарушив тишину.

«Райан, Джек Райан».

«Какое имя Райан?» Кролик продолжал настаивать.

«Мои предки ирландцы. Думаю, Джон соответствует Ивану, но люди зовут меня Джек, как Ваня, может быть.

«А вы из ЦРУ?»

"Да, я."

«Чем вы занимаетесь в ЦРУ?»

«Я аналитик. В основном я сижу за столом и пишу отчеты ».

«Я тоже сижу за столом в Центре».

«Вы офицер связи?»

Кивок. « Папа , это моя работа в Центре». Затем Зайцев вспомнил, что его важная информация не для задней части машины, и замолчал.

Райан это видел. Ему было что сказать, но не здесь, и на данный момент это было достаточно справедливо.

Поездка прошла гладко. Четыре сигары для Гудзона и шесть сигарет для Райана, пока они не подошли к городу Чурго.

Райан ожидал большего, чем это. Чурго был едва ли не широким местом на дороге, не было видно даже бензоколонки, и уж точно не круглосуточной 7-Eleven. Хадсон свернул с главной дороги на грунтовую дорогу, и через три минуты он приобрел форму коммерческого грузовика. Он мгновенно заметил, что это был большой «Вольво» с черным брезентовым чехлом на спине, а рядом стояли двое мужчин, оба курили. Хадсон обошел его, найдя укрытие за каким-то невзрачным навесом в нескольких ярдах от него, и остановил «Ягуар». Он выпрыгнул и жестом попросил остальных сделать то же самое.

Райан последовал за британским привидением к двум мужчинам. Хадсон подошел к старшему из двоих и пожал ему руку.

«Привет, Иштван. Хорошо, что вы нас подождали ».

«Привет, Энди. Ночь скучная. Кто твои друзья?"

«Это мистер Райан. Это семья Сомерсет. Мы идем через границу, - пояснил Хадсон.

«Хорошо, - согласился Ковач. «Это Яни. Он мой водитель на сегодня. Энди, ты можешь поехать с нами впереди. Остальное будет сзади. Пойдем, - сказал он, показывая дорогу.

В заднюю дверь грузовика были встроены ступеньки. Райан первым поднялся наверх и наклонился, чтобы поднять девочку - он вспомнил, как ее звали Светлана, - и смотрел, как ее мать и отец поднимаются наверх. В грузовом отсеке, как он увидел, были большие картонные коробки, возможно, контейнеры для магнитофона, сделанного венграми. Поднялся и Ковач.

«Вы все говорите по-английски?» - спросил он и получил кивок. «До границы совсем недалеко, всего пять километров. Здесь ты будешь прятаться в ящиках. Пожалуйста, не шумите. Является важным. Вы понимаете? Не шуметь. Он получил еще несколько кивков, отметив, что этот человек - он определенно не англичанин, как он мог видеть - перевел жене. Мужчина забрал ребенка, Ковач тоже видел. Спрятав груз, он закрыл заднюю дверь и пошел вперед.

«Пять тысяч марок за это, а?» - спросил Иштван.

«Это правильно, - согласился Хадсон.

«Я должен спросить больше, но я не жадный человек».

«Ты верный товарищ, мой друг», - заверил его Хадсон, ненадолго пожалев, что у него за поясом был пистолет.

Большой дизель Volvo загорелся грохочущим ревом, и грузовик рванул обратно на главную дорогу, а Яни сидел за большим, почти плоским рулевым колесом.

Это не заняло много времени.

И это было хорошо для Райана, сидящего в картонной коробке сзади. Он мог только догадываться, что чувствовали русские, как нерожденные младенцы в ужасном чреве с заряженным ружьем снаружи.

Райан боялся даже выкурить последнюю сигарету, опасаясь, что кто-то может почувствовать запах дыма над резким выхлопом дизельного топлива, что было совершенно маловероятно.

«Итак, Иштван, - спросил Хадсон в такси, - каков распорядок дня?»

"Смотреть. Обычно мы путешествуем ночью. Вы говорите, что более драматично? Я знаю здесь Határ-rség уже много лет. Капитан Будаи Ласло - хороший человек, с которым можно вести дела. У него есть жена и маленькая дочка, всегда хочется подарков для дочери Жоки. - Пообещал Ковач, показывая бумажный пакет.

Пограничный пост был достаточно хорошо освещен, чтобы его можно было видеть за три километра, и, к счастью, в это время ночи было мало транспорта. Яни подъехал нормально, замедлил ход и остановился там, когда рядовой пограничников, Határ-rség, махнул им, чтобы они остановились.

«Капитан Будай здесь?» - сразу спросил Ковач. «У меня есть кое-что для него». Рядовой направился в гауптвахту и сразу же вернулся с более старшим человеком.

«Лазло! Как ты в эту холодную ночь? " Ковач позвал Мадьяра, затем выскочил из такси с бумажным пакетом для покупок.

«Иштван, что сказать, ночь унылая», - ответил молодой капитан.

«А твоя маленькая Жока здорова?»

«У нее день рождения на следующей неделе. Ей будет пять.

"Превосходно!" - заметил контрабандист. Он передал сумку. «Дай ей это».

«Это» были пара кроссовок Reebok ярко-яблочно-красного цвета с застежками-липучками.

«Прекрасно», - с неподдельным удовольствием заметил капитан Будай. Он взял их, чтобы посмотреть на них при свете. Любой ребенок женского пола в мире любил эти вещи, и Лазло был так же счастлив, как его дочь через четыре дня. «Ты хороший друг, Иштван. Итак, что вы возите сегодня вечером? »

«Ничего ценного. Но я собираюсь забрать сегодня утром в Белграде. Что вам нужно?"

«Моей жене хотелось бы получить несколько кассет для Walkman, который вы ей подарили в прошлом месяце». В Будаи удивительно то, что он не был излишне жадным человеком. Это была одна из причин, по которой Ковач любил пересекать границу на своих часах.

«Какие группы?»

«Пчелиные божества, я думаю, она их назвала. Для меня несколько мелодий для шоу, если вы не против ».

«Что-нибудь особенное? Музыка из американских фильмов, вроде « Звездных войн ».

«У меня есть тот, но не новый, возможно, Империя атакует в ответ?»

"Выполнено." Они пожали друг другу руки. «Как насчет западного кофе?»

"Какие?"

«Может быть, австриец или американец? В Белграде есть заведение, где есть кофе American Folgers. Очень вкусно », - заверил его Ковач.

«Я никогда не пробовал этого».

«Я принесу тебе немного, и ты сможешь попробовать - бесплатно».

«Вы хороший человек», - заметил Будай. "Спокойной ночи. Пройдите, - заключил он, махнув капралу.

И это было так просто. Ковач вернулся и сел в свой грузовик. Ему не пришлось бы расставаться с подарком, который он имел для сержанта Керекеса Микалия, и это тоже было хорошо.

Хадсон был удивлен. "Нет бумажного чека?"

«Ласло просто передает имя по телетайпу в Будапешт. Некоторые люди там тоже есть в моей зарплате. Они более жадные, чем он, но это не большие расходы. Джани, вперед, - сказал он водителю, который завел машину и перебрался через линию, нарисованную на тротуаре. И так легко грузовик покинул Варшавский договор.

Сидя сзади, Райан никогда не чувствовал себя так хорошо, чувствуя, как машина тронулась с места. Через минуту он снова остановился, но это была другая граница.

И отправившись в Югославию, Яни справился с этим, просто обменявшись несколькими словами с охраной, даже не заглушив двигатель, прежде чем его махнули вперед и в полукоммунистическую страну. Он проехал три километра, прежде чем ему сказали выехать на боковую дорогу. Там после нескольких ухабов Volvo остановилась. Гудзон заметил, что охрана границ Югославии - дерьмо.

Райан уже вылез из своей картонной коробки и стоял сзади, когда брезентовое покрытие было откинуто в сторону.

«Мы здесь, Джек, - сказал Хадсон.

"Где это именно?"

«Югославия, мой мальчик. Ближайший город - Леград, и здесь мы расстаемся ».

"Ой?"

«Да, я передаю тебя Вику Лукасу. Он мой коллега в Белграде. Вик? » - поманил Хадсон.

Человек, который попал в поле зрения, мог быть близнецом Хадсона, за исключением черных волос. Он также был на два-три дюйма выше, решил Джек при втором осмотре. Он пошел вперед, чтобы достать кроликов из ящиков. Это произошло в спешке, и Райан помог им спуститься, передав маленькую девочку - удивительно, еще спящую - ее матери, которая выглядела более сбитой с толку, чем когда-либо.

Хадсон проводил их к машине, универсалу - «универсал» для британцев - в котором, по крайней мере, хватило бы места для всех.

- Сэр Джон, то есть Джек, молодец, спасибо за вашу помощь.

«Я не делал дерьма, Энди, но ты чертовски хорошо справился с этим», - сказал Райан, взяв его за руку. «Приходи ко мне как-нибудь в Лондон за пинтой пива».

«Я так и сделаю, - пообещал Хадсон.

Универсал был британским Фордом. Райан помог Кроликам сесть на свои места, а затем снова занял правое место.

"Мистер. Лукас, куда нам теперь идти?

"В аэропорт. Наш рейс ждет », - ответил Белградский COS.

"Ой? Специальный рейс? »

«Нет, коммерческий самолет сейчас испытывает« технические трудности ». Я скорее надеюсь, что они прояснятся, когда мы поднимемся на борт.

«Приятно знать, - заметил Райан. Лучше это, чем настоящий разбитый самолет, тогда он понял, что впереди еще одно мучительное приключение. Его ненависть к полетам внезапно вернулась, теперь, когда они были в полусвободной стране.

«Хорошо, поехали», - сказал Лукас, заводя двигатель и тронувшись с места.

Кем бы ни был Вик Лукас, он, должно быть, считал себя более умным братом Стирлинга Мосса. Автомобиль устремился вниз по дороге в югославскую тьму.

«Итак, как прошла ночь, Джек?»

«Наполненный событиями», - ответил Райан, убедившись, что его ремень безопасности пристегнут должным образом.

Сельская местность здесь была лучше освещена, а дорога лучше спроектирована и ухожена, по крайней мере, так казалось, она мелькала со скоростью примерно семьдесят пять миль в час, довольно быстро для странной дороги в темноте. Робби Джексон водил так, но Робби был летчиком-истребителем, а потому непобедим, когда управлял любой транспортной платформой. Этот Вик Лукас, должно быть, чувствовал то же самое: спокойно смотрел вперед и крутил колесо короткими резкими движениями. В спине Олег все еще был в напряжении, а Ирина все еще пыталась смириться с какой-то новой и непонятной реальностью, а их маленькая дочка продолжала спать, как миниатюрный ангел. Райан постоянно курил. Казалось, это немного помогло, хотя, если Кэти почувствовала это у него изо рта, было бы адом заплатить. «Что ж, ей просто нужно понять», - подумал Джек, глядя, как телефонные столбы вспыхивают у машины, словно пикеты из забора. Он занимался делами дяди Сэма.

Затем Райан увидел полицейскую машину, стоящую на обочине дороги, ее офицеры пили кофе или спали в часы.

«Не волнуйтесь, - сказал Лукас. «Дипломатические бирки. Я старший политический советник посольства Ее Британского Величества. А вы, добрые люди, мои гости ».

«Ты так говоришь, чувак. Как долго? »

- Примерно полчаса. До сих пор трафик был к нам очень добр. Не так много грузовиков. Эта дорога может быть переполнена даже поздно ночью из-за приграничной торговли. Этот парень Ковач работает с нами много лет. В партнерстве с ним я мог бы неплохо зарабатывать на жизнь. Он часто приносит сюда венгерские магнитофоны. Это приличные машины, и они раздают кровавые вещи, не считая затрат на рабочую силу в Венгрии. Удивительно, но они не пытаются продавать их на Западе, хотя я ожидаю, что им придется заплатить японцам за нарушение патентных прав. Видишь ли, не слишком щепетильно относиться к подобным вещам по другую сторону линии. Лукас сделал еще один скоростной поворот.

«Господи, парень, как быстро ты идешь при дневном свете?»

«Не намного быстрее, чем это. Видите ли, хорошего ночного видения, но подвеска на этой машине меня тормозит. Понимаете, американский дизайн. Слишком мягкий для правильного обращения ».

«Так что купите Corvette. У моего друга есть один.

«Прекрасные вещи, но сделанные из пластика». Лукас покачал головой и взял сигару. Наверное, кубинец, был уверен Райан. Они любили то, что было в Англии.

Через полчаса Лукас поздравил себя. «Вот оно. Как раз во время."

Аэропорты - это аэропорты по всему миру. «Вероятно, все они спроектированы одним и тем же архитектором», - подумал Райан. Единственными отличиями были вывески для туалетов. В Англии их называли туалетами, что всегда казалось ему немного грубоватым в такой спокойной стране. Потом его ждал сюрприз. Вместо того чтобы ехать к терминалу, Лукас проехал через открытые ворота прямо на линию полета.

«У меня есть договоренность с менеджером аэропорта», - пояснил он. «Он любит односолодовый виски». Как бы то ни было, Лукас оставался на обведенной желтыми линиями автомобильной дорожке, прямо к пустынной взлетно-посадочной полосе, рядом с которой был припаркован авиалайнер. «Вот и мы», - объявил британский призрак.

Все вышли из машины, на этот раз миссис Кролик держала кролика. Лукас повел их вверх по внешней лестнице в кабину управления взлетно-посадочной полосы, а оттуда прямо в открытую дверь самолета.

Капитан, без шляпы, но с четырьмя нашивками на плечах, стоял прямо там. «Вы мистер Лукас?»

«Верно, капитан Роджерс. А вот и ваши дополнительные пассажиры ». Он указал на Райана и семью Кроликов.

"Превосходно." Капитан Роджерс повернулся к своему свинцовому рагу. «Теперь мы можем сесть в самолет».

Стюардесса второго ранга отвела их на четыре места в первом ряду первого класса, где Райан был особенно удивлен, когда он был счастлив пристегнуться ремнями к 1-B, сиденью у прохода сразу за передней переборкой. Он наблюдал, как тридцать или около того пассажиров из рабочего класса поднялись на борт после того, как позагорали на побережье Далмации - фаворитом британцев в последнее время - ни один из них не выглядел очень счастливым из-за трехчасовой задержки рейса, который уже должен был стать последним за день рейсом. Манчестер. После этого все произошло быстро. Он услышал, как запустились оба двигателя, и затем BAC-111 - британский аналог Douglas DC-9 - отъехал от трапа и вырулил на рампу.

"Что теперь?" - спросил Олег почти нормальным голосом.

«Мы летим в Англию», - ответил Райан. «Думаю, часа два или около того, и мы будем там».

"Так просто?"

«Думаешь, это было легко?» - спросил Райан с немалой долей недоверия в голосе. Затем включился домофон.

«Дамы и господа, говорит капитан Роджерс. Я рад сообщить, что мы наконец-то устранили электронную проблему. Большое спасибо за терпение, и после того, как мы взлетим, напитки будут бесплатными для всех пассажиров ». Это вызвало радостные возгласы в задней части самолета. «На данный момент, пожалуйста, обратите внимание на бортпроводников для вашего сообщения о безопасности».

Пристегните ремни безопасности, манекены, и они работают вот так, для тех из вас, кто достаточно глуп, чтобы не заметить, что у вас тоже есть гребаные вещи в ваших личных автомобилях . А затем еще через три минуты авиалайнер British Midlands взлетел в небо.

Как и было обещано, прежде чем они достигли десяти тысяч футов, лампа для некурящих погасла, и прибыла тележка с напитками. Русский попросил водки и получил три миниатюры Финляндии. Райан купил себе бокал вина и пообещал еще. Он не будет спать в этом полете, но и не будет волноваться так, как обычно. Он покидал коммунистический мир со скоростью пятьсот миль в час, и это, вероятно, был лучший способ сделать это.

Олег Иваньч, как он увидел, пил водку, как воду, после жаркого дня стрижки травы. Его жена, находившаяся в 1-C, делала то же самое. Райан почувствовал себя по-настоящему добродетельным, потягивая свое французское вино.

«СИГНАЛ ОТ БАЗИЛИИ», - сообщил Босток по телефону. «Кролик в воздухе. Прибытие в Манчестер за девяносто минут ».

«Отлично», - выдохнул судья Мур, как всегда с облегчением, когда операция с черными прошла, как и планировалось. Еще лучше, если бы они запустили его без Боба Риттера, который, хотя и был хорошим человеком, был не совсем незаменим.

«Еще три дня, и мы сможем его опросить», - сказал Босток следующим образом. «Красивый дом у Винчестера?»

«Да, посмотрим, любит ли он страну лошадей». В доме даже было пианино Steinway, на котором миссис Кролик могла играть, и много зелени, на которой ребенок мог бегать.

АЛАН КИНГШОТ просто подъезжал к стоянке в аэропорту Манчестера вместе с двумя подчиненными. Там будет большой задний автомобиль «Даймлер», который утром отвезет прибывающих перебежчиков в Сомерсет. Он надеялся, что они не против водить машину. Поездка займет почти два часа. На данный момент они разместятся в красивом загородном доме всего в нескольких минутах от аэропорта. Вероятно, на данный момент они уже достаточно путешествовали, и до конца недели их еще ждет. Но потом он начал об этом думать. Может быть, для них это будет слишком тяжело? Этот вопрос заставил его задуматься в одном из баров аэропорта.

Райан был довольно хорош. «Может быть, алкоголь взаимодействует с тревогой», - подумал он, воспользовавшись моментом, чтобы пройти в переднюю комнату отдыха авиалайнера, и почувствовал себя лучше, когда вернулся и был пристегнут. Он почти никогда не снимал ремень безопасности. Еда была просто бутербродами - английскими, с их неестественной привязанностью к сорняку, называемому кресс-салатом. Сейчас ему действительно нужна была хорошая солонина, но британцы даже не знали, что такое солонина, думая, что это консервы, которые для большинства американцев были похожи на собачий корм. На самом деле, британцы, вероятно, кормили своих собак лучше, так же как они были в восторге от своих питомцев. Огни, прошедшие под авиалайнером, доказали, что они летели над Западной Европой. Восточная часть никогда не была хорошо освещена, как он узнал, двигаясь на юг из Будапешта.

НО ЗАЙЦЕВ не был уверен. Что, если это была очень тщательно продуманная уловка, чтобы заставить его пролить бобы? Что, если бы Второе главное управление устроило для его недолгой выгоды огромную деревню маскировку ?

"Райан?"

Джек повернулся. "Да?"

«Что я увижу в Англии, когда мы туда доберемся?»

«Я не знаю, каковы наши планы по прибытии в Манчестер», - сообщил Райан.

«Вы из ЦРУ?» - снова спросил Кролик.

"Да." Джек кивнул.

«Как я могу быть в этом уверен?»

"Хорошо . . . » Райан выудил бумажник. «Вот мои водительские права, кредитные карты, немного наличных. У меня, конечно, фальшивый паспорт. Я американец, но меня приставили к британцу. Ой, - сообразил Райан, - ты боишься, что все это подделка?

«Как я могу быть уверен?»

«Друг мой, меньше чем через час ты убедишься, что это не так. Вот… - Он снова открыл бумажник. «Это моя жена, моя дочь и наш новый сын. Мой домашний адрес - то есть в Америке - указан на моих водительских правах: 5000 Перегрин Клифф Роуд, округ Энн Арундел, штат Мэриленд. Это прямо на берегу Чесапикского залива. Поездка оттуда до штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли занимает около часа. Моя жена работает глазным хирургом в больнице Джона Хопкинса в Балтиморе. Он всемирно известен. Вы, должно быть, слышали об этом ».

Зайцев только покачал головой.

«Ну, пару лет назад три документа от Хопкинса зафиксировали взгляд Михаила Суслова. Я так понимаю, он только что умер. Его заменой, как мы полагаем, станет Михаил Евгеньевич Александров. Мы знаем о нем немного, но недостаточно. На самом деле мы недостаточно знаем о Юрии Владимировиче ».

«Чего ты не знаешь?»

"Он женился? Мы никогда не видели фотографии его жены, если таковые были ».

«Да, это все знают. Его жена Татьяна, элегантная женщина, моя жена говорит, что у нее благородные черты лица. Но детей им нет », - заключил Олег.

«Ну, это факт №1 от Кролика», - подумал Райан.

«Как это возможно, что вы этого не знаете?» - потребовал Зайцев.

«Олег Иванч, мы многого не знаем о Советском Союзе», - признал Джек. «Некоторые из них важны, а некоторые нет».

"Это правда?"

"Да, это так."

Что-то зашумело в голове Зайцева. «Ты говоришь свое имя Райан?»

"Верно."

«Твой отец полицейский?»

"Откуда ты знал это?" - с некоторым удивлением спросил Райан.

«У нас есть небольшое досье на вас. Вашингтонская резидентура это делает. На вашу семью напали хулиганы, да? »

"Верный." КГБ мной интересуется, а? - подумал Джек. «Террористы, они пытались убить меня и мою семью. Той ночью родился мой сын ».

- И после этого вы присоединитесь к ЦРУ?

- Опять же, да, во всяком случае официально. Я работаю в Агентстве несколько лет ». Затем любопытство овладело мной. «Что обо мне говорится в досье?»

«Там говорят, что ты богатый дурак. Вы были офицером морской пехоты, ваша жена богата, и по этой причине вы женились на ней. Чтобы получить больше денег для себя ».

«Значит, даже КГБ - заложник собственных политических предрассудков», - подумал Джек. Интересно .

«Я не бедный», - сказал Джек Кролику. «Но я женился на своей жене по любви, а не по деньгам. Только дурак так делает ».

«Сколько капиталистов - дураки?»

Райан хорошо посмеялся. «Намного больше, чем вы думаете. В Америке не нужно быть очень умным, чтобы стать богатым ». В частности, Нью-Йорк и Вашингтон были полны богатых идиотов, но Райан подумал, что Кролику нужно немного времени, прежде чем он усвоит этот урок. «Кто сделал на меня досье?»

«Корреспондент вашингтонской резидентуры « Известий » - младший офицер КГБ. Он сделал это прошлым летом ».

«А как вы узнали об этом?»

«Его депеша приходит ко мне на стол, и я пересылаю ее в Американо-канадский институт - офис КГБ. Вы знаете это, да? "

«Да», - подтвердил Джек. «Это то, что мы знаем». Это было тогда, когда у него лопнуло уши. Лайнер снижался. Райан прикончил остатки своего третьего белого вина и сказал себе, что через несколько минут все закончится. Одна вещь, которую он узнал из операции «Беатрикс»: эта полевая работа не для него.

Знак запрета курения снова зажег . Райан полностью поставил свой стул в вертикальное положение, и затем огни Манчестера появились через окна, фары автомобилей и ограждение аэропорта, и еще через несколько секунд. . . удар, колеса приземлились в веселой старой Англии. Может, это не то же самое, что Америка, но на данный момент подойдет.

Олег, как он увидел, прижался лицом к окну, разглядывая цвета оперения самолета. Их было слишком много, чтобы это была база ВВС СССР и огромная маскировка . Он заметно начал расслабляться.

«Мы приветствуем вас в Манчестере», - сказал пилот по внутренней связи. «Время три сорок, а температура на улице пятьдесят четыре градуса по Фаренгейту. Благодарим вас за терпение, проявленное ранее сегодня, и надеемся вскоре снова увидеть вас в British Midlands Airways ».

«Да , - подумал Джек. В твоих мечтах, шкипер .

Райан сидел и ждал, пока самолет вырулит в зону прибытия международных рейсов. К входной двери вела лестница на грузовиках, которую свинцовая тушенка должным образом открыла. Райан и семья Кролика первыми сошли и спустились по ступенькам, где их проводили к машинам вместо ожидающего автобуса.

Алан Кингшот был там, чтобы взять его за руку. "Как это было, Джек?"

«Прямо как поездка в Диснейуорлд», - ответил Райан без тени иронии в голосе.

"Верно. Давайте загрузим вас всех и отправим в удобное место ".

«У меня работает, приятель. Что такое, четверть третьего? Райан еще не сменил часы. Британия на час отставала от остальной Европы.

«Верно», - подтвердил полевой призрак.

«Черт», - отреагировал Джек. Слишком поздно, чтобы позвонить домой и сказать Кэти, что он вернулся. Но тогда он на самом деле не вернулся. Теперь ему предстояло сыграть представителя ЦРУ на первом интервью Red Rabbit. Вероятно, сэр Бэзил заставил его это сделать, потому что он был слишком молод, чтобы быть очень эффективным. «Ну, может быть, он покажет своему британскому хозяину, какой он тупой», - прорычал себе Райан. Но сначала пришло время спать. Он узнал, что стресс утомляет не меньше, чем бег трусцой, но только тяжелее для сердца.

НАЗАД В ИНБУДАПЕШТЕ, три тела находились в городском морге, учреждении, столь же удручающем как за железным занавесом, так и перед ним. Когда личность Зайцева как гражданина России была подтверждена, позвонили в советское посольство, где было оперативно установлено, что упомянутый человек был офицером КГБ. Это вызвало интерес к резидентуре, расположенной через дорогу от отеля, где он якобы умер, и было сделано больше телефонных звонков.

Около пяти утра профессора Золтана Биро разбудил в своей постели AVH. Биро был профессором патологии в Медицинском колледже Игнаца Земмельвейса. Названный в честь одного из отцов теории микробов, которая изменила науку о медицине в XIX веке, она оставалась хорошей, даже привлекала студентов из Западной Германии, ни один из которых не участвовал в патологоанатомических исследованиях, заказанных Belügyminisztérium страны, которые также будет присутствовать лечащий врач при советском посольстве.

Первым делом будет взрослый самец. Техники взяли образцы крови у всех трех тел для анализа в соседней лаборатории.

«Это тело мужчины европеоидной расы, примерно тридцати пяти лет, длиной примерно сто семьдесят пять сантиметров, весом примерно семьдесят шесть килограммов. Цвет волос невозможно определить из-за сильного обугливания от домашнего пожара. Первоначальное впечатление - смерть от огня - более вероятно, от отравления угарным газом, поскольку на теле нет признаков агонии ». Затем началось рассечение классическим Y-образным разрезом, чтобы открыть полость тела для просмотра внутренних органов.

Он исследовал сердце - ничем не примечательное - когда пришли отчеты лаборатории.

«Профессор Биро, угарный газ во всех трех образцах крови находится в смертельном диапазоне», - сказал голос из динамика, сообщая точные цифры.

Биро взглянул на своего русского коллегу. «Что-нибудь еще вам нужно? Я могу провести полное вскрытие всех трех жертв, но причина смерти определена. Этот человек не был расстрелян. Мы, конечно, проведем более полную химическую проверку крови, но маловероятно, что они были отравлены, и у этого человека явно нет пулевых ранений или других проникающих травм. Все они погибли в результате пожара. Сегодня днем я пришлю вам полный лабораторный отчет. Биро глубоко вздохнул. "A kurva életbe!" он закончил популярным мадьярским эпитетом.

«Такая красивая маленькая девочка», - заметил русский терапевт. Кошелек Зайцева каким-то образом пережил пожар, вместе с его семейными фотографиями. Фотография Светланы была особенно интересной.

«Смерть никогда не бывает сентиментальна, друг мой», - сказал ему Биро. Как патологоанатом, он слишком хорошо знал этот факт.

"Очень хорошо. Спасибо, товарищ профессор ». И россиянин ушел, уже обдумывая свой рапорт в Москву.

032

ГЛАВА 29

ОТКРОВЕНИЕ

БЕЗОПАСНЫЙ ДОМ БЫЛ роскошным, загородным домом человека с деньгами и вкусом, построенным в прошлом веке, судя по всему, с лепниной и тяжелыми дубовыми бревнами, которые когда-то использовались для постройки кораблей, подобных HMS Victory . Но не имея выхода к морю, это было настолько далеко от голубой воды, насколько это возможно в этом островном королевстве.

Очевидно, Алан Кингшот знал это достаточно хорошо, так как он отвез их туда, а затем поселил внутри. Персонал из двух человек, который управлял этим местом, выглядел для Райана как полицейские, вероятно, женатые и вышедшие на пенсию из полиции мегаполиса, как официально называлась лондонская полиция. Они любезно проводили своих новых гостей в довольно симпатичные апартаменты. Глаза Ирины Зайцевой с нетерпением ждали помещения, впечатляющие даже по меркам Райана. Все, что Олег Иванович сделал, это положил бритвенный набор в ванную, снял одежду и рухнул на кровать, где до сна под алкоголем оказалось меньше пяти минут.

СЛОВО ДОЛЖНО ДОБРАТЬСЯ к судье Муру незадолго до полуночи, что пакет был надежно укрыт в очень безопасном месте, и с этой информацией он также пошел спать. Все, что оставалось, - это сказать ВВС, чтобы они подготовили KC-135 или аналогичный самолет, чтобы доставить посылку домой, и для этого потребуется простой телефонный звонок офицеру в Пентагоне. Ему было интересно, что скажет Кролик, но он мог дождаться этого. Терпение после того, как опасные вещи остались позади, было не так уж сложно для директора Центральной разведки. Это было похоже на Сочельник, и хотя он не был уверен, что именно будет под елкой, он был уверен, что ничего плохого в этом не будет.

Для сэра Бэзила Чарльстона в его доме в Белгравии новости пришли еще до завтрака, когда прибыл посыльный из Сенчури-хауса с вестью. Он подумал, что это в целом приятный способ начать рабочий день , безусловно, лучше, чем некоторые другие, которые у него были. Он ушел из дома в офис незадолго до семи утра, готовый к утреннему брифингу, в котором обрисовал успех операции BEATRIX.

РАЙАН проснулся от шума транспорта. Тот, кто построил этот великолепный загородный дом, не ожидал строительства автомагистрали всего в трехстах ярдах от него, но каким-то образом Райан избежал похмелья от всех напитков во время полета, и затяжное возбуждение в этот момент полностью разбудило его. после шести с половиной часов сна. Он умылся и направился в приятный не такой уж и маленький зал для завтрака. Алан Кингшот был там, готовил утренний чай.

«Наверное, тебе кофе, а?»

"Если у тебя есть."

«Только мгновенно», - предупредил Кингшот.

Джек подавил разочарование. «Лучше, чем совсем отказаться от кофе».

"Яйца Бенедикт?" - спросила женщина-пенсионерка.

«Мэм, за это я прощу отсутствие Starbucks», - ответил Джек с улыбкой. Потом он увидел утренние газеты и подумал, что реальность и нормальность наконец вернулись к его жизни. Ну, почти.

"Мистер. и миссис Томпсон управляет этим домом для нас, - объяснил Кингшот. «Ник был детективом отдела убийств в Ярде, а Эмма была администратором».

«Это то, что делал мой отец», - заметил Райан. «Как вы, ребята, начали работать в SIS?»

«Ник работал над делом Маркова», - ответила миссис Томпсон.

«И тоже чертовски хорошо с этим справился, - сказал Кингшот Райану. «Он был бы для нас прекрасным полевым офицером».

«'Бонд, Джеймс Бонд'?» - сказал Ник Томпсон, входя на кухню. "Думаю, нет. Наши гости разъезжаются. Звучит так, будто их подняла маленькая девочка ».

«Ага», - заметил Джек. «Дети будут делать это. Итак, мы проводим разбор здесь или где-нибудь еще? »

«Мы планировали сделать это в Сомерсете, но вчера вечером я решил не возить их слишком много. Зачем их напрягать? » - риторически спросил Кингшот. «Мы только что получили право собственности на этот дом в прошлом году, и это такое же удобное место, как и любое другое. Тот, что в Сомерсете, недалеко от Тонтона, немного более изолирован, но вы думаете, этим людям не следует сбегать?

«Если он пойдет домой, он будет мертвым Кроликом», - подумал Райан вслух. «Он должен это знать. В самолете он переживал, что мы из КГБ, и что все это было тщательно продуманной маскировкой , я думаю. Его жена много ходила по магазинам в Будапеште. Может, у нас есть кто-нибудь здесь, чтобы отвезти ее по магазинам? " - поинтересовался американец. «Тогда мы сможем поговорить с ним с комфортом. Его английский кажется нормальным. Есть ли здесь кто-нибудь с хорошим русским языком? »

«Моя работа», - сказал Кингшот Райану.

«Первое, что мы хотим знать, какого черта он решил уехать из города?»

«Очевидно, но тогда что это за скомпрометированные коммуникации?»

"Ага." Райан глубоко вздохнул. «Я представляю, что из-за этого люди выпрыгивают из окон».

«Слишком уж чертовски верно», - подтвердил Кингшот.

«Итак, Ал, ты работал в Москве?»

Британец кивнул. "Дважды. Это был хороший спорт, но все время, пока я был там, я был довольно напряженным ».

"Где еще?"

«Варшава и Бухарест. Я говорю на всех языках. Скажи мне, как Энди Хадсон? »

«Он звезда, Ал. Очень плавный и уверенный во всем - знает свою территорию, хорошие контакты. Он очень хорошо обо мне заботился ».

«Вот ваш кофе, сэр Джон», - сказала миссис Томпсон, принося ему чашку «Выбор дегустатора». Британцы были хорошими людьми, и их еда, как подумал Райан, была неправильно оклеветана, но они не знали кофе в зернах, вот и все. Но все же это было лучше чая.

Вскоре после этого прибыли яйца Бенедикт, и на этом блюде миссис Томпсон могла бы преподавать уроки. Райан открыл свою газету - это была « Таймс» - и расслабился, чтобы заново познакомиться с миром. Он позвонит Кэти примерно через час, когда будет на работе. Если повезет, он может даже увидеть ее через пару дней. В идеальном мире у него была бы копия американской газеты или, может быть, International Tribune , но мир еще не идеален. Не было смысла спрашивать, как проходит Мировая серия. Это должно было начаться завтра, не так ли? Насколько хороши были Филлис в этом году? Ну, как обычно, вы играли в игры, чтобы узнать это.

«Итак, как прошла поездка, Джек?» - спросил Кингшот.

«Алан, эти полевые офицеры зарабатывают каждый заработанный никель. Я не понимаю, как вы справляетесь с постоянным напряжением ».

«Как и все остальное, Джек, к этому привыкаешь. Ваша жена хирург. Идея разрезать людей ножом меня совсем не привлекает ».

Джек коротко рассмеялся. «Да, я тоже, приятель. И она делает завязку. Ничего важного, правда?

Кингшот заметно вздрогнул при этой мысли, и Райан напомнил себе, что работа в Москве, работа с агентами - и, вероятно, организация спасательных операций, как они сделали для Кролика - не могло быть намного веселее, чем пересадка сердца.

«А, мистер Сомерсет», - услышал Райан слова миссис Томпсон. «Доброе утро и добро пожаловать».

« Спасиба» , - сонным голосом ответил Олег Иваньч. Дети со своими улыбающимися лицами и милым нравом могут поднять вас в самые проклятые часы. «Это мое новое имя?»

«Мы придумаем что-нибудь более постоянное позже», - сказал ему Райан. «Еще раз добро пожаловать».

"Это Англия?" - спросил Кролик.

«Мы в восьми милях от Манчестера», - ответил офицер британской разведки. "Доброе утро. Если вы не помните, меня зовут Алан Кингшот. Это миссис Эмма Томпсон, Ник вернется через несколько минут. Обменялись рукопожатиями.

«Моя жена скоро будет здесь. Она присматривает за заичиком », - объяснил он.

«Как ты себя чувствуешь, Ваня?» - спросил Кингшот.

«Много путешествий, много страха, но теперь я в безопасности, да?»

«Да, ты в полной безопасности», - заверил его Кингшот.

"А что бы вы хотели на завтрак?" - спросила миссис Томпсон.

«Попробуй это», - предложил Джек, указывая на свою тарелку. "Это великолепно."

"Да, я буду - как называется?"

«Яйца Бенедикт», - сказал ему Джек. "Г-жа. Томпсон, этот голландский соус просто идеален. Моей жене нужен твой рецепт, если я могу навязать. И, может быть, Кэти научит ее правильному кофе. «Это будет справедливый обмен», - подумал Райан.

«Ну конечно, сэр Джон», - ответила она с сияющей улыбкой. Ни одна женщина в мире не возражает против похвалы за ее приготовление еды.

«Значит, и для меня», - решил Зайцев.

"Чай или кофе?" - спросила она своего гостя.

«У вас есть английский завтрак?» - спросил Кролик.

«Конечно», - ответила она.

- Тогда пожалуйста для меня.

"Безусловно." И она снова исчезла на кухне.

Зайцеву еще предстояло многое взять. Здесь он находился в зале для завтраков особняка, подходящего для представителей старой знати, в окружении зеленой лужайки, какой можно увидеть в Огаста Нэшнл, с чудовищными дубами, посаженными двести лет назад, каретной будкой и конюшни на расстоянии. Это было то, что он мог представить себе достойным Петра Великого, вещи из книг и музеев, и он был там как почетный гость?

«Хороший дом, не правда ли?» - спросил Райан, допивая яйца Бенни.

«Удивительно», - ответил Зайцев, оглядывая широко раскрытые глаза.

«Принадлежал к герцогской семье, сто лет назад его купил производитель текстиля, но его бизнес пережил тяжелые времена, и в прошлом году его купило правительство. Мы используем его для конференций и как убежище. Система отопления немного примитивна », - сообщил Кингшот. «Но сейчас это не проблема. У нас было очень приятное лето, и осень тоже выглядит многообещающей ».

«Дома вокруг этого места было бы поле для гольфа», - сказал Джек, глядя в окно. «Большой».

«Да», - согласился Алан. «Для этого было бы прекрасно».

«Когда я поеду в Америку?» - спросил Кролик.

«О, три или четыре дня», - ответил Кингшот. «Мы хотели бы поговорить с вами немного, если вы не против».

"Когда мы начнем?"

"После завтрака. Не торопитесь, господин Зайцев. Вы больше не в Советском Союзе. Мы ни в коем случае не будем на вас давить, - пообещал Алан.

«Моя задница , - подумал Райан. Приятель, они собираются высосать твой мозг из твоей головы и напрячь его для твоих мыслей, по одной молекуле за раз . Но Кролик только что получил бесплатную поездку из России-матушки с перспективой комфортной жизни для него и его семьи на Западе, и все в жизни имело свою цену.

Он любил свой чай. Затем вышла остальная семья, и в течение следующих двадцати минут у миссис Томпсон почти закончился голландский соус, а прибывшие русские обеспечили стабильную работу для местных фермеров, выращивающих яйца.

Ирина вышла из комнаты для завтрака, чтобы осмотреть дом, и была очень взволнована, увидев концертный рояль Bösendorfer, который повернулся, как ребенок на Рождество, чтобы спросить, может ли она пощекотать клавиши. Она много лет не тренировалась, но выражение ее лица было похоже на возвращение в детство, когда она боролась с «На мосту в Авиньоне», которая была ее любимой мелодией для упражнений много лет назад - и которую она все еще помнила.

«Мой друг играет профессионально, - сказал Джек с улыбкой. Трудно было не оценить ее радость момента.

"Кто? Где?" - спросил Олег.

«Сисси, точнее, Сесилия Джексон. Мы с ее мужем друзья. Он летчик-истребитель ВМС США. Она является солисткой номер два в Вашингтонском симфоническом оркестре. Моя жена тоже играет, но Сисси действительно хороша ».

«Вы хорошо к нам относитесь, - сказал Олег Иванч.

«Мы стараемся достойно заботиться о наших гостях», - сказал ему Кингшот. «Поговорим в библиотеке?» Он указал путь.

Кресла были удобными. Библиотека была еще одним блестящим образцом деревянных конструкций девятнадцатого века с тысячами книг и тремя вращающимися лестницами - это не настоящая английская библиотека без лестницы. Стулья были плюшевыми. Миссис Томпсон принесла поднос с ледяной водой и стаканы, и дело началось.

«Итак, господин Зайцев, вы можете начать рассказывать нам о себе?» - спросил Кингшот. Его награждали именем, происхождением, местом рождения и образованием.

«Никакой военной службы?» - спросил Райан.

Зайцев покачал головой. «Нет, меня заметили КГБ, и они защищают меня от армейского времени».

«А это было в университете?» Кингшот попросил ясности. Всего вращалось три магнитофона.

"Да, это правильно. Мой первый год они впервые разговаривают со мной ».

«А когда вы перешли в КГБ?»

«Сразу ухожу из МГУ. Меня берут в отдел связи ».

"И как долго там?"

«Так как, ну, в общей сложности девять с половиной лет, я выделил свое время в академии и другом обучении».

«А где ты сейчас работаешь?» Кингшот повел его.

«Я работаю в центральных коммуникациях в подвале московского центра».

«И что именно вы там делали?» - наконец спросил Алан.

«Во время моего дежурства все депеши приходят с поля на мой стол. Моя работа - обеспечивать безопасность, следить за соблюдением всех необходимых процедур, а затем я отправляю оперативников наверх. Или иногда в Институт США и Канады, - сказал Олег, указывая на Райана.

Джек изо всех сил старался не позволить своему рту открыться. Этот парень действительно был беглецом от советского аналога в МЕРКУРИЙ ЦРУ. Этот парень все видел. Все, или черт побери. Он только что помог золотой шахте выбраться из-за проволоки. Сукин сын!

Кингшоту удалось несколько лучше скрыть свои чувства, но он позволил себе взглянуть на Райана, и это выражение сказало все.

Чертов ад .

«Итак, вы знаете имена своих полевых офицеров и их агентов?» - спросил Кингшот.

«Имена офицеров КГБ - я знаю много имен. Агенты, имена я знаю очень мало, но знаю кодовые имена. В Великобритании наш лучший агент - это МИНИСТР. Он давал нам ценные дипломатические и политические данные на многие годы - думаю, лет на двадцать, а может, и больше ».

«Вы сказали, что КГБ скомпрометировал наши коммуникации», - заметил Райан.

«Да, в некоторой степени. Это агент НЕПТУН. Я не уверен, сколько он дает, но я знаю, что КГБ внимательно читает американские военно-морские сообщения ».

«А как насчет других сообщений?» - немедленно спросил Джек.

«Военно-морские коммуникации, я уверен. Остальные, я не уверен, но вы используете одни и те же шифровальные машины для всех, да?

«На самом деле нет, - сказал ему Алан. «Итак, вы говорите, что связь с британцами безопасна?»

«Если сломается, я не знаю», - ответил Зайцев. «Большая часть американской дипломатической и разведывательной информации, которую мы получаем от агента КАССИУС. Он помощник высокопоставленного политика в Вашингтоне. Он дает нам хорошую информацию о том, чем занимается ЦРУ и чему ЦРУ учится у нас ».

«Но вы сказали, что он не из ЦРУ?» - спросил Райан.

«Нет, я думаю, что он помощник политика, помощник, сотрудник - вот так, - довольно позитивно сказал Зайцев.

"Хороший." Райан закурил и протянул Зайцеву, и тот тут же принял.

«Я закончил свои Краснопресненские », - пояснил он.

«Я должен отдать тебе все свое. Моя жена хочет, чтобы я бросил курить. Она врач, - объяснил Джек.

«Ба», - ответил Кролик.

«Итак, почему вы решили уйти?» - спросил Кингшот, делая глоток чая. В ответ он чуть не уронил чашку.

«КГБ хочет убить Папу».

"Ты серьезно?" Этот вопрос задал не Райан, а более опытный человек.

"Серьезный? Я рискую своей жизнью, жизнью жены, жизнью дочери. Ба, я серьезно, - с резкостью заверил собеседников Олег Иванович.

«Бля», - выдохнул Райан. «Олег, нам нужно знать об этом».

«Это начнется в августе. Пятнадцатого августа это начнется, - сказал им Зайцев, непрерывно растягивая свой рассказ пять-шесть минут.

«Нет названия операции?» - спросил Джек, когда остановился.

«Без имени, просто депеша номер пятнадцать-восемь-восемьдесят два-шесть-шесть-шесть. Это дата первого сообщения Андропова в резидентуру Рима и номер сообщения, да? Юрий Владимирович спросит, как сблизиться с Папой. Рим сказал плохую идею. Потом полковник Рождественский - он же главный помощник председателя, да? - посылает сигнал в резидентуру Софию. Операция идет из Софии. Итак, операция-шесть-шесть-шесть, вероятно, проведена для КГБ Диржавной Сугурностью . Я думаю, офицера зовут Строков Борис Андреевич ».

Кингшот подумал и встал, выходя из комнаты. Он вернулся с Ником Томпсоном, бывшим суперинтендантом столичной полиции.

«Ник, а имя Борис Андреевич Строков для тебя что-нибудь значит?»

Бывший полицейский тяжело моргнул. «Действительно, Алан. Мы думаем, что это тот парень, который убил Георгия Маркова на Вестминстерском мосту. Мы держали его под наблюдением, но он улетел из страны прежде, чем у нас появилось достаточно оснований, чтобы забрать его для допроса ».

«Разве он не был под дипломатическим прикрытием?» - спросил Райан и был удивлен ответом Томпсона.

"Вообще-то нет. Он пришел без документов и ушел тем же путем. Я сам видел его в Хитроу. Но мы не смогли собрать все воедино достаточно быстро. Это был ужасный случай. Яд, который они дали Маркову, был ужасен ».

- Вы смотрели на этого Строкова?

Томпсон кивнул. "О, да. Он мог заметить меня. Я не был так осторожен в данных обстоятельствах. Это он убил Маркова. Я бы поставил на это свою жизнь ».

«Как вы можете быть уверены?»

- Я преследовал убийц почти двадцать лет, сэр Джон. Вы узнаете их все это время. И он был убийцей, - с полной уверенностью сказал Томпсон. Райан мог вспомнить, как его отец был таким, даже в неприятных случаях, когда он знал, что ему нужно, но не мог доказать это присяжным.

«У болгар есть своего рода договор с Советским Союзом», - пояснил Кингшот. «Еще в 1964 году или около того они согласились провести все« необходимые »ликвидации для КГБ. Взамен они получают различные льготы, в основном политические. Строков, да, я слышал это имя раньше. Ты сфотографировал этого парня, Ник?

«Пятьдесят или больше, Алан», - заверил его Томпсон. «Я никогда не забуду это лицо. У него глаза трупа - в них совсем нет жизни, как у куклы.

"Насколько он хорош?" - спросил Райан.

«Как убийца? Неплохо, сэр Джон. Действительно очень хорошо. Устранение Маркова на мосту было произведено умело - это была третья попытка. Первые два потенциальных убийцы провалили работу и вызвали Строкова, чтобы тот разобрался. И он это сделал. Если бы все пошло по-другому, мы бы вообще не поняли, что это было убийство ».

«Мы думаем, что он работал где-нибудь на Западе», - сказал Кингшот. «Но очень мало хорошей информации. Просто сплетни на самом деле. Джек, это опасное событие. Мне нужно как можно скорее передать эту информацию Бэзилу. С этими словами Алан вышел из комнаты, чтобы добраться до защищенного телефона. Райан снова повернулся к Зайцеву.

«И поэтому вы решили уйти?»

«КГБ хотят убить невиновного человека, Райан. Я вижу, что сюжет растет. Сам Андропов так и сказал. Я обрабатываю сообщения. Как человек может остановить КГБ? » он спросил. «Я не могу остановить КГБ, но я не буду помогать КГБ убить священника - он невиновный человек, да?»

Глаза Райана смотрели в пол. «Да, Олег Иваньч, он есть». Дорогой Бог на небесах . Он посмотрел на часы. Он должен был получить эту информацию из PDQ, но в Лэнгли еще никто не проснулся.

- ЧЕРТ, - сказал сэр Бэзил Чарльстон в свой защищенный телефон. «Это достоверная информация, Алан?»

«Да, сэр, я считаю, что это полностью правдиво. Наш Кролик кажется порядочным парнем и довольно умным. Кажется, им движет исключительно его совесть ». Затем Кингшот рассказал ему о первом утреннем откровении, МИНИСТРЕ.

«Нам нужно получить« пять »для изучения этого». Служба безопасности Великобритании, когда-то известная как МИ-5, была контрразведкой их правительства. Им потребуется немного более конкретная информация, чтобы убить этого предполагаемого предателя, но у них уже есть отправная точка. Двадцать лет, не так ли? «Каким же продуктивным предателем должен быть этот парень», - подумал сэр Бэзил. Пора ему увидеть тюрьму Паркхерст на острове Уайт. Чарльстон годами наводил порядок в собственном магазине, который когда-то был площадкой для КГБ. Но не более того, и никогда больше не будет кровавым, - поклялся себе рыцарь-командор Бани.

КОМУ СКАЗАТЬ? - подумал Райан. Бэзил, несомненно, позвонит Лэнгли - Джек позаботится об этом, но сэр Бэзил был в высшей степени надежным парнем. Затем возник более сложный вопрос: что, черт возьми, я могу с этим поделать?

Райан закурил еще раз, чтобы подумать над этим. Это была больше полицейская работа, чем работа разведки. . . .

И центральным вопросом будет классификация.

Да, это будет проблемой. Если мы кому-нибудь расскажем, слово каким-то образом выйдет наружу, и тогда кто-нибудь узнает, что у нас есть Кролик - и знаете что, Джек? Кролик теперь важнее для ЦРУ, чем жизнь Папы.

«Вот дерьмо» , - подумал Райан. Это было похоже на трюк джиу-джитсу, как внезапное изменение полярности на циферблате компаса. Север теперь был югом. Внутри теперь было снаружи. И потребности американской разведки могут теперь заменить жизнь епископа Рима. Его лицо, должно быть, выдавало то, о чем он думал.

«Что не так, Райан?» - спросил Кролик. Джеку это показалось странным словом.

«Информация, которую вы нам только что предоставили. Мы беспокоились о безопасности Папы в течение нескольких месяцев, но у нас не было конкретной информации, которая бы заставила нас поверить, что его жизнь действительно находится в опасности. Теперь вы предоставили нам эту информацию, и кто-то должен решить, что с ней делать. Вы вообще что-нибудь знаете об операции? "

«Нет, почти ничего. В Софии оперативником является резидент полковник Бубовой Илья Федорович. Старший полковник, он ... Посол, можно сказать? Болгарскому DS. Это полковник Строков, эту фамилию я знаю по старым делам. Он офицер-убийца DS. Да, он делает и другие дела, но когда человеку нужна пуля, Строков выпускает пулю, да? »

Это показалось Райану чем-то из плохого фильма, за исключением того, что в фильмах большое и плохое ЦРУ имело особый отдел убийств, вроде шкафа с летучими мышами-вампирами внутри. Когда директору требовалось убить кого-то, он открывал дверь, и одна из летучих мышей вылетала и убивала свою жертву, затем покорно летела обратно в шкаф и висела вверх ногами, пока не потребовалось убить следующего человека. Конечно, Уилбур. В Голливуде все было продумано, за исключением того, что вся правительственная бюрократия работала на бумаге - ничего не происходило без какого-либо письменного приказа, потому что только кусок белой бумаги с черными чернилами на нем мог бы покрыть чью-то задницу, когда дела пойдут плохо - и если кто-то действительно необходимо убить, кто - то внутри системы должны были подписать приказ, и кто будет подписывать что - то порядок? Подобные вещи стали постоянным документом о чем-то плохом, и поэтому бланк для подписи перебрасывался до Овального кабинета, и когда он попадал туда, это был уже не тот вид бумаги, который попадал бы в Президентскую библиотеку. увековечили память человека, известного в сообществе безопасности как Национальное командование. И никто между ними не подписывал приказ, потому что государственные служащие никогда не высовывали шеи - их не так учили.

«Кроме меня , - подумал Райан. Но он не стал бы хладнокровно убивать кого-нибудь. Он даже не убил Шона Миллера в очень горячей крови, и хотя это было странным делом, которым можно было гордиться, это чертовски здорово.

Но Джек не боялся выговариваться. Потеря государственного платежного чека принесла бы Джону Патрику Райану чистую прибыль. Он мог бы вернуться к преподаванию, возможно, в красивом частном университете, который платил половину прилично, и он мог бы побаловаться с фондовым рынком на стороне, чему его нынешняя работа мешала довольно сильно. . . .

Что, черт возьми, мне делать? Хуже всего было то, что Райан считал себя католиком. Может, ему не удавалось заниматься мессой каждую неделю. Может быть, они никогда не назовут церковь в его честь, но, черт побери, Папа был тем, кого он был вынужден своим долгим образованием - католические школы, включая почти двенадцать лет иезуитов, - уважать. И к этому добавилось кое-что не менее важное - образование, которое он получил в нежных руках морской пехоты США в базовой школе Куантико. Они научили его, что когда вы видите что-то, что нужно сделать, вы чертовски хорошо это делаете, и вы надеетесь, что ваши старшие офицеры благословят это впоследствии, потому что решительные действия не раз спасали положение в истории Корпуса. «Намного легче получить прощение, чем разрешение», - сказал майор, преподававший в этом конкретном классе, а затем добавил с улыбкой: «Но разве вы никогда не цитируете меня по этому поводу». Вам просто нужно было применить суждение к своим действиям, и такое суждение приходит с опытом, но опыт часто приходит из плохих решений.

Тебе сейчас за тридцать, Джек, и ты получил опыт, которого никогда не хотел, но будь проклят, если ты чертовски многому из него не научился . «К настоящему времени он был бы по крайней мере капитаном», - подумал Джек. Может быть, даже на младших курсах, вроде Билли Такера, который вел этот класс. В этот момент Кингшот вернулся в комнату.

«Ал, у нас проблема, - сказал ему Райан.

«Я знаю, Джек. Я только что сказал сэру Бэзилу. Он думает об этом ».

«Ты полевой призрак. Что вы думаете?"

«Джек, это намного выше моего уровня знаний и командования».

«Ты выключаешь свой мозг, Ал?» - резко спросил Райан.

«Джек, мы не можем поставить под угрозу наш источник, не так ли?» Кингшот выстрелил в ответ. «Это первостепенное внимание здесь и сейчас».

«Ал, мы знаем, что кто-то попытается ударить по голове моей церкви. Мы знаем его имя, а у Ника есть фотоальбом об этом ублюдке, помнишь? Перед тем как продолжить, Райан глубоко вздохнул. «Я не собираюсь сидеть здесь и ничего не делать», - заключил Райан, полностью забыв на мгновение о присутствии Кролика.

"Ты ничего не делаешь? Я рискую жизнью ради этого, а ты ничего не делаешь? » - потребовал ответа Зайцев, уловив скорострельную английскую перепалку, которая происходила перед ним. Его лицо выражало одновременно возмущение и недоумение.

Эл Кингшот ответил на этот вопрос. «Это не нам говорить. Мы не можем поставить под угрозу наш источник - Вас, Олег. Мы должны защищать и вас ».

"Блядь!" Райан встал и вышел из комнаты. Но что, черт возьми, он мог на самом деле сделать? - спросил себя Джек. Затем он пошел искать защищенный телефон и набрал номер по памяти.

«Мюррей», - сказал голос после того, как СТЮ поженились.

«Дэн, это Джек».

"Где ты был? Я звонил два дня назад, и Кэти сказала, что вы приехали в Германию по делам НАТО. Я хотел… Райан перебил его.

«Держи это, Дэн. Я где-то еще занимался чем-то другим. Послушай. Мне нужна некоторая информация, и она нужна мне срочно, - объявил Джек, на короткое время вернувшись к голосу офицера морской пехоты.

«Стреляй», - ответил Мюррей.

«Мне нужно знать расписание Папы на следующую неделю или около того». Была пятница. Райан надеялся, что у римского епископа на выходных не будет ничего, чтобы прыгать.

"Какие?" Голос чиновника ФБР выражал предсказуемое недоумение.

"Ты слышал меня."

"Что, черт возьми?"

«Не могу сказать… о, черт», - выругался Райан и продолжил. «Дэн, у нас есть основания полагать, что с Папой подписан контракт».

"Кто?" - спросил Мюррей.

«Это не рыцари Колумба», - все, что было удобно сказать Райану.

«Черт, Джек. Ты серьезно?"

"Какого черта ты думаешь?" - потребовал ответа Райан.

"Ладно ладно. Позвольте мне сделать несколько телефонных звонков. Что именно я могу сказать? »

Этот вопрос заставил Райана замерзнуть. Подумай, мальчик, подумай . «Хорошо, вы частное лицо, и ваш друг едет в Рим и хочет посмотреть на Его Святейшество. Вы хотите знать, как лучше всего выполнить эту миссию. Справедливо?"

«Что говорит по этому поводу Лэнгли?»

«Дэн, честно говоря, мне сейчас наплевать на крысиную задницу, хорошо? Пожалуйста, дайте мне эту информацию. Я перезвоню через час. Хорошо?"

«Роджер, Джек. Один час." Мюррей повесил трубку. Райан знал, что он может доверять Мюррею. Он сам был продуктом иезуитов, как и многие агенты ФБР, в его случае выпускником Бостонского колледжа, точно так же, как Райан, и поэтому любые дополнительные привязанности, которые он имел, будут работать в пользу Райана. С облегчением вздохнув, Райан вернулся в герцогскую библиотеку.

«Кому ты звонил, Джек?» - спросил Кингшот.

«Дэн Мюррей из посольства, представитель ФБР. Тебе следует его знать.

«Юридический атташе - да, знаю. Хорошо, что ты спросил? »

«График Папы на ближайшую неделю».

«Но мы еще ничего не знаем», - возразил Кингшот.

«Тебе от этого легче, Ал?» - деликатно осведомился Джек.

"Вы не компро-"

«Скомпрометировать наш источник? Думаешь, я такой глупый?

Призрак британца кивнул в соответствии с логикой момента. "Очень хорошо. Я полагаю, никакого вреда не будет.

Следующий час первого интервью вернулся к рутинным делам. Зайцев подробно изложил британцам то, что он знал о МИНИСТРЕ. Это было достаточно сочным, чтобы дать им хорошее начало для опознания парня. Сразу стало ясно, что Кингшот хотел, чтобы его шкура висела на двери сарая. Невозможно было сказать, сколько хорошей информации получало от него КГБ - это определенно был он, - пояснил Зайцев, и «он», вероятно, был высокопоставленным государственным служащим в Уайтхолле, и вскоре его резиденция будет предоставлена Правительством Ее Величества для неопределенное будущее - официальная фраза - «по желанию королевы». Но у Джека были более насущные проблемы. В 2:20 дня он вернулся в СТЮ в соседнюю комнату.

«Дэн, это Джек».

Юридический атташе выступил без преамбулы. «У него впереди напряженная неделя, - сказали мне в посольстве в Риме, - но Папа всегда открыт по средам после обеда. Он проезжает на своем белом джипе по площади Святого Петра, прямо перед собором, чтобы люди могли увидеть его и получить его благословение. Это открытая машина, и, если вы хотите открыть кепку, мне кажется, что это хорошее время, чтобы попробовать - если только стрелок не проникает внутрь полностью. Может быть, уборщик, сантехник, электрик, сложно сказать, но вы должны предположить, что внутренний персонал довольно лоялен, и что люди следят за ними ».

«Конечно , - подумал Джек, - но это те ребята, которые лучше всего подходят для подобных вещей». Только люди, которым вы доверяете, действительно могут вас уклонить. Проклятие. Лучше всего в этом разбирались люди из Секретной службы, но он никого там не знал, и даже если бы он знал, вовлечение их в бюрократию Ватикана - старейшую в мире - потребовало бы божественного вмешательства.

«Спасибо, приятель. Я твой должник."

« Semper fi, bud. Сможете ли вы рассказать мне больше? Похоже, это серьезное дело, над которым вы работаете ».

«Наверное, нет, но это не мне говорить, Дэн. Должен бежать. Позже, чувак. Райан повесил трубку и вернулся в библиотеку.

Солнце стояло над двором, и только что показалась бутылка вина, французского белого цвета из долины Луары, вероятно, хорошего старого. На бутылке была пыль. Он был там уже некоторое время, и в подвале внизу не будет Тандерберд и дикой ирландской розы.

«У Зайцева есть вся полезная информация об этом главе МИНИСТРА». Кингшот не добавил , что это просто вопрос его углубления . Но завтра у них будут сидеть опытные психологи, использующие свои навыки сжатия, чтобы массировать его воспоминания - может быть, даже гипноз. Райан не знал, сработало это на самом деле или нет; хотя некоторые полицейские силы верили в эту технику, многие адвокаты с пеной у рта кричали из-за этого, и Джек не знал, кто был прав в этом вопросе. В целом, было обидно, что Кролик не смог выйти с фотографиями, сделанными из файлов КГБ, но было бы очень много просить, чтобы парень поставил шею не столько на блок, сколько внутрь. гильотинный держатель головы и крик, чтобы оператор подошел. И до сих пор Зайцев впечатлял Райана своей памятью.

Может быть, это растение, ложный перебежчик, посланный на Запад, чтобы дать Агентству и другим ложную информацию? Это было возможно, но доказательство того, что этот пудинг будет заключаться в качествах агентов, которых он назвал западным службам контрразведки. Если МИНИСТР действительно давал хорошую информацию, по ее качеству Служба безопасности узнала бы, был ли он таким ценным агентом. Русские никогда не были лояльны своим агентам - они никогда , ни разу не пытались торговаться за гниющего в тюрьме американского или британского предателя, как это часто делала Америка, иногда успешно. Нет, россияне считали их расходным материалом, и такие активы были. . . израсходованы, с немногим более чем скрытым украшением, которое никогда не наденет его «почетный» получатель. Райану это показалось очень странным. КГБ был самым профессиональным служащим во многих отношениях - разве они не знали, что проявление лояльности к агенту поможет заставить других агентов рискнуть? Возможно, это был случай, когда национальная философия взяла верх над здравым смыслом. Многое из этого было в СССР.

К 4:00 по местному времени Джек мог быть уверен, что кто-то будет на работе в Лэнгли. Он задал Кролику еще один вопрос.

«Олег Иваньч, вы знаете, сможет ли КГБ взломать наши защищенные телефонные системы?»

"Думаю, нет. Я не уверен, но я знаю, что у нас есть агент в Вашингтоне с кодовым именем КРИКЕТ, которого мы попросили предоставить нам информацию о ваших телефонах СТЮ. Пока он не может предоставить то, что хотят наши коммуникационные люди. Однако мы боимся, что вы можете читать наш телефонный трафик, и поэтому в основном избегаем использования телефонов для важного трафика ».

"Спасибо." И Райан вернулся в СТЮ в соседней комнате. Следующее число было другим, которое он запомнил.

«Это Джеймс Грир».

«Адмирал, это Джек».

«Мне сказали, что Кролик в своей новой клетке», - сказал DDI в качестве приветствия.

«Это правильно, сэр, и хорошая новость заключается в том, что он считает, что наши коммуникации безопасны, в том числе и этот. Похоже, что прежние опасения были преувеличены или неверно истолкованы ».

"Есть плохие новости?" - осторожно спросил DDI.

"Да сэр. Юрий Андропов хочет убить Папу ».

«Насколько надежно это утверждение?» - сразу спросил Джеймс Грир.

«Сэр, это причина, по которой он пропустил. Я дам вам главу и стих максимум через день или два, но это официально, КГБ проводит серьезную операцию по убийству епископа Рима. У нас даже есть указатель операции. Вы захотите сообщить об этом судье, и, вероятно, NCA тоже захочет узнать ».

«Понятно», - сказал вице-адмирал Грир с расстояния в тридцать четыреста миль. «Это будет проблемой».

«Чертовски прямолинейно». Райан перевел дух. "Что мы можем сделать по этому поводу?"

«Это проблема, мой мальчик», - сказал DDI. «Во-первых, можем ли мы что-нибудь с этим поделать? Во-вторых, хотим ли мы что-нибудь с этим сделать? »

«Адмирал, почему бы нам не что-то с этим сделать?» - спросил Райан, стараясь не выражать непокорности в голосе. Он уважал Грир как босса и как мужчину.

«Назад, сынок. Продумайте все до конца. Во-первых, наша миссия в жизни - защитить Соединенные Штаты Америки и никого другого - ну, конечно, и союзников, - добавила Грир для магнитофонов, которые должны были быть на этой линии. «Но наша основная обязанность - перед нашим флагом, а не перед каким-либо религиозным деятелем. Мы будем стараться помочь ему , если мы можем, но если мы не можем, то мы не можем.»

«Очень хорошо», - сквозь стиснутые зубы ответил Райан. А что насчет правильного и неправильного? Он хотел спросить, но это должно было подождать несколько мгновений.

«Обычно мы не разглашаем секретную информацию, и вы можете себе представить, насколько жестким будет это отступничество», - продолжила Грир.

"Да сэр." Но, по крайней мере, это не будет NOFORN - не для распространения среди иностранцев. Британцы были иностранцами, и они уже все знали о BEATRIX и Rabbit, но британцы не особо разбирались в делах, за исключением, иногда, с Америкой, и обычно к этому добавлялись большие деньги за услугу. Просто все работало. Точно так же Райану не разрешалось обсуждать ни одной темы о некоторых операциях, на которые он был допущен. TALENT KEYHOLE - это кодовое название: разведывательные спутники, хотя ЦРУ и Пентагон полностью упали, передавая необработанные данные британцам во время Фолклендской войны, а также каждый перехват Агентства национальной безопасности из Южной Америки. Кровь все еще была гуще воды. «Адмирал, как это будет выглядеть в газетах, если станет известно, что Центральное разведывательное управление располагало данными об угрозе Папе, а мы просто сидели сложа руки?»

"Это ..."

"Угроза? Нет, сэр, не от меня. Я играю по правилам, сэр, и вы это знаете. Но кто-то там допустит утечку информации только потому, что злится на это, и вы это знаете, и когда это произойдет, придется чертовски расплачиваться ».

- Мысль понята, - согласилась Грир. "Вы что-нибудь предлагаете?"

«Это выше моей зарплаты, сэр, но мы должны хорошенько подумать о возможных действиях».

«Что еще мы получаем от нашего нового друга?»

«У нас есть кодовые названия трех крупных утечек. Один из них - МИНИСТР, звучит как политическая и внешнеполитическая утечка в Уайтхолле. Два для нашей стороны океана: NEPTUNE звучит военно-морским, и это источник нашей незащищенности связи. Кто-то в Редленде читает почту ВМФ, сэр. И в Вашингтоне есть один по имени КАССИУС. Похоже на осведомителя о Холме, на ведущую политическую разведку, а также на информацию о наших операциях ».

"Наш ... вы имеете в виду ЦРУ?" - спросил DDI с внезапной тревогой в голосе. Независимо от того, сколько лет вам было игроку, независимо от того, сколько у вас было опыта, мысль о том, что ваше родительское агентство может быть скомпрометировано, напугала вас до чертиков.

«Верно», - ответил Райан. Ему не нужно было очень сильно нажимать на эту кнопку. Никого в Лэнгли не устраивала вся информация, которая поступала в «избранные» комитеты по разведке в Палате представителей и Сенате. В конце концов, политики зарабатывают на жизнь разговорами. Черт, было немного сложнее, чем заставить политического деятеля молчать. «Сэр, этот парень - фантастически ценный источник. Мы вытащим его отсюда через три дня или около того. Думаю, процесс подведения итогов займет месяцы. Я познакомился с его женой и дочерью. Они кажутся достаточно милыми - маленькая девочка ровесницы Салли. Я думаю, что этот парень настоящий, сэр, и в этих холмах есть золото.

"Насколько ему комфортно?"

«Что ж, вероятно, сейчас у них у всех сенсорная перегрузка. Я бы много подумал о том, чтобы назначить им pshrink, чтобы помочь с переходом. Может быть, больше одного. Мы хотим, чтобы он успокоился - мы хотим, чтобы он был уверен в своей новой жизни. Это может быть нелегко, но это наверняка окупится для нас ».

«У нас есть пара парней для этого. Они знают, как поговорить с ними через переходную часть. Кролик - это риск бегства? »

«Сэр, я не вижу ничего, что могло бы предложить это, но мы должны помнить, что он чертовски прыгнул в длину, и то, что он приземлил, не совсем то, к чему он привык».

"Принято к сведению. Хороший звонок, Джек. Что еще?"

«На данный момент это все. Мы разговаривали с этим парнем всего около пяти с половиной часов, пока только предварительные сведения, но вода кажется довольно глубокой ».

"Хорошо. Артур сейчас разговаривает по телефону с Бэзилом. Я пойду туда и дам ему ваше прочтение. О, Боб Риттер только что вернулся из Кореи - перелетел к черту и ушел. Мы расскажем ему о ваших приключениях в этой области. Если он попытается откусить тебе голову, это наша вина, моя и судья ».

Райан долго смотрел на ковер. Он не совсем понимал, почему Риттер не любил его, но они не обменивались рождественскими открытками, и это был факт. «Боже, спасибо, сэр».

«Не переживайте. Насколько я понимаю, похоже, ты неплохо себя зарекомендовал.

«Спасибо, адмирал. Я не споткнулся о собственные ноги. Это все, что я собираюсь потребовать, если ты не против.

«Достаточно честно, мой мальчик. Заполните свою рецензию и отправьте ее мне в PDQ по факсу ».

В МОСКВЕ защищенный факс был доставлен в офис Майка Рассела. Как ни странно, это была графическая обложка первого издания « Кролика Питера» Беатрикс Поттер. Адрес на титульном листе сказал ему, кто должен его получить. А на странице было написанное от руки сообщение: «Флопси, Мопси и Коттон-Хвост переехали в новую клетку».

Итак, подумал Рассел, у них действительно было дело о Кролике, и оно было успешно рассмотрено. Ничего подобного он не мог утверждать, что знал наверняка, но он знал язык, на котором говорят в сообществе. Он спустился в офис Эда Фоули и постучал в дверь.

- Пойдем, - позвал Фоули.

«Это только что пришло из Вашингтона, Эд». Рассел передал факс.

«Что ж, это хорошие новости», - заметил COS. Он сложил сигнал в карман куртки для Мэри Пэт. «В этом факсе есть еще одно сообщение, Майк, - сказал Фоули.

"Что это такое?"

«Наша связь в безопасности, приятель. В противном случае этого бы не случилось ».

«Что ж, слава богу за это», - сказал Рассел.

033

ГЛАВА 30

ФЛАВИАНСКИЙ АМФИТЕАТР

РАЙАН? ЧТО ОН СДЕЛАЛ ? » Боб Риттер зарычал.

«Боб, ты хочешь остепениться? Ничего страшного, - сказал Джеймс Грир, наполовину успокаивающе и наполовину косвенно бросая вызов внутренней силовой площадке ЦРУ. Судья Мур смотрел на это с удовольствием. «Джек пошел в поле, чтобы понаблюдать за операцией, для которой у нас не было доступного полевого офицера. Он не наступал на свою рукоятку с туфлями для гольфа, а перебежчик сейчас находится в конспиративном доме в английском Мидлендсе, и, насколько я слышал, он поет, как канарейка ».

«Ну, что он нам говорит?»

«Для начала, - ответил судья Мур, - похоже, что наш друг Андропов хочет убить Папу».

Риттер резко повернул голову. "Насколько это прочно?"

«Это то, что заставило Кролика прогуляться», - сказал DCI. «Он перебежчик совести, и это его взбесило».

"Ладно, хорошо. Что он знает? » - спросил DDO.

«Боб, похоже, этот перебежчик - его, кстати, зовут Олег Иванович Зайцев - был старшим вахтенным офицером связи Центра, их версией нашего МЕРКУРИЯ».

«Черт», - заметил Риттер мгновением позже. «Это по-настоящему?»

«Знаешь, иногда парень вставляет четвертак в щель и тянет за ручку, и он действительно получает джекпот», - сказал Мур своему подчиненному.

«Ну, черт».

«Я не думал, что вы возразите. И что хорошо, - продолжил DCI, - то, что Иван не знает, что он ушел.

«Как, черт возьми, мы это сделали?»

«Это Эд и Мэри Пэт подумали о такой возможности». Затем судья Мур объяснил, как это было выполнено. «Они оба заслуживают похлопывания по голове, Боб».

«И все время, пока меня не было в городе, - выдохнул Риттер. «Что ж, будь я проклят».

«Да, нужно составить кучу приятных писем», - сказала Грир. «В том числе и для Джека».

«Я полагаю», - признал DDO. На мгновение он замолчал, обдумывая возможности операции «Беатрикс». "Что-нибудь хорошее пока?"

«Помимо заговора против Папы? У них есть два кодовых названия агентов проникновения: НЕПТУН - похоже, он работает на флоте - и КАССИУС. Он, наверное, на Холме. Я полагаю, что впереди еще больше.

«Я разговаривал с Райаном несколько минут назад. Он очень взволнован этим парнем, говорит, что его знания энциклопедичны, говорит, что в этих холмах есть золото, если цитировать мальчика ».

«Райан кое-что знает о золоте», - подумал Мур вслух.

«Хорошо, мы сделаем его нашим портфельным менеджером, но он не полевой офицер», - проворчал Риттер.

«Боб, ему это удалось. Мы ведь не наказываем людей за это, не так ли? » - спросил DCI. Это зашло достаточно далеко. Пришло время Муру действовать как судья апелляционного суда, которым он был пару лет назад: Голос Бога.

«Хорошо, Артур. Вы хотите, чтобы я подписал благодарственное письмо? » Риттер увидел приближающийся товарный поезд, и не было смысла стоять на его пути. Какого черта, оно все равно попадет в файлы. Благодарности ЦРУ почти никогда не видели свет. Агентство даже засекретило имена полевых офицеров, героически погибших тридцать лет назад. Это было похоже на черный ход в рай в стиле ЦРУ.

«Хорошо, джентльмены, теперь, когда мы уладили административные вопросы, как насчет заговора с целью убийства Папы?» - спросила Грир, пытаясь навести порядок на собрании предполагаемых трезвых руководителей высшего звена.

«Насколько достоверна информация?» Риттер хотел знать.

«Я разговаривал с Бэзилом несколько минут назад. Он думает, что мы должны отнестись к этому серьезно, но я думаю, что нам нужно поговорить с этим Кроликом самим, чтобы количественно оценить опасность для нашего польского друга ».

"Скажи президенту?"

Мур покачал головой. «Сегодня он весь день занят законодательными делами, а сегодня вечером вылетает в Калифорнию. В воскресенье и понедельник он будет выступать с речами в Орегоне и Колорадо. Увидимся во вторник днем, около четырех. Мур мог бы попросить о срочной встрече - он мог вмешаться в график президента по действительно жизненно важным вопросам, - но пока у них не было возможности поговорить с Кроликом лицом к лицу, об этом не могло быть и речи. Президент может даже захотеть поговорить с этим парнем сам. Он был таким.

«В какой форме находится вокзал Рим?» - спросила Грир Риттера.

«Начальник участка - Рик Нолфи. Хороший парень, но через три месяца уходит на пенсию. Рим - его закатный столб. Он просил об этом. Его жене Анне нравится Италия. Шесть офицеров там, в основном, работают со штатом НАТО - двое опытных, четверо новичков, - сообщил Риттер. «Но прежде чем мы их предупредим, нам нужно обдумать эту угрозу, и небольшое указание президента не повредит. Проблема в том, как, черт возьми, мы рассказываем об этом людям, чтобы не скомпрометировать источник? Ребята, - заметил Риттер, - если мы приложим все усилия, чтобы скрыть бегство, не имеет большого смысла передавать информацию, которую мы получаем от него, на все четыре стороны, понимаете?

«Это проблема», - вынужден был согласиться Мур.

«У Папы, несомненно, есть защитная деталь, - продолжил Риттер. «Но у них не может быть такой же широты, как у Секретной службы, не так ли? И мы не знаем, насколько они безопасны ».

«ЭТО СТАРАЯ ИСТОРИЯ», - говорил в то же время Райан в Манчестере. «Если мы будем использовать информацию слишком свободно, мы скомпрометируем источник и потеряем всю его полезность. Но если мы не будем использовать его из-за страха скомпрометировать его, то с таким же успехом у нас может не быть этого долбаного источника ». Джек допил вино и налил еще один стакан. «Знаешь, есть книга об этом».

"Что это такое?"

« Двусторонние секреты . Это написал парень по имени Джаспер Холмс. Он был калекой ВМС США во время Второй мировой войны, работал в разведке связи во ФРУПАКе с Джо Рошфором и его связкой. Это довольно хорошая книга о том, как разведка работает там, где резина встречается с дорогой ».

Кингшот сделал мысленную заметку, чтобы поискать эту книгу. Зайцев был на лужайке - очень шикарной - с женой и дочерью в данный момент. Миссис Томпсон хотела провести их всех по магазинам. У них было личное время - их спальня была тщательно прослушана, конечно, до фильтра белого шума в ванной - и поддержание счастья жены и ребенка имело решающее значение для всей операции.

«Что ж, Джек, что бы ни планировала оппозиция, им потребуется время, чтобы это организовать. Знаете ли, тамошняя бюрократия еще более отживающая, чем наша.

«КГБ тоже, Ал?» - подумал Райан. «Я думаю, что это единственная часть их системы, которая действительно работает, а Юрий Андропов не известен своим терпением, не так ли? Черт, помнишь, он был их послом в Будапеште в 1956 году? Русские тогда работали довольно решительно, не так ли? »

«Это была серьезная политическая угроза для всей их системы», - отметил Кингшот.

"А Папа нет?" Райан выстрелил в ответ.

- Я здесь, - признал полевой призрак.

"Среда. Так мне сказал Дэн. Каждую среду он всегда под открытым небом. Ладно, Папа может появиться на крыльце, которое он использует, чтобы давать благословения и прочее, и наполовину хороший человек с винтовкой может при этом выстрелить, но человек с винтовкой слишком заметен даже для случайного наблюдателя, а винтовка говорит «военные» для людей, а «военные» - для всех - «правительство». Но они, вероятно, не запланированы очень заранее - по крайней мере, они нерегулярны, но каждую чертову среду днем он запрыгивает в свой джип и марширует по площади Сан-Пьетро прямо посреди собравшейся толпы, Ал, и это пистолет диапазон." Райан откинулся на спинку стула и сделал еще один глоток французского белого.

«Я не уверен, что хочу стрелять из пистолета с такой близкой дистанции».

«Ал, давным-давно они попросили одного парня убить Льва Троцкого с ледорубом - радиус действия может быть два фута», - напомнил ему Райан. «Конечно, сейчас другая ситуация, но с каких это пор русские не хотят рисковать своими войсками - и это будет тот болгарский ублюдок, помнишь? Ваш парень назвал его опытным убийцей. Удивительно, на что способен настоящий эксперт. Я видел в Куантико сержанта-артиллериста - этот парень мог написать свое имя с помощью метки «сорок пять» с расстояния пятидесяти футов. Однажды я видел, как он это делал ». Райан никогда по-настоящему не владел большим автоматом Кольта, но этот рогатик, черт возьми, овладел им.

«Вы, наверное, слишком обеспокоены».

«Может быть», - признал Джек. «Но я бы чувствовал себя намного лучше, если бы Его Святейшество носил под одеждой кевларовую куртку». Конечно, не стал бы. Такие люди пугали не так, как мирные жители. Это было не чувство непобедимости, которое было у некоторых профессиональных солдат. Просто им было нечего бояться смерти. Любой действительно соблюдающий католик должен был так думать, но Джек не был одним из них. Не совсем.

«Что можно сделать с практической точки зрения? Ищите одно лицо в толпе, и кто скажет, что это правильное лицо? » - спросил Кингшот. «Кто сказал, что Строков не нанимал кого-то еще для съемок? Я вижу, как стреляю в кого-то, но не в толпе ».

«Итак, вы используете оружие с глушителем, большой глушитель консервного типа. Уменьшите шум, и вы избавитесь от большой опасности быть идентифицированным. Помните, все глаза будут прикованы к цели, а не в сторону толпы ».

«Верно», - признал Ал.

«Знаешь, чертовски легко найти причины ничего не делать. Разве доктор Джонсон не говорил, что ничего не делать в силах каждого человека? » - печально спросил Райан. «Вот что мы делаем, Ал, ищем причины ничего не делать. Можем ли мы позволить парню умереть? Можем ли мы просто сидеть здесь, пить вино и позволить русским убить этого человека? »

- Нет, Джек, но мы тоже не можем взорваться, как ручная граната. Полевые операции необходимо планировать. Чтобы все продумать профессионально, нужны профессионалы. Профессионалы могут многое сделать, но сначала им нужно это сделать ».

Но это решалось в другом месте.

«ПРЕМЬЕР-МИНИСТР, у нас есть основания полагать, что КГБ проводит операцию по убийству Папы Римского», - сообщил С. Он пришел в кратчайшие сроки, прервав ее послеполуденные политические дела.

"Действительно?" - сухо спросила она сэра Бэзила. Она привыкла слышать самые странные вещи от своего начальника разведки и выработала привычку не реагировать на них слишком резко. «Каков источник этой информации?»

«Я рассказывал вам несколько дней назад об операции BEATRIX. Что ж, мы и американцы его успешно вытащили. Нам даже удалось это сделать так, что Совы сочли его мертвым. Перебежчик сейчас находится в конспиративном доме за пределами Манчестера, - сказал С. главе правительства.

"Мы сказали американцам?"

Бэзил кивнул. «Да, премьер-министр. В конце концов, он их лис. Мы позволим ему полететь в Америку на следующей неделе, но сегодня я кратко обсудил это дело с судьей Артуром Муром, их директором Центральной разведки. Я ожидаю, что он проинформирует президента в начале следующей недели ».

«Как вы думаете, какие действия они предпримут?» - спросила она затем.

«Трудно сказать, мэм. На самом деле это довольно рискованное предложение. Перебежчик - его зовут Олег - является самым важным активом, и мы должны очень много работать, чтобы защитить его личность, а также знать тот факт, что он теперь на нашей стороне Занавеса. Как именно мы могли бы предупредить Ватикан о потенциальной опасности - это, по меньшей мере, сложный вопрос ».

«Это настоящая операция, которую проводят Советы?» - снова спросил премьер-министр. Это было довольно сложно проглотить даже для них, которые, как она считала, способны почти на все.

«Похоже, да», - подтвердил сэр Бэзил. «Но мы не знаем приоритета и, конечно, ничего не знаем о расписании».

"Я понимаю." Премьер-министр на мгновение замолчал. «Наши отношения с Ватиканом сердечные, но не особенно близкие». Этот факт восходит к Генриху VIII, хотя Римско-католическая церковь постепенно приходила к тому, чтобы позволить прошлому уйти в прошлое за прошедшие столетия.

«К сожалению, это так», - согласился Си.

«Понятно», - снова сказала она и еще немного подумала, прежде чем заговорить снова. Когда она наклонилась вперед, она заговорила с достоинством и силой. «Сэр Бэзил, политика правительства Ее Величества не заключается в том, чтобы бездействовать, пока наши противники убивают дружественного главы государства. Вам предлагается изучить любые возможные действия, которые могут предотвратить эту возможность ».

«Некоторые люди стреляли от бедра», - подумал сэр Бэзил. Остальные стреляли от чистого сердца. При всей своей внешней стойкости глава правительства Соединенного Королевства был одним из последних.

«Да, премьер-министр». Проблема заключалась в том, что она не сказала, как, черт возьми, он должен это сделать. Что ж, он будет координировать свои действия с Артуром в Лэнгли. Но прямо сейчас у него была миссия, которая в лучшем случае была бы сложной. Что именно он должен был сделать - направить на площадь Святого Петра эскадрилью специальной воздушной службы?

Но вы не отказали премьер-министру, по крайней мере, в конференц-зале на Даунинг-стрит, 10.

«Что-нибудь еще нам сказал этот перебежчик?»

"Да, мэм. Он назвал кодовое имя советского агента проникновения, вероятно, в Уайтхолл. Кодовое имя - МИНИСТР. Когда мы получим больше информации о человеке, о котором идет речь, мы узнаем о корне службы безопасности о нем ».

«Что он им дает?»

«Политическая и дипломатическая разведка, мэм. Олег говорит нам, что это материалы высокого уровня, но он еще не предоставил нам информацию, которая могла бы напрямую его идентифицировать ».

"Интересно." Это была не новая история. Это мог быть один из членов кембриджской группы, которая была так ценной для СССР еще в годы войны, а затем вплоть до 1960-х годов, или, возможно, человек, завербованный ими. Чарльстон сыграл важную роль в том, чтобы вычистить их из SIS, но Уайтхолл не совсем ему подходил. «Держите меня в курсе». По ее случайному приказу сила гранитной плиты была доставлена вручную с горы Синай.

«Конечно, премьер-министр».

«Было бы полезно, если бы я поговорил с американским президентом по этому поводу с Папой?»

- Думаю, лучше сначала позволить ЦРУ проинформировать его. Это не годится для короткого замыкания их системы. В конце концов, этот перебежчик был в основном сотрудником американской операции, и дело Артура - сначала поговорить с ним ».

«Да, я так полагаю. Но когда я говорю с ним, я хочу, чтобы он знал, что мы относимся к этому со всей серьезностью и ожидаем, что он предпримет какие-то существенные действия ».

«Премьер-министр, я думаю, он не примет это как бы лежа».

"Я согласен. Он такой хороший парень. Полная история тайной поддержки Америкой войны на Фолклендских островах не увидит свет в течение многих лет. В конце концов, Америке нужно было поддерживать свои отношения с Южной Америкой в хорошем состоянии. Но и премьер-министр не забыл о такой помощи, тайной или нет.

«Эта операция BEATRIX, она была хорошо проведена?» она спросила С.

«Безупречно, мэм, - заверил ее Чарльстон. «Наши люди делали все в точности по правилам».

«Я верю, что вы позаботитесь о тех, кто его выполнил».

«Конечно, мэм, - заверил ее Си.

"Хороший. Спасибо, что зашли, сэр Бэзил.

«Как всегда приятно, премьер-министр». Чарльстон встал, думая, что этот Райан назвал бы ее своим видом. Как, собственно, и было. Но всю дорогу в Сенчури-Хаус он беспокоился об операции, которую ему теперь нужно было начинать. Что именно он будет с этим делать? Разбираясь в таких вещах, конечно, вот почему ему так щедро платили.

«ПРИВЕТ, МЕД», - сказал Райан.

"Где ты?" - сразу спросила Кэти.

«Я не могу сказать точно, но я вернулся в Англию. То, что я должен был сделать на континенте - ну, это превратилось в то, о чем я должен позаботиться здесь ».

«Ты можешь прийти домой и увидеть нас?»

«Не бойтесь». Одна из основных проблем заключалась в том, что, хотя его дом в Чатеме находился на расстоянии езды, он еще не был достаточно уверен в себе, чтобы проехать так далеко, не порезавшись на проселочной дороге. «Все в порядке?»

«Мы в порядке, за исключением того, что тебя здесь нет», - ответила Кэти с ноткой гнева / разочарования в голосе. В одном она была уверена: где бы Джек ни был, это точно не была Германия. Но она не могла сказать этого по телефону. Она так хорошо разбиралась в разведывательном бизнесе.

«Прости, детка. Я могу сказать вам, что то, что я делаю, очень важно, но это все ».

«Я уверена», - признала она. И она поняла, что Джек хочет быть дома со своей семьей. Он не из тех, кто скачет из города ради удовольствия.

"Как у тебя работа?"

«Я делал очки весь день. Хотя завтра утром мне сделают операцию. Подождите, вот и Салли.

«Привет, папа», - сказал новый тихий голос.

«Привет, Салли. Как дела?"

"Отлично." Что всегда говорили дети .

"Что вы делали сегодня?"

«Мы с мисс Маргарет покраснели».

"Что-то хорошее?"

«Ага, коровы и лошади!» она сообщила с большим энтузиазмом. Салли особенно нравились пеликаны и коровы.

«Что ж, мне нужно поговорить с мамой».

"Хорошо." И Салли подумала бы об этом как о глубоком и важном разговоре, когда вернулась бы к записи Виззердабоза в гостиной.

"А как малыш?" - спросил Джек жену.

- В основном жевал руки. Он сейчас в манеже, смотрит телевизор ».

«Он легче, чем Салли в том возрасте», - заметил Джек с улыбкой.

«Слава Богу, у него нет колик», - согласилась миссис доктор Райан.

«Я скучаю по тебе», - довольно печально сказал Джек. Это было правдой. Он действительно скучал по ней.

"Я тоже по тебе скучаю."

«Надо вернуться к работе», - сказал он затем.

"Когда ты будешь дома?"

«Думаю, пару дней».

"Хорошо." Ей пришлось смириться с этим печальным фактом. "Позвони мне."

«Подойдет, детка».

"До свидания."

"До скорого. Люблю тя."

"Я тоже тебя люблю."

"До свидания."

«Пока, Джек».

Райан положил телефон обратно в колыбель и сказал себе, что он не предназначен для такой жизни. Как и его отец до него, он хотел спать в одной постели со своей женой - его отец когда-нибудь спал вдали от дома? - подумал Джек. Он не мог вспомнить такую ночь. Но Джек выбрал направление работы, в котором это не всегда было возможно. Это должно было быть. Он был аналитиком, который работал за столом и спал дома, но почему-то это не сработало, черт возьми.

На ужин была говядина Веллингтон с йоркширским пудингом. Миссис Томпсон могла бы быть шеф-поваром в хорошем ресторане. Джек не знал, откуда взялась говядина, но она казалась более сочной, чем обычный британский сорт, полученный травой. Либо она купила мясо в особом месте - здесь все еще были специализированные мясные лавки, - либо она действительно знала, как его размягчить, а йоркширский пудинг получился просто эфирным. Добавьте французское вино, и ужин получился просто великолепным - прилагательное, популярное в Великобритании.

Русские атаковали еду скорее, как Георгий Жуков с большим энтузиазмом атаковал Берлин.

«Олег Иванч, я должен вам сказать, - честно признался Райан, - еда в Америке не всегда такого качества». Он приурочил это к появлению миссис Томпсон в дверях столовой. Джек повернулся к ней. «Мэм, если вам когда-нибудь понадобится рекомендация шеф-повара, просто позвоните мне, хорошо?»

Эмма очень дружелюбно улыбнулась. «Спасибо, сэр Джон».

«Серьезно, мэм, это замечательно».

"Вы очень любезны."

Джек подумал, не хочет ли она его стейки на гриле и салат Кэти из шпината. Ключ был в том, чтобы получить хорошую говядину Айовы с перееданием кукурузы, что здесь было непросто, хотя он мог попробовать себя в комиссариате ВВС в Гринхем Коммонс. . . .

Ужин занял почти час, а послеобеденные напитки были превосходными. Они даже подавали водку «Старка» в знак особого гостеприимства по отношению к своим русским гостям. Олег, как увидел Джек, действительно пристрелил.

«Даже Политбюро не так хорошо ест», - заметил Кролик, когда обед подошел к концу.

«Ну, мы выращиваем хорошую говядину в Шотландии. «Это был Абердин-Ангус», - сообщил Ник Томпсон, собирая листы.

"Кормят кукурузой?" - спросил Райан. У них здесь не так много кукурузы, не так ли?

"Я не знаю. Японцы скармливают пивом свою говядину Кобе, - заметил бывший полицейский. «Возможно, они делают это в Шотландии».

«Это объясняет качество», - усмехнувшись, ответил Джек. «Олег Иваньч, вы должны узнать о британском пиве. Это лучшее в мире ».

"Не американец?" - спросил русский.

Райан покачал головой. "Неа. Это одна из вещей, которые они делают лучше нас ».

"Действительно?"

«Верно», - подтвердил Кингшот. «Но ирландцы тоже неплохи. Я люблю свой Guinness, хотя в Дублине он лучше, чем в Лондоне ».

«Зачем тратить на вас хорошее, ребята?» - спросил Джек.

«Когда-то чертов ирландец, всегда чертов ирландец», - заметил Кингшот.

- Итак, Олег, - спросил Райан, закуривая послеобеденный дым, - есть ли что-нибудь еще, что мы должны сделать - я имею в виду, чтобы тебе было удобно?

«У меня нет жалоб, но я ожидаю, что ЦРУ не предоставит мне такой прекрасный дом, как этот».

«Олег, я миллионер и не живу в таком красивом доме», - со смехом подтвердил Райан. «Но в вашем доме в Америке будет комфортнее, чем в вашей квартире в Москве».

«Получу ли я машину?»

"Конечно."

"Подождите, как долго?" - спросил Зайцев.

"Чего ждать? Купить машину?"

Зайцев кивнул.

«Олег, вы можете выбрать в любом из сотен автосалонов, выбрать понравившуюся машину, заплатить за нее и отвезти домой - обычно мы позволяем нашим женам выбирать цвет», - добавил Джек.

Кролик был недоверчивым. "Так просто?"

"Ага. Раньше я водил Volkswagen Rabbit, но сейчас мне нравится Jaguar. Я могу получить один, когда вернусь домой. Хороший двигатель. Кэти это нравится, но она может вернуться к Порше. Она водила их с подросткового возраста. Конечно, с двумя детьми это непрактично, - с надеждой добавил Райан. Немецкий двухместный автомобиль ему не очень нравился. «Мерседес» казался ему гораздо более надежной конструкцией.

«И купить дом тоже легко?»

"Зависит от. Если вы покупаете новый дом, да, это довольно просто. Чтобы купить дом, которым кто-то уже владеет, сначала нужно встретиться с владельцем и сделать предложение, но агентство, вероятно, поможет вам в этом ».

«Где мы будем жить?»

"Где угодно." После того, как мы очистили ваш мозг, Райан не стал добавлять. «В Америке есть поговорка:« Это свободная страна ». Это тоже большая страна. Вы можете найти понравившееся место и переехать туда. В районе Вашингтона проживает много перебежчиков. Не знаю почему. Мне это не очень нравится. Лето бывает ужасным ».

«Чудовищно жарко», - согласился Кингшот. «И влажность ужасная».

«Ты думаешь, там плохо, попробуй Флориду», - предложил Джек. «Но многим там это нравится».

«И путешествовать из одной части в другую, без документов?» - спросил Зайцев.

«Для КГБ этот парень ни хрена не знает» , - подумал Джек. «Никаких бумаг», - заверил его Райан. «Мы предоставим вам карту American Express, чтобы облегчить эту задачу». Затем ему пришлось объяснять Кролику кредитные карты. Прошло десять минут, это было так чуждо советскому гражданину. К концу голова Зайцева заметно поплыла.

«Вы действительно должны оплатить счет в конце месяца», - предупредил его Кингшот. «Некоторые люди забывают об этом, и в результате они могут столкнуться с серьезными финансовыми проблемами».

С. БЫЛ В СВОЕМ особняке в Белгравии, потягивал бренди Людовика XIII и болтал с другом. Сэр Джордж Хендли был коллегой с тридцатилетним стажем. По профессии солиситор, он большую часть своей жизни работал в тесном контакте с британским правительством, часто консультируясь втихомолку со Службой безопасности и Министерством иностранных дел. У него было разрешение «Совершенно секретно», плюс еще одно разрешение на разрозненную информацию. На протяжении многих лет он был доверенным лицом нескольких премьер-министров и считался таким же надежным, как и сама королева. Он думал, что это просто школьный галстук Винчестера.

"Папа, а?"

«Да, Джордж», - подтвердил Чарльстон. «Премьер-министр хочет, чтобы мы занялись защитой этого человека. Проблема в том, что сейчас я понятия не имею. Мы не можем напрямую связаться с Ватиканом по этому поводу ».

- Совершенно верно, Бэзил. Можно доверять их лояльности, но не их политике. Скажите, насколько хороша, по вашему мнению, их собственная разведка? »

«Я бы сказал, что это лучший вариант во многих областях. В конце концов, что может быть лучше наперсника, чем священник, и что может быть лучше для передачи информации, чем в исповедальне? Плюс ко всем остальным техникам, которые можно использовать. Их политический интеллект, вероятно, не хуже нашего, а может быть, даже лучше. Я полагаю, они знают все, что происходит, например, в Польше. Да и в Восточной Европе от них, наверное, тоже мало секретов. В конце концов, нельзя недооценивать их способность вызывать высочайшую преданность мужчин. Мы десятилетиями следили за их сообщениями ».

"Это так?" - спросил Хендли.

"О, да. Во время Второй мировой войны они были для нас очень ценны. В то время в Ватикане был немецкий кардинал по имени Мансдорф - странно, правда? Похоже на еврейское имя. Имя Дитер, архиепископ Мангейма, затем повышен до дипломатической службы Ватикана. Много ездил. Держал нас в курсе внутренних секретов нацистской партии с 1938 года до конца войны. Видите ли, он не особо заботился о Гитлере.

«А их сообщения?»

«На самом деле Мансдорф дал нам для копирования свою собственную книгу шифров. Они, конечно, изменили его после войны, и поэтому позже мы получили немного больше возможностей для их личной почты, но они никогда не меняли свою систему шифрования, и парням из GCHQ иногда удается подслушивать. Хороший человек, Дитер Кардинал Мансдорф. Конечно, никогда не получил признания за свою службу. Я думаю, умер в пятьдесят девятом.

«Так откуда же нам знать, что римляне еще не знают об этой операции?» «Неплохой вопрос, - подумал Чарльстон, но он давно задумался над этим».

«Его держат очень внимательно, - говорит нам наш перебежчик. Сообщения, доставляемые вручную, без использования их машинных шифров и тому подобное. И задействована лишь горстка людей. Одно важное имя, которое мы знаем, - это болгарский полевой офицер Борис Строков, полковник ДП. Мы подозреваем, что это он убил Георгия Маркова прямо через дорогу от моего офиса ». Что Чарльстон счел актом оскорбления величия, возможно, даже выполненным как прямой вызов Секретной разведывательной службе. ЦРУ и КГБ заключили неофициальный договор: ни одна служба никогда не убивала в столице другой. У SIS не было такого соглашения ни с кем, что могло стоить Георгию Маркову жизни.

«Так ты думаешь, он может быть потенциальным убийцей?»

Си замахал руками. «Это все, что у нас есть, Джордж».

«Немного, - заметил Хендли.

«Слишком тонкий для комфорта, но это лучше, чем ничего. У нас есть множество фотографий этого Строкова. Ярд был близок к тому, чтобы арестовать его, когда он вылетел из Хитроу - точнее, в Париж, а оттуда в Софию ».

«Может, он спешил уйти?» - предложил Хендли.

«Он профессионал, Джордж. Сколько шансов имеют такие люди? Оглядываясь назад, можно сказать, что это довольно удивительно, что Ярда вообще на него напали ».

«Итак, вы думаете, что он может быть в Италии». Заявление, а не вопрос.

«Это возможно, но кого мы можем сказать?» - спросил С. «У итальянцев есть уголовная юрисдикция до определенной степени. Латеранский договор предоставляет им дискреционную юрисдикцию с учетом вето Ватикана », - пояснил Чарльстон. Ему пришлось изучить законность ситуации. «В Ватикане есть своя служба безопасности - швейцарская гвардия, знаете ли, - но какими бы хорошими ни были люди, это обязательно тонкая трость, учитывая ограничения, наложенные на них сверху. И итальянские власти не могут затопить этот район собственными силами безопасности по понятным причинам ».

«Итак, премьер-министр поставил перед вами невыполнимую задачу».

«Да, еще раз, Джордж», - должен был согласиться сэр Бэзил.

"Так что ты можешь сделать?"

«Все, что я действительно могу придумать, - это поставить в толпу офицеров и поискать этого Строкова».

"А если они его увидят?"

«Вежливо попросить его покинуть этот район?» - вслух задумался Бэзил. «Наверное, это сработает. Он профессионал, и то, что его заметят - я полагаю, мы нарочно сфотографируем его - заставило бы его серьезно задуматься, возможно, достаточно, чтобы отказаться от миссии ».

"Тонкий." Хендли подумал об этой идее.

«Да, это так», - должен был согласиться Си. Но это, по крайней мере, дало бы ему что сказать премьер-министру.

«Кого послать?»

«У нас есть хороший начальник станции в Риме, Том Шарп. У него в магазине четыре офицера, плюс, полагаю, мы могли бы послать еще нескольких из Сенчури-хаус.

«Звучит разумно, Бэзил. Зачем ты меня перезвонил? "

«Я надеялся, что у тебя возникнет идея, которая ускользнула от меня, Джордж». Последний глоток из рюмки. Он возразил, хотя ему хотелось еще немного бренди на ночь.

«Можно делать только то, что можно, - сочувствовал Хендли.

«Он слишком хороший человек, чтобы быть убитым таким образом - руками кровавых русских. И для чего? За то, что заступился за свой народ. Такая лояльность должна быть вознаграждена, а не убита публично ».

«И премьер-министр считает то же самое».

«Ей удобно стоять». За что ПМ прославился на весь мир.

"Американцы?" - спросил Хендли.

Чарльстон пожал плечами. «У них еще не было возможности поговорить с перебежчиком. Они нам доверяют, Джордж, но не настолько.

«Что ж, делай, что можешь. В любом случае, эта операция КГБ, скорее всего, не произойдет в ближайшем будущем. В любом случае, насколько эффективны Советы? »

«Мы увидим» - вот все, что сказал С.

«Здесь было тише, чем в его собственном доме, несмотря на близость к автомагистрали», - подумал Райан, вставая с постели в 6:50. Раковина продолжила эксцентричный британский способ использования двух кранов, одного горячего и одного холодного, следя за тем, чтобы ваша левая рука кипела, а правая замерзала, когда вы мыли руки. Как обычно, было приятно побриться и причесаться, а также подготовиться к новому дню, даже если вам пришлось начать его с выбора дегустатора.

Кингшот уже был на кухне, когда Джек пришел. Забавно, что в воскресенье люди спали допоздна, а в субботу - чаще.

«Сообщение из Лондона», - сказал Ал вместо приветствия.

"Что это такое?"

"Вопрос. Как бы вы отнеслись к полету в Рим сегодня днем?

"Как дела?"

«Сэр Бэзил посылает людей в Ватикан, чтобы разобраться во всем. Он хочет знать, хочешь ли ты уйти. В конце концов, это операция ЦРУ.

«Скажи ему да», - сказал Джек, не задумываясь. "Когда?" Потом он понял, что снова ведет себя порывисто. Проклятие.

«Полдень из Хитроу. У тебя должно быть время пойти домой и переодеться ».

"Автомобиль?"

«Ник отвезет тебя», - сказал ему Кингшот.

«Что ты собираешься сказать Олегу?»

"Правда. «Это должно заставить его почувствовать себя более важным», - подумал Ал вслух. Для перебежчиков это всегда было хорошо.

Райан и Томпсон ушли в течение часа с сумками Джека в «багажнике».

«Этот Зайцев», - сказал Ник на шоссе. «Он кажется довольно важным перебежчиком».

«Готов поспорить на свою задницу, Ник. У него между ушами вся горячая информация. Мы будем относиться к нему, как к горшку, набитому золотыми кирпичами ».

«Хорошо, что ЦРУ разрешило нам поговорить с ним».

«Было бы грубо не делать этого. Вы, ребята, вытащили его для нас, и прикрыть дезертирство было довольно ловко ». Джек не мог сказать слишком много. Каким бы доверием ни был Ник Томпсон, Джек не мог знать, какой у него уровень допуска.

Хорошей новостью было то, что Томпсон знал, о чем не спрашивать. «Итак, ваш отец был офицером полиции?»

«Детектив, да. В основном убийство. Делал это более двадцати лет. Он превзошел лейтенанта. Сказал, что капитанам никогда не приходилось делать ничего, кроме административных дел, а папе это не нравилось. Ему нравилось арестовывать плохих парней и отправлять их в клуб ».

"Что?"

"Тюрьма. Тюрьма штата Мэриленд - одно зловещее строение в Балтиморе, созданное Джонс Фоллз. Вроде средневековой крепости, но более неприступной. Заключенные называют его Замком Франкенштейна ».

- Меня устраивает, сэр Джон. Я никогда не испытывал особой симпатии к убийцам ».

«Папа мало о них говорил. Не принес домой свою работу. Маме не понравилось об этом слышать. За исключением одного случая, отец убил своего сына над крабовым пирогом. Это как маленький гамбургер из крабового мяса, - объяснил Джек. «Папа сказал, что это дерьмово - быть убитым из-за этого. Отец - убийца - тут же справился, все из-за этого разошлись. Но это не принесло его сыну особой пользы ».

«Удивительно, сколько убийц так реагируют. Они собирают гнев, чтобы лишить жизни, а потом их охватывает раскаяние ".

«Слишком рано стар, слишком поздно сообразителен», - цитировал Джек из Дикого Запада.

"Действительно. Весь этот бизнес может быть чертовски печальным ».

«А что насчет этого Строкова?»

«Совсем другого цвета лошади», - ответил Томпсон. «Вы не видите многих из них. Для них это часть работы - положить конец жизни. Никаких мотивов в обычном смысле этого слова, и они не оставляют после себя вещественных доказательств. Их бывает очень сложно найти, но в основном мы их находим. Время на нашей стороне, и рано или поздно кто-то заговорит, и это до нас доходит. Большинство преступников сами попадают в тюрьму, - объяснил Ник. «Но такие люди, как этот Строков, не разговаривают, кроме тех случаев, когда он приходит домой и пишет свой официальный отчет. Но мы их никогда не видим. Попасть в ловушку на него было чистой удачей. Г-н Марков вспомнил, как его ткнули в зонтик, вспомнил цветной костюм, в котором был одет мужчина. Один из наших констеблей увидел, что он одет в такой же костюм, и подумал, что в нем есть что-то странное - знаете, вместо того, чтобы лететь прямо домой, он ждал, чтобы убедиться, что Марков умер. Понимаете, они провалили две предыдущие попытки и поэтому вызвали его из-за его опыта. Хороший профессионал, Строков. Он хотел быть полностью уверенным и ждал, чтобы прочитать объявление о смерти в газетах. За это время мы поговорили с персоналом в его отеле и начали собирать информацию. Служба безопасности вмешалась, и они были полезны в некоторых отношениях, но не в других - и правительство подключилось. Правительство беспокоилось о том, что это может вызвать международный инцидент, и поэтому они задержали нас, что, по-моему, стоило нам двух дней. В первый из этих двух дней Строков взял такси до Хитроу и улетел в Париж. Я был в группе наблюдения. Стоял в пятнадцати футах от него. У нас было два детектива с фотоаппаратами, много снимков сняли. Последним был Строков, идущий по трапу к «Боингу». На следующий день правительство разрешило нам задержать его для допроса ».

"День поздно и доллар не хватает, а?"

Томпсон кивнул. "Довольно. Я хотел бы посадить его на скамью подсудимых в Олд-Бейли, но эта рыба ускользнула. Французы следили за ним в De Gaulle International, но он никогда не выходил из международного терминала, никогда ни с кем не разговаривал. Педераст не выразил ни малейшего раскаяния. Я полагаю, для него это было похоже на рубку дров », - сказал бывший сыщик.

"Ага. В фильмах ты идешь и пьешь мартини, взболтанный, но не перемешанный. Но другое дело, когда убиваешь хорошего парня ».

«Все, что Марков когда-либо делал, транслировалось по Всемирной службе Би-би-си», - сказал Ник, крепко сжимая руль. «Я полагаю, что люди в Софии были несколько расстроены его словами».

«Люди по ту сторону занавеса не особо разбираются в свободе слова, - напомнил ему Райан.

«Кровавые варвары. А теперь этот парень планирует убить Папу? Я не католик, но он человек Божий и кажется довольно хорошим парнем. Знаете, самый злобный преступник не решается шутить с человеком из духовенства ».

"Да, я знаю. Не для того, чтобы разозлить Бога. Но они не верят в Бога, Ник.

«К счастью для них, я не Бог».

«Да, было бы хорошо иметь силу исправить все ошибки в мире. Проблема в том, что начальство Маркова думает, что они этим занимаются ».

«Вот почему у нас есть законы, Джек - да, я знаю, они принимают свои собственные».

«Это проблема», - согласился Джек, когда они вошли в Чатем.

«Это приятный район», - сказал Томпсон, поднимаясь на холм по City Way.

«Неплохой район. Кэти это нравится. Я бы предпочел поближе к Лондону, но она добилась своего.

«Обычно это делают женщины». Томпсон усмехнулся, свернув направо на Фристоу-Уэй, а затем налево на Гриздейл-Клоуз. А там был дом. Райан вышел и забрал свои сумки.

"Папочка!" Салли закричала, когда он вошел в дверь. Райан бросил свои сумки и поднял ее. Маленькие девочки, как он давно понял, лучше всего обнимаются, хотя их поцелуи, как правило, были немного небрежными.

«Как моя маленькая Салли?»

"Отлично." Это было странно похоже на кошку, выходящую из ее рта.

«О, привет, доктор Райан, - приветствовала мисс Маргарет. «Я не ожидал тебя».

«Просто делаю низкий пас. Придется сменить чистящее средство на грязное и возвращаться ».

«Ты снова уезжаешь ?» - спросила Салли с сокрушительным разочарованием в голосе.

«Извини, Салли. У папы есть дела ».

Салли вывернулась из его рук. «Фуей». И она вернулась к телевизору, твердо поставив отца на его место.

Джек решил подняться наверх. Три - нет, четыре - чистые рубашки, пять комплектов нижнего белья, четыре новых галстука и… . . да, и повседневная одежда тоже. Две новые куртки, две пары брюк. Его галстук морской пехоты. Вот и все. Он оставил кучу грязи на кровати и, упаковав чемоданы, направился обратно вниз. Ой. Он поставил свои сумки и вернулся наверх за паспортом. Нет смысла больше использовать фальшивую британскую.

«Пока, Салли».

«Пока, папа». Но потом она снова подумала и вскочила на ноги, чтобы еще раз обнять его. Она вырастет не для того, чтобы разбивать сердца, а для того, чтобы вырывать их и варить на углях. Но до этого было еще далеко, и теперь ее отец имел возможность наслаждаться ею. Маленький Джек спал на спине в манеже, и отец решил не беспокоить его.

«Увидимся, приятель», - сказал Райан, повернувшись к двери.

"Куда ты направляешься?" - спросила мисс Маргарет.

"Из страны. Бизнес, - объяснил Джек. «Я позвоню Кэти из аэропорта».

«Хорошая поездка, доктор Райан».

«Спасибо, Маргарет». И обратно за дверь.

«Как мы вовремя?» - спросил Райан, возвращаясь в машину.

«Нет проблем», - подумал Томпсон вслух. Если бы они опоздали, у этого авиалайнера тоже была бы небольшая механическая проблема.

"Хороший." Джек поправил свое сиденье, чтобы откинуться назад и подмигнуть.

Он проснулся недалеко от третьего терминала аэропорта Хитроу. Томпсон подъехал к тому месту, где стоял мужчина в штатском. Он был похож на какого-то государственного служащего.

Он был. Как только Райан вышел из машины, мужчина подошел с конвертом с билетом.

«Сэр, ваш рейс вылетает через сорок минут, Двенадцатый выход», - сообщил мужчина. «В Риме вас встретит Том Шарп».

"Как он выглядит?" - спросил Джек.

«Он узнает вас, сэр».

"Справедливо." Райан взял билеты и направился к задней части машины за своими сумками.

«Я позабочусь об этом за вас, сэр».

«У такого рода путешествий есть свои возможности», - подумал Джек. Он помахал Томпсону и направился к терминалу в поисках Двенадцатого выхода. Это оказалось достаточно просто. Райан сел у ворот и проверил свой билет - снова 1-А, билет первого класса. У SIS должно быть хорошее взаимопонимание с British Airways. Теперь все, что ему нужно было сделать, это пережить полет.

Он сел через двадцать минут, сел, пристегнулся и повернул часы на час вперед. Он перенес обычную чушь бесполезных инструктажей по технике безопасности и инструкций о том, как пристегнуть ремень безопасности, который, в случае Джека, уже был пристегнут и пристегнут.

Полет занял два часа, и Джека доставили в аэропорт Леонардо да Винчи в 3:09 по местному времени. Джек вышел из самолета и стал искать Голубой канал, чтобы поставить штамп в его дипломатическом паспорте после ожидания около пяти секунд - еще один дипломат опередил его, и этот тупица забыл, в каком кармане был его паспорт.

Сделав это, он снял свои сумки с карусели и направился к выходу. Мужчина с седой и коричневой бородой, казалось, пристально смотрел на него.

«Вы Джек Райан?»

«Вы, должно быть, Том Шарп».

"Верный. Разрешите помочь вам с вашими сумками ». Почему люди так поступают, Райан не знал, хотя, подумав, он делал это сам достаточно часто, а британцы были чемпионами мира с хорошими манерами.

"И вы?" - спросил Райан.

- Главный вокзал Рима, - ответил Шарп. «C позвонил, чтобы сказать, что вы собираетесь, сэр Джон, и что мне нужно встретиться с вами лично».

«Хорошо, Бэзил», - подумал Джек вслух.

В данном случае автомобиль Шарпа представлял собой седан Bentley бронзового цвета с левым сиденьем водителя в знак уважения к тому факту, что они находились в варварской стране.

«Хорошие колеса, приятель».

«Мое прикрытие - заместитель главы миссии», - пояснил Шарп. «Я мог бы купить Ferrari, но это показалось мне слишком показным. Видите ли, я мало занимаюсь полевой работой, просто занимаюсь административными делами. На самом деле я руководитель посольства. Слишком много дипломатической работы - это может свести с ума ».

"Как Италия?"

«Прекрасное место, милые люди. Не очень хорошо организован. Говорят, мы, британцы, лажаем, но мы чертовы пруссаки по сравнению с этой компанией ».

«Их копы?»

- Вообще-то, неплохо. Несколько разных полицейских сил. Лучшие из них - карабинеры, военизированная полиция центрального правительства. Некоторые из них превосходны. Внизу, на Сицилии, они пытаются справиться с мафией - свинья для работы, но, знаете, в конце концов, я думаю, они добьются успеха. ”

«Вы проинформировали, почему они отправили меня вниз?»

«Некоторые думают, что Юрий Владимирович хочет убить Папу? Так сказал мой телекс ».

"Ага. У нас только что вышел перебежчик, который так говорит, и мы думаем, что он насмехается над нами ».

«Какие-нибудь подробности?»

«Не бойтесь. Я думаю, они отправили меня сюда работать с вами, пока кто-нибудь не придумает, что делать. По-моему, в среду может быть предпринята попытка.

«Еженедельное появление на площади?»

Джек кивнул. "Ага." Они ехали по шоссе из аэропорта в Рим. Страна показалась Райану странной, но потребовалась минута, чтобы понять, почему. Потом он это получил. Наклон крыш был другим - более мелким, чем тот, к которому он привык. Зимой здесь, наверное, не было много снега. В остальном дома выглядели скорее как кубики сахара, выкрашенные в белый цвет, чтобы не пропускать жар итальянского солнца. Что ж, в каждой стране была своя уникальная архитектура.

«Среда, а?»

"Ага. Мы также ищем парня по имени Борис Строков, полковника болгарской службы безопасности. Похоже на профессионального убийцу.

Шарп сосредоточился на дороге. «Я слышал это имя. Разве он не подозревался в убийстве Георгия Маркова? »

«Это парень. Им следовало бы прислать несколько его фотографий ».

«Курьер на вашем рейсе», - сообщил Шарп. «Другой путь в город».

«Есть идеи, что, черт возьми, делать?»

- Мы устроим вас в посольстве - собственно, в моем доме в двух кварталах отсюда. Это довольно мило. Затем мы поедем в собор Святого Петра и осмотримся, нащупываем вещи. Я был там, чтобы увидеть произведения искусства и тому подобное - коллекция произведений искусства Ватикана находится на одном уровне с коллекцией королевы, но я никогда не работал там как таковой. Вы когда-нибудь были в Риме?

"Никогда."

«Хорошо, давай сначала покатаемся, чтобы ты быстро почувствовал это место».

Рим казался удивительно неорганизованным местом - как и карта улиц Лондона, отцы города которого, очевидно, не были женаты на городских матерях. А Рим был старше на тысячу лет или около того, строился, когда быстрее всего двигалась лошадь, а в реальной жизни они были медленнее, чем в вестернах Джона Форда. Не много прямых линий на дорогах и извилистая река посередине. Все казалось Райану старым - нет, не старым, а старым, как будто динозавры когда-то ходили по улицам. Конечно, это было немного сложно совместить с автомобильным движением.

«Это амфитеатр Флавиев. Он был назван Колизеем, потому что император Нерон построил здесь большую статую самого себя, - указал Шарп, - и люди стали называть стадион этим именем, скорее к раздражению семьи Флавиев, которая построила это место. доходов от еврейского восстания, о котором писал Иосиф Флавий ».

Джек видел это по телевизору и в кино, но это было не то же самое, что проезжать мимо. Мужчины построили его с помощью всего лишь силы пота и пеньковых веревок. Его форма странным образом напоминала стадион Янки в Нью-Йорке. Но Бэйб Рут никогда не проливала кишки парням в Бронксе. Многое из того, что здесь произошло. Пришло время Райану признаться.

«Знаете, если они когда-нибудь изобрели машину времени, я думаю, мне хотелось бы вернуться и посмотреть, на что это было похоже. Делает меня варваром, не так ли? "

«Просто их версия регби», - сказал Шарп. «И футбол здесь может быть довольно жестким».

«Футбол - это игра для девочек», - фыркнул Джек.

«Вы это варвар, сэр Джон. Футбол, - объяснил он с лучшим акцентом, - это игра для джентльменов, в которую играют головорезы, а регби - это игра для мужчин, в которую играют джентльмены ».

«Я верю тебе на слово. Я просто хочу увидеть " Интернэшнл трибюн" . Моя бейсбольная команда участвует в Мировой серии, и я даже не знаю, как у нее дела ».

"Бейсбол? О, вы имеете в виду универсалов. Да, это женская игра, - объявил Шарп.

«Я уже говорил об этом раньше. Вы, британцы, просто не понимаете.

«Поскольку вы не понимаете настоящего футбола, сэр Джон. В Италии это даже больше национальная страсть, чем дома. Они, как правило, играют в огненную игру, в отличие от немцев, например, которые играют, как огромные кровавые машины ».

Это было все равно, что слышать различие между шаровым шаром и слайдером или шаровым шаром и вилочным шаром. Райан не был настолько хорошим фанатом бейсбола, чтобы улавливать все различия; это зависело от телеведущего, который, вероятно, все равно это все выдумал. Но он знал, что в бейсболе не было игрока, который мог бы ударить мячом по внешнему углу.

Базилика Святого Петра была через пять минут после этого.

"Проклятие!" Джек вздохнул.

"Большой, не так ли?"

Он был невелик; это было огромно .

Шарп направился к левой стороне собора и оказался там, где он припарковался, где-то вроде магазинов - ювелирных украшений.

«Давай посмотрим, ладно?»

Райан воспользовался шансом выйти из машины и размять ноги, и ему пришлось напомнить себе, что его здесь нет, чтобы полюбоваться архитектурой Браманте и Микеланджело. Он был здесь, чтобы разведать местность для выполнения задания, как его учили планировать в Квантико. Это было не так уж и сложно, если вы говорили на этом языке.

Сверху он, должно быть, выглядел как старинный баскетбольный ключ. Круглая часть площади казалась диаметром добрых двести ярдов, а затем сузилась примерно до трети этого диаметра, когда вы ушли от чудовищных бронзовых дверей к самой церкви.

«Когда он видит толпу, он садится в свою машину - скорее как нечто среднее между джипом и тележкой для гольфа - прямо там, и он следует по расчищенной дорожке в толпе по этому пути, - объяснил Шарп, - туда и обратно. . Это занимает около двадцати минут или около того, в зависимости от того, останавливает ли он машину для - того, что вы, американцы, называете нажатием на плоть. Полагаю, мне не следует сравнивать его с политиком. Он кажется очень порядочным парнем, по-настоящему хорошим человеком. Не все папы были такими, но этот. И он не трус. Ему пришлось пережить нацистов и коммунистов, и это ни на шаг не сбило его с пути ».

«Да, ему, должно быть, нравится ездить на острие копья», - пробормотал Райан в ответ. Теперь его ум занимала только одна вещь. «Где будет солнце?»

«Просто за нашими спинами».

«Так что, если есть плохой парень, он будет стоять здесь, солнце позади него, а не в его глазах. Люди смотрят , что путь с другой стороны , есть солнце в их глазах. Может быть, это не так уж и много, но когда твоя задница на кону, ты разыгрываешь каждую карту в руке. Ты когда-нибудь был в униформе, Том?

- Охрана Колдстрима, оставленный арендатором через капитанскую должность. Увидел некоторые действия в Адене, но в основном служил в BOAR. Я согласен с вашей оценкой ситуации, - сказал Шарп, поворачиваясь, чтобы дать свою оценку. «И профессионалы в некоторой степени предсказуемы, поскольку все они учатся по одной и той же программе. А как насчет винтовки? »

«Сколько мужчин нужно использовать для этого?»

«Четверо, кроме меня. Си может послать больше из Лондона, но не так много ».

"Положить туда один?" Райан указал на колоннаду. Семьдесят футов в высоту? Восемьдесят? Примерно той же высоты, что Ли Харви Освальд использовал для Джека Кеннеди. . . с итальянской винтовкой, напомнил себе Джек. Это было хорошо для кратковременного холода.

«Я, наверное, смогу привлечь туда человека, замаскированного под фотографа». И длинные объективы для хороших телескопов.

"Как насчет радио?"

«Скажем, шесть раций гражданского диапазона. Если у нас их нет в посольстве, я могу доставить их из Лондона ».

«Лучше иметь военные, достаточно маленькие, чтобы их можно было скрыть - у нас в Корпусе был один наушник, как от транзисторного радиоприемника. Также лучше, если он будет зашифрован, но это может быть сложно ». И такие системы, не добавил Райан, не совсем надежны.

«Да, мы можем это сделать. У вас хороший глаз, сэр Джон.

«Я долго не был морским пехотинцем, но то, как они преподают уроки в начальной школе, довольно сложно забыть. Это чертовски большое место, чтобы укрыться с шестью мужчинами, приятель.

«И это не то, чему нас обучает SIS», - добавил Шарп.

«Эй, секретная служба США прикрыла бы это место более чем сотней обученных агентов - черт, может быть, больше - плюс попыталась бы получить информацию о каждом отеле, мотеле и ночлежке в этом районе». Джек вздохнул. "Мистер. Острый, это невозможно. Насколько густо толпа? »

"Различается. В летний туристический сезон здесь достаточно людей, чтобы заполнить стадион «Уэмбли». На следующей неделе? Конечно, тысячи », - подсчитал он. «Сколько сложно сосчитать».

«Эта миссия - настоящий дерьмо» , - сказал себе Райан.

«Есть ли способ попасть в отели, попытаться достучаться до этого Строкова?»

«В Риме отелей больше, чем в Лондоне. С четырьмя полевыми офицерами прикрыться много. Мы не можем получить помощь от местной полиции, не так ли? "

«Какое руководство по этому поводу от Василия?» - поинтересовался Райан, уже догадываясь об ответе.

«Все под контролем. Нет, мы не можем никому рассказывать о том, что делаем ».

Джек понял, что он даже не может позвать на помощь местное отделение ЦРУ. Боб Риттер никогда не санкционировал бы это. Шитбургер был настроен оптимистично.

034

ГЛАВА 31

СТРОИТЕЛЬ МОСТА

ОФИЦИАЛЬНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ШАРП по своему впечатлению не уступала убежищу под Манчестером. Невозможно было угадать, для чего - для кого - он был построен, и Райан все равно устал спрашивать. У него была спальня и отдельная ванная, и этого было достаточно. Потолки в каждой комнате были высокими, по-видимому, для защиты от жаркого лета, которым славился Рим. Во время полуденной поездки было около 80, тепло, но не так уж плохо для кого-то из района Балтимор-Вашингтон, хотя англичанину это, должно быть, показалось самой котельной ада. «Тот, кто писал о бешеных собаках и англичанах, должно быть, жил в другом веке», - подумал Джек. В Лондоне люди начали падать замертво на улице, когда число достигло 75. На самом деле он думал, что у него есть три дня для беспокойства и один, чтобы выполнить любой план, который ему и Шарпу удалось придумать - в надежде, что вообще ничего не произойдет, и что ЦРУ придумает способ предупредить войска безопасности Его Святейшества, что им необходимо укрепить свои средства обеспечения его физической безопасности. Господи, парень даже был одет в белое, чтобы лучше было сделать идеальный прицел для любого оружия, которое плохой парень мог бы использовать - например, огромную большую бумажную мишень, в которую плохой парень мог бы положить свои патроны. Джордж Армстронг Кастер не попал в худшую тактическую обстановку, но, по крайней мере, он сделал это с открытыми глазами, хотя и омраченными смертельной гордостью и верой в собственную удачу. Папа не питал этих иллюзий. Нет, он верил, что Бог придет и заберет его, когда это будет соответствовать Его замыслу, и этим все закончилось . Личные убеждения Райана не так уж сильно отличались от убеждений польского священника, но он полагал, что Бог дал ему разум и свободу воли не просто так - сделало ли это Джека инструментом Божьей воли? На тот момент это был слишком глубокий вопрос, и, кроме того, Райан не был священником, чтобы избавиться от него. Может, это было недостатком веры. Может, он слишком сильно верил в реальный мир. Работа его жены заключалась в том, чтобы исправить проблемы со здоровьем, и навлекал ли эти проблемы на людей Сам Бог? Некоторые так думали. Или эти проблемы были лишь тем, что Бог допустил, чтобы такие люди, как Кэти, могли их исправить и, таким образом, выполнить Его работу? Райан придерживался этой точки зрения, и Церковь, должно быть, согласилась, поскольку она построила так много больниц по всему миру.

Но, черт возьми, Господь Бог не одобряет убийство, и теперь миссией Джека было предотвратить его, если это было возможно. Конечно, он не был из тех, кто стоял в стороне и игнорировал это. Священнику придется ограничиться убеждением или, самое большее, пассивным вмешательством. Райан знал, что если он увидит преступника, нарисовавшего бусину на Папе - или, если на то пошло, на ком-либо еще - и у него в руке будет пистолет, он не колеблется больше доли секунды, чтобы прервать действие из пистолета. собственная пуля. Может быть, он просто так устроен, может быть, это было то, чему он научился у своего отца, может быть, это было его тренировкой в Зеленой машине, но по какой-то причине применение физической силы не заставило его потерять сознание - по крайней мере, до тех пор, пока он не совершит действие. В аду было несколько человек, чтобы доказать этот факт. И поэтому Джек начал мысленную подготовку к тому, что, возможно, ему пришлось бы сделать, если бы Плохие Парни были в городе и он их увидел. Потом его осенило, что ему даже не придется отвечать за это - не с дипломатическим статусом. Государственный департамент имел право лишить его защиты в соответствии с Венской конвенцией, но, нет, в таком случае они этого не сделали. Так что все, что он делал, могло быть халявой, и это было не так уж и плохо, не так ли?

Шарпы пригласили его поужинать - обычное заведение по соседству, но еда была великолепной, новое доказательство того, что лучшие итальянские рестораны - это зачастую маленькие семейные заведения. Видно, Шарпы там часто ели, персонал к ним был очень дружелюбен.

«Том, что, черт возьми, мы собираемся делать?» - открыто спросил Джек, полагая, что Энни должна знать, чем он зарабатывает на жизнь.

«Черчилль назвал это KBO - продолжайте ехать». Он пожал плечами. «Мы делаем все, что в наших силах, Джек».

«Полагаю, мне было бы намного лучше, если бы взвод морских пехотинцев поддержал мою игру».

«Как и я, мой мальчик, но каждый делает все, что в его силах, с тем, что у него есть».

«Томми», - сказала миссис Шарп. «О чем именно вы двое говорите?»

«Не могу сказать, моя дорогая».

«Но вы - ЦРУ», - сказала она, глядя на Джека.

«Да, мэм», - подтвердил Райан. «До этого я преподавал историю в Военно-морской академии в Аннаполисе, а до этого я торговал акциями, а до этого я был морским пехотинцем».

«Сэр Джон, вы тот, кто ...»

«И я тоже никогда не переживу этого». Какого черта, подумал Джек, он просто держал жену и дочь за тем деревом в торговом центре в Лондоне и не позволил Шону Миллеру заниматься своим делом? Кэти сделала бы несколько снимков, и это, в конце концов, помогло бы с полицией. Он полагал, что ни одно хорошее - или глупое - дело никогда не остается безнаказанным. «И вы можете прекратить всякую ерунду сэра Джона. У меня нет лошади или стальной рубашки ». И его единственным мечом был мамлюк, который Корпус морской пехоты передал своим офицерам по окончании учебы в Квантико.

«Джек, рыцарь - это церемониальный рыцарь, который возьмется за оружие для защиты государя. Если память мне не изменяет, вы проделали это дважды. Следовательно, вы имеете право на почетное звание, - отметил Шарп.

«Вы, ребята, никогда не забываете, не так ли?»

«Не что-то подобное, сэр Джон. Мужество под огнем - одна из вещей, о которых стоит помнить ».

«Особенно в кошмарах, но в них пистолет никогда не работает, и, да, иногда они у меня бывают», - впервые в жизни признался Джек. «Что мы делаем завтра, Том?»

«У меня с утра работа в посольстве. Почему бы тебе еще не осмотреть окрестности, и я могу присоединиться к тебе за обедом ».

"Справедливо. Где встретиться? »

«Сразу внутри базилики, справа, находится Пьета Микеланджело . Ровно в час пятнадцать.

«Достаточно честно, - согласился Джек.

«ТАК, ГДЕ РАЙАН?» - спросил Кролик.

«Рим», - ответил Алан Кингшот. «Он изучает то, что вы нам рассказали». Весь этот день был занят раскрытием того, что он знал об операциях КГБ в Великобритании. Оказалось, что это довольно много, достаточно, чтобы команда Службы безопасности из трех человек положительно пускала слюни, когда они делали свои записи. «Райан ошибался, - подумал Кингшот за ужином. Этот парень не был золотой жилой. Нет, это была Кимберли, и бриллианты просто высыпались из его рта. Зайцев еще немного расслабился, наслаждаясь своим статусом. «Как хорошо, - подумал Алан. Подобно человеку, который изобрел компьютерный чип, этот Кролик был настроен на жизнь, всю морковь он мог съесть, и люди с ружьями защищали его нору в земле от всех медведей.

Зайчик, как он думал о ней, открыл для себя западные мультфильмы сегодня. Ей особенно понравился «Roadrunner», она сразу отметила сходство с русским «Эй, погоди минутку» и посмеялась над каждым из них.

Ирина, с другой стороны, заново открывала для себя свою любовь к пианино, играя на большом Bösendorfer в музыкальной комнате дома, делая ошибки, но извлекая уроки из них, и начинала восстанавливать свои прежние навыки под восхищенным взглядом миссис Томпсон, которая Сама так и не научилась играть, но нашла в доме кипы нот, чтобы госпожа Зайцева могла попробовать свои силы.

Эта семья, подумал Кингшот , преуспеет на Западе. Ребенок был ребенком. У отца было много полезной информации. Мать могла свободно дышать и играть свою музыку сколько душе угодно. Они будут носить обретенную свободу как свободную и удобную одежду. Они были, если использовать русское слово, культурные, или культурные люди, подходящими представителями богатой культуры, которая существовала задолго до коммунизма. Приятно знать, что не все перебежчики были хулиганами-алкоголиками.

«Как канарейка на амфетаминах, - говорит Бэзил», - сказал Мур своим старшим людям в логове своего дома. «Он говорит, что этот парень даст нам больше информации, чем мы сможем легко использовать».

"Ах, да? «Попробуйте нас», - вслух подумал Риттер.

«В самом деле, Боб. Когда мы доставим его сюда? " - спросил адмирал Грир.

«Бэзил попросил еще два дня, чтобы перебрать его. Скажем, в четверг днем. Я приказываю ВВС прислать VC-137. С таким же успехом можно сделать это первым классом, - великодушно заметил судья. В конце концов, это были не его деньги. «Кстати, Василий предупредил своих людей в Риме, на тот случай, если КГБ быстро начнет операцию по нанесению ударов по Папе Римскому».

«Они не так эффективны», - уверенно сказал Риттер.

«Я буду осторожен с этим, Боб», - вслух подумал DDI. «Юрий Владимирович не отличается терпением». Грир был не первым, кто сделал такое наблюдение.

«Я знаю, но их система работает медленнее, чем наша».

«А как насчет болгар?» - спросил Мур. «Они думают, что стрелок - это парень по имени Строков, Борис Строков. Вероятно, это тот парень, который убил Георгия Маркова на Вестминстерском мосту. «Опытный убийца, - думает Бэзил».

«Предполагается, что они будут использовать булгар», - заметил Риттер. «Они представляют собой организацию« Убийство Восточного блока », но они все еще коммунисты и шахматисты, а не полуденные личности. Но мы до сих пор не придумали, как предупредить Ватикан. Мы можем поговорить об этом с нунцием? »

У всех было немного времени, чтобы обдумать этот вопрос, и теперь пришло время снова взглянуть ему в лицо. Папский нунций был послом Ватикана в США Джованни кардиналом Сабатино. Сабатино был давним сотрудником дипломатической службы Папы и пользовался уважением профессиональных сотрудников дипломатической службы Государственного департамента как за его проницательность, так и за его рассудительность.

«Можем ли мы сделать это так, чтобы не скомпрометировать источник?» - подумала Грир.

«Можно сказать, что какой-то болгарин слишком много болтал…»

«Тщательно выбирайте этот вымышленный источник, судья, - предупредил Риттер. «Помните, у DS есть это специальное подразделение. Он отчитывается непосредственно перед их Политбюро, и они мало что записывают, согласно тем источникам, которые у нас есть. Вроде коммунистической версии Альберта Анастасии. Этот Строков - один из них, по крайней мере, мы слышали.

«Можно сказать, председатель их партии разговаривал с любовницей. У него есть несколько, - предположила Грир. Директор разведки располагал всевозможной информацией об интимных привычках мировых лидеров, а болгарский партийный босс был человеком из народа в самом непосредственном смысле. Конечно, если это когда-нибудь просочится, жизнь женщин, о которых идет речь, может стать трудной, но прелюбодеяние имеет свою цену, и болгарский председатель так много пил, что может не вспомнить, кому он (никогда) не сказал, что будет. приписывают ему. Это могло немного успокоить их совесть.

«Звучит правдоподобно», - считает Риттер.

«Когда мы сможем увидеть нунция?» - спросил Мур.

«Может, в середине недели?» - снова предложил Риттер. У всех впереди была целая неделя. Судья будет на Холме заниматься бюджетными делами до утра среды.

"Где?" В конце концов, они не могли привести его сюда. Церковник не пришел. Слишком много потенциальных неприятностей, если кто-то заметил. А судья Мур не мог пойти к нунцию. Его лицо тоже было слишком хорошо известно вашингтонскому истеблишменту.

«Туманное дно», - вслух подумала Грир. Мур достаточно часто навещал государственного секретаря, и нунций был там не совсем чужим.

«Это сработает», - решил DCI. «Давай настроим». Мур потянулся. Он ненавидел работать по воскресеньям. Даже судья апелляционного суда получил выходные.

«Остается вопрос, что они действительно могут делать с информацией», - предупредил их Риттер. «Что делает Бэзил?»

«У него есть свой римский вокзал, всего пятеро из них, но он собирается послать еще несколько войск из Лондона завтра на случай, если они попытаются нанести удар в среду - тогда Его Святейшество появится на публике. Я так понимаю, у него тоже довольно плотный рабочий график.

«Жаль, что он не может отменить поездку по площади, но я думаю, он не стал бы слушать, если бы кто-нибудь спросил».

«Вряд ли, - согласился Мур. Он не получил известие от сэра Бэзила о том, что Райана отправили в Рим. Риттер просто устраивал очередной припадок соучастия, а Мур был не готов к этому в воскресенье.

Райан проснулся рано, как обычно, позавтракал и поймал такси до собора Святого Петра. Приятно было прогуляться по площади - которая, конечно, была почти полностью круглой - просто размять ноги. Казалось странным, что здесь, в столице Итальянской Республики, находилось титульное суверенное государство, официальным языком которого был латынь. Он задавался вопросом, понравилось бы это Цезарям или нет, последний дом их языка также был домом агентства, которое разрушило их всемирную империю, но он не мог пойти на Форум, чтобы спросить, какие там живут призраки. .

Церковь привлекла его внимание. Для чего-то такого большого не было слов. Средства на его строительство потребовали продажи снисходительности, что побудило Мартина Лютера разместить свой протест на дверях собора и начать Реформацию, чего монахини в церкви Святого Матфея не одобряли, но за что иезуиты его более поздней жизни взял более широкий взгляд. Общество Иисуса также обязано своим существованием Реформации - оно было основано для борьбы с ней.

На данный момент это не имело большого значения. Базилика не знала описания и казалась подходящей штаб-квартирой Римско-католической церкви. Он вошел и увидел, что внутреннее пространство казалось даже более обширным, чем снаружи. Там можно было поиграть в футбол. В доброй сотне ярдов находился главный алтарь, предназначенный для использования самим Папой, под которым находился склеп, где были похоронены бывшие папы, в том числе, по традиции, сам Симон Петр. «Ты Петр, - цитируется Иисус в Евангелии, - и на этой скале Я построю свою церковь». Что ж, с помощью некоторых архитекторов и, должно быть, целой армии рабочих, они наверняка построили здесь церковь. Джек чувствовал себя втянутым в него, как если бы это был личный дом Бога. Собор в Балтиморе вряд ли был бы здесь альковом. Оглянувшись, он увидел туристов, тоже уставившихся в потолок с открытыми ртами. Как они построили это место без конструкционной стали? - подумал Джек. Все это было камнем на камне. «Эти старики действительно знали свое дело , - подумал Райан. Сыновья тех инженеров теперь работали на Boeing или NASA. Он провел в общей сложности двадцать минут, гуляя, затем напомнил себе, что он все-таки не турист.

Когда-то здесь располагался римский Большой цирк. Большой ипподром для колесниц, как в фильме Бен-Гур , был снесен, и здесь была построена церковь, первоначальный собор Святого Петра, но со временем эта церковь пришла в упадок, и поэтому возник проект, рассчитанный на столетие с лишним. Строительство этого дома было начато и закончено в шестнадцатом веке, вспомнил Райан. Он вернулся на улицу, чтобы еще раз осмотреть местность. Как бы он ни искал альтернативы, казалось, что его первое впечатление было правильным. Папа сел в свою машину там , объехал туда , и это было самое уязвимое место. . . прямо там. Проблема заключалась в том, что там было полукруглое пространство длиной примерно двести ярдов.

«Хорошо, - подумал он, - пора провести анализ». Стрелок был бы профи. У профи есть два соображения: во-первых, удачный выстрел; а во-вторых, убирайтесь отсюда живым к черту.

Итак, Райан повернулся, чтобы увидеть возможные пути выхода. Слева, ближе всего к фасаду церкви, люди действительно скапливались в своем желании впервые взглянуть на Папу, когда он выходил. Дальше открытая дорожка для машины несколько расширилась, увеличивая дальность выстрела - чего следует избегать. Но стрелку все еще нужно было выбраться из Додж-Сити, и лучший способ сделать это - в сторону переулка, где вчера припарковался Шарп. Вы, вероятно, могли бы спрятать там машину, и если бы вы доехали так далеко, вы бы резко упали на педаль и мчались к черту туда, где у вас была припаркована резервная машина - резервная, потому что копы наверняка черт возьми, искать первого, а у Рима был хороший запас полицейских, которые бежали сквозь огонь, чтобы поймать того, кто вскинул фуражку на Папу.

Вернемся к месту съемки. Он не хотел бы оказаться в самой густой части толпы, поэтому не хотел бы быть слишком близко к церкви. Но он хотел бы, чтобы буги через эту арку. Ярдов шестьдесят или семьдесят. Может, секунд десять? С ясным путем, да, об этом. Удвойте, на всякий случай. Он, вероятно, закричал бы что-то вроде «Вот он!» как отвлечение. Позже, возможно, его будет легче опознать, но полковник Строков собирался спать в среду ночью в Софии. «Узнай время полета» , - сказал себе Джек. Если он выстрелит и уйдет, он не поплывет домой, не так ли? Нет, он выберет самый быстрый выход - если только у него не будет действительно глубокого убежища здесь, в Риме .

Это была возможность. Проблема заключалась в том, что он имел дело с опытным полевым привидением и мог многое запланировать. Но это была реальность, а не фильм, и профессионалы старались упростить задачу, потому что в реальном мире даже самые простые вещи могли пойти в дерьмо.

У него будет как минимум один запасной план. Может быть, и больше, но, черт возьми, он у него будет.

Может быть, одеться как священник? Их было много. И монахинь - больше, чем Райан когда-либо видел. Какой рост у Строкова? Что-нибудь больше пяти футов восьми дюймов, и он будет слишком высоким для монахини. Но если бы он переоделся священником, в рясе можно было бы спрятать гребаную ролевую игру. Это была приятная мысль. Но как быстро можно бегать в рясе? Это был возможный недостаток.

Вы должны взять пистолет, вероятно, пистолет с глушителем . Винтовка - нет, опасность заключается в ее достоинствах. Это было так долго, что парень, стоящий рядом с ним, мог бить стволом мимо цели, и он никогда не получил хорошего раунда. Может, АК-47 умеет играть рок-н-ролл? Но нет, это только в фильмах стреляли из пулемета от бедра. Райан пробовал это на своем М-16 в Куантико. Это было похоже на настоящего Джона Уэйна, но так нельзя было попасть в дерьмо. Прицелы, как сказали все его классу в основной школе сержанты-артиллеристы, не зря. Как Уайетт Эрп, снимающий по телевизору - рисовать и стрелять от бедра. Это просто не сработало, если только твоя другая рука не была на плече этого ублюдка. Прицельные приспособления существуют не просто так, чтобы сообщить вам, куда направлено оружие, потому что пуля, которую вы стреляете, имеет диаметр около трети дюйма, и вы, по сути, стреляете по такой маленькой цели, и икота может сбить вас с цели, а под стрессом ваша цель только ухудшится. . . если вы не привыкли убивать людей. Как Борис Строков, полковник Диржавны сугурности . Что, если бы он был одним из тех, кто просто не гремит, как Оди Мерфи из Третьей пехотной дивизии во Второй мировой войне? Но сколько таких людей было вокруг? Мерфи был одним из восьми миллионов американских солдат, и никто не видел в нем этого смертоносного качества до того, как оно появилось на поле боя, что, вероятно, удивило даже его. Сам Мерфи, вероятно, никогда не осознавал, насколько он отличался от всех остальных.

«Строков - профи , - напомнил себе Джек. И поэтому он будет вести себя как профессионал. Он продумает все до мелочей, особенно отпуск .

«Ты, должно быть, Райан», - тихо сказал британский голос. Джек повернулся и увидел бледного человека с рыжими волосами.

"Кто ты?"

«Мик Кинг», - ответил мужчина. «Сэр Бэзил послал нас четверых вниз. Рассматривать местность? "

«Насколько я очевиден?» Райан внезапно забеспокоился.

«Вы вполне могли бы быть студентом-архитектором». Кинг все испортил. "Что вы думаете?"

«Я думаю, что стрелок встал бы прямо здесь и попробовал бы так танцевать буги-вуги», - сказал Джек, указывая. Кинг огляделся, прежде чем заговорить.

«Это рискованное предложение, как бы его ни планировали, и все люди обязательно будут здесь, но да, это действительно выглядит наиболее многообещающим вариантом», - согласился призрак.

«Если бы я планировал сделать это сам, я бы хотел использовать винтовку оттуда. Нам понадобится кто-то наверху, чтобы справиться с этой возможностью ».

"Согласовано. Я позову туда Джона Воробья. Вон там парень с короткими волосами. Он привез с собой тонну фотоаппаратов ».

«Еще один человек, который так разбит лагерь на улице. У нашей птицы, вероятно, будет машина, на которой можно проехать по городу, и я бы припарковал ее там.

"Слишком удобно, тебе не кажется?"

«Привет, я бывший морской пехотинец, а не шахматист», - ответил Райан. Но было хорошо, когда кто-то сомневался в нем. Здесь было много тактических возможностей, и каждый читал карту немного по-своему, и болгары вполне могли учиться по другому сценарию.

«Это свинья миссии, которую они нам дали. Лучшая надежда на то, что этот Строков не появится. О, вот он, - сказал Кинг, протягивая Райану конверт.

Там было полно отпечатков размером восемь на десять, на самом деле довольно хорошего качества.

«Ник Томпсон сказал мне, что у него безжизненные глаза», - сказал Райан, глядя на один из них.

"Кажется, он довольно холодный парень, не так ли?"

«Когда мы приедем сюда в среду, мы будем нести?»

«Конечно, буду», - положительно сказал Кинг. «Девятимиллиметровый браунинг. В посольстве должно быть еще несколько человек. Я знаю, что вы можете точно стрелять под давлением, сэр Джон, - добавил он с небрежным уважением.

«Это не значит, что мне нравится, приятель». А лучшая дальность стрельбы для любого пистолета - это дальность контакта, когда пистолет держится прямо напротив другого ублюдка. Трудно пропустить такой путь. Это даже уменьшило бы шум. К тому же это был отличный способ сказать кому-нибудь не делать ничего плохого.

Следующие два часа пятеро мужчин ходили по площади, но возвращались на то же место.

«Мы не сможем охватить все это без сотни человек», - наконец сказал Мик Кинг. «И если ты не можешь быть сильным везде, ты можешь выбрать одно место и быть там сильным».

Джек кивнул, вспомнив, как Наполеон приказал своим генералам разработать план защиты Франции от вторжения, и когда старший офицер равномерно распределил свои войска по границам, он бессердечно спросил, пытается ли этот парень защититься от контрабанды. . Итак, да, если ты не мог быть сильным везде , тогда ты планировал быть сильным где-то и молился, чтобы ты выбрал правильное место. Ключ, как всегда, заключался в том, чтобы поставить себя в голову другому парню, как они учили его делать как аналитика разведки. Думайте так, как думает ваш противник, и остановите его таким образом. Теоретически это звучало так хорошо и так просто. Однако в этой области все было по-другому.

Они поймали Тома Шарпа, входящего в базилику, и вместе пошли в ресторан пообедать и поговорить.

«Сэр Джон прав, - сказал Кинг. «Лучшее место находится на левой стороне. У нас есть фотографии педераста. Мы посадили тебя, Джон, - сказал он Воробью, - на колоннаду с твоими фотоаппаратами. Ваша работа будет заключаться в том, чтобы охватить толпу и попытаться обнаружить этого ублюдка и передать нам вашу информацию ».

Воробей кивнул, но по его лицу было видно, что он думает о работе, когда подали пиво.

«Мик, у тебя это было с самого начала», - сказал Воробей. «Это свинья работа. У нас должен быть весь этот проклятый полк САС, и даже этого будет недостаточно ». 22-й полк специальной воздушной службы на самом деле был всего лишь одной-двумя ротой, отличными солдатами, какими они были.

«Мы не объясняем почему, парень», - сказал им Шарп. «Так приятно знать, что Бэзил знает своего Теннисона». Фырканье вокруг обеденного стола рассказало всю историю.

"А как насчет радио?" - спросил Джек.

«По пути курьером», - ответил Шарп. «Маленькие, они поместятся в кармане, и у них есть наушники, но, к сожалению, не маленькие микрофоны».

«Дерьмо», - заметил Райан. У Секретной службы будет именно то, что им нужно для этой миссии, но вы не можете просто позвонить им и доставить. «А как насчет защитной детали королевы? Кто так делает?"

- Думаю, столичная полиция. Почему-"

- Отворотные микрофоны, - ответил Райан. «Это то, что секретная служба использует дома».

«Я могу спросить», - ответил Шарп. «Хорошая идея, Джек. У них вполне может быть то, что нам нужно ».

«Они должны сотрудничать с нами», - подумал вслух Мик Кинг.

«Я позабочусь об этом сегодня днем», - пообещал Шарп.

«Да , - подумал Райан, - мы будем лучшими парнями, которые когда-либо провалили миссию» .

"Они называют это пивом?" - спросил Воробей после первого глотка.

«Лучше, чем американская консервированная моча», - подумал вслух другой из вновь прибывших.

Джек не попался на удочку. Кроме того, вы поехали в Италию за вином, а не за пивом.

«Что мы знаем о Строкове?» - спросил Райан.

«Они прислали мне по факсу полицейское дело на него, - сообщил Шарп. «Прочтите это сегодня утром. Ему пять футов одиннадцать, около пятнадцати стоун. Очевидно, он любит слишком много есть. Итак, не спортсмен - уж точно не спринтер. Каштановые волосы, довольно густые. Хорошие языковые навыки. Говорит по-английски с акцентом, но, как сообщается, говорит по-французски и по-итальянски как родной. Думал, что разбирается в стрелковом оружии. Он занимается этим бизнесом двадцать лет - сорок три или около того. Выбран для специального подразделения по убийствам DS около пятнадцати лет назад, ему приписывают восемь убийств, а возможно, и больше - у нас нет достоверной информации по этому поводу ».

«Восхитительный парень, похоже», - подумал Воробей вслух. Он потянулся за одной из фотографий. «Должно быть нетрудно заметить. Лучше уменьшить некоторые из этих отпечатков до карманного размера, чтобы мы все могли носить их с собой ».

«Готово», - пообещал Шарп. В посольстве была своя небольшая фотолаборатория, в основном для него.

Райан оглядел стол. По крайней мере, хорошо быть в окружении профессионалов. Если бы у них был шанс выступить, они, вероятно, не взорвали бы его - как хорошая группа морских пехотинцев. Это было не так уж и много, но это было что-то.

«А как насчет ручного оружия?» - спросил Райан.

«Все девятимиллиметровые браунинги, которые нам нужны, - заверил его Том Шарп.

Райан хотел спросить, есть ли у них боеприпасы с полым наконечником, но, вероятно, у них просто был хардбол военного назначения. Это чушь по Женевской конвенции. Девятимиллиметровый патрон Парабеллум считался европейцами мощным, но он вряд ли был BB по сравнению с кольтом 45-го калибра, с которым его тренировали. Так почему же тогда он купил Browning Hi-Power? - спросил себя Джек. Но та, что была у него дома, была заряжена федеральными 147-гранными полыми наконечниками, которые американское ФБР рассматривало как единственную полезную пулю для выстрела, подходящую как для пробивания, так и для расширения до диаметра десятицентовика внутри пули. тело цели, чтобы он в спешке истек кровью.

«Ему лучше быть чертовски близко», - объявил Мик Кинг. «Я уже много лет не увольняю ни одну из штуковин». Это напомнило Джеку, что в Англии не было той оружейной культуры, которая есть в Америке, даже в их службах безопасности. Джеймс Бонд был кем-то из фильмов, Райан должен был помнить. Сам Райан, вероятно, был лучшим стрелком из пистолета в комнате, и он был далек от того, чтобы быть экспертом. Пистолеты, которые раздавал Шарп, были бы военного образца, с невидимыми прицелами и хлипкими рукоятками. У той, что был у Райана, были захваты Пахмайра, которые так хорошо подходили к его руке, что это могла быть перчатка, сделанная на заказ. Черт, с этой работой все не будет легко.

"Хорошо. Джон, ты будешь на колоннаде. Узнайте, как вы туда доберетесь, и договоритесь, что приедете в среду рано утром ».

"Верно." У него были полномочия в прессе, чтобы сделать это легко. «Я тоже проверю время для всего».

«Хорошо», - ответил Шарп. «Мы проведем полдень еще раз, исследуя землю. Ищите вещи, которые мы могли упустить из виду. Я думаю, мы поместим одного человека в переулок, чтобы он попытался разыскать нашего друга Строкова, который входит. Если мы его заметим, мы будем следить за ним всю дорогу ».

"Не остановить его там?" - спросил Райан.

«Лучше подвести его поближе», - вслух подумал Шарп. «Больше нас, меньше шансов для него сбежать. Если мы его поймаем, Джек, он не сделает ничего плохого, не так ли? Мы позаботимся об этом ».

«Будет ли он таким предсказуемым?» Джек забеспокоился.

«Несомненно, он уже был здесь. В самом деле, мы могли бы просто заметить его сегодня или завтра, не так ли? "

- Я бы не стал ставить на это ранчо, - парировал Джек.

«Мы разыгрываем ту карту, которую нам раздали, сэр Джон, - сказал Кинг. «И надейся на удачу».

Райан понял, что с этим не спорить.

«Если бы я планировал эту операцию, я бы очень постарался, чтобы она была простой. Самая важная подготовка, которую он будет делать, здесь. Шарп постучал по голове сбоку. «Он тоже будет несколько напряжен, каким бы опытным он ни был в этом деле. Да, он умный педераст, но он не чертов Супермен. Ключ к его успеху - неожиданность. Ну, на самом деле у него этого нет, не так ли? А внезапная неожиданность - худший кошмар полевого офицера. Потеряйте это, и все развалится, как разбитые часы. Помните: если он увидит что-то, что ему не нравится, он, вероятно, просто уйдет и планирует вернуться снова. С его точки зрения, для этой миссии нет часов ».

"Думаю да?" Райан не был в этом уверен.

"Да. Если бы они были, с оперативной точки зрения, они бы уже выполнили миссию, и Папа уже общался бы напрямую с Богом. Согласно тому, что я слышал из Лондона, эта миссия планировалась более шести недель. Итак, очевидно, что он не торопится. Я буду очень удивлен, если это произойдет послезавтра, но мы должны действовать так, как будто это произойдет ».

«Хотел бы я иметь твою уверенность, приятель».

«Сэр Джон, полевые офицеры думают и действуют как полевые офицеры, независимо от их национальности», - уверенно сказал Шарп. «Наша миссия сложна, да, но мы как бы говорим на его языке. Если бы это была безбашенная миссия, она бы уже была сделана. Согласны, господа? - спросил он и получил кивки со всех сторон, кроме американца.

«Что, если мы чего-то упускаем?» - подумал Райан.

«Это возможно, - признал Шарп, - но это возможность, с которой мы должны жить и делать скидку. У нас есть только та информация, которой мы располагаем, и мы должны разработать наш план на основе этого ».

- У нас не так много выбора, не так ли, сэр Джон? - спросил Воробей. «У нас есть только то, что есть».

- Верно, - довольно печально признал Райан. Внезапно пришла мысль, что могут происходить и другие вещи. Что, если бы произошла утечка? Что, если кто-то бросит петарды - чтобы отвлечь внимание от шума и от реального действия? То , что он вдруг подумал, была реальная возможность.

Проклятие.

«ЧТО ЭТО НАСЧЕТ РАЙАНА?» - спросил Риттер, ворвавшись в кабинет судьи Мура.

«Бэзил подумал, что, поскольку BEATRIX с самого начала была операцией ЦРУ, почему бы не послать туда одного из наших офицеров, чтобы посмотреть на вещи? Я не думаю, что это может повредить чему-нибудь », - сказал Мур своему DDO.

«На кого, черт возьми, Райан думает, что он работает?»

«Боб, почему бы тебе просто не остепениться? Что, черт возьми, он может сделать, чтобы что-то обидеть? "

«Черт возьми, Артур ...»

«Успокойся, Роберт», - ответил Мур голосом судьи, привыкшего действовать по-своему во всем, начиная с погоды и кончая.

«Артур, - сказал Риттер, немного успокаиваясь, - это не место для него».

«Я не вижу причин возражать, Боб. Никто из нас не думает, что все равно что-то случится, не так ли?

"Хорошо . . . нет, полагаю, нет », - признал DDO.

«Значит, он просто расширяет свой кругозор, и из того, что он узнает, он станет лучшим аналитиком, не так ли?»

«Может быть, но мне не нравится, когда у меня есть какой-нибудь привидение на игровом поле. Он не обучен этому ».

«Боб, он раньше был морским пехотинцем», - напомнил ему Мур. И у Корпуса морской пехоты США был свой статус, независимый от ЦРУ. «Он ведь не собирается мочить на нас штаны?»

"Я полагаю, что нет".

«И все, что он собирается делать, это смотреть вокруг, чтобы ничего не происходило, и знакомство с некоторыми полевыми офицерами не повредит его образованию, не так ли?»

«Они британцы, а не наши парни», - слабо возразил Риттер.

«Те самые парни, которые принесли нам Кролика».

«Хорошо, Артур, я дам тебе это».

«Боб, ты чертовски возбужден, но почему бы не использовать их для чего-то важного?»

«Да, судья, но DO - это моя лавка, которой нужно управлять. Вы хотите, чтобы я втянул в это Рика Нолфи?

«Думаешь, это необходимо?»

Риттер покачал головой. «Нет, не думаю».

«Тогда мы позволим британцам провести эту мини-операцию и сохранять спокойствие здесь, в Лэнгли, пока мы не сможем опросить Кролика и количественно оценить угрозу для Папы, хорошо?»

«Да, Артур». И заместитель директора (по операциям) Центрального разведывательного управления вернулся в свой кабинет.

УЖИН ПРОШЕЛ ХОРОШО. Британцы составили хорошую компанию, особенно когда речь зашла о вещах, не связанных с миссией. Все были женаты. У троих были дети, один из них вскоре ожидает своего первого ребенка.

- Насколько я помню, у вас их двое? - спросил Мик Кинг Джека.

«Да, и номер два прибыл в напряженную ночь».

"Слишком чертовски верно!" Рэй Стоунз, один из новоприбывших, со смехом согласился. «Как это восприняла хозяйка?»

«Неплохо после того, как появился Маленький Джек, но остаток вечера был не на высоте».

«Я верю в это», - заметил Кинг.

«Итак, кто сказал нам, что болгары хотят убить Папу?» - спросил Воробей.

«Это КГБ хочет его задницу», - ответил Джек. «Мы только что вытащили перебежчика. Он в конспиративном доме и поет, как девушка из « Аиды» . На данный момент это самая важная вещь ».

"Надежная информация?" - поинтересовался Кинг.

«Мы думаем, что он позолоченный и с медным дном, да. Сэр Бэзил купился на это. Вот почему он сбил вас, ребята, - сообщил им Джек, на случай, если они еще не догадались. «Я сам встречал Кролика, и я думаю, что он настоящий».

«Операция ЦРУ?» Это был Шарп.

Джек кивнул. "Верный. У нас была оперативная проблема, и вы, ребята, были достаточно любезны, чтобы помочь нам. Я не могу сказать больше, извини ».

Все поняли. Они не хотели, чтобы их задницы обнажались из-за пустых разговоров о черной операции.

«Это должно достаться самому Андропову - папа доставляет им неприятности в Польше, не так ли?»

«Казалось бы, да. Может быть, он командует большим количеством дивизий, чем они думают ».

«Даже в этом случае это кажется немного экстремальным - как мир увидит убийство Его Святейшества?» - вслух задумался король.

«Очевидно, они опасаются не только полного политического краха в Польше, Мик», - вслух подумал Стоунз. «И они боятся, что он сможет это осуществить. Меч и дух, как сказал Наполеон, Мик. В конце концов всегда побеждает дух ».

«Да, я так считаю, и вот мы в эпицентре мира духа».

«Я здесь впервые», - сказал Стоунз. «Это является кровавым впечатляют. Я должен когда-нибудь привести сюда семью.

«Они действительно знают свою еду и вино», - заметил Воробей, перебирая телятину. «А что насчет местной полиции?»

«Вообще-то неплохо», - сказал ему Шарп. «Жалко, что мы не можем заручиться их помощью. Они знают территорию - в конце концов, это их участок.

«Но эти парни - профессионалы из Дувра» , - подумал Райан с некоторой долей надежды. Просто их не хватало. «Том, ты говоришь с Лондоном о радио?»

«Ах да, Джек. Присылают нам десять. Наушники и отворотные микрофоны для разговора. Боковая полоса, как в армии. Я не знаю, зашифрованы ли они, но в любом случае достаточно безопасны, и мы будем соблюдать надлежащую радиодисциплину. Так что, по крайней мере, мы сможем четко общаться. Мы будем тренироваться с ними завтра днем ».

"А среда?"

«Мы приедем около девяти утра, выберем отдельные зоны наблюдения и будем бродить, пока прибудет толпа».

«Это не то, для чего меня тренировали в Корпусе», - подумал Райан вслух.

«Сэр Джон, - ответил Мик Кинг, - это не то, для чего они нас тренировали. Да, мы все опытные офицеры разведки, но это действительно работа для кого-то из охранных служб, например, полицейских, охраняющих Ее Величество и премьер-министра, или ваших сотрудников секретной службы. Адский способ заработать на жизнь, вот оно что.

«Да, Мик, я думаю, мы все будем ценить их немного больше после этой партии», - заметил Рэй Стоунз, к общему согласию собравшихся за столом.

"Джон." Райан повернулся к Воробью. «У тебя самая важная работа - найти этого ублюдка для всех нас».

«Прекрасно», - ответил Воробей. «Все, что мне нужно сделать, это изучить пять с лишним тысяч лиц на предмет того, которое могло быть, а могло и не быть. Прекрасно, - повторил призрак.

"Что вы будете использовать?"

«У меня три камеры Nikon и хороший ассортимент объективов. Думаю, завтра я куплю еще бинокль семь на пятьдесят. Я просто надеюсь, что смогу найти хорошее место для сканирования. Меня беспокоит высота парапета. Ярдов в тридцати или около того от основания колонн простирается мертвое пространство, которого я вообще не вижу. Это ограничивает мои возможности, ребята ».

«Выбор невелик, - вслух подумал Джек. «С земли не видно дерьма».

«Это наша проблема», - согласился Воробей. «Нашим лучшим выбором было бы два человека, по одному - точнее, больше, чем по одному - с каждой стороны в хороших очках. Но у нас не хватает рабочей силы, и нам нужно будет получить разрешение от службы безопасности Папы, что, как я понимаю, совершенно исключено ».

«Было бы полезно привлечь их к участию, но ...»

«Но мы не можем позволить всему миру узнать о Кролике. Да, я знаю. Жизнь Папы вторична по отношению к этому соображению. Разве это не здорово? " - прорычал Райан.

«Чего стоит безопасность вашей страны, сэр Джон, и нашей тоже?» - риторически спросил Кинг.

«Больше, чем его жизнь», - ответил Райан. «Да, я знаю, но это не значит, что мне это должно нравиться».

«Был ли когда-нибудь убит какой-нибудь Папа?» - спросил Шарп. Никто не знал ответа.

«Кто-то однажды попробовал. Швейцарские гвардейцы пытались защитить его отступление. Большинство из них тяжело пострадали, но Папа остался живым, - сказал Райан, вспоминая что-то из комикса, который он читал в церкви Святого Матфея в… что это было? Четвертый класс или около того?

«Интересно, насколько они хороши, эти швейцарские парни?» - спросили Камни.

«Они достаточно хороши в полосатой форме. Наверное, хорошо мотивировано. На самом деле вопрос обучения, - заметил Шарп. «В этом разница между штатским и солдатом - обучение. Парни в штатском, вероятно, хорошо проинструктированы, но если у них есть пистолеты, разрешено ли им пользоваться? В конце концов, они работают на церковь. Наверное, не обучен стрелять в людей прямо ».

«Вы заставили того парня выпрыгнуть из толпы и выстрелить в Королеву из стартового пистолета - по дороге в Парламент, не так ли?» Райан вспомнил. «Там был кавалерийский офицер на коне. Я был удивлен, что он не разрезал засранца пополам своей саблей - это было бы моим инстинктом - но он этого не сделал ».

«Парадный меч, только для церемоний. «Скорее всего, ты не сможешь резать им холодное масло», - сказал Воробей. - А вот этого ублюдка конем чуть не растоптал.

«Секретная служба бросила бы его на месте. Конечно, пистолет был заряжен холостыми патронами, - сказал Райан, - но он чертовски уверен, что выглядел и звучал как настоящий. Ее Величество держала голову в напряжении. Я бы сам посрал ».

«Я уверен, что Ее Величество воспользовалась надлежащими удобствами в Вестминстерском дворце. Знаешь, у нее там свой туалет, - сказал Кинг американцу.

«В самом деле, он был каким-то встревоженным парнем, который, несомненно, сейчас вырезал бумажных кукол в психиатрической больнице», - сказал Шарп, но, как и у любого другого британского подданного, его сердце замерзло, когда он смотрел этот инцидент по телевизору, и он тоже был удивлен, что сумасшедший пережил это событие. Если бы там был один из йоменов Башни со своим церемониальным боевым копьем - называвшийся партизаном - его бы наверняка прижали к тротуару, как бабочку в ящике для сбора пожертвований. Возможно, Бог все-таки позаботился о дураках, пьяницах и маленьких детях. «Итак, если Строков действительно появится и сделает выстрел, как вы думаете, местные итальянцы ему подойдут?»

«Можно надеяться», - сказал Кинг.

Разве это не было бы просто замечательно? - подумал Джек. Профессионалы не могут защитить Папу, но местные официанты и продавцы одежды забили ублюдка. Это будет отлично смотреться на NBC Nightly News .

Вернувшись в Манчестер, Кролик и его семья закончили еще один превосходный обед от миссис Томпсон.

«Что ест обычный английский рабочий?» - спросил Зайцев.

«Не совсем так, - признал Кингшот. Он, черт возьми, этого не сделал. «Но мы стараемся достойно заботиться о наших гостях, Олег».

«Я достаточно рассказал вам о МИНИСТРЕ?» - спросил он затем. «Это все, что я знаю». В тот день Служба безопасности тщательно продумала его мозг, изучив каждый факт не менее пяти раз.

«Вы мне очень помогли, Олег Иваньч. Спасибо." На самом деле он довольно много дал Службе безопасности. Чаще всего таких агентов проникновения ловили путем идентификации информации, которую он передавал. Только ограниченное количество людей будет иметь доступ ко всему этому, и «пятерка» будет наблюдать за всеми, пока один из них не сделает что-то трудное для объяснения. Затем они увидят, кто прибыл в тупик, чтобы забрать посылку, и от этого они получат бонус в виде идентификации его офицера контроля КГБ и получат два перерыва по цене одного - или, возможно, даже больше, потому что Офицер по расследованию мог бы работать более чем с одним агентом, и открытия могли бы разветвляться, как ветви дерева. Затем вы пытались арестовать периферийного агента, прежде чем преследовать главную цель, потому что тогда КГБ не могло знать, как был раскрыт их основной агент проникновения, и это защитило бы первоисточник, Олега Зайцева, от раскрытия. Бизнес контрразведки был столь же барочным, как и интриги средневекового двора, и игроки любили и ненавидели его за его сложность, но это только сделало задержание настоящего плохого парня гораздо более полезным.

«А что насчет Папы?»

«Как я сказал на днях, у нас сейчас есть команда в Риме, чтобы разобраться в этом вопросе», - ответил Кингшот. «Мы мало что можем сказать - на самом деле, мы мало что можем сделать, но мы принимаем меры на основе вашей информации, Олег».

«Это хорошо», - подумал перебежчик вслух, надеясь, что все не зря. Он действительно не ожидал разоблачения советских агентов по всему Западу. Он сделал бы это, конечно, чтобы защитить свое положение в своем новом доме, и за деньги, которые он получил бы за то, что стал предателем своей Родины, но его главной заботой было спасти эту единственную жизнь.

Утром во вторник Райан заснул позже обычного, встав сразу после восьми, полагая, что ему нужно будет финансировать свой отдых на следующий день. Тогда он чертовски нуждался в этом.

Шарп и остальная команда уже встали.

"Что-нибудь новое?" - спросил Джек, входя в столовую.

«У нас есть радио», - сообщил Sharp. Действительно, по одному на каждом месте за столом. «Они отличные - такие же, как и ваша секретная служба, - тот же производитель, Motorola. Совершенно новые, и они зашифрованы. Петличные микрофоны и наушники ».

Райан посмотрел на свой. Наушник был из прозрачного пластика, свернут, как телефонный шнур, и почти невидим. Это были хорошие новости. «Батареи?»

«Совершенно новый, и по два комплекта замены для каждого. Приятно знать, что о Ее Величестве хорошо заботятся.

«Хорошо, значит, никто не может подслушивать, и мы можем обмениваться информацией», - сказал Райан. Это была еще одна хорошая новость на фоне большой черной кучи плохого. «Какой план на день?»

«Вернемся на площадь, поищем еще немного и надеемся, что мы увидим нашего друга Строкова».

"А если мы это сделаем?" - спросил Райан.

«Мы следуем за ним обратно в его жилище и пытаемся увидеть, есть ли способ поговорить с этим парнем сегодня вечером».

«Если мы зайдем так далеко, просто поговорим с ним?»

"Как вы думаете, сэр Джон?" Шарп ответил холодным взглядом.

Вы действительно хотите зайти так далеко, мистер Шарп? Джек не спросил. Что ж, этот ублюдок был многократным убийцей, и, сколь бы цивилизованными ни были британцы, при всех хороших манерах и гостеприимстве мирового класса, они знали, как вести дела, и хотя Джек не был полностью уверен, что он сможет это сделать. пройти весь путь, у этих парней, вероятно, не было его запретов. Райан решил, что сможет с этим жить, если только он сам не будет спусковым крючком. Кроме того, они, вероятно, дадут ему шанс сначала сменить страну. Лучше говорящий перебежчик, чем безмолвный труп.

"Это что-нибудь выдаст?"

Шарп покачал головой. "Нет. Он тот парень, который убил Георгия Маркова, помнишь? Мы всегда можем сказать, что это случай посещения правосудия Ее Величества кого-то, кому нужно было об этом узнать ».

«Мы не одобряем убийство дома, Джек», - посоветовал Джон Воробей. «Было бы действительно приятно, если бы он ответил за это».

"Хорошо." Райан тоже мог смириться с этим. Он был уверен, что его отец одобрит.

Ах, да.

Остаток дня они все играли в туристов и тестировали свои радиоприемники. Оказалось, что радиоприемники работали как внутри, так и снаружи базилики, а еще лучше - внутри и снаружи огромного каменного сооружения. Каждый мужчина будет использовать свое имя в качестве идентификатора. В этом было больше смысла, чем вводить числа или кодовые имена, которые все они должны были бы запомнить - еще один сбивающий с толку фактор, который им не понадобится, если дерьмо ударит по поклоннику. Все это время они искали лицо Бориса Строкова, надеясь на чудо и напоминая себе, что чудеса случаются время от времени. Люди действительно разыграли лотерею - у них тоже была лотерея в Италии - и футбольные пулы каждую неделю, так что это было возможно, просто чертовски маловероятно, и в этот день этого не произошло.

Также они не нашли лучшего или более подходящего места, чтобы выстрелить в человека в медленно движущемся транспортном средстве. Всем им казалось, что первое впечатление Райана о тактических реалиях этого места было правильным. Джеку это было приятно, пока он не понял, что если он все испортил, то это его вина, а не их.

«Знаешь, - сказал Райан Мику Кингу - Шарп вернулся к работе заместителя главы миссии для британского посла, - более половины толпы будет там посередине».

«Работает для нас, Джек. Только дурак будет стрелять оттуда, если только он не планирует, чтобы Скотти доставил его на звездолет « Энтерпрайз» . Из этого места невозможно сбежать.

«Верно», - согласился Джек. «А как насчет чего-нибудь внутри, отвезти Папу к машине?»

«Возможно», - согласился Мик. «Но это будет означать, что каким-то образом Строков или кто-то под его контролем уже находится внутри папской администрации - дома, как бы это ни называлось - и, таким образом, может совершать свое убийство, когда пожелает. Почему-то я думаю, что проникнуть в эту организацию будет сложно. Это означало бы сохранение сложной психологической маскировки в течение длительного периода времени. Нет." Он покачал головой. «Я бы исключил такую возможность».

«Надеюсь, ты прав, чувак».

«Я тоже, Джек».

Все они уехали около четырех, каждый поймал отдельное такси и остановился в нескольких кварталах от британского посольства, а остаток пути прошел пешком.

Ужин в ту ночь прошел тихо. У каждого из них были свои заботы, и каждый надеялся, что, что бы, черт возьми, имел в виду полковник Строков из DS, это не для этой недели, и что все они смогут вылететь обратно в Лондон на следующий вечер, что ничуть не хуже для остальных. опыт. Райан усвоил одну вещь: они были опытными полевыми привидениями, они чувствовали себя в этой миссии не более комфортно, чем он. Хорошо было не оставаться одному в своем беспокойстве. Или это было просто злорадство? Что, черт возьми, это было то, что ты чувствовал в ночь перед Днем Д? Нет, их не ждала никакая немецкая армия. Их работа заключалась в том, чтобы предотвратить возможное убийство, и опасность была даже не для них самих. Это было кому-то другому, кто либо не знал, либо не заботился об опасности для себя, и поэтому они взяли на себя ответственность за его жизнь. Мик Кинг понял это по своему первому впечатлению накануне. Это была свинья миссии.

«БОЛЬШЕ ВЕЩЕЙ ОТ Кролика», - сообщил Мур на обычном вечернем собрании.

"Что это такое?"

«Бэзил говорит, что в их министерстве иностранных дел есть агент глубокого проникновения, и Кролик дал им достаточно информации, чтобы сузить его до четырех потенциальных лиц. «Пятерка» уже смотрит на них. И он дал им еще кое-что об этом парне КАССИУС здесь. Он работает на них чуть больше десяти лет. Определенно старший помощник сенатора в Комитете по разведке - похоже, политический советник. Так что, вероятно, это кто-то, кто был проинструктирован и имеет допуск. Это сокращает количество проверенных Бюро до восемнадцати человек ».

«Что он им дает, Артур?» - спросила Грир.

«Похоже, все, что мы рассказываем The Hill об операциях КГБ, возвращается на площадь Дзержинского менее чем через неделю».

«Я хочу этого сукиного сына», - объявил Риттер. «Если это правда, то из-за него мы потеряли агентов». А Боб Риттер, каковы бы ни были его недостатки, заботился о своих агентах, как мама-медведица гризли со своими детенышами.

«Что ж, он занимается этим достаточно долго, поэтому он, вероятно, довольно комфортно себя чувствует в полевых условиях».

«Он рассказал нам о парне из флота - НЕПТУНЕ, не так ли?» Грир вспомнила.

«Ничего нового, но мы его обязательно спросим. Это мог быть кто угодно. Насколько осторожны ВМС со своим криптографическим оборудованием? »

Грир пожала плечами. «На каждом корабле есть связисты, старшины и офицер связи. Предполагается, что они ежедневно уничтожают установочные листы и печатные платы и выбрасывают их в сторону, а не только одну. Предположительно, это должны увидеть два человека. И все они очищены ...

«Но только люди с допуском могут трахнуть нас в задницу», - напомнил им Риттер.

«Только люди, которым вы доверяете свои деньги, могут украсть у вас», - заметил судья Мур. На этот счет он видел достаточно уголовных дел. "Это проблема. Представьте, что почувствует Иван, если узнает о Кролике.

«Это другое», - сказал Риттер.

«Очень хорошо, Боб», - со смехом отреагировал DCI. «Моя жена говорит мне это все время. Должно быть, это боевой клич женщин всего мира - это другое . Другая сторона тоже думает, что они силы Истины и Красоты, помни ».

«Да, судья, но мы собираемся их выпороть».

«Приятно видеть такую уверенность, особенно в таком парне, как Боб Риттер», - подумал Мур.

«Все еще думаешь о МАСКЕ КРАСНОЙ СМЕРТИ, Роберт?»

«Объединение идей. Дайте мне несколько недель ».

"Справедливо."

В Вашингтоне Райан проснулся в час ночи по итальянскому времени. Душ помог ему насторожиться, а после бритья лицо стало гладким. В семь тридцать он собирался завтракать. Миссис Шарп приготовила кофе по-итальянски, у которого был удивительный вкус, как будто кто-то вылил в горшок пепельницу. Джек списал это на разные национальные вкусы. Яйца и (английский) бекон были в порядке, как и тосты с маслом. Кто-то решил, что мужчинам, идущим в бой, нужны полные животы. Жаль, что британцы не знали о коричневом картофеле, который является самым сытным из нездоровых продуктов для завтрака.

«Все готово?» - спросил Шарп, входя.

«Я думаю, мы все должны быть такими. А как насчет остальной команды? »

«Мы встречаемся перед базиликой через тридцать пять минут». И это было всего в пяти минутах езды оттуда. «Вот друг, чтобы ты взял с собой». Он отдал пистолет.

Джек взял его и сдвинул слайд назад. К счастью, он был пуст.

«Вам тоже может понадобиться это». Шарп передал два заряженных магазина. Разумеется, это были твердые патроны с цельнометаллической оболочкой, которые проходили прямо сквозь цель, оставляя только девять миллиметровых отверстий. Но европейцы думали, что с ними можно уронить слона. «Да, конечно», - подумал Джек, желая получить Кольт М1911А1 .45, который намного лучше подходил бы для того, чтобы посадить человека на землю и оставить его там, пока не приедет бригада скорой помощи. Но он так и не освоил большой кольт, хотя едва освоил его. Райан действительно мог стрелять из винтовки, но почти любой мог стрелять из винтовки. Sharp не предоставила кобуру. Браунинг Hi-Power должен был быть у него за поясом, и ему пришлось бы держать куртку застегнутой, чтобы скрыть это. Плохая вещь в ношении пистолета заключалась в том, что это были чертовски тяжелые вещи, которые можно было носить с собой, и без надлежащей кобуры ему приходилось постоянно поправлять его на поясе, чтобы убедиться, что он не выпадет и не соскользнет с его штанов. . Это просто не годится. Это также сделало бы сидение болезненным в животе, но сегодня этого не будет. Запасной магазин спрятался в кармане пиджака. Он оттянул затвор назад, зафиксировал его на месте и вставил заряженный затвор в приклад, затем опустил фиксирующий рычаг, чтобы освободить затвор. Оружие теперь было заряжено и «в батарее», то есть готово к стрельбе. Поразмыслив, Райан осторожно уронил молоток. Меры безопасности могло бы хватить, но Райан был приучен не доверять мерам безопасности. Чтобы выстрелить из оружия, ему нужно было не забыть взвести курок, что, к счастью, он забыл сделать с Шоном Миллером. Но на этот раз, если случится худшее, он этого не сделает.

«Время буги-вуги?» - спросил Джек у Шарпа.

"Это значит идти?" - спросил начальник станции Рим. «Я хотел спросить в другой раз, когда ты это сказал».

«Да, вроде буги-вуги по дороге. Это американизм. Думаю, «буги» раньше было чем-то вроде танца ».

«И твое радио». Острый заостренный. «Он пристегивается к ремню над карманом бумажника. Выключатель, - продемонстрировал он, - наушник крепится к воротнику, а микрофон - к воротнику. Это умный комплект.

"Хорошо." Райан все устроил как следует, но оставил радио выключенным. Запасные батарейки ушли в левый карман пальто. Он не ожидал, что они ему понадобятся, но всегда лучше уберечься, чем сожалеть. Он потянулся сзади, чтобы найти выключатель, и щелкнул, а затем снова включил его. «Какая дальность радиосвязи?»

«Три мили - пять километров, - сказано в руководстве. Больше, чем нам нужно. Готовый?"

"Ага." Джек встал, прижал пистолет к левой стороне пояса и последовал за Шарпом к машине.

Движение сегодня утром было довольно легким. Итальянские водители, судя по тому, что он видел до сих пор, не были буйными маньяками, которыми, как он слышал, они были. Но сейчас это будут люди, трезво идущие на работу, будь то продажа недвижимости или работа на складе. Туристу было сложно запомнить, что город - это просто еще один город, а не тематический парк, созданный для его личных развлечений.

И чертовски уверен, что этим утром Рима здесь не было из-за чего-то похожего, не так ли? - холодно спросил себя Джек.

Шарп припарковал свой официальный Бентли примерно там, где, как они ожидали, припаркуется Строков. Там были и другие машины, люди, которые работали в нескольких магазинах, или, возможно, первые покупатели, надеющиеся совершить покупки до того, как в среду начнется хаос, который регулярно запланирован.

В любом случае, этот самый дорогой из британских автомобилей имел дипломатические бирки, и никто не стал бы с ним морочить голову. Выбравшись, он последовал за Шарпом на площадь и потянулся назад правой рукой, чтобы включить рацию, не обнажая пистолет.

«Хорошо», - сказал он в лацкан. «Райан здесь. Кто еще в сети? »

«Воробей на колоннаде», - сразу ответил чей-то голос.

«Король, на месте».

«Рэй Стоунз на месте».

«Паркер на месте», - сообщил Фил Паркер, последний из прибывших из Лондона, со своего места в переулке.

«Том Шарп здесь с Райаном. Мы будем проверять радио каждые пятнадцать минут. Немедленно сообщайте, если заметите что-то интересное. Из." Он повернулся к Райану. «Итак, дело сделано».

"Ага." Он посмотрел на часы. До появления Папы оставалось несколько часов. Что бы он делал сейчас? Он должен был очень рано вставать. Несомненно, первое, что он делал каждый день, - это месса, как и любой католический священник в мире, и, вероятно, это была самая важная часть его утреннего распорядка, что-то, что напоминало себе, кем он был - священником, поклявшимся на служении Богу. - реальность, которую он знал и, вероятно, прославлял в собственном сознании через нацистское и коммунистическое угнетение в течение сорока с лишним лет, служа своей пастве. Но теперь его паства, его приход охватили весь мир, как и его ответственность перед ними, не так ли?

Джек напомнил себе о времени, проведенном в морской пехоте. Пересекая Атлантику на своем вертолетно-десантном корабле - сам того не зная, на пути к опасной для жизни катастрофе вертолета - в воскресенье они провели церковные службы, и в этот момент церковный вымпел был подброшен к грузовику. Он пролетел над национальным флагом. Это был путь ВМС США , чтобы признать , что был один выше лояльности , чем один человек имел для своей страны. Эта преданность была к Самому Богу - единственной силе выше, чем у Соединенных Штатов Америки, и его страна признала это. Джек чувствовал это здесь и сейчас, держа в руке пистолет. Он чувствовал этот факт как физическую тяжесть на своих плечах. Были люди, которые хотели смерти Папы - Наместника Христа на земле. И это внезапно стало для него очень оскорбительным. Самый ужасный уличный преступник разрешил священнику, министру или раввину пройти бесплатно, потому что там действительно мог быть бог, и это не принесло бы вреда Его личному представителю в народе. Насколько больше Бога могло бы раздражать убийство Его Представителя №1 на планете Земля. Папа был человеком, который, вероятно, никогда в своей жизни не причинил вреда ни одному человеку. Католическая церковь не была идеальным институтом - ничто с участием простых людей не было и никогда не могло быть. Но он был основан на вере во Всемогущего Бога, и его политика редко, если вообще когда-либо, отклонялась от любви и милосердия.

Но Советский Союз рассматривал эти доктрины как угрозу. Какое лучшее доказательство того, кем были плохие парни в этом мире? Райан поклялся как морской пехотинец сражаться с врагами своей страны. Но здесь и сейчас он поклялся сражаться против врагов Бога. КГБ не признавал силы выше той партии, которой он служил. И, провозглашая это, они назвали себя врагом всего человечества - ведь разве человечество не создано по образу и подобию Бога? Не Ленина. Не сталинские. Бог.

Что ж, у него был пистолет, разработанный Джоном Мозесом Браунингом, американцем, возможно, мормоном - Браунинг приехал из Юты, но Джек не знал, какой веры он придерживался, - чтобы помочь ему разобраться в этом.

Время для Райана шло медленно. Постоянные ссылки на его часы не помогли. Постепенно прибывали люди. Не в большом количестве, а, скорее, как бейсбольная толпа, прибывающая в одиночку, парами или небольшими семейными группами. Множество детей, младенцев, которых несут матери, некоторых в сопровождении монахинь - школьные поездки, почти наверняка, - чтобы увидеть Большой Понтифик. Этот термин тоже пришел от римлян, которые с поразительной ясностью сравнивали священника с понтификом - строителем мостов - между людьми и тем, что было выше людей.

Наместник Христа на земле постоянно твердил Джеку в голове. Этот ублюдок Строков - черт, он убил бы Самого Иисуса. Новый Понтий Пилат - если не сам угнетатель, то, конечно, представитель угнетателей, здесь, чтобы плюнуть в лицо Богу. Конечно, дело не в том, что он мог навредить Богу. Никто не был настолько велик, но нападать на одно из Божьих учреждений и на личного представителя Бога - ну, это было достаточно плохо. Предполагалось, что Бог накажет таких людей в свое удобное время. . . и, возможно, Господь выбрал Свои инструменты, чтобы справиться с этим за Него. . . может быть, даже бывшие морские пехотинцы из Соединенных Штатов Америки. . .

Полдень. Будет теплый день. Каково было жить здесь в римские времена без кондиционера? Что ж, они не заметили разницы, и тело приспособилось к окружающей среде - что-то в мозговом веществе, как однажды сказала ему Кэти. Было бы удобнее снять куртку, но не с пистолетом за поясом. . . . Вокруг были уличные торговцы, продававшие прохладительные напитки и мороженое. Любите менял в Храме? - подумал Джек. Возможно нет. Священники их не прогнали. Хм, хороший способ для плохого парня подобраться поближе с оружием? - вдруг подумал он. Но до них было далеко, и беспокоиться об этом было поздно, и ни одна из них не соответствовала фотографиям, которые у него были. У Джека в левой руке был небольшой отпечаток лица Строкова, и он смотрел на него каждую минуту или около того. Этот ублюдок, конечно, мог быть замаскирован. Было бы глупо не сделать этого, а Строков, вероятно, не был глуп. Не в его делах. Маскировки не покрывали все. Длина и цвет волос, конечно. Но не рост. Для этого потребовалась серьезная операция. Можно сделать парня тяжелее, но не легче. Волосы на лице? Ладно, поищи парня с бородой или усами . Райан повернулся и осмотрел местность. Неа. Во всяком случае, ничего очевидного.

Осталось полчаса. Толпа сейчас гудела, люди говорили на дюжине или более языках. Он мог видеть туристов и верующих из многих стран. Светловолосые головы из Скандинавии, афроамериканцы, азиаты. Некоторые очевидные американцы. . . а вот явных болгар нет. Как выглядели болгары? Эта новая проблема заключалась в том, что католическая церковь должна была быть универсальной, а это означало людей любого физического описания. Множество возможных маскировок.

«Воробей, Райан. Видите что-нибудь вероятное? - спросил Джек у лацкана.

«Отрицательно», - ответил голос в его ухе. «Я сканирую толпу вокруг вас. Нечего докладывать."

- Роджер, - признал Джек.

«Если он здесь, он чертовски невидим», - сказал Шарп, стоя рядом с Райаном. Они находились в восьми или десяти ярдах от стальных заграждений, устанавливаемых для еженедельных посещений Папы. Они выглядели тяжелыми. Двое мужчин, чтобы посадить их в грузовик, или четверых? - подумал Джек. Он обнаружил, что разум любит блуждать в такие моменты, и ему нужно было остерегаться этого. «Продолжай сканировать толпу, - сказал он себе.

Слишком много чертовых лиц! Я ответил сердито. И как только этот ублюдок встанет на место, он отвернется .

«Том, а как насчет того, чтобы мы продвинулись вперед и пронеслись по перилам?»

«Хорошая идея, - сразу согласился Шарп.

Через толпу было трудно, но не невозможно проскользнуть. Райан посмотрел на часы. Пятнадцать минут. Люди теперь подходили к преградам, желая подобраться поближе. Еще со времен средневековья существовало поверье, что простое прикосновение короля может вылечить болезнь или принести удачу, и, очевидно, эта вера сохранилась - и насколько более верно, если этим человеком был Великий Понтифик? Некоторые из людей здесь будут жертвами рака, умоляя Бога о чуде. Может, чудеса действительно произошли. Докс назвал это спонтанной ремиссией и списал это на биологические процессы, которые они еще не понимали. Но, возможно, они действительно были чудесами - для получателей они определенно были именно такими. Это была еще одна вещь, которую Райан не понимал.

Люди больше наклонялись вперед, головы поворачивались к церкви.

«Шарп / Райан, Воробей. Возможная цель в двадцати футах слева от вас, стоящая в трех рядах позади преграды. Синее пальто, - затрещал наушник Джека. Он направился туда, не дожидаясь Шарпа. Было тяжело пробиваться сквозь толпу, но это не было давкой в метро Нью-Йорка. Никто не повернулся к нему с проклятиями. Райан с нетерпением ждал. . . .

Да . . . прямо там. Он повернулся, чтобы посмотреть на Шарпа, и дважды постучал по носу.

«Райан попал в цель», - сказал он в лацкан. «Веди меня, Джон».

- Вперед на десять футов, Джек, сразу слева от итальянской женщины в коричневом платье. У нашего друга светло-русые волосы. Он смотрит налево ».

«Бинго» , - подумал Джек в безмолвном праздновании. Прошло еще две минуты, и он стоял прямо за хуесосом. Здравствуйте, полковник Строков .

Скрытый в толпе, Джек расстегнул куртку.

Джек подумал, что этот человек отошел дальше, чем мог бы. Его поле огня ограничивалось окружавшими его телами, но женщина прямо перед ним была достаточно короткой, чтобы он мог легко наводить и стрелять прямо над ней, а его поле зрения было довольно неограниченным.

Ладно, Борис Андреевич, если хочешь поиграть, игра тебя немного удивит . Если армия или флот когда-нибудь взглянут на райские пейзажи / Они обнаружат, что улицы охраняются морскими пехотинцами Соединенных Штатов, ублюдок .

Том Шарп воспользовался шансом проскользнуть сквозь толпу перед Строковым, проходя мимо. С другой стороны, он повернулся в направлении Райана и поднял кулак к небу. Строков был вооружен.

Шум толпы становился все громче, и все языки слились в одно бормотание шума, которое внезапно стихло. Бронзовая дверь открылась вне поля зрения Райана.

Шарп был в четырех футах от него, между ним и Строковым был всего один человек, мальчик-подросток. . . ему легко броситься вправо и схватить человека.

Затем разразилась кавалькада криков. Райан медленно отступил и вытащил свой пистолет, отбросив курок, полностью вставив пистолет в батарею. Его глаза были прикованы к Строкову.

«Король, Папа сейчас выходит! Автомобиль в поле зрения ".

Но Райан не смог ответить. Он также не мог видеть Папамобиля.

«Воробей, я его вижу. Райан / Шарп, он войдет в ваше поле зрения через несколько секунд.

Не в силах сказать ни слова, не видя приближения Его Святейшества, Джек смотрел на плечи жертвы. Вы не можете пошевелить рукой, не заставив ее тоже двигаться, и когда он это сделал. . .

Стрельба мужчине в спину - убийство, Джек. . . .

Боковым зрением Райан увидел передний левый угол белого джипа / гольф-кары, медленно движущийся слева направо. Мужчина перед ним смотрел в том же направлении. . . но не совсем. . . Почему?

Но затем его правое плечо слегка двинулось. . . . Внизу поля зрения Райана показался его правый локоть, а это означало, что его предплечье теперь было параллельно земле.

А потом его правая нога чуть-чуть отодвинулась назад. Мужчина готовился к ...

Райан прижал дуло пистолета к основанию позвоночника. Он чувствовал позвонки своего позвоночника на морде своего браунинга. Джек увидел, что его голова откинулась назад, всего на несколько миллиметров. Райан наклонился вперед и прошептал ему на ухо.

«Если пистолет в твоей руке выстрелит, ты всю оставшуюся жизнь будешь мочиться в подгузник. А теперь, очень медленно, кончиками пальцев верни его мне, или я пристрелю тебя там, где ты стоишь ».

«Миссия выполнена» , - объявил мозг Райана. Этот ублюдок никого не убьет. Давай, сопротивляйся, если хочешь. Никто не так быстр . Его палец так сильно сжимал спусковой крючок, что, если Строков внезапно повернется, пистолет выстрелит сам по себе и навсегда перережет ему позвоночник.

Мужчина колебался, и, конечно же, его разум со скоростью света пробегал по различным вариантам. Были упражнения, что делать, когда кто-то держал пистолет в спине, и он даже практиковал их в своей академии разведки, но здесь, сейчас, двадцать лет спустя, с настоящим пистолетом у спины, те уроки с игровым оружием казалось очень далеким, и мог ли он так быстро отбросить ружье, чтобы оно не повредило почку? Возможно нет. Итак, его правая рука вернулась, как ему только что сказали. . . .

Райан подпрыгнул от звука одного-двух-трех выстрелов из пистолета, не более чем в пятнадцати футах от него. Это был момент, когда мир перестает вращаться, сердца и легкие перестают функционировать, и каждый разум получает мгновение полной ясности. Глаза Джека были прикованы к звуку. Там был Святой Отец, и на его белоснежной сутане было красное пятно размером с полдоллара на груди, а на его красивом лице был шок от чего-то слишком быстрого, чтобы он еще не почувствовал боли. , но его тело уже сжималось, сжималось и поворачивалось влево, складываясь само в себя, когда он начал падать.

Чтобы не нажать на спусковой крючок, требовалась вся дисциплина Райана. Его левая рука выхватила пистолет из руки подопытного.

«Стой, ублюдок. Не делай шага, не поворачивайся, ничего не делай. Том!" - громко позвал он.

«Воробей, он у них, у них есть стрелок. Бандит упал на тротуар, на нем должно быть десять человек. Папа получил два, а то и три удара ».

Реакция толпы носила почти бинарный характер. Ближайшие к стрелку набросились на него, как кошки на одну-единственную невезучую мышь, и кем бы ни был стрелок, он был невидим под кучей туристов, примерно в десяти футах от того места, где стояли Райан, Шарп и Строков. Люди, окружавшие Райана, уходили - на самом деле довольно медленно. . . .

«Джек, давай уведем отсюда нашего друга, ладно?» И трое мужчин вошли в арку для побега, как и подумал Райан.

«Резко для всех. С нами Строков. Покиньте территорию отдельно и встретитесь в посольстве ».

Через минуту они были в официальном Бентли Шарпа. Райан вернулся с болгарином.

Теперь Строков явно чувствовал себя лучше. "Что это? Я член посольства Болгарии и ...

«Мы будем помнить, что ты это сказал, старик. А пока вы гость правительства Ее Британского Величества. А теперь будь хорошим парнем и сиди спокойно, или мой друг убьет тебя ».

«Это интересный инструмент дипломатии». Райан поднял пистолет, который он взял из журнала «Строков - Восточный блок», с большим и неудобным глушителем консервного типа, навинченным на рабочий конец. Конечно, черт возьми, он планировал кого-то застрелить.

Но кого? Внезапно Райан не был уверен.

"Том?"

«Да, Джек?»

«Что-то пошло не так, чем мы думали».

«Думаю, ты прав», - согласился Шарп. «Но у нас есть кто-то, кто может это прояснить».

Возвращение в посольство показало, что в Райане был скрытый талант. У Bentley был невероятно мощный двигатель, и Sharp умел им пользоваться, взрываясь подальше от Ватикана, как топливный сепаратор для дрэг-рейсинга. Автомобиль с визгом остановился на небольшой стоянке рядом с посольством, и все трое вошли через боковую дверь, а оттуда в подвал. Под прикрытием Райана Шарп надел наручники на болгарина и усадил его в деревянный стул.

«Полковник Строков, вы должны отвечать за Георгия Маркова», - сказал ему Шарп. «Мы преследуем тебя уже несколько лет».

Глаза Строкова расширились, как дверные ручки. Как бы быстро ни уезжал «Бентли», мысли Тома Шарпа двигались еще быстрее.

"Что ты имеешь в виду?"

«Я имею в виду, у нас есть эти фотографии, на которых ты покидаешь аэропорт Хитроу после убийства нашего хорошего друга на Вестминстерском мосту. Двор был на тебя, старина, но ты ушел за несколько минут до того, как они получили разрешение арестовать тебя. Это тебе не повезло. Итак, теперь нашей задачей было арестовать вас. Вы найдете нас менее цивилизованными, чем Двор, полковник. Вы убили человека на британской земле. Ее Величество королева не одобряет подобных вещей, полковник.

"Но-"

«Зачем мы вообще разговариваем с этим ублюдком, Том?» - спросил Райан, понимая. «У нас есть приказы, не так ли?»

«Терпение, Джек, терпение. Он ведь сейчас никуда не денется?

«Я хочу иметь телефон, чтобы позвонить в мое посольство», - сказал Строков - довольно слабо, подумал Райан.

«Затем ему понадобится адвокат», - с юмором заметил Шарп. «Ну, в Лондоне ты мог бы нанять адвоката, чтобы помочь тебе, но мы не в Лондоне, правда , старина?»

«И мы не Скотланд-Ярд», - добавил Джек, взяв пример с Sharp. «Я должен был просто прикончить его в церкви, Том».

Шарп покачал головой. "Слишком шумно. Лучше просто позволим ему. . . исчезни, Джек. Уверен, Георгий поймет.

По лицу Строкова было ясно, что он не привык, чтобы люди обсуждали его собственную судьбу так, как он так часто определял для себя судьбы других. Он обнаружил, что легче быть храбрым, когда он был тем человеком, который держал пистолет.

«Ну, я не собирался его убивать, Том, просто перерезал ему позвоночник ниже пояса. Знаете, посадить его в инвалидное кресло на всю оставшуюся жизнь, сделать из него недержание мочи, как у ребенка. Как вы думаете, насколько лояльным будет его правительство к нему? "

Шарп чуть не подавился этой мыслью. «Верная, Диржавна Сугурность ? Пожалуйста, Джек. Быть серьезным. Они просто положили его в больницу, возможно, в психбольницу, и они будут вытирать ему задницу один или два раза в день, если ему повезет ».

Райан заметил, что тот прошел через обруч. Ни одна из служб Восточного блока не превозносила лояльность даже по отношению к тем, кто проявил большую лояльность. И Строков знал это. Нет, как только ты трахнул собаку, ты оказался в очень глубоком дерьме, и твои друзья испарились, как утренний туман - и почему-то Строков не произвел на Райана впечатление человека, у которого и так много друзей. Даже на собственной службе он был бы как охотничий пес - возможно, ценный, но не любимый и не вызывающий доверия среди детей.

«В любом случае, пока мы с Борисом обсуждаем будущее, тебе нужно успеть на рейс», - сказал ему Шарп. Это было хорошо. У Райана заканчивались импровизированные реплики. - Передай привет сэру Бэзилу, ладно?

«Готов поспорить, Томми». Райан вышел из комнаты и глубоко вздохнул. Мик Кинг и остальные ждали его там. Кто-то в официальной резиденции Шарпа упаковал его чемоданы, и посольский микроавтобус ждал, чтобы отвезти их всех в аэропорт. Там ждал Боинг 737 British Airways, и они успели вовремя, и все с билетами первого класса. Райан был рядом с Кингом во время полета.

«Какого черта, - спросил Джек, - мы собираемся с ним делать?»

«Строков? Хороший вопрос, - ответил Мик. «Вы уверены, что хотите знать ответ?»

035

ГЛАВА 32

МЯЧ В МАСКЕ

Во время двухчасового перелета обратно в Хитроу Райан воспользовался тремя миниатюрами односолодового виски, главным образом потому, что это был единственный твердый напиток, который у них был. Каким-то образом его страх перед полетом отошел на задний план - помогло то, что полет был настолько плавным, что самолет мог с таким же успехом сидеть на земле, но у Райана также была голова, полная других мыслей.

«Что пошло не так, Мик?» - спросил Райан через Альпы.

«Что пошло не так, так это то, что наш друг Строков не планировал убийство сам. Он попросил кого-то другого сделать настоящую стрельбу ".

«Тогда почему у него был пистолет с глушителем на передке?»

«Вы хотите предположить? Держу пари, он надеялся убить самого убийцу, а затем раствориться в толпе и сбежать. Джек, ты не можешь читать мысли каждого, - добавил Кинг.

«Итак, мы потерпели неудачу», - заключил Райан.

"Возможно. Это зависит от того, куда пошли пули. Джон сказал, что было одно попадание в тело, одно, возможно, в кисть или руку, и еще одно, которое могло выйти из-под контроля, или, в худшем случае, было периферическим ударом. Так что, выживет человек или нет, зависит от того, какой хирург сейчас с ним работает ». Кинг пожал плечами. «Из наших рук, друг мой».

«Бля», - тихо выдохнул Райан.

- Вы постарались, сэр Джон?

Это резко вскружило ему голову. «Да, конечно. Мы все сделали ».

«И это все, что может сделать мужчина, не так ли? Джек, я был в этой области ради чего? Двенадцать лет. Иногда все идет по плану. Иногда этого не происходит. Учитывая информацию, которая у нас была, и людские ресурсы, которые мы смогли развернуть, я не понимаю, как мы могли бы сделать что-то лучше. Вы же аналитик, не так ли? "

"Верный."

«Что ж, для настольного мастера вы хорошо проявили себя, и теперь вы знаете гораздо больше о полевых операциях. В этом направлении работы нет никаких гарантий ». Кинг сделал еще глоток своей рюмки. «Я тоже не могу сказать, что мне это нравится. Два года назад я потерял агента в Москве. Он был молодым капитаном Советской армии. Казалось приличным. Жена и маленький сын. Его, конечно, застрелили. Только Богу известно, что случилось с его семьей. Может, она в трудовом лагере, а может, в каком-нибудь богом забытом городке в Сибири, насколько я знаю. Знаете, вы никогда этого не узнаете. Безымянные, безликие жертвы, но все же жертвы ».

«Президент в ярости», - сказал Мур своим руководителям, его правое ухо все еще горело после разговора десять минут назад.

"Это плохо?" - спросила Грир.

«Это плохо», - подтвердил DCI. «Он хочет знать, кто это сделал и почему, и он предпочел бы узнать об этом до обеда».

«Это невозможно, - сказал Риттер.

«Вот и телефон, Боб. Вы позвоните ему и скажите ему об этом, - предложил судья. Никто из них никогда не видел, чтобы президент рассердился. По большей части люди пытались этого избежать.

«Итак, Джек был прав?» - предложила Грир.

«Он мог догадаться. Но он не остановил и этого, - заметил Риттер.

- Что ж, это дает тебе кое-что сказать, Артур, - сказал Грир с легкой надеждой в голосе.

"Может быть и так. Интересно, насколько хороши итальянские врачи ».

"Что мы знаем?" - спросила Грир. "Что-нибудь?"

«Одно серьезное пулевое ранение в грудь. Президент должен уметь отождествлять себя с этим, - подумал Мур вслух. «Еще два хита, но не серьезные».

«Итак, позвоните Чарли Уэзерсу в Гарвард и спросите его, каков вероятный прогноз». Это было от Риттера.

«Президент уже разговаривал с хирургами по производству фрикаделек Уолтера Рида. Они полны надежд, но уклончивы ».

«Я уверен, что все они говорят:« Если бы я был на этом, все было бы хорошо ». Грир имела опыт работы с военными врачами. Летчики-истребители сжимали фиалки рядом с полевыми хирургами.

«Я собираюсь позвонить Бэзилу и доставить« Кролика »сюда, как только ВВС подготовят самолет. Если Райан доступен - они должны были бы доставить его обратно из Рима прямо сейчас, если я знаю Бэзила, - я тоже хочу, чтобы он был в самолете.

"Почему?" - спросил Риттер.

«Так что он может проинформировать нас - может быть, и президента - о своем анализе угроз до события».

«Господи, Артур». Грир чуть не взорвался. «Они рассказали нам об угрозе четыре-пять дней назад».

«Но мы сами хотели взять интервью у этого парня», - признал Мур. «Я знаю, Джеймс, я знаю».

РАЙАН ПОСЛЕЗАЛ МИККА КИНГА от авиалайнера. Внизу лестницы был кто-то из Сенчури-хаус. Райан увидел, что мужчина смотрит прямо на него.

«Доктор. Райан, не могли бы вы пойти со мной, пожалуйста? - Пообещал мужчина.

"Где сейчас?"

«У нас есть вертолет, чтобы доставить вас в Королевские ВВС Милденхолл, и ...»

«Моя задница. Я не летаю на вертолетах, так как один меня чуть не убил. Насколько это далеко?"

«Полтора часа езды».

"Хороший. - Купи машину, - приказал Джек. Затем он повернулся. «Спасибо за попытку, ребята». Воробей, Король и остальные пожали ему руку. Они действительно все пытались, хотя никто никогда не узнает об их усилиях. Тогда Джек задумался, что Том Шарп будет делать со Строковым, и решил, что Мик Кинг был прав. Он действительно не хотел знать.

RAF MILDENHALL находится к северу от Кембриджа, дома одного из величайших университетов мира, а водитель Райана был на другом «Ягуаре», и его не особо заботили ограничения скорости на британских дорогах. Когда они проезжали мимо войск безопасности полка наземной обороны Королевских ВВС, машина направилась не к самолету, ожидавшему там на рампе, а к низкому зданию, которое выглядело - и было - VIP-терминалом. Там мужчина вручил Райану телекс, на чтение которого ушло около двадцати секунд, в результате чего он пробормотал: «Отлично». Затем Джек нашел телефон и позвонил домой.

"Джек?" - сказала его жена, узнав его голос. "Где ты, черт возьми?" Должно быть, она была натренирована. Кэти Райан обычно так не говорила.

«Я в RAF Mildenhall. Мне нужно лететь обратно в Вашингтон ».

"Почему?"

«Позволь мне спросить тебя, дорогая: насколько хороши итальянские врачи?»

"Вы имеете в виду ... Папу?"

"Ага." Она не могла видеть его усталый, но краткий кивок.

«В каждой стране есть хорошие хирурги. Джек, что происходит? Вы там были?"

«Кэт, я был примерно в сорока футах от меня, но я не могу тебе сказать больше, и ты не можешь никому это повторить, хорошо?»

«Хорошо», - ответила она с удивлением и разочарованием в голосе. "Когда ты будешь дома?"

«Наверное, через пару дней. Мне нужно поговорить с некоторыми людьми в штаб-квартире, и они, вероятно, сразу же пришлют меня обратно. Извини, детка. Бизнес. Итак, насколько хороши документы в Италии? »

«Мне было бы лучше, если бы над ним работал Джек Каммер, но у них должно быть несколько хороших. Каждый большой город делает. Падуанский университет - это старейшая медицинская школа в мире. Их офтальмологи примерно так же хороши, как и мы в Хопкинсе. Для общей хирургии у них должны быть хорошие люди, но парень, которого я знаю лучше всего, - это Джек. Джон Майкл Каммер был председателем хирургического отделения Хопкинса, обладателем престижной кафедры Холстеда и чертовски хорошим человеком с ножом. Кэти хорошо его знала. Джек встречался с ним несколько раз на сборе средств и был впечатлен его поведением, но не был врачом и не мог оценить профессиональные способности этого человека. «В большинстве случаев вылечить огнестрельное ранение довольно просто. Если не поражена печень или селезенка. Настоящая проблема - кровотечение. Джек, это как когда Салли пострадала в машине со мной. Если вы доставите его туда быстро и если хирург знает свое дело, у вас есть хорошие шансы выжить, если только не разорвана селезенка или печень. Я видел репортажи по телевидению. Его сердце не пострадало - неправильный угол. Я бы сказал, лучше, чем даже денег, он поправится. Он не молодой человек, и это не поможет, но действительно хорошая хирургическая бригада может творить чудеса, если они доберутся до него достаточно быстро ». Она не говорила о неприятных особенностях хирургии травм. Пули могли срикошетить от ребер и лететь в самых непредсказуемых направлениях. Они могли фрагментироваться и нанести ущерб в удаленных друг от друга местах. По сути, вы не можете диагностировать, а тем более лечить, пулевое ранение с помощью пяти секунд телепрограммы. Таким образом, шансы на выживание Папы были лучше, чем даже деньги, но многие лошади 5-1 победили мелового коня и выиграли Дерби в Кентукки.

"Спасибо детка. Я, наверное, смогу рассказать тебе больше, когда вернусь домой. Обними от меня детей, ладно?

«Ты выглядишь усталым», - сказала она.

«Я буду уставшим, детка. Пару дней были заняты. И тише не станет. "А сейчас до свидания."

«Я люблю тебя, Джек», - напомнила она ему.

"Я тоже тебя люблю детка. Спасибо, что сказали это ».

Райан ждал семью Зайцевых больше часа. Таким образом, предложение вертолета позволило бы ему просто подождать здесь дольше, что довольно типично для американских военных. Райан сел на удобный диван и заснул примерно на полчаса.

Кролики приехали на машине. Сержант ВВС США разбудил Джека и указал ему на ожидающий KC-135. По сути, это был Боинг 707 без окон, также оборудованный для дозаправки других самолетов. Отсутствие окон не очень помогло его настроению, но приказ был приказом, и он поднялся по ступенькам и нашел плюшевое кожаное сиденье прямо перед коробкой крыла. Едва самолет оторвался от земли, Олег упал на сиденье рядом со своим.

"Что случилось?" - потребовал Зайцев.

«Мы поймали Строкова. Я сам поймал его, и в руке у него был пистолет », - сообщил Райан. «Но был еще один стрелок».

«Строков? Вы его арестовали?

«Не совсем арест, но он решил пойти со мной в посольство Великобритании. Теперь он у SIS ».

«Надеюсь, они убьют зволочь», - прорычал Зайцев .

Райан не ответил, гадая, могло ли это случиться на самом деле. Неужели британцы играли так грубо? Он совершил довольно отвратительное убийство на их земле - черт возьми, в пределах видимости Сенчури-хаус.

«Папа, он будет жить?» - спросил Кролик. Райан был удивлен, увидев степень его интереса. Может, этот парень все-таки был настоящим перебежчиком совести.

«Не знаю, Олег. Я позвонил жене - она хирург. Она говорит, что это лучше, чем пятьдесят на пятьдесят, что он выживет ».

«Это что-то», - подумал Зайцев вслух.

"ХОРОШО?" - спросил Андропов.

Полковник Рождественский выпрямился. «Товарищ председатель, мы пока мало что знаем. Человек Строкова выстрелил, как известно, и поразил цель в смертельной зоне. Строков не смог устранить его, как планировалось, по неизвестным причинам. Наша римская резидентура тщательно работает, чтобы выяснить, что произошло. Полковник Годеренко берет на себя ответственность. Мы узнаем больше, когда полковник Строков вернется в Софию. Он должен вылететь регулярным рейсом в девятнадцать часов. Итак, на данный момент, похоже, мы добились частичного успеха ».

«Частичного успеха не бывает, полковник!» - горячо заметил Андропов.

«Товарищ председатель, я сказал вам несколько недель назад, что это возможно. Вы помните это. И даже если этот священник выживет, он не вернется в Польшу в ближайшее время, не так ли? »

«Полагаю, что нет», - проворчал Юрий Владимирович.

«И это была настоящая миссия, не так ли?»

«Да», - признал председатель.

«Сигналов еще нет?»

«Нет, товарищ председатель. Нам пришлось нанять нового вахтенного офицера связи и…

"Что это?"

«Майор Зайцев, Олег Иванович, он и его семья погибли при пожаре в отеле в Будапеште. Он был нашим коммуникатором в миссии шесть-шесть-шесть.

«Почему меня не проинформировали об этом?»

«Товарищ председатель, - успокаивал Рождественский, - это полностью расследовано. Тела возвращены в Москву и надлежащим образом захоронены. Все они умерли от отравления дымом. Советский врач лично осмотрел процедуры вскрытия ».

«Вы уверены в этом, полковник?»

«Я могу получить вам официальный отчет, если хотите», - уверенно сказал Рождественский. «Я сам это читал».

Андропов отмахнулся. "Очень хорошо. Держите меня в курсе всего, что приходит. И я хочу, чтобы меня сразу же уведомили о состоянии этого проблемного поляка ».

«По вашему приказу, товарищ председатель». Рождественский ушел, а председатель вернулся к другим делам. Здоровье Брежнева резко ухудшилось. Очень скоро Андропову придется отойти от КГБ, чтобы защитить свое восхождение к главному сиденью за столом, а это было главным предметом на его тарелке в тот момент. К тому же Рождественский был прав. Этот польский священник не будет проблемой в течение нескольких месяцев, даже если он выживет, а этого было достаточно на данный момент.

«НУ, АРТУР?» - спросил Риттер.

«Он немного успокоился. Я рассказал ему об операции БЕАТРИКС. Я сказал ему, что у нас с британцами есть люди прямо здесь. Он хочет лично встретиться с Кроликом, которого мы только что вышли. Так что он все еще изрядно зол, но, по крайней мере, это не на нас », - сообщил Мур по возвращении из Белого дома.

«Британцы держат этого парня Строкова под стражей, - сообщила Грир DCI. Только что пришло известие из Лондона. «Вы бы поверили, что Райан - тот парень, который надел на него сумку? Теперь он у британцев в своем посольстве в Риме. Бэзил пытается решить, что с ним делать. Лучше всего, что Строков руководил операцией и нанял этого турецкого бандита для стрельбы. Британцы говорят, что поймали его с пистолетом с глушителем в руке. Считается, что его работа заключалась в том, чтобы уничтожить стрелка, как та мафия, обрушившаяся на Нью-Йорк некоторое время назад, чтобы опровергнуть попытку убийства в высшей лиге ».

"Ваш мальчик поймал его?" - с некоторым удивлением спросил DCI.

«Он был там с командой опытных британских боевиков, и, возможно, его подготовка в морской пехоте помогла», - признал Риттер. «Итак, Джеймс, у твоего светловолосого мальчика появился еще один парень».

«Не откусывай язык, когда подписываешь Благодарственное письмо, Роберт, - удалось не сказать Грир. «Где они все сейчас?»

- Наверное, на полпути домой. - Над ними летают ВВС, - сказал им Риттер. «Расчетное время прибытия в Эндрюс около одиннадцати сорока, - сказали они мне».

Райан узнал, что в приемной БЫЛИ ОКНА, и летный экипаж был достаточно дружелюбен. Он даже смог немного поговорить о бейсболе. Иволгам оставалось только выиграть еще одну игру, чтобы прикончить Филлис, он был рад и удивлен, узнав об этом. Летный экипаж даже не намекнул на вопрос, зачем его везут обратно в Америку. Они делали это слишком много раз и, кроме того, так и не получили хороших ответов. На корме Кроличья Семья крепко спала - подвиг, который Райан еще не мог совершить.

"Сколько?" - спросил он пилота.

«Ну, это там лабрадор». Он указал. «Назови это еще на три часа, и мы почти полностью будем сухими по ногам. Почему бы вам не поспать, сэр?

«Я не сплю на воздухе», - признался Джек.

«Не расстраивайтесь, сэр. Мы тоже, - сказал ему второй пилот. «И это хорошие новости, если подумать, - подумал Джек.

Сэр Бэзил Чарлстон в это время встречался с главой правительства. Ни в Америке, ни в Великобритании репортеры не писали рассказов о том, когда и почему руководители различных спецслужб встречались со своими политическими хозяевами.

«Итак, расскажите мне об этом Строкове», - приказала она.

«Не очень приятный парень», - ответил Си. «Мы считаем, что он был там, чтобы убить настоящего стрелка. У него было оружие с глушителем, чтобы устранить шум. Итак, похоже, идея заключалась в том, чтобы убить Его Святейшество и оставить мертвого убийцу. Понимаете, премьер-министр, мертвецы до сих пор не рассказывают сказок. Но, возможно, этот все-таки будет. Думаю, итальянская полиция, должно быть, сейчас с ним болтает. Он гражданин Турции, и держу пари, что у него было судимость и / или опыт контрабанды вещей в Болгарию ».

«Значит, за этим стояли русские?» спросила она.

"Да, мэм. Это кажется практически бесспорным. Том Шарп разговаривает со Строковым в Риме. Посмотрим, насколько он предан своим хозяевам.

«Что мы будем с ним делать?» - спросил премьер-министр. Ответ был в форме другого вопроса, на который ей нужно было ответить. Она сделала.

Строкову НЕ приходило в голову, что, когда Шарп назвал имена Алексея Николая Рождественского и Ильи Федоровича Бубового, его собственная судьба была предрешена. Он был просто ошеломлен тем, что британская секретная разведка так тщательно проникла в КГБ. Шарп не видел причин, чтобы разубедить его в этом мнении. Потрясенный неспособностью к разумной реакции, Строков забыл обо всех своих тренировках и начал петь. Его дуэт с Шарпом продлился два с половиной часа, и все это было записано на пленку.

Райан был больше автопилотом, чем «Боинг» до приземления на взлетно-посадочной полосе Zero-One справа на базе ВВС Эндрюс. Для чего он был в пути? Двадцать два часа? Что-то подобное. Что-то легче сделать вторым лейтенантом морской пехоты (двадцать два года), чем женатым отцом двоих детей ( тридцать два года), у которого был довольно напряженный день. Он также немного ощущал свой ликер.

У подножия лестницы ждали две машины - Эндрюс еще не установил трап. Он и Зайцев заняли первое место. Миссис Кролик и Зайчик заняли второе место. Через две минуты после этого они были на Сьютленд-Паркуэй, направляясь в округ Колумбия. Райан нарисовал задачу объяснить, что они проезжали по пути. В отличие от своего приезда в Англию, Зайцев не думал, что это может быть маскировка. А объезд здания Капитолия положил конец его давним подозрениям. Джордж Лукас в свой лучший день не смог бы сфальсифицировать этот пейзаж. Машины пересекли Потомак и направились к северу от бульвара Джорджа Вашингтона, наконец свернув на отмеченный выезд на Лэнгли.

«Итак, это дом Главного Врага», - сказал Кролик.

«Я просто думаю об этом как о месте, где раньше работал».

"Привыкший?"

«Разве вы не знали? Сейчас я снова в Англии, - сказал ему Джек.

Вся команда разборщиков находилась под навесом у главного входа. Райан знал только одного из них, Марка Рэднера, русского ученого из Дартмута, которого вызвали на какую-то специальную работу - одного из тех, кому нравилось работать на ЦРУ, но не на постоянной основе. Теперь Райан смог это понять. Когда машина остановилась, он вышел первым и подошел к Джеймсу Гриру.

«У тебя было несколько загруженных дней, мой мальчик».

«Расскажите мне об этом, адмирал».

"Как было в Риме?"

«Сначала расскажи мне о Папе», - парировал Джек.

«Он перенес операцию нормально. Он настроен критически, но мы спросили об этом Чарли Уэзерса в Гарварде, и он сказал, чтобы он не беспокоился. Люди этого возраста, перенесшие операцию, всегда классифицируются как находящиеся в критическом состоянии - вероятно, это просто способ поднять счет. Если не случится чего-то необычного, вероятно, с ним все будет в порядке. Чарли говорит, что в Риме выращивают хороших огранщиков. Чарли говорит, что его Святейшество должен быть дома через три-четыре недели. Они не станут торопиться с парнем его возраста ».

"Хвала Господу. Сэр, когда у меня был этот ублюдок Строков, я думал, что мы это сделали, понимаете? Потом, когда я услышал выстрелы - Господи, что это был за момент, адмирал.

Грир кивнула. "Я могу представить. Но хорошие ребята выиграли этот. О, ваши Иволги взяли сериал из Филадельфии. Игра закончилась двадцать минут назад. Этот новый шорт-стоп, Рипкен, мне кажется, он куда-то едет.

«Райан». Следующим подошел судья Мур. «Молодец, сынок». Еще одно рукопожатие.

«Спасибо, директор».

«Отлично, Райан», - сказал Риттер. «Уверены, вы не хотите пройти наш курс обучения на ферме?» Рукопожатие было на удивление сердечным. Джек предположил, что Риттер, должно быть, выпил в офисе пару напитков.

«Сэр, прямо сейчас я был бы счастлив вернуться к преподаванию истории».

«Это веселее, мальчик. Запомни это ».

Группа двинулась внутрь, мимо мемориала на правой стене к мертвым офицерам, имена многих из которых все еще оставались в секрете, а затем направилась к лифту для руководителей. Семья Кроликов пошла своим путем. На шестом этаже были номера, похожие на гостиничные, для VIP-посетителей и вернувшихся из-за границы полевых офицеров, и, очевидно, ЦРУ их там разместило. Джек проследовал за высшими руководителями в кабинет судьи.

«Насколько хорош наш новый Кролик?» - спросил Мур.

«Ну, черт возьми, он дал нам хорошую информацию о Папе, судья», - ответил Райан с большим удивлением. - И британцы, кажется, очень довольны тем, что он им рассказал об агенте МИНИСТР. Мне любопытно, кто этот парень КАССИУС.

«И НЕПТУН», - добавила Грир. Флоту нужна была безопасная связь, чтобы выжить в современном мире, а у Джеймса Грира все еще были синие костюмы в шкафу.

«Есть другие мысли?» Это снова был Мур.

«Кто-нибудь задумывался о том, в каком отчаянии находятся русские? Я имею в виду, конечно, Папа был - я думаю, он все еще - политическая угроза для них, но, черт возьми, это была не рациональная операция, не так ли? - спросил Джек. «Мне кажется, они в гораздо большем отчаянии, чем мы обычно думаем. Мы должны иметь возможность использовать это ». Смесь алкоголя и усталости позволила Райану высказать свое мнение легче, чем обычно, и он обдумывал эту идею около двенадцати часов.

"Как?" - спросил Риттер, напоминая себе, что Райан был в некотором роде гением в экономике.

«Я скажу вам одно точно: католическая церковь не будет очень счастлива. Ребята, в Восточной Европе много католиков. Это возможность, о которой нам нужно подумать об использовании. Если мы подойдем к Церкви разумно, они могут просто сотрудничать с нами. Конечно, Церковь любит прощение, но сначала нужно исповедоваться ».

Мур приподнял бровь.

«Другое дело, я изучал их экономику. Это очень шатко, намного хуже, чем думают наши люди, адмирал, - сказал Джек, обращаясь к своему непосредственному начальнику.

"Что ты имеешь в виду?"

«Сэр, то, на что смотрят наши ребята, это официальные экономические отчеты, которые поступают в Москву, верно?»

«Мы тоже очень много работаем, чтобы получить это», - подтвердил Мур.

«Директор, почему мы думаем, что это правда?» - спросил Райан. «Просто потому, что это понимает Политбюро? Мы знаем, что они лгут нам, и они лгут своему народу. Что, если они лгут сами себе? Если бы я был экзаменатором SEC, думаю, я бы поместил кучу парней в федеральную тюрьму Алленвуда. То, что они говорят, не согласуется с тем, что мы можем идентифицировать как на самом деле. Их экономика колеблется, и если что-то пойдет не так, пусть даже немного, все рухнет ».

«Как мы могли это использовать?» - спросил Риттер. Его собственный анализ синей команды сказал нечто очень похожее четыре дня назад, но даже судья Мур этого не знал.

«Где они берут свою твердую валюту - я имею в виду, откуда они берут ее?»

"Масло." Грир ответила на вопрос. Русские экспортировали нефти столько же, сколько саудовцы.

«А кто контролирует мировые цены на нефть?»

«ОПЕК?»

«А кто, - продолжил Райан, - контролирует ОПЕК?»

«Саудовцы».

«Разве они не наши друзья?» Джек заключил. «Посмотрите на СССР как на объект поглощения, как мы это сделали в Merrill Lynch. Активы стоят намного больше, чем материнская корпорация, потому что они плохо управляются. Это несложно понять ». Он не добавил, что даже парень, измученный долгим днем, пятью тысячами миль перелета и переизбытком выпивки . В ЦРУ было много умных людей, но они слишком много думали, как государственные служащие, и недостаточно, как американцы. «Разве у нас нет никого, кто мыслит нестандартно?»

"Боб?" - спросил Мур.

С каждой минутой Риттер все больше симпатизировал молодому аналитику. «Райан, ты когда-нибудь читал Эдгара Аллана По?»

«В старшей школе», - немного смущенно ответил Райан.

«Как насчет истории под названием« Маска красной смерти »?»

«Что-то насчет чумы, которая испортила вечеринку, не так ли?»

"Отдохнуть. Перед тем, как вы улетите завтра в Лондон, вас кое-что проинформируют.

«Сон звучит как план, джентльмены. Куда мне переночевать? » - спросил он, дав им понять, если они еще не догадались, что он готов рухнуть.

«У нас есть для вас место в отеле Marriott по дороге. Вы все зарегистрированы. У входа вас ждет машина. А теперь давай, - сказал ему Мур.

«Может, он все-таки не такой тупой», - предположил Риттер.

«Роберт, приятно видеть, что ты достаточно силен, чтобы измениться», - с улыбкой заметила Грир, когда он потянулся за собственной офисной бутылкой Мура дорогого виски из бурбона. Пришло время праздновать.

«СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ» в Il Tempo , утренней газете в Риме, был рассказом о человеке, найденном мертвым в машине с очевидным сердечным приступом. Пройдет немного времени, прежде чем тело будет опознано, и окончательно выяснится, что это был болгарский турист, который, очевидно, пришел к концу своей жизни совершенно неожиданно. Насколько чиста была его совесть, не было видно при физическом осмотре.

Оглавление

Титульная страница

Страница авторских прав

Преданность

Благодарности

Эпиграф

ГЛАВА 1 - ЛАГЕРЬ

ГЛАВА 2 - ПРИСОЕДИНЕНИЕ

ГЛАВА 3 - СЕРЫЕ ФАЙЛЫ

ГЛАВА 4 - ЗАГРУЗОЧНЫЙ ЛАГЕРЬ

ГЛАВА 5 - АЛЬЯНСЫ

ГЛАВА 6 - НЕДОСТАТКИ

ГЛАВА 7 - ТРАНЗИТ

ГЛАВА 8 - УБЕДЕНИЕ

ГЛАВА 9 - ИДУТ С БОГОМ

ГЛАВА 10 - НАПРАВЛЕНИЯ

ГЛАВА 11 - ПЕРЕСЕЧЕНИЕ РЕКИ

ГЛАВА 12 - ПРИБЫТИЕ

ГЛАВА 13 - МЕСТО ВСТРЕЧИ

ГЛАВА 14 - РАЙ

ГЛАВА 15 - КРАСНЫЕ ПАЛЬТО И ЧЕРНЫЕ ШЛЯПЫ

ГЛАВА 16 - И ПОГОНЯЩИЕ ЛОШАДИ

ГЛАВА 17 - И МАЛЕНЬКИЙ РЕДФОКС, И ПЕРВЫЙ ЗАБОР

ГЛАВА 18 - И УХОДЯЩИЕ ФОКСХАУНДЫ

ГЛАВА 19 - ПИВО И УБИЙСТВО

ГЛАВА 20 - ЗВУКИ ОХОТЫ

ГЛАВА 21 - ЖЕЛАЕМОЕ НАЗВАНИЕ УЛИЦА

ГЛАВА 22 - ИСПАНСКИЕ ШАГИ

«TOM CLANCY СДЕЛАЛ ФАКЕЛ НОВОМУ ПОКОЛЕНИЮ».

—Св. Louis Post-Dispatch

Мужчина по имени Мохаммед сидит в кафе в Вене и собирается предложить сделку колумбийцу. Что, если бы они объединили его сеть агентов и сочувствующих на Ближнем Востоке с сетью колумбийских наркоторговцев в Америке? Потенциал прибыли будет огромен, а потенциал разрушения невообразим.

Молодой человек из пригорода Мэриленда, выросший на интригах, собирается проверить свои навыки. Узнав из первых уст агентам, государственным деятелям, аналитикам, секретным службам и специалистам по спецоперациям, он попадает в поле зрения «Кампуса» - секретной организации, созданной для выявления местных террористических угроз и борьбы с ними любыми способами. необходимо.

Его имя: ДЖЕК РАЙАН-МЛАДШИЙ.

«НЕВЕРОЯТНО ЗАВИСИМО. . . 400 с лишним плотно сплетенных, наполненных адреналином страниц перехвата разведданных, тренировок по фитнесу в 6 утра, стрельбы и жестоких мужчин. Так весело!"

- Daily Mail (Лондон)

«АВТОР ЗНАЕТ ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ, КАК НИКТО ДРУГОЙ, и передает все это в своей неподражаемой резкой манере».

- Publishers Weekly

«CLANCY принимает новый путь с TIGER . . . [Он] по-прежнему лучший игрок в области, наполненной современниками ».

- Сан-Антонио Экспресс-Новости

«УДОВЛЕТВОРЕННО. . . ЧУВСТВИТЕЛЬНО ПРАВИЛЬНО ».

- Орландо Сентинел

"РАЗВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ . . . ПОДДЕРЖИВАЕТ ».

- Сиэтл Таймс

Романы Тома Клэнси

Охота за Красный Октябрь

Красный шторм поднимается

ПАТРИОТ ИГРЫ

кардиналу КРЕМЛЯ

и явная угроза

Цена страха

без сожаления

долг чести

распоряжениями

РАДУГА ШЕСТОЙ

медведь и ДРАКОН

красный кролик

Зубья TIGER

SSN: СТРАТЕГИИ ПОДВОДНОЙ ВОЙНЫ

Документальная литература

ПОДВОДНАЯ: экскурсия внутри ядерная КОРАБЛЬ

БРОНИРОВАННЫЙ КАВ: экскурсия бронированного кавалерийского полк

истребителя крыла: экскурсия ВВС БОЕВОЙ WING

MARINE: экскурсия A экспедиционного отряда морской пехоту

переносимого по воздуху: экскурсия воздушнодесантного ПЕРЕВОЗЧИК ОПЕРАЦИОННЫХ СИЛ: ЭКСКУРСИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ СИЛ

АВИАЦИОННЫХ

СИЛ: ЭКСКУРСИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ СИЛ АРМИИ США

INTO STORM: ИССЛЕДОВАНИЕ В КОМАНДЕ

(написано с генералом Фредом Фрэнксом-младшим, в отставке) КАЖДЫЙ ТИГР (написано с генералом Чарльзом Хорнером, в отставке) ТЕНЕВЫЕ ВОИНЫ: ВНУТРИ ОСОБЫХ СИЛ (написано с генералом Карлом Стайнером, в отставке) ., и Тони Кольц)

Создано Томом Клэнси и Стивом Печеником

Тома Клэнси OP-CENTER

Тома Клэнси OP-CENTER: MIRROR IMAGE

Тома Клэнси OP-ЦЕНТР: ИГРЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ

Тома Клэнси OP-CENTER: ЗАКОНЫ ВОЙНЫ

Тома Клэнси OP-CENTER: БАЛАНС МОЩНОСТИ

Тома Клэнси OP-CENTER: Осадное

TOM ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: РАЗДЕЛИТЬ И ЗАВОЕВАТЬ

ТОМ ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: ЛИНИЯ КОНТРОЛЯ

ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: МИССИЯ

HONOR ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: МОРЯ ПОЖАРА

ОП-ЦЕНТР КЛАНСИИ: ЗВОНИТЕ НА

Тома Клэнси NET FORCE

Тома Клэнси NET FORCE: подводные камни

Тома Клэнси NET FORCE: НОЧЬ ПЕРЕХОДИТ

Тома Клэнси NET СИЛЫ: Точка излома

Тома Клэнси равнодействующая сила: Удар

Тома Клэнси NET СИЛЫ: компьютеризация

Тома Клэнси равнодействующая сила: состояние войны

Тома Клэнси NET СИЛА: СМЕНА ОХРАНЫ

Создано Томом Клэнси и Мартином Гринбергом

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: Политика

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: RUTHLESS.COM

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: ТЕНЬ ЧАСЫ

ТОМ CLANCY Сила ИГРАЕТ: BIO-STRIKE

Тома Клэнси СИЛЫ ИГРЫ: ХОЛОДНАЯ ВОЙНА

Тома Клэнси МОЩНОСТЬ ИГРАЕТ: передний край

Тома Клэнси СИЛЫ ИГРЫ: ZERO HOUR

изображение

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо

являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и

любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, деловыми

учреждениями, событиями или местами является полностью случайным.

ЗУБЫ ТИГРА

Книга Беркли / опубликована по договоренности с

Rubicon, Inc.

Авторские права No 2003 by Rubicon, Inc.

Все права защищены.

Воспроизведение этой книги или ее частей в любой форме

без разрешения запрещено. Сканирование, загрузка и распространение

этой книги через Интернет или любыми другими способами без

разрешения издателя является незаконным и преследуется по закону. Пожалуйста,

покупайте только авторизованные электронные издания и не участвуйте

в электронном пиратстве материалов, защищенных авторским правом , и не поощряйте их.

Благодарим вас за поддержку авторских прав.

Для информации обращайтесь: The Berkley Publishing Group,

подразделение Penguin Group (USA) Inc.,

375 Hudson Street, New York, New York 10014.

eISBN: 978-1-101-00230-8

Книги BERKLEY® Berkley издаются издательством Berkley Publishing Group,

подразделением Penguin Group (USA) Inc.,

375 Hudson Street, New York, New York 10014.

BERKLEY и дизайн «B»

являются товарными знаками, принадлежащими Penguin Group (США) Inc.

http://us.penguingroup.com

Крису и Чарли.

Добро пожаловать на борт

. . . и, конечно же, леди Алекс, чей свет горит

как никогда ярко.

БЛАГОДАРНОСТИ

Марко, в Италии, за инструкциями по навигации

Рик и Морт за медицинское образование

Мэри и Эд за карты

Мадам Жак за отчеты

UVA за взгляд на место Ти Джея

Роланд, опять же, за Колорадо

Майк за вдохновение

И еще множество других за небольшие но важные лакомые кусочки

знаний

«Люди спокойно спят в своих кроватях по ночам только потому, что грубые мужчины готовы совершить насилие от их имени».

-ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ

«Это война неизвестных воинов; но пусть все стремятся, не отступая ни в вере, ни в долге. . . »

-УИНСТОН ЧЕРЧИЛЛЬ

Может ли государство освободиться и связать на

небесах так же, как и на Земле:

если разумнее будет убить человечество

до или после рождения

- это вопросы, вызывающие серьезную озабоченность там,

где находятся школьные учителя, воспитанные государством;

Но Священное государство (мы дожили до того, чтобы научиться)

оканчивается священной войной.

Будет ли народ руководить Господом,

или соблазнен самой громкой глоткой:

если быстрее умереть от меча

Или дешевле умереть голосованием -

Это те вещи, с которыми мы когда-то имели дело,

(И они не поднимутся из могилы )

Для Святых Людей, как бы то ни было, он заканчивается

полным рабом.

Что бы то ни было по какой-либо причине,

Стремится взять или дать

Силу, превышающую или превышающую законы, Не

терпите ее, чтобы жить!

Святое Государство или Святой Король -

или Воля Священного народа - Не имейте

грузовика с бессмысленными вещами.

Закажи оружие и убей!

Сказать - после - меня: -

Когда-то был Народ - его породил террор;

Когда-то были Люди, и они заставили Ад Земли.

Земля возникла и сокрушила его. Послушайте, о убитые!

Когда-то был Народ - его больше никогда не будет!

- РУДЬАРД КИПЛИНГ, «Песня Макдоно»

ПРОЛОГ

ДРУГАЯ СТОРОНА РЕКИ

ДЭВИД ГРИНГОЛЬД родился в Бруклине, в самой американской общине, но во время его бар-мицвы в его жизни изменилось кое-что важное. Провозгласив: «Сегодня я мужчина», он отправился на вечеринку и встретил членов семьи, прилетевших из Израиля. Его дядя Моисей был там очень преуспевающим торговцем алмазами. У собственного отца Дэвида было семь розничных ювелирных магазинов, флагманский из которых находился на Сороковой улице в Манхэттене.

Пока его отец и его дядя обсуждали дела за калифорнийским вином, Дэвид встретился со своим двоюродным братом Дэниелом. Его старший на десять лет, Дэниел только начал работать в Моссад, главном израильском агентстве внешней разведки, и, типичный новичок, потчевал своего кузена историями. Обязательная военная служба Дэниела проходила с израильскими десантниками, он совершил одиннадцать прыжков и участвовал в боевых действиях в Шестидневной войне 1967 года. Для него это была счастливая война, без серьезных потерь в его роте и с достаточным количеством убийств, чтобы показаться, что это было спортивное приключение - охота на дичь, которая была опасной, но не слишком опасной, с заключением. это действительно очень хорошо соответствовало его довоенным взглядам и ожиданиям.

Эти истории резко контрастировали с мрачным репортажем о Вьетнаме по телевидению, которым в то время начинались вечерние выпуски новостей, и с энтузиазмом своей вновь подтвержденной религиозной идентичности Дэвид тут же решил эмигрировать на свою еврейскую родину, как только он окончила среднюю школу. Его отец, который служил во Второй бронетанковой дивизии США во время Второй мировой войны и в целом находил это приключение менее чем приятным, был еще менее счастлив из-за того, что его сын отправился в азиатские джунгли, чтобы вести войну. к чему ни он, ни кто-либо из его знакомых не испытывали особого энтузиазма - и поэтому, когда пришел выпускной, молодой Давид полетел в Эль-Але в Израиль и никогда не оглядывался назад. Он освежил свой иврит, отслужил в униформе, а затем, как и его двоюродный брат, был завербован Моссадом.

В этом деле он преуспел - настолько хорошо, что сегодня он был начальником вокзала в Риме, а это задание немаловажное. Тем временем его двоюродный брат Дэниел ушел и вернулся к семейному бизнесу, который платил намного больше, чем зарплата государственного служащего. Он был занят управлением станцией Мосад в Риме. Под его командованием находились трое штатных офицеров разведки, и они получали большой объем информации. Часть этой информации поступила от агента, которого они назвали Хасаном. Он был палестинцем по происхождению и имел хорошие связи в НФОП, Народном фронте освобождения Палестины, и тем, чему он там научился, он поделился со своими врагами за деньги - фактически, достаточно денег, чтобы профинансировать комфортабельную квартиру. в километре от здания итальянского парламента. Дэвид собирал сегодня пикап.

Это было то место, которое он использовал раньше, мужской туалет Ristorante Giovanni у подножия Испанской лестницы. Сначала он нашел время, чтобы пообедать из телятины Francese - здесь это было великолепно - он допил белое вино, а затем поднялся, чтобы забрать свой пакет. Тупик находился на нижней стороне крайнего левого писсуара, выбор был театральным, но у него было то преимущество, что его никогда не осматривали и не чистили. Туда была приклеена стальная пластина, и даже если бы ее заметили, она выглядела бы достаточно невинно, поскольку на пластине было выбито имя производителя и номер, который вообще ничего не значил. Подойдя к ней, он решил воспользоваться возможностью, сделав то, что мужчины обычно делают с писсуаром, и, занимаясь этим, он услышал, как дверь скрипнула. Тем не менее, кто бы это ни был, он не интересовался им, но на всякий случай уронил пачку сигарет и, когда он наклонился, чтобы достать ее правой рукой, его левая рука выхватила магнитную пачку из тайника. Это было хорошее полевое искусство, как и у профессионального фокусника, - одной рукой привлекать внимание, а другой - выполнять работу.

Только в этом случае это не сработало. Едва он собрал пикап, как кто-то налетел на него сзади.

- Простите меня, старик , то есть синьор, - поправился голос, который звучал как оксфордский английский. Как раз из тех вещей, которые позволяют цивилизованному мужчине легко справиться с ситуацией.

Гринголд даже не ответил, просто повернулся вправо, чтобы вымыть руки и уйти. Он добрался до раковины и включил воду, когда посмотрел в зеркало.

В большинстве случаев мозг работает быстрее, чем руки. На этот раз он увидел голубые глаза человека, который врезался в него. Они были достаточно обычными, но выражение лица - нет. К тому времени, как его разум приказал телу среагировать, левая рука мужчины протянулась вперед, чтобы схватить его за лоб, и что-то холодное и острое вонзилось ему в затылок, чуть ниже черепа. Его голова была резко откинута назад, что облегчило проникновение ножа в спинной мозг, полностью перерезав его.

Смерть не наступила мгновенно. Его тело рухнуло, когда все электрохимические команды его мускулам прекратились. Вместе с этим пошли все чувства. Остались лишь далекие огненные ощущения на шее, и мгновенный шок не позволил им перерасти в серьезную боль. Он пытался дышать, но не мог понять, что больше никогда этого не сделает. Мужчина развернул его, как манекен из универмага, и понес в туалет. Теперь он мог только смотреть и думать. Он видел лицо, но для него это ничего не значило. Лицо оглянулось, рассматривая его как вещь, объект, даже без достоинства ненависти. Дэвид беспомощно сканировал глазами, когда его посадили в унитаз. Мужчина, казалось, залез в пальто, чтобы украсть бумажник. Это было просто ограбление? Ограбление высокопоставленного офицера Моссада? Невозможно. Затем мужчина схватил Дэвида за волосы, чтобы поднять его опущенную голову.

«Салам алейкум», - сказал его убийца. - Мир вам. Итак, это был араб? Он не выглядел ни капелькой по-арабски. На его лице, должно быть, отразилось недоумение.

«Ты действительно доверял Хасану, еврей?» - спросил мужчина. Но он не выразил удовлетворения в голосе. Бесстрастная речь провозглашала презрение. В последние минуты своей жизни, прежде чем его мозг умер из-за недостатка кислорода, Дэвид Гринголд понял, что попался на самую старую шпионскую ловушку - Ложный Флаг. Хасан дал ему информацию, чтобы можно было опознать его, чтобы вытащить его. Такой глупый способ умереть. Оставалось время еще на одну мысль:

Адонай эхад.

Убийца удостоверился, что его руки были чистыми, и проверил его одежду. Но такие удары ножом, как этот, не вызывали большого кровотечения. Он положил в карман бумажник и тупиковый пакет и, поправив одежду, выбрался наружу. Он остановился у своего столика, чтобы оставить двадцать три евро на обед, включая всего несколько центов на чаевые. Но он не скоро вернется. Покончив с Джованни, он прошел через площадь. Он заметил, что на пути к нему идет Brioni, и почувствовал потребность в новом костюме.

ШТАБ Корпуса морской пехоты США не находится в Пентагоне. В самом большом офисном здании в мире есть место для армии, флота и авиации, но морпехи так или иначе остались в стороне и вынуждены довольствоваться собственным строительным комплексом, который называется Военно-морским флотом, в четверти мили от него. на шоссе Ли в Арлингтоне, штат Вирджиния. Это не такая уж большая жертва. Морские пехотинцы всегда были чем-то вроде пасынка американских вооруженных сил, технически подчиненной частью военно-морского флота, где их первоначальная цель заключалась в том, чтобы быть частной армией военно-морского флота, что исключает необходимость посадки солдат на боевые корабли, поскольку армия и флот никогда не должны были быть дружелюбными.

Со временем Корпус морской пехоты стал само собой разумеющимся, на протяжении более чем столетия единственной американской наземной боевой силой, которую когда-либо видели иностранцы. Избавившись от необходимости беспокоиться о тяжелой логистике или даже о медицинском персонале - у них были кальмары, чтобы справиться с этим за них, - каждый морской пехотинец был стрелком, и это было отвратительное, отрезвляющее зрелище для любого, у кого не было горячего места в сердце для Соединенные Штаты Америки. По этой причине морских пехотинцев уважают, но не всегда любят их коллеги по американской службе. Слишком много шоу, слишком много чванства и слишком развито чувство связей с общественностью для более стабильных служб.

Корпус морской пехоты, конечно же, действует как собственная маленькая армия - у него даже есть собственная военно-воздушная сила, небольшая, но с острыми клыками, - и теперь в ее состав входит начальник разведки, хотя некоторые военнослужащие в форме расценили это как противоречие в терминах. Штаб разведки морской пехоты был новым учреждением, частью усилий Зеленой машины, направленной на то, чтобы догнать остальные службы. Названный М-2 («2» - это числовой идентификатор человека в информационном бизнесе, - начальника звали генерал-майор Терри Бротон, невысокий, компактный профессиональный пехотинец, который застрял на этой должности, чтобы хоть немного представить реальность. к торговле призраками: Корпус решил вспомнить, что в конце бумажного следа был человек с винтовкой, которому нужна была хорошая информация, чтобы остаться в живых. Еще одним секретом Корпуса было то, что местный интеллект его персонала был непревзойденным - даже компьютерным волшебникам ВВС, чья позиция заключалась в том, что любой, кто может управлять самолетом, просто должен быть умнее, чем кто-либо другой. Через одиннадцать месяцев Бротон должен был принять командование второй дивизией морской пехоты, базирующейся в Кэмп-Лежене, Северная Каролина. Это долгожданное известие пришло всего неделю назад, и он все еще был в отличном настроении.

Это была хорошая новость и для капитана Брайана Карузо, для которого аудиенция у генерального офицера была если не совсем пугающей, то определенно поводом для небольшой осторожности. Он был одет в форму оливкового цвета класса А, в комплекте с поясом Сэма Брауна и со всеми лентами, на которые он имел право, что было не так уж и много, хотя некоторые из них были довольно красивыми, как и его золотые крылья парашютиста и набор наград за меткую стрельбу, достаточно большой, чтобы произвести впечатление даже на такого пожизненного стрелка, как генерал Бротон.

М-2 назначил офицера подполковника и чернокожего сержанта-артиллериста личным секретарем. Все это показалось молодому капитану странным, но никто никогда не обвинял Корпус в логике, напомнил себе Карузо. Как они любили говорить: двести тридцать лет традиций, не стесненных прогрессом.

«Генерал увидит вас сейчас, капитан», - сказала она, отрывая взгляд от телефона на своем столе.

- Спасибо, Ганни, - сказал Карузо, вставая на ноги и направляясь к двери, которую сержант открыл для него.

Бротон был именно тем, чего ожидал Карузо. У него был усик ниже шести футов, и у него была такая грудь, которая могла бы отразить высокоскоростную пулю. Его волосы были немного шире, чем щетина. Как и у большинства морских пехотинцев, плохие волосы случались, когда они доходили до полдюйма, и требовали похода к парикмахеру. Генерал оторвался от своих бумаг и оглядел посетителя с головы до ног холодными карими глазами.

Карузо не отдал честь. Как и морские офицеры, морские пехотинцы не салютуют, если они не находятся под ружьем или не «прикрыты» форменной фуражкой. Визуальный осмотр длился около трех секунд, что показалось мне примерно неделей.

"Доброе утро, сэр."

«Присаживайтесь, капитан». Генерал указал на обтянутый кожей стул.

Карузо сел, но остался на месте, согнув ноги и все такое.

«Знаешь, зачем ты здесь?» - спросил Бротон.

«Нет, сэр, они мне этого не говорили».

"Как вам Force Recon?"

«Мне это очень нравится, сэр», - ответил Карузо. «Я думаю, что у меня есть лучшие унтер-офицеры во всем корпусе, и эта работа меня интересует».

«Вы хорошо поработали в Афганистане, - говорит здесь». Броутон поднял папку с красно-белой лентой по краям. Это был сверхсекретный материал. Но работа в рамках специальных операций часто попадала в эту категорию, и, черт возьми, работа Карузо в Афганистане не была чем-то особенным для NBC Nightly News.

«Это было довольно интересно, сэр».

«Хорошая работа, - говорит здесь, - вытащить всех своих людей живыми».

«Генерал, это в основном из-за того санитара SEAL с нами. Капрала Уорда довольно сильно застрелили, но старшина Рэндалл спас ему жизнь, и это точно. Я поставил его на украшение. Надеюсь, он это получит ».

«Он будет», - заверил его Бротон. «И ты тоже будешь».

«Сэр, я только что выполнил свою работу», - возразил Карузо. "Мои люди сделали все ..."

«И это признак хорошего молодого офицера», - прервал его М-2. «Я читал ваш отчет об этом, и я также читал Ганни Салливан. Он говорит, что вы отлично подошли молодому офицеру в его первом боевом действии. Командир-сержант Джо Салливан и раньше нюхал дым в Ливане и Кувейте, а также в некоторых других местах, о которых никогда не сообщали по телевидению. «Салливан когда-то работал на меня, - сообщил Бротон своему гостю. «Он должен получить повышение».

Карузо кивнул. "Да сэр. Он уверен, что готов сделать шаг вперед в этом мире ».

«Я видел, как ты на нем сидел». M-2 коснулся другой папки, на этот раз без форматирования TS. - Ваше обращение с вашими людьми щедро хвалит, капитан. Почему?"

Карузо моргнул. «Сэр, они очень хорошо справились. Я не мог ожидать большего ни при каких обстоятельствах. Я выставлю эту кучу морских пехотинцев против кого угодно в мире. Даже новички могут когда-нибудь стать сержантами, и у двоих из них повсюду написано «ганни». Они много работают и достаточно умны, чтобы начать делать правильные вещи, прежде чем я им скажу. По крайней мере, один из них - офицерский. Сэр, это мои люди, и мне чертовски повезло с ними.

«И вы их довольно хорошо обучили», - добавил Бротон.

«Это моя работа, сэр».

«Больше нет, капитан».

"Простите, сэр? У меня еще четырнадцать месяцев в батальоне, и моя следующая работа еще не определена ». Хотя он с радостью останется в Second Force Recon навсегда. Карузо подумал, что скоро он будет проверять на майора и, возможно, перейдет в батальон S-3, оперативный офицер разведывательного батальона дивизии.

«Тот парень из Агентства, который пошел с тобой в горы, как ему было работать?»

«Джеймс Хардести, говорит, что раньше служил в армейском спецназе. Ему около сорока, но он вполне подходит для парня постарше, говорит на двух местных языках. Не мочит штаны, когда случаются неприятности. Он ... ну, он меня очень хорошо поддержал.

Папка TS снова поднялась в руках M-2. «Он говорит, что вы спасли его бекон в этой засаде».

«Сэр, никто не выглядит умным, когда попадает в засаду. Мистер Хардести вместе с капралом Уордом занимался разведкой, пока я настраивал спутниковое радио. Плохие парни оказались в довольно умном месте, но они дали им руку. Они слишком быстро напали на мистера Хардести, промахнулись с первой же очередью, и мы маневрировали в гору вокруг них. У них не было достаточно хорошей безопасности. Ганни Салливан направил свою команду вправо, а когда он занял позицию, я поднял свою группу вверх по центру. В общей сложности это заняло от десяти до пятнадцати минут, и затем Ганни Салливан попал в нашу цель, попал ему прямо в голову с десяти метров. Мы хотели забрать его живым, но, как все сложилось, это было невозможно ». Карузо пожал плечами. Начальство могло генерировать офицеров, но не в соответствии с требованиями момента, и этот человек не собирался проводить время в американском плену, и было трудно надеть сумку на кого-то в этом роде. Окончательный результат: один сильно застреленный морской пехотинец, шестнадцать мертвых арабов и два живых пленника, с которыми Intel может поболтать. Это оказалось более продуктивным, чем кто-либо ожидал. Афганцы были достаточно храбрыми, но они не были сумасшедшими - точнее, они выбрали мученичество только на своих условиях.

"Уроки выучены?" - спросил Бротон.

«Не бывает слишком много тренировок, сэр, или быть в слишком хорошей форме. На самом деле это намного сложнее, чем упражнения. Как я уже сказал, афганцы достаточно храбры, но не обучены. И вы никогда не узнаете, какие из них вырвутся наружу, а какие проглотят. В Quantico нас учили, что нужно доверять своим инстинктам, но они не вызывают у вас инстинктов, и вы не всегда можете быть уверены, слушаете ли вы правильный голос или нет ». Карузо пожал плечами, но он просто пошел дальше и высказал свое мнение. «Я думаю, это сработало для меня и моих морских пехотинцев, но я не могу сказать, что знаю почему».

«Не думайте слишком много, капитан. Когда дерьмо попадает в вентилятор, у вас нет времени все обдумать. Вы думаете заранее. Дело в том, как вы обучаете своих людей и распределяете между ними обязанности. Вы готовите свой разум к действию, но никогда не думаете, что знаете, какую форму оно примет. В любом случае, вы все сделали хорошо. Вы впечатлил этот парень Хардести-и он является довольно серьезным клиентом. Вот как это произошло », - заключил Бротон.

"Простите, сэр?"

«Агентство хочет поговорить с вами», - объявил М-2. «Они ищут таланты, и ваше имя всплыло».

"Что делать, сэр?"

«Не сказал мне этого. Они ищут людей, которые могут работать в этой области. Не думаю, что это шпионаж. Наверное, военизированная часть дома. Думаю, это новый магазин по борьбе с терроризмом. Не могу сказать, что рад потерять многообещающего молодого морского пехотинца. Однако я не имею права голоса по этому поводу. Вы можете отклонить предложение, но вам нужно подойти и поговорить с ними заранее ».

"Я понимаю." На самом деле он этого не сделал.

«Может быть, кто-то напомнил им другого бывшего морского пехотинца, который неплохо отработал там наверху. . . » Броутон наполовину заметил.

- Вы имеете в виду дядю Джек? Господи, извините, сэр, но я уклонялся от этого с тех пор, как пришел в начальную школу. Я просто еще один морпех О-3, сэр. Я больше ни о чем не прошу ».

«Хорошо», - вот и все, что хотел сказать Бротон. Он увидел перед собой очень многообещающего молодого офицера, который прочитал «Руководство для офицеров морской пехоты» от корки до корки и не забыл ни одной важной части. Во всяком случае, он был слишком серьезен, но когда-то сам был таким же. «Ну, ты должен быть там через два часа. Какой-то парень по имени Пит Александр, еще один бывший спецназовец. Еще в 1980-х годах помогал Агентству руководить операцией в Афганистане. Я слышал, что неплохой парень, но он не хочет развивать собственный талант. Следите за своим кошельком, капитан, - сказал он, отпуская.

«Да, сэр», - пообещал Карузо. Он поднялся на ноги, заняв позу внимания.

М-2 одарил своего гостя улыбкой. «Семпер Фай, сынок».

«Да, да, сэр». Карузо вышел из кабинета, кивнул ганни, не сказал ни слова полполковнику, который даже не взглянул наверх, и направился вниз, гадая, во что, черт возьми, он попадает.

В сотнях миль отсюда другой человек по имени Карузо думал о том же. ФБР заработало репутацию одного из ведущих правоохранительных органов Америки благодаря расследованию межгосударственных похищений людей, начавшемуся вскоре после принятия закона Линдберга в 1930-х годах. Его успех в закрытии таких дел в значительной степени положил конец похищениям за деньги - по крайней мере, для умных преступников. Бюро закрыло все эти дела до единого , и профессиональные преступники наконец поняли, что эта форма преступления - игра для лохов. И так оставалось в течение многих лет, пока похитители с другими целями, кроме денег, не решили вникнуть в это.

И этих людей было гораздо труднее поймать.

Пенелопа Дэвидсон исчезла в то самое утро по дороге в детский сад. Ее родители вызвали местную полицию в течение часа после ее исчезновения, и вскоре после этого из местного шерифа позвонили в ФБР. Процедура позволила ФБР вмешаться, как только жертва могла быть доставлена через границу штата. Джорджтаун, штат Алабама, находился всего в получасе езды от границы штата Миссисипи, поэтому бирмингемское отделение ФБР немедленно принялось за дело, как кошка на мышь. В номенклатуре ФБР дело о похищении называется «семеркой», и почти каждый агент в офисе сел в свою машину и направился на юго-запад, в небольшой городок с фермерским рынком. Однако в сознании каждого агента был страх перед глупым поручением. Были часы на делах о похищениях людей. Считалось, что большинство жертв подверглись сексуальной эксплуатации и были убиты в течение четырех или шести часов. Только чудо могло вернуть ребенка живым так быстро, а чудеса случались нечасто.

Но большинство из них были самими мужчинами с женами и детьми, и поэтому работали так, как будто у них был шанс. Офис ASAC - ответственный помощник специального агента - первым поговорил с местным шерифом, которого звали Пол Тернер. Бюро считало его неопытным любителем расследований, и Тернер тоже так думал. Мысль об изнасилованной и убитой маленькой девочке в его юрисдикции всколыхнула его желудок, и он приветствовал федеральную помощь. Фотографии были розданы каждому мужчине со значком и пистолетом. С картами консультировались. Местные полицейские и специальные агенты ФБР направились в район между домом Дэвидсона и государственной школой, до которого она ходила пять кварталов каждое утро в течение двух месяцев. Были опрошены все, кто жил на этом пути. Вернувшись в Бирмингем, были произведены компьютерные проверки возможных сексуальных преступников, живущих в радиусе ста миль, а также были отправлены агенты и военнослужащие штата Алабама, чтобы допросить их. Каждый дом подвергался обыску, обычно с разрешения владельца, но довольно часто и без него, потому что местные судьи строго относились к похищению.

Для специального агента Доминика Карузо это был не первый серьезный случай, но это была его первая «семерка», и хотя он был неженатым и бездетным, мысль о пропавшем ребенке заставляла его кровь сначала охлаждаться, а затем закипать. На ее «официальной» фотографии из детского сада были видны голубые глаза, каштановые светлые волосы и милая улыбка. Эта «семерка» не была о деньгах. Семья была классная и обычная. Отец был линейным электриком в местном кооперативе электриков, мать на полставки работала фельдшером в окружной больнице. Оба были методистами, посещающими церковь, и ни один из них при первом осмотре не казался вероятным подозреваемым в жестоком обращении с детьми, хотя это тоже будет рассмотрено. Старший агент Бирмингемского полевого офиса имел опыт профилирования, и его первоначальное прочтение было пугающим: этот неизвестный субъект мог быть серийным похитителем и убийцей, кем-то, кто считал детей сексуально привлекательными и знал, что самый безопасный способ совершить это преступление - это чтобы потом убить жертву.

Карузо знал, что он где-то там был. Доминик Карузо был молодым агентом, которому не прошло и года после Куантико, но он уже находился на своем втором полевом задании - у неженатых агентов ФБР не было большего выбора при выполнении своих заданий, чем у воробья в урагане. Его первоначальное назначение было в Ньюарке, штат Нью-Джерси, все семь месяцев, но Алабама ему больше по вкусу. Погода часто была плохой, но это был не улей, как в этом грязном городе. Теперь его задачей было патрулировать район к западу от Джорджтауна, сканировать и ждать какой-нибудь достоверной информации. У него не было достаточно опыта, чтобы быть эффективным интервьюером. На развитие этого навыка потребовались годы, хотя Карузо считал себя довольно умным и получил диплом в колледже по психологии.

«Искать машину с маленькой девочкой, - сказал он себе, - не в автокресле?» - подумал он. Это могло бы дать ей лучший способ выглянуть из машины и, возможно, помахать рукой. . . Так что нет, субъект, вероятно, связал бы ее, сковал бы наручники или обмотал изолентой и, вероятно, заткнул бы рот. Какая-то маленькая девочка, беспомощная и напуганная. Эта мысль заставила его руки сжаться на руле. Радио затрещало.

«База Бирмингема для всех« 7 »единиц. У нас есть сообщение, что подозреваемый «семерка» мог управлять белым грузовым фургоном, вероятно, «Фордом», белого цвета, немного грязным. Теги Алабамы. Если вы увидите автомобиль, соответствующий этому описанию, вызовите его, и мы попросим местного диспетчера проверить его ».

«Это означало, что не мигай светом жевательной резинки и не тяни его к себе, если только не придется», - подумал Карузо. Пришло время подумать.

Если бы я был одним из этих существ, где бы я был ...? Карузо притормозил. Он думал . . . место с приличным подъездом. Не главная дорога как таковая. . . приличная второстепенная дорога с поворотом на что-то более приватное. Легко войти, легко выйти. Место, где соседи не могли видеть и слышать, что он задумал. . .

Он взял микрофон.

«Карузо - на базу Бирмингема».

«Да, Доминик», - ответил агент на радиостанции. Радиостанции ФБР были зашифрованы, и никто не мог их слушать без хорошего дешифратора.

«Белый фургон. Насколько это прочно? "

«Пожилая женщина говорит, что, когда она выходила за газетой, она увидела маленькую девочку, правильное описание, разговаривающую с каким-то парнем рядом с белым фургоном. Возможный субъект - мужчина европеоидной расы, возраст неопределенного возраста, никакого другого описания. - Немногое, Дом, но это все, что у нас есть, - сообщила специальный агент Сэнди Эллис.

«Сколько в округе насильников детей?» - спросил Карузо.

«Всего на компьютере девятнадцать. Мы заставили людей поговорить со всеми из них. Пока ничего не разработано. Все, что у нас есть, мужик.

«Роджер, Сэнди. Из."

Больше вождения, больше сканирования. Он задавался вопросом, было ли это что-то вроде того, что его брат Брайан испытал в Афганистане: один, охотясь на врага. . . Он начал искать грунтовые дорожки на дороге, возможно, с недавними следами от шин.

Он снова посмотрел на фотографию размером с бумажник. Маленькая девочка с милым лицом, только изучающая азбуку. Ребенок, для которого мир всегда был безопасным местом, которым правили мама и папа, который ходил в воскресную школу и делал гусениц из картонных коробок для яиц и средства для чистки трубок и научился петь «Иисус любит меня, это я знаю», потому что Библия говорит мне об этом. . . » Его голова вращалась влево и вправо. Там, ярдах в сотне, грунтовая дорога, ведущая в лес. Притормозив, он увидел, что тропа идет по пологому S-образному изгибу, но деревья были тонкими, и он мог видеть. . .

. . . дешевый каркасный дом. . . и рядом с ним. . . угол фургона. . . ? Но этот был скорее бежевым, чем белым. . .

Ну, маленькая старушка, которая видела девочку и грузовик ... как далеко это было ... солнечный свет или тени. . . ? Так много вещей, так много непостоянства, так много переменных. Как бы хороша ни была Академия ФБР, она не могла подготовить вас ко всему - черт, даже не ко всему. Они тоже сказали вам, что вы должны доверять своему чутью и опыту. . .

Но у Карузо не было и года опыта.

Еще . . .

Он остановил машину.

«Карузо - на базу Бирмингема».

«Да, Доминик», - ответила Сэнди Эллис.

Карузо сообщил по рации о своем местонахождении. «Я собираюсь пройти 10-7, чтобы зайти и посмотреть».

- Роджер, Дом. Вы запрашиваете резервную копию? »

«Отрицательно, Сэнди. Наверное, ничего, просто собираюсь постучать в дверь и поговорить с обитателем ».

«Хорошо, я буду стоять рядом».

У Карузо не было портативного радио - это было для местных полицейских, а не для Бюро - и поэтому теперь он был вне зоны доступа, за исключением своего сотового телефона. Его личной боковой рукой был «Смит и Вессон 1076», удобно сидевший в кобуре на правом бедре. Он вышел из машины и закрыл дверь, не запирая ее, чтобы не шуметь. Люди всегда оборачивались, чтобы посмотреть, что издает звук хлопнувшей дверью машины.

«На нем был костюм темнее оливково-зеленого цвета, - удачное обстоятельство», - подумал Карузо, направляясь направо. Сначала он посмотрел на фургон. Он шел нормально, но его глаза были прикованы к окнам ветхого дома, на полпути надеясь увидеть лицо, но, поразмыслив, радовались, что его не было.

Он решил, что фургону «Форд» было около шести лет. Мелкие вмятины и вмятины по кузову. Водитель задвинул его внутрь. В результате раздвижная дверь оказалась близко к дому, что может сделать плотник или сантехник. Или мужчина двигает маленьким сопротивляющимся телом. Правую руку он держал свободной, а пальто расстегнуто. Быстрое вытягивание было тем, что практиковал каждый полицейский в мире, часто перед зеркалом, хотя только дурак стрелял как часть движения, потому что таким образом нельзя было ничего поразить.

Карузо не торопился. Окно в двери со стороны водителя было опущено. Салон был почти полностью пуст, голый, неокрашенный металлический пол, запаска и домкрат. . . и большой рулон изоленты. . .

Вокруг было много всего этого. Свободный конец булочки был повернут вниз, как будто чтобы убедиться, что он сможет снять немного с булочки, не ковыряя ногтями. Многие люди тоже так поступали. Наконец-то был коврик, заправленный - нет, скотч, как он видел, к полу, сразу за правым пассажирским сиденьем ... и это какая-то лента свисала с металлического каркаса сиденья? Что бы это могло значить?

Почему там? - подумал Карузо, но внезапно кожа на его предплечьях начала покалывать. Это было впервые для такой сенсации. Сам он никогда не производил арест, еще не был вовлечен в серьезное уголовное дело, по крайней мере, до какого-либо заключения. Некоторое время он работал с беглецами в Ньюарке и сделал в общей сложности три ошейника, всегда с другим, более опытным агентом, который брал на себя инициативу. Теперь он стал более опытным, немного закаленным ... Но не так уж много, напомнил он себе.

Карузо повернулся к дому. Теперь его мысли двигались быстро. Что у него было на самом деле? Немного. Он заглянул в обычный легкий грузовик без каких-либо прямых доказательств, просто пустой грузовик с рулоном изоленты и небольшим ковриком на стальном полу.

Несмотря на это . . .

Молодой агент вынул из кармана сотовый телефон и набрал номер офиса.

"ФБР. Я могу вам помочь?" - спросил женский голос.

«Карузо для Эллиса». Это быстро сдвинуло дело с мертвой точки.

«Что у тебя есть, Дом?»

«Белый фургон Ford Econoline, ярлык« Алабама »Echo Romeo Six Five Zero One, припаркован у меня. Сэнди-"

«Да, Доминик?»

«Я собираюсь постучать в дверь этого парня».

«Вам нужна подмога?»

Карузо задумался на секунду. «Утвердительно - это Роджер».

- Примерно в десяти минутах ходьбы находится окружной холм. Подождите, - посоветовал Эллис.

«Роджер, готов».

Но на кону стояла жизнь маленькой девочки. . .

Он направился к дому, стараясь держаться подальше от ближайших окон. Вот когда время остановилось.

Он чуть не выпрыгнул из кожи, когда услышал крик. Это был ужасный пронзительный звук, словно кто-то смотрел на саму Смерть. Его мозг обработал информацию, и он внезапно обнаружил, что его автоматический пистолет находится в его руках, прямо перед грудиной, направлен в небо, но все же в руках. Он понял, что это был женский крик, и что-то щелкнуло у него в голове.

Так быстро, как он мог двигаться, не производя особого шума, он оказался на крыльце под неровной, дешево сделанной крышей. Входная дверь была в основном экранирована проволокой, чтобы не допустить насекомых. Он нуждался в покраске, как и весь дом. Наверное, аренда, да еще и дешевая. Глядя в экран, он видел коридор, ведущий налево в кухню и направо в ванную комнату. Он мог видеть это. Белый фарфоровый унитаз и раковина - все, что было видно с этой точки зрения.

Он подумал, есть ли у него веская причина войти в дом, и сразу решил, что с него достаточно. Он распахнул дверь и незаметно проскользнул внутрь. Дешевый и грязный коврик, ведущий по коридору. Он направился в эту сторону с оружием в руках, ощущения отшлифованы до предельной бдительности. По мере того как он двигался, углы обзора менялись. Кухня стала невидимой, но он лучше видел ванную. . .

Пенни Дэвидсон находилась в ванне, обнаженная, с широко открытыми голубыми глазами, горло у нее было перерезано от уха до уха, а кровь залила ее плоскую грудь и стенки ванны. Ее шею так сильно перерезали, что она открылась, как второй рот.

Как ни странно, Карузо не отреагировал физически. Его глаза зафиксировали снимок, но в данный момент он думал только о том, что человек, который это сделал, был жив и всего в нескольких футах от него.

Он понял, что шум, который он слышал, доносился слева и впереди. Гостинная. Телевидение. Тема будет там. Может быть второй? У него не было на это времени, да и в данный момент он не особо заботился.

Медленно, осторожно, его сердце билось как отбойный молоток, он продвинулся вперед и выглянул из-за угла. Вот он, под тридцать, белый мужчина, с редеющими волосами, смотрел телевизор с увлеченным вниманием - это был фильм ужасов, должно быть, от него исходил крик - и потягивал пиво Miller Lite из алюминиевой банки. Его лицо было довольным и никоим образом не возбужденным. «Наверное, он уже через это прошел, - подумал Доминик. И прямо перед ним, Иисусом, на кофейном столике лежал окровавленный нож мясника. На его футболке была кровь, словно брызги брызг. Из горла маленькой девочки.

«Проблема с этими дворнягами в том, что они никогда не сопротивляются», - сказал инструктор своему классу в Академии ФБР. «О, да, это Джон Уэйн, у которого такое отношение, когда у них в руках маленькие дети, но они не сопротивляются вооруженным полицейским - никогда. И, знаете, это чертовски досадно, - заключил инструктор.

Тебя сегодня в тюрьму не посадят. Эта мысль пришла в голову Карузо, казалось, сама по себе. Его большой палец правой руки оттягивал молоток без шпоры, пока он не защелкнулся на месте, полностью погрузив боковую руку в батарею. Он кратко заметил, что его руки были ледяными.

Сразу за углом, где вы повернули налево, чтобы войти в комнату, находился старый потрепанный столик. Восьмиугольной формы наверху стояла прозрачная ваза из синего стекла, дешевая, может быть, из местного торгового центра, вероятно, предназначенная для цветов, но сегодня ее там не было. Медленно, осторожно Карузо приподнял ногу и опрокинул стол. Стеклянная ваза громко разбилась о деревянный пол.

Испытуемый вздрогнул и повернулся, чтобы увидеть в своем доме неожиданного посетителя. Его защитная реакция была скорее инстинктивной, чем аргументированной - он схватился за мясной нож на кофейном столике. Карузо даже не успел улыбнуться, хотя знал, что субъект совершил последнюю ошибку в своей жизни. В американских полицейских органах считается святым евангелием, что человек с ножом в руке на расстоянии менее двадцати одного фута представляет собой непосредственную и смертельную угрозу. Он даже начал подниматься на ноги.

Но он этого не сделал.

Палец Карузо нажал на спусковой крючок своего «Смита», послав первый выстрел прямо в сердце подопытного. Еще двое последовали менее чем за секунду. Его белая футболка расцвела красным. Он посмотрел вниз на свою грудь, затем на Карузо с полным удивлением на лице, а затем снова сел, не говоря ни слова и не вскрикнув от боли.

Следующим действием Карузо было изменить направление и проверить единственную спальню в доме. Пустой. Как и кухня, задняя дверь все еще заперта изнутри. Настало мгновение облегчения. Больше никого в доме. Он еще раз взглянул на похитителя. Глаза все еще были открыты. Но Доминик ошибся. Сначала он обезоружил труп и надел наручники, потому что именно так его тренировали. Затем последовала проверка пульса на сонной артерии, но это была потеря энергии. Парень ничего не видел, кроме входной двери ада. Карузо вытащил свой сотовый и снова набрал номер в офисе.

"Дом?" - спросил Эллис, когда получил телефон.

«Да, Сэнди, это я. Я только что его сбил.

"Какие? Что ты имеешь в виду?" - настойчиво спросила Сэнди Эллис.

«Маленькая девочка, она здесь, мертвая, с перерезанным горлом. Я вошел, и парень подошел ко мне с ножом. Снял его, чувак. Он тоже мертв, чертовски мертв.

«Господи, Доминик! Шериф графства всего в паре минут езды. Ожидать."

«Роджер, будь рядом, Сэнди».

Не прошло и минуты, как он услышал звук сирены. Карузо вышел на крыльцо. Он спрятал автомат и убрал в кобуру; затем он вынул из кармана пальто свои удостоверения ФБР и поднял их в левой руке, когда подошел шериф с вынутым служебным револьвером.

- Все под контролем, - объявил Карузо настолько спокойным голосом, насколько мог. Теперь он был возбужден. Он жестом пригласил шерифа Тернера войти в дом, но остался снаружи один, пока местный полицейский вошел внутрь. Минуту или две спустя полицейский вернулся в кобуре своего собственного «Смит и Вессон».

Тернер был голливудским изображением южного шерифа, высокого, плотного телосложения, с мускулистыми руками и ремнем, который глубоко впивался в его талию. Вот только он был черным. Не тот фильм.

"Что случилось?" он спросил.

«Хочешь дать мне минутку?» Карузо глубоко вздохнул и на мгновение задумался, как рассказать историю. Понимание Тернером этого было важно, потому что убийство было местным преступлением, и он имел юрисдикцию над ним.

"Ага." Тернер полез в карман рубашки и вытащил пачку Kools. Он предложил одну Карузо, но тот покачал головой.

Молодой агент сел на неокрашенную деревянную палубу и попытался сложить все это в своей голове. Что именно произошло? Что именно он только что сделал? И как именно он должен был это объяснить? Шепчущая часть его разума сказала ему, что он совсем не сожалеет. По крайней мере, не по теме. Для Пенелопы Дэвидсон - чертовски поздно. На час раньше? Может даже полчаса? Эта маленькая девочка не пойдет домой сегодня вечером, никогда больше не будет уложена в постель своей матерью или не будет обнимать своего отца. И поэтому специальный агент Доминик Карузо совсем не чувствовал угрызений совести. Просто сожалею о том, что был слишком медленным.

"Ты можешь говорить?" - спросил шериф Тернер.

«Я искал такое место, и когда я проезжал мимо, я увидел припаркованный фургон ...» - начал Карузо. Вскоре он встал и повел шерифа в дом, чтобы рассказать другие подробности.

«Как бы то ни было, я споткнулся о стол. Он увидел меня, пошел за ножом, повернулся ко мне - и я вытащил пистолет и выстрелил в этого ублюдка. Думаю, три раунда.

"Ага." Тернер подошел к телу. Субъект не сильно кровоточил. Все три раунда прошли прямо через сердце, почти мгновенно прекратив его способность качать кровь.

Пол Тернер был далеко не таким тупым, как казался агенту, прошедшему обучение в правительстве. Он посмотрел на тело и повернулся, чтобы снова взглянуть на дверной проем, из которого Карузо делал выстрелы. Его глаза измеряли расстояние и угол.

«Итак, - сказал шериф, - вы споткнулись об этот крайний столик. Подозреваемый видит вас, хватает свой нож, а вы, опасаясь за свою жизнь, достаете свой служебный пистолет и делаете три быстрых выстрела, верно?

«Вот как это произошло, да».

«Ага», - заметил человек, который ловил оленей почти каждый сезон охоты.

Шериф Тернер полез в правый карман брюк и вытащил брелок. Это был подарок его отца, носильщика Пуллмана на старом Центральном Иллинойсе. Это был старинный, с припаянным к нему серебряным долларом 1948 года, старый, около полутора дюймов в поперечнике. Он поднес ее к груди похитителя, и диаметр старой монеты полностью закрыл все три входные раны. Его глаза приобрели очень скептический взгляд, но затем они переместились в сторону ванной, и его глаза смягчились, прежде чем он высказал свой вердикт по поводу инцидента.

«Тогда вот как мы это напишем. Хорошая стрельба, мальчик.

ПОЛНОСТЬЮ За это время появилась дюжина машин полиции и ФБР. Вскоре после этого прибыл лабораторный грузовик из Департамента общественной безопасности Алабамы для проведения расследований на месте преступления. Судебно-медицинский фотограф отснял двадцать три рулона цветной пленки с 400-чувствительностью. Нож был взят из руки подопытного и помещен в пакет для определения отпечатков пальцев и сопоставления группы крови с жертвой - все это было не формальностью, но уголовная процедура была особенно строгой в случае убийства. Наконец, тело маленькой девочки было запаковано и удалено. Ее родителям придется опознать ее, но, к счастью, ее лицо было в разумных пределах нетронутым.

Одним из последних прибыл Бен Хардинг, специальный агент, ответственный за Бирмингемское полевое управление Федерального бюро расследований. Стрельба с участием агента означала официальный отчет с его стола директору Дэну Мюррею, дальнему другу. Во-первых, Хардинг приехал, чтобы убедиться, что Карузо находится в достойной физической и психологической форме. Затем он пошел почтить память Пола Тернера и узнать его мнение о стрельбе. Карузо наблюдал издалека и увидел, как Тернер жестом описывает инцидент, сопровождаемый кивками Хардинга. Хорошо, что шериф Тернер выразил свое официальное одобрение. Капитан государственных войск тоже слушал и тоже кивнул.

По правде говоря, Доминику Карузо было наплевать. Он знал, что поступил правильно, всего на час позже, чем должно было быть. Наконец, Хардинг подошел к своему молодому агенту.

«Как ты себя чувствуешь, Доминик?»

«Медленно, - сказал Карузо. «Слишком медленно… да, я знаю, иначе ожидать неразумно».

Хардинг схватил его за плечо и встряхнул. «Ты не мог бы сделать ничего лучше, малыш». Он сделал паузу. «Как пошла стрельба?»

Карузо повторил свой рассказ. Теперь это почти приобрело в его уме твердость истины. Дом знал, что он, вероятно, мог бы сказать точную правду, и его не кричали бы за это, но зачем рисковать? Официально это была чистая съемка, и этого было достаточно для его досье в Бюро.

Хардинг прислушался и задумчиво кивнул. Придется оформить документы, и FedEx дойдет до Вашингтона. Но в газетах было бы неплохо, если бы агент ФБР застрелил похитителя в день совершения преступления. Вероятно, они найдут доказательства того, что это не единственное преступление, совершенное этой дворнягой. Дом еще не был подвергнут тщательному обыску. Они уже нашли в доме цифровую камеру, и никого не удивит, что этот дворняга хранит записи о предыдущих преступлениях на своем персональном компьютере Dell. Если так, то Карузо закрыл более одного дела. Если так, Карузо получит большую золотую звезду в своей тетради Бюро.

Насколько велика, ни Хардинг, ни Карузо еще не могли знать. Охота за талантами тоже должна была найти Доминика Карузо.

И еще один.

ГЛАВА 1

КАМПУС

ГОРОД Уэст-Одентон, штат Мэриленд, совсем не похож на город, это просто почтовое отделение для людей, живущих в основном районе, несколько заправочных станций и 7-Eleven, а также обычные заведения быстрого питания для людей. которые нуждаются в сытном завтраке по дороге из Колумбии, штат Мэриленд, на работу в Вашингтон, округ Колумбия. В полумиле от скромного здания почтового отделения находилось невысокое офисное здание непримечательной правительственной архитектуры. Он был девятиэтажным, и на просторной лужайке перед домом невысокий декоративный монолит из серого кирпича с серебристыми буквами гласил «HENDLEY ASSOCIATES», не объясняя, что именно такое «Hendley Associates». Намеков было мало. Крыша здания была плоской, покрытой смолой и гравием из железобетона, с небольшим пентхаусом для размещения лифтового оборудования и еще одной прямоугольной структурой, которая никак не могла определить ее идентичность. Фактически, он был сделан из стекловолокна, белого цвета и радиопрозрачного. Само здание было необычным только в одном: за исключением нескольких старых табачных амбаров, которые едва превышали двадцать пять футов в высоту, это было единственное здание выше двух этажей, которое находилось на прямой видимости со стороны Агентства национальной безопасности. в Форт-Мид, штат Мэриленд, и в штаб-квартире Центрального разведывательного управления в Лэнгли, штат Вирджиния. Некоторые другие предприниматели хотели развиваться на этой линии обзора, но разрешение на зонирование так и не было предоставлено по многим причинам, все из которых были ложными.

Позади здания находилась небольшая антенная ферма, мало чем отличавшаяся от той, что была найдена рядом с местной телевизионной станцией - полдюжины шестиметровых параболических тарелок стояли внутри двенадцати футов высотой, увенчанной колючей проволокой забором от циклонов, и указывали на различные рекламные ролики. спутники связи. Весь комплекс, который совсем не был сложным, занимал пятнадцать с половиной акров в округе Ховард штата Мэриленд, и люди, которые там работали, называли его «Кампусом». Рядом находилась Лаборатория прикладной физики Университета Джонса Хопкинса, учреждение, занимающееся консультированием с правительством, давно работающее и хорошо зарекомендовавшее себя с точки зрения чувствительности функций.

Для публики Hendley Associates была торговцем акциями, облигациями и международными валютами, хотя, как ни странно, мало что делала в сфере общественного бизнеса. У него не было никаких клиентов, и хотя шептались о его тихой активности в местных благотворительных организациях (по слухам, медицинский факультет Университета Джона Хопкинса был основным получателем корпоративной щедрости Хендли), в местные СМИ ничего не просочилось. . Фактически, в нем вообще не было отдела по связям с общественностью. Также не ходили слухи о том, что он делал что-то плохое, хотя было известно, что у его главного исполнительного директора было несколько тревожное прошлое, в результате чего он избегал огласки, от которой в нескольких редких случаях он довольно ловко уклонялся. и любезно, пока, наконец, местные СМИ не перестали спрашивать. Сотрудники Хендли были разбросаны по всему округу, в основном в Колумбии, вели образ жизни, принадлежащий к высшему среднему классу, и в целом были такими же замечательными, как и отец Бивера, Уорд Кливер.

Джеральд Пол Хендли-младший сделал блестящую карьеру в сырьевом бизнесе, в течение которой он накопил значительное личное состояние, а затем перешел на выборную государственную службу, когда ему было чуть больше тридцати, и вскоре стал сенатором Соединенных Штатов от Южной Каролины. Очень быстро он приобрел репутацию законодателя-индивидуала, который избегал особых интересов и их предложений денег на избирательную кампанию, и следовал довольно яростно независимым политическим курсом, склоняясь к либералам в вопросах гражданских прав, но решительно консервативным в вопросах обороны и международных отношений. Он никогда не стеснялся высказывать свое мнение, что сделало его хорошей и интересной копией для прессы, и, в конце концов, о президентских устремлениях разошлись шепотом.

Однако к концу своего второго шестилетнего срока он пережил большую личную трагедию. Он потерял жену и троих детей в аварии на межштатной автомагистрали 185 недалеко от Колумбии, штат Южная Каролина, их универсал раздавился колесами тягача Kenworth. Это был предсказуемо сокрушительный удар, и вскоре после этого, в самом начале кампании за его третий срок, на него обрушилось еще больше несчастий. Из колонки в New York Times стало известно, что его личный инвестиционный портфель - он всегда держал его в секрете, говоря, что, поскольку он не брал денег на свою кампанию, ему не нужно было раскрывать свой собственный капитал, за исключением самых общих сроков - свидетельствовали об инсайдерской торговле. Это подозрение подтвердили более глубокие исследования газет и телевидения, и, несмотря на протест Хендли, что Комиссия по ценным бумагам и биржам на самом деле никогда не публиковала руководящих принципов о значении закона, некоторым казалось, что он использовал свои внутренние знания о будущих государственных расходах. чтобы принести пользу предприятию, занимающемуся инвестициями в недвижимость, которое принесет ему и его соинвесторам более пятидесяти миллионов долларов. Что еще хуже, когда в публичных дебатах по этому вопросу высказался кандидат от республиканцев - самопровозглашенный «г-н. Чисто », - ответил он двумя ошибками. Во-первых, он вышел из себя перед катящимися камерами. Во-вторых, он сказал жителям Южной Каролины, что если они усомнятся в его честности, то смогут проголосовать за дурака, с которым он разделил сцену. Для человека, который ни разу в жизни не ошибся в политике, один только этот сюрприз стоил ему пяти процентов избирателей штата. Остаток его тусклой кампании только катился под гору, и, несмотря на затяжные голоса сочувствия со стороны тех, кто помнил об уничтожении его семьи, его место в конечном итоге обернулось для демократов огорченной потерей, которая еще больше усугубилась ядовитым заявлением о уступке. . Затем он навсегда оставил общественную жизнь, даже не вернувшись на свою довоенную плантацию к северо-западу от Чарльстона, а скорее переехав в Мэриленд и полностью оставив свою жизнь позади. Еще одно заявление огнемета на всем процессе в Конгрессе сжег все мосты, которые могли остаться открытыми для него.

Его нынешним домом была ферма восемнадцатого века, где он разводил лошадей Аппалуза - его единственными оставшимися хобби были верховая езда и посредственный гольф - и вел тихую жизнь джентльменского фермера. Он также работал в кампусе семь или восемь часов в день, путешествуя туда и обратно на автомобиле Cadillac с водителем.

Сейчас ему пятьдесят два, высокий, стройный и седовласый, он был хорошо известен, но не был известен вообще, возможно, это был один из давних аспектов его политического прошлого.

«ТЫ хорошо себя чувствовал в горах», - сказал Джим Хардести, указывая молодому морпеху на стул.

"Спасибо, сэр. У вас тоже все в порядке, сэр.

«Капитан, каждый раз, когда вы возвращаетесь через парадную дверь после того, как все закончилось, вы хорошо поработали. Я узнал об этом от своего офицера по обучению. Около шестнадцати лет назад », - добавил он.

Капитан Карузо посчитал в уме и решил, что Хардести немного старше, чем выглядел. Капитан спецназа армии США, затем ЦРУ, плюс шестнадцать лет сделали его примерно пятидесяти, а не сорока. Он, должно быть, очень много работал, чтобы оставаться в форме.

«Итак, - спросил офицер, - чем я могу вам помочь?»

«Что тебе сказал Терри?» - спросил ведьмак.

«Он сказал мне, что я буду разговаривать с кем-то по имени Пит Александр».

«Пита неожиданно вызвали из города, - объяснил Хардести.

Офицер принял объяснение за чистую монету. «Ладно, в любом случае, генерал сказал, что вы, ребята из Агентства, занимаетесь какой-то охотой за талантами, но вы не хотите развивать свои собственные», - честно ответил Карузо.

«Терри - хороший человек и чертовски хороший морпех, но он может быть немного ограниченным».

- Может быть, мистер Хардести, но он скоро станет моим начальником, когда возьмет на себя вторую дивизию морской пехоты, и я стараюсь оставаться на его стороне. И ты до сих пор не сказал мне, зачем я здесь.

"Как Корпус?" - спросил ведьмак. Молодой морпех кивнул.

"Да сэр. Заработок не такой уж и большой, но это все, что мне нужно, и люди, с которыми я работаю, лучшие ».

«Ну, те, с которыми мы поднимались на гору, довольно хороши. Как долго они у вас были? "

"Общий? Около четырнадцати месяцев, сэр.

«Ты их довольно хорошо обучил».

«Это то, за что мне платят, сэр, и для начала у меня был хороший материал».

«Вы также хорошо справились с этим небольшим боевым действием», - заметил Хардести, отмечая отдаленные ответы, которые он получал.

Капитан Карузо был недостаточно скромен, чтобы рассматривать это как «маленькое» боевое действие. Пули, летавшие вокруг, были достаточно реальными, что делало действие достаточно масштабным. Но его подготовка, как он обнаружил, сработала примерно так, как его офицеры сказали ему, во всех классах и полевых учениях. Это было важное и весьма отрадное открытие. Корпус морской пехоты действительно имел смысл. Проклятие.

«Да, сэр», - все, что он сказал в ответ, однако добавил: «И спасибо за вашу помощь, сэр».

«Я немного стар для такого рода вещей, но приятно видеть, что я все еще умею». И этого было вполне достаточно, не добавил Хардести. Бой по-прежнему был детской игрой, а он уже не ребенок. «Есть мысли по этому поводу, капитан?» - спросил он затем.

«Не совсем, сэр. Я сделал отчет о последствиях ».

Хардести прочитал это. «Кошмары, что-нибудь в этом роде?»

Вопрос удивил Карузо. Кошмары? Зачем ему это? «Нет, сэр», - ответил он с явным недоумением.

«Есть угрызения совести?» Хардести продолжил.

«Сэр, эти люди воевали с моей страной. Мы вернули войну. Вам не следует играть в игру, если вы не можете справиться с действием. Если у них были жены и дети, я сожалею об этом, но когда ты трахаешься с людьми, ты должен понимать, что они придут к тебе по этому поводу ».

«Это тяжелый мир?»

«Сэр, вам лучше не пинать тигра по заднице, если у вас нет плана, как справиться с его зубами».

«Никаких кошмаров и сожалений», - подумал Хардести. Так и должно было быть, но более добрые и мягкие Соединенные Штаты Америки не всегда так поступали со своими людьми. Карузо был воином. Хардести откинулся на сиденье и внимательно посмотрел на гостя, прежде чем заговорить.

«Капитан, причина, по которой ты здесь. . . Вы видели в газетах все проблемы, с которыми мы столкнулись с новой волной международного терроризма. Между Агентством и Бюро было много войн за сферы влияния. На оперативном уровне проблем обычно нет, да и на командном уровне не так уж и много проблем - директор ФБР Мюррей - солидный отряд, и когда он работал атташе по правовым вопросам в Лондоне, он хорошо ладил с нашими людьми. ”

«Но ведь это же блюет персонал среднего звена, не так ли?» - спросил Карузо. Он тоже видел это в Корпусе. Офицеры штаба, которые проводили много времени, рыча на других штабных офицеров, говоря, что их папа может избить папу другого штаба. Это явление, вероятно, восходит к римлянам или грекам. Тогда это тоже было глупо и контрпродуктивно.

«Бинго», - подтвердил Хардести. «И вы знаете, Сам Бог мог бы исправить это, но даже у Него должен был быть действительно хороший день, чтобы это осуществить. Бюрократия слишком укоренилась. В армии все не так уж и плохо. Люди там перемешиваются и увольняются, и у них есть идея «миссии», и каждый обычно работает над ее выполнением, особенно если это помогает им всем подниматься по служебной лестнице индивидуально. Вообще говоря, чем дальше вы находитесь от острого конца, тем больше вероятность того, что вы погрузитесь в мелочи. Итак, мы ищем людей, которые знают об остром конце ».

"А миссия - что?"

«Выявление, обнаружение и устранение террористических угроз», - ответил призрак.

"'Иметь дело с'?" - спросил Карузо.

«Нейтрализовать - дерьмо, ладно, когда нужно и удобно, убей сукиного сына. Соберите информацию о характере и серьезности угрозы и примите все необходимые меры в зависимости от конкретной угрозы. Работа в основном сводится к сбору разведданных. У Агентства слишком много ограничений на ведение бизнеса. Эта особая подгруппа - нет ».

"Действительно?" Это было большим сюрпризом.

Хардести трезво кивнул. "Действительно. Ты не будешь работать на ЦРУ. Вы можете использовать активы Агентства в качестве ресурсов, но это все, что вам нужно ».

«Итак, на кого я работаю?»

«Нам нужно пройти небольшой путь, прежде чем мы сможем это обсудить». Хардести поднял то, что должно было быть личной папкой морского пехотинца. «Вы входите в три процента лучших офицеров морской пехоты с точки зрения разведки. Четыре очка почти во всем. Ваши языковые навыки особенно впечатляют ».

«Мой отец - гражданин Америки, я имею в виду, по рождению, но его отец сошел с лодки из Италии, управлял - до сих пор управляет - рестораном в Сиэтле. Итак, Поп на самом деле вырос, говоря в основном по-итальянски, и многое из этого навалилось и на меня, и на моего брата. Изучал испанский в средней школе и колледже. Я не могу сойти за туземца, но я это прекрасно понимаю ».

«Инженерная специальность?»

«Это тоже от моего отца. Это там. Он работает в компании Boeing - аэродинамик, в основном занимается дизайном крыльев и рулей. Вы знаете о моей маме - там все есть. В основном она мама, теперь, когда мы с Домиником выросли, она занимается кое-чем и с местными католическими школами ».

«А он из ФБР?»

Брайан кивнул. «Верно, получил юридическое образование и записался в G-man».

«Только что сделал бумаги», - сказал Хардести, передавая по факсу страницу из бирмингемских газет. Брайан просмотрел его.

«Хорошо, Дом», - выдохнул капитан Карузо, когда дошел до четвертого абзаца, что еще больше порадовало хозяина.

ЭТО БЫЛО едва ли два часа полета из Бирмингема в Рейгана в Вашингтоне. Доминик Карузо дошел до станции метро и сел на поезд метро до здания Гувера в Десятой и Пенсильвании. Его бейдж избавлял его от необходимости проходить через металлоискатель. Агенты ФБР должны были нести тепло, и его автомат заработал себе отметку в руках - не в буквальном смысле, конечно, но агенты ФБР иногда шутили по этому поводу.

Кабинет заместителя директора Огастуса Эрнста Вернера находился на верхнем этаже, выходившем на Пенсильванию-авеню. Секретарь жестом пригласил его войти.

Карузо никогда не встречал Гаса Вернера. Он был высоким, стройным и очень опытным уличным агентом, бывшим морским пехотинцем, а внешне и манерой поведения он явно монах. Он возглавлял команду ФБР по спасению заложников и два полевых подразделения и находился на этапе выхода на пенсию, пока его близкий друг, директор Дэниел Э. Мюррей уговорил его перейти на новую работу. Подразделение по борьбе с терроризмом было пасынком гораздо более крупных подразделений криминальной и внешней контрразведки, но с каждым днем становилось все более важным.

«Сядьте себе на место», - сказал Вернер, заканчивая разговор. Это заняло еще минуту. Потом Гас положил трубку и нажал кнопку НЕ БЕСПОКОИТЬ.

«Бен Хардинг прислал это мне по факсу, - сказал Вернер, держа в руках отчет о стрельбе за предыдущий день. "Как прошло?"

«Там все, сэр». Он потратил три часа, собирая свой собственный мозг и записывая все это на бумаге с точным бюрократическим аппаратом ФБР. Странно, что действие, для выполнения которого требуется менее шестидесяти секунд, требует так много времени для объяснения.

«А что ты упустил, Доминик?» Вопрос сопровождался самым проницательным взглядом, с которым когда-либо сталкивался молодой агент.

«Ничего, сэр», - ответил Карузо.

«Доминик, у нас в Бюро есть несколько очень хороших выстрелов из пистолета. Я один из них, - сказал Гас Вернер своему гостю. «Три выстрела, все в сердце с расстояния пятнадцати футов, - это довольно хорошая стрельба на дальние дистанции. Для человека, который только что споткнулся о крайний столик, это просто чудо. Бен Хардинг не считал его выдающимся, но мы с директором Мюрреем тоже - Дэн тоже неплохой стрелок. Он прочитал этот факс вчера вечером и попросил меня высказать свое мнение. Дэн никогда раньше не ударял по предмету. Я трижды, дважды с HRT - это были совместные предприятия, так сказать, - и один раз в Де-Мойне, штат Айова. Это тоже было похищением. Я видела, что он сделал с двумя своими жертвами - маленькими мальчиками - и, знаете ли, я действительно не хотел, чтобы какой-нибудь психиатр сказал присяжным, что он стал жертвой неблагоприятного детства, и что это действительно не так ». Это его вина, и вся эта чушь, которую вы слышите в хорошем чистом суде, где единственное, что видят присяжные, - это фотографии, а может быть, даже не их, если защитник сможет убедить судью в чрезмерной подстрекательстве. Итак, вы знаете, что случилось? Я должен быть законом. Не для обеспечения соблюдения закона, или написания закона, или объяснения закона. Это один день, двадцать два года назад, я должен быть закон. Собственный меч мщения Бога. И знаете, это было хорошо ".

"Как ты узнал . . . ? »

«Как я узнал наверняка, что это был наш мальчик? Он хранил сувениры. Головы. В трейлере его дома их было восемь. Так что нет, у меня не было никаких сомнений. Рядом был нож, и я сказал ему поднять его, и он это сделал, и я всадил ему в грудь четыре патрона с расстояния десяти футов, и у меня ни разу не было ни минуты сожаления ». Вернер замолчал. «Не многие люди знают эту историю. Даже моя жена. Так что не говори мне, что ты споткнулся о стол, вытащил свой Смит и напечатал три круга внутри желудочка испытуемого, стоя на одной ноге, хорошо?

"Да сэр." Карузо ответил неоднозначно. "Мистер. Вернер ...

«Зовут Гас», - поправил помощник директора.

- Сэр, - настаивал Карузо. Старшие люди, которые использовали имена, как правило, заставляли его нервничать. «Сэр, если бы я сказал что-то подобное, я бы признался в следующем убийстве в официальном правительственном документе. Он сделал забрать этот нож, он был вставание к лицу со мной, он был только десять или двенадцать футов, и в Квонтико они научили нас считать , что в качестве непосредственной и смертельной угрозы. Так что да, я выстрелил, и это было справедливо, в соответствии с политикой ФБР в отношении использования смертоносной силы ».

Вернер кивнул. «У вас есть юридическое образование, не так ли?»

"Да сэр. Меня допустили в бар в Вирджинии и округе Колумбия. Я еще не сдавал экзамен на адвоката в Алабаме ».

«Ну, перестань быть юристом на минутку», - посоветовал Вернер. «Это была справедливая стрельба. У меня все еще есть револьвер, которым я ударил этого ублюдка. Смит Модель 66 четырехдюймовый. Я даже иногда ношу его на работу. Доминик, ты должен сделать то, что хотел бы сделать каждый агент, хотя бы раз в своей карьере. Вы должны сами вершить правосудие. Не расстраивайся из-за этого ».

«Я не знаю, сэр», - заверил его Карузо. «Эту девочку, Пенелопу, я не смог спасти ее, но, по крайней мере, этот ублюдок больше никогда не сделает этого». Он посмотрел Вернеру прямо в глаза. «Вы знаете, на что это похоже».

"Ага." Он внимательно посмотрел на Карузо. «И вы уверены, что не жалеете?»

«Я проспал час в полете, сэр». Он произнес заявление без видимой улыбки.

Но это произвело одно на лице Вернера. Он кивнул. «Что ж, вы получите официального юношу из офиса директора. Нет OPR ».

OPR был собственным отделением «Внутренних дел» ФБР, и хотя рядовые агенты ФБР уважали его, они не любили его. Была пословица: «Если он истязает мелких животных и мочит свою постель, он либо серийный убийца, либо работает в Управлении профессиональной ответственности».

Вернер поднял папку Карузо. «Здесь говорят, что ты довольно умный ... к тому же хорошо знаешь язык. . . Хотите приехать в Вашингтон? Я ищу людей, которые умеют думать на ногах, для работы в моем магазине ».

Еще один ход, услышал специальный агент Доминик Карузо.

ГЕРРИ ХЕНДЛИ не был излишне формальным человеком. На работу он был в пиджаке и галстуке, но через пятнадцать секунд после прибытия пиджак оказался на дереве одежды в его офисе. У него был прекрасный исполнительный секретарь - как и он сам, уроженец Южной Каролины - по имени Хелен Коннолли, и, пробежав с ней свой дневной график, он взял свой Wall Street Journal и проверил первую страницу. Он уже проглотил дневные « Нью-Йорк Таймс» и « Вашингтон Пост», чтобы получить свое политическое решение на день, ворча, как всегда, о том, что они так и не поняли это правильно. Цифровые часы на его столе сказали ему, что у него есть двадцать минут до его первой встречи, и он включил свой компьютер, чтобы получить утреннюю раннюю пташку , услугу вырезки вырезок, которая предназначалась для высокопоставленных правительственных чиновников. Он просмотрел это, чтобы увидеть, не упустил ли он что-нибудь в своем утреннем чтении важных газет. Ничего особенного, за исключением интересной статьи в « Пилоте Вирджинии» о ежегодной Флетчерской конференции, круговой дискуссии, которую ежегодно проводят военно-морские силы и корпус морской пехоты на базе ВМС Норфолк. «Они говорили о терроризме, и довольно разумно, - подумал Хендли. Часто это делали люди в военной форме. В отличие от выборных должностных лиц.

«Мы убиваем Советский Союз, - подумал Хендли, - и мы ожидали, что все в мире успокоится». Но чего мы не ожидали, так это всех этих сумасшедших с оставшимися АК-47 и образования в области кухонной химии, или просто готовности променять свою жизнь на жизнь своих предполагаемых врагов.

И еще чего они не сделали, так это подготовили разведывательное сообщество к тому, чтобы с этим справиться. Даже президент, имеющий опыт работы в черном мире, и лучший DCI в истории Америки не сумели сделать так много. Они добавили намного больше людей - дополнительные пятьсот человек в агентстве, состоящем из двадцати тысяч человек, звучало не так уж и много, но это удвоило оперативное управление. Это дало ЦРУ силы, наполовину столь же ужасно неадекватные, как раньше, но это было не то же самое, что адекватные. И взамен Конгресс еще больше ужесточил надзор и ограничения, тем самым еще больше нанеся вред новым людям, нанятым для пополнения правительственной скелетной команды. Они так и не узнали. Сам он бесконечно долго разговаривал со своими коллегами из Самого эксклюзивного мужского клуба в мире, но в то время как одни слушали, другие нет, и почти все остальные колебались. Они уделяли слишком много внимания редакционным страницам, часто газет, даже не родных для их родных штатов, потому что, как они по глупости полагали, именно так думали американцы. Может быть, все было так просто: любое новоизбранное должностное лицо соблазнялось в игру так же, как Клеопатра снукнула Гая Юлия Цезаря. Он знал, что это были сотрудники, «профессиональные» политические помощники, которые «направляли» своих работодателей на правильный путь к переизбранию, что стало Святым Граалем государственной службы. В Америке не было наследственного правящего класса, но было много людей, счастливых вести своих работодателей на праведный путь государственного божества.

А работать внутри системы просто не получалось.

Итак, чтобы добиться чего-либо, вам просто нужно было находиться вне системы.

К черту вне системы.

И если кто-нибудь заметил, что ж, он все равно уже опозорился, не так ли?

Свой первый час он провел, обсуждая финансовые вопросы с некоторыми из своих сотрудников, потому что именно так Hendley Associates зарабатывала деньги. Как торговец сырьевыми товарами и как валютный арбитражер, он был на шаг впереди всех почти с самого начала, чувствуя мгновенные различия в оценке - он всегда называл их «дельтами», - которые были вызваны психологическими факторами, восприятием, которое могло или может оказаться ненастоящим.

Он вел все свои дела анонимно через иностранные банки, всем из которых нравилось иметь большие денежные счета, и ни один из них не был слишком требователен к тому, откуда берутся деньги, при условии, что они не были явно грязными, что его, конечно же, не было. Это был просто еще один способ держаться за пределами системы.

Не то чтобы все его дела были строго законными. Наличие перехватчиков Fort Meade на его стороне сделало игру намного проще. Фактически, это было чертовски незаконно и отнюдь не этично. Но на самом деле Hendley Associates мало что навредила на мировой арене. Могло быть иначе, но Hendley Associates действовала по принципу, что свиней кормили, а свиней забивали, и поэтому они ели лишь немного из международной кормушки. И, кроме того, не существовало реального руководящего органа по преступлениям подобного типа и размаха. А в сейфе в хранилище компании был спрятан официальный устав, подписанный бывшим президентом Соединенных Штатов.

Вошел Том Дэвис. Главный глава отдела торговли облигациями, Дэвис был в некотором роде похож на Хендли, и он проводил свои дни, прикованный к своему компьютеру. Он не беспокоился о безопасности. В этом здании все стены были обшиты металлической обшивкой, чтобы сдерживать электронные излучения, и все компьютеры были защищены от урагана.

"Какие новости?" - спросил Хендли.

«Что ж, - ответил Дэвис, - у нас есть пара потенциальных новобранцев».

«Кто они могут быть?»

Дэвис переместил файлы через стол Хендли. Генеральный директор взял их и открыл оба.

«Братья?»

"Двойняшки. Братства. В тот месяц их мама, должно быть, выбила два яйца вместо одного. Оба они произвели впечатление на нужных людей. Мозг, ловкость ума, физическая подготовка и хорошее сочетание талантов плюс языковые навыки. Особенно на испанском.

«Этот говорит на пушту?» Хендли удивленно поднял глаза.

«Достаточно, чтобы найти ванную. Он был в деревне восемь недель или около того, нашел время, чтобы выучить местный язык. В отчете говорится, что оправился довольно хорошо ».

«Думаете, они наши люди?» - спросил Хендли. Такие люди не входили в парадную дверь, поэтому Хендли имел небольшое количество очень осторожных вербовщиков, разбросанных по всему правительству.

«Нам нужно еще немного их проверить, - признал Дэвис, - но у них действительно есть таланты, которые нам нравятся. На первый взгляд, оба кажутся надежными, стабильными и достаточно умными, чтобы понять, зачем мы здесь. Так что да, я думаю, на них стоит серьезно взглянуть ».

«Что их ждет дальше?»

«Доминик собирается переехать в Вашингтон. Гас Вернер хочет, чтобы он присоединился к контртеррористической службе. Вероятно, для начала он будет конторщиком. Он немного молод для ЗГТ и еще не доказал свои аналитические способности. Я думаю, что Вернер сначала хочет увидеть, насколько он умен. Брайан полетит в лагерь Лежен, чтобы вернуться к работе со своей компанией. Я удивлен, что Корпус не направил его в разведку. Он очевидный кандидат, но им нравятся их стрелки, и он неплохо преуспел в верблюжьей земле. Если мои источники верны, ему в ускоренном порядке дадут звание майора. Итак, сначала я думаю, что прилету и пообедаю с ним, попробую его немного, затем вернусь в Вашингтон и сделаю то же самое с Домиником. Вернер был им впечатлен ».

«А Гас знает толк в мужчинах», - отметил бывший сенатор.

«Это он, Джерри, - согласился Дэвис. "Итак ... что-нибудь новое трясёт?"

«Форт Мид, как всегда, похоронен под горой». Самая большая проблема АНБ заключалась в том, что они перехватили столько сырья, что потребовалась бы армия, чтобы все это разобрать. Компьютерные программы помогли найти ключевые слова и тому подобное, но почти все это была невинная болтовня. Программисты всегда пытались улучшить программу-ловушку, но оказалось, что практически невозможно передать компьютеру человеческие инстинкты, хотя они все еще пытались. К сожалению, в игровых компаниях работали действительно талантливые программисты. Вот где деньги, а талант обычно идет по денежному пути. Хендли не мог на это жаловаться. В конце концов, он потратил свои двадцать и половину тридцати, делая то же самое. Поэтому он часто искал богатых и очень успешных программистов, для которых погоня за деньгами стала не столько скучной, сколько ненужной. Обычно это было пустой тратой времени. Ботаны часто оказывались жадными ублюдками. Прямо как юристы, но не так цинично. «Но сегодня я видел полдюжины интересных перехватов. . . »

"Такие как?" - спросил Дэвис. Главный рекрутер компании, он также был опытным аналитиком.

"Этот." Хендли протянул папку. Дэвис открыл его и просмотрел страницу.

«Хм», - вот и все, что он сказал.

«Может быть страшно, если это превратится во что-нибудь», - подумал Хендли вслух.

"Правда. Но нам нужно больше ». Это не было потрясающе. Им всегда нужно было больше.

«Кто у нас там сейчас внизу?» Он должен был знать, но Хендли страдал обычной бюрократической болезнью: ему было трудно удерживать всю информацию в своей голове.

"Сейчас? Эд Кастиланно находится в Боготе, изучает Картель, но он находится в глубоком прикрытии. Очень глубоко, - напомнил Дэвис своему боссу.

«Знаешь, Том, этот разведывательный бизнес иногда отстой у большого».

«Не унывай, Джерри. Заработок намного лучше - по крайней мере, для нас, подчиненных, - добавил он с легкой ухмылкой. Его бронзовая кожа резко контрастировала с зубами цвета слоновой кости.

«Да, должно быть, ужасно быть крестьянином».

«По крайней мере, да масса позволил мне получить образование, выучить мои письма и тому подобное. Могло быть хуже, не надо больше рубить хлопок, мас Джерри. Хендли закатил глаза. На самом деле Дэвис получил степень в Дартмуте, где он гораздо меньше горевал о своей темной коже, чем о своем родном штате. Его отец выращивал кукурузу в Небраске и голосовал за республиканцев.

«Сколько сейчас стоит один из этих комбайнов?» - спросил босс.

"Да ты шутишь? Обратная сторона двухсот тысяч. Папа получил новый в прошлом году, и он все еще скулит по этому поводу. Конечно, этого хватит, пока его внуки не умрут богатыми. Прорезает акр кукурузы, как батальон рейнджеров, идущий через плохих парней ». Дэвис сделал хорошую карьеру в ЦРУ в качестве полевого шпиона, став специалистом по отслеживанию денег через международные границы. В Hendley Associates он обнаружил, что его таланты были весьма полезны и с точки зрения бизнеса, но, конечно, он никогда не терял нюха на настоящие дела. «Вы знаете, этот парень из ФБР, Доминик, он проделал интересную работу по расследованию финансовых преступлений во время своего первого полевого задания в Ньюарке. Одно из его дел перерастает в серьезное расследование деятельности международного банковского дома. Для новичка он умеет хорошо унюхать.

«Все это, и он может убивать людей на своем собственном крючке», - согласился Хендли.

«Вот почему мне нравится его внешний вид, Джерри. Он может принимать решения в седле, как парень на десять лет старше ».

«Брат, действуй. Интересно, - заметил Хендли, снова глядя на папки.

«Может быть, разведение подскажет. В конце концов, дедушка был полицейским, занимавшимся расследованием убийств.

«А до этого в 101-м ВДВ. Я понимаю твою точку зрения, Том. Хорошо. Озвучите их обоих в ближайшее время. Мы скоро будем заняты.

"Думаю да?"

«Там не становится лучше». Хендли помахал окну.

ОНИ БЫЛИ в уличном кафе в Вене. Ночи становились менее холодными, и завсегдатаи заведения терпели холод, чтобы перекусить на широком тротуаре.

«Итак, что вас интересует в нас?» - спросил Пабло.

«У нас есть совпадение интересов», - ответил Мохаммед, а затем пояснил: «У нас общие враги».

Он смотрел прочь. Проходившие мимо женщины были одеты в строгую, почти строгую местную одежду, и шум транспорта, особенно электрических трамваев, не позволял никому подслушивать их разговор. Для случайного или даже профессионального наблюдателя это были просто двое мужчин из других стран - а их было много в этом имперском городе - разговаривали о делах тихо и дружелюбно. Они говорили по-английски, что тоже не было необычным.

«Да, это правда», - должен был согласиться Пабло. - То есть враги разойдутся. Что насчет интересов? "

«У вас есть активы, которыми мы пользуемся. У нас есть активы, которыми вы пользуетесь, - терпеливо объяснил мусульманин.

"Я понимаю." Пабло добавил сливки в кофе и помешал. К его удивлению, кофе здесь был не хуже, чем в его собственной стране.

Мохаммед ожидал, что он не сразу придет к соглашению. Его гость был не таким старшим, как ему хотелось бы. Но общий враг имел больший успех против организации Пабло, чем его собственный. Это продолжало его удивлять. У них было достаточно оснований для применения эффективных мер безопасности, но, как и всем людям с денежной мотивацией, им не хватало чистоты цели, которую проявляли его собственные коллеги. Отсюда и их повышенная уязвимость. Но Мохаммед не был настолько глуп, чтобы предположить, что это сделало их ниже его. В конце концов, убийство одного израильского шпиона не сделало его Суперменом. Очевидно, у них было достаточно опыта. Просто у него были пределы. Поскольку у его собственного народа были пределы. Как и у всех, кроме Самого Аллаха, есть пределы. Это знание принесло более реалистичные ожидания и более мягкие разочарования, когда дела пошли плохо. Нельзя было допустить, чтобы эмоции мешали «бизнесу», так как гость неправильно определил бы его святое дело. Но он имел дело с неверующим, и приходилось делать скидку.

«Что вы можете нам предложить?» - спросил Пабло, демонстрируя свою жадность, как и ожидал Мухаммед.

«Вам нужно создать надежную сеть в Европе, верно?»

"Да." В последнее время у них были небольшие проблемы. Европейские полицейские агентства были не столь сдержанны, как американские.

«У нас есть такая сеть». И поскольку считалось, что мусульмане не занимаются торговлей наркотиками (например, торговцы наркотиками часто теряли голову в Саудовской Аравии), тем лучше.

«Взамен чего?»

«У вас очень успешная сеть в Америке, и у вас есть причина не любить Америку, не так ли?»

«Это так, - согласился Пабло. Колумбия начала добиваться успехов в отношениях с непростыми идеологическими союзниками Картеля в горах родной страны Пабло. Рано или поздно ФАРК уступит давлению, а затем, несомненно, обратится к своим «друзьям» - на самом деле «соратники» было достаточно расплывчатым словом - в качестве платы за допуск к демократическому процессу. В то время безопасность Картеля могла оказаться под серьезной угрозой. Политическая нестабильность была их лучшим другом в Южной Америке, но это не могло длиться вечно. То же самое можно сказать и о его хозяине, Пабло считается, и что сделали сделать их союзниками удобства. «Какие именно услуги вам потребуются от нас?»

Мухаммед сказал ему. Он не добавил, что деньги за услуги Картеля не обмениваются. Первая партия, в которую переправились люди Мухаммеда - Греция? Да, это, наверное, было бы проще всего - этого было бы достаточно, чтобы скрепить предприятие, не так ли?

"Это все?"

«Мой друг, больше всего мы торгуем идеями, а не физическими объектами. Немногочисленные материальные предметы, которые нам нужны, довольно компактны, и при необходимости их можно получить на месте. И я не сомневаюсь, что вы можете помочь с проездными документами ».

Пабло чуть не подавился кофе. «Да, это легко сделать».

«Итак, есть ли причина, по которой этот альянс не может быть заключен?»

«Я должен обсудить это со своим начальством, - предупредил Пабло, - но на поверхности я не вижу причин, по которым наши интересы должны вступать в конфликт».

"Превосходно. Как мы можем общаться дальше? »

«Мой босс предпочитает встречаться с теми, с кем ведет дела».

Мохаммед обдумал это. Путешествие заставляло его и его соратников нервничать, но избежать этого было невозможно. И у него было достаточно паспортов, чтобы проводить его через аэропорты мира. А еще у него были необходимые языковые навыки. Его образование в Кембридже не пропало зря. Он мог поблагодарить своих родителей за это. И он благословил свою мать-англичанку за ее дар цвета лица и голубые глаза. Воистину он мог сойти за выходца из любой страны за пределами Китая и Африки. Остатки кембриджского акцента тоже не повредили.

«Вам нужно просто сказать мне время и место», - ответил Мохаммед. Он протянул свою визитку. Там был его адрес электронной почты, самый полезный инструмент для тайных коммуникаций из когда-либо изобретенных. А благодаря чуду современных авиаперелетов он мог оказаться в любой точке земного шара за сорок восемь часов.

ГЛАВА 2

ПРИСОЕДИНЯЕМСЯ

Он пришел без четверти пять. Любой, кто проходил мимо него на улице, не бросил бы на него второго взгляда, хотя он мог поймать взгляд странной незнакомой женщины. В шестьдесят один год, сто восемьдесят или около того фунтов - он тренировался регулярно - черные волосы и голубые глаза, он не совсем подходил для кинозвезды, но и не был из тех мужчин, которых хорошенькая молодая женщина-профессионал в итоге могла бы выгнать. из кровати.

Джерри Хендли заметил, что он тоже хорошо одевался. Синий костюм в красную полоску - он был похож на английский - жилет, галстук в красно-желтую полоску, красивая золотая полоска для галстука. Модная рубашка. Достойная стрижка. Уверенный взгляд, который появился благодаря наличию денег и хорошего образования, которые можно было бы потратить с молодежью. Его машина была припаркована на стоянке для посетителей перед зданием. Желтый внедорожник Hummer 2, из тех автомобилей, которые предпочитают пассажиры крупного рогатого скота в Вайоминге или деньги в Нью-Йорке. И, наверное, поэтому. . .

"Так что привело тебя сюда?" - спросил Джерри, жестом приглашая гостя сесть на удобное место по другую сторону стола из красного дерева.

«Я еще не решил, чем хочу заниматься, просто шатаюсь, ища нишу, в которую я мог бы вписаться».

Хендли улыбнулся. «Да, я не настолько стар, чтобы не вспомнить, как это сбивает с толку, когда ты заканчиваешь школу. В какой из них вы ходили? "

«Джорджтаун. Семейная традиция ». Мальчик нежно улыбнулся. Это было то хорошее в нем, что Хендли увидел и оценил - он не пытался никого впечатлить своим именем и семейным прошлым. Он мог даже быть немного обеспокоен этим, желая сделать свой собственный путь и свое собственное имя, как это делали многие молодые люди. По крайней мере, умные. Жалко, что ему не нашлось места в Кампусе.

«Вашему отцу очень нравятся иезуитские школы».

«Даже мама обратилась. Салли не поехала в Беннингтон. Она прошла подготовку в Фордхэме в Нью-Йорке. Hopkins Med сейчас, конечно. Хочет быть доктором, как мама. Какого черта, это почетная профессия ».

«В отличие от закона?» - спросил Джерри.

«Ты же знаешь, что думает об этом папа», - с ухмылкой указал мальчик. «В чем была ваша степень бакалавра?» - спросил он Хендли, конечно, уже зная ответ.

«Экономика и математика. Я получил двойную специальность ". Это действительно было очень полезно для моделирования торговых моделей на товарных рынках. «Как поживает твоя семья?»

"Ох, хорошо. Папа снова пишет свои мемуары. В основном ему кажется, что он недостаточно взрослый, чтобы писать такую книгу, но он очень много работает, чтобы сделать это правильно. Он не очень-то любит нового президента ».

«Да, у Килти есть настоящий талант приходить в норму. Когда они наконец похоронят парня, лучше припарковать грузовик на его надгробии ». Эта шутка попала даже в газету Washington Post.

«Я слышал это. Папа говорит, что достаточно одного идиота, чтобы свести на нет работу десяти гениев ». Эта пословица не попала в газету « Вашингтон Пост». Но именно по этой причине отец молодого человека основал «Кампус», хотя сам молодой человек этого не знал.

«Это преувеличение. Этот новый парень появился случайно ».

«Да, хорошо, когда придет время казнить этого дебильного клюккера в Миссисипи, как ты хочешь поспорить, что он смягчит приговор?»

«Противодействие смертной казни для него является принципиальным делом», - отметил Хендли. «По крайней мере, он так говорит. Некоторые люди действительно так думают, и это почетное мнение ».

"Принцип? Для него это милая старушка, которая руководит гимназией ».

«Если вы хотите провести политическую дискуссию, есть хороший бар и гриль в миле вниз по шоссе 29», - предложил Джерри.

«Нет, не то. Извините за отступление, сэр.

«Этот мальчик довольно близко держит свои карты, - подумал Хендли. «Что ж, для одного это неплохой предмет. Так что я могу сделать для тебя?"

"Мне любопытно."

"О чем?" - спросил бывший сенатор.

«Что вы здесь делаете?» - сказал его посетитель.

«В основном валютный арбитраж». Хендли потянулся, чтобы показать свое усталое расслабление в конце рабочего дня.

- Ага, - сказал парень с легким сомнением.

«Там действительно есть деньги, если у вас есть хорошая информация и если у вас есть нервы, чтобы действовать в соответствии с ней».

«Знаешь, ты очень нравишься папе. Он говорит, что тебе жаль, что он больше не видится ».

Хендли кивнул. «Да, и это моя вина, а не его».

«Еще он сказал, что ты слишком умен, чтобы облажаться так, как ты».

Обычно это было бы просто сейсмической ошибкой, но, глядя в глаза мальчика, было очевидно, что он имел в виду не какое-то оскорбление, а скорее вопрос. . . или это было? - внезапно спросил себя Хендли.

«Это было неподходящее время для меня», - напомнил Джерри своему гостю. «И любой может ошибиться. Твой отец даже сам сделал несколько.

"Это правда. Но папе повезло, что рядом был Арни, чтобы прикрыть свою задницу ». Это оставило его хозяину лазейку, и он ухватился за нее.

«Как дела у Арни?» - спросил Хендли, уклоняясь, чтобы выжидать время, все еще гадая, почему ребенок здесь, и на самом деле начинал немного беспокоиться из-за этого, хотя он не был уверен, почему он должен так себя чувствовать.

"Отлично. Он станет новым ректором Университета Огайо. Папа думает, что он должен уметь это делать, и ему нужна спокойная работа. Думаю, он прав. Как этому парню удалось избежать сердечного приступа, не могу понять и я, и мама. Может быть, некоторые люди действительно преуспевают в действии ». Его глаза не отрывались от Хендли на протяжении всего выступления. «Я многому научился, разговаривая с Арни».

«А как насчет твоего отца?»

«О, кое-что. В основном я чему-то научился у остальных ».

"Кого ты имеешь ввиду?"

- Например, Майк Бреннан. Он был моим главным агентом, - объяснил Джек-младший. «Выпускник Святого Креста, карьера Секретной службы. Адский выстрел из пистолета. Он тот парень, который научил меня стрелять ».

"Ой?"

«У службы есть полигон в здании старой почты, в паре кварталов от Белого дома. Я до сих пор иногда бываю там. Майк сейчас инструктор в Академии секретных служб в Белтсвилле. Действительно хороший парень, умный и непринужденный. Во всяком случае, вы знаете, он был моей няней, типа, и я имел обыкновение звонить ему о всяких вещах, спрашивать, чем занимаются люди из Секретной службы, как они тренируются, как они думают, что они ищут, когда защищают Мама и папа. Я многому у него научился. И все остальные люди ».

"Нравиться?"

«Ребята из ФБР, Дэн Мюррей, Пэт О'Дей - Пэт главный инспектор по делам Мюррея. Он готовится к пенсии. Можете себе представить, он собирается выращивать мясной скот в штате Мэн. Забавное проклятое место, чтобы бить скотину. Он тоже стрелок, как Дикий Билл Хикок, но очень легко забыть, что он выпускник Принстона. Довольно умный парень, Пэт. Он научил меня многому о том, как Бюро проводит расследования. А его жена Андреа умеет читать мысли. Должно быть, она управляла папиной деталью в очень страшное время, получив степень магистра психологии в Университете Вирджинии. Я многому научился у нее. И люди из Агентства, конечно, Эд и Мэри Пэт Фоули - Всемогущий Бог, какая они пара. Но знаешь, кто был самым интересным из всех? »

Он сделал. «Джон Кларк?»

"Ах, да. Хитрость заключалась в том, чтобы заставить его говорить. Клянусь, по сравнению с ним Фоли - Дези и Люси. Но как только он доверяет вам, он откроет некоторые из них. Я загнал его в угол, когда он получил свою Почетную медаль - это короткое время показывали по телевидению, отставной старший старшина ВМФ получает награду из Вьетнама. Около шестидесяти секунд видеозаписи в медленный день новостей. Вы знаете, ни один репортер не спросил, чем он занимался после ухода с ВМФ. Не один. Господи, они толстые. Думаю, Боб Хольцман частично знал об этом. Он был там, стоял в углу напротив меня. Он довольно умен для новичка. Папа любит его, просто не доверяет ему, насколько может бросить якорь. В любом случае, Большой Джон - я имею в виду Кларк - он серьезный босс. Он был там, и сделал это, и у него есть футболка. Почему его здесь нет?

«Джек, мой мальчик, когда ты перешел к делу, ты действительно перешел к делу», - сказал Хендли с ноткой восхищения в голосе.

«Когда вы узнали его имя, я знал, что у меня есть вы, сэр». Кратковременное торжество в глазах. «Я проверял тебя пару недель».

"Ой?" И после этого Хендли почувствовал, как его желудок сжался.

«Это было несложно. Это все публично записано, просто вопрос смешения и совпадения. Как то, что они дают маленьким детям в своих учебниках. Знаешь, меня поражает, что об этом месте никогда не писали в новостях ...

«Молодой человек, если это угроза…»

"Какие?" Джек-младший был удивлен прерыванием. «Вы имеете в виду, шантажировать вас? Нет, сенатор, я хотел сказать, что существует так много необработанной информации, что вы задаетесь вопросом, как репортеры ее упускают. Я имею в виду, что даже слепая белка время от времени находит желудь, понимаешь? Он остановился на мгновение, прежде чем его глаза загорелись. "Я понял. Вы передали им то, что они ожидали найти, и они побежали с этим ».

«Это не так уж сложно, но недооценивать их опасно», - предупредил Хендли.

«Только не разговаривай с ними. Папа давным-давно сказал мне: «Закрытый рот не сводит ногу». Он всегда позволял Арни делать утечки. Никто больше ничего не сказал прессе без руководства Арни. Клянусь, я думаю, что СМИ боялись этого парня. Он тот, кто получил пропуск репортера Times в Белый дом и заставил его прижиться ».

«Я помню это», - ответил Хендли. Это было довольно неприятно, но довольно скоро даже New York Times поняла, что отсутствие репортера в пресс-центре Белого дома больно в очень нежном месте. Это был наглядный урок манер, который длился почти шесть месяцев. У Арни ван Дамма была более долгая и неприятная память, чем у СМИ, что само по себе было чем-то особенным. Арнольд ван Дамм был серьезным игроком в покер с пятью картами.

«Что ты думаешь, Джек? Почему ты здесь?"

«Сенатор, я хочу играть в крупных компаниях. Вот здесь, я думаю, самые большие ».

«Объясни», - скомандовал Хендли. Насколько много мальчик собрал?

Джон Патрик Райан-младший открыл свой портфель. «Во-первых, это единственное здание выше частной резиденции на линии прямой видимости от АНБ Форт Мид до ЦРУ Лэнгли. Вы можете скачать спутниковые фотографии из Интернета. Я распечатал их все. Здесь." Он протянул небольшую папку. «Я проверил в отделах зонирования и узнал, что в этом районе запланированы еще три офисных здания, и всем было отказано в разрешении на строительство. В записях не сказано, почему, но никто не поднимает шума по этому поводу. Однако медицинский центр в будущем получил действительно хорошие финансовые условия от Ситибанка по их пересмотренным планам. Большинство ваших сотрудников - бывшие привидения. Все ваши охранники - бывшие сотрудники военной полиции, ранг E-7 или выше. Электронная система безопасности здесь лучше, чем в Форт-Мид. Как, кстати, тебе это удалось?

«Частные граждане имеют гораздо больше свободы при ведении переговоров с подрядчиками. Продолжайте, - сказал бывший сенатор.

«Вы никогда не делали ничего противозаконного. Это обвинение в конфликте интересов, которое убило вашу карьеру в Сенате, было полным дерьмом. Любому порядочному юристу могли бы выбросить его прямо из суда по упрощенному судебному решению, но вы перевернулись и сыграли на нем мертвым. Я помню, как папа всегда любил тебя за ум, и он всегда говорил, что ты настоящий стрелок. Он не сказал этого обо всем таком большом количестве людей на Холме. Старшим людям в ЦРУ понравилось работать с вами, и вы помогли с финансированием проекта, над которым у некоторых других людей на Холме была припадка. Не знаю, почему, но многие там ненавидят спецслужбы. Раньше сводил папу с ума, как каждый раз, когда ему приходилось сидеть с сенаторами и конгрессменами над всем этим, приходилось подкупать их домашними проектами для их районов и так далее. Боже, папа это ненавидел . Когда бы он ни делал это, он ворчал неделю до и после. Но вы ему очень помогли. Раньше ты неплохо работал в Капитолии. Но когда у тебя была политическая проблема, ты просто сдался. Я думал, в это довольно трудно поверить. Но на самом деле у меня были проблемы с глотанием, так это то, что папа никогда об этом не говорил. Он никогда не сказал ни слова. Когда я спросил, он сменил тему. Даже Арни никогда не говорил об этом - и Арни отвечал на все вопросы, которые я когда-либо задавал ему. Значит, собаки не лаяли, понимаешь? Джек откинулся назад, все время не сводя глаз с хозяина. «Во всяком случае, я тоже ничего не сказал, но я обнюхивал все, пока учился в старших классах Джорджтауна, и я продолжал разговаривать с людьми, и эти люди научили меня, как вглядываться в происходящее незаметно. Опять же, это не так уж и сложно ».

«Итак, к какому выводу вы пришли?»

«Вы были бы хорошим президентом, сенатор, но потеря жены и детей была большим ударом. Мы все были в ярости из-за этого. Маме твоя жена очень понравилась. Пожалуйста, извините за то, что поднял этот вопрос, сэр. Вот почему вы ушли из политики, но я думаю, что вы слишком патриот, чтобы забыть о своей стране, и я думаю, что Hendley Associates - ваш способ служить своей стране, но не по книгам, например. Я помню, как однажды вечером папа и мистер Кларк разговаривали за напитками наверху - это был мой последний год в старшей школе. Я не особо уловил. Они не хотели, чтобы я был там, и поэтому я вернулся к просмотру исторического канала. По совпадению, в тот вечер у них был спектакль о ЗОЕ, британском спецназовце времен Второй мировой войны. В основном это были банкиры. «Дикий Билл» Донован нанял юристов для запуска УСС, но британцы использовали банкиров, чтобы обмануть людей. Я задавался вопросом, почему, и папа сказал, что банкиры умнее. Они знают, как зарабатывать деньги в реальном мире, а юристы не так умны - во всяком случае, папа так сказал. Думаю, он подумал, что он это сделал. Я имею в виду, с его торговым прошлым. Но вы другой пират, сенатор. Я думаю, что вы привидение, и я думаю, что Hendley Associates - это частный магазин привидений, который работает не по книгам - полностью вне федерального бюджетного процесса. Так что вам не нужно беспокоиться о сенаторах и конгрессменах, которые шныряют и утекают, потому что они думают, что вы делаете плохие вещи. Черт, я поискал в Google и нашел только шесть упоминаний вашей компании в Интернете. Знаешь, в прическе моей мамы больше деталей. «Women's Wear Daily» раньше любил ее сбивать с толку. Действительно разозлил папу.

"Я помню." Джек Райан-старший однажды отказался от репортеров по этому поводу и заплатил цену за то, что над ним посмеялись болтающие классы. «Он рассказал мне о том, как Генрих VIII сделал бы для этого репортерам специальные стрижки».

«Да, топором в лондонском Тауэре. Салли иногда смеялась над этим. Она тоже дразнила маму своими волосами. Думаю, это одно из преимуществ мужчины, а?

«Это и обувь. Моей жене не нравился Маноло Бланикс. Ей нравилась удобная обувь, такая, что у нее не болят ноги, - сказал Хендли, вспомнив, а затем врезался в бетонную стену. Говорить о ней по-прежнему было больно. Вероятно, так будет всегда, но, по крайней мере, боль подтвердила его любовь к ней, и в этом было что-то. Как бы он ни любил ее память, он не мог публично улыбаться ей. Если бы он остался в политике, ему пришлось бы сделать это, притворившись, что он преодолел это, что его любовь бессмертна, но также не причиняет вреда. Да, конечно. Еще одна цена политической жизни - это отказ от человечности и мужественности. И это не стоило такой цены. Даже быть президентом США. Одна из причин, по которой он и Джек Райан-старший всегда ладили, заключалась в том, что они были очень похожи.

«Вы действительно думаете, что это спецслужба?» - спросил он своего гостя настолько легко, насколько позволяла ситуация.

«Да, сэр, верю. Если, скажем, АНБ обращает внимание на то, что делают крупные центральные банки, вы находитесь в идеальном месте, чтобы воспользоваться собранными ими разведывательными сигналами и перейти в Лэнгли. Вы должны предоставить своим торговцам валютой самую лучшую инсайдерскую информацию, и если вы будете осторожно разыгрывать свои карты, то есть если вы не станете жадными, вы сможете заработать кучу денег в долгосрочной перспективе, и никто этого не заметит. Вы делаете это, не привлекая инвесторов. Они слишком много болтают. Итак, эта деятельность финансирует то, что вы здесь делаете. Что именно вы делаете, о чем я особо не размышлял ».

"Это факт?"

«Да, сэр, это факт».

«Вы не говорили об этом со своим отцом?»

"Нет, сэр." Джек-младший покачал головой. «Он бы просто сдул это. Папа много рассказывал мне, когда я спрашивал, но не такие вещи, как это ».

"Что он сказал тебе?"

«Люди вещи. Вы знаете, имея дело с политиками, которых иностранный президент любит маленьких девочек или мальчиков. Боже, много всего этого ходит, особенно за границей. Какие они были людьми, как они думают, каковы их индивидуальные приоритеты и эксцентричность. Какая страна хорошо позаботилась о своих вооруженных силах. Призрачные службы какой страны были хорошими, а какие нет. Многое о людях на Холме. То, что вы читаете в книгах или газетах, за исключением того, что папа сказал мне, было настоящим дерьмом. Я знал, что нигде этого не повторять, - заверил хозяина молодой Райан.

«Даже в школе?»

«Ничего такого, что я не видел сначала в Посте . Газеты довольно хорошо разбираются в том, что узнают, но они слишком быстро повторяют вредные вещи о людях, которые им не нравятся, и часто не публикуют материалы о людях, которые им нравятся. Я полагаю, что новостной бизнес - это почти то же самое, что женщины обмениваются сплетнями по телефону или за карточным столом. Меньше дело в неопровержимых фактах, а в том, чтобы стрелять по людям, которые вам не нравятся ».

«Они такие же люди, как и все».

«Да, сэр, это так. Но когда моя мама оперирует чьи-то глаза, ей все равно, нравится ей этот человек или нет. Она поклялась играть по правилам. Папа такой же. Вот каким они меня вырастили », - заключил Джон Патрик Райан-младший. «То же самое каждый папа говорит каждому сыну: если ты собираешься делать это, делай это правильно или не делай вообще».

«Не все уже так думают», - отметил Хендли, хотя он сказал своим двум сыновьям, Джорджу и Фостеру, точно то же самое.

«Может быть, сенатор, но это не моя вина».

«Что вы знаете о торговом бизнесе?» - спросил Хендли.

«Я знаю основы. Я могу говорить, но я недостаточно выучил мелочи, чтобы ходить пешком ».

- А диплом Джорджтауна?

«История, сильная мелочь в экономике, вроде как папа. Иногда я спрашивал его о его хобби - он все еще любит играть на рынке, и у него есть друзья в этом бизнесе, например Джордж Уинстон, его министр финансов. Они много говорят. Джордж пытался и пытался уговорить папу войти в его компанию, но он ничего не делал, кроме как зайти и трепаться. Но они все еще друзья. Они даже вместе играют в гольф. Папа паршивый игрок в гольф.

Хендли улыбнулся. "Я знаю. Вы когда-нибудь пробовали это сами? "

Маленький Джек покачал головой. «Я уже умею ругаться. Дядя Робби был очень хорош. Боже, папа очень по нему скучает. Тетя Сисси до сих пор часто ходит в дом. Они с мамой вместе играют на пианино ».

«Это было довольно плохо».

«Это деревенщина-расист, - заметил Джуниор. "Прошу прощения. Робби был первым парнем, которого я когда-либо знал, кого убили. Удивительным было то, что его убийцу забрали живым. Отделение секретной службы отстало от полиции штата Миссисипи на полсекунды, чтобы добраться до него, но какое-то гражданское лицо схватило ублюдка прежде, чем кто-либо успел разобраться, и поэтому он попал в тюрьму живым. Этот факт, по крайней мере, устранил всякую чушь о заговоре. Это был член Ку-клукс-клана, шестьдесят семь лет, который просто не мог вынести мысли о том, что отставка Райана привела его черного вице-президента к должности президента Соединенных Штатов. Суд над ним, осуждение и вынесение приговора прошли с поразительной скоростью - все убийство было записано на видеопленку, не говоря уже о том, что в двух ярдах от убийцы было шесть свидетелей. Даже «Звезды и решетки» на крыше Государственного дома в Джексоне для Робби Джексона облетели наполовину штатные, к ужасу и отвращению некоторых. - Sic volvere Parcas, - заметил Джек.

"Что это такое?"

«Судьба, сенатор. Один прядет нить. Один измеряет нить. И один обрезает нить. Римская пословица гласит: «Так крутите судьбы». Я никогда не видела, чтобы папа из-за чего был так расстроен. Мама действительно справилась с этим лучше. Я думаю, что к умирающим людям привыкли документы. Папа ... ну, он просто хотел самому ударить этого парня. Это было довольно тяжело ». Камеры новостей запечатлели плачущего президента на панихиде в часовне Военно-морской академии. Sic volvere Parcas. «Итак, сенатор, как здесь разворачивается моя судьба?»

Хендли это не застало врасплох. Он предвидел этот вопрос за четверть мили от него, но даже в этом случае это был не самый простой вопрос. «А как насчет твоего отца?»

«Кто сказал, что он должен знать? У вас есть шесть дочерних корпораций, которые вы, вероятно, используете для сокрытия своей торговой деятельности ». Выяснить это было непросто, но Джек знал, как копать.

«Не« прятаться », - поправил Хендли. «Может,« замаскировать », но не« спрятаться »».

"Прошу прощения. Как я уже говорил, я тусовался с привидениями ».

«Ты многому научился».

«У меня были довольно хорошие учителя».

Эд и Мэри Пэт Фоули, Джон Кларк, Дэн Мюррей и его собственный отец. «Проклятый Скиппи, у него есть неплохие учителя», - подумал Хендли.

«Как ты думаешь, что именно ты будешь здесь делать?»

«Сэр, я довольно умен, но не настолько умен. Придется многому научиться. Я знаю это. Вы тоже. Что я хочу делать? Я хочу служить своей стране, - спокойно сказал Джек. «Я хочу помочь сделать то, что нужно делать. Мне не нужны деньги. У меня есть трастовые фонды, созданные папой и дедушкой - я имею в виду Джо Мюллера, папы мамы. Черт возьми, если бы я захотел, я мог бы получить диплом юриста и в конечном итоге, как Эд Килти, самостоятельно продвигаться к Белому дому, но мой отец не король, а я не принц. Я хочу идти своим путем и посмотреть, как все сложится ».

«Твой отец не может знать об этом, по крайней мере, какое-то время».

"Так? Он скрывал от меня много секретов . Джек подумал, что это было довольно забавно. «Поворот - это честная игра, не так ли?»

"Я подумаю об этом. У вас есть адрес электронной почты? »

"Да сэр." Джек протянул карточку.

«Дай мне пару дней».

"Да сэр. Спасибо, что позволили мне увидеться с вами ». Он встал, пожал руку и вышел.

«Мальчик вырос в спешке», - подумал Хендли. Может быть, присутствие сотрудника секретной службы помогло в этом - или навредило, в зависимости от того, каким человеком вы оказались. Но этот мальчик происходил из хороших семей, как от матери, так и от отца. И он явно был умен. У него было много любопытства, обычно это признак интеллекта.

И интеллект был единственным, чего никогда не хватало нигде в мире.

"ТАК?" - спросил Эрнесто.

«Это было интересно», - ответил Пабло, закуривая доминиканскую сигару.

«Чего они от нас хотят?» - спросил его босс.

«Мухаммед начал с разговора о наших общих интересах и наших общих врагах».

«Если бы мы попытались вести там бизнес, мы бы потеряли голову», - заметил Эрнесто. С ним всегда был бизнес.

«Я указал на это. Он ответил, что у них небольшой рынок, который вряд ли стоит нашего времени. Они просто экспортируют сырье. И это правда. Но он может помочь нам, сказал он, с новым европейским рынком. Мохаммед говорит мне, что его организация имеет хорошую базу операций в Греции, и с исчезновением международных границ в Европе это будет наиболее логичным пунктом въезда для наших грузов. Они не взимают с нас плату за техническую помощь. Они говорят, что хотят установить только добрую волю ».

«Они, должно быть, очень сильно нуждаются в нашей помощи», - заметил Эрнесто.

«У них есть собственные значительные ресурсы, как они продемонстрировали, Джефе. Но, похоже, им нужны не только люди, но и опыт для контрабанды оружия. В любом случае они мало просят, а предлагают много ».

«А что они предлагают, чтобы сделать наш бизнес удобнее?» - подумал Эрнесто.

«Это, безусловно, заставит янки направить свои ресурсы на решение различных задач».

«Это может вызвать хаос в их стране, но политические последствия могут быть серьезными. . . »

« Джефе, давление, которое они оказывают на нас сейчас, вряд ли может стать хуже, не так ли?»

«Этот новый президент Norteamericano - дурак, но даже в этом случае опасен».

«Итак, мы можем позволить нашим новым друзьям отвлечь его, Джефе » , - заметил Пабло. «Мы даже не будем использовать для этого свои активы. У нас небольшой риск, а потенциальное вознаграждение велико, не так ли? »

«Я вижу это, но, Пабло, если это будет прослежено до нас, цена может быть серьезной».

«Это правда, но опять же, какое дополнительное давление они могут оказать на нас?» - спросил Пабло. «Они атакуют наших политических союзников через правительство Боготы, и если им удастся произвести желаемый эффект, то вред для нас будет действительно очень серьезным. Вы и другие члены Совета можете стать беглецами на нашей собственной земле, - предупредил начальник разведки Картеля. Ему не нужно было добавлять, что такая возможность заберет большую часть удовольствия от огромных богатств, которыми наслаждались члены Совета. Деньги бесполезны без удобного места, на которое их можно потратить. «В этой части мира есть пословица: враг моего врага - мой друг. Джефе, если есть серьезный недостаток в этом предложении, я его не вижу ».

- Значит, ты думаешь, мне следует встретиться с этим человеком?

« Да здравствует Эрнесто. Вреда быть не должно. Гринго разыскивают его больше, чем нас. Если мы боимся предательства, то он должен бояться еще больше, не так ли? И в любом случае мы примем соответствующие меры ».

«Хорошо, Пабло. Я обсудю это с Советом и порекомендую выслушать его, - признал Эрнесто. «Насколько сложно было бы настроить?»

«Я ожидал, что он полетит через Буэнос-Айрес. Конечно, он знает, как безопасно путешествовать. У него, вероятно, больше фальшивых паспортов, чем у нас, и он действительно не выглядит явно арабским ».

«Его языковые навыки?»

«Достаточно», - ответил Пабло. «Говорит по-английски, как англичанин, и это отдельный паспорт».

«Через Грецию, а? Наш продукт?"

«Его организация много лет использовала Грецию как порт для вылазок. Джефе, легче провезти наш продукт контрабандой, чем группу людей, и поэтому при первом осмотре их методы и активы кажутся пригодными для наших целей. Конечно, нашим людям придется их изучить ».

«Есть идеи, какие у него могут быть планы на Северную Америку?»

«Я не спрашивал, Джефе. На самом деле это нас не касается ».

«За исключением того, что это ужесточает безопасность границ. Это могло быть неудобством, - Эрнесто поднял руку, - Я знаю, Пабло, несерьезное.

«Пока они помогают нам, меня не волнует, что они хотят сделать с Америкой».

ГЛАВА 3

СЕРЫЕ ФАЙЛЫ

ОДНО ИЗ преимуществ Хендли было то, что большая часть его активов работала где-то еще. Им не нужно было платить, размещать или кормить. Налогоплательщики оплатили все накладные расходы, не зная об этом, и, действительно, сами «накладные расходы» не знали точно, что это такое. Недавняя эволюция в мире международного терроризма заставила два основных разведывательных агентства Америки, ЦРУ и АНБ, работать еще теснее, чем в прошлом, и поскольку они находились в неудобном часе езды друг от друга, ведя переговоры по северной части кольцевой дороги округа Колумбия. можно сравнить с поездкой по парковке торгового центра во время рождественской недели - они в основном общались через защищенные микроволновые каналы, от верха здания штаб-квартиры АНБ до верха здания ЦРУ. То, что эта линия обзора проходила через крышу Hendley Associates, осталось незамеченным. И в любом случае это не должно было иметь значения, поскольку микроволновая связь была зашифрована. Это должно было быть, поскольку микроволны выходили из линии передачи по разным техническим причинам. Можно использовать законы физики, но их нельзя изменять в соответствии с потребностями момента.

Полоса пропускания микроволнового канала была огромной из-за алгоритмов сжатия, которые мало отличались от алгоритмов, используемых в сетях персональных компьютеров. Версия Библии короля Якова могла перелететь из одного здания в другое за секунды. Эти ссылки всегда были в рабочем состоянии, большую часть времени обмениваясь бессмысленными и случайными символами, чтобы сбить с толку любого, кто мог бы попытаться взломать шифрование, но поскольку эта система была зашифрована TAPDANCE, она была полностью безопасной. По крайней мере, так утверждали волшебники из АНБ. Система зависела от компакт-дисков, на которых были отмечены совершенно случайные транспозиции, и, если вы не смогли найти ключ к атмосферному радиочастотному шуму, это был конец. Но каждую неделю один из охранников из Хендли в сопровождении двух его коллег - все они были случайно выбраны из числа охранников - ездил в Форт-Мид и забирал недельные диски шифрования. Они были вставлены в музыкальный автомат, прикрепленный к шифровальной машине, и, когда каждый из них был извлечен после использования, его вручную переносили в микроволновую печь для уничтожения на глазах трех охранников, все они годами тренировались не задавать вопросы.

Эта несколько трудоемкая процедура дала Хендли доступ ко всей деятельности этих двух агентств, поскольку они были правительственными агентствами и записывали все, от «взяток» от тайных агентов до стоимости таинственного мяса, подаваемого в кафетерии.

Большая часть - даже большая часть - информации не представляла интереса для команды Хендли, но почти вся она хранилась на носителях с высокой плотностью записи и имела перекрестные ссылки на мэйнфрейм-компьютере Sun Microsystems, у которого было достаточно мощности для управления всей страной, если в этом возникнет необходимость. быть. Это позволило персоналу Хендли изучить материалы, создаваемые разведывательными службами, наряду с анализом верхнего уровня, который проводился экспертами во множестве областей, а затем перекрестно передавался другим для комментариев и дальнейшего анализа. АНБ становилось лучше в такого рода работе, чем ЦРУ, по крайней мере, так считал ведущий аналитик самого Хендли, но многие головы над одной проблемой часто работали хорошо - до тех пор, пока анализ не стал настолько запутанным, что парализовал действия, проблема, известная разведывательному сообществу. . С новым Министерством внутренней безопасности - за разрешение которого, как считал Хендли, он проголосовал бы «нет», - ЦРУ и АНБ оба были получателями анализа ФБР. Часто это просто добавляло новый слой бюрократической сложности, но на самом деле агенты ФБР несколько иначе относились к необработанной разведывательной информации. Они думали, что уголовное дело будет рассмотрено перед присяжными, и это было совсем не плохо, когда до него добрались.

У каждого агентства был свой образ мышления. Федеральное бюро расследований состояло из полицейских с одним уклоном. У Центрального разведывательного управления было совсем другое, и оно действительно имело власть - иногда используемую - для принятия определенных мер, хотя это было довольно редко. С другой стороны, Агентство национальной безопасности просто получило информацию, проанализировало ее и передало другим - делали ли эти люди что-нибудь с ней - это вопрос, выходящий за рамки компетенции Агентства.

Руководителем отдела анализа и разведки Хендли был Джером Раундс. Джерри своим друзьям, у него была докторская степень по психологии Пенсильванского университета. Он работал в Управлении разведки и исследований Госдепартамента - I&R - до того, как перешел в Киддер, Пибоди в качестве другого аналитика за другую зарплату, прежде чем тогдашний сенатор Хендли лично заметил его во время обеда в Нью-Йорке. . Раундс сделал себе имя в торговом доме как внутренний читатель мыслей, но, хотя он заработал себе приличную кучу денег, он обнаружил, что деньги теряют свою значимость, когда образование ваших детей было полностью гарантировано и Ваша парусная лодка была оплачена. Он раздражался на Уолл-стрит и был готов к предложению, сделанному Хендли четырьмя годами ранее. В его обязанности входило чтение мыслей других международных трейдеров, чему он научился в Нью-Йорке. Он очень тесно сотрудничал с Сэмом Грейнджером, который был главой отдела валютной торговли в кампусе, а также начальником операционного отдела.

Близилось время закрытия, когда Джерри Раундс вошел в офис Сэма. В обязанности Джерри и его тридцати сотрудников входило отслеживание всех загрузок из АНБ и ЦРУ. Все они должны были быстро читать с чувствительными носами. Раундс был местным эквивалентом ищейки.

«Зацените это», - сказал он, бросая лист бумаги на стол Грейнджер и усаживаясь.

«Моссад потерял… начальника участка? Хммм. Как это случилось?"

«Местные копы задумываются об ограблении. Убит ножом, кошелек пропал, никаких признаков затяжной борьбы. Очевидно, в то время он не нес с собой тепла ».

«Цивилизованное место, такое как Рим, зачем беспокоиться?» - заметила Грейнджер. Но теперь они сделают это, по крайней мере, на время. «Как мы узнали?»

«В местных газетах появилась информация о том, что чиновник посольства Израиля получил удар во время утечки. Начальник станции ЦРУ нащупал в нем привидения. Некоторые люди в Лэнгли бегают кругами, пытаясь понять, что все это значит, но они, вероятно, прибегнут к бритве Оккама и купятся на то, что думают местные копы. Мертвец. Кошелька нет. Ограбление, в котором мошенник немного увлекся.

«Вы думаете, израильтяне это купят?» - недоумевала Грейнджер.

«Примерно как только они подадут жареную свинину на обед в посольстве. Он получил ножевое ранение между первым и вторым позвонками. Уличный капюшон с большей вероятностью перережет горло, но профессионал знает, что это грязно и шумно. Карабинеры работают над этим делом, но похоже, что у них нет члена, с которым можно было бы работать, если только у кого-то в ресторане чертовски хорошая память. Я бы не стал на это ставить особо ».

"Итак, что все это значит?"

Раунды снова устроились в кресле. «Когда в последний раз убивали начальника участка какой-либо службы?»

"Прошло много времени. Агентство потеряло одного в Греции - эту местную террористическую группировку. COS ткнул какой-то укол. . . один из них, перебежчик, перескочил через стену, пил водку и чувствуя себя одиноким, я полагаю. Британцы потеряли парня несколько лет назад в Йемене. . . » Он сделал паузу. "Ты прав. Вы не получите много, убив начальника станции. Как только вы узнаете, кто он, вы наблюдаете за ним, выясняете, кто его контакты и младшие офицеры. Если вы ударите по одному из них, вы потеряете активы, а не получите их. Итак, вы думаете, что это террорист, может, послать сообщение Израилю? »

«Или, может быть, устранение угрозы, которую они особенно не любили. Что за черт, бедный ублюдок был израильтянином, не так ли? Сотрудник посольства. Может быть, этого было достаточно, но когда призрак - особенно старший - падает, ты же не думаешь, что это несчастный случай, не так ли?

«Есть ли шанс, что Моссад обратится к нам за помощью?» Но Грейнджер знала лучше. Моссад был похож на ребенка в песочнице, который никогда и никогда не делился игрушками. Они попросили бы о помощи только в том случае, если бы они: А в отчаянии и Б были убеждены, что кто-то другой может дать им то, чего они никогда не получат сами. Тогда они будут вести себя как возвращающийся блудный сын.

«Они не подтвердят, что этот парень по имени Гринголд был Моссадом. Это могло бы быть немного полезно для итальянских полицейских, могло бы даже привлечь их агентство по борьбе с привидениями, но если так и было сказано, то никаких свидетельств этого, о которых знает Лэнгли, нет ».

Но Грейнджер сообразила, что Лэнгли не стал бы думать таким образом. Джерри тоже. Он видел это в его глазах. ЦРУ не мыслило такими терминами, потому что разведывательный бизнес стал очень цивилизованным. Вы не уничтожили активы другого парня, потому что это было плохо для бизнеса. Тогда он может что-то сделать с вашими активами, и если вы ведете партизанскую войну на улицах какого-нибудь иностранного города, вы не выполняете фактическую работу. Фактическая работа заключалась в том, чтобы вернуть информацию вашему правительству, а не вырезать зазубрины на рукоятках вашего пистолета. Итак, карабинеры будут думать об уличном преступлении, потому что личность любого дипломата была неприкосновенна для сил любой другой страны, защищалась международным договором и традициями, которые восходят к Персидской империи при Ксерксе.

«Хорошо, Джерри, ты человек с натренированным носом», - заметил Сэм. "Что ты думаешь?"

«Я думаю, что на улице может быть мерзкое привидение. Этот парень из Моссада находится в ресторане с позолоченными краями в Риме, обедает и выпивает бокал хорошего вина. Может быть, он делает пикап в тупике - я проверил карту, ресторан находится в нескольких минутах ходьбы от здания посольства, слишком далеко для обычного обеденного места, если только этот парень Гринголд не любил бегать трусцой, и это было неправильно время суток для этого. Так что, если он не был очень горячим по отношению к шеф-повару в Джованни, даже деньги это тупик или что-то вроде встречи. Если так, то его подставили. Не настроен на то, чтобы его оппонент мог опознавать, кем бы он ни был, но идентификатор должен быть взломан. Местным полицейским это может показаться ограблением. Для меня это похоже на преднамеренное убийство, совершенное со знанием дела. Пострадавший был мгновенно выведен из строя. Никаких шансов сопротивляться никаким образом. Вот как вы хотели бы избавиться от призрака - никогда не знаешь, насколько хорошо он может быть в самообороне, но если бы я был арабом, я бы подумал, что парень из Моссада станет призраком. Я бы не стал рисковать. Никакого пистолета, поэтому он не оставил после себя ничего в виде вещественных доказательств, ни пули, ни гильзы. Он берет бумажник, чтобы это выглядело как ограбление, но он убил резидента Моссада и, вероятно, доставил сообщение. Не то, чтобы ему не нравился Моссад, но то, что он может убить их людей так же просто, как застегнуть молнию на штанах ».

«Ты планируешь книгу по этой теме, Джерри?» - слегка спросил Сэм. Главный аналитик взял единственный фактоид достоверной информации и превратил его в полноценную мыльную оперу.

Раунд просто постучал по носу и улыбнулся. «С каких это пор вы верите в совпадения? В этом что-то пахнет.

«Что думает Лэнгли?»

"Пока ничего. Они передали его в Южно-европейское бюро для оценки. Я ожидаю, что мы что-нибудь увидим примерно через неделю, и это мало что скажет. Я знаю парня, который управляет этим магазином ».

"Тупой?"

Раунд покачал головой. «Нет, это нечестно. Он достаточно умен, но шею не высовывает. При этом он не особенно изобретателен. Бьюсь об заклад, это даже не до седьмого этажа.

Новый директор ЦРУ сменил Эда Фоули, который теперь был на пенсии и, как сообщается, вместе со своей женой Мэри Пэт писал свою собственную книгу «Я был там». В свое время они были довольно хороши, но новый DCI был политически привлекательным судьей, любимым президентом Килти. Он ничего не делал без одобрения президента, а это означало, что все должно было проходить через мини-бюрократию команды Совета национальной безопасности в Белом доме, которая была столь же ненадежной, как RMS Titanic и, следовательно, любимой прессой. Оперативное управление все еще росло, все еще готовя новых полевых офицеров на ферме в Тайдуотере, штат Вирджиния, и новый DDO вовсе не был плохим человеком - Конгресс настоял на том, чтобы кто-то знал, как работать в поле, в некоторой степени, по мнению Килти. тревога, но он знал, как вести игру с Конгрессом. Оперативное управление могло бы вырасти в надлежащую форму, но при нынешней администрации оно никогда не сделало бы ничего явно плохого. Ничто не огорчает Конгресс. Ничего такого, что заставило бы ненавистников-фрилансеров из разведывательного сообщества громко кричать о чем-либо, кроме своих обычных жалоб на исторические рассказы жен и великие теории заговора, а также на то, как ЦРУ вызвало Перл-Харбор и землетрясение в Сан-Франциско.

«Значит, ты полагаешь, из этого ничего не выйдет?» - спросила Грейнджер, зная ответ.

«Моссад осмотрится, скажет своим войскам, чтобы они не спали, и это сработает в течение месяца или двух, а затем большинство из них вернется к своим обычным делам. То же и с другими сервисами. В основном израильтяне будут пытаться понять, как на их парня пошли пальцами. Трудно строить предположения об этом, имея под рукой информацию. Наверное, что-то простое. Обычно так и есть. Может быть, он нанял не того парня, и это его укусило, может быть, их шифры были взломаны - например, подкупленный шифровальщик в посольстве - может быть, кто-то разговаривал не с тем парнем на неправильной вечеринке. Возможности довольно широки, Сэм. Достаточно одного небольшого промаха, чтобы убить парня, и лучшие из нас могут совершить такую ошибку ».

«Что-то, что можно было бы поместить в руководство о том, что делать на улице, а что не делать». Разумеется, он проводил свое время на улице, но в основном в библиотеках и банках, копаясь в поисках информации, настолько сухой, что пыль выглядела влажной, и иногда находя в ее куче алмазы. Он всегда поддерживал обложку и придерживался ее, пока она не стала для него такой же реальной, как его день рождения.

«Если только какой-нибудь другой призрак не срет где-нибудь на улице», - заметил Раундс. «Тогда мы узнаем, действительно ли там есть призрак».

Самолет AVIANCA из Мексики приземлился в Картахене на пять минут раньше. Он летел самолетом Austrian Air в лондонский аэропорт Хитроу, а затем самолетом British Airways в Мехико, прежде чем отправиться на флагманском авиаперевозчике Колумбии в эту южноамериканскую страну. Это был старый американский «Боинг», но он не беспокоился о безопасности авиаперелетов. В мире были гораздо большие опасности. В отеле он открыл сумку, чтобы достать ежедневник, вышел на улицу и увидел телефон-автомат, чтобы позвонить.

«Пожалуйста, передайте Пабло, что Мигель здесь. . . Грасиас. С этими словами он пошел в кантину, чтобы выпить. Мохаммед обнаружил, что местное пиво не так уж и плохо. Хотя это противоречило его религиозным убеждениям, он должен был приспособиться к этой среде, и здесь все пили алкоголь. Просидев пятнадцать минут, он вернулся в свой отель, дважды поискав хвост, который не увидел. Так что, если за ним и наблюдали, то это были эксперты, и от этого было мало защиты, не в чужом городе, где все говорили по-испански и никто не знал, куда идти в Мекку. Он путешествовал по британскому паспорту, в котором говорилось, что его зовут Найджел Хокинс из Лондона. По указанному адресу действительно была квартира. Это защитит его даже от обычной остановки полиции, но никакая легенда прикрытия не может длиться вечно, если уж на то пошло. . . потом дело дошло до этого. Вы не можете прожить свою жизнь в страхе перед неизвестным. Вы составили план, приняли необходимые меры предосторожности и затем сыграли в игру.

Это было интересно. Испанцы были давними врагами ислама, и эта страна состояла в основном из детей Испании. Но в этой стране были люди, которые ненавидели Америку почти так же сильно, как и он - только почти потому , что Америка была для них источником огромного дохода от их кокаина. . . поскольку Америка была источником огромного дохода от нефти его родины. Его собственный капитал исчислялся сотнями миллионов американских долларов, которые хранились в различных банках по всему миру, в Швейцарии, Лихтенштейне и совсем недавно на Багамах. Конечно, он мог позволить себе собственный частный самолет, но его было бы слишком легко идентифицировать, и он был уверен, что его слишком легко сбить над водой. Мохаммед презирал Америку, но он не был слеп к ее власти. Слишком много хороших людей неожиданно отправились в рай из-за того, что забыли об этом. Вряд ли это была плохая судьба, но его работа была среди живых, а не среди мертвых.

«ЭЙ, КАПИТАН».

Брайан Карузо повернулся к Джеймсу Хардести. Еще не было и семи утра. Он только что закончил вести свою небольшую роту морских пехотинцев через утреннюю рутину упражнений и трехмильный бег, и, как все его люди, он хорошо попотел в этом процессе. Он отпустил своих людей в душ и возвращался в свои апартаменты, когда встретил Хардести. Но прежде чем он успел что-то сказать, послышался более знакомый голос.

«Шкипер?» Капитан повернулся и увидел своего старшего унтер-офицера, артиллерийского сержанта Салливана.

«Да, Ганни. Сегодня утром люди выглядели довольно остроумными.

"Да сэр. Вы не слишком много работали с нами. Молодец, сэр, - заметила Е-7.

«Как поживает капрал Уорд?» Вот почему Брайан не работал с ними слишком усердно. Уорд сказал, что готов вернуться в бой, но он все еще получал неприятные раны.

«Он немного пыхтит, но не сдался. Санитар Рэндалл присматривает за парнем вместо нас. Знаешь, для кальмара он не так уж и плох, - допустил рогатник. Морские пехотинцы, как правило, довольно внимательны к своим военно-морским флотам, особенно к тем, кто достаточно силен, чтобы играть в траве с Force Recon.

«Рано или поздно морские котики собираются пригласить его на Коронадо».

«Достаточно верно, шкипер, и тогда нам придется запускать нового кальмара».

«Что тебе нужно, Ганни?» - спросил Карузо.

«Сэр, он здесь. Привет, мистер Хардести. Только что слышал, что вы пришли к боссу. Прошу прощения, капитан.

"Без проблем. Увидимся через час, Ганни.

«Да, да, сэр». Салливан энергично отсалютовал и направился обратно в казармы.

«Он неплохой унтер-офицер», - подумал Хардести вслух.

- Отлично, - согласился Карузо. «Такие парни, как он, руководят корпусом. Они просто терпят таких, как я ».

«Как насчет завтрака, капитан?»

«Сначала нужно принять душ, но обязательно».

«Что на повестке дня?»

«Сегодняшняя классная работа - это связь, чтобы мы все могли вызвать поддержку с воздуха и артиллерию».

«Разве они этого не знают?» - удивленно спросил Хардести.

«Вы знаете, как бейсбольная команда тренируется перед каждой игрой с тренером по ватину? Все они ведь умеют размахивать битой?

"Попался." Причина, по которой они были названы фундаментальными, заключалась в том, что они действительно были фундаментальными. И эти морпехи, как и игроки в мяч, не возражали бы против сегодняшнего урока. Одна поездка в высокие сорняки научила их всех, насколько важны основы.

До покоя Карузо было несколько минут ходьбы. Хардести налил себе кофе и газету, пока молодой офицер принимал душ. Кофе был довольно хорош для приготовления одного мужчины. Газета, как обычно, не рассказывала ему многого, чего он еще не знал, за исключением последних результатов спортивных состязаний, но комиксы всегда были хороши для смеха.

"Готовы к завтраку?" - спросил юноша, все прибралось.

«Как здесь еда?» Хардести встал.

«Ну, довольно сложно испортить завтрак, не так ли?»

«Достаточно верно. Веди, капитан. Вместе они проехали милю или около того до Consolidated Mess на Mercedes C-класса Карузо. К облегчению Хардести машина пометила его как холостого мужчину.

«Какое-то время я не ожидал увидеть тебя снова, - сказал Карузо, садясь за руль.

"Или вообще?" - легкомысленно спросил бывший офицер спецназа.

«Это тоже да, сэр».

«Вы сдали экзамен».

Этого было достаточно, чтобы повернуть голову. "Что это был за экзамен, сэр?"

«Я не думал, что ты заметишь», - усмехнувшись, заметил Хардести.

«Что ж, сэр, сегодня утром вы меня запутали». Что, как был уверен капитан Карузо, было частью сегодняшнего плана.

«Есть старая поговорка:« Если ты не сбит с толку, ты дезинформирован ».

«Звучит немного зловеще», - сказал капитан Карузо, свернув направо на стоянку.

"Может быть." Он вышел и последовал за офицером к зданию.

Это было большое одноэтажное здание, полное голодных морских пехотинцев. В кафетерии стояли стеллажи и подносы с обычными американскими продуктами для завтрака, от замороженных хлопьев до бекона и яиц. И даже некоторые ...

«Вы можете попробовать рогалики, но они не так уж хороши, сэр», - предупредил Карузо, получив два английских маффина и настоящее масло. Он был явно слишком молод, чтобы беспокоиться о холестерине и других трудностях, возникающих с возрастом. Hardesty обзавелся ящик Cheerios, потому что он уже получил , что старый, а к его неудовольствию, наряду с низким содержанием жира молока и без сахара подсластитель. Кофейные кружки были большими, а сиденья обеспечивали удивительную анонимность, хотя здесь должно было быть четыреста человек, самых разных рангов от капрала до полковника. Его хозяин провел его к столу в толпе молодых сержантов.

«Хорошо, мистер Хардести, чем я могу вам помочь?»

«Номер один, я знаю, что у вас есть допуски до TS, верно?»

"Да сэр. Какие-то разрозненные вещи, но это вас совершенно не касается ».

«Вероятно, - признал Хардести. «Хорошо, то, что мы собираемся обсудить, идет немного выше этого. Вы вообще не можете никому это повторять. Мы понимаем это? "

"Да сэр. Это кодовое слово. Я понимаю." На самом деле, подумал Хардести, он этого не сделал. На самом деле это было за пределами кодового слова, но это объяснение придется подождать до другого места. «Пожалуйста, продолжайте, сэр».

«Некоторые довольно важные люди заметили вас как перспективного кандидата на вербовку. . . довольно особенная организация, которой не существует. Вы слышали подобное раньше в фильмах или читали об этом в книгах. Но это вполне реально, сынок. Я здесь, чтобы предложить вам место в этой организации ».

«Сэр, я офицер морской пехоты, и мне это нравится».

«Это не повредит вашей карьере в морской пехоте. На самом деле, вы были глубоко погружены в продвижение до майора. Вы получите это письмо на следующей неделе. Так что текущую заготовку вам все равно придется оставить. Если вы останетесь в корпусе морской пехоты, в следующем месяце вас отправят в штаб-квартиру морской пехоты для работы в цехе разведки / специальных операций. Вы также получите Серебряную звезду за свои действия в Афганистане ».

«А что насчет моих людей? Я тоже кладу их для украшения ». «Это признак этого ребенка, что он будет беспокоиться об этом», - подумал Хардести.

«Все были одобрены. Теперь вы сможете вернуться в Корпус, когда захотите. От этого никак не пострадают ваши комиссионные и текущее продвижение по службе ».

"Как вам это удалось?"

«У нас есть высокопоставленные друзья», - пояснил его гость. - Собственно говоря, вы тоже. Вам по-прежнему будут платить через Корпус. Возможно, вам придется создать новые банковские договоренности, но это обычное дело ».

"Что повлечет за собой это новое сообщение?" - спросил Карузо.

«Это будет означать служение своей стране. Делать то, что необходимо для нашей национальной безопасности, но делать это несколько нерегулярно ».

"Что именно?"

«Ни здесь, ни сейчас».

«Можете ли вы быть более загадочным, мистер Хардести? Я могу начать понимать, о чем вы говорите, и испортить сюрприз ».

«Я не устанавливаю правила», - ответил он.

«Агентство, а?»

«Не совсем, но со временем вы узнаете. Что мне сейчас нужно, так это да или нет. Вы можете покинуть эту организацию в любой момент, если вам это не нравится », - пообещал он. «Но это не подходящее место для более полного объяснения».

«Когда мне придется решать?»

«Прежде, чем вы закончите свой бекон и яйца».

Ответ заставил капитана Карузо поставить булочку. «Это ведь не шутка?» Он получил свою долю раздумий из-за его семейных связей.

«Нет, капитан, это не шутка».

Поле было специально разработано таким образом, чтобы не создавать угрозы. Такие люди, как Карузо, какими бы храбрыми они ни были, часто относились к неизвестному - точнее, к непонятному неизвестному - с некоторой долей трепета. Его профессия и без того была достаточно опасной, и умные из нас не блаженно ищут опасности. Обычно они используют аргументированный подход к опасности, предварительно убедившись, что их подготовка и опыт соответствуют задаче. И поэтому Хардести обязательно сказал Карузо, что чрево морской пехоты Соединенных Штатов всегда будет доступно, чтобы забрать его обратно. Это было почти правдой, и это было достаточно близко для его целей, если не, возможно, для молодого офицера.

«Какова ваша личная жизнь, капитан?»

Вопрос его удивил, но он ответил правдиво. «Никаких вложений. Я встречаюсь с несколькими девушками, но пока ничего серьезного. Это беспокоит? " Насколько это может быть опасно? - подумал он.

«Только с точки зрения безопасности. Большинство мужчин не умеют хранить секреты от своих жен ». Но подруги - это совсем другой вопрос.

«Хорошо, насколько опасной будет эта работа?»

«Не очень», - солгал Хардести, недостаточно умело, чтобы добиться полного успеха.

«Знаете, я планировал пробыть в Корпусе хотя бы достаточно долго, чтобы стать полковником-полковником».

«Ваш оценщик в штабе морской пехоты считает, что вы достаточно хороши, чтобы когда-нибудь стать полным быком, если только вы не наступите на кривую ногу на этом пути. Никто не думает, что это вероятно, но такое случалось со многими хорошими людьми ». Хардести допил Cheerios и вернулся к кофе.

«Приятно знать, что у меня где-то там есть ангел-хранитель», - сухо заметил Карузо.

«Как я уже сказал, тебя заметили. Корпус морской пехоты неплохо умеет находить таланты и помогать им ».

«Как и некоторые другие люди - я имею в виду, заметили меня».

«Верно, капитан. Но все, что я предлагаю вам, - это шанс. Тебе придется проявить себя на этом пути ». Вызов был хорошо продуман. Способным молодым людям было трудно отвернуться от них. Хардести знал, что он у него.

ЭТО ДОЛГО было ехать от Бирмингема до Вашингтона. Доминик Карузо сделал это за один долгий день, потому что он не очень любил дешевые мотели, но даже начало работы в пять утра не сделало его короче. Он ездил на белом четырехдверном «Мерседесе С-класса», как и его брат, с большим багажом на заднем сиденье. Его останавливали дважды, но в обоих случаях машины государственной полиции благосклонно отзывались о его полномочиях в ФБР - Бюро называли его «вероучением» - и уезжали, не более чем дружелюбно махнув рукой. Среди сотрудников правоохранительных органов существовало братство, которое простиралось, по крайней мере, до игнорирования нарушений превышения скорости. Он прибыл в Арлингтон, штат Вирджиния, ровно в десять вечера, где позволил коридорному распаковать для него машину и поднялся на лифте в свою комнату на третьем этаже. В баре в номере была порция приличного белого вина, которое он выпил после необходимого душа. Вино и скучный телевизор помогли ему уснуть. Он оставил уведомление о будильнике в семь часов и исчез с помощью HBO.

«ДОБРОЕ УТРО», - сказал Джерри Хендли в 8:45 на следующее утро. "Кофе?"

"Спасибо, сэр." Джек воспользовался чашкой и сел. «Спасибо, что перезвонили».

«Что ж, мы посмотрели ваши академические данные. У тебя все хорошо в Джорджтауне.

«Сколько бы это ни стоило, вы могли бы также обратить внимание - и, кроме того, это было не так уж и сложно». Джон Патрик Райан-младший отпил кофе и задумался, что будет дальше.

«Мы готовы обсудить вакансию начального уровня», - сразу сказал ему бывший сенатор. Он никогда не был из тех, кто метался вокруг да около, что было одной из причин, по которой он и отец его гостя так хорошо ладили.

"Что именно?" - спросил Джек, его глаза оживились.

«Что вы знаете о Hendley Associates?»

«Только то, что я тебе уже сказал».

«Ладно, ничего из того, что я собираюсь тебе сказать, нельзя где-либо повторить. Нигде нет. Вы понимаете это? "

"Да сэр." И так быстро все стало чертовски ясно. «Он угадал, - сказал себе Джек. Проклятие.

«Ваш отец был одним из моих самых близких друзей. Я говорю «был», потому что мы больше не можем видеться и разговариваем очень редко. Обычно потому, что он звонит сюда. Такие люди, как ваш отец, никогда не уйдут на пенсию - по крайней мере, никогда. Твой отец был одним из лучших привидений на свете. Он делал некоторые вещи, которые никогда не записывались - по крайней мере, на правительственной бумаге - и, вероятно, никогда не будут записаны. В данном случае «никогда» означает пятьдесят лет или около того. Ваш отец пишет свои мемуары. Он делает две версии, одну для публикации через несколько лет, а другую, которая не увидит свет еще пару поколений. Он не будет опубликован до его смерти. Это его приказ ».

Джека сильно прилипло к тому, что его отец строил планы после его собственной смерти. Его отец - мертв? Было много всего, что нужно было понять, кроме как в отдаленном, интеллектуальном смысле. «Хорошо», - сумел он сказать. «Мама знает это?»

«Вероятно… нет, почти наверняка нет. Некоторые из них могут не существовать даже в Лэнгли. Правительство иногда делает то, что не указано на бумаге. У твоего отца был дар наткнуться на подобные вещи.

"А что насчет тебя?" - спросил Младший.

Хендли откинулся назад и принял философский тон. «Проблема в том, что что бы вы ни делали, найдется кто-то, кому это сильно не понравится. Как в анекдоте. Как бы это ни было смешно, это кого-то обидит. Но на высоком уровне, когда кто-то обижен, вместо того, чтобы позвать вас к себе в лицо, он уходит и выкрикивает глаза представителю прессы, и это становится достоянием общественности, обычно с большим неодобрительным тоном. Это. Чаще всего карьеризм поднимает свою уродливую голову - продвигается вперед, нанося удар в спину кому-то старшему. Но это еще и потому, что люди на руководящих должностях любят проводить политику в соответствии со своей собственной версией правильного и неправильного. Это называется эго. Проблема в том, что у всех разные версии правильного и неправильного. Некоторые из них могут быть совершенно сумасшедшими.

«А теперь возьмем нашего нынешнего президента. Однажды в раздевалке Сената Эд сказал мне, что он настолько против смертной казни, что даже не смог бы выдержать казни Адольфа Гитлера. Это было после нескольких рюмок - он обычно многословен, когда пьет, и печальный факт заключается в том, что иногда он выпивает слишком много. Когда он сказал это мне, я пошутил. Я посоветовал ему не говорить этого в речи - еврейское голосование велико и мощно, и они могут рассматривать это не как глубоко укоренившийся принцип, а как оскорбление высокого порядка. Говоря абстрактно, многие люди выступают против смертной казни. Хорошо, я могу это уважать, хотя и не согласен с этим. Но недостатком этой позиции является то, что вы не можете решительно обращаться с людьми, которые причиняют вред другим - иногда серьезный вред - без нарушения ваших принципов, а некоторым людям их совесть или политическая чувствительность не позволяют им делать это. Хотя печальный факт заключается в том, что надлежащая правовая процедура не всегда эффективна, часто за пределами наших границ, а в редких случаях - внутри них.

«Хорошо, как это повлияет на Америку? ЦРУ не убивает людей - никогда. По крайней мере, с 1950-х годов. Эйзенхауэр очень умело использовал ЦРУ. Фактически, он был так хорош в использовании власти, что люди никогда не знали, что что-то происходит, и считали его тупицей, потому что он не танцевал старый военный танец перед камерами. Более того, тогда это был другой мир. Вторая мировая война была недавней историей, и идея убийства большого количества людей - даже невинных мирных жителей - была знакома, в основном из-за бомбардировок », - пояснил Хендли. «Это была всего лишь стоимость ведения бизнеса».

"А Кастро?"

«Это были президент Джон Кеннеди и его брат Роберт. У них был стояк из-за Кастро. Большинство людей думают, что это было позором из-за фиаско в заливе Свиней. Я лично думаю, что это могло быть больше от чтения слишком большого количества романов о Джеймсе Бонде. В то время убийство людей было изящным. Сегодня мы называем это социопатией, - кисло заметил Хендли. «Проблема заключалась, во-первых, в том, что читать об этом намного интереснее, чем делать это на самом деле, и, во-вторых, это нелегко сделать без высококвалифицированного и высокомотивированного персонала. Ну, я думаю, они узнали. Затем, когда это стало достоянием общественности, каким-то образом участие семьи Кеннеди было замалено, и ЦРУ заплатило цену за то, что сделало - плохо - то, что действующий президент сказал им сделать. Указ президента Форда всему этому положил. Итак, ЦРУ больше не убивает людей намеренно ».

«А как насчет Джона Кларка?» - спросил Джек, вспоминая взгляд того парня.

«Он своего рода аберрация. Да, он убивал людей не раз, но всегда был достаточно осторожен, чтобы делать это только тогда, когда в данный момент это было тактически необходимо. Лэнгли действительно позволяет людям защищаться в полевых условиях, и у него был дар делать это тактически необходимым. Я встречался с Кларком пару раз. В основном я знаю его по репутации. Но он заблуждение. Теперь, когда он на пенсии, может быть, он напишет книгу. Но даже если он это сделает, в нем никогда не будет полной истории. Кларк играет по правилам, как твой отец. Иногда он нарушает эти правила, но, насколько мне известно, он ни разу их не нарушал - ну, не как федеральный служащий, - поправил себя Хендли. Он и старший Джек Райан однажды долго говорили о Джоне Кларке, и они были единственными двумя людьми в мире, которые знали всю историю.

«Однажды я сказал папе, что не хочу оказаться на плохой стороне Кларка».

Хендли улыбнулся. «Это правда, но вы также можете доверить Джону Кларку жизни своих детей. Когда мы встречались в последний раз, вы задали мне вопрос о Кларке. Теперь я могу ответить: будь он моложе, он был бы здесь, - откровенно сказал Хендли.

«Ты только что мне кое-что сказал», - сразу сказал Джек.

"Я знаю. Сможете ли вы с этим жить? "

«Убивать людей?»

"Я не сказал этого, не так ли?"

Джек-младший поставил чашку с кофе. «Теперь я знаю, почему папа говорит, что ты умный».

«Можете ли вы смириться с тем фактом, что ваш отец в свое время забрал несколько жизней?»

«Я знаю об этом. Произошла ночь, когда я родился. Это практически семейная легенда. Об этом много писали в новостях, пока папа был президентом. Они продолжали поднимать это, как будто это была проказа или что-то в этом роде. Вот только есть лекарство от проказы.

"Я знаю. В кино это совершенно круто, но в реальной жизни людям это не нравится. Проблема с реальным миром в том, что иногда - не часто, но иногда - необходимо делать такие вещи, как обнаружил ваш отец. . . не раз, Джек. Он ни разу не вздрогнул. Думаю, ему даже снились плохие сны об этом. Но когда ему пришлось это сделать, он это сделал. Вот почему ты жив. Вот почему многие другие люди живы ».

«Я знаю о подводных лодках. Это в значительной степени открыто, но ...

«Больше, чем это. Ваш отец никогда не отправлялся искать неприятности, но когда он нашел его - как я уже сказал, он сделал то, что было необходимо.

«Я как бы помню, когда людей, которые напали на маму и папу - то есть в ночь, когда я родился, - казнили. Я спросил об этом маму. Понимаете, она не особо любит казнить людей. В этом случае она не особо возражала. Ей это было неудобно, но я полагаю, можно сказать, что она видела логику ситуации. Папа, знаешь, ему это тоже не очень понравилось, но он не плакал по этому поводу ».

- Твой отец приставил пистолет к голове этого парня - вождя, я имею в виду - его головы, но он не выдавил патрон. В этом не было необходимости, поэтому он сдержался. Был ли я на его месте, ну не знаю. Это был трудный выбор, но ваш отец сделал правильный выбор, когда у него были веские причины не делать этого ».

«Это то, что сказал мистер Кларк. Однажды я спросил его об этом. Он сказал, что копы были здесь, так зачем беспокоиться? Но я никогда не верил ему. Это одна мать с твердым корпусом. Я тоже спросил Майка Бреннана. Он сказал, что сдерживание гражданского лица было впечатляющим. Но он бы не убил парня. Думаю, тренировки.

«Я не уверен насчет Кларка. На самом деле он не убийца. Он не убивает людей ради развлечения или ради денег. Может, он бы пощадил парню жизнь. Но нет, обученный полицейский не должен делать ничего подобного. Как ты думаешь, что бы ты сделал? »

«Ты не можешь знать, пока не будешь там», - ответил Джек. «Я подумал об этом один или два раза. Я решил, что папа с этим справится ».

Хендли кивнул. "Ты прав. Он правильно обработал и другую часть. Парню в лодке, которого он сверлил в голову, он должен был сделать это, чтобы выжить, и когда у вас есть такой выбор, есть только один путь ».

«Итак, что именно делает Hendley Associates?»

«Мы собираем разведывательную информацию и действуем на ее основании».

«Но вы не являетесь частью правительства», - возразил Джек.

«Технически нет, это не так. Мы делаем то, что должно быть сделано, когда государственные органы не в состоянии с ними справиться ».

"Как часто это происходит?"

«Не очень», - небрежно ответил Хендли. «Но это может измениться, а может и нет. Трудно сказать прямо сейчас ».

"Сколько раз-"

«Тебе не нужно знать», - ответил Хендли, приподняв брови.

"Хорошо. Что папа знает об этом месте?

«Он тот парень, который убедил меня это сделать».

"Ой . . . » И так быстро все стало ясно. Хендли отказался от своей политической карьеры, чтобы служить своей стране так, чтобы это никогда не было признано и никогда не было вознаграждено. Проклятие. У его собственного отца были камни, чтобы попробовать это? «И если у тебя как-то будут проблемы. . . ? »

«В сейфе, принадлежащем моему личному поверенному, сотня президентских помилований, охватывающих все незаконные действия, которые могли быть совершены в период между датами, которые моя секретарша заполнит, когда печатает бланки, и подписанных вашим отцом. за неделю до того, как он покинул офис ».

"Это законно?"

«Это достаточно законно», - ответил Хендли. «Генеральный прокурор вашего отца, Пэт Мартин, сказал, что это пройдет проверку, хотя это будет настоящий динамит, если он когда-либо станет достоянием общественности».

«Динамит, черт, это была бы ядерная бомба на Капитолийском холме», - подумал Джек вслух. На самом деле это было что-то вроде преуменьшения.

«Вот почему мы здесь осторожны. Я не могу побуждать своих людей делать то, что может привести к заключению их в тюрьме ».

«Просто потеряйте свой кредитный рейтинг навсегда».

- Ясно, у тебя чувство юмора твоего отца.

«Ну, сэр, он является моим отцом, вы знаете? С голубыми глазами и черными волосами ».

В академических записях говорилось, что у него хватило ума. Хендли видел, что у него такой же любознательный характер и способность отделять пшеницу от плевел. У него хватило отцовской смелости. . . ? Лучше никогда не узнавать. Но даже его лучшие люди не могли предсказать будущее, кроме колебаний валютных курсов - и в этом они обманули. Это была единственная незаконная вещь, за которую он мог быть привлечен к ответственности, но нет, этого никогда не случится, не так ли?

«Хорошо, тебе пора познакомиться с Риком Беллом. Он и Джерри Раундс проводят здесь анализ ».

«Я встречал их раньше?»

"Неа. Твой отец тоже. Это одна из проблем разведывательного сообщества. Он стал чертовски большим. Слишком много людей - организации всегда спотыкаются. Если в одной команде будет сотня лучших профессионалов в футболе, команда самоуничтожится из-за внутренних разногласий. Каждый мужчина рожден с эго, и они похожи на пресловутых длиннохвостых котов в комнате, полной кресел-качалок. Никто не возражает слишком сильно, потому что правительство не должно работать слишком эффективно. Если бы это было так, это бы напугало людей. Вот почему мы здесь. Ну давай же. Офис Джерри прямо по коридору.

"Шарлоттесвиль?" - спросил Доминик. "Я думал-"

«Со времен директора Гувера у Бюро есть убежище. Технически он не принадлежит ФБР. Здесь мы храним Серые файлы ».

"Ой." Он слышал об этом от старшего преподавателя Академии. Серые файлы - посторонние даже не знали этого термина - должны были быть файлами Гувера по политическим деятелям, всевозможным личным нарушениям, которые политики собирали, как другие люди собирали марки и монеты. Предположительно разрушенные после смерти Гувера в 1972 году, на самом деле они были изолированы в Шарлоттсвилле, штат Вирджиния, в большом безопасном доме на вершине холма через пологую долину от Монтичелло Тома Джефферсона с видом на университет Вирджинии. Старый дом на плантации был построен с вместительным винным погребом, в котором более пятидесяти лет хранилось гораздо более ценное содержимое. Это был самый мрачный секрет Бюро, известный лишь горстке людей, в том числе не обязательно действующему директору ФБР, а скорее контролировался только самыми надежными из профессиональных агентов. Файлы никогда не открывались, по крайней мере, политические. Этому младшему сенатору при администрации Трумэна, например, не нужно было раскрывать общественности свою склонность к несовершеннолетним женщинам. В любом случае он был давно мертв, как и тот, кто сделал аборт. Но страх перед этими записями, продолжение которых, как многие считали, продолжаются, объясняет, почему Конгресс редко нападал на ФБР по вопросам ассигнований. По-настоящему хороший архивист с компьютеризированной памятью мог бы сделать вывод об их существовании по тонким дырам в объемных записях Бюро, но это была бы задача, достойная Геракла. Кроме того, были гораздо более интересные секреты, чем те, что можно найти в «Белых файлах», запрятанных в бывшей угольной шахте Западной Вирджинии - по крайней мере, так мог бы подумать историк.

«Мы собираемся отделить вас от Бюро», - сказал Вернер.

"Какие?" - спросил Доминик Карузо. "Почему?" Шок от этого заявления чуть не сбил его со стула.

«Доминик, есть специальный отряд, который хочет поговорить с тобой. Ваша работа будет продолжена там. Они заполнят вас. Я сказал «отделиться», а не «прекратить», помните. Ваша оплата будет продолжена. Вы будете записаны на учет в качестве специального агента по специальному назначению по расследованию террористических актов непосредственно в моем офисе. Вы по-прежнему будете получать обычные продвижение по службе и повышение зарплаты. Эта информация секретна, агент Карузо, - продолжил Вернер. «Вы не можете обсуждать это ни с кем, кроме меня. Это ясно? "

«Да, сэр, но я не могу сказать, что понимаю».

«Со временем вы это сделаете. Вы продолжите расследование преступной деятельности и, возможно, будете действовать в соответствии с ней. Если ваше новое задание окажется вам не по душе, сообщите мне, и мы переведем вас в новое полевое подразделение для выполнения более обычных обязанностей. Но, повторяю, вы не можете обсуждать свое новое задание ни с кем, кроме меня. Если кто-нибудь спросит, вы все еще специальный агент ФБР, но вы не можете ни с кем обсуждать свою работу. Вы не будете уязвимы для любых неблагоприятных действий, если будете правильно выполнять свою работу. Вы обнаружите, что контроль слабее, чем вы привыкли. Но ты всегда будешь перед кем-то подотчетен ».

«Сэр, это все еще не очень ясно, - заметил специальный агент Карузо.

«Вы будете заниматься работой высочайшего государственного значения, в основном, контртеррористической. С ним будет связана опасность. Террористическое сообщество не является цивилизованным ».

- Значит, это задание под прикрытием?

Вернер кивнул. "Верный."

«И он закончился из этого офиса?»

- Более или менее, - кивнул Вернер.

«И я могу выручить, когда захочу?»

"Верный."

«Хорошо, сэр, я посмотрю. Что мне теперь делать?"

Вернер написал на небольшом блокноте и протянул его. «Иди по этому адресу. Скажи им, что хочешь увидеть Джерри.

«Прямо сейчас, сэр?»

«Если тебе нечего делать».

"Да сэр." Карузо встал, пожал руку и попрощался. По крайней мере, это была бы приятная поездка в страну лошадей Вирджинии.

ГЛАВА 4

УЧЕБНЫЙ ЛАГЕРЬ

ПРИВОД обратно через реку в Marriott позволили Dominic собрать чемоданы-с двадцатью-долларовой купюрой в виде Беллмана-и затем пробить его назначение на Mercedes навигационных компьютера. Вскоре он направился на юг по межштатной автомагистрали 95, оставив Вашингтон позади. В его зеркале заднего вида вид на горизонт национальной столицы действительно выглядел довольно неплохо. Машина ехала хорошо, чего и следовало ожидать от Мерседеса; местное разговорное радио было приятно консервативным - копы, как правило, были такими - и движение было неплохим, хотя он обнаружил, что жалел бедных ублюдков, которым приходилось каждый день ездить в Вашингтон, чтобы толкать газеты в здании Гувера и во всех других местах. правительственно-гротескные здания, окружающие торговый центр. По крайней мере, в штаб-квартире ФБР была собственная линейка пистолетов для снятия стресса. «Наверное, хорошо использовано», - подумал Доминик.

Незадолго до того, как ударить Ричмонда, женский голос в его компьютере сказал ему повернуть направо на кольцевую дорогу Ричмонда, которая в настоящее время привела его к западному шоссе I-64 в сторону холмистых лесистых холмов. Сельская местность была приятной и достаточно зеленой. Наверное, много полей для гольфа и конных ферм. Он слышал, что у ЦРУ здесь свои убежища, когда им приходилось допросить советских перебежчиков. Ему было интересно, для чего сейчас используются эти места. Может быть, китайский? Возможно, французы. Конечно, они не были проданы. Правительство не любило отпускать вещи, за исключением, может быть, закрытия военных баз. Клоуны с Северо-Востока и Дальнего Запада любили это делать. Бюро им тоже не очень понравилось, хотя, вероятно, они его и боялись. Он не знал, что такое полицейские и солдаты, что беспокоило некоторых политиков, но его это не особо беспокоило. У него была миска с рисом, а у них - своя.

Примерно через час и пятнадцать минут он начал искать знак выхода, но компьютеру он не понадобился.

«Приготовьтесь повернуть направо на следующем выезде», - сказал голос примерно за две минуты до назначенного времени.

«Хорошо, дорогая», - ответил специальный агент Карузо, не получив подтверждения. Минуту спустя он выбрал предложенный выход - без ОЧЕНЬ ХОРОШЕГО сигнала от компьютера - и затем двинулся по обычным городским улицам через приятный городок и поднялся по пологим холмам к северной стене этой долины, пока, наконец, не:

«СЛЕДУЮЩИЙ ВЛЕВО, И ВЫ ПРИБЫЛИ К ВАШЕМУ НАЗНАЧЕНИЮ. . . »

«Это мило, дорогая, спасибо», - заметил он.

«ВАШЕ НАЗНАЧЕНИЕ» было концом совершенно обычной проселочной дороги, возможно, подъездной дороги, поскольку на ней не было нарисовано линий. Пройдя несколько сотен ярдов, он увидел два устоя из красного кирпича и ворота с белыми перилами, которые удобно распахнулись. В трехстах ярдах от него был дом с шестью белыми колоннами, поддерживающими переднюю часть крыши. Крыша выглядела из сланца - к тому же из старого сланца - а стены из обветренного кирпича, который не покраснел уже более ста лет. Этому месту должно быть больше века, может, два. Подъездная дорожка была недавно засыпана гравием размером с горошину. Трава - здесь было много травы - была роскошной лужайкой для гольфа. Кто-то вышел из боковой двери и махнул ему рукой налево. Он повернул колесо и направился за дом, и его ждал сюрприз. Особняк-то , что же вы называете дом такими большим? -Был больше , чем он впервые появился, и водился размером автостоянки, которая в данный момент провела Chevy Suburban, а Buick внедорожник, а другой-Mercedes C-класс просто как и его, с бирками Северной Каролины. Вероятность этого совпадения была слишком мала, чтобы даже входить в его воображение.

«Энцо!»

Доминик резко повернул голову. «Альдо!»

Люди часто отмечали их сходство, хотя это становилось еще более очевидным, когда они были разлучены. У обоих были темные волосы и светлая кожа. Брайан был на двадцать четыре миллиметра выше. Доминик был, наверное, на десять фунтов тяжелее. Какие бы различия в манерах они ни были в детстве, они остались с ними, пока они росли вместе. Поскольку оба были отчасти итальянцами по происхождению, они тепло обнялись, но не целовались. Они не были , что итальянскими.

"Какого черта ты здесь делаешь?" Доминик спросил первым.

"Мне? А ты?" Брайан выстрелил в ответ, направляясь на помощь с сумками брата. «Я читал о вашей съемке в Алабаме. В чем дело?"

«Педофил», - ответил Доминик, вытаскивая свой костюм-двойку. «Изнасиловал и убил симпатичную маленькую девочку. Я опоздал примерно на полчаса ".

«Эй, Энцо, никто не идеален. В газетах написано, что вы положили конец его карьере ».

Доминик посмотрел Брайану прямо в глаза. «Да, мне это удалось».

"Как именно?"

«Три в сундуке».

«Работает каждый раз», - заметил капитан Брайан Карузо. «И никаких адвокатов, которые плакали бы над его телом».

"Не в этот раз." В его словах не было ни капли веселья, но его брат услышал холодное удовлетворение.

"С этим, а?" Морской пехотинец вынул из кобуры автомат своего брата. «Выглядит хорошо, - сказал он.

«Стреляет неплохо. Загружен, братан, будь осторожен.

Брайан вытащил магазин и очистил патронник. «Десять миллиметров?»

"Верно. ФБР-выпуск. Делает хорошие дырочки. Бюро вернулось к этому после того, как инспектор О'Дей устроил перестрелку с плохими парнями - ну, знаете, маленькой девочкой дяди Джека.

Брайан хорошо помнил эту историю: нападение на Кэти Райан в ее школе вскоре после того, как ее отец стал президентом, перестрелка, убийства.

«У этого чувака было довольно плотно замешано свое дерьмо», - сказал он. «И вы знаете, он даже не бывший морской пехотинец. До того, как он стал полицейским, его стошнило от военно-морского флота. По крайней мере, так говорили в Квантико.

«Они сделали обучающую запись работы. Я встречался с ним однажды, только что пожал ему руку с двадцатью другими парнями. Сукин сын может стрелять. Он говорил о том, чтобы дождаться своего шанса и рассчитывать на первый выстрел. Он дважды постучал им по головам ".

«Как он сохранил хладнокровие?» Спасение Кэти Райан пришло в голову обоим мальчикам Карузо. В конце концов, она была их двоюродной сестрой и хорошей маленькой девочкой, подобием ее матери.

«Эй, ты почувствовал запах дыма вон там. Как ты сохранил свой? »

"Обучение. Мне нужно было присматривать за морскими пехотинцами, братан.

Вместе они зарыли вещи Доминика внутри. Брайан показал путь наверх. У них были отдельные спальни, рядом друг с другом. Потом они вернулись на кухню. Оба выпили кофе и сели за кухонный стол.

«Итак, как жизнь в морской пехоте, Альдо?»

- Скоро стану мажором, Энцо. Получил серебряную звезду за то, что сделал там - на самом деле это не было большой проблемой, я просто делал то, чему меня учили. Один из моих людей был застрелен, но теперь он в порядке. Мы не схватили того парня, которого мы преследовали - он не был в настроении сдаваться, поэтому Ганни Салливан отправил его к Аллаху, - но у нас есть двое живых, и они немного поговорили, дали нам хорошую информацию, разведку ребята сказали мне.

«Зачем тебе эта красивая ленточка?» - многозначительно спросил Доминик.

«В основном для того, чтобы остаться в живых. Я сам застрелил троих плохих парней. На самом деле, даже не было сильных ударов. Я их только что взял. Позже меня спросили, снятся ли мне кошмары по этому поводу. В морской пехоте слишком много врачей - и все они кальмары.

«Бюро то же самое, но я все испортил. Никаких дурных снов об этом ублюдке. Бедная девочка. Мне следовало застрелить его член ».

«Почему ты этого не сделал?»

«Потому что это не убивает твою задницу, Альдо. Но трое в сердце делают.

«Вы не застрелили его сразу же, не так ли?»

"Не совсем, но ..."

«И поэтому вы здесь, специальный агент Карузо», - сказал мужчина, входя в комнату. Он был выше шести футов, в очень хорошей форме, думали оба.

«Кто вы, сэр?» - спросил Брайан.

«Пит Александр», - ответил мужчина.

«Я должен был встретиться с тобой в последний раз…»

«Нет, на самом деле ты не был, но это то, что мы сказали генералу». Александр сел за чашку кофе.

«Так кто же ты тогда?» - спросил Доминик.

«Я твой инструктор».

"Только ты?" - спросил Брайан.

"Тренировки для чего?" - в то же время спросил Доминик.

«Нет, не только я, но я тот, кто будет здесь все время. И характер обучения покажет вам, для чего вы тренируетесь », - ответил он. «Хорошо, ты хочешь знать обо мне. Я окончил Йельский университет тридцать лет назад по специальности политология. Я даже был участником Skull and Bones. Вы знаете, клуб мальчиков, о котором любят болтать теоретики заговора. Господи, как люди позднего подросткового возраста действительно могут добиться всего, кроме секса, в хорошую пятницу вечером ». Однако его карие глаза и взгляд в них пришли не из колледжа, даже не из колледжа Лиги плюща. «Раньше агентство любило нанимать людей из Йеля, Гарварда и Дартмута. Дети там уже пережили это. Все они сейчас хотят быть торговыми банкирами и зарабатывать деньги. Я проработал двадцать пять лет в Тайной службе, а затем меня взяли на работу в The Campus. С тех пор с ними ».

«Кампус? Что это такое?" - спросил морпех. Александр заметил, что Доминик Карузо этого не сделал. Он внимательно слушал и наблюдал. Брайан никогда не перестанет быть морским пехотинцем, а Доминик никогда не перестанет быть ФБР. Они никогда этого не делали. В обоих случаях это было и хорошо, и плохо.

« Это разведывательная служба, финансируемая из частных источников».

"Частное финансирование?" - спросил Брайан. "Как, черт возьми-"

«Вы увидите, как это работает позже, и когда вы это сделаете, вы будете удивлены, насколько легко это делается. Прямо здесь и сейчас вас беспокоит то, что они делают ».

«Они убивают людей», - сразу сказал Доминик. Слова вышли, по-видимому, сами собой.

"Почему вы так думаете?" - невинно спросил Александр.

«Наряд маленький. Судя по парковке снаружи, здесь только мы. У меня недостаточно опыта, чтобы быть опытным агентом. Все, что я сделал, это ударил кого-то, кто в этом нуждался, и на следующий день я уже в штаб-квартире разговариваю с помощником директора, а через пару дней после этого я еду в округ Колумбия и меня отправляют сюда. Это место очень, очень особенное, очень, очень маленькое, и все, что оно делает, имеет одобрение высшего уровня. Вы ведь не продаете здесь сберегательные облигации США? »

«Книга о вас заключается в том, что вы обладаете хорошими аналитическими способностями», - сказал Александр. «Можете ли вы научиться держать язык за зубами?»

«Думаю, в этом конкретном месте нет необходимости. Но да, я знаю, как этого требует ситуация, - сказал Доминик.

«Хорошо, вот первая речь. Вы, ребята, знаете, что означает «черный», верно? Это означает программу или проект, которые не признаются правительством. Люди делают вид, что его не существует. Campus делает еще один шаг вперед: мы действительно не существуем. Ни один из государственных служащих не владеет ни одним письменным документом, в котором о нас было бы хоть слово. С этого момента вас, двух молодых джентльменов, не существует. О, конечно, вы, капитан - или уже майор? - Карузо, вы получаете зарплату, которая будет зачислена на любой банковский счет, который вы открыли на этой неделе, но вы больше не морской пехотинец. Вы выполняете отряд, природа которого неизвестна. А вы, специальный агент Доминик Карузо ...

"Я знаю. Гас Вернер сказал мне. Они вырыли яму и вытащили ее за собой ».

Александр кивнул. - Перед отъездом вы оба оставите здесь свои официальные документы, удостоверяющие личность, жетоны и все такое. Вы можете оставить свои имена, может быть, но имя - это всего лишь пара слов, и в любом случае никто не верит имени в этом бизнесе. Это самое забавное во время моей работы в Агентстве. Попав на работу, я, не задумываясь, сменил имена. Чертовски неловко, когда я это понял. Как актер: Внезапно я Макбет, когда я должен был быть Гамлетом. Но никакого вреда от этого не произошло, и я не хрипел в конце пьесы ».

«Что именно мы будем делать?» Это был Брайан.

«В основном вы будете заниматься следственными работами. Отслеживание денег. Кампус особенно хорош в этом. Как и почему, вы узнаете позже. Вы, вероятно, отправитесь вместе. Вы, Доминик, возьмете на себя основную работу по расследованию. Ты, Брайан, поддержишь его мышцами, и по пути ты научишься делать то, что - как ты его недавно называл?

«О, ты имеешь в виду Энцо? Я называю его так, потому что у него была тяжелая нога, когда он получил водительские права. Вы знаете, как Энцо Феррари.

Доминик указал на своего брата и засмеялся. «Он Альдо, потому что одевается как слабак. Как в рекламе вина Альдо Селла: «Он не раб моды»? Это семейная шутка ».

«Хорошо, сходи в Brooks Brothers и оденься получше», - сказал Пит Александр Брайану. «В основном вы будете выступать в роли бизнесмена или туриста. Так что одеваться придется аккуратно, но не как принц Уэльский. У вас обоих отрастут волосы, особенно у вас, Альдо.

Брайан потер рукой щетину на голове. Это отметило его в любом уголке цивилизованного мира как морского пехотинца США. Это могло быть и хуже. Армейские рейнджеры были еще более радикальными в отношении волос. Примерно через месяц Брайан будет выглядеть вполне нормальным человеком. «Черт, мне придется купить гребень».

«Какой план?»

«На сегодня просто расслабься и успокойся. Завтра мы проснемся пораньше и убедимся, что вы двое в хорошей физической форме. Затем есть навыки владения оружием и сидячие занятия. Полагаю, вы оба хорошо разбираетесь в компьютерах.

"Почему вы спрашиваете?" Это был Брайан.

«Кампус в основном работает как виртуальный офис. Вам выдадут компьютеры со встроенными модемами, и так вы будете общаться с домашним офисом ».

«А что насчет безопасности?» - спросил Доминик.

«В машины встроена довольно хорошая защита. Если есть способ взломать их, то его еще никто не нашел».

- Приятно знать, - с сомнением заметил Энцо. «Они используют компьютеры в Корпусе, Альдо?»

«Да, у нас есть все современные удобства, даже туалетная бумага».

«А ВАШЕ имя Мухаммед?» - спросил Эрнесто.

«Это правильно, но пока зовите меня Мигель». В отличие от Найджела, это имя он запомнил. Он не начал с призывания благословения Аллаха на эту встречу. Эти неверующие не поняли бы.

«Ваш английский-хорошо, вы звучат по- английски.»

«Я получил там образование, - объяснил Мохаммед. «Моя мать была англичанкой. Мой отец был саудовцем ».

"Было?"

«Оба мертвы».

- Мои соболезнования, - с сомнительной искренностью сказал Эрнесто. «Итак, что мы можем сделать друг для друга?»

«Я рассказал Пабло об этой идее. Он вас заполнил?

« Да, да , но я хочу услышать это напрямую от вас. Вы понимаете, что я представляю еще шесть человек, которые разделяют мои деловые интересы ».

"Я понимаю. У вас есть возможность вести переговоры по всем из них? »

«Не совсем, но я представлю им то, что вы говорите - вам не нужно встречаться со всеми, - и они никогда не отклоняли мои предложения. Если мы придем к соглашению здесь, его можно будет полностью ратифицировать к концу недели ».

"Очень хорошо. Вы знаете, какие интересы я представляю. Я также уполномочен заключать соглашение. Как и у вас, на севере у нас есть главный враг. Они оказывают на моих друзей все большее давление. Мы хотим нанести ответный удар и отклонить их давление в других направлениях ».

«То же самое и с нами», - заметил Эрнесто.

«Поэтому в наших общих интересах вызывать беспорядки и хаос в Америке. Новый американский президент - слабый человек. Но по этой причине он может быть опасным. Слабые применяют силу быстрее, чем сильные. Даже если они используют его неэффективно, это может раздражать ».

«Их методы сбора разведданных беспокоят нас. Вы тоже?"

«Мы научились осторожности», - ответил Мохаммед. «Чего у нас нет, так это хорошей инфраструктуры в Америке. Для этого нам нужна помощь ».

«Вы не делаете? Это удивительно. Их средства массовой информации пестрят сообщениями о ФБР и других агентствах, которые активно отслеживают ваших людей в пределах их границ ».

«В настоящий момент они преследуют тени - и тем самым сеют раздор на своей земле. Это усложняет задачу построения надлежащей сети, чтобы мы могли проводить наступательные операции ».

«Природа этих операций нас не волнует?» - спросил Пабло.

"Это правильно. Конечно, вы сами ничего не делали. Но не в Америке, он не добавил. Здесь, в Колумбии, перчатки были полностью сняты, но они были осторожны, чтобы ограничить себя в США, нации их «клиентов». Тем лучше. Это было бы совершенно не в характере того, что они сделали. Обе стороны полностью понимали концепцию оперативной безопасности.

«Понятно», - заметил старший сотрудник Картеля. Он не был дураком. Мохаммед видел это по его глазам. Араб не собирался недооценивать этих людей или их возможности. . .

И он бы не принял их за друзей. Он знал, что они могут быть такими же безжалостными, как и его люди. Те, кто отрицал Бога, могли быть столь же опасными, как и те, кто действовал во имя Его.

«Так что вы можете нам предложить?»

«Мы долгое время проводим операции в Европе», - сказал Мохаммед. «Вы хотите расширить там свои маркетинговые усилия. У нас уже более двадцати лет существует высокозащищенная сеть. Изменения в европейской торговле - уменьшение важности границ и т. Д. - работают в вашу пользу, как они работали в нашей. У нас есть отделение в портовом городе Пирей, которое может легко удовлетворить ваши потребности, и контакты с транснациональными транспортными компаниями. Если они могут перевозить для нас оружие и людей, они наверняка легко смогут перевезти вашу продукцию ».

«Нам понадобится список имен, людей, с которыми мы сможем обсудить технические аспекты этого бизнеса», - сказал Эрнесто своему гостю.

«Он у меня с собой». Мохаммед поднял свой персональный портативный компьютер. «Они привыкли вести бизнес в обмен на денежные соображения». Он видел, как его хозяева кивнули, не спрашивая, сколько денег. Ясно, что это их не сильно беспокоило.

Эрнесто и Пабло думали: в Европе проживает более трехсот миллионов человек, и многие из них, несомненно, будут наслаждаться кокаином колумбийцев. Некоторые европейские страны даже разрешили употребление наркотиков в скрытых, контролируемых и облагаемых налогами условиях. Денег было недостаточно для получения приличной прибыли, но они имели то преимущество, что создавали надлежащую атмосферу. И ничто, даже героин лечебного качества, не было лучше андской коки. За это они заплатят свои евро, и на этот раз этого будет достаточно, чтобы сделать это предприятие прибыльным. Опасность, конечно же, заключалась в распределении. Несомненно, некоторые неосторожные уличные торговцы будут арестованы, а некоторые из них заговорят. Таким образом, между оптовым распределением и розничной торговлей должна была быть достаточная изоляция, но они знали, как это сделать - какими бы профессиональными ни были европейские полицейские, они не могли сильно отличаться от американцев. Некоторые из них даже с радостью возьмут евро Картеля и смазывают салазки. Бизнес был бизнесом. И если этот араб сможет помочь с этим - бесплатно, что было действительно замечательно - тем лучше. Эрнесто и Пабло физически не отреагировали на лежащее на столе деловое предложение. Посторонний мог принять их поведение за скуку. Конечно, это было что угодно, только не это. Это предложение было посланным с небес. Должен был открыться совершенно новый рынок, и с новым потоком доходов, который он принес, возможно, они смогли бы полностью выкупить свою страну. Им нужно было бы изучить новый способ ведения бизнеса, но у них были бы деньги для экспериментов, и они были адаптируемыми существами: как бы рыбами, плавающими в море крестьян и капиталистов.

«Как нам связаться с этими людьми?» - поинтересовался Пабло.

«Мои люди сделают необходимые представления».

«Все лучше и лучше», - подумал Эрнесто.

«А какие услуги вам потребуются от нас?» - наконец спросил он.

«Нам понадобится ваша помощь, чтобы перевезти людей в Америку. Как бы мы это сделали? »

«Если вы имеете в виду физическое перемещение людей из вашей части мира в Америку, лучше всего переправить их в Колумбию - фактически прямо сюда, в Картахену. Затем мы организуем их доставку в другие испаноязычные страны на севере. Коста-Рика, например. Оттуда, если у них есть надежные проездные документы, они могут лететь туда напрямую, через американскую авиакомпанию или через Мексику. Если они будут выглядеть латыни и говорить по-испански, их могут переправить контрабандой через мексикано-американскую границу - это физическая проблема, и некоторые из них могут быть задержаны, но если так, их просто вернут в Мексику для еще одной попытки. Или, опять же, имея надлежащие документы, они могли бы просто перейти границу в Сан-Диего, штат Калифорния. Оказавшись в Америке, нужно сохранить свое прикрытие. Если деньги не проблема ...

«Это не так, - заверил его Мохаммед.

«Затем вы нанимаете местного поверенного - у немногих из них есть много сомнений - и договариваетесь о покупке подходящего безопасного дома, который будет служить базой для операций. Простите меня, я знаю, что мы договорились, что такие операции нас не касаются, но если вы дадите мне некоторое представление о том, что вы имеете в виду, я могу вам посоветовать.

Мохаммед подумал несколько секунд, а затем объяснил.

"Я понимаю. Ваши люди должны быть должным образом мотивированы на такие вещи, - заметил Эрнесто.

"Они есть." Мог ли этот человек сомневаться в этом? - подумал Мохаммед.

«А при хорошем планировании и смелости они могут даже выжить. Но никогда нельзя недооценивать американские полицейские агентства. В нашем бизнесе мы можем заключать финансовые договоренности с некоторыми из них, но в вашем случае это маловероятно ».

«Мы это понимаем. В идеале мы хотели бы, чтобы наши люди выжили, но, к сожалению, мы знаем, что некоторые из них будут потеряны. Они понимают риск ». Он не говорил о Рае. Эти люди не поймут. Бог, которому они поклонялись, прятался в их кошельках.

Какой фанатик так бросает свой народ? - спросил себя Пабло. Его люди свободно шли на свой риск, соизмеряя деньги, которые можно было заработать, с последствиями неудач, и принимали решения по собственной воле. Не эти люди. Что ж, не всегда можно было выбрать себе партнеров по бизнесу.

"Очень хорошо. У нас есть несколько пустых американских паспортов. Ваша задача - убедиться, что люди, которых вы нам присылаете, могут правильно говорить по-английски или по-испански и правильно себя представлять. Я надеюсь, что никто из них не будет участвовать в уроках полетов? » Эрнесто задумал это как шутку.

Мохаммед не воспринимал это как единое целое.

«Время для этого прошло. В моей сфере деятельности редко удается добиться двойного успеха ».

«К счастью, у нас другое поле деятельности», - ответил Эрнесто. И это было правдой. Он мог отправлять грузы в грузовых контейнерных ящиках коммерческими судами и грузовиками по всей Америке. Если один из них будет потерян, а запрограммированный пункт назначения обнаружен, Америка обеспечит множество юридических мер защиты для его подчиненных. Только глупцы попали в тюрьму. За эти годы они научились побеждать собак-ищейщиков и все другие средства обнаружения. Самым важным было то, что они использовали людей, которые были готовы рисковать, и большинство из них выжило, чтобы вернуться на пенсию в Колумбию и присоединиться к высшему среднему классу, их процветание было результатом чего-то далекого, исчезающего прошлого, которое никогда не повторится. или говорят о.

«Итак, - сказал Мохаммед. «Когда мы можем начать работу?»

- Этот человек встревожен, - заметил Эрнесто. Но он согласился бы с ним. Все, что ему удалось сделать, отвлечет людей от операций Америки по борьбе с контрабандой, и это было хорошо. Относительно незначительные трансграничные потери, которые он научился терпеть, сократятся до еще более тривиальных уровней. Уличные цены на кокаин упадут, но спрос несколько увеличится, и, таким образом, не будет чистой потери выручки от продаж. Это было бы тактической выгодой. Если говорить более конкретно, Америка стала бы меньше интересоваться Колумбией и сместила бы свои разведывательные операции в другое место. Это было бы его стратегическим преимуществом от этого начинания. . .

. . . и у него всегда была возможность отправить информацию в ЦРУ. Он мог бы сказать, что террористы неожиданно появились на его заднем дворе, и их действия будут признаны вне рамок даже для Картеля. Хотя это не принесет ему привязанности Америки, но и не повредит ему. А с любым из его людей, которые помогали террористам, можно было разобраться как бы изнутри. Американцы действительно уважают это.

Таким образом, был реальный потенциал роста и контролируемый недостаток. В целом, решил он, это была важная и прибыльная операция.

«Сеньор Мигель, я предлагаю этот союз своим коллегам с моей рекомендацией, чтобы мы взяли его на себя. Вы можете ожидать окончательного решения к концу этой недели. Останешься ли ты в Картахене или поедешь? »

«Я предпочитаю не задерживаться на одном месте слишком долго. Я вылетаю завтра. Пабло может связаться со мной через Интернет и сообщить о вашем решении. А пока благодарю вас за радушную деловую встречу ».

Эрнесто встал и взял гостя за руку. Он тут же решил рассмотреть Мигеля как бизнесмена в аналогичной, но не конкурентной сфере деятельности. Не друг, конечно, но союзник по удобству.

«КАК, ЧЕРТ, тебе это удалось?» - спросил Джек.

«Вы когда-нибудь слышали о компании под названием INFOSEC?» - спросил Рик Белл в ответ.

«Шифрование, да?»

"Верный. Компания по обеспечению безопасности информационных систем. Компания находится за пределами Сиэтла. У них лучшая программа информационной безопасности. Возглавляет бывший заместитель начальника Z-подразделения в Форт-Миде. Он и трое его коллег основали компанию около девяти лет назад. Я не уверен, что АНБ сможет взломать его, если не считать перебора с помощью своих новых рабочих станций Sun. Его использует почти каждый банк в мире, особенно в Лихтенштейне и в остальной Европе. Но в программе есть лазейка ».

«И его никто не нашел?» С годами покупатели компьютерных программ научились заставлять внешних экспертов изучать такие программы построчно, в качестве защиты от игривых инженеров-программистов, которых было слишком много.

«Эти парни из АНБ делают хороший код», - ответил Белл. «Понятия не имею, что там, но у этих парней все еще в шкафу висят старые школьные галстуки АНБ, понимаешь?»

«И Форт Мид прислушивается, и мы получаем то, что они выкопали, когда они отправляют факсом в Лэнгли», - сказал Джек. «Кто-нибудь в ЦРУ умеет отслеживать деньги?»

«Не так хорошо, как наши люди».

«Нужен вор, чтобы поймать вора, а?»

«Помогает узнать образ мыслей противника», - подтвердил Белл. «Мы имеем дело с небольшим сообществом. Черт, мы знаем большинство из них - мы же занимаемся одним и тем же бизнесом, верно? "

«И это делает меня дополнительным активом?» - спросил Джек. Он не был принцем по американским законам, но европейцы все еще думали такими же понятиями. Они кланялись и царапались, просто чтобы пожать ему руку, считали его многообещающим молодым человеком, какой бы толстой ни казалась его голова, и просили его благосклонности, во-первых, из-за возможности произнести доброе слово в правое ухо. Это, конечно, называлось коррупцией или, по крайней мере, атмосферой для этого.

«Что вы узнали в Белом доме?» - спросил Белл.

- Полагаю, немного, - ответил Джек. В основном он узнал кое-что от Майка Бреннана, который искренне ненавидел всю дипломатическую фолдол, не говоря уже о политических вещах, которые происходили там каждый день. Бреннан достаточно часто обсуждал это со своими иностранными коллегами, которые видели то же самое в своих столицах и думали об этом примерно так же, из-за тех же пустых лиц, когда они стояли на посту. «Наверное, это был лучший способ выучить все это, чем его отец», - подумал Джек. Его не заставляли учиться плавать, пытаясь не утонуть. Это было то, о чем его отец никогда не говорил, кроме тех случаев, когда злился на весь процесс развращения.

«Будьте осторожны, разговаривая об этом с Джерри, - сказал Белл. «Он любит говорить, насколько чистый и честный торговый бизнес в сравнении».

«Папе очень нравится этот парень. Думаю, может, они немного похожи.

«Нет, - поправил Белл, - они очень похожи».

«Хендли ушел из политики из-за аварии, верно?»

Белл кивнул. "Вот и все. Подождите, пока у вас появятся жена и дети. Это самый большой удар, который может выдержать человек. Даже хуже, чем вы думаете. Он должен был пойти и опознать тела. Это было некрасиво. Некоторые люди после этого съели бы пистолет. Но он этого не сделал. Он сам думал о том, чтобы сбежать в Белый дом, подумал, может, Венди станет хорошей Первой леди. Может быть, но его страсть к этой работе умерла вместе с женой и детьми ». Он не пошел дальше. Старшие сотрудники Кампуса защищали босса, по крайней мере, репутацией. Они считали его человеком, заслуживающим преданности. В кампусе не было продуманной линии преемственности. Никто не думал так далеко, и эта тема никогда не поднималась на заседаниях совета директоров. Так или иначе, они в основном касались некоммерческих вопросов. Он задавался вопросом, обратит ли внимание Джон Патрик Райан-младший на это одно белое пятно в структуре кампуса. «Итак, - продолжил Белл, - что ты думаешь на данный момент?»

«Я прочитал предоставленные мне расшифровки стенограмм того, что главы центральных банков говорят друг другу. Удивительно, насколько продажны некоторые из этих вещей ». Джек сделал паузу. "О, да, не стоит удивляться, не так ли?"

«Каждый раз, когда вы даете людям контроль над такими большими деньгами или властью, неизбежно происходит некоторая коррупция. Что меня удивляет, так это то, как их дружба пересекает национальные границы. Многие из этих парней получают личную выгоду, когда их собственная валюта страдает, даже если это доставляет небольшие неудобства их согражданам. В былые времена дворянство часто чувствовало себя более непринужденно с иностранной знатью, чем с людьми в своих поместьях, которые поклонялись тому же королю. Эта характеристика еще не умерла - по крайней мере, не там. Здесь крупные промышленники могут работать вместе, чтобы лоббировать Конгресс, но они не часто дают им халяву и не секреты торговли. Заговор на таком уровне возможен, но скрыть его долгое время довольно сложно. Слишком много людей, и у каждого есть рот. Европа продвигается по тому же пути. Нет ничего, что СМИ любят больше, чем скандал, здесь или там, и они предпочтут избить богатого мошенника, чем министра кабинета. В конце концов, последнее часто бывает хорошим источником. Первый просто мошенник ».

«Итак, как сделать так, чтобы ваши люди были честными?»

Белл подумал, что это хороший вопрос, и они волновались все время, хотя о нем мало говорили.

«Мы неплохо платим нашим людям, и каждый из присутствующих является частью инвестиционного плана группы, который заставляет их чувствовать себя комфортно. Годовая доходность за последние несколько лет составляет около девятнадцати процентов ».

«Это неплохо», - преуменьшил Джуниор. «Все в рамках закона?»

«Это зависит от юриста, с которым вы разговариваете, но ни один прокурор США не собирается придавать этому большого значения, и мы очень осторожны, как мы это делаем. Нам здесь не нравится жадность. Мы могли бы превратить это место в самую большую вещь со времен Понци, но тогда люди заметят. Итак, мы ничем не выставляем напоказ. Мы делаем достаточно, чтобы прикрыть наши операции и убедиться, что войска хорошо обеспечены ». Они также следили за деньгами сотрудников и сделками, которые они совершали, если таковые имели место. Большинство из них этого не сделали, хотя некоторые работали со счетами через офис, что, опять же, было прибыльным, но не жадным. «Вы дадите нам номера счетов и коды всех ваших личных финансов, и компьютеры будут отслеживать их».

«У меня есть трастовый счет через отца, но он управляется через бухгалтерскую фирму в Нью-Йорке. Я получаю хорошее пособие, но не имею доступа к директору. Однако то, что я делаю самостоятельно, принадлежит только мне, если я не отправлю это в CPA. Затем они наращивают его и присылают мне отчет каждый квартал. Когда мне исполнится тридцать, мне разрешат играть с ней самому ». Однако сейчас тридцать лет было для юного Джека немного далеким от того, чтобы волновать его.

«Мы знаем, - заверил его Белл, - что дело не в недостатке доверия. Просто мы хотим убедиться, что ни у кого не выработалась привычка к азартным играм ».

«Наверное, лучшие математики всех времен составляли правила азартных игр», - подумал Белл. Они создали достаточно иллюзий, чтобы у вас был шанс втянуть вас в себя. Рожденный в человеческом разуме был самым опасным из наркотиков. Это тоже называлось «эго».

«Итак, я начал с« белой »стороны дома? Наблюдаете за колебаниями валютных курсов и прочим? " - сказал Джек.

Белл кивнул. "Верный. Сначала тебе нужно выучить язык ».

"Справедливо." Его отец начинал гораздо скромнее, чем это, будучи младшим менеджером по бухгалтерскому учету в Merrill Lynch, которому приходилось обзванивать людей. Оплата долга, вероятно, вредна для эго, но хороша для души. Его отец часто читал ему лекции о добродетели терпения. Он сказал, что приобретать это было занозой в заднице, даже после того, как приобрели. Но даже в этом месте у игры были свои правила. «Особенно в этом месте», - подумал Джек. Ему было интересно, что случилось с людьми в Кампусе, которые переступили черту. Наверное, ничего хорошего.

«БУОН ВИНО. - заметил Доминик. «Для государственного учреждения винный погреб не так уж и плох». Год на бутылке был 1962, задолго до того, как он и его брат родились. . . в этом отношении, так давно их мама только что думала о средней школе Мерси, в нескольких кварталах от дома их бабушки и дедушки на бульваре Лох-Рэйвен в Балтиморе. . . возможно, ближе к концу последнего ледникового периода. Но Балтимор был чертовски далек от Сиэтла, в котором они выросли. «Сколько лет этому месту?» - спросил он Александра.

"Недвижимость? Он восходит к периоду до Гражданской войны. Дом был начат в семнадцатом с небольшим. Сгорел и перестроен в 1882 году. Правительство захватило его незадолго до избрания Никсона. Владелец был старый парень из OSS, Дж. Дональд Гамильтон, работал с Донованом и его толпой. Он получил справедливую цену, когда продал его, переехал в Нью-Мексико и умер там в 1986 году, я думаю, в возрасте девяноста четырех лет. Говорят, в свое время он был движущей силой и потрясением, довольно далеко продержался в Первой мировой войне и помог Дику Биллу работать против нацистов. В библиотеке есть его картина. Похоже, парень, которого стоит отойти в сторону. И да, он знал свои вина. Это из Тосканы.

«Прекрасно сочетается с телятиной, - сказал Брайан. Он готовил.

«Эта телятина хорошо сочетается со всем. - В морской пехоте об этом не узнали, - заметил Александр.

«От поп-музыки. Он готовит лучше, чем мама, - объяснил Доминик. «Вы знаете, это старая деревня. И дедушка, этот сукин сын, тоже может это делать. Ему что, Альдо, восемьдесят два? "

«В прошлом месяце», - подтвердил Брайан. «Забавный старик, объезжает весь мир, чтобы добраться до Сиэтла, а потом не покидает город шестьдесят лет».

«Тот же дом последние сорок, - добавил Доминик, - в квартале от ресторана».

«Это его рецепт телятины?»

- Держи пари, Пит. Семья возвращается во Флоренцию. Побывал там два года, когда Med FMF заходил в порт Неаполя. У его двоюродного брата есть ресторан прямо вверх по реке от Понте Веккьо. Когда они узнали, кто я такой, они сошли с ума, кормив меня. Вы знаете, итальянцы любят морских пехотинцев ».

«Наверное, зеленый костюм, Альдо, - сказал Доминик.

«Может, я просто выгляжу мужественно, Энцо. Вы когда-нибудь об этом думали? - потребовал ответа капитан Карузо.

«О, конечно», - ответил специальный агент Карузо, откусывая еще кусок телятины Франсез. «Следующий Рокки сидит перед нами».

«Вам, мальчики, это всегда нравится?» - спросил Александр.

«Когда мы пьем», - ответил Доминик, и его брат засмеялся.

«Энзо ни черта не умеет хранить свой ликер. Теперь мы, морские пехотинцы, можем все ».

«Я должен получить это от кого-то, кто думает, что Miller Lite на самом деле пиво?» - спросил ФБР Карузо.

«Знаешь, - сказал Александр, - близнецы должны быть похожи».

«Только однояйцевые близнецы. В том месяце мама пробила два яйца. Маму и папу обманывали, пока нам не исполнился годик или около того. Мы совсем не похожи, Пит. Доминик произнес это заявление с улыбкой, которую разделял его брат.

Но Александр знал лучше. Они только одевались по-другому - и это скоро изменится.

ГЛАВА 5

АЛЬЯНСЫ

МОХАММЕД совершил первый рейс Avianca в Мехико, где он ждал рейса 242 British Airways в Лондон. Он чувствовал себя в безопасности в аэропортах, где все было анонимно. Он должен был быть осторожным с едой, поскольку Мексика была нацией неверующих, но первоклассная гостиная защищала его от их культурного варварства, а множество вооруженных полицейских следили за тем, чтобы такие люди, как он, не сорвали вечеринку, например это было. Итак, он выбрал угловое место подальше от окна и прочитал книгу, которую купил в одном из магазинов и сумел не заскучать до смерти. Он, конечно, никогда не читал ни Корана в таком месте, ни чего-либо о Ближнем Востоке, чтобы кто-нибудь не задал ему вопрос. Нет, он должен был жить своей прикрытой «легендой» так же, как и любой профессиональный офицер разведки, чтобы он не кончил так же резко, как еврей Гринголд в Риме. Мохаммед даже осторожно пользовался туалетом, на случай, если кто-то попробует с ним тот же трюк.

Он даже не использовал свой портативный компьютер, хотя для этого было достаточно возможностей. Лучше, подумал он, сидеть неподвижно, как комок. Через двадцать четыре часа он вернется на континентальную Европу. Его поразило, что он живет в воздухе больше, чем где-либо еще. У него не было дома, только несколько убежищ, надежность которых была сомнительной. Саудовская Аравия была для него закрыта почти пять лет. Афганистан также был за пределами поля. Как странно, что единственными землями, где он мог чувствовать что-то близкое к безопасности, были христианские страны Европы, которые мусульмане боролись и не могли завоевать более чем один раз. У этих народов была почти самоубийственная открытость для незнакомцев, и можно было исчезнуть в их бескрайних просторах с помощью лишь скромных навыков - вообще-то вряд ли, если бы у вас были деньги. Эти люди были настолько саморазрушительно открытыми, так боялись обидеть тех, кто сразу же увидит их и их детей мертвыми и всю их культуру. «Это было приятное видение, - подумал Мухаммед, - но он не жил в мечтах». Вместо этого он работал на них. Эта борьба продлится дольше его жизни. Возможно, грустно, но факт. Но лучше служить делу, чем своим интересам. Таких на свете было достаточно.

Ему было интересно, что говорят и думают его предполагаемые союзники со вчерашней встречи. Конечно, они не были настоящими союзниками. О да, у них были общие враги, но это не было итогом союза. Они могли бы - могли - облегчить дело, но не более того. Их люди не будут помогать его людям в каких-либо реальных начинаниях. На протяжении всей истории наемники никогда не были действительно эффективными солдатами. Чтобы сражаться эффективно, нужно верить. Только верующий будет рисковать своей жизнью, потому что только верующему нечего бояться. Не с Самим Аллахом на его стороне. Чего же тогда бояться? Только одно, - признался он себе. Отказ. Неудача - это не вариант. Препятствия между ним и успехом нужно было преодолевать любым удобным способом. Просто вещи. Не люди. Не души. Мохаммед выудил из кармана сигарету и закурил. По крайней мере, в этом смысле Мексика была цивилизованной страной, хотя он отказался строить предположения о том, что Пророк сказал бы о табаке.

«ПРОЩЕ В машине, правда, Энцо?» Брайан дразнил своего брата, когда они пересекали финишную черту. Трехмильный пробег не имел большого значения для морского пехотинца, но для Доминика, который только что закончил свой тест на физическую подготовку для ФБР, это было немного натянуто.

«Послушай, индейка, - выдохнул Доминик, - мне просто нужно бежать быстрее моих подданных».

«Афганистан убил бы твою задницу». Брайан теперь бежал назад, чтобы лучше наблюдать за своим борющимся братом.

«Возможно», - признал Доминик. «Но афганцы не грабят банки в Алабаме и Нью-Джерси». Доминик никогда в жизни не продавал своего брата крутизной, но очевидно, что морские пехотинцы заставили его поддерживать большую физическую форму, чем ФБР. Но насколько хорошо он владел пистолетом? Наконец все было кончено, и он пошел обратно к дому на плантации.

"Мы проходим?" Брайан спросил Александра по дороге.

«Полегче, вы оба. Это не школа рейнджеров, ребята. Мы не ожидаем, что вы попробуете сыграть в олимпийской сборной, но на поле убегать - это хорошая возможность ».

«В Куантико Ганни Хани любил это говорить, - согласился Брайан.

"Кто?" - спросил Доминик.

- Николас Хани, старший артиллерийский сержант Корпуса морской пехоты США, и, да, он, вероятно, получил много разглагольствования из-за своего имени - но, вероятно, не от одного и того же парня дважды. Он был одним из преподавателей основной школы. Они также называли его «Ник Укол», - сказал Брайан, схватив полотенце и бросив его брату. «Он крутой морпех. Но он сказал, что бегство - единственный навык, который нужен пехотинцу ».

"А ты?" - спросил Доминик.

«Я видел бой только один раз, и это было всего на пару месяцев. В основном мы смотрели на горных козлов, у которых случились сердечные приступы при восхождении на эти долбаные холмы ».

"Так плохо, а?"

"Худший." Александр присоединился к нему. «Но вести войны - это для детей, а не для разумных взрослых. Понимаете, агент Карузо, в траве у вас на спине шестьдесят пять фунтов.

«Это должно быть весело», - сказал Доминик своему брату не без уважения.

"Долгое время. Хорошо, Пит, какие еще приятные дела в планах на день?

«Сначала уберись», - посоветовал Александр. Теперь, когда он был уверен , что оба были в разумной физической форме, хотя он почти не сомневался в том , что, и это было не все , что важно в любом случае, несмотря на то , что он сказал, что они могли смотреть на жесткий материал. Важный материал.

«БАК получит удар», - сказал Джек своему новому боссу.

"Как плохо?"

«Просто царапина. Немцы собираются продать доллар по отношению к евро на сумму около пятисот миллионов долларов ».

«Это что, большое дело?» - спросил Сэм Грейнджер.

«Вы меня спрашиваете?» Джек ответил.

"Верно. Вы должны иметь свое мнение. Это не обязательно должно быть правильно, но в этом должен быть какой-то смысл ».

Джек Райан-младший передал перехваты. «Этот парень Дитер разговаривает со своим французским коллегой. Он говорит, что это обычная операция, но переводчик говорит, что в его голосе есть некоторая мерзость. Я немного говорю по-немецки, но недостаточно хорошо для такого рода нюансов », - сказал молодой Райан своему боссу. «Я не могу сказать, что понимаю, почему немцы и французы были в каком-либо заговоре против нас».

«Подружиться с французами отвечает нынешним интересам Германии. Однако я не вижу какого-либо долгосрочного двустороннего союза. По сути, французы боятся немцев, а немцы смотрят на французов свысока. Но у французов есть имперские амбиции - ну, они всегда были. Посмотрите на их отношения с Америкой. Как брат и сестра, лет двенадцати или около того. Они любят друг друга, но не очень хорошо ладят. Германия и Франция - это похоже, но более сложно. Французы надрали им задницу, но потом немцы организовались и надрали французам задницу. И у обеих стран долгая память. Это проклятие Европы. Там много спорной истории, и им трудно ее забыть ».

«При чем тут это?» - спросил молодой Райан.

«Напрямую, совсем ничего, но в качестве фона, возможно, немецкий банкир хочет сблизиться с этим парнем, чтобы сыграть в будущем. Может быть, француз позволяет ему думать, что он приближается, чтобы французский центральный банк мог набрать очки в Берлине. Это забавная игра. Вы не можете слишком сильно ударить своего противника, потому что тогда он больше не будет играть с вами, и, кроме того, вы не будете изо всех сил наживать врагов. В общем, это похоже на игру в покер по соседству. Если у вас все получится, вы нажмете врагов, и жить там будет гораздо менее увлекательно, потому что никто не придет к вам домой поиграть. Если вы самый тупой за столом, остальные нападут на вас самым приятным образом и украдут у вас - не настолько, чтобы причинить вам боль, но достаточно, чтобы сказать себе, насколько они умны. Итак, что происходит, так это то, что каждый играет в свою игру, и она остается довольно дружелюбной. Нет никого дальше, чем всеобщая забастовка от крупного национального кризиса ликвидности, и когда это случается, вам нужны друзья. Я забыл вам сказать, что центральные банкиры считают всех остальных на континенте крестьянами. Это могут быть главы различных правительств ».

"И нас?"

«Американцы? Ах, да. Подлые, плохо образованные, но чрезвычайно удачливые крестьяне ».

«С большой пушкой?» - спросил Маленький Джек.

«Да, крестьяне с ружьями всегда заставляют аристократию нервничать», - согласилась Грейнджер, подавляя смех. «У них там все еще есть классовая чушь. Им сложно понять, насколько сильно это удерживает их на рынке, потому что крупные деятели редко приходят в голову с действительно новой идеей. Но это не наша проблема ».

«Одеринт дум метуант», - подумал Джек. Одна из немногих вещей, которые он запомнил с латыни. Якобы личный девиз императора Гая Калигулы: « Пусть ненавидят, пока боятся». Разве цивилизация не продвинулась дальше этого за последние два тысячелетия?

«В чем наша проблема?» он спросил.

Грейнджер покачал головой. «Я не это имел в виду. Мы им не очень нравимся - они никогда не любили нас, правда, - но в то же время они не могут жить без нас. Некоторые из них начинают думать, что могут, после гибели Советского Союза, но если они когда-нибудь попытаются, реальность укусит их за задницу с такой силой, что до крови прольется кровь. Не путайте мысли аристократии с мыслями народа. Это проблема с ними. Они действительно думают, что люди следуют их примеру, но это не так. Они следят за своими собственными кошельками, и средний обыватель все разберется сам, если у него будет достаточно времени, чтобы все обдумать ».

«Итак, кампус просто зарабатывает деньги на своем мире фантазий?»

"Ты понял. Вы знаете, я ненавижу мыльные оперы. Вы знаете, почему я их ненавижу? " У него был пустой взгляд. «Джек, это потому, что они так точно отражают реальность. Реальная жизнь, даже на этом уровне, полна мелкой чуши и эго. Это не любовь заставляет мир вращаться. Дело даже не в деньгах. Это фигня."

«Эй, в свое время я слышал цинизм, но ...»

«Грейнджер оборвала его поднятой рукой. «Не цинизм. Человеческая природа. Единственное, что не изменилось за десять тысяч лет письменной истории. Интересно, будет ли это когда-нибудь. О, конечно, есть и хорошие стороны человеческой натуры: благородство, милосердие, самопожертвование, в некоторых случаях даже храбрость - и любовь. Любовь имеет значение. Это очень важно. Но вместе с этим идут зависть, алчность, жадность - все семь смертных грехов. Может быть, Иисус знал, о чем говорил, а? »

«Это философия или теология?» «Я думал, что это должно быть разведывательное дело», - подумал молодой Райан.

«На следующей неделе мне исполнится пятьдесят. Слишком рано старым и слишком поздно умным. Один ковбой сказал это сто лет назад ». Грейнджер улыбнулась. «Проблема в том, что ты чертовски стар, когда понимаешь, что это не так, чтобы что-то с этим поделать».

«Что бы вы сделали, основали новую религию?»

Грейнджер сам посмеялся, повернувшись, чтобы налить себе чашку кофе из своей личной кофемашины Gevalia. «Нет, кусты вокруг моего дома не горят. Проблема с глубокими мыслями в том, что вам все равно придется косить траву и ставить еду на стол. А в нашем случае защитить нашу страну ».

«Итак, что нам делать с этим немецким делом?»

Грейнджер еще раз взглянула на перехватчик и на секунду задумалась. «Ничего, не сейчас, но мы помним, что Дитер заработал балл или два с Клодом, которые он может заработать через шесть месяцев или около того. Евро все еще слишком нов, чтобы понять, как он будет развиваться. Французы считают, что финансовое лидерство Европы скатится к Парижу. Немцы думают, что он попадет в Берлин. Фактически, он пойдет в страну с самой сильной экономикой, самой эффективной рабочей силой. Это не будет Франция. У них довольно хорошие инженеры, но их население не так организовано, как у немцев. Если бы мне пришлось делать ставку, я бы поставил на Берлин ».

«Французам это не понравится».

«Это факт, Джек. Это факт, - повторила Грейнджер. "Что за черт. У французов есть ядерное оружие, а у немцев нет - по крайней мере, пока.

"Ты серьезный?" - потребовал ответа молодой Райан.

Улыбка. "Нет."

«ОНИ ОБУЧАЛИ нас кое- чему в Квантико», - сказал Доминик. Они находились в торговом центре среднего размера, который обслуживал публику колледжа из-за близости UVA.

"Что они сказали?" - спросил Брайан.

«Не стойте в одном и том же месте по отношению к вашему объекту. Попробуйте изменить свою внешность - солнцезащитные очки и тому подобное. Парики, если они есть. Двусторонние куртки. Не смотрите на него, но не отворачивайтесь, если он смотрит на вас. Намного лучше, если на цель будет несколько агентов. Один человек не может долго выслеживать обученного противника, если его не заставят. За обученным субъектом сложно следить даже в самых лучших обстоятельствах. Вот почему в больших офисах есть SSG, специальные группы наблюдения. Они сотрудники ФБР, но они не приведены к присяге и не носят оружия. Некоторые парни называют их Нерегулярными с Бейкер-стрит, как в «Шерлоке Холмсе». Они похожи на кого угодно, кроме полицейских, уличных людей - бомжей - рабочих в комбинезонах. Они могут быть грязными. Они могут быть сковородками. Я однажды встречался с некоторыми в нью-йоркском полевом офисе, они работают в OC и FCI - организованная преступность и иностранная контрразведка. Они профессионалы, но они самые невероятно выглядящие чертовы профи, с которыми вы когда-либо мечтали встретиться ».

«Такие трудолюбивые люди?» - спросил Брайан своего брата. «Я имею в виду слежку».

«Сам никогда не пробовал, но, судя по тому, что я слышал, для работы по одному предмету требуется много людей, вроде пятнадцати или двадцати, плюс автомобили, плюс самолеты - и действительно хороший плохой парень может перехитрить нас даже в этом случае. Особенно россияне. Эти ублюдки довольно хорошо обучены.

«Так что, черт возьми, нам делать?» - спросил капитан Карузо.

«Просто изучите основы», - сказал им Александр. «Видите там женщину в красном свитере?»

"Длинные темные волосы?" - спросил Брайан.

«Это тот, - подтвердил Пит. «Определите, что она покупает, какую машину водит и где живет».

"Только мы вдвоем?" - потребовал ответа Доминик. «Ты же многого не просишь, правда?»

«Я говорил вам, что это легкая работа?» - невинно спросил Александр. Он передал две радиостанции. «Наушники вставляются в уши, а микрофоны крепятся к воротникам. Дальность действия около трех километров. У вас обоих есть ключи от машины. С этими словами он пошел в магазин Эдди Бауэра, чтобы купить себе шорты.

«Добро пожаловать в дерьмо, Энцо», - сказал Брайан.

«По крайней мере, он дал нам краткое описание миссии».

«Это было коротко, хорошо».

Их субъект зашёл в магазин Энн Тейлор. Они оба направились туда, каждый получая большую чашку кофе в Starbucks под маскировкой дурака.

«Не выбрасывай чашку», - сказал Доминик своему брату.

"Почему?" - спросил Брайан.

«На случай, если тебе нужно поссать. Извращенность мира может посягать на ваши тщательно разработанные планы в подобных ситуациях. Это практический урок из класса Академии ».

Брайан не стал комментировать, но это казалось достаточно разумным. По одному они надели свои радиоприемники и убедились, что они работают должным образом.

«Альдо, к Энцо, конец», - позвал Брайан по 6 каналу.

«Энцо копирует, брат. Давай выключим визуальное наблюдение, но будем оставаться в пределах видимости друг друга, хорошо?

"Имеет смысл. Хорошо, я пойду в магазин ».

«Десять четыре. Для тебя это Роджер, братан. Доминик повернулся, чтобы увидеть, как его брат уходит. Затем он успокоился, потягивая кофе и не глядя на объект - не прямо на нее, а примерно на 20 градусов в сторону.

"Что она задумала?" - спросил Альдо.

«Выбираю блузку, похоже». Подопытному было около тридцати, с каштановыми волосами до плеч, довольно привлекательным, с обручальным кольцом, но без бриллианта, и с дешевым колье золотого цвета, которое, вероятно, было куплено в Wal-Mart на другой стороне дороги. Блуза / рубашка персикового цвета. Брюки, а не юбка, черного цвета, черные плоские «разумные» туфли. Довольно большой кошелек. Не выглядела слишком настороженной по отношению к своему окружению, и это было хорошо. Похоже, она была одна. В конце концов она остановилась на блузке, на вид белой шелковой, расплатилась кредитной картой и вышла из дома Энн Тейлор.

«Субъект движется, Альдо».

В семидесяти ярдах от него Брайан вскинул голову и повернулся прямо к брату. «Поговори со мной, Энцо».

Доминик поднял чашку с кофе, словно хотел сделать глоток. «Поворачиваю налево, иду своим путем. Ты сможешь взять на себя ответственность через минуту или около того ».

«Десять четыре, Энцо».

Они припарковали свои машины на противоположных сторонах торгового центра. Это оказалось хорошим делом, поскольку их объект повернул направо и направился к выходу на парковку.

«Альдо, подойди достаточно близко, чтобы сделать ее отметку», - приказал Доминик.

"Какие?"

«Прочитай мне ее номер на бирке и опиши машину. Я направляюсь к своей машине ».

«Хорошо, это Роджер, братан».

Доминик не побежал к своей машине, но шел так быстро, как позволяли обстоятельства. Он сел в машину, завел двигатель и опустил все окна.

«Энцо Альдо, конец».

«Хорошо, она водит темно-зеленый универсал Вольво, Вирджиния, Виски Кило Ромео Шесть One Niner. Один в машине, заводится, поворачивает на север. Я уже еду к своим колесам ».

"Заметано. Энцо преследует. Он обошел универмаг Sears, который стоял на якоре в восточной части торгового центра, так быстро, как позволяло движение, и полез в карман пальто за сотовым телефоном. И позвонил в справочную, чтобы узнать номер офиса ФБР в Шарлоттсвилле, который телефонная компания набрала для него за дополнительную плату в пятьдесят центов. «Внимание, это специальный агент Доминик Карузо. Номер моего вероучения - один, шесть, пять, восемь, два, один. Мне нужен номер бирки прямо сейчас, Whisky Kilo Romeo Six One Niner.

Кто бы ни был на другом конце телефона, набрал свой номер учетных данных на компьютере и подтвердил личность Доминика.

«Что вы делаете так далеко от Бирмингема, мистер Карузо?»

«Нет времени для этого. Пожалуйста, запустите тег ».

«Роджер, хорошо, это« Вольво », зеленого цвета, годовалого возраста, зарегистрированное на Эдварда и Мишель Питерс в Шестой райд-корт в Шарлоттсвилле. Это прямо внутри городской черты на западной стороне города. Что-нибудь еще? Вам нужна резервная копия? »

«Отрицательный. Спасибо, отсюда я справлюсь. Карузо ушел. Он выключил свой мобильный телефон и передал адрес брату по радио. Затем оба сделали то же самое и ввели адрес в свои навигационные компьютеры.

«Это жульничество», - заметил Брайан, улыбаясь при этом.

«Хорошие парни не обманывают, Альдо. Они просто выполняют свою работу. Хорошо, я пристально наблюдаю за этой темой. Она направляется на запад по Шейди-Бранч-роуд. Где ты?"

«Ярдах в пятистах от вас - черт! У меня красный свет ».

«Хорошо, посиди. Похоже, она направляется домой, и мы знаем, где это ». Доминик приблизился к цели на расстоянии ста ярдов, удерживая пикап между собой и машиной объекта. Раньше он редко делал такие вещи и был удивлен, насколько это было напряженно.

«Готовься повернуться вправо на пяти сотнях футов», - сказал ему компьютер.

«Спасибо, дорогая», - проворчал Доминик.

Но затем «Вольво» свернул за угол, предложенный компьютером. В конце концов, все было не так уж плохо, не так ли? Доминик вздохнул и немного успокоился.

«Хорошо, Брайан, похоже, она идет прямо домой. Просто следуйте за мной, - сказал он по радио.

«Роджер, вслед за тобой. Есть идеи, кто эта баба?»

«Мишель Петерс, так утверждает DMV». Volvo повернула налево, затем направо, в тупик, где свернула на подъездную дорожку, которая закончилась гаражом на две машины, примыкающим к двухэтажному дому среднего размера с белой алюминиевой обшивкой. Он припарковал машину в сотне ярдов вверх по улице и отхлебнул кофе. Брайан появился через тридцать секунд, проделав то же самое на полквартала.

"Видишь машину?" - позвонил Доминик.

«Это утвердительно, Энцо». Морской пехотинец остановился. «Что нам теперь делать?»

«Заходи за чашкой моего кофе», - предложил женский голос. «Я самый большой в Volvo», - прояснил голос.

- Вот дерьмо, - прошептал Доминик в сторону от микрофона. Он вышел из своего «мерседеса» и помахал брату сделать то же самое.

Присоединившись к группе, братья Карузо пошли к 6 Riding Hood Court. Дверь открылась, когда они поднялись по подъездной дорожке.

- Настроили полностью, - тихо сказал Доминик. «Надо было догадаться об этом с самого начала».

"Ага. «Раскрасьте нас в тупик», - подумал Брайан.

«Не совсем», - сказала миссис Питерс из-за двери. «Но получение моего адреса от DMV на самом деле было жульничеством, знаете ли».

«Никто ничего не сказал нам о правилах, мэм, - сказал ей Доминик.

«Их нет - во всяком случае, не очень часто, не в этом бизнесе».

«Так ты все время слушал по радио?» - спросил Брайан.

Она кивнула и повела их на кухню. "Верно. Радиоприемники зашифрованы. Никто другой не знал, о чем вы говорите. Как вам, мальчики, нравится ваш кофе? "

«Итак, вы заметили нас всю дорогу?» Это был Доминик.

"Вообще-то, нет. Я не использовал радио для обмана - ну, не так уж и много. У нее была обаятельная улыбка, которая помогала смягчить удары по эго ее посетителей. «Ты Энцо, верно?»

"Да, мэм."

«Вы были немного близко, но, учитывая ограниченные временные рамки, это заметила бы только действительно зоркая цель. Марка машины помогла. В этом районе много тех маленьких бензинов. Но лучшим выбором будет пикап - грязный. Многие мужланы никогда их не моют, и некоторые преподаватели в школе приняли такое же поведение, чтобы вписаться в них. На межштатной автомагистрали 64, ну, конечно, вам лучше иметь самолет и Porta-Potti. Незаметное наблюдение может быть самой сложной задачей в бизнесе. Но теперь вы, мальчики, это знаете.

Затем дверь открылась, и вошел Пит Александр. «Как они?» - спросил он Мишель.

«Я ставлю им четверку».

И вдруг Доминик подумал, что это было щедро.

«И забудьте, что я сказал раньше - позвонить в ФБР, чтобы получить от меня DMV, было довольно умно».

"Не обман?" - спросил Брайан.

Александр взял это. «Единственное правило - выполнять миссию без компромиссов. Мы не подсчитываем очки стиля в кампусе ».

«Просто подсчет», - подтвердила миссис Питерс, к явному раздражению Александра.

Этого было достаточно, чтобы живот Брайана немного сжался. «Ну, ребята, я знаю , я спросил его раньше, но что именно это мы для обучения?» Доминик тоже заметно наклонился.

«Терпение, ребята», - предупредил Пит.

"Хорошо." Доминик покорно кивнул. «Я дам тебе это на этот раз». Но не слишком долго, ему не пришлось добавлять.

«ТАК, ТЫ не собираешься этим пользоваться?» - спросил Джек при закрытии.

«Мы могли бы, но на это не стоит тратить время. В лучшем случае мы получим всего пару сотен тысяч, возможно, не так много. Но ты нормально это заметил, - признала Грейнджер.

«Сколько таких сообщений проходит здесь еженедельно?»

«Один или два, четыре в очень загруженную неделю».

«А сколько пьес вы играете?» - спросил Младший.

«Один из пяти. Мы делаем это осторожно, но даже в этом случае всегда рискуем быть замеченными. Если бы европейцы увидели, что мы слишком сильно их перехитрили, они бы выяснили, как мы это делаем, - они, вероятно, встряхнули бы своих собственных людей, ища человека, способного скрыть утечку информации. Вот как они там думают. Видите ли, это большое место для теории заговора из-за того, как они действуют сами по себе. Но игра, в которую они регулярно играют, как бы выступает против этого ».

«Во что еще вы изучаете?»

«Со следующей недели у вас будет доступ к защищенным учетным записям - люди называют их нумерованными учетными записями, потому что они предположительно идентифицируются по кодовым номерам. Сейчас это в основном кодовые слова из-за компьютерных технологий. Вероятно, они узнали об этом от разведывательного сообщества. Они часто нанимают привидений, чтобы позаботиться об их безопасности, но не очень хороших. Хорошие люди держатся подальше от бизнеса по управлению капиталом, в основном из-за снобизма. Для старшего призрака это недостаточно важно, - объяснила Грейнджер.

«Защищенные счета, идентифицируют ли они владельцев?» - спросил Джек.

"Не всегда. Иногда все это делается с помощью кодового слова, хотя иногда у банков есть внутренние меморандумы, к которым мы можем подключиться. Однако не всегда, и банкиры никогда не размышляют о своих клиентах внутри компании - по крайней мере, в письменной форме. Я уверен, что они болтают за обедом, но знаете, многие из них действительно не очень заботятся о том, откуда берутся деньги. Мертвые евреи в Освенциме, какой-то капо мафии в Бруклине - это все деньги, только что вышедшие из печати ».

«Но если вы передадите это ФБР ...»

«Мы не можем, потому что это незаконно, и мы этого не делаем, потому что тогда мы потеряем возможность отслеживать этих ублюдков и их деньги. С юридической стороны существует несколько юрисдикций, а для некоторых европейских стран банковское дело приносит большие деньги, и ни одно правительство никогда не отказывается от налоговых поступлений. Собака никого не кусает на заднем дворе. Что он делает в квартале, им все равно ».

«Интересно, что папа об этом думает?»

«Бьюсь об заклад, не много», - предположила Грейнджер.

«Вряд ли», - согласился Джек. «Итак, вы отслеживаете защищенные счета, чтобы следить за плохими парнями и их деньгами?»

"Это идея. Это намного сложнее, чем вы думаете, но когда вы забиваете, вы забиваете крупно ».

«Итак, я собираюсь быть птичьей собакой?»

"Верно. Если вы достаточно хороши, - добавила Грейнджер.

В этот момент МОХАММЕД находился почти прямо над головой. Маршрут Большого Кольца из Мехико в Лондон проходил достаточно близко к Вашингтону, округ Колумбия, чтобы он мог смотреть вниз с высоты тридцати семи тысяч футов и видеть американскую столицу, выложенную, как бумажную карту. Так вот, если бы он был членом Департамента мученичества, он мог бы подняться по винтовой лестнице на верхний уровень и использовать пистолет, чтобы убить летный экипаж и погрузить самолет. . . но это было сделано раньше, и теперь двери кабины были защищены, и там вполне мог быть вооруженный полицейский в бизнес-классе, чтобы испортить зрелище. Что еще хуже, вооруженный солдат в штатском. Мохаммед мало уважал полицейских, но на горьком опыте научился не игнорировать западных солдат. Однако он не был членом Департамента мученичества, хотя восхищался этими святыми воинами. Его способность искать информацию делала его слишком ценным, чтобы бросить его таким благородным жестом. Это было хорошо и плохо, но хорошо или плохо, это был факт, и он жил в мире фактов. Он встретит Аллаха и войдет в Рай во время, написанное Собственной рукой Бога в Собственной Книге Бога. На данный момент ему оставалось еще шесть с половиной часов заточения в этом кресле.

«Еще вина, сэр?» - спросила стюардесса с розовым лицом. Каким призом она могла бы быть в раю. . .

«Ах да, спасибо», - ответил он на своем лучшем кембриджском английском. Это противоречит исламу, но не пить будет выглядеть подозрительно, снова подумал он, а его миссия слишком важна, чтобы рисковать. По крайней мере, так он часто говорил себе, признался себе Мохаммед с небольшой трещиной в совести. Вскоре он вылил напиток и затем отрегулировал управление сиденьем. Вино может противоречить законам ислама, но оно помогает уснуть.

«МИШЕЛЬ ГОВОРЯТ, что близнецы подходят для новичков», - сказал Рик Белл своему боссу.

"Упражнение по отслеживанию?" - спросил Хендли.

"Ага." Ему не нужно было говорить, что надлежащие учения потребуют от восьми до десяти автомобилей, двух самолетов и в общей сложности двадцати агентов, но в кампусе не было ничего, что могло бы приблизиться к этим объектам. Вместо этого у него была более широкая свобода действий в отношении своих предметов, что имело свои преимущества и недостатки. «Кажется, они нравятся Александру. Он говорит, что они достаточно сообразительны и обладают ловкостью ума ».

"Хорошо знать. Что-нибудь еще происходит? "

«У Рика Пастернака есть что-то новое, - говорит он».

"Что это может быть?" - спросил Джерри.

«Это разновидность сукцинилхолина, синтетическая версия кураре, почти сразу же отключает скелетные мышцы. Вы падаете в обморок и не можете дышать. Он говорит, что это будет ужасная смерть, как если бы штык проткнул грудь.

"Отслеживаемый?" - спросил Хендли.

"Это хорошие новости. Эстеразы в организме быстро расщепляют лекарство до ацетилхолина, поэтому его также, скорее всего, невозможно будет обнаружить, если только цель не сдохнет прямо возле медицинского центра с очень проницательным патологоанатомом, который ищет что-то необычное. Русские смотрели на это - вы поверите, еще в 1970-х годах. Они думали о приложениях на поле боя, но это оказалось непрактичным. Удивительно, что КГБ этим не воспользовался. Через час это будет похоже на инфаркт миокарда, даже на мраморной плите ».

"Как он это получил?"

«Его российский коллега был в гостях в Колумбии. Оказалось, что он был евреем, и Рик заставил его заговорить. Он сказал достаточно, чтобы Рик разработал систему доставки прямо в своей лаборатории. Сейчас он совершенствуется ».

«Знаете, это удивительно, что мафия так и не догадалась. Если вы хотите, чтобы кого-то убили, вы нанимаете доктора ».

«Для большинства из них идет вразрез со старой школой». Но у большинства из них не было брата в Канторе Фицджеральде, который однажды утром во вторник проехал девяносто седьмой этаж до уровня моря.

«Этот вариант лучше того, что есть у нас?»

«Лучше, чем у кого-либо, Джерри. Он говорит, что при правильном использовании он почти на сто процентов надежен ».

"Дорогие?"

Белл покачал головой. «Вряд ли».

«Это проверено, действительно работает?»

«Рик говорит, что он убил шесть собак - все большие - как хотите».

«Хорошо, одобрено».

«Роджер, босс. Должны получить их через две недели ».

«Что там происходит?»

«Мы не знаем», - признал Белл, опустив глаза. «Один из парней из Лэнгли говорит в своих служебных записках, что, возможно, мы причинили им серьезный вред, чтобы замедлить их работу, если не остановить их, но я нервничаю, когда читаю подобные вещи. Как дерьмо «на этом рынке нет вершины», которое вы получаете до того, как упадет дно. Hubris ante nemesis. Fort Meade не может отслеживать их в сети, но, возможно, это означает, что они просто становятся немного умнее. На рынке есть много хороших программ шифрования, и две из них АНБ еще не взломало - по крайней мере, ненадежно. Они работают над этим по пару часов каждый день на своих больших мэйнфреймах. Как ты всегда говоришь, Джерри, самые умные программисты больше не работают на дядю ...

«… Они разрабатывают видеоигры». Хендли закончил предложение. Правительство никогда не платило людям достаточно хорошо, чтобы привлекать лучших - и это никогда не будет исправлено. «Итак, просто зуд в носу?»

Рик кивнул. «Я буду беспокоиться о них, пока они не умрут в земле, с деревянным колом в сердце».

«Довольно сложно достать их всех, Рик».

«Конечно, черт возьми». Даже их личный доктор Смерть в Колумбии не мог с этим помочь.

ГЛАВА 6

ПРОТИВНИКИ

Боинг 747-400 мягко приземлился в аэропорту Хитроу на пять минут раньше в 12:55. Как и большинство пассажиров, Мохаммед очень хотел выбраться из широкофюзеляжного Боинга. Он прошел паспортный контроль, вежливо улыбнулся, воспользовался туалетом и, снова почувствовав себя человеком, направился в зал вылета Air France для своего стыковочного рейса в Ниццу. До отправления оставалось девяносто минут, а затем девяносто минут до пункта назначения. В такси он продемонстрировал французский язык, который можно выучить в британском университете. Таксист поправил его только дважды, и при заселении в отель сдал свой британский паспорт - неохотно, но паспорт был надежным документом, которым он пользовался много раз. Полоска со штрих-кодом на внутренней стороне обложки новых паспортов обеспокоила его. У него не было этой функции, но когда она истечет еще через два года, ему придется беспокоиться о каком-то компьютере, отслеживающем его, куда бы он ни пошел. Что ж, у него было три твердых и надежных британских удостоверения личности, и все дело в том, чтобы получить паспорта для всех троих и вести себя очень сдержанно, чтобы ни один британский полицейский констебль не мог проверить эти личности. Никакое прикрытие не выдержит даже случайного расследования, не говоря уже о глубоком расследовании, и этот штрих-код может когда-нибудь означать, что на панели иммиграционного офицера загорится мигающий свет, за которым последует появление полицейского. или два. Неверные усугубляли положение верных, но именно так поступали неверные.

В отеле не было кондиционера, но окна можно было открывать, и дул океанский бриз. Мохаммед подключил свой компьютер к телефону на столе. Затем кровать поманила его, и он поддался ее зову. Сколько бы он ни путешествовал, он не нашел лекарства от смены часовых поясов. Следующие пару дней он будет жить на сигаретах и кофе, пока его биологические часы не решат, что знают, где он находится в данный момент. Он посмотрел на часы. Встретившего его человека не будет еще четыре часа, что, по мнению Мохаммеда, было для него приличным. Он ужинает, когда его тело ожидает завтрака. Сигареты и кофе.

IT WAS время завтрака в Колумбии. Пабло и Эрнесто предпочитали англо-американскую версию с беконом или ветчиной и яйцом, а также превосходный местный кофе.

«Итак, мы будем сотрудничать с этим головорезом с полотенцем на голове?» - спросил Эрнесто.

«Не понимаю, почему бы и нет», - ответил Пабло, размешивая сливки в своей чашке. «Мы заработаем много денег, и возможность создать хаос в доме нортеамерикано будет хорошо служить нашим интересам. Это заставит их пограничников смотреть на людей, а не на контейнеры, и не причинит нам никакого вреда ни прямо, ни косвенно ».

«Что, если одного из этих мусульман возьмут живым и заставят говорить?»

"Говорить о чем? Кого они встретят, кроме некоторых мексиканских койотов ? » - спросил Пабло в ответ.

« Да, вот оно что», - согласился Эрнесто. «Вы, должно быть, считаете меня напуганной старухой».

« Джефе, последний человек, который думал об этом о тебе, давно умер». Это принесло Пабло кряхтение и кривую улыбку.

«Да, это правда, но только дурак не осторожен, когда его преследуют полицейские силы двух стран».

«Итак, Джефе, мы даем им других, чтобы они преследовали их, не так ли?»

«Это была потенциально опасная игра, в которую он вступал, - подумал Эрнесто. Да, он будет заключать сделку с союзниками для удобства, но он не столько сотрудничал с ними, сколько использовал их, создавая соломенных человечков, которых американцы могли искать и убивать. Но эти фанатики не возражали против того, чтобы их убили, не так ли? Они искали смерть. Итак, используя их, он действительно оказал им услугу, не так ли? Он мог даже - очень осторожно - выдать их нортеамерикано и не навлечь на себя их гнев. И кроме того, как эти люди могли причинить ему вред? На его территории? Здесь, в Колумбии? Скорее всего, не. Не то чтобы он планировал предать их, но если бы он это сделал, как бы они узнали? Если бы их разведывательные службы были так хороши, им бы вообще не понадобилась его помощь. И если янки - и его собственное - правительства не смогли связаться с ним здесь, в Колумбии, как могли эти люди?

«Пабло, как именно ты будешь общаться с этим парнем?»

«Через компьютер. У него есть несколько адресов электронной почты, и все они связаны с европейскими поставщиками услуг ».

"Очень хорошо. Скажите ему, да, это одобрено советом ». Мало кто знал, что Эрнесто был советником.

«Muy bien, jefe». И Пабло подошел к своему ноутбуку. Его сообщение было отправлено менее чем за минуту. Пабло знал свои компьютеры. Большинство международных преступников и террористов сделали это.

ЭТО БЫЛО в третьей строке электронного письма: «И, Хуан, Мария беременна. У нее близнецы. И у Мохаммеда, и у Пабло были лучшие коммерчески доступные программы шифрования - программы, которые, по словам производителей, никто не мог взломать. Но Мухаммед верил в это так же сильно, как и в Санта-Клауса. Все эти компании жили на Западе и были верны своей родине и никому другому. Более того, использование подобных программ только выделяло его электронные письма для тех программ-наблюдателей, которые использовались Агентством национальной безопасности, штаб-квартирой правительства Великобритании (GCHQ) и Генеральным директором службы безопасности Франции (DGSE). Не говоря уже о каких-либо дополнительных неизвестных агентствах, которые могут подключаться к международным коммуникациям, законно или нет, ни одно из которых не питало любви к нему и его коллегам. Израильский «Моссад», безусловно, заплатил бы немало за то, чтобы его голова была на пике, даже если они не знали - не могли - знать о его роли в устранении Дэвида Гринголда.

Он и Пабло составили код, невинные фразы, которые могли означать что угодно, которые можно было доставить по всему миру курьерам, которые затем их доставили. Их электронные счета оплачивались анонимными кредитными картами, а сами счета были у крупных и вполне уважаемых европейских провайдеров интернет-услуг. В своем роде Интернет был таким же эффективным с точки зрения анонимности, как и швейцарские банковские законы. И слишком много сообщений электронной почты проходило через эфир каждый день, чтобы кто-нибудь мог просмотреть их все, даже с помощью компьютера. Мохаммед решил, что до тех пор, пока он не использует никаких легко предсказываемых модных словечек, его сообщения должны быть в безопасности.

Значит, колумбийцы будут сотрудничать - Мария беременна. И у нее были близнецы - операцию можно было начать сразу. Он расскажет гостю сегодня вечером за ужином, и процесс начнется немедленно. Эта новость стоила даже стакана или двух вина в ожидании милосердного прощения Аллаха.

Проблема с утренней пробежкой заключалась в том, что она была более скучной, чем светская страница в арканзасской газете, - но это нужно было сделать, и каждый из братьев использовал время, чтобы подумать. . . в основном о том, как это было скучно. Это заняло всего полчаса. Доминик подумывал о небольшом портативном радио, но он никогда этого не сделал. Ему никогда не удавалось думать о таких вещах, когда он был в торговом центре. А его брату, наверное, понравилась эта хрень. Быть в морской пехоте должно было быть плохо для тебя.

Потом был завтрак.

«Итак, мальчики, мы все проснулись?» сказал Пит Александр.

«Почему ты не вспотеешь по утрам?» - спросил Брайан. У морских пехотинцев было много внутренних историй о спецназе, ни одна из них не была комплиментарной и лишь немногие из них были точными.

«В старении есть некоторые преимущества», - ответил инструктор. «Один из них расслабляется на коленях».

"Отлично. Какой план сегодняшнего урока? » Ленивый ублюдок, - не добавил капитан. «Когда мы получим эти компьютеры?»

"Очень скоро."

«Вы сказали, что шифрование очень хорошее, - сказал Доминик. «Насколько хорошо« довольно хорошо »?»

«АНБ может взломать его, если направит на него свои мэйнфреймы на неделю или около того и применит грубую силу. Они могут взломать что угодно, если у них есть время на нанесение. Большинство коммерческих систем они уже могут взломать. У них есть договоренность с большинством программистов », - пояснил он. «И они играют в мяч. . . взамен некоторых алгоритмов АНБ. Другие страны тоже могли бы это сделать, но для полного понимания криптологии требуется большой опыт, а у немногих есть ресурсы или время для ее освоения. Итак, коммерческая программа может усложнить задачу, но не слишком, если у вас есть исходный код. Вот почему наши противники пытаются ретранслировать сообщения на личных встречах или использовать коды вместо шифров, но, поскольку это неэффективно по времени, они постепенно уходят от этого. Когда у них есть срочный материал для передачи, мы часто можем его взломать ».

«Сколько сообщений проходит через Интернет?» - спросил Доминик.

Александр вздохнул. « Это самая сложная часть. Их миллиарды, и программы, которые у нас есть для их устранения, пока недостаточно хороши. Наверное, никогда не будет. Хитрость заключается в том, чтобы идентифицировать адрес цели и ввести его. Это требует времени, но большинство плохих парней ленивы, когда они входят в систему, и сложно отслеживать множество разных идентификаторов. Эти парни не супермены, и у них нет микрочипов в головах. Итак, когда мы получаем компьютер, принадлежащий плохому парню, первое, что мы делаем, это распечатываем его адресную книгу. Это похоже на добычу золота. Даже при том, что они могут иногда передавать тарабарщину, из-за чего Форт Мид часами - даже днями - пытается взломать что-то, что не должно иметь никакого смысла. Для этого профессионалы присылали имена из телефонной книги Риги. Это тарабарщина на всех языках, кроме латышского. Нет, самая большая проблема - лингвисты. У нас недостаточно арабских говорящих. Над этим работают в Монтерее и некоторых университетах. Сейчас на заработной плате много арабских студентов колледжей. Но не в кампусе. Хорошая новость для нас в том, что мы получаем переводы от АНБ. Нам не нужно много лингвистики ».

«Итак, мы здесь не для того, чтобы собирать разведданные, не так ли?» - спросил Брайан. Доминик уже догадался об этом.

"Нет. Что вы можете напугать, хорошо, мы найдем способ использовать это, но наша задача - действовать на основе разведданных, а не накапливать их ».

«Хорошо, мы вернулись к исходному вопросу», - заметил Доминик. «Что, черт возьми, за миссия?»

"Что вы думаете, что это?" - спросил Александр.

«Я думаю, что мистеру Гуверу это не понравилось бы».

"Верный. Он был мерзким сукиным сыном, но был сторонником гражданских прав. Мы в кампусе - нет ».

«Продолжай говорить», - предложил Брайан.

«Наша работа - действовать на основании разведывательной информации. Чтобы предпринять решительные действия ».

«Разве это не термин для этого« исполнительного действия »?»

«Только в кино», - ответил Александр.

"Почему нас?" - спросил Доминик.

«Послушайте, в том-то и дело, что ЦРУ - правительственная организация. Очень много вождей и мало индейцев. Сколько государственных учреждений поощряют людей рисковать своей шеей? » он спросил. «Даже если вы сделаете это успешно, юристы и бухгалтеры прогрызут вас до смерти, как уток. Итак, если кому-то нужно покинуть эту смертельную катушку, разрешение должно исходить от вышестоящей линии, вверх по цепочке команд. Постепенно - ну, не так уж и постепенно - решения переходили к большому боссу в Западном крыле. И не многие президенты хотят, чтобы этот лист бумаги оказался в их личных архивах, где какой-нибудь историк мог бы найти его и провести разоблачение. Итак, мы ушли от такого рода вещей ».

«И есть не так много проблем, которые нельзя решить одной пулей 45-го калибра в нужное время и в нужном месте», - сказал Брайан, как хороший морской пехотинец.

Пит снова кивнул. "Верный."

«Итак, мы говорим о политическом убийстве? Это может быть опасно, - заметил Доминик.

«Нет, это имеет слишком много политических разветвлений. Такого не происходило столетиями, да и то не очень часто. Однако есть люди, которым срочно нужно встретиться с Богом. А иногда мы сами решаем назначить встречу ».

"Проклятие." Это был Доминик.

"Подождите минуту. Кто это разрешает? » - спросил майор Карузо.

"Мы делаем."

«Не президент?»

Покачивание головой. "Нет. Как я уже говорил, не так много президентов с камнями могут сказать «да» на что-то подобное. Они слишком беспокоятся о газетах ».

«А как же закон?» - предсказуемо спросил специальный агент Карузо.

«Закон таков, как я слышал однажды, один из вас сказал, что если вы хотите ударить тигра по заднице, вам лучше иметь план, как справиться с его зубами. Вы, ребята, будете зубами ».

"Только мы?" - подумал Брайан.

«Нет, не только вы, но и то, что другие могут быть, а могут и не быть, вам не нужно знать».

«Черт. . . » Брайан откинулся на спинку стула.

«Кто устроил это место - кампус -?»

«Кто-то важный. У него нет разрешения. Кампус вообще не связан с правительством. Нет, - подчеркнул Александр.

«Значит, технически мы будем стрелять в людей самостоятельно?»

«Не много стрельбы. У нас есть другие методы. Вы, вероятно, не будете часто использовать огнестрельное оружие. Их слишком сложно передвигать из-за аэропортов и всего остального ».

«В поле обнаженным?» - спросил Доминик. «Никакого прикрытия?»

«У вас будет хорошая легенда прикрытия, но никакой дипломатической защиты не будет. Вы будете жить своим умом. Никакая служба внешней разведки не сможет вас найти. Кампуса не существует. Этого нет в федеральном бюджете, даже в черной части. Так что никто не может отследить нам деньги. Конечно, так это и делается. Это один из способов отслеживания людей. Ваше прикрытие будет как у международных бизнесменов, так и у банкиров и инвестиционных агентов. Вы будете обучены всей терминологии, чтобы, например, вы могли вести беседу в самолете. Такие люди мало говорят о своих планах, чтобы сохранить свои бизнес-секреты в тайне. Так что, если вы не слишком разговорчивы, это не будет сочтено необычным ».

«Человек с секретным агентом. . . » - тихо сказал Брайан.

«Мы выбираем людей, которые могут думать на своих ногах, которые стремятся начать действовать самостоятельно и не падают в обморок при виде крови. Вы оба убивали людей в реальном мире. В обоих случаях вы столкнулись с неожиданностью, и вы оба эффективно справились с ситуацией. Ни один из вас не сожалел. Это будет твоя работа ».

«А как насчет защиты для нас?» Снова агент ФБР.

«Для вас обоих есть карта на освобождение от тюрьмы».

- Моя задница, - снова сказал Доминик. «Нет ничего подобного».

«Подписанное президентское помилование», - пояснил Александр.

Блядь . . . Брайан задумался на секунду. «Это был дядя Джек, не так ли?»

«Я не могу на это ответить, но если хочешь, можешь увидеть свои помилования, прежде чем идти в поле». Александр поставил чашку с кофе. «Хорошо, господа. У вас будет несколько дней, чтобы обдумать это, но вам придется принять решение. Я прошу вас не о мелочах. Работа не будет веселой, легкой или приятной, но это будет работа, которая будет служить интересам вашей страны. Это опасный мир. С некоторыми людьми нужно иметь дело напрямую ».

«А если мы ударим не того парня?»

«Доминик, такая возможность есть, но, кто бы это ни был, я могу пообещать тебе, что тебя не попросят убить младшего брата матери Терезы. Мы очень внимательно относимся к тому, на кого нацеливаться. Вы будете знать, кто это, а также как и почему нам нужно с ним или с ней иметь дело, прежде чем мы отправим вас ».

«Убивать женщин?» - спросил Брайан. Это не было частью духа морской пехоты.

«Насколько я знаю, этого никогда не было, но это теоретическая возможность. Так что, если этого хватит на завтрак, вам, ребята, нужно подумать ».

«Господи, - сказал Брайан, когда Александр вышел из комнаты. «На что будет похож обед?»

"Удивлен?"

«Не полностью, Энцо, но то, как он это сказал. . . »

«Эй, братан, сколько раз ты задавался вопросом, почему мы не можем просто заниматься бизнесом сами?»

«Ты коп, Энцо. Ты тот парень, который должен был сказать «Вот дерьмо, помнишь?»

«Да, но эта моя съемка в Алабаме - ну, я вроде как немного переступил черту, понимаешь? Всю дорогу до Вашингтона я думал, как объяснить это Гасу Вернеру. Но он даже немного не моргнул.

"Так что ты думаешь?"

«Альдо, я хочу послушать еще немного. В Техасе говорят, что мужчин нужно убивать больше, чем воровать лошадей ».

Смена ролей показалась Брайану более чем неожиданной. В конце концов, он был энтузиастом-морпехом. Энцо был тем парнем, которого учили давать людям их конституционные права, прежде чем надеть наручники.

То, что они оба смогли покончить жизнь самоубийством, впоследствии не увидев плохих снов, было очевидно для братьев, но это пошло немного дальше. Это было умышленное убийство. Брайан обычно выходил в поле с хорошо обученным снайпером под его командованием, и он знал, что то, что они делали, тоже было недалеко от убийства. Но в униформе все было по-другому. Это принесло ему какое-то благословение. Целью был враг, и на поле боя каждый должен был позаботиться о своей жизни, и если он не справился с этим, что ж, это была его ошибка, а не ошибка человека, который его убил. Но это было бы больше, чем это. Они будут охотиться на отдельных людей с намерением убить их, а это было не то, для чего его воспитывали и учили делать. Он будет одет в гражданскую одежду - и убийство людей при таких обстоятельствах делало его шпионом, а не офицером морской пехоты США. В последнем была честь, но чертовски мало в первом, по крайней мере, он был так приучен думать. В мире больше не было Поля Чести, и реальная жизнь не была дуэлью, в которой у людей было одинаковое оружие и открытое поле для его использования. Нет, он был обучен планировать свои операции таким образом, чтобы у его врага не было никаких шансов, потому что под его командованием были люди, чьи жизни он поклялся сохранять. У боя есть правила. Конечно, суровые правила, но все же правила. Теперь его просили отказаться от этих правил и стать… кем? Наемный убийца? Зубы условного дикого зверя? Мститель в маске из какого-то старого фильма о Нике в ночи? Это не укладывалось в его аккуратную картину реального мира.

Когда его отправили в Афганистан, он не… не было чего? Он не маскировался под торговца рыбой на городской улице. В этих проклятых горах не было городской улицы. Это больше походило на охоту на крупную дичь, в которой у игры было собственное оружие. И такая охота была честью, и за свои усилия он получил одобрение своей страны: боевой знак за храбрость, которую он мог или не мог показать.

В общем, за второй чашкой утреннего кофе было о чем подумать.

«Господи, Энцо», - выдохнул он.

«Брайан, ты знаешь, о чем мечтает каждый коп?» - спросил Доминик.

«Нарушить закон и избежать наказания за это?»

Доминик покачал головой. «У меня был этот разговор с Гасом Вернером. Нет, не для того, чтобы нарушить закон, а лишь раз, чтобы быть законом. Быть мечом возмездия самому Богу, как он выразился, - поражать виновных без помощи адвокатов и прочей ерунды, чтобы встать на пути, чтобы увидеть справедливость, вершенную в одиночку. Они говорят, что это случается не очень часто, но, знаете, я должен был сделать это в Алабаме, и это было неплохо. Вы просто должны быть уверены, что собираете нужную дворнягу ».

«Как вы можете быть уверены?» - спросил Альдо.

«Если нет, откажитесь от миссии. Они не могут повесить тебя за то, что ты не совершил убийство, братан.

«Итак, это убийство?»

«Нет, если это придет к дворняге, это не так». Это был эстетический момент, но важный для человека, который уже совершил убийство под прикрытием закона и не видел плохих снов по этому поводу.

"НЕМЕДЛЕННО?"

"Да. Сколько у нас уже мужчин? » - спросил Мохаммед.

"Шестнадцать."

"Ах." Мохаммед сделал глоток прекрасного французского белого вина из долины Луары. Его гость пил Perrier и лимон. «Их языковые навыки?»

«Мы думаем, что достаточно».

"Превосходно. Скажите им, чтобы они приготовились к путешествию. Мы отправим их в Мексику. Там они встретятся с нашими новыми друзьями и поедут в Америку. И, оказавшись там, они могут делать свою работу ».

«Иншаллах», - заметил он. С божьей помощью.

«Да, с Божьей помощью», - сказал Мохаммед по-английски, напомнив гостю, какой язык ему следует использовать.

Они были в ресторане на тротуаре с видом на реку, в стороне, и никого поблизости не было. Оба мужчины разговаривали нормально, двое хорошо одетых мужчин за дружеским обедом, не сбившиеся в кучу и не заговорщицкие в своем поведении. Это потребовало некоторой концентрации, поскольку некоторая степень заговорщической позиции была естественной для того, что они делали. Но никто из них не был чужд подобным встречам.

«Итак, как это было убить еврея в Риме?»

«Было очень приятно, Ибрагим, почувствовать, как его тело расслабилось, когда я порезал ему позвоночник, а затем удивленное выражение на его лице».

Ибрагим широко улыбнулся. Не каждый день приходилось убивать офицера Моссада, а тем более начальника участка. Израильтяне всегда были бы их самыми ненавистными врагами, если не самыми опасными. «Бог был добр к нам в тот день».

Миссия Гринголда была для Мохаммеда развлечением. В этом даже не было строгой необходимости. Организация встречи и кормление израильтян пикантной информацией были. . . веселье. Даже не так уж сложно. Хотя это не скоро повторится. Нет, Моссад какое-то время не позволил бы никому из своих офицеров делать что-либо без надзора. Они были не дураки, и они действительно учатся на своих ошибках. Но убийство тигра само по себе доставляло удовольствие. Жалко, что у него не было шкуры. Но где бы он его повесил? У него больше не было постоянного дома, только набор безопасных домов, которые могли или не могли быть полностью безопасными. Но ты не можешь обо всем беспокоиться. Вы никогда ничего не добьетесь. Мохаммед и его коллеги боялись не смерти, а только неудачи. И у них не было планов потерпеть неудачу.

«Мне нужна организация встреч и так далее. Я могу позаботиться о путешествии. Оружие дадут наши новые друзья? »

Кивок. "Верный."

«А как наши воины войдут в Америку?»

«Это дело наших друзей. Но сначала вы пошлете группу из трех человек, чтобы убедиться, что все в порядке ».

"Конечно." Они знали все об оперативной безопасности. Было получено много уроков, но ни один из них не был мягким. Члены его организации заселили множество тюрем по всему миру, тех, кому не повезло избежать смерти. Это была проблема, которую его организация так и не смогла решить. Умереть в бою - это было благородно и мужественно. Быть пойманным полицейским, как обычным преступником, было неблагородно и унизительно, но почему-то его люди сочли предпочтительнее умереть, не выполнив задания. Да и западные тюрьмы не были такими уж страшными для многих его коллег. Возможно, стеснение, но, по крайней мере, еда была обычной, и западные страны не нарушали своих диетических правил.

Эти народы были настолько слабы и глупы по отношению к своим врагам, что проявили милосердие к тем, кто ничего не дал им взамен. Но это не была вина Мохаммеда.

- ЧЕРТ, - сказал Джек. Это был его первый день на «черной» стороне дома. Его образование в области высоких финансов прошло очень быстро из-за его воспитания. Его дед Мюллер хорошо научил его во время его нечастых посещений семейного дома. Он и отец Джека были вежливы друг с другом, но дедушка Джо считал, что настоящие мужчины работают в торговом бизнесе, а не в грязном мире политики - хотя ему, конечно, пришлось признать, что его зять неплохо справился. хорошо в Вашингтоне. Но деньги, которые он мог бы заработать на Уолл-стрит ... зачем кому-то отказываться от этого? Мюллер, конечно, никогда не говорил этого Маленькому Джеку, но его мнение было достаточно ясным. В любом случае, Джек мог бы получить работу начального уровня в любом из больших домов и, вероятно, довольно быстро оттуда добраться до очереди. Но теперь для него имело значение то, что он пропустил финансовую сторону кампуса и теперь работал в операционном отделе - на самом деле его так не называли, но так его называли его члены. "Они такие хорошие?"

«Что это, Джек?»

«Перехват АНБ». Он протянул лист поперек. Тони Уиллс прочитал это.

В ходе перехвата был идентифицирован известный сообщник террористов - какую именно функцию он выполнял, еще не было известно, но он был точно идентифицирован с помощью анализа голосовых отпечатков.

«Это цифровые телефоны. Они генерируют очень чистый сигнал, позволяющий компьютеру распознавать голоса. Я вижу, они не опознали другого парня. Уиллс вернул лист.

Характер разговора был безобидным, настолько, что можно было задаться вопросом, почему был сделан звонок. Но некоторым людям просто нравилось поболтать по телефону. И, может быть, они говорили зашифрованным, обсуждая биологическую войну или кампанию по установке бомб в Иерусалиме. Возможно. Скорее всего, они просто коротали время. В Саудовской Аравии этого было много. На Джека произвело впечатление то, что звонок был принят и прочитан в реальном времени.

«Ну, вы ведь знаете, как работают цифровые телефоны? Они всегда транслируют сигнал HERE I AM на местную ячейку, и каждый телефон имеет свой уникальный адресный код. Как только мы идентифицируем этот код, остается лишь подслушивать, когда звонит телефон или когда держатель телефона звонит. Точно так же мы можем идентифицировать номер и телефон входящего звонка. Самое сложное - это в первую очередь получить идентичность. Теперь у них есть еще один телефонный номер, за которым компьютер должен следить ".

«Сколько телефонов они отслеживают?» - спросил Джек.

«Чуть более ста тысяч, и это только в Юго-Западной Азии. Почти все это сухие лунки, за исключением одной из десяти тысяч, которая считается, и иногда они могут показать реальные результаты », - сказал ему Уиллс.

«Итак, чтобы ответить на холодный звонок, компьютер прослушивает и вводит« горячие »слова?»

«Горячие слова и горячие имена. К сожалению, там так много людей зовут Мухаммед - это самое популярное имя в мире. Многие из них имеют отчества или прозвища. Другая проблема заключается в том, что существует большой рынок клонированных телефонов - их клонируют в Европе, в основном в Лондоне, где на большинстве телефонов установлено международное программное обеспечение. Или парень может взять шесть или семь телефонов и использовать их по одному разу, прежде чем выбросить их. Они не тупые. Однако они могут стать самоуверенными. Некоторые из них в конечном итоге рассказывают нам много чего, а иногда и полезно. Все это занесено в большую книгу АНБ / ЦРУ, доступ к которой у нас есть на наших терминалах ».

«Хорошо, а кто этот парень?»

«Его зовут Уда бин Сали. Богатая семья, близкие друзья короля. Большой папа - очень высокопоставленный саудовский банкир. У него одиннадцать сыновей и девять дочерей. Четыре жены, мужчина похвальной силы. Якобы неплохой парень, но он слишком увлечен своими детьми. Дает им деньги вместо внимания, как голливудская шишка. Здесь Уда открыл Аллаха еще в позднем подростковом возрасте, и он является крайним правым представителем ваххабитской ветви суннитского ислама. Не очень нас любит. Этот мальчик, за которым мы следим. Он мог бы стать воротами в их банковские операции. В его досье ЦРУ есть фотография. Ему лет двадцать семь, пять футов восемь дюймов, стройного телосложения, аккуратно подстриженная борода. Много летает в Лондон. Любит дам, которых он может покупать по часам. Еще не замужем. Это необычно, но если он гей, то хорошо это скрывает. Британцы уложили девочек в его постель. Они сообщают, что он энергичный, чего можно ожидать от его возраста, и довольно изобретательный ».

«Чертовски трудная задача для подготовленного офицера разведки», - заметил Джек.

«Многие службы прибегают к помощи проституток», - пояснил Уиллс. «Они не против поговорить, и за хорошую пачку денег они сделают все, что угодно. Уда здесь любит курицу в корзине. Сам никогда не пробовал. Азиатское блюдо. Знаете, как вызвать его досье? »

«Никто меня не учил», - ответил Джек.

"Хорошо." Лягушка Уиллс подошла к своему вращающемуся стулу и продемонстрировала. «Это общий показатель. Ваш пароль доступа - ЮГО-ЗАПАД 91 ».

Младший должным образом ввел пароль, и досье появилось в виде графического файла Acrobat.

Первая фотография была, вероятно, из его паспорта, за ней последовали еще шесть в более неформальном формате. Джеку-младшему удалось не покраснеть. Он видел свою долю Playboy, когда рос, даже в католических школах. Уилл продолжил дневной урок.

«Вы можете многому научиться на том, как парень делает это с женщинами. У Лэнгли есть психиатр, который очень подробно это анализирует. Вероятно, это одно из приложений к этому файлу. В Лэнгли это называется информацией о «орехах и шлюхах». Доктора зовут Стефан Пизняк. Профессор Гарвардской медицинской школы. Насколько я помню, он говорит, что этот ребенок нормален в своих побуждениях, учитывая его возраст, ликвидность и социальное происхождение. Как вы увидите, он много общается с торговыми банкирами в Лондоне, как новичок, изучающий бизнес. Говорят, он умен, приветлив и красив. Тщательный и консервативный в своей работе с деньгами. Он не пьет. Итак, он несколько религиозен. Не выставляет напоказ и не наставляет других, но живет в соответствии с основными правилами своей религии ».

«Что делает его плохим парнем?» - спросил Джек.

«Он много разговаривает с людьми, о которых мы знаем. В Саудовской Аравии нет ни слова о том, с кем он зависает. Мы никогда не освещали его на заднем дворе. Даже британцы этого не сделали, а у них гораздо больше активов. У ЦРУ не так много информации, и его профиль недостаточно высок, чтобы заслуживать более пристального внимания, по крайней мере, они так думают. Обидно. Его папа должен быть хорошим парнем. Ему будет разбито сердце, когда он узнает, что его сын тусуется с не той компанией дома ». С этой мудростью Уиллс вернулся к своему рабочему месту.

Младший изучил лицо на экране своего компьютера. Его мама довольно хорошо умела читать людей с одного взгляда, но это был навык, который она ему не передала. У Джека было достаточно проблем с выяснением отношений с женщинами - как и большинство мужчин в мире, он утешал себя. Он продолжал смотреть в лицо, пытаясь прочитать мысли человека, находившегося в шести тысячах миль от него, который говорил на другом языке и придерживался другой религии. Какие мысли циркулировали за этими глазами? Он знал, что его отец любил саудовцев. Он был особенно близок с принцем Али бин Султаном, принцем и высокопоставленным чиновником в правительстве Саудовской Аравии. Молодой Джек встречался с ним, но лишь мимоходом. Он запомнил только бороду и чувство юмора. Одним из основных убеждений Джека-старшего было то, что все мужчины в своей основе одинаковы, и он передал это мнение своему сыну. Но это также означало, что, как в Америке были плохие люди, так и в других странах мира были плохие люди, и его страна недавно извлекла тяжелые уроки из этого печального факта. К сожалению, действующий президент еще не совсем понял, что с этим делать.

Младший прочитал досье. Итак, вот как все началось здесь, в Кампусе. Он работал над чем-то вроде дела, поправил он себя. Уда бин Сали работал международным банкиром. Конечно же, он перемещал деньги. Деньги его отца? - подумал Джек. Если так, то его папа был очень богатым сукиным сыном. Он играл со всеми крупными лондонскими банками - Лондон по-прежнему оставался мировой банковской столицей. Джек никогда бы не догадался, что Агентство национальной безопасности способно взламывать подобные вещи.

Сто миллионов здесь, сто миллионов там, довольно скоро вы заговорили о настоящих деньгах. Сали занимался консервацией капитала, что означало не столько наращивание вверенных ему денег, сколько обеспечение надежного запирания сейфа. Было семьдесят один дополнительный счет, шестьдесят три из которых были идентифицированы по банку, номеру и паролю, как показалось. Девушки? Политика? Спортивный? Управление деньгами? Машины? Нефтяной бизнес? О чем говорили богатые саудовские князья? Это было большое пустое место в файлах. Почему британцы не слушали? Интервью с его проститутками мало что раскрыло, за исключением того, что он был хорошим чаевым для тех девушек, которые показали ему особенно хорошо провести время в его доме на Беркли-сквер. . . - престижная часть города, - отметил Джек. В основном он передвигался на такси. Согласно британской информации, он владел автомобилем - черным кабриолетом Aston Martin, тем более, - но мало водил на нем. Разве не у шофера. Много ходил в посольство. В общем, было много информации, которая раскрыла не очень много. Он сказал об этом Тони Уиллсу.

«Да, я знаю, но если он покажется странным, будьте уверены, что там две или три вещи, которые должны были прыгнуть со страницы на вас. В этом проблема этого проклятого бизнеса. И помните, мы видим обработанный дубль. Какому-то беднягу приходилось брать действительно сырые данные и сводить их к этому. Какие именно важные факты были потеряны по пути? Невозможно сказать, мой мальчик. Невозможно сказать.

«Это то, что делал мой отец, - напомнил себе Джуниор. Пытаться найти бриллианты в ведре, полном дерьма. Он ожидал, что как-то будет проще. Хорошо, поэтому ему нужно было найти денежные ходы, которые было нелегко объяснить. Это была худшая подделка, и он не мог даже пойти к отцу за советом. Его отец, вероятно, взбесился бы, узнав, что он здесь работает. Мама тоже не обрадуется.

Почему это имело значение? Разве он не стал мужчиной, способным делать со своей жизнью то, что он хотел? Не совсем. Родители имели над вами власть, которая никогда не уходила. Он всегда старался доставить им удовольствие, показать им, что они воспитали его правильным путем и что он поступает правильно. Или что-то подобное. Его отцу повезло. Они так и не узнали обо всем, что ему приходилось делать. Им бы понравилось?

Нет. Они были бы расстроены - разъярены - всеми шансами, которые он использовал в своей жизни. И это было именно то, о чем знал его сын. В его памяти было много белых пятен, времен, когда его отца не было дома, и мама не объяснила почему. . . Итак, вот он, если не делает то же самое, то чертовски уверен, что движется в том же направлении. . . Ну, его отец всегда говорил, что мир - это безумие, и вот он здесь, пытаясь понять, насколько безумным он может быть на самом деле.

ГЛАВА 7.

ТРАНЗИТ

ЭТО НАЧИНАЛОСЬ в Ливане с полета на Кипр. Оттуда рейс KLM в аэропорт Схипол в Нидерландах, а оттуда в Париж. Во Франции шестнадцать мужчин ночевали в восьми отдельных отелях, находя время, чтобы прогуляться по улицам и попрактиковаться в английском - в конце концов, было мало смысла заставлять их изучать французский язык - и бороться с местным населением, что могло бы быть более полезным. По их мнению, хорошей новостью было то, что некоторые гражданки Франции старались изо всех сил говорить на приличном английском и были действительно очень полезны. За плату.

Они были обычными во многих деталях, всем за двадцать, чисто выбритыми, среднего роста и внешности, но одетыми лучше, чем в среднем. Все они хорошо скрывали свое беспокойство, хотя и задерживались, но украдкой поглядывали на полицейских, которых они видели - все они знали, что нельзя привлекать внимание никого в форме полицейского. Французская полиция имела репутацию дотошности, которая не понравилась новым посетителям. На данный момент они путешествовали по катарским паспортам, которые были достаточно надежными, но паспорт, выданный самим министром иностранных дел Франции, не выдержал бы направленного расследования. И поэтому они держались в тени. Их всех проинструктировали не оглядываться по сторонам, быть вежливыми и прилагать усилия, чтобы улыбаться каждому, с кем они встречались. К счастью для них, во Франции был туристический сезон, и Париж был заполнен такими же людьми, как они, многие из которых также мало говорили по-французски, к изумленному презрению парижан, которые в любом случае забирали свои деньги.

Завтрак НА СЛЕДУЮЩИЙ день не завершился какими-либо новыми взрывными откровениями, и ни один из них не завершился обедом. Оба брата Карузо слушали уроки Пита Александра, изо всех сил стараясь не задремать, потому что эти уроки казались довольно простыми.

«Скучно, ты думаешь?» - спросил Пит за обедом.

«Ну, ничего страшного», - ответил Брайан через несколько секунд.

«Вы обнаружите, что в чужом городе, на улице, на рынке, например, ищите интересующий вас объект в толпе из нескольких тысяч человек. Важная часть - быть невидимым. Мы поработаем над этим сегодня днем. У тебя был в этом опыт, Доминик?

"Не совсем. Просто основные вещи. Не смотрите слишком прямо на объект. Двусторонняя одежда. Разные галстуки, если вы находитесь в обстановке, требующей галстука. И вы зависите от других, чтобы выключить покрытие. Но у нас не будет такой же резервной копии, как в Бюро, для скрытого наблюдения, не так ли?

"Даже не близко. Итак, вы держите дистанцию до тех пор, пока не придет время двигаться внутрь. В этот момент вы приближаетесь настолько быстро, насколько позволяют обстоятельства ...

«И ударить парня?» - спросил Брайан.

"Все еще беспокоишься об этом?"

«Я еще не вышел, Пит. Допустим, у меня есть опасения, и оставим все как есть ».

Александр кивнул. "Справедливо. Мы предпочитаем людей, которые умеют думать, и мы знаем, что мышление влечет за собой свои штрафы ».

«Думаю, именно так на это нужно смотреть. Что, если парень, с которым мы должны покончить, окажется в порядке? » - спросил морпех.

«Затем вы отступаете и докладываете. Теоретически возможно, что задание может быть ошибочным, но, насколько мне известно, этого никогда не было».

"Никогда?"

«Ни разу, ни разу», - заверил его Александр.

«Идеальные записи заставляют меня нервничать».

«Мы стараемся быть осторожными».

"Каковы правила? Ладно, может быть, мне не нужно знать - прямо сейчас - кто посылает нас убить кого-нибудь, но было бы неплохо узнать, каковы критерии, чтобы выписать смертный приговор какому-нибудь ублюдку, понимаешь? »

«Это будет кто-то, кто прямо или косвенно стал причиной гибели американских граждан или напрямую участвует в планах сделать это в будущем. Мы не гонимся за людьми, которые слишком громко поют в церкви или у которых есть просроченные книги в библиотеке ».

«Вы ведь говорите о террористах?»

«Ага», - просто ответил Пит.

«Почему бы просто не арестовать их?» - спросил Брайан.

«Как в Афганистане?»

«Это было другое», - возразил морпех.

"Как?" - спросил Пит.

«Ну, во-первых, мы были комбатантами в форме, действовавшими в полевых условиях по приказу законно созданного командования».

«Вы проявили инициативу, верно?»

«Офицеры должны использовать голову. Однако в целом мои приказы о миссии исходили от вышестоящих командиров ».

«И вы их не спрашиваете?»

"Нет. Если они не сумасшедшие, ты не должен этого делать ».

«А как насчет того, чтобы ничего не делать - это безумие?» - спросил Пит. «Что, если у вас есть шанс принять меры против людей, которые планируют сделать что-то очень разрушительное?»

«Вот для чего нужны ЦРУ и ФБР».

«Но когда они не могут выполнить работу по той или иной причине, что тогда? Вы просто позволяете плохим парням реализовывать свои планы, а потом разбираться с ними? Это может быть дорого, - сказал ему Александр. «Наша работа - делать то, что необходимо, когда обычные методы не могут выполнить поставленную задачу».

"Как часто?" Это был Доминик, который пытался защитить своего брата.

«Это набирает обороты».

"Сколько ударов вы сделали?" Снова Брайан.

«Тебе не нужно знать».

«О, мне действительно нравится это слышать», - с улыбкой заметил Доминик.

«Терпение, мальчики. Вы еще не в клубе, - сказал им Пит, надеясь, что они достаточно умны, чтобы не возражать в этот момент.

«Хорошо, Пит», - сказал Брайан, немного подумав. «Мы оба дали слово, что то, что мы узнаем здесь, останется здесь. Отлично. Просто хладнокровно убивать людей - это не совсем то, чему меня учили, понимаешь?

«Вы не должны чувствовать себя хорошо из-за этого. В Афганистане вы когда-нибудь стреляли в кого-нибудь, смотрящего в другую сторону? »

«Двое из них», - признал Брайан. «Эй, поле битвы - это не Олимпийские игры», - полупротестовал он.

«Как и весь остальной мир, Альдо». Выражение лица морского пехотинца говорило: « Ну, ты меня туда привел». «Это несовершенный мир, ребята. Если вы хотите попытаться сделать его идеальным, продолжайте, но это уже пробовали раньше. Я бы согласился на что-нибудь более безопасное и предсказуемое. Представьте, если бы кто-то позаботился о Гитлере в 1934 году или около того, или о Ленине в 1915 году в Швейцарии. Мир был бы лучше, правда? А может плохо по-другому. Но мы не этим занимаемся. Мы не будем участвовать в политических убийствах. Мы гонимся за маленькими акулами, которые убивают невинных людей так, что обычные процедуры не могут с ними справиться. Это не лучшая система. Я знаю это. Мы все это знаем. Но это что-то, и мы попробуем посмотреть, работает ли это. Это не может быть намного хуже, чем то, что у нас уже есть, не так ли? "

Во время этой беседы взгляд Доминика не отрывался от лица Пита. Он только что сказал им то, что, возможно, не собирался им говорить. В кампусе еще не было убийц. Они собирались стать первыми. На них нужно было возлагать большие надежды. Это была большая ответственность. Но все это имело смысл. Было ясно, что Александр учил их не на собственном реальном опыте. Офицер по обучению должен был быть кем-то, кто действительно пошел и сделал это. Вот почему большинство инструкторов Академии ФБР были опытными полевыми агентами. Они могли бы рассказать вам, каково это было. Пит мог только сказать им, что нужно делать. Но почему тогда они выбрали его и Альдо?

«Я понимаю твою точку зрения, Пит», - сказал Доминик. «Я еще не уйду».

«Я тоже», - сказал Брайан своему офицеру по обучению. «Я просто хочу знать, каковы правила».

Пит не сказал им, что они будут устанавливать правила по мере их продвижения. Они догадаются об этом достаточно скоро.

АЭРОПОРТЫ ЕДИНЫ во всем мире. Получив вежливые инструкции, все они проверили свои сумки, ждали в подходящих залах ожидания, курили сигареты в специально отведенных местах для курения и читали книги, купленные в киосках аэропорта. Или притворился. Не все из них обладали необходимыми языковыми навыками. Оказавшись на крейсерской высоте, они ели еду в самолете, и большинство из них вздремнули в авиалинии. Почти все они сидели в задних рядах своих сидячих мест, и когда они пошевелились, они задавались вопросом, с кем из своих соседей они могут встретиться снова через несколько дней или недель, сколько бы времени ни потребовалось, чтобы проработать детали. Каждый из них надеялся вскоре встретить Аллаха и получить награду за свою борьбу за их святое дело. Наиболее интеллектуальным из них пришло в голову, что даже Мухаммед, да благословит его Аллах и приветствует, был ограничен в своей способности передавать природу Рая. Ему пришлось объяснять это людям, не знакомым с реактивными пассажирскими самолетами, автомобилями и компьютерами. В чем же тогда была его истинная природа? Он должен был быть настолько замечательным, что не поддавался описанию, но даже в этом случае загадка еще не была открыта. И они это обнаружат. В этой мысли был некоторый азарт, своего рода ожидание, слишком возвышенное, чтобы обсуждать его с коллегами. Загадка, но бесконечно желанная. И если в результате другие тоже должны были встретиться с Аллахом, что ж, это тоже было написано в Великой Книге Судьбы. На данный момент все они вздремнули, уснув сном праведников, сном святых мучеников, которых еще не было. Молоко, мед и девственницы.

ДЖЕК обнаружил, что Сали имела в себе некоторую загадку. В досье ЦРУ на этого парня даже длина его члена была указана в разделе «Орехи и шлюхи». Британские шлюхи сказали, что он был весьма среднего роста, но необычайно энергичным в применении - и отличным самосвалом, что соответствовало их коммерческому чутью. Но в отличие от большинства мужчин он мало говорил о себе. В основном он говорил о дожде и холода в Лондоне и о приятных вещах о своей спутнице, которые обращали внимание на ее тщеславие. Его случайный подарок в виде красивой сумочки - в большинстве случаев Louis Vuitton - вполне устраивал его «постоянных клиентов», двое из которых подчинялись Темз-хаусу, новому дому британской секретной службы и службы безопасности. Джек задумался, получают ли они деньги от правительства и Сали за оказанные услуги. Он был уверен, что это, вероятно, выгодная сделка для участвовавших в этом девочек, хотя Thames House, вероятно, не стал бы прыгать за туфлями и сумкой.

"Тони?"

"Да, Джек?" Уиллс поднял глаза от своего рабочего места.

«Как мы узнаем, плохой ли этот Сали?»

«Мы не уверены. Не раньше, чем он действительно что-то сделает, или пока мы не перехватим разговор между ним и тем, кто нам не нравится ».

«Итак, я просто проверяю эту птицу».

"Верный. Вы будете много этого делать. Есть еще какие-нибудь чувства к парню? "

«Он возбужденный сукин сын».

«Трудно быть богатым и одиноким, если ты не заметил, Джуниор».

Джек моргнул. Может, он это предвидел. «Хорошо, но будь я проклят, если заплачу за это, а он много платит».

"Что еще?" - спросил Уиллс.

«Он чертовски мало говорит».

"Что это вам говорит?"

Райан откинулся на спинку вращающегося стула, чтобы обдумать это. Он тоже мало разговаривал со своими подругами, по крайней мере, о своей новой работе. Как только вы сказали «финансовый менеджмент», большинство женщин, как правило, засыпали в целях самообороны. Это что- нибудь значило? Может, Сали просто не разговаривал. Может быть, он был в достаточной степени защищен и не чувствовал необходимости производить впечатление на своих подруг чем-нибудь, кроме наличных денег - он всегда использовал наличные, а не кредитные карты. А почему это? Чтобы его семья не знала? Ну, Джек тоже не говорил с мамой и папой о своей личной жизни. Фактически, он редко брал подругу в семейный дом. Его мама обычно отпугивала девочек. Как ни странно, не его отец. Доктор Райан поразил других женщин своим могуществом, и хотя большинству молодых женщин это показалось достойным восхищения, многим это показалось чертовски устрашающим. Его отец набрал все силы назад и показался гостям семьи стройным и утонченным седовласым медвежонком. Больше всего на свете его отец любил играть с сыном в мяч на траве с видом на Чесапикский залив, возможно, вспоминая более простые времена. Для этого у него был Кайл. Самый маленький Райан все еще учился в гимназии, на той стадии, когда он тайно задавал вопросы о Санта-Клаусе, но только когда мамы и папы не было рядом. Вероятно, в классе был ребенок, который хотел, чтобы все знали, что он знает - всегда был один из них - и Кэти к этому времени поумнела. Ей все еще нравилось играть в Барби, но она знала, что ее мама и папа купили их в магазине Toys R Us в Глен Берни и собрали все необходимое в канун Рождества - процесс, который искренне любил его отец, как бы он ни скучал по этому поводу. Когда перестали верить в Санта-Клауса, весь проклятый мир просто катился под гору. . .

«Это говорит нам, что он не болтун. Больше ничего, - сказал Джек после минутного размышления. «Мы не должны превращать выводы в факты, не так ли?»

"Верный. Многие думают иначе, но не здесь. Успение - мать всех лажцов. Этот психиатр в Langley специализируется на прядении. Он хорош, но нужно научиться отличать домыслы от фактов. Итак, расскажите мне о мистере Сали, - скомандовал Уиллс.

«Он возбужден и мало разговаривает. Он очень консервативно распоряжается деньгами семьи ».

«Что-нибудь, что делает его плохим парнем?»

«Нет, но его стоит посмотреть из-за его религиозности… ну, экстремизм - неправильное слово. Здесь кое-чего не хватает. Он не шумный и не показной, как обычно богатые люди его возраста. Кто завел на него дело? " - спросил Джек.

«Британцы сделали. Что-то в этом парне заинтересовало одного из их старших аналитиков. Затем Лэнгли бросил быстрый взгляд и завел собственную папку. Затем его перехватили, когда он разговаривал с парнем, у которого тоже есть досье в Лэнгли - разговор не о чем-то важном, но вот оно, - объяснил Уиллс. «И знаете, файл открыть намного проще, чем закрыть. Его сотовый телефон закодирован в компьютерах АНБ, поэтому они сообщают о нем всякий раз, когда он его включает. Я тоже просмотрел файл. Думаю, за ним стоит присмотреться, но я не знаю почему. Ты научишься доверять своим инстинктам в этом деле, Джек. Итак, я предлагаю вам стать внутренним экспертом по этому ребенку ».

«И я ищу, как он распоряжается своими деньгами. . . ? »

"Верно. Вы знаете, чтобы профинансировать кучу террористов, не нужно много - по крайней мере, по его подсчетам. Для этих людей миллион долларов в год - большие деньги. Они живут впроголодь, и их расходы на содержание не так высоки. Итак, вы должны смотреть на поля. Скорее всего, он попытается скрыть все, что делает, в тени своих крупных сделок ».

«Я не бухгалтер», - заметил Джек. Его отец получил свой CPA давным-давно, но никогда не использовал его, даже для уплаты налогов. Для этого у него была юридическая фирма.

"Вы умеете арифметику?"

"Ну, да."

«Итак, прикрепите к нему нос».

«О, отлично , - подумал Джон Патрик Райан-младший. Затем он напомнил себе, что настоящие разведывательные операции не сводятся к тому, чтобы стрелять в плохого парня и стрелять в Урсулу, пока идет кредит. Это было только в кино. Это был реальный мир.

«НАШ ДРУГ так торопится?» - удивился Эрнесто.

«Казалось бы, так. В norteamericanos было трудно на них в последнее время . Я полагаю, они хотят напомнить своим врагам, что у них все еще есть клыки. Возможно, для них это честь, - предположил Пабло. Его друг поймет это достаточно легко.

«Итак, что нам теперь делать?»

«Когда они поселяются в Мехико, мы организуем транспортировку в Америку, и, я полагаю, мы организуем доставку оружия».

«Осложнения?»

«Если Norteamericanos проникнут в наши организации, они могут получить какое-то предварительное предупреждение, а также нашептывания о нашем причастности. Но мы это уже рассмотрели ».

Они подумали, да, подумал Эрнесто, но это было на удобном расстоянии. Теперь стучал дверной молоток, и пришло время для дальнейших размышлений. Но он не мог отказаться от этой сделки. Это тоже было делом чести и бизнеса. Они готовили первую партию кокаина в ЕС, который обещал стать действительно значительным рынком.

«Сколько людей придет?»

«Четырнадцать, - говорит он. У них вообще нет оружия ».

«Как вы думаете, что им понадобится?»

«Это должна делать легкая автоматика, плюс, конечно, пистолеты», - сказал Пабло. «У нас есть поставщик в Мексике, который может справиться с этим менее чем за десять тысяч долларов. За дополнительные десять мы можем доставить оружие конечным пользователям в Америке, чтобы избежать осложнений во время перехода ».

« Буэно, сделай так. Ты сам полетишь в Мексику? »

Пабло кивнул. "Завтра утром. Я буду координировать свои действия с ними и койотами в этот первый раз ».

«Будьте осторожны», - сказал Эрнесто. Его предложения имели силу взрывного устройства. Пабло рискнул, но его услуги были очень важны для Картеля. Его будет сложно заменить.

«Конечно, Джефе. Мне нужно оценить, насколько надежны эти люди, если они хотят помочь нам в Европе ».

«Да, это так», - осторожно согласился Эрнесто. Как и в случае с большинством сделок, когда пришло время действовать, возникли сомнения. Но он не был старухой. Он никогда не боялся действовать решительно.

АВИАБУС подъехал к воротам, пассажирам первого класса разрешили выйти из самолета первыми, и они проследовали по цветным стрелкам на полу до иммиграционной службы и таможни, где они заверили бюрократов в форме, что им нечего декларировать, а их паспорта были проштамповали должным образом, и они пошли забирать свой багаж.

Лидера группы назвали Мустафа. Саудовец по происхождению, он был чисто выбрит, что ему не нравилось, хотя обнаженная кожа, похоже, нравилась женщинам. Он и его коллега по имени Абдулла вместе пошли за своими сумками, а затем отправились туда, где их должны были ждать их аттракционы. Это будет первое испытание для их новых друзей в Западном полушарии. Конечно, кто-то держал картонный квадрат с напечатанным на нем «MIGUEL». Это было кодовое имя Мустафы для этой миссии, и он подошел, чтобы пожать человеку руку. Встречающий ничего не сказал, но жестом пригласил их следовать за ним. Снаружи ждал коричневый минивэн «Плимут». Сумки отправились обратно, а пассажиры уселись на среднее сиденье. В Мехико было тепло, и воздух был грязнее всего, что они когда-либо испытывали. То, что должно было быть солнечным днем, было испорчено серым одеялом над городом - загрязнение воздуха, подумал Мустафа.

Водитель продолжал ничего не говорить, пока вез их в отель. Это их действительно впечатлило. Если нечего было сказать, нужно молчать.

Как и ожидалось, отель оказался хорошим. Мустафа зарегистрировался, используя фальшивую карту Visa, отправленную по факсу, и через пять минут он и его друг были в своей просторной комнате на пятом этаже. Прежде чем говорить, они поискали очевидные ошибки.

«Я не думал, что этот проклятый полет когда-нибудь закончится», - проворчал Абдулла, ища в мини-баре воду в бутылках. Их проинструктировали, чтобы они были осторожны с напитками, которые выходили из-под крана.

"Да, я согласен. Как ты спал?"

"Не хорошо. Я думал, что алкоголь хорош тем, что он теряет сознание ».

"Для некоторых. Не для всех, - сказал Мустафа своему другу. «Для этого есть и другие лекарства».

«Они ненавидят Бога», - заметил Абдулла. «Если их не назначит врач».

«У нас теперь есть друзья, которые так не думают».

«Неверные», - почти выплюнул Абдулла.

«Враг вашего врага - ваш друг».

Абдулла открутил крышку бутылки Evian. "Нет. Вы можете доверять настоящему другу. Можем ли мы доверять этим людям? »

«Только насколько мы должны», - допустил Мустафа. Мохаммед был осторожен в своей миссии. Эти новые союзники будут помогать им только для удобства, потому что они также желали вреда Великому сатане. На данный момент этого было достаточно. Когда-нибудь эти союзники станут врагами, и им придется иметь с ними дело. Но этот день еще не наступил. Он подавил зевок. Пора немного отдохнуть. Завтра будет напряженный день.

Джек жил в кондоминиуме в Балтиморе, в нескольких кварталах от Ориолс-Парк на Камден-Ярдс, где у него были сезонные абонементы, но сегодня было темно, потому что Иволги были в Торонто. Плохой повар, он ел вне дома, как обычно, на этот раз один, потому что у него не было свидания, что было не так уж необычно, как он бы хотел. Закончив, он вернулся в свою квартиру, включил свой телевизор, а затем передумал, вместо этого подошел к своему компьютеру и вошел в систему, чтобы проверить свою электронную почту и поискать в Интернете. Вот тогда он сделал себе пометку. Сали тоже жил один, и хотя у него часто были шлюхи, но не каждую ночь. Что он делал в другие ночи? Войти в его компьютер? Многие сделали это. Были ли у британцев прослушка на его телефонных линиях? Они должны. Но в файле о Сали не было электронных писем. . . Почему? Что-то стоит проверить.

«О ЧЕМ ТЫ думаешь, Альдо?» - спросил Доминик своего брата. На ESPN был включен бейсбольный матч; Моряки играли с янки в ущерб первому.

«Не уверен, что мне нравится идея застрелить какого-нибудь бедного ублюдка на улице, братан».

«Что, если ты знаешь, что он плохой парень?»

«А что, если я ударил не того парня только потому, что он водит такую же машину и у него такие же усы? Что, если он оставит жену и детей? Тогда я гребаный убийца, к тому же убийца по контракту. Это не то, чему нас учили в начальной школе, понимаешь?

«Но если ты знаешь, что он плохой парень, что тогда?» - спросил агент ФБР.

«Эй, Энцо, это тоже не то, чему тебя учили».

«Я знаю это, но здесь другая ситуация. Если я знаю, что этот дворняга террорист, и я знаю, что мы не можем его арестовать, и я знаю, что у него другие планы, тогда, думаю, я справлюсь ».

- Знаешь, в горах, в Афганистане, наши разведданные не всегда позолочены, чувак. Конечно, я научился рисковать своей собственной задницей, но не какой-нибудь другой беднягой.

«Люди, за которыми вы там охотились, кого они убили?»

«Эй, они были частью организации, которая вела войну с Соединенными Штатами Америки. Вероятно, они не были бойскаутами. Но я никогда не видел прямых доказательств этого ».

"Что, если бы у вас было?" - спросил Доминик.

«Но я этого не сделал».

«Тебе повезло», - ответил Энцо, вспомнив маленькую девочку, которой перерезали горло от уха до уха. Существовала юридическая пословица, что плохие законы делаются трудными, но книги не могут предвидеть всего того, что делают люди. Черные чернила на белой бумаге иногда были слишком сухими для реального мира. Но он всегда был страстным из них двоих. Брайан всегда был немного круче, как Фонзи в « Счастливые дни». Близнецы, да, но братские. Доминик был больше похож на своего отца, итальянского и страстного. Брайан оказался больше похож на маму, более прохладным из-за более северного климата. Стороннему наблюдателю различия могли показаться менее чем тривиальными, но для самих близнецов это часто было предметом уколов и шуток. «Когда ты видишь это, Брайан, когда он прямо перед тобой, это заводит тебя, чувак. Он зажигает огонь в кишечнике ».

«Эй, был там, сделал это, получил футболку, хорошо? Я в одиночку ударил пятерых человек. Но это был бизнес, а не личное. Они пытались устроить нам засаду, но они неправильно прочитали руководство, и я использовал огонь и маневр, чтобы подделать их и свернуть, как они меня учили. Я не виноват, что они были неумелыми. Они могли сдаться, но предпочли расстрелять. Это был плохой призыв с их стороны, но «мужчина должен делать то, что он считает лучшим» ». Его самым любимым фильмом на все времена был« Хондо » Джона Уэйна .

«Эй, Альдо, я не говорю, что ты слабак».

«Я знаю, о чем вы говорите, но, послушайте, я не хочу превращаться в одного из них, хорошо?»

«Это не миссия здесь, братан. У меня тоже есть сомнения, но я собираюсь остаться и посмотреть, как все закончится. Мы всегда можем поцеловать его, когда захотим ».

"Я предполагаю."

Затем Дерек Джетер удвоил середину. Питчеры, наверное, думали о нем как о террористе, не так ли?

На другой стороне здания Пит Александр разговаривал по защищенному телефону в Колумбию, штат Мэриленд.

«Итак, как у них дела?» он услышал, как спросил Сэм Грейнджер.

Пит отхлебнул свой стакан шерри. «Они хорошие дети. У них обоих есть сомнения. Морской пехотинец открыто говорит об этом, а парень из ФБР молчит об этом, но колеса медленно крутятся.

"Насколько это серьезно?"

"Тяжело сказать. Привет, Сэм, мы всегда знали, что тренироваться будет труднее всего. Мало кто из американцев хочет вырасти профессиональными убийцами - по крайней мере, не те, которые нам нужны для этого ».

«В агентстве был парень, который подошел бы ...»

«Но он чертовски стар, и ты это знаешь», - сразу возразил Александр. «Кроме того, у него есть работа на закате над прудом в Уэльсе, и, кажется, он чувствует себя комфортно в этом».

"Если только . . . »

«Если бы только у твоей тети были яйца, она была бы твоим дядей», - заметил Пит. «Отбор кандидатов - это ваша работа. Моя задача - обучить их. У этих двоих есть мозги и навыки. Самое сложное - это темперамент. Я над этим работаю. Потерпи."

«В кино это намного проще».

«В фильмах все - пограничные психопаты. Это тот, кого мы хотим видеть в платежной ведомости? »

«Думаю, что нет». Было много психопатов. Каждое крупное полицейское управление знало о нескольких. И они убивали людей из скромных денежных соображений или за небольшое количество наркотиков. Проблема с такими людьми заключалась в том, что они плохо выполняли приказы и были не очень умны. Кроме фильмов. Где была эта маленькая Никита, когда она тебе действительно была нужна?

«Итак, нам приходится иметь дело с хорошими, надежными людьми, у которых есть мозги. Такие люди думают, и они не всегда думают предсказуемо, не так ли? Хорошо иметь парня с совестью, но время от времени он задается вопросом, правильно ли он поступает. Зачем нужно было послать двух католиков? Евреи достаточно плохи. Они рождаются с чувством вины, но католики учат всему этому в школе ».

- Спасибо, ваше Святейшество, - невозмутимо ответила Грейнджер.

«Сэм, мы знали, что это будет нелегко. Господи, вы пришлете мне морского пехотинца и агента ФБР. Почему не парочка орлов-скаутов, понимаешь?

«Хорошо, Пит. Это твоя работа. Есть идеи по срокам? - Нам предстоит кое-какая работа, - заметила Грейнджер.

«Может, через месяц я буду знать, будут они играть или нет. Они будут знать , почему в дополнение к кто, но я всегда говорил вам , что,»напомнил Александр своему боссу.

«Верно», - признала Грейнджер. В кино действительно было намного проще, не так ли? Просто позвольте вашим пальцам проделать путь к «Assassins R Us» в «Желтых страницах». Сначала они думали о найме бывших офицеров КГБ. Все они прошли профессиональную подготовку, и все хотели денег - обычная ставка составляла менее двадцати пяти тысяч долларов за убийство, гроши, - но такие люди, вероятно, вернутся в Московский центр в надежде, что их снова примут на работу, и тогда кампус становятся известными в мировом «черном» сообществе. Они не могли этого допустить.

«А как насчет новых игрушек?» - спросил Пит. Рано или поздно ему придется обучить близнецов новым инструментам торговли.

«Две недели, говорят мне».

"Так долго? Черт, Сэм, я предложил их девять месяцев назад.

«Это не то, что можно купить в местном Western Auto. Их нужно изготавливать с нуля. Вы знаете, высококвалифицированные машинисты в труднодоступных местах, люди, которые не задают вопросов ».

«Я же сказал вам, найдите ребят, которые делают такие вещи для ВВС. Они всегда придумывают маленькие хитрые гаджеты ». Как магнитофоны, которые вставляются в зажигалки. Вероятно , это было вдохновлено фильмами. И что касается действительно хороших вещей, у правительства почти никогда не было нужных людей в штате, поэтому они нанимали гражданских подрядчиков, которые брали деньги, выполняли работу и молчали, потому что хотели больше таких контрактов.

«Над ними все работают, Пит. Две недели », - подчеркнул он.

"Заметано. А пока у меня есть все пистолеты с глушителем, которые мне нужны. Они оба прекрасно справляются со сверлами слежения и прослеживания. Помогает то, что они такие обычные ».

«Итак, итоги, дела идут хорошо?» - спросила Грейнджер.

«Кроме совести, да».

«Хорошо, держи меня в курсе».

"Сделаю."

"Увидимся."

Александр снова положил трубку. «Проклятая совесть», - подумал он. Было бы неплохо иметь роботов, но кто-нибудь может заметить шагающего по улице Робби. И они не могли этого допустить. Или, может быть, Человек-невидимка, но в истории Герберта Уэллса наркотик, делавший его прозрачным, также сводил его с ума, и этот концерт был уже достаточно сумасшедшим, не так ли? Он вылил остатки своего хереса и, поразмыслив, пошел наполнять свой стакан.

ГЛАВА 8.

УБЕЖДЕНИЕ

МУСТАФА И Абдулла встали на рассвете, произнесли утреннюю молитву и поели, а затем подключили свои компьютеры и проверили электронную почту. Конечно, у Мустафы было электронное письмо от Мохаммеда, в котором он пересылал сообщение от кого-то еще, предположительно по имени Диего, с инструкциями о встрече в ... 10:30 по местному времени. Он перебрал остальную часть своей электронной почты, большую часть которой американцы называли «спамом». Он узнал, что это были консервы из свинины, что казалось вполне подходящим. Они оба вышли на улицу - но по отдельности - сразу после 9:00, в основном для того, чтобы привести кровь в движение и осмотреть окрестности. Они внимательно, но украдкой проверили, нет ли хвостов, но ничего не нашли. Доехали до запланированного места встречи в 10:25.

Диего уже был там, читал газету, в белой рубашке с синими полосками.

"Диего?" - любезно спросил Мустафа.

«Вы, должно быть, Мигель», - с улыбкой ответил собеседник, вставая, чтобы пожать руку. «Пожалуйста, присаживайтесь». Пабло огляделся. Да, была резервная копия «Мигеля», которая сидела одна и заказывала кофе, наблюдая за происходящим, как профессионал. "Итак, как вам нравится Мехико?"

«Я не знал, что он такой большой и шумный». Мустафа помахал рукой. Тротуары были заполнены людьми, направлявшимися во все стороны. «И воздух такой отвратительный».

«Это проблема. Горы держатся в загрязнении. Чтобы очистить воздух, нужен сильный ветер. Итак, кофе?

Мустафа кивнул. Пабло помахал официанту и поднял кофейник. Кафе у тротуара было европейским по своему характеру, но не слишком многолюдным. Столы были заняты примерно наполовину, кучки людей собирались по делам или пообщаться, разговаривали и занимались своими делами. Прибыл новый кофейник. Мустафа налил и ждал, пока заговорит другой.

"Так что я могу сделать для тебя?"

«Все мы здесь, как и просили. Как скоро мы сможем уйти? "

"Как скоро ты желаешь?" - спросил Пабло.

«Сегодня днем было бы хорошо, но это может быть немного скоро для твоих приготовлений».

"Да. А как насчет завтрашнего дня, скажем, около тринадцати сотен часов? "

«Было бы отлично», - с приятным удивлением ответил Мустафа. «Как будет устроен переход?»

«Я не буду принимать непосредственного участия, как вы понимаете, но вас отвезут на границу и передадут тому, кто специализируется на доставке людей и определенных товаров в Америку. Вам нужно будет пройти около шести километров. Будет тепло, но не сильно. Оказавшись в Америке, вас отвезут в безопасный дом за пределами Санта-Фе, штат Нью-Мексико. Там вы можете либо долететь до конечного пункта назначения, либо арендовать автомобили ».

«Оружие?»

"Что именно вам потребуется?"

«В идеале мы хотели бы АК-47».

Пабло сразу покачал головой. «Те, которые мы не можем поставить, но мы можем достать вам пистолеты-пулеметы« Узи »и« Инграм ». Девятимиллиметровый калибр Парабеллум, скажем, с шестью магазинами по тридцать патронов каждый, полностью заряженными для ваших целей.

«Больше боеприпасов», - сразу сказал Мустафа. «Двенадцать магазинов плюс три дополнительных ящика с патронами для каждого оружия».

Пабло кивнул. «Это легко сделать». Увеличенные расходы составят всего пару тысяч долларов. Оружие было бы куплено на открытом рынке вместе с боеприпасами. Технически их можно было проследить до их происхождения и / или покупателя, но это была только теоретическая проблема, а не практическая. Оружие будет в основном «Инграмсом», а не более совершенными и точными израильскими «узи», но этим людям все равно. Кто знает, у них могут быть даже религиозные или моральные возражения против прикосновения к оружию еврейского производства. «Скажите, как вы настроены на командировочные расходы?»

«У нас по пять тысяч американских долларов наличными».

«Вы можете использовать это для мелких расходов, таких как еда и бензин, но для других вещей вам понадобятся кредитные карты. Американцы не принимают наличные за аренду автомобилей и никогда не покупают билеты на самолет ».

«Они у нас есть», - ответил Мустафа. Ему и каждому члену группы были выданы карты Visa в Бахрейне. У них даже были порядковые номера. Все они были зачислены на счет в швейцарском банке, на счету которого находилось чуть более пятисот тысяч долларов. Достаточно для своих целей.

Пабло увидел на карточке имя ДЖОН ПИТЕР СМИТ. Хороший. Кто бы это ни создал, не совершил ошибки, использовав явно ближневосточные имена. Пока карта не попала в руки полицейского, который мог бы спросить мистера Смита, откуда именно он приехал. Он надеялся, что их проинформировали об американской полиции и ее привычках.

"Другие документы?" - спросил Пабло.

«Наши паспорта катарские. У нас есть водительские права международного образца. Все мы говорим на приемлемом английском языке и умеем читать карты. Мы знаем об американских законах. Будем придерживаться скоростного режима и ехать аккуратно. Забитый гвоздь. Так что мы не будем задирать ».

«Хорошо», - заметил Пабло. Итак, они были проинформированы. Некоторые могут даже вспомнить об этом. «Помните, что одна ошибка может испортить вам всю миссию. И ошибиться легко. Америка - страна, в которой легко жить и передвигаться, но их полиция очень эффективна. Если вас не заметят, вы от них застрахованы. Следовательно, вы не должны быть замеченными. Если это не удастся, вы все можете быть обречены на неудачу ».

«Диего, мы не проиграем», - пообещал Мустафа.

Ошибка в чем? Пабло задумался, но не спросил. Сколько женщин и детей вы убьете? Но для него это не имело большого значения. Это был трусливый способ убивать, но правила чести в культуре его «друга» сильно отличались от его собственных. Это был бизнес, и это все, что ему нужно было знать.

ТРИ МИЛИ , отжимания и чашечка кофе - вот и жизнь в южной Вирджинии.

«Брайан, ты раньше носил с собой огнестрельное оружие?»

«Обычно M16 и пять или шесть дополнительных магазинов. Некоторые осколочные гранаты тоже входят в базовую нагрузку, да, Пит.

«На самом деле я говорил о ручном оружии».

«M9 Beretta, это то, к чему я привык».

"Что-нибудь хорошего от этого?"

«Это в моем пакете, Пит. Я квалифицированный эксперт в Куантико, но и большинство моих учеников тоже. Ничего страшного ».

"Вы привыкли носить его с собой?"

«Вы имеете в виду в штатском? Нет."

«Хорошо, привыкай к этому».

"Это законно?" - спросил Брайан.

«Вирджиния - штат, подлежащий выдаче. Если у вас есть чистая история, Содружество выдаст вам разрешение на скрытое ношение. Что насчет тебя, Доминик? "

«Я все еще ФБР, Пит. Я бы чувствовал себя голым на улице без друга ».

"Что ты несешь?"

«Smith & Wesson 1076». Стреляет десятимиллиметровым патроном двойного действия. В последнее время Бюро перешло на Глок, но Смит мне больше нравится. И, нет, я не вырезал выемки на рукоятках, не добавил он. Хотя он думал об этом.

«Хорошо, хорошо, когда ты будешь здесь за пределами кампуса, я хочу, чтобы вы оба несли, просто чтобы привыкнуть к этой идее, Брайан».

Пожатие плечами. "Справедливо." Это было чертовски круто из шестидесятипятифунтового рюкзака.

БЫЛ намного больше, чем просто Сали, конечно. Джек работал в общей сложности с одиннадцатью разными людьми, все, кроме одного, из Ближнего Востока, и все были в денежном бизнесе. Один европеец жил в Эр-Рияде. Он был немцем, но принял ислам, что показалось кому-то достаточно странным, чтобы заслуживать электронного наблюдения. Университетский немецкий язык Джека был достаточно хорош, чтобы читать электронные письма этого парня, но они мало что раскрывали. Видимо, привычки у него отошли от коренного населения, даже пива не пил. Очевидно, он пользовался популярностью среди своих саудовских друзей. Одно в исламе заключалось в том, что если вы подчинялись правилам и молились правильно, им было все равно, как вы выглядите. Это было бы замечательно, если бы не тот факт, что большинство террористов мира молились Мекке. Но в этом, напомнил себе Джек, не виноват ислам. В ту ночь, когда он родился, люди пытались убить его, пока он был еще в утробе матери - и они назвали себя католиками. Фанатики были фанатиками всего мира. Одной мысли о том, что люди пытались убить его мать, было достаточно, чтобы он захотел выбрать свою «Беретту» 40-го калибра. Его отец, ну, его отец был в состоянии позаботиться о себе, но возиться с женщинами было большим шагом вперед, и эту черту можно было пересечь только один раз и в одном направлении. Обратного пути не было.

Конечно, он ничего из этого не помнил. Все террористы ULA отправились навстречу своему Богу - любезно предоставлено штатом Мэриленд - до того, как он пошел в первый класс, и его родители никогда не говорили об этом. А вот его сестра Салли. Она все еще мечтала об этом. Он подумал, есть ли они у мамы и папы. Уходили ли в конце концов подобные события? Он видел вещи на канале History Channel, свидетельствующие о том, что ветераны Второй мировой войны до сих пор видели возвращение к ним боевых действий ночью, и это было более шестидесяти лет назад. Такие воспоминания должны были быть проклятием.

"Тони?"

"Да, младший?"

«Этот парень Отто Вебер, в чем дело? Он такой же захватывающий, как ванильное мороженое ».

«Если ты плохой парень, как ты думаешь, у тебя на спине неоновая вывеска, или ты думаешь, что пытаешься спрятаться в траве?»

«Со змеями», - завершил мысль Джуниор. «Я знаю - мы ищем мелочи».

«Как я уже говорил. Вы можете заниматься арифметикой в четвертом классе. Прикрепите к нему носик. И да, вы ищете вещи, которые должны быть чертовски почти невидимыми, хорошо? Вот почему эта работа так увлекательна. А невинные мелочи - это по большей части невинные мелочи. Если он скачивает детское порно из Интернета, то не потому, что он террорист. Потому что он извращенец. В большинстве стран это не карается смертной казнью ».

«Бьюсь об заклад, это в Саудовской Аравии».

«Наверное, но они не гонятся за этим, держу пари».

«Я думал, что все они пуритане».

«Там мужчина держит свое либидо при себе. Но если вы что-то сделаете с настоящим живым ребенком, у вас большие проблемы. Саудовская Аравия - хорошее место для соблюдения закона. Вы можете припарковать свой Mercedes и оставить ключи в замке зажигания, и машина будет там, когда вернетесь. В Солт-Лейк-Сити этого не сделать ».

"Был там?" - спросил Джек.

"Четыре раза. Люди дружелюбны, пока вы относитесь к ним должным образом, и если вы найдете там настоящего друга, он станет другом на всю жизнь. Но их правила являются разными, и цена за их нарушение может быть довольно крутой «.

«Итак, Отто Вебер играет по правилам?»

Уиллс кивнул. "Верный. Он полностью погрузился в систему, религию и все такое. Он им за это нравится. Религия - центр их культуры. Когда парень обращается в ислам и живет по исламским правилам, это подтверждает их мир, и им это нравится, как и всем остальным. Но я не думаю, что Отто игрок. Люди, которых мы ищем, - социопаты. Они могут произойти где угодно. Некоторые культуры рано их ловят и изменяют - или убивают. Некоторые культуры этого не делают. Мы не так хороши в этом, как должны быть, и я подозреваю, что саудиты, вероятно, хорошо. Но действительно хорошие люди могут кататься в любой культуре, а некоторые из них маскируются под религию. Ислам - это не система убеждений для психопатов, но его можно извращать для использования такими людьми, как и христианство. Проходили когда-нибудь психологические курсы? "

«Нет, я бы хотел», - признал Райан.

«Итак, купите несколько книг. Читать их. Найдите людей, которые знают об этом, и задайте вопросы. Слушайте ответы ». Уиллс снова повернулся к экрану своего компьютера.

«Черт, - подумал Джуниор. Работа становилась все хуже. Как скоро, подумал он, они ждут, что он найдет что-нибудь полезное? Месяц? Год? Какого черта был проходной балл в кампусе. . .

. . . и что именно произойдет, когда он найдет что-нибудь полезное?

Вернемся к Отто Веберу. . .

ОНИ НЕ МОГУТ оставаться в своей комнате весь день, чтобы люди не задавались вопросом, почему. Мустафа и Абдулла ушли сразу после легкого обеда в кафе и прогулялись. В трех кварталах от них нашли художественный музей. Вход был бесплатным, но внутри выяснили почему. Это был музей современного искусства, а его живопись и скульптура были далеко за пределами их понимания. Они бродили по нему в течение двух часов и оба пришли к выводу, что краска в Мексике должна быть дешевой. Тем не менее, это дало им возможность отполировать свои одеяла, поскольку они делали вид, что ценят мусор, висящий на стенах и сидящий на полу.

Затем они пошли обратно в свой отель. Единственное, что хорошо, - это погода. Было тепло для выходцев из Европы, но довольно приятно для приезжих арабов, серая дымка и все такое. Завтра они снова увидят пустыню. Возможно, в последний раз.

ЭТО БЫЛО невозможно, даже для хорошо поддерживаемого государственного органа, для поиска всех сообщений , которые пролетали через киберпространство каждую ночь, и поэтому NSA использовал компьютерные программы для скрининга ключевых фраз. Электронные адреса некоторых известных или подозреваемых террористов или подозреваемых в терроризме были идентифицированы на протяжении многих лет, и за ними наблюдали, как и за серверными компьютерами интернет-провайдеров или интернет-провайдеров. В общем, это использовало огромное количество дискового пространства, и в результате грузовики постоянно привозили новые дисковые устройства хранения в Форт-Мид, штат Мэриленд, где они были подключены к мэйнфреймам, чтобы, если целевой человек был идентифицирован, тогда его электронные письма, датируемые месяцами или даже годами, могут быть проверены. Если когда-либо и существовала игра в «сокол и мышь», то это была она. Плохие парни, конечно, знали, что программа проверки ищет определенные слова или фразы, и поэтому они стали использовать свои собственные кодовые слова - что само по себе было еще одной ловушкой, поскольку коды давали ложное ощущение безопасности, которое было легко эксплуатируется агентством с семидесятилетним опытом чтения мыслей врагов Америки.

У этого процесса были свои пределы. Слишком свободное использование информации сигнальной разведки показало ее существование, заставив цели изменить свои методы шифрования и тем самым поставить под угрозу источник. С другой стороны, использовать его слишком мало было так же плохо, как и не иметь его вообще. К сожалению, спецслужбы больше склонялись ко второму, чем к первому. Создание нового Министерства внутренней безопасности теоретически привело к созданию централизованного информационного центра для всей информации, связанной с угрозами, но размер нового сверхагентства с самого начала подорвал его. Вся информация была там, но в слишком большом количестве, чтобы его можно было обработать, и слишком много обработчиков, чтобы выпускать жизнеспособный продукт.

Но старые привычки тяжело умерли. Разведывательное сообщество оставалось нетронутым, суперагентство превосходило собственную бюрократию или нет, и его сегменты разговаривали друг с другом. Как всегда, они наслаждались тем, что знали инсайдеры, в отличие от тех, кто этого не знал. . . и хотел, чтобы так и было.

Главное средство связи Агентства национальной безопасности с Центральным разведывательным управлением состояло в том, чтобы сказать: « Это интересно, как вы думаете?» Это произошло потому, что каждое из двух агентств придерживалось разных корпоративных принципов. Они говорили иначе. Они думали иначе. И поскольку они вообще действовали, они действовали иначе.

Но, по крайней мере, они думали в параллельных направлениях, а не в разных направлениях. В целом у ЦРУ были лучшие аналитики, а АНБ лучше собирало информацию. Были исключения из обоих общих правил; и в обоих случаях действительно талантливые люди знали друг друга и в основном говорили между собой на одном языке.

На следующее утро это стало ясно с межведомственным кабельным движением. Старший аналитик Fort Meade возглавил это как FLASH-трафик своему коллеге из Лэнгли. Это гарантировало, что его заметят в кампусе. Джерри Раундс увидел его в верхней части своей утренней электронной почты и принес на утреннюю конференцию.

«На этот раз мы их сильно ужалим», - говорит парень. Что это могло значить? " - вслух задумался Джерри Раундс. Том Дэвис ночевал в Нью-Йорке. У него была встреча за завтраком с людьми, работающими с облигациями в Morgan Stanley. Когда бизнес мешал бизнесу, это раздражало.

"Насколько хорош перевод?" - спросил Джерри Хендли.

«В сноске сказано, что здесь нет никаких проблем. Перехват четкий и без статического электричества. Это простое декларативное предложение на грамотном арабском языке, никаких особых нюансов для беспокойства », - заявил Раундс.

"Источник и получатель?" Хендли продолжил.

«Создатель - парень по имени Фаад, фамилия неизвестна. Мы знаем этого парня. Мы думаем, что он один из их оперативников среднего звена - скорее плановик, чем полевой специалист. Он живет где-то в Бахрейне. Он разговаривает по мобильному телефону только в движущейся машине или в общественном месте, например, на рынке или в каком-то другом месте. Никто еще не получил от него реплики. Получатель, - продолжил Белл, - предположительно новый парень - скорее, старик на недавно клонированном телефоне. Это старый аналоговый телефон, поэтому они не могли создать отпечаток голоса ».

«Значит, у них, вероятно, идет операция ...» - заметил Хендли.

«Похоже на то», - согласился Раундс. «Природа и местонахождение неизвестны».

«Итак, мы не знаем члена». Хендли взял чашку с кофе и сумел нахмуриться, лучше всего по шкале Рихтера. «Что они собираются с этим делать?»

Грейнджер взяла это: «Ничего полезного, Джерри. Они попали в логическую ловушку. Если они вообще что-то делают, например, улучшают цвет радуги угроз, они бьют тревогу, и они сделали это так много, что это стало контрпродуктивным. Если они не раскроют текст и источник, никто не воспримет это всерьез. Если они что-то раскроют, мы сжигаем источник по справедливости ».

«И если они не бьют тревогу, Конгресс засунет им в задницу все, что в конечном итоге произойдет». Избранным чиновникам было гораздо удобнее быть проблемой, а не решением. Из непродуктивного крика можно было сделать политическое сено. Таким образом, ЦРУ и другие службы продолжат работу по идентификации людей с помощью удаленных сотовых телефонов. Это была негласная, медленная работа полиции, и она шла со скоростью, которую нетерпеливые политики не могли диктовать - и вложение денег в решение проблемы не улучшило ее, что вдвойне расстраивало людей, которые не знали, как это делать. что-нибудь еще.

«Итак, они решают проблему и делают то, что, как они знают, не сработает…»

«… И надеюсь на чудо», - согласился Грейнджер со своим боссом.

Разумеется, полицейские управления по всей Америке будут предупреждены, но с какой целью и против какой угрозы никто не знал. А копы всегда искали лиц с Ближнего Востока, чтобы остановиться и задать вопросы, до такой степени, что копам наскучило то, что почти всегда было непродуктивным упражнением в выполнении того, о чем ACLU уже поднимал ад. В различных федеральных окружных судах находилось шесть дел о вождении арабов, четыре из которых касались врачей и два - явно невинных студентов, которых местная полиция преследовала слишком сильно. Какое бы прецедентное право ни возникло в результате этих инцидентов, принесет гораздо больше вреда, чем пользы. Сэм Грейнджер назвал это логической ловушкой.

Хендли нахмурился еще глубже. Он был уверен, что это отозвалось эхом в полдюжине правительственных агентств, которые, несмотря на их финансирование и персонал, были примерно так же полезны, как синицы на кабане. «Что мы можем сделать?» он спросил.

«Будьте бдительны и звоните в полицию, если мы увидим что-нибудь необычное», - ответила Грейнджер. «Если только у тебя под рукой нет пистолета».

«Чтобы застрелить невинного клоуна, который, вероятно, посещает уроки гражданства», - добавил Белл. «Не стоит беспокоиться».

«Мне следовало остаться в Сенате, - подумал Хендли. По крайней мере, участие в проблеме дало свое удовлетворение. Селезенке было полезно время от времени выплевывать ее. Кричать здесь было совершенно контрпродуктивно и вредно для морального духа его людей.

«Хорошо, тогда мы притворяемся обычными гражданами», - сказал наконец босс. Старшие сотрудники согласно кивнули и перешли к оставшимся рутинным делам дня. Ближе к концу Хендли спросил Раунда, как дела у нового мальчика.

«Он достаточно умен, чтобы задавать много вопросов. Я поручаю ему проверять известных или подозреваемых стрингеров на предмет необъяснимых денежных переводов ».

«Если он выдержит это, благословит его Бог», - заметил Белл. «Это может свести человека с ума».

«Терпение - это добродетель», - заметил Джерри. «Это просто сукин сын, чтобы обзавестись».

«Мы предупреждаем всех наших людей об этом перехвате?»

«Может, тоже», - ответил Белл.

«Готово», - сказала им Грейнджер.

- ДЕРЬМО, - заметил Джек пятнадцать минут спустя. "Что это значит?"

«Мы можем узнать завтра, на следующей неделе или никогда», - ответил Уилл.

«Фаад. . . Я знаю это имя. . . » Джек вернулся к своему компьютеру и настроил несколько файлов. "Ага! Он парень из Бахрейна. Почему местные копы его не потревожили? »

«Они еще не знают о нем. Отслеживание его пока ведется АНБ, но, возможно, Лэнгли посмотрит, смогут ли они узнать о нем больше ».

«Они так же хороши, как ФБР в работе полиции?»

«На самом деле нет, это не так. Другой тренинг, но он не так уж далек от того, что может делать нормальный человек ...

Райан Младший перебил его. "Фигня. Копы умеют читать людей. Это приобретенный навык, и вам также нужно научиться задавать вопросы ».

"Кто сказал?" - потребовали завещания.

«Майк Бреннан. Он был моим телохранителем. Он многому меня научил ».

«Что ж, хороший привидение тоже должен читать людей. Их задницы зависят от этого ».

«Может быть, но если вы хотите, чтобы ваши глаза были зафиксированы, поговорите с моей мамой. Ради ушей вы говорите с кем-нибудь еще ".

«Ладно, может быть, и так. А пока посмотри на нашего друга Фаада ».

Джек вернулся к своему компьютеру. Он вернулся к первому интересному разговору, который они перехватили. Затем он передумал и вернулся к самому началу, когда впервые привлек внимание. «Почему он не меняет телефоны?»

«Может, он ленив. Эти ребята умные, но у них тоже есть слепые пятна. Они попадают в привычки. Они умны, но у них нет формального образования, как у дрессированных привидений, КГБ и тому подобных ».

У АНБ был большой, но скрытый пост прослушивания в Бахрейне, прикрытый в американском посольстве и дополненный военными кораблями ВМС США, которые заходили туда на регулярной основе, но не рассматривались как электронная угроза в этой среде. Команды АНБ, которые регулярно на них курсировали, даже перехватывали людей, идущих по набережной со своими мобильными телефонами.

«Этот парень грязный», - заметил он через минуту. «Этот парень чертовски плохой парень».

«Он тоже был хорошим барометром. Он говорит много того, что нам интересно ».

«Значит, кто-нибудь должен его забрать».

«Об этом думают в Лэнгли».

«Насколько велика станция в Бахрейне?»

«Шесть человек. Начальник участка, два полевых призрака и три разных сотрудника, сигнальщики и все такое.

« Это все? Там? Всего лишь горстка? "

«Верно», - подтвердил Уиллс.

"Проклятие. Я спрашивал об этом папу. Обычно он пожал плечами и ворчал ».

«Он очень старался получить от ЦРУ больше финансирования и больше сотрудников. Конгресс не всегда уступал ».

«Мы когда-нибудь брали парня и, знаете ли,« разговаривали »с ним?»

«Не в последнее время».

"Почему нет?"

- Персонал, - просто ответил Уиллс. «Забавно, что все сотрудники рассчитывают на зарплату. Мы не такие уж большие ».

«Так почему же ЦРУ не просит местных полицейских забрать его? Бахрейн - дружественная страна ».

«Дружелюбный, но не вассал. У них тоже есть свои представления о гражданских правах, но не такие, как у нас. Кроме того, вы не можете выбрать парня за то, что он знает и что думает. Только за то, что он сделал. Как видите, мы не знаем, что он на самом деле что-то сделал ».

«Итак, положи хвост ему на задницу».

«И как ЦРУ может сделать это только с двумя полевыми привидениями?» - спросил Уиллс.

"Иисус!"

«Добро пожаловать в реальный мир, Джуниор». Агентству следовало нанять некоторых агентов, может быть, полицейских в Бахрейне, чтобы помочь с такими задачами, но этого еще не произошло. Начальник участка, конечно, мог бы запросить и больше людей, но говорящих по-арабски и с виду полевых офицеров в Лэнгли было немного меньше, и те, кого они отправили, отправились на более явно проблемные должности.

РЕНДЕЗВОУС прошел, как и планировалось. Было три машины, каждая с водителем, который почти не говорил ни слова, причем по-испански. Поездка была приятной и отдаленно напоминала дом. Водитель был осторожен; он не ускорялся и не делал ничего другого, чтобы привлечь внимание, но они в любом случае двигались вперед. Сигареты курили почти все арабы, причем исключительно американских марок, таких как Marlboro. Мустафа сделал то же самое, и ему было интересно - как и Мухаммед до него - что Пророк сказал бы о сигаретах. Наверное, ничего хорошего, но он же ничего не сказал, не так ли? Итак, Мустафа мог курить сколько угодно. В конце концов, вопрос об опасности для его здоровья был теперь далеким. Он рассчитывал прожить еще четыре или пять дней, но немногим больше, если все пойдет по плану.

Он ожидал от своих людей возбужденной болтовни, но ее не последовало. Почти никто не произнес ни слова. Они просто тупо смотрели на проходящую сельскую местность, мчась мимо культуры, о которой они мало знали, и они не хотели узнать больше.

«Ладно, БРАЙАН , вот тебе разрешение на ношение». Пит Александр передал его.

С таким же успехом это могло быть второе водительское удостоверение, и оно ушло в его кошелек. «Итак, теперь я уличный?»

«На практике ни один полицейский не станет беспокоить офицера морской пехоты из-за того, что он носит пистолет, скрытый или нет, но лучше расставить все точки над« I »и перечеркнуть« T ». Собираешься нести «Беретту»?

«Это то, к чему я привык, а пятнадцать патронов - это безопасность. Во что мне его нести? »

«Воспользуйся одним из них, Альдо», - сказал Доминик, держа поясную сумку. Он был похож на пояс для денег или на кошелек, который чаще используют женщины, чем мужчины. Потянув за веревку, она разорвалась и обнажила пистолет и два дополнительных магазина. «Многие агенты этим пользуются. Удобнее, чем набедренная кобура. Они могут впиться тебе в почки во время долгой поездки на машине ».

На данный момент Брайан засовывал свою за пояс. «Куда сегодня, Пит?»

«Вернемся в торговый центр. Еще упражнения по отслеживанию ».

«Отлично», - ответил Брайан. «Почему у вас нет таблеток-невидимок?»

«Герберт Уэллс взял с собой формулу».

ГЛАВА 9

ИДУТ С БОГОМ

ПРИВОД ДЖЕКА к «Кампусу» занял около тридцати пяти минут, он все время слушал « Утреннее издание» NPR, потому что, как и его отец, он не слушал современную музыку. Сходство с отцом раздражало и очаровывало Джона Патрика Райана-младшего на протяжении всей его жизни. На протяжении большей части своего подросткового возраста он отбивался от них, пытаясь установить свою личность в отличие от своего застенчивого отца, но затем в колледже он каким-то образом отскочил назад, даже не замечая этого процесса. Он думал, что просто поступает разумно, например, встречаясь с девушками, которые могли бы стать хорошими кандидатами в жену, хотя он так и не нашел идеальной. Об этом он бессознательно судил своей мамой. Его раздражали учителя в Джорджтауне, которые говорили, что он - кусок старого квартала, и сначала обиделся на это, а потом напомнили себе, что его отец не такой уж плохой парень. Он мог сделать и хуже. Он видел множество восстаний даже в таком консервативном университете, как G-Town, с его иезуитскими традициями и строгой ученостью. Некоторые из его одноклассников даже разыграли шоу, отвергая своих родителей, но какой засранец мог бы сделать что-то подобное? Каким бы уравновешенным и старомодным ни был его отец, он был довольно хорошим отцом, как считали папы. Он никогда не был властным и не позволял ему идти своим путем и выбирать свой собственный путь. . . в уверенности, что с ним все будет в порядке? - подумал Джек. Но нет. Если бы его отец был таким заговорщиком, Джек наверняка заметил бы это.

Он думал о заговоре. Об этом много писали в газетах и газетах. Его отец даже не раз шутил, что морская пехота выкрасила его «личный» вертолет в черный цвет. «Это было бы круто, - подумал Джек. Вместо этого его суррогатным отцом был Майк Бреннан, которого он регулярно засыпал вопросами, многие из которых касались заговора. Он был очень разочарован, узнав, что Секретная служба США на сто процентов уверена в том, что Ли Харви Освальд убил Джека Кеннеди, причем сам. В их академии в Белтсвилле, недалеко от Вашингтона, Джек держал в руках и даже стрелял из реплики 6,5-мм винтовки Маннлихера-Каркано, которая унесла жизнь бывшего президента, и был полностью проинформирован по этому делу - если не к своему собственному удовлетворению, то Индустрия заговоров, которая так горячо и коммерчески верила в обратное. Последний даже предположил, что его отец, бывший сотрудник ЦРУ, был последним бенефициаром заговора, который длился не менее пятидесяти лет с явной целью передать ЦРУ бразды правления правительством. Да, конечно. Например, Трехсторонняя комиссия, Мировой порядок масонов и все, кого могли придумать писатели-фантасты. И от своего отца, и от Майка Бреннана он слышал много историй ЦРУ, немногие из которых хвастались компетентностью этого федерального агентства. Это было неплохо, но далеко не так компетентно, как предлагал Голливуд. Но Голливуд, вероятно, верил, что Кролик Роджер был реальным - в конце концов, его картина принесла деньги, верно? Нет, у ЦРУ было несколько серьезных недостатков. . .

. . . и был Кампус средством их исправления. . . ? Это был вопрос. «Черт побери, - подумал Джуниор, свернув на шоссе 29, - может быть, теоретики заговора все-таки правы». . . ? Его собственным внутренним ответом было фырканье и гримаса.

Нет, «Кампус» совсем не такой, как «ПРИЗРАК» из старых фильмов о Джеймсе Бонде или «THRUSH» из « Дядюшки» в повторах «Ника в ночи». Теория заговора зависела от способности большого числа людей держать язык за зубами, и, как Майк много раз повторял ему, Плохие Парни не могут держать язык за зубами. Майк много раз повторял ему, что в федеральных тюрьмах нет глухонемых, но преступники так и не догадались об этом, идиоты.

Даже у людей, которых он отслеживал, была эта проблема, и они якобы были умными и очень мотивированными. По крайней мере, они так думали. Но нет, даже они не были плохими парнями из фильмов. Им нужно было поговорить, и разговор был бы их падением. Он задавался вопросом, что это такое: нужно ли людям, которые творили зло, хвастаться, или им нужно, чтобы другие говорили им, что они делают добро каким-то извращенным образом, с чем все они соглашались? Парни, на которых он смотрел, были мусульманами, но были и другие мусульмане. Он и его отец знали принца Саудовской Аравии Али, и он был хорошим парнем, парнем, который подарил своему отцу меч, из которого он получил кодовое имя Секретной службы, и он все равно останавливался у дома, по крайней мере, раз в год, потому что саудовцы, если с ними подружиться, были самыми лояльными людьми в мире. Конечно, помогло, если бы вы были экс-президентом. Или, как в его случае, сын бывшего президента, теперь пробивающий свой путь в «черном» мире. . .

Блин, как папа на это отреагирует ? - подумал Джек. У него будет корова. А мама? Настоящая шипящая припадка. Когда он повернул налево, это было хорошо для смеха. Но маме не нужно было выяснять. Легенда сработает для нее - и для дедушки - но не для папы. Папа помог устроить это место. Может, ему все-таки нужен был один из тех черных вертолетов. Он проскользнул на свою парковку под номером 127. Кампус не мог быть таким большим и мощным, не так ли? Не менее ста пятидесяти сотрудников. Он запер машину и направился внутрь, заметив про себя, что каждое утро на работу - отстой. Но всем нужно было с чего-то начинать.

Он прошел через черный ход, как и большинство других. Была стойка регистрации / службы безопасности. Парнем там был Эрни Чемберс, бывший сержант 1-го класса 1-й пехотной дивизии. На его синем форменном блейзере была миниатюра значка боевого пехотинца, на тот случай, если вы не заметили плечи и жесткие черные глаза. После первой войны в Персидском заливе он сменил работу с пехотинца на депутата. «Вероятно, он соблюдал закон и довольно хорошо управлял движением», - подумал Джек, махая ему рукой с добрым утром.

«Привет, мистер Райан».

«Доброе утро, Эрни».

«У вас есть хороший, сэр». Для бывшего солдата всех называли «сэр».

ЭТО БЫЛО двумя часами ранее на окраине Сьюдад-Хуарес. Там фургон заехал на станцию техобслуживания и остановился возле группы из четырех других автомобилей. За ними шли другие минивэны, следовавшие за ними до американской границы. Мужчины пробудились ото сна и, наткнувшись на холодный утренний воздух, потянулись.

«Здесь я оставляю вас, сеньор », - сказал водитель Мустафе. «Вы присоединитесь к человеку на коричневом Ford Explorer. Vaya con Dios, amigos », - сказал он самым очаровательным изречением:« Иди с Богом ».

Мустафа подошел и нашел высокого мужчину в ковбойской шляпе. Он не выглядел очень чистым, и его усы нужно было подстричь. « Буэнос-диас, я Педро. Я проведу тебя до конца пути. В моей машине вас четверо, да?

Мустафа кивнул. "Это правильно."

«В грузовике есть бутылки с водой. Вы можете захотеть что-нибудь поесть. Вы можете купить в магазине все, что захотите ». Он помахал зданию. Мустафа сделал, его коллеги сделали то же самое, и через десять минут все сели в машины и двинулись в путь.

Они двинулись на запад, в основном по Маршруту 2. Сразу же машины разошлись, больше не «летающий строй», так сказать. Их было четыре, все большие автомобили типа внедорожник американского производства, все они были покрыты толстым слоем грязи и песка, чтобы они не казались новыми. Солнце поднялось над горизонтом сзади, отбрасывая тени на землю цвета хаки.

Педро, казалось, высказал свое мнение на площади. Теперь он ничего не сказал, кроме случайной отрыжки и закурил сигареты. Он включил радио на AM-станцию и напевал испанскую музыку. Арабы сидели молча.

- ЭЙ, ТОНИ, - приветствовал Джек. Его напарник уже был на его рабочем месте.

«Привет», - ответил Уиллс.

«Что-нибудь горячее сегодня утром?»

«Не после вчерашнего дня, но Лэнгли снова говорит о том, чтобы немного осветить нашего друга Фаада».

"Они действительно сделают это?"

"Твоя догадка так же хороша как и моя. Начальник участка в Бахрейне говорит, что ему нужно больше персонала, чтобы это произошло, и сотрудники Лэнгли, вероятно, сейчас моргают взад и вперед ».

«Мой отец любил говорить, что правительством действительно управляют бухгалтеры и юристы».

- В этом он прав, приятель. Впрочем, бог знает, какое место в этом занимает Эд Килти. Что твой отец думает о нем? "

«Терпеть не могу сукин сын. Он не станет публично говорить о новой администрации, потому что говорит, что это неправильно, но если вы скажете что-то о парне за ужином, вы можете в конечном итоге надеть свое вино домой. Это забавно. Папа ненавидит политику и очень старается сохранять хладнокровие, но этого парня определенно нет в списке рождественских открыток. Но он хранит это в тайне, не будет говорить об этом с репортерами. Майк Бреннан сказал мне, что Службе тоже не нравится новый парень. И они должны любить его ».

«Есть штрафы за то, что я профессионал, - согласился Уиллс.

А потом Джуниор включил свой компьютер и посмотрел на ночное движение между Лэнгли и Форт-Мидом. По объему он был намного более впечатляющим, чем по содержанию. Похоже, его новый друг Уда ...

«Наш приятель Сали вчера с кем-то обедал, - объявил Джек.

"С кем?" - спросил Уиллс.

«Британцы не знают. Выглядит с Ближнего Востока, возраст около двадцати восьми, одна из тех тонких - ну, узких - бородок вокруг подбородка и усов, но без опознавательных знаков на парне. Они говорили по-арабски, но никто не подошел достаточно близко, чтобы что-то подслушать ».

"Где они ели?"

«Паб на Тауэр-Хилл под названием« Повешенный, нарисованный и четвертичный ». «Это на окраине финансового района. Уда выпил Perrier. Его приятель пил пиво. И они пообедали британским пахарем. Они сидели в угловой будке, и тем, кто смотрел, было трудно подойти ближе и послушать ».

«Итак, они хотели уединения. Это не обязательно делает их плохими парнями. Британцы его преследовали?

"Нет. Это, вероятно, означает, что Уда?

«Возможно», - согласился Уиллс.

«Но там сказано, что у них есть фотография нового парня. Не включено в отчет ».

«Вероятно, это кто-то из Службы безопасности - МИ5 - вел наблюдение. И, наверное, младший парень. Уда не считается очень важным, недостаточно для полного освещения. Ни у одного из этих агентств нет необходимой рабочей силы. Что-нибудь еще?"

«Сегодня днем торгуют деньгами. Выглядит довольно обыденно, - сказал Джек, просматривая транзакции. «Я ищу что-нибудь маленькое и безобидное, - напомнил он себе. Но маленькие, безобидные вещи были по большей части маленькими и безвредными. Уда перемещал деньги каждый день, большими и маленькими суммами. Поскольку он занимался бизнесом по сохранению богатства, он редко спекулировал, занимаясь в основном сделками с недвижимостью. Лондон - и Великобритания в целом - было хорошим местом для сбережения денег. Цены на недвижимость были довольно высокими, но очень стабильными. Если вы что-то купили, он может не сильно вырасти, но, черт возьми, нижняя часть не упадет. Итак, папа Уда позволял ребенку немного размять ноги, но не давал ему выбежать и поиграть в пробке. Сколько личной ликвидности было у Уда? Поскольку он расплачивался со своими шлюхами наличными и дорогими сумочками, у него должен быть собственный запас наличности. Может быть, скромный, но «скромный» по саудовским стандартам не совсем скромный для многих. В конце концов, парень действительно водил «Астон Мартин», а его жилище не находилось в парке трейлеров. . . так-

«Как мне отличить торговлю Сали деньгами своей семьи от торговли собственными?»

«Вы не делаете. Мы думаем, что он держит эти два счета близко, в том смысле, что оба они скрыты и близки друг другу. Лучше всего посмотреть, как он будет составлять квартальные отчеты перед семьей ».

Джек застонал. «О, отлично, мне понадобится пара дней, чтобы сложить все транзакции, а затем проанализировать их».

«Теперь ты знаешь, почему ты не настоящий бухгалтер, Джек». Уиллсу удалось усмехнуться.

Джек чуть не зарычал, но был только один способ выполнить эту задачу, и это была его работа, не так ли? Во-первых, он попытался увидеть, может ли его программа сократить этот процесс. Неа. Арифметика четвертого класса с приставленным носом. Как весело. По крайней мере, к тому времени, когда он закончит, он, вероятно, будет лучше вводить числа на цифровой клавиатуре с правой стороны клавиатуры. Было чего ждать! Почему в кампусе не было бухгалтеров-криминалистов?

ОНИ свернули с шоссе 2 на грунтовую дорогу, которая вела на север. Дорога, судя по рельсам, использовалась довольно недавно, и некоторые из них появились недавно. Общая местность была несколько гористой. Настоящие пики цепи Скалистых гор находились на западе, достаточно далеко, чтобы он не мог их видеть, но воздух здесь был более разреженным, чем он привык, и было бы тепло ходить. Он задавался вопросом, как далеко это будет и как близко они будут от границы с США. Он слышал, что американо-мексиканская граница охраняется, но плохо охраняется. Американцы могли быть смертельно компетентными в одних областях, но совершенно инфантильными в других. Мустафа и его люди надеялись избежать первого и использовать второе. Около одиннадцати утра он увидел вдалеке большой квадратный грузовик, и их внедорожник направился к нему. Когда они подошли ближе, он увидел, что грузовик был пуст, его большие красные двери были широко распахнуты. «Форд Эксплорер» приблизился к сотне метров и остановился. Педро заглушил двигатель и вышел.

«Мы здесь, друзья мои, - объявил он. «Надеюсь, вы готовы к прогулке».

Все четверо вышли, и, как прежде, вытянули ноги и огляделись. Новый мужчина пошел в их направлении, а остальные три внедорожника припарковались и выбросили пассажиров.

«Привет, Педро», - поздоровался новый мексиканец с главным водителем, очевидно, старым другом.

« Buenos dias, Рикардо. Вот люди, которые хотят поехать в Америку ».

"Привет." Он пожал руки первым четверым. «Меня зовут Рикардо, и я ваш койот. ”

"Какие?" - спросил Мустафа.

«Это просто термин. Я провожу людей через границу за определенную плату. В вашем случае, конечно, мне уже заплатили.

"Как далеко?"

«Десять километров. Скромная прогулка, - комфортно сказал он. «Страна будет большей частью такой. Если вы видите змею, просто отойдите от нее. Он не будет преследовать вас. Но если вы окажетесь в пределах метра, он может ударить вас и убить. Кроме того, бояться нечего. Если вы видите вертолет, вы должны упасть на землю и не двигаться. Американцы плохо охраняют свою границу, и, как ни странно, не так хорошо днем, как ночью. Мы также приняли некоторые меры предосторожности ».

"Что это?"

«В том фургоне было тридцать человек», - сказал он, указывая на большой грузовик, который они видели въезжающим. «Они войдут впереди и к западу от нас. Если кого и поймают, так это они ".

"Как много времени это займет?"

"Три часа. Меньше, если ты в форме. У вас есть вода?"

«Мы знаем пустыню, - заверил его Мустафа.

"Как ты говоришь. Тогда пойдем. Следуй за мной, амиго. С этими словами Рикардо двинулся на север. Вся его одежда была цвета хаки, он носил сетевой пояс в военном стиле с тремя прикрепленными флягами, он нес бинокль в военном стиле и гибкую шляпу в армейском стиле. Его ботинки были хорошо поношены. Его шаг был целеустремленным и эффективным, не слишком быстрым для показа, просто чтобы эффективно покрывать землю. Они последовали за ним, образуя единый ряд, чтобы скрыть свои числа от любых возможных следопытов, во главе с Мустафой, примерно в пяти метрах позади своего койота .

БЫЛ пистолет диапазон около трехсот ярдов от плантации дома. Он находился на открытом воздухе и имел стальные мишени, точно такие же, как в Академии ФБР, с головными пластинами круглой формы, размером примерно с человеческую голову. При попадании они издавали приятный лязг и затем падали, как если бы попала в цель человек. Энцо оказался лучше в этом. Альдо объяснил, что Корпус морской пехоты не уделял слишком много внимания стрельбе из пистолета, тогда как ФБР уделяло этому особое внимание, полагая, что любой может точно выстрелить из плечевого оружия. Брат ФБР использовал стойку двуручного Уивера, в то время как морской пехотинец имел обыкновение вставать прямо и стрелять одной рукой, как службы учили своих людей.

«Эй, Альдо, это просто делает тебя лучшей целью», - предупредил Доминик.

"Ах, да?" Брайан рифленого от трех раундов и получил три удовлетворяющий лязг s в результате. «Трудно стрелять после того, как ты попадешь между ходовыми огнями, братан».

«И что это за дерьмо с одним выстрелом / одним убийством? Все, что стоит выстрелить, стоит того, чтобы выстрелить дважды ».

«Сколько ты дал этой дворняге в Алабаме?» - спросил Брайан.

"Три. Я не хотел рисковать, - объяснил Доминик.

«Ты так говоришь, братан. Эй, позволь мне попробовать твоего Смита.

Доминик очистил свое оружие перед тем, как передать его. Журнал шел отдельно. Брайан несколько раз выстрелил из него всухую, чтобы привыкнуть к ощущениям, затем зарядил и переключил действие. Его первый выстрел ударил по головной пластине. Так же поступил и его второй. Третий промахнулся, а четвертый - нет, треть секунды спустя. Брайан вернул оружие. «По-другому ощущается в руке», - объяснил он.

«К этому привыкаешь», - пообещал Доминик.

«Спасибо, но мне нравятся лишние шесть патронов в магазине».

«Ну, это то, что тебе нравится».

- И вообще, что со всем этим хедшотом? - подумал Брайан. «Хорошо, стреляющая снайперская винтовка, это самый надежный стопор для одноразового использования, но не из пистолета».

«Когда ты можешь поразить парня головой с пятнадцати ярдов, - ответил Пит Александер, - это просто замечательный талант. Я знаю, что это лучший способ закончить спор ».

"Откуда ты?" - спросил Доминик.

«Вы не сканировали, агент Карузо. Помните, что даже у Адольфа Гитлера были друзья. Разве в Квантико этому не учат?

- Ну да, - несколько удрученно признал Доминик.

«Когда ваша основная цель упала, вы просматриваете местность в поисках друзей, которые у него могли быть. Или ты уйдешь к черту из города. Или оба."

"Вы имеете в виду убежать?" - спросил Брайан.

«Нет, если ты не на трассе. Вы расчищаете свой путь так, чтобы быть незаметным. Это может означать, что вы зайдете в книжный магазин и сделаете покупку, купите кофе и т. Д. Вы должны принимать решение, исходя из обстоятельств, но помните о своей цели. Ваша цель - всегда убираться из ближайшего окружения так быстро, как позволяют обстоятельства. Двигайтесь слишком быстро, и люди это заметят. Двигайтесь слишком медленно, и они могут вспомнить, что видели вас и ваш объект близко друг к другу. Они никогда не сообщат о человеке, которого не заметили. Итак, вы хотите быть одним из них. То, что вы изнашиваете на работе, как вы действуете в поле, как вы ходите, как вы думаете, - все это должно быть сделано так, чтобы сделать вас невидимым », - сказал им Александр.

«Другими словами, Пит, ты говоришь, что когда мы убиваем этих людей, для которых тренируемся, - тихо заметил Брайан, - ты хочешь, чтобы мы могли это сделать и ушли, чтобы нам это сошло с рук». ”

«Вы бы предпочли, чтобы вас поймали?» - спросил Александр.

«Нет, но лучший способ убить кого-нибудь - это выстрелить ему в голову из хорошего ружья с расстояния пары сотен метров. Это работает каждый раз ».

«Но что, если мы хотим, чтобы он умер так, чтобы никто не знал, что он был убит?» - спросил инструктор.

«Как, черт возьми, тебе это удается?» Это был Доминик.

«Терпение, ребята. По одной штуке за раз ».

БЫЛИ остатки какой-то ограды. Рикардо просто прошел сквозь нее, используя дыру, которая выглядела не так давно. Столбы забора были выкрашены в насыщенно-зеленый цвет, но в основном они заржавели. Материал ограды был в еще худшем состоянии. Прохождение было наименьшей из их проблем. Койот прошел еще метров пятьдесят или около того, выбрал большой камень, затем сел, закурил и напился из своей фляги. Это была его первая остановка. Прогулка не была сложной, и он явно делал это много раз. Мустафа и его друзья не знали, что он перебросил несколько сотен групп через границу по этому же маршруту и был арестован только один раз - и это не имело большого значения, если не считать того, что он ранил его гордость. Он также лишился гонорара, потому что был благородным койотом. Мустафа подошел к нему.

«Ваши друзья в порядке?» - спросил Рикардо.

«Это не было утомительно, - ответил Мустафа, - и я не видел змей».

«Здесь не так уж много людей. В них обычно стреляют или бросают камни. Никого не волнуют змеи ».

"Они опасны - я имею в виду, правда?"

«Только если ты дурак, да и то вряд ли умрешь. Вы будете болеть несколько дней. Не более того, но это может сделать ходьбу довольно болезненной. Подождем здесь несколько минут. Мы опережаем график. Ах да, добро пожаловать в Америку, амиго. ”

«Этот забор - все, что есть?» - изумленно спросил Мустафа.

« Нортеамерикано богат, да, и умен, да, но он еще и ленив. Мои люди не пошли бы туда, кроме той работы, которую гринго слишком ленив, чтобы делать сам ».

- Значит, скольких людей вы переправляете в Америку?

«Я, ты имеешь в виду? Тысячи. Многие тысячи. За это мне хорошо платят. У меня прекрасный дом, и на меня работают еще шесть койотов. Гринго больше волнуют люди, переправляющие наркотики через границу, а я избегаю этого. Не стоит беспокоиться. Я позволил двум своим людям сделать это за меня. Видишь ли, за это платят очень дорого.

«Какие наркотики?» - спросил Мустафа.

«Тот вид, за который мне платят». Он усмехнулся и сделал еще один глоток из фляги.

Мустафа повернулся, когда подошел Абдулла.

«Я думал, что это будет трудная прогулка», - заметил его номер два.

«Только для горожан», - ответил Рикардо. "Это моя страна. Я родился в пустыне ».

«Как и я», - заметил Абдулла. «Приятный день». Лучше, чем сидеть в кузове грузовика, не надо было ничего добавлять.

Рикардо зажег еще один Ньюпорт. Ему нравились сигареты с ментолом, легче горло. «Еще месяц, а может, и два, не станет жарко. Но тогда бывает по-настоящему жарко, и мудрец берет хороший запас воды. Люди здесь вымерли без воды в августовскую жару. Но ни один из моих. Я прослеживаю, чтобы у всех была вода. Мать-природа, у нее нет ни любви, ни жалости, - заметил койот. В конце прогулки он знал место, где он мог бы получить несколько сервез, прежде чем поехать на восток, в Эль-Пасо. Оттуда он вернулся в его комфортабельный дом в Асенсион, слишком далеко от границы, чтобы беспокоить потенциальных эмигрантов, которые имели дурную привычку воровать вещи, которые могли понадобиться им для перехода. Он задавался вопросом, сколько воровства они сделали на стороне гринго, но это была не его проблема, не так ли? Он прикурил сигарету и встал. «Еще три километра, друзья мои».

Мустафа и его друзья упали и двинулись дальше на север. Осталось всего три километра? Дома они пошли дальше до автобусной остановки.

НАБИВАТЬ ЦИФРЫ на клавиатуре было так же весело, как бегать голышом в саду кактусов. Джек был из тех, кто нуждался в интеллектуальном стимулировании, и хотя некоторые люди могли обнаружить это в следственной бухгалтерии, он не был одним из них.

«Скучно, а?» - спросил Тони Уиллс.

«Сильно», - подтвердил Джек.

«Что ж, это реальность сбора и обработки разведывательной информации. Даже когда это возбуждает, это довольно скучно - ну, если только вы действительно не чувствуете запах особенно неуловимой лисы. Тогда это может быть весело, хотя это не похоже на наблюдение за объектом в поле. Я никогда этого не делал ».

«Папа тоже», - заметил Джек.

«Зависит от того, какие рассказы вы читаете. Твоя популярность иногда доходила до острого края. Не думаю, что ему это очень понравилось. Он когда-нибудь говорил об этом? "

"Никогда не. Ни разу. Я даже не думаю, что мама много об этом знает. Ну, кроме подводных лодок, но большая часть того, что я знаю об этом, исходит из книг и прочего. Однажды я спросил папу, и все, что он сказал, было: «Ты веришь всему, что видишь в газетах?» Даже когда этот русский парень, Герасимов, появился на телевидении, папа только хрюкнул.

«В Лэнгли о нем говорили, что он король-привидение. Хранил все секреты, как и положено. Но в основном он работал на Седьмом этаже. Я никогда не забирался так высоко ».

«Может, ты мне что-нибудь скажешь».

"Как что?"

«Герасимов, Николай Борисович Герасимов. Он действительно был главой КГБ? Неужели папа вытащил свою задницу из Москвы? »

Уиллс на мгновение заколебался, но избежать этого было невозможно. "Ага. Он был председателем КГБ, и да, ваш отец организовал его бегство ».

«Нет дерьма? Как, черт возьми, папа это устроил?

«Это очень длинная история, и у вас нет допуска к ней».

«Тогда почему он выдал папу?»

«Потому что он был невольным перебежчиком. Ваш отец заставил его сбежать. Он хотел отыграться после того, как ваш отец стал президентом. Но, знаете, Николай Борисович пел - может, не как канарейка, но все равно пел. Он сейчас участвует в программе защиты свидетелей. Они все еще время от времени приводят его, чтобы заставить его спеть еще. Люди, которых вы кладете в мешок, никогда не дают вам все сразу, поэтому вы периодически к ним возвращаетесь. Это заставляет их чувствовать себя важными - достаточно, чтобы они обычно пели еще немного. Он все еще не счастливый турист. Он не может пойти домой. Они выстрелили бы ему в задницу. Русские никогда не прощали государственной измены. Ну, мы тоже. Итак, он живет здесь с федеральной защитой. Последнее, что я слышал, он увлекся гольфом. Его дочь вышла замуж за какого-то засранца-аристократа из Вирджинии. Теперь она настоящая американка, но ее отец умрет несчастным человеком. Он хотел захватить Советский Союз, я имею в виду, что он действительно хотел эту работу, но ваш отец испортил эту работу навсегда, а Ник до сих пор затаил обиду ».

"Будь я проклят."

«Что-нибудь новенькое с Сали?» - спросил Уиллс, возвращая вещи к реальности.

«Есть кое-какие мелочи. Вы знаете, пятьдесят тысяч здесь, восемьдесят тысяч там - фунтов, а не долларов. По счетам, о которых я мало что знаю. Он тратит от двух до восьми тысяч фунтов в неделю, что он, вероятно, считает мелкой наличностью ».

«Откуда берутся эти деньги?» - спросил Уиллс.

«Не совсем понятно, Тони. Я полагаю, он снимает часть со своего семейного счета, может быть, два процента, которые он может списать на расходы. Не достаточно, чтобы предупредить отца о том, что он ворует у мамы и папы. Интересно, как они отреагируют на это? » - предположил Джек.

«Они бы не отрезали ему руку, но они могли сделать что-нибудь похуже - отрезать ему деньги. Вы видите, что этот парень зарабатывает себе на жизнь? "

"Вы имеете в виду настоящую работу?" Джек коротко рассмеялся. «Почему-то я этого не вижу. Он слишком долго сидел в поезде, чтобы не любить втыкать шипы в галстуки. Я много был в Лондоне. Трудно представить, как там выживает работающий окунь ».

Завещания загудели. «Как ты собираешься держать их на ферме после того, как они увидят Пари?»

Джек покраснел. «Послушай, Тони, да, я знаю, что вырос богатым, но папа всегда следил за тем, чтобы у меня была летняя работа. Я даже два месяца работал на стройке. Сделал жизнь Майка Бреннана и его приятелей тяжелой. Но папа хотел, чтобы я знал, каково это - заниматься настоящей работой. Сначала я ненавидел это, но, оглядываясь назад, я думаю, что это, наверное, было хорошо. Мистер Сали никогда не делал этого. Я имею в виду, я мог бы выжить на реальной работе начального уровня, если бы мне пришлось. Этому парню было бы намного сложнее приспособиться ».

«Хорошо, сколько всего необъяснимых денег?»

- Может, двести тысяч фунтов - назовем триста тысяч баксов. Но я еще не определился с этим, и это не так уж много денег ».

«Сколько еще нужно сузить?»

"В таком случае? Черт, может, через неделю, если повезет. Это похоже на отслеживание одной машины в час пик в Нью-Йорке, понимаешь? "

"Так держать. Это не должно быть легко или весело ».

«Да, да, сэр». Это было то, что он перенял у морских пехотинцев в Белом доме. Они даже говорили ему это время от времени, пока его отец не заметил и немедленно не положил этому конец. Джек вернулся к своему компьютеру. Он хранил свои настоящие записи на блокноте из белой линованной бумаги просто потому, что так ему было легче, а затем каждый день переносил их в отдельный компьютерный файл. Когда он писал, он отметил, что Тони покидает их комнатку, чтобы подняться наверх.

«У ЭТОГО РЕБЕНКА глаз», - сказал Уиллс Рику Беллу на верхнем этаже.

"Ой?" «Еще немного рано для каких-либо результатов от новичка, независимо от того, кем был его отец», - подумал Белл.

«Я поставил его на молодого саудовца, живущего в Лондоне, по имени Уда бин Сали - менял в интересах его семьи. У британцев его нет на хвосте, потому что он однажды назвал кого-то, кого они сочли интересным ».

"А также?"

«И Джуниор нашел пару сотен тысяч фунтов, которые невозможно объяснить».

"Насколько это прочно?" - спросил Белл.

«Нам придется поставить на это постоянное место, но, знаете ли. . . у этого парня правильный нос ".

- Может, Дэйв Каннингем? Судебный бухгалтер, он перешел в The Campus из отдела по борьбе с организованной преступностью Министерства юстиции. В свои шестьдесят Дэйв обладал легендарным чутьем на числа. Торговый отдел Кампуса в основном использовал его для «обычных» обязанностей. Он мог бы преуспеть на Уолл-стрит, но ему просто нравилось зарабатывать на жизнь скупкой плохих парней. В кампусе он мог заниматься этим занятием, выходя далеко за рамки государственных пенсионных правил.

«Я бы выбрал Дэйва», - согласился Тони.

«Хорошо, давайте перекрестно загрузим компьютерные файлы Джека Дэйву и посмотрим, что он передаст».

«Работает для меня, Рик. Вы видели вчера отчет АНБ о взятии?

"Ага. - Привлечено мое внимание, - ответил Белл, подняв глаза. За три дня до этого поток сообщений из источников, которые казались интересными правительственным спецслужбам, упал на семнадцать процентов, а два особо интересных источника почти полностью прекратились. Когда это происходило с использованием радиосвязи в воинской части, это часто означало остановку перед настоящими операциями. То, что нервировало сотрудников службы связи. Большую часть времени это вообще ничего не значило, просто случайность в действии, но это достаточно часто перерастало в нечто реальное, так что сигнальные агенты часто приходили в дрожь по этому поводу.

"Любые идеи?" - спросил Уиллс.

Белл покачал головой. «Я перестал быть суеверным около десяти лет назад».

Ясно, что Тони Уиллс не сказал: «Рик, мы должны. Мы должны были задержаться уже давно ».

«Я знаю, о чем вы говорите, но мы не можем управлять этим местом с подобными вещами».

«Рик, это похоже на игру в мяч - может быть, скамейки для блиндажа, но ты все равно не можешь выйти на поле, когда захочешь».

«Для чего убить судью?» - спросил Белл.

«Нет, просто парень, который собирается бросить боб».

«Терпение, Тони, терпение».

«Сукин сын, обладающий добродетелью, не так ли?» Уиллс так и не научился этому, несмотря на весь свой опыт.

«Думаешь, у тебя плохо? А как насчет Джерри?

«Да, Рик, я знаю». Он стоял. «Позже, чувак».

ОНИ НЕ ВИДЕЛИ ни другого человека, ни машину, ни вертолет. Ясно, что здесь не было ничего ценного. Ни нефти, ни золота, ни даже меди. Ничего стоящего охранять или защищать. Прогулки было достаточно, чтобы быть здоровым. Неопрятные кусты, даже низкорослые деревья. Несколько следов шин, но ни одного недавнего. Эта часть Америки могла бы с таким же успехом быть пустым кварталом Саудовской Аравии, Руб-эль-Хали, где даже стойкий пустынный верблюд нашел бы это мрачное движение.

Но прогулка явно закончилась. Когда они поднялись на небольшой холм, они увидели еще пять машин, которые сидели в одиночестве, а стоявшие рядом мужчины разговаривали между собой.

«А, - сказал Рикардо, - они тоже рано. Превосходно." Он мог бросить этих угрюмых иностранцев и продолжить свои дела. Он остановился и позволил своим клиентам наверстать упущенное.

«Это наша цель?» - спросил Мустафа с надеждой в голосе. Это была легкая прогулка, намного легче, чем он ожидал.

«Мои друзья отвезут вас в Лас-Крусес. Там вы сможете составить план путешествия на будущее ».

"А вы?" - спросил Мустафа.

«Я иду домой к своей семье», - ответил Рикардо. Разве это не было достаточно просто? Может, у этого парня не было семьи?

Оставшаяся прогулка заняла всего десять минут. Рикардо возглавил внедорожник после рукопожатия со своей партией. Они были достаточно дружелюбны, хотя и осторожно. Сюда их могло быть труднее, но поток нелегальных иммигрантов был гораздо более активным в Аризоне и Калифорнии, и именно там Пограничный патруль США располагал большей частью своего персонала. Гринго имели тенденцию смазывать скрипящее колесо - возможно, как и все в мире, но все же это было не слишком дальновидно с их стороны. Рано или поздно они поймут, что здесь тоже есть приграничное движение. Только не драматический. Тогда ему, возможно, придется найти новый способ заработать на жизнь. Однако последние семь лет он преуспел - этого достаточно, чтобы открыть небольшой бизнес и вырастить своих детей для более законной работы.

Он смотрел, как его группа садится в транспорт и уезжает. Он также направился в общем направлении Лас-Крусес, затем повернул на юг по I-10 в сторону Эль-Пасо. Он давно перестал интересоваться, что его клиенты планируют делать в Америке. Он решил, что, вероятно, не ухаживает за садами и не занимается строительством, но ему заплатили десять тысяч долларов американскими деньгами. Значит, они были важны для кого-то. . . но не ему.

ГЛАВА 10.

НАПРАВЛЕНИЯ

Для Мустафы и его друзей поездка в Лас-Крусес была на удивление долгожданным перерывом, и хотя они этого не показывали, сейчас было очевидное волнение. Они были в Америке. Это были люди, которых они предлагали убить. Теперь миссия была как-то ближе к завершению, не по нескольким километрам, а по волшебной невидимой линии. Они были в доме Великого Сатаны. Это были люди, которые обрушили смертельный дождь на свою родину и на Верных во всем мусульманском мире, люди, которые так ласково поддерживали Израиль.

В Деминге они повернули на восток в сторону Лас-Крусес. Шестьдесят две мили - сто километров - до следующей промежуточной остановки по I-10. Были рекламные щиты, рекламирующие придорожные отели и места, где можно поесть, туристические достопримечательности, типичные для повседневного и немыслимого характера, и более холмистая местность, и горизонты, которые казались далекими, даже когда машина проезжала расстояния со стабильной скоростью семьдесят миль в час.

Их водитель, как и прежде, выглядел мексиканцем и ничего не сказал. Наверное, еще один наемник. Никто ничего не сказал: водитель, потому что ему было все равно, его пассажиры, потому что их английский был с акцентом, и водитель мог это принять к сведению. Таким образом, он запомнил бы только, что подобрал людей на грунтовой дороге на юге Нью-Мексико и отвез их в другое место.

«Наверное, остальным в его отряде было труднее», - подумал Мустафа. Им пришлось доверять ему, чтобы знать, что он делал. Он был командиром миссии, лидером отряда воинов, который собирался разделиться на четыре части, которые никогда не воссоединятся. Миссия была тщательно спланирована. Единственная связь в будущем будет через компьютер, и их будет немного. Они будут действовать независимо, но по простому графику и для достижения единой стратегической цели. «Этот план потрясет Америку, как ни один другой план», - сказал себе Мустафа, глядя в проезжающий мимо универсал. Двое родителей и что-то вроде двух маленьких, мальчик лет четырех и один поменьше, наверное, года полтора. Неверные, все они. Цели.

Его оперативный план, конечно же, был записан женевским шрифтом из четырнадцати пунктов на листах простой белой бумаги. Четыре экземпляра. По одному на каждого руководителя группы. Остальные данные были в файлах на персональных компьютерах, которые у всех мужчин были в небольших сумках, вместе с запасными рубашками, чистым нижним бельем и прочим. Им не нужно было много, и планировалось оставить очень немногое, чтобы еще больше сбить с толку американцев.

Этого было достаточно, чтобы вызвать тонкую улыбку на проезжающую мимо деревню. Мустафа закурил сигарету - у него осталось всего три - и глубоко вдохнул табачный дым, и кондиционер обдал его холодным воздухом. Позади них солнце садилось в небе. Они сделают свою следующую - и последнюю - остановку в темноте, что, по его мнению, было хорошим тактическим планированием. Он знал, что это была всего лишь случайность, но если так, это означало, что Сам Аллах улыбался их плану. Конечно, как Он должен поступить. Все они выполняли Его работу.

Очередной скучный рабочий день сделан, сказал себе Джек по дороге к машине. В Кампусе плохо было то, что он не мог ни с кем его обсудить. Никто не был допущен к этому делу, хотя еще не было ясно, почему. Он, конечно, мог разобраться со своим отцом - президент по определению был допущен ко всему, а экс-президенты имели такой же доступ к информации, если не по закону, то по правилам практичности. Но нет, он не мог этого сделать. Папа не будет доволен своей новой работой. Папа мог позвонить по телефону и все испортить, и у Джека хватило вкуса, чтобы проголодаться хотя бы на несколько месяцев. Даже в этом случае возможность обсудить кое-что с кем-то, кто знает, что происходит, была бы своего рода благословением. Просто кто - то сказать, да, это действительно является важным, и, да, вы действительно являются содействие установлению истины, справедливости и американского пути.

Мог ли он действительно изменить ситуацию? Мир работал так, как он работал, и он не мог его сильно изменить. Даже его отец, несмотря на всю ту силу, которая к нему пришла, не смог этого сделать. Насколько меньше он, своего рода младший принц, мог добиться? Но если сломанные части мира когда-либо будут исправлены, это должен будет сделать кто-то, кому все равно, невозможно это или нет. Вероятно, кто-то слишком молод и глуп, чтобы знать, что невозможное было ... невозможным. Но ни его мать, ни его отец не поверили этому слову, и так они его воспитали. Салли скоро заканчивала медицинскую школу и собиралась заниматься онкологией - единственное, о чем их мать сожалела, что не сделала в своей медицинской карьере - и она сказала всем, кто просил, что она будет там, когда дракон рака будет наконец однажды убит. и для всех. Итак, вера в невозможность не была частью кредо Райана. Он просто еще не знал, как это сделать, но в мире есть чему поучиться, не так ли? И он был умен и хорошо образован, а наличие значительного целевого фонда означало, что он мог идти вперед, не боясь умереть с голоду, если обидит не того человека. Это была самая важная свобода, которую завещал ему отец, и Джон Патрик Райан-младший был достаточно умен, чтобы понимать, насколько она важна, - если не осознавать ответственность, которую такая свобода несла с собой.

Вместо того, чтобы приготовить себе ужин, они решили тем вечером пойти в местный стейк-хаус. Он был полон ребят из Университета Вирджинии. Вы могли сказать - все они выглядели яркими, но не такими яркими, как они думали, и все они были слишком громкими, слишком самоуверенными. В этом было одно из преимуществ того, чтобы быть детьми - как бы они ни ненавидели это наименование - детьми, о нуждах которых по-прежнему заботятся любящие родители, хотя и на удобном расстоянии. Для двух мальчиков Карузо это был юмористический взгляд на то, кем они были всего несколько лет назад, прежде чем суровые тренировки и опыт в реальном мире превратили их в нечто иное. Что именно, они еще не знали. То, что казалось таким простым в школе, стало бесконечно сложным после ухода из академической утробы. В конце концов, мир не был цифровым - это была аналоговая реальность, всегда неопрятная, всегда со свободными концами, которые нельзя было аккуратно завязать, как шнурки, и поэтому можно было споткнуться и упасть при каждом неосторожном шаге. И осторожность приходила только с опытом - с несколькими споткнувшимися и падениями, которые принесли боль, только худшие из которых преподали запоминающиеся уроки. Эти уроки пришли братьям рано. Не так рано, как они пришли к другим поколениям, но все же достаточно скоро, чтобы они осознали последствия ошибок в мире, который так и не научился прощать.

«Неплохое место», - рассудил Брайан на полпути к филе-миньону.

«Трудно испортить приличный кусок говядины, каким бы тупым ни был повар». В этом заведении явно был повар, а не повар, но жареный стейк довольно хорош для почти сырых углеводов, а брокколи была свежей из морозильной камеры, подумал Доминик.

«Я действительно должен есть лучше, чем это», - заметил майор морской пехоты.

"Наслаждайтесь, пока можно. Нам еще нет тридцати, не так ли? "

Это было хорошо для смеха. «Раньше это казалось ужасно большим числом, не так ли?»

«Где начинается старость? Ах, да. Что ж, ты довольно молод для майора, правда?

Альдо пожал плечами. "Я предполагаю. Я нравился моему начальнику, и на меня работали несколько хороших людей. Однако мне никогда не нравились ИМО. Они поддерживают вас, но это все, что я могу сказать за них. Моему ганни нравились эти штуки, он сказал, что они лучше, чем то, на чем он вырос в Корпусе.

«В бюро вы, как правило, питаетесь пончиками Dunkin 'Donuts и… ну, они делают примерно лучший промышленный кофе в Америке. На такой диете сложно держать пояс свободно ''.

«Ты в приличной форме для воина, прикованного к столу, Энцо», - довольно великодушно заметил Брайан. В конце утренней пробежки его брат иногда выглядел так, как будто вот-вот упадет. Но трехмильный пробег был для морского пехотинца как утренний кофе, открывающий глаза. «Мне все еще жаль, что я точно не знал, для чего мы тренируемся», - сказал Альдо после очередного укуса.

«Братан, мы учимся убивать людей, это все, что нам нужно знать. Подкрасться незаметно, а затем убежать к черту, чтобы вас не заметили ».

«С пистолетами?» Брайан ответил с сомнением. «Довольно шумно и не так уверенно, как винтовка. У меня был снайпер с моей командой в Афганистане. Он прикончил плохих парней на чертовой дистанции почти в миле. Использовал винтовку Barrett .50, большая мать, как старый BAR на стероидах. Стреляет из пулемета Ma Deuce .50 калибра. Чертовски точный, и он дает решительный удар, понимаешь? Трудно уйти с полудюймовым отверстием в себе. Тем более, что его снайпер, капрал Алан Робертс, темнокожий парень из Детройта, предпочитал выстрелы в голову, а 50-й калибр действительно справлялся с задачей по головам.

«Ну, может быть, подавленные. Вы можете довольно хорошо заглушить пистолет.

«Я видел их. Мы тренировались с ними в Recon School, но они ужасно громоздки для ношения под деловым костюмом, и вам все равно придется вынимать их, стоять на месте и целиться в голову цели. Если нас не отправят в школу Джеймса Бонда на курсы магии, мы не собираемся убивать много людей из пистолетов, Энцо.

«Что ж, может быть, мы воспользуемся чем-нибудь еще».

- Так ты тоже не знаешь?

«Эй, дружище, мои чеки все еще приходят из Бюро. Все, что я знаю, это то, что Гас Вернер послал меня сюда, и это делает его почти кошерным ... Я думаю, - заключил он.

«Вы упомянули его раньше. Кто он такой?

«Помощник директора, руководитель нового Контртеррористического отдела. Ты не трахаешься с Гасом. Он был главой команды по спасению заложников, и все остальные билеты ему тоже пробили. Умный парень и чертовски крутой. Не думаю, что он теряет сознание при виде крови. Но у него еще и настоящая голова на плечах. Терроризм - это новое явление в Бюро, и Дэн Мюррей выбрал его на эту работу не только потому, что он может стрелять из пистолета. Он и Мюррей близки, они существуют на двадцать с лишним лет назад. Мюррей тоже не болван. В любом случае, если он послал меня сюда, с кем-то должно быть все в порядке. Так что я буду подыгрывать, пока они не скажут мне нарушить закон ».

«Я тоже, но я все еще немного нервничаю».

В LAS CRUCES был региональный аэропорт для коротких маршрутов и прыгунов по лужам . Наряду с этим появились пункты проката автомобилей. Они остановились, и Мустафе пора было нервничать. Он и один из его коллег арендовали здесь автомобили. Еще двое будут использовать аналогичный бизнес в самом городе.

«Все для вас приготовлено», - сказал им водитель. Он протянул два листа бумаги. «Вот номера бронирования. Вы будете водить четырехдверные седаны Ford Crown Victoria. Мы не могли доставить вам универсалы, как просили, без поездки в Эль-Пасо, а это было нежелательно. Используйте там свою карту Visa. Вас зовут Томас Салазар. Ваш друг - Гектор Сантос. Покажите им номера бронирований и просто делайте то, что они вам говорят. Это очень просто." Ни один из мужчин не показался водителю слишком латинским по внешности, но люди в этом пункте проката были оба невежественными жителями, которые мало говорили по-испански, помимо «тако» и «сервезы».

Мустафа вышел из машины и вошел, махнув другу, чтобы тот последовал за ним.

Он сразу понял, что это будет легко. Кто бы ни владел этим бизнесом, он не утруждал себя вербовкой умных людей. Мальчик, сидевший за столом, сгорбился над ним и читал комикс с вниманием, которое выглядело слишком увлеченным.

«Привет, - сказал Мустафа с ложной уверенностью. «У меня оговорка». Он записал номер в блокнот и протянул ему.

"Хорошо." Дежурный не выказал своего раздражения из-за того, что его отвлекли от новейшего приключения Бэтмена. Он умел работать на офисном компьютере. Конечно же, компьютер выплюнул форму аренды, уже заполненную во многих деталях.

Мустафа передал свои международные водительские права, которые сотрудник ксерокопировал, а затем прикрепил ксерокопию к своей копии бланка аренды. Он был рад, что г-н Салазар воспользовался всеми вариантами страхования - он получил дополнительные деньги за то, что побудил людей сделать это.

«Хорошо, твоя машина - белый« Форд »в четвертом слоте. Просто выйди через эту дверь и поверни направо. Ключи в замке зажигания, сэр.

«Спасибо», - сказал Мустафа по-английски с акцентом. Неужели это было так просто?

Очевидно, так оно и было. Он только что отрегулировал сиденье в своем «форде», когда Саид появился в пятом слоте за светло-зеленым близнецом своего седана. У обоих были карты штата Нью-Мексико, но в действительности они им не понадобились. Оба мужчины завели машины, вылезли из парковочных мест и направились на улицу, где их ждали внедорожники. Следить за ними было достаточно просто. В городе Лас-Крусес было движение, но не так много в обеденное время.

Еще одно агентство по аренде автомобилей находилось всего в восьми кварталах к северу, по всей видимости, на главной улице Лас-Крусес. Этот назывался Герц, что показалось Мустафе смутно еврейским по характеру. Двое его товарищей вошли, а через десять минут вернулись и сели в свои арендованные машины. Опять же, это были Форды той же марки, что и у него с Саидом. Сделав это, возможно, самую опасную миссию, которую они должны были выполнить, пора было следовать за внедорожниками на север несколько километров - около двадцати, как оказалось, - затем свернуть с этой дороги на другую грунтовую. Таких здесь вроде бы было много. . . на самом деле прямо как дома. Еще километр или около того, и там стоял одиноко стоящий дом, и только грузовик, припаркованный поблизости, предполагал проживание. Там все машины припаркованы, и пассажиры вышли на то, что, как понял Мустафа, будет их последней настоящей встречей.

«У нас здесь есть ваше оружие, - сказал им Хуан. Он указал на Мустафу. «Пойдем со мной, пожалуйста».

Внутри это невзрачное деревянно-каркасное сооружение оказалось виртуальным арсеналом. Всего в шестнадцати картонных коробках было шестнадцать автоматов МАС-10. Не изящное огнестрельное оружие, MAC изготовлено из штампованной машинной стали с плохой обработкой металла. К каждому оружию было по двенадцать магазинов, очевидно, все заряженные и скрепленные вместе черной лентой электрика.

«Оружие девственное. Их не уволили », - сказал им Хуан. «У нас также есть глушители для каждого из них. Они не являются эффективными глушителями, но улучшают баланс и точность. С этим ружьем не так легко обращаться, как с «Узи», но и здесь его труднее достать. Для этого оружия его эффективная дальность составляет около десяти метров. Легко загружается и выгружается. Конечно, она стреляет с открытого затвора, и скорость стрельбы довольно высока ». Фактически, он опустошил бы магазин на тридцать патронов менее чем за три секунды, что было слишком быстро для разумного использования, но эти люди не казались Хуану излишне разборчивыми.

Их не было. Каждый из шестнадцати арабов поднял оружие и взвесил его, как бы поздоровавшись с новым другом. Затем один поднял пару магазинов -

"Стоп! Стой! - сразу рявкнул Хуан. «Вы не будете заряжать это оружие внутрь. Если вы хотите провести по ним пробный огонь, у нас есть цели снаружи ».

"Разве это не будет слишком шумно?" - спросил Мустафа.

«Ближайший дом находится в четырех километрах отсюда», - снисходительно ответил Хуан. Пули не могли лететь так далеко, и он предположил, что шум тоже. В этом он ошибся.

Но его гости полагали, что он знает все об этом районе, и они всегда были готовы стрелять из ружья, особенно рок-н-ролльного. В двадцати метрах от дома была песчаная насыпь, по которой были разбросаны ящики и картонные коробки. Один за другим они вставляли магазины в свои пистолеты-пулеметы и откручивали болты. Официальной команды на стрельбу не было. Вместо этого они последовали примеру Мустафы, который схватился за ремешок, свисающий с дула, и спустил курок.

Немедленные результаты были удовлетворительными. MAC-10 издавал соответствующий шум, подпрыгивая вправо, как и все такое оружие, но поскольку это был его первый раз и это была простая стрельба на расстоянии, ему удалось провести свои патроны в картонную коробку примерно в шести метрах слева от себя. . По-видимому, в мгновение ока затвор захлопнулся в пустой патроннике, выпустив и выбросив тридцать 9-мм пистолетных патронов Ремингтон. Он подумал о том, чтобы вытащить журнал и перевернуть его, чтобы насладиться еще двумя или тремя секундами сияющего блаженства, но ему удалось взять себя в руки. Для этого настанет другое время, в недалеком будущем.

«Глушители?» - спросил он Хуана.

"Внутри. Они прикручивают дуло, и лучше их накрутить - ведь легче контролировать, как они распыляют свои пули ». Хуан говорил довольно авторитетно. На протяжении многих лет он использовал MAC-10 для устранения бизнес-конкурентов и других неприятных людей в Далласе и Санта-Фе. Несмотря на это, он смотрел на своих гостей с некоторым беспокойством. Они слишком много ухмылялись. «Они не такие, как он, - сказал себе Хуан Сандовал, - и чем скорее они продолжат свой путь, тем лучше». Это не было бы так для людей в их местах назначения, но это не было его заботой. Его приказы исходили сверху. Его непосредственный начальник дал ему понять на прошлой неделе очень высоко. И деньги были соразмерными. Хуан особо не жаловался, но у него, как у хорошего читателя, за глазами мигал красный свет.

Мустафа последовал за ним и поднял глушитель. Он был примерно десять сантиметров в диаметре и полметра в длину. Как и было обещано, он накручивался на резьбу дульного среза ружья и в целом улучшал балансировку оружия. Он коротко взвесил его и решил, что предпочел бы использовать его таким образом. Лучше уменьшить дульный подъем и сделать стрельбу более точной. Снижение шума не имело большого значения для его миссии, но точность имела значение. Но глушитель делал легко скрываемое оружие неприемлемо громоздким. Итак, он пока открутил его и заменил глушитель в сумке для переноски. Затем он вышел на улицу, чтобы собрать свой народ. Хуан последовал за ним обратно.

«Вам необходимо знать кое-что, - сказал он руководителям групп. Хуан продолжал медленно, размеренно: «Американская полиция эффективна, но не всемогуща. Если во время вождения вас сбивают с толку, все, что вам нужно сделать, это вежливо поговорить. Если он просит вас выйти из машины, то выходите, как он говорит. По американским законам ему разрешено проверять, есть ли у вас при себе оружие, обыскивать вас руками, но если он просит вас обыскать вашу машину, просто скажите «нет», я не хочу, чтобы вы это делали, - и их по законам он не может обыскивать вашу машину. Я повторю это еще раз: если американский полицейский попросит обыскать вашу машину, вам нужно только сказать «нет», и тогда он может этого не делать. Тогда уезжайте. Когда вы едете, не превышайте скорость, указанную на дорожных знаках. Если вы это сделаете, вас, вероятно, ничем не побеспокоят. Если вы едете быстрее, чем разрешено, все, что вы делаете, - это даете полиции повод остановить вас. Так что не делай этого. Всегда проявляйте терпение. У вас есть вопросы?"

«Что, если полицейский слишком агрессивен, мы можем ...»

Хуан знал, что этот вопрос придет. «Убить одного? Да, это возможно, но тогда вас будет преследовать еще много полицейских. Когда полицейский останавливает вас, первое, что он сделает, это по радио в свой штаб по радио о своем местонахождении, номере вашей машины и описании. Так что, даже если вы его убьете, его товарищи будут искать вас в считанные минуты - и в большом количестве. Убить полицейского не стоит удовольствия. Вы только навлечете на себя еще больше неприятностей. У американской полиции много автомобилей и даже самолетов. Как только они начнут искать вас, они вас найдут. Итак, ваша единственная защита от этого - избежать внимания. Не гони. Не нарушайте их правила дорожного движения. Сделай это, и ты будешь в безопасности. Нарушайте эти законы, и вас поймают, с оружием или нет. Ты понимаешь это?"

«Мы понимаем», - заверил его Мустафа. "Спасибо вам за вашу помощь."

«У нас есть карты для всех вас. Это хорошие карты от Американской автомобильной ассоциации. У вас у всех есть прикрытия, да? - спросил Хуан, надеясь уладить это как можно быстрее.

Мустафа посмотрел на своих друзей в поисках дополнительных вопросов, но они были слишком нетерпеливы, чтобы продолжать свои дела, чтобы отвлекаться сейчас. Довольный, он повернулся к Хуану. «Спасибо за помощь, мой друг».

«Будь проклят друг, - подумал Хуан, но взял человека за руку и провел их к фасаду здания. Сумки были быстро перенесены из внедорожников в седаны, а затем он наблюдал, как они тронулись с места, направляясь обратно на Государственную трассу 185. До Радий-Спрингс и въезда на I-25 North было всего несколько миль. Иностранцы собрались в последний раз, чтобы пожать друг другу руки и даже поцеловаться, Хуан был удивлен. Затем они разделились на четыре команды по четыре человека в каждой и сели в свои арендованные машины.

Мустафа устроился в своей машине. Он положил пачки сигарет на сиденье рядом с собой, убедился, что зеркала правильно выровнены для его глаз, и пристегнул ремень безопасности - ему сказали, что не пристегнуться так же вероятно, как ускориться, чтобы его остановили. Прежде всего, он не хотел, чтобы его остановил полицейский. Несмотря на инструкции, которые он получил от Хуана, это был риск, от которого он не чувствовал желания бежать. Проходя мимо, полицейский мог не узнать их такими, какие они есть, но лицом к лицу было снова нечто иное, и у него не было иллюзий относительно того, как американцы думают об арабах. По этой причине все экземпляры Священного Корана были спрятаны в багажнике.

Пройдет много времени, Абдулла заколдовал бы его за рулем, но первая задержка была бы его. На север по I-25 до Альбукерке, затем на восток по I-40 почти до своей цели. Более трех тысяч километров. «Теперь он должен начать думать в милях», - сказал себе Мустафа. Одна целая шесть десятых километра на милю. Ему придется умножить каждое число на эту константу или вообще не обращать внимания на метрику, если речь идет о его машине. Как бы то ни было, он поехал на север по шоссе 185, пока не увидел зеленый лист и стрелку, ведущую к I-25 North. Он откинулся на спинку сиденья, проверил движение транспорта и увеличил скорость до шестидесяти пяти миль в час, установив круиз-контроль Ford прямо на это число. После этого оставалось только управлять и следить за всем анонимным движением, которое, как он и его друзья, направлялось на север, в Альбукерке. . .

Джек не знал, почему так трудно заснуть. Было около одиннадцати вечера, он посмотрел свой вечерний выпуск телевизора и выпил два или три - сегодня вечером было три - рюмки. Он должен был быть сонным. На самом деле он был сонным, но спать не приходилось. И он не знал почему. «Просто закрой глаза и думай о счастливых мыслях», - говорила ему мама, когда он был маленьким мальчиком. Но теперь, когда он больше не был ребенком, думать о счастливых мыслях было трудной задачей. Он вошел в новый мир, в котором мало таких. Его работа заключалась в том, чтобы изучить известные и предполагаемые факты, касающиеся людей, которых он, вероятно, никогда не встретит, попытаться решить, хотят ли они убить других людей, которых он никогда не встретит, а затем передать информацию другим людям, которые могли или не могли бы попытаться сделай что-нибудь с этим. Именно то , что они пытаются сделать , он не знал, хотя у него были свои подозрения. . . и были ужасные подозрения. Перевернитесь, опустите подушку, попробуйте найти прохладное место в наволочке, снова опустите голову, немного поспите. . .

. . . этого не происходило. В конце концов, так и будет. Так всегда происходило, казалось, за полсекунды до того, как радио-часы выключились.

Бог черт его! он бушевал в потолок.

Он охотился на террористов. Большинство из них верили во что-то хорошее - нет, во что-то героическое - о себе, когда они совершали свои преступления. Для них это не было преступлением. Для мусульманских террористов это была иллюзия, что они выполняют работу Бога. Только вот в Священном Коране этого не сказано. Он особенно не одобрял убийство невинных людей, мирных жителей. Как это действительно работало? Аллах приветствовал террористов-смертников улыбкой или чем-то еще? В католицизме верховной была личная совесть. Если вы искренне верили, что поступаете правильно, тогда Бог не мог бы ударить вас за это. Был ли ислам такими же в своих правилах? Кроме того, поскольку был только один Бог, возможно, правила были одинаковы для всех. Проблема заключалась в том, какой набор религиозных правил ближе всего к тому, что на самом деле думал Бог? И как, черт возьми, вы узнали, что из чего? Крестовые походы совершили довольно гнусные поступки. Но это был классический случай, когда кто-то дал религиозное название войне, которая на самом деле была связана с экономикой и простыми амбициями. Дворянин просто не хотел выглядеть борющимся из-за денег - и с Богом на вашей стороне ничего нельзя было сделать. Взмахни мечом, и любая шея, которую ты отрезал, будет в порядке. Так сказал епископ.

Верно. Настоящая проблема заключалась в том, что религия и политическая власть представляли собой дерьмовую смесь, хотя она легко принималась молодыми и увлеченными людьми, для которых приключение было чем-то, что просто тянуло вас за рукав. Его отец иногда говорил об этом за ужином на уровне резиденции Белого дома, объясняя, что одна из вещей, которую вы должны сказать молодым солдатам и новобранцам морской пехоты, - это то, что даже на войне есть правила, и что их нарушение влечет за собой суровые наказания. Американские солдаты узнали это довольно легко, сказал Джек-старший своему сыну, потому что они происходили из общества, в котором недисциплинированное насилие сурово наказывалось, что было лучше, чем абстрактные принципы для обучения добру и злу. После пары шлепков вы вроде как уловили сообщение.

Он вздохнул и снова перевернулся. Он был действительно слишком молод, чтобы думать о таких великих вопросах жизни, хотя его диплом в Джорджтауне предполагал иное. Колледжи обычно не говорили вам, что девяносто процентов вашего образования пришло после того, как вы повесили пергамент на стену. Люди могут попросить скидку.

ЭТО БЫЛ прошлое время закрытия в университетском городке. Джерри Хендли находился в своем офисе на верхнем этаже, просматривая данные, которые он не мог уместить в обычный рабочий день. То же самое и с Томом Дэвисом, у которого были отчеты от Пита Александра.

"Беда?" - спросил Хендли.

«Близнецы все еще слишком много думают, Джерри. Мы должны были этого предвидеть. Они оба умны, и оба они по большей части играют по правилам, поэтому, когда они видят, что их учат нарушать эти правила, это их беспокоит. Пит говорит, что самое забавное в том, что это морпех так сильно волнуется. Один ФБР подыгрывает намного лучше ».

«Я ожидал, что все пойдет по другому пути».

«Я тоже. И Пит». Дэвис потянулся за своей ледяной водой. Он никогда не пил кофе так поздно ночью. «В любом случае, Пит говорит, что не знает, как все будет развиваться, но у него нет другого выбора, кроме как продолжить тренировки. Джерри, я должен был предупредить тебя об этом больше. Я подумал, что у нас будет эта проблема. Черт, это наш первый раз. Такие люди, которые нам нужны - как я уже сказал, они не психопаты. Они будут задавать вопросы. Они будут хотеть знать , почему. У них появятся другие мысли. Мы не можем нанимать роботов, не так ли? »

«Например, когда они пытались ударить Кастро», - заметил Хендли. Он прочел секретные файлы об этом безумном неудачном приключении. Бобби Кеннеди шомполировал операцию «МОНГАЗ». Они, вероятно, решили за бокалом выпивки или, может быть, после небольшого футбола, чтобы сыграть в эту игру. В конце концов, Эйзенхауэр использовал ЦРУ для аналогичных целей во время своего президентства, так почему бы и нет? За исключением того, что бывший лейтенант ВМФ, потерявший командование из-за тарана, и юрист, никогда не занимавшийся юридической практикой, инстинктивно не знали всего того, что кадровый солдат, достигший пятизвездочного рейтинга, понимал с самого начала. начало. И кроме того, у них была сила. Сама Конституция сделала Джека Кеннеди главнокомандующим, и с такой властью неизменно возникало желание использовать ее и, таким образом, преобразовать мир во что-то более отвечающее его личному мировоззрению. Итак, ЦРУ было приказано заставить Кастро уйти. Но у ЦРУ никогда не было отдела убийств и никогда не обучало людей выполнению таких миссий. Итак, Агентство обратилось к мафии, члены комиссии которой не имели особых причин восхищаться Фиделем Кастро, который закрыл то, что должно было стать их самым прибыльным предприятием. Это было настолько верно, что некоторые из крупных деятелей организованной преступности вложили свои личные деньги в казино Гаваны только для того, чтобы их закрыл коммунистический диктатор.

И разве мафия не умела убивать людей?

Ну, на самом деле нет, они никогда не были очень эффективны в этом - особенно в убийстве людей, способных дать отпор - голливудские фильмы наоборот. И даже в этом случае правительство Соединенных Штатов Америки пыталось использовать их в качестве подрядчиков для убийства главы иностранного государства - потому что ЦРУ не знало, как это сделать. Оглядываясь назад, это было несколько нелепо. В некотором роде? - спросил себя Джерри Хендли. Это было в пределах дюйма обнажения как крушение поезда, спроектированное правительством. Достаточно, чтобы вынудить президента Джерри Форда разработать проект указа, который объявил такие действия незаконными, и этот приказ действовал до тех пор, пока президент Райан не решил уничтожить религиозного диктатора Ирана двумя умными бомбами. Примечательно, что время и обстоятельства не позволили средствам массовой информации комментировать убийство. В конце концов, это было сделано ВВС США с помощью должным образом маркированных - хотя и скрытых - бомбардировщиков во время необъявленной, но вполне реальной войны, в которой оружие массового поражения применялось против американских граждан. Сочетание этих факторов сделало всю операцию не только законной, но и достойной похвалы, как это было одобрено американским народом на следующих выборах. Только Джордж Вашингтон набрал большее количество голосов на выборах, и этот факт все еще беспокоил старшего Джека Райана. Но Джек знал значение убийства Махмуда Хаджи Дарьяи, и поэтому, прежде чем покинуть офис, уговорил Джерри основать кампус.

Но Джек не сказал мне, насколько это будет сложно, напомнил себе Хендли. Так всегда действовал Джек Райан: выбирал хороших людей, давал им миссию и инструменты для ее выполнения, а затем позволял им делать это с минимальным руководством свыше. «Именно это сделало его хорошим начальником и довольно хорошим президентом», - подумал Джерри. Но это не облегчило жизнь его подчиненным. Какого черта он взял это задание? - спросил себя Хендли. Но потом появилась улыбка. Как отреагирует Джек, когда узнает, что его собственный сын работает в кампусе? Увидит ли он в этом юмор?

Возможно нет.

«Итак, Пит сказал, чтобы просто разыграть это?»

"Что еще он может сказать?" - спросил Дэвис в ответ.

«Том, ты когда-нибудь хотел вернуться на ферму своего отца в Небраске?»

«Это ужасно тяжелая работа и довольно скучная». И не было никакого способа удержать Дэвиса на ферме после того, как он был полевым офицером ЦРУ. Он мог бы быть довольно хорошим торговцем облигациями сейчас в своей «белой» жизни, но Дэвис был не более белым в своем истинном призвании, чем в своем цвете кожи. Ему слишком понравился экшен в «черном» мире.

«Что ты думаешь о Форт-Миде?»

«Мое чутье подсказывает мне, что мы должны что-то сделать. Мы их ужалили. Они захотят укусить нас ».

«Вы думаете, они могут выздороветь? Разве наши войска в Афганистане не врезались в них слишком сильно? »

«Джерри, некоторые люди слишком глупы или слишком преданы своему делу, чтобы замечать, что им причиняют боль. Религия - мощный мотиватор. И даже если их стрелки слишком глупы, чтобы понимать важность того, что они делают…

«… Они достаточно умны, чтобы выполнять миссии», - согласился Хендли.

«И разве мы не поэтому здесь?» - спросил Дэвис.

ГЛАВА 11

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ РЕКИ

СОЛНЦЕ быстро взошло на рассвете. Мустафа был поражен сочетанием яркого света и кочки на дороге. Он ясно покачал головой и повернулся, чтобы увидеть улыбающегося Абдуллу за рулем.

"Где мы?" - спросил бригадир своего главного подчиненного.

«Мы находимся в получасе езды к востоку от Амарилло. Последние триста пятьдесят миль это была приятная поездка, но скоро мне понадобится бензин.

«Почему ты не разбудил меня несколько часов назад?»

"Почему? Вы спали приятно, и всю ночь дорога была почти полностью чистой, если не считать этих чертовски больших грузовиков. Все эти американцы должны спать по ночам. Не думаю, что я видел более тридцати настоящих автомобилей за последние несколько часов ».

Мустафа проверил спидометр. Машине было всего шестьдесят пять. Значит, Абдулла не превышал скорость. Их не остановили никакие полицейские. Не о чем было расстраиваться - кроме того, что Абдулла не выполнил его приказы так точно, как хотел бы Мустафа.

"Там." Водитель указал на синий служебный знак. «Мы можем получить бензин и немного еды. Я все равно собирался разбудить тебя здесь, Мустафа. Успокойся, друг мой. Указатель уровня топлива был почти на «Е», - заметил Мустафа. Абдулла поступил глупо, допустив такой низкий уровень, но ругать его за это не имело смысла.

Они остановились на большой туристической площади. Газовые насосы были маркированы Chevron и были автоматизированы. Мустафа вынул бумажник и вставил карту Visa в слот, а затем залил в «Форд» более двадцати галлонов бензина премиум-класса.

К тому времени остальные трое проехали по мужскому туалету на площади и рассматривали варианты еды. Снова похоже на пончики. Через десять минут после того, как машину свернули с межштатной автомагистрали, они вернулись на нее, направляясь на восток в сторону Оклахомы. Еще через двадцать минут они вошли в него.

На заднем сиденье машины Рафи и Зухайр не спали и разговаривали, и, пока он ехал, Мустафа слушал, не присоединяясь к разговору.

Земля была плоской, похожей на дом по рельефу, но гораздо более зеленой. Горизонт находился на удивление далеко, достаточно, чтобы на первый взгляд оценить расстояние казалось невозможным. Солнце стояло над горизонтом и жгло ему глаза, пока он не вспомнил солнцезащитные очки в кармане рубашки. Они немного помогли.

Мустафа заметил про себя о своем нынешнем состоянии ума. Он находил вождение приятным, пересеченную местность приятной для глаз, а работу, в целом, легкой. Каждые девяносто минут или около того он видел отмеченную полицейскую машину, которая обычно проезжала мимо его форда на хорошей скорости, слишком быстро, чтобы полицейский внутри мог заметить его и его друзей. Это был хороший совет ехать прямо на ограничении скорости. Двигались они красиво, но люди регулярно проезжали мимо, даже большие грузовики. Даже малейшее нарушение закона сделало их невидимыми для полиции, главной задачей которой было наказать слишком спешащих. Он был уверен, что безопасность их миссии была надежной. Если бы это было не так, за ними бы последовали или они бы остановили на особенно пустынном участке шоссе и попали в ловушку с оружием и множеством врагов. Но этого не произошло. Дополнительным преимуществом вождения прямо на ограничении скорости было то, что любой, кто их преследует, выделялся. Просто нужно было посмотреть в зеркало. Там никто не задерживался больше нескольких минут. Любая полицейская тень будет мужчиной - это должен быть мужчина - от двадцати до тридцати лет. Может быть, их двое, один - водить машину, другой - смотреть. Мужчины выглядели бы физически здоровыми, с консервативными стрижками. Они следили за ними в течение нескольких минут, прежде чем разорвать контакт, пока кто-то другой взял на себя работу по наблюдению. Конечно, они были бы умны, но характер миссии делал их действия предсказуемыми. Некоторые машины исчезали и появлялись снова. Но Мустафа был полностью настороже, и ни одна машина не появлялась больше одного раза. Разумеется, за ними могли следить самолеты, но вертолеты было легко обнаружить. Единственной реальной опасностью был небольшой самолет с неподвижным крылом, но он мог не беспокоиться обо всем. Если было написано, значит, написано, и против этого не было никакой защиты. На данный момент дорога была чистой, а кофе был превосходным. Был бы прекрасный день. ОКЛАХОМА-СИТИ 36 миль, гласил зеленый дорожный знак.

NPR ОБЪЯВИЛА, что это день рождения Барбры Стрейзанд, и это важная информация, с которой нужно начинать день, сказал себе Джон Патрик Райан-младший, скатываясь с кровати и направляясь в ванную. Через несколько минут он увидел, что его кофеварка с часовым механизмом работает нормально, и налил две чашки в белый пластиковый горшок. Сегодня утром он решил зайти в McDonald's и по дороге на работу купить яичный макмаффин и картофельные оладьи. Это был не совсем здоровый завтрак, но он был сытным, и в двадцать три года он не слишком беспокоился о холестерине и жирах, как его отец, благодаря любезности матери. Мама уже была одета и готова была отвезти ее в Хопкинс (ее главный агент Секретной службы) на утреннюю работу, без кофе, если бы она работала сегодня, потому что она боялась, что кофеин может вызвать у нее легкую дрожь в руке - и диск ее ножик в мозг бедного ублюдка после того, как он проткнул глазное яблоко, как олива в мартини (это была шутка его отца, которая обычно приводила к игривой пощечине от мамы). Папа шел работать над своими мемуарами с помощью писателя-призрака (которого он ненавидел, но издатель настаивал). Салли училась в медицинском институте на уровне притворного доктора; он не знал, что она делала в этот момент. Кэти и Кайл будут одеваться в школу. Но Маленькому Джеку нужно было идти на работу. Недавно ему пришло в голову, что колледж был его последним настоящим отпуском. О, конечно, каждый маленький мальчик и девочка не хочет ничего, кроме как вырасти и взять на себя ответственность за свою жизнь, но потом вы попадаете в цель - и уже поздно возвращаться. Эта повседневная работа была утомительна. Ладно, ладно, тебе за это заплатили, но он уже был богат, отпрыск выдающейся семьи. Деньги, в его случае, уже были заработаны, и он не был из тех отбросов, которые могли бы все это разозлить и стать самоуничтоженным человеком, не так ли? Он поставил пустую чашку из-под кофе в посудомоечную машину и пошел в ванную побриться.

Это было еще одно препятствие. Черт побери, подростку было так приятно видеть, как первые пучки персикового пуха стали темными и щетинистыми, а потом нужно было бриться один или два раза в неделю, обычно перед свиданием. Но каждое проклятое утро - какая это была заноза в заднице! Он вспомнил, как его отец делал это, как это часто делают мальчики, и думал, как здорово быть взрослым мужчиной. Да, конечно. Взросление не стоило хлопот. Лучше иметь маму и папу, которые возьмут на себя всю административную чушь. И все еще...

И все же теперь он делал важные дела, и это вроде как приносило удовлетворение. После того, как вы закончили всю работу по дому, которая его сопровождала. Хорошо. Чистая рубашка. Выберите галстук и закрепите закрепку. Наденьте куртку. За дверь. По крайней мере, ему было весело водить машину. Он мог бы купить себе другой. Может, тряпка. Приближалось лето, и было бы здорово, если бы ветер развевал тебе волосы. Пока какой-то извращенец ножом не порезал брезентовый верх, и вам пришлось позвонить в страховую компанию, и машина исчезла в магазине на три дня. Когда дошли до этого, взросление было похоже на поход в торговый центр за нижним бельем. Это было нужно всем, но с этим ничего нельзя было поделать, кроме как снять.

Поездка на работу была такой же рутинной, как и поездка в школу, за исключением того, что ему больше не приходилось беспокоиться об экзамене. За исключением того, что, если он облажается, он потеряет работу, и эта черная метка будет следовать за ним намного дольше, чем «F» в социологии. Значит, он не хотел облажаться. Проблема с этой работой заключалась в том, что каждый день тратился на обучение, а не на применение знаний. Вся большая ложь о колледже заключалась в том, что он научил вас тому, что вам нужно знать на всю жизнь. Да правильно. Вероятно, этого не произошло с его отцом, а с мамой, черт возьми, она никогда не прекращала читать свои медицинские журналы, чтобы узнать о новых вещах. Не только американские журналы, но и английские и французские, потому что она довольно хорошо говорила по-французски и сказала, что французские документы хороши. Лучше, чем их политики, но, опять же, любой, кто судил Америку по ее политическим лидерам, вероятно, думал, что США А. были нацией хулиганов. По крайней мере, с тех пор, как его отец выехал из Белого дома.

Он снова слушал NPR. Это была его любимая новостная станция, которая превосходила популярность современной популярной музыки. Он вырос, слушая свою маму за фортепиано, в основном Баха и его сверстников - может быть, маленького Джона Уильямса в знак современности, хотя он писал больше для медных духовых инструментов, чем для слоновой кости.

Еще один террорист-смертник в Израиле. Черт возьми, его отец ужасно старался уладить эту проблему, но, несмотря на некоторые серьезные усилия, даже со стороны израильтян, все это не удалось. Казалось, что евреи и мусульмане просто не могут ладить. Его отец и принц Али бин Султан говорили об этом всякий раз, когда собирались вместе, и было больно видеть их разочарование. Принц не получил статуса королевского сана в своей стране - что, возможно, было удачей, подумал Джек, поскольку быть королем должно быть даже хуже, чем быть президентом, - но он оставался важной фигурой, к словам которой нынешний король прислушивался больше всего. времени . . . что привело его к. . .

Уда бин Сали. Сегодня утром о нем будут еще новости. Вчерашний снимок британской разведки, любезно предоставленный ЦРУ, которое рвет Лэнгли. ЦРУ рвет? - спросил себя Джек. Его собственный отец работал там, отлично служил, прежде чем переехать в мир, и много раз говорил своим детям не верить всему, что они видели в фильмах о разведывательном бизнесе. Джек-младший задавал ему вопросы и в основном получал неудовлетворительные ответы, и теперь он узнал, что такое бизнес на самом деле. В основном скучно. Слишком много похоже на бухгалтерию, вроде погони за мышами в Парке Юрского периода, хотя, по крайней мере, у вас было преимущество быть невидимым для хищников. Никто не знал, что Кампус существует, и пока это оставалось правдой, все находились в безопасности. Это создавало ощущение комфорта, но, опять же, скучно. Младший был еще достаточно молод, чтобы думать, что волнение - это весело.

Остановился на шоссе 29 США и направился к кампусу. Обычное место для парковки. Улыбайтесь и машите охраннику и поднимайтесь до его офиса. Именно тогда Джуниор понял, что проехал прямо мимо Макдональдса, поэтому взял с подноса с угощениями два датских напитка и приготовил чашку кофе по дороге в свой закуток. Включите компьютер и приступайте к работе.

«Доброе утро, Уда», - сказал Джек-младший экрану компьютера. "Что ты делал все это время?" Окно часов на компьютере показало 8:25. Это превратилось в ранний полдень в финансовом районе Лондона. Бин Сали имел офис в здании страховой компании Lloyd, которое, как помнил Джуниор по предыдущим перелетам через пруд, выглядело как застекленный нефтеперерабатывающий завод. Элитный район и несколько очень богатых соседей. В отчете не говорилось, на каком этаже, но Джека и так никогда не было в здании. Страхование. Пришлось быть самой скучной работой в мире - ждать, пока сгорит здание. Итак, вчера Уда сделал несколько телефонных звонков, один из них ... ага! «Я откуда-то знаю это имя», - сказал молодой Райан экрану. Это было имя очень богатого ближневосточного парня, который, как известно, иногда играл не на той игровой площадке, и который также находился под наблюдением британской службы безопасности. Итак, о чем они говорили?

Была даже стенограмма. Разговор был на арабском, и был перевод. . . С таким же успехом могла быть инструкция от жены купить литр молока по дороге с работы домой. Об этом захватывающем и показательном - за исключением того, что Уда ответил на совершенно безобидное заявление словами: «Ты уверен?» Не то, чтобы ты сказал жене, когда она сказала, чтобы по дороге домой принесла литр обезжиренного молока.

«Тон голоса предполагает скрытый смысл», - мягко заметил британский аналитик в конце отчета.

Затем, позже в тот же день, Уда рано вышел из офиса, вошел в другой паб и встретился с тем же парнем, с которым разговаривал по телефону. Значит, разговор все-таки не был безобидным? Но, хотя им не удалось подслушать разговор в кабине паба, в телефонном чате не было указано ни встречи, ни места встречи. . . и Уда не проводил много времени в этом конкретном пабе.

«Доброе утро, Джек», - поприветствовал Уиллс, войдя и повесив пиджак. "Что творится?"

«Наш друг Уда качается, как живая рыба». Джек набрал команду «ПЕЧАТЬ» и передал распечатку своему соседу по комнате еще до того, как успел сесть.

«Кажется, это предполагает такую возможность, не так ли?»

«Тони, этот парень - игрок», - сказал Джек с некоторой уверенностью в голосе.

«Что он делал после телефонного разговора? Есть какие-нибудь необычные сделки? »

«Я еще не проверял, но если есть, то ему приказал сделать это его друг, а затем они встретились, чтобы он мог подтвердить это за пинтой биттера Джона Смита».

«Вы совершаете скачок воображения. Мы пытаемся избежать этого здесь », - предупредил Уиллс.

«Я знаю», - прорычал Джуниор. Пришло время проверить движение денег вчерашнего дня.

«О, ты должен встретить кого-то нового сегодня».

"Это кто?"

«Дэйв Каннингем. Судебный бухгалтер, раньше работал в отделе правосудия - организованной преступности. Он довольно хорошо умеет замечать финансовые нарушения ».

«Он думает, я нашел что-то интересное?» - с надеждой спросил Джек в голосе.

«Посмотрим, когда он приедет - после обеда. Он, наверное, сейчас просматривает твои вещи.

«Хорошо», - ответил Джек. Может, он что-то уловил. Может быть, в этой работе действительно был элемент волнения. Может, ему дадут пурпурную ленточку для счетной машины. Конечно.

ДНИ были обычным делом. Утренняя пробежка и физкультура, затем завтрак и беседа. По сути, ничем не отличается от времени Доминика в Академии ФБР или времени Брайана в начальной школе. Именно это сходство сильно беспокоило морского пехотинца. Обучение морской пехоты было направлено на убийство людей и ломку вещей. Так было.

Доминик немного лучше справлялся со слежкой, потому что Академия ФБР научила его этому по книге, которой не было у морских пехотинцев. Энцо также неплохо владел пистолетом, хотя Альдо предпочитал свою Беретту Смит и Вессон своего брата. Его брат ударил плохого парня своим Смитом, в то время как Брайан проделал свою работу с винтовкой M16A2 на прилично большом расстоянии - пятьдесят метров, достаточно близко, чтобы увидеть их лица, когда пули попали в цель, и достаточно далеко, чтобы возвращение снимка недостаточно, чтобы вызывать серьезные опасения. Его рогатка упрекнула его за то, что он не схватился за землю, когда АК были повернуты в его сторону, но Брайан усвоил важный урок в своем единственном сражении. Он обнаружил, что в этот момент его разум и его мышление перешли в гипердвигатель, мир вокруг него, казалось, замедлился, а его мышление стало необычайно ясным. Оглядываясь назад, она удивила его , что он не видел пули в полете, его ум работает так быстро хорошо, последние пять раундов в журнале АК-47, как правило , трейсеры, и он уже видел тех , в полете, хотя никогда в его непосредственном направлении. Его мысли часто возвращались к этим занятым пяти или шести минутам, критикуя себя за то, что он мог бы сделать лучше, и обещая, что он не будет повторять те ошибки мышления и командования, хотя Ганни Салливан очень уважал своего капитана позже, во время выступления Карузо. послеоперационный обзор с его морскими пехотинцами на их огневой базе.

«Как сегодня пробежка, ребята?» - спросил Пит Александр.

«Восхитительно, - ответил Доминик. «Может, нам стоит попробовать это с пятидесятифунтовыми рюкзаками».

«Это можно устроить», - ответил Александр.

«Привет, Пит, мы делали это в Force Recon. - Сразу возразил Брайан. «Убавь чувство юмора, братан», - добавил он, обращаясь к брату.

«Что ж, приятно видеть, что ты все еще в форме», - комфортно заметил Пит. В конце концов, ему не нужно было бегать по утрам. "Ну что, как поживаешь?"

«Я все еще хотел бы знать больше о нашей цели здесь, Пит», - сказал Брайан, оторвавшись от кофе.

«Ты ведь не самый терпеливый парень в мире?» - ответил офицер по обучению.

«Послушайте, в морской пехоте мы тренируемся каждый день, но даже когда не совсем ясно, для чего мы тренируемся, мы знаем, что мы морские пехотинцы, и мы не собираемся продавать печенье девочек-скаутов впереди. Wal-Mart ».

«Как вы думаете, на что вас сейчас настраивают?»

«Убивать людей без предупреждения, без правил поведения, которые я могу распознать. Это очень похоже на убийство ». Хорошо, подумал Брайан, он сказал это вслух. Что будет дальше? Вероятно, возвращение в лагерь Лежен и возобновление карьеры в «Зеленой машине». Что ж, могло быть и хуже.

«Ладно, думаю, пора», - признал Александр. «Что, если бы вам приказали убить кого-нибудь?»

«Если приказы законны, я их выполняю, но закон - система - позволяет мне думать о том, насколько законны приказы».

«Хорошо, гипотетический. Допустим, вам приказано убить известного террориста. Как вы отреагируете? » - спросил Пит.

"Это просто. Вы напрасно тратите его, - немедленно ответил Брайан.

"Почему?"

«Террористы - преступники, но их не всегда можно арестовать. Эти люди воюют с моей страной, и если мне прикажут начать войну, все в порядке. Я подписался на это, Пит.

«Система не всегда позволяет нам это делать», - заметил Доминик.

«Но система действительно позволяет нам уничтожать преступников на месте, например, на месте преступления . Ты сделал это, и я не слышал ни о каких сожалениях, братан.

«И ты не будешь. То же самое и с вами. Если президент велит кого-то сделать, а ты в форме, он главнокомандующий, Альдо. У тебя есть законное право - черт возьми, обязанность - убивать любого, кого он скажет.

«Разве некоторые немцы не приводили этот аргумент в 1946 году?» - спросил Брайан.

«Я бы не стал особо беспокоиться об этом. Мы должны проиграть войну, чтобы это стало проблемой. Я не думаю, что это произойдет в ближайшее время ».

«Энцо, если то, что вы только что сказали, правда, тогда, если бы немцы выиграли Вторую мировую войну, никому не нужно было бы заботиться об этих шести миллионах погибших евреев. Ты это говоришь? "

«Люди, - перебил Александр, - это не курс теории права».

«Энцо здесь адвокат, - заметил Брайан.

Доминик клюнул: «Если президент нарушит закон, то Палата представителей объявляет ему импичмент, а Сенат признает его виновным, и он выходит на улицу, а затем подвергается уголовным санкциям».

"Хорошо. А как насчет парней, выполняющих его приказы? » Брайан ответил.

«Все зависит от обстоятельств», - сказал Пит им обоим. «Если уходящий президент помиловал их президентом, какая у них ответственность?»

Этот ответ откинул голову Доминика. - Полагаю, нет. Президент имеет суверенную власть помиловать в соответствии с Конституцией, как это делал король в старые времена. Теоретически президент мог бы себя помиловать, но это была бы настоящая легальная банка червей. Конституция - высший закон страны. По сути, Конституция - это Бог, и от этого нет никакой апелляции. Знаете, за исключением того случая, когда Форд помиловал Никсона, это область, которая никогда особо не рассматривалась. Но Конституция предназначена для разумного применения разумными людьми. Возможно, это его единственная слабость. Юристы - адвокаты, а это значит, что они не всегда разумны ».

«Итак, теоретически, если президент помилует вас за убийство, вы не можете быть наказаны за преступление, верно?»

"Верный." Лицо Доминика несколько скривилось. «Что ты мне говоришь?»

«Просто гипотетический», - ответил Александр, заметно отступая. Как бы то ни было, на этом урок по теории права заканчивался, и Александр поздравил себя с тем, что рассказал им очень много и при этом ничего не сказал.

Имена ГОРОДА были ему так чужды, тихо заметил Мустафа про себя. Шони. Окема. Weleetka. Фараон. Это было страннее всего. В конце концов, их не было в Египте. Это была мусульманская нация, хотя и запутанная, с политикой, не признававшей важность Веры. Но рано или поздно все изменится. Мустафа потянулся на своем месте и потянулся к дыму. Еще полбака бензина. У этого Форда наверняка был вместительный топливный бак, в котором можно было сжигать мусульманское масло. Они такие неблагодарные сволочи, американцы. Исламские страны продавали им нефть, а что Америка давала взамен? Оружие для израильтян, чтобы убивать арабов, черт побери. Грязные журналы, алкоголь и прочая коррупция, поражающие даже верных. Но что хуже: развратиться или развратиться, стать жертвой неверующих? Когда-нибудь все наладится, когда Правило Аллаха охватит мир. Когда- нибудь это произойдет, и он и его товарищи-воины даже сейчас были на ведущей волне Воли Аллаха. Их смерть будет мученической, и это было большой гордостью. Со временем их семьи узнают об их судьбах - в этом они, вероятно, могут зависеть от американцев - и оплакивают их смерть, но прославляют их верность. Американские полицейские агентства любили показывать свою дееспособность после того, как битва была уже проиграна. Этого было достаточно, чтобы он улыбнулся.

ДЕЙВ КАННИНГЕМ выглядел на свой возраст. Джек рассудил, что ему было очень тяжело до шестидесяти. Редкие седые волосы. Плохая кожа. Он бросил курить, но не сразу. Но его серые глаза сверкали любопытством ласки в Дакоте, ищущей луговых собачек, чтобы поесть.

«Ты Джек-младший?» - спросил он, войдя.

«Виновен», - признал Джек. «Что вы думаете о моих числах?»

«Неплохо для любителя», - признал Каннингем. «Похоже, ваш объект занимается хранением и отмыванием денег - для себя и для кого-то еще».

«Кто еще?» - спросил Уиллс.

«Не уверен, но он с Ближнего Востока, и он богат, и у него есть деньги. Смешной. Все думают, что разбрасываются деньгами, как пьяные моряки. Некоторые делают, - заметил бухгалтер. «Но некоторые скупцы. Когда они отпускают никель, буйвол кричит ». Это показало его возраст. Никели Баффало были в прошлом, так что Джек даже не понял шутки. Затем Каннингем положил бумагу на стол между Райаном и Уиллсом. Красным обведены три транзакции.

«Он немного неаккуратный. Все его сомнительные трансферы совершаются за десять тысяч фунтов. Это позволяет их легко заметить. Он маскирует их под личные расходы - они идут на этот счет, вероятно, чтобы скрыть это от родителей. Бухгалтеры из Саудовской Аравии, как правило, небрежны. Думаю, чтобы их расстроить, нужно больше миллиона вещей. Они, вероятно, полагают, что такой ребенок может сбросить десять тысяч фунтов, чтобы провести особенно приятную ночь с дамами или в казино. Молодые богатые дети любят играть в азартные игры, хотя у них это не очень хорошо получается. Если они будут жить ближе к Вегасу или Атлантик-Сити, это сотворит чудеса с нашим торговым балансом ».

«Может, европейские проститутки им нравятся больше, чем наши?» - вслух задумался Джек.

«Сонни, в Вегасе ты можешь заказать белокурого голубоглазого камбоджийского осла, и он будет у твоей двери через полчаса после того, как ты положишь трубку». У вора в законе мафии тоже были свои любимые занятия, как Каннингем усвоил с годами. Первоначально это оскорбило дедушку методистов, но, осознав, что это всего лишь еще один способ отслеживать преступников, он научился приветствовать такие траты. Коррумпированные люди развращали. Каннингем также участвовал в операции ELEGANT SERPENTS, в рамках которой шесть членов Конгресса были отправлены в федеральную тюрьму загородного клуба на базе ВВС Эглин во Флориде, используя такие же методы, как этот, для отслеживания своей добычи. Он подумал, что это сделано для высококлассных кедди для молодых летчиков-истребителей, которые прилетели оттуда, и, вероятно, хорошее упражнение для бывших представителей народа.

«Дэйв, наш друг Уда - игрок?» - спросил Джек.

Каннингем оторвался от своих бумаг. «Он действительно шевелится, как один, сынок».

Джек откинулся на спинку стула с чувством огромного удовлетворения. Он действительно чего-то добился. . . может что-то важное?

ЗЕМЛЯ стала немного холмистой, когда они вошли в Арканзас. Мустафа обнаружил, что его реакция немного замедлилась после того, как проехал четыреста миль, поэтому он съехал на площадку обслуживания и, заправив машину, позволил Абдулле сесть за руль. Было хорошо растянуться. Затем он вернулся на шоссе. Абдулла вел машину консервативно. Они проезжали только пожилых людей и держались правой полосы, чтобы не быть раздавленными проезжающими грузовиками. Помимо их желания избежать уведомления полиции, особой спешки не было. У них было еще два дня, чтобы определить свою цель и выполнить свою миссию. И этого было предостаточно. Ему было интересно, что делают другие три команды. Им всем пришлось преодолевать меньшие расстояния. Один из них, вероятно, уже был в целевом городе. Им было приказано выбрать приличный, но не роскошный отель менее чем в часе езды от объекта, провести разведку объекта, а затем подтвердить свою готовность по электронной почте и ждать, пока Мустафа не освободит его для выполнения своей миссии. . Чем проще заказы, тем, конечно, меньше шансов на путаницу и ошибки. Они были хорошими людьми, полностью проинструктированными. Он знал их всех. Саид и Мехди, как и он сам, были саудовцами по происхождению, как и он сам, детьми из богатых семей, которые стали презирать своих родителей за их привычку подбадривать американцев и им подобных. Сабави был иракцем по происхождению. Не рожденный для богатства, он стал истинным верующим. Суннит, как и все остальные, он хотел, чтобы его запомнило даже шиитское большинство в его стране как верного последователя Пророка. Шииты в Ираке, недавно освобожденные - неверующими ! - от суннитского правления, расхаживали по своей стране, как будто они одни были правоверными. Сабави хотел показать ошибочность этого ложного убеждения. Мустафа никогда не интересовался такими пустяками. Для него Ислам был большой палаткой, в которой хватило места почти для всех. . .

«Моя задница устала», - сказал Рафи с заднего сиденья.

«Ничего не поделаешь, брат мой, - ответил Абдулла с водительского места. Как водитель он считал себя временным командующим.

«Я знаю это, но моя задница все еще устала», - заметил Рафи.

«Мы могли взять лошадей, но они были бы слишком медлительными, и они также могут быть жесткими, мой друг», - заметил Мустафа. Это заявление было встречено смехом, и Рафи вернулся к своей копии Playboy.

Карта показывала, что идти легко, пока они не достигли города Малый Камень. Для этого они должны быть полностью бодрствующими. Но пока дорога вилась через приятные холмы, покрытые зелеными деревьями. Это была большая разница по сравнению с северной Мексикой, которая была так похожа на песчаные холмы дома. . . к которому они никогда не вернутся. . .

Для Абдуллы вождение было удовольствием. Машина была не так хороша, как «мерседес», на котором ездил его отец, но на данный момент этого хватило, и ощущение руля было приятным в его руках, когда он откинулся назад и с удовлетворенной улыбкой покурил свой «Уинстон». В Америке были люди, которые гоняли на таких машинах по огромным овальным трассам, и какое это, должно быть, удовольствие! Ездить как можно быстрее, соревноваться с другими и побеждать их! Это должно быть лучше, чем иметь женщину. . . Ну, почти . . . или просто другое, поправил он себя. Теперь, чтобы женщина после победы в гонке, что было бы приятным на самом деле. Он задавался вопросом, есть ли в раю машины. Хорошие, быстрые, такие как автомобили Формулы-1, которые так популярны в Европе, сгибают повороты, а затем действительно позволяют им двигаться прямо, чтобы двигаться так быстро, как позволяли машина и дорога. Он мог бы попробовать это здесь. Автомобиль был, вероятно, хорош на двести километров в час, но нет, их миссия была важнее.

Он выбросил окурок в окно. В этот момент мимо промелькнула белая полицейская машина с синими полосами по бокам. Полиция штата Арканзас. «Теперь это выглядело как быстрая машина, а у человека внутри была великолепная ковбойская шляпа», - подумал Абдулла. Как и любой человек на планете, он видел свою долю американских фильмов, в том числе про ковбоев, людей на лошадях, пасущих скот или просто стреляющих в него из пистолета в своих питейных, решающих вопросы чести. Образ нравился ему, но это то, что он должен был делать, напомнил он себе. Еще одна попытка неверных соблазнить Верных. Но, честно говоря, американские фильмы создавались в основном для американского зрителя. Сколько арабских фильмов он видел, в которых показано, как силы Салах ад-Дина, курда, подавляющие вторгшихся христианских крестоносцев? Они были там, чтобы преподавать историю и поощрять мужественность арабских мужчин, чтобы лучше сокрушить израильтян, чего, к сожалению, еще не произошло. Так было, наверное, и с американскими вестернами. Их концепция мужественности не сильно отличалась от арабской, за исключением того, что они использовали револьверы вместо более мужественного меча. Пистолет, конечно же, обладал превосходной досягаемостью, и поэтому американцы были практичными бойцами, а также очень умны в этом. Конечно, не храбрее арабов, а умнее.

«Он должен быть осторожен с американцами и их пистолетами», - сказал себе Абдулла. Если бы кто-нибудь из них снимался, как кино-ковбои, их миссия могла бы преждевременно закончиться, а этого бы не случилось.

Ему было интересно, что у полицейского в проезжающей белой машине было на поясе - и был ли он опытным стрелком? Конечно, они могут это выяснить, но есть только один способ сделать это, и это поставит под угрозу их миссию. Итак, Абдулла наблюдал, как полицейская машина едет впереди, пока она не исчезла из поля зрения, и он уселся наблюдать, как мимо проносятся тракторные прицепы, пока он летел на восток со стабильной скоростью шестьдесят пять миль и тремя сигаретами в час, плюс ворчание в животе. МАЛЕНЬКИЙ КАМЕНЬ 30 МИЛЬ.

«ОНИ снова ВОСПОЛЬЗУЮТСЯ в Лэнгли, - сказал Дэвис Хендли.

"Что ты слышал?" - спросил Джерри.

«Полевой офицер получил что-то странное от агента-источника в Саудовской Аравии. Что-то о том, как некоторые подозреваемые игроки уехали из города, так сказать, местонахождение неизвестно, но он думает, что в Западном полушарии их было около десяти ».

"Насколько это прочно?" - спросил Хендли.

«Тройка» по надежности, хотя источник обычно хорошо оценивается. Какая-то блевотина в штабе решила понизить его по неизвестной причине ». Это была одна из проблем Кампуса. Большую часть своего анализа они зависели от других. Хотя в их аналитических кабинетах было несколько особенно хороших людей, настоящая работа была проделана на другом берегу реки Потомак, и ЦРУ потратило свою долю звонков за последние несколько лет - сделайте это десятилетиями, напомнил себе Джерри. В этой лиге никто не набрал 1.000, а многим бюрократам ЦРУ переплачивали даже при скудных государственных зарплатах. Но до тех пор, пока их документация была сделана должным образом, никого это не волновало и даже не замечало. Примечательно то, что у саудовцев был способ депортировать своих потенциальных нарушителей спокойствия, позволив им отправиться в другое место и совершить свои преступления, и если они пострадают за это, правительство Саудовской Аравии будет чертовски сотрудничать, таким образом прикрывая все свои базы. с легкостью.

"Что вы думаете?" - спросил он Тома Дэвиса.

«Черт, Джерри, я не цыганка. Ни хрустального шара, ни Дельфийского оракула ». Дэвис разочарованно вздохнул. «Министерство внутренней безопасности было уведомлено, и это означает, что ФБР и остальная часть их аналитической группы, но это« мягкая »разведка, понимаете? Не на что вешать шляпу. Три имени, но без фотографий, и любой тупица может получить удостоверение личности на новое имя ». Даже популярные романы рассказывали людям, как это делать. Вам даже не потребовалось столько терпения, потому что ни одно государство в профсоюзе не ссылалось на свидетельства о рождении и смерти, что было бы легко сделать даже для правительственных бюрократов.

«Итак, что происходит?»

Дэвис пожал плечами. "Обычно. Служащие службы безопасности аэропорта получат еще одно уведомление, чтобы они не заснули, и, таким образом, они будут беспокоить невинных людей, чтобы убедиться, что никто не пытается угнать авиалайнер. Повсюду полицейские будут искать подозрительные машины, но в основном это будет означать, что людей, которые едут с перебоями, останавливают. Слишком много волчьего плача. Даже полиция не может воспринимать это всерьез, Джерри, и кто может их винить?

«Итак, вся наша защита нейтрализована нами?»

«Во всех практических целях - да. Пока у ЦРУ не будет намного больше полевых средств, чтобы идентифицировать их до того, как они попадут сюда, мы находимся в реактивном режиме, а не в упреждающем. Какого черта, - поморщился он, - моя торговля облигациями последние две недели шла отлично. Том Дэвис обнаружил, что денежный бизнес ему больше нравится - или, по крайней мере, с ним легко справиться. Может быть, поступить в ЦРУ прямо из Университета Небраски было ошибкой? он спрашивал себя время от времени.

«Какие-нибудь дальнейшие действия по отчету ЦРУ?»

«Что ж, кто-то там предложил еще поговорить с нашим агентом, но он еще не прошел седьмой этаж».

"Иисус!" Хендли выругался.

«Эй, Джерри, почему ты удивлен? Ты никогда не работал там, как я, но на Холме ты, должно быть, уже видел подобное раньше ».

«Почему, черт возьми , Килти не оставил Фоули на посту DCI?»

«У него есть друг-адвокат, который ему больше нравится, помнишь? А Фоули был профессиональным привидением, а потому ненадежным. Послушайте, давайте посмотрим правде в глаза - Эд Фоули кое-кому помог, но настоящее исправление займет десять лет. Это одна из причин, по которой мы здесь, верно? " - добавил Дэвис с улыбкой. «Как поживают наши два стажера киллеров в Шарлоттсвилле?»

«Морской пехотинец все еще испытывает приступ совести».

«Чести Пуллер, должно быть, перевернулся в своем склепе», - предположил Дэвис.

«Ну, мы не можем нанять бешеных собак. Лучше задавать вопросы сейчас, чем выполнять задание ».

"Я предполагаю. А как насчет оборудования? "

"Следующая неделя."

«Это заняло достаточно времени. Фаза тестирования? »

«В Айове. Свиньи. У них похожая сердечно-сосудистая система, как говорит нам наш друг ".

«Как уместно, - подумал Дэвис.

МАЛЕНЬКИЙ КАМЕНЬ оказался не такой уж большой проблемой для навигации, и после погружения на юго-запад по I-40 теперь они шли на северо-восток. Мустафа снова был за рулем, а двое сзади задремали, наевшись бутербродами с ростбифом и кока-колой.

Сейчас было в основном скучно. Ничто не может оставаться увлекательным более двадцати часов, и даже мечты об их миссии через полтора дня в будущем едва могли держать глаза открытыми, и поэтому Рафи и Зухайр спали, как измученные дети. Он ехал на северо-восток, солнце находилось за его левым плечом, и начал видеть знаки, указывающие расстояние до Мемфиса, штат Теннесси. Он задумался на мгновение - после столь долгого нахождения в машине было трудно ясно мыслить - и понял, что ему осталось пройти только два состояния. Их продвижение было стабильным, хотя и медленным. «Лучше было бы сесть на самолет, но, наверное, было бы сложно провести их пулеметы через аэропорты», - подумал он с улыбкой. И, как генеральному командиру миссии, ему приходилось беспокоиться о нескольких командах. Вот почему он выбрал самую трудную и дальнюю цель из четырех, чтобы подать пример другим. Но иногда лидерство было всего лишь занозой в заднице, сказал себе Мустафа, поправляясь в кресле.

Следующие полчаса пролетели незаметно. Затем появился мост значительных размеров и высоты, и знак, объявлявший реку Миссисипи, за которым последовал знак, приветствующий их в Теннеси, штат ВОЛОНТЕРОВ. Его мысли блуждали после такой долгой езды, Мустафа начал задаваться вопросом, что это могло означать, но эта мысль умерла рождением. Что бы это ни значило, ему пришлось пересечь Теннесси по пути в Вирджинию. Отдыха не было еще как минимум пятнадцать часов. Он проехал около ста километров к востоку от Мемфиса, а затем передал машину Абдулле.

Он только что переправился через большую реку. У всей его страны не было постоянных рек, только вади, которые ненадолго затоплялись редким проливным дождем и вскоре снова высыхали. Америка была такой богатой страной. Вероятно, в этом и был источник их высокомерия, но его миссия, как и задача трех его коллег, заключалась в том, чтобы приглушить это высокомерие. И это, Инш'Аллах, они сделают менее чем через два дня.

«Два дня в раю», - эта мысль оставалась у него в голове.

ГЛАВА 12

ПРИБЫТИЕ

ТЕННЕССИ ПРОШЕЛ быстро для тех, кто сзади, только потому, что Мустафа и Абдулла разделили колесо на триста пятьдесят километров от Мемфиса до Нэшвилла, в течение которых Рафи и Зухайр в основном спали. Он подсчитал, что одна и три четверти километра в минуту. Это переведено на другое ... что? Еще часов двадцать или около того. Он думал о том, чтобы ускориться, чтобы поездка шла быстрее, но нет, это было глупо. Использовать ненужные шансы всегда было глупо. Разве они не узнали этого от израильтян? Враг всегда ждал, как спящий тигр. Было действительно очень глупо просыпаться без надобности. Вы разбудили тигра только тогда, когда ваша винтовка уже была нацелена, и только тогда, чтобы тигр знал, что его перехитрили, и он не может действовать. Просто чтобы бодрствовать достаточно долго, чтобы оценить свою глупость, достаточно, чтобы знать страх. Америка познала бы страх. При всем своем оружии и смекалке все эти высокомерные люди дрожали бы.

Теперь он обнаружил, что улыбается в темноту. Солнце снова село, и фары его машины высекали белые конусы в темноте, освещая белые линии на шоссе, которые то появлялись, то исчезали из его поля зрения, когда он ехал на восток со стабильной скоростью шестьдесят пять миль в час.

Близнецы теперь вставали в 06:00 и выходили делать свои ежедневные десятки упражнений без присмотра Пита Александра, который, как они решили, им действительно не нужен. Бег становился все легче для них обоих, и остальные упражнения также превратились в рутину. К 7:15 они закончили и отправились на завтрак и первую сессию черепа со своим инструктором.

«Эти туфли нужно немного поработать, братан», - заметил Доминик.

«Да», - согласился Брайан, грустно взглянув на свои стареющие кроссовки Nike. «Они хорошо служили мне несколько лет, но похоже, что им нужно отправиться в рай для обуви».

«Foot Locker в торговом центре». Он сослался на торговый центр Fashion Square ниже холма в Шарлоттсвилле.

«Хм, может, завтра на обед будет сырный бифштекс« Филадельфия »?»

«У меня работает, братан», - согласился Доминик. «Ничего такого, как жир, жир и холестерин на обед, особенно с жареным сыром на стороне. Предполагая, что твоей обуви хватит еще на день ".

«Эй, Энцо, мне нравится запах. Эти уловки и я были вокруг квартала несколько раз ».

«Как эти грязные футболки. Черт возьми, Альдо, ты никогда не можешь нормально одеваться? »

«Просто позволь мне снова носить мои служебные принадлежности, приятель. Мне нравится быть морпехом. Ты всегда знаешь, где стоишь ».

«Да, посреди дерьма», - заметил Доминик.

«Может быть, но ты там работаешь с парнями получше». И, не добавил он, все они были на вашей стороне, и у всех было автоматическое оружие. Это создавало чувство безопасности, редко встречающееся в гражданской жизни.

«Собираешься обедать, а?» Александр сказал.

«Может быть, завтра», - ответил Доминик. «Тогда нам нужно организовать надлежащее захоронение кроссовок Альдо. У нас тут есть банка лизола, Пит?

Александр хорошо посмеялся. «Я думал, ты никогда не спросишь».

«Знаешь, Доминик, - сказал Брайан, оторвавшись от своих яиц, - если бы ты не был моим братом, я бы не снял с тебя это дерьмо».

"Действительно?" ФБР Карузо подбросило ему английскую булочку. «Клянусь, все вы, морпехи, болтаете. Я всегда хлестал его, когда мы были детьми », - добавил он в пользу Пита.

Глаза Брайана чуть не вылезли из его головы: «Моя задница!»

И начался еще один тренировочный день.

ЧАС спустя Джек вернулся на свою рабочую станцию. Уда бин Сали наслаждался еще одним спортивным вечером с Розали Паркер. Должно быть, она ему очень нравится. Райан задался вопросом, как бы отреагировал саудовец, если бы узнал, что после каждой сессии она давала подробный отчет Службе безопасности Великобритании. Если бы не она, бизнес был бизнесом, который сбил бы с толку множество мужских эго в британской столице. «У Сали наверняка есть один из них», - подумал Джуниор. Без четверти девять пришел Уиллс с пакетом «Dunkin 'Donuts».

«Привет, Энтони. Что трясется? »

- Ты мне скажи, - парировал Уиллс. "Пончик?"

"Спасибо дружище. Что ж, Уда вчера вечером было еще немного упражнений.

«Ах, молодость, прекрасная вещь, но потраченная на молодых».

"Джордж Бернард Шоу, верно?"

«Я знал, что вы грамотны. Несколько лет назад Сали обнаружил новую игрушку, и я думаю, он будет играть с ней, пока она не сломается или не упадет. Для его команды теней, должно быть, нелегко было стоять под холодным дождем и знать, что наверху ему смазывают ласку. Это была фраза из « Сопрано» на канале HBO, которой восхищался Уиллс.

- Вы полагаете, это они ее допрашивают?

«Нет, это работа для парней из Thames House. Должен состариться через некоторое время. Жаль, что они не прислали нам все расшифровки стенограмм, - добавил он со смешком. «Может быть, хорошо для утреннего кровотечения».

«Спасибо, я всегда могу купить Hustler в магазине журналов, если однажды ночью мне станет плохо».

«Это не чистый бизнес, Джек. Мы смотрим на людей, которых не приглашают на ужин ».

«Эй, Белый дом, помнишь? Половина людей, которых мы пригласили на государственный обед, - папа с трудом мог пожать им руку. Но секретарь Адлер сказал ему, что это бизнес, и поэтому папа должен быть вежлив с закусками. Политика также привлекает некоторых действительно подлых людей ».

"Аминь. Итак, что-нибудь еще новенькое о Сали?

«Я еще не рассмотрел вчерашние денежные переводы. Эй, если Каннингем споткнется о чем-нибудь значительном, что будет дальше? »

«Это дело Джерри и старшего персонала». Он не добавил, что ты слишком моложе, чтобы запихивать трусики по этому поводу , хотя молодой Райан все равно понял.

«НУ, ДЕЙВ?» - спрашивал наверху Джерри Хендли.

«Он отмывает деньги и отправляет часть их неизвестным лицам. Банк Лихтенштейна. Если угадать, это для покрытия счетов кредитных карт. Вы можете получить карту Visa или MasterCard через этот конкретный банк, и это вполне может быть для покрытия счетов кредитных карт для неизвестных лиц. Может быть любовницей или близким другом, или кем-то, к кому мы могли бы иметь непосредственный интерес ».

"Есть ли способ узнать?" - спросил Том Дэвис.

«Они используют ту же бухгалтерскую программу, что и большинство банков», - ответил Каннингем, имея в виду, что, проявив немного терпения, The Campus сможет пробиться внутрь и узнать больше. Конечно, этому мешали брандмауэры. Эту работу лучше доверить Агентству национальной безопасности, поэтому уловка заключалась в том, чтобы заставить АНБ поручить одному из своих компьютерных специалистов взломать систему. Это означало бы сфальсифицировать запрос ЦРУ на выполнение работы, а это, как решил бухгалтер, было немного сложнее, чем просто ввести записку в компьютерный терминал. Он также подозревал, что в обоих спецслужбах Кампуса есть кто-то, кто мог подделать, чтобы не осталось заметных бумажных следов.

"Это строго необходимо?"

«Может быть, через неделю или около того я смогу найти больше данных. Этот парень Сали может быть просто богатым парнем, играющим в стикбол в пробке, но ... . . но мой нос говорит мне, что он в некотором роде игрок, - признал Каннингем. За эти годы у него развились хорошие инстинкты, в результате чего два бывших вора в законе мафии теперь жили в одиночных камерах в Мэрион, штат Иллинойс. Но он не доверял своим инстинктам так же хорошо, как его бывшее и нынешнее начальство. Карьерный бухгалтер с собачьим носом, он также очень консервативно говорил об этом.

- Думаешь, неделю?

Дэйв кивнул. "Об этом."

"Как ребенок Райан?"

«Хорошие инстинкты. Он нашел то, что большинство людей упустило бы. Может быть, его молодость работает на него. Молодая цель, молодой ищейка. Обычно это не работает. Этот раз . . . похоже, что так оно и было. Знаете, когда его отец назначил Пэта Мартина генеральным прокурором, я кое-что слышал о Большом Джеке. Пэту он действительно нравился, и я достаточно работал с мистером Мартином, чтобы очень его уважать. Этот ребенок может куда-то пойти. Конечно, чтобы убедиться в этом, потребуется около десяти лет.

«Мы не должны здесь верить в размножение, Дэйв, - заметил Том Дэвис.

«Числа есть числа, мистер Дэвис. У кого-то хороший нос, у кого-то нет. Он еще не знает, не совсем, но он уверен, что идет туда ». Каннингем помог создать специальное бухгалтерское подразделение Министерства юстиции, которое специализировалось на отслеживании денег террористов. Всем нужны были деньги для работы, и деньги всегда где-то оставляли след, но часто его легче было найти постфактум, чем раньше. Хорошо для расследований, но не так хорошо для активной защиты.

«Спасибо, Дэйв», - пренебрежительно сказал Хендли. «Держите нас в курсе, если хотите».

"Да сэр." Каннингем собрал свои бумаги и вышел.

«Знаешь, он был бы немного более эффективным, если бы у него была личность», - сказал Дэвис через пятнадцать секунд после того, как дверь закрылась.

«Никто не идеален, Том. Он лучший парень, которого у них когда-либо было в Justice для такого рода вещей. Бьюсь об заклад, когда он ловит рыбу, после того, как он уйдет, в озере ничего не останется ».

«Здесь нет аргументов, Джерри».

«Значит, этот джентльмен Сали может быть банкиром для плохих парней?»

«Это похоже на возможность. Лэнгли и Форт Мид все еще не уверены в сложившейся ситуации, - продолжил Хендли.

«Я видел документы. Это целая куча бумаги для небольшого количества точных данных ». В бизнесе анализа разведывательных данных вы слишком быстро вошли в фазу спекуляций, когда опытные аналитики начали применять страх к существующим данным, следуя за ними Бог знает где, пытаясь читать мысли людей, которые не слишком много говорят. , даже друг к другу. Могут ли быть там люди с сибирской язвой или оспой в маленьких бутылочках в их бритвенных наборах? Как, черт возьми, ты мог сказать? Один раз это было сделано с Америкой, но когда вы дошли до этого, все было сделано один раз с Америкой, и, хотя это вселило в страну уверенность в том, что ее народ может справиться с чертовски чем угодно, это также дало американцам осознание того, что Здесь действительно могут произойти плохие вещи, и виновные не всегда могут быть идентифицированы. Новый президент не дал никаких гарантий, что мы сможем остановить или наказать таких людей. Это было серьезной проблемой само по себе.

«Вы знаете, мы жертвы собственного успеха», - тихо сказал бывший сенатор. «Нам удалось справиться со всеми национальными государствами, которые когда-либо пересекали нас, но этих невидимых ублюдков, которые работают ради своего видения Бога, труднее идентифицировать и отслеживать. Бог вездесущ. Как и Его извращенные агенты ».

«Джерри, мой мальчик, если бы это было легко, нас бы здесь не было».

«Том, слава богу, я всегда могу рассчитывать на твою моральную поддержку».

«Знаете, мы живем в несовершенном мире. Не всегда бывает достаточно дождя, чтобы кукуруза росла, а если и есть, то реки иногда разливаются. Этому меня научил отец.

«Я всегда хотел спросить тебя - как, черт возьми, твоя семья вообще оказалась в проклятой Небраске?»

«Мой прадед был солдатом-кавалеристом 9-го кавалерийского черного полка. Ему не хотелось возвращаться в Джорджию, когда у него кончилась заминка. Он провел некоторое время в Форт-Крук за пределами Омахи, и этот тупица не возражал против зимы. Итак, он купил распространение возле Сенеки и выращивал кукурузу. Так началась история для нас, Дэвис ».

«Разве в Небраске не было Ку-клукс-клана?»

«Нет, они остались в Индиане. Во всяком случае, там фермы поменьше. Мой прадед застрелился в буйвола, когда начинал. Дома над камином стоит самая большая проклятая голова. Проклятая штука все еще пахнет. Папа и мой брат сейчас в основном охотятся на длиннорогих антилоп, «скоростных козлов», как они называют это дома. Никогда не любил вкус ».

«Что твой нос скажет об этой новой информации, Том?» - спросил Хендли.

«Я не планирую в ближайшее время ехать в Нью-Йорк, приятель».

ВОСТОК Ноксвилля, дорога разделилась. I-40 пошла на восток. Автомагистраль I-81 шла на север, и арендованный «Форд» повез последнего через горы, исследованные Дэниелом Буном, когда западная граница Америки едва простиралась из поля зрения Атлантического океана. Дорожный знак указывал на выход из дома человека по имени Дэви Крокетт. Кто бы это ни был, подумал Абдулла, проезжая вниз по красивому горному перевалу. Наконец, в городе под названием Бристоль они оказались в Вирджинии, их последней крупной территориальной границе. Он подсчитал, что часов еще около шести. Земля здесь, залитая солнечным светом, была пышной и зеленой, по обе стороны дороги располагались конные и молочные фермы. Даже церкви, обычно выкрашенные в белый цвет деревянные постройки с крестами на шпилях. Христиане. Они явно доминировали в стране.

Неверующие.

Враги.

Цели.

У них было оружие в багажнике, чтобы справиться с ними. Сначала с I-81 на север до I-64. Они давно запомнили свой маршрут. Остальные три команды теперь наверняка были на своих местах. Де-Мойн, Колорадо-Спрингс и Сакраменто. Каждый город достаточно большой, чтобы иметь хотя бы один хороший торговый центр. Два были столицами провинций. Однако ни один из них не был крупными городами. Все они были тем, что они называли «Средней Америкой», где жили «хорошие» люди, где «обычные», «трудолюбивые» американцы жили своими домами, где они чувствовали себя в безопасности, вдали от великих центров силы и коррупции. Немногое евреев, если таковые вообще есть, можно найти в этих городах. Ой, может быть, несколько. Евреи любят управлять ювелирными магазинами. Может, даже в торговых центрах. Это был бы дополнительный бонус, но только то, что можно было бы зачерпнуть, если бы он случайно предложил себя. Их настоящая цель состояла в том, чтобы убить простых американцев, тех, кто считал себя безопасным в утробе обычной Америки. Вскоре они узнают, что безопасность в этом мире - иллюзия. Они узнают, что молния Аллаха достигла повсюду.

"ТАК, ЭТО оно?" - спросил Том Дэвис.

«Да, это так», - ответил доктор Пастернак. "Будь осторожен. Он полностью загружен. Видите ли, красный ярлык. Синий не заряжен ».

"Что это дает?"

«Сукцинилхолин, миорелаксант, по сути, синтетическая и более мощная форма кураре. Он отключает все мышцы, включая диафрагму. Вы не можете дышать, говорить или двигаться. Вы полностью проснулись. Это будет ужасная смерть, - добавил врач холодным отстраненным голосом.

"Это почему?" - спросил Хендли.

«Ты не можешь дышать. Ваше сердце быстро впадает в гипоксию, по сути, это массивный сердечный приступ. Это будет совсем нехорошо ».

"И что?"

«Что ж, появление симптомов займет около шестидесяти секунд. Еще тридцать секунд, чтобы проявился полный эффект препарата. Жертва теряет сознание, скажем, через девяносто секунд после инъекции. Примерно в это же время полностью прекращается дыхание. Сердце испытывает недостаток кислорода. Он будет пытаться биться, но не доставляет кислород ни телу, ни себе. Ткань сердца погибнет примерно через две-три минуты, и при этом будет очень больно. Бессознательное состояние произойдет примерно на трехминутной отметке, если жертва не выполняла упражнения заранее - в этом случае мозг будет сильно насыщен кислородом. Обычно в мозгу содержится около трех минут кислорода, чтобы функционировать без дополнительной инфузии кислорода, но примерно на трехминутной отметке, то есть после появления симптомов; через четыре с половиной минуты после застревания пострадавший потеряет сознание. Полная смерть мозга займет еще три минуты или около того. После этого сукцинилхолин будет метаболизироваться в организме даже после смерти. Не совсем, но достаточно, чтобы только действительно проницательный патологоанатом уловил это при токсикологическом сканировании, и то только в том случае, если он подготовился к его поиску. Единственная реальная уловка - это попасть подопытному по ягодицам ».

"Почему там?" - спросил Дэвис.

«Препарат прекрасно работает при внутримышечной инъекции. Когда люди публикуются, они всегда лицевой стороной вверх, чтобы вы могли увидеть и удалить органы. Они редко переворачивают тело. Эта система впрыска оставляет след, но его трудно обнаружить в лучших обстоятельствах, и то только если вы смотрите в нужную область. Даже наркоманы - это будет одна из вещей, которые они проверят - не делают себе инъекций в крупу. Это будет необъяснимый сердечный приступ. Это случается каждый день. Редко, но отнюдь не неизвестно. Это может случиться, например, из-за тахикардии. Инжекторная ручка представляет собой модифицированную инсулиновую ручку, подобную той, которую используют диабетики типа I. Ваша механика отлично замаскировала это. Вы даже можете писать им, но если вы повернете корпус, он поменяет часть ручки на часть с инсулином. Газовый заряд в задней части ствола впрыскивает переносящий агент. Жертва, вероятно, заметит это, как укус пчелы, но менее болезненно, но через полторы минуты он никому об этом не расскажет. Его наиболее вероятной реакцией будет незначительное «Ой», а затем потереть место - если так много. Как укус комара в шею. Вы можете дать ему пощечину, но в полицию не звоните ».

Дэвис держал безопасную «синюю» ручку. Она была немного громоздкой, какой мог бы использовать третьеклассник во время своего первого официального знакомства с шариковой ручкой после пары лет использования карандашей и мелков с толстым корпусом. Итак, когда вы приблизились к объекту, вы вытащили его из кармана пальто, взмахнули им обратным колющим движением и просто продолжили движение. Ваш резервный нападающий будет наблюдать, как субъект падает на тротуар, может быть, даже останавливается, чтобы оказать помощь, затем смотреть, как умирает ублюдок, а затем встает и продолжает свой путь - ну, может быть, вызовет скорую, чтобы его тело отправили в больницу и должным образом разбираться под наблюдением врача.

"Том?"

«Мне это нравится, Джерри», - ответил Дэвис. «Док, насколько вы уверены в том, что этот материал рассеялся после того, как объект был снят с учета?»

«Уверенно», - ответил доктор Пастернак, и оба его хозяина вспомнили, что он был профессором анестезиологии в Колледже врачей и хирургов Колумбийского университета. Вероятно, он знал свое дело. Кроме того, они достаточно доверяли ему, чтобы раскрыть секреты Кампуса. Было уже немного поздно перестать ему доверять. «Это просто базовая биохимия. Сукцинилхолин состоит из двух молекул ацетилхолина. Эстеразы в организме довольно быстро расщепляют химическое вещество на ацетилхолин, поэтому его, скорее всего, не обнаружит даже кто-то из Колумбийской пресвитерианской церкви. Единственная трудность: сделать это тайно. Если бы вы могли привести его, например, к врачу, это было бы просто введение хлорида калия. Это привело бы к фибрилляции сердца. Когда клетки умирают, они все равно выделяют калий, и поэтому относительное увеличение не будет замечено, но отметку IV будет трудно скрыть. Есть много способов сделать это. Мне просто нужно было выбрать тот, который относительно удобно применяется довольно неквалифицированными людьми. С практической точки зрения, действительно хороший патологоанатом не сможет определить точную причину смерти - и он будет знать, что не знает, и это будет его беспокоить, - но это только в том случае, если тело будет исследовано действительно талантливым специалистом. парень. Их не так много. Я имею в виду, что лучший парень в Колумбии - Рич Ричардс. Он действительно ненавидит чего-то не знать. Он настоящий интеллектуал, решает проблемы и гениальный биохимик, помимо того, что является превосходным врачом. Я спросил его об этом, и он сказал мне, что было бы чрезвычайно трудно обнаружить, даже если бы он знал, что искать. Обычно в игру вступают посторонние факторы, особая биохимия тела жертвы, то, что он ел или пил, температура окружающей среды были бы огромным фактором. В холодный зимний день на улице эстеразы могут быть не в состоянии расщеплять сукцинилхолин из-за ослабления химических процессов ».

«Так что, мужик в Москве в январе не устроит?» - спросил Хендли. Эта глубокая наука доставляла ему хлопоты, но Пастернак знал свое дело.

Профессор улыбнулся. Жестоко. "Верный. Также Миннеаполис ».

«Несчастная смерть?» - спросил Дэвис.

Он кивнул. «Определенно неприятно».

«Реверсивный?»

Пастернак покачал головой. «Как только сукцинилхолин попадает в кровоток, вы ничего не можете с этим поделать ... ну, теоретически вы могли бы подключить парня к аппарату искусственной вентиляции легких и дышать вместо него, пока лекарство не метаболизируется - я видел, как это делали с Павулоном в операционной. - но это было бы натяжкой. Теоретически выжить можно, но очень-очень маловероятно. Люди выжили, когда стреляли прямо между глаз, господа, но это не совсем обычное явление ».

«Насколько сильно вы должны поразить цель?» - спросил Дэвис.

«Не очень, просто хороший тычок. Достаточно, чтобы проникнуть в его одежду. Толстое пальто может быть проблемой из-за длины иглы. Но обычная деловая одежда - нет проблем ».

«Есть ли у кого-нибудь иммунитет к препарату?» - спросил Хендли.

«Не к этому, нет. Это будет один на миллиард ».

"Нет шансов, что он будет шуметь?"

«Как я объяснил, это в лучшем случае похоже на укус пчелы - больше, чем у комара, но недостаточно, чтобы заставить человека вскрикнуть от боли. В лучшем случае вы ожидаете, что жертва будет озадачена, возможно, она обернется и увидит, что ее вызвало, но ваш агент будет уходить, а не убегать. В этих условиях, когда нет цели, на которую можно кричать, и поскольку первоначальный дискомфорт носит временный характер, наиболее вероятной реакцией будет потереть место и идти дальше. . . Ярдов десять или около того ».

«Итак, быстродействующий, смертельный и необнаруживаемый, не так ли?»

«Все вышеперечисленное», - согласился доктор Пастернак.

«Как его перезагрузить?» Требуется Дэвис. Черт, как ЦРУ не разработало что-то настолько хорошее? - подумал он. Или КГБ, если на то пошло.

«Вы откручиваете ствол вот так, - продемонстрировал он, - и разбираете. Вы используете обычный шприц, чтобы ввести новую порцию лекарства и заменить заправку газа. Эти маленькие газовые капсулы - единственная сложная деталь в изготовлении. Вы выбрасываете старый в мусорное ведро или в желоб - они всего четыре миллиметра в длину и два миллиметра в ширину - и снова вставляете новый. Когда вы ввинчиваете замену, небольшой шип в задней части ствола протыкает его и заряжает систему. Газовые капсулы покрыты липким веществом, чтобы их было труднее уронить ». И именно так быстро синий был «горячим», за исключением отсутствия сукцинилхолина. «Вы, конечно, хотите быть осторожными со шприцем, но вам придется быть довольно глупым, чтобы уколоть себя. Если вы называете своего мужчину диабетиком, вы можете объяснить отсутствие шприцев. Есть удостоверение личности, позволяющее получать дополнительную дозу инсулина, которое работает практически в любой точке мира, а диабет не имеет внешних симптомов ».

«Черт, док», - заметил Том Дэвис. «Что еще вы могли бы доставить таким образом?»

«Токсин ботулизма также смертен. Это нейротоксин; он блокирует нервную передачу и вызывает смерть от асфиксии, также довольно быстро, но это легко обнаруживается в крови во время пост-, и это трудно объяснить. Он довольно легко доступен во всем мире, но в дозах микрограмм, поскольку его используют в косметической хирургии ».

«Доктора стреляют из этого в лицо женщинам, не так ли?»

«Только глупые», - ответил Пастернак. «Конечно, он убирает морщины, но, поскольку он убивает нервы лица, он также лишает вас способности часто улыбаться. Это точно не моя сфера деятельности. Есть много токсичных и смертоносных химикатов. Сочетание быстроты действия и трудной обнаруживаемости сделало это проблемой. Еще один быстрый способ убить кого-то - использовать небольшой нож в задней части черепа, где спинной мозг входит в основание мозга. Хитрость заключается в том, чтобы попасть прямо за жертвой и затем поразить довольно маленькую цель ножом, не давая ножу зажать между позвонками - почему бы на этом расстоянии не использовать пистолет 22-го калибра с глушителем? Это достаточно быстро, но что-то оставляет после себя. Этот метод легко ошибочно принять за сердечный приступ. Это почти идеально, - заключил врач голосом, достаточно холодным, чтобы бросить снег на ковер.

«Ричард, - сказал Хендли, - ты заработал на этом гонорар».

Профессор анестезиологии стоял, глядя на часы. «Никаких гонораров, сенатор. Это для моего младшего брата. Дай мне знать, если я тебе еще понадоблюсь. У меня есть поезд, чтобы вернуться в Нью-Йорк ».

«Господи, - сказал Том Дэвис после того, как ушел. «Я всегда знал, что у докторов должны быть злые мысли».

Хендли взял со стола сверток. В нем было всего десять «ручек» с компьютерно-напечатанными инструкциями для этого использования, пластиковый пакет, полный газовых капсул, двадцать больших пузырьков сукцинилхолина, а также куча одноразовых шприцев. «Он и его брат, должно быть, были довольно близки».

"Знаю его?" - спросил Дэвис.

«Да, я сделал. Хороший парень, жена и трое детей. Звали Бернард, выпускник Гарвардской школы бизнеса, умный парень, очень проницательный трейдер. Работал на девяносто седьмом этаже Башни Один. Оставил много денег - в любом случае, о его семье хорошо позаботились. Это что-то."

«Рич - хороший парень, чтобы быть на нашей стороне», - подумал Дэвис вслух, подавляя дрожь, вызванную этим мнением.

«Это он, - согласился Джерри.

ПРИВОД должен был быть приятным. Погода была ясная и ясная, дорога совсем не многолюдная и в основном прямая на северо-восток. Но это не понравилось. Мустафа продолжал: «Как далеко?» и "Мы уже на месте?" от Рафи и Зухайра на заднем сиденье, до такой степени, что он не раз думал о том, чтобы остановить машину и задушить их. Может, тяжело было сидеть на заднем сиденье, но он должен был водить эту проклятую машину !!! Напряжение. Он это чувствовал, и они, вероятно, тоже, поэтому он глубоко вздохнул и приказал себе успокоиться. До конца их путешествия оставалось всего четыре часа, и что это было по сравнению с их трансконтинентальным путешествием? Конечно, это было дальше, чем Святой Пророк когда-либо ходил или ехал из Мекки в Медину и обратно, но он сразу же остановил эту мысль. У него не было права сравнивать себя с Мухаммедом, не так ли? Нет, ты не. В одном он был уверен. Добравшись до места назначения, он собирался купаться и спать столько, сколько сможет. Четыре часа отдыха - вот что он постоянно говорил себе, пока Абдулла спал на правом переднем сиденье.

В КАМПУСЕ было собственное кафе, еда в котором подавалась из различных источников. Сегодня это было из балтиморского гастронома под названием Atman's, солонина которого была неплохой, если не совсем нью-йоркским, - сказал он, говоря, что это может привести к кулачной драке, - подумал он, когда взял солонину на кайзерском ролле. Что пить? Если у него был нью-йоркский ланч, то крем-сода, но Utz, местные картофельные чипсы, конечно, потому что они даже ели их в Белом доме - по настоянию его отца. Наверное, там сейчас что-то из Бостона. Это был не совсем известный ресторанный город, но в каждом городе есть хотя бы одна хорошая закусочная, даже в Вашингтоне, округ Колумбия.

Тони Уиллса, его обычного друга по завтраку, нигде не было. Итак, он огляделся и заметил Дэйва Каннингема, который, что неудивительно, ел в одиночестве. Джек направился туда.

«Эй, Дэйв, не возражаешь, если я сяду?» он спросил.

- Присаживайтесь, - достаточно сердечно сказал Каннингем.

"Как дела с числами?"

«Восхитительно», - был неправдоподобный ответ. Затем он уточнил. «Вы знаете, у нас потрясающий доступ к этим европейским банкам. Если бы у Министерства юстиции был такой доступ, они бы действительно убрали - за исключением того, что вы не можете представить такие доказательства в суд ».

«Да, Дэйв, Конституция действительно может быть обузой. И все эти проклятые законы о гражданских правах.

Каннингем чуть не подавился яичным салатом на белом. «Не начинай. ФБР проводит множество операций, которые немного сомнительны - обычно потому, что какой-то информатор навязывает нам информацию, может быть, потому что кто-то просил, а может и нет, и они это выдавливают, - но в рамках уголовно-процессуальных правил. Обычно это часть сделки о признании вины. Не хватает кривых юристов, чтобы справиться со всеми их нуждами. Я имею в виду парней из мафии.

«Я знаю Пэта Мартина. Папа много о нем думает ».

«Он честный и очень, очень умный. Он действительно должен быть судьей. Вот где место честным юристам ».

«Не очень много платит». Официальная зарплата Джека в Кампусе была намного выше заработка любого федерального служащего. Неплохо для начального уровня.

«Это является проблемой, но-»

«Но в бедности нет ничего такого замечательного, - говорит мой отец. Он играл с идеей обнулить зарплаты избранных должностных лиц, чтобы они знали, что такое настоящая работа, но в конце концов решил, что это сделает их еще более уязвимыми для взяточничества ».

Бухгалтер заметил это: «Знаешь, Джек, просто удивительно, как мало тебе нужно, чтобы подкупить члена Конгресса. - Это затрудняет выявление взяток », - проворчал CPA. «Как будто оказаться в траве за самолетом».

«А как насчет наших друзей-террористов?»

«Некоторым из них нравится комфортная жизнь. Многие из них происходят из обеспеченных семей, и им нравится их роскошь ».

«Как Сали».

Дэйв кивнул. «У него дорогие вкусы. Его машина стоит больших денег. Очень непрактично. Расходы, должно быть, ужасны, особенно в таком городе, как Лондон. Цены на газ там довольно высокие ».

«Но в основном он берет такси».

«Он может себе это позволить. Наверное, в этом есть смысл. Парковка машины в финансовом районе тоже должна быть дорогостоящей, а в Лондоне хорошие такси ». Он посмотрел вверх. "Ты знаешь что. Ты много был в Лондоне ».

«Некоторые», - согласился Джек. «Хороший город, хорошие люди». Ему не пришлось добавлять, что охранная деталь агентов секретной службы и местных полицейских не сильно пострадала. «Есть какие-нибудь мысли о нашем друге Сали?»

«Мне нужно более внимательно изучить данные, но, как я уже сказал, он определенно действует как игрок. Если бы он был субъектом нью-йоркской мафии, я бы принял его за ученика-консильери ».

Джек чуть не подавился сливочной содой. "Так высоко?"

«Золотое правило, Джек. Тот, у кого есть золото, устанавливает правила. У Сали есть доступ к тонне денег. Его семья богаче, чем вы думаете. Речь идет о четырех или пяти миллиардах долларов ».

"Так много?" Райан был удивлен.

«Еще раз взгляните на денежные счета, которыми он учится управлять. Он не играл и пятнадцатью процентами. Его отец, вероятно, ограничивает то, что ему разрешено. Помните, он занимается консервацией капитала. Парень, которому принадлежат деньги, его отец, не отдаст ему всю кучу денег, независимо от его образования. В денежном бизнесе действительно важно то, чему вы научитесь после того, как повесите свои дипломы на стену. Мальчик подает надежды, но он все еще следует своей молнии, куда бы он ни пошел. Это не редкость для молодого богатого ребенка, но если у вас в кошельке несколько гигабаксов, вы захотите держать своего мальчика на поводке. Кроме того, то, что он, похоже, финансирует - ну, как мы подозреваем, он финансирует - на самом деле не требует больших капиталовложений. Вы заметили несколько сделок на марже. Это было довольно умно. Вы заметили, что когда он летит домой в Саудовскую Аравию, он фрахтует GV? »

- Нет, - признал Джек. «Я не смотрел на это. Я просто подумал, что он везде летает первым классом ».

«Он делает, как вы и ваш отец. Настоящий первый класс. Джек, нет ничего слишком маленького, чтобы проверить.

«Что вы думаете об использовании его кредитной карты?»

«Полностью рутина, но даже в этом случае это примечательно. Он мог бы взять что угодно, если бы захотел, но он, кажется, платит наличными за большие расходы - и он тратит меньше денег, чем он тратит на собственные нужды . Как с этими проститутками. Саудовцам это наплевать, поэтому он платит наличными, потому что хочет , а не потому, что должен . Он пытается скрыть некоторые части своей жизни по причинам, не сразу очевидным. Может, просто потренируйтесь. Я не удивлюсь, если узнаю, что у него больше кредитных карт, чем у нас, - неиспользуемых счетов. Позже сегодня я буду копаться в его банковских счетах. Он еще не знает, как быть скрытным. Слишком молод, слишком неопытен, без формального образования. Но да, я думаю, что он игрок, надеющийся очень скоро перейти в высшую лигу. Молодые и богатые не отличаются терпением », - заключил Каннингем.

«Я должен был догадаться об этом сам», - сказал себе Джуниор. Мне нужно лучше все обдумать. Еще один важный урок. Ничего слишком маленького, чтобы проверить. С каким парнем мы имеем дело? Как он видит мир? Как он хочет изменить мир? Его отец всегда говорил ему, как важно смотреть на мир глазами противника, залезть в его мозг, а затем посмотреть на мир.

Сали - парень, движимый страстью к женщинам, но было ли в этом что-то еще? Он нанял проституток, потому что они были хорошими винтиками, или потому, что он обманул врага? Исламский мир считал Америку и Великобританию одним и тем же врагом. Один и тот же язык, такое же высокомерие, черт возьми, одна и та же армия, поскольку британцы и американцы так тесно сотрудничали по очень многим вопросам. Об этом стоит подумать. Не делайте предположений, не глядя ему в глаза. Неплохой урок за один обед.

Роаноук соскользнул вправо. По обе стороны I-81 были зеленые холмы, в основном фермы, многие из которых, судя по коровам, были молочными. Зеленые дорожные знаки, указывающие на дороги, которые, по его замыслу, ни к чему не вели. И другие квадратные церкви, выкрашенные в белый цвет. Они миновали школьные автобусы, но не полицейские машины. Он слышал, что в некоторых американских штатах дорожная полиция размещается в обычных машинах, мало чем отличающихся от его собственных, но, вероятно, с дополнительными радиоантеннами. Он подумал, носят ли здесь водители ковбойские шляпы. Это было бы явно не к месту, даже в районе, где так много коров. «Корова», - подумал он. Если Аллах велит вам зарезать корову, вы должны зарезать ее, не задавая лишних вопросов. Ни старая корова, ни молодая, а просто угодная Господу корова. Разве все жертвы не были угодны Аллаху, если только они не были жертвами тщеславия? Несомненно, они были, если предлагались со смирением правоверных, потому что Аллах приветствовал и был доволен подношениями истинно верующих.

да.

И он и его друзья будут приносить больше жертв, убивая неверующих.

да.

Затем он увидел знак МЕЖДУГОРОДНОГО ШОССЕ 64, но он был на западе, не тот. Им пришлось ехать на восток, чтобы пересечь восточные горы. Мустафа закрыл глаза и вспомнил карту, на которую так много раз смотрел. Примерно час на север, потом на восток. да.

«БРАЙАН, ЭТИ ботинки развалятся в ближайшие несколько дней».

«Привет, Дом, я пробежал в них свою первую милю за четыре с половиной минуты», - возразил морпех. Вы запомнили и дорожили такими моментами.

«Может и так, но в следующий раз, когда ты попробуешь это, они разобьются и выбьют тебе дерьмо из твоей лодыжки».

"Думаю да? Спорим, ты ошибаешься.

«Вы идете», - сразу сказал Доминик. Они официально обменялись рукопожатием.

«Мне они тоже кажутся довольно неряшливыми, - заметил Александр.

«Ты хочешь, чтобы я тоже купил новые футболки, мама?»

«Они самоуничтожатся через месяц», - подумал Доминик вслух.

"Ах, да! Что ж, сегодня утром я превзошел твою задницу с помощью своей «Беретты».

«Удача случается», - фыркнул Энцо. «Посмотрим, сможешь ли ты сделать это два раза подряд».

«Я положу на это пять долларов».

"Иметь дело." Еще одно рукопожатие. «Так я мог бы разбогатеть», - сказал Доминик. Тогда пришло время подумать об ужине. Пикката из телятины сегодня вечером. У него была страсть к хорошей телятине, а в местных магазинах были хорошие продукты. Жалко теленка, но не он перерезал ему глотку.

ЗДЕСЬ: I-64, следующий выезд. Мустафа устал настолько, что мог бы отдать управление автомобилем Абдулле, но он хотел закончить сам и решил, что выдержит еще час. Они направлялись к перевалу в следующем хребте гор. Движение было тяжелым, но в другом направлении. Они поднялись по шоссе в сторону. . . да, вот он, неглубокий горный перевал с гостиницей на южной стороне, а затем открывается вид на прекраснейшую долину на юге. Знак провозгласил его название, но буквы были слишком запутанными, чтобы он мог вбить их в голову как связное слово. Он действительно увидел вид справа от себя. Сам рай вряд ли мог быть более прекрасным - было даже место, где можно остановиться, выйти и полюбоваться пейзажем. Но, конечно, не успели. То, что дорога шла под гору, было уместным, и это полностью изменило его настроение. Осталось меньше часа. Еще один дым, чтобы отпраздновать время. На заднем сиденье снова проснулись Рафи и Зухайр, любуясь пейзажем. Это была бы их последняя такая возможность.

Один день отдыха и разведки - время для координации по электронной почте с тремя другими командами - и тогда они смогут выполнить свою миссию. За этим последуют Объятия Аллаха. Очень радостная мысль.

ГЛАВА 13

МЕСТО ВСТРЕЧИ

Спустя две тысячи с лишним миль прибытие было совершенно безуспешным. Ни в одном километре от межштатной автомагистрали 64 находился Holiday Inn Express, который выглядел удовлетворительно, особенно с учетом того, что по соседству был Рой Роджерс, а не в ста метрах вверх по склону - Dunkin 'Donuts. Мустафа вошел и снял две смежные комнаты, расплачиваясь своей картой Visa из банка Лихтенштейна. Завтра они пойдут на разведку, а пока все, что их манило, - это спать. В этот момент даже еда не имела значения. Он переместил машину в комнаты на первом этаже, которые только что сдал в аренду, и выключил двигатель. Рафи и Зухайр открыли двери, затем вернулись, чтобы открыть багажник. Они взяли свои немногочисленные сумки, а под ними четыре автомата, все еще завернутые в толстые дешевые одеяла.

«Мы здесь, товарищи», - объявил Мустафа, входя в комнату. Это был совершенно обычный мотель, а не те роскошные отели, к которым они привыкли. У них была одна ванная комната и небольшой телевизор. Смежная дверь была открыта. Мустафа позволил себе повалиться на кровать, двойная, но все для него. Однако кое-что оставалось сделать.

«Товарищи, ружья всегда должны быть спрятаны, а шторы опущены . Мы зашли слишком далеко для глупого риска », - предупредил он их. «В этом городе есть полиция, и не думайте, что они дураки. Мы путешествуем в Рай в выбранное нами время, а не во время, определенное ошибкой. Запомни это ». А потом он сел и снял туфли. Он думал о душе, но слишком устал для этого, а завтра наступит достаточно скоро.

«Куда идти в Мекку?» - спросил Рафи.

Мустафе пришлось подумать об этом на секунду, угадывая прямую линию на Мекку и центральную часть города, камень Кааба, самый центр исламской вселенной, к которому они направили намаз, стихи из Священного Корана произносятся пять раз за день, читаемый с колен.

«Туда», - сказал он, указывая на юго-восток, на линию, пересекающую северную Африку на пути к этому святейшему из Святых мест.

Рафи развернул молитвенный коврик и упал на колени. Он опоздал в молитве, но не забыл о своем религиозном долге.

Со своей стороны, Мустафа прошептал себе «чтобы не забыть» в надежде, что Аллах простит его в его нынешнем состоянии усталости. Но разве Аллах не был бесконечно милосердным? К тому же это вряд ли было большим грехом. Мустафа снял носки и снова лег в кровать, где сон застал его меньше чем через минуту.

В соседней комнате Абдулла закончил свой намаз, а затем подключил свой компьютер к боковой стороне телефона. Он набрал номер 800 и услышал трели, когда его компьютер подключился к сети. Еще через несколько секунд он узнал, что у него есть почта. Три буквы плюс обычный хлам. Электронные письма он скачал и сохранил, а затем вышел из системы, пробыв в сети всего пятнадцать секунд - еще одна мера безопасности, о которой они все были проинформированы.

Чего АБДУЛЛА не знал, так это того, что один из четырех аккаунтов был перехвачен и частично расшифрован Агентством национальной безопасности. Когда его счет - идентифицированный только частичным словом и некоторыми числами - вошел в учетную запись Саида, он также был идентифицирован, но только как получатель, а не как отправитель.

Команда Саида была первой, кто прибыл в пункт назначения - Колорадо-Спрингс, штат Колорадо - город был обозначен только кодовым названием - и удобно расположился в мотеле в десяти километрах от своей цели. Иракец Сабави находился в Де-Мойне, штат Айова, а Мехди в Прово, штат Юта. Обе эти команды тоже были на месте и были готовы к началу операции. На выполнение задания осталось меньше тридцати шести часов.

Он позволил Мустафе отвечать. Фактически, ответ был уже запрограммирован: «190, 2», обозначающий 190-й стих Второй суры. Не совсем боевой клич, а скорее утверждение Веры, которая привела их сюда. Смысл был таков : продолжайте свою миссию.

БРАЙАН И Доминик смотрели Исторический канал по своей кабельной системе, что-то о Гитлере и Холокосте. Его так много изучили, что можно было подумать, что он бросит вызов попыткам найти что-то новое, но историкам так часто удавалось каким-то образом. Отчасти это, вероятно, было связано с объемными записями, которые немцы оставили в пещерах горы Харц, которые, вероятно, будут предметом научных исследований в течение следующих нескольких столетий, поскольку люди продолжали пытаться различить мыслительные процессы человеческих монстров. кто сначала задумал, а потом совершил такие преступления.

«Брайан, - спросил Доминик, - что ты думаешь об этом?»

- Полагаю, этого мог бы предотвратить один выстрел из пистолета. Проблема в том, что никто не может заглянуть в такое далекое будущее - даже цыганские гадалки. Черт, Адольф тоже ударил кучу из них. Почему они к черту не уехали из города? »

«Вы знаете, Гитлер прожил большую часть своей жизни только с одним телохранителем. В Берлине он жил в квартире на втором этаже, с входом снизу, верно? У него был один отряд СС, вероятно, даже не сержант, охранявший дверь. Вытащите его, откройте дверь, поднимитесь наверх и убейте ублюдка. Спас бы много жизней, братан, - заключил Доминик, потянувшись за своим белым вином.

"Проклятие. Вы уверены в этом?"

«Секретная служба учит этому. Они отправляют одного из своих инструкторов в Квантико читать лекции по вопросам безопасности на каждом занятии. Этот факт нас тоже удивил. По ней много вопросов. Парень сказал, что ты можешь пройти мимо охранника СС по пути к винному магазину, вроде. Легкий удар, чувак. Легче ада. Считается, что Адольф считал себя бессмертным, что нигде не было пули с его именем. Эй, у нас был президент, который был разбит на платформе поезда, ожидая прибытия своего поезда. Что это было? Думаю, Честер Артур. МакКинли был застрелен парнем, который подошел к нему с повязкой на руке. Думаю, тогда люди были немного небрежны ».

"Проклятие. Это значительно упростило бы нашу работу, но я все же предпочел бы винтовку с расстояния пятисот метров или около того ».

«Нет чувства приключений, Альдо?»

«Разве никто не платит мне достаточно денег, чтобы я играл в камикадзе, Энзо. В этом нет будущего, понимаешь?

«А как насчет тех террористов-смертников на Ближнем Востоке?»

«Другая культура, чувак. Разве ты не помнишь со второго класса? Вы не можете покончить жизнь самоубийством, потому что это смертный грех, и после этого вы не можете исповедоваться. Я подумал, что сестра Фрэнсис Мэри ясно дала это понять.

Доминик рассмеялся. «Черт, давно не думал о ней, но она всегда считала тебя кошачьей задницей».

«Это потому, что я не баловался в классе, как ты».

«А что насчет морской пехоты?»

"Сачковать? Сержанты позаботились об этом до того, как я обратил на это внимание. Никто не связывался с Ганни Салливаном, даже полковник Уинстон ». Он смотрел в телевизор еще минуту или около того. «Знаешь, Энцо, может быть, бывают случаи, когда одна пуля может предотвратить много горя. Что Гитлеру нужно было получить билет. Но даже обученные военные не смогли этого добиться ».

«Парень, заложивший бомбу, просто предположил, что все в здании должны быть мертвы, не заходя внутрь, чтобы убедиться в этом. В Академии ФБР об этом говорят каждый день, братан, предположения - мать всех провалов ».

«Вы хотите убедиться, да. Все, что стоит выстрелить, стоит того, чтобы выстрелить дважды ».

«Аминь», - согласился Доминик.

Дошло до того, что Джек Райан-младший проснулся от утренних новостей на NPR, ожидая услышать что-то ужасное. Он предположил, что это произошло из-за того, что он увидел так много необработанной разведывательной информации, но без суждения, чтобы знать, что было горячим, а что нет.

Но хотя он и не знал всего этого, то, что он знал, было более чем немного тревожным. Он был зациклен на Уда бин Сали - вероятно, потому, что Сали был единственным «игроком», о котором он много знал. И это должно было быть потому, что Сали был его личным примером. Он должен был разгадать эту птицу, потому что, если бы он этого не сделал, он бы им стал. . . поощряется искать другую работу ...? Он не видел такой возможности до сих пор, что само по себе не говорило о его будущем в бизнесе призраков. Конечно, его отцу потребовалось много времени, чтобы найти то, в чем он мог бы хорошо разбираться - фактически, девять лет после окончания Бостонского колледжа, - а сам он еще и на целый год не прожил и целого года после своей Джорджтаунской овчины. Итак, получит ли он оценку в кампусе? Он был там самым молодым человеком. Даже пул секретарей состоял из женщин старше его. Черт, это была совершенно новая мысль.

Сали был для него испытанием, и, вероятно, очень важным. Означает ли это, что Тони Уиллс уже вычислил Сали и отправился в погоню за данными, уже полностью проанализированными? Или это означало, что ему пришлось изложить свои аргументы и продать их после того, как он пришел к собственным выводам? Стоять перед зеркалом в ванной со своим Norelco было большой мыслью. Это больше не было школой. Плохая оценка здесь означала неудачу - жизнь? Нет, не так уж плохо, но и не хорошо. Есть о чем подумать с кофе и CNN на кухне.

ДЛЯ ЗАВТРАКА Зухайр поднялся на холм, где купил две дюжины пончиков и четыре больших чашки кофе. Америка была такой сумасшедшей страной. Так много природных богатств - деревья, реки, великолепные дороги, невероятное процветание - но все это служит идолопоклонникам. И вот он пил их кофе и ел пончики. Поистине, мир сошел с ума, и если он вообще действовал по какому-либо плану, то это был Собственный план Аллаха, который не мог понять даже верующий. Они просто должны были подчиняться написанному. Вернувшись в мотель, он обнаружил, что оба телевизора настроены на новости - CNN, глобальную новостную сеть, то есть ориентированную на евреев. Какая жалость, что американцы не смотрели «Аль-Джазиру», которая хотя бы пыталась поговорить с арабами, хотя, по его мнению, она уже подхватила американскую болезнь.

«Еда», - объявил Зухайр. "И пить." Одна коробка с пончиками ушла в его комнату, а другая - Мустафе, который все еще протирал глаза после одиннадцати часов храпящего сна.

«Как ты спал, брат мой?» - спросил Абдулла у руководителя группы.

«Это был благословенный опыт, но мои ноги все еще неподвижны». Его рука выхватила большую чашку кофе, он выхватил из коробки кленовый пончик и проглотил половину одним чудовищным укусом. Он протер глаза и посмотрел в телевизор, чтобы увидеть, что происходит в мире в этот день. Израильская полиция застрелила еще одного святого мученика до того, как он смог активировать свой комбинезон Semtex.

«ТУТ НАХУЙ», - заметил Брайан. «Насколько сложно дергать за веревочку?»

«Мне интересно, как израильтяне повлияли на него. Вы должны представить себе, что внутри этой банды ХАМАСа есть платные информаторы. Это должно быть крупное дело в кодировке для их полиции, выделено много ресурсов, плюс помощь из их магазинов призраков ».

«Они тоже пытают людей, не так ли?»

Доминик кивнул после секундного размышления. «Да, якобы это контролируется их судебной системой и всем остальным, но они допрашивают немного более энергично, чем мы».

"Это работает?"

«Мы говорили об этом в Академии. Вы прикладываете лук-нож к чьему-то члену, есть вероятность, что он увидит мудрость пения, но никто не хотел об этом особо думать. Я имею в виду, да, абстрактно это может даже показаться забавным, но делать это самому - наверное, не очень-то вкусно, понимаете? Другой вопрос: сколько хорошей информации он действительно генерирует? С такой же вероятностью парень скажет что угодно, лишь бы отвести нож от своего маленького друга, заставить прекратить боль, что угодно. Мошенники могут быть действительно хорошими лжецами, если вы не знаете больше, чем они. В любом случае, мы не можем этого сделать. Вы знаете, Конституция и все такое. Вы можете пригрозить им плохим тюремным заключением и кричать на них, но даже в этом случае есть черты, которые вы не можете пересечь ».

"Они все равно поют?"

"В основном. Допрос - это искусство. Некоторые парни действительно хороши в этом. У меня никогда не было особого шанса научиться этому, но я видел, как некоторые ребята играли в эту игру. Настоящая уловка состоит в том, чтобы развить взаимопонимание с этой дворнягой, говоря такие вещи, как "да, эта мерзкая маленькая девочка действительно просила об этом, не так ли?" После этого хочется блевать, но цель игры - заставить этого ублюдка признаться. После того, как он попадет в косяк, соседи будут приставать к нему намного хуже, чем когда-либо. Единственное, чего вы не хотите в тюрьме, - это жестокого обращения с детьми ».

«Я верю в это, Энцо. Ваш друг из Алабамы, может, вы оказали ему услугу.

«Зависит от того, верите вы в ад или нет», - ответил Доминик. У него были свои мысли по этому поводу.

УИЛЛС БЫЛО сегодня рано утром. Когда он вошел, Джек увидел его на своем рабочем месте. «На этот раз ты меня обыграл».

«Машина моей жены вернулась из магазина. Теперь для разнообразия она может водить детей в школу », - пояснил он. «Проверьте канал от Мида», - приказал он.

Джек зажег свой компьютер, прошел процедуру запуска и ввел свой личный код шифрования, чтобы получить доступ к файлу загрузки межведомственного трафика из компьютерного зала на нижнем этаже.

В верхней части электронного грудой была FLASH-приоритет доставки из АНБ Форт - Мид в ЦРУ, и ФБР, и национальной безопасности, один из которых был бы , конечно , проинформировал Президента об этом сегодня утром. Как ни странно, там почти ничего не было, просто числовое сообщение, набор цифр.

"Так?" - спросил Младший.

«Значит, это может быть отрывок из Корана. В Коране сто четырнадцать сур - глав - с переменным количеством стихов. Если это такая ссылка, то в этом стихе нет ничего особенно драматичного. Прокрутите вниз и убедитесь сами ».

Джек щелкнул мышью. "Это все?"

Вудс кивнул. «Вот и все, но в Миде думают, что такое скучное сообщение может обозначать что-то еще - что-то важное. Призраки часто используют обратный английский, когда бьют по битку ».

«Ну, Дух ! Вы говорите мне, что, поскольку это, кажется, не имеет для этого значения, это может быть важно? Черт, Тони, ты можешь сделать такое наблюдение обо всем! Что еще они знают? Сеть, откуда этот парень вошел в систему, и тому подобное? "

«Это частная европейская сеть с 800 номерами по всему миру, и мы знаем, что некоторые плохие парни использовали ее. Вы не можете сказать, откуда участники входят в систему ».

«Хорошо, во-первых, мы не знаем, имеет ли сообщение какое-либо значение. Во-вторых, мы не знаем, откуда пришло сообщение. В-третьих, у нас нет никакого способа узнать, кто это читал и где, черт возьми, они находятся. Вкратце, мы ни хрена не знаем, но все нервничают по этому поводу. Что еще? Создатель, что мы знаем о нем? "

«Он - или она, насколько нам известно - считается возможным игроком».

"Какая команда?"

"Угадай. Профилировщики АНБ говорят, что синтаксис этого парня, судя по всему, указывает на арабский как на первый язык - на основе предыдущего трафика. Психологи из ЦРУ соглашаются. Раньше они копировали сообщения от этой птицы. Иногда он говорит гадости противным людям, и это связано со временем с другими очень плохими вещами ».

«Возможно ли, что он подает сигнал, связанный с бомбардировщиком, который израильская полиция задержала сегодня?»

«Возможно, да, но маловероятно. Насколько нам известно, создатель не связан с ХАМАСом ».

«Но мы действительно не знаем, не так ли?»

«С этими парнями нельзя быть полностью уверенным ни в чем».

«Итак, мы вернулись к тому, с чего начали. Некоторые люди бегают из-за чего-то, о чем они ни хрена не знают ».

"Это проблема. В такой бюрократии лучше кричать как волк и ошибаться, чем закрывать рот, когда большое серое существо убегает с овцой во рту ».

Райан откинулся на спинку стула. «Тони, сколько лет ты был в Лэнгли?»

«Несколько», - ответил Уиллс.

«Как, черт возьми, ты это выдержал?»

Старший аналитик пожал плечами. "Иногда я интересуюсь."

Джек снова повернулся к своему компьютеру, чтобы просмотреть оставшуюся часть утреннего трафика сообщений. Он решил посмотреть, не делал ли Сали что-нибудь необычное в последние несколько дней, просто чтобы прикрыть свою задницу, и, подумав об этом, Джон Патрик Райан-младший начал думать как бюрократ, даже не подозревая об этом.

«ЗАВТРА все будет по-другому, - сказал Пит близнецам. «Мишель - ваша цель, но на этот раз она будет замаскирована. Ваша миссия - идентифицировать ее и отследить до места назначения. О, я же говорил тебе, она действительно хороша в маскировке.

«Она собирается принять невидимую таблетку, верно?» - спросил Брайан.

«Это ее миссия», - пояснил Александр.

«Ты собираешься дать нам волшебные очки, чтобы увидеть сквозь макияж?»

«Даже если бы они у нас были - чего у нас нет».

- Ты какой-то приятель, - холодно заметил Доминик.

К ОДИННАДЦАТИ в то утро пришло время разведать цель.

Торговый центр Charlottesville Fashion Square, удобно расположенный всего в четверти мили к северу от шоссе 29 США, был торговым центром среднего размера, который обслуживал в основном высококлассную клиентуру из местных дворян и студентов соседнего Университета Вирджинии. Он был закреплен JCPenney на одном конце и Sears на другом, с мужскими и женскими магазинами Belk посередине. Неожиданно не было фуд-корта как такового - тот, кто проводил разведку, был небрежен. Разочарование, но не такое уж редкое. Передовые группы, которые использовала организация, часто были простыми стрингерами, для которых миссии такого рода были чем-то вроде забавы. Но, войдя внутрь, Мустафа понял, что вреда от этого не будет.

Центральный двор открывался во все четыре основных коридора торгового центра. На информационном стенде даже были представлены схемы ТРЦ с указанием расположения магазинов. Мустафа оглядел одного. Шестиконечная Звезда Давида соскочила со страницы прямо ему в глаза. Здесь синагога? Было что это возможно? Он спустился посмотреть, наполовину надеясь, что это действительно возможно.

Но это было не так. Скорее, это была служба безопасности торгового центра, где сидел сотрудник-мужчина в форме голубой рубашки и темно-синих брюк. При осмотре у мужчины не было ремня с оружием. И это было хорошо. У него был телефон, по которому, несомненно, можно было позвонить в местную полицию. Значит, этот черный мужчина должен быть первым. Приняв это решение, Мустафа изменил направление, прошел мимо туалетов и автомата с кока-колой и повернул направо, прочь от мужского магазина.

Он увидел, что это отличная мишень. Всего три главных входа и открытое поле для огня из Центрального суда. Отдельные магазины были в основном прямоугольными, с открытым доступом из коридоров. На следующий день, примерно в это время, там будет еще больше людей. Он оценил двести человек в его непосредственном поле зрения, и хотя всю дорогу в этот город он надеялся, что у них будет шанс убить, возможно, тысячу, все, что больше двухсот, будет немалой победой. Здесь были всевозможные магазины, и в отличие от саудовских торговых центров, мужчины и женщины делали покупки на одном этаже. И много детей. Было четыре магазина, перечисленных как специализированные детские товары - и даже магазин Диснея! Этого он не ожидал, и напасть на одну из самых ценных икон Америки было бы действительно сладко.

Рядом с ним появился Рафи. "Хорошо?"

«Это может быть более крупная цель, но расположение почти идеально для нас. Все на одном уровне, - тихо ответил Мустафа.

«Аллах как всегда милостив, друг мой», - сказал Рафи, не в силах скрыть свой энтузиазм.

Люди ходили кругом. Многие молодые женщины возили своих малышей в колясках - он видел, что их можно арендовать в киоске рядом с парикмахерской.

Ему пришлось сделать одну покупку. Он сделал это в Radio Shack рядом с ювелирным магазином Zales. Четыре портативных радиоприемника и батарейки, за которые он заплатил наличными и за которые получил краткую лекцию о том, как работают радиоприемники.

В общем, теоретически это могло быть лучше, но это не должно было быть оживленной городской улицей. Кроме того, на улице будут милиционеры с оружием, которые помешают их миссии. Итак, как всегда в жизни, вы измерили горечь и сладкое, и здесь было много сладкого, чтобы все они могли попробовать. Все четверо взяли крендели у тети Энн и направились мимо JCPenney обратно к своей машине. Формальное планирование будет происходить в их комнатах мотеля, с большим количеством пончиков и кофе.

Официально Джерри Раундс был руководителем отдела стратегического планирования белой стороны Кампуса. Эту работу он выполнил довольно хорошо - он мог бы стать тем самым Волком с Уолл-стрит, если бы не стал офицером разведки ВВС, покинув Пенсильванский университет. Служба даже оплатила его степень магистра в Уортонской школе бизнеса, прежде чем он стал полковником. Это дало ему неожиданную степень магистра, которую можно было повесить на стену, что также дало ему отличный повод заняться торговым бизнесом. Это было даже забавным развлечением для бывшего главного аналитика ВВС США в здании штаб-квартиры Управления военной разведки на авиабазе Боллинг в Вашингтоне. Но по ходу дела он обнаружил, что быть «слабаком без рейтинга» - у него никогда не было серебряных крыльев авиатора ВВС США - не компенсировало того, что он был гражданином второго сорта на службе, полностью управляемой теми, кто проделывал дыры в небе, даже если был умнее двадцати из них в одной комнате. Приезд в кампус серьезно расширил его кругозор во многих отношениях.

«Что случилось, Джерри?» - спросил Хендли.

«Люди в Миде и за рекой просто чем-то взволновались, - ответил Раундс, передавая бумаги.

Бывший сенатор минутку или около того читал трафик и вернул все обратно. Через мгновение он понял, что видел большую часть этого раньше. "Так?"

«Так что на этот раз они могут быть правы, босс. Я внимательно следил за фоном. Дело в том, что у нас есть комбинация уменьшенного трафика сообщений от известных игроков, а затем он пролетает через транец. Я всю жизнь проработал в АСВ, глядя на совпадения. Вот один из них.

«Хорошо, что они с этим делают?»

«С сегодняшнего дня безопасность в аэропортах станет немного строже. ФБР собирается посадить людей у некоторых выходов на посадку ».

«Ничего об этом по телевизору?»

«Что ж, мальчики и девочки из Министерства внутренней безопасности, возможно, стали немного умнее в рекламе. Это контрпродуктивно. Криком на нее крысу не поймаешь. Вы делаете это, показывая ему то, что он хочет видеть, а затем ломаете ему чертову шею ».

Или, может быть, из-за того, что на него неожиданно напала кошка, Хендли не сказал. Но это была более сложная миссия.

«Есть идеи для нас?» - спросил он вместо этого.

"Не в данный момент. Это как увидеть, как приближается фронт. Может быть, идет сильный дождь и град, но нет удобного способа остановить это ».

«Джерри, насколько хороши наши данные о парнях по планированию, тех, кто отдает приказы?»

«Некоторые из них довольно хороши. Но приказы передают люди, а не те, кто их отправляет ».

«А если они упадут со стола?»

Раунды немедленно кивнули в знак согласия. «Теперь вы говорите, босс. Тогда настоящие крупные игроки могут высунуть голову из своих дыр. Особенно, если они не знают, что надвигается буря ».

«На данный момент какая самая большая угроза?»

«ФБР думает о заминировании автомобилей или, может быть, о ком-нибудь в пальто C-4, как в Израиле. Это возможно, но с оперативной точки зрения я в этом не уверен ». Раунд сел в предложенный стул. «Одно дело - отдать парню его пакет с взрывчаткой и посадить его в городской автобус, чтобы отвезти его к своей цели, но применительно к нам это сложнее. Принесите бомбардировщика сюда, снабдите его снаряжением - что означает наличие взрывчатки на месте, что является дополнительным осложнением - затем ознакомьте его с целью, а затем доставьте его туда. Бомбардировщик тогда как ожидается, сохранить его мотивация долгий путь от своей сети поддержки. Многое может пойти не так, поэтому операции с черными остаются максимально простыми. Зачем изо всех сил покупать неприятности? »

«Джерри, сколько у нас сложных целей?» - спросил Хендли.

"Общий? Шесть или около того. Из них четыре - настоящие цели без всякого дерьма ».

«Можете ли вы предоставить мне местоположение и профили?»

«В любое время, когда скажешь».

"Понедельник." Нет смысла думать об этом на выходных. У него было запланировано два дня катания. Время от времени он имел право на пару выходных.

«Роджер, босс». Раунды встали и направились к выходу. Затем он остановился у двери. «О, есть парень из отдела облигаций« Морган и сталь ». Он мошенник. Он играет быстро и очень лузово с деньгами клиента, примерно сто пятьдесят ". Под ним он имел в виду сто пятьдесят миллионов долларов чужих денег.

"Кто-нибудь знает его?"

«Нет, я сам опознал этого парня. Встретил его два месяца назад в Нью-Йорке, и он звучал не совсем правильно, поэтому я поставил часы на его персональный компьютер. Хотите увидеть его записи? »

«Не наша работа, Джерри».

«Я знаю, я закоротил наши дела с ним, чтобы удостовериться, что он не поделится с нашими деньгами, но я думаю, он знает, что пора уехать из города, например, поездка за границу, билет в один конец. Кто-нибудь должен взглянуть. Может, Гас Вернер? »

«Мне придется подумать об этом. Спасибо за предупреждение ».

"Заметано." И Раундс исчез за дверью.

«ТАК, МЫ просто пытаемся незаметно подкрасться к ней, верно?» - спросил Брайан.

«Это миссия», - согласился Пит.

"Как близко?"

«Как можно ближе».

"Вы имеете в виду достаточно близко, чтобы засунуть один ей в затылок?" - спросил морпех.

«Достаточно близко, чтобы видеть ее сережки», - решил Александр вежливо выразиться. Это было даже точно, поскольку у миссис Питерс были довольно длинные волосы.

«Значит, не стрелять ей в голову, а перерезать ей горло?» Брайан задал вопрос.

«Послушай, Брайан, можешь выразить это как угодно. Достаточно близко, чтобы дотронуться до нее, хорошо?

«Хорошо, я тоже так понимаю», - сказал Брайан. «Мы должны носить поясную сумку?»

«Да», - ответил Александр, хотя это было неправдой. Брайан снова был занозой в заднице. Кто когда-нибудь слышал о морпехе с приступами совести?

«Так нас будет легче обнаружить», - возразил Доминик.

«Итак, замаскируйте это как-нибудь. Будьте изобретательны, - с раздражением посоветовал инструктор.

«Когда мы узнаем, для чего конкретно все это?» - спросил Брайан.

"Скоро."

«Ты все время так говоришь, приятель».

«Послушайте, вы можете вернуться в Северную Каролину, когда захотите».

«Я думал об этом, - сказал ему Брайан.

«Завтра пятница. Подумай об этом в эти выходные, ладно? "

"Справедливо." Брайан отступил. Тон взаимодействия стал немного уродливее, чем он на самом деле хотел. Пора было отступить. Он совсем не любил Пита. Это было незнание и его отвращение к тому, как это выглядело . Особенно с женщиной в качестве мишени. Причинение боли женщинам не входило в его кредо. Или детей, что и отпугнуло его брата, но Брайан этого не одобрял. Он на мгновение задумался, мог ли он сделать то же самое, и сказал себе, конечно, для ребенка, но не совсем уверен. Когда ужин был закончен, близнецы занялись уборкой, а затем расположились перед телевизором внизу, чтобы выпить и посмотреть исторический канал.

Это было примерно так же, как и в следующий штат, когда Джек Райан-младший пил ром с колой и переключался между History и History International, время от времени заходя в Biography, где можно было увидеть двухчасового взгляда на Джозефа. Сталин. Этот парень, подумал Джуниор, был очень холодным ублюдком. Принуждение одного из своих доверенных лиц подписать ордер на заключение своей жены. Проклятие. Но как этот физически невзрачный человек смог так контролировать людей, которые были ему равными? Какой властью он обладал над другими? Откуда это взялось? Как он его поддерживал? Собственный отец Джека обладал значительной властью, но никогда не властвовал над людьми подобным образом. Наверное, никогда об этом даже не задумывался, не говоря уже об убийстве людей за то, что составляло удовольствие от этого. Кто были эти люди? Они все еще существуют?

Что ж, им пришлось. Единственное, что никогда не менялось в мире, - это человеческая природа. Жестокое и жестокое по-прежнему существовало. Возможно, общество больше не поощряло их, как, скажем, в Римской империи. Гладиаторские игры научили людей принимать насильственную смерть и даже развлекаться ею. И темная правда заключалась в том, что если бы Джеку был предоставлен доступ к машине времени, он мог бы - он бы - поехал обратно в Амфитеатр Флавиев, чтобы увидеть ее, хотя бы один раз. Но это было человеческое любопытство, а не кровожадность. Просто шанс получить исторические знания, увидеть и прочитать культуру, связанную с его собственной, но отличную от нее. Он может даже бросить печенье, наблюдая. . . а может и нет. Может быть, его любопытство было настолько сильным. Но, черт побери, если он когда-нибудь вернется, то возьмет с собой друга. Как и из «Беретты» 45-го калибра, он научился стрелять с Майком Бреннаном. Он задавался вопросом, сколько еще людей могли отправиться в поездку. Наверное, немало. Мужчины. Не женщины. Женщинам потребовалась бы большая социальная подготовка, чтобы захотеть взглянуть на это. Но мужчины? Мужчины выросли на таких фильмах, как « Сильверадо» и « Спасти рядового Райана». Мужчины хотели знать, насколько хорошо они могли справиться с такими вещами. Итак, нет, человеческая природа на самом деле не изменилась. Общество было склонно наступать на жестоких, и, поскольку человек был порождением разума, большинство людей избегали поведения, которое могло привести их в тюрьму или камеру смерти. Итак, человек мог учиться со временем, но основные побуждения, вероятно, этого не сделали, и поэтому вы кормили мерзкого зверька фантазиями, книгами, фильмами и мечтами, мыслями, которые проходили через ваше сознание в ожидании сна. Может, копам было лучше. Они могли тренировать маленькое существо, обращаясь с теми, кто переступал черту. Вероятно, в этом было удовлетворение, потому что нужно было кормить животное и защищать общество.

Но если бы зверь все еще жил в сердцах людей, где-то были бы люди, которые использовали бы любые таланты, которые у них были, - не столько контролировали бы его, сколько использовали его по своей собственной воле, чтобы использовать его как инструмент в своих личных поисках власть. Таких мужчин называли плохими парнями. Неудачников называли социопатами. Были названы успешные. . . Президенты.

Куда все это оставило его? - подумал Джек-младший. В конце концов, он все еще был ребенком, хотя и отрицал это, и по закону он был взрослым человеком. Неужели взрослый мужчина перестал расти? Перестаньте гадать и задавать вопросы? Прекратить искать информацию - или, как он думал об этом, правду ?

Но как только вы узнали правду, что, черт возьми, вы с ней сделали? Он еще не знал этого. Может быть, это было еще одно, чему нужно научиться. Конечно, у него было такое же стремление учиться, как у его отца, иначе почему он смотрел эту программу, а не какой-то бессмысленный ситком? Может, он купит книгу о Сталине и Гитлере. Историки всегда копались в старых записях. Проблема была в том, что они применили свои собственные идеи к тому, что они нашли. Наверное, ему действительно нужен психиатр, чтобы все осмотреть. У них тоже были свои идеологические предрассудки, но, по крайней мере, в их мыслительных процессах был налет профессионализма. Младшего раздражало то, что он каждую ночь засыпал с неразрешенными мыслями и неправдой. Но в этом, как он полагал, был весь смысл этой вещи, называемой жизнью.

ОНИ все молились. Все тихо. Абдулла бормотал слова своего Корана. Мустафа читал ту же книгу в святости собственного разума - конечно, не всю ее, а только те части, которые поддерживали его миссию на грядущий день. Быть храбрым, помнить свою Священную Миссию, безжалостно выполнять ее. Милосердие было делом Аллаха.

Что, если мы выживем? - спросил он себя и удивился этой мысли.

У них, конечно, был план на это. Они возвращались на запад и пытались найти дорогу обратно в Мексику, а затем летели обратно домой, чтобы их приветствовали с большой радостью другие их товарищи. По правде говоря, он не ожидал, что это произойдет, но надежда - это то, что никто не отвергает полностью, и, как бы Рай ни манил, жизнь на земле была всем, что он действительно знал.

Эта мысль тоже поразила его. Он просто выразил сомнение в своей Вере? Нет, не то. Не совсем так. Просто случайная мысль. Нет Бога, кроме Аллаха, а Мухаммед - Его посланник, - повторял он в своем уме, выражая Шахаду, которая была самой основой ислама. Нет, теперь он не мог отрицать свою Веру. Его вера привела его через весь мир к самому месту его мученической смерти. Его вера воспитывала и питала его жизнь в детстве, через гнев его отца, в самом доме неверных, которые плевали на ислам и взращивали израильтян, чтобы утвердить его Веру своей жизнью. И его смерть, наверное. Почти наверняка, если только Сам Аллах не пожелал иного. Потому что все в жизни написано Собственной Рукой Аллаха ...

ТРЕВОГА сработала незадолго до шести. Брайан постучал в дверь брата.

«Проснись, G-man. Мы тратим солнечный свет зря ».

"Это факт?" Доминик наблюдал из дальнего конца коридора. «Бей тебя, Альдо!» Что было первым.

«Тогда давай сделаем это, Энцо», - ответил Брайан, и они вместе вышли на улицу. Через час с четвертью они вернулись к столу для завтрака.

«Хороший день, чтобы быть живым», - заметил Брайан, сделав первый глоток кофе.

«Морская пехота должна промывать тебе мозги, братан», - заметил Доминик, сделав глоток.

«Нет, эндорфины просто срабатывают. Вот как человеческое тело лжет самому себе».

«Вы вырастаете из этого», - сказал им Александр. «Готовы к небольшому полевому учению?»

«Да, сержант-майор», - с улыбкой ответил Брайан. «Мы должны ударить Мишель на обед».

«Только если ты сможешь выследить ее, не заметив».

- Знаешь, в лесу будет легче. Я обучен именно этому навыку ».

«Брайан, как ты думаешь, что мы здесь делаем?» - мягко осведомился Пит.

"О, это то, что это?"

«Сначала купи новые туфли», - посоветовал Доминик.

"Да, я знаю. Они почти мертвы. Брезентовый верх отделялся от резиновой подошвы, да и низ тоже был изящным. Он ненавидел это делать. Он проехал много миль в своих кроссовках, и мужчина может относиться к таким вещам сентиментально, что часто раздражало его супругу.

«Мы пойдем в торговый центр пораньше. Foot Locker рядом с местом, где арендуют коляски, - напомнил Дом своему брату.

"Да, я знаю. Хорошо, Пит, что-нибудь посоветуете по поводу Мишель? - спросил Брайан. «Знаешь, если мы отправляемся на задание, мы обычно получаем краткое изложение миссии».

«Это справедливый вопрос, капитан. Я предлагаю вам поискать ее в Victoria's Secret, прямо напротив The Gap. Если вы подойдете достаточно близко, чтобы вас не заметили, вы выиграете. Если она произнесет ваше имя на расстоянии более десяти футов, вы проиграете.

«Это не совсем справедливо, - заметил Доминик. «Она знает, как мы выглядим, особенно рост и вес. У настоящего плохого парня не было бы такой информации в кармане. Вы можете притвориться выше, но не ниже ».

«И мои лодыжки не выдерживают высоких каблуков, понимаешь?» - добавил Брайан.

«У тебя все равно нет для этого ног, Альдо», - подколол Александр. «Кто сказал, что эта работа была легкой?»

Вот только мы до сих пор не знаем, что это за долбаная работа, Брайан не ответил. «Честно говоря, мы импровизируем, адаптируемся и побеждаем».

«Кто ты сейчас, Грязный Гарри?» - спросил Доминик, допивая свой «Макмаффин».

«В Корпусе он наш любимый штатский, братан. Наверное, получился бы неплохой рогатый скот ».

«Особенно с его« Смитом »44-го калибра».

«Довольно шумно для пистолета. Довольно жестко на руке. Кроме, может быть, Auto-Mag. Вы когда-нибудь стреляли в одного из них? "

«Нет, но я держал в шкафчике для оружия в Куантико. Проклятая штука должна идти с прицепом, чтобы ее возить, но держу пари, что в ней есть хорошие дыры.

«Да, но если ты хочешь скрыть это, тебе лучше быть Халком Хоганом».

«Я слышал это, Альдо». С практической точки зрения, поясные сумки, которые они использовали, не столько скрывали пистолет, сколько делали его более удобным для переноски. Любой полицейский знал, что это такое, с первого взгляда, хотя мало кто из штатских узнал это. Оба брата носили в рюкзаках заряженный пистолет и запасной магазин. Пит хотел, чтобы они сделали это сегодня, чтобы было труднее выследить Мишель Петерс незаметно. Ну, вы же ожидали такого от подготовки офицеров, не так ли?

Тот же день начался в пяти милях от отеля, в Холидей Инн Экспресс, и в этот день, в отличие от других, все они развернули свои молитвенные коврики и как один человек произнесли свой утренний намаз, который, как они все ожидали, будет в последний раз. Потребовалось всего несколько минут, а затем все они умылись, чтобы очиститься для своей работы. Зухайр даже нашел время, чтобы сбрить свою новую бороду, аккуратно подстригая часть, которую он хотел носить в вечности, пока, когда он был удовлетворен, он не оделся.

Только когда они были полностью готовы, они осознали, что на это уходит несколько часов. Абдулла поднялся на холм в ресторан Dunkin 'Donuts, чтобы позавтракать и выпить кофе, на этот раз даже вернувшись с газетой, которая разносилась по обеим комнатам, в то время как мужчины пили кофе и курили сигареты.

Фанатиками они могли казаться своим врагам, но они оставались людьми, и напряжение момента было неприятным и становилось только хуже с каждой минутой. Кофе только закачивал в их организм больше кофеина, заставляя дрожать руки и сужать глаза при просмотре теленовостей. Они проверяли свои часы каждые несколько секунд, безуспешно желая, чтобы стрелки вращались быстрее, затем выпили еще кофе.

«ТЕПЕРЬ МЫ тоже взволнованы?» - спросил Джек у Тони в кампусе. Он указал на свою рабочую станцию. «Что здесь такого, что я не вижу, приятель?»

Уиллс откинулся на спинку стула. «Это комбинация вещей. Может это реально. Может, это просто совпадение. Может быть, это просто конструкция в умах профессиональных аналитиков. Знаешь, как узнать, что это на самом деле? "

«Подожди неделю, оглянись назад и посмотри, не случилось ли что-нибудь на самом деле?»

Этого было достаточно, чтобы рассмешить Тони Уиллса. «Младший, вы являетесь обучением Ведьмака бизнеса. Господи, я видел больше ошибок в предсказаниях разведки, чем в день Preakness в Пимлико. Понимаете, если вы не знаете, вы просто не знаете, но люди в бизнесе не любят так думать ».

«Я помню, когда я был ребенком, папа иногда бывал в дерьмовом настроении…»

«Он был в ЦРУ во время холодной войны. Крупные деятели всегда требовали прогнозов, которые никто не мог дать - по крайней мере, это ничего не значило. Ваш отец обычно был тем парнем, который говорил: «Подождите немного, и вы сами увидите», и это их действительно злило, но, знаете, обычно он был прав, и на его часах не было никаких бедствий ».

«Смогу ли я когда-нибудь стать таким хорошим?»

«На это можно много надеяться, малыш, но никогда не знаешь. Тебе повезло быть здесь. По крайней мере, сенатор знает, что означает «не знаю». Это означает, что его люди честны и знают, что они не Бог ».

«Да, я помню это из Белого дома. Меня всегда удивляло, сколько людей в Вашингтоне думали, что они такие ».

ДОМИНИК вел машину. Это были приятные три или четыре мили вниз по склону холма до города.

"Секреты Виктории? А что, если она купит ночнушку? - подумал Брайан.

«Мы можем только мечтать», - сказал Доминик, свернув налево на Рио-роуд. «Мы рано. Сначала достань обувь? "

"Имеет смысл. Парк у магазина мужской одежды Белка.

«Роджер, шкипер».

« Пора ли?» - спросил Рафи. Он сделал это три раза за последние тридцать минут.

Мустафа посмотрел на часы: 11:48. Достаточно близко. Он кивнул.

«Друзья мои, собирайте вещи».

Их оружие не было заряжено, а было помещено в пакеты для покупок. В собранном виде они были слишком громоздкими и слишком очевидными. У каждого было по двенадцать заряженных магазинов по тридцать патронов в каждом, скрепленных лентой по шесть пар. У каждого оружия был большой шумоглушитель, навинчиваемый на ствол. Целью этого было не столько молчание, сколько контроль. Он вспомнил, что Хуан сказал ему в Нью-Мексико. Это оружие имело тенденцию отрываться от цели, взбираясь высоко и направо. Но он уже обсудил проблемы с оружием со своими друзьями, и все они знали, как стрелять, все стреляли в эти штуки, когда получали их, поэтому они должны знать, чего ожидать. Кроме того, они направлялись в то, что американские солдаты называли «богатой целями» окружающей средой.

Зухайр и Абдулла унесли свои дорожные вещи, заперев их в багажнике арендованного ими Форда. Поразмыслив, Мустафа решил положить туда и пистолеты, и поэтому все четверо, каждый с сумкой для покупок, подошли к машине и поставили сумки на пол багажника. Сделав это, Мустафа сел в машину, бездумно принеся ключ от номера в карман. Поездка была недолгой. Цель уже была видна.

На стоянке были обычные въездные точки. Он выбрал северо-западный вход, рядом с мужским магазином Белка, где они могли припарковаться рядом. Там он выключил двигатель и произнес свою последнюю утреннюю молитву. Остальные трое сделали то же самое, выйдя из машины и направившись к задней части машины. Мустафа открыл багажник. Они были менее чем в пятидесяти метрах от двери. Строго говоря, скрывать было мало смысла, но Мустафа вспомнил о стойке безопасности. Чтобы задержать реакцию полиции, все должно было начаться там. Итак, он сказал им держать оружие в сумках для покупок, и, свешивая сумки в левой руке, они пошли к двери.

Была пятница, не такая загруженная, как суббота, день покупок, но достаточно близкая для их целей. Они вошли внутрь, минуя LensCrafters, который был занят - большинство из этих людей, вероятно, уцелело бы, что было прискорбно, но главная торговая зона все еще была перед ними.

БРАЙАН И Доминик были в магазине Foot Locker, но Брайан не увидел ничего, что ему понравилось. Страйд-ритуал по соседству был предназначен только для детей, поэтому близнецы двинулись вперед, свернув направо. У American Eagle Outfitters, несомненно, есть что-нибудь, может быть, из кожи, с высокими голенищами, которые будут удобнее для щиколоток.

Повернув налево, Мустафа миновал магазин игрушек и различные магазины одежды по пути к Центральному суду. Его глаза быстро осматривали местность. В его непосредственном поле зрения могло быть около сотни человек, и, судя по K * B Toys, все розничные магазины были бы хорошо переполнены. Он миновал хижину для солнцезащитных очков и повернул направо к офису службы безопасности. Он был удобно расположен всего в нескольких шагах от туалетов. Все четверо вместе вошли в мужской туалет.

Несколько человек заметили их присутствие - четыре человека идентично экзотической внешности были необычными, - но американский торговый центр для людей ближе всего к зоопарку, и людям требовалось много времени, чтобы обращать внимание на что-то необычное, гораздо менее опасное. .

В мужском туалете все достали оружие из сумок и собрали его. Болты были затянуты. В пистолетные рукоятки вставлялись магазины. Каждый сунул пять пар журналов в карманы брюк. Двое прикрутили к своему оружию длинные глушители. Мустафа и Рафи этого не сделали, решив после быстрого размышления, что они предпочитают слышать шум.

"Мы готовы?" - спросил лидер. Ответы были только кивками.

«Тогда мы вместе поедим барашка в Раю. К твоим местам. Когда я буду стрелять первым, вы все начнете ».

БРАЙАН примерял кожаные ботинки с низким берцем. Не совсем такие же, как ботинки, которые он носил в морской пехоте, но они выглядели и чувствовали себя комфортно, и они подходили к его ногам, как если бы они были изготовлены по индивидуальному заказу. "Неплохо."

«Хочешь, чтобы я их заперла?» - спросила служащая - девушка.

Альдо на мгновение задумался и решил: «Нет, я сейчас их сломаю». Он вручил ей свои дурные кроссовки, которые она положила в коробку для ботинок, и повел к кассе.

МУСТАФА смотрел на часы. Он рассчитал, что его друзья займут две минуты.

Рафи, Зухайр и Абдулла теперь шли в главный вестибюль торгового центра, держа оружие низко и, что удивительно, в значительной степени ускользая от внимания покупателей, которые суетились и занимались своими делами. Когда стрелка подметания достигла двенадцати, Мустафа глубоко вздохнул и вышел из мужского туалета налево.

Охранник сидел за столом высотой по грудь и читал журнал, когда увидел тень на столе. Он поднял глаза и увидел человека оливкового цвета.

"Могу я помочь вам, сэр?" - вежливо спросил он. После этого у него не было времени реагировать.

«Аллаху Акбар!» был крикнул ответ. Затем подошел Инграм.

Мустафа удерживал спусковой крючок всего секунду, но за эту секунду в грудь чернокожего вошло девять пуль. Падение девяти пуль отбросило его на полшага назад, и он упал замертво на кафельный пол.

"Что, черт возьми, это было?" Брайан немедленно спросил своего брата - единственного человека поблизости - когда все головы повернулись налево.

Рафи был всего в двадцати пяти футах от них, когда он услышал выстрелы, и ему пора было начинать. Он присел и поднял свой «Ингрэм». Он повернул направо в сторону магазина Victoria's Secret. Посетители там должны были быть безнравственными женщинами, чтобы даже взглянуть на такую блудную одежду, и, возможно, подумал он, некоторые из них будут служить ему в раю. Он просто указал и удерживал спусковой крючок.

Звук был оглушительным, как колоссальная молния взрывов. Сразу три женщины были сбиты и сразу упали. Другие просто стояли на секунду, широко раскрыв глаза от шока и недоверия, и вообще не предпринимали никаких действий.

Со своей стороны, Рафи был неприятно удивлен тем фактом, что более половины его снарядов ни во что не попали. Плохо сбалансированное оружие дернулось в его руке, забрызгав потолок. Затвор закрылся на пустой патронник. Он с удивлением посмотрел на него, затем вытащил первый магазин и перевернул его, вставив его обратно в порт и ища новые цели. Теперь они побежали, и он поднес Инграма к плечу.

"БЛЯДЬ!" - сказал Брайан. Что, черт возьми, происходит? - кричал его разум.

«Чертовски верно, Альдо». Доминик перевернул поясную сумку на живот и дернул за шнурок, открывающий застежку на две молнии. Секунду спустя его «Смит и Вессон» оказался в его руках. «Прикрой мою задницу!» он приказал своему брату. Стрелок с пистолетом-пулеметом находился всего в двадцати футах от него, по другую сторону ювелирного киоска, лицом в сторону, но это был не Додж-Сити, не существовало правил сражаться с преступником.

Доминик упал на одно колено и, подняв автомат обеими руками, пустил две десятимиллиметровые полые точки в центре спины мужчины, а затем еще одну в центр его затылка. Его цель упала прямо вниз и, судя по красному взрыву от третьего выстрела, больше ничего не сделала. Агент ФБР прыгнул на поверженное тело и отшвырнул пистолет. Он сразу заметил, что это было, а затем увидел, что в карманах трупа лежат дополнительные магазины. Сразу подумалось: «Вот дерьмо! Затем он услышал треск выстрела слева от себя.

«Еще их, Энцо!» - сказал Брайан, стоя рядом с братом, с его «Береттой» в правой руке. «Это все пропало. Любые идеи?"

«Следуй за мной, прикрой мою задницу!»

МУСТАФА НАЙТИЛ себя в недорогом ювелирном магазине. Перед стойкой и за стойкой было шесть женщин. Он прижал оружие к бедру и выстрелил, всасывая в них свой первый магазин и чувствуя мгновенное удовлетворение от того, что они падают. Когда пушка перестала стрелять, он выбросил пустой магазин и повернул его, чтобы перезарядить, при этом взведя затвор.

ОБЕ БЛИЗНЕЦЫ вскочили на ноги и двинулись на запад, не быстро, но и не медленно, Доминик шел впереди, а Брайан на два шага назад, их глаза в основном устремились туда, где был шум. Все тренировки Брайана хлынули в его сознание. По возможности используйте укрытие и укрытие. Найдите врага и вступите в бой.

В этот момент слева направо от Kay Jewelers появилась фигура, держащая пистолет-пулемет и распыляющая налево в другой ювелирный магазин. Торговый центр превратился в какофонию криков и стрельбы, люди вслепую бежали к выходам, вместо того чтобы сначала искать, где была опасность. Многие из них погибли, в основном женщины. Некоторые дети.

Как-то все это прошло мимо братьев. Они даже не видели жертв. Просто не было времени на это, и то, что они тренировали, полностью взяли на себя. Первой попавшейся целью была та, которая стояла там, обливая ювелирный магазин.

«Идет направо», - сказал Брайан, устремившись туда с опущенной головой, но глядя в направлении своей цели.

БРАЙАН ПОЧТИ умер таким образом. Зухайр стоял у бутика Клэр, только что отвернувшись от того, чтобы бросить в него полный магазин. Внезапно не зная, куда идти дальше, он повернул налево и увидел человека с пистолетом в руке. Он осторожно взвалил оружие на плечо и нажал на спусковой крючок ...

- два выстрела без толку, потом ничего. Его первый магазин был израсходован, и ему потребовалось две или три секунды, чтобы осознать это. Затем он катапультировался и перевернул его, вонзив его обратно в пулемет и снова оглянувшись -

… Но этого человека не было. Где? Не имея целей, он изменил направление и размеренным шагом направился к женскому магазину Белка.

БРАЙАН ПРИСТЕМСЯ к Хижине для солнцезащитных очков, оглядывая правую сторону.

Там двигаемся налево. Он взял свою Беретту в правую руку и выжал один патрон…

… Но он едва не попал в голову, когда мужчина пригнулся.

"Блядь!" Затем Брайан встал и взялся за пистолет обеими руками, ведя лишь волосок и сделав четыре выстрела. Все четверо вошли в грудную клетку ниже плеч.

МУСТАФА СЛЫШАЛ шум, но не ощущал ударов. Его тело было полно адреналина, и при таких обстоятельствах тело просто не чувствует боли. Буквально через секунду он закашлялся кровью, что стало большой неожиданностью. Более того, когда он попытался повернуться налево, его тело не сделало того, что велел его разум. Озадаченность длилась еще секунду или две, когда ...

- ДОМИНИК стоял лицом ко второму, поднял пистолет и прицелился. И снова он стрелял, как и тренировался, по центру масс, и «Смит» вел одиночный ход, дважды лая.

Его цель была настолько хороша, что первый выстрел попал в цель -

- ИНГРАММА подскочила в руках Мустафы. Он едва держался за него, но затем он увидел, кто напал на него, тщательно прицелился и сжал - но ничего не произошло. Посмотрев вниз, он увидел пулевое отверстие в стальном боку «Инграма», как раз там, где находился затвор. Ему потребовалась еще секунда или две, чтобы понять, что теперь он разоружен. Но его враг все еще был перед ним, и он бросился к нему, надеясь использовать свое ружье как дубинку, если не что иное.

ДОМИНИК был поражен. Он видел, как по крайней мере один из его снарядов попал ему в грудь, а другой сломал его оружие. Почему-то он больше не стрелял. Вместо этого он ударил этого ублюдка своим «Смитом» по лицу и направился вперед, где раздались новые выстрелы.

Мустафа почувствовал, как его ноги слабеют. Удар в лицо причинил боль, хотя пять пуль - нет. Он попытался повернуться еще раз, но его левая нога не выдержала нагрузки, и он упал, повернувшись и приземлившись на спину, где внезапно стало очень тяжело дышать. Он попытался сесть, даже перекатиться, но, поскольку ноги его не выдерживали, левая сторона его тела была бесполезна.

«ЭТО ДВА вниз», - сказал Брайан. "Что теперь?"

Крик стих, но ненамного. Но стрельба продолжалась, и ее характер изменился ...

АБДУЛЛА благословил судьбу за установку глушителя на свое оружие. Его стрельба была точнее, чем он когда-либо надеялся.

Он был в музыкальном магазине Сэма Гуди, который был заполнен студентами. Это также был магазин без заднего выхода, потому что он находился так близко от самого западного входа. Лицо Абдуллы широко улыбалось, когда он вошел в магазин, стреляя на ходу. Лица , которые он видел , были полны неверия, и для позабавили момент он сказал себе , что Дис вера была причиной , он убивает их. Он быстро опустошил свой первый магазин, и действительно, глушитель позволил ему поразить половину его выстрелов. Мужчины и женщины - мальчики и девочки - закричали, остановились и смотрели несколько драгоценных, смертоносных секунд, а затем начали убегать. Но на расстоянии менее десяти метров им было так же легко попасть в спину, и им действительно некуда было бежать. Он просто стоял там, обмывая комнату, позволяя целям выбирать себя. Некоторые подбежали к стойке для компакт-дисков, пытаясь выбраться через главную дверь. Он стрелял в них, когда они проходили, всего в двух метрах от них. За секунды он опустошил свою первую пару магазинов и выбросил их, вытащив из кармана штанов еще один, хлопнув его и взведя затвор. Но на задней стене магазина было зеркало, и в нем он увидел ...

«ИИСУС, еще один!» - сказал Доминик.

"Хорошо." Брайан бросился к другой стороне входа и занял позицию у стены, подняв свою беретту. Это поставило его в тот же псевдокоридор, что и террорист, но такая установка не пошла на пользу стрелку-правше, которого ни черта не было. Ему пришлось выбирать между стрельбой из слабой руки - то, что он не практиковал так много, как следовало бы, - или открытием своего тела для ответного огня. Но что-то в его мыслях морпеха просто сказало «К черту все это», и он шагнул влево, держа пистолет в обеих руках.

Абдулла увидел его и улыбнулся, приставив оружие к плечу - или попытавшись.

Альдо произвел два прицельных выстрела в грудь цели, но не заметил никакого эффекта, а затем опустошил магазин. В тело мужчины вошло более двенадцати пуль.

- АБДУЛЛА ОЩУПАЛ их всех, и он чувствовал, как его тело вздрагивает при каждом ударе. Он попытался выстрелить из собственного оружия, но промахнулся всеми выстрелами, и тогда его тело больше не было под его контролем. Он упал вперед, пытаясь восстановить равновесие.

БРАЙАН извлек свой пустой магазин, а второй вытащил из поясной сумки, вставил его внутрь и опустил рычаг освобождения. Теперь он шел на автопилоте. Ублюдок все еще двигался! Пора это исправить. Он подошел к лежавшему телу, отшвырнул пистолет и выстрелил прямо ему в затылок. Череп раскололся - кровь и мозги вылетели на пол.

«ИИСУС, АЛДО!» - сказал Доминик, подходя к брату.

«К черту! У нас есть как минимум еще один. Остался один клип, Энцо.

«Я тоже, братан».

Удивительно, но большинство людей на полу, в том числе и застреленные, были еще живы. Кровь на полу могла быть дождем во время грозы. Но оба брата были слишком взволнованы, чтобы им противиться то, что они видели. Они вернулись в торговый центр и направились на восток.

Резня здесь была такой же ужасной. Пол был залит многочисленными лужами крови. Были крики и всхлипы. Брайан прошел мимо маленькой девочки лет трех, которая стояла над телом своей матери, ее руки трепетали, как у птенца. Нет времени, ни черта, чтобы что-то с этим делать. Он хотел, чтобы Пит Рэндалл был рядом. Он был хорошим санитаром. Но даже старшина Рэндалл был бы ошеломлен этим беспорядком.

Из пистолета-пулемета с глушителем раздался еще один звук. Это было в женском магазине Белка, слева от них. Судя по всему, не так уж и далеко. Характерен звук выстрела автоматического оружия. Все остальное не звучит так же. Они разделились, каждый занял одну сторону короткого коридора, ведущего мимо кофейни и бостонской обуви в следующую зону боевых действий.

Первый этаж Belk's начался с парфюмерии и макияжа. Как и прежде, они бежали на звук выстрелов. Шесть женщин занимались парфюмерией и еще три занимались косметикой. Некоторые были явно мертвы. Остальные были также явно живы. Кто-то звал на помощь, но на это не было времени. Близнецы снова расстались. Шум только что прекратился. Он был слева от них, но теперь его там не было. Террорист сбежал? У него только что закончились патроны?

По всему полу валялись израсходованные гильзы - девять миллиметров из латуни, как они оба видели. Доминик заметил, что он провел здесь старые добрые времена. Зеркала, прикрепленные к внутренним колоннам здания, почти все были разбиты выстрелами. Его натренированному глазу казалось, что террорист шел впереди, распылял первых людей, которых он видел - всех женщин, - а затем прокладывал путь назад и влево, вероятно, направляясь туда, где он видел наиболее потенциальные цели. . «Наверное, всего один парень», - подсказал ему разум Брайана.

Хорошо, с чем мы столкнулись? - подумал Доминик. Как он отреагирует? Как он думает?

Для Брайана все было проще: ты где, ублюдок? Для морского пехотинца он был вооруженным противником и никак иначе. Ни человек, ни человеческое существо, ни даже мыслящий мозг, а просто цель, держащая оружие.

ЗУХАЙР ощутил внезапное уменьшение возбуждения. Он был взволнован больше, чем когда-либо в своей жизни. В его жизни было всего несколько женщин, и наверняка он убил здесь сегодня больше женщин, чем когда-либо трахал. . . но ему, здесь и сейчас, почему-то это казалось таким же.

И все это ему очень понравилось. Раньше он не слышал ни стрельбы, ни звука. Он почти не слышал собственной стрельбы, настолько он был сосредоточен на своих делах. И это был хороший бизнес. Выражение их лиц, когда они увидели его и его автомат ... и выражение, когда попали пули. . . это было приятное зрелище. Но теперь у него остались последние две пары журналов. Один был у него в пистолете, а другой - в кармане.

Странно, подумал он, что теперь он слышит относительную тишину. В непосредственной близости от него не было живых женщин. Хорошо . . . без раненых женщин. Некоторые из тех, в кого он стрелял, издавали шум. Некоторые даже пытались отползти. . .

Зухайр знал, что этого не может быть. Он направился к одной из них, темноволосой женщине в развратных красных штанах.

БРАЙАН присвистнул брату и указал на него. Вот он, лет пять восьмого, в штанах цвета хаки и куртке такого же цвета, в пятидесяти ярдах от него. Детский выстрел из винтовки, кое-что для сапога на Пэррис-Айленде, но не так уж и легко для его «Беретты», каким бы хорошим стрелком он ни был.

Доминик кивнул и двинулся в эту сторону, но повернул голову во все стороны.

«СЛИШКОМ ПЛОХО, женщина», - сказал Зухайр по-английски. «Но не бойтесь, я посылаю вас к Аллаху. Ты будешь служить мне в раю ». И он попытался выстрелить ей в спину. Но Ингрэм не позволяет этого легко. Вместо этого он сделал три выстрела с дистанции в один метр.

БРАЙАН УВИДЕЛ все это, и что-то просто вырвалось наружу. Морской пехотинец встал и прицелился обеими руками. «Ублюдок!» он закричал и выстрелил настолько быстро, насколько позволяла точность, с расстояния около ста футов. Он произвел в общей сложности четырнадцать выстрелов, почти опустошив свое оружие. И некоторые из них, что замечательно, попали в цель.

Фактически, три, один из которых попал в цель прямо в живот, а другой - в центр груди.

ПЕРВЫЙ один пострадал. Зухайр почувствовал удар, как будто он почувствовал удар в яички. Из-за этого его руки упали, как если бы он прикрывался и защищался от новой травмы. Его оружие все еще было в его руках, и он боролся с болью, чтобы вернуть его, глядя, как приближается мужчина.

БРАЙАН НЕ все забывал. Фактически, многое вернулось в его сознание. Ему нужно было вспомнить уроки Куантико и Афганистана, если он хотел спать в эту ночь в собственной постели. И поэтому он пошел косвенным путем вперед, уклоняясь от прямоугольных столов с товарами, не сводя глаз с цели и доверяя Энцо оглядываться. Но он тоже сделал это. Его цель не владела его оружием. Он смотрел прямо на морского пехотинца, его лицо было странно испуганным. . . но улыбается? Что за черт?

Он вошел прямо сейчас, прямо на ублюдка.

ЗА СВОЮ часть Зухайр перестал сопротивляться внезапно появившемуся огромному весу своего оружия и встал как можно прямо, глядя в глаза своему убийце. «Аллаху Акбар», - сказал он.

«ЭТО ПРИЯТНО», - ответил Брайан и выстрелил прямо ему в лоб. «Надеюсь, тебе это нравится в аду». Затем он наклонился и поднял Инграма, перекинув его через спину.

- Очисти и оставь, Альдо, - скомандовал Доминик. Брайан так и сделал.

«Господи, надеюсь, кто-то позвонил в службу 911», - заметил он.

«Хорошо, следуй за мной наверх», - сказал Доминик.

"Что почему?"

«Что, если их больше четырех?» Ответ-вопрос был как удар в рот Брайану.

«Хорошо, у меня твоя шестерка, братан».

Им обоим показалось невероятным, что эскалатор все еще работал, но они поднялись на нем, приседая и осматривая все вокруг. Повсюду были женщины - то есть как можно дальше от эскалатора -

"ФБР!" - позвонил Доминик. «Здесь все в порядке?»

«Да», - раздалось несколько разрозненных и двусмысленных ответов со второго этажа.

Профессиональная идентичность Энцо полностью раскрылась: «Хорошо, у нас все под контролем. Скоро приедет полиция. Пока они сюда не дойдут, просто сиди спокойно ».

Близнецы прошли с вершины «вверх» эскалатора на вершину «вниз». Сразу стало понятно, что стрелков сюда не заходило.

Поездка вниз была невыразимо ужасной. И снова на прямой от духов до сумок были лужи крови, и теперь счастливчики, которые были просто ранены, взывали о помощи. И снова у близнецов были дела поважнее. Доминик вывел своего брата в главный зал. Он повернулся налево, чтобы проверить первый выстрел. Этот был мертв, вне всяких сомнений. Его последняя десятимиллиметровая пуля разорвалась через правый глаз.

Поразмыслив, остался только один, если он был еще жив.

ОН БЫЛ, несмотря на все его удары. Мустафа пытался двинуться с места, но его мышцы были лишены крови и кислорода, и он не слушал команд, которые шли через центральную нервную систему. Он поймал себя на том, что смотрит вверх, даже ему это казалось несколько мечтательным.

"У тебя есть имя?" - спросил один из них.

Доминик ожидал ответа только наполовину. Мужчина явно умирал, и не медленно. Он повернулся, чтобы найти своего брата - не там. «Эй, Альдо!» - позвал он, но ответа не последовало.

БРАЙАН БЫЛ в магазине спортивных товаров Legends, быстро осматриваясь. Его инициатива была вознаграждена, и он отнес ее обратно в коридор торгового центра.

Доминик был там, разговаривал со своим «подозреваемым», но не получил особого ответа.

«Привет, тряпка», - сказал Брайан, возвращаясь. Затем он опустился на колени в крови рядом с умирающим террористом. «У меня есть кое-что для тебя».

Мустафа в некотором замешательстве поднял голову. Он знал, что смерть близка, и хотя он не очень приветствовал это, он был доволен своим собственным умом, что он выполнил свой долг перед своей верой и Законом Аллаха.

Брайан схватил террориста за руки и скрестил их на своей кровоточащей груди. «Я хочу, чтобы ты отнес это к черту с собой. Это свиная кожа, засранец, сделанная из кожи настоящей айовской свиньи. И Брайан держал руки за футбольный мяч, глядя в глаза ублюдку.

Глаза расширились от признания - и ужаса перед совершенным в данный момент проступком. Он приказал своим рукам отодвинуться, но руки неверного пересилили его усилия.

"Да, это так. Я сам Иблис, и ты идешь ко мне. Брайан улыбался, пока глаза не стали безжизненными.

"О чем это?"

«Сохраните это», - ответил Брайан. "Ну давай же."

Они направились туда, откуда все началось. На полу было много женщин, большинство из них двигалось. У всех кровотечение, а у некоторых довольно много… «Найди аптеку. Мне нужны бинты и проследить, чтобы кто-нибудь позвонил в службу экстренной помощи ».

"Верно." Доминик убежал, глядя, а Брайан опустился на колени рядом с женщиной лет тридцати, раненой в грудь. Как большинство морских пехотинцев и все морские офицеры, он знал элементарную первую помощь. Сначала он проверил ее дыхательные пути. Хорошо, она дышала. У нее шла кровь из двух пулевых отверстий в верхнем левом углу груди. На ее губах была небольшая розовая пена. Выстрел в легкое, но неплохой. "Вы меня слышите?"

Кивок и хрип: «Да».

«Хорошо, с тобой все будет в порядке. Я знаю, что это больно, но с тобой все будет в порядке ».

"Кто ты?"

«Брайан Карузо, мэм, морские пехотинцы США. У тебя все будет хорошо. Теперь я должен попытаться помочь другим ».

«Нет, нет… я…» Она схватила его за руку.

«Мэм, здесь есть другие люди, которым больнее, чем вам. Все будет хорошо ». И с этим он отстранился.

Следующий был довольно плохим. Ребенок лет пяти, мальчик с тремя ударами в спину, истекающий кровью, как перевернутое ведро. Брайан перевернул его. Глаза были открыты.

«Как тебя зовут, малыш?»

«Дэвид», - последовал ответ на удивление связно.

«Хорошо, Дэвид, мы тебя починим. Где твоя мама? "

"Я не знаю." Он беспокоился о своей матери, больше боялся за нее, чем за себя, как и любой ребенок.

«Хорошо, я позабочусь о ней, но позволь мне сначала позаботиться о тебе, хорошо?» Он поднял глаза и увидел, что Доминик бежит к нему.

«Нет никакой аптеки!» - наполовину крикнул Доминик.

«Купи что-нибудь, футболки, что угодно!» - приказал он своему брату-полицейскому. И Доминик вбежал в магазин, где Брайан купил ботинки. Через несколько секунд он вышел с рукой, набитой толстовками с различными логотипами спереди.

И как раз в этот момент прибыл первый полицейский, его служба была отключена обеими руками.

"Полиция!" - крикнул коп.

«Сюда, черт возьми!» Брайан взревел в ответ. Офицеру потребовалось, наверное, десять секунд, чтобы это сделать. - Кожаный пистолет, солдат. Все плохие парни упали, - сказал ему Брайан более размеренным голосом. «Нам нужны все проклятые машины скорой помощи, которые есть в этом городе, и мы должны сообщить больнице, что к ним прибывает уйма раненых. У тебя в машине есть аптечка? »

"Кто ты?" - потребовал полицейский, не убирая пистолета в кобуру.

«ФБР», - ответил Доминик из-за спины копа, держа в левой руке свои документы. «Съемочная часть окончена, но у нас здесь много людей. Звоните всем. Позвоните в местный офис ФБР и всем остальным. А теперь включите радио, офицер, и прямо сейчас, черт возьми! "

Как и у большинства американских полицейских, у офицера Стива Барлоу было портативное радио Motorola с микрофоном / динамиком, прикрепленным к погону его форменной рубашки, и он яростно звал на помощь и за медицинской помощью.

Брайан обратил внимание на маленького мальчика на руках. В этот момент Дэвид Прентисс был для капитана Брайана Карузо всем миром. Но все повреждения были внутренними. У ребенка было более одной раны на груди, и это было нехорошо.

«Хорошо, Дэвид, давай расслабимся. Насколько это больно? "

«Плохо», - ответил мальчик, сделав полдоха. Его лицо побледнело.

Брайан посадил его на столешницу Пагоды пирсинга, затем сообразил, что здесь может быть чем- то помочь, но он не нашел ничего, кроме ватных шариков. Он втиснул по две штуки в каждую из трех дыр в спине ребенка, а затем перекатил его обратно. Но маленький мальчик истекал кровью изнутри. У него было такое сильное внутреннее кровотечение, что его легкие схлопнулись бы, и он мог уснуть и умереть от удушья в считанные минуты, если бы кто-нибудь не высосал его грудь, и Брайан ничего не мог с этим поделать.

"Христос!" Из всех людей это была Мишель Петерс, держащая за руку десятилетнюю девочку, лицо которой было настолько ошеломленным, насколько это было возможно в детстве.

«Мишель, если ты разбираешься в оказании первой помощи, выбирай кого-нибудь и давай поработать своей задницей», - приказал Брайан.

Но на самом деле она этого не сделала. Она взяла горсть ватных шариков из места прокалывания ушей и пошла прочь.

«Эй, Дэвид, ты знаешь, кто я?» - спросил Брайан.

«Нет», - ответил ребенок, с некоторым любопытством вглядываясь в боль, которую он чувствовал в груди.

«Я морской пехотинец. Вы знаете, что это такое? "

«Как солдат?»

Брайан понял, что мальчик умирает прямо у него на руках. Пожалуйста, Боже, только не этого, не этого маленького мальчика.

«Нет, мы намного лучше солдат. Морской пехотинец - лучшее, чем может быть мужчина. Может быть, когда-нибудь, когда ты вырастешь, ты сможешь стать морпехом, как я. Что вы думаете?"

«Стрелять в плохих парней?» - спросил Дэвид Прентисс.

«Готов поспорить, Дэйв, - заверил его Брайан.

«Круто», - подумал Дэвид и закрыл глаза.

"Дэйвид? Останься со мной, Дэвид. Давай, Дэйв, снова открой глаза. Нам нужно поговорить еще немного ». Он осторожно положил тело на стойку и пощупал пульс на сонной артерии.

Но не было.

"Вот дерьмо. О, черт, чувак, - прошептал Брайан. При этом весь адреналин улетучился из его кровотока. Его тело превратилось в пустоту, а мускулы расслабились.

Вбежали первые пожарные в куртках цвета хаки и в ящиках с медицинским оборудованием. Один из них принял командование, направляя своих людей в разные стороны. Двое направились туда, где был Брайан. Первый из них взял тело из его рук и коротко посмотрел на него, затем поставил на пол, а затем отошел, никому не сказав ни слова, оставив Брайана стоять там с кровью мертвого ребенка на рубашке.

Энцо был поблизости, просто стоял и смотрел, теперь, когда профессионалы - в основном пожарные-добровольцы, фактически, но опытные во всем этом - взяли на себя управление этим районом. Вместе они вышли к ближайшему выходу на чистый полуденный воздух. Вся схватка длилась менее десяти минут.

«Совсем как настоящий бой», - понял Брайан. Целая жизнь - нет, многие жизни подошли к своему преждевременному завершению в относительно короткий миг времени. Его пистолет снова был в поясной сумке. Израсходованный журнал, вероятно, вернулся к Сэму Гуди. То, что он только что испытал, больше всего напоминало Дороти, втянутую в торнадо в Канзасе. Но он не появился в Стране Оз. Это все еще была центральная Вирджиния, и за их спиной были убиты и ранены несколько человек.

«Кто вы, ребята?» Это был капитан полиции.

Доминик показал свое удостоверение ФБР, и на данный момент этого было достаточно.

"Что случилось?"

«Похоже, террористы, их четверо, зашли и расстреляли место. Все они мертвы. У нас их все четверо, - сказал ему Доминик.

"Тебе больно?" - спросил капитан Брайана, указывая на кровь на его рубашке.

Альдо покачал головой. «Ни царапины. Капитан, у вас там много раненых мирных жителей.

«Что вы, ребята, здесь делали?» - спросил капитан.

«Покупаю обувь», - с горечью ответил Брайан.

«Ни хрена ...» - заметил капитан полиции, глядя на вход в торговый центр и стоя на месте только потому, что боялся того, что собирался увидеть внутри. "Любые идеи?"

«Установите свой периметр», - сказал Доминик. «Проверьте каждый номерной знак. Проверьте мертвых плохих парней на предмет идентификации. Вы ведь знаете, что такое упражнение? Кто такой местный ВАС? »

«Здесь просто агент-резидент. Ближайший реальный офис - Ричмонд. Звонил туда уже. SAC - это парень по имени Миллс ».

«Джимми Миллс? Я знаю его. Что ж, Бюро должно послать сюда много войск. Лучше всего вам обезопасить место преступления и вывести раненых подальше. Там ебаный бардак, капитан.

"Я верю в это. Хорошо, я вернусь ».

Доминик подождал, пока капитан полиции войдет внутрь, затем толкнул брата локтем, и они вместе пошли к его «мерседесу». Полицейская машина у въезда на стоянку - две формы, в одной из которых был дробовик - увидела удостоверение личности ФБР и помахала им мимо. Через десять минут они вернулись на плантацию.

"В чем дело?" - спросил Александр на кухне. "По радио сказали ..."

«Пит, ты знаешь о моих вторых мыслях?» - спросил Брайан.

"Да, но что ..."

«Ты можешь забыть о них, Пит. Навсегда и всегда, - объявил Брайан.

ГЛАВА 14

РАЙ

Бригады НОВОСТЕЙ стекались в Шарлоттсвилль, как стервятники на упавшей туше, - или начали, пока все не стало более сложным.

Следующая новость пришла из торгового центра Citadel Mall в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, затем - из Прово, штат Юта, и, наконец, из Де-Мойна, штат Айова. Это стало колоссальной историей. В результате обстрела торгового центра в Колорадо погибло шесть курсантов Академии ВВС США - еще несколько были выведены в безопасное место их одноклассниками - и 26 человек погибли.

Но слух о Колорадо-Спрингс быстро дошел до Прово, штат Юта, и там начальник местной полиции, обладая хорошим полицейским чутьем, разослал радиомашины во все торговые центры города. В Прово Таун Центре они забили. В каждой машине было обязательное полицейское ружье, и произошла эпическая перестрелка между четырьмя вооруженными террористами и шестью полицейскими, каждый из которых умел стрелять. Это привело к появлению двух тяжело раненых полицейских, трех мертвых гражданских лиц - в общей сложности одиннадцать местных жителей участвовали в генеральном сражении - и четырех очень мертвых террористов в ходе того, что ФБР позже назовет неудачной атакой. Де-Мойн мог бы обернуться так же, за исключением того, что местная городская полиция не спешила среагировать, и окончательный счет был таков: четыре террориста убиты, но тридцать один гражданин составил им компанию.

В Колорадо двое выживших террористов укрылись в розничном магазине, всего в пятидесяти ярдах от них находился отряд полицейского спецназа, а рота стрелков Национальной гвардии, с готовностью активизированная губернатором штата, находилась в пути и старалась выжить изо всех сил. фантазия каждого солдата: использовать огонь и маневр, чтобы поджечь захватчиков и выставить их останки на приманку для пумы. На то, чтобы это произошло, потребовалось больше часа, но с помощью дымовых гранат воины уик-энда использовали достаточно огневой мощи, чтобы уничтожить армию вторжения и положили конец жизни двум преступникам - арабам, как выяснилось, никому не удивительно - в эффектная мода.

К этому времени вся Америка смотрела телевизор, а репортеры в Нью-Йорке и Атланте рассказывали Америке то, что они знали, а это было немногое, и пытались объяснить события дня, что они делали с точностью школьников. Они без конца повторяли неопровержимые факты, которые им удалось собрать, и привлекали «экспертов», которые мало знали, но говорили много. Это было хорошо для наполнения эфирного времени, по крайней мере, если не для информирования общественности.

В кампусе тоже БЫЛИ телевизоры, и большая часть работ остановилась, когда солдаты наблюдали за ними.

«Святой Иисус», - заметил Джек-младший. Другие бормотали или думали примерно то же самое, но для них было несколько хуже, поскольку они технически были членами разведывательного сообщества, которое не предоставило стратегического предупреждения против этого нападения на их родную страну.

«Это довольно просто, - заметил Тони Уиллс. «Если у нас нет ресурсов человеческого интеллекта на местах, нам трудно получить какое-либо предупреждение, если только плохие парни не знают, как они используют свои мобильные телефоны. Но средства массовой информации любят рассказывать людям, как мы отслеживаем плохих парней, и плохие парни учатся на этом. Сотрудники Белого дома тоже - они любят рассказывать журналистам, насколько они умны, и они утекают данные разведки. Иногда ты задаешься вопросом, являются ли они стрингерами террористов, поскольку они передают информацию, содержащую секретные кодовые слова ». На самом деле, штатные рвоты, конечно, просто хвастались репортерам, и это было почти единственное, что они знали, как делать.

«Итак, остаток дня журналисты будут кричать о« очередном провале разведки », верно?»

«Ставка на это», - ответил Уиллс. «Те же люди, которые крушат разведывательное сообщество, теперь будут жаловаться на то, что оно не может выполнять свою работу, - но не признавая своей собственной роли в его нанесении вреда при каждой возможности, которую они получают. То же самое, конечно, от Конгресса. В любом случае, вернемся к работе. АНБ будет искать поддержки со стороны оппозиции - они тоже люди, верно? Им нравится бить себя в грудь, когда они проводят операцию. Посмотрим, является ли наш друг Сали одним из них ».

«Но кто такой большой кахуна, который заказал это?» - спросил Джек.

«Посмотрим, сможем ли мы узнать». Что еще важнее, Уиллс в данный момент не добавил, было определить, где этот ублюдок. Лицо с привязанной к нему локацией было намного ценнее, чем лицо без него.

Наверху, Хендли были его старшие люди вместе перед своим телевизором.

"Мысли?"

«Пит позвонил из Шарлоттсвилля. Не хочешь угадать, где были наши два стажера? " - спросил Джерри Раундс.

«Вы шутите», - ответил Том Дэвис.

"Нет я не. Они честно избили плохих парней без посторонней помощи, и теперь они вернулись в дом. Бонус: Брайан - морской пехотинец - сомневался в своей функции. Пит сообщает, что это в прошлом. Ему не терпится отправиться на несколько настоящих миссий. Пит думает, что они тоже почти готовы.

«Итак, нам просто нужны твердые цели?» - спросил Хендли.

«Мои люди будут проверять канал АНБ. Вы должны предположить, что теперь плохие парни будут болтать взад и вперед. Их простои в болтовне туда-сюда уже подошли к концу, - вслух подумал Рик Белл. «Если мы готовы стать активными, тогда мы сможем стать активными, и в ближайшее время».

Это был отдел Сэма Грейнджера. До этого момента он молчал, но теперь пришло время говорить.

«Ну, ребята, у нас есть двое детей, готовых выйти и обслужить несколько целей», - сказал он, используя фразу, которую армия придумала двадцать лет назад. «Они хорошие дети, - говорит мне Пит, и, судя по тому, что произошло сегодня, я думаю, что они будут должным образом мотивированы».

«Что думает оппозиция?» - спросил Хендли. Разобраться было несложно, но ему нужны были дополнительные мнения.

«Они хотели нас ловко ужалить. Цель здесь явно состоит в том, чтобы нанести удар по Средней Америке, - двинулся вперед Раундс. «Они думают, что могут вселить страх в наши сердца, показывая нам, что могут атаковать нас где угодно, а не только на очевидные цели, такие как Нью-Йорк. Это был элемент сообразительности в этой операции. Всего от пятнадцати до двадцати террористов, плюс, может быть, немного вспомогательного персонала. Это довольно много, но не беспрецедентно - они обеспечивали хорошую операционную безопасность. Их люди были хорошо мотивированы. Я бы не сказал, что они были особенно хорошо обучены, хотя они просто решили бросить бешеную собаку на задний двор, чтобы как бы укусить некоторых из детей. Они продемонстрировали свою политическую готовность к очень плохим поступкам, но это не удивительно; также выбросить преданный персонал, но это тоже не сюрприз. Атака носила низкотехнологичный характер, просто плохие парни с легким автоматическим оружием. Они продемонстрировали злобу, но не настоящий профессионализм. Менее чем через два дня ФБР выследит их, возможно, до места их происхождения и, возможно, до маршрутов въезда. Они не научились летать или что-то в этом роде, поэтому, вероятно, они не были в стране так долго. Мне было бы интересно узнать, кто исследовал свои цели. Элемент тайминга предполагает некоторое предварительное планирование, но не так уж и много, я полагаю, нетрудно отсчитать время по наручным часам. Они не планировали сбегать после стрельбы. Вероятно, они пришли с уже определенными целями. На данный момент я готов поспорить на несколько баксов, что они пробыли в наших границах всего неделю или две - даже меньше, в зависимости от их способа проникновения. Бюро скоро его прибьет.

«Пит сообщает, что это были пистолеты-пулеметы Ingram. Они красиво выглядят - вот почему они появляются на телевидении и в фильмах », - объяснила Грейнджер. «Но это не очень эффективное оружие».

«Как они их получили?» - спросил Том Дэвис.

"Хороший вопрос. Похоже, у ФБР уже есть такие из Вирджинии, и оно занято их отслеживанием по серийному номеру. У них это хорошо получается. Мы должны получить информацию к вечеру. Это даст им информацию о том, как оружие попало в руки террористов, и тогда расследование начнется ».

«ЧТО собирается делать Бюро, Энцо?» - спросил Брайан.

«Это серьезный случай. Ему будет присвоено кодовое слово, и каждый агент в стране может быть вызван для работы с ним. Прямо сейчас первое, что они ищут, - это машина, на которой ездили плохие парни. Может, его украли. Скорее сдан в аренду. Вы должны расписаться за них, оставить копию своих водительских прав, кредитную карту - все, что вы делаете, чтобы существовать в Америке. За всем этим можно следить. Все это куда-то ведет, братан. Вот почему вы преследуете их всех ".

"Как вы, ребята, поживаете?" - спросил Пит, входя в комнату.

«Выпивка помогает», - ответил Брайан. Он уже вычистил свою беретту, как Доминик очистил свой «Смит и Вессон». «Это было не весело, Пит».

«Этого не должно быть. Хорошо, я только что поговорил с домашним офисом. Они хотят увидеть вас, ребята, через день или около того. Брайан, у тебя раньше были некоторые сомнения, и ты говоришь, что это изменилось. Это все еще правда? "

«Ты научил нас определять, преследовать и убивать людей, Пит. И я могу смириться с этим - просто чтобы мы не делали что-то полностью вне оговорки ».

Доминик только согласно кивнул, но его глаза не отрывались от Александра.

"Ладно, хорошо. В Техасе есть старая шутка о том, почему юристы там такие хорошие. Ответ таков: мужчин, которых нужно убивать, больше, чем лошадей, которым нужно воровать. Ну, те, кто нуждается в убийстве, может быть, вы двое сможете им помочь ».

«Вы наконец собираетесь сказать нам, на кого мы работаем?» - спросил Брайан.

«Вы узнаете это со временем - всего через день или около того».

«Хорошо, я могу ждать так долго», - сказал Брайан. Он проводил свой собственный быстрый анализ. Генерал Терри Бротон может что-то знать. Чертовски уверен, что это сделал Вернер из ФБР, но эта бывшая табачная плантация, на которой они тренировались, не принадлежала ни одной части правительства, о котором он знал. У ЦРУ была «Ферма» недалеко от Йорктауна, штат Вирджиния, но это было примерно в ста пятидесяти милях отсюда. Это место не было похоже на «Агентство», по крайней мере, не в соответствии с его предположениями, хотя они могли быть ошибочными. На самом деле, это место вообще не пахло «правительством», не в его носу. Но так или иначе, через пару дней он узнает что-то существенное, и он сможет ждать так долго.

«Что мы знаем о парнях, которых мы сегодня избили?»

«Ничего особенного. Придется немного подождать. Доминик, как скоро они начнут выяснять отношения?

«К полудню завтра у них будет много информации, но у нас нет конвейера в Бюро, если вы не хотите, чтобы я ...»

«Нет, не знаю. Возможно, нам придется сообщить им, что вы и Брайан не новая версия Lone Ranger, но это не должно зайти слишком далеко ».

«Вы имеете в виду, что мне придется поговорить с Гасом Вернером?»

"Наверное. В Бюро у него достаточно смелости, чтобы сказать, что вы выполняете «особое задание», и заставить его придерживаться. Я полагаю, он похлопает себя по спине за то, что нашел вас для нас. Между прочим, вы двое чертовски хорошо справились.

«Все, что мы сделали, - сказал морпех, - это то, чему нас научили. У нас было достаточно времени, чтобы собрать все вместе, и после этого все произошло автоматически. В начальной школе меня учили, что разница между тем, чтобы сделать это, и не сделать, обычно в нескольких секундах размышлений. Если бы мы были в «Сэме Гуди», когда все началось, а не несколькими минутами позже, в конечном итоге все могло бы быть иначе. И еще одно: двое мужчин примерно в четыре раза эффективнее одного. На самом деле есть исследование по этому поводу. «Нелинейные тактические факторы в боях малых подразделений», - я думаю, это название. Это часть программы в Recon School ».

«Морпехи действительно умеют читать, а?» - спросил Доминик, потянувшись за бутылкой бурбона. Он налил две жесткие, одну передал брату и сам взял.

«Парень в« Сэме Гуди »- он мне улыбнулся, - задумчиво изумленно сказал Брайан. «Я не думал об этом в то время. Думаю, он не боялся умереть ».

«Это называется мученичеством, и некоторые люди действительно так думают», - сказал Пит им обоим. "Итак, что ты сделал?"

«Я выстрелил в него с близкого расстояния, может быть, шесть или семь раз…»

- Десять раз по ту сторону, брат, - поправил его Доминик. «Плюс последний в затылке».

«Он все еще двигался», - объяснил Брайан. «И у меня не было наручников, чтобы надеть на него. И, знаете, меня это не особо беспокоит ». К тому же он все равно истек бы кровью. Все сложилось так, что его путешествие в следующее измерение произошло раньше.

«B-3 И бинго! У нас есть бинго, - объявил Джек со своего рабочего места. «Сали - игрок, Тони. Смотри сюда, - сказал он, указывая на экран своего компьютера.

Уиллс получил свое «взятое» у АНБ, и вот оно. «Знаешь, куры должны кудахтать после того, как отложат яйцо, просто чтобы мир узнал, насколько они хороши. Работает и с этими птицами. Хорошо, Джек, это официально. Уда бин Сали - игрок. Кому это адресовано? »

«Это парень, с которым он болтает в сети. В основном он говорит с ним о денежных перемещениях ».

"Наконец-то!" - заметил Уиллс, проверяя документ на своем рабочем месте. «Им нужны фотографии этого парня, весь разворот. Может быть, Лэнгли наконец-то раскроет его. Слава Богу!" Он сделал паузу. «Есть список людей, которым он пишет по электронной почте?»

"Ага. Хочу это?" Джек нажал кнопку «ПЕЧАТЬ». Всего через пятнадцать секунд он передал простыню своему соседу по комнате. «Номера и даты электронных писем. Я могу распечатать все интересные и причины, по которым они мне интересны, если хочешь.

«Мы пока оставим это на месте. Я передам это Рику Беллу.

«Я буду держать форт».

«ВЫ СМОТРЕЛИ НОВОСТИ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ», - написала Сали полурегулярному корреспонденту. ЭТО ДОЛЖНО ПОЛУЧИТЬ АМЕРИКАНЦАМ ЖЕЛУДОК!

«Да, конечно», - сказал Джек экрану. «Но ты только что показал руку, Уда. Ой. "

ШЕСТНАДЦАТЬ БОЛЬШЕ мучеников, подумал Мохаммед, смотря телевизор в венском отеле «Бристоль». Это было болезненно только абстрактно. Такие люди были действительно расходным материалом. Они были менее важны, чем он, и это было правдой из-за его ценности для организации. У него была внешность и языковые навыки, чтобы путешествовать куда угодно, а также умственные способности, чтобы хорошо спланировать свои миссии.

«Бристоль» был особенно прекрасным отелем, через дорогу от еще более изысканного «Империал», в мини-баре было немного хорошего коньяка, и ему нравился хороший коньяк. Миссия прошла не так хорошо ... он надеялся на сотни погибших американцев вместо нескольких десятков, но со всей вооруженной полицией и даже с некоторыми вооруженными гражданами его ожидания были чрезмерно оптимистичными. Но стратегическая цель была достигнута. Все американцы теперь знали, что они небезопасны. Независимо от того, где они могли жить, они могли быть поражены его Святыми воинами, которые были готовы обменять свои жизни на чувство безопасности американцев. Мустафа, Саид, Сабави и Мехди теперь были в Раю - если это место действительно существовало. Иногда он думал, что это сказка, рассказанная впечатлительным детям или простодушным, которые на самом деле слушали проповеди имамов. Приходилось тщательно выбирать проповедников, поскольку не все имамы видели ислам так, как Мухаммед. Но они не хотели управлять всем этим. Он это сделал - или, может быть, просто его часть, лишь бы в него входили Святые места.

Он не мог говорить вслух о подобных вещах. Некоторые высокопоставленные члены организации действительно верили, что они были больше на консервативной - реакционной - стороне Веры, чем такие, как ваххабиты из Саудовской Аравии. В его глазах последние были просто коррумпированными богатыми этой ужасно коррумпированной страны, людьми, которые произносили слова, потакая своим порокам дома и за границей, тратя свои деньги. И деньги тратились легко. В конце концов, вы не можете унести его в загробную жизнь. Рай, если он действительно существовал, не нуждался в деньгах. А если его не было, то и в деньгах не было толку. Что он хотел, на что надеялся - нет, то, что он будет иметь при жизни, - это сила, способность направлять людей, подчинять других своей воле. Для него религия была матрицей, определяющей форму мира, которым он будет управлять. Иногда он даже молился, чтобы не забыть эту форму, особенно когда он встречался со своим «начальством». Но как руководитель операций именно он, а не они определяли курс своей организации через препятствия, поставленные на их пути идолопоклонниками Запада. И, выбирая путь, он также выбрал природу их стратегии, которая исходила из их религиозных убеждений, которыми легко руководствовался политический мир, в котором они действовали. В конце концов, ваш враг сформировал вашу стратегию, поскольку его стратегия должна была быть нарушена.

Итак, теперь американцы будут знать страх, как они не знали его раньше. Под угрозой находился не их политический или финансовый капитал. Это было всей их жизнью. Миссия с самого начала была задумана в основном для убийства женщин и детей, самых ценных и наиболее уязвимых слоев любого общества.

После этого он открутил крышку еще одной маленькой бутылочки коньяка.

Позже он включал свой ноутбук и получал отчеты от своих подчиненных в полевых условиях. Ему придется попросить одного из своих банкиров положить еще немного валюты на его счет в Лихтенштейне. Бесполезно выжимать эту учетную запись всухую. Тогда учетные записи Visa будут удалены и навсегда исчезнут в эфирном мире. В противном случае за ним придет полиция с именем и, возможно, с фотографиями. Это не годится. Он будет в Вене еще несколько дней, а затем вернется домой на неделю, чтобы встретиться со своими пожилыми людьми и спланировать будущие операции. Имея за плечами такой успех, они теперь будут внимательнее слушать. Его союз с колумбийцами окупился, несмотря на их опасения, и он был на гребне волны. Еще несколько ночей празднования, и он будет готов вернуться к довольно менее оживленной ночной жизни своего дома, которая в основном состоит из кофе или чая - и говорить, бесконечные разговоры. Не действие. Только действием он мог достичь поставленных перед ним целей. . . его старшими. . . и сам.

«МОЙ БОГ, Пабло», - сказал Эрнесто, выключая телевизор.

«Ну что ж, это не такой уж большой сюрприз», - ответил Пабло. «Вы не ожидали, что они установят стол для продажи печенья для девочек-скаутов».

"Нет, но это?"

«Вот почему их называют террористами, Эрнесто. Они убивают без предупреждения и нападают на людей, неспособных защитить себя ». По телевидению было много репортажей из Колорадо-Спрингс, где присутствие грузовиков Национальной гвардии создавало такой драматический фон. Там гражданские лица в форме даже вытащили два террористических тела - якобы для того, чтобы очистить место, где дымовые гранаты вызвали пожар, но на самом деле, конечно, чтобы показать тела. Местные военные в Колумбии любили делать подобные вещи. Солдаты красуются. Что ж, сикарии Картеля часто поступали так же, не так ли? Но он не стал бы на это указывать в этой обстановке. Для Эрнесто было важно, чтобы он был «бизнесменом», а не торговцем наркотиками или террористом. В своем зеркале он увидел человека, который предоставил публике ценный продукт и услугу, за которые ему платили, и для защиты которых ему приходилось иметь дело со своими конкурентами.

«Но как отреагируют нортеамерикано ?» - спросил Эрнесто воздух.

«Они будут бахвалиться и расследовать это, как любое уличное убийство, и кое-что они узнают, но большинство вещей - нет, - и у нас есть новая сеть распространения в Европе, что, - напомнил он своему боссу, - является нашей целью. ”

«Я не ожидал такого зрелищного преступления, Пабло».

«Но мы все это обсудили», - сказал Пабло самым спокойным голосом. «Их надежда заключалась в том, чтобы провести какую-нибудь зрелищную демонстрацию, - он, конечно, не говорил о преступлении, - которая вселит страх в их сердца. Для них такая чушь важна, как мы все заранее знали. Для нас важно то, что это отвлечет их неприятную деятельность от наших интересов.

Иногда ему приходилось терпеливо объяснять вещи своему боссу. Главное - деньги. За деньги можно было купить власть. На деньги вы можете купить людей и защиту, и не только защитить свою жизнь и жизнь своей семьи, но и контролировать свою страну. Рано или поздно они устроят выборы кого-нибудь, кто скажет те слова, которые нортеамерикано хотели услышать, но который мало что сделает, кроме, может быть, иметь дело с группой Кали, что им подходит. Их единственное реальное беспокойство заключалось в том, что они могут купить защиту перебежчика, того, кто возьмет их деньги, а затем набросится на них, как нелояльная собака. В конце концов, все политики сделаны из одной ткани. Но у него были бы информаторы в лагере таких людей, собственная резервная охрана. Они «отомстят» за убийство ложного друга, чью жизнь ему придется лишить жизни в таких обстоятельствах. В общем, это была сложная игра, но в нее можно было играть. И он знал, как управлять народом и правительством - даже североамериканским, если уж на то пошло. Его руки проникали далеко, даже в умы и души тех, кто понятия не имел, чья рука дергает их за ниточки. Особенно это касалось тех, кто выступал против легализации его продукта. Если это произойдет, то его размер прибыли испарится, а вместе с ним и его власть. Он не мог этого допустить. Нет. Для него и его организации статус-кво был идеальным способом вивенди с миром в целом. Это не было совершенством - но совершенство было тем, чего он не мог надеяться достичь в реальном мире.

ФБР действовало быстро. Выбирать Ford с бирками из Нью-Мексико не было налога, хотя каждый номер бирки на стоянке был «проверен» и отслежен до его владельца, и во многих случаях владелец был опрошен под присягой, вооруженным оружием. агент. В Нью-Мексико было обнаружено, что у Национального агентства по аренде автомобилей есть камеры видеонаблюдения, и запись на тот день была доступна, и, что примечательно, она показала другой прокат, который представлял прямой интерес для области Де-Мойн, штат Айова. офис. Менее чем через час у ФБР были те же агенты, чтобы проверить офис Hertz всего в полумиле отсюда, и там тоже были телекамеры. Между печатными записями и телевизионными записями у них были вымышленные имена (Томас Салазар, Гектор Сантос, Антонио Кинонес и Карлос Олива), с которыми можно было поиграть, изображения их одинаково фальшивых водительских прав и прикрывающие имена четырех испытуемых. Документация тоже была важна. Международные водительские права были получены в Мехико, и были отправлены телексы в мексиканскую федеральную полицию, где сотрудничество было незамедлительным и эффективным.

В Ричмонде, Де-Мойне, Солт-Лейк-Сити и Денвере запрашивали номера карт Visa. Начальник службы безопасности Visa был бывшим старшим агентом ФБР, и здесь компьютеры не только идентифицировали банк происхождения кредитных счетов, но также отслеживали четыре карты на шестнадцати заправочных станциях, показывая пройденные пути и скорость продвижения. для всех четырех транспортных средств террористов. Серийные номера пулеметов Ingram были обработаны через дочернее агентство ФБР - Бюро по алкоголю, табаку, огнестрельному оружию и взрывчатым веществам Министерства финансов. Там было установлено, что все шестнадцать единиц оружия были частью партии, захваченной одиннадцатью годами ранее в Техасе. Некоторые из их сестер участвовали в стрельбе, связанной с наркотиками, по всей стране, и эта информация открыла для Бюро совершенно новое направление расследования. На четырех основных местах преступления у мертвых террористов были взяты отпечатки пальцев, а также кровь для идентификации ДНК.

Машины, конечно же, были доставлены в офис ФБР и тщательно очищены от отпечатков пальцев, а также взяты образцы для анализа ДНК, чтобы определить, не находились ли в них другие люди. Были опрошены руководство и персонал каждой гостиницы, а также сотрудники различных заведений быстрого питания, а также сотрудники местных баров и других ресторанов. Были получены записи телефонных разговоров мотелей, чтобы узнать, из каких звонков поступали. В основном это были провайдеры интернет-услуг, а портативные компьютеры террористов были изъяты, очищены от пыли и затем проанализированы техническими специалистами Бюро. Всего по делу под кодовым названием ISLAMTERR было задействовано в общей сложности семьсот агентов.

Пострадавшие в основном находились в местных больницах, и в тот вечер опрашивали тех, кто мог говорить, чтобы выяснить, что они знают или могут вспомнить. Пули из их тел были взяты в качестве улик и будут сопоставлены с оружием, изъятым и доставленным в северную Вирджинию, где находится новая лаборатория ФБР, для тестирования и анализа. Вся эта информация поступала в Министерство внутренней безопасности, которое, конечно же, переправляло каждую ее частичку в ЦРУ, АНБ и остальную часть американского разведывательного сообщества, чьи полевые разведчики уже запрашивали у своих агентов любую относящуюся к делу информацию. Призраки также запросили у тех иностранных спецслужб, которые считались дружественными (конечно, в большинстве случаев это было преувеличением), для получения отзывов и информации по делу. Вся собранная таким образом информация поступала в The Campus по ссылке ЦРУ / АНБ. Все перехваченные данные попали в огромный центральный компьютерный зал кампуса в подвале, где они были классифицированы по типу и настроены для аналитиков, которые прибудут утром.

ВСТРЕЧА, все ушли домой на ночь, кроме сотрудников службы безопасности и тех, кто убирался после каждого дня. Рабочие станции, используемые специалистами по анализу, были защищены несколькими способами, чтобы их нельзя было включить без разрешения. Там была строгая охрана, но она была сдержанной, чтобы ее лучше поддерживать, и контролировалась камерами видеонаблюдения, «взятие» которых всегда находилось под контролем электроники и людей.

В СВОЕЙ квартире Джек хотел позвонить отцу, но решил не звонить. Его, вероятно, засыпали телеканалами и газетами, несмотря на его хорошо известную практику ничего не говорить, чтобы дать действующему президенту Эдварду Килти полную свободу действий. Это была безопасная и очень личная линия, о которой знали только дети, но Джек решил оставить ее Салли, которая была немного более возбудимой, чем он. Джек отпустил это, отправив своему отцу электронное письмо, в котором, по сути, говорилось « Что за черт?», И мне бы очень хотелось, чтобы вы все еще были в Белом доме. Но он знал, что Джек-старший, скорее всего, благодарил Бога за то, что он не был, возможно, даже надеясь, что Килти прислушается к своим советникам, чтобы они изменились - какие у него были хорошие, - и подумает, прежде чем действовать. Его отец , вероятно , он призвал своих друзей за рубежом , чтобы узнать, что они знали и думали, и , может быть принят на некоторые мнения на высоком уровне, так как иностранные правительства в основном слушал то , что он должен был сказать, тихо, в частных помещениях. Большой Джек все еще находился внутри системы. Он мог позвонить друзьям, оставшимся после его президентства, чтобы узнать, что происходит на самом деле. Но Джек не думал об этом до конца.

У ХЕНДЛИ был защищенный телефонный аппарат в своем офисе и дома, который назывался STU-5, новый продукт AT&T и NSA. Это пришло к нему нерегулярным путем.

Он был на ней в тот момент.

"Да все верно. Мы будем кормить завтра утром. Нет особого смысла сейчас сидеть в офисе и смотреть на почти пустой экран, - резонно сказал бывший сенатор, потягивая бурбон с содовой. Затем он выслушал следующий запрос.

«Наверное», - ответил он на довольно очевидный вопрос. «Но пока ничего« сложного »... о том, чего вы ожидаете на данный момент, да».

Еще один длинный вопрос.

«У нас сейчас двое парней, почти готовы ... Да, есть - их около четырех. Мы внимательно смотрим на них прямо сейчас, то есть завтра. Джерри Раундс усердно размышляет на эту тему вместе с Томом Дэвисом - верно, вы его не знаете, не так ли? Черный парень, с другой стороны реки, обе части здания. Он довольно умен, хорошо разбирается в финансовых вопросах, а также в работе. Удивительно, что вы никогда с ним не пересекались. Сэм? Он готов рысью - поверьте. Хитрость заключается в том, чтобы выбрать правильные цели. . . Я знаю, ты не можешь быть частью этого. Прошу прощения за то, что я назвал их «мишенями» ».

Длинный монолог плюс вопрос-ярлык.

"Да, я знаю. Вот почему мы здесь. Скоро, Джек. Скоро . . . Спасибо дружище. Ты тоже. Увидимся когда-нибудь. И он повесил трубку, зная, что на самом деле в ближайшее время не увидит своего друга. . . возможно, никогда больше не будет лично. И это было чертовски стыдно. Было не так много людей, которые понимали подобные вещи, и жаль было больше. Еще один звонок, и это на обычный телефон.

CALLER ID сказал Грейнджер, кто это был, прежде чем он взял трубку.

«Да, Джерри?»

«Сэм, эти два новобранца. Вы уверены, что они готовы играть в крупных компаниях? »

«Готовы, какими должны быть», - заверил своего босса начальник управления.

«Приведи их сюда на обед. Ты, я, они и Джерри Раундс.

«Я позвоню Питу утром». Нет смысла делать это сразу. В конце концов, это было едва ли два часа езды.

"Хороший. У вас есть опасения? "

«Джерри, доказательство пудинга, ты знаешь? Мы должны увидеть рано или поздно ».

"Да правильно. Увидимся завтра."

«Спокойной ночи, Джерри». Грейнджер снова повесил трубку и вернулся к своей книге.

УТРЕННИЕ новости были особенно сенсационными по всей Америке - если уж на то пошло, по всему миру. Спутниковые каналы CNN, FOX, MSNBC и всех других агентств, которым принадлежали телекамеры и грузовик с восходящей линией связи, предоставили миру сюжет, который не мог быть похоронен ничем иным, как ядерным взрывом. Европейские газеты выражали ритуальное сочувствие Америке в связи с ее новейшими трудностями, которые вскоре будут забыты и отозваны, если не в частностях. Американские СМИ писали о том, насколько напуганы американские граждане. Конечно, не с данными опросов, подтверждающими это, но по всей стране граждане внезапно стали покупать огнестрельное оружие для собственной личной защиты, что не могло быть выполнено должным образом или вообще не выполнялось. Полиция знала, что ей не велели внимательно присматриваться к любому, кто мог приехать из страны к востоку от Израиля, и если какие-то тупые юристы называют это этническим профилированием, то к черту его. Преступления накануне совершила не туристическая группа из Норвегии.

Посещаемость церкви немного увеличилась.

По всей Америке люди ходили на работу и делали свою работу с вопросом: «Что вы обо всем этом думаете?» нацелен на коллег, которые неизменно качали головами и возвращались к производству стали, автомобилей или доставке почты. На самом деле они не были очень напуганы, потому что даже с четырьмя такими инцидентами все произошло далеко от того места, где большинство из них проживало, и такие события случались очень редко, и их было недостаточно, чтобы быть серьезной личной угрозой. Но все рабочие страны в глубине души знали, что кому-то где-то действительно нужно надрать задницу.

В двенадцати милях от него Джерри Хендли увидел свои бумаги: « Нью-Йорк Таймс» доставлял специальный курьер, а « Вашингтон пост » - на обычном пикапе. В обоих случаях редакционные статьи могли быть написаны одним и тем же клоном, призывающим к спокойствию и осмотрительности, отмечая, что в стране есть президент, который реагировал на эти ужасные события, и спокойно давал указание президенту подумать, прежде чем действовать. Статьи Op-Ed были несколько интереснее. Некоторые обозреватели действительно отражали среднестатистического гражданина. В этот день прозвучит национальный крик о мести, и для Хендли хорошей новостью было то, что он, возможно, просто сможет на него ответить. Плохая новость заключалась в том, что никто никогда не узнает, если он все сделает правильно.

В общем, эта суббота не будет медленным днем новостей.

И парковка Кампуса будет заполнена, что ускользнет от внимания тех, кто проезжает мимо этого места. История прикрытия, если таковая была необходима, заключалась в том, что четыре резни, произошедшие накануне, вызвали некоторую нестабильность на финансовых рынках, что, как выяснилось позже в тот же день, было правдой.

Джек-младший правильно предположил, что это будет день повседневной одежды, и поехал на своем Hummer 2 на работу в джинсах, рубашке-пуловере и кроссовках. Разумеется, сотрудники службы безопасности были полностью одеты в форму и, как всегда, с каменными лицами.

Тони Уиллс как раз включал свой компьютер, когда Джек вошел в 8:14.

«Привет, Тони», - сказал молодой Райан в знак приветствия. "Какое движение?"

"Посмотреть на себя. Они не спят, - сказал Уиллс своему стажеру.

"Заметано." Он поставил свой кофе на стол и скользнул в удобное вращающееся кресло, прежде чем включить компьютер и пройти через системы безопасности, которые защищали то, что на нем было. Утреннее «взятие» от АНБ - этот наряд никогда не спал. И сразу стало понятно, что люди, за которыми он следил, обратили внимание на новости.

Можно было ожидать, что люди, которыми так интересовалось АНБ, не были друзьями Соединенных Штатов Америки, но даже в этом случае Джек-младший был удивлен - даже шокирован - содержанием некоторых электронных писем, которые он читать. Он вспомнил свои собственные чувства, когда армия Соединенных Штатов вторглась в Саудовскую Аравию после сил ныне несуществующей Объединенной Исламской Республики, и прилив удовлетворения, когда он увидел, как танк взорвался от огня прямой наводкой. Он ни на мгновение не подумал о трех мужчинах, которые только что погибли в своей стальной гробнице, объясняя это тем, что они подняли оружие против Америки, и это было чем-то, что имело свою цену, своего рода пари, и если монета выпали решки, ну поэтому они и назвали это азартной игрой. Частично это было его молодостью, поскольку ребенку все кажется направленным ему как центром известной вселенной, иллюзией, которую нужно время, чтобы отбросить. Но по большей части люди, убитые накануне, были ни в чем не повинными гражданскими лицами, не участвовавшими в боях, в основном женщинами и детьми, и получать удовольствие от их смерти было просто варварством. Но вот оно. Дважды в настоящее время, Америка израсходовала кровь , чтобы спасти мать страну ислама, а некоторые саудовцы говорили , как это ?

«Черт», - прошептал он. Принц Али не был таким. Он и отец Джека были друзьями. Они были приятелями. Они ходили в гости друг к другу. Он сам разговаривал с этим парнем, ковырял его мозг, внимательно слушал то, что он должен был сказать. Ладно, конечно, тогда он был в основном ребенком, но Али не был таким парнем. Но и его собственный отец никогда не был Тедом Банди, а Банди был американским гражданином, возможно, даже голосовал. Итак, жизнь в стране не делает вас странствующим послом.

«Не все нас любят, малыш», - сказал Уиллс, глядя ему в лицо.

«Что мы когда-либо делали, чтобы навредить им?» - спросил Младший.

«Мы самый большой и богатый ребенок в округе. То, что мы говорим, действует, даже когда мы не говорим людям, что делать. Наша культура непреодолима, будь то журнал Coca-Cola или Playboy . Подобные вещи могут оскорбить религиозные убеждения людей, а в некоторых частях мира религиозные убеждения определяют их образ мышления. Они не признают наш принцип религиозной свободы, и если мы допускаем что-то, что оскорбляет их глубоко укоренившиеся убеждения, то, по их мнению, это наша вина ».

«Вы защищаете этих птиц?» - потребовал Джек-младший.

«Нет, я объясняю, как они думают. Понять что-то не означает одобрить это ». Коммандер Спок однажды сказал это, но, очевидно, Джек пропустил этот эпизод. «Помните, ваша работа - понять, как они думают».

"Отлично. Они думают облажались. Я это понимаю. Теперь у меня есть номера, которые нужно проверить », - и Джек отложил расшифровки электронных писем и начал изучать денежные переводы. «Эй, Уда сегодня работает. Хм, он кое-что из этого делает из дома, не так ли? "

"Верно. - Хорошая вещь в компьютерах, - сказал Уиллс. «Однако дома у него нет той порки, которая есть в офисе. Есть какие-нибудь интересные ходы? »

«Всего два в банк Лихтенштейна. Позвольте мне запустить эту учетную запись. . . » Райан поработал мышкой и придумал идентификатор учетной записи. Он не был особенно большим. На самом деле, по меркам Сали, он был совершенно крошечным. Всего полмиллиона евро, которые в основном используются на оплату кредитных карт, его собственные и. . . другие. . .

«Эй, эта учетная запись поддерживает несколько карт Visa», - сказал он Уиллсу.

"Действительно?"

«Да, около дюжины. Нет, это . . . шестнадцать, не считая тех, которые он использует. . . »

«Расскажите мне о счете», - приказал Уиллс. Шестнадцать внезапно показались очень важным числом.

«Это пронумерованный. АНБ получило это из-за лазейки в бухгалтерской программе банка. Он не достаточно большой, чтобы быть очень важным, но тайный ».

«Вы можете узнать номера Visa?»

«Номера счетов? Конечно." Джек выбрал номера счетов, вырезал и вставил их в новый документ и распечатал. Затем он передал его.

«Нет, вы посмотрите на это», - сказал Уиллс, протягивая листок своей бумаги.

Джек взял его, и сразу же номера счетов стали знакомыми. «О чем ваш список?»

«У всех этих плохих парней из Ричмонда были карты Visa, они использовали их для покупки бензина по всей стране - кстати, похоже, их поездка началась в Нью-Мексико. Джек, ты связал Уда бин Сали со вчерашним днем. Похоже, он тот парень, который финансировал их счета ».

Джек снова посмотрел на листы, сравнивая один список чисел с другими. Затем он посмотрел вверх.

«Бля», - выдохнул он.

А Уиллс подумал о чуде компьютеров и современных коммуникаций. Стрелки из Шарлоттсвилля использовали карты Visa для покупки бензина и еды, а их маленький друг Сали только что закачал немного денег на банковский счет, который оплачивал счета. В понедельник он, вероятно, предпримет действия, чтобы уничтожить счета, сбросить их с лица земли. Но он будет слишком поздно.

«Джек, кто сказал Сали положить деньги на банковский счет?» У нас есть цель, не сказал Уиллс. Может быть, больше одного.

ГЛАВА 15

КРАСНЫЕ ПАЛЬТО И ЧЕРНЫЕ ШАПКИ

ОНИ ПОЗВОЛЯЮТ Джеку выполнять работу за компьютером, делая перекрестные ссылки на электронные письма Уда бин Сали и обратно в тот день. На самом деле это была довольно жалкая работа, поскольку у Джека были навыки, но еще не душа бухгалтера. Но вскоре он узнал, что уведомление о пополнении счета пришло от человека по имени 56MoHa@eurocom.net, который вошел в систему по 800-й линии из Австрии.

Они не могли выследить его более внимательно, но теперь у них появилось новое имя в Интернете, чтобы отслеживать его. Это была киберидентификация того, кто отдавал приказы подозреваемому - известному - банкиру террористов, и это делало адрес 56MoHa@eurocom.net действительно очень интересным. Задача Уиллса - заставить АНБ отслеживать его, если они еще не сделали его «ручкой интереса», поскольку такие личности были известны. В компьютерном сообществе было широко распространено мнение, что такие дескрипторы были в значительной степени анонимными, и в основном так и было, но как только они стали известны соответствующим агентствам, их можно было преследовать. Обычно это делалось незаконными средствами, но если грань между законным и незаконным поведением в Интернете могла работать в пользу шутников-подростков, то же самое верно и для разведывательного сообщества, чьи компьютеры было трудно обнаружить, а тем более взломать. Самая неотложная проблема заключалась в том, что Eurocom.net не поддерживал какое-либо долговременное хранение своего трафика сообщений, и как только они выпали из ОЗУ сервера - будучи прочитанными предполагаемым получателем - они, по сути, исчезли навсегда. Может быть, АНБ заметит, что этот болван написал Уда бин Сали, но многие люди сделали это в целях обмена денег, и даже у АНБ не было людей, чтобы читать и анализировать каждое электронное письмо, которое попадало на его компьютеризированный путь.

Близнецы прибыли незадолго до 11:00, ориентируясь на свои автомобильные GPS-компьютеры. Идентичные седаны Mercedes C-класса были направлены на небольшую парковку для посетителей, расположенную прямо за зданием. Там их встретил Сэм Грейнджер, пожал руки и провел внутрь. Им немедленно выдали отворотные пропуска, чтобы пройти мимо сотрудников службы безопасности, которых Брайан сразу же назвал бывшими военными унтер-офицерами.

«Хорошее место», - заметил Брайан, когда они направились к лифтам.

Белл улыбнулся. «Да, в частном секторе мы можем нанять лучших декораторов». Помогло и то, что вам понравился художественный вкус декоратора, что, к счастью, ему понравилось.

«Вы сказали« частная промышленность », - сразу заметил Доминик. Он подумал, что сейчас не время наслаждаться тонкостью момента. Это было агентство, в котором он работал, и все здесь было важно.

«Сегодня вы получите полную информацию», - сказал Белл, гадая, сколько правды он только что сообщил своим гостям.

«Музак» в лифтах был не более оскорбительным, чем обычно, а вестибюль на верхнем этаже - где всегда был босс - был довольно ванильным, хотя это был ваниль Брейерса, а не бренд дома Safeway.

«ТАК, ВЫ сегодня на это наткнулись?» - спрашивал Хендли. Он подумал, что у этого новенького действительно был отцовский нос.

«Он просто прыгнул на меня с экрана», - ответил Джек. О том, что можно было бы ожидать от него, кроме того, что это не отскочило от чьего-либо экрана.

Взгляд босса обратился к Уиллсу, аналитические способности которого он хорошо знал. «Джек наблюдал за этим парнем Сали пару недель. Мы думали, что он может быть игроком низшей лиги, но сегодня он перешел в статус «три-А», может быть, даже больше, - предположил Тони. «Он косвенно связан со вчерашним днем».

«АНБ еще не подошло к этому вопросу?» - спросил Хендли.

Уиллс покачал головой. «Нет, и я не думаю, что они это сделают. Это слишком косвенно. Они с Лэнгли следят за его парнем, но в качестве барометра, а не директора школы. Если у кого-то в том или ином месте нет момента лампочки, ему не нужно было добавлять. Они случались, но не очень часто. В обеих бюрократических системах неуставные идеи часто терялись в системе или были похоронены теми, с кем они не возникали немедленно. Каждое место в мире имело свою ортодоксальность, и горе вероотступникам, которые там работали.

Взгляд Хендли скользнул по двухстраничному документу. «Конечно, шевелится, как рыба, не так ли?» Затем его телефон зазвонил, и он снял трубку. «Хорошо, Хелен, пошли их. . . Рик Белл приводит тех двух парней, о которых мы говорили », - объяснил он Уиллсу.

Дверь открылась, и глаза Джека-младшего слегка выскочили.

Так же поступил и Брайан. "Джек? Что ты здесь делаешь?"

Мгновение спустя лицо Доминика изменилось. «Привет, Джек! Что творится?" воскликнул он.

Со своей стороны, глаза Хендли исказились. Он не продумал это до конца - редкая ошибка с его стороны. Но в комнате была только одна дверь, если не считать личную уборную.

Трое кузенов пожали друг другу руки, на мгновение проигнорировав босса, пока Рик Белл не взял ситуацию под контроль.

«Брайан, Доминик, это большой босс, Джерри Хендли». Перед двумя аналитиками обменялись рукопожатиями.

«Рик, спасибо, что поднял этот вопрос. Вы оба молодцы, - отпустил Хендли.

«Я думаю, это обратно на рабочую станцию. Увидимся, ребята, - сказал Джек своим кузенам.

Удивление момента не исчезло сразу, но Брайан и Доминик устроились на своих стульях и на мгновение отложили случайность.

«Добро пожаловать», - сказал им Хендли, откинувшись на спинку стула. Что ж, рано или поздно они узнают, не так ли? «Пит Александр сказал мне, что вы очень хорошо поработали в загородном доме».

«Если не считать скуки», - ответил Брайан.

«Это похоже на обучение», - сказал Белл с вежливым сочувствием.

"А как насчет вчера?" - спросил Хендли.

«Это было не весело, - сказал Брайан первым. «Это было очень похоже на засаду в Афганистане. Ка-бум, это началось, а потом нам пришлось с этим разобраться. Хорошие новости, плохие парни не были такими уж умными. Они действовали как свободные агенты, а не как команда. Если бы они были обучены должным образом - если бы они действовали как команда с должной охраной, - все пошло бы по-другому. Как бы то ни было, нужно было просто убирать по одному. Есть идеи, кто они такие? "

«На данный момент ФБР знает, что они, похоже, пришли в страну через Мексику. Ваш двоюродный брат опознал источник их финансирования для нас. Он эмигрант из Саудовской Аравии, живущий в Лондоне, и может быть одним из их покровителей. Все они были арабами по происхождению. Пятеро из них были признаны гражданами Саудовской Аравии. Оружие украли около десяти лет назад. Они арендовали машины - все четыре группы - в Лас-Крусесе, Нью-Мексико, и, вероятно, поехали самостоятельно к своим целям. Их маршруты отслеживаются по закупкам газа ».

«Мотивация была строго идеологической?» - спросил Доминик.

Хендли кивнул. «Религиозный - их версия этого, да. Так могло показаться ».

«Бюро ищет меня?» - спросил Доминик.

«Вам придется позвонить Гасу Вернеру сегодня же, чтобы он мог заполнить свои документы, но не ожидайте никаких хлопот. У них уже есть прикрытие ».

"Хорошо."

Это был Брайан: «Я полагаю, это то, для чего мы тренировались? Чтобы выследить некоторых из этих людей, прежде чем они смогут творить здесь больше плохих поступков? »

«Совершенно верно, - подтвердил Хендли.

«Хорошо, - сказал Брайан. "Я могу жить с этим."

«Вы вместе выйдете в поле, как люди, работающие в банковском и торговом бизнесе. Мы проинформируем вас о том, что вам нужно знать, чтобы поддерживать это прикрытие. Вы будете работать в основном из виртуального офиса через портативный компьютер ».

"Безопасность?" - подумал Доминик.

«Это не будет проблемой», - заверил его Белл. «Компьютеры настолько безопасны, насколько мы можем их сделать, и они могут использоваться как Интернет-телефоны в случаях, когда требуется голосовая связь. «Системы шифрования очень безопасны», - подчеркнул он.

- Хорошо, - с сомнением сказал Доминик. Пит сказал им то же самое, но он никогда не доверял никакой системе шифрования. Радиосистемы ФБР, обеспечить , как они должны были быть, он был взломан один или два раза умных плохих парней или компьютерщиков, типа , который любил называть местный полевой офис ФБР , чтобы сказать им , насколько умный они. «А как насчет нашей юридической защиты?»

«Это лучшее, что мы можем сделать», - сказал Хендли, передавая папку. Доминик взял ее и открыл. Его глазные яблоки тут же расширились.

"Проклятие! Как, черт возьми, ты это получил? " он спросил. Единственное помилование президента, которое он когда-либо видел, было в учебнике права. Этот был фактически пустым, за исключением того, что был подписан. Чистое прощение? Проклятие.

«Вы мне скажите, - предложил Хендли.

Подпись дала ему ответ, и его юридическое образование вернулось. Это помилование было пуленепробиваемым. Даже Верховный суд не мог отказаться от этого, потому что суверенные полномочия президента по помилованию были столь же очевидны, как и свобода слова. Но за пределами Америки это было бы не очень полезно. «Итак, мы будем делать людей здесь, у себя дома?»

«Возможно», - подтвердил Хендли.

«Мы первые стрелки в команде?» - спросил Брайан.

«Тоже правильно», - ответил бывший сенатор.

«Как мы будем это делать?»

«Это будет зависеть от миссии», - ответил Белл. «Для большинства из них у нас есть новое оружие, эффективное на все сто и очень скрытое. Вы узнаете об этом, наверное, завтра.

«Мы торопимся?» - спросил Брайан.

«Перчатки полностью сняты, - сказал Белл им обоим. «Вашими целями будут люди, которые выполнили, планируют выполнить или поддерживают миссии, направленные на причинение серьезного вреда нашей стране и ее гражданам. Мы не говорим о политических убийствах. Мы будем нацелены только на людей, которые непосредственно участвуют в преступных действиях ».

«Это еще не все. Мы ведь не официальные палачи штата Техас? Это был Доминик.

"Нет, ты не. Это вне правовой системы. Мы попытаемся нейтрализовать силы противника, уничтожив их важный персонал. Это должно по крайней мере подорвать их способность вести бизнес, и мы надеемся, что это также заставит их старших сотрудников проявить себя, чтобы с ними тоже можно было справиться ».

«Итак, это, - Доминик закрыл папку и передал ее хозяину, - это лицензия на охоту, без ограничения количества сумок и открытого сезона».

«Верно, но в разумных пределах».

«Меня устраивает, - заметил Брайан. Он вспомнил, что всего двадцать четыре часа назад он держал на руках умирающего маленького мальчика. «Когда мы пойдем на работу?»

Хендли обработал ответ.

"Скоро."

«Эээ, ТОНИ, что они здесь делают?»

«Джек, я не знал, что они будут сегодня».

"Не отвечает". Голубые глаза Джека были необычайно жесткими.

«Вы ведь догадались, почему было создано это место?»

И этого было достаточно. Проклятие. Его собственные кузены? Ну, один из них был морским пехотинцем, а один из ФБР - адвокат, как когда-то думал о нем Джек - хорошо и по-настоящему прикололся с каким-то извращенцем в Алабаме. Это было сделано в бумагах, и он даже кратко обсудил это со своим отцом. Трудно было не одобрить это, если предположить, что обстоятельства были в рамках закона, но Доминик всегда был из тех, кто играл по правилам - это было почти девизом семьи Райанов. А Брайан, вероятно, сделал что-то в морской пехоте, чтобы его заметили. Брайан увлекался футболом в старшей школе, а его брат был участником семейных споров. Но Доминик не был киской. По крайней мере, один плохой парень убедился в этом на собственном горьком опыте. Может быть, кому-то нужно было понять, что нельзя связываться с большой страной, в которой работают настоящие мужчины. У каждого тигра были зубы и когти. . .

... и Америка вырастила больших тигров.

После этого он решил вернуться к поиску 56MoHa@eurocom.net. Может быть, тигры пойдут искать еще еды. Это сделало его птичьей собакой. Но это было нормально. Некоторым птицам потребовалось отменить права на полет. Он бы договорился о том, чтобы запросить эту «ручку» через выходы АНБ в мировые джунгли киберсвязи. Каждое животное где-то оставляло след, и он шел его нюхать. «Черт побери, - подумал Джек, - теперь, когда он понял, в чем заключалась настоящая цель, у этой работы были свои отвлекающие факторы».

МОХАММЕД БЫЛ за своим компьютером. Позади него по телевизору шла речь о «провале разведки», что заставило его улыбнуться. Это могло привести только к дальнейшему снижению возможностей американской разведки, особенно с учетом оперативных отвлекающих факторов, которые наверняка возникнут в результате слушаний по расследованию, которые будет проводить Американский Конгресс. Было хорошо иметь таких союзников внутри целевой страны. Они не сильно отличались от старших в его собственной организации, пытаясь привести мир в соответствие с их видением, а не с реальностями жизни. Разница заключалась в том, что старшие по крайней мере слушали его, потому что он действительно достиг реальных результатов, которые, к счастью, совпадали с их неземными видениями смерти и страха. Еще более к счастью, были люди, готовые пожертвовать своей жизнью, чтобы воплотить эти видения в реальность. То, что они были глупцами, не имело для Мухаммеда значения. Один использовал такие инструменты, какие имел, и в данном случае у него были молотки, чтобы забивать гвозди, которые он видел по всему миру.

Он проверил свою электронную почту, чтобы убедиться, что Уда выполнил его инструкции по банковскому делу. Строго говоря, он мог бы просто позволить счетам Visa умереть, но тогда какой-нибудь официозный банковский служащий мог бы попытаться выяснить, почему не был оплачен последний комплект счетов. Он подумал, что лучше оставить на счете излишки наличных денег и оставить счет активным, но бездействующим, потому что банк не возражал бы, чтобы излишки наличных денег были в своем электронном хранилище, а если этот счет перейдет в режим бездействия, ни один служащий банка не будет проводить никакого расследования. внутрь. Такое происходило постоянно. Он позаботился о том, чтобы номер счета и код доступа оставались скрытыми на его компьютере в документе, о котором знал только он.

Он подумал о том, чтобы послать благодарственное письмо своим колумбийским контактам, но несущественные сообщения были пустой тратой времени и приглашением к уязвимости. Вы отправляли сообщения не для развлечения или для хороших манер. Только то, что было строго необходимо и как можно короче. Он знал достаточно, чтобы опасаться американской способности собирать электронную разведку. Западные средства массовой информации часто говорили о «перехвате», поэтому его организация полностью отказалась от спутниковых телефонов, которые они использовали для удобства. Вместо этого они чаще всего использовали мессенджеров, которые передавали информацию, которую они тщательно запомнили. Он был неудобно медленным, но обладал преимуществом полной безопасности ... если только мессенджер не был каким-то образом испорчен. Ничего не было полностью безопасным. У каждой системы были свои слабые места. Но Интернет был лучшим вариантом. Индивидуальные учетные записи были прекрасно анонимными, так как они могли быть созданы анонимными третьими сторонами, а их личности передавались реальным конечным пользователям, и поэтому они существовали только в виде электронов или фотонов - так же, как песчинки в Пустом квартале, так безопасно. и анонимный, насколько это возможно. И каждый день в Интернете приходили буквально миллиарды сообщений. Возможно, Аллах мог отслеживать их, но только потому, что Аллах знал разум и сердце каждого человека, способность, которую Он не даровал даже верующим. И поэтому Мохаммед, который редко оставался в одном месте более трех дней, не стеснялся использовать свой компьютер по своему желанию.

БРИТАНСКАЯ Служба безопасности, штаб-квартира которой расположена в Темз-Хаусе, вверх по реке от Вестминстерского дворца, вела буквально сотни тысяч прослушиваний - законы Соединенного Королевства о неприкосновенности частной жизни были намного более либеральными, чем законы Соединенных Штатов. . . для государственных органов, то есть четыре из которых обратились к Уда бин Сали. Один из них был связан с его сотовым телефоном, и он редко разрабатывал что-нибудь ценное. Его электронные счета на работе в финансовом районе и дома были наиболее ценными, поскольку он не доверял голосовой связи и предпочитал электронную почту для всех своих важных контактов с внешним миром. Сюда входили письма домой и из дома, в основном, чтобы убедить отца в том, что семейные деньги в безопасности. Как ни странно, он даже не утруждал себя использованием программы шифрования, предполагая, что огромный объем трафика сообщений в сети предотвратит официальное наблюдение. Кроме того, в Лондоне было много людей, занятых в бизнесе по сохранению капитала - значительная часть ценной городской недвижимости фактически принадлежала иностранцам, а торговля деньгами была чем-то, что даже большинству игроков показалось скучным. В конце концов, в денежном алфавите было всего несколько элементов, а его поэзия мало волновала душу.

Но его линия электронной почты никогда не чирикала без эхо-чириканья в Thames House, и эти фрагменты сигналов поступали в GCHQ - правительственный штаб связи в Челтенхэме, к северу и западу от Лондона, откуда они передавались через спутник в Форт-Бельвуар, штат Вирджиния. а оттуда в Форт-Мид, штат Мэриленд, по оптоволоконному кабелю, для проверки главным образом одним из суперкомпьютеров в огромном и странно похожем на подземелье подвале здания штаб-квартиры. Оттуда материалы, которые считались важными, попадали в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, после прохождения через плоскую крышу определенного здания, после чего сигналы обрабатывались еще одним набором компьютеров.

«Здесь что-то новое от мистера Пятьдесят шесть», - сказал Джуниор почти самому себе, имея в виду 56MoHa@eurocom.net. Ему пришлось подумать несколько секунд. В основном это были цифры. Но одним из номеров был электронный адрес европейского коммерческого банка. Мистеру 56 нужно было немного денег, по крайней мере, так казалось, и теперь, когда они узнали, что мистер 56 был «игроком», у них был новый банковский счет, на который они могли взглянуть. Это должно было случиться на следующий день. Он может даже разработать имя и почтовый адрес, в зависимости от внутренних процедур отдельного банка. Но, наверное, нет. Все международные банки тяготели к одинаковым процедурам, чтобы лучше поддерживать свои конкурентные преимущества, одно над другим, пока игровое поле не станет плоским, как футбольное поле, поскольку все будут применять максимально удобные для вкладчиков процедуры. У каждого человека была своя версия реальности, но деньги у всех были одинаково зелеными - или оранжевыми в случае евро, украшенными зданиями, которые никогда не строились, и мостами, которые никогда не пересекались. Джек сделал соответствующие записи и выключил свою машину. Сегодня он будет ужинать с Брайаном и Домиником, просто чтобы поговорить с семьей. На улице 29 долларов США был новый ресторан морепродуктов, который он хотел посетить. И его рабочий день закончился. Джек сделал несколько заметок на следующее утро понедельника - он не ожидал, что приедет в воскресенье, вне зависимости от чрезвычайной ситуации в стране. Уда бин Сали заслуживает очень внимательного изучения. Он не был уверен, насколько точно, но начал подозревать, что Сали встретит одного или двух людей, которых он хорошо знал.

"КАК СКОРО?" Это был плохой вопрос от Брайана Карузо, но, исходивший из уст Хендли, он был более непосредственным.

«Что ж, мы должны составить какой-то план», - ответил Сэм Грейнджер. Для всех здесь было то же самое. То, что в абстрактном понимании было провальным, стало более сложным, когда вам пришлось столкнуться с реальностью. «Во-первых, нам нужен набор целей, которые имеют смысл, а затем план их обслуживания, который также имеет некоторый смысл».

«Операционная концепция?» - вслух задумался Том Дэвис.

«Идея состоит в том, чтобы двигаться логически - с нашей точки зрения, но для постороннего это должно казаться случайным - от цели к цели, заставляя людей высовывать головы, как луговые собачки, чтобы мы могли брать их по одному. Это достаточно просто по идее, но сложнее в практическом мире ». Было намного проще перемещать шахматные фигуры по доске, чем заставлять людей перемещаться по команде на желаемые клетки - факт, часто упускаемый из виду режиссерами. Такие прозаические вещи, как пропущенное автобусное сообщение, дорожно-транспортное происшествие или необходимость поссать, могут испортить самый элегантный теоретический план. Следует помнить, что мир по своему функционированию был аналоговым, а не цифровым. А «аналог» на самом деле означал «небрежный».

«Итак, вы говорите, что нам нужен психиатр?»

Сэм покачал головой. «Некоторые из них есть в Лэнгли. Это им не очень помогло ».

«Разве это не правда». Дэвис засмеялся. Но сейчас не время для юмора. «Скорость», - заметил он.

«Да, чем быстрее, тем лучше», - согласилась Грейнджер. «Не дайте им времени среагировать и подумать».

«Кроме того, лучше лишить их способности знать, что что-то происходит», - сказал Хендли.

"Заставить людей исчезнуть?"

«У слишком многих людей очевидные сердечные приступы, и у кого-то появятся подозрения».

«Вы полагаете, они проникли в какое-нибудь из наших агентств?» - вслух задумался бывший сенатор. Двое других в комнате вздрогнули от этого предложения.

«Зависит от того, что вы имеете в виду». Дэвис ответил на вопрос. «Агент проникновения? Это было бы сложно организовать, если бы не была действительно сочная взятка, и даже тогда это было бы сложно организовать, если бы в Агентстве не было человека, который пошел к ним в поисках банкролла. Возможно, это возможно, - добавил он после минутного размышления. «Русские всегда были скупы с деньгами - у них не было так много твердой валюты, которую можно было бы разбрасывать. Эти люди, черт возьми, у них больше, чем нужно. Так . . . может быть . . . »

«Но у нас это работает», - подумал Хендли. «Не так много людей в Агентстве знают, что мы существуем. Значит, если они начнут думать, что ЦРУ атакует людей, они могут использовать своего агента проникновения, если таковой имеется, чтобы сказать им, что этого не происходит? »

«Значит, их опыт контрпродуктивен для них?» - предположила Грейнджер.

«Они бы подумали« Моссад », не так ли?»

"Кто еще?" - спросил Дэвис в ответ. «Их собственная идеология работает против них». Эта уловка редко - но иногда успешно - использовалась против КГБ. Нет ничего лучше, чем заставить другого парня почувствовать себя умным. И если это усложнит жизнь израильтянам, никто в американском разведывательном сообществе не потеряет из-за этого много сна. «Союзники» или нет, но израильтяне не были полностью любимы своими американскими коллегами. С ними играли даже саудовские призраки, потому что национальные интересы часто пересекались самым неожиданным образом. И в этой серии пьес американцы будут заботиться только о метрополии, и делать это совершенно не по правилам.

«Цели, которые мы определили, где они?» - спросил Хендли.

«Все в Европе. Обычно они банкиры или люди связи. Они перемещают деньги или обрабатывают сообщения, проводят брифинги. Кажется, что собираешься разведданные. Он много путешествует. Может быть, он обследовал места вчера, но мы не были на нем достаточно долго, чтобы знать. У нас есть цели, которые общаются, но мы хотим оставить их в покое. Они слишком ценные. Другая проблема - избегать целей, гибель которых скажет оппозиции, как мы к ним подошли. Он должен казаться случайным. Я думаю, что для некоторых мы настроили это таким образом, что оппозиция думает, что они перешли через холм. Взял деньги и выскочил - схватил частичку хорошей жизни и упал с земли. Мы даже можем оставить такие сообщения электронной почты ».

«А если у них есть код, показывающий, что это их сообщения, а не кто-то, кто отвечает за их компьютеры?» - спросил Дэвис.

«Это работает как для нас, так и против нас. Это естественная игра - организовать ваше исчезновение таким образом, чтобы предположить, что вас ударили. Никто не будет искать мертвого человека, верно? У них должно быть такое беспокойство. Они ненавидят нас за развращение их общества, поэтому они должны знать, что их народ может быть развращен. У них будут смельчаки, а будут и трусливые. Эти люди не едины во взглядах. Они не роботы. Некоторые, конечно, будут искренне верующими, но другие готовы к поездке, веселью и очарованию того, что они делают, но когда дело доходит до крика орехов, жизнь будет для них более привлекательной, чем смерть. ” Грейнджер знала людей и их мотивы, и нет, они не были роботами. На самом деле, чем они были умнее, тем меньше было шансов, что их мотивировало простое. Что интересно, большинство мусульманских экстремистов были либо в Европе, либо получили там образование. В удобной утробе они были изолированы своим этническим происхождением, но также были освобождены от репрессивных обществ, из которых они произошли. Революция всегда была порождением растущих ожиданий - не продуктом угнетения, а прото-освобождения. Это было время личного замешательства и время поиска идентичности, период психологической уязвимости, когда якорь был нужен и за который цеплялись, каким бы я ни был якорь. Было грустно убивать людей, которые были потеряны больше всего на свете, но они выбрали свой путь свободно, если не разумно, и если этот путь ведет не в то место, то это не вина их жертв, не так ли? ?

РЫБА была довольно хороша. Джек попробовал морского окуня, полосатого окуня Чесапикского залива. Брайан выбрал лосося, а Доминик - морского окуня с коркой. Брайан выбрал вино - белое французское из долины Луары.

«Итак, как, черт возьми, ты сюда попал?» - спросил Доминик своего кузена.

«Я огляделась, и это место меня заинтересовало. Итак, я изучал это, и чем больше я узнавал, тем меньше я мог понять. Итак, я подошел и поговорил с Джерри, и я нашел свой путь к работе ».

"Что делать?"

«Они называют это анализом. Это больше похоже на чтение мыслей. В частности, один парень. Арабское имя, играет с деньгами в Лондоне. В основном семейные деньги, возня с ними, в основном пытаясь защитить груду своего отца - это хорошая куча, - заверил Джек своих товарищей. «Он торгует недвижимостью. Хороший способ сохранить капитал. Лондонский рынок в ближайшее время не упадет. Герцог Вестминстерский - один из самых богатых парней в мире. Ему принадлежит большая часть центра Лондона. Наш маленький друг подражает Его светлости.

"Что еще?"

«Что еще, так это то, что он переводил деньги на определенный банковский счет, который является источником оплаты множества карт Visa, четверых владельцев которых вы, ребята, встретили вчера». Это еще не завершенный круг, но ФБР не займет много времени, чтобы закрыть его. «Он также говорил в своих электронных письмах о вчерашних« чудесных событиях »».

«Как вы получили доступ к его электронной почте?» - спросил Доминик.

«Я не могу сказать. Тебе придется получить это от кого-нибудь другого ".

- Бьюсь об заклад, около десяти миль, - сказал Доминик, указывая на северо-восток. Сообщество призраков имело тенденцию работать по линиям, которые обычно были запрещены Федеральным бюро расследований. В любом случае кузен Джек просто сохранял довольно пустой взгляд, который не принес бы ему денег за покерным столом с высокими ставками.

«Так он финансирует плохих парней?» - спросил Брайан.

"Верный."

«Это не делает его хорошим парнем», - немного развил мысль Брайан.

«Вероятно, нет», - согласился Джуниор.

«Может, мы с ним встретимся. Что еще вы можете нам сказать? » Брайан продолжил.

«Дорогое место, таунхаус на Беркли-сквер - красивый район Лондона, в паре кварталов от посольства США. Любит использовать шлюх для своего сексуального отдыха. Особенно ему нравится одна девушка по имени Розали Паркер. Британская служба безопасности следит за ним и регулярно опрашивает его главную руку - девушку Паркер. Он платит ей наибольшую сумму наличными. Предполагается, что мисс Паркер пользуется популярностью у богатых людей. Думаю, она неплохо справляется, - с отвращением добавил Джек. «В компьютерном файле есть новая фотография. Он примерно нашего возраста, оливкового цвета лица, своего рода бороды - из тех парней, которые, возможно, должны выглядеть сексуально, понимаете? Ездит на Aston Martin. Горячая машина. Хотя обычно ездит по Лондону на такси. У него нет места в деревне, но по выходным он ездит в загородные поездки в отели, в основном с мисс Паркер или другим арендатором. Работает в центре финансового района. Имеет офис в здании Lloyd's of London - кажется, на третьем этаже. Он совершает три-четыре сделки в неделю. В основном, я думаю, он просто сидит и смотрит телевизор и биржевые тикеты, читает газеты и тому подобное ».

«Итак, он избалованный богатый ребенок, который хочет волнений в своей жизни?» - резюмировал Доминик.

"Верный. Кроме, может быть, он любит выйти и поиграть в пробке ».

«Это опасно, Джек, - заметил Брайан. «Это могло даже вызвать у кого-нибудь Excedrin головную боль номер три-пять-шесть». Брайан носил свое игровое лицо в ожидании встречи с парнем, который финансировал смерть Дэвида Прентисса.

И внезапно Джек подумал, что мисс Розали Паркер из Лондона, возможно, не получит столько сумок от Louis Vuitton. Что ж, у нее, вероятно, уже был составлен хороший пенсионный план, если она была такой умной, как думали Служба безопасности и Особый отдел.

«Как дела у твоего папы?» - спросил Доминик.

«Пишу мемуары», - ответил Джек. «Интересно, сколько он сможет вложить? Знаешь, даже мама мало что знает о том, чем он занимался в ЦРУ, а то немногое, что я знаю… ну, есть много вещей, о которых он не может писать. Он не может подтвердить, что даже те вещи, которые стали достоянием общественности, действительно произошли ».

«Как заставить бежать главу КГБ. Это должна быть какая-то история. Этого парня показывали по телевизору. Думаю, он все еще злится на твоего отца за то, что он не дает ему захватить Советский Союз. Наверное, думает, что мог его спасти ».

"Может быть и так. Ладно, у папы много секретов. То же самое и с некоторыми из его приятелей из агентства. В частности, один парень по имени Кларк. Страшный парень, но они с папой довольно близки. Я думаю, что он сейчас в Англии, босс той новой секретной группы по борьбе с терроризмом, о которой в прессе говорят каждый год или около того, они называют их «черными людьми» ».

«Они настоящие, - сказал Брайан. «В Херефорде в Уэльсе. Они не такой уж секрет. Старшие ребята из Force Recon тренировались с ними. Сам никогда там не был, но знаю двух парней, которые были. Их и британский САС. Это серьезные солдаты ».

«Как далеко ты был внутри, Альдо?» - спросил его брат.

«Эй, сообщество специальных операций довольно плотное. Мы тренируемся, обмениваемся новым оборудованием и прочим. Самая важная часть - это когда мы садимся с пивом и делимся историями о войне. У всех свой взгляд на проблемы, и, знаете, иногда у другого парня есть идея получше, чем у вас. Команда Rainbow - это «черные люди», о которых говорят новостные агентства, - они очень умны, но за эти годы они кое-чему научились у нас. Дело в том, что они достаточно умны, чтобы прислушиваться к новым идеям. Босс, этот Кларк, он должен быть очень умным.

"Он. Я с ним встречался. Папа думает, что он кошачья задница ». Он сделал паузу, прежде чем продолжить. «Хендли тоже его знает. Почему его здесь нет, я не знаю. Я спросил в первый же день, когда приехал сюда. Может быть, потому что он слишком стар ».

«Он стрелок?»

«Я спросил однажды папу. Папа сказал, что не может сказать. Вот как он говорит «да». Думаю, я поймал его в самый слабый момент. Забавно про папу, он ни черта не умеет лгать.

«Думаю, именно поэтому он так любил быть президентом».

«Да, я думаю, это основная причина, по которой он ушел. Он полагал, что дядя Робби справится с этим лучше, чем он.

«До тех пор, пока этот ублюдок-взломщик не пропустит свою задницу», - заметил Доминик. Стрелок, некий Дуэйн Фармер, в настоящее время сидел в камере смертников в Миссисипи. Газеты называли его «последним из клана», и поэтому в свои шестьдесят восемь он был просто проклятым фанатиком, который не мог вынести мысли о черном президенте и воспользовался мировой войной своего деда. Один револьвер для этого.

«Это было плохо», - согласился Джон Патрик Райан-младший. «Знаете, если бы не он, я бы не родился. Это большая семейная история. Версия дяди Робби была довольно хорошей. Он любил рассказывать истории. Он и папа были довольно близки. После того, как Робби пропал впустую, политические язвы ходили кругами, некоторые из них хотели, чтобы папа снова поднял флаг, но он этого не сделал, и поэтому, я думаю, он помог этому парню Килти быть избранным. Папа его терпеть не может. Это еще одна вещь, которой он так и не научился, - как хорошо относиться к людям, которых он ненавидит. Ему просто не очень нравилось жить в Белом доме ».

«Он хорош в этом, будучи президентом», - подумал Доминик.

«Ты ему это скажешь. Мама тоже не возражала. Этот случай с первой леди разрушил ее работу врача, и она действительно ненавидела то, что она сделала с Кайлом и Кэти. Вы знаете эту старую поговорку, самое опасное место в мире - между мамой и ее детьми? Это по-настоящему, ребята. Единственный раз, когда я когда-либо видел, как она теряет самообладание - папа делает это намного чаще, чем мама, - это когда кто-то сказал ей, что ее официальные обязанности требуют, чтобы она не ходила на конкурс Кайла в его детском саду. Боже, она действительно отклеилась. Как бы то ни было, няни помогли - и журналисты забили ее о том, что это не по-американски и все такое. Знаешь, если бы кто-нибудь когда-нибудь сфотографировал папу, писающего, держу пари, кто-то сказал бы, что он делал это неправильно ».

«Вот для чего нужны критики, чтобы сказать вам, насколько они умнее человека, которого критикуют».

«В Бюро, Альдо, их называют юристами или Управлением профессиональной ответственности», - сообщил Доминик столу. «У них хирургическим путем удалено чувство юмора, прежде чем они присоединятся».

«У морских пехотинцев тоже есть репортеры, и держу пари, что ни один из них никогда не проходил учебный лагерь». По крайней мере, ребята, которые работали в ИГ, прошли базовую школу.

«Думаю, нам следует поднять настроение», - объявил Доминик, поднимая свой бокал. «Никто не собирается нас критиковать».

«И живи», - со смешком добавил Джек. Черт, подумал он, что, черт возьми, скажет папа, когда узнает обо мне?

ГЛАВА 16

И ПОГОНЯЩИЕСЯ ЛОШАДИ

ВОСКРЕСЕНЬЕ было днем отдыха для большинства людей, и в Кампусе все было так же, за исключением сотрудников службы безопасности. Джерри Хендли считал, что, возможно, Бог был прав, что семидневный график дает гораздо меньше, чем прибавление 16,67% к еженедельной производительности человека. Это также притупляло мозг, отказывая ему в упражнениях в свободной форме или просто в роскоши ничего не делать.

Но сегодня, конечно, все было иначе. Сегодня они впервые планируют настоящие операции черных. Кампус был активен чуть более девятнадцати месяцев, и это время в основном было потрачено на создание своего прикрытия в качестве торговой и арбитражной компании. Руководители его отделов много раз ездили на поездах Acela в Нью-Йорк, чтобы встретиться со своими коллегами из белого мира, и хотя в то время это казалось медленным, в ретроспективе они действительно очень быстро заработали свою репутацию в мире. сообщество по управлению капиталом. Конечно, они вряд ли когда-либо показывали миру свои реальные результаты от спекуляций на валютах и нескольких очень тщательно отобранных выпусков акций, а иногда даже от инсайдерских сделок с компаниями, которые сами не знали, какой бизнес приближается к ним. Общей целью было оставаться скрытным, но, поскольку кампус должен был быть самоокупаемым, он также должен был приносить реальный доход. Во время Второй мировой войны американцы заселили свои предприятия черных юристами, в то время как британцы использовали банкиров. Оба оказались хороши для секса с людьми. . . и убивая их. «Это должно быть что-то в том, как они смотрят на мир», - подумал Хендли за чашкой кофе.

Он посмотрел на остальных: Джерри Раундса, его руководителя отдела стратегического планирования; Сэм Грейнджер, его начальник отдела операций. Еще до того, как строительство было завершено, все трое думали о форме мира и о том, как лучше всего закруглить несколько углов. Здесь был и Рик Белл, его начальник отдела анализа, тот, кто проводил свои рабочие дни, разбирая «взятки» от АНБ и ЦРУ и пытаясь найти смысл в потоке не имеющей отношения к делу информации - конечно, с помощью тридцати человек. -Пять тысяч аналитиков в Лэнгли, Форт-Мид и других подобных местах. Как и все старшие аналитики, он также любил резвиться на игровой площадке, и здесь это было действительно возможно, поскольку кампус был слишком мал, чтобы его обгоняла собственная бюрократия. Он и Хендли беспокоились, что так может быть не всегда, и оба позаботились о том, чтобы империи не строились.

Насколько им известно, их учреждение было единственным подобным учреждением в мире. И он был настроен таким образом, что его можно было стереть с ландшафта за два-три месяца. Поскольку Hendley Associates не приглашала внешних инвесторов, их публичный статус был достаточно низким, чтобы радар никогда не заметил их махинаций, и, в любом случае, сообщество, в котором они находились, не рекламировалось. Было легко спрятаться в поле, где все делали то же самое, и никто ни на кого не давил, если только не сильно ужалил. И кампус не укусил. По крайней мере, деньгами.

«Итак, - начал Хендли, - мы готовы?»

«Да», - сказал Раундс Грейнджер. Сэм трезво кивнул и улыбнулся.

«Мы готовы», - официально объявила Грейнджер. «Наши два мальчика заработали шпоры так, как мы никогда не ожидали».

«Они заработали их, хорошо, - согласился Белл. «И мальчик Райан определил хорошую первую цель, этого парня Сали. События пятницы вызвали большой поток сообщений. У них получается много чирлидеров. Многие из них - стрингеры и желающие, но даже если мы по ошибке выберем одного из них, это не большая потеря. У меня выстроились первые четыре. Итак, Сэм, у тебя есть план, как с ними справиться?

Это была реплика Дэвиса. «Мы собираемся вести разведку огнем. После того, как мы ударим один или два, мы посмотрим, какая реакция, если таковая будет, получится, и мы будем руководствоваться этим. Я согласен с тем, что г-н Сали выглядит прибыльной первой целью. Вопрос в том, будет ли его устранение явным или скрытым? »

«Объясни», - приказал Хендли.

«Ну, если его нашли мертвым на улице, это одно. Если он исчезнет вместе с деньгами своего отца и оставит записку, в которой говорится, что он хочет прекратить то, что он делает, и просто уйти на пенсию, это совсем другое, - объяснил Сэм.

«Похищение? Это опасно." Столичная полиция в Лондоне закрывала дела о похищениях на сто процентов. Играть в эту игру было опасно, особенно на их первом ходу.

«Что ж, мы можем нанять актера, нарядить его как следует, доставить в Нью-Йорк Кеннеди, а затем просто заставить его исчезнуть. Фактически, мы избавляемся от тела и оставляем себе деньги. Сколько у него есть доступа, Рик? "

"Прямой доступ? Черт, это больше трехсот миллионов долларов ».

«Может хорошо выглядеть в корпоративном казначействе», - предположил Сэм. «И это не сильно повредит его отцу, не так ли?»

«Деньги его отца - все это? - Попробуйте солнечную сторону трех миллиардов, - ответил Белл. «Он будет скучать по нему, но это его не сломает. А учитывая его мнение о своем сыне, это могло бы даже стать хорошим прикрытием для нашей операции », - предположил он.

«Я не рекомендую это как курс действий, но это альтернатива», - заключила Грейнджер.

Об этом, конечно же, говорили раньше. Это была слишком очевидная игра, чтобы ее не заметить. И триста миллионов долларов отлично смотрелись бы на счету в кампусе, скажем, на Багамах или в Лихтенштейне. Деньги можно было спрятать везде, где есть телефонные линии. В любом случае, это были просто электроны, а не золотые кирпичи.

Хендли был удивлен, что Сэм так быстро поднял этот вопрос. Может быть, он хотел узнать о своих коллегах. Они явно не были охвачены эмоциями при мысли о прекращении жизни этого Сали, но чтобы украсть у него в процессе, были нажаты совсем другие кнопки. - Совесть человека может быть забавной штукой, - заключил Джерри.

«Давайте отложим это на время. Насколько сильным будет удар? » - спросил Хендли.

«Что дал нам Рик Пастернак? Это детская игра, до тех пор, пока наши люди не разбираются в ней полностью. Даже в этом случае худшее, что может случиться, - это то, что это будет выглядеть как неудачное ограбление », - сказала им Грейнджер.

«Что, если наш парень уронит ручку?» Туры волновались.

"Это ручка. Вы можете писать им. - Он пройдет проверку у любого копа в мире, - уверенно ответила Грейнджер. Он полез в карман и протянул образец по столу. «Этот холодный», - заверил он их.

Все они были проинформированы. Судя по всему, это была дорогая шариковая ручка, позолоченная, с обсидианом на зажиме. Нажав на зажим и повернув крышку наконечника, вы переключили наконечник с настоящей ручки на подкожный со смертельным переносчиком. Он парализует жертву за пятнадцать-двадцать секунд и убьет ее за три минуты без какого-либо лечения и очень преходящей сигнатуры в теле. Когда ручка вращалась вокруг стола для совещаний, руководители неизменно ощущали гипо-точку, а затем экспериментировали с ее использованием для имитации удара, в основном в качестве удара ледорубом, хотя Раундс обращался с ней как с миниатюрным мечом.

«Было бы неплохо попробовать это на пробу», - тихо заметил он.

«Кто-нибудь здесь хочет добровольно стать жертвой?» - спросила Грейнджер у стола. Никто не кивнул. Настроение в комнате его не сильно удивило. Пришло время для трезвой паузы, что случается с мужчиной, когда он подписывает заявление о страховании жизни - продукте, который ценится только в том случае, если вы мертвы, что, скорее, отнимает удовольствие от момента.

«Слетать вместе с ними в Лондон?» - спросил Хендли.

"Верный." Грейнджер кивнул и вернулся к своему деловому голосу. «Мы просим их разведать цель, выбрать момент и нанести удар».

"И ждать результатов?" - риторически спросил Раунд.

"Верный. Затем они могут улететь к следующей цели. Вся операция не должна занять больше недели. Потом летим домой и ждем развития событий. Если кто-то подключится к его денежной кучке после его кончины, мы, вероятно, узнаем, верно?

«Мы должны», - подтвердил Белл. «И если кто-то украдет его, мы узнаем, куда он уйдет».

«Превосходно», - заметила Грейнджер. В конце концов, именно это означало «разведка огнем».

«ОНИ БУДЕТ здесь недолго», - подумали близнецы. Их разместили в соседних комнатах местной гостиницы «Холидей Инн», и этим воскресным днем они оба смотрели телевизор с одним гостем.

"Как твоя мама?" - спросил Джек.

«Хорошо, много занимаюсь с местными школами - приходскими. Немного больше, чем помощник учителя, но на самом деле не преподаватель. Папа работает над новым проектом - якобы Боинг снова смотрит на SST, сверхзвуковой авиалайнер. Папа говорит, что они, вероятно, никогда не построят его, если Вашингтон не выложит кучу денег, но с Concorde пенсионеры снова думают об этом, а Boeing любит заставлять своих инженеров заняты. Они немного нервничают из-за сотрудников Airbus и не хотят, чтобы их застали со спущенными штанами, если французы начнут проявлять амбициозность ».

"Как корпус?" - спросил Джек Брайана.

«Корпус есть Корпус, потому что. Он просто катится, готовясь к следующей войне, которая придет ».

«Папа волновался, когда ты уехал в Афганистан».

«Это было немного захватывающе. Люди там крутые и не тупые, но и не так хорошо обучены. Итак, когда мы столкнулись с ними головами, мы вышли вперед. Если мы видели что-то, что выглядело нелепо, мы привлекали к этому воздух, и это обычно решало проблемы ».

"Как много?"

«Сколько мы вынули? Некоторые. Мало, но немного. Зеленые береты пошли первыми, и афганцы узнали из этого, что бой в стойке не в их интересах. В основном мы занимались погоней и разведкой, охотой за птицами для эрдельтеров. С нами был сотрудник ЦРУ и отряд разведки. Плохие парни слишком много использовали свои радиоприемники. Когда мы получали попадание, мы приближались примерно к миле и осматривали его, и, если это было достаточно интересно, мы вызывали воздух и выскакивали из него к черту. Страшно смотреть, - резюмировал Брайан.

"Держу пари." Джек открыл банку пива.

«Так этот парень Сали, тот, у кого есть девушка, Розали Паркер?» - спросил Доминик. Как и большинство полицейских, он хорошо помнил имена. «Вы сказали, что он прыгал из-за стрельбы?»

«Ага», - сказал Джек. «Думал, они просто отличные».

«Так с кем была группа поддержки?»

«Приятели, которым он пишет по электронной почте. У британцев прослушивают его телефоны и электронную почту - ну, как я уже сказал, я не могу рассказать вам об электронной почте. Эти европейские телефонные системы далеко не так безопасны, как думают люди - я имею в виду, что все знают о перехвате сотовых телефонов и тому подобном, но тамошние полицейские тащат то, что мы здесь сделать не можем. Особенно британцы используют перехваты, чтобы выследить парней из ИРА. Я слышал, что остальные европейские страны еще более свободны ».

- Да, - заверил его Доминик. «В Академии некоторые из них были включены в национальную программу Академии - это как докторские курсы для полицейских. Они будут говорить о таких вещах после того, как вы напьете их немного. Итак, этому парню Сали понравилось то, что делали эти дворняги, а?

«Как будто его команда выиграла Суперкубок», - сразу ответил Джек.

«И он их финансирует?» - спросил Брайан.

"Верно."

«Интересно», - сказал Брайан, получив ответ на этот вопрос.

Он мог бы остаться еще на ночь, но утром у него были дела, поэтому он возвращался в Лондон на своем Aston Martin Vanquish, цвет Bowland black. Его интерьер был угольным, а самодельный двенадцатицилиндровый двигатель выдавал большую часть своих 460 лошадиных сил, когда он двигался на восток на M4 со скоростью сто миль в час. В своем роде машина была лучше секса. Было жаль, что Розали не было с ним, но - он посмотрел на своего спутника - Мэнди была приятным теплом постели, хотя и слишком худой для его обычных вкусов. Если бы только она могла положить немного мяса на свои кости, но европейская мода не поощряла этого. Глупцы, определявшие правила женского тела, вероятно, были педерастами, которые хотели, чтобы все они выглядели как мальчишки. «Безумие, - подумала Сали. Чистое безумие.

Но Мэнди понравилось кататься в этой машине больше, чем Розали. К сожалению, Розали боялась быстрой езды и не так доверяла его навыкам, как следовало бы. Он надеялся, что сможет забрать эту машину домой - он, конечно же, полетит на ней. У его брата была собственная быстрая машина, но дилер сказал ему, что эта четырехколесная ракета развивает скорость более трехсот километров в час, то есть 196 миль в час, а в Королевстве есть хорошие, ровные, прямые дороги. . Итак, у него был двоюродный брат, который пилотировал истребители Торнадо для Королевских ВВС Саудовской Аравии, но эта машина была его, и это имело все значение. К сожалению, полиция здесь, в Англии, не позволит ему выполнить это должным образом - еще один штрафной билет, и он может потерять свои водительские права, испорченный спорт, - но дома таких проблем не будет. И, увидев, на что он способен на самом деле , он отправлял его обратно в Гатвик и использовал его, чтобы возбуждать женщин, что было почти так же хорошо, как просто управлять им. Конечно, Мэнди это по-настоящему взволновало. Он должен принести ей красивую сумку Vuitton и отправить ее завтра на квартиру. Не повредит быть щедрым с женщинами, и Розали нужно было понять, что у нее есть конкуренция.

Мчась в город так быстро, как позволяли движение и полиция, он проехал мимо Harrods, через автомобильный туннель, мимо дома герцога Веллингтона, затем повернул направо на Керзон-стрит, а затем налево на Беркли-сквер. Вспышка его огней сообщила человеку, которому он заплатил за охрану парковочного места, чтобы переместить свою машину, и он смог припарковаться прямо перед своим трехэтажным таунхаусом из коричневого камня. Вежливо сдерживая манеры, он вышел из машины и бросился открывать дверь Мэнди, галантно проводил ее по ступеням к огромной дубовой входной двери и, улыбаясь, держал ее открытой для нее. В конце концов, через несколько минут она откроет для него еще более красивую дверь.

«МАЛЕНЬКИЙ педераст спиной», - заметил Эрнест, правильно отметив время в своем блокноте. Двое офицеров службы безопасности сидели в фургоне «Бритиш Телеком», припаркованном в пятидесяти ярдах от них. Они пробыли там около двух часов. Этот молодой саудовский сумасшедший водил машину, как будто он был реинкарнацией Джимми Кларка.

«Я полагаю, у него были лучшие выходные, чем у нас», - согласился Питер. Затем он повернулся, чтобы нажать кнопки, чтобы активировать различные системы прослушки в грузинском таунхаусе. В их число входили три камеры, записи которых собирались каждые три дня бригадой по проникновению. «Он энергичный маленький ублюдок».

«Наверное, употребляет Виагру», - подумал Эрнест вслух и с некоторой завистью.

«Надо быть хорошим спортом, Эрни, мой мальчик. Это будет стоить ему двух недель нашей зарплаты. И за то, что она собирается получить, она наверняка будет искренне благодарна ».

- Буггер, - кисло заметил Эрнест.

«Она тонкая, но не , что тонкие, Бойе.» Питер хорошо посмеялся. Они знали, что Мэнди Дэвис обвиняет в своих «уловках», и, как и мужчины повсюду, гадали, какие особенные вещи она могла бы сделать, чтобы заслужить это, при этом презирая ее. Как офицеры контрразведки, они не имели той степени сочувствия, которую мог бы испытывать опытный полицейский констебль к относительно неквалифицированным женщинам, пытающимся заработать себе дорогу. Семьсот пятьдесят фунтов за вечерний визит и две тысячи фунтов за ночь. Никто не спросил, каковы были ее обычаи на выходные.

Они оба подняли наушники, чтобы убедиться, что микрофоны работают, переключая каналы, чтобы отслеживать их по дому.

«Он нетерпеливый придурок», - заметил Эрнест. "А что, если она останется на ночь?"

«Держу пари, что она этого не делает, Эрни. Тогда, может быть, он возьмется за чертов телефон, и мы сможем получить от этого ублюдка что-нибудь полезное.

- Кровавый червяк, - пробормотал Эрнест с согласия своего напарника. Они оба думали, что Мэнди красивее Розали. Подходит для государственного министра.

ОНИ БЫЛИ правы в своем суждении. Мэнди Дэвис ушла в 10:23, остановившись у двери для последнего поцелуя и улыбки, которая наверняка разбьет сердце любому мужчине, а затем она спустилась по Беркли-стрит в сторону Пикадилли, где не свернула направо у аптеки Boots. для станции метро на углу Пикадилли и Страттона, а скорее поймала такси, которое доставило ее в центр города, в Нью-Скотленд-Ярд. Там ее расспросит дружелюбный молодой детектив, который ей очень понравился, хотя она была слишком искусна в своей профессии, чтобы совмещать деловые дела с делами удовольствия. Уда был энергичным и щедрым человеком, но какие бы иллюзии ни существовали в их отношениях, были его, а не ее.

ЦИФРЫ появились на светодиодном регистре, были сохранены и проставлены с отметками времени в их портативных компьютерах - их было два, и по крайней мере еще один в Thames House. На каждом из телефонов Сали был пин-код, в котором записывался адресат каждого сделанного им звонка. Подобное устройство делало то же самое для всех входящих звонков, в то время как три магнитофона записывали каждое слово. Это был звонок из-за границы на мобильный телефон.

«Он звонит своему другу Мухаммеду», - заметил Питер. «Интересно, о чем они будут говорить».

«Держу пари, по крайней мере, десять минут его приключений в эти выходные».

«Да, он любит поговорить», - согласился Питер.

«ОНА СЛИШКОМ худая, но она опытная блудница, друг мой. Есть что сказать неверующим женщинам », - заверил Сали своего коллегу. Он ей и Розали очень понравился. Он всегда мог сказать.

«Я рад это слышать, Уда, - терпеливо сказал Мохаммед из Парижа. «А теперь к делу».

«Как хочешь, мой друг».

«Американская операция прошла хорошо».

"Да я видел. Сколько всего? »

«Восемьдесят три убитых и сто сорок три раненых. Могло быть и больше, но одна из команд допустила ошибку. Что еще более важно, новости были повсюду. Все, что у них сегодня было по телевидению, - это репортажи о наших святых мучениках и их нападениях ».

«Это действительно замечательно. Великий удар для Аллаха ».

"О, да. Теперь мне нужно перевести деньги на мой счет ».

"Сколько?"

«На данный момент достаточно ста тысяч британских фунтов».

«Я могу сделать это к десяти утра». Фактически, он мог бы сделать это на час или два быстрее, но он планировал спать на следующее утро. Мэнди утомила его. Теперь он лежал в постели, пил французское вино и курил сигарету, смотрел телевизор, не слишком увлекшись этим. Он хотел успевать за новостями Sky News в самые лучшие часы. "В том, что все?"

«Да, пока».

«Это будет сделано», - сказал он Мухаммеду.

"Превосходно. Спокойной ночи, Уда.

«Подожди, у меня вопрос ...»

"Не сейчас. Мы должны быть осторожны », - предупредил Мохаммед. Использование мобильного телефона было опасным. Он услышал в ответ вздох.

"Как хочешь. Спокойной ночи." И оба убили свои соответствующие телефоны.

«Паб в Сомерсете был довольно милым - это был« Голубой кабан », - сказала Мэнди. «Еда была приличной. В пятницу вечером Уда ел индейку и две пинты. Вчера вечером мы ужинали в ресторане «Орчард» напротив отеля. У него был Chateaubriand, а у меня Dover Sole. В субботу днем мы ненадолго пошли за покупками. Он действительно не хотел много выходить, в основном просто хотел остаться в постели ». Милый детектив записывал все на пленку и делал заметки, как и другой полицейский. Они оба были такими же больными, как и она.

«Он что-нибудь говорил? Новости по телевидению или в газетах? »

«Он смотрел новости по телевизору. Но он не сказал ни слова. Я сказал, что все эти убийства ужасны, но он только хрюкнул. Он может быть самым бессердечным парнем, хотя всегда добр ко мне. У нас до сих пор не было скверного слова, - сказала она им, лаская обоих своими голубыми глазами.

Копам было трудно относиться к ней профессионально. Она была похожа на манекенщицу, хотя ростом в пять футов была слишком низка для этого. В ней также была сладость, которая, должно быть, сослужила ей хорошую службу. Но внутри было сердце из чистого льда. Это было печально, но не совсем их заботой.

"Он звонил по телефону?"

Она покачала головой. "Вовсе нет. В эти выходные он не принес свой мобильный телефон. Он сказал мне, что он весь мой, и мне не придется делиться им с кем-либо еще в эти выходные. Это было впервые. В остальном это было обычным делом ». Она подумала о другом: «Теперь он больше купается. Я заставлял его принимать душ оба дня, и он даже не жаловался. Что ж, я помог. Я ходила с ним в душ ». Она кокетливо улыбнулась им. На этом интервью практически закончилось.

«Спасибо, мисс Дэвис. Как всегда, вы мне очень помогли ».

«Просто делаю свое дело. Думаешь, он террорист или что-то в этом роде? ей пришлось спросить.

"Нет. Если бы вам угрожала опасность, мы бы вас предупредили ».

Мэнди полезла в сумочку от Louis Vuitton и вытащила нож с пятидюймовым лезвием. Для нее было незаконно носить такую вещь втайне, но в ее работе ей нужен был один верный друг, который сопровождал бы ее, и детективы поняли. Они предположили, что она, вероятно, знала, как правильно использовать это. «Я могу позаботиться о себе», - заверила она их обоих. «Но Уда не такой. На самом деле он довольно нежный человек. Это единственное, что вы должны знать в моем бизнесе - чтение мужчин. Если только он не чертовски хороший актер, он не опасный человек. Он играет деньгами, а не оружием ».

Оба полицейских серьезно отнеслись к этому заявлению. Она была права: если проститутка и в чем-то хороша, так это в чтении мужчин. Те, кто не мог, часто умирали, не дожив до двадцати лет.

После того, как Мэнди взяла такси домой, два детектива Особого отдела записали то, что она им рассказала, а затем отправили по электронной почте в Thames House, где это стало еще одной записью в файлах Службы безопасности на молодого араба.

БРАЙАН И Доминик прибыли в Кампус ровно в 8:00. Их недавно выданные пропуска позволили им подняться на лифте на верхний этаж, где они сидели и пили кофе в течение получаса, пока не появился Джерри Хендли. Оба близнеца привлекли внимание, особенно Брайан.

«Доброе утро», - сказал бывший сенатор, проезжая мимо, затем остановился. - Думаю, сначала ты хочешь поговорить с Сэмом Грейнджером. Рик Пастернак будет здесь около девяти пятнадцати. Сэм должен быть в ближайшее время. Я должен позаботиться о своем столе прямо сейчас, хорошо? "

«Да, сэр», - заверил его Брайан. Какого черта, кофе был неплохой.

Грейнджер вышла из лифта всего через две минуты. "Эй, ребята. Подписывайтесь на меня." И они это сделали.

Кабинет Грейнджер был не таким большим, как у Хендли, но и закутком для стажера тоже не был. Он указал на стулья для двух посетителей и повесил пальто.

«Как скоро ты будешь готов к работе?»

«Как тебя сегодня захватил?» - спросил Доминик в ответ.

Грейнджер улыбнулся ответу, но чрезмерно нетерпеливые люди могли его беспокоить. С другой стороны, три дня назад ... может быть, рвение было не так уж и плохо.

"Есть ли план?" - спросил Брайан.

"Ага. Мы работали над этим на выходных ». Грейнджер начал с оперативной концепции: разведка огнем.

«Имеет смысл», - заметил Брайан. «Где мы это делаем?»

- Наверное, на улице. Я не собираюсь рассказывать вам, как выполнять миссию. Я скажу вам, что мы хотим сделать. Как вы это сделаете, решать вам. Теперь для вашей первой цели у нас есть хорошая шпаргалка с указанием его местонахождения и привычек. Это просто вопрос определения правильной цели и решения, как выполнять эту работу ».

«Сделай свою работу», - подумал Доминик. Как что-то из «Крестного отца».

«Кто он и почему?»

«Его зовут Уда бин Сали, ему двадцать шесть лет, он живет в Лондоне».

Близнецы обменялись веселыми взглядами. «Я должен был знать», - сказал Доминик. «Джек рассказал нам о нем. Он тот денежный блевотник, которому нравятся проститутки, верно?

Грейнджер открыл папку с манильской бумагой, которую подобрал по пути, и передал ее. «Фотографии Сали и двух его подруг. Расположение и фотографии его дома в Лондоне. Вот один из них в своей машине ».

- Астон Мартин, - заметил Доминик. «Хорошие колеса».

«Он работает в финансовом районе, имеет офис в здании страховой компании Lloyd's». Больше фотографий. «Одно осложнение. Обычно у него есть хвост. Служба безопасности - МИ5 - следит за ним, но отряд, который они назначили, кажется новичком, и он только один. Так что имейте это в виду, когда будете делать успехи ».

«Мы ведь не пользуемся пистолетом?» - спросил Брайан.

«Нет, у нас есть кое-что получше. Без шума, красиво и скрытно. Вы увидите, когда сюда приедет Рик Пастернак. Для этой миссии нет огнестрельного оружия. Европейские страны не очень любят оружие, а рукопашный бой слишком опасен. По идее, похоже, что у него только что случился сердечный приступ ».

«Остаток?» - спросил Доминик.

«Вы можете спросить об этом Рика. Он даст вам главу и стих ».

«Что мы используем для доставки лекарства?»

"Один из них." Грейнджер открыл ящик стола и достал «безопасную» синюю ручку. Он передал его и рассказал им, как это работает.

«Прекрасно», - заметил Брайан. «Просто воткни ему в задницу, вроде?»

"Совершенно верно. Он переносит семь миллиграммов препарата - он называется сукцинилхолин - и это в значительной степени помогает в бизнесе. Субъект падает в обморок, мозг умирает через несколько минут и полностью умирает менее чем за десять ».

«А как насчет медицинской помощи? Что, если через дорогу есть скорая помощь? »

«Рик говорит, что это не имеет значения, если он не находится в операционной, рядом с ним стоят врачи».

"Справедливо." Брайан взял фотографию их первой цели, глядя на нее, но на самом деле видя молодого Дэвида Прентисса. «Не повезло, приятель».

«Я ВИЖУ, что у нашего друга были хорошие выходные», - говорил Джек своему компьютеру. В этот день в репортаже была фотография мисс Мэнди Дэвис, а также стенограмма ее интервью со специальным отделением столичной полиции. «Она красавица».

- И недешево, - заметил Уиллс со своего рабочего места.

«Сколько еще осталось у Сали?» - спросил его Джек.

«Джек, лучше не спекулировать на этом», - предупредил Уиллс.

«Потому что эти двое нападающих… черт возьми, Тони, они мои кузены».

«Я мало что знаю об этом и не хочу узнавать. Чем меньше мы знаем, тем меньше у нас может быть проблем. Период », - подчеркнул он.

«Ты так говоришь, чувак», - ответил Джек. «Но какие бы симпатии я ни испытывал к этому уколу, он умер, когда он начал поддерживать людей и финансировать людей с помощью оружия. Есть линии, которые нельзя пересечь ».

«Да, Джек, есть. Будьте осторожны, чтобы сами не зайти слишком далеко ».

Джек Райан-младший задумался на секунду. Он хотел быть убийцей? Наверное, нет, но были люди, которых нужно было убивать, и Уда бин Сали перешел в эту категорию. Если его двоюродные братья собирались свергнуть его, они просто выполняли работу Господа - или работу его страны, которая, учитывая то, как он был воспитан, была в значительной степени одним и тем же.

"ТАК БЫСТРО, док?" - спросил Доминик.

Пастернак кивнул. "Что быстро."

"Это надежно?" - спросил Брайан.

«Достаточно пяти миллиграммов. Эта ручка дает семь. Если кто-нибудь выживет, это должно быть чудо. К сожалению, это будет очень неприятная смерть, но тут ничего не поделаешь. Я имею в виду, что мы могли бы использовать токсин ботулизма - это нейротоксин очень быстрого действия, - но он оставляет в крови остатки, которые обнаруживаются при посмертном токсикологическом сканировании. Сукцинилхолин очень хорошо метаболизируется. Для ее обнаружения потребуется еще одно чудо, если только патологоанатом не знает, что искать, а это маловероятно ».

"Как быстро снова?"

«От двадцати до тридцати секунд, в зависимости от того, насколько близко вы подойдете к главному кровеносному сосуду, агент вызовет полный паралич. Даже глазом моргнуть не сможет. Он не сможет двигать диафрагмой, поэтому нет дыхания, нет кислорода через легкие. Его сердце будет продолжать биться, но поскольку это орган, использующий наибольшее количество кислорода, сердце станет ишемическим в считанные секунды - это означает, что без кислорода сердечная ткань начнет умирать из-за недостатка кислорода. Боль будет сильной. Обычно в организме есть запас кислорода. Насколько сильно зависит от физического состояния - у полных меньше запасов кислорода, чем у худых из нас. Так или иначе, сердце будет первым. Он будет пытаться продолжать бить, но это только усугубит боль. Смерть мозга наступит через три-шесть минут. А до тех пор он сможет слышать, но не видеть ...

"Почему нет?" - спросил Брайан.

«Наверное, веки закроются. Здесь мы говорим о полном параличе. Итак, он будет лежать там, испытывая сильнейшую боль, не в состоянии двигаться вообще, а его сердце будет пытаться перекачивать неоксигенированную кровь, пока его клетки мозга не истощатся от аноксии. После этого теоретически возможно сохранить тело живым - мышечные клетки дольше всего живут без кислорода, - но мозг исчезнет. Ладно, это не так надежно, как пуля в мозг, но не издает шума и практически не оставляет доказательств. Когда клетки сердца умирают, они вырабатывают ферменты, которые мы ищем при вероятном сердечном приступе. Итак, какой бы патолог ни заставил тело опубликовать, он будет думать о «сердечном приступе» или «неврологическом припадке» - это может вызвать опухоль мозга - и, возможно, он будет вырезать мозг, чтобы найти его. Но как только анализ крови вернется, тест на фермент покажет «сердечный приступ», и это должно сразу же решить проблему. Анализ крови не покажет сукцинилхолин, потому что он метаболизируется даже после смерти. У них на руках неожиданный массивный сердечный приступ, и это случается каждый день. Они проверит его кровь на холестерин и некоторые другие факторы риска, но ничто не изменит того факта, что он умер по причине, которую они никогда не узнают ».

- Господи, - выдохнул Доминик. «Док, как ты, черт возьми, попал в этот бизнес?»

«Мой младший брат был вице-президентом в Cantor Fitzgerald», - все, что он сказал.

«Итак, мы хотим быть осторожными с этими ручками, а?» - спросил Брайан. Причина дока была для него достаточно веской.

«Я бы», - посоветовал им Пастернак.

ГЛАВА 17

И МАЛЕНЬКИЙ РЕДФОКС, И ПЕРВЫЙ ЗАБОР

Они вылетели из международного аэропорта Даллеса рейсом British Airways, которым оказался Боинг Боинг 747, поверхность управления которого их отец спроектировал двадцать семь лет назад. Доминику пришло в голову, что он тогда был в подгузниках, и что мир несколько раз перевернулся с того дня до этого.

У обоих были совершенно новые паспорта на свое имя. Все остальные соответствующие документы были в их ноутбуках, полностью зашифрованы, вместе с модемами и коммуникационным программным обеспечением, также полностью зашифрованными. Кроме того, они были одеты небрежно, как и большинство других в первом классе. Стюардессы деловито порхали, накормив всех вместе с белым вином для обоих братьев. Когда они поднялись на высоту, еда была приличной - это лучшее, что можно сказать о еде в самолетах - как и выбор фильмов: Брайан выбрал День независимости, а Доминик остановился на «Матрице». Оба с детства увлекались научной фантастикой. В карманах пальто обоих лежали золотые ручки. Перезаряжаемые патроны были в их бритвенных наборах, спрятаны в обычном багаже где-то внизу. До Хитроу оставалось около шести часов, и оба надеялись немного поспать по дороге.

«Есть какие-нибудь дополнительные мысли, Энцо?» - тихо спросил Брайан.

«Нет», - ответил Доминик. «Просто так все получается». Он не добавил, что в тюремных камерах в Англии не было водопровода, и, как бы это ни было неловко для офицера морской пехоты, это было бы определенно унизительно для присяжного специального агента ФБР.

"Справедливо. «Ночь-ночь, братан».

«Роджер, придурок». И оба поиграли со сложными элементами управления сиденьем, чтобы вернуться на почти ровную поверхность. Итак, Атлантика прошла под ними на три тысячи миль.

Вернувшись в свою квартиру, Джек-младший знал, что его двоюродные братья уехали за границу, и, хотя ему точно не сказали, почему, их миссия не требовала впечатляющего скачка воображения. Конечно, Уда бин Сали и недели не доживет. Он узнал об этом из утренних сообщений из Thames House, и он поймал себя на том, что гадал, что будут говорить британцы, насколько они могут быть взволнованы и / или опечалены. Конечно, он многое узнает о том, как выполнялась работа. Это возбудило его любопытство. Он провел достаточно времени в Лондоне, чтобы знать, что оружие там не делали, если только это не было санкционированным правительством убийством. В таком случае - например, если Специальная воздушная служба направила кого-то, кого особенно не любили на Даунинг-стрит, 10, - полиция знала, что не стоит слишком углубляться в это дело. Может быть, это просто формальные интервью, достаточные, чтобы составить дело, прежде чем сунуть его в НЕРАЗРЕШЕННЫЙ шкаф, чтобы собирать пыль и мало интересовать. Чтобы понять эти вещи, не нужно быть ученым-ракетчиком.

Но это было бы американским хитом на британской земле, и что он был уверен, не будет угождать правительству Ее Величества. Это было вопросом приличия. К тому же это не было акцией американского правительства. С точки зрения закона, это было умышленное убийство, на которое все правительства резко нахмурились. Итак, что бы ни случилось, он надеялся, что они будут осторожны. Даже его отец не мог сильно вмешиваться в это дело.

«Ой, УДА, ты зверь !» - воскликнула Розали Паркер, когда он наконец скатился с ее тела. Она посмотрела на часы. Он ушел поздно, и на следующий день сразу после обеда у нее была назначена встреча с руководителем нефтяной компании из Дубая. Это был довольно милый старик и хорошо разбирался в чае, даже если он однажды сказал ей, что она напоминает ему одну из его любимых дочерей, мерзкого старого педераста.

«Останься на ночь», - посоветовал Уда.

«Я не могу, любимый. Мне нужно заехать за мамой на обед, а затем отвезти ее за покупками в Harrods. Господи, мне пора, - сказала она с притворным волнением, выпрямляясь.

"Нет." Уда потянулся к ее плечу и отдернул его.

«О, ты дьявол!» Хихиканье и теплая улыбка.

«Его зовут Шахатин», - поправил Уда. «И он не часть моей семьи».

«Ну, ты можешь утомить девушку, Уда». Не то чтобы это было плохо, но у нее были дела. Так что она встала и сняла одежду с пола, куда он обычно ее бросал.

«Розали, любовь моя, есть только ты», - простонал он. И она знала, что это ложь. В конце концов, это она познакомила его с Мэнди.

"Это так?" спросила она.

«О, этот. Она слишком худая. Она не ест. Она не такая, как ты, моя принцесса.

"Ты так хороша." Наклонитесь, поцелуйте, затем наденьте бюстгальтер. «Уда, ты самый лучший, самый лучший», - сказала она. Для мужского эго всегда было хорошо, когда его гладили, а его эго было больше, чем у большинства.

«Ты говоришь это только для того, чтобы мне было хорошо», - обвинил ее Сали.

«Как вы думаете, я актриса? Уда, из-за тебя мои глаза вылезают наружу. Но я должен идти, любимый. "

"Как ты говоришь." Он зевнул. На следующий день он купит ей туфли, решил Уда. Рядом с его офисом был новый магазин Jimmy Choo, который он собирался проверить, и ее ступни были точно на 6-й размер. На самом деле, ему скорее нравились ее ступни.

Розали бросилась в ванную, чтобы взглянуть в зеркало. Волосы у нее были напуганы - Уда продолжал спутывать их, как будто чтобы пометить свою собственность. Несколько секунд кистью сделали его почти презентабельным.

«Я должен уйти, любимый». Она наклонилась, чтобы снова поцеловать его. «Не вставай. Я знаю, где дверь ». И последний поцелуй, долгий и манящий ... в следующий раз. Уда был настолько регулярным, насколько только мог. И она вернется сюда. Мэнди была хорошей подругой, но она знала, как обращаться с этими паразитами, и, что самое главное, ей не приходилось морить себя голодом, как проклятая модель с подиума. У Мэнди было слишком много завсегдатаев Америки и Европы, чтобы нормально поесть.

Снаружи она остановила такси.

«Куда, дорогой?» - спросил таксист.

«Новый Скотланд-Ярд, пожалуйста».

Просыпаться в самолете ВСЕГДА дезориентирует даже на хороших сиденьях. Шторы на окнах поднялись, в кабине загорелись свет, а в наушниках передавались новости, которые могли быть, а могли и не быть новыми - поскольку это были британские новости, это было нелегко сказать. Подали завтрак - много жирного, а также нехреновый кофе Starbucks, который оценивался примерно в шесть баллов по десятибалльной шкале. Может, семерка. Через окна справа Брайан видел зеленые поля Англии вместо сланцевого черного бурного океана, который прошел во время его, к счастью, сна без сновидений. Оба близнеца прямо сейчас боялись снов, потому что прошлое, которое они содержали, и будущего, которого они боялись, несмотря на их приверженность ему. Еще двадцать минут, и Боинг 747 мягко приземлился в аэропорту Хитроу. Иммиграция была деликатной формальностью - британцы справились с ней гораздо лучше, чем американцы, подумал Брайан. Багаж оказался на карусели достаточно быстро, и они направились к такси.

«Куда, господа?»

«Отель Mayfair на Страттон-стрит».

Водитель воспринял эту информацию кивком и направился на восток, в сторону города. Поездка заняла минут тридцать с началом утреннего часа пик. Брайан впервые приехал в Англию, но не Доминик. Для последних достопримечательности были приятными, а для первых - новыми и интересными. «Это было похоже на дом», - подумал Брайан, за исключением того, что люди ехали не по той стороне дороги. При первом осмотре водители также казались более вежливыми, но это было трудно оценить. Было по крайней мере одно поле для гольфа с изумрудно-зеленой травой, но кроме этого час пик здесь не сильно отличался от того, что было в Сиэтле.

Через полчаса они уже смотрели на Грин-парк, который и в самом деле был красиво зеленым, затем такси повернуло налево, еще два квартала и направо, и там оказалась гостиница. На другой стороне улицы находился дилерский центр автомобилей «Астон Мартин», сияющих, как бриллианты в витрине «Тиффани» в Нью-Йорке. Очевидно, престижный район. Хотя Доминик был в Лондоне раньше, он не останавливался здесь. Европейские отели могут преподать уроки любому американскому заведению с точки зрения сервиса и гостеприимства. Еще шесть минут они провели в своих смежных комнатах. Ванны были достаточно большими, чтобы позволить акулам тренироваться, а полотенца висели на решетке с паровым обогревом. Минибар был щедрым на свой выбор, если не на цены. Оба близнеца нашли время принять душ. Проверка времени показала без четверти девять, а поскольку Беркли-сквер находилась всего в сотне ярдов, они воспользовались моментом, чтобы покинуть отель и направиться к ориентиру, где пели соловьи.

Доминик толкнул брата локтем и указал налево. «Якобы у МИ5 раньше было здание в том же направлении, на Керзон-стрит. Для посольства вы идете на вершину холма, идете налево, еще два квартала, затем направо и налево на Гросвенор-сквер. Уродливое здание, но это правительство для вас. А наш друг живет где-то там, на другой стороне парка, в полквартале от Вестминстерского банка. Это тот, на знаке которого изображена лошадь ».

«Здесь дороговато», - заметил Брайан.

«Верь», - подтвердил Доминик. «Эти дома стоят кучу денег. Большинство из них разбиты на три квартиры, но наш друг Уда оставляет все это себе, Диснейленд для секса и развлечений. Хм, - заметил он, увидев фургон British Telecom, припаркованный примерно в двадцати ярдах перед ними. «Бьюсь об заклад, это группа наблюдения. . . вроде очевидно. " В грузовике не было видно людей, но это произошло потому, что окна были обработаны пластиком, чтобы свет оставался внутри. Это был единственный недорогой автомобиль на улице - в этом районе все было как минимум от «ягуаров». Но королем холма с точки зрения авто-умения был черный Ванквиш на другой стороне парка.

«Черт возьми, это же крутая машина», - заметил Брайан. И действительно, казалось, будто он разгоняется до сотни миль в час, просто сидя перед домом.

«Настоящий чемпион - McLaren F1. Миллион баксов, но, думаю, впереди только один. Быстрый, как истребитель. Та, на которую вы смотрите, стоит машины на четверть миллиона, братан.

«Бля ...» - отреагировал Брайан. "Так много?"

«Они сделаны вручную, Альдо, парнями, которые работают в Сикстинской капелле в нерабочее время. Ага, очень много колес. Хотел бы я себе это позволить. Вы могли бы, наверное, поставить двигатель в «Спитфайр» и сбить нескольких немцев, понимаете?

«Вероятно, у меня паршивая пробег», - заметил Брайан.

«Ну что ж ... У всего есть своя маленькая цена - черт. Вот и наш мальчик.

И как раз тогда дверь в дом отворилась, и вышел молодой человек. На нем был костюм-тройка серого цвета, как у Джонни Реба. Он стоял посреди четырех каменных ступеней и смотрел на часы. Как по команде, с холма спустилось черное лондонское такси, и он спустился по ступенькам, чтобы сесть в машину.

Пять-десять, от 155 до 160 фунтов, подумал Доминик. Черная борода вдоль подбородка, как в пиратском фильме. Сакеру следовало бы носить меч ... но он этого не делает.

«Моложе нас», - заметил Брайан, пока они продолжали идти. Затем, по инициативе Доминика, они пересекли парк и направились в обратном направлении, притормозив, чтобы жадно взглянуть на Aston Martin, прежде чем отправиться в путь. В отеле была кофейня, где они получали кофе и легкий завтрак из круассанов и мармелада.

«Мне не нравится, что наша птица освещается», - сказал Брайан.

«Ничего не поделаешь. Британцы, должно быть, тоже думают, что он немного ненормальный. Но помни, у него сейчас будет сердечный приступ. Не похоже, чтобы мы его ударили, даже с подавленным оружием. Никаких следов, никакого шума ».

«Хорошо, хорошо, мы проверим его в центре города, но если он не выглядит хорошо, мы взорвем его и отступим, чтобы подумать, хорошо?»

"Согласовано." Доминик кивнул. Им нужно быть умными. Он, вероятно, возьмет на себя инициативу, потому что его работа - обнаружить полицейский хвост этого парня. Но и слишком долго ждать не имело смысла. Они смотрели на Беркли-сквер, просто чтобы почувствовать это, и надеялись увидеть цель. Это было бы не лучшее место для нанесения удара, если бы группа наблюдения не разбила лагерь в тридцати ярдах от него. «Хорошая новость в том, что его хвост должен быть новичком. Если я смогу опознать парня, то, когда я буду готов, ты просто наткнешься на него и… черт возьми, я спрошу дорогу к чему-то или другому. Вам понадобится всего секунда, чтобы сделать щелчок. Потом мы оба продолжаем идти, как будто ничего не произошло. Даже если люди зовут скорую помощь, не более чем случайный поворот, и ты продолжаешь движение ».

Брайан обдумал это. «Сначала мы должны осмотреть окрестности».

"Согласовано." Они закончили завтрак, не сказав ни слова.

СЭМ ГРЭНДЖЕР уже был в своем офисе. Было 3:15 утра, когда он вошел и зажег свой компьютер. Близнецы приехали в Лондон примерно в час ночи по его времени, и что-то в его голове подсказало ему, что они не будут развлекаться со своей миссией. Эта первая миссия подтвердит - или нет - идею кампуса о виртуальном офисе. Если все пойдет по плану, он получит уведомление о ходе операции даже быстрее, чем новости Рика Белла, по проводной сети разведывательной сети. Теперь пришла часть, которую он всегда ненавидел: ждать, пока другие выполнят миссию, которую он разработал в своем собственном сознании, здесь, за его собственным столом. Помог кофе. Сигара помогла бы даже лучше, но у него не было сигары. Тогда его дверь открылась.

Это был Джерри Хендли.

"Ты тоже?" - спросил Сэм и с удивлением, и с удивлением.

Хендли улыбнулся. «Ну, в первый раз, да? Я не мог спать дома ».

"Я слышу тебя. Есть колода карт? » - подумал он вслух.

"Хотел бы я." Хендли действительно неплохо владел колодой карт. "Есть новости от близнецов?"

«Ни писка. Они приехали вовремя, наверное, уже в отеле. Я полагаю, они вошли, освежились и вышли посмотреть. Отель находится всего в квартале или около того от дома Уда. Черт, насколько я знаю, они уже могли засунуть ему в задницу. Время как раз подходящее. Он бы сейчас поработал, если местные жители разберутся с его распорядком, и я думаю, что мы можем на это положиться ».

«Да, если только ему не позвонили неожиданно, или он не увидел что-то в утренней газете, что заинтересовало его, или его любимая рубашка не была отутюжена должным образом. Реальность аналоговая, Сэм, а не цифровая, помнишь?

«Разве мы этого не знаем, - согласилась Грейнджер.

ФИНАНСОВЫЙ район выглядел точно так же, как и был, хотя и несколько более уютным, чем нью-йоркские башни из стали и стекла. Конечно, были и такие, но они не были такими угнетающими. Половина квартала от того места, где они вышли из такси, была частью первоначальной римской стены, окружавшей город легиона Лондиниум, как первоначально называлась британская столица, место, выбранное из-за его хороших колодцев и большой реки. Они заметили, что люди здесь были в основном хорошо одеты, и все магазины были высококлассными в городе, где мало что было на низком уровне. Фактор суеты был высоким, толпы людей двигались быстро и целеустремленно. Также было много пабов, в большинстве из которых у дверей были доски для рекламы еды. Близнецы выбрали одну на виду у здания Ллойда; К счастью, там были столики на улице, как если бы это был римский ресторан у Испанской лестницы. Ясное небо противоречило репутации Лондона, который был влажным. Оба близнеца были достаточно хорошо одеты, чтобы не выглядеть слишком явно для американских туристов. Брайан заметил банкомат и получил немного наличных, которые он разделил со своим братом, а затем они заказали кофе - они были слишком американскими, чтобы пить чай - и стали ждать.

В СВОЕМ офисе Сали работал на своем компьютере. У него был шанс купить таунхаус в Белгравии - районе даже более престижном, чем его собственный - за восемь с половиной миллионов фунтов, что было не совсем выгодной сделкой, но и не чрезмерно. Конечно, он мог сдать его в аренду за хорошую сумму, и это было безусловное право собственности, а это означало, что при покупке дома он также будет владеть землей, вместо того, чтобы платить за землю герцогу Вестминстерскому. Это тоже не было чрезмерным, но все же складывалось. Он сделал пометку, чтобы посмотреть на нее на этой неделе. В остальном курсы валют были довольно стабильными. Он играл с валютным арбитражем в течение нескольких месяцев, но на самом деле не думал, что у него есть образование, чтобы глубоко в него вникать. По крайней мере, пока. Может, он поговорит с несколькими людьми, сведущими в этой игре. Все, что можно было сделать, также можно было изучить, и, имея доступ к более чем двумстам миллионам фунтов, он мог играть, не причинив слишком большого вреда деньгам своего отца. Фактически, он прибавил в этом году девять миллионов фунтов, что было неплохо. В течение следующего часа он сидел за компьютером и искал тенденции - тенденция - ваш друг - пытаясь понять ее смысл. Он знал, что настоящая уловка заключалась в том, чтобы заметить их рано - достаточно рано, чтобы войти в низкий уровень, прежде чем выскочить из высокого, - но, хотя он приближался к этому, он еще не изучил этот конкретный навык. Если бы он это сделал, его торговый счет увеличился бы на тридцать один миллион фунтов, а не на девять. Он думал, что терпение - чертовски трудная добродетель. Насколько лучше быть молодым и умным.

В его офисе, конечно же, был телевизор, и он переключил его на американский финансовый канал, который говорил о приближающемся ослаблении фунта по отношению к доллару, хотя причины этого не были полностью убедительными, и он подумал, что лучше купить тридцать. миллион долларов на спекуляциях. Его отец предупреждал его о спекуляциях и раньше, и, поскольку это были деньги его отца, он внимательно выслушал этого старого ублюдка и исполнил его желание. За предыдущие девятнадцать месяцев он похудел всего на три миллиона фунтов, и большинство этих ошибок было сделано через год. С портфелем недвижимости дела шли очень хорошо. В основном он покупал недвижимость у англичан старшего возраста и через несколько месяцев продавал своим соотечественникам, которые обычно платили наличными или их электронным эквивалентом. В общем, он считал себя спекулянтом недвижимостью с большими и растущими талантами. И, конечно же, прекрасный любовник. Близился полдень, и его чресла уже болели за Розали. Может быть, она будет доступна сегодня вечером? «За тысячу фунтов», - подумал Уда. Итак, незадолго до полудня он снял телефон и нажал кнопку быстрого набора номер 9.

«Моя любимая Розали, это Уда. Если вы можете приехать сегодня вечером, около семи тридцати, я приготовлю для вас что-нибудь хорошее. Ты знаешь мой номер, дорогая. И он положил телефон. Он будет ждать до четырех или около того, и, если она не перезвонит ему, позвонит Мэнди. Это был действительно редкий день, когда они оба были недоступны. Он предпочитал верить, что они проводят столько времени за покупками или ужинают с друзьями. В конце концов, кто им платил лучше, чем он? И он хотел увидеть лицо Розали, когда она получит новые туфли. Англичанкам очень понравился этот парень Джимми Чу. На его взгляд, рисунки выглядели абсурдно неудобными, но женщины были женщинами, а не мужчинами. Ради своих фантазий он водил свой Aston Martin. Женщины предпочитали больные ноги. Их не было понимания.

БРАЙАНУ стало слишком легко скучать, чтобы просто сидеть и смотреть на здание Ллойда. Кроме того, у него болели глаза. Это было более чем ничем не примечательное, это было просто гротескно, как застекленный завод DuPont по производству нервно-паралитического газа или другого ядовитого химического вещества. Вероятно, это был также плохой полевой корабль, чтобы смотреть на что-нибудь в течение длительного времени. На этой улице было несколько покупок, опять же не из дешевых. Магазин мужской одежды и такие же симпатичные заведения для женщин и, похоже, очень дорогой обувной магазин. Это был тот предмет, который его не особо беспокоил. У него были хорошие черные кожаные модельные туфли - теперь он их носил - хорошие кроссовки, которые он купил в самый забытый день, и четыре пары боевых ботинок, две черные и две желто-коричневого цвета, к которым направлялся корпус морской пехоты. , за исключением парадов и других официальных дел, которые не часто касались змеоядных морских пехотинцев Force Recon. Все морпехи должны были быть «красивыми» солдатами, но считалось, что те, кто едят змей, принадлежат к той семье, о которой вы особо не говорили. И он все еще смирялся с перестрелкой на прошлой неделе. Даже люди, которых он преследовал в Афганистане, не предпринимали никаких явных попыток убить женщин и детей, по крайней мере, о чем он знал. Конечно, они были варварами, но даже у варваров есть пределы. За исключением группы людей, с которыми играл этот парень. Это было не по-мужски - даже борода не по-мужски. Афганцы были такими, но этот парень просто выглядел как какой-то сутенер. Короче говоря, он был недостойным стали морского пехотинца, не человеком, которого нужно убить, а тараканом, которого нужно уничтожить. Даже если он сделал водить автомобиль стоит больше , чем капитан морского сделал в десять лет, прежде , чем налоги. Офицер морской пехоты мог сэкономить на Chevy Corvette, но нет, этот POS должен был иметь внука машины Джеймса Бонда, чтобы сопровождать шлюх, которых он арендовал. Можно было называть его как угодно, но «человек» определенно не был среди них, подумал Морской пехотинец, подсознательно готовясь к миссии.

«Таллихо, Альдо», - сказал Доминик, кладя деньги на стол, чтобы оплатить счет. Оба сначала встали и отошли от мишени. На углу оба остановились и повернулись, как будто что-то искали. Был Сали. . .

. . . и был хвост Сали. Одет как рабочий, дорого. Доминик заметил, что он тоже появился из паба. Он действительно был новичком. Его глаза были слишком явно прикованы к объекту, хотя он держался в стороне, ярдов в пятидесяти или около того, явно не заботясь о том, что его заметит его цель. Сали, вероятно, был не самым бдительным из испытуемых, не обученным контрнаблюдению. Он, несомненно, считал себя в полной безопасности. Наверное, тоже считал себя довольно умным. У всех мужчин были свои иллюзии. Это окажется более серьезным, чем обычно.

Братья осмотрели улицу. Сотни людей были в прямой видимости. По улице движется много машин. Видимость была хорошей - немного слишком хорошей - но Сали представился им так, как будто это было сделано намеренно, и это было слишком хорошо, чтобы упустить его. . .

«План А, Энцо?» - быстро спросил Брайан. У них было продумано три плана, плюс сигнал об отводе.

«Роджер, Альдо. Давай сделаем это." Они расходятся и направляются в противоположные стороны в надежде, что Сали повернет к пабу, где они пережили плохой кофе. Оба были в солнечных очках, чтобы скрыть направление взгляда. В случае с Альдо это означало привидение, которое преследовало Сали. Вероятно, для него это было чертовски рутиной, чем он занимался в течение нескольких недель, и вы не могли делать что-либо так долго, не укоренившись в рутине, не предвидя, что ваш объект собирается делать, не сосредотачиваясь на нем, а не просматривая улица, как и предполагалось. Но он работал в Лондоне, может быть, на своей родине, в месте, где, как он полагал, он знал все, что можно было узнать, и ему нечего было бояться. Более опасные иллюзии. Его единственная работа заключалась в том, чтобы наблюдать за не очень интригующим объектом, к которому у Темз-Хауса был какой-то необъяснимый интерес. Привычки субъекта были хорошо сложены, и он не представлял опасности ни для кого, по крайней мере, на этой территории. Избалованный богатый ребенок, вот и все. Теперь он повернул налево, перейдя улицу. Покупки сегодня, похоже. «Туфли для одной из его дам», - предположил офицер службы безопасности. Лучшие подарки, чем он мог себе позволить для своей второй половинки , и он был помолвлен, призрак ворчал в его собственном уме.

У них была красивая пара туфель в окне, как увидела Сали, черная кожа и золотая фурнитура. Он по-мальчишески запрыгнул на тротуар, затем повернул налево к входу в магазин, улыбаясь в предвкушении того взгляда, который увидит Розали, когда откроет коробку.

Доминик вынул свою карту центра Лондона в Чичестере, маленькую красную книгу, которую он открыл, проходя мимо объекта, не обращая ни малейшего внимания, позволяя периферийному зрению делать всю работу. Его глаза были прикованы к хвосту. Выглядел даже моложе, чем он и его брат, вероятно, его первая работа после академии, которую проводила Служба безопасности, и именно по этой причине была назначена легкой мишенью. Он, вероятно, немного нервничал, отсюда его пристальный взгляд и сжатые руки. Доминик ничем не отличался всего лишь год назад, в Ньюарке, молодой и серьезный. Доминик остановился и быстро повернулся, оценивая расстояние от Брайана до Сали. Брайан, конечно же, делал бы то же самое, и его работа заключалась в том, чтобы синхронизировать движения со своим братом, который был ведущим. Хорошо. Его периферийное зрение снова взяло верх, до последних нескольких шагов.

Затем его взгляд остановился на хвосте. Глаза британца заметили это, и его взгляд тоже переместился. Он остановился почти автоматически и услышал, как турист-янки глупо спросил: «Извините, не могли бы вы сказать мне где? . . » Он поднял свой альбом с картами, чтобы показать, как он заблудился.

БРАЙАН полез в карман пальто и вытащил золотую ручку. Он повернул перо, и черная точка превратилась в иридиевый наконечник, когда он надавил на обсидиановый зажим. Его глаза остановились на предмете. На расстоянии трех футов он сделал полшага вправо, как будто избегая того, кого там вообще не было, и врезался в Сали.

« Лондонская БАШНЯ . Ну, идите прямо туда, - сказал парень из МИ5, поворачиваясь к делу.

Идеально.

«ИЗВИНИТЕ МЕНЯ», - сказал Брайан и позволил мужчине пройти на полшага влево, и ручка упала в обратном колющем движении и попала испытуемому прямо в правую ягодичную щеку. Полое острие шприца проникло примерно на три миллиметра. Заряд CO 2 выстрелил, введя семь миллиграммов сукцинилхолина в ткань самой большой мышцы в анатомии Сали. А Брайан Карузо продолжал идти.

«О, СПАСИБО, приятель», - сказал Доминик, засовывая спину Чичестера в карман и делая шаг в нужном направлении. Выбравшись из хвоста, он остановился и повернулся - это было плохое ремесло, и он знал это - и увидел, что Брайан кладет ручку обратно в карман пальто. Затем его брат потер нос в условном сигнале «МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА».

Сали чуть- чуть вздрогнула от удара или палки - что бы это ни было - на его заднице, но в этом не было ничего серьезного. Его правая рука потянулась назад, чтобы потереть пятно, но боль сразу же исчезла, он пожал плечами и продолжил путь к обувному магазину. Он сделал, наверное, еще десять шагов, и тогда он понял -

- его правая рука слегка дрожала. Он остановился, чтобы посмотреть на него, потянувшись левой рукой -

- это тоже дрожало. Почему-

- его ноги подломились, и его тело упало вертикально на цементный тротуар. Его коленные чашечки отскакивали от поверхности и болели, на самом деле, довольно сильно. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы избавиться от боли и смущения.

… Но он не дышал. Сукцинилхолин полностью проник в его тело и нейтрализовал все нервно-мышечные взаимодействия, существовавшие в его теле. Последним ушли веки, и Сали, лицо которого теперь стремительно приближалось к тротуару, не заметил, как его ударили. Вместо этого он был окутан чернотой - на самом деле, покраснением от низкочастотного света, проникавшего через тонкую ткань его век. Очень быстро его мозг был захвачен замешательством, которое должно было предшествовать панике.

Что это? его разум требовал самого себя. Он чувствовал, что происходит. Его лоб упирался в шероховатую поверхность полуфабриката из цемента. Он слышал шаги людей слева и справа. Он попытался повернуть голову - нет, сначала ему пришлось открыть глаза -

- но они не открылись. Что это такое? !!! -

- он не дышал -

- он приказал себе дышать. Как будто в бассейне под водой и, выйдя на поверхность после долгой задержки дыхания, он приказал своему рту открыться, а диафрагме - расшириться…

- но ничего не произошло! -

- Что это? его разум кричал сам на себя.

Его тело действовало по собственному программированию. По мере того, как углекислый газ накапливался в его легких, автоматические команды шли оттуда к его диафрагме, чтобы расширить его легкие, чтобы втянуть больше воздуха, чтобы заменить яд в легких. Но ничего не произошло, и, получив эту информацию, его тело само впало в панику. Надпочечники наполнили кровоток - сердце все еще работало - адреналином, и благодаря этому естественному стимулятору его сознание возросло, и его мозг начал работать с перегрузкой. . .

Что это? - снова настойчиво спросил себя Сали, потому что теперь паника начинала преобладать. Его тело предавало его способами, превосходящими воображение. Он задыхался в темноте на тротуаре посреди центра Лондона средь бела дня. Перегрузка CO 2 в его легких на самом деле не вызвала боли, но его тело сообщило об этом факте его разуму. Что-то шло не так, и это не имело смысла, например, когда его сбил на улице грузовик - нет, как будто его сбил грузовик в своей гостиной. Это происходило слишком быстро, чтобы он мог все это осознать. В этом не было смысла, и это было так - удивительно, удивительно, поразительно.

Но и этого нельзя было отрицать.

Он продолжал заставлять себя дышать. Это должно было случиться. Этого никогда не было, и так должно быть. Затем он почувствовал, как опорожняется его мочевой пузырь, но вспышка стыда была немедленно преодолена нарастающей паникой. Он все чувствовал . Он все слышал . Но он ничего не мог сделать, совсем ничего. Это было похоже на то, что тебя поймали голым в собственном королевском дворе в Эр-Рияде со свиньей на руках -

… А потом началась боль. Его сердце бешено колотилось, теперь со скоростью 160 ударов в минуту, но при этом оно посылало неоксигенированную кровь в его сердечно-сосудистую систему, и при этом сердце - единственный действительно активный орган в его теле - израсходовало всю кровь. свободный и запасной кислород в его теле -

- и лишенные кислорода, верные сердечные клетки, невосприимчивые к миорелаксанту, который он сам пропитал по всему телу своего хозяина, начали умирать.

Это была величайшая боль, которую может знать тело, поскольку каждая отдельная клетка начала умирать, начиная с сердца, об опасности немедленно сообщалось всему телу в целом, и теперь клетки умирали тысячами, каждая из которых была связана с нерв, который кричал в мозг, что СМЕРТЬ происходит и происходит сейчас -

Он не мог даже гримасничать. Это было похоже на огненный кинжал в его груди, изгибающийся, проникая все глубже и глубже. Это было ощущение Смерти, что-то переданное рукой самого Иблиса, собственной рукой Люцифера ...

И это был момент, когда Сали увидел приближающуюся Смерть, пересекающую огненное поле, чтобы забрать его душу в Погибель. Срочно, но в состоянии внутренней паники Уда бин Сали как мог громче задумался над словами Шахады: Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед - Его посланник ... Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед - Его посланник. . . . Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед - Его посланник -

—Thereisnogodbutallahandmohammedishissenger .

Клеткам его мозга тоже не хватало кислорода, и они тоже начали умирать, и в этом процессе данные, которые они содержали, сбрасывались в уменьшающееся сознание. Он увидел своего отца, свою любимую лошадь, свою мать перед столом, полным еды - и Розали, Розали верхом на нем сверху, ее лицо, полное восторга, которое почему-то стало еще более отстраненным. . . угасание. . . угасание. . . угасание. . .

. . . в черный.

Вокруг него собрались люди. Один наклонился и сказал: «Привет, с тобой все в порядке?» Глупый вопрос, но именно это люди задавали в таких обстоятельствах. Затем этот человек - он был продавцом компьютерной периферии, направлявшимся в ближайший паб за пинтой и обедом британского пахаря - потряс плечо. Никакого сопротивления не было, как в мясной лавке перевернуть кусок мяса. . . И это напугало его больше, чем заряженный пистолет. Он сразу же перевернул тело и пощупал пульс. Там был один. Сердце бешено колотилось, но мужчина не дышал. Кровавый ад . . .

В десяти метрах от хвоста Сали вытащил сотовый телефон и набирал 999 в службу экстренной помощи. Всего в нескольких кварталах от нас была пожарная часть, а через Тауэрский мост - больница Гая. Как и многие привидения, он начал отождествлять себя со своим объектом, хотя и ненавидел его, и вид человека, лежащего на тротуаре, глубоко его потряс. Что произошло? Инфаркт? Но он был молодым человеком. . .

БРАЙАН И Доминик встретились в пабе, недалеко от лондонского Тауэра. Они выбрали будку и едва сели, как к ним подошла официантка и спросила, что им нужно.

«Две пинты», - сказал ей Энцо.

«У нас есть Tetley's Smooth и John Smith's, любимый».

«Какой ты пьешь?» Брайан парировал.

«Джона Смита, конечно».

«Двое из них», - приказал Доминик. Он взял у нее обеденное меню.

«Не уверен, что хочу что-нибудь поесть, но пиво - хорошая идея», - сказал Брайан, беря меню, его руки слегка дрожали.

«И, может быть, сигарету». Доминик усмехнулся. Как и большинство детей, они экспериментировали с курением в старшей школе, но оба отказались от этого, прежде чем их зацепили. Кроме того, сигаретный автомат в углу был сделан из дерева и, вероятно, был слишком сложен для иностранца.

«Да, верно, - отбросил эту мысль Брайан.

Как только пиво прибыло, они услышали диссонирующий звук местной машины скорой помощи в трех кварталах от них.

"Как ты себя чувствуешь?" - спросил Энцо своего брата.

«Немного шатко».

«Подумайте о прошлой пятнице», - посоветовал морпеху агент ФБР.

«Я не говорил, что сожалею об этом, тупица. Просто немного возбудишься. Ты отвлекаешь хвост? »

«Да, он смотрел мне прямо в глаза, когда ты делал палку. Ваш объект прошел около двадцати футов, прежде чем упал. Никакой реакции от стика я не заметил. Ты?"

Брайан покачал головой. «Даже ой, братан». Он сделал глоток. «Это довольно хорошее пиво».

«Да, взбалтывать, не перемешивать, Дабл-О-Семь».

Брайан невольно рассмеялся. "Ты засранец!" он сказал.

«Ну, это же бизнес, в который мы попали, да?»

ГЛАВА 18

И УХОДЯЩИЕ ФОКСХАУНДЫ

ДЖЕК МЛАДШИЙ. узнал первым. Он как раз начинал свой кофе с пончиками и включил свой компьютер, сначала прокладывая путь к потоку сообщений от ЦРУ к АНБ, и на самом верху электронной кучи было предупреждение о приоритете FLASH, на которое АНБ должно обратить особое внимание. «известным сообщникам» Уда бин Сали, который, по сообщениям ЦРУ, сообщил британцам, очевидно, умер от сердечного приступа в центре Лондона. Служба безопасности FLASH трафик, включенный в ЦРУ-грамм, сказал лаконичной английской прозой, что он рухнул на улице на глазах их офицера наблюдения и был доставлен на машине скорой помощи в больницу Гая, где он «не смог возродить ». По сообщению MI5, тело сейчас отправляют.

В ЛОНДОНЕ детектив особого отделения Берт Уиллоу позвонил в квартиру Розали Паркер.

"Привет." У нее был очаровательный музыкальный голос.

«Розали, это детектив Уиллоу. Нам нужно как можно скорее увидеть вас здесь, во дворе.

«Боюсь, я занят, Берт. В любую минуту ко мне придет клиент. Это займет около двух часов. Я могу прийти сразу после этого. Это будет нормально?

На другом конце провода детектив глубоко вздохнул, но нет, на самом деле это было не так срочно. Если Сали умер от наркотиков - наиболее вероятная причина, которая пришла в голову ему и его коллегам, - он не получил их от Розали, которая не была ни наркоманкой, ни поставщиком. Она не была глупой для девушки, все образование которой прошло в государственных школах. Ее работа была слишком прибыльной, чтобы рисковать. Девушка даже изредка посещала церковь, говорится в ее досье. «Очень хорошо», - сказал ей Берт. Ему было любопытно, как она отнесется к этой новости, но он не ожидал, что в этом повернется что-то важное.

"Превосходно. До свидания, - сказала она, прежде чем повесить трубку.

В Больнице Гая тело уже было в патологоанатомическом исследовании. К тому времени, как вошел старший дежурный патологоанатом, его раздевали и положили лицевой стороной вверх на стол из нержавеющей стали. Это был шестидесятилетний сэр Персиваль Наттер, выдающийся академический врач и председатель отделения патологии больницы. Его техники уже взяли 0,1 литра крови для работы в лаборатории. Это было довольно много, но они проводили все испытания, известные человеку.

«Очень хорошо, у него тело мужчины примерно двадцати пяти лет. Получите его удостоверение личности, чтобы назначить даты, Мария», - сказал он микрофону, свисавшему с потолка, который вел к магнитофону. "Масса?" Этот вопрос был задан младшему резиденту.

«Семьдесят три целых шесть десятых килограмма. - Сто восемьдесят один сантиметр в длину, - ответил новенький врач.

«При визуальном осмотре на теле нет никаких отличительных признаков, свидетельствующих о сердечно-сосудистых или неврологических нарушениях. К чему это спешить, Ричард? Тело еще теплое ». Никаких татуировок и тд. Губы были несколько синюшными. Его неофициальные комментарии, конечно, будут отредактированы с записи, но все еще теплое тело было довольно необычным.

«Запрос полиции, сэр. Похоже, он упал замертво на улице, когда за ним наблюдает констебль. Это было не совсем так, но было достаточно.

«Вы видели следы от иглы?» - спросил сэр Перси.

«Нет, сэр, ни намека на это».

«Итак, парень, что ты думаешь?»

Ричард Грегори, новый доктор медицины, проводящий свою первую смену патологов, пожал плечами в своей хирургической зелени. «Судя по заявлениям полиции, то, как он упал, похоже на возможный массивный сердечный приступ или какой-то припадок, если только это не связано с наркотиками. Для этого он выглядит здоровым, и нет никаких следов от иглы, которые могли бы предложить лекарства ».

«Слишком молод для инфаркта со смертельным исходом», - сказал старший мужчина. Для него тело могло с такой же легкостью быть куском мяса на рынке или мертвым оленем в Шотландии, а не остатком панциря человека, который был жив - что? - всего двумя или тремя часами ранее. . Чертовски не повезло бедному ублюдку. Смотрел смутно на Ближний Восток. Гладкая, немаркированная кожа на руках не предполагала ручной труд, хотя он выглядел вполне здоровым. Он приподнял веки. Глаза были достаточно карими, чтобы казаться черными на расстоянии. Хорошие зубы, не много стоматологической работы. В общем, молодой человек, который, казалось, о себе позаботился достойно. Это было странно. Может, врожденный порок сердца? За это им придется сломать ему грудь. Наттер не возражал против этого - это была обычная часть работы, и он давно научился забывать об огромной печали, связанной с этим, - но для такого молодого тела это показалось ему пустой тратой времени. , хотя причина смерти была достаточно загадочной, чтобы представлять интеллектуальный интерес, возможно, даже что-то для статьи в «Ланцете», что он делал много раз за предыдущие тридцать шесть лет. Попутно его вскрытие мертвых спасло сотни, даже тысячи живых людей, поэтому он выбрал патологию. Вам также не приходилось много разговаривать со своими пациентами.

На данный момент они будут ждать результатов токсикологического анализа крови из серологической лаборатории. По крайней мере, это дало бы ему направление для его расследования.

БРАЙАН И Доминик вернулись в отель на такси. Оказавшись там, Брайан зажег свой ноутбук и вошел в систему. Краткое электронное письмо, которое он отправил, было автоматически зашифровано и отправлено в течение четырех минут. Он прикинул, что Кампус отреагирует примерно через час, при условии, что никто не намочит его штаны, что было маловероятно. Грейнджер выглядел как парень, который мог бы сделать эту работу сам, довольно жестко для старика. Время, проведенное в Корпусе, научило его, что самых крутых можно читать по глазам. Джон Уэйн играл в футбол за USC. Оди Мерфи, отвергнутый вербовщиком морской пехоты - к вечному позору Корпуса - выглядел как уличный бродяга, но в одиночку он убил более трехсот человек. У него также были холодные глаза, когда его спровоцировали.

Обоим Карузо внезапно и неожиданно стало одиноко.

Они только что убили человека, которого не знали и с которым ни один не сказал ни слова. Все это казалось логичным и разумным в Кампусе, но теперь это было место далеко как по прямой, так и по духовной широте. Но человек, которого они убили, финансировал существ, которые стреляли в Шарлоттсвилль, безжалостно убивая женщин и детей, и, способствуя этому варварскому акту, он сделал себя виновным по закону и общей морали. Так что не то чтобы они потратили зря младшего брата матери Терезы по пути к мессе.

Опять же, Брайану было тяжелее, чем Доминику, который подошел к мини-бар и достал банку пива. Он бросил это своему брату.

«Я знаю», - ответил Брайан. «У него это было. Просто ... ну, это не похоже на Афганистан, понимаешь?

«Да, на этот раз мы должны сделать с ним то, что они пытались сделать с тобой. Это не наша вина, что он плохой парень. Это не наша вина, он думал, что съемка в торговом центре была почти такой же хорошей, как и секс. Он действительно ждал. Может, он никого не стрелял, но он чертовски уверен, что купил ружья, ладно? - спросил Доминик так разумно, насколько позволили обстоятельства.

«Я не собираюсь зажигать ему свечу. Просто… черт возьми, это не то, что мы должны делать в цивилизованном мире ».

«Что это за цивилизованный мир, братан? Мы убили парня, которому нужно было встретиться с Богом. Если Бог хочет простить его, это Его дело. Знаете, есть люди, которые думают, что любой человек в форме - наемный убийца. Детоубийцы и тому подобное.

«Ну, это просто облажался», - прорычал Брайан. «Я боюсь, что если мы превратимся в них ?»

«Что ж, мы всегда можем отказаться от работы, не так ли? И они сказали нам, что всегда будут указывать нам причину попадания. Мы не превратимся в них, Альдо. Я не позволю этому случиться. Вы тоже. Итак, у нас есть дела, верно? "

"Я предполагаю." Брайан сделал большой глоток пива и вытащил золотую ручку из кармана пальто. Ему пришлось его перезарядить. Это заняло менее трех минут, и он снова был готов к рок-н-роллу. Затем он повернул его обратно к пишущему инструменту и положил обратно в карман пальто. «Я буду в порядке, Энцо. Вы не должны чувствовать себя хорошо, убивая парня на улице. Хотя я все еще задаюсь вопросом, не имеет ли смысла просто подобрать парня и допросить его ».

«У британцев есть такие же правила гражданских прав, как у нас. Если он попросит адвоката - вы знаете, что его проинструктировали, верно? - полицейские даже не могут спросить у него время, как дома. Все, что ему нужно сделать, это улыбнуться и закрыть свою ловушку. Это один из недостатков цивилизации. Думаю, для большинства из них это имеет смысл для преступников, но эти парни не преступники. Это форма войны, а не уличная преступность. В этом проблема, и вряд ли можно угрожать парню, который хочет умереть при исполнении своего долга. Все, что вы можете сделать, это остановить его, а остановка такого человека означает, что его сердце перестает биться ».

Еще один глоток пива. «Ага, Энцо. Я в порядке. Интересно, кто будет нашим следующим предметом ».

«Дайте им час, чтобы пережевывать его. Как насчет прогулки? "

"Работает для меня." Брайан встал, и через минуту они снова вышли на улицу.

Это было слишком очевидно. Фургон British Telecom как раз отъезжал, а «Астон Мартин» все еще был на месте. Он подумал, не пустят ли британцы в дом команду черных сумок, чтобы бросить их за интересными вещами, но эта черная спортивная машина была прямо здесь, и она действительно выглядела сексуально.

«Хотели бы вы получить его на распродаже поместья?» - спросил Брайан.

«Не могу водить его дома. Колесо не с той стороны, - заметил Доминик. Но его брат был прав. Падение такой машины было преступлением. Беркли-сквер была достаточно красивой, но слишком маленькой для чего-либо, кроме того, чтобы позволить младенцам ползать по траве, подышать свежим воздухом и солнцем. Дом, наверное, тоже продадут, причем за крупную сумму. Адвокаты - «солиситоры» здесь - чтобы связать вещи, отреагировать, прежде чем вернуть оставшуюся собственность той семье, которую оставила змея. «Еще не проголодался?»

«Я мог бы что-нибудь съесть», - разрешил Брайан. Итак, они пошли еще немного. Они направились в сторону Пикадилли и нашли заведение под названием Pret A Manger, где подавали бутерброды и холодные напитки. Проехав в общей сложности сорок минут от отеля, они направились обратно, и Брайан снова включил свой компьютер.

МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА ПОДТВЕРЖДЕНО МЕСТНЫМИ ИСТОЧНИКАМИ. MISSION CLEAN, сообщение из Кампуса было прочитано и продолжено: СИДЕНЬЯ ПОДТВЕРЖДЕНЫ РЕЙС BA0943 ВЫЕЗДИТЕ ИЗ ХИТРО ЗАВТРА 07:55 ПРИБЫТИЕ В МЮНХЕН 10:45. БИЛЕТЫ НА СТОЙКЕ. Была страница с подробностями, за которой следовало КОНЕЦ.

«Хорошо, - заметил Брайан. «У нас есть другая работа».

"Уже?" Доминик был удивлен эффективностью Кампуса.

Брайан не был. «Я думаю, они не платят нам за то, чтобы мы были туристами, братан».

«ВЫ ЗНАЕТЕ, нам нужно быстрее вывести близнецов из Доджа», - заметил Том Дэвис.

«Если они скрытые, в этом нет необходимости», - сказал Хендли.

«Если кто-то их так или иначе заметит, лучше их не будет поблизости. «Вы не можете взять интервью у призрака», - указал Дэвис. «Если полиции нечего отслеживать, им не о чем думать. Они могут запросить список пассажиров на рейсе, но если имена, которые они ищут - при условии, что у них есть имена - просто занимаются обычными делами, тогда у них будет пустая стена без каких-либо доказательств, висящих на ней. А еще лучше, если какое-либо лицо, которое могло быть или не могло быть замечено, просто испаряется, тогда у них есть gornischt, и они, скорее всего, спишут это как очевидца, которому в любом случае нельзя было доверять ». Не все признают, что полицейские органы меньше всего доверяют очевидцам улик. Их отчеты слишком изменчивы и слишком ненадежны, чтобы их можно было использовать в суде.

"А ТАКЖЕ?" - спросил сэр Персиваль.

«CPK-MB и тропонин значительно повышены, и лаборатория говорит, что его холестерин был двести тринадцатью», - сказал доктор Грегори. «Высокий для одного его возраста. Никаких доказательств наличия каких-либо лекарств, даже аспирина. Итак, у нас есть ферментные доказательства коронарного инцидента, и это все на данный момент ».

«Что ж, нам придется расколоть ему грудь, - заметил доктор Наттер, - но это все равно было в картах. Даже с повышенным уровнем холестерина он молод для серьезной сердечно-сосудистой обструкции, не так ли? "

«Если бы я сделал ставку, сэр, я думаю, что удлиненный интервал QT или аритмия». Оба из них оставили мало посмертных доказательств, за исключением, к сожалению, отрицательного смысла, но оба были неизменно фатальными.

"Верный." Грегори казался способным молодым выпускником медицинской школы и, как и большинство из них, чрезвычайно серьезным. «Мы идем», - сказал Наттер, взяв большой нож для кожи. Затем они использовали ножницы для ребер. Но он был почти уверен, что они найдут. Бедный ублюдок умер от сердечной недостаточности, вероятно, вызванной внезапным - и необъяснимым - началом сердечной аритмии. Но что бы это ни было причиной, оно было смертельным, как пуля в мозг. "Ничего другого в токсикологическом сканировании?"

«Нет, сэр, ничего особенного». Грегори показал компьютерную распечатку. Если не считать отметок на бумаге, он был почти полностью пуст. И это в значительной степени решило это.

Это было похоже на прослушивание игры World Series по радио, но без цветных комментариев. Кто-то в Службе безопасности стремился сообщить ЦРУ, что происходит с предметом, который явно интересовал Лэнгли, и поэтому вся поступающая информация была немедленно отправлена в ЦРУ, а оттуда в Форт Мид, который был сканирование эфирных волн на предмет любых проявлений интереса со стороны террористического сообщества по всему миру. Служба новостей последней оказалась не столь эффективной, как надеялись ее враги.

«ПРИВЕТ, ДЕТЕКТИВ Уиллоу», - сказала Розали Паркер со своей привычной улыбкой «хотеть меня трахнуть». Она зарабатывала любовью на жизнь, но это не значило, что ей это не нравилось. Она влетела со значком посетителя и села напротив его стола. «Итак, что я могу сделать для тебя в этот прекрасный день?»

«Плохие новости, мисс Паркер». Берт Уиллоу вел себя формально и вежливо даже со шлюхами. «Ваш друг Уда бин Сали мертв».

"Какие?" Ее глаза расширились от шока. "Что случилось?"

«Мы не уверены. Он просто упал на улице, через дорогу от своего офиса. Похоже, у него случился сердечный приступ ».

"Действительно?" Розали была удивлена. «Но он казался таким здоровым. Никогда не было намека на то, что с ним что-то не так. Я имею в виду, только вчера вечером. . . »

«Да, я видела это в досье», - ответила Уиллоу. «Вы знаете, употреблял ли он когда-нибудь какие-либо наркотики?»

"Нет никогда. Время от времени он пил, но и то немного ».

На взгляд Уиллоу, она была шокирована и сильно удивлена, но в ее глазах не было ни намека на слезы. Нет, для нее Уда был бизнес-клиентом, источником дохода и не более того. Бедный ублюдок, наверное, думал иначе. Значит, ему вдвойне не повезло. Но на самом деле Уиллоу не волновало это, не так ли?

«Что-нибудь необычное в вашей последней встрече?» - спросил коп.

"Нет, не совсем. Он был довольно похотливым, но, знаете, несколько лет назад у меня умер Джон - я имею в виду, он приходил и уходил, как говорится. Это было чертовски ужасно, о чем не забываешь, и поэтому я слежу за своими клиентами за это. Я имею в виду, я никогда не оставлю никого умирать. Знаешь, я не варвар. У меня действительно есть сердце, - заверила она копа.

«Что ж, твой друг Сали больше этого не знает», - подумала Уиллоу, не сказав этого. "Я понимаю. Значит, прошлой ночью он был совершенно нормальным? "

"Полностью. Ни единого признака того, что что-то не так ». Она сделала паузу, чтобы поработать над своим самообладанием. Лучше казаться более сожалеющим, чтобы он не подумал, что она равнодушный робот. «Это ужасные новости. Он был таким щедрым и всегда вежливым. Как ему очень грустно ».

- И для тебя, - сочувственно сказала Уиллоу. В конце концов, она только что потеряла основной источник дохода.

"Ой. Да, о да, и для меня, любимый, - сказала она, наконец узнав новости. Но она даже не пыталась обмануть детектива слезами. Пустая трата времени. Он будет видеть это насквозь. Жалко о Сали. Она будет скучать по подаркам. Ну, конечно, у нее будет еще несколько реферальных дел. Ее мир еще не закончился. Только его. И это было его невезением - с некоторыми добавленными для нее, но ничего, от чего она не могла оправиться.

«Мисс Паркер, он когда-нибудь намекнул вам о своей деловой активности?»

«В основном он говорил о недвижимости, ну знаете, о покупке и продаже этих шикарных домов. Однажды он отвел меня в дом, который покупал в Вест-Энде, и сказал, что хочет узнать мое мнение о его покраске, но я думаю, что он просто пытался показать мне, насколько он важен ».

«Вы когда-нибудь встречали кого-нибудь из его друзей?»

«Не так уж много - три, может, четыре, я думаю. Все были арабы, в основном примерно его возраста, возможно, на пять лет старше, но не более того. Все внимательно меня осмотрели, но никакого дела из этого не вышло. Это меня удивило. Арабы могут быть похотливыми педерастами, но они умеют платить девушке. Вы думаете, он мог быть причастен к незаконной деятельности? » - деликатно спросила она.

«Это возможно», - допустила Уиллоу.

«Никогда не видел намека на это, любимая. Если он играл с плохими парнями, это было совершенно вне моего поля зрения. С удовольствием помогу тебе, но нечего сказать ». Детективу она казалась искренней, но он напомнил себе, что когда дело доходит до лицемерия, шлюха такого класса, вероятно, могла бы пристыдить госпожу Джудит Андерсон.

«Что ж, спасибо, что зашли. Если что-нибудь - вообще что-нибудь - придет в голову, позвони мне».

«Я так и сделаю, любимый». Она встала и улыбнулась, выходя за дверь. Он был хорошим парнем, этот детектив Уиллоу. Жалко, что он не мог ей позволить.

Берт Уиллоу уже вернулся к своему компьютеру и печатал свой отчет о контактах. Мисс Паркер на самом деле казалась хорошей девушкой, грамотной и очень обаятельной. Часть этого была усвоена для ее деловой персоны, но, возможно, часть этого была подлинной. Если так, он надеялся, что она найдет новое направление работы, прежде чем ее персонаж будет полностью уничтожен. Он был романтиком, Уиллоу, и когда-нибудь это могло быть его падением. И он знал это, но у него не было никакого желания менять себя для своей работы, как это, вероятно, сделала она. Пятнадцать минут спустя он отправил отчет по электронной почте в Thames House, а затем распечатал его для файла Sali, который со временем перейдет в закрытые файлы в Central Records, и, вероятно, о нем больше никогда не будет слышно.

« СКАЗАЛ ТЕБЕ », - сказал Джек своему соседу по комнате.

«Ну, тогда можешь похлопать себя по спине», - ответил Уиллс. «Итак, что это за история, или мне нужно вызывать документы?»

«Уда бин Сали умер от сердечного приступа. Его хвост службы безопасности не заметил ничего необычного, просто парень рухнул на улице. Зап, не надо больше Уда, чтобы обменивать деньги на плохих парней ».

"Как вы к этому относитесь?" - спросил Уиллс.

«Меня устраивает, Тони. Он играл не с теми детьми, не на той игровой площадке. Конец истории, - холодно сказал Райан-младший. Интересно, как им это удалось? - подумал он тише. - Думаешь, наши ребята ему помогали?

«Не наш отдел. Мы предоставляем информацию другим. То, что они делают с ним вне нашего поля зрения, нам нечего строить ».

«Да, да, сэр». Остаток дня выглядел так, как будто после такого быстрого начала он будет довольно скучным.

МОХАММЕД ПОЛУЧИЛ новости по своему компьютеру - скорее, ему было приказано в коде позвонить некоему по имени Айман Гайлани, номер сотового телефона которого он сохранил в памяти. Для этого он вышел на улицу. При использовании гостиничных телефонов нужно быть осторожным. Оказавшись на улице, он пошел в парк и сел на скамейку с блокнотом и ручкой в руке.

«Айман, это Мохаммед. Что нового?"

«Уда мертв», - запыхавшись, доложила фигура.

"Что случилось?" - спросил Мохаммед.

«Мы не уверены. Он упал возле своего офиса и был доставлен в ближайшую больницу. Он умер там », - был ответ.

«Он не был арестован, не убит евреями?»

«Нет, об этом нет сообщений».

«Так это была естественная смерть?»

«Так оно и есть сейчас».

Интересно, переводил ли он деньги до того, как ушел из этой жизни? - подумал Мухаммед. "Я понимаю . . . » Конечно, он этого не сделал, но ему пришлось заполнить тишину несколькими словами. «Итак, нет причин подозревать нечестную игру?»

«Не сейчас, нет. Но когда один из наших людей умирает, он всегда ...

«Да, я знаю, Айман. Всегда подозревает. Его отец знает?

«Вот как я узнал».

«Его отец, вероятно, будет рад избавиться от этого негодяя», - подумал Мохаммед. «Кто нам должен выяснить причину смерти?»

«Ахмед Мохаммед Хамед Али живет в Лондоне. Возможно, через поверенного. . . ? »

"Отличная идея. Смотрите, чтобы это было сделано ». Пауза. «Кто-нибудь сказал эмиру?»

«Нет, я так не думаю».

"Позаботьтесь об этом". Это было второстепенное дело, но даже в этом случае он должен был знать все.

«Я пойду», - пообещал Айман.

"Очень хорошо. Вот и все. И Мохаммед нажал кнопку убийства на своем мобильном телефоне.

Он вернулся в Вену. Ему понравился город. Во-первых, они когда-то здесь расправились с евреями, и многим венцам удалось сдержать свои сожаления по этому поводу. С другой стороны, это было хорошее место для человека с деньгами. Прекрасные рестораны, в которых работают люди, знающие ценность квалифицированного обслуживания для своих игроков. Бывший имперский город имел много культурной истории, которую нужно было оценить, когда он собирался стать туристом, что происходило гораздо чаще, чем можно было представить. Мохаммед обнаружил, что он часто думал наилучшим образом, глядя на что-то, не имеющее значения для его работы. Сегодня, наверное, художественный музей. Он пока позволит Айману заняться скутером. Лондонский адвокат искал информацию о смерти Уда и, будучи хорошим наемником, сообщал им обо всем, что случилось. Но иногда люди просто умирали. Это была рука Аллаха, что было нелегко понять и никогда не предвидеть.

ИЛИ МОЖЕТ БЫТЬ не так уж и скучно. После обеда АНБ проанализировало поток новых сообщений. Джек мысленно посчитал и решил, что на другой стороне пруда уже вечер. Электронные козлы итальянских карабинеров - их федеральная полиция, которые ходили в довольно элегантной форме - сделали несколько перехватов, которые они направили в посольство США в Риме, и которые отправились прямо по спутнику в Форт Бельвуар - основной нисходящий канал восточного побережья. Некто по имени Мохаммед позвонил кому-то по имени Айман - они знали это из записанного разговора, в котором также упоминалась смерть Уда бин Сали, которая вызвала электронное «Бинго» на различных компьютерах, отметив его для аналитика службы связи, и вызвав рвоту посольства, чтобы выплеснуть птицу.

«'Кто-нибудь сказал эмиру?' Кто, черт возьми, такой эмир? » - спросил Джек.

«Это дворянский титул, вроде герцога или что-то в этом роде», - ответил Уиллс. "В каком контексте?"

"Здесь." Джек протянул распечатанный лист.

«Это выглядит интересно». Уиллс повернулся и запросил у своего компьютера EMIR, но получил только одну ссылку. «Согласно этому, это имя или титул, которые возникли около года назад в ходе разговора, неопределенного контекста, и с тех пор ничего значительного не было. Агентство считает, что это, вероятно, сокращение от нападающего среднего размера в их организации ».

«В этом контексте мне кажется, что это больше, чем это», - подумал Джек вслух.

«Может быть», - признал Тони. «Мы многого еще не знаем об этих парнях. Лэнгли, вероятно, спишет это кому-нибудь на руководящую должность. Я бы так и поступил », - заключил он, но не уверенно.

«У нас есть в штате кто-нибудь, кто знает арабский?»

«Двое парней, говорящих на этом языке из школы Монтерея, но не знатоков культуры, нет».

«Думаю, на это стоит взглянуть».

«Тогда запишите это, и мы посмотрим, что они думают. В Лэнгли много читателей мыслей, и некоторые из них довольно хороши ».

«Мохаммед - самый высокопоставленный парень, которого мы знаем в этом наряде. Здесь он имеет в виду кого-то старше себя. Это то, что нам нужно проверить, - произнес Райан-младший со всей силой, которой он обладал.

Со своей стороны Уиллс знал, что его сосед по комнате прав. Он также неявно определил самую большую проблему в разведывательном бизнесе. Слишком много данных, слишком мало аналитического времени. Лучше всего было бы сфальсифицировать запрос в ЦРУ от АНБ и в АНБ от ЦРУ с просьбой высказать некоторые соображения по этому конкретному вопросу. Но с этим нужно было быть осторожным. Запросы данных происходили миллион раз в день, и из-за большого объема они никогда не проверялись - в конце концов, связь была безопасной, не так ли? Но просьба о времени у аналитиков слишком легко могла привести к телефонному звонку, для которого требовался номер и человек, который поднимет трубку. Это могло привести к утечке, а утечки были единственной вещью, которую кампус не мог себе позволить. Итак, запросы такого рода перешли на верхний этаж. Может, два раза в год. Кампус был паразитом на теле разведывательного сообщества. У таких существ не должно было быть рта для речи, а только для сосания крови.

«Напишите свои идеи Рику Беллу, и он обсудит их с сенатором», - посоветовал Уиллс.

- Отлично, - проворчал Джек. Он еще не научился терпению. Более того, он мало что знал о бюрократии. Даже в кампусе был такой. Забавно было то, что если бы он был аналитиком среднего звена в Лэнгли, он мог бы взять телефон, набрать номер и поговорить с нужным человеком, чтобы получить мнение эксперта или что-то близкое к нему. Но это был не Лэнгли. ЦРУ действительно неплохо получало и обрабатывало информацию. С его помощью он делал что-то эффективное, что постоянно сбивало с толку правительственное агентство. Джек написал свою просьбу и ее причины, гадая, что из этого получится.

Эмир воспринял эту новость спокойно. Уда был полезным подчиненным, но не важным. У него было много источников денег для своих операций. Он был высоким для своей национальности, не особенно красивым, с семитским носом и оливковой кожей. Его семья была знатной и очень богатой, хотя его братья - у него было девять - контролировали большую часть семейных денег. Его дом в Эр-Рияде был большим и удобным, но не дворцом. Те, кого он оставил королевской семье, многочисленные князья которой расхаживали, как будто каждый из них был королем этой земли и защитником Святых мест. Королевская семья, членов которой он хорошо знал, вызывала у него молчаливое презрение, но его эмоции были чем-то похороненным в его душе.

В юности он был более демонстративен. Он пришел к исламу в раннем подростковом возрасте, вдохновленный очень консервативным имамом, проповеди которого в конечном итоге доставили ему неприятности, но который вдохновил множество последователей и духовных детей. Эмир был просто самым умным из всех. Он тоже высказал свое мнение, и в результате был отправлен в Англию для обучения - действительно, чтобы вывести его из страны, - но в Англии, помимо изучения обычаев мира, он был разоблачен к чему-то совершенно чуждому. Свобода слова и выражения. В Лондоне это в основном отмечается в Уголке Гайд-парка, традиции вентиляции селезенки, которая насчитывает сотни лет, своего рода предохранительный клапан для британского населения и который, как показатель безопасности, просто выпускает в воздух тревожные мысли без позволяя им держаться где угодно. Если бы он уехал в Америку, это была бы радикальная пресса. Но что поразило его так же сильно, как прибытие космического корабля с Марса, так это то, что люди могли бросить вызов правительству в любых условиях. Он вырос в одной из последних абсолютных монархий в мире, где сама земля нации принадлежала королю, а закон был таким, каким, по словам правящего монарха, - подчинялся по названию, если не по существу, Корану и законам. Шариа, исламские правовые традиции, восходящие к самому Пророку. Эти законы были справедливыми - или, по крайней мере, последовательными, - но действительно очень суровыми. Проблема заключалась в том, что не все были согласны со словами Корана и, следовательно, с тем, как шариат применяется к физическому миру. В исламе не было папы, реальной философской иерархии, как это понимали другие религии, и, следовательно, не было единого стандарта применения к реальности. Шииты и сунниты часто - всегда - дрались друг с другом по этому вопросу, и даже в суннитском исламе ваххабиты - основная секта Королевства - действительно придерживались строгой системы убеждений. Но для эмира эта очевидная слабость ислама была его самым полезным атрибутом. Достаточно было обратить несколько отдельных мусульман в свою систему верований, что было удивительно легко, поскольку вам не нужно было искать этих людей. Они идентифицировали себя практически до такой степени, что рекламировали свою личность. И большинство из них были людьми, получившими образование в Европе или Америке, где их иностранное происхождение вынудило их сплачиваться вместе только для того, чтобы поддерживать комфортное интеллектуальное место для самоидентификации, и поэтому они построили основу чужеродности, которая привела многих из них к революционный этос. Это было особенно полезно, поскольку по пути они приобрели знания о культуре врага, которые были жизненно важны для борьбы с его слабостями. Религиозное обращение этих людей в основном было предустановлено. После этого оставалось лишь определить объекты их ненависти, то есть людей, виновных в их юношеском недовольстве, а затем решить, как покончить со своими самозарожденными врагами, по одному или как grand coup de main, который обратился к их чувству драматизма, если не к их скудному пониманию реальности.

И в конце концов, эмир, как его соратники называли его, станет новым Махди, высшим арбитром всего мирового исламского движения. Внутрирелигиозные споры (например, сунниты и шииты) он планировал разрешить с помощью широкой фетвы или религиозных заявлений о терпимости, что выглядело бы достойным восхищения даже для его врагов. И, в конце концов, разве не было сотни или более христианских сект, которые в значительной степени положили конец своим внутренним раздорам? Он мог даже сохранить для себя терпимость к евреям, хотя ему придется приберечь это на последующие годы, после того как он поселится в троне высшей власти, вероятно, с дворцом подходящего смирения за пределами города Мекки. Смирение было полезной добродетелью для главы религиозного движения, поскольку, как еще до Пророка провозгласил язычник Фукидид, из всех проявлений силы больше всего поражает сдержанность.

Это был наивысший приказ, и он хотел выполнить его. Это потребовало времени и терпения, а успех вряд ли был гарантирован. К несчастью, ему приходилось зависеть от фанатиков, каждый из которых обладал умом и вытекающими отсюда твердыми убеждениями. Такие люди могли бы, возможно, обернуться против него и попытаться заменить его своими собственными религиозными взглядами. Они могут даже верить своим собственным представлениям - они могут быть настоящими фанатиками, какими был Пророк Мухаммед, но Мухаммед, да благословит его Аллах и приветствует, был самым благородным из людей и вел добрую и благородную борьбу против языческих идолопоклонников. , в то время как его собственные усилия были в основном внутри сообщества Верных. Был ли он тогда честным человеком? Сложный вопрос. Но разве не нужно было привнести ислам в нынешний мир и не оставаться в ловушке древности? Хотел ли Аллах, чтобы Его верные были узниками седьмого века? Конечно нет. Ислам когда-то был центром человеческой науки, религией прогресса и обучения, которая, к сожалению, потеряла свой путь от рук великого хана, а затем была угнетена неверными Запада. Эмир действительно верил в Священный Коран и учение иманов, но он не был слеп к окружающему миру. И он не был слеп к фактам человеческого существования. Те, у кого была власть, ревниво охраняли ее, и религия не имела к этому никакого отношения, потому что власть сама по себе была наркотиком. И людям нужно было за чем-то - желательно за кем - то - следовать, если они собирались продвигаться. Свобода, как европейцы и американцы понимали эту концепцию, была слишком хаотичной - он также узнал об этом в Гайд-парке. Должен был быть порядок. Он был тем человеком, который обеспечил это.

«Значит, Уда бин Сали мертв», - подумал он, делая глоток сока. Большое несчастье для Уда, но незначительное раздражение для Организации. У Организации был доступ, если не к морю денег, то к ряду комфортно больших озер, маленьким из которых управляла Уда. Стакан апельсинового сока упал со стола, но, к счастью, не испачкал ковер под ним. С его стороны не потребовалось никаких действий, даже если речь идет о второй руке.

«Ахмед, это печальная новость, но для нас не имеет большого значения. Никаких действий предпринимать не нужно ».

«Все будет так, как вы говорите», - уважительно ответил Ахмед Муса Матвалли. Убил свой телефон. Это был клонированный телефон, купленный у уличного вора для этой единственной цели, а затем он бросил его в реку Тевере - Тибр - у Понте Сант-Анджело. Это была стандартная мера безопасности для разговора с великим главнокомандующим Организации, личность которого была известна лишь немногим, и все они были одними из самых верных из верующих. В высших эшелонах безопасность была жесткой. Все они изучали различные руководства для разведчиков. Лучшее было куплено у бывшего офицера КГБ, который умер после продажи, так было написано. Его правила были просты и понятны, и они ни на единицу не отклонялись от них. Другие были небрежны, и все они заплатили за свою глупость. Бывший СССР был ненавистным врагом, но его миньоны никогда не были дураками. Только неверующие. Америка, Великий Сатана, сделал одолжение всему миру, уничтожив этот аборт нации. Конечно, они сделали это только для своей выгоды, но это тоже должно было быть написано Десницей Бога, потому что это также служило интересам правоверных, ибо какой человек мог составить заговор лучше, чем Сам Аллах?

ГЛАВА 19

ПИВО И УБИЙСТВО

ПОЛЕТ в Мюнхен прошел гладко, как шелк. Немецкая таможня была формальной, но эффективной, и такси «Мерседес-Бенц» доставило их в отель «Байеришер».

Их нынешним субъектом был некто по имени Анас Али Атеф, якобы египтянин по национальности и инженер-строитель по образованию, если не по профессии. Пять футов девять дюймов или около того, 145 фунтов, чисто выбритый. Черные волосы и темно-карие глаза, предполагается, что он искусен в рукопашном бою и хороший человек с ружьем, если оно у него есть. Его считали курьером оппозиции, а также он работал над вербовкой талантов, один из которых, несомненно, был застрелен в Де-Мойне, штат Айова. У них на ноутбуках был адрес и фотография. Он водил спортивный автомобиль Audi TT, выкрашенный в серый цвет линкора. У них даже был номер бирки. Проблема: он жил с гражданкой Германии по имени Трудль Хайнц и якобы был влюблен в нее. Была и ее фотография. Не совсем модель Victoria's Secret, но и не шалава - каштановые волосы и голубые глаза, пять футов три дюйма, 120 фунтов. Милая улыбка. Жаль, подумал Доминик, что у нее сомнительный вкус к мужчинам, но это не его проблема.

Анас регулярно молился в одной из немногих мечетей Мюнхена, которая удобно располагалась в квартале от его многоквартирного дома. После регистрации и переодевания Доминик и Брайан поймали такси и нашли очень хороший Gasthaus - бар и гриль - со столиками на улице, с которых можно было наблюдать за окрестностями.

«Все ли европейцы любят сидеть на тротуаре и есть?» - подумал Брайан.

«Наверное, проще, чем в зоопарк», - сказал Доминик.

Жилой дом был четырехэтажным, размером с цементный блок, выкрашенным в белый цвет, с плоской, но странно похожей на амбар крышей. В нем была удивительно чистота, как будто в Германии было нормально, чтобы все было таким же чистым, как операционная в клинике Майо, но это вряд ли повод для критики. Даже машины здесь были не такими грязными, как в Америке.

«Был ли дарф эс сейн?» - спросил официант, появившись из-за стола.

«Zwei Dunkelbieren, bitte», - ответил Доминик, используя примерно треть своего оставшегося школьного немецкого. Большая часть остального была связана с поиском Herrnzimmer - полезного слова на любом языке.

"Американец, да?" официант продолжил.

«У меня такой плохой акцент?» - спросил Доминик с вялой улыбкой.

«Вы говорите не по-баварски, и ваша одежда выглядит по-американски», - сухо заметил официант, как бы говоря, что небо голубое.

«Хорошо, тогда два стакана темного пива, пожалуйста, сэр».

«Два Кульмбахера, приятель », - ответил мужчина и поспешил обратно внутрь.

«Я думаю, мы только что усвоили небольшой урок, Энцо», - заметил Брайан.

«Купите местную одежду при первой же возможности. У всех есть глаза, - согласился Доминик. "Голодный?"

«Я мог бы что-нибудь съесть».

«Посмотрим, будет ли у них меню на английском».

«Это должно быть мечеть, которую использует наш друг, через квартал по дороге, понимаете?» Брайан осторожно указал.

«Итак, полагаю, он, вероятно, пойдет этим путем. . . ? »

«Похоже, братан».

«А здесь нет часов, да?»

«Они не говорят нам« как », они просто говорят нам« что », - сказал мужчина, - напомнил Брайан своему брату.

«Хорошо», - заметил Энцо, когда подали пиво. Официант выглядел настолько эффективным, насколько разумный человек мог бы спросить. « Данке сер. У вас есть меню на английском? »

"Конечно, сэр." И он вытащил одну из кармана фартука, как по волшебству.

«Очень хорошо, и спасибо, сэр».

«Должно быть, он учился в университете официантов», - сказал Брайан, когда мужчина снова ушел. «Но подождите, пока вы не увидите Италию. Эти ребята артисты. В тот раз, когда я был во Флоренции, я думал, что этот ублюдок читает мои мысли. Наверное, имеет докторскую степень по официанту.

«У этого здания нет внутренней парковки. Наверное, где-то сзади, - сказал Доминик, возвращаясь к делу.

«А Audi TT хороша, Энцо?»

«Это немецкая машина. Здесь делают приличные машины, чувак. Audi не Mercedes, но и не Yugo. Не знаю, видел ли я что-нибудь за пределами Motor Trend. Но я знаю, как они выглядят: какие-то пышные, гладкие, как будто все идет быстро. Наверное, с автобанами, которые у них здесь есть. Вождение в Германии можно сравнить с гонкой на Indy 500, по крайней мере, так говорят. Я действительно не вижу немца, который едет на медленной машине ».

"Имеет смысл." Брайан просмотрел меню. Названия блюд были, конечно, на немецком, но с английскими субтитрами. Выглядело так, будто комментарий был адресован британцам, а не американцам. «У них все еще есть базы НАТО, может быть, для защиты от французов, а не от русских», - подумал Доминик со смешком. Хотя исторически немцы не нуждались в большой помощи с этого направления.

«Что ты хочешь, майн Херрн ?» - спросил официант, появившись снова, как будто сам Скотти унес его вниз.

«Во-первых, как тебя зовут?» - спросил Доминик.

«Эмиль. Ich heisse Emil. ”

"Спасибо. Я буду квашеной картошкой и картофельным салатом.

Затем настала очередь Брайана. «И я буду есть колбасу. Не возражаете, если я задам вопрос? "

«Конечно», - ответил Эмиль.

«Это мечеть на улице?» - спросил Брайан, указывая.

"Да, это так."

"Разве это не необычно?" Брайан выдвинул вопрос.

«У нас много турецких гастарбайтеров в Германии, и они тоже мусульмане. Они не будут есть квашеную картошку или пить пиво. Они не ладят с нами, немцами, но что с этим делать? » Официант пожал плечами с легким намеком на отвращение.

«Спасибо, Эмиль», - сказал Брайан, и Эмиль поспешил обратно внутрь.

"Что это обозначает?" - подумал Доминик.

«Им они не очень нравятся, но они не знают, что с этим делать, и они демократия, как и мы, поэтому они должны быть с ними вежливыми. Среднестатистический уличный фриц не очень-то любит своих «гастарбайтеров», но в этом нет особых проблем, просто драки и тому подобное. Как мне сказали, в основном драки в баре. Так что, полагаю, турки научились пить пиво ».

"Как ты узнал это?" Доминик был удивлен.

«В Афганистане есть немецкий контингент. Мы были соседями - вроде нашего лагеря - и я кое-что поговорил с тамошними офицерами.

"Что-то хорошее?"

«Они немцы, братан, и это были профессионалы, а не призывники. Да, они довольно хороши, - заверил его Альдо. «Это была разведывательная группа. Их физический распорядок такой же тяжелый, как у нас, они довольно хорошо знают горы и хорошо подготовлены к основам. Унтер-офицеры ладили как воры, много менялись шляпами и значками. Они также принесли пиво вместе со своими TO и E, так что они были довольно популярны среди моих людей. Знаешь, это пиво чертовски хорошее.

«Как в Англии. Пиво - это своего рода религия в Европе, и все ходят в церковь ».

Затем появился Эмиль с ланчем - Mittagessen, - и они оба узнали, что это тоже нормально. Но оба продолжали наблюдать за многоквартирным домом.

«Этот картофельный салат - динамит, Альдо», - заметил Доминик между укусами. «У меня никогда не было ничего подобного. Много уксуса и сахара, немного хрустящее на вкус.

«Хорошая еда - это не только итальянская».

«Когда мы вернемся домой, надо попробовать найти немецкий ресторан».

"Заметано. Слушай, смотри, Энцо.

Это был не их предмет, это был его прижим, Трудл Хайнц. Как и фото на их компьютерах, выходящих из многоквартирного дома. Достаточно красиво, чтобы ненадолго вскружить голову мужчине, но не кинозвезде. Когда-то ее волосы были светлыми, но, судя по ее внешнему виду, к подростковому возрасту все изменилось. Красивые ноги, фигура выше среднего. Жалко, что она связалась с террористом. Может, он ухватился за нее как часть своего прикрытия, и, тем лучше для него, это имело побочные преимущества. Если только они не жили платонически, что казалось маловероятным. Оба американца задавались вопросом, как он с ней обращался, но по ее походке ничего подобного не скажешь. Она перешла на другую сторону улицы, но миновала мечеть. Значит, в данный момент она туда не направлялась.

"Я думаю . . . если он ходит в церковь, мы можем ткнуть его в выход. Вокруг много анонимов, понимаешь? " Брайан подумал вслух.

«Неплохая концепция. Посмотрим, насколько верен этот парень сегодня днем и какая толпа ».

«Назовите это определенным« может быть », - ответил Доминик. «Сначала давайте закончим здесь, а затем купим одежду, которая нам больше подойдет».

«Роджер, - сказал Брайан. Он проверил время: 14:00. Восемь утра дома. Всего один час смены часовых поясов от Лондона, что легко списать со счетов.

ДЖЕК ПРИШЕЛ раньше, чем обычно, его интерес подогревал то, что он считал продолжающейся операцией в Европе, и гадал, что покажет сегодняшний трафик сообщений.

Это оказалось довольно обычным делом, с некоторым дополнительным трафиком о смерти Сали. Разумеется, МИ5 сообщила Лэнгли, что его смерть явилась результатом сердечного приступа, вероятно, вызванного началом фатальной аритмии. Это то, что показало официальное вскрытие, и его тело было передано адвокатской конторе, представляющей семью. Были приняты меры, чтобы доставить его домой, в Саудовскую Аравию. Его квартиру осмотрела лондонская версия команды черных мешков, которая, однако, не обнаружила ничего особенного. Это включало его офисный компьютер, жесткий диск которого был скопирован, а данные выгружены. Их электронные устройства изучили его по крупицам, подробности - позже. Джек знал, что это может занять много времени. Вещи, спрятанные на компьютере, технически можно было обнаружить, но теоретически можно было также разобрать пирамиды Гизы по камню, чтобы увидеть, что скрывается под ними. Если бы Сали действительно умел закапывать вещи в слоты, о которых знал только он, или в код, ключ к которому знал только он. . . что ж, было бы тяжело. Неужели он был настолько умен? «Наверное, нет, - подумал Джек, - но это можно сказать, только посмотрев», и именно поэтому люди всегда смотрели. Конечно, это займет не меньше недели. Месяц, если этот маленький ублюдок хорошо разбирается в ключах и кодах. Но простое обнаружение скрытых вещей скажет им, что он был настоящим игроком, а не просто стрингером, и ему будет назначен университет в GCHQ. Хотя никто из них не сможет обнаружить, что он забрал до смерти с собой в своей голове.

- Привет, Джек, - сказал Уиллс, входя.

«Доброе утро, Тони».

«Приятно быть нетерпеливым. Что они повернули против нашего покойного друга? »

«Ничего особенного. Вероятно, сегодня они отправят ящик домой авиапочтой, и патологоанатом назвал это сердечным приступом. Итак, наши ребята чистые ».

«Ислам в значительной степени требует, чтобы тело было быстро утилизировано и в безымянной могиле. Итак, как только тело исчезло, оно исчезло полностью. Никакой эксгумации на предмет наркотиков и прочего.

«Итак, мы сделали это? Что мы использовали? » - спросил Райан.

«Джек, я не знаю, и я не хочу знать, какое отношение мы имели к его безвременной кончине. И у меня нет никакого желания узнавать. И тебе не следует, хорошо?

«Тони, как ты, черт возьми, можешь заниматься этим бизнесом и не любопытствовать?» - потребовал Джек-младший.

«Вы узнаете то, что знать нехорошо, и учитесь не спекулировать на таких вещах», - объяснил Уиллс.

- Ага, - с сомнением отреагировал Джек. Конечно, но я слишком молод для этого дерьма, он не сказал. Тони был хорош в том, что делал, но жил в замкнутом пространстве. «Как и Сали прямо сейчас, - подумал Джек, - и это было не лучшее место». И кроме того, мы даже тратить свою задницу. Как именно, он не знал. Он мог бы спросить свою маму о том, какие лекарства или химические вещества могли бы выполнить эту миссию, но нет, он не мог этого сделать. Она, черт возьми, расскажет его отцу, и Большой Джек наверняка захочет узнать, почему его сын задал такой вопрос - и может даже угадать ответ. Так что нет, об этом не могло быть и речи. До конца.

Получив официальную информацию о смерти Сали, Джек начал искать АНБ и связанные с ним перехваты из других заинтересованных источников.

Больше никаких упоминаний об эмире в ежедневном трафике не было. Это только что пришло и ушло, и предыдущие упоминания ограничивались той, которую упомянул Тони. Точно так же его просьба о более глобальном поиске записей сигналов в Форт-Мид и Лэнгли не была одобрена людьми наверху, к сожалению, но не удивительно. Даже у кампуса были свои пределы. Он понимал нежелание людей наверху рисковать тем, что кто-то задается вопросом, кто сделал такой запрос, и, не найдя ответа, задать более глубокий вопрос. Но каждый день приходили тысячи таких запросов, и еще один не мог вызвать столько шума, не так ли? Однако он решил не спрашивать. В начале своей новой карьеры не было никакого смысла в том, чтобы его считали рокером. Но он действительно проинструктировал свой компьютер сканировать весь новый трафик на предмет слова «Эмир», и, если оно появится, он мог бы зарегистрировать его, а затем иметь более веские основания для своего специального запроса в следующий раз, если будет следующий раз. Тем не менее, такое название - по его мнению, оно указывало на идентификатор конкретного человека, даже если единственное упоминание об этом ЦРУ было «вероятно, внутренней шуткой». Суждение было вынесено старшим аналитиком Лэнгли, имевшим большой вес в этом сообществе, а значит, и в этом. Предполагалось, что Кампус будет инструментом, который исправит ошибки и / или недостатки ЦРУ, но, поскольку у них было меньше людей в штате, им пришлось принять множество идей, исходящих от предполагаемого агентства с ограниченными возможностями. Это не имело большого логического смысла, но с ним не посоветовались, когда Хендли обустраивал это место, и поэтому он должен был предположить, что старшие сотрудники знали свое дело. Но, как Майк Бреннан рассказывал ему о работе полиции, предположение было причиной всех неудач. Это также была широко известная пословица ФБР. Все совершали ошибки, и размер любой ошибки был прямо пропорционален старшинству человека, совершившего ее. Но такие люди не любят, когда им напоминают об этой универсальной истине. Ну, на самом деле никто этого не сделал.

ОНИ КУПИЛИ одежду с вешалки. В целом они были похожи на те, что покупают в Америке, но различия, хотя и тонкие по отдельности, складывались в совершенно другой вид. У них также была обувь, подходящая к одежде, и, переодевшись в отеле, они снова вышли на улицу.

Проходной балл был получен, когда Брайан был остановлен на улице гражданином Германии, спрашивающим дорогу к Hauptbahnhoff, в это время Брайан должен был ответить по-английски, что он здесь новенький, и немецкая женщина со смущенной улыбкой попятилась и схватила кого-то еще. .

«Это главный вокзал», - пояснил Доминик.

«Так почему она не может поймать такси?» - потребовал ответа Брайан.

«Мы живем в несовершенном мире, Альдо, но теперь ты должен выглядеть как хороший краут. Если кто-то еще спросит вас, просто скажите Ich bin ein Aüslander. Это означает «Я иностранец», и это поможет вам выбраться из этого положения. Тогда они, вероятно, зададут вопрос на более хорошем английском, чем в Нью-Йорке ».

"Эй смотри!" Брайан указал на Золотые арки Макдональдса, более желанное зрелище, чем Звездно-полосатое здание над консульством США, хотя никому из них не хотелось есть там. Местная еда была просто слишком хорошей. К ночи они вернулись в отель Bayerischer и наслаждались этим.

«Ну, ОНИ в Мюнхене, и они заметили здание и мечеть субъекта, но еще не его», - сообщила Грейнджер Хендли. «Но они посмотрели на его подругу».

- Значит, дела идут гладко? - спросил сенатор.

«Никаких претензий к этому моменту нет. Нашего друга не наблюдает немецкая полиция. Их служба контрразведки знает, кто он такой, но они не ведут на него никаких дел. У них были некоторые проблемы с внутренними мусульманами, и некоторые из них прикрываются, но этот парень еще не появился на экране радара. И Лэнгли не настаивал на этом. Их отношения с Германией на данный момент не так хороши ».

«Хорошие новости и плохие новости?»

"Верно." Грейнджер кивнула. «Они не могут дать нам много информации, но нам не нужно беспокоиться о том, чтобы обмануть хвост. Немцы смешные. Если вы держите нос в чистоте и все в Орднунг, вы в достаточной степени в безопасности. Если вы переступите черту, они могут сделать вашу жизнь довольно несчастной. Исторически сложилось так, что их полицейские очень хороши, а их призраки - нет. И Советы, и Штази полностью проникли в свою лавку призраков, и они все еще живут этим до сих пор ».

«Они проводят секретные операции?»

"Не совсем. Их культура слишком законническая для этого. Они воспитывают честных людей, которые играют по правилам, и это пагубно сказывается на спецоперациях - те, кого они действительно пытаются, иногда теряют. Знаете, держу пари, средний гражданин Германии даже платит налоги вовремя и полностью ».

«Их банкиры знают, как вести международную игру», - возразил Хендли.

«Да, ну, может быть, это потому, что международные банкиры на самом деле не признают концепцию лояльной страны», - ответила Грейнджер, слегка вставив иглу.

«Ленин однажды сказал, что единственная страна, которую знает капиталист, - это почва, на которой он стоит, когда заключает сделку. Есть такие, - допустил Хендли. «О, ты это видел?» Он передал снизу просьбу поискать кого-то по имени «Эмир».

Операционный директор отсканировал страницу и вернул ее. «Он не делает особых аргументов в пользу этого».

Хендли кивнул. "Я знаю. Вот почему я это отрицал. Но . . . но, знаете ли, это заставило его инстинкты дрогнуть, и у него хватило ума задать вопрос ».

«И мальчик умен».

"Да это он. Вот почему я попросил Рика поставить его с Уиллсом в качестве соседа по комнате и инструктора. Тони умен, но не особо тянется наружу. Таким образом, Джек может изучить бизнес, а также узнать о его ограничениях. Посмотрим, насколько он раздражается от этого. Если этот ребенок останется с нами, он может куда-нибудь поехать ».

«Вы думаете, у него есть потенциал отца?» - недоумевала Грейнджер. Большой Джек был призраком короля, прежде чем заняться более серьезными делами.

«Я думаю, он может перерасти в это, да. Во всяком случае, этот бизнес с «Эмиром» кажется мне принципиально хорошей идеей с его стороны. Мы мало знаем о том, как действует оппозиция. Это дарвиновский процесс, Сэм. Плохие парни учатся у своих предшественников, и они становятся умнее - на нашем пятаке. Они не собираются предлагать себя, чтобы получить умную бомбу в задницу. Они не собираются становиться телезвездами. Может быть, это хорошо для эго, но смертельно. Стадо газелей сознательно не направляется к львиному прайду ».

«Верно», - согласился Грейнджер, вспоминая, как его предок обращался с непокорными индейцами в Девятом кавалерийском полку США. Некоторые вещи особо не изменились. «Джерри, проблема в том, что все, что мы можем сделать об их организационной модели, - это рассуждать. И спекуляции - это не знание ».

«Итак, скажи мне, что ты думаешь», - приказал Хендли.

«Минимум два слоя между главой всего этого: один человек или комитет? Мы не знаем и не можем знать прямо сейчас. И стрелки: мы можем получить все, кого захотим, но это как косить траву. Вы режете его, он растет, вы режете его, он растет до бесконечности. Вы хотите убить змею, лучший ход - отрубить ей голову. Хорошо, хорошо, мы все это знаем. Хитрость в том, чтобы найти голову, потому что это виртуальная голова. Кто бы это ни был, они действуют так же, как и мы, Джерри. Вот почему мы проводим разведку огнем, чтобы увидеть, что мы можем освободить. И у нас есть все наши аналитические подразделения, которые ищут это здесь, в Лэнгли и Миде ».

Усталый вздох. «Да, Сэм, я знаю. А может, что-то расшатает. Но терпение - мать, которой нужно жить. Оппозиция, вероятно, сейчас греется на солнышке, чувствуя себя хорошо, ужалили нас, убили всех этих женщин и детей ...

«Никому это не нравится, Джерри, но даже Богу понадобилось семь дней, чтобы сотворить мир, помнишь?»

«Вы обращаете на меня проповедника?» - спросил Хендли, прищурившись.

«Что ж,« око за око »у меня работает, приятель, но нужно время, чтобы найти глаз. Мы должны быть терпеливыми ».

«Знаете, когда мы с Большим Джеком говорили о необходимости такого места, я был достаточно глуп, чтобы подумать, что мы могли бы решать проблемы быстрее, если бы у нас были на это полномочия».

«Мы будем быстрее, чем когда-либо сделает правительство, но мы не Человек из UNCLE. Эй, слушай, только что начался этап операции. Мы сделали только один удар. Осталось еще три, прежде чем мы сможем увидеть реальный ответ с другой стороны. Терпение, Джерри.

"Да, конечно." Он не добавил, что часовые пояса тоже мало помогли.

«ВЫ ЗНАЕТЕ, есть еще одна вещь».

«Что это, Джек?» - спросил Уиллс.

«Было бы лучше, если бы мы знали, какие операции идут. Это позволило бы нам более эффективно сосредоточить нашу охоту за данными ».

«Это называется« разделение на части »».

«Нет, это называется чушью», - парировал Джек. «Если мы в команде, мы можем помочь. Вещи, которые могут выглядеть как непоследовательные, выглядят иначе, если вы знаете контекст, который появляется из ниоткуда. Тони, все это здание должно быть купе, верно? Разделение на части, как в Лэнгли, не помогает выполнить работу, или я чего-то упускаю? »

«Я понимаю вашу точку зрения, но система работает не так».

«Хорошо, я знал, что ты так скажешь, но как, черт возьми, мы исправим то, что сломалось в ЦРУ, если все, что мы делаем, - это просто клонируем их операцию?» - потребовал ответа Джек.

И не было готового ответа на тот, который удовлетворил бы вопрошающего, не так ли? - спросил себя Уиллс. Этого просто не было, и этот ребенок слишком быстро догадывался. Что, черт возьми, он узнал в Белом доме? Черт побери, он задал много вопросов. И он выслушал все ответы. И даже подумал о них.

«Ненавижу это говорить, Джек, но я всего лишь твой инструктор, а не главный босс этой команды».

"Да, я знаю. Прости за это. Думаю, я привык к тому, что у моего отца была способность делать вещи - ну, мне так казалось, по крайней мере. Не с ним, я знаю, не всегда. Может быть, нетерпеливость - это семейная характеристика ». Вдвойне так, поскольку его мама была хирургом, привыкшая исправлять дела по своему собственному графику, что в целом сейчас было правильным, черт возьми. Трудно было решительно сидеть за рабочим местом - урок, который, вероятно, пришлось усвоить его отцу в свое время, когда Америка жила под прицелом действительно серьезного врага. Эти террористы могут ужалить, но они не могли нанести серьезный структурный ущерб Америке, хотя он был уже однажды пытались в Денвере. Эти парни были больше похожи на роящихся насекомых, чем на летучих мышей-вампиров. . .

Но ведь комары могут передавать желтую лихорадку, не так ли?

К ЮГУ от Мюнхена, в портовом городе Пирей, контейнер был снят с корабля портальным краном и опущен в ожидающий грузовик прицеп. После закрепления прицеп уехал за грузовиком Volvo, выехавшим из порта, минуя Афины, и направляясь на север, в горы Греции. В манифесте говорилось, что он едет в Вену, долгую безостановочную поездку по приличным шоссе, доставляя груз кофе из Колумбии. Службе безопасности порта не пришло в голову провести обыск, так как все коносаменты были в хорошем состоянии и прошли сканирование штрих-кода должным образом. Уже собирались люди, чтобы разобраться с частью груза, не предназначенной для смешивания с горячей водой и сливками. Потребовалось много людей, чтобы разбить метрическую тонну кокаина на пакеты размером с дозу, но у них был недавно приобретенный одноэтажный склад, на котором можно было выполнить эту задачу, и затем они будут ездить индивидуально по всей Европе. утешаясь отсутствием внутренних границ, которые континент принял с момента образования Европейского Союза. С этим грузом слово делового партнера сдерживалось, а психологическая выгода компенсировалась денежной. Процесс продолжался всю ночь, а европейцы спали сном справедливых, даже тех, кто вскоре воспользуется нелегальной частью груза, как только они обнаружат уличного торговца.

ОНИ УВИДЕЛИ тему в 9:30 на следующее утро. Они неторопливо завтракали в другом Gasthaus, расположенном в половине квартала от того, где работал их друг Эмиль, и Анас Али Атеф специально шел по улице и подошел к близнецам, которые завтракали штруделем и кофе. с двадцатью или около того немецкими гражданами. Атеф не заметил, что за ним наблюдают; его глаза смотрели вперед и не осматривали местность незаметно, как это сделал бы обученный привидение. Видно, здесь он чувствовал себя в безопасности. И это было хорошо.

«Вот и наш мальчик», - сказал Брайан, первым заметив его. Как и в случае с Сали, над его головой не было неоновой вывески, но он идеально соответствовал фотографии и вышел из нужного жилого дома. Его усы сделали ошибку при опознании маловероятной. Достаточно хорошо одет. Если бы не кожа и усы, он мог бы сойти за немца. В конце квартала он сел в трамвай, пункт назначения неизвестен, но двигался на восток.

"Спекулировать?" - спросил Доминик своего брата.

«Уехать позавтракать с приятелем или спланировать падение Неверного Запада - мы действительно не можем сказать, чувак».

«Да, было бы неплохо получить реальное освещение его дела, но мы же не проводим расследование, не так ли? Эта дворняга наняла как минимум одного стрелка. Он заработал себе место в нашем дерьмовом списке, Альдо ».

«Роджер, братан», - согласился Брайан. Его обращение было полным. Анас Али Атеф теперь был для него просто лицом и ослом, которого нужно застрять с его волшебным пером. Кроме того, он был тем, с кем Бог мог поговорить в должное время, юрисдикция, которая в данный момент не имела прямого отношения ни к одному из них.

«Если бы это была операция Бюро, у нас была бы команда прямо сейчас в квартире, по крайней мере, чтобы выбросить его компьютер».

Брайан согласился. "Что теперь?"

«Мы видим, ходит ли он в церковь, и, если да, мы видим, как легко было бы засовывать его по дороге туда или обратно».

«Вам не кажется, что все идет быстро?» - вслух задумался Брайан.

«Я полагаю, мы могли бы посидеть в номере отеля и подрочить, но это тяжело для запястья, понимаешь?»

«Да, я так думаю».

Закончив завтрак, они оставили на столе деньги, но не большие чаевые. Это тоже наверняка отметит их как американцев.

АВТОМОБИЛЬ не был так удобен, как его машина, но в конечном итоге был удобнее из-за необходимости найти место для парковки. Европейские города проектировались не с расчетом на автомобили. Конечно, не было и Каира, и пробки там могли быть невероятными - даже хуже, чем здесь, - но, по крайней мере, в Германии у них был надежный общественный транспорт. Поезда были великолепны. Качество линий произвело впечатление на человека, который имел несколько инженерных специальностей - неужели их всего несколько? он спросил себя; казалось, что это целая жизнь - много лет назад. Немцы были любопытным народом. Они думали, что они сдержанные, формальные и, о, настолько превосходящие все остальные расы. Они смотрели свысока на арабов - да и на большинство других европейцев тоже - и открывали свои двери для иностранцев только потому, что их внутренние законы, наложенные на них шестьюдесятью годами ранее американцами после Второй мировой войны, гласили, что они должны это делать. Но поскольку они были вынуждены сделать это, они сделали это, в основном без явных жалоб, потому что эти безумные люди подчинялись закону, как если бы он был передан им собственноручно Богом. Они были самыми послушными людьми, которых он когда-либо встречал, но за этой покорностью скрывалась способность к насилию - организованному насилию - такого, чего мир вряд ли знал. На памяти живущих они восстали, чтобы убивать евреев. Они даже превратили свои лагеря смерти в музеи, но музеи, в которых предметы и машины, несомненно, все еще работали, как будто стояли наготове. Как жаль, что они не смогли проявить политическую волю, чтобы сделать это так.

Евреи унизили его страну четыре раза, убив при этом его старшего брата Ибрагима на Синае, когда он управлял советским танком Т-62. Он не помнил Ибрагима. Тогда он был слишком молод, и у него были только фотографии, чтобы дать ему представление о том, как он выглядел, хотя его мать все еще плакала о его памяти. Он погиб, пытаясь закончить дело, начатое этими немцами, но потерпел неудачу, убитый пушечным выстрелом из американского основного боевого танка M60A1 в битве на китайской ферме. Американцы защищали евреев. Америкой правили евреи. Вот почему они снабжали его врагов оружием, снабжали их разведданными и любили убивать арабов.

Но неспособность немцев справиться с поставленной задачей не умерила их высокомерие. Просто перенаправил. Он видел это на трамвае, на краткие взгляды искоса, на то, как старушки спешили в нескольких шагах от того места, где он стоял. «Кто-нибудь, вероятно, протер бы верхнюю планку дезинфицирующим средством после того, как он выйдет», - ворчал Анас. Клянусь Пророком, это были неприятные люди.

Поездка заняла ровно семь минут, и пора было выходить на Дом штрассе. Оттуда идти пешком один квартал. По пути он видел больше взглядов, враждебности в глазах или, что еще хуже, глаз, которые заметили его присутствие и просто прошли, как если бы он увидел бездомную собаку. Было бы приятно принять меры здесь, в Германии - прямо здесь, в Мюнхене! - но его приказы были конкретными.

Его целью была кофейня. Фаад Рахман Ясин уже был там, одетый небрежно, как рабочий. В этом кафе было много таких, как он.

«Салам алейкум», - сказал Атеф в знак приветствия. Мир вам.

«Алейкум салам», - сказал Фаад в ответ. «Выпечка здесь отличная».

«Да», - согласился Атеф, мягко говоря по-арабски. «Итак, что нового, мой друг?»

«Наши люди довольны прошедшей неделей. Мы сильно потрясли американцев », - сказал Фаад.

«Недостаточно, чтобы они отреклись от израильтян. Они любят евреев больше, чем своих детей. Запомните мои слова по этому поводу. И они набросятся на нас ».

"Как?" - потребовал ответа Фаад. - Да, нападать на всех, о ком знают их шпионские агентства, но это только воспламенит верующих и побудит больше к нашему делу. Нет, о нашей организации они не знают. Они даже не знают нашего имени ». Это произошло потому, что у их организации действительно не было названия. «Организация» было просто описательным словом для их ассоциации с Верными.

«Надеюсь, вы правы. Итак, у меня есть еще заказы? »

«Вы хорошо поработали - трое из нанятых вами мужчин выбрали мученичество в Америке».

"Три?" Атеф был приятно удивлен. "Они умерли хорошо, я полагаю?"

«Они умерли во имя Аллаха. Этого должно быть достаточно. Итак, у вас есть для нас еще новобранцы? »

Атеф отпил кофе. «Не совсем, но у меня двое склоняются в нашу сторону. Как вы знаете, это непросто. Даже самое верное желание наслаждаться плодами хорошей жизни ». Конечно, как он делал сам.

«Ты хорошо поработал для нас, Анас. Лучше быть уверенным, чем слишком требовательно к ним. Не торопитесь. Мы можем быть терпеливыми ».

"Насколько терпелив?" Атеф хотел знать.

«У нас есть дополнительные планы на Америку, чтобы ужалить их еще хуже. На этот раз мы убили сотни. В следующий раз мы убьем тысячи, - пообещал Фаад с искоркой в глазах.

"Как именно?" - немедленно спросил Атеф. Он мог бы быть - должен был быть - офицером по планированию. Его инженерное образование сделало его идеальным для таких вещей. Разве они этого не знали? В организации были люди, которые думали не мозгом, а яйцом.

«Это я не вправе говорить, друг мой». Поскольку он не знал, Фаад Рахман Ясин не сказал. Высшие должностные лица организации не доверяли ему в достаточной степени, что бы возмутило его, если бы он знал об этом.

«Сын шлюхи, вероятно, не знает себя», - подумал в то же время Атеф.

«Мы приближаемся к часу молитвы, друг мой», - сказал Анас Али Атеф, глядя на часы. "Иди со мной. Моя мечеть находится всего в десяти минутах ходьбы ». Скоро настанет время намаза. Это было испытанием для его коллеги, чтобы убедиться, что он действительно верен.

"Как ты говоришь." Оба встали и пошли к трамваю, который через пятнадцать минут остановился в квартале от мечети.

«Поднимите голову, Альдо, - сказал Доминик. Они осматривали окрестности, на самом деле, просто чтобы почувствовать местность, но там был их друг, который шел по улице с кем-то, что должно было быть своим другом.

«Интересно, а кто такой вог номер два?» - сказал Брайан.

«Мы никого не знаем, и мы не можем работать на фрилансе. Собираешься? - спросил Доминик.

«Держи пари, братан. Ты?"

«Повесьте на это большой роджер», - ответил Доминик. Их цель находилась в тридцати ярдах от них, она шла прямо на них, вероятно, направляясь к мечети, которая находилась в полквартале позади них. "Что вы думаете?"

«Отмахивайся, лучше на выходе уложи его».

"Хорошо." И оба повернули направо, чтобы посмотреть в витрину шляпного магазина. Они слышали - чертовски близко чувствовали - как он проходит. "Как ты думаешь, сколько времени это займет?"

«Будь я проклят, если я знаю, мужик, я сам не был в церкви пару месяцев».

«Супер», - прорычал Брайан. «Мой собственный брат отступник».

Доминик подавил смех. «Ты всегда был прислужником в семье».

УБЕДИТЕЛЬНО, Атеф и его друг вошли. Пришло время для ежедневных молитв, Салата, второго из пяти столпов ислама. Они склонялись и становились на колени, лицом к Мекке, шепча излюбленные фразы из Священного Корана, подтверждая свою веру, когда они это делали. Войдя в здание, они сняли обувь, и, к удивлению Ясина, эта мечеть пострадала от немецкого влияния. В стене атриума имелись индивидуальные закутки для обуви, все они пронумерованы должным образом, чтобы избежать путаницы. . . или воровство. Это действительно редкое преступление в любой мусульманской стране, потому что исламское наказание за воровство было очень суровым, и совершить это в Собственном доме Аллаха было бы умышленным оскорблением Самого Бога. Затем они вошли в мечеть и поклонились Аллаху.

Это не заняло много времени, и с этим пришло некое освежение для души Атефа, поскольку он подтвердил свои религиозные убеждения. Потом все было кончено. Он и его друг вернулись в атриум, собрали обувь и вышли на улицу.

Они не были первыми, кто вышел из больших дверей, а остальные послужили предупреждением обоим американцам. На самом деле это был вопрос, по какому пути они пойдут. Доминик смотрел на улицу в поисках полицейского или сотрудника разведки, но не увидел никого. Он держал пари, что их субъект направится в его квартиру. Брайан пошел в другом направлении. Выглядело так, будто на молитву ушло около сорока человек. Выйдя, они рассыпались по ветрам поодиночке или небольшими группами. Двое сели на передние ряды такси - предположительно своих собственных - и поехали, чтобы расплачиваться за проезд. Это не включало никого из их единоверцев, которые, вероятно, были членами рабочего класса, которые ходили пешком или пользовались общественным транспортом. Едва ли это заставляло их казаться злодеями близнецам, которые приближались друг к другу, но не слишком быстро и явно не вдвоем. Затем вышел субъект и его приятель.

Они повернули налево, прямо в сторону Доминика, ярдов в тридцати от них.

Со своей точки зрения Брайан все видел. Доминик вытащил золотую ручку из внутреннего кармана своего не совсем костюмного пиджака, украдкой повернул кончик, чтобы взять его в руку, а затем взял его в правой руке, как ледоруб. Он придерживался близкого взаимного курса к предмету ...

Как ни странно, смотреть на это было очень красиво. Всего в шести футах от него Доминик, казалось, споткнулся о что-то и упал прямо на парня Атефа. Брайан даже не заметил палки. Атеф упал вместе со своим братом, и это компенсировало бы дискомфорт от укола. Приятель Атефа помог им обоим. Доминик извинился и двинулся дальше, а Брайан последовал за целью. Он не видел, чтобы Сали проверял, так что это было в какой-то степени интересно. Субъект прошел около пятидесяти футов, затем остановился как вкопанный. Он, должно быть, что-то сказал, потому что его друг повернулся, как бы чтобы задать вопрос, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Атеф упал. Одна рука поднялась, чтобы защитить его лицо от падения, но затем все тело обмякло.

Второй мужчина был явно ошеломлен увиденным. Он наклонился, чтобы посмотреть, что случилось, сначала в недоумении, затем в беспокойстве, а затем в панике, перевернув тело и громко разговаривая со своим павшим другом. Брайан прошел мимо них. Лицо Атефа было невозмутимым и неподвижным, как у куклы. Мозг у парня был активен, но он не мог даже открыть глаза. Брайан постоял там минуту, а затем ушел, не оглядываясь, но жестом показал прохожему-немцу, чтобы тот помог, что немец и сделал, залез в пальто и вытащив сотовый телефон. Наверное, он вызовет скорую. Брайан подошел к следующему перекрестку и повернулся, чтобы посмотреть, глядя на часы. Скорая приехала через шесть с половиной минут. Немцы действительно были хорошо организованы. Отвечающий пожарный / фельдшер проверил пульс, удивленно поднял глаза, а затем с тревогой. Его коллега по команде вытащил ящик из машины, и, на глазах у Брайана, Атеф был интубирован и помещен в мешок. Двое пожарных были хорошо обучены и явно прошли через процесс, который они отработали на станции и, вероятно, много раз использовали на улице. В своей срочности они не поместили Атефа в машину скорой помощи, а вместо этого обращались с ним как можно лучше на месте.

Брайан заметил по часам, что прошло десять минут с тех пор, как он упал. У Атефа уже был мертвый мозг, и так называлась эта мелодия. Офицер морской пехоты повернул налево и направился к следующему углу, где поймал такси, нащупывая название отеля, но водитель понял это. Когда он пришел, Доминик был в вестибюле. Вместе они направились к бару.

В том, чтобы выгнать парня прямо из церкви, было хорошо то, что они могли быть достаточно уверены, что он не попадет в ад. По крайней мере, на одну вещь меньше тревожить их совесть. Пиво тоже помогло.

ГЛАВА 20

ЗВУК ОХОТЫ

МЮНХЕН В 14:26 дня переводится на 8:26 утра по восточному поясному времени в кампусе. Сэм Грейнджер рано пришел в свой офис, гадая, увидит ли он электронное письмо. Близнецы работали быстро. Не безрассудно, но они определенно использовали технологию, которую им предоставили, и не тратили впустую время или деньги Кампуса. Он, конечно, уже настроил тему № 3, зашифрованную и готовую к выходу в Интернет. В отличие от Сали в Лондоне, он не мог ожидать какого-либо «официального» уведомления о смерти от немецкой разведки Bundesnachrichtendienst, которая почти не обратила внимания на Анаса Али Атефа. Во всяком случае, это было бы делом городской полиции Мюнхена, но, скорее, делом местного коронера - всего лишь еще одним смертельным сердечным приступом для страны, в которой слишком много граждан курили и ели жирную пищу.

Электронное письмо пришло в 8:43 с компьютера Доминика, в котором сообщалось об успешном попадании в довольно подробные сведения, почти как в официальном отчете о расследовании в ФБР. Тот факт, что рядом с Атефом был друг, вероятно, был бонусом. То, что враг был свидетелем убийства, вероятно, означало, что к смерти субъекта не будет никаких подозрений. Кампус сделает все возможное, чтобы получить официальный отчет об отъезде Атефа, однако, просто для уверенности, хотя в этом будут свои элементы сложности.

Даунстерс, Райан и Уиллс, конечно, ничего об этом не знали. Джек выполнял свои рутинные задачи по сканированию трафика сообщений в американских спецслужбах, что занимало больше часа, а затем сканирование интернет-трафика к известным или предполагаемым адресам террористов и от них. Подавляющее большинство из них было настолько рутинным, что походило на электронную переписку между мужем и женой о том, что забрать в Safeway по дороге с работы домой. Некоторые из этих электронных писем можно было легко закодировать сообщениями значительной важности, но этого нельзя было сказать без программы или шпаргалки. По крайней мере, один террорист использовал термин «жаркая погода» для обозначения усиленной безопасности в месте, представляющем интерес для его коллег, но сообщение было отправлено в июле, когда погода действительно была теплее, чем было комфортно. И это сообщение было скопировано ФБР, и Бюро сначала не обратило на него особого внимания. Но одно новое сообщение прямо перед ним слетело с экрана сегодня утром.

«Эй, Тони, ты хочешь взглянуть на это, приятель».

Адресатом был их старый друг 56MoHa @ euro-com. net, и контент подтвердил его личность как связующего звена для трафика сообщений злоумышленников:

ATEF УМЕР. ОН УМЕР ПЕРЕД МОИМИ ГЛАЗАМИ ЗДЕСЬ, В МЮНХЕНЕ. Была вызвана скорая помощь, и они вылечили его на тротуаре, но он умер в больнице от сердечной атаки. ТРЕБУЮТСЯ ИНСТРУКЦИИ. FA'AD. И его адрес был Honeybear@ostercom.net, который был новым для компьютерного индекса Джека.

"Медовый мишка?" Уиллс заметил со смешком. «Этот парень должен искать женщин в сети».

«Итак, он занимается киберсексом, хорошо. Тони, если бы мы только что ударили парня по имени Атеф в Германии, вот подтверждение этого события и новая цель, которую мы будем отслеживать ». Райан вернулся к своей рабочей станции и использовал мышь, чтобы проверить источники. «Здесь это тоже подхватило АНБ. Может, они думают, что он возможный игрок ».

«Вы действительно любите прыгать воображение», - кратко заметил Уиллс.

«Моя задница!» На этот раз Джек действительно разозлился. Он начинал понимать, почему его отца так часто злила разведывательная информация, поступавшая в Овальный кабинет. «Черт возьми, Тони, насколько все должно быть яснее?»

Уиллс глубоко вздохнул и заговорил так же спокойно, как обычно. «Успокойся, Джек. Это единый источник, единый отчет о том, что могло или не могло произойти. Вы не бросаете шляпу по поводу чего-то, пока это не подтвердится известным источником. Эта личность Honeybear может означать множество вещей, некоторые из которых мы можем подтвердить как хорошего или плохого парня ».

Со своей стороны, Джек-младший задавался вопросом, подвергается ли он - снова! - испытанию его инструктором. «Хорошо, давайте пройдемся через это. MoHa Fifty-six - это источник, в котором мы уверены, что он игрок, возможно, оперативный офицер для плохих парней. Мы ищем его в сети с тех пор, как я здесь, хорошо? Итак, мы прочесываем эфир, и это письмо оказывается в его почтовом ящике одновременно с тем, как мы полагаем, что у нас - у нас - есть команда убийц в полевых условиях. Если только ты не скажешь мне, что Уда бин Сали действительно перенес инфаркт миокарда, когда он мечтал о своей любимой шлюхе в центре Лондона. И что Служба безопасности Великобритании сочла это мероприятие очень интересным только потому, что не каждый день подозреваемый в терроризме банкир падает замертво на улице. Я что-нибудь пропустил? »

Уиллс улыбнулся. «Неплохая презентация. Немного скудно на доказательствах, но ваше предложение было хорошо организовано. Так ты думаешь, мне стоит подняться наверх?

«Нет, Тони, я думаю, тебе стоит запустить его наверх», - сказал Райан, подавляя очевидный гнев. Сделайте глубокий вдох и сосчитайте до десяти.

«Тогда, думаю, я сделаю это».

Через пять минут Уиллс вошел в офис Рика Белла. Он протянул два листа бумаги.

«Рик, у нас есть команда в Германии?» - спросил Уиллс. Ответ не был ни в малейшей степени удивительным.

"Почему вы спрашиваете?" У Белла было покерное лицо, которое могло бы произвести впечатление на мраморную статую.

- Прочтите, - предложил Уиллс.

«Блин», - отреагировал начальник отдела анализа. «Кто вытащил эту рыбу из электронного океана?»

- Угадай, - предложил Тони.

«Неплохо для ребенка». Белл очень внимательно посмотрел на своего гостя. «Насколько он подозревает?»

«В Лэнгли он наверняка заставит людей нервничать».

"Как ты?"

«Можно так сказать, - ответил Уиллс. «У него хорошее воображение, Рик».

На этот раз Белл поморщился. «Ну, это не совсем олимпийские соревнования по прыжкам в длину, не так ли?»

«Рик, Джек складывает два и два примерно так же быстро, как компьютер определяет разницу между единицей и нулем. Он прав, не так ли? "

Белл потребовал секунду или две, прежде чем ответить. "Что вы думаете?"

«Я думаю, что у них точно есть этот персонаж Сали, и это, вероятно, миссия номер два. Как они это делают? »

«Вы действительно не хотите знать. Это не так чисто, как кажется, - ответил Белл. «Этот парень Атеф был вербовщиком. Он послал по крайней мере одного парня в Де-Мойн ».

«Это достаточно веская причина», - рассудил Уиллс.

«Сэм думает так же. Я передам это ему. Следовать за?"

«Этот парень из МоХа нуждается в более внимательном рассмотрении. Может, мы сможем его выследить, - сказал Уиллс.

«Есть идеи, где он?»

«Италия, похоже, но многие люди живут на сапоге. Множество больших городов с множеством крысиных нор. Но Италия для него - хорошее место. Расположенный в центре. Воздушное сообщение везде. А в последнее время террористы оставили Италию в покое, и поэтому никто не охотится на собаку, которая не лает ».

«То же самое в Германии, Франции и остальной части Центральной Европы?»

Уиллс кивнул. «Похоже на то. Они следующие, но я не думаю, что они это полностью ценят. Головы в песке, Рик.

«Верно», - согласился Белл. «Итак, что нам делать с вашим учеником?»

«Райан? Хороший вопрос. Конечно, черт возьми, он быстро учится. Он особенно хорош в соединении вещей, - вслух подумал Уиллс. «Он делает большие скачки воображения, иногда даже слишком далеко, но, тем не менее, это неплохие качества для аналитика».

«Оценить до этого момента?»

«B-plus, может быть, A low A, и это только потому, что он новенький. Он не так хорош, как я, но я занимаюсь этим бизнесом еще до его рождения. Он пришел, Рик. Он далеко уйдет ».

"Это хорошо?" - спросил Белл. Тони Уиллс был известен как осторожный консервативный аналитик и один из лучших Лэнгли, которых когда-либо создавал, несмотря на зеленую повязку на глаза и подвязки на рукавах.

Уиллс кивнул. "Это хорошо." К тому же он был безупречно честным. Это был его естественный характер, но он также мог себе это позволить. Кампус платил намного лучше, чем любое государственное учреждение. Все его дети были взрослыми - последний из них был на последнем курсе физики в Мэрилендском университете, и после этого он и Бетти могли думать о следующем большом шаге в жизни, хотя Уиллсу здесь понравилось, и у него не было ближайших планов. Покинуть. «Но не говори ему, что я так сказал».

"Большая голова?"

«Нет, это было бы несправедливо. Но я не хочу, чтобы он начал думать, что все это знает ».

«Никто с половинным мозгом так не думает», - сказал Белл.

"Ага." Завещания стояли. «Но зачем рисковать?»

Уиллс ушел, но Белл все еще не знал, что делать с ребенком Райана. Что ж, есть о чем поговорить с сенатором.

«СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА, Вена», - сообщил Доминик своему брату. «У нас есть еще одна тема».

«Вам интересно, насколько стабильной будет эта работа?» - вслух задумался Брайан.

Его брат засмеялся. «Чувак, в Америке достаточно дворняг, чтобы мы были заняты на всю оставшуюся жизнь».

«Да, сэкономьте деньги, уволите всех судей и присяжных».

«Меня зовут не Грязный Гарри Каллахан, придурок».

- И я тоже не Чести Пуллер. Как нам туда добраться? Лети, тренируйся - может, води? »

«Вождение может быть забавным, - сказал Доминик. «Интересно, сможем ли мы арендовать Porsche. . . ? »

«О, отлично», - проворчал Брайан. «Хорошо, выйдите из системы, чтобы я мог загрузить файл, а?»

"Конечно. Я посмотрю, что нам устроит консьерж ». И он направился из комнаты.

«ЭТО единственное подтверждение, которое у нас есть?» - спросил Хендли.

"Верный." Грейнджер кивнула. «Но это в точности совпадает с тем, что нам сказали наши парни».

«Они едут слишком быстро. Что, если другая сторона подумает: «Два сердечных приступа менее чем за неделю». . . ? И что?"

«Джерри, суть этой миссии - разведка огнем, помнишь? Мы на полпути хотим, чтобы другая сторона немного нервничала, но вскоре их высокомерие проявится, и они спишут это как случайность. Если бы это было телевидение или фильмы, они бы подумали, что ЦРУ жестко играет, но это не фильмы, и они знают, что ЦРУ не играет в такую игру. Может быть, Моссад, но они уже опасаются израильтян. Эй, - в голове у Грейнджер загорелась лампочка, - а что, если это те ребята, которые убили офицера Моссада в Риме?

«Я не плачу тебе за размышления, Сэм».

«Это возможность», - настаивала Грейнджер.

«Также возможно, что мафия ударила бедного ублюдка, потому что они приняли его за товарища-мафиози, который был должен деньги мафии. Но я бы не стал ставить на это ранчо.

"Да сэр." Грейнджер вернулся в свой офис.

МОХАММЕД ХАССАН АЛЬ-ДИН в это время находился в Риме, в отеле «Эксельсиор», пил кофе и работал на своем компьютере. Это были плохие новости об Атефе. Он был - он был - хорошим рекрутером, с правильным сочетанием интеллекта, правдоподобия и решимости убедить других присоединиться к делу. Он сам хотел выйти на поле боя, забрать жизни и стать святым мучеником, но, хотя у него это могло получиться хорошо, человек, который умел вербовать, был более ценным, чем человек, готовый пожертвовать собственной жизнью. Это была простая арифметика, и такой дипломированный инженер, как Атеф, должен был понять. Что с ним было? Брат, не так ли, убитый израильтянами в 1973 году? Давно затаил обиду даже на мужчин в его организации, но не без прецедентов. Однако теперь Атеф был со своим братом в Раю. Для него это было удачей, но неудачей для организации. Так было написано, Мухаммед утешил себя, и так будет, и так борьба будет продолжаться до тех пор, пока не умрут последний из их врагов.

У него на кровати лежала пара клонированных телефонов, которыми он мог пользоваться, не опасаясь перехвата. Стоит ли ему позвонить по этому поводу эмиру? Об этом стоило подумать. Анас Али Атеф был вторым сердечным приступом менее чем за неделю, и в обоих случаях они были молодыми людьми, и это было странно, статистически очень необычно. Однако в то время Фаад стоял рядом с Анасом Али, поэтому он не был застрелен или отравлен офицером израильской разведки - еврей, вероятно, убил бы их обоих , подумал Мохаммед, - и поэтому с помощью очевидец, казалось, мало причин подозревать нечестную игру. С другой стороны, Уда любил жизнь блудника, и вряд ли он был первым человеком, который умер от этой слабости плоти. Так что это казалось маловероятным совпадением и поэтому недостойным срочного звонка самому эмиру. Он записал двойные инциденты на своем компьютере, однако зашифровал файл и выключился. Он был похож на прогулку. В Риме был приятный день. Горячий по большинству европейских стандартов, но для него дыхание дома. Чуть дальше по улице находился приятный ресторан на тротуаре, итальянская кухня которого была средней, но средняя здесь была лучше, чем во многих прекрасных ресторанах по всему миру. Можно подумать, что все итальянские женщины страдают ожирением, но нет, они страдали западной женской болезнью худобы, как и западноафриканские дети, некоторые из них. Как молодые парни, а не зрелые, опытные женщины. Так грустно. Но вместо еды он пересек Виа Венето, чтобы получить в банкомате тысячу евро. Евро сделал европейские путешествия намного удобнее, слава Аллаху. С точки зрения стабильности он еще не мог сравниться с американским долларом, но, если повезет, скоро может стать таковым, что еще больше упростило бы его поездку.

Рим было трудно не любить. Удобно расположенный, интернациональный по своему характеру, кишащий иностранцами и полный гостеприимных людей, которые кланялись и скребли наличные, как все крестьяне. Хороший город для женщин, с такими магазинами, как Эр-Рияд, вряд ли. Его английской матери нравился Рим, и причины были очевидны. Хорошая еда и вино, а также прекрасная историческая атмосфера, которая предшествовала даже самому Пророку, мир ему и благословение. Многие погибли здесь от рук цезарей, зарезаны для общественного удовольствия в амфитеатре Флавиев или убиты, потому что так или иначе не угодили императору. Улицы, вероятно, были здесь очень мирными во времена империи. Что может быть лучше для обеспечения этого, чем безжалостное соблюдение законов? Даже слабые могли расплачиваться за плохое поведение. Так было на его родине и, как он надеялся, так и останется после того, как с королевской семьей покончено - либо убито, либо изгнано за границу, возможно, в безопасность Англии или Швейцарии, где обращаются с людьми с деньгами и благородным статусом. достаточно хорошо, чтобы прожить свою жизнь в праздном комфорте. Любая альтернатива подошла бы Мохаммеду и его коллегам. Просто для того, чтобы они больше не управляли его страной, наполненной коррупцией, поклоняясь неверным и продавая им нефть за деньги, управляя людьми, как если бы они были сыновьями самого Мухаммеда. Этому придет конец. Его отвращение к Америке отступило перед ненавистью к правителям своей страны. Но Америка была его главной целью из-за своей мощи, независимо от того, использовалась ли она для его собственных нужд или была выделена для использования другими в собственных имперских интересах Америки. Америка угрожала всему, что ему было дорого. Америка была страной неверных, покровительницей и защитницей евреев. Америка вторглась в его собственную страну и разместила там войска и оружие, несомненно, с конечной целью подчинить весь ислам и, таким образом, управлять миллиардом верующих в своих узких и узких интересах. Жалящая Америка стала его навязчивой идеей. Даже израильтяне не были такими привлекательными мишенями. Какими бы злобными они ни были, евреи были просто кошачьими лапами Америки, вассалами, которые выполняли приказы Америки в обмен на деньги и оружие, даже не подозревая, насколько цинично их использовали. Иранские шииты были правы. Америка была Великим Сатаной, сам Иблис, настолько могущественным, что было трудно нанести ей решительный удар, но все же уязвимым в своем зле перед праведными силами Аллаха и Верных.

«КОНСЬЕРЖ» в отеле «Байеришер» превзошел самого себя, подумал Доминик, и заполучил «Порше 911», чей передний багажник едва удерживал их сумки, и то лишь с небольшим сжатием. Но этого было достаточно, и даже лучше, чем арендованный маломоторный «Мерседес». У 911 были мячи. Брайан возился с картами, пока они шли на юго-восток через Альпы в Вену. То, что они собирались убить кого-то на юг, на данный момент не имело смысла. Они служили своей стране, которая была почти такой же большой, как и преданность.

«Нужен ли мне защитный шлем?» - спросил Брайан, садясь в машину, что в случае с этой машиной почти означало сидеть на тротуаре.

«Не со мной за рулем, Альдо. Давай, братан. Пришло время рок-н-ролла ».

Автомобиль был ужасного синего цвета, но бак был заправлен, а шестицилиндровый двигатель был настроен должным образом. Немцам нравились вещи в Орднунге. Брайан вывел их из Мюнхена по автобану на юго-восток в Вену, и оттуда Энцо решил посмотреть, насколько быстро этот Porsche действительно сможет ехать.

«ВЫ думаете, может быть, им нужна какая-то подстраховка?» Хендли спросил Грейнджер, которую он только что вызвал в свой кабинет.

"Что ты имеешь в виду?" Сэм ответил. «Они», конечно же, должны были быть братьями Карузо.

«Я имею в виду, что у них не так много средств разведки», - отметил бывший сенатор.

«Ну, мы никогда об этом особо не задумывались, не так ли?»

"Точно." Хендли откинулся на спинку стула. «В каком-то смысле они работают голыми. Ни у одного из них нет большого опыта в области разведки. Что, если они ударили не того парня? Ладно, они, вероятно, этого не сделают, но их моральному духу это тоже не поможет. Я помню парня из мафии, кажется, в Федеральном загоне Атланты. Он убил какого-то бедного ублюдка, который, как ему казалось, пытался убить его, но это был не тот парень, и в результате он отключился. Пела как канарейка. Вот как мы добились нашего первого большого прорыва в мафии и как это было организовано, помнишь? »

«О, да, это был солдат мафии по имени Джо Валачи, да, но он был преступником, помнишь?»

«А Брайан и Доминик - хорошие парни. Так что чувство вины могло поразить их еще больше. Может быть, неплохо было бы получить какую-нибудь резервную копию разведданных ».

Грейнджер была удивлена предложением. «Я вижу необходимость в более качественной оценке разведывательных данных, и я признаю, что у этого« виртуального офиса »есть свои ограничения. Они не могут задавать вопросы, вроде бы, но если они у них есть, они все равно могут написать нам по электронной почте за советом…

«Чего они еще не сделали», - заметил Хендли.

«Джерри, осталось всего два шага до миссии. Еще не время паниковать, понимаешь? Это два очень умных и очень способных молодых офицера. Вот почему мы их выбрали. Они умеют думать самостоятельно, и это именно то, чего мы хотим от наших сотрудников ».

«Мы не просто делать предположение, мы запуск предположения в будущее. Думаешь, это хорошая идея? " Хендли научился реализовывать идеи на Капитолийском холме, и он был в этом смертельно эффективен.

«Предположения - всегда плохо. Я знаю это, Джерри. Но есть и осложнения. Как мы узнаем, что отправляем нужного парня? Что, если это только добавит неопределенности? Мы хотим это сделать? » Хендли, подумала Грейнджер, страдает от смертельной болезни Конгресса. Было слишком легко проследить за чем-то до смерти.

«Я говорю о том, что было бы неплохо иметь там кого-то, кто думает немного иначе, кто использует другой подход к данным, которые поступают туда. Мальчики Карузо довольно хороши. Я знаю это. Но они неопытны. Важно иметь другой мозг, чтобы по-другому взглянуть на факты и ситуацию ».

Грейнджер почувствовал, что его загнали в угол. «Хорошо, послушайте, я понимаю логику этого, но это уровень сложности, который нам не нужен».

«Хорошо, так что посмотри на это с другой стороны - что, если они увидят что-то, к чему они не готовы? В этом случае им нужно второе - как бы вы это ни называли - мнение о имеющихся данных. Это снизит вероятность их совершения на поле боя. Единственное, что меня беспокоит, это то, что они совершают ошибку, и это фатальная ошибка для какого-то бедняги, и что ошибка влияет на то, как они будут выполнять свои миссии в будущем. Вина, раскаяние, и, может быть, тогда они начнут об этом говорить, хорошо? Можем ли мы полностью сбрасывать со счетов это? »

«Нет, возможно, не полностью, но это также означает, что мы просто добавляем дополнительный элемент в уравнение, которое может сказать« нет », когда« да »- правильный путь. Сказать «нет» может каждый. Это не обязательно правильно. Вы можете слишком осторожничать ».

«Я так не думаю».

"Отлично. Итак, кого вы хотите отправить? » - спросила Грейнджер.

«Давайте подумаем об этом. Должен быть… должен быть кем-то, кого они знают и кому доверяют. . . » Его голос затих.

Хендли заставил своего операционного директора нервничать. У него в голове была идея, и Хендли слишком хорошо знал, что он является главой Кампуса, и что в этом здании его слово было законом, и не к кому было его апеллировать. Итак, если Грейнджер должна была выбрать имя для этой условной работы, это должен был быть кто-то, кто не облажался бы.

AUTOBAHN был спроектирован великолепно, даже блестяще. Доминик задумался, кто это устроил. Потом он подумал, что дорога выглядела так, как будто она была здесь уже давно. И это связывало Германию и Австрию. . . Может, Гитлер сам приказал построить эту дорогу? Разве это не крик? Во всяком случае, здесь не было ограничения скорости, а шестицилиндровый двигатель Porsche мурлыкал, как тигр, преследующий запах теплого мяса. И немецкие водители были удивительно вежливы. Все, что вам нужно было сделать, это включить фонари, и они поспешили уйти с вашего пути, как если бы они получили божественный указ. Совершенно непохоже на Америку, где какая-то старушка в своем чрезмерно пышном пинто находилась в крайнем левом переулке, потому что она была левшой и любила задерживать маньяков в их корветах. Соляные равнины Бонневилля вряд ли могли быть более увлекательными.

Со своей стороны Брайан изо всех сил старался не съежиться. Время от времени он закрывал глаза, вспоминая о бездельничании, которое он летал в разведывательной морской пехоте через горные перевалы в Сьерра-Неваде, довольно часто на вертолетах CH-46 старше его. Они не убивали его. Вероятно, это тоже не так, и, как офицеру морской пехоты, ему не разрешалось показывать страх или слабость. И это было захватывающе. Скорее, как кататься на американских горках без дуги безопасности на сиденье. Но он видел, что Энцо веселится, и утешал себя тем, что его ремень безопасности был пристегнут , и что этот маленький немецкий автомобиль, вероятно, был спроектирован той же конструкторской бригадой, что и танк «Тигр». Самым страшным было проехать через горы, и когда они вошли в сельскую местность, земля стала более плоской, а дорога прямолинейнее, слава Богу.

«Холмы оживают от звука myoosikkkk», - ужасно запел Доминик.

«Если ты будешь так петь в церкви, Бог поразит тебя до смерти», - предупредил Брайан, вытаскивая карты города для подъезда к Вене, как Вена была известна своим жителям.

А городские улицы превратились в логово крыс. Столица Австрии - Остеррайх - возникла раньше римских легионов, в ней не было прямых улиц на большее расстояние, чем требовалось бы легиону, чтобы пройти мимо своего трибуна милитари в день рождения императора. На карте были показаны внутренние и внешние кольцевые дороги, которые, вероятно, отмечали место бывших средневековых стен - турки приезжали сюда не раз, надеясь присоединить Австрию к своей империи, но эта безделушка военной истории не была частью официального корпуса морской пехоты. список для чтения. Будучи в основном католической страной, поскольку правящий Дом Габсбургов был таковым, она не помешала австрийцам истребить свое видное и процветающее еврейское меньшинство после того, как Гитлер включил Остеррайх в состав Великого германского рейха. Это было после плебисцита аншлюса в 1938 году. Гитлер родился здесь, а не в Германии, как многие считали, и австрийцы отплатили за эту лояльность некоторыми своими собственными силами, став более нацизированными, чем сам Гитлер, по крайней мере, так сообщала объективная история, а не обязательно австрийцы сейчас. Это была единственная страна в мире, где «Звуки музыки» потерпели неудачу в прокате, возможно, потому, что фильм был нелестным по отношению к нацистской партии.

Тем не менее, Вена выглядела такой же, как и была: бывший имперский город с широкими, обсаженными деревьями бульварами, классической архитектурой и удивительно воспитанными горожанами. Брайан провел их в отель «Империал» на Картнер-Ринг, здание, которое выглядело как дополнение к известному дворцу Шенбрунн.

«Согласись, они разместили нас в хороших местах, Альдо», - заметил Доминик.

Внутри он был еще более впечатляющим, с позолоченной штукатуркой и лакированной деревянной отделкой, каждая часть которой, казалось, была установлена мастерами, импортированными из Флоренции эпохи Возрождения. Вестибюль был невелик, но невозможно было не заметить стойку регистрации, укомплектованную людьми, одетыми в одежду, в которой они были отмечены как персонал отеля, как морской пехотинец в голубом платье.

«Добрый день», - поздоровалась консьержка. «Тебя зовут Карузо?»

- Верно, - сказал Доминик, удивленный экстрасенсорным восприятием консьержа. «Вам следует зарезервировать место для меня и моего брата?»

«Да, сэр», - с восторженным подчинением ответила консьержка. Его английский можно было выучить в Гарварде. «Два смежных номера с видом на улицу.»

"Превосходно." Доминик выудил свою черную карточку American Express и протянул ее.

"Спасибо."

«Какие-нибудь сообщения для нас?» - спросил Доминик.

«Нет, сэр», - заверила его консьержка.

«Можете ли вы попросить камердинера присмотреть за нашей машиной? Сдано. Мы не уверены, сохраним мы его или нет ».

"Конечно, сэр."

"Спасибо. Можем ли мы посмотреть наши комнаты? »

"Да. Вы на первом этаже - простите, на втором, как вы говорите в Америке. Франц, - позвал он.

Английский посыльный был так же хорош. «Сюда, джентльмены, пожалуйста». Никакого лифта, а скорее прогулка по лестнице, устланной красным ковром, прямо к портрету в полный рост человека, который действительно выглядел очень важным, в своей белой военной форме и красиво вычесанных бакенбардах на подбородке.

«Кто это может быть?» - спросил Доминик у посыльного.

«Император Франц Иосиф, сэр. Он посетил отель при его открытии в девятнадцатом веке ».

"Ах." Это объясняет отношение персонала здесь, но стиль этого места невозможно сбить с толку. Отнюдь не.

Еще через пять минут их расселили по своим местам. Брайан забрел в комнату своего брата. «Черт возьми, уровень резиденции в Белом доме не так уж хорош».

"Думаю да?" - спросил Доминик.

«Чувак, я это знаю . Был там, сделал это. Дядя Джек поднял меня после того, как я получил комиссию - нет, на самом деле это было после того, как я окончил начальную школу. Черт, это место что-то. Интересно, сколько это стоит? »

«Какого черта, это у меня на карточке, а наш друг рядом, в« Бристоле ». Довольно интересно охотиться на богатых ублюдков, не так ли? Это вернуло их к делу. Доминик вытащил из сумки ноутбук. Imperial привык к гостям с компьютерами, и установка для него была действительно очень эффективной. На данный момент он открыл самый последний файл. Раньше он только сканировал его. Теперь он не торопился с каждым словом.

ГРАНДЖЕР обдумывал это. Джерри хотел, чтобы кто-нибудь присмотрел за близнецами, и казалось, что его мысли были сосредоточены на этом. В отделе разведки под руководством Рика Белла было много хороших людей, но, будучи бывшими офицерами разведки ЦРУ и других организаций, все они были слишком стары, чтобы быть достойными товарищами для близнецов, таких же молодых, как дети Карузо. Было бы неправильно, если бы люди в возрасте от двадцати до пятидесяти лет болтались по Европе с кем-то, кому за пятьдесят. Так что лучше кого-нибудь помоложе. Таких было немного, но был один. . .

Он взял свой телефон.

ФААД БЫЛ всего в двух кварталах от отеля Bristol, на третьем этаже, знаменитого и очень престижного отеля, известного прежде всего своей превосходной столовой и близостью к Государственной опере, которая находилась через дорогу и посвящена память Вольфганга Амадея Моцарта, который был придворным музыкантом Габсбургского дома перед своей ранней смертью прямо здесь, в Вене. Но Фаад нисколько не интересовался такой историей. Текущие события были его навязчивой идеей. Наблюдение за смертью Анаса Али Атефа прямо на его глазах сильно потрясло его. Это не была смерть неверных, которую можно было посмотреть по телевизору и спокойно улыбнуться. Он стоял там, наблюдая, как жизнь незримо утекает из тела его друга, наблюдая, как немецкие фельдшеры тщетно борются за его жизнь - очевидно, делая все возможное даже для человека, которого они, должно быть, презирали. Это было сюрпризом. И, да, они были немцами, которые просто делали свою работу, но они выполнили эту работу с упорной решимостью, затем они повезли его товарища в ближайшую больницу, где немецкие врачи, вероятно, сделали то же самое, только потерпеть неудачу. В приемной к нему пришел врач и с грустью сообщил ему эту новость, без необходимости заявив, что они сделали все, что можно было сделать, и что это выглядело как обширный сердечный приступ, и что будут проведены дальнейшие лабораторные работы. чтобы убедиться, что это действительно было причиной смерти, и, наконец, запросить информацию о его семье, если таковая имеется, и о том, кто будет видеть тело после того, как они закончат его разбирать. Странно то, что немцы всегда были точны во всем. Фаад предпринял все возможные меры, а затем сел на поезд до Вены, сидя в одиночестве на кресле первого класса и пытаясь смириться с ужасным событием.

Он отчитывался перед организацией. Мохаммед Хасан ад-Дин был его воротами для этого. Вероятно, в тот момент он был в Риме, хотя Фаад Рахман Ясин не был уверен. Ему не нужно было быть уверенным. Интернет был достаточно хорошим адресом, хотя и бесформенным. Так грустно было молодому, энергичному и ценному товарищу упасть замертво на улице. Если это вообще служило какой-либо цели, только Сам Аллах знал, что это могло быть, но у Аллаха был свой план на все, и это не всегда было чем-то, что нужно знать людям. Фаад достал из мини-бара минибутылку коньяка и выпил ее прямо из стеклянной емкости, вместо того, чтобы перелить ее в один из бокалов наверху шкафа. Грешно это или нет, но это помогло успокоить его нервы, и в любом случае он никогда не делал этого публично. Блин, какое невезение! Он еще раз взглянул на мини-бар. Остались еще два коньяка, а после - несколько миниатюр шотландского виски, любимого напитка Саудовской Аравии, Шарии или нет.

«У ВАС ПАСПОРТ ?» - спросила Грейнджер, как только он сел.

"Хорошо обязательно. Почему?" - спросил Райан.

«Вы собираетесь в Австрию. Самолет улетает сегодня вечером из Даллеса. Вот твой билет. Операционный директор бросил папку через стол.

"Зачем?"

«Вы забронировали номер в отеле« Империал ». Там вы свяжетесь с Домиником и Брайаном Карузо, чтобы держать их в курсе событий разведки. Вы можете использовать свою обычную учетную запись электронной почты, а ваш ноутбук оснащен надлежащей технологией шифрования ».

Что за черт? - подумал Джек. «Простите меня, мистер Грейнджер. Можем ли мы вернуться на пару шагов назад? Что именно здесь происходит? "

«Бьюсь об заклад, ваш отец задавал этот вопрос один или два раза». Грейнджер выдавила улыбку, от которой лед в хайболле замерзнет. «Джерри считает, что близнецам нужна помощь со стороны разведки. Итак, вы должны предоставить им эту резервную копию, своего рода консультанта, пока они в полевых условиях. Это не означает, что вы на самом деле будете чем-то заниматься, кроме как следить за развитием разведки через виртуальный офис. Вы неплохо поработали над этим. У вас хороший нюх на отслеживание вещей в сети - чертовски лучше, чем у Дома и Брайана. Может быть полезно обратить внимание на поле. Вот почему. Вы можете отказаться от работы, но на вашем месте я ее возьму. Хорошо?"

"Когда рейс?"

«Это в папке с вашими билетами».

Джек посмотрел. «Черт, мне придется поторопиться».

«Итак, давай. Будет машина, чтобы отвезти вас в Даллес. Пошли.

«Да, сэр», - ответил Джек, вставая на ноги. Так же хорошо, что к нему направлялся автосервис. Ему не нравилась идея оставить свой «Хаммер» на стоянке Даллеса. Воры полюбили вещи. «О, кому разрешено это знать?»

«Рик Белл сообщит Уиллсу. Кроме того, никто, повторяю, никто. Прозрачный?"

«Ясно, сэр. Хорошо, я ухожу отсюда ». Он заглянул в папку с билетами и нашел черную карточку American Express. По крайней мере, поездка была оплачена компанией. Сколько из этих вещей Campus хранит в своих картотеках? - подумал он. Но, черт возьми, это было все, что ему нужно на этот день.

"ЧТО ЭТО?" - спросил Доминик у своего компьютера. «Альдо, завтра утром к нам приедет компания».

"Кто?" - спросил Брайан.

«Не говорит. Однако там сказано не предпринимать никаких действий, пока он не свяжется с нами ».

«Господи, а кто мы такие, Луи-Рыба? Это не наша вина, что последний парень прыгнул нам прямо на колени. Зачем ебаться? »

«Это правительственные типы. «Если ты станешь слишком умелым, они испугаются», - подумал Доминик вслух. «А что насчет ужина, братан?»

«Хорошо, мы можем проверить их версию Вителло Миланезе. Как ты думаешь, у них здесь есть достойные вина?

«Только один способ узнать, Альдо». Доминик достал из чемодана галстук. Столовая в отеле выглядела так же формально, как и старый дом дяди Джека.

ГЛАВА 21

ЖЕЛАТЕЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ УЛИЦА

ЭТО БЫЛО новым приключением для Джека в двух разных смыслах. Он никогда раньше не был в Австрии. Он был чертовски уверен, что никогда не выходил на поле боя в качестве привидения, чтобы присоединиться к команде убийц, и хотя идея лишить жизни людей, которые любили убивать американцев, казалась вполне хорошей вещью за столом в Вест-Одентоне, штат Мэриленд - в место 3A в Airbus 330, тридцать четыре тысячи футов над Атлантическим океаном, ситуация внезапно стала рискованной. Что ж, Грейнджер сказала ему, что ему на самом деле не придется ничего делать. И Джека это устраивало. Он все еще умел стрелять из пистолета - он регулярно ходил на стрельбище на полигоне Секретной службы в центре округа Колумбия или иногда в их академии в Белтсвилле, штат Мэриленд, если поблизости был Майк Бреннан. Но Брайан и Дом не стреляли в людей, не так ли? Нет, согласно отчету МИ5, пришедшему на его компьютер. Сердечный приступ - как, черт возьми, вы достаточно хорошо имитировали сердечный приступ, чтобы патологоанатом клюнул? Ему придется их об этом спросить. Предположительно, его допустили.

В любом случае, еда была лучше, чем в среднем для помоев авиакомпаний, и даже авиакомпания не может испортить выпивку, пока она еще в бутылке. Когда в нем было достаточно алкоголя, сон приходил довольно легко, и сиденье первого класса было старомодным, а не новым голливогом с сотней движущихся частей, ни одна из которых не была удобной. Как обычно, около половины людей смотрели фильмы всю ночь. У каждого человека был свой способ справиться с шоком путешествия, как неизменно называл это его отец. Джек должен был проспать это.

Шницель WIENER был превосходным, как и местные вина.

«Кто бы это ни делал, ему нужно поговорить с дедушкой, - сказал Доминик после последнего укуса. «Он может знать кое-что, чему поп-поп может научиться».

«Он, наверное, итальянец, братан, или, по крайней мере, где-то в этом роде». Брайан допил свой бокал превосходного местного белого вина, которое посоветовал официант. Примерно через пятнадцать секунд официант заметил это и снова наполнил стакан, прежде чем снова исчезнуть. «Блин, мужчина может привыкнуть к этой забегаловке. Лучше всего из MRE ».

«Если повезет, тебе больше никогда не придется есть это дерьмо».

«Конечно, если мы продолжим эту работу», - с сомнением ответил Альдо. По сути, они были одни в угловой будке. «Итак, что мы знаем о новом предмете?»

- Якобы курьер. Он носит в голове сообщения - те, которые они не отправляют через Интернет. Было бы полезно поработать его мозгами, но это не миссия. У нас есть физическое описание, но на этот раз фото нет. Это немного беспокоит. Он не кажется таким уж важным. Это тоже беспокоит ».

«Да, я тебя слышу. Он, должно быть, рассердил не тех людей. Вот незадача." Его угрызения совести остались в прошлом, но он действительно хотел приблизить человека к вершине пищевой цепочки. Отсутствие фотографии для удостоверения личности действительно вызывало беспокойство. Им нужно быть осторожными. Вы не хотели ударить не того парня.

«Ну, он не попал в список из-за того, что слишком громко пел в церкви, понимаешь?»

«И он не племянник Папы». Брайан закончил ектению. «Я слышу тебя, чувак». Он посмотрел на часы. «Пора ударить по стойке, братан. Мы должны увидеть, кто придет завтра. Как мы должны с ним встретиться? "

«В сообщении говорилось, что он приходил к нам. Черт, может он тоже останется здесь.

«В кампусе есть забавные представления о безопасности, не так ли?»

«Да, это не похоже на фильмы». Доминик тихонько рассмеялся. Он махнул рукой, чтобы получить чек. Они откажутся от десерта. В таком месте это могло быть смертельным. Еще пять минут, и они были в своих кроватях.

«ДУМАЮ, ТЫ умный, а?» Хендли спросил Грейнджер по защищенным телефонам в их домах.

«Джерри, ты сказал мне прислать разведданные, верно? Кого еще мы можем избавить от магазина Рика? Все говорили мне, какой у него сообразительный. Хорошо, пусть он докажет это на острие ».

«Но он новичок», - возразил Хендли.

"А близнецов нет?" - спросила Грейнджер. Попался. С этого момента, вы позволите мне запустить мой магазин мой путь, подумал он так же громко , как он мог. «Джерри, он не собирается намочить руки, и это, вероятно, сделает его более хорошим аналитиком. Он связан с ними. Они его знают. Он их знает. Они поверят и поверят тому, что он говорит, и Тони Уиллс говорит, что он самый талантливый молодой аналитик, которого он видел с тех пор, как покинул Лэнгли. Итак, он идеально подходит для этого задания, не так ли? "

«Он слишком моложе». Но Хендли знал, что теряет это.

«А кто нет, Джерри? Если бы у нас были ребята с опытом работы в этой сфере, мы бы включили их в платежную ведомость ».

«Если это взорвется ...»

«Тогда я ухожу в дым. Я знаю это. Могу я сейчас посмотреть телевизор? »

«Увидимся завтра», - сказал Хендли.

«Спокойной ночи, приятель».

Медвежонок бродил по Интернету, болтая с кем-то по имени Эльза К 69, которая сказала, что ей двадцать три года, рост 160 сантиметров, вес пятьдесят четыре килограмма, с приличными, но не исключительными размерами, каштановыми волосами, голубыми глазами. , и мерзкий изобретательный ум. У нее также были хорошие навыки набора текста. На самом деле, хотя Фаад не мог этого знать, это был мужчина пятидесяти лет, наполовину пьяный и довольно одинокий. Они болтали на английском. «Девушка» на другом конце провода сказала, что «она» была секретарем в Лондоне. Австрийский бухгалтер хорошо знал этот город.

«Она» была достаточно реальной для Фаада, который вскоре глубоко погрузился в извращенные фантазии. Это было далеко не так хорошо, как настоящая женщина, но Фаад осторожно относился к своим страстям в Европе. Вы никогда не знали, может ли женщина, которую вы наняли, быть кем-то из Моссада, который был бы так же счастлив отрезать ее, как и затащить внутрь. Он не сильно боялся смерти, но, как и все люди, боялся боли. В любом случае, фантазия длилась почти полчаса, что оставило его достаточно насыщенным, чтобы обратить внимание на «ручку» на случай, если «она» снова появится. Он не мог знать, что тирольский бухгалтер сделал аналогичную запись в своем личном деле, прежде чем лечь в холодную и одинокую постель.

Когда Джек проснулся, жалюзи на окнах были подняты, открывая пурпурно-серые горы примерно в двадцати тысячах футов ниже. Его часы показали, что он был на борту около восьми часов и, вероятно, проспал шесть из них. Не плохо. У него была легкая головная боль от вина, но кофе для пробуждения был хорош, как и выпечка, которые в совокупности заставили его полусонить, когда рейс 94 крейсерский приземлился.

Аэропорт вряд ли был большим, учитывая, что он был флагманским портом въезда для суверенной страны, но в Австрии проживало примерно такое же население, как и в Нью-Йорке, где было три аэропорта. Самолет упал, и капитан поприветствовал их всех на своей родине, сказав, что по местному времени 9:05. Итак, у него будет один день тяжелой смены часовых поясов, с которой придется справиться, но, если повезет, возможно, он будет примерно хорошо завтра.

Он легко прошел иммиграционный контроль - рейс был заполнен только наполовину - забрал свои сумки и направился к такси.

«Отель« Империал », пожалуйста».

"Где?" - спросил водитель.

- Отель «Империал», - повторил Райан.

Водитель на мгновение задумался. «Ах так, отель« Империал » , да?»

«Das ist richtig», - заверил его Джуниор и сел, чтобы насладиться поездкой. У него была сотня евро, и предполагал, что этого будет достаточно, если только этот парень не учился в нью-йоркской школе вождения такси. В любом случае на улице были бы банкоматы.

Поездка заняла полчаса, борясь с пробками в час пик. В квартале или двух от отеля он проезжал мимо автосалона Феррари, что было для него в новинку - раньше он видел Феррари только по телевизору и, как и все молодые люди, задается вопросом, каково это - водить машину.

Персонал отеля встретил его, как прибывшего принца, и доставил в номер на четвертом этаже, кровать которого действительно выглядела очень привлекательно. Он сразу же заказал завтрак и распаковал вещи. Затем он вспомнил, зачем он здесь, и снял трубку, прося связаться с комнатой Доминика Карузо.

"ПРИВЕТ?" Это был Брайан. Дом был в инкрустированном золотом душе.

«Эй, потому что это Джек», - услышал он.

"Джек, кто ... подожди, Джек ?"

«Я наверху, Марин. Просто прилетел час назад. Пойдемте, поговорим.

"Верно. Дайте мне десять минут, - сказал Брайан и направился в ванную. «Энцо, ты не поверишь, кто наверху».

"Кто?" - спросил Доминик, вытираясь полотенцем.

«Пусть это будет сюрпризом, приятель». Брайан вернулся в гостиную, не зная, смеяться ему или закричать, читая « Интернэшнл геральд трибюн» .

«ТЫ ДОЛЖЕН ШУТИТЬ» , - выдохнул Доминик, когда дверь открылась.

«Ты должен увидеть это с моей стороны, Энцо», - ответил Джек. "Заходи."

«Еда в мотеле 6 хорошая, не так ли?» - заметил Брайан, следуя за своим братом.

«На самом деле, я предпочитаю Holiday Inn Express. Мне нужно получить докторскую степень. для моей биографии, понимаешь? " Джек засмеялся и помахал им в сторону стульев. «Я получил дополнительный кофе».

«У них это хорошо получается. Я вижу, ты открыл для себя круассаны. Доминик налил себе чашку и украл пирожное. «Какого черта они послали тебя?»

«Думаю, потому что вы оба меня знаете». Младший намазал маслом свою вторую. "Скажу тебе что. Дай мне закончить завтрак, и мы сможем прогуляться до автосалона Феррари и поговорить об этом. Как тебе Вена? »

«Пришел вчера днем, Джек, - сообщил ему Доминик.

«Я этого не знал. Тем не менее, я так понимаю, вы хорошо провели время в Лондоне.

«Неплохо», - ответил Брайан. «Расскажу об этом позже».

"Верно." Джек продолжил завтракать, а Брайан вернулся в свой « Интернэшнл Триб». «Дома до сих пор в восторге от стрельбы. Пришлось снять обувь в аэропорту. Хорошо, что у меня были чистые носки. Похоже, они пытаются выяснить, не пытается ли кто-нибудь в спешке покинуть город.

«Да, это было чертовски плохо, чувак, - заметил Доминик. «Кого-нибудь, кого вы знаете, избили?»

«Нет, слава богу. Даже папа не знал, со всеми людьми, которых он знает, в толпе инвесторов. Что насчет вас, ребята? "

Брайан бросил на него забавный взгляд. «Мы никого не знали, нет». Он надеялся, что душа маленького Дэвида Прентисса не обидится.

Джек допил последний круассан. «Дайте мне принять душ, и вы, ребята, покажете мне все».

Брайан дочитал газету и включил по телевизору CNN - единственную американскую станцию, которая была у Imperial, - чтобы проверить новости в 05:00 в Нью-Йорке. Последняя из жертв была похоронена накануне, и репортеры спрашивали покойных, что они думают о своей утрате. Какой тупой вопрос! морской пехотинец взбесился. Ты должен был оставить крутить нож плохим парням. А политики разглагольствовали о том, что делать Америке.

Что ж, подумал Брайан, мы делаем это для вас, ребята. Но если бы они узнали, они бы наверняка испачкали свои шелковые панталоны. Но от этого ему стало легче. Кто-то должен был немного догнать мяч, и теперь это была его работа.

В Бристоле Фаад только что просыпался. Он тоже заказал кофе и выпечку. На следующий день он должен был встретиться с другим курьером, чтобы получить сообщение, которое он затем передал в должное время. Организация обеспечивала большую безопасность важных коммуникаций. Все действительно серьезные сообщения передавались исключительно из уст в уста. Курьеры знали только своих входящих и исходящих коллег, поэтому они были организованы в камеры только по три человека - еще один урок, извлеченный из мертвого офицера КГБ. Прибывающим курьером был Махмуд Мохамед Фадхил, который должен был прибыть из Пакистана. Такую систему можно было сломать, но только с помощью кропотливой и длительной работы полиции, которую можно было легко сорвать, если бы только один человек удалился с крысиной линии. Проблема заключалась в том, что неожиданное удаление крысы с линии могло полностью помешать сообщению достичь места назначения, но этого еще не произошло и не ожидалось. Для Фаада это была неплохая жизнь. Он много путешествовал, всегда первоклассным, жил только в первоклассных гостиницах, и в целом было довольно комфортно. Иногда он чувствовал себя виноватым. Другие делали то, что он считал опасными и достойными восхищения, но, приняв эту должность, он был проинформирован о том, что организация не может функционировать без него и его одиннадцати товарищей, что было хорошо для его морального духа. Так же было и знание того, что его функция, хотя и имела большое значение, была также вполне безопасна. Он получал сообщения и передавал их, часто самим оперативникам, все из которых относились к нему с большим уважением, как если бы он сам составил инструкции миссии, в которых он не разуверил их. Таким образом, через два дня он получит больше заказов на перевод, будь то его ближайший географический коллега - Ибрагим Салих аль-Адель, проживающий в Париже, - или неизвестный в настоящее время оперативник. Сегодня он узнает, свяжется с необходимостью и будет действовать в соответствии с развитием событий. Работа могла быть и скучной, и увлекательной одновременно, и с удобными часами работы и нулевым риском для его личности было легко стать героем движения, поскольку он иногда позволял себе думать о себе.

Они пошли на восток по Картнеровскому кольцу, которое почти сразу повернуло на северо-восток и сменило название на Шубертринг. На северной стороне находился дилерский центр Ferrari.

"Итак, как у вас дела, ребята?" - спросил Джек на открытом воздухе, и шум транспорта был недоступен для любого возможного прослушивающего устройства.

«Два вниз. Еще один, прямо здесь, в Вене, а потом куда-нибудь еще, где бы он ни был. Я вроде как думал, что ты знаешь, - сказал Доминик.

Джек покачал головой. "Неа. Я не был проинформирован об этом ».

«Почему они прислали тебя?» Это пришло от Брайана.

- Думаю, я должен дать вам вторые догадки. Поддержите вас на стороне разведки и станьте своего рода консультантом. Во всяком случае, это то, что мне сказала Грейнджер. Я знаю, что случилось в Лондоне. Мы получили много внутренней информации от британцев, то есть косвенно. Это было списано как сердечный приступ. О Мюнхене я мало что знаю. Что ты мне скажешь? »

Ответил Доминик. «Я заставил его выйти из церкви. Он спустился на тротуар. Приехала скорая помощь. Медработники обработали его и увезли в больницу. Все я знаю."

"Он мертв. Мы поймали это на перехвате, - сказал им Райан. «Его сопровождал парень по имени« Медвежонок »в сети. Увидел, как его приятель упал, и сообщил об этом парню с ручкой 56 MoHa, мы думаем, где-то в Италии. Парень из Мюнхена - его звали Атеф - был вербовщиком и курьером. Мы знаем, что на прошлой неделе он нанял стрелка в беспорядке. Так что можете быть уверены, что он попал в хит-лист ».

"Мы знаем. Они сказали нам это, - сказал Брайан.

«Как у вас дела с этими людьми?»

"С этим." Доминик вытащил свою золотую ручку из кармана пиджака. «Вы меняете местами концы, закручивая перо и вставляя их, желательно в задницу. Он вводит препарат под названием сукцинилхолин, и это портит пациенту весь день. Препарат метаболизируется в кровотоке даже после смерти, и его нелегко обнаружить, если только патолог не гений, да и то удачливый ».

«Парализует их?»

"Ага. Они рушатся и не могут дышать. Требуется около тридцати секунд, чтобы наркотик схватился, затем они выпадают, и после этого все дело в механике. Это выглядит как сердечный приступ после этого, и он проверяет, словно это тоже. Идеально подходит для того, что мы делаем ».

«Черт», - сказал Джек. - Так вы, ребята, тоже были в Шарлоттсвилле, а?

"Ага." Это был Брайан. «Не очень весело. У меня на руках умер маленький мальчик, Джек. Это было довольно сложно ».

«Что ж, хорошая стрельба».

«Они были не очень умными», - оценил их Доминик. «Нет умнее уличных капюшонов. Не идет дождь. Они не проверяли свои спины. Я полагаю, они решили, что им не нужно этого делать, с автоматом. Но они узнали другое. И все же нам повезло - сукин сын! " - заметил он, когда они подошли к «Феррари».

"Проклятие. Они красивые, - сразу согласился Джек. Даже Брайан был впечатлен.

«Это старый», - сказал им Доминик. «575M, V-двенадцать, пятьсот с лишним лошадей, шестиступенчатая трансмиссия, двести двадцать больших, чтобы отогнать его. Действительно крутой Ferrari Enzo. Этот ребенок - гребаная бомба, ребята. Шестьсот шестьдесят лошадей. Они даже назвали его моим именем. Смотри, в дальнем углу.

"Сколько?" - спросил Младший.

«Обратная сторона шестьсот тысяч баксов. Но если вы хотите получить что-то более горячее, вам нужно позвонить в Lockheed Bur-bank ». И действительно, у машины были двойные отверстия спереди, похожие на воздухозаборники. Вся машина выглядела как личный транспорт для богатого дядюшки Люка Скайуокера.

«Все еще знает свои машины, а?» - заметил Джек. Частный самолет, вероятно, тоже имел лучший пробег, но машина была очень красивой.

«Он предпочел бы спать с« Феррари », чем с Грейс Келли, - фыркнул Брайан. Конечно, его собственные приоритеты были более традиционными.

«Вы можете ездить на машине дольше, чем девушка, люди». Это была одна из версий эффективности. «Блин, держу пари, что мед движется довольно быстро».

«Вы можете получить лицензию частного пилота», - предложил Джек.

Доминик покачал головой. "Неа. Слишком опасно."

"Сукин сын." Джек чуть не рассмеялся вслух. «По сравнению с тем, что вы делали?»

«Младший, я к этому привык, понимаешь?»

«Ты так говоришь, чувак». Джек только покачал головой. Блин, это были красивые машины. Дома ему нравился его Хаммер. По снегу он мог ехать куда угодно, и он выигрывал любое столкновение на шоссе, и, если это было не совсем спортивно, что за черт? Но маленький мальчик в нем мог понять список на лице своего кузена. Если бы Морин О'Хара родилась автомобилем, возможно, она была бы одной из них. Красный цвет тела отлично подошел бы к ее волосам. Через десять минут Доминик решил, что у него достаточно слюни, и они пошли дальше.

«Итак, мы знаем об этом предмете все, кроме того, как он выглядит?» - спросил Брайан в полквартале дальше по улице.

«Верно», - подтвердил Джек. «Но сколько арабов, по вашему мнению, будет в Бристоле?»

«Их много в Лондоне. Уловка будет заключаться в том, чтобы идентифицировать предмет. Работать прямо на тротуаре не должно быть слишком сложно ». И, оглянувшись, это казалось вероятным. Уличное движение было не таким плотным, как в Нью-Йорке или Лондоне, но и в Канзас-Сити после наступления темноты тоже не было, и работа среди бела дня имела свои преимущества. «Я предполагаю, что мы наблюдаем за главным входом в отель и каким бы боковым входом он ни был. Можете ли вы узнать, сможете ли вы получить больше данных из Кампуса? »

Джек посмотрел на часы и мысленно подсчитал. «Они должны открыться через два часа или около того».

«Тогда проверьте свою электронную почту», - сказал ему Доминик. «Мы будем бродить и искать вероятную тему».

"Верно." Они перешли улицу и направились обратно в «Империал». Вернувшись в свою комнату, Джек плюхнулся на кровать и вздремнул.

« Сейчас ему нечего делать, - подумал Фаад, - так что он мог бы подышать свежим воздухом». Вене было на что посмотреть, и он еще не исчерпал их все. Итак, он оделся как следует, как бизнесмен, и вышел на улицу.

«БИНГО, АЛДО». У Доминика была полицейская память на лица, и они практически натолкнулись на это.

"Разве он не ..."

"Ага. Приятель Атефа из Мюнхена. Хочешь поспорить, он наш мальчик? "

«Плохая ставка, братан». Доминик каталогизировал цель. Чертовски ближневосточный, среднего роста, пять футов десять дюймов или около того, легкого телосложения около ста пятидесяти фунтов, черный с коричневым, слегка семитский нос, хорошо и дорого одевается, как бизнесмен, ходит целеустремленно и уверенно. Они прошли в десяти футах от него, стараясь не смотреть, даже в солнечных очках. Попался, сосунок. Кем бы ни были эти люди, они ни хрена не знали, как прятаться на виду. Они подошли к углу.

«Черт возьми, это было достаточно просто», - заметил Брайан. "Что теперь?"

«Мы позволили Джеку проверить это в домашнем офисе, и пусть будет круто, Альдо».

«Роджер, скопируй это, братан». Он бессознательно проверил свое пальто, чтобы убедиться, что золотая ручка на месте, поскольку он мог проверить свою кобуру на наличие своего автомата M9 Beretta в униформе и в полевых условиях. Он чувствовал себя невидимым львом на кенийском поле, полном гну. Лучше этого не было. Он мог выбрать того, кого хотел убить, и съесть, а бедный ублюдок даже не знал, что его преследуют. Так же, как они это делают. Он задавался вопросом, увидят ли коллеги этого парня иронию в использовании такой тактики против них. Это было не то, как американцы были приучены действовать, но тогда все эти разборки на главной улице в полдень в любом случае были изобретены Голливудом. Лев не собирался рисковать своей жизнью, и, как ему говорили в начальной школе, если вы оказались в честной схватке, значит, вы не очень хорошо это спланировали заранее. Честные боевые действия на Олимпийских играх были нормой, но это было не так. Ни один охотник на крупную дичь не подходил к шумящему льву с мечом в руке. Вместо этого он поступил разумно: укрылся за бревном и сделал это из винтовки с расстояния двухсот ярдов или около того. Даже кенийские племена масаи, для которых убийство льва было переходом к зрелости, имели здравый смысл делать это в отряде из десяти человек, и не все из них были подростками, чтобы убедиться, что это львиный хвост. забрал обратно в крааль. Дело не в храбрости. Речь шла об эффективности. Просто заниматься этим делом было достаточно опасно. Вы сделали все возможное, чтобы исключить из уравнения каждый элемент ненужного риска. Это был бизнес, а не спорт. "Есть ли он здесь, на улице?"

«Раньше работал, Альдо, не так ли? Я не думаю, что мы сможем ударить его в салоне отеля.

«Роже-о, Энцо. Что нам теперь делать? »

- Полагаю, играю в туриста. Оперный театр выглядит впечатляюще. Давайте посмотрим ... На вывеске написано, что они ставят « Валькирии» Вагнера . Я такого никогда не видел ».

«Я никогда в жизни не видел оперы. Полагаю, когда-нибудь я должен - часть итальянской души, не так ли?

«О да, у меня больше души, чем я могу контролировать, но я неравнодушен к Верди».

«Моя задница. Когда ты был в опере? »

«У меня есть несколько компакт-дисков», - с улыбкой ответил Доминик. Как оказалось, Государственный оперный театр был великолепным образцом имперской архитектуры, построен и выполнен так, как если бы Сам Бог присутствовал на представлении, и был украшен алым и золотым. Какими бы ни были его недостатки, Дом Габсбургов продемонстрировал впечатляющий вкус. Доминик ненадолго подумал о том, чтобы осмотреть соборы в городе, но решил, что это не подходит, учитывая причину, по которой они здесь. В общем, они гуляли около двух часов, затем вернулись в отель и поднялись в комнату Джека.

«НИКАКОЙ РАДОСТИ от домашнего офиса», - сказал им Джек.

"Без проблем. Мы видели парня. Он старый друг из Мюнхена, - сообщил Брайан. Они вошли в ванную и открыли краны, которые издавали достаточно белого шума, чтобы раздражать любые микрофоны в комнате. «Он приятель мистера Атефа. Он был там, когда мы заезжали к нему в Мюнхен ».

«Как вы можете быть уверены?»

«На сто процентов уверен, мы не можем быть, но каковы шансы, что он просто оказался в обоих городах и в нужном отеле, чувак?» - разумно спросил Брайан.

«Лучше стопроцентная уверенность», - возразил Джек.

«Я согласен, но когда вы находитесь на правильной стороне шанса тысяча к одному, вы кладете деньги и подбрасываете кости», - ответил Доминик. «По правилам Бюро, он, по крайней мере, известный сотрудник, которого мы приглашаем на собеседование. Значит, он, наверное, не собирает деньги для Красного Креста, понимаете? Агент сделал паузу. «Хорошо, это не идеально, но это лучшее, что у нас есть, и я думаю, что с этим стоит работать».

Для Джека настало время проверить его интуицию. Имел ли он власть запретить это? Грейнджер этого не сказала. Он был разведданным для близнецов. Но что именно это означало? Большой. У него была работа без описания должности и без полномочий. В этом не было особого смысла. Он вспомнил, как его отец однажды сказал, что сотрудники штаба не должны предугадывать войска в полевых условиях, потому что у солдат есть глаза, и их нужно обучать думать самостоятельно. Но в данном случае его подготовка, вероятно, была не хуже, чем у них. Но он не видел лица предполагаемого объекта, а они видели. Если он сказал нет, они могли бы так же легко сказать ему, где придерживаться своего мнения, и, поскольку у него не было власти навязывать его, они выиграли день, и он просто стоял бы со своим членом в руке, гадая. кто был прав на вызове. Дело привидений внезапно стало очень непредсказуемым, и он застрял посреди болота без вертолета, который мог бы вытащить его задницу.

«Хорошо, ребята, это ваш звонок». Это было очень похоже на то, как трус выбрал путь к Джеку, и тем более, когда он сказал: «Я бы все равно почувствовал себя лучше, если бы мы были на сто процентов уверены».

«Я тоже. Но, как я уже сказал, человек, тысяча к одному - это коэффициент ставки. Альдо? »

Брайан подумал и кивнул. "Меня устраивает. Он выглядел очень обеспокоенным своим приятелем в Мюнхене. Если он хороший парень, у него веселые друзья. Итак, давай займемся им ».

«Хорошо», - выдохнул Джек, кланяясь неизбежному. "Когда?"

«Как только это будет удобно», - ответил Брайан. Он и его брат обсудят тактику позже, но Джеку не нужно было об этом знать.

« Ему повезло», - решил Фаад в 10:14 той ночи. Он получил мгновенное сообщение от Эльзы К 69, которая, очевидно, хорошо его помнила.

ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ? он спросил «ее».

Я ПОДУМЫВАЛ. ПРЕДСТАВЛЯЕМ, ЧТО МЫ НАХОДИМСЯ В ОДНОМ ИЗ К-ЛАГЕРОВ. Я ЕВРЕЯ, А ТЫ КОММАН-ДАНТ. . . Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ ОТ ОТДЫХА, И ПРЕДЛАГАЮ ВАМ УДОВОЛЬСТВИЕ В ВОЗВРАТ МОЕЙ ЖИЗНИ ... «она» предложила.

Вряд ли это была для него более приятная фантазия. «ВПЕРЕДИ И НАЧИНАЙ», - напечатал он.

Так продолжалось некоторое время, пока: ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, Я НЕ АВСТРИЙСКИЙ. Я - АМЕРИКАНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ СТУДЕНТ, ЗАЩИЩЕННЫЙ ВОЙНОЙ. . .

Лучше и лучше. О, ДА? Я много слышал об американских евреях и их корысти. . .

Так продолжалось почти час. В конце концов, он все равно отправил ее на газ. В конце концов, чем на самом деле были евреи?

ПРЕДНАЗНАЧЕННО, Райан не мог уснуть. Его тело еще не приспособилось к смене шести часовых поясов, несмотря на приличное количество сна, которое он выспался в самолете. Как летные экипажи это сделали, было для него загадкой, хотя он подозревал, что они просто синхронизировались с тем местом, где они жили, не обращая внимания на то, где они находились в то время. Но для этого нужно оставаться постоянно мобильным, а он не был. Итак, он подключил свой компьютер и решил поискать в Google свой путь к исламу. Единственным мусульманином, которого он знал, был принц Саудовской Аравии Али, и он не был маньяком. Он даже хорошо ладил с застенчивой младшей сестрой Джека, Кэти, которую очаровала его аккуратно подстриженная борода. Он смог скачать Коран, и он начал его читать. В священной книге было сорок две суры, разбитые на стихи, как и в его собственной Библии. Конечно, он редко смотрел на нее, а тем более читал ее, потому что как католик он ожидал, что священники расскажут ему о важных моментах, позволив ему пропустить всю работу по чтению о том, кто, черт возьми, породил что, черт возьми, - может быть, это было было интересно и даже весело в то время, но не сегодня, если только вы не интересовались генеалогией, которая не была предметом разговоров за обеденным столом в семье Райанов. Кроме того, все знали, что каждый ирландец произошел от конокрада, который уехал из страны, чтобы не быть повешенным противными английскими захватчиками. Из этого вышла целая серия войн, одна из которых едва не помешала его собственному рождению в Аннаполисе.

Спустя десять минут он понял, что Коран был почти дословным клоном того, что записывали все еврейские пророки, конечно же, божественно вдохновленные на это, потому что они так сказали. И этот парень Мохаммед тоже. Якобы с ним разговаривал Бог, а он играл ответственного секретаря и все это записывал. Жалко, что у всех этих птиц не было видеокамеры и магнитофона, но их не было, и, как объяснил ему священник в Джорджтауне, вера есть вера, и либо ты веришь так, как предполагалось. к, или вы не сделали.

Джек сделал верить в Бога, конечно. Его мама и папа научили его основам и отправили его в католические школы, и он выучил молитвы и правила, и он провел Первое Причастие и Исповедь, которые теперь называются «Примирение» в более добром и мягком смысле. Римская церковь - и конфирмация. Но он давно не видел церкви изнутри. Дело не в том, что он был против церкви, просто он вырос сейчас, и, возможно, не идти было (тупым) способом показать маме и папе, что он может принимать собственные решения о том, как он будет жить своей жизнью. жизнь, и что мама и папа больше не могли распоряжаться им.

Он отметил, что на пятидесяти страницах, которые он пролистал, не было места, где говорилось бы о расстреле невинных людей, чтобы можно было трахнуть женщин среди них на небесах. Наказание за самоубийство соответствовало тому, что сестра Фрэнсис Мэри объясняла во втором классе. Самоубийство было смертным грехом, которого вы действительно хотели избежать, потому что после этого вы не могли исповедоваться, чтобы стереть его со своей души. Ислам сказал, что вера - это хорошо, но нельзя просто так подумать. Вы тоже должны были это пережить. Бинго, если говорить о католическом учении.

По прошествии девяноста минут он пришел к довольно очевидному выводу, что терроризм имеет примерно такое же отношение к исламской религии, как и к католикам и ирландцам-протестантам. По словам биографов, Адольф Гитлер считал себя католиком вплоть до того момента, пока не съел пистолет - очевидно, он никогда не встречал сестру Фрэнсис Мэри, иначе он знал бы лучше. Но этот придурок явно сошел с ума. Так что, если бы он читал это правильно, Мохаммед, вероятно, поразил бы террористов. Он был порядочным, порядочным человеком. Однако не все его последователи были одинаковыми, и именно с ними приходилось иметь дело ему и близнецам.

«Любая религия может быть вырвана из формы следующей группой безумцев», - подумал он, зевая, и Ислам был лишь следующим в списке.

«Надо еще прочитать об этом», - сказал он себе по дороге к кровати. "Должен".

ФААД проснулся в восемь тридцать. Он должен был встретиться с Махмудом сегодня, прямо через улицу, у аптеки. Оттуда они возили куда-нибудь такси - возможно, в музей - для фактической передачи сообщений, и он узнал, что должно было произойти, и что ему нужно было сделать, чтобы это произошло. Очень жаль, что у него нет своей резиденции. Гостиницы были удобными, особенно услуги прачечной, но он приближался к своему пределу терпимости.

Пришел завтрак. Он поблагодарил официанта и дал ему два евро, затем прочитал газету, лежавшую на колесном столе. Казалось, что ничего серьезного не произошло. В Австрии предстояли выборы, и каждая сторона с энтузиазмом очерняла другую, поскольку политическая игра велась в Европе. Дома это было намного более предсказуемо и легче для понимания. К девяти утра у него был включен телевизор, и он обнаружил, что смотрит на часы все чаще. Эти встречи всегда вызывали у него некоторую тревогу. Что, если бы Моссад опознал его? Ответ на это был достаточно ясен. Они убили бы его, не думая больше, чем щелкнув по насекомому.

СНАРУЖИ ДОМИНИК и Брайан ходили почти бесцельно, или так могло показаться случайному наблюдателю. Проблема была в том, что таких было несколько. Рядом с отелем был киоск с журналами, а в «Бристоле» были швейцары. Доминик подумал о том, чтобы прислониться к фонарному столбу и почитать газету, но в Академии ФБР ему никогда не говорили этого делать, потому что даже шпионы видели фильмы, в которых актеры всегда это делали. Итак, профессионально или нет, реалистично или нет, весь мир был приучен помнить обо всех, кто читает газету, опираясь на фонарный столб. Следить за парнем, который уже снаружи, незамеченным, было детской забавой по сравнению с ожиданием его появления. Он вздохнул и пошел дальше.

Брайан думал в том же духе. Он думал о том, как сигареты могут помочь в такие моменты. Это давало вам чем заняться, как в фильмах Богарт и его нефильтрованные гвозди от гроба, которые в конечном итоге убили его. «Не повезло, Боги, - подумал Брайан. Рак, должно быть, был причиной болезни. Он не совсем дарил своим подданным дыхание весны, но, по крайней мере, это длилось недолго. Всего несколько минут, и мозг погас. Кроме того, они так или иначе ожидали этого. Может быть, они не согласились бы с этим, но вы должны были быть осторожными с врагами, которых вы нажили. Не все из них были бы тупыми и беззащитными овцами. И удивление было сукой. Лучшее, что можно иметь на поле боя - сюрприз. Если вы удивили другого парня, у него не было возможности нанести ответный удар, и это было нормально, потому что это был бизнес, а не личное. Как бык на скотном дворе, он вошел в маленькую комнатку, и даже если бы он посмотрел вверх, он просто увидел бы парня с воздушным молотом, и после этого он отправился в рай для крупного рогатого скота, где трава всегда была зеленой, а вода сладкая, а волков вокруг не было ...

«Твой разум блуждает, Альдо, - подумал Брайан. Обе стороны улицы отлично послужили его цели. Поэтому он перешел и направился к банкомату прямо напротив «Бристоля», вынул свою карту и набрал кодовый номер, чтобы получить в награду пятьсот евро. Посмотрел на часы: 10:53. Вылетела эта птица? Неужели они как-то по нему соскучились?

Движение успокоилось. Красные трамваи грохотали взад и вперед. Люди здесь занимались своим делом. Они шли, не глядя по сторонам, если их не интересовало что-то конкретное. Никакого зрительного контакта с незнакомцами, никакого инстинкта приветствовать людей. Очевидно, чужой должен был оставаться таким. Он ценил здесь даже больше, чем в Мюнхене, как в Орднунге были эти люди. Вероятно, вы могли бы пообедать прямо с пола в их доме, если после этого вымыли пол.

Доминик занял позицию на другой стороне улицы, прикрывая направление к оперному театру. У этого персонажа было только два пути. Влево или вправо. Он мог переходить улицу или нет. Вариантов больше не было, если только к нему не подъехала машина, и в этом случае миссия провалилась. Но завтра всегда будет другой день. 10:56, - сказали его часы. Он должен был быть осторожным, не слишком много смотреть на вход в отель. Это заставило его почувствовать себя уязвимым. . .

Вот - бинго! Это был объект, в синем костюме в тонкую полоску и темно-бордовом галстуке, как парень, идущий на важную деловую встречу. Доминик тоже увидел его и повернулся, чтобы подойти с северо-запада. Брайан ждал, что он собирается делать.

ФААД РЕШИЛ обмануть своего приехавшего друга. Он подходил через улицу, просто чтобы отличаться, и поэтому он перешел посреди квартала, уклоняясь от движения. Мальчиком он любил заходить в загон для лошадей своего отца и уворачиваться от них. У лошадей хватило ума, конечно, не наезжать на какие-то вещи без надобности, больше, чем можно было бы сказать о некоторых машинах, движущихся по Картнер-Ринг, но он благополучно перебрался.

ДОРОГА здесь была любопытной, с одной асфальтированной дорожкой, похожей на частную подъездную дорожку, средней полосой из тонкой травы, затем собственно дорогой с ее машинами и трамваями, затем еще одной полосой, покрытой травой, и последней автомобильной дорожкой перед противоположным тротуаром. Субъект перебежал и двинулся на запад, к своей гостинице. Брайан занял позицию в десяти футах позади, достал ручку, поменял точку и визуально проверил, готов ли он.

МАКС ВЕБЕР был машинистом, проработавшим двадцать три года на управление городского транспорта, восемнадцать раз в день ездя на трамвае, за что ему платили комфортную зарплату для рабочего. Теперь он ехал на север, выезжая с Шварценберг-Платц, повернув налево, когда улица перешла с Реннвег на Шварценберг-штрассе, чтобы повернуть налево на Картнер-Ринг. Свет был в его пользу, и его взгляд привлек богато украшенный отель «Империал», где любили останавливаться все богатые иностранцы и дипломаты. Затем его взгляд вернулся к дороге. Вы не можете управлять трамваем, и работа тех, кто ездил в автомобилях, заключалась в том, чтобы держаться подальше от него. Не то чтобы он ехал очень быстро, почти никогда не превышал сорока километров в час, даже в конце очереди. Это не была интеллектуально требовательная работа, но он выполнял ее скрупулезно, в соответствии с инструкциями. Раздался звонок. Кому-то нужно было выйти на углу Картнер и Виднер Хауптштрассе.

ТАМ. ТАМ был Махмуд. Глядя в другую сторону. «Хорошо, - подумал Фаад, - может, ему удастся удивить своего коллегу и пошутить на весь день». Он остановился на тротуаре и просканировал мини-дорогу на предмет пробок, прежде чем броситься на другую сторону улицы.

«Ладно, РЭГХЕД», - подумал Брайан, сокращая расстояние всего за три шага и…

Ой, подумал ФААД . Это была буквально легкая заноза в заднице. Он проигнорировал это и продолжил свой путь, пробиваясь сквозь пробку на улице. Подъезжал трамвай, но это было слишком далеко, чтобы вызывать беспокойство. Движение шло не справа, и так. . .

БРАЙАН ПРОСТО продолжал идти. Он подумал, что пойдет к киоску с журналами. Это дало бы ему хороший шанс повернуться и посмотреть, как он якобы совершает покупку.

ВЕБЕР УВИДЕЛ, как идиот готовится перебраться через рельсы. Разве эти дураки не знали, что делать это только в Экке, где он, как и все, должен был остановиться на красный свет? Этому детей учили в детском саду . Некоторые люди думали, что их время дороже золота, как если бы они были самим Францем Иосифом, воскресшим из столетних мертвых. Он не изменил своей скорости. Идиот или нет, он уже успел бы избавиться от следов раньше -

- ФААД ПОЧУПАЛ, как его правая нога проваливается под ним. Что это было? Затем его левая нога, и он падал без всякой причины - а потом другие вещи начали происходить быстрее, чем он мог их понять, и как будто со стороны он увидел себя падающим - и это был трамвай. . . приходящий!

МАКС отреагировал слишком медленно. Он с трудом мог поверить в то, что говорили ему глаза. Но этого нельзя было отрицать. Он ударил ногой по тормозам, но этот дурак был на расстоянии менее двух метров, и… Либер Готт!

У трамвая была пара перекладин, идущих горизонтально под носом, чтобы предотвратить именно это, но их не проверяли несколько недель, а Фаад был стройным человеком - достаточно тонким, чтобы его ноги скользили прямо под защитные перекладины, а его затем тело толкнуло их вертикально вверх и в сторону -

… И Макс почувствовал ужасный удар своего прохода по телу мужчины. Кто-нибудь вызовет скорую, но лучше священника вызвать. Этот бедный шлемиэль никогда не доберется до того места, где идет, дурак, экономя время ценой своей жизни. Дурак!

Через улицу Махмуд повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как умирает его друг. Его глаза представляли больше, чем видели, как трамвай прыгает вверх, как будто пытаясь не убить Фаада, и именно с такой скоростью его мир изменился, как и мир Фаада исчез навсегда.

«ИИСУС», - подумал БРАЙАН , находясь ярдах в двадцати от меня, держа в руках журнал. Этот бедняга не прожил достаточно долго, чтобы умереть от яда. Он увидел, что Энцо двинулся по противоположной стороне улицы, возможно, рассчитывая схватить его, если и когда он перейдет, но сукцинилхолин сработал, как и было заявлено. Он только что выбрал особенно плохое место для обрушения. Или удачливый, в зависимости от вашей точки зрения. Он взял журнал и перешел улицу. У аптеки был парень с арабской внешностью, лицо которого было расстроено даже больше, чем окружавшие его горожане. Были крики, много рук ко рту, и, черт побери, зрелище было не из приятных, хотя трамвай остановился прямо над телом.

«Кому-нибудь придется полить улицу из шланга», - тихо сказал Доминик. «Хороший поп, Альдо».

«Ну, я предполагаю, что восточногерманский судья поставил пять целых шесть десятых. Пошли.

«Роджер, братан».

И они направились направо, мимо сигаретного магазина, в сторону Шварценберг-Платц.

Позади них послышались легкие крики женщин, в то время как мужчины восприняли все более трезво, многие отвернулись. Ничего не поделаешь. Швейцар в «Империале» бросился внутрь, чтобы вызвать скорую помощь и фейервер. Прибытие заняло минут десять. Пожарные прибыли первыми, и для них это мрачное зрелище было немедленным и решающим. Казалось, что вся его кровь вылилась наружу, и спасти его было уже невозможно. Полиция тоже была там, и капитан полиции, который прибыл со своего участка на соседней Фридрихштрассе, сказал Максу Веберу, чтобы он отогнал свой трамвай от трупа. Это открыло многое - и мало. Тело было разрублено на четыре части неправильной формы, как если бы оно было разорвано хищным существом из доисторических времен. Приехавшая скорая помощь была остановлена не совсем посреди улицы - уличные полицейские махали машинами, но водители и пассажиры не торопились, чтобы посмотреть на бойню, причем половина из них смотрела с мрачным очарованием и другая половина отворачивается в ужасе и отвращении. Там были даже репортеры со своими фотоаппаратами и блокнотами - и мини-камерами для телевизионных скриблеров.

Им потребовалось три мешка для трупов, чтобы забрать тело. Инспектор транзитного управления прибыл, чтобы допросить машиниста, которого, конечно же, уже держала в руках полиция. В общей сложности снятие кузова, осмотр трамвая и расчистка дороги заняли около часа. На самом деле это было сделано довольно эффективно, и к 12:30 все вернулось в Орднунг.

За исключением Махмуда Мохамеда Фадхиля, которому пришлось пойти в свой отель и включить компьютер, чтобы отправить электронное письмо Мохаммеду Хасан ад-Дину, находящемуся сейчас в Риме, за инструкциями.

К тому времени Доминик уже был на своем компьютере, составляя электронное письмо для Кампуса, чтобы рассказать им о дневной работе и попросить инструкции относительно следующего задания.

ГЛАВА 22

ИСПАНСКАЯ ЛЕСТНИЦА

- ТЫ ДЕТЯТ, - сразу сказал Джек.

«Боже, дай мне тупого противника», - ответил Брайан. «Этой молитве учат в начальной школе. Проблема в том, что рано или поздно они поумнеют ».

«Как жулики», - согласился Доминик. «Проблема с правоохранительными органами в том, что мы обычно ловим тупых. Умные, о которых мы редко даже слышим. Вот почему потребовалось так много времени , чтобы сделать мафию, и они на самом деле не все , что умный. Но да, это дарвиновский процесс, и мы так или иначе поможем им внедрить в них мозги ».

«Новости из дома?» - спросил Брайан.

«Посмотри время. Они даже не придут еще час, - объяснил Джек. «Итак, парень действительно попал под машину?»

Брайан кивнул. Он упал и был сбит, как официальное животное штата Миссисипи - раздавленная собака на дороге. «На трамвае. Хорошая новость в том, что он скрыл беспорядок ». Не повезло, мистер Рэгхед.

До Кранкенхауса Святой Елизаветы на Инвалиденштрассе, где бригада скорой помощи везла части тела, не было и мили . Они позвонили заранее, поэтому три прорезиненных мешка не вызвали особого удивления. Их положили на стол в патологии - не имело смысла идти на прием раненых, потому что причина смерти была настолько очевидна, что выглядела до чертиков смешной. Единственной сложной задачей было получить кровь для токсикологического исследования. Тело было так истерзано, что в нем почти не было крови, но внутренних органов - в основном селезенки и мозга - было достаточно, чтобы их можно было извлечь шприцем и отправить в лабораторию, где будут искать наркотики и / или алкоголь. Единственное, что нужно было искать при патологоанатомическом исследовании, - это сломанная нога, но не прохождение трамвая над телом - у них было его имя и удостоверение личности из его бумажника, и полиция проверяла местные отели, чтобы узнать, может ли он '' Я оставил паспорт, чтобы можно было уведомить соответствующее посольство, а это означало, что даже сломанное колено было почти невозможно обнаружить. Обе его ноги были полностью раздавлены менее чем за три секунды. Удивительно было только то, что его лицо было безмятежным. Можно было бы ожидать от смерти открытых глаз и гримасы боли, но в таком случае даже травматическая смерть имеет несколько жестких правил, как знал патологоанатом. Было мало смысла проводить углубленное изучение. Может быть, если бы он был застрелен, они бы нашли пулевое ранение, но не было причин подозревать это. Полиция уже поговорила с семнадцатью очевидцами, которые находились в пределах тридцати метров от места происшествия. В общем, отчет о патологии мог бы быть как формальным письмом, так и подписанным официальным документом.

- ИИСУС, - заметил ГРАНДЖЕР . «Как, черт возьми, они это устроили?» Затем он поднял телефон. «Джерри? Спускайся. Номер три в сумке. Вы должны увидеть этот отчет ». Заменив телефон, он подумал вслух: «Хорошо, а куда мы их теперь отправим?»

Это было размещено на другом этаже. Тони Уиллс копировал все загрузки Райана, и тот, который был вверху загружаемого файла, впечатлял своей чертовской краткостью. Итак, он поднял свой телефон для Рика Белла.

ЭТО БЫЛО труднее всего для Макса Вебера. Потребовалось полчаса, чтобы первоначальное отрицание и шок прошли. Его начало рвать, его глаза воспроизводили вид смятого тела, скользящего за пределы его поля зрения, и ужасный стук его трамвая. «Это не его вина», - сказал он себе. Этот дурак, das Idiot, только что упал прямо перед ним, как мог бы сделать пьяный, за исключением того, что мужчине было слишком рано пить слишком много пива. У него и раньше бывали аварии, в основном ремонт крыльев на машинах, которые слишком круто повернули перед ним. Но он никогда не видел и почти не слышал о смертельной аварии с трамваем. Он убил человека. Он, Макс Вебер, покончил с собой. «Это не его вина», - говорил он себе примерно раз в минуту в течение следующих двух часов. Его начальник дал ему оставшуюся часть выходного дня, и поэтому он уехал домой на своей Audi, остановившись в Gasthaus в квартале от своего дома, потому что в этот день он не хотел пить в одиночестве.

ДЖЕК просматривал свои загрузки из Кампуса, а Дом и Брайан стояли рядом, завтракали с пивом. Это был обычный трафик, электронная почта от людей, подозреваемых в том, что они были игроками, большинство из которых были обычными гражданами разных стран, которые один или два раза написали волшебные слова, которые были приняты к сведению системой перехвата Echelon в Форт-Миде. Потом был такой же, как и все остальные, за исключением того, что адресатом был 56MoHa@eurocom.net.

«Привет, ребята, наш приятель на улице собирался встретиться с другим курьером, похоже. Он пишет нашему старому другу Пятьдесят шесть МоХа и просит инструкций ».

"Ой?" Доминик подошел посмотреть. «Что это нам говорит?»

«У меня просто есть доступ к Интернету - он на AOL: Gadfly 097@aol.com. Если он получит ответ от МоХа, возможно, мы что-то узнаем. Мы думаем, что он оперативный директор плохих парней. АНБ отметило его около шести месяцев назад. Он шифрует свои письма, но они знают, как взломать это, и мы можем прочитать большую часть его электронных писем ».

"Как быстро вы получите ответ?" - подумал Доминик.

«Зависит от мистера МоХа», - сказал Джек. «Нам просто нужно сидеть и ждать».

«Роджер, - сказал Брайан со своего места у окна.

«Я ВИДУ, молодой Джек не замедлял их», - заметил Хендли.

«Вы думали, что он будет? Боже, Джерри, я же говорила тебе, - сказала Грейнджер, уже поблагодарив Бога за Его благословения, но тихо. «В любом случае, теперь им нужны инструкции».

«Ваш план состоял в том, чтобы уничтожить четыре цели. Итак, кто номер четыре? " - спросил сенатор.

Настала очередь Грейнджер быть скромной. "Пока не уверен. Если честно, не ожидал, что они так эффективно сработают. Я как бы надеялся, что хиты до сих пор могут создать цель для возможностей, но пока никто не гонится за прериями. У меня есть несколько кандидатов. Позвольте мне пробежаться по ним сегодня днем ». Его телефон зазвонил. «Конечно, давай, Рик». Он положил телефон. «Рик Белл говорит, что у него есть кое-что интересное».

Дверь открылась менее чем через две минуты. «Привет, Джерри. Рад, что ты здесь. Сэм, - Белл повернул голову, - мы только что получили это. Он протянул ему распечатку электронного письма.

Грейнджер просмотрела его. «Мы знаем этого парня. . . »

«Конечно, черт возьми. Он полевой офицер для наших друзей. Мы полагали, что он базируется в Риме. Что ж, мы правильно поняли. Как и все бюрократы, особенно старшие, Белл любил похлопывать себя по спине.

Грейнджер передала страницу Хендли. «Хорошо, Джерри, вот номер четыре».

«Я не люблю интуитивную прозорливость».

«Мне тоже не нравятся совпадения, Джерри, но если ты выиграешь в лотерею, ты не вернешь деньги», - сказала Грейнджер, думая, что тренер Даррелл Ройал был прав: удача не искала препятствий. «Рик, стоит ли убирать этого парня?»

- Да, - подтвердил Белл, восторженно кивнув. «Мы мало что знаем о нем, но то, что мы знаем, плохо. Он оперативник - в этом мы уверены на сто процентов, Джерри. И это кажется правильным. Один из его людей видит, как другой падает, докладывает, и этот парень понимает это и отвечает. Знаешь, если я когда-нибудь встречу человека, который придумал программу Echelon, мне, возможно, придется купить ему пива ».

«Разведка огнем», - заметила Грейнджер, крепко похлопав себя по спине. «Черт, я знал, что это сработает. Вы трясете шершневое гнездо, и какие-то жуки обязательно вылезут наружу ».

«Просто чтобы они не жалили тебе задницу», - предупредил Хендли. "Хорошо, что теперь?"

«Выпустите их, прежде чем лиса упадет на землю», - мгновенно ответила Грейнджер. «Если мы сможем посадить этого парня, может быть, мы действительно сможем стряхнуть с дерева что-нибудь ценное».

Хендли повернул голову. "Рик?"

"Меня устраивает. Иди-миссия, - сказал он.

«Хорошо, тогда это миссия», - согласился Хендли. "Скажи слово".

ПРИЯТНО в электронных коммуникациях было то, что они не занимали много времени. Фактически, у Джека уже была важная роль.

«Хорошо, ребята, имя Пятьдесят шесть МоХа - Мохаммед - не очень хорошие новости; это самое распространенное имя в мире - и он говорит, что находится в Риме, в отеле Excelsior на Виа Витторио Венето, номер один двадцать пять ».

«Я слышал об этом», - сказал Брайан. «Это дорого, довольно мило. Похоже, наши друзья любят останавливаться в хороших местах ».

«Он зарегистрировался под именем Найджел Хокинс. Это чертовски английский. Вы полагаете, он гражданин Великобритании?

«С именем Мухаммед?» - вслух задумался Доминик.

«Может быть, это заглавие, Энцо», - ответил Джек, покалывая воздушный шар Доминика. «Без фотографии мы не можем догадаться о его биографии. Хорошо, у него есть сотовый телефон, но Махмуд - это тот парень, который видел, как упала птица сегодня утром, - должно быть, это знает ». Джек сделал паузу. «Интересно, почему он просто не позвонил? Хм. Что ж, итальянская полиция прислала нам материалы, полученные с помощью электронных перехватчиков. Может, они смотрят радиоволны, а наш мальчик осторожен? ...

«Имеет смысл, но почему. . . но почему он рассылает материалы по сети? »

«Он думает, что это безопасно. АНБ взломало множество публичных систем шифрования. Продавцы этого не знают, но мальчики из Форт-Мид неплохо умеют это делать. Как только вы его взломаете, он останется треснутым, и другой парень никогда не узнает. Фактически, он не знал настоящей причины. Программистов можно было уговорить, и часто их уговаривали вставить лазейки либо из соображений патриотизма, либо из-за денег, причем зачастую достаточно для того и другого. 56MoHa использовала самую дорогую из таких программ, и в ее литературе громко заявлялось, что никто не может взломать ее из-за ее собственного алгоритма. Это, конечно, не было объяснено, просто это был процесс 256-битного шифрования, который должен был произвести впечатление на людей размером числа. В литературе не говорится, что разработавший его инженер-программист когда-то работал в Форт-Мид - вот почему его и наняли - и что он помнил свою клятву и, кроме того, миллион долларов налогов. -Бесплатные деньги были чертовски решающим фактором. Это помогло ему купить дом на холмах округа Марин. Таким образом, рынок недвижимости Калифорнии даже сейчас служил интересам безопасности Соединенных Штатов Америки.

«Итак, мы можем читать их почту?» - спросил Доминик.

«Некоторые из них», - подтвердил Джек. «Campus загружает большую часть того, что получает АНБ в Форт-Мид, и когда они перекрестно передают это в ЦРУ для анализа, мы перехватываем это. Это менее сложно, чем кажется ».

Доминик многое понял за секунды. "Блядь . . . » - выдохнул он, глядя на высокий потолок в номере Джека. "Неудивительно . . . » Пауза. «Нет больше пива, Альдо. Мы едем в Рим ». Брайан кивнул.

«Нет места для третьего, правда?» - спросил Джек.

«Не бойся, Джуниор, не в 911».

«Хорошо, я сяду на самолет до Рима». Джек подошел к телефону и позвонил вниз. В течение десяти минут он был забронирован на рейс Alitalia 737 до международного аэропорта Леонардо да Винчи, вылетавший через полтора часа. Он подумал о том, чтобы сменить носки. Если что-то в жизни и вызывало у него отвращение, так это то, что он снимал обувь в аэропорту. Он был упакован через несколько минут и вышел за дверь, остановившись только для того, чтобы поблагодарить консьержа на выходе. Такси «Мерседес» увезло его из города.

Доминик и Брайан едва распаковали свои вещи и были готовы к работе через десять минут. Дом вызвал камердинера, а Брайан вернулся к киоску с журналами и взял карты в пластиковой обложке, чтобы обозначить маршрут на юг и запад. Он полагал, что между этим и евро, которые он получил ранее в тот же день, они были установлены, если предположить, что Энцо не прогнал их с алпа. Уродливый синий «порше» подъехал к передней части отеля, и он подошел к нему, когда швейцар запихнул их сумки в крошечный передний багажник. Еще через две минуты он опустил голову на карты в поисках кратчайшего пути к Судаутобану.

ДЖЕК УБИРАЛСЯ на борт Боинга после того, как он пережил унижение, которое теперь стало глобальной ценой за коммерческий полет - этого было более чем достаточно, чтобы заставить его с ностальгией вспомнить Air Force One, хотя он также вспомнил, что привык к комфорту и внимание с поразительной скоростью, и только позже узнал, через что должны пройти нормальные люди, что было похоже на столкновение с кирпичной стеной. На данный момент ему нужно было беспокоиться о проживании в гостинице. Как это сделать с самолета? К его креслу в первом классе был прикреплен телефон-автомат, поэтому он стащил свою черную карточку в пластиковую трубку и предпринял свою первую попытку завоевать европейские телефоны. Какой отель? А почему не Эксельсиор? Со второй попытки он добрался до стойки регистрации и узнал, что у них действительно есть несколько свободных комнат. Он собрал небольшой люкс и, чувствуя себя очень довольным собой, взял стакан тосканского белого вина у дружелюбной стюардессы. Он узнал, что даже беспокойная жизнь могла быть хорошей жизнью, если бы вы знали, каким будет ваш следующий шаг, и в данный момент его горизонт был на шаг впереди.

« Должно быть, инженеры GERMAN HIGHWAY научили австрийцев всему, что они знали», - подумал Доминик. Или, может быть, все умные читали одну и ту же книгу. В любом случае дорога мало чем отличалась от бетонных лент, пересекающих Америку, за исключением того, что вывески были настолько разными, что их невозможно было понять, главным образом потому, что на них не было языка, кроме названий городов - и они тоже были иностранными. Он вычислил, что черная цифра на белом фоне внутри красного круга обозначает ограничение скорости, но оно выражается в километрах, три из которых соответствуют двум милям с оставшимся местом для парковки. И австрийские ограничения скорости были не такими щедрыми, как немецкие. Может быть, у них не было достаточно врачей, чтобы исправить все ошибки, но даже на растущих холмах изгибы были правильно наклонены, а плечи давали достаточно места для спасения на случай, если кто-то серьезно запутается с левым и правым. У Porsche был круиз-контроль, и он поставил его на пять километров выше заявленного лимита, просто чтобы получить удовольствие от того, что ехал немного слишком быстро. Он не мог быть уверен, что его удостоверение личности ФБР вытащит его из билета здесь, как это было во всех США, где жил А.

«Как далеко, Альдо?» - спросил он штурмана на Троне Смерти.

«Похоже, чуть больше тысячи километров от того места, где мы сейчас находимся. Назовем это часами десять, может быть.

«Черт, это просто время разминки. Может потребоваться бензин через два часа или около того. Как вы заплатили за наличные? "

«Семьсот монопольных баксов. Вы можете потратить их и в Италии, слава богу - со старой лирой вы сошли с ума, делая математику. Пробки неплохие, - заметил Брайан.

«Нет, и он хорошо воспитан», - согласился Доминик. «Хорошие карты?»

«Да, полностью вниз. В Италии нам понадобится еще один для Рима ».

«Хорошо, это не должно быть слишком сложно». И Доминик поблагодарил милосердного Бога за то, что у него есть брат, умеющий читать карты. «Когда мы останавливаемся за бензином, мы можем что-нибудь поесть».

«Роджер, братан». Брайан поднял глаза и увидел вдалеке горы - невозможно сказать, как далеко они были, но, должно быть, это было невыносимое зрелище, когда люди ходили пешком или ездили на лошадях, чтобы передвигаться. У них, должно быть, было намного больше терпения, чем у современного человека, а может быть, намного меньше здравого смысла. На данный момент сиденье было удобным, и его брат не был слишком маниакальным в своем вождении.

ИТАЛЬЯЦЫ оказались хорошими водителями самолетов в дополнение к хорошим людям для гоночных машин. Пилот положительно поцеловал взлетно-посадочную полосу, и выкатка была, как всегда, желанной. Он слишком много летал, чтобы беспокоиться об этом, как когда-то его отец, но, как и большинство людей, он чувствовал себя безопаснее, гуляя или путешествуя на том, что он мог видеть. Здесь же он нашел такси «Мерседес» и водителя, который неплохо говорил по-английски и знал дорогу к отелю.

Шоссе во всем мире выглядят одинаково, и на мгновение Джек задумался, где, черт возьми, он был. Земля за пределами аэропорта выглядела сельскохозяйственной, но скат крыш был другим, чем дома. Видно, снега здесь не много, такие мелкие. Была поздняя весна, и было достаточно тепло, чтобы он мог надеть рубашку с короткими рукавами, но это ни в коей мере не угнетало. Однажды он приехал в Италию со своим отцом по служебным делам - на какую-то экономическую встречу, подумал он, - но его все время возила посольская машина. Было забавно притвориться князем королевства, но вы не научились ориентироваться таким образом, и все, что запомнилось ему, это места, которые он видел. Он ничего не знал о том, как, черт возьми, он туда попал. Это был город Цезаря и множество других названий, которые указывали на людей, которых история помнила за то, что они совершали добрые и плохие поступки. В основном плохо, потому что так работала история. И именно поэтому, напомнил он себе, он и приехал в город. Это действительно хорошее напоминание о том, что он не был арбитром добра и зла в мире, а всего лишь парень, работавший на благо своей страны, и поэтому власть принимать такое решение полностью не лежала на его плечах. Быть президентом, которым был его отец чуть более четырех лет, не могло быть веселой работой, несмотря на всю силу и важность, которые были связаны с этим. С властью прямо пропорционально пришла ответственность, и, если у вас была совесть, она должна была очень сильно сказаться на вас. Было комфортно просто делать то, что другие люди считали нужным. И, напомнил себе Джек, он всегда может сказать «нет», и хотя могут быть последствия, они не будут такими уж серьезными. Во всяком случае, не так серьезно, как то, что делали он и его кузены.

Виа Витторио Венето выглядела скорее деловой, чем туристической. Деревья по бокам выглядели довольно хромыми. Удивительно, но отель оказался не высоким зданием. У него не было богато украшенного входа. Джек расплатился с таксистом и вошел внутрь, швейцар принес свои сумки. Внутри царил праздник работы по дереву, и персонал был гостеприимен, насколько мог. Возможно, это был олимпийский вид спорта, в котором все европейцы преуспели, но кто-то привел его в его комнату. Был кондиционер, и прохладный воздух в номере действительно был гостеприимным.

«Простите, как вас зовут?» - спросил он у посыльного.

«Стефано», - ответил мужчина.

- Вы знаете, есть ли здесь человек по имени Хокинс - Найджел Хокинс?

«Англичанин? Да, он в трех дверях, прямо по коридору. Друг?"

«Он друг моего брата. Пожалуйста, не говори ему ничего. Возможно, я смогу его удивить, - предложил Джек, протягивая ему банкноту в двадцать евро.

- Конечно, синьор.

"Очень хороший. Спасибо."

«Прего», - ответил Стефано и вернулся в вестибюль.

Джек сказал себе, что это должно быть глупое оперативное искусство, но если у них нет фотографии птицы, они должны иметь некоторое представление о том, как он выглядит. Сделав это, он снял трубку и попытался позвонить.

«У ВАС входящий звонок», - начал тихо говорить телефон Брайана, повторившись три раза, прежде чем он выудил его из кармана пальто.

"Ага." Кто, черт возьми, ему звонил? - подумал он.

«Альдо, это Джек. Привет, я в отеле - отеле Excelsior. Хотите, я посмотрю, смогу ли я достать вам комнаты здесь? Это очень мило. Думаю, вам, ребята, здесь понравится.

"Подожди." Он положил телефон себе на колени. «Вы никогда не поверите, где зарегистрировался Джуниор». Ему не нужно было его идентифицировать.

«Ты шутишь», - ответил Доминик.

"Неа. Он хочет знать, стоит ли нам бронировать столик. Что я ему скажу?

"Проклятие . . . » Быстрая мысль. «Ну, он же наша разведывательная резервная копия, не так ли?»

«Для меня это звучит слишком очевидно, но если ты так скажешь, - он снова поднял трубку, - Джек, это утвердительно, приятель».

"Большой. Ладно, настрою. Если я не перезвоню и не скажу «нет», заходи сюда ».

- Роджер тот, Джек. Увидимся."

«Пока», - услышал Брайан и нажал кнопку «убить». «Знаешь, Энцо, мне это кажется не очень умным».

«Он там. Он на месте происшествия, и у него есть глаза. Мы всегда можем отступить, если потребуется ».

- Думаю, достаточно справедливо. Карта говорит, что мы приближаемся к туннелю примерно через пять миль ». Часы на приборной панели показывали 4:05. Они хорошо проводили время, но направлялись прямо к горе сразу за городом или городом Бадгаштайн. Либо им нужен туннель, либо большая упряжка коз, чтобы очистить этот холм.

ДЖЕК зажег свой компьютер. Ему потребовалось десять минут, чтобы понять, как использовать для этой цели телефонную систему, но, наконец, он вошел в систему и обнаружил, что его почтовый ящик переполнен битами и байтами, нацеленными на него. Был юноша от Грейнджер для завершенной миссии в Вене, хотя он не имел к этому никакого отношения. Но ниже была оценка компании Bell and Wills на 56MoHa. По большей части это было разочаровывающе. Пятьдесят шесть был операционным офицером у плохих парней. Он либо делал что-то, либо планировал что-то, и одна из вещей, которые он, вероятно, сделал или запланировал, привело к гибели множества людей в четырех торговых центрах у себя дома, и поэтому этому ублюдку нужно было встретиться с Богом. Не было никаких подробностей о том, что он сделал, как его обучали, насколько он был способным и носил ли он оружие, все это было информацией, которую он хотел бы увидеть, но после прочтения расшифрованные электронные письма он повторно зашифровал и сохранил в своей папке ACTION, чтобы передать их Брайану и Дому.

ТУННЕЛЬ походил на что-то в видеоигре. Это продолжалось и продолжалось до бесконечности, хотя, по крайней мере, движение внутри не было скоплено огненной массой, как это произошло несколькими годами ранее в туннеле Монблан между Францией и Швейцарией. После периода времени, который, казалось, длился половину вечности, они вышли с другой стороны. Отсюда казалось, что все будет под гору.

«Впереди газовая площадка», - сообщил Брайан. Разумеется, в полумиле от него был знак ELF, и бак «Порше» нуждался в заправке.

"Попался. Я мог бы использовать растяжку и мочу ». Площадь обслуживания была довольно чистой по американским стандартам, и закусочная была другой, без Бургер Кинга или Роя Роджерса, как вы ожидали в Вирджинии - однако водопровод в мужском туалете был полностью в Орднунге - и бензин продавался литрами, что хорошо скрывали цену, пока Доминик не произвел мысленную арифметику: «Господи, они действительно берут плату за это!»

- Карточка компании, приятель, - успокаивающе сказал Брайан и бросил пачку печенья. «Давай буги-вуги, Энцо. Италия ждет ».

"Справедливо." Шестицилиндровый двигатель ожил, и они снова отправились в путь.

«Хорошо размять ноги», - заметил Доминик, переходя на высшую передачу.

«Да, это помогает», - согласился Брайан. «Осталось четыреста пятьдесят миль, если я правильно добавлю».

"Гулять в парке. Назовите это шесть часов, если на дорогах все в порядке. Он поправил солнцезащитные очки и немного покачал плечами. «Остановиться в одном отеле с нашим объектом - черт возьми».

"Я подумывал. Он ничего о нас не знает, может, даже не знает, что за ним охотятся. Подумайте об этом: два сердечных приступа, один на глазах у свидетеля; и дорожно-транспортное происшествие, также с свидетелем, которого он знает. Это большая неудача, но здесь нет явного намёка на враждебные действия? »

«На его месте я бы немного нервничал», - подумал Доминик вслух.

«На своем месте он, наверное, уже стоит. Если он увидит нас в отеле, мы всего лишь два неверных лица, чувак. Если он не увидит нас больше одного раза, мы окажемся в траве, а не в поле зрения. Разве не существует правила говорит , что это имеет быть трудно, Энцо «.

«Надеюсь, ты прав, Альдо. Этот торговый центр был достаточно пугающим, чтобы просуществовать меня какое-то время.

«Согласись, братан».

Это была не самая возвышающаяся часть Альп. Это лежало на севере и западе, хотя это было бы плохо для ног, если бы они шли по нему, как это делали римские легионы, думая, что их асфальтированные дороги были благословением. Наверное, лучше, чем грязь, но не настолько, особенно когда он толкается в рюкзаке, который весил примерно столько, сколько его морпехи унесли в Афганистан. Легионы были сильными в свое время и, вероятно, не так уж сильно отличались от парней, которые выполняли работу сегодня в замаскированных коммунальных службах. Но тогда у них был более прямой способ борьбы с плохими парнями. Они убили свои семьи, своих друзей, своих соседей и даже своих собак, и, что более важно, они были известны тем, что делали все это. Это не совсем практично в эпоху CNN, и, по правде говоря, было чертовски мало морских пехотинцев, которые допустили бы участие в массовой резне. Но убивать их по одному было нормально, если вы были уверены, что не убиваете ни в чем не повинных мирных жителей. Это дерьмо было делом другой стороны. Было действительно жаль, что они не могли все выйти на поле битвы и выжить, как люди, но террористы не только злобны, но и практичны. Не было смысла участвовать в боевых действиях, в которых вы не просто проиграете, а будете зарезаны, как овца в загоне. Но настоящие мужчины собрали бы свои силы, обучили и экипировали их, а затем выпустили бы на свободу, вместо того, чтобы красться, как крысы, кусать младенцев в своих кроватках. Даже на войне были правила, обнародованные потому, что были вещи похуже войны, вещи, которые строго запрещались людям в военной форме. Вы не причиняли вред мирным людям намеренно и изо всех сил старались избежать этого случайно. Морские пехотинцы теперь вкладывали много времени, денег и усилий в изучение городских боев, и самым сложным было избегать гражданских лиц, женщин с детьми в колясках - даже зная, что у некоторых из этих женщин было спрятано оружие рядом с маленьким Джонни, и что они хотели бы увидеть спину морского пехотинца Соединенных Штатов, скажем, в двух или трех метрах, просто чтобы быть уверенным в том, что пули попадут туда. Игра по правилам имела свои ограничения. Но для Брайана это было в прошлом. Нет, он и его брат вели игру по правилам врага, и до тех пор, пока враг не знал, что это будет прибыльная игра. Сколько жизней они могли бы уже спасти, убив банкира, вербовщика и курьера? Проблема заключалась в том, что вы никогда не могли знать. Это была теория сложности применительно к реальной жизни, и это было априори невозможно. И они никогда не узнают, что хорошего они будут делать и какие жизни могут спасти, когда получат этого ублюдка 56MoHa. Но невозможность количественно определить это не означало, что это было ненастоящим, как тот детоубийца, которого его брат отправил в Алабаму. Они выполняли работу Господа, даже если Господь не был бухгалтером.

«На работе на поле Господа», - подумал Брайан. «Конечно, эти альпийские луга были достаточно зелеными и красивыми», - подумал он, ища одинокого пастуха. Odalayeee-ой. . .

«ОН ГДЕ?» - спросил Хендли.

«Эксельсиор», - ответил Рик Белл. «Говорит, что он прямо в коридоре от нашего друга».

«Я думаю, нашему мальчику нужен небольшой совет по полевому искусству», - мрачно заметила Грейнджер.

«Подумай, - предложил Белл. «Оппозиция ничего не знает. Они будут беспокоиться о парне, который поднимет белье, так же, как о Джеке или близнецах. У них нет имен, нет фактов, нет враждебной организации - черт, они даже не знают наверняка, что кто-то хочет их заполучить ».

«Это не очень хорошее полевое искусство», - настаивала Грейнджер. "Если на Джека бросят взгляд ..."

"И что?" - спросил Белл. «Хорошо, хорошо, я знаю, что я просто разведчик, а не полевой призрак, но логика все же применима. Они ничего не знают и не могут знать о Кампусе. Даже если Пятьдесят шесть MoHa нервничают, это будет ненаправленное беспокойство, и, черт возьми, у него, вероятно, много этого в его организме в любом случае. Но ведь ведь нельзя ли быть привидением и никого бояться? Пока наши люди находятся в фоновом шуме, им не о чем беспокоиться - если только они не сделают что-то по-настоящему глупое, а эти дети не такие уж идиоты, если я их правильно прочитал ».

Все это время Хендли просто сидел в своем кресле, позволяя своим глазам метаться с одного на другого. Итак, вот каково должно быть быть «М» в фильмах о Джеймсе Бонде. У босса были свои моменты, но были и стрессы. Конечно, это недатированное президентское помилование у него было в сейфе, но это не значило, что он когда-либо хотел им воспользоваться. Это сделало бы его еще более изгоем, чем он уже был, и журналисты никогда не оставят его в покое до самого последнего дня, что не совсем его представление о веселье.

«Чтобы они не притворились обслуживающим персоналом и не били его в гостиничном номере», - подумал вслух Джерри.

«Эй, если бы они были такими тупыми, они бы уже сидели в какой-нибудь немецкой тюрьме», - отметила Грейнджер.

ПЕРЕХОД в Италию был не более формальным, чем переход из Теннесси в Вирджинию, что было одним из преимуществ Европейского Союза. Первым итальянским городом был Виллако, где люди выглядели больше немцами, чем сицилийцами для своих собратьев-итальянцев, а отсюда на юго-запад по трассе A23. Доминик подумал, что им все еще нужно кое-что узнать об развязках, но эти дороги определенно лучше, чем они использовались для знаменитой многотысячной гонки спортивных автомобилей Mille Miglia 1950-х годов, отмененной, потому что слишком много людей погибло, глядя на нее. со стороны проселочных дорог. Земля здесь не отличалась от Австрии, да и хозяйственные постройки тоже были такими же. В общем, это была красивая страна, мало чем отличавшаяся от восточного Теннесси или западной Вирджинии, с холмами и коровами, которых, вероятно, доили дважды в день, чтобы прокормить детей по обе стороны границы. Затем был Удине, затем Местре, и они снова перешли на шоссе A4 на Падую, затем на A13 и еще час на Болонью. Слева от них были Апеннинские горы, и морская часть Брайана смотрела на холмы и содрогалась от поля битвы, которое они представляли. Но потом в животе снова заурчало.

«Знаешь, Энцо, в каждом городе, который мы проезжаем, есть по крайней мере один отличный ресторан - отличная паста, домашний сыр, Vitello Francese, адский винный погреб. . . »

«Я тоже голоден, Брайан. И да, мы окружены итальянской едой для души. К сожалению, у нас есть миссия ».

«Я просто надеюсь, что сукин сын стоит того, что нам не хватает, чувак».

«Мы не объясняем почему, братан», - предложил Доминик.

«Да, но ты можешь засунуть в задницу вторую половину этого предложения».

Доминик рассмеялся. Ему это тоже не понравилось. Еда в Мюнхене и Вене была превосходной, но вокруг них было место, где была изобретена хорошая еда. Сам Наполеон путешествовал с итальянским поваром во время своих кампаний, и большая часть современной французской кухни произошла непосредственно от этого человека, поскольку все скаковые лошади были линейными потомками арабского жеребца по имени Эклипс. И он даже не знал имени этого человека. «Какая жалость», - подумал он, проезжая мимо тягача, водитель которого, вероятно, знал лучшие здешние места. Дерьмо.

Они ехали с включенными фарами - правило в Италии, соблюдавшееся полицией Страдейл, которая не была известна своей снисходительностью, - со стабильной скоростью 150 километров в час, чуть более девяноста миль в час, и Porsche, похоже, это нравилось. Расход бензина был больше двадцати пяти - так предположил Доминик. Арифметика километров и литров против миль и галлонов была для него непосильной задачей, когда он сосредоточился на дороге. В Болонье они соединились с автострадой A1 и продолжили движение на юг в сторону Флоренции, города, откуда родом семья Карузо. Дорога вела через горы на юго-запад и была прекрасно спроектирована.

Обойти Флоренцию было очень тяжело. Брайан знал о прекрасном ресторане возле Понте Веккьо, принадлежавшем дальним родственникам, где вино было bellissima, а еда достойна короля, но до Рима оставалось всего два часа езды. Он вспомнил, как ехал туда на поезде, как однажды в своем зеленом раздевании с поясом Сэма Брауна, чтобы заявить о своей профессиональной идентичности, и, конечно же, итальянцам нравились морские пехотинцы Соединенных Штатов, как и всем цивилизованным людям. Он ненавидел ехать поездом обратно в Рим, а оттуда в Неаполь и на свой корабль, но его время было не его.

Как было не сейчас. Когда они направились на юг, там было больше гор, но теперь некоторые знаки провозглашали РИМ, и это было хорошо.

ДЖЕК АТЕ в столовой отеля «Эксельсиор», и еда была такой, как он ожидал, а персонал относился к нему, как к расточительному члену семьи, вернувшемуся домой после длительного отсутствия. Его единственная жалоба заключалась в том, что почти все здесь курили. Что ж, возможно, Италия не знала об опасности пассивного курения. Он вырос, слыша все об этом от своей матери, которая часто направляла замечания в адрес папы, который всегда изо всех сил старался бросить эту привычку раз и навсегда, но так и не смог. Он не торопился с ужином. Только салат был обычным. Даже итальянцы не могли изменить салат, хотя заправки были великолепны. Он занял угловой стол, чтобы иметь возможность осматривать комнату. Остальные посетители выглядели такими же обычными, как и он. Все были хорошо одеты. В книге обслуживания гостей в его номере не говорилось, что нужен галстук, но он просто предполагал, что, кроме того, Италия была мировым центром стиля. Он надеялся получить здесь костюм, если позволит время. Здесь было тридцать или сорок человек. Джек не считал тех, у кого есть жены. Итак, он искал кого-то лет тридцати, обедавшего в одиночестве, зарегистрированного как Найджел Хокинс. В итоге у него было три возможности. Он решил найти людей, не похожих на арабов по своей национальности, и тот отсеял одного. Итак, что теперь делать? Должен ли он вообще что-нибудь делать? Как это могло быть больно, если он не назвался офицером разведки?

Но ... зачем рисковать? - спросил он себя. Почему бы просто не быть крутым?

И с этой мыслью он отступил, по крайней мере, мысленно. Лучше опознать парня другим способом.

«РИМ действительно прекрасный город, - сказал себе Мохаммед Хасан ад-Дин. Он периодически задумывался об аренде квартиры, а то и дома. Вы даже можете арендовать один в еврейском квартале; В этой части города было несколько хороших кошерных ресторанов, где можно было с уверенностью заказать все из меню. Однажды он взглянул на квартиру на площади Кампо ди Фьори, но, хотя цена - даже туристическая - не была необоснованной, идея привязанности к одному месту отпугнула его. Лучше быть мобильным в своем деле. Враги не могли нанести удар по тому, чего не могли найти. Он рискнул достаточно, чтобы убить еврея Гринголда - сам эмир высмеял его из-за этого личного развлечения и велел никогда больше не делать ничего подобного. Что, если бы Моссад сфотографировал его? Насколько тогда он был бы ценен для Организации? - сердито спросил эмир. И этот человек был известен своим коллегам своим вулканическим нравом. Итак, не более того. Он даже не носил с собой нож, но хранил его на почетном месте в своем бритвенном наборе, откуда он мог вынуть его и осмотреть еврейскую кровь на складном лезвии.

Итак, пока что в Риме он жил здесь. В следующий раз - после того, как он вернется домой - он вернется и остановится в другом, может быть, в том же хорошем, у фонтана Треви, подумал он, хотя это место лучше подходит для его занятий. И еда. Что ж, итальянская еда была превосходной, по его оценке, лучше, чем простая еда в его родной стране. Баранина была хорошей, но не каждый день. И здесь люди не смотрели на вас, как на неверного, если вы сделали небольшой глоток вина. Он задавался вопросом, позволил ли Мохаммед, его собственный эпоним, сознательно Верующим пить спиртные напитки, сделанные из меда, или просто не знал, что этот мед существует. Он попробовал его, когда учился в Кембриджском университете, и пришел к выводу, что только тот, кто отчаянно нуждался в пьянстве, когда-либо попробует его, а тем более проведет с ним ночь. Итак, Мухаммед был не совсем идеален. И он тоже, напомнил себе террорист. Он делал тяжелые дела для Веры, и поэтому ему было позволено несколько отклониться от истинного пути. В конце концов, если кому-то приходилось жить с крысами, лучше иметь несколько усов. Официант пришел забрать его блюда, и он решил отказаться от десерта. Он должен был поддерживать свою стройную фигуру, чтобы оставаться прикрытым английским бизнесменом и вписываться в свои костюмы Brioni. Итак, он встал из-за стола и вышел в вестибюль лифта.

Райан думал о ночном колпаке в баре, но, поразмыслив, отказался от этого и ушел. Там уже был кто-то, и он первым вошел в лифт. Глаза случайно встретились, когда Райан двинулся, чтобы нажать кнопку «3», но увидел, что она уже загорелась. Итак, этот хорошо одетый британец - он выглядел как британец - был на своем этаже. . .

. . . не было , что интересно. . . ?

Машине потребовалось всего несколько секунд, чтобы остановиться и открыть дверь.

Excelsior невысокий отель, но он очень просторный, и прогулка была долгой, и лифтер шел в правильном направлении, Райан замедлил шаг, чтобы следовать за ним с большего расстояния, и, конечно же, он прошел. Комната Джека и продолжал идти, один. . . два . . . и у третьей двери он остановился и повернулся. Затем он снова посмотрел на Райана, задаваясь вопросом, возможно, за ним следят. Но Джек остановился и выудил свой собственный ключ, а затем, глядя на другого мужчину, обычным, незнакомым голосом, который знают все люди, сказал: «G'nite».

«А вы, сэр,» был ответ в хорошо образованных английского английского языка.

Джек вошел в комнату, думая, что слышал этот акцент раньше. . . как британские дипломаты, которых он встретил в Белом доме, или во время поездок в Лондон со своим отцом. Это была либо речь родившегося в поместье человека, либо того, кто планировал купить свою собственную, когда придет время, и который накопил достаточно фунтов стерлингов, чтобы притвориться пэром Королевства. У него была кремовая кожа, как у британца, и акцент из высшего класса -

- и он был зарегистрирован под именем Найджел Хокинс.

«И я получил одно из твоих писем, приятель», - прошептал Джек ковру. "Сукин сын."

Потребовался почти час, чтобы пройти по улицам Рима, отцы города которого, возможно, не были женаты на городских матерях, и ни одна из них ни черта не знала о городском планировании, подумал Брайан, пытаясь найти дорогу на Виа Витторио Венето. В конце концов, он понял, что они близки, когда прошел через то, что, возможно, когда-то было воротами в городских стенах, предназначенными для защиты Ганнибала Барки, но затем налево и направо, и они узнали, что в Риме улицы с таким же названием не всегда ехать прямо, что потребовало сделать круг на Палаццо Маргарита, чтобы вернуться в отель «Эксельсиор», где Доминик решил, что ему вполне хватит езды на следующие несколько дней. Через три минуты их сумки были извлечены из багажника, и они оказались у стойки регистрации.

«У вас есть сообщение, чтобы позвонить синьору Райану, когда вы войдете. Ваши комнаты рядом с его», - сказал им клерк, а затем помахал коридорному, который проводил их к лифту.

«Долгая дорога, приятель», - сказал Брайан, прислонившись спиной к обшитым панелями стенам.

«Расскажи мне об этом», - согласился Доминик.

«Я имею в виду, я знаю, что тебе нравятся быстрые машины и быстрые женщины, но как насчет проклятого авиалайнера в следующий раз? Может, ты сможешь забить рагу, понимаешь? "

«Ты, черт побери». Затем последовал зевок.

«Сюда, синьори», - предложил посыльный, взмахнув рукой.

«Сообщение на столе, где он?»

«Синьор Райан? Он прямо здесь. Посыльный указал.

«Это удобно», - подумал Доминик вслух, пока не вспомнил еще кое-что. Он позволил себе переехать, дверь, соединяющая комнату Брайана, открылась, и он дал коридорному щедрые чаевые. Затем он вынул из кармана бланк сообщения и позвонил.

"ПРИВЕТ?"

«Мы прямо по соседству, ас. Что трясется? » - спросил Брайан.

"Две комнаты?"

"Заметано."

«Угадай, кто только что сбился с тебя?»

"Скажи мне."

«Британский парень, мистер Найджел Хокинс», - сказал Джек своему двоюродному брату и ждал, пока утихнет шок. "Давай поговорим."

«Давай, Джуниор».

Это заняло не больше времени, чем нужно Джеку, чтобы надеть мокасины.

"Наслаждайтесь поездкой?" - спросил Джек.

Доминик налил вино из мини-бара в стакан. Осталось немногое. "Это было долго."

«Ты все водил?»

«Эй, я хотел попасть сюда живым, чувак».

"Ты индюк," прорычал Брайан. «Он думает, что вождение Porsche похоже на секс, только лучше».

«Это возможно, если у вас есть правильная техника, но даже секс может утомить мужчину. Хорошо." Доминик поставил стакан. "Ты сказал . . . ? »

«Да, прямо здесь». Джек указал на стену. И поднес руку к глазам. Я видел шавку. Ответом были просто кивки. «Ну, вы, ребята, поспите. Я позвоню тебе завтра, и мы подумаем о встрече. Прохладный?"

«Очень круто», - согласился Брайан. «Позвони нам около девяти, хорошо?»

«Вы держите пари. Потом." И Джек направился к двери. Вскоре после этого он вернулся к своему компьютеру. А потом его осенило. Он был не единственным парнем с одним из них, не так ли? Это может быть полезно. . .

ВОСЕМЬ ЧАСОВ наступило раньше, чем следовало. Мохаммед встал, с блестящими глазами и пушистым хвостом, и на своем компьютере проверял электронную почту. Махмуд тоже был в Риме, он прибыл накануне вечером, и в верхней части почтового ящика 56MoHa было письмо от Gadfly097 с просьбой о месте встречи. Мохаммед подумал об этом и затем решил поупражнять свое чувство юмора.

RISTORANTE GIOVANNI, PIAZZA DI SPAGNA, он ответил: 13:30. БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ. Под этим он намеревался применить меры противодействия. Не было никаких определенных причин подозревать нечестную игру в потере трех полевых сотрудников, но он не дожил до тридцати одного года в разведывательном бизнесе из-за своей глупости. «У него есть способность отличать безобидное от опасного», - подумал он. Шесть недель назад он получил Дэвида Гринголда, потому что еврей не видел, как играет Фальшивый Флаг, даже когда он укусил его за задницу - ну, затылок, - подумал Мохаммед со строчной улыбкой, вспоминая тот момент. Может, ему снова начать носить нож, просто на удачу. Многие люди его профессии верили в удачу, как спортсмены. Возможно, эмир был прав. Убийство офицера Моссада было неоправданно ненужным риском, так как он ухаживал за врагами. Организации этого было достаточно, даже если враги не знали, кто и что это за организация. Лучше, чтобы они были лишь тенью для неверных. . . тень в затемненной комнате, невидимая и неизвестная. Коллеги ненавидели Моссад, но ненавидели, потому что боялись. Евреи были грозными. Они были злобными и бесконечно умными. И кто мог сказать, какими знаниями они обладали, что арабские предатели купили на американские деньги для еврейских целей. В Организации не было и намека на предательство, но он вспомнил слова российского офицера КГБ Юрия: «Измена возможна только от тех, кому ты доверяешь». Вероятно, было ошибкой убить русского так быстро. Он был опытным полевым офицером, проработавшим большую часть своей карьеры в Европе и Америке, и, вероятно, не было конца рассказам, которые он мог бы рассказать, каждая из которых должна была извлечь урок. Мохаммед вспомнил, что разговаривал с ним, и вспомнил, что был впечатлен широтой его опыта и суждений. Инстинкт было приятно иметь, но инстинкт часто просто имитировал психическое заболевание в его безудержной паранойе. Юрий очень подробно объяснил, как судить людей и как отличить профессионала от безобидного штатского. Он мог бы рассказать еще много историй, если бы не 9-миллиметровая пуля, попавшая ему в затылок. Это также нарушило строгие и достойные восхищения правила гостеприимства Пророка. Если мужчина съест вашу соль, даже если он неверный, он будет в безопасности в вашем доме. Что ж, эмир был тем, кто нарушил это правило, неубедительно заявив, что он был атеистом и, следовательно, вне закона.

Но в любом случае он извлек несколько уроков. Все его электронные письма были зашифрованы с помощью лучшей из существующих программ, с индивидуальным ключом к его собственному компьютеру и, следовательно, недоступны для чтения никому, кроме него самого. Итак, его общение было безопасным. Он почти не выглядел арабом. Он не говорил по-арабски. Он не одевался по-арабски. В каждой гостинице, в которой он останавливался, было известно, что он употребляет алкоголь, а в таких местах знали, что мусульмане не пьют. Значит, он должен быть в полной безопасности. Ну да, Моссад знал, что кто-то вроде него убил эту свинью Гринголда, но он не думал, что они когда-либо получали его фотографию, и если только он не был предан человеком, которого он нанял, чтобы обмануть Еврей, они понятия не имели, кем и чем он был. Юрий предупредил его, что невозможно узнать все, но также и то, что чрезмерная паранойя может предупредить случайного хвоста о том, кем он был, потому что профессиональные офицеры разведки знали трюки, которые никто бы никогда не использовал, - и было видно, что они их используют. от внимательного наблюдения. Все это было похоже на большое колесо, всегда вращающееся, всегда возвращающееся в одно и то же место и продолжающееся одним и тем же путем, никогда не останавливающееся, но никогда не сбивающееся со своего основного пути. Отличное колесо. . . и он был всего лишь винтиком, и его функция заключалась в том, чтобы помочь ему двигаться или замедлить его, он на самом деле не знал.

"Ах." Он стряхнул это. Он был больше, чем винтик. Он был одним из двигателей. Возможно, не большой мотор, но важный, потому что, хотя большое колесо могло бы двигаться без него, оно никогда не двигалось бы так быстро и уверенно, как сейчас. И, если Бог даст, он будет держать его в движении, пока он не сокрушит его врагов, врагов эмира и врагов Аллаха.

Итак, он отправил свое сообщение на Gadfly097 и попросил доставить кофе.

Рик Белл организовал круглосуточное присутствие команды за компьютерами. Странно, что Campus не делал этого с самого начала, но теперь это произошло. Кампус учился по ходу дела, как и все остальные, по обе стороны линии схватки. На данный момент это был Тони Уиллс, движимый его личным пониманием того, что разница во времени между Центральной Европой и Восточным побережьем Америки составляет шесть часов. Хороший компьютерный жокей, он загрузил сообщение с 56 на 097 в течение пяти минут после его отправки и немедленно переслал его Джеку.

На это потребовалось меньше секунд, чем нужно было подумать. Хорошо, они знали свой предмет, знали, где он будет, и это было прекрасно. Джек поднял телефон.

"Ты поднялся чувак?" Брайан услышал.

«Я сейчас», - прорычал он в ответ. "Что это?"

«Заходи выпить кофе. Возьми с собой Дом.

«Да, да, сэр». Затем нажмите.

«Надеюсь, это хорошо», - сказал Доминик. Его глаза были похожи на дыры от мочи в снегу.

«Если ты хочешь парить с орлами утром, дружище, ты не можешь валяться со свиньями ночью. Будь крутым. Я заказал кофе ».

"Спасибо. Ну что, как поживаешь?"

Джек подошел к своему компьютеру и указал на экран. Они оба наклонились, чтобы читать.

"Кто этот парень?" - спросил Доминик, думая о Gadfly097. . . ?

«Вчера он тоже приехал из Вены».

Может быть, через дорогу? Брайан задумался, а затем спросил: «Он видел мое лицо?»

«Хорошо, я думаю, мы идем на встречу», - сказал Брайан, глядя на Дома и показывая большой палец вверх.

Кофе прибыл еще через несколько минут. Джек подал, но пиво, как они все обнаружили, было зернистым, турецким по своему характеру, хотя и намного хуже, чем подавали турки. Тем не менее, лучше, чем совсем отказаться от кофе. Они не говорили по существу. Их ремесло было достаточно хорошим, чтобы они не разговаривали о делах в комнате, которая не была очищена от ошибок, - что они не знали, как это делать, и для которой у них не было надлежащего оборудования.

Джек пригубил кофе и направился в душ. В нем была красная цепочка, которую, очевидно, нужно было натянуть в случае сердечного приступа, но он чувствовал себя достаточно прилично и не использовал ее. Он не был так уверен насчет Доминика, который действительно был похож на кошачью блевотину на ковре. В его случае душ творил чудеса, и он вернулся побритым и вымытым розовым, готовый к грохоту.

«Еда здесь неплохая, но насчет кофе я не уверен», - объявил он.

"Не уверен. Господи, держу пари, на Кубе подают лучший кофе, - сказал Брайан. «Кофе MRE лучше этого».

«Никто не идеален, Альдо, - заметил Доминик. Но и ему это не понравилось.

«Итак, цифра полчаса?» - спросил Джек. Ему потребовалось еще около трех минут, чтобы быть готовым.

«Если нет, пошлите скорую», - сказал Энцо, направляясь к двери и надеясь, что боги душа были милосердны этим утром. «Это было несправедливо», - подумал он. Пьянство вызывает похмелье, а не вождение.

Но тридцать минут спустя все трое были в вестибюле, опрятно одетые и в солнечных очках против яркого итальянского солнца, сверкавшего на улице. Доминик спросил у швейцара дорогу и получил указание на Виа Систина, которая вела прямо к церкви Тринита-деи-Монти, и ступеньки находились прямо через улицу и выглядели примерно на восемьдесят футов вниз - там был лифт, обслуживающий метро. остановка, которая находилась еще ниже, но спуск с горы был не такой уж и возмутительной задачей. Все трое поразили, что в Риме есть церкви, как в Нью-Йорке - кондитерские. Прогулка была приятной. Сцена действительно была бы чудесно романтичной, если бы у вас под рукой была нужная девушка. Ступеньки были спроектированы архитектором Франческо де Санктис так, чтобы идти по склону холма, и были местом ежегодной феерии моды Donna sotto le Stelle. На дне был фонтан, в котором стояла мраморная лодка в память о большом наводнении, в котором каменная лодка была бы малопригодна. Площадь была пересечением только двух улиц и была названа в честь присутствия посольства Испании при Святом Престоле. Игровое поле, так сказать, было не очень большим - меньше, чем Таймс-сквер, например, - но оно было заполнено движением и движением транспортных средств, а пешеходов здесь было достаточно, чтобы пройти через него для всех участников.

Ristorante Giovanni сидел на западной стороне, неприметное здание из желто-кремового кирпича с большой обеденной зоной под навесом снаружи. Внутри был бар, в котором у всех были зажженные сигареты. В том числе полицейский пил чашку кофе. Доминик и Брайан вошли и огляделись, осматривая территорию, прежде чем вернуться на улицу.

«У нас есть три часа, люди», - заметил Брайан. "Что теперь?"

«Мы хотим вернуться сюда - когда?» - спросил Джек.

Доминик посмотрел на часы. «Наш друг должен появиться примерно в час тридцать. Мы садимся обедать около двенадцати сорока пяти и ждем развития событий. Джек, ты можешь опознать парня в лицо?

«Нет проблем», - заверил их Джуниор.

«Тогда, я думаю, у нас есть около двух часов, чтобы побродить». Я был здесь пару лет назад. Хорошие покупки.

«Это магазин Brioni вон там?» - спросил Джек, указывая.

«Похоже на это», - ответил Брайан. «Не повредит нашему прикрытию, чтобы сделать покупки».

«Тогда давай сделаем это». Он никогда не получал итальянского костюма. У него было несколько английских, с Сэвил-Роу, 10 в Лондоне. Почему бы не попробовать здесь? «Это сумасшествие с привидениями», - подумал он. Они были здесь, чтобы убить террориста, но заранее ходили по магазинам одежды. Даже женщины этого не сделают. . . ожидать, может быть, для обуви.

Фактически, на Виа дель Бабуино можно было увидеть всевозможные магазины - «Бабуин-стрит», - и Джек нашел время, чтобы заглянуть во многие из них. Италия действительно была мировой столицей стиля, и он примерил светло-серый шелковый пиджак, который, казалось, был сшит для него мастером-портным, и купил его на месте за восемьсот евро. Затем ему пришлось носить полиэтиленовый пакет через плечо, но разве это не красивая обложка? Какой секретный агент возьмет на себя такое невероятное бремя?

МОХАММЕД ХАССАН покинул отель в 12:15, пройдя тем же пешеходным маршрутом, что и близнецы двумя часами ранее. Он это хорошо знал. Он шел тем же путем на пути к убийству Гринголда, и эта мысль его утешила. Был прекрасный солнечный день с температурой около 30 градусов по Цельсию, день теплый, но не очень жаркий. Хороший день для американских туристов. Христианские. Американские евреи уехали в Израиль, чтобы плюнуть на арабов. Здесь они были просто неверными христианами, которые хотели сфотографироваться и купить одежду. Ну, он тоже купил здесь свои костюмы. Рядом с площадью Испании был магазин Brioni. Тамошний продавец, Антонио, всегда хорошо с ним обращался, чтобы лучше забрать его деньги. Но Мохаммед тоже происходил из торговой культуры, и за это нельзя презирать человека.

Пришло время полуденной трапезы, и Ristorante Giovanni был не хуже любого римского ресторана и лучше многих других. Его любимый официант узнал его и жестом указал на его обычный столик с правой стороны, под навесом.

«ЭТО НАШ мальчик», - сказал им Джек, размахивая стаканом. Трое американцев наблюдали, как его официант приносит к столу бутылку воды Pellegrino и стакан льда. Вы не видели большого количества льда в Европе, где люди думали, что это что-то, на чем можно кататься на лыжах или коньках, но 56, очевидно, любили его холодную воду. Джеку было удобнее смотреть в его сторону. «Интересно, что он любит есть».

«Осужденный должен хорошо поесть в последний раз», - отметил Доминик. Конечно, не та сволочь из Алабамы. В любом случае, у него наверняка был дурной вкус. Затем он задумался, что они подают на обед в аду. «Его гость должен явиться в час тридцать, верно?»

"Верный. Пятьдесят шесть посоветовали ему быть осторожным в своем распорядке. Это может означать поиск хвоста ".

«А что, если он нервничает из-за нас?» - подумал Брайан.

«Что ж, - заметил Джек, - в последнее время им не везет».

«Вы должны задаться вопросом, о чем он думает», - сказал Доминик. Он откинулся на спинку стула и потянулся, ловя взгляд на их предмет. Было немного тепло в куртке и галстуке, но они должны были выглядеть как бизнесмены, а не как туристы. Теперь он задавался вопросом, хорошее это прикрытие или нет. Приходилось учитывать температуру. Он потел из-за миссии или из-за температуры окружающей среды? Он не был чрезмерно напряженным в Лондоне, Мюнхене или Вене, не так ли? Нет, не тогда. Но здесь было больше народу - нет, пейзаж в Лондоне был более многолюдным, не так ли?

Есть хорошие интуитивные догадки и плохие. На этот раз случилось плохое. Официант с подносом бокалов Кьянти споткнулся о большие ступни женщины из Чикаго из Рима, чтобы проверить ее корни. Поднос не попал в стол, но очки поместили обоих близнецов на колени. Оба были одеты в светлые костюмы, чтобы справиться с жарой, и ...

"Вот дерьмо!" - воскликнул Доминик. Его брюки Brooks Brothers цвета бисквита выглядели так, словно его ранили в пах из дробовика. Брайан был в еще худшей форме.

Официант был в ужасе. «Скузи, скузи, синьори!» он ахнул. Но с этим ничего не поделаешь. Он начал болтать об отправке их одежды в уборщицу. Дом и Брайан просто посмотрели друг на друга. С таким же успехом они могли нести на себе печать Каина.

«Все в порядке, - сказал Доминик по-английски. Он забыл все свои итальянские клятвы. «Никто не умер». Салфетки мало что сделают. Может быть, хорошая химчистка, а в «Эксельсиоре» наверняка была такая в штате или, по крайней мере, поблизости. Несколько человек оглянулись, то ли с ужасом, то ли с весельем, и поэтому его лицо было так же хорошо размечено, как и его одежда. Когда официант от стыда отступил, агент ФБР спросил: «Хорошо, что теперь?»

«Вышиби меня из себя», - ответил Брайан. «Случайная случайность сыграла не в нашу пользу, капитан Кирк».

- Большое спасибо, Спок, - прорычал Дом в ответ.

«Эй, я все еще здесь, помнишь?» Джек сказал им обоим.

«Младший, ты не можешь…» Но Джек перебил Брайана.

"Почему, черт возьми, нет?" - тихо спросил он. "Насколько это сложно?"

«Ты не обучен», - сказал ему Доминик.

«Это ведь не игра в гольф на Masters?»

«Ну…» Это снова был Брайан.

"Это?" - потребовал ответа Джек.

Доминик вытащил ручку из кармана пальто и протянул через нее.

«Покрути перо и воткни ему в задницу, верно?»

«Все готово к работе», - подтвердил Энцо. «Но будь осторожен, ради Христа».

Было 1:21. Мохаммед Хасан допил свой стакан воды и налил еще один. Махмуд скоро будет здесь. Зачем рисковать, прерывая важную встречу? Он пожал плечами и встал, войдя в мужской туалет, который оставил приятные воспоминания.

«Вы уверены, что хотите это сделать?» - спросил Брайан.

«Он плохой парень, не так ли? Как долго эта штука работает? »

«Около тридцати секунд, Джек. Используй голову. Если что-то не так, отойди и отпусти его, - сказал ему Доминик. «Это не гребаная игра, чувак».

"Верно." «Какого черта, папа делал это один или два раза», - сказал он себе. На всякий случай он наткнулся на официанта и спросил, где находится мужской туалет. Официант указал, и Джек пошел в ту сторону.

Это была обычная деревянная дверь с символической этикеткой, а не словами из-за международной клиентуры Джованни. Что, если там больше одного парня? - спросил он себя.

Тогда ты сдулся, тупица.

Хорошо . . .

Он вошел, и там был еще кто-то, вытирающий руки. Но затем он вышел, и Райан остался наедине с 56MoHa, который только застегивал молнию и начинал поворачиваться. Джек вытащил ручку из внутреннего кармана пиджака и повернул кончик, чтобы обнажить иридиевый кончик шприца. Он подавил инстинктивное желание проверить кончик пальцем, как не очень умный ход, и проскользнул мимо хорошо одетого незнакомца, а затем, как ему сказали, уронил руку и ударил его прямо в левую щеку. Он ожидал услышать выброс газа, но не услышал.

Мохаммед Хасан ад-Дин подпрыгнул от внезапной острой боли и повернулся, чтобы увидеть человека, похожего на обычного молодого человека… Погодите, он видел это лицо в отеле. . .

«Ой, извини, что столкнулся с тобой, приятель».

То, как он это сказал, зажгло в его сознании предупредительные огни. Он был американцем, и он наткнулся на него, и он почувствовал палку в ягодицах, и ...

И он убил еврея здесь, и ...

"Кто ты?"

Джек отсчитал секунд пятнадцать или около того и почувствовал свой овес ...

«Я тот человек, который только что убил тебя, пятьдесят шесть человек из племени МоХа», - ровно ответил он.

Лицо мужчины превратилось в нечто дикое и опасное. Его правая рука вошла в карман и достала нож, и вдруг это перестало быть смешным.

Джек инстинктивно отпрыгнул. Лицо террориста было олицетворением смерти. Он открыл свой складной нож и вцепился в горло Джека как свою цель. Он поднял нож, сделал полшага вперед и ...

Нож выпал из его руки - он с удивлением посмотрел на свою руку, потом снова поднял глаза -

- или пытался. Его голова не двигалась. Его ноги потеряли силу. Он упал прямо вниз. Его колени болезненно подпрыгивали о кафельный пол. И он упал вперед, повернув налево. Его глаза оставались открытыми, а затем он оказался лицом вверх, глядя на металлическую пластину, приклеенную ко дну писсуара, откуда Гринголд хотел забрать сверток раньше, и. . .

«Привет из Америки, пятьдесят шесть МоХа. Вы трахались не с теми людьми. Надеюсь, тебе понравится в аду, приятель. Боковым зрением он видел, как фигура движется к двери, а также увеличение и уменьшение света по мере того, как дверь открывается и закрывается.

Райан остановился на этом и решил вернуться. В руке парня был нож. Он вынул из кармана платок, схватил нож и просто сунул его под тело. «Лучше бы больше с этим не связываться», - подумал он. Лучше… нет, ему в голову пришла еще одна вещь. Он полез в карман брюк 56 и нашел то, что искал. Затем он ушел. Самым сумасшедшим было то, что в этот момент он почувствовал сильную потребность помочиться и быстро пошел, чтобы заставить это желание утихнуть. Через несколько секунд он вернулся за стол.

«Все прошло хорошо, - сказал он близнецам. «Думаю, нам нужно отвезти вас, ребята, в отель, а? Мне нужно кое-что сделать. Пошли, - скомандовал он.

Доминик оставил достаточно евро, чтобы покрыть трапезу с чаевыми. Неуклюжий официант погнался за ними, предлагая заплатить за стирку их одежды, но Брайан с улыбкой отмахнулся от него, и они пошли по площади Испании. Здесь они поднялись на лифте в церковь, а затем пошли по улице к отелю. Они вернулись в «Эксельсиор» минут через восемь, и оба близнеца чувствовали себя довольно глупо из-за красных пятен на одежде.

Клерк на стойке регистрации увидел это и спросил, нужна ли им услуга по уборке.

«Да, не могли бы вы послать кого-нибудь?» - спросил Брайан в ответ.

«Конечно, синьор. В течение пяти минут."

Они считали, что лифт не прослушивается. "Хорошо?" - спросил Доминик.

«У меня есть это, и у меня есть это», - сказал Джек, держа в руке такой же ключ от комнаты, как и у них.

"Что то, что для?"

«У него есть компьютер, помнишь?»

"Ах, да."

Когда они добрались до комнаты МоХа, они обнаружили, что ее уже убрали. Джек зашел в свою комнату и принес свой ноутбук и внешний диск FireWire, который он использовал. В нем было десять гигабайт пустого места, которое, как он полагал, он мог заполнить. В комнате своей жертвы он подключил соединительный кабель к порту и зажег ноутбук Dell, который использовал Мохаммед Хасан.

Не было времени на изящество; и его компьютер, и компьютер араба использовали одну и ту же операционную систему, и он осуществил глобальную передачу всего с компьютера араба на накопитель FireWire. Это заняло шесть минут, затем он вытер все платком и вышел из комнаты, вытирая дверную ручку. Он вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как камердинер забирает залитый вином костюм Доминика.

"Хорошо?" - спросил Доминик.

"Выполнено. Ребятам из дома может понравиться это ». Он поднял FireWire, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

«Хорошая мысль, чувак. Что теперь?"

«Теперь мне нужно лететь домой, приятель. Отправь электронное письмо в домашний офис, хорошо?

"Роджер это, младший".

Джек переупаковал себя и позвонил консьержу, который сказал ему, что из аэропорта Да Винчи в Лондон вылетает рейс British Airways с стыковочным рейсом с округом Колумбия Даллеса, но ему придется поторопиться. Он так и сделал, и через девяносто минут уже отъезжал от Jetway, сидя на сиденье 2A.

МАХМУД был там, когда прибыла полиция. Он узнал лицо своего коллеги, когда каталку выкатили из мужского туалета, и он был поражен. Чего он не знал, так это того, что полиция забрала нож и заметила на нем пятна крови. Это будет отправлено в их лабораторию, в которой есть лаборатория ДНК, персонал которой прошел обучение в лондонской столичной полиции, мировом лидере в области доказательств ДНК. Махмуд вернулся в свой отель и забронировал билет на рейс в Дубай авиакомпании Emirate Airways на следующий день. Он должен был сообщить о сегодняшнем несчастье кому-нибудь, возможно, самому эмиру, которого он никогда не встречал и которого знал только по своей непристойной репутации. Он видел, как умер один коллега, и наблюдал за телом другого. Что это за ужасное несчастье? Он бы подумал об этом с вином. Аллах Милостивый, несомненно, простит ему преступление. Он увидел слишком много за слишком короткое время.

ДЖЕК МЛАДШИЙ. получил легкую дрожь во время полета в Хитроу. Ему нужно было с кем поговорить, но на это потребовалось много времени, поэтому он сбил две миниатюры виски перед тем, как приземлиться в Англии. Еще двое следовали за ними в передней каюте «Боинга-777», следовавшего в Даллес, но спать не удавалось. Он не только кого-то убил, но и издевался над ним. Нехорошо, но и Богу не о чем молиться, не так ли? У накопителя FireWire было три гигабайта от ноутбука Dell 56. Что именно было на нем? Этого он пока не мог знать. Он мог бы прикрепить его к своему ноутбуку и отправиться исследовать, но нет, это была работа для настоящего компьютерного фаната. Они убили четырех человек, нанесших удар по Америке, и теперь Америка нанесла ответный удар по их территории и по своим правилам. Хорошая сторона заключалась в том, что противник не мог знать, что за кошка в джунглях. Они едва встретились с зубами.

Затем они встретятся с мозгом.